Инопланетный жиголо

Глава 1. Ветер перемен

Влада Верезова

Инопланетный жиголо

— И где ты была? — услышала я мужской голос за своей спиной в тот момент, когда закрывала входную дверь.

Я вздрогнула и замерла. Меня буквально парализовало от страха.

В моей квартире чужой человек!

Машинально, на чистом инстинкте, я обернулась.

В полумраке прихожей возвышался силуэт мужчины. Его тело слегка светилось, а это значило, что передо мной находился представитель одной очень необычной расы.

Зорганец!

Еще один. Что-то часто они стали попадаться.

Я выдохнула с облегчением. По крайней мере мне ничего не угрожает. Зорганцы абсолютно безобидны по своей природе.

— Сейчас уже ночь. Ты не должна так сильно задерживаться. На первый раз прощаю, но если такое повторится, у тебя будут большие проблемы! — продолжал выговаривать незнакомец.

Я округлила глаза в изумлении. Что это за цирк?

— Чего застыла? Проходи в дом, — зорганец развернулся и направился в сторону кухни.

Почему этот человек ведет себя так, будто встречает с гулянки свою блудную жену?

А главное, как он оказался в моей квартире?

Единственный вариант, который приходит на ум, его впустил мой бывший муж. А от него ничего хорошего ожидать нельзя. Как он там мне сказал сегодня на фуршете? Еще поквитаемся.

Когда мужчина исчез из вида и начал греметь дверцами кухонных шкафчиков, у меня прорезался голос.

— А вы, собственно, кто такой и что делаете в моем доме? — спросила я, заходя на кухню вслед за незваным гостем.

Зорганец в этот момент открывал холодильник.

Тяжко вздохнув, он повернулся в мою сторону с недовольным выражением лица.

— А я с этого дня — твой мужик. И что у нас сегодня на ужин, милая? Я вижу по пустым полкам, что ты очень плохая хозяйка. Придется поработать над пробелами в твоем воспитании. А сейчас просто позвони в ресторан и что-нибудь закажи.

— Простите, что?

— Что слышала! Дважды повторять не буду, — прилетел мне грубый ответ из-за дверцы холодильника. — Я очень голодный.

Я стояла, уставившись в окно на яркие огни ночного города, и решала, что мне делать. Попытаться выгнать нахала самостоятельно, позвонить бывшему, чтобы забрал своего дружка, или сразу вызвать службу безопасности?

И тут до меня с опозданием начало доходить.

Как же я могла забыть?

Все-таки сегодняшний вечер был очень напряженным. Я полностью вышла из равновесия. И еще не нужно было пить шампанское. Алкоголь — это не мое.

Я ведь только сейчас вспомнила о подарке, приготовленном коллегами и который должен был ждать меня дома.

Так… Что там говорила подруга? Сюрприз! А этот парень, выходит, — нанятый ими аниматор, который должен будет меня поздравить от имени друзей. Он же зорганец! Как же я не сложила два плюс два? Зорганцы как раз специализируются на организации праздников.

Правда, парень ведет себя странно. Грубит. Но подруга же предупредила, что меня ожидает что-то особенное. Видимо, это такая подача. Оригинальная…

Внутренне посмеявшись над своей несообразительностью, я приготовилась получить обещанный подарок. Я сложила руки на груди и посмотрела на мужчину с ожиданием. На моем лице невольно растянулась улыбка.

— Не понял. И что тебя сейчас развеселило?

— Пока ничего. Просто я вся в нетерпении. Ну, начинайте уже.

Зорганец недоверчиво на меня глянул, затем отвел взгляд в сторону и усмехнулся:

— А мне говорили, что ты — скромняшка, будешь долго ломаться.

— В смысле ломаться? — не поняла я.

Парень как-то гаденько улыбнулся, посмотрел пристально мне в глаза и спросил:

— Милая, а ты что от меня сейчас ждешь?

— Я жду сюрприз, который мне приготовили коллеги.

— Ну, так вот он сюрприз! — мужчина развел руки в стороны. — Я! Любая твоя фантазия будет исполнена, сладкая.

Сладкая? Любая фантазия? Это он о чем?

И тут я поняла, о чем он. От осознания того, кто сейчас стоит передо мной, я так сильно покраснела, что даже щеки запекло от жара.

Зорганец расплылся в довольной улыбке, глядя на мою реакцию, и весело поделился со мной своими впечатлениями:

— А ты вроде ничего так. Я очень боялся, что этот заказ будет сложным. Все-таки человек науки. Да еще предупредили, что ты очень зажатая. Но, когда тебя увидел, выдохнул с облегчением. Ты хотя бы внешне более-менее и, главное, еще свеженькая.

Мужчина прошелся по моей фигуре оценивающим взглядом. При этом детально изучил каждую часть тела. Бедрам уделил более пристальное внимание, по груди скользнул мельком и усмехнулся.

А вот на моих губах он задержался дольше всего.

— Пухлые губки всегда бывают нежными и гостеприимными, — почти шепотом пояснил мне наглый зорганец. При этом он несколько раз оттопырил языком свою щеку и гадко улыбнулся, потом зацепил большим пальцем пояс своих брюк и медленно потянул вниз. Джинсы из-за этого сильно приспустились, обнажив край татуировки, убегающей своим замысловатым узором прямо туда…

Смутившись, я быстро отвела взгляд в сторону и аж захлебнулась собственным возмущением, когда поняла его намеки. Я открыла рот, чтобы высказаться, но слов не было. Я так и проглотила оскорбление молча. Мое лицо в этот момент уже не то что пекло, на щеках во всю пылал пожар, ладони вспотели и стали противно липкими.

А еще острой иглой царапнула мысль, что мужчина дал мне оценку более-менее. Как же обидно такое слышать даже от такого отброса, как этот.

И наравне с откровенным хамством зорганца, меня потрясла выходка моих коллег. С ними я проработала не один год и даже не догадывалась, какое у них, оказывается, чувство юмора.

Значит, мне решили презентовать зорганца — предмет моих научных исследований. Да не просто представителя расы, а… жиголо! Любовника по контракту.

Вот это шуточка!

Да уж, друзья, не ожидала от вас такого.

Несколько часов назад…

— Привет, родная! С защитой тебя! — шепнул мне на ухо родной голос.

Я обернулась и сразу же угодила в объятья дорогого мне человека. Филипп Дарис! Мой любимый доктор. Я расплылась в счастливой улыбке.

Он нежно провел рукой по моему плечу, вскользь поцеловал в щеку и быстро отстранился.

— Что, крошка, у тебя остался единственный рыцарь? Всегда рядом только я, чтобы не случилось, не в пример другим.

Дарис заговорщически мне подмигнул, а я растворилась как сахар в океанах его сапфировых глазах. Мое сердце замерло на миг, а потом вновь забилось уже в ускоренном темпе. Никак не могу научиться ровно реагировать на этого мужчину даже спустя годы.

Друг отца и герой моих девичьих грез.

Я буквально заставила себя отвести взгляд от магнетически притягательной фигуры и заметила вдали запоздавших гостей.

А вот и остальные! Как же без них? А я уже начала беспокоиться, что не придут.

Через высокую арку, украшенную воздушными шариками, неспешным величественным шагом в нашу сторону следовали еще двое из неразлучной четверки. Самуэль Винтер и мэтр Флит. До полного комплекта не хватает только моего отца.

При мысли о нем болезненно заныло в груди. Отец сейчас бы радовался за меня.

Хотя… Думаю, он в курсе моих дел. Наверняка следит за моей жизнью из какого-нибудь укромного уголка нашей галактики. Не могу поверить, что отец мог так просто погибнуть. Этот гений всегда и все просчитывает на много шагов вперед и никогда не ошибается.

— Чего загрустила, маленькая? — Дарис обнял меня со спины, обвив руками плечи.

Жар его тела окутал подобно кокону. Никогда он не был со мной так близок. Я даже растерялась, не зная как реагировать на такие перемены. Поэтому стояла столбом, уставившись в невидимую точку.

— Вон и стариканы наши подтянулись, — продолжал смущать меня Дарис, шевеля своим дыханием волосы на шее. Он зачем-то наклонился к моему уху и практически шептал. — Ты из-за них расстроилась что ли? Думала, совсем не придут, раз на защиту не попали? Да брось! Эти двое до ужаса занятые дядьки, не знаю когда жить успевают. Но у обоих есть уважительные причины. У Флита судебное заседание затянулось, а Винтер разгребал последствия ЧП в министерстве.

— Нет, я не поэтому.

— Тогда из-за отца? Да, маленькая? — он поцеловал мои волосы и тяжело вздохнул. — Потерпи, родная. Мы обязательно его найдем. Вот увидишь.

Доктор Дарис прижал к себе мое тело еще крепче, при этом спустив руки на талию. Представляю, как это выглядело со стороны. Мы были похожи на влюбленную парочку. Поэтому в тот момент, когда приблизились мэтр Флит и Винтер, я стояла красная как помидор.

— Приятель, ты, вижу, времени даром не теряешь, — усмехнулся Винтер и похлопал Дариса по плечу.

— Да уж, — высказал свое мнение на ситуацию и мэтр Флит в своей сдержанной манере.

А я как дурочка продолжала стоять практически не дыша, вместо того чтобы выпутаться из этих двусмысленных объятий. На помощь пришел Винтер.

— Освободи уже девочку из своих загребущих лап, Филипп. Дай нам ее поздравить.

И когда я наконец-то вырвалась на волю, получив на прощание звонкий чмок в щеку, то смогла нормально вдохнуть кислород и немного остыть от жара, сжигавшего мое тело.

Мужчины тем временем пожали друг другу руки, затем обменялись рабочими новостями, а потом только вернули свое внимание мне.

— Ну что? — Винтер отечески приобнял меня. — Наша маленькая принцесса совсем уже выросла и скоро станет профессором? Не сомневайся, звание у тебя в кармане. И учти, я ни во что не вмешивался. Это полностью твоя заслуга.

Он наклонился с высоты своего немаленького роста и поцеловал меня в уголок губ. Промазал? Я немного смутилась, но не стала зацикливаться на случайности.

— Поздравляю, Ниса! Я всегда был уверен, что тебя ждет блестящее будущее, — как обычно эмоционально сдержано поздравил меня и мэтр Флит.

Самуэль Винтер, доктор Дарис и мэтр Флит — ближе их у меня никого нет.

Я никогда не знала матери, она умерла при родах. Меня растил отец и его друзья, разделяя с ним хлопоты по моему воспитанию. И сейчас, когда родного отца нет рядом, эти трое неразлучников во всем помогают мне, ни на миг не оставляя без своей отеческой заботы.

— Спасибо, мои родные! — у меняя даже навернулись слезы умиления, так я была тронута вниманием дорогих мне людей.

Я обняла каждого по очереди, прижимаясь к широкой груди и целуя в щеку, как принято в нашем узком кругу.

Когда я отстранилась от доктора Дариса, все еще фантомно ощущая воздействие его колдовской ауры, то почувствовала, как натолкнулась спиной на какую-то преграду.

Я резко обернулась и уперлась прямо в немигающие глаза своего аспиранта Энтони Ноули. Он находился на таком близком расстоянии от меня, что я буквально впечаталась в необъятный букет алых роз, который он плотно прижимал к своей груди.

Появление этой персоны следовало ожидать. Этот студент уже не первый год преследует меня своим повышенным вниманием и прозрачно намекает о своих брачных намерениях. Причем наличие у меня мужа его никогда не останавливало. Парень нагло заявлял, что мой брак временный и по истечении срока какого-то там договора он сделает мне официальное предложение с соблюдением всех юридических формальностей. Какой договор он имел ввиду, ума не приложу, да мне и не интересно, что в голове у этого назойливого парня.

Я бы давно послала от себя наглеца и научное руководство не стала бы на себя брать, да только ректор на меня надавил. Ведь Тони у нас не обычный студент, а бриллиантовый мальчик, сын крупного промышленника и владельца нескольких алмазных копей. Поэтому его чадо приходится терпеть рядом с собой. Хотя, справедливости ради надо отдать парню должное, он никогда не переходит границ дозволенного. Всегда корректен и сдержан. Вот и сейчас, Ноули стоит и терпеливо дожидается, когда я разрешу ему себя поздравить.

— Здравствуйте, Энтони! Вы чего-то хотели? — я выразительно пробежалась взглядом по роскошным ароматным бутонам.

— Да, госпожа Радински! Это вам! — он протягивает мне букет и что-то мямлит неразборчивое себе под нос. Затем, окончательно стушевавшись, вдруг разворачивается и спешно отходит от меня, тут же растворяясь в пестрой толпе гостей.

Это что такое было? Застеснялся друзей моего отца? Хотя да, мало кто способен вынести эту троицу, когда она в полном составе. Буквально прессуют своим превосходством и властным спокойствием.

— Винтер, зачем парня засмущал? — смеется Дарис, отпивая из фужера.

— Я просто его внимательно рассматривал.

— Да ты сжигал его на месте своим убийственным взглядом!

— Просто давал мальчику понять, что это не его поля ягодка. Он правильно понял мой посыл, а потому быстро слинял.

— Не думаю, что он оставит свои притязания, — заметил невозмутимым тоном мэтр Флит. И пояснил. — Его отец сегодня утром обратился ко мне, как к опекуну Нисы, с просьбой подготовить брачный контракт.

Что? Брачный контракт?

У меня вытаращились глаза от изумления. За моей спиной плетутся интриги, а я ни о чем не догадываюсь.

Хотела возмутиться, но Винтер меня опередил:

— Надеюсь, друг, ты объяснил уважаемому графу Ноули,

— Ну разумеется.

— А мальчишку осадить папаша не посчитал нужным, — презрительно скривился доктор Дарис.

— Я думаю, старый лис надеется, что исчезновение Радински аннулирует его прежний договоренности.

Винтер хмыкнул:

— Однако, он самонадеян. Тягаться с самим адмиралом! Если тот узнает о возне за его спиной, то сильно расстроится. Как бы Ноули не лишиться участка на побережье, который он прикупил под строительство гостиничного комплекса. Я слышал, они долго торговались с тестем Кэстэра.

— Ну сравнил, — с усмешкой заметил мэтр. — Какую-то полоску мокрой земли и капиталы Радински с его связями, да и сама по себе девчонка — лакомый кусочек. Посмотри какая малинка вызрела. Все при ней: и мордашка, и фигурка, и мозги в голове, а не в пятой точке. Если бы я не был женатым стариком, то перегрыз бы глотки всем кобелям, которые носами водят рядом с этой сладкой малышкой.

Шок!

Это все сейчас сказал достопочтенный мэтр Флит?

Я не ослышалась?

Если подобные шуточки нет-нет да и проскальзывают у Винтера и доктора Дариса, это как-то в их стиле, то такое услышать от безупречного мэтра Флита я не ожидала. Нет, я отказываюсь принимать такую реальность. Мне от этого становится не по себе.

Но это было только начало убийственных откровений.

— Да если бы я тогда не дал идиотского обещания Леону, держаться на расстоянии от его драгоценной дочурки, то никакой сделки с Кэстэрами не состоялось бы! По сей день жалею, что спасовал перед мольбами старика. Надо было брать свое ни о чем не спрашивая, — зло выговорил доктор Дарис.

Это он о чем сейчас? Это от меня что-ли он пообещал держаться на расстоянии? Вот дела! А я считала, что причина его сдержанности во врачебной этике.

И о какой сделке с Кэстэрами идет речь?

— Да ладно, Филипп, не надо ворошить прошлое. Семья — это не для тебя. С твоей страстью к биоразнообразию лучше ограничиваться содержанками, — утешил доктора Винтер.

— Тут ты прав, но если бы Радински тогда рогами не уперся, я может быть и стал однолюбом. Таких куколок больше нет на свете.

— Окстись, приятель, — похлопал его по плечу мэтр Флит, — она же нам как дочка.

— Ключевое слово — КАК, не стоит забывать это очень важное обстоятельство, — съязвил Дарис и бросил на меня жадный хищный взгляд, как на отнятый у него кусок мяса.

Я даже поежилась. Что творится, господа? В какие степи вас понесло, родные? Я вас отказываюсь узнавать. И окончательно вникнув в суть разговора, я покрылась красными пятнами от неловкости.

И Винтер тоже решил высказать свое несогласие по поводу их отцовского статуса.

— Ну ты, Флит, загнул, — рассмеялся он, отпивая что-то крепкое из бокала. — Ниса уже вполне зрелая женщина двадцати семи лет. И ей рядом нужны надежные состоятельные мужики, а не заботливые папаши, пинающие с ней мячик на лужайке. Да, солнышко?

Винтер на последних словах мне подмигнул и улыбнулся как-то странно, я даже толком не поняла эмоцию, отразившуюся на его лице. Я никогда раньше не видела у него таких улыбок. Но, определенно, ТАКАЯ улыбка меня смутила.

Что происходит?

В наших отношениях все как-то внезапно изменилось, буквально в течение получаса. Как будто подул ветер перемен и начисто развеял прежнюю реальность моего мира.

Мне стоит принять свои лекарства, хотя я давно уже этого не делала, но сегодня придется. Потому что это очень неприятное чувство, когда не контролируешь свое тело и психику. А они явно меня сейчас подводят. То краснею, то бледнею, то вообще не понимаю, что со мной творится. Придется подняться в кабинет, таблетки у меня там. Надеюсь, я их не выбросила.

— Я отлучусь ненадолго, — предупредила я мужчин уже на ходу.

— Ты обиделась что ли, лапушка? — крикнул мне вслед Дарис. — Прости нас, дураков. Мы же не серьезно. Так… дурачимся.

Я сделала вид, что не услышала извинений, потому что мне не хотелось даже обсуждать странное поведение мужчин. Тем более искренности в словах Дариса я не почувствовала. Тон был дурашливым, как продолжение их странной игры. Не знаю, что на них нашло, какие мухи их сегодня покусали. Мне все равно. Сейчас приму лекарство, успокоюсь и буду во всеоружии глотать их скабрезные шуточки.

Глава 2. В голубом сиянии

Я прошла сквозь шумную толпу снующих между столиками гостей и свернула в тишину лифтового холла. Мне даже немного полегчало, когда я оказалась вдали от ритмичных ударов музыки и нескончаемого гула голосов.

— Нет, Ниса, многолюдные вечеринки — это не твое, даже если их закатывают в твою честь, — бормотала я себе под нос, пытаясь обмануть саму себя и списать свое состояние на непривычную обстановку.

Потому что так не должно быть. Не должно! Эта проблема — в прошлом!

Я приложила ладонь к светящейся панели и створки с шорохом разъехались в стороны.

Как повезло, что лифт оказался на первом этаже — быстрее доберусь до своего кабинета.

Второй, третий, четвертый… Как же долго! Десятый, одиннадцатый… Когда же чертов семнадцатый?

И почему двери так медленно открываются? И коридор этот такой длинный. Почему мне достался кабинет в самом конце? Скорее бы дойти, а то меня уже основательно потряхивает.

— Потерпи еще чуть-чуть, Ниса, всего пара десятков шагов и ты на месте, — бубню я себе под нос как успокаивающую мантру. — Еще немного…

И тут до моего слуха донеслись приглушенные стоны прямо из моего кабинета.

— Это же моя ассистентка! Ей что там плохо?

Я прибавила шаг и быстро добралась до двери. Подергала ручку — не поддается.

— Еще и заперлась изнутри!

Я лихорадочно начала искать свой ключ и хорошо что он оказался при мне. А ни как обычно, где-то затерялся, и я начинаю разыскивать свою ассистентку, чтобы попасть на рабочее место.

Сейчас это был бы плохой вариант. Настоящая ловушка. Ведь ассистентка в запертом кабинете, и она, возможно, будет не в состоянии открыть дверь.

Я приложила ключ к замку и он с тихим щелчком открылся, а я стремительно ворвалась внутрь темного пространства и тут же застыла на месте столбом.

От неожиданности!

А потом я, как околдованная, уставилась на завороживающее зрелище.

В полумраке помещения быстро и ритмично двигалась обнаженная мужская фигура, подсвеченная голубой аурой. Зорганец! Во всем своем великолепии. Раса красивых людей.

Он на громадной скорости вколачивался в белеющее на темном фоне столешницы тело моей подруги. Ее пышная грудь расплющилась на гладкой поверхности рабочего стола, а ее выдающиеся задние округлости удерживали крупные светящиеся ладони.

Следом я решила рассмотреть фигуру зорганца целиком. А как же иначе? Нельзя было глаз отвести от этого произведения искусства. Передо мной находился совершенный образец мужской красоты с природной неоновой подсветкой. Высокий, мускулистый, но при этом стройный. С точеным профилем и роскошными черными волосами, забранными на затылке в длинный хвост. Сплошная эстетика, несмотря на неприглядную суть самой ситуации!

Скрип мебели, стоны, громкие шлепки влажной кожи…

Меня начало мутить. И я наконец опомнилась и осознала, что подглядываю самым бессовестным образом. А эти двое с упоением наслаждаются процессом, не замечая зрителя.

Я попятилась назад и выскользнула из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь.

В коридоре я выдохнула скопившийся в легких воздух, потому что, оказывается, почти не дышала все это время. Мне пришлось прислониться спиной к стене, чтобы устоять на ногах. По телу пробежала волна жара, сменившаяся легким ознобом. Чуть заметно дрогнули пальцы. И я сделала глубокий вдох, потом выдох…

Ну вот! Называется, сходила за лекарствами! Стало только хуже.

День сегодня оказался насыщенным и эмоционально напряженным. Следовало заранее принять успокоительную таблетку. И хотя я уже как полгода не прибегаю к помощи лекарств, не трудно было предположить, что защита диссертации для меня окажется слишком большим испытанием. Не стоило проверять свою выдержку на прочность.

И хотя состояние ухудшается стремительно, все еще можно исправить, нужно только как можно скорее принять лекарство. Но беда в том, что таблетки лежат в ящике рабочего стола, а рабочий стол находится в кабинете, а кабинет в данный момент… немного занят.

Что же делать? Меня уже сильно тошнит.

И тут же услужливое воображение нарисовало сцену из кабинета. Я сделала глубокий вдох, чтобы сдержать рвотный рефлекс. Я никогда не становилась свидетелем чужих интимных сцен. И, оказывается, совершенно не готова к такому зрелищу.

Отлипнув от стены я поспешила вниз, чтобы выпить чего-нибудь освежающего. Может это поможет?

Но поездка на лифте только усугубила ситуацию, меня замутило еще сильнее и я свернула в сторону туалетов.

В коридоре меня перехватил один из коллег, преподаватель истории. Молодой парень, веселый и добродушный, но ужасно болтливый.

Только его мне сейчас не хватало!

— О, Ниса, привет! С защитой тебя! — сходу прицепился ко мне этот не в меру общительный тип.

— Спасибо, — я вежливо улыбнулась и прибавила шаг. Но парень увязался следом, хотя до этого шел совсем в другом направлении.

— А ты чего бледная такая? Устала, наверное. Потерпи еще немного. Там наши тебе подарок приготовили грандиозный. Ты офигеешь!

— Что за подарок? — спросила я, лишь бы отвязаться, потому что содержимое желудка настойчиво просилось наружу.

— Это же сюрприз, поэтому не могу сказать.

— Ясно.

И я быстро заскочила в женский туалет, захлопнув дверь прямо перед носом навязчивого коллеги. И едва я успела добежать до кабинки, как меня вывернуло наизнанку.

Я долго умывалась холодной водой, пытаясь прийти в равновесие. Но это плохо помогало. И, рассматривая свое отражение в зеркале, я поражалась странному цветовому сочетанию. Кожа приобрела зеленоватый оттенок, а щеки — это просто два алых пятна.

— Красавица! — заметила я ехидно.

Я поплескала холодной водой на горящую кожу и опять уставилась на свою физиономию.

— Неужели это опять начнется? Ведь уже три года я чувствую себя нормальным человеком. Как же не хочется проходить через весь этот кошмар снова! О, боги, за что? — спросила я у своего потрепанного отражения.

Глава 3. Друзья моего отца

В зал я вернулась в состоянии невесомости. Ноги как ватные, голова кружится. Нетвердой походкой я поспешила к столику с напитками.

— Только бы никто не подумал, что я пьяная, а то меня ведет во все стороны. Ну и позор! Если попадусь на глаза своим студентам, то вместо прозвища «заумная училка» я заслужу звание «одаренная пьянь».

Итак, где тут кислый сок? Он должен снять тошнотное состояние. Очень жаль, что мне не удалось добраться до своих лекарств. Конечно, скорее всего сеанс разврата уже закончился, но только возвращаться назад в свой кабинет мне не хочется. При мысли о такой возможности меня начинает опять мутить.

Осушив стакан лимонного тоника, я наконец-то почувствовала себя более-менее сносно. Вдох и выдох, еще раз вдох и еще выдох. Ну вот, кажется, полегчало.

Я решила присоединиться к друзьям, все же они пришли ради меня на этот вечер.

Мужчины в этот момент азартно спорили на тему предстоящих выборов в городской совет. Винтер пророчил место главы некоему барону Кортону, а доктор Дарис доказывал, что этот лысый дурак ни за что не сможет составить конкуренцию молодому рыжеволосому Милгорту.

— Да у этого конопатого в карманах ветер гуляет, а на одних идеях далеко не уедешь, — парировал Винтер.

— Зато он популярен в народе. Он постоянно чью-нибудь срань разгребает. Вот буквально на той неделе собрал подписи на замену канализационной системы в нижнем городе. И заметь, ему удалось выбить бюджет под эту тухлую затею.

— Да уж, — ухмыльнулся мэтр Флит. — Ветер в карманах это, очевидно, временное неудобство у графа Милгорта. С такими способностями его карманы вскоре начнут топорщиться.

— Ну я о том и говорю. Далеко парень пойдет.

— Не уверен, — не унимался Винтер. — Это всего лишь разовая акция. Милгорты давно утратили все свои связи. Потому что не надо было его прадеду терять голову из-за стройных ножек его хоть и ослепительной, но нищей и безродной, супруги. Вот так из-за одной паршивой эмоции пускают под откос будущее целого рода!

Зря я присоединилась к этому разговору. Надо было переждать в сторонке, у столиков, спокойно попивая сок. Потому что эти снобы опять сели на свою любимую лошадку. Сейчас и мне припомнят оборванца Луиджи. Начнут нудить о том, как они меня предупреждали, что не стоит селить в доме «бродячую собаку». Это они так моего бывшего мужа называют.

— Да, маленькая? Правильно я говорю? Ты на собственном опыте убедилась, что беспородные барбосы могут блох в постель натаскать, — съехидничал Винтер.

Блохами, по всей видимости, господин-министр называет любовниц моего бывшего.

— На то они и бродячие барбосы, чтобы блудить прилюдно и с кем попало, — заржал Дарис.

Началось!

Я развернулась, чтобы уйти куда-нибудь, где мне не будут в очередной раз прочищать мозг на предмет неразборчивых связей, но доктор успел схватить меня за локоть.

— Ну не дуйся, — он притянул меня

— Она дама взрослая, самостоятельная, сама разберется со своей жизнью, — продолжал глумиться Винтер.

Я посмотрела на него с обидой, но ему было все равно.

— И раз она теперь умеет правильно выбирать, может наконец присмотрится к своему близкому окружению. Там ведь тоже есть неплохие экземпляры. Не находишь, маленькая? — Винтер наклонился к моему лицу и мазнул губами по щеке, а затем носом зарылся в мои волосы. Мужчина шумно вдохнул и отстранился, а я опять пошла пятнами от смущения.

Я перехватила сочувствующий взгляд Флита, он покачал головой и довольно громко произнес:

— Будь Леон Радински сейчас здесь, он бы вам напомнил о ваших клятвах.

— Ой, Флит, не брюзжи! — скривился Дарис. — Я еще раз повторюсь, все эти обещания десятилетней давности были даны под влиянием момента и давно изжили себя. В конце концов, Ниса уже не ребенок и вполне может сама решать, с кем ей быть.

— Это с каких это пор девице дано право решать? — на полном серьезе заявил мэтр Флит.

— С тех самых, — Винтер при этом уставился прямо мне в глаза, — с каких эта девица из маленькой пухленькой малышки превратилась в привлекательную барышню, которую без ее участия никогда не получится поделить.

Дарис на этих словах рассмеялся, а у меня наконец-то лопнуло терпение.

— А ничего, уважаемые господа, что предмет ваших грязных пересудов стоит тут с вами и все слышит? — сказать что я была возмущена, это ничего не сказать.

Не думала, что мужчины, которых я считала практически своими отцами, способны вести такие непотребные разговоры без всякого стеснения в моем присутствии.

— Не ворчи, малышка, — Винтер скользнул по моей фигуре плотоядным взглядом, положил мне на плечо руку и притянул к себе, крепко впечатав в свое горячее тело.

И я впервые ощутила от него мощь мужской энергетики. До этих откровений я воспринимала друзей отца как взрослых солидных мужчин, находящихся рядом на правах родителей. За исключением, конечно, доктора Дариса. Да и то это была почти детская влюбленность, когда я представляла себе, как мы с ним ходим, держась за руки, и едим вместе одно мороженое на двоих. Это, пожалуй, была самая развратная из моих фантазий. А тут такое?

Я вдруг осознала, что Винтер очень красивый мужчина с невероятной харизмой. Я слышала, что в свете за ним женщины буквально волочатся, настолько он хорош. А как от него пахнет, оказывается! Никогда раньше не замечала этого. Вот что значит изменить угол обзора, и содержание картинки сразу принимает другие очертания. Чудовищное по моим понятиям открытие. И как мне теперь с этим жить?

А между тем, господин-министр продолжал добивать меня своими откровениями:

— Я, девочка моя, тоже считаю тебя очень лакомым кусочком. Не надо так шокировано на меня смотреть. Я никогда не скрывал своего интереса, равно как и доктор Дарис. Это тебе, маленькой наивной глупышке, виделось все в невинном свете. Но в мире взрослых дядек главенствуют другие потребности и интересы. И этот вполне определенный интерес у нас был и до сих пор остается. Так же как и одна неразрешимая проблема. Вернее единственный способ ее решения неприемлем лично для меня, а вот распутник Дарис был бы не против такого варианта.

— Не считаю, что этот вариант неприемлем. И что вообще существует какая-то проблема. Это всего лишь твои пуританские загоны, — хмыкнул Дарис.

— А проблема все-таки есть, — с нажимом продолжил Винтер, — и состоит она в том, дорогая, что одна девушка на двоих не делится! Поэтому нам пришлось поступить по принципу не доставайся ты никому из нас. Хотя твой отец все же склонялся в мою пользу. Филипп у нас парень ветреный и ненадежный, поэтому Радински побоялся тебя отдавать ему. Ведь твой отец не готовил тебя к реалиям высшего света, где царят голый расчет и свободные нравы. Берег психику своей крошки, скрывая от нее страшную правду о том, что мужики — это не благородные рыцари в золотых доспехах, а лживые похотливые животные.

И он заливисто рассмеялся. К нему присоединился Дарис, и даже на лице невозмутимого Флита промелькнула улыбка.

Весело им, в то время как у меня мир пошатнулся и земля ушла из под ног. Я лишилась опоры. Мне больше не на кого положиться. Я ощутила в этот момент безграничное одиночество в царстве жестоких хищников.

Видя мой потерянный вид, Винтер еще крепче прижал меня к своему телу и поцеловал в лоб. Спасибо, что не в губы. Я бы этого не пережила.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, будто пытаясь в них отыскать что-то важное для себя, и продолжил обрисовывать реальную картину мира:

— Это нормально, когда отец хочет передать дочку в надежные руки. И я был бы для тебя, Ниса, идеальным вариантом. Как, собственно, и сейчас им остаюсь. Но наш доктор Дарис парень горячий и до невозможности упрямый. Он не пожелал тогда уступать, хоть убей его на месте. В нашей четверке на этой почве наметился раскол, а этого допускать было никак нельзя. У нас одно на всех важное дело. И нам пришлось отступиться. Обоим. Тут было без вариантов.

Вот, оказывается, что творилось за моей спиной все эти годы? Отступились они. Делили, как будто я участок ценной земли или прибыльный завод. А меня спросить не пробовали? Жгучая горечь разлилась на сердце.

А я ведь умирала от любви к Дарису много лет. И все об этом знали. Но даже не дали шанса. Потому что это могло разрушить их грандиозные планы. Что же, в мире власти и больших денег чувства не в счет. Они даже мешают. Да о каких чувствах я вообще рассуждаю? Это я была влюблена в своего доктора. А он, так же как и уважаемый господин-министр, просто не против был заполучить мое юное тело в свое постоянное пользование. И раз оно не делилось, то от него просто отказались, чтобы не испортить дружеские отношения.

На душе стало мерзко. Я всю свою жизнь идеализировала мужчин, которых наивно считала своими отцами. Водрузила их на пьедестал благородных рыцарей. Какая же я была дурочка! А они и не видели во мне никогда ребенка. Терпеливо выращивали привлекательную самочку, чтобы потом кто-то из них мог присвоить ее себе. И отец принимал в этом деятельное участие. Присматривался, кому из троих лучше будет пристроить свою доченьку. Его выбор пал на Винтера, да только все испортил доктор Дарис, который тоже меня захотел и затопал ножками. И мальчики решили

Такая злость меня взяла в этот момент на отца и его друзей.

Я, конечно, в курсе, что в аристократической среде приняты договорные браки. И пару тщательно подбирают, исходя исключительно из экономических и политических интересов. Никаких эмоций. Наличие оных — это моветон! Но мой отец никогда не поднимал эту тему, и я наивно полагала, что меня это никогда не коснется. Ведь позволил же он мне выйти замуж за безродного и нищего Луиджи.

— И чего ты скисла, родная, — при этом Винтер до боли сжал мою талию горячей ладонью, а потом, ослабив хватку, начал медленно водить большим пальцем по тонкой ткани блузки, через которую прикосновения ощущались как на оголенной коже. После того, как мужчины сбросили маски псевдоотцов, такая близость стала для меня особенно неприемлемой, и я залилась краской до самых корней волос.

— Разрумянилась вся, — Винтер лукаво улыбнулся и провел большим пальцем по моей огненной щеке. — Шампанское в голову ударило? Девочке больше не наливать!

Еще и насмехается над моей неловкостью. Ведь понимает прекрасно, отчего я краснею, и продолжает прижимать к себе мое дрожащее тело.

Я попыталась высвободиться из крепкого захвата, но тут эстафету перехватил доктор Дарис. Он оторвал меня от Винтера и прижал к своей груди, чмокнув при этом в кончик носа. Меня обдало его умопомрачительным парфюмом, отчего закружилась голова, и я невольно покачнулась, практически повиснув в мужских руках. Дарис со смешком ухватил меня одной рукой за талию, а второй впечатался пониже спины, ощутимо сжав ладонью одну круглую половинку.

Дожилась! Один бесцеремонно тискает, второй руками шарится по интимным зонам. А мэтр спокойно за этим всем наблюдает, как будто не происходит ничего особенного. Будто бы эти двое в своем праве. А я уже не знаю, куда деть себя от стыда.

Ну вот, Ниса, поздравляю! Ты, кажется, пошла по рукам.

Глава 4. Контракт

Я подняла голову и уставилась в смеющиеся бесстыжие глаза моего, на минуточку, лечащего врача, раз уж он сбросил с себя тесную шкурку приемного папаши. Но, видимо, таким как доктор Дарис, на самом деле нет дела до каких-либо этических норм. Его не смущает ни присутствие друзей, ни то, что мы находимся в зале в окружении большого количества людей. Моих коллег и даже журналистов.

В нашу сторону уже начали поглядывать. Особенно женщины. Ведь доктор Дарис очень привлекательный мужчина. Атлетически сложенный блондин с тонкими чертами лица. Классика мужской красоты запечатлена в его наружности. И выглядит он в свои пятьдесят два на тридцать пять лет. А если добавить к его умопомрачительной наружности еще и его развязное поведение по отношению ко мне, то не удивлюсь, если завтра в сети будут мелькать наши с ним совместные фото.

И пока я просчитывала последствия этого перформанса, доктор Дарис внаглую запустил руку в мои волосы и начал нежно массировать затылок, приблизив при этом свое лицо к моему настолько близко, что мы соприкоснулись носами. Дарис выдыхал в меня алкогольные пары, а я стояла, немая как рыба, и потрясенно таращилась в его глаза, заполненные вожделением.

Да, я не ошиблась. Мне знакома эта эмоция. Так смотрел на меня Луиджи, когда видел мое обнаженное тело. А тут без всякого раздевания. «Да как он смеет?» — мелькнуло наивное возмущение глупенькой девочки Нисы в тот момент, когда руки человека, долгие годы заботившегося о ней как о дочери, нагло лапали ее дрожащее от обиды тело.

— Ничего, маленькая, — Дарис ласково погладил мою горящую огнем щеку. — Не забивай свою головку проблемами, которые должны решать большие дяди. Мы все уладим. И сделаем так, чтобы все у тебя было хо-ро-шо!

Что они там собрались улаживат, когда они сами в одночасье превратились в проблему?

С усилием, но мне все-таки удалось выпутаться из цепких объятий Дариса.

Выдохнув от облегчения, я поспешила отойти подальше, к столикам, где было большое скопление людей. Так я почувствовала себя в безопасности.

Но зря я переживала. Мужчины как-то внезапно потеряли ко мне интерес, будто все это было ничего не значащей шуткой, и увлеченно начали что-то обсуждать.

Я взяла стакан с минералкой и с жадностью припала к напитку. Оказавшись в окружении весело общающихся людей, я с интересом начала прислушиваться к их обычным житейским разговорам. У одного новая крутая машина, у второго родился сын и его дружно поздравили, у третьих вечная проблема с соседской собакой, которая метит на их лужайке заборчик… Таким теплом веяло от их простых человеческих забот.

А что есть у меня? Пропавший отец, развод с неверным мужем, друзья, которые оказалиь не друзьями, а… не знаю, как это назвать.

— Ниса, — вывела меня из тяжелых раздумий подошедшая ко мне ассистентка.

Она успела привести себя в порядок и даже переодеться. Прическа волосок к волоску и свежий макияж. Даже не скажешь, что еще полчаса назад она растрепанная корчилась в муках удовольствия на моем рабочем столе. На моем! До меня только что дошел этот факт. Интересно, она его хотя бы протерла после ЭТОГО? Хотя лучше сменить стол, ведь я теперь не смогу за ним работать. Завтра с утра закажу новый.

— Да, Мира! У тебя что-то случилось? Ты какая-то перевозбужденная? — решила я подначить подругу.

— Представляешь, этот мерзавец юрист, которого мы ждали утром, пожаловал сейчас. В разгар праздника!

— И, наверное, в самый неподходящий момент? Да, Мира? — продолжала я мстительно глумиться над своей любвиобильной ассистенткой. Это надо же, в моем кабинете и на моем столе! Это что — фетиш какой-то?

— Да! Прям совершенно не вовремя! Весь телефон оборвал, пока я наконец не ответила. Пришлось все бросить и спускаться вниз. Потом провожать его в конференц-зал и опять бежать назад, заканчивать свои дела.

— И как? Смогла… закончить свои дела?

— О-о! — Мира закатила глаза и игриво улыбнулась. — Еще как! Потом расскажу.

Я усмехнулась.

— Ну и отправила бы его куда подальше. Пусть завтра приходит.

— Пыталась, но он уперся как баран. Завтра, видите ли, он не сможет, а договор нужно подписать до среды. Ну, в общем, извини, подруга, но придется тебя выдернуть на часок. Ничего не поделаешь.

— Ладно, — выдохнула я, — идем.

Я прихватила с блюда крупную ягоду клубники и отправила ее в рот. Превосходно!

И это даже неплохо, уйти сейчас от этой развязной компании, носящей громкое название — друзья моего отца.

Пройдя несколько шагов, я обернулась, почувствовав, что мне смотрят вслед.

* * *

Подписание контракта, как и предрекала Мира, затянулось на час.

Это был договор с академией наук на проведение совместной с нашим университетом экспедиции на дикую планету Тарс.

О, боги, никогда я не подписывала такое количество бумаги. Рука устала ставить закорючки почти на каждой странице. А юрист методично, делая при этом извиняющееся выражение лица, подкладывал все новые и новые листы.

Подруга же в это время неустанно делилась горячими подробностями своего очередного романа.

— Представляешь, он — зорганец! — перешла она на шепот, наклонившись к самому моему уху. — А ты знаешь какие они в постели? Отлет в иное измерение. Я сегодня кончила пять раз. Пять! И всего за какой-то вечер. Это — космос!

Меня бросило в краску на последних словах и я тут же подняла глаза на юриста, который без сомнения все расслышал, потому что Мира под конец рассказа перешла на вссторженный полуписк. Но умению этого непроницаемого мужчины держать лицо я позвидовала черной завистью. Сидит с таким видом, будто он стул или тумбочка. Ноль эмоций. Мне бы так, особенно, когда речь заходит на тему интимных вопросов.

Вернувшись к механической постановке подписей на очередной порции бумаги, я попутно прокручивала в голове полученную информацию. Это что же получается, подруга со своим мачо весь вечер в моем кабинете кувыркались. Действительно, свою ассистенку я практически не видела среди гостей. Так, мелькнула пару раз в начале банкета.

И о чем Мира вообще думала, когда тащила ко мне мужика? Ведь я могла зайти в любой момент, ведь там лежат мои вещи в конце концов. Тот же макияж поправить, расчесаться или сменить испачканную одежду. Совсем у девки разум унесло от тестостерона.

Покончив с документацией, изрядно измученные, мы попрощались с юристом и направились назад к гостям.

Правда весь послений час мучилась только я, а Мира, пользуясь моментом, поэтапно, во всех подробностях, все это время пересказывала мне каждое событие сегоняшнего дня и прошлой ночи. Из этого, насыщенного множественными междометиями и вздохами, повествования я узнала, что моя ассистентка практически целые сутки… Как бы это покультурнее назвать… Одним словом, она все это время провела в объятих своего нового любовника. Как она еще на ногах стоит? Учитывая то, что параллельно с этим Мира успевала заниматься подготовкой сегодняшнего мероприятия. Просто железная женщина, не иначе.

— Ниса, не поверишь! Я потеряла ключ от своего кабинета. Я!

— Потеряла ключ? — я даже приостановилась и уставилась на подругу во все глаза. Удивление и понимание пришли одновременно. Вот причина, по которой нетерпеливые любовники уединились именно в моем кабинете.

— Да! Впервые в жизни! Обычно это ты все теряешь, а тут со мной такое случилось. Даже не представляю, как это могло произойти. Ключ от твоего кабинета, главное, на месте, а моего — нет! А ведь они вместе лежали…

Тут Миру окликнули и она помчалась по своим организационным хлопотам.

Я же сочла, что будет невежливо совсем бросить своих старых знакомых, и вернулась в компанию на данный момент не очень приятных для меня людей.

Я не стала присоединяться к их оживленной беседе и пристроилась в стороне, рядом со столиком, который изобиловал фруктами и пирожными. В самый раз, чтобы поднять себе настроение и вернуть уже забытое чувство спокойствия.

Но мысли все равно невольно возвращались к внезапным переменам, произошедшими с моими близкими людьми. У меня сейчас было стойкое ощущение, что я живу в параллельной вселенной. Кто эти мужчины, неподалеку от которых я сейчас стою и ощущаю на себе их внимательные взгляды? Я сегодня как бы заново с ними познакомилась. Наши отношения не будут прежними, это я теперь четко осознаю. Я буквально шокирована их внезапным преображением из заботливых папочек в развязных самцов. Даже измена мужа не произвела на меня такого впечатления.

Погрузившись в воспоминания о своем супружеском фиаско, я уставилась на пеструю массу гостей и нечто знакомое мелькнуло подобно сигнальному огоньку. Я присмотрелась повнимательнее.

Неужели мой бывший? Легок на помине.

Как всегда одет с иголочки и со вкусом. Стройный и утонченно красивый. Его антрацитовые волосы уложены волной, пухлые алые губы высокомерно поджаты, большие угольные глаза сияют торжеством, а бледная кожа подчеркивает яркие черты и создает антураж инфернальности. Что-то от вампира есть в облике Луиджи, как, впрочем, и в его сущности. Довершается образ белой, безупречно выглаженной рубашкой, расстегнутой на груди, и классическими серыми брюками. Это не брутальный самец с крепкими мышцами, это аскетически тонкий обитатель сказочной страны. Принц, не иначе. Женщины его фигуру провожают заинтересованными взглядами. Да и я никак не могу отлипнуть от этого гипнотического зрелища. Да уж, Луиджи умеет напустить звездной пыли.

Потом для того, чтобы прочистить глаза и увидеть реальность, понадобятся особые условия, как в моем случае. А до тех пор бедная жертва будет выворачиваться наизнанку, чтобы только угодить этому капризному творению Валинора, вцепившемуся в тебя мертвой хваткой.

И зачем его сюда принесло? Хочет сделать мне очередную гадость?

Друзья отца внезапно прервали свой разговор и тоже устремили взоры в сторону триумфального шествия моего бывшего супруга. Они переглянулись и направились в мою сторону, видимо, желая поприсутствовать при очередном представлении, которое непременно даст этот любитель публичных выступлений.

Луиджи походкой победителя по прямой траектории пер прямиком на меня. Руки в карманах, подбородок задран, весь вид его транслировал полное презрение к моей персоне. А как же иначе?

— Мои жертвы не были напрасны, дорогая! — в своей едкой манере начал бывший, как только остановился практически вплотную ко мне. Я задрала голову, чтобы видеть его нахальные глаза.

— Это какие еще жертвы, стесняюсь спросить? — искренне изумилась я.

— Да очевидные, дорогая. Самые что ни на есть явные. Как жена ты была никакая, одно название. А я — не пойми что, хранящееся в чуланчике на черный день. Зато Ниса Радински защитила диссертацию и скоро влезет в профессорский пиджачок! А там на горизонте еще звание академика маячит. Надо бы еще поднажать. Можно теперь вообще дома не ночевать. А зачем тратить время на дорогу туда и обратно? И еще кучу времени отдавать семье? Куда лучше спать на рабочем столе. А то, не дайте боги, улетучится гениальная идея, пока ты будешь ублажать своего мужа.

Все эти тирады я выслушиваю регулярно и даже публично, на очередных судебных разбирательствах. И уже знаю наизусть каждое его слово. Но Луиджи не утомим в желании

— Все высказал? — я устало потерла виски.

— Почти, — в голосе прозвучала издевка.

— Ты только для этого сегодня пришел? — спросила я о том, что меня действительно интересовало. Ведь бывший муж никогда раньше не появлялся в университете ни по какому поводу.

— Не только. Я хотел сделать сюрприз дорогой женушке, порадовав своим присутствием.

— Порадовал, спасибо!

— Пожалуйста, — из слов Луиджи сочился концентрированный яд. — Но ничего, раз сюрприз не удался сегодня и должного впечатления не произвел, значит, потом постараюсь удивить тебя, моя ненаглядная. У нас с тобой еще много времени! Вся жизнь впереди, успеем еще поквитаться. Не так ли, дорогая?

— Ну ты бы чуть сбавил обороты, — не выдержал мэтр Флит. Этот уравновешенный человек никогда не любил скандалов, тем более публичных. — Побереги красноречие до следующего судебного заседания. А сейчас не мешай людям праздновать. Так что иди, мил человек, разомнись у тех столиков. Выпей, закуси да и убирайся восвояси.

— Будет исполнено, достопочтенный мэтр Флит, — Луиджи с нарочито вежливой физиономией демонстративно раскланялся с каждым из присутствующих, и с достоинством особы королевских кровей скрылся среди гостей.

— А ты отлично держишься, девочка. Вижу, твоему муженьку не удается расшатать твои нервы. И на защите ты была молодцом. Речь четкая и последовательная. Никакого волнения. Ты ни разу не сбилась. Умничка! Я рад, что это достигнуто без помощи препаратов. Ты прекрасно справляешься, Ниса, — заметил доктор Дарис на правах моего лечащего врача.

В этот момент к нам подошел официант и предложил шампанское.

Пока мы разбирали бокалы, я размышляла над словами доктора. Действительно, вот уже почти полгода я не прибегаю к помощи успокоительных таблеток. А приступов не случалось уже больше трех лет. Неужели и правда болезнь отступила и я наконец-то стала обычным человеком? Я уже давно не анализирую каждую свою эмоцию, чтобы не запустился необратимый процесс, всегда заканчивающийся лечением в клинике.

Но при этом я все же горько усмехнулась. Ведь сегодняшний вечер показал, что не такая и крепкая у меня выдержка. Давно забытые ощущения вновь дали о себе знать. Как бы опять не скатиться в свою болезнь. Не дайте боги!

— Да… — затянувшуюся паузу прервал задорный голос неунывающего Винтера. — Здесь определенно не хватает Леона. Вот кто бы сейчас сиял от гордости как медный таз!

Пока мужчины сокрушались из-за исчезновения моего отца, я продолжала прокручивать в голове последние события. Сегодня вечером вдребезги разлетелись все мои представления о близком окружении. Не было больше ощущения любви и заботы, которое всегда дарят родные и надежные люди.

В данный момент я чувствовала себя брошенным на растерзание ягненком в плотном кольце волков, заливающих землю слюной в жажде вырвать добычу из пасти соперника. Всем, оказывается, нужна маленькая беззащитная Ниса. И не только неверному альфонсу мужу и дрожащему от волнения аспиранту, но и моим как бы отцам. Вокруг одни хищные кобели…

Папа, почему ты оставил меня одну в этом диком мире?

Из отчаянных дум меня вынес вихрь, ворвавшийся в наш тесный кружок.

— Ниса! Идем скорее! — набросилась на меня Мира, сияющая и фонтанирующая праздничным настроением.

Подруга схватила меня за руку и потянула за собой, напоследок бросив моим собеседникам:

— Ой, простите, что забираю у вас нашу умничку. Это важно! Мы с коллегами хотим ее поздравить.

И она потащила меня в сторону импровизированной сцены, сооруженной в холле университета по случаю праздника.

При нашем появлении зал взорвался аплодисментами и громкими выкриками. Я буквально утонула в море внимания, обрушившегося на мою скромную персону.

Я стояла на сцене раскрасневшаяся от смущения и застывшая, подобно статуе, сцепив руки перед собой, и принимала поздравления от коллег, поочередно поднимавшихся ко мне с букетами и теплыми улыбками. Я же, отравленная разочарованием в близких друзьях, думала лишь о том, что совершенно не известно, что на самом деле на уме у этих с виду искренних людей. Как выяснилось сегодня, можно очень сильно ошибаться.

Когда вереница желающих лично выразить свою признательность иссякла, на сцену взлетела Мира и громким радостным голосом объявила:

— А мы с коллегами приготовили тебе подарок! Мы долго думали, чем тебя удивить и нам пришла в голову одна оч-ч-чень гениальная идея. Все-таки это не обычное событие, а защита диссертации! Такое надо отметить особенно! А подарок уже ждет тебя дома. Это сюрпри-и-из!

Глава 5. Сюрприз

Возвращалась я домой, разумеется, в сопровождении бывших «отцов». Отвертеться от их навязчивой опеки не удалось. Поэтому роскошное, с просторным салоном на восемь человек, авто Винтера несло нас по ночным улицам столицы.

Я уставилась в окно и пересчитывала огоньки придорожных фонарей. Это давало мне возможность отвлечься от тяжелого внимания мужчин, а также перестать думать о новом положении вещей, которое я не успела до конца осмыслить и принять.

Мне сейчас нужна пауза, чтобы дать время утихнуть бушующему океану моих нездоровых эмоций. Для этого необходимо одиночество, а с ним — тишина и покой. Это все ждет меня дома, только бы поскорее избавиться от принудительного сопровождения.

— Солнышко, ты чего запечалилась? — сильно подвыпивший Дарис, усевшийся вплотную ко мне, провел по моей щеке тыльной стороной ладони.

Это прикосновение вызвало не привычное удовольствие, которое я испытывала в такие моменты раньше, а чувство брезгливости, будто меня случайно задела проползающая мимо змея. Дарис еще сильнее вжался в мое тело, пытаясь, видимо, слиться с ним в единое целое, а я и так уже больно впечаталась в жесткие детали дверцы. И, окончательно загнав меня в тесный капкан, он уткнулся носом в мои волосы и со стоном вдохнул их запах.

— Сейчас отлечу к праотцам, маленькая, так опьяняюще ты пахнешь, — хриплым голосом сообщил доктор Дарис мне в самое ухо, касаясь чувствительной кожи губами. И прежде, чем отстраниться, он медленно и со смаком пососал мочку.

Меня всю передернуло от отвращения и страха. Что он творит? Он никогда такого себе не позволял, даже пьяным. А тут будто с катушек слетел.

Я повернулась в сторону других мужчин, чтобы увидеть их реакцию. Винтер в этот момент отпивал из бокала янтарную жидкость и смотрел в мои глаза выжидающе, наблюдая за моей реакцией. А вот на лице Флита читалось беспокойство.

Он оглядел поочередно своих друзей и не выдержал:

— Прекращайте, парни, это уже перегиб.

И хотя его слова звучали в его обычной безэмоциональной манере, но в них прослеживались нотки недовольства.

— Да, Филипп, ты сегодня перебрал с алкоголем, — все же решил вступиться и Винтер. — Отсядь от девочки, ты ее пугаешь.

— Да сколько можно? —

— В том, что кроме твоих хотелок существуют еще и обязательства, о которых ты в последнее время начал забывать, — осадил его Винтер довольно жестко. Видно что его уже не забавляла эта ситуация.

У меня же дрожало все тело. Мне было жутко в этом удушающем окружении. Каким-то шестым чувством я ощущала, что происходит нечто такое, что касается лично меня, но при этом меня не считают нужным вводит в курс дела.

Мужчины несколько минут молча сверлила друг друга взглядами, а потом Дарис сдался и пересел на противоположную сторону от меня.

— Хорошо, — с недовольством пробурчал он. — Но это только пока. Потом я все равно заберу свое и мне плевать на договоренности.

— Вот и отлично, — мэтр Флит поднял свой бокал и отсалютовал Дарису. — А сейчас без лишних эксцессов отвезем девочку домой. У нее итак был насыщенный день. Она устала.

Весь оставшийся путь прошел в неловком молчании. Вернее, тишина смущала только меня. Это я не знала, куда себя деть. Боковым зрением я видела, как Дарис сверлит меня жадным взглядом. Напротив вальяжно расселся Винтер и тоже пристального рассматривал мою напряженную фигуру, периодически улыбаясь каким-то своим мыслям. Только мэтр Флит вел себя достойно, не беспокоя меня своим вниманием. Он сосредоточенно изучал какие-то документы.

Когда наконец-то мы оказались на подземной парковке моего дома, я торопливо попрощалась со всей компанией одним коротким «до свидания» и, не оглядываясь, пулей вылетела из машины.

Я шла по широкому холлу в сторону лифтов и прокручивала в голове этот сумасшедший вечер. Я никак не могла уложить в голове произошедшие события и разложить их по полочкам моего сознания, чтобы суметь проанализировать. На душе было очень тревожно. Это единственная эмоция, главенствующая сейчас над другими. И пока я поднималась на лифте и шла по длинному коридору уже давно спящей высотки, это чувство почему-то только усиливалось.

Сейчас…

Я еще раз внимательно осмотрела фигуру зорганца, который терпеливо ожидал моей реакции, пока я прокручивала в голове весь сегодняшний сумасшедший вечер, который, как оказалось, еще не закончился.

— Да уж, уважаемые коллеги, — проговорила я себе тихо под нос. — Это, конечно, забавно, но глупо и пошло!

Вспомнился лукавый взгляд подруги, ее игривые замечания о моем монашеском образе жизни после расставания с мужем. Она мне заявила, что теперь я наконец-то смогу отпустить ситуацию и дать бывшему мужу развод. Как будто это я тяну волокиту и пытаюсь отсудить у него часть имущества, а не он у меня.

Это, видимо, подруга решила таким способом наладить мою личную жизнь. Купила на распродаже двух зорганцев по цене одного и поровну разделила.

Забавно.

Опять вспомнилось полускотское соитие на моем рабочем столе и меня затошнило. Вряд ли после этого мне захочется воспользоваться подарком моей заботливой ассистентки.

Поэтому в данный момент я находилась в полной растерянности, не зная как правильно реагировать на эту ситуацию. Просто взять и выставить за дверь этот СЮРПРИЗ? Тем более сам мужчина у меня вызывает чувство неприязни. Или… А что или? И почему я тушуюсь и тяну время? Может потому, что стою и откровенно любуюсь ослепительно красивой картинкой? Что уж отпираться, обаянию зорганца противостоять невозможно. Даже если при этом уже откровенно его ненавидишь. Странные противоречия, но вполне возможные, если это касается зорганцев. Это особый тип людей.

В ярком освещении кухни кожа мужчины не сияла, как это бывает в темноте, а едва заметно подсвечивалась серебристо-синеватыми переливами. Потрясающее зрелище!

Передо мной стоял и красовался своей природной неотразимостью типичный представитель своей расы. Сияющие люди, как часто называют население Зорга, планеты вечного праздника. Очень красивые и жизнерадостные, зорганцы в империи работают исключительно в сфере услуг, связанных с развлечениями.

Значит, сюрприз — вот этот нахальный мужик? Мило.

Хотя…

Постойте!

А почему он, собственно говоря, мне хамит? Как-то не вяжется с зорганской психологией. Где же их пресловутая услужливость и море позитива? Мне, как этнопсихологу, доподлинно известно типичное поведение представителей этой расы. Тем более я только что защитила диссертацию на эту тему. И то, что мужчина ведет себя грубо, очень сильно настораживает и даже пугает.

И почему я сразу не придала этому значения, когда он начал хамить прямо с порога? Скорее всего у этого парня имеется психическое отклонение. А я нахожусь с ним один на один в закрытой пустой квартире.

Лучше его не провоцировать, а как-нибудь потихонечку выпроводить.

Итак, главное не выдавать своего страха. А ведь я боюсь его, и очень сильно.

Это не зорганец, хоть и светится в темноте как неоновая лампочка. Я даже не знаю с кем его сравнить. От него исходит какая-то подавляющая энергетика, мощная и агрессивная. Совсем не похож на гламурного мальчика из сферы услуг.

Я собрала всю свою внутреннюю выдержку и постаралась сказать как можно спокойнее и увереннее:

— Послушайте, я наконец-то разобралась, кто вы такой и для чего здесь находитесь, но дело в том, что вышло недоразумение…

— И для чего? — с усмешкой перебил меня зорганец и сделал шаг в мою сторону.

— Что, простите? — от его внезапного движения я растерялась и попятилась назад.

— Ты сказала, что разобралась, для чего я здесь нахожусь. И для чего, милая, я здесь нахожусь?

— Для… — я замялась.

Да что же это такое? Мне всегда было сложно говорить на такие темы. Я покраснела еще сильнее. К тому же этот мужчина пугал меня своей бесцеремонностью и напором. Неизвестно, что у него на уме.

От волнения у меня начали подрагивать пальцы. Это плохой признак.

Я глубоко вдохнула и на выдохе промямлила нечто невразумительное:

— В общем… мне ничего не нужно… из этого… самого… ну, вы, думаю, поняли, о чем я…

— Хах, — зорганец расплылся в какой-то уж очень довольной улыбке, как будто бы я ему сообщила нечто приятное.

— А ты милашка, я посмотрю. Реально как девочка-фиалочка. Это будет даже забавно.

В этот момент все в нем лучилось игривостью и говорило о том, что он готов приступить к своим прямым обязанностям.

Мне стало по-настоящему страшно…

Глава 6. Нерушимые цепи

Интересно, сколько сейчас времени? Уже глубокая ночь. Я бы в данный момент обрадовалась приходу кого угодно, даже своего бывшего мужа. Пусть бы брызгал своим ядом, а я бы с удовольствием послушала очередную порцию гадостей, лишь бы только не оставаться один на один с этим

Я наконец осмелилась и посмотрела в его сторону.

Зорганец так и стоял напротив меня с издевательской ухмылочкой на губах. Получив опять мое внимание, он медленно провел кончиком языка по верхней губе. Затем поправил штаны в области ширинки и заложил руки в карманы джинсов, отчего жилетка распахнулась. При этом обнажились накаченная грудь и четкие прорисованные кубики пресса.

На нем из одежды были только низко сидящие джинсы и кожаный жилет на голое тело. Образ дополнялся дорогими часами, браслетами и массивной цепью на шее, а также тело покрывало множество татуировок. И в довершение всего мужчина был босой.

Во всем его виде сквозило что-то первобытное, скорее даже животное. Аура брутального самца фонила на несколько метров вокруг, пробуждая инстинктивную потребность тела в размножении. И мой организм против своей воли реагировал должным образом, чем жутко меня пугал.

Невольно перед глазами всплыл фантом моего бывшего мужа с его аристократической утонченностью. Не припомню, чтобы при виде его тела меня бросало в жар и тряслись коленки. Он для меня был, если можно так выразиться, приемлем и удобоварим, я его никогда не боялась. Этот же экземпляр одним своим видом заставлял меня трепетать как самку в период гона, иначе выразиться не могу, именно так я себя сейчас ощущала. Я даже не догадывалась, что мое тело способно на такие животные реакции. Меня насквозь пробивала крупная дрожь, в груди пекло, а руки и ноги при этом леденели. И вызывал этот самец одновременно два противоречивых желания: бежать не оглядываясь и отдаться на милость победителю.

Ужас! Что со мной творится?

Тем временем этот обладатель полноценной мужской фертильности медленно, двигаясь развязно и с какой-то ленцой, приблизился ко мне вплотную и навис как скала, подавляя своей мощью и адской зорганской харизмой.

На мое лицо упало несколько шелковистых прядей его пшеничных волос. Цитрусово-мятный аромат, смешанный с запахом мужского тела, ударил мне в нос. И, кажется, меня окатило невидимой волной его феромонов.

Да, да, это тоже свойство этой расы, благодаря которому чары зорганцев для многих непреодолимы.

Надеюсь, я не попаду в число тех, кто не устоял.

Боги, дайте мне сил не поддаться наваждению!

Я уже, кажется, поплыла. Щеки уже не пылают, они просто выгорели дотла. Ноги меня не держат совсем, и я вынуждена ухватиться за спинку стула, чтобы не осесть на пол. Дыхание частое, отчего кружится голова.

И тут на меня сверху обрушилось нечто гипнотически-обволакивающее, приправленное легкой волнующей хрипотцой. Слова зорганца буквально щекотали кожу, вызывая мурашки.

— Скажи мне конкретнее, милая, чего именно тебе НЕ НУЖНО?

Он пристально посмотрел мне в глаза, прищурился, облизнул губы, сладко улыбнулся и продолжил тихо, растягивая каждое слово:

— Молчишь. Не можешь выговорить ЭТО? Воспитание не позволяет? Интеллигентная девочка!

Зорганец усмехнулся, сделал глубокий вдох, а на выдохе обдал меня жаром своего дыхания.

— Я помогу тебе. Скажу за тебя, раз сама не можешь. Тебе, милая, видимо, НЕ НУЖНО, чтобы я тебя трахал разными способами. Тебе НЕ НУЖНО, чтобы я трахал тебя так, как нравится тебе. Тем более тебе НЕ НУЖНО, чтобы я трахал тебя так, как предпочитаю я сам. И, разумеется, тебе совершенно НЕ НУЖНО, чтобы я тебя трахал по первому приказу в любое время суток. Тебе ничего этого НЕ НУЖНО. Да, маленькая?

Это «не нужно» ввинчивалось в виски острой болью и расползалось вдоль всего тела волнами дрожи. А слово «трахал» выцарапывало на моей груди при каждом произнесении глубокую жгучую борозду, отчего к концу этого грязного монолога у меня пекло в области солнечного сплетения.

Зорганец наклонился к моему уху и прошептал:

— Ты ведь не нуждаешься в услугах грязного похотливого самца? Верно? Чистенькая и правильная, затравленная самозапретами профессорша.

Он шумно вдохнул запах моих волос и на выдохе прохрипел практически в мои раскрытые от потрясения губы:

— А зря, сладкая! Только грязные самцы способны доставить настоящее удовольствие. Аккуратные зализанные мальчики могут только ритмично втыкать и вытыкать, и исключительно ради своего собственного удовольствия.

Мы стояли так, казалось, целую вечность.

Мужчина продолжал нависать надо мной, ухмыляясь.

А я, шокированная его наглостью и выведенная из равновесия его феромонами, не знала куда деться от стыда и досады.

Мое тело основательно колотило от еле сдерживаемой злости на коллег, испортивших мне прекрасный вечер после защиты диссертации.

Правда портить вечер начали еще до этого мои дорогое «папаши». Можно считать это отправной точкой для начала отсчета. Как будто некто поставил фильм на обратную перемотку, и меня со страшной скоростью уносит в прошлое, когда мои тело и душа мне не подчинялись, а полностью находились во власти моей коварной болезни, которая нападала своими приступами в самый неожиданный момент.

Я тяжело вздохнула.

После защиты, когда только начинался праздник в мою честь, я уже чувствовала усталость, ведь я так много и долго работала, чтобы добиться результата. Поэтому я мечтала после напряженного, полного волнений дня вернуться в свою тихую квартиру, заварить чай и упасть в мягкую постель. Лежать так, уставившись в потолок, и вспоминать яркие моменты своего выступления. А затем незаметно провалиться в сладкий сон, чтобы наконец-то выспаться за последние два года напряженной работы.

И что же я получила вместо этого?

Жиголо на своей кухне, говорящего мне такие грубости, которые я даже вообразить себе не могла.

Я — без пяти минут профессор в свои двадцать семь лет, вундеркинд и умница, преподаватель и автор нескольких монографий!

И что? Я стою и краснею как школьница под наглым взглядом смазливого мерзавца, который пригвоздил меня к месту ядом своих феромонов, и выслушиваю в свой адрес немыслимые пошлости.

Ну спасибо, друзья, премного вам благодарна за такой подарок!

У меня уже появился сильный озноб — ситуация ухудшается прямо на глазах.

Мне нужно срочно принять лекарство. Но это чуть позже, когда останусь одна, чтобы спокойно расслабиться.

А пока я просто прикрыла на миг глаза и сделала глубокий вдох. Затем медленно выдохнула. И только я открыла рот, чтобы высказаться, как зорганец снова заговорил, но уже медовым голосом, с царапающей возбужденные нервы хрипотцой:

— Ну что, милая, так и будешь просто стоять и краснеть как малолетка?

В его глазах читалась такая насмешка, что я не выдержала и отвела взгляд.

А он продолжил проникать в мой мозг тихо и вкрадчиво, как змей-искуситель:

— Представь, милая, что ты дома одна, смотришь видео для взрослых и ласкаешь себя сама. При этом никто в целом мире не догадывается, чем ты занимаешься на белых хлопковых, как девичья

О, боги!

Да что же это такое?

Я до боли сжала кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах. И, насколько это возможно в моем состоянии, сухо и жестко отчеканила:

— Почему до вас никак не может дойти, что я не нуждаюсь в ваших услугах? Я лично вас не нанимала. Поэтому я не понимаю вашей странной реакции на мой отказ. Тем более, вам уже все оплатили. А от исполнения обязательств по договору я вас освобождаю. В чем проблема? Вы можете иди домой или куда вам там нужно. Все! Где находится выход из дома, вы знаете.

Но зорганец не двинулся с места.

Он просто стоял и нагло улыбался.

Пауза затягивалась, а моя нервозность только возрастала. Я не управляла ситуацией и не знала, что сделать, чтобы избавиться от этого навязчивого присутствия.

Наконец мужчина соизволил со мной заговорить:

— А ты не спеши, милая, разбрасываться щедрыми предложениями.

Он отступил на шаг и окинул меня нарочито изучающим взглядом.

Я же, освободившись от его удушливого флера, наконец-то смогла свободно вздохнуть.

Зорганец выдержал театральную паузу и продолжил сочувствующим тоном:

— Вряд ли ты сможешь расторгнуть договор, просто указав мне на дверь.

Он протянул руку, достал с полки стопку бумаг и сунул мне. Я машинально схватила чуть не рассыпавшиеся листы.

— Это контракт, который связал нас с тобой нерушимыми цепями, милая!

Я склонила голову к документу и попыталась прочитать строки мелко набранного текста, но буквы плыли и сливались в сплошные линии. У меня кружилась голова и я еле сдерживала дрожание рук, чтобы не выдать свое состояние.

— Там много чего написано, милая, — участливо заметил неудавшийся любовник. — На досуге ознакомься, и лучше в присутствии своего юриста.

Парень наигранно вздохнул, будто бы его самого утомило происходящее. А меня уже подташнивало от навязчивого слова «милая».

Помолчав немного, зорганец состряпал серьезное лицо и заговорил деловым тоном:

— А сейчас я вкратце опишу сложившуюся ситуацию. В общем так, в случае расторжения договора в одностороннем порядке ты выплачиваешь мне неустойку в размере трех миллионов динов. Я точно знаю, что у тебя этих денег нет, милая.

Зорганец выдвинул барный стул и присел, облокотившись локтем о столешницу. При этом он напустил на себя вид скучающего человека, вынужденного тратить время на нудные обязанности.

— Также по договору я имею право или должен, как тебе больше нравится, проживать в твоей квартире. А если решишь съехать, к примеру, в гостиницу, я последую за тобой, так как в договоре есть пункт и на этот случай.

Опять пауза. Видимо, мыслительный процесс для парня — это энергозатратный вид деятельности. Ухмыльнувшись, как же без этого, он продолжил:

— Запомни, милая. Мое постоянное присутствие около тебя — это обязательное условие, за не соблюдение которого предусмотрена неустойка в размере ста тысяч динов. И где бы ты ни находилась: на работе, у врача или даже в постели с любовником — не важно, я всегда должен быть рядом с тобой. В договоре есть отдельный пункт, поясняющий этот значимый момент, потом найдешь его.

Зорганец прошелся взглядом по полке с посудой и достал стеклянный бокал, покрутил в руке, рассмотрел его на просвет, а потом поставил перед собой на стойку.

Я же как уставилась, так и не смогла отвести глаз от ярких бликов, играющих на прозрачных стенках. Тело вдруг обдало жаром, а затем меня сотрясло волной крупной дрожи.

Мужчина пальцем начал медленно двигать бокал к краю столешницы. Он остановился в тот момент, когда стеклянное донышко на одну треть вышло за край.

Зачем он это делает? Что за игру он затеял? Или ему просто нечем занять руки? Надеюсь, что так. Я же начинаю терять над собой контроль, тело слабеет, с трудом удается держаться на ногах, а перед глазами мелькают мушки. Я чувствую, что не смогу себя остановить. Только бы это произошло не сейчас, только бы успеть выпроводить зорганца.

«А почему я просто не выгоню этого человека за дверь? — спросила я себя. — Почему я должна терпеть этого нахала в своем доме? Что мне мешает просто прекратить этот балаган?» Но я не знала ответы на эти простые вопросы.

Откуда-то издалека, как будто из другой реальности, до меня опять начали доноситься медленно извлекаемые слова:

— А сейчас я просто довожу до твоего сведения, что такое непременное условие существует, — тянулось монотонным заторможенным речитативом. — Поэтому смирись! С тобой мы будем неразлучны двадцать четыре на семь. Этой информации тебе будет достаточно, чтобы больше не указывать мне на выход.

Зорганец наконец замолчал уже надолго, при этом продолжая прожигать меня пристальным взглядом. Видимо, ожидал моей реакции. Или же запас умных слов истощился. Наверное, долго готовился, учил текст наизусть, чтобы вывалить на меня такую длинную тираду. Интересно, он сам хоть понял то, что мне только что наговорил? Такие сложные слова и речевые обороты. «Довожу до твоего сведения, что такое непременное условие существует», — язвила я про себя.

Боги, о чем я? У меня надвигается приступ, а я нахожу силы на ехидные внутренние монологи. Меня уже основательно трясет и попеременно бросает то в жар то в холод. Самоконтроль полетел в бездну! Думала, что все, переросла проблему, теперь я такая же, как все нормальные люди. Получается, что нет.

Как же сильно дрожит мое тело! Мне срочно нужно принять таблетку.

Взгляд опять зацепился за бокал, поставленный зорганцем на край столешницы. Он просто стоял и манил, буквально требуя, чтобы я схватила его и с размаху бросила на кафельный пол. Мне даже представился волшебный звон бьющегося стекла, ласкающий слух подобно красивой мелодии.

Нет! Нет! Нет! Не сейчас, не при постороннем человеке. Нужно срочно принять лекарство. Вон тот верхний ящик, всего два шага и я смогу достать заветный пузырек.

Но что-то приковало меня к полу и я не могла двинуться с места. Зато на расстоянии вытянутой руки находился бокал, призывно сверкающий своей стеклянной хрупкостью. Лишь бы не

Я прикрыла веки, представила себя в пустыне, как учил доктор. Глубокий вдох и выдох. Немного отпустило.

И тут до моего затуманенного мозга донесся голос зорганца, окончательно вернувший меня в реальность, за что я была в этот момент ему очень благодарна.

Он заявил капризным тоном::

— А еще я хочу жрать! По договору ты обязана обеспечивать меня четырехразовым питанием. И не кормом из дешевых забегаловок, а нормальной едой из приличных ресторанов. Так что давай, бери телефон и заказывай. Страница со списком нужных заведений двадцать девятая.

Я даже не удивилась новой порции бреда, на этот раз посвященной ресторанному питанию.

Не знаю зачем, наверное, находясь в эйфории безразличия доведенного до края человека, я разложила на столе листы договора и нашла нужную страницу. На ней обнаружился внушительный список ресторанов: «Луна», «Караван чудес», «Перечница», «У госпожи Сю» и еще с десяток заведений исключительно из сегмента премиум-класса. Далее следовал перечень требований к питанию моего подопечного, дочитав который, я наткнулась внизу страницы на реквизиты и раскрыла рот в тихом изумлении.

Под чьей-то витиеватой закорючкой красовалась моя подпись.

МОЯ!

Я оторвала взгляд от документа и уставилась в пустоту.

Как?!

Это какой-то сюр… приз.

Глава 7. Платные услуги

Мысли метались как рой диких пчел, больно жаля своими неопровержимыми фактами. Я попала в какую-то неадекватную ситуацию! Имея патологическую привычку подписывать документы не читая, я, не знаю, когда и где, заключила контракт с мужчиной, который будет «любить» меня за деньги. Наконец-то меня настигла кара за легкомысленное отношение к документам. Это когда-то должно было произойти.

Что же касается купленных мною услуг, то у меня и мысли не возникает ими воспользоваться. И хотя в империи эта деятельность считается медицинской помощью и предоставляется совершенно легально, я все же отношусь к тем людям, для которых такое совершенно неприемлемо. Просто я не представляю, как можно переспать с малознакомым человеком.

Тогда, получается, я буду оплачивать эти услуги впустую? Перечислять деньги за воздух? Впрочем, парень вполне себе отрабатывает гонорар, расшатывая мои нервы, если его наняли именно для этого. А у меня складывается впечатление, что довести меня до срыва — его основная задача, потому что никаких особых попыток меня соблазнить с его стороны еще не было, если не брать в расчет грязные намеки.

И в то же время я не могу расторгнуть этот злосчастный договор. Где взять три миллиона динов, чтобы выплатить неустойку? Можно было бы попросить у друзей отца, для них это вообще не деньги. Но в свете последних откровений я не представляю возможным обратиться к ним с подобной просьбой. Я этим самым могу дать необоснованные надежды на мой счет. А как же иначе? Разве можно просто так брать деньги у мужчины, который имеет на тебя вполне определенные виды? Нет!

Но проблема состоит еще и в том, что я не могу выполнять условия этого контракта. Ежемесячный гонорар жиголо составляет девяносто тысяч динов.

— Какой-то золотой член! — вырвалось у меня непроизвольно и я прикрыла рот рукой. — Это я сейчас сказала?

Какая я стала пошлая всего за один вечер. Я сегодня вообще на себя не похожа. Вместо научных статей, которые я обычно просматриваю за ужином, я изучаю перечень услуг, которые мне по договору готов предоставить зорганский жиголо.

Хорошо, что зорганец вышел из кухни и я осталась одна, потому что мои щеки огнем горят от стыда. Все-таки я оказалась нежной фиалкой. А воображала из себя матерого ученого-циника.

Но что удивительно, благодаря изучению контракта я отвлеклась, и отступил начинающийся приступ. Руки перестали дрожать, хотя остались слабость и легкий жар. Но это уже несущественно.

Я оторвала взгляд от бумаг и задумалась. Если честно, то я даже не догадывалась, что, занимаясь сексом, такое можно проделывать друг с другом. Да еще с помощью разных приспособлений, которые представлены на страницах красочного каталога, прилагающегося к контракту. Эти товары можно приобрести с большой скидкой как клиенту, заключившему договор с организацией.

Я, конечно, не в подземелье у гномиков выросла, знаю о всяких особых предпочтениях. И мне, если честно, безразлично, как люди занимаются сексом. Это вопрос интимный. Просто раньше все это как-то не касалось меня лично, происходило где-то там и с кем-то другим. А тут мне предлагается, так сказать, проникнуться темой и «испытать истинное удовольствие», как написано под каждым товаром. Я, перелистывая каталог, невольно примеряла все это на себя, прокручивая в воображении сцены с моим участием. И, разумеется, там же присутствовал и мой жиголо. При этом на его лице непременно красовалась нахальная усмешка.

А это что такое? Я наткнулась на прайс особых услуг. За отдельную плату меня согласны выпороть плетью? Один сеанс стоит тысячу динов. Они серьезно? Я уставилась на кухонную вытяжку, пытаясь переварить информацию. То есть меня будут бить за мои же деньги? Какой-то абсурд.

В этот момент я даже почувствовала легкое подташнивание и отложила договор в сторону. Важное я все-равно уже выяснила.

Оказывается, дополнительно к гонорару я обязана ежемесячно выделять нанятому любовнику сорок пять тысяч динов.

Кстати, меня позабавило то, что жиголо именуется в договоре «досуговым физиотерапевтом». Ха! Вот как в империи назвали легализованную проституцию.

Но я отвлеклась. Итак, дополнительные сорок пять тысяч идут на оплату услуг косметолога, массажиста, терапевта, стилиста, абонементы в тренажерный зал и бассейн. Так же за мой счет должен осуществляться заказ еды в ресторанах и раз в месяц пополняться гардероб жиголо на десять предметов. Стоимость двух последних пунктов значится как договорная.

А это как? Впрочем, не важно. Я и фиксированные сто тридцать пять тысяч не потяну.

Моя зарплата преподавателя составляет сто семьдесят тысяч динов, плюс за публикации научных статей еще около ста тысяч в месяц. Но ведь еще есть оплата моей огромной квартиры, питание, медицинская страховка и прочее. Нет, эти три месяца, на которые заключен контракт, мне на свои доходы с этим контрактом не прожить.

Ситуация складывается безвыходная. Изначально договор составлен так, чтобы его нельзя было ни соблюдать, ни расторгнуть. Какая-то ловушка.

Но больше всего меня изводит непонимание того, как я ухитрилась заключить этот проклятый контракт.

Хотя… Постойте…

Меня вдруг осенила мысль!

Ха-ха!

Как я упустила этот вариант и ушла в дебри глупых размышлений?

Это же проделки моих коллег!

Они сочинили бредовый контракт с похабным подтекстом и подсунули его мне. Да Мира и подложила его на подпись. Она регулярно просит заверить то какую-нибудь

Боги, какая я доверчивая дура! Это же тот самый сюрприз, о котором было столько разговоров.

Большой розыгрыш!

Конечно, ребята отлично подготовились. А еще они основательно прошлись по моей патологической стеснительности в вопросах секса. Я порой как малолетняя девочка не могу произнести элементарные названия частей человеческого тела и процессы с ними связанные. Хотя я, как ученый, должна быть бесстрастной, как механизм, и говорить все что угодно с каменным выражением лица. Так меня учил отец.

Да, коллеги, шутка, у вас вышла все-таки злая. Жестко вы со мной поиграли. Но, видимо, в научном мире иначе развлекаться не умеют.

А я ведь всерьез испугалась!

Совсем мозг поплыл от зорганских феромонов.

Ну какие неустойки?

И я еще поверила во всю эту чушь, написанную в этих липовых бумажках. Сидела как дура и подсчитывала стоимость содержания этого шута. Надо было просто гнать его из дома, и на этом бы все и закончилось.

Сейчас пойду и скажу докучливому зорганцу, что я уже вдоволь повеселилась, а теперь устала и хочу спать. Пусть уходит. Его услуги больше не нужны, а свою личную жизнь я как-нибудь сама устрою, без посторонней помощи.

* * *

Зорганец обнаружился в гостиной. Он вальяжно развалился на диване, широко расставив ноги. Голова его была откинута на спинку, глаза полуприкрыты.

Заметив меня, он с ленцой в голосе протянул:

— Что, милая, уже заказала ужин? Умничка! Зачет тебе. Сегодня ночью получишь награду.

— Э-э, как вас там, вы не представились…

— В договоре есть мои данные.

— Возможно, но я лишь мельком просмотрела этот псевдоконтракт.

— Ничего не меняется, ты как всегда в своем репертуаре, — отстраненно заметил зорганец.

— Что, простите?

— Да так, ничего, — отмахнулся парень и прошелся изучающим взглядом по моей напряженной фигуре. Остановился на крепко сжатых кулаках, я как раз пыталась скрыть дрожание пальцев. Зорганец, видимо, заметил мое волнение и в его взгляде промелькнула насмешка.

Я же собралась с духом и на одном дыхании выпалила:

— Я хотела вам сказать, что на этом все. Спасибо! Было весело и необычно, но, пожалуй, достаточно. Уже поздно, я очень устала и собираюсь сейчас ложиться спать. Кормить я вас, уж извините, не буду, сами как-нибудь с этим разберетесь. У нас, кстати, внизу есть неплохое кафе. Работает допоздна и кормят очень вкусно и сытно. Я сама там всегда ужинаю. Так что еще раз благодарю вас за яркое и необычное представление и всего вам доброго!

Но зорганец даже не пошевелился, продолжая полулежать на диване и смотреть сквозь прищуренные веки.

Тогда я добавила:

— Вы уже можете идти.

И я указала рукой в сторону прихожей.

Глаза зорганца в этот момент распахнулись и он подался вперед. Я даже от неожиданности отшатнулась.

Весь вид мужчины выражал крайнюю степень удивления, а во взгляде, как мне показалось, читалась обида, будто бы я его сейчас чем-то оскорбила. Забавный какой!

— Это что такое сейчас было? — зорганец поднялся с дивана и не спеша направился в мою сторону. Остановился почти вплотную ко мне и навис. Я невольно задрала голову, чтобы видеть его глаза. А эти глаза метали молнии.

Он что разозлился? Почему? Что я таково сейчас сказала? Не хочет уходить? Такое впечатление, что он зациклился на желании во что бы то ни стало довести начатое до конца. Он что — перфекционист?

Мы молча сверлили друг друга взглядами. Он со злостью, наигранной или подлинной, не понятно. А я и сама уже начинала закипать.

Я невыносимо устала, этот день очень сильно затянулся, а нанятый аниматор никак не желал покидать свой рабочий пост. Первой не выдержала я.

— Молодой человек, — вздохнула я обреченно, — простите, но вы меня уже утомили. Я признательна вам за яркое, талантливое выступление на помостах моей квартиры, но довольно. Я устала и хочу спать. Я не знаю, какую программу оплатили вам мои друзья, но меня устраивает тот объем, который я уже просмотрела. Все! Жалоб не последует, я обещаю. Будем считать, что все у нас случилось и вы отработали на отлично. Если хотите, я оставлю положительный отзыв. Где обычно это делают ваши клиентки?

И вдруг зорганец громко расхохотался, даже отступил от меня на несколько шагов.

— Ты считаешь, что я мальчик по вызову? Серьезно? Нет, милая, я так мелко не работаю. Со мной заключают контракты минимум на три месяца. И ты, милая, его заключила. Правда, без предоплаты. Но тут я пошел на уступки. Все-таки дочь известного ученого и сама тоже не последний человек в научной среде. Я был польщен и рад заполучить такую клиентку, потому что этот контракт украсит мое портфолио.

— Но я не подписывала с вами никакого контракта! — прокричала я, не в силах больше терпеть это бесконечное издевательство.

Меня этот спектакль не просто утомил, я начинала ощущать подступающий приступ бешенства. Годы работы моего психотерапевта, похоже, пошли насмарку. После этого подарка мне, возможно, опять придется ложиться в клинику.

— Ну, как же не подписывала? — не унимался мой мучитель. — Если считаешь, что контракт не настоящий, то зайди в государственный реестр и посмотри. Наш с тобой договор туда уже внесен. Его регистрационный номер найдешь в тех бумагах, которые я тебе…

— Все! Достаточно! — я выставила вперед руку, этим жестом пытаясь прерывая поток очередной ахинеи. — У меня уже голова раскалывается от вашего шапито. Сколько можно вас просить закончить это уже порядком надоевшее представление? Вы, молодой человек, заигрались! Я уже догадалась, что вы никакой не жиголо, а обычный актер. Хороший, замечу, актер. Но простите, всякому терпению приходит конец. На любом спектакле у зрителя есть право уйти с представления. Так вот, учитывая то, что актера вызвали на дом, зритель имеет право восвояси отправить актера!

И я замолчала, чтобы отдышаться.

Все тело трясло. Усталость, шампанское, выходка моих псевдоотцов и докучливый гость вкупе сыграли в пользу моей болезни. Мне нужно было срочно принять лекарство.

Не дожидаясь реакции зорганца, я быстрым шагом направилась на кухню.

С трудом, дрожащими руками я открутила крышку баночки с таблетками, налила в тот самый злополучный бокал воду и проглотила сразу две дозы.

Пусть завтра будет тошнить, но мне надо срочно успокоиться, а с

Я постояла некоторое время с закрытыми глазами, прислушиваясь к ощущениям тела. Вроде бы таблетки начинали действовать. Дрожь пальцев почти исчезла, а чувство нереальности окружающего мира сменилось ясностью сознания.

Я выдохнула с облегчением и повернулась, чтобы пойти и наконец выпроводить загостившегося зорганца, но мой взгляд неожиданно уперся в татуированную грудь. Я вскрикнула от испуга и выронила из руки стакан.

Осколки разлетелись по кафельному полу как раз у самых ног босого зорганца.

— Красиво, да? — спросил мужчина дружелюбным тоном.

— Что красиво? — прошептала я.

— Осколки, говорю, красиво лежат. А какой звук был… Мелодичный!

— Что? — я потрясенно смотрела на довольное лицо парня и пыталась понять: это совпадение или он в курсе моей проблемы?

— Говорю, надо убрать осколки, милая, а то я без обуви хожу, могу порезаться.

— Я сейчас, — пробормотала я торопливо.

Я успокаивала себя тем, что он, возможно, и не говорил того, что мне послышалось. Это просто паранойя. Мне постоянно мерещится, что все вокруг обо всем догадались.

Я поспешила в кладовку за роботом, чтобы он убрал с пола стекло.

Вслед мне донеслось насмешливое:

— Ладно, милая, сегодня отдыхай, еду я сам закажу, но в реестр не забудь заглянуть. И я не актер, а именно тот, за кого ты меня с самого начала приняла.

* * *

Отправив робота на кухню, я сходила в душ, а затем растянулась на кровати выжатая до предела.

Сил выгонять назойливого скомороха уже не было, и я решила поставить ситуацию на паузу. Разберусь с проблемой утром, а может быть, к тому времени жиголо и сам уберется.

Лекарства принесли облегчение и я окончательно пришла в душевное равновесие. Поэтому я решила закончить этот день так, как и планировала: заварить чай и упасть в мягкую постель.

И не успела я накинуть халат, как раздался пронзительный звонок в дверь, я даже подпрыгнула на месте от испуга.

Кого могло принести в три часа ночи?

Я поспешила в прихожую.

Зорганец уже находился там, привалившись на стену и заложив руки в карманы штанов. Жилетку он скинул, и его голый торс в полутемном пространстве красиво сверкал голубым светом.

— Соседи что ли заявились? — гадала я, отпирая замок.

Но я ошибалась. За дверью меня ждал шокирующий сюрприз.

Когда я ее открыла, то в свете яркого освещения лестничной площадки обрисовался силуэт доктора Дариса.

— Что, красавица, не ожидала, что твой ПАПАША припрется домой?

Глава 8. Коротко и доходчиво

Я застыла как каменное изваяние.

Никогда!

Никогда в жизни доктор Дарис не переступал порога моего дома.

У меня в гостях бывали Винтер, мэтр Флит, заезжавший по важным вопросам, но чтобы Дарис посетил меня в обстановке личного пространства, нет! Он всегда строго соблюдал дистанцию, зная о моей многолетней влюбленности в него.

Даже после того, как я вышла замуж, он не изменил своим принципам. Мы виделись либо в клинике, либо в общественных местах. Я даже у него дома никогда не была, даже в сопровождении отца. Это как бы было негласное правило: я и доктор Дарис всегда должны находиться на нейтральной территории. Я, если честно, до сих пор не понимаю, к чему была нужна такая щепетильность. Но, вспоминая вчерашние откровения, догадываюсь, что на то были какие-то веские причины. И скорее всего, это было условием именно моего отца.

Сейчас же что изменилось? Отец больше не может влиять на ситуацию, поэтому можно пустить по боку все его требования?

— Так и будешь держать в дверном проеме дорого человека? — ухмыльнулся Дарис и, не дожидаясь приглашения, шагнул в мою квартиру.

И тут он наконец заметил фигуру зорганца. При виде мужчины, он ехидно усмехнулся.

— Понятно… Ну извини, девочка, что меня так не вовремя принесло. Ты у нас теперь большая девочка, тебе теперь можно мальчиков домой приводить.

И он рассмеялся.

А я так и продолжала молча обтекать из-за идиотской ситуации. Надо же, меня ночью застал с мужчиной предмет моей многолетней влюбленности.

Доктор Дарис окинул изучающим взглядом зорганца и, ничего не сказав, прошел на кухню, где бесцеремонно открыл холодильник. Осмотрел его пустое пространство и заявил:

— Да, Ниса, твой муженек, оказывается, был прав. Жена ты никакая. Тут у тебя просто ничего нет, даже элементарного куска колбасы. А я хотел холодной водички попить, а то в горле настоящая пустыня.

— Вон там на столе в графине есть вода, — наконец отмерла я.

— Я холодной воды хотел, дорогая, — Дарис приблизился ко мне вплотную и навис. — Понимаешь?

Я понимала, что он хочет холодной воды, но не понимала почему он ее хочет в моем доме в три часа ночи. И я набралась смелости задать волнующий меня вопрос:

— Доктор Дарис, вам что-то нужно? Просто уже ночь…

— Ночь? — он сделал удивленное лицо и посмотрел в окно. — Действительно, а я не заметил.

Постояв немного в задумчивости, он вдруг резко повернулся в мою сторону и с нормальным выражением лица, без ёрничания, которым он занимался еще мгновение назад, сказал:

— Я принес тебе ключ от твоего рабочего кабинета. Ты выронила его в машине.

И он извлек из кармана знакомый прямоугольник пластика.

— С-с-спасибо, — я смутилась от неожиданной перемены в настроении Дариса.

— Ну тогда я пошел.

И он неспешным шагом, не оглянувшись и не сказав больше ни слова, просто покинул мою квартиру.

И что это было?

Зорганец усмехнулся и тоже молча ушел в гостиную.

А я стояла и ничего не понимала.

Что такое начало происходить в моей жизни, начиная с сегодняшнего вечера?

* * *

Я вернулась в свою комнату и попыталась выкинуть из головы мысли о Дарисе, который вообще сегодня был сам не свой.

Я лежала на кровати и рассматривала белый потолок. Перед глазами на его фоне проносились картины сегодняшнего дня. И сколько бы я не пыталась уложить в своем сознании новую расстановку переменных, у меня ничего не получалось.

— Видимо, это просто нужно принять, не анализируя. Со временем я просто к этому привыкну.

И тут я вдруг вспомнила о насущном.

Контракт с зорганцем! Вот это настоящая головная боль.

Мне вдруг почему-то пришла в голову мысль, что он может оказаться не фальшивкой. На всякий случай я решила заглянуть в реестр. Псевдожиголо выглядел убедительным, когда советовал

Я вышла на нужный сайт, вбила номер договора. Кстати, контракт лежал у меня на кровати, а значит, этот подлец уже побывал в моей спальне. Видимо, заходил, когда я была в ванной.

— Да не может этого быть! Какого дьявола! — вскрикнула я от неожиданности.

Договор оказался настоящим!

Я спешно открыла электронную версию договора, пролистала. Он самый. Нашла имя юриста, присутствовавшего при подписании. Им оказался некий Мирей Готлис. Нашла его профиль и мне стало ясно, когда и при каких обстоятельствах был заключен этот контракт. С экрана на меня смотрело довольное лицо того самого юриста, с которым мы сегодня подписали целый ворох бумажек. Это был временно приглашенный в университет человек, так как оба наших штатных специалиста внезапно заболели. Вот оно как, прямо целый заговор. Ведь я думала, что подписываю договор с академией наук. Выходит, что это был совсем не тот документ.

И какие выводы напрашиваются? Получается, что весь этот кошмар с кабальным контрактом сотворила моя ассистентка, которая заверила меня в том, что детально изучила этот договор и даже внесла в него несколько поправок. Она была со мной во время подписания документов и без умолку трещала, тем самым отвлекая меня от бумаг. Ловко они провернули махинацию. Хотя, им даже и отвлекать меня не надо было. Я так привыкла доверять своей ассистентке и ее профессионализму, что подмахнула бы не глядя даже пустые бумажки. Вот такая я дурочка! Папа, ты можешь мной гордиться.

Интересно, сколько всего я еще наподписывала под чутким руководством своей псевдоподруги? Неизвестно еще, во что она успела меня втянуть за все те годы, пока я, погруженная только в научные вопросы, игнорировала все остальные жизненные проблемы. Ведь даже бытовые мелочи лежали на плечах Миры. И я полагала, что такое сотрудничество приемлемо.

Отдать свою жизнь в чужие руки! Какой надо быть идиоткой!

Я схватила телефон и, быстро пролистав контакты, набрала свою ассистентку. Послышались долгие гудки, а затем автоответчик мне сообщил, что абонент временно недоступен. Ну, этого стоило ожидать. Возможно, сегодня на фуршете я видела Миру в последний раз. Взяла плату за предательство и исчезла.

Ко мне пришло четкое осознание того, что договор с жиголо нужен для единственной цели — загнать меня в тупик. Скорее всего в ближайшее время на горизонте нарисуется шантажист, который выдвинет какие-то требования, после выполнения которых будет аннулирована эта каторжная сделка.

А что, собственно, от меня можно получить? Может, это проделки моего бывшего мужа? Через суд не удалось забрать полквартиры и деньги со счетов, так он решил прижать меня к стенке этим договором. Но только даже если я захочу отдать ему все это, то просто напросто не смогу. Потому что отец, считая меня неприспособленной к жизни, все оформлял на себя, а в случае его смерти вся опека над моим имуществом переходит к его друзьям. Так что совершенно не понятно, на что расчитывает мой бывший муж. Если, конечно, история с контрактом это его рук дело.

Я попыталась дозвониться до подруги еще несколько раз, но все было напрасно. В результате я отбросила телефон в сторону и решила просто уснуть, как и планировала, когда возвращалась домой.

Но сначала — чай!

Я накинула халат и побрела на кухню. Мой жиголо лежал на диване и смотрел фильм. Когда я проходила мимо мужчины, он никак не прореагировал. Похоже, сам утомился. Еще бы, столько яда слил на меня сегодня, где только взял? Зорганцам не свойственна злобливость. Может быть он полукровка? Надо будет завтра поискать материалы на эту тему.

Когда с чашкой горячего чая я шла обратно, парень вдруг активировался. Он резко поднялся и сел, нацепил на лицо пошлую улыбку и сладким голосом промурлыкал:

— Ну что, пришла за сладеньким? Я готов приступить к работе.

— Отвали, урод! — вырвалось у меня неожиданно, я даже сама удивилась.

— Даже так? Какая прелесть! — восхитился зорганец мне вслед.

А я шла в свою комнату и недоумевала, как я могла так выразиться? Ведь раньше даже в самых стрессовых ситуациях я не позволяла себе скатываться до хамства. А теперь я нагрубила и почувствовала вместо стыда — удовлетворение!

Мне вспомнились слова доктора Дариса, теперь уже не друга, а просто моего психотерапевта. Он говорил о том, что существуют разные варианты, чтобы спустить пар. Например, накричать, высказать все, что думаешь о человеке. И это не всегда плохо. Иногда лучше сказать что-то обидное, оскорбительное, чем длительное время копить внутреннее напряжение, а потом сорваться и причинить более существенный вред.

А откуда, кстати, я взяла этот речевой оборот? Интересно.

Ага, вспомнила! Рита Лисовская, моя студентка, вчера так сказала своему однокурснику. И как же получилось емко и информативно. А главное — коротко и доходчиво.

Вернувшись в постель, я еще раз попыталась дозвониться до своей НЕ подруги и уже бывшей ассистентки, но абонент все так же был недоступен.

— Все проблемы завтра, — сказала я себе, тяжело вздохнув.

Я легла на спину и уставилась в потолок. Чувство облегчения и расслабленности, не смотря на все сваливающееся на меня сегодня, разлилось по всему телу. Видимо, двойная доза препарата вызвала такой эффект. Глаза сами начали закрываться, сознание подернулось сладкой негой и я почти уплыла в сон, как вдруг послышался скрип дверных петель, а затем тихие шаги медленно приблизились к кровати. Матрас рядом со мной прогнулся, и я распахнула глаза.

Надо мной в ауре голубого свечения нависала мощная фигура зорганца. Я попыталась отползти от него, но сильные руки прижали мои бедра и удержали на месте, так что я не в силах была сдвинуться ни на сантиметр.

— Тихо, девочка, не дергайся. Я не сделаю ничего плохого, только приятное, — прошептал мужчина и ловким движением стянул с меня пижамные штаны.

Я вскрикнула и свела ноги. Зорганец при этом хмыкнул, затем ласково провел нежными ладонями вдоль бедер, оставляя на коже теплый след бархатистого касания.

— Расслабься, стесняшка.

Он проложил дорожку поцелуев от колена до бедренной косточки, распуская по коже рой мурашек. Я сжалась от нарастающего напряжения во всем теле, и, задержав дыхание, с трудом процедила:

— Прекратите сейчас же и выйдите из моей комнаты.

Но мужчина вместо того, чтобы подчиниться моему требованию, резко развел мои колени, опустился между ног и жадно припал туда губами, как будто умирал от нестерпимой жажды, так неистово обхватывали мою чувствительную кожу его губы, пытаясь насладиться вожделенной влагой и забрать все до последний капли.

Я судорожно вздохнула и стиснула зубы. Меня буквально выкручивало

Что он со мной творит?

Я задергалась в попытке вырваться из адского капкана, но зорганец крепко впился пальцами в мои бедра. Его язык тем временем начал вытворять невообразимые вещи, то нежно лаская, то надавливая так, что в глазах искрилось, а ноги пронзало током. От такого напора у меня закатывались глаза и я не могла сдерживать стоны, хотя из последних сил пыталась.

Никогда со мной такого никто не делал. О-о, какие это невероятные ощущения! Голова пошла кругом, а мысли разбежались в разные стороны.

В какой-то момент мне показалось, что я сплю, так как такого просто не может быть. Поэтому я перестала сопротивляться и отдалась волшебству момента.

В конце меня взорвало фантастическим фейерверком.

Я не догадывалась, что мужчина может доставить такое удовольствие.

Мое распластанное на кровати тело лежало без сил, а дыхание никак не могло успокоиться. Мне не хватало кислорода.

И я ничего не видела и не слышала, провалившись в другую реальность.

— Сладких снов, милая, — донеслось откуда-то из соседней галактики голосом зорганца.

И я растворилась в небытие…

* * *

— А ты, Ниса, оказывается, та еще шлюшка! — сквозь тяжелую муть утреннего сна в мое сознание проник до боли знакомый голос…

Глава 9. Побочка

— А ты, Ниса, оказывается, та еще шлюшка! — сквозь тяжелую муть утреннего сна в мое сознание проник до боли знакомый голос… Я попыталась открыть глаза, но мой мозг затянуло назад в марево дремы.

— Вот не ожидал от тебя такого, честное слово! Это надо же такое учудить — притащить домой жиголо! Это как же надо было отчаяться, дорогая, чтобы до такого опуститься! — на этот раз громкие причитания бывшего мужа окончательно выдернули меня из вязкого омута.

Я резко открыла глаза и села на постели. К горлу подкатил ком тошноты и я стрелой метнулась в ванную. Побочка не заставила себя ждать, как я и предполагала. Если буду перебарщивать с дозой регулярно, заработаю несварение.

— Только не говори, что ты еще и беременная, — не унимался Луиджи, как всегда недовольным тоном.

Кажется, он никогда не испытывал других эмоций. Сейчас же его язвительность вызвала новый приступ тошноты, и меня опять вывернуло прямо на его глазах.

— Фу, Ниса! Вот все в тебе так. Не женщина, а недоразумение. Ни манер, ни умения себя преподнести.

— Что тебе нужно, Луиджи, с утра пораньше? — я включила холодную воду и умылась. — И что ты забыл в моей спальне? И вообще, в моей квартире?

— Во-первых, эта квартира не твоя, а наша, а во-вторых, я пришел, между прочим, поздравить тебя с защитой. Вчера, извини, не смог как следует это сделать, твои церберы не дали. Цветы вот тебе принес, хотел сделать сюрприз…

— Не стоило, у меня уже есть СЮРПРИЗ, второй, боюсь, я уже не потяну.

Я прошла мимо мужа, случайно задев его плечом, на что тот зашипел и возмутился:

— Ниса, да в кого ты превратилась после того, как я тебя бросил? Прямо хамка какая-то стала!

— Во-первых, это не ты, а я тебя бросила. А во-вторых, мне некогда с тобой возиться, у меня сегодня много дел.

— Не узнаю тебя. Ты стала такая резкая. Раньше ты была другой, более уравновешенной. Неужели и правда беременная? И от кого?

Меня начинала раздражать эта утренняя аудиенция. Не хотелось бы опять прибегать к помощи таблеток. И я мысленно представила себя в безветренной пустыне, где ничто не может поколебать мой покой. Вдох — выдох.

— Я не беременная, — ответила я спокойно. — И с того момента, как я застала тебя в объятьях твоей помощницы, причем на моих простынях, ты потерял право вламываться в мою комнату. Поэтому, пожалуйста, выйди за дверь, мне нужно переодеться.

— Между прочим, это ты виновата. Я сорвался. Потому что я мужчина, а не кукла, которую можно оставить дома и укатить на два месяца в экспедицию. И к тому же ты ничего не делала, чтобы стать хоть чуточку женственнее. Вечно эти растянутые свитера, толстовки и джинсы, волосы как солома на сеновале.

— Согласен, — раздалось со стороны двери.

Мы с бывшим оба посмотрели на обнаженную по пояс фигуру, которая стояла в дверях, сложив руки на груди. При виде зорганца меня прошило электричеством и щеки залило краской. О, боги! Я вспомнила, что он делал со мной вчера ночью. Или мне это приснилось? Я ни в чем не могу быть уверена, когда нахожусь в таком состоянии. Передозировка лекарств могла вызвать ложные воспоминая.

Меня отрезвил истерический выкрик моего бывшего мужа:

— Какого черта ты лезешь? — набросился он сначала на зорганца, а потом развернулся ко мне и, раздувая ноздри, прокричал:

— Скажи своему проституту, чтобы убирался из дома, пока я его сам не спустил с лестницы.

— Я не против, — жиголо расплылся в нахальной улыбке, — спускай.

Он развел в стороны руки и насмешливо смерил взглядом щуплую фигурку Луиджи.

Это что еще такое? Зорганец решил показать, кто в моем доме настоящий альфа-самец? А не много он себе позволяет?

— Послушайте, э-э, как вас там…

— Могла бы уже в договоре поинтересоваться именем своего мужчины. Эмиль меня зовут.

— Еще и милуются при мне, — вклинился с ехидством Луиджи.

При этом он сложил руки на груди и сделал оскорбленную физиономию.

— А ты помолчи, — одернула я бывшего, — моя личная жизнь тебя больше не касается.

— Ну как же не касается! Нас еще пока не развели, поэтому я по документам все еще твой муж, и я не хочу, чтобы надо мной смеялись как над рогоносцем.

— Нас не развели только потому, что ты упорно не хочешь признавать, что сколько бы ты не подавал апелляций, решение суда будет одним и тем же. Ты не сможешь отсудить половину этой квартиры, так же как и деньги со счетов, потому что все это мне не принадлежит. Это имущество отца.

— Но он уже больше года числится без вести пропавшим, пора бы признать факт его смерти, дорогая. Вот этого я сейчас и добиваюсь. Мои юристы собирают необходимые документы. А потом ты получишь свое наследство и мы его разделим. Пятнадцать комнат — это слишком много для тебя одной, так же как и миллиарды твоего папеньки, которые такая мышка, как ты, никогда не сможет потратить, потому что не на что. Так ведь?

— Да хоть тридцать, это

Я схватила пузырек и высыпала таблетки на ладонь. Проглотила одну не запивая водой.

— Что, опять нервы? — съязвил бывший муж. — А это все потому, что нужно общаться с правильными людьми, а не с отбросами.

Хотела я прояснить, кто тут у нас правильный человек, но раздался сигнал домофона.

— Это ко мне, — деловито заявил зорганец, — курьер мои вещи привез.

— Так он еще и переехал к тебе, — Луиджи пришел в бешенство. Глаза выкатились, а рот перекосило злобным оскалом. — Ему, значит, квартиру решила отписать. Да он тебя до нитки оберет и вышвырнет как старый тапочек.

— Уже обобрал, — пробубнила я себе под нос и прошла мимо, задев мужа плечом. На этот раз нарочно. И что это во мне проснулось? Прям хочется все делать наперекор своим убеждениям.

— И сколько? — с дрожью в голосе поинтересовался Луиджи.

— Что сколько?

— Сколько он уже из тебя выжал? Ты же умная девушка, а повелась как старая идиотка, — нравоучал меня бывший, меряя спальню шагами.

— Между прочим, — мне вдруг захотелось сказать ему гадость, — Эмиля мне подарили коллеги в честь защиты диссертации. И он потрясающий, ну… в том плане… ну, ты понял, о чем я.

— Вот оно что! Не университет, а притон какой-то. Куда катится научный мир? И часто вы там так развлекаетесь? Оргии устраиваете на семинарах?

— Луиджи, послушай. Мне правда пора собираться на работу. Будь добр, иди уже. Ведь у тебя тоже есть обязанности.

— У меня то они есть и я их выполняю, а вот ты свои — нет.

— Это какие обязанности? Ты на себя что ли намекаешь? С тобой у нас все закончилось. Уже два месяца назад.

— Ниса, милая… — бывший муж вдруг перешел на ласково-просительный тон.

— Не называй меня милая, меня сейчас от этого стошнит.

— Хорошо, не буду. Ниса, может хватит уже дуться.

— Что ты имеешь в виду?

— Давай все обнулим. Этот суд, недоразумение с Линой. Я, кстати, ее уволил.

— Как мило! Оставил женщину без работы.

— Ты что, жалеешь ее? — Луиджи вытаращился на меня в изумлении.

— Не прощай его, — вклинился в разговор вернувшийся зорганец. — Такие льют в уши, а потом делают тоже самое снова и снова. Кобелиная натура не излечима.

— Да ты бы вообще молчал, не тебе об этом рассуждать, — бывший даже покраснел. Его красивое лицо перекосило от злости.

— А я — профессионал, а не бабник. Не надо путать.

— Еще скажи, что ты работаешь в три смены, чтобы прокормить жену и детей, — яд буквально сочился из Луиджи.

Да что он так завелся? Хотя, что тут удивительного. Судя по его поведению, развода он не хочет. Это же не ему изменили. У него как раз-таки все было в ажуре. Сытая беспечная жизнь с богатой женой, связи ее отца, выход в свет… Он прекрасно устроился, еще и красоток содержал за мой счет. Блаженство, а не жизнь! И если бы я не решила тогда сделать сюрприз (сюрпризы, оказывается, очень вредная вещь), чтобы порадовать мужа внезапным возвращением, он бы так и продолжал гулять от меня, пока я целыми днями пропадала в университете.

Думаю, зорганец прав. Кобель он и есть кобель.

А тем временем спор только разгорался. Я решила не участвовать и прилегла на кровать. До выхода на работу еще оставалось время. Я прикрыла глаза, ожидая действия лекарства. Пальцы дрожать перестали, но в голове еще шумело.

— Я не женат и не планирую.

— Действительно, а зачем? Меняй себе баб в свое удовольствие. Обобрал одну, пошел к другой. Удобно. Почему я не выбрал эту профессию?

— Потому что натурой не вышел. Мелковат.

— Что ты сказал? — Луиджи сжал кулаки и выпятил грудь.

— Все, довольно, — я все же решила вмешаться, — еще драки мне тут не хватало.

— А драки и не будет, — зорганец усмехнулся и пошел на выход.

— Что, сбегаешь? Я знаю, что у таких как ты мускулы как у резиновой куклы. Надутые, а толку никакого. Боишься, что испорчу личико? Работать нечем будет?

— Луиджи, прекрати. Я тоже тебя не узнаю. Никогда раньше не слышала от тебя таких грубых слов.

— А ты много чего не слышала и не видела. Живешь в своем придуманном мире. А жизнь, Ниса, она — другая. Реальная!

— Хорошо, — я вздохнула и посмотрела бывшему мужу в глаза. Он в ответ уставился на меня в ожидании.

— Так что, Ниса, попытаемся начать все сначала? Теперь мы квиты. Я изменил тебе, ты — мне. В семейной жизни всякое случается. Главное идти друг другу на встречу, прощать…

— Луиджи, — у меня невольно вырвался смешок, — ты прав. Я жила в нереальном мире до вчерашнего дня. Доверяла близким людям, даже слишком доверяла. И меня жизнь за это жестоко наказала. Теперь я не верю никому. А тебе в первую очередь. Так что уходи, пожалуйста. Я уже устала от твоего присутствия.

— Ну смотри, Ниса, как бы тебе потом не пожалеть о своем решении. Дважды предлагаться не буду. Я не жиголо, чтобы стелиться перед старухами.

Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

А я так и осталась стоять, открывая и закрывая рот в немом возмущении.

Через несколько минут у меня вернулась способность говорить и я спросила у пространства:

— Это как он меня сейчас назвал? Старухой? Меня? В двадцать семь лет?

Пока приходила в себя, донесся звук щелкнувшего замка входной двери.

— Ушла, скотина, наконец-то! О черт, в кого я превратилась? Сплошные ругательства! Но как тут сдерживаться? Такая концентрация событий! Море впечатлений. Мне их не переварить и за полгода, куда там за день.

И тут я услышала гул мужских голосов и смех зорганца. Да что там такое происходит?

Я поспешила в прихожую, откуда доносились голоса.

А там!

А там стояли трое. Мой жиголо, привалившись к стене со сложенными на груди руками, мой бывший, растрепанный, как будто его валяли несколько часов с ряду, и мой аспирант!

— Энтони, что вы здесь делаете? — моему удивлению не было предела.

— Она еще и удивленной прикидывается! — прыснул ядом бывший.

— Вы просили, госпожа Радински, с утра принести вам отчет по практике. Вот! — и парень трясущимися руками протянул мне красную папку.

— В смысле? — не поняла я. — Я же просила принести в университет, а не домой.

— Но у вас нет утренних пар, поэтому я решил…

— Ясно! — перебиваю я своего незадачливого аспиранта.

Педант он и есть педант. Сказано утром, значит утром.

— А где вы взяли мой адрес? — резонно поинтересовалась я. Личная информация о преподавателях, равно как и о студентах, в свободном доступе не находится.

— Госпожа Дион, ваша ассистентка мне его дала. Я еще вчера к ней обратился. После фуршета.

— Понятно. Надеюсь, не на ее шелковых простынях вы узнавали мой адрес?

Боги, что я несу? Я даже рот прикрыла рукой и отвернулась. Стыдно то как!

А Энтони рот раскрыл от изумления и ничего на это не ответил.

Зорганец заржал.

А Луиджи понесло в свои степи на всем скаку, и меня как кипятком окатило от услышанного.

— Она еще и сцены ревности тут закатывает! В присутствии мужа! Я не подозревал, что моя жена такая оторва. С одним всю ночь кувыркалась, а с утра второй подтянулся на подмогу. А ты, оказывается, пожестче предпочитаешь. Да? Нравится, чтобы в два ствола тебя жарили? Знал бы, давно Мишеля привлек в нашу пресную спаленку. Тогда бы и всех этих экспедиций не было. Так ведь, дорогая? Вот зачем тебя из дома так тянуло, чтобы на вольных просторах на чужих членах вдоволь напрыгаться. Свой то приелся для такой горячей штучки как ты. А я слышал, что тихони — это скрытые распутницы. Но не верил. Мне советовали проследить за тобой. Ну не может же человек целыми днями на работе пропадать, когда у него на счетах папашкины миллиарды пылятся.

Я стояла в состоянии зависшей системы, моего аспиранта трясло всем телом. Зорганец же вытирал слезы на глазах, загибаясь от смеха.

— Что молчишь, роднуля. Нечего возразить? — продолжал поясничать мой бывший.

Первым очнулся рассудительный Энтони.

— Прошу прощения за созданные мною неудобства.

И он быстро оказался за дверью, как будто его тут и не было.

А Луиджи, обдав меня показным презрением, тоже отправился на выход. Напоследок он бросил через плечо:

— Ладно, пошел я. Как-то душок тут стоит грязненький. Надо перед работой домой заскочить, душ принять.

И этот подонок неторопливым шагом вышел за дверь под мое шокированное молчание.

— Да чтоб ты сдох, кусок крысиного дерьма! — вырвалось у меня в закрывшуюся перед моим носом дверь. И я даже не удивилась своей новой манере выражаться.

Я уже ничему не удивлялась…

Глава 10. Не мой парень

В университет мы отправились вместе с зорганцем.

Как прописано в договоре, он должен постоянно находиться рядом со мной. Поэтому пришлось взять его с собой на работу, хотя очень этого не хотелось.

Представляю, какое это будет зрелище, когда я появлюсь в академических стенах с этим племенным жеребцом. Иначе и не скажешь, глядя на его внешний вид.

Сегодня он, слава богам, оделся не в жилет на голое тело, а в футболку. Но это мало чего меняло. Футболка была телесного цвета, что выглядело еще более вызывающе, потому что со стороны казалось, будто у зорганца голый торс. Брюки он нацепил армейские, черного цвета, со множеством накладных карманов. И обулся в высокие ботинки на шнуровке. Волосы смазал гелем с эффектом мокрых волос. Получился яркий брутальный персонаж. А-ля солдат, вышедший утром из казармы, чтобы умыться в бочке с водой.

С того момента, как мой бывший муж покинул квартиру, зорганец начал вести себя подчеркнуто вежливо и услужливо. Когда я вышла из комнаты одетая и с портфелем, мой жиголо удивил меня, пригласив позавтракать. Оказывается, он позаботился даже об этом. Я планировала, как обычно, на бегу перекусить сандвичем и стаканом кофе на вынос. Но нет! Мы как приличные люди съели дома полноценный завтрак, и судя по логотипам на упаковках, доставленный из одного из роскошных ресторанов нашего города.

Затем парень сам вызвал такси, а когда мы спустились на парковку, он обогнал меня, открыл дверцу и придержал под локоть, когда я садилась в салон.

Видимо, все эти хлопоты входят в обязанности нанятого любовника. И его преображение в галантного спутника означает, что он наконец приступил к своим прямым обязанностям.

Во время поездки на такси, зорганец сидел молча, положив руки на колени, и смотрел в окно. Всем видом он демонстрировал свою готовность к услугам, но пока не получит приказ, то будет находиться в темном уголке и не отсвечивать.

То, что случилось ночью, окончательно стало казаться плодом моего воображения. Ведь мужчина же должен был утром как-то обозначить новый статус в этих непонятных для меня отношениях? Или не должен? Я не знаю, как обычно ведут себя жиголо. Может быть, они такие же бесстрастные как водители или охранники? Сливаются с интерьером, чтобы не раздражать хозяина? Не знаю. Но буду надеяться, что все-таки этой ночью ничего не было. Мне больше нравится думать именно так.

Ожидаемо, появление меня в сопровождении яркой фигуры зорганца произвело в университете фурор. Со всех сторон доносились шепотки, охи и ахи. Коллеги, которые участвовали в подготовке сюрприза, одобрительно показывали большой палец вверх и умильно улыбались. Вот сводники! Делать им больше нечего было. Знали бы во сколько мне обойдется эта «прелесть».

Интересно, только моя ассистентка замешана в махинации или еще кто-то из коллег причастен? Я пыталась прочитать на их лицах хоть какой-то намек, вроде волнения, попытки отвести взгляд или скрыться по-скорее из вида. Но нет, все вели себя естественно, не вызывая никаких подозрений, или же они хорошо притворялись. Но тут я бессильна что-либо поделать.

Когда мы входили в аудиторию, зорганец положил руки мне на талию, слегка сжал и, коснувшись губами моего уха, шепнул, обжигая горячим дыханием:

— Между прочим, ты очень вкусная между ножек.

Я остолбенела и на миг остановилась в дверях, прошитая насквозь электрическим разрядом от непозволительной близости мужчины и осознания действительности. Так это мне не привиделось! А я так надеялась, что это всего лишь бред, вызванный передозировкой препарата. Как же стыдно!

В таком эмоциональном раздрае я вошла в аудиторию в сопровождении несменного стража по контракту.

При нашем появлении по залу прокатилась волна восторженных женских охов.

— Это наш новый одногруппник? — выкрикнула с последнего ряда Рита Лисовская. При этом она вся светилась от восторга. — У меня рядом тут свободно, поднимайся ко мне. Как тебя зовут?

— Эмиль, — тут же ответил зорганец сладким голосом и направился к девушке. — Но я не студент, я просто сопровождаю вашего преподавателя.

— Телохранитель? — восхищенно выдохнула женская половина аудитории. В лекционном

— Давайте успокоимся, уважаемые студенты, и прекратим разговоры, — ситуация начинала меня выводить из себя. — Время ограничено, а тема большая.

— А зачем вы охраняете госпожу Радински, ей кто-то угрожает? — никак не унималась Лисовская.

— Студентка Лисовская, просьба прекратить разговоры и к вам тоже имеет отношение, — сделала я замечание ядовитым тоном.

Я ничего не могла с собой поделать, какая-то зловредная часть во мне начинала тихо ненавидеть эту вовсю флиртующую девицу.

— А я и не говорил, что я телохранитель, — зорганец также проигнорировал мое требование тишины. — Я сказал, что просто сопровождаю.

— А зачем? — Лисовская продолжала сыпать вопросами.

— Рита Лисовская, если вы не прекратите разговаривать, я попрошу вас покинуть аудиторию!

Да что же это такое? Где мои выдержка и нейтральный тон? В моем голосе слышится столько откровенной злости. Это что — ревность? Вот позорище!

И в этот момент я поймала довольный взгляд зорганца. Он мне игриво подмигнул, а я от смущения опустила голову и уткнулась в планшет.

Но текст перед глазами выглядел как набор бессмысленных символов. Я не могла сосредоточиться на материале лекции.

Все мои мысли находились на последнем ряду, там где сейчас мило перешептывались двое: моя студентка и мой…

Мой? Да, мой!

Я плачу бешеные деньги за его феромоны, а он их бесплатно распыляет на посторонних девиц. Еще и прядь ее крашенных в блонд, завитых бигудями волос заботливо заправляет ей за ухо. Крупное такое ухо, оттопыренное. Такие надо прикрывать волосами, а не выставлять на показ.

О, боги!

Это что — мои мысли? Я докатилась до мелочного разбора внешности соперницы? В кого я превращаюсь? И какая она мне соперница? В том смысле, мы с ней никого не делим. Ведь это же глупо — ревновать оплаченного любовника. Или не глупо? Он же мне принадлежит, а значит, не должен так явно демонстрировать внимание к другой женщине.

Да что это за глупости крутятся в моей голове?

Приди в себя, дура, и начни уже наконец занятие!

— Госпожа Радински, а какая тема сегодняшней лекции? — вывел меня из комы бредовых размышлений голос моего лучшего студента.

При этом он участливо поинтересовался:

— Вам плохо, может в медпункт позвонить?

— Не надо в медпункт, просто я не выспалась. Вчера был сложный день…

— Так у госпожи Радински вчера защита была. Кстати, поздравляем! — донеслось откуда-то слева.

— Спасибо, господа студенты. Но давайте уже начнем. Тема сегодняшней лекции «Влияние природной среды вулканического Кориса на особенности формирования психологических особенностей корисанской расы».

— А я думала мы сегодня зорганцев будем изучать, раз вы его с собой привели, — донесся разочарованный голос Риты Лисовской.

Я подняла глаза и уставилась на белобрысую нахалку, которая, сидя в расслабленной позе, привалилась к плечу довольно улыбающегося представителя названной ею расы.

— Да, я тоже так подумала, раз вы защитились на эту тему, — вставила свои пять копеек Мари Карт, бессменная подпевала Лисовской.

— И что теперь? — я практически испепелила взглядом эту студентку. Беспардонной простоте Карт можно только позавидовать. Поэтому я без зазрения совести решила сорвать рвущуюся наружу злость на попавшей под горячую руку девице.

Мари Карт вся съежилась под моим долгим молчаливым взглядом. А я продолжила уничтожать ее тоном, насквозь пропитанным ядом моего недовольства и ничем не объяснимой досады:

— Получается, по вашему, госпожа Карт, что если я два года занимаюсь исследованием зорганской психологии, то я все это время должна и своих студентов держать в напряжении, озадачивая всех и каждого волнующими меня вопросами. Так?

— Ну нет, я просто… — промямлила несчастная девушка.

И тут с верхнего яруса опять раздался визгливый голосок:

— Ну вы же сегодня пришли с зорганцем. Ведь не просто же так. И раз он не телохранитель, то нужен для чего-то другого. А в вашем случае — это объект ваших исследований.

Лисовская хихикнула и, густо покраснев, добавила:

— Не парень же он ваш?

Рита Лисовская

Глава 11. На горячих углях

Я уставилась в упор в довольные жизнью глаза студентки.

Я молчала.

Девушка завозилась на месте под моим сжигающим взглядом и промямлила уже тише, как бы оправдываясь:

— Ну, он же не может быть вашим парнем. Да?

Железная логика у железной на весь объем головы, без полостей и пустот.

— А почему, собственно говоря, он не может быть моим парнем? — ехидно поинтересовалась я, и сама себе удивилась.

Это что я сейчас несу? Зачем? Меня задело то, что он не может быть моим парнем? В том смысле, что я ему не подхожу?

Но компетентная белокурая голова мне все разъяснила:

— Ну это же очевидно! Кто он и кто вы? Вам подойдет кто-то из высших кругов. Типа Марка Гроссера. Он богатый и красивый. И он — герцог. И, кстати, он не женат. А с зорганцами только время проводить. Вы же не такая. Вы серьезная. Поэтому остается одно — вы просто его изучаете!

Я стояла пораженная рассуждениями этой недалекой студентки. Как у нее, оказывается, все просто. А впрочем, в этом нет ее вины. Действительно, ни одна женщина моего круга никогда не свяжет жизнь с представителем расы, типа зорганской.

Я до этого момента об этом всерьез не задумывалась. А теперь меня как молнией прошило. Это что же получается? В империи процветает деление людей по сортам? По крайней мере, чистокровные земляне дальше временных интрижек с другими расами не заходят. При этом стараются это не афишировать. Это даже дурным тоном считается, завести роман с инопланетником. Почему?

И главное, в империи отсутствуют законодательные запреты на браки между представителями разных рас. Ограничений не существует никаких. Но при этом негласно это осуждается. И тут дело даже не в традициях. Как таковых их нет, как было когда-то около тысячи лет назад. Нет различий в вероисповедании, потому что не осталось ни одной религии. У всех рас общие понятия об отношениях в семье, единый язык, мода и остальное.

Но все же есть какое-то гаденькое ощущение, что другая раса ниже тебя сортом. Я даже себя нет-нет на этом ловлю. Особенно в общении с своим зорганцем. Я замечала, что воспринимаю его через призму превосходства, а потому бываю к нему снисходительна, как к неразумному ребенку. Я не воспринимаю его равным себе.

Таким образом, ответ лежит на поверхности. Его только что озвучила бесхитростная Лисовская. И всем в аудитории очевидно, что зорганец может выступать лишь как объект моих исследований, не более того. Потому что такая как я никогда не снизойду до такого как

Как-то стало не по себе от этих размышлений. О чем-то подобном мы когда-то спорили с отцом. И я доказывала ему, что люди должны находиться в рамках своей расы. В этом нет никаких нарушений прав, принижения или деления по сортам. Просто это естественно — держаться своих. Так человеку комфортно и интуитивно понятно.

А если нет?

В мои размышления вторгся новый поток хамства от моих студентов:

— А госпожа Радински подала на развод, — кто-то выпалил с задних рядов гнусавым мужским голосом. Но я не узнала этого поганца.

— Тогда да, зорганец может жить с госпожой как мужчина, — прилетело откуда-то еще одно вопиющее по своей дерзости замечание.

— Не много себе позволяете, господа студенты? — мое терпение лопнуло.

Такая откровенная бесцеремонность уже зашкаливала. Складывалось впечатление, что мы находимся не в лекционном зале, а на дворовых посиделках. А я не преподаватель, а девка из подворотни.

— Простите, госпожа Радински, мы не хотели вас оскорбить, — извинился за всех мой лучший студент.

Видимо, только ему стало стыдно, хотя он и не принимал участия в бестактных разглагольствованиях.

Я на автомате проверила верхний ярус. Все как и полагается: парочка сидит впритирку и воркует. Лисовская порозовела от смущения, потому что зорганец с улыбкой от уха до уха что-то ей нашептывает.

Я взяла себя в руки и сделала вид перед самой собой, будто мне безразлична эта ситуация. Я глубоко вдохнула, потом протяжно выдохнула и попыталась настроиться на рабочий лад.

— Итак, тема… Так, тему я уже озвучила. Перейдем непосредственно к материалу лекции. Поверхность пока еще закрытой для империи планеты Корис сформировалась вследствие многочисленной вулканической активности вдоль экваториального пояса. Эта область до сих пор не пригодна для жизни, так как вулканические процессы продолжаются. И… — мысли путались, и я никак не могла уловить нить собственного повествования. — Одним словом, в таких суровых условиях сформировался психологический тип людей, у которых в большинстве своем наблюдается ограниченность в выражении эмоций… то есть, налицо имеется уплощенный аффект… Мы можем с уверенностью утверждать…

— Простите, что перебиваю, госпожа Радински, — опять этот гнусавый голос. На этот раз мне удалось отследить его источник. Им оказался один из въедливых студентов-скептиков, которые оспаривают буквально любое утверждение, сказанное преподавателем. Ему все равно что. Он будет спорить, пока его не выгонят с лекции за нарушение дисциплины. К счастью, такие всплески активности у него случаются примерно раз в месяц. И как же я его сразу не узнала? Видимо, у него простуда, поэтому голос изменился.

— Я вас внимательно слушаю, господин Моруолис.

— Просто я никак в толк не возьму, как соотносится психологический портрет расы и непрекращающаяся вулканическая активность на поясе экватора, если он необитаем из-за непригодности для жизни? А значит, эта активность никак не может оказывать воздействие на психологическое развитие людей, так как они расселились на других участках планеты.

С галерки донеслось два смешка. Мужской и женский. Я подняла глаза. Только вот этих двоих рассмешило не ехидное замечание студента. Сладкая парочка была полностью поглощены друг другом. Этот платный мерзавец что-то шептал Лисовской на ухо, уткнувшись носом в ее волосы, а она хихикала со счастливым лицом, при этом обняв зорганца за шею.

— Какого черта там происходит? — сорвалось у меня само, я даже не успела подумать над сказанными словами.

Два десятка пар глаз с изумлением уставились на меня.

Но меня уже несло:

— Вы двое, на последнем ряду. Лисовская, как и предупреждала, ты покидаешь сегодняшнюю лекцию и получаешь непосещение. А у тебя это будет уже пятый пропуск. Объяснительную напишешь на имя ректора. А ты, раз уж преследуешь меня, веди себя сдержано и тихо и не мешай мне работать.

Вся группа в этот момент препарировала пристальными взглядами раскрасневшуюся Лисовскую, которая спешно собирала свои принадлежности в сумку, по ее розовым щекам катились слезы. Мне даже стало ее жалко. Зачем я так на нее набросилась?

Но когда я перевела взгляд на зорганца, от жалости и следа не осталось. Он сидел с лицом победителя. Мерзавец буквально лучился довольством и уверенностью в собственной неотразимости. Это он что сейчас, пытается мне продемонстрировать свою популярность у женского пола? Да тут и амебе будет ясно, что такого самца любая женская особь слюной зальет. Нечем тут гордиться.

А вот Лисовская куда полезла, зная, что этот экземпляр пришел со мной? Никогда не поверю, будто она наивная и не знает, что такие красавчики бесплатными не бывают.

Таким образом, она сама виновата! Не надо было тянуться к чужому.

Да что со мной такое? Меня буквально рвет в клочья от ярости из-за этой глупой девчонки. О, боги, верните мне мой разум!

Видимо, я все же подсела на феромоны зорганца.

Я же откровенно ревную, а он мне — никто!

* * *

Лекцию я провела с трудом. Мысли путались, даже пришлось принять еще одну таблетку под прицелом всей аудитории. А что мне оставалось делать? Я опять вышла из равновесия до дрожи во всем теле.

А еще, когда меня отпустило, на меня накатил жгучий стыд за инцидент с Лисовской. О, боги, какой стервой я себя выставила! А ведь раньше меня студенты уважали и даже, кажется, любили. Я никогда не срывалась, не душила чрезмерными требованиями, всегда шла на уступки.

Хотя, возможно из-за этого они и сели мне на шею. Сегодняшняя история показала, что со мной не считаются, говорят, что хотят, шумят, смеются, спрашивают, что вздумается.

Представляю, что бы с ними сделала Марта Гайе, преподаватель философии, если бы они позволили фамильярность в ее адрес. Да там пришлось бы объяснятся непосредственно с ректором, а уж экзамен с первой попытки не сдал бы никто, даже те, кто сидели и молчали. Я помню ее систему муштры, когда еще сама была студенткой.

А со мной можно вот так, как с ровней. Оно и понятно, я по возрасту не далеко от них ушла, а мои знания и заслуги не в счет. Да еще у меня мягкий уступчивый характер. Как там зорганец сказал: «Интеллигентная девочка, затравленная самозапретами».

А собственно, почему я должна изводить себя муками совести из-за этой вертлявой Лисовской? Она вела себя пренебрежительно по отношению ко мне и моим требованиям, наплевала на предупреждения. Таким образом, получила по заслугам. И я еще мягко с ней обошлась, вот Марта Гайе на моем месте…

Мое самоедство прервал голос

— Что, милая, на горячих углях всю лекцию провела?

Я оглянулась, аудитория уже опустела.

И не успела я собраться с мыслями, как мужчина прижал меня к стене и впился в губы поцелуем.

Глава 12. Задолженность

Меня буквально размазало по холодной шершавой поверхности. От неожиданности я даже не сразу поняла, что происходит, а когда опомнилась, то все закончилось.

Зорганец резко отстранился, а я невольно потянулась за ним следом. Но вовремя одумалась и в смущении отвернулась, чтобы не видеть торжества в глазах этого соблазнительного негодяя.

И хотя поцелуй длился недолго, я успела полностью растаять и раствориться в аромате цитруса и мяты, и в тепле крепких мужских объятий. Я никогда не знала, оказывается, что такое настоящий поцелуй. И я, видимо, не целовалась никогда, просто облизывалась губами со своим Луиджи.

— Как видишь, я весь твой, напрасно волновалась.

— А я и не волновалась. И ты не мой.

— А что это тогда был за концерт со студенткой?

— Просто… — этот разговор начинал меня злить, мне было стыдно признаваться, что я ревновала. — Просто меня возмутило то, что я оплачиваю твои услуги, а ты милуешься с другой девушкой. Это как называется? Ты говорил, что профессионал, а не бабник, а сам обжимался с моей студенткой!

— Ну, ведь это я обжимался, а не она. И зачем ты тогда на ней сорвалась? Женская зависть к чужой юности?

— Что?! Я не…

— И самое главное, — перебил меня зорганец, — ты еще ни разу ничего не оплатила. Ужин я вчера заказал за свой счет. И завтрак, кстати, тоже, который ты поглощала вместе со мной. Затем вызвал такси, купил кофе в буфете. Не говоря уже о том, что я не брал предоплату. Так что пока я работаю исключительно на безвозмездной основе. А так как, вижу, до тебя еще не дошла вся серьезность ситуации, я пригласил представителя профсоюза. Он сегодня придет к двум часам. Как раз у тебя будет перерыв между занятиями. Вот он тебе на пальцах и объяснит, чем тебе грозит не соблюдение прав нанятого тобой работника.

Я стояла и слушала, раскрыв рот от изумления. На контрасте с ощущениями, оставленными волшебным поцелуем, разговор об оплате этого поцелуя звучал чудовищно и коробил своей неприглядной правдой. Он же жиголо, профессиональный любовник. Это я поплыла как девчонка, а он действовал отработанными до механизма действиями. А я еще ревновала его, как будто он мой мужчина. Он не человек, он — вещь. И это не я так решила, это он сам так себя поставил.

В душе поднималась злость на себя и отвращение к нему.

* * *

Зорганца я отправила в кафе за два квартала от университета. Велела купить кофе и пирожные. На счет ему перевела деньги на расходы и вернула долги за прежние траты.

Отослала навязчивого мужчину подальше, чтобы хоть немного побыть в одиночестве. Тем более сейчас он вызывал у меня чувство неприязни. Я, как ни странно, ощущала себя преданной и испачканной. Почему у меня возникли эти неуместные эмоции? Ведь этот мужчина есть то, что он есть. Никем не притворяется, просто делает свою работу. Это я себя зачем-то накрутила.

Возможно, это влияние феромонов. Я не углублялась в изучение этой особенности зорганской физиологии, да и не принято об этом распространяться. Об этих воздействиях в среде обывателей обычно говорят иносказательно, имея в виду их обаяние. Но на самом деле наличие у зорганцев особых феромонов — это не миф. Просто об этом сознательно умалчивается, чтобы эта раса не подверглась гонениям. К тому же может пострадать экономика целой планеты. Наш мировой развлекательный центр — планета Зорг. Кто же позволит разрушиться такой прибыльной отрасли? Вот и знают правду только узкие специалисты. Надо будет спросить у доктора Дариса, наверняка есть какой-то блокатор воздействия этих феромонов, потому что так продолжаться не может. Я уже с катушек слетела, иначе не скажешь.

В таких думах я добралась до своего кабинета. А когда я открыла дверь, то прямо на пороге на меня набросилась моя ассистентка и повисла на шее.

Меня напугало ее заплаканное лицо с черными разводами туши под глазами, красным носом и распухшими губами. Видимо, девушка уже не первый час заливалась слезами.

— Почему ты перед занятиями не зашла в свой кабинет? — заикаясь и всхлипывая посетовала мне подруга.

Именно подруга. Видя состояние Миры, я тут же забыла обо всех подозрениях на ее счет. И я с беспокойством начала ее расспрашивать:

— Что с тобой случилось, Мира?

— Он… он… — и девушка разразилась рыданиями.

— Да кто он?

— Зорга-а-ане-е-ец!

— Так он и с тобой успел что-то сделать? Когда?

— Вчера-а, ве-е-чером…

— Странно. Весь вечер он был со мной. Ты ничего не путаешь?

Я была в полном недоумении. Как он мог успеть? Или он выходил из дома, пока я была в душе? Но Мира живет на другом конце города, он даже на аэрокаре не успел бы до нее добраться.

— Да не твой зорганец, друго-о-ой, который мой новый любовник. Был… — и Мира уткнулась мне лицом в плечо, отчего пиджак и блузка быстро пропитались ее слезами.

Ну да, как же я забыла? Вчера подруга в моем кабинете…

— Он говорил, что не по контракту, а так… что понравилась, запа-а-а-л…

— Постой, Мира. Успокойся. Присядь, на вот, выпей.

Я достала свою таблетку. Знаю, этот препарат мощный, для здоровых людей это слишком успокаивающее средство. Потом подруга уснет, скоее всего до завтра, возможно, даже в моем кабинете. Но она в таком ужасном состоянии, что я не вижу другого выхода. К тому же мне нужно, чтобы она была в здравом рассудке. Мне необходимо разобраться с этим контрактом. Понятно, что Мира тоже всего лишь жертва.

Когда взгляд Миры прояснился, я спросила:

— Скажи мне, как так получилось, что я подписала вчера вот этот договор?

Я протянула подруге стопку бумаг, которую мне вручил зорганец. Девушка быстро пролистала документ, бегло пробежала по страницам и выдала:

— Я впервые это вижу.

— Однако вчера, когда мы заключали договор с академией наук, был подписан именно этот документ. Вот смотри! Фамилия юриста, с которым мы вчера работали. И дата совпадает.

Мира подскочила и достала из ящика стола стопку бумаг.

— Вот вчерашний контракт. Я его просмотрела и внесла в реестр университета. Ничего не понимаю.

— А вот мне все понятно. Вчера этих бумажек было до странности много, у меня даже рука устала их подписывать.

— Да, действительно. Выходит, что этот приглашенный

— Как видишь, у него все получилось. Тот, кто его нанял, прекрасно знал, что я никогда не читаю документы перед подписью, а ты…

— Что я? — Мира посмотрела с непониманием.

А ты, дорогуша, слаба на… мужских особей и очень болтлива, на этом и попалась. Но я решила промолчать об этом, чтобы не давить на больное. Итак девушка с трудом успокоилась.

— Нет, ничего, — отмахнулась я.

Мы обе помолчали, каждая думая о своем.

— И ведь притащился ни раньше ни позже, а вовремя фуршета, когда мы уже пьяненькие были, — начала с возмущением припоминать Мира. — Днем видите ли, он не успел, а на завтра отложить невозможно. Вот гады, все продумали.

И тут у Миры задрожали губы, и она опять заплакала.

— Это все из-за меня, — сообщила она с горечью.

Подруга рассказала мне, как за неделю до моей защиты с ней в клубе познакомился зорганец. Некий Дэн. И у них начался страстный роман. Парень признался, что он профессиональный жиголо. Но лично с ней, с Мирой, он хочет обычных отношений, потому что она очень ему понравилась. Дэн начал приглашать ее на свидания, дарить подарки. Все траты были только за его счет. А два дня назад он как бы между прочим поинтересовался, нет ли у нее одинокой подруги. Его коллега и хороший друг как раз сейчас без работы. Так Мира наняла для меня Эмиля. Заключила с ним договор всего на одни сутки. И оплата оказалась вполне приемлемой.

— Ниса, родная, если бы я только знала, чем это закончится…

— Не надо, успокойся, Мира, ты тут не при чем. Что было дальше?

— А вчера, — Мира всхлипнула, — после того, как я тебя поздравила со сцены, он как в землю провалился. Я его оставила среди гостей, попросила дождаться, чтобы потом поехать ко мне. И когда я освободилась, то не обнаружила зорганца там, где мы условились встретиться. Я начала ему звонить, но он сперва сбрасывал, а потом и вовсе отключился.

Подруга сделала несколько жадных глотков воды и, подавив рвущиеся наружу рыдания, продолжила:

— Уже из дома мне удалось наконец до него дозвониться. Он ответил мне таким сухим тоном, как будто мы с ним незнакомы. А потом сказал, что он остыл ко мне, с ним такое всегда бывает. Неделя — это самое большее, сколько он способен задержаться рядом с одной женщиной. А потом просто сбросил вызов. Я стала перезванивать, чтобы высказать все, что о нем думаю, но он меня, оказывается, заблокировал. И я со злости разбила свой телефон об стену…

— Так вот почему ты вчера была недоступна. Ясно.

— Ниса, ты не представляешь, как мне плохо. Вот тут, — и она ударила себя по груди, — дыра. Выдранный клок. Я не могу себе места найти, так ноет. Все время мерещится его запах. А какое у него тело! Ты не представляешь. А какие я получала оргазмы! Ни с кем у меня так крышу не сносило, а у меня было много мужиков… Ниса, я умира-а-аю…

— Это все феромоны, — проговорила я себе под нос.

— Ты думаешь, это чистая физиология? — всхлипнула подруга и размазала тушь до самого уха.

— Думаю да. И еще изощренное коварство…

Я погладила подругу по щеке и прижала к своей груди ее зареванное лицо. И Мира разрыдалась в голос.

Похоже мои таблетки для нее слабоваты.

Глава 13. Оскорбление

После обеда по расписанию у меня перерыв на три часа, и в свободное время я решила разложить вещи по ящикам нового рабочего стола. Старый я, разумеется, выбросила.

Зорганец в этот момент лежал на диване, который у меня стоит в кабинете на тот случай, когда я задерживаюсь допоздна в университете и нет сил ехать домой. Парень, ухмыляясь, наблюдал за моими действиями. Потом решил это прокомментировать:

— Старый чем был плох? По мне, так солиднее смотрелся. И прочнее…

Он сделал пару движений бедрами, вполне красноречиво имитируя известный процесс, и подмигнул.

— Так надо, — ответила коротко, потому что желания общаться с этим продажным пошлым типом у меня не было. Понятно, что они со своим коллегой успели обсудить свои рабочие будни. Бедная Мира!

— Ясно… Не любишь вещи, побывавшие в употреблении, — гаденько улыбаясь, промурлыкал мерзавец.

Я проигнорировала реплику, как и ее грязный подтекст, и продолжила с невозмутимым видом загружать в стол свои конспекты. Я даже краснеть перестала на всякие пошлости. Закаляюсь. Оказывается, бывает даже полезно пообщаться с подобными экземплярами.

Зорганец еще с минуту поизучал незамысловатый процесс распределения моих рабочих принадлежностей, а потом, утомившись, засунул в уши наушники и прикрыл глаза.

* * *

Как и обещал зорганец, ровно к двум часам прибыл инспектор из профсоюза работников сферы досуговой физиотерапии.

В кабинет едва слышно постучали, и после приглашения через узкую щель чуть приоткрытой двери протиснулся худощавый высокий мужчина средних лет. Очень вежливый, аккуратный и такой компактный, что его присутствие ощущалось как-то отдаленно, будто бы он не совсем находился в помещении.

— Добрый день, госпожа Радински! Меня зовут Дэр Милисер, я инспектор профсоюза работников сферы досуговой физиотерапии, и в данный момент я представляю интересы господина Эмиля Сэйлера, нанятого вами досугового физиотерапевта.

— Очень приятно, присаживайтесь пожалуйста.

— Ну что же, тогда, значит, начнем? — поинтересовался у меня инспектор, устроившийся за столом напротив меня. Перед собой он разложил несколько папок, плотно заполненных бумажными листами.

— Да, начинайте, пожалуйста, я вас внимательно слушаю, — ответила я вежливо.

— Дело в том, что от господина Эмиля Сэйлера поступила жалоба сегодня в 10 часов 34 минуты по центральному времени.

— Даже так, какая пунктуальность.

— Да, спасибо, я стараюсь, — мужчина засмущался. Видимо, мой сарказм был принят за комплимент.

— И на что же господин Сэйлер пожаловался в десять тридцать четыре утра? Если это финансовый вопрос, то он улажен, — я заглянула в банковское приложение, чтобы уточнить время перевода денег. — В 11 часов 57 минут по центральному времени.

— Замечательно, тогда этот вопрос опустим, — инспектор повернулся в сторону зорганца и тот утвердительно кивнул. — Перейдем к другому. Не финансовому, но не менее важному. Дело в том, что законодательно работникам досуговой физиотерапии полагается носить специальные браслеты с аудио и видео записывающей аппаратурой, чтобы, в случае нарушения их прав, они имели возможность в суде защищать свои интересы. Это делается исключительно в целях безопасности сотрудников данной отрасли. Сами

— Постойте, я вас правильно услышала? Вон в тех часах господина Сэйлера находится записывающая аппаратура, которая фиксирует все, что происходит вокруг него? Вы сейчас серьезно? А как же неприкосновенность частной жизни? Я имею в виду свою жизнь, господин Милисер.

— Прошу вас успокоиться, госпожа Радински, — заволновался инспектор и вытер платочком пот со лба. Руки у него при этом мелко дрожали, лицо покрылось красными пятнами. — Ваша частная жизнь ни в коем случае не будет афишироваться. Ни я, ни кто либо другой не сможет просмотреть эти записи. Даже сам господин Сэйлер. Браслет закодирован паролем. Он записывает, хранит, но не воспроизводит.

— И у кого же есть пароль от браслета? — съехидничала я.

— Доступ может получить только судья, если разбирательство дойдет до этого. Только он, в специально оборудованном помещении со звукоизоляцией, без посторонних, сможет просмотреть спорный эпизод, чтобы затем вынести свое заключение по произошедшему инциденту.

— Прямо утешили. Что-то с трудом верится, что не может произойти утечки.

— И между тем, это так. Не было еще ни одного случая.

— Хорошо, — я устало вздохнула.

Как же мне надоел этот жиголо! С каждым часом появляются все новые и новые проблемы.

— И что же такое зафиксировал браслет моего платного любовника? Я плохо целуюсь?

— Нет, что вы, — мужчина густо покраснел.

Не понимаю, зачем он работает в этом профсоюзе, если такой стеснительный?

Инспектор надолго замолчал, видимо, решаясь сказать нечто такое, что для его нежной натуры непроизносимо. Наконец Милисер выдавил из себя с большим трудом:

— Тут другое. Как бы точнее выразиться. Вы оскорбили…

Но нет! Все же духу не хватило. Мужчина замялся, опять стер пот, уже просто рукой, потому что платочек он нервно сжимал в кулаке.

— Как написано в электронном заявлении господина Сэйлера, вы оскорбили его гениталии, — выпалил он на одном дыхании и протяжно выдохнул.

— Что, простите? — и тут я не выдержала и расхохоталась.

Я смеялась до боли в животе и головокружения. Мне даже пришлось встать из-за стола, потому что я не в силах была усидеть на месте. Я загибалась и переходила от одного предмета мебели к другому. Рядом с сейфом мне удалось наконец-то успокоиться. С трудом.

Мужчины же вовремя моей истерики молча за мной наблюдали. Инспектор с беспокойством, а зорганец с совершенно серьезным лицом, на котором читалось удовлетворение, какое бывает у людей, сделавших правильный ход и получивших ожидаемый результат.

Значит, он все-таки поставил цель довести меня до нервного срыва. Теперь я в этом окончательно убедилась. Потому что он методично и выверено бьет по моим эмоциям, умело играя с каждой сложившейся ситуацией, и не важно, возникла ли она случайно или же была целенаправленно подстроена.

Я это все вижу, как профессиональный психолог. Вижу, но помочь себе ничем не могу. Я не принадлежу сама себе, мной владеет моя психическая болезнь. И жиголо об этом осведомлен, в этом нет сомнений. Да и не жиголо это, уж больно профессионально он манипулирует. И такие профи дорого обходятся. Мой бывший муж вряд ли может себе позволить такого специалиста. Значит, за этим парнем стоит кто-то посерьезнее.

Но надо взять себя в руки. Этот некто не должен добиться своей цели. Не ДОЛЖЕН!

— Извините меня за срыв, накопилось. Продолжайте, пожалуйста, господин Милисер.

— Если все в порядке, то я продолжу. Вы утром назвали гениталии господина Сэйлера срамом.

— И? — я не понимающе уставилась на инспектора.

— Господин Сэйлер счел это оскорблением. Дело в том, что для сферы досуговой физиотерапии, как достаточной специфической отрасли медицины, существует ряд особых подзаконных актов, защищающих честь и достоинство сотрудников этой сферы. В частности, это касается названий половых органов. Есть список возможно допустимых вариантов, которые разрешены к употреблению в общении с сотрудниками. Вот ознакомьтесь, я распечатал специально для вас.

Мужчина дрожащей рукой протянул мне лист бумаги.

Когда я начала читать этот список, то уголки моего рта непроизвольно разъехались в стороны. Главное опять не засмеяться.

— Член, фаллос… Так, это не интересно, уж очень традиционно. Ах, вот эти варианты просто чудо! Конвертер наслаждения, импульсатор счастья, полноправный наполнитель моего естества, дзинь-дзинь…

Тут я не выдержала и все-таки расхохоталась, до слез.

— Не вижу ничего смешного, — с обидой заметил господин Милисер. — Это наименования, которые реально употреблялись и были зафиксированы как приемлемые.

Затем с гордостью добавил:

— И список постоянно пополняется, так что в ваших же интересах следить за обновлениями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь на сайте нашего профсоюза, чтобы быть в курсе новостей.

Да уж, это не похоже на реальность. Такое ощущение, что меня через экран засосало в телевизионный комедийный сериал.

Я вспомнила, как утром наткнулась в гостиной на голого зорганца. Он вышел из душа и решил вытереться посреди квартиры. Я, конечно же, возмутилась и попросила прикрыть срам. Вот и все.

Это до какого же абсурда доведено наше законодательство, если, спустя несколько часов после подачи жалобы оскорбленными гениталиям, ко мне в университет приходит инспектор и проводит воспитательную работу.

— И, учитывая имеющиеся у господина Сэйлера доказательства, а именно записи на электронном браслете, профсоюз признал вас виновной в произошедшем инциденте. Думаю, что вы с нами согласитесь, что не имеет смысла по таким пустякам обращаться в суд. Все-таки мало приятного в том, что посторонний человек, я имею ввиду судью, будет просматривать приватные записи. Поэтому просто поверим устным утверждениям пострадавшего, тем более, вы не отрицаете своей вины. Верно, госпожа Радински?

Я таращилась на инспектора круглыми от удивления глазами. Вот это дела! Как у них все, оказывается, серьезно. То есть, если есть доказательства вины, то, следовательно, должно быть предусмотрено и какое-то наказание. Интересно какое? Я решила выяснить.

— Так что мне теперь за это будет? — спросила я с усмешкой.

— На первый раз это будет штраф в размере сорока тысяч динов, — ответил мне сухим тоном инспектор, не разделяя моего веселья.

Я его тоже перестала разделять, когда услышала сумму.

— Сколько?

— Сорок тысяч динов, госпожа Радински.

— О, боги! — прошептала я сама себе.

Глава 14. Таинственный покровитель

Во второй половине дня у меня оставались две лекции. И к моему великому облегчению зорганец отпросился, чтобы уйти по каким-то делам профсоюза. Он что-то туманно объяснял про неоформленные вовремя документы, из-за которых его могут оштрафовать. А я и не вслушивалась. В тот момент перед моим внутренним взором неоновой вывеской сияла громадная надпись — СВОБОДА!

Как

Правда, не желая себе в этом честно признаваться, но и не имея возможности игнорировать этот факт, я, проведя спокойно два занятия, вдруг ощутила необъяснимое чувство тоски и всепоглощающую пустоту.

Неужели так проявляется зависимость от зорганских феромонов? Я вспомнила слова Миры о том, как она ощущала, будто бы из ее груди вырвали кусок. Именно так. В области солнечного сплетения у меня сейчас болезненно щемило.

Что же будет, когда зорганец меня бросит? А ведь такой день обязательно настанет. У этого мужчины есть определенная цель, и когда он ее достигнет, то просто исчезнет из моей жизни, как будто его и не было. Как Дэн внезапно растворился после банкета, оставив мою несчастную подругу умирать от болезненной ломки. Вот что меня ждет.

Надо срочно обратиться к доктору Дарису, как бы ни был теперь неприятен мне этот человек. Но из двух зол надо выбирать меньшее. Мне срочно нужно противоядие!

Но сначала я встречусь с мэтром Флитом по поводу контракта, а потом уже свяжусь с Дарисом. Возможно, все разрешится сегодня вечером, и мне не придется искать защиту от зорганского воздействия. По крайней мере, я возлагаю на мэтра большие надежды, ведь он юрист высокого уровня. Мастер в своем деле.

— И когда вернется этот несносный зорганец? — бубнила я с недовольством, меряя шагами пространство кабинета. — Обещал к шести, а сам как сквозь землю провалился. И трубку не берет. А мэтр Флит попросил прихватить его с собой.

Я решила спуститься в холл и подождать зорганца там.

Стоя у окна, я рассматривала университетский дворик, где любят собираться студенты. Как раз занятия закончились и все скамейки были заняты. Молодые люди пили кофе, громко смеялись. Радовались жизни.

Когда-то и я была беззаботной студенткой. Ходила на занятия… Правда, я редко вот так веселилась со всеми, я обычно сидела в стороне и наблюдала, как общаются мои более взрослые друзья. Из-за того, что я была намного младше своих сокурсников, меня воспринимали как младшую сестренку и всегда опекали. Школу я окончила экстерном, поэтому в университет меня зачислили в четырнадцать лет. Просто в двенадцать меня брать отказались. И я два года посещала всевозможные курсы и даже успела побывать в настоящей экспедиции вместе с отцом.

На мгновение мне захотелось вернуться в прошлое и спуститься в этот дворик, который совсем не изменился…

Внезапно я ощутила чье-то присутствие за спиной и резко обернулась.

Энтони Ноули! Что за привычка подкрадываться?

— Простите, что напугал вас, госпожа Радински, — затараторил мой назойливый аспирант. В руках он судорожно сжимал ту самую красную папку, которую не смог отдать утром.

Как всегда подтянутый и подчеркнуто обходительный.

— Я хотел еще раз извиниться за свой утренний визит… И вот… — он протянул мне злополучный отчет.

— Хорошо, можете положить папку на подоконник, я заберу, когда буду уходить. Всего доброго, господин Ноули, — я натянула дежурную улыбку и развернулась в сторону окна, давая понять, что на этом наш диалог окончен.

Но боковым зрением я видела, что парень прижал папку к груди и даже на собирается мне ее отдавать, как, впрочем, и уходить. Я знаю по опыту прошлых встреч, которых уже было целое множество, что через пару минут на меня обрушится нескончаемая тирада о нашем с ним совместном будущем. И вот, как я и ожида, началось:

— Госпожа Радински, ваш бывший муж не стоит вашего внимания. И тем более он не имеет права так с вами разговаривать. В таком тоне, выбирая такие выражения…

И тут на мое счастье зазвонил телефон. Мой. На экране высветилось имя Винтера. Ну, получается, что не на счастье, но вовремя.

— Простите, господин Ноули, но у меня важный звонок, поэтому продолжим позже.

— Да, да, хорошо, — заторопился аспирант и ушел, захватив с собой свою красную папку, чтобы иметь повод еще раз ко мне подойти.

Я тяжело вздохнула и уставилась на горящий экран телефона. Винтер звонил второй раз. С ним еще придется общаться, хотя желания совсем нет. Но я все равно сняла трубку.

— Да, дядя Самуэль! Рада вас слышать.

— Давай, солнышко, теперь без всяких «дядя», а то как-то странно звучит после вчерашнего.

— Но мне трудно так… Сразу. Я не привыкла…

— Привыкай! Просто Самуэль и на ты, пожалуйста.

— Попробую.

— Уж попробуй. А я звоню с новостями, девочка моя! Поздравляю вторично! Ты теперь — профессор! Бумаги подписаны, сам лично их сейчас видел.

— Здорово, — пробубнила я без всякого энтузиазма.

— Что-то не слышу в голосе радости.

А ее нет. Мне как-то стало безразлично. Еще вчера утром я бы взвизгнула от восторга. А теперь…

— Ладно, дорогая, просто ты переутомилась. Давай завтра поужинаем вчетвером, Дарис как раз с конференции вернется. Заодно обсудим твою историю с контрактом. Что ты там такое опять подмахнула не глядя? Слышал, платного любовника завела.

В трубке послышался смех.

— Маленькая, учись читать документы перед подписью. Ты уже взрослая девочка. Пора начинать нести ответственность за свои поступки. Ну ладно, на эту тему тебе пусть Флит мозги полощет. Все, до связи.

Новость о том, что доктора Дариса нет в городе, оказалась очень неприятной. Когда он на конференции, до него очень сложно дозвониться. И вряд ли он мне сможет помочь с блокаторами дистанционно. Если уж сами феромоны признаны несуществующими.

Правда, сейчас уже мысль обратиться за помощью к своему доктору мне перестала казаться удачной. Я не знаю, если честно, как такой вопрос обсуждать с Дарисом. Что я ему скажу? То, что я втрескалась в своего жиголо? Он меня на смех поднимет. Припомнит опять моего бывшего мужа. Начнет притыкать тем, что я мужчин на помойках собираю…

Значит, сегодня я продолжу подвергаться атаке зорганских феромонов, и неизвестно еще к чему это приведет. Как бы, подобно моей ассистентке, не оказаться распластанной на своем новом рабочем столе с задранной до самых ушей юбкой.

В пустом холле гулко зазвучали чьи-то торопливые шаги, и через пару минут я увидела Миру. Она шла, опустив голову и что-то бубнила себе под нос. И когда подруга наконец заметила меня, то просияла счастливой улыбкой.

— Ниса, хорошо что ты мне встретилась, а я бежала в свой кабинет, телефон там оставила, хотела тебе позвонить. Послушай, — девушка взяла меня за руку и повела в сторону лифтов, — нужно поговорить.

Когда мы прошли в полумрак кабинета, Мира включив свет, отошла от меня на несколько шагов и окинула оценивающим взглядом.

— Конечно, тут работы много, но данные неплохие.

— Ты о чем? — меня насторожило поведение подруги.

— Ниса, ты от природы хорошенькая, я бы даже сказала, красивая девочка. Но совсем за собой не следишь. Волосы непонятного цвета. Они у тебя какие-то сероватые, пряди выгоревшие. Нужно их сделать насыщеннее, чтобы твое лицо стало выразительным. Так… Глаза большие, красивой формы, но просто светло-голубые, были бы они синие или черные… Значит, нужно делать макияж, чтобы их выделить. Фигурка у тебя вообще обалденная. Стройная, хоть и роста тебе не хватает и форм ярко-выраженных нет. Но оно и не обязательно. Попа есть, грудь двоечка в самый раз. На твоей тонкой фигурке она смотрится пропорционально и очень даже заметна. Осталось тебя приодеть, чтобы все это подчеркнуть…

— Мира, ты что — пьяная? — я заглянула подруге в глаза, чтобы найти подтверждение своей догадки.

— Что? А, нет. Я сейчас вполне серьезно. Я несколько раз прочитала твой контракт с этим жиголо, даже своему знакомому юристу отправляла. У него своя адвокатская контора. Но он развел руками. Над договорном работали такие спецы, что не подкопаешься ни к одному пункту. В общем, я подумала, что тебе нужен богатый покровитель. Ну, спонсор, мужчина, который возьмет на себя финансовые вопросы. Он либо погасит неустойку, либо поможет оплачивать контракт. Три месяца, это не так много. Можно продержаться, если кто-то будет помогать.

Я рассмеялась. Мне почему-то в этот момент представилось, как я в постели отрабатываю покровительство спонсора, а в углу спальни в кресле сидит мой жиголо и дает нам советы, как правильно друг друга ублажать. Он ведь говорил, что по условиям контракта должен ходить со мной даже на свидания с мужчинами.

— Мира, как ты себе это представляешь? Я дам объявление в сети? Эй, богатые кавалеры, вот она я — умница и красавица, и к тому же профессор, хотите горячую заучку в свою постель?

— Между прочим, Ниса, я серьезно. Я же не на пустом месте предлагаю. Никого искать не надо. У тебя уже есть влиятельный поклонник, — на лице моей ассистентки блуждала полусумасшедшая улыбка.

— Какой поклонник?

— Мужчина, который оплатил банкет. Разве ты не заметила масштаба торжества. Мы бы своими силами не потянули пьянку на полуниверситета.

— Это ты о чем сейчас? Кто-то профинансировал мероприятие?

— Я о том и говорю. Где-то пару недель назад мне позвонила девушка, представилась устроителем праздников и предложила свои услуги. Очень дорогие, я скажу, услуги. Ну, я, разумеется, сразу отказалась. Но девушка начала настаивать и заверила меня, что все уже, можно сказать, оплачено. Она призналась, что есть некий человек, который восхищается тобой как талантливым ученым. Он что-то вроде мецената. И этот мужчина, узнав, что ты готовишься к защите диссертации, решил устроить в твою честь большое торжество. Короче говоря, с девушкой мы обо всем договорились, разумеется, в тайне от тебя, чтобы это было сюрпризом.

— А кто этот человек? — мне стало не по себе. Пазлы складывались в очень пугающую картину.

— Я не знаю. Он пожелал остаться неизвестным. Но Марк, с финансового, которому я передала все хлопоты по оплате, сказал, что судя по реквизитам, это кто-то сверху, — и подруга показала пальцем в потолок.

Я задумалась. Да, чтобы меня напоить алкоголем, нужен был очень весомый повод. А тут толпа народа с бокалами шампанского, все меня поздравляют. Требуют выпить за успех. И Ниса соглашается, она же теперь как все нормальные люди… Потом на пьяную голову подписывает контракт…

— Ниса, девочка, это такой шанс! Осталось только узнать, кто этот человек…

— И что? — перебила я подругу и усмехнулась. — Найти и предложить ему себя?

— Да! Ниса, да! Ты — женщина. Ты создана для любви, а не для всего этого.

Она выразительно обвела руками кабинет.

— Не надо круглосуточно корпеть над исследованиями. Ты должна больше времени уделять себе, своей красоте. Тебе нужен мужчина, защитник… И если уж ты отказываешься от поддержки своих папиков…

— Мира! Ты опять!

Еще утром она наседала на меня и практически требовала скинуть проблему с контрактом на друзей моего отца. Я ей в общих чертах обрисовала сложившуюся ситуацию, а она взвизгнула от восторга и заявила, что теперь у меня осталась только одна проблема — кого из троих выбрать. Даже старого и женатого Флита она посоветовала не отметать, как наиболее стабильный вариант. Дариса же предложила оставить на крайний случай, так как такой красавчик скорее всего ужасный бабник и быстро наиграется.

— Что — опять? Ниса! Такие породистые самцы вокруг тебя круги нарезают, а ты… Я видела вчера, как они тебя глазами жрали. Тем более, ты говорила, что они даже жениться не против. Это какой надо быть дурной дурой, чтобы от таких возможностей нос воротить!

— Мира, о каких возможностях ты говоришь? Это для тебя они — возможности, а для меня… Ты же в курсе, что я и сама имею немалые капиталы.

— Так это же все отцу твоему принадлежит, и пока он не найдется, все счета так и будут заморожены, а тебе сейчас крупная сумма нужна. Срочно!

Что касается отцовских счетов, то я сегодня подниму этот вопрос с Флитом. Он, как доверенное лицо, наверняка имеет распоряжения на мой счет. И, скорее всего, мне удастся получить доступ к необходимой сумме. Думаю, что в такой сложной ситуации мэтр мне не откажет. Ведь не на развлечения же я буду просить.

Подругу я решила об этом в известность не ставить, а то она опять начнет меня поучать, как правильно разводить мужиков на деньги.

Все-то у таких женщин просто. Вильнул задницей и получил все на блюдичке. А то, что это будет золотой капкан… Она даже не догадывается, какие отношения приняты между собой у мужчин и женщин в моих кругах, навряд ли ей показалась бы такая жизнь райской. Хотя… Что я могу знать о ее потребностях. Может быть для нее это все вполне приемлемо. Только ей в эти круги вход закрыт. Она даже на роль содержанки не может расчитывать.

Для этого надо иметь связи, чтобы попасть на один из приемов, где можно будет получить возможность вильнуть этой своей задницей. Как там Винтер любит говорить о красивых женщинах из народа? «Дворняжка с блестящей шерсткой, но блохастая».

Так вот такой, как мой дорогой «дядя» Самуэль, ниже дочек разорившихся аристократов никогда не опускается. Насколько мне известно, сейчас у

— Ладно, Ниса. Не хочешь иметь дело со своими мужиками, тогда хотя бы вариант с таинственным поклонником рассмотри. Может быть…

— Все, Мира, хватит! И с чего ты взяла, что этот тайный «поклонник» желает мне именно добра? Может быть его цель — превратить мою жизнь в ад. Об этом ты не подумала? Нет?

Мира уставилась на меня в недоумении.

И я начала ей разъяснять:

— Ну, посуди сама. Сначала появляется спонсор банкета, потом твой новый любовник, дальше нештатный юрист с контрактом и наконец — надоедливый жиголо. Все идет последовательно по одной цепочке. Не видишь никакой связи?

— Ты думаешь, этот спонсор и есть тот, кто все это затеял? — в глазах подруги отразилось понимание.

— Да! Скорее всего, именно он. Но для чего ему такие сложные выверты, я пока понять не могу. Предполагаю, что ниточки тянутся к разработкам моего отца. Только чем я могу быть полезна? Вот это настоящая загадка. Но одно вполне очевидно. Началась какая-то большая игра, где я — важный персонаж.

Глава 15. Фобия

Встречу мэтр Флит назначил на восемь вечера.

Зорганец вернулся в университет как раз к тому времени, когда нам только и оставалось, что запрыгнуть в такси и мчаться на большой скорости до конторы мэтра.

— Что, сладкая попа, заждалась меня? — он стиснул мое тело в своих горячих объятьях и смачно поцеловал в плотно сжатые губы. Просто всосался.

Я в этот момент таращила на него глаза и переваривала слово «попа».

Это он о чем сейчас? Попа у меня скромная, не в пример той же задницы Миры. Тогда к чему? Это опять какой-то грязный намек?

И вдруг, совершенно для меня неожиданно, а потому шокирующие, зорганец отвесил мне довольно-таки болезненный шлепок по заднему месту. Я аж вскрикнула и попыталась вырваться из крепких лап зорганца, но он не отпустил.

В этот момент я уловила легкий запах алкоголя. Он пьян!

— Ты что, напился? — возмутилась я. — Нам же к юристу сейчас ехать, а ты в таком виде!

— Да что мне кружка пива? Так, все равно что понюхать, не более того.

— Но ты ведешь себя как…

— Как? — он уткнулся мне носом в шею, отчего мне стало щекотно, и я невольно захихикала.

Зорганец продолжил водить носом по чувствительной коже, а потом взял и всосал кожу, да так сильно, что мне стало больно.

И только после этого негодяй освободил меня от своей удушающей хватки.

Я потерла шею в месте, где побывали его губы, потому что кожу саднило.

— Отлично! Теперь никто не посмеет сказать, что ты никому не нужная разведенка.

— Это ты сейчас о чем?

Зорганец в ответ только улыбнулся во все свои идеальные, жемчужные, подобранные один к одному зубы.

И до меня наконец-то дошло, что он натворил.

— Ты зачем это сделал? — я уставилась со злостью в его бесстыжие глаза и попыталась натянуть воротник блузки, но напрасно. Засос мерзавец поставил достаточно высоко и спереди. Специально. Не прикрыть ни волосами, ни одеждой. Только шарфом, которого у меня нет.

— А это для того, чтобы твой юрист убедился, что я не халтурю и честно выполняю свои обязательства по договору.

— Придурок, — это все, что пришло мне на ум.

Я развернулась и пошла на выход.

В контору мэтра мы ехали в молчании. Зорганец нацепил наушники и, кажется, задремал. Я же и не хотела с ним общаться из-за его выходок.

Особенно после последней сделанной им гадости. Вот зачем он меня пометил? И почему я позволила так с собой обращаться?

Проклятые феромоны. Поплыла от продажного мужика! Перед самой собой стыдно. Не знаю, настоящий он жиголо или только исполняет роль. Да какая разница. Все равно он — продажный! Потому что его наняли, а значит — он продался. И поэтому он в любом случае — жиголо.

А я — идиотка неуправляемая! Потому что, чувствую, мое падение в бездну предрешено. И этой ночью я скорее всего, не исключаю такой вероятности, попрощаюсь со всеми своими убеждениями и отдамся этому продажному мужику.

Позорище! А что делать? Я неуклонно сдаю свои позиции. Мерзавец начал делать все, что ему вздумается, даже не спрашивая. А ведь наверняка нанятый жиголо обязан строго следовать указаниям клиентки. А не наоборот.

Я со злостью посмотрела на умиротворенное лицо зорганца и вспомнила визит инспектора. А эту пакость я мерзавцу никогда не забуду! Надо же до такого додуматься! Гениталии я его оскорбила. Если вдруг этот эпизод когда-нибудь всплывет и о нем узнают мои знакомые, я не знаю, что тогда будет с моей репутацией. Даже одно то, что я всюду появляюсь в сопровождении этого кобеля, уже наложило несмываемое пятно на мой безупречный образ.

С другой стороны, может быть оно и к лучшему? А то больно стерильный у меня послужной список. Даже похвалиться нечем. Один единственный мужчина, да и то бывший муж, который мне изменил со своей секретаршей. Даже как-то неудобно перед людьми.

Такие глупые мысли крутились в моей голове, пока мы ехали по окружной дороге к центру, потому что напрямую в этот час не протолкнуться.

Но зато когда мы въехали в центральный район столицы, сразу же оказались на пустынной улице. Изредка нам попадались встречные авто, но по нашей полосе не ехал никто до самой точки назначения.

Улицы центра пустые лишь потому, что попасть в эту часть столицы можно только по специальному пропуску. В самом центре квартала расположен дворец семи советников, где также находится и рабочий кабинет императора.

Контора мэтра Флита обосновалась на четвертой улице начиная от центра. Это очень престижное место. Флит работает только с очень состоятельными и влиятельными людьми. Мой отец один из них. Не хочу говорить был, потому что, уверена, я это чувствую, что он жив.

А на семнадцатой улице относительно центра находится резиденция моего отца. Кстати, улицы в квартале располагаются радиально, таким образом, это даже не улица, а семнадцатая окружность.

Здесь, растянувшись по дуге, раскинулся своими многочисленными постройками исследовательский центр отца, где до сих пор трудится целый штат сотрудников. Работу контролирует ассистент отца, господин Натан. Неприятный человек, поэтому я с ним не общаюсь. Все новости о работе центра я узнаю от мэтра Флита. Разумеется, только ту информацию, которая не находится под грифом секретности.

— Мы на месте, — голос

— Эй, давай просыпайся, — толкнула я зорганца в плечо со всей силы, вымещая всю накопившуюся на него злость.

— Полегче, малышка! Рука у тебя тяжелая, оказывается.

* * *

Метр Флит встретил не как обычно — сдержанно, а теплыми объятьями. Видимо, и на него распространилось веяние переменных ветров. Что же, человеческое и ему не чуждо. К тому же мужчина всегда остается мужчиной, сколько бы лет ему не было и в каком бы статусе он не находился.

— Девочка моя, как ты? — он перевел взгляд на жиголо, который вошел в кабинет следом за мной. — А это твой бессменный сопровождающий? Помню, есть такой пункт в контракте. Значит, у вас фобия, молодой человек?

— Что за фобия? — зацепилась я за новую информацию.

— Не торопись, деточка, все по порядку. Ты присаживайся вот сюда, а вы, господин Сэйлер, вон на тот диванчик. Вы нам пока не нужны. Так что располагайтесь. Там есть напитки и закуски.

Метр обстоятельно устроился за своим рабочим столом, взял в руки распечатку контракта и поднял на меня глаза.

— Скажу честно, Ниса. Не буду тебя томить и дарить напрасные надежды. Как, говорится, дело дрянь.

— Так все плохо? — пробормотала я упавшим голосом. Страх прошил мое тело электрическим разрядом. А я так надеялась, что мэтр сможет все уладить.

— Что касается финансовой стороны вопроса, то тут вообще нет проблем. Эти три миллиона я прямо сейчас тебе перечислю, и мы забудем о твоем жиголо навсегда. Но! Так могла бы разрешиться эта ситуация, если бы она могла так разрешиться, но она не может так разрешиться!

Метр пролистал документ, вынул один лист и протянул его мне.

Я начала читать текст, изобилующий сложными медицинскими терминами из области психиатрии. До меня с трудом доходил смысл написанного, но кое-что все же в моем сознании вырисовывалось.

— Аутофобия? — изумилась я.

— Да, девочка, наш молодой человек, с которым ты имела неосторожность заключить контракт, страдает патологическим страхом одиночества. И это то самое обстоятельство, вокруг которого и закручен весь этот хитросплетенный документ.

Юрист покопался в планшете и продолжил:

— Я запросил разрешение на доступ к внутреннему реестру благотворительного фонда Милосердие. Там обнаружился один очень любопытный документ, — мэтр улыбнулся. — Оформлен он был полгода назад. Там числится заявка от некой гражданки империи, в которой она просит подыскать ей подопечного с легким психическим расстройством. Она, будучи профессиональным психологом, желает оформить опеку с целью оказания больному психологической помощи. А также больной ей необходим для исследовательской работы в рамках ее научного проекта. Эта дама попросила подыскать ей представителя зорганской расы.

— И эта гражданка — Ниса Радински, — перебила я мэтра.

— Именно так. Месяц назад эта заявка наконец-то была одобрена. А вчера в фонд пришло оповещение, что с их подопечным заключён контракт. И так как страдающий психическим расстройством мужчина профессионально занят в сфере досуговой физиотерапии, то стороны, а именно, ты Ниса и этот молодой человек, который сейчас вальяжно расположился на моем диванчике, пришли к взаимовыгодному сотрудничеству. А именно, с его стороны — это оказание услуг сопровождения и физиотерапевтических процедур, а с твоей, Ниса, — полное его содержание и создание комфортной для его психики среды. А если быть точным, твое неотлучное нахождение рядом с подопечным, так как несчастный до смерти боится оставаться один. Вот так девочка.

Мужчина показательно развел руки в стороны, демонстрируя свое бессилие в сложившейся ситуации, и продолжил:

— Я распутал этот клубок, Ниса. И ничего утешительного сказать не могу. Вчера, вместе с договор на оказание услуг досуговой физиотерапии ты подписала еще один документ, который тебе на руки не выдали. Так вот этот второй договор и является основным. И самым важным. Я бы даже сказал, судьбоносным.

Мэтр Флит взял паузу и внимательно посмотрел мне в глаза, будто бы пытаясь убедиться, слушаю ли я его. И припечатал:

— Ты, Ниса, умудрилась оформить пожизненное опекунство над гражданином Эмилем Сэйлером, который официально признан недееспособным. Все соответствующие документы прилагаются. Там, Ниса, целая пухлая папка всяких бумажек. Я их ради спортивного интереса распечатал. Хочешь, возьми себе на память. Вон на том столике лежат. И! Один интересный момент. Расторгнуть договор опеки имеет право только сам подопечный. Так что решение этого вопроса находится полностью в его сияющих голубым светом руках. Вот такие дела.

Я окаменела от осознания всей глубина пропасти, в которую провалилась.

— Посоветую лишь одно, девочка. В следующий раз читай документы, перед тем как их подписывать.

Глава 16. Хрустальное наваждение

По пути домой мы с зорганцем не общались. Каждый был сам по себе.

Парень с кем-то вел бурную переписку, периодически смеялся, даже вслух отпускал шутливые комментарии невидимым собеседникам. Одним словом, парню было весело.

А мне было как-то никак. Штиль. Безразличие. Состояние смирения, когда осознаешь, что борьба окончена. Осталось только все осмыслить и принять новую реальность.

Что-то обсуждать с зорганцем я не видела никакого смысла. Он один из игроков, превращающих мою жизнь в ад. Разумеется, никакой фобии у него нет. Это ловко сфабрикованный диагноз. Причем поражают масштабы этой аферы. Ведь благотворительный фонд «Милосердие» основан императорской семьей, его и возглавляет сейчас Рината Фарниди, бабушка ныне действующего императора. Так вот, стоит представить себе того кукловода, который скрывается за кулисами этого театра абсурда. Очень влиятельная персона.

И сразу же напрашивается вопрос. Что ему нужно конкретно от меня? Лично я, какой бы талантливой не была, ценности не представляю. Этнопсихолог. И что? Ничего. Мои капиталы? Но тут стоит, как говорится, многоуровневая защита.

У меня лично ничего нет. Когда я получу наследство, то все равно не смогу ничем распоряжаться. У меня на этот случай есть опекуны. Друзья отца.

Дальше вопрос будет ставиться так. Если я остаюсь незамужней, то тогда пожизненно получаю лишь процент со своих капиталов и каждый раз убедительно обосновываю опекунам, на что мне нужны деньги. И это должны быть только целевые расходы. Будь то личные траты, или желание проинвестировать какой-нибудь проект. Так что никаким альфонсам свою лапку в деньгохранилище запустить не удастся. Или же меня ждет второй вариант, наиболее вероятный. Мне подыскивают подходящего мужа, сливают наши с ним капиталы, и я опять ничем не распоряжаюсь.

Поэтому лично моя персона интересовать манипуляторов не может. Остается единственная причина такого пристального ко мне внимания — разработки моего отца. Но мне совершенно не понятно, каким образом с моей помощью собираются до них добраться. Я не имею доступа ни к его исследовательскому центру, ни

Но еще мне сейчас очень интересно, из простого любопытства, при каких обстоятельствах я подписала договор с благотворительным фондом. Как я ухитрилась подать заявку на опекунство? Я действительно полгода назад сотрудничала с фондом «Милосердие». Меня приглашали в качестве консультанта по вопросам этнической психологии. Нужно было принять участие в медицинской комиссии в качестве эксперта. И я, разумеется, подписывала обычный ворох всевозможных документов. И как это у меня принято, ничего не читала. Я почему-то никогда не задумывалась над тем, что меня могут попросту обмануть. Ведь никогда же не обманывали. С детства я была окружена порядочными и доброжелательно настроенными людьми. Поэтому я, не задумываясь, подписала все документы, которые мне выдали в фонде.

Полгода назад! Вот как давно начали готовиться мои тайные враги.

Обратная дорога оказалась короче, так как уже спал вечерний транспортный наплыв.

Когда мы с зорганцем вернулись домой, я сразу же прошла в гостиную и буквально упала на мягкий диван. Сил тащиться в спальню просто не осталось. Я чувствовала себя полностью опустошенной. Этот безумный день наконец-то закончился, и я могу просто отключиться и уйти в мир сновидений.

И тут я с удивлением заметила у дальней стены гостиной длинный столик, на котором в ряд были выставлены разнообразные предметы из хрусталя. Вазы, кувшины, салатники, фужеры, статуэтки. Что это и откуда? Но эти вопросы быстро ушли на второй план и стали неактуальны, когда я остановила взгляд на большом кувшине с удобной ручкой. Легко будет его ухватить и… И еще столик стоит в нескольких шагах от стеклянной перегородки. Идеальное сочетание!

Внезапно я ощутила небывалый прилив сил, тело наполнилось знакомой дрожью, затем по коже пробежал жар, сменившийся холодом, дыхание участилось… Я как робот встала и подошла к облюбованной мною хрустальной вещи. Ухватилась за ручку, отвела руку в сторону, хорошенько замахнулась и бросила кувшин в стеклянную перегородку.

Дальше я уже не отличала реальность от воображения. Мне чудилось, что я нахожусь в хрустальной пещере со множеством сверкающих кристаллов. Будто бы я без усилий отрываю их от стен и тут же с наслаждением разбиваю об другие кристаллы. Хрусталь крошится на множество мелких осколков и переливается искрами, отражая в своих многочисленных гранях огни факелов, развешанных на сводах пещеры. И звучит волшебный звон бесчисленного множества маленьких хрустальных колокольчиков…

— То что надо, — донеслось откуда-то из глубины пещер голосом зорганца.

* * *

Марево сна не отпускает, хотя сил терпеть то, как мое резиновое тело растягивает во все стороны и выкручивает, уже не остается. Папа! Папа! Все существо тянется к родному человеку, но какой-то четкий запрет внутри меня говорит: «Еще рано. Нельзя. Когда придет время, ты встретишься с ним». Мои это мысли, или нет, я даже не знаю. И отдаленно знакомый голос в голове все время повторяет: «Ниса, ты знаешь маршрут, вспомни! Это жизненно важно для твоего отца. Он в беде и не сможет послать пусковое сообщение. Включи резервный запуск воспоминаний. Ниса, ты знаешь маршрут, вспомни…» Тело опять очень сильно тянет. Руки удлиняются метров на десять и выглядят как проволоки. Ноги, так же растянутые до тонких нитей, наматывает на огромную бобину. И кажется, этот процесс никогда не остановится. И опять я слышу голос: «Ниса, ты знаешь маршрут, вспомни! Это жизненно важно для твоего отца. Он в беде и не сможет послать пусковое сообщение. Включи резервный запуск воспоминаний».

Тик-так, тик-так… Часы? Механические? Такие были у отца. Он всегда их ставил у моей кровати, когда я просыпалась после очередного приступа. Приступ? У меня снова случился приступ? Меня как ледяной водой окатило и я резко распахнула глаза и встретилась взглядом с доктором Дарисом. Он тепло мне улыбнулся и ласково погладил по щеке.

— Ну, родная, проснулась наконец? Действительно, уже достаточно. Выспалась на годы вперед.

Я улыбнулась в ответ. Доброе красивое лицо доктора всегда радовало меня в тот момент, когда я, словно заново рожденная, возвращалась в реальность этого мира.

— Доктор, мне сейчас снился странный и очень неприятный сон. Будто бы кто-то спрашивал у меня о каком-то маршруте, и говорил о том, что мой отец в беде. И я должна что-то вспомнить. И так тянуло мое тело во все стороны, выкручивало.

— Ниса, дело в том, что в момент приступа ты попала не ко мне, а в руки тех негодяев, которые устроил всю эту травлю. Мы разыскивали тебя четыре дня. А когда нашли в одной из благотворительных клиник, то ты была до предела накачана психотропами. Ушли целые сутки, чтобы стабилизировать твое состояние и очистить организм от токсинов. И твои кошмары всего лишь последствие приема сильных препаратов.

Внезапно в мой мозг ворвалось воспоминание. Выставка хрусталя в моей квартире. Кроме зорганца больше некому было это устроить.

— А жиголо? Его арестовали?

— За что? — изумился доктор.

— За то, что он довел меня до приступа и завез в какую-то клинику.

— Ниса, все не так как тебе представляется. Твой сожитель вызвал скорую помощь, когда ты после приступа потеряла сознание. И все. Приехала бригада и тебя забрали. А дальше ты оказалась в императорском госпитале. И вот там-то и потерялись твои следы. Нам с большим трудом удалось, путем элементарного прочесывания медицинских центров, отыскать твое бессознательное тело. В клинике, в которой ты обнаружилась, так же обрываются все нити. Твое поступление оформлено по всем правилам. В клинике ты оказалась после того, как тебя обнаружили спящей на скамейке в городском сквере. Тебя отвезли в больницу обычные прохожие.

Какой кошмар! Я валялась без сознания на улице!

— Ну чего ты напугалась? Все же обошлось. Мы ведь в цивилизованном мире живем, кругом нормальные люди.

Дарис поправил мою подушку и сообщил мне веселым тоном:

— Что касается твоего зорганца, то он всего лишь нанятый актер, который играет свою роль. И, разумеется, в подробности многоходовки его никто не посвещал. Нам даже предъявить ему нечего. Сама же знаешь, как ловко все обстряпано. По документам он твой подопечный, совершенно безобидный персонаж.

— Но ведь он намеренно спровоцировал приступ!

— Вечером, перед тем как вы поехали к мэтру Флиту, с зорганцем связался курьер доставки. Сообщил, что нужно получить посылку. Но это сюрприз от твоих коллег, поэтому зорганца попросили держать это в тайне. Парень у тебя отпросился и направился домой. Сюрпризом оказался безобидный хрусталь. Что его могло насторожить? Доставщик внес коробки и расставил все так, как велел заказчик. Даже

Мы помолчали.

— А где сейчас зорганец? — с надеждой поинтересовалась я. Он же выполнил свою работу. Теперь должен исчезнуть. Хотя при этой мысли легкий холодок грусти мазнул по сердцу. Феромоны…

— А он сейчас сидит за дверью, рядом с палатой. Я попросил его выйти. А так он спит вон на том диванчике, который поставили тут специально для него. У него же фобия.

И доктор Дарис рассмеялся.

— Как тут спит? Вы серьезно? — меня шокировало спокойствие и даже веселье, с которым мне это было сообщено.

— А что тебя так удивляет?

— Но он же мучает меня! Неужели нельзя от него избавиться? — я почти кричала, потому что эта игра зашла уже слишком далеко.

— Родная, ты сейчас предлагаешь физически устранить зорганца? Не ожидал от тебя такой кровожадности, честное слово.

— Мне не смешно, доктор Дарис!

— Просто Филипп, не нужно этого официоза.

— Мне сейчас не до игр, — меня просто возмущало, как несерьезно настроен Дарис.

— А я и не играю. Наши отношения с тобой вышли на другой уровень, поэтому не нужно строить из себя девочку-дурочку.

Я уставилась в его глаза, в которых плясали чертики. Ну что за человек такой? Я вздохнула и уже спокойно спросила:

— Неужели с вашими возможностями, я имею ввиду вас, Винтера и Флита, нельзя никак прекратить этот фарс с опекунством?

— Можно, — спокойно ответил мне доктор. — Но не нужно. Как видишь, игра еще не окончена. Тайный манипулятор не найден. Поэтому продолжаем подыгрывать.

— Да вы издеваетесь? — я опять взорвалась от возмущения. — Я опять буду жить с этим мерзавцем и терпеть его издевательства?

— Ниса, девочка, остынь. Я не забавляюсь. Поверь. Ситуация очень серьезная. Если мы сейчас устраним зорганца, то его место займет кто-то другой или что-то другое. И это будет уже не жиголо с аутофобией. Придумают нечто другое, к чему опять придется приспосабливаться и изучать. Поэтому мы просто сделаем вид, что верим во весь этот цирк и оставим все как есть. Ведь бедный мальчик Эмиль тут ни при чем. Ведь так? Ты меня поняла, маленькая?

— Поняла, — нехотя согласилась я с его доводами. Они были резонными.

— Вот и умничка, — доктор наклонился и мазнул поцелуем по моим губам. Как-то стало неловко. Я посмотрела ему в глаза, чтобы понять, зачем он это делает.

— Не смотри на меня таким прожигающим взглядом. Я не стану ничего делать против твоей воли и тем более манипулировать, пользуясь положением твоего лечащего врача. Тебе ничего не угрожает. Пока сама не захочешь чего-то большего, я черту не перейду. А этот поцелуй… Просто я его украл. Не злись, маленькая упрямица.

Я отвела взгляд в сторону. Конечно, что-то екнуло в этот момент, ведь я многие годы была влюблена в Дариса. Но сейчас… Мне вдруг вспомнился первый поцелуй с наглым зорганцем, то, как я таяла в его горячих руках, а еще та ночь, когда он меня так бессовестно ласкал… Странно. Я что, скучаю по этому негодяю?

— Доктор…

— Филипп и на ты, пожалуйста. Честное слово, Ниса, ты убиваешь этими своими формальностями. Даже когда мы изображали твоих отцов, твой официоз откровенно коробил.

Я пропустила мимо ушей ворчание Дариса и решила спросить о более важных вещах:

— Филипп, скажи, удалось выяснить, для чего меня доводили до приступа.

— То, что это связано с твоим отцом, сомнений никаких не вызывает. Профессор Радински занимался очень серьезными проектами. На его разработки может начаться большая охота. А вот с какой целью тебя терроризируют, до конца не ясно. Поэтому, пока все не выясним, пусть все остается как есть. Зорганца придется потерпеть. Он нам нужен рядом. Это единственная ниточка, которая ведет к его заказчикам. Мы будем спокойно наблюдать и ждать следующего хода. И ты знаешь, что находишься под надежной защитой, поэтому ничего не бойся.

* * *

Дни в клинике тянулись медленно и нудно. Я соскучилась по обычному рабочему ритму. Меня, конечно же, постоянно кто-то навещал. То мэтр, то дядя Самуэль. То подруга Мира с кучей новых университетских сплетен, кое-кто из коллег тоже наведывался. Но это не помогало. Я откровенно маялась от безделья, потому что работать в клинике доктор Дарис мне категорически запретил, ссылаясь на то, что моя нервная система до крайности истощена, и поэтому мне предписан режим огородного растения. Просто лежать и расти.

Мой зорганец постоянно находился в моей палате. С тех пор, как контракт расторгли, выплатив зорганцу неустойку, парень переменился. Из наемного любовника он превратился в моего подопечного. Зорганец даже одеваться стал иначе. Спортивные штаны и обычные футболки. В поведении никакой развязности, из речи исчезли пошлые шуточки. Книги бумажные где-то раздобыл. Увлекся историческими хрониками. Прямо глотал один том за другим. Я от нечего делать читала за ним следом и тоже пристрастилась к теме. Мы часто обсуждали прочитанное, спорили. Бывший жиголо оказался достаточно умным и разносторонним. На вопрос об его образовании, он уклончиво ответил, что оно у него есть и хорошее, но какое, не суть важно.

Через месяц меня выписали. Чувствовала я себя нормально, так же, как до произошедших событий.

Конечно, больно осознавать, что недуг, который я считала побежденным, снова поднял свою голову.

Практически всю мою сознательную жизнь я страдал внезапно возникающими приступами, случавшимися несколько раз в год. Я эмоционально закрытый человек, и все негативные эмоции просто накапливаются, не имея выхода, а когда наступает момент крайнего внутреннего напряжения, то случается срыв. Он проявляется в неконтролируемом желании разбивать на мелкие осколки стеклянные предметы.

Первый мой приступ случился в 13 лет, в период гормональной перестройки. Тогда я уже несколько недель чувствовала дрожь в пальцах и постоянную смену озноба и жара. И еще меня все раздражало. Любые неприятные для меня вещи будили внутреннюю ярость. Я с трудом сдерживалась.

В тот день мы с отцом были приглашены в загородный дом мэтра Флита. У него трое детей. Из них двое — девочки-близнецы. Отвратительные стервозные создания на два года старше меня. Они весь день дразнили меня, упрекали в том, что у меня нет матери. Обзывали уродиной и зубрилкой. Меня трясло от обиды и бессилия.

Я решила спрятаться от вредных сестер и забрела в большую комнату. Повсюду стояли стеклянные шкафы с хрусталем. Некоторые крупные предметы размещались на подставках без защиты. Я догадалась, что случайно забрела в зал, где хранится коллекция хрусталя госпожи Флит,

Я бродила между витринами и восхищенно рассматривала необычайной красоты предметы. В одной из витрин я заметила маленький хрустальный колокольчик. Я открыла дверцу и достала его. Позвонила. Звон оказался мелодичным. Успокаивающим. И тут колокольчик вдруг выскользнул у меня из рук и разбился на полу на множество осколков. Из окна как раз падал солнечный свет и в его лучах осколки засияли миллиардом искорок. Я стояла как завороженная.

И вдруг перед глазами все поплыло, голова закружилась, тело задрожало. Мне представилась большая пещера с горным хрусталем. Мы с папой когда-то были в экспедиции и он мне показывал такую. Я подошла к одному из кристаллов, потянула и он с легкостью оторвался от стены. Затем я кинула его с размаху на землю и он со звоном разбился. Затем я схватила второй, третий. И так еще и еще…

Потом, спустя продолжительное время, сквозь звон хрусталя я вдруг услышала голос отца. Он кричал:

— Ниса, остановись! Да, что с тобой происходит?

В тот день у мэтра Флита я уничтожила почти всю коллекцию хрусталя.

Так я впервые попала в клинику к доктору Дарису.

Не знаю почему, но именно так в последующие годы происходили мои срывы. Я начинала бить в крошку любые стеклянные вещи, попадавшиеся под руку. Потом наступал глубокий обморок. И позже я неизменно просыпалась в палате с белым потолком…

Глава 17. В новой роли

Вечером, после возвращения из клиники, мы с зорганцем мирно поужинали, поболтав ни о чем. И разошлись по своим комнатам. Все-таки дом он и есть дом. Свои стены расслабляют и требуют отдаться лени и отдохнуть.

Проснулась я очень рано. Приняла душ, оделась в любимые джинсы и розовую толстовку с плюшевым медведем. Пошла на кухню. А там уже вовсю суетился зорганец Он стоял у плиты и что-то готовил. Я подошла поближе и удивилась. Оказалось зорганец варит кашу и режет овощи на салат. Как мило!

— Еще не готово, думал ты еще поспишь, — тепло улыбнулся мне мужчина.

— Это что? Ты за мной решил начать ухаживать что ли?

— А почему бы и нет. Мы с тобой теперь постоянно будем вместе. Мне, кажется, стоит воспользоваться ситуацией. Я молодой мужчина, мне требуется женская ласка. Тебе тоже, кстати, не помешает мужское внимание. Так что вот, я начал работу над нашими отношениями.

Шок. Без комментариев.

Я стояла и изучала зорганца, который как ни в чем не бывало резал салат и напевал себе под нос песенку.

Все же мне захотелось ему задать пару вопросов:

— И как ты себе это представляешь после того, что было?

— А что было? — он посмотрел на меня с невинным выражением лица.

— Это разве не ты довел меня до психиатрической клиники?

— Нет, — просто ответил мне парень и полез в шкафчик за соусом.

— Забавно. А может мне, как сумасшедшей, все показалось? Не боишься с неадекватной девушкой начинать отношения?

— Не боюсь. Я их уже начал, и потом, у меня у самого есть фобия…

— Вот только не надо мне продолжать этот цирк.

— Это не цирк, а сложившееся положение.

Интересно.

А он иначе стал себя вести.

Сменил роль?

Интересно, как он теперь будет меня изводить?

Или просто начнет втираться в доверие, чтобы что-то у меня выведать об отце? Но это будет впустую потраченное время. Я ничего не знаю.

Я окинула взглядом кухню и заметила множество изменений, сделанных зорганцем. На всех поверхностях царил идеальный порядок, чего я не видела на своей кухне никогда, да и во всей квартире тоже. Барные стулья задвинуты и стоят на одинаковом расстоянии друг от друга. У обеденного стола тоже все идеально. На нем красуется ваза с фруктами и кашпо с живыми цветами. Надо же, какой любитель уюта! Шторы расправлены и подвязаны подхватами, у меня же они вечно были частично оборваны и задернуты кое-как. Я почувствовала себя настоящей неряхой.

Я прошлась по кухне, прикасаясь к красиво расставленным предметам и остановилась у окна. На улице яркими красками разгоралась осень. Деревья пожелтели, местами стали багровыми. И все это на фоне ярко синего неба. Красиво. Но навевает чувство тоски и одиночества.

И в это момент я ощутила на своей талии тяжелые горячие ладони. Со спины ко мне прижался зорганец и уткнулся носом в волосы. Я дернулась, но мужчина притянул меня к себе сильнее.

Сердце бешено заколотилось, по телу побежало тепло, запах цитруса и мяты забился в нос, отчего голова закружилась. Зорганские феромоны!

Я просила доктора дать мне блокаторы. Но тот утверждает, что их не существует. И в общем-то, сами по себе эти феромоны действуют скорее как усилители эмоций, не более того. Они лишь помогают испытывать яркие ощущения. На что, собственно, и подсаживаются жертвы «зорганских чар». Но как приворот феромоны не действуют. Человек либо нравится либо нет. Иначе бы зорганцы с помощью своих феромонов захватили весь мир. И правда, я не замечала массового поклонения зорганцам.

Но вот одну неприятную вещь доктор для меня открыл. Если я остро реагирую на этого мужчину, значит он мне сильно нравится. И феромоны тут не виноваты, они только обостряют мои чувства, которые испытываю я сама.

— Это еще что? — возмутилась я и сделала еще одну попытку вырваться.

— Просто захотелось обнять. Порыв.

— Отпусти, пожалуйста, мне это неприятно.

— Не заметил. У тебя сердце стучит как бешеное и дыхание срывается. Ты вся горишь, потому что хочешь меня. Зачем обманывать саму себя? И я не понимаю, зачем отказываться от секса, если есть возможность его получить? Это что, форма самоистязания?

Зорганец прикусил меня за мочку уха, его тяжелое дыхание жаром окатило мою и так раскрасневшуюся щеку. Не успела я возразить, как он резко развернул меня к себе лицом и усадил на подоконник. Он прижался ко мне и я почувствовала, что он сильно возбужден. Зорганец начал целовать мое лицо, шею, затем медленно тягуче поцеловал в губы. И все.

Феромоны это были или мое собственное желание, уже было неважно. В голове лишь пронеслись мысли о том, что в последнее время, особенно с тех пор как пропал отец, я жила в ужасном напряжении. Чтобы не страдать, я с головой ушла в работу. Потом была измена мужа, и я буквально поселилась в университете, почти не ночуя дома. А потом этот спектакль с контрактом. А сейчас, в этот самый момент я почувствовала такую легкость во всем теле, такую душевную

А все равно, кто он такой, если так хорошо!

Я прикрыла глаза и попросила:

— Отнеси меня в спальню, мне больно сидеть на подоконнике.

Зорганиц подчинился. Он не переставал меня целовать и ласкать по пути в комнату, а я отвечала ему так же страстно. На ходу я расстегивала его рубашку, он стягивал с меня толстовку. В постели мы уже избавились от остальной одежды.

И вот мы — кожа к коже, так тесно и сладко до нестерпимости. Хочется раствориться в мужчине без остатка. Никогда я не испытывала такого желания. Невольно вспомнился Луиджи. Правильный старательный любовник, у которого довести меня до оргазма было делом чести. Он старался, даже негодовал, когда я не могла получить разрядку. С Эмилем же все ощущалось иначе. Он не старался. Зорганец просто проникал собой через всю поверхность кожи. Когда он оказался во мне, такой большой и стремительный, мне на миг показалось, что я сейчас исчезну в каком-то другом измерении. Это не блаженство, это… зорганские феромоны — пронеслась одна трезвая мысль, но быстро потерялась где-то на задворках сознания. Мы двигались навстречу друг другу, стараясь стать еще ближе. Его губы и руки касались кожи и подчиняли своей безграничной власти.

— Моя нежная девочка, ты знаешь, какая ты сладкая? — прошептал мне зарганец на ухо, когда наконец остановился и мы приходили в себя после огненной вспышки совместного финала.

— Нет, — ответила я ему просто.

Думать не хотелось ни о чем, кроме продолжения. Мне показалось мало и я просунула руку вниз между нашими телами и обнаружила, что и Эмиль настроен также.

— Маленькая, хочу тебя сверху.

Он лег на спину и потянул меня на себя. И я села на него и наконец смогла насладиться видом его прекрасного тела. Какой же он красивый! Эмиль прикрыл глаза, когда я начала медленные движения. Его руки блуждали по моим изгибам, ласкали грудь. Я наклонялась и целовала его губы, лоб, шею, грудь, плечи. Хотелось поглощать этого мужчину бесконечно. В момент этого упоительного действия я простила ему все, что он творил со мной до этого. Я готова была отказаться от всего, лишь бы этот мужчина всегда был рядом, чтобы снова и снова испытывать это блаженство — единение с самым фантастическим мужчиной на свете.

Разрядка была яркой для нас обоих. Я буквально распалась на тысячи осколков и распласталась на горячем прекрасном теле моего мужчины. Как же мне сейчас было хорошо! Эмиль лежал с закрытыми глазами раскинув руки в стороны и тяжело дышал.

Но блаженство длилось недолго.

Зорганец взял меня за плечи и отстранил от себя. Я снова сидела на нем, а он, хищно улыбнувшись, начал говорит каким-то неуместно деловым тоном:

— Ну что, милая, ванильную программу я отработал, надеюсь, на пять баллов. А теперь, думаю, в благодарность, ты будешь не против, если и я получу свою порцию сладкого. Обычно клиентки мне не отказывают, да и сами получают при этом не малое удовольствие.

Он резко поднялся и уложил меня на спину, тяжело придавив своим телом, отчего мне стало трудно дышать. Зорганец начал больно мять мои бедра, затем протиснул между нами руку и также больно сжал грудь. Он не ласкал, он лапал, нетерпеливо и грубо. Нежные поцелуи сменились покусываниями и засосами. Потом зорганец резко поднялся и грубым движением поставил меня на четвереньки, одной рукой придавив мою голову к подушке, а другой сначала несколько раз шлепнул меня по ягодицам, не сказать чтобы сильно больно, но как-то для меня оскорбительно, а следом сильно впился пальцами в талию. Вошел он тоже резко и болезненно.

Двигался зорганец быстрыми глубокими толчками. В тишине комнаты слышалось его рваное дыхание и шлепки наших влажных тел. Я терпела, стараясь не издавать ни звука, мне не хотелось выдавать ему свои эмоции. В этот момент я хотела разрыдаться от обиды. Было ощущение, что сейчас меня сношает какое-то дикое животное. Я даже сама себя почувствовала самкой и меня начало подташнивать.

Я наблюдала себя как бы со стороны и не могла понять, почему я не останавливаю это скотство. Я его боюсь или я боюсь его разочаровать, поэтому терплю этот унизительный и болезненный для меня процесс? Неужели я такая зависимая тряпка?

В совершенно ясном сознании я выдержала эту экзекуцию. Когда зорганец начал ускоряться, видимо, у него приближалась разрядка, я испытала чувство облегчения, потому что мучительно ждала, когда же он наконец насытится. Мужчина в последний момент буквально зарычал и навалился сверху, больно придавив меня к постели. Отдышавшись, он чмокнул меня в плечо, встал и пошел в ванную.

Я лежала вниз лицом и не понимала, что это было? Я чувствовала себя использованной и раздавленной. Такая резкая перемена в отношении. Что это за игры? Сначала нежность и внимание, а затем откровенные грубость и пренебрежение. Или он не играл? Вот такой он настоящий? Так он общается с женщинами?

И хотя я понимала, с кем имею дело, чувство обиды буквально душило, болезненными спазмами сдавливая горло. Я что, приняла этот секс для снятия напряжения за акт любви? Глупая наивная курица!

Я еле сдерживала пытающиеся выкатиться слезы. Вспомнился Луиджи. С ним, вымотав друг друга, мы потом долго валялись в обнимку и говорили о всякой ерунде. Конечно, секс с бывшем мужем и секс с Эмилем, это как сравнивать кислый сок и хорошее вино. Вот только близость с зорганцем оставила после себя горькое послевкусие.

Я села на постели и завернулась в одеяло. Вскоре зорганец вернулся из душа с улыбкой во все лицо. С мокрых волос стекала вода, пробегая струйками по безупречному, атлетически сложенному телу.

— Чего загрустила, милая, — парень мне подмигнул и слегка щелкнул пальцем по кончику носа, как какую-то мелкую девчонку, которая таскается по двору за большими пацанами и путается у них под ногами. — Я пошел доделаю завтрак, а потом сгоняем куда-нибудь отдохнуть. Кстати, все за мой счет. Мне же твои покровители отвалили в качестве компенсации целых три миллиона. Так что, считай, ты сошлась с богатым парнем.

Когда зорганец вышел из комнаты, я уткнулась лицом в подушку, чтобы скрыть побежавшие по щекам слезы.

— Жиголо, — шептала я в ткань наволочки. — Я переспала с жи-го-ло!

Еще месяц назад я думала, что это невозможно, нельзя заниматься сексом без любви. И да, для меня по-прежнему это невозможно.

Просто я влюбилась.

И чисто как ученый, я сейчас наблюдаю за

Глава 18. Предложение

— Милая, завтрак на столе, — позвал меня из кухни зорганец.

Выбираться из постели не хотелось. Я накрыла себя с головой одеялом и подтянула колени к груди. Никуда я с ним не пойду, и аппетита нет совсем. Накатила такая апатия, что мне уже ничего не нужно.

— Ну, ты чего? — парень появился в дверях. — Давай, выныривай.

Он стащил с меня одеяло и потянул за ногу.

— Отстань, Эмиль! Я не голодная, и никуда идти не хочу. Я дома останусь.

— Хорошо, без вопросов, — он даже не стал меня уговаривать. — Я тогда перекушу и погнал. Хочу по магазин пробежаться. Потом к стилисту нужно заскочить, а то совсем оброс. В тренажерке тоже давно не появлялся, ребята давно зовут. Я с тобой, милая, совсем одичал. А мне нужно форму поддерживать. Сама понимаешь, это мой хлеб.

Зорганец уже практически вышел из комнаты, но повернулся и добавил:

— Сегодня я ночевать не приду. В клубе, скорее всего, зависну.

— Ладно, — выдавила я из себя с трудом, чтобы не выдать в голосе обиду, волной накрывшую меня при упоминании клуба и того, что он ночью не придет домой.

Минут через двадцать хлопнула входная дверь. И я наконец-то смогла дать волю чувствам. Слезы покатились ручьями. Я с трудом сдерживалась, чтобы не зареветь в голос. Мне бы не хотелось в этот момент походить на Миру.

Как легко он меня растоптал. Всего лишь за одно утро. Думала, что травля закончилась. О, нет! Все продолжается, только вышло на новый уровень.

Сначала меня обласкали потоками нежности, затем окатили грубостью и пренебрежением. А напоследок припечатали полным равнодушием. Не хочешь гулять — а ладно, я и сам неплохо проведу время. Так даже лучше. Мешаться не будешь, зануда и серая мышь, которая не умеет себя преподносить. А я классно оторвусь этой ночью с друзьями и девочками, вроде Риты Лисовской, которая ничем себя не ограничивает и умеет раскованно общаться.

Ну а что? Зорганец больше не связан контрактом, услуги мне предоставлять не обязан. Деньги ему отвалили по самое не хочу. А я — просто опекун, что-то вроде мамочки.

— О, боги, какая я дура!

Я почувствовала себя униженной и брошенной. Досада буквально душила меня. Хотелось завыть в голос, чтобы хоть как-то снять эту тугую боль. И я все-таки зарыдала, громко, протяжно, разрываемая на части чувством несправедливости.

— За что? — провыла я в уголок одеяла, которым прикрыла рот, чтобы приглушить звук.

Через мой рев прорезался сигнал телефона. На экране высветилось имя Винтера. Я тут же замолкла, издав напоследок еще пару всхлипов, и сняла трубку. Мне было уже все равно. Пусть до кучи еще будет и он.

— Да, здравствуйте!

— Опять на вы! Непробиваемая!

— Здравствуй! — выделила я последний слог.

— Привет, крошка! Как ты?

— Я хорошо, спасибо.

— Что-то по голосу не скажешь. Ты что плачешь?

— Так, немного взгрустнулось. Папу вспомнила, — соврала я.

— А я уже думал, твой жиголо опять донимает.

— И он тоже.

— Ладно, Ниса. Это просто жизнь. Проблемы преходящие. Я к тебе по делу звоню. Ты сможешь сегодня пообедать со мной?

— Да, конечно.

— Тогда в «Милании» в два часа. Идет?

— Да, конечно.

— Отлично! Жду, — и в трубке послышались гудки.

Коротко и по делу. Такой он во всем. Самуэль Винтер. Он всегда меня учил жесткости и умению держать удар. И ругал отца за мягкость со мной. А отец ему возражал, объясняя отсутствие строгости тем, что он для меня отец и мать одновременно.

Мне вспомнилась улыбка отца, такая открытая, теплая и очень нужная мне сейчас…

— Папочка, родной! — прошептала я. — Где ты? Мне так тебя не хватает.

И я опять заплакала.

Пролежав так еще с полчаса, я наконец взяла себя в руки и вытащила свое тело из постели. И поползла в душ.

До встречи отставалось три часа. Но это не так много. Еще нужно время, чтобы с глаз сошла краснота, а лицо из опухшего стало прежним, человеческим.

После душа я долго лежала на диване с чашкой чая и смотрела комедийный фильм, чтобы отвлечься. Но история меня почему-то не смешила, хотя, судя по отзывам, смеяться можно было начинать с одного взгляда на афишу. Но, видимо, все это вранье, либо у меня иссякло чувство юмора.

* * *

В два часа я уже сидела за столиком и ждала Винтера, который почему-то задерживался. Это на него совсем не похоже. Он даже не прислал сообщение, чтобы предупредить. Ладно. В моей жизни в последнее время все идет наперекосяк, так что это нормально.

— Прости, малышка, — Винтер подошел со спины и чмокнул меня в щеку. — Возникли проблемы, пришлось задержаться. Долго ждешь?

— Нет, минут тридцать всего.

— Это ты мне сейчас язвишь, что ли, Ниса, — он рассмеялся.

— Нет, простите, просто честно ответила на вопрос.

— Опять на вы, прекращай это, а то накажу.

Мне не принципиально, на ты или на вы, но вот все внутри протестует почему-то. Но придется привыкать, а то Винтер так и будет поправлять на каждом слове.

— Хорошо. Прости.

— Молодец. Как себя чувствуешь?

— Хорошо.

Винтер взял мою руку в свою и погладил большим пальцем кожу на тыльной стороне ладони. Довольно интимный жест. Мне захотелось в ответ уколоть его словами.

— Как поживает Мариса?

Неожиданно Винтер расхохотался так, что на наш столик обратили внимание другие гости ресторана.

— Ниса, ну ты просто как ребенок. Это ты меня сейчас пристыдить решила?

Я смутилась и покрылась краской стыда. Действительно, по какому праву я смею лезть в жизнь взрослого мужчины? Тем более, обсуждать содержанок в обществе считается дурным тоном. С ними даже никуда вместе не выходят. А если и встречаются на одном приеме, то самое большее кивнут друг другу при встрече и разойдутся в разные стороны. А я тут с вопросом прямо в лоб.

— Мариса прекрасно поживает, — Винтер не стал делать акцент на моей бестактности, а решил включиться в мою игру. — Сейчас, наверное, с подружками уменьшает размер моего банковского счета.

Винтер отпил из бокала и с усмешкой посмотрел мне в

— Знаешь, твой отец неправильно тебя воспитал.

— В каком смысле?

— Ты видишь только черное и белое. Полутона тебе не доступны.

— Не такая уж я и максималистка, дядя Самуэль, — я нарочно назвала его так.

— Продолжаешь упрямиться, маленькая хулиганка, — он широко улыбнулся. — Мариса, Герда, Лола, Тамила, Марта, еще какая-нибудь хорошенькая феечка. Сколько их еще будет? Я мужчина, Ниса, и у меня есть потребности. Когда я хочу есть, я иду в ресторан, когда мне нужен секс, я иду к своей содержанке, с которой у нас заключен договор на взаимовыгодных условиях. И поэтому твой вопрос, как там Мариса, звучит по меньшей мере глупо, а по большому счету — оскорбительно. Потому что физиологические процессы не имеют никакого отношения к моим чувствам.

Винтер перегнулся через стол, приблизившись практически к моему лицу, я даже ощутила тепло его дыхания, и сказал вполголоса:

— Я люблю только одну женщину. И Дарис тоже любит эту женщину. И с ней ты очень хорошо знакома. Ты эту женщину видишь ежедневно в своем зеркале. Правда, замечу, ты в него сегодня не смотрелась.

Он откинулся назад на стул и, лукаво улыбаясь, прошелся взглядом по моей шее и волосам. Наверное, я не расчесана или толстовка съехала в сторону. Я машинально поправила ворот и пригладила волосы. Винтер на эти мои действия усмехнулся.

— Ладно, малышка. Не будем тратить время на лирику, — Винтер сменил игривый тон на деловой, более для меня привычный. — У меня сегодня еще дел целый вагон. Перейду к сути вопроса. Ниса, у меня к тебе есть предложение. Мы организовали экспедицию на одну из диких планет. Из тех, с которыми уже ведется торговля. Но там имеются проблемы. И носят они исключительно психологический характер. У аборигенов наблюдается некоторая нестабильность в развитии основных черт характера. Она очень сильно отклоняется от естественной амплитуды колебания, случаются эксцессы. Был назначен ведущий этнопсиходог, который должен был возглавить экспедицию на Орис, но он неожиданно заболел. И я тут подумал, что для тебя сейчас эта работа будет отличным способом встряхнуться и вернуть себе форму. А то ты раскисла в последнее время.

— Я согласна, — ответила я, не раздумывая.

В душе разлилось тепло, которое я всегда испытываю, когда берусь за новое интересное исследование.

— Я знал, что ты не откажешься. Завтра тогда подъезжай в академию наук. Штаб экспедиции сформировали у них. Жиголо своего тоже прихвати, его нужно будет зарегистрировать.

— А его зачем с собой брать?

— У тебя опека над ним. Ты же не оставишь его тут одного на три месяца?

— Дядя Самуэль…

— Просто Самуэль, — поправил меня Винтер и сделал шутливо-сердитое лицо. Я рассмеялась.

— Просто Самуэль… — продолжала вредничать я.

— Не дерзи!

— Самуэль, мы оба знаем, что у зорганца нет никакой фобии. Неужели нет никаких способов обойти этот дурацкий договор с фондом? При ваших… при твоих возможностях это вполне решаемый вопрос.

— Ниса, это ты намекаешь на то, чтобы я злоупотребил служебный положением? — он состряпал строгое лицо, но тут же засмеялся. — Я все могу, Ниса. Но делать этого не буду. Зорганец нам нужен рядом. Там, на расстоянии, в пространстве космоса и затем на дикой планете нам легче будет отследить каналы, по которым он держит связь с заказчиком. Ну, а если у них не будет возможности с ним контактировать при таких условиях, то, возможно, зорганца уберут либо на время, либо совсем. Он просто испарится из твоей жизни, как будто его и не было.

А я даже не знаю, хотела бы я, чтобы зорганец испарился? Даже как-то тоскливо стало при этой мысли.

* * *

До дома я добиралась на такси. Винтер, сославшись на занятость и то, что ему в другую сторону, не стал подвозить меня. Оно и хорошо. Все-таки его общество теперь тяготило меня.

Зорганец ночевать не пришел, как и предупреждал. И я не спала эту ночь, мучимая ревностью и злостью на себя за свои глупые чувства. Я слонялась по пятнадцати комнатам в поисках покоя и не находила его.

Измаявшись, я забрела в комнату, которую выделила Эмилю. На кровати лежал раскрытый чемодан, вокруг которого были небрежно разбросаны его брэндовые вещи. Я взяла в руки рубашку, которую утром снимала с зорганца, пока он нес меня в спальню. Поднесла ее к лицу и вдохнула запах мужского тела, смешанный с его парфюмом. Уже моими любимыми ароматами цитруса и мяты. Я не могла себя обманывать, это было бы глупо. Я действительно влюбилась.

Зорганец злил и раздражал, но в то же время он как будто наполнял мою жизнь огнем, движением, скоростью. Он выдернул меня из безвременья. Я раньше даже не замечала, как идут годы. Просто мерила время интервалами между экзаменами, затем от проекта до проекта. Но я даже не осознавала того, что вот я уже девушка, потом стала женщиной, женой. Все это как-то прошло мимо, не зафиксировалось в моей памяти.

Вернувшись в свою постель, я еще долго лежала и смотрела в потолок. Мои мысли были о том, как бы все сложилось, не появись зорганец в моей жизни? Мне вдруг стало тоскливо. Ничего бы не изменилось. Я бы развелась с Луиджи и окончательно растворилась в работе. Стала бы такой же одинокой старухой, как Марта Гайе, и срезала бы на экзаменах лоботрясов и вертихвосток типа Риты Лисовской. При воспоминании о студентке в груди кольнуло и выкатились слезы.

— Он там сейчас танцует с девушками. А может быть, сейчас уже с кем-то занимается сексом. И даже, возможно, с той, другой, он не пошел сразу в душ, а лежит и говорит о чем-нибудь.

Отдавшись всецело горечи, которую заливала потоками слез, я не заметила того, как провалилась в сон. И будто бы и не спала. Буквально через мгновение и ощутила на себе тяжесть чьего-то тела. Я открыла глаза и наткнулась на веселый взгляд зорганца. И меня обдало волной алкогольного перегара.

— Милая, я соскучился, — он потянулся к моим губам для поцелуя. Я резко отвернулась, испытав приступ тошноты. Неизвестно с кем он облизывался всю ночь. И что именно лизал.

— Слезь с меня и иди проспись. Нам с тобой сегодня в академию наук ехать.

— Зачем? — зорганец как ни в чем не бывало развалился рядом на соседней подушке.

— Затем, что я отправляюсь в экспедицию на три месяца, и ты едешь со мной. Или ты забыл о своей фобии?

— Да без проблем, крошка. За твоей сладкой попой хоть на край галактики.

Глава 19.

В академии меня ждал неприятный сюрприз в виде моего бывшего мужа, который стоял в дверях штаба и возмущенным голосом с кем-то говорил по телефону:

— Я не понимаю, почему я должен отправляться в эту чертову экспедицию, да еще в ту, которую возглавляет моя бывшая? Ты как это себе представляешь? — тут он увидел меня и сбросил звонок. — Ты прям вовремя, Ниса! Умеешь подгадать момент, чтобы мне не повторяться дважды. Гении — они гении во всем. Объясни мне, почему я числюсь в экспедиционной группе? Никак не можешь со мной расстаться? Я тебе ясно сказал, что дважды предлагать себя не буду. Встретимся при продаже квартиры. Так что давай, отменяй свое распоряжение, я никуда не полечу.

— Луиджи, и тебе добрый день!

— Добрый, дорогая! Что, твой новый не вывозит нагрузку? Пожалела уже о своем поспешном решении? А я говорил, что ты приползешь ко мне! Только я еще подумаю. Знаешь, родная, в тот день, когда ты застала меня с секретаршей, я просто оделся молча и ушел. Не стал извиняться, оправдываться. А знаешь почему? Потому что я знал, что ты все равно не сможешь без меня. Ты пошла против своего отца, против всей вашей системы небожителей. Ты прощала мне все, как бы я тобой не вертел. А знаешь почему ты все это терпела? Потому что я — лучший! Пусть я не аристократ, не из крутой семьи промышленников. Но я — единственный, кто может сделать тебя счастливой. Поэтому я тогда спокойно собрал вещи и сказал единственное на прощание: «Ты приползешь ко мне сама, и тогда уже я буду ставить условия, на которых к тебе вернусь». Так что теперь все будет по-другому, родная. Я буду решать, а не ты или твои папики. Ты вступишь в наследство и сделаешь меня управляющим всем твоим имуществом. Поэтому можешь не ходить окольными путями, таская меня с собой по задворкам империи, а просто подпиши со мной полноценный брачный контракт, и я снова буду весь твой.

Я стояла и тихо поражалась самовлюбленности моего бывшего мужа. И как я раньше не замечала, какой он оказывается дурак? Просто обычный дурак!

— Луиджи, ты сегодня не выспался? — я решила вернуть его с небес на землю.

— Я сегодня отлично спал, родная. Ну так что? Я насчет контракта.

— У меня, родной, пока с контрактами полная укомплектованность, новые не требуются. А что касается твоего участия в экспедиции, то я сейчас все проясню и сделаю все возможное, чтобы исключить тебя из состава группы.

На этом я оставила своего ошарашенного бывшего и вошла в кабинет, где базировался штаб. Молчавший все это время зорганец проследовал за мной.

Мы быстро уладили все формальности.

Когда я выходила из дверей штаба, то столкнулась со своим аспирантом.

— Госпожа, Радински! — просиял он счастливой улыбкой.

— Да, господин Ноули, — ответила я, удивленно разглядывая парня, каким-то неведомым образом нарисовавшегося в стенах академии.

— Я так рад! — голос Ноули даже дрожал от едва сдерживаемого восторга.

— Чему?

— Я тоже теперь в составе вашей экспедиции! — ошарашил он меня новостью.

Еще и этот с нами полетит.

Жиголо, бывший муж и навязчивый поклонник.

Чудесные попутчики.

* * *

Зорганец не испарился после новости об экспедиции, как предполагал Винтер, а энергично приступил к сборам. Он постоянно отвлекал меня звонками и спрашивал, что нужно взять с собой, куда мы летим, а не опасно ли там? А там будет интересно? А кто живет на этой закрытой планете, не чудовища ли? Ну прям в дурочка в одночасье превратился. Я уже стала задумываться, может он и правда не совсем здоров психически. Какой-то он переменчивый.

Приставаний с его стороны больше не было. Это и радовало и обижало одновременно. Мне не хотелось с ним близости, но и мысль о том, что парень нашел мне замену, очень мучительно саднила в области сердца. Меня жгло изнутри от ревности и досады. Во такая я непоследовательная и неопределившаяся. Хочу — не хочу. Или лучше так: мне не нужен, но и другие не смейте брать, потому что это — мое!

Сегодня, после регистрации в экспедиционной группе, я работала в своем кабинете. Нужно было подготовить материалы для преподавателя, который будет заменять меня в университете на время экспедиции.

Но мне с трудом удавалось сосредоточиться на работе. Все мои мысли крутились вокруг персоны зорганца. Такая злость изнутри поднялась на саму себя из-за этого.

Не в силах сдержать ярость, я с силой начала бить кулаками по своему новому, но ужасно неудобному рабочему столу.

— Мне все равно, все равно, все равно… — твердила я себе как заклинание. — Его нельзя любить, нельзя уважать, нельзя подпускать близко. Это проклятый разрушитель, тротил, зараза, вызывающая эпидемию, крокодил под маской зайчика, тварь, дикарь с закрытой планеты, троглодит…

— Ниса, ты чего, вспоминаешь названия рас что ли?

— А? Что? — я не заметила, как в кабинет вошла моя ассистентка. — Нет…

— Да ты вся дымишься от злости. Зорганец что ли опять отжигает?

— Я…

— Да пускай чудит, мужики они все такие. Не знаешь, что им нужно. Вроде все ему дала, а ему еще чего-то требуется, — Мира полуприлегла на диванчике и начала изучать потолок. — Главное, что он никуда от тебя не сбежит, как мой скотина Дэн. Твой Эмиль у тебя сидит на надежной цепи. Эх, если бы я такой же договор с Дэном подписала… Я бы его так отопекала, ползал бы после этой опеки, а не ходил. Мерзавец!

Подруга повернулась в мою сторону и вдруг глаза ее округлились, а на лице растянулась довольная улыбка.

— Это он тебя так пометил? Вот жеребец!

— Ты о чем? — заволновалась я.

— Да вон, вся шея в засосах. Скажи этому самцу, чтобы отпечатки на открытых частях тела не ставил. Не разрешай ему такие вольности. А то ишь ты какой, хочет чтобы все знали о его существовании. Обойдется! Пусть знает свое место, поросенок.

Я подошла к зеркалу и обомлела. Вся шея в сизых пятнах. Черт, надо смотреться в зеркало хотя бы, когда умываюсь. Это же все видели. Вот что имел ввиду Винтер, когда мне про зеркало говорил. Мог бы сказать, но промолчал. А бывший мой почему упустил возможность поглумиться? Не заметил, видимо. Про зорганца вообще молчу, он специально это сделал. И вот такая я ходила в академию. О,боги! Какой стыд!

— Ладно. Не загоняйся. Ты молодая женщина, для тебя такой вид — норма. Никто на этом и не циклился. Я чего к тебе забежала.

— Спасибо, родная, — я прижалась к подруге, крепко обняв ее за шею.

Как же я ее люблю. Мне будут так не хватать ее вовремя экспедиции. И я решилась предложить, хотя знала, что откажет. А вдруг?

— А ты не хочешь полететь со мной?

— О, нет, дорогая. Избавь меня от своих походных забав. Это не мое. Я еще Тентар не забыла с его пауками. Мне пришлось целый месяц потом лечить тик правого нижнего века. Так что я больше никогда не буду участвовать в твоих диких вылазках!

Я даже улыбнулась, вспомнив ту экспедицию. Мира тогда согласилась лететь со мной. Милая планета Тентар! Сплошные джунгли. А пауки эти вовсе и не пауки. Это кардисы. Что-то вроде кроликов. Только у них восемь лап с вывернутыми наверх суставами, поэтому они так похожи на пауков. Да… Помню то утро, когда они забрели в наш лагерь за лакомствами. Визг стоял на всю планету. Даже парни орали. Еще бы. Кардисы высотой по колено, лохматые и трутся об ноги, требуя ласки. Местные жители их на мясо выращивают, и животные находятся на свободном выпасе. Они очень любят фрукты, а так как те растут высоко на деревьях, и сами животные их достать не могут, то они и приходят к людям попрошайничать. Я-то знала об этих забавных зверьках, а остальные участники экспедиции — нет. Я как-то не подумала их предупредить.

— Жаль, Мира. Мне тебя очень сильно будет не хватать.

* * *

Организационные вопросы, связанные с отбытием экспедиции на планету Орис, заняли всего трое суток. И уже вечером последнего дня наш звездолет стартовал.

Бывшего мужа так и не удалось убрать из состава группы, как я не старалась. К кому бы из руководства я не обращалась, получала один и тот же ответ — это распоряжение сверху. И я искренне недоумевала, для чего этот фарс? Впервые в состав группы добавлен специалист по экипировке. Иными словами, кладовщик. Кем и работает Луиджи в министерстве развития рас в отделе снабжения. Обычно обязанность кладовщика берет на себя руководитель экспедиции. Не так сложно контролировать определенное количество оборудования и спецодежды. Провиантом заведует повар. Зачем нам нужен Луиджи? Будет каждый день пересчитывать количество штанов и батареек? Не нравится мне начало поездки. Все равно что черная кошка дорогу перебежала? Похожее ощущение.

Как и следовало ожидать, мой бывший муж отличился на первом же этапе. Он не мог вступить на борт корабля незаметно. Как всегда его появление сопровождалось «фейерверками». Сначала Луиджи, сопровождаемый сиренами робота-полицейского, заехал на такси прямо на посадочную площадку, что запрещено правилами. Для этого существуют служебные электрокары. Но нет, этому нарциссу всегда надо блеснуть оригинальностью. Бывший демонстративно оплатил по встроенному в робота терминалу штраф за нарушение порядка, а затем отсчитал наличными таксисту крупную сумму за беспокойство. В довершение программы провожавшая его юная блондинка повисла на его шее и завыла в голос. Когда Луиджи отодрал от себя ее руки, красное лицо девушки было залито слезами.

— Почему ты не берешь меня с собой? — скулила бедняжка. У меня даже сердце сжалось от жалости.

— Не могу, родная. Это служебная поездка. Когда вернусь, сгоняем куда-нибудь отдохнуть под солнышком. Не скучай, я скоро вернусь.

— Три месяца это не скоро-о-о… — эхом неслось мне вслед, пока я шла по длинному коридору шлюза.

Но это было еще не все. При заселении в каюту бывший муж устроил громогласный скандал. Он стоял у жилблока зорганца и громко на него кричал. Тот же молчал и ухмылялся.

— Влез к ней в трусы и теперь считаешь, что у тебя есть привилегии? Так вот, я там раньше тебя оказался, а значит, как старший имею право первым выбирать! — похоже мой бывший вступил на борт корабля нетрезвым. — Почему ты взял себе лучшую каюту? На ней что, есть табличка «Комната для жиголо»?

Проходящие мимо члены экспедиционной группы косо поглядывали на эту безобразную сцену. Некоторые сдержанно посмеивались, пряча от меня свои улыбки.

И для полноты картины, чуть в сторонке со своим чемоданом пристроился Энтони Ноули. И когда я появилась на горизонте, то он радостно замахал мне рукой и выкрикнул:

— Проходите сюда, госпожа Радински! Я занял для вас удобную каюту!

Замечательно, Ниса! Известная в преподавательской среде скромная заучка показала свое истинное лицо. Прихватила с собой в экспедицию бывшего мужа, купленного любовника и преданного щенка-аспиранта. И не успели еще толком заселиться, как в гареме начались разборки. И этот позор наблюдали твои подчиненные. Поздравляю! Твой авторитет спустили в унитаз прямо на взлете. Прекрасное начало экспедиции!

Глава 20. Это было твое решение

После того, как судно легло на курс, капитан собрал пассажиров в просторной столовой.

— Уважаемые господа, хочу поприветствовать вас на своем звездолете и пожелать нам всем удачного пути! А так же хочу познакомить вас с составом команды, которая будет обеспечивать вам комфортный полет. В первую очередь представлюсь я сам. Капитан Лукас Шерц. Я доступен всегда, в любой момент и по любому вопросу. А это — мой помощник Динас Роллетти, который тоже к вашим услугам.

Дальше капитан перечислил весь состав экипажа, среди которого особо выделялась фигура сногсшибательно красивой Ирны Хараты, навигатора. Я автоматически оглянулась, чтобы проверить реакцию моего зорганза на эту женщину. Тот стоял с бесстрастным выражением лица, никак не показывая своих эмоций. Меня это успокоило. И тут же разозлило. Зачем я контролирую этого мужика? Он мне никто. Никто! Неинтересная пустышка, с которым даже поговорить не о чем. Я одернула себя и постаралась вникнуть в речь капитана.

— … и незаменимый корабельный доктор Фрэнк Чарлис. Вот таким небольшим, но дружным коллективом мы сделаем все, чтобы доставить вас до Ориса целыми и невредимыми. Надеюсь, эти две недели, что мы проведем в тесном кругу, пролетят быстро и оставят только приятные воспоминания. А сейчас приглашаю вас на праздничный ужин в честь начала нашего путешествия.

* * *

После сытного ужина наша группа, вымотанная за день сборами и посадкой, начала разбредаться по свои каютам. Я же вынуждена была задержаться, чтобы с капитаном прояснить некоторые накладки, возникшие при размещении многочисленного оборудования. К счастью, все удалось уладить. Недостающие единицы нашлись.

Капитан, приятный

— Как вы устроились? — задал мне вопрос капитан, расставляя чашки на столик в уютном уголке кают-компании.

— Отлично, спасибо!

— Я стараюсь держать судно в порядке, чтобы пассажирам было комфортно в пути. Это мой последний рейс на императорском звездолете. После того, как я вернусь на Землю, я займу капитанский мостик своего собственного лайнера.

— Поздравляю! — я вежливо улыбнулась.

Мужчина явно пытается произвести на меня впечатление. Интересно, на этот раз сыграло роль мое положение в обществе или наконец-то непосредственно моя собственная персона заинтересовала? Вряд ли, учитывая мой потрепанный вид и скандальную посадку.

Капитан обворожительно улыбнулся, продемонстрировав мне ряд ровных белоснежных зубов. «Неплохая работа стоматолога», — восхитилось мое внутреннее ехидство. Мне даже стало немного совестно. Ведь капитан не сделал мне ничего плохого. Просто старается угодить.

— А вы не помните, госпожа Радински, два года назад на приеме у Тормсонов вы подарили мне танец? — неожиданно спросил он и заглянул мне в глаза, видимо, в поисках правдивого ответа.

Я смутилась. Я никогда не запоминала тех, с кем вынуждена была танцевать на званых вечерах. Единственный мужчина, которому удалось на приеме удержать мое внимание, это был Луиджи. И то только потому, что он не давал мне прохода, загораживая собой подступы к столикам с закусками, маячил возле уборных, когда я туда отлучалась, не давал покоя на балконе, мешая наслаждаться прохладой и тишиной. Буквально удушал своим назойливым вниманием, сильно меня раздражая. Но его тактика возымела эффект. Я его запомнила. И в следующий раз он уже был со мной на короткой ноге, как старый знакомый. Что и положило начало нашему роману. Но вот капитана Шерца, казалось, я видела впервые. Никогда даже не слышала о таком человеке.

— Простите, я этого не помню, — честно призналась я.

— Ничего страшного, я не обижаюсь. Я знаю, госпожа Радински, вы необычная девушка, целиком погружены в науку. Понятно, что окружающая действительность мало вас привлекает.

— Я бы так не сказала, — мне не понравилось его мнение обо мне. По его словам я представляюсь каким-то неадекватным существом, обитающим в параллельном мире.

Размеренный ход вечернего чаепития нарушило внезапное вторжение моего бывшего мужа, буквально ввалившегося в кают-компанию. Луиджи был основательно пьян.

— Дорогая, ты тут долго еще будешь торчать? Я никак не могу открыть свою каюту. Пустишь не чужого тебе человека переночевать? А?

— Сейчас решим проблему с замком, — торопливо поднялся с места капитан.

— Да уж, решите, а то боюсь моя бывшая не пустит к себе под бочок, так придется в холодном коридоре ютиться.

Когда капитан вышел, Луиджи вдруг оказался не настолько пьяным, как пытался представиться.

— Что? Опять уши развесила? Не ведись! Этот Шерц ничем не лучше меня, хоть и барон. Но только захудалый и без земель. Они давно заложены перезаложены еще его отцом. А предприятие, на котором производили то ли часы, то ли медицинские браслеты, давно ушло с молотка. Голый он! Без ни-че-го! Сейчас активно ищет богатую невесту, чтобы покрыть кредит, взятый на покупку собственного звездолета. Прослышал, что ты в разводе, вот сразу и присосался. А его имя, кстати, тоже начинается на «лу». Ничего не не напоминает? Лу-иджи, Лу-кас. Все мужики с именем на «лу» — альфонсы. Ха-ха-ха!

Луиджи схватил мою чашку и осушил одним глотком.

— Фу, какие-то помои. Не мог нормальный чай закупить? Хотя, куда ему деваться в его положении? Экономит на всем. Каждый дин на счету. А ты, Ниса, дурочка! Напрасно пытаешься переиграть судьбу. Лучше меня ты все равно не встретишь. Раньше нам мешал твой отец и его дружки. Но мы сможем справиться со всем враждебным миром, если будем действовать сообща. Я не так плох, дорогая. Пусть я и нищий. Пусть нуждаюсь в твоих деньгах. Но что плохого в том, что ты поделишься со мной благами, которые достались тебе по праву рождения? Ведь мы можем быть счастливы вместе. Я умею быть тем, с кем тебе хорошо. Ниса, я скучаю по тебе…

— А по тебе сейчас скучает твоя блондинка, которую ты оставил в порту.

— А что мне оставалось делать, когда ты зажигала со свои красавчиком? Я тоже не с помойки…

— С замком все в порядке, — а кают-компанию вернулся капитан Шерц.

— От-т-тлично, — бывший муж опять принял образ вдрызг пьяного и нетвердой походкой удалился.

Мне тоже что-то расхотелось пить чай в компании капитана. Действительно, а зачем? Ведь я недавно пережила мучительный развод с мужем, потом побывала в руках мерзавца жиголо. Теперь вот новый соискатель замаячил. И явно не моя трепетная душа его увлекла, и даже не мое тело, а миллиарды моего отца.

— Я, пожалуй, тоже пойду. Уже поздно, а я устала.

— Очень жаль, что нас прервали. Позволите вас проводить до каюты?

— О, нет, спасибо! Я смогу найти дорогу. Спокойно ночи, капитан Шерц.

Мужчина на прощание поцеловал мне руку и пожелал хороших сновидений.

Я прошла по длинному широкому коридору и свернула в более узкий проход, ведущий к жилым отсекам. И за ближайшим поворотом я налетела на чью-то твердую грудь. Подняла глаза и… Ну кто еще может внезапно материализоваться из неоткуда? Энтони Ноули — родной мой аспирант!

— Простите, госпожа Радински! Я тут…

— Случайно проходил, — закончила я его мысль.

— Нет, не случайно, — поправил меня молодой человек.

— Да?

— То, что говорил ваш бывший муж о капитане, это совершенная правда.

— Так вы еще и подслушиваете, Энтони. Не ожидала от вас такого.

— Я не специально. Просто я находился поблизости на всякий случай.

— Это на какой такой случай? — надо же, охранник выискался.

— Вас каждый пытается обмануть. Вы — желанный трофей.

Я вытаращила глаза в изумлении.

— Да, госпожа Радински. Вас все хотят, но только не как женщину, а как ценный ресурс.

— И вы тоже, по всей видимости, раз говорите как знаток дела. Какая кристальная честность! — съязвила я, а у самой на душе стало печально. Ведь это сущая правда. Сама по себе я ценности не представляю никакой.

— Нет, дорогая Ниса, я вас очень сильно люблю! До безумия! И мне от вас ничего не нужно. Вы же знаете, как богат моей отец, а я у него единственный наследник. Мне не нужны деньги, я сам сказочно богат. И это все я брошу к вашим ногам. И мой отец одобрил мой выбор. Только мэтр

— Милый мальчик, — я решила остановить этот поток любовных излияний, очередную его вариацию из тысячи других, аналогичных этой. — Давайте сейчас разойдемся по каютам. Хорошо? Я очень устала, день был долгим, просто с ног валюсь.

— Да, да, конечно. Я провожу вас.

— Хорошо, проводите, но только вон до той двери, а дальше я уж своими силами доберусь.

Парень кивнул. И мы пошли. Через десять шагов и улыбнулась и пожелала ему спокойной ночи. Получив в ответ такое же пожелание, я наконец-то осталась одна, буквально на два мгновения.

Потому что у каюты меня поджидал мой бывший жиголо. Ну как же без него?

— Милая, зря ты тратишь время на этих хорьков, когда рядом есть кто-то получше.

— Правда? — ухмыльнулась я. Это он на себя сейчас намекает, как на лучший вариант?

— Этот сопляк просто влюбленный дурачок. Ты же слышала, Флит их с папенькой отшил. Все! Значит, этот вариант — гиблый. А капитан тот еще хлыщ, поверь.

— Да откуда ты это знаешь?

— Просто поверь и все.

— Послушай, Эмиль. Иди-ка ты к себе. Я сильно устала. И давай проясним раз и навсегда. То, что у нас было — ничего не значит. Этого больше не повторится. Ясно? Я твой опекун и не более того. Фобии у тебя никакой нет, так что ты спокойно выспишься в отдельной каюте. А за сладеньким сходи к кому-нибудь другому. Мир не без добрых женщин.

И я захлопнула дверь перед носом возмущенного зорганца.

— Так значит? Ну ладно, это было твое решение, — послышалось мне из-за закрывающейся двери.

Глава 21. Орис

Я долго не могла уснуть.

Сначала мысли крутились вокруг вечерней череды свиданий. Четыре мужчины — четыре явных интереса. Наш мальчик Энтони — это влюбленность, бывший муж — жалкие попытки вернуть былые радости жизни, капитан — это Луиджи номер два, тут я уже и сама вижу. А вот что нужно от меня зорганцу? Вернее тем, кто за ним стоит.

Я вздохнула, повернулась на другой бок и закрыла глаза. Но сон все равно не шел.

И я начала думать о планете, куда мы направлялись с экспедицией.

Я бывала уже на закрытых планетах. Но каждый раз все равно волнительно. Какой прием ждет нас там?

Примерно тысячу лет назад земляне начали масштабную колонизацию других планет. Как раз были изобретены тоннели-ускорители, которые позволяли перемещаться на громадные расстояния. Так было открыто множество новых необитаемых планет, часть из которых оказалась пригодна для жизни. Началось их заселения.

Затем постепенно, спустя пару сотен лет, освоенные планеты начали «закрываться», то есть их изолировали от остальных планет империи. Дело в том, что на них начался процесс мутации у населения, которое когда-то колонизировало эти планеты.

Мутации были связаны с процессом приспособления организмов к новым условиям обитания. Было принято решение планету держать на карантине, пока мутирование окончательно не завершится, приняв стабильную форму, и не закрепятся признаки новой расы.

Когда процесс подходил к концу, а это выяснялось благодаря регулярным экспедициям, то на такой закрытой планете размещались наблюдатели. Это группа специалистов разного профиля, от медиков и психологов, до биологов и геологов. Начиналось масштабное изучение, наблюдение и процесс адаптации аборигенов к последующей жизни в империи. Одним словом, планету начинали готовить к открытию. Проводились медицинские обследования, приобщение к мировой цивилизации и культуре, обучение всеобщему языку, давалось образование в рамках умственных и физических возможностей недавно сформировавшейся расы. Разумеется, этот сложный процесс затягивался на несколько столетий.

Обычно каждая планета получала свою экономическую специализацию, чтобы потом спокойно интегрироваться в общую экономику империи. Чаще всего это было связано с природными возможностями планеты. Где-то добывалась нефть, где-то обнаружились огромные залежи каменного угля. Некоторые планеты полностью покрывали лесные массивы, там добывалась древесина. Больше всего сформировалось планет с аграрным и скотоводческим направлением в экономике. Как, например, Орис, куда мы сейчас направлялись с экспедицией. Это планета охотников и скотоводов. Орис поставляет в империю мясо, молоко, шерсть, кожу и меха.

Но не все планеты после завершения мутаций открывались. По тем или иным причинам население было не готово интегрироваться в империю. Причиной могла стать экзотическая внешность, которая может вызвать неприятие. Или же имелись проблемы психологического характера, к примеру, чрезмерная агрессивность расы, которая могла привести к росту преступности на территории империи. Еще немаловажным фактором являлся уровень развития расы. Например, потомки некоторых колонистов со временем утратили многое из достижений цивилизации и, покоряя новую планету, буквально одичали. Такая ситуация сложилась на Орисе.

Орис — планета богатая растительным и животным миром. Первые переселенцы долго отвоевывали себе место среди крупных диких животных и приручали местных травоядных гигантов. Они победили, но утратили многие черты цивилизованных людей, которыми владели их предки. Это богатая планета. Орис считается крупным поставщиком скотоводческой продукции. Здесь налажена механизация на фермах, отстроены заводы по переработке мяса и молока, выделке шкур и кожи. Есть образование на уровне начальной школы. Детей учат грамотно писать, с ними осваивают арифметику, дают общие понятия о природных явлениях, некоторые сведения об устройстве империи, и ее истории. Так же им доступна несложная художественная литература в виде сказок и мифов. У Орисианцев есть адаптированный выход в мировую сеть. Для местного населения подается отфильтрованная информация. Существуют и профессиональные учебные заведения, где преподают мастера. Женщины не задействованы в производстве совсем. Они занимаются домом и рукоделием. Детей рождается много. Медицина находится на высоком уровне. Империя разместила на планете госпитали со специалистами, работающими на Орисе вахтами.

Причина по которой планете закрыт выход в империю, это устоявшийся на Орисе общинный строй. Население делится на многочисленные племена. Во главе каждого племени стоит вождь. Причем так называемые племена численностью населения достигают масштаба небольших городов.

Одним словом, и строй и уровень развития населения настолько дикий, что ни о каком перемещении и расселении по территории империи не может быть и речи. Кстати, экономикой планеты управляют наблюдатели. Императорские наместники контролируют производство и товарообмен даже между племенами, чтобы не допускать военных конфликтов, которые случались постоянно, пока не произошло вмешательство извне.

Наша экспедиция направлена на Орис с общей проверкой, своего рода плановая комиссии по оценке состояния планеты и ее населения. Я же должна проанализировать психологический портрет расы. К примеру, пресловутые зорганцы — дружелюбные, энергичные, не склонны к унынию, умеют веселиться и

Что касается орисианцев, обитателей планеты, куда мы сейчас направляемся, то здесь до сих пор не сформирован устойчивый психологический тип. Амплитуда колебания разновидностей характеров внутри расы очень широкая. Этим жители Ориса схожи с землянами. Обитатели Земли — это ведущая раса, раса прародительница, не подвергнувшаяся никаким мутациям. У чистокровных людей, так принято называть землян, нет определенного психологического типа. Здесь царит такое разнообразие, что невозможно выделить какую-то одну или несколько черт характера, чтобы отнести землян к какому-то типу.

Вообще, я неоднократно задумывалась над этим вопросом. Как так получилось, что переселенцы, подвергнувшиеся мутации, в конечном счете приобрели такую узконаправленную, я бы сказала, скудную психику. Вот как можно быть таким всегда счастливым, как зорганец (своего в расчет не беру, он явно дефектный!) Если взять обычного землянина с таким поведением, то его, пожалуй, придется отправить к психиатру, потому что у него явно имеются проблемы с торможением, так как постоянное приподнятое настроение — это отклонение от равновесия.

Я спрашивала у отца, почему такое произошло с другими расами? Но он всегда уклончиво отвечал, что это следствие специализации планет. Из-за определенного профессионального направления у людей формировались нужные для выполнения работы черты характера.

Но я, если честно, не улавливаю связи между профессией и чертой характера. Ну, например, один повар может быть весельчаком, а другой задумчивым меланхоликом. Но они оба умею готовить жаркое.

Поэтому для меня остается загадкой, почему у обитателей отдельно взятой планеты сформировались одинаковые характеры?

Глава 22. Важные консультации

Я долго ворочалась в постели без сна. То вспоминая историю формирования империи, то опять возвращаясь к повышенному вниманию четырех особей мужского пола.

Потом, уже ближе к утру по корабельному времени, я провалилась в короткий сон. Разбудил меня бортовой будильник, напомнивший, что через час будет завтрак. Вставать не хотелось, так как я не выспалась. Поэтому, дождавшись очередного сигнала, когда до завтрака оставалось пятнадцать минут, я вскочила и понеслась в душ. Затем я как попало оделась в любимые джинсы и розовую толстовку с медведем и поспешила в столовую.

Я немного опоздала, так что все были уже в сборе.

Капитан, заметив меня, встал и пошел ко мне навстречу.

— Доброе утро, госпожа Радински, я взял на себя смелость угостить вас завтраком, так что прошу к моему столику.

— Благодарю, — натянула я вежливую улыбку. Мужчина начинал надоедать своими приторными ухаживаниями.

За соседним столиком обнаружился зорганец, нацепивший давно забытый кожаный жилет, правда, не на голое тело, а на этот раз он для приличия прикрылся мало что скрывающей майкой. Рядом с ним сидела навигатор, красивая и серьезная гронианка.

Гронианцы — это исконные технари. Их планета Грон полностью специализирована в области техники. Население прагматично и совершенно безэмоционально. Хотя при этом у них традиционно очень крепкие сплоченные семьи. Никогда не бывает разводов. Может потому, что нет эмоций, из-за которых случается разлад в отношениях.

Ирна Харата, тридцатилетняя эффектная брюнетка, с короткой мужской стрижкой, открывающей вид на изящную длинную шею. На столик буквально вываливалась ее объемная грудь, почти не сдерживаемая форменной курткой. Большие синие глаза, прямой нос и пухлые губы — классический набор любой красотки. А в купе с мальчишеской стрижкой ее образ становился невероятно сексуальным. Хотя глядя на ее пресное выражение лица, можно было быть уверенным, что ей глубоко безразлично, какое впечатление производят ее внешние данные. Все само собой состряпалось руками матушки-природы, а ей самой это все без надобности.

В принципе, так оно и было. Гронианцы при выборе пары, как истинные прагматики, в последнюю очередь смотрят на внешность. Для них важны профессиональные навыки будущего супруга и внушительный счет в банке. И это не корыстный подход, а отличительная черта этой расы.

В то время как Ирна Харата с бесстрастным лицом поглощала свой завтрак, рядом сидящий зорганец буквально фонтанировал своим феромонами. Он улыбался, подмигивал, прикасался к ее руке, что-то шептал на ухо. Женщина не возмущалась его фривольным поведением, но и не таяла как мороженное. Полное безразличие. Но при этом она вежливо отвечала на его глупые вопросы. Например, до меня сквозь медовую болтовню капитана Шерца донесся обрывок их разговора:

— Как женщина может быть навигатором? Это же так сложно? — пел соловьем мой бывший жиголо.

— Очень просто, — со всей серьезностью ответила девушка сухим тоном. — Я семь лет училась в академии, затем сдавала сложные экзамены. Далее три года практики с куратором. И вот, уже два года я самостоятельно прокладываю маршруты.

— Потрясающе! Столько лет угробить на учебу! — восхитился мерзавец. Он меня начинал злить.

А еще больше меня раздражал капитан, который наклонился ко мне еще ближе, закрыв тем самым обзор на интересующую меня парочку, и при этом увеличил громкость голоса, заметив, что я слушаю его вполуха.

— А можно мне поприсутствовать в рубке? Я никогда там не был, — донесся просящий голос негодяя зорганца.

— Да. Можно. Не вижу никаких препятствий для этого, — бесцветным голосом разрешила Харата пойти на ее рабочее место.

Послышался шум отодвигаемых стульев и парочка направилась к выходу. При этом наглая ладонь моего подопечного расположилась на тонкой талии гронианки, чуть съехав на ее круглый зад. Очень ярко выраженный круглый зад! Проклятье! Почему у нее такая красивая фигура?

Но я не смогла увидеть как эти двое покидали столовую, потому что картинку перекрыло тело моего бывшего мужа.

— Что, Ниса, даже покупные мужики бегут от тебя, как от чумы. Что-то не так с тобой, родная.

— Молодой человек, вы себе не много позволяете? — возмутился капитан, вставая со стула. Он навис над Луиджи как скала.

— А почему ты позволяешь себе влезать в наш с женой разговор?

— Бывшей женой, — напомнил капитан.

— А это уже нам с Нисой решать, бывшая она или нет, а не тебе!

— Я не позволю на моем судне хамить вверенным моей заботе пассажирам! — отчеканил мужчина.

— А я не позволю кружить вокруг моей жены!

— Бывшей жены!

— Послушайте, — вмешалась я, — можно я пройду. Я спешу, у меня много работы.

И оставив двух внезапно замолчавших мужчин, я быстро удалилась из столовой, не дожидаясь их реакции.

Я почти бежала.

— Госпожа Радински, — окликнул меня голос, который сейчас меньше всего хотелось слышать. Я

— Я вся во внимании, господин Ноули.

Аспирант обошел меня и встал напротив. Он смотрел лихорадочно горящими глазами. Наконец парень заговорил дрожащим голосом:

— Они не стоят того, чтобы вы переживали. Я не могу видеть, как они все вас мучают. Мне так хочется видеть вашу улыбку, счастливые глаза. Но в последнее время вы сами на себя не похожи…

— А на кого я похожа? — я зло перебила надоевшего до чертиков аспиранта.

— Вы как затравленный зверек… Вы измотаны…

— А вы не много себе позволяете, господин Ноули? — я обошла парня по дуге и попыталась уйти. Но меня нагнали:

— Я лишь хочу сказать, что вокруг вас плетутся сети…

Я опять притормозила и посмотрела парню в глаза.

— Это вы сейчас о чем?

— Я кое-что слышал… — и парень вдруг замолк.

— Ну, продолжайте, что вы слышали? — я начинала терять терпение. — Или вам нечего сказать. Вы, видимо, загадочными полунамеками пытаетесь привлечь к себе внимание.

— Нет, это не для привлечения внимания, — он опять замялся. — Тут замешаны ТАКИЕ люди, что я не могу об этом рассказать. Просто, если вы доверитесь мне, то я смогу вас защитить.

— Защитить от кого, Ноули? Говорите уже, раз начали.

— Я не могу, я дал обещание молчать. Это не моя тайна.

— Тогда надо было молчать с самого начала, а не трепаться попусту языком, сея своими недомолвками панику. Когда говорите «А», то будьте добры сказать и «Б». А так это все выглядит как пускание пыли в глаза для единственной цели. Поднять собственную значимость!

И я резко развернулась и пошла к себе, оставив Энтони Ноули с несчастным выражением лица.

Ворвавшись в каюту, я упала лицом в подушку.

Как же я устала!

Как надоели эти интриги, тайны и недомолвки.

Атмосфера, царящая вокруг, до крайности нервозная. Я ее уже не выдерживаю.

Меня постоянно тошнит от успокоительных таблеток, которые я вынуждена глотать горстями.

И как же меня сейчас душит обида на зорганца.

Меня до крайней степени злит этот человек и его подлые игры со мной.

Я умом понимаю, что Ирна Харата нужна только для того, чтобы сделать мне больно. И даже понимая то, что зорганец дразнит меня, мне все равно невыносимо видеть его с другой женщиной.

Я лежала на кровати, раздавленная собственными мучительными ощущениями. Сердце рвалось от непереносимой боли, будто бы сотни горячих железных осколков вонзились в мою грудь.

— Почему ты такая скотина, Эмиль Сэйлер? Почему ты такая привлекательная скотина, что я никак не могу вытравить тебя из своего сердца!

* * *

Обед я снова провела на горячей сковороде.

Я очень сильно ревновала своего жиголо. Мерзавца, манипулятора и никчемного прожигателя жизни.

Я испытывала к нему иррациональную привязанность и вполне осознаваемое желание им обладать. Одним словом, я считала его своей собственностью, как не стыдно мне было это признавать.

Поэтому видеть его руку на плече у Хараты, когда они с опозданием вошли в столовую, мне было невыносимо.

Я, разумеется, обедала в сопровождении своего самоназначенного партнера.

Капитан буквально был повсюду.

Еще до обеда мы с ним «случайно» пересеклись раз десять.

Он нечаянно проходил мимо моей каюты, когда я из нее выходила.

Капитан так же материализовался на складе с оборудованием, где я проверяла крепежи, которые вчера мне показались сомнительными и не зря. Скоба у одного контейнера была не до конца прикручена.

Потом капитан каким-то чудом забрел на совещание ученого совета в кают-компании, хотя мы заранее его предупредили и просили не беспокоить.

Также ему срочно понадобилось средство от головной боли, когда я прошла в медблок к доктору Грису за инъекцией витаминного комплекса, прописанную мне доктором Дарисом.

И так до самого обеда.

Мы даже в столовую пришли вместе, так как Шерц опять что-то искал в жилом блоке и удачно оказался у входа в мои покои.

Этот прилипчивый джентльмен изрядно меня утомил.

К тому же из-за него я не слышала больше половина болтовни моего зорганца, когда он буквально вжимался в свою соседку по столу. А говорил он при этом достаточно громко, чтобы его можно было услышать в другом конце столовой.

Явно для меня старался.

Но этот чертов Шерц подобно шумовой завесе перекрывал весь эфир.

И я не выдержала.

Аппетита все равно не было. Капитан жужжал как назойливая муха. Я просто, наплевав на вежливость, встала и пошла прочь из столовой.

— Госпожа Родински, а вы куда? — донесся мне вслед изумленный голос капитана.

Но мне было все равно.

Надоело!

Сначала я заглянула в трюм, чтобы проверить оборудование, которое не нужно было проверять. Но я это сделала, чтобы куда-то себя деть.

Затем сходила на обзорную площадку и полюбовалась открытым космическим пространством. Зрелище навеяло тоску и я решила пойти к себе.

Прямо у входа в каюту меня перехватил зорганец.

— Ниса, постой!

— Вам что-то нужно, молодой человек? — я сделала самое безразличное лицо, какое могла себе позволить, хотя его черты пыталась перекосить гримаса обиды.

— Я к тебе чисто как к специалисту. Мне нужны твои консультации по расовой психологии. Это очень важно.

— И что тебя интересует? — спросила я высокомерным тоном.

— Я хочу разобраться в эмоциях Ирны. Ничего не пойму. Она всегда какая-то безразличная. Хотя охотно соглашается общаться.

— Ну тут ничего необычного. Это характерная черта гронианцев. Эмоции — это не про них.

— Ну тогда как же понять, что я ей нравлюсь? — бесхитростно поинтересовался зорганец.

— А тут все просто. Чем больше у тебя счет в банке, тем сильнее ты ей нравишься. Все предельно ясно.

— Счет… — он задумался. — Ну, у меня есть накопления. Плюс бабло от твоих покровителей. Думаю, хватит.

— И это не все. Еще нужно иметь хорошую стабильную высокооплачиваемую работу. Боюсь, что твое профнаправление Харата не оценит. У гронианцев такое не практикуется. Они налево не ходят. И направо тоже. Равно как вверх и вниз. Они вообще не приемлют супружеские измены, и у них никогда не бывает разводов. Так что если хочешь удержать эту девушку, то постарайся скрыть то, чем ты раньше зарабатывал на жизнь.

Зорганец ничего не сказал на мои советы. Он просто стоял и смотрел на меня с каким-то нечитаемым выражением лица. Я хмыкнула и зашла в каюту, закрыв перед его носом дверь.

— Да что же это такое? Какое мне дело до этой парочки? — бубнила я себе под нос, раздеваясь по пути в душ.

Я уже сбросила футболку и осталось в одном лифчике, как дверь в каюту отъехала и вошел мой наглый

— Не надо закрываться, — упредил он мои действия. — Тебе идет без одежды. Можешь продолжать раздевание.

Его глаза блестели, а на губах играла порочная улыбка.

— Что тебе нужно?

— Да так… Обычно за консультации принято платить. Вот я и зашел отдать долг.

Он решительно шагнул в мою сторону. И не успела я среагировать, как он подхватил меня на руки и уложил на кровать, затем резким движением стянул с меня штаны вместе с бельем.

— Да ты что творишь? — зашипела я.

— Расплачиваюсь так, как привык.

Он опустился на колени, подтянул мои бедра ближе к себе и впился губами у меня между ног.

— Да сколько можно? Иди к своей Харате!

— Я ей еще пока не задолжал.

И он начала эту невыносимую сладкую пытку, от которой слов у меня больше не осталось, а в ответ я могла только стонать.

Как и в прошлый раз, он довел меня до полусознательного состояния, когда я не была уверена в реальности происходящего.

Закончив, зорганец отстранился. Поднялся с колен, поправил брюки в области ширинки и молча покинул мою каюту.

В этот момент я лежала на кровати раскинувшись руками и ногами как звезда и наблюдала, как собирается и уходит зорганец. Он, наверное, так всегда себя ведет, когда выполнит свою работу.

Странные это отношения, с жиголо. Как будто электрика на дом вызвала. Пришел, починил, собрал инструменты и ушел.

И вообще, что это сейчас было?

Зачем?

Закрывал гештальт?

Глава 23. Сорванная резьба

Ужинать в столовую я не пошла. В каюте имелся автомат с напитками и запасы снеков.

Видеть не хотелось никого. Каюту я заперла во избежание незваных гостей. Но полного покоя, разумеется, быть не могло. Мне периодически звонили коллеги, чтобы решить рабочие вопросы, капитан каждые полчаса справлялся о моем здоровье. Остальные, я имею в виду жиголо, бывшего мужа и аспиранта, молчали. И это хорошо, потому что я ими уже сильно перенасытилась.

Я даже пыталась поработать, но эту затею я сразу оставила. Нет смысла смотреть на экран, если перед глазами вместо текста образ ненавистной парочки. Зорганца и гронианки.

Уснуть я тоже не смогла. Перевозбуждение нервной системы было чудовищным. Лекарства уже не приносили облегчения, а только ухудшали мое состояние.

— Я так долго не протяну.

Я ворочалась в постели, а мысли блуждали от одной несущественной мелочи к другой.

Больше всего меня донимала мысль о крепеже на контейнере с геодезическим оборудованием. Все-таки скоба болтается. Сколько ее не закрепляй, а болт все равно выкручивается. Почему? Что с ним не так?

Я легла на живот и обняла подушку. Вроде бы так удобнее. Закрыла глаза и попыталась раствориться в мареве сна. Я даже досчитала до ста, но счет перемежевывался количеством скоб, в надежности которых у меня не было никакой уверенности. Особенно одной, в которой болт уже подкручивали четыре раза.

— Да черт побери!

Я села на кровати.

Пойти что ли в трюм спуститься? Ведь все равно не усну из-за этого.

Я умылась, оделась и направилась на склад с оборудованием.

Мои шаги гулко отдавались в тишине пустых коридоров корабля. Двигаясь через звездное пространство, судно мерно работало в автономном режиме. Тихо шуршали системы жизнеобеспечения. Звездолет спал.

Я шла через лабиринты коридоров в сторону технического отсека, через который лежал путь в трюм. Мое отражение мелькало в зеркальных поверхностях стен, сопровождая меня в абсолютно безлюдном пространстве. Как же хорошо побыть в полном одиночестве!

Я спустилась по крутой лестнице и очутилась у дверей в грузовой отсек. Створки разъехались автоматически при моем появлении. Я прошла к плохо закрепленному контейнеру. Подкатила лестницу и, прихватив на всякий случай гаечный ключ, забралась наверх, туда, где крепилась беспокойная скоба. Как я и предполагала, болт опять торчал на пару сантиметров. Я попробовала его закрутить, но он с легкостью входил и выскакивал назад, стоило подергать туда-сюда скобу.

— Понятно! Сорвало резьбу!

Сама я не смогу заменит болт. Придется это оставить до утра.

Я начала спускаться вниз по лестнице. Уже на паре последних ступенек я вдруг оказалась в чьих-то крепких руках.

Я вздрогнула и оглянулась.

Ноули!!!

Парень снял меня с лестницы и прижал к своей груди. Носом он уткнулся в мои волосы и вдохнул их запах. На выдохе он поставил меня на пол, и я тут же развернулась.

Но не успела возмутиться дерзостью парня, как он внезапно опустился передо мной на колени и уткнулся носом в развилку между бедрами, в тот самый интимный треугольник внизу живота. Я попыталась отстраниться, но Ноули обхватил руками мои бедра.

Он с шумом вдохнул запах моего тела и простонал.

А я застыла как статуя, опустив руки вдоль тела. Я не знала куда их деть. Прикасаться к парню я не хотела.

Мои мысли замедлились и я начала как бы наблюдать себя со стороны. Потому что подобная картина никогда не могла прийти в мою голову. Я и мой студент в такой недопустимой ситуации. Да такого у меня вообще никогда ни с кем не было.

— Что вы…? — смогла я выдавить из себя. И все. Способность говорить тоже меня покинула.

— Ниса…

Ноули провел языком вдоль шва на джинсах от самого низа до пуговки.

— Я видел днем, как он зашел в вашу каюту… — парень начал покрывать поцелуями ткань брюк в области треугольника.

Он поднял глаза, а в них — туман.

«Маньяк!» — мелькнула мысль.

Я вся внутренне сжалась и застыла, боясь пошевелиться.

Вон там недалеко дверь. Шагов десять. Один рывок и я окажусь в коридоре, потом лестница, там еще несколько поворотов по узким проходам… Я смогу успеть? Вряд ли. Он окажется быстрее и не даст мне добраться даже до выхода. Что делать? Попытаться и разозлить его или не двигаться и надеяться, что все обойдется?

— Я стоял у дверей и слушал ваши стоны.

О, боги!

— Потом он вышел… — говорил парень тихим голосом со срывающимся дыханием. — На его губах блестела ваша влага… Я тоже хочу узнать ее вкус. Я весь вечер думал об этом…

Ноули носом пробрался в просвет между пояском джинсов и футболки, сделал несколько глубоких вдохов, а потом лизнул голую кожу.

Тело пробила дрожью. Мне стало очень страшно. Он сейчас сделает со мной все, что захочет, и я даже не смогу его остановить. Я даже не закричу. Я это знаю. Я не смогу позвать на помощь.

— Почему вы не пришли на ужин? Я вас ждал? — он посмотрел на меня.

Но уже не подернутым безумием взглядом. Это были совершенно осмысленные глаза. В них читался вопрос.

А он вовсе не сумасшедший.

Ноули поднялся с колен и навис надо мной. Я при его движении вжалась в стоящий за спиной контейнер с оборудованием. Парень поставил ладони по обеим сторонам от моей головы и посмотрел прямо в глаза.

Я опять застыла и продолжала молчать. Полная парализация активности. Хотя я уже четко осознавала, что все, что Ноули делает, он делает в здравом уме.

Просто мальчик привык получать все что захочет. Возникло желание уткнуться носом у меня между ног — уткнулся. Решил жениться на Нисе Радински — методично идет к цели. Злой дядька Флит отказал? Ай-яй. Подумаешь! Мальчик Тони все равно будет тянуть свои ручонки к тетеньке Нисе. Потому что он — хочет!

— Вы живете в моем сердце шесть долгих лет. Чаще всего я вспоминаю тот день, когда вы вошли в лекционный зал на первое занятие в нашей группе. У вас был задумчивый вид. Вы поздоровались со всеми и окинули аудиторию невидящим взглядом. Я подумал тогда, что сейчас мысли этой гостьи из другой вселенной где-то очень далеко, в других мирах, недоступных простым смертным. Вы были ни на кого не похожи из женщин, которых я когда либо встречал. Волосы, тогда они у вас были до самой талии, шелковой волной спускались вдоль спины. Почему-то вы в тот день их не закололи, как во все другие разы потом. Я больше никогда не видел вас с распущенными волосами, но мечтал это увидеть снова. Но так и не дождался. А потом вы их обрезали. Жаль…

Ноули затих. Он наклонился ближе и едва коснулся моего виска губами. Я ощутила мягкое влажное прикосновение и жар его дыхания. Мне не было противно, и страшно уже тоже не было. Я заслушалась. Как будто мне сейчас рассказывали чью-то чужую историю, не мою.

Когда Энтони отстранился от моего лица, я захотела рассмотреть его черты, впервые за все те годы, сколько мы с ним были знакомы. Очень красивый молодой человек. Брюнет с яркими карими глазами в опушке длинных густых ресниц, прямой нос, красиво очерченные губы, мужской основательный подбородок с легкой щетиной. Высокий рост, крепкое стройное тело.

Почему этот молодой, привлекательный и, главное, очень богатый мужчина тратит свое время на меня? Что во мне особенного? И я знаю, что у него нет отбоя от поклонниц. Слышала, как два года назад одна девочка вскрыла себе вены из-за него. Она ему все дороги застилала, на всех лекциях сидела рядом. Ноули публично ее унизил грубым отказом. Хорошо, что девушка выжила. Но ее потом отчислили, и, наверняка, в этом вопросе папаша Ноули подсуетился.

Так почему же этот красавчик столько лет ходит за мной как верная собачонка? Мне это непонятно.

Энтони провел пальцем вдоль моей щеки, чуть касаясь кожи. Меня прошило электричеством. Как-то это необычно, как будто не со мной происходит. Не должно происходить. Кто-то другой должен быть сейчас на этом месте. Не я.

— Кожа у вас как бархат. Когда на нее падает солнечный свет, она сияет под лучами. А в глазах можно утонуть, если долго в них смотреть. И запах… Я знаю, что вы не используете духи. Ваш аромат не похож ни на какой другой. Я даже не знаю, что он напоминает. Но он сводит меня с ума Я пьянею. Мне даже сложно следить за нитью разговора, когда вы находитесь близко.

Я заглянула в его глаза.

В них читалась какая-то решимость. На что?

— Я хочу увидеть вас без одежды, — вдруг выдал мне Ноули.

Я даже рот открыла от шока.

— Разденьтесь. Сейчас. Здесь.

И он замолчал в ожидании.

А у меня наконец-то прорезался голос:

— Да что вы себе позволяете, господин Ноули?

— Меня зовут Тони. И я хочу чтобы вы мне говорили «ты». И я ничего такого ужасного у вас сейчас не прошу. Мне просто нужно увидеть ваше тело. Я мечтал об этом много лет.

— А больше вы ничего не хотите? — во мне начинала подниматься закономерная злость на обнаглевшего мальчишку.

— Хочу, — совершенно просто мне ответил парень. — Немного вас поласкать.

Я вытаращила глаза от возмущения, хотела высказаться.

Но парень продолжил как ни в чем не бывало:

— Я ничего не буду делать для себя. Сделаю только вам хорошо. Как зорганец. Когда я слушал ваши стоны у двери, мне очень хотелось видеть ваше лицо в этот момент. Я очень хочу это увидеть. Сейчас.

Ноули стоял и ждал, глаза его горели огнем возбуждения. Я невольно опустила глаза вниз и обнаружила в его штанах большой бугор. Я судорожно выдохнула и отвела взгляд.

— А если я не захочу раздеваться. Что тогда будет?

Насколько я знаю этого человека, он очень упорный и педантичный. Он все всегда доводит до конца. И вот это меня сейчас и пугало. Глубокая ночь, все спят, трюм… Чем закончится это неожиданное свидание?

— Вы захотите, Ниса, — прошептал мне парень на ухо.

— Это почему? — я возмутилась его наглостью.

— Потому что я предлагаю вам сделку.

— Что?

— Я владею информацией. Я вам об этом уже говорил. Чужая тайна. Так вот, когда мне что-то нужно, я не останавливаюсь ни перед чем. И для меня даже данное слово, любая клятва — не проблема. Для меня все средства — приемлемы. Когда я желаю чего-то получить. И я вам предлагаю купить эту тайну. Цена — вы! Это за полную информацию. Но я могу ее выдавать и по частям. Если вам так будет проще. Для начала я хочу вас увидеть полностью обнаженной и поцеловать вас между ножек. Я очень сильно желаю узнать, как вы будете кончать на моем языке.

Я стояла и молча изучала лицо этого мерзавца. Ни тени стыда или смущения, которые он демонстрировал годами. Передо мной стоял прожженный делец, акула, один из тех, кто идет по жизни не оглядываясь, на пролом, наступая попутно на чужие ноги, руки и головы. Этот мир принадлежит таким людям, как Энтони Ноули. Хозяин жизни, граф, наследник громадного состояния, и, как выяснилось, циник, у которого ничего нет святого, ради получения желаемого он продаст и отца и мать.

— Вы хотите получить меня? — спросила я с усмешкой. — И что вы имеете в виду? Хотите меня в

— Мне не нужна любовница, — парень тоже усмехнулся. — Этого добра у меня с избытком. Я хочу видеть вас своей женой.

— Но Флит вам отказал. Что я могу сделать?

— Ну не лукавьте, вы умеете вить веревки из своих опекунов. Вы же себе выклянчили Луиджи, и они вам уступили. Хотя… Чем женщины хуже мужчин, каждый имеет право на постельную игрушку.

Парень рассмеялся.

— Ну так что, Ниса, какое ваше решение?

— А почему вы так уверены, что мне нужна ваша ценная информация?

— Потому что тогда вы узнаете, кто устроил травлю и зачем.

— Знаете, сильно сомневаюсь, что у вас есть такая информация. Как бы не был богат и влиятелен ваш отец и вы с ним за одно, но вряд ли у вас больше власти, чем у Винтера и Флита. А они еще не сумели ни в чем разобраться. Так что мое слово — нет. Даже не стоит тратить наше с вами время.

Я вынырнула из под руки Ноули и твердым шагом направилась к двери. Вслед я услышала насмешливым тоном:

— Я никуда не тороплюсь. И подожду вашего более разумного ответа.

Я на это замечание промолчала и пошла прямиком на выход.

Какой он оказывается тип непростой. А выглядел тихоней.

Двойка тебе, Ниса, за профнепригодность.

Какой из тебя психолог, если мальчишка годами морочил тебе голову, притворяясь кротким милым зайчиком.

Глава 24. Внезапное перевоплощение

На завтрак я пришла раньше всех.

Выбрала столик на двоих в самом углу и, как только появилась первая попавшаяся девушка из экспедиционной группы, я ее позвала к себе. Это оказалась юная лаборантка, которая впервые отправилась в экспедицию. И она счастлива была присоединиться к моему обществу. Эта восторженная девушка сразу же начала щебетать о научных достижениях в области генетики. А я была и рада. Во-первых, я избавилась таким способом от навязчивого общества капитана, который, когда вошел в столовую и обнаружил, что место рядом со мной уже занято, скривил приветливую улыбку, но в глазах при этом читалась досада. А во-вторых, общество этой наивной особы не раздражало, а отвлекало от ненужных мыслей.

А ненужная мысль вошла в столовую среди последних в обнимку с Харатой. Зорганец мило ей улыбался, выдвинул перед ней стул, принес завтрак и на нее и на себя. И все время, пока они завтракали, занимал девушку беседой. В общем, все выглядело так, что и не догадаешься, что вчера днем этот галантный кавалер пикантно ублажал другую женщину в ее каюте.

Вся эта ситуация отзывалась болезненным скрежетом где-то в области груди. Не то досада, не то обида, не то злость, не то грусть, я даже на могла дать точного определения этому саднящему душу чувству. Но мне в этот момент очень хотелось подойти к этой парочке и сначала отхлестать по щекам зорганца, чтобы кожа горела огнем, а потом Харату… А что сделать с этой бесчувственной куклой? Да просто взять ее под локоток и выпроводить в рубку. Пусть работает. Незачем ей общаться с такими мужчинами как мой жиголо. Все равно не оценит. Пусть найдет себе какого-нибудь инженера-гронианца с солидными накоплениями. Это ее точно возбудит.

О, боги!

Что крутится в моей голове?

Провались оно все пропадом!

Я даже Луиджи так не ревновала, когда застала его с любовницей.

А еще я выхватила взглядом фигуру моего аспиранта. Я даже не заметила, когда он появился в столовой. Ноули вообще умеет незаметно перемещаться. Вот сегодня ночью. С чего это он в нужный момент оказался в трюме? Следил за мной? Когда я выходила из каюты, то оглянулась по сторонам, никого не было и все двери были закрыты. Такое ощущение, что Ноули напичкал все пространство жучками. Не удивлюсь, если это окажется правдой.

Парень сидел с довольным лицом и нагло таранил меня взглядом. Интересно, что его так радует в этот момент? Но я решила не анализировать его настрой и просто отвела взгляд. Не до него сейчас.

После завтрака я провела небольшое совещание с группой и пошла к себе, чтобы поработать. Материала по Орису настолько много, что навряд ли за время дороги его получится полностью изучить.

Но все было бесполезно. Мне приходилось по несколько раз перечитывать один и тот же текст, что в конечном счете меня утомило, и я отбросила планшет в сторону.

Мои мысли способны были перемещаться только по двум направлениям. Первое — зорганец и Харата, а второе — Ноули, который вчерашним преображением в хищника меня сильно озадачил.

Развалившись на кровати в форме звезды, я изучала металлический глянцевый потолок со своим полуразмытым отражением и силилась придумать способ отвлечься от этих двух раздражителей. От проклятого зорганца, пустившего мою размеренную жизнь под откос. И от вездесущего, буквально проросшего своими корнями во все точки пространства, Ноули.

Но никаких идей не приходило. Только если убить их обоих.

В коридоре послышался сильный шум. До этого момента доносился только приглушенный гул многочисленных голосов, на который я не обращала внимания. А тут я различила визгливые вопли своего бывшего мужа. Я вскочила с кровати и выглянула из каюты. Прямо у моих дверей стоял зорганец и за воротник рубашки держал моего бывшего мужа. Тот в свою очередь усиленно изворачивался, пытаясь ударить соперника то рукой, то ногой. Но зорганец ловко уклонялся от его неловких попыток. На зрелище собралась уже внушительная толпа, заполнив коридор с двух сторон. Стоял гомон, разбавляемым смехом и подначками. Луиджи сопел и выкрикивал ругательства. Зорганец молчал.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась я.

— Пусти, тварь, — донеслось от бывшего.

— Ничего не происходит, — бесстрастно ответил зорганец.

— Да отцепись ты, клещ.

— Господа! — послышался взволнованный голос капитана. — Расступитесь, пожалуйста, мне нужно пройти.

Этого я уже вынести не могла.

Да что же это такое?

Сейчас сюда весь экипаж сбежится, включая и красавицу Ирну Харату. Почему-то именно перед ней мне больше всего не хотелось позориться.

Не долго думая, я схватила обоих мужчин за рукава и втащила в свою каюту. Надо сказать, они покорно последовали за мной без сопротивления. И тут боковым зрением я заметила своего аспиранта, который стоял с взволнованным выражением лица. Не знаю зачем, без всяких объяснений, на автомате, я протянула руку, схватила его и тоже завела к себе. Я захлопнула дверь как раз перед изумленным лицом капитана и успела напоследок услышать:

— Госпожа Радински, вам нужна помощь?

Да!

Мне очень нужна помощь моего психиатра, потому что в таких количествах пить успокоительные таблетки я

Троица разбрелась по каюте. Зорганец развалился в кресле у иллюминатора, Луиджи присел на край кровати, потирая шею, видимо, она у него пострадала, а Ноули устроился у барной стойки на высоком стуле.

— И что это было? — поинтересовалась я у всех.

— Тебе, милая, теперь ни за что не отмыть свою репутацию, — глумливо заметил зорганец. — Зря ты нас всех к себе затащила.

— Не вижу в этом ничего предосудительного. А то, что там кто-то будет строить свои грязные предположения, это не мои проблемы.

— Напрасно ты так считаешь. Если бы ты знала, из-за чего заварилась эта каша, то сто раз бы подумала, прежде чем впускать нас к себе.

— Да что ты все крутишь вокруг да около, говори прямо.

— Ну… — зорганец как-то гаденько хихикнул, мне это не понравилось, и я напряглась.

— Что? Говори уже.

— Твой бывший отловил меня сейчас в коридоре и во весь голос выкрикнул…

Зорганец не договорил и расплылся в издевательской улыбке.

— Что выкрикнул?

— Может, ну его, не говорить тебе ничего. Глядишь, никто всерьез и не примет эту историю.

— Говори! — меня начинало трясти.

— Этот придурок во всеуслышание предложил нам с ним на пару тебя как следует отжарить…

Я уставилась на него в непонимании.

— Что предложил?

— Секс втроем он предложил. Ты, я и он. Поняла? А когда я отказался, то обозвал мне слабаком. И начал кричать, что раз я не согласен, то вместо меня он пригласит капитана. Тот не станет упираться, потому что у него громадный кредит на звездолет. А ты, Ниса, будто бы иначе сексом заниматься не можешь, только с двумя самцами одновременно. Именно такими словами он этот и сказал.

— И это все слышали? — упавшим голосом спросила я, оседая вдоль стены.

Меня начал сотрясать беззвучный смех. Потекли слезы, заболел от сильного напряжения живот, невыносимо сдавило горло, даже воздуха стало не хватать. Потом пред глазами все подернулось дымкой, и вдруг стало темно. Я ощутила приятную легкость в теле. И все начало восприниматься как бы со стороны.

— Ниса! — как сквозь вату донесся взволнованный голос зорганца.

* * *

Не хотелось открывать тяжелые веки и выходить из умиротворяющего небытия. Но сознание беспощадно возвращалось. До меня донесся разговор, который меня сразу очень заинтересовал.

— Доктор Чарлис, нет, нельзя было дать приступу пройти естественным путем. Дарис дал четкие указания, что если приступ случится еще до Ориса, то резко его купировать, — слышался голос доктора Гриса, врача из состава экспедиционной группы.

— Я, конечно, все понимаю, — начал возражать корабельный доктор. — Ниса пациентка доктора Дариса и ему виднее, как правильно поступать. Но когда я соглашался наблюдать госпожу Радински в пути на Орис, я не предполагал, что мы будем купировать начало таким варварским способом. Однажды у девушки остановится сердце.

— Дарис не стал бы так рисковать, уверяю вас, — успокаивал его Грис.

— Я только удивляюсь, — продолжал Фрэнк Чарлис. — Как с такой лошадиной дозой стабилизаторов девушку не вынесло на тот свет?

— Но вы же видите, что ее состояние в норме.

— Разумеется, если не брать во внимание то, что она лежит как овощ уже вторые сутки. А так физиология, конечно, в норме. Только вот когда вернется сознание и способность двигаться? Вот это большой вопрос.

— Я связывался сегодня с Дарисом, — продолжал оправдываться доктор Грис. — Он заверил меня, что все под контролем.

— Ну, будем надеяться на благоприятный исход. Но я предупреждаю, что если приступ повторится, я буду действовать так, как сам посчитаю нужным.

— Не беспокойтесь, до Ориса такого не случится. Осталась всего неделя.

И вдруг я почувствовала прикосновение к щеке. Легкое поглаживание теплых пальцев. Тихий голос зорганца почти прошептал:

— Ниса, давай выкарабкивайся, маленькая.

А потом еще тише пробубнил себе под нос, но я разобрала каждое слово:

— Бывший, пожалуй, был лишним персонажем.

Голоса смолкли, послышались удаляющиеся шаги и хлопнула дверь.

— Ну что, девочка, — ласково заговорил с моим телом доктор Чарлис. — Постарайся выкарабкаться, а то я никогда себе не прощу, что пошел на поводу у этих безжалостных экспериментаторов. Надо же, и как додумались до таких схем лечения? Новаторы.

Судя по шагам, мужчина ушел в соседнее помещение. А я лежала и могла только слышать и думать, не имея возможности пошевелить даже кончиком пальца.

Как недвижимое, но зато все понимающее, бревно я пролежала, к счастью, недолго. Уже через несколько часов я смогла пошевелить пальцами рук и аппаратура издала радостный писк, на который вбежал счастливый доктор Чарлис:

— Ну, слава богам! Как же я боялся, девочка, что ты не очнешься.

Мы встретились с маленьким добродушным старичком взглядами и я ему тепло улыбнулась.

В медотсеке я пробыла до самого прибытия на Орис.

Меня, разумеется, навещали, причем абсолютно все, сводя с ума своим нескончаемым потоком.

В последний день путешествия меня выписали из лазарета.

* * *

Звездолет наконец-то достиг планеты Орис.

Вся экспедиционная группа с личными вещами собралась у входа в шлюз. Все радостно гомонили, устав от двухнедельного перелета. Мне тоже уже натерпелось ступить ногой на живую почву, настолько уже надоел пластик корабельного покрытия. Когда капитан дал разрешение, мы устремились на выход стройной колонной.

Я покрутила головой в поисках своего зорганца, но не обнаружила его среди покидающих корабль. Странно. И куда он запропастился? Решил остаться со своей Харатой? Хотя утром, на завтраке, он с ней тепло прощался. Ласково ей улыбался и утверждал, что будет по ней скучать. Что пройдет каких-то два с половиной месяца и он вернется на Землю. Харата же в своей бесстрастной манере заверила, что не будет скучать, потому что есть средства связи и они смогут общаться ежедневно. От этой милоты у меня свело зубы и захотелось разбить стакан, из которого я пила сок.

И вот сейчас мы наконец находимся в порту Ориса, уже почти все покинули борт, и даже Харата стоит у входа и ждет. Звездолет без простоя отправляется дальше. Следующая точка назначения планета Дакар, откуда нужно забрать туристов.

На другой стороне площади расположилась группа военных. Интересно, зачем? Обычно экспедиционные делегации встречают наблюдатели из гражданских. А тут собрались люди в мундирах, да почти все при офицерских чинах и в парадной форме. Кого они ожидают? Потому что нашу группу они полностью проигнорировали. Нас встретили экспедиторы из наблюдательского корпуса и сейчас занимаются погрузкой оборудования.

И тут случилось нечто.

Я не поверила своим глазам.

Это что он еще затеял, мерзавец? Решил меня опозорить перед наблюдателями?

Зорганец вышел из шлюза упакованный в парадную военную форму.

Он буквально

Я даже зажмурилась. Потом открыла глаза, но видение не исчезло.

Зорганец продолжал свое триумфальное шествие. Волосы его были гладко зачесаны и забраны в маленький хвост. Лицо суровое, без привычной игривости. Он даже стал выглядеть старше.

Я уже было направилась в его сторону, чтобы оттащить и устроить взбучку за очередной спектакль, но тут же остановилась, когда площадь сотрясло многоголосием.

— Полковник Кэстэр! Долгих лет службы и верности империи! — прокричали с другого края площади армейское приветствие.

И тут же к зорганцу подбежал молодой человек в военной форме и, отдав честь, отчеканил:

— Господин полковник, адьютант Рик Остен прибыл в ваше распоряжение. Имею приказ сопроводить вас к месту вашей службы и расквартировать.

— Вольно, лейтенант, — отдал приказ не свои голосом мой бывший жиголо.

Затем он развернулся и сделал шаг в сторону Хараты, смотревшей на него с удивлением, что совершенно не вязалось с ее расовым темпераментом. Видимо, она была в не меньшем шоке, чем я. Зорганец достаточно громко проговорил, так, чтобы слышал весь порт:

— Дорогая, всего пара месяцев и я весь твой. Только закончу дела на Орисе.

И он крепко прижал женщину к себе и поцеловал, куда не понятно. В губы или в щеку. Не было видно. Затем отстранился и ласково погладил ее по щеке. А после этого резко развернулся и, не оборачиваясь, направился в сторону военного внедорожника, поджидавшего на середине площади. Адъютант быстро подскочил и открыл перед ним дверцу. Когда зорганец разместился на пассажирском сидении, парнишка торопливо обогнул капот машины и заскочил на водительское место. Раздался рык заработавшего двигателя и авто сорвалось с места, оставив после себя густое облако дорожной пыли.

Я и вся моя группа стояли и таращили глаза от удивления. За две недели полета всем примелькался мой развязный зорганский жиголо.

И никто не ожидал такого внезапного перевоплощения.

Глава 25. Чудодейственный родник

На Орис мы прибыли после обеда, и до самого заката размещались в исследовательских корпусах. Потом усталые легли спать.

Утром меня разбудил стук в дверь и голос моего помощника:

— Госпожа Радински, вас вызывают в штаб наблюдателей. Срочно!

— А в чем дело? — отозвалась я сонным голосом.

— Не знаю, распоряжение нового наместника.

— Хорошо, сейчас начну собираться.

И что понадобилось этому новому наместнику? Все сопроводительные документы на подпись мой помощник вчера отнес. Все формальности улажены.

Не выспавшаяся, а от этого злая, я поплелась в штаб наблюдателей. Сегодня было ветрено, и песок попадал то в глаза, то в рот и скрипел на зубах. Неприятная особенность местного климата.

В штабе меня долго не томили и сразу же проводили в кабинет нового начальника.

Когда я вошла в дверь, то встретилась взглядом с зорганцем, в этот момент сидевшим за рабочим столом в окружении вороха каких-то документов.

Впервые за все время, пока этот мужчина жестко катает меня на американских горках, я совершенно не удивилась. То обстоятельство, что новый наместник именно он — вполне логичное продолжение спектакля.

— Наместник, значит, — усмехнулась я.

— Значит, наместник, — спокойно ответил зорганец.

— А еще — полковник Кэстэр, — съязвила, усаживаясь за стол напротив своего бывшего досугового физиотерапевта.

— Так и есть. Мое настоящее имя Дэрк Кэстэр. Слащавое прозвище Эмиль предназначалось красавчику жиголо, для того чтобы ласкать женский слух.

— Дэрк, — попробовала я звучание на вкус. И посетовала с сочувствием. — Не очень звучит, тебе больше шло имя Эмиль. Оно красивое.

— Ну, я от этого другим не стал. Я все тот же, Ниса. Ничего не изменилось.

— Ничего не изменилось? А, ну да! В сущности ничего не поменялось. Просто игра вышла на следующий уровень. Теперь у тебя какая роль? Я не совсем разобралась. Ты теперь будешь меня троллить в качестве какого-то вояки? И как теперь все будет происходить? Какой на этот раз я подписала документ не глядя?

Зорганец усмехнулся.

— Нет, Ниса, это не очередная роль. Это моя настоящая личность. Твое дело — была моя последняя миссия. Как агент я уже достаточно примелькался, поэтому меня перевели в должность начальника разведгруппы. К тому же эта работа мне больше не подходит еще и потому, что я решил наконец-то жениться. Мне уже тридцать три года, пора подумать и о семье.

В груди болезненно кольнуло. Значит, он женится на своей Харате. Почему так тяжело слышать эту новость? Ниса, встряхнись. Он же мерзавец!

И я выдавила из себя как можно безразличнее:

— Поздравляю!

— Спасибо! Но это, Ниса, между нами ничего не меняет. Я как и раньше весь твой, — сообщил он мне с радостью и просиял обворожительной улыбкой.

— Мой? Ничего не меняет? — я даже задохнулась от возмущения. — Ты за кого меня собрался тут держать? За шлюшку? Что, пока Ирна Харата в космосе, а ты здесь на Орисе один, нужно кому-то греть твою постель? На эту роль неплохо сойду и я? А что, не надо заморачиваться поиском новой подстилки. Разок уже удалось воспользоваться, почему не сделать это еще? С такой доступной девкой как я. Но не надейся! Не получится! Я больше не позволю к себе прикоснуться. Никогда! Если нужна игрушка в постель, найди кого-то другого. Хоть местную дикарку, хоть кого-то из состава экспедиции. Их тут больше тридцати особей. И все молодые и многие даже очень ничего, есть где разгуляться такому красавчику как ты. Только представляйся не грубым именем Дэрк, а сладким, ласкающим женский слух — Эмиль.

— Все сказала?

Я отвернулась от него, чтобы скрыть побежавшие по щекам слезы, и уставилась в окно. Песок крутился воронками и ударял о стекла. Начиналась песчаная буря. Надо успеть добраться до лагеря, пока еще видно дорогу.

— Я пойду, — встала я и, не поворачиваясь лицом к зорганцу, направилась к выходу.

— Хорошего дня! Но мы с тобой еще не закончили, милая, — прилетело мне в спину слащавым голосом.

Я успела добраться до лагеря до того момента, как буря окончательно разыгралась. Прошла в наш штаб. Там мы с помощником начали разбирать материалы по Орису, переданные нам вчера наблюдателями. Затем ко мне в кабинет потянулась вереница участников экспедиции, и каждый по очень важному вопросу. Голова шла кругом. Я пятый раз возглавляю миссию, и эта первая, которая вся и организована криво, и на месте все не ладится.

Так в рутинной работе мучительно медленно и нудно прошли две недели. Процесс

Я регулярно объезжала племена, встречаясь с местным населением. И действительно, как и значилось в отчетах, определенного, ярко-выраженного психологического типа здесь не сформировалось. И как я могу судить со своей точки зрения, скорее всего и не сформируется. Причину я могу назвать лишь одну. Дикость местного населения. В том смысле, что они придерживаются своей линии развития и не поддаются «перевоспитанию». Для себя самой я сделала такое предварительное заключение. Не стоит вмешиваться в естественный ход развития. Оставить все как есть. Продолжать экономическое сотрудничество, оказывать населению медицинскую помощь, контролировать межплеменные отношения, сдерживая их от военных конфликтов. И заниматься развитием их культуры. И все! Но, разумеется, при таком положении планета будет оставаться закрытой для всей империи.

Что касается моей личной жизни, то тут все кипело и грозило, накопившись, закончиться очередным взрывом.

Но на этот раз лично меня это напрямую не касалось. Я выступала в качестве постоянного вынужденного зрителя.

Ноули затаился и держал дистанцию. Вежливость и подчеркнутое соблюдение субординации. Он регулярно сопровождал меня в поездках по территории планеты, ассистируя мне в вопросах коммуникации с представителями местных племен. Энтони организовывал встречи, улаживал мелкие конфликтные ситуации, терпеливо разъяснял аборигенам непонятные для них моменты. Надо отметить, молодой человек оказался очень ценным сотрудником. Все, за что бы он ни брался, выходило не просто хорошо, а отлично.

Но покоя не давала резкая перемена в его поведении. Он держался так, будто не было той ночи в трюме. И я не настолько наивна, чтобы надеяться на его внезапное охлаждение ко мне. Что он замышляет? Какой ход будет следующим? Все-таки тяжело жить в состоянии неведения и постоянного ожидания удара в спину. Невольно начинают расти глаза на затылке, а сам ты медленно, но верно превращаешься в параноика.

Бывший муж удивил больше всего. Внезапно, по не объяснимым для меня причинам, он затих. Он совсем не попадался мне на глаза, а если видел меня издалека, то непременно менял направление и скрывался с глаз. Я даже в столовой никогда с ним не пересекалась, а по работе у нас вообще не было никаких точек соприкосновения, потому что, в сущности, Луиджи в группе занимал положение балласта. Но почему он так переменился? Что с ним произошло? Боится полковника Кэстэра? Да, тут он прав, от такого непредсказуемого типа лучше держать подальше, и лишний раз не светиться на публике.

Мне зорганец тоже мотал нервы, но иначе.

Полковник Дэрк Кэстэр. Никак не могу привыкнуть к его новому имени. Прежнему развязному парню, игравшему роль пошляка жиголо, такое имя не идет совсем. Но его новый образ, конечно же, соответствует этому жесткому, рубленному набору звуков.

Личных встреч за все время у нас было только две, и то в присутствии его адъютанта. Мы решали исключительно организационные вопросы. Мне необходимо было получить военное сопровождение в качестве охраны для объезда территории планеты. Никаких красноречивых взглядов, шуток, намеков на наши прежние отношения. Просто наместник и глава экспедиции, не более того. Зорганец вел себя так, будто мы имеем поверхностное знакомство. Он выполняет свои обязанности в штабе, а я свои в лагере и в экспедициях. Все!

Но вот его частная жизнь была очень бурной. Этот красавчик стал звездой женской половины наблюдательского корпуса Ориса. В столовых, в рабочих поездках, даже во время совещаний, ото всюду до моего слуха долетали горячие сплетни об очередном романе красавца полковника. Секретарь, медсестра, директор местной школы, заведующая хирургией, повар… Он менял женщин практически раз в два дня. И можно было бы списать все это на выдумки впечатлительных женщин, если бы я своими глазами не видела двоих пострадавших от зорганских чар. Одна даже устроила его новой избраннице публичный скандал. Дело дошло до драки.

Что это такое творится, я не понимала? На мой взгляд, поведение полковника просто недопустимо, учитывая его солидную должность. Он же наместник на планете Орис. Практически ее правитель. И что он при этом себе позволяет? Или на диких планетах принято спускать тормоза? Ведь он постоянно находится в центре грязного скандала. Неужели он настолько распущен, что не способен держать свою ширинку в застегнутом состоянии?

Мне же было просто больно. Это совершенно неконтролируемое чувство. Как ты не внушаешь себе, что человек этот недостойный, лживый и жестокий манипулятор, для которого ты никто, просто расходный материал, все равно глупое сердце живет своей жизнью и не слушает доводы разума.

Я очень сильно тосковала по этому мужчине. И честно себе признавалась, что его новый образ буквально покорил меня. Может быть, всем женщинам свойственно восхищение мужчинами в военном антураже? На меня появление зорганца в мундире произвело неизгладимое впечатление. Я влюбилась вторично. И на этот раз, познакомившись уже с его реальной личностью, я полностью потеряла голову. Видимо, любить подонков — это исконная необходимость женщины, а страдать — естественная потребность женского сердца.

* * *

В то утро мне захотелось пойти освежиться в горном источнике, о котором мне всю неделю говорили мои новые подруги. И я решилась.

Родник находился в одной из охраняемых миссией пещер. Утверждают, что будто бы после купания в источнике тело становится легким, а мысли проясняются. Мне как раз нужно было сбросить напряжение, накопившееся за последний месяц. Тем более в последнее время появилась слабость и утренняя тошнота. Видимо, таблетки нужно прекращать пить. Но как?

По узкой извилистой тропинке между густых зарослей колючего кустарника я добралась до входа в знаменитую пещеру. Вошла в полумрак и оказалась в блаженной прохладе и в свежести чистого, без пыли воздуха. Из глубины пещеры доносился шум льющейся воды. Я пошла на звук. В конце постоянно изгибавшегося поворотами сводчатого коридора обнаружился небольшой грот с бегущим по стене широким ручьем, прозрачная вода которого накапливалась в небольшом круглом углублении. Купальня напоминала собой чашу. Я подошла ближе, опустилась на колени и зачерпнула рукой воду. Она оказалась приятно теплой. В предвкушении удовольствия, которое я получу после погружения в этот водный рай, я начала раздеваться.

Но вдруг со стороны пещерных переходов послышался приглушенный гул чьих-то торопливых шагов. Я поскорее накинула рубашку и начала застегиваться. Неужели это опять Ноули? Только не он.

В освещенной арке мелькнула крупная фигура и скрылась в темном углу.

— Кто здесь? — выкрикнула я, и мой голос многократно отразился от каменных сводов.

— Это я, милая, — из темноты в грот неторопливым шагом вышел улыбающийся зорганец.

— Напугал, — выдохнула я с облегчением.

Но не успела я спросить,

— Да убери ты от меня свои лапы! — мне удалось освободить свой рот, а зорганец продолжал прижимать меня к неровной поверхности, камни которой больно впивались в тело. — У меня спина уже болит. Ты меня раздавить хочешь?

— Прости, милая, не хотел, — он оторвал меня от стены и уложил на землю, предварительно бросив свою куртку. А я продолжила вырываться.

— Какой ты циник, ничего нет в тебе святого! Делаешь, что твоей душе угодно.

— Да, я такой, — он вгрызся зубами в шею, от чего у меня вырвался стон, а тело пробило дрожью. Я начинала сдавать позиции под мощным натиском зорганских феромонов.

— Как же я соскучился! — бубнил Дэрк, продолжая мять мое тело своими горячими ладонями. Одна уже пробралась под рубашку и до боли сжимала грудь.

— Любишь ты помучить, маленькая гордячка. У меня женщины уже месяц не было, еще с того единственного раза на Земле.

— Кто тебе запрещал? — съехидничала я, еле сдерживая очередной стон, пока он целовал мне живот.

— Не мог, Ниса. Приворожила ты меня, вредная девчонка.

Дэрк как-то ловко ухитрился стащить с меня штаны, при этом продолжая покрывать поцелуями доступные участки кожи. Я уже не препятствовала ничему, не было ни сил, ни желания.

— У меня на других баб не встает, — сообщил он хриплым голосом, от которого по моему телу побежали мурашки.

— Врешь! — выдохнула я и застонала, когда зорганец начал целовать меня между ног.

Я выгнулась и закатила глаза.

Все! Здравый смысл меня покинул.

Я готова была в этот момент на все, лишь бы ощутить это до невыносимости желанное, сладкое до дрожи во всем теле проникновение.

Зорганец приподнялся на руках, навис на до мной с хищной улыбкой и горящими жадным огнем глазами. Звякнула пряжка, и через пару мгновений Дэрк впился в мою шею губами и резко вошел.

О, космос! Зачем мне звезды, когда есть он? Этот невероятный мужчина и настоящий подонок!

Мы занимались не сексом, мы буквально пожирали друг друга. Я даже не догадывалась, как я изголодалась по его запаху, вкусу его кожи, по его горячему дыханию. Ощущения были настолько острыми, что я быстро получила разрядку.

И тут мои мысли из киселя начали формироваться в стройные ряды. Осознание того, что зорганец со мной изменяет своей невесте, ошпарило жгучей обидой.

— А как же Ирна Харата? — прошипела я злобно.

— К черту Харату, — простонал мне в ухо Дэрк, наконец тоже подходя к пику. — Умеешь ты испортить момент, милая.

— Что значит, к черту Харату? — с возмущением спросила я, приподнимаясь на локтях.

— Потому что она мне никто, — Дэрк отстранился и сел рядом. Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся. — Я попросил Ирну мне подыграть. Предложил ей хорошую оплату за труд. И она согласилась. Ты же знаешь, как гронианцы падки на деньги. Я ей сказал, что будто бы поссорился с девушкой, и она мне на зло включила игнор. Объяснил, что хочу заставить ее приревновать. Харата, как и свойственно ее народцу, очень старательно исполняла свою роль, честно отрабатывая гонорар. Так что я ей голову не морочил, милая. Во время эксперимента никто не пострадал.

— Никто не пострадал? А я?

— А ты ревновала? — зорганец состряпал изумление и просиял от удовольствия.

Мне стало досадно.

— Нет, конечно. Кто ты такой, чтобы тебя ревновать?

— Твой мужчина.

Дэрк повалил меня обратно на куртку и посмотрел плотоядным взглядом.

— Ну что, сладкая, погнали по второму кругу?

Глава 26. Невеста

После неудавшегося купания в горном источнике, я зашла к себе, чтобы принять душ и переодеться. Затем направилась в штаб исследовательского лагеря. День обещал быть солнечным, но не жарким. Дул легкий ветерок, приятно лаская тело.

На щеках горел румянец. Мысли меня наполняли исключительно романтические. Вспоминались прикосновения рук моего несносного зорганца, поцелуи, шепот пошлых слов. Эти картинки запускали невольную волну возбуждения.

Не сейчас. Вечером мы встретимся у него, как договорились, и продолжим начатое в пещере. А сейчас ждет работа, ее никто не отменял.

Мой помощник встретил меня в коридоре корпуса и буквально набросился с вытаращенными глазами.

— Госпожа Радински, там…

Парень осекся.

— Что там, Николас? На тебе лица нет. Что случилось?

— Там пришла делегация от племени Циор.

— И? Почему ты такой перепуганный.

— Вам не понравится то, зачем они прибыли, — он опять умолк и отвел взгляд.

— Ну скажи уже, невозможно терпеть эту недосказанность.

— Они предъявили документ…

— Так, дай отгадаю. Там стоит моя подпись, верно? — это уже начинает утомлять. Что там я еще подписала?

— Нет, не ваша. Договор подписан полковником Кэстэром.

— Что это за договор? — сердце бешено заколотилось от предчувствия очередной пакости. Ведь не мог же зорганец прекратить свое черное дело. И я не ошиблась.

— Это брачный договор, госпожа Радински. Мне зачем-то отдали его на прочтение. Я изучил его полностью, пока вас ждал. Циорцы здесь уже два часа сидят.

— Что это за брачный договор? Кто с кем женится? Полковник на ком-то?

— Нет, не полковник. Вы, госпожа Радински, выходите замуж за сына вождя.

— ЧТО?!!!!!!!!!!

Я ворвалась в кабинет и тут же застыла в дверном проеме, наткнувшись на группу из восьми человек. Они полностью заполнили собой все пространство, так как орисианцы от природы крупные люди, их средний рост составляет примерно два метра. Я окинула взглядом делегацию и насчитала шесть местных жителей и двоих имперских наблюдателей, мужчину и женщину.

— Доброго дня! — поприветствовала я гостей.

— Приветствуем, всех благ! — поклонился седовласый мужчина, видимо главный из группы орисианцев.

— По какому вопросу вы меня посетили, уважаемые господа?

— Позвольте, сначала взять слово мне, — вмешался наблюдатель. — Меня зовут Тален Битани, я представитель императорской дипломатической миссии, а это мой секретарь — Карла Горовская. Мы уполномочены представить вам почитаемого всеми вождя племени Циор, Митэля Окрыленного, его младшего брата и правую руку, Ихтиля Ясного, старшего сына и наследника, Гуара Смелого, второго сына вождя, Примаса Ловкого, третьего сына, Тиса Неуловимого, и младшего сына, Ситара Небывалого.

Наблюдатель замолчал, ожидая моего ответного слова.

А я невольно залюбовалась младшим сыном.

О, боги! Я никогда в жизни не видела юношу такой красоты. Передо мной сидел настоящий ангел. Ему лишь осталось прирастить белые крылья, и он вознесется на небеса.

На меня смотрели чистые, необычайного изумрудного цвета огромные глаза

Я в прямом смысле выпала из реальности.

Ситар под моим долгим изучающим взглядом опустил глаза, застенчиво улыбнулся и покраснел. О, боги! Он так трогательно смущается. Определенно, это — ангел, не иначе.

— Госпожа Радински, — вернул меня на землю наблюдатель. — Прошу прощения! С вашего позволения, я продолжу. Делегация прибыла, госпожа Радински, чтобы выказать вам свое уважение и преподнести помолвочные дары.

Я начинала внутренне закипать, хотя внешне удавалось сохранять спокойствие. Но пальцы предательски дрожали. Что этот подонок еще выдумал? Это как надо заиграться, чтобы в свои грязные интриги втянуть местное население? Это категорически запрещено протоколом о невмешательстве.

Но спецслужбам законы не писаны. Я думаю, что их и целую планету взорвать не затруднит, если они преследуют свои интересы. То, что за меня основательно взялись службисты императора, мне стало теперь предельно ясно. Потому что взять в оборот представителей закрытой расы могут только люди такого уровня.

Устраивать разборки в присутствии аборигенов я ни в коем случае не собиралась. Это не только непрофессионально, это карается рядом законодательных статей, регламентирующих правила проведения экспедиций на закрытые планеты. Поэтому я тепло улыбнулась вождю и подчеркнуто вежливым тоном проговорила:

— Благодарю тебя, почитаемый всеми, Митэль Окрыленный. Рада принять твои щедрые дары.

— Благодарю тебя за твою милость, благословенная Ниса Радински, — вождь встал и низко поклонился.

Я поклонилась в ответ, как принято в традициях местного населения, задержавшись в полусогнутом состоянии несколько секунд.

Митель поднял с пола большой плетеный короб, украшенный цветными лентами, и поставил его передо мной на стол. Затем открыл крышку, снова поклонился и вернулся на место. Я заглянула внутрь и обомлела. Короб был до верху наполнен женскими украшениями из плетеных ремешков, лент, резных костяных бус, браслетов из какого-то блестящего металла со светящимися цветными камнями, там также были серьги, заколки, ожерелья, подвески и еще какие-то странные красивые предметы ничего мне не напоминавшие.

— Я принимаю ваш дар, почитаемый всеми, Митэль Окрыленный, — провозгласила я торжественно, тем самым подтверждая и свое согласие на брак, помимо уже полученного ими разрешения от старшего представителя моего рода. Таков местный обряд сватовства. Сначала договариваются старшие, а затем, чисто формально, интересуются мнением невесты.

Да, я приняла дары. А у меня не было выбора. Сговор уже состоялся, кто-то из четырех сыновей мой жених. Какой смысл сейчас упираться и разжигать грандиозный скандал с аборигенами? Они этого не поймут. И я даже не собираюсь заниматься этой проблемой. Не знаю, чего на этот раз добивается мерзавец Кэстэр этой очередной выходкой? Мне все равно. В любом случае не мне расхлебывать последствия этого фарса. Пусть Кэстэр и его кураторы потом улаживают конфликт с местным населением.

— Хочу представить тебе, благословенная Ниса Радински, моего младшего сына Ситара Небывалого. Я уверен, что он станет тебе хорошим мужем и защитником, — вождь поклонился и кивком велел сыну подойти ко мне.

Я опешила.

Так мне этого мальчика в мужья приготовили? Сколько ему лет? Он на вид очень юный. Восемнадцать должно быть. Я бы дала меньше, но знаю, что раньше восемнадцати на Орисе не женят.

Парень боязливо приблизился ко мне, потом упал передо мной на колени и, схватив мое запястье, прикоснулся к нему губами. Потом поднял голову и посмотрел мне в глаза с щенячьим восторгом.

— Я счастлив стать твоим мужем, благословенная Ниса Радински. Я буду верным и надежным защитником для тебя и наших детей, в нашем доме всегда будет достаток и свет.

Из рядов его родни донесся смешок. Я невольно посмотрела в тут сторону и заметила ехидную ухмылку старшего сына вождя. Что происходит?

— Гуар! — отец смерил его недовольным взглядом. Старшенький сразу сделал серьезное лицо. Это что здесь за очередное шапито?

* * *

Когда делегация, после долгих расшаркиваний, наконец удалилась, я перехватила на выходе наблюдателя.

— Господин Битани, что происходит? Объяснитесь, пожалуйста.

— Госпожа Радински, — мужчина с недовольством закатил глаза, — я думаю, что полковник Кэстэр с этим лучше справится. В этой игре у меня маленькая роль. Я должен был сопроводить вождя в ваш кабинет и представить. Все! Остальное меня не касается.

— Господин Битани, — я решила надавить, — полковник сегодня здесь, а завтра отбудет с Ориса. Я же останусь и сделаю все, чтобы ваша стремительная карьера замедлила свой подъем, а, возможно, даже пошла под откос. Вы же знаете, кто мой отец. Знаете о его связях. А что, если я попрошу, к примеру, министра по развитию рас, господина Самуэля Винтера рассмотреть повнимательнее досье представителя дипмиссии господина Битани? А? А если он найдет там, к примеру, десять административных взысканий, связанных с несанкционированным вмешательством в жизнь населения Ориса? Как вы думаете, долго вы пробудете на своем тепленьком местечке?

Да, подлый ход, но действенный. Наблюдатель тяжело вздохнул и кивнул, приглашая меня в кабинет. Он закрыл за собой дверь и перешел сразу к сути вопроса:

— Только между нами, госпожа Радински. Еще неделю назад в племя Циор, самое богатое племя планеты, это почти столица, если сравнивать с цивилизованными планетами империи. Так вот, в Циор была отправлена делегация от наблюдательского корпуса с предложением о заключении брачного союза между сыном вождя и богатой наследницей гражданина империи, практически одного из вождей, если переводить на их понятия. Митэль предложение принял с энтузиазмом. Старший сын женат. Двое последующих просватаны. Ну, а младший, который носит прозвище Небывалый за свою странность, свободен.

Битани замолчал, посмотрел на меня оценивающим взглядом, как бы решая про себя, стоит ли мне рассказывать все или лучше не надо. Но потом усмехнулся и продолжил:

— Никто из вождей не отдаст за Ситара свою дочь. Потому что он, как бы это выразиться, что-то вроде юродивого. Местный дурачок. Он не приспособлен к жизни, не умеет обращаться с оружием и охотиться, не способен забивать скот. Все, что его интересует, это наблюдение за звездами. Единственный в своем роде астроном на Орисе. Вождь решил, что для его сына этот брак будет в самый раз. Тем более, такого сына и не жалко, чтобы с ним не случилось. Он

— Ясно, — мое сердце наполнилось жалостью и теплом к этому бедному мальчику, ненужному своим родственникам.

— Договор подписан с одной стороны отцом Ситара, с другой полковником Кэстэром, как наместником и представителем императора на Орисе, — закончил свой рассказ наблюдатель.

* * *

Я ворвалась в штаб, попутно сбив с ног адъютанта Дэрка.

— Эй, крошка, полегче! Ты мне все плечо отбила, — возмутился Рик.

— Отвали! — меня опять потянуло на хамство.

Надо срочно принять таблетку. Трясет уже все тело.

— Где Дэрк? — спросила, обнаружив пустой кабинет.

— Полковник Кэстэр сейчас на облете территории. Там какие-то проблемы, — ответил мне адъютант вполне дружелюбно. — Что-то ему передать? Он вернется только к вечеру.

— Ничего не надо передавать. Хотя нет! Постой! Скажите ему, что его последнее дело желает разъяснений.

И я вышла, громко хлопнув дверью.

Вечером зорганец вошел в мою комнату без стука.

— Что-то случилось? — на его лице было изображено неподдельное беспокойство.

В два шага он приблизился ко мне, прижал к своей груди и поцеловал в губы.

Я застыла, потрясенная его поведением. Складывалось впечатление, что Дэрк вообще не в курсе дела.

— Спрашиваешь, что случилось? — я выпуталась из его рук и отошла на шаг. — Случилось! Я замуж выхожу с твоего благословения!

— И? — он уставился на меня с искреннем недоумением. — Из-за чего такой ажиотаж?

— Что? — у меня был не шок, а полный аут.

— Что плохого в том, что глава исследовательской группы закрепит брачными узами договор о дружбе и сотрудничестве с местным населением? Между прочим, это отличный политический ход. Местные нам не доверяют. Тут и там вспыхивают волнения и даже бунты. Вчера вожди собирали Большой круг, на котором после долгих обсуждений пришли к выводу, что имперцы просто используют орисианцев, извлекая выгоду только для себя. Поэтому император держит Орис на карантине, не выпуская население за пределы планеты.

— Постой! — я выставила в защитном жесте дрожащую руку. — Ты сейчас мне спокойно заявляешь, что подложил меня под местного дикаря на благо империи? Так что ли? Это для этого меня сюда приволокли? Да? Дочь известного ученого, влиятельного человека, золотая принцесса, завидная невеста и прочее, выбрала себе в мужья местного папуаса? Политический брак?

Я расхохоталась.

Меня колотило, морозило и бросало в жар попеременно. Я схватила лекарства и проглотила сразу три дозы.

— Что ты творишь? — Дэрк выбил пузырек у меня из рук и таблетки рассыпались по полу. — Решила отравиться?

— Что? Ха-ха-ха, — у меня началась истерика. — Ценная невеста подохнет? Нечем будет торговать с местными дикарями?

Я упала на постель и, скрючившись, начала смеяться без остановки. У меня заболел живот и начала раскалываться голова.

Зорганец в этот момент вызывал по рации своего адъютанта:

— Рик, пришли в корпус 17 доктора Гриса. Нет, Дормана не надо. Именно Гриса. Ищи его где хочешь. Передай, что требуется процедура под кодом 6. Запомнил? Шестой, не перепутай.

* * *

Я пытаюсь выбраться из вязкой трясины, но марево сна никак не отпускает, хотя сил терпеть то, как мое резиновое тело растягивает во все стороны и выкручивает, уже нет. Папа! Все существо тянется к родному человеку, но какой-то четкий запрет внутри говорит, что еще рано, нельзя. Когда придет время, тогда я найду его. Чей-то голос в голове все время повторяет: «Ты знаешь маршрут, вспомни! Это жизненно важно для твоего отца. Он в беде и не сможет послать пусковое сообщение. Включи резервный запуск воспоминаний. Ты знаешь маршрут, вспомни…»

Наконец-то я почувствовала облегчение и сквозь пелену отступающего сонного дурмана пробились знакомые голоса:

— Ничего не вышло и на этот раз. Никак не могу переступить порог кодировки. Блок стоит серьезный! — мне слышится голос доктора Дариса. Но что он делает на Орисе?

— Понял. Продолжаем прежний сценарий? — а это мой зорганец.

Порог кодировки? Блок? Прежний сценарий? О чем идет речь?

Я с трудом, но смогла открыть глаза.

У дальнего окна лазарета стояли трое мужчин. Дэрк, доктор Дарис и, неужели, сам господин Винтер! А он то что здесь делает? Приехал погулять на моей свадьбе?

Винтер ответил зорганцу:

— Думаю, что нет смысла. Ничего не работает. Кодировка настолько мощная, что мы ее не сломаем. Радински — это гений, его невозможно переиграть.

— К тому же гормональный фон поменялся, приступы стали непредсказуемы, — вступил в разговор доктор Дарис. — Она больше не крошит стекло, вместо этого истерически смеется. Видимо, зорганский позитив плода оказывает влияние на психику матери.

— Не смешно! — возмутился Дэрк.

— Это такой черный юмор психиатров, — усмехнулся Винтер.

— Между прочим, я не шутил, — начал оправдываться Дарис. — Еще до конца не изучены последствия расовой психокоррекции.

Как вовремя я очнулась. Плод? Психика матери? Я что, беременная?

— Значит, переходим к плану «Б»? — спросил зорганец.

— Да, полковник, будем работать в открытую, — ответил Винтер и резко повернулся в мою сторону, при этом расплывшись в лукавой улыбке. — Тем более наша девочка давно уже очнулась и подслушивает. Нехорошо так поступать, Ниса. Это некрасиво.

Глава 27. Карты лицом вверх

Мы расположились за круглым столом в гостиной штаба корпуса наблюдателей. Я, доктор Дарис, господин-министр Винтер и мэтр Флит, тоже удачно оказавшийся на планете Орис. Друзья отца, которым я доверяла и любила как родных, сидели напротив меня в вальяжных позах, спокойные и уверенные в своей правоте.

— Дорогая, Ниса, — первым взял слово Винтер. Он всегда был негласным лидером в этой четверке. — Ты сейчас видишь перед собой троих предателей. Так? Несомненно. Но ты неверно трактуешь положение вещей, девочка.

— И как же я его должна трактовать? — спросила я язвительно.

— Не мы предатели, Ниса, а твой драгоценный отец. Он предал тебя, бросив один на один со своими врагами. Он знал, что через тебя будут пытаться достать его. Знал и отдал на растерзание. Что же… Цель оправдывает средства. Он знал, что мы будем искать его, и что будем при этом делать, тоже знал. Но все равно бросил свою дочь на жертвенный алтарь своей идеи.

— И что же это за идея? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Твой отец, — слово взял мэтр Флит, — вообразил себя спасителем человечества. Он создал масштабную подпольную организацию и готовит государственный переворот.

— Вы лжете? — я не поверила им, отец не мог. Он гениальный ученый и всегда был далек от политических игр.

— Нет, девочка, — мэтр вздохнул с сожалением, — это не ложь. Профессор Радински предал нас, своих друзей, и наше общее дело, в которое вложено много сил не одного поколения ученых и политиков. Он засекретил важные разработки, над

— Разрушения? — я смотрела на этих солидных мужчин и недоумевала, как можно нести такой бред. — Но отец занимался генной инженерией, а не разработкой оружия массового поражения. Или я чего-то не знаю?

— Ниса, — усмехнулся Винтер, — область генной инженерии не случайно засекречена. Разработки, которые ведутся в сфере расовых генетических коррекций, настолько серьезны, что попади они не в те руки, человечество изменит направление своего развития.

— Расовых генетических коррекций? — изумилась я. — Вы о чем сейчас? Разве мутации на планетах это не результат влияния агрессивной среды на первых переселенцев?

— Ну, среда влияет, конечно, — продолжил Винтер, — но ведь глупо пускать все на самотек и ждать случайных результатов как с простоквашей. Не то получится хороший напиток, не то горькая расслоившийся субстанция. Для этого существуют культурные молочно-кислые бактерии и определенный температурный режим, чтобы на выходе получить кефир или йогурт. Также и с людьми.

— Это какой-то абсурд. Люди не молоко!

— Во и именно, — вмешался доктор Дарис. — Люди намного ценнее молока, и тебе, как этнопсихологу, должно быть понятно, что развитие человечества необходимо контролировать и вовремя вносить необходимые коррективы.

— А я всегда считала, что для правильного развития существует культурное воспитание и медицинский контроль, — с истерическим смешком съязвила я. — Разве нет? Или, если я правильно вас поняла, людей нужно культивировать как племенных жеребцов и быков-производителей, чтобы они лучше обслуживали интересы империи?

— Ниса, солнышко, ты как и твой отец все драматизируешь, — доктор Дарис попытался своим очарованием разрядить обстановку. — Никакого выведения ценных человеческих пород не проводится. Просто создаются благоприятные условия для развития и вносятся необходимые генетический коррективы, чтобы процесс формировании расы не пошел по уродливому пути. Вот и все. В чем тут проблема, я не понимаю? Разве безобразие — это хорошо, если оно появилось на свет естественным путем? Не гуманнее ли предотвратить его появление, чем потом пытаться вылечить искалеченное ошибкой природы создание. Или того хуже, его уничтожать, так как это создание в своем нежизнеспособном состоянии просто не способно существовать без помощи медицины.

У меня не было желания возражать и оспаривать их точку зрения. Это было бы бесполезно. К тому же эта шокирующая информация нуждалась в моем переосмыслении, а сейчас я просто не способна была трезво мыслить. А моим оппонентам, видимо, нечего было добавить к уже сказанному. И мы все замолчали.

Я думала, а мужчины внимательно за мной наблюдали. Мысли усиленно работали, пытаясь нарисовать картину происходящего. Своего отца я предателем не считала. Я очень хорошо его знаю. Если он что-то сделал, то значит на это были веские причины.

Сейчас я пыталась вспомнить в подробностях последний разговор с отцом перед его исчезновением. Он пригласил меня на ужин. И не в ресторан, как обычно, а к себе домой. Мы были только вдвоем. Много говорили, вспоминали мое детство, юность. Отец шутил и мы смеялись. В общем-то мы говорили обо всем и ни о чем. Ничего важного. Хотя, вспомнилась одна фраза, оброненная отцом, когда он шутил на тему того, что каждый в империи получает по заслугам, а заслужили в империи все. Есть такой каламбур в судейской среде. Один папин знакомый любит сыпать остротами на тему своих рабочих будней. Так вот, отец к этому еще добавил такую фразу: «И все в империи не так, как кажется». Я тогда не поняла, к чему он это сказал. Но отец лишь отмахнулся и попросил не брать в голову.

На следующий день после теплого семейного ужина отец пропал со связи. Потом начались звонки. Мои — всем знакомым отца и его коллегам, мне — от коллег и знакомых. И так по кругу. Прошла неделя. И мы все осознали, что отец исчез бесследно.

Я, конечно, умом понимала, что с отцом что-то случилось, но при этом на душе было как-то до странности спокойно, что поначалу озадачивало меня. Но потом я окончательно убедила себя в том, что отец не тот человек, с которым может произойти нечто неожиданное. И если он что-то делает, то, значит, так нужно. И со временем все прояснится, надо только подождать.

Но то, что он затеял, не устраивает его бывших друзей. И во всей этой истории мне не дает покоя только один вопрос, о чем я и решила спросить напрямую.

— Вот только я никак не могу понят своей роли в этой истории. Зачем вы устроили травлю, постоянно доводя меня до нервных срывов?

— А роль твоя очень важная, Ниса. Я сейчас объясню тебе все по порядку, — взялся за разъяснение доктор Дарис. — Твой отец виртуозный кодировщик подсознания, мы с ним вместе разрабатывали многие методики. Под гипнозом с помощью ряда последовательных внушений человеку можно вложить информацию. Например, его подсознание можно использовать как хранилище данных. Своего рода живой носитель. Также его можно запрограммировать на последовательность действий. Указать человеку место, куда он должен прибыть и выполнить какое-то поручение. А потом спустя какое-то время послать сообщение с ничего не значащим текстом. Но этот текст на самом деле будет являться пусковой кнопкой, которая запустит цепочку воспоминаний. И человек начнет действовать по ранее заложенной программе.

Дарис на минуту замолчал, отслеживая мою реакцию. Я сидела в напряжении и с интересом ждала. И он продолжил:

— Когда Радински пропал, меня в первую очередь насторожило твое спокойствие. Как-то неестественно так реагировать на семейную трагедию. Тогда я на очередном осмотре ввел тебя в гипноз и попытался узнать, где скрывается твой отец. Я заподозрил, что тебе известно его местонахождение. Но нет, я ошибся на этот счет. Но зато под гипнозом ты поведала мне о том, что с твоим отцом все хорошо. И тогда я предположил, что он мог заложить тебе в подсознание закодированный маршрут. Чтобы в случае необходимости, ты смогла его найти. Я начал пробовать раскрывать твое подсознание по протоколу «доверие». Это вариант, при котором близкий человек может снять чужое внушение. Ты много лет была в меня влюблена, и я понадеялся, что это поможет встать на один ряд с твоим отцом. Но нет, все было напрасно. Ты под гипнозом отвечала мне одно и тоже: «Нельзя. Еще не пришло время». Тогда я решил испытать другой способ. Неэтичный и даже жестокий. Мне пришла идея максимально дестабилизировать твое психическое состояние, чтобы сделать тебя уязвимой.

— И вы начали доводить меня до приступов! — внутри

Доктор, который много лет лечил меняя от этих приступов, взял и разом все уничтожил, превратив меня снова в душевно больную.

— Да, Ниса, — вмешался Винтер. — Мы решили использовать твою болезнь и твои слабости. Сначала мы поступили банально. Разоблачили измены твоего мужа, а затем заставили этого мерзавца бесконечно с тобой судиться из-за имущества. Но тебя это не проняло, как ни странно. Ты просто ушла с головой в работу.

— Так это вы все подстроили? — меня уже трясло от возмущения.

— Ну зачем подстроили, — рассмеялся Дарис. — Создали благоприятные условия. А твой альфонс просто делал то, что и всегда. Гулял направо и налево.

— Так вот, — Винтер продолжил. — Раз это не подействовало, то мы поступили иначе. Мы решили создать последовательную цепочку событий, которая бы планомерно загоняла тебя в круг безысходности. И мы выбрали твои самые слабые места. Легкомысленное отношение к документам, гордость и независимость, граничащую с безрассудством, а самое главное — патологическую застенчивость в вопросах секса.

Я сидела вытаращив глаза. Какие же они подлые интриганы!

А Винтер продолжал раскрывать карты коварного плана:

— Мы закатили грандиозный банкет с огромной массой людей. Гул голосов, громкая музыка… Ты никогда не выносила такие сборища, и нередко твои приступы начинали развиваться после таких мероприятий. К этому мы добавили шокирующие признания в своих давних чувствах к тебе. Тут мы, отмечу, не врали. Не подумай. И вот этого уже хватило, чтобы вывести тебя из равновесия. Появилась дрожь в пальцах, испарина. Затем, закономерно, тебе потребовались таблетки, которые ты хранишь в ящике рабочего стола. И нанятому зорганцу поступил сигнал, вести твою подружку в кабинет и… то что там было, ты сама знаешь. Парень предварительно выкрал у твоей ассистентки ключ от ее кабинета, поэтому она предсказуемо решила воспользоваться твоим. Вышло яркое зрелище, судя по тому, в каком ты состоянии вернулась в зал. Понятно, что и контракт ты подписала на автомате. Усталость, стресс, шампанское… Потом мы все это приправили ядовитым языком твоего бывшего муженька, вызванного специально как завершающий штрих к общей картине. Ну и как основное блюдо — жиголо в твоем доме с кабальным контрактом. И мы верно все рассчитали. Из-за своей гордости ты не стала нам звонить и просить о помощи. Ведь было бы логично набрать кого-то из нас и элементарно с нашей помощью вытряхнуть из твоей квартиры наглого незнакомца. Но нет! Наша независимая Ниса сама взялась все разгребать. Даже когда Флит тебя припер к стенке контрактом на опекунство, тебе даже в голову не пришло попросить Флита или меня разобраться с фондом. Ведь для нас это была бы не проблема. Но и тут — нет! Ты все это проглотила словно мученица, как мы и предполагали, и поехала домой на пару со своим истязателем. Ну а дальше был хрусталь… Как видишь, нам хватило одних суток, чтобы добиться результата.

— Да, ты попала ко мне в ужасном состоянии, — сокрушенно поведал мне Дарис. — Я никогда не видел тебя такой. Ты в полуобмороке пробыла два дня. И я, конечно же, пытался пробраться в твое подсознание. Но опять все было напрасно. Но зато в тот раз я точно удостоверился, что твой отец заложил в твою глубинную память маршрут. Ты под гипнозом не отрицала, что отец будет тебя ждать в условленном месте. И ты ожидаешь его пусковое сообщение, с помощью которого ты вспомнишь координаты места назначения. Но мне так и не удалось вытянуть из тебя эту информацию. Радински наложил запрет на разглашение.

— И экспедиция тоже часть вашей игры? — спросила я упавшим голосом, пребывая в шокированном состоянии.

— Да, — опять взял слово Винтер. — Чтобы спровоцировать повторный приступ в ближайшее время, нужно было усилить воздействие. Поэтому мы решили поместить тебя в замкнутое пространство корабля и на дикую планету, чтобы ты оказалась оторвана от привычного окружения и близких людей. Так сказать погрузить тебя полностью в токсичную среду. Кэстэр сработал профессионально. Он умело выводил тебя на эмоции.

— Но вот с твоим муженьком мы просчитались. Своими выходками он спровоцировал преждевременный приступ на корабле, который пришлось жестко купировать, так как меня не было рядом, — пояснил с недовольством Дарис.

— Ну а на Орисе уже точкой взрыва стало сватовство местного дикаря, — закончил Винтер.

— И опять впустую. Кодировку Радински так и не удалось сломать, — сокрушенно посетовал Дарис.

Я потрясенно разглядывала этих троих мерзавцев, которые с упоением делились со мной результатами проделанной ими работы. Так, как будто речь шла не обо мне, живом человеке, которого подвергали мучениям, а о какой-то неудачной сделке с ценными бумагами.

Я с горечью усмехнулась и посмотрела в глаза каждому из этих подонков.

— Не представляла, что вы настолько жестокие. Я любила вас как близких родственников и всегда доверяла вам. Ведь я даже обращалась к каждому из вас за помощью, когда мне подсунули этот контракт. Да. Не сразу. Но что плохого в том, что я сначала попыталась сама решить проблему? Потом-то ведь я к вам пришла. А вы? Вы делали вид, что помогаете. А сами смеялись у меня за спиной!

— Ниса, девочка, — заволновался доктор, — мы не смеялись, поверь. Каждому из нас было тяжело пойти на этот крайний шаг. Но выбора не было. Как нет его и сейчас.

— Ниса, — перебил доктора Винтер. — Это не шутка, а настоящая угроза. Твой отец начал войну, в которой личные интересы отброшены, а на карте стоит судьба империи. В таких крупных играх не существует ни друзей, ни дочерей. Поверь. И я не стану лукавить, мы вынуждены поступать так же, как твой отец, принимая его правила игры. Поэтому, как бы мы тебя ни любили, нам пришлось втянуть в эту грязь и тебя. Не наша вина, что в этой партии ты оказалась главным козырем.

— Расходный материал, — по щекам катились слезы. — Ничем не побрезговали. Лучше бы вы меня на куски ножами резали, чем так жестоко терзали мою душу, играя чувствами.

— Ты сейчас про Кэстэра что ли? — спросил меня Винтер. — Но здесь никакой игры нет, девочка. Полковник, конечно, виноват в том, что обязан был выполнять приказы высшего руководства и действовать в рамках сценария, но он не делал ничего уж таково вопиющего. Если сравнивать его с твоим Луиджи, так Дэрк просто душка.

— Вы сейчас издеваетесь, да?

— Нет, родная, — доктор Дарис тепло улыбнулся. — Мы бы не позволили Кэстэру и пальцем тебя тронут, если бы он не был серьезно настроен.

— Не позволили

— Ты что, нас подонками считаешь, — возмутился мэтр Флит. — Все-таки ты нам как дочь, по крайне мере для меня. А то, что нам пришлось подвергнуть тебя психологической травле, тут уж прости, на кону стоят интересы империи и судьба человечества.

— И, кстати, — Винтер сообщил мне насмешливо. — Когда твой ненаглядный Кэстэр узнал о твоей беременности, то чуть не задушил меня за то, что я сразу же не вывел тебя из игры. Так что, как говорится, плюс в его карму. Он не такое уж и чудовище.

Я сидела на стуле и пребывала в тихой прострации.

— Ты только не вздумай нос воротить от зорганца, а то я тебя знаю, — начал наставлять меня мэтр Флит, — Кэстэр парень отличный. Мы давно его с твоим отцом присмотрели. Дэрк из хорошей знатной семьи. Не удивляйся. Мать у него чистокровная землянка. Дочь одного влиятельного аристократа. Но влюбилась в известного зорганского танцора, как ты в своего альфонса Луиджи. Да так, что даже сбежала с ним на Зорг. После того, как ее отец заблокировал все счета, танцор ее бросил. Девушку нашли зареванную и беременную в дешевой зорганской гостинице. Потом ее удачно выдали замуж за адмирала Кэстэра, который хотя и лорд, но был на тот момент не в лучшей финансовой форме. Получив за матерью Дэрка графство и четыре прибыльных предприятия, адмирал закрыл глаза на пасынка с сияющей кожей.

Я сидела и просто переваривала информацию. Молча.

— И еще тебе нужно знать, — мэтр Флит строго посмотрел мне в глаза. — Когда тебе исполнился двадцать один год, твой отец и адмирал Кэстэр заключили брачное соглашение. Так что фактически Дэрк — твой муж. И поэтому во многих вопросах он действовал исходя из своих супружеских прав.

— Что? — от шокирующей новости я застыла.

— Ниса, вот только не надо сейчас разыгрывать крайнюю степень удивления, будто ты в лесу выросла, — вмешался с недовольством Винтер. — Договорные браки в среде аристократии это не то что норма, а это непоколебимая основа существующего миропорядка. Хочу тебе напомнить, что ты не какая-то девочка с улицы, ты — графиня!

Глава 28. Доверься нам

Разговор прервался, потому что в дверь постучали. И после разрешения вошла девушка с тележкой, заполненной чайной посудой и едой.

— Я распорядился, чтобы нам подали чай. А то пора перекусить. Спасибо, Берта, можешь накрывать, — приказал Винтер.

Пока девушка расставляла посуду и раскладывала закуски, я думала о произошедшем в моей жизни. Больше всего меня потрясло известие о том, что с Кэстэром мы давно помолвлены. Наши отцы подписали договор. И этот договор расторгнуть в принципе невозможно. Это как контракт о слиянии двух корпораций. Все. Дело сделано. Причем в нашем, так называемом высшем свете, принято спрашивать согласие только у жениха. Правда, чаще всего формально. Просто чтобы оценил, какую «лошадь» ему покупают. Если дочерей несколько, то он может выбрать ту, которая больше понравилась. А вот девушек не спрашивают никогда. Это считается даже дурным тоном, давать выбор той, которая появилась на свет лишь для того, чтобы скрепить очередной союз двух финансовых империй и наплодить наследников. А мой отец даже не посчитал нужным поставить меня в известность о наличии жениха. За кого же он меня принимал? И если считал такой недееспособной, почему не забрал с собой, когда сбегал?

А как же, кстати, мой бывший муж? И у меня возник резонный вопрос:

— Но как же Луиджи? Мы поженились, получается, когда уже было соглашение. Ведь еще раньше был заключён брачный контракт с Кэстэром. Как же возможен брак с другим без разрыва прежней договоренности?

— Ой, брось, Ниса, — отмахнулся Винтер, — в современном обществе добрачные связи не осуждаются.

— Как и послебрачные, — хихикнул доктор.

— Но я не о связях, я об официальной женитьбе.

— Ваш брак с твоим муженьком был браком-соглашением, — начал пояснять мэтр. — При такой форме брака оговаривается количество планируемых совместных лет, материальное содержание кого-то из супругов и тому подобное. По сути дела ты взяла своего Луиджи на содержание с соответствующими ежемесячными выплатами. Поэтому он и вел себя как капризная содержанка. Все время что-то требовал.

— Как взяла на содержание? — я была шокирована этим открытием. — У нас с Луиджи была настоящая свадьба…

— Ну вот так, — Винтер развел руками. — Просто, Ниса, хоть иногда читай, что подписываешь.

— А развод как же?

— Обычное расторжение временного брачного договора из-за измены. Все по закону.

— Я не пойму, так я была замужем или нет?

— И да и нет, — терпеливо начал объяснять мэтр. — В нашем семейном законодательстве существует две формы брака. Первая — постоянная, с договорами и обязательствами. И другая — временная. Во втором случае существуют взаимные договоренности, конечные сроки совместно проживания и никаких имущественных прав после расторжения договора. В наших кругах таких супругов, а чаще такие договора заключаются с женщинами, принято называть официальными содержанками. Ясно?

— Ясно, — пробормотала я все еще пребывая я ауте. Но тут же вспомнила. — А как же тогда суды по разделу квартиры?

— Это все цирк с той же целью, что и контракт с жиголо. Нужно было вывести тебя на отрицательные эмоции. А мерзавец за кругленькую сумму взялся терроризировать тебя поддельными исками.

— Кстати, когда исчез твой отец, ежемесячное содержание по договору твоему недомужу выплачивал я, чтобы, так сказать, сохранить легенду, — добавил с ехидством Винтер.

— Он и не на такое согласился за деньги, — со смехом вклинился доктор Дарис. — Твой отец заставил его сделать стерилизацию, чтобы у вас не было детей. Иначе бы свадьбы не было. И тот, чтобы пожить рядом с золотой принцессой и, как он рассчитывал, но просчитался, воспользоваться деньгами ее папы, сделал себя бесплодным. Хотя таким как он и не стоит размножаться.

Я сидела шокированная и не верила своим ушам. То, что у нас с Луиджи никак не получались дети, меня забеспокоило два года назад. Муж обвинял меня, и я долго и мучительно обследовалась. Проблем не обнаружили. А сам Луиджи от обследования отказался, заявив, что нам рано думать о детях. Подонок!

Потом меня поразила еще одна мысль и я ее озвучила:

— Но как же Дэрк согласился, чтобы я временно вышла замуж за другого? Это как-то не укладывается в моей голове, даже если изначально нас собирались поженить по договоренности.

— Разумеется, парень был в бешенстве, — пояснил мне Винтер. — Но мы его осадили. У него был десятилетний контракт с разведуправлением, по которому он не имел права на официальные

У меня рот открылся и не закрылся…

— Кхе-кхе, — мэтр делано прокашлялся, чтобы разболтавшийся друг наконец-то замолчал, — Ты, Ниса, не вздумай Дэрку мстить и припоминать все, что он делал с тобой. Так было нужно. Он не хотел тебя мучить, но куда было деваться? Кэстэр рассудил так. Что лучше уж он сам все сделает, чем какой-то чужой мужик будет около тебя крутиться.

— И он не чета твоему бывшему. — опять влез Винтер. — Любишь ты всяких пуделей да болонок собирать. Когда ты начала сохнуть по этому слизняку Луиджи, мы посовещались и решили, что лучше тебе разрешить эту связь. А то потом ты будешь нас упрекать, будто бы мы сломали тебе жизнь. Мы твоего Луиджи терпели долго. Знали, как он таскался за каждой юбкой и тратил деньги твоего отца, пока ты горбатилась над исследованиями. Не больно приятно было видеть, как он делал из тебя идиотку.

— Как будто вы из меня ее не делали. Я ведь считала, что брак настоящий, а вы знали и тихонечко потешались.

— Почему ты считаешь, что все было ради смеха? — возмутился доктор Дарис. — Между прочим, это твой отец требовал не вводить тебя в курс дела. Он хотел, чтобы над твоей головой всегда было радужное небо. Чтобы ты спокойно занималась наукой, ничем больше не заморачиваясь. Потом планировал познакомить тебя с Дэрком, когда тот наконец-то выйдет в отставку. Радински был убежден, что на фоне зорганца твой альфонс померкнет и рассосется сам собой, без травмы для тебя. Вот так рассуждал твой папа. Он и про брачный договор с Кэстерами не планировал рассказывать. По его задумке у тебя все должно было случиться как в сказке. Случайная встреча с принцем, вспышка любви, предложение руки и сердца, потом свадьба с пиром на целое королевство. И все жили долго и счастливо и умерли в один день.

— Почему вам кажется смешным то, что папа желал мне счастья? — эта троица начинала вызывать у меня отвращение.

— Потому что твой отец вырастил из тебя восторженную дуреху, которая не читая подписывает документы и падает в обморок от слова трахаться! — Винтер почти накричал на меня, я даже вздрогнула от испуга.

— Самуэль, полегче, — возмутился мэтр Флит.

— А в чем я не прав? Ведь именно этим мы довели девчонку до приступа.

— В конце концов, мы все ее опекали и старались оберегать как могли, — возразил Винтеру и Дарис. — Она наша общая крошка, малышка с большими задумчивыми глазами, у которой вместо мамы, было четыре папы.

— Ты прав, мы все виноваты. И виноваты так же в том, что упустили тот момент, когда у Радински снесло мозги, и он впал в утопический гуманизм.

— Да, тут мы дали маху, — тяжело вздохнул Флит.

— И еще это необъяснимое притяжение ко всяким шавкам! — не унимался Винтер. — Это же надо было тебе обратиться именно к этому перевозчику и выбрать именно тот звездолет, которым управляет известный охотник за богатыми невестами! Ниса, ты просто приманка для альфонсов! Почему? Ответь мне…

Я его словесный выпад пропустила мимо ушей, потому что сейчас меня беспокоило совсем другое.

— И что теперь? — я перебила Винтера.

— В каком смысле? — не понял он, находясь в запале воспитательного процесса.

— Вы не смогли сломать кодировку отца. Дальше что? Я слышала о каком-то плане «Б».

— Теперь спектакль начнется для твоего отца, — пояснил мэтр Флит. — Мы делаем ставку на то, что у него еще осталась хоть какая-то любовь к своей дочери, и он не сможет наблюдать за твоими страданиями. И все-таки отправит тебе пусковое сообщение. А мы уж постараемся отследить его источник. Так, возможно, получится добраться до твоего отца.

— Постойте! — забеспокоилась я, — Вы сказали он не сможет наблюдать за моими страданиями. Что вы задумали?

— Успокойся, девочка! — вмешался Винтер. — Тебе ничего не угрожает. Это будет лишь фарс, большое красочное шоу специально для твое отца.

— Доверься нам, — с лучезарной улыбкой добавил Дарис.

— И что дальше? Что конкретно будет со мной?

— А дальше? Дальше ты выходишь замуж за Ситара, — с такой же обворожительной улыбкой, как у Дариса, сообщил мне Винтер.

Глава 29. Хочу тебя сильнее

После слов о моей свадьбе с Ситаром я встала и молча пошла на выход.

Я даже спрашивать ничего не хотела. Вслед мне было сказано, что этот брак станет первым действием в новом спектакле. Но я никак не отреагировала, просто вышла из гостиной, громко хлопнув дверью.

Я с удовольствием вдохнула прохладный вечерний воздух. Тело приятно овеял ласковый ветерок. И я направилась в сторону горной гряды.

Эта многочасовая разъяснительно-назидательная болтовня меня утомила и основательно разозлила. Чувство ненависти к этим людям наполняло все мое существо. Я больше не хотела видеть самодовольные рожи этих снобов, которые всегда разговаривают со снисходительной улыбкой. Короли вселенной! Лорды, графы, бароны… Давно ли это все завелось в нашей империи? Лет двести как возродилось это доисторическое жалование титулов. Верхушка избранных, самых богатых и властных, вдруг решила обзавестись ярлычком аристократа. Для чего это было нужно? Чтобы еще четче провести границу между высшими и низшими, чтобы каждый знал свое место? Мой отец всегда смеялся над этой откровенной глупостью. Да и я никогда в повседневной жизни даже и не вспоминала о своем графском происхождении. Какое это могло иметь значение в моих занятиях и в выборе друзей? Это не влияло ни на что. И тут мне заявляют:

— Хочу тебе напомнить, что ты не какая-то девочка с улицы, ты — графиня! — передразнила я Винтера в его любимой поучительной манере.

Пиная по пути камни и крупные ветки, я добралась до дальних пещер, которые находились на самой границе охраняемого периметра.

Я села на краю крутого обрыва и засмотрелась вдаль. Передо мной расстилалась широкая степь, зеленая, с высокой травой. Внизу, вдоль узкой извилистой реки на обоих берегах паслись стада местных коров, гигантских трехметровых якиаров.

Приятный глазу пейзаж. Успокаивающий. Кого-то другого. Но не меня.

Я бы сейчас с удовольствием разбила в крошку парочку витрин.

Меня одолевали мысли о моем безвыходном положении. Было сильное желание сейчас же покинуть Орис

Это же получается, что зорганец теперь распоряжается мной и всем моим имуществом. Чертова аристократия! Как я завидую Мире. Ей и таким как она можно все в этой жизни, а мне нельзя ничего. Или можно? Ведь я смогу жить на свою зарплату. Зачем мне деньги отца? А зорганец пусть себе все забирает и развлекается со своими содержанками. При этой мысли неприятно кольнуло в груди. Ревность? Проклятье!

Вдалеке послышался хруст каменной крошки под чьими-то ботинками. Я повернула голу в сторону звука и увидела приближающуюся ко мне фигуру зорганца. В душе невольно отозвалось теплом. Дэрк. Все-таки не могу быть к нему равнодушной. Хотя наравне с этим мне было очень обидно. Остро жалила мысль о сорока содержанках, о его певичке, из-за которой он чуть с жизнью не расстался, и эти все женщины на Ситаре, обновляющиеся каждые два дня… А у меня за всю жизнь только один Луиджи и был, и тот изменял.

Ну ничего. У меня теперь будет Ситар! Пусть и не по-настоящему, но ведь мы его с собой заберем. Ведь так? Ну не здесь же оставлять мальчишку с его подлой родней. А там я его поселю с нами в одном доме. Пусть мой зорганец живет в постоянном тонусе и не расслабляется. Тем более Ситару через три года исполнится 21 год, он станет совершеннолетним по законам империи, и тогда… А что тогда? Да не важно. Главное он будет всегда напоминать Дэрку, что он не последний мужчина в галактике.

Вот я дурочка! О чем я думаю? А без разницы. Мне теперь все можно. Я ведь и не такая уж и умная, оказывается. Вон как меня за нос годами водили. И больше всех меня разочаровал собственный отец. Держал меня всю жизнь за маленькую девочку.

— Можно? — зорганец присел рядом на соседний камень.

Я повернулась в его сторону и пристально посмотрела, чуть прищурившись.

— Да, — ответила я вполне дружелюбно.

Особой злости у меня на него в данный момент не было. А когда он приблизился и обдал меня ароматом мяты и цитруса, да засиял голубым светом в спустившихся вечерних сумерках, то я закономерно поплыла. И куда девались мои коварные мысли? Проклятые зорганские феромоны. Как я буду с ним жить? Он же так из меня веревки вить станет. Все-таки надо поискать блокаторы, не может быть, чтобы их не существовало. А если и нет, то надо будет их изобрести. Озадачу наших умников из университета, пусть поработают на благо человечества.

— Как ты? — поинтересовался Дэрк, явно не зная с чего начать разговор.

— Сойдет, — пожала я плечами.

Зорганец тяжело вздохнул. Загреб в ладонь мелких камушков и начал их по одному бросать вниз с обрыва.

— Ниса, я стал солдатом в раннем детстве и привык подчиняться приказам, — наконец-то он решился начать этот явно для него неприятный разговор. — Мой отчим, чтобы убрать с глаз долой позорного пасынка с сияющей кожей, запихнул меня в десять лет в закрытую военную школу.

Он усмехнулся, потом продолжил:

— Вот там повеселились. Зорганец в армии! Пытались из меня поначалу сделать местного шута. Но я выбил себе место под солнцем. Хотя первые годы не хило так выхватывал от старшеклассников за дерзость.

Он замолчал надолго, уставившись вдаль в направлении пасущегося стада. Я не мешала ему. Тоже молчала. Оказывается, в детстве Дэрку нелегко пришлось. Действительно, я даже не подумала о том, как это зорганец рос в аристократической среде. Ведь эта раса имеет определенную репутацию. И правда, они живут в империи на положении шутов. А тут он дослужился до звания полковника. Конечно, его происхождение повлияло на карьерный рост, но вот в школе детям плевать на статусы, там играет роль только твоя внутренняя сила и несгибаемость.

— Когда мне Винтер предложил это дело, я сначала отказался, ознакомившись со сценарием. Я представить себе не мог, как я все это с тобой буду делать. Мне много лет рисовалась одна и та же картина, как мы с тобой знакомимся. Мы сначала вместе ужинаем, много говорим. Потом гуляем всю ночь, взявшись за руки. Мне виделась именно такая банальная, но красивая история. Ты мне очень понравилась с первого взгляда. И я влюбился, хотя лично тебя не знал. Но я следил удаленно за твоей жизнью. Иногда, когда мы пересекались на приемах, рассматривал тебя со стороны. Ты очень красивая, Ниса. Полностью в моем вкусе. И забавная!

— В каком смысле забавная?

— Да так, не обижайся, — он опять перешел на серьезный тон. — Но потом Винтер спокойно заявил, что раз я отказываюсь, значит с тобой будет работать другой агент. И тут у меня в голове замелькали картинки, как какой-то мужик круглосуточно будет тереться около тебя, лапать или еще чего похуже позволять. И тогда я решился участвовать в этой операции. Меня каждый раз жутко ломало, когда приходилось доводить тебя до края. Особенно я сильно страдал после твоих приступов. Не знал, куда себя деть, и напивался в хлам. И, кстати, в ту ночь, когда я не ночевал дома и будто бы пошел в клуб, я был в баре, один. То, как я с тобой поступил напоследок в наш первый раз, это было просто скотство… Но я должен был сделать именно так.

— Этот секс тоже был прописан в сценарии? — я уставилась прямо ему в глаза, чтобы увидеть правдивый ответ.

— Что? Нет, что ты, все было не так. Сценарий — это общая линия поведения, манера себя вести. Нет. Про секс и не знал никто, — он горько усмехнулся. — Просто я должен был причинять тебе эмоциональную боль. Это была импровизация. Каждый раз я что-то делал и наблюдал за реакцией. Ниса, я профессиональный агент, а это значит, я актер и психолог, меня готовили для такой работы. Из меня сделали первоклассного манипулятора. Мне очень жаль, что тебе пришлось испытать на себе мои профессиональные умения. Прости, если сможешь.

Помолчав, он добавил:

— Хотя, признаюсь тебе честно, во многом мои издевки были искренними. Когда я травил тебя, то из меня выходила злость. Обида. Мне всегда было непонятно, как ты могла предпочесть этого слизняка Луиджи, а меня никогда не замечала. Хотя я не редко мелькал перед тобой, но оставался лишь фоном, смазанным пятном окружающей обстановки. И это отчасти оправдывало меня перед самим собой, когда

Он сидел, склонив голову. В сумерках его кожа начала сильно светиться, образуя вокруг него красивую синюю ауру.

— А у нашего ребенка кожа тоже будет сиять?

Дэрк посмотрел на меня и улыбнулся. Я видела, что он испытал облегчение, будто этим вопросом я сбросила камень с его души.

— Думаю, что да. Гены зорганцев доминируют. Я совсем ничего внешне не взял от матери. Она жгучая брюнетка с черными глазами и смуглой кожей. А я синеглазый блондин. Я копия своего биологического отца. Не знаю, как это работает на четвертинках, но думаю, что наш малыш будет очень похож на меня.

Мы смотрели друг на друга и улыбались.

Дэрк заправил прядь моих волос за ухо и спросил:

— Можно я тебя обниму?

— Можно.

Он усадил меня к себе на колени и прижал к груди очень крепко.

— Как же я боялся, что ты оттолкнешь меня после всего.

Дэрк начал целовать мои губы, нос, щеки, веки моих прикрытых глаз. Мне было в этот момент очень хорошо, а тяжелые мысли просто отступили в сторону.

Мы так просидели почти до самого заката.

— Нам пора, а то уже начинает холодать, — Дэрк снял меня с колен и усадил на камень. Сам встал на ноги и протянул мне свою ярко сияющую в ночной темноте ладонь. Я вложила в нее свою. Он крепко сжал мои пальцы. И я ощутила тепло и силу, подарившие в этот момент такую мне необходимую защиту и опору.

Дэрк повел меня по узкой тропинке в сторону лагеря, а я послушно шла за ним следом. Я была готова отправиться с ним куда угодно. Лишь бы только находиться рядом с этим несносным зорганцем, но таким близким и родным.

Он привел меня в свою квартиру. Я впервые оказалась на его личной территории. На меня с порога пахнуло привычным запахом мяты и цитруса. Я осмотрелась. Кругом все было строго и аскетично, и царил идеальный порядок. Патологический военный, мелькнула мысль.

Мы остановились в центре комнаты напротив друг друга. Тело зорганца сияло в полумраке, освещая пространство вокруг нас. Волшебство!

— Ниса, как хорошо, что теперь все точки расставлены, и это безумие прекратилось. Я так устал играть с тобой, — шептал Дэрк, покрывая мое лицо поцелуями.

Я молчала. Мне не хотелось говорить. Мне нужны были сейчас только его прикосновения, его дыхание, запах и шепот его нежных слов.

Его руки блуждали по моему телу, то жестко стискивая, то нежно оглаживая. Они пробрались под рубашку, под белье, лаская чувствительную кожу груди.

Я потянулась к замочкам на его форменной куртке и одним движением ее расстегнула. Я начала стягивать с его плеч грубую ткань, которая сейчас мешала видеть и чувствовать желанное тело.

Дэрк развел руки в стороны и позволил мне сначала снять китель, а следом стянуть и футболку. И вот он стоит такой мощный, с крепкими мышцами, крупными венами на руках, весь покрытый татуировками, и все это окутано голубым свечением. Сказочная картинка. Я прикоснулась губами к его груди, прошлась поцелуями по линиям сложных рисунков на его горячей коже, вдыхая опьяняющий аромат. Лизнула сосок. Дэрк простонал и крепко прижал меня к себе.

— Не могу больше, Ниса, я уже с трудом сдерживаюсь.

Он быстро избавил меня от рубашки и белья и подхватил на руки. Я обвила его шею руками и припала к его губам, сладким и мягким. Поцелуй закружил мне голову, а потом закружилось и все пространство, когда зорганец резким движением опрокинул меня на кровать. И я ощутила кожей спины прохладу покрывала, а сверху меня накрыто большое горячее тело.

Его жадные руки то больно мяли мои бедра и грудь, то нежно оглаживали кожу ног, рук, спины. Он проникал всюду. А губы исследовали каждый доступный участок. Я же в ответ покрывалась мурашками, а тело насквозь прошивало дрожью.

Сейчас меня изнутри распирало какое-то сильное чувство, которое требовало выхода наружу, иначе я просто взорвусь.

— Дэрк, — прошептала я ему на ухо, когда он целовал мою шею.

— Что маленькая? — он посмотрел мне в глаза.

— Я люблю тебя, — вырвалось как-то само собой, будто бы не я это сказала, а кто-то, живущий внутри меня своей независимой жизнью.

Он застыл, а я не понимала, что он сейчас думает и что чувствует. Я провела пальцами вдоль его щеки. Колючая. Я медленно изучала каждую его черту, пока он с серьезным лицом наблюдал за моими действиями, никак не реагируя на мои слова. А я наслаждалась зрелищем. Какой же он красивый! Каждая линия, каждая черточка этого совершенного лица. Кто тебя создал? Такие люди не рождаются у земных женщин, они приходят из другого мира. Инопланетный жиголо. Я усмехнулась этой мысли.

Дэрк наконец-то отмер и нежно улыбнулся.

— Я тоже тебя люблю, моя маленькая вредина. Я не ожидал от тебя такого признания.

И он поцеловал меня в губы протяжно и глубоко.

Он развел мои ноги в стороны и нежно провел ладонью по внутренней стороне бедра, медленно спускаясь к моему давно уже влажному и жаждущему месту моего до края возбужденного тела. Его теплые пальцы начали томительную неторопливую ласку, то ненадолго проникая внутрь, то выныривая и дразняще задевая чувствительную точку. Я в эти моменты всхлипывала и судорожно выдыхала, двигаясь навстречу, чтобы ярче прочувствовать каждое прикосновение.

Я уже умирала от нетерпения, ожидая его сладкого вторжения. Но мучитель Дэрк не спешил. Он лукаво улыбался, наблюдая за моими попытками ускорить процесс.

— Не торопись, маленькая, — шепнул он мне на ухо, обдав горячим дыханием. Эта пытка становилась невыносимой. Я обхватила его шею и с силой притянула к себе, впившись в губы жестким поцелуем. И укусила его за нижнюю губу в отместку за издевательства.

— Так, значит? — ухмыльнулся зорганец. — Сама напросилась. Буду мучить тебя дальше.

И он спустился ниже, чтобы добраться поцелуями до моей чувствительной до болезненности груди. Он ласкал ее долго, с наслаждением, смакуя каждый участок кожи. Я зарылась пальцами в его шелковые волосы, то оттягивая его за голову от себя, когда он сильно прикусывал сосок, то прижимая его к себе тесно, чтобы слиться с ним в одно единое целое.

Дэрк оторвался от моей груди, не спеша расстегнул ремень, затем издевательски медленно стянул с себя брюки. И я наконец-то увидела долгожданное зрелище. Этот огромный

Дэрк устроился у меня между ног и навис, опираясь на руки. Я с наслаждением рассматривала его крепкие, сияющие голубым светом, плечи, его руки с выразительно вылепленными мышцами. Красавец! И весь мой, думала я в то мгновение, когда он медленно и туго проникал в мое изнывающее от желания тело.

— О, боги! — выдохнула я со стоном, испытав долгожданное облегчение.

— Я весь твой, крошка, — усмехнулся этот негодяй.

Я обхватила его за талию и притянула к себе так, чтобы тесно прижаться. Как же хорошо ощущать эту тяжесть на себе. Кажется, ничего больше и не надо, только лежать под этим совершенным телом и ощущать в себе медленные ритмичные толчки.

Слишком неторопливое скольжение, очень тягучее и неглубокое, как будто Дэрк боится причинить мне вред. Это, наверное, из-за моей беременности. Но я не чувствовала ни боли, ни дискомфорта. Мне сейчас хотелось только одного — ощутить всю его мощь, весь его опаляющий огонь, чтобы он сорвался и снес нас обоих за край вселенной. И я не выдержала и попросила:

— Дэрк, я хочу тебя сильнее…

И он толкнулся глубже и ускорился. Постепенно наращивая темп до сумасшедшего.

Он жестко врывался в мое тело, не щадя и не думая, что происходит в этот момент со мной. Его руки впились в мою кожу до самого мяса, меня буквально вдалбливало в матрас, и я ощущала спиной каждую его пружину. Дэрк весь ушел в эту бешеную гонку, буквально распяв меня под собой. Было остро до боли, и опьяняюще сладко до натяжения всех нервов. Это что-то такое на грани муки и наслаждения, когда не знаешь, плохо тебе или хорошо.

Мне казалось, что я растворюсь в моем зорганце без остатка. И меня больше не будет.

Взрыв случился внезапно, и от неожиданности я вскрикнула. Какое же это блаженство! Дэрк начал двигаться еще быстрее и глубже и наконец остановился, протяжно прорычав мне в ухо самые грязные ругательства на свете. Он придавил мне всем весом, распластавшись на моем измученном теле. И хотя он лишил меня возможности дышать, я не отталкивала его, получая особое удовольствие от этого тесного сопряжения наших тел.

Зорганец приподнялся на локтях и, лукаво улыбнувшись, поцеловал меня в нос. А потом хриплым волнующим голосом сообщил:

— Ниса, ты не женщина, ты моя медленная смерть.

Глава 30. Ночь откровений

Ночь была долгой и горячей. Мы безумно соскучились и никак не могли испытать чувство насыщения, поэтому продолжали терзать ласками друг друга снова и снова.

Уже ближе к утру, измученные, мы лежали рядом и молчали. Дэрк о чем-то сосредоточенно думал, и я не мешала. Потом он вдруг повернулся ко мне и с улыбкой прошептал:

— Устала?

— Да, — честно призналась я.

Он усмехнулся и притянул к себе ближе.

Я легла ему на грудь и начала выводить пальцем круги на кубиках пресса.

— Скажи, — я решила наконец выяснить кое-что, что давно не давало мне покоя. — А в тот раз, первый, когда ты меня… поимел в грубой форме, это была лишь роль или ты такое предпочитаешь?

Я внимательно посмотрела на него. Он лежал и смотрел в угол комнаты. Выражение его лица ни о чем не говорило. Он молчал, и это меня слегка напрягло.

— Видишь ли, маленькая, — Дэрк наконец решился на ответ, — если быть честным, а иначе нельзя, то мне нравится, скажем так, некоторое разнообразие в сексе. Такая легкая игра.

Он повернулся в мою сторону и игриво улыбнулся.

— Нежный секс я тоже люблю, особенно, если есть желание сделать приятно женщине. Если влюблен. Это, пожалуй, именно с тобой мне захотелось чего-то ванильного. Просто ты такая милая и доверчивая, рука не поднимается… Пока…

И он лукаво подмигнул. Я молча ждала, что он скажет еще. Хотя внутренне напряглась. Не дождавшись моей реакции, Дэрк продолжил:

— Когда отношения длятся уже продолжительное время и уходит острота первой страсти, начинает хотеться какого-то разнообразия, чтобы испытать более яркие ощущения. Я обычно имел отношения с содержанками, а в этом случае все оговаривается заранее, поэтому женщины не отказывали мне никогда в моих особенных предпочтениях.

Дэрк опять посмотрел мне в глаза. И, думаю, что в них он прочел испуг. Да, мне стало страшно.

— Я не бываю жесток и не имею склонности унижать женщин, но некоторая жесткость мне нравится, в этом есть своя изюминка.

Помолчав немного, он продолжил:

— Я иногда люблю связать партнершу, чтобы она почувствовала свою уязвимость. Поверь, многие женщины обнаруживают для себя самих, что такое состояние в разы обостряет чувствительность. Есть и другие игры, которые создают иллюзию чего-то происходящего на грани. Некий контраст того, что ожидаешь, с тем, что получаешь в результате. Ты ждешь боли, а взамен получаешь яркий оргазм. Но если такое для тебя неприемлемо, то я не буду настаивать. Хотя ты сама потом удивишься, когда попробуешь. Тебя будет заводить буквально с полуоборота. И сегодня, кстати, ты сама попросила, чтобы я был поактивнее. Но опять же, напомню, все только с твоего согласия.

Мой изворотливый интеллект сразу же просчитал все на несколько шагов вперед и я буквально задохнулась от возмущения:

— То есть, ты хочешь сказать, что если я не согласна на твои штуки в постели, то ты так уж и быть трогать меня не будешь, оставив мне пару ночей в месяц для поддержания статуса супруги, а сам побежишь к очередной содержанке, которая за деньги не посмеет тебе ни в чем отказать!

Дэрк уставился на меня с неподдельным удивлением.

— Ниса, успокойся! С чего ты решила, что я сразу же побегу к другим женщинам за острыми ощущениями, если ты не дашь мне шлепнуть тебя пару раз по попке?

— А что ты будешь делать? Терпеть со мной пресный секс?

— Нет, ну почему пресный? Я люблю тебя и мне нравится любой вариант вместе с тобой.

— А когда пройдет острота первой страсти? Что будет тогда?

Дэрк устало вздохнул и потер ладонями лицо.

— Милая, я понимаю, что в тебе сейчас говорят гормоны беременной женщины, и не собираюсь реагировать на это всерьез. Но мне кажется, что ты сейчас хочешь поссориться.

— С чего ты так решил?

— Потому что ты завелась на пустом месте. Сначала вывела меня на откровенность, а потом моей

Зорганец был уже изрядно заведен. Меня кольнуло чувство вины.

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто любой человек не может бесконечно притворяться и рано или поздно он сорвется.

— Ниса, родная, давай пока оставим все как есть, а потом, со временем попробуем с тобой что-то новое. У каждой пары рано или поздно складывается какой-то способ поведения в сексе и мы тоже подстроимся друг под друга. Я тебе уже сказал, что раньше нежный секс особо не практиковал, а с тобой мне самому захотелось. Как видишь, все хорошо. И ты со временем, зная мои предпочтения, захочешь порадовать меня и согласишься принять что-нибудь для себя непривычное. В любом случае, пока ты беременная, экспериментов не будет.

Дэрк навис надо мной и поцеловал глубоким долгим поцелуем. В груди затеплился огонек желания и потек струйками по телу. Руки зорганца начали неторопливое изучение моих изгибов и округлостей. Одна его горячая ладонь пробрались между моих сведенных ног и настойчиво протиснулась.

— Не вредничай, колючка, — шепнул он мне на ухо и его дыхание мурашками рассыпалось по шее. Я выдохнула и простонала, когда его пальцы задвигались во мне. Все тревожные мысли улетучились и я послушно развела ноги, покорно отдавая себя любимому мужчине.

Мы опять лежали в обнимку и я снова выводила окружности, только уже на его татуированном плече. Моя беспокойная натура не давала мне расслабиться. После того, как я остыла после очередного волшебного финала, рой подлых мыслей опять начал меняя одолевать. Я не выдержала и все-таки задала вопрос, который мучил меня после последнего нашего разговора, состоявшегося буквально полчаса назад.

— Дэрк, скажи, а если я не смогу принять твои вкусы в сексе, ты правда не захочешь другую, ту, которая согласится, например, за деньги?

Зорганец приподнялся на локте и внимательно посмотрел мне в глаза:

— Вторая волна поднялась? Мало показалось? Трахнуть тебя еще раз, чтобы дурь окончательно выветрилась?

Меня больно ударила его грубость. Он со мной так не разговаривал уже давно, как перестал играть роль жиголо. У меня задрожали от обиды губы и навернулись слезы.

— Ниса, не надо только устраивать мне истерику. Ты сейчас чего ждешь от меня? Клятву в вечной верности? Я мог бы ее дать, если бы ты была глупышкой вроде твоей ассистентки Миры. Но ты умная женщина и должна осознавать, что в этой жизни ни в чем не может быть гарантий. Я не люблю эту лирическую ваниль с ползанием на коленях и орошением друг друга слезами умиления.

Он замолчал, потом тяжело вздохнул. А я лежала рядом, пока мое сердце медленно покрывалось изморозью разочарования.

— То есть, все что у нас сейчас, это временно? Или на самом деле и нет ничего, а мне просто показалось, что есть какие-то чувства? — спросила я дрожащим голосом.

— Ниса, я не то имел в виду, — Дэрк начинал раздражаться. — Просто жизнь длинная, и я не знаю, что будет потом. Мы друг друга мало знаем. К счастью или нет, трудно сказать, но я в тебя влюбился, когда мне тебя предложили как будущую жену. И влюблялся все сильнее с каждым годом. Я буквально грезил тобой, а твоего мужа периодически хотел убить. А когда я оказался рядом с тобой в роли жиголо, я буквально начал сгорать от страсти. Но, Ниса, милая, у меня было много женщин и я знаю, что страсть никогда не длится вечно. Потом, когда она догорает, остается пепел и пустота. А в браке важно, чтобы когда острота чувств угаснет, между супругами остались уважение и крепкая дружба. Вот это изначально необходимо заложить в отношения. И больше ничего. Это база. Поэтому я честен с тобой и жду от тебя того же. Эмоции — это очень опасная субстанция, способная разъедать душу и толкать на необдуманные действия.

Дэрк прервался. Я тоже молчала, тогда он продолжил:

— В мире аристократии и больших денег разводы не приветствуются, потому что брак в нашей среде — это слияние капиталов и сфер влияния. И развод потянет за собой крушение целых финансовых систем, уже налаженных и четко работающих. Такой развал способен разрушить жизни сотням тысяч людей, задействованных в корпорациях в качестве обычной рабочей силы. Ты понимаешь, какая это ответственность? И никто тебе не позволит из-за эмоций расшатать эту махину. Поэтому браки заключаются исключительно договорные. Симпатия приветствуется, но не принципиальна. Поэтому чувства — вообще редкость в семьях аристократов. Чаще всего у каждого супруга своя личная жизнь. У кого-то любовники из своего круга, кто-то берет партнера на содержание, а кому-то нравятся услуги досуговых физиотерапевтов.

Зорганец усмехнулся. Он не смотрел мне в глаза, когда говорил все это. А у меня душа разрывалась на клочья, и в груди саднило нестерпимой болью. Слезы высохли так и не пролившись. Эмоции просто медленно замирали, чтобы не причинять больше той боли, которою я уже успела испытать.

И я смогла сказать ровным, почти бесстрастным голосом:

— Значит, в нашей жизни не будет любви? Ты постараешься перевести нашу страсть в сухое уважение, чтобы эмоциями не расшатывать махину. Ты хочешь собственными руками задушить нашу взаимную любовь, чтобы мы превратились с годами в двух циников, которые спокойно смотрят на смену любовников друг у друга. И все это для того, чтобы горшочек с деньгами исправно варил?

— Ниса, черт побери, — зорганиц вскочил с постели и подошел к столу, чтобы залпом осушить стакан воды. — Ты опять своим фантастически работающим интеллектом все вывернула наизнанку!

— Ты вполне ясно выразился, что тут выворачивать?

— Я лишь сказал, что я не могу знать, вечно ли я буду любить тебя или мои чувства угаснут с годами, тогда я не могу гарантировать того, что не увлекусь другой женщиной. Я просто хотел быть честным с тобой. Я хочу, чтобы наш брак был прочным, и стены нашего дома не штормило от бурь разочарования и взаимных упреков. Я всего лишь хотел, чтобы ты жила реальной жизнью, а не в мире своих фантазий, в которых позволил тебе пребывать твой отец, с детства ограждавший от проблем из-за твоей болезни. Но жизнь реальная такова, что все в ней не идеально и не вечно: ни вещи, ни люди, ни чувства.

— Спасибо за честность, — проговорила я тихо, и с каменным выражением лица, чтобы

— Я не буду тебя сейчас удерживать и просить слезно прощение. Это сейчас бессмысленно. Просто тебе нужно все обдумать и успокоиться. И когда ты все проанализируешь, то сама поймешь, что я не сказал ничего преступного. Я просто не лил тебе мед в уши, как твой бывший, который гулял от тебя направо и налево. И я не планирую тебе изменять, просто допускаю все, даже то, что и ты можешь когда-то разочароваться во мне и полюбить другого. Просто я всегда считал, что в браке все должно быть прозрачно, чтобы семья не мешала жить нормальной полноценной жизнью. Чтобы не брести по минному полю, ожидая что тебе внезапно оторвет ногу.

— Спасибо, Дэрк, я все поняла, — я поправила рубашку и посмотрела ему в глаза, в которых читались досада и злость, видимо, он уже пожалел о своих словах, но сказанного не вернуть. Тем более он говорил искренне.

— Но я бы предпочла, чтобы ты меня обманывал, как других, не таких умных женщин как я.

Я вышла, закрыв за собой дверь, и прислонилась к ней спиной. Слезы сами потекли по щекам потоком, затекая за ворот, капая на грудь. Я стояла и ждала, что Дэрк толкнет дверь, и меня отбросит в сторону, а он подхватит меня на руки, начнет жалеть и извиняться, говорить, что он нес всякий бред, который непонятно почему слетал с его языка.

Но прошло минут десять, наверное. Из комнаты донесся только скрип кровати, когда Дэрк на нее лег, а потом из-за под двери перестал выбиваться свет, значит, он погасил ночник и лег спать. Ведь уже занимался рассвет.

Глава 31. Угрозы

Вернувшись к себе, я упала на кровать и попыталась уснуть.

Я чувствовала чудовищную усталость. Недавний приступ, тяжелый разговор с опекунами, ночь любви и ссора с Дэрком. Это адский коктейль из эмоций. И я его проглотила, но переварить никак не получалось.

Переживать из-за зорганца не было никаких душевных сил. Ощущалось полное опустошение. И даже какое-то безразличие.

И сна не было. Я проворочалась в постели часа два, когда в дверь постучали.

— Госпожа Радински, вас вызывают срочно в штаб наблюдателей, — донесся из-за двери бодрый голос моего помощника.

— Николас, скажи всем, что я устала и сегодня никаких встреч не будет.

— Хорошо. Еще какие-то распоряжения?

— Да, Николас. Принеси мне, пожалуйста, завтрак.

— Хорошо. Буду минут через тридцать.

— Жду.

Я повернулась на другой бок и прикрыла глаза. И наконец-то мой мозг заволокло дурманом сна. Но ненадолго.

Опять раздался стук в дверь.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Если это Николас, то он подождет и, не получив ответа, оставит завтрак у дверей. А если это кто-то другой, то меня ни для кого нет.

— Ниса, девочка, хватит валяться в постели. Открывай!

Проклятье! Это доктор Дарис.

— Открывай, родная. Мы по делу, — донесся и голос Винтера. Куда же без него?

Придется их впустить. Эти не отцепятся.

Я села на кровати и свесила ноги. Голова закружилось, и меня замутило. Я вскочила и помчалась в ванную.

— Открывай, солнышко! Важный разговор, — веселым тоном вещал Дарис.

— Да провалитесь вы оба пропадом, упыри! — бурчала я себе под нос, умываясь холодной водой.

Я поглядела на себя в зеркало. Лицо вытянулось, черные круги залегли под глазами, лихорадочный румянец играл на щеках. Вид отличный.

И я пошла открывать.

— Совсем ты плоха, я вижу, — заявил доктор, когда увидел меня на пороге.

— Зачем пришли? — я не стала церемониться с незваными гостями.

— Какая ты стала дерзкая, я посмотрю, — хмыкнул Винтер и без приглашения прошел в комнату. Критически осмотрел царящий в ней беспорядок, затем устроился в кресле у окна. Нога на ногу, руки сложены на груди. Хозяин положения.

А Дарис тем временем бесцеремонно схватил меня за подбородок и покрутил лицо в разные стороны.

— Что с тобой случилось, маленькая? Вчера ты от нас уходила в лучшем виде.

— А разве не понятно? — усмехнулся Винтер. — Наша кошечка ночью гульнула всласть.

По лицу Дариса пробежала черная тень, рот скривился в недовольстве.

— Ты была у Дэрка? — в вопросе сквозила такая злость, будто бы я его блудливая жена.

— Конечно! — заявила я ядовитым тоном. — Он же мой муж!

— Я же его просил! — возмутился Дарис. — Приступ был два дня назад. Любые эмоциональные нагрузки противопоказаны!

На этих словах я рассмеялась. Они мое здоровье берегут.

— А что? — я с вызовом посмотрела на доктора. — Какие-то ваши планы порушились?

— Вообще-то, да, — в своей позитивной манере вмешался Винтер. — Сегодня в лагере исследователей объявлены срочные сборы. Экспедиция сворачивается. Мы все возвращаемся на Землю. На послезавтра назначен старт. С орбиты уже спустился наш корабль и началась погрузка. Тебя, кстати, твой помощник сегодня именно по этому поводу в штаб вызывал. Ты не пришла. Поэтому мы не поленились и пожаловали сами.

— Уже улетаем? — я была потрясена. — А как же работа? Мы как раз в самом разгаре.

— Да, — ответил Дарис. — Все, что нужно, мы уже здесь закончили. Осталось одно незначительное мероприятие, и все. Потом стартуем.

— Какое мероприятие?

— Твоя свадьба, Ниса! — рассмеялся Винтер. — Завтра вечером состоится обряд. А послезавтра во второй половине дня мы все покидаем Орис. Мы — это я, Дарис, Флит, ты, вся твоя группа исследователей, а также слюнтяй Луиджи, твой жиголо и твой новый молодой муж Ситар.

Слово «жиголо» он выделил особым ядовитым тоном. Неужели они с Дарисом и правда ревнуют?

— А зачем эта свадьба, до сих пор не понимаю?

— Все узнаешь потом, не забивай себе голову.

— Неужели сложно ответить? В этом есть что-то плохое?

— В этом есть сюрприз. Поэтому мы не можем раскрыть тебе все карты. Но тебе, Ниса, ничего не угрожает. Брак фиктивный. Просто играешь роль для местных жителей. И все. Это же не сложно?

— А если я откажусь?

— Ниса, девочка, — начал Винтер. — Не глупи. Подумай о ребенке.

— Вы что, мне сейчас угрожаете?

— Нет, дорогая, — Дарис тепло улыбнулся. — Просто хотим, чтобы ты не лезла в игры больших дядек. Делай, что тебе говорят взрослые, и у тебя лично все будет в порядке. Ты талантливый ученый, прекрасная женщина, будущая жена и мать. Зачем тебе путаться в чужих интригах? Просто сыграй свою маленькую роль. И все. Хорошо?

— Хорошо, — выдохнула я.

Я понимала, что это очередная подлая игра. И так же я осознавала, что не мне с ними бороться. Если они что-то решили сделать, то они это

* * *

Я присоединилась к сборам в лагере. Суета стояла ужасная. Голова у меня кружилась от недосыпа и сумасшедшей беготни от одного объекта к другому.

После обеда пришлось встретиться с мэтром Флитом. Опять подписывала ворох бумаг, связанных с оформлением отношений с Ситаром. Разумеется, здесь возникла масса сложностей. Было два пакета документов. Один комплект представлял собой орисианский брачный договор. Это очень простой и краткий документ, всего на три листа. И имеющий юридическую силу только на Орисе.

А вот второй пакет был очень объемным. Ситар вывозился с планеты не как мой муж, а как подопечный. Оформить его моим мужем было невозможно по двум причинам. Первая. Он несовершеннолетний по законам империи, так как не достиг двадцати одного года. Вторая и самая главная, брак между жителями закрытой планеты и гражданами империи не является правомерным из-за отсутствия соответствующих пунктов в законодательстве.

Приписать Ситару несколько лишних лет было не проблемой, пояснил мне мэтр, но вот как оформить брак, он не знал. Не нашлось ни одной лазейки в законодательстве. Поэтому был составлен договор об опекунстве между мной и комитетом по межрасовым контактам.

Флит ворчал, что бюрократы из комитета вытянули из него все жилы, цепляясь к каждому пункту договора. Данный документ оформлялся в рамках программы адаптации жителей закрытых планет на территории свободной империи. Иными словами, Ситар выступал в роли подопытного, на котором будет проверяться готовность расы к внешним контактам. Вот такая юридическая уловка была придумана матерым юристом Флитом.

Я прочитала несколько листов, наученная горьким опытом. Но потом махнула рукой. Надеюсь, мэтр не станет меня подставлять. Я опять подписала, не читая, целую массу документов. Потому что от усталости уже плыло перед глазами.

От Флита я вышла с квадратной головой и направилась примерять свадебный наряд, который привезли в штаб наблюдательского корпуса. Шили платье местные мастерицы по меркам, снятым еще в госпитале, где я отходила после приступа.

После примерки я отправилась к себе на пару часов, чтобы отдохнуть перед вечерней работой.

У входа в мою комнату меня караулил Дэрк. Ожидаемо.

— Привет, — зорганец отлепился от стены и приблизился ко мне вплотную.

Я задрала голову, чтобы увидеть его глаза. В них я не обнаружила никакого раскаяния. Понятно. Он остался при своем мнении.

— И тебе здравствуй, — ответила я холодно.

— Дуешься?

— Дуюсь.

— Зря.

— Это мне решать.

Обогнув массивную фигуру зорганца, я попыталась войти в комнату, но Дэрк перегородил мне дорогу рукой, уперев ладонь в противоположный косяк.

— Ниса!

Я посмотрела в его наглые глаза, наполненные самодовольством и уверенностью в своей силе, которая и правда была на его стороне. Хоть физически, хоть юридически.

— Что? — я начинала раздражаться.

— Завтра ты выходишь замуж, и тебя ждет ночь в брачном шатре.

Я округлила глаза. О такой подробности я не знала. Мне вообще ничего не рассказали о завтрашнем дне. Как мило.

— В каком шатре?

— Ну ты же не маленькая. И вроде бы изучала обрядность орисианцев.

— Изучала. Но этот брак фиктивный.

— Но для местных он настоящий. И поэтому ты вынуждена будешь уединиться со своим молодым мужем.

— Что ж, — я пожала плечами.

Одной гадостью больше, одной меньше, какая уже разница.

— Раз надо, то я уединюсь.

— Я пришел тебе напомнить, милая, — Дэрк приблизил ко мне свое лицо, обжигая горячим дыханием. — Что ты — моя девочка. И только моя. Без вариантов. Второго Луиджи я тебе уже не прощу.

— Ты сейчас о чем? — я искренне не понимала.

— О том, милая, что у тебя врожденное пристрастие ко всяким убожествам. И я тебя предупреждаю. Не вздумай в эту ночь поддаться своей слабости.

Я стояла округлив глаза. Вот он о чем. Он думает, что я могу переспать с Ситаром. С этим мальчиком. О, боги! Внутри поднялась волна злости. И я решила сказать гадость.

— Ну ты же сам говорил прошлой ночью, что готов ко всему. И даже к тому, что я могу полюбить кого-то…

Я не успела договорить. Дэрк толкнул меня к стене и прижал своим мощным телом. Он больно схватил меня за подбородок и поднял его вверх, так, чтобы видеть мои глаза.

— Не стоит со мной играть, маленькая. Я этого не люблю. И я тебя предупредил. Надеюсь, ты меня услышала.

Зорганец меня поцеловал грубо, властно, зло. Оторвавшись от моего измученного рта, он еще раз внимательно посмотрел мне в глаза. Потом подмигнул, улыбнулся злорадно, и, отстранившись, резко развернулся и ушел быстрым шагом.

Меня наполнили чувства обиды и ненависти. По какому праву этот человек ведет себя как мой хозяин? Я ничего ему не должна. Ничего! Почему я превращена в его вещь? Только потому, что мой дорогой папочка без моего согласия подписал брачный договор? Что за дикие законы? И как же все ночные рассуждения зорганца о будущем, где у каждого есть право разлюбить. Выходит, что эту привилегию он предусмотрел только для себя. На меня это правило не распространяется.

Я кипела. И единственное, чего я сейчас хотела, так это объявить зорганцу войну. Я не хочу ему подчиняться!

* * *

Немного отдохнув, я вернулась в штаб, чтобы продолжить сборы. До самого позднего вечера я решала проблемы с документацией, сверяла списки собранного оборудования. Сортировала, отмечая, какие контейнеры уже погрузили, какие еще нет, а какие приборы еще даже не упакованы. И беспрерывно отвечала на вопросы сотрудников, как им быть с теми или иными образцами, что делать с незаконченными проектами. И так далее, и так далее, и так далее…

Возвращалась я к себе выжатая до предела. А ведь завтра еще свадьба. С утра меня отвезут в племя, чтобы подготовить к обряду по местным традициям. Я, наверное, это все не выдержу. Надо сегодня постараться выспаться.

На подходе к своему корпусу я заметила Ноули. Он стоял, привалившись спиной к стволу огромного местного дуба с гигантскими фигурными листьями, создающими густую тень. Я даже сначала усомнилась, мой ли это аспирант, так как сумрак, создаваемый кроной, делал предметы едва различимыми. Но спокойная расслабленная поза фигуры, с руками, сложенными на груди, и головой, склоненной на бок, выдавала именно моего назойливого ухажера. Сил выслушивать его очередную тираду не было, и я попыталась пройти мимо, сделав вид, что я его не заметила.

Но парень меня окликнул:

— Госпожа Радински, постойте!

— Здравствуйте, Энтони, — я вынуждена была остановиться.

— Ниса, я все еще предлагаю вам свою помощь, — он сразу же перешел к делу.

Какая прелесть! Столько времени

— А! Вот оно что, — начала я язвительным тоном. — И все также в обмен на мое тело.

— У каждого человека есть свои жизненные позиции. Я знаю, что в ваших глазах я подлец. Но я вас уверяю, что у Винтера, Дариса, Флита, таких дорогих вам и уважаемых вами людей, да и у того же Кэстэра, точно такие же принципы. В мире деловых людей нет идеалистических воздушностей, которые вы так свято исповедуете, госпожа Радински. Есть только цель и способы ее достижения. И все. Я уже вам сказал, что хочу именно вас видеть своей женой. Это — моя цель. И я ее обязательно достигну. При этом я буду делать все, что для этого потребуется, не останавливаясь ни перед чем. И сейчас, если вы мне уступите, еще можно будет обойтись меньшими жертвами.

— Вы мне сейчас угрожаете, Тони?

— Нет, просто предупреждаю и предлагаю наиболее щадящий вариант.

Я вдруг вспомнила свое положение и мне стало смешно. Я расхохоталась в голос. Ноули стоял и терпеливо ждал, когда закончится моя истерика.

— А вы в курсе, господин Ноули, что ваша желанная добыча не только выходит замуж за местного дикаря, она еще и беременна от полковника Кэстэра. И если вы вдруг окажетесь не против беременной женщины, то тут вас ожидает еще одна неприятность. Этот ребенок будет светиться как лампочка, и все будут точно знать, что он не от вас. И в довершение всего у вашей цели есть тяжелое психическое заболевание. Как вам? Хотите такую жену? Тони, мальчик, в мире много нормальных женщин. Почему вы зациклились на одной неказистой особи с кучей проблем?

У Ноули на лице не дрогнул ни один мускул. Он стоял и спокойно смотрел в мои глаза. Что-то теплое, сочувствующее мелькнуло в его взгляде, мне даже стало как-то не по себе. Неужели он и правда в меня влюблен? Мне его настойчивость больше напоминает спортивный интерес, желание молодого самца самоутвердиться и доказать свою полноценность.

На мой словесный срыв Энтони ответил спокойным тоном:

— Вы считаете, госпожа Радински, что для меня, человека с большим состоянием, будет проблемой прокормить чужого ребенка? Или мне, у которого такой высокий статус в обществе, есть дело до того, о чем будут трепаться по углам придворные сплетники? И вы считаете, что ваша проблема с психикой для меня новость? Я всегда знал об этом. Кстати, вам только кажется, что это тайна за семью печатями. О ваших срывах шепчется каждый второй. Но только тихонечко и оглядываясь по сторонам, чтобы не разозлить ваших опекунов. Так же все будет и после, когда вы станете моей женой. Все будут вам мило улыбаться и опускать взгляд при встрече. Что касается того, зачем мне именно вы? Я имею достаточно возможностей, чтобы выбирать себе женщину по своему вкусу, а не соглашаться на то, что мне будут навязывать по принципу выгоды. Если я не захочу, я вообще не буду жениться. А вас я выбрал сам. Уже давно. И привык к этой мысли. Я. Так. Хочу.

Последние слова он проговорил четко и очень выразительно.

Ноули помолчал недолго, скользя взглядом по моей фигуре, будто бы пытаясь изучить каждую деталь.

И вдруг взгляд его стал жестким и он заговорил тихо, но твердо:

— Подумайте хорошо, Ниса. Мы пока еще можем решить вопрос мирным путем. Дальше я начну действовать жестко. Я устал ждать.

А затем он внезапно преобразился в милого парня, улыбнулся широко и добродушно. Заправил мне за ухо выбившийся локон и тепло попрощался:

— До встречи, дорогая госпожа Радински.

Он повернулся ко мне спиной и пошел в сторону штаба исследовательского лагеря.

А я стояла потрясенная и недоумевала.

Почему все сегодня мне угрожают?

Глава 32. Свадьба

Лиловые блики от закатного солнца на одеждах гостей, отсветы костров, ритмичные удары барабанов, протяжный плач флейты, опьяняющие ароматы курений, — все это вводит в транс и создает ощущение нереальности.

Я выхожу замуж? Это сон или реальность? А может быть, это не игра, и все будет по-настоящему? Завтра все покинут Орис, а я останусь здесь, в этом диком мире скотоводов. Чем я тут буду заниматься? Рожать Ситару золотоволосых карапузов и вышивать праздничные скатерти? По утрам ходить в лес за белыми цветами таниса, чтобы успеть к моменту пробуждения своего мужа заварить утренний чай? К обеду я буду торопиться приготовить полный стол еды, чтобы Ситар не разгневался на меня? К вечеру я опять буду колдовать на кухне и готовить сытный уаш из мяса коров и зелени, ежедневное вечернее блюдо для мужской силы. А потом, пока Ситар играет с соседом в тинуру, игру в кости, я побегу к своим подругам, чтобы обменяться сплетнями. Как там Тиаша? Ее все же вернули родителям. И хозяйка она плохая, и не беременеет уже третий год. Да уж, подсунули Дроку подарочек. А внешне как была хороша! Но оказалась пустышкой.

О, боги! Это что, мои мысли?

Я потрясла головой, чтобы протрезветь. Огляделась по сторонам. Я стою в середине поляны, застеленной расшитыми коврами. Вокруг поляны шумит толпа гостей. Меня вывели за руки минут десять назад две девушки, какие-то дальние родственницы Ситара, заменяющие мне на празднике родню.

Меня целый день готовили к брачному обряду. Мыли, умащивали маслами, делали массаж, причесывали и рассказывали о первой брачной ночи. Успокаивали и заверяли, что мне не стоит бояться первой боли, это совсем не страшно. Зато потом, если я буду послушной женой, то смогу заслужить ласку от мужа. А это настоящее блаженство.

Да… Вспомнился мой первый раз с Луиджи. Так, ничего особенного. Какой-то явной боли я не почувствовала, равно как и блаженства. Ни в первый раз, ни потом. Это теперь, с зорганцем, я испытала это самое блаженство.

В обед меня сытно накормили и уложили спать в мягкую постель под пологом. Девушки разожгли какие-то курения, от которых я быстро провалилась в сон. Проспала я три часа. Проснулась бодрая и посвежевшая. Кожа на лице стала красивого персикового оттенка без красных пятен, исчезли круги под глазами.

Потом мне дали на перекус молока с печеньем и еще раз обмыли. И начали обряжать к празднику.

Свадебный наряд мне очень понравился. Светло голубое платье, перетянутое золотой лентой под грудью. Подол у него расшит синими

И вот я стою под прицелом тысяч глаз и жду выхода жениха. По местным традициям первой на поляну выходит невеста, чтобы гости перед обрядом могли успеть напутствовать ее в новую жизнь, дать совет и пожелать счастливой жизни.

И вот он наконец идет.

Если бы можно было ослепнуть от вида неземной красоты, то я бы ослепла. И я сейчас не на Земле. Но и на Орисе нет больше таких мужчин. По крайней мере, я еще не встречала.

На Ситаре из одежды только штаны из темно-коричневой кожи, плотно облегающие его крепкие стройные ноги. Обнаженный торс натерт маслом, и каждая мышца его атлетического тела бликует, отражая яркие огни костров.

Ситар идет босой, на щиколотках позвякивают маленькие колокольчики, прикрепленные к кожаным ремешкам. Запястья украшены массивными золотыми браслетами, на шее ожерелье из белых цветов. Волосы забраны в высоких хвост, а в пряди вплетены синие нити с белыми бусинами на концах. В одно ухо вдета серьга с подвеской в виде большой прозрачной синей капли.

Ситар медленно ступает по ковру, неизбежно приближаясь ко мне. В его глазах горит огонь предвкушения, а на губах играет блаженная улыбка. Он счастлив.

На мгновение меня прошивает чувством вины. Но я тут же себя успокаиваю. Так надо. Ему все равно на этом планете не жить нормальной жизнью. Он здесь изгой. А я заберу его отсюда и брошу к его ногам целый мир. Пусть я его сейчас обманываю. Но зато потом я все это компенсирую, дав ему возможность учиться и заниматься любимы делом. Но сегодня ночью юношу ждет большое разочарование. Как нам пройти через это? О, боги, дайте мне мудрости и сил.

Я чувствую на себе чей-то прожигающий взгляд. Я поворачиваюсь по его направлению и вижу зорганца. Он сидит в первом ряду почетных гостей, вальяжно развалившись на плетеном стуле и сложив руки на груди. На нем черные джинсы и кожаный жилет на голое тело, его цепочки и браслеты на месте, как и в день нашего знакомства, и он опять босой. Это что еще за демонстративный выход в свет? Я опять смотрю в его глаза. И читаю в них надпись, выведенную огненными буквами: «Я тебя убью, если ты проведешь эту ночь по всем правилам».

Я отвожу взгляд в сторону, по спине пробегает холодок, руки начинают дрожать. Мне страшно.

Но, Ниса, возьми себя в руки! Ты хотела объявить Дэрку войну. Он тебе не хозяин. Ты сама по себе и можешь делать, что захочешь. Даже провести брачную ночь с Ситаром по всем правилам. Хоть ты и не станешь этого делать. Но право такое у тебя есть!

Свадьба длилась очень долго. Самым нудным был продолжительный обряд с жрецом, который проделывал над нами с Ситаром целую массу всевозможных манипуляций. То ходил вокруг нас и, поднимая руки к небу, распевал какую-то убаюкивающую песню. Я чуть не уснула стоя. Потом он нас несколько раз осыпал зернами какого-то злака. Затем поднес нам чашу с кровью жертвенной коровы, и меня сразу же стошнило и вывернуло на глазах у всех гостей.

Это был настоящий кошмар! В толпе поднялся гвалт, люди вопили и истерически причитали о дурном знаке. Я даже расслышала, что причина случившегося в том, что жених — безумен, а невеста — инопланетянка, поэтому боги не приняли этот брак. И проклятье падет на все племя.

Спас положение жрец, который рявкнул на толпу и ударил посохом по огромному бубну. Все сразу же стихли. Жрец громко провозгласил, что по древним повериям, если невесту тошнит от жертвенной крови, то это означает, что она понесет в первую же брачную ночь. И тут толпа взорвалась громкими ликующими криками. Все дружно поздравляли Ситара и нахваливали его мужскую силу.

Уж не знаю, есть ли такое поверье на самом деле, но жрец выкрутился профессионально. Недаром ему отвалили целый короб драгоценных камней и отогнали на его подворье двадцать голов отборных молочных коров. Я слышала утром, как девушки, готовившие меня к обряду, обсуждали оплату услуг жреца.

Потом начался долгоиграющий пир с танцами вокруг костра. Были еще устроены всевозможные гадания. А в самый разгар веселья заявилась какая-то немытая, одетая в рванье, женщина без возраста и предсказала на следующий год засуху, а потом будто бы последуют десять плодородных лет, да таких, что люди не будут знать, куда девать мясо, кожи и меха.

И вот после полуночи нас с Ситаром наконец-то под скулеж местных певиц проводили в брачный шатер, установленный на дальнем краю поляны, недалеко от озера.

Мы вошли под полог шатра держась за руки. Ситар буквально светился радостью. Я же чувствовала себя измотанной и растерянной. Я не знала, как быть дальше.

Мы остановились в центре шатра на коврике с высоким ворсом. Ситар встал напротив меня и посмотрел с высоты своего двухметрового роста мне в глаза, я для этого вынуждена была высоко задрать голову. Его взгляд лучился нежностью, а в уголках губ затаилась добрая чистая улыбка, без примеси вожделения.

Парень опустился на колени, потом низко наклонился и перецеловал по очереди все пальца на моих ногах. Я смутилась.

— Ситар, не надо, — мой голос дрогнул от волнения.

Он поднял голову и в его глазах отразился испуг.

— Я сделал тебе неприятно? — спросил он встревоженным голосом.

— Нет, что ты, — я ему тепло улыбнулась. — Нам сначала нужно поговорить.

— Поговорить? — переспросил парень, весь его вид в этот момент выражал растерянность и непонимание.

Я знаю, что по традициям орисианцев полагается делать мужчине в первую брачную ночь. И Ситар это знает, не такой он уж и наивный дурачок.

Молодая жена стоит на вот этом пушистом коврике, на котором сейчас стою и я. Новоиспеченный муж опускается на колени, целует сначала пальцы ног, затем ноги, постепенно поднимаясь до колен, при этом медленно задирая подол платья. Дальше идут бедра. Потом платьице летит в сторону, на девушке под

А дальше уже нет никаких точных правил. Все происходит по обоюдному согласию. И на что хватит фантазии молодоженов.

Поясочек из бусинок на мне тоже сейчас одет. И Ситар, поцеловав пальцы моих ног, приступил к исполнению обряда первой брачной ночи. А я его взяла и остановила, предложив о чем-то там поговорить. Ясное дело, что парень недоумевает. Он не может понять, что он сделал не так.

— Ситар, ты только не волнуйся. Все в порядке. Давай сядем вон за тот столик и сначала поговорим. У нас так принято, — решила я ему соврать, чтобы он не переживал.

Он кивнул, соглашаясь, поднялся с колен и проследовал вслед за мной к низенькому столику, на котором были расставлены напитки, блюдо с жаренным мясом и овощами, ваза с фруктами и целая гора хрустящих лепешек. Есть мне хотелось невыносимо. Я даже сглотнула слюну. Материнский организм требовал питания, а на празднике мне поесть не удалось. Жениху и невесте есть во время пира не полагается. Еда по традиции нас ожидала в шатре.

Мы уселись на мягкие подушки, и я сразу же начала объяснять Ситару суть проблемы:

— Милый мой, Ситар, я должна тебе кое-что разъяснить.

Парень напрягся, но промолчал.

— Дело в том, что по законам империи, откуда я прибыла на Орис, ты еще маленький мальчик, несовершеннолетний.

Глаза Ситара округлились, и он чуть ли не вскочил с места. Он выкрикнул с возмущением:

— Я мужчина, а не мальчик!

— Успокойся, пожалуйста, — я взяла его за руку и крепко сжала его теплые пальцы. Он тут же затих.

— Я знаю. По вашим законам ты уже мужчина. Но по законам империи, куда мы завтра с тобой отправимся, ты еще не взрослый. Тебе еще расти три года. Понимаешь? Чтобы стать взрослым мужчиной, тебе должен исполниться двадцать один год.

Ситар сидел и таращился на меня ошалевшими глазами. Он ничего не понимал.

— Мне нельзя с тобой жить как с мужем, пока тебе не исполнится двадцать один год. Иначе там, куда мы завтра улетаем, меня накажут.

— Накажут? — изумился Ситар и побледнел.

— Да. Потому что ты еще считаешься ребенком. А я взрослая и не имею права к тебе прикасаться как к мужчине.

— Не имеешь права прикасаться? — переспросил он тихо. Потом отвел взгляд и задумался.

И вдруг он улыбнулся и посмотрел на меня сияющим взглядом, который бывает у людей, наконец-то разгадавших сложную загадку.

— Тебе будет разрешено ласкать мое тело только через три года? Я не дурак. Я понял, почему тебя могут наказать. У нас на Орисе за такое виноватому отрубают руки.

Я поперхнулась соком, который в этот момент отпивала из чаши. Не знала о таком законе. О, боги! Жестоко, но зато действенно.

— Тебе тоже отрубят руки, если ты будешь меня ласкать? — поинтересовался Ситар взволнованным голосом.

Мне стало нехорошо при этой мысли, но я решила его не разубеждать.

— Да, мой хороший. Так и будет.

— И что же нам теперь делать? — тяжело вздохнул Ситар.

— Мы просто будем вместе жить, общаться. Каждый будет заниматься любимым делом. Ты что любишь?

— Я люблю звезды, — мечтательно ответил Ситар и просиял довольной улыбкой.

— Я слышала, тебе наблюдатели в прошлом году подарили телескоп.

— Да! — обрадовался парень. — Хочешь я тебе его покажу?

— Очень, — я рада была уцепиться за любую возможность, чтобы закрыть эту тягостную тему брачной ночи.

— Только как нам уйти? — резонно заметил Ситар. — Все увидят, что мы куда-то пошли. Это позор, уйти из шатра в брачную ночь.

И правда. Что делать? Выход из шатра смотрит как раз на поляну с пирующими гостями. Праздник в самом разгаре. Доносятся песни, громкая музыка, вопли парней и девушек.

Ага! А задняя часть шатра стоит вплотную к берегу озера. Я подошла к стенке и потянула за край шкуры. И о счастье. Открылся проход.

— Ситар! Давай выберемся через этот лаз, за шатром на берегу, кажется, никого нет.

И мы вдвоем, на полусогнутых ногах, в ночной тьме пробирались окольными путями до обсерватории Ситара. Она была устроена на краю поселения, на самой высокой вершине примыкающей к поселку горной гряды.

Мы до самого рассвета рассматривали звезды и разговаривали. Ситар пересказал названия всех созвездий, которые можно наблюдать с Ориса. Я ему перечислила самые известные созвездия Земли. Потом мы посмеялись над всякими житейских историях из своего прошлого. Одним словом, мы очень продуктивно провели первую брачную ночь.

Также, почти ползком, мы вернулись в шатер. На поляне еще продолжалось веселье, правда, уже почти затихшее.

Мы с Ситаром с наслаждением растянулись на широкой мягкой лежанке и провалились в сладкий сон. После таких насыщенных событиями дня и ночи настоящим блаженством мог стать только обычный здоровый сон. И более ничего!

* * *

Дэрк перехватил меня на пути к лагерю наблюдателей. После обеда я шла к женскому доктору, чтобы она меня осмотрела пред полетом.

— Ниса, постой!

— Что вам нужно, молодой человек, — я стряхнула его руку, которой он схватил меня за локоть. — И не стоит трогать чужую жену, могут быть неприятные последствия.

— Милая, прекрати этот глупый концерт. Что за муха тебя с утра укусила? И никакой он тебе не муж.

— Почему ты в этом так уверен? Эту ночь я провела в брачном шатре.

— Ниса, — усмехнулся зорганец, — вот только не надо меня выводить на ревность. То, что у тебя с этим пацаном ничего не было, я уверен на все сто процентов.

— С чего так? Он красавчик, тебе с ним не сравниться, — съязвила я.

— Я и не равняюсь. Но то, что ты не позволила бы себе переспать с несовершеннолетним, это я точно знаю. Я не прав?

Теперь уже усмехнулась я:

— А чего это ты тогда вчера мне угрожал, чтобы я не вздумала переспать с Ситаром, если был так уверен, что я этого не сделаю?

— Ну, мало ли. Звук барабанов, языки костров, дурман благовоний, таинство ночи, златокудрый сладкий мальчик в кожаных штанах и голым торсом. Тут кто угодно поплывет и не такая фиалочка как ты.

— Ты, конечно, прав, я не способна на такую низость, как использовать невинного мальчика. Не просто мальчика, а наивного представителя отсталой планеты. И ты не представляешь, как мне было тяжело доказывать этому мальчику, что не он какой-то не такой, а это я какая-то не такая. Этот парень серьезно

— Ниса, какая еще цена? Всего один мальчишка, которому на самом деле крупно повезло свалить с этой убогой планеты, потому что ему здесь не место. Подумаешь, красивая тетя с сексом обломала. Перетопчется! Зато взамен он получит возможность жить в цивилизованном мире. Оформишь над ним опеку, и пусть живет как твой братишка. Дашь ему образование, раз в скотоводстве он полный ноль. Пусть звезды свои изучает. Обживется, привыкнет к нормальной жизни, а потом встретит себе девчонку по возрасту. Ну не с такой же занудой как ты ему жить. Так что не волнуйся. Тут никого не обделили, а, наоборот, дали шанс на лучшую жизнь.

— Знаешь, все-то у тебя просто, Дэрк. Никаких моральных заморочек.

— А я тебе говорил об этом, Ниса. Эмоции заводят не туда. Ты в растрепанных чувствах представляешь один негатив, а я на трезвую голову — открывающиеся перспективы. Как видишь, разница налицо.

— Вот ответь мне, полковник Кэстэр, в чем был смысл этого брака? Винтер и Дарис сказали, что это необходимо. Но не сказали, зачем.

— Узнаешь все в свое время, подожди, осталось недолго. И все прояснится. А сейчас беги, тебе к доктору нужно успеть.

Дэрк прижал меня к себе и потянулся за поцелуем. Но я его оттолкнула.

— Для тебя, конечно, это все игра, но вот для жителей племени Циор все было по-настоящему. И я — жена Ситара. Не надо проявлять пренебрежение к местному населению. Они люди! И у них есть чувства!

Дэрк примирительно поднял руки и улыбнулся.

— Ты права. Все, пока мы здесь, я не буду переходить границу. Но знай, что я тебя люблю. Очень!

Я не стала ничего ему отвечать. Обида на него не прошла, а только глубже пустила корни.

Я уже отошла на несколько шагов, как вслед услышала вопрос:

— И как тебе звезды планеты Орис? Особенно, если их разглядывать через телескоп. Красиво, наверное?

Я остановилась и оглянулась. Зорганец стоял, заложив руки в карманы и насмешливо улыбался.

Так он следил за мной этой ночью. Скорее всего, стоял у шатра и подслушивал. Вот мерзавец!

Я испепелила его яростным взглядом и пошла своей дорогой.

Через пару часов я и адъютант Дэрка, отданный в мое полное распоряжение еще со вчерашнего дня, поехали за Ситаром.

Вещей у парня с собой было немного. Небольшой плетеный короб и кожаная сумка с книгами. Он очень расстроился, что мы не берем с собой его телескоп. Но времени на демонтаж и погрузку не было, поэтому я успокоила его тем, что на Земле куплю ему более современную модель.

Провожать парня вышли только трое. Его отец, старая нянечка, которая его вырастила, и девушка из служанок. Она была вся в слезах и со злостью на меня смотрела. Так, а вот и его несчастная поклонница. Надеюсь, что не любовница, которая раньше грела ему постель. Но все может быть. Спрашивать ничего не буду. Все! Я уже по горло сыта всякими тайнами и интригами. Это меня не касается. Я тут не при чем.

Мы погрузили вещи в багажник внедорожника и на большой скорости помчались на космодром.

— Представляете, госпожа Радински, — весело затараторил никогда не умолкающий Рик. — Сегодня при погрузке оборудования один из контейнеров сорвался с платформы и разлетелся вдребезги. Его так и списали сразу. Не стали хлам собирать.

— А в этом контейнере, случайно, не геодезическое оборудование находилось, — поинтересовалась я на всякий случай.

— Да! — удивился Рик. — Так и до вас уже слухи дошли.

— Нет. Просто это был какой-то невезучий контейнер.

Глава 33. Королева стыдливых фиалок

Уже целую неделю мы находились в пути к Земле.

Работа, внезапно прерванная на Орисе, разумеется, продолжалась на корабле в прежнем ритме. Дел было выше головы. У всех накопились большие объемы материала, но практически ничего не было разобрано и систематизировано.

Мой новый «муж» ходил всюду со мной, держась крепко за мою руку. Его все удивляло и пугало до дрожи. Я терпеливо объясняла ему устройство и назначение каждого непонятного предмета. Успокаивала. Он же не виноват, что родился и вырос на дикой планете, где от цивилизованного мира мало что имелось в наличии.

Одевался Ситар в свои привычные вещи. Это были все те же полотняные костюмы. Только осенний вариант. Темно-зеленые штаны и долгополая рубаха с белой вышивкой, мягкие кожаные высокие сапоги с замысловатым тиснением. Парень внешне в таком наряде и со своими золотыми кудрями до середины спины напоминал эльфа. Женская половина звездолета сворачивала головы, встречая в коридорах этого неземного принца. Мне это, к своему стыду, льстило. Хотя Ситар не был моим в том смысле, как это воображали все в экспедиционной группе. И это тоже вызывало у меня чувство стыда. Получалось, что я злоупотребила своими полномочиями, вывозя жителя закрытой планеты.

И как мне было всех переубедить, если Ситар жил в моей каюте с первого дня полета. Заселиться в отдельную он категорически отказался. Ситар со слезами впился в мои руки и буквально полз за мной на коленях, когда я, разместив его, пыталась покинуть выделенную ему каюту. Парень умолял меня не оставлять его одного. И я ему уступила.

Ситару я выделила место на выдвижной кровати в дальнем углу. Но парень не стал спать на отдельной койке, и посреди ночи перебрался ко мне в постель.

— Мне страшно, — сообщил он, прижавшись крепко к моему телу и обхватив руками.

— Ну, и чего ты испугался? — я ласково погладила его по волосам.

— Всего. Здесь все такое другое, незнакомое.

— Ничего не бойся. Во всем этом нет ничего особенного. Это просто вещи, другие, более сложные. И все. Ты потом привыкнешь.

Мы лежали молча некоторое время. Потом Ситар завозился и, поднявшись на локте, заглянул мне в глаза. В его взгляде читалось отчаяние.

— Ниса, когда мы прилетим на Землю, ты меня бросишь?

Я посмотрела на него с удивлением.

— Нет. Почему?

— Никогда, никогда? — голос его дрожал.

— Никогда, маленький. А почему ты спрашиваешь?

— Я слышал, как Дэрк называл себя твоим мужем.

— Да, он мой муж, — я улыбнулась и погладила его раскрасневшуюся от смущения щеку.

— А я тогда твой младший муж? Да?

— Что? — я даже села и удивленно уставилась на парня.

— Ну мы

Звучит нехорошо, но вполне логично. Мы ведь и правда поженились по законам Ориса. Но ведь не объяснишь этому трогательно наивному мальчику, что он стал жертвой интриг высокопоставленных мерзавцев. То, что он мне не муж, а просто подопечный.

— А у вас на Ситаре разве принято многомужество? — решила я прояснить его мысли на этот счет.

— Нет. Но у нас бывает иногда несколько жен. У моего отца было две, раньше. Моя мама стала младшей женой. Правда, когда мне исполнилось семь лет, и все заметили, какой я бестолковый, маму вернули ее родителям, потому что она не способна рожать нормальных детей.

— Ты не бестолковый, — я прижала к себе его голову и погладила по шелковым кудрям. — Ты очень умный и добрый. Просто у вас таких как ты нет на Орисе, поэтому они и считают тебя странным. На Земле тебе будет лучше. Там таких как ты много.

— Правда? — Ситар отстранился и просиял счастливой улыбкой.

— Правда. Ты пойдешь учиться. У тебя появятся друзья. Познакомишься с земными девушками. Знаешь, какие красавицы встречаются среди них?

— Я не хочу других девушек, я тебя хочу, — недовольно забурчал Ситар, догадавшись в какую сторону я клоню.

— Хорошо. Но давай подождем, когда тебе исполнится двадцать один год. А тогда и вернемся к этому разговору. Договорились?

— Договорились, — обреченно выдохнул парень и уткнулся носом в мое плечо.

Мы больше не разговаривали. Ситар лежал, закрыв глаза, и сжимал в своих огромных теплых ладонях маленькую кисть моей руки.

Вскоре его хватка ослабла, а дыхание стало ровным и тихим.

Уснул.

Бедный мальчик.

Но я рада, что он есть в моей жизни. Он навсегда поселился в моем сердце как младший братик.

Так мы и жили целую неделю. Весь день вдвоем ходили за ручку, а ночами спали, обняв друг друга.

С зорганцем мы при встречах перекидывались незначительными фразами. Он говорил со мной язвительно и явно пытался вывести на скандал. Я не поддавалась на его провокации. Я вела с ним молчаливую войну. Ситар жил в моей каюте, хотя я видела, как это злит зорганца.

Но что же плохого я делаю? Мы ведь оба умные люди, высшие аристократы, которые не имеют права поддаваться эмоциям, чтобы не расшатать махину и не лишить рабочих мест целую толпу народа. Так, кажется, он мне говорил в ту знаменательную ночь откровений? Семья не должна мешать жить полноценной жизнью. Мы должны просто уважать друг друга и быть друзьями. Это база! Бла, бла, бла… Вот я и живу, как он учил. С Ситаром!

Во только под ложечкой каждый раз тревожно сосет, когда мы с зорганцем встречаемся взглядами. В его глазах я читаю явное предостережение и напоминание об угрозах, сделанных мне перед свадьбой на Орисе. Но почему он ничего не делает? Просто злится и терпит орисианца в моей каюте. Может быть, это такой способ накалить обстановку? А ведь это работает. Я чувствую, будто хожу по лезвию ножа. Я невольно каждое мгновение ожидаю, что терпение Дэрка внезапно закончится и он сорвется. Тяжело жить и ждать неминуемой расправы.

* * *

Тот день начался так же, как и все предыдущие, с обычной сумасшедшей беготни. Из-за того, что экспедицию сорвали с места раньше времени, у многих специалистов возникли проблемы с отчетностью. Поэтому приходилось проводить регулярные собрания, где мы всей сплоченной командой, кто чем мог, помогали залатывать дыры в документации, чтобы каждый спокойно выдохнул, отчитавшись по прилету о своей проделанной работе.

Вот и сегодня я уже трижды побывала на таких слетах. И Ситар, разумеется, тенью следовал за мной. Он всегда занимал какой-нибудь дальний уголок и тихонечко, но с явным интересом, следил за ходом нашей работы.

После очередного собрания мы с орисианцем вместе пообедали. Проходя мимо общественного туалета, я решила туда заскочить. Ситара я оставила дожидаться снаружи. Нехотя, но он согласился. Парень уже немного освоился и не так пугался оставаться на пару минут один.

Когда я вышла, то обнаружила пустой коридор. Ситар исчез. Я заметалась. Я прочесала сначала женский туалет, затем мужской. Никого! Затем я открывала по очереди все двери в служебные помещения, звала его. Но бесполезно. Парень как будто испарился. Я направилась в жилые отсеки, удивляясь, как мальчишка решился один бродить по кораблю.

В коридоре, ведущем в мою каюту, меня окликнул зорганец.

— Ниса!

— Что?

— Пойдем ко мне на минутку.

— Зачем? Тебе срочно? А то я Ситара потеряла.

— Я твоему сосунку включил видео про галактику и попросил Флита рассказать про созвездие Антарктик.

— Что? — у меня глаза на лоб от удивления полезли. — Мэтр Флит сейчас развлекает Ситара?

— Ну да, я попросил его как мужик мужика. У меня уже просто сил нет терпеть. Я из-за их спектаклей к жене прикоснуться не имею возможности. Вот он и взялся исправлять ситуацию. У нас есть часа полтора. На большее этот старый пес не согласился.

— На что у нас есть полтора часа?

— На то, — и он, схватив меня за руку, в два шага затащил в свою каюту. Дверь с грохотом захлопнулась и щелкнул замок.

Зорганец встал напротив меня, уперев руки в бока. Его взгляд выжигал во мне дыру. Я даже ощутила побежавшую по спине струйку пота. Мне стало страшно.

Дэрк заложил руки в карманы и медленно обошел вокруг меня. Потом остановился перед мои лицом и навис.

— Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Почему этот пацан живет в твоей каюте? Потому что он твой муж? Ну, если исходить из этого обстоятельства, то и я на это имею право, как первый супруг. Установи хотя бы график. Ночь через ночь. Чем я хуже Ситара? А?

— Я… — я растерялась.

Действительно, со стороны так оно и выглядело. Но что мне оставалось делать, если орисианец буквально прирос ко мне, не желая оставаться один?

— Почему замолкла? Придумываешь удобный график посещения твоей постели? Или пытаешься втиснуть хотя бы один выходной? А может быть, там еще есть кто-то неучтенный? Только не говори, что ты опять приблизила к своему телу эту тварь Луиджи.

— Ситар боится один спать. Он вообще всего боится, — выпалила я на одном дыхании совершенную правду, не реагируя на обидные домыслы о бывшем муже.

— Только не говори, что он спит на твоей кровати. Рядом.

Я внезапно покраснела и отвернулась, чтобы скрыть свое состояние. Мне было ужасно стыдно.

— Серьезно? — Дэрк наклонился и загляну мне в лицо.

Я готова была провалиться

— И, наверное, еще и в обнимку, чтобы мальчик перестал дрожать. И ты перед сном ласково гладишь его золотые кудри, чтобы малышу приснились сладкие сны.

Я продолжала молчать, тем самым подтверждая правоту его слов. Мои щеки уже пылали адским огнем до боли. И меня дожигал пристальный насмешливый взгляд Дэрка.

— Нет, Ниса, — проговорил он делано потрясенным тоном. — Ты не просто невинная героиня романа, ты королева стыдливых фиалок, настоящая богиня детской непосредственности и простоты. Ангел!

Дэрк внезапно схватил меня за плечи и грубо толкнул на стол, уложив на него грудью. Он одной рукой удерживал меня за шею, тесно прижав щекой к холодной поверхности, а другой давил на поясницу, не давая даже дернуться.

Сколько в нем силы. Монстр! Он наклонился к моему уху и тяжело дышал. Сзади в меня уперся железный бугор.

— Ты будешь меня насиловать? — проскулила я от страха и обиды.

— Нет. Просто буду брать то, на что имею право как твой муж.

— Мы еще не женаты, — сморозила я очевидную глупость, но я не знала, что мне делать в этой ситуации.

— Публичная свадьба — это формальность. Я ее тебе отгрохаю, позже, когда все рассосется с твоим отцом. Можешь полпланеты гостей созвать. Лишь бы ты была довольна, моя душенька. Но ты же понимаешь, что по факту мы женаты с того момента, как наши отцы подписали брачный договор. Так что, когда ты кувыркалась в постели со своим Луиджи, ты мне изменяла самым натуральным образом, милая. Иногда за это мне хочется придушить тебя, твоего отца и твоих опекунов. Это я должен был лишать тебя девственности, а не этот клоун. Каждый раз, когда я представляю, как ты в первый раз в жизни, смущаясь и дрожа от страха, раздвигаешь перед этой гнилой тварью свои ножки, мне хочется уничтожить этого ублюдка. Я мечтаю его убивать и убивать, потом оживлять и снова убивать, медленно и мучительно.

Мне стало жутко. Дэрк в этот момент мне казался настоящим маньяком.

— Жаль, что тогда на корабле, после того, как ты попала в лазарет из-за грязного языка этого придурка, меня оттащил твой рыцарь капитан, не дав мне окончательно домесить эту мерзкую рожу.

— Так это он из-за тебя прятался на Орисе по всем углам? — дрожащим голосом поинтересовалась я. Теперь я окончательно убедилась, что Луиджи избегал меня из-за зорганца.

— А то! Я ему и на Орисе раз в три дня напоминал ударом под дых, что девочка Ниса — это неприкосновенная принцесса, предназначенная другому дядьке. Кстати, с твоим аспирантиком тоже пришлось провести воспитательную беседу. Но тот парень неглупый, сразу же сдал позиции.

А я при этом подумала, хорошо, что зорганец про трюм ничего не знает, а то бы сейчас и за это пришлось отвечать. О, боги! Как страшно-то. Даже мелькнувшая было мысль упрекнуть его в ответ, припомнив его сорок содержанок, растворилась в воздухе. Навряд ли я когда нибудь решусь даже намекнуть ему об этом. В сознании зорганца явно царят двойные стандарты.

Дэрк убрал руку с моей шеи и я смогла приподняться на руках. Я оглянулась и встретилась с глазами, полными ярости и животной жажды. Освободившуюся руку он просунул вниз между столом и моим животом. Ловким движением зорганец расстегнул пуговку на моих джинсах и потянул вниз собачку молнии.

И я затрепыхалась. Эта поза почему-то, наверное из-за увиденного тогда в кабинете, казалась мне чем-то ужасным. И у меня внутри поднялся яростный протест. Я еще раз дернулась и истерически выкрикнула:

— Зачем на столе? Я не хочу!

— Зато я хочу, — он тяжело навалился на мою спину и хрипло заговорил прямо мне в ухо, пуская дрожь по всему телу. — Мечтал отодрать тебя в такой позе с того дня, как ты выкинула из кабинета старый рабочий стол, уже попользованный другими. Ну ничего, когда вернемся на Землю, объездим с тобой новый.

И он резким движением стянул вниз мои штаны, а затем звонко припечатал горячей ладонью по голому мягкому месту. Кожу опалило огнем. Я вскрикнула.

— Ты гад! — процедила я сквозь зубы. Меня буквально трясло от возмущения.

Но зорганец молча продолжал творить свое безобразие. Крепко прижимая меня одной рукой к поверхности стола, другой рукой он распаковывал себя. Это было понятно по звякнувшей пряжке ремня и вжику молнии. А затем в меня резко вторглось большое и горячее и начало очень быстро вколачиваться, больно толкая меня в край стола.

И что меня поразило в этот момент. Член вошел легко, как по маслу, потому что я буквально истекала влагой. Я со стыдом услышала характерные хлюпающие звуки. Это что же получается, мне нравится такое обращение? Он что, был прав, когда утверждал, что я с удовольствием втянусь в его жесткие игры?

Но я решила не признаваться в том, что сейчас получаю сумасшедшее удовольствие на грани переносимости. Еще несколько таких толчков и я взорвусь. Но не смотря на явное наслаждение от процесса, мне захотелось назло сказать Дэрку гадость:

— Зорганец, ты — скот! Ты знаешь об этом?

— А ты ядовитая змея, милая! И не говори, что тебе сейчас не по кайфу, это будет наглое и подлое вранье, — выговорил он мне обрывочными фразами, чередуя их тяжелыми выдохами и стонами. Он явно отрывался на полную катушку, перейдя уже на запредельную скорость.

Мои впившиеся в край столешницы пальцы уже онемели, а кожа на тазовых косточках наверняка стерлась в кровь.

— Я сейчас кончу, родная. Давай и ты. Хочу вместе улететь.

И Дэрк просунул ладонь спереди у меня между ног. Он сделал всего несколько движений пальцами, и меня выгнуло дугой. В горле застрял стон. Меня буквально колотило от оргазма такой силы, что на миг мне показалось, что я сейчас свихнусь. Зорганец кончил следом и упал на мою спину всей своей массой, лишив возможности дышать.

— Ты меня сейчас задушишь, — прохрипела я на последнем выдохе кислорода.

Дэрк отстранился, и я смогла расправить легкие и вдохнуть.

— Попробуй еще хоть раз уснуть в обнимку со своим мальчиком, — прошипел он мне на ухо, притянув к себе мою голову за волосы, больно зажав их в кулаке. — И я тебя выпорю армейским ремнем с заклепками, а потом оттрахаю так, что ты ходить не сможешь.

Глава 34. Маленькая ядовитая змейка

Зорганец

Она лежит, распластавшись на столе, такая беззащитная и поэтому трогательная. Голая попка задрана вверх, на одной половинке еще розовеет след от моей ладони. Не хило я ее приложил.

Я усмехаюсь. Подхватываю на руки податливое, вымотанное моими стараниями, тело. Целую влажный от пота висок и несу крошку на свою кровать. Она доверчиво приваливается головой к моему плечу.

Испытываю ли я чувство жалости в этот момент? Мне не знакома эта эмоция.

Если я и мог когда-то в детстве что-то такое чувствовать, то эту способность мне выбили в закрытой военной школе. Первые несколько месяцев там были для меня настоящим адом. Меня избивали утром, в обед и вечером. Через день я лежал в лазарете. Регенерация у зорганцев очень быстрая. Я полностью восстанавливался уже на следующий день. Выходил и все шло по новому кругу. Утром меня избивали, чтобы я «был бодрым», в обед меня били старшеклассники в туалете, требуя почистить после них унитаз или подтереть чью- нибудь задницу. Я не соглашался и просыпался в очередной раз в лазарете. По вечерам меня били в спальне мои ровесники, толпой, потому что я не хотел голым танцевать им колыбельный танец.

Все закончилось внезапно. В тот день старшеклассники в очередной раз зажали меня в туалете. Один из них, Керк, крупный быкоподобный тип, схватил меня за шею и ткнул головой в унитаз, требуя, чтобы я его вылизал. И тут меня вдруг переклинило, откуда-то взялись силы, и я ухитрился вывернуться. Я крепко схватил придурка за волосы и вцепился зубами в его ухо. Этот бычара визжал как свинья, корчась на кафельном полу от боли. А я наклонился над ним и выплюнул на его окровавленную морду его ухо.

Было разбирательство. Приехал мой дед, отец матери. Он пятый советник императора, поэтому администрация школы встретила его со всеми причитающимися сановнику почестями. Ему даже красную дорожку расстелили от парковки до входа в здание школы. А вот отцом безухого быка оказался обычный граф среднего достатка. Ожидаемо, что граф принес моему деду свои очень искренние извинения и предложил любую компенсацию за выходку своего оболтуса. Быка отчислили из школы. Я тоже попросил деда забрать меня. Я устал, я был уже на грани. Мне было всего десять лет.

Но дед, ласково потрепав меня по щеке, сказал:

— Мой мальчик, я не буду тебя забирать отсюда. Эта школа сделает тебя настоящим мужчиной. В этих стенах, извиваясь и корчась в страшных муках, подохнет твоя шлюшечья зорганская половина, доставшаяся тебе по наследству от твоего клоуна папаши. Все, что должно остаться в тебе от этой расы скоморохов и бордельных игрушек, так это их светящаяся кожа. Стань мужчиной, мой маленький Дэрк. Я в тебя верю.

И я остался в школе.

После отъезда деда выяснилось, что меня зачисли в школу не под моим настоящим именем. Адмирал настолько стыдился пасынка зорганца, что оформил меня под фамилией Кестер, заменив «э» на «е», и указал в графе родители семью своего дворецкого. Фамилия звучала похоже, только мягко. Поэтому я и не замечал подмены. Вот почему я подвергся такой дикой травле. Никто не знал о моих влиятельных родственниках, иначе бы не посмели и пальцем тронуть, даже учитывая то, что я зорганец. Дед все исправил. И я начал учиться под прославленной фамилией адмирала Кэстэра.

А также за этот фокус с моим зачислением дед вычеркнул из завещания и мою матушку, и ее совместных с адмиралом детей. Таким образом, я после смерти деда стал единоличным наследником его громадных капиталов. Мне иногда самому не по себе от масштабов моей собственности.

После инцидента с откусанным ухом меня больше никто не трогал. Но я стал настоящим изгоем. Меня боялись. Каждый понимал, что чтобы я не сделал, хоть на кусочки кого-то порезал, мне ничего за это не будет. Моя кровавая расправа над Керком и положение в обществе моего деда сыграли решающую роль. Меня сторонились, и у меня появилось прозвище «безумный зорганец».

Позже, через пару лет, я вдруг додумался, что можно и не страдать от одиночества. И начал назначать себе «друзей». Просто подходил и говорил, ты сегодня со мной обедаешь, ты играешь в мяч, ты идешь со мной на утреннюю пробежку. И они шли, даже старшеклассники. Этих я ради спортивного интереса прощупывал. Поведутся или нет. Слушались и не рыпались. Все.

С годами все выравнялось. Меня перестали бояться, узнав ближе. Потом просто начали уважать, а затем со многими сложились крепкие дружеские отношения.

Опять возвращаюсь мыслями к моей девочке. Смотрю на ее хрупкую согнутую фигурку. Лежит на боку, коленки подтянуты к животу, ладошки под щечками, смотрит в одну точку. Больше не плачет.

Убираю с ее лица разметавшиеся пряди и заправляю за ушко. Не выдерживаю и прохожусь несколько раз языком по маленькой раковине. Она всхлипывает. Все еще дуется на меня. Дурочка.

Я, конечно, перегнул в этот раз. Когда я говорил с ней о жестком сексе, то не это имел ввиду. Тут я ее наказывал. Сорвался ли я? И да и нет. Понятие срыв для меня не существует. Я профессионально держу эмоции под контролем. В этот раз я просто спустил своих демонов с цепи, сознательно. Я устал от внутреннего напряжения. Я живой человек, а не механизм. Я просто показал своей девочке, кто может проснуться внутри меня, если тыкать мне в лицо горящей палкой. Ниса неглупая и поймет, что предел есть у каждого. Она прощупала мой край. Теперь будет знать, насколько она может натянуть мою пружину терпения.

У нас будет ребенок, но почему-то играя со мной в дразнилки, Ниса об этом забыла. Или ей хотелось мне показать, что она независимая леди и сама вырастит нашего малыша. Ну, этого я ей не позволю. И самое главное, эта поганка из меня уже посмешище сделала на корабле.

Вчера в столовой два каких-то замызганных инженеришки обсасывали сожительство Нисы с орисианцем. Меня покоробила такая фраза: «А первый-то муженек, полковник, сейчас в немилости, наказанный». И они заржали.

О том, что мы с Нисой муж и жена, по лагерю растрепал мой адъютант. Рик ужасный болтун и сплетник. Он случайно подслушал разговор о Нисе и тут же понесся разносить новость. Я потом, пару раз дав ему по печени, поинтересовался,

Но сейчас мой рейтинг у женской половины сильно просел. У каждого столба уже треплются о красавчике дикаре и линялом зорганце. Да, именно так меня и называют благодаря одной лаборантке. Дословно, слышал сам: «Куда полковнику до Ситара! Этот зорганец просто линялой тряпкой выглядит рядом с золотым жеребчиком орисианцем. Скорее бы Орис открыли. Какими самцами заполнится империя!»

И я должен это все глотать? Если так разобраться, Ниса и ребенка нашего позорит. Не хотел бы я, чтобы мой сын, если это будет мальчик, в будущем прошел через то, через что пришлось пройти мне. Если бы не репутация деда, то меня бы в военной школе по коврикам раскатали и ходили бы туда сюда утром и вечером. Поэтому я не позволю Нисе превратить меня в шута, над которым будет потешаться каждая поломойка.

Еще и эта парочка мозгоедов. Винтер и Дарис. Особенно этих двоих забавляет история с Ситаром и льет на их души сладкий бальзам.

Это два неудачника-соискателя, получившие щелчок по носу. Больше всех бесится Винтер, которому изначально была обещана Ниса. Потом появился я, и Леон сделал другой выбор. Правда, в конечном счете все решилось не папенькиным благословением. Но об этом нашей маленькой девочке знать не обязательно. Она это не оценит.

Но сильнее всего в свое время меня размазал выверт с ублюдком Луиджи. Слова Радински до сих пор стоят у меня в голове: «Сынок, ты должен меня понять как отца. У тебя контракт. Ты пока не можешь официально жениться на моей девочке. А стать просто твоей любовницей на много лет Ниса не согласится. Я бы это позволил, без проблем. Но ей всего двадцать два года. Ниса чистая восторженная девушка. Она захочет белое платье, фату, звон свадебных колоколов… Ты сейчас ей этого дать не сможешь. Дэрк, ты же не эгоист. Свою ширинку ты не держись под замком, чем же Ниса хуже? У нее тоже играют гормоны, им нужно дать выход. Позволь ей поиграть в счастливую семью хоть пару лет».

И я позволил. Сам. Подумал тогда, что Ниса тоже имеет право на удовольствие. Убеждал себя, что недомерок Луиджи будет просто ее постельной игрушкой. Но я ошибался. В себе. Я с трудом выдержал годы ее брака. Ревность пожирала меня изнутри, превращая меня в монстра.

Вспомнилось, как я однажды, года три назад, нажрался в хлам и залез в окно одного элитного борделя, где любил развлекаться этот недомуж. Я содрал этого сученыша с шлюхи и с наслаждением отпинал его жалкое тельце. Девка визжала, примчалась их мамка, потом влетели безопасники. Меня скрутили минут на десять. Потом, разобравшись, кого заломали, дико извинялись. А эта тварь Луиджи после мотал Нисе нервы, рассказывая страшную истории о чудовищном ночном ограблении. Бедная дурочка еще и к безопасникам ходила, пыталась написать заявление от его имени, потому что эта тварь, ожидаемо, отказался это делать сам.

А Винтер и Дарис все эти годы с удовольствием делились со мной подробностями семейной жизни моей девочки. Суки!

Поэтому, моя маленькая вредина, случился ожидаемый срыв. Не стоило тебе меня провоцировать, потому что этим и без тебя есть кому регулярно заниматься.

Вчера вечером мы вчетвером играли в покер в каюте Винтера.

Эта ядовитая жаба никогда не смолчит, всегда воспользуется случаем, чтобы впрыснуть свой яд тебе под кожу.

— Что, зорганец, не по зубам тебе наша крошка, — он с ехидной улыбочкой отпил из бокала.

Я хмыкнул, но не повелся.

— А я тебя предупреждал, — продолжал он сочиться едкими соками. — Такому солдафону как ты нужна какая-нибудь певичка или балерина, чтобы рот открывала только в одном случае, когда на губки надавишь членом.

Дарис посмеялся, но не ввинтил свои золотые истины.

Винтер сдал карты и продолжил поучать:

— А жениться, если уж тебе так приперло, надо было на ком-нибудь типа дочек Флита. Это обычные бабы, без всяких заморочек. Как и полагается нормальным женщинам, они интересуются нарядами, приемами и сплетнями. И никакого выноса мозга.

Я перевел взгляд на мэтра. Тот с невозмутимым лицом изучал свои карты.

— Я не понимаю, зачем вообще нужно жениться? — завел свою песню Дарис. — В нашем случае это совсем не обязательно.

— Я тоже так считаю, — Винтер хмурился. Видимо, ему не понравился расклад карт. — Но в случае Нисы, разумеется, это единственно возможный вариант. С ней только к алтарю идти, держась за руки и восторженно улыбаясь. А так… Пойми, зорганец, Нису ты не проглотишь. У нее характер как кусок скалы. Не смотри, что девчонка выглядит весенним одуванчиком.

— Для тебя что ли, старая задница, ее мама на свет родила? — ухмыльнулся я ему в лицо, скидывая на стол свою карту.

— Ну, я, по крайней мере, умею объезжать норовистых кобылок. У «старой задницы» побольше опыта, чем у молодого племенного жеребца. С Нисой одного крутого стояка будет недостаточно. Таким женщинам, как она, нужно регулярно и грамотно трахать еще и мозг, а у тебя элементарно нечем.

— А вообще, только идиот может сесть играть в покер с Кэстэром, — рассмеялся вдруг Дарис, круто меняя тему разговора. — А мы сели в очередной раз. Помню, как шесть лет назад мы повелись и проиграли самый главный приз. Теперь зорганец ходит с довольной сытой мордой, а мы грызем локти.

И он заржал.

— Ну допустим не с сытой, — съязвил Винтер. — Его жестко продинамили в очередной раз.

— Тебе вообще ничего не обломится на этой лужайке, никогда и ни с какого бока, потому что ты — старая ядовитая жаба, — сделал я ему ответочку.

— Зато я терпеливый и умею ждать. Ты еще проколешься и неоднократно, потому что ты — грубая похотливая скотина. А я, как старый, мудрый и интеллигентный друг, утешу нашу утонченную барышню и обогрею ее теплом своего любящего сердца.

— Фолд, — прервал нашу перепалку Флит.

Старик не особо азартен, никогда не тратится много и редко соглашается на игру со мной.

Дарис и Винтер каждый раз бьются до последнего, надеясь отыграться. Видимо, это их цель — уделать зорганца. Ладно,

И мы сосредоточились на игре. И в этот раз я их оставил без пары сотен тысяч динов. Как и всегда.

Я тру лицо ладонью, избавляясь от неприятных воспоминаний, и утыкаюсь в ароматную шейку моей страдающей крошки. Ничего, перегорит, и она все осознает. Ниса умеет расставлять по полочкам каждый элемент и рационально переосмысливать мало малейшие нюансы.

— Если ты волнуешься, что я навредил ребенку, то зря, — наконец я решаюсь с ней заговорить. — Зорганские детеныши жутко живучие. Моя мать меня раз пять травила в утробе, пока дед об этом не узнал. Ничего, вот он я — живой и здоровый.

Ниса поворачивается и потрясенно на меня смотрит.

— Твоя мать хотела от тебя избавиться?

— Конечно! Я же позорный ребенок. Она меня даже на руки не взяла после родов. Сразу отказалась. Меня вырастила Глория, любимая содержанка адмирала Кэстэра. Она для меня стала настоящей матерью.

У Нисы глаза еще больше округляются.

— Тебя растила содержанка адмирала?

— Да. Глория меня сразу полюбила. И, когда меня увозили в военную школу, то очень сильно плакала. Только она и навещала меня там в дни посещений, привозила вкусняшки и опять плакала. Я ее очень сильно люблю. Глория появилась у адмирала еще до женитьбы на моей матери. Он до сих пор с ней живет. И я навещаю их только ради нее.

Ниса молчит, видимо переваривая услышанное.

Да, родная, не у тебя одной все было не как у людей. А у кого оно как у людей в этой чертовой империи? Я даже не знаю.

Я крепко прижимаю к себе тело Нисы и вдыхаю аромат ее волос.

— Я хочу тебя попросить только об одной вещи, маленькая. Никогда больше не делай из меня шута. Я этого никому никогда не позволял и не позволю. Даже тебе.

Она мне не отвечает, продолжая лежать и не шевелиться.

Я укладываю ее несопротивляющееся тело на спину. Расстегиваю замочек на джинсах, которые до этого сам и одел, когда уложил в постель. И медленно тяну их вниз. Она не противится. Лежит отрешенная, как мученица. Вот маленькая вредина. Никогда ничего не желает признавать сразу. До последнего будет делать вид, что ей этого не нужно. Она не такая.

Освободив ее стройные ножки от ненужной ткани, я развожу их в стороны, сгибая в коленях. Сначала любуюсь открывшимся видом. Все в ней красиво. И даже между ножек. Я знаю, что у Нисы волос нет на теле нигде, кроме головы. Это ее генетическая особенность, о которой заботливый папочка тоже ей не посчитал нужным сообщить. У нее и разрез глаз не как у обычных землянок, и зрачок едва заметно продолговат.

Все в ней немного другое, но едва уловимо, так что не догадаешься, если не знаешь о ее происхождении. В этом и есть весь фокус. И если уж ты имел неосторожность однажды оказаться рядом и узнать эту девушку поближе, то все. Ты станешь ее верным псом и будешь ползать за ней на брюхе, куда бы она не отправилась.

Невольно вспомнился бедняга Тони. Сочувствую, но помочь ничем не могу. Удача оказалась на моей стороне, хоть я и приложил к этой «удаче» усилия. Я внутренне рассмеялся. Так что Ноули пусть курит в сторонке. Хотя пацан и отличный. Но, как говорится, извините, подвиньтесь.

Смотрю и балдею. Гладкая, бледно-розовая кожа, тоненькая блестящая полосочка между складочек. Уже потекла, а все еще лежит с лицом невинной жертвы. Вот говнюха. Так и будет притворяться, пока не вылижу ее до полуоброка. Актриса!

Сначала трусь колючей щекой о нежную кожу внутренней стороны ее бедер. Она вздрагивает, а тело пробивает мелкая дрожь. Но Ниса как стойкий солдат. Ни вздоха, ни стона.

Покрываю шелковую гладь поцелуями, медленными, протяжными. Обстоятельно обрабатываю пока еще плоский животик, заныриваю языком в пупок, Нису дергает, но она мужественно держится, напрягая все мышцы тела. Настоящий боец!

Прохожусь губами по бедрам, кружу вокруг самого центра, не касаясь влажного цветочка. Дразню. Завожу упрямицу сильнее, чтобы не выдержала и сдалась. Сама. И она едва заметно подается вперед.

Усмехаюсь. Все, девочка, тебя сорвало, ты больше себе не хозяйка. Тогда начинаем. Я провожу языком от низа, начиная с перемычки, и тяну сладкую линию до волшебной кнопочки и «включаю», пососав набухший бугорок. Нису тут же выгибает дугой и у нее вырывается невольный протяжный стон. Она крепко вцепляется пальчиками в мои волосы и притягивает источник наслаждения к себе ближе.

Кайф! Люблю это сладкое мгновение, когда ее наконец накрывает и она перестает прикидываться еще не обветренным одуванчиком.

Ну что, погнали, моя маленькая ядовитая змейка?

Глава 35. Так будет интереснее

Дэрка я не простила. Я имею ввиду, полностью. Чувство обиды еще саднило в душе. Но злость отошла, как-то сгладились острые ощущения от произошедшего.

Я все обдумала, ворочаясь всю ночь в постели рядом с зорганцем.

Он велел мне переехать к нему. И я подчинилась. Также достаточно легко я решила вопрос с Ситаром. Конечно, пришлось потратить время и силы на уговоры. Но парень в конечном счете признал, что такое положение вещей не допустимо. Он не может жить со мной в одной каюте, потому что меня за это накажут. Ведь он еще несовершеннолетний. А чтобы ему не было страшно, я попросила Николаса, моего помощника, пожить с орисианцем в одной каюте. Тот не отказал. Таким образом, вопрос с моим «младшим мужем» был улажен.

В первую ночь, которую я спала рядом с Дэрком, я много думала. Вернее спал он, а я его разглядывала. Никогда еще не видела его спящим. Так необычно. Оказывается, когда он уснул, кожа его постепенно начала гаснуть. И когда дыхание зорганца окончательно выравнялось, вокруг его тела полностью исчезло голубое свечение. Ну надо же! А я еще волновалась, как я буду постоянно спать при свете, ведь я люблю полную темноту в спальне.

И первый час без сна я провела в размышлениях о невероятных особенностях зорганской физиологии.

Когда загадка свечения кожи меня перестал занимать, я вернулась к больному вопросу. В голове все время крутилась просьба Дэрка, не делать из него шута. И меня каждый раз кололо чувством вины. Я невольно поставила себя на его место. Вот сейчас, к примеру, он жил бы в одной каюте с Харатой. Чтобы я делала? И я честно себе призналась, что уже после первой их совместной ночи, я бы устроила им скандал. Я бы утром ворвалась к ним

А что делал все это время Дэрк? Молча терпел. Целую неделю! Просто бог смирения.

И хотя я полностью признала свою вину, зорганец все равно оставался неправ. Потому что неправ! Почему? Не знаю. Может потому, что он должен был сначала со мной поговорить, попросить по-хорошему, а не угрожать мне ремнем. Или не должен? Я уже запуталась в своих чувствах. Я не привыкла общаться с такими мужчинами. Да и с мужчинами вообще. Луиджи я давно перестала к ним причислять. Он был просто моей содержанкой. Даже противно вспоминать годы, проведенные рядом с ним.

Так с зорганцем мы прожили вторую неделю на пути к Земле.

Утром и вечером я получала ежедневный сеанс горячего секса. И как я это выдерживала, не знаю. Но Дэрк явно дорвался. Я его понимала, он мужчина. И к тому же долго сдерживался. Надеюсь, он вскоре насытится и сбавит обороты.

К этому еще добавлялись проблемы и суета по работе.

И в последний день перед прибытием на родную планету, мы особенно много работали. Целых шесть собраний. И все важные. Я умоталась до полусмерти.

Вечером я заскочила в медотсек. Дарис просил показаться на осмотр.

Доктор сидел за рабочим столом и что-то сосредоточенно вносил в комп, когда я вошла в его кабинет.

— Проходи, маленькая. И ложись на кушетку, — велел он мне, даже не повернувшись в мою сторону.

Я прошла в смотровую и с удовольствием растянулась на мягком ложе. Беготня по кораблю вымотала меня до предела.

— Как себя чувствуешь? — задал мне дежурный вопрос Дарис, войдя следом.

— Неплохо.

— А должно быть отлично, — доктор улыбнулся как-то хитро. И выдал в своем стиле. — Много секса, дорогая, вредно для здоровья.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но доктор самым бесцеремонным образом мне его захлопнул, надавив на подбородок. Потом также по-хозяйски оттянул пальцами нижние веки, внимательно осмотрел, потом обхватив голову ладонями, покрутил ее в разные стороны, тоже чего-то изучая. Я лишь безмолвно таращилась на этого наглеца. Никогда он еще не проводил осмотры таким хамским образом. Всегда объяснял, что собирается сделать, прикасался деликатно. А тут… В довершение он звонко чмокнул меня в лоб и наконец встал с края кушетки. Он подошел к шкафчику. Достал инъектор и вернулся ко мне.

— Сядь и закатай рукав.

Я выполнила. Эту инъекцию мне делают на протяжении всей жизни раз в месяц. И только сейчас мне захотелось узнать, а зачем? Почему-то никогда раньше я не задавалась этим вопросом.

— Дарис, скажи, а для чего мне колют этот препарат?

Он удивленно на меня посмотрел, а затем усмехнулся.

— Взрослеешь, маленькая. Начала замечать важное в своей жизни.

И, ничего не ответив, приложил прибор к моему запястью. Раздался писк, и мою кожу пронзила игла. Легкое жжение, а затем на месте укола почувствовался приятный холодок. Доктор отнял от руки инъектор и бросил его на столик рядом с кушеткой.

— Так что это за лекарство? Отчего? Мне делают эти уколы всю жизнь, с самого детства, еще до начала приступов.

Я выжидающе уставилась в глаза доктора. Он снисходительно улыбнулся.

— Об этом, солнышко, спросишь у своего папеньки, когда он пришлет тебе маршрут и вы наконец-то встретитесь.

— Неужели трудно ответить? — выкрикнула я, мгновенно выйдя из себя от злости. Утомили своими загадками.

— А это, Ниса, не моя тайна, — Дарис навис надо мной. — И я не вправе ее тебе раскрывать. Я связан словом.

Его взгляд опустился на мои губы. Я застыла в ожидании. Зачем он так смотрит? И стало понятно, зачем, уже через мгновение.

Дарис схватил меня за волосы на затылке и резко притянул мое лицо к своему, а затем впился в губы жестким поцелуем. Он не целовал, а жрал мой рот, оставляя болезненные отметины. Наверное, мои губы посинеют и распухнут, мелькнула паническая мысль. Что я скажу Дэрку?

Меня отбросило назад, так резко меня выпустил Дарис из своей хватки. Я уставилась с возмущением в его глаза, подернутые дурманом удовольствия.

Я обтерла губы рукавом совершенно машинально. Мужчина криво улыбнулся и хмыкнул:

— Противно? Зорганца любишь?

— Люблю, — выпалила я, не раздумывая. Ведь это правда.

— Ладно. И такое тоже бывает. Женщины существа капризные и переменчивые. Нет в них никакого фундамента. Сегодня люблю, завтра ненавижу… Луиджи мы уже проходили. Теперь у нас Дэрк. Да, маленькая?

Дарис растянул губы в ядовитой улыбке и заправил прядь моих волос за ухо.

— Беги к своему красавчику. Пока он тебе еще не надоел.

Я встала и молча покинула кабинет.

Это что еще за выпад? Намекает мне на то, что Дэрк это мое временное увлечение? А потом можно будет забрать меня себе, после того, как я наиграюсь в любовь? Что-то такое сквозило в словах Дариса. И что меня поражает, всем плевать на мою беременность. Как будто мой ребенок, это побочный эффект, который потом можно будет устранить.

Невольно вспомнилось детство Дэрка. А ведь его очень легко вышвырнули из жизни, чтобы не мешался. Сначала родная мать, потом отчим, получивший благодаря мальчику земли и предприятия.

На подходе к моей каюте меня перехватил Ноули.

Он стоял, прислонившись спиной к стене. Руки в карманах, на лице играет наглая улыбка. Очень наглая улыбка.

Я остановилась и вопросительно на него посмотрела.

Парень отклеился от стены и пошел на меня тараном. Я попятилась назад и уперлась спиной в стену.

— И что ты решила? — Ноули остановился вплотную к моему телу и поставил одну руку рядом с моей головой, а другую по-хозяйски устроил у меня на талии, стиснув ее сильными пальцами.

Я округлила глаза, а наглец тем временем наклонился и поцеловал меня в уголок губ. И не мельком, а достаточно продолжительно. В нос мне ударил пьянящий запах его парфюма. Я задержала дыхание, потому что голова закружилась, и подкатил ком тошноты.

Что он себе позволяет? Что они все себе позволяют?

— Ты готова дать мне ответ, Ниса? — он испытующе уставился мне в глаза.

— А мы уже на «ты»? — возмутилась я. Его наглость просто зашкаливала.

— Да.

Так просто! Милый юноша. Не теряется никогда и ни при каких обстоятельствах.

— Ну так что? Ты не ответила.

— А что ты хочешь услышать, мой мальчик?

— Твой? Приятное начало. Значит, я могу рассчитывать на положительный ответ? — он смотрел на меня таким властным взглядом, что я стояла и поражалась. Как это я всегда считала его робким парнишкой? Это где

— Завтра мы будем уже на Земле, — продолжал он давить на меня своей мощной аурой. — И если ты не готова сказать мне «да», то я вынужден буду сделать свой шаг. И тебе это очень сильно не понравится.

— Опять угроза?

— Да.

— Я говорю тебе — нет!

Парень усмехнулся. Отстранился от меня. Положил руки в карманы. А потом веселым тоном мне выдал:

— А знаешь, моя девочка, так будет даже интереснее.

Подмигнул, развернулся и удалился прогулочным шагом, насвистывая популярную лирическую мелодию.

Да… уж…

Глава 36. На осколках репутации

Уже прошла неделя с момента возвращения на Землю.

За два дня я сдала все отчеты по экспедиции. В университете я оформила отпуск, потому что не было ни сил, ни желания приступать к работе.

Я занималась переездом в квартиру Дэрка.

Это оказался пентхаус в строгом аскетическом стиле, расположенный в центральном квартале столицы. Восьмая окружность. Сама высотка являла собой здание корпорации, которой владел Кэстэр. Мы, получается, поселились у него на работе. Дэрк успокоил меня, заверив, что это временно. Когда проблемы, связанные с моим отцом, будут улажены, то мы переедем в его фамильное поместье, доставшееся от деда.

Ситар, разумеется, поселился с нами. Дэрк при этом не выразил никакого недовольства. Просто в первый же день он пригласил специалистов и оборудовал орисианцу обсерваторию на крыше здания корпорации, а также нанял пожилую женщину, профессиональную нянечку, которая решала бытовые проблемы и ночевала с Ситаром, чтобы тот не боялся. Парень был на седьмом небе от счастья. Таким образом, мы видели его только за завтраком, обедом и ужином, а иногда он не появлялся за столом, перекусывая у себя. Потому что зорганец завалил Ситара красочными атласами всех обитаемых планет империи с их звездными картами, снабдил его видеоматериалами и научил пользоваться сетью. И все! Мы забыли о существовании орисианца.

Так мы жили дружно и спокойно. С Дэрком у нас наладились теплые отношения. Ночи были страстными, а с утра мой муж убегал по делам. Я и не знала, что он такой занятый. Потому что возвращался он только вечером, иногда так поздно, что сразу запрыгивал ко мне в постель.

Тот знаменательный день, разделивший мою жизнь на до и после, был обычным понедельником.

Начало недели, когда все нехотя собирают себя в кучку и плетутся на свою работу.

С раннего утра Дэрк улетел в соседний город по каким-то корпоративным делам. Мы позавтракали вдвоем, Ситар всю ночь изучал через телескоп небо, поэтому отсыпался.

Когда за моим зорганцем захлопнулась дверь, я прошла в гостиную и просто развалилась на диване, уставившись в зеркальный потолок. Я лежала и рассматривала свою фигуру, с удовольствием отмечая появление ярко выраженных округлостей. Беременность шла на пользу моей внешности.

Пискнул сообщением рядом лежащий телефон. Я лениво протянула руку и посмотрела на экран. Писал мой аспирант. Я резко села и начала открывать смс. Сердце бешено заколотилось в плохом предчувствии. Вспомнились угрозы Ноули.

В тексте сообщения оказалась ссылка на популярный новостной канал «Стрела времени». Я спешно перешла, и сразу же запустился ролик. Известный журналист и ведущий Марк Тихов с неизменной лучезарной улыбкой вещал:

— Сегодня нас ждет сенсация, которая потрясла научный мир. Да что там научный мир, весь высший свет шокировала эта история. И в центре скандала неожиданно оказалась всем известная персона. А именно, это уважаемая, заслуженная, не побоюсь сказать, гениальная женщина нашего столетия — Ниса Радински! Профессор, исследователь и путешественник, автор множества популярных монографий и научных статей, дочь известного ученого, инженера-генетика, Леона Радински, награжденного орденом Семи Лучей за заслуги перед империей. К нашему величайшему сожалению, профессор пропал без вести больше года назад. На данный момент его судьба не известна. Но зато его дочь смогла заявить о себе самым неожиданным образом. Оставайтесь с нами! Дальше вас ждет новость, которая повергнет вас в шок!

Ведущий хищно улыбнулся, и камера сменила ракурс, показав студию, где на диванчиках расположились приглашенные гости. У меня глаза округлились от удивления. В первый же момент мой взгляд выхватил фигуру Энтони Ноули, восседавшего в центре композиции с суровым выражением лица. Осанка прямая, руки на коленях. Собранный, строгий, весь правильный. По обеим сторонам от него разместились также известные мне персоны. Это были студенты с разных курсов, девушки и парни, всего я насчитала четырнадцать человек. Среди них обнаружилась и Рита Лисовская, которая сидела в довольно-таки развязной позе. В вызывающе ярком красном платье с глубоким декольте, длина подола едва прикрывала ягодицы. У девушки было воинственное выражение лица, искаженное праведным гневом.

Что происходит?

— Представляю гостей нашей студии, — затараторил Тихов. — Главный герой нашей сегодняшней истории — господин Энтони Ноули! Сын уважаемого бизнесмена Бориса Ноули, известного промышленника и владельца алмазных копей, мецената, учредителя фонда поддержки молодых ученых и изобретателей «Сфера». Как видите, авторитет и доброе имя этого человека не могут быть подвергнуты сомнению. Борис Ноули выступил поручителем и подписался под каждым словом, которое будет сегодня произнесено в этой студии его сыном, подающим надежды молодым ученым, аспирантом и правой рукой госпожи Радински. Поддержать его и так же высказать свое мнение пришли и другие ученики нашего уважаемого педагога.

Дальше ведущий поименно перечислил всех присутствующих студентов. После того, как представил каждого, он обратился к моему аспиранту:

— Господин Ноули, вы пришли в эту студию, чтобы наконец-то открыть всем глаза на творящееся беззаконие в стенах старинного университета, открывшего многим дорогу в жизнь? И наконец положить конец вопиющему произволу, творимому теми, кого судьба от рождения наделила властью и влиянием? И кто вместо того, чтобы, пользуясь своими возможностями, нести людям благо, злоупотребляет своим положением, делая невыносимой жизнь тех, кто не в силах дать им отпор?

— Да, господин ведущий, я пришел к вам в студию с единственной целью, чтобы положить конец творимому беспределу в нашем прославленном ВУЗе. Потому что так больше не может продолжаться. Взять хотя бы меня. Я честно учился, не пропускал занятия, готовился ко всем зачетам. И что? Меня заваливали почти на всех экзаменах. Сейчас я уже аспирант. Но и тут мне приходится биться за каждый отчет, регулярно выкладывая круглую сумму наличными за положительную рецензию. Я, конечно, понимаю, что из-за исчезновения отца госпожа Радински лишилась привычного денежного довольствия, так как все счета Леона Радински заморожены. Но это же не означает, что из-за ее материальных проблем должны страдать невинные студенты, у которых у самих проблемы с финансами. Ладно

— Да, ей сдать зачет просто нереально! — внезапно прорвалась Лисовская. — Маленькое пятнышко на лист поставишь и все — она перечеркивает работу крест на крест красными чернилами. Только и остается — платить! А у меня только одна мать. У нее маленький бизнес. Где брать деньги? А у Радински аппетиты о-го-го, сами знаете, из каких она кругов. У нее одна сумочка стоит как авто…

— Ну что же, господа…

Я выключила видео, не в силах больше слушать эту подлейшую ложь.

Вот, значит, чем мне угрожал этот малолетний подонок. Решил лишить меня работы и доброго имени. А ведь мне сложно будет доказать обратное, учитывая положение в обществе, которое занимает этот гадкий мальчишка.

Я растянулась на диване и опять начала рассматривать свое отражение на потолке.

— Ну, значит, Ниса, ты больше не профессор и даже не преподаватель, — проговорила я в пространство с полным безразличием в голосе.

И правда, какая мне теперь разница. Все! Наступил предел. Полное опустошение. Моя жизнь с некоторого момента полностью попала в чужие руки. Мной манипулируют и вертят в разные стороны, как кому пожелается. Да и не была эта жизнь моею никогда. Мне только казалось, что я что-то решаю. Вот прямо сейчас до меня дошло. А почему, собственно, темой моей диссертации стала зорганская раса? А все потому, что мой папа мне ее посоветовал. Причем настойчиво. Я хотела взять гронианцев. Но меня, мягко обрабатывая, переубедили. Понятно теперь зачем? Мне же нужно было привыкать к внешнему виду своего будущего мужа, которого мне приобрел заботливый родитель.

Звонок телефона. Ноули. Снимаю трубку:

— Ниса, открой. Я у дверей пентхауса.

Я беру пульт и снимаю защиту.

Через пару минут в коридоре раздаются неспешные шаги моего аспиранта. Он появляется на пороге.

Руки в карманах. На лице довольное выражение. А я так и продолжаю лежать на диване. К чему церемонии, когда у нас уже ТАКИЕ отношения.

— Зачем ты это сделал? Это твоя месть? — спрашиваю никаким тоном.

— Нет, дорогая, это — мой ход. Я тебя предупреждал. И ты могла не доводить ситуацию до кризиса.

Я смотрю на него с равнодушием и молчу.

— И если ты сейчас скажешь мне заветное «да», то я выступлю с публичным опровержением. Заявлю, что эту грязную ложь я вылил тебе на зло, из мести, как отвергнутый ухажер. Одним словом, залью грязью себя. Мне без разницы. Это даже будет плюсиком к моей мужской репутации. Мол, парень пошел на отчаянные меры из-за неразделенной любви. Как тебе? Наша пара потом еще долго будет мелькать в таблоидах, как самая романтичная.

Я усмехнулась на его беспредельный цинизм и самоуверенность. Он еще на что-то надеется. Да мне все равно теперь. Пусть делает, что хочет. Все равно заветное «да» этот ублюдок от меня никогда не услышит.

— Ну ты и мерзавец, — решила я все же высказать свое мнение, но безэмоционально, очень даже сухо, просто как факт.

— Зато весь твой. Причем до гроба, — ответил он мне с наглой самодовольной улыбкой.

Опять раздался звонок телефона.

На экране высветилась Мира, и я сняла трубку:

— Ниса! Ты это видела?

— Да. Я, оказывается, взяточница…

— Да это все фигня. Я тебе скинула ссылку на «Стрелу». Там такое! Ты в обморок упадешь! Жесть! Жди! Я к тебе лечу. Буду минут через сорок.

И она отключилась. Я прошла по ссылке. Там опять тот же журналист, но с округленными от потрясения глазами. Он сообщал, дрожа от восторга:

— Специальный выпуск! Горячая новость! Добавочно к утреннему эфиру о госпоже Радински. Вы испытаете не просто шок! Ваша жизнь уже не будет прежней, потому что вы потеряете доверие к человечеству!

И тут на экран пустили видео, на котором я узнала события трехнедельной давности. Орис. Моя свадьба с Ситаром. Обряд, пир, наше шествие в шатер. Потом на экране появилась взволнованная физиономия представителя дипмисси Талена Битани. Он с жаром рассказывал о беспрецедентном нарушении протокола о невмешательстве в жизнь обитателей закрытой планеты Орис. О том, как я во время объезда племен положила глаз на красавчика Ситара и, пользуясь своим высоким положением в обществе, заставила чиновников наблюдательского корпуса устроить этот фарс со свадьбой, тем самым обманув местное население. Отец Ситара, уважаемый на планете вождь, даже не догадывался, что по законам империи его сын еще несовершеннолетний и с ним на самом деле не был заключен брачный договор.

Дальше слово взял сотрудник Досудебного комитета, некий полковник Роджер Дойсон, возглавляющий отдел по расследованию преступлений, связанных с похищением и торговлей людьми. Сейчас сотрудники этого комитета в срочном порядке вылетели на планету Орис, чтобы на месте провести следствие, опросив свидетелей и собрав необходимые доказательства неправомерных действий госпожи Радински.

Полковник Дойсон утверждает, что юношу вывезли с планеты в качестве постельной игрушки. А дальше, после того, как избалованная золотая принцесса наиграется, несчастного орисианца ждет один из подпольных борделей, где содержатся другие, незаконно вывезенные представители закрытых рас.

Поставкой живого товара на протяжении многих лет занимался отец госпожи Радински, известный ученый, наделенный неограниченными полномочиями в вопросах доступа к закрытым территориям империи. Сейчас Леон Радински находится в бегах, так как против него выдвинуто обвинение в похищении и торговле людьми.

Потом выступила директор комитета по межрасовым контактам. Эта пожилая дама пребывала в неподдельном потрясении, ее до глубины души поразили цинизм и изворотливость моего ума. Более всего ее возмутило мое участие в свадебном обряде. Она в этом усмотрела не столько желание обмануть аборигенов, чтобы те не вынесли скандал за пределы планеты, а скорее желание поиграться с чувствами наивных дикарей. Дословно: «Это какое же извращенное, растленное вседозволенностью, сознание у этой с виду невинной девушки! Глядя в ее чистые, наивные глаза, никогда не догадаешься, какой циничный демон вселился в это милое снаружи дитя. А кого еще мог породить этот монстр, губитель человеческих душ, старый растлитель, господин Радински?»

Дальше я уже не слышала, что неслось с экрана.

У меня началась истерика.

Я расхохоталась.

Успела заметить только беспокойство в глазах Ноули. Он подбежал ко мне и, придерживая под руки, усадил меня на диван.

— Ниса, — в его голосе слышалась настоящая тревога.

— Все, мой мальчик. Твой ход обесценили. Зря старался! Что там какие-то взятки в сравнении с торговлей людьми?

И я скрючилась от приступа неконтролируемого смеха, от которого адски скрутило

Глава 37. Семь

Я проснулась в палате психиатрической лечебницы. Я ее сразу узнала. Это моя личная комната. Когда меня нет в клинике, то она пустует. Вот такие у меня привилегии. Ха-ха. Что-то я зачастила к доктору Дарису. А, ну так он и приложил руку в очередной раз к моей возможности поступить в приемные покои известной на всю империю клиники «Дарис-медикс».

Здесь можно получить не только непосредственно помощь психиатра. В стенах этого чудесного заведения вы залечите свои душевные раны после развода, вам здесь помогут пережить утрату близкого человека, или же, если захотите, то вы получите консультации специалиста по выбору жизненного пути в том случае, когда вы не знаете, чем вам заняться. И многое, многое другое, что не дает вам спокойно существовать на этом свете, может быть разрешено в белокаменном тридцатиэтажном здании на четырнадцатой кольцевой улице центрального квартала столицы.

— Ты как, маленькая? — мою руку крепко сжала теплая ладонь Дэрка.

Я повернула голову в его сторону и встретилась с теплым взглядом.

— Да нормально. Привыкла уже…

— Вот только, пожалуйста, без ехидства, — донесся из дальнего угла палаты недовольный голос Дариса. Он стоял у столика с медикаментами.

— Здравствуй, моя дорогая, — а это Флит.

Я повернулась на голос. Мэтр устроился у окна, опершись бедром о подоконник. Руки у него сложены на груди, лицо задумчивое.

Обвела взглядом помещение в поисках главного мерзавца. Но его, к удивлению, не обнаружилось.

— Винтер вышел ответить на срочный звонок, — пояснил мне мэтр Флит, угадав предмет моих поисков.

— Ну и отлично, доза яда будет меньше.

— Не начинай, ладно! — Дарис все больше раздражался.

Судя по поведению Дариса, складывалось впечатление, что это я что-то ему сделала, а не он мне.

Дэрк приблизил мою ладонь к губам и хотел поцеловать, но я резко ее выдернула. Ишь какой! Думает, ему просто так сойдет с рук подлость, которую они мне сделали своей дружной компанией.

— Я пришел сюда с единственной целью, — заговорил мэтр Флит. — Чтобы заявить о непричастности Дэрка к последней провокации.

— Как благородно! — съязвила я.

— Нет, девочка, это не благородство. А банальная забота о тебе. Я не хочу, чтобы ты разрушила семью и осталась одна. Вот именно поэтому Дэрка мы держали в неведении.

— Но он же знал, что вы что-то готовите!

— И ты знала, — осадил меня мэтр. — Вы были в абсолютно равном положении. Также как по тебе ударило, той же волной прошлось и по Кэстэру. У него даже стоимость акций упала в десять раз.

— Бедненький! Не надо было всем трепаться, что собирается на мне жениться. А то сделал объявление на приеме у генерала Фистера. Прям зудило! — кривлялась я.

— Ниса, прекрати поясничать, — мэтр перешел на жесткий тон, и я замолчала.

— Просто у тебя скоро животик появится. Не хотел, чтобы сплетни поползли, — начал объясняться Дэрк.

Я рассмеялась.

— Да после обвинения в работорговле уже не знаю, что можно придумать еще хуже. Какой-то там животик!

И уставилась в потолок, чтобы не видеть никого.

— Что, наша девочка уже пришла в себя, — радостно провозгласила главная язва империи, входя в палату.

— Пришла и уже успела всех покусать, — с глумливым смешком сообщил своему дружку Дарис.

— Ожидаемо, — спокойно отметил Винтер.

— И чего вы этим добились? А? Помнится, вы обещали, что ничего плохого со мной не случится. И что же в результате? С землей сравняли мою жизнь. Все! Не существует больше Нисы Радински. И куда мне теперь деваться? Мне даже на Орис нельзя улететь, там мне руки отрубят за посягательство на несовершеннолетнего!

— Что ты несешь? — взвинтился Дарис.

Почему-то его больше всех злило мое недовольство.

— Ничего мы не сравняли, — хмыкнул Винтер. — Как только твой отец активируется, мы сразу же восстановим справедливость. Сделаем громкие опровержения, а виновные в клевете понесут наказание.

— Это вы явку с повинной что ли сделаете?

— Вот не надо тут острить, перчиночка ты наша ненаглядная, — Дарис не на шутку разошелся в своей злости на меня. Да что я ему сделала-то? И я решила это узнать.

— Дорогой Филипп, а почему ты сочишься ядом в мой адрес, будто бы это я твою репутацию по ветру распылила, а не ты мою?

— Нет, ну вы только на нее посмотрите! — с искренним возмущением обратился ко всем Дарис. — Она разговаривает со мной так, будто я какой-то пацан, а не мужик, который ей в отцы годится.

Вот как он теперь заговорил! У меня внутри поднялась волна возмущения при воспоминании о его насильном поцелуе в смотровой. И я выпалила, не думая о последствиях:

— А! Вспомнил, что ты мне почти что папочка! А тогда на корабле ты кем мне был, когда всосался в мой рот своим нахальным поцелуем?

— Чем всосался? — Дэрк встал со стула и развернулся в сторону Дариса.

— Не понял, — а это уже активировался Винтер. — А как же наш уговор? Либо вместе, либо никак. А сам за моей спиной цветочки срываешь втихую.

Что теперь будет? А пусть грызутся. Так им и надо. Во мне сейчас ликовало мое внутреннее злорадство. Может быть, Дэрк и прав. Я — ядовитая змея.

— Парни, все! Проехали! — Дарис поднял руки в примирительном жесте. — Чуток меня тогда сорвало. Это было только один раз. Только один!

— Ага, один раз! Еще было на Земле в психушке после хрусталя, — вставила я на автомате. Вот это я стерва!

— Да ты бессмертный, я посмотрю, — Дэрк схватил Дариса за ворот рубашки и притянул к себе. Тот вцепился в руки зорганца и попытался их отодрать, но хватка оказалась железной. Доктор даже покраснел от напряжения.

Вмешался Винтер и начал их разнимать.

— Все! Еще драки тут не хватало! А ты, — он повернулся в мою сторону. — А ты… Всегда знал, что под маской невинной овечки спряталась настоящая змея! Да уж, гены есть гены, как их не маскируй.

Это он сейчас о чем? Какие еще гены? Надо будет потом, когда все уляжется, расспросить поподробнее про эти гены.

* * *

Прошло две недели в напряженном ожидании вестей от моего отца. Через каждые полчаса мне звонили и спрашивали, не подан ли мне сигнал. Раза три на день каждый, включая и мэтра Флита, приезжал ко мне домой и сидел около часа, подробно расспрашивая, не замечала ли я каких-нибудь странностей. Эсэмэсок, записок, необычных карточек, визиток, открыток, случайно кем-либо оброненных фраз…

Но не было ничего! К тому же, как предполагалось изначально, это таинственное послание должно было запустить

С Дэрком у нас установились прекрасные отношения. Я поначалу пыталась на него злиться, даже специально выискивала в его словах и действиях какой-нибудь негатив. Но все напрасно. Зорганец оказался редкой душкой. Не придерешься ни к чему. У меня вкралось подозрение, что он посещает какие-то специальные курсы для мужей беременных женщин. Я слышала, что такие существуют.

Две недели пустых ожиданий закончились внезапно.

Дэрк неожиданно пришел домой посреди дня и объявил, что мы срочно отправляемся в его поместье.

— А зачем?

— Там узнаешь? Это сюрприз!

— Сюрприз? — переспросила я.

Меня накрыло волной беспокойства. Я давно уже пугаюсь всяких сюрпризов. В мою жизнь они приносят только неприятности.

Всю дорогу, а это сорок минут, я провела в напряжении. Дэрк ничего не объяснял и постоянно уводил разговор в сторону. Расспрашивал о моем самочувствии, об отце, не было ли от него сообщений, даже поинтересовался во всех подробностях успехами Ситара в учебе. Как будто ему было до орисианца какое-то дело.

Когда мы наконец-то прибыли в поместье, то я была настолько взвинчена, что даже не смогла толком рассмотреть ни дом, ни усадьбу, ни внутреннее устройство помещений, через которые мы проходили, двигаясь торопливым шагом в каком-то, известном только зорганцу, направлении.

И вот, миновав длинный коридор, устланный бесконечной синей дорожкой, мы приблизились к высокой двустворчатой двери. Дэрк толкнул обе половинки, и передо мной открылся удивительный вид.

Огромных размеров гостиная, утопающая в полумраке, так как окна плотно завешены шторами. В центре комнаты стоит большой круглый стол, в середине него установлена настольная лампа на высокой ножке. Яркий свет освещает лица сидящих вокруг стола мужчин.

Винтер, Дарис, Флит, Ноули… Ноули? Серьезно? В этой компании? Сидит в расслабленной позе, откинувшись на высокую спинку стула. Лицо его украшает лучезарная улыбка. Однако! Перевожу взгляд на еще одного присутствующего. Крупный брюнет с прожигающим взглядом черных глаз. У него очень смуглая кожа, как у потомственных латиноамериканцев. Рот он тоже, как и Ноули, растянул ослепительно белозубой улыбкой. Незнакомцу, наверное, лет тридцать пять. Очень яркий мужчина.

Я оборачиваюсь и сталкиваюсь с лукавым взглядом зорганца.

— И что это все значит? — задаю я ему резонный вопрос.

Мне отвечает Винтер. А кто же, кроме него, способен ответить на все вопросы мира?

— Добро пожаловать, родная, на собрание семи советников императора! — торжественным голосом объявляет он мне.

Я ошарашенно осматриваю всех присутствующих.

— Семи советников императора? — переспрашиваю я, потому что не уверена, что правильно расслышала четко сказанную фразу. — Вы советники императора?

— Да, мы — советники императора, дорогая, — спокойно поясняет мне мэтр Флит.

— А кто тогда заседает во дворце?

— Семь советников императора, — рассмеялся Дэрк.

— Это как? Я ничего не понимаю…

— Ну что тут не понятного, маленькая, — Винтер еле сдерживается от смеха. — Мы там и заседаем.

— Как?

— Ну вот так. Присаживайся за стол, разговор будет долгим.

Невольно пересчитываю присутствующих. Их в гостиной находится только шестеро, включая и моего зорганца.

— А где седьмой советник? — вопрос слетает с языка сам собой.

— А седьмой советник теперь у нас ты, моя дорогая, — с ехидным смешком сообщает мне Дарис.

— Что? — мне показалось, что я ослышалась.

— Вот так твой отец отреагировал на нашу провокацию. Сами в шоке! — Винтер развел руки в стороны, демонстрируя свое бессилие.

Глава 38. Смотрители

Мы сидели вокруг стола.

Я рассматривала каждого по очереди, а сама находилась под прицелом шести пар глаз, пристально и бесцеремонно изучающих мое тело, детально, по-хозяйски. Все, кроме Флита, который просто скользил по мне задумчивым взглядом, явно думая о чем-то своем.

В это время нам накрывали на стол. Вино, чай, закуски, пирожные и фрукты. Молодой человек во фраке и белых перчатках ловко расставлял на скатерть бокалы, тарелки, раскладывал столовые приборы.

— Для тебя, Ниса, сейчас подадут горячее. Поешь полноценно. В твоем положении голодать вредно, — с подчеркнутой заботой в тоне проговорил доктор Дарис, вернувшийся в свой прежний образ папочки.

Я хмыкнула. Но в ответ вежливо его поблагодарила.

— Меня до сих пор не представили, — повернулся ко мне всем корпусом сидящий по левую руку от меня незнакомец.

— Не спеши, Марко, — усмехнулся Винтер. — Сейчас девочка подкрепится, отдохнет от длинной утомительной дороги, немного придет в себя от шока, а потом мы вывалим на нее все и сразу.

И мне дали спокойно поесть. Сами мужчины не спеша потягивали из бокалов крепкие напитки и обсуждали свои дела. Я особо не вслушивалась. Меня больше занимал вопрос моего нового статуса. Неужели это правда, а не очередная «шутка»?

Когда со стола убрали лишние приборы, все разом затихли и опять скрестили на моей персоне свои внимательные взгляды. Правда, у каждого в газах читался свой дополнительный эмоциональный оттенок. Дэрк смотрел на меня с теплом, Флит сосредоточенно, Ноули с предвкушением, Винтер со смесью насмешливости и обожания, Дарис ехидно, а новый знакомый Марко с интересом.

— Думаю, что пора нашу девочку ввести в курс дела, — начал Винтер.

— Я вся во внимании, — не удержалась и я от ехидства.

Потому что я не понимала, зачем все эти церемонии. Для чего-то сначала накормили, хотя я сказала, что не голодная. Но меня все равно заставили есть. Им обязательно нужно было тянуть резину и нагнетать обстановку, чтобы сделать театральную паузу, а потом огорошить меня очередной пакостью. Другого от этих людей я уже не ожидала.

— Это хорошо, маленькая. Но давай сменим тон на серьезный. Игры окончены. Теперь все будет по-взрослому, раз уж сложилась такая ситуация. Итак, твой отец вышел на связь после жесткой провокации. Но, как мы уже отметили, не так, как мы рассчитывали. Он связался с нами по зашифрованному каналу, и мы не смогли отследить его координаты. Таким образом, последним перформансом мы так ничего и не добились. Все было сделано впустую! Печальный результат. Зато заполучили седьмого советника. Надо отметить, что очень неожиданного советника!

Винтер усмехнулся. Отпил из бокала и продолжил:

— Впервые за всю историю существования совета семи в нем появилась женщина. Интересно, что из этого получится? Ну что же, тут мы бессильны что-либо изменить. Решение принималось не только твоим отцом, который до сегодняшнего дня был тем самым седьмым советником. Твою кандидатуру одобрили старейшины клана.

— Какие старейшины? — я вообще не понимала, о чем идет речь.

— Семь кланов, — слово взял Флит. — Названия по цветам радуги. Ваш клан — фиолетовый. Власть в империи не принадлежит императору.

— Скажу тебе проще, — влез Дарис. — Я, Винтер и все остальные, включая и тебя, управляем империей. Ну, разумеется, не как семь диктаторов, а как доверенные лица своих кланов. Вот и все! Ничего сложного. На днях у тебя состоится встреча со старейшинами твоего клана, там тебе все по полочкам и разложат. Сейчас не вижу смысла тратить наше время на твой ликбез.

Я молчала. В голове не укладывалась эта шокирующая новость. То, что император не управляет империей, вполне логично, это даже естественно. И то, что существуют кланы, тоже вписывается в картину мира. Но вот что не укладывается в моем сознании, так это то, что семь советников — это люди, половину из которых я знаю с детства. Обычные, занятые своим делом, мужчины. А тут такая власть и ответственность. И мне вдруг стал интересен один момент.

— А зачем вы все работаете на обычных должностях: врач, юрист, военный…

Винтер и Дарис расхохотались, их поддержали и остальные.

— Вот он и первый звоночек. Девчонка на стуле советника, — ржал Винтер.

— Что я смешного сказала? У вас такая серьезная должность, когда вы успеваете заниматься другими делами?

— Ниса, солнышко, ты, наверное, представляешь, что мы целый день сидим в мантиях за круглым столом и ломаем головы над тем, как жить дальше, — все еще смеялся Винтер. — Я тебя разочарую. Твоя жизнь, моя дорогая, не изменится оттого, что ты стала советником. Просто ты немного иначе начнешь видеть происходящее в империи. А еще время от времени будешь представлять интересы своего клана. В остальном всеми вопросами занимается мощный чиновничий аппарат и старейшины кланов. Вот это и есть настоящие воротилы, от которых зависит судьба всех населенных планет. А мы так, стоим и наблюдаем в сторонке и ничего не решаем. А вот твой отец вообразил, что он может что-то изменить. Поэтому мы вынуждены теперь его разыскивать, чтобы предотвратить тот апокалипсис, который он намеревается инициировать.

— Так он возглавляет подпольную организацию или нет? — решила я прояснить давно волнующий меня вопрос.

— Девочка, какое же ты все-таки еще дитя, — посетовал Винтер. — Ну какое подполье в империи, где нет ни одного недовольного? Все счастливы, всех все устраивает. Из кого твоему папеньке было формировать отряды? Из твоих Луиджи, что ли. Вот кто по-настоящему всегда и всем недоволен. Но сама понимаешь, где он и где подполье.

— А что же тогда случилось с отцом?

— Твой отец решил изменить существующий порядок вещей. Так сказать, выдернуть ось из колеса у несущегося на всем ходу авто. Сама знаешь, чем это закончится.

— Но я все равно ничего не понимаю! — я начинала закипать. — Вы все время говорите загадками.

— Милая, — Дарис на этот раз говорил серьезно. — Хоть ты теперь и советник, но это не означает, что вот сейчас все карты тебе разложат на столе. Существует протокол доверия. Ты еще не прошла испытательный срок. Вон твой зорганец, когда получил место советника после своего деда, три года тут сидел как мальчик-дурачок. Ноули у нас вообще только как представитель своего деда, который прикован к постели тяжелой болезнью. Потом, если Тони оправдает доверие, то станет полноправным членом круга семи. Но и то не раньше, чем ему исполнится двадцать пять лет. Так что не спеши, родная. Все в свое время тебе откроется и станет понятным.

Опять загадки.

Одни тайны!

Как не свихнуться от постоянных новостей, выворачивающих наизнанку мою жизнь?

Глава 39. Три попугайчика

Я ушла в свои мысли.

Наверное, никогда не остановится эта сумасшедшая карусель, которую запустил мой отец своим исчезновением.

И зачем он меня назначил на эту должность? Как я справлюсь? Это же какая на меня ляжет ответственность! Или не будет никакой ответственности? Мужчины просто продолжат за моей спиной проворачивать свои дела, а я как дурочка буду нюхать ромашки на лужайке и мило им улыбаться, думая, что все замечательно. Жизнь прекрасна, а все кругом хорошие. Хотя нет. Такого больше не будет. Наивную веру в людей я потеряла навсегда.

Из раздумий меня вывел голос Винтера.

— И пора тебя познакомить с нашим седьмым участником, смотрителем желтого клана. Знакомься — Марко Гонсуро. Эта наша публичная персона, единственный известный на данный момент в народе советник. Он отвечает за связь с общественностью и традиционно носит имя «Пятый советник». Так уж исторически сложилось, что публичного советника называют Пятым. Остальные члены круга всегда остаются в тени. До Марко эту должность занимал дед Кэстэра, покойный Теодор Филотти.

Гонсуро мне обворожительно улыбнулся и, взяв мою руку, поднес ее к своим губам и практически присосался к тыльной стороне ладони. Я попыталась освободить конечность, но Марко сжал пальцы сильнее. Он уставился прямо мне в глаза игривым взглядом.

— Лапку убрал! — прилетело от зорганца.

— Не паникуй, — латиноамериканец отстранился и отпустил мою руку. — Я в курсе вашей многолетней грызни из-за этой девочки. В очередь вставать не планирую.

— А ты не зарекайся, — ухмыльнулся Дарис. — Тут никто не планировал. Но это, друг мой, неуправляемый процесс.

— Да, Марко, и правда, лучше лапки не протягивай и отсядь подальше от нашей девочки, — посоветовал Винтер. — Сам не заметишь, как тебя засосет в этот многоуровневый квест под названием «Кому достанется Ниса».

— А разве она уже не досталась зорганцу? — поинтересовался Марко, откинувшись на спинку стула и неторопливо отпивая из бокала.

— Досталась, — ответил Винтер. — Но до него она почти что попала в руки Дариса, затем ее Леон обещал мне, и я несколько лет жил с этой приятной мыслью, а потом нарисовался зорганец, и благословение досталось ему. Но и это еще был не конец. Когда вдруг появился малец Ноули, воспылавший страстью к нашей малышке, то Радински пришел к выводу, что вот этот парнишка и есть идеальная пара для его дочери!

Я вытаращила глаза от удивления.

— И если бы этот нетерпеливый дурачок сам все не испортил, то ты бы сейчас сидела счастливая и беременная от

— Я не пытался. Я просто блефовал, чтобы получить то, на что у меня есть права! — возмутился Ноули.

Я сидела шокированная. Боги, что творится за моей спиной? Я вообще в этой жизни знаю о себе хотя бы что-нибудь?

— Как это не пытался? — насел на него зорганец. — А кто ей тогда в трюме предлагал раскрыть правду о манипуляторах взамен на ее благосклонность?

— Так ты там терся! — взвился Ноули. — Тебя вообще где-нибудь когда-нибудь не бывает? Ты есть везде! Или тебя много? Человек десять клонов, чтобы всюду успевать?

— На то я и агент, чтобы успевать везде. Поэтому твою шакалью игру я видел и контролировал.

— Это у меня шакалья игра? Это ты шесть лет назад играл нечестно. Если бы я знал, что ты — шулер, то никогда бы не согласился на игру!

— Это ты просто в покер играть не умеешь! — глумливо улыбаясь, заявил Дэрк. — А Ниса тебе не досталась бы все равно. Потому что мое у меня забрать невозможно.

— Что правда, то правда, — усмехнулся Винтер. — Мы тоже тогда с Дарисом повелись на предложение зорганца. Решили, что это шанс вернуть себе девочку. Но, как выяснилось, с Кэстэром за карточный стол садятся только по незнанию.

Из их разговора начала вырисовываться некрасивая картина. Игра, вернуть девочку, я не достанусь все равно…

— А о чем вообще идет речь, господа, я что-то плохо понимаю? Ведь это меня касается?

Все разом замолчали и уставились на меня лукавыми взглядами, явно не собираясь ни в чем признаваться. Я тогда повернулась к Флиту. Он не должен меня обмануть или утаить правду.

— Мэтр Флит, я на вас надеюсь, что хотя бы вы соизволите ввести меня в курс дела. Потому что это уже становится дурной привычкой, держать меня за дурочку всем вашим дружным коллективом.

— Да, ты права, — вздохнул старик. — Я тебе все объясню. В конце концов, каждый должен нести ответственность за свои действия, раз уж посчитал нужным нечто совершить. Как тебе уже известно, твой отец выбрал Дэрка Кэстэра и уже договорился с его отчимом о подписании договора. Я готовил необходимый пакет документов. Внезапно случился приступ с советником Грегом Ноули. И он прислал вместо себя внука, смышленого мальчишку Тони. Как раз был твой день рождения. Двадцать один год. Устроили большой прием. И мальчик тоже, как член круга, получил приглашение. И всё! Пацан тебя увидел и влюбился без памяти. Он насел на своего деда, требуя тебя себе, хотя ему и объяснили, что уже состоялся сговор с Кэстэрами. Но ты же знаешь упрямство этого парня. Тони допилил деда до того, что тот начал переговоры с Радински. И имел успех. Так как с Кэстэрами бумаги еще подписаны не были, то адмирал получил уведомление об отказе. Радински тогда так рассудил, что Дэрку еще много лет работать по контракту, а Ноули через три года станет совершеннолетним и с ним можно будет заключить официальный брак. К тому же парень тебе и по темпераменту больше подходил. Лично я тоже считаю, что Тони для тебя более подходящая пара.

Я невольно посмотрела на Дэрка. Тот сидел, сжав губы в полоску, со злым взглядом, но молчал.

— Но наш зорганец не тот человек, у которого можно что-то отобрать. Узнав об отказе, он быстро придумал способ все переиграть. Он предложил Тони игру в покер, где на кон будешь поставлена ты, Ниса. Он это аргументировал тем, что старик ежегодно меняет Нисе женихов и еще неизвестно, что ему взбредет в голову за те три года, пока Ноули будет ждать своего совершеннолетия. И мальчишка купился. Свидетелями пригласили всех нас. А Дарис и Винтер сами решили участвовать в розыгрыше. Да, Ниса, не смотри так. Твой отец присутствовал при игре. В конце концов, Радински всегда уважал ум и силу, и в тот момент он был на стороне зорганца, за его упорство и находчивость. Но никто тогда не догадывался, что Кэстэр не тот человек, с которым можно играть в азартные игры. На тот момент только в армейской среде ходили слухи о его фантастическом фарте. Таким образом, выигрыш достался зорганцу. А карточный выигрыш — это святое. Деду Ноули оставалось только развести руками, он не стал оспаривать результат игры, так же как и для Радински тема с женихами для дочери была закрыта навсегда.

— Зорганец — шулер! — выкрикнул Ноули.

— Просто ты плохо играешь в покер, — припечатал его Винтер.

— А я еще не сдался и свое заберу! — заявил этот наглец.

— Мечтай, — съязвил в ответ Дэрк.

А я пребывала в тихом шоке. Это не может быть реальностью. Сюр. Театр абсурда, но только не моя жизнь.

Я не выдержала. Просто встала и пошла на выход.

Послышался шум выдвигаемого стула, как будто кто-то вставал.

— Оставь ее, Кэстэр, — остановил его Флит. — Дай девочке побыть одной и все переварить.

— Да она сейчас все окна в особняке перебьет, — возмутился Дэрк.

— Зорганец, а ты, оказывается, жмот, — съехидничал Винтер. — Жалеешь стекол для любимой женщины.

— Она может пораниться! — возразил мой драгоценный муженек.

— Исключено! — пояснил Дарис. — За всю жизнь ни одного даже самого маленького пореза. У борианок идеальная реакция. Их юркости можно только позавидовать.

Покидая гостиную, я думала только об одной услышанной напоследок фразе. «У борианок идеальная реакция». Кто такие борианки и какое это отношение имеет ко мне?

* * *

Воспользовавшись личным водителем Дэрка, я через час уже была неподалеку от своей квартиры. Возвращаться в пентхаус зорганца желания не было.

Я вышла из авто и перед тем, как подняться к себе, заглянула в кафе за булочками, которых мне очень хотелось с самого утра.

Когда я вышла из кафе, то спускаясь со ступенек, случайно столкнулась с девушкой, как раз идущей наперерез. В ее руках было полно бумажных пакетов. Пакеты попадали на тротуар, а их содержимое ковром рассыпалось у наших ног. Я извинилась и начала помогать девушке собирать целую массу открыток, карточек, конвертиков.

— Ой, не переживайте, это я такая неловкая, — залепетала девушка. — Просто я вся в облаках. Я помогаю сестре готовиться к свадьбе. Вот сама заскочила в типографию, чтоб забрать пригласительные.

Я посмотрела внимательно на девушку. Милое создание с курносым носом и рыжими кудрями. В белом платье в громадные зеленые горохи. Забавная девушка. Я даже улыбнулась.

Когда я взяла с тротуара последнюю карточку, то мой взгляд вдруг остановился, и я

— Спасибо вам большое, и еще раз простите меня за неловкость.

И девушка, подхватив пакеты, помчалась на остановку и запрыгнула в первый подъехавший автобус.

А у меня внезапно в голове прояснилось, как будто бы я долго спала и вдруг проснулась.

Стройной цепочкой понеслись воспоминания.

Отец. Его спокойный монотонный голос: «Ты встретишь рыжую девушку в платье в зеленый горошек, она рассыплет по тротуару карточки. На одной из карточек будет стишок… Это пусковое сообщение».

И в голове ясно всплыл адрес, как будто бы мне его только что сообщили.

Площадь Трех Рыцарей, переулок 16, строение 3. Кофейня «Руаж».

И я, не раздумывая, пошла в нужном направлении. То место находилось всего в двух кварталах от моей квартиры.

Глава 40. Изнанка империи

Как я добралась до кофейни «Руаж», не помню.

Сердце всю дорогу бешено колотилось от нетерпения.

Я почти бежала, мне хотелось ускориться еще сильнее.

Отец!

Слёзы текли по щекам, я всхлипывала и утирала их рукавами.

— Папа! Папа! — повторяла я без умолку. — Папа…

Я распахнула дверь и ворвалась в маленький зал с приглушённым светом и тесно расставленными столиками.

Пара посетителей за одинокой чашкой кофе сидели погружённые в свои мысли. Я огляделась вокруг в поисках знакомой фигуры.

— Госпожа, добрый день! Мы рады видеть вас в нашей уютной кофейне, у нас вы сможете отдохнуть, насладиться чашечкой ароматного кофе. Мы очень ценим ваш комфорт, поэтому приглашаем вас в уборную, чтобы вы могли помыть руки.

Я удивлённо уставилась на молодого официанта. Это что ещё за сервис? Какое ему дело до моих рук?

Парень, заметив моё замешательство, широко улыбнулся и заговорщически подмигнул.

— Ну, хотя бы оцените новый интерьер нашего туалета. Там такой дизайнерский ремонт отгрохали, сами ходим любоваться в течение дня.

И парень наклонил голову в приглашающем жесте в сторону небольшого коридорчика.

Я усмехнулась. Вот я дурочка! Это же папины штучки.

Мне вспомнился туалет в его квартире с нарисованным кратером на полу у самого входа. Очень реалистичная иллюзия. Когда входишь в первый раз, то отскакиваешь с криком, потому что тебе показалось, что ты чуть не провалился в глубокую яму.

И я пошла вслед за парнем.

Коридорчик закончился лестницей, ведущей в полуподвальное помещение.

Последние мгновения перед встречей казались мне вечностью. Одна ступенька, вторая, третья… Да их тут целая бесконечность!

И вот наконец я спустилась вниз и без промедления толкнула единственную дверь. Она с лёгкостью распахнулась и с грохотом ударилась о стену.

И я увидела его…

Старика, худого и скрюченного, обросшего бородой, сидящего в кожаном кресле в старом сером свитере и джинсах. И в своих неизменных золотых очках. Совершенно седого. За год он постарел на десять лет.

Я бросилась ему на шею и не смогла сдержать рыданий, вырвавшихся наружу, хотя мне не хотелось встречать его морем слез.

— Папа, что с тобой случилось? — прошептала я ему на ухо. Голос пропал, потому что рыдания сдавили горло.

— Ну, маленькая, хватит заливать меня слезами, — заговорил он своим привычным бодрым голосом.

Я отстранилась и посмотрела в его глаза, в них играли смешинки.

— Ну всё, всё. Успокойся.

Он погладил меня по спине и усадил на свои колени. Я крепко прижалась к его осунувшемуся телу, под руками я ощутила выступающие косточки, и слезы снова потекли водопадом. Что случилось с этим крепким здоровым мужчиной?

— Доченька, моя маленькая девочка! Я очень сильно по тебе скучал.

— А почему ты не давал о себе знать столько времени? — выговорила я ему с горечью.

— Так было нужно. Давай пересядь-ка вон на тот диванчик. Поль нам сейчас принесет кофе и сладости, и мы с тобой обо всем поговорим.

— А нас тут не найдут? — я забеспокоилась. Ведь нетрудно по камерам отследить мой путь.

— Не найдут, — рассмеялся отец и махнул рукой. — Сейчас на всех их мониторах генерируется совсем другая история. Ты сейчас уже у себя дома, съела свои булки и завалилась спать.

— То есть? В моем доме камеры?

— В твоем доме камеры. Везде, и даже в туалете.

— Как…

Меня парализовало от шока.

— Тебя контролируют круглосуточно, Ниса. Поэтому я вынужден был сделать вот такой хитро устроенный способ коммуникации с тобой, чтобы они ничего не поняли. Я легко мог с тобой поговорить и по зашифрованному каналу, но они бы по камерам засекли наш разговор. И уже физически начали бы за тобой следить. А так мои спецы подтерли на уличных камерах твой путь до кофейни. А твоим кавалерам сейчас и не до тебя. Я им специально подкинул новый вопрос, пусть пообсуждают.

— Что ты им опять сделал, папа?

— Да ничего не сделал. Так, маленькая шутка. Через несколько часов они во всем разберутся, и им самим станет смешно. Ну а мы пока не будем терять время. Мне самому надо будет отсюда убираться вскоре.

— Мы опять расстанемся? — мой голос невольно задрожал.

— Да, Ниса, мы расстанемся. И я скажу тебе правду, не даря ложных надежд. Расстанемся мы навсегда.

— Что… — в этот момент как будто погасло солнце, а земля остановилась. — Навсегда…

— Да, девочка моя.

— Но почему? — жизнь вновь вернулась, и поднялась волна протеста. — Почему, папа? Что происходит? Ответь мне, а то я сейчас умру…

— Успокойся, — голос его звучал ровно.

— Я не хочу с тобой расставаться.

— Это не зависит от нас с тобой. Ты видишь, как я выгляжу? Мое тело пожирает неизлечимая болезнь, и остались какие-то считанные недели. Я вот уже и ходить не могу.

— Папа! — я кинулась к нему и прижалась всем телом. — Папа, нет! Можно же что-то сделать.

— Нет, доченька. Я с этим недугом сожительствую уже восемь лет. Терапия поначалу помогала. Потом ситуация начала ухудшаться. Медленно, но неуклонно. И около года назад препараты перестали действовать совсем. Я стал замечать, что слабею день ото дня. И тогда я решил просто исчезнуть, чтобы никто не догадался о моей проблеме. Ты же знаешь, что в мире хищников всё больное и немощное уничтожается сразу. И я не стал демонстрировать свою уязвимость.

— Папа, что ты сделал Винтеру, Дарису и Флиту? — спросила я о главном.

Отец рассмеялся.

— Что я им сделал? Я отобрал у них основу. То, на чем держится все благополучие этой империи.

— Я ничего

Отец усмехнулся. Отпил воду из стакана, стоявшего на столике рядом, и о чем-то задумался. Потом, глядя куда-то в пространство, заговорил:

— Первый сумасшедший, который ЭТО создал, жил тысячу лет назад, а второй сумасшедший, который все ЭТО сломал, — это я. Они не смогут ничего восстановить. Первый гений создал, второй гений — разрушил. Других гениев не появлялось за всю прошедшую тысячу лет. И, видимо, Боги осознали, что рождение первого гения было ошибкой, и родился я, чтобы все исправить.

Отец перевел взгляд на меня и посмотрел в глаза.

— Ниса, все, что ты видишь вокруг, весь этот благоустроенный мир, — это не то, что есть на самом деле.

— Я ничего не понимаю, папа, говори яснее, — продолжала я повторять.

— А я тебе сейчас всё объясню. Это несложно. Когда человек рождается в этом мире, то он изначально наделен таким свойством, как стремление к совершенствованию. Он растет, развивается, взрослеет, испытывает естественные потребности и желания, он мечтает и воображает, стремится к лучшему и хочет большего. Это нормально для человеческой природы.

Отец опять замолчал. Отпил воды. Стакан в руке его дрожал. Видно было, что тело отца подводит.

— Но вот проблема. Сколько существует человечество, столько существует элита, золотые сливки общества, верхушка пищевой цепочки. Самые сильные хищники. А это означает, что вместе с этим существуют те, которые располагаются ниже. Пища для хищного меньшинства. А пища никогда не хотела быть пищей, она всегда мечтала забраться наверх и начать сама пожирать нижестоящих. Этот естественный закон выживания всегда держал в страхе и напряжении правящую элиту, заставляя считаться с подчиненным большинством.

— Папа, ты что, — революционер?

— Нет, что ты, доченька. Я — хищник, — рассмеялся он. — И мне искренне нет дела до подчиненного большинства. Не буду тебе даже об этом врать.

— Тогда в чем дело, папа? Скажи мне проще. Чтобы я могла понять.

— Если коротко. То тысячу лет назад жил один гениальный генетик. Он проводил незаконные опыты с людьми. Внедрял в человеческое ДНК фрагменты животных и растительных компонентов. Что он только не вытворял, каких уродов он только не наплодил. Но нашлись спонсоры из числа власть имущих и состоятельных людей, которые начали финансировать это безобразие. А всё почему? Потому что у этого сумасшедшего гения была идея! Он решил вывести человеческие расы, полностью специализированные для какой-то одной деятельности. Например, раса скотоводов, раса строителей, раса программистов. И он, Ниса, не был каким-то мерзавцем. Нет! Он просто решил, что если человек от рождения будет приспособлен к какой-то профессии и не будет уметь и хотеть чего-то другого, то он будет счастлив. Не будет зависти и недовольства. Как корова не завидует собаке, а собака не завидует мышам. У каждого свой круг пищевых интересов. Вот за эту мысль власть имущие и ухватились. Конечно, за каких-то пару десятков лет невозможно было создать новые расы. Но начало было положено.

— Генетические модификации? — прошептала я сама себе, вспоминая разговор на Орисе.

— Да, Ниса. И они продолжаются по сей день. Тысячу лет назад изобрели тоннели-ускорители, и появилась возможность осваивать другие планеты. Это дало такие просторы для генетических опытов. Ты себе не представляешь. Ты видишь только верхнюю часть айсберга. Открытые планеты — это те планеты, где человеческие расы внешне близки к первоначальной, земной. А это всего одна десятая из всех существующих рас. Те, которые скрыты, никогда не будут явлены для свободной империи. Разве могут получить гражданство русалки?

— Что? Русалки? — У меня глаза на лоб полезли.

— Да. Настоящие русалки. Гибрид человека и рыбы.

— Но зачем?

— Они прекрасно живут под водой на планете, поверхность которой полностью состоит из морей и океанов, с редкими участками суши. Дно этой планеты-океана — сплошные залежи полезных ископаемых. И раса русалок трудится на благо империи, поставляя ценные металлы для производства сложной техники. А еще есть раса гномов. Да. Такие маленькие человечки ростом семьдесят сантиметров. Они прекрасно живут под землей и добывают драгоценные камни. Есть такая планетка, вся испещренная подземными ходами, как муравейник. Эта раса почти слепая, потому что живет под землей. У них хорошо развито обоняние. И еще их снабдили приборами для поиска нужных камней. Спросишь, почему их сделали такими маленькими. Очень просто. Чтобы тоннели рыть невысокие, это большая экономия времени.

— О, боги! — только и смогла произнести я.

— Но есть и великаны. Четыре метра ростом. Планета Актар. Вся поверхность — это гигантские горы. Актарцы — раса каменотесов. Они поставляют в империю камни для строительства. Кстати, усадьба Дэрка выстроена из актарского мрамора. Когда там будешь, присмотрись. Очень красивая текстура. Там такие розовые прожилки, которые мерцают в темноте.

Я сидела и не знала, что сказать от потрясения.

— А взять хотя бы нашего зорганца. Был такой генетик-шутник, Було Корогини. Жил он около семисот лет назад. Он однажды сказал своему другу: «Бабу хочу в постели светящуюся. Хочу трахать ее, а она в этот момент пусть сверкает, как лампочка». Вот так была заложена раса зорганцев. Затем пришла идея специализировать этих красивых людей для индустрии развлечения. И породили целую планету шутов и проституток. На Зорге семьдесят процентов населения торгует своим телом. Как тебе статистика? Впечатляет?

— Как? — только и смогла я произнести.

Шок.

— А гронианцы? Помнишь, ты хотела по ним писать работу? Чудесный результат генетической модификации. Это надо же суметь у целой расы вытравить все эмоции! Полностью. А это чтобы их от паяния микросхем не отвлекало витание в облаках. Гениально, согласись!

— Папа, ты сейчас серьезно? Ты находишь это все забавным?

— Нет, маленькая моя, — он подался вперед. — Я нахожу это все чудовищным экспериментом над человечеством. И я взял и одним нажатием кнопки запустил медленный, но верный процесс уничтожения этого безобразия. Последствия моего вмешательства заметили где-то полгода назад и сразу же забегали. Начали меня усиленно разыскивать. Тебе мозги наизнанку вывернули. Но всё зря.

— А что ты сделал, папа?

— А я запустил неуловимый, самоизменяющийся, вирус, который постепенно уничтожает базы данных, связанные с генетическими разработками. Дело в том, что все эти мутации, с помощью которых модифицировали целые расы, неустойчивы, как любые гибриды. Если постоянно не «прививать» особям с угасающими признаками качества выведенного вида, то в конечном счете произойдет откат к первозданному состоянию. Получится опять человеческий «дичок». Проще говоря, генетические изменения не закрепляются в поколениях. Поэтому идет постоянная работа по поддержанию и коррекции, а также отсеву.

— Отсеву?

— Ниса, — отец вздохнул. — Негодный плод уничтожается еще в

Мне стало нехорошо. Голова закружилась. Я достала из сумки бутылку с водой и жадно отпила несколько глотков.

— Зачем все это нужно? — глупый вопрос, но я его задала.

— Для того, чтобы каждый человек знал свое место и был при этом счастлив. И не мешал счастливо, а главное спокойно, жить золотому меньшинству.

— Это же…

— Но у нас мало времени, девочка, перебил меня отец. — Все эти чудовищные подробности ты со временем изучишь, когда пройдешь протокол доверия. Ты получишь доступ абсолютно ко всей информации. Для этого я тебя и поставил на эту должность. Ты девочка умная, сможешь понять, что можно будет сделать, когда имперская машина начнет заваливаться набок. Но, правда, ты за период своей жизни мало что успеешь застать. Не так быстро меняется человеческая природа. Опять пройдут столетия, прежде чем разница между расами начнет стираться. Но когда-то этот момент настанет. И человечество с ужасом и содроганием будет вспоминать об этом чудовищном эксперименте.

Он опять замолчал. Он устал, это было заметно. Отдохнув, он продолжил:

— Я не такой благородный, как могу показаться. Скорее, то, что я сделал, — это моя большая месть. Причиной стала моя личная драма, случившаяся двадцать семь лет назад, когда одна замечательная женщина, представительница одной из закрытых рас, подарила мне самое настоящее чудо. Тебя, моя дорогая доченька.

Глава 41. Мама

— Я тогда работал на окраине империи на одной из недавно колонизированных планет, где мутации только запускались. Я прибыл с новой партией переселенцев из числа добровольцев, мечтающих о новой жизни.

— Папа, это же несчастные люди, которые ни о чем не догадывались, — я вдруг осознала весь кошмар, который ожидал этих доверчивых людей.

— Ну отчего же? — усмехнулся отец. — Они подписали добровольное согласие на участие в эксперименте. Эти люди знали, что при заселении на новую планету их организмы начнут постепенно мутировать, «приспосабливаясь» к окружающей среде. Только, разумеется, им не было сообщено, что эти мутации будут искусственного происхождения. Если честно, то я не испытываю угрызений совести по этому поводу. Потому что какая разница, какой природы эта мутация, суть не меняется. Это — мутация, и люди на это согласились.

— А если бы никто не согласился? Что тогда, папа?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Просто такого не было никогда за всю историю существования империи. Стремящихся к лучшей жизни всегда было достаточно. Причем соглашались на освоение новых территорий представители всех открытых рас. Не только земляне, но и те же зорганцы, гронианцы и прочие. Все. Как видишь, искоренить в людях жажду лучшей доли не получается, как ни перекраивай психику. Но мы отвлекаемся. Я чувствую себя неважно, а я еще так и не начал говорить о том, ради чего я тебя позвал.

— Хорошо, папа, — я нехотя согласилась. Хотя вопрос меня сейчас очень сильно интересовал, и хотелось знать больше подробностей.

— Так вот, я прибыл на окраину империи. Эта территория не такая безопасная, как центральная часть. Здесь случаются прорывы периметра внешним врагом. Да, родная, мы не одни во вселенной. Особенно нам докучают тартейцы. Полугуманоидная раса, но, по счастью, со слабым развитием технологий. Они досаждают в основном своей численностью. Полчища крысоподобных существ метрового роста, но очень воинственные и назойливые. Это с одной стороны. А с другой, на только что колонизированных планетах обычно царит анархия. Не так-то просто привести к порядку людей, которые почувствовали дух первооткрывательства. Обычно отыскивается несколько десятков лидеров, рвущих друг другу глотки за власть. Понятное дело, что в такой обстановке никакой речи о личной безопасности быть не может. И поэтому я нанял себе телохранителя, представителя одной закрытой расы. Борианцы — раса воинов и прирожденных убийц. Ловкие, умные, сильные. Мне досталась девушка. Ее звали Ниисия. Я не мог выговаривать ее имя и с ее согласия сократил его до Ниса.

— Это в честь нее ты меня назвал? — я была поражена.

— Да. И сразу скажу, чтобы не ходить вокруг да около. Это была твоя мать. Нет, тебя родила не медсестра, умершая от родов в экспедиции на дикую планету.

Я с трудом проворачивала в своей голове поток мыслей, закрутившийся тугим запутанным комком. Но кое-что вычленилось сразу.

— Я что же, не чистокровная землянка?

— Да, доченька. Ты на половину борианка со всеми вытекающими последствиями.

— Какими последствиями? — прошептала я испуганно, опасаясь узнать о себе нечто ужасное.

— Ну, начнем с того, что ты не страдаешь никакой психической болезнью. Это всего лишь периодические прорывы твоей истинной сущности, полученной в наследство от твоей воинственной матери. При сильном эмоциональном всплеске блокаторы не справляются, и наружу выходит твоя скрытая натура. К счастью, агрессия проявляется лишь в желании крушить стекло. И это наилучший вариант из всех возможных. Было бы хуже, если бы тебя тянуло сворачивать окружающим шеи, что было бы естественно, родись ты чистокровной борианкой.

Я открыла рот, но сказать ничего не смогла.

— Дарис раз в месяц колет тебе блокаторы. А то, боюсь, иначе ты могла бы во время приступа вырезать целый населенный район. Скорости и ловкости тебе бы хватило, даже учитывая то, что ты полукровка. Знаем, проверяли. Как-то, когда тебе было пять лет, мы с Дарисом решили снизить дозировку блокатора, так как у тебя появились аллергические реакции на препарат. Так ты на детской площадке, когда один мальчик тебя толкнул и обозвал страшилой, за пару минут лишила всех детей игрушек и успела надавать всем тумаков. Плач стоял страшный. Но, к счастью, ты все это проделала так ловко и молниеносно, что никто из мамочек даже не понял, чья это была работа. А я под шумок увел тебя домой. Больше мы с Дарисом такие эксперименты не проводили.

— Какой ужас! — я прикрыла рот ладонью.

— Второе, что надо тебе знать о своем происхождении, это то, что в геном борианцев добавлены частички ДНК змеи.

— Что?

— Это делалось для того, чтобы придать их телам гибкость и скорость. Ты же знаешь, какие змеи изворотливые и быстрые. Борианец влезет в любую щель, при этом изогнувшись под самым неестественным углом. Когда борианский отряд из десяти человек штурмует вражеский корабль с экипажем в несколько тысяч боевых единиц, то уже через пятнадцать минут на судне не остается ни одной живой особи. Вот что такое борианцы. Это не люди, это настоящий смерч, сметающий все на своем пути. Эту расу формировали наиболее тщательно и долго. Рост им заложили небольшой. В среднем полтора метра. Это дает им скорость и маневренность. Внешне они довольно-таки красивые. Очень

Отец замолчал, погрузившись в воспоминания. На его лице заиграла теплая улыбка.

— У Ниисии был такой нежный, мелодичный голос. Она любила петь. Вернее, голосом воспроизводить прекрасные мелодии, которые она сочиняла сама. Она была очень талантливым композитором. Я ставил тебе записи ее голоса все детство. Те альбомы, которые у тебя названы «Лиисийские нотки», это аранжированные сочинения твоей матери. Там есть и записи ее голоса. Я делал для себя, когда она не замечала. Ниисия ужасно стеснялась своего увлечения. Оно и понятно, солдат от рождения, представитель расы воинов, где никаких понятий о музыке и музыкальных инструментах не существует. Борианцы с детства привыкли слышать только ритмичные удары барабанов на построениях. А тут нежные лирические мелодии.

Отец опять умолк. По его щекам потекли слезы. Он их даже не заметил. Он вспоминал свою любовь, а я ему не мешала. Потом взгляд отца прояснился, и он усмехнулся.

— Вот так. О чем я говорил всегда Винтеру и Флиту. Невозможно искалечить человеческую душу никакими уродливыми манипуляциями над его телом и психикой.

Он посмотрел мне в глаза:

— Вот твой Ситар. Родился скотоводом на планете с дикостью раннего средневековья. И что же? Парнишка изучает звезды. Откуда это в нем?

И я задумалась. И правда. Откуда это в нем?

— Когда ты родилась, — губы отца сжались в прямую жесткую линию, — мы с Ниисией осознали весь масштаб трагедии. Я не мог ни сам остаться на окраине, ни оставить там тебя. Потому что для расы борианцев ты — негодный материал, подлежащий уничтожению. Ты бы не смогла стать одной из них из-за физического несоответствия параметрам этой расы. И Ниисия не могла уехать вместе со мной, потому что существует протокол о запрете переселения представителей закрытых рас на территорию свободной империи. Мы оказались перед выбором без выбора. Я больше не мог оставаться на колонизированной планете, так как ты нуждалась в уходе и заботе, которые невозможно было тебе дать в тех условиях. Ты родилась смеском землянина и генетически модифицированной особи, а в этом случае предполпгались некоторые вмешательства специалистов, которых не было на окраине империи. Тебя бы на Земле отбраковали еще в утробе, как и твоего зорганца. Но в обоих случаях вмешалась сильная властная рука. С тобой — моя, с Кэстэром — дедовская. Филотти всегда был против отсевов, считая это бесчеловечным актом, нарушением законов природы. Если жизнь зародилась, значит, она имеет право на существование. Такова была его философия.

Я молчала и думала о своей матери, которую никогда не знала. Я не чувствовала сейчас ни тоски, ни боли, только сильное потрясение от внезапно открывшейся правды.

— Когда я с тобой на руках покинул Урсуд, только что заселенную планету, Ниисия записалась в отряд смертников и погибла в первой же атаке. У борианцев есть традиция: когда они теряют пару, то выживший из супругов записывает в отряд первых атакующих, из которых обычно выживает только одна треть. Борианцы женятся один раз в жизни и не могут существовать без своей половинки. Это настоящие неразлучники. Они даже воюют всегда вместе, в одном отряде. Так же поступила и Ниисия, когда мы с ней расстались, и я увез навсегда плод нашей сильной, но недолговечной любви.

— Папочка, — я обняла его, по моим щекам текли слезы. Я сейчас разделяла его боль, хотя до конца не могла прочувствовать то, что довелось ему пережить.

— Я больше никогда и никого не хотел в своей жизни. Я ушел с головой в работу. Растил тебя. И с каждым прожитым годом без моей Ниисии я все больше и глубже пропитывался ненавистью к порядкам этой проклятой империи. И когда я понял, что неизлечимо болен и скоро покину этот мир, то мне вдруг захотелось камня на камне не оставить от существующих порядков, установленных этими сытыми, всегда довольными рожами снобов, для которых человеческая эмоция — это ненужная атавистическая функция, мешающая нормально строить бизнес.

* * *

Не стоит рассказывать, как я прощалась с отцом.

Навсегда.

Он ушел из жизни на пятый день после нашей встречи.

Я получила оповещение, откуда забрать его старенькое, измученное болезнью тело.

Эпилог

Испытательный срок в Совете я прошла уже через полгода, и мне открылся доступ ко всем базам данных империи.

Какого-то вопиющего ужаса я не обнаружила, хуже русалок и гномов ничего сотворено не было. В основном из негативного я столкнулась с наплевательским отношением к судьбе тех переселенцев, которые оказались на планетах, неинтересных империи с точки зрения экономической выгоды. Эти люди просто были предоставлены сами себе и варились в собственном соку неустроенности и отсталости от достижений свободной империи. По этой проблеме я до сих пор пытаюсь сдвинуть с мертвой точки ситуацию, но пока безуспешно. Мужчинам не свойственна жалость, с их точки зрения, раз там не голодают, то и еще потерпят. Империи сейчас не до них.

Правда, с одной планетой мне удалось допилить членов Совета. На Кросисе очень высокий уровень радиации, и там проблема состоит не в неправильных мутациях, а в катастрофическом состоянии здоровья населения. И вот за полтора года мне удалось добиться переселения жителей этой планеты на другую, еще не освоенную. Это была моя первая и пока что единственная победа на посту советника. За что я получила прозвище мать-спасительница.

Но я и есть мать. Я мать своего двухгодовалого сына Леона, названного в честь моего отца. К счастью, малыш не унаследовал борианские особенности. Как и предупреждал Дэрк, гены зорганцев оказались очень сильными. Леон совсем на меня не похож. Такое ощущение, что это отпочковавшийся от зорганца клон. Полная его копия. У них даже мимика одинаковая. Мальчуган повадился игриво мне подмигивать. Поросенок! Подсмотрел у отца.

Что еще у нас интересного?

В империи идут медленные изменения. Стали проявляться генетические сбои, правда, мало заметные, но все же. В первую очередь проблемы начались у зорганцев. Как ни странно, но почему-то это отразилось на их способности светиться. В этом году родилось около ста малышей с обычной кожей. И меня это порадовало. Более всего мне обидно именно за эту расу, которая мне близка по понятным причинам.

Ситар учится на дому. Он не может посещать школу, к сожалению, ему никогда не догнать землян по уровню интеллекта. Все же орисианцы — отсталая раса.

А в остальном жизнь практически не поменялась. Я работаю преподавателем в университете, разумеется, после громкого и всех потрясшего опровержения. Тогда многие извинялись, так как успели напридумывать и от себя всяких небылиц обо мне. Зачем? От зависти, наверное.

Сегодня вечером назначено заседание совета. А днем Дэрк попросил поехать вместе с ним по делам корпорации. Сын остался с няней и Ситаром.

Решив все рабочие вопросы, мы заглянули в пентхаус, потому что горячему зорганцу не терпелось.

Начали мы в душе. Дэрк размазал меня спиной по холодному кафелю и довел до полуобморока. Потом мы захотели попить холодной водички, но я случайно споткнулась и упала грудью на барную стойку. Неосторожное движение. Я даже не успела подняться на локтях, как тяжелая рука надавила на спину, припечатав к поверхности, а сзади в меня ворвался тугой поршень и смел к чертям всякие мысли о сопротивлении и жажде. Потом мы, правда, на двоих выпили залпом литр минералки.

Затем мы решили перевести дыхание и упали на диван в гостиной. И включили фильм на неудачном кадре. Там девушка стояла перед мужчиной на коленях и с томными стонами работала ртом.

— Я, конечно, ни на что не намекаю… — Дэрк с невинным выражением лица заглянул мне в глаза. В его расширившихся зрачках плескались волны надежды.

Я тяжело вздохнула, но позволила. Делать минет зорганцу непросто, он всегда обещает быть аккуратным, но… Его напор… Хотя в этот раз он сдерживался, потому что после последнего раза я зареклась делать ему приятно таким способом.

И вот, спустя час, я наконец-то получаю возможность наслаждаться так, как мне нравится больше всего.

Дэрк, вымотавшийся, но уже опять возбужденный, лежит на спине, раскинув руки, а я полностью завладеваю его совершенным телом. Я неторопливо оглаживаю его рельефные мышцы, целую, покусываю, трусь кожей о кожу. Просто ложусь сверху, обвив руками и ногами, и целую его сладкие послушные губы.

Какой он невозможный! Завидую самой себе. Такой красивый. И мой! Съесть его хочется.

Зорганец не выдерживает и усаживает меня на себя, ловко проскользнув внутрь влажного пространства. Я охаю и опускаюсь на всю длину. Тесно, сладко, немного больно от его размера, но от этого волшебно. Я знаю, что долго не выдержу, потому что уже сильно завелась.

Дэрк гладит мое тело. Тянет нежный след своих ладоней от колен до талии, сжимает крепко до боли мои ягодицы, потом обхватывает мою тяжелую грудь, сминает, чуть выкручивает соски, а меня в этот момент простреливает молнией, и я ускоряюсь. Зорганец стискивает мои бедра и насаживает меня глубже, у меня вырывается стон. Как же остро, как же мучительно хорошо.

— Ты стала такая сочная, моя девочка, — хрипло делится он. — Грудь уже в ладонь не помещается, а попа просто две сдобных булочки.

— Я толстая? — распахиваю до этого момента закрытые от удовольствия глаза.

— Я этого не говорил, — мурлычет этот поганец с лукавой улыбкой.

— Но ведь подумал, — обиженно жалуюсь я ему, замедляя движение. Волна возбуждения начинает медленно сходить.

— Нет, я этого не думал, — зорганец открывает глаза и смотрит насмешливым взглядом.

— Думал… — я не успеваю договорить.

Дэрк резким движением притягивает меня к себе и закрывает рот жестким долгим поцелуем. А когда отпускает, то я получаю по мягкому месту звонкий болезненный шлепок.

— Ремня опять хочешь, маленькая вредина? — начинает он мне угрожать делано сердитым тоном. — И в этот раз это не будут легкие шлепки. Ты получишь в полную силу! Поняла меня?

— Поняла, — бурчу я. — Но тогда я опять тебе прикушу самый кончик, если будешь мне угрожать.

— Ты не посмеешь!

— Это еще почему?

— Потому что это — особая форма жестокости, ты на такое не способна. Ты же добрая девушка.

— Ну, не всегда…

— Ладно, кусай. Но не забывай о том, что и я могу кое-что грызнуть в самый ответственный момент.

— Ты не посмеешь! — возмущаюсь я, представляя этот самый момент.

— Это почему?

— Потому что я твоя малышка, — пожимаю я плечами.

— Да, тут ты права…

— Ну вот я о том и говорю. Поэтому если ты меня выпорешь, то я тебя потом укушу.

Зорганец смеется и толкается в меня резко и глубоко. Я вскрикиваю. Шлепаю его по плечу и продолжаю свои издевательски неторопливые движения. Дэрка это не устраивает, он пытается ускориться, а я усмехаюсь и не поддаюсь.

— Крошка, а давай на крышу, как в прошлый раз. А? Было ведь круто.

И он мне игриво подмигивает.

— О нет! Я больше на такое не соглашусь. Никогда!

— Почему? — с деланным удивлением спрашивает он.

— Потому что ты — псих, зорганец. Конченный извращенец и маньяк!

Дэрк смеется.

Смешно ему! А у меня несколько седых волос появилось после его невинного «эксперимента».

Пару недель назад Дэрк устроил пикник на крыше. Шампанское, закуски, приятная лирическая музыка… А потом, ожидаемо, началось медленное избавление друг друга от одежды, ведь неподалеку было расстелено на мягком матрасе широкое ложе, для того чтобы любить друг друга под звездами, как анонсировал мне зорганец.

И он любил меня под звездами. Но как!

Сидеть голой на парапете, раздвинув ноги, когда в тебя на громадной скорости вколачивается твой нетерпеливый любовник, а за спиной у тебя стоэтажная пропасть, при этом страховкой являются только руки твоего мужчины, которые периодически перемещаются по твоему телу, оставляя на пару секунд без поддержки. Твой голый зад трется о шершавый камень облицовки бордюра, и все, о чем ты можешь сейчас думать, как бы не сорваться вниз. Мои пальцы буквально онемели, пока я впивалась в шею и волосы зорганца.

Ну уж нет, мне его «полеты» в космос не зашли.

— Ну и зря, — хмыкает Дэрк. — Тогда в другой раз поедем на сафари. Между прочим, когда под деревом рычат львы, ощущения обостряются в разы. Поверь! Я знаю, о чем говорю.

* * *

Вечером мы собрались в загородном доме Дариса.

Как всегда, круглый стол, напитки и закуски после двух часов горячих споров и обсуждений. В том, что собрания стали очень эмоциональными, обвинили меня. Будто бы раньше, когда в совет входили только мужчины, у них было гораздо спокойнее.

И вот мы сидели всемером и наслаждались мирной

— Да… Старик ловко расставил фигуры на доске. Шах и мат нам, — заметил Винтер, отпивая из бокала.

В очередной раз речь зашла о моем отце.

— На наш век хватит, — усмехнулся доктор Дарис. — А дальше что будет, мне в принципе без разницы. Я никогда не страдал высокими идеями.

— Да уж, — заключил мэтр Флит. — А хорошая была идея. Жаль, что Леон прогнулся под эмоции и всё запорол. И как он ловко нас обставил!

— Радински — гений, его невозможно переиграть, — задумчиво протянул Винтер.

— И всё-таки я считаю, что зорганец — шулер! — ни с того ни с сего выдал Ноули, который сейчас стал тоже полноправным советником после смерти своего деда.

— Опять завел старую пластинку, — устало обронил Дэрк.

— Я тоже считаю, что Кэстэр незаслуженно урвал себе лакомый кусочек. Тем более он и оценить-то не в состоянии то, чем владеет. Это всё равно что обезьяне дать телефон. Максимум, что она с ним сделает, так это начнет колоть аппаратом орехи.

Ну Винтер и язва. Началось. Теперь хоть вставай и уходи.

— Зато ты знаешь, как пользоваться добычей. Да только тебе уже нечем. Увяло всё от старости, — ответил в том же духе Дэрк.

— Да уж, — усмехнулся Дарис. — Если бы тогда зорганец нас не наколол с покером, сейчас мы всей компанией гнобили бы мальчишку Тони. Кому бы Ниса не досталась, остальные будут недовольны. Да, маленькая? И почему ты вся такая заманчивая и недоступная одновременно?

О, боги! Это когда-нибудь закончится?

Все ненадолго замолчали, погрузившись в свои мысли.

Вдруг тишину гостиной прорезал густой баритон латиноамериканца:

— Кстати, можно еще в шахматы партию разыграть с «главным» призом на кону. Между прочим, меня еще никто не смог обыграть.

Все уставились с изумлением на Марко.

И тут все мужчины, кроме самого Гонсуро, громко расхохотались. И мне даже впервые удалось услышать, как смеется мэтр Флит, громко и в голос, раньше он себе позволял только сдержанную улыбку.

— А говорил, что в очередь не встанет, — заливался Дарис. — Добро пожаловать в клуб «Перманентного ожидания».

— Папочки! — прошептала я, с ужасом заглядывая в горящие дьявольским огнем глаза Пятого советника по связям с общественностью.

Конец