Институт благородных дракониц. Самозванка

Глава 1

Лафи Сильвер

Институт благородных дракониц. Самозванка

В таверне царил привычный запах дешевого эля, жареного мяса, тухлых овощей и немытых тел. К этому букету за годы работы я привыкла, но новичков, случалось, выворачивало прямо на пороге. И поделом, нечего таким неженкам сюда соваться.

— Эранда! — рявкнул хозяин, тучный Убарт, даже не поднимая своего раскрасневшегося лица от разделочной доски. — Опять клиент дожидается! Шевелись, жаба криволапая!

Вечер выдался жарким, нашим завсегдатаям хотелось и пивка хлебнуть и потрескать чего-нибудь неудобоваримого, что стряпал Убарт. Пыхтел котел, звенели ложки, стукались об стол кружки, слышались возбужденные голоса.

— Спешу, мой толстопузый господин, — хмыкнула я.

Убарт проскрипел зубами, но отвлекаться от готовки не стал. Вообще-то, он не такой уж и плохой, в те редкие минуты, когда бывает добрым. А когда злой, так и соваться к нему нечего. Сейчас его состояние находилось где-то посередине между добром и злом. Так что можно и огрызнуться, а потом проворно отскочить, чтобы пинка не схлопотать.

Схватив поднос с двумя кружками, я выскользнула из-за стойки и направилась к дальнему углу, где расположились трое мужиков. Лица с грубыми чертами, а глаза волчьи, как и у многих здешних завсегдатаев.

— Ваш эль. — Я поставила кружки на стол.

Один из них — рыжий, с выбитым передним зубом — окинул меня оценивающим взглядом. Таким взглядом, от которого хочется немедленно умыться. И желательно с мылом.

— А чё такая кислая? — осклабился он. — Жизнь не радует?

— Радует, — ответила я тем же тоном. — Особенно когда клиенты вовремя платят и не лезут с разговорами.

Я вовсе не обязана быть милой, только начни улыбаться и весело болтать, мигом на части разорвут. Клиенты тут самые колоритные, их еще вежливо называют отбросами общества, а стражники, когда хотят выслужиться приходят в нашу таверну. Тут можно хватать любого без разбора, и не ошибешься, его наверняка разыскивают за десяток преступлений.

Рыжий хмыкнул, но отвечать не стал. Оно и понятно, будь я какой-нибудь красоткой, или наивной дурочкой, можно бы приударить. А так... Я отлично понимала, какую внешность мне даровали боги.

Щедры они оказались настолько, что впору было возвращать подарок обратно. Волосы цвета мокрой мыши, вечно спутанные и тусклые, как бы я их ни мыла. Глаза блеклые, словно выцвели на солнце.

Нос длинный, клиенты шутят, что на таком повеситься можно, я радостно отвечаю, чтобы несли веревку и вешались, где им вздумается. На щеках болезненные красные пятна, вероятно от благоухающего местного зловония.

Фигура? О, это отдельная песня.

Узкие бедра, совсем нет груди — хоть мальчишкой переодевайся.

Эти недостатки стали моими достоинствами, благодаря им я смогла прижиться в таверне. Десять лет назад Убарт нашел меня семилетнюю девочку замерзшую где-то в сугробе. Я не помнила прошлой жизни, вероятно мозги намертво отморозила. Он назвал меня приемышем, объяснил, что должна работать без оплаты за его добродушие.

Из тощей девочнки, выросла в тощую невзрачную девушку. Мужики посмотрят на меня, шутку грубую отпустят, я остро отвечу и расходимся с миром. А вот симпатичным служанкам тут делать нечего, мигом обрюхатят.

Я развернулась к стойке, давая рыжему возможность заняться своим элем, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась. Впуская в нашу пропахшую потом и прогорклым маслом берлогу свежий вечерний воздух. И следом за воздухом — прекрасную госпожу.

На пороге стояла даже не девушка, а нечто воздушное и прекрасное, каких в наших краях отродясь не водилось.

Белое платье тонкой работы, на поясе — шитье серебряной нитью, в свете сальных свечей вспыхивало, переливалось, будто живое. Волосы цвета спелой пшеницы, заплетены в замысловатую косу.

Ее прекрасное утонченное лицо было усталым. Не для нашей грязи такие лица.

Такая красивая, что мужики в таверне дышать перестали.

Рядом с ней — двое стражников. В начищенных доспехах с гербом, какой я не признала — не по моему положению гербы учить. Мы тут лучше в воровской символике разбираемся, чем во всяких премудростях высшего света.

Наши постояльцы вытаращились. Кто-то даже присвистнул от изумления. Словно голодные волки на добычу уставились.

Если б я сейчас прошлась с кружкой бесплатного пива по залу, ни один бы не заметил.

— Эй, — я пихнула локтем рыжего. — Рот закрой. Пока внутренности не вылезли.

Он даже не моргнул.

И только хозяин строгал какую-то репу у себя за стойкой, спешил очередное малоседобное блюдо готовить для нахлынувших посетителей. Вдруг и до него дошло, что в таверне что-то происходит. Поднял раскрасневшееся лицо.

— Чего надо? — Убарт вытер руки о засаленный фартук. — Мы заведение приличное, а не...

Он не договорил. Тоже челюсть отвисла, когда заметил, какая богатая красотка к нам заявилась. Но челюсть свою он быстро на место вернул, из-за стойки выскочил и к гостье кинулся.

Глава 2

— Рад видеть вас, прекрасная госпожа. Готов служить вам до гробовой доски, — Убарт поклонился настолько низко, насколько позволил его толстый живот.

Мда... Не думала, что он так говорить умеет. По местным меркам это просто поток изысканных комплиментов. А девица поежилась, кажись, для нее такая речь грубоватой была. Она бросила взгляд на стражников, как бы ища помощи, но потом нашла в себе силы улыбнуться.

— Я еду в академию невест, — заговорила гостья. Вот, окаянные духи! даже голос у нее был красивый. Мелодичный такой, словно музыка какая-то. Никогда еще такого не слышала. — Но мы заблудились. Можно у вас переночевать?

Ух вот ведь оно что. Ну, конечно. Такая богатая красотка должна учиться в академии невест, чтобы потом получить шанс выйти замуж за одного из драконов. Драконы-то они себе лучшее хватают, только тех берут, кто смог хорошо обучиться, на других девушек даже не глянут. А стать женой дракона — это великое счастье.

— Самые лучшие покои для госпожи, — глупо улыбаясь заявил Убарт. Втрескался он в эту красавицу что ли?!

На его прожженой расплывшейся физиономии вдруг появилось что-то светлое. Чистое и легкое выражение. Никогда не видела такого.

Ничего себе, как эта красотка воздействует.

— У нас лучшая комната свободна, окна в сад, постель свежая, простыни вчера только сменили...

Вчера сменили. Ага. Я эти простыни стирала и застилала. Обычных гостей у нас чистым бельем не балуют. Сам

— Проводите, леди Сибастиану, — гаркнул стражник.

Убарт чуть не лопнул от счастья, что может и дальше на эту красавицу любоваться. И до самой двери ее вести.

— Сию минуту! Лично провожу! Лично!

Ох, а кто же еще. Тут в таверне кроме него и меня работников-то и нет. Ни один дурак, кроме меня тут работать не сможет.

Он засеменил к лестнице, дородным задом освещая путь. Девица за ним — белое платье шелестит, тонкие босоножки почти не касаются ступеней. Стражники за девицей.

Я проследила взглядом, как они поднимаются по лестнице, и покачала головой.

Двое. Всего двое.

Дурочка.

Не справятся с нашими постояльцами, если те вдруг захотят к девице подкатить.

Я в этой таверне десять лет разносила эль, слушала пьяные разговоры, соскребала кровь с пола после особо веселых ночей. И знаю, что будет дальше.

Сейчас гости провожают глазами белое платье, делают глоток — и начинают шептаться. Еще пару-тройку часов посидят, помозгуют, как поступить. А потом начнут вставать, потягиваться и потихоньку наверх пробираться.

Я вздохнула.

Не справятся с ними два стражника.

Убарт получит свои деньги утром, девица зареванная уедет в своей карете, начисто лишенная и чести девичьей, и своих вещей. Будет зализывать раны, и больше никогда не сунется в такие места. Да и в академию невест ее не примут. Туда только неиспорченных девок берут — драконом все лучшее подавай. А если с ней позабавятся тут, то и путь в счастливое замужество будет закрыт.

Ладно. Не моя забота. Мне до утра кружки намывать, а там — если повезёт — завалюсь спать...

Или все-таки мое?!

Не хорошо ее так оставлять.

Наивная дуреха и не подозревает, куда забрела. Вон она какая хрупкая и ранимая. Небось ей только цветы дарят, да комплименты говорят, не думаю, что она когда-то грубость слыхала в свой адрес. Явно только с высшим обществом дело имела, может, даже с какими-то драконами знакомство водит. Драконы с высшей знатью-то общаются, не слишком охотно, но общаются.

Надо бы предупредить, чтобы бежала отсюда пока не поздно. До города недалеко, если сядет в свою карету... или на чем она там приехала, то за пару часов и домчит.

Я взяла поднос и пошла к стойке, стараясь не думать о белом платье, которое светилось в темноте. И о глазах, которые успела заметить мельком — испуганные.

Глава 3

Я наливала, подносила, убирала пустые кружки, слушала пьяную брань, отвечала на насмешки, огрызалась на придирки. Обычная работа. Привычная до оскомины.

Но белое платье гостьи не шло из головы.

Каждый раз, проходя мимо лестницы, я невольно косилась наверх. Там было тихо. Это неплохо. Стражники должно быть стоят у дверей леди, охраняют ее покой. Никто из наших забулдыг еще не предпринял попытки подняться. Хотя многие поглядывали в ту сторону.

— Эранда! — рявкнул Убарт. — Зараза криворукая. Посуду мыть! Живо!

— Щаз, — буркнула я, но не тронулась с места.

Тревожно мне стало. Сама не пойму от чего. Вроде я не леди какая-то там, ко всякому привычная. А тут беспокойство захватило меня и не хотело отпускать. Образ леди занял все мои мысли.

— Эранда, лошадь нерадивая, пошевеливайся, — вежливо напомнил о своей просьбе Убарт. Когда невежливо, то затрещины с пинками в дело идут, когда вежливо, то оскорбления.

— Лошадей хотя бы овсом кормят, а я твою стряпню поедаю. До лошади мне еще далеко, — тут же ответила я.

Убарт наверняка не расслышал моих слов. Кто-то из посетителей заржал.

Я поспешно продолжила:

— Бегу подметками сверкая. Только водицы принесу, а то придется твоим элем кастрюли поливать.

Посетители снова заржали.

Убарт скрипнул зубами, но отстал.

Я подхватила ведро, шмыгнула к двери. Про меня и думать тут же забыли. Хорошо быть неприметной.

Я вышла на улицу,

Ведро поставила к стене, подальше от крыльца, чтобы кто-нибудь ненароком не споткнулся и не устроил скандала. Убарт потом за разбитые носы гостей и мой собственный нос разбить может. Случалось уже такое.

На улице дышалось легче. Не потому, что воздух здесь был чище — какое там, из таверны прет зловонием, да еще и конский навоз повсюду разложен и солома отлично преет. Просто народом не воняло. И орать никто не орал.

Неподалеку стояла карета с золотым гербом на дверце. Колеса высокие, рессоры — не чета нашим телегам, что каждые две версты чинить надо. Лошади вороные, холеные. Кучера не было видно, может в таверну зашел? Не знаю, не заметила его.

Я покачала головой и толкнула неприметную дверку. Черный ход.

Тут все скрипит, петли ржавые, половицы трещат. Я поднялась наверх, стараясь ступать неслышно, разумеется, настолько неслышно, насколько это возможно.

Второй этаж встретил меня полутьмой — в честь приезда знатной леди, Убарт зажег единственный светильник на стене, но тот больше чадил, чем давал света. Пахло пылью. Здесь не проветривали никогда. Хозяин считал это излишним, кому надо может и до улицы добраться, чтобы подышать.

Стражников у двери в комнату леди не наблюдалось.

Сгинули куда-то. Может, вниз спустились, к столу? Или во двор вышли воздухом подышать, газы пустить...

Я выругалась сквозь зубы.

Беспокойство где-то внутри возросло.

Да, что же такое-то? Я уже давно разучилась тревожиться, а тут прямо тряслось все внутри.

Я приоткрыла дверь. Лишь маленькую щелочку сделала, появилась тонкая полоска света. Значит, внутри светильники горят. В нос ударил запах духов.

— Госпожа? — позвала я тихо.

Тишина.

— Леди? Вы там?

Ни звука.

Я побольше раскрыла дверь.

Леди лежала на кровати, ее белое платье колыхалось красивыми складками.

Она не спала. Глаза ее были открыты, но не смотрели — светились, как фонари. Свет такой пугающий, магический. Я однажды на ярмарке колдуна видела, так он вот такой свет щелчком пальцев вызвал.

Дыхание было хриплым. Словно она храпела, как Убарт после пьянки.

— Эй! — Я подскочила к ней. — Эй, леди, вы чего? Вам плохо?

Она повернула голову. Посмотрела на меня — и я увидела в ее глазах дикий ужас. Никогда еще я такого не встречала. Насквозь пробирал.

Ноги сразу ватными сделались, в груди похолодело, и горло моментально

Мне бы сбежать. Вот только ноги не слушались.

— Ты... — прошептала она. — Ты кто?

— Служанка, — поспешно заверила я.

Губы ее дрожали, пальцы скребли простыню, словно она пыталась ухватиться за что-то, что ускользало. Наконец она подняла руки.

— Все забирай. Все тебе. Езжай. Остерегайся Аклита. — Ее пальцы зашевелились, и вдруг в воздухе возник образ.

Сначала я подумала, что это дым — от светильника, светильники у нас частенько чадят. Но вот дым от них не светится изнутри.

А этот — светился, и преображался.

Еще миг и появился образ мужчины. Яростного, сжимающего губы в тонкую ироничную линию. Волосы отброшены назад. Глаза янтарные с вертикальными зрачками, смотрят пристально.

Дракон!

Дракон в человеческом обличии.

Драконы в нашу таверну не заглядывают, мы для них слишком ничтожны. А если вдруг я встречу одного из них, то попытаюсь сделаться еще неприметней. Люди для них лишь прислужники, а таких как я, они и за людей не считают.

Образ не двигался. Повисел в воздухе, посмотрел на меня пустыми золотыми глазами и исчез.

— Леди, вы не поняли. Я служанка, — пробормотала я. — Мне этот ваш Асклит совсем не нужен. Я зашла сюда...

— Возьми, — выдохнула леди.

Она сорвала перстень со своего пальца. Я и не заметила его раньше — крупный, золотой, с черным камнем, который пульсировал. Пульсировал в такт ее дыханию.

Перстень тянул к себе.

Я ощутила, как воздух между нами потеплел, что-то невидимое обхватило мою руку, и подтянуло к кольцу.

— Надень, — повторила леди, и голос ее сорвался на шепот. — Надень... скажи... что это ты... Прошу...

— Что значит — что это я?

— Возьми. Теперь он твой, — прошептала леди.

Я не хотела брать. Магические подарки от богатых леди слишком опасно принимать. Потом непременно аукнутся всякими неприятностями.

Но вдруг перстень очутился на моем пальце. Я и сама не поняла, как это произошло, словно он сам запрыгнул. И в тот же миг я почувствовала, как что-то чужое втекает в меня, заполняет каждую клеточку, проникает даже в мысли.

Я хотела закричать, но голос не слушался.

Тяжелое кольцо на миг сдавило палец, а потом его пульсация изменилось, оно стало улавливать мое дыхание.

— Вот и все, — прошептала леди. — Все забирай. Твой черед. Ты должна ехать. Но бойся Асклита, он учует тебя.

Ее глаза погасли. Лицо сделалось спокойным. И в тот же миг ко мне вернулась способность двигаться.

— Вы чего? — спросила я. — Не помирайте тут. У нас помирать запрещено.

На лице леди появилось улыбка, а тело начало мерцать.

Сначала я подумала, что мне показалось. Глаза протерла. Но оно мерцало, и постепенно мерцание становилось все тише, а тело прозрачнее, словно кто-то стирал его с этого мира.

Через несколько секунд на кровати остались только смятые простыни.

И перстень на моем пальце перестал мерцать. Вот только не исчез, в отличие от леди.

Оглушенная произошедшим я стояла посреди комнаты.

Раздался стук в дверь.

— Леди Сибастиана, у вас все в порядке? — послышался голос стражника.

Глава 4

— Госпожа? — голос стражника звучал встревоженно. — Я слышал шум. С вами всё в порядке?

Что сказать? Что она исчезла? Что её тело растворилось в воздухе, пока я стояла и хлопала глазами? А перстень она мне подарила перед исчезновением.

О, вреднючие духи, меня же в воровстве обвинят. А может еще и в убийстве.

Я попыталась снять перстень. Но он словно врос в мой палец, совершенно не двигался.

— Госпожа? — повторил стражник, и дверь начала открываться.

Я отскочила от кровати, вжалась в угол. Спрятаться негде, выпрыгнуть в окно — я даже открыть его не успею. Проклятый Убарт запрещал тут все открывать и проветривать, створки наверное уже срослись там.

Сейчас точно меня схватят и как воровку осудят.

Дверь распахнулась.

Двое стражников ввалились внутрь и стали глазами шарить — по комнате, по углам, по мне.

Я замерла. И они замерли, когда заметили меня.

Сейчас начнется. Где леди? Куда делась леди? Что у тебя на пальце, девка? Бросить ее в темницу. А завтра казнить, чтоб другим неповадно было.

Но они не набросились. Стояли, глазами хлопали.

— Леди Сибастиана, — сказал старший, и голос его прозвучал... почтительно. — Нам показалось, что сюда кто-то проник.

Теперь и я глупо захлопала глазами. Где это они леди увидели, уж не призрак ли за моей спиной летает. Обернулась, призрака не было.

— Что? — выдохнула я. И с перепугу голос каким-то чужим сделался.

— Послышалось, — сказал второй стражник. — Не гневайтесь, что мы вот так ворвались. Это за беспокойство за вашу жизнь.

Чегой-то с ними такое случилось? Или эля перебрали? Тут эль забористый, с непривычки мозги отключиться могут.

Кажется, это вполне разумное объяснение, почему эти двое говорят со мной не как со служанкой в убогом сером платье, а как со своей красавицей леди.

— Госпожа, с вами все в порядке?

— Что? — снова выдохнула я, потому что других слов в голове не осталось. Да и голос все еще не восстановился, странно звучал.

— Тут место гиблое, всякое может случиться, — пояснил второй. Словно я была не я. Словно за моей спиной был кто-то более благородный и степенный.

Я снова обернулась.

За моей спиной снова никого не было. Ни призрака, ни леди Сибастианы, только стена ободранная.

Да стражники смотрели не на стену. Они смотрели на меня.

На меня?

Я опустила взгляд.

Розовое платье.

Не серое, не в дырах, не замызганное по подолу. Дорогое. Оно струилось по фигуре — по фигуре, которая была не моей. Узкая талия, полная грудь — откуда? У меня отродясь груди не было. А тут — есть, да еще и пышная такая.

Я медленно повернулась к зеркалу.

Из мутного, в трещинах стекла на меня смотрела леди Сибастиана. Та самая, что вошла в таверну пару часов назад — золотистые волосы, точеное личико. Только сейчас на ней было не белое платье, а розовое.

Не на ней, а на мне. Потому что это была я.

Я открыла рот. Закрыла.

— О, озорные духи, — прошептала я чужими губами, и голос наконец расслышала. Вот совершенно не моим он был — мягкий, музыкальный, с интонациями, которых я отродясь не знала. Голос благородной леди, а

— Мы тут разузнали, до города-то рукой подать. Прямо сейчас можем из этой дыры убираться, да доставить вас в столицу, как ваш батюшка велел, — сказал стражник.

Мне ехать в столицу? Да я и думать не смела, что мне когда-то наведываться туда придется.

— В столицу, — сказала я чудесным голосом леди.

— Ну да, — закивали стражники. — Тут вам не место в грязи этой. Да и физиономии у здешних пропоиц весьма подозрительные. Надо бы держаться от них подальше. Переночуете в приличной гостинице. А завтра с утра к Асклиту и направитесь.

Я поперхнулась. Какой еще Асклит?! Тот самый, которого остерегаться надо?

Образ из дыма и света, который смотрел на меня золотыми глазами?

Я сглотнула. Горло было сухим, как прошлогодняя солома.

— К Асклиту? — переспросила я, и голос леди Сибастианы дрогнул.

— Так точно, госпожа, — кивнул старший стражник. — Лорд Асклит ждет вас в столице. Мы должны доставить вас в целости и сохранности.

Лорд Асклит.

Я сглотнула снова. Не помогло. Горло все равно царапало, будто я наглоталась песка, которым обычно кастрюли на кухне драила.

В столицу. К дракону.

— Госпожа? — испугался один стражник. — Вы побледнели.

— Позвать служанку, чтобы воды принесла? — спросил второй.

Служанку звать не надо. Служанка уже здесь с бледным перепуганным лицом стоит перед вами.

— Я... — начала я, запнулась, начала снова. — Я думала, мы переночуем здесь.

— Здесь? — Старший стражник поморщился так, словно я предложила ему лечь в нужник. — Госпожа, это же вертеп. Грязь, вши, по стенам клопы ползают. Как можно здесь оставаться?

А я здесь десять лет живу. И ничего, не померла. Клопы кусают, но ведь не до смерти.

Хотя, это меня прежнюю здесь принимали, а вот для богатой леди все может обернуться иначе.

— Домчим до столицы, найдем там приличную гостиницу, — продолжали уговаривать меня стражники. — Там чисто, светло и грязными тряпками не пахнет. Вам там понравится.

Мне.

Мне там понравится.

Я — служанка, которую в приличные гостиницы и на порог не пустят. А теперь — мне там понравится.

— Хорошо, — сказала я чужим голосом. — Едем.

Страх комом укатился куда-то в живот. Выбора у меня особого не было. Остаться здесь, непременно попаду в лапы местным проходимцам.

О, вечнозанятые духи, спасите меня неразумную.

Или хотя бы не дайте умереть со страху раньше, чем я увижу столицу.

Я ведь немногого прошу?!

Глава 5

Стражники подхватили сундук леди Сибастианы и потащили вниз.

Я поправила юбку — непривычно как-то, ткань мягкая, не то что серое мешковатое платье, в котором можно и посуду мыть, и дрова таскать, и на пол грохнуться, если Убарт пнет.

И стала спускаться по лестнице.

Свет сальных свечей ударил в глаза — чад, копоть. Пахнет здесь так же, как и всегда — жареным мясом, дешевым элем, потом и чем-то кислым, что Убарт выдает за жаркое.

Шумные разговоры и грубый смех.

В зале появился новый мужик в грязной рубахе давит ногтем блоху. Видать, только что пришел. Но я и раньше видела этого типа — он всегда расплачивается медяками, которые достает из-за голенища, от них потом руки воняют хуже, чем от выгребной ямы.

Убарт увидел меня первым. Когда мне еще три ступеньки оставалось преодолеть.

Он стоял у стойки, вытирал свои ручищи об полотенце, на котором пятна от жира не отстирать, даже если кипятить с золой — я много раз пробовала. Рядом с ним на стойке красовалась лужица разлитого эля, и в ней плавала муха. Она дергала лапками, но выбраться не могла.

— Госпожа... — Убарт подошел, встал возле лестницы. Заговорил тихонько, слащаво, словно боялся, что если гаркнет, то леди рассыплется на кусочки. — Вы... уезжаете?

Разговоры резко смолкли. Все уставились на меня. По горящим глазам, я поняла, что они как раз продумывали, как бы использовать появление леди в свою пользу, но вот додуматься еще не успели.

— Уезжаю, — сказала я голосом леди Сибастианы. Эх, и до чего же хорошо этот голос звучал, мелодично, словно песня.

— Но госпожа... — Убарт вытер лоб тыльной стороной ладони. Как же непривычно было смотреть на него сверху вниз, а не снизу вверх, пригибаясь, чтобы не получить по шее. — На ночь глядя... Опасно. Дороги неспокойные. Разбойники. Да и комната у нас лучшая — чистая, от клопов травой обработанная. Я сейчас же распоряжусь... Эранда! — рявкнул он вдруг, — Эранда, корова хромолапая, принеси госпоже грелку! Ужин в комнату! И цветов ей свежих поставь. Такая красивая госпожа к роскоши привычна.

Стоит рядом. Пухлые щеки трясутся, пот капает с кончика носа. Смотрел он на свою Эринду и не узнавал, видел золотистые волосы и дорогое платье.

— Не нужно мне цветов, — сказала я. И повернулась к стражникам.

Один из них, который ни разу еще не улыбнулся с момента появления в этой таверне, а может и вообще ни разу в жизни, уже отсчитывал монеты из кошелька. Серебро звенело, перекатывалось на ладони. Я никогда не держала в руках столько монет. Даже не видела. А тут — просто так, за ночь в комнате, где пахнет пылью и клопами.

— За постой, — сказал стражник и кинул кошелек на стойку.

Кошелек упал с глухим стуком. Кожаный, дорогой, затянутый шнурком. Прямо в лужицу с элем, где муха плавала.

А ведь это умный ход, вот так при всех деньги показать. Теперь большая доля вероятности, что местные не за нами кинутся, а к Убарту поближе держаться будут, чтобы этот кошелек утянуть.

— Веселой ночки, господин трактирщик, — сказала я.

Развернулась и пошла к выходу.

Платье шелестело по грязному полу — подол собирал пыль, крошки, капли воска. Мне было жалко это платье. Такая ткань — и по такой грязи. Но подбирать юбки, как учили благородных девиц, я не умела.

У самой двери я обернулась.

Убарт стоял все там же. Рот закрыл, но глаза вытаращены. Кошелек так и лежал не тронутый. Ниче себе, чтобы трактирщик да сразу за деньгами не кинулся?! Никогда еще такого не бывало.

За соседним столом двое мужиков замерли с ложками на полпути ко рту. Третий — тот, что сидел у окна — так и застыл с ножом в руке, не донеся до тарелки.

Все они смотрели на меня.

Перепачкав платье во всех разномастных грязях, украшавших наш двор, добралась до кареты.

Стражник подал мне руку и помог сесть.

Я опустилась на мягкие подушки, откинулась на спинку. Запах кожи, дорогих духов. Как же непривычно!

Убарт выперся на крыльцо — огромный, растерянный, с выпученными глазами. Рядом с ним маячила тощая рыжего — он так и не опустил кружку, держал ее на весу, забыв, зачем она ему.

— Трогай, — сказал стражник.

Карета дернулась, покатилась в новую жизнь.

К загадочному лорду Асклиту.

А в таверне осталась грязная посуда, недопитые кружки и муха, которая придавленная тяжелым кошельком все еще билась в лужице эля на стойке.

Глава 6

Я лежала на мягкой перине, укрытая одеялом, которое пахло лавандой, и смотрела в потолок. Потолок был белым, без следов клопов и паутины.

Никогда не думала, что такие потолки бывают.

Вчера мы приехали поздно, когда вечер уже основательно перешел в ночь. Въехали в столицу, я смогла разглядеть смутные силуэты домов, редкие огни в окнах. Потом вошли в таверну, только она тут называется гостиницей. Все для гостей, а не для сброда.

Я разглядела хозяина, почему-то совершенно не толстого, который низко поклонился, с самым живым интересом спросил, как я добралась, и проводил в комнату на отдых. И комната меня тоже потрясла — теплая, чистая, с кроватью, на которой уместились бы три Убарта, и с простынями, которые пахли цветами.

Я заснула, едва коснувшись подушки. И увидела сон.

Сначала была темнота. Я плыла в ней, не понимая, где верх, где низ, и почему я вообще здесь, если только что лежала в чистой постели, пахнущей лавандой.

Потом темнота расступилась.

Я вновь оказалась в своей таверне. Только там никого больше не было. Ни Убарта, ни посетителей, ни даже мухи в лужице эля. Я снова была собой — замотанной служанкой в убогом платье.

— Эранда.

Я обернулась.

Леди Сибастиана спускалась по ступеням. Белое платье струилось следом, волосы золотистым водопадом падали на плечи, глаза светились тем самым магическим светом, который я видела в ночь ее смерти.

— Ты, — выдохнула я. — Ты же...

— Умерла? — Она улыбнулась чуть виновато, как улыбаются те, кто знает больше тебя, и знания эти совсем не радостные. — Я ушла из обычного мира.

Она подошла ближе. Глаза ее, к счастью, светиться перестали, а то я бы не просто отступила, а дала бы деру куда подальше.

— Ты должна поступить в Академию, Эранда, пройти сложный отбор из многих кандидаток и поступить, — сказала она. — Как леди Сибастиана.

Я поперхнулась воздухом.

— Ты с ума сошла? Я — служанка! Я и читаю-то с трудом! Как я поступлю? Как я пройду этот ваш отбор? Вдруг там какие-то задачи начнут загадывать, а я в них как свинья в апельсинах разбираюсь.

— Ты пройдешь, — голос ее стал тверже. — Потому что выбора у тебя нет.

— А если не пройду?

Ох, не понравился мне ее взгляд, даже мурашки поползли по спине.

— Магический круг замкнулся на тебе. Теперь уже некуда отступать. Ты попалась мне на пути. Если не справишься, то погибнешь.

В зале вдруг стало темно. Свечи погасли все разом.

— А если я сбегу?

Леди покачала головой.

— Не сможешь. Смерть настигнет тебя через сотню шагов. Для тебя только один возможный путь — академия. Закончишь ее и будешь свободна.

Такое условие мне совсем не нравилось. Ладно, когда я вчера в состоянии полного ступора и колечко приняла и в карету села. Тогда я и соображала не слишком хорошо, и никаких угроз не слышала.

Теперь же вдруг оказывается, что влипла я как муха в мед.

— Ты выглядишь как я, у тебя мой голос. Часть моих знаний тебе тоже досталась. Ты многое знаешь, хотя еще и не догадываешься об этом. Все будет не так уж и сложно.

Ей хорошо обещать, сама-то уже в другой мир переместилась, где ничего и делать-то не надо.

— Но остерегайся лорда Асклита. Он может почуять неладное. Понять, что ты — это не я. Он очень опасен. Нельзя, чтобы он разоблачил тебя.

Я сглотнула тягучую слюну.

— Значит, я застряла.

— Значит, ты должна хорошо постараться.

И мир вокруг взорвался золотым светом.

Больше не снилось ничего.

А утром, едва я успела полюбоваться потолком, как кто-то принялся стучать в дверь. Настойчиво, но не громко. Очень непривычный стук, в моем прошлом люди барабанили от души, даже если в этом и не было необходимости.

— Госпожа, — голос стражника за дверью. — Пора собираться. Через час надо выезжать в академию на отбор.

Я выдохнула. Вчера узнала, что этих стражников отец леди Сибастианы нанял, чтобы они эту самую леди до академии проводили и по дороге охраняли. Вот охраняли бы получше, и ничего бы не случилось, я бы сейчас в таверне тараканов гоняла, а она тут перед зеркалом прихорашивалась бы.

— Уже проснулась, — сказала я.

Мое платье взяли в стирку, я остала из дорожного сундука голубое. Оделась кое-как — с непривычки мучилась с застежками, кружевами, шнуровкой. Если бы я была какой-нибудь там великосветской дамой, то с рождения бы знала, для чего на платье столько крючков и пуговичек. А так мне пришлось изрядно поднапрячь голову.

В итоге получилось неплохо.

Я крутанулась перед зеркалом — юбки взлетели, закружились, и я чуть не грохнулась, ноги запутались во всех ухищрениях дорогой одежды. Что-то знания леди Сибастианы не спешили проявляться в моей голове.

В саквояже, куда я заглянула, чтобы узнать, чем вообще располагаю, я нашла приглашение. Такое красивое и официальное, что сразу понимаешь, академия — вещь серьезная. Тяжелый пергамент с золотым тиснением, перевязанный золотистой ленточкой.

«Леди Сибастиане... отбор... явиться до полудня... испытание...»

Прочитала я. Ну да, читаю плохо, если буду детально изучать, то собраться не успею. Да и так все ясно, надо явиться в академию.

В дверь снова постучали.

— Госпожа, — послышался голос стражника. — Пора выходить.

И вдруг мне захотелось завыть. Как волчонок, которого бросили в лесу одного. Громко, в голос, чтобы Убарт проснулся и дал мне пинка, чтобы все стало как прежде.

Но прежде не станет. Никогда.

— Сейчас выхожу. Я почти готова, — сказала я на удивление спокойным голосом.

Стражник отступил от двери.

Глава 7

Столица оказалась совсем не похожей на наше захолустье. Дома не лепились друг к другу, как загулявшие мужики у стойки, а стояли обособленно, словно каждый из них знал цену себе. Высокие, с колоннами, с лепниной, с такими окнами, что в каждое можно было въехать на телеге.

А чистота — о, внемлющие духи, какая же здесь была чистота! Ни конского навоза на мостовой, ни шелухи от семечек, ни осколков. Даже пролетающие над столицей птицы стеснялись тут оставлять свои естественные белые послания.

Я засматривалась буквально на все, и даже не заметила, как мы подъехали к академии. Вначале, мне показалось, что кучер завез меня во дворец. Экая громадина вдруг появилась впереди. Башни, балконы, шпили, стремящиеся пронзить небо. И все это окружено забором с коваными воротами.

Карета остановилась. Стражники, ехавшие с кучером, соскочили на землю и открыли дверцу.

— Приехали, госпожа. Дальше мы не сопровождаем. Приказ вашего отца выполнен.

И деньги отработаны. Понимаю. Задерживаться им незачем.

— Спасибо за верную службу, — пробормотала я.

— Рады стараться.

По их кротким взглядам я поняла, что они постарались бы еще побольше, если бы им еще подкинули пару монет. Я готова была это сделать, но не знала, где лежат деньги. Все еще не успела разобраться в вещах леди Сибастианы. Поэтому со стражниками пришлось попрощаться.

Я выглянула. Карета стояла перед закрытыми воротами, с многообещающей надписью, на прочтение которой у меня ушло минуты три. «Академия Невест. Да примут боги вашу жертву».

Шутка. Наверное, шутка.

И вдруг ворота стали открываться. Не знаю, или они поняли, что прочитала надпись и поняла предупреждение, или же ворота вообще периодически открывались, чтобы впустить простушек, готовых к самопожертвованию.

За воротами оказался двор. Такой огромный, что наша таверна со всем пристройками поместилась бы здесь раз десять, и еще место осталось. Мощенный серым камнем, который блестел на солнце, как новая кружка. Вокруг — деревья, аккуратно подстриженные, с клумбами, на которых цвели цветы. Красиво.

И страшно.

Карета въехала во двор. Я вышла.

Никто меня не встретил. Ни вышел, ни поздоровался, ни спросил, зачем пожаловала. Я постояла, сжимая в руке пергамент, и чувствовала себя последней дурой. Ветерок шевелит пышные юбки, птички поют...

— Леди Сибастиана?

Голос раздался сбоку. Мне навстречу шла женщина. Ее движения были четкими, словно маршировала, а не шла. Серое платье облегало ее плотную фигуру. Волосы зачесаны гладко, ни один волосок не выбился. Лицо суровое, как у Убарта с похмелья.

— Я, — сказала я и поспешно добавила. — У меня приглашение есть.

— Вас ждут. Следуйте за мной. Отбор начинается через несколько минут.

Она развернулась и пошла к дверям. Даже не оглянулась — знала, что я пойду. Потому что куда мне деваться?

— А вещи? — крикнула я ей в спину. — Мой сундук, там платья, украшения...

— О вещах позаботятся, — бросила она через плечо. — Не беспокойтесь. Если поступите, их отнесут прямо в вашу комнату. А если не поступите...

Она не договорила, а я и так знала, что будет, если не поступлю. Тогда уже никакие платья мне не понадобятся.

Мы пересекли двор и вошли через массивные двери. Оказались в холле. Потолок убегал куда-то ввысь, стены выложены из серого камня. Факелы горят на стенах, потому что свет, проникающий в окна все равно не может осветить такую громадину.

— Сюда, — сказала провожатая и свернула в коридор.

Я за ней. Потом еще зал, потом снова коридор и так еще несколько раз. Если отстану, то ни за что сама не найду дорогу. Шум от наших шагов смешивался с шелестом моих юбок. Я так спешила, что пару раз даже споткнулась, но на ногах удержалась.

Наконец женщина остановилась перед дверью. Ручка блестела, надраенная до зеркального блеска, или скорей всего, отшлифованная прикосновениями тысяч рук. Я поймала в ней свое отражение — золотистые волосы, испуганные глаза, — и отвела взгляд.

— Входите, — сказала женщина и открыла дверь.

Я попала в огромный зал. Попытаюсь сказать точней. Зал был даже больше чем холл, который мы миновали немного раньше. И весь этот зал был забит девушками.

Не знаю, сколько сотен. Все они были молодыми. Красивыми. Разодетыми в нереально красивые платья. Шелк, бархат, кружева, вышивка золотом и серебром. Волосы уложены в замысловатые прически, на шеях сверкают драгоценности, в ушах — серьги с камнями.

— Еще одна, — услышала я шепот. — Нас и так уже слишком много.

— Платье простовато, — ответил другой голос. — Не из столицы, видно.

— Глаза испуганные. Точно провалит. Не соперница.

Женщина в сером кивнула.

— Ждите вместе с остальными.

— Чего ждать? — спросила я.

Несколько девушек с издевкой рассмеялись. Кто-то закатил глаза, словно я сморозила величайшую глупость.

— Лорда ректора, — снисходительно ответила женщина. Видать решила, что я от волнения совсем соображать перестала. — Он проводит вступительные испытания.

Я попыталась изобразить, что, конечно, и сама это знаю. Получилось совершенно неубедительно.

Глава 8

Я попыталась смешаться с толпой девушек, сделать вид, что тоже уверена в себе. Получилось ужасно. Наверное, со стороны я напоминала испуганную курицу, которую в первый раз выпустили из курятника и теперь она не понимает, куда бежать и от кого прятаться.

Девушки чувствовали мои страхи. Я видела насмешки и высокомерные взгляды.

О, шаловливые духи, даже с такой красивой внешностью и в богатом платье, я все равно не могла влиться в массу богатых девиц.

Здесь шуршали, шептались, стреляли глазами. Девушки переговаривались, прикрывая рот веерами. Улыбались, тыкали шпильками, ставили подножки, наступали на подол платья.

— О, смотрите, у нашей провинциалки застежка отвалилась, — пропела девушка в изумрудном платье, и ее подружки захихикали, прикрывая рты веерами.

Я машинально прижала ладонь к вороту — и правда, застежка болталась. Может оторвалась, пока я вылезала из кареты, или тут по залу пробиралась через толпу. Не удивлюсь, если и то и другое сразу.

Ладно, пусть болтается, все равно сейчас не смогу исправить.

Девицы орудовали ловко. Я пригляделась — и поняла, что ошибалась, когда думала, что в таверне опасно. В таверне тебе в лицо кричат, бьют кружкой по голове, а потом ты бьешь в ответ. Здесь все было иначе, более подло и изощренно.

Вон там, у колонны, две девицы зажимали третью. С виду — подружки, шепчутся, улыбаются. Но та, третья, побледнела

В таверне я знала правила. Здесь — нет.

Я отвернулась и чуть не врезалась в группу девиц, которые обсуждали чье-то платье.

— Шелк из Жейрана? Дорого, но фасон устарел. Еще бы — провинция, что с них взять.

— А у этой, в голубом, — кивнули в мою сторону, — ткань хорошая, а фасон уже вышел из моды, юбки мешком уже не носят.

Я опустила взгляд на свои юбки. Мешком? Мне казалось, сидит отлично. Впрочем, не буду расстраиваться, они могли и специально гадости наговорить, заметив, что я рядом.

Я вздохнула и пошла дальше, стараясь не спотыкаться о собственную юбку.

В зале становилось все душнее. Окна высокие, но они закрыты. Света много, но воздуха — мало. Мы стояли, как селедки в бочке, только вместо рассола — духи. Столько запахов смешалось в этом зале, что у меня даже голова начала побаливать. Розы, лилии, лаванда... и неужели, это все модные запахи?

Заметила арку, ведущую прочь из зала. И решила немного там постоять, хотя бы толкаться не будут.

Странно, что остальным девушкам не пришла в голову идея встать сюда, и немного отдохнуть от тесноты.

И только я похвалила себя за умный поступок, как меня толкнули в плечо.

Сильно, словно этот кто-то тренировался годами толкать девушек. Я потеряла равновесие, взмахнула руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не грохнуться на виду у разодетых нахалок.

Зацепилась за толкнувшего меня, и случайно пнула его каблуком в колено.

— Разорви меня драконья кровь, — послышалось смачное ругательство.

Я хотела загладить вину, но все еще не обретя равновесие, пнула так неудачно выскочившего в арку по второй колене.

— Громогрызлы тебя раздери! — витиевато и благородно руганулся этот кто-то.

После чего мы полетели на пол.

Я успела заметить темную мантию, широкие плечи, вспышку золотых глаз — и затем рухнула на кого-то сверху. Моя голова впечаталась во что-то твердое и теплое, мои юбки взметнулись и накрыли нас обоих, перстень на пальце полыхнул огнем, и раздался такой треск, будто порвалась ткань.

Я подняла голову.

Прямо передо мной было мужское лицо. Невероятно красивое с прямым носом, красивыми немного пухлыми губами, сжатыми в тонкую линию. И глаза — золотые, как расплавленный металл, — смотрели на меня с такой яростью, что я забыла, как дышать.

Лорд Асклит.

Тот самый. Дракон. Ректор этой проклятой академии. Мужчина из видения леди Сибастианы.

Тот от кого надо держаться подальше, а не валиться на него верхом.

— О, всесильные духи, — прошептала я.

Попыталась подняться, но запуталась в своей мешковатой юбке. Да, действительно, она была мешковатой, правы эти вредные девицы.

— Вставайте немедленно, — сказал он.

— Я пытаюсь, — пискнула я и завозилась, пытаясь отцепться и встать, но каждое мое движение только сильнее прижимало меня к нему.

Я чувствовала запах его одеколона — полынь и нотки шоколада, с легкими вкраплениями горных цветов. Чувствовала тепло его тела через ткань мантии. Чувствовала, как бьется его сердце — слишком быстро для человека, который выглядел таким спокойным.

Не человека, дракона.

— Извините, — бормотала я, дергаясь в разные стороны. — Я не специально. Я просто зашла в эту арку, и вдруг...

— Замолчите, — отрезал он.

Я замолчала.

Наконец мне удалось отцепить юбку от его мантии, застежку от его воротника. Я откатилась в сторону, вскочила на ноги и отступила на несколько шагов, насколько позволяли девушки, которые расступились, глядя на нас с круглыми глазами.

В их глазах пылал неподдельный ужас! Даже на злорадство места не осталось.

Лорд Асклит поднялся следом. Плавно, как зверь, который готовится к прыжку. Мантия его была разорвана — прямо от ворота до пояса. Моя застежка — та самая, с которая была почти оторвана, отлетела и валялась на полу.

В зале висит тишина. Такая плотная, что хоть ножом режь и по тарелкам раскладывай.

— Леди, — произнес лорд Асклит. он говорит, и от его голоса меня бросает в жар. Насквозь пробрало. В нём звучат и переливаются мурлыкающие нотки. Мурчащий хищник.

Наслаждается, прежде чем накинуться на добычу.

Судорожно облизываю губы, понимаю, кто сейчас станет добычей.

— Вы объясните, что здесь происходит? Почему вы посмели войти в портал?

Что еще за портал. Арка? Ну, да, конечно. Может, эта арка Асклиту принадлежит, а прочим и соваться туда незачем. Не знаю я их порядков.

Ох и влипла же я.

Причем сразу, в первую же секунду знакомства.

Он смотрел на меня сверху вниз. И в этом взгляде была насмешка, ярость и опасность. Огромная, всепоглощающая опасность, от которой хотелось упасть на колени и запросить пощаду.

— Я... — начала я, запнулась, сглотнула. — Я не знала. Мне никто не говорил, что сюда нельзя. Я просто... там душно... я хотела...

— Не знали, — повторил он. И в этом слове было столько мурчащего презрения, что у меня уши заложило. — Не знали, леди? Вы пришли в Академию, не зная самых простых правил? Интересно!

Лорд Асклит изучал меня. Теперь я чувствовала его дыхание — холодное, ровное, как сквозняк из подвала с картошкой.

Да, что же за дурацкие у меня сравнения?!

Этот лорд больше похож на торнадо, на яростный огонь, пожирающий все на своем пути. Сметающий и дома, и леса, и людей.

Смотрит на меня, как на добычу.

Тьфу-тьфу-тьфу!

Уберегите меня, духи.

— Что-то не так, — сказал он тихо. — Полагаю, что вы не пройдете вступительное испытание. Вообще странно, что вам выслали приглашение.

Он развернулся и пошел в другой конец зала, разорванная мантия развевалась следом. И выглядело это ужасно. Ужасно для меня.

Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и не могла выдохнуть.

Глава 9

Асклит вышел в центр зала. Девушки встали вокруг него, не сводя восхищенных глаз. Оно и понятно, никого красивей я в своей жизни не видела. Похоже, что эти красотки тоже.

Совершенно роскошный брюнет.

Его заинтересованный взгляд пробежался по лицам девушек, в нем мелькнул хищный огонек и исчез.

— Я бы к нему пятой женой пошла, — шепнула девушка в зеленом платье, стоявшая рядом.

Точно! У драконов же в отличие от простых смертных может быть по несколько жен. Если у самого ректора четыре жены, то это еще немного. Может он среди учениц себе новую жену высматривать будет...

Тьфу, ни о

Я шумно выдохнула и постаралась затесаться за чужими спинами. Таким как я, полу безграмотным девкам, лучше держаться подальше, от таких как он. Да и Сибастиана предупреждала, что он может почуять ложь

Асклит широко улыбнулся. Девушки ахнули, я тоже. Эта улыбка обещала растерзать на части и одновременно закружить в страстном вихре. Подарить небывалое наслаждение и уничтожить.

Ох, подальше надо держаться от него!

— Обычно я произношу приветственную речь. Рассказываю про правила нашего института.

— Академии, — сдуру брякнула я.

И как назло, мой голос прозвучал достаточно громко. Девушки расступились, чтобы Асклит гневно посмотрел на меня. Теперь его взгляд обещал только растерзать без всяких там наслаждений.

Ну я и дура!

— Вы считаете, что я не знаю, как называется мое учебное заведение? — И снова мурчащие нотки в его голосе.

— Ну да, конечно, — пролепетала я, ругая свой длинный язык. — В том смысле, что конечно знаете. Как бы вы иначе им управляли?

И я замолчала, пока не сказала еще какую-то глупость.

— Отлично. Леди Сибастиана считает, что моих знаний достаточно, — сказал Асклит. — Сразу перейдем к вступительным испытаниям. А та малая часть из вас, что пройдет их, будет приглашена на церемонию зачисления. Где не будет лишних.

Он выразительно посмотрел на меня, я выразительно опустила глаза.

Асклит ушел, я облегченно выдохнула. Он опасен. Очень опасен. А кроме того, в его присутствии со мной происходит что-то странное. Никогда еще такого не испытывала...

Да что уж там. Все, что происходит со мной с момента появления леди Сибастианы, все это непривычно, необычно и опасно.

Появилась женщина в сером платье и увела двадцать девушек.

Мы остались гадать, что же с ними там происходит. Довольно скоро женщина в сером вернулась и позвала за собой еще двадцать девушек.

А потом еще и еще.

И наконец, в одной из двадцаток оказалась и я.

Нас вывели во внутренний двор. Вроде он и не очень-то большой. Вымощен неровным серым камнем, окружен высокими стенами. И открытые ворота в противоположной стене. До нее было шагов пятьдесят, не меньше.

Асклита не было видно. Странно!

— Вы должны пройти через двор и добраться до ворот, — объявила женщина в сером. — Каждая из вас пойдет своим путем. Вы будете видеть друг друга, но не сможете помочь или помешать.

Я не очень хорошо поняла, как можно идти своим путем. Надо-то лишь пересечь двор и все, двигайся себе по прямой и никаких проблем не будет. Но тут женщина хлопнула в ладоши — и каменные плиты перед нами расчертились светящимися линиями. Два десятка дорожек, каждая — шириной в две вытянутые руки.

— Кто дойдет — тот поступил.

Я осторожно ступила на ближайшую дорожку. Ожидала чего угодно, и шатающихся камней, и выброса огня и страшного колдовства.

Под ногами было твердо. Ровно. Я сделала шаг — ничего не случилось. Второй шаг тоже легко мне дался. Третий я уже сделала смелей, и снова ничего не произошло.

Я начала подозревать тут какой-то глупый розыгрыш, что Асклит стоит где-то наблюдает за нами и насмехается. Вот только такие розыгрыши на уровне таверны, а здесь, в академии, или институте, не знаю точно, в общем, здесь таких розыгрышей быть не должно.

Но тут...

Слева от меня шла девушка в изумрудном платье. Вдруг она остановилась, замахала руками, словно тонула — хотя вокруг не было ни капли воды. Забилась, закричала, упала на колени.

Я не слышала ее криков, и никто не слышал, но не сомневаюсь, что там происходило что-то жуткое. В какое-то жуткое состояние вогнали ее.

Я сглотнула. Что она там видит?

Справа девушка в розовом стояла на месте и тряслась от ужаса. Потом начала отбиваться от кого-то невидимого и упала на спину. Вероятно, она тоже кричала. Но вот звуки я не слышала.

Еще дальше — в синем платье, та, что казалась мне такой уверенной, — застыла статуей. И смотрела перед собой пустыми глазами. А потом шагнула назад. Еще шаг. Еще.

— Не туда! — крикнула я. Но она меня не слышала. Она наткнулась на невидимую стену и принялась в слезах молотить по ней кулаками.

Я пошла дальше. Шаг за шагом. Плитки под ногами были ровными. Ни одна не шаталась, не проваливалась, не взрывалась. Я ждала подвоха. Я была готова к тому, что сейчас земля разверзнется, и я провалюсь в бездну, полную огня.

Ничего. На моей дорожке не было ничего.

Рядом девушка билась в истерике. Другая побежала назад, оступилась, упала и осталась лежать, закрыв голову руками.

А я шла. И ничего не происходило.

Мне становилось страшно от этого «ничего». Почему? Почему меня не трогает?

Я шла глядя на кричащих зареванных девушек.

А потом кончились плитки. Я стояла перед воротами. И даже не заметила, как дошла.

Не понимаю, что произошло. После угроз Асклита, я ожидала самых страшных испытаний. Но меня просто пропустили вперед.

Но выбора не было.

Я шагнула в ворота и вышла в пустой холл.

Первая из своей двадцатки.

Глава 10

Я сидела и ждала. Может, того, что сейчас выйдет женщина в сером и скажет: «Вы прошли, вас зачислят». А может, что появится Асклит и заявит: «Это ошибка, леди Сибастиана, вы не могли пройти так легко. Прочь из моего института».

Время текло медленно.

Первая девушка ввалилась в холл минут через десять. Растрепанная, с разорванным рукавом, без одной туфельки. Она тяжело дышала, опиралась на стену, и на глазах у нее блестели слезы.

Я вскочила, хотела помочь, но она зыркнула на меня так, словно я была врагом, отошла в угол и села прямо на пол, обхватив колени руками.

Потом пришла вторая. Платье было порвано, на лице — грязь, в волосах солома. Откуда она умудрилась взять солому?! Она не плакала, но взгляд был безумный, дикий. Увидела скамью, рухнула на нее, закрыла глаза и замерла.

— Твари, — прошептала девушка в зеленом платье из моей двадцатки. Она появилась следующей. Платье ее было разодрано в клочья, лицо исцарапано, волосы растрепаны. — Твари рвали меня... Скироны. Их был целый десяток.

Я смотрела на нее и не узнавала ту надменную красавицу, которая час назад хихикала над моей застежкой и называла меня провинциалкой.

— А ты... — прошептала она. — Как ты прошла? Ты выглядишь... нормально.

— Мне повезло, — сказала я.

Решила, что не нужно

Наверное на них было оказано какое-то мощное влияние, чтобы проверить насколько хороши они. А я нечувствительна к этим воздействиям... Не знаю.

Вот только зачислить меня обязаны. Я же прошла через испытания и вошла в ворота.

Девушки постепенно собирались в холле. Все истерзанные, вымотанные. Но у каждой в глазах мелькал огонек победительницы. Они отлично понимали, что справились и теперь будут учиться быть хорошими женами. А потом их возьмут в свои семьи драконы, чтобы получить потомство.

Я пересчитала. Всего нас было сорок семь из нескольких сотен.

Остальные — не дошли.

Двери холла распахнулись.

Асклит вошел — воцарилась тишина.

Такой тишины я не слышала никогда. Девушки перестали дышать. Перестали моргать. Даже слезы на щеках застыли.

Он медленно прошел, разглядывая нас. Черная мантия струилась следом. Мантия была целая, или он магией восстановил ее, или надел новую. Выглядел он грозно и царственно, как и должен выглядеть дракон.

Глаза — золотые, горящие, хищные — ни на ком не задержались.

Кроме меня.

Проходя мимо, его ноздри раздулись, зрачки расширились. Губы сжались в тонкую линию.

Я застыла. Ожидая услышать что-то жуткое. Что меня все же вышибут отсюда, что ему все известно о настоящей леди Сибастиане.

Что я могу уматывать куда-нибудь подальше, например, в таверну.

Я ощутила, как меня обдало холодом, словно сквозняк. Кровь, напротив, вспыхнула жаром. Я смущенно поправила сбившуюся прядь волос.

Но, вроде, пронесло. Асклит развернулся, и направился в другую сторону.

Жар и холод исчезли.

— Поздравляю, — сказал Асклит, не обращаясь ни к кому конкретно. — Вы прошли вступительные испытания. С завтрашнего дня будете учиться, вам раскроют тайны, что должна уметь жена дракона. Как вы должны угождать своему мужу. И чего вы никогда не должны делать.

Девушки смотрели на него, как загипнотизированные. Это было желанное будущее. Стоит только занять место рядом с драконом, даже не с самым великим. С обычным драконом. Даже если он возьмет пятой или десятой женой, тебе больше ни о чем не придется беспокоиться. Будешь смотреть на остальных свысока. А если родишь, то уже никто не сможет сместить тебя, никогда.

— После обучения состоится бал, на который будут приглашены драконы. Они выберут себе жен.

— Лорд ректор, вы тоже будете выбирать себе жену? — спросила девушка в изодранном зеленом платье.

Все остальные замерли, ожидая ответа, сколько же надежды было в их глазах.

Глава 11

Я видела, как глаза девушек загорелись надеждой. И поняла, что каждая из них мечтала об лорде ректоре. Помимо огромной власти, он был еще невероятно хорош собой, и у него всего лишь три жены. Еще можно пополнять и пополнять. Было, на что надеяться.

Вот только мне хотелось держаться подальше от него.

Асклит повернулся, как сытый хищник, которому некуда спешить, окинул зал пресыщенным взглядом.

Я снова почувствовала холод на коже, и сжалась. Мне показалось, или меня он возненавидел с первой же секунды.

Я же не спрашивала его ни о чем, почему же гневный взгляд устремился на меня? Вообще стараюсь быть тише воды, ниже тарелки.

Уж мне-то точно такой супруг не нужен, вместе со всеми положениями в обществе. У меня все намного проще, есть неумолимое желание выжить и только.

Так почему же золотой взгляд, вновь холодит кожу и зажигает кровь?!

Потом он посмотрел на девицу в зеленом.

И я выдохнула.

— Мне достаточно жен, — голос его звучал скучающе. — Жены — это проблемы.

Нормально рассуждает. Многие мужчины, я имею ввиду обычных, не драконов, никак не могут себе приличную жену найти. А этот пресытился видите ли. Всего ему уже довольно.

— А если появится истинная пара? Вы же возьмете ее в жены, — пискнула кто-то из толпы.

Асклит усмехнулся, но из-за этой усмешки послышался тихий рык. Мне показалось, что предупреждающий. Хищный, опасный намек, что не нравятся ему подобные вопросы.

— Истинная пара — это миф, — сказал он. — Если бы истинные пары существовали, я бы уже давно её нашёл.

Асклит развернулся и вышел.

Он все сказал, явил нам свое властное лицо, и больше ему тут делать нечего.

Девушки расстроенно смотрели вслед, я облегченно. Надеюсь, что дальнейшая учеба обойдется без его участия. Придут к нам какие-то учителя, которые расскажут, как правильно платье носить, вилкой пользоваться и платком нос вытирать. И не будет больше рядом таких совершенных мускулистых тел и сжигающих взглядов.

Мои размышления прервала женщина в сером, она бесшумно вошла в холл, а потом очень даже шумно хлопнула в ладоши.

— Построиться! — скомандовала она.

Девушки, которые ещё не отошли от испытаний, вздрогнули, засуетились, выстроились в шеренгу.

— Сейчас вы будете заселены в комнаты, — объявила женщина. — По две. Соседок не выбирать. Вещи уже доставлены. Ужин — через два часа. Опоздавших не кормить.

Она пошла вдоль шеренги, раздавая ключи. Маленькие, бронзовые, с номерами.

Девушки покорно брали протянутые ключики, мило улыбались, вовсю демонстрируя покорность. Я тоже готовилась быть покорной. Мне надо продержаться.

Она остановилась напротив меня, посмотрела на меня так, как смотрят на таракана, который забрался в чистую посуду. Я думала — сейчас спросит, как я прошла испытание с таким-то чистым платьем.

Но она попялилась немного и кинула ключ. Я едва успела поймать, все же прислуживая в таверне, отработала отменную реакцию. Там не успеешь отвернуться, и нож мог в лицо прилететь. А тут всего лишь ключ.

— Сибастиана Сансар. Девятая, — сказала она. — С вами — леди Люмелия Тэйв.

— Что? — не поняла я.

Глупо, конечно, но только сейчас я узнала свою фамилию. Никогда прежде леди Сибастиану не звали по фамилии. Надо будет привыкнуть, запомнить ее, чтобы потом не проколоться.

А еще не помешает понять, кто из девушек будет моей соседкой. Кто из них Люмелия.

— Соседка ваша, — пояснила женщина и махнула рукой.

Ко шагнула та самая девица в зеленом платье. Уже не таком зелёном — грязном, рваном, с оторванным рукавом. Она посмотрела на меня — устало, но с вызовом. Думаю, что я ей не очень-то нравлюсь.

Девушки направились по своим комнатам. Нам пояснили, что комнаты надо искать где-то на втором этаже. Если бы нас проводили, поиски бы заняли меньше времени,

Дверь с золотистой табличкой.

Я вставила ключ. Повернула. Замок щелкнул — и дверь открылась.

Внутри оказалось просторно. Две кровати — широкие, с балдахинами. Два шкафа, два письменных стола, два умывальника. И одно окно — огромное, в полстены.

Я ожидала худшего.

Глава 12

Шкаф оказался огромным — выше меня, с полками до самого потолка. И на этих полках — платья. Шелк, бархат, кружева. Несколько шляпных коробок, туфли в мешочках, перчатки.

Никогда такого богатства не видела. Раньше-то вещи в сундуке лежали, а теперь оказались разложены.

Я вытащила маленький саквояж. Надо изучить, что в нем.

Тяжелый. Чуть не уронила его на пол, но удержала, поставила на кровать и принялась расстегивать пряжки.

— Ты что делаешь? — послышался возмущенный голос Люмелии

— Вещи разбираю, — не оборачиваясь, ответила я.

— Это мой саквояж.

Люмелия подошла ко мне, сложила руки на груди. Бровь — выгнута, губы — сжаты. Я таких лиц в таверне навидалась — обычно так смотрят, когда собираются врезать.

Но эта вроде приличная девица. И бить она не будет. Она будет делать подлости.

— Твой? — переспросила я.

— Мой. — Она кивнула на шкаф, из которого я вытащила саквояж. — Вон там — мои вещи. Твой шкаф — справа.

— Откуда мне было знать?

— Ты чего дурочкой прикидываешься? Будто своих вещей не знаешь! — Люмелия подхватила саквояж.

Я открыла рот, хотела объяснить, что сроду чужого не брала. Просто еще плохо знаю свои вещи... но так ничего и не сказала. Если начну все это объяснять, то буду очень подозрительно выглядеть.

— Ты шаришь по чужим шкафам! Ты рылась в моих вещах! Что ты хотела там найти? А? Украсть что-то?

— Да замолчи ты! — рявкнула я, но куда там. — У меня своих вещей до дури, чтобы на твои зариться.

Люмелию понесло. Голос ее перешел на противный писк. Она разошлась так, что, наверное, на первом этаже слышали. Все никак не могла остановиться.

О, многомудрые духи, она же не могла так из-за какого-то саквояжа расстроиться! Чем-то я ей не понравилась.

— Ты воровка! — визжала она. — Приехала из провинции и пытаешься тут с настоящими леди учиться. Но так знай, ты дешевка. И ни один дракон на тебя даже не посмотрит!

Так вот оно что!

Леди решила прямо с первых минут избавиться от конкурентки. Чем меньше девушек будет на выпускном, тем больше шансов на хорошее замужество.

Вот повезло же мне с соседкой!

Впрочем, тут все девушки могут действовать так же. Каждая будет идти на ухищрения, лишь бы хорошо выйти замуж.

— Не нужны мне ни твои шмотки, ни твои драконы, — прошипела я.

— Да уж конечно! — заверещала Люмелия еще громче. — Так я и поверю!

Она размахивала саквояжем как оружием, чуть не сбила со стола вазу. Я увернулась, но плечом задела шкаф — дверца хлопнула, с полки свалилась шляпная коробка, покатилась по полу.

— Стража! — заорала Люмелия. — Стража! Воровка!

— Какая стража? — я схватила ее за руку, пытаясь удержать. — Ты чего, с ума сошла?

— Отстань от меня! — она вырвалась, отскочила к двери. — Не трогай меня своими грязными руками!

И тут дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина в сером. Та самая, что заселила нас в комнаты. Вид у нее был такой, будто она сейчас разнесет тут все по камешку.

— Что здесь происходит? — гаркнула она.

— Она воровка! — закричала Люмелия, тыча в меня пальцем. — Она рылась в моем саквояже! Хотела украсть мои вещи!

— Неправда! — я шагнула вперед. — Я перепутала шкафы. Думала, это мой. Я не хотела...

— Перепутала она! — перебила меня Люмелия, и слезы покатились по ее щекам. — Она специально! Она с самого начала странная! В арку полезла, на ректора упала, чтобы его соблазнить! А теперь — воровство!

Ну теперь причины ненависти еще более очевидны. То, что ректор грохнулся на меня и отругал, стало причиной дикой зависти. Боюсь, что подруг после этого мне найти не удастся.

Женщина в сером перевела взгляд на меня. Холодный, изучающий, как у стражника, который смотрит на пойманного вора и решает — бить сразу или сперва допросить.

— Это правда? — спросила она.

— Я просто... я устала. Перепутала шкафы. Полезла в тот, что ближе. Не подумала.

— Она врет! — всхлипнула Люмелия. — Посмотрите на нее! У нее платье чистое, а у всех — рваные. Она не прошла испытание! Она обманула! И теперь ворует!

Женщина в сером сделала шаг ко мне.

Женщина в сером перевела взгляд на меня. Холодный, изучающий, как у стражника, который смотрит на пойманного вора и решает — бить сразу или сперва допросить.

— Это правда? — спросила она.

— Я просто... я устала. Перепутала шкафы. Полезла в тот, что ближе. Не подумала.

— Она врет! — всхлипнула Люмелия. — Посмотрите на нее! У нее платье чистое, а у всех — рваные. Она не прошла испытание! Она обманула! И теперь ворует!

Женщина в сером подняла руку. Жест был такой, что Люмелия мигом захлопнулась, будто кто-то крышку люка захлопнул. Даже всхлипывать перестала.

— Леди Люмелия, — голос воспитательницы звучал ровно, но в этой ровности было столько металла, что хоть мечи куй. — Я не просила вас высказывать свои предположения. Лорд ректор зачислил леди Сибастиану. Или вы считаете, что лучше него разбираетесь в происходящем.

— Конечно, нет, — перепугалась Люмелия.

— Тогда извольте молчать, — женщина повернулась ко мне. — Леди Сибастиана, на правах старшей воспитательницы Академии Невест... в смысле, Института Благородных дракониц, я имею право наказывать учащихся за неподобающее поведение. Рыться в чужих вещах, даже по ошибке, — неподобающе. Вы будете наказаны.

Я сглотнула. Ну и порядочки здесь. Все вроде бы такие благородные, а наказаниями раскидываются. Или это способ сразу показать, что будущая жена дракона должна быть покладистой.

— Ночное бдение, — сказала воспитательница. — Сегодня. С полуночи до рассвета. Вы будете стоять у входа в главный корпус. Спать завтра не дадут — занятия начнутся в восемь утра.

Я открыла рот. Закрыла. Ночное бдение? Стоять всю ночь на ногах, а потом учиться? Да я же свалюсь от усталости раньше, чем

— Но я...

— Возражения не принимаются, — отрезала воспитательница. — Жалобы — тем более. Вы очень быстро поймете, что с Мамзетой лучше не спорить.

Я промолчала. Мамзета, это видать, ее имя. Не леди. Но очень радуется возможности командовать нами.

Люмелия, стоявшая у двери с саквояжем в обнимку, хихикнула. Тихо, противно, как крыса, которая нашла кусок сыра в мышеловке и думает, что она умнее всех.

Старшая воспитательница Мамзета медленно повернулась к ней.

— Леди Люмелия, вы тоже будете наказаны.

— Что? За что?

— За нарушение тишины. За крики, которые слышали даже в преподавательском крыле. За истерику, не соответствующую статусу леди.

— Но она же...

— Я не закончила, — Мамзета шагнула к Люмелии. Та попятилась, но деваться было некуда — стена. — Вы будете мыть полы в столовой после ужина. Без магии.

У Люмелии отвисла челюсть. Мыть полы? Она? Леди, которая, наверное, ни разу в жизни не держала в руках ничего тяжелее веера?

— Но я... я не умею... — прошептала она.

— Научитесь, — отрезала воспитательница.

Она посмотрела на меня. Потом на Люмелию. Потом снова на меня.

— Ужин начнется через час. Вы обе остаетесь без ужина. Голод помогает быть сдержанными.

Старшая воспитательница Мамзета вышла. От ее визита мы не стали более воспитанными, но вот притихшими сделались.

Ладно, плевать.

Я подошла к своему шкафу. Открыла. Выбрала темно-синее платье — оно было теплым, на подкладке, и я подумала, что ночью на улице, наверное, холодно.

Глава 13

— Сибастиана.

Голос у Люмелии был жалкий, мяукающий — и не скажешь, что несколько минут назад она визжала, словно при пожаре.

— Да послушай же ты.

— Чего тебе? — спросила я, разглядывая платье на свет. Ткань хорошая, плотная. В таком и на морозе не замерзнешь.

— Давай поменяемся.

Я обернулась. Люмелия стояла у своей кровати, вид у нее был такой, будто она сейчас заплачет. Не притворно — по-настоящему.

— Чем поменяемся? — не поняла я.

— Наказаниями. Ты пойдешь мыть полы, а я — на ночное бдение. Я не могу мыть полы. Я не умею. Я даже тряпку в руках ни разу не держала. Это так противно.

— С чего ты взяла, что я умею? — спросила я осторожно.

— Ты вон какая дерзкая. — Люмелия подошла ближе, заглянула в глаза. Умоляюще, как нашкодившая дворняжка. — Ты все сможешь.

— С чего мне с тобой меняться?

— Ты же хочешь ночью поспать? А не во дворе мерзнуть? Полы помоешь и свободна,— Люмелия всхлипнула. — Ты видела мои руки? Они нежные, кожа сразу потрескается. И это такое унижение, убирать за всеми.

Я посмотрела на ее руки. Белые, тонкие, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Такие руки и правда для мытья полов не созданы.

Люмелия, видимо, почувствовала, что я колеблюсь.

— Мы поменяемся одеждой, — затараторила она. — Я надену твое синее платье, ты — мое. Я пойду на твое место, ты — на мое. Кто нас различит в темноте? Если мы поменяемся, никто ничего не заметит.

— А если заметят?

— Не заметят, — горячо заверила меня Люмелия. — Умоляю, Сибастиана. Я перед тобой в долгу буду. И подруг предупрежу, чтобы не трогали. Я буду твоей защитой, честно.

Ночное бдение или мытье полов. С одной стороны — всю ночь на ногах, потом учеба. С другой — несколько часов с тряпкой, к чему мне не привыкать. Даже в чужом теле навык никуда не делся — я знала, как держать швабру, как отжимать тряпку, как оттирать присохшую грязь.

— Ладно, — сказала я. — Согласна.

Люмелия взвизгнула от радости.

— Ты не пожалеешь, — зашептала она. — Я тебе хорошей подругой стану.

— Ладно, давай переодеваться.

Люмелия специально выбрало зеленое с гербом на груди, пояснила, что это ее любимый цвет. Я дала ей синее, похожее на то, в котором проходила испытания.

Мы быстро переоделись. Фигуры у нас похожие, так что платья сели отлично.

На головы надели шляпки, чтобы максимально скрыть волосы и лица.

— Спасибо тебе, — сказала Люмелия и вдруг порывисто обняла меня.

Я отстранилась. Не привыкла я к таким нежностям.

— Ладно, — сказала я. — Я пошла. А ты стой там и не скучай.

Я вышла в коридор. Зеленое платье шуршало, непривычно — я уже привыкла к голубому, а потом к розовому, а теперь вот зеленое. Как хамелеон, честное слово. Раньше как-то проще было, одно серое платье на будни и праздники.

Когда я пришла в столовую, все уже поели и разошлись.

Я взяла тряпку, опустила в воду. Отжала. И начала.

Дело привычное. Спина не болела, руки не уставали. Я ползала на коленях, оттирая пятна, и думала о своем. О таверне, об Убарте, о мухе в лужице эля.

— Эй, ты! — окликнули меня.

Я подняла голову. Надо мной стояла девица в форме — видимо, кто-то из местной прислуги. Конечно, когда богатые девицы учиться понаехали, кто-то должен им прислуживать. Она смотрела на меня с подозрением.

— Ты чего тут делаешь?

— Полы мою, — сказала я. — Наказали.

Горничная хмыкнула.

— Бывает. Ты шевелись давай, тут еще вон тот угол не мытый.

Вот нахалка. Я и без нее знаю, как надо грязь оттирать. Но отвечать не стала, поползла дальше.

— А ты не похожа на леди, — сказала горничная. — Двигаешься как привычная. Да и не наглая.

Я замерла на секунду. Потом продолжила тереть пол.

— У нас в провинции девушек не балуют, — ответила я. — Сами и готовим, и убираем, и за скотиной ходим.

Горничная снова хмыкнула и ушла. А я продолжила драить. Пол тут был не такой, как в таверне. Здесь плиточка к плиточке аккуратно был уложен. Вот только грязи от этого меньше не делалось. Объедки, капли каши, соуса. Ну и хрюндели тут понаехали.

Вдруг я своей задней частью наткнулась на чьи-то ноги.

Опять горничная?! Совсем обнаглела, пришла посмотреть, как я работаю.

— Уходи отсюда, — возмутилась я. — Видишь, человек занят. А будешь глазеть, заставлю вместо меня тут все отмывать.

— Какое заманчивое предложение, — послышался холодный мужской голос.

Невероятно знакомый.

Я вскочила.

Рядом со мной стоял лорд ректор. И чего это он сюда приперся?!

— Это не вам, —

— Восхитительно. Никогда не думал, что я похож на горничную.

— И вовсе не похожи. У меня на заду глаз нет. Горничная приходила, я думала она вернулась, — и я замолчала, понимая, что опять наговорила лишнего.

— С послушанием вы совершенно не знакомы, — ухмыльнулся лорд ректор. — Придется потренироваться.

А дальше я не поняла, что произошло. Но только вдруг все, что я только что отмыла вновь стало грязным. Пятна с объедками вернулись на свои места.

Я похлопала глазами, пытаясь осознать, что же происходит.

— Вам придется все начинать сначала. Надеюсь, работа хоть немного придаст вам смирения.

Он развернулся и направился прочь.

Мощная драконья магия! Применил, чтобы унизить меня.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не бросить ему в спину грязную тряпку. Вот мерзавец, вздумал тут учить меня. Я неправильно с ним разговариваю, он дракон и привык к другому общению.

Родился таким могущественным, что все прочие ему не ровня. Что можно тыкать в грязь.

Хотелось в полный голос закричать, что я думаю о нем. Но нет, нельзя. Ни одна поступившая сюда на учебу девица не сделает такого, все дорожат своими местами и благоговеют перед драконами.

— Благодарна вам за урок, господин ректор, — сказала я. Хотя этот мерзавец уже покинул столовую.

Пришлось снова приниматься за мытье.

Только к полуночи я закончила. Поставила ведро в угол, выжала тряпку. Руки у меня были красные, поясница ныла. Но ничего, тело Сибастианы оказалось выносливее, чем я думала.

Вернулась в комнату, Люмелии уже не было. Значит, сдержала слово и ушла за меня простаивать ночь во дворе.

Глава 14

Меня кто-то расталкивал самым наглым образом… хотя нет, не самым. Самым наглым образом меня будили раньше, в таверне просто скидывали с кровати. А сейчас лишь трясли так, что мозги готовы были выскочить.

— Сибастиана! Сибастиана, вставай! Завтрак через час!

Я открыла глаза. Надо мной стояла какая-то девица в розовом халате, с заспанным лицом и растрепанными волосами.

— Твоя соседка ушла уже? — спросила она. — Мне сказали всех привести на завтрак.

Я села на кровати.

— Люмелия? Она... — я умолкла, пока не проболталась про бдение. Лучше поменьше болтать, о том, что мы поменялись наказаниями. — Она куда-то ушла.

Кровать Люмелии аккуратно застелена, явно на ней никто не спал. Люмелия вообще не возвращалась.

— Может, она в столовой? — предположила девица. — Завтрак скоро. Пойдем, мне сказали, всех привести.

Я натянула первое попавшееся платье из шкафа. Серебристое с кружевами на рукавах. Провозилась достаточно долго, ладно хоть Атиния — девица, которая меня разбудила, помогла со сложной шнуровкой.

Мы спустились в столовую.

Здесь уже было людно. Девушки шумели, смеялись, звенели вилками. Пахло беконом, тостами, кофе и фруктами. Невероятно вкусно. Хотелось накинуться на еду, вот только… Люмелии в столовой не оказалось. А это существенно снизило мой аппетит.

Куда она вообще могла деваться?

Может, она уснула там во дворе? Хотя нет, Люмелия слишком изнеженная, нигде кроме как в пуховой перине спать не будет. Хотя, может и в самом деле, добдела до того, что и во дворе где-то прикорнула.

Надо бы ее разыскать, пока тут все не переполошились.

Я побрела во двор, обошла главный корпус, заглянула в сад. Никого.

— Люмелия! — крикнула я. — Люмелия, ты где?

Тишина. Только ветер в ветках.

Я пошла дальше. Еще раз обошла весь двор, разыскала хозяйственную часть, на всякий случай обошла ее. И вдруг в закутке между старыми бочками увидела торчащее розовое платье. И в самом деле уснула, да еще и в таком месте, куда при свете дня ни за что бы не сунулась. Вот ведь, богатые девицы!

— Люмелия! — я побежала к ней, споткнулась о какой-то камень, чуть не упала. — Люмелия! Ты чего здесь? Мы уже завтрак...

Я остановилась.

Она лежала на земле. Глаза открытые, но пустые. Белесые, как у тех рыбин, что Убарт приносил с утреннего улова и швырял на стол.

Я опустилась на колени. Потрогала ее за плечо — холодное и твердое. Она задеревенела вся. Наглая и яркая, теперь покорно лежала и незряче уставившись в небо.

— Люмелия, — прошептала я. — Ты чего? Вставай. Шутки шутками, но это уже не смешно. Завтракать надо.

Она не ответила.

И тогда я закричала.

Я не помню, что именно кричала. Кажется, звала на помощь. Голос срывался, переходил на хрип, но я не могла остановиться.

Я смотрела на Люмелию. На ее белое лицо. На синие губы. На глаза, которые еще вчера сверкали от злости, а сегодня смотрели в никуда. И не могла поверить, что это происходит на самом деле.

Внезапно раздались тяжелые уверенные шаги. Так ходят те, кто привык, что ему уступают дорогу.

Я обернулась и увидела Асклита.

Черная мантия струилась по ветру, волосы растрепались. Глаза горели золотым огнем.

Он смотрел на Люмелию.

Его лицо стало меняться. Челюсть сжалась, глаза сузились, ноздри раздулись.

— Что здесь...

Он не договорил, подошел, наклонился, приложил пальцы к ее шее.

— Мертва, — сказал он.

Меня поразило, насколько ровно звучал его голос. Будто он каждый день находит мертвых девушек в закутках академии. Равнодушие.

Впрочем, чего еще можно ожидать, он же дракон, для него люди более низкие существа. Конечно, жаль лишиться одной из учениц, но в целом, расстраиваться не чего.

— Что произошло? — спросил он.

— Я... я не знаю, — выдохнула я. — Я пришла. Она лежала. Я... Мы... мы менялись заданиями. Она должна была стоять на бдении, я — мыть полы. А она...

— Вы нарушили приказ воспитателя.

— Она не хотела мыть полы! — закричала я. — Она была изнеженной, глупой, но... она не заслужила...

Я осеклась, понимая, какую глупость несу.

— Не двигайтесь, — сказал он. — И не трогайте ничего.

Он провел рукой над лицом Люмелии. Я видела, как его пальцы замерцали, как воздух между ними и ее кожей начал искрить.

— Выжжена, — сказал он. — Досуха. Такое могли сделать только...

Он не договорил. Выпрямился. Посмотрел на меня.

— Вы видели кого-нибудь поблизости?

— Нет, — ответила я.

Он кивнул, не глядя на меня. Сосредоточенно, как охотник, который взял след и боится его потерять, снова склонился над телом. Пальцы его все еще светились тревожным светом,

Я не понимала — что он делает. Пытается вернуть ее к жизни? Или понять, кто забрал эту жизнь?

— Лорд ректор...

Голос Мамзеты раздался откуда-то сбоку. Я даже не заметила, как она подошла. Серая, бесшумная. А глаза — вытаращенные, круглые — блестят на бледном лице. В ее взгляде был откровенный ужас.

— Как же так? Почему же это?

— О, духи... — из-за спины Мамзеты выглянула Атиния. — О, всемогущие духи...

Она закрыла лицо руками. За ней пришли другие девушки. Кто-то ахал, кто-то всхлипывал.

— Ее убили? Кто?

— А вторая — та, с которой она поселилась. Сибастиана.

— Она нашла ее. Это она кричала.

— Может, она...

— Тишина, — сказал Асклит.

Голос его прозвучал негромко, но все смолкли.

Пальцы его перестали светиться. Он опустил руку и посмотрел на нас.

— Магический след пустой, — сказал он.

Я не поняла, что это значит. Вероятно, убийцу Люмелии будет не так легко найти. По заполненному следу можно было бы отследить убийцу.

— Осталось разобраться, почему она тут гуляла одна ночью, — продолжил Асклит. — Леди Сибастиана, Мамзета, пройдите в мой кабинет.

Глава 15

Кабинет ректора оказался совершенно не таким, каким я ожидала. Почему-то я думала, что он будет холодным и пугающим. А меня встретила невероятная роскошь.

Лорд Асклит словно намеренно выставлял на показ богатство. Все сверкало золотом, мебель, отделанная золотыми узорами, мраморные стены с золотыми гербами. Книжный шкаф, где каждый книжный корешок сверкал драгоценными камнями.

На каминной полке стояли древние вазы. Вероятно, тоже очень дорогие.

Высокий потолок с тремя золотыми люстрами, каждая свечей на тысячу, не меньше.

Богатство и статус, чтобы всякие входящие сюда сразу понимали, какое положение занимает лорд. Ну, если кто-то вдруг еще не знал.

Я, например, сразу почувствовала себя ничтожной букашкой.

— Садитесь, — сказал Асклит, кивнув на стулья.

Стулья стояли перед огромным столом, на котором поблескивала золотая шкатулка, инкрустированная самоцветами.

Мамзета села на край стула, выпрямив спину, сложив руки на коленях. Я тоже робко опустилась на свой стул. Невольно возникла мысль, что если что-то тут сломаю, то никогда в жизни не расплачусь.

— Объясните мне, — начал Асклит, обходя стол и садясь в кресло. — Почему на первой же день после поступления студентка получила такое суровое наказание?

Фух, это не ко мне.

Мамзета заерзала, еще больше сместилась на край стула.

— Лорд ректор, они обе нарушили правила. Леди Сибастиана перепутала свои вещи с вещами леди Люмелии, та устроила скандал на весь этаж.

— Перепутала свои вещи? — Асклит перевел взгляд на меня. — Объясните, леди.

— Я не могу объяснить, — ответила я. — Просто перепутала. Переволновалась. Вот не сразу и сообразила, что это не мой саквояж. Я же ничего плохого не сделала.

— Возможно, — кивнул Асклит.

Его глаза неотрывно смотрели на меня, я видела, как плещутся золотые огоньки. И не могла понять, подозревает он меня в чем-то, или же просто исследует.

— И вы решили наказать обеих? — продолжил допрос Асклит. Вроде, фраза была адресована Мамзете, но смотрел он на меня.

Вот, верные духи, почему же он так разглядывает меня?!

— Правила есть правила, — зачастила Мамзета. — Я должна была показать, что в академии не терпят непослушания.

Асклит перевел взгляд на Мамзету. Я вздохнула, она напряглась и забормотала еще что-то про соблюдение правил, про то, что распускать студенток нельзя.

Асклит молчал. Невозможно было понять, злится он или ему вообще все равно.

— Вы свободны, — неожиданно сказал он Мамзете.

Мамзета вскочила, поклонилась и вылетела из кабинета так быстро, как позволяли ее годы и серое платье.

Я приподнялась, надеясь, что мне тоже позволяется уйти.

Асклит покачал головой и сощурил золотые глаза. Я села обратно, сложила руки на коленях.

Ох, как мне его прищур не понравился!

— Расскажите мне, почему вы поменялись наказаниями? — рычаще потребовал ректор.

Серьезно! Его голос теперь больше напоминал рычание, чем обычные человеческие слова. В смысле, больше говорила его драконья ипостась, чем человеческая.

— Люмелия попросила, — я наткнулась на два огненный взгляд. Невероятно захотелось вжать голову в плечи.

Я в своей жизни много угроз слышала, но вот такой страшной и такой тихой — никогда.

Глубоко вдохнула, чтобы хоть как-то справиться со страхом.

Не помогло.

— Значит, это ее идея. И она сама захотела ночью стоять во дворе? — Голос рычащий, глаза горят, а вот губы улыбаются. Или нет, не улыбаются, это ухмылка хищника, готового растерзать жертву.

— Да.

— И зачем же ей это понадобилось?

— Она испугалась делать грязную работу. Сказала, что не приучена полы мыть.

— А стоять по ночам во дворе приучена? — спросил ректор, обжигая меня взглядом.

Да, что же он хочет? Думает, что это я все подстроила? Почему на меня так накинулся? Вон Мамзете всего пару вопросов задал, а меня тут растерзать решил.

— Лорд ректор, я не знаю, чему учили леди Люмелию, — выпалила я.

Не надо так резко отвечать! Надо вначале думать!

Но, как ни странно, он совершенно спокойно отреагировал на мой ответ. Постучал указательным пальцем себе по подбородку, и откинул назад пряди волос.

— Вот как! Пожалуй, вы не врете. Я чувствую ложь. Сейчас вы честны.

Я выдохнула. Как-то сразу легче стало от этих слов.

— Но только сейчас, — он ухмыльнулся.

— Но… — я снова опустила глаза, не в силах выдержать его янтарный взгляд. Сжала ладони в кулаки. И тут же вспомнила, чем грозит мне разоблачение. Магический круг, в который я каким-то образом вписалась оставлял мне только смерть.

Нельзя, чтобы меня заподозрили.

Я подняла голову, постаралась сделать честное выражение лица.

— Никогда нельзя лгать лорду ректору, могущественному дракону, — сказала я.

Асклит оскалился, может, он хотел изобразить улыбку, но получился именно оскал.

— Что же, говорите вы весьма разумно, — вкрадчиво начал он. — Надеюсь, что и поступать тоже станете разумно.

Что же делать? Он так пронзительно смотрит.

Как ему должна ответить настоящая леди?

И вдруг меня осенило.

— Приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие, — заверила я.

Очень умная и красивая фраза. Не знаю, откуда она взялась в моей голове.

Я старалась мило улыбаться, а сама вновь почувствовала холодное

Волна жара пронеслась по моему телу, словно кровь вдруг превратилась в огонь. А кожа в лед. Так же, как и перед испытаниями.

— Тогда давайте поговорим о произошедшем, — вкрадчиво продолжил Асклит. — Быть может у леди Люмелии была какая-то причина, чтобы отправиться ночью во двор?

Неожиданный поворот. Я и не подумала об этом. Люмелия действительно очень активно настаивала на том, чтобы она пошла во двор.

— Не знаю, — честно сказала я. И невероятно обрадовалась, что могу быть честной. Пусть он видит, что я не лгу.

Несколько долгих секунд длилось молчание.

А потом лорд ректор откинулся на спинку кресла.

— Вы были хорошо знакомы с леди Люмелией? — спросил ректор.

— Нет.

— Она доверяла вам свои секреты?

— Нет.

— Она делилась своими планами?

— Нет.

Какая-то странная игра в вопросы-ответы. Ведь он отлично знает, что мы познакомились только при поступлении в академию. Он видел, как Люмелия недовольно смотрит на меня.

— Любопытно… — прокомментировал он.

Я не поняла, что ему показалось любопытным, но спрашивать не рискнула. И вообще я бы уже с большой радостью покинула этот кабинет.

— Вы же не будете против, если я проведу сейчас один эксперимент, — сказал ректор.

Я была против и даже очень.

Вот только лорду ректору не было до этого никакого дела.

Глава 16

— Против, — пробормотала я так тихо, что и сама себя с трудом расслышала.

— Вы сказали, что согласны! — кивнул ректор.

А ухмылка на его лице расширилась настолько, что я поняла, он отлично расслышал мое возражение. И как бы я не пыталась отказаться, он не услышит.

Я подалась назад, словно это могло уберечь меня от будущего эксперимента. Вжалась в спинку стула.

Мне не нужны никакие эксперименты, я ничего не понимаю в этой магии. А если он сейчас раскроет меня, поймет, что я вовсе не Сибастиана.

Я замотала головой.

— Вот и отлично. Приступим! — в его голосе явственно слышалась насмешка.

— Какой эксперимент? — пропищала я, пытаясь сообразить, есть ли хоть какой-то способ покинуть кабинет. Можно сказать, что мне срочно приспичило в уборную. Или, что разболелась голова, или…

— Неужели вас это пугает? — с притворным изумлением прорычал ректор. — Вы не доверяете дракону?

А ведь он отлично видел, что меня его предложение не просто пугает, приводит в ужас. Все мои попытки куда-то сбежать будут пресечены. Любые возражения он или не услышит, или расценит как несущественные.

Он уже решил, что проведет этот эксперимент.

— Доверяю, — пробормотала я.

Что поделать, драконы властелины нашего королевства. Нельзя отвечать ничего другого.

Вот только моя голова, совершенно не зависимо от меня, стала отрицательно покачиваться.

— Это простая магия драконов. Которая поможет определить ваши магические биотоки, — любезно пояснил лорд ректор. Вот только хищная улыбка никак не вязалась с его вежливыми словами. — Я проверю, вдруг вы забыли что-то важное, что произошло во вчерашний вечер. Это нам очень поможет узнать, что произошло с леди Люмелией.

— Я все рассказала. Я ничего не забыла, — старательно пропищала я. Вот как же страх может исказить даже такой красивый голос. Нет былой мелодичности, только писклявые ноты.

Пламя тысяч свечей отразились в глазах лорда ректора.

— Вот и отлично! — заметил он. — Вы еще раз докажете свою честность! Даже сможете получить бонус баллы, а это хорошо скажется на вашем будущем замужестве.

Какое еще замужество? От страха разоблачения я даже забыла, где нахожусь и к чему должна стремиться, если не хочу быть разоблаченной. Сюда приезжают учиться самые знатные девушки, которые мечтают стать женами драконов и нарожать им наследников. Каждый заработанный в академии балл, приближает заветную мечту.

И зачем я только во все это ввязалась?! Не вошла бы тогда в комнату Сибастианы, гоняла бы сейчас тараканов в таверне. И никто бы не пытался прояснить, что же такое я забыла рассказать.

И никакая замкнутое в круг магия не убила бы меня в случае провала.

— Я против экспериментов! — я подскочила со стула. — У меня…

Лорд ректор подошел. О, духи, он выше меня на целую голову!

Он любезно склонился надо мной, словно пытаясь получше понять, что же у меня такое. И лицо его было таким участливым. Вот только в глазах плескалась насмешка.

— Что же у вас такое? — вежливо уточнил он.

Я захлопала глазами. Правду сказать нельзя.

— Не хочу отвлекать вас от более важных дел, — ляпнула я. Ну почему же ничего стоящего не приходит в голову. Ведь должна же быть уважительная причина, почему я отказываюсь. Знать бы еще эту причину.

Он подошел ко мне вплотную. Дальше отступать было некуда, я сама не поняла, как оказалась прижата к столу.

— Для ректора нет ничего более важного, чем его студентки, — ухмыльнулся ректор. — Положите руку в шкатулку.

Драгоценная шкатулка была раскрыта, я и не заметила, когда он успел откинуть крышку, внутри было пусто.

— Надеюсь, для вас тоже нет ничего более важного, чем просьба вашего ректора, — продолжал ухмыляться он.

Вот влипла.

Отпираться дальше невозможно. Он и так сильно меня подозревает. Не знаю в чем, но чует ложь. Если я и дальше буду отказываться, подозрения только окрепнут.

То, что я так долго тяну выглядит подозрительно.

О, спасите меня духи!

Говорила же Сибастиана подальше держаться от этого Асклита. А я сейчас стою в паре сантиметров от него, и глупо хлопаю ресницами.

Лорд Асклит с любопытством наблюдал за мной. Понимая, что никуда я уже не денусь.

Выхода нет!

Надо хоть изобразить что-то достойное.

— Благодарю вас, лорд ректор, — сказала я. Вроде, так говорят все эти леди. — Что так внимательно отнеслись ко мне.

Я положила руку в шкатулку.

— Замечательно! — И в тот же момент мою кожу обожгло горячее дыхание ректора. Он так низко склонился надо мной, что его нос почти касался макушки. От каждого его выдоха мои локоны чуть покачивались.

Я стояла, не смея шелохнуться.

Он шумно вдыхал воздух. Его ноздри расширились. Зрачки сузились, превратившись в две вертикальные полоски.

Что же происходит!

Я вдруг почувствовала, как он вторгается в мои мысли. Словно проник в

Глава 17

Внутри появилось чужое сознание.

Да как он посмел?!

Мне захотелось отпрыгнуть, ударить его чем-то тяжелым, как нахального посетителя в таверне. Там я могла за себя постоять. А здесь…

Здесь все иначе. Здесь магия и драконы.

Меня словно парализовало.

Я стояла в какой-то глупой позе, положив одну руку в шкатулку, вжавшись в стол, уставившись прямо. Видела сосредоточенное лицо Асклита, с которого все еще не сошел нахальный оскал. Оскал хищника, захватившего добычу.

Чувствовала тепло его тела, которое было всего лишь в паре сантиметров от моего. Даже его запах почувствовала. Запах самца. Легкие нотки вереска, пергамента и кожи. Горячей мужской кожи.

И я позволяла ему копаться в моих мыслях.

Но ведь он сейчас все узнает!

О, духи защитники!

Как же избавиться от него?

Убери свои магические щупальца из моей головы!

Он склонился ниже. Теперь я чувствовала его горячее дыхание на своей щеке.

Как же близко друг к другу мы стоим.

Даже если бы не парализующее состояние, я бы все равно не могла оттолкнуть его. Это же целая гора мышц. Он играючи может подкинуть меня одной рукой, и другой поймать… если, конечно, захочет ловить.

Ловить меня, ловить мое тело.

Он может даже повалить меня на этот стол. Он дракон, он имеет право заполучить любую девушку королевства. И я должна быть рада, если он обратит на меня внимание…

Что за мысли? Почему я вдруг вообще подумала о таком?

Я всегда боялась драконов, от них надо держаться подальше.

Он копается в моем сознании!

Может это он передает мне слишком фривольные мысли. Я бы сама никогда не стала представлять, как грозный дракон покрывает мою кожу поцелуями, постепенно стаскивая платье. Как его губы приближаются к моим, легкое прикосновение. Его теплый язык врывается в мой рот.

По коже побежали мурашки.

Что же происходит?!

На меня нахлынуло безумное желание, узнать, какие ласки он может подарить. Как его руки будут блуждать по всему телу…

Я не хочу думать об этом. Мне нужны мои мысли, разумные и правильные.

И даже не мои. Мои мысли он видеть не должен.

О, духи! Помогите мне!

И снова я представила его нежные пальцы, ласкающие мою грудь…

Хватит!

Вдруг сами собой стали возникать различные видения, как я подъехала к этой академии… или институту, толком не знаю, как правильно называть. Я вспомнила свои волнения, страх.

Потом возникло видение, как я выходила из таверны…

А дальше я увидела злого мужика с красным лицом, одетого в шелка, который тряс кулаком перед моим лицом и верещал, чтобы без мужа-дракона не возвращалась. Ко мне подошли два стражника…

Стоп-стоп! Это же не мои воспоминания, я вообще не знаю, кто это такой. Впрочем, знаю, это отец Сибастианы. Так вот как он отправлял ее на учебу. Ну и жесткий у нее папашка.

Я увидела, как из окна богатого дома выглядывает красивая, но испуганная женщина. Мать Сибастианы. Она без разрешения мужа даже не решается проститься с дочерью.

Ох, ну и семейка у… получается, что это у меня такая семейка. Запуганная мать и жестокий отец. Богатые, но несчастные.

Еще одна яркая вспышка-воспоминание. Отец, раздуваясь от гордости, открывает письмо, и зачитывает текст приглашения в академию невест.

Мое тело тряхнуло, словно кто-то невидимый схватил меня за шиворот.

Я вдруг осознала, что стою в кабинете ректора, что он уже полностью прижался ко мне. Я упираюсь в стол, но еще немного и на этот самый стол и завалюсь. Моя рука где-то рядом со шкатулкой. А вот его руки почему-то лежали на моей талии. Весьма по-хозяйски лежат, сжимают.

Я резко дёрнулась.

— Что вы делаете?! — завопила я, пылая от стыда. Только что я видела такое, о чем никогда раньше и помыслить не могла. А объект моих фривольных фантазий стоял рядом. Все еще очень близко.

Лорд ректор пронзительно смотрел мне в глаза. Лицо его казалось спокойным, но зрачки расширились.

— Неуместный вопрос, — спокойно произнес он. — Я проводил эксперимент.

Его руки медленно стали покидать мою талию. Очень медленно, ладони скользили, словно решив погладить меня напоследок.

Я стала отодвигаться в сторону, Асклит не возражал, но и не отодвинулся. Пришлось протискиваться между ним и столом.

Наконец-то отошла. И с трудом сдержалась, чтобы не броситься прочь. Застыла в паре метров от него.

— Для эксперимента обязательно меня вжимать в стол? — возмутилась я.

Его зрачки расшились еще сильней.

Интересно, он видел те же видения, что и я, как он ласкает мое тело, а я изнываю от страсти. Надеюсь, что нет.

Духи, хоть бы он не видел ничего такого. Пусть это какой-то случайный эффект от эксперимента, который произошел лишь в моем сознании.

— Поверьте, леди Сибастиана, я лишь проводил эксперимент, — сказал он. — Жаль, если вы так плохо стояли на ногах, что даже завалились на пол. Поверьте, вы мне не интересны.

Вот и хорошо. И надо побыстрей забыть все те видения, которые проснулись в моем сознании.

— Вы мне тоже не интересны, — ляпнула я, прежде чем сообразила, что такие слова говорить не нужно. — Как мужчина, я имею ввиду. Вы ректор и все тут.

Что я несу?!

Захлопнула рот, пока не наболтала еще что-то.

Драконы всесильные и всемогущие. Они привыкли, что перед ними пресмыкаются, а каждая девица только и мечтает, чтобы какой-то чешуйчатый и хвостатый затащил ее в постель.

С ужасом посмотрела на Асклита. Теперь в его глазах плясало веселье. В самом деле, моя неуместная фраза рассмешила его.

Не знаю, почему.

Но хорошо, что не разозлился, ведь и прибить бы мог.

— Можете идти, леди Сибастиана.

О, духи, это лучшая фраза, которую я слышала сегодня!

Глава 18

Асклит

Девчонка что-то скрывает.

Такая нежная, такая податливая и с непонятным сюрпризом в глубине сознания. Странно, что я сразу этого не обнаружил. Она вначале показалась абсолютной глупышкой. Зачем-то влезла в мой портал, словно вообще не знала, что это такое.

Пыталась дерзить. Мне! Вместо того, чтобы лебезить, как это делают остальные.

Только после гибели студентки, вдруг понял, что с этой Сибастианой все

Она была напугана смертью, и вместе с тем явно что-то пыталась скрыть. Это светилось в ее глазах, даже в воздухе чувствовались особые колебания лжи. Мне вначале показалось, что ей известно, почему погибла Люмелия. Вот только она предпочитала молчать.

Интересно!

Сама не спешила выдавать свои тайны. Что ж, я решил влезть ей в сознание. Люди не любят такого, даже пытаются отстаивать свое право на собственные мысли.

Глупышка пыталась сопротивляться. Боялась меня, но все же пыталась, чем немало повеселила.

А вот потом началось что-то необъяснимое. Я только приблизился к ней, вдохнул ее запах и вдруг нахлынул поток желаний.

Почему я так на неё среагировал?! Со мной еще никогда такого не было. Я всегда держал желания под контролем.

Но запах ее кожи отмел все. Вместо того, чтобы попытаться разузнать ее мысли, я погрузился в водоворот страсти. Мне захотелось завладеть ею немедленно, хотелось, чтобы она извивалась в моих объятьях, выкрикивала мое имя.

Драконы повелители своих желаний. Драконы могут управлять не только другими, но и собой.

Только в этот раз я с трудом справился.

Ее аромат одурял.

Разумеется, я имею полное право обладать любой из женщин. Более того, любая человеческая самка будет только рада такому вниманию. Так уж повелось, что самки выбирают сильнейших.

Драконы берут себе лучших женщин, ради развлечения и продолжения рода.

Но Сибастиана была больше напугана, чем рада.

Я почувствовал ответное желание, но очень слабое, и вскоре появилось сопротивление. Она боялась даже самой мысли о том, что можно сблизиться с драконом.

Странно! Такого еще никогда не встречал.

Девицы при одном только упоминании о драконе начинают шумно дышать и строить глазки.

Сибастиана задергалась. И вдруг она заглушила поток моей страсти. Я не понял, как это произошло, но она так сильно испугалась, что смогла выставить блок. Вдруг в ее сознании появилось что-то темное.

О, духи!

Там не должно быть никакой тьмы, все мысли должны раскрываться передо мной. Человеческое сознание слишком ничтожно, чтобы закрываться от дракона.

Я приказал тьме расступиться.

И вдруг в ее сознании прошел поток воспоминаний, она показала свою семью… Богатые, знатные, мечтающие выдать дочь за дракона. Одна скукота.

Почему эта девчонка решала, что показывать мне? Я должен был гулять по ее мыслям, как по собственному замку. Должен был увидеть все, отдавать ей распоряжения.

Но все пошло не так, как всегда.

А потом она вдруг окончательно вышла из-под контроля. Задергалась, вышла из оцепенения, завозмущалась.

Как у нее это вышло? Сопротивляться дракону невозможно. Но эта глупышка, смогла остановить меня.

Зачем я прижал ее к столу?!

Не знаю, что с ней не так, но непременно выясню. Глаз с нее не спущу.

И эта мысль мне понравилась. Понравилось, что она будет где-то рядом. А я снова стану вдыхать ее запах. Проникну в ее сознание…

В дверь постучались.

Вначале я подумал, что это Сибастиана зачем-то вернулась, и сам удивился, как меня это обрадовало. Сейчас она войдет, посмотрит с испугом и вызовом. Может, попытается что-то объяснить. Это будет весьма интересно.

— Войдите, — холодно произнес я. Голос дракона никогда не выдаст эмоции.

Дверь приоткрылась на пороге появилась Леди Атиния. Новенькая студентка. Красивая, голубоглазая, но вот в ее глазах светится обычная покорность.

До нее мне не было никакого дела. Простая студентка, окончит институт и станет третьей или четвертой женой какого-то дракона.

— Лорд ректор, я должна вам сказать что-то важное, — она глубоко вдохнула, грудь колыхнулась.

Так значит, она решила стать моей четвертой женой. Вон как раскраснелась. Наверняка все рассчитала. Пытается привлечь мое внимание. Новеньким надо сразу показывать, что мне их прелести не интересны.

— Позже.

— Но я должна сообщить вам нечто важное о сегодняшней ночи. — Она еще раз вдохнула. Грудь снова колыхнулась. — Я видела кое-что.

— Рассказывайте.

Она попыталась подойти ближе. Я холодно глянул на нее. Умная девочка, осталась топтаться у двери.

— Я видела, что Люмелия с кем-то разговаривала ночью, — она облизала губы.

Я с трудом сдержался, чтобы не запустить в нее чем-нибудь.

— С кем? — сухо спросил я.

— Ах, во дворе было так темно, я не разглядела. Видела только тень, — она продолжила облизывать губы.

Говорит правду. Это чувствуется сразу, и действительно никаких других деталей не разглядела.

— Ступайте к лекарю, — приказал я.

Она замерла, захлопала глазами.

— Зачем? — изумленно выдавила она. Явно рассчитывала что-то получить за свою наблюдательность.

— У вас учащенное дыхание и сухость губ. Тут требуется лечение, — рыкнул я. — И без разрешения лекарей в учебные комнаты не входить.

С её мордашки сошла вся краска. Не сомневаюсь, что парни иначе реагировали на ее зазывания.

— Прочь из моего кабинета.

Глава 19

Эранда

Позавтракать я не успела. Пока Асклит, чтоб его духи сожрали, копался в моей голове и навевал пошлые мысли, все остальные девушки успели поесть.

Поесть вкусно!

Еду, которая не воняла прошлогодним жиром, и не имела странный синюшный оттенок.

Я, разумеется, приняла попытку пробраться в столовую и умыкнуть хоть что-то…

— Леди Сибастиана! У вас начинается лекция. Прошу заметить, первая лекция, — послышался голос Мамзеты, как раз в тот момент, когда я переступила порог и заметила на столе восхитительный кусок пирога.

Уже успели убрать остатки еды, оставался только этот кусок. И он был восхитителен.

— Разумеется. Вот только на пустой живот знания тяжело будут идти, — я таки предприняла попытку добраться до пирога.

Вот он лежит на тарелке, такой румяный и, наверняка, вкусный. Уверена, он и сам хочет стать моим завтраком.

— За опоздание с вас будут снимать баллы. Поверьте, это сильно затруднит ваше обучение, — сказала Мамзета. — Советую вам прямо сейчас отправиться в аудиторию профессора Сиктина.

— По дороге его пожую, — я схватила кусок пирога. Он восхитительно пах курицей и был еще теплый.

— Есть разрешается только в столовой!

Да, что же такое!

Она издевается надо мной?!

С одной стороны урчащий живот, с другой стороны магический круг, который прикончит меня в

Мамзета смотрит на меня недовольно. Неужели она этот кусок себе отложила. Похоже на то.

Не достанется никому!

— Ой, мне пора на лекцию! — пискнула я и лизнула кусок пирога.

Мамзета скривилась. И, кажется, возненавидела меня.

Я выбежала прочь из столовой.

Побегала по первому этажу в поисках нужной аудитории. Потом побегала по второму этажу. Нашла студенток, которые учатся уже третий год. Они вежливо вызвались проводить меня.

И это несколько пугало.

Они были слишком вежливы. Улыбались, шутили, объяснили, что поначалу и сами тут путались.

Я не могла понять, или учеба тут всех делает учтивыми до безобразия, или меня сейчас заведут в какое-то заброшенное помещение и посмеются над новенькой.

Но нет, они довели меня до нужной аудитории, просили обращаться, если мне вдруг что-то понадобиться, и убежали.

Недоумевая, я вошла.

Аудитория показалась мне огромной… хотя, признаться честно, никогда до этого я и была ни в одной из других аудиторий. Скажу честно, вся таверна, могла с легкостью разместиться здесь.

У дальней стены стоял стол преподавателя, книжный шкаф и огромные ящики. На стене была прикручена черная доска.

А напротив стояли стулья.

Стульев было много. Больше половины были пустыми.

Девушки сидели группками по двое-трое, шептались, поправляли прически, крутили перстни. Я нашла свободное место в третьем ряду. Успела как раз вовремя: только плюхнулась на стул — в аудиторию вошел профессор.

— Доброе утро, леди, — сказал он.

Сиктин носил простую темно-синюю мантию без всяких нашивок. Он был низким, плотным, с седой бородой, которую заплетал в косичку — зачем? — и взгляд у него был добрый. Зрачок обычной формы, человеческой, и цвет глаз серый, а не желтый.

Человек.

— Рада видеть всех, кто выжил после вступительных испытаний, — продолжил Сиктин и улыбнулся.

Девушки зашептались. Кому-то такое заявление не понравилось, я видела по лицам.

Профессор подошел к доске. Коснулся пальцем — и на черном камне засветились золотые буквы.

ИСТОРИЯ ДРАКОНЬИХ РОДОВ.

Я прочитала надпись достаточно быстро, примерно за минуту. Но вот остальным девушкам достаточно было лишь бросить быстрый взгляд, чтобы прочесть.

Печально!

— Итак, леди, вы здесь для того, чтобы стать женами драконов. Но знаете ли вы, зачем драконам жены?

Кто-то хихикнул. Профессор не обратил внимания.

— Драконы живут столетиями. Они сильны, могучи, они могут управлять огнем, льдом, ветром. Но они одиноки.

В аудитории стало тихо. Драконы, страдающие от одиночества — это то, что нужно. Любая из девушек была готова скрасить это одиночество.

— Драконицы не появляются на свет уже несколько тысяч лет. Поэтому драконы ищут себе жен среди вас. Вам предстоит почетная роль, выносить и родить наследников для драконов.

Девушки ожидали продолжения. Про дракониц никто не хотел слушать. Несколько тысяч лет назад исчезли и хорошо. С этим исчезновением они дали шанс на лучшую жизнь всем прочим девушкам.

— Расскажите про наше время, — попросила Актиния. — Расскажите, как сейчас становятся женами драконов.

Остальные девушки ее дружно поддержали. Профессор несколько расстроился, было видно, что ему хочется рассказывать про дракониц.

Он вздохнул.

— Дракон может иметь до десяти жен. Хотя обычно ограничивается пятью. Больше — сложно управлять. Жены ревнуют, интригуют, тратят деньги. Драконы — существа практичные, они не любят лишних забот.

Я мысленно хмыкнула. Асклит с его тремя женами — очень практичен. Не хочет себе новые проблемы заводить. Спокойно продолжает свой род. А когда жены состарятся, он практично заменит их на более молодых… на тех, которых сам и обучит в этой академии…

Стоп! Почему я вообще о нем стала думать?

Он ректор, от которого мне следует держаться как можно дальше. Он уже меня в чем-то заподозрил, уже копался в моей голове, но, к счастью, главную тайну не разглядел.

Глава 20

Эранда

Лекция продолжалась. Скажу честно, мне было интересно. Драконы — далекие и опасные, стали немного понятней, и оказались намного опасней, чем я думала.

— Если жена стареет и больше не может рожать наследников, ее отправляют служить в храм Огня, — сказал Сиктин. — Это очень почетно. Жрицы драконьих храмов пользуются уважением, их кормят, одевают, им даже платят хорошее жалование.

— А если дракон любит жену? — спросила девушка с первого ряда. — Что тогда?

Сиктин улыбнулся.

— Если дракон любит, он оставляет ее рядом с собой. До самой ее смерти. А она умирает быстро — человеческий век короток по сравнению с драконьим. Но, поверьте мне, юные леди, такое бывает очень редко. Повторю, драконы очень практичные и они не верят в любовь.

— А если дракон найдет свою истинную? — спросила девушка с длинными черными локонами.

— Такого почти не случается, — вздохнул профессор. — Истинные пары раньше часто можно было встретить, когда дракон находил свою драконицу, все остальные ему становились не нужны. Но когда драконицы перестали рождаться, и драконы вынуждены продолжать свой род с простыми смертными, то истинные пары встречаются крайне редко. Одну минуточку…

Он принялся шевелить губами, достал из шкафа толстый фалиант, пролистнул несколько страниц.

— Последняя истинная пара была сто тридцать четыре года назад. Когда женщина умерла, дракон заполз в ее склеп и отказался выходить. Жить без истинной он уже не смог. Поэтому для блага драконьего рода, им лучше не встречать своих истинных.

Профессор захлопнул фолиант. Пыль поднялась столбом — золотистая, сверкающая в лучах утреннего солнца. Я чихнула. Два раза. Соседка слева чуть отодвинулась от меня.

В аудитории повисла тишина.

Потом кто-то на первом ряду всхлипнул. Кто-то уронил перстень, который покатился по полу, звякнул, замер.

— То есть... — начала девушка с длинными черными локонами, та, что спрашивала про любовь, — дракон может умереть от любви?

— От потери, — поправил Сиктин. — Дракон может жить тысячу лет. Иногда больше. Женщина — семьдесят, если повезет. А если она — истинная, то дракон привязывается к ней так сильно, что ради нее готов на все. Бросить других жен, отдать земли и золото. Но она умирает. Смертная женщина — это не драконица.

Девушки переглянулись. В их глазах я читала страх и надежду. О, да, каждая из них надеялась стать истинной для какого-то дракона. Надеялась на

Глупые. Смешные.

— Вернемся к теме лекции. Любовь дракона отличается от любви человеческой. — Сиктин прошелся вдоль доски, заложив руки за спину. — Человек любит сердцем. Дракон — инстинктом. Инстинкт велит ему выбрать самое лучшее. Чтобы самка была красивой.

Кто-то хихикнул. Профессор не обратил внимания.

— Драконы собственники. Если дракон выбрал женщину, он не потерпит, чтобы кто-то другой смотрел на нее. Не потерпит, чтобы она смотрела на кого-то другого. Это их природа. Драконы не умеют любить иначе. Они не дарят цветы, не пишут стихов. Они дарят драгоценности. Они защищают, обеспечивают, но не говорят о чувствах. Они требуют и берут.

— А как понять, что дракон тебя любит? — спросила я.

Упс. Сама не заметила, как из меня вырвался этот вопрос.

Несколько девушек обернулись, чтобы посмотреть на меня.

— Он будет делать богатые подарки, будет защищать. И никогда не отпустит от себя, — ответил профессор. — Но, поверьте мне, милые леди, это бывает крайне редко. Драконам нужны жены, им нужно продолжать род. Любовь дракону не нужна.

Он подошел к доске и начал писать. Золотые буквы складывались в списки, названия, имена.

Я не успевала читать.

— Вы должны быть готовы к тому, что муж-дракон будет вашим господином. Вы — его собственность. Он может быть ласковым, может быть жестоким. Это зависит от его характера, воспитания, настроения. И вы должны подстраиваться под него. Вы должны научиться угождать. Предугадывать желания. Не перечить, не спорить. Дракон не терпит скандалов. Ему проще сменить жену, чем выслушивать ее претензии. Податливость и покорность — вот девиз жены дракона.

— Это же унизительно, — сказала я.

— Это предназначение, — ответил профессор. — Помните, что я сказал. Вы должны стать послушными и кроткими женами. Ничего другого от вас не требуется.

В аудитории стало тихо. Не в том смысле, что девушкам что-то не понравилось. А в том смысле, что они уже сейчас пытались начать быть кроткими и тихими. Быть удобными и покорными, ни о чем не спрашивать.

— Продолжим. История драконьих родов начинается с момента...

Он повернулся к доске и начал писать. Золотые буквы мерцали, складывались в даты, имена, события.

О, нет! Не так быстро. Я же не успеваю!

— Леди, записывайте себе имена и цифры…

Профессор щелкнул пальцами и перед каждой из нас появилась тетрадь и чернильница с пером.

Все, как в моих худших кошмарах.

Писать я умела еще хуже, чем читать. Убарт меня немного научил грамоте, чтобы я могла долги посетителей записывать. Ну я и выводила иногда пару каракуль, для таверны это было очень круто.

А вот сейчас, моих умений явно не хватало.

Я взяла перо. Поставила в тетради кляксу. С трудом, коряво, вывела первое слово.

Интересно, драконы любят нерадивых учениц?

Перо отказывалось слушаться. Буквы прыгали, строчки съезжали, кляксы расползались, как тараканы по грязному полу. Рядом девушки строчили как заведенные — перья скрипят, чернила блестят, пальцы летают по бумаге.

— Леди Сибастиана, что вы делаете? — голос Сиктина прозвучал у самого уха. Я подпрыгнула, перо чиркнуло по тетради, оставив длинную черную полосу.

— Я записываю.

— Вы не записываете. Вы рисуете каракули. Здесь не урок художеств.

Девушки захихикали. Атиния обернулась и уставилась на меня с любопытством.

— У меня почерк такой. В провинции не было хороших учителей, — пробормотала я.

— В академии они есть, — отрезал Сиктин. — Надеюсь, вы успеете наверстать упущенное. Вечером зайдите ко мне.

Он отвернулся и пошел дальше, шаркая по полу мягкими домашними туфлями с помпонами. Я бы рассмеялась, если бы не была так зла на себя.

Слева от меня сидела девушка в сиреневом платье, с холеным лицом и бровями, выщипанными в ниточку. Она писала так красиво, что у меня глаза на лоб лезли. Буква к букве.

— Ты старайся лучше. Иначе проблемы будут, — шепнула она, не отрываясь от тетради.

— Какие? — прошипела я.

— Если не успеваешь все записать, могут отчислить.

Вот еще одна напасть, будто мало всего на меня свалилось.

Глава 21

Мы прошли в светлую комнату с распахнутыми окнами, за которыми шумели деревья. Здесь не было парт и стульев, нас встретили мягкие кресла с высокими спинками, диваны, обитые бархатом, и пуфики.

Немного постояв в задумчивости, девушки расселись кто куда. Я выбрала диван в углу — подальше от всех, если снова что-то придется записывать, чтобы никто не следил, как я вывожу буквы.

Атиния пристроилась рядом.

— Ты чего такая бледная? — шепнула она.

— От счастья, — брякнула я. Утро началось с того, что я нашла труп соседки по комнате, потом осталась без завтрака, ректор копался в моих мозгах, профессор насмехался над тем, как я умею писать. Что именно из этого списка способствовало моей бледности я не знаю.

— Дальше хуже будет, — порадовала Атиния.

Я не успела уточнить, что именно она хочет сказать, в гостиную вошла невероятно красивая женщина. Лет тридцать, может, чуть больше, а может и меньше. Волосы пепельные, уложены в замысловатую прическу, из которой выбивались несколько кокетливых завитков. Глаза — серые, большие, с длинными ресницами. Платье — нежно-голубое, с кружевами по вороту и рукавам. На шее кулон в виде драконьего крыла.

— Доброе утро, милые леди, — сказала она и мило улыбнулась. — Я леди Илия, ваш преподаватель. Буду учить вас искусству обольщения, улыбок и приятных манер.

— Доброе утро, леди Илия, — хором ответили девушки.

Ну, спасибо, шкодливые духи. Я, которая в таверне училась улыбаться так, чтобы мужики от меня отскакивали, теперь буду улыбаться так, чтобы драконы наскакивали.

— Сегодня мы поговорим об основах, — продолжила Илия, прохаживаясь по гостиной. Ее платье мягко струилось следом, кружева переливались в свете утреннего солнца.

И признаюсь, в комнате стало очень уютно. Все выглядело так, словно мы собрались на девичник. Может, мягкие манеры и спокойный голос Илии создавал такое ощущение.

— Драконы властные существа. Они привыкли завоевывать. А ваша задача сделать так, чтобы драконы захотели завоевывать вас. Вы должны пробудить в них желание, но сделать это настолько тонко, чтобы дракон думал, будто он сам сделал выбор.

Девушки затаили дыхание. Надо же, получается, что можно быть не просто безропотной женой.

— Вы должны быть не просто красивыми, — продолжила Илия. — Красивых много. Вы должны быть желанными.

— А как

— Искусством, — улыбнулась Илия. — Искусством быть женщиной.

Она подошла ко мне и поправила воротник. Ой, я даже не заметила, когда он успел перевернуться.

— Важны детали, — сказала она. — Драконы замечают всё. Как вы сидите, как стоите, как смотрите. Ваш взгляд может сказать больше, чем тысяча слов. Ваша улыбка заставит дракона забыть о своем величии.

Илия посмотрела мне в глаза.

— Умение нравиться — это навык. Как умение писать и читать.

Похоже, она намекала на то, что я не умею ничего. Или это только показалось. Мне досталось красивое тело Сибастианы, но я никогда в жизни ничему не училась. В отличие от собравшихся здесь девиц.

Неужели это так заметно?

Илия отошла от меня.

— А теперь, леди, я покажу вам несколько простых упражнений.

Она встала так, чтобы всем было видно. Спина прямая, плечи расправлены, подбородок чуть задран. На губах появилась легкая улыбка.

— Прямая спина говорит о том, что вы цените себя, что вы относитесь к знатному сословию. Легкая улыбка должна постоянно скользить по вашим губам. Это открытость и легкость. Повторите за мной.

Мы заулыбались. Я очень старалась. Мне захотелось показать этой леди, что хоть на что-то я способна. Что я не безнадежна. Мои губы растянулись, вот так. Вроде хорошо получается. Стоявшая рядом Атиния прыснула со смеха.

Вот, что же ж!

— Леди Атиния, благодарю вас за искренний смех, — сказала Илия. — Леди Сибастиана, у вас неплохо получается. Вы слишком стараетесь и это мешает. Расслабьтесь, покажите вашу внутреннюю улыбку. Уверена, вы часто шутите. Вспомните любую шутку, пусть внутри вас появился огонек улыбки, а потом он отразится на ваших губах.

Она говорила очень красиво. И смотрела на меня с дружеской заботой. Как знать, может, все не так сложно, как кажется.

— Я... — начала я.

— У вас получится, — мягко сказала Илия. — Вы здесь для того, чтобы учиться.

Я выдохнула. И улыбнулась. Так, как улыбалась клиентам, когда те оставляли чаевые. Широко, во все зубы.

Девушки захихикали.

— Ты что, в балагане выросла? — с насмешкой спросила девица с черными локонами. — Дремучая провинциалка.

Захотелось ей вмазать. Схватить скалку, или половник. И со всей дури залепить по ее ухоженному личику, чтобы отпечаток остался.

— Склочность — очень дурно отражается на репутации. Драконы такое не терпят. Леди Эридика, я вынуждена назначить вам штрафные баллы, — сказала Илия. — Придете ко мне на дополнительные занятия, мы разберем произошедшее.

Эридика опустила глаза.

Так тебе и надо.

— Леди Сибастиана, вам тоже придется посетить дополнительное занятие. Я научу вас притягательно улыбаться, — обратилась ко мне Илия.

— Благодарю, — ляпнула я.

Если и дальше так пойдет, то у меня дополнительных занятий будет столько же, сколько и обычных.

Илия продолжила занятие. И я поняла, что вовсе не сержусь на нее. Очень даже неплохо будет научиться улыбаться. Захочет еще кто-нибудь в моих мозгах покопаться, а я мило улыбнусь, лукаво подмигну, и любой ректор будет вынужден отступить.

Хотя, для того, чтобы сразить наповал самого Асклита, мне еще учиться и учиться.

И почему я снова подумала о нем?

Грозный дракон, который свысока смотрит на людей.

Мне не думать о нем надо, а прятаться от него.

Занятие продолжалось. Илия учила нас правильно правильно поправлять волосы — так, чтобы дракону захотелось провести пальцами по прядям.

— Вы должны зародить в нем желание, дотронуться до ваших локонов. Дракон должен чувствовать, что он делает это по праву сильнейшего.

Неужели и так еще можно?

Улыбками и покорностью управлять большим и грозным драконом!

Илия так легко рассказывала о разных тонкостях кокетства, что мне начало нравиться это занятие. Оказывается, быть женой дракона совсем не страшно, если ты знаешь, как отыскать подход к этому самому дракону.

— Вы должны отрабатывать все упражнения, которые я вам показала, — сказала Илия, завершая показ. — Утром, перед зеркалом, пока не войдет в привычку. А теперь, леди, небольшой перерыв.

Вот только перерыв не получился. Даже обрадоваться перерыву не получилось.

Дверь распахнулась, на пороге появилась Мамзета. Выглядела она перепугано.

Мамзета открыла рот, попыталась что-то сказать, но так и не издала ни звука.

— Что случилось? — спросила Илия. — Говорите же!

— Там... — выдавила из себя Мамзета. — Смерть...

Глава 22

Илия повернулась к Мамзете.

— Расскажите спокойно, — сказала она. — Что случилось?

Мамзета сглотнула. Провела дрожащей рукой по лицу, словно проверяла — все ли на месте.

— Хрустальный кубок, — прошептала она. — Тот, что в нише у входа. Он... он наполнился кровью.

Лично я ничего не поняла. Что за кубок и почему его вдруг кто-то решил наполнить кровью. Может это какой-то местный обычай, или какой-то ритуал.

— Не стоит поднимать переполох из-за этого, — спокойно ответила Илия.

— Но ведь… — попыталась спорить Мамзета.

— Глупости и суеверия, — покачала головой Илия. — Пожалуйста, приступайте к своим обязанностям и не срывайте учебный процесс.

Мамзета развернулась к двери, страх на ее лице был самым настоящим. И не только я заметила это. Девушки стали перешептываться. Атиния качала головой, словно случилось именно то, чего она больше всего опасалась.

— Пожалуй, вам пора узнать легенду, — сказала Илия, усаживаясь в кресло у окна. Свет падал на ее пепельные волосы, делая их почти прозрачными. — Вы слишком встревожены, и все равно будете гадать о том, что происходит вместо учебы.

Девушки расселись на кресла и диванчики.

— Это случилось триста лет назад, — начала Илия. — В академии училась девушка. Ее звали Лейра. Она была лучшей в искусстве обольщения, в танцах и в других науках. Несколько драконов мечтали заполучить ее в жены. Драконы устроили турнир. Победитель объявил Лейру своей невестой. Но неожиданно она отказалась выходить за него замуж.

— Почему? — спросила Эридика.

— Потому что она неожиданно полюбила человека, — ответила Илия.

Девушки зашептались. Все осуждали Лейру, ведь ей в жизни выпал такой блестящий шанс. А она его променяла на любовь к какому-то там человеку. Разве неясно, что лучшее будущее может быть только рядом с драконом.

— Любовь Лейры вначале была тайной. Они встречались украдкой. Но потом их выследили. Драконы были в ярости. Особенно сильно разозлился победитель, тот, кому была должна достаться Лейра. Возлюбленного Лейры

В комнате стало тихо.

— Лейра сошла с ума от горя, — продолжила Илия. — Она прокляла академию. Прокляла драконов. Прокляла всех, кто будет учиться в этих стенах. Сказала, что девушки не должны доставаться драконам, и в наказание за их глупость, она уведет за собой на тот свет еще семерых. Она пронзила свое сердце кинжалом, и ее кровь хлынула в хрустальный кубок.

— И что было потом? — спросила я.

— Семь смертей в этой академии, — ответила Илия. — Одна за другой. Гибли девушки при самых загадочных обстоятельствах. После седьмой смерти кровь исчезла из кубка. Он снова стал чистым.

Илия перевела дух.

— Вот, пожалуй, и все. Кубок стоит в зале, сверкает чистотой. Иногда случается, что тень от знамен падает на кубок и кому-то кажется, что он вновь наполняется кровью. Но это лишь иллюзия. Нет основания для беспокойства. Я уверена, что Мамзета сейчас вернется в зал и увидит, что ей все померещилось.

Рассказ Илии не успокоил, а еще больше напугал. Может, раньше и случалось, что людям мерещилось тут всякое. Но сейчас смерть посетила этот замок.

— Но ведь Люмелия в самом деле погибла, — сказала я.

Глава 23

Хрустальный кубок стоял в нише. Я раньше его не замечала, слишком много всего свалилось в первый день. Но теперь я специально пошла сюда, чтобы посмотреть на него, увидеть, как падают тени и попытаться понять, что происходит.

Кубок был полон красной жидкостью.

Кровь.

Если вначале я подумала, что это может быть сок, краска, или что-то еще, но слишком яркий запах не оставлял никаких сомнений.

— Какой ужас! — ко мне подошла Атиния.

А следом подтянулись и остальные девушки. Разумеется, после услышанного всем захотелось собственными глазами увидеть этот кубок и убедиться, что им ничего не угрожает.

Убедиться не получилось.

Красная жидкость плескалась у самых краев кубка.

— Это кровь. Настоящая кровь, — прошептала одна из девушек.

Будто без нее никто не понял.

Ладно, что-то я стала злиться?! Она просто напугана, как и мы все. Признаться, мне тоже казалось, что я увижу пустой кубок.

— Пахнет железом.

— И теплая еще, — Эридика дотронулась ладонью до кубка.

— Не трогай! — крикнула Атиния. — Вдруг это опасно.

Эридика рассмеялась. Это был безумный смех. Никогда бы не подумала, что слишком аккуратная и утонченная Эридика может хохотать как пропоица в моей таверне.

— Мы все в опасности, — крикнула она. — Ты что, не помнишь легенду? Будет еще шесть смертей. Любая из нас может стать следующей! Вот где настоящая опасность.

В зале повисла тишина. Девушки стояли возле ниши с кубком. Как-то не верилось, что кто-то из нас может умереть в самое ближайшее время. Это казалось невозможным.

Но ведь и смерть Люмелии тоже была невозможна.

— Шесть смертей, — прошептал кто-то.

— А если это не легенда? — прошептала Атиния. — Если Лейра и правда прокляла академию?

— Тогда мы все умрём, — отрезала Эридика, и в её глазах блеснул какой-то нездоровый восторг. — Одна за другой. Как свечки на именинах.

— Будем умирать только мы, или проклятье распространяется на всю академию? — спросил кто-то. — Есть и старшие курсы.

Никто не ответил.

Всем было страшно.

— Хватит! — рявкнула я. Голос Сибастианы прозвучал неожиданно звонко и властно. Голос ее, но интонация моя. — Вы что, собрались сами себя до смерти перепугать? Даже если и есть такая легенда, вовсе не значит, что мы должны тут раскисать.

— Она права, — раздался голос из коридора.

Мы все разом обернулись.

В зал вошли профессор Сиктин, а за ним — леди Илия и сама Мамзета.

Сиктин подошёл к нише, заложил руки за спину и склонился над кубком. Его косичка смешно свесилась набок. Он понюхал. Потом макнул палец — я даже охнуть не успела, а он уже поднёс палец к носу, принюхался ещё раз.

— Профессор! — ахнула Мамзета. — Это же...

— Кровь, — спокойно объявил Сиктин, вытирая палец о мантию. — Похоже, что коровья.

Илия шагнула вперёд. Она выглядела расстроенной.

— Кто-то решил подшутить, — сказала она, обводя нас внимательным взглядом. Серые глаза её были холодны. — И шутка эта — дурного вкуса. Совсем дурного.

— Подшутить? — переспросила Эридика.

— Разумеется, это глупая шутка, — кивнула леди Илия.

— Но Люмелия умерла по-настоящему! — сказала я.

— Да, к сожалению, это так. И ее смерть будет расследована, — согласилась Илия. — Мы обязательно найдем виновного. Я считаю ужасным, что кто-то решил глупо пошутить, и заполнить кубок коровьей кровью. Чтобы слишком впечатлительные студентки сочли это проклятьем.

От ее слов стало немного легче. Я не знаю всяких там законов магии, но не сомневаюсь, если бы это было проклятье, то кровь была бы человеческая.

— Идите обедать, — добавил Сиктин и хлопнул в ладоши так громко, что несколько девушек подпрыгнули. — Голодные мозги не способны к здравым рассуждениям. Сегодня вечером лекций не будет.

— Но профессор... — начала было Атиния.

— Обедать! Все, без исключения. Через пятнадцать минут столовую закроют.

Мы направились к выходу из зала. Сиктин и Илия остались стоять возле кубка.

Глава 24

Дополнительные занятия с профессором Сиктином начались в тот же вечер. В его кабинете помимо запахов книг витал еще один, необычайно знакомый запах. Я не сразу сообразила, что пахнет приправами, которыми Убарт иногда сдабривал свое несъедобное жаркое.

Не понимаю для чего профессору эти травы. Может, он является тайным поклонником готовки Убарта? Не, не может быть, такие как он даже не появляются в той убогой таверне.

— Садитесь, леди Сибастиана, — сказал профессор, не поднимая головы от какой-то толстой книги.

Я села на свободный стул, и принялась ждать длинной проповеди о том, что знатной девице невозможно писать, как курица. Что от этого и мозги могут сделаться куриными.

А драконы, не повара, курицами не интересуются.

— Ваш почерк, — Сиктин наконец поднял на меня глаза, — это нечто особенное. Я такое видел только у семилетних детей, которые впервые взяли в руки перо.

— Спасибо, — буркнула я.

— Это был не комплимент.

Ну для кого-то может и не комплимент, а я, учившаяся наукам у

Он вздохнул, потер переносицу и вытащил из ящика стола чистый лист бумаги, чернильницу и новое перо.

— Начнем с азов. Буква «А». Смотрите внимательно.

Он написал. Красиво, ровно, с завитушками. Я попыталась повторить. Получилась кривая палка с кляксой на конце.

— Еще раз.

Я написала. Палка стала чуть ровнее, клякса — чуть меньше.

— Еще.

Я писала. Снова и снова. Час, второй. Рука затекла, глаза начали слезиться, а буквы постепенно перестали быть похожими на танцующих тараканов.

Вдруг перо стало меня слушаться, а пальцы сами стали выводить более ровные линии. Я так писать не умела.

Буквы больше не разбегаются в разные стороны, а складываются в слова. Надо же, я прямо как настоящая богачка, которую с детства гувернеры обучали всякой грамоте.

Вот только у меня было ощущение, что кто-то другой водит за меня перо.

— Уже лучше, — с удивлением заметил профессор. — Намного лучше. Вот, что значит, прилежание и старание.

— Благодарю вас, — кивнула я. Понимая, что сама достигла бы хорошего результата через пару-тройку месяцев тренировок. И никакое прилежание мне бы не помогло.

Тут действовала какая-то другая сила.

Неужели, это пробудилась память леди Сибастианы?! Наверняка, у нее очень красивый почерк. Надо посмотреть в вещах, там обязательно будут письма или заметки, хоть что-то, что писала она сама.

— Напишите весь алфавит, — сказал профессор.

Я взялась за дело, как только перо коснулось бумаги, пальцы сами начали выводить буквы. Одну за другой, быстро и аккуратно.

Профессор открыл рот от удивления. Смотрел, как я стремительно вывожу вначале буквы, а потом целые слова. И лицо его менялось. Вначале появилось радостное выражение, которое неожиданно исчезло, уступив место недоумению.

— Достаточно, — строго произнес он. — Как я погляжу, писать вы неожиданно научились. И получается у вас так красиво. Давайте теперь перейдем к чтению.

Его глаза зло блеснули.

Что не так-то? Криво пишу — плохо, красиво пишу — тоже недоволен.

Он протянул мне толстенную книгу.

— Приступайте.

На обложке было написано длинное название. Я побольше вдохнула воздуха и начала.

— Ссс-е-й. Сей. Т-р-уууу. Тру. Т-р-у-д. Труд? — я бросила вопросительный взгляд на профессора, чтобы он подсказал правильно ли я прочла.

Профессор хмуро глядел на меня.

Ладно.

Я снова посмотрела на обложку. И тут в голове что-то перещелкнуло. Как и с письмом. Сложные слова стали понятны. Мне уже не надо прочитывать каждую букву, я вдруг поняла, что могу лишь взглянув на слово, сразу произнести его.

Ничего себе!

— Сей труд поможет моим последователям понять законы противостояния магических сил, — прочитала я.

Открыла, стала читать первую страницу.

О, духи! Как же это просто.

Раньше не думала, что смогу вот так научиться. А сейчас читала слово за словом и не могла остановиться.

— Достаточно, — прервал меня профессор.

И снова голос у него был злым.

Что же ему не нравится?

— Вы просто решили поиздеваться надо мной! — возмущенно проговорил он. — Прикинулись полной неумехой, чтобы обратить на себя внимание.

— Нет, — оторопела я.

— Как же тогда прикажете вас понимать?

Я открыла рот и тут же его захлопнула. Рассказывать про чужое тело, про свое прошлое, и про магический круг явно не стоит.

— Десять штрафных очков и прочь из моего кабинета.

Глава 25

Из кабинета Сиктина я вылетела как ошпаренная. Штрафные баллы — это вам не шутки. Я слышала, что если набрать слишком много, то могут и отчислить. А отчисление для меня означало только одно — смерть.

— Не нравится ему ничего, — пробормотала я, поправляя съехавшую застежку на вороте.

Если бы я продолжала лепить каракули, он бы намного меньше разозлился. Неужели непонятно, умей я красиво писать, я бы сразу красиво писала, а не терпела насмешки и ухмылки богатых девиц.

Если и за ошибки, и за успехи меня будут штрафовать, то ничего хорошего не получится.

Вот же ж!

Я стукнула кулаком по стене. Стена не пострадала, а пальцы взорвались болью.

— Ай! — пискнула я и принялась потирать руки.

Ладно-ладно! Пусть так. Все тут слишком мудрые. Все утонченные. А мне придется крутится, чтобы выжить. Причем в буквальном смысле слова.

— Леди Сибастиана! — послышался чудесный голос.

Я обернулась. Ко мне направлялась леди Илия. Ее походка была величественной и легкой, на лице сияла неизменная улыбка. Она выглядела царицей.

— Да, леди Илия.

— Если у вас нет занятий эти вечером, вы могли бы попасть ко мне на дополнительное занятие.

У меня сейчас время, когда хочется спрятаться от всего белого света и тихонько пострадать. Может быть, попинать подушку, или взгрустнуть о том, что жизнь несправедлива.

— Я совершенно свободна, леди Илия, — сказала я.

— Чудесно, — она улыбнулась. — Пойдемте.

Вы пришли в комнату, в которой сегодня днем Илия проводила занятие.

— Не будем терять драгоценное время! Начинайте.

Я постояла, посмотрела на свои руки, затем на Илию.

— Простите, но я не понимаю. Что надо начинать.

— Ах, милая Сибастиана, я надеялась, что вы интуитивно почувствуете. Но ничего, — леди Илия тепло улыбнулась. — Я хочу научить вас чувствовать свои женские чары. Скажите мне, вы ощущаете их?

— Нет, — растерялась я. — Совершенно не ощущаю.

Как-то не до женских чар мне было раньше. Когда разбушевавшихся посетителей приходилось успокаивать, полы драить, картошку чистить. Наверное, во мне и вовсе не было этих чар.

— Нам предстоит разбудить вашу женственность, — она вновь улыбнулась. — Вы должны почувствовать глубоко внутри себя желание стать любимой. К вам придет ощущение, что вы уникальны, что вы ценность, которую должны завоевывать другие.

— Ничего себе, — хмыкнула я.

И тут же осеклась. Мое высказывание показалось мне слишком грубым, рядом с утонченной Илией. Но та неожиданно отреагировала на это.

— Чудесно! — восхитилась Илия. — Вы умеете быть естественной. А это уже пол дела. Драконы хорошо чувствуют фальшь. Никогда не притворяйтесь, если общаетесь с драконом. Будьте собой.

— Это я могу.

— Но знаете ли вы, кто вы на самом деле? Сейчас вы пытаетесь предстать передо мной грубоватой и сильной девушкой. Но так ли это? Не прячется ли за этой маской настоящая, трепетная душа?

Я застыла, не зная, что и ответить. Никогда не думала о себе так.

— Уверена, внутри вас целый

Илия подвела меня к высокому зеркалу. Там отразилась я… ну в смысле, я, которая теперь стала выглядеть как Сибастиана. В общем, там была красивая девушка с золотистыми волосами, большими глазами и тонкими чертами лица.

Странное ощущение. Только я все еще не чувствовала себя этой красавицей, помнила, что на самом деле я— Эранда, служанка из таверны, привыкшая к пинкам, грязной посуде и запаху дешевого эля.

— Смотрите на себя, — сказала Илия, встав рядом. Ее голос звучал мягко. — Вы уникальны. Нет никого, кто был бы в точности как вы. Ваши глаза, ваши волосы, ваша улыбка — всё это существует в единственном экземпляре. Разве это не удивительно?

— Удивительно, — пробормотала я.

— Расслабьте плечи, — скомандовала Илия. — Мягкие плавные движения, нежные взгляды.

Я попыталась расслабиться. Но получилась какая-то ерунда, руки просто повисли, как у тряпичной куклы.

— Хм, — сказала Илия. — Попробуйте иначе. Представьте, что вы плывете. Что ваше тело — это волна.

Я представила. Я — волна. Которая швыряет в берег дохлую рыбу и гнилые водоросли. Почему-то именно такую картину нарисовало мое воображение. Видимо, слишком много лет я провела на кухне у Убарта.

— Улыбнитесь, — не унималась Илия.

Я улыбнулась. Отражение в зеркале скривилось, как будто ему наступили на ногу.

— Не так широко, — мягко поправила Илия. — Не нужно показывать все зубы сразу. Пусть это будет легкий намёк. Полуулыбка.

Я прищурилась, приподняла уголки губ. Получилось нечто среднее между улыбкой и тем выражением, с которым я раньше смотрела на клиентов, которые не доплатили за выпивку.

— Уже лучше. А теперь посмотрите в свои глаза. Что вы там видите?

Я посмотрела.

Честно говоря, я видела там страх. Настоящий. Страх разоблачения и скорой смерти.

— Не знаю, — соврала я.

— Уверена, там есть что-то прекрасное. Вы можете увидеть добрые поступки, которые совершали.

Отражение в зеркале смотрело на меня скептически.

— Знаете, в чем ваша проблема? — спросила Илия. — В том, что вы не разрешаете себе быть женщиной.

Я вздохнула.

Пожалуй, она права. Даже несмотря на красивую внешность, я запрещаю себе быть красивой, запрещаю себе нравиться. Просто по привычке, потому что мне так нельзя.

— Теперь я хочу, чтобы вы вспомнили момент, когда чувствовали себя по-настоящему счастливой, — сказала Илия. — Не важно, что это было. Важно то ощущение. Как тепло разливается по телу.

Я закрыла глаза.

Счастливый момент. В моей жизни их было не так много. В основном — маленькие радости, которые я выуживала из серых будней.

Вот я получила от Убарта лишний кусок колбасы. Вот я поймала кружку, которую пьяный посетитель запустил мне в голову — и никто не пострадал. Вот я впервые надела платье Сибастианы и увидела в зеркале не замызганную служанку, а красивую леди. И поняла, что смогу чего-то добиться в жизни.

Я открыла глаза.

Отражение в зеркале изменилось. В глазах появился блеск.

— Очень хорошо, — кивнула Илия. — Теперь удержите это ощущение. И улыбнитесь.

Мое отражение в зеркале еще больше изменилось, теперь там была девушка, которая выглядела почти счастливой.

— Вот, — прошептала Илия. — Вот к чему надо стремиться. Вызывать внутри себя это ощущение, как можно чаще находиться в нем, и тогда на губах будет играть настоящая улыбка, тогда вы начнете чувствовать себя.

Как же все просто и одновременно сложно. Никогда не думала, что мои настоящие мысли и чувства важны. А оказывается, именно от них все и зависит.

Мне еще многое придется освоить. Может быть, через пару лет я стану хоть немного походить на тех девиц, которые с рождения были счастливы, учились улыбаться и ценить себя. А если сильно постараюсь, то когда-нибудь смогу выглядеть так же чудесно, как и леди Илия.

— А вы тоже учились в этой академии? — спросила я.

— Десять лет назад окончила, — кивнула Илия, и в ее глазах промелькнула легкая грусть. —Мечтала, что выйду замуж за дракона, буду жить в роскоши и ни о чем не заботиться.

— А сейчас вы замужем за драконом? — спросила я осторожно. — Простите за любопытство.

Илия улыбнулась, но улыбка вышла горьковатой.

— Да, я замужем. Мой муж — очень могущественный дракон. Но, он не заставляет меня сидеть дома. Я занимаюсь любимым делом. Быть женой дракона, это и в самом деле очень почетно. Особенно, если дракон любит тебя.

Я захлопала ресницами. Всегда считала, что драконы прячут своих жен. А вот оказывается можно работать. Можно быть успешной. Похоже, что я многого не знала о замужестве.

— Вы замечательная, — сказала я. — Я хочу быть как вы.

Илия рассмеялась и погладила меня по руке.

— Будьте лучше, дорогая.

Я не поняла, что она имела в виду, но спрашивать не стала.

Глава 26

Прошла целая неделя с тех пор, как кубок наполнился кровью. Никто больше не умер. Страх смерти слегка отступил. Преподаватели сказали, что это чья-то шутка, наверное, так оно и было. Ведь если бы нам угрожала реальная опасность, нас бы предупредили.

Но каждое утро, как только звенел звонок, мы проворно одевались и бежали посмотреть на кубок. Почему-то он так и стоял наполненный кровью. Никто его не отмыл. Мы много рассуждали на эту тему, решили, что это как-то связано с драконьей магией.

— Скоро это всё забудется, — однажды сказала Атиния. — И про Люмелию забудут, и про кубок.

Мне эти слова не понравились. Про Люмелию нельзя забывать, надо найти ее убийцу. Она была такая молодая, красивая, строила планы на будущее. Я была уверена, что лорд ректор расследует, что произошло. Хоть, к счастью, и не видела его больше с тех пор, как он копался в моих мозгах.

В общем, все постепенно налаживалось.

Или, это мне казалось, что все налаживается. Но в любом случае, я начала получать удовольствие от учебы. Спокойно ходила на лекции профессора Сиктина. Писала аккуратно, читала быстро.

Сиктин больше не сверлил меня подозрительным взглядом, но и не поощрял никогда, что бы я ни делала. Вероятно, навсегда останусь его самой нелюбимой ученицей.

— Сегодня мы поговорим о драконьих кланах, — объявил он, постукивая указкой по доске. — Всего их семь. Каждый клан обладает своей стихией. Огонь,

— А лорд ректор к какому клану принадлежит? — спросила Атиния.

Все девушки с удвоенным вниманием уставились на профессора.

— Лорд Асклит потомок древнего клана Огня, — ответил Сиктин.

Мне почему-то казалось, что он должен быть представителем тьмы. Какой-то он слишком строгий.

Девушки зашушукались. Как же они все тащатся от этого дракона. Стоит произнести его имя — и у них глаза становятся влажными, а дыхание учащается. Дальше профессор рассказывал что-то еще, но его почти не слушали, девушки перешептывались или переписывались, но все их мысли занимал только лорд ректор.

Профессор Сиктин что-то рассказывал, а потом в гневе хлопнул по столу рукой.

— Леди, я должен сразу вас предупредить, лорд Асклит не намерен больше жениться. Вам стоит обратить свое внимание на других драконов. Поверьте, скоро начнутся балы, куда будут приглажены драконы. Вы сможете кокетничать и блистать знаниями, а самое главное, вы увидите других драконов.

Его слова порадовали всех. Но вот только перешептываться и мечтать о лорде ректоре не перестали. Он все равно был мечтой и идеалом. Рассказывали, что когда-то он сражался, крушил врагов, руководил отрядом бесстрашных драконов, охранял наше королевство. Но в один момент его вдруг назначили быть ректором.

Старшекурсницы рассказали, что в этой академии все влюблены в лорда ректора и мечтают попасть к нему в жены. Наш поток не стал исключением. Все попадают под влияние его магнетизма.

То и дело можно было услышать перешёптывания, какой он красивый, богатый, опасный. И у него нет десятка жен, если вдруг он выберет себе кого-то еще, то точно не будет обходить вниманием, у него хватит сил на всех.

И слухи про него ходили самые разнообразные.

— ...а говорят, что его третья жена — наполовину эльфийка, и поэтому он держит её в отдельном замке, потому что не хочет, чтобы другие драконы видели её красоту.

— Да что вы понимаете! Лорд Асклит вообще не любит своих жён. Он женился на них только из-за политических соображений. Настоящую любовь он ещё не встретил.

— Вот поэтому он и стал ректором, чтобы самому первым знакомиться со всеми девушками, и как только увидит подходящую, возьмет себе.

Эти разговоры преследовали меня повсюду. В столовой, в коридорах, даже в уборной перешептывались.

— Ну не может же он быть таким идеальным, — возмутилась я однажды за обедом, когда очередная порция восхищений переполнила чашу моего терпения.

— А он и не идеальный, — пожала плечами Атиния. — Он опасный и яростный. Но такой притягательный.

— Он высокомерный, холодный, властный, — возмутилась я.

— Это не недостатки, это достоинства, — перебила меня Элинор. — Для дракона.

Я закатила глаза и уткнулась в тарелку.

Глава 27

В эту ночь мне приснился какой-то бред.

Пустой зал, на стенах висят зеркала, созданные изо льда. И в каждом отражаюсь я, в смысле, что не просто я, а две меня. Первая — забегавшаяся служанка Эранда: волосы свисают сосульками, серое платье покрыто всеми видами грязи, взгляд как у испуганного перед разделкой кролика. Вторая — леди Сибастиана во всей своей красоте: локоны струятся, платье переливается, взгляд нежный и уверенный.

— Ты — это я, — шепчет одна.

— Я — это ты, — добавляет другая.

Золотая искра между ними — бац! — они сливаются в одну девушку, но я не успеваю разглядеть ее, она исчезает. И тут же в центре зала возникает кубок Лейры. Пустой. А потом наполняется ярко-алой кровью.

Я проснулась с криком, во рту появился металлический привкус. Прикусила губу во сне.

Жуть какая-то.

Перстень на пальце нагрелся. Он грелся в прошлый раз, когда я вдруг обрела красивое тело леди Сибастианы. А вот теперь странный сон и снова повышение температуры перстня. Я подула на него, ничего не изменилось. Надеюсь, что как и в прошлый раз сам постепенно остынет.

Никогда не умела разгадывать сны. Что это сейчас было предупреждение о следующей жертве, или угроза из прошлого?

Слияние нас с Сибастианой в кого-то еще, жаль, что я не смогла разглядеть в кого именно.

Спать больше не хотелось.

Провалялась в постели до рассвета, размышляла о странном сне, поглядывая на вторую, пустую кровать. Ко мне так никого и не подселили после смерти соседки. Кровать была застелена, сверху лежал крошечный платочек, который она оставила, даже вещи ее пока не забрали.

Вроде, должны приехать ее родители, чтобы поговорить с ректором и забрать все.

Как только прозвенел звонок, означающий побудку, я вскочила. Оделась и перед завтраком отправилась в большой зал.

Привычка, знаете ли!

Кубок преспокойно стоял себе в нише, побулькивал кровью. И почему же ее до сих пор никто не вылил?! Если это чья-то дурная шутка, то почему профессора не спешат убрать все? Ведь не может быть, что шутник (шутница) каждую ночь заново подливают кровь!

— Всё ещё там? — раздался голос у плеча.

Я подпрыгнула. Атиния. Как кошка подкралась.

— А ты ждала, что кровь исчезнет? — спросила я.

— Ждала, — вздохнула Атиния. — Тревожно как-то. Вроде, никто больше и не умер, а невольно ждешь следующую жертву.

Я посмотрела на кубок. Потом на неё.

— Пошли завтракать.

Я с аппетитом слопала и кашу, и омлет, которые тут готовили чрезвычайно вкусно. Атиния ела уныло, с трудом глотала кусочки. Остальные девушки потихоньку подходили, рассаживались за столами, но тоже особым аппетитом никто из них не отличался.

Атиния наклонилась ко мне:

— Говорят, сегодня новый предмет. «Основы этикета для будущих жён». Ведёт лорд Астери.

— Астери? — переспросила я. — Звучит как-то чудно.

— Тише ты! — Атиния оглянулась по сторонам. — Он дальний родственник самого ректора. И говорят, он очень... обходительный.

—Это как? Вежливый, что ли?

— Это значит, что он умеет говорить комплименты, — шепнула Атиния.

— А еще такой красавчик, — отозвалась девушка, сидевшая за соседним столом. — Но у него уже есть восемь жен.

— Вполне может еще двух взять, — вздохнул кто-то.

Девушки вокруг радостно зашушукались. У кого-то даже щёки порозовели.

«С ума посходили, — подумала я. — Очередной дракон — очередная истерика».

К нам с тарелкой каши подошла Эридика. Та самая, которая смеялась над моим почерком, над моей улыбкой, над моей провинциальной душой. Сегодня она была

Вероятно, просто решила привлечь к себе внимание. Все девушки одеваются в светлые тона, а она в черном.

— Сибастиана, — начала она. — Мы должны держаться вместе. Будем проявлять женскую солидарность.

Неожиданное заявление.

— А пять минут назад женская солидарность приказывала твоим подружкам шептаться у меня за спиной? Ты хихикала, когда увидела, как я ем кашу.

— Я и сама люблю кашу, — Эридика указала на тарелку, которую держала в руке.

Однако я заметила, что она не съела ни единой ложки. Неужели, ей так сильно нужно подружиться со мной, что она схватила эту тарелку? Или она подошла, чтобы посмеяться?

— Я согласна поддерживать солидарность, — усмехнулась я. — Садись рядом, съедим кашу и станем лучшими подружками.

Она скривилась, потом выдавила из себя улыбку.

— Ты знаешь, я заметила, с каким аппетитом ты кушаешь и принесла тебе еще одну порцию. Это тебе. Я сама уже наелась.

Вот как?! Значит, пришла посмеяться. Ну что же, посмотрим кто кого.

— Милая Эридика, а я заметила, как ты схватилась за тарелку каши, и поняла, что тебе важней поесть. Поэтому с радостью отдам тебе мою порцию. — Я разыскала на раздаточном столе нетронутую тарелку каши и протянула ей. — Кушай в честь нашей солидарности.

— Это так мило, — пробормотала она. — Мне уже пора готовиться к лекции, вчера ничего не успела сделать.

Она развернулась и спешно покинула столовую. Ее подружки выглядели расстроенными, надеялись посмеяться надо мной, а не вышло.

Атиния вздохнула.

— Не верь ей. Она тебя ненавидит.

— Как я могу не верить? — удивилась я. — Ведь мы обе так любим кашу.

— Я серьёзно, Сибастиана.

— Ладно, — сказала я. — Буду спать с ножом под подушкой. Пошли на лекцию, посмотрим на родственника ректора.

Глава 28

Мы вошли в обычную аудиторию, вот только она была украшена свежими цветами. И на каждой парте в маленькой вазочке стояла роза.

Это произвело благоприятное впечатление на многих девушек, они озирались, принялись поправлять прически, потом расселись по местам. Я выбрала парту подальше от кафедры.

Ждать пришлось недолго.

Дверь распахнулась, и в аудиторию вплыл... нет, это слово слишком грубое. Впорхнул? Тоже не то. Явился лорд Астери.

Бесспорно, он был красив и даже слишком. Прямо-таки до зубного скрежета красив. Золотистые волосы, уложенные в идеальную причёску. Глаза — тёплые, янтарные, с длинными ресницами. Одет в белоснежную мантию с золотой вышивкой.

Он улыбнулся. И эта улыбка была такой сладкой, что у меня заныли зубы. Но другим девушкам эта улыбка понравилась, они заулыбались в ответ.

— Доброе утро, мои дорогие леди, — произнёс лорд Астери. Его голос был глубоким, словно обволакивал сознание. — Я так рад видеть ваши прекрасные лица в это чудесное утро.

Девушки дружно вздохнули.

— Меня зовут лорд Астери, — продолжал он, прохаживаясь между рядами. — Я буду учить вас самому главному — искусству нравиться. Расскажу, что именно нравится нам — драконам.

Он остановился у моей парты. Посмотрел на меня.

— О, — сказал он. — Какое интересное лицо.

Я внутренне напряглась.

— Простите?

— У вас нестандартная внешность, — пояснил он, наклоняя голову. — В этом есть своя прелесть. Своя изюминка. Я чувствую в вас потенциал.

— Спасибо, — выдавила я. Нестандартная внешность была у прежней меня. А вот теперь, когда я стала леди Сибастианой, то внешность была прекрасная и утонченная… как и у всех в этой аудитории.

Мне совершенно не понравился масляный взгляд, которым одарил меня этот лорд. Прямо как в моей таверне, подвыпившие мужики, кидавшиеся на каждую юбку.

Только этот был весь из себя изысканный и лощеный.

Он подмигнул мне. Я с трудом сдержалась, чтобы не скривиться.

— Итак, — он хлопнул в ладоши и вернулся к кафедре. — Сегодня мы поговорим о первом впечатлении. Как вы думаете, что дракон замечает в женщине в первую очередь?

— Грудь! — выкрикнула какая-то девица.

Лорд Астерий глубоко вздохнул и широко улыбнулся. Само очарование во плоти.

— Не совсем. Хотя, признаюсь, многие драконы обращают внимание и на это. Но в первую очередь — глаза. Именно в глазах отражается душа. Дракон считывает ваше настроение, ваши страхи, ваши желания. Поэтому первое правило — научитесь управлять своим взглядом.

Он подошёл к одной из парт, наклонился к девушке, сидевшей там. Та покраснела до корней волос.

— Посмотрите на меня, — мягко сказал он.

Девушка подняла глаза. И тут же отвела.

— Нет-нет, — покачал он головой. — Ни одному дракону это не понравится. Попробуйте ещё раз. Взгляд мягкий, покорный и одновременно таинственный.

Девушка попробовала. Посмотрела на лорда преподавателя, старалась. Но в ее глазах светилось лишь обожание, готовность преклониться перед любым драконом.

— Уже лучше, — похвалил лорд Астери. — Теперь вы.

Он перешёл к моему ряду. И остановился напротив меня.

— Леди... как вас?

— Сибастиана, — ответила я, глядя в его глаза.

— О, — он хмыкнул. — Смелый взгляд с вызовом. Несомненно, кому-то это может понравится, но только не драконам. Драконы не принимают вызов от девиц.

Он наклонился ниже. Так, что я почувствовала его запах — розы и что-то приторное, как засахаренные фрукты. Запах богатства.

— Вы не боитесь меня, — тихо сказал он.

— А должна? — спросила я.

— Интересная девушка, — сказал он, выпрямляясь. — Я буду за вами наблюдать.

— Очень мило с вашей стороны, — ответила я.

Вот чего мне совершенно не нужно, чтобы за мной вели активную слежку. Будто без него неприятностей не хватает.

— Лорд преподаватель! А можно вы оцените мой взгляд? Я очень старалась! — позвала девушка в желтом платье, одна из подружек Эридики.

Она была из тех, кто привык получать комплименты. Личико красивое, взгляд уверенный.

— Конечно, милая леди Ирабель, — лорд Астери тут же переключился на неё. Его масляная улыбка стала ещё шире. — Что ж, покажите мне ваш взгляд.

Девица подняла глаза. Вложила в них всё, чему успела научиться за первые минуты лекции — покорность, таинственность и лёгкий намёк на обожание.

Получилось неплохо. Даже я признала — у неё талант. Она умеет управлять своими эмоциями, может показать то, что требуется.

Лорд Астери кивнул.

— Очень хорошо.

Он не договорил.

Леди Ирабель открыла рот — то ли хотела поблагодарить, то ли спросить что-то. И в этот момент её глаза расширились. Она замахала руками, силясь что-то сказать. А потом из ее рта вырвался слабый огонек.

— Что это? — взвизгнула Эридика.

Ирабель снова открыла рот, из нее вырвалась струя пламени.

О, духи! Пламя может вырываться из драконов, но люди не способны на такое.

Леди Мирабель закричала. Вместе с криком из нее вырывалось пламя. Оно разлеталось, во все стороны, и гасло.

Было видно, что ей больно. Она размахивала руками. А огонь продолжал вырываться из нее. Ее кожа покраснела, глаза засветились.

И вдруг она сама вспыхнула, как факел.

По аудитории пронёсся запах палёных волос и жареного мяса.

— Вода! — заорала я. — Где вода?!

Девушки визжали. Кто-то побежал к выходу.

Лорд Астери отступил и неверяще мотал головой.

— Такого не может быть. Она человек. Она не драконица! Дракониц больше не бывает.

Его красивое лицо исказилось от ужаса.

— Лорд преподаватель! — крикнула я. — Помогите ей! Вы же дракон! У вас магия!

Он посмотрел на меня пустыми глазами.

— Такого быть не должно. Это невозможно.

И продолжал стоять на месте.

Идиот!

Я схватила вазочку с розой, стоявшую на соседней парте. Выплеснула воду на горящую девушку.

Вода зашипела, превратилась в пар — и ничего не изменилось. Пламя даже не дрогнуло.

Схватила вторую вазочку. Третью. Розы падали на пол, лепестки горели, сворачивались в чёрные трубочки.

— Помогите мне, кто-нибудь! — заорала я. — Позовите ректора.

Никто не двинулся.

Леди Ирабель уже не кричала. Она стояла на коленях, объятая пламенем. Платье сгорело, обнажив обугленную кожу. Волосы исчезли. Лицо... лица я предпочла не рассматривать.

Через минуту всё было кончено.

На полу осталась горстка пепла.

Глава 29

Асклит

Я почувствовал беду.

Внезапно, яркая вспышка ужаса. И я вдруг понял, прямо сейчас происходит что-то страшное.

И в первый миг мне показалось, что-то случилось с Сибастианой. Опасность где-то рядом с ней. С этой непокорной и забавной девчонкой.

Нет, не допущу!

Я помчался к ней. Чувствовал сильнейшую вспышку магии в одной из классных комнат.

С ней ничего не должно произойти! Пока я не изучил ее, пока не понял, что она скрывает. Эта девица должна жить. Я не намерен ее терять.

Я ворвался в аудиторию.

Побледневшие девицы в ужасе застыли на своих местах. Сибастиана была жива. В ее глазах светилось отчаяние.

Жива!

Значит, все не так уж и страшно!

Мне хватило пары секунд, чтобы разобраться, что произошло. Прицельная вспышка магии. Магическое убийство прямо на лекции.

На глазах у преподавателя, который ничего не сделал.

Астери! Зачем вообще я принял его на работу. Смазливый придурок. Никогда от него не было толку, позор семьи. Но он убедил меня, что сумеет показать девушкам, что мы хотим добиться от них. Ведь он отлично разбирается в девицах, у него было столько любовниц, что он и сам в них путался.

Я решил, что его знания могут помочь воспитать невест. Вероятно, его знания на что-то годятся, но он не сумел защитить.

И вот теперь он застыл над горсткой пепла, в которую превратилась ученица.

А если бы сгорела Сибастиана?! Я почувствовал приступ ярости. Моя добыча, не допущу, чтобы с ней что-то произошло.

— Астери, — мой голос прозвучал тихо.

Кто плохо меня знал, принимал такую интонацию за спокойствие. Но Астери слишком долго общался со мной. С самого детства.

Он вздрогнул. Его смазливое лицо побледнело еще сильней. Понял, что от наказания не уйдет.

— Лорд ректор, я... я не понимаю, как это случилось. Она просто загорелась. Изнутри. Я пытался...

— Ты никогда не видел, как горит человек? — перебил я.

Конечно, видел. Каждый из драконов хоть однажды, но нападал на людей, или же видел, как нападают другие драконы. Каждый знает, как слаба человеческая плоть. Люди слабы и большей частью никчемны. Но эти девицы особые, каждая из них прошла отбор, каждая может родить здорового дракона. Они представляют ценность для нас.

И я обязан защитить их.

Астери ничего не ответил. Правильно, пусть лучше молчит. Если скажет, какую-то глупость, я могу его растерзать на месте. Мне надо успокоиться. Не следует сейчас действовать сгоряча.

Моих учениц убивают. Уже вторая жертва.

Легенда о семи смертях — обычная сказка. Но, кажется, кто-то взял ее на вооружение, чтобы убивать. Кому-то сильно не по нраву, что здесь происходит. Илия сказала, что это чей-то глупый розыгрыш.

Но нет, не розыгрыш. Тут действует кто-то коварный. И мне надо понять его цель.

Я подошёл, наклонился. Провёл пальцами над чёрным пятном. Магия всё ещё искрила — слабо, едва заметно. Взять след не получится.

Кто-то знал, что делает. Знал, как замести следы.

Я выпрямился. Заметил брызги воды и пустые вазочки из-под цветов. Огонь пытались тушить. И это делала Сибастиана. У нее на платье капли воды.

Надо же, не побоялась.

Девчонка еще интересней, чем казалась.

— Вы все будете допрошены, — сказал я. — Я выясню, что произошло.

Глава 30

Эранда

Мы стояли в коридоре возле кабинета ректора. Первым на допрос вызвали лорда Астери. И, насколько я поняла, лорд ректор был очень сильно зол на него. Астери пытался неумело шутить, чтобы расположить к себе ректора. Но потом они скрылись за дверью.

Ужас!

То, что произошло было ужасно. Я не думала, что прямо на лекции может случиться нечто подобное. Несчастная Люмелия погибла во дворе, на нее явно кто-то напал, но оказывается небезопасно даже находиться на лекции.

О, духи, этот запах горелого мяса и паленых волос!

Я чувствовала его до сих пор. Если я зажмурюсь, то увижу, как Ирабель корчится в огне.

— Она просто хотела, чтобы ее похвалили, — прошептала Атиния, стоявшая рядом. — А вдруг это лорд Астери устроил такое?

— Не знаю. Не понимаю, кто мог так поступить с ней и за что.

— Это все магия! Проклятье кубка! —заявила Эридика. Она стояла чуть поодаль. — Погибнут все, кто захотел стать драконовыми женами. Лейра вернулась, чтобы убивать.

— Что ты несешь? — спросила я.

— Неужели ты сама не понимаешь? — разозлилась Эридика. — Только опасная древняя магия могла просочиться на лекции. Эта магия такая сильная, что даже драконы не смогли ее остановить. Кубок до сих пор стоит в нише и он полон крови. Если это лишь шутка, то почему его не отмыли?

Никто не ответил.

А я подумала, что может быть Эридика и права. Уж слишком странно, что два убийства могли произойти в этих стенах.

Девушки переговаривались. Многие верили, что проклятье Лейры каким-то образом активировалось.

— Я слышала, драконы могут наложить проклятие, — прошептала Атиния.

— Зачем дракону убивать будущую жену? — спросила я. — Это нелогично. Драконы ищут себе жен. Они оберегают нас.

— У Ирабель был жених, — неожиданно заявила Эридика. — Может быть он не пожелал отдавать ее драконам. И он подговорил какого-то колдуна наслать проклятье.

Девушки зашептались.

Я не верила в то, что жениху под силу такое. Даже если он вдруг и захотел убить сбежавшую сюда невесту, то было бы очень сложно найти колдуна, обладавшего достаточным могуществом. Да и мало кто из колдунов рискнет пробиться к драконам.

В конце коридора показалась Илия. Она шла быстро, платье развевалось, лицо было бледным, глаза — встревоженными.

— Что случилось? — спросила она, подходя.

— Ирабель сгорела, — сказала я. — Прямо на лекции.

Илия замерла. Прижала руку к губам.

— О, духи... Как? Это возможно?

Мы рассказали, что именно произошло на лекции. Старались припоминать разные подробности, активно дополняли рассказ собственными размышлениями.

Илия побледнела.

— Тише, девочки, — сказала она, и голос её зазвучал мягко. — Тише. Не надо паники.

— Но это уже вторая смерть, — всхлипнула кто-то.

— И не обязательно последняя, — добавила другая.

— Легенда о семи смертях...

— Стоп, — Илия подняла руку. — Легенда — это всего лишь легенда. Мы не будем паниковать. Надо спокойно разобраться в происходящем.

— А может она стала превращаться в драконицу, — Эридика выдала следующую идею. — Пыталась превратиться, но не смогла и ее пожрал огонь, который она не умеет контролировать.

— Дракониц не существует, — возразила Илия. — Уже много лет, как драконицы перестали рождаться.

— Может, снова научились!

Илия печально покачала головой. Она сохраняла спокойствие, но было видно, что произошедшее сильно встревожило ее.

— Лорд ректор выяснит, что произошло, — ответила Илия. — А наша задача — помочь ему.

Она говорила уверенно, но я заметила, как дрожат её пальцы, и как она то и дело бросает взгляд на дверь кабинета.

Внезапно раздался глухой удар.

Я невольно вздрогнула. Интересно, что там происходит за дверью. Не пытается ли ректор придушить лорда Астери.

Илия вздохнула. Поправила платье, провела ладонью по волосам — жест, который я заметила у неё в минуты волнения.

— Ждите меня здесь, девочки. Я пойду узнаю, что происходит.

Она вошла в кабинет.

Ох, напрасно. Лучше бы подождала, когда ее пригласят.

Асклит разъярен. Соваться туда без приглашения, это вершина глупости.

Туда и так-то идти страшно. Я вдруг подумала, что он может вновь начать копаться в моей голове. И снова какие-то видения станут взрываться в голове.

— Сибастиана, ты бледная, — заметила Атиния. — Тебе плохо?

— Всё нормально, — соврала я.

— Боишься ректора?

— С чего бы?

— Все боятся, — она повела плечом.

Дверь кабинета распахнулась так резко, что ударилась о стену.

Из неё вылетела Илия. Стремительно, с горящими глазами и пунцовыми щеками. Её прекрасное лицо, всегда такое спокойное и умиротворённое, сейчас напоминало спелый помидор.

Она была в ярости.

— Леди Илия! — воскликнула Атиния. — Что случилось?

Илия не ответила. Она пронеслась мимо нас, даже не взглянув, шелестя юбками так, что подол взметнулся выше положенного. На секунду я увидела кружевную подвязку.

Илия свернула за угол и исчезла.

— Что это было? — спросила Атиния.

— Похоже, ректор сказал ей что-то обидное, — предположила я.

Леди Илия отлично умеет держать себя в руках, не представляю, что же сейчас произошло в кабинете.

Девушки зашумели. Кто-то предположил, что Илия сама что-то скрывает. Кто-то — что ректор обвинил её в сговоре с убийцей. Кто-то сказал, что ректор разозлился, что к нему в кабинет сунулись без приглашения.

Я слушала вполуха. Мысли были заняты другим.

Кабинет. Асклит. Эти золотые глаза, которые смотрят так, будто видят тебя насквозь. И его запах — опасный и манящий одновременно. Как же мне не хотелось идти туда. Может, придумать что-то. Например, я могу сказать, что отравилась и отсидеться в уборной.

Это отличный план. Я уже собиралась перейти к его реализации, как вдруг…

— Леди Сибастиана Сансар.

Я вздрогнула. В дверях кабинета стоял лорд Асклит. Лицо каменное, глаза сияют.

— Зайдите.

Все мои идеи об отравлении и уютной уборной развеялись. Я поняла, что даже если и попытаюсь сейчас сбежать, меня очень настойчиво затащат в кабинет.

Атиния схватила меня за руку.

— Удачи, — шепнула она. — Держись.

Глава 31

Я неплохо держалась, пока входила в кабинет. И пока озиралась, подыскивая себе местечко подальше от ректора и от его родственника лорда Астери.

В итоге я разглядела кресло, которое стояло в стороне от стола. Отличное такое кресло, с высокими подлокотниками. И тут же плюхнулась в него, пока мне не приказали сесть на какое-то менее изолированное место.

Чувство было такое, будто меня заперли в одной комнате с опасными хищниками, один яростный вожак стали, а другой… ну, скажем, другой его прихлебатель.

И вообще, бояться мне не чего. В произошедшем я не виновата, ничего, кроме своей сущности, я не скрываю.

Все должно пройти гладко.

Очень надеюсь.

Лорд ректор расслабленно сидел за своим столом, а его родственник прохаживался рядом. Должно быть, он получил основательный нагоняй, и теперь будет пытаться выслужиться.

— Что ж, давайте побеседуем, — произнёс лорд ректор.

Я неуверенно кивнула. Побеседовать-то, конечно, можно. Если только беседовать, и никто больше не будет копаться в моих мозгах.

— Расскажите, леди Сибастиана, что произошло сегодня на лекции? — голос у

О, духи, о чем я думаю! Он был просто опасный.

Мне показалось, или меня в чем-то подозревали.

Я еще раз рассказала все, что знала. Лорд Астери кивал, а потом вдруг подскочил на месте.

— Вот именно! — перебил он меня. — Воспламенение произошло в тот момент, когда несчастная леди Ирабель привлекла к себе внимание. Леди Сибастиане это не понравилось, и она подожгла свою подругу.

У меня рот открылся от такого нелепого заявления. С трудом удержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска. Большей глупости в жизни не слышала.

— Хм, — лорд ректор потянулся. — Неужели?

— Конечно, да! — сказал Астери.

— Конечно, нет! — одновременно с ним сказала я.

— Для такого ужасного вмешательства нужен сильный уровень магии, — проговорил лорд ректор.

На меня смотрели две пары горящих драконьих глаз. Один пытался свесить всю вину, другой заинтересованно разглядывал меня, словно не мог решить, чего же именно потребовать от меня.

Очень захотелось вжать голову в плечи, и выползти из кабинета.

— Я не обладаю магией, — ответила я. — Вообще никакой магии во мне нет.

Лорд ректор с сомнением покачал головой. Неужели не поверил? Но ведь я не лгала.

— Может, магии и нет, — коварно улыбнулся Астери. — Но ведь вы вполне могли использовать что-то из артефактов.

Вот прицепился!

Не понимаю, он ко всем так пристает, может, у него такая манера расследования. Или же он решил именно на меня все свалить.

Кожу обожгло холодом! А потом жаром.

Снова эти неприятные реакции!

— Артефактов у меня тоже нет, — ляпнула я. И тут же подумала, что вообще-то в вещах леди Сибастианы может и есть что-то из запрещенного. Я еще далеко не все успела разобрать.

И в тот же момент поняла, что мне не доверяют. Причем оба.

— А это мы легко можем проверить, — сказал Астери. — Мы ведь можем обыскать вас.

Что? Мне показалось, или он в самом деле это сказал!

Неужели эти двое сейчас набросятся на меня?! Добровольно я ни за что не дам согласие на обыск.

— Меня настораживает, что оба убийства так или иначе связаны с вами, — мягко, слишком мягко начал лорд ректор.

— Совсем не связаны, — возмутилась я.

Несколько долгих секунд длилось молчание.

— Если вы не виноваты, то не будете возражать против небольшого обыска, — мягко сказал ректор. — Вам совершенно нечего бояться, если вы не виноваты в произошедшем.

— Нет!

Я вжалась в спинку кресла. Неужели они собираются сейчас начать рыскать по моим карманам, а потом и дальше по всей моей одежде.

— Я против! — заявила я.

Хотела еще добавить, что могут даже исключить меня из академии, но осеклась. Такого я не могу допустить. Мне необходимо продолжать учебу.

— Против, — медленно повторил ректор. — На каком основании?

— На том, что против, — выпалила я. — И не позволю двум мужчинам обыскивать меня. — Это неприлично!

Астери хмыкнул.

— Какая трогательная забота о приличиях, — протянул лорд ректор. — Многие бы девушки не задумываясь согласились бы. Это большая честь.

— Вот их и обыскивайте! — возмутилась я. — У вас какие-то нелепые обвинения.

— Отказ звучит весьма подозрительно.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Мало того, что этот напомаженный дракон обвиняет меня в убийстве, так он ещё и оскорбляет! Сам же ничего не сделал, никак не помог несчастной, а теперь тут перья распустил, пытается за мой счет оправдаться.

— Довольно, — сказал Асклит. — Леди Сибастиана, я понимаю ваше нежелание. И я не собираюсь вас обыскивать лично. Это было бы... неуместно, как вы справедливо заметили.

Я выдохнула.

— Однако, — продолжил он, и я снова напряглась, — я должен проверить всех.

О, духи!

Кажется, теперь я поняла, почему Илия вылетела из кабинета вся пунцовая. Неужели ее тут тоже обыскивали?

Как же я возненавидела в этот момент всех драконов!

Асклит поднял руку и вдруг забормотал что-то непонятное. С его губ срывались странные слова древнего языка.

Гортанные звуки, шипящие, рычащие — так, наверное, говорили драконы много тысяч лет назад, когда ещё не приспособились к человеческой речи.

Меня обдало холодом. Перстень на пальце нагрелся.

Рука Асклита дрогнула.

Слова заклинания становились громче, быстрее, злее. Мне показалось, что сейчас стены рухнут, или пол провалится, или я сама рассыплюсь на кусочки.

И вдруг — хлопок.

Из моего кармана вылетело что-то чёрное, сверкнуло в воздухе и с глухим стуком упало на стол.

Мы все трое уставились на предмет.

Это был небольшой кинжал. Серебряный, с изящной рукоятью, на которой поблескивал рубин. Лезвие было тонким, остро отточенным — и на нём темнели пятна.

Пятна, очень похожие на кровь.

— О, духи, — прошептала я. — Это не моё.

Глава 32

Лорд ректор внимательно рассматривал кинжал. Его зрачки дергались, то сужались, то вновь расширялись.

И мне это совершенно не нравилось.

— Что вы можете сказать по этому поводу? — спросил он.

Да, он что, глухой что ли?! Я же сказала уже, что это не мое. Не знаю, откуда в кармане взялся этот кинжал.

Но, судя по всему, ни один из лордов драконов мне не верит. Астери прям возликовал, уверен, что нашел виновную.

Захотелось ему вмазать сковородкой… Ой, это раньше в таверне были сковородки, но, уверена, что и тут тоже найдется что-то подходящее, чтобы сбить с него самодовольную ухмылку.

Но лорд ректор! От него хотелось сбежать.

От одного его вида мне сделалось страшно. По-настоящему.

Жар пронесся по всему телу и сменился ледяным холодом. Аж зубы застучали.

— Леди Сибастиана, я так и не услышал ваш ответ, — холодно продолжил лорд ректор. — Как вы объясните, откуда у вас взялся этот кинжал?

Никак. Я не знала.

И объяснить не могла никак!

— Я уже сказала. Это не моё.

— Кинжал обнаружили в вашем кармане, — напомнил Астери. Голос у него был сладкий, в глазах плескалось злорадство. — Это сложно отрицать.

— Я и не отрицаю, — спокойно , как и учила леди Илия, сказала я. Только вот внутри всё кипело. — Я отрицаю, что я его туда положила.

— Интересно. — Лорд Асклит взял кинжал со стола. Повертел в руках, рассматривая со всех сторон. Лезвие блеснуло и пятна на

— На лезвии кровь, — сказал Астери. — Ничуть не удивлюсь, если это кровь Люмелии. Леди Сибастиана убила ее, а кинжал спрятала в карман.

Большего бреда я в жизни не слышала. Если бы все было так, то я бы давно уже избавилась от кинжала, а не прятала бы его в кармане. Да и несчастная Люмелия погибла вовсе не от кинжала.

Очевидно, такие же мысли появились и у лорда ректора.

— Ты можешь идти, — неожиданно заявил он.

— Спасибо, — я поднялась, пока он не передумал.

— Сядьте, леди Сибастиана, — холодно сказал ректор. — Я отпускаю лорда Астери. А к вам у меня еще есть несколько вопросов.

Астери уходить не хотел, пока он здесь, то легко может обвинять меня во всем, а вот если покинет кабинет, то не узнает, что произошло дальше. Он попытался объяснить свою незаменимость, пообещал, что сможет исследовать кинжал на наличие смертоносных заклинаний.

— Пошел вон! — лорд ректор указал на дверь.

Астери вынужден был покинуть кабинет.

А я вынуждена была остаться один на один с ректором. Тот час же в голове пронеслись воспоминания, как он копался в моем сознании, вызывал различные видения. Если снова попробует сделать что-то похожее, то точно сковор… чем-нибудь его огрею.

Я поёрзала, пытаясь скрыть волнение.

Лорд ректор смотрел на меня необычайно пронзительно.

Не, так не годится. Разумеется, я совершенно не виновата в смертях девушек. Но вот я присвоила себе чужое тело и чужое имя. Так что мне совершенно не нужно, чтобы ректор меня подозревал.

Надо собраться. Если ложь раскроется, то меня ждет смерть.

Надо выпутываться.

— Знаете, что это за кинжал? — неожиданно спросил лорд ректор.

Я покачала головой. Кинжал и кинжал, может им курицу какую-нибудь потрошили. Похожий был у трактирщика.

— Этим кинжалом была пролита кровь драконицы.

Мне потребовалось несколько секунд на осознание его слов. Дракониц нет уже тысячу лет, и этим кинжалом когда-то давным-давно убили одну из них.

— Страшный кинжал, — продолжил лорд ректор. — После того убийства, драконицы перестали рождаться. Этот кинжал хранился в древнем храме, но сто лет назад исчез. Теперь он вдруг появился в вашем кармане.

Я неуверенно пожала плечами.

Ректор встал, легким движением передвинул свое кресло ближе ко мне, и сел. Сел настолько близко, что его колени касались моих.

Э, нет, мне такая близость не нужна.

Следует держаться, как можно дальше…

Но я оказалась загнанной в угол.

Он дотронулся моих пальцев, и в тот же миг я невыносимо остро почувствовала жар от этого прикосновения.

— Я знаю, что вы невиновны в этих двух смертях, — сказал он тихо. — Вы милая добрая девушка.

Он склонился ко мне. Снова ощутила его дыхание на своем лице.

О, духи, что он делает!

— Так что же вы от меня хотите? — прямо спросила я.

Он не ответил.

Глубоко вздохнул. Меня вновь обдало его дыханием. Кожа заполыхала, словно он дыхнул огнем, пальцы задрожали.

— Я хочу понять, — в его голосе появились рычащие нотки, от которых по спине побежали мурашки.

Я поперхнулась воздухом.

Что еще ему надо понять? И причем тут я?

— Вы обычная студентка, но с вами что-то не так, — он покачал головой. — Вы что-то скрываете от меня. Никак не могу понять, что.

Я поняла, что сейчас юлить не стоит, и надо сказать правду.

— Я боюсь вас, — призналась я честно.

— Тогда почему вы сидите, прижавшись ко мне?

И куда же мне отодвинуться? Мое кресло стоит у стены, с другой стороны подпирает лорд ректор, его колени прижимаются к моим. Все пути отхода перекрыты.

— Я не могу отодвинуться.

— А вы хотите?

Я открыла рот. Закрыла. Что еще за намеки? Разумеется, я хочу сбежать. Это он привык, что все вокруг сохнут по драконам и моментально кидаются в объятья.

И прежде чем я успела ответить, Асклит наклонился еще ниже и поцеловал меня.

Его губы легли на мои, совершенно не признавая отказа. Я чувствовала, как его язык скользит по моим губам. Он брал то, что ему хотелось взять.

Я замерла.

Остались только ощущения.

Его рука, которая вдруг оказалась на моей талии. Его запах, чистый запах мужчины без новомодных благовоний.

Асклит издал тихий рык — прямо мне в губы. И от этого рыка по спине побежали мурашки, а в животе что-то перевернулось и замерло в сладком ожидании.

Но вот мозги неожиданно встали на место.

Что я позволяю делать с собой? Почему я вдруг разрешила этому дракону наброситься на меня?

Нет, не позволяю!

Я резко дернулась и отстранилась. Поцелуй был прерван.

Асклит в недоумении уставился на меня. Подозреваю, что до сих пор ни одна девушка не спешила покинуть его объятья.

— Поскольку вы не подозреваете меня в убийствах, то полагаю допрос окончен, — сказала я.

Его золотые глаза расширились. В них смешались удивление и недоумение.

— Допрос? — переспросил он.

— А что же еще? — я поправила воротник, который успел съехать набок. — Вы пригласили меня в кабинет, задать несколько вопросов о произошедшем. Теперь, как я погляжу, вопросы закончились.

Он усмехнулся, откинулся на спинку кресла. Его пальцы забарабанили по подлокотнику.

— Ты права, — сказал он неожиданно и убрал ноги в сторону, освобождая меня.

Я воспользовалась этим и тут же вскочила с кресла.

Глава 33

Асклит

Сибастиана, с опаской поглядывая на меня, вышла из кабинета. А я с трудом сдержался, чтобы не вернуть ее обратно. Она должна быть рядом, должна быть в моих объятьях. Это же так естественно обнимать ее стройное тело, прижимать к себе.

Но она уходит!

А я, грозный ректор, старательно сохраняю серьезное выражение лица. Мне с трудом удается это. С трудом удается держать себя в руках.

Любая студентка сочтет за счастье, если я вдруг решу поцеловать ее. Они только и мечтают о том. Но Сибастиана отвергла меня.

Не знаю, смеяться или испепелить все вокруг от досады.

Это просто невозможно, чтобы девчонка, мечтающая выйти замуж за дракона, вдруг отказалась от такой перспективы. Многие пытались очаровать

А эта! Такая смелая и хрупкая, смотрит с вызовом, а ресницы дрожат от страха.

Вот уж не думал, что смогу увлечься ею. Вначале она почти отвращение вызывала. А вот теперь притягивает меня с невероятной силой. Не думал, что вообще способен такое почувствовать. Никогда раньше я не ощущал подобного.

Чувства и эмоции не для драконов, мы просто берем лучшее.

Когда она вошла в кабинет, я уже знал, что она совершенно не виновата в произошедшем возгорании. А этот недотепа Астери из чешуи вон лез, чтобы всю вину на нее свалить. Еще бы! Чувствует, что сам накосячил. Это же не мыслимо, допустил самовозгорание студентки на собственной лекции и не смог ей помочь.

Впрочем, его потуги пригодились, я смог получше изучить Сибастиану. Наблюдал за ее реакцией. Решительная, сильная, но такая слабая.

Смотрел на нее. Считывал ее магический контур — очень слабый, почти нулевой.

А потом и сам не понял, что со мной произошло. Но мне с невероятной силой захотелось обладать ей, схватить в объятья, почувствовать запах ее кожи, ощутить, какая она на вкус.

Такого никогда еще со мной не происходило. Всегда отлично умел управлять своими желаниями. Но глядя на Сибастиану, я понимал, что долго держаться не смогу.

Сам не понял, как это произошло.

Выставил прочь этого Астери. Подошел к ней.

Ждал, что она начнет призывно облизывать губы или протянет ко мне руки. Многие студентки так поступали. Но нет, она не пыталась сблизиться.

Это удивило и даже оскорбило меня.

И еще больше подогрело мое желание.

Я накинулся на нее. Украл поцелуй, который она вовсе не хотела мне подарить. Ее губы удивительно теплые и податливые, мне так хотелось, чтобы она ответила, чтобы ее руки обвились вокруг меня.

Но этого не произошло.

Проклятье!

Драконы не привыкли получать отказы.

Еще никто не смел отказывать мне. Не потому, что боялись. Меня и в самом деле желали заполучить многие человеческие самки.

Но только не эта.

Только не та, которая начинает сводить меня с ума.

Её запах всё ещё витал в кабинете — лёгкий, едва уловимый, цветочный с примесью чего-то терпкого.

Я вернулся к столу. Кинжал всё ещё лежал на столе — серебряный, с рубином на рукояти. Кровь на лезвии засохла, превратилась в бурые пятна.

Провёл пальцем по лезвию — острый, даже спустя тысячу лет.

И теперь этот кинжал появляется в кармане у Сибастианы.

Случайность?

Нет.

Кто-то подбросил его. Кто-то, кто хочет подставить её. Или напугать. Или...

Или кто-то знает, кто она на самом деле.

Я убрал кинжал в ящик стола. Запер на магический замок. Никто не должен его видеть — пока я не разберусь.

Потом сел в кресло. То самое, в котором только что сидела Сибастиана. Её тепло ещё осталось на подлокотниках. Её запах — здесь, рядом.

Я закрыл глаза и вдохнул.

Глупо.

Недостойно.

Непокорная девчонка!

Посмела отвергнуть меня.

Ничего! Драконы всегда берут свое.

Глава 34

Я выскочила из кабинета, стараясь придать лицу выражение спокойное и нахальное, какое и должно быть у студентов.

Разумеется, хотелось вопить и возмущаться, но я отлично помнила, что возле кабинета стоит толпа и на меня тут же накинутся с вопросами.

— Сибастиана!

Началось.

Навстречу мне вышла Атиния, остальные девочки подтянулись поближе, пошире распахнули глаза. Вероятно, ожидали услышать, что же происходит в этом жутком кабинете.

— Ну, что там? — спросила Атиния.

Остальные девочки закивали, показывая, что им тоже обязательно надо узнать, что же там происходит.

— Допрашивали, — сказала я чистую правду.

Все ахнули, но без особого усердия, о том, что будут допросы все и так знали.

— И что?

— Рассказала все, что знала.

— И это все? — несколько растеряно спросила Атиния. — Больше ничего?

— Мне и этого хватило.

Глаза у девушек снова расширились от любопытства. Они еще чуть плотней сдвинулись, опасаясь пропустить хоть слово из моего рассказа.

— Почему лорд Астери вышел? Что-то произошло?

В целом ничего нового. Он вышел, потому что болван. Но если я во всеуслышанье заявлю об этом, мне не поверят. Я видела, что многие девушки влюбились в него с первого взгляда.

— У него появились важные дела, — ответила я.

Все дружно вздохнули. Никто из этих влюбленных дурочек не сомневался, что у Астери должно быть много важных дел.

— Что было еще? — вцепилась мне в рукав Атиния.

Как-то уж слишком она настойчива. И только я собиралась ответить, что ничего больше не происходило, как дверь в кабинет ректора открылась.

— Леди Атиния, — послышался его голос, из которого напрочь исчезли хриплые нотки.

Атиния отправилась в кабинет, а я поспешила прочь. Уж совершенно не хотелось лишний раз сталкиваться с ректором, даже мельком.

Мне не встретился никто из студенток старших потоков, может быть, у них еще продолжаются лекции, а может все уже разбрелись по своим комнатам, обсуждают вторую смерть.

В коридорах было пусто и тихо.

Я свернула в боковую галерею, туда, где висели старые портреты — драконы с суровыми лицами и их милые жены. Вот он порядок вещей в современном мире.

Галерея закончилась, начался длинный полутемный коридор с высокими окнами. Солнце уже садилось, за окнами розовело небо.

А потом я услышала тихий плач. Так плачут люди, когда им очень больно, но они понимают, что нельзя привлекать к себе внимание.

Я прислушалась.

Плач доносился из ниши в стене, где стояла старая скамья. На скамье, сжавшись в комок, сидела девушка. Лица не разглядеть — она закрыла его руками, плечи тряслись.

— Эй, — я подошла ближе. — Ты чего? Тебе плохо?

Она подняла голову.

Это была леди Илия.

Я замерла. Идеальная леди. Почему она сидит здесь, в таком неподходящем месте и плачет? Леди Илия всегда казалась мне воплощением спокойствия и уверенности. Улыбчивая, мягкая, невозмутимая.

А сейчас она сидела на старой скамье, сжавшись в комок, и слёзы текли по её идеальному лицу.

— Леди Илия? — я не знала, что сказать. — Вы... вы в порядке?

Я поняла, что брякнула откровенную глупость, сразу видно, что она не в порядке. Что ей очень плохо.

Она горько усмехнулась.

— Не совсем, — она попыталась улыбнуться.

В её глазах не было обиды на мои слова. Но я разглядела там сильную боль.

— Сядь, — сказала она, похлопав по

Я села.

Леди Илия вытерла слёзы шелковым платочком.

— Мне уже давно не было так плохо, — сказала она. — Я пятнадцать лет закончила академию и вышла замуж. Всегда умела держать эмоции под контролем. Но сейчас не сдержалась.

Пятнадцать лет назад, ей где-то тридцать пять, но выглядит она моложе. Я бы даже могла принять ее за одну из студенток.

— Наверное, у вас произошло что-то… ранящее, — ответила я. — Вас обидели.

Она снова усмехнулась.

— Жена дракона не должна замечать обид. Мы принимаем дракона таким, какой он есть. Таков устав всех жен, — грустно сказала Илия. — Наша задача быть милыми и мягкими. Но сейчас я не сдержалась.

Принимать всех драконов такими, какие они есть? Грубыми, властными, захватчиками и собственниками. Или только одного, своего мужа?

Но уточнять сейчас было бы верхом грубости.

— Лорд ректор принялся допрашивать меня и даже стал обыскивать, — продолжила Илия, слезы снова хлынули из ее глаз. — Он не доверяет мне.

Мне тоже не доверяет. Это грубый и наглый ящероподобный тип. Но, Илия обиделась так сильно из-за этого.

— Иногда драконы могут сделать очень больно, — продолжила она. — Даже когда не хотят. Или когда хотят. Или когда просто не замечают, что тебе больно. Я хорошая жена. Покорная. Послушная. Таких он и любит.

Я не совсем поняла ее слова. К чему она вдруг сказала про свою покорность мужу. Или… Догадка блеснула молнией. Илия жена ректора. Его третья жена.

Мне даже в голову не приходило, что кто-то из его жен может работать в академии. Мне казалось, что они должны сидеть дома, следить за своей внешностью и покорно улыбаться. Казалось, что это должны быть какие-то глупые ухоженные курицы.

Но леди Илия!

— Вы не кажетесь глупой, — сказала я. — Вы такая свободная и сильная, я никогда бы не подумала, что вы его жена.

В её глазах мелькнуло что-то — благодарность или удивление, не пойму.

— Свободная? — переспросила она. — Сильная? О, девочка, ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься. Пятнадцать лет я делаю вид, что счастлива. Пятнадцать лет я улыбаюсь, когда хочется плакать. Молчу, когда хочется кричать.

— Зачем? — спросила я.

— Потому что я его жена дракона, — она пожала плечами. — Потому что другого выхода нет. Уйти от дракона невозможно. Если он прогонит меня, то это будет клеймо позора на всю жизнь.

Она вытерла новую слезу.

— Я не чувствую себя любимой, — прошептала она. — Никогда не чувствовала. Но жены драконов и не должны ничего такого чувствовать, мы должны принимать свой статус.

Она замолчала. Я молчала тоже. Потому что не знала, что сказать. Еще недавно на лекции она рассказывала о возможностях драконовых жен, а вот теперь я видела ее слезы.

— Я влюбилась в него, как только поступила в эту академию, я дышать не могла от счастья, когда он выбрал меня в жены. Я и сейчас люблю его, — продолжила Илия. — Но знаю, что никогда не буду любима им. Я всего лишь жена, которая нужна для продолжения рода.

— Это ужасно, — вырвалось у меня.

— Это жизнь, — Илия посмотрела на меня. — Ты ещё молодая, Сибастиана. Ты не знаешь, что такое быть женой дракона по-настоящему. Но не переживай, у тебя все сложится иначе. Ты сможешь обрести свое счастье.

— Хорошо бы — вздохнула я.

Я вижу свое счастье вовсе не в замужестве с драконом, а в свободе. Сбежать отсюда, разомкнуть магический круг, который почему-то замкнулся. Но для начала надо понять, как это сделать.

Леди Илия вытерла слезы. Каким-то неуловим движением вытащила из кармана косметику с зеркальцем и быстро привела себя в порядок.

Через пару минут уже ничто не выдавало ее слез.

— Спасибо, что посидела со мной, — сказала Илия. — Я выговорилась и мне стало легче. Только я очень тебя попрошу об одном, никому не рассказывай, что видела мои слезы, и то, что я рассказала сейчас.

— Разумеется, — пообещала я.

— Ты добрая, — Илия посмотрела мне в глаза. — Будь осторожна. В этой академии добрых не любят.

Она встала, оправила складки на платье и ушла.

А я осталась сидеть на скамье, глядя в розовеющее закатное небо за окном.

Асклит обыскал свою жену прямо при своем родственнике. Просто сделал, что считал нужным, даже не подумав, как ей больно.

А потом... поцеловал меня. Потому что он дракон, и берет все, что ему хочется взять.

Я вспомнила его губы на своих. Его руки на своей талии. Его рык, от которого по спине побежали мурашки.

Стоп-стоп! Не нужно думать об этом.

Я провела рукой по лицу.

О, духи! В какую историю я вляпалась.

Глава 35

Учеба продолжилась, несмотря на страх и ожидания следующего убийства. Мы боялись, даже те, кто делал вид, что ничего не случилось, что это просто несчастные случаи, а легенда — выдумка для наивных первокурсниц.

— Ты заметила, как Эридика на тебя смотрит? — шепнула мне Атиния за завраком.

— Она всегда на меня так смотрит, — ответила я.

— Нет. Сейчас по-другому. Словно она чего-то знает.

Я пожала плечами. Эридика меня не интересовала. Меня интересовало другое — как выжить, и как держаться подальше от лорда ректора, который неожиданно часто стал появляться у меня на пути. Он то заходил в библиотеку, где я сидела с толстыми книгами, то проверял как проходят лекции, то инспектировал столовую.

Не знаю, может, мне это только казалось, он всегда так себя вел и ко мне это не имело ни малейшего отношения.

— Эридика говорила, что у тебя нашли что-то запрещенное. И она знает, что, — прошептала Атиния.

— Пусть себе знает, — ответила я. Но вообще-то нет ничего странного, что слухи о найденном у меня артефакте разошлись. Наверняка, лорд Астери постарался.

— Ты будь осторожней, — напутствовала Атиния.

Я не обратила внимания на ее предупреждения. Сейчас всем следовало быть осторожней. Мы поспешно доели и понеслись на занятия.

Леди Илия уже ждала нас. Сегодня она была в платье цвета спелой вишни, волосы уложены в замысловатую прическу, на лице — привычная мягкая улыбка. Никто бы не сказал, что эта женщина могла бы когда-нибудь плакать в темном коридоре.

— Сегодня, леди, мы

В комнату внесли специальную подставку, изображавшую подножку кареты. Мы выстраивались в очередь и принялись учиться изысканно спускаться и подниматься. У девушек это задание не вызвало особых трудностей, они с детства привыкли к каретам и юбкам. Похвалы сыпались налево и направо.

И вот настала моя очередь. В карете я ездила лишь один раз, когда направлялась в эту академию. Ничего, главное не волноваться.

Я подошла к подставке, и неожиданно ноги сами легко взлетели на пару ступеней, юбка легла правильными складками. Я развернулась и так же ловко спустилась вниз. В смысле, что так ловко, будто это была не я.

— Очень хорошо, леди Сибастиана, — кивнула Илия. — Идеально.

Я растерянно улыбнулась.

Не знаю, что произошло. Причем это был не единственный раз. На уроках танцев, когда мы разучивали всякие заумные па, о которых я никогда прежде даже и не слыхала, мне вдруг удавалось изящно прокружиться, поклониться, выполнить изящный жест руками.

Мне казалось, что тело леди Сибастианы иногда начинает жить независимо от меня. Оно вспоминает то, чему когда-то было обучено. А моей задачей было не мешать ему.

И я не мешала. Вот только хотелось бы еще понимать, что происходит.

Неожиданно в этом мне помог профессор Сиктин. На одной из лекций, вместо того чтобы сразу перейти к истории драконьих родов, он долго рылся в своих записях, что-то бормотал под нос и хмурился.

— Сегодня, леди, мы отойдем от программы, — наконец объявил он, поворачиваясь к доске. — Поскольку в академии произошло два загадочных происшествия, я считаю необходимым рассказать вам об одной магической особенности, о которой многие из вас, возможно, никогда не слышали.

Девушки зашушукались, магические особенности почти никому не были интересны. Уровень магии у девушек был низкий, и развивать его никто не собирался.

Сиктин поднял руку, призывая к тишине.

— Речь пойдет о магических кругах, — сказал он и начал чертить на доске какие-то символы. — Магия, леди, стремится к порядку. И самый совершенный порядок — это круг. Магический круг.

Слова настоящей леди Сибастианы вдруг всплыли в памяти: «Магический круг замкнулся на тебе. Теперь уже некуда отступать. Если не справишься, то погибнешь».

— Некоторые магические линии, — продолжал Сиктин, расхаживая вдоль доски, — стремятся к тому, чтобы замкнуться в круг. Это естественное свойство сильной магии. Она ищет завершенности.

Он говорил умные, но ужасно непонятные слова. Необходимо было пояснение. я подняла руку. Он проигнорировал это. Тогда я встала и спросила:

— Что это значит? Когда линии замыкаются в круг?

Профессор попыхтел. Я видела, что он польщен моей заинтересованностью, но не спешит объяснять. Профессор и недолюбливал меня, после того, как я стремительно научилась читать и писать.

Но желание учить победило.

— Магический круг, однажды замкнувшись, не отпускает того, кто внутри, — пояснил Сиктин. — Вы можете войти в него случайно, можете быть втянуты. Но выйти… — он покачал головой. — Выйти почти невозможно.

Девушки стали перешептываться, им было скучно слушать про круги. А мне очень хотелось услышать более подробные объяснения.

— Линии замыкаются в круг под влиянием сильной магии. Которая может быть направлена извне. А может происходить еще и по магическому контуру.

Да как же ему удается так непонятно объяснять. Сам же вызвался сегодня провести эту лекцию и так путанно рассказывает.

— А можно разорвать круг? — спросила я.

Сиктин удивленно поднял бровь.

— Вам-то зачем, леди Сибастиана? Вы не имеете отношения к магии. Ваш магический уровень почти нулевой. Такие вопросы обычно задают те, кто чувствует на себе действие подобных чар.

— Просто интересно, — ответила я, стараясь говорить спокойно.

Профессор помолчал, потом вздохнул.

— Если интересно, то поищите в библиотеке труды Магруса Печального. Он в сорока семи томах подробно описал свои исследования в этой области, — ответил профессор и ядовито добавил. — Вы же теперь хорошо научились читать, и с легкостью справитесь с этими томами.

— Разумеется, профессор, — вздохнула я. — Это как морковь стругать.

Профессор нахмурился. Эридика рассмеялась.

Меня хоть и ужасало количество книг, но появился шанс узнать, что же произошло между мной и Сибастианой.

Глава 36

Сорок семь томов Магруса Печального.

Я стояла у стеллажа в самом дальнем углу библиотеки и смотрела на корешки, выстроившиеся ровной шеренгой. Кожаные, пыльные, с выцветшими золотыми буквами. Если положить их друг на друга, получилась бы башня выше меня.

Такую кучу книг перечитать, это не морковь стругать.

Стала потихоньку перетаскивать книги на стол. После двадцати томов мудрости от Печального Магруса решила, немного притормозить. Перечитать то, что уже перегружено на стол, вдруг там и найду нужную информацию, тогда остальные не придется тащить.

«Трактат о природе замыкания магических кругов. Том первый. Введение и основные понятия. Автор — Магрус Печальный, магистр магических наук, член Королевской академии, кавалер ордена Золотого Дракона».

Я принялась читать.

Сначала было трудно. Магрус Печальный явно писал для таких же магистров, как он сам — длинными фразами, с оборотами, от которых голова шла кругом. «Субстанциональная природа магического контура», «энергетический импульс как первичный агент замыкания», «матрица круга как отражение воли заклинателя»... Я перечитывала некоторые абзацы по три раза, прежде чем понимала, о чем речь.

Но постепенно — страница за страницей, том за томом — картина начинала проясняться.

Магический круг — это не просто линия. Это замкнутая система. Попадая внутрь, ты становишься её частью. Энергия циркулирует по кругу, питая заклинание, подпитывая его от того, кто внутри. И чтобы лучше понять природу этого круга, надо найти место, где он был создан.

Это что еще за место? Наша таверна?

Не, там он замкнулся, а создан был когда-то раньше… Пока Сибастиана еще не встретилась со мной. Пока она еще жила в доме своего сурового отца.

Я подняла голову, перевела дух. Перстень на пальце нагрелся.

Студентов в библиотеке уже не осталось, да и свечи сильно уменьшились в размере. Кажется, я просидела тут несколько часов.

Не стоит отвлекаться.

Круг замкнулся, когда я надела перстень. И теперь не отпускает. Но если вернуться на то самое место, то вполне вероятно...

Я не успела додумать.

Чьи-то руки легли

Я опешила. Что-то не помню, что разрешала себя обнимать.

— Наконец-то я вас нашёл, — прошептал сладкий голос, с приторными нотками, от которых у меня мурашки побежали не в ту сторону.

— Меня ли вы искали? — возмутилась я.

Если приподнять пятый том трудов Маргуса и быстро развернуться, то можно угодить прямо в нахальную физиономию. И таким образом от трудов магистра будет еще большая польза, чем он рассчитывал.

Подхватила том, резко развернулась и застыла с открытым ртом.

Передо мной стоял лорд Астери.

В его глазах плескалось самодовольство. Улыбка расползалась, демонстрируя ровные ряды белых зубов.

— Что вы себе позволяете?! — я попыталась стряхнуть его руки с моих плеч. Не вышло.

— Обнимаю. Неужели не понятно?

— Для чего?

— Для счастья, конечно. Леди Сибастиана, вам выпала великая честь. Я избрал вас в качестве своей возлюбленной.

Что-то меня тошнить вдруг начало. Или это от запаха его цветочных духов, или от него самого.

— Своей... девушки? — переспросила я. — Вы это серьёзно?

— Абсолютно! Вы дерзкая, красивая, с характером. Именно таких я люблю. Мои жёны — сплошные овечки. Скучно. А вы... вы огонь.

Надо как-то из объятий выбраться.

Дотянулась до томика магистра, и сунула под нос лорду Астери.

— Держите.

Он чисто машинально взял. Я освободилась и отскочила подальше.

— Вообще-то, у вас уже есть жёны! Восемь или десять, не помню! Вам мало?

— Восемь, — согласился он, положил томик на стол и опять стал подступаться ко мне. — Но я даже готов буду рассмотреть вас в качестве девятой жены.

— Какая честь, — я скрестила руки на груди, отодвигаясь подальше. — Не могу дышать от счастья.

— Вы иронизируете, — он склонил голову, разглядывая меня. — Это тоже мило. Но я серьёзен, леди Сибастиана. Я хочу, чтобы вы были моей. Я буду защищать от любых напастей.

— И от убийцы? — спросила я в лоб.

Астери замер поморщился.

Ага, ну хоть атаковать меня перестал.

— И от убийцы тоже.

— Это хорошо. А то бедная Ирабель защитника себе не нашла. Сгорела на вашей лекции.

Улыбка сползла с его лица, превратившись в тонкую, злую линию.

— Вы меня оскорбляете, леди. Я — дракон. Я привык получать то, что хочу.

— А я — человек, — ответила я. — И я привыкла не получать то, что не хочу. Так что давайте разойдёмся по-хорошему.

— Нет. Не разойдёмся. Я не отступлю. Вы станете моей. Хотите вы этого или нет.

— Это уже похоже на угрозу, — раздался голос от входа.

Мы оба обернулись.

В дверях библиотеки стоял лорд Асклит.

Вот, духи-насмешники, от одного-то не знаю как избавиться, а тут второй приперся.

— Лорд ректор, — Астери быстро отступил от меня, улыбнулся своей масляной улыбкой.

— Вы угрожали студентке.

— Я не угрожал. Напротив, я решил ей подарить свою милость.

Астери побледнел ещё сильнее. Видать думал, что только ему позволительно тут всех милостями осыпать.

— Она на первом курсе, ей еще рано заводить отношения, — бросил Асклит.

Два дракона рычали друг на друга из-за меня? Ну ничего себе! Никогда бы не подумала, что такое возможно. А тут вот схлестнулись две силы.

Было бы здорово, если бы они сейчас наваляли друг другу, как мужики у нас в таверне.

Вот только навряд ли это возможно. Я не сомневалась, что верх возьмет Асклит. От которого мне следует держаться как можно дальше.

Было бы правильно тихонько отступить, пока они тут обменивались репликами.

Я сделала шаг в сторону, еще один шаг. Угу, скоро смогу завернуть за стеллаж с книгами, а там отступление пойдет еще быстрей.

Вот только моим планам не суждено было сбыться. За стеллаж-то я завернула, но вдруг моя нога попала на что-то мягкое.

Я опустила взгляд и завизжала.

На полу скрючившись в неестественной позе лежала Зилиана — девушка с нашего потока. Судя по свернутой в сторону шее, она была мертва.

Глава 37

— О, духи, — прошептала я, отступая к стене. — О, всемогущие духи...

— Тише, — голос Асклита раздался прямо над ухом. Я не слышала, как он подошел. — Тише, Сибастиана.

— Она мертва, — сказала я.

Глупо, конечно. Он и так это понял. Но мне надо было что-то сказать, чтобы не закричать снова.

— Я вижу.

Асклит поднял руки, мне показалось, что собирается меня обнять. И я вдруг почувствовала, что хочу прижаться к нему, что он сможет защитить от любой беды. Если он будет рядом, то со мной не случится ничего плохого.

Дожили, никогда раньше у меня не было таких желаний. Но теперь я отчетливо чувствовала сильного дракона. И понимала, что он сможет защитить от смертельной опасности.

Но его руки взметнулись над моей головой, и застыли, нащупывая что-то в воздухе. Он ловил магические потоки, или линии — толком не разбираюсь в этом.

Астери замер у ректора за спиной, его зрачки расширились настолько, что из вертикальных превратились в круглые.

— Та же магия, — сказал лорд ректор.

Он опустился на корточки рядом с телом. Его пальцы зависли над лицом Зилианы — не касаясь. Я чувствовала её как легкое покалывание в воздухе, как статическое электричество перед грозой. И по всему телу прошла горячая волна, ощущение было такое, словно меня резко окунули в ванну с кипящей водой, но тут же вытащили из нее.

— Воздействие издалека. Сильный импульс. Сломана шея, — сказал ректор.

Астери подошел ближе, заглянул через плечо Асклита. Его лицо было бледным, но не от сострадания — скорее от брезгливости.

— Ещё одно красивое тело погибло, — сказал он. — Это уже третье за короткое время.

— Я умею считать, — отрезал Асклит, даже не взглянув на него. — Леди Сибастиана, идите в свою комнату.

— Что?

Мне было страшно. Уходить не хотелось. Не потому, что так сильно нравилось в библиотеке, а потому что здесь был лорд ректор, который мог бы защитить в случае беды.

— Немедленно. Вам здесь нечего делать, — он поднялся и посмотрел на меня. В его золотых глазах не было ни поцелуйного жара, ни допросной холодности. — Вы нашли два тела, еще одна смерть была в вашем присутствии. Это не просто совпадение.

— Или вы виновны в этих смертях, — вставил свое слово лорд Астери.

Снова захотелось его чем-нибудь стукнуть.

— Я думаю, что вам опасно находиться здесь, — он шагнул ко мне. — Идите в комнату.

— Я провожу леди Сибастиану, — вызвался Астери. — Ей небезопасно одной.

— Нет! — испугалась я. — Уж лучше я сама. — И чтобы не выглядеть грубой, добавила. — Лорд Астери, ваша помощь может понадобиться здесь.

Я развернулась и пошла к выходу из библиотеки. Все самое страшное позади. Надо просто пойти к себе в комнату, спокойно посидеть. Убийца не нападает дважды в один день.

Я вышла в коридор.

Неожиданно здесь было темно. Почему-то не горели ни свечи, ни светильники. Только луна светила в высокие окна, отбрасывая на каменный пол призрачные пятна.

Я сделала несколько шагов и вдруг увидела что-то непонятно на полу. Вначале мне показалось, что кто-то из девушек затаился, чтобы напугать меня. Я успела подумать, что это вовсе не смешно.

А потом разглядела леди Тильдиану с нашего потока. Она скрючилась на полу.

— Эй, тебе плохо? — тихо спросила я. Отчего-то не хотелось разговаривать в полный голос.

Она не отвечала.

Я подошла ближе.

Тильдиана только вчера во время обеда хвасталась, что её отец владеет тремя алмазными рудниками. Сегодня она сидела на лекции Астери и тихо улыбалась, глядя на него.

Сейчас она не улыбалась.

Она лежала на боку, поджав колени к животу, как спящий ребёнок. Но не спала. Глаза широко открыты, лицо спокойное — красивое. Только неестественная бледность выдавала правду.

И ещё — пятно на груди. Тёмное, расползающееся по светлому платью. Кровь.

Я посмотрела на свои руки. Они были чистыми. Но почему-то казалось, что они в крови. Вся я в крови. Вся эта академия в крови.

Хрустальный кубок переполнен.

Кровь растекается!

Я закричала.

Кричала громко и очень долго.

— Сибастиана!

Асклит вылетел из библиотеки — я даже не поняла, как он оказался рядом. Его руки схватили меня за плечи, встряхнули.

— Что случилось?

Я показала рукой на тело Тильдианы.

— Она тоже, — сказала я. Голос был хриплым.

Колени подогнулись. Я не поняла, как это произошло — просто вдруг пол ушел из-под ног, и я начала оседать. Ухватилась за стену, но пальцы скользнули по холодному камню.

Асклит поймал меня за секунду до того, как я рухнула на пол.

Его руки обхватили мои плечи. А потом, не спрашивая разрешения, он притянул меня к себе. Прижал к своей груди очень крепко.

— Тш-ш-ш, — прошептал мне в макушку. — Тихо. Всё будет хорошо.

Я вцепилась в его мантию, боялась, что он отпустит и я останусь один на один со смертью. Снова увижу текущие реки крови, попаду под проклятье.

Его рука легла на мою голову пригладила растрепавшиеся волосы. Я почувствовала тепло, которое разливалось по коже, спускалось к груди. И это тепло не обжигало, как раньше, оно защищало. Вероятно, какая-то магия.

Я уткнулась носом ему в грудь.

— Сибастиана, — тихо сказал он. — Ты в безопасности.

— Неправда, — прошептала я в его мантию. — Никто из нас не в безопасности.

Он не стал спорить. Только прижал меня крепче. Его руки обвились вокруг моей талии, одна — чуть выше, между лопаток, прижимая меня к нему так, что я чувствовала каждый его вдох. Cлышала, как бьётся его сердце.

— Я не хочу умирать, — сказала я.

— Не умрёшь, — В его голосе была уверенность.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я не позволю, — его губы коснулись моей макушки и отстранились. — Ты поняла меня, Сибастиана? Я не позволю тебе умереть.

Я снова уткнулась ему в грудь. Закрыла глаза. И позволила себе на несколько секунд поверить, что меня защитят. Что рядом с ним ничего плохого не случится.

Сильный дракон обещает защитить, он не будет просто раскидываться такими словами.

За спиной кто-то кашлянул. Астери.

— Лорд ректор, — сказал он. — Прикажете объявить тревогу?

Глава 38

Асклит не отпустил меня. Его рука всё ещё лежала на моей голове, пальцы перебирали волосы.

Я вдруг очнулась.

Что я делаю?

Я стою в коридоре, прижавшись к груди дракона. Дракона, у которого три жены. Одна из них — леди Илия, которая плакала у меня на плече и жаловалась на его холодность.

А я тут же — в его объятиях.

Может, у драконов норма себе жен десятками заводить, а я воспитана среди людей. На одного мужа одна жена полагается.

Какая же я дура.

Я медленно отстранилась и отошла в сторону. Асклит спокойно выпустил меня из объятий, возражать не стал, вот только я почувствовала, как его пальцы на миг попытались задержать меня.

— Никакой тревоги. Уже поздно, сюда никто не придет. Пусть весь первый курс сидит в своих комнатах, пока я не отдам другое распоряжение.

— Но, лорд ректор, как же учебный план.

— Вначале надо разобраться, что происходит.

Астери скривился, но дальше спорить не стал.

— Я тоже пойду, — сказала я, и поспешно добавила. — Сама дойду, провожать не надо.

Я поспешила к себе в комнату. Если невидимый убийца попытается расправиться со мной, его никто не остановит. Но если я вдруг поддамся какому-то глупому порыву, если еще раз попаду в объятья ректора, то позору будет немерено.

Я не имею права отнимать мужа у женщины, которая плакала в темном коридоре.

Леди Илия заслуживала большего.

Даже если его объятия — единственное место, где я чувствую себя в безопасности.

Мне надо держаться подальше от него.

Я забежала в свою комнату, захлопнула дверь. Вот и все, здесь никто не нападет… во всяком случае, я надеюсь, что здесь не нападут. Сегодня убийца вдоволь напитался чужими жизнями.

Мне казалось, что от всего пережитого не смогу уснуть, но сон сморил мгновенно. Мне приснилось леди Сибастиана, она весело улыбалась, хвалила меня за успехи в учебе, говорила, что я неплохо переняла ее навыки.

А утром в комнату тихо постучалась служанка, принесла на подносе обед, сказала, что до особого распоряжения ректора никто из первокурсниц не должен покидать свои комнаты. С этим я согласилась, возле меня было несколько смертей, я видела достаточно, не было никакого желания рисковать.

Как будто кто-то специально совершал убийства поблизости от меня. Чтобы именно

А может, дело не во мне?

Может, дело в Сибастиане? Я же практически ничего не знаю, какая жизнь была у нее до того, как ее тело исчезло у меня на глазах. Может, у неё были враги? Может, её хотели убить? И теперь убийца охотится на меня, думая, что я — она?

Я встала с кровати. Подошла к своему шкафу. Вообще-то вещи несчастной Люмелии все еще находились здесь, но копаться там я не собиралась. Если уж что-то и найду, то только в вещах Сибастианы.

Я открыла дверцу шкафа. Платья висели ровными рядами — шёлк, бархат, кружева. Внизу — коробки с туфлями. На полках — шляпки, перчатки, веера.

Я начала перебирать всё подряд. Вытаскивала платья, ощупывала подолы, проверяла карманы.

И тут, когда я вытащила из шкафа половину вещей, а еще часть разбросала по полу, в дверь постучали.

Убийца стучать не будет. Можно не пугаться.

Дверь приоткрылась.

— Сибастиана? — голос Атинии. — Ты здесь?

— Заходи.

Атиния протиснулась внутрь, следом за ней вошла Эридика. Это неожиданность.

— Нам же запрещено выходить из комнат, — напомнила я.

— Запрещено. И страшно. Но еще страшней, что мы ничего не знает, — сказала Атиния. — Тебе что-то известно?

— А мы же должны помогать друг другу, мы ведь подруги, — влезла Эридика.

Ох, подружками мы точно не были. Но страх действительно объединяет. Я перепугалась до ужаса, когда в библиотеке столкнулась со смертью, но неизвестность еще хуже.

Атиния сразу села на мою кровать, оглядела разбросанные вещи.

— Ты что, перебирала платья? — спросила она.

— Решила привести гардероб в порядок.

Эридика прошлась по комнате, останавливаясь у каждого предмета. Взяла с тумбочки книгу, которую я все же умыкнула из библиотеки, разумеется, это был труд Магруса Печального. Пролистала, поморщилась.

— Скукотища, — сказала она. — Ты это читаешь для удовольствия?

— Для образования.

Эридика усмехнулась. Положила книгу на место.

— Тебе что-то известно? — спросила она, не глядя на меня. — Почему нас заперли по комнатам?

Я решила рассказать про ночные убийства. Нет смысла молчать, от этого всем будет еще страшней, поднимутся различные домыслы. А если будут знать правду, то смогут защититься.

— Нападают именно на тех, кто недавно поступил. На наш поток, — добавила я. — Поэтому нас теперь и охранять стали.

Атиния побледнела и схватила меня за руку.

— Значит, мы все в опасности? — прошептала она.

— Выходит, что так.

Цеки Эридики наоборот залил нездоровый румянец. Она прошлась по комнате, заложив руки за спину, словно профессор на лекции.

— И ты решила, что лучше всего сейчас — перебирать платья? — спросила она, кивнув на разбросанные вещи.

— А что я могу сделать? — удивилась я. — Я тоже студентка, и мне тоже грозит опасность.

— Неужели? — Эридика резко развернулась. — Ты всегда оказываешься не в то время не в том месте, и это происходит совершенно случайно. А теперь, когда все трясутся от ужаса, ты преспокойно перебираешь вещи.

— Эридика! — Атиния вскочила с кровати. — Ты что такое говоришь?

— Правду, — Эридика скрестила руки на груди. — Подумай сама, Атиния. Все убийства рядом с ней. Она появилась и прикинулась дурочкой, будто даже и читать не умела, а теперь вон какие книги в комнате держит. И всегда она оказывается не причем.

— Ты меня в убийстве обвиняешь? — я шагнула к Эридике.

— Пока еще нет, — она подняла подбородок. — Но скоро смогу обвинить.

Атиния дёрнула Эридику за рукав.

— Прекрати! Мы пришли узнать, что происходит, а не ссориться.

— И хорошо, что пришли. Я достаточно увидела, чтобы понять, Сибастиана действительно что-то замышляет.

Высоко подняв голову, Эридика вышла в коридор.

— Извини, что я ее привела, — вздохнула Атиния. — Она вдруг пришла ко мне, и стала говорить, что тебе точно что-то известно. — Она на миг замолчала и с удивлением продолжила. — Но ты и в самом деле знала больше, чем мы.

— Я и сама в ужасе от всего, — призналась я.

Атиния пожала плечами.

— Ладно, я пойду, лучше сидеть в своих комнатах.

Дверь закрылась.

Глупо как-то все выглядит. Сама не понимаю, что происходит, а тут от меня объяснения требуют, пытаются виноватой выставить.

Я подошла к куче разобранных вещей. Надо закончить разбор. Снова зарылась в платья, туфли, перчатки. Много хороших вещей, много украшений. Но ничего подозрительного. Плохо еще и то, что я не знаю, что именно надо искать. Любая вещь может оказаться магической, а я ее пропущу.

Когда я уже почти закончила, и стала убирать последнее платье в шкаф, из его кармана вдруг выпало что-то тяжелое. На полу лежал черный камень, размером с кулак.

Подняла его, на ощупь холодный. И какой-то он странный.

Я повертела его в руках.

Раньше его не было в кармане платья, я точно помню, когда платье доставала, карманы были пустые, я осматривала их.

Неужели Эридика подсунула?

Ведь не просто так она вдруг заявилась ко мне в гости.

Глава 39

— Леди Сибастиана! Через час отъезд!

Ко мне в комнату заявилась Мамзета, как раз когда я пыталась понять, что за камень обнаружился в моем кармане. Надеялась, что в книге Магруса вдруг встречу картинку, или описание.

— Куда отъезд?

— Что это у вас в руках?

Одновременно спросили мы друг у друга.

— Немедленно отвечайте, — надавила на меня авторитетом Мамзета.

У меня авторитета килограмм на тридцать поменьше, пришлось отвечать.

— Камень. Нашла в шкафу. Может потерял кто-то.

Мамзета скривилась.

— И кто же мог потерять свой камень в вашем шкафу?

Я неопределенно пожала плечами. Может, кто-то и подбросил, даже сама леди Сибастиана, но если скажу это Мамзете, она сочтет меня за безумную.

Мамзета решительно подошла ко мне и протянула руку вперед, тут и без слов понятно, ей требовался камень.

— Этим должен заниматься лорд ректор, — недовольно сказала она. — Я скажу ему, что изъяла камень у вас.

— Что в нем такого-то? — я вынуждена была положить свою находку на вытянутую ладонь.

— Какие глупые вопросы! Камень мертвых в академии… простите, институте, смена статуса произошла совсем недавно, все еще путаются. Не важно. Этот камень вдруг обнаружился в институте, где все умирают.

— Вы меня обвиняете? — поинтересовалась я.

— Разумеется нет, у меня другие обязанности. Обвинять вас будет кто-то более могущественный. Надеюсь, что ректор. А пока собирайтесь.

— Куда?

— Поедете домой.

Вот тут я снова ничего не поняла. Меня обвинять будут, или мне надо ехать домой.

— Все учащиеся первого потока едут домой. Таков приказ лорда ректора. Обсуждать недозволенно. Живо, вам полагается взять только необходимые вещи и через час спуститься вниз. А я отнесу эту улику лорду ректору.

Она гордо удалилась.

По домам?

Я — домой?

В таверну, к Убарту? Опять буду там полы драить, пока обратно не позовут.

Не, это какой-то бред. Меня там не признают. Наверное, меня отправят в дом Сибастианы. Ну, разумеется, я же для всех являюсь леди Сибастианой.

Даже не знаю, где она живет-то. Во сне видела какой-то особняк, но это могут быть мои фантазии. Да еще и родители ее… Ох, мать несчастная, и суровый отец, который приказал без мужа-дракона не возвращаться, а я такая объявлюсь на пороге. Памяти никакой, мужа нет, зато подозревают в нескольких убийствах.

О, духи, за что мне это?

Я оделась, кое-какие вещи запихнула в малый саквояж, туда же отправилась и книга Магруса Печального. Вышла во двор.

Признаться, я опасалась, что меня в любой момент могут подхватить под руки, объявить, что я арестована и запереть в каком-нибудь подземелье. Уж очень подозрительно Мамзета смотрела на отобранный у меня камень.

Но во дворе уже толпились другие девушки. Атиния помахала мне рукой и направилась навстречу, ее лицо было сильно взволновано.

— Сибастиана! Надо кое-что тебе сказать…

— Что еще такое, — во двор вышла Мамзета. — Леди Атиния, ваша карета уже подана, не задерживайте остальных.

— Я только с подругой хотела попрощаться.

— Потом попрощаетесь, когда вернетесь. Живо в экипаж.

И снова воспользовавшись своим авторитетом, Мамзета запихала Атинию в карету. Та выехала со двора, так и не успев сказать мне что-то важное.

— Леди Сибастиана, — Мамзета подошла ко мне. — Езжайте домой. Но когда вы вернетесь, ректор с вами разберется.

— Надеюсь, что еще до моего возвращения он со всем тут разберется, — вздохнула я.

И получила недовольный взгляд Мамзеты.

Девушек рассаживали по каретам. А я хлопала глазами. Все они из богатых семей, у всех есть слуги и прочее, чтобы вернуться домой. Как быть мне, у которой собственного нет ничего, даже имени. Может, мне полагается идти пешком, в неизвестном направлении.

— Леди Сибастиана Сансар? — ко мне подошёл молодой человек в ливрее с гербом.

— Да, — ответила я.

— Прошу за мной.

Он повёл меня к карете — не такой роскошной, как та, на которой я приехала, но вполне приличной. Я села внутрь, не забыв взметнуть юбками и немного оголить пятку, как нас учила леди Илия.

Глупо, конечно, сейчас никого тут очаровывать не надо, но вбитые в меня знания, уже было не выбить.

Глава 40

Поместье Сансаров встретило нас хмурым серым небом и высокой чугунной оградой. Карета въехала в ворота, и я увидела большой старый дом — каменный, с башнями и высокими узкими окнами. Он напоминал скорее крепость, чем усадьбу.

Порадовало, что именно его я и видела в своем сне. Значит, это не фантазии, а какая-то часть воспоминаний леди Сибастианы досталась мне. Надеюсь, и дальше тоже будут какие-то подсказки, самая я точно не справлюсь.

Карета остановилась у парадного входа. Ноги подкашивались от волнения, от усталости, когда я ступила на дорожку.

— Леди Сибастиана, — поклонился дворецкий — старый, с седыми бакенбардами и каменным лицом. — Ваш отец ждёт вас в кабинете. Ему уже пришло письмо о вашем возвращении.

— А матушка? — спросила я. Мне бы сначала хотелось увидеть мать, чем встречаться с суровым дядькой.

— Её светлость в своих покоях. Она нездорова.

Нездорова. Интересно. Если отец Сибастианы в реальности окажется таким же, как и во снах, то совсем не удивительно, что ее мать хворает.

— Я сперва поднимусь к ней, — сказала я.

— Его светлость приказали...

— Я поняла, что он приказал, — перебила я. — Но я сначала навещу мать.

Дворецкий моргнул. Кажется, он не привык, чтобы приказы владельца дома не выполнялись. Но спорить не стал.

Ээээ, мне вообще-то требовалось большее, чем невмешательство. Я не знала, где находятся покои матушки.

— Проводите меня, — попросила я у дворецкого.

Дворецкий снова моргнул. Настоящая Сибастиана вероятно ни разу не просила его о таком.

Но что поделать, без его помощи я буду глупо тыкаться во все двери.

— Прошу вас, пройдемте, — ответил дворецкий.

Мы поднялись по широкой лестнице, миновали галерею с портретами. Предки Сибастианы смотрели на меня сурово, с осуждением. Или мне только казалось? А вообще-то все они были необычайно красивыми, как и она сама. Благородные черты, умные глаза, изящные фигуры.

Повезло ей.

Я своих предков не знала. Как бросили меня зимой в сугроб, так и память отрезало, да и они сами больше не появлялись в моей жизни.

Дворецкий раскрыл передо мной белую дверь.

Комната матери оказалась маленькой, душной, заставленной статуэтками и вазочками. Женщина сидела в кресле у окна, вязала что-то, но руки её дрожали.

— Матушка, — сказала я тихо.

Она подняла голову. Увидела меня — и слёзы покатились по её щекам.

— Сиби, девочка моя...

Она встала, шагнула ко мне, обняла. Я чувствовала, как дрожит её тело.

— Всё хорошо, мама, — сказала я, гладя её по спине. — Всё хорошо. Я приехала на недельку погостить, у нас там каникулы дополнительные объявили.

— Ты приехала... — она отстранилась, заглянула в глаза. — Говорят, академию закрыли из-за убийств. Ты не пострадала?

Я поняла, что не могу еще больше пугать эту милую женщину. Не надо ей знать, что происходит.

— Не пострадала. И вообще, это только слухи. У нас там все хорошо. И профессора добрые, и драконов много, и замуж все хорошо выходят.

— Слава духам, — мать перекрестилась. — А то я так боялась...

В дверь постучали. Мать вздрогнула, отступила на шаг, словно её застали за чем-то запретным.

— Леди Сибастиана, — голос дворецкого. — Его светлость требуют вас в кабинет. Немедленно.

Я вздохнула.

— Иду.

— Сиби, — мать схватила меня

— Я заметила, — сказала я.

Кабинет отца Сибастианы находился на первом этаже, в самом конце тёмного коридора. Спасибо, проводившему меня дворецкому, сама бы не нашла, ну в смысле, если бы не догадалась идти на запах, то не нашла бы. Сильно пахло табаком.

Лорд Сансар сидел за массивным столом, развалившись в кресле. Краснолицый, с бакенбардами, с маленькими злыми глазами, которые смотрели на меня так, будто я была не дочерью, а должницей, просрочившей платёж.

— Долго же я тебя ждал, — сказал он, даже не встав. — Я уж думал, ты провалилась где-то. Может посрать пошла и в выгребную яму свалилась.

— Здравствуйте, отец, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал почтительно.

Получилось так себе.

Он прищурился.

— Что-то ты изменилась. Дерзость появилась.

Где же он дерзость разглядел, вошла и поздоровалась. Да, папашка у Сибастианы незавидный.

— Я училась, — ответила я. — В академии разные науки преподают.

— Училась, говоришь, — он усмехнулся. — Ну-ну. И чему же тебя научили? Дракона себе уже нашла?

— У меня есть на примете парочка, — ляпнула я, и заметив изменившийся взгляд отца, поняла, что в этом доме про драконов надо говорить с большим уважением. — В академии, которую теперь принято называть институтом очень много драконов, даже бал обещали устроить для знакомства.

— Врешь ты все, — он откинулся на спинку кресла. — Такая, как ты, никому не нужна. Ни красоты особой, ни ума. Только ноги тощие.

Я промолчала. Хотя внутри всё кипело. Ладно бы мою прежнюю внешность осудили, там понятно ничего красивого не было. Но Сибастиана небывалая красавица, или отец совсем ослеп.

— Ладно, — он махнул рукой. — Можешь идти.

Я вышла из кабинета, с трудом сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью.

Этот человек был отвратителен. Считал своим долгом унизить, просто так, чтобы помнила свое место в этом доме. И вообще, как я понимаю, он считал себя в праве оскорблять дочь, унижать жену, командовать всеми вокруг.

Интересно, как Сибастиана терпела это всю жизнь?

Глава 41

Первые два дня в отчем доме Сибастианы прошли тяжело. Меня тут угнетало все. Невыносимо было находиться в этих стенах. Несмотря на то, что дом был большой, богатый, да и работать меня здесь не заставляли.

Но выть хотелось от отчаяния.

Мать болела, часто плакала, я видела ее красные глаза, но она делала вид, что все хорошо, не жаловалась. На мои вопросы и попытки утешить, она лишь робко улыбалась и гладила меня по голове.

И от этого было еще тяжелей.

Отец постоянно был всем недоволен. Бурчал, оскорблял всех вокруг, придирался к прислуге, пару раз я видела, как он самолично кнутом наказывал нерадивых слуг, которые плохо почистили обувь, или попались ему на глаза, когда он этого не желал.

— Что за платье на тебе? — бросил он, когда я спустилась к обеду в синем. — Смотрится на тебе, как мешок на швабре. Стыдно смотреть. Неужели тебя в академии не научили одеваться?

— Научили, — ответила я. Хотела добавить, что-то острое, но сдержалась. Все-таки это отец Сибастианы, к родителям надо проявлять уважение.

— Погано тебя учат. Если и дальше так пойдет, то ни один дракон такую дуреху в жены не возьмет.

Я промолчала, не потому, что нечего было сказать, наткнулась на затравленный взгляд матери. И мне стало страшно, что за мою дерзость, пострадать может она.

Обед прошел в напряженном молчании. Отец пнул ногой зазевавшегося слугу, плеснул на пол суп, который показался ему пересоленным и постоянно рассуждал о том, какие вокруг остолопы. Я видела только одного остолопа, но старательно молчала об этом.

За ужином, да и вообще за всеми совместными приемами пищи ситуация повторялась. Отец оскорблял нас с матерью, измывался над слугами, расшвыривал еду, но старательно набивал себе пузо. Мать практически ничего не ела, и я ее понимаю, есть в такой обстановке невозможно. Даже в моей таверне и то легче было.

А еще меня стали захлестывать воспоминания Сибастианы. Как кричит отец, как он жестоко бьет ее по рукам за малейшую провинность. Я вспоминала яркие картины. Насилие в этом доме уже давно поселилось. Сибастиана ненавидела отца, она и в академию-то ехать согласилась, не потому, что мечтала о муже-драконе, а потому, что это был единственный способ сбежать отсюда побыстрей.

Бедная.

Наследовала утонченность своей матери, занималась с лучшими учителями. Но никогда не была счастлива.

По вещам, которые хранились в комнате Сибастианы, я видела, что она много училась, занималась вышивкой. Очень старалась, быть хорошей дочерью, но от отца слышала только грубость.

Я попыталась найти хоть что-то, что указало бы на происхождение магического круга. Но в вещах Сибастианы не нашла ничего подозрительного. Украшения, книги, разноцветные нити и вышивка.

О, духи! Я совсем не исключаю, что могла пропустить что-то важное. Какой-то хитрый магический артефакт, или подклад, мог выглядеть совсем безобидно.

Еще недавно мне казалось, что в этом доме, я сразу обнаружу что-то важное, но с каждым часом моя надежда таяла. Я осмотрела все, что могла. Оставался только кабинет отца.

Но, разумеется, туда попасть было не так просто. Он часто просиживал там, а если выходил, то запирал дверь на замок.

На вот третий день удача мне улыбнулась.

Отец уехал по делам в город. Сказал, что вернётся только вечером. Мать слегла с мигренью — после утренних криков отца она чувствовала себя особенно плохо.

А я неожиданно на полу в коридоре заметила оброненный отцом ключ. Сначала даже не поверила глазам, но все верно, это тот самый ключ от его кабинета.

Оглядевшись по сторонам, словно я была воровкой, подняла ключ. Осторожность не лишняя, слуги хоть и боялись отца, но многие доносили ему абсолютно все, надеясь заслужить милость.

Дождалась, пока слуги разойдутся, подошла к кабинету и провернула ключ в замке.

Внутри пахло зловонным табаком и потом. Вся мебель на своих местах, как было в тот день, когда я приехала, и точно так же все стояло в воспоминаниях Сибастианы.

Я начала с письменного стола. Письма, счета, какие-то документы. Всё чужое, не имеющее ко мне отношения.

В нижнем ящике лежал пожелтевший от времени пергамент, на нем были начертаны символы, какие я видела в книге Магруса Печального.

Интересно.

В центре было имя — «Сибастиана». Вокруг —символы, какие-то знаки, которых

Да и еще парочка дат показалась мне знакомыми.

— Что ты делаешь в моём кабинете? — заорал он. — Ты! Дрянь! Осмелилась рыться в моих вещах?

На пороге стоял отчим. Красный, злой, с выпученными глазами.

Спрятать лист не успела.

Он шагнул ко мне. Я отступила к столу.

— Я искала ответы, — сказала я.

— Какие еще ответы тебе нужны, неблагодарная тварь? — он увидел пергамент в моих руках и побледнел. — Отдай сейчас же!

— Что это? — спросила я.

Он принялся бешено вращать зрачками. Или искал у себя глубоко в голове новые ругательства, или собирался рухнуть в обморок.

— Это!

Он взял паузу. Угу! Кажись, он выдумывает правильный ответ, чтобы не говорить правду. Так у нас в таверне многие делали, когда прятали пустые бутылки, и пытались солгать, сколько выпили на самом деле.

Убарт таких с легкостью вычислял. Да и я тоже научилась.

— Это я забочусь о тебе, мерзкое отродье! — выпалил отец. — Видишь, тут написаны даты, когда я для тебя дела добрые делал, покупал тебе что-то, или на учебу отправлял. Чтобы ты все помнила. На твою память не рассчитываю. Она как у твоего отца.

Я замерла.

— Что?

— Ты не моя дочь, — повторил он, и в его глазах вспыхнула ненависть. — Твоя мать пришла ко мне уже брюхатая. Я по доброте женился на ней, тебя воспитываю. Ты дочь какого-то бродяги, который сбежал от вас. И вот она благодарность!

Отец… отчим, выдернул из моих рук пергамент. И поспешно запер его в ящик. Слишком поспешно.

— Знаю, какая ты гадина, вот я и записываю все, чтобы ты на старости лет меня не бросила без гроша.

Он резко умолк. А я похлопала ресницами, соображая.

— Я вас без гроша! — повторила я. — Так получается, вам тут ничего не принадлежит?

Вот оно что! И Сибастиану он ненавидел с самого рождения, чужая она ему, да еще по закону должна тут все унаследовать.

Отчим побагровел. Схватил со стены плетку и замахнулся на меня. Жест у него был привычный. Думаю, что и с Сибастианой и с матерью он часто так заканчивал разговор. Плетка была весьма весомым аргументом.

— Вы хотите ударить меня? — на всякий случай уточнила я.

Из его горла вырвался злобный хрип. Можно считать это за положительный ответ.

Глава 42

— Я хочу убить тебя, как и следовало сделать с самого начала. В тот день, когда ты родилась, — заявил он. — Но она не дала мне это сделать. Она защитила тебя.

Разумеется, ни одна мать не даст причинить вред своему ребенку.

— Я позволил тебе жить. Но с самого начала решил, что жизнь твоя легкой не будет.

Он ударил. Я отскочила. Плеть рассекла воздух и сбила стоявшую на полке коробку с сигарами. Отчим взревел от злости.

— И поэтому вы издеваетесь над матерью, чтобы все имущество переписать на вас, — сказала я.

— Больно ты болтливой стала! — взревел отчим. — Не надо было тебя в эту академию отправлять. Да она настояла.

И снова замахнулся.

Я не стала ждать, пока плеть опустится мне на спину, или на голову, или еще куда-нибудь. В таверне я научилась уворачиваться от кружек, ножей и пьяных кулаков.

Плеть просвистела в сантиметре от моего плеча, задела край платья, оторвала кусочек ткани. Я отскочила к стене, пригнулась, прошмыгнула под рукой отчима и оказалась у него за спиной.

— Ах ты, змеюка! — он развернулся, тяжело дыша. — Ловкая стала, как жаба. В академии вас такому учат?

— Жизнь научила, — ответила я. — С таким отчимом навыки самообороны необходимы.

Он взбесился. Бросился на меня, размахивая плетью как бешеный. Я уворачивалась. Плеть свистела, разрезала воздух, сбила со стола бумаги, опрокинула чернильницу. Чёрные кляксы расползались по полу, как маленькие лужицы крови.

Я ждала своего шанса.

И дождалась.

Отчим замахнулся слишком сильно, потерял равновесие на секунду. Этого мне хватило. Я шагнула вперёд, перехватила его руку с плетью, вывернула — и выхватила оружие.

Никогда не думала, что в жизни благородной леди мне могут пригодиться навыки полученные в пьяных драках.

Очень даже пригодились.

Теперь плеть была у меня.

Отчим замер. Его глаза расширились, в них плескалось неверие.

— Ну-ка живот отдай, — прошептал он. — Как посмела на отца руку поднять!

— Вы мне не отец. Да и отчим из вас никудышный.

— Чего ты сказала.

Я размахнулась и ударила по столу. Многострадальная столешница выдержала, а вот остатки бумаг нет, разлетелись по полу.

— Ты! Ты! — заорал он. — Как ты смеешь!

— А так, — я ударила ещё раз. На этот раз — по ногам.

Он подпрыгнул, как ужаленный, и заметался по кабинету.

— Это тебе за мать, — сказала я. — Это за Сибастиану. Это за все те годы, что вы издевались над ними.

Отчим попытался залезть под стол, не поместился, спрятался за креслом.

— Прекрати! — заверещал он. — Я вызову стражу!

— Вызывайте, — я опустила плеть. — Посмотрим, что скажет стражник, когда увидит, что вы пытались избить студентку академии драконов. И что вы тут живете без всякого права.

Я говорила наугад. Не знала, как точно обстоят тут дела с частной собственностью, что именно принадлежит матери, а что ему.

Но он заткнулся.

Значит, я была права. Он не имел права ни на что.

Я смотрела на него — на этого трясущегося, жалкого человека, который ещё минуту назад казался таким грозным. Плеть в его руках делала его страшным. Без плети он был просто ничтожеством.

— Убирайтесь, — сказала я.

— Что? Это мой кабинет.

— Убирайтесь из этого дома, — повторила я. — Вон. Сегодня же. Чем быстрее — тем лучше.

— Я не уйду, — прошептал он. — Я не...

Дверь тихо приоткрылась, на пороге появилась мать. Бледная, перепуганная.

— Сиби? Я слышала крики...

— Всё в порядке, мама, — крикнула я, не оборачиваясь. — Мы просто беседуем с вашим мужем. Который, к счастью не мой отец.

— Ты все знаешь?! —

— Да!

Знала я далеко не все, но стоило мне в этом признаться, как отчим мог бы снова что-то вытворить. Пусть уж лучше я кажусь всезнающей, так будет спокойней.

— Она не моя дочь! — заорал отчим, все еще не рискуя вылезти из-за кресла. — Я бы никогда не зачал такую тварь. Она — дочь того бродяги, с которым ты согрешила!

Мать побледнела.

— Хватит оскорблять мою мать! — возмутилась я.

Мать с недоверием уставилась на меня. Кажется, и она не ожидала, что я способна на такие слова. Впрочем, настоящая Сибастиана была неспособна, вон сколько лет терпела. А я терпеть не буду.

— Скажи своей дочери, чтобы немедленно бросила плеть и извинилась передо мной, — потребовал отчим.

У матери затряслись руки. Бедная, она столько лет терпела унижения. Боится его до ужаса.

Мать перевела взгляд с меня на отчима, с отчима на меня. Губы её дрожали, глаза были полны слёз. Я видела, как внутри неё борется многолетний страх и внезапно проснувшаяся надежда.

— Сиби, — прошептала она. — Девочка моя... мы же не можем.

— Мама, — сказала я тихо. — Хватит терпеть. Неужели тебе нравится жить в страхе и терпеть побои?

— Ах ты, неблагодарная дрянь! — заверещал отчим из-за кресла. — Я тебя растил! И воспитывал.

Его взгляд при слове «воспитывал» упал на плетку. Мать вздрогнула, понимая, как именно шло воспитание ее дочери. О, духи, неужели она до этого не знала, как часто достается несчастной Сибастиане?

Мать выпрямилась.

— Ах ты мерзавец, — сказала она. Голос её дрожал, но звучал твёрдо. — Ты издевался надо мной. Я терпела ради дочери, но ты и над ней тоже издевался. забрал.

— Я терпел тебя! — заорал отчим. — Терпел твою истеричную дочь! Терпел твою глупость! А ты...

— Молчите, — перебила я. — Не смейте повышать голос на мою мать.

Я сделала шаг вперёд, плеть свистнула в воздухе. Отчим снова вжался в кресло.

— Уходи, — сказала мать. — Уходи сейчас же. Тебе больше нечего делать в моем доме.

— Я никуда не пойду! — закричал он. — Я столько лет терпел двух таких тварей! Терпел ваши капризы, ваши траты. А вы меня выгоняете?!

— Это мой дом, — мать повысила голос. — Я леди. Ты женился на мне, обещая заботу, но столько лет ты жил паразитом. Ты заставлял меня все переписать на тебя, а ведь я почти согласилась.

— Мама! — испугано вскрикнула я.

— Не бойся, я ничего не подписала. Я была слепа и слаба, но не подписала.

Отчим побледнел. Его лицо стало серым, как старая тряпка.

— Как же не вовремя эта тварь из своей академии прикатилась, — вздохнул отчим.

— Уходи отсюда, — мать шагнула к нему. — Уходи. Добром. Пока я не позвала стражу.

Я опустила плеть и вышла в коридор.

Возле кабинета толпились слуги, очевидно наши крики были слышны по всему дому, и челядь пришла послушать.

Очень удачно.

Дворецкий явно на стороне отчима. Вон тот бородатый садовник, пожилой лакей и повар верны матери, еще двое служанок тоже. Насчет остальных не уверена. Вот этих пятерых я и позвала в кабинет.

— Помогите мне, — сказала я. — Этого человека надо выставить прочь из дома вместе с его вещами. Прямо сейчас.

Мать кивнула, подтверждая мои слова.

Отчим кричал, ругался, пытался драться, но силы были неравны. Служанки поспешно собрали его вещи, они удивительно точно поняли мои слова, и брали лишь то, что принадлежало действительно ему.

Отчим в один момент попытался выхватить пергамент из ящика. Я его опередила.

— Тут написано мое имя, это моя вещь.

Он взревел, но спорить больше не стал.

Всего через час его выставили прочь. А к вечеру, мать рассчитала слуг, которые верно прислуживали отчиму.

Глава 43

Карета мерно покачивалась, увозя меня из поместья Сансаров. Я смотрела в окно на проплывающие мимо поля, и чувствовала счастье. Отчима выгнали, мать свободна.

Этот мерзавец столько лет причинял боль. С ним были связаны все самые страшные воспоминания, которые то и дело вспыхивали в моей голове. Он отравлял жизнь, а Сибастиана считала, что именно таким и должен быть отец, она не знала другого.

Теперь все позади.

Пергамент со знаками, которые мне еще предстоит разгадать, спрятан в саквояже. Карета везет меня в академию, ректор срочно приказал вернуться. Мать осталась одна.

— Ты уверена, что справишься? — спросила я ее перед отъездом.

В её глазах больше не было того затравленного выражения, которое я видела в первые дни. Теперь они блестели.

— Уверена, — ответила она. — Ко мне приедет моя сестра. О, духи! Ты же не знаешь тетушку Сианду. Мне никого не разрешали приглашать в дом. Поверь, она хорошая. Мы вместе наведём порядок. Теперь все будет хорошо.

— Надеюсь, — я взяла её за руку. — Вы справитесь.

— Спасибо тебе, дочка, — мать погладила мои пальцы. — Я вот смотрю на тебя и не узнаю. Ты стала такой смелой и свободной.

Я промолчала. Не говорить же ей, что её настоящая дочь умерла в грязной таверне, даже тела ее не осталось, она просто исчезла. А я самозванка, которая заняла её место.

И которой так сильно не хватает материнской любви, что мать Сибастианы я хочу назвать своей матерью. Мне очень понравилось, как она держит меня за руку, как утром расчесала волосы. Я узнала, что значит иметь мать.

Клянусь, я никогда не буду использовать доверие матери Сибастианы. Я только освобожусь от проклятья.

А для освобождения, мне надо получше узнать эту семью. Мерзкий отчим писал какие-то знаки. Но кто был отцом Сибастианы, вдруг и от него тоже замкнулся магический круг.

Мать не смогла ответить на этот вопрос.

— Я не знаю его имени, — сказала она тихо. — Мы встретились на балу. Он был красив, галантен, говорил такие слова, от которых кружилась голова. Я влюбилась... сильно, безрассудно. Мы встречались тайно несколько месяцев.

— А потом?

— А потом я узнала, что беременна, — мать опустила глаза. — Я пришла к нему, чтобы сказать, а он... он исчез. Не пришёл на встречу. Не ответил на письмо. Словно испарился.

— Он бросил вас? — я запнулась. — Бросил тебя беременную?

— Нет, не думаю. Он и в самом

— Ты была так сильно напугана. Спасибо, что заботилась обо мне. Наверняка же отчим пытался избавиться от меня. Уверена, что он возненавидел меня, как я только появилась на свет.

Мать посмотрела на меня с удивлением.

— Ты так мудро говоришь, Сиби. Кто тебя этому научил?

— Академия, — соврала я.

Мне было столько же лет, сколько и Сибастиане, но самостоятельная жизнь многому меня научила. Таверна, Убарт, пьяные драки, а теперь еще и смерть, которая ходила за мной по пятам.

Настоящая леди Сибастиана дала мне тело, красоту и богатство. Я избавила ее мать от тирана, и если смогу, то еще и дальше тоже отплачу добром.

Карета остановилась во дворе академии.

Я вышла и огляделась. Ого, да тут произошли изменения.

Ворота были украшены гирляндами из живых цветов. Над главным входом висел огромный флаг с золотым драконом. По двору сновали слуги, тащили коробки, лестницы, какие-то украшения.

— Сибастиана! — ко мне подбежала Атиния. Она выглядела очень взволнованной. — Пойдём, я тебе всё расскажу! Ты не представляешь, что здесь творится!

Мы пошли по двору. Атиния тараторила без умолку:

— Скоро состоится бал! Приглашены драконы из семи кланов! Они хотят посмотреть на нас, на новых студенток. Представляешь, что это значит?!

— Бал? — глупо переспросила я.

— Ну, да. Его традиционно проводят каждый год. Драконы знакомятся с девушками. Лорд ректор не хотел проводить, но на балу настояли.

— Кто?

— Как это кто? Конечно, драконы. Они хотят на нас посмотреть! — в голосе Атинии слышалось ликование. — Понимаешь это? Драконы хотят увидеть нас.

— Убийства прекратились? — спросила я.

— Конечно, прекратились, — легкомысленно сказала она. — Наверное. Слушай, это неважно. Представляешь, а вдруг кого-то из нас прямо сейчас захотят взять в жены? Я слышала, такое бывает, что драконы вдруг влюбляются и женятся сразу, прямо на первом балу.

Атиния говорила, а её глаза сияли. Она была счастлива. Искренне, по-девичьи счастлива. Для неё бал был шансом на новую жизнь.

— А может и сам лорд ректор захочет себе четвертую жену взять, — добавила она. —Неужели не рада?

— Рада, — выдавила я улыбку. — Просто устала с дороги.

— Ну да, ну да, — она взяла меня за руку. — Неужели ты не хочешь за него замуж? Ректор очень богат, у него огромная власть, да и сам он такой красавчик.

— Он женат, — пробормотала я.

— Ага, по традиции его жены тоже будут на балу. Если лорд Асклит выберет еще одну жену, то они сразу смогут познакомиться с ней. Здорово, правда?

Леди Илия… как же ей будет тяжело. Если Асклит вдруг заявит, что одна из студенток, которая училась у нее, вдруг тоже станет его женой.

Ладно, многие согласны терпеть, делить мужа с другими. Но Илия не такая, она плакала.

— Сибастиана? — Атиния нахмурилась. — Ты какая-то странная.

— Устала с дороги.

Глава 44

Пергамент лежал передо мной на библиотечном столе. Рядом я положила три книги Магруса Печального, никак не могла вспомнить, в какой из них видела эти символы. И хорошо еще, если в какой-то из них, а не в других многочисленных томах трудов Маргуса.

Я старательно листала, сравнивала. Наконец, мне повезло отыскать пару символов. Магическая субстанция. Ограничение власти. И разрыв. Много символов разрыва, что-то было разорванно, да еще и так, чтобы никогда не соединилось.

Отчим колдовал. Вот ведь падлюка!

Но что именно он сделал?

И почему же я не сообразила расспросить его?! Взяла и вытолкала прочь из дома. Разумеется, в тот момент я думала только о том, как обезопасить себя и мать… Мать Сибастианы, которую мне так хочется назвать своей матерью.

Ладно, будем разбираться.

Я перечитала список дат, которые отчим так старательно вывел на пергаменте. И ничего не могла понять. Может, ко мне это и не имело никакого значения, может, это даты важные для Сибастианы. А ко мне они вовсе никак и не относятся. Я работала себе в таверне, дни тянулись за днями. Впрочем, пятое февраля…

— Леди Сибастиана.

Я дернулась. В библиотеку вошел лорд Астери. Как и всегда напомаженный и благоухающий. Видеть его совершенно не хотелось.

— Лорд Астери, — сказала я. Что-то подобное следовало говорить по этикету. А вот дальше уже можно подумать, как избавиться от него.

Он подошёл к моему столику.

Вот, сушеный таракан!

Я надеялась, что сюда он заглянул по ошибке, и быстро куда-нибудь умчится.

— Вы сегодня прекрасны. Это платье... небесно-голубой цвет вам очень идёт.

— Спасибо, — буркнула я.

Он не ушёл, несмотря на всю мою недружелюбность. Вместо этого сел рядом, с тоской посмотрел на книги.

— Я подумал, что мы могли бы прогуляться по саду, — продолжил он. — К чему тратить свое время на книги. Погода чудесная, а нам нужно лучше узнать друг друга.

Я и так знаю больше, чем достаточно про него. Мерзкий, самовлюбленный. К тому же уже поздно, а гулять по ночному саду с этим чешуйчатокрылым нет никакого желания.

— Я занята.

— Чем же?

— Домашку делаю.

— Я могу помочь вам, — он улыбнулся, сверкнув белыми зубами. — Все-таки я дракон!

Если бы он при этих словах стукнул себя кулаком в грудь, я бы не удивилась. Такое самодовольство отражалось на его лице, что тошно делалось.

— Очень любезно с вашей стороны предложить мне помощь, — в моей голове откуда-то возникли слишком вежливые фразы. Не думаю, что это мое, вероятно откуда-то из памяти Сибастианы. — Но я не посмею вас утруждать.

В целом что-то такое я и хотела ему сказать. Но не в такой вежливой форме.

— Мне только в радость, заниматься со студентками, — хмыкнул он.

Лицо его сделалось сальным. Глаза сверкали.

Занятие с таким драконом мне совершенно не нужны.

— Извините, мне пора. Время уже позднее, надо спать.

Звучало глупо, но вежливые ответы сами собой в голове больше не вспыхивали. Да и не помогает вежливость при

Я быстро собрала книги, подхватила пергаменты и вышла. Придется сидеть в своей комнате. В библиотеке, конечно, удобней. Если я ошиблась в выборе книг, то там всегда могу взять новые…

— Леди Сибастиана, — Астери неожиданно догнал меня и преградил путь. — Вы избегаете меня. Это некрасиво.

— Я не избегаю, — я попыталась обойти его. — У меня учеба. Нет времени на прогулки.

— А на поцелуй? — он шагнул ближе.

Чего?

С такой откровенной пошлостью действуют забулдыги в таверне Убарта, от лорда дракона я не ожидала подобных заявлений.

Может ослышалась?

Я отступила.

— Что вы сказали?

— Я сказал, что хочу поцеловать вас, — он улыбался, но в глазах была сталь. — Вы мне нравитесь, Сибастиана.

Да за что же это проклятье на мою голову. Нравлюсь я ему! Неужели не мог кого-то другого выбрать, вон сколько девушек только и мечтают о его надушенных объятьях.

Астери застыл с лицом победителя. Чуть ли губы вперед не выпятил.

Я даже не сразу поняла, что это означает. Потом вспомнила, здесь же академия невест, любая девица с радостью кинется в объятья дракона. Сюда изначально поступают те, кто на драконах помешан.

— Луна сегодня зеленая, — сказала я.

Он выпучил глаза.

А я поспешила дальше. Надеясь, что откровенная глупость, которую я ляпнула заставит его поудивляться подольше, а я пока до комнаты добегу.

Не сработало.

Он снова догнал меня и перегородил путь.

— Давай не будем ссориться. Я подарю тебе свой поцелуй.

Я попыталась обойти его. Куда там! Астери неожиданно схватил меня за плечи и прижал к себе. Его руки сжались на моей талии, не давая двинуться.

— Отпустите меня сейчас же! — я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.

— Не будь дурой, — прошептал он мне в ухо. — Ты же хочешь стать женой дракона. Я — дракон. Чего тебе ещё надо?

— Отпустите! Я буду кричать!

— Кричи, — усмехнулся он. — Никто не придёт. А если кто и услышит — подумает, что мы просто играем. Драконам надо подчиняться, Сибастиана.

Я извернулась, попыталась ударить его коленом. Промахнулась.

Он самодовольно рассмеялся.

— Какая ты забавная. Мне это нравится. Будешь моей любимой игрушкой.

Он наклонился. Я зажмурилась, собираясь плюнуть в него. Может, хоть это охладит его пыл.

Но поцелуй не случился.

Астери вдруг отдёрнули от меня, как тряпичную куклу. Я открыла глаза и увидела, как он летит в сторону, врезается в стену и сползает на пол.

А над ним стоял лорд Асклит.

Никогда не видела его таким злым. Глаза горят золотым огнём, зрачки вытянулись в вертикальные полоски, ноздри раздуваются. В нём не было ничего человеческого — только дракон, готовый убивать.

— Я же сказал тебе держаться подальше от моей студентки, — прорычал он. — Никому не разрешаю приближаться к Сибастиане.

Глава 45

Я прижалась к стене и смотрела на двух драконов, похожих на двух голодных псов, не поделивших кость. Только костью в данном случае была я, и мне это совсем не нравилось.

— Ты, конечно, ректор, но в данном вопросе не имеешь права указывать, — прошипел Астери, поднимаясь с пола и отряхивая свою щегольскую мантию. На щеке у него уже начинал наливаться синяк — видимо, приложился знатно. — Я — дракон. И имею право ухаживать за любой студенткой.

— Ухаживать? — голос Асклита прозвучал едко. — Ты набросился на нее. Это называется не «ухаживать», а «домогаться». И если ты забыл правила академии, я могу напомнить.

— Ты сам их нарушаешь, Асклит. Ты же не разрешаешь никому приближаться к ней. С чего бы? У всех драконов есть право на выбор себе невест, и жен, и любовниц.

— Выбирай любую другую, — отрезал Асклит. — Эту — не трогай.

— Почему? Она что, твоя тайная любовница? Или ты присмотрел её себе в четвёртые жёны?

Челюсти Асклита сжались так сильно, что я услышала, как скрипят зубы. В воздухе запахло серой.

Кажется, скоро вспыхнет пламя.

Надо бы убираться отсюда подальше. А то потом еще обвинят в стравливании драконов. Я уже начала тихонечко отходить в сторону.

— Ты хочешь её для себя, но не можешь признаться. Потому что драконы не влюбляются в людей, да? Они только берут их в жёны для продолжения рода, — ядовито спросил Астери.

Договорить он не успел.

Асклит двигался быстрее, чем я успела моргнуть. Одно мгновение — и Астери снова прижат к стене, в его глазах плещется страх.

— Я сказал, заткнись, — прошипел Асклит. — Ты осмелился обвинять меня и указывать. Я вызываю тебя на дуэль.

Астери попытался что-то сказать, но из его горла вырвался только какой-то булькающий звук. Было ясно — дышать ему трудно.

— Завтра! — рыкнул Асклит.

— Понял, — прохрипел Астери.

Асклит разжал пальцы, и Астери сполз по стене, хватая ртом воздух. Теперь в его глазах не было ни гнева, ни гордости — только страх, замешанный на унижении.

Он развернулся и пошёл прочь, но на полпути обернулся и бросил на меня взгляд — такой холодный, что я поёжилась.

— Увидимся, Сибастиана.

И исчез за поворотом.

Я выдохнула. Всё тело дрожало мелкой дрожью, а в груди колотилось сердце так сильно, будто пыталось выпрыгнуть.

— Вы в порядке? — голос Асклита прозвучал у самого уха. Он подошёл ко мне так тихо, что я его не заметила. Теперь он стоял рядом, и я чувствовала его запах — вереск и что-то дымное, и горячую мужскую кожу.

— Я... да, — выдавила я. — Всё хорошо.

— Он вас не ударил?

— Нет. И вообще, я бы сама справилась.

— Угу, — в его голосе послышалась насмешка. — Я видел, как вы «справлялись». Пытались ударить его коленом и промахнулись. Неплохая тактика, если вы собираетесь уморить его смехом.

— Зато я не закричала и не упала в обморок, как какая-нибудь...

— ...истеричная девица, которая мечтает о драконе? — закончил он за меня. — Угу. Видел.

Он усмехнулся. В его глазах заплясали озорные искорки, и на мгновение он показался мне почти... человечным? Нет, наверное, показалось.

И в этот момент раздался пронзительный крик, полный такого ужаса, что у меня внутри всё оборвалось.

— Это из сада, — сказал Асклит и рванул в ту сторону.

Я побежала за ним. Платье

Мы выбежали в сад. Там уже стояли две девушки Атиния и Элинор. Рядом с ними лежала еще одна.

Это была одна из наших, рыженькая девица, которая недавно вернулась с каникул и угощала нас пастилой, которую делает ее отец. Большая любительница сладостей.

Теперь она лежала на земле, раскинув руки, и её мертвые глаза смотрели в небо.

— О, духи, — прошептала я. — Опять.

Асклит опустился на колени рядом с телом и начал делать какие-то странные движения руками. Вероятно, пытался почувствовать магические следы.

Я смотрела, как он работает. Как его пальцы плавно движутся над телом, как воздух вокруг меняется, становится плотным, почти осязаемым. И думала о том, что всего час назад я ненавидела его. Ну, почти ненавидела. А теперь он стоял рядом, и я чувствовала себя в безопасности.

Почему-то у меня постоянно менялось отношение к этому дракону.

— Странно, — Асклит покачал головой.

Ни я, ни кто-то из девушек не решились спросить, что ему показалось странным.

Он обвёл взглядом сад, кусты, аллеи. Потом посмотрел на девушек.

— Кто из вас нашел ее?

Атиния судорожно кивнула.

— Я вышла в сад, собрать цветы. Я люблю, когда в комнате стоит букет. И вот увидела ее.

Мило. Вот только я вдруг поняла, что ни разу не видела у нее цветов. И потом очень странно собирать цветы уже в ночи.

— А я прибежала на крик, — заверила Элинор.

Ректор не стал ничего спрашивать, внимательно посмотрел на обеих девушек и приказал:

— Разойдитесь по своим комнатам.

Глава 46

Ночь не принесла мне покоя. Я ворочалась на кровати, вначале волновалась из-за предстоящей дуэли. Потом подумала, что волноваться глупо, что эти драконы сами легко смогут разобраться. Да и вообще, лорд ректор с легкостью победит этого напыщенного пижона Астери, тут и думать не о чем.

И вдруг я услышала голос отчима.

— Доченька, я так хотел тебе помочь.

Я вскочила. Голос его, но вот интонация такая добрая-предобрая, да и слова тоже хорошие.

Ничего не понимая, кинулась к окну. Там никого не было, выглянула в коридор, и там тоже никого. Может, я спятила?

Посидела на кровати, глядя на луну за окном, но голос больше не появлялся.

Бред какой-то!

И так тут проблем больше, чем следует, не хватало еще и отчима слышать.

Пока не ложилась, невольно в голове стали прокручиваться события последних дней. Пятая смерть. Пять девушек с нашего потока. В этот раз не я оказалась рядом, а Атиния.

Но умирают только те, кто учатся вместе со мной.

Я вдруг вспомнила глаза Атинии. Она виновата отводила в сторону взгляд, солгала про цветы. А еще…

В тот день, когда Ирабель сгорела на лекции и всех нас обыскивали, в моем кармане обнаружился кинжал. Я его точно туда не клала, мне его подбросили. Если хорошенько вспомнить, то подбросить мне его могла только Атиния. Только она близко подходила ко мне перед тем, как нашли кинжал.

И она потом приходила ко мне в комнату, когда я разбирала вещи, после ее ухода обнаружился тот артефакт. Я подумала на Эридику, но теперь слишком много всего произошло.

Наутро я решила проверить свои догадки.

Среди вещей Сибастианы было красивое изумрудное колье. Я положила его в шкаф, чтобы как только откроешь дверцу, его сразу было видно. И пошла завтракать.

Атиния уже сидела за столом, выглядела она измученной — после вчерашнего все были не в духе. Она сидела с тарелкой овсянки, к которой даже не притронулась, лишь рассеянно помешивала ее ложкой.

— Ты как? — спросила я, садясь рядом.

— Плохо, — призналась она. — Опять смерть. Это уже пятая.

— Скоро будет бал, — я нарочно сменила тему. — Лорд ректор сказал, что он состоится в любом случае. Несмотря ни на что.

Атиния подняла на меня глаза.

— Правда? — в её голосе мелькнула искорка надежды.

— Да. Он что очень ждёт меня на балу, — соврала я. — Сказал, что будет танцевать со мной первый танец. И что во время танца расскажет все, что ему известно об убийствах.

Глаза Атинии расширились. В них промелькнуло что-то тёмное, почти неуловимое — и тут же исчезло, сменившись обычной улыбкой.

— Как здорово! — воскликнула она, но голос её звучал натянуто. — Это же невероятно.

— Он сказал, что он уже знает, кто убийца, — продолжала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения к самой себе за эту ложь.

Атиния побледнела ещё сильнее. Её пальцы сжали ложку так, что костяшки побелели.

— Неужели? — выдохнула она. — Это... это же чудесно.

Она улыбнулась, но улыбка была фальшивой, как дешёвое украшение.

В тот момент я поняла — она не рада. Она в ярости.

Я решила продолжить.

— Только никому не говори, — я наклонилась к ней ближе. — Это секрет. Он попросил меня держать всё в тайне до самого бала. Он подарил мне изумрудное колье, сказал, что во время бала объявит, что танцевать будет с девушкой в изумрудном колье. А в таком колье буду только я.

— Как здорово! — фальшиво восхитилась Атиния. — Где это колье? Мне так хочется увидеть его.

— В комнате, я прячу его в шкафу. Очень боюсь потерять.

— Конечно, — Атиния закивала, но глаза её смотрели куда-то в сторону. — Я никому не скажу.

Мы ещё немного поговорили о пустяках, но я чувствовала — её мысли далеко. Она думала о том, что я сказала.

После завтрака я специально задержалась в столовой и объявила, что потом сразу побегу на лекцию. Атиния ушла.

Я выждала несколько минут и тихонько выскользнула следом. И направилась в свою комнату. Мне никто не встретился по дороге. Дверь оказалась закрытой, я уже подумала, что ошиблась. Но вдруг услышала шум.

Аккуратно заглянула внутрь.

Атиния стояла у моего шкафа. Она быстро, но аккуратно перебирала вещи. Её руки дрожали.

Я затаила дыхание.

И в следующую секунду увидела, что она вытащила из шкафа изумрудное колье.

Адреналин ударил в голову. Я распахнула дверь.

— Атиния.

Она вздрогнула так сильно, что чуть не упала. Обернулась — и я увидела в её глазах ужас. Настоящий, неподдельный ужас человека, которого застали на месте преступления.

— Что ты делаешь? Ты решила украсть колье?

— Нет, — она покачала головой. — Нет, я не...

— Не ври, — я шагнула к ней. — Я видела. Так это ты?

Атиния отступила к стене. Её лицо побелело, руки тряслись, а в глазах стояли слёзы.

— Прости, — выдохнула она. — Прости меня, Сибастиана. Я просто... я хотела, чтобы он полюбил меня.

— Кто? Лорд ректор?

Она кивнула, и слёзы потекли по её щекам.

— Я видела, как он смотрит на тебя. С первого дня, когда ты влезла в его портал. Я не могла этого вынести.

— Ты из-за этого подбросила мне кинжал? Чтобы он перестал на меня смотреть? Чтобы он считал меня преступницей.

— Я просто хотела, чтобы ты казалась подозрительной, — закричала Атиния. — Чтобы он сомневался в тебе.

— И ты убивала других девушек, чтобы лорд ректор не смотрел на них? — ужаснулась я. — Ты подбросила мне кинжал. Ты хотела, чтобы меня обвинили в убийстве. А если бы ректор поверил? Меня бы казнили.

Она рухнула на колени. Плечи её тряслись, слёзы лились ручьём.

— Я просто хотела, чтобы ты перестала быть для него особенной, — Атиния подняла на меня заплаканные глаза. — Я не убивала. Никого. Я не убийца. Я не способна убивать.

Я смотрела на неё. На эту девушку, которую считала своей единственной подругой.

Похоже, что она говорит правду. Тот кинжал не имел никакого отношения к убийствам. И Атиния лишь делала мне гадости, но ни разу не покушалась на мою жизнь. Но она пыталась взять колье… неужели только ради танца, а не ради разоблачения убийцы?

— Нет, я никогда не желала тебе смерти, — продолжила реветь она. — Я хотела, чтобы ты просто уехала. Чтобы он забыл о тебе.

Я молчала. Внутри бушевал ураган эмоций — гнев, обида, боль. Но где-то в глубине души я понимала — она просто ревновала. По-детски, глупо.

— Вставай, — сказала я.

Атиния поднялась, вытирая слёзы рукавом.

Она предала меня. Но она не убивала.

— Я не могу простить тебя, — сказала я. — Не сейчас. Может быть, никогда.

— Я правда не хотела тебе зла, — всхлипнула она. — Я просто...

— Я знаю, — я подошла к ней и взяла её за руку. — Я знаю, Атиния. Но ты должна понять одну вещь. Если бы ректор поверил, что это я убила — меня бы казнили. Или отправили в тюрьму.. Я могла умереть.

— Я не подумала, — прошептала она.

— Мы все редко думаем, — вздохнула я.

Она развернулась и пошла к двери. На пороге остановилась, не оборачиваясь.

— Я правда не хотела тебе зла, Сибастиана, — сказала она тихо.

Она вышла.

Дверь закрылась. Я осталась одна в комнате.

Предательство подруги — это больно. Даже если она просто хотела быть любимой.

Тут все драконовы невесты, все будут пытаться пробиться, отталкивать других.

Глава 47

Академия гудела, пыхтела, вздыхала и перешептывалась. Слуги таскали коробки с украшениями, драпировали стены шелком, расставляли цветы в огромных вазах. Пахло воском, лаком для паркета и свежими розами — такими душистыми, что голова кружилась.

Девушки спорили о фасонах платьев, цветах и аксессуарах так, будто от этого зависела их жизнь. Наверное, так и было. Бал — это шанс быть замеченной, выбранной, возвышенной.

Я покопалась в шкафу, разыскала среди платьев Сибастианы небесно-голубое, решила, что оно вполне подойдет для бала. И решила, что с меня хватит подготовки. Было много других дел.

Во всеобщей суете я как-то даже забыла про дуэль, о которой договаривались два дракона. А когда встретила в коридоре живого и невредимого Астери, то была сильно изумлена. У него должен хоть какой-то новый шрам появиться после дуэли. Нет, ходит себе, нахально на студенток заглядывается. Может, и не было еще у них этой дуэли.

А вот лорда ректора я вообще ни разу не видела…

Странно, конечно, раньше все время на него натыкалась.

Я тряхнула головой. Нельзя думать о нем. Каким бы он красавчиком не был, у него три жены. Он дракон. Его надо опасаться.

Лучше забыть о нем.

Необходимо подтянуть учебу и, что еще более важно, надо попытаться расшифровать свиток отчима.

Его голос вдруг снова стал слышаться мне. Когда я спокойно сидела на лекции и записывала мудрые вещи, вдруг снова ясно услышала.

— Милая доченька, ради тебя готов на все. Все сделаю, все смогу. Только прикажи.

Ласково так говорил.

Я принялась озираться. Но никто кроме меня этот голос не слышал, все старательно делали записи в конспектах.

Ох, мне это совсем не нравится.

Поэтому все свое время я посвятила расшифровке символов с пергамента.

Я села в своей комнате, разложила книги и погрузилась в расшифровку. Символов было много, я нашла там и семейную привязку, и родительскую любовь. Но никак не понимала, что они могут обозначать, для чего отчим начертил их.

Стала смотреть даты. Пятое февраля, двадцать третье апреля, седьмое сентября, четырнадцатое ноября... Цифры плясали перед глазами, не желая складываться в понятную картину.

И вдруг — как удар молнии.

Одна дата.

Четырнадцатое декабря.

В этот день Убарт нашёл меня в сугробе. Замёрзшую, полумёртвую, ничего не помнящую.

Когда отчим сделал эту запись? Он виноват в том, что я брела замерзшая по лесу, или же он сделал так, чтобы меня нашли?

Значит, это не случайность. Отчим что-то знал именно про меня, а не про Сибастиану. И знал это еще до того, как мы встретились с ней в таверне.

Духи всемогущие.

В голове пронеслись обрывки воспоминаний — не моих, а Сибастианы. Её детство. Крики отчима. Её желание сбежать. И вдруг — яркая вспышка, тёмная комната, странные символы на полу. Отчим бормочет что-то над кроваткой маленькой девочки. Сибастиане тогда было лет шесть или семь.

Отчим куда-то отправил мать, чтобы провести этот ритуал. Он что-то бормотал, жег черные свечи.

Я зажмурилась. Голова резко заболела.

Он сделал это, когда она была ещё ребёнком.

Он создал магический круг.

Но что же он хотел?

Я посмотрела на пергамент. На эти странные символы, которые я так и не смогла до конца расшифровать.

Снова и снова листала страницы книг Магнуса Печального. Разыскивала символы, сверяла, размышляла.

Свеча догорела до конца, и в комнате стало темно. Только

Необходимо было просить о помощи у кого-то, кто хорошо разбирался в магии. Сама я больше ничего не могу понять. Нужен кто-то, кому я могу довериться.

На следующий день я направилась к Илие.

Она была единственной, кто мог мне помочь. Илия — мудрая, добрая, понимающая.

Её комната находилась в восточном крыле, за библиотекой. Я постучала — тихо, почти робко. Внутри послышались шаги, и дверь приоткрылась.

— Сибастиана?

— Извините, что беспокою, — сказала я.

— О, дорогая, подготовка к балу — это сущий ад. Я уже третий день не сплю, проверяю списки гостей, меню, цветы. Все необходимые ритуалы должны быть соблюдены, все гости довольны. Ах, голова кругом.

— Мне очень жаль, — я замялась. — Я не хотела отвлекать вас. Но у меня есть кое-что... очень важное. Важное для меня. Тут символы, которые я никак не могу понять. Я подумала, вдруг вы сможете мне помочь.

Илия смотрела на меня. В её глазах мелькнула усталость, но потом она снова улыбнулась — той самой мягкой, успокаивающей улыбкой, от которой всегда становилось легче.

— Конечно, я помогу тебе, — сказала она. — Что за символы?

Я глубоко вздохнула.

— Я и сама не знаю, тут что-то связанное с моим рождением.

Я протянула пергамент.

Илия взяла пергамент. Её пальцы — такие изящные, с идеальным маникюром — легко коснулись пожелтевшей бумаги. Она склонила голову, рассматривая символы, и я почувствовала, как внутри меня растёт надежда.

Она поймёт. Она обязательно поймёт. Несмотря на изящные манеры и внешнюю хрупкость, Илия была очень мудрой.

Ее брови чуть дрогнули, глаза слегка расширились.

— Интересно, — сказала она тихо. — Очень интересно.

— Вы понимаете, что здесь написано? — спросила я, подаваясь вперёд.

Она подняла на меня глаза. В них было всё то же тепло, та же мягкость, к которой я привыкла.

— Не все, — ответила она. — Здесь много старых символов, дорогая.

— Но вы сможете расшифровать? — я почти умоляла. — Мне очень нужно понять, что здесь написано.

Илия отложила пергамент в сторону, и взяла меня за руки — так тепло, по-матерински.

— Конечно, я помогу тебе, — сказала она. — Но не сейчас, дорогая. Бал уже через два дня, а у меня ещё столько дел! Давай договоримся так. Сразу после бала я возьмусь за расшифровку пергамента. Хорошо?

— Хорошо, — сказала я, заставляя себя улыбнуться. — Спасибо вам.

— Вот и славно, — Илия обняла меня, прижала к себе. От неё пахло розами и чем-то тёплым, почти родным. — Ты моя хорошая. Я обязательно помогу тебе.

Она отпустила меня и уже взялась за дверную ручку, но вдруг остановилась.

— Сибастиана... — сказала она, не оборачиваясь. — Ты никому не показывала этот пергамент?

— Нет, — ответила я. — Только вам.

— И не показывай, — голос её стал чуть жёстче. — Сейчас в академии неспокойно. Храни его в надёжном месте. Прямо сейчас спрячь.

— Хорошо, — ответила я и вышла.

Как-то неудобно было и дальше отвлекать ее.

На плечи жен лорда ректора ложилась подготовка к балу. Это ее обязанность, к которой леди Илия относится более чем ответственно.

Она сказала — после бала. Надо подождать. Не так уж много времени осталось.

Глава 48

Стоило мне вернуться в свою комнату, как я вновь услышала голос отчима.

— Доченька. Любимая ты моя.

Я вздрогнула.

Голос отчима звучал отчётливо, как будто он стоял за моей спиной. Тёплый, мягкий, ласковый.

Чушь какая-то. Что же он преследует-то меня.

— Я так хотел тебе помочь... Все для тебя сделаю.

В комнате никого не было. Только лунный свет струился из окна, заливая пол призрачным серебром.

— Кто здесь? — спросила я на всякий случай.

Разумеется, в ответ мне была тишина.

— Выйди ко мне... Я жду тебя там... Принес все, как ты и просила.

Ничего я у него никогда не просила. И Сибастиана тоже. В этом я была уверена. Она боялась его, она его ненавидела.

А вот сейчас иди к нему, получи у него сладкий пирожок… или скорей можно получить не пирожок, а удар или выстрел.

— Выходи же, доченька.

Это неправильно. Это странно. Это опасно.

Но я встала.

Потому что внутри меня горело любопытство.

Выйду к нему. Расспрошу про пергамент, и про детство Сибастианы, а еще и про свое детство. Ведь не может быть, чтобы та дата, когда меня замерзшую из леса спасли была случайно в том пергаменте написана.

Я накинула плащ и выскользнула в коридор.

Никто мне не встретился по пути, оно и понятно, все спят или к балу готовятся. А кто не спит и не готовится, все равно и носу из своей комнаты не высунет, все боятся убийцу.

Лорд ректор вынужден проводить этот бал, под давлением правящих драконов. Вначале он наотрез отказывался, а потом понял, что если в академию приедут драконы, то убийца не рискнет нападать.

Все верят, что во время бала в академии будет безопасно.

Я, конечно, то же на это надеюсь. Но не особо.

Голос отчима оставил меня в покое. И я застыла на месте, куда же мне идти. Вроде, он должен ждать на улице, раз просил выйти к нему.

— Где вы? — прошептала я в пустоту.

Никто не ответил.

Глупо. Я вышла из комнаты, поверив голосу, который, возможно, звучал только у меня в голове. Какой-то магический голос.

Как я собиралась найти отчима, если он не сказал, где именно ждёт?

Я сделала несколько шагов вперёд, потом остановилась. Коридор разветвлялся на три стороны.

Вместо того чтобы повернуть назад, я пошла прямо — туда, где коридор уходил вверх, превращаясь в узкую винтовую лестницу. Меня словно вело что-то, странное чувство, что я должна идти именно сюда.

Ступени были каменными, старыми, с потёртыми краями. Драконы поднимались здесь много раз, бесчисленное множество лет.

Я не знала, куда ведёт эта лестница. Но стойкая уверенность в том, что я должна подняться наверх, не отступала.

Лестница закончилась тяжелой деревянной дверью. Она была приоткрыта.

Я потянула ручку. Дверь поддалась с протяжным скрипом, и я шагнула в проём.

Ночь ударила в лицо — холодная, свежая, с запахом грозы. Я вышла на маленькую каменную площадку, где-то высоко над нашей академией. Звёзды сверкали так ярко,

На широкой площадке ниже стояли двое. Я узнала их сразу — Асклит и Астери. Оба были в человеческом обличье, но я чувствовала, как воздух вокруг них нагревается, вибрирует от напряжения.

Они стояли друг напротив друга, готовые к поединку. В руках у них были мечи — длинные, тонкие, мерцающие в лунном свете.

Дуэль.

Точно. Так они все-таки собрались помериться силами!

Я и глазом моргнуть не успела, как они бросились друг на друга.

Это было нечто невероятное. Их движения были настолько быстрыми, что я едва успевала следить за ними. Мечи сверкали, высекая искры. Воздух звенел от столкновений, как колокол.

Астери был быстр, ловок, его удары сыпались один за другим, не давая противнику передышки. Но Асклит... Асклит был сильнее. Он отражал удары с лёгкостью, почти небрежно, как будто это была не дуэль, а просто тренировка.

— Ты слаб, — сказал Асклит, уклоняясь от очередного выпада. — Твое позерство всегда было твоей слабостью.

— Моя позерство? — Астери усмехнулся. — Просто я лучше всех остальных. Я настолько очарователен, что все девушки сами вешаются на меня.

«Не все» пробормотала я.

— Не все, — сказал лорд ректор. — Я тебе сказал, чтобы ты не приближался к Сибастиане. Ей твое слащавое внимание не нужно.

— Я сам решу.

— За мою студентку ты решать не будешь.

Он сделал шаг вперёд, и его меч описал дугу. Астери едва успел блокировать удар — искры брызнули в разные стороны. Асклит наступал, и его движения становились всё быстрее, всё жёстче.

Я смотрела на это и не могла отвести взгляда.

В груди что-то сжалось. Странное, почти болезненное чувство. Я переживала за Асклита. Мне стало страшно, что с ним может что-то случиться.

Нет. Так нельзя.

Он женат. Илия, бесконечно верна ему. Я же просила у нее о помощи. А сейчас стою и переживаю за то, как ее муж сражается на дуэли.

Он чужой!

Драконы могут набирать себе жен, словно малые дети коллекцию фантиков. Но я воспитывалась по другим понятиям. Я не могу представить, что буду с кем-то делить своего мужа. И никогда не будут отнимать чужого мужа.

Астери начал уставать. Его дыхание стало тяжелее, движения — медленнее. Асклит, напротив, казался свежим, как будто дуэль только началась.

И вот Астери сделал ещё один выпад — отчаянный, неловкий, который тут же был отбит, и Астери потерял равновесие.

Но Асклит не остановился. Он сделал шаг вперёд и нанёс последний ударв меч противника. Клинок Астери вылетел из его руки, зазвенел о камни и упал вниз, в темноту.

Астери отступил на шаг. Его лицо было бледным, глаза горели яростью.

— Ты... — начал он, внезапно его нога поскользнулась на влажном камне. Он потерял равновесие и покатился к краю крыши.

Он перелетел через балюстраду и исчез в темноте. Я услышала глухой удар — он приземлился где-то в саду, на кусты роз, которые там росли в больших количествах.

Я выдохнула. Живой. Сломанный куст и несколько царапин — он поправится. Он дракон, в конце концов.

Асклит медленно опустил меч. Повернулся в мою сторону. Его янтарные глаза блестели в темноте, как два уголька.

— Я знал, что ты здесь, — сказал он.

Знал? И знал, что я беспокоюсь из-за него.

О, духи!

Асклит разбежался. Одни невероятный прыжок, и он взлетел ко мне на площадку.

Я дернулась, собираясь бежать прочь.

Но, почему-то не убежала, осталась на месте.

Глава 49

Я стояла, вцепившись в балюстраду. Ветер развевал волосы, плащ хлопал за спиной. Асклит приземлился на площадку в двух шагах от меня. Его янтарные глаза горели в темноте, и я чувствовала, как воздух между нами нагревается от его дыхания.

— Зачем ты пришла сюда? — спросил он.

Теперь он называл меня на «ты», благородное и отдаляющее друг от друга «вы» вдруг стало лишним.

— Я... — я запнулась. — Я не знаю.

Я замолчала. Потому что ответ был слишком страшным, чтобы произносить его вслух. Ноги сами меня принесли сюда.

Он сделал шаг ко мне. Я хотела отступить, но спина упёрлась в балюстраду. Мне некуда было бежать.

— Я почувствовал тот момент, когда ты появилась. Поднял глаза и увидел тебя, — сказал он тихо. — Ты стояла здесь, дрожала.

— Мне было страшно, — призналась я.

Он кивнул, принимая этот факт.

— Никто не знал, что наша дуэль состоится здесь. Но ты каким-то образом пришла сюда, — продолжал он.

— Ноги сами несли меня сюда, — все же сказала я. — Я сама не знала, зачем иду.

Асклит смотрел на меня. Его янтарные глаза горели ярче звёзд, и я видела, как в их глубине разгорается что-то — медленно, неудержимо, как пламя, которое подхватило ветер.

— Ты не знала, зачем идёшь, — повторил он, и его голос дрогнул. — Но ты пришла сюда. Ко мне.

Он шагнул ближе. Я не отступила.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он, и в его голосе появилась хрипотца. — Ты не знала, куда идёшь. Ты не знала, зачем. Но ты пришла. Сюда. Ко мне. Твоё сердце привело тебя сюда.

— Это ничего не значит, — сказала я, но голос мой прозвучал неуверенно.

Он усмехнулся. Горячо, искренне. Уголки его губ дрогнули, а в глазах заплясали золотые искры. Он выглядел так, будто только что получил самый дорогой подарок в своей жизни.

— Я был уверен. И теперь получил еще одно доказательство, — сказал он, и голос его звучал как пение. — Ты моя истинная. Ты пришла, чувствуя меня. Ты должна была появиться здесь, и ты появилась.

— Нет, — оторопела я.

Он взял мою руку в свою. Пальцы его были горячими и дрожали.

— Я не ошибся, — сказал он. — Я чувствовал, что ты рождена для меня.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Я видела его радость, его счастье, его веру в то, что я чувствую то же, что и он. Но внутри меня всё сжималось.

— Ты моя, — сказал он. — И я никогда не отпущу тебя. Никогда. Слышишь?

О, духи! Что же мне делать?

— Этого не может быть, — сказала я. — Нет!

— Почему же ты отрицаешь очевидное? — удивился Астери.

— Потому что ты чужой муж, — сказала я, и голос

Асклит ласково улыбнулся.

— Дракон может позволить себе несколько жен, — сказал он. — Ты будешь лишь четвертой женой.

Я открыла рот и тут же захлопнула его.

Быть четвертой женой лорда ректора, это большая честь для любой. Но только не для меня.

Я никогда не смогу пойти на такое.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Я замерла.

— Я люблю тебя, — повторил он. — Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган. Я не хотел этого. Я боролся с этим. Но я больше не могу бороться. Ты истинная. Свою истинную так сложно найти, но я нашел тебя.

Как же тяжело было это слышать.

И тяжело запрещать себе чувствовать.

Рядом с ним у меня внутри разгорался пожар. Мир вокруг начинал рушиться. Каждое его слово проникало в самое сердце, оставляя там горячие следы.

Я чувствовала тепло, разгоравшееся глубоко внутри. Оно согревало меня, заставляло сердце биться быстрее.

Но еще я чувствовала вину перед Илией, которая доверилась мне, которая помогла мне. Она жена лорда ректора. И она очень страдает.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал он тихо. — Я вижу это в твоих глазах.

— Я не могу быть твоей четвёртой женой, — сказала я.

Он нежно провел пальцем по моей щеке. Все внутри взорвалось в едином фейерверке чувств.

— Как же я сразу не понял этого, — сказал он. — Истинная не может быть четвертой женой. Разумеется. Ты будешь единственной. Я разведусь с ними.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня что-то ломается. Я хотела сказать «да». Я хотела броситься в его объятия. Я хотела забыть обо всём.

Но я не могла.

Это было бы страшным предательством.

—Я не могу предать Илию. Я не могу быть той, кто разрушит твою семью.

Асклит посмотрел на меня. Его глаза были тёмными, почти чёрными в лунном свете.

— Ты мыслишь, как человек, — мягко сказал он. — Но я дракон, я живу по другим законам.

— А я человек, — медленно проговорила я.

Его руки обхватили моё лицо, и он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я не отпущу тебя, — сказал он. — Я никогда не отпущу тебя. Если ты уйдёшь сейчас, я буду ждать тебя. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Я буду ждать, пока ты не будешь готова.

— Асклит...

— Ты моя, — сказал он. — И я не откажусь от тебя. Никогда!

Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я не хотела плакать. Я хотела быть сильной. Но я была слабой. Слабой перед ним, перед его словами, перед его любовью.

И перед своими чувствами.

— Мне нужно идти, — сказала я.

— Иди, — сказал он. — Ты моя истинная. Я нашел свою истинную пару и не отступлюсь. Ты будешь моей, ты рождена для этого.

Я отвернулась, чтобы он не увидел моих слёз. Медленно пошла к двери.

Слёзы потекли по моим щекам, и я не могла их остановить. Я плакала от боли, от страха, от любви, которую не могла принять.

Почему все так сложно?

У него три жены, которые верят ему. Если он бросит их, они будут несчастны.

Если я откажусь от него, несчастной буду я.

Права была Сибастиана, от Асклита надо держаться подальше. В нем моя погибель.

Глава 50

Ранним утром в мою комнату с громким криком вбежала Мамзета.

— Слушай меня внимательно!

Я спросонья закрыла уши, ее крик был невыносим. Потом медленно села на кровати. Убрала ладони от ушей и спросила:

— Что случилось?

— Как это что случилось? Я тебе рассказываю. Сегодня бал, ты должна соблюдать важнейшие правила и ничего не нарушать.

Я рассеянно кивнула. Нам леди Илия уже рассказала все. После приезда преподаватели только и делали, что готовили к этому балу.

— И самое главное, когда приедет твоя мать, не кидайся к ней. К родителям можно подходить только в конце бала. Вам будет объявлено об этом.

А вот это что-то новенькое!

— Чего? Как моя мать? Ничего не понимаю.

Мамзета закатила глаза.

— Так и знала, что ты все прослушала. Приезжают родители первокурсниц. Лорд ректор велел.

— Зачем? — удивилась я.

— Мне почем знать?! Велел и все тут! Так вот, к родителям можно будет подойти только в конце бала. Поняла?

— Ага, — кивнула я.

— Пойду остальным рассказывать, чтобы ничего не напутали. А ты собирайся. Наведи красоту, как и положено драконовой невесте.

Мамзета ушла, а я радостно потянулась. Скоро увижу маму. Наверное, она уже хорошо выглядит, не так зажато. Восстановилась после того, как выгнала этого поганого отчима.

Мелькнула мысль, что это не моя мама, а Сибастианы. Но я тут же отогнала ее.

Руки сами собой схватились за шкатулку Сибастианы, где лежали различные мази, я принялась втирать их в лицо. Потом занялась прической. Делала все это даже не задумываясь. Руки сами знали, что в какой последовательности наносить.

Спасибо Сибастиане.

Локоны были собраны в два большие хвоста, в прическу я воткнула несколько заколок.

Надела голубое платье и посмотрелась в зеркало.

Я, или Сибастиана, выглядела изумительно.

Бледная кожа со здоровым румянцем, озорной блеск глаз, розовые пухлые губы.

Голубое платье струилось. Ткань была невесомой, переливалась, отливая серебром, и каждый раз, когда я двигалась, по нему пробегали волны, похожие на морские.

На меня смотрела девушка, которая была готова к балу. Элегантная, красивая и нежная.

Я взяла с туалетного столика маленький флакон с духами. Аромат был тонким, свежим — ландыши и морской бриз. Я капнула на запястья, за уши, на шею. И вдруг почувствовала себя увереннее.

Любимые духи Сибастианы. Теперь, и мои тоже. Чудесный запах. Самый лучший из всех.

Когда я спустилась вниз, большой зал академии уже был полон наряженных девушек. Они стояли группами, переговаривались, смеялись. Родителей нигде не было видно, вероятно, они появятся позже. Наверное, это и хорошо, я могла бы не удержаться и подойти к маме.

— Сибастиана! — раздался голос.

Я обернулась. Ко мне шла Эридика. Она была в платье цвета малахита, и оно очень шло ей. Её волосы были уложены в замысловатую

— Ты великолепно выглядишь, — сказала она. — А я так нервничаю!

— Я тоже нервничаю, — сказала я.

Она пошла дальше, а я уставилась ей вслед, недоумевая почему вдруг она стала такой дружелюбной. Может, готовит очередную гадость?! А может просто волнуется. Сейчас у всех нервы на пределе.

В этот момент раскрылись двери и в зал вошли драконы. Я насчитала двадцать. Важные, разодетые в дорогущие одежды, обвешанные драгоценностями. Они вальяжно стали расхаживать по залу, откровенно рассматривая притихших девушек.

Я чувствовала их взгляды — тяжёлые, изучающие, оценивающие. Драконы переводили глаза с одной девушки на другую. Это был холодный интерес, как у коллекционеров, осматривающих редкие экземпляры. И выбирающих себе что-то интересное.

Драконы не торопились, рассматривали девушек, переговаривались между собой.

Студентки замерли, притихли. Я видела, как они нервно поправляют платья, как стараются выглядеть непринуждённо, как улыбаются — натянуто, фальшиво. Каждая из них хотела понравиться. Каждая мечтала, чтобы её заметил кто-то из знатных драконов. Ведь это был их шанс — получить покровительство, защиту, влияние. Или даже стать женой дракона.

Мне кажется, что все премудрости, которым нас учила Илия сразу вылетели из головы.

Я стояла в стороне, прислонившись спиной к колонне, и наблюдала. Я не хотела быть замеченной. Я не хотела, чтобы меня выбрали.

Я чувствовала на себе изучающие оранжевые взгляды. И это мне совсем не нравилось. Казалось, что моё голубое платье слишком яркое, что я слишком заметна, что моя попытка стать невидимой провалилась.

Драконы продолжали расхаживать по залу, подходя то к одной девушке, то к другой. Я слышала их голоса — тихие, вкрадчивые, с лёгкими хрипящими нотками. Они говорили о погоде, о музыке, о том, какие у девушек красивые глаза.

Эридика стояла у колонны, вся напряжённая. К ней подошёл дракон с рыжей бородой и что-то тихо сказал. Она улыбнулась и кивнула. Он взял её под руку, повёл в центр зала.

Я заметила у дальней стены Илию. Она стояла с двумя другими жёнами Асклита, и они о чём-то тихо переговаривались. На их лицах было напряжение, явно обсуждали какую-то важную новость.

Илия искала меня взглядом, и когда наши глаза встретились, она едва заметно кивнула.

Хотела поддержать меня.

А я… я должна выбросить Асклита из головы. Должна навсегда забыть про него.

В этот момент он сам появился в зале. Я невольно дернулась, вдруг внутри снова все обдало жаром. Да что же это такое?! Нельзя так реагировать на него.

Но мое тело не слушалось меня. Все внутри млело от счастья.

Асклит взглянул на меня, мимолетный взгляд, и я уже поняла, что он искал меня в толпе студенток, он жаждал увидеть меня.

К счастью, в этот момент заиграла музыка.

Драконы оживились. Трое сразу пригласили на танец, понравившихся девушек. Остальные еще раздумывали. Те, кого пригласили, сияли от счастья, их лица раскраснелись, глаза горели. Они кружились в танце, и их платья взлетали, как крылья.

Эридика танцевала с рыжебородым драконом. Я видела, как она улыбается, пытается казаться счастливой. Её платье цвета малахита мелькало среди других, как яркая вспышка. Где-то в другом конце зала у стены стояла бледная Атиния.

Асклит пообщавшись с одним из драконов, решительно развернулся в мою сторону.

Сейчас пригласит на танец.

Что же делать?

Я больше всего на свете хотела танцевать с ним. И больше всего на свете боялась предать Илию.

Его глаза горели, и я видела в них страсть, нежность и решимость.

Я чувствовала, как внутри меня разгорается пожар, как кровь стучит в висках, как руки начинают дрожать. Я хотела этого. Я хотела танцевать с ним. Я хотела забыть обо всём — о его жёнах, о правилах, о морали. Я хотела просто быть с ним.

Но я не могла.

Нет, если он сделает еще пару шагов, я просто развернусь и выбегу из зала. Пусть я буду выглядеть глупо.

Нет, пожалуйста, не подходи ко мне. Сверни в сторону.

Когда я уже была готова мчаться прочь, вдруг возле Асклита появилась леди Илия. Она двигалась грациозно. Она вдруг подхватила его за руку.

Он замер, когда она коснулась его руки. Его взгляд, который только что был устремлён на меня, вдруг переключился на неё.

Она нежно улыбнулась.

Я не слышала, о чем они говорили, но через несколько секунд Асклит увел Илию в центр зала. Они закружились в танце.

Глава 51

Я смотрела, как Асклит и Илия кружатся в танце. Его руки обнимали её талию, её голова была склонена к его плечу. Они двигались в ритме музыки, как одно целое. И они о чем-то разговаривали. Асклит свел брови, Илия встревожено смотрела на него.

И я не имела права ревновать.

Я отвернулась. Мне нужно было уйти, выбраться из этого зала.

Но стоило лишь сделать шаг к выходу.

— Сибастиана!

Я обернулась. Ко мне бежала Мамзета.

— Сибастиана! — повторила она, хватая меня за руку. — Ты мне нужна! Срочно!

— Что случилось?

— Илия! Она должна вынести в зал корзину цветов! — Мамзета всплеснула руками. — По правилу бала, это должна сделать младшая из жён лорда ректора. Но она танцует! Ты видишь? Она танцует! А корзину нужно принести сразу после первого танца! Иначе...

Она замолчала, переводя дыхание.

— Иначе что? — спросила я.

— Иначе будет сломан протокол бала. Эта традиция не нарушалась уже много лет. Драконы после первого бала дарят цветы, тем кто им приглянулся, — сказала Мамзета.

— Но я не могу, — сказала я. — Вдруг это кому-то не понравится?

— Не знаю! — Мамзета почти плакала. — Старшие жены ректора не согласятся, это повлияет на их статус. Ты же студентка, и ты ни с кем не танцуешь. Вынесешь корзину в центр зала и все. Как только музыка стихнет, корзина должна быть там.

Она сжала мою руку.

Почему бы и нет?!

Это совсем не сложно. Принесу корзину и тихонько отойду в сторону.

— Где корзина? — спросила я.

— В кабинете Илии, — сказала Мамзета. — Она оставила её там, чтобы никто не трогал. Все уже готово. Пожалуйста, Сибастиана.

— Хорошо, — сказала я. — Я сделаю это.

Мамзета чуть не заплакала от облегчения.

— Спасибо! — воскликнула она. — Спасибо тебе!

Я помчалась по коридору. Кабинет Илии был недалеко. Так что успею.

Достаточно быстро дошла до него. Открыла дверь и увидела на

Наверное, каждый из этих цветов имел какое-то значение.

Я подошла к корзине и взяла её в руки. Я уже повернулась, чтобы выйти, когда заметила на столе несколько артефактов. Они были аккуратно разложены в ряд.

Профессор нам рассказывал про силу этих артефактов. И про них я читала в книгах у печального мага прошлого.

Илия хорошо разбирается в магии. Я не знала, что она так глубоко погружена в магические практики.

Не удержавшись, я взяла в руки небольшой амулет в виде драконьего крыла. Он был изящным, покрытым тонкой вязью рун. От него исходила мощная защитная магия.

Но потом я заметила что-то ещё.

Артефакты были не просто разложены — они были частью какой-то системы. Маленькие кристаллы были соединены тонкими серебряными нитями, которые тянулись к центру стола. Там, на чистом пергаменте, была начерчена сложная схема.

Зачем Илии такие артефакты?

Похоже, что она тут что-то создавала. Может, пыталась поймать убийцу.

Эта мысль успокаивала. Разумеется, все именно так.

И в этот момент в самом углу ее стола я заметила портрет. Едва различимый среди артефактов.

Он был старым, в массивной серебряной раме.

На портрете были изображены три человека. Я узнала Илию — она была еще подростком. Рядом с ней стояла женщина, очень похожая на Илию. Её мать. И третий, вероятно отец. Высокий, с резкими чертами лица и холодными глазами.

Я узнала его.

Это был отчим Сибастианы. Тот самый, который отправил её в академию. Тот, чей голос я слышала в своей голове.

Отец Илии был отчимом Сибастианы.

Я смотрела на портрет и не могла отвести взгляд.

Что же случилось? Мать Илии погибла, а ее отец решил жениться снова.

Я переводила взгляд с портрета на артефакты и обратно. В голове не укладывалось. Илия его дочь. Он любит свою настоящую дочь, я вспомнила тот ласковый голос, который почему-то долетал до меня.

Я отшатнулась от портрета, чувствуя, как внутри меня всё переворачивается.

Что же случилось? Мать Илии погибла. Почему ее отец, так сильно ненавидевший Сибастиану, женился на ее матери.

Илия не могла не знать, что ее отец стал приемным отцом Сибастианы. Или могла? Если он просто сбежал из одной семьи, чтобы завести новую семью?

Я ничего не понимала.

Дверь приоткрылась, на пороге появилась Мамзета.

— Что ты тут мешкаешь? Музыка уже стихает. Корзина должна быть в зале.

Корзина!

— О духи! — выдохнула я. — Бегу.

Я схватила корзину, чуть не уронив её и выбежала в коридор.

Надо спасти бал, доставить цветы в зал. Там я увижу Илию и смогу у нее спросить, что произошло.

Глава 52

Я вбежала в зал, сжимая в руках корзину с цветами. Музыка уже стихала — последние аккорды вальса затихали под высокими сводами. Драконы и студентки замерли в парах, кто-то хлопал, кто-то уже шептался. Похоже несколько удачных знакомств состоялось.

— Сюда! — Мамзета отчаянно махала мне рукой.

Я поспешила к ней, чувствуя, как тяжелая корзина оттягивает руки. Цветы пахли одуряюще — розами, лилиями, чем-то сладким и терпким одновременно. Наверное, Илия специально подбирала их, чтобы создать нужное впечатление.

Мамзета приняла корзину и водрузила её на постамент. Девушки вокруг заахали — корзина была действительно красивой.

— Чудесно! — прошептала Мамзета.

Илия стояла неподалёку, всё ещё рядом с Асклитом. Они только что закончили танец, и он отпустил её руку, учтиво поклонившись. Она улыбнулась ему и что-то прошептала.

А потом она повернулась ко мне.

Наши взгляды встретились.

Я видела, как она смотрит на меня. Вначале — тепло, как на любимую студентку. Но затем её глаза скользнули по моим рукам, по корзине с цветами и остановились на моём взгляде.

Она прочла недоумение в моих глазах и направилась ко мне, ловко лавируя между парами.

— Сибастиана, что-то случилось?

— Я... — я сглотнула. — Мне надо с вами поговорить.

— Понимаю, — она взяла меня под руку. — Пойдём.

— Сейчас? — я попыталась вырваться. — Но бал...

— Бал подождёт, я же вижу по твоему лицу, что произошло что-то серьезное. Сейчас удобный момент, все будут заняты цветами.

Драконы подошли к корзине, и придирчиво выбирали цветы, чтобы одарить девушку, к которой у них возник интерес. Я не ждала ни от кого приглашения. Думаю, что Илия тоже. Если мы сейчас исчезнем никто не обратит внимания.

Я хотела знать правду.

— Хорошо, — сказала я.

Илия повела меня к боковому выходу.

В коридоре было тихо и пусто. Свет факелов мерцал, отбрасывая тени на стены.

— Ты была в моем кабинете и видела портрет, — сказала Илия.

— Да. Ваш отец — мой отчим.

Илия остановилась. Повернулась ко мне.

— Верно, — сказала она. — И ты хочешь узнать, почему я ничего не сказала тебе.

— Да.

— Хорошо. Все ответы в моем кабинете.

Она привела меня в свой кабинет. Комната была наполнена ароматом трав и свечей. На столе всё ещё лежали артефакты. Серебряные нити, которые я видела раньше, всё ещё тянулись к центру. Портрет стоял на том же месте.

— Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать. Признаться, это я ее убила.

Я вскрикнула. Илия успокаивающе подняла руку.

— Разумеется, случайно. Меня всегда привлекала магия. Я любила экспериментировать. У меня хорошо получалось. Но однажды ошиблась. Я не хотела этого, но последствия были ужасны. Мать умерла, все наше имущество пытались отнять родственники. Я понимала, что могу оказаться нищей. И отправила отца жениться на богатой женщине, на твоей матери.

Мне было сложно это осознать, Илия говорила слишком просто о слишком страшных вещах. Странно было слышать, что девочка подросток распоряжалась отцом. И страшно было вспоминать о том, что происходило в детстве Сибастианы. Как отчим относился к нелюбимой жене и падчерице.

— Ты хотела узнать правду, я ничего не скрою от тебя, — продолжила Илия. — Слушай. Мне удалось поступить в академию в шестнадцать лет. Я получила доступ к знаниям и к драконам. Сразу поняла, что мне нужен рядом сильный дракон, который будет обеспечивать меня. Я выбрала Асклита. И поняла, что он должен стать моим. Мне всегда удавалось быть милой, нравиться мужчинам.

Ее глаза горели, но я вдруг поняла, что она не испытывает к Асклиту любви. У нее только

— Я была талантлива. Очень талантлива. Я могла видеть магические потоки, чувствовать артефакты, разбираться в древних символах. Я училась в этой академии, и все мои усилия были направлены на то, чтобы понравиться лорду ректору.

— И у вас это получилось, — сказала я.

— Да, — она помолчала. — Но не так, как я хотела.

— Что вы имеете в виду?

Илия села напротив. Взяла в руки один из артефактов — тот самый амулет в виде драконьего крыла. Провела пальцем по рунам.

— Драконы не влюбляются в людей, — сказала она. — Они могут жениться, но это не любовь. Это практичность, продолжение рода. Я знала это. Но я думала, что смогу изменить его. Мне нужно было, чтобы он пылал ко мне любовью, чтобы он обеспечил мое будущее. Но любви не было никогда. Даже после того, как мы поженились.

Я смотрела на неё. На эту женщину, которая казалась такой сильной, такой уверенной. А на самом деле была такой же несчастной, как и я.

— Вы использовали магию? — спросила я.

Илия посмотрела на меня. В её глазах плескалась боль.

— Я использовала магию, — призналась она. — Но не так, как ты думаешь. Я никогда не привораживала его. Это невозможно — драконов нельзя заколдовать. Их магия сильнее.

— Тогда что?

Она встала, подошла к окну. За ним сверкал ночной сад, полный цветов и лунного света. Она смотрела туда, не оборачиваясь.

— Я хотела, чтобы он был счастлив, — тихо сказала она. — И чтобы я была рядом. Я думала, что смогу дать ему детей, что рожу наследника, и тогда он полюбит меня. Но я не могла забеременеть. И тогда я услышала пророчество.

— Пророчество? — переспросила я.

— О том, что родилась девочка, которая вернёт в мир дракониц, — она повернулась ко мне. — Эта девочка должна изменить все, она разрушит старый порядок, она поможет драконицам возродиться. И тогда драконы не будут больше брать в жены человеческих дев, они буду искать себе дракониц.

Я почувствовала, как холод пробегает по спине.

— И что было дальше? — спросила я.

— Мне надо было сделать все, чтобы это пророчество не сбылось, — Илия покачала головой. — Мне удалось разыскать эта девочку и заколдовать ее. Лишить ее сил, сделать ее обычной.

— Магический круг, — догадалась я. — О, духи! Тот пергамент с датами! Так это вы создали его, это ваша магия?

— Все верно. Я разбила эту девочку на части. Разделила ее сущность. Одна часть продолжила жить в семье, а другую я отбросила в сторону. Теперь пророчество уже не могло сбыться, девушки больше не было, было два разных человека, которые никогда не могли соединиться.

Я вспомнила лес и холод, как шла через сугробы, девочка без прошлого и без будущего. Я Эранда была лишь осколком души, который отбросили в сторону. Вторая часть души — Сибастиана осталась жить в отчем доме, который был мрачен.

— Не знаю, как такое вышло, но вы смоги встретиться и соединиться обратно. Круг замкнулся. В тот момент вторая часть тебя почувствовала что-то, но решила, что это опасность, что академия убьет вас.

— Но это не так. Именно в академии я и должна была обрести целостность, познать себя, — сказала я и уже тише добавила. — Встретить любовь.

— Это совершенно не входило в мои планы. Я даже не сразу поверила, что обе части души объединились. Мой отец, который был твоим отчимом сказал мне, что случилась беда, что ты сильно переменилась. Только тогда я поняла, что произошло самое страшное. Что больше нельзя медлить, надо избавиться от тебя.

Как же это тяжело, вдруг узнать о своем прошлом, но я все еще не могла до конца принять его. Поверить, что я была не только служанка Эранда, но и Сибастиана это тоже я. Вот почему мне легко стали даваться науки. Две части одной разорванной души соединились, я лишь вспоминала.

— Так вы пытались убить меня? — спросила я.

— Разумеется. Ты предоставляла угрозу. Вначале я решила избавиться от наследницы, ведь пока жила ты, отец не мог законно претендовать на деньги твоей матери. Но каким-то образом ты сбегала от моей магии, гибли другие.

— А легенда про кубок и про любовь…

— Я рассказала эту легенду, чтобы отвлечь всех. При помощи магии наполняла кубок кровью. Все искали какого-то убийцу жуткого убийцу, никто не подозревал изящную преподавательницу, жену ректора.

— Столько смертей, — я покачала головой. — Несчастные девушки, которые просто хотели выйти замуж. Они ни в чем неповинны.

Илия пожала плечами.

— Что поделать, таков мир. Я тоже сражалась за свое счастье. То самое заклятье, с которым я не справилась в детстве, которое убило мою мать. Это заклятье стало убивать других.

— И вы снова не смогли с ним совладать. Не смогли прицелиться в меня.

Илия виновато улыбнулась. Ей было неприятно слышать о том, что у нее не получалось.

— Я пыталась защитить то, что у меня есть, — сказала она. — Я боялась потерять мужа. Боялась, что он бросит меня, как я ни старалась. Что я окажусь никому не нужной. Ты не представляешь, как это страшно. Из-за тебя я могла потерять абсолютно все.

Она замолчала.

— Все эти смерти. Это вы убили Люмелию, Ирабель, Зилиану, Тильдиану и Элиссу. Просто не могу в это поверить, я так вам доверяла.

Илия смотрела на меня. И вдруг она нервно рассмеялась.

— Не думай про меня плохо. Каждый защищает себя как может. Я восхищаюсь тобой, и даже завидую тебе. Асклит, который всегда был слишком строг и холоден влюбился в тебя по-настоящему. Ты сделала то, чего не удалось сделать мне.

— Что же мне думать? — горько усмехнулась я.

— Думай о том, что тебе просто не повезло. Что я оказалась сильней. Я не хочу тебя убивать. Но другого выхода нет. Ты угроза всей моей жизни.

В её глазах стояли слёзы.

Она сделала шаг ко мне. Её руки сжались в кулаки.

— Я бы избавилась от тебя тихо и незаметно, если бы не эта корзина с цветами. Я забыла про портрет, забыла обо всем, когда увидела с какой любовью Асклит смотрит на тебя, и как

— Вы бы убили меня после бала?

— Да. Но ничего. Я все равно вынуждена избавиться от тебя.

Глава 53

Я смотрела на Илию и не могла поверить. Эта женщина, которая учила меня улыбаться, хвалила, радовалась моим успехам обещала помочь, — она всё это время пыталась меня убить. Носила маску изящества, за которой скрывалась жестокая убийца.

— Вы не сделаете этого, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.

— Конечно сделаю, — Илия мило улыбнулась. Прямо так тепло и нежно, как и меня всегда учила улыбаться. — Ты — угроза. Я пятнадцать лет строила этот брак. Пятнадцать лет я терпела его холодность, его равнодушие.

— Я не хочу отнимать его у вас! — крикнула я.

— Но ты уже отняла, — тихо сказала она. — Он смотрит на тебя так, как никогда не смотрел на меня. Ты — его истинная пара. От тебя надо избавиться.

Она шагнула ко мне, и в её руках появился амулет в виде драконьего крыла. Он засветился тёмным, почти чёрным светом.

— Прости, Сибастиана, — сказала она. — Но я не могу позволить тебе жить.

Она взмахнула рукой, и из амулета вырвался сгусток тёмной энергии. Я едва успела отскочить — он пролетел мимо, ударив в стену. Камень зашипел, пошёл трещинами, и в воздухе запахло гарью.

— Вы сошли с ума! — крикнула я, бросаясь к двери.

Но Илия была быстрее. Она вытянула руку, и дверь захлопнулась с грохотом, запечатанная магией. Я дёрнула ручку — бесполезно.

— Никуда ты не уйдёшь, — сказала Илия. — Ты должна умереть.

Она снова взмахнула рукой. На этот раз я успела пригнуться — тёмный сгусток пролетел над моей головой, обжигая волосы. Я почувствовала запах палёного.

Стала оглядываться в поисках оружия. На столе лежали книги, артефакты, чернильница. Схватив первую попавшуюся книгу, я швырнула её в Илию. Та отмахнулась, и книга отлетела в сторону.

— Глупая, — сказала она. — Думаешь, это может меня остановить?

Она подняла руку, и я почувствовала, как воздух вокруг начинает сжиматься. Стало трудно дышать. В груди защипало, в глазах потемнело.

— Прощай, — прошептала Илия.

И вдруг — яркая вспышка.

Я не поняла, что произошло. Внутри меня что-то щёлкнуло. Защита, о которой я не знала, сработала сама собой. Тёмная магия Илии столкнулась с чем-то невидимым и рассыпалась искрами.

— Что?! — воскликнула Илия.

Я чувствовала, как по телу разливается жар. Мои руки начали светиться — слабо, едва заметно, но свет становился всё ярче. На пальцах проступили узоры, похожие на чешую.

— Нет! — закричала Илия. — Не смей!

Она снова направила на меня магию, но я уже чувствовала силу. Я подняла руки, выставив их перед собой, и тёмный сгусток ударился о невидимую стену, которую я создала. Он отскочил, чуть не задев Илию.

— Я не хочу умирать! — крикнула я. — И я не дам вам убить себя!

Илия взревела от ярости. Её глаза загорелись безумным светом. Она больше не была похожа на ту мудрую, добрую наставницу, которую я знала. Она была чудовищем, готовым уничтожить всё на своём пути.

— Ты умрёшь! — закричала она. — Умрёшь, как и должна была! Только одна из нас может жить, только одна из нас может быть счастлива.

Она подняла руки, и вокруг неё закружился вихрь тёмной магии. Артефакты на столе засветились, загудели, начали лопаться. Серебряные нити порвались, разлетелись в разные стороны.

Я бросилась к двери. Илия закричала что-то на древнем языке, и на этот раз стена не выдержала — дверь открылась, и я вылетела в коридор.

— Стой! — услышала я сзади. — Никуда не уйдёшь!

Я бежала по коридору, слыша за спиной шаги и звуки магии. Свет факелов плясал на стенах, отбрасывая тени. Я свернула за угол, чуть не врезалась в стену, и выскочила в главный зал.

Музыка играла, пары кружились в танце. Драконы и девушки смеялись, разговаривали. Никто не заметил моего появления — я просто вбежала в зал среди танцующих.

Илия вбежала в зал следом за мной. Её лицо было безумным, глаза горели тёмным огнём. В руках она держала амулет, который светился так ярко, что на него оглядывались драконы.

— Умри! — закричала она.

Музыка смолкла. Танцующие пары застыли. Никто не понимал, что происходит.

Илия подняла руку с талисманом, из него вырвался темный луч. Он летел прямо на меня.

Я поняла, что не успею увернуться. Это будет глупая смерть на глазах у драконов, на глазах у Асклита, который не успеет меня спасти.

Темный луч попал мне в грудь, но вместо боли я почувствовала жар.

Жар, который разливался по всему телу, проникая в каждую клеточку.

Не понимаю, что происходит.

Моё тело засветилось золотым светом. Кожа покрылась тонкой, прозрачной чешуёй, которая переливалась всеми оттенками радуги. На спине я почувствовала тяжесть — и поняла, что это крылья.

— Нет! — еще один луч вырвался из амулета Илии.

Он ударился об чешую, которой покрывалось мое тело и отскочил, как от зеркала.

Полетел назад, прямо в Илию.

Она не успела увернуться. Её глаза расширились, в них плескалось неверие и ужас.

— Нет... — прошептала она. — Этого не может быть...

Она упала на колени. Схватилась двумя руками за грудь.

— Прости, — прошептала она. — Прости меня, Сибастиана...

И её тело начало мерцать. Оно становилось прозрачным, словно растворялось в воздухе. Через мгновение на полу осталась только горстка золотых искр, которые медленно угасали.

Она исчезла, оставив после себя только артефакт, который упал на пол с тихим звоном.

— Сибастиана! — раздался голос.

Я повернулась. В центре зала стоял Асклит. Он смотрел на меня с таким выражением, будто видел чудо.

— Ты... ты драконица, — сказал он.

Все в зале уставились на меня.

Я вдруг поняла, что так и стою в обличие драконицы.

Сотни глаз — драконьих, человеческих, мужских, женских были устремлены на меня.

Я сделала шаг, и крылья за спиной дрогнули, я почти не чувствовала их веса.

Драконья магия наполнила меня, разливалась по венам.

— Это невозможно, — прошептал кто-то из драконов. — Дракониц не было тысячу лет.

— Но она здесь, —

Девушки зашептались. Я слышала их голоса — испуганные, восхищённые, завистливые.

— Сибастиана? Это правда ты?

— Смотрите на её крылья!

— Она же была человеком. Как такое возможно?

— Если она драконица, значит, драконицы могут вернуться. Это меняет всё.

Я стояла посреди зала, и мир вокруг меня казался совсем другим. Изменилось мое отношение к миру, улучшилось зрение, слух, обоняние. Я слышала, как пылинки опускаются на пол, слышала биение сердец.

Где-то глубоко внутри меня зарождалась новая сила. Она была похожа на реку, которая текла по моим венам, и я могла управлять ею. Я чувствовала магию, витающую в воздухе, и могла касаться её, словно она была частью меня.

В зале было много людей — драконы, студентки, слуги, преподаватели, родители. Но среди них я увидела одно лицо, которое заставило моё сердце забиться быстрее.

Моя мать.

Она стояла у колонны, в дальнем углу зала. Рядом с ней была тётушка Сианда — та самая, о которой она говорила. Они обе смотрели на меня с широко открытыми глазами.

Я не была уверена, что она меня услышит, но она шагнула вперёд. Её лицо было бледным, глаза влажными от слёз. Она смотрела на меня так, будто видела призрак.

— Сиби... — сказала она, и голос её дрогнул. — Это... это ты?

Я кивнула.

Она сделала ещё один шаг, потом ещё один. Драконы расступались перед ней, давая дорогу. Она подошла ко мне и остановилась в шаге.

— Ты... ты стала драконицей, — сказала она, и в её голосе слышалось удивление и гордость.

Мать стояла передо мной, и я видела, как в её глазах плещутся слёзы радости, удивления и боли, которую она так долго прятала.

— Я всегда знала, что ты особенная. С самого твоего рождения я чувствовала это.

Мне вдруг стало как-то некомфортно в обличие драконицы. Еще предстояло привыкнуть к новым ощущением. Потом, немного позже я вновь превращусь и уже испытаю все возможности моего нового тела. Я смогу пыхать огнем, летать. Но не сейчас.

Я приняла свой человеческий облик. Это было очень просто сделать, стоило лишь пожелать, и драконья сущность отступила.

— Мама, — я обняла ее. А сейчас я получала то, чего мне так не хватало все эти годы — объятие матери. Меня насильно разлучили с ней, а теперь мы были вместе.

Моих собственных воспоминаний еще не хватало, в основном у меня была память Сибастианы. Второй части моей души.

Два тела: человеческое и драконье, и две частички души Сибастианы и Эранды — как-то слишком много для меня одной. Не важно. Потом разберусь с этим. Главное, что весь ужас позади.

— Я так скучала по тебе, — пробормотала я.

Я хотела что-то сказать, но в этот момент из толпы драконов вышел один. Он был высоким, с серебристыми волосами и глазами цвета расплавленного золота. На его лице застыло выражение изумления и боли.

Он смотрел на мою мать.

Она тоже смотрела на него. И я видела, как её лицо изменилось — стало бледным, как полотно.

— Это... это не может быть, — прошептала она. — Ты... ты жив?

Дракон шагнул вперёд. Он двигался медленно, словно боялся спугнуть её.

Мать отступила на шаг. Её руки тряслись.

— Ты оставил меня, — сказала она. — Ты ушёл, когда я была беременна. Ты сказал, что не можешь быть со мной.

— Я был глупцом, — сказал он.

— Ты не дал мне выбора, — тихо сказала мать. — Ты ушёл. Ты оставил меня одну.

Он сделал ещё один шаг и упал перед ней на колени. Прямо на пол, посреди зала, среди сотен глаз.

— Прости меня, — сказал он. — Я должен был остаться. Я должен был быть рядом с тобой. С нашей дочерью.

Мать смотрела на него, и в её глазах боролись гнев и боль, и любовь, которую она прятала все эти годы.

Этот человек — этот дракон — был моим отцом. Тот, кого я никогда не знала.

— Я заслужу твоё прощение, — сказал он матери. — Я обещаю.

Глава 54

Мы с Асклитом вышли на балкон, смотрел на меня, и в его золотых глазах плескалось восхищение и любовь.

— Сибастиана, — сказал он, и в его голосе была такая нежность, что у меня перехватило дыхание. — Один раз ты уже отвергла мои признания. Но я н сдамся. Я люблю тебя и буду добиваться столько, сколько понадобится.

Он глубоко вздохнул. Воздух вокруг нас заискрился.

Мельчайшие магические искры.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Ты моя истинная, мы должны быть вместе. Твоя магия переплетается с моей, и я не могу представить свою жизнь без тебя. Я любил тебя, когда ты была человеком, пока в тебе еще не проснулась драконья ипостась. И буду любить всегда.

Я тоже чувствовала это. Я чувствовала это с самого начала, но боялась признаться даже самой себе.

— А как же твои жёны? — спросила я. — Я не хочу разрушать чужую семью. Понимаю, что у драконов иначе…

Я запнулась, теперь я и сама была драконицей, уже нельзя говорить о драконах, как о каких-то других существах.

— Я не хочу нести горе другим, — закончила я.

Асклит покачал головой.

— Между нами не было любви. Ты знаешь это, — тихо сказал он. — Я уже объявил им, что наш союз расторгнут. Они получат богатство, положение в обществе, возможность выйти замуж снова, если захотят. Они даже были рады. Все, кроме Илии.

— Ты ей тоже успел это сказать? — удивилась я.

— Да. Она была против. Ей нужен был статус жены дракона. Она во время танца убеждала меня, что я должен быть с ней. Что можно не разводиться, что она просто будет жить в академии, как моя жена.

— Ей нужен был доступ к магическим книгам, — поняла я.

Красивая, эффектная Илия всегда казалась не той, кем была на самом деле. Колдунья, вцепившаяся во власть и статус.

Последнее воспоминание о ней мелькнуло и погасло.

Илия уже была прошлым, она больше никому не причинит вред.

Асклит взял моё лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза. Его руки были тёплыми, и я чувствовала, как его магия переплетается с моей. Новые ощущения, моя драконья

— Я люблю тебя, мы должны быть вместе, — сказал он. — Ты — моя истинная пара. Ты — та, кого я ждал всю свою жизнь. Я хочу только тебя.

Он наклонился и поцеловал меня. Мягко, нежно, будто боялся сделать больно. И я почувствовала, как в груди разливается тепло, как мир вокруг становится ярче и прекраснее.

— Выходи за меня замуж, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Стань моей женой. Моей единственной женой. Никогда я не посмотрю ни на какую другую девушку. Мы будем вместе жить, любить друг друга, я научу тебя летать над облаками, научу, как пользоваться своей магией. Мы будем расти наших детей.

Я смотрела на него и улыбалась сквозь слёзы.

— Да. Да, я согласна.

Когда слова сорвались с губ, я почувствовала, как внутри меня что-то меняется, я становлюсь счастливей и свободней.

Вдруг поняла, что с Асклитом я обрету истинное счастье. Свободу быть собой, быть любимой.

Он был таким сильным, таким могущественным — дракон, которого боялись, уважали, которому поклонялись. И он был моей истинной парой.

— Я люблю тебя, — сказала я. — Люблю тебя, Асклит.

Он снова поцеловал меня. На этот раз — не нежно, а страстно, как будто хотел передать мне всю свою любовь, всю свою тоску, всё то, что он чувствовал ко мне все эти месяцы. Я отвечала ему, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его руки обхватывают мою талию, как его дыхание смешивается с моим.

Эпилог

Десять лет спустя

Я стояла на балконе своего замка и смотрела на закат. Небо было золотым, как глаза моего мужа, а облака плыли медленно, словно корабли в бескрайнем океане.

— Мама! Мама, смотри!

Я обернулась. Ко мне бежала Иниана, моя шестилетняя дочь.

— Что там, моя хорошая?

— Папа летает с братьями! — она прыгала от восторга, указывая в небо.

Я подняла глаза. Там, высоко-высоко, кружились три дракона — один огромный, серебристо-чёрный, и два поменьше, золотистые. Асклит учил наших сыновей-близнецов летать.

— Я тоже хочу летать, — капризно сказала дочка.

— Милая, ты еще только недавно обрела свою драконью ипостась, тебе пока можно лишь летать в саду.

— Ладно, подожду.

Я улыбнулась. Десять лет назад я не могла и представить, что такое возможно. Что мне уготовано такое счастье.

После свадьбы моя жизнь изменилась.

Моя учеба в академии закончилась, мне предстояло осваивать другие науки, не как быть женой дракона, а как быть драконицей. Асклит был хорошим учителем. Я училась извергать пламя, летать над облаками, учила драконьи обычаи.

Впрочем, мне помогал не только Асклит, мой родной отец тоже все время был рядом. Одаривал меня подарками, учил драконьим тайнам. Он добивался прощения у матери, звал ее замуж.

Вначале она отказывалась, но потом вдруг резко передумала. Причину ее согласия я узнала, когда увидела, как округлился ее животик. Вскоре у меня появилась сестра. Пока еще непонятно, раскроется ее драконья сущность или нет.

Академию драконовых невест уже окончательно переименовали в институт благородных дракониц. Асклит признался, что всегда надеялся на то, что драконицы вновь появятся в нашем мире.

— Я не знал, что это будешь ты, — сказал он мне однажды ночью, когда мы лежали в постели и смотрели на звёзды через стеклянную крышу. — Я просто чувствовал, что что-то должно произойти. Все перемены начались с твоим появлением.

Я тогда рассмеялась.

— Наверное, это судьба.

— Это любовь, — он улыбнулся. — Наша любовь изменила этот мир.

Судьба или любовь, я не знаю. Раньше я верила только в то, что могу выжить, что могу справиться. Но теперь я знала — любовь существует. И она может изменить многое.

Вскоре после нашей свадьбы начали рождаться другие драконицы. Магия любви оказалась сильнее любого проклятия, наложенного много-много лет назад.