Истинная

Глава 1

Серия «Гарнизон Земли»

Автор В. К. Людвиг

Книга 2. Истинная

Перевод с английского

Настоящий перевод выполнен исключительно творческим трудом переводчика и является охраняемым объектом авторского права как производное произведение в соответствии с действующим законодательством. Перевод не является официальным и выкладывается исключительно в ознакомительных целях как фанатский. Просьба удалить файл с жесткого диска после прочтения.

Любое воспроизведение или использование текста перевода, полное или частичное, допускается только с указанием авторства переводчика и без извлечения коммерческой выгоды. Большая просьба не использовать русифицированную обложку в таких социальных сетях, как: Инстаграм, Тредс, Тик-Ток, Фейсбук1, Твиттер, Пинтерест. Также запрещена любая печать (и коммерческая, и некоммерческая), включая байндинг для личного пользования.

Перевод выполнен для канала«Клитература»и одноименного сообществаВКонтакте.

Перевод — Душенька

Редактура — Ольга Лотта

В книге может присутствовать нецензурная лексика. Если ваша тонкая душевная организация не позволяет читать подобное в художественной литературе, а от слова «блядь» начинается неконтролируемый приступ эпилепсии и желание всюду написать свое фи, советуем закрыть ее прямо сейчас.

Гарнизон Земли

0.5. Пойманная (Платон и Лиззи)

Плененная (Торин и Иден)

Истинная (Мелек и Кэти)

Спаренная (Балгиз и Рози)

Спасенная (Адеас и Софи)

Скованная (Зэвис и Нэни)

Воины планеты пепла (сиквел)

0.5 Воины планеты пепла (Зерим и Лиа)

Похищенная военачальником (Кингал и Тоаги)

Присвоенная военачальником (Катэдо и Джессика)

Связанная с военачальником (Зерим и Лиа)

Терзаемая военачальником (Расгар и Анна)



Мелек

На плечо легла ладонь — мягкий силикон поверх холодного, бесчувственного металла. В глубине костей тут же ожил прежний, знакомый ужас. Я провел ногтем по содранкной коже на запястье, загоняя под него кровь и частички эпителия.

В «Бухте наслаждений» стоял гул от хриплых голосов похотливых ветусианцев и соблазнительного воркования женщин-дроидов. Те выглядели в точности как пары, которых нам так не хватало. Наши женщины либо погибли во время первой фазы, либо их еще не нашли, либо, как в моем случае, их отдали другим самцам. Впервые в истории… сука, ну и везуха.

Здесь воняло потом и выпивкой, хотя у моего края барной стойки отчетливо ощущался другой запах — прокисший душок разбитых надежд.

— Повтори, — буркнул я, покрутив пустым стаканом перед носом дроида.

Полные губы поползли в соблазнительной улыбке, от которой к горлу подступила тошнота. Девица провела рукой по великолепным, блестящим, мягким и абсолютно фальшивым волосам, а затем положила ладонь мне на предплечье. Встроенный сканер ДНК пискнул, хотя готов был поклясться, что этот звук значил:«Сгу’дал!»,и невидимые пальцы ткнули в меня.

— Извини, сладкий, — пропела она, причем голос оставался чувственным, даже когда она мне отказывала. — В твоем профиле стоит ограничение: один алкосодержащий напиток в сутки.

Я сполз еще ниже по барному стулу, лениво наблюдая, как дроиды трутся задницами о ширинки ветусианцев. Смуглая кукла устроилась позади одного из воинов и, запустив руку ему в штаны, вовсю дрочила. Само собой, она остановится прямо перед разрядкой. Дроиды наслаждений гарантируют оргазм, но только если есть кредиты.

— Запиши на мой профиль, — раздался сзади знакомый голос Каэля.

Он протянул руку, позволяя дроиду считать ДНК, и сел на соседний стул. Прищурившись, Каэль оглядел меня с головы до ног и медленно, осуждающе покачал головой.

— Ты когда в последний раз мылся?

— И тебе привет.

Каэль задумался, переводя взгляд с одного пятна на моей белой форме на другое. Тяжелый вздох заменял слова. Опять, мол, опускаешься на самое дно.

— Воин Кидан сегодня подал официальную жалобу маршалу корабля. — Дроид протянула Каэлю новый стакан. Тот отпил глоток и передал выпивку мне. — Требует тебя арестовать и запереть в изолятор на какое-то время.

Я осушил стакан залпом. Спирт обжег пищевод, смешиваясь с горячим комком невыплаканных слез в горле.

— Нет такого закона, который запрещал бы мне ходить мимо ее каюты.

— И преследовать ее каждый раз, когда она выходит в общую зону, тоже нельзя, — огрызнулся он. — Ты вмешиваешься в единение сформированной пары. Это раскалывает и наш вид, и людей. Раскол порождает сомнения, а сомнения ведут к отказам от связи, которые мы не можем себе позволить.

Я издал фальшивый смешок.

— Это твои слова или маршала?

Вздохнув, Каэль снова протянул руку над стойкой, чтобы дроид плеснула еще порцию.

— Он — законная пара Кэти.

Я вогнал ноготь еще глубже в истерзанную кожу, заглушая душевную боль физической.

— Законная? Если предположить хоть на секунду, что в расчетах профилей не было ошибки, и Кэти действительно подходит нам обоим… Почему он законнее меня?

Будто я сам не знал ответа.

Будто мои собственные глаза его не выдавали.

— Тебя недавно разжаловали до второго ранга за профнепригодность…

— Командир Торин восстановил меня в звании.

— Ты поставил неверный диагноз собрату семь суток назад. Из-за этого он умер от ледяной лихорадки джал’заров, пока ты торчал под кайфом. — Каэль шумно, резко втянул воздух, не дав мне вставить ни слова. Оправданий моим поступкам не было. — У меня сердце за тебя болит, Мелек, но так больше нельзя. Это несправедливо по отношению к ней! Неужели Кэти мало натерпелась?

— Несправедливо? — Я грохнул кулаком по стойке, отчего по напитку Каэля пошла рябь. — Другой мужчина собирается связать себя с моей анам гайл!

Каэль схватил стакан и плеснул алкоголем мне в лицо. Глаза немедленно зажгло.

— Думаешь, ты один такой обделенный? У нас есть мужчины, чьи пары — землянки на исходе жизненного цикла. Есть ученые, которые оплакивают суженых, даже не успев их встретить, потому что те погибли во время первой фазы. А есть взрослые мужики, чьи пары еще совсем девочки, которые… — он отвел взгляд, долго смотрел вглубь «Бухты наслаждений», а затем снова уставился на меня: — Хватит быть законченным эгоистом, подумай наконец о том, что лучше для нее.

Я задрал грязную форменную куртку и вытер лицо.

— Это еще нахера?

— Дезинфекция. Не хочу подцепить какую-нибудь заразу, сидя рядом с тобой. Ты грязный, опустившийся, тебе надо взять себя в руки.

Горло сжало от стыда и муки. Сколько бы я ни отмывался, как бы ни пытался наладить жизнь, прошлое не вытравить. Я сгу’дал, торчок. Бывший, но кого это ебет?

Больше трех циклов я выводил эту дрянь с потом из пор, возвращая себе нормальное существование. Жизнь без суженой — одинокая, пустая, выжженная до самого основания.

— Ты в курсе,

— Что? Нет! Я чист.

И все же пальцы продолжали скрести кожу — этот зуд всегда напоминал о моих слабостях.

— Департамент межвидовых отношений хочет закрыть это дело, — произнес Каэль, постукивая донышком стакана по стойке. — Они боятся, что люди откажутся от связи Гайи, раз уж произошел случай, способный дискредитировать всю научную основу метода. Отпусти ее, Мелек. Ради нее. Ради Империи.

Я горько усмехнулся. Его слова терзали сердце и выворачивали внутренности наизнанку.

— Ты просишь меня отказаться от единственного смысла моего существования, Каэль. Я рожден, чтобы быть с ней. Рожден, чтобы любить ее и заботиться о ней.

Каэль положил руку мне на плечо.

— Тогда прояви любовь и заботу — дай ей жить дальше. Отойди в сторону и позволь обрести счастье.

— С другим ветусианцем?

— Да, Мелек. С другим ветусианцем. — Он глубоко вздохнул, и взгляд его стал отрешенным. — Порой быть хорошей парой — значит отпустить. Мы обязаны наступать на горло собственным желаниям и действовать в их интересах. Судьба непредсказуема.

— В задницу судьбу.

В груди липко затрепетало. Вся жизнь утекала сквозь пальцы, утягивая меня на самое дно. Наша связь Гайи разрушена, осквернена.

Я опустил взгляд на электронный пропуск Каэля, болтавшийся на цепочке поверх формы.

— Если бы я мог увидеть ее хоть раз…

— И не думай. — Его лицо окаменело. — Давай-ка я провожу тебя до дока, полетишь обратно на «Ардев-5» и приведешь себя в порядок. Поешь чего-нибудь, а то выглядишь как дерьмо. И пахнешь так же.

— Пойдем.

Икры онемели, колени подкашивались, но я все же поплелся за Каэлем вон из «Бухты наслаждений». Однако стоило выйти в оживленный коридор «Сенеки», как я понял: день станет еще паршивее.

Кидан стоял всего в пяти шагах от нас. Он скрестил руки на мощной груди, а лицо его искажала злобная гримаса, под стать черной форме.

— Держись подальше от моей пары, целитель.

Последнее слово он выплюнул с издевкой, будто не я зашивал его под обстрелом конвоя. Тогда я рисковал жизнью ради него, а он в благодарность украл мою женщину.

Предатель.

Я выпрямился и расправил плечи.

— Она твоя законная пара. Но не суженая.

— Формальности. — Он передернул плечом и сделал три шага в мою сторону. — Мне надоело, что ты трешься возле ее каюты, Мелек.

— Так, хорош. — Каэль быстро вклинился между нами, выставив руки. — Воин, уйди с дороги, пока все не зашло слишком далеко.

Кидан ткнул пальцем поверх руки Каэля прямо мне в лицо.

— Что этот сгу’дал вообще забыл на Земле, а? Долбаному нарколыге здесь не место.

Мышцы задрожали от дикого желания наброситься на него, но еще один арест в личном деле мне точно не нужен.

Я поднял руки и отступил.

— Мне не нужны неприятности.

— Если еще хоть раз увижу тебя возле ее каюты, я из тебя душу вышибу, сгу’дал.

Он продолжал бить меня этим словом, и от ярости у меня защипало в глазах.

— Это общий коридор, и я буду ходить здесь тогда, когда мне нужно.

Каэль, не оборачиваясь, толкнул меня в плечо — видимо, заметил, как я подался вперед для выпада.

Затем он так же толкнул Кидана.

— Воин, как твой командир я приказываю тебе отступить и…

Кидан локтем оттолкнул Каэля. Его пальцы впились в мою куртку, рванули на себя, а затем с силой швырнули обратно. Лопатки обожгло от удара о палатиумовую стену, но эта боль была ничем по сравнению с закипевшей в венах яростью.

Я протаранил его плечом в грудь. Кидан пошатнулся и предсказуемо замахнулся, метя в голову. Я уклонился и подсек ему колено. От его рева сбежались ветусианцы всех страт.

Сквозь общий шум пробивался крик Каэля, требовавшего прекратить драку, но мне было плевать. Грудь тяжело вздымалась и опускалась от клокочущего гнева, обиды и душевной боли.

Злость взорвалась, разгоняя горячую кровь по артериям. Я был готов порвать этого воина, обученного идеальному бою. У каждого бойца есть уязвимость.

Но его слабое место я найти не успел.

— Прекратить! — рявкнул прямо над ухом Каэль, и сильные руки обхватили меня сзади. — Угомонитесь, или оба пойдете под арест!

Он оттащил меня в сторону, но недостаточно быстро: кулак Кидана все же врезался мне в висок.

В глазах поплыло.

По щеке потекло что-то теплое.

Каэль потащил меня по кружащемуся коридору и прислонил к стене. Надежная опора за спиной не спасала — ноги подкосились, и я сполз на пол.

Бормотание, крики и приказы отдалились. Остался лишь звон в левом ухе и стреляющая головная боль.

— Держись от нее подальше, Мелек. Всем насрать, если такой отброс, как ты, вдруг загнется за шлюзом, — проорал Кидан. Голос его звучал твердо, но в глазах мелькнуло что-то иное. Тревога? Страх?

Он вытер ладони о штаны и растопырил пальцы, лицо его пошло пятнами, а зрачки бешено бегали. Затем он развернулся и растворился в толпе, оставив меня наедине с нахлынувшим ужасом.

Не знаю почему, но этот страх расцвел внутри, оседая глубоко в желудке, отчего все внутренности скрутило узлом. Сейчас он наверняка пойдет к моей женщине. Я ведь столько раз наблюдал за ними.

Он купит ей кофе, склонится и что-то прошепчет на ухо. А Кэти в восемнадцатый раз отстранится — я считал каждый ее отказ.

Но почему именно сейчас мне стало так жутко?

— Мне нужно ее увидеть, — пробормотал я, чувствуя, как паника сменяет оцепенение.

Надо мной склонился нахмуренный Каэль.

— Эй тенк’ур ланг’эч чпс б’стэд.

— Что?

Он раздраженно выдохнул.

— Ну еще бы. У тебя лингвочип к чертям полетел. Из черепа наполовину торчит, идиот.

Окружившие нас ветусианцы расступались только перед дроидами, которые явились смывать мою кровь с пола. Я провел пальцами по горящему виску — подушечки окрасились липкой жижей. Острый металлический край подтвердил опасения: чипу конец.

— Блядь!

— Поднимай задницу, — рявкнул Каэль, закидывая мою руку себе на плечо. — Уходим отсюда в медотсек, пока патруль протокол не составил. Я шею подставил, чтобы тебя распределили в Гарнизон Земли, а ты мне так отплатить хочешь? Дерьмо… легки на помине.

Он прибавил шагу, волоча меня по коридору, когда ноги отказывались мне служить. Стены вращались. Единственным четким пятном оставался его электронный пропуск, болтавшийся перед глазами. Он приближался, удалялся, приближался, удалялся… и наконец замер.

Я зажал его окровавленными пальцами, размазывая красные пятна по пластику. Резкий толчок, цепочка натянулась, и карточка скользнула ко мне в карман штанов.

— Они все еще за нами?

— В

Я ухватился за стену и прижался к ней лбом. К горлу подкатила желчь. Секундой позже пришлось пересмотреть свое отношение к завтраку. Проклятия Каэля едва долетали до сознания, пока тягучая желтая рвота повисала в уголках рта.

— Я вызову целителей, — сказал он. — Пусть заберут тебя.

Я выпрямился и вытер рот рукавом куртки.

— Сам дойду. Ты и так помог.

— Уж я-то знаю…

Широко расставив ноги, чтобы удерживать равновесие, я изо всех сил изображал бодрость, на какую только было способно мое тело.

— Прогулка пойдет мне на пользу. Адреналин разгоню.

— Уверен? — Каэль прищурился, изучая и считывая меня. Затем он хмыкнул и скрестил руки на груди. — Я взял семь суток отпуска, надо уладить… личное дело. Сможешь за это время не вляпаться в историю?

— Да, конечно.

Он смерил меня долгим взглядом, а затем развернулся и махнул на прощание рукой.

Сердце колотилось в такт его торопливым шагам, готовое выскочить из груди. Я медленно досчитал до десяти, а затем повернулся спиной к медотсеку и пошел в сторону каюты Кэти.

Глава 2



Кэти

Я уставилась на гору грязной посуды в кухонной раковине, на поверхности которой одиноко покачивалась макаронина.

— Ты же понимаешь, что отмывать их все равно придется тебе? Оттого что тарелки мокнут тут целый день, чище они не станут.

Грейс театрально, чисто по-подростковому вздохнула и закатила глаза для пущей убедительности.

— Я же сказала, что помою позже.

— Позже — это когда? — спросила я, указав на часы на тумбочке. — Опять ляжешь спать за полночь, а завтра весь день будешь ходить и зевать.

— Мам… ну пожааалуйста.

— Что «пожалуйста»? Сон важен, особенно в твоем возрасте. — Я пошла за ней в комнату, и тут в нос ударил отчетливый запах плесени. — Эй, мы можем поговорить? Это уже ни в какие ворота не лезет, и вообще… что здесь произошло?

— А что не так? — удивилась Грейс, будто именно в таких условиях и не заводятся тараканы. Интересно, подумала я, а тараканы в космосе выживают?

Дочь рухнула на объект, который смутно напоминал кровать. Разобрать точнее мешали груды разбросанной одежды, среди которой усыхали мандариновые корки. Пол застилали листы с каляками-маляками, некоторые были смяты в шарики.

— Ты когда в последний раз заправляла постель? — спросила я, и мой голос так и скакал по интонациям. — Пожалуйста, скажи мне, что это чистая одежда.

— Да какая разница?

— Мне есть разница! Это же… — Я подошла и схватила первую попавшуюся вещь, в ткань которой намертво въелся запах чего-то жареного. — Это просто омерзительно, Грейс. Зачем нам бельевой люк, если ты им не пользуешься? В твоем возрасте мне приходилось развешивать белье на улице, даже когда задница отмерзала, а ты не можешь бросить его в металлическую трубу?

— Я уберусь позже.

— Так же, как «позже» помоешь посуду? — Мой кивок в сторону гостиной вызвал очередное закатывание глаз, и от этого у меня внутри все закипело. — Когда ты собираешься все это делать? В комнате настоящий свинарник.

— И что? — Она лениво пожала одним плечом. — Не нравится — закрой дверь с той стороны.

— Что, прости?

Провода наушников скользнули к ее ушам точно так же, как головная боль закрадывалась ко мне в сознание. Грейс защелкала кнопками айпода. Пальцы так и чесались вырвать его, но это была единственная вещь, которая осталась у нее из прежней жизни. Это и я, хотя музыку в последнее время она явно мне предпочитала.

— Чтобы завтра в комнате было чисто! — крикнула я, но Грейс лишь снова ткнула в экран. Наверное, прибавила громкость.

Уставшая и разбитая, я вышла и закрыла за собой дверь, как она и просила. Раз уж ветусианцы селят матерей-одиночек в однокомнатные конуры с дочерьми-подростками с их бешеными гормонами, почему они, черт возьми, не завезли сюда вина? Тоже мне, культурное исследование, в гробу я его видала.

По коридору потянул сквозняк, принесший свежий воздух, но дыхание у меня перехватило.

— Как поживает моя прекрасная женщина? — Сильные руки обхватили меня сзади, и поцелуй в шею вышел слишком мокрым и неприятным. — Извини за опоздание. Пришлось уладить одну… ситуацию.

Я повернулась и высвободилась из объятий Кидана. На его костяшках запеклась кровь.

— Что с тобой? Ты ранен.

— А. — Он секунду поразглядывал ладонь, затем прошел в ванную и вымыл руки. — Это не моя кровь. Как прошел день?

— Мы с Грейс вроде как поссорились.

Стоило ему вернуться, как одна его рука обхватила мою талию, а вторая грубо притянула мою голову за затылок.

— Я так скучал, весь день только о тебе и думал.

Каждый его поцелуй обжигал нежную кожу на шее, и мне дико хотелось отстраниться.

— Представляешь, у нее вся кровать завалена шмотками. Готова поклясться, там где-то валяется мокрое полотенце и вовсю покрывается плесенью. Она совершенно отбилась от рук.

— Кто?

— Грейс!

— Она же у себя в комнате, да? — прошептал он, и его влажное дыхание коснулось мочки моего уха. — Надо воспользоваться моментом и… сама понимаешь.

Я тихонько крякнула, когда его ладонь скользнула вниз между нами, и неуклюже обняла его за шею, пытаясь удержаться от этих незваных прикосновений. От каждого движения его пальцев по внутренней стороне бедра кожа покрывалась мурашками, а руки деревенели — я просто не знала, куда их деть.

Да что со мной не так?

Дело было не в том, что сама мысль о связи с ветусианцем казалась мне дикой. Любая женщина, утверждавшая, что никогда не ляжет под них, явно не стояла на пороге кризиса среднего возраста с дочерью-подростком на руках. Да и в тиндере мой профиль никогда не пользовался бешеным спросом.

— Стань моей парой. Я буду заботиться о тебе. Буду носить тебя на руках. — Он перехватил мои бедра, вжимая меня в свой вставший член, и прошептал: — Ты такая трахабельная, Кэти, я так хочу тебя.

С губ, которые уже и целоваться-то разучились, сорвался нервный смешок. Три года без свиданий, и вся моя сексуальная уверенность будто впала в спячку, усохла и никак не вязалась с понятием «сексуальности».

Я отвернулась, уклоняясь от поцелуев.

— Как… эм, как дела на службе?

— Да кому не насрать? — хмыкнул он и прижал меня к стене, тиская за задницу. — Потренировался. Сходил в патруль. Поставил на место одного утырка.

Он взял мои руки, положил себе на голову и заставил запустить пальцы

— Ну же, потрогай меня. Неужели ты не чувствуешь, что готова, малышка? Загляни в себя. Мы созданы друг для друга.

От чувства вины я зажмурилась.

Я перебирала его темные пряди и так отчаянно пыталась заглянуть в себя, что в ушах зашумело: его стоны искажались в моей голове, превращаясь в далекий отголосок сирен где-то на задворках сознания.

Должна же быть искра.

Должно же хоть что-то екнуть.

— Чувствуешь?

Жесткий, грубый вопрос пробил меня насквозь, оставив после себя лишь зияющее сомнение. Никакой искры не было. Ничего не екнуло. Была только…

Пустота.

Я посмотрела на него, моргнула раз, другой и виновато прошептала:

— У нас еще есть время, Кидан. Торопиться некуда.

Он недовольно рыкнул и подсадил меня, зажав мой таз между твердой стеной и еще более твердым членом.

— А вот я чувствую, и мне надоело ждать.

— Воу, воу, полегче, — осадила я его, чувствуя, как промежность горит от того, с какой силой его ствол давит через трусики. — Я не буду спать с тобой, Кидан.

Он уставился мне в глаза, и в мелких морщинках у их уголков застыла мольба.

— Поцелуй меня. Хотя бы раз поцелуй так, будто любишь, будто это по-настоящему. Будто ты моя.

Секундное замешательство, комната вокруг словно замерла.

— И это все? Один поцелуй, и ты меня отпустишь?

— Да.

Стоило мне прижаться к его губам, как он закрыл глаза. Я видела, как подергиваются его веки, пока ласкала его губы и водила языком, делая вид, будто помню, как это делается, и будто он мне нравится.

Когда мы отстранились, он широко распахнул глаза. Внезапная тьма, затаившаяся в них, заставила меня подавиться на вдохе. Он смотрел на меня, и выражение его лица за минуту поменялось с защитника до хищника.

— Нахуй это, — выплюнул он, и его рот перекосило в оскале, какого я никогда прежде у него не видела. — Ты слишком дорого мне обошлась, чтобы какой-то выскочка пришел и забрал то, за что я заплатил.

— Что?

Он потащил меня к кровати и зажал в самый угол, одной рукой прижимая к матрасу, а второй лихорадочно расстегивая штаны.

— Нет… — Я сжалась, втянула плечи, как стыдливая мимоза, пытаясь уйти от его прикосновений.

Грейс.

Единственная четкая мысль.

Я открыла рот.

Прижала язык к небу.

Но не издала ни звука.

Пересохшее от ужаса горло перехватило, я не могла закричать. Страх парализовал меня, проникая в каждую клетку. Я пыталась выдавить хотя бы стон, но он застревал где-то в темноте внутри. А вдруг он причинит ей вред? Моей девочке? Если я сделаю неверное движение, издам не тот звук и подвергну Грейс опасности, то все последние пятнадцать лет жизни окажутся напрасными. Выбор матери всегда ограничен безопасностью ее ребенка. Это превыше всего. Превыше меня самой.

— Обещаю, я буду нежен, — прошептал он, задирая подол моего платья к бедрам. — Я не хочу делать тебе больно, малышка. Просто хочу, чтобы ты была моей. Моей парой. Моей анам гайл.

Губы задрожали. Кровь хлынула к конечностям, вызывая зуд и ярость.Пожалуйста, остановись. Пожалуйста, остановись. Прекрати, прекрати, прекрати.

— Тсс, — зашептал он мне в ухо, раздвигая мои ноги резким толчком бедер. — Я делаю это только ради нас, Кэти. Ты ведь сможешь меня простить, а? Дальше будет легче. Обещаю.

Треск разрываемых трусиков прозвучал в комнате как шорох рвущейся бумаги. Зрение сузилось до отдельных, панических кадров, фиксирующих ничтожные детали. Одинокий волосок, растущий из родинки над его ключицей. Ткань платья, неудобно скомкавшаяся в подмышке. Нитка слюны, потянувшаяся от его пальцев к уголку рта после того, как он плюнул на ладонь.

Мокрые пальцы мазнули по входу. Паника сковывала тело мышца за мышцей, лишая малейшей возможности сопротивляться.

— Прекрасная леска. — Его голос заполнил все пространство между нами, лишая меня воздуха. — Мне так жаль… так жаль…

Он извинялся снова и снова, отчаянно втискивая член между моих ног. Но, несмотря на извинения, в его голосе «прости» уже мешалось со стонами предвкушения.

Я не двигалась.

Не дышала.

Не жила.

Но сознание кричало, заставляя таз уходить в сторону, пока я глубже вжималась в матрас, утопая в волокнах ткани, задыхаясь под его весом.

Ладони сами собой вжались в его плечи. Я уперлась ступнями в кровать, оттолкнулась, и простыня обожгла кожу, словно тлеющие угли.

Я сжала бедра, сопротивляясь напору его рук.

— Нет. Я не могу… пожалуйста.

— Не заставляй меня делать тебе больно, Кэти.

Чем сильнее я напрягалась, тем грубее становились его прикосновения. Кидан с силой отбивал мои руки каждый раз, когда я с глухим стуком колотила по его неподвижной груди.

— Прекрати! — закричала я, и во рту разлился горький вкус. — Нет… нет…

Он низко зарычал, и его пальцы больно впились в сомкнутые бедра. Они толкали, раздвигали, тянули и царапали. Его ногти жгли кожу, но я продолжала бороться против неизбежного поражения.

На миг его руки отпрянули, но лишь для того, чтобы одна перехватила мое колено, а вторая — лодыжку. Одним резким выкручивающим движением тело отозвалось острой, пронзительной болью в самом суставе.

— А-а-ах! — Ноги сами собой раскрылись.

У входа возникло давление, но секундой позже исчезло. Я покатилась, перевернулась. Центр тяжести сместился, горячая простыня сменилась жестким ворсом ковра, царапающим затылок.

Я встала на четвереньки и поползла. Колено горело и подкашивалось, руки ломило от напряжения, пока я тащила себя по ковру к прохладному кафелю ванной.

Затуманенный мозг отчетливо фиксировал каждый преследующий шаг Кидана — тяжелый топот гулко отдавался в ушах.

— Ты сама все усложняешь.

Горячие слезы хлынули из глаз, превращая реальность в размытый кошмар. Руки наощупь искали хоть что-нибудь. Холодное. Гладкое.

Я потянулась вверх, опираясь о унитаз. Силуэт Кидана расплывался, он опустился на корточки, притворяясь, будто не опасен. Сжавшись на крышке, я лихорадочно перебирала пальцами… сама не зная что.

И все же пальцы наткнулись на что-то тяжелое, гладкое с одной стороны и шершавое на сломе. Одним резким движением я вскинула этот предмет, вложив в рывок все силы, и обрушила туда, где, как я надеялась, находилась его голова.

Раздался оглушительный, жуткий звон.

Тело Кидана рухнуло на пол прямо передо мной.

Его затрясло в конвульсиях. Захлебывающиеся слюной стоны, идущие из самой глубины легких Кидана, зазмеились в уши, наполняя меня паникой.

Я судорожно вдохнула, ребра заболели от расширения грудной клетки. С каждым приходом сознания на белый кафель вытекало все больше крови, словно темно-красная тень расползалась по комнате.

Глаза Кидана закатились, обнажив белки, голова дергалась. Рядом лежала расколотая надвое керамическая крышка бачка. Из огромной раны на его

Вся кровь отлила от моего лица, будто я истекала вместе с ним, и крупная дрожь сотрясала каждую мышцу. Он мертв?

Мне не хотелось проверять.

Не хотелось знать.

Пока, целую вечность спустя, его хрипы не затихли вместе с последним движением.

Я прижала подошвы к холодному кафелю — пальцы ног замерли в паре дюймов2 от багрового контура лужи. Холодные подушечки пальцев коснулись еще теплой шеи в поисках пульса, в поисках облегчения и ужаса одновременно.

Пульса нет.

Зрачки расширены.

Взгляд остекленел.

Мертв.

Страх оголил все нервы. Что я наделала?

Я перешагнула через тело, зацепилась носком и отшатнулась обратно в гостиную. Колено горело, под кожей уже наливался синяк. Дверь в комнату Грейс по-прежнему была заперта: моя дочь-подросток понятия не имела, что здесь только что произошло. И слава богу.

А тот сквозняк?

Кожей я ощутила его, но не оборачивалась, пока странные слова не пробились в мой затуманенный паникой мозг:

— Серт, Кэти. Нешк, нешк, нешк.

В коридоре стоял ветусианец и так сильно сжимал кулаками свои грязно-светлые волосы, что они трещали. Его форма была испачкана, а губы сжаты в узкую линию. Он переступил с ноги на ногу, заглянул в ванную, и лицо его мгновенно побелело. Его разноцветные глаза впились в мои, обнажая всю правду до самого основания. Он смотрел на меня, сквозь меня и читал как открытую книгу.

Стоило ему сделать шаг в мою сторону, протянув руку, как из моего горла вырвался дикий, первобытный крик.

Он обхватил меня руками и крепко прижал к себе, в нос ударил запах пота.

— Тсс… сочэр, сочэр.

— Не трогай меня! — закричала я, сражаясь, извиваясь и брыкаясь изо всех оставшихся сил.

— Сочэр, — повторял он снова и снова, и с каждым моим криком его брови сдвигались все сильнее. Наконец он освободил одну руку и замахнулся. А затем произнес то, что я смогла понять: — Извини, Кэти.

Удар обрушился на затылок, вспышкой отозвался в мозгу, и все вокруг подернулось серой пеленой, которая становилась все темнее и темнее.

Пока не наступила полная тьма.

Глава 3

Мелек

— Извини, Кэти, — вырвалось у меня, стоило руке с глухим ударом врезаться в ее затылок.

Я повторил это еще раз, когда ее тело обмякло в моих руках:

— Прости, мне так жаль, но тебе нужно помолчать.

Выбора не было. Услышь ее крики хоть один охранник, и участь Кэти была бы предрешена. Жизнь за жизнь — закон суров и предельно ясен.

Я позволил себе сделать три глубоких вдоха, впитывая ее запах, ощущая мягкость кожи и жар изнуренного тела. Затем трезво оценил обстановку, и грудь сдавило мертвой хваткой.

Разорванные трусики зацепились за лодыжку Кэти. Бедра были иссечены прямыми и изогнутыми багровыми царапинами, которые в местах пересечений образовывали уродливые ромбы. Я не решился задрать платье выше. Не посмел даже гадать, успел ли он…

Чувство вины мертвой хваткой пережало горло.

Дерьмо. Это все из-за меня.

Из ванной медленно вытекала кровь, расползаясь с кафеля на ковер и нить за нитью окрашивая ворс в красный. Что бы здесь ни произошло, все случилось в единственной комнате, где не было камер. Без записей видеонаблюдения шансы доказать самооборону сводились к нулю.

У Кэти осталась всего одна истинная пара — я. Эта мысль одновременно обдала меня волной ликования и муки. Вот только грош цена всему этому, если я не уберу ее с планеты, подальше от имперского правосудия.

Ее тело казалось невероятно тяжелым, но этот вес не шел ни в какое сравнение с тем, как мое собственное сердце тянуло нас обоих на дно. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком пульса в моем перегруженном мозгу. Как, черт возьми, вытащить нас из этой клоаки?

Я убрал светло-каштановые пряди со взмокшего лба Кэти, вглядываясь в лицо женщины, которую подвел. Впервые — когда снюхал свою первую дорожку душа-пыли, забив ноздри синим порошком. Во второй — когда спровоцировал Кидана, из-за чего он напал на нее. Возможно, даже изнасиловал.

Я сгу’дал. Ходячее недоразумение.

Но я не был ничтожеством и не собирался подводить ее в третий раз.

Я поднял Кэти и перенес ее на кровать, чтобы для любого, кто проверит систему наблюдения, все выглядело менее подозрительно. Пнул ботинком окоченевающую руку Кидана и для верности прикрыл дверь в ванную.

Грейс. Я подошел к единственной оставшейся двери в квартире, сердце бешено колотилось о грудную клетку. С каждым дюймом, на который приоткрывалась дверь, пульс ускорялся.

Я заглянул внутрь.

Осмотрелся.

Девочка лежала животом на груде тряпья, из ушей ее свисали провода, а ноги подергивались в такт музыке. Она понятия не имела, что тут стряслось. И отлично. Одного пациента с тяжелой травмой на сегодня более чем достаточно.

Я примирительно поднял ладони и, словно в замедленной съемке, обошел ее письменный стол. Стоило мне попасть в поле ее зрения, как она резко села и выдернула наушники.

— Ты’ваще кт ткй?

— Тебе нужно идти со мной, — сказал я и поманил ее к себе, стараясь казаться меньше и слегка пригибаясь. — Понимаю, что ты ни хрена не соображаешь из того, что я говорю, но тебе пора сваливать. Живо.

Она скрестила руки на груди.

— Чувак, я ващ-ще ни сл’ва не пон’маю из т’го, что ты н’сешь. Ма-ам?

Дело дрянь.

Просто полнейшая жэ.

Я глубоко вздохнул, вышел из комнаты и взял Кэти на руки, чтобы показать ей. Донесшееся сзади«шт’зхня пр’хдит»подтвердило, что Грейс пошла следом. Одной рукой она схватилась за шею, а другой судорожно теребила край футболки.

— Чт’слчлось с мйей мамй?— спросила она, подходя ближе, дергая Кэти за руку и толкая в плечо.

На мгновение я подумал о том, не вырубить ли и Грейс, но вовремя опомнился. Одну женщину в отключке я еще смогу оправдать — я ведь целитель, как-никак, — но двоих уже вряд ли.

Я постучал пальцами по груди:

— Мелек.

В ее глазах блеснули слезы, балансируя на грани катастрофы.

— Д мн н’срать, как тбя з’вут! Что с м’ей ма’ой?!

— Да, все верно. Я помогу твоей маме. — Я на секунду зажмурился, выуживая из памяти крупицы ее языка, который использовал уже несколько лунных циклов. — Эм… Мелек, помочь Кэти? Помочь мама?

— Ты хчш помч м’ей м’ме?

— Именно, да. — Я снова ткнул себя в грудь. — Мелек помочь мама. Мелек помочь Грейс.

Ее пальцы снова впились в футболку, губы сжались так, что вокруг собрались морщинки. Она мне

— Окей, — всхлипнула она и закивала так часто, будто пыталась убеждать себя с каждым движением головы.

Я выдавил подобие улыбки:

— Окей. Валим отсюда на хер.

Ноги онемели, когда я шагнул в коридор, но паника утихла — вокруг не было никого, кроме дроидов-уборщиков, занятых своим делом. Я кивнул в сторону грузового дока — единственного места, где в это время суток не бывало толкучки, — и направился туда.

Грейс едва поспевала за мной, спотыкаясь и то и дело поглядывая на мать. Она держала Кэти за руку и что-то бормотала, шептала прерывающимся от страха голосом.

Я срезал путь через прачечный комплекс. На заднем плане шипели и свистели автоматы, и вскоре от высокой влажности наши лбы покрылись испариной. Дроиды сортировали, складывали и упаковывали белье, пока я сверял маршрут по синей вентиляционной трубе под потолком, ведущей прямиком к доку.

Все это время я молился, чтобы Кэти не пришла в себя — последствия контузии всегда непредсказуемы. Она проснется с дикой головной болью, возможно, с сотрясением, но это ничто по сравнению с болью в разбитом колене или кошмарными воспоминаниями о Кидане.

Добраться до звездолета, которым я умел управлять, оказалось подозрительно просто. Я перекинул Кэти через плечо, освободив одну руку, чтобы маневрировать вместе с Грейс между грузовыми контейнерами. Рабочие суетились возле прибывших товаров с Култума и других планет, а инженеры висели на страховочных тросах под днищами кораблей, ремонтируя термоядерные панели.

Мы проскользнули к звездолету в самом конце ангара, ящики надежно скрывали нас от чужих глаз. Короткое касание внешней панели, и аппарель с шипением опустилась. Вот тут у Грейс и сдали нервы.

Она попятилась, дикими глазами переводя взгляд с трапа на мать, а лицо ее стало мертвенно-бледным.

— Чт т’ тв’ришь? Я в эту хр’новину н за чт не п’лезу!

В животе все сжалось. Первые попавшиеся ветусианцы уже обернулись в нашу сторону, переступая с ноги на ногу и пытаясь понять, откуда в грузовом доке этот панический визг.

Как бы мне ни хотелось все объяснить, времени не было — пришлось покрепче перехватить ее за плечо. Я силой впихнул ее на трап и затащил внутрь корабля. В зазоре закрывающегося люка ее крики, отражаясь от металла, зазвучали еще оглушительнее.

Я опустил Кэти на пол, не обращая внимания на то, как Грейс колотит меня кулаками по спине. Девчонка орала, пиналась, царапалась и пыталась оттащить меня от матери.

— Мелек помочь Кэти, — повторил я, но катящиеся по ее щекам слезы ясно говорили: мои слова чувства безопасности не внушают.

Я активировал панель управления, запрограммировав два прыжка через отрицательную материю на пути к единственному месту, где нам светило убежище. Термоядерные блоки отозвались низким гулом. Голограмма на приборной панели следовала за мной, пока я шарил по верхним отсекам в поисках аптечек, оружия и инъектора для лингвочипов, который был нам жизненно необходим.

Бах. Бах. Бах.

Я вздрогнул от грохота, вибрация от которого отозвалась в подошвах. Грейс склонилась над Кэти, ее бормотание тонуло в рыданиях.

Бах. Бах. Бах.

Металлический пол снова содрогнулся, пуская по спине парализующий страх. Неужели труп уже нашли? Если они заблокируют шлюз, нам крышка. Я ведь целитель, а не инженер, способный вручную взломать блокировку.

Снизу, из подпалубного пространства, донеслись крики.

Я подошел к центральному люку в полу — металлическая ручка дрожала от каждого нового удара. Схватил ее, повернул и рванул крышку вверх.

— Что за херня тут творится? — заорал инженер, его потное лицо пошло красными пятнами. — Кто дал разрешение на вылет этого звездолета? Я еще не закончил техремо… ты что творишь?!

Его взгляд упал на мою руку: я мертвой хваткой вцепился в его страховочный трос, упираясь ногами, чтобы удержать его вес. А второй рукой лихорадочно нащупывал карабин, крепивший его к кораблю.

— Ты что делаешь? — выкрикнул он, глянув через плечо вниз, где в трех уровнях под нами зияла пустота, и снова уставился на меня. — Если ты меня сбросишь, я переломаю себе миллион костей!

— Не перегибай, у тебя их чуть больше двухсот.

— Нет… нет… не надо! Не делай этого!

С этими словами я отстегнул карабин. Что такое пара сломанных костей по сравнению с безопасностью Кэти и Грейс? Хотя стоп…

— Эй, у тебя есть лингвочип?

Он потряс головой:

— Что?

— Ладно, нет так нет…

— Стой, подожди, да! Есть чип! Английский и испанский!

Я перехватил его страховку второй рукой, намертво сжав плотную ткань. Мышцы бедер горели, пока я затягивал его на борт. Люк тут же с грохотом захлопнулся.

Освободив инженера от подвесной системы, я сразу же связал ему руки за спиной этой же стропой.

— Что ты делаешь? — кричал он, хрипя при каждой попытке вырваться.

Я выхватил пистолет, найденный в верхнем ящике. Он был разряжен, но технарь об этом знать не мог и вжал голову в плечи, стоило мне прижать дуло к его затылку.

— Будешь переводить, — процедил я, упирая ствол в его негустую шевелюру. — Слово в слово.

— Ладно, ладно, без проблем.

— Твоя мать убила Кидана.

Он попытался обернуться и наверняка одарил бы меня ошалелым взглядом, если бы я не ткнул его стволом сильнее.

— С тобой ничего не случится. Просто переводи.

Он закивал. Его слова были для меня набором звуков, но оставалось только довериться качеству его перевода.

— Что-то еще?

— Я везу их на Одхейм, там ее мать не смогут привлечь к ответственности, — сказал я, ловя взгляд Грейс. — Скажи ей, что я здесь, чтобы помочь им, а не причинить вред. Мой лингвочип сломан, но я постараюсь починить его как можно скорее и все объяснить. А пока мне нужно, чтобы она мне поверила, как бы тяжело это ни было.

Я подождал, пока парень закончит говорить.

Грейс вздрогнула и уставилась на меня. Время между нами растянулось в вечность, прежде чем она тяжело сглотнула. Затем она кивнула и уткнулась лицом в грудь Кэти. Так она и осталась лежать, беззвучно плача в платье своей спящей матери.

— А со мной что будет? — подал голос инженер. — Я в эти игры не нанимался.

— Я работаю над этим, — бросил я, копаясь в целительском чемодане в поисках ампулы с седативным.

Я вогнал иглу ему в шею и подхватил под мышки, когда он обмяк. Прислоненный к переборке, он проспит до самой планеты амнистии. Переводчик мне, конечно, нужен, но стукач на борту — увольте.

Корабль задрожал, когда автопилот преодолел шлюзовую систему. Под потолком заметались десятки желтых поручней. Обессиленный и опустошенный, я сполз на пол

Я активировал комм и набрал единственный номер человека, который, я знал, укроет нас без лишних вопросов.

— Мелек, — раздался из динамика голос Адоры, все такой же теплый, как и много циклов назад, когда она приютила меня. — Что стряслось, раз ты звонишь в такую рань? У нас сейчас самый разгар работы.

— Я в дерьме.

Из трубки послышался смешок:

— Ты не был бы Мелеком, если бы не вляпался. Неприятности ходят за тобой по пятам.

— Тоже заметила, да? — Я выдержал паузу, прежде чем продолжить: — Сможешь встретить нас у заброшенного дока? Я скину трекер корабля, увидишь время прибытия.

— Нас?

— Со мной моя анам гайл и ее дочь…

— Ох! — выдохнула она, и я прямо наяву представил, как она обмахивается ладонью. — Я и не знала, что ты нашел свою суженую. Мы так рады за тебя.

Я тяжело вздохнул.

— Она убила своего ветусианского партнера. Мне нужно место, где она будет в безопасности.

— Но ты же только что сказал…

— Все сложно. Объясню на месте.

На этот раз Адора замолчала надолго, в трубке было слышно, как она поджала губы и причмокнула.

— Мелек, я только-только избавилась от одного типа, которого разыскивали за убийство.

— Я все понимаю и не прошу подачек. Загрузи меня работой, я отработаю наше содержание. Тебе ведь нужен целитель? — Не дождавшись ответа, я добавил: — Мой коммлинк могут заблокировать в любую секунду. Я могу на тебя рассчитывать?

Она тяжело вздохнула:

— Ладно. Включай трекер, встретимся у старого дока.

— Эй, у тебя ведь есть гуманоидные дроиды наслаждений? Не знаешь, у них в стандартной прошивке идут все земные языки?

— Да.

— Отлично, захвати одного с собой.

Экран комма погас, как раз когда корабль выровнялся. В иллюминаторе кокпита раскинулась бескрайняя чернота, изредка прорезаемая искрами далеких звезд.

Я поднялся, подошел к Кэти и жестом попросил Грейс не дергаться, пока снимал остатки трусиков с лодыжки ее матери. Грейс проводила взглядом клочок ткани, который я отбросил в сторону, и уставилась на меня полными боли голубыми глазами.

Она была уже почти взрослой. То, как она шумно набрала в легкие воздух и замерла, выдавало: раньше она этой детали не замечала. А мне оставалось лишь пожать плечами, принимая волну чувства вины, затопившую каждую клетку моего тела.

Не спровоцируй я Кидана, возможно, до этого бы не дошло. Да что там, не нюхни я ту дорожку, вообще ничего бы не случилось.

Может, я и правда ничтожество. Доказательство тому красовалось на бедрах Кэти — багровые полосы, которые я прикрыл подолом, пытаясь сохранить остатки того достоинства, что Кидан не успел у нее отнять. Это было написано на ее колене сине-фиолетовыми гематомами. Застыло на лице спящей женщины первобытным страхом и глубоким осознанием преданного доверия.

Я достал из аптечки еще один седативный инъектор и взял Кэти за руку, согревая ее пальцы. Ее разуму нужен был покой, а телу — помощь целителя, для которой у меня не было инструментов. Да и лингвочипов я не нашел. Грейс настороженно следила за моими действиями, но мешать не стала, когда я сделал ее матери укол.

Еще вчера я был сгу’далом, которого едва не осудили за врачебную ошибку.

Сегодня к этому списку добавилось клеймо преступника, укравшего двух земных женщин на планету, собравшую в себе всю грязь моего прошлого. Все то, о чем я никогда не хотел рассказывать Кэти, теперь станет частью ее жизни.

Глава 4



Мелек

Я вышел из звездолета, и подошвы заскрипели по знакомой серой почве Одхейма. Лучи прожекторов били снизу вверх, рассеиваясь в парящих частицах атмосферы и окрашивая планету в пурпурные тона.

— Блудный сын наконец-то вернулся, — выдохнула Адора.

Она заключила меня в объятия всеми четырьмя парами рук, и от этого теплого кокона успокоение хлынуло вчетверо сильнее.

— Посмотри на себя, Мелек. Крепкий, здоровый.

Даже спустя полвека после того, как она покинула родную планету Хелиар, в ее голосе все еще угадывалась легкая шепелявость.

— Я умею прихорашиваться, правда? Если закрыть глаза на нынешнее состояние формы.

Она усмехнулась.

— Где они?

— Я ввел Кэти — моей анам гайл — седативное, пока не разберусь с ее травмами. — Я кивнул в сторону звездолета. — Ее дочь спит. Слушай, тут нужно действовать предельно осторожно, ладно? Адаптировать их постепенно. Для них это чужая планета, а здешние расы покажутся им еще более дикими. Ты взяла дроида?

— Зера! — крикнула Адора куда-то вверх, в сторону парящего за ее спиной скайкара, от этого резкого движения ее седеющие пряди взметнулись.

Из машины выбралась андроид, покачивая бедрами при каждом шаге — точь-в-точь как заложено в имперской прошивке.

— Да, госпожа?

— Пойдешь со мной, будешь переводить с английского на ветусианский, — распорядился я. — Земные языки ведь загружены?

— Конечно, сладкий. Любой твой каприз.

В ответ на мой вопросительный взгляд Адора лишь закатила глаза.

— А ты чего хотел? Она же дроид наслаждений.

Адора семенила рядом со мной на затекших ногах, морщин на ее лице прибавилось с нашей последней встречи. Даже на таком коротком расстоянии было слышно, как она шумно сопит щелевидными ноздрями на плоском носу. Это в очередной раз напомнило мне, как долго меня здесь не было.

У самого трапа я придержал ее за руку:

— Давай ты лучше побудешь снаружи, пока я там все не улажу? Они никогда прежде не видели кокконианцев, Адора.

— Ладно, ладно, подожду здесь.

Я поднялся на борт вместе с дроидом, стараясь разбудить Грейс как можно мягче, чтобы не напугать. Она все равно подорвалась со спального места и испуганно огляделась, будто до последнего надеялась, что все это лишь затянувшийся кошмар. И кто бы ее обвинил?

— Переведи ей, что мы прибыли на Одхейм, — скомандовал я. — Я отведу ее в безопасное место, где она сможет отдохнуть. Кэти побудет под наркозом еще какое-то время, пока я не достану все необходимое, чтобы заняться ее коленом.

Я подождал, пока дроид закончит перевод.

— Землянка спрашивает, живут ли на этой планете только ветусианцы или другие инопланетяне тоже есть? — отозвалась Зера.

Из груди вырвался короткий смешок.

— Зрит в корень. Скажи ей, что она увидит лишние конечности, рога, чешую, серую кожу и существ вообще без кожи. Но пусть знает: она в полной безопасности. Я позабочусь о ней и о ее матери.

Грейс смотрела в пол, отрешенно кивая, хотя с тем же успехом это могло быть

Да уж, я и сам мало что понимал. Как все могло дойти до такой точки? Истинные пары не убивают друг друга. С тем же успехом мы могли бы перенять земную концепцию брака. Со связью Гайи Кэти творилось что-то настолько жуткое, что мне становилось до усрачки страшно. Но это не избавляло от долга защитить ее.

Я помог Грейс подняться.

— Зера, сделай одолжение, развяжи того инженера. Придет в себя — сам разберется, что к чему.

Я снова аккуратно взял Кэти на руки и жестом позвал Грейс за собой. Она шла нерешительно, то и дело замирая от страха. К моему удивлению, девчонка не закричала, когда увидела Адору, хотя и вздрогнула, когда старая кокконианка сгребла ее в охапку всеми своими руками.

— И где же наше «адаптировать постепенно»?

Адора лишь отмахнулась:

— От объятий еще никто не умирал.

— Вообще-то существует такое понятие, как подростковый инфаркт.

Одной рукой придерживая Грейс за плечо, Адора повела ее к скайкару. Они забрались внутрь, а я последовал за ними и осторожно опустил Кэти на одно из сидений. Стоило Зере сесть за руль, как под полом завибрировали антигравитационные панели.

— Весь верхний этаж будет в вашем распоряжении, — сказала Адора, размеренно и успокаивающе похлопывая ладонью по дрожащему колену Грейс. — Мы приготовили еду. Воду. Кое-какие необходимые вещи. Как зовут молодую самку?

— Грейс.

Подросток подняла голову. Ссутулившись, она испуганно озиралась по тесному салону.

— А чт’ я?

— Скажи ей, что леди рядом с ней зовут Адора, и она мой очень хороший друг.

Дроид перевела, и Грейс кивнула.

— Почем сейчас целительские наниты на черном рынке? — спросил я.

— Триста ИК? А может, и больше.

— Дерьмо. Надо успеть снять сбережения, пока счет не заблокировали.

Вскоре Грейс прильнула к окну, разглядывая одноэтажные лавочки, за которыми высился бесконечный океан небоскребов. Одхейм был культурным плавильным котлом. Самый крупный торговый узел во вселенной и важнейший стратегический аванпост. Драгоценный камень, весь блеск которого лишь маскировал гнилую сердцевину.

— Каково это — вернуться домой? — поинтересовалась Адора. — Тебя так долго не было, а ты ведь неплохо устроился.

Я мысленно сплюнул. Одхейм никогда не был домом ни для кого, кроме разбитых надежд и искалеченных душ. Но как убийце и сгу’далу мне было трудно отрицать очевидное: я идеально сюда вписывался.

— Неплохо устроился? Я теперь в бегах. Не такой я жизни себе желал, и уж точно не это готовил для Кэти.

Я перевел взгляд на спящую женщину. От нашей связи по моим рукам снова побежали мурашки.

— Судьба ведет тебя своими дорогами, — философски заметила Адора.

Не теми дорогами.

Я не против того, чтобы судьба испытывала меня на прочность, но это? Как Кидан мог напасть на нее? Как вообще такое возможно?

— У тебя неоновая вывеска сдохла, — заметил я, стоило машине затормозить у задней двери здания.

— Пришлось уволить уборщика, — вздохнула Адора. — Дела идут паршиво. Сейчас большинство ветусианцев охотятся за своими сужеными на Земле, так что джал’зарки уже не пользуются прежним спросом.

Скайкар замер. Я выбрался наружу с Кэти на руках, мое сердце колотилось все сильнее с каждым шагом к дверям. Неужели здесь всегда было так грязно? Старый камень насквозь пропитался вонью мочи и безысходности.

Стоило переступить порог, как в лицо ударил тяжелый, застоявшийся в коридоре мускусный запах напополам с потом. Даже Грейс сморщила нос, поднимаясь по ступеням следом за нами. Мы шли по коридору верхнего яруса, тусклый свет ламп ложился на серебряную вышивку, вьющуюся по синим обоям.

Помещения тянулись по обе стороны. Большинство комнат пустовали, а их двери были распахнуты настежь, элегантная мебель внутри оставалась безмолвным памятником лучшим временам. Но именно запертые двери заставляли мое сердце подпрыгивать к горлу: доносившиеся из-за них стоны, вскрики и хрипы леденили кровь.

— Занимайте любые комнаты, какие понравятся, — Адора придержала перед нами дверь квартиры. — Как устроишь их, спускайся поговорить. Зера побудет с вами.

— Слушай, у тебя случайно не завалялся мой старый целительский чемоданчик?

Она подмигнула.

— Само собой, Мелек.

Адора одарила нас прощальной улыбкой и отступила. Дверь со щелчком захлопнулась, заперев меня наедине с вопросительным взглядом Грейс, которому у меня не было оправданий.

— Скажи ей, что на время нашего пребывания вся эта квартира в нашем распоряжении. — Я занес Кэти в комнату, расположенную сразу за санитарным блоком. — Ванная у нас общая, это дверь посередине. Гостиная тоже общая. Еда и вода вон там, возле дивана, если она еще не заметила.

Я опустил Кэти на кровать, подложил под голову подушку и укрыл одеялом. Даже со спутанными волосами и крошечными капельками запекшейся крови на шее она была прекрасна. Разумеется, я видел ее раньше в общей зоне корабля, но никогда так близко. Никогда она не была так… со мной.

Но была ли она моей?

На Земле легко притворяться, будто из меня вышел бы приличный спутник жизни. Но здесь? Казалось, вся грязь моего прошлого намертво въелась в ворс этого ковра, хватала за лодыжки и медленно ползла по ногам, обнажая мою ничтожную суть. Может, виной всему мои срывы? Вдруг это мои проблемы изначально исказили и сломали ее связь Гайи?

Громкий стук заставил меня резко обернуться.

Грейс изо всех сил навалилась на матрас, который застрял в дверном проеме, мешая двери закрыться.

Я подошел и втащил его в комнату:

— Куда его положить?

Она тупо посмотрела на меня, но в конце концов ткнула пальцем в пол прямо у постели Кэти.

— В’н т’да?

— Спроси, нужна ли ей моя помощь или она пока побудет одна? — обратился я к дроиду. — Мне нужно поговорить с Адорой. Кое-что разузнать и организовать.

Грейс что-то сказала и покачала головой, а дроид озвучила ответ:

— Она говорит, что справится.

Я кивнул и устроил матрас прямо у кровати Кэти. Затем вышел из квартиры. Щелчок замка прозвучал в тишине коридора так отчетливо, что отозвался в моей голове фантомной болью от треснувшего черепа. Что мне делать со всем этим дерьмом?

Я спустился вниз, карта здешних запутанных коридоров сама собой всплывала в памяти. Джал’зарки уводили за собой клиентов — кто-то из них был ветусианцем, кто-то кокконианцем, но пьяны все были одинаково.

Из главного зала грохотала музыка, а резкий запах алкоголя маскировал стойкий душок межвидового спаривания. Я опустился на стул в самом центре барной стойки, старая сидушка жалобно скрипнула под моим весом.

— Ну… — Адора стояла по ту сторону прилавка, скрестив на груди все четыре пары рук.

Я глубоко вздохнул, слова тяжело ворочались на языке:

— Никто не может объяснить, как это вышло, но

— И она убила второго?

— Она убила второго. Он… эм, изнасиловал ее или попытался. Я еще ее не осматривал.

Нижняя пара Адоры рук подхватила стакан и тряпку, принявшись ожесточенно полировать стекло, пока верхняя рука смахнула слезу, которую кто-то вроде нее просто не имел права проливать. Не в этом бизнесе и точно не на глазах у своих работников.

— Ей никто никогда не говорил, что у нее два совпадения, — я пожал плечами. — Она до сих пор не знает, и, Адора, пусть все так и остается. По крайней мере, пока.

— Ты хочешь сказать, девочка понятия не имеет, что ее суженый — это ты?

— А я ли это? — Вопрос вырвался со смешком, хотя смешного тут было мало. — Я уже сам не знаю, кто я такой. Все это слишком дико. Мне нужно сосредоточиться на проблемах, которые мы имеем прямо сейчас, а не делать ставки на ненадежную связь.

Она изогнула бровь, и новые морщины, появившиеся со времени нашей разлуки, подчеркнули ее глубокое разочарование:

— Боишься, что она и тебя прирежет, если узнает правду?

— Очень смешно. — Я опустил локоть на стойку и подпер голову ладонью. — Не скрою, такая мысль проскакивала. Но если серьезно: на нее напал ветусианец. Вероятно, изнасиловал. Меньше всего ей сейчас нужен еще один мужчина, который будет пускать на нее слюни.

Я проигнорировал то, как помрачнела Адора. Эта дефектная связь Гайи уже однажды разбила мне сердце. Я не позволю этому повториться. И уж точно не на Одхейме — планете, которая сжирает несчастных бывших торчков на завтрак.

Так действительно будет лучше.

Сколько бы я ни мылся, какую бы белоснежную форму ни надевал, под ней я оставался все тем же грязным отребьем. В прошлом одно паршивое решение неизбежно влекло за собой следующее. Но в этот раз все будет иначе.

Я все решил. Меньше всего Кэти нужны мои ухаживания. И меньше всего мне нужен очередной удар по сердцу, чтобы судьба снова поржала за мой счет.

— Мне нужно раздобыть наниты и…

— Может, угостишь даму выпивкой? — перебила меня К’терра. Джал’зарка облокотилась на стойку, демонстрируя в улыбке острые клыки, ее хвост игриво подергивался. — Тот Мелек, которого я помню, никогда не отказывался от веселья.

В ее последнем слове прозвучала опасная нотка.

— Тот Мелек, которого ты помнишь, половину времени торчал. — Я протянул ладонь Адоре, чтобы она считала ДНК и списала кредиты. — Выпивкой я тебя с радостью угощу, но компанию, пожалуй, не составлю.

Она облизала серые губы и подалась в мою сторону:

— Значит, стал скучным?

— Ты называешь это скукой. В рехабе это называют ответственностью и зрелостью.

— Это всего лишь один бокал.

— В этом месте один бокал всегда ведет к следующему. Пятый бокал — к дорожке. А после дорожки я обоссусь в штаны, потому что просто не смогу расстегнуть пуговицы. Нет уж, спасибо.

Ее горячее дыхание коснулось моего уха:

— Я бы с радостью помогла тебе их расстегнуть.

Я покачал головой и отстранился:

— Неужели дела и правда настолько плохи?

— Сейчас сезон спаривания у джал’заров, — обронила Адора, касаясь сканером моей ладони. — Твои кредиты заблокированы.

От этой новости я ссутулился еще сильнее, буквально врастая в барный стул.

— Дерьмо. Уже?

Мы только прилетели, а у нас уже ни гроша? Даже если я найду наниты для колена Кэти на черном рынке, мне нечем за них платить. Мне вообще нечем платить.

— Так… — Я быстро отстучал пальцами дробь по стойке. — Работа. Ты говорила, у тебя нет уборщика?

На губах Адоры заиграла едва заметная улыбка.

— А еще у меня уже несколько солнечных циклов как нет целителя.

— И слава богу, потому что я гайку от болта не отличу. Сколько нынче платят за подпольную целительскую практику?

— Жилье, еда и десять кредитов в день.

— Десять? — простонал я. — В прошлый раз ты платила мне двадцать пять, притом что я большую часть времени валялся в отключке по углам.

Она пожала всеми плечами и снова принимаясь за полировку бокалов:

— Времена тяжелые, Мелек. Буду платить тридцать в день, если согласишься принимать работников из других домов. Плюс неотложка в сезон спаривания.

— Джал’зарки сами бы приплатили, чтобы ты их оплодотворил, — сочной ухмылкой вставила К’терра.

— Ага… как-нибудь без меня. Я больше никого не оплодотворяю.

— Десять плюс жилье и еда, — отрезала Адора. — Либо тридцать плюс жилье и еда, но ты помогаешь мне освоить этот дополнительный источник дохода. Соглашайся или проваливай.

— Будто у меня есть выбор, — фыркнул я. — Ладно. Жилье, еда, тридцать в день, и ты дашь мне аванс, чтобы я мог купить целительские наниты для Кэти.

Адора удовлетворенно кивнула, но сквозь ее деловую маску проступила сочувственная улыбка:

— Я попрошу девочек, они поделятся с ними какой-нибудь одеждой.

— Слушай, у тебя случайно нет инъектора для лингвочипов? Или, может, знаешь, где достать?

— Конечно есть. Принеси ему, — бросила Адора К’терре и махнула рукой в сторону дальнего коридора. — Я использовала его, чтобы чипировать джал’зарок, когда они только прибыли сюда после войны.

Хоть раз в жизни удача улыбнулась мне. Ну, или мне так показалось, пока К’терра не выложила передо мной пистолет с погнутым спусковым крючком. Ржавчина, покрывавшая иглу инъектора, прожгла дыру у меня в желудке. Сертифицированное оборудование целительского корпуса выглядело несколько иначе.

Коробка, которую она поставила рядом, глухо звякнула. Внутри перекатывалась куча полупрозрачных микросхем. Я запустил туда палец, перебирая их.

— У тебя тут есть английский?

Обе женщины дружно расхохотались, после чего Адора сказала:

— С какой стати на Выжженных Землях Хелиара у нас окажутся чипы с земными языками? Это все чипы с космическим и ветусианским, чтобы работники могли общаться с клиентами.

— Блядь. — Я развернулся к стойке и уронил лицо в ладони, слова глухо пробивались сквозь пальцы: — Кэти и Грейс будут просто в восторге, если я вдруг завалюсь к ним, отстригу им волосы, а потом приставлю пушку к голове. И ни разу не буду выглядеть как психопат.

Адора мягко приподняла мое лицо за подбородок и провела ладонью по щеке, позволив мельком увидеть то огромное сердце, что скрывалось за ее чешуйчатым панцирем:

— Я рада твоему возвращению в «Брот Аднак», Мелек.

«Брот Аднак».

От этого названия по спине пробежал холодок. Кто я такой, черт возьми, чтобы возомнить, будто могу их спасти? Долбаный сгу’дал, нищий, никчемный неудачник, притащивший Кэти и ее дочь-подростка в бордель. Да уж, вылитый герой.

Глава 5



Мелек

На следующее утро я внимательно вгляделся

Над виском зияла проплешина, где я сбрил волосы, а торчащий из черепа кусок лингвочипа ни разу не красил мою внешность. Вокруг разодранной кожи уже зрела инфекция — все покраснело, воспалилось и покрылось желтоватыми разводами, не предвещавшими ничего хорошего.

Я выудил из раковины целительские щипцы, которые нашлись в моей старой аптечке, возвращенной Адорой. К горлу уже подступала горькая желчь.

Металл звякнул о металл.

Я зажал чип.

И рванул.

Вместе с густым гноем по щеке полоснула свежая струя крови. Боль была терпимой, но от этого звука…щелк… щелк… щелк…отрывавшихся нервных окончаний мой желудок скрутило в тугой узел.

Я швырнул чип в каменную раковину и пустил воду. Ноги сначала закололо сотнями иголок, а затем они просто перестали меня держать. Дрожащими руками я вцепился в шершавый камень стойки, вены на руках, удерживающих меня от падения на пол, вздулись.

Спустя два глубоких вдоха я плеснул в лицо водой и тщательно промыл рану на голове, смывая последние следы крови. Покопавшись в аптечке на полке рядом, я скрутил колпачок с баллончика и щедро залил рану антисептическим спреем.

Мой старый комплект формы, который сохранила Адора, слегка трещал в груди и на бицепсах. За время бесцельных скитаний и последующей реабилитации я прибавил в весе и набрал мышечную массу. Тело стало здоровым, тренированным и рельефным.

Финальный взгляд в зеркало, и я одобрительно кивнул. Один пациент готов. Осталось еще два.

Грейс сидела на диване с журналом «Ночная жизнь Одхейма» на коленях, перелистывая одни и те же страницы, должно быть, уже по двадцатому кругу. Она покосилась на мою рану, и ее лицо брезгливо сморщилось.

— Она готова? — спросил я.

Зера кивнула, игриво захлопав ресницами:

— М-мм, да, котик. Я расписала ей всю процедуру шаг за шагом, прямо как в инструкции от космокина.

Бросив взгляд через плечо, я убедился, что Кэти в своей комнате все еще под действием седативного. Я привел ее в порядок сразу после того, как вернулся с нанитами: отмыл даже самые крошечные капли крови под подбородком.

Я не пялился на ее грудь, когда снимал пропитанное страхом платье и переодевал в то, что дала Адора. Не задерживал взгляд на лобковой кости, когда менял ей белье. И не позволял мыслям блуждать, пока осматривал ее на предмет порезов, разрывов, следов чужого семени или любых других признаков изнасилования. Ничего такого не было. Но и особого облегчения это не принесло. Где вообще заканчивается сексуальное насилие и начинается изнасилование?

— Грейс, — позвал я, подкатывая ободранное кресло поближе к дивану. — Сперва мне придется немного состричь тебе волосы, ладно?

Она вся подобралась, пока Зера переводила, но выдавила из себя испуганный кивок и повернулась так, чтобы мне было удобнее подобраться к ее виску.

— Эт’бу дет бльно?

— Землянка интересуется, будет ли больно, — пояснила андроид.

— Будет жечь, — честно ответил я. — Возможно легкое головокружение. Первые пару дней часто болит голова. И тошнит. У кого-то нейронные связи выстраиваются быстрее, а кому-то требуется время, чтобы начать свободно переключаться между языками. Все индивидуально.

Я взял инъектор с очищенным наконечником и отремонтированным спусковым крючком и загнал внутрь один из двухязыковых чипов. Затем взял лазерный резак, наклонился к Грейс и аккуратно выбрил участок кожи как можно ближе к черепу. Светлые пряди мягко скользнули на пол, усыпав мои белые ботинки.

— Зера, можешь возвращаться к хозяйке, — бросил я. — Дальше мы сами справимся.

Дроид развернулась и вышла. С каждым ее шагом мои ладони становились все более мокрыми. Я никого не чипировал со времен практики в Медкорпусе, а это было циклов девять назад.

Грейс вздрогнула, стоило инъектору коснуться кожи, ее ноздри судорожно раздувались. Она сжала кулаки, но в остальном держалась стойко, не шевелясь.

Индикатор загорелся зеленым.

Не теряя ни секунды, я спустил курок.

Тск. Щелк, щелк, щелк.

Она пронзительно закричала, обхватив голову руками, и рухнула лицом в серебристую диванную подушку. Там она и осталась лежать — крича, извиваясь и буквально разрывая мне сердце.

— Ты меня понимаешь? — спросил я на общекосмическом — языке, на котором говорит большая часть Одхейма и который учат по всей галактике. — Грейс?

— Чт т’ длэшь с м’ей дчкй? Отйд’ т не!

Стоило мне обернуться на голос, которого здесь быть не должно, как в лицо прилетел тяжелый предмет. Щеку обожгло, в глазу запульсировала боль.

Кэти продолжала ожесточенно лупить меня книгой, пока я окончательно не потерял равновесие. Комната перевернулась. Что-то больно ткнуло под лопатку, и в следующий миг я растянулся на полу, с размаху влетев в низкий журнальный столик у дивана.

— Твою мать! — рявкнул я, выставляя руку, чтобы защититься от града ударов твердым переплетом. — Грейс! Скажи ей, чтоб перестала! Грейс!

Девчонка оторвала лицо от подушки, дезориентированно озираясь по сторонам, пока наконец ее губы не разомкнулись:

— Мама! Стой!

— На своем языке! — Я перехватил инъектор и отполз назад по полу. — Это был общекосмический. Давай, Грейс. На английском!

— Я не могу!

Дрожащими пальцами я пытался загнать второй лингвочип в инъектор, одновременно уворачиваясь от всего, что в меня швыряла Кэти. Книга. Столик. Подушки. На меня сыпалось абсолютно все, пока она кричала в ярости, ковыляя на колене, которое по всем законам анатомии должно было подкоситься под ее весом. Должно было.

Грейс зажала уши руками, ее лицо стало пунцовым.

— Мама, он помогает нам!

— Ах ты ж с’ка грбанй извр’щенец!— закричала Кэти, и в ее глазах вспыхнула бешеная ярость.— Одн’го з вас ‘же ур’ла, и тбя тже прикнчу!

При виде нее у меня перехватило дыхание. Она была воплощением материнской защиты, идеалом, но весь этот образ рассыпался, когда я резко вскочил.

Когда я снова твердо встал на ноги, возвышаясь над ней на несколько голов и с оружием в руке, она с трудом сглотнула. Кэти с шипением попятилась. Она продолжала сыпать проклятиями и кричать, но дрожь в губах выдавала сковавший ее ужас. Я не хотел, чтобы она меня боялась, но сейчас это было на руку.

Один стремительный шаг к ней, и я резко развернул ее за плечо. Она вскрикнула от боли, и я прижал ее к себе до того, как поврежденное колено окончательно подвело ее. Как она вообще умудрялась на нем стоять было за гранью моего понимания. Должно быть, ее кровь состояла из чистого адреналина.

Я подсек

Ее колени судорожно бились мне в спину, и каждый раз, когда травмированный сустав врезался в мой позвоночник, ее лицо искажалось от невыносимой муки. Но именно ее взгляд в тот момент, когда я прижал инъектор к ее голове, заставил кровь застыть в моих жилах.

— Н, н’т, н’т, н уб’вай мня, —захныкала она.— Гр’йс!

Я прижал ладонь к ее лицу и слегка повернул голову, игнорируя ее удушливые вдохи из-под моей ладони. Ей ни к чему было видеть то, что она, должно быть, считала своими последними секундами жизни.

Инъектор зафиксирован.

Индикатор зеленый.

Тск. Щелк, щелк, щелк.

— Ау-ух!

Я тут же убрал руку от ее лица, но остался сидеть на ее груди, стараясь не давить всем весом.

— Теперь ты меня понимаешь?

Она брыкалась и с такой силой сжимала ладони, что побелели костяшки, но все же умудрилась процедить сквозь зубы:

— Ах ты гребаный ублюдок.

Что ж, по крайней мере, это прогресс.

Ровно до тех пор, пока она не плюнула мне прямо в лицо.

Я задрал подол форменной куртки и вытерся, подозревая, что сейчас выгляжу точно так же паршиво, как и до душа.

— Грейс, мне бы сейчас очень пригодилась твоя помощь.

Грейс сползла с дивана и на четвереньках подобралась к нам, ее руки неуверенно зависли над грудью матери.

— Моам, пжалста усп’йся и пслшай мня. Он пом’г н’м,— заговорила она, путаясь в языках.

Впрочем, какая разница, лишь бы смысл дошел.

И он, похоже, дошел, потому что Кэти перестала извиваться подо мной. Ее грудь тяжело вздымалась, упираясь в мой пах, а широкие, полные страха глаза неотрывно смотрели на меня.

— Сейчас я тебя отпущу, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Сделай одолжение, не добивай свое колено окончательно, потому что я не хирург. И не вздумай трогать лингвочип, который я только что вживил.

Она не кивнула и не проронила ни слова, но я рискнул и медленно поднялся. Подняв руки ладонями вперед, я отступил назад и убрал инъектор обратно в целительский чемодан.

Обе женщины тут же вцепились друг в друга, уткнувшись лицами в плечи, и принялись лихорадочно шептаться. Кэти бросала на меня подозрительные взгляды, ее голос то и дело срывался на повышенные тона, пока она снова не заставляла себя говорить тише.

Если Кидан не успел оставить ей психологическую травму, то я определенно преуспел в этом. Из-за нашей стычки ее лоб покрылся испариной, а в голосе между фразами проскакивали неконтролируемые всхлипы.

— Кто ты такой? — наконец спросила она.

О, у меня было полно ответов на этот вопрос. Но поскольку она мне не верила, да и я сам не доверял этой нашей связи Гайи, я ответил просто:

— Мелек.

— Ты помог нам сбежать?

— Да.

— Зачем? — фыркнула она. — Из чистой доброты твоего ветусианского сердца?

Я удерживал ее взгляд так же твердо, как она мой. Наше недоверие было взаимным.

— Вроде того.

Они снова обменялись тихим бормотанием, и из этого клубка тел доносились обрывки слов вроде «доверие» и «опасно».

Я развернул кресло к ним и снова сел. Жжение в районе виска красноречиво намекало, что она все-таки умудрилась попасть по моей ране.

— Уверен, при оформлении на станциях вам объясняли, что наши законы касательно убийства непреклонны. — Мой голос заставил их вздрогнуть. — Я нашел тебя в каюте после нападения. Испугавшись, что тебя отдадут под суд и казнят, я тайно вывез вас с Сенеки.

Она обожгла меня яростным взглядом, слова буквально процеживались сквозь стиснутые зубы:

— Он пытался меня изнасиловать.

— В какой комнате? Потому что я нашел его труп…

Она резко замахнулась на меня рукой, а затем крепко прижала ладонь к уху Грейс.

— Ладно. Давайте пока остановимся на главном, — вздохнул я. — Грейс рассказала тебе, где мы находимся?

Она оглядела комнату, кивнула и спросила:

— Это что-то вроде… больницы?

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как на меня только сейчас наваливается вся тяжесть этого безумного дня.

— Э-э… в некотором роде. Все, что вам нужно знать прямо сейчас — со мной вы в безопасности. — Я проигнорировал то, как она закатила глаза, и поднял указательный палец. — Задача номер один: нам нужно разобраться с твоим коленом, пока процесс не зашел так далеко, что моих навыков уже не хватит. Понимаешь?

— Да.

Она сидела прямо предо мной — комок из синяков, ссадин и травм, забившийся на полу, — и все же пыталась казаться настолько сильной, насколько это возможно. Там, где целитель внутри меня ожидал увидеть заторможенность, панику или даже истерику, Кэти выглядела на удивление собранной. Напуганной, но способной анализировать изменившиеся обстоятельства с ясностью и решимостью, редкими для переживших тяжелую травму пациентов.

— Вчера ночью, сразу после прибытия, я ходил добывать целительские наниты, чтобы вылечить твою ногу. — Я медленно поднялся и достал инъектор из сумки, чтобы она привыкла к его виду. — Колено заживет за день. Максимум за два. Но чтобы загнать их глубоко в сустав, придется перетерпеть дикую боль. Я мог бы ввести седативное…

— Никакого наркоза.

Я кивнул. Не то чтобы я одобрял ее выбор, но если бы я сейчас полез к ней со шприцем-пистолетом, все закончилось бы очередной дракой. До меня постепенно доходило, как ей удалось прикончить взрослого воина. За ее пухлыми губами и хрупким телосложением скрывалась недюжинная свирепость.

Подхватив целительский чемодан, я медленно подошел к ним.

— Грейс, мне нужно, чтобы ты села позади мамы. Обхвати ее руками под мышками и крепко держи.

Дождавшись кивка матери, Грейс сделала все как надо, и я разложил рядом необходимые инструменты. Кэти следила за каждым моим движением, ее зрачки метались на бешеной скорости, хотя лицо оставалось каменным. Дезадаптивный копинг-механизм? Базовый курс психологической помощи из академии сейчас очень не помешал бы.

Но стоило мне зачерпнуть пальцами мазь для снижения боли и потянуться к ее колену, как ее пробила крупная дрожь. Ее дыхание стало прерывистым и тяжелым, пока она и вовсе его не затаила.

— Ты часами лежала без сознания передо мной, пока мы летели сюда, — спокойно проговорил я. — Как думаешь, кто переодел тебя в это платье? Кто отмывал тебя?

Она опустила взгляд на свою одежду буквально на долю секунды, после чего снова пригвоздила меня своими глазами:

— Просто сделай то, что нужно.

Круговыми движениями я втер мазь в поврежденную кожу, и мое сердце болезненно сжалось от того, как сильно она зажмурилась — так,

Я взял инъектор из сумки, к которому уже был присоединен картридж с нанитами, и зафиксировал его вокруг колена.

— Сейчас почувствуешь легкий укол и услышишь несколько щелчков — так распределяются наниты.

С каждым щелчком аппарат впрыскивал целительских роботов в разрушенный сустав. Там они сразу устремлялись к участкам самых свежих повреждений… и вот тут-то и начинался сущий ад.

— Все не так уж плохо, — пробормотала Кэти, скорее пытаясь успокоить саму себя и Грейс.

Господи, как же я ненавидел эту часть работы.

— Да, сам укол почти безболезненный. — Я крепко перехватил ногу выше колена и зафиксировал голень. Она тут же дернулась, пытаясь вырваться. — Вот теперь начнется самое паршивое.

Я резко довернул сустав и с силой дернул ногу на себя.

Хрящ с хрустом встал на место.

Кости щелкнули.

Ее оглушительный крик перекрыл все эти звуки, а мышечные волокна под кожей заходили ходуном. На щеках проступила мелкая сетка лопнувших капилляров, оставив лицо пятнистым, когда она наконец выкричалась до хрипоты. Ее веки затрепетали, и каждый раз, когда они подергивались вверх, проступали белки глаз.

— Наниты мигрируют к местам наибольшего разрушения и воспаления, — пояснил я. — Но они работают эффективнее, если есть свежее излияние крови. Так что нам, целителям, иногда приходится сделать хуже, чтобы в итоге стало лучше.

Впрочем, эту часть лекции она вряд ли усвоила, поскольку уже лежала без чувств на коленях у дочери.

— Что случилось? — спросила Грейс, испуганно переводя взгляд с матери на меня. — Она в порядке?

— Она без сознания, но с ней все будет хорошо. Как твоя голова?

Она отпустила мать и одной рукой потерла затылок:

— Болит.

— Это нормально, — успокоил я. — Я дам тебе лекарство. Потом перенесу твою маму на кровать. И мне нужно проверить ее чип, раз уж не удалось состричь волосы. Надо убедиться, что туда не попала инфекция. — Я тяжело вздохнул. — Все пошло наперекосяк.

Что не так с этими земными женщинами и нашими седативными препаратами? Одна проспала целые сутки и очнулась с амнезией. Эта пришла в себя слишком рано и сразу бросилась на меня с кулаками.

— У меня рана снова кровит? — спросил я.

— Да. Не сильно, но тебе лучше провериться.

— Тебе когда-нибудь приходилось накладывать швы? — Когда Грейс лишь захлопала глазами, я выдавил подобие улыбки. — Вот и отличный повод научиться, потому что сам себе я эту штуку зашить не смогу.

Я полез в аптечку и достал старую добрую иглу с хирургической нитью. Но стоило мне зажать ее в пальцах, как рука сама собой замерла. Будто какое-то шестое чувство подсказывало мне притормозить. Будто интуиция шептала, что эта стычка с Кэти была лишь легкой прелюдией к тому, что ждет нас впереди.

Глава 6



Кэти

Я не ожидала, что очнусь.

Кости пробрал лютый холод. Меня затрясло так, что руки и ноги заходили ходуном. В покрытом влажными разводами потолке отражался фиолетовый отсвет.

На руку легло что-то теплое.

— Все хорошо, мам.

Голос Грейс доносился откуда-то со стороны, зрачки словно заклинило, они сфокусировались в одной точке, и я не могла повернуться, чтобы отыскать ее лицо.

— Мелек! Она очнулась, и ее всю трясет!

— Что, черт возьми, произошло? Я отключилась?

— Мелек сказал, это обморок. Из-за боли во время процедуры и оттока крови от мозга.

По комнате пронесся резкий сквозняк, а затем на меня навалилась тяжесть, по телу разлилось тепло, и раздался голос Мелека:

— Возможно, это еще и остатки успокоительного выходят, учитывая, что ты опять долго проспала.

Я попыталась поднять руку к пульсирующему болью виску, но кто-то перехватил ее и удержал.

— Но-но, — сказала Грейс. — Мелек вживил тебе языковой чип, помнишь? Нельзя трогать несколько дней, иначе занесешь инфекцию.

— Тебе все еще холодно, Кэти?

Мелек тут. Мелек там.

Кругом чужаки.

Я подняла глаза, моргая, чтобы ветусианец перестал расплываться. Он стоял, привалившись плечом к стене, и поскребывал ногтем большого пальца по резцам. Молодой. Моложе меня, с гладко выбритой кожей, обтягивающей резкие грани челюсти.

Он наклонил голову и выдавил улыбку:

— Привет.

В голове стучало.

Эти глаза.

Они блестели, как и у всех ветусианцев, но как-то мягче — светло-голубые прожилки среди бледной зелени, будто из них выкачали всю краску. Я уже видела его до того, как он починил мне колено.

Где? Когда?

Перед глазами поплыли обрывки воспоминаний, настолько искаженные, что я не могла их сопоставить. При каждой попытке вспомнить в череп стреляла резкая боль, и к горлу подкатывала тошнота.

— Меня сейчас вырвет.

— Как раз для этого у кровати стоит ведро, — сообщил Мелек. — Только постарайся не промахнуться на ковер, а то Адора заставит меня его отмывать, а мне бы не хотелось.

Взгляд через край матраса подтвердил: ведро на месте, но тошнота уже отступила. Я перевернулась на бок, осматривая комнату. На полу рядом с кроватью лежал матрас со скомканными простынями. В углу сиротливо косился комод на трех ножках. Возле него стопкой, почти вровень с лампой, громоздились журналы с витиеватыми буквами.

Холод сменился жаром.

Ссадины на внутренней стороне бедер обожгло нестерпимым, зудящим импульсом. Но я заставила себя отвлечься. Я не чувствовала запах пота Кидана на правом плече, когда поворачивала голову. Его влажные стоны не липли к коже на шее. И его извинения не отдавались эхом в черепе, пока он меня насиловал.

Руки поползли вниз по бедрам, но голос Мелека оборвал движение еще до того, как я дотронулась до зудящего места, где под кожей словно копошились муравьи.

— Не трогай царапины! — гаркнул он. — Чешется, знаю, но это единственная мазь, которая у меня была. Под ногтями полно микробов. Там зона сильного трения, инфекция вспыхнет моментально.

И все же пальцы скользнули между ног, касаясь бедер, ощупывая себя. Осталась ли я прежней? Изрезанные, вспухшие царапины упирались в подушечки пальцев. Я с силой потерла их ладонями, унимая этот зуд, будто кожа была покрыта коркой грязи.

— Пожалуйста, прекрати себя трогать.

Заткнись! Заткнись!

Пульс подпрыгивал при каждом шаге Мелека в мою сторону. Его фигура медленно выросла рядом с Грейс.

— С коленом все уже гораздо лучше. Как насчет того, чтобы спуститься вниз вместе со мной и Грейс? Завтрак нас заждался, да и тянуть с неизбежным нет смысла.

С ним и Грейс?

Он произнес это так буднично, словно объяснять ему, что он нам никто, было бесполезно. Я уставилась на него, ребра сдавили легкие. В его нападении не было логики. А в том, что он нам помог, — тем более.

— Кто ты такой?

Он

— Мелек.

— Имя я знаю, — огрызнулась я. — Я хочу знать, кто ты, черт возьми, такой. С чего мне тебе верить? Чем ты отличаешься от него?

— Мам, пожалуйста…

Его ноздри раздулись, а тяжелый взгляд пригвоздил меня к месту.

— Ну, например, я тот самый ветусианец, который спас твою задницу от казни. Целитель, который собрал твое раздробленное колено. Мужчина, который заботился о Грейс, пока ты спала.

От его отповеди захотелось свернуться калачиком. Как бы меня ни злило, что он поставил меня на место, Мелек был прав. По всем трем пунктам. И все же я цеплялась за свой скептицизм — это оставалось едва ли не единственным, что Кидан не успел у меня отнять.

— Спасибо, что спас мою задницу, починил колено и позаботился о Грейс. Но я все еще не знаю, кто ты. С какой стати ветусианцу, которого мы знать не знали, вообще нам помогать?

— Мы с Киданом, может, и одного вида, но это не значит, что мы одинаковые.

— Он пытался меня изнасиловать!

— И это особенность исключительно ветусианцев? Среди земных мужчин насильников нет?

При этих словах я поджала колени к груди. Он тут же отступил на шаг, и его голос смягчился:

— Понятия не имею, зачем Кидан это сделал, но я не он. Именно поэтому я решил укрыть вас в безопасном месте.

Мелек провел тыльной стороной ладони по моей щеке быстрее, чем я успела увернуться. Я даже не заметила, что плачу. Слеза за слезой, щекоча кожу, скатывались по контуру челюсти и текли на шею.

Грейс зажала рот ладонями, в ее глазах отражалось все безумие происходящего. Я даже гадать не хотела, какая буря бушевала у нее в голове при виде меня в таком состоянии. Мать-одиночка не имеет права на слабость. Не имела тогда, и уж точно не имеет сейчас.

Восемнадцать часов родов. Сотни бессонных ночей. Пятнадцать лет воспитания Грейс без чьей-либо помощи, и теперь она вынуждена видеть меня такой? Смотреть, какая я слабая? Какая я была дура?

Надо было просто позволить ему изнасиловать себя.

Мелек опустился на колени.

— У тебя психологическая травма, это совершенно нормальная и ожидаемая реакция.

Травма.

Слово въелось в сознание.

Пронизало насквозь и застряло там.

Могу ли я вообще себе это позволить?

Легкие со свистом втягивали воздух, напоминая о хрипах Кидана. Кадры воспоминаний прокручивались перед глазами, как слайд-шоу. Кровь, хлещущая из его пробитой головы. Остекленевшие белки глаз. Расколотая керамическая крышка рядом.

Надо взять себя в руки.

Ради Грейс. Ради нас.

Один глубокий вдох и выдох. Я позволила легким раскрыться до боли, выгоняя страх из грудной клетки. С трудом приняв сидячее положение, я заставила мышцы подчиниться, несмотря на судорожное напряжение.

— Мне нужно в туалет, прежде чем я куда-то пойду.

Мелек повернулся и подставил плечо:

— Колено может еще немного постреливать, но передвигаться сама ты сможешь. На лестнице сегодня, пожалуй, понадобится помощь.

Я проигнорировала его жест и поднялась. Боль в колене оказалась более чем терпимой.

— Грейс, ты не могла бы…

— Конечно.

Она открыла дверь и проводила меня в санузел, странный даже для больницы: раковина вытесана из камня, а унитаз смахивал на бабушкины подставки для яиц. По центру потолка висел вогнутый металлический диск, с которого медленно капала вода.

Грейс осталась со мной, привалившись спиной к двери и опустив плечи.

— Прости меня за то, что я наговорила, когда ты зашла ко мне в комнату в тот день.

— Ты о чем?

— Ну, что ты можешь закрыть дверь с обратной стороны, если тебе не нравится мой бардак. Я просто сделала погромче и…

Первая слеза вырвалась у нее вместе со всхлипом, все лицо словно поплыло.

— Мне так жаль, что меня не было рядом, чтобы помочь тебе.

Каждая ее слезинка била по моим нервам, в самой глубине души разрасталась трещина. Она ширилась, давила на внутренние органы, делая все вокруг слишком реальным, слишком оголенным, слишком тяжелым, чтобы и дальше притворяться, будто ничего не произошло.

— Ты не виновата.

Слова, которыми я хотела утешить, прозвучали чересчур резко, и дочь тут же утерла слезы.

— Это случилось. Теперь все позади. Сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы расхлебывать эту кашу, Грейс. Мелек помог нам, но полагаться на него нельзя. Есть только ты и я.

Только ты и я.

Эти слова стали первыми, что я произнесла, когда медсестра положила мне на грудь мокрую Грейс. И сейчас они оставались единственной правдой.

Мы спустились на первый этаж: Грейс поддерживала меня слева, а правой ладонью я опиралась о стену. Вышивка на обоях выглядела слишком вычурно для больницы, а ковролин в коридорах — верхом непрактичности. Да и негигиенично это!

Стоило нам оказаться внизу и повернуться на звуки разговора, как донесшиеся запахи чужеродных специй и экзотических трав заставили желудок сжаться от голода.

— Они все очень милые, — шепнула Грейс прямо перед тем, как мы завернули за угол. — Но у них рога. И, эм, чешуйчатая кожа, да и хвосты…

На слове «хвосты» ее голос заглушил всплеск паники, ударивший по венам. Но я перешагнула через стену парализующего страха и вошла в комнату. И оцепенела.

— Доброе утро, — бросил Мелек, плюхаясь на стул. Он даже не взглянул на меня, будто наказывал за то, что мы сцепились наверху. — Выкладывайте как есть. Насколько сумасшедшей была ночка? Думаете, у меня сегодня будет полно работы?

Женщина с зеленой чешуей стояла у каменного камина и, хмыкнув, встряхнула что-то на сковороде над огнем:

— Джал’зары заявились без предупреждения.

Мелек застонал.

Женщина подошла и поставила сковороду на стол, содержимое шкворчало, окутанное клубами пара. Затем она повернулась к нам, выставив вперед одну руку, вторую, третью… Мои ноги превратились в желе.

— Я Адора, — представилась она, и под щелевидными ноздрями расплылась улыбка. — Мы все очень рады с вами познакомиться.

Застыв в нерешительности, я переводила взгляд с ободряющих кивков Грейс на все эти руки. К черту. Планета может быть другой, но мои обязанности матери остались прежними.

Я выдавила улыбку и пожала одну из ее многочисленных ладоней.

— Я Кэти. Вы, эм, работаете в этой… больнице?

Будь у нее брови, она бы, наверное, одну вскинула. А то, как Грейс нервно переминалась с ноги на ногу, лишь добавляло неловкости.

— Может, поедим? — выпалил Мелек и указал на рогатую женщину, сидевшую напротив, закинув ноги на стол. — Это К’терра, джал’зарка, мой хороший друг.

К’терра подавила ухмылку:

— Рада знакомству, Кэти.

Отодвинув стул как можно дальше от единственного мужчины в комнате

Он вздохнул, покачал головой, придвинул к себе одну из многочисленных мисок в центре стола и положил себе завтрак.

— Тебе нужно обзавестись новой формой, Мелек, — заметила К’терра. — Хочешь, я схожу к портному?

— Мне это не по карману, — отрезал Мелек и добавил громче: — Потому что за эту работу платят гроши.

Адора зашла со спины, взъерошила ему волосы и плеснула половником шкворчащего варева в его тарелку:

— Зато еда вкусная, правда?

— Ну, это да.

— Обожаю твою стряпню, Адора, — вставила Грейс и принялась накладывать себе в тарелку, ведя себя так, будто мы тут все старые друзья.

Я взяла понемногу всего и начала есть, не позволяя себе ни секунды колебаний. В жизни двух сосланных женщин не было места нерешительности, и энергию лучше направить на обустройство новой жизни здесь.

Приоритеты. Надо разложить все по полочкам.

Крыша над головой.

Еда на столе.

Работа, чтобы за все это платить.

— Грейс такая милашка, — обратилась ко мне Адора, присаживаясь на стул рядом с Мелеком. — Ты отлично ее воспитала, Кэти. Кокконианки откладывают яйца раз в солнечный цикл. Тысячи яиц. Мы зарываем их в золу, чтобы наше светило согревало их, и больше никогда их не видим. Когда они вылупляются, то сразу начинают нападать друг на друга, оставляя после себя гнездо, полное оторванных конечностей. Так мы гарантируем, что выживут только сильнейшие.

Я оцепенела, но лишь до тех пор, пока Мелек не буркнул:

— Джал’зарки рожают почти так же, как люди.

— А ты когда-нибудь видела, как рождается ребенок у джал’зарок? — спросила Грейс. — Просто интересно, как это происходит с хвостовым когтем, рогами и всем прочим. И почему у одних женщин есть рога, а у других только бугорки?

К’терра откинулась на спинку стула, подняла ногу и уперлась подошвой в край стола:

— Мы все рождаемся с рогами и гордимся ими. Но ветусианцы срезали их большинству рабынь, которых захватили после войны.

— Ты рабыня?

— Нет, милая. Адора выкупила меня на невольничьем рынке, освободила до того, как они успели добраться до моих рогов. На билет домой у меня денег не было, поэтому я осталась работать здесь, в «Брот Аднак». Прошло десять солнечных циклов, а билет я так и не купила.

— Ага, в этом весь Одхейм, — вставил Мелек.

В комнату вошли еще несколько джал’зарок и принялись раскладывать еду по тарелкам. Их наряды — ниточки жемчужных трусиков и ожерелья, прикрывающие грудь, — мало походили на больничную одежду.

Мои щеки вспыхнули.

Что это за место?

Я разглядывала их, и на дно желудка оседало тяжелое предчувствие. А Мелек поверх своей ложки наблюдал за тем, как я наблюдаю за ними, словно отсчитывал секунды до момента, когда до меня дойдет.

«Приоритеты», — напомнила я себе.

— Есть ли шанс, что я смогу получить здесь работу?

Я что, прокричала это? Потому что все замерли с ложками в руках, будто я не сказала, а грохнула по столу кулаком.

— Ну, в смысле, мне нужно найти жилье для нас с Грейс. А это возможно, только если я буду как-то зарабатывать деньги. Нам нужна еда. Одежда.

Губы К’терры растянулись в широкой усмешке:

— Ты бы сколотила здесь целое состояние, человек.

— Заткнись, — рыкнул Мелек, уставившись на джал’зарку так, словно хотел перетащить ее через стол. Затем перевел взгляд на меня. Тот же вид. — Я не позволю тебе здесь работать, Кэти. Тебе нужна не работа, а отдых.

— Не позволишь? — я фыркнула. — Прости, а ты вообще кто такой…

— Здесь? — выкрикнула К’терра. — Что? Это место вдруг стало недостаточно хорошим для тебя, Мелек? Это честный труд.

Мелек запустил пальцы в волосы и с силой потянул за корни.

— Я не это имел в виду, и намекать на подобное несправедливо. Вы же знаете, я с огромным уважением отношусь к тебе и остальным девочкам. С чего ты вообще такое несешь? Я просто не хочу, ну… чтобы конкретно она здесь работала.

Я с громким стуком бросила ложку на тарелку:

— Знаешь что, я благодарна за то, что ты спас мне жизнь. Правда благодарна. Но…

— Если ты благодарна, почему ты на меня орешь?

— Потому что спасение моей жизни не означает, что ты владеешь ею или имеешь право голоса, — ответила я, уже совершенно не повышая голоса. — Я буду работать везде, где смогу найти место, Ме-лек.

— Тебе не нужно работать здесь, Кэ-ти, — произнес он, разделяя мое имя по слогам, словно оно принадлежало ему. — Потому что я уже устроился сюда целителем. Пусть платят паршиво, но я смогу позаботиться о тебе и Грейс.

— А ты не думал, что мне не нужно, чтобы о нас кто-то заботился? До сих пор я справлялась без посторонней помощи и намерена продолжать в том же духе.

Он подался слегка вперед, из его горла вырвался утробный звук, после чего он выплюнул каждое слово, сочащееся злостью:

— Ты. Не. Будешь. Здесь. Работать.

Я приняла этот бой взглядов, твердо намереваясь победить:

— Посмотрим.

Адора лениво пожала плечами, покачала головой и, облизав ложку от подливки, произнесла:

— Мелек, здесь полно другой работы, помимо секса. Я могла бы пристроить ее за барную стойку, или…

Весь страх, который я выдохнула пару минут назад, снова просочился сквозь ребра и превратился в панику. Этот тип притащил нас в чертов бордель. Что, если он хочет пустить нас с Грейс в оборот прямо здесь?

Бред какой-то.

Он ведь только что сказал, что против.

А если это уловка?

Я вскочила, сжимаясь под устремленными на меня взглядами.

— Я… эм… спасибо за завтрак, Адора. Грейс, пожалуйста, пойдем наверх.

— Но…

— Живо!

Мелек проводил меня взглядом, пока я топала прочь, снова проводя ногтем по резцам и невидяще уставившись в древесный рисунок стола. Возможно, эту битву он выиграл, но я не позволю ему лишить меня того, что не удалось забрать Кидану, — моего достоинства.

Глава 7



Мелек

— Ну и отлично сходили, — огрызнулся я, отодвигая миску. Аппетит пропал напрочь. — Клянусь Тремя Солнцами, что с вами такое?«Гнездо, полное оторванных конечностей»?Серьезно? Куда делся наш план вводить ее в курс дела постепенно?

К’терра потерла пальцем клык, так что тот аж скрипнул:

— Я ведь не солгала. Она бы сколотила здесь состояние.

От ее слов у меня кровь закипела в жилах:

— Ты сама-то себя слышишь? Она — моя суженая, и больше никто и никогда к ней не прикоснется. Кроме меня.

— Судя по

— Скажу, когда она будет готова.

Адора откинулась на спинку стула. Каждое медленное покачивание ее головы сопровождалось сокрушенным цыканьем, от которого закладывало уши, а губы поджимались в тонкую линию:

— Надо же… кто бы мог подумать, что я увижу ветусианца, потерявшего веру в предначертанное. Как судьба должна найти тебя, если ты вечно от нее прячешься?

— Ей нужно время, чтобы исцелиться.

— С моего места так не показалось, — хмыкнула К’терра. — Она предельно ясно дала тебе понять, сколько прав имеет на ее жизнь посторонний мужчина. А именно — нисколько, если ты вдруг не расслышал.

— Это называется вытеснением. Она ведет себя так, будто все в порядке, подавляя то, что на самом деле происходит у нее внутри, — я провел кончиками пальцев по швам на ране, которые мне помогала накладывать Грейс. — К сожалению, я понятия не имею, что с этим делать. Я не дипломированный психолог.

А ведь я раз десять подавал заявку на это обучение, но мне так и не дали шанса. Слишком предвзят, сказали они…

— Я могла бы поспрашивать в лазарете насчет стажера-психолога, — предложила К’терра. — Они работают бесплатно ради опыта.

Я глухо рыкнул.

— Чем меньше народа знает, что мы укрываем людей, тем безопаснее.

— Если я найду целителя, готового работать бесплатно ради опыта, возможно, за отдельную плату он еще и помалкивать согласится.

Мне не нравилась мысль о лишней огласке, но и агрессивное отрицание Кэти тоже не предвещало ничего хорошего:

— Ладно, поищи. А я пока придумаю, как ему заплатить.

К’терра и Адора синхронно вздохнули, заставив меня вскинуть руки.

— Вы ведь это не серьезно, да? Она ни за что не будет работать за барной стойкой. Во-первых, она человек. Во-вторых…

— Она могла бы притворяться гуманоидным дроидом, — подала идею Адора.

— Чтобы клиенты лапали ее за задницу и пялились на грудь прямо у меня на глазах? Исключено.

К’терра покатилась со смеху:

— Многовато собственничества для парня, который без конца твердит, будто его связь Гайи мертва.

— Никакой я не собственник, — процедил я, и ложь обожгла язык. — Сами подумайте. Как ей вообще дышать в зале, полном мужчин-ветусианцев? Вчера она набросилась на меня с книгой. У нее зрачки расширяются от каждого моего шага в ее сторону.

— Может, дело в тебе?

Адора хлопнула по сапогам К’терры, сбивая их со стола:

— Почему бы не отправить ее обслуживать закрытые кабинеты? Раз уж она так рвется работать, пусть занимается этим. Все клиенты, которых туда пускают, ходят в «Брот Аднак» больше десяти циклов. Знают, как себя вести. Лишнего никто не сболтнет, но каждый с радостью доплатит, чтобы просто посмотреть на человеческую женщину.

— Ты предлагаешь наживаться на моей анам гайл? — когда Адора лишь пожала плечами, я встал и отнес свою тарелку к стойке, прихватив посуду Кэти и Грейс. — Кстати, что говорят в новостях?

К’терра покачала головой:

— Ничего. Ни про Кэти, ни про тебя.

— Хм, странно, — я перехватил кусок мяса буллабу со своей брошенной тарелки. — Возможно, с людьми они работают иначе. Или пытаются вообще не выносить это дело в инфополе. Кто знает.

— Или скоро по твою душу отправят охотников за головами, — вставила Адора. — Всего через несколько лунных циклов после того, как мы избавились от Зэвиса. И надо же мне быть такой жалостливой… Сердце у меня слишком доброе, вот что я тебе скажу.

К’терра зашипела при упоминании его имени, как и все джал’зарки.

— Пойду проверю их, — бросил я. — И работать здесь она не будет.

Я потащился вверх по лестнице, виски простреливало болью. Не сомневаюсь, у Кэти на этот счет свое мнение, и интуиция подсказывала, что она им со мной поделится. Так и случилось, стоило мне переступить порог.

Кэти стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, а ее глаза полыхали яростью:

— Ты сказал, что это больница!

— Но-но, все было не так. Насколько я помню, ты спросила, больница ли это, а я ответил:«Вроде того».

Я приподнял руку, но этот жест ее ни капли не успокоил. Скорее, разозлил еще сильнее.

— Вроде того? Это что, шутка, блядь, какая-то?

Я огляделся в поисках Грейс, но та, должно быть, сидела в их комнате. Убралась с линии огня до того, как грянет катастрофа.

— Послушай, Кэти, я знаю, что условия не идеальные…

— Не идеальные? — ее яростный взгляд полоснул по лицу, как пощечина. — Я не хочу казаться неблагодарной, Мелек. Правда не хочу. Ты спас мне жизнь, и я за это благодарна. Но последние пятнадцать лет я расшибалась в лепешку только ради одного — чтобы моя дочь никогда не оказалась в подобном месте.

— Я понимаю твою позицию, но рано или поздно за вами придут охотники за головами…

— Охотники за головами? — вскрикнула она, дико озираясь по сторонам, прежде чем снова пригвоздить меня взглядом. — Ты же сказал, мы здесь в безопасности!

— Закон не может дотянуться до вас здесь, но это не помешает другим преступникам попытаться схватить вас и утащить обратно на Землю ради кредитов.

Она прижала ладонь ко лбу и отвернулась, шумно, судорожно дыша:

— Это какой-то гребаный кошмар. Во что я нас втянула?

— Пока мы в «Брот Аднак», мы в безопасности, именно поэтому я и привел вас сюда, — твердо произнес я. — Эти люди для меня как семья.

Она издала фальшивый смешок и резко развернулась, на ее лбу проступили голубые венки:

— Семья?

— И что тут смешного?

— О, неужели у тебя сложилось впечатление, что мне весело? Я на планете, о которой знать не знала. Живу в борделе с дочерью-подростком, которой так легко внушить что угодно. За мной по пятам идут охотники за головами. И единственная моя соломинка здесь — это ты, парень, о котором я не знаю ничего, кроме имени и того факта, что он считает семьей кучку шлюх и их мадам, — она запрокинула голову, издав глухой стон в потолок, а затем посмотрела на меня с неподдельной злобой в глазах. — Мне прямо интересно, что за жизнь ты вел.

Удар под дых.

Слова вонзились между ребер, как ржавый кинжал, и я даже не мог ее винить. Кэти ничего обо мне не знала, и все же казалось, будто она видит меня насквозь, до самой черной сердцевины моих костей.

— Не называй их так. Шлюхами, — отрезал я. — Они работницы сферы удовольствий. А Адора приютила меня и заботилась как о родном сыне, когда я остался ни с чем. Они хорошие люди.

— Я и не говорила, что они

— Тогда к чему клонишь?

Она фыркнула и рухнула на диван, крепко прижав колени к груди:

— Ты знал, что дети, воспитанные матерями-одиночками, более чем в два раза чаще привлекаются за совершение преступлений? А в случае с алкоголем и наркотиками — в три раза. Почти шестьдесят процентов женщин, занимающихся проституцией, были воспитаны матерями-одиночками.

— Неудивительно, что ты бухгалтер. Сразу видно, любишь цифры.

Она на секунду запнулась, но замешательство длилось недолго.

— Да, потому что на них можно положиться, — огрызнулась она, пряча лицо в ладонях и упираясь локтями в колени. — Были три вещи, от которых я поклялась уберечь Грейс. Криминал, проституция и наркотики. А добиться этого можно только одним путем — держаться подальше от людей, которые с этим связаны.

Вот и все. Смертельный удар прямо в сердце.

Главная артерия лопнула, заливая кровью грудную клетку, а жестокий смех судьбы задул последний тлеющий огонек надежды в самом крошечном сосуде этой мышцы. Глубоко внутри, под белой тканью безупречной формы целителя, я сочетал в себе все три эти вещи. Я был сгу’далом. Убийцей. Целителем для шлюх, а временами, возможно, и сам не лучше них.

На мгновение мне захотелось, чтобы она прокричала это мне в лицо — тогда хотя бы стал понятен этот звон в ушах. Комната перевернулась и вывернулась наизнанку, будто вокруг сомкнулись зеркала, и из каждого отражения на меня пялилось мое прошлое.

Разумеется, ничего не выйдет. Происходящее сейчас — очередное доказательство того, что наша связь мертва. В ведомстве меня назвали профнепригодным, и она, по сути, сделала то же самое.

Я поднялся и взял с комода сумку целителя.

— Ты куда?

— Готовиться к смене, — процедил я. — Как ты сама подметила внизу, тебе нужна одежда.

— Мне нужна работа.

— Клянусь Тремя Солнцами, да что с вами, с земными женщинами, не так? — вскипел я. — В Империи твердили, что вы прекрасные, любящие создания, но никто, блядь, не удосужился упомянуть, какие вы сложные и упрямые.

Она вскочила с дивана и уперла руки в бока:

— Что ж, если я такая сложная и упрямая, как насчет того, чтобы я поработала здесь? Тогда мы с Грейс встанем на ноги и перестанем путаться у тебя под ногами.

Я швырнул сумку на кресло и ударил себя кулаком в грудь:

— Я спас тебя!

— И я за это благодарна!

— Что-то не похоже, — зашипел я. — Без меня ты и дня не протянешь.

— Может, сегодня и не протяну. Может, даже неделю. Я не дура, Мелек. Я знаю, что прямо сейчас мы без тебя пропадем, но я не намерена сидеть у тебя на шее ни единой секундой дольше, чем это абсолютно необходимо, — она обхватила себя одной рукой за талию, а другой помассировала переносицу, шумно и прерывисто выдыхая. — И разумеется, я все тебе верну. Все расходы, которые ты из-за нас несешь.

Пальцы зазудели так сильно, что я не знал, то ли мне разбить кулаки о стену, то ли вцепиться в эту ее талию. Сжать покрепче, пока до нее наконец не дойдет, что заботиться о ней буду я и никто другой. Пусть она мне не пара, но она моя ответственность. Могу я получить хотя бы это?

Я указал на ее колено:

— За наниты, которые я туда вкачал, ты тоже собираешься возвращать долг? Потому что ради твоего колена мне пришлось просить у Адоры аванс.

Она опустила взгляд на ногу, слегка вздрогнув от осознания:

— Я не знала. Но да, я все верну.

Я издал короткий смешок:

— Работая за барной стойкой? Ну-ну, удачи. Не думаю, что это случится в обозримом будущем.

— Значит, найду работу в другом месте.

Мое скептическое фырканье заставило ее сжать челюсти.

— Конечно, облегчи задачу охотникам за головами, им ведь так трудно будет тебя выследить.

Стоило мне снова взяться за сумку и направиться к выходу, как она метнулась наперерез и загородила собой дверь:

— Ладно, послушай. Может, мы начали не с той ноги. Прости, что ударила тебя вчера, но Грейс закричала, я проснулась и… и оскорблять тебя я сейчас не собиралась…

Это что, извинения? Вот только на задворках моего сознания что-то по-прежнему истошно орало о моей никчемности.

— Отойди с дороги, Кэти.

Она упрямо скрестила руки на груди и шире расставила ноги:

— Я попрошу работу у Адоры.

— Я уже говорил и повторю еще раз: тебе нужна не работа, а отдых. И я ищу для тебя психолога, потому что тебе необходимо выговориться.

В глубине ее голубых глаз что-то вспыхнуло:

— Значит, теперь ты и это решаешь за меня? Я не собираюсь ни с кем разговаривать.

— В этом-то и проблема. Ты отрицаешь случившееся. И поскольку я не специалист, мы найдем того, кто сможет помочь.

— Да почему я вообще это с тобой обсуждаю? — она передернула плечами. — Я найду работу, и точка.

— За барной стойкой?

— Да!

— Чтобы на тебя пялились десятки мужчин-ветусианцев?

Она сглотнула, и ее голос стал заметно тише:

— Да.

Я сделал шаг к ней, встав так близко, что видел каждую волосинку, вставшую дыбом на ее шее. Ее дыхание замерло — так замирает добыча, притворяясь мертвой.

— А что, если ты поставишь перед ними стакан и почувствуешь вот это? — спросил я, медленно ведя кончиком пальца по ее изящному бедру. Ее губы задрожали. — Или когда ты наклонишься, и один из них захочет вдохнуть твой запах? — я опустил голову ниже, едва не касаясь губами ее шеи, но она лишь сильнее сжалась. — Что, если они попросят о поцелуе? Ничего больше. Просто поцелуй. Притвориться, каково это — прикасаться к своей анам гайл?

Я провел губами по ее щеке…

— Пожалуйста, хватит. Пожалуйста, хватит. Хватит, хватит, хватит! — она вскинула руки к голове, ее лицо превратилось в маску первородного ужаса.

Триггер.

Я мгновенно отшатнулся. Сердце разлетелось на куски при виде того, как она снова превратилась в ту испуганную женщину, которую я нашел дрожащей в тот злополучный день. Неужели это все, чего Кидан от нее требовал? Поцелуй? Быть его анам гайл?

— Отойди, пожалуйста.

Она помедлила еще секунду, но в итоге уступила дорогу, так крепко обняв себя руками, что мне стоило огромных усилий не подойти и не обнять ее самому. Видеть ее такой хрупкой, такой поглощенной горем… это что-то переворачивало во мне. Что-то, чему я не мог дать волю, потому что это окончательно разбило бы мне сердце.

Я и был теми самыми наркотиками.

Я и был криминалом.

Я и был позором.

Я воплощал в себе все то, от чего она так отчаянно пыталась

И как раз в тот момент, когда я переступал порог, уверенный, что оставляю за спиной раздавленную истерикой женщину, она процедила сквозь зубы:

— Я не останусь в этом месте.

— Это все, что я могу предложить, Кэти, — бросил я, уходя прочь, а последующие слова пробормотал уже едва слышно, самому себе: — Это все, из чего я, блядь, состою.

Глава 8



Кэти

— Грейс, скорость не может быть отрицательной, — сказала я, постучав пальцем по листу с математическими задачами. — Тебе нужно перевернуть это уравнение, чтобы определить скорость лодки.

— И зачем мне вычислять скорость лодки в стоячей воде? Кому сдалась эта херня?

Дочь утрированно вздохнула и швырнула ручку на белый жилой стол. Но тут же посмотрела на меня с виноватым видом, словно я могла сломаться напополам от ее выходки.

Меня так злила эта внезапная мягкость в ее глазах. Прежняя Грейс просто закатила бы их, и, видит бог, сейчас я бы предпочла именно это. Возможно, другие женщины и могли себе позволить утопать в том, что Мелек называл травмой. Но только не я.

— Не всем же так легко даются цифры, как тебе, мам, — буркнула Грейс. — Да и бухгалтером быть хотят не все.

Я одернула платье, которое одолжила у К’терры, дыру для хвоста на нем наспех заделали парой кривых стежков.

— Это квадратные уравнения, Грейс. И через это проходит каждый десятиклассник.

— Не каждый, — огрызнулась она и, зевнув, поднялась с пола и перебралась на диван. — Почему мне нельзя просто пойти и помогать Мелеку? Тест на профориентацию показал, что я, скорее всего, попаду в страту целителей. И он сам предложил меня поучить.

— Ты серьезно спрашиваешь, почему я не разрешаю тебе проводить часы напролет с парнем, которого мы знать не знаем?

Она наклонила голову, наградив меня фирменным взглядом«моя-мама-куку».

— Ну да, он же у нас такой психопат. Вытащил нас из той тесной каморки, заботился обо мне, пока ты валялась без чувств, вылечил твое колено, а через пять дней, во время своей смены, обязательно изрубит меня на куски.

Я проигнорировала ее шпильку и обула туфли, которые были как минимум на размер малы — единственное, что Адора сумела откопать из обуви, не предназначенной для копыт.

Шесть лет учебы ради диплома бухгалтера. И все это время днем я растила ребенка, а по ночам вкалывала официанткой в «Эпплбис». И вот сегодня я снова окажусь за барной стойкой. Какая ирония.

— Как успехи?

Знакомый голос Мелека заставил меня обернуться. Пальцы на ногах уже ныли, хотя я еще и шагу не ступила.

— Ты сказал моей дочери, что она может помогать тебе на смене?

Он подпирал дверной косяк нашей квартиры, запустив одну руку в карман, а другой потирая лицо, словно пытался прогнать головную боль по имени Кэти.

— Она и так целый день сидит взаперти. Я просто хотел занять ее делом. И мог бы кое-чему научить.

— Так вот, я не хочу, чтобы она бродила по «Брот Аднак», пока я не могу за ней присматривать, ясно? Грейс, почему бы тебе не посмотреть кино? — я махнула рукой в сторону голографического проектора на потолке, но луч не загорелся. — Почему он не включается?

— Ты неправильно делаешь, — Мелек отошел от двери, приблизился ко мне и повторил точь-в-точь мое движение. — Вот так. Круговое движение для активации, а дальше управляешь голосом.

Терпеть не могу нуждаться в его помощи. Но еще больше я возненавидела то, как Грейс умоляюще посмотрела на него, а он лишь пожал плечами, делая меня кругом виноватой.

— Пожалуйста, не ложись поздно, — бросила я дочери. — Я не останусь на всю смену, так что вернусь пораньше.

— Хорошо, — ответила она с тревогой на лице.

Я не позволила этой тревоге заразить меня.

Буду смешивать напитки и подавать их клиентам, имея между нами надежный барьер в виде метровой барной стойки. Я не продаюсь, и Адора гарантировала, что популярно объяснит это гостям. О чем вообще беспокоиться?

Это просто работа.

Просто работа.

Я вышла в коридор и направилась к лестнице, но Мелек тут же пристроился рядом:

— Ты уверена, что хочешь это сделать?

— Угу.

— А вот мне от этой затеи не по себе, — он наклонился, заглядывая мне в лицо, словно ждал ответа. — Эй, да остановись ты на секунду.

— Чего тебе? — я замерла и резко развернулась. — Опять решил припугнуть меня, как пару дней назад?

Он поскреб затылок и цыкнул языком:

— Я не собирался тебя запугивать. Только хотел доказать свою правоту. Ты не готова. И мне совсем не нравится, что ты будешь на виду у других ветусианцев, — он опустил взгляд и покачал головой, пробормотав: — Вообще не нравится.

— Наверное, это у вас, ветусианцев, принято так опекать женщин, и я тебя не виню, — отрезала я. — Но моя фишка в том, чтобы заботиться о себе самой. И со мной все в порядке.

— Да неужели? Как насчет того, чтобы поговорить о нападении? У меня есть вопросы, и мне нужно кое-что понять, чтобы ориентироваться в ситуации. С чего все началось?

Я снова зашагала вперед.

— Я не могу сейчас об этом говорить.

— А когда? Завтра утром?

— Возможно, — бросила я и прибавила ходу, чуть не бегом спускаясь по лестнице. Миновав кухню, я нырнула в один из служебных коридоров.

К’терра уже стояла за барной стойкой и натирала тумблеры. На фоне играла какая-то музыка — помесь народных мотивов с электроникой. Вдоль стены тянулись полукруглые кабинки, откуда клиенты-ветусианцы наблюдали за джал’зарками, лениво извивавшимися на пилонах, которые парили прямо перед ними.

— Ну наконец-то, — отозвалась К’терра. — Я уж думала, ты дала заднюю.

Я фыркнула.

— С какой это стати?

Она пожала плечами и протянула мне тряпку:

— Все это нужно натереть. В этом закрытом зале соблюдается строжайшая конфиденциальность, тут отдельный вход. Ветусианцы, которых ты здесь видишь, обычно политики, судьи, законодатели. Все, у кого полно кредитов, чтобы платить за то, от чего они публично открещиваются.

Уняв дрожь в пальцах, я брала один парящий бокал за другим, полируя их до блеска. Воздух здесь был тяжелым, почти удушливым.

— Я составила для тебя список с картинками всех бутылок, раз уж ты не умеешь читать на общекосмическом, — К’терра положила передо мной лист. — Мелек помог записать названия так, как они звучат на твоем

— Погоди, он помог тебе составить этот список для меня?

Сердце кольнуло, а на задворках памяти шевельнулось слово, которое, готова была поклясться, звучало как «сука».

— Угу. Он единственный из нас знаком с вашими буквами, — она постучала по бумаге. — В общем, вот рецепты. Вот эти — самые популярные. Все гости платят за вход, так что брать с них плату за каждый отдельный коктейль не нужно.

Я изучила рецепты и запомнила бутылки. Большинство стояли прямо передо мной, и их формы и цвета были достаточно уникальными, чтобы задача не казалась сложной.

К’терра перешла на шепот:

— Вон тот парень — Галат, верховный судья Имперского Верховного Суда. Без понятия, зачем он сюда ходит. Его не интересуют наши женщины.

Ветусианец неторопливо направился к стойке. На нем была строгая зеленая форма с высоким воротником, украшенная золотым шитьем. Его взгляд тут же остановился на мне, отчего у меня перехватило дыхание.

«Не интересуют наши женщины».

— Значит, это правда, — произнес он, усаживаясь прямо напротив меня. — Адора не преувеличила. Настоящая, рожденная во плоти человеческая женщина. По блеску в глазах вижу, что ты не дроид.

В горле пересохло, стало сухо и саднило, но я запретила себе проявлять слабость. Каковы шансы, что на меня кто-то нападет здесь? Минимальные. Практически нулевые. Это вообще невозможно.

Я попыталась изобразить то, что, как я надеялась, походило на улыбку:

— Эм, да. Сделать вам коктейль?

Он слегка наклонил голову:

— Будь добра. Выбери на свой вкус.

Я опустила взгляд, выискивая рецепт с самым коротким списком ингредиентов. Проблемы начались с первой же бутылки: завинчивающаяся крышка сидела намертво, а пальцы скользили по гладкой поверхности.

К’терра наблюдала за моими мучениями, вскинув бровь. В конце концов она выхватила бутылку из моих рук, посмотрела на пробку, покачала головой и легко ее открутила.

Я прокашлялась и принялась смешивать напиток:

— Джал’зарки очень сильные, да?

— Не особо, — фыркнула она. — Стой, хватит лить!

— Ой, черт…

Я отдернула бутылку, но зеленая жидкость уже переливалась через край тумблера.

— Удачи теперь с добавлением сока лангоа, — съязвила К’терра. — Отлей половину в раковину и долей доверху. И не вздумай так косячить при Адоре. На кухне-то у нее доброе сердце, а вот здесь оно превращается в палатиум.

Я быстро закончила коктейль и протянула бокал ветусианцу:

— Простите, что так долго.

— Не нужно извинений, — ответил он с теплой улыбкой. — Я пришел сюда исключительно ради этой необычайной красоты.

Сердце пропустило удар.

Я кожей чувствовала, как десятки глаз осматривают меня с ног до головы, как их любопытные взгляды скользят по моей груди и талии.

Никто на тебя не пялится.

Хватит выдумывать херню.

— Она не продается, Галат, — подала голос К’терра.

Тот усмехнулся, убрал с лица черную прядь волос и указал на кабинку напротив:

— Мой суженый был бы весьма недоволен. Даже шокирован.

Я переступила с ноги на ногу и посмотрела в сторону лысого ветусианца, сидевшего в кабинке. Заметив мой взгляд, он приподнял бокал.

— Он твой суженый? — спросила я.

— Да. Тебя это удивляет? Разве земные мужчины иногда не предпочитают компанию себе подобных?

— О, эм, да. Наверное, мне просто не приходило в голову, что у ветусианцев все точно так же.

Он рассмеялся:

— Был рад знакомству, человек.

С этими словами он ушел со своим напитком, и с каждым его шагом мое сердце возвращалось к нормальному ритму.

— Бледная ты какая-то, человек, — заметила К’терра, ставя передо мной стопку с синей жидкостью. — Выпей. Поможет расслабиться.

— Со мной все в порядке.

И все же я взяла стопку. Синее пойло обожгло горло и взорвалось внутри цветочной сладостью.

— И меня зовут Кэти, а не «человек».

Она цыкнула и принялась что-то искать в ящиках под стойкой:

— Не жди, что джал’зарки будут с тобой любезничать.

— Это еще почему?

— Потому что из-за таких, как ты, они лишаются работы, — отрезала она и ткнула мне в грудь щеткой. — Еще солнечный цикл назад «Брот Аднак» трещал по швам, ветусианцы в очереди стояли, чтобы трахать нас. А теперь они все на Земле, пытаются трахать вас. А мой народ голодает на улицах. Так что давай, драй раковину.

Я фыркнула и принялась тереть зеленый налет, пока пальцы ног нещадно зудели в тесных туфлях.

— К твоему сведению, мы их к себе не приглашали.

— Мы вас тоже, Кэти. Мы вас тоже.

Следующий час за стойкой пролетел незаметно. Я металась из стороны в сторону, пытаясь успевать за заказами, а царапины на бедрах снова разгорелись от постоянного трения. Они болели так сильно, что я почти перестала замечать ноющие ступни.

— Похоже, к тебе посетитель, — бросила К’терра.

Из-за шторы, ведущей на склад, вышел Мелек. Он тут же нашел меня взглядом, глубоко вздохнул, оценил обстановку в зале и неторопливо сел за стойку.

— Привет, — сказала я, проводя влажной тряпкой по липкой поверхности. — Как смена?

Он подался вперед, сложив руки на барной стойке.

— По большей части спокойно.

— Будешь что-нибудь?

— Воды бы.

— Мелек у нас теперь примерный и ответственный, — с ухмылкой вставила К’терра.

Я достала бутылку воды из нижнего ящика и поставила перед ним.

— Звучит так, будто он не всегда был таким.

— Ха! Спроси у Адоры, сколько раз она вытаскивала его из тюрьмы Одхейма.

Мелек хмуро буркнул:

— К’терра, у тебя там клиенты не обслужены, не хочешь заняться делом?

Джал’зарка продемонстрировала клыки, но послушно отошла, подхватив парящий поднос с напитками.

— Из тюрьмы? — переспросила я, и это слово отозвалось горечью на языке.

Мелек едва заметно кивнул:

— Рад сообщить, что Грейс уснула на диване. Я накрыл ее пледом, чтобы не замерзла.

— Она убрала свои вещи?

— Нет.

Я мысленно усмехнулась. Хоть что-то стабильно.

— К’терра сказала, ты помог ей составить для меня меню, — произнесла я, заставляя свой голос звучать вежливо. — Не ожидала от тебя помощи… так что спасибо.

— То, что я не одобряю эту затею, не значит, что я желаю тебе провала.

От этих мягких слов по телу разлилось смущение, захватившее каждую пору. Возможно, я никогда не пойму, почему он нам помогает, но факт оставался фактом: он помог. Без лишних вопросов.

— Слушай, — выдохнула я, избавляясь от зажатости в горле. — Если я вела себя как стерва, то прости. На Земле подростковая беременность — суровая реальность, и я просто очень не хочу, чтобы Грейс повторила мою судьбу.

Он наклонил голову:

— И выросла сильной и независимой, получила диплом бухгалтера и справлялась с жизнью без мужчины? Да уж, кошмарное будущее для девочки. Самостоятельные женщины — это просто худшее, что может быть.

Я принялась тереть стойку чуть

— Я залетела в семнадцать от школьного квотербека на заднем сиденье пикапа.

Он вздохнул и сделал еще глоток из бутылки:

— А где ее отец, если не секрет?

— Никогда не участвовал в ее жизни. Его родители умоляли меня сделать аборт, потому что ребенок разрушил бы его карьеру и колледж, куда его брали по спортивной стипендии. Моя мама помогала мне, сидела с ней, пока я бегала на пары.

Он откинулся назад и потянулся, заведя руки за голову. Задравшаяся футболка обнажила дорожку светлых волос, бегущую от пупка к ремню брюк. Не то чтобы женщина, пережившая нападение, должна была такое замечать, но я заметила.

— Твоя мама? — переспросил он.

— Умерла шесть лет назад, и с тех пор я практически со всем справлялась сама.

Он в любопытстве вскинул бровь.

— И никаких мужчин?

— Никого, кто бы задержался надолго. Очевидно же.

— Очевидно, — с легким сарказмом повторил он, не сводя с меня глаз. — Значит, им не суждено было задержаться.

— Как и моей паре.

Потому что я его убила.

Желудок болезненно сжался.

Мелек одернул футболку.

— Ты вообще чувствовала хоть какую-то связь с Киданом?

От этого вопроса внутри все завязалось узлом. Мне дико захотелось бахнуть еще одну стопку того синего алкоголя.

— А это вообще тебя касается?

— Мне показалось, или ты только что дала понять, что предпочла бы обсудить это с психологом? Что ж, воля твоя.

— А ты самоуверенный тип, знаешь об этом? — фыркнула я, смахивая прядь волос со лба, который внезапно покрылся испариной. — Кидан был назойливым, беспардонным эгоистом, и я не почувствовала абсолютно ничего из того, что обещала Ветусианская Империя.

— А тебе хотелось?

Я издала издевательский смешок:

— Ты шутишь? Женщины за тридцать на Земле не пользуются бешеной популярностью, а уж если у тебя за плечами ребенок, шансы вообще стремятся к нулю. И ты спрашиваешь, была бы я против высокого, сексуального ветусианца, который искренне верит, что я его родная душа?

Из его груди вырвался глубокий, рокочущий смех:

— Ты пересмотрела голограмм про воинов и боевых целителей. Если ты думаешь, что «высокий и сексуальный» идет у ветусианцев в базовой комплектации, то ты сильно заблуждаешься.

— Так вот ты кто? — прищурилась я. — Боевой целитель?

На его губах заиграла довольная ухмылка, которую он даже не думал скрывать. Вместо этого он подался вперед и склонил голову, демонстрируя ее во всей красе:

— Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты только что назвала меня высоким и сексуальным.

Я замерла, одновременно ошеломленная и разогретая его намеком.

Он явно это заметил, потому что его ухмылка превратилась в широкую улыбку, и он вальяжно откинулся на стуле.

— Неужели наши ученые зря еще десятилетия назад установили, что земные мужчины — полные идиоты? Ты потрясающая женщина, Кэти, и ребенок тут вообще ни при чем. И пусть я считаю твою затею нездоровой, я уважаю тебя за то, что у тебя хватило духу встать сегодня за эту барную стойку.

Я отвела взгляд, чувствуя легкое раздражение от того, какой уют принесли его слова. Они не должны были значить для меня ровным счетом ничего, но внутри них отозвался такой глубокий резонанс, словно я знала его голос всю свою жизнь. Возможно, Мелек был не так уж плох, но между терпимостью и доверием по-прежнему пролегала целая пропасть.

Глава 9



Мелек

— Иди помой руки вон тем мылом у раковины, — сказал я Грейс, выкладывая свой целительский набор на импровизированный смотровой стол. — Как закончишь, возьми баллончик рядом и ополосни кисти спреем.

После нашего разговора у барной стойки Кэти наконец согласилась, чтобы дочь помогала мне на сменах. Пока я обучал Грейс базовым основам моей страты, сама Кэти преданно вкалывала внизу, за баром. И отчаянно притворялась, будто не цепенеет каждый раз, когда заходят новые посетители, и будто у нее не леденеют ладони, если кто-то из них бросает взгляд в ее сторону.

Я присматривал за ней всякий раз, когда наверху не было работы, просто дожидаясь, когда этот корабль неминуемо пойдет ко дну. При всем моем восхищении ее стойкостью, этот иллюзорный замок Кэти рано или поздно должен был рассыпаться. Мне оставалось лишь надеяться, что в этот момент я окажусь рядом.

— Он и должен быть фиолетовым? — спросила Грейс.

Я подошел к раковине и тоже принялся мыть руки:

— Тебе не нравится фиолетовый?

— Странный выбор цвета для белой формы целителя.

— Ну, в своей страте я все равно изгой, — со вздохом заметил я. — Так почему бы не проявить бунтарство и не добавить на тело хоть какой-то цвет, кроме белого?

— Другие целители тебя не любят?

— Не особо… Но их нельзя в этом винить, — я вернулся к кушетке и взбил подушку для первого на сегодня пациента. — В свое время целительский корпус лишил меня лицензии за врачебную ошибку. Для нас это серьезный удар, учитывая, что кроме своей страты нам и жить-то особо не ради чего.

Я достал из небольшого мешочка изогнутую иглу с нитью и протянул ей:

— Будь умницей, продень нитку в ушко. Нам нужно, чтобы услуги оставались доступными для рабочих, так что обойдемся старой доброй иглой.

— Вот так?

— А ты быстрая. Вид крови не пугает? Сегодня в заведении полно джал’заров, так что к нам наверняка заглянут с колотыми ранами. Думаешь, справишься?

Она кивнула.

— Крови я не боюсь.

Парящая тележка рядом со мной видела и лучшие дни — она то и дело без предупреждения билась о пол, поэтому я не стал ничего на нее складывать. К счастью, у здешних тружениц индустрии развлечений требования были невысокими.

В дверь постучали, и нежный голос пропел:

— Ходят слухи, мой любимый целитель вернулся.

— По многочисленным просьбам, — бодро отозвался я, хотя готов был поклясться, что никогда раньше не видел эту джал’зарку.

У меня вообще частенько бывали проблемы с воспоминаниями о временах моей последней работы на Одхейме. Прошлое словно подернулось синей дымкой: лица размыты, разговоры туманны, поступки сомнительны. В каком-то смысле мне и не хотелось выяснять, насколько близко мы были знакомы.

Длинноногая красавица не спеша подошла к нам. Круглое кровавое пятно на ее топе красноречиво свидетельствовало о колотой ране. Она склонила голову и уставилась на Грейс, медленно моргая:

— Она похожа на тебя.

Я фыркнул.

— Да брось. Она куда симпатичнее.

— Только не говори мне, что она человек.

— От корней волос до самых пяток.

Ее губы исказились в подобии рыка, но она кивнула и опустилась на кушетку:

— Меня ужалили.

— Коготь задел ребро? — спросил я, закатывая ее топ и фиксируя его зажимом. — Выковыривать осколки костей — паршивое занятие, но, похоже, этот целился аккуратно.

— Мне нужно заделать это до следующей смены.

Грейс наклонилась, разглядывая рану, а затем перевела на меня взгляд, безмолвно требуя объяснений.

— Джал’зарцы в брачный период вонзают хвостовой коготь между ребер самки, — пояснил я. — Старая традиция. Раньше они так заявляли права на свою пару. Если у самки находили колотую рану, все понимали, что она занята.

Пациентка глухо проворчала:

— У меня тридцать шрамов от тридцати разных самцов. И ни один из них так и не заявил на меня права.

— Грейс, — позвал я. — Там есть бутылочка с золотистой крышкой. Сними колпачок, поднеси распылитель как можно ближе к ране и нажми три раза.

Она порылась в моей сумке, опустилась на колени и придвинулась ближе, крепко сжимая флакон обеими руками:

— Вот так?

— Ага. Я раздвину края раны, а ты брызгай. Готова?

— Угу.

— Раз. Два. Три. Отлично, — я взял изогнутую иглу и протянул Грейс. — Я могу оставить шов видимым, и все затянется за одно солнце. Либо сделать его скрытым, но тогда потребуется три.

— Сделай скрытый, — попросила Джал’зарка. — Ни один самец не прикоснется ко мне, пока виден открытый след. А они доплачивают, если я разрешаю себя ужалить.

Я посмотрел на Грейс и кивнул на рану:

— Давай. Все то же самое, что ты делала у меня на голове, только не уходи слишком глубоко в жировой слой.

Точные, аккуратные стежки ложились на воспаленную кожу, стягивая плоть. Азарт и гордость на лице Грейс напомнили мне о прошлом, когда у меня еще был шанс стать хирургом.

— Прекрасно, — похвалил я. — Как-нибудь, когда к нам попадет кто-то с раздробленным ребром, я научу тебя доставать осколки без специальных инструментов.

Я завязал узел и перевел взгляд на сумку:

— Достань баночку с ярко-зеленой крышкой. Ту, где нарисовано перевернутое вихревое дерево.

— Эту?

— Угу, — я перерезал нить маленьким полевым лазером. — Нанеси немного на рану. Сальве создаст защитный слой и примет цвет ее кожи.

Грейс зачерпнула крем пальцем, но в нерешительности замерла, широко раскрытыми глазами глядя на джал’зарку.

— Смелее, человек, — улыбнулась та, хотя обнажившиеся клыки вряд ли добавили Грейс уверенности.

В итоге она все же распределила мазь по коже, но ее пальцы дрожали так сильно, что мне пришлось нанести второй слой самому.

— Все готово, можешь идти, — подытожил я. — Не забудь расплатиться с Адорой на выходе. Она живо вносит в черный список тех, кто пытается уйти не заплатив.

— Спасибо, Мелек, — она наклонилась и мягко коснулась губами моей щеки.

В груди все сжалось.

Черт. Она все-таки знала меня.

Она поднялась, но перед уходом опустила мне на колени один ИК:

— Чаевые за скрытый шов. Знаю, что мазь недешевая.

Я перехватил каплевидный чип и протянул его Грейс, пока джал’зарка скрывалась за дверью:

— За твою работу. Ты отлично справилась. И тебя даже не стошнило, а ведь рана была глубокой!

— Теперь осталось найти способ их потратить, — она зажала кредит между пальцами, разглядывая его с искренним восторгом, а затем лукаво ухмыльнулась: — Твоя бывшая? Мне говорили, у большинства ветусианцев нет опыта в… ну, понимаешь…

— В сексе, так и скажи, — я взял свежую иглу, прекрасно понимая, что она нам еще понадобится. — Ну, я не похож на большинство ветусианцев. Но отвечая на твой вопрос — я никогда не состоял в отношениях. А ты? Ну… до того, как мы прибыли сюда?

Она принялась заламывать пальцы, а на ее щеках проступил нежный розовый румянец:

— В нашей баскетбольной команде был один парень, но мы только целовались. Жду не дождусь, когда мне подберут пару.

Я понимающе кивнул, хотя в глубине души надеялся, что ей не передались проблемы ее матери со связью Гайи.

— Как-нибудь я свожу тебя на Одхейм, — пообещал я и повалился на кушетку. — Эй, тебя ведь уже продиагностировали, верно?

Она слегка расправила плечи и присела на табурет рядом:

— Меня назвали разносторонней. Сказали, я могу пойти либо в страту целителей, либо в страту ученых.

— У меня в свое время тоже было два варианта. Угадаешь второй?

Она окинула меня оценивающим взглядом с подобием улыбки:

— Для ветусианца ты довольно высокий. Воин?

— Ага. Но в яслях я без конца зацеловывал и заклеивал каждую расшибленную коленку, которая мне попадалась. По крайней мере, так мне однажды рассказал мой старый наставник. Думаю, именно поэтому меня в итоге и определили к целителям.

— Целитель… — выдохнула она, и ее взгляд на мгновение стал затуманенным. — Думаю, мне бы это понравилось. Может, у меня даже хорошо получилось бы.

— У тебя отличная мелкая моторика. Но придется научиться порядку, — я сел и указал на разбросанные вокруг открытые мази и флаконы. — В экстренной ситуации у тебя не будет времени читать этикетки. Твое рабочее место должно быть чистым и организованным. Ты должна уметь хватать вещи вслепую, потому что доля секунды порой разделяет жизнь и смерть.

Вообще-то это был чистой воды бред, учитывая, что у нас есть голосовые диспенсеры с тысячами заряженных лекарств, но ей об этом знать было не обязательно. После нескольких солнц совместного проживания даже меня допекли ее вещи, вечно валяющиеся где попало.

— Слушай, ты не против, если я пойду проведаю твою маму?

— Конечно. Передавай ей привет.

Я поднялся и направился к выходу:

— Если я кому-то понадоблюсь, спустись и скажи Адоре.

Сумасшедший ритм ночной жизни Одхейма накрыл меня сразу же, едва я свернул в главный зал, где за самым большим баром «Брот Аднак» заправляла Адора. Я коротко махнул ей рукой и зашагал по шумным служебным коридорам, где работники подпирали стены, ловя редкие минуты отдыха между наплывами клиентов.

Черная штора, отделявшая склад от VIP-зала, насквозь пропиталась запахом пролитого алкоголя и вездесущими нотками мускуса. Этот шлейф мгновенно осел на моих руках, стоило мне переступить порог. Кэти, как и в прошлые ночи, стояла за барной стойкой.

— Опять ты, — проворчала К’терра, доставая из ящика бутылки с вином и выстраивая их на полке. — Адоре пора брать с тебя плату за вход, учитывая, сколько времени ты тут торчишь. У тебя что, пациентов наверху нет?

— Заткнись, — с улыбкой бросил я и оккупировал свой привычный барный стул.

Кэти молча

— Ну, как она?

— Твоя дочь поразительна, — искренне ответил я. — Если она выдержит обучение, то вполне может дорасти до хирурга.

Кэти так и просияла.

— Два поколения матерей-одиночек, и в итоге — хирург. Впечатляет, да?

Еще одно доказательство того, что разорванные связи — это у них семейное.

Я сделал глоток воды, не сводя глаз с земной женщины, из-за которой доходы «Брот Аднак» взлетели до уровня былых времен. Когда Кэти бывала наверху, она обычно закручивала волосы в пучок на макушке. Ей так нравилось. Но здесь, внизу, она оставляла их распущенными, словно пряталась за этим шелковым занавесом.

Пальцы позорно зачесались, и я принялся обводить выступившие на бутылке капли конденсата. Мне безумно хотелось запустить руки в ее волосы и собрать их для нее. Обнажить эту хрупкую шею и маленькие ушки, которыми она так упорно игнорировала мои советы.

Возьми себя в руки.

Ни к чему хорошему эти мысли не приведут, Кэти и так натерпелась. Жить бок о бок в столь тесном пространстве, сколько бы ни продлилось наше изгнание, и без того будет непросто. Я уже дважды ловил себя на том, что пялюсь на нее, пока она спит на диване, и даже придвигал стул, чтобы с комфортом наблюдать за ней, как заправский маньяк.

По крайней мере, в этом плане ее связь работала без сбоев.

Кэти вдруг вжала голову в плечи и занервничала, перебирая пальцами. Как и следовало ожидать, рядом со мной нарисовался ветусианец с чересчур ослепительной улыбкой и слишком уж прямой спиной.

— Привет, Кэти.

Бутылка выскользнула из моих пальцев, и я с глухим стуком приложился зубами о толстое горлышко. По деснам резанула боль. Откуда, блядь, он знает ее имя?

— Танасс, — отозвалась она с мимолетной улыбкой. — Тебе «Даконианского Бродягу», как обычно?

Как обычно?

Он подмигнул ей. Подмигнул!

— Сама знаешь.

Я с силой грохнул бутылку о стойку, но никто даже ухом не повел. Зуд в кончиках пальцев превратился в обжигающий жар. Если бы я не сжал руки в кулаки, конденсат на моей бутылке просто испарился бы от злости.

— Мелек! — окликнула К’терра, призывно махая мне из-за черной шторы.

Я нехотя сполз со стула и подошел к ней, прислонившись к стене у самого прохода. Мне все это не нравилось. Вообще не нравилось.

— Я нашла психолога, — сообщила К’терра, а затем с размаху ткнула кулаком мне в плечо. — Ты меня вообще слушаешь? Или твоя фантазия вовсю рисует картины того, как ты душишь этого парня?

Я глухо рыкнул и повернулся к ней:

— Ты нашла психолога.

— Он молод, но специализируется именно на травмированных пациентах.

— Хм, это кстати, — буркнул я. — И сколько ты ему рассказала?

Она придвинулась ближе, переходя на шепот:

— Про сексуальное насилие — ни слова, но он знает, что она человек. И я была крайне убедительна, когда объясняла, что ему нужно держать язык за зубами, — она сделала театральную паузу и добавила: — За два кредита за сеанс.

— Грабеж. Особенно учитывая, что я планировал вывезти их отсюда в одно из ближайших солнц.

— Кэти зарабатывает достаточно, чтобы самой оплачивать свои расходы, — зашипела К’терра. — Ей даже Галат оставляет чаевые, а такого не бывало уже полдекады. Плюс она получает половину от наценки за вход, которую ввела Адора.

— Ты ведь шутишь, да? — я покосился на Кэти, которая судорожно прижимала руки к животу. — И сколько она поднимает за смену?

К’терра пожала плечами:

— Не меньше сорока кредитов.

— Охренеть. А я в страте целителей с четырех лет, и сейчас мой доход…

— Не трогай меня… —произнесла Кэти едва слышным шепотом, почти умоляя.

От ярости мои кулаки мгновенно сжались.

На секунду я замер, впитывая эту картину. Каждая клеточка ее тела дрожала. Она буквально свернулась в защитный панцирь, опустив голову так, что волосы полностью закрыли лицо.

— Мелек…

Я проигнорировал предостережение К’терры и коршуном бросился к этому ублюдку.

— Он трогал тебя? — мои пальцы намертво вцепились в его черный воротник. — Что ты с ней сделал?

Он открыл было рот, но захлебнулся словами от силы моего рывка. Я швырнул его прямо на барную стойку, протащил поперек и впечатал в металлические ящики на той стороне.

Его тело обмякло на полу, из горла вырвался стон:

— Я не трогал ее…

Я резко повернулся к Кэти, тяжело дыша от клокочущей в груди ярости:

— Этот урод прикасался к тебе?

Она смотрела на меня абсолютно пустыми, отрешенными глазами — ее разум сейчас был бесконечно далеко отсюда. Ее грудная клетка судорожно содрогалась на каждом вдохе и тут же сдувалась.

— У нее гипервентиляция.

— Я не трогал ее, — повторил ветусианец. — Клянусь Тремя Солнцами, я всего лишь потянулся, чтобы убрать прядь волос с ее лица.

— Это и называется «трогал», мудила.

Я обхватил Кэти за плечи, удерживая ее обмякшее тело, и медленно повел к выходу. Ее ноги волочились по полу, липкому от пролитого сока, а с губ срывались первые тихие всхлипы.

— Так, Танасс, — крикнула К’терра. — За моим баром тебе делать нечего. Как насчет того, чтобы вернуться в зал? А я плесну тебе чего-нибудь за счет заведения, идет?

Я вывел Кэти за штору и усадил на один из составленных друг на друга ящиков:

— Что случилось?

Ее нижняя губа задрожала, и эта дрожь мгновенно передалась на подбородок.

— Н-ничего не с-случилось. Я п-просто… я… я… — очередной судорожный вдох застрял у нее в горле. — Я п-просто глупая и слабая. О-он не трогал меня. И-и даже если бы тронул, он ведь просто хотел у-убрать волосы…

Она уткнулась лбом в мою грудь, заставив мое сердце пропустить удар. И следующий за ним тоже. Черт. Я видел приближение этой бури за миллионы световых лет, но оказался совершенно не готов к тому, что ее слезы будут насквозь пропитывать мою форму.

Мои руки приподнялись, зависнув над ее плечами.

Куда их деть?

Вдох. Выдох.

Я бережно обнял ее, и ее рыдания отозвались в моих ребрах такой волной, что я испугался, как бы они не треснули.

— Тсс… Ты так отчаянно пытаешься быть храброй и сильной, Кэти, но это не то, через что можно пройти напролом, на одной лишь силе воли. Быть слабой — это нормально, понимаешь?

Она резко выпрямилась, словно одно из моих слов щелкнуло невидимым переключателем:

— Тебе легко говорить, когда ты один. А у меня Грейс.

— И у вас обеих есть я.

Дрожащей рукой я коснулся ее волос у самого затылка. Намотал их на указательный палец, в точности повторяя движение,

— Пойми меня правильно, — тихо произнесла она. — Но мужчины — не самые надежные существа.

Так вот почему ей так нравятся сухие цифры?

Этот комментарий заставил меня взглянуть на Кэти совершенно иначе. Вместо упрямой женщины, отвергающей любую помощь, я увидел человека, которому жизнь просто никогда не давала возможности проявить слабость.

— Ну, во-первых, я не человеческий мужчина. А во-вторых, смею заверить, я весьма надежен.

— Я вообще не понимаю, почему ты все еще здесь, Мелек, — она шмыгнула носом, стирая слезы со щек. — Зачем ты так с собой поступаешь?

— Кэти, может, Кидана убила и ты, но я нарушил как минимум дюжину законов с той самой секунды, как переступил порог твоей каюты. Не хочу тебя расстраивать, но мы в одной лодке, — заметив, что ее лицо снова готово сморщиться от слез, я пренебрежительно махнул рукой. — Но все в порядке. Меня все равно уже тошнило от этих питательных сфер. Стряпня Адоры в сотни раз лучше того дерьма, которым нас кормят на «Ардев-5».

На этих словах из ее груди вырвался тихий, грустный смешок:

— Сейчас идеальный момент для того, чтобы заявить мне:«А я ведь говорил».

— Я бы предпочел оказаться неправым.

Она покачала головой.

— Черт. Мне так жаль, что я втянула тебя во все это.

— Не нужно, — ответил я.

«Как иначе я мог бы быть сейчас так близко к тебе?»— но эту часть я, разумеется, оставил при себе.

Глава 10



Кэти

Я вышла из спальни. Глаза уже жгло, хотя я не пробыла на ногах и часа. Истерика в объятиях Мелека две ночи назад открыла какой-то шлюз. Словно внутри меня рухнула плотина, высвободив нечто, что теперь по ночам расползалось в мозгу. Оно вгрызалось в извилины, в те темные, узкие щели, где застревали воспоминания. Они отравляли сны, наполняя меня концентрированной яростью.

Грейс стояла у окна с музыкальным вкладышем в ухе, который ей дал Мелек. Верный признак того, что жизнь возвращалась в норму — вместе с горой одежды, развешанной по диванам и креслам.

— Если хочешь помочь Мелеку сегодня, лучше убери этот бардак, — проворчала я. — Мы тут не вдвоем живем, ясно? Прояви хоть каплю уважения.

Грейс вытащила вкладыш из уха и сунула его в карман.

— Извини, мам. Я уберусь сразу после завтрака. Обещаю.

Разве она когда-нибудь раньше извинялась за свой беспорядок?

— Я не хотела на тебя лаять, — сказала я, чувствуя, как стыд скручивает внутренности узлом. — Просто я всю ночь ворочалась. Эти стоны из соседних комнат, они…

Каждую ночь я засыпала под колыбельную из «мм-мм-да-трахни-меня-влей-свое-семя». Языковой чип и возможность общения — это, конечно, здорово, пока они не начинают транслировать самые глубокие, темные и отвратительные сексуальные извращения в двадцати дюймах от моей подушки.

Грейс понимающе усмехнулась.

— Да уж, это довольно хреново. Пойдем вниз, пока остальные не сожрали все зерна Дунатала.

Мы вышли из квартиры и пошли по коридору. Бедра горели адским пламенем от вечной беготни за барной стойкой. Царапины воспалились до такой степени, что оставляли на брюках крошечные пятнышки крови.

Внезапно уши уловили голос. Незнакомый. Мужской.

Мои шаги стали тяжелыми, я заколебалась и замерла, не в силах оторвать ноги от пола. По лестнице поднимался Мелек, но не один. Неужели рядом с ним еще один ветусианец?

Грейс взяла меня за руку.

— Ты в порядке?

Чем сильнее она сжимала ладонь, тем глупее я себя чувствовала. Я здесь взрослая, и все же при виде этого ветусианца я словно превратилась в беззащитную девчонку. Там, внизу, я понимала, с чем сталкиваюсь каждую ночь. Но сюда, наверх, никто не заходил, кроме Мелека.

Я стояла как вкопанная, и спрятаться было негде.

— Что этот парень здесь делает?

Мелек встретился со мной взглядом и выставил руку перед грудью ветусианца. Он читал меня как книгу с крупным шрифтом. Видел страх в том, как подогнулось мое колено. Напряжение в том, как я прижала руки к бокам.

Он что-то сказал ветусианцу, жестом велел ему оставаться на месте и подошел к нам.

— Все хорошо?

— О, да. Просто, э-э… — я кивнула в сторону лестницы, переходя на шепот. — Кто он?

— Твой психолог. Помнишь, мы говорили об этом?

Во рту разлилась горечь, выталкивая слова наружу.

— Ты сказал, что я могу выбирать: рассказать тебе или ему!

— Не нужно на меня кричать. — Мелек наклонил голову, и его взгляд был теплее, чем я заслуживала. — Все было не совсем так. Чтобы помочь тебе справиться с травмой, нужно нечто большее, чем просто твое признание, что у тебя не было связи с Киданом.

Концентрированная ярость потекла по венам, смешиваясь с раздражением.

— Нет у меня никакой травмы!

Меня бесило, как он обменялся взглядом с Грейс, словно я какая-то больная. Словно они говорили обо мне без слов, а я просто стояла, как каменное изваяние.

— То есть ты сейчас не оцепенела? Не остановилась посреди коридора, озираясь в поисках выхода? — Его глаза метнулись к Грейс, будто он на мгновение задумался, стоит ли упоминать о том, как баюкал меня той ночью, утешая. — Мы живем через стенку, Кэти. Я слышу каждый всхлип, каждый судорожный вздох. Я даже могу отличить, когда ты просто ворочаешься, а когда резко вскакиваешь с постели.

Его слова подействовали как пощечина.

Какое-то время мы молчали, и эта тишина заставила меня столкнуться лицом к лицу с правдой. Все вокруг замерли, но я чувствовала, как мое личное землетрясение сотрясает меня до самого основания. Сколько еще я смогу притворяться сильной? Ведь глубоко внутри, под этой натянутой улыбкой и фальшивой храбростью, я была хрупкой, будто Кидан разбил меня вдребезги и украл важные частицы, без которых я никогда не стану прежней.

Я то втягивала верхнюю губу, то с силой отпускала ее, так что та раз за разом хлопала о зубы.

— Мне обязательно оставаться с ним в комнате наедине?

— Я могу остаться, — предложила Грейс.

Облегчение, которое принесли ее слова, длилось недолго. Какой смысл прорабатывать мою травму, если все эти жуткие подробности перекочуют к ней?

— Дорогая, это мило с твоей стороны, но вряд ли я смогу говорить о том, что произошло, при тебе. Мне будет неловко.

Мелек провел рукой по волосам, взъерошив пепельные пряди.

— Хочешь, я попрошу К’терру или Адору? — Прежде чем я успела сказать «нет», он добавил: — Я мог бы остаться. Если

Воспоминание о его запахе — смеси хлорки и йода с примесью моих соленых слез — щекотнуло ноздри.

— Да, пожалуйста.

При этих словах Мелек немного выпрямился и одарил меня мягкой улыбкой. Улыбкой, которую я, готова была поклясться, видела миллион раз — я легко запомнила эти ямочки у уголков рта. Словно знала его всю жизнь.

— Хорошо, — сказал он. — Как насчет того, чтобы ты вернулась и подождала на диване, а я приведу его, а? Это даст тебе время подготовиться.

Я кивнула и пошла обратно к квартире, несколько раз оглянувшись на второго мужчину. Видел ли он когда-нибудь человеческую женщину? И если нет, как он на меня отреагирует?

Внутри квартиры подушка на диване показалась мне бугристой. Эти неровности впивались в бедра и задницу, и мне стало жарко, кожа зазудела.

Вошел Мелек. Вместе с ним.

Сердце колотилось так быстро, что это причиняло физическую боль в районе грудины. Избыток слюны скопился под языком и провалился в горло тяжелым комом.

— Кэти, это Такел, целитель-стажер, который специализируется на психологических травмах.

Я выдавила вежливую улыбку, но та сразу сползла, когда целитель в серых одеждах подошел ближе. Если я называла Мелека молодым, то этот парень был совсем щенком. На лбу и висках еще виднелись следы прыщей, а на щеках жиденькими островками росла щетина.

Он сел в кресло рядом со мной и изобразил подобие поклона, его глаза сияли все ярче, пока он изучал мои черты лица.

— Вы даже не представляете, какая это честь для меня — встретить земную женщину.

Я издала неопределенный смешок, кашлянув, и метнула взгляд на Мелека, который занял кресло напротив. Неужели он всерьез рассчитывает, что я буду обсуждать сексуальное насилие с парнем, который едва выбрался из своей экзочрева?

Такел взглянул на Мелека, затем снова на меня и кивнул.

— Могу я спросить, согласились ли вы поговорить со мной добровольно?

Заметив, как Мелек приподнял бровь, я кивнула.

— Наверное, это можно так назвать.

— Хорошо. Когда мы переживаем травму, у нас появляется склонность искать ответы внутри себя. Но наше нутро либо безмолвствует, либо там бушует хаос. Обращение за помощью, даже если это просто рассказ о своей истории — важный шаг к исцелению, следующий сразу за осознанием необходимости в этом.

Слишком взрослые слова для такого прыщавого лица.

— Угу.

— Джал’зарка, которая пришла за мной, мало что рассказала о вас. Мне сообщили, что на вас напали?

Снова взгляд на Мелека, бровь все еще поднята.

— Э-э, да. Да, напали.

— Могу я спросить, о какого рода нападении идет речь? Вы готовы поделиться этим? — Он откинулся на спинку и сложил руки на коленях, как любой земной мозгоправ, на его лоснящейся коже застыла самая нежная и обнадеживающая улыбка. — Мы говорим о нападении сексуального характера?

Лицо его оставалось серьезным, но я готова была поклясться, что в слове «сексуального» прозвучало юношеское хихиканье, несмотря на тяжесть темы. Теперь уже Мелек поднял обе брови, сопровождая это ободряющими кивками.

Мои губы разомкнулись. Я прижала язык к деснам.

Это просто смешно.

Этот парень едва дорос до того возраста, когда голос перестает ломаться, и теперь я должна рассказывать ему о частях тела, которые он, скорее всего, в глаза не видел?

— Простите, но я не могу.

— Кэтиии… мы ведь говорили об этом, верно? — укорил Мелек. Он наклонился вперед, упершись локтями в бедра. — Хочешь, я уйду? Я могу подождать прямо за дверью. Не буду подслушивать. Обещаю.

Я опустила взгляд.

— Дело не в этом.

Я медленно подняла глаза и тут же поймала испытующий взгляд Мелека. Когда я выдержала его, кажется, целую вечность, в его глазах что-то смягчилось.

Он кивнул и положил руку на плечо Такела.

— Ты не мог бы подождать снаружи минутку?

— Разумеется, — ответил Такел, поднялся и вскоре вышел из комнаты.

Мелек шумно вдохнул и выпустил воздух бесконечным выдохом.

— Я это так не оставлю, Кэти. Тебе важно с кем-то поговорить, как он и сказал, независимо от кошмаров.

— Проблема не в том, что я против разговора, — сказала я, указывая рукой на дверь. — Но этот парень — ребенок, Мелек. Я не могу рассказывать целителю, который едва старше Грейс, о том, как подонок порвал мне мениск, чтобы я раздвинула ноги. Если есть кто-то взрослый…

— Я не могу позволить себе опытного консультанта, — произнес он, и в его голосе явственно слышался стыд. — Не с моей зарплатой. И даже не с твоей. А я сам попросту не квалифицирован.

— Сколько этому парню вообще лет?

— Семнадцать? Восемнадцать? Не уверен. — Он запрокинул голову и провел ладонями по лицу. — На Одхейме не так много психологов, а тебе нужно выговориться сейчас. Эта планета — не лучшее место для уязвимых душ, и я не позволю тебе здесь угаснуть.

Тишина, воцарившаяся между нами, заставила мой желудок сжаться. Мелек пытался мне помочь, оплачивал все расходы здесь, чтобы я могла откладывать деньги, а я только все усложняла для нас троих.

— Я понимаю, что ты не учился на это, но разве я не могу просто поговорить с тобой?

Услышав это, он снова вскинул голову, а руки его упали на колени.

— Ты сможешь? Вот так открыться мне? Разговор с незнакомцем кажется трудным только до тех пор, пока ты не попробуешь поговорить с кем-то близким.

В животе все окончательно забурлило.

— Все, что я могу пообещать — я очень постараюсь.

Он щелкнул ногтем по резцу.

— Ладно. У меня уже были планы на вечер. Но завтра, когда Грейс ляжет спать, мы с тобой поговорим. Без отговорок.

Пульс немного участился, любопытство взяло верх вместе с чем-то еще, что я предпочла не признавать. Время от времени Мелек исчезал на час по ночам. Куда именно — он никогда не упоминал.

— Что за планы у тебя сегодня?

То, как он вздернул подбородок, выделило зеленые прожилки, змеившиеся в его глазах. Он сел ровнее, и свет из окна напротив подсветил рельефные мускулы под белой тканью.

— Это не мой сеанс терапии, — сказал он, и его мальчишеская ухмылка снова напомнила о его молодости. — К тому же, тебе вряд ли захочется знать, ведь я принадлежу к тем людям, с которыми ты не желаешь иметь ничего общего.

— Ты серьезно до сих пор злишься из-за этого? — фыркнула я. — Я же сказала тебе в ту ночь, что мне жаль.

— Не припомню слова «жаль».

— Ну, я сказала что-то в этом духе. — Я подошла к нему, помедлив меньше

Он резко вдохнул, уставившись туда, где я его коснулась. Его взгляд поднялся, а следом и другая рука, заставив мое сердце забиться чаще. Его ладонь медленно потянулась к моей щеке. Мне определенно стоило отстраниться, но я будто утратила равновесие.

Впрочем, это не имело значения.

Его рука замерла, а затем упала вдоль туловища. Мелек встал и отвернулся, моя ладонь соскользнула с его предплечья и ударила меня по боку, но я все равно почувствовала какую-то вибрацию в груди. Неужели я испытываю такое разочарование из-за того, чего мне даже не следовало хотеть?

— Мне нужно убедиться, что ты настроена серьезно, прежде чем я отошлю его. — Он выудил из карманов две баночки. — Ты доверяешь мне достаточно, чтобы позволить обработать эти царапины?

Я вяло пожала плечами.

— Сами заживут.

— Ты продолжаешь их натирать. Я вижу это по каплям крови на внутреннем шве.

— Черт. — Я посмотрела на себя и оттянула ткань, крошечные красные пятнышки подтвердили его слова. — Это потому, что эти проклятые штаны мне слишком велики.

— Мы сходим к портному, когда я буду показывать тебе Одхейм, — сказал он. — А теперь снимай штаны и садись на диван.

— Но…

— Либо я вколю тебе успокоительное, пока ты спишь, потому что я в любом случае их обработаю. Выбирай. И к твоему сведению, на твоем теле нет места, которого я бы не касался, пока ты была в отключке. — Он цокнул языком и застонал. — Я имею в виду исключительно в целительских целях.

Мои бедра прижались друг к другу, как две неразлучные каменные колонны. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне там, и все же эти испоганенные штаны говорили о том, что царапины нуждаются в лечении.

— Почему бы тебе просто не отдать их мне, и я сама намажу все, что ты пропишешь?

Он поднял одну баночку.

— Эта закрывает роговой слой, связываясь с шиповатым слоем под ним, чтобы сдержать инфекцию, но она отравит тебя, если раны достигли дермальных сосочков.

Он зажал вторую баночку между пальцами.

— Эта защитит дермальные сосочки, наполняя их слоем низкосортных нанитов, чтобы заживить раны изнутри. Ее нужно нанести так, чтобы она покрыла весь базальный слой для создания прочной связи. Это не земная медицина, и мне бы не хотелось переводить продукт впустую.

Жар снова возник там, где горела внутренняя сторона бедер, смешиваясь с тревогой, от которой кожа пошла мурашками.

Он просто помогает. Только помогает.

— Можешь смотреть, но наносить буду я.

— Я буду смотреть, — тихо пробормотал он, — а ты будешь наносить под моим руководством.

Когда я кивнула, он поспешил к двери и сказал Такелу, что тот может идти. Вернувшись, он опустился на колени перед диваном, ожидая, когда я сяду.

— Штаны вниз.

Дрожащими пальцами я спустила пояс, пока брюки не повисли на середине икр. Я раздвинула ноги, и в животе все перевернулось при виде того, как сильно они воспалились.

— Все хуже, чем я ожидал. Видишь это пожелтение? Начинается инфекция.

То, как я подалась тазом назад при его приближении, заставило его палец замереть в воздухе. Он остался в таком положении, в терпеливом ожидании, шепча:

— Я никогда не причиню тебе боли и не возьму ничего, чего бы ты не хотела отдать.

Я с трудом вдохнула, мои легкие были так же парализованы, как и его рука. Был ли у меня другой выбор, кроме как довериться ему? Была ли у меня причина не доверять? Мелек заботился обо мне больше недели, ни разу не коснувшись меня иначе, кроме как целитель. Или друг?

Покачнувшаяся подушка дивана вырвала меня из раздумий.

Мелек устроился позади меня. Один рывок за живот, и вот я уже сижу, прижавшись задницей к его паху.

— Нет-нет-нет. Пожалуйста, не трогай. Пожалуйста.

— Тсс… — его шепот отозвался в самом сердце, утихомиривая панику. — Опусти два пальца вот сюда, а я буду направлять твои движения.

— Что ты делаешь?

— Не то, что ты думаешь, — хрипло выдохнул он мне в шею, отчего по телу пробежала крупная дрожь.

Он поставил одну из баночек на диван между моими ногами и скинул крышку. Когда я заколебалась, он перекинул другую руку вперед и обхватил мои пальцы. Мелек медленно опустил мою руку в баночку, мазь покрыла кончики пальцев прохладной массой.

— Я не такой, как он, Кэти, — прошептал он. — Мне нужно, чтобы ты мне доверилась. Ты можешь это сделать? Довериться мне?

Я приготовилась к панике. Приготовилась к парализующему страху.

Но вместо этого тепло его груди просочилось в мой позвоночник, оставляя после себя лишь усыпляющую истому, которая растекалась по телу. Появилось необъяснимое глубокое чувство безопасности. У меня почти не осталось причин когда-либо снова доверять мужчинам. Но я не находила ни единого оправдания тому, как его близость и прикосновения заставляли меня добровольно отдавать это доверие ему.

— Хорошо, — выдохнула я.

Он сдвинул мои одеревеневшие пальцы к пылающей плоти, и моя голова сама собой откинулась ему на плечо.

— Я не прикасаюсь, — прошептал он. — Ты делаешь это сама.

Во мне зародился трепет, настолько странный, что его не с чем было сравнить. Он обострил все мои чувства. То, как его широкая грудь вздымалась у моих лопаток. То, как запах его чистой формы вызывал ощущение защищенности. То, как все позади меня превратилось в сплошной массив жестких мускулов, обвивающих мою спину.

— Справа налево, затем вниз и вверх. Нужно, чтобы мазь проникла глубоко в эти слои, иначе она не подействует. Сегодня на ночь мы сделаем повязку, чтобы ты больше не расчесывала кожу.

Его губы замерли над моей кожей, прямо у шеи, он не касался меня, но я чувствовала их присутствие, и это окончательно сбивало с толку. Я не должна была относиться к этому спокойно. Не должна была позволять своим глазам закрываться.

— Мелек… я…

— Почти закончили. — Еще одно погружение в баночку, а затем мои собственные пальцы защекотали кожу так, словно это были его руки. — Просто доверься мне. Ничего не происходит, я только направляю твои движения. Вот и все.

В животе все сжалось.

— Хорошо.

Его рука состояла из одних лишь напряженных сухожилий и вздувшихся вен, переходивших на тыльную сторону ладони, и все же ему удавалось передавать моим пальцам такое нежное прикосновение, что оно едва ощущалось.

Затем, так же стремительно, как он устроился позади меня, он отстранился… и тепло ушло вместе с ним. Мелек встал передо мной, закрыл крышку баночки и сунул ее в

Я уставилась на него, растерянно моргая.

— Что ты делаешь?

— Пойду готовиться к сегодняшнему вечеру, — сказал он, склонив голову набок, будто мой вопрос его чем-то задел. — Думала, я попытаюсь что-то сделать? Если я чему и научился за эти годы, Кэти, так это подавлять даже самые сильные порывы. Увидимся за завтраком?

Я закивала в такт мантре, зазвучавшей в голове.

Он не прикасался ко мне, я сделала это сама.

Он не прикасался ко мне, я сделала это сама.

Почему же тогда казалось, будто это сделал он?

Глава 11



Мелек

Я не касался ее. Это сделала она. А если бы и коснулся —чего я не делал,— то исключительно на профессиональном уровне. То, что я при этом возбудился, было лишь досадным побочным эффектом.

То, как я возжелал ее в тот момент, грызло меня после всего, что она пережила. А еще это ахереть как сбивало с толку. Связь сеяла хаос везде, где бы она ни появилась, становясь катаклизмом исторического масштаба. Но что касалось моего члена — тут все, казалось, было на своих местах.

— Болит вот здесь, — пропела джал’зарка, вырывая меня из раздумий. Она провела двумя пальцами по низу живота, а затем запустила их под трусики. — Словно ест меня изнутри. Избавь меня от этого, ветусианец.

Как же я ненавидел брачный сезон.

Я проигнорировал то, как она извивалась на самодельном смотровом столе, и достал инъектор из сумки. Она вращала бедрами, ее пальцы порхали по плоти, которая так напоминала брачную щель наших женщин. Орган, который мой вид использовал и которым помыкал десятилетие, только чтобы отбросить в сторону, стоило первому звездолету взять курс на Землю.

Джал’зарки остались на Одхейме. Брошенные. Нежеланные. Ненужные.

Я зарядил инъектор препаратом, подавляющим гормоны.

— Это должно помочь на три-четыре солнца. Потом можешь вернуться, хотя я не гарантирую, что лекарство останется — сейчас за ним выстроилась очередь.

Она зашипела и зарычала, обнажив еще целые клыки. Знак того, что она достаточно ручная, хотя в данный момент так и не скажешь.

— Спарься со мной, целитель. Позволь мне высасывать семя из твоего члена, пока твое лицо не сведет судорогой. — Она снова сделала голос покорным, манящим, отодвинула трусики и начала ласкать себя прямо у меня на глазах. — Твоего пика мне хватит на целый лунный цикл. Пожалуйста, я умоляю! Я заплачу!

Прежний Мелек никогда не отказывался от межвидовых забав. Тогда я пал так низко, что связь с джал’зарками казалась почти шагом вверх.

Джал’зарка притянула меня к себе за воротник.

— Тебе больше нравятся самцы? Можешь смотреть на одного из них, пока будешь спариваться со мной.

Я взял инъектор и прижал его к животу женщины.

— Будь хорошей девочкой, сделай глубокий вдох.

Клыки снова блеснули.

Я ввел лекарство прежде, чем она успела вонзить их в мою плоть, и боль временно парализовала ее. Она подтянула колени к груди и закаталась по столу, ее крики разбивались о стены.

— Другие говорили, что «перо погибели» немного облегчает страдания. — Протянув руку, я помог ей подняться. — Тороксианец на рыночной площади продает его, но он мутный тип. Обязательно проверяй травы, которые он тебе подсунет: у них должен быть характерный кислый привкус. Заваривай горсть в горячей воде, чтобы хватило на день.

Она стояла, понурив плечи и прижав подбородок к груди, на ней тяжелым грузом висел стыд.

— Я бы тебя не укусила.

Я задрал край рубашки, указывая на многочисленные круглые шрамы вдоль ребер.

— Разве мне не за это платят? Издержки профессии, полагаю.

Подарив мне робкую улыбку, она кивнула и вышла из комнаты, протиснувшись мимо Кэти, стоявшей в дверях.

— Давно ты там стоишь?

Она скользнула внутрь, заложив руки за спину и прислонившись к стене.

— Достаточно долго, чтобы у меня возникла пара вопросов.

Я усмехнулся.

— У джал’зарок внутри живота есть яйцевой мешок. Во время брачного сезона яйца разбухают, если не вступают в контакт с семенем. Они испытывают жуткую боль. Наши виды несовместимы, но почему-то наше семя все равно снимает отек.

— Угу. — Между нами повисла долгая пауза, прежде чем она добавила: — Они всегда так трутся об тебя?

— Ревнуешь? — Мой игривый вопрос предсказуемо заставил ее прищуриться. Глупая связь, видимо, работала только в одну сторону. — Насколько я помню, она терлась сама об себя, а не об меня. Вы приготовили накидки для завтрашнего выхода на Одхейм? Последнее, что нам нужно — это массовая истерия, если кто-то вас заметит.

— Приготовили. Грейс уже легла, — сказала она. — Мы посмотрели фильм, уплетая те чертовски вкусные шоколадные штуки. Я решила зайти, раз уж обещала, что мы поговорим сегодня.

— Блядь. Уже так поздно? — Взгляд в окно подтвердил: пурпурный оттенок Одхейма стал менее ярким. — Сегодня было столько пациентов, что я потерял счет времени.

Я подошел к ней. По мере моего приближения ее зрачки не выдавали ни страха, ни дискомфорта. Она избавилась от этого рефлекса после того случая с «не-прикосновением», а заодно и от изрядной доли своего нездорового упрямства.

— Я оставила тебе порцию ужина, — сказала она.

— Правда?

— Угу, тарелка на журнальном столике. Наверное, уже остыла.

Это был незначительный жест, но он согрел мне сердце.

— Как прошла смена?

Она пожала плечами.

— Адора держала меня в подсобке. Я раскладывала товар. Всего пару часов или около того.

— Ты знала, что зарабатываешь больше меня? — спросил я с улыбкой. — Завтра могла бы потратить сбережения на что-нибудь приятное. На штаны по размеру, например.

Она откинула голову назад и посмотрела на меня, закусив губу, а затем отпустила ее — влажную и полную.

— Или на то, чтобы мы встали на ноги, и тебе не пришлось больше надрываться, обеспечивая нас.

Я шагнул еще ближе, сокращая дистанцию. Сердце екнуло от такой близости, желание поцеловать ее было невыносимым. Снова эта связь окутала меня, притягивая к ней. Я подсознательно ждал, что она сейчас лопнет и размозжит мне лицо, сломает нос в щепки.

— У меня никогда не было возможности о ком-то заботиться. — Мой голос звучал так, будто я протащил его по гравию. Кэти, должно быть, заметила это, потому что охнула. — Теперь, когда она есть, должен сказать, что мне это нравится. — Я был достаточно близко, чтобы обнять ее. Но не стал, а вместо этого засунул руки в карманы от греха подальше. — И ты мне нравишься.

Кэти была женщиной, которая твердо стояла на ногах, и я этим восхищался. Она прошла через тяжелые испытания, будучи совсем юной. Как и я — это

Она отвернулась от моего признания и опустилась на диван.

— Ладно, психолог. Давай покончим с этим, я вымотана.

Я сел рядом, но достаточно далеко, чтобы притворяться всего лишь ветусианцем, с которым она делит квартиру.

— Давай обсудим тот случай. Он проявлял агрессию раньше?

— Я никогда не считала его агрессивным, но он был напористым с самого начала.

Интересно.

Для того, кто имеет безупречную репутацию и поддержку департамента, поступок Кидана казался настолько отчаянным, что граничил с безумием.

— Слушай, я понимаю, это трудно, но… я нашел его в ванной, а ты так и не сказала мне…

— Он напал на меня в гостиной, — выпалила она. — Все началось довольно безобидно. Он взял меня на руки. Попросил поцеловать его всего один раз. Стать его анам гайл.

Вот что стало триггером в тот день.

Один момент найден, осталось обнаружить остальные.

В каком-то смысле я хотел исцелить их все.

— И где это переросло в нападение? Ну, в какой части квартиры?

Она тяжело вздохнула.

— Он прижал меня к стене в изножье кровати, а я точно знаю, что это…

— Слепая зона, — закончил я, в голове начали складываться детали. — Уверен, он об этом знал. Думаю, он и поцелуй просил для того, чтобы была запись, подтверждающая согласие. Как он оказался в ванной?

Она отрешенно покачала головой, глядя в потолок.

— Не помню. Может, я вырвалась? Ну, должна же была, верно? Но я понимаю, что для меня все это в любом случае выглядит скверно.

— Мы не узнаем наверняка, пока не появятся новости в СМИ или пока я от кого-нибудь что-то не услышу, — сказал я. — Надеюсь, я не совершил ошибку, притащив тебя сюда и втянув в еще большие неприятности.

Она долго смотрела на меня с теплотой в глазах, которой раньше не было.

— Береженого Бог бережет. Я рада, что ты забрал меня, Мелек. Спасибо.

— Не за что, — ответил я, что прозвучало странно в данных обстоятельствах, но я бы не хотел, чтобы все сложилось иначе. — Он говорил что-нибудь подозрительное? Неуместное?

— Нет. — Она прикусила верхнюю губу, боль воспоминаний пробивалась сквозь красивую маску, за которой она пряталась. — Постой. Когда он напал, он сказал что-то о плате за меня. Что он не станет платить за вещь, на которую заявит права кто-то другой. Не помню точных слов.

Как бы мало смысла ни было в первой части, вторая скрутила мои внутренности в тугой узел. Волна судорог прошла по телу, все мышцы разом напряглись. Он не хотел, чтобы я заявил на нее права.

— Хуже всего было то, как он извинялся. — В ее голосе сквозил ужас. — Он твердил «мне жаль», когда силой раздвигал мне ноги. Словно сам не был уверен, хочет ли это делать. Будто у него не было выбора.

Она усмехнулась и откинулась назад, положив голову на подлокотник. То, как ее пальцы ног скользнули под мои бедра, стало еще одним доказательством перемены в наших отношениях.

— Эта штука со связью Гайи была слишком хороша, чтобы быть правдой. Моя явно сломана.

С этим я не мог спорить.

Если бы она работала, я был бы сейчас на Земле. Целовал бы эти полные губы. Входил бы в нее. Засевал бы ее лоно нашим первым ребенком.

Блядь. Нельзя об этом думать.

— Зато воины и боевые целители тебя соблазнили, — сказал я, подмигнув.

Она закинула руки за голову, посмотрев на меня.

— Да, это все твоя вина, Мелек.

Я с трудом превратил ухмылку в невинную улыбку.

— Хочешь сказать, у меня был бы шанс тебя соблазнить?

Она снова прищурилась, но в правом уголке рта промелькнул намек на улыбку.

— У тебя красивые глаза.

В груди вспыхнул жар, разливая тепло по всему телу. Ветусианцы называли мои глаза по-всякому, и слова были унизительными. Никто и никогда не называл их красивыми.

— Тебе нравятся?

— Угу.

— Да? — Вопреки здравому смыслу я пододвинулся ближе и медленно потянулся к ее ногам. Пальцами я ловил малейшее напряжение в ее икрах, укладывая их себе на бедра. Клянусь всеми божествами вселенной, я бы остановился при малейшем рывке сухожилия.

Его не последовало.

— Да. — Ее дыхание участилось, но она не отстранилась. — Ты веришь в судьбу, Мелек?

— Раньше верил.

Она села, приподнявшись.

— Больше нет?

Ее колени упирались мне в ребра, ее тело было так близко к моему, что в груди нарастало давление. Даже без прикосновений от пространства между нами исходил жар, настолько сильный, что в нем хотелось раствориться.

Мне нужно было держать себя в руках. Наша связь была хрупкой, ненадежной, как изъеденные ржавчиной цепи. Но почему это желание коснуться ее почти разрывало меня на части?

— Скажем так: моя вера в судьбу сейчас немного пошатнулась, — прошептал я, не в силах сдержать участившееся, тяжелое дыхание.

Кэти обхватила ноги, перекинутые через мои бедра, и положила голову на колени. Одинокая слезинка скатилась по носу и капнула на платье.

— Я никогда раньше никого не убивала.

Ее лицо исказилось, прокладывая дорожки для новых слез. В комнате раздался всхлип, вскоре ее плечи заходили ходуном от рыданий.

— Кровь просто хлестала из него, а я даже не знала, куда ступить. И эти… хрипы. Словно я что-то сломала в его мозгу, и он забыл, как дышать.

Кэти превратилась в комок горя и слез прямо рядом со мной, и каждый ее всхлип бил по мне как удар плети.

Я не удержался.

Я обнял ее и уткнулся носом в волосы, шепча:

— Кидан не имел права на твое тело, а ты имела полное право помешать ему его забрать.

— Но он был моей парой.

Нет, я твоя пара.

Вот и вся моя решимость.

Ее голова упала мне на грудь, удар отозвался внутри с такой силой, что я испугался остановки сердца. Этот сгу’дал раньше не знал, что такое кайф, и теперь я жаждал каждого прикосновения, как дозы, подсаженный на нашу близость.

Я потянул ее на себя. Ее мышцы напряглись, она неловко заерзала на диване. Но я продолжал тянуть, придвигая ее ближе, пока она каким-то образом не оказалась у меня на коленях.

— Я просто держу тебя, — пробормотал я, заверяя ее и напоминая себе, чувствуя, как ее тело обмякло в моих руках.

Ее слезы просочились сквозь одежду к моей коже, соль щекотала поры.

— Я слышу его хрипы, когда пытаюсь уснуть, Мелек. Каждую.

— Со временем станет легче, — сказал я, опасаясь того, что еще готово было сорваться с языка.

Она фыркнула.

— Откуда тебе знать?

Я сильнее прижал ее к груди, закрывая глаза, и слова сами вытолкнулись из самых темных закоулков моей памяти.

— Я убил ветусианца.

Это просто выплеснулось наружу. То, о чем я никогда ни с кем не говорил. Часть моего прошлого, которую я не хотел открывать Кэти, но то, как ее рыдания затихли, стоило того. Я был готов встретиться с уродством своего прошлого, если это облегчит ее страдания.

— Я поставил неверный диагноз просто потому, что мне было плевать. Черт, Кэти, он был таким молодым. Лет шестнадцать. Рассказывал, как ждет окончания учебы на инженера. Термопанели… да, помню, он говорил, что хочет их усовершенствовать. Меньше чем через час он был мертв.

Кэти посмотрела на меня, след от плетения моей формы отпечатался на ее опухшей щеке.

— Он тебе снится?

Мой кивок был таким же тяжелым, как и моя совесть.

— Во сне я могу сосчитать каждую капельку пота на его лихорадочном лбу. Я чувствую тепло его улыбки. Ту энергию, которой он был полон, готовясь начать жизнь после страты.

Я знал, что перехожу черту, и все же позволил своим пальцам погладить ее по щекам, наслаждаясь любым прикосновением, которое она позволяла. Ее мокрые глаза встретились с моими, и они были полны того цвета, которого мне не хватало, на дне их плавало нечто новое. Огонь, который не могли затушить даже ее слезы.

— Кидан мертв, потому что ты защищала себя и Грейс, — прошептал я. — Он и так отнял у тебя слишком много, Кэти. Не позволяй ему забирать еще и твои сны.

Что я делал, склоняя голову к ней вот так?

Щека коснулась щеки, покалывая нежным пушком. Кожа ласкала кожу, смешивая наше тепло. Наши губы встретились, прижались друг к другу. Но они так и не соединились. Мы не поцеловались.

Я не хотел ничего забирать у Кэти, я хотел отдать ей все, что у меня было, как бы мало ни мог предложить.

Мы не закрывали глаз, словно пристальный взгляд друг на друга мог объяснить происходящее. Смена настроения была столь тонкой, что проявлялась лишь в том, как наши тела прижимались друг к другу так, как не должны были. Ни сейчас. Никогда.

— Я, э-э… прости, — пробормотал я, вырываясь из этого мгновения, сохраняя его в памяти, пока не зашел слишком далеко. — Я не хотел… так сильно тебя сжимать.

Я еще раз коснулся щекой ее лба, позволяя этому моменту выжечься в памяти, чтобы я мог возвращаться к нему всякий раз, когда судьба снова сыграет со мной злую шутку. А это должно было случиться скоро. Затем я осторожно опустил ее обратно на диван.

Она поправила воротник платья и вытерла им слезы, но тут же снова прислонилась головой к моей груди.

— Можно тебя спросить?

— Спрашивай.

Она шмыгнула носом.

— Если бы он изнасиловал меня, а я бы его не убила — это все равно считалось бы связью? Вы ведь так говорите, да? Связанная женщина?

— Нет, это так не работает, и Кидан это знал. Вероятно, он хотел увезти тебя с Сенеки. — Подальше от меня. — Связь создает не сам акт. Ее создает то, что происходит во время акта. Та близость, которую вы выстраиваете. Чувство, будто ты знаешь этого человека с самого первого вздоха. Доверие, которое ты отдаешь добровольно.

Я мог бы продолжать вечно, если бы не то, как она вдруг перестала моргать и начала теребить подол чужого платья. Словно она нашла в моих словах нечто такое, что ее ошеломило. Пока в моем импровизированном кабинете тянулась тишина, она продолжала смотреть на меня. Нет, не просто на меня.

Вокруг меня. Сквозь меня.

Клац. Клац.

Звук нашей связи, натянувшейся, словно она была прикреплена к струнам моего сердца, заставил орган подпрыгнуть в груди. Для чего-то столь дряхлого и изъеденного слабостью, хватка у нее была на удивление крепкой. И я гадал, как долго еще смогу ей сопротивляться.

Глава 12



Кэти

— Солнце Одхейма находится в самом ядре, — объяснил Мелек, указывая на дыры в земле, из которых вырывались конусы света. — Эта планета была бы абсолютно черной, если бы мы их не просверлили. Лучи отражаются от частиц, парящих в атмосфере, а в ней как раз содержится газ, который при попадании света кажется фиолетовым.3

Из-под накидки Грейс бросила взгляд вслед чешуйчатым кокконианцам с голыми торсами.

— Безумие какое-то. Но портной, по-моему, пока лучшее, что здесь было.

— Отлично, что они снимают мерки, — сказала я. — И суперудобно, что они просто занесут вещи в «Брот Аднак», когда все будет готово.

— Это рыночная площадь, — произнес Мелек. — Никаких технологий. Старое доброе разводилово и надежда, что они не подкрутили весы.

Мы шли за ним сквозь тяжелый воздух, пропитанный чужими травами и специями, настолько резкими, что мне пришлось натянуть серую ткань капюшона на нос. Вдоль переулков тянулись телеги, торговцы за ними выкриками и завываниями зазывали покупателей. Группами стояли и хохотали молодые ветусианцы — многие ровесники Грейс или даже моложе, все в серых робах.

— Это будущие целители, как Такел, — заметила Грейс.

— Удивляюсь, как ты запомнила его имя. — Мелек остановился и на секунду настороженно посмотрел на нее. — Но да, ты права. Нам не разрешается носить белое, пока мы не получим лицензию.

— На Одхейме есть страты? — спросила я.

— Наши страты расположены на Култуме, плюс те немногие, что мы основали на Земле. Но целители сменяют друг друга в лазаретах для практики.

Он указал на белое здание, стоявшее на холме у самого горизонта.

— Вон там — наш самый большой лазарет.

— Так ты и оказался на Одхейме?

— На Одхейм поступает больше всего раненых воинов. Поскольку я учился на боевого целителя, попадание сюда было неизбежным.

Грейс наклонилась, пытаясь поймать его взгляд.

— Но в войне с джал’зарами ты ведь не участвовал?

— Не-а, я тогда еще не дорос.

— Хорошо, — сказала она, и в ее тоне прозвучала та самая жалость, которую она испытывала к джал’заркам дома.

Мы оставили многолюдные переулки позади и поднялись по рампе. Перед нами раскинулось огромное открытое пространство с каменными дорожками, усаженными деревьями. Из их стволов торчали шипы, а листва переливалась от ярко-розового до темно-синего цвета.

— Сейчас тут как-то пустовато, — сказал Мелек. Улыбка, которая не сходила с его лица весь день, очень ему шла.

Я впервые увидела в Мелеке не просто парня, спящего за

— В этот парк ходит мало народу, но через несколько солнц здесь будет не протолкнуться — мы будем праздновать солнечное реинкарнирование. — Он обвел рукой территорию. — Мы называем это Сон’идар. Огромный фестиваль здесь, на Одхейме, который привлекает существ со всей вселенной.

Грейс отпустила мою руку, присела на корточки и провела ладонью по серо-зеленой траве.

— Что такое солнечное реинкарнирование?

Мелек указал на одну из просверленных дыр.

— Солнце Одхейма гаснет раз в пятнадцать лунных циклов. Наступает полная темнота, за исключением того света, что еще отражается в атмосфере наверху. А потом оно медленно… ну, вроде как снова врубается.

— Звучит красиво.

— По сути, это просто одна масштабная пьянка по всей планете. Уверен, весь «Брот Аднак» будет участвовать. Можем пойти вместе, если хотите.

Грейс поднялась и вытерла руки о накидку. Капюшон едва мог скрыть яркую улыбку на ее лице.

— Да, сто процентов. Клянусь, я уже с ума сходила, сидя дома целыми днями.

Мелек подмигнул мне.

— Значит, это свидание.

Сердце подскочило в груди. Я прижала ладонь к телу, чтобы удержать его, а вместе с ним и ложь, будто этот ветусианец ничего во мне не колышет. Но реальность ворвалась и отвесила мне затрещиной. Что-то внутри меня тосковало по его теплу и по тому, как его прикосновения приносили покой.

Что со мной было не так? Не такой должна быть реакция после того, через что меня заставил пройти Кидан. И на коленях у Мелека я сидеть не должна была. Чувствовать мягкость его щек. Нежность его губ.

— Почувствуй это.

Он наклонился, сорвал пару цветков со стебля и провел ими по моей руке. Полупрозрачные лепестки покалывали кожу, словно крошечные разряды молнии, соединяющие одно нервное окончание с другим.

— Что это?

— Пятьсот таких штук могут обеспечить энергией небольшое хозяйство. Они превращают свет в электричество, давая ему совершенно новое определение. Тебе нравится?

— Да, приятно.

Один-единственный цветок скользнул по моим губам.

Мелек уставился на меня, и в его глазах углубилась тоска. Будто эта ласка завершала поцелуй, который мы не разделили прошлой ночью. Тогда он отстранился, но даже сейчас я все еще ощущала жар его рта так близко от своего.

— Ждите здесь! — бросил он и зашагал к дереву.

Балансируя на массивных шипах, Мелек полез вверх, подтягиваясь к следующему, что повыше. Вскоре он скрылся среди синей листвы, и лишь редкие листья падали на землю.

— Он довольно крутой, — сказала Грейс, прислонившись головой к моему плечу. — Каков твой вердикт?

Я быстро чмокнула ее в лоб.

— С чего ты взяла, что я должна вынести вердикт?

— Ну, не знаю, может, потому что он заходит к тебе по пять раз за смену?

Когда я в ответ лишь уставилась на нее, она закатила глаза и покачала головой.

— Вот тебе новость: ты ему нравишься. Серьезно, тут вообще никакой тайны.

Я потерла лоб рукой, но это не помогло избавиться от подступающей головной боли.

— Грейс, подобные вещи — последнее, о чем я сейчас думаю. К тому же, разве у него не должно быть пары?

— Возможно, она погибла во время первой фазы. Спроси его.

— Я тоже об этом думала, но не хочу бередить старые раны. Мелек не похож на парня, который стал бы бегать за другой женщиной, будь у него пара. — Я вздохнула. — В любом случае, он слишком молод для меня.

Она скрестила руки на груди и пожала плечами.

— Почему? Сколько ему лет?

Я пожала плечами.

— Понятия не имею, но это все равно не имеет значения. Каким бы молодым он ни был, для меня он слишком молод. Ну правда, посмотри на него. Он из тех парней, ради которых женщины вроде меня ложатся на пластику для омоложения после родов.

— О господи, мам, ты говоришь так, будто тебе месяц до пенсии, и ты продала свои яичники науке ради первого взноса за место в доме престарелых.

Я пренебрежительно махнула рукой, закрывая эту абсурдную тему.

— Эй… ты говорила Мелеку, что я бухгалтер?

— М-м… без понятия, — протянула она, постукивая пальцем по губам. — Не помню такого. Хотя могла. А что?

— Потому что он знал, хотя я никогда ему не говорила. И еще он назвал мое имя в тот день, когда вошел в наш дом.

— Ты все еще ему не доверяешь, да?

Я глубоко вздохнула, сама качая головой от того, что собиралась сказать.

— Вообще-то, доверяю.

Доверяла с тех пор, как он залечил мои царапины, и с каждым днем привязывалась к нему все сильнее. Я никогда не рассматривала эту совместную жизнь с Мелеком как нечто иное, кроме временного варианта. Не выбор, а необходимость. Но в последнее время я ловила себя на том, что мне приятно его присутствие.

Сейчас он висел на ветке, и его кубики пресса, выпирающие из-под рубашки, четко выделялись даже на расстоянии. На сильных руках он качнулся обратно к стволу. Тех самых руках, которые окутывали меня таким уютом, даря чувство безопасности, словно Кидана никогда и не существовало. Было ли это нормальным?

Где он был до того, как все полетело к чертям? До того, как из женщины, безумно желавшей, чтобы эта связь Гайи сработала, я превратилась в этот травмированный комок слез и потрепанных нервов? Потому что, если честно, до всего этого я бы с удовольствием пошла на свидание с таким парнем.

— Я с треском провалился, — сказал Мелек, подходя к нам. По боковой части его подбородка тянулась царапина. — Оказывается, те цветы, которые я пытался достать для твоей мамы, не цветут. Но рад сообщить, что шипы еще не втянулись, и они такие же острые, какими были десять солнечных циклов назад. Однако… я добыл вот это. — Он вытащил из кармана бутон, темно-фиолетовый и почти готовый распуститься, и закрепил его мне за ухом. — Красиво.

Он не сводил с меня глаз, провел клыками по нижней губе, после чего облизал ее. Прошло много времени с тех пор, как мужчина смотрел на меня таким взглядом. От которого колени превращаются в желе.

Я отвела от него взор, стыдясь этой нежности, разрастающейся как лесной пожар, словно угли, поджигающие обугленное дерево. Мелек меня не интересовал. А если бы и интересовал— чего не было, —то это оказалось бы обычным увлечением. Он слишком молод.

— Что это вон там? — спросила Грейс, указывая пальцем на одно из многочисленных крупных зданий, выстроившихся на горизонте.

— Опера, — ответил Мелек, а затем его палец стал прыгать от здания к зданию. — Это Имперская Ассамблея. Высокое предназначено для больших собраний, обычно политических событий. То, что на холме, принадлежит дому Л’нагал, который…

Он уставился на что-то позади нас и наклонил голову, перенося вес с одной ноги на другую.

Взгляд через плечо.

Ничего.

— Что случилось?

Его губы собрались в тонкую линию, пальцы по бокам сжались в кулаки и разжались.

— Ничего. Просто… Пойдемте дальше.

Мы спустились по еще одной рампе, и воздух снова наполнился специями рыночной площади.

Трк!

Уши уловили какой-то звук.

Камешек покатился по улице?

Мелек наклонил голову в сторону звука, напряженно прислушиваясь. Затем схватил меня за руку и сжал ее.

— За нами кто-то идет.

Сердце гулко ухнуло в груди.

— Что? Ты уверен?

— Абсолютно, — бросил он и потянул меня за собой, отчего пальцы на ногах у меня онемели. — Грейс, держись рядом со мной, пожалуйста.

— Почему? Что случилось?

Он схватил ее за руку и поволок за собой, ускоряя шаг. Вдоль улицы. В узкий переулок. Там он прижал нас к стене с напряженной улыбкой на лице.

— Со мной вы всегда в безопасности, ясно? Ждите здесь. Не кричите. Не бегите, пока я не упаду на землю. Но если до этого дойдет, находите первую попавшуюся секс-работницу джал’зарку и скажите ей, что вы от меня. Поняли?

Переулок вокруг меня потемнел, камень под подошвами стал мягким.

— Но…

Остальные слова утонули в порыве его движения. Он развернулся и зашагал обратно к концу переулка, прижавшись к стене у самого угла.

Затем он ждал.

И ждал.

Грейс схватила меня за руку, дрожь ее тела передалась мне, заставив дрожать у холодной сырой каменной стены позади нас. Мысли разлетались от паники. Неужели это те самые охотники за головами, о которых говорил Мелек? Наверняка они.

Грейс пробормотала что-то, чего мой мозг не мог расшифровать — уши были слишком сильно настроены на хруст песчинок под трясущимися подошвами. Крики, доносящиеся с рынка. Гул сотен существ, беседующих где-то на другом конце переулка.

Кто-то завернул за угол.

Рванул в нашу сторону.

Мелек впечатал руку в его шею и приложил его о стену, мгновение спустя приподняв незнакомца над землей.

Полы зеленой робы развевались в нескольких дюймах от земли. Рваные. Подол был пропитан грязью. Ветусианец вцепился в руку Мелека, дергаясь и суча ногами.

Но Мелек не шелохнулся, выжимая из него дыхание, пока паникующие конечности не обмякли в покорности. Затем он швырнул его на землю и подтащил к нам за воротник робы.

Он прижал его к стене прямо рядом со мной, отчего из легких ученого вырвался стон.

— Сколько тебе обещали?

Ученый простонал, его голова болталась из стороны в сторону. От него воняло мочой и чем-то еще более тухлым, щеки его настолько ввалились, что лицо казалось тонкой кожей, туго обтягивающей острые кости.

Мелек влепил ему две пощечины.

— Только не вздумай отключаться, брат. Сколько?

— Пятьсот ИК, — прорычал ученый и оскалился так, что стали видны коричневые пеньки, торчащие из бледных десен.

— За нее? — Мелек схватил его за загривок и повернул голову в мою сторону. — Сними капюшон, Кэти.

Пальцы мои дрожали, но я сделала, как он просил. Глаза ученого, голубые и серые, округлялись с каждым дюймом ткани, тяжелым комом ложащейся на мои плечи.

— Пятьсот за нее, — рассмеялся он и одновременно закашлялся. — Еще пятьсот за тебя.

Мелек побледнел прямо на моих глазах.

— Что?

Голова ученого упала, подбородок ударился о грудину, тело обмякло.

— Эй-эй, я не отпущу тебя так легко. — Мелек потряс парня, возвращая в сознание. — За какое преступление?

Тот лишь рассмеялся. Это был ужасный, хриплый, гнилой звук в глубине сорванного горла.

— Мелек, мне это не нравится, — сказала я, и голос мой сжался от смеси растерянности и страха.

Он сжал руку в кулак и ударил ученого прямо в лицо, отчего из моего горла вырвался писк. Ветусианец завалился набок, голова его глухо ударилась о твердый камень. И все же он смеялся.

Мелек поднялся и натянул капюшон обратно мне на голову.

— Извини, но у меня не было другого выбора. Он не должен проследить за нами до «Брот Аднак».

Он взял нас за руки и повел к другому концу переулка, бормоча:

— Один лунный цикл. Не прошло и сраного лунного цикла, а у Империи уже есть первая зацепка на нас. Дерьмо.

Все, что было ниже груди, связалось в узел, и колющая боль заворочалась в кишках. Возможно, нам не следовало выходить? Но что это за жизнь взаперти в борделе?

— Кто был этот парень? — спросила Грейс.

Мелек вел нас из одного переулка в другой, его спина была напряжена.

— Просто торчок. Пятисот ИК недостаточно, чтобы привлечь профессиональных охотников за головами, но каждый кусок говна на Одхейме попытается срубить на нас быстрых кредитов.

— Почему охотятся и на тебя?

Он остановился в конце улицы, тяжело дыша.

— Понятия не имею, блядь. Нам нужен доступ к инфосети.

Он взял нас за руки и повел к другому концу переулка.

— Грейс, видишь вон тот стенд? Где крутятся голограммы?

— Да, — пискнула она.

— Вот один кредит, — сказал Мелек, опуская на ее ладонь полупрозрачный чип в форме слезы. — Просто кладешь его перед торговцем, наклоняешь голову и берешь серебряную сферу. Поняла?

— Х-хорошо.

— Держи голову ниже. Сделай так, чтобы он не разглядел твое лицо.

Пульс стучал в барабанные перепонки при каждом шаге Грейс к торговцу, каждая секунда до ее возвращения казалась вечностью.

— Эта? — спросила она, вернувшись и вложив сферу в ладонь Мелека.

— Ага, она самая. — Он сделал несколько шагов назад в переулок и присел на корточки за стопкой сломанных ящиков, маня нас к себе. — Это публичные объявления. Похоже, сейчас мы увидим мою смазливую рожу, парящую между нами.

Он покрутил сферу в руке, и из нее заструились лучи света, когда она начала взлетать. Они формировали искаженные картинки, медленно превращаясь в голограмму ветусианца, чей голос выгнал тишину из переулка.

— …Свадьба состоится в Имперской Ассамблее Земля-1…

Мелек покрутил пальцем вокруг сферы, ускоряя голограмму. Картинки сменяли друг друга. Планеты. Здания. Ветусианцы. Когда перед нами возникла голограмма головы Мелека, он остановился.

— …Целитель Мелек разыскивается за убийство воина Кидана, награда за его поимку составляет пятьсот имперских кредитов,— произнес голос.— Ветусианец связан

Мелек выключил голограмму.

— Они, наверное, нашли мою ДНК в твоей квартире. Я попал на записи камер. Ходил в ванную, чтобы закрыть дверь.

Сердце мое екнуло так сильно, что едва не вырвалось наружу.

— Это все моя вина. Мне так жаль, что я втянула тебя в это.

Мелек взял меня за щеку, посылая миллион искр в кожу.

— Теперь мы в этом дерьме вместе, по-настоящему.

Как он мог говорить такое?

Ноги подкосились, но его руки обвили меня, словно он это предвидел. Я погрузилась в него, а затем в себя, позволяя растерянности взять верх.

Я обрекла этого ветусианца на изгнание. Превратила его в разыскиваемого убийцу. Другие парни бросали меня и за гораздо меньшее, и я не могла избавиться от ощущения, от страха, от веры в то, что Кидан был лишь насмешкой судьбы.

Я смотрела на то, как Мелек взял мою руку в свою и повел меня обратно домой. Один палец лег между другими так, словно они были вырезаны, чтобы переплетаться без единого лишнего выступа. Он пользовался моим полным доверием. Что еще я была готова ему отдать?

Глава 13



Мелек

Я бросил сумку на диван и открыл ее, закинув еще кое-что к болтающимся внутри нутри-сферам. Шприц-тюбики с адреналином, витаминные сыворотки, иглы и нити.

Смена Кэти закончилась не так давно, но в квартире уже было темно и тихо. Даже после панической атаки она упорно продолжала стоять за барной стойкой. Сама настояла на этом, так что я уступил. Каждую ночь я проверял, как она, мысленно предлагая свое плечо, чтобы поплакаться, если понадобится. И каждую ночь она встречала меня улыбкой, обретая все большую уверенность в тени моего присутствия.

Я снял с крючка у двери накидку — эту потрепанную вещь, ставшую моим постоянным спутником после инцидента в переулке. Что ж, я с радостью побуду мишенью для охоты, если это отвлечет внимание от Кэти и Грейс.

Со скрипом входной двери она прошептала мое имя.

— Мелек.

Пульс участился, хотя я развернулся в замедленной съемке. Кэти стояла в центре гостиной. Она обнимала себя за плечи, потирая руки.

— Кошмар приснился?

— Нет. Просто не спится. — Взгляд ее упал на пол, и она переступила с пятки на носок. — Ты, эм, куда-то собираешься?

Сердце словно подернулось коркой льда, который проникал глубоко в каждую камеру, делая этот подлатанный орган слишком хрупким. И все же он гнал по артериям жидкую надежду.

Какой бы ненадежной ни казалась наша связь поначалу, теперь она гудела между нами с такой силой, что я ощущал вибрацию каждый раз, когда приближался к ней. И она просто не могла этого не замечать. Я видел это по тому, как она стала искать моих прикосновений, прислоняясь головой к моей груди, когда смеялась над моими дурацкими шутками.

К черту все.

Пора снимать эти белые одежды, за которыми я прятался, слой за слоем, обнажая свои черные кости. После всего, через что прошла Кэти, меньшее, что я мог сделать, — это показать ей, какой я, Мелек, на самом деле, пока все не зашло слишком далеко. А оно зайдет, потому что мое сопротивление стремительно таяло.

— Если хочешь узнать, придется надеть накидку и обуться.

Она помедлила секунду, вскинув на меня взгляд исподлобья, затем кивнула.

— Дай мне минутку.

Минуткой дело не обошлось, но в конце концов она вернулась одетой. Тяжелая ткань капюшона тщетно пыталась скрыть ее красоту.

Мы спустились по лестнице и вышли через заднюю дверь. Воздух в это время суток стоял густой и сладкий.

— Идем.

Кэти даже не посмотрела на мою протянутую руку. Она взяла ее не глядя, будто ей хватало тепла моего тела, чтобы безошибочно ее найти.

— Разве это не опасно?

— Навстречу никто не попадется, все обходят это место стороной. А у тех, кто не обходит, на счету может оказаться побольше кредитов, чем у меня.

С сумкой в одной руке и со своей парой в другой я вел ее по узким улочкам. Вскоре шлейф рыночных специй растаял, сменившись чем-то едким и режущим глаза.

С каждым шагом ладонь моя становилась все более влажной, и я несколько раз перехватывал ее руку.

— Помнишь тот вечер, когда ты спросила, что я за мужчина? Назвала «Брот Аднак» моей семьей и все такое?

Она вскинула свободную руку и закрыла лицо.

— Не напоминай. Мне жутко стыдно за те слова.

Я остановился и поглядел на нее. Губы ныли от желания прикоснуться к ее губам хоть один раз. Пряди ее светло-каштановых волос спадали на плечо, отливая серым в фиолетовой атмосфере Одхейма. Но ее зрачки словно впитывали свет, отражая его в нескольких оттенках голубого.

— Я хочу, чтобы ты кое-что узнала обо мне. И это не самая приятная правда. Хорошо?

Она тяжело сглотнула, но кивнула.

— Хорошо.

Я снова увлек ее за собой. Вонь от рвоты и испражнений вскоре стала невыносимой. Глаза заметались в поисках источника, а легкие перехватило, когда они его нашли. Как и всегда.

Стена была вечным грязным пятном. Ряд за рядом, камень за камнем вдоль кирпичной стены выстраивались ветусианцы, угасая под величием Империи.

Истощенные тела.

Больной разум.

Давно покинутые души.

Даже в теплом мерцании Одхейма их кожа казалась землисто-серой, а разорванная форма была испачкана засохшей рвотой. Их хрипы и стоны пробирали до мозга костей, отдаваясь зудом в моем горле, словно мышечная память требовала, чтобы я к ним присоединился.

— Не пытайся заговорить с ними. — Я бросил сумку на землю и закрепил на руке несколько нутри-сфер. — Они половину времени все равно несут бессвязный бред.

Я толкнул первого.

— Проснись и поешь, брат.

Ветусианец вздрогнул и очнулся. Его глаза были преимущественно бледно-голубыми, с редкими зелеными крапинками. Он забормотал что-то невнятное, сквозь стиснутые зубы прорывались лишь нечленораздельные звуки.

Нутри-сфера быстро выскользнула из его дрожащих пальцев. Я бросился за ней, вытер и снова протянул мужчине, помогая ходуном ходящим рукам поднести еду ко рту.

Кэти застыла рядом с моей сумкой, будто слилась с этой пропитанной микробами землей.

Я продвигался вдоль торчков, схема всегда оставалась одинаковой: толкнуть, разбудить, покормить; толкнуть, разбудить, покормить. Иногда требовалось два толчка — смотря как давно они приняли дозу.

— Что с ними случилось?

— Они зависимы, — ответил я. — Двадцать один процент ветусианцев сидит на душа-пыли. И это официальная, прилизанная цифра. Я стараюсь приходить сюда, когда вы ложитесь спать. Приношу еду. Обрабатываю раны, если есть.

Кэти подошла ближе и опустилась на корточки

И я мысленно считал.

Три. Два. Один.

Она подняла на меня глаза. Поняла все сама.

— У них у всех двухцветные глаза, как у тебя.

— Помнишь ночь, когда ты сказала, что у меня красивые глаза? — Из груди вырвался горький смешок при воспоминании о ее словах. — Ну так вот, они сразу выдают во мне бывшего торчка. Восемь солнечных циклов назад я валялся точно так же, ходил под себя и даже не замечал этого.

Я тут же схватил последнюю нутри-сферу и отвернулся, не в силах вынести ее осуждения.

— Тот молодой ветусианец, который умер? Это я его убил, Кэти. Потому что был под кайфом, когда ставил диагноз. Меня судили, лишили лицензии и вышвырнули на улицу, и не осталось ничего, кроме этой гребаной навязчивой тяги к следующей дорожке. Адора подобрала меня. Накормила. Отмыла. Дала работу. Блядь…

Груз каждого неверного решения давил на грудь, покрывая поверхность сердца сетью трещин. Я никогда по-настоящему не избавлялся от своей зависимости. Всегда носил ее с собой в виде сине-зеленых глаз и зудящего шрама на запястье.

— Все, что я зарабатывал, я спускал на наркоту, — продолжал я. — Но Адора не осуждала, пока я держал себя в руках достаточно, чтобы заботиться о ее девочках. Те три вещи, с которыми ты не хочешь иметь ничего общего? Я и есть все эти три вещи, Кэти.

Я пнул гравий, и камешки покатились по лужам мочи, ударяясь о безучастные тела.

— Я — это наркотики. Я — криминал. И в каком-то смысле я — проституция, потому что… — Я с трудом выдохнул стыд, въевшийся в легкие. — У меня не было проблем с тем, чтобы обрюхатить джал’зарок в брачный сезон, если передо мной махали дозой.

Все вокруг закружилось, шрам на руке невыносимо зазудел. Сколько ни чеши, он всегда требовал еще, еще, еще.

— Вот почему ты так разозлился на меня в тот день, — тихо произнесла она. — Когда мы говорили про «Брот Аднак».

Я не оборачивался.

Не мог смотреть ей в лицо.

— Я не на тебя разозлился. На себя, — огрызнулся я. — Как только объявили о Гарнизоне Земля, я лег в рехаб. Сделал из себя новую, улучшенную версию, Мелека 2.0, готового стать лучшим мужчиной, какого только может пожелать женщина. Но нас, конечно, должно было занести на Одхейм, где я даже притворяться не могу, что достоин тебя.

Вот и все. Вся грязь вышла наружу.

На мгновение все стихло, если не считать редких стонов у стены. Она ушла? Должно быть, ушла. Какая женщина останется?

Топ. Топ.

Я обернулся, слезы закипали в моих глазах. Кэти стояла перед ветусианцем и носком обуви легонько подталкивала его ступню, удерживая в руке охапку нутри-сфер.

— Ты принес слишком мало, — сказала она. — Если дело в деньгах, скажи мне, я добавлю.

— Женщина, ты вообще слышала, что я тебе только что наговорил?

— Конечно, слышала.

Тогда почему ты все еще здесь?

Она продолжала раздавать еду с каким-то почти саркастическим спокойствием, переступая через лужи мочи так, словно в этом не было ничего особенного.

Отдав последнюю сферу ветусианцу, она вытерла руки о платье и подошла ко мне. Ее ладони легли мне на лицо, голубые глаза поймали мой затуманенный взгляд.

— Сейчас ты чист?

— Да. — Голова моя задергалась вверх-вниз. — Уже несколько солнечных циклов.

Она долго всматривалась в меня, а потом произнесла:

— Я однажды отдала Грейс на усыновление. Ей было около двух лет, и я… я просто больше не справлялась. В итоге я забрала ее обратно, но мне до сих пор так стыдно. Пожалуйста, не говори ей.

Я глубоко вздохнул и покачал головой.

— Не скажу, но… это вряд ли сравнится с тем, что рассказал тебе я.

— О, ты еще не слышал мой самый страшный секрет, — прошептала она, и в ее голосе появилось что-то легкое.

— Самый страшный секрет?

Она игриво вскинула бровь.

— Ага.

— И какой же?

Она подошла ближе, потянула меня за руки, заставляя наклониться, и прошептала:

— Я как-то пошла в «Волмарт», и соска, которую я хотела купить, завалилась под детскую переноску. Я заметила это, только когда усадила Грейс в машину, и мне было так страшно возвращаться и признаваться, потому что я думала, что меня арестуют за кражу.

Я не смог сдержать ни смешка, вырвавшегося из груди, ни слез, подступивших к глазам.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Затем, что все мы совершали глупости в жизни, Мелек. Все мы в какой-то момент опускались на самое дно. — Ее нижняя губа задрожала, дрожь поползла к подбородку. — Я вижу, какой ты мужчина. Вижу парня, который вкалывает сверхурочно. И знаешь что? Я не думаю, что ты делаешь это ради денег. Ты делаешь это, потому что этим женщинам больше не к кому обратиться. Ты для них герой.

Тяжелый вздох вырвался у меня из груди, и я высвободил лицо из ее ладоней.

— Я не герой, Кэти. Во мне нет ничего благородного, так что перестань искать.

— Для меня ты им был уже много раз, — ответила она с улыбкой, которая медленно растаяла, сменившись поджатыми губами и нахмуренными бровями. — Мелек, ты сказал, что не можешь даже притворяться, будто хорош для меня. Почему? Зачем показывать мне все это?

Я запустил руки под ее капюшон, перебирая мягкие пряди, которые она распускала только по ночам.

— Потому что я хотел поцеловать тебя в ту ночь. Потому что хочу, чтобы ты была моей. Но продолжать все это было бы нечестно, если бы ты не знала, кто я такой.

Ее каблук глухо шаркнул по мостовой. Кэти потерла грудину, глядя куда угодно, только не на меня. Ее молчание заставляло меня разрываться между желанием закричать на всю ночь и мыслью забиться в угол.

— Ты хочешь меня? — спросила она, не поднимая головы.

— С каждым днем все сильнее, — ответил я, но поспешно добавил: — В твоем темпе. Я совершил много ошибок в жизни, но торопить тебя не стану. Сколько бы времени тебе ни потребовалось.

Она подняла глаза, и в них блеснуло возбуждение. Возбуждение и что-то еще. Нежность? Неужели был шанс, что она тоже хочет меня? Ощущала эту неоспоримую связь между нами, какой бы слабой или сильной она ни была?

Она обхватила мою шею рукой и поднялась на цыпочки, заглядывая в лицо.

И она, блядь, ответила.

Сначала робко, неуверенно, она прильнула к моим губам, словно никогда в жизни никого не целовала. Но быстро осмелела, коснувшись меня языком. От того, как она тихонько простонала, у меня потяжелело в паху.

Я обнял ее за талию и прижал к себе. Когда она судорожно вздохнула от этого уверенного прикосновения, мой язык нашел ее, превращая поцелуй в жаркий. В этот миг она хотела меня.

Она отстранилась со смешком.

— Ты слишком высокий. Я не могу так долго стоять на цыпочках.

Пальцы мои запутались в ее прекрасных волосах, сердце забилось сильнее. Этот момент был бы идеальным, чтобы открыться. Сказать правду, потому что я ни за что не привязал бы ее к себе без ее ведома, а ведь это теперь оставалось лишь вопросом времени.

Но что, если она не готова?

Одно неверное движение, одно триггерное слово, и я могу спугнуть ее надолго или навсегда. Учитывая, что произошло с ее первой парой, кто осудит, если она сбежит в ту же секунду, как появится вторая?

Дерьмо. И что мне с этим делать?

Я стоял на распутье, глядя на две дороги перед собой, и грудь заполняла чистая тревога. Я не хотел ей лгать. Но и рисковать тем, что росло между нами, тоже не хотел.

Судорожный хрип разнесся по улице.

Рядом с нами ветусианец упал на четвереньки, хрипя, на шее его вздулись вены. Его спина выгнулась так, что позвонки проступили сквозь тонкую ткань рубашки.

Я выдернул руки из волос Кэти и подбежал к нему, крепко обхватив его грудь сзади.

— Он подавился нутри-сферой.

Я уперся коленом между его лопаток и надавил, одновременно засунув пальцы ему в рот. В панике и бреду он вонзил зубы в мои костяшки.

Я протолкнул палец глубже в горло, нащупывая упругую сферу. Затем, еще раз резко надавив коленом между лопаток, я поддел сферу пальцем и вытолкнул ее наружу.

Она вылетела из его рта прямо на мостовую, и ветусианец обмяк под моими руками. Я оттащил его обратно к Стене, после чего вытер руки о штаны и вернулся к Кэти.

Момент был упущен.

— Извини за это, но такое случается чаще, чем можно подумать.

Кэти запустила пальцы в мои волосы.

— Насколько ты терпелив?

Впервые за долгое время рука у меня не чесалась.

Вот так просто Кэти подарила мне полное принятие.

Я был бывшим торчком. Излечившимся. И она это видела.

— Ради тебя? — Я прижался своим лбом к ее лбу. — Я хочу тебя, Кэти, и мне плевать, сколько времени пройдет, пока ты не будешь готова. Солнце, земной месяц, цикл. Любая космическая мера времени, какая тебе нужна, — она твоя.

Ее следующий выдох вышел прерывистым от облегчения.

— Это очень важно для меня.

Я обнял ее, увлекая обратно к «Брот Аднак», и подобрал с земли сумку.

Тишина между нами превратилась в стекло, каждый выдох со свистом вырывался из ноздрей, заставляя бояться, что я ее разобью. Я оглянулся, пытаясь разглядеть, тянутся ли за нами следы того идеального момента. Нет. Вместо этого перед нами выросла стена несказанных слов, разделяющая нас, а в моей душе не осталось и капли смелости, чтобы разрушить ее — я боялся, что она передумает.

Ничего, все нормально, пока я помню о том, что не могу привязать ее к себе без ее ведома.

Глава 14



Кэти

Я докатила парящий поднос до угловой кабинки, спиной ощущая пристальный взгляд Мелека. Быстрый поворот головы это подтвердил. Он не сводил с меня глаз, разглядывая тело, к которому так хотел прикоснуться, но не позволял себе этого без моего согласия.

То, как он сдерживался, лишь укрепляло мое доверие к нему. Это возвращало мне чувство контроля, которое когда-то вырвал с корнем Кидан. Мы все делали в моем темпе. И прямо сейчас этот темп выражался в поцелуях, украденных перед началом его смены. То нежных, то жарких. И каждый из них раздвигал границы моего желания.

Я поставила «Даконианского Бродягу» перед Галатом, а его суженому, сидевшему рядом, подала култумское вино из ледяной ягоды.

— Заведение сегодня трещит по швам. К’терра скоро должна прийти и сменить меня.

Галат взял бокал и указал им в сторону барной стойки.

— Твой мужчина?

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он указывает на Мелека. После инцидента с Танассом посетители держались на почтительном расстоянии. Стоило Мелеку спуститься вниз, как все вокруг становились подчеркнуто вежливыми.

— Если бы, — отозвалась я, и эта правда отозвалась горечью на губах. — Но он не моя пара, так что моим мужчиной быть не может.

Галат обменялся растерянным взглядом со своим суженым, а затем прищурился, глядя на меня.

— Кэти, ты вообще хоть что-то слышала о деле «Раскола связи Гайи»?

— Впервые слышу, — ответила я, собирая на поднос пустые стаканы и тумблеры.

— Интересно. — На столе передо мной материализовался один имперский кредит, и Галат добавил: — Самая знаменитая человеческая женщина во всех галактиках, и ничего об этом не знает.

Рука моя зависла над кредитом, пальцы внезапно одеревенели, не в силах подобрать чип.

— Значит, вы знали, что я в розыске…

Секундная пауза, а затем смех.

— Кэти, умоляю, я верховный судья. Ты правда думала, будто я не в курсе? Ты — единственная причина, по которой я вернулся в «Брот Аднак». Место, которое обычно не вызывает у меня особого восторга.

— Зачем? Вы же не можете меня арестовать.

— Даже если бы мог, вряд ли захотел бы. — Он откинулся на спинку дивана и сложил руки на коленях. — Возможно, дело в обычном научном любопытстве. Мне просто очень интересно, что будет дальше. Может, потратишь свои чаевые на покупку голограммы с публичными объявлениями?

Я переводила взгляд с него на чип, не зная, как на это реагировать.

— Ладно, можешь идти. — К’терра подошла, забрала пустые пиалы из-под ягод и переставила их на парящую тележку. — Извини, что опоздала, один клиент никак не уходил. Терпеть не могу, когда они так тянут резину.

Я кивнула в знак прощания и вернулась за барную стойку. Икры гудели, а пальцы на ногах окончательно онемели еще час назад.

Мелек соскользнул со своего табурета и обошел стойку, встав позади меня.

— Ты все?

— Абсолютно. Смена была просто сумасшедшей.

Он потянулся за занавеску, достал мою накидку, накинул мне на плечи и поправил капюшон.

— В «Брот Аднак» сегодня дым коромыслом. И никогда не знаешь,

Он увлек меня за занавеску, в кладовую, но не успели мы пройти и второй стеллаж, как он прижал меня к своей груди. Ладонь его легла мне на щеку, большой палец обрисовал контур челюсти, и мы поцеловались, раздувая пожар, бушующий в моем теле.

— Блядь, — простонал он. — Это просто пытка — смотреть на тебя всю ночь, когда единственное, чего я хочу, — это пробовать эти губы.

Я запрокинула голову и тихо охнула. Его член тут же затвердел, упершись в меня. Он скользнул по моей бедренной кости, но лишь один раз, после чего Мелек тут же отвел таз назад.

— Извини, — выдохнул он, сдерживаясь, как и всегда.

— Все хорошо, — прошептала я прямо ему в губы. И словно в подтверждение своих слов обняла его за талию, притягивая обратно. — Я справлюсь.

Он издал слабый смешок.

— А я вот нет, женщина.

Его руки впились в мои бедра, он перехватил их и поднял меня, усаживая на стопку ящиков.

— Скажи мне, если я зайду слишком далеко, ладно?

Я провела ладонями по его мощной груди и ниже, к животу.

— Обещаю.

— В твоем темпе, Кэти, — прошептал он, когда его плоть тяжело прижалась к моему лобку. — Клянусь Тремя Солнцами, ты даже не представляешь, какая ты сексуальная.

То, что еще месяц назад заставило бы меня глупо захихикать, теперь заставило застонать. Прикосновение за прикосновением Мелек пробуждал во мне что-то забытое. Его нежные руки разглаживали мои зажатые, высохшие частички, слой за слоем снимая амплуа «мамочки» и обнажая женщину. И у этой женщины были свои потребности, которые отзывались отчетливым пульсом между ног.

Зеленая голова Адоры высунулась из-за разреза занавески.

— Я разве не дала вам на выбор шесть комнат наверху? Неужели ни одна из них не выглядит уютнее, чем этот склад?

Мелек рассмеялся и спустил меня с ящика.

— Извини. Мы переместимся в другое место.

Мы вышли через заднюю дверь, смеясь и дурачась в коридорах так, словно они принадлежали нам. Мелек обнял меня сзади, и мы пошли совершенно несинхронным, путаным шагом, проходя мимо спотыкающихся и хихикающих работниц.

Один ветусианец стоял, привалившись к стене, и его член был полностью выставлен напоказ каждый раз, когда джал’зарка накрывала губами его головку.

— О боже, — вырвалось у меня от смеси шока и чего-то еще. Похоже, похоти?

Они не обратили на нас никакого внимания, но мое тело судорожно сжалось от этого зрелища. Оно напомнило мне о всех тех способах, которыми я так давно не прикасалась к мужчине. Но прежде чем я успела снова заползти в привычную раковину тридцатитрехлетней старой девы, Мелек развернул меня и прижал спиной к стене.

— Чего ты так разволновалась? — спросил он, и улыбка, заигравшая на его губах, опалила меня до глубины души. — Я более чем уверен, что у тебя было полно земных мужчин.

— Очень давно не было, — призналась я, чувствуя, как щеки заливает румянец.

Он взял меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Я не прикасался к джал’заркам с тех пор, как вышел из рехаба, потому что не одобряю то, как Империя их использует. И, само собой разумеется, у меня никогда не было земной женщины.

— Но у вас же есть дроиды для утех.

— Это да, — согласился он. — Но они не бесплатные, а я решил поберечь все свои кредиты для Гарнизона Земли вместо того, чтобы спускать их на что-то ненастоящее. Мне этого и в прошлом хватило.

В животе зашевелилось странное покалывание, разрастаясь в комок тревоги. Дело было не в комплексах по поводу фигуры. С приличной задницей и четырьмя годами еженедельного сайклинга…4 да, я все еще была в форме. Но помнила ли я, как пускать эти изгибы в дело?

— Что творится в этой головке, а? — Он посмотрел на меня сверху вниз, упершись ладонями в стену по обе стороны от моих плеч, и склонился к самому уху. — Когда ты будешь готова лечь со мной, Кэти, это будет непохоже ни на что из твоего прошлого опыта. Я буду входить в тебя так мягко и нежно, что ты забудешь каждую грубую руку, которая когда-либо тебя касалась. Ты забудешь каждый синяк, который когда-либо расцветал на твоей коже. Клянусь, я заставлю все это исчезнуть и заменю каждое паршивое воспоминание.

От его слов меня пробила дрожь.

Не от страха.

И даже не от дискомфорта.

Я хотела, чтобы он сделал со мной все это, и мне было плевать на его прошлое. Он подсел на наркотики, когда был молод. Я подсела на парня, который напел мне в уши сладких словечек и след его простыл. Он называл себя шлюхой. Люди в церкви за моей спиной говорили обо мне вещи и похуже. Он был убийцей. И я тоже.

Я запустила руку ему в волосы на затылке, и наши рты сошлись в очередном поцелуе. Языки сплелись, изучая друг друга, прежде чем облизать влажные губы.

Мелек провел руками по моим бедрам, сжал ягодицы и со стоном подхватил меня на руки. Я обхватила ногами его талию, и он прижал меня к стене. Из легких вышибло весь воздух.

Зажатое между его грудью и стеной сердце забилось о грудину так, словно ему не хватало места. Горло сдавило паникой, я не могла вздохнуть, не могла заставить этот стопор отпустить меня.

Как только наши глаза встретились, Мелек отпрянул и дал мне соскользнуть обратно на пол.

— Что сейчас произошло?

Я убрала руки с его тела и принялась тереть шею. Кожа горела, зудела так сильно, что хотелось содрать ее жесткой щеткой.

Я прокашлялась, затем еще раз.

— Ничего не произошло, и в этом половина гребаной проблемы. Я испортила такой момент из-за ерунды.

Он провел большим пальцем по моим губам.

— Ничего ты не испортила, Кэти. Наоборот, ты помогаешь мне понять, что тебя пугает.

Я опустила голову, сгорая от стыда.

— И как это будет выглядеть, а? Я буду превращаться в истеричку каждый раз, когда ты меня целуешь? Касаешься?

Он оглядел коридор, а затем кивнул в сторону лестницы.

— Пойдем наверх.

Мы поднялись к себе. Воздух здесь стоял тяжелый, пропитанный потом и сексом. Закрытые двери едва заглушали доносившиеся изнутри хрипы и стоны, вгоняя стыд еще глубже в мою душу, маринуя меня в нем.

Одна дверь была приоткрыта, позволяя увидеть стоящую на четвереньках джал’зарку. Сзади нее джал’зарец сжимал ее бедра и резко входил в нее, пока его хвост так и ходил из стороны в сторону.

Когда я

— Не закрывай.

— Почему?

— Их оставляют открытыми по определенной причине, — объяснил он. — Некоторые клиенты, как известно, время от времени перегибают палку. Девочки не закрывают двери до конца, чтобы прохожие поняли, что что-то не так, если начнется потасовка.

Когда мы дошли до двери нашей квартиры, он вместо этого увлек меня к окну в конце коридора. Привалился к нему спиной, оставив руки на моих бедрах.

— А теперь послушай меня, — произнес он. — Мы с тобой найдем каждый твой триггер. Мы обойдем их, а потом перешагнем через них. Вместе.

Голова моя замоталась сама собой.

— Дело в том, что мне действительно хотелось, чтобы мне понравилось.

— И тебе снова понравится, когда-нибудь в будущем. Травматические стимулы временны, если с ними работать. Произошедшее внизу не понравилось мне меньше из-за этого. Все как раз наоборот, Кэти. Мне невыносимо видеть, через что тебе приходится проходить, но я рад, что могу быть частью того, что поможет тебе это преодолеть.

Я издала горький смешок.

— Почему ты такой милый, Мелек?

Он прижал меня к себе, и его выдох пощекотал мне ухо.

— Потому что мне нужно слишком многое искупить. А теперь давай снимем с тебя эти туфли.

Дома Грейс уже заснула на диване, так что мы как можно тише прокрались мимо нее. Мелек помог мне разуться, поставил графин с водой на тумбочку и взбил подушку. К тому времени, как я вышла из ванной, он стоял с моей пижамой в руках, а на лице его играла улыбка.

Перед сном я поцеловала его и провела пальцами по его светлым волосам. Я так напряженно прислушивалась к себе, что его ровное дыхание превратилось в успокаивающую колыбельную где-то на задворках сознания.

Было доверие. Было единство. Было…

Все.

И посреди всего этого возник вопрос: неужели в ведомстве что-то напутали с моим профилем ДНК? Потому что я готова была поклясться, что Мелек — мой анам гайл.

Глава 15



Кэти

Я запустила руку в глубокую миску с чем-то очень похожим на попкорн, стоявшую прямо посреди дивана.

— Ты веришь, что она вот так просто влепила ему пощечину при всех?

— Она от этого придурка дерьма терпеть не станет, — отозвалась Грейс, натягивая одеяло до самого подбородка.

Она прижалась ко мне плотнее, и в ее глазах цветными искрами отражались парящие перед нами голограммы. Что-что, а в развлечениях ветусианцы знали толк — погружение у них выходило идеальным.

Грейс положила голову мне на плечо и под одеялом нащупала мою ладонь, переплетая свои пальцы с моими.

— Хорошо, что ты вернулась, мам.

Следующий вдох заставил мою грудь расшириться чуть сильнее. Спустя больше месяца в «Брот Аднак» мы обрели новый дом в самом неожиданном месте, а вместе с ним и то, что ощущалось как семья.

Когда Мелек вышел из ванной, Грейс выпрямилась.

— Эй, так мы все-таки пойдем на это солнечное реинкарнирование?

Его белые целительские штаны сидели низко на бедрах, отчего по моему телу пробежала дрожь. Кожа его еще не просохла, и влага не давала рубашке легко соскользнуть вниз. Он дергал и тянул ткань, заставляя мышцы пресса перекатываться так, что мне безумно захотелось провести по ним языком.

— Честно говоря, я не уверен, — ответил он. — Я обещал свидание, но не хочу лишний раз рисковать.

— Он прав, — поддержала я. — Это слишком опасно.

Плечи Грейс поникли.

— Я еще подумаю, ладно? — Мелек плюхнулся на диван рядом со мной, закинув руку мне на плечи. — Что смотрите?

Аромат мыла и чистого бритья коснулся носа, и я почти рефлекторно вдохнула глубже.

— Тот фильм, где джал’зарку берет в плен военачальник другого племени.

— У них там правда все так устроено? — спросила Грейс, наклоняясь, чтобы взглянуть на него. — Воюют наравне с мужчинами? Племена захватывают чужие территории?

— О да! Джал’зарки — великолепные воительницы и к тому же смертельно опасные. После войны на их планете все стало еще хуже, теперь племена грызутся за земли вождей, которые не вернулись назад. Смотри!

Мелек задрал край рубашки. Но вместо шрамов мое внимание приковали его пальцы. Я представила, как они ласкают мою киску и сжимают грудь, оставляя внизу живота такой жар, что мне пришлось заерзать на диване.

— Это след от джал’заров? — спросила Грейс.

— Ага. Безвредных джал’заров не бывает. Особенно среди женщин, у них горячая кровь. Только К’терре не говорите, что я это сказал.

— Мне не нравится, что вы забрали этих женщин в рабство.

— Поверь, мне тоже. — Он опустил рубашку и принялся поправлять одеяло, пока не накрыл им колени. — Один из ветусианцев проявил слишком много любопытства к пленной женщине. Понял, что они могут приносить сексуальное удовлетворение, что в итоге и привело к принудительной проституции. Назови его имя любой из джал’зарок внизу, и увидишь, как они зашипят и начнут бить хвостами.

Грейс сглотнула, ковыряя ногтем застрявшую в зубах шелуху.

— Почему? Кто он такой?

— Зэвис из дома Брокнар. Он тогда был молодым воином во второй бригаде и одним из первых высадился на их планете, чтобы они не успели выслать новые боевые отряды. — Он фыркнул. — Как бы то ни было, пускай они и прибыли сюда как рабыни, теперь они свободны.

Грейс пихнула меня в бедро.

— Может, отдадим ему сейчас?

— Отдадите что?

Я кивнула, сползла с дивана, утянув за собой половину одеяла, и нащупала под ним бечевку, которой был перевязан сверток. Схватив его, я вытащила наш подарок и протянула Мелеку.

— Мы с Грейс хотели тебе кое-что подарить, — сказала я. — Маленькая благодарность за то, что спас нас и заботился все это время.

Он недоверчиво покачал головой, переводя взгляд с меня на Грейс и на сверток.

— Вы же знаете, что не нужно было ничего покупать? Для меня честь заботиться о вас.

Грейс замахала на него руками:

— Заткнись и открывай!

Из его горла вырвался низкий горловой звук, но он снял бечевку и сорвал обертку. У глаз, в которых загорелся живой блеск, собрались лучики морщинок.

— Ну вы даете… — Он сжал в пальцах белую ткань, приподнял рубашку, а затем приложил ее к груди. — Наконец-то я смогу нормально дышать на работе.

— Там три рубашки и одни штаны, — добавила я. — Ты спустил все свои кредиты на вкусности для нас, когда мы выходили, вместо того чтобы купить себе новую форму. Я попросила К’терру забрать ее у портного.

Он сложил рубашку обратно в стопку, поднялся и крепко обнял Грейс.

— Это очень мило

— Это была мамина идея, но я помогала ей протирать бутылки за стойкой, чтобы подзаработать немного кредитов.

Следом он обнял меня. Наши объятия длились чуть дольше и обожгли чуть глубже.

— Здесь, на Одхейме, есть один ветусианец, который может помочь мне разблокировать счет, — сказал он. — Как только получу доступ к своим кредитам, куплю вам обеим что-нибудь по-настоящему классное, идет?

Он отстранился и взял сверток. Оценивающий взгляд Грейс так и прыгал с меня на него.

Она поднялась и бросила свой край одеяла на диван.

— Знаете что? Я, пожалуй, пойду спать.

— Уже? — спросил Мелек через плечо, убирая новую форму в комод напротив.

— Ага. Я сегодня помогала Адоре прибираться в той кладовке под лестницей, умоталась.

— Она говорила мне, что ты ушла на середине работы и куда-то пропала.

Руки Грейс вытянулись по швам, но она быстро обернулась и улыбнулась:

— Она, наверное, что-то перепутала.

— Она и правда стареет, — заметил Мелек. — Интересно, сколько она еще сможет тянуть на себе «Брот Аднак».

Грейс больше ничего не сказала и скрылась в ванной. Вскоре после этого щелкнула дверь в ее комнату.

Я сложила одеяло и аккуратно расправила его на диване.

— Можешь переодеваться, я тоже планировала ложиться.

Его тепло соединилось с моим в ту же секунду, как он обхватил мою талию.

— Я, наверное, тоже пойду спать. — На его лбу прорезалась легкая складка. — Мне еще никто никогда не дарил подарков. В какой-то момент я испугался, что разревусь.

— Ой, да ладно тебе.

— Нет, серьезно, Кэти. — Он развернул меня и замер взглядом на моих губах. — Вот это все, наша совместная жизнь — для меня совершенно новый опыт. И мне это безумно нравится.

Мы смотрели друг на друга на мгновение дольше, чем следовало. В груди смешивались тревога и надежда.

— Ну, я в ванной уже побывала, так что… спокойной ночи?

Пожалуйста, останься со мной на эту ночь.

Слова словно прилипли к деснам, так и не сорвавшись с губ.

На его лице промелькнула нерешительная улыбка, прежде чем он наклонился и поцеловал меня.

— Увидимся завтра утром.

После этого мы поднялись.

Разошлись по комнатам.

Моя дверь закрылась.Щелк.

Его дверь закрылась.Щелк.

Сердце мое болезненно сжалось, снова превращаясь в сушеный изюм. Из-за того, что Мелек сдерживался из уважения, а я — из страха, как это вообще могло к чему-то привести? Мы были похожи на подростков, которые милуются за трибунами, раз за разом исследуя одни и те же места. Я безумно хотела его, но просто не знала, как сделать первый шаг.

Пять минут спустя я ворочалась в постели, а по артериям текла тревога. Стоило повернуться на левый бок — я обливалась потом. Перекатывалась на правый — начинала дрожать. Как бы я ни ложилась, тело изнывало от дискомфорта.

Сон не шел, и мне оставалось только гладить свое истосковавшееся тело. У нас ведь были возможности зайти дальше поцелуев. И немало, причем без всяких новых приступов паники. И все же он почему-то отступал.

За стеной скрипнули пружины кровати Мелека. Затем еще раз. И еще. Это рождало в голове слишком живые картины.

Его тело столько раз дарило мне тепло, затягивая раны на душе. В его объятиях память о Кидане бледнела, словно его прикосновения заменяли собой лечащее шрамы время.

Его кровать скрипнула снова, на этот раз дольше.

Открылась дверь.

Закрылась.

Шаги.

Чем дольше я прислушивалась, тем горячее становилось одеяло, пока я не скинула его обеими ногами. Когда за стеной напротив зашумела вода, я снова натянула его на себя.

Должно быть, он забыл зайти в туалет перед сном. При мысли о его полуобнаженном теле меня снова обдало жаром. Но жара — это последнее, что мне сейчас требовалось, и на этот раз я сбросила одеяло прямо на пол.

Уши уловили щелчок двери ванной, у моей комнаты послышался шорох шагов. В тот миг, когда они замерли прямо у полоски света под дверью, я резко села на кровати. Клитор пульсировал сильнее, чем сердце.

Я хотела, чтобы он постучал. Собственно, он мог бы войти и без стука, мне было глубоко плевать.

Ничего.

Тишина.

Я выбралась из постели и прокралась к двери. Ручка обжигала ладонь. Что, если я сама пойду к нему? Вдруг он скажет, что еще слишком рано и я тороплю события, как уже бывало?

Ручка повернулась.

Щель увеличилась.

Я высунула голову.

Сердце подскочило к самому горлу.

Мелек стоял в нескольких дюймах от меня, застигнутый врасплох, его рука все еще висела в воздухе над дверью.

На нем не было ничего, кроме белых трусов. Сквозь тонкую ткань просвечивал оттенок кожи там, где покоился его член.

Тишина между нами сгустилась, выкачивая из комнаты кислород и заставляя кончики пальцев покалывать. Мы смотрели друг на друга, и наши грудные клетки вздымались в синхронном, нерешительном ритме.

— Кэти.

Одной рукой он толкнул мою дверь, а другой обхватил за талию, притягивая к своей голой груди. Его рот прижался к моему, ничего не прося, но показывая все то, что он так долго держал в узде.

— Я хочу тебя, — прошептала я.

Как только дверь захлопнулась, он подхватил меня под бедра, и мои ноги сами обвили его талию. Он опустил меня на кровать, его эрекция отчетливо пульсировала прямо напротив моей промежности.

— Почувствуй это, — тихо выдохнул он, делая короткие, толчкообразные движения мне навстречу. — Ты даже не представляешь, сколько раз я думал о тебе с тех пор, как мы поцеловались. Как я тихо брал себя, чтобы ты ничего не услышала через эту тонкую стену.

Я моментально намокла от желания и покачала тазом, ища это упоительное трение.

— Тогда возьми меня. Я готова.

— Клянусь Тремя Солнцами, Кэти…

Он выпивал кровь из моих губ и сомнения из моей головы, заставляя меня вздрагивать и трепетать. В нем все было великолепно — от напряжения в бицепсах, на которых он удерживал свой вес над моими плечами, до сокращения мышц пресса при каждом вдохе.

Жадная ладонь скользнула под мою майку и накрыла грудь, сминая ее. Я застонала, когда его пальцы сжали сосок, заставляя его затвердеть.

— Прекрасная женщина, — прошептал он, спускаясь ниже и проходясь языком по холмику груди. — Ты сама задаешь темп, хорошо? Если захочешь, чтобы я остановился, я тут же остановлюсь.

— Нет-нет-нет. Не останавливайся.

Его губы расплылись в улыбке, сосок скользнул к нему в рот, и он обвил его языком, после чего засосал и со шлепком выпустил.

— Смотри на меня.

Он отстранился и медленно провел

Миллион разрядов прошил сустав и устремился вверх по бедру, заставляя меня выгибаться перед ним, пока спина не оторвалась от постели. Он методично покрывал меня поцелуями, сплетая ласковую паутину вокруг всего, что когда-то болело.

— Все прошло, — выдохнул он, и его язык скользнул вверх по внутренней стороне бедра, пока он опускал мою ногу обратно.

Он устроился между моих ног, глядя сверху вниз на то, как его ствол упирается в мои складки прямо через задравшуюся ткань шорт, которая уже промокла от возбуждения.

С каждым его толчком головка все сильнее выбиралась из-за резинки белья. Полупрозрачная нить смазки натянулась между расщелиной на ней и моими шортами. Меня пробрала дрожь.

Он накрыл мой рот своим, лаская язык. Его поцелуи были размеренными, время от времени он отстранялся, позволяя мне смотреть, как он трется об меня, буквально истязая мои шорты.

Нетерпеливыми пальцами я протиснулась между нами и сдвинула шорты вместе с трусиками в сторону. Более смелая женщина ухватила бы его член и сама направила бы головку внутрь себя, но я не была такой женщиной. Пока еще нет.

Поэтому я просто покорно ждала, но Мелек лишь продолжал вырывать из меня стон за стоном каждый раз, когда его твердый ствол проезжался по обнаженному клитору. На каждый мой звук он отвечал низким рыком, который становился еще глубже, стоило мне запустить пальцы в его волосы.

Я уперлась стопами в матрас и приподняла таз, подставляя вход под его кончик, когда он отпрянул. При следующем его толчке там возникло ощутимое давление, его плоть была так близко к тому, чтобы раздвинуть мои половые губы.

Мелек закрыл глаза и покачал головой, меняя угол наклона таза так, чтобы снова проскользнуть выше, вдоль лобка.

— Еще рано.

— Почему? — Я обхватила его руками за поясницу, притягивая ближе к себе. — Я хочу, чтобы ты взял меня, Мелек. Войди в меня.

— Блядь, — прорычал он, скользя по моему мокрому лону все быстрее и жестче.

Пальцы на ногах подогнулись, таз сам потянулся навстречу этому сокрушительному наслаждению, а в самой глубине матки начали собираться мелкие спазмы.

— Мелек, пожалуйста.

Я до безумия хотела этот член внутри себя — с фиолетовыми венами, блестящий от моей влаги. Но по какой-то неведомой мне причине он отказывался.

Он поймал мой взгляд и снова покачал головой:

— Слишком быстро. Пока только так, хорошо?

Его плоть терлась о меня сильно и быстро, его стоны буквально бились о стены комнаты. Спазмы затопили живот и устремились глубоко в промежность. У меня и раньше бывали оргазмы, но этот обрушился на меня подобно шторму. Он потащил меня во все стороны одновременно, разрывая в клочья, чтобы затем собрать заново.

— Какая красивая… — прошептал Мелек, наблюдая за тем, как я содрогаюсь прямо под его сухими толчками. Он тихо выругался, и я проследила за его взглядом, посмотрев вниз, туда, где мы соприкасались. — Смотри, как я изливаю семя.

Его движения стали короткими, дергаными — теперь только его ствол терся о мой клитор. Пока он не застонал так глубоко, что я даже вздрогнула.

— Блядь, — выдохнул он вместе со словами, которые мой чип не смог перевести.

Одна струя за другой выстреливали из его члена, покрывая мой лобок и живот. Он перехватил себя рукой и провел головкой по моей коже, размазывая семя, оставляя свой блестящий след.

Когда дрожь покинула его тело, он перекатился набок, увлекая меня за собой и прижимая мою голову к своей груди.

— Это было самое прекрасное, Кэти.

— Могло быть еще лучше, — отозвалась я. В моем голосе звучала странная смесь удовлетворения и разочарования. — Я ценю, что ты хочешь делать все постепенно, но я правда готова.

Моя голова приподнялась на несколько дюймов, когда его грудь расширилась от глубокого вдоха, затем медленно опустилась, и он произнес:

— Просто есть кое-что, что тебе нужно узнать, прежде чем мы это сделаем.

Я немного приподнялась на локте.

— Ты танцуешь на пилоне для джал’зарок ради лишних кредитов?

Он шутливо пихнул меня в плечо:

— Посмотрите на нее, снова дерзит. — Его улыбка сошла с лица быстрее, чем появилась. — Кэти, дело в том, что…

Бам. Бам. Бам.

— Мам, — донесся из-за двери голос Грейс. — К’терра сказала, что там для Мелека какое-то срочное дело.

— Ну конечно, как же иначе… — проворчал Мелек, выбираясь из постели. — Судьба просто не желает дарить мне идеальный момент.

Он натянул трусы обратно, выглядя в этот момент именно так, как… Ну, как не хочется, чтобы выглядел мужчина, выходящий из твоей спальни ночью на глазах у дочери-подростка.

— Терпеть не могу оставлять тебя вот так, — сказал он. — Можно я вернусь сюда после? Переночую с тобой?

— С удовольствием.

С этими словами он выскочил за дверь, шумя в гостиной в поисках своей формы. Я выудила рубашку из кучи белья для стирки, вытерла его сперму с живота и поправила одежду.

Стоило мне выйти из комнаты, чтобы умыться, как в темноте гостиной блеснула ухмылка Грейс.

— Только не жди, что я буду звать его папой, — весело протянула она. — Я пошла спать.

Само собой, она нарисовала себе собственную картину того, что произошло в спальне. И как же она ошибалась. Я проводила Мелека взглядом, ушедшего со своим целительским чемоданом, но каким-то образом зацепившегося по пути за комод. За стеклянную чашу в самом центре, где покоилась та самая инфосфера с рынка.

Вещь, которая несколько солнц оставляла меня равнодушной, теперь заставила мои пальцы буквально чесаться от любопытства.

Глава 16



Мелек

Поток спертого воздуха вытягивал влагу из пор, а металлические решетки поскрипывали под моими уверенными шагами. Я шел по главной платформе заброшенного дока. Когда-то здесь размещался весь личный флот трех благородных домов, теперь же это место служило распределителем для всего незаконного.

А поскольку на Одхейме понятия «незаконно» не существовало в принципе, торговцы сулили блаженство и умиротворение каждой повстречавшейся им несчастной душе. Даже продажным стражам, которые торчали тут лишь для того, чтобы грязь этой планеты не просачивалась наружу.

Я игнорировал подмигивающие мне сферы с душа-пылью, и так был по уши пьян тем нектаром, что звался Кэти. Когда я вернулся той ночью, она уже снова спала, так что вариант начисто во всем признаться опять отпал. Вместо этого я охранял ее сон, слегка обнимая всякий раз, как подступающий кошмар искажал

— Целитель, — проворковала джал’зарка.

Она подошла ко мне прихрамывая. Толстый шрам тянулся от ее лодыжки до середины икры — скорее всего, старая военная травма, и подпиленные клыки это подтверждали. Изношенная одежда плотно обтягивала раздутый живот.

— Я занят. Связан узами.

Это словосочетание ложилось на язык приятнее, чем стряпня Адоры, несмотря на всю свою фактическую неточность. Что до меня, я был предан Кэти, и наше первое настоящее соитие оставалось неизбежным — если только судьба когда-нибудь позволит мне сказать ей правду.

Прежде чем джал’зарка успела потянуться к моему члену, я перехватил ее руки и отвел в сторону.

— Приходи завтра утром к задней двери «Брот Аднак». Два имперских кредита, и я сделаю тебе инъекцию.

Она вырвала руки из моей хватки и зашипела:

— Ваша раса вызывает у меня отвращение. Мой желудок выворачивает сильнее, чем ноет яйцевой мешок, а ты думаешь, у меня есть кредиты?

Я окинул ее взглядом с ног до головы, читая ее нищету в покрытых коркой колотых ранах на боку, которые виднелись сквозь дыры в ткани, бывшей когда-то платьем.

— Держи. — Я порылся в кармане и протянул ей кредиты, все равно ведь собирался разблокировать свой счет. — Завтра утром. Придешь пораньше — мадам, может, и покормит тебя.

Должно быть, у нее глаза заболели от того, как она уставилась на кредиты. Подбородок она задрала так высоко, что мне стала видна грязь, скопившаяся под ним. С завыванием она выхватила чипы и скрылась в тенях старых грузовых контейнеров.

Когда платформа разветвилась, я повернул на пандус, ведущий к старому щиту техобслуживания, как и говорила К’терра. Воздух здесь был чуть менее застойным. Верный признак более дорогого товара, а именно — рабов.

Я остановился у двенадцатого отсека, огляделся через плечо и только потом шагнул внутрь. По обе стороны от меня на круглых подиумах вдоль стен вращались голограммы женщин. От этого зрелища у меня внутри все перевернулось.

— Есть кто?

— Я здесь, сзади, — донесся голос из-за миллиона экранов, составленных и выстроенных в ряд на столе.

После нескольких солнц, проведенных вдали от всего криминального, в этом месте у меня пальцы в сапогах невольно подогнулись. Я приблизился к столу и осмотрелся. За ним сидел молодой ветусианец, смахивая и щелкая голографические строчки кода.

Огромное парящее кресло буквально поглотило его субтильную фигуру, а шрам тянулся от виска через весь глаз, обрываясь у крыла ноздри.

— Что надо? — отрывисто бросил он. — Если пришел за сферой душа-пыли, то ты ошибся уровнем, браток.

Учитывая состояние моих глаз, винить его за такой комментарий я не мог.

— Империя заморозила мой счет, — сказал я. — Мне подсказали, что ты можешь получить к нему доступ. Перевести кредиты на временный носитель.

На его лице появилась ухмылка, слишком мрачная для столь юного возраста.

— Много кто много чего говорит. Взламывать базу данных Империи — дело рискованное. На фоне здешнего наказания казнь покажется путевкой на Землю.

Я подавил смешок.

— Сколько?

— Шестьдесят.

— Шестьдесят кредитов? Это не так уж плохо, как…

— Шестьдесят процентов от любой суммы, которую мы переведем.

Мать твою за ногу.

— Ты ведь шутишь, да? Хочешь сказать, я уйду отсюда с жалкими десятью тысячами, пока ты заберешь остальные тридцать?

— Либо ты уйдешь с тем, с чем пришел, за вычетом тех кредитов, что ты только что отдал джал’зарке.

От этих слов я опешил, внутри заворочалось что-то темное. Я огляделся, просканировал голограммы. И точно — та самая женщина парила в центре стены.

— Она работает на тебя?

Он фыркнул, но глаз от кода не оторвал.

— На меня в той или иной степени работают все. Ну так что? Каково твое решение?

Я скрестил руки на груди, терзаемый сомнениями. Шестьдесят процентов — это грабеж, но нам с Кэти нужны были деньги. Я до сих пор не расплатился с Адорой за наниты. Да и со временем придется откупаться от залетных охотников за головами.

— Сколько это займет времени?

— Четверть аргоса. Двести шестьдесят кликов Хелиара. Пятнадцать земных минут. Решай быстрее, браток, у меня дела.

— Ты тратишь четверть аргоса и загребаешь тридцать тысяч кредитов? — Я на секунду отошел, засунув руки в карманы, чтобы не сомкнуть их вокруг его тощей шеи. — Клянусь Тремя Солнцами, я явно выбрал не ту профессию.

Если это и вызвало у него какую-то реакцию, он ее мастерски скрыл. Его запястья продолжали вращаться, перестраивая узоры кода, а зрачки метались во всех направлениях, отслеживая потоки данных.

— Ладно. Как мы это сделаем? Считаешь мою ДНК?

— Серебряная колонна позади тебя, — бросил он. — Положи руку на сферу.

Я повернулся и сделал, что сказано, но он так и остался сидеть в своем кресле.

— Ну и? Ты собираешься начинать или как?

— Уже начал, целитель Мелек, — отозвался он, и сухость его тона вызвала зуд у меня в горле. — Семнадцать арестов. Десять из них — за хранение запрещенных веществ во время службы Империи. Пять — за позор мундира в общественном месте. Один — за непристойное поведение. И один за… кражу парящих тележек из лазарета Одхейма и участие на них в несанкционированных гонках вокруг Имперской Ассамблеи?

При этих словах он впервые посмотрел на меня, но лишь на долю секунды, после чего его взгляд снова вернулся к цифрам и вихрям данных.

— Я же вернул их обратно, — пробормотал я. — Это называется «взял на время», а не украл.

Я отвернулся и пошел вдоль подиумов с вращающимися над ними голограммами. Джал’зарка, совсем еще молоденькая. Еще одна девчонка с Хелиара, синяки на лице которой были паршиво заретушированы. Хрупкая девушка, одна рука прикрывает грудь, другая — лоно…

Шок сжал мою аорту.

Клянусь Тремя Солнцами, нет…

Сердце разорвалось в груди, смешиваясь с той самой тьмой. Оно стало тяжелым, густым, неправильным, забивая артерии побочными эффектами Гарнизона Земля.

Землянка дрожала всем телом, ее взгляд был потуплен, а зрачки метались из стороны в сторону. Под спутанными волосами, унылой паутиной лежавшими на плечах, на задней стороне шеи виднелся транквилизирующий пластырь.

Я протянул к ней дрожащую руку. Хотел помочь ей спуститься с подиума, отдать свою рубашку и увести как можно дальше от этого места. Но мои пальцы лишь прошили световые потоки, коснувшись пустого воздуха. И все же ее дрожь передалась мне, сотрясая до самого основания.

— Ее зовут Софи.

Я резко развернулся, сжимая кулаки.

Молодой ветусианец стоял позади меня, поправляя член через зеленые штаны, не отрывая

— Бесплодна. Иначе она принесла бы мне целое состояние через новое связывание. Жаль, конечно, но в борделе она со временем отобьет эти деньги.

Он поднялся на подиум и обошел голограмму кругом. Его взгляд скользил по ее груди, ягодицам и половой щели. Из-за подступившего отвращения к горлу подкатила желчь.

— Она на Одхейме?

— Сейчас в транзите, — ответил он. — Я долго пытался пристроить ее на связывание, но даже самые отчаявшиеся ветусианцы не заинтересованы в женщинах, не способных рожать. — Он пригвоздил меня взглядом безупречно зеленых глаз. — Ты когда-нибудь спал с землянками? Трахал их? Занимался любовью?

Я покачал головой.

— Женщины обычно не в моем вкусе, но я подумываю оставить ее себе на время, — произнес он, потирая подбородок. — Да, пожалуй, я возьму ее, прежде чем отправить на аукцион.

Все мое тело зазудело так сильно, что захотелось пулей выскочить из отсека. К хуям кредиты. Я не мог позволить этому ублюдку заработать на мне тридцать тысяч ИК, чтобы он потом контрабандой вывозил земных женщин с планеты и продавал их в рабство.

Но стоило мне приподнять ногу, как в затылке взвыл сигнал тревоги. Он кричал у меня в черепе, резонируя от теменных костей, пока не созрел в гул одного-единственного слова.

Связывание.

Страх сковал мое сердце.

— Ты сказал, что пытался связать ее? — спросил я, выдавливая дрожь из голоса.

— Хочешь ее себе? — Он спрыгнул с подиума и принялся кружить вокруг меня, закусив нижнюю губу, отчего каждая мышца в моем теле натянулась как струна. — Вам подобным обычно не полагается иметь суженую, но для меня нет почти ничего невозможного. Само собой, на Земле вы жить не сможете, поскольку КПП ее разыскивают.

КПП. Сокращение от Команды по противодействию похищениям — эта аббревиатура окончательно подтвердила все это безумие.

Парень провел одним пальцем по моему животу, и ужас отравил мои вены. Затем добавил еще несколько пальцев, поглаживая мою грудь и приговаривая:

— Я бы неплохо заплатил за компанию такого ветусианца, как ты.

Я с трудом сглотнул комок отвращения.

— И тогда она станет моей?

— Во всех имперских базах данных, — подтвердил он и развел руки в стороны, словно восхваляя самого себя. — Я удалю все старые программные следы, и все будет выглядеть так, будто она была твоей с самого начала. Мы обычно выбираем женщин, которые изначально подходили сгу’далам, так как система никогда не активировала их связи. Это просто. Быстро.

Сердце зажало между ликованием и яростью, которые боролись за господство в моей груди, заставляя его то замирать, то запускаться вновь, а затем бешено колотиться о ребра. Наша с Кэти связь никогда не была разорвана, никогда не была скомпрометирована. Ей суждено было стать моей с того самого момента, как я сделал свой первый вдох, и осознание этого едва не сбило меня с ног.

Мне до безумия захотелось вернуться домой и заявить права на то, что Кидану изначально никогда не принадлежало. Он купил эту связь, вероятно, даже не подозревая, что ее истинный суженый-сгу’дал получил назначение в Гарнизон Земли.

— Ну так что? — спросил ветусианец. — Думаешь, сможешь наскрести кредитов?

Я через силу растянул губы в улыбке.

— Пока только обнал.

Это меняло абсолютно все.

С манипуляцией нашей связью обоснование убийства Кидана как самообороны становилось вполне реальным вариантом. Мы могли вернуться на Землю и наконец начать ту жизнь, которую я так хотел для нас. Жизнь, которую заслуживали Кэти и Грейс.

Мне нужны были доказательства.

Мне нужен был… он.

— Жаль, — пожал плечами хакер и вернулся за свои экраны. Но стоило ему рухнуть обратно в парящее кресло, как его глаза сначала округлились, а затем метнулись ко мне. Натянутая улыбка. — Почти готово.

На его теле не было ни капли жира и уж тем более мышц. Один точный захват и удар по виску, и я смогу выбраться отсюда через вентиляцию. Допрошу его. Выбью доказательства. Свяжусь с Каэлем.

Земля, встречай нас.

Подаваясь ближе к промежутку между стеной и столом, я огляделся в поисках черного хода, вентиляционной решетки или чего-то еще, куда он мог бы рвануть до того, как я до него доберусь. За углом позади него проход преграждала занавеска, а торчащие из-под нее коробки подсказывали, что прорываться там придется ползком по верхам.

— … … … Эй?

Высокий тон его голоса вырвал меня из мыслей.

— А?

— Твои кредиты переведены, — произнес он, постукивая по браслету, подключенному к терминалу, и не сводя с меня глаз. — Мне нужно выйти и позвать торговца, чтобы мы проверили, все ли сработало. Я сейчас вернусь.

Меня насторожило не то, как напряглись его плечи, когда он протискивался мимо. И не то, как вздымалась его плоская грудь. Нет, все дело было в том, как он смотрел на меня — с абсолютным вниманием и сосредоточенностью. Что он увидел в моем досье? Что я убил одного из его клиентов?

Одно мгновение растянулось, словно в замедленной съемке.

Я перехватил его руку, заломил за спину и впечатал его лицом в стену. Адреналин хлынул по венам, и этот жидкий коктейль надежды, смешавшись с ним, превратился в горючую смесь. Я хотел убить его. За то, что украл мою женщину. За то, что продавал мою женщину. За то, что причинял боль моей женщине.

Он упал на пол и проскользнул у меня между ног. Его пятки скользили по излишкам ткани собственных штанов в попытке бежать. Руки отчаянно замелькали, ища опору для разгона.

В тот миг, когда я вцепился рукой в ворот его рубашки, он крутанулся, выгнул спину и втянул голову. Секунду спустя я стоял в помещении, сжимая в кулаке пустую рубашку.

Я отшвырнул ее и припустил во всю прыть. Мощные шаги толкали меня вперед по металлической решетке, которая содрогалась под этим напором.

Хакер лавировал между ржавыми контейнерами, нырял под ремонтные краны и огибал торговцев и жуликов. Но настичь его мне удалось только тогда, когда он добежал до стопки грузовых ящиков. Сердце колотилось как никогда в жизни, а шум крови отзывался в ушах симфонией справедливости.

В мыслях я уже видел его привязанным к стулу. К’терра и остальные джал’зарки обступили бы его кругом. Загоняли бы одну иглу за другой между тех ребер, что так отчетливо проступали на его тощем теле. Он бы кричал. Он бы плакал. Но главное — он бы заговорил.

Я вытянул руку.

Кончики пальцев мазнули по бледной коже.

И в этот самый момент этот гад умудрился втиснуться в самую узкую во всей галактике щель между прогнившим грузом.

Оказавшись наверху, я стал прыгать с ящика на ящик, и ржавый металл гулко звенел под моим весом. Едва подо мной снова оказалась металлическая решетка пола, я заставил свои налившиеся свинцом ноги вернуться в спринт.

Я не мог дать ему уйти.

Не мог подвести Кэти в третий…

Резкий удар в бок вышиб воздух из моих легких, боль просочилась в каждое нервное окончание в груди, а затем огненной волной прокатилась вверх и вниз по позвоночнику. Еще один укол вонзился с противоположной стороны, намертво засев между ребер. Стоявшая рядом джал’зарка расплылась в кровожадной ухмылке, дергая хвостом, а вместе с ним — и моим корпусом. Коготь на ее хвосте отсоединился с характерным треском.

Колени подкосились, и я рухнул на безжалостную металлическую решетку, которая больно врезалась в суставы. Я пытался сфокусировать взгляд на измазанных грязью лицах джал’зарок, чьи хвосты так и ходили ходуном, защищая парня, который держал их на содержании.

Я смотрел, как он скрывается в снабженческом туннеле, пока джал’зарки, хихикая, уходили прочь, оставляя меня истекать кровью, которая стремительно пропитывала рубашку, подаренную мне моей анам гайл.

Глава 17



Кэти

Я сидела за обеденным столом и постукивала пальцем по краю тарелки, еда на которой уже остыла — к ней так никто и не прикоснулся. В комнате стояла мертвая тишина. Даже ложки не смели звякнуть.

— Мне нужно было пойти с ним, — пробормотала К’терра.

— С ним все в порядке, — отозвалась Адора. Улыбка на ее лице никак не вязалась со слабым, неуверенным голосом. — Наверное, просто задержался. Старый док — не самое простое место для… с его-то…

Она осеклась, и я закончила фразу за нее:

— Для сгу’дала.

Все разом оторвали взгляды от своих мисок, крупы и мяса, буквально пригвоздив меня к спинке стула. В этих глазах читалась тревога за Мелека и жалость ко мне, а вместе с ними — вопрос, который никто не решался озвучить. Что, если трех торговцев он проскочил, а на четвертом сдался?

— Он бы никогда так со мной не поступил, — произнесла я с уверенностью, которой еще вчера во мне не было.

До того, как я посмотрела публичные объявления.

До того, как узнала, что Мелек каким-то образом оказался моей парой.

Это известие почему-то не шокировало меня так сильно, как должно было. Я не знала, как так вышло. Не понимала, что это значит. Но знала, что это правда, ведь только так можно было объяснить то, что я чувствовала рядом с ним.

Все заерзали на стульях и неловко, словно по команде, перевели взгляды на край стола. Только Грейс сочувственно улыбнулась и принялась поглаживать мою дрожащую руку.

К’терра поднялась с такой силой, что стул отлетел и ударился о стену.

— Ночной смены у меня не будет. Пойду в доки, найду его.

— Я с тобой, — выпалила я.

— Исключено. Не хватало мне еще нянчиться с человеком в таком месте.

Адора встала и примирительно подняла руку:

— Ну же, тише, нам всем нужно…

Щелчок задней двери заставил нас резко обернуться. Я вскочила со стула. Тяжелые, шаркающие шаги эхом отозвались в голове, но это было ничто по сравнению с тем, как мгновение спустя екнуло сердце.

В кухню вошел Мелек. Его белая форма с обоих боков насквозь пропиталась багровым. Я ожидала увидеть искаженное от боли лицо, но он улыбался так широко, словно и не истекал кровью. И смотрел он прямо на меня.

— О боже. — Я бросилась к нему. Руки ходили ходуном, я просто не знала, куда их деть. — Что они с тобой сделали?

— Все хорошо, — выдохнул он. — Немного потрепали, но Грейс со всем справится. Придется меня зашить.

— Что произошло?

— Хвостовой коготь джал’зарок, — бросила К’терра. — Разозлил кого-то не того, да?

Мелек усмехнулся.

— Точно.

— Я все приготовлю, — бросила Грейс. Она промелькнула мимо нас, исчезла в коридоре и тут же застучала шагами по лестнице.

— Хватит стоять столбом! — прошипела Адора. — Тащите его наверх и уложите в постель, пока он прямо на стол не рухнул.

К’терра подбежала к нам. Подхватив Мелека с двух сторон, мы повели его наверх, в нашу квартиру. Там усадили на кровать, и на покрывале под ним сразу же стало расплываться кровавое пятно.

Я опустилась перед ним на колени.

— Грейс?

— Все готово. — Она подошла и выложила инструменты на тумбочку. Из всего набора я узнала только иголку и нитку. — Сними с него рубашку, ну и сапоги тоже, все равно придется снимать.

К’терра занялась обувью, а я осторожно потянула вверх его рубашку. Когда показались две раны, желудок скрутило узлом. Каждая глубоко въелась в грудь, ошметки плоти беспомощно свисали с краев разорванной кожи. Мелкие белые осколки застряли прямо в розовом мясе. Я с трудом сглотнула подступившую к горлу желчь.

— Прости, испортил рубашку, которую ты мне подарила.

— Ты издеваешься, блядь? — Дрожащими руками я перетянула ткань через его голову и швырнула на и без того испачканное покрывало. — Кому сдалась эта рубашка? Я так боялась, что ты вообще не вернешься.

— От меня не так-то просто избавиться. — В его глазах блеснуло то, чего не было перед уходом, — та самая искорка, что согревала мою грудь с самого утра. — Я всегда буду возвращаться к тебе.

— Может, придержишь пока свои любовные излияния? — с улыбкой покачала головой Грейс. — Мелек, тут осколки кости, я еще никогда не помогала тебе их вытаскивать.

— Ничего сложного, — подбодрил он. — Бери инструмент и вытаскивай один за другим. Помощница из тебя вышла отличная, теперь докажи, чего стоишь как будущий целитель.

Грейс глубоко вздохнула, взяла один из многочисленных инструментов и принялась один за другим извлекать осколки кости из раны Мелека. Наблюдая за ее точными, уверенными движениями, я почувствовала гордость. Вот она, моя дочь — будущий хирург.

— Намазать мазью от ушибов?

— Не надо, ее мало осталось, пригодится другим пациентам. Перетерплю синяки несколько солнц.

— Обезболивающее?

— В этот раз не откажусь. И впрысни туда ускоритель регенерации.

К’терра вскоре ушла — ее смена уже начиналась. Окровавленный целитель у нас в спальне или нет, а «Брот Аднак» должен работать, чтобы нам было чем платить за крышу над головой. Теперь я это понимала.

Грейс взяла иголку, и я отвернулась. Обхватив себя руками, чтобы унять дрожь, я мерила шагами комнату, пока дочь не закончила работу, ознаменовав

— Говорил же, справишься, — сказал Мелек.

— У меня отличный учитель. — Она собрала целительские принадлежности с тумбочки, сгрузила их на руку и приобняла меня: — Ему нужен отдых, хорошо, мам? Отдых.

Я прищурилась.

— Как будто я сама не понимаю. К чему эти намеки?

— Сама знаешь к чему, — бросила она на ходу и ушла, махнув рукой, словно за последние пятнадцать минут повзрослела на целый год.

Я закрыла дверь и вернулась к Мелеку, сразу же стаскивая с кровати испачканное покрывало. Он перекатывался с боку на бок, помогая мне, как мог, а потом откинулся назад. На его лице прорезались морщины, а губы вытянулись в бледную линию.

— Пожалуйста, расскажи, что случилось.

На мгновение его взгляд уплыл куда-то к потолку, но затем он кивнул, улыбнулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Подойди. Я хочу обнять тебя.

Я присела рядом, и не успела даже перевести дыхание, как он привлек меня к своей груди.

— У меня две новости: плохая и хорошая. С какой начать?

— Хочешь сказать, вот это все — еще не плохая? Господи Иисусе…

— Я официально на мели, — сообщил он. — Все, что успел скопить после возвращения лицензии, испарилось.Пуф. И вряд ли вернется.

— Мне плевать на это. У нас с Грейс никогда не было лишних денег, и мы как-то справлялись. — Я перевернулась на живот и приподнялась на локтях, рассматривая его неизменную улыбку. — Что ж, тогда хорошая новость должна быть просто невероятной. Либо это так действуют обезболивающие.

Он рассмеялся и увлек меня в поцелуй. В его уверенных губах не осталось и следа нерешительности. Они потянули мои губы, вбирая их, а затем его язык мягко прошелся по моему. В этом было что-то неистовое, собственническое, отчего у меня между ног сразу стало мокро.

— Ты моя, — прошептал он между поцелуями.

Я прижалась своим лбом к его.

— И именно сейчас ты собираешься сказать, что тоже оказался моей парой?

Он слегка отстранился, словно ему требовалось расстояние, чтобы осмыслить мои слова.

— Кто тебе сказал?

— После твоего ухода я взяла ту инфосферу, которую ты просил Грейс купить на рынке.

Он долго разглядывал меня, ловя каждое движение, каждый вдох.

— И ты выглядишь куда менее потрясенной, чем я ожидал.

— Ну, сначала я растерялась, но… — я коснулась его щеки, вглядываясь в эти потрясающие глаза. — В конце концов, все обрело смысл. Это лишь подтвердило то, о чем я уже какое-то время думала. Потому что все, что я искала в Кидане, я нашла в тебе. Хотя до сих пор не понимаю, при чем тут вообще он.

Его улыбка стала еще шире.

— Он никогда и ни при чем не был, Кэти. Наша связь не прерывалась. Не раскалывалась, не искажалась, что бы я там себе ни внушал.

На его лице отразилась мука, и дело было не только в ранах.

— Кидан заплатил, чтобы его привязали к тебе, Кэти. Тот хакер, к которому я сегодня ходил… он берет деньги с ветусианцев, у которых нет пары, и связывает их со свободными земными женщинами.

Притяжение планеты просто исчезло.

Все вокруг поплыло, и сердце физически подпрыгнуло в груди, а затем рухнуло вниз, отчего старая трещина увеличилась на несколько болезненных сантиметров.

— Так вот почему он говорил, что я обошлась ему слишком дорого.

Мысли унеслись так далеко, что собственный голос показался чужим. Но Мелек взял меня за щеку и вернул назад, в реальность, туда, где мне и было место. Где я теперь находилась на законных основаниях.

— Мы с тобой стали жертвами организованной преступности, — произнес он. — И это касается не только нас. Уверен, полно земных женщин, которых связали не с теми, кто предначертан им судьбой.

— Но почему тогда я подошла и тебе?

— Потому что меня вообще не должно было быть на Земле, Кэти. Я сгу’дал, и получил это назначение только потому, что мне помогли. Кидан не ожидал, что я тоже высвечусь как твоя пара. Понимаешь, что это значит?

Я смотрела на него, и ответ теперь казался очевидным:

— Что я твоя.

— Да, черт возьми, ты моя. — Он обвил меня руками, прижал к груди и сдавленно застонал, перекатываясь и оказываясь сверху. — Я был создан, чтобы любить тебя, Кэти. Чтобы отдать тебе жизнь, мою вечную верность, мою преданность.Я бы убил ради тебя. Я бы умер ради тебя.

Смех вырвался из моей груди вместе с той ненавистью, которую я так долго в себе носила.

— Если ты не ляжешь отдыхать, то часть про «умереть» может случиться куда раньше, чем ты думаешь.

— Я не хотел быть нечестным с тобой. Но ты через столько прошла, и я… я до смерти боялся снова тебя потерять. — Его ладонь скользнула по моей груди, а твердый член уже упирался в меня. — Стань моей парой. Свяжи себя со мной.

— Но твоя рана…

Следующий поцелуй поглотил остаток фразы. Он слегка подался в сторону, и его терпеливые руки одним плавным, нежным движением задрали мое платье. Пальцы запутались в моих волосах, когда он стягивал ткань через голову, а затем ласково пригладил их.

— Нежно и мягко, как я обещал, — прошептал он. — И это примерно все, на что я сейчас способен.

Все мое тело кричало о желании быть осязаемой, желанной. Так было с тех самых пор, как я поцеловала его, и оно отказывалось замолкать. Его слова превратили этот трепет в ноющую потребность. Я взяла его руку, направила к своей груди, и мы вместе принялись сжимать горячую плоть.

Он застонал мне в губы, и в этом звуке смешались боль и похоть.

— Я люблю тебя.

Слезы застлали глаза.

— И я тебя люблю.

Упершись ступнями в его штаны, я начала медленно стягивать их вниз, и дело пошло быстрее, когда пальцы ног зацепили пояс. Мелек выпустил мою грудь и сдернул белье. Твердый член тяжелым грузом выпрямился из паха, и при виде вен, проступавших на стволе, мне захотелось очертить их языком.

Он потянул мои трусики, стягивая их до середины бедер, но при повороте корпуса его локоть подкосился.

— Тебе придется мне помочь. Я тут немного не в форме.

— Мы можем подождать.

— О нет, нет, нет, — простонал он, перехватив себя рукой и сделав три быстрых, сильных движения. — Никаких ожиданий. Я хочу тебя прямо сейчас, и плевать на боль.

Я подалась в пояснице и помогла ему полностью снять трусики. Теперь я была голой, абсолютно открытой, но беззащитной себя не чувствовала. Под Мелеком по

Он пристроился между моих бедер, устраиваясь у самой киски. Ощутимое давление на входе заставило мои губки раскрыться шире. Я резко вдохнула и напрягаясь, но Мелек потянул меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Из его губ вырвалось почти беззвучное«шшш»,и он принялся плавно покачиваться, едва приоткрывая меня самой головкой.

— Смотри мне в глаза, анам гайл. — Он удерживал мой взгляд, пока член медленно, давая мне время растянуться под него, открыться ему, скользил внутрь по стенкам. — Тебе больно? — Когда я покачала головой, онемев от пугающего возбуждения, он вошел еще глубже. — Как ты? Все хорошо?

— Ммм, да, — выдохнула я, отдаваясь моменту и тому, как мое тело расцветало под его ласками.

Я запустила пальцы в его волосы, пока он наполнял меня изнутри давлением и теплом. Затем он толкнулся сильнее, ни на секунду не отводя глаз, пока не вошел в меня до самого основания.

В этот миг он прикрыл глаза и замер на несколько долгих мгновений. Когда он снова открыл их, мы просто смотрели друг на друга. Этот момент был таким же хрупким и ненадежным, как и вся наша жизнь — с ранами, вопросами и неопределенностью. Совсем не таким, каким я его себе представляла, и все же мне не хотелось, чтобы все было как-то иначе.

Внутри меня все горело от похоти, и я разрывалась между желанием двигаться ему навстречу и стремлением сохранить это мгновение близости.

В конце концов, он все сделал за меня, подавшись назад с прерывистым вздохом. Когда он снова вошел в меня, из его груди вырвался долгий, протяжный стон, в котором на лице отпечатались и блаженство, и боль.

— Ты невероятная, — пробормотал он. — Словно создана для меня.

Я обвила его руками и прижала ближе, стараясь не задевать колотые раны на боках. Он двигался во мне так, как и обещал — мягко и плавно, но эти толчки сотрясали меня до самого основания. Они отзывались дрожью глубоко в матке, заставляя клитор трепетать каждый раз, когда его задевало.

Одно за другим дурные воспоминания улетучивались, Мелек заставлял их исчезнуть, пока не осталось ничего, кроме этого мига. Никого, кроме нас. И я вытесняла прошлое, водя руками по его телу. Мягкость кожи, гладкая грудь без единого волоска и кубики пресса, перекатывающиеся под моими пальцами при каждом толчке. Но больше всего меня завораживал его взгляд — он смотрел на меня самыми красивыми глазами среди всех ветусианцев, и этот взгляд рассказывал обо всем, через что ему пришлось пройти, чтобы найти меня.

Я согнула ноги в коленях и уперлась стопами в матрас по бокам от него, тщательно следя, чтобы не задеть раны. Таз приподнялся, встречая его на каждом толчке. Я терлась клитором о его лобок.

Мой стон лишил его последних капель самообладания, и темп ускорился. Его глаза потемнели от похоти, бедра двигались наперекор боли от ран.

— Я люблю тебя, — прошептала я, целуя его мускулистую грудь. От этих слов его руки на миг ослабли, позволяя мне ощутить всю его тяжесть, прежде чем он снова приподнялся.

— Клянусь Тремя Солнцами, Кэти, — простонал он. — Ты чертовски идеальна.

Жадные пальцы ласкали мою грудь, играя с соском, и мои глаза снова затуманились. Он действовал ненасытно, лизнул сосок, а затем втянул половину груди в рот.

Он толкался во мне, заставляя выдыхать его имя, пока волны возбуждения накатывали одна за другой. Когда я снова открыла глаза, на его лице играла самодовольная улыбка — он упивался тем, как я позволяла ему заявить на себя права как на пару.

Его губы приоткрылись, он зажмурился, и между бровей пролегли две морщинки. Он был близок к разрядке, поэтому я подалась бедрами и сильнее прижалась к его члену. Секунду спустя мои стоны перешли в крик. Моя киска сжалась, все тело забилось в конвульсиях, пуская мелкие спазмы по его стволу, и прямо за глазами словно взорвалась вселенная.

— Прими мое семя, — прошептал он, и его бедра свело непроизвольной судорогой, когда оргазм волной прокатился между нами. — Ты моя. Скажи это.

— Я твоя.

Он толкнулся до упора и замер, член его пульсировал внутри меня с каждой новой струйкой спермы.

Все закончилось быстро.

Самая прекрасная неизбежность.

Мы смотрели друг другу в глаза. Синий океан встретился с бледными прожилками, прорезавшими зеленые сферы. Все, что обещала Империя, они выполнили. И на этот раз это произошло с тем самым мужчиной.



Глава 18



Мелек

Я прижимал Кэти к себе. Колотые раны между ребрами отзывались лишь слабой пульсацией, но в груди разлилось такое блаженство, что мне было плевать на боль. То, что Кидан пытался забрать у нее силой, она отдала мне добровольно. Осознание этой чести переполняло меня гордостью — чувством, которое такой неудачник, как я, не испытывал уже очень давно, если вообще когда-либо знал.

Мои пальцы скользили вверх и вниз между ее грудями, лаская нежную кожу над теплым сердцем, которое теперь билось для меня. Еще один лунный цикл назад я проклинал судьбу, но в этот раз она определенно повернулась ко мне лицом.

— Тебе не холодно?

— Ты как печка, Мелек, — с тихим смешком отозвалась она. — Как думаешь, Грейс меня слышала?

— Очень на это надеюсь, иначе я зря старался. Дай мне пару дней на восстановление, и мы устроим тут такое, что всему этажу будет о чем посплетничать.

Она удивленно приподняла бровь, но тут же усмехнулась:

— Не верится, что я связала жизнь с этим молодым, сексуальным ветусианцем.

— Ты забыла добавить «высоким», — подмигнул я. — А мне не верится, что моя пара — эта прекрасная женщина, которая принимает меня со всеми ошибками моего прошлого. Если мое семя приживется в твоем лоне, тебе придется научить меня всему, что касается ухода за ребенком.

— Например, менять подгузники?

— Можешь свалить на меня самые грязные обязанности, мне все равно. Я буду наслаждаться каждой секундой.

— Было бы здорово родить еще одного ребенка, когда рядом есть кто-то надежный, — произнесла она, и ее взгляд снова уплыл куда-то вдаль. — Отец, который разделит со мной сказки на ночь, подгузники и укачивание. Думаю, ни один из нас двоих никогда этого не испытывал. Я бы очень хотела пережить это вместе с тобой.

От ее слов внутри разлилось тепло.

— Я приму любое дитя, которым нас благословят Три Солнца, но сейчас у меня есть ты, и больше мне ничего не нужно.

Она запустила пальцы в шевелюру:

— Это еще на что намек?

Я усмехнулся.

— У тебя там, сзади, есть один белый волосок. Ты не знала? Но все в порядке, смотри, у меня вот тут, спереди, тоже есть.

— Заткнись! Ты платиновый блондин, Мелек. И ты врешь. — Она шутливо ткнула меня кулаком в подбородок. — Ты хоть представляешь, как парни твоего возраста назвали бы меня на Земле?

— Просвети.

— МИЛФА.

— Это еще что такое?

— «Мамочка, с которой я хотел бы переспать», — расшифровала она. — Это аббревиатура.

В моей груди заклокотал смех, отчего раны на ребрах снова отозвались вспышкой боли.

— Звучит чертовски точно. Ты мамочка, и да, я определенно готов с тобой переспать.

Растеряв всю неуверенность, она лукаво поиграла бровями:

— Что, прямо так сразу и готов?

— Я бы с радостью, но боюсь, что раны снова откроются, — вздохнул я и прижался своим лбом к ее лбу. — Так какая там аббревиатура для мамочки, с которой я хочу спать каждый день до конца своей жизни?

— Э-э… МИЛФКД… МИЛФДОКЖ или как-то так.

— Слишком сложно. Буду звать тебя просто Кэти.

— Хмм, — выдохнула она, и на этом разговор прекратился.

Она притихла в моих объятиях и продолжала рассеянно гладить мою грудь, но с каждым разом ее движения становились все медленнее. В конце концов ее рука замерла. Вот так, прямо у меня в объятиях, она и уснула.

Ее мягкие черты лица выражали полное умиротворение и счастье — она совсем не походила на ту женщину, которую я нашел дрожащей на полу в тот злополучный день. Кэти официально стала моей, хотя случившееся в доках и омрачало этот момент. Но недавнее происшествие нависло над нами, сгущаясь по углам комнаты и прячась среди скудных побрякушек нашей временной жизни на Одхейме.

Я осторожно высвободился из сплетения наших тел и поднялся, запечатлев легкий поцелуй на ее щеке.

— Мне нужно поговорить с К’террой, это не займет много времени. Побудь здесь.

— М-м-м… х-м-м… — пробормотала она, перекатываясь на живот и утыкаясь лицом глубоко в подушку.

Я подобрал с пола штаны. От резкой перемены положения голова пошла кругом. Ребра заныли, и я с трудом натянул одежду, опершись плечом о стену.

Как бы сильно мне ни был нужен отдых, разговор с К’террой не терпел отлагательств. Хакер сбежал, а проблема никуда не делась. Поскольку меня, сгу’дала, разыскивали за убийство, у Империи не было ни малейшего стимула расследовать мои заявления. Казнить куда быстрее. И дешевле.

В гостиной снова было темно. Я аккуратно прикрыл за собой дверь спальни и крадучись двинулся к выходу, но краем глаза заметил какое-то движение.

Мышцы мгновенно сковало напряжением.

В моем состоянии я не смогу отбиться от охотника за головами.

Широко расставив ноги для устойчивости, я развернулся к темной фигуре.

Сердце пропустило удар, когда я узнал ветусианца, сидевшего на диване.

— Какого хера, Каэль. Долго ты собирался сидеть тут в темноте, как гребаный маньяк?

Он откинулся на спинку и закинул ноги на низкий столик перед собой.

— Поздравляю со связью.

Я издал короткий смешок.

— Значит, давно сидишь?

— Ты украл мою карту доступа.

—Одолжил, — поправил я, указав на него пальцем, чтобы подчеркнуть значимость формулировки. — Я и абсолютно точно намеревался вернуть ее тебе.

— Так почему не вернул?

Я провел рукой по волосам и рухнул в кресло напротив, тут же пожалев об этом — по груди полоснула резкая боль.

— Дерьмо… в тот день все просто покатилось к хуям.

— Это уж точно. — Он издал один из тех вздохов, которые приберегал исключительно для случаев, когда спасал мою задницу. — У нас на руках мертвый ветусианец. Две похищенные женщины. И департамент на грани истерики. Империя хотела замять дело «Раскола связи Гайи» в прессе, а ты, блядь, взял и выставил его в самый центр внимания всей вселенной.

— И что я должен был сделать, когда нашел ее, а? С порванным мениском и растерзанной душой? Вызвать охранников? Смотреть на ее казнь? Ты бы не поступил так же ради своей анам гайл?

Он отвернулся так резко, словно последнее слово хлестнуло его по щеке. Даже в темноте было видно, как под темной щетиной заходили желваки.

— Мы с командором Торином посмотрели записи с камер наблюдения. Кидан все тщательно спланировал — он затащил ее за стену в конце кровати. В слепую зону.

— Значит, вы знаете, что это сделала она…

— Конечно, знаем, — рыкнул он. — Кэти доползла по полу до ванной. Еще одна слепая зона. Но очевидно, что она ударила его по голове крышкой от сливного бачка. Она буквально размозжила ему мозг так сильно, что официальной причиной смерти записали удушье.

— Если есть запись нападения, какого хера меня тогда ищут за убийство по всем Трем Солнцам? — Вокруг меня закружились тени всех оттенков серого, голова пошла кругом от отчаяния. — Я отказываюсь играть роль в политических играх…

— Запись исчезла, — констатировал он будничным тоном, оставаясь неподвижным, словно только что не разрушил наш единственный шанс вернуться на Землю. — Прежде чем мы успели сделать физические копии для судебного процесса, запись испарилась из каждой базы данных. Как будто ее никогда и не было.

Как будто ее никогда и не было.

Горло перехватило от паники и сжало мертвой хваткой. Земля словно ушла из-под ног. Как бы я ни пытался уцепиться за реальность, она рухнула, похоронив под обломками любые шансы на справедливый суд и надежду подарить Кэти и Грейс лучшую жизнь.

Я резко поднялся, тело повело в сторону, колени подкосились.

Каэль скинул ноги со стола и вскочил.

Его крепкая ладонь обхватила мою шею, силой усаживая обратно в кресло.

— Сядь на свою гребаную задницу, пока тебя снова не вывернуло прямо на меня. А теперь слушай сюда. После того как запись исчезла, у Высшего Суда остались только твои ДНК в комнате, куда у тебя не было доступа, и глубокое убеждение, что предначертанные пары не убивают друг друга. Это убийство, и одних заявлений для доказательства недостаточно, даже если они исходят от командора или от меня.

Я поглубже вжался в кресло, прогибая спину, чтобы уменьшить натяжение горящей кожи вокруг ран.

— А теперь ты сядь на свою задницу и послушай меня. — Я глубоко вздохнул и закрыл глаза, не зная, с чего начать. — У Кэти никогда не было расколотой связи. Она моя и всегда ею была.

Каэль цыкнул.

— Посмотрите на него, какой уверенный и романтичный. Мне глубоко по…

Каэль наклонил голову и уставился на меня, прищурившись.

— Невозможно.

— Так же невозможно, как проникнуть в имперские базы данных и стереть записи с камер? — Это заставило его заткнуться, и он махнул рукой, побуждая меня продолжать. — Я ходил сегодня к хакеру, чтобы разморозить свой счет и забрать сбережения. Ты знал, что прямо сейчас на Одхейм везут земную женщину? Ее собираются продать в сексуальное рабство в один из подпольных борделей.

Он смотрел на меня, и в его темно-синих глазах не промелькнуло ни тени удивления.

— К нам поступает все больше сообщений о пропавших женщинах. Четыре солнца назад командору Торину удалось сорвать похищение пяти женщин, которых везли в грузовых контейнерах. Рассказывай все, что знаешь. Все. Живо.

— Я видел голограмму этой девушки, — произнес я, тяжело сглотнув при воспоминании. — Ты не представляешь, как она дрожала, Каэль. Она была голая. Ей нечем было прикрыться, кроме собственных рук и ног. Хакер предложил ее мне. Софи. Так ее зовут. Сказал, что если я найду кредиты, он сможет привязать ее ко мне как официальную пару.

— Твою мать. — Он уткнулся лбом в кулак, с силой потирая его, лицо исказилось от напряжения. — Ты хочешь сказать, кто-то взламывает имперскую базу данных и штампует фальшивые связи?

— Именно это я и говорю, — подтвердил я. — Это произошло с Кэти и мной, но в нашем случае хакер упустил одну деталь. Он проболтался, что обычно подбирает женщин, которые изначально предначертаны ветусианцам, не имеющим права служить в гарнизоне Земли.

— Поскольку такие связи никогда не активируются в базе данных, — подхватил он, и его глаза сосредоточенно сузились. — Тебя вообще не должно было быть на этой миссии, поэтому он случайно привязал Кидана к женщине, у которой уже был суженый. Думаешь, это он удалил запись?

— А кто еще? — фыркнул я. — Мы говорим о парне, способном получить доступ к любой информации во вселенной. Если он может взломать имперскую базу, то у него был доступ и к записям сигналов бедствия, которые поступили сразу после обнаружения тела.

— Чтобы уничтожить любые зацепки, указывающие на организованную преступность, и выставить все как убийство из ревности одного партнера другим.

— Я с самого начала говорил, что им нужно было заново проверить наши генетические профили.

Каэль принялся почесывать большим пальцем подбородок, уставившись на носки своих сапог. Он зажмурился и покачал головой, предваряя неизбежное:

— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть доказательства.

— Хакер сбежал, — признался я. — Я только сегодня обо всем узнал, но…

— Значит, доказательств нет.

— Но если они перепроверят нас прямо сейчас…

— Тебя разыскивают за убийство, Мелек, — рявкнул он. — Стал бы департамент возиться с тестами для беглого ветусианца, скрывающегося на Одхейме, только потому, что он заявляет, будто какой-то хакер торгует поддельными связями.

— Да заткнись ты и послушай! — крикнул я, тут же покосившись на дверь комнаты. Каэль оглянулся через плечо, и мы оба на мгновение замерли. Не услышав никакого движения, я продолжил тише: — Есть одна работница сферы удовольствий, джал’зарка, я точно знаю, что она у него на зарплате. Я дал ей кредиты, чтобы она пришла ко мне завтра на лечение. Если повезет, она появится.

— Мелек, ты… самый невезучий ветусианец из всех, кого я знаю.

— В последнее время все изменилось, — с усмешкой возразил я. — Моя анам гайл спит вон там, за дверью. И она обо всем знает, Каэль. И про наркотики, и про джал’зарок… и про молодого ветусианца.

В его зрачках промелькнула боль, он стиснул губы и снова отвернулся.

— Что не так? — спросил я.

— Они… в общем, они нашли мою пару.

Я кивнул, понимая, как тяжело ему дается каждое слово.

— Она мертва?

— О нет, она не мертва и умирать в ближайшее время не собирается, — отозвался он, и сорвавшийся с губ смешок так и захлебнулся в сарказме. — Ей восемь лет, Мелек. Девчонка. Сирота. Ее родители и брат погибли во время первой фазы в автокатастрофе. Из родственников осталась только бабушка, которая уже при смерти.

— Ого, ну… — Я глубже откинулся на подушку, наблюдая, как он буквально умирает изнутри у меня на глазах. — Ты старше нее на двадцать земных лет.

— Спасибо, что напомнил, а то я сам считать не умею, — огрызнулся он, но тут же сдулся. — Командор Торин оказался так добр, что назначил меня новым дипломатом на Дунатал.

— Добр? — Этот смешок дался мне с трудом. — На Дунатале сто лет не было дипломата, потому что все туда ехать отказываются. Один день на Земле — это всего лишь мгновение ока на той планете. Ветусианцы возвращались оттуда с тяжелейшими травмами из-за временного разрыва этой галактики, Каэль.

— А еще они возвращались почти не постаревшими. — Он глубоко вдохнул и шумно выдохнул: — Как я смогу заявить на нее права, когда она повзрослеет, если я уже старше нее на два десятка лет, Мелек? А если я отправлюсь в этот временной разрыв, то разница станет меньше.

— Кто о ней позаботится? Она слишком мала для жизни в страте.

— У людей это называется детским домом, — пояснил он. — Мы реструктурировали систему, так что она вырастет в чем-то похожем на страту, но без образовательного компонента.

— Но раз ее родители и брат погибли, теперь ты — единственная семья, которая у нее осталась.

Он вскочил из-за стола и принялся мерить комнату шагами, активно жестикулируя:

— Я не могу воспитывать собственную пару, Мелек. Ситуация и так хреновая, но это было бы уже извращением.

— Надеюсь, ты понимаешь, что если бы мое положение было другим, я бы забрал ее к себе, — произнес я. Когда молчание затянулось на целую вечность, сделав комнату невыносимо душной, я сменил тему: — Как Иден?

Он издал неопределенный звук.

— Эта женщина — нечто совершенно особенное. Сейчас она — один из важнейших политических активов, которые у нас есть на Земле. Иден и командор сыграли публичную свадьбу, чтобы отвлечь внимание от первой фазы. Это была ее идея. Брак. Что-то настолько хрупкое, но люди были в восторге. О, и она просила передать тебе вот это.

Каэль пошарил сначала в одном кармане формы, затем в другом. Когда он раскрыл кулаки, мое сердце пропустило пару ударов. В одной руке лежали ИК с выгравированным гербом дома Л’нагал, но именно содержимое второй заставило мои пальцы зудеть от предвкушения.

Я взял сферу, проводя подушечками пальцев по гладкой поверхности — сколько раз я делал это в прошлом. Я помнил, что если сжать ее сильнее, она с щелчком откроется, явив миру изящную

— Иден присылает мне наркотики? — недоверчиво усмехнулся я. — В это трудно поверить, Каэль.

Он сжал руку в кулак и шутливо стукнул меня по голове, после чего снова раскрыл ладонь:

— Она прислала тебе пять тысяч ИК, но я обменял пятьсот из них на пять сфер душа-пыли. Деньги нужны, чтобы откупиться от охотников за головами. Но от тех сгу’далов, которые пытаются подзаработать на твоем убийстве, проще избавиться с помощью вот этого.

Я сжал сферу.

Щелчок.

Песчаные дюны порошка придали движению моих пальцев отчетливую дрожь. Я откинулся назад, подальше от облачка пыли, поднявшегося в воздух и поймавшего блеклый лучик света, пробивавшийся сквозь окно.

— Ты же не думаешь, что я буду таскать это с собой? — спросил я, переводя взгляд со сферы на шрам на запястье — рваный контур уже снова начинал зудеть.

— Посмотри на меня. — Он присел передо мной на корточки, ловя мой взгляд и не позволяя отвернуться. — Мы с тобой из одного урожая, Мелек. Ты мой брат, и я говорю тебе, что ты сильнее большинства из нас. Как бы тяжело тебе ни было, это необходимо. Сейчас все кажется радужным, но это ненадолго.

— Пока что мы неплохо справляемся.

— Скрываясь в борделе? — перебил он. — Не имея возможности выйти на улицу без плаща? Кто учит ее дочь? Когда она в последний раз видела сверстников? Кем она будет работать, если не пройдет через страту? Если по Одхейму поползет слух, что здесь прячутся две земные женщины, охотники за головами покажутся тебе меньшей из проблем. Ты живешь в иллюзии, Мелек, и этот пузырь скоро лопнет. Иден дала тебе это, чтобы ты мог продлить этот сон еще ненадолго, но она также хочет, чтобы ты понял: Кэти и Грейс смогут вернуться на Землю, только если ты признаешься в убийстве Кидана.

— Ты хочешь, чтобы я их отпустил?

— Я могу лишь повторить то, что сказал ранее. У тебя теперь есть анам гайл, и твой долг — поступить с ней правильно. — Он поднялся, одернул форму и направился к выходу, но у самой двери обернулся: — Найди эту шлюху-джал’зарку. И найди побыстрее, потому что награду за твою голову подняли до тысячи кредитов.

Глава 19



Кэти

— Грейс! — крикнула я, проводя пальцами по рельефным обоям, пока спускалась по лестнице. — Ты где?

Стоило мне ступить на нижнюю площадку, как она торопливо выбежала из одной из подсобных комнат.

— Чего ты так кричишь? Здесь я.

— И что ты там делала?

На ее скулах проступили розовые пятна. Грейс пожала плечами и принялась потирать руки.

— Да так… мебель старую переставляла. Адора хочет заменить сломанные вещи наверху, а задние комнаты забиты тумбочками и столами.

Каждый раз, когда я сдвигалась в сторону, чтобы заглянуть в дверной проем, Грейс смещалась вместе со мной. Она то и дело теребила подол футболки, а ее улыбка была слишком приторной, чтобы не почуять неладное.

— Грейс, если ты мне врешь…

— Пусто! — Голос К’терры ворвался со стороны входа, и то, как она с грохотом захлопнула дверь, только добавило веса ее словам. — Я обшарила весь старый док, но никто и рта не раскрыл. Его отсек пуст. Сбежал. Ничего не осталось, кроме кабелей и старых коробок с поддельными картами доступа. Где Мелек?

— Все еще караулит снаружи, — ответила я.

— Она так и не появилась?

Я покачала головой.

— Пока никаких признаков.

К’терра уперла руки в бока и вздохнула.

— С самого начала это была дохлая затея. Она не настолько глупа, чтобы прийти к целителю, от которого ее босс сбежал солнце назад. Пойду сама ему скажу.

— Я схожу, — вызвалась я, но снова указала пальцем на дочь: — Мне не нравятся твои вечные секреты в последнее время, Грейс.

Она закатила глаза, раздраженно фыркнула и запрокинула голову, словно вот-вот закатит истерику. Топнув ногой, она шумно выдохнула и зашагала в сторону общей кухни.

Я развернулась и направилась к задней двери. Глоток свежего воздуха был желанным подарком, пусть даже в нем отчетливо угадывался стойкий запах мочи. Стоило мне выйти, как Мелек бросил на меня тревожный взгляд.

— Где твой плащ?

Он стоял, прислонившись к каменной колонне и скрестив ноги, и высматривал что-то на пустой улице перед «Брот Аднак». Как только он приподнял край своего плаща, я скользнула под него, позволяя объятиям окутать меня тем самым ароматом йода, который всегда шлейфом тянулся за моей парой.

— Я буквально на секунду, да и улицы все равно пустые.

С каждым днем этот плащ давил на плечи все тяжелее, словно ткань за ночь становилась толще. Теперь мы даже в главный зал не могли выйти без него. Он добавлял к общему грузу лишние граммы, напоминая о нашей реальности: три человека в бегах, запертые между чужим мускусом, стонами и сыростью.

Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая родной запах.

— Она только что вернулась.

Его глаза расширились:

— И?

— Ничего. Говорит, там все чисто, и никто не желает разговаривать.

— Дерьмо. — Он сжал меня чуть сильнее и несколько раз отрешенно кивнул. — Шанс еще есть. Вдруг она просто проспала? Если не сегодня, то, может, завтра.

Я промолчала, но его лицо исказилось — он и сам прекрасно понимал, что она не придет. Утром, едва я проснулась в его руках, Мелек рассказал мне о визите Каэля. Теперь, когда награда за его голову выросла, любые вылазки за пределы «Брот Аднак» превратились в блеклые воспоминания.

— Я снова подвожу тебя, — прошептал он, осыпая поцелуями мои волосы. — Я так хотел, чтобы мы вернулись на Землю. Нашли бы себе славное уютное гнездышко. Наделали бы кучу гибридиков. Ты бы кормила, а я качал по ночам.

Сердце болезненно сжалось, ведь я хотела того же. Хотела хоть раз пожить нормальной жизнью матери, когда рядом есть мужчина.

— Ты никого не подводишь, Мелек. Но, похоже, наше свидание на фестивале Сон’идар действительно придется отменить, да?

— Скорее всего, анам гайл.

Я обняла его за шею и заглянула в глаза, в которых читались решимость и железная дисциплина.

— Обожаю, когда ты меня так называешь.

— Но ты и есть моя душа, Кэти, — произнес он, ласково притираясь своим лбом к моему, отчего капюшон сполз мне на глаза. — А теперь сделай одолжение своей паре, ослабь хватку, а то ребра просто раскалываются.

— Ой, прости, пожалуйста.

Мои ладони соскользнули в карманы его штанов. Но как только кончики пальцев наткнулись на холодную гладкую поверхность, он перехватил мои запястья и вернул мои руки себе на грудь.

— Верю, — ответила я, прижимаясь к его жесткому телу и очерчивая пальцами рельефные мышцы. У меня не было причин не доверять Мелеку. — Надеюсь, мы найдем эту девицу. Ну или хакера.

— Без вариантов. Я не спросил, сколько он берет за фальшивую связь с земными женщинами, но Кидану это наверняка влетело в копеечку.

— Он сам так говорил. — Сердце неожиданно затопило жалостью к покойному, но лучше уж это, чем прежние ненависть и ярость. — Грустно, что он так отчаянно хотел найти пару, что пошел на такое преступление. Теперь я понимаю, почему он без конца просил прощения.

— Это его не оправдывает.

— Нет, конечно. Но это позволяет мне взглянуть на ситуацию под другим углом. В конце концов, мы все в каком-то смысле оказались жертвами. Как бы дико это ни звучало, теперь, когда я знаю, что им двигало отчаяние, а не чистокровное зло, я чувствую себя менее уязвимой.

— У тебя доброе сердце, Кэти, — прошептал он. Его лицо скрывал капюшон, но я все равно заметила, как блеснула улыбка. — А теперь иди внутрь, пока никто тебя не увидел.

— Ты не идешь?

Он покачал головой и подтолкнул меня к двери, пряча под тканью своего плаща.

— Скоро буду. Возможно, она и не придет, но мне нужно побыть в тишине и обдумать новый план.

Я вернулась в дом и побрела на кухню, где тяжелый влажный воздух намекал на скорый обед. Адора стояла у стойки и строгала в миску кокконианскую пальмовую кору.

— Я поражаюсь, как ты все успеваешь, — заметила я. — Каждое утро ты первая на кухне, готовишь на весь «Брот Аднак». А по вечерам стоишь за барной стойкой.

Она оглянулась и улыбнулась: две руки продолжали тереть кору, а остальные приветливо задвигались.

— А я не представляю, как ты умудрилась в одиночку вырастить Грейс, имея всего две руки.

— Винище в этом сильно помогло, — буркнула я, скорее себе под нос. — На Земле у нас говорят, что когда ничего не успеваешь, не помешала бы лишняя пара рук.

Адора мягко улыбнулась.

— Можешь рассчитывать на мои в любое время.

— Спасибо, я ценю это. Все здесь так добры к нам.

— Мелек особенный, — добавила она. — Как бы паршиво ему ни приходилось, он всегда находил в себе силы помогать окружающим. Всегда.

В горле встал ком. Адора знала того Мелека, с которым я никогда не сталкивалась, и хотя меня это радовало, любопытство взяло верх.

— Насколько все было плохо? Тогда, в прошлом?

Ее лицо посерьезнело, а взгляд стал отрешенным от нахлынувших воспоминаний:

— Ужасно, Кэти. Кожа да кости, а не мальчик. Многие ветусианцы — потерянные души. И не потому, что они сбились с пути, а потому, что у них этого пути никогда и не было, они просто бродили вслепую. Но теперь у Мелека есть ты и Грейс.

— Кстати, о ней. Мне показалось, я видела, как Грейс заходила на кухню чуть раньше?

Адора пожала плечами.

— Заходила. И ушла.

— Невероятно… — Внутри закипела злость. — Что-то здесь не так, я жопой чую.

Тяжелым шагом я вернулась в коридор и направилась прямиком к той комнате, из которой она так тихо выскользнула. С меня хватит этих шпионских игр: исчезает, стоит мне отвернуться, а потом врет прямо в глаза.

В висках запульсировало.

Без стука я рванула ручку вниз.

Шагнула внутрь и щелкнула выключателем.

Пусто.

Никакой Грейс, никаких тумбочек или столов. Если не считать дивана с наброшенным покрывалом и прислоненного к стене зеркала, комната была абсолютно голой.

Врунья.

— Что происходит? — спросил Мелек, вешая плащ на крючок у лестницы. — На тебе лица нет.

— Я не могу найти Грейс, и она мне только что нагло соврала. — Я указала пальцем на комнату. — Сказала, что здесь полно мебели, но тут ничего нет.

Мелек медленно приподнял бровь:

— И что?

— Что?! Она врет!

— Из-за мебели?

— Нет, Мелек, не из-за мебели.

Я принялась ходить от двери к двери, проверяя одну подсобку за другой. В каких-то стояли длинные столы для собраний со сложенными на них стульями. В других пылились настенные украшения, потрепанные платья и разбросанные по коробкам чипы с файлами.

— Наверное, она у себя наверху, — предположил он, следуя за мной по пятам.

— Ага, наверху, держи карман шире. Разве Адора не говорила недавно, что Грейс не осталась помочь ей со шкафом? Это уже не первый раз, когда никто не знает, где ее носит.

Когда я приблизилась к последней двери в самом конце тупика, Мелек бросил:

— Кэти, это просто чулан для швабр и моющих средств.

Я повернула ручку.

Дверь распахнулась.

Мой пронзительный вопль слился в унисон с криком Грейс.

Она сидела прямо на полу среди раскиданных простыней, и на ее лице читался такой же дикий шок, какой сейчас подскочил у меня в груди. Все признаки ведь были налицо, а я их просто игнорировала. Отличная работа, мамочка.

Ее руки все еще сжимали голову этого прыщавого недоцелителя, а на губах беззвучно застыло «о боже». Такел резко убрал руки с ее талии и рукавом вытер слюну с губ, испуганно уставившись на Мелека.

— Твою мать, — выдохнул Мелек.

— И как давно это продолжается? — заорала я, забив на то, что в другом конце коридора уже сошлись все обитатели «Брот Аднак» и вовсю хихикали. — Какого черта он вообще здесь делает?

— М-мы можем все объяснить, — заикаясь, забормотал Такел. — Грейс и я…

Мелек мертвой хваткой вцепился ему в грудки и буквально вышвырнул из чулана. Он припечатал юного ветусианца к стене, отчего Грейс выскочила следом и истошно закричала.

— Э-э… я… мы… — хрипел Такел.

— О, теперь ты решил включить приличного? — прорычал Мелек. — Мне стоит разукрасить тебя так, чтобы тебя самого пришлось уложить на больничную койку.

— Пожалуйста, не трогай его! — вопила Грейс, загораживая Такела собой. — Он ничего не сделал!

— Ничего не сделал? — Я сделала шаг к ним и указала рукой на это уютное гнездышко из простыней, которое они себе обустроили. — Тебя вообще жизнь ничему не научила? Скажи мне, что вы хотя бы предохранялись или…

— Ма-а-ам! — Она обхватила голову руками и зажмурилась. — О боже мой, как стыдно! Мы просто целовались!

— Ну знаешь, я тоже когда-то просто целовалась. И

— У нас не было связи, — подал голос Такел, вскинув руки. — Клянусь честью своей страты, мы только целовались. И… и я обнимал ее. Но у меня и в мыслях не было…

— Брехня, — рявкнул Мелек. — Ты молодой, озабоченный ветусианец, который воспользовался тем, что я доверял тебе и привел в этот дом. И не пытайся убедить меня, что ты не думал о том, чтобы переспать с ней.

— Нет-нет, клянусь, — взмолился тот, испуганно озираясь по сторонам и качая головой. — Я люблю ее. И я знаю, без тени сомнения, что она моя суженая.

Мы с Мелеком растерянно переглянулись, хотя на его лице удивление быстро сменилось жалостью. Он выпустил Такела и виновато пожал плечами, словно слово «судьба» в его мире было универсальным оправданием для любого факапа.

— Ты мне соврала, — отрезала я, повернувшись к Грейс. — И что еще хуже, ты соврала всем в этом доме. Тайком встречалась с ним вместо того, чтобы помогать Адоре, как мы договаривались. Когда это началось? В тот же день, как он сюда пришел?

Она тяжело сглотнула и кивнула, не смея поднять на меня глаз:

— Он пробрался внутрь на следующее утро и нашел меня. С тех пор мы виделись почти каждый день.

— Так, ладно, давайте сделаем вот что, — вмешался Мелек. — Нам нужно немного успокоиться и…

— Успокоиться?! — прикрикнула я. — Ей пятнадцать, ради всего святого! Она слишком мала, чтобы зажиматься с парнями по углам!

— Мне почти шестнадцать!

— На Одхейме есть опека? Потому что если есть, вызовите ее на меня, будьте так добры. Черт. Я была так занята собственными проблемами, что… я… Уф! Вышвырни его отсюда немедленно!

— Кэ-э-эти, — позвал Мелек и кивнул в сторону коридора. — Можно тебя на пару слов?

— Но…

Он обнял меня за плечи и силой увел подальше от эпицентра, шепча на ухо:

— Давай отойдем и переведем дух, хорошо?

Я нехотя позволила ему увести себя, чувствуя, как внутри все клокочет от злости. Ну конечно, сидеть взаперти в борделе на чужой планете с беглой матерью и разыскиваемым сожителем — это ведь полбеды. Теперь мне еще нужно работать надсмотрщиком у собственной дочери.

Мелек шиканьем разогнал наших зрителей по рабочим местам, а затем коснулся моей щеки:

— Вообще-то, это хорошо.

— Ты с ума сошел? Она крутит шуры-муры с этим парнем больше двух недель у нас под носом, и никто ничего не заметил! Блядь, да какая я после этого мать? Что, если они переспят? Что, если она забеременеет? Что, если…что, если…— Внутри черепушки все резко сжалось. Черт. Мигрень. — Ты пользовался защитой? Скажи, что да!

Мелек попытался сдержать смешок, но тот все равно вырвался наружу в виде короткого хрюканья, отчего мне безумно захотелось ему врезать. Но он просто взял мои ладони в свои.

— Ты такая милая, когда так паникуешь, — прошептал он, прижав палец к моим губам, будто поймав тот самый момент, когда я собиралась высказать ему все, что думаю. — Ну же, Кэти, они всего лишь целовались.

— Она соврала.

— Ладно, об этом мы с ней еще поговорим. Но сейчас давай остынем и посмотрим на плюсы этой ситуации.

— Плюсы?

Он отступил еще на три шага дальше от Грейс и Такела.

— Этот парень — без пяти минут целитель, который сейчас готов наложить в штаны от страха, потому что мы застукали его с твоей дочерью. Что, если мы попросим его о помощи?

— О помощи? — Я покосилась на то, как Такел бережно смахнул слезинку со щеки Грейс. — И в чем он нам поможет?

— Слушай внимательно…

— О боже…

— Нет, просто послушай. — Он снова перехватил мои руки, заглядывая мне в глаза. — Он учится на целителя, а им всем нужно как можно больше практики. Иден да тайг Л’нагал прислала мне кучу ИК, чтобы откупиться от охотников за головами. Что, если мы пустим эти деньги на покупку гормонов для женщин-джал’зарок? И закупим их действительно много?

— Я пока не улавливаю связь.

— Мы попросим Такела пустить слух, что он готов бесплатно делать инъекции всем нуждающимся джал’заркам. Обустроим тут через несколько солнц временный кабинет и подождем, пока весть разнесется по округе.

— Хм… — выдохнула я. — Думаешь, она придет? Та девица из доков?

Он пожал плечами.

— Других вариантов у нас все равно нет, так почему бы не попробовать.

— Не знаю, Мелек…

Такел прижимал Грейс к себе, успокаивая ее точно так же, как Мелек делал это со мной десятки раз. Сколько мне было лет, когда я впервые поцеловалась?

— Посмотри на это с другой стороны, — продолжил он. — Мы оба понимаем, что не сможем следить за ней круглые сутки, верно? Она твой ребенок, Кэти, но она уже далеко не маленькая девочка. Это наш шанс узнать парня получше. Понять, насколько у них все серьезно. Может, я ничего не смыслю в воспитании детей, но в бунтующих подростках я разбираюсь отлично, потому что сам был худшим из них.

Если не считать маму, никто и никогда не давал мне советов, как воспитывать дочь. На миг мне показалось, что во мне должна вспыхнуть злость. Но этого не случилось. В эту самую минуту я была просто рада, что рядом есть кто-то, кому не наплевать на Грейс.

— И что ты сделаешь с джал’заркой, если она явится?

— Скручу и запру, пока все не выложит, — ответил он, опустив взгляд на свои сапоги. — Ты ведь понимаешь, что нам, возможно, придется силой заставить ее говорить? Это будет не самое приятное зрелище, но обстоятельства изменились, и я не собираюсь рисковать тем, что у нас есть.

Я кивнула, отчего в желудке неприятно засосало. Мелек прав. Коршуном виться над Грейс — не выход, так можно сделать только хуже. Теперь, когда мы обо всем знаем, эти прятки по углам хотя бы прекратятся.

— Как думаешь, они действительно пара? — спросила я.

— Департамент не станет проверять их ДНК, пока они не повзрослеют, — Мелек притянул меня к себе и запечатлел на моих губах быстрый поцелуй. — Но сейчас я могу сказать с полной уверенностью: если это судьба, она все равно их сведет.

Глава 20



Мелек

— Я не хотела врать, — пробормотала Грейс, споласкивая руки в раковине моего кабинета. — Но когда дело касается парней, у мамы сразу сносит крышу, так что я… решила промолчать.

— У твоей матери была нелегкая жизнь, Грейс. Даже я понимаю, что растить ребенка — тяжкий труд, а уж тем более в одиночку, когда ты сама едва повзрослела.

— Но мы

— Переспали, — хмыкнул я. — Это у людей такая фишка? Не называть вещи своими именами?

Она взяла ведро с инструментами, замоченными в дезинфицирующем растворе, и поставила его на столик возле кушетки.

— Я сказала ему, что еще не готова к этому. И Такел согласился подождать, пока департамент не проверит наши ДНК. Он пообещал себе, что разделит ложе только со своей суженой.

— Полностью поддерживаю его настрой. — Я мысленно поблагодарил Три Солнца и протянул ей звуковой очиститель с парящей тележки. — Что ж, твоя мама хотела в наказание заставить тебя бесплатно драить комнаты. Но раз уж ты у нас начинающий целитель, будешь чистить целительские инструменты.

Когда она сердито скрестила руки на груди и фыркнула, я указал на дверь:

— Можешь пойти взять швабру и отмывать чужие биологические жидкости с ковров. Выбирай.

— Ладно, — проворчала она и опустила очиститель в емкость, водя им над загнутыми иглами и дозаторами. — Но чтоб ты знал: мы с Такелом созданы друг для друга. Называй это интрижкой, первой любовью, как хочешь, но мы-то знаем правду. И вы не сможете удерживать нас порознь, особенно после того, как он поможет тебе выследить ту джал’зарку.

Я уселся на табурет и дождался, пока с лица сойдет ухмылка, прежде чем развернуться к ней:

— Давай договоримся. Я уговорю твою маму разрешить вам с Такелом устроить киновечер прямо здесь, в «Брот Аднак».

— А взамен?

— Я возьму ее с собой на фестиваль Сони’дар, и чтобы от тебя я не услышал ни единого слова недовольства.

— Ты же сам говорил, что это слишком опасно.

— Это что, жалоба?

Она подняла дозатор и недовольно буркнула:

— Так сойдет?

— Только если ты хочешь, чтобы твой следующий пациент загнулся от инфекции, — ответил я. — Буду считать, что на сделку ты согласна. К тому же я уже придумал, как обеспечить нашу безопасность.

Она раздраженно вздохнула:

— Работы тут куда больше, чем я думала.

— В этом-то и весь смысл, — хмыкнул я. — Сейчас ты этого не ценишь, Грейс, но тебе повезло, что мать тебя направляет. В твоем возрасте я драил целительские инструменты почти каждое солнце, и за мной никто не приглядывал.

— Такел вообще на тебя не похож.

— У Такела есть будущее, которого можно ждать. Меня забрали в систему как раз тогда, когда наша самая последняя женщина умерла от старости. Мне было около двенадцати земных лет, когда Империя забросила очередную попытку исправить генетическую мутацию в тех яйцеклетках, что они успели собрать.

Она сунула дозатор мне под самый нос:

— А сейчас?

— Достаточно чисто.

Она отложила его на сухую тряпку и взялась за следующий инструмент, косясь на меня:

— Ты сидел на наркоте.

— Кто тебе сказал?

— Такел заметил по твоим глазам. Говорит, это из-за нее они выцвели.

Я горько усмехнулся.

— Вот и я о том же… никакого присмотра. Все думают, будто дурь вымывает цвет из радужки, но на самом деле это генетическая мутация, запущенная препаратами. Процесс необратим.

— А если бы у вас с мамой родился ребенок, у него тоже были бы двухцветные глаза?

От этих слов инъектор выскользнул из моих пальцев, а по телу разлилось странное покалывание.

— Черт, я как-то никогда об этом не думал. Надеюсь, что нет. Мне и самому тошно жить, зная, что встречные то и дело плюют мне под ноги. — Я подобрал инъектор и убрал его в ящик тележки. — Пойду проверю, как там твоя мама. Сегодня у нас всего один частный прием, вряд ли я кому-то срочно понадоблюсь.

— Мне тоже можно идти?

Я рассмеялся, направляясь к выходу:

— Конечно. Как только бак опустеет. Если отмоешь плохо — вываляю все в грязи и заставлю переделывать заново.

Проигнорировав ее возмущенный стон, я спустился на первый этаж.

К’терра сидела за длинным кухонным столом в компании других работниц. Они шумно выпивали за здоровье клиентов, успевших по-быстрому закончить свои дела, и наперебой передразнивали их стоны и кряхтение.

— Вы уже раздали информационные диски? — спросил я, подходя к компании.

К’терра глянула за угол, в сторону главного зала, а затем бесцеремонно закинула ноги на стол:

— Ага. К завтрашнему дню каждая джал’зарка на Одхейме будет в курсе бесплатных уколов. Мы арендовали одну из старых лавок и уже повесили вывески. Там есть черный ход, но его я возьму на себя.

При этой новости у меня в жилах заиграл азарт.

— Хочешь сказать, ты тоже там будешь?

— Ты серьезно? — Она удивленно вскинула бровь. — Учитывая, в каком виде ты приполз в прошлый раз, я тебя одного не оставлю. Эта девка может быть трижды калекой и хромать на обе ноги, но ее хвостовой шип от этого менее опасным не стал. Если он вообще у нее остался.

— А где Кэти?

Она махнула рукой в сторону коридора:

— В пустом зале. Адора запрягла ее расставлять столы для закрытой вечеринки, которая будет через два солнца.

Я кивнул ребятам и зашагал по коридору. В моих движениях появилась былая легкость — вся вчерашняя хандра испарилась без следа. Для меня Земля теперь была на расстоянии каких-то двух прыжков через негативную материю. А за ними — скромное жилье, купленное на нехитрый заработок целителя, но счастье, которое нас там ждало, не измерить никакими кредитами.

Я зашел в дальний зал, где Кэти как раз двигала круглые столы и расставляла вокруг них стулья.

— И ты тут совсем одна?

Она аккуратно разгладила скатерть и лукаво взглянула на меня:

— Как видишь.

— Вот как? — Я высунул голову в коридор, проверяя обстановку, а затем бесшумно запер за собой дверь. — Ты даже не представляешь, что обычно творится в таких темных закоулках.

Она выпрямилась, и с каждым моим шагом ее улыбка становилась все шире. Я перехватил ее за руку и резко притянул к себе — глухой стук наших тел смешался с ее тихим вздохом.

Кэти обвила руками мою шею и подарила мне поцелуй. Внутри все вспыхнуло от этого безумного сплетения языков. Тот жесткий контроль, который я так долго выстраивал, дал трещину, и в голове закружились мысли обо всем, что я хотел сделать с ее телом.

Она с тихим стоном провела ладонями по моей груди, опустившись к поясу брюк. Кэти потянула ткань вниз, одновременно опускаясь на колени прямо предо мной.

Почувствовав, как мелко подрагивает моя верхняя губа, я хрипло спросил:

— Что ты делаешь?

Вместо ответа она ухватилась за край моего белья, и стоило ей обхватить губами мой член, как я запрокинул голову, издав глухой рык. Бедра сами толкнулись вперед, ложась в ее руку каждый раз,

— Сядь, — попросила она и, ухватив меня за бедра, подтолкнула к стоявшему рядом стулу.

Не в первый раз наша разница в росте диктовала свои правила.

Кончик ее языка прошелся по стволу, отчего головка возбужденно дернулась. Мощный прилив крови наполнил член, вены вздулись от напряжения — во мне проснулось желание, копившееся долгие пятнадцать земных лет.

Она обвела языком саму головку. Проклятье, как же мне хотелось запустить пальцы в ее волосы и заставить эти губы полностью поглотить меня. Когда она наконец глубоко заглотила мой член, я резко дернулся, отчего стул под нами едва не перевернулся.

Ее губы плотно сомкнулись, в комнате послышались тихие причмокивания — Кэти уверенно ласкала мой налившийся орган, заставляя яйца подтянуться выше. Из члена выделилось несколько капель смазки, и то, как она тихо промычала от этого вкуса, заставило меня содрогнуться всем телом.

— Клянусь всеми галактиками, Кэти…

Я запустил пальцы в ее пучок на затылке, совершенно забив на то, что прическа начала разваливаться. Мне не составит труда поправить ее позже. Точно так же, как она учила меня сегодня утром.

Моя рука на миг замерла, но стоило Кэти засосать сильнее, слегка ухмыляясь прямо во время ласки, как я мягко надавил на ее затылок. Она застонала, но приняла меня одним плавным движением, так что ее горло завибрировало прямо упираясь в головку.

Каждый раз, когда очередная капля предсемени поднималась по стволу, Кэти зажмуривалась и тихонько скулила, словно ей было мало. И я бы с радостью излился прямо сейчас, заполняя ее рот струя за струей, покрывая десны горячей жидкостью. Но только не сегодня.

— Кэти, маленькая моя, — мой голос сорвался на хрип, и я слегка потянул ее за волосы. — Прекрати, иначе я сейчас кончу прямо так.

— Я хочу почувствовать твой вкус.

От этих слов мой член снова дернулся. Мне пришлось упереться руками в колени, чтобы подняться — ноги дрожали так сильно, что едва держали.

— И ты его почувствуешь. Но сначала я должен сдержать свое обещание.

— Обещание?

— Уже забыла?

Я ухватился за край ее платья и задрал его вверх, останавливаясь у самой груди, и тут же припал губами к соскам. Сначала к одному, затем к другому, очерчивая их языком. Они превратились в твердые горошины, перекатывающиеся на кончике языка, пока я прижимался своим членом к ее голому животу.

Одним движением я стянул платье через ее руки и голову.

— Я обещал поцелуями излечить синяки на твоих коленях, теперь давай разберемся со всем остальным.

Крепко обхватив ее за талию, я приподнял Кэти и усадил на край стола. Легкий толчок в грудь, и она откинулась назад, растянувшись на белой скатерти прямо передо мной. Волосы моей пары рассыпались еще сильнее, когда она замотала головой по столу. Я стянул с нее туфли и позволил им с глухим стуком упасть на пол.

— Пожалуй, начну отсюда. — Я наклонился к ней и коснулся губами груди, оставляя поцелуй за поцелуем над ее израненным сердцем. — Отныне все будет хорошо. Обещаю.

Ее глаза сузились, а живот напрягся — сработал очередной триггер.

И все же она кивнула и растянула губы в нежной улыбке, преодолевая это состояние вместе со мной. Кидан мог оставить на ней свой след, но его клеймо со временем сотрется, а мое останется с ней на вечность.

Я покрывал поцелуями каждую клеточку ее тела: от тонких прядок, спадавших на лоб, до лодыжек, ноющих от тяжелой работы. Затем прошелся от одного кончика пальца до другого. Поцелуй за поцелуем, кусочек за кусочком, я собирал ее заново.

Когда мой язык коснулся ее трусиков, она уперлась ногами в край стола и приподняла бедра. Я потянул ткань вниз, позволяя ей упасть на пол. Ее ноги раскрылись, обнажая влажную половую щель, готовую принять меня.

— Можно мне поцеловать тебя там? — спросил я, ступая на неизведанную территорию. Дроиды утех и джал’зарки были созданы для нашего удовольствия, но никак не наоборот.

Получив в ответ кивок, я приник к ее лону, слегка прикусывая половые губы и раздвигая их шире, прежде чем провести языком по нежной розовой коже. Запах ее возбуждения тут же заполнил ноздри — густой, пьянящий, с легкой сладковатой ноткой.

Кэти нервно облизнула губы, пытаясь приподнять голову и заглянуть на меня сверху вниз, ее тело обмякло и полностью подчинилось мне. Она глухо застонала, когда я проник в нее кончиком языка, но стоило мне втянуть в рот ее клитор, как она шумно ахнула. Эта твердая маленькая жемчужина пульсировала между моих губ, и Кэти со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

Я вбирал его глубже, посасывая сильнее и одновременно с нажимом поглаживая кончиком языка. Кэти зажала рот руками, но это не помогло сдержать ее громкий крик. Когда она попыталась податься назад, я последовал за ней, слегка царапая зубами чувствительный бугорок плоти, а затем снова принимаясь ласкать его губами.

Моя пара вытянулась подо мной, ее ноги замерли по бокам, пока она упрямо толкалась бедрами навстречу моему рту, ловя свой оргазм прямо на моем лице и втираясь своим лоном в мои губы.

Я не снижал давления, пока ее тело наконец не обмякло, а сквозь пальцы не проглянула довольная широкая улыбка.

— Этому меня на обучении точно не учили, — с усмешкой выдохнул я. — Может, Империи стоит добавить этот пункт в методичку по земным женщинам?

Она приподнялась на локтях.

— У вас есть методичка про нас?

— Возможно, — я подмигнул, перехватывая свой член рукой.

Я раздвинул ее ноги и устроился между бедер, смазывая головку ее же выделениями. Твердая плоть раздвинула мокрую киску, и смесь моей слюны и ее соков образовала пенистый белый налет вокруг головки.

Я едва не заскулил от наслаждения, когда обхватил ее за бедра, насаживая на свой член и толкаясь до упора, чтобы убрать последнее расстояние между нами. Она сжала меня внутри так плотно, что по моему телу прошла крупная дрожь.

— Блядь, Мелек… — застонала Кэти. — Это так хоро…

Первый же мощный толчок оборвал ее фразу. После этого из ее рта вырывались только протяжные стоны, смешивавшиеся с моим тяжелым дыханием и шлепками моих бедер о ее ягодицы.

— Не слишком жестко? — выдохнул я.

Вместо ответа она закинула ноги мне на спину, увлекая за собой и требуя двигаться быстрее и глубже.

— Мне нравится.

Я грязно выругался и резко вошел в нее — стол под нами ощутимо заходил ходуном.

— Тебе нравится, когда я трахаю тебя вот так?

— О да, боже…

Яйца налились

Я перехватил одну ее ногу и закинул себе на плечо. Один рывок, и половина ее таза зависла над краем стола, но я крепко удерживал вторую ногу, не давая ей соскользнуть. Я стал входить еще глубже, с каждым толчком натягивая ее бедра на себя. Кэти окончательно потеряла голову: она закинула руки назад, судорожно хватаясь за скатерть, которая сбивалась вокруг ее лица белыми барханами.

Она была настолько мокрой, что вся комната наполнилась характерными влажными шлепками. От этого звука волоски на моих руках встали дыбом. Мысль о том, что она хочет меня, что она принадлежит мне и никто больше не посмеет ее забрать — ни департамент, ни охотники за головами, ни сама гребаная судьба — выжигала все остальное.

— Я уже близко, — простонала Кэти.

То, как она судорожно сжала мой член внутри, только подтверждало ее слова, но я удерживал ровный темп, как бы мне ни хотелось начать вколачиваться в нее со всей силы. Стоны становились все пронзительнее, пока ее икра не напряглась у моей шеи, а соски не затвердели еще сильнее, покрывшись мурашками.

И все же я не позволил себе сорваться. Вместо этого я наблюдал, как она ловит свою волну, подмечая каждую морщинку на ее лице, складку между бровей и то, как она до крови закусила нижнюю губу.

Но пока я любовался своей парой, мой член внезапно обдало прохладой.

Одним резким движением Кэти выскользнула из-под меня и поднялась на колени. Оказавшись на корточках прямо на столе, она снова плотно обхватила губами мой ствол.

Я запрокинул голову и толкнулся бедрами ей навстречу, отчего из ее горла вырвался глухой хрип.

— Блядь, Кэти… Да, вот так, соси меня так.

Ее пальцы в такт ходили вверх-вниз по стволу, пока рот сжимал головку. Соки нашей близости оставались на ее губах каждый раз, когда она заглатывала меня целиком, и блестели на свету, когда она отстранялась.

Я не был неопытным мальчиком и уж точно не был невинным, но в тот момент, когда я излился ей в рот, все мое прошлое показалось блеклой подделкой. Ноги окончательно отказали, пока она послушно собирала каждую каплю моего семени, утробно урча от удовольствия. Она проглотнула все до последней капли, а затем сразу же поцеловала меня, позволяя почувствовать наш общий вкус.

Я крепко обнял ее, прижимая к себе в этом темном зале борделя. В месте, которое всю жизнь продавало мне фальшивые иллюзии, за которыми я безуспешно гнался. Но то, что происходило между нами сейчас, иллюзией не было. Это было по-настоящему.

Глава 21



Кэти

Я повернулась и вильнула задом перед зеркалом. Искусственный хвост, который Адора прикрепила к моим штанам, качнулся из стороны в сторону, задев лодыжки.

— А если он отвалится?

— Глупости, — огрызнулась Адора. — Я, может, и не тороксианка, но уж восемь кокконианских рук точно способны нормально пришить хвост.

— Мне нравится, — с ухмылкой признался Мелек, чье лицо было покрыто серой смесью золы и масла. — Довольно пикантно. Так и подмывает за него дернуть.

Адора фыркнула и закатила глаза.

— Уж тебе бы следовало знать, что дергать джал’заров за хвост — плохая идея.

— Шрам как раз об этом напоминает.

Я провела руками по искусственным бугристым рогам, торчащим из его головы, и поцеловала испачканные золой губы суженого. Улыбка Мелека дошла до самых глаз, интенсивная желтизна контактных линз блеснула в ответ. Видеть его с однотонными радужками было непривычно. Как бы он ни ненавидел свои настоящие глаза, я каждое утро теряла голову от их красоты, когда просыпалась в его объятиях.

— Все будет в порядке, — сказал он и взял меня за руки. — Просто брачная пара джал’заров наслаждается Сон’идаром. Все будут пьяны. Никто и не заметит, что это костюмы. — Он переключил внимание на Адору. — Помни о правилах.

— Да знаю я, знаю. Проверяю их каждые четверть аргоса. Как только фильм закончится, он уйдет.

Мелек переплел свои серые пальцы с моими и потянул за собой.

— А теперь этот ветусианец покажет тебе, как веселится остальная вселенная.

Мы вышли из кухни, оглашая коридор смехом, и шагнули через заднюю дверь. Там Мелек развернул меня и прижал к стене, его поцелуй был ненасытным. Он застонал мне в рот, прикусывая губы.

— Осторожнее. — Я провела большим пальцем по его губам, размазывая серую пасту там, где мы ее стерли. — Ты едва на ноги поднялся.

Его ответ прозвучал глухо и несдержанно:

— Ты дразнишь меня? Потому что мне ничего не стоит показать, насколько хорошо я восстановился.

Я содрогнулась, таз непроизвольно подался вперед, когда он сжал меня ладонью между ног.

— Посмотрите, во что я ввязалась. Возбужденный самец чуть за двадцать, который больше не может держать руки при себе.

— И это говорит самка, которой сегодня утром так сильно приспичило взять мой член, что она прервала мой мирный душ. — Он кивнул в сторону улицы. — Пойдем. Я хочу, чтобы мы хорошо провели время вместе. Хоть раз.

Мы оставили «Брот Аднак» позади и направились к фестивалю. Одхейм гудел под восторженными шагами туристов и грохочущей со всех сторон музыкой, и что-то внутри меня вторило этому ритму.

С тех пор как прибыли ветусианцы, это было ближе всего к моей жизни до вторжения. С каждым шагом ветер перебирал мои волосы, возбуждение разливалось по венам, а легкие набирали больше воздуха.

Рыночная площадь взорвалась красками и чужими запахами. Торговцы все еще стояли вдоль улиц, продавая закуски, алкогольные напитки и то, что Мелек назвал поддельными билетами для неосведомленных душ, которые были не из местных.

У ворот парка он протянул наши билеты молодому ветусианцу, и тот пропустил нас внутрь. Территорию фестиваля над нами освещали тысячи красных фонарей.

Мелек приобнял меня за талию.

— Волнуешься?

— Это потрясающе, — выдохнула я и прижалась головой к его груди. — Жду не дождусь, когда отключится солнце.

— Это случится еще не скоро, но я достал нам билеты в «Туманность».

— Что это?

Ответ ждал за углом, где пандус вел к белому кубу, внутри которого сверкали вспышки голубых молний. Два массивных кокконианца стояли на посту слева и справа от двери. Они открыли ее, как только Мелек протянул им две круглые фишки.

Мелек с подмигиванием увлек меня внутрь, и басы музыки засели у меня между ребер. Она вибрировала в груди,

— Это что-то вроде… клуба?

Мелек остановился, повернулся, приложил ладонь к уху и одними губами произнес:

— Что?

Я подалась вперед, безошибочно улавливая запах своего мужчины даже под серой краской.

— Это клуб?

Я ожидала, что ему придется кричать, перекрывая грохочущую музыку, но Мелек вместо этого кивнул и указал на стеклянную стену напротив. Наши пальцы переплелись, костяшка к костяшке, его хватка была уверенной там, где моя решимость давала сбой. Как давно я не получала удовольствия в подобном месте?

Мы лавировали между группами ветусианцев и проходили мимо высоких цилиндров, за которыми вверх и вниз бегали электрические разряды. Стоило оказаться за стеклянной стеной, как музыка приглушилась, позволяя вести нормальный разговор.

— Лучше?

Я кивнула и огляделась, чтобы сориентироваться. Эта часть клуба, должно быть, служила чем-то вроде лаунджа с расставленными то тут, то там столиками и подушками. Напротив стеклянной стены находился бар, и Мелек направился прямо к нему.

— Два «Даконианских Бродяги», пожалуйста, — крикнул он бармену, а затем лукаво улыбнулся мне. — Прежде чем ты начнешь придумывать отговорки, сразу скажу: сегодня мы вдвоем будем танцевать несмотря ни на что.

Один взгляд через стекло заставил мои колени онеметь. На той стороне ноги двигались в самых разных последовательностях, но ни одна из них не была мне знакома. Поразительно.

Держа в каждой руке по бокалу, он указал на ряд шезлонгов. Когда мы сели, он поставил наши напитки на круглый столик между ними.

— Ты когда-нибудь занималась подобным на Земле? — спросил он. — Ходила по клубам?

— Перестала после смерти мамы. Я просто не могла позволить себе няню. А когда появилась возможность, почувствовала себя староватой для этого.

Он протянул мне бокал, а второй оставил себе.

— Человеческие самки странно относятся к возрасту. Большинство ветусианцев даже не знают своего точного возраста.

— Ты никогда не думал, что я могу быть слишком старой для тебя? Я старше почти на десять лет.

Он поперхнулся напитком и застучал кулаком по груди, прежде чем к нему вернулся голос:

— Кэти, разница буквально в пять земных лет. Клянусь Тремя Солнцами, надеюсь, с математикой у тебя было получше, когда ты работала бухгалтером. Последний раз, когда я проверял, десять лет было в два раза больше пяти.

Из-за моего хихиканья и переполненного бокала, стоило сделать глоток, как большая часть содержимого потекла по подбородку.

— Я впервые вижу тебя с выпивкой, — заметила я.

Он пересел на мой шезлонг и положил руку мне на колено, нахмурив брови.

— Зависимость — это на всю жизнь, Кэти. Тяга к наркотику никуда не исчезает. Все, что мы можем делать — это держать ее в ежовых рукавицах, а алкоголь имеет тенденцию ослаблять хватку.

— Но не сегодня?

— Теперь у меня зависимость от жизни с тобой, — произнес он, осторожно поглаживая пальцами мою щеку, чтобы не смазать серую пасту. — Хорошие моменты. Плохие моменты. Записывай меня на все, потому что я в деле.

Я прикрыла глаза, ловя тепло его руки, привычность прикосновения. В прошлом было так много хороших времен, которые никто со мной не разделял. Тот факт, что Мелек был готов оставаться рядом и в плохие, давал четко понять, насколько он дорог. Не просто как предначертанный мне самец, а как мужчина.

Громкий вой заставил меня взглянуть на группу ветусианцев, сидевших на шезлонгах в конце стены. Воины. Их легко было узнать по черной униформе. Они барабанили пальцами по стеклянному столу, отчего серебряные сферы перекатывались, оставляя следы рассыпанной голубой пыли.

Я посмотрела на Мелека. Его опущенный к земле взгляд послужил достаточным подтверждением. Душа-пыль.

— Это как чума, — сказал он, и в его голосе появилась странная пустота, словно он отстранялся от собственных слов. — Стоит прикоснуться один раз, и ты на крючке, хотя первые пару лунных циклов я твердил себе, что все под контролем. — Его ладонь сжала мое колено чуть крепче, будто он твердо вознамерился никогда его больше не отпускать. — Пока в один прекрасный день ты не просыпаешься от такой дикой дрожи, что даже отлить нормально не можешь, потому что телу нужна следующая дорожка, чтобы просто функционировать.

— Почему ты начал?

Он медленно пожал плечами.

— Не знаю. Возможно, я более чувствителен, чем другие? Я родился из машины, воспитан машиной. Я и не понимал, что самка, притворявшаяся кем-то вроде матери, была дроидом, пока у нее не замкнуло тепловой датчик и она не расплавила себе половину лица, встав слишком близко к термоядерной панели. Потом меня отправили в мою страту. И дальше все пошло по накатанной. Вставай. Исполняй долг. Приноси гордость Империи. Ура!

— Насколько тебе тяжело? — спросила я, едва заметно кивнув на ветусианцев позади. — Держаться в стороне от этого?

— Ты звучишь обеспокоенно.

Я склонила голову набок и приподняла бровь.

— Ни капли, Мелек. Я просто хочу понять, что ты чувствуешь.

Он указал на болячку на тыльной стороне ладони, похожую на рану, которая никогда полностью не закрывалась и не заживала.

— Когда я на взводе, у меня есть склонность расчесывать это место. Раздражающая привычка, но помогает отвлечься от тяги к наркотику.

— Думаю, то, что ты прошел реабилитацию и завязал, заслуживает признания.

— Хотелось бы мне, чтобы Империя проявляла больше инициативы в этом вопросе, — вздохнул он. — Столько народу пошло на реабилитацию, когда объявили о Гарнизоне Земли. Но когда пришло время записываться на миссию, они объявили вылечившихся зависимых непригодными для участия. Это был такой удар по нам, что большинство тут же вернулись к старым привычкам.

— Так как же вышло, что тебя приняли?

— Каэль, — ухмыльнулся он. — Мы из одного урожая и выросли вместе. Он попал в страту воинов, а они, поверь мне, шутить не любят, когда дело доходит до физических наказаний. Однажды он наткнулся на меня после того, как случайно взорвал оружейную на тренировочном полигоне. Я взял вину на себя, что обошлось мне всего лишь примерно в двадцать солнц чистки целительских инструментов. У него высокий ранг, так что… он протащил меня в списки миссии.

Мелек бросил взгляд на стол, ногой постукивая по основанию нашего шезлонга, пока поверхность недопитых напитков не за затряслась. Большинство воинов теперь либо опирались друг на друга, либо на стеклянную перегородку позади них, уставившись в пустоту. Мелек перебирал пальцами, его тело становилось все более беспокойным.

— Мы можем уйти, если они тебя нервируют, — предложила я.

— Хм? — Он моргнул несколько раз. — О, нет. Просто я давно так не выбрался, понимаешь. Столкнулся

— Не проблема, если ты хочешь уйти.

С улыбкой он кивнул.

— Как насчет танца?

Ответа Мелек ждать не стал.

Вернув бокалы на стол, он взял меня за руку и увлек за собой. Музыка снова оглушила нас, стоило выйти из лаунджа. Круглые плитки на полу светились белым, сменяясь синим под движениями ветусианцев, джал’заров и кокконианцев. Они покачивали бедрами и двигали конечностями, отчего у меня по шее побежали мурашки. Это был не фокстрот и не сальса.

— Здесь около сотни разных видов, — крикнул Мелек с широкой улыбкой на лице. — Правильных или неправильных движений нет. Просто слушай свое тело.

Он подошел ближе и положил ладони прямо мне на поясницу, плотно прижимая мои бедра к своим. Затем он стал двигать ими влево и вправо, пока мы не слились в общий ритм.

— Вот так, — произнес он одними губами, а затем провел губами по моему уху. — Похоже, мое тело подходит твоему без всяких усилий.

Бас вибрировал в ногах, заставляя меня двигаться, пока руки скользили вверх и вниз по груди Мелека. Ничто в этом не казалось странным или глупым. А если и казалось со стороны, нам было плевать.

Такая несдержанность и беззаботность дарили то, чем я не наслаждалась с тех пор, как увидела положительный тест на беременность. В этом крылось нечто освобождающее, словно я соприкоснулась с дикостью внутри себя, которая слишком рано оказалась скована обязанностями.

Но здесь, прижавшись к Мелеку, я заново открывала в себе ту молодую женщину, которая так много упустила в жизни. Все остальное я хотела исследовать вместе с ним.

Когда Мелек присел и прижался своими губами к моим, я закинула руки ему на шею и запустила пальцы в волосы на затылке.

Он обхватил мой зад и оторвал от земли, неся в сторону сада, пока хвост покачивался с каждым шагом. Спиной он толкнул дверь, и мы выбрались наружу в череде поцелуев.

Там он опустил меня вдоль своего корпуса с отчетливо проступающим сквозь одежду твердым членом, не скрывая потребности в моих прикосновениях. Он схватил меня за руку и повел сквозь толпу людей, пока мы не достигли одного из пробуренных в земле отверстий.

— Не смотри прямо туда, — предупредил он. — Это все-таки солнце.

Прямо рядом с нами конус света ослабел и потерял свой блеск. Когда земля под ногами завибрировала, он крепко обнял меня.

— Это нормально, — прошептал он. — Если прислушаться, можно уловить, как затихает что-то вроде электрического тока.

С каждым вдохом Одхейм погружался во тьму, пока конусы вокруг нас не почернели, как и за оградой, где раскинулся парк. Над нами плыли частицы пурпурной пыли, отражая последние следы света.

Его лицо прижалось к моей щеке, и он прошептал:

— Спасибо, что любишь меня.

Глава 22



Кэти

— Клыки у нее спилены, — рассказывал Мелек, выстраивая инъекторы в ряд на кухонном столе. — От лодыжки до середины икры тянется огромный шрам, и на эту же ногу она прихрамывает.

Такел хватал один пистолет-инъектор за другим и проверял спусковой крючок. Сломанные летели в корзину. Те, что работали, он передавал Грейс, а та с улыбкой забирала их и погружала в очищающий раствор.

— И я ввожу ей две дозы? — уточнил Такел.

Мелек взял один из отбракованных инъекторов и провел ногтем по ржавому спусковому крючку.

— Ага. Инъекции болезненные, две дозы должны вывести ее из строя достаточно надолго, чтобы мы с К’террой успели ее скрутить. В тот день я не обратил внимания на ее хвост, так что есть большая вероятность, что коготь у нее все еще цел.

К’терра хмыкнула.

— Ну, мой-то при мне, и я буду прижимать ее к этому столу, пока она не заговорит.

— Никаких травм на производстве, — огрызнулась Адора. — Не думайте, что в моем заведении существует такое понятие, как оплачиваемый больничный.

— Я бы никогда не посмел о таком и мечтать.

Такел окинул К’терру взглядом с ног до головы:

— И куда конкретно мне их колоть?

— Столько солнечных циклов занятий, а вас так и не научили, где у джал’зарок яйцевой мешок. К’терра… — Мелек сокрушенно покачал головой и подошел к ней, после чего провел пальцем прямо над ее юбкой. — Первую колешь вот сюда, а вторую — прямо рядом. Посередине между пупком и лобковой костью.

Такел кивнул, но тут же понурил голову и проворчал:

— Вообще-то я психолог…

Мы с Грейс взяли ультразвуковые очистители и принялись обрабатывать инъекторы, подготавливая один за другим к событию, которое должно было произойти через два дня. Между нами царило напряжение с тех пор, как я застукала ее за поцелуями с Такелом, но сегодня весь «Брот Аднак» работал как одна команда. Как семья.

— Я бы очень хотела помочь в тот день, — сказала Грейс. — Может, мне нарядиться, как ты тогда? Вам ведь понадобится кто-то, кто будет чистить инъекторы в перерывах, верно?

Мелек тихонько рассмеялся:

— Кто бы мог подумать, что тебе так приглянется чистка целительских инструментов?

В глубине ее горла зародилось ворчание, но она сглотнула его в тот же миг, как Такел кивнул, смотря на нее.

— Это слишком опасно, Грейс. Я бы себе не простил, если бы ты оказалась там и с тобой что-то случилось.

За это заявление он получил от меня дополнительные очки. Стремясь произвести впечатление, молодой ветусианец помогал нам с самого утра.

— В этом канале для иглы немного ржавчины, — произнесла я, когда из дозатора в моей руке закапала вода. — Есть чем ее удалить?

Мелек порылся в коробке с припасами в центре стола.

— Похоже, я оставил средство наверху. К’терра, не могла бы ты…

— И не подумаю, — отрезала джал’зарка. — Я помогла чем могла, а теперь мне нужно отработать свое содержание, пока Адора не выставила меня из дома.

Адора махнула рукой.

— Как будто от тебя так легко избавиться.

— Я мигом принесу, — вызвалась я и отошла от стола. — Что-нибудь еще нужно?

— Там есть маленький мешочек с изогнутыми иглами. Захвати и его, на всякий случай. Хочу быть готовым ко всем неожиданностям.

Грейс пристроилась рядом со мной:

— Я с тобой.

Я взяла плащ со спинки стула и накинула на плечи. Все эти недели он лежал на мне тяжким грузом, и теперь ткань снова заставила меня ссутулиться. После празднования Сон’идара даже вонь нищеты, повисшая над кварталом развлечений, казалась приятной переменой по сравнению с заточением взаперти.

— Клянусь, у меня шея начинает чесаться только от одного взгляда на эту штуку, — пожаловалась Грейс, натягивая капюшон на голову и

Я шумно выдохнула и остановилась всего в нескольких шагах от ступеней.

— Я просто не хочу, чтобы ты прошла через то же дерьмо, что и я.

Она покачала головой, медленно опуская подбородок к грудине.

— Ну спасибо, звучит так, будто я была худшей ошибкой в твоей жизни.

Я взяла ее за подбородок и заставила поднять взгляд.

— Ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось. Ты настолько потрясающая, что мне бы очень хотелось, чтобы рядом был кто-то, с кем можно это разделить. Понимаешь?

В ее глазах появились слезы, но она кивнула, и подобие улыбки тронуло ее губы.

— Я очень надеюсь, что у вас с Мелеком все сложится, мам. И самое лучшее, у тебя прямо под рукой будет няня. — Она ткнула в себя большими пальцами и поморщилась, пытаясь перевести момент во что-то веселое. — На выходные. Когда я буду возвращаться домой из страты.

— Звучит здорово, — согласилась я. — Но для этого нам сначала нужно найти ту джал’зарку.

— Она придет. Я вижу, в каком они отчаянии, когда помогаю Мелеку во время его смен. Ни за что на свете она не откажется от бесплатного укола.

— Будем надеяться.

Я была уже на середине лестницы, когда от пронзительного визга сердце замерло в груди.

— Ты слышала? — спросила Грейс.

Обескровленная и онемевшая, я ступила на лестничную площадку. Коридор перед нами был пуст, все двери распахнуты, комнаты необитаемы.

Кроме одной.

Сквозь щель пробивался бледный свет, перерезая ровный ковер подобно осколку стекла. Ужас хлынул из пор и проступил каплями холодного пота на лбу. Я сделала глубокий вдох и шагнула вперед, хотя все мое тело невольно подалось назад.

— Пожалуйста, прекрати! — выкрикнул женский голос, но остальные слова утонули в бульканье.

Во рту пересохло, каждый вдох царапал заднюю стенку горла. Острая боль возникла в груди, разрывая старые раны, отчего гниль темных воспоминаний засочилась из щели между ребер.

— Беги за Мелеком! Живо!

Грейс соскользнула на ступеньку вниз, но удержалась за перила, прежде чем снова переставить ноги.

Секунды растянулись в вечность, а я неподвижно стояла там, голова шла кругом. Как бы мне ни хотелось развернуться и броситься вниз, ноги в конце концов сами двинулись к полуприкрытой двери. Было глупо так пугаться. Что бы там ни происходило, Мелек со всем разберется. Мне ничего не угрожало. Работнице за этой дверью, скорее всего, тоже.

Просто ложная тревога.

Просто нервы.

И все же страх навис надо мной, впиваясь в волокна плаща, вцепляясь в меня, словно собирался перегрызть горло. Шаг за шагом он с натугой тащил меня к двери всем своим весом. Пока я не просунула голову в щель.

И тогда я увиделасебя.

Дело было не в том, как ее хвост судорожно хлестал по широкой спине — кончик без когтя, превратившийся в сплошную рубцовую ткань, ударял по мышцам мужчины. И даже не в том, как она упиралась коленями в грудь ветусианца, только заставляя его погромче стонать.

Именно паника в ее покрасневших глазах и дрожь серых губ напоминали то, кем когда-то была я. Я почти физически ощутила на себе пот ветусианца, несмотря на разделявшие нас несколько футов.

Взгляд через плечо ничего не дал. Сколько времени прошло с тех пор, как ушла Грейс? Секунды тянулись как часы, и борьба этой самки эхом отзывалась прямо в черепе.

Я должна была что-то сделать.

Хотьчто-нибудь.

В тот момент, когда кровь вернулась в конечности, я ворвалась в комнату и со всей дури протаранила его. Меня отбросило в сторону, и тяжесть вокруг меня спала.

Ветусианец едва потерял равновесие, его эрекция дернулась между мощных ног в то же мгновение, как он уставился на меня в упор. Его грудь тяжело вздымалась, две массивные грудные мышцы, покрытые мясистыми шрамами, раздувались в мою сторону при каждом вдохе.

Сильным пинком джал’зарка выбила себе возможность освободить руки. Она ударила его в испещренную шрамами грудь и зарычала. Но ветусианца не волновало ни то, как она пыталась пнуть его в пах, ни то, как она вонзила спиленные зубы в его руку.

Его взгляд сменился с удивления на гнев, а затем… на веселье? Губы на уродливом лице скривились, и, хоть он не издал ни звука, я смогла прочесть слоги по его губам.

Че-ло-век.

Я вскинула руки к голове, дрожащие пальцы наткнулись на мягкие волосы, уложенные в пучок. Спустившись к шее, я обнаружила, что ткань скомкалась на плечах. Сбросив капюшон полностью, я раскрыла тщательно охраняемый секрет парню, который вряд ли станет держать его при себе. Если он его и удержит, то лишь до тех пор, пока не вернется. Чтобы схватить меня в темном коридоре. Затащить в еще более темную каморку.

В тот миг, когда джал’зарка обвила хвостом его шею и сдавила, я потянула за тяжелую ткань и вернула ее на голову, словно сеть из железных цепей.

— Кэти! — Мелек обхватил меня руками и оторвал от пола, унося прочь от кровати, прочь от ветусианца, чьи зрачки провожали меня до самого выхода из комнаты.

— Помоги ей! — закричала я.

Мелек ощупал меня, словно проверяя, нет ли сломанных костей, порезов или других ран.

— Помощь нужна не ей.

Уже через вдох я поняла почему.

В комнату ворвались другие работницы, их шипение слилось в единый боевой клич. Хвосты взметнулись вверх, и те, что были с когтями на концах, обрушились вниз подобно ножам. От этого зрелища у меня по спине пробежал холод.

Ветусианец закричал из-за стены тел джал’зарок так, что я ничего не могла разглядеть. Но вскоре его голос прервался хриплым кашлем. Я представила, как он захлебывается собственной кровью, пока колотые раны разрывают его легкие. Если повезет, они его убьют.

— Так, ладно, ладно, расступитесь, — заговорила Адора так, будто все это было обычной рутиной. — Мертвые ветусианцы вредят бизнесу, так что придержите свои хвосты при себе.

Она протиснулась локтями сквозь возбужденно подергивающих хвостами работниц. Постояв так какое-то время и переводя взгляд с него на нее, оценивая ситуацию, она оглянулась на нас через плечо.

— Ей нужен уход, Мелек. Остальные, тащите его вниз и выбросьте через заднюю дверь. Запомните его рожу, потому что в «Брот Аднак» он точно больше не ходец.

Мелек сжал мои плечи, заглядывая в глаза:

— Оставайся здесь.

Он прошел в комнату и поднял раненую джал’зарку с кровати. Ее рука безжизненно свисала и покачивалась при каждом шаге Мелека, а вокруг шеи проступали черные синяки. Она была в

— Я помогу ему, — вызвалась Грейс.

Такел поспешил за ней в кабинет Мелека, пока я наблюдала, как джал’зарки тащат голого ветусианца к лестнице. Кровь капала с его груди на ковер, усеивая точками путь до площадки. Добравшись туда, они швырнули его вниз, и глухие звуки катящегося тела смешались с их хохотом и хихиканьем.

От этой картины у меня скрутило желудок. Еще час назад «Брот Аднак» олицетворял безопасность. Теперь я уже не была в этом так уверена. В каком мире я живу, если подобное происшествие оставляет меня в оцепенении, в то время как другие находят в этом развлечение?

Обхватив себя руками, я поспешила в кабинет Мелека. Он уже опустил джал’зарку на кушетку, где она, корчась от боли, прижимала ладонь к боку.

Такел достал из кармана одну из тех целительских перчаток, натянул на руку и поводил ею над истерзанным телом.

— Седьмое и восьмое ребра сломаны, правая сторона.

— У меня нет нанитов, чтобы их вылечить, — произнес Мелек. — Что насчет внутренних повреждений?

— Никаких. Уровень кислорода низкий.

— Он, должно быть, душил ее. Я дам ей что-нибудь от отека. В остальном вижу только мелкие порезы и синяки.

— А как быть с этой раной вот здесь? — спросила Грейс.

Мелек наклонился ближе и некоторое время изучал ее.

— Тут нужны полупотайные швы, иначе натяжение кожи будет слишком сильным. Мы это еще не разбирали. Такел, как насчет того, чтобы показать ей?

Молодой ветусианец от этих слов словно подрос на несколько дюймов.

— Конечно. Я научу ее.

Оставив их двоих возиться с джал’заркой, Мелек подошел ко мне. В его глазах отражался тот ужас, который, как я знала, застыл и на моем лице.

— Дай угадаю, — выдохнула я. — Это случается чаще, чем мне кажется.

Он проглотил грустную улыбку, прекрасно понимая, что сейчас ей не место.

— Некоторые ветусианцы склонны забывать разницу между работницей сферы развлечений и секс-рабыней. Ты знаешь, я все это не одобряю, но это издержки их профессии.

Тревога барабанила по моим нервным окончаниям. Как бы мне ни хотелось выбросить этот гребаный плащ в окно, сейчас нам нужно было держаться за него крепче, чем когда-либо.

— Он видел меня, — произнесла я с подступающим ужасом в голосе. — Мой капюшон как-то сполз, и… он меня видел.

— Ты уверена?

Я с трудом сглотнула подступивший к горлу ком:

— Он сказал«человек».

— Блядь. — Мелек потер рукой затылок, его взгляд расфокусировался на стене рядом с нами. — Больше никакой работы за барной стойкой, анам гайл. Я хочу, чтобы вы с Грейс оставались в нашей квартире.

Последовавшая за этим тишина говорила сама за себя, завязывая у меня в желудке узел размером с валун. Пройдет совсем немного времени, и поползут слухи, что в «Брот Аднак» прячут двух человеческих самок. И что тогда? Через сколько времени на меня нападут? Или, упаси боже, на Грейс?

— Будем надеяться, что этот план сработает, — отозвалась я, и в моем в голосе не было и половины той силы, которую я пыталась изобразить.

Я старалась сохранять надежду, не позволяя мраку, засевшему глубоко внутри, отбросить еще более темную тень на этот момент. Но когда Мелек встретился со мной взглядом, он все понял. Он, должно быть, видел этот подступающий ужас перед жизнью в вечном подполье. Охотники за головами подстерегали нас за каждым углом Одхейма. Если Грейс удалось незаметно провести сюда ветусианца, кто сказал, что кто-то другой не сможет точно так же вывезти отсюда нас?

— Послушай меня, анам гайл. — Он взял мои ладони в свои, переливая всю свою любовь ко мне в кончики пальцев, пока поглаживал тыльную сторону моих рук. — Мы поймаем ее. Мы вместе вернемся на Землю. И я скорее сдохну, чем позволю случиться чему-то плохому с кем-то из вас.

В этот момент я и подумать не могла, что в двух вещах из трех он окажется прав.

Глава 23



Мелек

Я прислонился к деревянной колонне и, скрестив руки на груди, исподлобья разглядывал переулок. Пурпурный туман цеплялся за старые камни мостовой и никак не хотел рассеиваться. Капюшон глубоко нависал на лицо, отчего стук сердца в ушах отзывался эхом вокруг.

Хакер не оставил и следа, так что джал’зарка из доков была нашей последней и единственной надеждой вернуться на Землю. Всем было глубоко плевать на то, что говорит сгу’дал, но еще меньше веры ему было без доказательств. В конце концов, мы были слабыми. Наш разум оказался слишком хрупким, чтобы пережить реалии ветусианского существования до Гарнизона Земли.

Из реабилитационного центра меня выставили после трех солнечных циклов со словами«ты можешь гордиться собой»только для того, чтобы отправить на растерзание любому, кто хоть мельком увидит мои глаза.

Да пошли они все.

Я поймаю эту джал’зарку, и мы уберемся к чертям из этого места, пропитанного проституцией, насилием и наркотиками. Я докажу этой Империи, что даже сгу’дал достоин своей анам гайл, если дать ему шанс проявить себя. И я проявлю себя. Сегодня же.

— По крайней мере, джал’зарки довольны, — раздался из-за спины голос К’терры.

Я отозвался лишь коротким ворчанием, в остальном же остался неподвижен.

— Я потратил почти три тысячи ИК на эти гормоны. Если она не явится, я с тем же успехом могу сам прийти к первому встречному охотнику за головами и признать себя виновным перед Высшим судом.

— Ты настолько отчаялся?

Отчаялся — это еще слабо сказано.

После нападения на работницу заведения Кэти и Грейс теперь были привязаны к нашей квартире. Один буйный клиент урезал их и без того ограниченную свободу до размеров кают Сенеки. Как долго мы сможем так протянуть? Если Кэти примет мое семя, как мы вообще сможем растить гибрида в таких условиях? Одхейм был домом для рабов и их хозяев: торговцев, сутенерш или наркотиков. Здесь не было места настоящей семье, которая существовала бы за рамками суровой необходимости.

Я тяжело вздохнул.

— Помни, ты обещала, что если со мной что-то случится…

Тишина между нами сделалась такой же зыбкой, как деревянные колонны, подпирающие навесы полуразрушенных лавок.

— Я позабочусь об их безопасности.

— Я серьезно, К’терра, — твердо произнес я. — Меня-то, может, просто казнят, но для двух человеческих самок, пойманных на Одхейме, уготовлена участь куда хуже.

— Как будто я сама не переживаю это каждый божий день.

— И мне это отвратительно, ты же знаешь.

— Да, знаю. — Тяжелая ладонь опустилась

— Верь или нет, К’терра, но ты единственная джал’зарка, которая ни разу не попыталась меня укусить или ужалить.

Она тихо усмехнулась, и вскоре стук ее каблуков затих в глубине пропахшего дерьмом и безысходностью переулка. Это была одна из причин, почему аренда старой лавки стоила так дешево.

В поле зрения появилась новая джал’зарка.

Клыков нет.Отлично.

Одежда в лохмотьях. Отлично.

Шрам.Трудно сказать.

Сердце застучало по каждому позвонку, пока не подкатило к самому горлу, и я еще глубже зарылся лицом в спасительную тень капюшона. Оттуда я следил за каждым ее шагом. Левой. Правой. Она заколебалась. Затем сделала еще шаг.

Хромоты нет.

Твою же мать.

Полсолнца ожидания, и никакого толку.

Сферы с душа-пылью тяжело оттягивали карманы, и я готов был поклясться, что каждый раз, когда они соприкасались, внутри раздавался шепот:«Снюхай меня».

Раздраженный и обескураженный, я оттолкнулся от колонны. Мой взгляд скользнул сначала в одну сторону, затем в противоположную. Поспешным шагом я направился к лавке.

Улица гудела от гортанных криков и шипения джал’зарок. Они сгрудились в кучу и выстраивались в очередь за инъекциями, устраивая потасовки друг с другом за место.

Внутри Такел делал укол за уколом, его лицо покраснело под желтыми прыщами и редкой бородкой. В окружении джал’зарок он робел и выглядел совершенно ошеломленным — в его возрасте я был совсем другим, и за это он нравился мне еще больше.

В тот миг, когда он приставил пистолет-инъектор к животу одной из них, другая подошла и провела клыком по раковине его уха. Что бы она ни предлагала ему за обслуживание без очереди, его руки тут же превратились в дрожащее месиво. На секунду я подумал, не отступить ли мне, пока бурлящий в его венах пар не взорвал какой-нибудь прыщ.

— Это неприемлемые условия работы, — пожаловался он, вытирая рукавом потный лоб. — То, о чем они говорят…

На этом месте у него пропал голос, и я не смог сдержать смешка.

— Повторишь это, когда будешь висеть вверх тормашками на разбившемся звездолете, пытаясь остановить кровотечение у воина, которому оторвало руку.

Он спустил курок, отстранился от скрючившейся в позе эмбриона джал’зарки и бросил инъектор в чан позади себя. Одна из работниц Адоры тут же прошлась по нему ультразвуковым очистителем.

Такел потянулся за новым пистолетом, проверяя крепление ампулы с сывороткой, после чего подозвал следующую самку.

— Она так и не появилась, а у нас почти закончилась сыворотка.

— Разбавляй, — шепнул я, наклонившись к нему. — Я делаю это не ради общественного блага, знаешь ли. Если эффекта им хватит на одно солнце меньше, так тому и быть.

— Пожалуйста, не рассказывай Грейс об этом… первобытном поведении здешних самок со мной.

Он и понятия не имел, что придет время, когда Грейс достигнет зрелости, и он сам станет наслаждаться всем первобытным, что только бывает между самцом и самкой.

— Это зависит от обстоятельств, — ответил я и с силой похлопал его по спине. — Соблюдай правила, которые устанавливает Кэти, и твой грязный секрет умрет вместе со мной.

Он лишь простонал в ответ, а я оставил его и направился обратно на улицу. Но стоило прогорклому воздуху окутать меня, как взгляд наткнулся на новую джал’зарку.

От вида волочащейся ноги у меня перехватило дыхание.

Я тут же опустил голову и свернул налево, неторопливо возвращаясь к колонне. Дойдя, я медленно развернулся, притираясь плечом к дереву, но ноги уже налились энергией.

Это былаона.

Прямо передо мной, обхватив руками свое истощенное тело, слишком слабая, чтобы шипеть или рычать. Она ждала в очереди, и ее терпение улетучивалось с каждым покачиванием с пятки на носок.

У угла длинного здания в тени прислоненных к каменной стене деревянных досок стояла К’терра. Она смотрела на меня исподлобья. Стоило мне кивнуть, как она развернулась и направилась караулить заднюю дверь.

Джал’зарка беспокойно озиралась по сторонам и теребила руками подол у живота. Почти так, словно ожидала, что ее в любой момент схватят. Если бы она бросилась бежать, вряд ли с ее состоянием у нее вышло бы уйти далеко. Она давно крутилась в этой сфере, вероятно, с самого начала войны. Ветусианская Империя оставила на ней свой след. Превратила в тень той, что прежде могла быть славной девой-воительницей.

В миг, когда она дернулась в сторону из очереди, мое сердце замерло, но тут же со стуком запустилось вновь, стоило ей передумать и остаться. Самка за самкой, она делала еще шаг к двери, еще шаг к ловушке.

Взглядом я провожал ее через стеклянную витрину лавки. Когда перед ней осталась всего одна девка, ноги сами понесли меня вперед. С каждым шагом к очереди ладони становились все более влажными. Невозможно было предугадать, как отреагируют остальные, когда мы скрутим одну из них. Поспешат ли на помощь? Или останутся стоять в очереди, плевав на все, лишь бы получить свой укол?

Когда Такел заметил, как я протискиваюсь обратно в лавку, он сделал глубокий вдох и ввел сыворотку предыдущей самке. Избавившись от использованного инструмента, он схватил свежий, и металл задрожал в его пальцах.

Я покачал головой и сделал ладонью медленное движение к полу. Ему нужно было сохранять спокойствие. Нужно было сделать укол, чтобы рассеять последние сомнения в нашем плане. Но он не справился.

Джал’зарка подошла к столу и села, но помедлила опускаться на спину. Она настороженно уставилась на Такела, когда тот поднес пистолет-инъектор к ее животу, а его палец заплясал на спусковом крючке.

Металл коснулся кожи.

Ее пальцы обхватили канал для иглы.

Она оглянулась через плечо.

Наши взгляды встретились.

— Стреляй!

Такел вздрогнул и вдавил палец в спуск.

В комнате раздалось шипение, слишком громкое, чтобы его могли заглушить кожа или плоть. Я тут же ворвался в толпу джал’зарок и вырос перед дверью. Большинство из них в замешательстве бросились врассыпную, хотя некоторые сразу же издали оглушительное шипение, отразившееся от голых стен.

Виновница переполоха оттолкнулась, вскочила во весь рост на стол и оттуда бросилась прямо на меня. От удара я пошатнулся, но устоял.

— К’терра! — заорал я.

Длинный и толстый хвост самки, лишенный когтя, обвился вокруг моей шеи и сжал ее. Сильно. Из-за нехватки кислорода и выступивших от удушья слез все вокруг поплыло. Но я не мог подвести Кэти.

Одной рукой я вцепился в редкие волосы над спиленными рогами. Вторую сжал в кулак. Пальцы сомкнулись, отправляя один удар за другим ей в яйцевой мешок, пока

Такел застыл как вкопанный за столом, его разум, должно быть, отказывался принимать реалии Одхейма за пределами своего чистенького лазарета. Джал’зарки вокруг продолжали шипеть, и первые из них уже сделали шаг в мою сторону, а затем оглянулись на остальных.

В глубине их глаз горела жажда крови — они всегда были рады порешить ветусианца, и плевать, что я не имел никакого отношения к их порабощению.

— Альде’э! — крикнула К’терра на джалуте, своем родном языке. — Колитесь и не лезьте не в свое дело. Он пришел только за ней. Вас это не касается. — Она щелкнула пальцами перед носом Такела. — Живее, малец, коли им. Хватай этот гребаный пистолет и выполняй обещание.

Пока шипение и рык вокруг сменялись глухим гулом, джал’зарка, прижатая моей грудью к стене, продолжала колотить хвостом по моему затылку.

— Альде’э,— повторила К’терра. — Он хочет только поговорить.

— Мне нечего сказать этому ветусианцу! — прошипела та.

Я обхватил рукой ее шею и развернулся, тут же перехватывая горло, пока она не захрипела в отчаянной попытке глотнуть воздуха. Ее хвост пополз вверх по моим ногам, но я плотно сжал бедра, не давая ей ударить меня по яйцам.

— Ну же, Мелек, — с ухмылкой протянула К’терра. — Ни когтей, ни рогов, ни клыков. А ты все возишься.

— Как насчет заткнуть свой умный рот и помочь мне вытащить ее отсюда, пока все не зашло слишком далеко?

Она усмехнулась и обвила хвостом пленницу, вонзив кончик когтя в тонкую кожу у ее виска.

— Сейчас он тебя отпустит, и ты пойдешь со мной через заднюю дверь. Одно неверное движение, и я проткну тебе мозг.

Когда джал’зарка кивнула, я ослабил хватку на ее шее, но вместо этого сразу перехватил хвост. Я крепко держал его, пока К’терра вела ее к выходу.

— Держи ее крепче, — бросил я.

Я выудил из кармана прочный кусок веревки и обвязал один конец вокруг ее хвоста. Второй я затянул на шее с таким расчетом, чтобы петля душила ее всякий раз, когда она попытается использовать хвост против нас.

К’терра приобняла ее за плечо, и от этого зрелища у меня к горлу подкатил ком стыда. Насколько тяжело должно быть моей подруге прижимать коготь к представительнице собственного вида? И не просто джал’зарке, а бывшей рабыне, вынужденной ублажать тысячи неблагодарных ветусианцев?

— Твое имя? — спросила К’терра.

Даже с веревкой на шее самка высоко вскинула голову, отчего волокна глубоко врезались в грязную кожу.

— К’нема.

К’терра вздрогнула, на долю секунды перевела взгляд на меня, а затем покачала головой.

— Пусть пепел нашей умирающей звезды откроет твоему сердцу единственную истину.

Джал’зарка выпрямилась и выпятила грудь, приняв величественную осанку, которую не могли скрыть ни грязь на коже, ни лохмотья одежды.

— И твоему,— отчеканила она ровным голосом.

Вдвоем мы оставили Такела заканчивать с остатками сыворотки. По узким боковым переулкам мы повели ее обратно к «Брот Аднак», стараясь не привлекать лишнего внимания других джал’зарок.

Стоило нам переступить порог, как из кухни навстречу выбежали Адора, Кэти и Грейс, чьи потрясенные лица прятались в глубине темных капюшонов.

— Это она? — спросила Кэти.

Я выдавил из себя улыбку.

— Да.

— Наверху для нее уже все готово, — подала голос Адора. — Я принесу ведро, чтобы она могла помыться. Грейс и Кэти повесили дополнительные замки, но даже не думайте, что я выделю вам кого-то из своих девок для охраны.

Я коротко кивнул. Теперь, когда она была у нас, я не спущу с нее глаз, пока ее признание не обеспечит нам жизнь, которую мы все заслужили после этого кошмара.

Мы с К’террой повели ее наверх, Кэти и Грейс следовали за нами. В нашей квартире мы довели ее до комнаты в самом конце коридора. Адора убрала оттуда абсолютно все, кроме кровати, включая простыни, одеяло и подушку.

— Ее нужно связать, — произнесла К’терра.

— Ты действительно думаешь, что это необходимо? — спросила Кэти. — Зачем проявлять излишнюю жестокость. Насколько мы знаем, она может сразу согласиться помочь нам.

К’нема фыркнула.

—Онубьет меня, если я заговорю.

Я перевел взгляд с Кэти на К’терру и кивнул.

— Я взял достаточно веревки. Без помощи хвоста она не сможет выпутаться.

Мы подвели ее к кровати, К’терра уложила ее на матрас, пока я привязывал все четыре конечности к столбикам.

— В зависимости от того, сколько это займет времени, мне, пожалуй, стоит раздобыть лазерные наручники, — заметил я. — Вы проверили, окно закрыто?

— Заперто изнутри, — ответила Кэти. — И Адора приказала одной из своих девок зафиксировать его снаружи. Сказали, у нее нет ни единого шанса выбраться.

Мы вышли, и я прикрыл дверь, позволяя облегчению наконец разлиться по телу и снять напряжение в мышцах. Джал’зарка была у нас. Теперь оставалось заставить ее говорить.

— Что думаешь, К’терра?

— Это будет непросто. Сразу тебе говорю, и мне тошно принимать в этом участие. Сейчас — особенно. — Она провела тыльной стороной ладони по щеке, смахивая первую слезу, которую я когда-либо видел на лице этой самки. — Ее зовут К’нема, Мать Провидящего Пепла. Пара военачальника Р’кеша.

— Он еще жив?

Она покачала головой.

— Он погиб, сражаясь с ветусианцами на нашей родной планете.

К’терра потерла рот ладонью и зашагала прочь, бормоча под нос:

— Ты вряд ли сможешь сделать с этой самкой что-то такое, через что она уже не проходила. Нет страшнее пытки, чем воспоминания, так что тебе лучше придумать действительно хороший план, чтобы развязать ей язык.

Глава 24



Мелек

Я связал ноги К’немы веревкой, жесткие волокна глубоко врезались в ее и без того окровавленные лодыжки. Она держалась стойко, взгляд ее был опустошенным. Самка не издала ни звука, когда мы с К’террой подвесили ее вверх ногами под душем.

Голосовая команда, и по ее телу заструилась вода, образуя красновато-коричневые ручейки, которые окрасили рваную одежду. Они стекали к сливу, уносясь в канализацию вместе с последними остатками моего сострадания.

Я был целителем.

Мой цвет — белый.

Но я опустился на колени, а затем и вовсе сел на задницу, и ткань моей униформы впитывала мокрые пятна от страданий этой самки. Я не знал, в какой момент перекладывание наших бед на нее стало оправданным. Не помнил, в какой момент этой ночи я превратился из жертвы в палача.

Я знал лишь одно: ее мучения положат конец нашим.

Помешают другим пройти через то же самое.

По крайней мере, именно это я твердил себе,

Сквозь потоки воды пробивалось бульканье и хрипы, капли и водяная морось летели из ее рта и залитых ноздрей. Еще одна голосовая команда, и шум воды стал громче, брызги полетели мне в лицо, намочив волосы.

— Она утонет, — предупредила К’терра.

— Значит, я верну ее с того света. — Только для того, чтобы утопить снова.

Пытки — страшная вещь, но особенно жуткая, когда тебя оставляют в живых лишь ради того, чтобы ты прошел через новые муки. Воин, возможно, причинил бы ей физическую боль, но моим оружием было время. Я растягивал ее страдания. Усиливал агонию, позволяя подобраться к самой смерти, но не переступить черту, и возвращал назад по своему приказу.

И все же… она молчала.

— Ладно, — выдохнул я и поднялся на ноги. — Снимаем ее.

К’терра отключила душ.

— Ничего из этого не работает.

Вместе мы отвязали ее от металлического диска на потолке, отчего она повалилась головой прямо на плитку. К’нема застонала, кровь засочилась из очередной раны, которую я позже заботливо залечу, чтобы потом снова вскрыть, когда потребуется. По крайней мере, никто не мог упрекнуть меня в том, что я морил ее жаждой.

— Мне нужно выйти на минуту, — бросил я и покинул ванную. Штаны промокли, руки дрожали. — Дай ей немного передохнуть.

Кэти сидела на диване, едва заметно постукивая носком ноги о ножку стола. Рядом с ней Грейс уткнулась в объятия Такела. Он прижимал одно ее ухо к своей груди, а второе закрывал ладонью, как и подобает хорошему самцу.

Я опустился в кресло напротив, намочив подушку под собой. Никто из них не посмотрел на меня, но неизбежный вопрос все равно сорвался с опущенной головы.

— Ну как? — спросила Кэти.

Глубокий вздох вырвался из моих легких, но он не отражал и доли скопившегося там разочарования.

— Ничего.

— Может, мне принести пакеты с кровью из лазарета? — предложил Такел. — Обескровим ее. Это может вызвать достаточную панику, чтобы она выложила хоть какую-то информацию.

— Мы уже пробовали это с одним из старых полевых СБТ времен войны. Какую бы околосмертную ситуацию ты ни придумал, поверь, мы ее уже разыграли. Джал’зарки живучие. Особенно эта.

— Можно мне поговорить с ней? — спросила Кэти, соскальзывая с дивана и опускаясь на колени передо мной. — Может, если я все объясню…

Я протянул руки к ее лицу. Не прикасаясь, ведь к моим порам липли грязь и жестокость, а просто держа ладони рядом. Давая ей понять, что я хочу этого. Что я делаю это ради нас.

— Это было первое, что я попытался сделать, — ответил я. — Но тут две проблемы. Во-первых, она прекрасно понимает, что если заговорит, то не проживет и солнца. У нее нет семьи. Нет защиты. На родной планете она станет изгоем. Во-вторых, джал’зарки в принципе не склонны помогать ветусианцам.

Грейс высунула голову из-под ладони Такела:

— Почему они так сильно вас ненавидят?

— Сама знаешь почему. — Я откинулся назад и закинул ноги на низкий столик напротив, вода закапала на его поверхность. — Мы воевали с ними три солнечных цикла, когда они пытались вторгнуться на Землю, чтобы не дать им доступ к нанитовым технологиям. Потом мы поработили четверть их женского населения и принудили к проституции. Или, может, дело в том, что из-за Гарнизона Земли они остались без работы? Трудно сказать, какая из этих причин заставляет ее ненавидеть нас сильнее всего.

— Мы не могли позволить им получить доступ к нанитам, — подал голос Такел.

Кэти поднялась и прижалась своим лбом к моему, позволяя мне подпитаться ее теплом, ее близостью и верой в то, что я здесь хороший парень.

— Да, — согласился я. — Представь себе вид с рогами, клыками и когтями, закованный в почти непробиваемую броню. Это не то, что нужно вселенной.

— А у тебя они есть? — спросила Грейс. — Если ты военный целитель, разве тебе не дали наноброню?

— Когда-то была, но я извлек наниты и продал их на черном рынке, чтобы финансировать свою прошлую зависимость. В моей ДНК все еще осталось немного, но из-за этого я выгляжу так, словно на меня насрало какое-то игольчатое животное, когда они проступают на коже.

Из ванной вышла К’терра и встала рядом:

— Она в сознании, если хочешь попробовать еще раз.

Кэти отошла, обхватив себя руками, и то, как она избегала моего взгляда, разрывало меня на части. Мне не составляло труда делать то, что должно, но я бы предпочел, чтобы она оставалась внизу, пока я этим занимаюсь. Однако этой свободы мы больше не имели — и не получим никогда, если К’нема не заговорит.

Я поднялся и вернулся в ванную, мокрая ткань штанов холодила ноги. Воздух был влажным, с отчетливым привкусом железа. Передо мной на боку лежала джал’зарка. Бледные губы ее пускали пузыри в лужу воды, скопившуюся вокруг ее головы, а от жесткой плитки отражались тихие звуки. Колыбельная песня джал’заров?

Эта самка выглядела точь-в-точь как та, которую мне хотелось поднять на руки и отнести в свой кабинет. Раздеть догола и залечить раны, которые я сам же и нанес, напитать это тело, которое Империя высосала досуха. Вместо этого я прижал подошву сапога к ее пальцам и стал давить, заставляя их хрустеть и ломаться под моим весом.

Она вздрогнула, но лишь на мгновение, а затем сменила песню на надрывный смех.

— Ты не сможешь причинить мне боль сильнее той, что причиняют воспоминания о вашем виде, ветусианец.

— Если только я не добавлю новых.

— Мой род мертв, — произнесла она, и ее пурпурные радужки отразились на мокром полу. — Ветусианцы убили мою пару в бою, изнасиловали мою дочь до крови, сожгли моего сына под нашей звездой. Воспоминания и боль — вот что течет в моих венах.

Грудь сдавило от ее слов. Без сомнения, после этого я возненавидел себя еще сильнее, но моя любовь к Кэти оставалась прежней. Моя решимость защитить ее и Грейс от подобной участи была непреклонной.

— Зачем тогда покрывать его, а? Он такой же ветусианец, как и я. Зачем защищать его?

Хихиканье пробилось сквозь ее грудную клетку, ребра выпирали сквозь мокрые лохмотья всякий раз, когда она втягивала воздух.

— Защита его удерживает кузнеца цепей в кандалах.

Отлично, она сошла с ума, снова отодвигая полезную информацию за пределы моей досягаемости. Поддавшись давящему чувству в желудке, я сел рядом с ней, позволяя этой тяжести разрастаться и заполнять все внутри. Земля с тем

— А если бы Империя предложила тебе своего рода амнистию? — спросил я. — Твои показания, заверенные кодом ДНК, могли бы помочь нам накрыть преступный синдикат. У меня есть связи. Влиятельные люди.

— Ты прыгнул выше головы, целитель.

— И я хочу выбраться, — огрызнулся я. — У меня здесь две человеческие самки. И ты, и я знаем, что с ними будет, как только их поймает кто-то из торговцев живым товаром. Мне нужно их защитить.

Она перевернулась на спину, но повернула лицо ко мне:

— Ветусианцы подобны вирусу. Вы расползаетесь по вселенной, ваши корни отравлены жадностью прошлого, вы высасываете из своих хозяев все, что вам нужно. А потом бросаете их умирать, когда они перестают служить вашей цели.

В ее словах было столько правды, что я не посмел спорить. Я снова поднялся и вышел из комнаты, отчаяние перехватывало горло, слезы жгли глаза.

— Я больше не могу, — бросил я, вваливаясь обратно в жилую зону.

Все в панике подскочили, а когда я схватил свой плащ с дивана — вздрогнули еще раз. Я набросил его и натянул капюшон на голову, игнорируя мольбы не выходить на улицу. Мне нужно было пространство. Нужен был воздух. Но больше всего мне нужен был другой план.

Услышав торопливые шаги позади себя по коридору, я оглянулся через плечо. Кэти шла за мной, и все то, что я хотел предъявить миру как свое, пряталось под этой уродливой, кусачей, тяжелой тряпкой. К’терра шагала прямо рядом с ней.

Я прибавил шагу и вышел через заднюю дверь, грудь распирало от ощущения собственного бессилия. Вот я снова здесь, неполноценный, как и говорили те, кто поумнее меня, снова подвожу Кэти. Опять.

Онемевшие ладони уперлись в каменную стену, которая, как я помнил, крошилась под кончиками моих пальцев. Я смотрел на улицу и сделал глубокий вдох, но в нем не было свежести — один лишь тухлый смрад.

Сзади меня обхватили руки, обнимая за талию.

— Мелек.

Ее мягкий голос ударил по сердцу сильнее любого крика. Кэти прижалась головой к моей спине, удерживая так, словно я мог спасти нас от затопления в темной пучине Одхейма, словно я действительно был способен нас вытащить.

Ну да, конечно.

Я заворочался в ее объятиях, пытаясь вдохнуть вопреки тяжести ее рук. Легкие сводило от нехватки кислорода, но как бы я ни вырывался, она не отпускала. Почему она держалась за меня? И почему, будь прокляты Три Солнца, эти сферы так тяжело оттягивали мои мокрые карманы?

Черт… этот зуд на тыльной стороне ладони.

Я потер его.

Почесал.

Провел по нему зубами.

Ничего не помогало, поэтому я потер руку о шероховатый камень — боль отвлекала от изнурительного покалывания в нервах. Если бы я оставил ее в покое, возможно, она нашла бы счастье с Киданом. Любая жизнь, даже с фальшивым самцом, была бы лучше этой. Мы просто выживали, изо дня в день гадая, сколько это продлится. Возможно, мне стоит сознаться в убийстве…

— Анам гайл.

Голос Кэти вырвал меня из мыслей, ее тон сейчас был настолько мягким, что я просто не мог не отстраниться от нее. От ее нежности и этого неуместного доверия и веры, которую она в меня вкладывала.

— Что она сказала такого, что ты так расстроился? — спросила К’терра.

— Ничего, — огрызнулся я. — Несет полную чушь. Бред про вирусы, кузнеца цепей и… всякое гребаное дерьмо.

— Ты сказал «кузнец цепей»?

Я резко развернулся, моя грудь тяжело вздымалась:

— Я что, неясно выразился?

Я ожидал получить затрещину, но К’терра стояла неподвижно, плотно прижав руки к бокам. Ее взгляд метался по камням мостовой, и Кэти подошла к ней.

— Это что-то значит? — спросила Кэти. — Кузнец цепей?

К’терра кивнула, ее ответ прозвучал как бормотание:

— Джал’зары иногда называют Зэвиса да тайг Брокнара кузнецом цепей, поскольку именно он стал причиной нашего порабощения. — Она подняла глаза и пригвоздила меня взглядом к стене. — Что конкретно она сказала?

— Э-э… — Я провел грязной рукой по лицу, от запаха крови меня подташнивало. — Что… ну, она защищает хакера, потому что это удерживает кузнеца цепей в кандалах.

— Ты прыгнул выше головы, Мелек.

Мой смешок сочетал в себе столько же веселья, сколько и муки:

— Ага, она и это сказала.

— Дело не в том, что она не хочет тебе помогать. Но что бы этот хакер ни сделал или ни знал, это как-то связано с заключением Зэвиса под стражей, пока его наконец не казнят. Она хочет, чтобы его казнили. Мы все этого хотим.

— Ничего из этого нам не помогает, — отрезал я, отталкиваясь от стены. — Я был в Имперской Ассамблее, когда его арестовали. И скажу вам, я не хочу иметь с этим ничего общего, потому что там все куда темнее, чем на нашей рыночной площади.

Я отошел от них и принялся мерить шагами двор, больше никто не проронил ни слова. Каждый из нас погрузился в свои мысли, пытаясь найти выход из этой заварухи, которая стала еще глубже и грязнее. Над ранним утром спустилась тишина, прерываемая лишь первыми криками торговцев, шуршанием гравия по камню и… шагами?

Я резко обернулся.

Кокконианец нанес удар ногой мне в бедро. Я уклонился, сжав руки. Выбросил вперед кулак, целясь в его чешуйчатую морду, но в последний момент он отклонился, и мои пальцы рассекли воздух.

— К’терра!

Мой взгляд метался между тремя охотниками за головами и джал’заркой. Она обвила хвостом Кэти и потащила ее обратно к двери.

— Нет! — закричала моя пара, вытягивая руку, которую К’терра тут же перехватила.

Мой капюшон слетел.

Громкий голос отчетливо прозвучал рядом:

— У тебя, друг мой, забронирован круиз на Землю.

Что-то холодное и липкое — это могла быть только транквилизирующая пластина — с силой прижалось к моему затылку. Ноги подкосились, лицо встретилось с землей, вкус железа осел на губах.

— Затащи ее внутрь! — заорал я.

Тяжелый груз придавил меня между лопаток. Я вытянул шею и посмотрел вверх. Как бы мне ни хотелось взглянуть на Кэти, сказать, что люблю ее, мой взгляд упал на К’терру.

Я смотрел на нее, без слов напоминая ей о данном ею обещании. Едва заметный кивок последовал в ответ.

Она открыла дверь и втолкнула Кэти внутрь, после чего созвала остальных джал’зарок характерным шипящим звуком.

— Я не собираюсь драться с джал’заркой с когтем, — бросил один из нападавших.

Парень, который прижимал меня к земле своим сапогом, издал горловой щелчок:

— В другой раз.

Моя анам гайл была в безопасности, по крайней мере сейчас, и

Все было кончено.

Вот и все.

И когда это осознание окончательно улеглось в голове, я поймал себя на том, что оказался на стороне жертвы под действием команды, которую сам использовал столько раз до этого.

— Сай’дат.

Глава 25



Мелек

Кокконианец вдавил мое лицо в иллюминатор крейсера с такой силой, что хрящ в носу хрустнул.

— Ты только погляди на это. Столько ветусианцев собралось вместе, чтобы поглазеть, как твои мозги поджарятся внутри черепушки.

Как будто мне не плевать.

Кэти не было на этом корабле, а значит, в моем убогом мире все шло как надо.

Внизу, под крейсером, перед зданием Имперской Ассамблеи «Земля-1» бурлил и пенился хаос. В этом месте я уже бывал однажды, как раз перед тем, как потерял Кэти. Сюда же я и вернулся, чтобы потерять ее снова. На этот раз — навсегда.

Охотник оттащил меня от стекла и швырнул на пол. Острая металлическая проволока больно врезалась в руки, к большому удовольствию его команды, разразившейся довольным гоготом. Другой кокконианец развалился в кресле у кабины пилота, закинув ноги на устаревшую панель управления. Двое тороксианцев тем временем рылись в скрипучих верхних отсеках этой ржавой посудины.

— Жаль, что на кредиты за мою голову новый корабль не купишь, — огрызнулся я. — Радуйтесь, если это корыто вообще сможет оторваться от планеты.

— Что-что? Живой мертвец шутить изволит?

И стоило мне мысленно усмехнуться, как на лице парня, который только что швырял меня, проступила мерзкая ухмылка:

— Да, он старый и ржавый. Но все изменится, как только мы прижмем тех двух человеческих самок, которых ты так долго прятал для себя одного.

— Вы до них не доберетесь.

Он пожал плечами, опустился в парящее кресло напротив и перекинул ноги через подлокотник.

— Вчетвером соваться к джал’зарке с когтем? Шкурка выделки не стоит. Хорошо, что еще две команды охотников согласились разнести этот хуев бордель по кирпичику. Две человеческие самки? Прибыль пополам на три корабля? Вот тогда-то мы и отправим нашу старушку на покой.

Сердце сжалось в груди, подкатив к горлу волну желчи. Вместо того чтобы защитить Кэти и Грейс, я подверг их еще большей опасности. И у меня не было ни единого способа предупредить их.

Вибрация от приземления крейсера отозвалась дрожью в самом нутре, заставляя внутренности болезненно сжиматься. Хватка чешуйчатых рук заставила меня подняться, после чего последовал грубый толчок в сторону аппарели.

— Двигайся, — скомандовал кокконианец и кивнул своим, чтобы те шли следом.

Стражи порядка раздвигали толпу ветусианцев, прорубая коридор, зажатый между яростными лицами слева и мрачными — справа. И хотя конвой не позволял толпе разорвать меня живьем, было очевидно, что они с трудом удерживают сородичей от того, чтобы те не вцепились друг другу в глотки. Моя связь с Кэти никогда не знала раскола. Империя же, напротив, трещала по швам.

— Ты убил брата в нечестном бою! — ревела левая сторона.

Тьфу!

Теплый и густой сгусток слюны прилетел мне прямо в шею, откуда медленно потек вниз, скапливаясь у ключицы. Вот так, в одно мгновение, я снова превратился в ветусианца, павшего в глазах Империи ниже некуда.

— Требуем расследования! — надрывалась правая сторона. — Где доказательства?

Крики и вопли переросли в давку, ветусианцы начали наваливаться на стену оцепления, на их лицах горели те самые ярость и разочарование, что я прятал глубоко под ребрами.

— Сгу’далам не место на Земле!

Тьфу… тьфу… тьфу…

Каждый шаг сопровождался бомбардировкой из слюны и соплей, которые вскоре покрыли всю мою левую сторону. Они липли к волосам, свисали из ноздри, втаптывая меня в самую грязь, и даже жесткий отходняк от душа-пыли не шел ни в какое сравнение с этим унижением.

У тебя красивые глаза.

Я цеплялся за воспоминание о словах Кэти, словно это был мой последний глоток воздуха.

Опустив голову и отвернув лицо вправо, я покорно шел вверх по ступеням, ориентируясь на черные армейские сапоги конвоиров, сдерживающих этот хаос. Оставив беснующуюся толпу позади, я ступил внутрь здания, и сквозняк из дверей приятно охладил мое испачканное лицо.

Каэль подпирал стену, скрестив руки на груди. Он покачал головой, испустив свой фирменный«ох-Мелек»-вздох, после чего протянул мне куртку от своей униформы, чтобы я мог вытереться.

— Я подтверждаю, что это целитель Мелек, разыскиваемый за убийство воина Кидана, — обратился он к охотникам за головами за моей спиной. — Капитан Эндуан, Хранители ждут вас в центральном хранилище для выплаты вознаграждения.

Но стоило мне сделать шаг, чтобы уйти вместе с ними, как ладонь Каэля опустилась мне на плечо.

— Но-но. Ты идешь со мной.

Я последовал за ним по внешнему кольцу коридора. Миновав несколько дверей, он завел меня в одну из комнат. Посреди нее стоял стол и по два стула с каждой стороны.

— Я надеялся, ты продержишься подольше, — произнес он, опускаясь на стул и указывая на место напротив. — Пожалуйста, скажи мне, что ты нашел ее.

Я швырнул его куртку на стол между нами и рухнул на стул, ножки которого со скрипом проехались по полу, отразившись от голых белых стен.

— Нашел.

— Но она молчит.

— О, она заговорила, еще как, — с горькой усмешкой бросил я. — Заявила, что не выдаст хакера, потому что именно благодаря нему Зэвис в заточении.

При этих словах его взгляд скрестился с моим, а ноздри расширились:

— Какое отношение Хранитель имеет ко всему этому?

— Как будто я знаю.

В этот момент дверь распахнулась, и Каэль тут же вскочил со стула, склонив голову. В комнату вошла Иден, и ее лицо болезненно сморщилось, едва она увидела меня. Она подбежала и обняла меня за плечи, когда я едва успел приподняться.

— Во что, черт возьми, ты опять вляпался?

Я не смог сдержать смешка.

— Куда более важный вопрос: какого хрена ты ходишь так странно? О, Три Солнца.

Она отстранилась и уперла руки в бока, широко расставив ноги, ее живот заметно округлился.

— Это называется «вразвалочку».

— Похоже, кто-то обзавелся чипом.

Она убрала прядь волос и постучала пальцем чуть выше виска:

— Я не могла сопровождать Торина на официальных приемах без него, а познания в ветусианском даются слишком медленно.

— Торин не придет? — спросил Каэль.

— Он пытается отвлечь других Хранителей, поскольку меня здесь вообще быть не должно, — ответила она, присаживаясь напротив. — А это значит, что времени у меня в обрез.

Мы все сели, и пока Каэль забирал свою куртку со стола, Иден протянула руки и сжала мои ладони.

— Скажи, что делать, — произнесла она,

Мы с Каэлем обменялись взглядами, между нами повисло безмолвное понимание того, что и у нее, и у командира связаны руки. Общество требовало ответов. Раз у нас их не было, они удовлетворятся казнью. Дело закрыто. Гарнизон Земли движется дальше.

Там, где несколько лунных циклов назад пальцы Иден оставляли на мне лишь царапины, теперь их тепло приносило утешение, согревая тыльную сторону моих ладоней.

— Что будет с Кэти и Грейс?

— Они все еще в «Брот Аднак», — ответил я. — Но охотники за головами проговорились, что вернутся за ними. Объединенными силами нескольких команд.

— Я так и думал, — пробормотал Каэль. — Как только объявили о твоей поимке, я сразу подготовил свой личный звездолет. Ионные панели прогреты, я сделаю хоть четыре гиперпрыжка, если придется, чтобы вытащить их оттуда.

— И что потом?

Иден и Каэль обменялись таким взглядом, от которого у меня все перевернулось внутри.

— Ты помнишь, что сказал мне в тот день? — спросила Иден.

— Что у тебя тяжелая форма упрямства и завышенное чувство собственной важности?

Ее смешок заставил слезу скатиться по щеке.

— Да, тут ты был прав. Но я не об этом. — Она наклонилась ближе, насколько позволял живот, и прошептала: —«Я бы умер за свою суженую».

— Да, я говорил это. И не раз.

Я уставился на стол и кивнул, перебирая в памяти бесчисленные случаи, когда бросался этими словами, даже близко не понимая их истинного значения. Конечно, мы, ветусианцы, постоянно треплемся подобным дерьмом. Мы любим своих пар. Защищаем их. Заботимся о них. Умираем за них. Но что, если судьба подводит к черте, где слова должны стать реальностью? Где клятвы требуют действий?

Каэль поскреб ногтем по белой поверхности стола.

— Командир Торин отправил группу агентов КАТ под прикрытием в доки. Они искали ту джал’зарку. Искали хакера. Любую зацепку, даже самую мелкую. Все впустую.

— То есть вы, по сути, говорите мне, что для меня ничего нельзя сделать. По крайней мере, без того, чтобы не втянуть во все это Кэти.

Он причмокнул губами.

— Было бы достаточно скверно, если бы общественность узнала о существовании преступного синдиката, торгующего связями Гайи. Но если это всплывет сейчас, когда у нас нет ничего —ни доказательств, ни зацепок, вообще ничего,— это будет полная катастрофа.

— А как же другие пары?

— Это деликатный вопрос, Мелек. Целителям теперь приказано проверять всех подошедших самок на любые признаки незаконного вмешательства. — Он откинулся назад и запустил обе руки в волосы, сжимая их на макушке. — Мы ходим по тонкому льду. Если ты думал, что первая фаза была сумасшествием, поверь, вторая выходит на совершенно новый уровень. Все это дело «Раскола связи Гайи» грозит похоронить нас под обломками системы. Ты хоть представляешь, что начнется на Земле, если мы скажем ветусианцам: «Та самка, которую ты ждал всю свою жизнь, досталась другому самцу просто потому, что у него хватило кредитов за нее заплатить»?

— Но так ведь не может продолжаться вечно.

— Разумеется, нет, — огрызнулся Каэль. — В конце концов мы докопаемся до сути, просто…

— Это «в конце концов» наступит для меня слишком поздно, — произнес я с такой отчетливой ясностью в голосе, что она буквально вдавила меня в стул.

— Если Каэль заберет их, на суде некому будет выступить в защиту твоего честного имени. Мы с Торином сделаем все возможное, чтобы затянуть процесс, — пообещала Иден. — Если ты этого хочешь. Но…

— Но Кэти и Грейс остались одни на Одхейме, и три команды охотников уже на пути к ним, — перебил я. — Если Каэль вернет их на Землю, Кэти пойдет под суд прямо вместе со мной. — Я сделал глубокий вдох. — Если только я не сознаюсь.

Если только я не умру за свою пару.

Теперь все обрело смысл.

Судьба не гарантировала счастья, но она обещала, что я смогу сыграть свою роль, когда придет время. Судя по выражению их лиц, мое время вышло. И впервые в жизни я был рад, что хакер стер все записи с камер наблюдения, иначе у меня не было бы даже шанса взять вину на себя. Побуду настоящим героем, пусть и всего один раз.

Я протянул дрожащую руку через стол:

— Сделайте это. Примите мое чистосердечное.

Иден опустила голову, ее невнятное бормотание прерывалось рыданиями:

— Ты ведь знаешь, что я позабочусь о них, верно? Прослежу, чтобы у них было все необходимое?

Я смотрел на Иден — самку, которая до сих пор удерживала рекорд по количеству попыток побега на планете Земля. Теперь она носила герб дома Л’нагал, представляя как ветусианцев, так и людей. Ни в один из миллионов солнечных циклов я бы не поверил, что увижу, как она плачет по мне.

— Поздравляю со свадьбой, — произнес я с улыбкой.

Она подняла глаза, уголки ее губ дрогнули вверх.

— Ее назвали событием века. Кажется, мы задали тренд, потому что сейчас женится полно межвидовых пар.

Каэль легонько хлопнул меня по руке.

— Когда речь заходит о тех, кто находится в розыске Империи, только Хранитель имеет полномочия принять заверенное кодом ДНК признание.

Стул Иден скрипнул, она поднялась на ноги.

— Я приведу его.

Она подошла, положила ладонь мне на плечо и тихо произнесла:

— Ты был прав во всем, — после чего вышла из комнаты.

Едва дверь за ней закрылась, я покачал головой.

— Надо же, как она изменилась.

— Она все еще упрямая, — заметил Каэль. — Иногда мне кажется, что именно поэтому она так чертовски хороша во всех этих политических интригах, которые крутит бок о бок с командиром. Будь эта самка хоть немного покладистее, мы бы, скорее всего, провалились еще на первой фазе.

— Гарнизон Земли, — выдохнул я, закидывая руки за голову.

— Гарнизон Земли, — повторил Каэль. — Миссия, которая грозит обернуться крахом каждый божий день, снова и снова разбивая ветусианские сердца.

— Как твоя пара?

Он как-то сжался в кресле.

— Нормально, полагаю. Играет в игрушки и… чем там еще занимаются земные дети. Через несколько солнц я улетаю в Дунатал.

— Значит, тебя не будет на моей казни?

— Ты шутишь? У меня уже билеты в первый ряд. — Он смерил меня вымученным взглядом, а затем тоже покачал головой. — Блядь, Мелек. Жаль, что я ничего не могу сделать. Ты… — он ткнул пальцем в воздух. — У тебя, мой друг, невероятный талант находить приключения на свою задницу. Что мне теперь делать со всеми моими кредитами, если больше не придется вытаскивать тебя из изолятора временного содержания?

Мой смех быстро сошел на нет, оставив лишь сухое

— Сделай одолжение. У меня не было возможности попрощаться с Кэти. На самом деле, я весь день был на взводе. Передай ей, что я люблю ее. Скажи, что она помогла ветусианцу снова обрести веру в судьбу. Мне нужно, чтобы она знала, что это было мое решение.

— Передам.

Мы оба выпрямились, как только в комнату вошел командир Торин. Словно аршин проглотил, как и всегда. Он удостоил меня лишь коротким хмыканьем, оперся руками о край стола и тяжело выдохнул через нос.

— Он нашел ее, — объяснил Каэль. — Она заявила, что не выдаст хакера, поскольку защита его означает удержание Зэвиса под стражей.

Командир Торин смерил меня прищуренным взглядом.

— Что все это значит?

Я прочистил горло и сел немного ровнее:

— Командир, сэр, я и сам не могу этого объяснить.

Его взгляд перешел на Каэля.

— Думаешь, это та самая работница заведения, которая исчезла после смерти целителя?

— Возможно. Следствие так и не установило ее личность. Как только целитель Мелек даст свои показания, я отправлюсь за двумя человеческими самками. Могу привезти и джал’зарку.

Командир Торин выпрямился и принялся мерить камеру шагами, заложив руки за спину.

— У нас нет оснований для ее ареста, как нет и полномочий доставлять ее на Землю. То, что происходит на Одхейме, — это одно, но если мы притащим ее сюда, межкосмическое сообщество поставит под сомнение наши действия. В конце концов, это планета амнистии.

— Ты уверен, что перепробовал все? — спросил Каэль.

Я тяжело кивнул.

— Все виды пыток, одобренные Империей.

— Значит, не все, — пробормотал командир Торин.

Он долго смотрел на пустую стену. Затем вернулся к столу, сел напротив меня и протянул руку.

— Целитель Мелек, я, Хранитель Торин да тайг Л’нагал, командир Первой бригады, обвиняю тебя в убийстве воина Кидана от имени Ветусианской Империи и видов, которые она представляет. Желаешь ли ты сознаться?

Дрожащей ладонью я вверил себя судьбе, и впервые в жизни сделал это с легким сердцем.

— Я, целитель Мелек, одиннадцатый урожай, третий ранг Первой бригады, признаю себя виновным в убийстве воина Кидана — преступлении, которое совершил я один.

Он держал мою руку так же крепко, как удерживал взгляд, даже после того, как заверенное кодом ДНК признание ушло в имперскую базу данных. Затем он пожал ее со словами:

— Я могу уважать самца, который умирает ради защиты любимой самки. Это мужественный поступок и доказательство твоей полноценности.

Ну вот я и услышал все, что хотел.

Я был героем. Посмертно.

Глава 26



Кэти

Миска с супом из буллхабу была теплой и приятно грела ладони, но мой взгляд застыл на странных овощах, плавающих на поверхности. Они закручивались вихрем каждый раз, когда я опускала туда ложку, и дрожащая рука проливала половину содержимого на полпути ко рту К’немы.

— Прости, — тихо сказала я, вытирая рукавом своей рубашки жирные капли с ее истощенного тела.

Она едва заметно приоткрыла губы, втягивая бульон сквозь стиснутые зубы. Овощи и мясо застревали на клыках: что-то падало обратно на подушку, которую я ей вернула, а что-то все же попадало внутрь.

Глаза, сухие и выплакавшие все слезы, чесались при каждом моргании. Стоило мне закрыть их, как я снова видела Мелека — он смотрел на меня со своей мальчишеской ухмылкой, и эта картина отзывалась колющей болью в самом сердце.

— Как ты можешь открываться его виду, человек? — спросила К’нема. — Сколько твоих сородичей они убили, когда только прибыли?

— Моя мать погибла еще до первой фазы. А остальным моим сородичам никогда не было дела ни до меня, ни до нее, так что мне плевать, что с ними стало. — Я скормила ей еще одну ложку, наблюдая, как струйки бульона стекают по углам ее рта, оставляя бурые пятна на подушке. — Ветусианец, который купил мою связь? Он пытался изнасиловать меня, чтобы забрать у моего суженого. Я убила его.

— Да, целитель говорил мне, — отозвалась она с хриплым смешком. — Мертвый ветусианец — это благословение.

Я проигнорировала вспыхнувшую в глубине души злость. Не позволила ей перекрыть мне горло. Я должна быть сильнее этого желания рухнуть на пол и разрыдаться. Мелек пытался заставить ее говорить и потерпел неудачу. Теперь была моя очередь.

— Он хороший самец, — произнесла я. — Он спас меня. Заставил все плохие воспоминания исчезнуть.

— Твои плохие воспоминания — ничто по сравнению со страданиями моего народа. Возможно, он и был молод и невинен, когда они пришли и вырвали нас с нашей планеты, но все мы несем позор наших предков в своих душах.

Я тяжело сглотнула, прекрасно понимая, что в ее словах была правда, и все же попыталась возразить:

— Твой вид пытался вторгнуться на мою планету ради ресурсов.

Ее грудная клетка дернулась под лохмотьями в подобии смеха:

— Это то, что они продолжают твердить всем вокруг, верно? Мы пришли, чтобы предложить технологии в обмен на ресурсы. Чтобы они не смогли забрать нашу планету, как сделали со всеми остальными.

— Она лжет, — раздался из-за моей спины голос Такела.

— Что ты можешь знать, малец? — огрызнулась К’нема. — Тебя еще и в помине не было, когда Империя сжигала наши деревни, разрушала наши святыни и забирала наших дочерей, чтобы те согревали их постели.

Я жестом приказала ему закрыть тему.

— Грейс?

Он мотнул головой через плечо.

— Наконец-то уснула на диване. К’терра караулит задний двор, а Адора заперла остальные двери.

Пав духом, я поставила миску на прикроватную тумбочку:

— Тебе холодно?

— Нет, человек.

Я поднялась и вышла из комнаты.

Такел закрыл и запер дверь позади нас, его опухшие глаза тут же снова обратились к Грейс:

— Я не воин и не боевой целитель, но я защищу ее ценой собственной жизни, если потребуется.

Его слова больно ранили, проникая туда, где суровая реальность ждала малейшей возможности наброситься на меня. Повернуть мою голову и заставить взглянуть на факты. Мелека не было, и каждая секунда, пока К’нема отказывалась помогать, урезала жизнь любимого мной мужчины. Теперь, когда охотники за головами схватили его, нетрудно было догадаться, что последует дальше.

— Собирайте вещи. — Незнакомый голос ворвался в комнату, глубокий и хриплый тембр заставил мое сердце болезненно сжаться.

Ветусианский воин в черной униформе, украшенной знаками отличия, коротко кивнул.

— Я офицер Каэль. Полагаю, Мелек упоминал обо мне пару раз?

Мне захотелось отступить. Забиться в угол, потому что две стены давали больше защиты, чем ничего. Но я подавила мимолетную панику и заставила ноги двигаться. Шаг. Еще шаг. Этот ветусианец был другом Мелека, и я не позволю

— Где Мелек?

— В изоляторе на Земле, — ответил он. — Физически он не пострадал и просил меня вернуть тебя и твою дочь домой.

Домой.

Слово, которое должно было привести меня в восторг, теперь лишь вызвало лишь тошноту.

— И что потом?

Он на мгновение закусил верхнюю губу, после чего опустил голову.

— Он признался в убийстве воина Кидана, взял на себя вину. Будут слушания, за которыми, скорее всего, последует публичная казнь.

Один ужасающий удар сердца врезался в грудину, стирая в порошок любую надежду, на которую я рассчитывала. Почему он так легко сдался? У нас было время. У нас была К’нема.

— Группа охотников за головами уже на пути к Одхейму, — произнес Каэль, словно прочитав недоверие на моем лице. — Они перевернут это место вверх дном, пока не найдут тебя, Кэти. Пока не найдут Грейс. А потом продадут вас обеих на невольничьем рынке.

Такел прижал ладонь ко лбу и бросился к Грейс, замерев над ней так, словно ожидал, что дверь вынесут в любую секунду. И, пожалуй, мне тоже следовало этого ожидать.

— Мелек хочет, чтобы вы были в безопасности, — продолжил Каэль. — Это то, чего любой мужчина желает для своей женщины, и он готов пожертвовать ради этого жизнью. Не позволяй ему отдать ее впустую, ведь он уверен, что такова его судьба. Его признание позволяет тебе и твоей дочери вернуться на Землю. Никаких арестов. Никакого преследования. Иден да тайг Л’нагал организовала для вас жилище на окраине третьего сектора, подальше от прессы.

Головокружение накатило волной, я покачнулась вперед и вбок одновременно, едва успев ухватиться за спинку дивана. Если Мелек считал своей судьбой отдать жизнь за мою, то какова была моя судьба? Принять это и прожить еще тридцать три года в полном одиночестве? Как я могла отказаться от него после всего, через что мы прошли? После всего, кем мы стали друг для друга?

— А чего хочет женщина для своего мужчины? — спросила я.

Каэль наклонил голову, нахмурившись.

— Прошу прощения?

— Я не полечу. Я останусь здесь, пока не заставлю ее заговорить, — слова сами сорвались с губ, заставив меня почувствовать себя одновременно и смелой, и глупой.

— Сейчас не время для упрямства, самка. Если ты думаешь, что на кону стоит твоя жизнь, то поверь, все гораздо хуже. Они придут. Они заберут тебя. И ты проведешь остаток своих дней, ощущая на себе пот ветусианцев, пока они будут спариваться с тобой любым извращенным способом, каким только пожелают. — Он указал на Грейс, чьи веки дрогнули во сне. — Ты этого для нее хочешь?

— Я люблю его.

— А он любит тебя, — отрезал Каэль. — Он просил меня передать это. И именно потому, что он любит тебя, ты должна идти со мной прямо сейчас. Мелек — мой друг. Я не могу подвести его и не обеспечить вашу безопасность.

— Забирай ее. — Я подбежала к Грейс и опустилась на диван, довольно резко расталкивая ее. — Просыпайся! Грейс! Тебе нужно уходить.

— Это безумие.

Дочь испуганно распахнула глаза и тут же вскочила:

— Что случилось?

— Надень обувь. Возьми плащ. Ты возвращаешься на Землю.

— Но… — Ее взгляд тут же упал на Такела. — Почему? Как? Я не пойду без него.

— Просто фантастика, — прошипел Каэль, прижав ладонь к лицу. — Я гнал сюда изо всех сил, а теперь никто не хочет улетать.

Если я чему и научилась за те несколько лет, что была матерью девочки-подростка, так это тому, что споры ни к чему не приведут. Я отыскала глазами Такела, позволяя тишине сказать все за нас.

Он кивнул, взял Грейс за руки и сказал:

— Ты здесь не в безопасности, Грейс, и я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится.

— Охотники за головами уже на пути сюда, чтобы схватить нас, — добавила я. — Офицер Каэль доставит тебя на Землю.

Она посмотрела на Такела, и на ее лице отразилась та же боль, что выжгла и мое сердце.

— Но я не хочу оставлять тебя.

— Я прилечу на Землю, — мягко произнес он, погладив ее по волосам. — Я уже подал заявку в Гарнизон Земли. Я почти достиг зрелости, а им там нужны психологи. Ты подождешь меня?

Каэль всплеснул руками:

— Это мой корабль. Моя миссия. Я заберу вас обеих, даже если ради этого мне придется привязать вас к ионным панелям.

Я проигнорировала его угрозу и полезла под диван в поисках обуви Грейс. Нащупав туфли, я бросила их перед ней с таким умоляющим выражением лица, какому даже она не могла отказать.

— Забирай ее, — твердо сказала я, глядя прямо на Каэля. — Увози ее на Землю.

— А как же ты?

— Клянусь, я очень близка к тому, чтобы заставить ее говорить, — соврала я, и сердце заныло от этой лжи. Никакой близости к разгадке не было. Я вообще не была уверена в том, что делаю, но я должна была попытаться.

— У меня достаточно опыта общения с джал’зарками, и я уверяю тебя, она не заговорит. — Он потер переносицу. — Если только…

Что-то острое кольнуло мне спину.

— Если только что?

Он прижал большой палец к подбородку, потирая темную щетину.

— Существует вещь, которая называется голографическим ченнелингом памяти.

— Это незаконно! — выпалил Такел. — Этот вид пыток запрещен уже несколько десятилетий.

— На Одхейме нет ничего незаконного, — рявкнул Каэль, стиснув челюсти. Затем он указал на Такела: — Ты! Забирай девчонку и спускайся вниз. У меня у заднего входа дежурят десять лучших бойцов. Передай им мой приказ: доставить ее на мой звездолет. Там она будет в безопасности.

— Но как же мама?

— О, милая. — Я обняла ее, впитывая этот родной запах, который, как мне казалось, все еще отдавал детским пюре и молоком. — Еще одна попытка. Я присоединюсь к тебе на его корабле, но сейчас я не могу уйти. Только не тогда, когда еще есть шанс. Забирай ее!

Такел тут же обхватил ее за талию одной рукой, а другой перехватил ее ладонь. Он повел ее вон из нашей квартиры, пока Грейс растерянно оглядывалась на меня через плечо. Вскоре она скрылась за дверью, оставив меня наедине с рушащимися надеждами и разбивающимися мечтами.

— Где она? — спросил Каэль.

Я повернула голову в сторону последней двери.

Он тут же направился туда и открыл многочисленные замки. К’нема была привязана к кровати точно так же, как я ее и оставила.

— Тебе, пожалуй, лучше подождать снаружи, — заметил он. — Этот метод пыток запретили не просто так.

Все тело колотило от крупной

— Нет, я хочу остаться.

Каэль шумно выдохнул, и из его комма вырвались лучи света. Они соединились в голографическую панель управления над его запястьем, где он начал быстро водить и вращать пальцами. Он коснулся одного из символов, вытянул его из проекции и прижал ко лбу К’немы.

Джал’зарка словно сжалась, став меньше, ее глаза широко распахнулись:

— Не делай этого, ветусианец. Нет. Пожалуйста, не надо.

Он взял ее руку в свою и сильно сжал:

— Хакер. И раз уж на то пошло… Зэвис да тайг Брокнар.

— Я не могу, — она отчаянно закрутила головой. — Никто не должен тревожить мертвых. Не надо этого…пожааалуйста!

Но Каэль не слушал.

Он снял комм с запястья, положил его К’неме на живот, после чего отступил на шаг и прислонился к стене.

— Что происходит? — спросила я.

Он скрестил руки на груди и прижал палец к губам. Прямо над Джал’заркой потоки света сплелись в очертания хижины, под стропилами которой висели связки костей. Перед ней маленькая джал’зарка — девочка, едва вышедшая из ясельного возраста — разгребала землю, обнажая зеленый лист.

— Ами, — искаженный статикой голос девочки зазвучал в комнате, слова прерывались помехами. — Я н-н-нашла хрустозуб.

— О-о, — отозвался другой, более глубокий голос. — Мекара открыла, что именно здесь мы и обоснуемся на всю жизнь нашей звезды.

Хотя К’нема зажмурилась так сильно, что ее ресницы дрожали, слезы все равно прокладывали дорожки по ее впалым щекам. Она качала головой, дергая за веревки на запястьях. Когда это не помогло, она вжала голову в плечи, пытаясь закрыть уши.

— Что это? — прошептала я.

Прежде чем Каэль успел ответить, проекция распалась на частицы, закружившиеся по комнате, чтобы тут же собраться вновь. На этот раз вокруг не было ничего, кроме бескрайней земли, покрытой трещинами, уходящими к самому горизонту. Глухое рычание заполнило пространство, и каждая вибрация отдавалась сквозь голограмму. Она ритмично опускалась вниз, вздымая перед моими глазами частицы пыли.

Рык. Толчок.

Рык. Толчок.

Следом раздался низкий голос:

— Какое приятное, тугое лоно для спаривания, высасывает семя прямо из меня. Даже теплее, чем у дроида.

Лишь когда серые руки потянулись к горизонту, кровь застыла в моих венах. Я вытянула собственные руки, выравнивая их с голограммой, ведь это рычание теперь совершенно отчетливо звучало у меня за спиной. Частицы пепла забивали ноздри, иссушая кожу. Он комком вставал в горле и лип к языку, а запах жженой бумаги смешивался с потом.

— Это ее воспоминания, — произнесла я, и мой голос прозвучал так слабо, словно я сама превратилась в голограмму.

Рвотные позывы подкатили к горлу, застревая где-то прямо под пищеводом.

— Выключи это. Пожалуйста.

— Зэвис — кузнец цепей! — выкрикнул Каэль на всю комнату, а затем склонился ко мне. — Отвернись, если не можешь на это смотреть. Суд над Мелеком должен начаться с минуты на минуту, у нас нет времени на мораль и сантименты.

К’нема издала крик, который, казалось, пробрал меня до мозга костей.

— Хватит. Пожалуйста. Не надо больше.

— Зэвис — кузнец цепей!

Голос Каэля прозвучал с такой силой, что у меня зазвенело в ушах. Голограмма распалась и перестроилась в темный переулок. Ветусианец в черной униформе схватил целителя за шею, приподнял и удерживал на весу. Белые ноги дергались и пинали воздух. Голограмма мигнула, и целитель рухнул на землю. Воин наклонился к нему, что-то прошептал, после чего развернулся и ушел.

В своем воспоминании К’нема быстро подбежала к целителю, ее ноги то и дело мелькали в поле зрения. Ее серая рука вытянулась вперед. Оружие в руке. Палец на спусковом крючке. Ствол направлен в голову. Она заколебалась, рука задрожала.

— Ты застрелила его, — произнес Каэль. — Кто помог тебе подставить Зэвиса? Говори!

— Я ничего тебе не скажу, ветусианец.

— Очень хорошо. Покажи мне свою дочь. У тебя ведь был и сын? Что с ними случилось? Они изнасиловали твою дочь? Зарезали ее?

— Нет! — закричала К’нема, корчась на кровати, все ее конечности натянулись так, что кожа вокруг запястий и лодыжек побелела, сменив цвет с серого на белый. — Дай им покой. Оставь их в покое!

Но голограмма приняла форму дерева, крона которого состояла лишь из иссохших ветвей, свисающих с умирающего ствола. Джал’зарец висел в нескольких футах над землей, его запястья были связаны за спиной.

— Ами! Беги! — закричал он, извиваясь, грубая кора царапала его кожу, разрезая ее до тех пор, пока кровь не потекла по стволу.

Перед ним взошло солнце, настолько яркое, что я инстинктивно закрыла лицо рукой. Лучи расползались по земле, пока К’нема в своем воспоминании пятилась назад. Как только яркий свет коснулся джал’зарца, он закричал, и этот крик оборвался где-то глубоко в его легких.

Но крик К’немы подхватил то место, на котором оборвалось ее воспоминание:

— Фехан! Хакера зовут Фехан! Хватит. Пожалуйста, не надо больше. Дайте моим детям покой. Они теперь с Мекарой. Пусть покоятся с миром. Я умоляю тебя.

Каэль бросился к ней и сорвал свой комм, свет мгновенно исчез внутри гаджета.

— Фехан? Какая страта? Какой урожай?

— Фехан-ученый, — разрыдалась она.

— Где он?

— На Култуме.

Он достал небольшую металлическую пластину и сел рядом с ней.

— И ты дашь мне показания, заверенные кодом ДНК, о проданных связях Гайи?

Она повернула голову в сторону, и ее пурпурный взгляд пригвоздил меня к стене, заставляя слиться с камнем за расшитыми обоями:

— Только если ты оставишь моих детей в покое.

— Скажи мне вот что, джал’зарка. — Каэль устроился на краю кровати, срезая веревку с ее запястий инструментом. — Какое отношение хакер имеет к Зэвису?

— Он знает о ребенке.

— Что? О каком ребенке? — Каэль слегка похлопал ее по щеке, возвращая в полное сознание, от которого ее подрагивающие веки пытались ускользнуть. — Радуйся, что я так спешу.

Он посмотрел прямо на меня.

— Я не могу отправить ее показания через космическую сеть, иначе мы рискуем, что их перехватят и удалят. Мы должны срочно возвращаться на Землю и надеяться, что командир Торин сможет затянуть этот гребаный суд.

К’нема потянулась к его руке.

Ее официальное заявление прозвучало совершенно безжизненным тоном, глаза были пустыми. Словно две полупрозрачные пурпурные сферы, душа за которыми была мертва, распадаясь прямо у меня на глазах.

Было такое чувство, будто она умерла прямо здесь, в этой комнате, только для того, чтобы Мелек мог жить.

Глава 27



Мелек

Я скользил взглядом по белой стене, затем вверх по еще более белому потолку. Камера была залита настолько ярким светом,

Они всегда возвращались испачканными и дрожащими. Руки тряслись точно так же, как семь солнечных циклов назад во время беспросветного отходняка, и кожа зудела от непреодолимого желания ощутить близость моей пары, а тело изнывало от горя. Мне хотелось обнять ее еще хоть один-единственный раз. Сделать так, чтобы она посмотрела мне в глаза и повторила, что оникрасивые.

Я даже не шелохнулся, когда скрипнули дверные петли, но вздрогнул, услышав голос Иден:

— У меня новости.

Она подбежала и опустилась передо мной на корточки, широко расставив колени, чтобы не сдавливать гибрида, растущего у нее в животе. В ее глазах блеснул огонек, но не настолько яркий, чтобы скрыть то, как сурово были сдвинуты ее брови.

— Кэти и Грейс уже на пути к Земле.

Я мысленно вознес жест благодарности Трем Солнцам, и приятное тепло разлилось по моему телу. Моя суженая и ее дочь были в безопасности. Теперь мне оставалось только умереть, удовлетворив закон, чтобы все так и оставалось.

— Это еще не все, — добавила Иден, и ее глаза стали чуть шире и теплее. — Каэлю удалось получить показания джал’зарки, заверенные кодом ДНК.

Свет в камере наконец-то померк, и в углах, где стены сходились с потолком, сгустились тени. Они нависли надо мной, насмешливо скалясь. Я просто отказывался воспринимать слова Иден. Это было невозможно.

— Что?

Она схватила меня за запястья и встряхнула их, словно пытаясь запустить мое сердце и снабдить затуманенный мозг кислородом.

— Они еще довольно далеко, но мы с Торином кое-что придумали. Тебе нужно сделать всего две вещи, хорошо? — Она заглянула мне в глаза, прежде чем медленно и четко продолжить: — Не позволяй им думать, будто это сделала она. И затягивай суд.

Все вокруг меня закружилось.

Моя анам гейл летела ко мне.

С доказательствами нашей невиновности.

Эта новость пробила брешь в моей груди, оставив меня беззащитным и уязвимым — я просто не смел в нее поверить. Чувство надежды росло, растекаясь по всему телу и поглощая меня целиком. На мгновение я даже усомнился, существую ли я еще в этой камере, пока глубокий голос не вернул меня к реальности.

— Целитель Мелек, — донесся из-за двери голос стражника. — Пожалуйста, пройдите в самый конец камеры, спиной к двери, руки за спину.

Получив подбадривающий кивок от Иден, я сделал то, что мне велели, и замер, ощутив сквозняк из приоткрывшейся двери, за которым последовал двойной набор шагов. Иден склонила голову и исчезла. Стражники почтительно поклонились, пока она протискивалась на выход из моей камеры.

Лазерные наручники, обдав кожу теплом, сомкнулись на запястьях. Последовал грубый толчок в плечо, и я покинул камеру под конвоем двух охранников.

Они вели меня по коридорам и вывели через внешнюю дверь, но Иден нигде не было видно. Действительно ли она только что приходила ко мне, или я все это выдумал?

Когда мы вышли на улицу, легкий ветерок того, что люди называют весной, коснулся моего носа, принеся запахи нежных цветущих бутонов и молодой зелени. Как я ни старался, я не мог перестать думать обо всем том, что так хотел узнать об этой планете. О том, как Кэти учила бы меня названиям местных деревьев и обычаям своего вида. Неужели теперь у нас появится такой шанс?

Я глубоко вздохнул, пока мы шли по крытому переходу, соединяющему изолятор с Имперской Ассамблеей. Воздух вокруг был влажным. Поскольку на этой высоте ему не на чем было оседать, он холодной изморосью ложился на мое тело. Едва мы зашли внутрь, все запахи исчезли, сменившись сухим воздухом и ароматом моего же холодного пота.

Бормотание становилось громче с каждым шагом, звуча мрачно и сурово. Лица, которым оно принадлежало, показались, когда охрана завела меня в зал заседаний, где на аккуратных рядах кресел, разделенных деревянными барьерами, сидели ветусианцы. Их узкие губы застыли в напряжении, а в прищуренных глазах читалось осуждение.

На противоположной стороне в кресле сидел командир Торин, а слева и справа от него расположились двое новоизбранных Хранителей. Его губы выражали то же напряжение, если не больше, но в его глазах я не заметил ни капли осуждения.

Стражники усадили меня на стул в самом центре, выставив на обозрение всей ассамблее, готовой разорвать меня вопросами, на которые у меня либо не было ответов. Либо были ответы, но без доказательств. Надо мной в мучительно замедленном темпе монотонно гудел единственный вентилятор:шшш… шшш… шшш…

Шепот становился все громче, напоминая бурю, собирающуюся в левой части зала, но командиру Торину удалось утихомирить ее одним лишь легким покашливанием.

Он поднялся со своего кресла и неторопливым шагом направился к центру зала, заложив руки за спину:

— Почтенные члены Верховного Суда, перед вами предстал целитель Мелек из одиннадцатого урожая, обвиняемый в убийстве воина Кидана. Как ваш Хранитель, я беспристрастно представлю вам доказательства.

— Разве он уже не сознался? — выкрикнул один из Верховных Судей. — Зачем заставлять стольких из нас лететь сюда с Култума и Одхейма, если обвиняемый признал свою вину?

Командир Торин опустил взгляд на свою униформу и разгладил ее, растягивая мгновения до вечности, прежде чем сцепить пальцы перед собой:

— Как ветусианцы, так и люди в Империи расколоты из-за этого дела. Многие не примут его чистосердечное без проведения судебного процесса. И если Култум остается в состоянии спокойствия и порядка, уверяю вас, на Земле этого нет.

— Если на этой планете творятся беспорядки, возможно, Хранителям стоит пересмотреть свою текущую политику. Я предлагаю вместо свадеб проводить казни тех, кто сеет смуту.

Командир глубоко вдохнул, задержал дыхание, а затем выдохнул сквозь натянутую улыбку:

— Текущая политика была утверждена путем голосования, она не входит ни в ваши обязанности, ни в сферу ваших интересов. Но помимо этого, у нас появились новые обстоятельства, которые я представлю в ближайшее время.

Судьи переглянулись, после чего один из них спросил:

— Почему никто не проинформировал нас об этих… новых обстоятельствах?

— Боюсь, информация была получена слишком поздно, чтобы включить ее в повестку при вашем созыве. Как и тот факт, что один почтенный член нашего общества вызвался выступить в защиту целителя Мелека.

При этих словах я выпрямил спину и оглядел зал с таким же недоумением, как и все остальные. Каэль сейчас летел к Земле, так

Ответ явился в виде шаркающих по полу подошв и скрипа трости, медленно приближающейся к центру зала. Я оглянулся через плечо, и увиденное заставило мои внутренности скрутиться в тугой узел.

Целитель Нифал неторопливо выставлял трость вперед, нажимая на нее перед каждым шагом, словно проверяя надежность пола. Он волочил ноги по полу в привычном для Дунатала темпе, и пока некоторые из Верховных Судей прятали стоны в ладонях, командир Торин, казалось, скрывал ухмылку, опустив голову.

— Прошу прощения, — произнес старый ветусианец. — Спешка еще никогда не приводила ни к чему хорошему.

— Почтенные Верховные Судьи, — взял слово командир Торин. — Как ваш Хранитель, я прошу вас помнить о своем долге перед Ветусианской Империей, а также о бремени ваших моральных обязательств отбросить личные предрассудки.

По взмаху его руки в центре зала соткались голограммы, доступные взору каждого. Разбитая крышка туалетного бачка. Пряди светлых волос. Чешуйки кожи. Белое тело с открытыми глазами.

Командир указал на голограмму трупа:

— Целители установили, что причиной смерти стало удушение, вызванное острой ишемией головного мозга, что подтверждается этой голограммой жертвы. Его глаза закатились к затылку из-за прекращения притока крови к мозгу и застыли в таком положении из-за посмертного окоченения.

— Целитель Мелек, — обратился ко мне один из судей. — Следователи обнаружили следы вашей ДНК в каюте самки. Признаете ли вы, что проникли туда без соответствующего разрешения?

Я коротко кивнул.

— Да, признаю.

— И зачем же вы…

— Если позволите. — Старческая дрожь сотрясла руку целителя Нифала, когда он поднял ее вверх, его сухие губы расплылись в еле заметной улыбке. — Я не хотел прерывать вас, Верховный Судья, но мне необходимо озвучить свои мысли, пока они не рассеялись. Есть вопрос первостепенной важности, который мы должны задать обвиняемому.

Верховный Судья закусил верхнюю губу и разрешающе махнул рукой, после чего тишина лишь усугубила повисшее напряжение. Все озирались по сторонам, наблюдая, как Нифал гипнотизирует взглядом ножку моего стула.

— Целитель Нифал, — не выдержал один из судей. — Так в чем заключается вопрос?

— О да, да. Вопрос. Разумеется. — Он качнул трость вперед, проверил упор, а затем передвинул уставшую ногу. — Так-так-так, какой же вопрос…

Клянусь Тремя Солнцами, этот самец тянул время вместо меня, и очень может быть, что это даже не было игрой. Командир бросил взгляд на свой комм, затем отыскал глазами меня и едва заметно кивнул.

— Целитель Мелек, — произнес Нифал, разворачиваясь в мою сторону. — Зачем вы направились в каюту самки в солнце инцидента?

Я поймал краем глаза одобряющий кивок командира.

Глубоко вздохнув и откинувшись на спинку стула, я скрестил ноги. Потом снова распрямился. Потом снова скрестил ноги. После чего произнес:

— Э-э… Я почувствовал, что она в опасности.

— И разве не правда, что вы застали ее отбивающейся от предполагаемой жертвы, воина Кидана, который пытался навязать самке принудительную физическую связь, обычно именуемую на этой планетой изнасилованием?

Один из судей резко вскочил с места.

— Откуда вдруг взялось это обвинение? Это часть так называемых новых обстоятельств? Где доказательства? Как вы смеете порочить имя воина, который даже не может себя защитить?

Командир выпрямился.

— Пожалуйста, позвольте обвиняемому ответить на вопрос. Целитель Мелек.

— Это правда, — сказал я. — Он пытался изнасиловать ее.

— Как такое возможно? — Ученые заерзали в своих креслах, некоторые поднялись, чтобы продемонстрировать свое возмущение. — С какой стати, о, Три Солнца и все божества во вселенной, ветусианец, имеющий пару, пошел бы на такое преступление?

— А что насчет оружия? — спросил другой Верховный Судья. — Давайте вернемся к имеющимся фактам, вместо того чтобы обвинять погибшего ветусианца.

— Предмет, который люди называют крышкой туалетного бачка, — пояснил командир, указывая на разбитый камень. — Объект, который наша группа по культурным исследованиям сочла необходимым для создания временных боксов, имитирующих человеческое жилье на этом континенте. С тех пор они были заменены.

— Отпечатки пальцев?

Командир посмотрел на меня сбоку, прежде чем выпрямиться.

— Эксперты обнаружили только отпечатки пальцев зрелой самки.

Ропот пронесся по рядам Верховных Судей, и широкие рукава их зеленых мантий взмывали в воздух, когда они в недоумении разводили руками.

Пока кулак не обрушился на барьер перед ними подобно метеору, заставив звук удара разнестись по душному залу. Старый ученый встал на дрожащих ногах, и его руки тоже тряслись, даже когда он цеплялся за деревянную перегородку.

— Что случилось с записями с камер наблюдения? — закричал он. — Тридцать два солнечных цикла в должности Верховного Судьи, и я никогда не видел подобной некомпетентности! — По залу прокатились возражения, но старик заставил свой громкий голос греметь из немощного тела: — Если на орудии убийства остались только отпечатки пальцев зрелой самки, возможно, ее тоже следует казнить за соучастие в убийстве воина. А если не за это, то за ту ее аномальную связь!

Презрительный смешок прорезал стену жалоб:

— Вы хотите сказать, что у земной самки хватило сил лишить жизни взрослого воина? Обвиняемый обучался как военный целитель. Он признался и в проникновении в блок, и в самом преступлении. Зачем мы тратим здесь время? Это не что иное, как ревнивый поступок презренного, ни на что не годного сгу'дала, пытающегося сбежать от реальности, как они всегда и делают.

Вот вам и призыв отбросить личные предрассудки, но это слово больше не имело надо мной власти. Кого волновало, кем я был в глазах остальных, пока в моих венах пульсировала любовь Кэти? Уж точно не меня.

Верховный Судья одарил меня грязной ухмылкой, а вентилятор надо мной сдул ее прямо мне в лицо.

— Этот ветусианец должен быть казнен. И неважно, расколота связь Гайи или нет, мы не можем терпеть подобное варварское поведение среди своего вида.

Каждый спешил высказать свои претензии или занять чью-то сторону, превращая весь зал заседаний в шторм бурных дискуссий. К моему удивлению, командир Торин не предпринял ничего, чтобы успокоить суд, а просто прислонился к барьеру и ждал, пока все утихнет.

Стук трости Нифала —тук-тук-тук— снова заставил всех обратить на себя внимание.

— Целитель Мелек, — произнес он. — Пожалуйста, расскажите Верховным Судьям о тех новых обстоятельствах, которые вы обнаружили, находясь на Одхейме.

Я приготовился встретить поползшее вверх по позвоночнику напряжение.

— Я выяснил, что моя связь с Кэти, моей анам гейл, никогда не была нарушена. Воин Кидан заплатил другому ветусианцу, имеющему доступ к Имперской базе данных, чтобы тот связал его с ней, не зная, что система уже связала ее со мной. Я также полагаю,

Нифал улыбнулся.

— Значит, вы защищали ее честь, а также святость уз, которые вам суждено было разделить. Что делает это не актом убийства, а проявлением храбрости и защиты.

— Это смехотворно! — выкрикнул кто-то.

Командир Торин поднял руки:

— Тише, пожалуйста.

Ропот сменился шепотом, а затем и вовсе затих. Зал вокруг меня внезапно замер. Мне хотелось прокашляться. Издать хоть какой-то звук, чтобы убедиться, что время идет с земной скоростью, потому что мое сердце колотилось слишком быстро, чтобы служить ориентиром.

— Какая абсурдная ложь, — процедил наконец старый Верховный Судья. — Хранитель Торин, где доказательства всей этой чуши? Так нельзя завершать процесс, имеющий столь историческое значение. Более того, этот фарс — позор для моего статуса и для всех в этом зале.

— Где эта самка? — спросил другой. — Мы должны доставить ее сюда и допросить, потому что я не поверю ни единому слову, пока не увижу доказательств.

— Самку нельзя судить за то, в чем целитель уже сознался, — отрезал командир Торин. — Если бы почтенные Верховные Судьи соблаговолили вернуть свое внимание к этим новым…

— С каких это пор Хранитель указывает Верховным Судьям, к чему им возвращать свое внимание? — перебил старый ученый. — Если вы взываете к нашей предвзятости, Торин да тайг Л’нагал, то я воззову к нейтралитету, который вы обязаны соблюдать. Все эти разговоры об одном самце, убившем другого, взломе базы данных, изнасиловании, фальшивых связях и прочих зверствах… Мы завершим этот процесс на основании имеющихся улик, а именно — ветусианца, который дал признательные показания.

— Новые доказательства должны прибыть на Землю в ближайшее время, — процедил командир сквозь зубы.

— Мы не позволим Хранителю выставлять наш институт на посмешище, затягивая суд только ради того, чтобы мы ждали доказательств, существование которых невозможно.

— Верховные Судьи, — произнес Нифал, снова вскидывая руку, но зал уже захлебывался в хаосе.

Старый Верховный Судья вяло махнул рукой в мою сторону.

— Все, кто за казнь, поднимите руки.

По рядам ученые начали поворачиваться друг к другу и оглядываться через плечо. Один за другим они либо поднимали руки, либо оставляли их опущенными. Большинство подняли.

Этот план работал до тех пор, пока не провалился, и осознание этого пробрало меня до мозга костей, вымывая из тела последние капли надежды. И пока стражники выстраивались, чтобы увести меня на казнь, я утешал себя мыслью, что исполнил предначертанное судьбой. Не каждому ветусианцу суждено умереть, познав любовь своей единственной. Доброту ее души. Мягкость ее губ. Я был практически благословен.

— Казнить.

Я сглотнул. Пищевод внезапно стал словно зазубренным, царапая горло и оставляя пустоту в желудке. С каждым шагом стражников, приближающихся в поле зрения, эта зазубрина потрошила мои внутренности, оставляя на самом дне лишь жидкую чашу страданий.

Я бы убил ради нее.

Я бы умер ради нее.

Все ветусианцы говорили так, но этот сгу'дал остался верен своему слову.

И сделал это с радостью.

Командир Торин завел руки за спину и расправил грудь, глядя прямо на меня полными боли глазами:

— Целитель Мелек, Ветусианская Империя настоящим приговаривает тебя к смертной казни.

Глава 28



Кэти

— Подведи аэрокар как можно ближе к платформе, — приказал Каэль.

Пилот бросил взгляд через лобовое стекло на беснующуюся толпу ветусианцев перед Имперской Ассамблеей и покачал головой.

— Там нет места для посадки.

Каэль схватил его за воротник и наполовину выдернул из кресла:

— Значит, освободи его.

— Мама, я вижу его! — закричала Грейс, прижавшись руками к запотевшему окну. — Смотри! Вон там, внизу!

В хаосе переплетенных рук и ног я перелезла через сиденье и посмотрела вниз. Сердце пропустило удар. Мелек стоял перед морем ветусианцев, его руки были связаны за спиной, а к затылку приставлено оружие.

— Они не двинутся с места! — крикнул пилот. — Это максимум, насколько я могу приблизиться.

— И чего я только не делаю ради этого парня, — тяжело выдохнул Каэль и нажатием кнопки открыл дверь вверх. — Отключить герметизацию. Я спрыгну первым и поймаю вас.

Едва пилот нажал одну из многочисленных кнопок на верхней панели, Каэль исчез из кабины. Снизу донеслись крики и рев, слова «невиновен» и «виновен» смешивались в оглушительный гул.

Я осторожно подползла к краю, впиваясь пальцами в металлическую обшивку. Глядя вниз, я боролась с шоком и гравитацией, готовой утянуть меня из машины в трехметровый пролет.

Каэль расталкивал ветусиан корпусом, пробивая нам пространство, а затем вскинул руки вверх. Резкими взмахами пальцев он приказал мне прыгать.

Фюзеляж швыряло и трясло, мои влажные ладони соскользнули с гладкого черного металла. Я закрыла глаза. Смяла, растоптала собственный страх — любая секунда промедления приближала Мелека к смерти. И я шагнула из двери наружу.

Сильные руки обхватили меня, послышался глухой стон. Каэль позволил мне соскользнуть по его телу на землю, после чего снова поднял руки, ловя Грейс.

Но Грейс не двигалась.

Она вцепилась в аэрокар, ее глаза были полны ужаса, а сухожилия на руках натянулись. Весенний ветер трепал ткань ее брюк, заставляя пятиться глубже в салон.

— Она не прыгнет, — глухо выругался Каэль. Он сорвал комм со своего запястья и тут же застегнул его на моем. — Ты должна прорваться к нему, поняла? Делай все, что угодно, чтобы устроить хаос и затянуть казнь. Беги!

Еще больше хаоса?

Кивнув, я повернулась в сторону платформы у Имперской Ассамблеи, чувствуя, как сердце бьется у самого горла. Ветусианцы возвышались надо мной со всех сторон. Неужели я всегда была такой маленькой? Будто хрупкий росток среди вековых деревьев.

Напряжение поползло по позвоночнику, сковывая плечи. Оно расходилось волнами, угрожая парализовать руки, запереть меня в собственном теле.

Нет. Я должна быть сильнее этого.

Нахуй травмы.

С бешено колотящимся сердцем я бросилась вперед, раздвигая тела руками, проскальзывая боком между чужими спинами и грудными клетками. Прошлое в прошлом, и Кидан навсегда останется его частью. Но я не позволю ему забрать ни единого осколка моего будущего, которое принадлежало только моему суженому.

С каждым сильным толчком жестокий след того нападения стирался из моего сердца, оставляя после себя лишь отпечаток души Мелека. Обходя одного ветусианца за другим, я вслепую пробивалась к платформе. Мне не нужно было видеть Мелека, чтобы найти его. Свист и гул в моей груди вели меня, словно он привязал к моему сердцу невидимую нить и тянул за нее с другого конца.

Он не замечал меня, пока я наконец не достигла самого края помоста, где он стоял — высоко задрав голову, устремив свой зелено-голубой взгляд куда-то поверх толпы.

Мимо.

Во второй раз я снова сорвалась, влажные ладони соскальзывали с гладкого настила.

— Самка, — ветусианский воин сделал шаг в мою сторону, наклонив голову. — Что ты здесь делаешь? Тебе опасно находиться в этой давке.

Я выдавила из себя слова прежде, чем горло окончательно перехватило:

— Помогите мне подняться. Я его пара… Пожалуйста!

Он на секунду огляделся, затем обхватил меня за талию и легко поднял на платформу. В тот самый миг, когда я встала на ноги, Мелек резко вдохнул и покачнулся назад. Ствол оружия грубо ткнулся ему в шею, заставляя опустить лицо.

Заметив меня, стражники тут же бросились в нашу сторону. Ученые в зеленых мантиях, наблюдавшие за зрелищем со свиты, одарили меня любопытными взглядами.

— Задержать человека! — крикнул охранник. — На территорию Имперской Ассамблеи допускаются только ветусианцы.

Хаос.

Мне нужно было остановить казнь, и это было единственное, что пришло мне в голову.

Приподнявшись на цыпочки насколько возможно, я обхватила голову Мелека руками. Мой локоть с силой врезался в холодный металл, отталкивая оружие в сторону. Когда ропот и крики готовы были захлестнуть нас, я глубоко вдохнула и позволила своему голосу прорезать морозный воздух:

— Это я убила его! — Вместо страха в моем голосе звучала непоколебимая вера. — Я убила воина Кидана!

Мелек дернул головой, высвобождая лицо из моих объятий, и пробормотал:

— Нет, Кэти.

— Что это значит? — один из ученых шагнул вперед и направился к нам. — Это возмутительно!

— Самка сказала, что это она убила его! — раздалось из толпы позади.

— Что еще Империя скрывает от нас? — выкрикнул кто-то другой.

Хаос удался на славу.

Вскоре послание разнеслось по толпе, расходясь кругами и волнами. Ропот взорвался оркестром разногласий и тревоги. Ученые растерянно переглядывались, прижимая ладони к губам и пожимая плечами.

— Тебе не следовало этого говорить, — прошептал Мелек, его плечи дернулись, словно он отчаянно хотел прижать меня к себе, но не мог. — Что ты делаешь, женщина? Мы не знаем, чем это обернется, а мне совсем не трудно умереть за тебя.

Слезы брызнули из моих глаз одновременно со сдавленным смешком, вырвавшимся из груди:

— Я знаю, что ты бы умер. Но штука в том, что я хочу, чтобы ты побыл со мной подольше. Мы ведь в этом вместе, помнишь?

Ветусианец, в котором я узнала Хранителя Торина да тайг Л’нагала, подошел вплотную к нам:

— Где Каэль?

Я неохотно отпустила Мелека и протянула руку вперед:

— Он отдал мне свой комм.

Торин бросил взгляд через плечо и быстро заставил прибор отстегнуться от моего запястья:

— Вы прибыли как раз вовремя.

Грубые пальцы обхватили мои руки.

Охранник завел их мне за спину, и следом сильный жар обжег кожу.

— Не нужно быть с ней такими резкими! — рявкнул Мелек.

— Какое унижение, — крикнул ученый. — И это перед лицом всей вселенной!

Хранитель Торин выкрикнул приказ:

— Обоих вернуть внутрь зала заседаний. Подальше от глаз общественности. Живо!

Толпа превратилась в неуправляемое месиво. То тут, то там вспыхивали драки. Ветусианцы толкали друг друга и оцепление стражи, вены вздувались на их яростных лицах.

Другой отряд стражей повел нас с платформы вслед за учеными вверх по ступеням. Даже внутри здания отголоски бунта прорывались сквозь закрытые двери глухими криками и воплями, заставляя мурашки бежать по коже. Большой зал, куда нас завели, был лишь немногим тише.

Охранник уперся руками мне в плечи, заставляя сесть на стул. Рядом со мной другой толкнул Мелека на колени. Я тут же подалась вперед, и его лоб уже ждал, чтобы прижаться к моему.

— Я люблю тебя, — прошептала я, глядя, как он закрывает глаза, а на его лице проступает полная боли улыбка. — Ты можешь довериться судьбе? Потому что я готова рискнуть.

— Кто убил воина? — закричал старый ученый, цепляясь руками в деревянный барьер рядом с нами. — Сколько еще признаний мы услышим за сегодняшний день?

Я отстранилась от Мелека и выпрямилась:

— Я убила его, потому что он пытался меня изнасиловать. Мелек нашел меня в моей квартире с разорванным мениском и другими травмами и помог нам с дочерью сбежать на Одхейм, чтобы меня не преследовали. — Я глубоко вздохнула, не понимая, откуда берутся силы, но времени на сомнения не было, и я продолжила: — Кидан никогда не был моим суженым. Я знала это еще до того, как мы нашли доказательства, что он купил эту связь. Все, что вы обещали мне с этой связью Гайи, я нашла с Мелеком. Он мой истинный, и мы соединены узами.

Несколько ученых опустили головы в ладони, их лица были либо пунцовыми, либо пепельно-серыми. В зале воцарилась гробовая тишина, показавшаяся вечностью, пока Хранитель Торин не вывел между нами несколько голограмм.

— Неустановленный ветусианец обладает способностью взламывать Имперскую базу данных, — произнес он. — Он извлекает из системы те связи, которые не соединились автоматически с самками, и продает их нашим неимеющим пары самцам. Сейчас я запущу показания джал’зарки, заверенные кодом ДНК.

Голограмма К’немы завращалась в центре зала, и ее голос резонировал от стен. Ученые затихли на своих местах, внимательно вслушиваясь в ее заявление. На их лицах сменялся спектр эмоций, но по большей части это был шок.

Даже после того, как голограмма распалась, никто долго не мог проронить и слова, заставляя тревожный холодок разливаться у меня в животе. Но тишина взорвалась, когда в зал вошли Каэль и Грейс.

Моя дочь стояла под аркой входа, ее волосы были растрепаны. Едва она сделала шаг, Каэль положил руку ей на плечо, жестом веля оставаться на месте. Он выпрямился, одернул униформу и направился прямо к Хранителю Торину. То, что он прошептал ему на ухо, заставило глаза Хранителя расшириться, хотя в остальном он остался неподвижен.

Один из ученых поднялся, оглянувшись на остальных, прежде чем взять слово:

— Это всего лишь еще одно заявление из многих, что нам сегодня представили. Где осязаемые факты? Если воин Кидан действительно не имел связи с этой самкой, их профили ДНК должны это доказать.

— Почтенные Верховные Судьи, — обратился Торин. — Оригинальные профили были явно повреждены. И хотя я направлял запросы в Департамент межвидовых отношений с требованием провести повторный тест всех троих, они отказались уделять этому делу дополнительное внимание. После инцидента ни целителя Мелека, ни его женщины не было рядом, чтобы предоставить новые образцы.

Ученый издал сухой смешок.

— И вот мы здесь, не имея ничего, кроме путаных заявлений и отсутствия твердых улик.

В самом заднем ряду ученых поднялся Верховный Судья Галат. Его теплый взгляд на мгновение коснулся

— Почтенные члены Верховного Суда, это наверняка можно разрешить. Если новые обстоятельства правдивы, они требуют нашего полного внимания. Вместо того чтобы сеять смуту казнями, мы должны докопаться до сути этого преступления, пока ветусианцы и люди не потеряли последние крупицы доверия к связи Гайи.

— Что вы предлагаете? — спросил Хранитель Торин.

— Мы поместим целителя Мелека и Кэти, человеческую самку, под домашний арест, — ответил он. — Департамент возьмет образцы у них обоих, а также у погибшего воина. Это предоставит доказательства и, возможно, закрепит их показания. В таком случае убийство станет актом самообороны, а похищение самки и ее дочери — проявлением великой храбрости.

Мы с Мелеком обменялись быстрыми взглядами, улыбка коснулась как его губ, так и моих. И все же ни один из нас не позволил ей раскрыться в полной мере. Рано расслабляться.

— Как преподнести это общественности? — спросил ученый. — Мы и так под пристальным наблюдением и не можем больше выставлять себя на смех.

— Я готов сделать публичное заявление, — отозвался Хранитель Торин, делая шаг вперед. — Гарнизон Земли в очередной раз пройдет через испытания, но истину мы отрицать больше не можем. Теперь, когда нам известна личность хакера, мы пообещаем гражданам сделать все, что в наших силах, чтобы искоренить эти порочные преступления. Хранители также проведут голосование по вопросу увеличения бюджета отряда по противодействию похищениям, что позволит им внедриться в этот преступный синдикат и предать их правосудию.

Скрипнули стулья — ученые поднялись и сгрудились вместе для обсуждения. Ропот теперь превратился в хор согласия и одобрения.

Старый ученый взял слово:

— Все, кто за то, чтобы поместить связанную пару под временный арест в жилом модуле до тех пор, пока результаты ДНК не подтвердят их показания, поднимите руки.

Мой желудок сжался.

Мелек развернулся корпусом, кончики его скованных пальцев мягко легли мне на плечи, и наши глаза были устремлены на них. С каждой поднимающейся рукой новая слеза катилась по моим щекам.

Верховный Судья Галат поймал мой взгляд:

— Да будет так, арест в жилом модуле. Страже укомплектовать их ошейниками до того, как они покинут Имперскую Ассамблею. Снять наручники.

Я рванулась вперед и тут же обвила талию Мелека. Он подхватил меня под мышки и приподнял, заключая в объятия, шепча клятвы вечной любви и верности. И я верила каждому слову, потому что они вибрировали в каждой клеточке моего тела.

Какая-то сила врезалась в нас, заставив меня пошатнуться, но Мелек удержал равновесие. Грейс обхватила нас руками, ее заплаканное лицо втиснулось между нами.

— Ну же, ребята, — произнес Каэль, кивая в сторону арки выхода. — Нам нужно увести вас отсюда до того, как Хранитель сделает заявление, иначе пресса вас просто разорвет.

— Куда мы летим? — спросила я.

Мелек перехватил мою ладонь в свою и прижал к себе Грейс, его голос слегка дрогнул:

— Домой… мы летим домой.

Глава 29



Мелек

Земное солнце скрылось за горизонтом, окрасив водную гладь красно-оранжевыми отблесками. Я смотрел на поросшие высокой травой песчаные дюны, в ноздри ударил запах исходящего от земли тепла.

— Боже мой! — крикнула Грейс, выходя на улицу. — Здесь есть панорамный бассейн. Клянусь, кажется, будто отсюда можно уплыть прямо в океан.

Уши улавливали каждый рокот набегающей с шипением волны, оставлявшей на языке солоноватый привкус.

— Это и есть океан?

Грейс удивленно вскинула бровь:

— Там, откуда ты родом, нет океанов?

— Нет, — ответил я и облизал губы, чтобы снова почувствовать этот покалывающий привкус. — Водоемы есть, но вода в них так не движется.

Каэль похлопал меня по спине, на удивление даже без привычного вздоха.

— Иден позаботилась о том, чтобы у вас был пищевой синтезатор, поскольку этот сектор еще строится и закрыт для всех, кроме инженеров. Магазинов тут нет. Соседей тоже. — Он дернул меня за ошейник. — Впрочем, какая разница, ведь ты все равно не можешь покидать жилой модуль, мой неудачливый друг.

Из горла вырвался смешок.

— Оказывается, я не такой уж и неудачник, Каэль. Мне весьма везет в несчастьях.

— В один из этих дней к тебе хочет заглянуть член тактического отряда, поговорить, — сказал он. — Его зовут капитан Балгиз, так что, пожалуйста, не забудь надеть штаны к его приходу.

— Ты забыл, что Грейс тоже здесь живет.

— Недолго. Ее уже внесли в списки страты целителей. — Каэль шагнул ко мне и уставился так, словно пытался выжечь мои черты в памяти. — Когда встретимся в следующий раз, я хочу видеть, как вокруг тебя трется кучка гибридов, понял?

— Я сделаю все возможное, — ответил я с болезненной улыбкой. — И передам их всех тебе, потому что ты будешь молод и полон энергии, чтобы их развлекать.

— А у тебя будут морщины и обвисшие яйца.

— Фу… Я все слышала, — пробормотала Грейс и ушла обратно в модуль.

Я крепко сжал его плечи, подчеркивая свои следующие слова:

— Мое предложение остается в силе. Я могу поговорить с Кэти, и мы заберем малышку к себе.

— Чтобы мой лучший друг воспитывал мою будущую пару? — На его лице промелькнула и исчезла ухмылка. — К тому времени, как она повзрослеет, ты, вероятно, откажешься отдавать ее мне. Нет… пусть остается в этом приюте, пока не будет готова вступить в страту. Так лучше. Правильнее.

Каэль перевел взгляд на океан, его дыхание было тяжелым, хоть он и стоял неподвижно.

— Я всю жизнь ждал встречи с ней, что такое еще десять земных лет, верно?

— Верно, — с нажимом кивнул я. — Когда улетает твой звездолет?

— Как только доберусь до «Сенеки», сразу отправляюсь на Дунатал. Но, возможно, загляну разок-другой. Проверю, не нужно ли тебя откуда-нибудь вытащить.

Я глубоко вздохнул и обнял его:

— Я готов вляпаться в неприятности только ради того, чтобы посмотреть на это.

Мы похлопали друг друга по спине, после чего он повернулся и ушел, исчезнув из моей жизни на целое десятилетие.

— Здесь великолепно, — сказала Кэти, выходя на улицу. — Кухня полностью оборудована всем необходимым. Четыре спальни. Три ванные комнаты. Тренажерный зал. Оранжерея.

Я притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

— Не привыкай. Иден устроила это для нас, и я гарантирую, что это намного выше моего статуса.

— Если покажешь мне, как работает этот синтезатор, я бы хотела приготовить нам что-нибудь поесть. И после этого мне отчаянно нужен душ.

Я кивнул и вошел внутрь. Здешняя тишина обострила чувства. Вместо работников сферы удовольствий тихо гудели кухонные приборы. Вместо пота и мускуса вентиляторы гоняли свежий воздух. Все было чистым, ярким, словно время, проведенное на

— Можно выбирать земные рецепты и задавать объем, — сказал я, листая голографическую панель управления синтезатора. — Он также выдаст контейнеры для еды. Но если ты хочешь приготовить сама, можно просто заказать сырые ингредиенты.

Кэти прикусила верхнюю губу, на щеках ее проступил едва заметный румянец.

— Я бы с удовольствием приготовила для тебя что-нибудь. Но, может, сегодня ограничимся чоп-суи?

Я запрыгнул на столешницу.

— Понятия не имею, что это такое, но с радостью попробую.

Я наблюдал, как она ищет рецепт, ее движения казались прерывистыми. Словно трехмерные кадры лишь медленно соединялись воедино, превращаясь из желания в реальность.

В ее действиях не было ничего особенного. Кэти шарила по шкафам в поисках тарелок. Открывала и закрывала ящики, пока не нашла приборы. И все же для меня это значило целый мир.

Я изучал каждое ее движение, такое уверенное и точное. Кэти наверняка была истощена, а ее нервы натянуты до предела, но она справлялась со всем, потому что занималась этим всю свою жизнь. До сегодняшнего дня.

— Я так понимаю, их нужно поставить на стол? — спросил я и забрал из ее рук тарелки вместе с приборами.

На ее лице появилась ухмылка.

— Даже в других галактиках некоторые вещи остаются неизменными.

— Ты смеешься надо мной, но есть куча вещей, которые тебе придется мне показать. — Я поднял один из приборов. — Например… это еще что? Я видел их раньше в столовой и понимаю, что люди используют их для еды. Но как это называется?

— Это спорк, — сказала Грейс, перехватив его у меня и помогая накрывать на стол. — Ложковилка, два в одном.

Я покачал головой.

— Что объясняет, почему вы так и не смогли вернуться к межгалактическим путешествиям. Какая растрата изобретательности.

— В сторону! Обед на подходе!

Кэти подошла с блюдом в руках и поставила его на стол. От еды, которую я никогда раньше не видел, поднимались клубы пара. Любопытство заставило положить ее на тарелку, а голод — отправить в рот.

Какое-то время мы сидели молча, поначалу жадно набивая желудки, но вскоре аппетит поутих, и спорки стали медленнее скрести по тарелкам.

— Здесь так тихо, — тихо произнесла Грейс, опустив голову.

Кэти погладила ее по спине.

— Нам понадобится время, чтобы привыкнуть к этому. Возможно, они смогут навещать нас когда-нибудь?

Когда ее взгляд перевелся на меня, я вяло пожал плечами.

— Уверен, со временем путешествия разрешат. Но сомневаюсь, что это произойдет скоро, — я взял еще одну ложку чоп-суи. — А это довольно вкусно.

Кэти и Грейс едва выдавили подобие улыбки, и моя пара вздохнула, прежде чем сказать:

— Адора готовит лучше.

— Да, ее стряпня охренительно хороша.

Грейс отодвинула тарелку, ее плечи поникли.

— Я скучаю по Такелу.

Этот переход вряд ли окажется гладким, но я собрал ее тарелку вместе со всеми остальными и унес на кухню.

— Разве он не говорил, что подал заявление в Гарнизон Земли? А пока ты можешь связываться с ним через космокин.

— Я не знаю, как это делать.

— Я настрою его завтра, — сказал я и указал на лестницу. — Но прежде чем делать что-либо еще, мне нужно принять душ.

Грейс убрала блюдо.

— Я сделаю то же самое в своей суперклассной ванной и, наверное, сразу лягу спать.

— Тебе нужна помощь с чем-нибудь еще? — спросил я Кэти, но она лишь покачала головой с мягкой улыбкой, продолжая возиться на кухне, словно это доставляло ей удовольствие.

Я поднялся по лестнице и вошел в большую спальню с видом на горизонт. Солнце теперь казалось лишь красной точкой, готовой вот-вот утонуть, отбрасывая последние лучи на противоположную стену.

Осторожно, чтобы не зацепить рубашку за ограничивающий ошейник на шее, я разделся и шагнул в душевую кабину. Вместо угла душ располагался на стене, но, к счастью, включался голосовой командой.

Горячая, бьющая струями вода омывала уставшие мышцы, смывая в слив утомление последних нескольких дней. Но не прошло много времени, как сзади меня обняли руки, и маленькие ладони заскользили по груди.

— Что за привычка прерывать мой душ, женщина? — спросил я, и вода стекала с прилипших к голове волос.

— О, я могу уйти, если ты не…

— Ни в коем случае. — Положив свои ладони поверх ее, я направил их вниз по груди к животу. — Я надеялся, что ты придешь, просто не хотел просить на случай, если ты устала. А устали мы, похоже, все.

Я повернулся и распустил пучок на ее макушке, позволяя волосам рассыпаться по плечам. Они липли к влажной коже, а то, как пряди собрались вокруг затвердевших сосков, так и манило взять их в рот. Отодвинув мокрые волосы, я убрал их ей за плечо, наслаждаясь теплой плотью груди.

Кэти подняла руки и запустила пальцы в мои волосы. Она массировала кожу головы нежными круговыми движениями, заставляя меня стонать от удовольствия и нарастающей похоти.

— Давай я помою тебе голову, — сказала она, потянувшись за мою спину и выдавив мыло на ладонь. — Тебе нужно немного наклониться.

Я опустился на колени, ведя языком по ее животу, пока она намыливала мне волосы.

Ее пальцы крепко вцепились в них, удерживая и направляя туда, где ей требовались ласки, а мое желание росло.

Я присел и скользнул языком между половыми губами, отыскивая тот твердый бугорок плоти, который заставил ее застонать, едва я его нашел.

Ее пальцы натянули кожу на моей голове. Эту боль я принимал с радостью, ведь она была вызвана ее наслаждением. Из ее лона на мои губы изливалась влага возбуждения, смешиваясь со стекающими по лобку каплями воды.

Я откинул голову назад и увидел, что ее губы приоткрылись от страсти. Кэти тихо скулила от удовольствия. Она была чувствительна. Чувствительнее, чем обычно. С каждым прожитым вместе днем она все больше и больше настраивалась на одну волну со мной.

Член затвердел от желания снова войти в нее. Он вздрагивал каждый раз, когда капля воды ударяла по чувствительной головке.

Когда Кэти закончила смывать мыло с моих волос, я поднялся и увлек ее под воду. Я перебирал пальцами ее волосы, чувствуя, как они тяжелеют в руках.

— Что мне использовать? — спросил я.

Она выдавила немного шампуня мне на ладонь, и я нанес его на ее волосы. Смывал боль, горе и несправедливость.

Мы сплелись в поцелуе, мой член требовательно раздулся, упираясь в ее живот. Я согнул колени, просовывая плоть между ее ног, и она обвила руками мою шею.

Кэти запрокинула голову и застонала, слегка раздвинув ноги, словно готовясь принять меня. Ничто не могло сравниться с тем,

— Ты моя, — собственнически прошептал я. — Скажи это.

Приподняв одну ногу, она просунула руку между нами, и то, как она обхватила мой ствол, отозвалось электрическими импульсами по всему телу.

— Я твоя, — прошептала она сорвавшимся голосом, запрокидывая голову назад и подставляя шею под стекающую воду.

Короткие толчки раскрывали ее, готовя к сексу. Она вонзила пальцы в мою кожу и застонала.

Ее рука поднялась, чтобы обхватить мою щеку, и она посмотрела прямо на меня:

— Какие красивые глаза.

Слова пронеслись сквозь меня, и я толкнулся глубже, обхватив ее за бедро, чтобы удержать. В конце концов я подхватил и вторую ее ногу, заставив обвить их вокруг себя. Я приподнял ее только для того, чтобы насадить глубже на член, пока Кэти вращала бедрами.

— Тебе нравится, когда я внутри? — спросил я.

Ее щеки раскраснелись не только от горячей воды, а в глазах горел голод, который мог утолить только я.

— Да. Да, мне нравится. Обожаю это.

— А как насчет этого?

Я приподнял ее, почти выходя, а затем глубоко толкнулся внутрь, опуская ее на свой ствол. Она выгнула спину, с шипением втягивая воду сквозь зубы.

Мужская гордость переполнила грудь при виде того, как она отчаянно терлась об меня, ища давление, ища то восхитительное наслаждение, которое я ей дарил.

— Еще? — спросил я.

— М-м-м… — только и вырвалось у нее, а следом раздался крик, когда я снова опустил ее на твердый ствол.

Член пульсировал внутри ее лона, словно второе сердце. Ее стенки так плотно обхватывали мою плоть, что у меня вырвался рык.

Наши стоны смешивались с шумом воды и шлепками мокрой кожи, отдаваясь в душевой кабине оркестром похоти и нужды.

Каждый раз, когда я приподнимал ее и отстранялся, Кэти выгибала спину и отклоняла таз, но неизменно подавалась навстречу каждому толчку. Жесткие, мощные фрикции заставляли яйца сжиматься от потребности в разрядке.

Ее руки скользнули с моей шеи и обхватили мою голову. В глубине ее горла зарождался тихий крик. Она уткнулась носом мне в шею, когда ее внезапно накрыл взрывной оргазм, и ее лоно запульсировало вокруг меня.

Я не отставал от нее, позволяя себе излиться теперь, когда она достигла пика. Я толкался в нее так, что ноги подкашивались, и мое семя брызнуло внутрь, покрывая стенки и клеймя ее как мою.

Соединенный с ней, забравший ее себе, связанный и удовлетворенный, я держал ее на руках еще довольно долго там, под душем на Земле. Теперь я был чист до скрипа.Мелек 3.0, и мне даже не приходилось притворяться.

Глава 30



Кэти

Я стояла у кухонной раковины, когда сквозь щель в раздвижной стеклянной двери донеслось птичье пощелкивание и курлыканье. В окно было видно, как чайки кружат над пляжем, а затем камнем бросаются вниз в поисках еды.

Из крана на запястья лилась теплая вода. Я прижала щетку для посуды к донышку кружки. У нас была первоклассная посудомоечная машина, но в самом процессе, когда ты крутишь щетку внутри серой каменной кружки, было что-то успокаивающее, что-то, что исцеляло душу. Это делало происходящее более реальным, и подтверждением тому служили сморщенные, напитавшиеся влагой подушечки пальцев.

— Давай сюда, — сказала подошедшая Грейс, забирая с кухонной стойки полотенце.

— Ты все собрала?

Она облокотилась на стойку и принялась вытирать кружку, глядя на меня со слегка опущенной головой.

— Собирать-то особо было нечего, но да, я готова. Жутко нервничаю.

— Ты почти два месяца зашивала джал’зарок.

Она криво усмехнулась.

— И все же. Все ветусианские целители в страте занимаются этим с пеленок. Как мне их догнать?

— Трудом и упорством, — ответила я и протянула ей тарелку. — Возможно, ты и отстаешь от ветусианцев, но ты намного впереди остальных людей, которые туда поступают.

— Спасибо Мелеку. — Она расставила сухую посуду по шкафчикам за спиной и повернулась за следующей. — А он-то сам чем занят?

— Судя по всему, опять кормит чаек. У него развилось какое-то маниакальное увлечение этими птицами и океаном.

— Но в воду он по-прежнему не заходит.

Я усмехнулась.

— Говорит, что не доверяет движущейся воде, но мне кажется, он больше переживает из-за ошейников. Стоит нам перешагнуть границу, как они введут снотворное. Не лучшая идея, когда ты изучаешь океан.

Я передала ей последнюю тарелку и выдернула пробку. Вода с бульканьем и свистом устремилась в слив.

За три дня в нашем модуле мы все научились ценить здешнюю тишину и покой. Это была очередная временная остановка, пока не утихнет шумиха в прессе, но мне было все равно. Впервые в жизни мы не выживали, а просто жили.

Днем мы подолгу просиживали на пляже, и Мелек засыпал нас вопросами о каждом встречном животном или растении. Вечера мы проводили время вместе на террасе, напоминая ту самую собранную по кусочкам семью, какой и стали. Мои ночи проходили в объятиях Мелека под монотонный рокот волн.

— Пойду заберу сумки, — сказала Грейс, не бросая, а аккуратно складывая полотенце перед тем, как положить его на стойку. — Наверное, стоит выставить их в коридор. Так я точно буду уверена, что ничего не забыла.

Вытирая руки, я услышала гул термоядерных панелей. Я подошла к входной двери: ветусианец с ховербайка, что завис в нескольких дюймах над землей, спустился на подъездную дорожку,

Он на мгновение оглядел пустующий поселок — большинство жилых модулей еще строились, — а затем направился ко мне.

— Кэти? — спросил он.

— Да.

Он вытер ладонь о форменные брюки, после чего протянул ее в земном приветствии:

— Меня зовут капитан Балгиз. Я командир тактического отряда по противодействию похищениям. Надеюсь, мне удастся поговорить с вами и вашим суженым.

— Конечно. Офицер Каэль предупреждал, что вы зайдете. — Я отступила в сторону, приглашая его войти. — Мелек у океана.

Он пошел за мной. Мы вышли через раздвижную дверь на террасу, откуда дощатый настил вел прямо к пляжу.

— Здесь красиво, — заметил капитан Балгиз. — Никогда раньше не бывал в подобных местах.

— Мелек! — позвала я.

Моя пара, как и следовало ожидать, стоял по щиколотку в океане и держал в руке картофельные чипсы, которые на лету выхватывали чайки. Прежде чем очередная волна отхлынула обратно в океан, он помахал нам рукой и поспешил навстречу.

— Это капитан Балгиз, — представила я гостя. — Офицер тактического отряда.

— Да, точно, я помню. — Мелек склонил голову. — Чем можем помочь?

Капитан Балгиз упер руки в бока и кивнул.

— У меня есть пара вопросов. Но прежде чем мы перейдем к

Мелек хмыкнул.

— Для нас это не новость, но все равно спасибо, что поделились.

— Мне поручено снять с вас ошейники.

— Вот это действительно приятная новость, — отозвался Мелек, запрокидывая голову, как только капитан подошел к нему.

От легкого движения руки офицера ошейник с шипением расстегнулся. Следом пришел черед моего. Капитан аккуратно свернул оба и убрал в карман.

Я провела рукой по шее, потерла ее, почесала — от этого ощущения по всей руке побежали мурашки.

— Мы можем где-нибудь поговорить? — спросил он.

Мелек указал на дом:

— На террасе отлично, особенно сейчас, когда солнце не палит прямо в глаза.

— Да, земное солнце очень яркое, — согласился капитан, и мы пошли обратно.

Мы уселись в тени вокруг стеклянного стола, и капитан Балгиз вывел на своем коммуникаторе голографические записи.

— Теперь, когда Министерство межвидовых отношений получило все необходимые доказательства, с вас официально сняты обвинения в убийстве воина Кидана. Кроме того, Высший суд отклонил абсолютно все обвинения против вас, целитель Мелек, касающиеся законов, которые вы нарушили после того инцидента.

Рука Мелека потянулась к моей, и он запечатлел поцелуй на ее тыльной стороне.

— Полагаю, это делает нас свободными?

— Свободными — да, но… — Капитан заерзал на стуле, его густая борода была непривычным зрелищем для ветусианца. — Империя была бы признательна, если бы вы оставались в этом модуле еще какое-то время. Исключительно до тех пор, пока не восстановится порядок, поскольку сейчас мы имеем дело с многочисленными демонстрациями.

— Что думаешь, анам гайл, — спросил Мелек с мальчишеской улыбкой. — Можем мы задержаться здесь подольше?

Моя улыбка коснулась глаз.

— Думаю, мы справимся. Если уж это поможет Империи…

— Целитель Мелек, — продолжил капитан. — За время своей работы целителем вы несколько раз подавали заявление на прохождение обучения по специальности психология с уклоном в аддиктологию. Учитывая ваш личный опыт и, возможно, чтобы компенсировать предвзятость, с которой вы могли столкнуться во время этого испытания, корпус целителей готов предложить вам возможность пройти это обучение.

Глаза Мелека округлились, в них вспыхнул огонек:

— Серьезно? Это было бы здорово. Что еще мы можем выжать из этой ситуации?

Капитан разразился глубоким, хриплым смехом, от которого забрировал его стул.

— Боюсь, на данный момент это все. Но я был бы признателен, если бы вы ответили на несколько вопросов.

— Задавайте.

Он активировал голограмму молодой женщины, на вид лет двадцати пяти. Длинные светлые волосы обрамляли лицо с голубыми глазами и широкой улыбкой, но излучаемое проекцией счастье длилось недолго.

— Мы хотели бы получить подтверждение, та ли это женщина, которую вы видели в доках.

— Без сомнения, — твердо произнес Мелек. — Тогда ее волосы были растрепаны, но у нее была родинка вот здесь, за ухом. Это она. Я уверен.

При его словах у меня екнуло сердце. Она была такой молодой, а ее улыбка — слишком лучезарной, чтобы угаснуть из-за того, что ждало ее на Одхейме.

— Ученый Фехан упоминал ее имя?

— Софи.

Капитан Балгиз глубоко вздохнул.

— Софи Моррис. Насколько нам известно, ее похитили прямо с работы и тайно переправили на Одхейм. Вы случайно не помните что-нибудь еще, что могло бы помочь нам в ее поисках?

Мелек глубоко вздохнул.

— Он говорил, что пытался продать ее связь, но она никому не нужна, поскольку бесплодна.

— Да, к сожалению. Мы думали, что преступный синдикат сосредоточен на похищении женщин без связи. Как выяснилось, они также выслеживают тех, кто бесплоден или кого с меньшей вероятностью будут искать.

— Но ведь их семьи наверняка ищут их! — не выдержала я.

Капитан кивнул и откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу:

— Некоторые потеряли близких во время первой фазы. Но даже если и нет, ветусианцы и человеческие мужчины одинаково рьяно ищут своих суженых. Если же у женщины нет пары, это делает ее чуть более уязвимой для похищения.

— Это ужасно, — вырвалось у меня. — То, что она не может иметь детей, не делает ее менее ценной.

— Зато это делает ее еще более ценной на Одхейме, — возразил Мелек. — Беременность вредит бизнесу среди работников сферы удовольствий, поэтому большинство джал’зарок стараются избегать секса со своим видом.

При этих словах я слегка подалась вперед:

— А что случилось с К’немой? Той джал’заркой, которая дала показания? — Когда капитан заерзал на стуле, я спросила: — Она мертва?

— Мы нашли ее в парке под мостом, с глубокой колотой раной на правом виске.

— Кто-то убил ее?

Мелек крепче сжал мои пальцы, нахмурив брови.

— Сомневаюсь, что она позволила бы ветусианцу лишить себя жизни. Известно, что джал’зарки кончают с собой, вонзая хвостовой коготь в мозг. Поскольку своего когтя у нее больше не было, полагаю, она попросила кого-то другого сделать это за нее.

От этого у меня все перевернулось внутри, но я не позволяла эмоциям отвлечь меня от мысли, что Мелек жив благодаря ее смерти. Жизнь за жизнь. Правило ветусианцев еще никогда не было настолько правдивым, как в этот момент.

— Жаль, что не могу помочь сильнее, — произнес Мелек. — Каковы ваши дальнейшие шаги?

— Софи — одна из трех земных женщин, в отношении которых мы точно уверены, что их доставили на Одхейм. Найти их будет непросто, поскольку подпольные бордели работают на основе многолетнего членства и рекомендаций. Туда трудно проникнуть. На данный момент мы сосредоточили усилия на отслеживании несоответствий в базах данных.

Мелек щелкнул языком.

— То есть вы пытаетесь выйти на хакера? Трудно поверить, что такой молодой ветусианец — криминальный гений.

— Он и не гений, — ответил капитан. — Мы нашли доказательства его связи с покойным Хранителем Марисом, но не он дергает за ниточки. Он лишь создает цифровой занавес вокруг преступного синдиката, чтобы сделать его максимально невидимым. Моя задача — выследить его.

Он провел пальцем по коммуникатору и коснулся комма Мелека:

— Здесь мои личные данные на случай, если вы вспомните что-то еще, что могло бы помочь, даже какую-нибудь мелочь.

Мы все поднялись и вошли в дом, провожая капитана Балгиза к двери. Он снова оседлал ховербайк. Термоядерные панели затрещали, прежде чем с громким гулом запуститься.

Кивнув на прощание, он скрылся из виду, небрежно опустив одну руку, пока рулил по улице, обсаженной пальмами.

— Почему у меня такое чувство, будто мы видимся с ним не в последний раз? — спросил Мелек.

Я прижалась к его сильной груди, позволяя себе побыть женщиной, нуждающейся в мужчине. Даже если иногда эта нужда заключалась лишь в том, чтобы проявить слабость.

— Не знаю, анам гайл, — выдохнула я. — Но что бы ни случилось, мы со всем справимся вместе.

Конец

1Деятельность организаций META запрещена на территории РФ.

2 1 дюйм = 2,54 см

3 Возможно имеется в виду сфера Дайсона. Это гипотетическая астроинженерная мегаструктура, окружающая звезду и улавливающая почти всю ее энергию. Эту концепцию в 1960 году предложил американский физик Фримен Дайсон для объяснения того, как высокоразвитая цивилизация может удовлетворять свои колоссальные потребности в энергии.

4 Сайклинг (или сайкл) — это высокоинтенсивная групповая кардиотренировка на стационарных велотренажерах (спин-байках), имитирующая гонки.

5Walk of shame (англ.«аллея позора» / «позорный марш») — сленговое выражение, означающее возвращение домой утром в той же одежде, в которой человек ушел накануне вечером, обычно после спонтанной ночи любви у кого-то в гостях.