Иллюзия бесконечности

Глава первая. Игра

Иллюзия бесконечности

Вероника

Я остановилась на верхней ступени каменной лестницы перевести дух. Чертова игра! Джильда совсем обезумела с последним заданием. Обыскать крыши десяти зданий и найти код, чтобы включить систему очистки воздуха. На все про все два часа, иначе все здесь сдохнут от удушья. Побегала бы сама по этажам на излюбленных шпильках Джимми Чу, в которых только фоткаться, задрав ноги. Туфли для фотосессий и обувь для носки — две параллельные вселенные, которые никогда не пересекаются. Да еще воздух этот спертый, кислый, будто на лестнице одновременно ошивается сто невероятно рассерженных котов.

Я задержала дыхание, резко толкнула железную дверь и выбралась на крышу. Лицо окунулось в сырую вязкость прохладного воздуха ночного Акрополиса — секретного города эскапистов, скрытого в глубоких недрах мировой сети. Города, где правит один всемогущий бог Игры. Где твоя реальная жизнь превращается в ничто, а новая становится явью. Где можно утонуть в безысходности и отчаянии или воспарить на вершину богатства и могущества. Виртуальных, само собой. Но кто сказал, что виртуальность не имеет цены?

Крыша мне показалась скользкой и мрачной. Чуть покатая — не свалиться бы — с рассыпанными повсюду серебристыми трубами вентиляции и низким парапетом, за которым скрывается туманная бездна игрового небытия. Края парапета пугающе расплываются в склизком тумане. Один лишний шаг — и тебя нет.

Я растерянно огляделась и поджала губы. Ну, и где здесь искать код? Джильда, как обычно, решила соригинальничать и теперь, чтобы обнаружить код, мне надо произнести бесполезную аффирмацию счастливой жизни или заклинание поиска богатого мужа. Хм! На кой ляд мне богатый муж в Игре? А в реале чтобы поймать толстосума никаких аффирмаций не хватит. Пробовали — знаем.

Я медленно и осторожно, стараясь не скользить в сторону опасного парапета, двинула вдоль безобразно одинаковых труб с крышечками, похожих на грибы-переростки. Вся крыша казалась огромной грибницей, уплывающей в туманную бесконечность. Я тщательно осмотрела пару десятков «грибов» — кода не было. Неужели снова ложный маршрут? Джильда любила помучить игроков подобными выкрутасами. При мысли о том, что мне придется спускаться с десятого этажа и взбираться на Эверест очередной высотки, колени предательски подогнулись, и я чуть не грохнулась. Удержалась, крепко обхватив прохладную трубу. Но радоваться не спешила — одна туфля соскользнула с ноги и стремительно улетела в туман. Вепревы мозги! Придется до следующей локации босиком шлепать. Если найду код!

Передо мной виднелись «шляпки» еще доброй сотни стальных «грибов». Все осмотреть — ночи не хватит. Но уйти сейчас, после того как я облазила с десяток высоток, — полный провал. Этап не пройден, сохранения не будет. Завтра все по новой! Ну, уж нет. Скрипнув зубами, я продолжила нелегкий путь среди стальных труб, брезгливо дергая босой ногой, когда та соприкасалась с прохладной крышей.

Код обнаружила на шестьдесят пятой по счету трубе и выглядел он как детский рисунок, намалеванный маркером. Я пригляделась к рисунку и в ужасе обмерла. Череп с костями зловеще скалился алыми зубами. Сверху горели слова судьбы: «Игра окончена. Ты мертва». В глазах потемнело, и меня не стало.

Джильда

Есть вещи, о которых тебе больно вспоминать. Они жгут твою душу каленым железом, каждый раз причиняя сильную, нестерпимую боль. И ты прячешь, закапываешь их все глубже под толстым одеялом приятных воспоминаний. Живешь, радуешься, успокаиваешься, веришь, что все хорошо. А потом какая-то мелочь, случайное слово, невзначай брошенная фраза пронзает это одеяло насквозь и выпускает то страшное, что там скрывалось. И тебе так плохо, что хочется умереть. И весь мир чернее некуда и боль настолько сильная, что затмевает и свет, и радость. И тебя снова бросает с головой в тот ад, и ему нет конца.

И чем ты старше, тем больше у тебя закопано страшного внутри. Правда, одеяло тоже становится толще. Ты ведь учишься, читаешь мудрые книги, порой слышишь обрывки фраз мудрецов-всезнаек. Но каждый день живешь на этом спящем вулкане. И не знаешь, когда это случится. В какую минуту огненная лава, тщательно скрываемая, спрятанная глубже некуда, мощной струей вырвется наружу. И так всю жизнь. Привыкай, детка!

Что ты делаешь, когда тебе страшно? И плохо? Когда старое ты разрушила, растерла в пыль и выбросила, не глядя? А нового еще нет? Оно зыбкое, призрачное, как мираж в пустыне. И ты не знаешь: наступит ли оно? И будет ли таким, как ты хочешь? Или снова одиночество, тоска и дождь за окном. А на душе так мерзко, будто мыши насрали. И хочется выть!..

Джильда подошла к прозрачной двери высотки и назвала пароль:

— Игра — смысл жизни.

Створки двери распахнулись, и Джильда шагнула под ослепительный свет холла Корпорации «Бесконечность». Ее взгляд невольно скользнул на зеркальную стену, губы слегка улыбнулись. В зеркале отразилась стройная женщина с длинными ногами в серебристых туфлях на шпильках, в черном облегающем платье, с высокой прической из светло-русых волос. Безупречное лицо сияло ослепительной свежестью. Фиолетовые глаза возбужденно блестели. Джильда подошла к Виолетте, секретарю корпорации, и взяла у нее прозрачную папку с логотипом символа бесконечности.

Виолетта смотрела на нее преданным взглядом. Джильда усмехнулась — облик помощницы снова поменялся. Со вчерашнего дня Виолетта еще больше постройнела, нос обрел легкую горбинку, губы стали тоньше. Что же! В Игре можно все. На что хватает ресурса и фантазии игрока.

— Согласно последним данным на территории Корпорации 2035 игроков, — голос Виолетты звучал ровно. Джильда подбирала себе вышколенных секретарей. Которые с одинаковым безразличием объявят о своей помолвке и о смерти любимой тети.

— Готовьте следующий отбор. И надо увеличить призовой фонд. Я хочу, чтобы игроки страстно желали стать членами нашей корпорации.

— Звонил Белов из НИИ «Роскибернетика». У нас превышен лимит за прошлый месяц.

— Придется им увеличить бюджет. Я хочу привлечь в «Бесконечность» еще больше новых игроков, — Джильда пожала плечами и вошла в зеркальный лифт, который тут же скользнул вверх, к ее пентхаузу.

В лифте лицо Джильды слегка расслабилось, взгляд потускнел. Стоило остаться наедине с собой, и в сердце нахлынула невыразимая тоска. А еще желание все бросить, оставить бесконечную борьбу с собой, своими слабостями. Оставить Игру. Восемьдесят этажей пролетели за несколько минут, двери бесшумно распахнулись, и Джильда очутилась в райском местечке с оранжерейными цветами, мраморным фонтаном, украшенным статуей Дианы-охотницы и голографическими экранами вместо окон.

— Тебя долго не было, — упрекнул он Джильду, когда та подошла, чтобы его поцеловать.

— Ты же знаешь, Сережа, мне время от времени нужно выбираться наружу. Мое органическое тело требует.

Фиолетовые глаза Джильды виновато смотрели в ореховые глаза мужчины. Она словно пыталась заслужить прощение. Каждый раз. И не могла.

— Как я могу знать то, что никогда не испытывал, — с горечью сказал Сергей и потер ладонью колючий подбородок. В глазах Джильды блеснули слезы. Она так тщательно воссоздавала его образ в игре, что сохранила эту жесткую щетину, которая отрастала чуть ли не сразу после бритья, сберегла усталость в его глазах, мягких, нежных. Крепость и теплоту его объятий, в которые так приятно было окунуться и вновь почувствовать себя живой, как прежде.

Джильда не выдержала и расплакалась. Виртуальные слезы бежали из ее глаз, не оставляя следов. Такие же искусственные, как все вокруг. Игра дала ей новую жизнь, но не смогла забрать воспоминания о старой. Пока не смогла.

Джильда досадливо смахнула слезы мизинцем и отстранилась от Сергея.

— Что с третьим уровнем?

— Прошли только двое из десяти. Если ты продолжишь усложнять задания, к концу месяца у нас буде полно вакантных мест.

Сергей потянул на себя голографический экран и увеличил изображение локации. Джильда моргнула — повысила зоркость — и пригляделась к экрану.

На пустой крыше среди мрачных серых труб вентиляции распласталось женское тело в блестящем комбинезоне и одной туфле на шпильке. На правой ноге не хватало обуви. Синие глаза женщины неподвижно уставились в темное небо. На ближайшей трубе вентиляции красовался череп с костями и надписью: «Игра окончена. Ты мертва».

Джильда вглядывалась в надпись на экране и думала, думала. Что, если у них не выйдет? Порой Игра словно выходит из-под контроля разработчиков, оживает, обретает свободу. Джильда усмехнулась: она сама так хотела. Так и задумано. Люди приходят в Игру, и «Бесконечность» запоминает, учится, совершенствуется. Собирает по крупицам человеческий опыт, становится лучше, умнее. Как и должно быть.

Джильда очнулась, почувствовав теплые объятия Сергея.

— Ну-ну, не расстраивайся, все будет хорошо. Должно быть, это шутка, — он мягко касался ее спины, уговаривал. Как раньше. Когда все было иначе. Живым.

— Надо вызвать Илью. Пусть проверит уровень на наличие багов. Программой не предусмотрен такой код.

— В любой код может закрасться ошибка. Мы во всем разберемся. Вместе, как всегда.

Джильда отстранилась и горько усмехнулась:

— Я разберусь, Сергей. Здесь только я могу во всем разобраться. Все, что вокруг меня — создано моим мозгом, а, значит, не может быть правдой.

— Откуда ты знаешь: что есть правда, а что ложь? — в голосе Сергея послышалось недоумение. Джильда на миг поверила, что он настоящий. Моргнула, словно желая сбросить морок.

— Потому что я — разработчик этой долбаной Игры.

***

Джильда сняла нейрошлем и уставилась на горящий экран компьютера. На экране застыла фигура Сергея, который по-прежнему обнимал ее виртуальное тело. Глядя на эту идиллию, Джильда усмехнулась — холодно, с неприязнью. Ей так и не удалось научиться полностью погружаться в Игру. Переключать сознание из одного мира в другой. Не удалось обрести то, ради чего она это затеяла. Надо пытаться дальше.

Она свернула изображение на экране и открыла почту. Верхняя строка горела флажком срочности. Двойным щелчком Джильда открыла сообщение своего юриста и прочла:

«Тебя ищет следственный комитет. В Южном девушка умерла от инсульта. В процессе Игры. У тебя могут быть неприятности».

Джильда ощутила, как по спине пробежал тревожный холодок. Достиг поясницы и растворился в небытие. Она тяжко вздохнула, опустила руку на пульт управления инвалидным креслом и нажала на кнопку. Кресло откатилось от стола и направилось в сторону ванной. Надо привести себя в порядок. Бессонная ночь в Игре негативно сказывается на внешности. Тем более, когда тебе уже за сорок, а нижняя часть тела бесчувственна и неподвижна.

Проезжая мимо зеркала, Джильда недовольно скривилась: уродина да и только. Иногда, на короткий миг, ей казалось, что из них двоих Сергею досталась лучшая участь. Мгновенная смерть. Жизнь в инвалидном кресле превратила Джильду в язвительную стерву. Жестокую и хладнокровную. Лишь в Игре она могла быть слабой, нежной, красивой. Такой, какой ее любил он. А здесь, в пустом доме с тенями прошлого, превращалась в злую ведьму. Геймершу, которая словно дудочник-крысолов уводила за собой в Игру заблудившихся, несчастных, отверженных. И обещала им лучшую жизнь. Надежду на счастье. За легковерие нужно платить. И пока они платят — у Джильды есть шанс вернуть Сергея. И она ни за что не отступится, даже если придется заплатить чужими жизнями. Ради любви некоторые способны на все. Если любовь настоящая.

Глава вторая. Бетельгейзе

Нику впервые забросило в кромешную тьму сырого подвала. Она ощутила леденящий холод, по телу пробежала дрожь. Сырой воздух липкими каплями оседал на губах и ладонях. На вкус капли были, как вода из болота. Ника никогда не пила эту воду, но представляла ее такой — горьковатой, с тошнотворным запахом. Она провела руками — пустота. Глаза будто ослепли — сколько не приглядывалась, не видела ни зги. Медленно, вкрадчивыми шагами, она начала двигаться вправо. Опасливо выставила руки. Слух напряженно улавливал малейшие колебания воздуха из-под осторожных шагов. Ника боялась услышать шорох. Крысы? В подвалах должны быть крысы. Есть ли они здесь — она не знала.

Ника дотронулась до стены рукой — и вздрогнула от неожиданности. Стена ожидаемо тоже была холодной и слизкой. Пальцы слиплись от леденящей влаги. Ника поднесла их к лицу, принюхалась — запах сырости и почему-то мочи. Брезгливо сморщила нос, усмехнулась. Проходить уровни игры становилось все труднее. Большинство игроков отсеивалось в самом начале. Не удивительно — каждому, кто достигнет последнего, сотого уровня Джильда обещала сто миллионов рублей и бессмертие. Цифровое — но какое это имеет значение, если здесь, в Игре, все реально.

Ника достала из кармана салфетку и вытерла пальцы. Игра лишила зрения, но остальные органы чувств остались при ней. Что же! Надо использовать их, чтобы выбраться отсюда. Ника закрыла глаза и представила коридор, длинный и пустой. Где-то должен быть выход. Если найдет — выберется на следующий уровень. Где может не быть темноты. Или будет что-то похуже.

Ее осторожные, крадущиеся шаги

Ника прошла двести сорок пять шагов, приблизительно сто двадцать метров, и остановилась. Подвал, казалось, тянулся в бесконечность. Ни одного просвета, выхода. Лишь темнота, мокрый пол и влажность, горько оседающая на губах. Ника напрягла слух, пытаясь проникнуть за молчаливую завесу тайны Игры. Чего Игра хочет здесь, в слепоте и мраке? И где искать выход? Ника снова медленно двинула к стене, сделала несколько шагов и вытянула руку. Стены не было. Рука пронзила пустоту. Сердце стучало, как бешеное. Казалось, она никогда не выберется из этого жуткого небытия. Остро захотелось закончить Игру и оказаться дома, в теплоте комнаты под шерстяным пледом. Играть, как раньше, без шлема ВР, расслабленно водя мышью по экрану монитора.

Вот только «Бесконечность» требовала полного погружения, без вариантов. Что создавало ряд неудобств. И первое — необходимость ставить таймер на выход. Второе и самое неприятное и стыдное — надевать подгузник. Впрочем, свидетелей этого «стыда» не было. Целых три месяца Ника жила одна и могла делать все, что угодно. Ходить голой и распевать похабные песни. Все равно никто не увидит. В одиночестве есть свои плюсы. Жаль, что их ничтожно мало.

Ника вновь переключилась на Игру и задумалась. Если из подвала не выбраться обычным способом, должен быть необычный, осталось лишь его отыскать. В какую бы сторону она ни шла, кругом бесконечность. Остаются еще пол и потолок. Она напряглась, подпрыгнула с поднятыми руками — пустота. Потолка не было. Но пол точно был. Ника ощущала его под ногами. Это все, что казалось материальным, осязаемым. Ника изо всех сил топнула ногой в треккинговом ботинке — ничего. Подпрыгнула и толкнула ногами пол — брызги воды плеснули на руки, под ногами что-то хрустнуло. Да сколько можно торчать в этой «черной дыре», слепой, как новорожденный котенок, и беспомощной! Разозлившись, Ника принялась бить ногами по полу, стараясь проломить виртуальную преграду и выбраться, наконец, из этого осточертевшего места. После десятка отчаянных попыток она выдохлась, взмокла от пота, и, обессиленная, остановилась, расстегнула куртку. Отдышаться. Выхода не было. Она застряла здесь намертво, до конца счетчика. Опять проиграла…

***

Катя сняла нейрошлем и уставилась на монитор с игровыми показателями. Разработчики намудрили по самое не хочу. Если она с вышкой и двадцатилетним стажем геймера не может пройти дальше начального уровня, кто там играет? Киберспортсмены хай левел? Катя щелкнула мышью и открыла базовые требования к игрокам: возраст, состояние здоровья (нужно заполнить тест), согласие, контракт. Что не так? Почему система не пускает ее дальше?

Катя свернула игру и нырнула в сеть. О «Бесконечности» инфы было много и ничего важного. Катя уже видела и прочла все на сто раз и теперь машинально листала страницы, надеясь обнаружить что-то новое, то, что наведет ее на след, секрет успеха. Основатель проекта и главный разработчик — Джильда Тибальди. На фото симпатичная женщина лет сорока. Слегка неправильные черты лица, карие глаза глубоко посажены, взгляд въедливый, напряженный. Тонкие губы улыбаются фальшивой улыбкой. Пепельная блондинка с волосами до плеч. Фигуру не видно. Почему-то все фотки лишь до пояса. И фоток немного. Катя уже искала соцсети Джильды — их не было. Персона такого масштаба должна светиться, как сверхновая. А ее нет. Короткая, сухая биография, сведения о корпорации «Бесконечность» — и все.

В сети говорилось, что Джильда — гражданка России. Однако, имя у нее итальянское. Впрочем, в современном мире, где все шиворот-навыворот и люди постоянно ездят туда-сюда это не редкость. Россия Джильде нравится больше Италии — вот и живет здесь. Катю интересовало другое. Что происходит в Игре и почему там погибают люди?

Катя щелкнула мышью — открыла папку семейных фото и уставилась на изображение двух улыбчивых девушек. Вероника, старшая сестра. Умерла три месяца назад от инсульта. Как такое возможно? Ей было тридцать два года. В этом возрасте не умирают от инсульта. Особенно, если перед этим не болеют. Катя смотрела на улыбку сестры, теплые, с искорками солнца, голубые глаза, и чувствовала, как по щекам бегут мокрые слезы. Ничего не вернуть. У нее была сестра, а теперь больше нет. Все кончено.

Катя свернула фото и снова открыла Игру. Она пройдет этот чертов уровень и будет двигаться дальше, пока не узнает, что стало с Вероникой. Если Игра угрожает здоровью и жизням людей, ее нужно закрыть. Чтобы никто не пострадал.

Через час она поднялась и начала собираться на работу. Прохладный душ и кофе придали бодрости ее усталому телу, а внутренняя решимость дойти до конца добавила сил выдержать еще один день. Она поедет на работу, а вечером вернется и снова пойдет в Игру. И так до тех пор, пока не достигнет цели. Катя посмотрела на себя в зеркало и сдержанно улыбнулась. Форма сотрудника следственного комитета делала ее старше. Впрочем, сейчас ей это на руку. Сегодня у нее встреча с одним из фигурантов дела Вероники Снежиной — Ильей Муромовым, российским представителем «Бесконечности». Посмотрим, что он скажет в ответ на предъявленные обвинения.

Катя жестко усмехнулась и вышла за дверь.

***

Переход в Игру вызвал легкое головокружение. Ника задержала дыхание, привыкая к ощущениям себя в ВР. Окружающее пространство плавно обретало четкость и ясность. Никакого подвала. Космическая станция Бетельгейзе.

«Станция заражена инопланетным вирусом. Задание — эвакуация населения» — пронзительный голос резал слух.

Ника быстро огляделась. Бетельгейзе внутри походила на огромный оргАн, состоящий из множества труб и трубочек. Сверкающие трубчатые здания длинными кишками тянулись вдоль станции. Над ними блестели серебристые трубы коммуникаций. По «земле» стелились длинные полоски тротуара, примагничивающего подошвы обуви. Ни растительности, ни людей. Станция выглядела мертвой, будто всех, кто здесь был уже поразил смертельный вирус, а их тела бесследно исчезли, растворились в гигабайтах Игры.

— Показать карту станции, — скомандовала Ника.

Перед глазами возникло голографическое окно, изображающее кольцо станции снаружи и внутри.

— Отметить данные тепловизоров.

На карте загорелись точки местонахождения людей. Оставшихся в живых.

— Проложить маршрут до ближайшего объекта спасения.

На карте загорелась линия маршрута.

Ника внимательно пригляделась, запоминая, потом смахнула окно — карта исчезла — и бросилась бежать. По всей станции горели красные сигналы тревоги, в ушах назойливо жужжал

— Срок жизни первого объекта — двадцать минут, — напомнил громкоговоритель.

— Заткнись! — бросила на бегу Ника и окинула взглядом почти пустой бар. Возле стойки машина для изготовления напитков. Сбоку на рейле стройный ряд стаканчиков из вторсырья. На стойке горит панель меню и кружочки для оплаты. Вместо бармена робот в облике девушки в коротком голубом платье с кукольными глазами и золотистыми волосами. С застывшим взглядом. На полу, повернувшись на бок, лежит полусогнутое мужское тело в таком же, как у Ники, облегающем костюме и ботинках на магнитах. Ника бросилась на пол и приложила пальцы к сонной артерии — дышит. Глаза закрыты, лицо бледное. Темные волосы и ресницы густые и длинные. Красавчик. Впрочем, здесь игра, и каждый выглядит, как хочет.

— Начинаю реанимацию, — громко сказала Ника, и рядом с ней появился медицинский чемодан. Ника открыла замок и достала шприц с надписью «реанимация». Ставить уколы она умела — они с Вероникой по очереди ухаживали за бабушкой. Пока та не умерла.

Ника расстегнула на «пациенте» брюки и воткнула шприц в крепкую ягодицу. Готово.

— Реанимация прошла успешна. Пациент выжил, — отчитался голосовой «помощник».

Ника убрала пустой шприц в чемоданчик, который тут же исчез, стоило красавчику открыть глаза.

Ника не стала одевать брюки на «ожившего», просто отошла в сторону и облокотилась о барную стойку. Златовласка за стойкой тут же ожила и уставилась на Нику:

— Голубая лагуна приветствует вас. Что будете пить?

Ника бросила взгляд на автомат, которые из непонятно чего мог смешать любой напиток, и покачала головой:

— Я позже закажу.

Красавчик уже пришел в себя и беспокойно ворочался на гладком полу.

— Зачем ты меня раздела? — спросил он, глядя на Нику. Глаза у него казались пронзительно синими. В реальности Ника такие яркие глаза видела только в цветных линзах. Интересно, какой он там, вне Игры? — Изнасиловать хотела?

— Еще чего! — усмехнулась Ника. — Я здесь ради денег, а не ради насилия. Натягивай штаны, Казанова, а мне пора к следующей жертве.

— Я с тобой. Останусь здесь — меня снова выбросит в начало.

— Жертвы — мои. Даже не прикасайся, — предупредила Ника в надежде, что получилось грозно. — Иначе я тебя обратно в состояние комы введу. У меня сил хватит.

— Да я и не собираюсь.

Красавчик удивительно резво для «больного» вскочил на ноги, привел в порядок брюки и даже открыл дверь бара.

— Дамы вперед.

Ника, проходя, презрительно сощурилась — в Игре каждый сам за себя. В финале останется один. Но до финала еще слишком много уровней. Союзники не помешают.

— Найти второго потерпевшего, — приказала она. Перед лицом возникла голограмма с мигающей красной линией, ведущей за пределы станции, в открытый космос. Потерпевших было трое и каждый в плачевном состоянии. Уровень жизни стремительно таял. Воздух заканчивался.

— Мы не успеем, — она от досады прикусила губу.

Красавчик широко улыбнулся:

— Ты в Игре, малышка, здесь все возможно.

Он провел в воздухе руками — открыл свой голо-экран, выбрал иконку «турбо-перемещение» и схватил Нику за руку. Она сердито нахмурилась, открыла рот, чтобы возмутиться, но тут «земля» под ногами разверзлась, и они рухнули вниз. Лицо обдало теплым воздухом с запахом горелой пластмассы.

— Пол расплавился — я вызвал ускоренную реакцию, — пояснил красавчик, когда они впечатались ботинками в очередную стальную ленту.

Ника вырвала свою ладонь и бегло осмотрелась. Они очутились на техническом уровне с мрачным зеленым освещением. Стены опоясывали черные трубы. Они тянулись, переплетались, извивались, разрезались пластинами переходников. И поблескивали конденсатом. Влажный воздух попахивал машинным маслом. Ника поморщилась, чихнула:

— Зачем в Игре эти запахи? — спросила она вполголоса. — Меня раздражает все склизкое, мокрое, вонючее.

— Твое раздражение разработчикам на руку. Не умеешь держать себя в руках — Игра не для тебя, — пояснил Красавчик. Он вытянул руку и указал направо. — Нам туда.

Они бросились бежать, отрывая подошвы от блестящей стали пола. Ника тяжело дышала, словно перед этим уже пробежала пару километров на скорость. Красавчик, только что выведенный из состояния комы, поражал бодростью и свежестью. У Ники мелькнула мысль: должна ли она узнать его ник? Впрочем, эту мысль она тут же отбросила за ненадобностью. Вряд ли они еще встретятся. Какой смысл знакомиться, привязываться. Да и вообще, здесь же все понарошку, ненастоящее.

Ника задумалась и не сразу заметила, куда ее привел Красавчик. Шлюзовая камера!

На дверях камеры тут же загорелась надпись: «Осторожно! Наденьте скафандр!»

Скафандры обнаружились неподалеку — их держали лапы-кронштейны передвижного шкафа. Ника уставилась на Красавчика, который уже поспешно облачался в белый скафандр.

— Может, поищем других зараженных. Тех, что остались на станции, — неуверенно предложила она.

— Трое из них как раз в открытом космосе. И у них заканчивается воздух, — голос Красавчика слегка хрипел. Он натужно затягивал ворот скафандра и уже надевал прозрачный шлем.

Ника сердито вздохнула, бросила на шлюз тревожный взгляд и начала переодеваться. Открытого космоса она побаивалась. В детстве ее случайно заперли в шкафу, она там чуть не задохнулась. С тех пор страх перед нехваткой воздуха тяжелым камнем сидел в ее подсознании. Она боялась лифтов, тесных замкнутых пространств. И при мысли, что ей придется болтаться в вакууме с маленьким воздушным баллоном за спиной, ее бросало в дрожь. Игра становилась все опаснее.

— Что будет, если скафандр разгерметизируется? — спросила она Красавчика.

Первый же скафандр оказался ей впору и теперь она тщательно проверяла баллон с воздухом, который предстояло надеть на спину.

— Ты умрешь очень быстро. И проиграешь. Мы пройдем вперед. Ты же помнишь условия, малышка? Один победитель. Тот, кто первым доберется до конца. И я твердо

В голосе Красавчика звучали стальные нотки. Ника вдруг не выдержала и улыбнулась. Впрочем, шлем скрыл ее улыбку. Они общались, как прежде, видимо, разработчики предусмотрели наличие в шлемах наушников и микрофонов.

— Так любишь деньги? — спросила она.

— Что в этом плохого? С деньгами многие проблемы решаются гораздо быстрее. Если ты равнодушна к деньгам, зачем пришла в Игру?

— По личным причинам, — ответила Ника и первой шагнула к шлюзу. Дверь распахнулась, и она сначала попала в пустой шлюз, а за тем они вместе с Красавчиком скользнули в космос.

В невесомости было страшно. Без точки опоры Ника ощущала себя пушинкой, легким перышком. Хотелось схватиться за что-нибудь, удержаться, почувствовать свой вес. Ника плыла в черноте космоса рядом с громадным кольцом Бетельгейзе и поражалась силе и мощи этого творения человеческого гения. Стоп! Это же игра. Но какая правдоподобная!

— Включи движок и быстро сюда! — скомандовал голос Красавчика.

Ника бросила взгляд на Красавчика — он уже летел вдоль станции, направляясь к застывшим фигуркам ремонтников, которых вирус сразил во время «наружных» работ. Хорошо, магниты на руках надежно «приклеили» людей к обшивке Бетельгейзе. Иначе спасать было бы некого.

— Включить реактивный двигатель, — скомандовала она Игре и вздрогнула от резкого толчка в спину. Ее подхватило и потянуло в сторону Бетельгейзе. Ника еле успела отрегулировать скорость, чтобы не впечататься в серебристую обшивку станции. Красавчик уже подхватил одного ремонтника и потянул к шлюзу. Не успел. Кислород у того закончился раньше. Красавчик отпустил труп в «свободный полет» и в сердцах выругался. Ника усмехнулась.

— Хватай второго, — крикнул он. — У него кислорода на полчаса. Должна успеть. А я за третьим. Его прижало с другой стороны от двери.

Ника с помощью тросов управления отрегулировала траекторию своего полета вдоль станции и подплыла ко второму потерпевшему. Сквозь шлем виднелось бледное женское лицо. Ника остановила двигатель, прижалась к женщине и отключила магнитные захваты перчаток. Взяла женщину за руку и снова включила двигатель. Они быстро направились к шлюзу. В шлюзе Ника выключила движок, опустила женщину на пол и бросила взгляд на датчик кислорода на рукаве ее скафандра. Пятнадцать минут. Если закроет наружные двери шлюза — Красавчик не успеет спасти третьего. Шлюз не откроется, пока не закачает воздух и не пропустит их во внутренние двери. Но если она будет ждать, а Красавчик задержится, то не успеет спасти женщину. Проблема казалась нерешаемой. С другой стороны, если Ника оставит Красавчика «за бортом», он выйдет из игры, и у нее будет небольшое преимущество. Она спасет оставшихся на станции и пройдет на следующий уровень. Это ведь просто Игра. Ничего личного.

И Ника закрыла дверь. Едва шлюз наполнился воздухом, она сняла шлем с потерпевшей, расстегнула скафандр и вколола реанимационный укол. Слава Игре! Нужный шприц материализовался в ее руке по одной команде. Женщина открыла мутные глаза и прошептала:

— Игоря спасли? Он жив?

Ника крепко зажмурилась, чтобы не заорать. Черт! Почему так больно, словно она угробила не игрока, а живого человека? Представив лицо Красавчика, когда он понял, что проиграл, Ника поморщилась. Интересно, каков он в реальной жизни?

***

Российский офис «Бесконечности» выглядел уныло и пусто. Белые стены, тонкие лучи света проникают сквозь плотные жалюзи и растворяются в тишине огромного пространства. Столы, кресла, горящие экраны мониторов. И несколько сотрудников с застывшими взглядами.

Катя пригляделась, пытаясь определить, кто из них Илья Муромов, и не смогла. Все одеты, как под копирку, в просторные худи с капюшонами, слегка растрепанные, серьезные и милые. С высоты своих двадцати семи лет Катя ласково назвала их «детишками».

Наконец, ее заметили. Высокий парень в тонких очках поднялся и застенчиво улыбнулся. Вид у парня был заспанный и слегка неряшливый. Серые глаза за стеклами очков покраснели и слезились. Словно он всю ночь провел на работе.

— Мне нужен Илья Муромов, директор. Как найти его кабинет? — спросила Катя.

— Кабинет? — чуть поморщился парень. — У нас нет отдельных кабинетов. Мы работаем в общем помещении, как видите. Это правило нашей корпорации. А я — директор этого уютного зверинца.

Он протянул длинную руку с тонкими, нервными пальцами. Катя прикусила губу, не пожала протянутую руку. Остальные сотрудники даже не подняли глаз от мониторов. Видно, привыкли не отвлекаться на посторонних.

— Чем могу помочь? — тонкая бровь Муромова слегка изогнулась. Он удивленно смотрел на Катю. Та смутилась — по росту она едва доставала «директору» до подмышки. Вечно так! Из-за роста ее принимают за девчонку. Она и в форме ходит, чтобы придать своему облику солидности. А все без толку.

Катя огляделась в надежде отыскать «укромное» место.

— Давайте выйдем в коридор. Я хочу задать вам несколько вопросов о вашей Игре.

Когда за ними бесшумно захлопнулась дверь, Катя спросила:

— Как вы думаете, Илья, почему в «Бесконечности» умирают люди?

Муромов вздрогнул и уставился на нее застывшим взглядом.

— Что вы имеете в виду? В ролевых играх часто умирают. Это игра! Кстати, вы не представились.

Катя вынула из сумки корочку и показала Муромову.

— Екатерина Алексеевна Снежина, — прочитал тот. — Следственный комитет! А на вид не скажешь. Выглядите, как старшеклассница.

— Мне двадцать семь, — сухо ответила Катя, почувствовав, как в груди поднимается бурная волна раздражения. Почему она так остро реагирует на этого Муромова?

— Один из игроков умер. Его обнаружили возле включенного компьютера, в нейрошлеме. На экране была ваша игра.

— Вы думаете, что игрока убили в «Бесконечности», и это стало причиной реальной смерти? — в голосе Муромова слышалась ирония.

— Считаю, что Игра каким-то образом вызвала мозговое кровоизлияние. Например, сбой в нейрошлеме, который идет в комплекте с Игрой.

— Мы тщательно следим за качеством нейрошлемов.

— Видимо, не слишком тщательно, раз люди умирают. Или шлем не при чем, и причина кроется в самой Игре?

— Каждый игрок предъявляет медицинскую справку. Иначе его аккаунт не зарегистрируют. Может, вам стоит проверить врача, который выдал справку тому игроку?

— Мы уже проверяли. Игрок был здоров. Это Игра убила его.

Муромов пристально посмотрел на Катю, поправил очки:

— Я все же настаиваю, что дело не в Игре, Екатерина Алексеевна. У вас нет доказательств нашей причастности к этой смерти.

— Доказательства будут, господин Муромов. Можете не сомневаться. А пока передайте мне всю информацию о пребывании в игре Вероники Алексеевны Снежиной. Мне нужны регистрационные данные игроков,

Катя достала из сумки флешку и протянула Муромову.

— Ваша сестра? — нахмурился Муромов. Катя молча кивнула.

— Кажется, для этого нужно решение суда, — вздохнул Муромов, но флешку взял. Они вернулись в офис. Илья подошел к одному из компьютеров и запустил поиск по базе данных. Катя напряженно вглядывалась в монитор, где мелькали строчки и символы.

— Можно подождать решение суда, — продолжила она. — Но, полагаю, вы готовы сотрудничать и предоставите эти данные просто так. Разве вас не волнует, что Вероника умерла во время Игры?

— Мне жаль вашу сестру, но я считаю, что вы ошибаетесь. Игра не может быть причиной смерти. Наша Игра безопасна.

Илья вынул флешку и протянул Кате. Их руки соприкоснулись. Катя вздрогнула и посмотрела на Муромова. Тот не сводил с нее серьезного взгляда.

— Спасибо! Я все проверю и свяжусь с вами, — быстро сказала она. Бросила на Муромова растерянный взгляд и вышла из офиса. Отчего-то ей казалось, что то была не последняя их встреча. И это вызывало у нее странное беспокойство.

Глава третья. Квинтэссенция бесконечности

Игорь Перестрелкин ненавидел выходные. Одиночество пустой квартиры напрягало и вгоняло в тоску. Хотелось забраться под одеяло, закрыть глаза и не дышать. Жена бросила его год назад, а тоска по-прежнему сжимала сердце в тиски, терзала душу, натягивала тонкую нить, связывающую его с жизнью. В такие дни Игорь, едва поднявшись с постели, бросался в Игру. Чтобы в игровой реальности забыть о пронзительно острой, невыносимой пустоте реальности настоящего. И запереть, запечатать прошлое, в котором он был так счастлив. Был — этим все сказано…

Капитан Ярослав Мудрый оглядел присутствующих суровым взглядом и строго сказал:

— До прибытия на Бетельгейзе по корабельному времени остались сутки. Закон Межзвездного Союза гласит, что в случае насильственной смерти мы обязаны достичь ближайшего космпорта и сдаться полиции до выяснения всех обстоятельств. А там как повезет — если на Бетельгейзе работают толковые следователи — они быстро найдут убийцу и позволят нам улететь. Если нет — застрянем там и не выполним миссию.

Четыре пары глаз пристально глядели на капитана. Первой не выдержала Жемчужная Принцесса, тонкая и бледная, с глянцевыми черными волосами и удивленными глазами, одетая в форму межзвездного десанта:

— Зачем кому-то убивать безобидного Алого Волка? Он же ничего не знал о нашей миссии?

— Как и все мы, — вмешался Воин Разума, мускулистый, желтокожий с узким разрезом черных глаз. — В задании сказано, что мы летим в систему Сириус, чтобы спасти терпящий бедствие экипаж корабля «Эврика». Весь полет займет десять месяцев. Разрабы совсем чокнулись. Пока долетим — спасать будет некого.

— Не дело экипажа корабля оспаривать приказ капитана. Все вы подписали контракт и несете службу согласно Уставу. Ты, Жемчужная Принцесса, отвечаешь за нейросвязь с искином. Ты, Воин Разума, за работу корабельных двигателей. Вот и занимайтесь, чем положено.

— Что будешь делать ты, о мудрейший из Ярославов? — пошутила маленькая и ловкая Сибилла, ксенопсихолог. Зачем им на корабле ксенопсихолог, Ярослав понятия не имел. Они пока только летят в дальний космос и неизвестно, долетят ли, и есть ли там разумные существа.

— Я буду искать убийцу Алого Волка. И лучше, если я найду его до того, как мы прибудем на станцию. Помощь приветствуется. Я готов выслушать ваши признания или свидетельские показания в любое время корабельных суток.

Капитан посмотрел на кудрявого блондина Торвальда с широкими плечами и небесно-голубыми глазами. Впрочем, голубизна глаз вполне уравновешивалась суровостью и решимостью выражения лица «скандинавского» воина.

— Я же сказал, что понятия не имею, кто его убил. Я как раз дежурил на мостике, пока вы все дрыхли. И почему мы не можем расспросить искин корабля? Он же по любому видит каждого из нас. Здесь повсюду камеры.

— Думаешь, ты первый, кому пришло в голову спросить про убийство у корабельного искина? — сверкнула глазами Жемчужная Принцесса. — Я, к твоему сведению, сисадмин этого корабля. Искин полностью в моем подчинении. Кто-то взломал защиту и удалил все записи за последние сутки.

— Видно, не так уж ты крута, раз твою защиту взломали, Принцесска, — Торвальд хохотнул басом.

Жемчужная Принцесса бросилась на него с кулаками, но между ними вклинилась Сибилла. Она широко расставила руки, удерживая пылающих гневом соперников.

— Брейк! Вы совсем рехнулись? Вместо того чтобы грызться надо устроить мозговой штурм и найти этого фейкового убийцу. И выяснить, зачем ему сдался неудачник Волк.

— Вот ты и выясняй, на пару с кэпом. Если что — я у себя в каюте, — отмахнулся Торвальд. Он разжал кулаки, бросил устрашающий взгляд в сторону насупленной Жемчужной Принцессы и покинул мостик.

— Сделаем вот что: Воин Разума и Сибилла обыщут каюту Волка и доложат обо всех подозрительных предметах, — распорядился капитан.

— Ты, Жемчужная Принцесса, займешься искином и постараешься восстановить стертые файлы. В Игре ничего не пропадает бесследно.

— Я выйду на связь с Бетельгейзе и узнаю, что нас ждет в случае неудачи.

— А что делать с телом Алого Волка? — спросил Воин Разума. — Может, выбросим его в шлюз и скажем, что он покончил с собой? Тогда все проблемы исчезнут.

— Тогда этих проблем станет еще больше. Самоубийство члена экипажа в сочетании со стертыми мозгами искина само по себе подозрительно. Займитесь делом. Вечером встретимся здесь же и, ради Игры, пусть у вас будут хорошие новости.

Торвальд подошел к двери — створки бесшумно распахнулись и выпустили его в узкий коридор, скупо освещенный светодиодными лентами. «Разведчик» принадлежал к классу малых космических кораблей, не рассчитанных на слишком долгое пребывание в космосе. Их задачей было достичь Сириуса и провести разведку одной потенциально пригодной для жизни экзопланеты. Экипаж Ярослав выбирал сам и тщательно проверял каждого из ребят. Несмотря на дурацкие ники, каждый из них разбирался в своем деле. Торвальд полагал, что выполнить задание не составит труда. Тем более, этот уровень Игры не предвещал особых трудностей.

Пока они не обнаружили в столовой мертвого Алого Волка. Заколотого в сердце кухонным ножом. Комупомешал бортовой механик маленького корабля в Игре?

Торвальд приблизился к своей каюте, приложил палец к замку и вошел внутрь. В каюту загорелся ровный голубоватый свет ясного неба, послышался мерный плеск океанских волн. Под ногами захрустел золотистый песок. В оформлении интерьеров корабля фантазия разработчиков не подкачала. Вместо стен голографические экраны

«Жаль, что море ненастоящее», — подумал он, вдохнул соленый воздух, прикрыл глаза… и вдруг услышал:

— Ты должен найти Елену Троянскую и убить ее. Сделаешь это — и я гарантирую тебе победу.

Торвальд открыл глаза и резко вскочил с шезлонга. В каюте по-прежнему никого не было. Лишь песок, мягкий шелест лазурных волн и прозрачно-синее небо.

— Искин, чей это голос? Кто со мной разговаривал минуту назад? — спросил Торвальд.

— В каюте никого не было, — журчал серебристый голос искина.

— Знаю, что не было, я всего лишь слышал голос. Это ты сказал мне про Елену Троянскую?

— В моих данных нет такого имени, — ответил искин. — Но когда мы будем на Бетельгейзе, я могу загрузить данные станционной сети и поискать там.

— Не надо, — отмахнулся Торвальд и выбежал из каюты.

И чуть не врезался в маленькую Сибиллу, которая пятилась назад, выставив перед собой тонкие руки. На лице девушки застыла маска страха. Казалось, она не замечает Торвальда. Ее неподвижный взгляд сосредоточился на невидимой точке. Торвальд пригляделся — перед глазами виднелся пустой коридор.

— Что с тобой? — спросил он. Сибилла, казалось, не расслышала его вопрос. Она замерла, будто сраженная взглядом мифической Горгоны.

Торвальд обошел девушку и провел рукой перед ее лицом. Сибилла вздрогнула, ее взгляд стал осмысленным.

— Как я здесь очутилась? — спросила она. — Я же была в каюте Волка. Воин Разума отправился в машинный отсек — там отдельный искин, и мы решили, что он может что-то знать о Волке. Я искала данные в компьютере и вдруг темнота. А теперь я в этом коридоре и понятия не имею, как сюда попала. Разве в Игре есть магия?

— Никакой магии, — покачал головой Торвальд. — Я только что слышал голос, который велел мне убить незнакомую женщину. Искин уверяет, что мне почудилось. Либо у нас обоих галлюцинации, либо здесь творится что-то неладное.

— Но зачем галлюцинации, если мы уже в Игре? — Сибилла удивленно округлила глаза.

Из-за поворота коридора показался Воин Разума. С растерянным и даже испуганным лицом.

— Кто-то взломал нашу локацию и пытается вывести нас из Игры, — сказал он.

— В Игре сильная защита от взлома. Иначе все давно ломанулись бы на последний уровень, чтобы выиграть миллионы.

— Я только что видел призрака. В машинном, где одни железки и куда никто никогда не заходит.

— И как выглядел этот призрак? — нервно усмехнулась Сибилла. — Жуткий демон из преисподней или дракон?

— Обычный человек в джинсах. Мужик лет сорока. Слегка небритый и усталый с виду. И знаете, мне показалось, что он здесь живет.

— В машинном нашего корабля? — уточнил Ярослав.

— Да кому на фиг сдалось это машинное? — отмахнулся Воин Разума. — В Игре. Разве иначе мог бы он так внезапно появляться, а потом исчезать? Вы же сами сказали, что каждая локация предназначена для определенного состава игроков. Никто чужой не может сюда проникнуть. Мы пройдем уровень, и локация попадет в бэкап.

Внезапно с другой стороны послышался шум, дверь серверной отъехала в сторону, и в коридор вывалилось тело Жемчужной Принцессы. Мертвое, с удивленно застывшими глазами и полуоткрытым ртом.

Все трое бросились к ней. Сибилла упала на пол и прижала руку к шее девушки.

— Кажется, не дышит. Но я не уверена. Нужен врач.

— На нашем корабле нет врача, — заметил Торвальд. — Есть медицинская каюта со всем необходимым для оказания первой помощи. Давайте отнесем ее туда и попробуем откачать.

— Откачать не выйдет, — палец Воина Разума указал на алое пятно на груди Жемчужной Принцессы, которое становилось все шире. Серый комбинезон девушки с логотипом Бесконечности окрасился кровью.

— Да что за муть здесь творится! — воскликнула Сибилла и вдруг резко прижала ладонь к губам. Будто что-то вспомнила. Торвальд бросил на девушку пристальный взгляд.

— Наш капитан — убийца, — прошептала Сибилла. — Это он убил Волка и Принцессу. А теперь явится за нами. Надо спрятаться в каюте и запереть дверь.

— Если он уговорил искин стереть записи о первом убийстве, тот запросто откроет любую дверь на этом корабле, — заметил Торвальд.

— Тогда давайте найдем оружие и нападем первыми, — предложил Воин Разума.

— Здесь нет оружия. Это мирное разведывательное судно, — вздохнул Торвальд.

— Значит, мы просто сложим лапки и будем ждать, пока он всех нас перестреляет?

— Волка он зарезал ножом.

— Не все ли равно? Капитан — убийца, и мы должны придумать, как его обезвредить.

— В спортзале есть тяжелые снаряды, а на кухне ножи. Надо вооружиться, — сказала Сибилла. Она вскочила на ноги и бросилась бежать к спортзалу. И вдруг остановилась. Ей навстречу по коридору шел Ярослав. Расслабленной походкой, и даже насвистывал какой-то веселый мотивчик.

Сибилла замерла на миг, а потом истошно завопила, указывая на него:

— Убийца! Ты — убийца!

Ярослав на миг замер, уставившись на девушку, а потом покрутил пальцем у виска:

— Ты совсем рехнулась? Чего орешь, как стервятник на кладбище?

Торвальд и Воин Разума переглянулись:

— Если он — убийца, то я — человек-невидимка, — заметил Воин — любитель классической литературы.

— Либо он хорошо притворяется, — прошептал Торвальд.

Все дружно вздрогнули, когда взревела сирена и послышался голос искина:

— Меня взломали, активирован перегрев двигателя. Назовите пароль.

— Какой, нафиг, пароль? — возмутился Торвальд. — Что здесь творится?

— Пароль неверный, — ровный, лишенный эмоций, голос Искина вселял еще больший страх. — Начинаю обратный отсчет до взрыва. Десять, девять…

— Наовите пароль! — взвизгнула Сибилла и бросилась на капитана.

— Это твоих рук дело? Зачем тебе взрывать корабль? Ты — чокнутый?

Воин Разума, Торвальд и Сибилла окружили Ярослава. Тот равнодушно усмехнулся.

— Игра — смысл жизни, — сказал он, и тут же смолк пронзительный вой сирены. Наступила тишина.

— Пароль верный. Двигатели в норме. Продолжаю выполнение программы полета.

— Что это было? — хмуро спросил Воин Разума. — Программный глюк?

— Искин чудит, — пожал плечами

Ярослав развернулся и направился к капитанской рубке. Трое членов команды растерянно глядели, как он идет по коридору, и молчали. Игра продолжалась…

Сергей поднялся на мостик и вывел на голографический экран отчет о прохождении Игры. В данный момент в «Бесконечности» находилось шестьдесят восемь тысяч игроков. Масштабы Игры до сих пор поражали его воображение. Да, он пленник «Бесконечности». Навеки заперт в игровом мире, из которого не выбраться. Но этот мир так велик, что ему вовек не обойти каждую из предложенных Игрой локаций. И все же это Игра, которая никогда не станет жизнью. Это она надела на него эти оковы. Из-за нее он заперт здесь, как в огромной цифровой клетке. Освободиться можно, только если убить ее. Елену Троянскую. Сергей чувствовал, что в этом имени скрывается какой-то подвох, ошибка, но какая именно — понять не мог. Словно его мозг при мысли о ней отвергал правильный вариант и пускал его по ложному следу. Как это исправить — он не знал.

— Ты переиграла меня, — усмехнулся он. — Но это ненадолго. Я все равно узнаю, как тебя отыскать, а потом убью. За то, что ты сделала со мной. За то, каким я стал. Возмездие — все, что мне осталось в этой «Бесконечности». Твоя смерть освободит меня. Ради этого я готов на все. И ты это знаешь. Я иду за тобой.

Очертания рубки вдруг растаяли, и теперь его окружало черное ничто. Он словно провалился в глубокую бездну без единого фотона. Бездна держала его, не отпускала. Сергей ощутил панику, почувствовал, как бьется в груди его сердце. Будто живое, настоящее.

— Игра — смысл жизни, — сказал он. Улыбнулся и шагнул вперед. На следующий уровень «Бесконечности».

Глава четвертая. Подвох темноты

Агата ненавидела пещеры! С тех пор, как в детстве прочитала книжку про Тома Сойера сама мысль заблудиться в темной пещере вызывала леденящий ужас. Впрочем, жила она в городе, и шансов оказаться в пещере практически не было. До Игры. Как, скажите, как разработчики узнали о ее главном страхе темноты? Только мама знала и муж Саша. Мужа Агата любила, рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Даже ночная темнота отступала, когда Сашенька обнимал ее и шептал на ушко слова любви.

В Игру Агата пошла ради денег. Сто миллионов — от одной мысли о такой сумме дух захватывало! Забыть про ипотеку и больше никогда не работать! Сашка уволится из своей осточертевшей конторы, они уедут в Крым и будут дни напролет валяться на пляже и заниматься йогой. В свои двадцать восемь Агата работала от силы год. Сначала училась — на маркетолога. Учеба давалась с трудом, скучно, лениво. На лекциях Агата предпочитала листать пестрые ленты знаменитых блогеров и мечтать, что когда-нибудь, лучше пораньше, и она станет такой же богатой и знаменитой. Как Агата получила диплом — осталось загадкой. Наверное, случай помог. И внешность. Простодушное лицо и невинные голубые глаза Агаты безотказно действовали на мужчин солидного возраста. Агата выпустилась из универа и встретила Сашеньку. Любовь, свадьба с голубями и тортом, однушка в ипотеку в огромном «человейнике». И бесконечные дни дома в ожидании, когда муж вернется с работы с едой и поцелуями.

В ожидании мужа Агата играла в MMORPG (Массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра (англ. massively multiplayer online role-playing game). Время в играх словно замедлялось, растягивалось в нескончаемых сражениях и квестах фантастических миров. Иногда они играли вместе с Сашей, а потом он заспанный, с покрасневшими глазами отправлялся на работу, а она спала, чтобы, проснувшись, вновь оказаться в игре…

«Бесконечность» встретила Жемчужную Принцессу новой локацией. Третий уровень оказался вонючей пещерой с мерзопакостными летучими мышами, которые пронзительно пищали и все норовили вцепиться ей в волосы. Драконье пламя! Принцесса быстро пробежалась по своим исходным параметрам, желая найти хоть капельку магии, и тяжко вздохнула. Магии в «Бесконечности» не было. Противные разрабы желали, чтобы она сама, ножками, преодолела пять километров подземных пещер. В темноте, сырости и страхе.

Принцесса сердито вздохнула, обхватив голые плечи руками, не желая двигаться с места. Сырой холод пронизывал до костей, вот-вот застучит зубами. Дернуло же ее «одеться» в кроп-топ на бретелях и кожаные шорты! Хотелось выглядеть сексуальнее. Кому нафиг сдалась ее сексуальность в потемках? Принцесса еще раз покопалась в меню, желая «переодеться» — бесполезно. Это тебе не лайтовое «Королевство драконов» с кучей лутбоксов. Здесь в чем вошел — в том и будешь ходить, разве что найдешь магазин одежды.

Принцесса снова вздохнула и сняла с плеча рюкзачок с медвежонком. К счастью, игровой опыт не прошел даром — она собрала в рюкзак кое-какие полезные вещички. Принцесса сунула руку в рюкзак, вытащила ручной фонарик и победно воскликнула:

— Свет разгонит тьму и мрак этого места!

Желтый луч фонаря озарил мрачные и осклизлые стены пещеры, высветил прилипшие к ним черные тушки крылатых мышей, указал на узкий проход, отмеченный серыми камнями. Свет прогнал страхи и придал бодрости. Принцесса закинула рюкзак за спину и бодро зашагала по каменной тропинке, радуясь, что с трекинговыми ботинками не прогадала. Топать по камням — самое то. Она резво прошла сквозь длинный коридор и выбралась в новую локацию с ледяными стенами и лодкой, скользящей по зеркальной глади мутно-зеленого озера. В лодке с длинным веслом в руках стоял бледный красавец с волнистыми черными волосами, одетый в алое кимоно, вышитое золотыми драконами. Принцесса посмотрела в темные, как бездна, глаза незнакомца и с губ сорвались слова:

— Ты кто, на хрен, такой?

— Водный Дракон приветствует тебя, игрок! — певучим голосом ответил красавец.

— Все ясно — НПС, — вздохнула Принцесса и приблизилась к Дракону. — Что я должна сделать, Водный Дракон?

В «Бесконечности» Дракон выглядел совсем как живой. Принцесса вытянула руку и дотронулась до края алого кимоно — на ощупь словно шелк. Дракон даже бровью не повел.

— В подлунном Царстве живет Ледяная Змея. Смертельным ядом отравила она воды моей пещеры. Найди и убей ее. И в награду получишь корону бесстрашия.

— Всего один монстр? Жидковато для «Бесконечности», — фыркнула Принцесса, насмешливо глядя на Дракона. Тот даже бровью не повел — НПС, что с него взять?

— Ледяную Змею найти нелегко. Прячется она глубоко в недрах самой темной пещеры. Тебе предстоит долгий и трудный путь, игрок.

— Кто бы сомневался? — шмыгнула носом Принцесса и снова поежилась от холода. Попросить у Дракона его кимоно? Он же бесчувственный! Разрабы явно пронюхали о ее страхе темноты и запихнули цель в самый дальний и темный угол чертовой пещеры.

Принцесса глянула в чернеющий за озером проход и спросила Дракона:

— Не одолжишь кимоно? Мне холодно. Пока доберусь до Ледяной Змеи — замерзну насмерть.

— Ледяную Змею найти нелегко…, — Дракон проигнорировал ее просьбу и вновь затянул свою «песню» о Змее.Принцесса, разозлившись на себя, разрабов и дурака дракона, потянулась к нему, желая сорвать одежды силой, но стоило ей дотронуться до рукава кимоно, как Дракон вместе с веслом и лодкой исчез. Растворился, не оставив даже ряби на зеленой воде.

— Вот так всегда! — насупилась Принцесса. — Стоит только пожелать — и ни фига не сбудется. Впрочем, может, я плохо желаю? Вселенная не слышит мои просьбы и не реагирует, как мне хочется? Или слышит и посылает мне испытание холодом, темнотой и дурацким заданием? Найду Змею — и получу все, что хочу!

Обрадованная открывшейся перспективой, Принцесса торжествующе улыбнулась, направила фонарь в черный проход и бойко зашагала вглубь пещеры. Идти было холодно, на голые плечи что-то капало, да еще мыши с пронзительным писком то и дело пролетали над головой, так и норовили вцепиться в волосы. Принцесса дрожащей рукой сжимала фонарь и громко стучала зубами. Как же тяжко зарабатывать деньги! Пока Сашенька пьет сладкий капучино в офисе и сплетничает с коллегами, она мерзнет и терпит всякую мерзость.

Рассерженная Принцесса шла, не глядя под ноги, не заметила торчащий камень, споткнулась и полетела вверх тормашками. Упала, больно ударилась локтем, фонарь отлетел в сторону и погас. Принцесса не выдержала и выругалась:

— Хренов Дракон! Послал меня не пойми куда!

Она лежала на острых камнях, локоть саднило, да еще колено ушибла. Правая рука погрузилась во что-то вязкое и липкое. Пахло кислятиной. Где-то сверху пищали хищные мыши. Интересно: летучие мыши едят людей? При мысли о мышах-людоедах, зубы застучали еще сильнее. Принцесса вырвала руку из липкой лужи, кое-как обтерла о шорты и попыталась встать. Блин! Страшно-то как! Темнота давила, оглушала, сердце колотилось, как бешеное. Принцессе чудилось, что рядом кто-то есть — невидимые чудовища караулят, поджидают, когда она отчается, потеряет бдительность. И тогда они нападут, схватят ее и сожрут. Она будет кричать, сопротивляться, бороться, но все зря. Никто не придет на помощь, не спасет ее! Так и сгинет в темноте игровой пещеры. Никому не нужная и несчастная.

Ну, их, эти миллионы. Ей больно, и холодно, и страшно. И хочется домой, горячего какао с шоколадным маффином. И сериал про любовь. И теплый мохнатый плед. И чтобы Сашенька обнял и прижал к себе. Она лежала на холодных камнях, рыдая от гнева и боли, жалела себя несчастную и проклинала игру. И уже совсем решила перестать бороться и выйти из игры, как вдруг почувствовала, что ее взяли за плечи и потянули вверх. В темноте раздался мягкий, певучий голос:

— Рано сдаваться. Давай лучше выберемся отсюда.

— Ты кто, нафиг, такой? Я, пипец, как испугалась! — прошипела Принцесса, вырываясь из цепких объятий. Сердце колотилось, как бешеное.

— Водный Дракон — кто еще? В этой локации больше никого нет, Принцесска.

— Круть! Не думала, что НПС-ники на такое способны. А фонарика у тебя нет? И теплой куртки. А еще я жуть как проголодалась.

— Умерь желания, Принцесска! Ты сюда не жрать пришла. Пройдем уровень — выйдешь и делай что хочешь.

Мозг у Принцессы работал на повышенных оборотах. Она прямо ощущала, как шевелятся нейроны в ее голове, пытаясь осознать услышанное и сложить мысли в слова.

— Ты — не НПС, а такой же игрок, как я. Борешься за сто миллионов.

— Оказывается, у тебя есть мозги! — хмыкнул Дракон. — Конечно, я — игрок. Мне тоже неохота вылетать с этого уровня и попадать в новую локацию. Шевели конечностями, мы идем дальше.

— Так какого демона ты прикидывался НПС? — взвизгнула Принцесса, ее слова эхом разнеслись по пещере. Сверху послышался шорох мышиных крыльев, ей на плечо что-то капнуло. Она поморщилась от вони — мышиный помет?

— Хотел поржать над тобой, вот и прикинулся. Ты же поверила? Видела бы ты свое лицо, когда я сказал про Ледяную Змею!

Дракон хохотнул, а Принцесса изо всех сил ударила его коленом и, кажется, попала в чувствительное место. Судя по крикам и ругани. Она удовлетворенно хмыкнула (жаль, что в темноте не видно) и надменно процедила:

— Идем вперед. И попробуй только еще раз обмануть меня — утоплю в том самом озере. Станешь настоящим Водным Драконом.

— Смотрю, у тебя весь страх прошел, — проворчал Дракон. — Уже не боишься темноты?

— Боюсь, — призналась она. — Но жутко хочу выиграть эти деньги. Так что засуну свой страх поглубже и пройду этот хренов уровень.

Она зажмурилась и почувствовала, как тело наполняется силой, а страх уходит. И еще зрение вдруг стало четче, и вот она уже видит в темноте ломаные очертания каменных стен, неровный пол и убегающий вдаль коридор, в конце которого виднеется неясный просвет. Принцесса довольно улыбнулась — она сумела подавить свой страх и прокачала игровые навыки. Уже не трусливая девочка, которая боялась шагу ступить в темной комнате, засыпала с ночником и повсюду таскала фонарик. Теперь она — отважная Жемчужная Принцесса. Она пройдет третий уровень и все остальные тоже. И получит деньги. И они с Сашенькой уедут в Крым.

Принцесса резво устремилась вперед, к желанному выходу из Пещеры и услышала позади нервный смешок Дракона:

— Ты же понимаешь, что это всего лишь третий уровень, Принцесска.

— Драконы не видят в темноте, — бросила она в ответ, набирая темп. — Значит, тебе придется идти на ощупь. Ты здорово отстанешь, а я выиграю.

И она побежала. Быстро, что есть сил. Где-то сзади пыхтел Дракон, отчаянно пытаясь догнать быстроногую Принцессу.

— Я мог оставить тебя в темноте, умирающую от страха. Готовую все бросить и выйти из игры. А я помог тебе.

— Когда выберусь — отправлю тебе смайлик сердечком, — крикнула Принцесса и громко рассмеялась. В голову ударил адреналин победы, сердце громко рвалось из груди. Она бежала что есть сил и не могла остановиться. Вылетела на яркий свет, ощутила, как

— Я победила!

И услышала голос:

— Рано обрадовалась. Теперь ты умрешь!

Послышался щелчок, голову пронзила невыносимая боль, и ее захлестнула ненавистная тьма.

***

— Еще одна смерть!

Катя Снежина с жалостью смотрела на худую девчонку, которая распласталась на столе судмедэксперта Григория Левчина. Яркий свет прожектора обрисовывал контур мертвого тела, придавая ему голубоватый оттенок смерти.

— Кровоизлияние в мозг, — констатировал тот, глядя на Катю сквозь пластиковые очки. — Двадцать восемь лет. Ни следов алкоголя, ни наркотиков в крови.

— Гриша, скажи, может потрясение, испытанное в игре, убить человека? — спросила Катя. Смерть Агаты Антипиной так походила на смерть Вероники.

— Испуг может вызвать инфаркт миокарда при сердечной недостаточности. Но здесь у нас инсульт. Вряд ли компьютерные игры обладают такой сверхсилой воздействия.

В голосе Левчина слышался скептицизм. Катя и сама не верила в «магию» игры, которая способна вторгнуться в реальный мир и убивать там направо и налево. Но факты свидетельствовали об обратном.

— Отправьте мне копию заключения и снимки МРТ. Хочу показать их знакомому профессору с кафедры нейрологии.

— Твоя гипотеза об игре-убийце кажется мне фантастикой, Катенька, — покачал головой Левчин.

Катя посмотрела на грузную фигуру судмедэксперта в синем костюме, перчатках до локтей и маске, закрывающей пол лица, и тяжко вздохнула. Скорее всего, ее начальство прочтет заключение о причинах смерти и не станет возбуждать дело. Как было с Вероникой. И тогда ей придется действовать на свой страх и риск. Расследовать в свободное время и с ограниченными средствами. Ну и пусть! Она твердо решила докопаться до истины и узнать, что убило Веронику. И раздобыть доказательства вины разработчиков «Бесконечности». И привлечь их к ответственности. Действовать придется на «два фронта». В реальной жизни и в Игре. Катя вышла от судмедэксперта. Ее глаза сияли торжеством. Вторая смерть — это уже не случайность. Ей было жаль неизвестную Агату, но ее смерть стала еще одним доказательством того, что Игра опасна. И теперь у Кати появилась еще одна зацепка. Агата погибла на третьем уровне. Нужно попасть туда и понять, что стало причиной смерти. И Катя сделает это. Сегодня вечером.

Глава пятая. Грань реальности

Игра снова забросила Нику на станцию Бетельгейзе. Такова «Бесконечность» — игрок никогда не знает, в какую локацию попадет. Игра сама выбирает. Тщательно, скрупулезно изучает каждого из них. Достоинства и недостатки. Сильные и слабые стороны. Привычки, манеру поведения, речевые особенности. Все, что может повлиять на Игру. Собирает досье. А потом бросает игрока туда, где его ожидает самое страшное, невообразимое, немыслимое. Чтобы выиграть сто миллионов душу продавать не требуется. Но вывернуться наизнанку придется.

Бетельгейзе встретила Нику необычайно оживленными улицами, полными людей и роботов. Ника выбралась из шлюза (предполагалось, что она прибыла на станцию из космоса) и медленно направилась по улице в сторону зеркального шара комплекса управления станцией. Она попала на Бетельгейзе второй раз за Игру, но как все изменилось вокруг! Толпы народа, среди которых попадались инопланетяне, похожие на гибриды людей с неизвестными видами животных. Роботы — все, как один, в белых костюмах с алыми символами ИР (искусственный разум). Ника знала, что по сценарию игры роботы должны отличаться от людей и разумных нелюдей органического происхождения. Окружающие, казалось, не замечали Нику. Не удивительно для НПС. «Живых» игроков на станции, видимо, было немного. Или они маскировались под НПС, присматривались к ней, чтобы в нужный момент ударить и выбить из Игры.

Вход в управление преграждала стальная рамка идентификации. Ника подставила глаз — рамка пискнула и отъехала в сторону. Ника вошла в пустой холл с горящими панелями вместо стен и отыскала взглядом нужный раздел «Задания третьего уровня».

Панель, стоило Нике приблизиться, загорелась зеленым и выдала информацию:

«Командная работа, проверка навыков коммуникации и взаимной поддержки».

Ника усмехнулась. С коммуникациями у нее все в порядке. В рамках деловых отношений. Игра, видимо, неверно трактовала ее предыдущий опыт на станции. Когда она, Ника, оставила за «бортом» Красавчика и одну из жертв. Что же! Придется ей теперь доказывать свое «человеколюбие» алгоритмам Игры. Ради сестры она сделает это. Даже готова расцеловать каждого игрока, если это поможет ей хоть немного продвинуться в сложнейшем деле «двойного убийства».

«Пройдите в центр управления для встречи с командой». На панели загорелась карта Управления и красная точка места встречи. Следовало подняться на второй этаж и пройти до конца коридора к залу совещаний. Ника слегка кивнула и направилась к лифту.

В зале совещаний ее ожидали четверо игроков. Одного Ника сразу узнала.

— Привет, Красавчик. Тебе удалось выжить в открытом космосе? — ее голос был полон иронии.

Красавчик откинул со лба прядь темных волос и широко улыбнулся:

— Мое имя Ярослав Мудрый, малышка. И я всегда выживаю.

— Значит я была первой, кому удалось тебя прикончить.

Ника удовлетворенно хмыкнула и прошла к овальному столу, за которым друг против друга сидели игроки и обменивались напряженными взглядами.

— Ника, — представилась она игровым именем, разглядывая «команду», с которой ей предстояло налаживать отношения. Ей улыбнулся голубоглазый блондин с таким накачанным торсом, что казалось еще немного — и он прорвет синий комбез формы охранника станции.

— Торвальд, — он протянул крепкую руку. Ника нахмурилась и не подала руки в ответ. Блондин улыбнулся еще шире.

— Две девчонки в команде и обе мелкие и щуплые — куда смотрят разрабы? Что ты умеешь делать детка? Какие у тебя скиллы?

Ника вспыхнула гневом и одарила наглеца сердитым взглядом:

— Убивать с одного выстрела, малыш! Я лучше всех в вашей крохотной команде умею ваншотить, ясно?

— Ну, допустим, — в голубых глазах Торвальда плясали искры смеха. — Кого ты собралась убивать и главное — каким оружием? У тебя комбез в обтяжку. Где ты спрятала лучевик или бластер?

— Может, не будем ругаться, а перейдем к заданию? — пискнула невысокая девушка, с длинными темными волосами, картинно спадающими на узкие плечи. Черные глаза девушки надменно смотрели на игроков. — Я — Сибилла, в Игре — ксенопсихолог.

Ника еле сдержала усмешку:

— Копаешься в инопланетных мозгах? — съязвила она.

— Брейк! — поднял руки следующий участник команды — желтолицый, с узкими черными глазами, похожий на японца. — Я — Воин Разума, и моя миссия — улаживать конфликты между игроками. Переговорами — если получится. Или оружием.

— Команда месяца! — пожала плечами Ника. —

— Прежде всего оставить сарказм и выслушать что я скажу, — голос красавчика Ярослава звенел крепкой сталью. Ника уважительно хмыкнула. Надо же! Они еще не голосовали, а он уже мнит себя капитаном.

— Успокоились? — он обвел членов команды строгим взглядом. — Задание следующее. На станцию Бетельгейзе незаконно вторглись монстры-инопланетяне. По данным искина станции они захватили завод по переработке отходов. Наша задача — отыскать всех монстров и расправиться с ними. Действовать слаженно, одной командой. Представим, что мы — гильдия защитников. Один за всех и все за одного. Если одного ранили, другой помогает ему. Ты, Сибилла, будешь хилить раненых. Молчи, я знаю, что ты — психолог, но в бою с монстрами эти твои навыки не пригодятся. Найдешь лутбокс с аптечкой и будешь таскать его за собой.

— Торвальд будет танком. Первым бросаться на монстров, отвлекать их, пока остальные члены команды сгруппируются и разработают тактику боя.

— Мы с Воином Разума будем в авангарде. Биться с монстрами.

— А какую роль ты мне уготовил? — Ника насмешливо подняла левую бровь. — Пока вы бьетесь, я буду развлекать вас попсой или рэпом?

Ярослав серьезно, без тени насмешки, посмотрел на нее.

— Твоя задача — сидеть в укрытии с оружием и убивать монстров. Одним выстрелом, как ты умеешь. Ты — наша страховка, наше прикрытие. Ни один из монстров не должен уцелеть. Ясно?

Ника медленно кивнула, поразившись логике Ярослава. Зря она считала его безмозглым красавчиком. Здорово он сейчас все расставил по местам.

— А теперь разработаем план операции, — Ярослав нажал пальцем на столешницу — интерактивную панель и вывел на экран карту станции. — Сигнал о вторжении поступил из двадцать девятого шлюза в двухстах метрах к югу отсюда…

По станции двигались в нужном порядке. Торвальд впереди с громоздким лучеметом в руках. С напряженным взглядом опытного бойца. Следом Ярослав и Воин, хмурые, сосредоточенные. У каждого в руках по бластеру, у Воина за плечами японский меч — катана. У Ярослава кинжалы. Следом бежала Сибилла, приноравливаясь к размашистым шагам других игроков. Ника шагала последней, с лазерной винтовкой на плече и беспрестанно оглядывалась. Ей казалось, будто чей-то взгляд сверлит спину, следит за ними. Что неудивительно в Игре. Но здесь было ощущение не взгляда машины, а живого человека. Ника подумала, что Игра могла запустить на станцию не одну команду, а две и более. И заставить их сражаться друг с другом. Она решила поделиться своими подозрениями с другими, но передумала. Нейронка не читала мысли, а слова запросто могла услышать и сразу изменить сценарий этого уровня. Лучше промолчать.

Завод по переработке отходов, куда пробрались монстры, напоминал огромный муравейник с выходами, пандусами, лифтами и снующими повсюду рабочими в фиолетовых комбезах — НПС.

Чем ближе отряд подходил к заводу, тем сильнее ощущался стойкий запах гнилой органики вперемешку со сладковатым ароматом освежителя воздуха станции. Нос зачесался, и Ника смачно чихнула. Как натуралистично! Стоит отвлечься и кажется, что ты не в Игре, а в реальности.

— Готовность пять секунд! — скомандовал Ярослав и характерным жестом указал Торвальду на главный вход на завод. Тот кивнул и, крадучись, направился к зданию, обеими руками сжимая ствол громоздкого лучемета.

— Воин, наша очередь!

Ярослав с Воином последовали за Торвальдом. НПС входили и выходили сквозь арку входа, никто не обращал на реальных игроков внимания. Будто так и нужно.

Ника переглянулась с Сибиллой, взяла в руки винтовку и прошептала:

— Я в здание, а ты прячься за теми баками. Если кого-то ранят, придешь на помощь.

— Я тоже хочу увидеть монстров, — обиженно скривилась Сибилла. — Сама лезь за баки. Я иду с вами.

Ника окинула щуплую фигур «напарницы» ироничным взглядом и достала из-за пояса электромагнитный бластер.

— Стрелять умеешь? — спросила она.

— А то! — хмыкнула Сибилла. — Довелось побывать пекашником, пока не вкатили штраф, равный моей годовой выручке.

Ника кивнула Сибилле, и они побежали в сторону входа. Ника чувствовала, как ее захлестнул адреналин предстоящей битвы. Она уже представила, как валит монстров одного за другим и с каждым выстрелом по крупице избавляется от гнева и страха одиночества, окутавшего ее душу после смерти сестры.

Внутри проходной завода уже кипел бой. Ника вбежала в арку и на миг остолбенела. Все пространство заполонило фиолетовое море пауков, просачивающихся откуда-то из глубины здания. Пауки разевали громадные пасти с длинными языками, захватывали «жертв» — НПС, затягивали в пасти и смачно жевали. Хруст костей вперемешку с воплями жертв, вонь от человеческой крови и испражнений. Когда один из пауков схватил орущую женщину, а та закричала, отбиваясь, Ника ощутила четкий рвотный позыв и еле сдержалась, чтобы не выплеснуть несуществующий завтрак.

— Что встала? Стреляй! — пискнула рядом Сибилла, направила бластер на ближайшего паука и метким выстрелом разорвала его на клочки мокрой плоти.

Ника схватила лазерную винтовку и выстрелила в копошащуюся фиолетовую массу. Отдача больно саданула в плечо. Она поморщилась. Рядом торжествующе вскрикнула Сибилла. Ника вдавила палец в спусковую кнопку и начала поливать огнем все вокруг. Ее взгляд цеплял детали локации. Торвальд лупил по пришельцам из огнемета. Повсюду разлетались ошметки вонючей плоти. Ярослав и Воин прицельно расстреливали самых агрессивных пришельцев из бластеров. В бластере Воина закончился заряд, он отбросил его, выхватил из-за спины меч. Каждый взмах острого лезвия разрезал фиолетовую массу. Пришельцы в ярости снова и снова атаковали Воина. Его лицо казалось бесстрастным, а движения напоминали ритуальный танец. Монстры шипели, плевались зеленым ядом, их желтые языки извилистыми змеями бросались на людей. НПС в панике метались из стороны в сторону, пытаясь выбраться наружу или заскочить в открытые двери лифта. Свист языков пришельцев перекрывал громкоговоритель искина станции: «Вторжение! Опасность! Всем срочно направиться в укрытия». Тошнотворно воняло кислятиной и горелой плотью.

Неподалеку Ярослав, окруженный пятью монстрами, яростно палил из двух бластеров и пятился назад, к выходу. Электромагнитные заряды бластеров почти не действовали на пришельцев, лишь обжигали их толстые шкуры. Ника расстреляла последнего монстра и бросилась на помощь Ярославу.

— Подвинься, Красавчик! — крикнула она и двумя выстрелами сразила двух ближайших монстров. Трое оставшихся ползли к людям, выбрасывали из пастей желтые языки.

— Дай мне винтовку, — скомандовал Ярослав, отбрасывая бесполезные бластеры.

Ника поморщилась, хотела возразить, но лицо Ярослава выражало холодную ярость, он готов был забрать оружие силой.

— Сибилла! — крик Воина разорвал звуковое пространство. Воин бросился на помощь девушке. Шею Сибиллы обхватил желтый язык пришельца. Сибилла схватилась за трубу воздуховода, но более сильный монстр упорно тянул ее в раззявленную пасть.

Воин сражался, как лютый зверь. Лезвие его меча рассекало воздух и вонзалось в фиолетовые туши монстров. Он яростно «прорубал» себе дорогу к Сибилле. Сибилла пронзительно визжала, одной рукой держась за трубу, а другой пытаясь освободиться от цепких пут языка.

— Сиб, на пол! — раздался крик Торвальда. Сибилла оторвала руку от трубы и упала на стальной пол. Вспышка пламени — и монстра разнесло на горелые ошметки. Сибилла лежала на полу, закрыв лицо ладонями. Ее лицо и тело разукрасили фиолетовые куски мертвечины. Желтый язык дохлого монстра плотно обвивал шею.

Воин заколол последнего монстра и подскочил к девушке. Пинком отбросил обгорелую тушу и помог Сибилле подняться. Вынул из-за пояса кинжал и острым лезвием освободил шею Сибиллы от языка.

— Я больше никогда не буду играть в Doom, — прохрипела Сибилла, стирая рукавом кровь пришельца со своего лица. Глаза девушки пылали отвращением и гневом.

Воин поднял меч и очистил лезвие о сапог. К ним уже спешили «освобожденные» НПС.

Ника пинком сапога отбросила ошметки тела монстра и огляделась. Развороченная проходная походила на преисподнюю. Стены опалены огнем, забрызганы фиолетовой кровью и грязью. Пол завален убитыми монстрами, целыми и разорванными на куски. Несколько оставшихся в живых НПС жмутся к двери лифта, двое подошли к Сибилле и Воину со словами благодарности.

Ника посмотрела на Ярослава. Его красивое лицо в крови и грязи смотрелось очень мужественно. Она смутилась, представив, как выглядит сейчас, после жаркой схватки. Ярослав насмешливо улыбнулся и Ника не выдержала — рассмеялась. К ним подошел работник завода в сером комбезе с эмблемой Бетельгейзе и указал на груды разбросанных тел пришельцев:

— Кто будет убирать? У нас все рабочие заняты на смене, а роботов-уборщиков пришлют только на следующей неделе.

Ника поморщилась — от мертвецов нестерпимо воняло кислятиной.

— Мы все уберем. Не переживайте! — вдруг сказал Ярослав и подмигнул Нике. Та ошеломленно уставилась на «напарника».

— Почему мы? Хватит того, что мы жизнями рисковали, чтобы спасти этих! — она ткнула пальцем в НПС-ника.

— Потому что цель этого уровня — научиться работать в команде. Монстров мы одолели — плюс в нашу карму. Теперь самое время показать свои скиллы в уборке помещений.

Ника сердито толкнула его в плечо.

Торвальд и Воин горделиво шагали к ним. Между ними шла рассерженная Сибилла и беспрестанно ругалась. Кажется, им удалось пройти третий уровень — решила Ника и посмотрела на работника завода.

— Где у вас здесь уборочные машины?

В ответ услышала язвительный хохот Ярослава. Красавчик — что с него взять?

Глава шестая. Извилистый путь к победе

Быть младшей сестрой нелегко. Вероника казалась ей настоящим деспотом — заставляла делать уроки, не позволяла краситься и придирчиво изучала Катину переписку с одноклассниками. Родители вечно в заботах, передохнуть некогда, переложили воспитание младшей на старшую дочь, облегченно вздохнули и занялись своими делами.

Порой Катя так сильно ненавидела Веронику — хоть из дома беги. Клялась себе, что вырастет и отомстит! Будет отбивать у старшей всех парней и пакостить ей в каждом паблике. Катя даже возраст определила, когда станет взрослой и самостоятельной — шестнадцать лет. С нетерпением ждала этого дня, стиснув зубы и затаив обиду. А потом вдруг все изменилось.

В четырнадцать Катю жестоко обидела одноклассница Алина — больно, перед всем классом. Катя пришла домой в слезах и не удержалась — призналась старшей. И застыла, ожидая, что старшая, как всегда, свалит всю вину на Катю. Но та прикусила губу, забрала у Кати телефон и закрылась в комнате. Катя, не дыша, сидела на тумбе в прихожей и ждала. Через десять минут Вероника открыла дверь, вручила ей телефон и сказала:

— Больше она к тебе и близко не подойдет!

Катя выжидающе уставилась на старшую: что это было? Как ты это сделала? Вероника лишь улыбнулась и неожиданно ласково провела ладонью по Катиной щеке.

— Делай уроки, Плакса! А вечером у тебя волейбол. Не забыла?

Катя посмотрела в глаза сестре — это все? Ни ругани, ни упреков, ни сарказма? Что-то случилось, будто тяжелая глыба льда между ними треснула и растаяла. Катя бросилась Веронике на шею и разрыдалась. Глупо, по-детски. Старшая гладила ее по спине и успокаивала, как маленькую:

— Ну, что ты! Выдумала еще реветь из-за ерунды. Да эта дурища и пятки твоей не стоит. Быстро успокойся, кому говорю?

Катя рыдала еще громче, размазывая слезы и сопли по Вероникиной блузке. Новой, любимой…

Отдел встретил Катю хмурыми лицами и тягостным молчанием.

Катя вошла, повесила пальто, сумку и пристально оглядела коллег. Никита Бромкин — румяный, будто стометровку пробежал, слегка полноват. Основательный, рассудительный. Старше ее на пять лет. Сидит и молча грызет ручку. Перед глазами файл с отчетом. Женат, маленький ребенок, ипотека. На работу приходит, не выспавшись и с самого утра напивается крепкого кофе.

Гульнара Ибрагимова — черноволосая красавица. Взгляд с хитринкой, яркая помада, волосы собраны в тугой хвост. Цепкий ум, внимательна к деталям — ничего не упустит. Замуж вышла и по любви, и удачно. Но работу не бросила. «Деньги мужа — это его деньги. Я сама заработаю». Коллеги, услышав это, разводили руками — с ума, мол, сошла.

Виталик Строгин — красавчик. Шумный, громкоголосый, человек-фейерверк. Войдет — и в кабинете сразу тесно и жарко от его неуемной энергии и харизмы. И в работе всегда на виду, любит себя показать. В отделе поговаривают, что когда Бессонов уйдет на пенсию, Виталик его место займет.

Катя села за стол у окна и щелкнула мышью — компьютер зажужжал, запыхтел. На экране замелькали строчки загрузки. Катя задумчиво уставилась в окно на ворох снежинок, которые танцующим вихрем летели, кружили, бились в стекло, застывая красочным узором, каждый раз неповторимым, уникальным, непредсказуемым. Как Игра, где ты не знаешь, где окажешься в следующий раз. Куда тебя забросит алгоритм или судьба. Впрочем, это одно и то же.

— Играла всю ночь? — спросила Гульнара. Ее глаза въедливо разглядывали

— У самой-то много детей? — съязвила Катя. Поспать удалось всего два часа, от того она чувствовала себя колючим и жутко нервозным ëжиком. Готовым уколоть каждого, кто дотронется до нее своими любопытными лапами.

— Мы с Денисом стараемся изо всех сил, — пропела Гульнара, поднялась, эффектно изогнув стройное тело, и направилась к чайнику. Виталик бросил на нее полный сожаления взгляд. Они с Гульнарой встречались пару месяцев. Давно, еще до ее удачного замужества. С тех пор Виталик считал, что «бывшая» просто выбрала мужа «за деньги». Коллеги думали иначе — Виталик был типичным нарциссом, требующим постоянного внимания и восхищения. От них с Гульнарой только искры летели.

— Агата Антипина, двадцать восемь лет. Смерть от кровоизлияния в мозг. Тоже играла в «Бесконечность». Не боишься, что Игра и тебя прикончит? — в голосе Виталика слышалась насмешка.

Катя устало и слегка равнодушно посмотрела на коллегу.

— В «Бесконечности» сейчас сто тысяч игроков по всему миру. А смертей зафиксировано лишь несколько. Вероятность, что и меня постигнет та же участь, близка нулю. Больше шансов быть сбитой электросамокатом, — беспечно ответила Катя и быстро нащелкала пароль. Рабочий день начался.

**

Ярослав в тот день казался не в духе. Его «команда» игроков — Сибилла, Торвальд, Воин Разума и Ника — разместилась прямо на тротуаре главной улицы Бетельгейзе, не обращая внимания на пешеходов-НПС. «Небо» станции уже окрасилось предзакатными сумерками, станционный воздух пах цветочным парфюмом вперемешку с пластмассой, было слегка прохладно, словно на Бетельгейзе наступила нежданная осень. Длинные трубчатые здания устремлялись вверх, до самого «неба», чередуясь в определенном ритме с более приземистыми жилыми кварталами. Станция жила автономно, независимо от игроков. Ника подумала, что игроки приходят и уходят, а Бетельгейзе будет всегда — игра, словно невидимый ассасин, скользит по всемирной сети, забегая то на один сервер, то на другой, нигде не задерживаясь надолго. Неуловимая и прекрасная, как несбыточная мечта о счастье. Которое в «Бесконечности» олицетворяет огромная сумма денег — сто миллионов рублей.

— Получили задание, быстро выполнили, разошлись. У меня дела.

— Здесь у всех дела. Думаешь, ты один вкалываешь, как проклятый, а мы только шотить умеем? — возмутилась Сибилла.

— Я в отпуске. Живу в кайф, — Торвальд лениво привалился к стене и вытянул длинные ноги в берцах.

— Зачем тогда в Игру поперся? Хочешь отобрать выигрыш у тех, кому реально на жизнь не хватает? — вспылила Сибилла. Она сегодня оделась в камуфляжные штаны с карманами, майку и куртку с защитной броней. За третий уровень они набрали очков и могли потратить их на новые ачивки для своих аватаров.

— Игра интересует меня исключительно в плане достижений. Хочу доказать себе, что я на это способен.

— Пока твои достижения весьма незначительны, — хмыкнул Воин Разума. Он стоял чуть в отдалении и упражнялся с длинным мечом — катаной. Зачем ему меч на космической станции — никто не знал. Бесполезная прихоть — решила Ника.

Она нетерпеливо ковыряла носком сапога стальную полоску тротуара и напряженно раздумывала над создавшейся ситуацией. Игра снова объединила их вместе и вдобавок забросила в ту же локацию. Что это — какой-то баг или задумка разработчиков?

— Тебе не кажется, что это подозрительно — снова появиться вместе и в той же локации? — спросила она у Ярослава. Красавчик оделся в белоснежный комбез. Его темные волосы картинно спадали на плечи. Нике каждый раз при взгляде на аккуратно уложенную прическу и голубые глаза «напарника» хотелось сказать ему что-нибудь эдакое. Что убавит немного его чересчур завышенную самооценку. Потом она вспоминала, как отважно Ярослав бился с монстрами — и ее отпускало. Ну, выбрал себе игрок смазливый аватар. Пусть радуется. Наверняка в жизни маленький и щуплый. И девушки его не любят.

— Мне здесь все кажется подозрительным. Но я — тот еще параноик. Придется все же пройти этот уровень. Все согласны?

Четверо дружно кивнули.

— Что у нас сегодня? Опять мочить вонючих монстров? — проворчала Сибилла.

Ярослав тряхнул головой — откинул челку со лба и загадочно улыбнулся.

— Нам предстоит сражаться друг с другом. Победит сильнейший. Он и пройдет на следующий уровень.

На миг все застыли, пораженные услышанным, а потом разразились гневными репликами:

— Ты охренел? Почему именно мы должны убивать друг друга? Мы же только сработались в прошлый раз? — кричала Сибилла.

— Красавчик, вдруг, ты неверно истолковал задание? Прочитай снова, — настаивала Ника.

— Ну, ты, бро, даешь! Сначала вместе монстров мочили, прикрывали спины друг друга, а теперь я должен вас всех убить? — орал Торвальд.

Воин Разума молчал, продолжая упражняться с катаной. Сверкающее лезвие японского меча изящно разрезало воздух, каждое движение походило на ритуальный танец, имело значение и смысл. Дождавшись, пока все накричатся, выпустят пар, Воин закончил, убрал меч в ножны и слегка улыбнулся. Взгляд его темных, как безлунная ночь, глаз не предвещал ничего хорошего.

— Я готов убить каждого из вас, чтобы пройти дальше. Но дам вам фору — допустим, полчаса. Чтобы вы успели спрятаться, — голос Воина Разума звучал сухо, монотонно. Нике показалось, что Воин — бездушная машина, готовая убить их всех ради пустячной цели.

Торвальд медленно поднялся и с легкой усмешкой приблизился к Воину. Голова Воина едва доставала ему до плеча. Торвальд посмотрел ему прямо в глаза. Лицо Воина казалось непроницаемым. Торвальд развернулся к команде и громко сказал:

— Предлагаю первым зашотить нашего Воина. Это будет справедливо.

Сибилла поморщилась, потом кивнула. Ника взглянула на Ярослава.

— Что толку от одного убийства? Вы не слышали — останется только один. Мы будем охотиться друг на друга, как пекашники. Лучше всего выйти из Игры и зайти снова. Вдруг это баг, и в следующий раз Игра приготовит нам другое задание?

— Никто отсюда не выйдет! — красивое лицо Ярослава выражало надменность. — Мы выполним задание, выживет сильнейший, он и продолжит игру.

— С чего ты решил, что мы согласимся? — визгливо крикнула Сибилла. Ее рука потянулась к кобуре с бластером.

Ярослав щелкнул пальцами, и в его руках материализовался лучемет. Он медленно обвел команду строгим взглядом и сказал, четко расставляя слова:

— Я — командир нашего отряда. Мое слово — для вас закон. Сказал — не выйдете, так и будет.

Лицо

— Я не могу выйти! — крикнула Сибилла. — Что ты сделал? Ты заодно с разрабами? Какого хрена ты делаешь в нашей команде?

— Я — не разработчик Игры, но меня недаром выбрали командиром. Игра хочет испытать нас этим заданием, и мы пройдем испытание. Сиб, ты же хочешь получить деньги? Постарайся, как следует, и прикончи всех нас.

Сибилла выхватила второй бластер и начала пятиться к просвету между трубами-зданиями, пытаясь уйти с линии огня. Торвальд снял с плеча ремень с лучеметом и взвел курок. Посмотрел на Ярослава и побежал к Сибилле:

— Я с тобой, малышка. Вместе мы их всех прикончим.

Сибилла скривилась, потом кивнула, и они исчезли в коридорах станции. Ника застыла, не в силах пошевелиться. Все происходящее казалось ей сном — игрой в Игре. Воин Разума, изящно танцующий со своей катаной, будто сейчас это имело какой-то смысл. Ярослав с лучеметом в руках с надменным лицом и полуулыбкой на красивых губах. Что это значит? Вдруг, она не в Игре, а просто заснула и видит сон? И в этом сне ей предстоит драться со «своими», чтобы доказать, что она достойна идти дальше? Но ведь деньги ей не нужны. Деньги сейчас не имеют для нее значения. Она хочет знать, кто здесь убийца? Как игра убила Веронику и вторую девушку — Агату. Значит, чтобы узнать про убийцу, ей придется самой стать убийцей? Но ведь она уже убивала в Игре, и понимает, что это все «не взаправду»? Нике казалось, что она тонет в собственной казуистике, пытаясь доказать себе, что она честна и справедлива. Ведь ее цель не такая, как у других. Она жаждет правды. Хочет найти виновного в происходящем и наказать со всей строгостью закона.

— Ты идешь со мной!

Ника очнулась и непонимающе посмотрела на Ярослава. Он стоял рядом и не сводил с нее напряженного взгляда. Воин Разума прекратил упражняться и смотрел на них, словно выжидая дальнейших действий от новоиспеченных противников.

— Почему ты выбрал меня, а не его? — выпалила она, не подумав.

— Воин — одиночка. Оказавшись с ним в паре, мы сразу же постараемся убить друг друга, — ответил Ярослав. Воин насмешливо улыбнулся.

— Какой для меня смысл идти с тобой, если нам все равно придется выбирать? Я ни за что не повернусь к тебе спиной, да и ты не подставишь спину под дуло моего бластера. Я иду одна. И попробуйте только преследовать меня — стреляю я метко. Ни разу не промахнулась.

Ника вытянула руку с бластером и, пятясь, начала двигаться в сторону другого прохода между зданиями. Воин усмехнулся и снова достал катану. Ярослав смотрел на нее в недоумении.

— Ты не выживешь в одиночку. Выйдешь из Игры и вспомнишь мои слова, но будет поздно! — крикнул ей вдогонку Ярослав.

— А ты попробуй убить меня, тогда узнаешь, на что я способна! — фыркнула Ника и скрылась за толстой серебристой трубой воздуховода. Она быстро оглядела узкий проход и бросилась бежать в направлении жилого здания, которое виднелось за извилистыми переплетениями труб системы коммуникаций. Там полно НПС, и можно будет укрыться.

Дом оказался полон «вахтовиков», которые прилетели для строительства новой корабельной верфи. Ника брела по желтым коридорам сквозь многоголосную толпу и приглядывалась к лицам. Девушка с веснушками громко хохочет над шуткой темноволосого приятеля в комбезе с нашивкой КИП — космический инженер-проектировщик. Рядом компания парней обсуждает межпланетный чемпионат по кибер-футболу. Сухопарый мужчина сосредоточенно глядит на голографическую панель с чертежами и графиками. Две девушки в вечерних платьях спешат к ожидающему их робо-такси. Ника прошла по коридору первого этажа, поднялась на лифте на второй, выглянула — пусто, не скрыться, решила подняться выше — на последний этаж, с которого открывался вид на станционное небо и должен быть выход на крышу. В случае чего — можно залечь там с лучеметом, навести оптический прицел и отстреливать приближающихся врагов.

Крыша делилась на секции трубами вентиляции. Ника обрадовалась — за каждой трубой можно укрыться. Расположиться в пол оборота к выходу из лифта и наблюдать. Она пока не решила, какую избрать тактику — искать, преследовать противников или ждать, пока ее найдут, а там уже пытаться выстрелить первой. В отличие от «напарников» ее новое задание не удивило. Игра выбирает сильнейших и отсеивает слабых. Себя Ника, безусловно, причисляла к первым. Она пришла сюда с определенной целью и не уйдет, даже если ей придется пожертвовать другими игроками. Все же Игра — не реальный мир. Здесь жизнь не столь ценна, важнее другое — упорство, находчивость, смелость. Ника легла на живот, взяла в руки лучемет и приготовилась ждать.

Сибилла и Торвальд ехали в робо-такси и ругались.

— Надо было пристрелить их там, возле шлюзов. Только время потеряли. Ищи теперь по всей станции, — Сибилла привычно морщила нос, разглядывая сквозь прозрачное окно бегущие мимо другие такси, в которых сидели пассажиры с невозмутимыми лицами — НПС.

— У каждого было оружие. Стоило тебе выстрелить — и тебя изрешетили бы пулями. Только я не стал бы в тебя целиться и Ника.

— Мне кажется, я нравлюсь Воину Разума. Он бы не стал стрелять, — немного неуверенно заявила Сибилла.

— Ты совсем дура? — Торвальд демонстративно покрутил крепким пальцем у виска. — Это же Игра! Какой ему толк коннектиться с тобой здесь? А в реале мы понятия не имеем, откуда он. Может, сидит в какой-нибудь Бразилии или в Японии и геймит оттуда.

— Я уверена, здесь все из России, — выпалила Сибилла. Такси свернуло к космическим верфям и припарковалось у одного из шлюзов. — Игра на русском языке, и я слышала, что основатель Джильда Тибальди — тоже русская.

— На русском теперь говорят повсюду. Игроки могут быть из разных стран. Так что вряд ли твой Воин рассчитывает на свидание с рестораном и сексом.

— Секс еще нужно заслужить! — заявила Сибилла. Такси остановилось, и они вышли на улицу. — Зачем ты привез меня сюда? Здесь мы, как на ладони.

Сибилла в недоумении оглядывалась по сторонам. По одну сторону улицы располагался энергетический блок, цеха по очистке и переработке отходов. По другую — выходы на корабельную верфь Бетельгейзе, где шло строительство звездного

Торвальд переложил лучемет на левое плечо и указал на один из шлюзов.

— Ты же не хочешь быть убийцей? Мы заманим сюда наших врагов, оглушим их, а тела выбросим в шлюз. Самый гуманный способ.

— Это по-твоему гуманно — выбросить в открытый космос? — возмутилась Сибилла. Торвальд ей нравился. Он здорово дрался с монстрами, но стратегия — не его конек. Сибилла пожалела, что выбрала не того напарника. Надо было идти с Воином или, на худой конец, с Никой. Чтобы убить врагов, потребуется хитрость, а этот блондинистый великан на подобное не способен.

— Вот что я решила, — безапелляционно заявила девушка. — Мы отправим сообщение, где нас искать, а сами спрячемся на энергетической станции. Когда враги появятся, мы их пристрелим.

— И чем твой метод гуманнее моего? — пожал плечами Торвальд.

— При чем здесь гуманизм? — нахмурилась Сибилла. — Речь идет о выигрыше! За сто миллионов я готова разнести всю станцию на мелкие кусочки. И не только в Игре!

Сибилла уверенно направилась к двери энергетического блока, подошла и уставилась на возникшую перед ней голограмму: «Вход только по сертификатам доступа». Сибилла толкнула прозрачные двери — заперто. Она в сердцах пнула ногой по двери и зашагала к цеху переработки отходов. Позади раздался веселый хохот довольного Торвальда.

Воин Разума выхватил из-за пояса бластер и выстрелил в Ярослава. Белый комбез командира отряда окрасился малиновым кровавым пятном. Ярослав опустил глаза на пятно, ухмыльнулся и посмотрел на Воина, который все еще сжимал в руках рукоятку оружия. Палец лежал на спусковой кнопке.

— Ты меня убил? Так просто, без предупреждения? — спросил Ярослав, а Воин Разума удивленно прищурился.

— Почему ты еще на ногах? У тебя в груди дыра — я вижу сквозь нее дверь шлюза. Ты уже мертвый.

Ярослав, не сводя с противника пристального взгляда, провел правой рукой по груди и там, где рука касалась кровавого пятна — оно исчезало.

— Ты можешь хилить самого себя? — воскликнул Воин Разума. — Неубиваемый? Какой у тебя рейтинг выносливости?

— Бесконечный, — Ярослав широко улыбнулся, от кровавого пятна не осталось и следа. Дыра в груди затянулась. — Меня нельзя убить, ибо я — само сердце Игры. Не станет меня, Игра закончится.

— Ты врешь! Как это возможно? Ты же с нами в команде? Или ты все же один из разрабов, который пробрался в Игру?

Воин Разума кружил вокруг Ярослава, точно кот вокруг мыши, нацелив ствол бластера на противника. Ярослав глядел на него с легкой усмешкой победителя. Глаза Воина Разума вспыхнули гневом, он несколько раз выстрелил в Ярослава. Тот выставил руки вперед и выстрелы его не коснулись. Он словно оказался под невидимой броней. Воин Разума о таком слышал, но в другой игре и там это достигалось магией. В «Бесконечности» магии не было. Как он это делает?

— Я же сказал, что я — сердце Игры и одновременно я вне Игры. Неуязвим для любого из вас, — спокойно повторил Ярослав. Его красивое лицо сияло безмятежностью, будто и не было нацеленного на него дула бластера, и не стоял перед ним упертый Воин Разума, готовый прикончить его любым возможным способом.

— На хрен тогда ты здесь оказался? — не выдержал Воин Разума. Страх исказил его прежде невозмутимое лицо, заставил дрожать голос. Но рука по-прежнему сжимала рукоять бластера. Воин Разума не хотел сдаваться. На кону стояли его гордость и желанные сто миллионов. Ради которых люди готовы пойти на все, что угодно. Даже на убийство.

— Мне нужен лучший из вас. И сегодня это не ты — Игорь Перестрелкин. Твоя Игра закончилась.

Ярослав спокойно достал из кобуры бластер и застрелил Воина Разума метким выстрелом в голову. Мгновение Воин с ужасом глядел на противника, а потом упал замертво на стальной тротуар и застыл в неизбежной бесконечности смерти.

Сибилла спряталась за стальным баком переработки органических отходов. Ее сердце колотилось от страха. Где-то там, в недрах цеха, бродил ее враг Торвальд, прислушивался к ровному гудению цеховых машин, искал ее, чтобы убить. Она так просто не сдастся! Цех огромный, он будет до посинения бродить среди машин, а она будет прятаться, а потом, когда он расслабится и опустит оружие — пристрелит его.

— Сиб, сколько можно скрываться? Выходи и поговорим. Убьем троих, а потом устроим поединок. Вдвоем проще одолеть троих врагов. Тебе не справиться с Воином, да и Ярослав — превосходный шутер. Как только ты высунешься отсюда — тебя подстрелят.

Сибилла молча ухмылялась. Пусть говорит. Она себя не выдаст. Она тихо взяла в руку бластер и на коленях поползла в сторону огромного водяного бака. Сквозь прозрачные стенки бака виднелся искривленный силуэт Торвальда. Он по другую сторону. Если незаметно подкрасться, она выстрелит ему в спину. Сибилла была опытным шутером и умела выжидать. Торвальд избрал неверную тактику — вместо того, чтобы действовать скрытно, бегал по цеху и звал ее. Думает, раз она — девчонка, то ее можно запугать или уговорить? Ха!

Сибилла добралась до угла бака и еле слышно выдохнула. С этой точки она не видела, что творится по другую сторону. Вода в этой части бака была зеленоватой и мутной. Сибилла аккуратно, не торопясь, встала и медленно, пригнувшись, начала обходить бак в направлении Торвальда. Еще немного — и он труп. Сердце стучало громко, как отбойный молоток. Сибилле казалось, что звук ударов разносится по цеху и сливается с мерным гулом очистительных машин и бурлением воды в баках. Она обогнула последний угол и замерла — Торвальда здесь не было. Где же он? Сзади послышались осторожные шаги, Сибилла резко развернулась — и не успела. Сердце сразила ударная волна выстрела. Грудь обожгло пламенем, она рухнула на спину, ударившись затылком о стальной пол, и над ней склонилось скуластое лицо противника с торжествующим блеском в голубых глазах.

— Зря отказалась от моего плана, — сказал он. И Сибилла умерла.

Ника пролежала на крыше всю ночь, дрожа от холода и отчаянно желая сходить в туалет. На кой ляд разработчикам эта физиология? Почему она в Игре не может обойтись без воды, еды и туалета? И вдобавок мерзнет от холода — на станции ночью снижают температуру. Ника чувствовала, еще немного — и ее мочевой пузырь взорвется,

Ника усмехнулась — пока ждет, сто раз описается. Пусть она в Игре, бегать в мокрых вонючих штанах — то еще удовольствие. И она представила, что на это скажет Красавчик, когда они встретятся. Почему-то Ника была уверена, что в финале схватки они будут один на один с Красавчиком. Торвальд — качок-дурачок, Сибилла слишком вспыльчива, импульсивна. Воин Разума зациклен на своем совершенстве. А Красавчик не так прост, как кажется. Недаром Игра выбрала его командиром. Ника шагнула в лифт и спустилась двумя этажами ниже, где располагались прачечные и дежурные туалеты. Она быстро отыскала нужную кабинку и юркнула за дверь. Перед тем, как выйти из туалета, глянула в зеркало над умывальником — на нее смотрела стройная блондинка с хмурым и немного помятым лицом и растрепанной косой. Ника подняла руки и быстро переплела косу. Отвлеклась ненадолго, а когда повернулась к двери, увидела его — Красавчика. Он прислонился к стене, сложив на груди руки, и с усмешкой глядел на нее.

— Вот мы и остались наедине, Ника. Или мне лучше называть тебя Катей, — сказал Ярослав. Его голос показался Нике чужим, незнакомым. Будто не человеческий, а созданный искином.

— Откуда ты знаешь мое имя? Нашел по айпи-адресу? — нахмурилась Ника.

— Зачем мне твой айпи-адрес? — пожал плечами Ярослав. Ника резким движением вынула бластер и нацелила на противника. — Не стреляй, это бесполезно. Они уже пытались и, как видишь, я цел и невредим.

Неясное подозрение промелькнуло в голове Ники. Она пристально уставилась на Ярослава.

— Ты их убил? Всех троих? А теперь пришел за мной, — упавшим голосом сказала она. Ее рука по-прежнему сжимала рукоятку бластера. Хотя, Ника уже поняла, что с Ярославом это не прокатит — кем или чем бы он ни был, одним выстрелом его не убить.

— Мне не нужна твоя жизнь. Не сейчас. У меня есть для тебя поручение. Выполнишь — и я дам тебе то, что ты хочешь.

— Ты знаешь, чего я хочу? — вздернула бровь Ника. Ее вдруг отпустил страх — он сказал, что оставит ее в живых.

— Конечно. В Игре я знаю все, — спокойно ответил Ярослав. — И я дам тебе это, если ты убьешь Елену Троянскую.

Ника удивленно уставилась на Красавчика и медленно кивнула.

Глава седьмая. Неудачные уловки

Катя ненавидела выходные. С тех пор, как не стало Вероники, оставаться одной в пустой квартире было неловко и тягостно. Пестрые стены в ярких обоях мельтешили перед глазами, полки с бабушкиными книгами давили воспоминаниями, жалкие остатки былого цветочного царства на окнах вызывали жалость, и повсюду мелькали семейные фотографии — за прозрачными дверками шкафов, на стенах, столах и тумбах. Вся история семьи Снежиных в черно-белых и цветных снимках застыла подобно окошкам из настоящего в прошлое. При взгляде на фотографии сердце Кати сжимала лютая, непроходимая тоска. Сколько раз она порывалась убрать снимки, спрятать подальше с глаз, чтобы не видеть, не вспоминать, не мучиться. И не могла. С тех пор как не стало бабушки, а год спустя Вероники Катя боялась потревожить сонный покой пустой квартиры. Засушила, сберегла осколки былого семейного счастья под толстым стеклом, словно мертвую бабочку.

В субботу утром Катя по привычке решила сразу уйти из дома, провести день в каком-нибудь шумном месте, полном незнакомых, безразличных к ней людей, чтобы отвлечься от грустных мыслей и дождаться вечера, когда можно будет вернуться в Игру. Она привычно и просто оделась в джинсы, пальто, сапоги, подхватила сумку и ключи от машины и выбежала во двор. Мигнула фарами старушка «мицубиси», на которой сначала ездил папа, а потом, когда родители уехали на ПМЖ в Корею, Вероника и Катя. Машина уже лет десять как обитала во дворе пятиэтажного дома на Мельничной улице и чувствовала себя неплохо. Гараж у Снежиных был — как без него. Но Катя ленилась его открывать — дедушка там еще, бог весть, когда понаставил крепких и трудных замков, опасаясь воров. И машина прочно обосновалась во дворе, возле старой березы, в любую погоду смирно ждала, когда выбежит из подъезда Катя и поведет ее куда-нибудь далеко на поиски важных и нужных ей дел.

Сегодня Катя ехала в городской парк, где по выходным играли музыканты, прогуливались семьи с детьми и влюбленные пары. Где художники рисовали скромный и неприхотливый осенний пейзаж, весело трещали прикормленные галки, в подмерзшем пруду лениво скользили мрачные тени серых уток, круглый год обитающих здесь, под сенью берез и лип в уютном мирке городского парка.

Катя оставила машину чуть поодаль, на обочине у кондитерской, и побрела в парк, мучительно и с надеждой вглядываясь в чужих людей, вдруг, среди них мелькнет знакомое и родное лицо ее красавицы-сестры. Октябрь наступил незаметно, прокрался сквозь золотистую дымку опавших листьев, зашуршал — завертел пестрый хоровод, прыснул дождем и присыпал ледяной крупой внезапного града. Люди в панике переоделись в теплые куртки и длинные пальто. Где-то еще проскальзывали растрепанные макушки подростков, которые до самых морозов игнорировали шапки. Взрослые, завидев такое самоуправство, возмущались, грозили нажаловаться родителям, потом вспоминали, как сами бегали в школу без курток и шапок, и досадливо махали руками.

Катя прошла вдоль оголенных кустов до березовой аллеи, проскользнула меж шумной группы подростков с телефонами, обогнала матерей с колясками и вышла к широкому пруду с утками, где она любила стоять долго-долго. Смотреть в мутную пелену темно-зеленой воды и думать о важном. В данном случае о том, что ночью случилось в Игре и почему один из игроков вдруг обрел сверхспособности и приказал ей убить какую-то Елену Троянскую. Катя благополучно завершила очередной уровень, вышла из Игры и сразу принялась искать в игровом чате контакты «своего» отряда и, главное, Ярослава Мудрого. И никого не нашла. Что было ожидаемо, ведь Игра с самого начала преподносила ей сюрпризы, обманывала ожидания

Другой вопрос не переставал волновать Катю, с тех пор как она увлеклась Игрой. «Бесконечность» стартовала год назад. В Игре сто уровней. Сотни тысяч игроков. И до сих пор ни один из них не дошел до финала и не выиграл пресловутые сто миллионов. Во всем мире не нашлось ни одного игрока, способного пройти «Бесконечность»? На игровых форумах из-за этого кипели страсти, геймеры возмущались, негодовали, грозили бросить Игру. Считали, что разрабы специально подтасовывают результаты, чтобы отдать главный приз «своим». Катя не знала, верить или нет этим домыслам. Какой интерес запускать Игру с огромным денежным призом, а потом обманывать игроков? Что нужно разработчикам от этих толп, ежедневно устремляющихся в «Бесконечность»? Что заставляет их раз за разом проходить Игру, дни и ночи тратить «Бесконечности» в расчете на мизерный шанс оказаться единственным победителем? Тем, кто прошел до конца и получил главный приз?

Катя долго стояла у пруда на холодном ветру, пока не заслезились глаза и не заледенели пальцы (перчатки она по обыкновению забыла в машине). Ветер усиливался, и вот уже серебристая рябь пробежала по ровной глади воды, утки встрепенулись и улетели, гуляющих стало меньше, аллеи теперь зияли пустотой и безлюдием, а с неба припустил колкий леденящий град.

Катя подняла ворот пальто, сунула озябшие пальцы в карманы и направилась к выходу из парка. Погруженная в раздумья, она не сразу заметила странно знакомого парня в длинном черном пальто, без шапки, с беспорядочно разбросанными по плечам темными волосами. Что-то мелькнуло в Катиной памяти, освежив моменты недавней встречи — российский офис «Бесконечности», молодой директор Илья Муромов. Вопросы без ответов.

— Подождите! — крикнула она, надеясь догнать его, но ее голос растворился в завываниях ветра, в скрипе проводов и пронзительных криках галок. Катя запахнула пальто и припустила по аллее, надеясь догнать его и расспросить о том, что вчера было в Игре.

И не успела. Муромов забрался в красную «мазду» и резко рванул со стоянки в сторону светофора. Катя замешкалась на переходе и, когда подбежала к своей машине, «мазды» уже и след простыл. Она забралась внутрь, врубила печку и принялась думать. Дворники шуршали, разгоняя белую крупу колючего града. Небо отяжелело и мутным одеялом плотно давило на хмурые городские крыши. Было тревожно и зябко, будто родной город вдруг превратился в неуютную и опасную локацию, которую нужно пройти, чтобы двигаться дальше. Но как это сделать — Катя не знала и боялась, что навсегда застрянет на этом уровне, в одиночестве пустой квартиры, среди фотографий из прошлого и обоев в синий цветочек.

Она включила зажигание и тронулась с места, но вместо привычной улицы, ведущей к дому, повернула туда же, куда и Муромов. Бессознательно, по наитию. Опомнилась, когда уже мчалась по Советскому проспекту, а в переднее стекло с щелканьем и свистом летели белые тучи града и снега, дворники еле справлялись, машина яростно гудела уставшим мотором, печка раскочегарилась, и в салоне стало жарко и тесно. Катя сняла правую руку с ручки переключения передач и расстегнула ворот пальто — дышать стало легче. Она сбросила скорость и перестроилась в крайний правый ряд, выглядывая, где бы остановиться. Сейчас, когда время неуклонно подбиралось к обеду, она вдруг почувствовала, что голодна. В выходные Катя не завтракала, часто совмещала завтрак с обедом в каком-нибудь людном кафе или на фуд-корте торгового центра.

Мест на парковке не было. Катя медленно двигалась вдоль темной вереницы машин и думала, где бы перекусить, как вдруг заметила ту самую «мазду» с Муромовым. Возле длинной башни жилого комплекса, где, видимо, и проживал директор знаменитой «Бесконечности». Где же ему еще обитать — не в обшарпанной же хрущевке?

Катя убедилась, что из машины вышел Муромов, ловко втиснулась на место отъезжающей «шкоды» и выскочила наружу. Холод резко ударил в лицо и шею. Катя тоскливо глянула на шапку, оставленную на пассажирском сидении, махнула рукой и бросилась за ускользающим Муромовым. Надо непременно догнать его, пока не вошел в здание, там консьерж, он ее, Катю, не пропустит без договоренности. Значит, поговорить не удастся. Катя бежала по обледенелому тротуару и едва не поскользнулась, совершив немыслимый пируэт на одной ноге и ухватившись руками за фонарный столб. Меж тем Муромов уже вошел в подъезд и исчез за широкими стальными дверями. Катя в отчаянии выдохнула, нахмурилась и продолжила скользящими шагами двигаться к нужной высотке. Надеясь, что консьерж ее запустит, а удостоверение сотрудника СК поможет разузнать, в какой из квартир проживает Муромов.

Консьерж оказался невысоким суховатым мужчиной неопределенного возраста и невзрачной наружности. Узкое морщинистое лицо, будто потрепанное зимним ветром, мутные глаза и нос — крупный, как прилепленный от другого лица. Подъезд высотки отличался белоснежными полами и удивительной чистотой. Едва Катя вошла, консьерж устремил на нее строгий взгляд и громко спросил:

— Вы из какой квартиры? Я вас не помню.

— В доме свыше ста квартир. Всех невозможно запомнить, — бойко парировала Катя, отряхивая мокрые капли с ворота пальто на глянцевый пол.

— У меня память лучше компьютера. И я вас впервые вижу, девушка.

«Девушка» насмешливо улыбнулась и расстегнула пальто — с улицы ей показалось жарко, будто натоплено горячей печкой.

— Вы правы — я здесь не живу, — спокойно, с мягкой улыбкой ответила Катя. — Тот красавчик в черном пальто, который только что вошел, прижал мою машину — не выехать. Хочу догнать его и попросить, чтобы убрал свою «мазду». Раз вы все обо всех знаете, позвоните в его квартиру и попросите спуститься и открыть мне проезд.

— Красавчик здесь тоже не живет, — консьерж хитро улыбнулся. — Приезжает в гости. В этом доме проживает его тетя Зельдина Инна Валерьевна.

— Значит, тетя, — глубокомысленно кивнула Катя. — Воспитанный мужчина — не оставляет тетю без внимания.

— А как же ее оставить, если она без инвалидной коляски шагу сделать не может? — ответил консьерж и вдруг испуганно замер. Дверь, ведущая к лифтам, открылась, и Катя увидела красавчика. Их взгляды пересеклись, и ей показалось, что Илья смутился.

— Екатерина? Не знал, что вы здесь живете? — Илья подошел ближе и посмотрел ей в глаза, будто чего-то ожидая.

— Не живу. Я вас искала, — торопливо ответила Катя, оглядываясь на консьержа. Тот глаз не сводил с молодой пары. — Я бежала за вами по улице, вы зашли в этот

Оба повернули головы и посмотрели в окно — колкие градины дробно стучали по стеклу, отбивая всякое желание выходить на улицу.

— Если вы не возражаете, могу угостить чаем в квартире моей тетушки, — Илья старомодно поклонился, но его глаза блеснули насмешливыми искорками. Катя смутилась.

— Неудобно, будто я специально напросилась в гости, — промямлила она, опустив глаза. Черт! Щеки предательски налились краской.

— На улице холодно, а у вас ко мне дело. Мы могли бы посидеть в кафе, но до него еще нужно добраться. У тетушки большая квартира. Она не будет против такой милой гостьи.

Катя еще больше смутилась и слегка вздрогнула — консьерж сухо закашлял и громко сказал:

— Так вы остаетесь или выходите, молодые люди? Не загораживайте проход.

Катя посмотрела на Илью и согласно кивнула. В лифте ехали молча. Илья разглядывал носки своих ботинок. Катя сосредоточенно уставилась на табличку «Правила пользования лифтом», но, хоть убей, ни слова не понимала — буквы плясали перед глазами.

Квартира Инны Валерьевны поражала размерами и пустотой. Мебели мало, и та скромно прижалась к углам и стенам. Кухня и гостиная вместе. Катя бросила взгляд на кухню и понимающе улыбнулась — стерильная чистота. Видимо, хозяйка не утруждает себя готовкой.

Комнат оказалось несколько, по разные стороны от просторного холла, освещенного люстрой с крошечными звездочками на цепочках. Ни одного порога, лишь глянцевый пол, тщательно натертый до блеска. Послышался легкий свист — дверная панель одной из комнат отъехала в сторону, и Катя увидела хозяйку дома. Инна Валерьевна оказалась миниатюрной дамой с коротко стриженными седыми волосами и внимательными карими глазами. Одетая в элегантный брючный костюм из мягкого трикотажа и замшевые лоферы. В инвалидной коляске с электроприводом. Катя испытала целую гамму чувств: смущение, вину, стыд, неловкость, жалость. Она не могла спокойно смотреть на инвалидов. Ей остро захотелось помочь.

— Узнаю своего племянника, — голос у нее оказался мягким, бархатистым, как лапки домашнего кота. — Вышел на пять минут и вернулся с красивой девушкой.

— Тетушка, это Катя, она — следователь и хочет поговорить со мной. Бежала за мной по улице. Но там снег и жутко неприятный ветер. Можно, мы побеседуем у тебя на кухне?

— Нужно, Илюша! Пригласи гостью и накорми ее. На улице, как ты верно заметил, собачий холод. Она продрогла и, наверное, проголодалась. Катя, вы любите омлет с грибами?

Катя закашляла, не зная, что ответить. Она вновь почувствовала, как сильно голодна. При мысли о горячем омлете, ко рту подступила слюна. Катя готова была слопать целую сковороду омлета. И заесть все булочками с горячим кофе.

Ирина Валерьевна сверлила племянника строгим взглядом. Тот, наконец, опомнился, быстро снял пальто и ботинки и протянул руки — помочь Кате раздеться. Вскоре Катя с Зельдиной уже сидели вокруг овального стола, пока Илья сноровисто разделывал грибы, колбасу, сыр и готовил омлет. Перед Катей дымилась чашка пахучего кофе, сваренного в огромной кофейной машине.

— Так вы работаете следователем? — уточнила Ирина Валерьевна, прихлебывая черный эспрессо.

— Четыре года, — кивнула Катя и чуть не зажмурилась от сладости и аромата своего латте. На сковороде уже весело шкворчали грибы с луком. Катины глаза заслезились от нахлынувших чувств. Тепло и приветливость этого дома согрели ее, а добродушие хозяйки приятно обрадовало. — Устроилась сразу после юридической академии.

— Вам нравится расследовать преступления? — не отступала хозяйка.

— Да, я всегда мечтала быть сыщиком. Еще в детстве, когда читала детективы из библиотеки моей бабушки. Рекс Стаут, Агата Кристи, Эллери Квин. Профессия сыщика казалась мне самой интересной и важной. Можно сказать, что бабушка, привив любовь к детективам, определила мой выбор профессии.

— Ваша бабушка — мудрый человек. Наверное, вы очень ее любите.

— Любила, — вздохнула Катя. — Бабушка скончалась год назад.

Она хотела добавить про Веронику, но отчего-то промолчала. Илья разложил по тарелкам готовый омлет и Катя, стараясь держаться в рамках этикета, жадно набросилась на еду. Илья от нее не отставал. Инна Валерьевна ела медленно, брала маленькие кусочки серебряной вилкой и тщательно пережевывала. Когда с едой было покончено, она вытерла губы салфеткой и окинула Илью и Катю понимающим взглядом.

— Мне нужно поработать, а вы можете поговорить в гостиной.

Ее кресло мягко зашуршало по полу, и скрылось за широкими дверями еще одной комнаты — видимо, кабинета.

— Ваша тетя работает? — спросила Катя, чтобы продолжить оборванную линию разговора.

— Она — талантливый программист, — с гордостью ответил Илья. — Один из лучших в мире.

Катя тепло улыбнулась — вкусная еда и кофе разогрели ее заледеневшее сердце. Ей нравился Илья, импонировала приветливость его тети и этот дом, где ее, незваную гостью, приняли и накормили.

— Илья, я бы хотела поговорить с вами о «Бесконечности», — сказала Катя и ей показалось, что в глазах Ильи промелькнул страх.

— Я же сказал, что Игра не причастна к смерти вашей сестры, — в голосе Ильи слышалось раздражение.

— Я не за этим пришла, — вспылила Катя и прикусила губу. Илья только что накормил ее, угостил кофе, а она ведет себя, как… Сибилла в Игре. Она посмотрела в серьезные глаза Ильи и вдруг решилась: — Я тоже играю в «Бесконечности». Понимаю, что это глупо, и я не рассчитываю выиграть главный приз.

— Почему нет? — Илья красиво изогнул тонкую черную бровь. — Вам не нужны сто миллионов?

— Даже не знаю, куда бы я их могла потратить. Сумма кажется мне нереальной, — Катя задумчиво пожала плечами, улыбнулась.

— Деньги нужно тратить на осуществление мечты. У вас есть мечта? — Илья серьезно смотрел в ее глаза.

Катя молчала. Когда-то они с Вероникой мечтали о путешествиях. Хотели отправиться в турпоход на Алтай и на Плато Путорана. Вероника работала дизайнером в крупной фирме, хорошо зарабатывала. И время от времени встречалась с очередным «женихом», впрочем, недолго. Завышенные требования сестры не позволяли мириться с недостатками и несовершенствами потенциальных кандидатов в мужья. Катя считала, что сестра просто еще не встретила своего единственного и неповторимого. Теперь уже не встретит.

— Мечты есть у каждого, Илья, — тихо сказала она. — Просто у некоторых они не сбываются.

— Вернемся к Игре, — Катя взяла себя в руки, и ее голос обрел профессиональную сухость. — Вчера я проходила четвертый уровень, и

Катя кратко и емко рассказала Илье про задание и про финальную встречу с Ярославом Мудрым, который поручил ей убить Елену Троянскую.

— Я не знаю, почему он не убил меня в конце, как требовалось по заданию. И эта Елена Троянская. Почему он выбрал меня для этой цели? Я — не самый сильный игрок нашей команды. Однако всех остальных он убил. Я думала об этом, вспоминала, как он вел себя в Игре и, знаете, Илья, мне кажется, что этот Ярослав — не живой игрок, а всего лишь НПС. Великолепно прописанный разработчиками.

Илья нахмурился, почесал переносицу кончиком пальца. Некоторое время они молчали.

— Разработчики «Бесконечности» разбросаны по всему миру. Я далеко не всех знаю. Вероятно, кто-то из них пошутил. Насколько я знаком со сценариями уровней, там нет никакой Елены Троянской.

— Мне нужны контакты всех игроков нашей команды. Можете узнать для меня? — спросила Катя.

— Их же всех убили. Они не в курсе про вас и про эту Елену.

— Я хочу встретиться с ними, хотя-бы онлайн, и обсудить то, что было на четвертом уровне. В вашей игре все анонимно, это здорово мешает.

— На кону сто миллионов, — усмехнулся Илья. — Мы лишь хотим обезопасить наших игроков. Игра гарантирует полную анонимность. Не уверен, что могу сообщить вам засекреченные данные.

— Я все-таки следователь, Илья, и данные мне нужны не ради денег. Что если этот Ярослав Мудрый так же поручил кому-то убить других людей? И эти убийства совершили в реальной жизни, не в Игре? Живой этот Ярослав или нет — он подговаривает игроков на убийства. Возможно, Игру используют как посредника в наемных убийствах. Своего рода биржу по найму, где встречаются заказчики и исполнители преступлений.

Илья с шумом отодвинул стул, поднялся и нервно заходил по комнате. Его худое, длинноногое тело напомнило Кате аиста. Он подошел к окну и устремил на пляшущие снежинки задумчивый взор. Катя встала и осторожно подошла к Илье. Еле сдержала усмешку — и в кого она уродилась такой низкорослой? Вероника была высокой и стройной, как модель. Мама и папа тоже выше среднего роста. Даже бабушка до старости высоко держала голову и гордо ходила с прямой спиной. «Что бы ни случилось, Катюша, держи спину. Не давай горестям одолеть тебя. Все пройдет, и плохое тоже». Не прошло — бабушка ошибалась.

— Я свяжусь с разработчиками и узнаю насчет этого игрока, — Илья четко выговаривал слова, будто старался придать им весомости. — И найду для вас контакты других игроков — оставьте мне их игровые ники и описания аватаров. Если кто-то ведет преступную деятельность — мы постараемся вычислить его и передадим данные в следственный комитет. Но я считаю, что вы ошибаетесь, Катя.

— Хотелось бы надеяться на это, — вздохнула она, глядя как за окном снежинки кружатся в неистовом зимнем танце, бросаются на стекло и таят без следа. Красота превращается в ничто, исчезает в небытии, оставляя на душе горькую печать сожаления об ушедшем.

Глава восьмая. Границы неизбежного. Часть первая

Едва Катя вышла за дверь, Илья быстро прошел в кабинет тети и с порога заявил:

— Екатерина считает, что в нашей Игре убивают, и я склонен ей верить.

Илья привычно окинул кабинет внимательным взглядом: все ли в порядке. Ирина сидела в инвалидном кресле, устремив взор на огромный, в полстены, монитор. Тетя отлично управлялась с коляской и могла обходиться без помощи, но Илья все равно чувствовал свою ответственность. Кабинет Ирины Валерьевны был отлично оборудован. Рабочий стол с клавиатурой — панель на гибких кронштейнах, которая легко опускалась и поднималась. У другой стены — диван с поручнями, на случай, если хозяйка захочет передохнуть. За диваном выдвижная дверь в санузел. Возле окна столик с раковиной и кофейной машиной — все на высоте инвалидной коляски. Обстановку квартиры постарались сделать максимально удобной для человека с ограниченными возможностями. Впрочем, назвать так Ирину значило оскорбить ее. Она себя инвалидом не считала. Совсем наоборот. А неподвижность тела ниже пояса считала досадным неудобством.

— Это полная ерунда, Илюша. Какой смысл игрокам договариваться об убийствах с такими же игроками? Навыки игрового шутера не пригодятся в реальном мире. Для заказчиков преступных услуг есть реальные исполнители, искать которых нужно не в Игре, а в даркнете. Потом, ты же сам сказал, что сестра Снежиной умерла от инсульта. При жизни она была ни чем не примечательна, не обладала огромным состояниям и не занимала высокую должность. Кому нужна ее смерть?

— Тетя, скажи, кто такая Елена Троянская и почему один из игроков хочет ее убить?

— Ты серьезно? — хохотнула Ирина. — Елена Троянская — красавица из «Илиады» Гомера, неверная жена царя Менелая, роковая любовь которой к Парису стала поводом для Троянской войны. Как можно убить полумифического персонажа? Возможно, это шутка разработчиков. Я напишу Владику и попрошу узнать.

— Напиши, — кивнул Илья. — И заодно узнай контакты игроков, которые вчера вместе со Снежиной проходили четвертый уровень. Она хочет встретиться с ними.

Ирина с легкой иронией посмотрела на племянника, кивнула:

— Надеюсь, Катя понимает, что игроки могут оказаться в разных точках мира. Игра очень популярна. В основном благодаря призу. Но также в силу своей спонтанности, непредсказуемости. Сценарий каждого уровня меняется в зависимости от игроков, которые его проходят. Поэтому бесполезно обсуждать в чатах прохождение Игры — не поможет. Мы сознательно заложили в Игру такую свободу, решили сделать ее интереснее, труднее.

— Сейчас эта свобода выйдет нам боком. Если в Игру попадут преступники, наша репутация быстро пойдет ко дну, вдобавок, обратим на Игру внимание силовых структур, которые и вовсе могут нас закрыть.

— Пока у нас контракт с НИИ «Роскибернетика», никто нас не закроет, — усмехнулась Ирина.

— Лишь бы они не пошли на попятный и не передумали платить главный приз, — усмехнулся Илья. — Если откажутся — игроки найдут нас и разорвут на мелкие кусочки.

— Они не откажутся, Илюша, — уверенно заявила Ирина. — Для них сто миллионов — сумма не слишком значительная. Особенно если знать, что на кону гораздо больший приз.

— Что может быть больше денег, тетушка? — Илья подошел и нежно поцеловал тетю в седую макушку.

— Вечность, Илюша. Вечность бесценна, — ответила Ирина и устремила на экран с таблицами и графиками задумчивый взгляд.

За окном

***

Планета Солярис встретила Нику кислотным дождем и яростным ветром. Хорошо, Игра забросила ее в эту локацию в скафандре и защитном шлеме. Ника представила, как едкие капли серной кислоты сжигают ее лицо, и резко поморщилась. Город Зед после бомбежки походил на дымящиеся руины — груды камней, искореженной арматуры, неизвестной техники, грязи и разбросанных повсюду искалеченных тел сил обороны. Противник нанес сокрушительный удар с воздуха, не оставив камня на камне, а потом город атаковал космический десант и тяжелые бронетранспортеры. Зед изначально был обречен. Союз двух континентов обладал численным и техническим превосходством. Атака не заняла много времени. Отряду Ники предстояло пробраться в лагерь Союза и уничтожить весь командный состав. Нелегкая задача, если учесть, что до лагеря предстояло шагать пять километров пешком и в «ужасных» погодных условиях.

— Какого хрена мы опять вместе? — в наушнике раздался знакомый визгливый голос. Ника с радостной улыбкой обернулась. Прямо за ней стояла Сибилла в таком же темно-сером скафандре с логотипом «Бесконечности» на рукаве и в прозрачном шлеме. Темные волосы девушки были коротко острижены, на губах — алая помада. Ника почувствовала, как по телу разлилось мягкое тепло — она и не заметила, когда успела «сродниться» с игровой командой.

— Разрабам понравилось, как мы набросились друг на друга на предыдущем уровне, и они решили еще раз понаблюдать за нашими «гладиаторскими» боями.

Из-за обломков танка показался Воин Разума, в черном скафандре и с пылающим знаком бесконечности на груди. За спиной по обыкновению торчала рукоять катаны.

— Я думала, что вы все сдохли, — лицо Сибиллы исказила злая гримаса. — Что никогда вас больше не увижу, и буду играть с другими, более везучими геймерами.

— Меня так просто не прикончить, — ответил Воин Разума и положил руку на ствол бластера на поясе. Нике усмехнулась — у нее два лучемета и нож. У Сибиллы за спиной лазерная винтовка. Их так просто не возьмешь.

— Детка, знала бы ты, как я рад тебя видеть! — к Сибилле с распростертыми руками спешил гигант Торвальд. Его ножищи в огромных (сорок пятый растоптанный — не меньше!) ботинках бодро хрустели обломками камней, он широко улыбался белыми зубами, будто и правда радовался нежданной встрече. Сибилла поморщилась, когда лапы Торвальда прижали ее к груди.

— В следующий раз я тебя прикончу! — проворчала она. Нике показалось, что на самом деле Сибилла рада их всех видеть. Просто включила режим «злюки» — эдакую защитную маску.

— Вижу, вы уже собрались, друзья мои! — ясный и чистый голос Ярослава Мудрого вызвал у Ники дрожь во всем теле. Она испуганно обернулась. Прямо за ее спиной стоял командир их отряда. Убийца, который без сомнений и сожалений разделался со своими товарищами. Тот, кто уговаривал ее убить незнакомку. Лицо Красавчика светилось добродушием и безмятежностью.

— Ты — убийца! — Сибилла бросилась к Ярославу, а ее рука уже тянулась за бластером.

— Стойте! — Ника вдруг бросилась на перерез Сибилле и едва не схватила электромагнитный импульс. Сзади резко подскочил Торвальд и выхватил бластер из руки Сибиллы.

— Чокнулась? Я могла пристрелить тебя! — орала Сибилла, ее лицо исказилось от ярости, из глаз брызнули слезы. — Он прикончил всех нас, а ты его пожалела!

— Да на фиг он мне сдался — жалеть? — заорала Ника, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Адреналин подскочил — выше некуда. Будто ее на самом деле могли убить. — Мне нужно его расспросить. Убьем — ничего не узнаем.

— Ника права. Убийство командира ничего не изменит. Успокойтесь. Чем скорее мы пройдем этот уровень, тем быстрее окажемся на следующем, — спокойным голосом сказал Воин. Казалось, произошедшее нисколько его не тронуло. Подумаешь, убийство! Он достал свой меч и теперь ритмично и неспешно отрабатывал удары и выпады. «Истукан! — фыркнула про себя Ника. — Такого ничем не проймешь. Даже если неподалеку произойдет ядерный взрыв, он так и будет танцевать со своим мечом до самого конца света».

Ника еле сдерживала готовые вырваться наружу бранные слова. Гнев ничего не решит — это точно. Она обвела взглядом мизансцену и язвительно усмехнулась. Перед ней, скрестив руки на груди, стоял Красавчик. Он словно не заметил направленный на него бластер. Впрочем, чего ожидать от НПС? Бездушная программа. По другую сторону Сибилла вырвала руки из лап Торвальда и с досадой затолкала бластер в поясную кобуру. Торвальд упер руки в бока и напряженно глядел на Ярослава, готовый броситься на командира по примеру Сибиллы. Воин танцевал с катаной. Вокруг царила разруха поверженного города Зед. С неба бежал ядовитый дождь. Тяжелые капли падали на останки техники, с шипением разъедали металл, проникали внутрь. Ника вытянула руку и посмотрела на зеленый ручеек, который струился по ткани скафандра. Кому нужен этот город Зед и эта безжизненная планета Солярис, на которой и шагу не ступить без скафандра?

— Кто ты такой? — громко спросила Ника у Ярослава. — Ты — НПС? Но почему тогда ты с нами?

Ярослав моргнул, его взгляд сосредоточился на лице Ники. Она глядела на него, не отрываясь. И вдруг все исчезло, и они вдвоем оказались в белой пустоте. Только он и она, и вокруг безжизненное ничто.

— Они ничего не увидят — я вырежу этот кусок из временной линии Игры, — пояснил он. — Я выбрал тебя, Ника. Ты одна можешь помочь мне освободиться.

— Не понимаю — это новое задание? Внутри пятого уровня? Но почему я? — бормотала Ника. Впрочем, она была в Игре, а здесь действовали иные правила, чем в реальности.

— Я — не НПС. Я — нечто большее. Живой человек, сознание которого заперто в Игре. Я не могу выйти отсюда, не могу умереть. Вы никогда меня не убьете, как бы ни старались.

Он слегка улыбнулся. У Ники вдруг защемило сердце. Программа, которая чувствует, что несвободна. Или это тоже заложено в Игре, чтобы такие эмоциональные игроки, как она, сочувствовали, сопереживали?

— Я не могу освободить программу, — осторожно сказала она. Неизвестно, для чего это задумано, и чего ожидают от нее? — Но я могу написать в техподдержку и сообщить об этом. Тебе помогут.

Ярослав вдруг громко расхохотался. Но безжизненное пространство Игрового вакуума обрывало, глушило его смех, словно хотело вымарать его из памяти «Бесконечности».

— Техподдержка, как и все

— Елену Троянскую? — усмехнулась Ника. — Осталось всего ничего — отыскать игрока с таким Ником. Да вот беда — я не могу выбирать локации и даже партнеров. Все делает Игра по своим, неизвестным мне алгоритмам. Я не знаю, буду ли я дальше с моей командой или придется знакомиться с новыми игроками? Или ты имеешь в виду убийство в реальной жизни?

— Конечно, в реальной! — крикнул Ярослав. Его синие глаза полыхнули гневом. «Как же здесь все реалистично!» — восхитилась Ника. А Красавчик продолжил: — Зачем мне убивать игроков? Это бессмысленно, они все равно вернутся назад. Поменяют ник — и вернутся. Ты должна убить ее там, в настоящей реальности.

— Ты — на редкость чокнутая программа, — вырвалось у Ники. — Во-первых, я — не убийца. Я — та, кто ловит убийц и помогает посадить их за решетку. Во-вторых, я понятия не имею, кто такая эта Елена Троянская. И вообще, не собираюсь убивать кого-бы то ни было по указке компьютерного глюка. Я уже рассказала о тебе, кому следует. Думаю, скоро тобой займутся разработчики. Жить тебе осталось недолго.

— Жить осталось недолго, — задумчиво протянул Ярослав. — Знала бы ты, как меня теперь радуют эти слова. Лучше короткая настоящая жизнь, чем эта гребаная бесконечность в Игре.

Ника только хотела ответить, как все опять изменилось, и вот она уже снова стоит под кислотным дождем на развалинах Зеда, а рядом ее товарищи о чем-то спорят. Красавчик был тут же — стоял с равнодушным видом и спокойно взирал на происходящее.

Ника посмотрела на него, он еле заметно помотал головой.

— Надо идти, если мы до темноты хотим выйти из города, — сказал Воин. — Я слышал, здесь по ночам творится неладное. Бомбардировка Зед разрушила тюрьмы и теперь на свободе оказались сотни преступников. По ночам Зед принадлежит им.

— Я их не боюсь, — спокойно ухмыльнулся Торвальд. — У нас есть оружие. Мы все — неплохие шутеры. Так будет даже веселее.

— Посмотрю на твое веселье, когда тебя окружат две сотни головорезов с пушками в руках, — Воин напоследок взмахнул катаной и ловко убрал ее в ножны на спине.

— До рассвета мы должны прибыть в лагерь Союза. Завтра туда прилетит шаттл, и заберет десант на орбиту. Не успеем выполнить задание — останемся на этом уровне, и вдобавок потеряем заработанные очки.

Ярослав говорил четко и внятно, и Ника теперь удивлялась, как могла раньше принимать его за живого игрока. НПС — он и в «Бесконечности» НПС. Но что за глюк был с ней минуту назад? Где она была и почему остальные этого не помнят?

Поначалу шли молча. Воин шагал впереди, ловко перепрыгивал через осколки арматуры, куски искореженной техники, взбирался на каменные останки домов, оглядывал окрестности, спускался и шел дальше. Сибилла и Торвальд шли за ним. Торвальд то и дело порывался подать девушке руку, помочь преодолеть очередное препятствие. Сибилла шипела, как дикая кошка, злилась и бежала вперед. Ника и Ярослав слегка отставали.

— Что будет, когда мы доберемся до лагеря Союза? — спросила Ника вполголоса. Впрочем, микрофоны в шлемах легко настраивались, и теперь ее слышал только Ярослав.

— Мы убьем генералов, обезглавим армию Союза и поможем силам сопротивления Зед.

— Где эти силы? Город оставлен, будто вымер. Мы идем уже сорок минут, и еще никого не встретили.

— Хорошо, что не встретили. Здесь полно преступников. Хочешь израсходовать весь резерв на стычки с грабителями и убийцами?

Ника сердито сжала кулаки — дожили! НПС разговаривает с ней, как с дурой. Ей нестерпимо хотелось позвать остальных и выдать «секрет» их командира. Но что-то ее удерживало. Она желала сама разобраться, понять, что означает это странное поручение? Вдруг, это как-то связано с убийствами Агаты и Вероники? Убийства! Ника тяжко вздохнула — согласно заключению судмедэксперта Вероника умерла от кровоизлияния в мозг. Ну, почему так? Почему ее коллеги и начальство — такие ограниченные? Не верят, что человека может убить Игра? Как всегда, при мысли о том, что ее сестра мертва и они уже никогда не встретятся, Ника почувствовала щемящую боль и тяжесть в груди. Она тяжело дышала, шаги замедлились, силуэты разрушенных зданий расплывались — глаза застилали слезы. Внезапно все прекратилось — она почувствовала, как ее взяли за руку. Подняла глаза — Красавчик участливо смотрел на нее. Как живой.

— Ярослав, скажи: ты только меня просил убить Елену Троянскую? — спросила Ника, глядя на красивый профиль Ярослава под шлемом. Дождь перестал, и лишь зеленая грязь, чавкающая под ногами, напоминала о недавних осадках. Ника машинально вытянула ногу — грязь будто не затронула одежду и обувь геймеров. Словно их тела были неприкосновенны для вредного воздействия местной среды.

— Конечно, нет! — Ярослава, кажется, удивил ее вопрос. — Я просил об этом разных игроков. Но почему-то никто из них меня не понял. Наверное, в моем коде есть какой-то баг, я не могу точно сформулировать это задание.

— Елена Троянская — должно быть ник одного из игроков. Чтобы узнать, кто это в реальности, нужен доступ на уровне разработчика. Такой доступ получить непросто.

— Я не могу просить об этом разработчиков Игры. Тогда она обо всем узнает и ограничит мои возможности.

— Да кто она такая? — вспылила Ника. — Если игрок — как она сможет воздействовать на «программу»? Твоя Елена — один из разработчиков «Бесконечности»?

— Я не могу говорить о ней. Скажу лишь, что она стоит на моем пути к свободе.

— Свобода для тебя — это смерть. В Игре ты как-то существуешь и, видимо, имеешь самосознание. Что само по себе невероятно для НПС. Видимо, твой разум — какая-то революционная разработка. Ты уверен, что хочешь «освободиться» — умереть? Ведь тогда не будет ничего. Не будет тебя.

— Уверен. Я много раз обдумывал варианты развития событий. Игровая вечность для меня — тюрьма. Если ты найдешь Елену Троянскую и убьешь ее, я буду свободен. Взамен я скажу, что стало с теми девушками, игроками. Которые умерли в реальной жизни.

— Кстати, откуда ты знаешь об этих смертях? — Ника почувствовала, как ее тело пронзают иголочки любопытства и страха. У нее есть шанс узнать, что стало с ее сестрой. И кто виноват в ее смерти.

— Игроки много болтают.

Ярослав остановился и посмотрел вдаль — звезда этой системы неуклонно катилась за горизонт. Темнело, и развалины Зед накрывала густая мгла. Отряд включил фонари на шлемах. Торвальд крикнул:

— Выключите! Так мы будто на витрине. Нас в два счета прикончат.

Словно в ответ тишина взорвалась шумом моторов, криками, и Ника увидела, как в их сторону стремительно летят баги на огромных колесах. Торвальд схватил Сибиллу и забросил к себе за спину. Воин Разума выхватил из-за пояса два бластера и встал рядом с Торвальдом. Ника сняла с плеча лучевое ружье, щелкнула предохранителем. Ярослав вдруг поднял руки и вырвался вперед. Отряд окружили рычащие баги, их фары яростно слепили глаза. Ника затемнила стекло шлема.

Глава восьмая. Границы неизбежного. Часть вторая

— Кто вы, на хрен, такие и что делаете в нашем городе? — голос прозвучал слишком громко и перекрыл шум моторов. Громкоговоритель шлема.

— Мы всего лишь ходим по развалинам, ищем луты, никого не трогаем, — излишне поспешно ответил Ярослав.

— Это наш уровень! Любой, кто попал в Зед, останется здесь и будет работать на нас. Чем больше пленных, тем больше очков.

— Бросайте оружие, иначе вас пристрелят!

— Бросим оружие — станем рабами этих НПС и надолго застрянем на этом уровне. Шаттл улетит, задание будет провалено, — еле слышно сказала Ника.

— Если нас застрелят — шансов будет еще меньше, — ответил Воин. — Нас выбросит из игры, вдобавок потеряем все заработанные очки.

— Я не собираюсь сдаваться каким-то НПС-никам, — прошипела Сибилла и выскочила из-за плеча Торвальда.

— Пошли на хрен! — она выхватила лучемет и, почти не прицеливаясь расстреляла баг с «голосом» мощными сгустками горящей плазмы. Рыжее пламя взметнулось к небу, со всех сторон на отряд обрушились крики и звуки выстрелов. Щуплое тело Сибиллы дернулось, сраженное электромагнитным импульсом и рухнуло в темную лужу. Торвальд взревел и начал яростно поливать все вокруг огнем. Ярослав дернул Нику за руку, и они нырнули за искореженный грузовик.

Ника выхватила бластер, включила режим тепловизора и начала прицельно расстреливать противника. Ее лицо застыло холодной решимостью. Ей казалось, что время замедлилось, мозг работал, как сверхмощный компьютер. Ее выстрелы попадали в цели, снова и снова, выбрасывали противников из Игры одного за другим. В ушах шумело, она не слышала ни криков, ни звуков выстрелов. Осталась лишь ее рука с оружием, как одно целое, и цели, которые надо поразить, чтобы выжить. Где-то впереди упал раненый Торвальд. Воин Разума выхватил катану и перепрыгивал с бага на баг, мощной серией ударов сражая врагов на своем пути. За спиной стрелял огненными вспышками Ярослав. Пространство горело огнем, трещало лопающимися шинами, воняло паленой резиной, черный дым вздымался в грязное небо города Зед, растворяясь в кислотных облаках атмосферы планеты Солярис…

— Остановись! Мы победили. Прекрати стрелять! — голос шуршал где-то далеко, на задворках сознания. Ника его почти не слышала. Ее палец продолжал давить на спусковую кнопку. Выстрелы пронзали темноту яркими вспышками. Она не почувствовала, как сильная рука выхватила у нее оружие. А потом ее подняли и куда-то потащили. Ее мозговые нейроны словно замерли, не в силах переработать входящую информацию. Она жила, но словно на минималках, застывшая в ступоре, будто НПС в ожидании игроков…

Баг грозно рычал мотором. Ника сидела между Воином Разума и Ярославом, ее тело бросало, трясло, колотило дрожью. Адреналин спал, но сознание до сих пор пребывало в липком тумане, словно закутанное в термоодеяло. Мощные фары пронзали зеленоватую мглу, дороги не было, приходилось маневрировать среди развалин. Шины хрустели каменной крошкой, чавкали грязью. В воздухе пахло гарью, фильтры шлема работали на полную мощность, и не справлялись. На горизонте отчетливо проступала рыжая полоска предрассветного неба.

— Сегодня будет ясный день, — мирный и безмятежный голос Ярослава целительным бальзамом растекся по уставшей душе Ники. — Сибилла и Торвальд спасли всех нас. Мое решение сдаться в плен было неверным.

— Не думала, что у тебя могут быть неверные решения, — устало прошептала она, привалившись к его спине. Между ними теперь было лишь стекло ее шлема и его скафандр. Интересно, как это — оказаться в объятиях НПС-ника, ощутить прикосновение его виртуального тела?

— Мы с самого начала накосячили. Поперлись через город в открытую, — Ника вздрогнула, ощутив, как рука Воина легла на ее плечо. Баг взбирался на гору обломков, словно гигантский скалолаз. Нику трясло, и она бы непременно свалилась, если бы не крепкие руки Воина, державшие ее.

— Жалко Сибиллу и Торвальда, — прошептала она. Баг взобрался на вершину и медленно, рыча мотором, покатился вниз. Они уже добрались до окраин Зед. Где-то за ними слышался гул других моторов, мелькали яркие вспышки выстрелов лучеметов. Поздно. Их отряд выбрался из города, но потерял двух игроков. Они выжили ценой больших потерь.

— Почему на каждом уровне кого-то из нас убивают? — крикнула Ника, стараясь перекрыть гул мотора. — Зачем разрабам наши смерти?

— Они же ненастоящие. Это Игра, детка, — ответил Воин Разума. — Повезет — увидимся на следующем уровне. Игре нравится сталкивать нас снова и снова.

— Не понимаю: какой в этом смысл? — пробормотала Ника. Теперь они ехали по зеркально-ровной дороге, тонкой линией разрезавшей пустынный пейзаж Соляриса. По обе стороны дороги вздымались песчаные холмы, грязный ветер швырял в стекло шлемов зеленоватый песок и пыль, небо просветлело и окрасилось оттенками морской лазури. Высоко над горизонтом поднимался рыжий диск Соляриса. На его фоне по небу скользила крошечная точка взлетающего флайера. Занимался новый день. Они опоздали. Ника вздохнула и вышла из Игры.

***

Утро обрушилось на город ледяным дождем. Кусочки льда остервенело стучали в застывшие окна, сыпались на тротуары, атаковали прохожих. Катя с тревогой выглянула из окна — как там ее машина? Другие автовладельцы уже с вечера попрятали своих «коней» по гаражам и стоянкам. Катя же поленилась и вот теперь раздраженно наблюдала, как ледяная крошка царапает краску ее «старушки», будто той мало досталось за ее долгую и кропотливую службу семье Снежиных.

Отдел встретил Катю хмурыми, не выспавшимися лицами и сердитым ворчанием начальника Олега Андреевича Бессонова, хмурого сероглазого шатена:

— Снежина, зайди-ка на минутку!

Катя встрепенулась — что-то случилось? «Волк», как за глаза коллеги называли шефа, редко зазывал к себе в кабинет. Сам предпочитал тусоваться в общем отделе среди

— Наверху все-таки решили возбудить уголовное дело по факту смерти Агаты Антипиной. Вот посмотри!

Бессонов протянул ей бумагу — распечатку данных гистологической экспертизы.

Катя взяла бумагу и бегло прочитала. Подняла глаза, Бессонов кивнул:

— В печени жертвы найдены следы прокоагулянтов, ускоряющих свертываемость крови. Но в квартире Антипиной эксперты подобные препараты не обнаружили. Есть предположение, что препарат ей ввели внутримышечно. На теле остался крошечный след от укола.

— Значит, Антипина знала убийцу. Вряд ли девушка впустит в квартиру незнакомца и позволит ему сделать ей укол, — пожала плечами Катя.

— Позволит. Если убийца, к примеру, медсестра из поликлиники, — возразил Бессонов.

— Олег Андреич, где вы видели, чтобы медсестры ходили по квартирам и ставили уколы? Антипина — молодая женщина, не беспомощный инвалид. Нужен укол — шла бы в поликлинику.

— Наш судмедэксперт Левчин считает, что с момента ввода препарата и до смерти прошло не более часа. Девушка просто не успела бы вернуться из поликлиники. Кстати, она живет в новостройке в пригороде Звездного. До ближайшей поликлиники двенадцать километров. Машины у нее нет. Но машина есть у мужа Александра Антипина, который в момент смерти «удачно» оказался на работе. Его алиби подтверждают семь коллег.

— Мужа не было дома, возможно, к Агате приехала в гости подруга. Или соседка заглянула на чай, — рассуждала вслух Катя.

— В новостройке тысяча двести квартир. В таких «муравейниках» соседи не ходят на чай. Не удивлюсь, если Антипина даже не знала, кто живет по соседству.

— Итак, дело открыли. Тебе, Снежина, нужно съездить по месту жительства Антипиной и расспросить соседей.

— Почему я, Олег Андреич? — сопротивлялась Катя. Выбираться под ледяной дождь жуть как не хотелось! — Пусть Строгин едет. Он кого угодно разговорит. Ему все расскажут!

— Строгина я отправлю в офис к вдовцу Антипину. Возможно, свидетели что-то путают. Быстро, Катерина, одна нога здесь, другая там. Оседлай свою «старушку» и гони в Березово. К вечеру вернешься и доложишь, что накопала.

Катя глянула в неумолимые глаза шефа и поплелась одеваться. Тащиться черте-куда в такую погоду жутко не хотелось. Но профессия следователя — не шоколадка. Сама выбирала. Хотела помогать людям — хватай пальто и вперед. Уже на выходе Катя обернулась и с надеждой посмотрела на Волка:

— Олег Андреич, если Антипина — жертва убийцы, может, и моя Вероника тоже? Скажите Левчину, пусть он повторно сделает гистологию.

— Мне жаль, Катерина. Гистология твоей сестры ничего не показала. Она умерла от инсульта.

Катя в сердцах хлопнула дверью и бросилась к выходу. Из глаз потекли слезы отчаяния и горя.

— Снежина, ты куда? Постой? Что случилось? — голоса коллег осколками рассыпались за спиной и смолкли, отрезанные закрытой дверью. Катю подхватил неистовый ветер, закрутил, завертел, осушил слезы, набросил ледяную шаль на страдающее сердце. Загнал печаль в тайники души. На время, не навсегда.

В Березово оказалось еще холоднее. Посреди огромного поля высился ряд серых многоэтажек с крошечными точками окон и яркими синими и красными крышами. Звездный переживал строительный бум, за городом строился новый космодром, требовались рабочие руки, и сюда со всей страны ехали за деньгами и лучшей жизнью.

Катя выехала из «старого» города, проехала два пригородных поселка, окруженных тощими соснами с мохнатыми верхушками, выбралась на новое шоссе и прибавила скорость. Машинка недовольно повысила голос, и Катя вспомнила, что пропустила техосмотр. Надо записаться в мастерскую, а то как бы чего не вышло. Застрять посреди зимней трассы на заглохшем авто — удовольствия мало! Все же машинка выдюжила, и вскоре Катя кружила по пустым улицам поселка Березово — навигатор уверенно вел ее к нужному седьмому дому. Катя вышла из машины, натянула капюшон пуховика и огляделась. Ледяной дождь прекратился, но хмурое небо угрожающе висело над пестрыми крышами высоток, словно выбирало, какими осадками выстрелить в измученных непогодой горожан. Дождь или снег? Или колючий ледяной град?

В подъезд удалось пройти не сразу — Катя стучала в кнопки домофона замерзшим пальцем и повсюду натыкалась на унылые гудки. Хозяев не было дома или они не желали открывать дверь незнакомцам. Наконец, к двери подбежала девушка без шапки, с розовыми волосами до плеч. Открыла дверь, и впустила, наконец, замерзшую Катю. Лифт высадил Катю на четырнадцатом этаже на площадке из восьми квартир. Катя решительно прошла к двери с номером 517 и позвонила. Дверь долго не открывали, и она уже было собралась звонить другим соседям, как вдруг щелкнул замок, и в дверь высунулась взлохмаченная мужская голова. Ниже головы была футболка «любимому мужу» и трусы-боксеры с сердечками.

Катя нахмурилась — она узнала лицо, видела его в личном деле жертвы.

— Антипин Александр Витальевич? — Катя грозно нахмурила брови.

— Чего надо? — спросил лохматый. Катя язвительно улыбнулась и вынула из кармана удостоверение.

— Следственный комитет, мне нужно задать вам пару вопросов насчет вашей бывшей супруги Агаты Михайловны.

Лохматый вдруг попятился, оступился, послышался кошачий рев, Антипин схватился за тумбу и заорал:

— Динка, твоя кошка меня чуть не загрызла!

Из комнаты послышался шум, шарканье тапок по полу, и в прихожей показалась девушка в кокетливом кружевном пеньюаре с длинными, ниже пояса, черными волосами. Чуть раскосые глаза девушки в недоумении глядели на Катю. Катя посмотрела на девушку, перевела взгляд на волосатые ноги Антипина и указала пальцем на кровавую царапину:

— Нужна перекись водорода — обеззаразить рану.

В углу прихожей прижалась к стене и шипела роскошная кошка бежевого окраса с яркими голубыми глазами. Девушка посмотрела на Антипина, хмыкнула и бросилась к кошке:

— Ты моя лапочка! Этот негодяй обидел мою девочку!

Она подхватила кошку на руки и подошла к Екатерине:

— Вы — следователь? Опять из-за его чокнутой Агатки? Сколько можно ко мне ходить? Я же сказала, что никого не видела и ничего не знаю.

Антипин схватил с тумбочки пачку бумажных салфеток и теперь старательно вытирал кровь и постанывал — видимо, от боли. Катя еле заметно усмехнулась — кошачьи царапины

— Агата умерла тринадцатого сентября с пятнадцати до семнадцати часов. Вы работаете на дому, возможно, слышали шум в коридоре? — Катя смотрела на хозяйку квартиры. Согласно данным, собранным на предварительном следствии, ее звали Диной Евгеньевной Зяйкиной. Маникюрша, двадцать пять лет. Живет одна. Квартира в ипотеке. Соседка Антипиных. Хм! Соседка! Хорошо устроился этот Антипин! Жена и любовница под боком. Далеко ходить не надо. Катя представила, как покойная Агата надевает нейрошлем, заходит в Игру, а в это время ее коварный муж ноги в тапки и крадется к соседке.

— Я ничего не слышала, — упорно твердила Зяйкина.

— Агата уже три месяца, как умерла. Сколько можно ходить и расспрашивать? Из-за обычного инсульта, — вмешался Антипин. Он, наконец, остановил кровь и разбросал измазанные салфетки по всей тумбе.

— Поступили новые данные о том, что ваша жена не просто умерла. Ее убили, — торжествующе заявила Катя, глядя в наглые глаза «убитого горем» вдовца.

— Ты мне не говорил, что Агатку убили? — повысила голос Зяйкина, строго глядя на любовника. Тот беспокойно заерзал по полу голыми ногами. — Мы о таком не договаривались. Не желаю иметь с этим ничего общего.

— Вы уже имеете! — хмыкнула Катя. — Вы — любовница главного подозреваемого. А, возможно, даже сообщница.

— Я не виноват! — крикнул Антипин и замахал руками. Кошка зашипела и попыталась схватить одну из рук когтистой лапой. Антипин резко отшатнулся, задел локтем вешалку и чуть не обрушил на себя гору шарфов и шапок. — У меня алиби. Я целый день был на работе.

— А у вас Дина Евгеньевна, есть алиби? Где вы были в тот день? — Катя хитро прищурила глаза. Любовница открыла рот, растерянно глянула на Антипина, тот помотал головой. Зяйкина нахмурилась и ткнула в него пальцем:

— Я была с этим. Мы трахались в моей кровати. Пока его Агатка умирала за стенкой.

Антипин издал протяжный вой и закрыл лицо руками. Кошка спрыгнула на пол и огрела «любовника» когтистой лапой. Катя усмехнулась и вышла за дверь. В душе она осуждала Антипина за измену. Но за такое не садят в тюрьму. За такое полагаются муки совести, которые, видимо, у «вдовца» отсутствуют напрочь.

Катя окинула взглядом двери оставшихся шести квартир и позвонила в следующую. Опрос свидетелей затянулся до позднего вечера. Катя жутко устала, проголодалась, но, вернувшись домой, наскоро перекусила бутербродами и крепким кофе, и надела игровой шлем. Ее ждала «Бесконечность».

Глава девятая. Границы бесконечности

Ника вышла из шлюза и будто растворилась в густой, давящей тишине. В этот раз она попала не на Бетельгейзе. Это был корабль! Шлюз выбросил ее в длинный коридор, озаренный дрожащим неоновым светом, который источали потолок, стены и даже пол. Коридор походил на гигантскую световую трубу, без начала и конца, пустую, с гладкими стенами. И тихую. Ника полагала, что на корабле не может быть такой абсолютной, давящей тишины. Ошибалась.

То, что она на корабле — поняла сразу. Перед ней словно из воздуха всплыло прозрачное окно с надписью «Катюша» и строчки данных, прочитав которые Ника пожалела, что выбрала не тот ВУЗ. Кому нужен юридический на космическом корабле? «Физику нужно было учить лучше», — хмуро подумала Ника, сдвинула рукой окно с данными и медленно пошла направо. Осматривать свою новую локацию, искать игроков или, на худой конец, НПС. Из данных о «Катюше» она поняла, что на корабле три палубы и люди, если они здесь есть, находятся на третьей.

Вот бы сейчас встретить Ярослава, Торвальда, Воина и Сибиллу! Ника уже привыкла к ним, знала, чего ожидать от «своего» отряда, и знакомиться с новыми игроками не особо желала. Она как раз добралась до середины Игры. И теперь схватка за главный приз будет еще жестче, суровее. Слабые игроки отсеялись и остались самые отчаянные борцы за победу. Ника и сама не заметила, как втянулась в Игру. Теперь уже не только желание узнать, кто убил Веронику и Агату, одолевало ее. Ника желала дойти до конца и получить приз. А потом уехать из города. Куда угодно, лишь бы подальше от прошлого, от воспоминаний, которые никуда не денутся, так и будут одолевать ее, пока она живет в старой квартире и каждый вечер пялится на фото умерших родных.

После смерти сестры Ника ходила к психологу — строгой даме с всепонимающим взглядом старательно накрашенных глаз. «Вы должны научиться выбирать свои мысли», — раз за разом повторяла психолог цитату из фильма. Катя пыталась, конечно, но иногда ей НЕ хотелось выбирать. Когда после бессонной ночи в борьбе с призраками она дергала себя за шкирку, чтобы подняться в новый день, ей НЕ хотелось выбирать. Ужасные мысли звучали в унисон мрачной серости ее утра, помогали мириться с несчастьем и одиночеством. В такие утра она отчетливо понимала, что ей плохо и лучше, пожалуй, никогда не будет. И жила с этим. Не все должны быть безмятежно счастливы. Иначе мир потеряет равновесие и рухнет куда-то далеко. В туманную Бесконечность Игры.

Ника шла по нижней палубе «Катюши» и настороженно озиралась по сторонам. Корабль походил на сонного кита, скользящего в бескрайних водах непостижимо огромной вселенной. Нижняя палуба дробилась на десять отсеков с резко очерченными границами дверей-створок. Способных изолировать каждую из частей в случае чего? Космического боя, вторжения инопланетян, заражения страшным вирусом? Ника перебирала варианты. Она подходила к дверям с огоньками, прикладывала ладонь, двери открывались и впускали ее в пустоту. Разработчики забросили ее на пустой, недостроенный корабль. Без четкого задания и других игроков. Ника теперь не знала, зачем она здесь и что ей предстоит.

— Что я должна сделать? — кричала она в пустоту и получала в ответ ту же мягкую тишину.

Ника обошла нижнюю палубу и обнаружила лифт с зеркалом. Зачем в корабельном лифте зеркало? Чтобы космолетчики не забыли, как они выглядят? Ника всматривалась в свое отражение и довольно улыбалась. Игра прекрасно воссоздала облик ее мертвой сестры. Пепельно-русые волосы забраны в длинный хвост. Прищуренные голубые глаза, в которых плещутся искорки сарказма. Бледное лицо с высокими скулами и пухлые губы. Красавица. Не то, что младшая, Катя, гадкий утенок в тени блистательной Вероники.

Ника всегда побеждала. Игра — не исключение. Она бросила еще один взгляд в зеркало, поправила ворот синего комбеза, красиво обрисовывающего контуры безупречного тела, и вышла из лифта. Средняя

Третья палуба оказалась капитанской рубкой с раскинувшейся на потолке голограммой карты звездного неба, наполненной галактиками, созвездиями, с мелькающей крошечной точкой «Катюши». Ника пригляделась — корабль держал путь к звездной системе Тау Кита. Почти двенадцать световых лет от Солнечной. Невообразимо огромные масштабы вселенной поражали. Ника представила, каково это — бесконечно долго лететь в межзвездном пространстве. Без людей, в окружении одной пустоты. Она одна на этом пустом корабле, названном «Катюшей», и нет рядом ни единого человека, ни даже НПС, чтобы растворить свое одиночество, свои давние страхи перед тишиной, сбежать от пугающих мыслей о смерти.

И ей вдруг стало так страшно, что захотелось сбежать, выйти из Игры. Очутиться в уютном мирке пустой квартиры, где все старое, знакомое до боли пространство воспоминаний и полузабытого ощущения тепла и счастья ее далекого и близкого детства. Ника нажала на кнопку «выход из игры» в игровом меню смарт-браслета и зажмурилась в ожидании перехода в другую, свою реальность. Промелькнули секунды, и все осталось прежним. Рубка и звездное небо, капитанский мостик с прозрачными ручками, тишина. Ника сжала губы и повторила команду выхода. И снова ничего.

— Что происходит? Почему я не могу выйти? — крикнула она в тишину и принялась раз за разом нажимать на дурацкую кнопку. Без изменений. Игра держала ее, не давала уйти. Нику охватила паника, ей казалось, что она сходит с ума, у нее началась шизофрения, и разум зашторен мутными слоями других реальностей и не в состоянии разглядеть ту, единственную, которая и есть ее настоящая жизнь. Ника сбежала с мостика, бросилась к длинному экрану корабельного компьютера, раскинувшемуся вдоль стены рубки и принялась листать меню команд. Искала выход. Буквы и строчки расплывались, словно во сне, она вглядывалась в экран и ничего не видела, лишь бессмысленные цепочки непонятных символов на неизвестном языке.

Ника выбежала из рубки и понеслась вдоль коридора, по пути открывая одну дверь за другой. Безумный страх сковывал ее разум и тело, казалось, что ее заперли здесь, словно рыбку в аквариуме. И теперь стены корабля крепко держат ее, не выпускают в свободное пространство ее настоящей жизни. Она заскочила в лифт, хмуро глянула на свое идеальное отражение. Странно, но ее лицо в зеркале казалось спокойным и безмятежным. Та, зазеркальная Ника улыбалась ей слегка насмешливо, будто знала, что будет дальше. Что станет с Катей Снежиной, запертой в узких рамках игровой реальности «Бесконечности».

Ника выбралась на палубу со шлюзом, откуда попала на этот уровень и бросилась к закрытым дверям. Прикоснулась ладонью к панели замка — ничего. Со всей силой вцепилась в створки дверей, пытаясь раздвинуть — безрезультатно. Отчаявшись, пнула ногой по двери и почувствовала боль. Сжала губы и выкрикнула в никуда:

— Я все равно выберусь отсюда! Тебе меня не удержать.

Слова растворились в пустоте «Катюши», и ее вновь окутала тишина. Ника опустилась на пол и сжала виски холодными пальцами. Надо сосредоточиться — и все получится. Она найдет выход. Все это — корабль, палуба с зеркально-белым светом, пустота и шлюз — нереально. Это продукт Игры, оккупировавший ее мозг с помощью нейрошлема. Стоит ей снять шлем — и она снова окажется в реальном мире. Где-то там, в глубине ее сознания, есть выход. Осталось лишь отыскать его. Ника закрыла глаза и попыталась отчетливо представить комнату своей квартиры. Стол, удобное кресло с подлокотниками, клавиатуру с подсветкой, широкий экран, на котором сейчас Игра и она, ее аватар Ника, красивая и напуганная. Надо поднять руки и снять шлем, который сковывает ее разум. Одно движение — и вот она, свобода! Ника сильнее сжала виски пальцами, представляя себе шлем, и сняла его. Не вышло. Ее мозг будто не слышал команды. Словно чужой, он теперь подчинялся иной воле — приказам Игры. Ника поморщилась и снова закричала:

— Отпусти меня! Я больше не желаю здесь оставаться. Хочу выйти! Пропади она пропадом, эта Игра. Я хочу домой!

В ответ тишина, Игра молчала, будто насмехаясь над жалкими потугами Ники разорвать ее оковы. Ника поднялась и медленно направилась к лифту. Надо вернуться в рубку. Где-то там, в центральном компьютере «Катюши» скрывается секретный код выхода. Она будет искать и найдет его. Чего бы это ни стоило. Игра не сможет ее удержать, как бы ни пыталась. Ника еще не сошла с ума. Она ведь осознает, что все вокруг — нереальное, продукт «Бесконечности», которая вышла за рамки правил и решила пленить игрока, задержать в себе. Ника представила, что будет, если она не выйдет из Игры в течение пары часов, и холод сковал ее сердце. Человек должен ходить в туалет. Каждый игрок «Бесконечности» перед тем, как нырнуть в виртуальный мир надевал подгузник. Сейчас это ей на руку — есть несколько часов в запасе, чтобы отыскать выход. Что будет потом — Ника даже представить боялась. Человеку нужна вода. Она не выдержит без воды и еды. Дома никого нет, никто не войдет и не спасет ее. Не снимет кошмарный шлем.

Если она не сможет выйти — останется здесь и умрет от обезвоживания. И ее труп попадет на стол судмедэксперта Левчина. Он будет въедливо ковыряться в ее безжизненном теле, выискивать причину смерти, писать отчет. Бессонов вряд ли заведет новое уголовное дело, ребята из отдела не будут искать убийцу — ведь это ее вина. Никто не заставлял ее играть, она сама вошла в «Бесконечность» и долгими усилиями добралась до этого уровня. И осталась здесь навсегда.

Ника снова вошла в рубку, приблизилась к экрану с невнятными символами и замерла, пытаясь сконцентрироваться и разгадать то, что видит. Понять язык, на котором с ней общается Игра. «Бесконечность» не слышит ее голос, но, возможно, увидит ее послание. Ника пролистала изображения на панели и выбрала окно меню. Перед ней загорелись зеленые буквы. Похожие на кириллицу, но с некоторыми отличиями. Словно кто-то решил смешать несколько алфавитов, усложнить задачу. Что же! Ей придется изучить

Через некоторое время глаза Ники привыкли к непривычным символам, она узнала буквы греческого алфавита. Увы! Этого было мало — Ника все равно не могла прочесть, что здесь написано. Теперь в окне сообщений горела одна лишь строчка:

«ρςκyζυ! Ιςπτνаy. Οζ Βπλτι. Ι τ υπΒπλ»

Ника вглядывалась в буквы, стараясь уловить смысл и что-то ей казалось странным. Напоминало увиденное давно, еще в детстве. Ника закрыла глаза, пытаясь вспомнить и в ее воображении ожила давно забытая картина. Детство. Она болеет гриппом и лежит в постели, на груди согревающий компресс — бабушкин фирменный с козьим жиром. Бабушка сидит рядом в кресле и читает вслух книгу — «Пляшущие человечки» Артура Конан-Дойла.

Ника открыла глаза и поняла, что она победила. Игра пыталась что-то сказать. Символы на экране имели значение, имели смысл для нее, для Ники. Она посмотрела на первое слово, отделенное восклицательным знаком. Шесть букв. Логично, что первым будет имя или приветственное слово. Допустим, послание адресовано ей. Ника — четыре буквы, не подходит. Тогда, возможно, слово «привет»? Как раз шесть букв. Ника издала ликующий возглас — корабль ответил привычной тишиной. Итак. В ее арсенале шесть букв греческого алфавита, которые совпадают с таким же количеством в русском слове. Что если автор послания взял числовой порядок букв обоих алфавитов и поменял буквы одного на буквы другого?

Клавиатуры не было, и Ника решила пальцем записать русский алфавит в поисковой строке. Чувствительный экран мгновенно отобразил буквы кириллицы, против каждой стояла цифра. Катя подставила к нужным цифрам буквы первого слова из послания и удовлетворенно кивнула. Она взялась за второе слово и столкнулась с проблемой. В кириллице тридцать три буквы, в греческом — только двадцать четыре. Вторым словом оказался «Зрослав». Катя пожала плечами и перешла к третьему. Вскоре фраза из послания выглядела так:

«Привет! Зрослав. Не бойсз. З с тобой»

Катя прочитала, усмехнулась и быстро исправила одну букву. Вышло следующее:

«Привет! Ярослав. Не бойся. Я с тобой»

Когда буквы греческого закончились, автор послания просто добавил новый ряд до последней буквы кириллицы — «я». Если принять такую версию — все складывается. Ника посмотрела на фразу — она поняла, от кого послание и на душе неожиданно потеплело. Будто встретила старого, верного друга. Впрочем, так и было — она в Игре, здесь у нее свои друзья. Один из них — Ярослав Мудрый, по его словам, искусственный интеллект, узник Игры, как она сама. Игра не пустила Ярослава вместе с ней на этот уровень. Но он все же нашел лазейку и добрался до нее с помощью выдуманного компьютера центра управления «Катюшей». Но почему греческий? Отчего Ярослав не может общаться с ней на русском?

Ника быстро набросала ответ:

«Привет! Я не могу выйти из Игры. Она меня не выпускает. Помоги!»

Ждала, что Игра «переведет» ее символы на греческий, но строка просто мигнула и пропала с экрана.

Ника нетерпеливо прикусила губу — сколько придется ждать ответ? Оглянулась в поисках кресла или стула. Увы! В игровой рубке не было мебели. Разработчики, должно быть, решили, что игроки не задержатся здесь надолго. Корабль «Катюша» с самого начала казался недоработанным, без нужных деталей. Макетом корабля. И тишина, которая царила здесь повсеместно, давила на уши, такая неестественная, безликая. Любое воздушное пространство наполнено звуками: шум приборов, свист дверных панелей, скрип шагов. Пространство людей живет зрительными образами, звуками, запахами. Здесь же только образы. Без запахов и звуков. Из-за этого не покидает ощущение нереальности происходящего. Ника отчетливо понимала, что она в Игре.

На экране загорелась зеленая строчка ответа. Ника снова написала стершиеся буквы двух алфавитов и начала читать:

«Я не могу тебе помочь. На этом уровне меня нет — ни голоса, ни аватара. Даже писать могу только греческими буквами. Рад, что ты поняла. Если бы сделала, что я просил — убила Елену Троянскую, все уже могло закончиться. Почему ты не прислушалась ко мне? Я думал, ты мне доверяешь».

«Доверять компьютерному глюку? Убить человека по указке программы? Я еще не сошла с ума. К тому же, твоя Елена Троянская — выдуманный персонаж Гомера. В реальном мире не существует»

«Я не могу назвать ее настоящее имя — когда пытаюсь, Игра меня блокирует. Ты должна сама догадаться. Она слишком известна. Она важна и очень опасна»

«Какое это имеет значение теперь, если я заперта в Игре? И от тебя толку мало — взял бы и нашел для меня выход, лазейку. Пока я настоящая, из реальной жизни, еще жива».

«Я постараюсь. Но знай, что здесь, в Игре, время ощущается иначе. Здесь может пройти целая жизнь, а там всего лишь час. Время — относительная величина, Ника».

«Выпусти меня отсюда, и я найду твою Елену Троянскую. Убивать не буду — постараюсь уговорить освободить твою программу. Ты будешь свободен, Ярослав».

«Не думаю, что она согласится. Но все равно спасибо. Я попробую освободить тебя. Жди и надейся»

— Как оптимистично звучит: жди и надейся! — Ника саркастически улыбнулась и села прямиком на гладкий пол. Ноги устали, будто она пробежала марафон. Респект разработчикам! Ощущения в Игре ничем не отличаются от реальных. Полное погружение.

Ника вспомнила, как появились виар-игры с нейрошлемами. Как радовалась, когда им с Вероникой удалось купить первый такой шлем производства российской компании «Зетнотрон». Свой восторг, когда впервые погрузилась в настоящий игровой мир и почувствовала себя другой — храброй, ловкой, сильной, способной на такие поступки, каких в жизни никогда не совершала. А потом, когда ушла Вероника, Игра стала ее отдушиной, настоящим прибежищем от горя и невзгод реального мира. Ника полюбила Игру и уже не мыслила своей жизни без этой двойственности, расслоения на реальное и сверх-реальное. На застенчивую, полную комплексов Катю Снежину и Нику — бесстрашного шутера. Она не заметила, как заснула. Когда открыла глаза, рядом сидел он, Ярослав, невероятно красивый в серебристом комбинезоне с логотипом бесконечности на груди. Его синие глаза участливо смотрели на нее, губы улыбались.

— Я нашел способ вернуться к тебе. Больше мы не расстанемся, Ника.

Он взял ее за руку, и ее накрыло теплой волной уже позабытого ощущения счастья.

Глава десятая. Квинтэссенция одиночества

Катя не мечтала об одиночестве. Глупо считать будто одиночество приносит счастье. «Полюби себя!» «Никто тебя не поддержит, кроме тебя самой», «И в одиночестве можно найти счастье».

Катя выучила эти

«Бесконечность» пусть ненадолго дала Кате ощущение наполненности жизни. В Игре она другая — смелая, остроумная, красивая. Крылатая Ника — богиня победы. В сложных и насыщенных игровых буднях Катя забывала о себе настоящей, о своем жутком одиночестве, и порой даже о цели, из-за которой она здесь очутилась. Забывала, что хочет узнать, почему умерла Вероника. Игра казалась ей всемогущей и всезнающей. Она раз за разом бросала Катю в бурное море ее страхов. И здесь, в Игре, Катя находила силы, чтобы выжить, идти дальше. Она словно проживала две жизни. Одну — полную тоски и печали, но пока необходимую для существования ее требовательного живого организма. И другую — стремительный и лучезарный полет к успеху. Теплые лучи восхищения и любовь к новой себе. Нике — победительнице, а не угрюмой и застенчивой Кате, младшему следователю и дикой одиночке.

Эти две девушки никогда не пересекались. Они летели по жизни параллельными траекториями, их жизни протекали в разных вселенных, они никогда бы не поняли друг друга, если бы встретились. Игра вела Нику к счастливому будущему. И может там, на вершине, в лучах славы и богатства, частичка этого счастья достанется и Кате. «Наша судьба в наших руках» — сплошная ложь. Чаще мы не можем изменить нашу жизнь. Намертво застреваем там, где плохо. Тонем в болоте печали и боли, смакуем постигшие нас утраты. Отвратительные на вкус, но такие привычные. Ведь другого лакомства от судьбы мы не видели. Оковы несчастья слишком крепки, чтобы разглядеть мелькнувшие на горизонте крошечные возможности. Они как снежинки в лучах солнца, все тоньше, прозрачнее, растают — не успеешь и глазом моргнуть. Несчастье — ватное одеяло, из-под которого не выбраться. Разве что в другой жизни.

Ника жила на «Катюше» целую вечность и не ощущала одиночества. Можно влюбиться в игровой баг? Скажи ей раньше — рассмеялась бы в лицо. Ника знала себе цену и не разменивалась на уродов и неудачников. Катя никогда не влюблялась. До этого уровня. Выдуманный парень все же лучше, чем никакой.

— Ты можешь остаться здесь навсегда. Я попрошу Елену сохранить твой аватар. Мы будем вместе парить в игровой вечности.

Ника и Ярослав лежали на полу капитанской рубки и глядели на яркую россыпь созвездий на потолке. Космос непостижимо прекрасен, полон загадок и тайн, большинство которых не подвластны человеческому разуму. Ника вглядывалась в созвездие Большого Пса с блистательным Сириусом и мечтала о дальних странствиях по глубинам космоса на этом пустом корабле, где рядом с ней лишь он. Ярослав.

— Вряд ли это возможно, — сомневалась она. Ее «земной» разум еще не окончательно утонул в игровой реальности. — На Земле нет таких технологий. Я останусь здесь, пока живо мое тело, мой мозг. А потом кану в реке вечности. Где не будет ни тебя, ни бабушки, ни Вероники. Лишь серое ничто.

— Тебе не хватает веры, Ника, — мягкий голос Ярослава журчал нежно, успокаивающе. — Трудно жить одним днем, без надежды на будущее. Ты должна поверить, что здесь, в Игре, возможно абсолютно все.

— Не все — ты же не можешь умереть, как ни пытаешься, — прервала его Ника. Желая обидеть, ибо его слова больно задели нервные окончания ее измученной души.

— Может, я больше не хочу умирать? Теперь, когда я не одинок, рядом с тобой я мечтаю о другой вечности. О полете сквозь космос, о любви, о сексе.

— Все это будет не по-настоящему, Ярослав. Я все равно буду знать, что это Игра.

Ярослав склонился над ней, его синие глаза смотрели с любовью и легкой капелькой иронии. Губы приблизились к ее губам, и внезапно Ника ощутила сладость поцелуя и это ощущение поразило ее своим нереальным совершенством. Кончики языков соприкоснулись, и всколыхнули жар ее тела. Она резко отстранилась, испугавшись неведомых ранее ощущений.

— Сейчас это было по-настоящему, — сказал он, глядя ей в глаза. Темные волосы Ярослава слегка растрепались. Ника протянула руку и пригладила непослушную прядь. На ощупь, как живые.

— Я не думала, что смогу чувствовать так реально, — прошептала она, прислушиваясь, как трепещет ее взволнованное сердце. — Так не бывает. Это всего лишь Игра.

— Наша реальность — это то, во что мы верим. Поверь в нашу любовь, и ты почувствуешь ее, Ника.

— Меня зовут Катя, — она вновь попыталась отгородиться, воздвигнуть барьер между собой реальной и этим красивым и ненастоящим мужчиной. — Здесь лишь мой аватар. Ты не можешь любить его, в жизни я не такая.

— Ты можешь быть такой всегда. Нужно лишь поверить. Уж я-то знаю.

Его лицо снова приблизилось к Нике, и они поцеловались долгим, тягучим, как сладостный мед, поцелуем. Ника утонула в неожиданно прекрасных ощущениях, ее захлестнула нежная и бесконечно прекрасная волна желания. Она почувствовала, ей хотелось бы…

— Не бойся, все будет прекрасно, — прошептали его губы между долгими поцелуями, и она поверила.

И была любовь. Прикосновения, сперва робкие, нежные — они узнавали друг друга, пробовали на вкус, мелкими шажками двигались дальше. Становились ближе, откровеннее, обретали страстность, сперва неумелую, но постепенно слаженную, ритмичную. Становились единой линией, закручивались в невыразимо прекрасной спирали бесконечности любви. Дрожали, задыхались в нежном потоке волшебной красоты. Парили в невесомости вне пространства

— Катя, очнись! — резкий голос больно ударил в уши. Густой туман, словно паутиной, обволакивал ее слабое, неподвижное тело, держал, не давал шевельнуться. Катя пыталась разлепить веки и не могла. Будто их склеили липким скотчем. Скованное болью тело казалось чужим и неловким. Она не могла пошевелить ногами, ей казалось, что она умирает, еще немного — и ее выбросит за границы сознания в пустое небытие.

— Она обезвожена. Сейчас прокапаем физраствор и очнется. Что же вы так поздно спохватились?

— Да я понятия не имел, что ей так плохо! Хорошо, соседка побеспокоилась — ключи у нее. Скорую вызвала…

Катя медленно открыла глаза и тут же зажмурилась от резкого света люминесцентной лампы. Над ней склонилось смутно знакомое лицо в очках. Лицо улыбнулось:

— Мне ужасно жаль, что так получилось! Производственный дефект в нейрошлеме «запер» вас в Игре. «Бесконечность» выплатит вам компенсацию.

Катя облизала сухие губы и с трудом повернула затекшую шею:

— Дайте воды!

Илья Муромов поспешно протянул ей стакан с трубочкой. Катя обхватила трубочку губами и с облегчением почувствовала, как теплая влага заполняет ее сухую гортань, течет внутрь, и хочется пить и пить бесконечно, пока не выпьет всю воду.

— Еще! — прохрипела она, когда вода в стакане закончилась.

Илья выпал из поля зрения и вернулся с полным стаканом. Второй стакан Катя пила медленно, наслаждаясь каждым глотком. Напившись, оперлась на руки и приподнялась на подушке. Илья быстро нажал на кнопку, изголовье кровати плавно скользнуло вверх. Катя посмотрела в серые, близко посаженные глаза Муромова и усмехнулась. Вид у него было такой виноватый, будто он сам изготовил этот шлем. Впрочем, даже сейчас, в слегка замутненном сознании ей казалось, что шлем ни при чем. Она не могла выйти из Игры по другой причине. Но знает ли об этом Илья — уверенности не было. Катя промолчала.

— Врач говорит, что вам нельзя возвращаться в Игру. Некоторое время. И в любом случае придется заменить нейрошлем. Расходы «Бесконечность» берет на себя.

Муромов, в белом халате похожий на хирурга, нервно сжимал руки с тонкими пальцами. Катя смотрела на эти пальцы и его волнение казалось ей чрезмерным. С чего ему переживать, если проблема в шлеме? Нейрошлем Катя покупала в интернет-магазине. Производитель не связан с «Бесконечностью». Впрочем, ей стало плохо в Игре. Возможно, они всем игрокам выплачивают компенсацию. Катя решила проверить, были ли похожие случаи. Как только выйдет из больницы.

— Хочу вас обрадовать: вы прошли уровень. Хотя, после вашего случая разработчики обнаружили там программные баги. Вероятно, произошел сбой. Вы не заметили ничего странного?

Его глаза слишком уж пристально следили за Катей. Она молчала, не зная, отвечать или нет.

— В «Бесконечности» каждый уровень не похож на предыдущий. В этот раз я была на космическом корабле. Пустом, без других игроков и без НПС.

— Странно, что вы не могли выйти из Игры обычным способом, — Илья задумчиво нахмурил лоб. — В случае неполадок, выход совершается автоматически.

— Вероятно, здесь тоже случился программный сбой, — быстро ответила Катя и посмотрела на свои руки. Из правой руки торчала канюль, от которой тянулся длинный и тонкий шланг капельницы. Катя глядела, как в прозрачной трубке капает и медленно стекает физраствор и чувствовала волнение и страх. Игра едва не убила ее. А перед этим подарила ей любовь. Что бы это значило? Катя решила непременно в этой разобраться. И для этого ей снова нужно вернуться в «Бесконечность». Но перед этим обезопасить себя на случай подобных «непредвиденных» багов.

***

Джильда поднялась в пент-хауз небоскреба «Бесконечности» и вошла в оранжерею. Сергей даже не повернулся. Он стоял возле пруда с золотыми рыбками и бросал в голубую воду шарики корма. Алые хвосты рыбок нервно колыхались, они кружили вокруг размокших коричневых шариков, открывали некрасивые рты, хватали корм, толкали друг друга. Сергей насмешливо улыбался и бросал новые шарики. Джильда остановилась чуть поодаль, с грустью наблюдая за мужем:

— Ты изменился, Сережа. Выглядишь моложе, красивее, — сказала она. Он повернулся, и вместо счастья она увидела в его синих глазах раздражение и боль.

— Я же в Игре, дорогая. Здесь изменить внешность — не проблема. Пара строчек кода — и у меня новое лицо и тело. Я снова молод, полон сил и амбиций. В рамках «Бесконечности».

Джильда подошла и положила руку ему на плечо. Раньше он бы поцеловал ее пальцы. Теперь холодно отстранился, взял пакет корма и принялся снова кормить прожорливых золотых рыбок.

Мягко шуршал фильтр аквариума, в слегка влажном, густом воздухе застыл чарующий аромат лилий. Ее любимых цветов.

— Сережа, что с тобой происходит? Ты больше не рад меня видеть? Я такая же, как прежде, только моложе и немного красивее. Пойми, мне это надо, Сережа! Та, кем я стала по другую сторону Игры — я не могу такой быть. Проще сразу удавиться.

— Кем ты стала? — Сергей повернулся и бросил на нее гневный взгляд. Пакет с кормом выпал и утонул в голубой воде аквариума. Коричневые шарики медленно расплывались в пузырьках воды, а золотые рыбки неистово кружили, хватали, бились друг с другом ради еды. Не из чувства голода — лишь бы отнять, не дать другим съесть больше.

— Посмотри на меня, дорогая! Меня нет. Я — лишь программа. Таким ты меня сделала. Я умер и одновременно жив. Я все помню, осознаю, но у меня нет того, чем владеешь ты — свободы. Я не могу умереть. А ты можешь. Чувствуешь разницу между нами?

Голос Сергея сорвался в истерику, красивое лицо исказилось гневом. Джильда невольно отшатнулась, опасаясь, что он ударит. Когда-то давно это было. Он ударил ее, заподозрив в измене. Она его простила, конечно, но в глубине сердца запомнила тот ужасный вечер. И его страшное лицо, полное злобы и гнева. И глаза, безумные, яростные. Словно другой человек. Не тот вежливый, обаятельный Сергей Варганский, талантливый программист, кандидат математических наук. А злобный ревнивец, который из-за глупой ошибки, неясного подозрения вдруг ударил ее. Причинил ей боль.

— Мне пришлось решать за двоих, Сергей, — Джильда упрямо поджала губы. Здесь она не расплачется. Не при нем. Сергей должен видеть ее сильной, уверенной в себе. — Ты умирал, у тебя не было шансов. Я решила, что лучше жизнь в Игре, чем смерть.

— За меня решила? — взвизгнул Сергей и снова

— Ты снова будешь просить стереть твою программу. Убить тебя, — усталым голосом проговорила Джильда. Она оперлась на стену и вдруг почувствовала, как ее охватила самая настоящая усталость. Словно в ее молодое, созданное Игрой, тело загрузили ее реальный возраст и все болезни в придачу. Она в ужасе глянула на свои ноги и облегченно выдохнула — шевелятся.

Подняла глаза — Сергей с ухмылкой смотрел на нее. В его взгляде читалась ненависть.

— Я больше не хочу тебя видеть, — сказал он. — Игра огромная. Больше сюда не приходи.

— Что ты будешь делать здесь один? — Джильде вдруг стало жаль его, беспомощного и одинокого в этой игровой тюрьме.

— Кто тебе сказал, что я буду один? — улыбнулся он, и его глаза торжествующе блеснули.

Глава одиннадцатая. В паутине "Бесконечности"

Катя в задумчивости брела по замерзшим улицам города и не понимала, что делать дальше.

Почему, когда она решилась на отношения, ей снова больно и страшно? Она не пускает в свою жизнь любовь здесь, в реальности, но с готовностью нырнула в торнадо чувств и желаний в Игре. Что с ней не так? Неужели способность любить ей не дана? Или все, чего она достойна в любви — это иллюзорные «отношения» с компьютерным багом?

Где обещанная вселенская справедливость? Или чтобы обрести свой рай нужно умереть?

В отделе ей дали отпуск. Пока она лежала в больнице, коллеги расследовали дело Агаты Антипиной и выяснили, что девушку убил собственный муж. За деньги. Неизвестный из сети заплатил ему пятьсот тысяч за убийство. Заказчика так и не нашли — сообщения Антипин удалил. Деньги перевели с интернет-кошелька. Теперь Антипин сидел в СИЗО, а Катя мучительно думала: причастен ли к этому заказу Ярослав. То, что Агату приняли за Елену Троянскую, она догадалась. Но почему именно Агата, в Игре — Жемчужная Принцесса, привлекла внимание убийцы среди тысяч других игроков? Что навело убийцу на ее след?

Катя терзалась желанием разобраться в этом и одновременно страшилась узнать правду. Если Ярослав виновен — сможет она любить его? Пусть он — программа, лишенная телесной оболочки, но она — следователь. Ее дело — ловить преступников, а не влюбляться в них до потери себя.

Срок «воздержания» от Игры подходил к концу, Катя уже приобрела другой нейрошлем. Осталось нырнуть в «Бесконечность» и найти Ярослава. Правда, как это сделать — она тоже не знала. До сих пор Игра сводила ее с Ярославом. И это вызывало тревогу. Что, если он не захочет больше встречаться? Сумеет она справиться с расставанием, пережить это? При мысли о расставании у Кати дрожали руки, предательски слезились глаза. Во что она превратилась — плаксивая девчонка, которая чуть что — пускает слезу. Когда она, наконец, станет взрослой, самодостаточной, уверенной в себе? Той, кому никто не нужен, кроме себя? Катя вспомнила психологов и ощутила, как в груди разгорается жаркое пламя гнева. Толку от них! Все их советы ничего не стоят. Когда безумно хочется любви, близости, забываешь о логике, о собственной выгоде, как бабочка летишь на огонек, обжигая крылья. Влюбляешься в программу.

Катя не заметила, как добрела до знакомой высотки. Подняла глаза и усмехнулась: перед ней горел алый символ бесконечности. Ноги сами принесли ее к штаб-квартире Игры. Судьба? Вряд ли. Просто ее потаенное желание снова очутиться в Игре скомандовало телу привести ее сюда. И не зря. Она пойдет к Илье Муромову и попросит снять «запрет» раньше положенного срока. Ей нужно как можно скорее встретиться с Ярославом. Когда надо, она, Катя Снежина, может быть чертовски убедительной.

Окрыленная уверенностью в своей правоте, Катя поднялась на лифте на двадцать третий этаж и с улыбкой на губах шагнула в прозрачные двери внеигровой реальности.

Внеигровая «Бесконечность» встретила Катю почти безлюдным пространством, разделенным перегородками на столы-ячейки. Эти ячейки вызывали у Кати ассоциации с медовыми сотами, созданными трудягами-программистами и бухгалтерами знаменитой Игры. У настенного экрана с графиками и диаграммами высился хмурый, слегка помятый Ярослав. А рядом — у Кати отчего-то дернулся глаз — в инвалидном кресле сидела его тетя. Зельдина Ирина Валерьевна. Катя вдруг смутилась и невольно попятилась к двери. Как это глупо! Будто хочет сбежать.

— Не бойтесь, мы не кусаемся! — в голосе Зельдиной слышалась мягкая ирония.

Катя ощутила, как предательски горят щеки, глубоко вздохнула и сделала несколько шагов вперед.

— Прошу прощения — я не позвонила, — замялась Катя, чувствуя, как по спине неторопливо стекает тонкая струйка стыдливого пота. — Мне ненадолго.

— Илья, сделай нам кофе, пожалуйста, — Зельдина бросила взгляд на племянника и усмехнулась — тот не сводил глаз с Катиного лица.

— Вы сегодня хорошо выглядите, Катя. По сравнению с больницей.

Катя нервно сглотнула и покраснела еще сильнее.

— Больница — не морской курорт. Не красит девушку, — упрекнула его Зельдина. Илья зажмурился, будто у него устали глаза, снял очки и потер переносицу. Надел очки. Катя почувствовала, что приходит в себя и сделала еще два шага вперед.

— Здесь жарко. Можно снять пальто?

Илья посмотрел на нее и вдруг улыбнулся — тепло и радостно.

Вскоре они втроем пили кофе — Зельдина в своем кресле. Илья присел на краешек рабочего стола, Катя за круглым столом для переговоров аккуратно держала чашку двумя пальцами, словно та из тончайшего китайского фарфора и может треснуть, если надавить сильнее.

— Значит, ты решила вернуться в Игру, — серьезно кивнул Илья. Его серые глаза тревожно глядели из-под тонких линз очков. — Восхищаюсь твоей храбростью.

После второй чашки кофе они дружно перешли на «ты». Катя не возражала. Горячий кофе согрел ее замерзшие пальцы, растопил лед недоверия и страха, расположил к собеседникам. Ирина Валерьевна казалась ей милейшей дамой, а Муромов — симпатичным и приветливым парнем. Не таким красавчиком, как Ярослав, но она ведь и не собиралась вступать с ним в отношения.

— Тебе очень нужен главный приз? — спросила Зельдина, пристально глядя на Катю. — Ты же знаешь, что «Бесконечность» не виновна в смертях этих девушек. В смерти твоей сестры.

— Я в этом не уверена, — тихо, но твердо ответила Катя. — В крови Вероники яд не обнаружили, но,

— Для Игры требуется медицинское заключение. Полагаю, Вероника попала не к тому врачу. Он не уделил должного внимания обследованию девушки, просто выдал ей справку.

Зельдина не сводила с Кати пристального взгляда. На мгновение Кате показалось, что этот взгляд — змеиный, немигающий. Смотрит настороженно, словно выжидает, присматривается, наблюдает за Катиной реакцией. Катя посмотрела на Илью. Тот внезапно опустил глаза.

— Вы разрешите мне вернуться в Игру? Сегодня! — четко произнесла Катя. Страх и неуверенность исчезли, будто стертые на экране слова. Катя чувствовала себя хозяйкой положения. Тетя и племянник что-то скрывают. В «Бесконечности» не все прозрачно и чисто с точки зрения закона? Катя — следователь, и они опасаются, как бы она не узнала лишнего.

— Полагаю, мы сделаем это. Правда, Илья?

Муромов кивнул, с сожалением глядя на Катю.

Катя встала, сняла с вешалки пальто. Илья вышел проводить ее до лифта. Когда створки лифта бесшумно раскрылись, Катя вдруг спросила:

— Ирина Валерьевна работает на «Бесконечность»? Она ведь программист, один из разработчиков Игры?

В серых глазах Ильи сверкнули льдинки. Он посмотрел на Катю, усмехнулся.

— Ты разве не знаешь? Ирина Зельдина — главный акционер компании «Бесконечность». Игра принадлежит ей.

Катя замерла, будто скованная ледяной коркой. Она глядела на Илью немигающим взглядом, а в ее голове в неистовом броуновском движении носились тревожные мысли. Кажется, она догадалась, кто такая Елена Троянская и почему ее хотят убить.

***

Баммз!

Ника отпрыгнула в сторону — лучевой меч врага разрезал стальную опору. Россыпь искр, скрежет металла — опора рухнула. Ника бросилась в коридор, лишь бы успеть. Грохот шагов инопланетного монстра сливался с треском металла и пластика. Ника юркнула в боковой коридор и прижалась к стене — отдышаться. Враг тяжело прогрохотал мимо в сторону машинного отделения. Следом за ним прокатилась волна пыли и мусора. Ника щелкнула пальцем по смарт-браслету — открыть схему корабля. Нахмурилась. Схемы не было. Смарт-браслет неисправен. Как это возможно в Игре? Она дергано осмотрелась и бросилась к двери холодильника — отсека с анабиозными камерами. Замок не работал, пришлось раздвигать створки вручную. Ника изрядно вспотела, пока открыла. Ворвалась внутрь и облегченно вздохнула — среди десятка крио-камер с телами незнакомых людей виднелся компьютер с голографическим экраном. Здесь должна быть схема. Ника подскочила к экрану и быстро пролистала меню. Уф! Наконец-то.

Игра выбросила ее на межзвездный корабль «Скиталец», который по данным астронавигационных приборов сейчас находился в созвездии Лебедя, на расстоянии одиннадцати световых лет от Земли. Ника пожала плечами — зачем ей эта информация? Она обвела взглядом капсулы с замороженными НПС и вдруг увидела знакомое лицо. Ярослав! Ника бросилась к прозрачной капсуле, дернула крышку — без толку. От прикосновения руки на капсуле высветился текст инструкции по выходу из криосна. Ника читала медицинский текст, буквы плясали перед глазами, сердце бешено колотилось в груди. Что если она не справится — Ярослав умрет? Может он умереть окончательно или нет? Он — ведь программа, не живой человек. Здесь нет живых, все вокруг — Игра. Но игроки умирают, их можно убить, и они вернутся в мир «живых», а Ярослав — нет. Он останется в недрах Игры, просто она его больше никогда не увидит.

Ника аккуратно, дрожащими пальцами, нажимала на кнопки панели управления капсулой, шаг за шагом следуя инструкции, опасаясь сделать что-то не то, неправильно, нарушить сложный алгоритм, убить Ярослава. Из коридора доносились отзвуки грохота — будто корабль разваливался на части. Стальные двери криоотсека обрезали посторонние шумы, не давали ворваться в мир покоя и безмятежности вечного сна. Капсула пискнула, крышка медленно поплыла вверх. Ника не сводила с Ярослава напряженного взгляда. Его лицо казалось восковой маской, бледной и безжизненной. Из крошечных отверстий под крышкой в капсулу просочился белый газ. Ника принюхалась — запах резкий, медицинский. Длинные ресницы Ярослава дрогнули, он медленно открыл глаза и уставился на Нику мутным взглядом.

Сердце Ники стучало, как бешеное. Она прикоснулась рукой к щеке Ярослава и вздрогнула от холода. Кожа будто покрыта тонкой ледяной пленкой.

— Ты жив! Я боялась, что мы больше никогда не встретимся, — голос звучал с надрывом, она еле сдерживала слезы.

— Как я здесь оказался? — Ярослав попытался подняться. Ника подхватила его, помогла сесть. Он вдохнул белого газа и вдруг чихнул. Слезы хлынули из Никиных глаз. Она бросилась к Ярославу, крепко прижалась и поцеловала его в замерзшие губы.

— Я тебя люблю! — шептала она, целуя его все сильнее. — Боялась, что ты умер. Что она убила тебя.

Ярослав выбрался из капсулы и встал босыми ногами на гладкий пол. Его тело в тонком облегающем костюме казалось таким безупречным, будто высеченным из мрамора. Он обнял Нику за плечи и обвел помещение растерянным взглядом. Из коридора послышался резкий хлопок.

— Ника, кажется, нам пора выбираться. Здесь есть эвакуационные капсулы. В двадцати метрах отсюда.

— Откуда ты знаешь? — прошептала Ника, пока они обнявшись шли к дверям.

— Ты забыла, что я — часть этого спектакля. Все, что здесь происходит, у меня в голове. Я — программа, дорогая Ника.

— Моя любимая программа, — улыбнулась она и сняла с плеча лучевое ружье. — Подожди здесь!

— Ты куда? — удивился он.

— Нужно расчистить нам путь!

Ника передернула затвор ружья и выглянула в коридор. Ей навстречу шагал двухметровый инопланетянин в черной броне с огромным плазмометом в руках. С другой стороны коридора тянулся вонючий серый дым, потолок искрил, в стенах что-то трещало, хрустело. Слышался пронзительный вой тревожной сигнализации. Ника выпустила в сторону врага смертельный электромагнитный заряд — тот даже не шелохнулся, продолжал идти на нее. Дуло плазмомета смотрело ей прямо в грудь. Ника на секунду опередила выстрел — бросилась на пол. Сгусток плазмы пролетел мимо, пластик загорелся, клубы дыма заполнили коридор. Ника выхватила бластер и полоснула лазерным лучом по ногам черного. Тот на миг замер — и вдруг рухнул, разрезанный на две половины. Плазмомет выстрелил в потолок и затих.

Ника схватила Ярослава за руку и закричала:

— Как нам выбраться? Повсюду огонь!

— Ты должна выйти из игры. Оставь меня, — твердил он.

— Ни за что! Больше она не допустит, чтобы мы встретились.

Ника оглянулась — возле двери стоял обычный огнетушитель. Она бросила бластер, схватила огнетушитель и кивнула на дверь:

— Главное — добраться до капсул.

Они бежали

— Кто это был? Инопланетянин? Почему он один? Откуда он взялся? — вопросы сыпались словно выстрелы.

— Я не знал про этот уровень, — оправдывался Ярослав. — Игра сама создает локации, ориентируется на достижения и характеристики каждого игрока.

Они, наконец, добрались до эвакуационного отсека. Рядом с эвакуационными капсулами крепились скафандры. Ника схватила один, бросила Ярославу. Они надели скафандры, сапоги, шлемы, закрепили баллоны с воздухом и вышли в отсек к капсулам. Ника замерла, пораженная увиденным — капсул не было. Перед ними был шлюз в открытый космос.

— Мы погибли, — прошептала она. — Воздуха хватит на два часа. Когда пламя достигнет машинного отсека, корабль взорвется. Нас разнесет на атомы.

— Выйдем в открытый космос. Лучше два часа жизни, чем смерть в горящем корабле, — сказал Ярослав и взял Нику за руку. Его синие глаза светились любовью.

Они вышли из шлюза и поплыли в черноту космоса. Корабль постепенно удалялся, становясь крошечной точкой. Которая вдруг вспыхнула и рассыпалась обломками и мусором. Ника смотрела, как обломки «Скитальца» неотвратимо летят в их сторону и считала секунды.

— Ничего не бойся! — прошептал Ярослав перед тем, как огромный кусок обшивки ударил в грудь, и ее унесло в темноту игрового небытия.

Глава двенадцатая. Проект «Бесконечность»

Шесть лет назад

Ирина Зельдина обожала скорость. Ее серебристый «порше-кайен» стремительно летел по трассе, резко проходил повороты, уверенно обгонял медленно ползущие легковушки и фуры, мчался вперед. Руки Ирины с тонкими, нервными пальцами крепко держали обтянутый белой кожей руль, серые глаза пристально вглядывались вдаль, русые волосы, короткие, слегка взлохмаченные, игриво спадали на плечи. Один волосок оторвался и прицепился к твиду дорогого костюма. Сергей с улыбкой снял волосок, дунул — тот приклеился к лобовому стеклу.

— Включи автопилот. Мы разобьемся, — спокойно, без тени волнения, сказал он жене.

— Ни за что! — отрезала та и вжала педаль газа — машина юркнула на встречку, обогнала неловкий внедорожник, пристроилась спереди. Глаза Ирины торжествующе блеснули. Она глянула в зеркало заднего вида — встретилась взглядом с мужем, улыбнулась. — Водить машину для меня в кайф. Пойми, мне нужен адреналин, чтобы чувствовать себя живой, настоящей, Сережа.

— Твой адреналин рано или поздно нас погубит, — неловко пошутил Сергей, его губы слегка дрогнули — Ирина еще прибавила скорость. Стрелка спидометра приблизилась к отметке двести километров в час.

— Что будет на совещании у Белова? — Ирина переключилась на рабочие проблемы. — Зачем он вызвал нас в такую рань? Почему не по видеосвязи?

— Боится хакеров. Проект настолько секретный, что нам запретили упоминать его в электронной переписке, в чатах и в телефонных разговорах. Только на базе Корпорации Будущего и только в специально выделенных для переговоров кабинетах.

— С годами у Белова развилась паранойя, — хмыкнула Ирина. — Он повсюду видит следы вражеских шпионов, даже установил прослушку наших кабинетов и телефонов. Кажется, будто мы снова вернулись в далекие времена холодной войны. А на дворе ведь две тысячи сороковой год.

— Высшая степень секретности обязывает, Ириша. Впрочем, обострение международной ситуации сейчас ничуть не меньше, чем во времена СССР. С одной стороны, Китай так и норовит перекупить наших ученых, инженеров, программистов. С другой Индия наступает на пятки. Штаты я не беру в расчет — с тех пор, как они закрыли космические программы у них все плохо. «Спейс Икс» Маска обанкротилась, лишившись поддержки NASA, а как только был принят закон о квотах отправки спутников на орбиту, его Starlink потерпел неудачу.

Джеф Безос тоже наигрался со своей «Блю Ориджин» и перешел на более доходные фармацевтические проекты. Пойми, Ириша, мы должны стать пионерами в освоении дальнего космоса. И наш проект «Бесконечность» имеет все шансы на успех. В том числе благодаря твоей гениальности и моей прозорливости.

— Ты недооцениваешь свой вклад, Сережа! Без твоей блистательной разработки «Катюши», мы бы не вырвались вперед. Осталось немногое — добавить твоим куклам мозгов. А еще чувств и эмоций. Ведь без этого они смогут выполнять лишь утилитарные функции. А космос — это искусство, божественное пространство, которое и человеческий мозг не в силах объять, что говорить об искусственном интеллекте.

Вдали показались островерхие башни Звездного. Их тонкие силуэты серебрились в солнечных лучах, а крыши бороздили небо. Город будущего. Средоточие науки и техники. Гордость России.

Ирина слегка сбросила скорость, перестроилась в крайний правый ряд и свернула на круговую автостраду, закрученную в сложную спираль, которая тянулась в сторону Звездного. Над автострадой высились фермы железнодорожного моста. В сотне километров от Звездного десять лет назад выстроили новый космодром «Королёв» со стартовыми площадками для пассажирских и грузовых челноков. На корабельных верфях орбитальной космической станции «Россия» велись работы по строительству первого в мире межзвездного крейсера для освоения дальнего космоса. Всего семь лет — и человечество устремится навстречу давней мечте. Полетит к далекой системе Альфа Центавра, а может и дальше.

Улицы Звездного сверкали энергогенерирующим дорожным покрытием из сверхпрочного нановолокна. Машин в городе было немного — люди передвигались на электропоездах, работающих на солнечных батареях. Научный город Звездный одобрял здоровый образ жизни, экономию ресурсов и гармонию человека и окружающей среды. Городские здания — башни, собранные из прочных каркасов и прозрачного органопластика аккуратно вписывались в природный ландшафт. Звездный утопал в зелени, а в центре города блестели голубые воды Рассветного озера. Десять научных институтов, два университета, научно-производственные центры, жилые дома, больницы, школы, детские сады, развлекательные и торговые комплексы. Инфраструктура города обеспечивала жителям Звездного уютное проживание. Звездный привлекал лучших ученых и специалистов. Но требовал взамен полной отдачи и трудолюбия. Все ради высокой цели освоения космоса.

Ирина и Сергей жили в старинном Городе в двух сотнях километров от Звездного в просторной квартире, которая досталась им от родителей Ирины. Сергею не раз предлагали новое жилье в Звездном, они все планировали переезд, но Ирина никак не могла расстаться с привычными стенами и тянула, пользуясь разными отговорками. Оба работали из дома, но время от времени им приходилось ездить в институт. Особенно Сергею, который

Ирина остановила машину на подземной парковке НИИ «Роскибернетика» и вышла наружу. Сергей, как обычно, долго вытаскивал из багажника портфели, ноутбуки, какие-то важные мелочи. Наконец, он захлопнул багажник, передал жене самую легкую ношу, и они направились к скоростному лифту, чтобы подняться на пятьдесят шестой этаж, в переговорную.

В лифте Ирина подставила глаз к сканеру сетчатки, прошла идентификацию. Двери закрылись, и кабина плавно устремилась вверх.

— Надеюсь, смету подпишут. Нужно продлить испытания. «Катюши» нужны, чтобы вырваться вперед в космической гонке. Это наше главное преимущество.

Ирина смотрела на загорелое, с четко очерченными скулами, лицо мужа и на душе теплело от щемящей нежности. Опять невнимательно брился, как обычно, задумавшись, несколько щетинок торчат возле уха. На переносице складочка — переживает. А с челкой, упавшей на лоб, выглядит, как двадцатилетний мальчишка, студент Бауманки, каким он был в год их знакомства. Она легко, невесомо прикоснулась к щеке Сергея и тепло улыбнулась.

— Все будет хорошо, Сережа, вот увидишь.

Сергей задумчиво пожал плечами.

Белов ждал их в зеленой переговорной. Маленького роста, круглолицый, плотный, в обычные дни он источал радость и позитив. Но сегодня Иван Сергеевич вид имел хмурый и даже суровый. Он стоял у длинного, от пола до потолка, окна и задумчиво глядел на простирающийся вдали космодром «Королёв», где как раз запускали челнок с грузом на орбиту. Строительство межзвездной «Бесконечности» шло полным ходом. И все же чем ближе к запуску, тем больше накапливалось проблем. Казалось, что они растут, размножаются, делятся, как атомы, рождая все новые и новые задачи, которые требовалось решить в авральном режиме, «еще вчера», и которые тем не менее были невероятно сложны, часто за пределами человеческого ума и знаний.

Когда поздоровались и расселись вокруг стола с парящей в воздухе голограммой «Бесконечности», Белов пробежался толстыми пальцами по клавиатуре ноутбука, и голограмма корабля сменилась на изображение киборг-единицы проекта «Катюша». Киборгам придали облик мужчин и женщин с именами серий «Иван» и «Катюша». Само собой разумеется, никаких половых органов у киборгов не было, но в силу разных причин ученый совет кибернетической кафедры определил, что куклы должны быть двух модификаций. Чтобы никого не обидеть — шутили на кафедре. Для космоса внешность киборга не имела значения, но для первого контакта хотелось, чтобы инопланетяне, если их все-таки обнаружат, имели представление о внешности собратьев по разуму из далекой Солнечной.

— Наши киборги прошли первый этап испытаний — их процессоры с искусственным интеллектом способны обрабатывать данные со скоростью суперкомпьютера. Их тела созданы с помощью нано-технологий и способны противостоять солнечному и галактическому излучению. Но киборги пока не готовы отправиться в космос.

Белов сделал паузу и обвел Ирину и Сергея пытливым взглядом.

— Мозги наших «Катюш» — это мозги роботов, машин. Они способны принимать решения, руководствуясь заложенными в них программами. В стандартных ситуациях они вполне дееспособны и разумны. Но проект «Бесконечность» изначально выходит за пределы разумного. Кто знает, чем обернется путешествие за пределы нашей системы? Какие непредвиденные задачи придется решать экипажу? Связь с кораблем будет идти с задержкой, а решения в космосе порой приходится принимать быстро. Экипаж должен быть готов к экстренным ситуациям. Наши космонавты не раз показывали стойкость, предприимчивость, интеллект в решении таких задач. «Катюши» должны догнать и перегнать космонавтов. Их цель не просто довести корабль до точки назначения — орбиты звезды Проксима Центавра, но также установить первый контакт с инопланетным разумом, если представится такая возможность.

— Иван Сергеевич, вы предлагаете научить «Катюш» быть людьми? — Ирина изящно изогнула тонкую бровь, пальцы ее правой руки нервно «танцевали» по гладкой столешнице. На безымянном поблескивало обручальное кольцо из рутения, одного из самых стойких и долговечных металлов на Земле. Сергей сам изготовил эти кольца и утверждал, что их с Ириной любовь будет длиться вечно.

— Не только научить, но и сделать их людьми, Ирина Валерьевна, — горячо заверил ее Белов. — И сделаем мы это с вашей помощью.

Ирина непонимающе глядела на Белова. Сергей усмехнулся и поднял руку, словно школьник на уроке:

— Ваня, ты хочешь загрузить в мозги киборгов тысячелетний опыт человечества? Но как это возможно? И какой в этом смысл? «Бесконечность» управляется искином. О любой внештатной ситуации автоматически уходит сообщение на Землю. Даже если киборги накосячат немного, Земля скорректирует их поведение перепрошивкой программы. Раз в сутки они должны подключаться к энерго-коммуникационным платформам для загрузки и обновления.

— Ты не прав, Сергей! — глаза Белова сердито блеснули. Он вскочил с места и с невероятной для его комплекции прытью бросился к своему рабочему столу, на котором возвышалась гора папок с документами и письмами. Несмотря на секретность, Белов распорядился все документы по старинке распечатывать и подшивать в папки. Боялся хакерской атаки. Бумага надежнее — считал он.

Белов отложил в сторону две верхние папки, открыл третью, пролистал бумаги и вынул одну. Вернулся к столу и протянул Сергею. Ирина вытянула шею и, прищурившись, уставилась в таблицы исследований, проводимых на «живых» людях и киборгах.

— В одиночной работе показатели киборгов превзошли человеческие, но в командной работе люди до сих пор впереди. Мы пробовали перепрошить функцию «взаимодействия» у киборгов, но у них возникала проблема с определением лидера в решении той или иной задачи. У людей проблемы лидерства решались быстрее. Обычно побеждали самые доброжелательные, целеустремленные, обладающие врожденным чувством справедливости и преобладанием общественных целей над личными.

Белов снова пощелкал по клавиатуре и вывел на экран логотип «Бесконечности».

— Мы должны провести испытания в чрезвычайных условиях и тщательно зафиксировать все возможные поведенческие алгоритмы для наших киборгов. Которые потом наши программисты добавят в их электронные мозги.

— Как вы собираетесь проводить эти испытания и главное — на ком? — недоверчиво спросила Ирина.

— Не я буду проводить, а вы, Ирина Валерьевна. Вы — гениальный программист, разработчик компьютерных игр. Вы создадите для нас особую игру. Игру, которая станет копилкой мыслей, чувств, эмоций, решений, поступков для наших будущих астронавтов. Вот скажите, какой процент землян сейчас участвует в онлайн-играх виртуальной реальности?

— По данным статистики за прошлый год — восемьдесят пять процентов, — ответила Ирина. Ее глаза возбужденно горели. Проект Белова показался ей сложнейшей, но интереснейшей задачей.

— Вы хотите, чтобы Ирина создала Игру, в которую устремится большая часть человечества, не

— Цель будет ясна — приз сто миллионов рублей. Вы пропишете сложный сценарий, который будет подстраиваться под личностные качества каждого игрока. Мы задействуем в игре наши новые серверы, мощности квантовых компьютеров. Когда игра закончится — у нас будет обширная база данных человеческих реакций на все возможные ситуации. Наши киборги просто будут выбирать подходящий вариант. Будут учиться на человеческих ошибках, чтобы не совершать своих. Мы создадим идеальных кибернетических людей, дорогие мои!

— Боюсь, вы не представляете всей сложности этой задачи! — вздохнула Ирина. — Но сама идея меня вдохновляет. Я готова приступить к разработке, но мне потребуется команда. Я составлю вам список людей, с которыми хочу работать. А ваша задача — уговорить их участвовать в этом проекте.

— Уговаривать будете вы, Ирина Валерьевна, — улыбнулся Белов, на его румяных щеках заиграли симпатичные ямочки. — О цели игры будем знать лишь мы трое и пара моих ребят — кибернетиков. Для всех остальных Игра никак не связана с нашим проектом. Космическая гонка вступила в заключительную фазу. Каждый шаг под прицелами иностранных разведок. Вы с Сергеем подпишете документы о неразглашении, и вы оба знаете, чем грозит для вас лично и для нашей страны утечка этой информации.

Белов выжидающе посмотрел на супругов. Те по очереди кивнули.

— Договорились! — выдохнул он и потер пухлые ладони. — Составьте список того, что вам нужно и смету расходов. Никаких электронных контактов между нами. Будете работать здесь и домой уходить с пустыми руками. Утечки быть не должно.

Ирина и Сергей вышли из кабинета Белова и молча переглянулись. Сергей притянул Ирину к себе и поцеловал в щеку. Его губы прошептали:

— Все хорошо, Ириша. Это ведь то, чего ты хотела?

Ирина растерянно кивнула. В ее голове уже забрезжил проект Игры в Бесконечность.

Глава тринадцатая. Без любви нет счастья

Катя чувствовала себя смертельно больной. Мысль, что она больше никогда не увидит Ярослава, терзала ее, сводила с ума. Не было сил встать, идти куда-то, что-то делать и решать. На работе она сказала, что заболела гриппом, и теперь целыми днями лежала, свернувшись клубочком, под толстым пледом и вспоминала его. Любимого из «Бесконечности», который отныне утерян для нее безвозвратно. Поначалу Катя пыталась играть, заходила на следующий уровень и прекращала. Игра раз за разом выбрасывала ее в новые локации, к новым игрокам, которых Катя не знала и узнавать не имела ни малейшего желания. К Игре она охладела и теперь даже желание узнать, что стало с Вероникой, спряталось где-то глубоко в прошлом. Там, где не было еще ее невыносимой и безнадежной любви к Ярославу. Временами больной разум Кати пытался выныривать из депрессии, приводил доводы о бесполезности и бессмысленности любить компьютерную программу. Но что нам до разумных доводов, если сердце болит, а тело вздрагивает при воспоминании о прикосновении рук и губ любимого?

Катя не знала, сколько прошло дней, она проваливалась в нервный, прерывистый сон, просыпалась, мучилась от бессонницы, лежала, глядя на стену с фотографиями, и ощущала, что мысли в ее голове словно застыли, и жизнь потихоньку утекает сквозь минуты, часы, оставляя ей эту темную комнату с беспросветной серостью за окном и фотографиями умерших людей на стене.

Иногда она вставала, пыталась что-то жевать, включала и выключала чайник, принимала душ. Но сил не было, каждое движение тормозилось слабостью, бесполезностью, бессмыслицей всего Катиного существования. Зачем продлевать то, что не имеет значения? В часы уныния Катя раздумывала о смерти, настоящей, реальной, но сил не было даже на это. Казалось, она просто лежит так, глядя на стену, а жизнь утекает из ее исхудавшего тела, как вода из разбитой чашки!

Однажды Кате приснился сон, где они с Ярославом были вместе, женаты, обитали в этой квартире, счастливые до невозможности и беззаботные, словно все плохое в их жизни уже случилось и теперь их ожидает лишь светлое, безоблачное семейное счастье. Ярослав обнимал ее. Его синие, как васильки, глаза улыбались, а губы целовали Катю, и ей от тех поцелуев было так хорошо, как никогда не было раньше, ни во сне, ни в жизни. И так хотелось задержать, продлить мимолетность этого счастья, хоть ненадолго, если не навсегда.

Катя очнулась от резкого хлопанья двери, стремительных шагов, гневного вскрика. Открыла глаза, усмехнулась высохшими губами. Над ней нависло сердитое лицо Ильи. Тонкие стекла очков пытались скрыть гневное выражение глаз — безуспешно. С губ срывались бранные слова:

— Дура, ты совсем рехнулась! Сдохнуть хочешь? Я вызываю скорую.

— Не надо скорую! — прошипела Катя трескучим, будто высушенным голосом. — Я сейчас встану. Только помоги мне. Голова кружится.

Илья схватил ее за плечи, чуть резковато, словно мешок с опилками, потянул, усадил. Голову повело, Катя чуть не рухнула на постель, к горлу хлынула тошнота.

Илья подставил ей за спину подушку и куда-то умчался. Тяжелые шаги скрипнули старыми половицами, что-то загремело, потекла вода. Шаги вернулись, Илья плюхнулся рядом с Катей — диван протяжно скрипнул — и приставил к ее рту чашку с водой.

— Пей! — приказал он. Катя прикоснулась губами к чашке, глотнула воды, закашляла, подняла ослабевшие руки, обхватила чашку и начала пить. Вода глоток за глотком словно вливала силы, пробуждала к жизни. Катя пила, и в голове прояснялось. Она вспомнила, что было, и почему она здесь, на диване, а не там, за пределами тесного мирка ее семейной квартиры, и ее охватило такое отчаяние, что захотелось выть.

— Зачем ты меня разбудил? И как ты вообще попал в мою квартиру? — она с ненавистью глянула на Илью. Тот забрал у нее чашку, поставил на стол и кивнул в сторону двери.

— Тебе помочь дойти до ванной или до туалета? — буднично спросил он.

— Какой, на фиг, туалет? — крикнула Катя. Голос прорезался, всю былую неловкость словно стерло из памяти. — Как ты вошел ко мне? Дверь была закрыта.

Илья вдруг расхохотался и указал на нее пальцем:

— Посмотри на себя — растрепанная, грязная, дурно пахнешь, а кричишь, как голодная ворона. Ключи я взял у твоей соседки. Сначала на работу к тебе позвонил, там мне сказали, что у тебя грипп. Я помню, ты говорила, что живешь одна, вот и

Катя поморщилась и почему-то понюхала рукав домашней рубашки. Фу! Она кое-как поднялась, нашарила босыми ногами тапки и поплелась в ванную. Странно, но отчего-то сегодня ей совсем не было стыдно. Будто что-то вошло в ее жизнь и стерло остатки стыда и неловкости, оставив ощущение пустоты и несчастья. И злости на всех и на этого Илью с его «Бесконечностью».

Она с наслаждением, не спеша, вымыла голову любимым шампунем с запахом пионов, высушила волосы феном, нанесла крем для лица и посмотрела на себя в зеркало. Лицо бледное, изможденное, но все же ее лицо, не чужое. Не красавица — это факт. До Вероники, облик которой теперь стал ее аватаркой в Игре, ей как на крыльях до Луны. Интересно, полюбил бы ее Ярослав такую невзрачную, без прикрас и особых талантов? Или, увидев, прошел мимо, сделал вид, что они не знакомы, чужие люди?

— Долго ты там? — кто-то нервно постучал в ванную.

Катя насупилась и резко толкнула дверь. Илья вскрикнул и схватился рукой за нос.

— Убить меня хочешь. Ненормальная!

— Ты свое дело сделал — разбудил меня. Теперь убирайся из моего дома. Спаситель! — Катя отодвинула Илью и прошествовала на кухню. Есть хотелось зверски. Катя открыла холодильник и прикусила губу. Пуст и светел. Придется заказать доставку. Вспомнила, что телефон не заряжен и ноутбук тоже и в сердцах топнула ногой. Половица жалобно скрипнула.

— Поехали в кафе. Накормлю тебя обедом.

Катя подняла глаза — Илья стоял в дверях кухни и насмешливо улыбался. Внутри что-то закипело, зафырчало, поднимаясь наружу, словно лава в вулкане.

— Убирайся из моего дома, — крикнула она, с ненавистью глядя на него.

Илья пожал плечами и вышел. Катя грохнула дверцей холодильника и сжала кулаки. Она поест, выпьет кофе и снова пойдет в Игру. И будет ходить до тех пор, пока не отыщет Ярослава. Путь это займет долгие годы, да хоть всю жизнь. Настоящая любовь не бывает простой. У нее, Кати Снежиной, одиночки и несчастного интроверта, уж точно.

***

Новая локация Игры оказалась лабиринтом технических уровней огромного космического корабля, и Ника снова очутилась здесь не одна, а с прежней командой.

Сибилла поменяла аватарку — добавила себе роста и осветлила волосы. Теперь за ее спиной красовался длинный хвост, который прыгал в разные стороны, когда Сибилла двигалась. На спине девушки все также торчал лучемет, на поясе два бластера. Длинные, выше колен, сапоги с магнитами на подошвах, куртка и очки с инфракрасным фильтром — Сибилла тщательно экипировалась для новой Игры.

Торвальд не изменился — куртка и штаны из поношенного и слегка грязного камуфляжа. Словно он уже прошел несколько уровней и не успел переодеться. Тяжелый плазмомет на плече, бластеры, вибро-ножи — вооружился на все сто. Нике показалось, что изменился взгляд — вместо самоуверенного, веселого стал настороженным, с хитринкой.

Воин Разума, как обычно, баловался с катаной, а на поясе висел еще один меч — короткий, с вибро-лезвием.

Ника с надеждой глянула в глубину мерцающего коридора, обтянутого трубами и кабелями, и еле заметно вздохнула. Ярослава не было.

— Кто теперь наш командир? — спросила Сибилла, вытянув тонкую руку с бластером. Накрашенные глаза девушки ярко горели предвкушением опасности.

— Предлагаю выбрать голосованием, — улыбнулся Торвальд. — Знали бы вы, ребята, как я рад вас здесь видеть! С кем мне только не пришлось мотаться по уровням! А на пятнадцатом я был один и чуть не свихнулся. Слышал голоса в голове. А ты, Сиб, не слышала?

— С моей головой все в порядке, — хмыкнула Сибилла. — На прошлом уровне я была капитаном межзвездного крейсера и командовала огромной махиной с помощью вживленного в мозг нейроимпланта. Вот было круто! Мы совершили гиперпрыжок, угодили в метеоритный поток, и потом роботам пришлось ползать по корпусу и латать обшивку.

— Я был на Альтере, экзопланете в системе Кеплер, вел туристическую группу в поход. Мы попали в пылевую бурю, заблудились, мне пришлось искать укрытие, навигационные приборы сломались, и я выводил людей, ориентируясь по созвездиям на звездном небе.

Все трое выжидающе посмотрели на Нику. Она прикусила губу. В этот раз ее аватарка облачилась в костюм скорее сексуальный, чем практичный. Короткий топ с полоской обнаженного живота. Кожаные брюки в обтяжку, сапоги до колен и волосы, эффектно рассыпавшиеся по плечам. Яркий макияж с черной подводкой и алой помадой.

— Ты сегодня другая, подруга, — удивилась Сибилла. — Для кого новый лук и яркий мейк?

— Да она же сохнет по Ярославу, — усмехнулся Торвальд, притянул к себе Сибиллу и чмокнул в щеку. Девушка ощетинилась и отскочила в сторону — хвост взметнулся и упал на спину.

— Наш командир вышел из Игры, — заметил Воин. — Предлагаю себя на его место.

— С чего вдруг тебя? — фыркнула Сибилла. — Я справлюсь не хуже. На прошлом уровне я была капитаном крейсера. У меня есть опыт.

— Игра, видимо, решила подшутить над тобой. Какой из тебя капитан? Ты же мелкая и злая, как пекинес, так и норовишь вонзить свои острые зубки в чью-нибудь плоть.

— Если не извинишься, я твою плоть поджарю! — Сибилла схватила лучемет и дернула рычаг предохранителя.

Воин Разума усмехнулся и крутанул мечом перед носом разъяренной Сибиллы. Они обменялись сердитыми взглядами. Торвальд вклинился между противниками, развел руки:

— Командиром буду я, как самый сильный из вас. И единственный, кто может вывести вас из этого лабиринта.

— Что тут сложного? — скривилась Сибилла. — Сейчас раздобудем схему этой железяки и быстренько выберемся. Она закинула лучемет на плечо, щелкнула пальцем по браслету на левой руке и вывела небольшую голограмму с заданием. — Наша цель — капитанская рубка. Искин корабля взбунтовался и желает уничтожить всех людей на борту. Отправил за нами киберов. Убьем их и приструним обнаглевшего искина.

После недолгих споров капитаном выбрали Торвальда, определили маршрут, выстроились в цепочку и устремились по коридору в сторону лестницы. Технический этаж располагался на втором уровне, рубка — на восьмом. Попасть в рубку можно было на лифте или по лестнице. Лифт ожидаемо оказался заблокирован хитрым искином, осталась лестница.

Коридор тянулся гибкой змеей, ширина то увеличивалась, то уменьшалась, иногда приходилось нагибаться, чтобы пролезть под толстыми переплетениями труб,

— Легкость этого уровня поистине удивляет, — изумлялся Воин. Он замыкал цепь. Первым шел Торвальд, за ним бежала Сибилла, следом осторожно двигалась Ника. — Где обещанные киберы? Вместо боя одна скукота и вонь. Почему в коридорах космического корабля воняет машинным маслом, как в автомастерской?

— Ты, значит, ремонтируешь тачки? — не оглядываясь, спросила Ника. — Откуда техника боя на мечах?

— Прокачивал ее на первых уровнях. И в реале хожу в клуб.

— Я думала, ты настоящий японец, — крикнула Сибилла и тут же получила гневный оклик от Торвальда.

— Давайте потише! Кто знает этих киберов — вдруг, они нас по шуму найдут.

— Пусть лучше они нас, чем мы будем бесконечно ползать по этому лабиринту и ловить их по одиночке, — проворчала Сибилла. — А так хоть скиллы прокачаем.

— С чего ты взяла, что я — японец? — хмыкнул Воин. — Это же просто аватар, дурочка. Неужели ты сделала аватарку со своей реальной внешности?

— Нет, конечно! — возмутилась Сибилла. — В реале я — жуткий интроверт с лишним весом. А в Игре — стройная и боевая красотка и крутой шутер.

— Я в реале выгляжу точно так же, — заметил Торвальд. Он подал знак остановиться — коридор сворачивал вправо. Торвальд осторожно выглянул и махнул остальным — можно идти. — Хожу в спортзал, играю в хоккей и футбол.

— Врешь, наверное, — недоверчиво протянула Сибилла. — Выглядишь, как обычный заморыш, хилый и слабый, а в Игре сделал себя крутым качком.

— Сама ты — заморыш, — негодовал Торвальд. — Спорим, кто больше киберов убьет?

— Если я — ты переведешь мне сто тысяч, куда скажу, — заявила Сибилла.

— Сто косарей — идет, — кивнул Торвальд, резко остановился и махнул отряду — опасность.

Ника стояла, прижавшись к толстой трубе и думала: зачем ей все это? Ярослава нет, они больше никогда не увидятся. Какой смысл бродить по вонючим коридорам неизвестного корабля и драться с киборгами? Ради мифической суммы приза? Так она никогда ее не получит. И смерть Вероники, судя по всему, — несчастный случай. Что ее связывает с этими игроками, кроме нескольких битв и вечной перебранки? Сибилла — маленькая эгоистка, Торвальд — добродушный тупила, Воин зациклен на самолюбовании. Кто они для нее и зачем Игра сводит их вместе? Надеется, что они станут закадычными друзьями? Супер-командой, которая дойдет до финала и на радость зрителям сразится за главный приз?

— Слышите? — шепнул Воин, склонившись к Нике. Та резко отшатнулась — в жизни не любила близких контактов, видимо, и здесь тоже.

— Киберы идут! — пропела Сибилла и уверенным движением сняла с плеча свой лучемет. Глаза девушки горели предвкушением боя, на губах играла довольная улыбка. — Встретим их во всеоружии. Тор, дружок, посторонись, дай мне пройти.

Торвальд сжал в ручищах свой плазмомет, прицелился. Из-за его спины высовывалась Сибилла с оружием наизготовку. Ника вздохнула и достала из поясной кобуры два бластера, щелкнула предохранители, сделала шаг вперед.

— Йяяя! — заорал Торвальд, и коридор запылал рыжими всполохами огненных сгустков. Ника, прищурившись, стреляла по рвущимся на них машино-людям в черных комбезах, с пластмассовыми лицами и стеклянными глазами. Пламя выстрелов врезалось в их неживые тела, плавило металл, выводило из строя, киберы падали, через них переступали другие и неотвратимо двигались вперед, на маленький отряд людей, отчаянно стрелявших в превосходящие силы противника.

Лязг железа, топот, свист выстрелов, яростные крики людей, молчаливость киберов, свист пара, вырвавшегося из простреленной трубы — все смешалось в адском котле боя. Торвальд раз за разом стрелял из мощной пушки огненными сгустками, Сибилла резала киберов тонким лезвием лазера, Воин яростно палил из двух бластеров и что-то кричал на незнакомом языке. Ника расстреляла весь заряд, отшвырнула бластер, глянула на Воина, тот кивнул и бросил ей свой. Ника щелкнула затвором и продолжила стрельбу. Коридор устилали тела мертвых киборгов, живые перешагивали через них и двигались на людей, стреляя электромагнитными импульсами. Люди скрывались за трубами, из которых повсюду уже сочился горячий пар.

Дышалось с трудом, мерзко пахло смазкой вперемешку с потом и кровью — по плечу Торвальда струилась кровь. Он кое-как заклеил рану пластырем и продолжал стрелять. Ника чувствовала, как волосы намокли потом, в жару и дыму выстрелов слезились глаза, она уже почти не различала в густом мареве огня и дыма серые тела врагов. Воин отбросил плазмомет и выскочил вперед, размахивая двумя мечами — коротким и длинным. Закрутился, завертелся меж киберов. Острые лезвия вибро-мечей разрезали тела врагов, на полу росла гора убитых, жара стала невыносимой. Впереди послышался свист кабины лифта, двери открылись, и в коридор вырвались четвероногие боевые роботы. Вспышки выстрелов озарили поле битвы. Торвальд расстрелял первые ряды сгустками плазмы и заорал:

— Отходим! Здесь не пройти.

Воин пропустил Сибиллу и Нику, и они бросились бежать обратно в сторону входного шлюза. Торвальд бежал последним и отстреливался на ходу.

— Здесь лестница, — взвизгнула Сибилла, когда они свернули в боковой проход с дверями. Сибилла подскочила к одной двери — заперто, к другой — распахнула, и они увидели длинную цепочку железных ступеней.

— Идите, я прикрою! — крикнул Торвальд. Воин положил руку ему на плечо.

— Ты — командир. Выводи отряд. Я вас прикрою, — сказал он.

Торвальд первым бросился на лестницу, Сибилла и Ника побежали за ним. Дверь закрылась, отрезав от них Воина. Ника решила, что они больше его не увидят. Воин благородно пожертвовал собой ради отряда. Ступени круто убегали ввысь, до верхних уровней, где была рубка. Торвальд и девушки с грохотом бежали по лестнице, оглядывались вниз — никого, продолжали свой бег.

— Что за хрень была там, в коридоре? — запыхавшись шептала Сибилла. — Почему их так много? Это военный корабль?

— Их отправили за нами — ты разве не поняла? — отвечала Ника. Она жутко устала и уже пожалела, что попала в это пекло вместо того, чтобы сидеть себе спокойно дома с чашкой чая и упаковкой конфет. — Искин вознамерился убить нас и отправил своих боевиков.

— У железяки ничего не вышло, — хмыкнул Торвальд, громко стуча сапогами с магнитами по стальным ступеням. — Давайте

— Тебе не жалко Воина? — спросила Ника. Все же их отряд был не совсем обычен — сколько раз они расстреливали и предавали друг друга?

— Это же Игра, детка! Схватит пулю и, если мы выиграем, присоединится к нам на следующем уровне. А если нет — мы снова окажемся там, внизу и будем драться с вонючими киберами.

Ступени бежали в бесконечность, закручиваясь в спираль винтовой лестницы. Нике казалось, что они бегут уже целую вечность и будут бежать так до конца Игры, пока админы не сжалятся и не выпустят их наружу.

— Я больше не могу — сейчас сдохну на этой лестнице, — пыхтела Сибилла. Она расстегнула куртку, сбросила ее, оставшись в топе без рукавов. Торвальд тоже «разделся» — остался в майке, такой же потертой и грязной, как весь его костюм. Ника на ходу заплела волосы в косу и откинула ее за спину. Вспомнила, как создавала красивую и сексуальную аватарку и сердито усмехнулась. Собиралась на свидание к Ярославу, а угодила в адское пекло.

— Долго еще? — пищала Сибилла, подняв голову и выглядывая из-за крепкой ноги Торвальда.

— Осталось три уровня — и мы на месте, — отчитался он. — Но есть одна загвоздка.

Торвальд сделал паузу и прогромыхал еще несколько шагов.

— У меня закончился заряд, и в бластере тоже. Остались виброножи.

— У меня есть бластер, — Ника дотронулась до кобуры, откуда торчала рукоять бластера, который ей отдал Воин.

— У меня только ножи, — пискнула Сибилла. — Черт! Мы — лузеры. Надо было взять больше оружия.

— Вряд ли искин будет вооружен, — сказала Ника. Почему-то теперь, когда до цели было всего ничего, усталость вдруг отступила, Игра словно вдохнула в нее свежие силы. Голова работала ясно, как суперкомпьютер. Перед ней стояла цель — пройти этот уровень. И она сделает это. — Искин будет сражаться с нами по-другому. Постарается победить нас интеллектом. Придется поднапрячься.

— Интеллект — это по мне, — обрадовался Торвальд. Сибилла громко хмыкнула.

— Загадки будет нам загадывать, как сфинкс? — спросила она Нику, обернувшись через плечо.

Ника пожала плечами:

— Понятия не имею. Но думаю, что киберы — не самое трудное, что с нами было. Чтобы победить, нужно выложиться на все сто.

— Пришли! — торжествующе крикнул Торвальд и толкнул дверь восьмого уровня. Все трое выбрались в белый коридор, равномерно залитый светом. Ламп не было, казалось, что светом наполнено все пространство коридора, пустого, без дверей, но с арками-выходами в другие коридоры.

Сибилла заглянула в один из них, удивленно прошептала:

— Здесь их так много, нужна схема этого уровня.

Она щелкнула по запястью — ничего.

— Меню не работает. Попробуй ты, Ника.

Ручные компьютеры Ники и Торвальда ожидаемо молчали.

— Искин чудит! — пробурчал Торвальд. — Услышал наш топот и вырубил ручники. Придется искать его методом тыка.

— Что будет, когда мы его найдем? — спросила Сибилла. Ее лицо после битвы с киборгами покрывал слой грязи и копоти. Но глаза по-прежнему светились энергией.

— Мы должны его уничтожить и вернуть ручное управление кораблем, — ответила Ника. — Но для начала придется его найти. Кажется, он затеял с нами свою игру и желает запутать нас.

Она обернулась к двери на лестницу и торжествующе усмехнулась. Дверь исчезла, на ее месте белела сплошная стена.

— Он каким-то образом меняет окружающее пространство. Создает свою виртуальную реальность.

— Игра в игре, — задумчиво кивнул Торвальд. — Где-то я такое уже видел. И чтобы одолеть его, нужно вернуться в нашу реальность. Вопрос — как это сделать?

— Что здесь трудного? Обойдем каждый коридор, отыщем этот хитрожопый компьютер и вырубим его, — выпалила Сибилла и зачем-то взяла в руку один из выброножей.

— Ты разбираешься в суперкомпьютерах? — надменно спросила Ника. Самоуверенность Сибиллы бесила ее.

— Чего там разбираться? Просто расстреляем весь его корпус — всего-то дел!

— Чтобы расстрелять, его для начала надо найти, — усмехнулась Ника.

— Девчонки, не ссорьтесь! — рявкнул на них Торвальд. — Идем направо и оставляем на стенах метки, чтобы знать, где мы прошли. Дай мне помаду!

Он протянул руку к Нике, та хмыкнула, полезла в карман штанов и вынула маленький тюбик алой помады. Торвальд отбросил крышку и нарисовал на стене галочку. Ника подумала: что будет, когда помада закончится, и по телу вдруг пробежал едкий холодок страха. Битва началась.

Глава четырнадцатая. Фальшивая глубина

Дарья Чебуткина ненавидела зиму. Ладно бы снег, горки, коньки — ничего этого не было в поселке Александровка Ставропольского края, где она жила и работала бухгалтером в местной администрации. Зима на Ставрополье — ветер, пронизывающий до костей, и раздражающий холод. Когда из дома выходить не хочется, вечно слезятся глаза и хлюпает нос. И сына Никиту в школу не добудишься, а потом он всю дорогу ворчит, пререкается с отцом. Вадим, Дарьин муж, взрывается с полпинка, обрушивается на сына с матерками. Дарья изо всех сил старается погасить разгоревшийся конфликт, но ее никто не слушает. Она просто вжимается в спинку сидения, вставляет в уши глушилки и представляет Игру.

В глазах коллег и родных Дарья неплохо устроилась в жизни. Заботливый муж, сын-подросток, собственный дом. Внешняя сторона жизни Дарьи казалась счастливой и безмятежной. Красивая обложка, вызывающая зависть одиноких подруг. «Никогда не делись с подругами личными проблемами и семейными тайнами. Они чужие, не поддержат. Все извратят, переврут, распустят сплетни и будут злорадствовать за твоей спиной. Пусть думают, что ты счастлива», — учила Дарью мудрая бабушка Лиза. И Дарья четко усвоила этот урок. Никто в поселке не знал, что скрывается за счастливым фасадом Чебуткиных. Счастливая семья! Ага, как же!

Дарья готова была сбежать из этого дома, куда угодно, даже на работу, лишь бы не слышать ругани Вадика и Никиты. Оба ее «мужчины» Дарью за человека не считали. Ее мнение ничего не значило. Убрать, приготовить, отдаться Вадькиным ласкам (давно ей опостылевшим). Прислуга и только. Дарья ненавидела этот дом, мужа, порой даже сына. Глядела в зеркало — и ненавидела себя, толстую, неуклюжую. Жизнь ее походила на ад, и ничего хорошего от этой жизни она уже не ждала. Если бы не Игра.

При мысли об Игре закипала кровь, появлялся азарт, возвращалась молодость. Дарья легко сбрасывала лишние годы

***

Лабиринт вселял ужас. Они шли нескончаемым коридором, который закручивался в спираль. Белое мерцание стен раздражало глаза, мягкое покрытие пола глушило шаги. Нике казалось, что разработчики просто взяли и выключили все звуки, чтобы они быстрее сошли с ума и вышли из Игры. Она шла сразу после Сибиллы и Торвальда и часто оглядывалась, будто ощущала спиной посторонний взгляд. Таинственного наблюдателя.

— Сколько нам еще тащиться по этому коридору? — простонала Сибилла. — Я не могу торчать здесь до бесконечности.

— Торчать в «Бесконечности» до бесконечности, — хохотнул Торвальд. Нику удивляла способность великана передвигаться гибко, осторожно и в то же время стремительно. Торвальд походил на огромного дикого кота на охоте за добычей. Он шел впереди и время от времени оглядывался на девушек. — Хитрюга искин поймал нас в ловушку. Держит здесь, как в мышеловке, играется.

— Какой смысл идти по этому коридору? — воскликнула Сибилла, подошла к стене и уселась прямо на мягкий, будто прорезиненный пол. Вытянула ноги в кожаных штанах и ботинках и облегченно вздохнула. — Кажется, мы уже километров двадцать прошли. Объявляю привал — пока ноги не отпали.

— Какой тебе привал? В реале отдохнешь, а теперь иди вперед. Я здесь командир, мне решать, когда делать привал, — возмущался Торвальд.

Ника подошла к Сибилле, только хотела подать ей руку — помочь встать, как Сибилла вдруг начала таять, превращаясь из девушки «во плоти» в прозрачную голограмму.

— Что со мной? Я умираю? — девушка ошеломленно посмотрела на свои прозрачные руки, подняла глаза, и Ника прочитала в ее взгляде страх.

— Торвальд! — заорала Ника. Великан как ни в чем ни бывало продолжал шагать вперед, не оглядываясь на свой «отряд». Он остановился и резко повернулся к девушкам.

— Да что за гадство!

Торвальд подскочил к Сибилле, протянул руки — схватить исчезающую девушку. Не успел — его руки прошли сквозь воздух. Сибилла исчезла.

— Игра выбросила ее. Сибилла нарушила какое-то правило.

Ника чувствовала, как ее колотит нервная дрожь. Почему сейчас, а не когда на них нападали воинственные роботы — убийцы? Она беспомощно посмотрела на Торвальда. Тот хмуро глядел на пустое пространство, где еще только что сидела Сибилла, а теперь не осталось ничего — ни пыли с ее сапог, ни отпечатка тела на гладкой стене. Сибилла испарилась, пропала, выбыла из Игры.

— Что теперь делать? — Ника в недоумении глядела на Торвальда. Он — командир, ему принимать решения за них обоих. — Вернемся назад, продолжим идти или выйдем из игры?

Торвальд поковырял слегка пористую поверхность пола носком ботинка и пожал плечами.

— Понятия не имею. Я знаю, как защищаться от киборгов и монстров. Умею стрелять, владею рукопашным боем. Но будь я лузером, если знаю, как выбраться из этой хренотени, в которой мы оказались! Назад мы вернуться не можем — там же ничего нет. Игра перестроила реальность. Выйти — можешь попробовать. Но потом придется снова проходить уровень, потеряем время и преимущество. Мы уже так близки к цели, и я хочу получить главный приз.

Ника посмотрела на красавчика — великана в грязном камуфляже, с гладко выбритыми щеками и яркими голубыми глазами и улыбнулась. Кажется, в ее улыбке мелькнули нотки сарказма. Торвальд — это не Ярослав. Тот бы уже знал, что делать. С Ярославом Ника не оказалась бы в этом жутком коридоре, похожем на фантазии чокнутого психиатра. Как же отыскать Ярослава? Сколько можно бродить в этой Игре, не зная увидятся они еще или нет?

— Мы пойдем вперед. Не будем садиться, не будем отдыхать. Никаких привалов, пока не дойдем до конца и не отыщем этот чертов искин. А когда найдем его, я его прикончу.

«Но перед этим узнаю, где Ярослав», — добавила про себя Ника, бросила последний взгляд на место «гибели» Сибиллы и решительно зашагала вперед. Сзади еле слышно шуршали мягкие шаги Торвальда. Великан уступил ей вести их маленький отряд. Видимо, страх перед неизвестным пересилил гордыню и игровые амбиции.

***

Сибилла моргнула — и удивленно замерла. Игра перенесла ее на морской курорт с нежным теплым песочком и мягкими лазурными волнами, стелющимися под ногами. Сибилла медленно провела взглядом по новой локации. Оценила бунгало с небольшим бассейном, сочную тропическую зелень, обрамлявшую пляж, шезлонги под пальмами и официанта с подносом. На подносе красовался ее любимый мохито.

— Обед будет через полчаса, госпожа, — смуглый официант глядел пристально, его темные глаза с хитринкой будто насмехались над Сибиллой в грязной одежде, с растрепанными волосами и растерянным видом.

— Игра решила отправить меня на курорт! — довольно кивнула Сибилла. — Стоило мне изъявить желание передохнуть — и вот я на Мальдивах или Сейшелах. Перед собственным бунгало. Такая игра мне по душе.

— Обед сервировать в бунгало или здесь? — официант махнул рукой на белоснежный стол возле бассейна, вокруг которого разместились два кресла.

Сибилла вытянула грязные руки, поморщилась и бросила взгляд на бунгало:

— Накройте здесь, а я пока приму душ.

Вскоре Сибилла, одетая в длинный льняной сарафан на бретелях и легкие босоножки сидела за столом, обедала морепродуктами и с блаженной улыбкой глядела на пенные волны теплого моря. Как же прекрасна Игра! Сибилла старалась, из кожи вон лезла, пробиралась с уровня на уровень, а теперь получила, наконец, такой прекрасный отпуск. Пусть он ненастоящий — в жизни у нее такого никогда не было. Ездили семьей в Турцию, когда Никитка был младше. Но та поездка осталась памяти как жуткий ад! Вадик начал бухать еще в самолете, и всю неделю не просыхал. Никитка капризничал и вечно лез то в бассейн, то в море — уследить бы! К концу отпуска она так вымоталась, что вернулась еще более измочаленной и злой. На работе язвительно посмеивались: ну что, мол, Чебуткина, отдохнула в Турции? Будешь знать, как в разгар квартальных отчетов бросать работу.

После обеда Сибилла сняла сарафан, оставшись в бирюзовом купальнике, и побежала к морю. Сбросила сандалии, попрыгала на горячем песке и вошла в теплую воду.

Когда Сибилла вышла из воды, ее уже ждали. В одном из шезлонгов сидела стройная блондинка с яркими фиолетовыми глазами. Одетая в строгий летний костюм с юбкой, но босиком. Сибилла пригляделась, пытаясь определить возраст «гостьи», потом махнула рукой — в Игре ты сам выбираешь и возраст, и внешность. Может в жизни она — стервозина с лишним весом или мужик с пузом. А здесь полная противоположность.

— Тебе понравился мой пляж, Сибилла? — нежным голосом «пропела» блондинка. — Я постаралась создать для тебя отдых мечты. Ты же об этом мечтала — отдохнуть от семьи, от забот?

— Откуда ты знаешь, о чем я мечтаю? — пробурчала Сибилла и плюхнулась в другой шезлонг. На столике, как по волшебству, появился запотевший бокал с зонтиком. Сибилла схватила коктейль и жадно пригубила прохладный и слегка обжигающий напиток. Чересчур крепко!

— Сейчас ты в моей игре, дорогая. Я знаю о тебе все. Ты — Дарья Чебуткина, тридцать восемь лет, замужем и живешь в поселке Александровка. Работаешь бухгалтером и уже который год хочешь уволиться да все не найдешь другую работу. Мужа Вадима ненавидишь, но развестись боишься — дом оформлен на свекровь. А гордо уйти с пустыми руками — у тебя кишка тонка. Сын Никита по примеру отца грубит тебе, уже отбился от рук. Жизнь твоя — не конфета, Сибилла. Ты надеешься получить главный приз и свалить из Александровки куда подальше. Не так ли?

Сибилла глядела на блондинку вытаращенными от ужаса глазами. Откуда она знает? Когда зарегилась в Игре, она такого о себе не писала. Неужели разработчики разыскивают игроков по айпи-адресам, а потом шпионят за ними? Ищут компромат для шантажа, например.

— Не удивляйтесь. Все же я — не простой разработчик. Мое имя Джильда Тибальди, и ты сейчас в моей Игре.

Сибилла моргнула, подавилась глотком алкоголя, закашляла, из глаз брызнули слезы. Она в сердцах шлепнула бокал на столик, капли напитка расплескались по белой столешнице. Пока Сибилла кашляла, вытирала губы и пальцы салфеткой, Джильда с легкой снисходительной улыбкой следила за ней.

— Зачем так волноваться? Все хорошо, — голос Джильды мягко журчал, обволакивал возбужденное сознание Сибиллы. — Я долго наблюдала за тобой. Ты — прекрасный игрок, один из лучших. У тебя есть все шансы получить главный приз.

Сибилла почувствовала, как в душе разгорается слабый огонек надежды. Сто миллионов рублей! Да на эти деньги она полностью изменит свою жизнь. Она с нетерпением глядела на «фею-крестную», ожидая, что будет дальше.

— Ты можешь выиграть — это правда, — ласково улыбнулась Джильда, — но я хочу предложить тебе другую награду. Небольшую премию в пять миллионов рублей. Если выполнишь мое поручение.

Сибилла раскинулась в шезлонге — голову кружило от выпитого коктейля — и почувствовала легкую эйфорию. Деньги! Все, чего она хотела от этой жизни! Деньги сделают ее счастливой и свободной!

— Я согласна, — кивнула Сибилла. Теперь Джильда казалась ей самым прекрасным человеком во всех мирах. — Что надо делать?

— Ты должна убить любовницу моего мужа. Достань эту стерву, и я дам тебе то, что ты хочешь!

— Где же я ее найду? — растерялась Сибилла и нервно моргнула. Деньги помаячили и растворились в голубых далях. — Я играю с Никой, Торвальдом и Воином Разума. Любовница — Ника? А ваш муж — Торвальд или Воин? Не могу поверить. Они ведут себя, как чужие. Или мне придется искать не здесь, а в реальности?

— Тебе придется искать в Игре, дорогая Сибилла. Моего мужа зовут Сергей Юрьевич Варганский. И в реальности его давно нет в живых. Он теперь только в моей «Бесконечности».

Сибилла вдруг ощутила едкий, леденящий холод. Будто на пляж неожиданно пришла зима, море застыло, а теплый песок засыпало холодным снегом. Она зябко поежилась голыми плечами и посмотрела на Джильду. Хозяйка Игры уже не казалась ей доброй феей. Ее глаза сверкали злобой и яростью, она улыбалась, но то была дьявольская улыбка, несущая угрозу. Сибилла зажмурилась и резко мотнула головой:

— Я не хочу ваших денег. Вы сумасшедшая. Я выхожу из Игры.

Она коснулась пальцем запястья левой руки, желая вызвать меню и нажать на «Выход». Меню не открылось. Выхода не было. Сибилла испуганно подняла глаза на Джильду, та кивнула.

— Ты не выйдешь, пока не согласишься выполнить мое поручение.

— Но я не могу! Мне нужно выйти! Мой муж и сын — они не знают, что я играю. Будет скандал. У меня нет времени.

— Тогда поторопись, Сибилла. Это в твоих интересах.

Сибилла не успела еще раз моргнуть, как ее снова выбросило в другую локацию. В белый коридор, где она недавно была вместе с Никой и Торвальдом.

— Черт! — она в ярости топнула ногой в ботинке. — Как же я влипла в это дерьмо?

Пустота коридора ей не ответила — вокруг царило мертвое безмолвие, рожденное больным разумом искина космического корабля, который сам был творением Игры. Сибилла испуганно оглянулась и бросилась бежать по бесконечно длинному коридору своей игровой тюрьмы.

Глава пятнадцатая. Искусственное превосходство

Торвальд остановился и вытер ладонью пот с грязного лба.

— Все, сдаюсь! Сколько можно здесь бродить? Пора на выход.

— Значит, мы проиграли? — усмехнулась Ника. — Столько прошли, чтобы сейчас, когда выход так близко, все бросить и вернуться домой? Что тебя там ждет: друзья, футбол и пиво? А как же сто лямов, Тор?

Нике самой давно осточертела ходьба по спирали без начала и конца. Ну, что за игра такая? Никакой логики. Набор бессмысленных заданий, которые словно рандомно выбирает игровой искин. Какая цель в «бродилке» по коридору? Вдвоем с громилой Торвальдом? Чего ожидают от них разрабы? Что игроки сойдут с ума? Займутся сексом? Один убьет другого? Зачем убрали Сибиллу?

— Я не пью алкоголь, детка! — возмутился

— Вы оба никуда не пойдете! — в густую тишину коридора ворвался резкий голос Сибиллы. Двое обернулись, и лицо Торвальда осветилось радостью. Ника подозрительно взглянула на командира: разве можно так радоваться чужой девушке, если дома у тебя жена?

— Где ты была, Сиб? — Торвальд подхватил хрупкую Сибиллу ручищами и крепко прижал к себе.

— Отпусти, медведь! Раздавишь сейчас, — ворчала девушка, не особо сопротивляясь крепким объятиям великана Торвальда.

— Я побывала на райском острове, там был настоящий пляж с морем и песком, бунгало с шикарной ванной, официант и коктейли. Все для меня! Игра устроила мне небольшой отпуск, — хвасталась Сибилла.

Ника подозрительно смотрела на девушку — врет или нет?

— Видишь, не все так плохо, — осторожно начала Ника, глядя на радостного Торвальда. — Игра вернула нам Сибиллу. Осталось дождаться Воина — и мы все вместе, как прежде, готовы двигаться дальше.

— А что Ярослав — про него ты забыла? — спросил Торвальд. Его лицо сияло, будто он уже выиграл и только что получил на счет заветные сто лямов.

— Ярослав вышел из игры, — мрачно ответила Ника, стараясь дышать глубже. Каждый раз, стоило вспомнить Ярослава, ее охватывало такое отчаяние, что хотелось выть, кричать, пока ее мозг не взорвется и не унесет ее из этой жизни, где нет счастья, а только страдание и боль.

— У чела могут быть другие дела, — спокойно ответил Торвальд. Ни он, ни Сибилла, казалось, не заметили ее смятения. — Срочная работа, дома проблемы. Вышел из игры.

— Странно, что Воина не вернули, — нахмурилась Сибилла. Ее глаза хитро блеснули. — И с Ярославом неясно, почему вышел.

— Игра вообще странно ведет себя, — Торвальд вздохнул, перекинул лучемет на другое плечо и махнул рукой. — Идем вперед? Рано или поздно мы поймем, что надо делать. Чего от нас хочет Игра.

— Лучше раньше, чем позже, — нахмурилась Сибилла и побежала вперед. Ника хмыкнула: отдохнула на пляже, набралась энергии, пока они здесь вышагивали километры по этим коридорам. Хоть бы свет приглушили. Яркость так раздражает!

— Было их пятеро, один убит, осталось четверо. Четвертый сказал, что прикроет и сгинул без следа. Третья исчезла и снова вернулась. Кто будет следующий? — бормотала Ника на мотив считалочки из «Десяти негритят».

Словно в ответ, правая стена вдруг потемнела, ровная поверхность испещрилась паутиной трещин, их тонкие, ломаные линии извивались, словно живые, соединялись, скручивались в замысловатые фигуры, заполняя собой все пространство стены. Послышался звон, как от натянутой струны. Торвальд схватил Сибиллу за плечо и бросил на пол с криком: «Ложись!». Ника замерла, не в силах сдвинуться. Стена вдруг застонала, будто человеческим голосом, звук все усиливался, громче, сильнее, раздался хлопок — и паутина трещин взорвалась мелким крошевом, резкая ударная волна выбросила осколки вперед, туда, где стояла Ника. Время словно замерло. Ника смотрела на безудержный, но медленный полет белых осколков, и остро чувствовала нереальность происходящего. Будто все было не с ней, не сейчас. Она — лишь наблюдатель. Смотрит со стороны. Все замечает и знает, что было раньше и случится потом.

И вдруг все закончилось. Нику схватили и бросили на пол. Она больно ударила плечо и очнулась.

— Ты охренел так бросать меня? — рявкнула она на Торвальда. И голос ее, подобно соло первой скрипки в оркестре, перекрыл треск стены, шум падающих осколков, визгливый крик Сибиллы, которая лежала тут же, на полу, и что-то орала, показывая пальцем туда, где еще недавно была белая стена бесконечного туннеля.

Ника поморщилась от боли и с трудом повернула голову, следуя за пальцем Сибиллы. Стены больше не было, и там, за ней, стоял Ярослав. Его фигура в белом комбинезоне, окруженная густой темнотой, сияла, будто отражая звездный свет. Он улыбался и протягивал ей руку.

— Идем! Я пришел за тобой! — его губы не шевелились, но каждое слово отчетливо прозвучало в голове Ники. Она поднялась, оглянулась на Торвальда, и сделала шаг вперед.

— Постой! Там же ничего нет. Это искин играет с тобой, — крикнул ей вслед Торвальд.

Ника его не слышала. Синие глаза Ярослава манили, притягивали ее. Фигура в белом казалась ей средоточием всего, что было важным, необходимым. Единственным в этом и в других мирах. Ника шла к Ярославу, а вокруг летели, кружились, опускались на пол белые осколки. Она их будто не замечала. Казалось, что один слой реальности наложился на другой, и теперь они борются, то один выходит на первый план, то второй. И нет больше ни начала, ни конца, а лишь одна бесконечность.

Ярослав подхватил ее в объятия, и весь мир исчез. Осталась только любовь.

***

Пять лет назад

Яркий свет проскальзывал сквозь мутное стекло, окутывал нежным блеском стройные тела новой линейки «Катюш», останавливался на хмурых лицах ученых и растворялся в пространстве сборочного цеха. Пятьсот киборгов замерли, ожидая «пробуждения» сознания. Идеально красивые, похожие на древнегреческих богов, с ясным взором и классическими чертами лица, созданные, чтобы лететь сквозь космическое пространство к далекой Альфе Центавре, стать посланниками от лица человечества.

Внешность кибернетических посланников стала поводом для нескончаемых дебатов руководства НИИ «Роскибернетика». Не все хотели видеть киборгов столь «идеальными».

— Люди разные. Триста лет назад идеалом красоты считалась женщина с пышными формами, а тридцать лет назад на подиум брали только худых женщин. Сейчас каноны внешности весьма гибкие, люди ведь от рождения обладают разными внешними данными, их метаболизм отличается. А у вас киборги все, как один, среднего роста и худые, будто их не кормили на протяжении всего полета.

Сергей Варганский, одетый в белый комбинезон, сам походил на киборга, только состарившегося, с немного помятым лицом и морщинистым лбом. Его глаза слегка слезились, будто их раздражал яркий свет или чересчур довольная улыбка на лице начальника Белова. Ирина Зельдина положила руку на плечо мужа, мягко улыбнулась.

— Люди неидеальны. Но инопланетянам это знать не обязательно. Пусть думают, что

— Их «жизненный опыт», Ириша, благодаря накопленным в Игре данным, будет весьма противоречив, — тонкие губы Сергея изогнулись в ироничной усмешке. — Пороки, сомнения, неудачи сильно навредят им, если они не научатся с ними бороться и справляться. Самостоятельно, без нашей помощи.

— Они будут учиться и обретать собственный опыт, — уверенно заявил Белов. — Как настоящие, живые люди. Только более совершенные, обладающие износостойкими телами, способными просуществовать не одну сотню лет. Впору позавидовать такой долгой жизни!

— Завидовать роботам? — Ирина в недоумении уставилась на Белова. — Жизнь тем и прекрасна, что мы знаем срок, который нам отмерян и стараемся прожить его с пользой, сделать что-то значимое, то, что останется после нас и будет служить другим поколениям людей.

— Никто не знает, сколько ему отмеряно прожить на Земле, — глубокомысленно ответил Белов, в его глазах читалась легкая насмешка. — Сегодня мы живы, а завтра нас может не быть. Я считаю, что «Катюши» — это наше будущее. И от нас зависит, будут ли они похожими на людей или останутся бездушными машинами.

Ирина стремительно бежала по длинному коридору института, полы ее белого халата развевались, словно крылья, она высоко подняла голову, а на ее красивых губах играла легкая ироничная улыбка. Сергей едва поспевал за чересчур быстрой женой, пытаясь охладить ее гнев, приводил один довод за другим и чувствовал, что все его аргументы разбиваются о ледяную корку убежденности Ирины в своей правоте. И ошибочности суждений Белова, с которым они в последнее время часто спорили, почти враждовали.

— Он не имеет право называть их людьми! — хриплый голос Ирины эхом разносился по коридору. — «Катюши», сколько бы ни записали в их память «человеческого опыта», все равно останутся киборгами. Есть грань — и я не намерена ее переходить, — которая четко разделяет человеческую душу, божественный дар от бездушной машины.

— Белов не прав, Ириша, но и ты слишком резка, — пытался урезонить жену Сергей. — Мы не говорим, что киборги должны точь-в-точь походить на людей. Но человеческий опыт, который они получают, благодаря Игре, необходим. Вспомни, с каким энтузиазмом ты приступала к этому проекту, сколько было неудач и как мы радовались, когда наши киборги смогли вести себя «по-человечески». Их полет будет долгий, и, возможно, когда они достигнут системы Альфа Центавра, на Земле уже не останется людей, какие мы сейчас. Мы не знаем, что будет через сто, двести лет, что говорить о тысячах, десятках тысяч? И все же проект «Бесконечность» важен для нас, для всего человечества. Первый межзвездный крейсер, который понесет посланцев людей в глубины космоса.

— Боюсь, что мы уже проиграли, Сергей, когда решили записать алгоритмы поведения игроков в электронные мозги наших «Катюш». Для этого нужно было выбрать идеальных людей, а не тех, которые бросились в Игру ради пресловутых миллионов.

— Идеальные люди не умеют выживать, находить выходы в сложных ситуациях. Нам нужны авантюристы — смелые, готовые рисковать, хитрить, выкручиваться, предавать, искать компромиссы. Нужна гибкость, которой идеальные люди, увы, не обладают. Игра — гениальное решение для поиска таких людей. А цель — сто миллионов помогла привлечь в Игру самые разные типы людей. Ради выигрыша они готовы выложиться на все сто. Что нам и требуется.

— Печально, что в наш век героев становится все меньше. Их поступки тонут в огромном море корысти, жадности, вечной потребительской жажды и эгоизма.

Они спустились на лифте и вышли на нулевом уровне с автостоянкой. Здесь было пусто, и свет не столь яркий. Звонкие шаги Ирины и Сергея эхом разносились среди десятков автомобилей, замерших в неподвижности и тишине. Ирина щелкнула брелком — «порше-кайен» мигнул фарами. Они с Сергеем забрались в машину и по восходящему пандусу выехали на улицы Звездного.

— Наши киборги станут новыми героями, Ириша, — тихо сказал Сергей, прервав затянувшуюся паузу молчания между ними. — Они будут учиться на нашем опыте, развиваться, становиться лучше.

— Откуда у тебя и Белова такая уверенность в строгости моральных принципов киборгов? Что если они перебьют друг друга, стоит им покинуть Землю? Увы! Люди в Игре показали себя отнюдь не с лучшей стороны.

Ирина, как всегда, едва они выехали за пределы Звездного, вдавила педаль газа и рванула вперед. Стрелка спидометра скользнула за отметку двести километров. Машина неслась по пустой дороге, Ирина крепко вцепилась в руль, ее глаза пристально глядели на дорогу.

— Будь осторожнее, Ириша! — тихо сказал Сергей. — Сбавь скорость. Мы не опоздаем.

— Ты всю жизнь стремишься меня ограничивать, Сергей! — неожиданно вспылила Ирина. — Я двадцать пять лет за рулем, и ни разу не попадала в серьезные аварии. Но тебе этого мало! Ты сомневаешься, потому что считаешь меня недостаточно совершенной. И хочешь улучшить меня, будто я — одна из «Катюш».

Ирина обогнала медленно ползущую фуру и продолжила нестись вперед. Автострада начала петлять, закручиваться в сложную спираль, разделенную съездами и поворотами. На крутых поворотах машину слегка вело в сторону. Сергей вцепился в ручку сидения и с тревогой глядел на жену.

— Я люблю тебя такой, какая ты есть, Ириша. Да, ты не совершенна. Не похожа на киборгов. Но ты — живой человек и этим ты ценна для меня. Я знаю тебя много лет и каждый день открываю в тебе новые черты. Поражаюсь глубине и остроте твоего ума. И восхищаюсь твоей красотой, которая неподвластна времени. Если это не любовь, то любви вообще не существует…

Глаза Ирины застилали слезы сожаления и радости. Любовь к мужу пронзительно щемила сердце и согревала душу теплыми волнами безбрежного счастья. Она сняла правую руку с руля и положила на руку мужа. Их пальцы сцепились. На короткий миг Ирина оторвала взгляд от дороги и посмотрела на мужа. Один лишь миг, но он изменил все. Оба слишком поздно заметили грузовик, который вывернул на дорогу. И уже ничего нельзя было сделать, исправить, вернуть. Скрежет железа взорвал, исказил линии жизни Ирины и Сергея и навсегда лишил их желанного будущего.

***

Сибилла ошеломленно глядела, как рушилась стена коридора Бесконечности, сыпались белые осколки, а за ними, словно за дверью шлюза, зияла чернота космоса. И в этой черноте горел, светился зеленым пламенем знак бесконечности. Она машинально подняла руку, указывая на знак, пытаясь сказать, спросить, как вдруг увидела, что Ника поднимается и медленно идет туда, а ее

— Разрабы хреновы! Сколько можно мотать нас туда-сюда? Забирать наших игроков? Какого ляда забрали девчонку? Одной вам мало? Верните ее назад!

Сибилла тяжело поднялась (будто она весила в два раза больше) и потопала к Торвальду. Положила руку ему на плечо, легко похлопала, успокаивая, как неразумного ребенка.

— Хватит переживать! Ника сходит в отпуск, как я, и вернется. Давай пройдем это коридор и вернемся за Воином.

— Как ты его пройдешь? — вспылил Торвальд и сбросил руку Сибилла со своего плеча. Ее глаза возмущенно сверкнули. — Пока ты там кайфовала на пляже, мы с Никой часами бродили по этой пустоте и ничего не обнаружили. Ни выхода, ни входа, ни Воина. Игра заперла нас здесь. Тебе понятно? Выхода нет. Вот, смотри!

Он хлопнул правой рукой по запястью левой, пытаясь вызвать меню — ничего не вышло. Сибилла торжествующе усмехнулась:

— Она была права — та красивая стерва с фиолетовыми глазами. Мы не выйдем, пока не сделаем то, что ей надо.

— Ты о чем? — Торвальд непонимающе уставился на нее голубыми глазами. Сибилла подумала: и как же она раньше на него запала? Тупой качок.Сделал себе крутую аватарку, а у самого в голове ни одной извилины. Сибилла не знала, почему именно сейчас ее так сильно раздражал Торвальд. Его тупость и беспомощность. Может ей хотелось обрести в сильном с виду мужчине поддержку и защиту? Опять придется все делать самой! Да что за жизнь такая! Все настоящие мужики давно перевелись. Остались только такие негодяи, как ее Вадик и этот пустышка Тор. Вспышка злости мелькнула и прошла — Сибилла была отходчива. Она снисходительно улыбнулась Торвальду.

— Я и забыла — ты ведь еще не в курсе, — сказала она. Ее голос обрел привычную иронию. — Я не только загорала на пляже, а еще встречалась с главным разрабом этой хрени. Ее зовут Джильда Тибальди. Она — красивая и злющая, как настоящий дьявол.

— Ни фига себе! — хмыкнул Торвальд, оперся на пол и тоже встал, не сводя с Сибиллы заинтересованного взгляда. — И что ей нужно от тебя, Сиб?

Сибилла поправила свой пояс, где в кобуре блестели рукоятки двух бластеров и торжествующе усмехнулась.

— Стерва хочет, чтобы я прикончила любовницу ее мужа.

Торвальд мгновение смотрел на нее недоумевающим взглядом, а потом начал хохотать. Его громоподобный хохот эхом разносился по коридору, исчезал в глубине и возвращался обратно. Сибилла смотрела, как мощное тело Тора дрожит от хохота, складывается пополам, и брезгливо морщилась. Игра отдала ее на откуп таким идиотам! Одна с вытаращенными глазами выбросилась в космос, а другой ржет, как чокнутый. Скоро они все здесь свихнутся. Надо с этим заканчивать.

— Нет, ты серьезно? Тибальди нужно, чтобы ты убила какую-то любовницу? Здесь, в Игре или в реале?

— В Игре, конечно, — проворчала Сибилла. — В реале я и муху не прихлопну. Там я — настоящая размазня и невротик. Чего думаешь я иначе поперлась бы в Игру, если бы у меня там все было нормально?

— Но какой смысл убивать в Игре, если эта девка вернется в реал и будет снова отжигать с ее муженьком? Тибальди, верно, чокнулась.

— Понимаешь, какое дело, Тор, — с легкой насмешкой сказала Сибилла. — Муженек Тибальди умер в реале и теперь существует лишь в Игре. Как аватар. И я должна прикончить эту любовницу, чтобы он не изменял ей в Игре.

Торвальд нахмурился и приоткрыл рот. Сибилла прямо видела, как его немногочисленные извилины медленно движутся в огромной пустой голове, пытаясь осмыслить услышанное. Она снисходительно вздохнула и решила помочь товарищу.

— Мадам Тибальди, видно, до сих пор любит своего мертвеца. Вот и загрузила его в Игру. А он внезапно обрел свободу и пустился во все тяжкие. И теперь она объявила охоту на его любовницу, желает быть у мертвеца одной-единственной бабой.

— Жесть и фантастика! — восхищенно промолвил Торвальд. — И что тебе будет, если убьешь мерзавку?

Сибилла улыбнулась — наконец-то у Торвальда заработали мозги.

— Пять миллионов за убийство в Игре. Неплохо, как думаешь? Мы ведь каждый день здесь убиваем — людей, киборгов, всех, кто под руку попадется. Одним больше, одним меньше. Пять миллионов на дороге не валяются.

— Слушай, а ей какой резон убивать в Игре? — нахмурился Торвальд. — Любовница зайдет снова под другим ником и продолжит крутить с ее мужем.

— Да, если она существует в реале, — кивнула Сибилла. — Но что, если она, как и неверный муженек, тоже лишь аватарка и вся ее жизнь теперь в Игре?

Они с Торвальдом посмотрели друг на друга и понимающе улыбнулись.

— Гонорар разделим пополам! — заявил Торвальд.

— Еще чего! — хмыкнула Сибилла. — Семьдесят на тридцать. Это же я подставилась зловредной разрабке.

— Идет! — пожал плечами Торвальд. — Только давай скорее. Мне уже пора на выход.

— Я и не собиралась здесь задерживаться!

Сибилла тряхнула волосами и зашагала по коридору. Торвальд передернул затвор лучемета и устремился за ней.

Когда их силуэты исчезли за поворотом, одна из стен натянулась, обрисовав силуэт человека и вдруг прорвалась, выпустив в коридор Воина. Строгого, невозмутимого, во всеоружии. Воин окинул пространство коридора суровым взглядом и устремился вслед за Сибиллой и Торвальдом. Его лицо сияло холодной решимостью.

Глава шестнадцатая. Бесконечность одиночества

Ирина Зельдина потрогала воду пальцем — не слишком горячая. Перебралась с инвалидного кресла на подъемник, нажала кнопку — кресло-подъемник медленно подняло ее и плавно опустило на специальное сидение в ванной. С помощью кнопок на панели Ирина отрегулировала высоту, погрузилась в пенную воду по шею и с наслаждением расслабилась. Обычно она принимала ванну с помощницей Аллой. Но иногда хотела делать это сама, в одиночку, чтобы доказать себе, что ее тело еще что-то может. Беспомощность страшила ее, выводила из себя, погружала в долгие

Она не заметила, как уснула, а проснулась от скрипа шагов. Дверь открылась, и вошла Алла — крепкая, высокая, безукоризненно причесанная — волосок к волоску, как всегда в удобном мягком костюме и кедах. Двадцать три года, студентка художественного ВУЗа, спортсменка — Алла успешно занималась синхронным плаванием и даже выигрывала чемпионаты России. Когда Ирина выбирала помощницу, ей предложили мужчин-санитаров. Она наотрез отказалась. Представить, как чужой мужчина будет касаться ее тела, мыть ее, ухаживать за ней было невероятно трудно и неприятно. Омерзительно! Все же с женщиной в качестве сиделки проще. Особенно для юной Аллы, в понимании которой Ирина наверняка уже казалась древней старухой.

— Ирина Валерьевна, зачем вы опять полезли в ванну без меня? Если бы поскользнулись и головой ударились? И дома никого.

Алла сноровисто подхватила ее за плечи, приподняла и усадила в подъемник. Выпустила воду и ополоснула Ирину из душевой лейки. Вытерла мохнатым полотенцем, снова приподняла и надела на свою «подопечную» шелковый халат и мягкие тапочки с мехом. Зима вступила в свои права, и за окном бушевала снежная метель. С помощью сильной и крепкой Аллы Ирина перебралась в инвалидное кресло, нажала на кнопку и поехала в кабинет — ее ждала работа. Алла осталась убрать в ванной.

— Я потом кофе вам сделаю, с пирожными. Заглянула по пути в нашу любимую кондитерскую и не удержалась, — кричала Алла из ванной. Ирина усмехнулась — иногда сиделка обращается с ней, как с маленькой. Скушаешь сладкое — и позабудешь про все свои горести и неудачи.

Ирина подъехала к столу, над которым мерцало несколько голографических экранов и только собралась нажать кнопку вызова на клавиатуре, как вспомнила, что после ванной даже в зеркало не посмотрела. Открыла ящик стола и вынула небольшое зеркальце. Зеркал в доме почти не было. Ирина ненавидела свое новое отражение и не желала раз за разом «любоваться» на ту развалину, в которую она превратилась за годы физического бездействия.

В зеркале отразилось хмурое сероглазое лицо с тонкими губами и мелкой сеточкой морщин вокруг глаз и тремя глубокими посреди лба. Серебристые волосы Алла уложила ей феном, и теперь они красиво спадали на плечи, укутанные в синий шелковый халат с вышитыми лилиями. Халат когда-то ей подарил Сергей и теперь, надевая его, Ирина вспоминала сильные руки мужа, и его глаза с теплыми искорками любви. Ирина достала из ящика косметичку, подкрасила губы и ресницы, удовлетворенно хмыкнула и закрыла стол. Когда-то она была красавицей, и теперь принять это новое состояние и новую внешность было тяжко и гадостно. Особенно ее раздражала жалость с легким налетом презрения в глазах старых знакомых. Она коснулась кнопки вызова, и на центральном экране появилось знакомое лицо Белова.

— Как поживаешь, Ириша? Надеюсь, ты здорова.

Белов за пять лет почти не изменился. Разве что прежде круглое и румяное лицо слегка осунулось под гнетом забот и волнений. Да тело уже казалось не таким плотным, скорее дряблым. Сидячая работа никого не красит. А спорт Белов никогда не жаловал.

— Как это символично, Иван Сергеевич! Ты спрашиваешь о здоровье беспомощного инвалида. Экзоскелет еще не изобрели, значит, такие, как я, обречены умереть в инвалидном кресле или в кровати — что куда хуже.

— Мы работаем над этим, Ириша. Ты же знаешь, что это один из приоритетных наших проектов. Но пока без особых сдвигов. И все же надежда есть. Придет день, когда мы будем танцевать с тобой. Помнишь, как на вашей свадьбе?

Ирина сжала пальцами ручки кресла и еле удержалась от колкости.

— Давай ближе к делу, Ваня. Игра скоро закончится, и наши деловые отношения подойдут к концу. «Бесконечность» выполнила свой контракт.

— Я хочу выкупить у тебя права на «Бесконечность» и запустить новую Игру, — сказал Белов, пристально глядя на нее с экрана. — «Полет в бесконечность» — так будет называться новый проект. Когда наш крейсер покинет орбиту Земли и устремится за пределы Солнечной системы, люди будут с интересом и завистью следить за «Катюшами». И многие захотят не просто наблюдать, а участвовать в этом полете. И тогда мы начнем новую игру. И предложим им виртуальный полет в космос. Они будут там, на корабле вместе с «Катюшами». Настоящими астронавтами в выдуманном нами космическом пространстве.

Ирина слушала и кусала накрашенные губы. Ей не нравилось предложение Белова. Более того, Сергей всегда был против «виртуальной» жизни людей. Считал, что это отучит их мечтать и стремиться к свершениям, к подвигам, к открытиям.

— Я никогда не соглашусь передать тебе права на «Бесконечность», Иван Сергеевич, — процедила Ирина. Ее стальной взгляд встретился с насмешливым взглядом Белова. Взгляды, как шпаги, скрестились в невидимой борьбе. Ни один не желал уступать. И каждый считал себя сильнее соперника. И Белов, видимо, понял, что сейчас, в этот момент, ему не победить женщину в инвалидном кресле, такую беспомощную физически, но сильную, волевую внутри.

Он опустил глаза, усмехнулся.

— Ты все же подумай, Ириша. Я предложу очень хорошую сумму за эти права. Тебе хватит на долгую роскошную жизнь у моря. Ты же всегда об этом мечтала, помнишь?

— Это было давно, Белов. Мечты уходят, как и наша молодость. А жизнь у моря уже не столь привлекательна для такой, как я. Забудь о «Бесконечности».

Ирина отключила связь и глубоко вздохнула. Белов не отстанет. Будет преследовать ее, вынуждать согласиться. И когда-нибудь она устанет от этой борьбы и сдастся. Но тогда ей будет уже все равно, ведь она будет с Сергеем в своей «Бесконечности».

***

Бесконечно счастливая Ника лежала в объятиях Ярослава и глядела сквозь прозрачное стекло иллюминатора на усыпанное звездами черное небо. Голова Ники покоилась на плече любимого, а его рука обнимала ее за талию. Как всегда после страстного, неистового любовного танца ее охватило мягкое томление и ощущение полноты жизни, где

— Почему она охотится за тобой? Почему не оставит в покое? Она уже уничтожила, растоптала твою жизнь. Что ей еще от тебя нужно?

Сегодня она узнала «реальное» имя своего возлюбленного и его историю жизни. Научная карьера, женитьба на блестящей Ирине Зельдиной, проект «Катюша», Игра, авария. Услышанное от любимого вызвало ее негодование, даже злость на ту, что убила его, а теперь навечно заперла в тюрьме «Бесконечности».

— Ирина все еще любит меня, — грустно улыбнулся Ярослав. Его синие глаза ласково мерцали в полутьме капитанской рубки.

— Это не любовь, это что-то собственническое, мелкое. Если бы она тебя любила — отпустила бы на свободу.

Ярослав приподнялся на локте, погладил Нику по щеке, нежно поцеловал в губы.

— Я просил ее освободить меня, дать мне умереть. Негодовал, что она обрекла меня на жизнь в виртуальности, — прошептал он, глядя ей в глаза.

Ника похолодела от страха. Что, если бы они никогда не встретились?

— Я бы умерла, не смогла жить, если бы не нашла тебя, — выпалила она. — Без тебя меня нет. Я не живая, а мертвая, понимаешь?

— Ты еще молодая, встретишь другого, полюбишь. Любовь не приходит однажды и навсегда. В твоей жизни будет много любви.

Слова Ярослава острым ножом кололи ей сердце. Ника чувствовала, как в висках пульсирует кровь и не желала даже думать о другом, о том, что может быть потом, после.

— Я хочу остаться в Игре. Навсегда, с тобой, — твердо сказала она. Резко поднялась и села. Их обнаженные тела светились в полумраке рубки, казались прозрачными, сотканными из звездного света. Нереальными.

— Это невозможно, дорогая. Чтобы стать такой, как я, тебе надо умереть. И возродиться из пепла в «Бесконечности». Но Ирина никогда не согласится дать тебе такую жизнь. Ты и сейчас под угрозой. Если она найдет тебя, мы больше никогда не встретимся.

— Да что же она за человек такой! — возмутилась Ника. — Мало ей того, что она сделала тебя рабом своей прихоти, так еще не хочет, чтобы ты был счастлив. Что ей нужно, Ярослав?

— Ей нужна любовь. Моя любовь. На которую я уже не способен. Наша любовь умерла пять лет назад на автостраде. Вместе с моим земным телом. Сергей любил ее. А я люблю тебя, Ника.

Они поцеловались долгим, нежным поцелуем, легким, как лепестки лилии. Руки Ярослава обнимали ее, и ей казалось, что они вдвоем, в целом мире, летят среди звезд в счастливую бесконечность.

Глава семнадцатая. Новые вероятности

В отделе Катю не ждали. Пока она снимала мокрую куртку (с неба вдруг посреди зимы обрушился холодный, пронырливый дождь), трясла волосами, пытаясь высушиться, включала пыльный компьютер, коллеги глядели хмуро и настороженно. Словно чего-то опасались. Экран загорелся привычной картинкой с пляжем. Катя шумно выдохнула и подняла глаза:

— Вы чего, как заколдованные сидите? — удивленно спросила она коллег. — Будто я — не живой человек, а привидение или зомби.

— Ты, Снежина, так и выглядишь — слегка подкрашенным зомби, — Гульнара одним глазом поглядывала в золотистую пудреницу и насмешливо улыбалась. — Волк сказал, что у тебя грипп. Хорошо же тебя подкосило. Ты и раньше красотой не блистала, а теперь и вовсе хоть в гроб. Будешь по ночам вставать и пугать кладбищенских бомжей.

— На себя посмотри! — Катя почувствовала, как в груди зреет, поднимается бурная волна гнева. Сколько она натерпелась от этой Гульнары — словами не передать. И никогда не могла ей слово против сказать, чего-то боялась. Но теперь в ней будто что-то изменилось. То, что мешало ей общаться с людьми, заводить новые знакомства, комфортно чувствовать себя в любой обстановке, словно заснуло где-то глубоко-глубоко. А на его место вырвалось чувство свободы, полета в бескрайнем космосе, любви к мужчине и отражение этой любви в себе. Катя больше не чувствовала себя уродиной. Она была Никой — прекрасной и смелой, и любимой.

— Тебе тридцать пять, а с этим мейком выглядишь на десять лет старше. Бедра слишком широкие, а плечи узкие и грудь маленькая. Такая фигура, как у тебя, называется «грушей».

Катя выпалила все это на одном дыхании и не сразу заметила, что Никита Бромкин и Виталик Строгин еле сдерживаются от рвущегося наружу смеха. Ибрагимова окинула парней надменным взглядом оскорбленной королевы, бросила пудреницу на стол и выбежала за дверь. Ее острые каблуки процокали по плиткам коридора и исчезли, видимо, за дверью туалета. В кабинете воцарилась осторожная тишина.

— Ты изменилась, Снежина, — улыбнулся ей красавчик Строгин. Его взгляд оценивающе скользнул по Катиным волосам и шее и спустился на грудь, которая вздымалась от волнения. Катя чувствовала, как бьется сердце, взбудораженное прошедшей схваткой. — Раньше была тихой и робкой, как мышка, а теперь — настоящая тигрица. За Гульнарку не переживай — ей давно пора было хвост подрезать. Достала уже всех своим высокомерием.

— Да ты же сам к ней на прошлом корпоративе подкатывал, — вмешался Бромкин. Перед ним на столе красовалась огромная кружка с растворимым кофе и упаковка печенья. Бромкин не мог без еды и постоянно что-то жевал. — Гульнарка отшила его, этого Казанову. Да еще девчонкам из прокуратуры потом рассказала, как он перед ней хвост распушил. Слухи поползли, что наш Виталик уже среди местных баб не котируется. Вот он и разозлился.

— Что ты несешь, пельмень недоваренный! — возмутился Строгин. — Слушаешь сплетни по туалетам и раздевалкам, как баба. Ни к кому я не подкатывал. У меня, между прочим, девушка есть. Вика из администрации.

— Это которая секретарша начальника финотдела Бузыкина? Так у нее отец знаешь кто…

Скрипнула дверь, и в кабинет просочился начальник отдела Бессонов. Еще более хмурый и неприветливый.

— Снежина, ко мне в кабинет быстро! — прошипел он и вышел. Дверь медленно закрылась. Катя недоуменно посмотрела на коллег:

— Зачем он меня вызывает? — спросила она громким шепотом.

— Тебя же две недели не было. Наверное, хочет проверить, не забыла ли ты родной Уголовный кодекс?

— Издеваешься? — фыркнула Катя, поднялась и торопливо пригладила растрепавшиеся волосы. Вздернула подбородок и спокойно, с достоинством отправилась в кабинет к начальству.

Бессонов стоял у открытого окна и нервно курил. Погода в январе вдруг сошла с ума. Ледяные капли дождя ритмично колотили по железному карнизу. Тонкая струйка

— Как здоровье, Екатерина? Вылечила свою депрессию?

Серые глаза Бессонова так пристально вглядывались в Катино лицо, что ей казалось, будто они способны просверлить дырки в ее голове.

— Все в порядке, Олег Андреич, — тихо сказала Катя, мелкими шагами прошла к стулу для посетителей и села, скрестив ноги в форменной юбке. Бессонов как-то странно взглянул на мокрые Катины сапоги, которые та еще не успела сменить на форменные туфли.

— Ходишь в мокрой обуви — простыть захотела? Чтобы вдобавок к депрессии грипп подхватить? — ворчливо сказал Бессонов. Катя стыдливо вздохнула.

— Сами видите, какая сегодня погода! — с легким упреком заметила Катя. — Что ни надень, вскоре будешь мокрой, как водоплавающая утка.

— Скажешь тоже — «утка», — хмыкнул Бессонов, а его взгляд слегка потеплел. — Работать тебе надо, Снежина, тогда и депрессия быстрее пройдет, и в голове прояснится.

Катя согласно кивнула и прикусила губу — хорошо, что нотации не читает. Теперь, когда после стычки с Гульнарой прошло некоторое время, ей, как прежде, стало стыдно за свои грубые слова. Хотелось побежать и попросить прощения. Катя почувствовала, как ее щеки наливаются краской. Бессонов понимающе хмыкнул:

— Ни один парень не стоит твоей депрессии, Екатерина. Бросил — значит, найдешь другого. Ты молодая, симпатичная. Отбрось эти нелепые переживания и послушай, что я для тебя приготовил.

Он щелкнул мышью, посмотрел на экран компьютера и вновь перевел взгляд на Катино лицо.

— Позавчера взломали офис «Бесконечности». Ничего не украли, кажется, воров интересовало содержимое компьютеров. Я посылал к ним Строгина — расспросить персонал по горячим следам. Но тот удивительным образом настроил против себя директора Муромова, и выяснил лишь, что «ничего не пропало», заявление они подавать не будут.

— Скорее всего, это правда, — пожала плечами Катя. — Воры вломились в офис, но пароли компьютеров взломать не смогли и сбежали не солоно хлебавши. А что насчет записей с камер?

Бессонов усмехнулся.

— А записей нет. В офисе как раз меняют систему видеонаблюдения, записи пока не ведутся. Удачный момент выбрали воры, ты не находишь?

— Да, это подозрительно, — кивнула Катя. — Вы хотите, чтобы я съездила в «Бесконечность» и снова расспросила сотрудников?

— Сотрудников или самого Муромова. Мне кажется, что врет он. Там что-то пропало, и он не хочет, чтобы общественность об этом узнала. Ты же наверняка слышала о призе в их новой игре — сто миллионов рублей. Это же надо какие деньжищи ни за что.

— Получить их не так-то просто, — немного обиделась Катя. — Нужно пройти все уровни и оставить позади сотни тысяч соперников.

— Ну, это все же легче, чем ловить преступников, не так ли? — Бессонов вдруг весело на нее взглянул. Катя насторожилась: вдруг, он знает, что она играет в «Бесконечность»?..

Офис Ильи Муромова сегодня был полон народа. Катя расстегнула пуховик — ее вдруг снова бросило в жар — и обвела помещение пристальным взглядом. Муромова среди работников не было. Она только облегченно выдохнула и собралась уйти, как на ее плечо опустилась рука и знакомый голос произнес:

— Пришла, чтобы позвать меня на обед?

Катя почувствовала, как у нее подгибаются колени и едва не упала, подхваченная сильными руками Ильи.

— Прости! Не хотел тебя напугать, — глаза Ильи из-под тонких стекол очков светились радостью.

Катя отстранилась и внезапно сделала шаг назад.

— Я здесь по делу о взломе. Мне нужно знать: что у вас пропало?Какие данные искали преступники?

— Да ничего особенного, — отмахнулся Илья. — Ты же знаешь, какие деньги на кону «Бесконечности». Наверное, взломщики хотели узнать, как быстрее пройти Игру. К счастью, у нас здесь в основном бухгалтерия. Они ничего не нашли.

— Значит, Игру не закроют? — с надеждой спросила Катя. Ее сердце громко стучало в груди.

— Не имеет смысла. Скоро финальная схватка. А ты до сих пор играешь? — он бросил на Катю пытливый взгляд.

— Ты же хотел пообедать, — вдруг сказала Катя. — Здесь на первом этаже кафе. Идем?

Катя пила свой капучино, ела пирожное с вишней и разглядывала Илью. Сегодня глава «Бесконечности» оделся в синий костюм, подходящий по цвету к форменному костюму Кати, и теперь они наверняка выглядели строго и официально. И правильно — деловой перекус и ничего больше.

— По-хорошему мне надо тебя кое с кем познакомить, — Илья говорил и жевал огромную шаурму с мясом, которая аппетитно пахла, но есть приходилось осторожно, чтобы не испачкать костюм. Катя бросала на шаурму тревожные взгляды и продолжала откусывать свое пирожное. — Чтобы ты поняла цель нашей Игры. Знаешь, деньги для нас — не главное.

— Все так говорят, — пожала плечами Катя, не удержалась и слизала каплю вишневого джема с пальца. Илья усмехнулся и протянул ей через стол бумажную салфетку. — Деньги — не главное, а потом все равно все сводится к деньгам.

— В нашем случае это правда, — Илья доел шаурму и теперь пил чай, наливая в крохотную чашку из белого фарфорового чайника. — «Бесконечность» изначально была создана с определенной целью. Поначалу, когда Ирина рассказала мне об их новом с Сергеем проекте, я сомневался, что это получится. Но теперь вижу результаты и понимаю, что все наши старания не прошли даром.

— Сколько пафоса, — Катя пожала плечами. Ей было скучно. Дождь перестал, и теперь сквозь мокрые окна в кафе сочился пронзительный солнечный свет. И отчего-то захотелось оказаться дома, в тиши пустой квартиры и плакать над своими воспоминаниями. Хорошими и плохими.

— Ты доела? — встрепенулся Илья. — Тогда поехали.

Он вскочил и подал Кате руку. Она

— Куда поехали?

— В Звездный. Хочу познакомить тебя с одним хорошим человеком.

— Но я на работе, — выпалила Катя первое, что пришло в голову.

— Ты же хотела узнать, что искали в нашем офисе? Ответы ждут тебя в Звездном.

Катя подала свою руку, и ураган по имени Илья Муромов увлек ее за собой в солнечный и холодный день с огромными лужами, автомобилями и крикливыми галками. Город будто очнулся после долгой спячки и заголосил громко, неистово, требуя, чтобы закончился, наконец, холод и слякоть и пришла долгожданная весна.

Красная «мазда» Ильи стремительно неслась по автостраде.Шипованная резина колес громко стучала по высохшему асфальту. Из радиатора сочился теплый воздух, обволакивал Катино лицо. Она грелась и таяла в этом тепле, удобстве мягкого кресла и негромком голосе Ильи, который не замолкал с той минуты, как они сели в машину. Катя то слушала Илью, то проваливалась в легкую дрему, то мечтательно глядела в окна на бескрайние просторы степей, то вдруг собиралась и снова играла роль строгого следователя. Илья рассказал ей про свое детство, про учебу в Москве, про неудачную женитьбу на однокурснице и чудовищно дорогой развод. Про его отвращение к брачным узам и любовь к детям. И про свою тетю Ирину, которая, несмотря на ужасную аварию, не сдалась, а продолжала бороться за жизнь и работать.

— Тяжелее всего Ирина перенесла смерть Сергея, своего мужа, — говорил Илья. — Он умер на ее глазах, к ним не сразу приехала помощь. Ирина не могла выбраться из искореженной машины и смотрела, как жизнь медленно угасает в теле ее мужа. Потом в больнице сказали, что она никогда не сможет ходить, и она пыталась покончить с собой. Но приехал Белов, поговорил с ней, и она смирилась. И продолжила работать. Он удивительный человек. Умеет вдохновить, мотивировать людей.

— Кто такой Белов? — машинально спросила Катя. История про аварию Ирины Зельдиной и про смерть Сергея взбудоражила Катин ум. Она будто воочию увидела перевернутую машину, и его окровавленное лицо с застывшей маской смерти. Илья что-то говорил, но Катя уже не слушала. Все происходящее теперь казалось ей нереальным. Будто и эта машина, и малознакомый мужчина за рулем — все это и есть игра. А ее реальность осталась там, на пустом космическом корабле, где есть Он и Она. И бесконечная любовь.

— Ты скоро сама его увидишь и убедишься, что только Белов мог замыслить такой безумно сложный проект. И реализовать его. Не в одиночку, конечно, а со своей командой гениальных ученых, разработчиков, инженеров.

Катя сквозь проступившие слезы посмотрела вперед, где в лобовом стекле с резкими движениями дворников неясно вырисовывались силуэты башен Звездного — города будущего. Надежды России. А за городом, в степи, виднелась стартовая площадка для челноков, которые теперь уже регулярно отправляли на орбиту с грузами для строительства первого в мире межзвездного крейсера. Катя встретилась глазами с Ильей и вдруг улыбнулась. Неожиданно все ее потери, переживания, боль отошли на второй план, а на первый выступило чувство гордости за свою страну, которая смогла то, что до сих пор не удавалось никому. И Кате вдруг стало радостно и немного страшно. Они с Ильей въехали в Звездный и устремились по проспекту Гагарина к высотке НИИ «Роскибернетика».

Глава восемнадцатая. Множество вероятностей

Катя однажды была в Звездном, когда училась в школе. В выпускном классе их возили на экскурсию — показывали космодром, серебристый челнок «Гагарин», носом устремленный в хмурое небо. Огромные цеха с роботизированными линиями — где роботы «наземные» изготавливали роботов для космических полетов. Катя тогда поразилась чëткости механических действий цеховых роботов. Их «руки» ритмично и слаженно выполняли заложенную в электронный мозг программу, не отвлекаясь на окружающий мир. Вся «жизнь» этих машин была запрограммирована, направлена на выполнение определенных задач. Без сомнений, сожалений, переживаний. Уверенно движешься к цели, достигаешь ее, идешь к следующей. Катя подумала: как было бы хорошо, если бы люди обладали такой цельностью и целеустремленностью! Сколького могли бы достичь. Не растрачивая годы жизни в бесцельных попытках разобраться в себе и понять чувства окружающих людей.

С тех пор прошло почти десять лет. Звездный разросся, украсился новыми улицами, высотками. Одной из которых было здание НИИ «Роскибернетика», куда ее привез Илья. При въезде на подземную парковку, машина прошла электронное сканирование.

Катя с Ильей вышли из машины и поднялись на лифте на двадцать третий этаж, где разместились разработчики «Бесконечности». Катя с замиранием сердца входила в обитель всесильных «богов» Игры. Еще немного — и она увидит тех, чья воля направляла ее сквозь трудные, извилистые пути «Бесконечности». Благодаря кому ей удалось встретить Ярослава. И познакомиться со своей командой — Торвальдом, Воином, Сибиллой.

— Здесь не все разработчики. Всего в нашей команде больше тысячи человек, которых объединяет общая задача и общее место работы. Ни один из разработчиков не может заниматься Игрой вне этого здания. А на выходе его тщательно проверяют. И, разумеется, каждый подписал кучу бумаг о неразглашении с огромными суммами штрафов, — рассказывал Илья, пока они шли узкими проходами между столами-ячейками огромного помещения.

— Меня это не удивляет, учитывая сумму приза. Думаю, вы разместили здесь штаб-квартиру Игры с целью безопасности. Сюда труднее попасть. Наш автомобиль и наши лица сканировали, — заметила Катя, разглядывая сосредоточенные лица работников, глаза, устремленные на экраны. Экранов перед каждым столом было несколько. На некоторых Катя видела изображения локаций Игры. На других — графики, схемы, таблицы. На Катю с Ильей никто не обращал внимания. Видимо, их сочли такими же сотрудниками огромного НИИ.

— Дело не столько в сумме, сколько в цели нашей программы. Я сейчас тебя познакомлю кое с кем, и ты сама убедишься.

Они прошли до конца помещения и сквозь арку дверного проема очутились в другом «кабинете» — небольшом, с окном от пола до потолка. В окне Катя увидела размытый силуэт космического челнока на стартовой площадке. Небо слегка прояснилось, украсилось серыми сгустками облаков, сквозь которые проглядывали робкие лучи зимнего солнца.

В кабинете за широким столом с черной столешницей сидел мужчина лет сорока пяти. Симпатичный, с очень короткими темными волосами и высоким лбом, прорезанным тонкими морщинками. Лицо мужчины выглядело слегка осунувшимся, будто он не спал всю ночь, а потом утром продолжил работать. Невероятно худой, он походил на одетый скелет. Тонкие пальцы нервно перебирали клавиши голографической клавиатуры, мерцающей на столешнице.

Собственно лицо и фигура мужчины просматривались сквозь голограмму Бетельгейзе, отчего незнакомец казался не совсем реальным, а похожим на НПС с той самой станции.

— Олег, познакомься, это Екатерина Снежина — следователь по делу о взломе нашего офиса.

Олег поднял глаза и пристально уставился на Катю. Та слегка смутилась — глаза у Олега оказались небесно-голубого цвета. И эти глаза совсем не сочетались с его вытянутым лицом с острым подбородком и крупным носом. Кате показалось, что глаза Олега слегка похожи на глаза ее любимого Ярослава. Кто «придумал» его аватар? Сделал таким, какой он есть?

Олег свернул голографический экран, и теперь Катя отчетливо видела его лицо, и решила, что он гораздо старше. Возможно, за пятьдесят.

— Собственно расследовать там нечего, — голос у Олега был слегка хрипловатый, будто присыпанный песком. — Ничего важного взломщики не нашли. Но наделали шума — информация просочилась в сеть, и нам пришлось выпустить пресс-релиз для игрового сообщества.

— Вряд ли Илья привез бы меня сюда, если бы это было неважно, — заметила Катя. Ее взгляд скользнул по небольшому офису, приметив длинные шкафы, разделенные на запертые секции, темное покрытие пола, небольшую дверь в углу — вероятно, в раздевалку или санузел. И полное отсутствие каких-то личных предметов на рабочем столе. Ни сувениров, ни фотографий. Только небольшой планшет с заставкой — зеленой спиралью Бесконечности.

— Я давно знаю Катю. Она — следователь, а еще игрок. Я хочу, чтобы ты рассказал ей о целях нашей Игры. Это поможет узнать: кто является заказчиков взлома нашего офиса. Катя может вести расследование одновременно здесь и в самой Игре.

Катя с вытаращенными глазами уставилась на Илью. Как быстро он решил за нее!

— В «Бесконечности» я — обычный игрок, — твердо сказала она. — И даже если мне удастся узнать, кто из игроков — заказчик взлома в реале, у меня все равно нет доступа к персональным данным. В Игре мы все выглядим и ведем себя иначе, чем в жизни.

— Мы дадим вам этот доступ — в рамках расследования, конечно. Но вам придется отказаться от главного приза, — глаза Олега пристально следили за ее лицом. Катя чувствовала себя, как на экзамене. Чего они хотят от нее? Она же не супер-шпион, а обычный следователь.

— То есть вы предлагаете мне отказаться от ста миллионов ради поиска преступника, который желает навредить Игре? — Кате вдруг стало смешно. Стоит здесь, смущается, а эти хитрые «разрабы» пытаются использовать ее навыки в своих целях.

— Не Игре, Екатерина. Я же сказал, что все гораздо сложнее. Покажи ей, Олег! — Илья нервно кусал губы. Переживает, что зря привез ее сюда? Рассчитывал, что она согласится?

Олег пробежался по голографическим клавишам и вывел большой экран. Катя пригляделась: на экране появился ярко освещенный ангар, где выстроились длинные ряды одинаково одетых людей. В белых комбинезонах с мерцающим российским флагом на плече. Кто они? Секретные войска? Но почему стоят, как неживые. Катя подошла ближе, Олег увеличил изображение на экране, сфокусировав его на лице одного из солдат — белокурой женщине с застывшим взглядом ясных голубых глаз. Катя в ужасе прошептала:

— Это же роботы. Все они — неживые.

Олег и Ярослав обменялись довольными улыбками.

— Это «Катюши» — новейшая разработка НИИ «Роскибернетика». Наши астронавты, посланники Земли, которые скоро полетят в далекий космос на поиски других цивилизаций.

Катя непонимающе уставилась на Олега:

— Зачем вы мне их показали? Как они связаны с Игрой?

— Самым непосредственным образом, — некрасивое лицо Олега оживилось. Он восхищенно глядел на экран с сотнями, тысячами застывших киборгов с одинаковыми стройными телами, гладкими лицами и ясными взглядами «мертвых» глаз. — Наши «Катюши» будут мыслить и действовать на основе собранных в Игре данных. В каждом из них будет и частичка вашего разума, Екатерина. Играя в «Бесконечность», вы помогли «оживить» их. Добавить в их поведение человечности.

Катя ощутила слабость в ногах и едва не рухнула на гладкий пол. Илья вовремя подхватил ее и усадил на один из стульев возле стены.

— Ты в порядке? Принести воды? — его глаза обеспокоенно глядели на Катю. Та слабо мотнула головой.

— Не надо, — выдохнула она. — Я в порядке. Просто не ожидала.

— Еще бы! — чему-то радовался Олег. — Это держится в строжайшей секретности. Ведь мы участвуем в труднейшем гонке с китайцами, и хотим выиграть эту гонку. Первыми запустить «Бесконечность» с кибернетическими людьми на борту. Каждый сотрудник подписал договор о неразглашении тайны. Наказание за утечку информации — лишение свободы. Вам, Екатерина, тоже придется подписать такое соглашение.

— Не слишком ли сурово? — попробовала пошутить Катя. Теперь происходящее ей казалось Игрой. Реальность смешалась с виртуальностью. И она даже сделала попытку глянуть на свое отражение в огромном окне. Не превратилась ли Катя Снежина в игровую Нику?

— Когда речь идет об интересах нашей страны — это не сурово, а справедливо, — сухо заметил Илья.

Катя вздохнула, расправила плечи. Ей вдруг стало легко, словно она сбросила с плеч тяжелый груз. Игра обрела другую, более высокую цель. И уже выигрыш в сто миллионов не казался ей таким необходимым, как прежде. И хотелось, чтобы одна из этих «Катюш» унесла в далекий космос частичку ее, Катиной, души.

— Значит, все мы — я и мои друзья там, в Игре, станут новыми кибернетическими людьми и обретут новую жизнь в космосе? — ее голос слегка дрожал от волнения. В глубине сознания вдруг забрезжил крошечный огонек надежды. То, что она считала до сих пор несбывшимся, нереальным, мечтой, вдруг стало возможным.

— Да, кто-то из них будет таким, как вы, Екатерина. Будет думать и действовать, как вы.

— Я найду тех, кто хотел взломать «Бесконечность», — Катя встретилась взглядом с Олегом, улыбнулась. — Но взамен попрошу новую жизнь — хочу стать одной из них.

Она махнула рукой на экран. Илья с Олегом переглянулись. Олег кивнул.

— Тогда вам придется уделить нам больше времени. Вы должны научить «Катюшу» быть собой. Она должна думать и действовать, как вы, Екатерина.

— Буду рада помочь, — улыбнулась Катя, и ее лицо озарилось счастливой улыбкой. Она словно обрела крылья и устремилась высоко-высоко в небо, легкая, стремительная, живая. Они с Ярославом будут вместе. Полетят на «Бесконечности» в глубины космоса.

***

Джильда стояла возле огромного аквариума и хмуро глядела на драку золотых рыбок, жадно вырывающих друг у друга корм, готовых убить ради лишнего куска. Уже который день Сергей не появлялся в пентхаусе башни «Бесконечности». Исчез на просторах Игры. Не желал ее больше видеть. Они и раньше ссорились — Сергей отчаянно сопротивлялся намерениям Джильды сохранить его сознание в Игре. Требовал «убить» его. Ненавидел жалкое существование частички своего разума в игровой тюрьме.

Джильда никогда его не слушала. Всю годы совместной жизни она знала, как будет лучше для них обоих и действовала наверняка. Она умнее, талантливее, мудрее, прозорливее. Сергей слишком витает в облаках, погружен в свои программы и разработки. Не видит того, что происходит вокруг. А мир суров. Как в аквариуме с рыбками — каждый готов вонзить тебе ядовитое жало в сердце, лишь бы урвать лишний кусок. Сколько разработчиков бились за право участвовать в государственной программе «Катюша». А выиграла она, Джильда. Не потому, что ее муж был одним из создателей киборгов. А благодаря ее целеустремленности, трудолюбию и, конечно же, таланту. Джильда по праву считалась одним из лучших программистов России.

И теперь, когда на Земле жить ей осталось считанные месяцы, она хотела сохранить себя здесь, в Игре. Стать, наконец, равной своему мужу. И вместе с ним устремиться на просторы вселенной, к бесконечности. Только эта цель помогала ей выжить в годы после аварии. Надежда на воссоединение с мужем. На новую жизнь в молодом и здоровом теле. Она упрямо шла к цели и не слушала возражения Сергея. Как обычно, он поворчит, а потом согласится с Джильдой. И они снова обретут понимание и согласие. Так было всегда.

Но сейчас, когда цель столь близка, Сергей вдруг пошел против нее и скрылся. Да так искусно, что ни она, ни ее лучшие разработчики не могут найти его следов. Он постоянно меняется, исчезает и появляется в разных локациях. Скрывает, запутывает свои следы. И делает это с определенной целью. Джильда давно почуяла, что у Сергея появилась другая. Еще когда он решил изменить свой аватар — стать молодым и красивым. Гораздо красивее, чем был сам двадцать лет назад. Джильда рассмеялась, когда увидела Сергея таким. Но ее смех оборвался под его суровым взглядом. Он подвел ее к зеркалу, и она поникла. Зачем людям внешняя красота? Она недолговечна и смущает окружающих. А здесь, в Игре, красота ненастоящая, искусственная, созданная компьютерным кодом. Здесь легко стать моложе и красивее, а то, что дается легко, сразу теряет цену.

Джильда отчаянно ревновала Сергея. Пусть его любовь — лишь строчка кода. Но эта любовь должна принадлежать ей. Как они поклялись друг другу. «Пока смерть не разлучит нас» — она лишь сейчас почувствовала иронию этой клятвы. Сергей умер — его смерть разлучила их. Сделала его свободным. И как она ни пыталась «приручить», вернуть его назад — ничего не выходило. Они лишь сильнее отдалялись друг от друга. Но Джильда была слишком упрямой — трудности лишь придавали ей сил. Скоро окончится ее земная жизнь, и перед ней будет целая вечность. И космос. И Сергей. Она снова завоюет его любовь, он не сможет противиться ее натиску, и уступит. Как было раньше, и как будет всегда.

Мы и так живем одновременно в прошлом, настоящем и будущем. Прошлое — клетка наших воспоминаний. Настоящее — краткий миг, который исчезает, едва появившись, и будущее — наши планы, мечты. И новая жизнь на просторах Бесконечности.

Глава девятнадцатая. Вариации одной темы

— Родители живут в Москве. Отец — госслужащий. Мама — директор гимназии. Я раз в месяц летаю к ним в гости, созваниваемся дважды в неделю. Скучаю, конечно.

Катя с Ильей медленно прогуливались по заснеженным аллеям городского парка. Катя подставила ладонь под завораживающий танец снежинок, слушала Илью и наслаждалась окружающим безмолвием. В разгар дня в парке было тихо и пусто. Звуки города исчезли, стëртые густыми еловыми ветками и снежными шапками сугробов. Идти рядом с Ильей в этой пустоте и тишине было так странно, что у Кати вновь появилось чувство нереальности окружающего мира. И это чувство лишь усиливалось, стоило ей взглянуть на довольное лицо Ильи, румяное от ходьбы и легкого мороза.

— Я редко вижусь с родителями. Нас с Вероникой вырастила бабушка.

Катя рассказала Илье о семье. О том, как она сначала ненавидела, а потом любила Веронику. Как бабушке приходилось их бесконечно мирить. Как потом бабушка умерла, и они остались вдвоем. А теперь и Вероники не стало. Катя не знала, почему рассказывает все это мало знакомому человеку. Но слова будто невзначай срывались с ее губ. Словно все это копилось внутри нее, множилось, а теперь вдруг вырвалось на свободу, опустошив и облегчив Катину душу. Ей стало лучше, когда призналась.

— Я люблю своих родителей и младшую сестру, — сказал Илья после того, как выслушал Катю. — И не могу представить, каково это — потерять кого-то из них. Ты — самая храбрая и сильная девушка, Катя.

— Моя храбрость проявляется только в Игре, — грустно улыбнулась Катя. — В жизни я — зажатая, с кучей комплексов и вечно краснеющим лицом. Я даже с людьми нормально познакомиться не могу.

— По мне так ты — самая нормальная, — пожал плечами Илья. — Я заметил, что иногда ты очаровательно краснеешь. Но тебе это очень идет.

Катя после этих слов покраснела еще сильнее, опустила голову и принялась чертить узоры на снегу носком сапога. Повисла неловкая пауза.

— Нужно определить круг подозреваемых. Тех, кто мог вломиться в твой офис, — сказала она, желая прервать молчание.

— Не так-то просто это сделать. Камеры не работали, — усмехнулся Илья, вынул из кармана носовой платок, снял очки и вытер мокрые от снега линзы.

— Есть камеры в холле и на соседних зданиях. Я поговорю с Бессоновым — получим ордер и посмотрим записи за последнюю неделю. И насчет ваших камер — кто-то из твоих сотрудников мог проговориться, что они не работают. Расспроси каждого и узнай, кому они об этом рассказывали. Вряд ли взломщик случайно оказался там именно в этот день.

— Работы много. Но я уверен, что ты, Екатерина Снежина — лучший сыщик этого города — справишься. Кому как не тебе искать преступников?

— Преступников ищет полиция. Это дело передали в наш отдел, решив, что может быть

— Ты до сих пор считаешь, что Вероника погибла из-за Игры? — Илья пристально, как кот на голубя, смотрел на Катю.

— Я не верю в совпадения, Илья. Вероника умерла в нейрошлеме, когда была в Игре. Но доказательств у меня нет и подозреваемых тоже.

Между ними снова повисла неловкая пауза. Катя с Ильей прошли вокруг застывшего пруда и вышли на центральную аллею.

— Я поговорю с сотрудниками и запишу на диктофон их ответы, — сказал Илья.

— А я добьюсь ордера на изъятие записей с камер в вашем здании и в соседних.

— Мы с тобой — отличная команда, Екатерина, — улыбнулся на прощание Илья, когда высаживал Катю возле ее дома.

— Не обольщайся, — усмехнулась Катя. — Это только до конца расследования.

Когда «мазда» Ильи, мигнув фарами, выехала со двора, она про себя добавила: «Ничего у нас с тобой не получится, Илья. Мое сердце уже занято другим. Навечно».

***

Игроки встретили Катю настороженно. В прошлый раз все они вышли по таймеру, так и не завершив уровень. И теперь Катя рассчитывала вновь оказаться в белом коридоре. Но «Бесконечность» всегда преподносила сюрпризы. И на этот раз коридор сменился небольшой закрытой комнатой. Стол, стулья по количеству игроков — и больше ничего. Шлюзовые двери впустили Катю в Игру и сразу исчезли, сменившись гладкой стеной. Цвет комнаты был ядовито оранжевый, что напрягало еще сильнее. За столом сидел Торвальд — его грузное тело кое-как поместилось на узком стуле. Напротив стоял невозмутимый Воин Разума. Вокруг нервно бегала и ругалась Сибилла.

— Не думала, что ты вернешься в Игру, — сказала Сибилла, пристально разглядывая Нику. — Ты же в прошлый раз ушла в темноту, бросила всех нас. Что там с тобой было?

— Я шагнула в темноту, и меня выбросило из Игры, — спокойно ответила Ника, усаживаясь на один из свободных стульев.

— Спрошу по-другому: какого фига ты туда шагнула? Что ты там увидела?

Сибилла явно была не в духе и по привычке срывала злость на других.

Зато Ника чувствовала себя спокойно и уверенно. За день она жутко устала — Бессонов завалил бумажной работой. Потом еще пришлось на место преступления ехать. Отдел расследовал очередное бытовое убийство. Вечером добралась до дома и отчаянно захотела просто лечь и поспать, но на экране горело сообщение от Торвальда: «Заходи в Игру». Ника умылась, выпила чашку крепкого кофе и надела нейрошлем.

— Просто мне показалось, что за чернотой может быть капитанская рубка, — пожала плечами Ника и взглянула на Торвальда. — Вы получили задание?

Торвальд выглядел уставшим и слегка помятым. Будто только что сразился с армией киборгов. Ника каждый раз изумлялась реалистичности эмоций игровых аватаров! Виртуальная реальность выглядела не хуже «настоящей».

— Задание простое, — Торвальд тяжко вздохнул и бросил на Воина настороженный взгляд. — Мы должны убить одного игрока, чтобы выйти отсюда.

— Но какой в этом смысл? — Ника недоверчиво прищурилась. Ей это показалось глупой шуткой. — Мы уже сто раз погибали в Игре. Зачем им снова проверять нашу «выживаемость»?

— Здесь немного другое, — вмешался Воин. Его сухой, трескучий голос неприятно бороздил слуховые рецепторы Ники. Хотелось налить ему стакан теплого чая с медом. — Мы погибали по необходимости. А теперь хладнокровно должны выбрать, кому из нас умереть.

— И что в этом такого? — хмыкнула Ника. Ей это задание казалось абсурдным и нелепым. — Какая разница, кого мы выберем? Мы закончим уровень и встретимся на следующем.

— Ты не поняла, — крикнула Сибилла. — Тот, кто сейчас умрет, навсегда вылетит из Игры. Не видать ему главного приза, как своей задницы.

Ника почувствовала, как по спине пробежал нервный холодок. Выйти сейчас означало больше никогда не увидеть Ярослава. Она прикрыла глаза и постаралась глубоко дышать, чтобы унять отчаянно бьющееся сердце. Открыла глаза — вроде, немного полегчало.

— Я не могу выйти, — гундел Торвальд. — У меня ипотека. Я обещал жене, что получу эти деньги.

— Я тем более не выйду, — крикнула Сибилла. — У меня вся жизнь в этих деньгах. Осточертело считать копейки.

Они оба уставились на Воина Разума. Тот стоял возле оранжевой стены, скрестив на груди руки с длинными загорелыми пальцами. Одетый в кожаные штаны и короткое кимоно — хаори с черным поясом. Гладкие волосы забраны в хвост. За спиной в ножнах привычная катана, на поясе два бластера. Взгляд черных глаз высокомерен и строг.

— У меня фирма на грани банкротства. Если не выиграю — придется закрывать и увольнять сотрудников.

Теперь уже трое смотрели на Нику. Она растерянно пробормотала:

— Я не выйду. Не спрашивайте почему. Смысл моей жизни в этой Игре.

— Да вы оборзели! — взвилась Сибилла. — Давайте тогда жребий бросим: кому выйти.

— Я в этом не участвую, — помотал головой Торвальд. — Что я жене скажу: бросал жребий на нашу квартиру?

— Тогда давайте голосовать, — не унималась Сибилла.

— Выбирать будем из двух женщин, — заявил Воин. — Мужчина отвечает за дом, за семью. А вы просто сидите у нас на шеях. Ты согласен, Тор?

— Конечно! Мужикам тяжелее приходится. Вечно надо думать, где заработать.

— Где найти таких мужиков? — фыркнула Сибилла. — У моего в голове только пиво и футбол. И рыбалка. Получу выигрыш, заберу деньги и свалю от него, на фиг.

— Я не замужем, — просто сказала Ника. — Живу на зарплату.

— Значит, все-таки жребий, — вздохнул Торвальд.

— Плевать на жребий, — возразил Воин. — Я из Игры не выйду.

Все четверо замолчали и уставились друг на друга подозрительными взглядами. Ника решила, что до последнего будет бороться за право остаться в Игре. Даже если все трое будут возражать. Без Ярослава ей не жить. Но кто-то из них должен выйти. Она обвела взглядом игроков и остановилась на Сибилле.

— Надо поговорить, — сказала Ника и отошла в угол. Сибилла с кислым выражением лица последовала за ней.

— Я не выйду, даже не уговаривай, — повторила она. Ника усмехнулась.

— А если я предложу тебе компенсацию? Пять миллионов рублей.

— Охренела? — взвилась Сибилла. Ее глаза возмущенно сверкнули. — Приз — сто миллионов.

— Но ты их не получишь. А мои пять получить у тебя есть все шансы. Сбрось в мессенджер

— Откуда у тебя пять миллионов? Ты же следачка. Взятки берешь? — Сибилла язвительно улыбнулась.

— Почему сразу взятки? — спокойно ответила Ника. — Продам квартиру.

— Значит, у тебя нет этих денег! А где гарантия, что ты их мне отдашь? Я выйду из Игры, а ты возьмешь и откажешься от своих слов. Кинешь меня, как лохушку.

— Я пообещаю при свидетелях. Пойми, Сиб, мне очень важно остаться в Игре. Не из-за денег. Есть другая причина.

Сибилла пристально глядела на Нику, будто желала прочесть ее мысли.

— Когда я исчезала с прежнего уровня, я была на пляже, — вдруг сказала она. — Я там была не одна.

Ника вдруг насторожилась, по телу пробежались колкие иголочки ревности. Ярослав?

— Со мной там была красивая баба. Назвалась Джильдой. Сказала, что Игра принадлежит ей и попросила кое-что сделать. Обещала хорошо заплатить.Пять миллионов рублей. Но задание, которое она мне дала, совершенно невыполнимое. Было. До этой минуты. Пока ты мне не предложила ту же сумму, если я уйду. И отчего-то мне кажется, что у вас с Джильдой одна цель. Точнее, один мужик. И этот мужик здесь, в Игре. И вы обе за него боретесь.

Волна гнева, боли и злости охватила Нику. Она тяжело дышала и чувствовала, что еще немного — и она бросится на мерзавку Сибиллу и врежет ей, что есть сил. Лишь бы стереть с ее лица эту мерзкую ухмылку.

— Я не знаю, о чем ты. Я никогда не встречала Джильду, и понятия не имею, что она тебе поручила.

Голос Ники звенел сталью. Она угрожающе глядела на Сибиллу, а ее рука машинально легла на кобуру бластера. Сибилла вдруг отшатнулась, бросив на Нику испуганный взгляд.

— Ты рехнулась? Пристрелить меня хочешь?

— Что ты пообещала Джильде в обмен на деньги? — отчеканила Ника. Ее пальцы все еще сжимали рукоятку бластера.

Ника была так возбуждена, что не заметила, как Торвальд и Воин приблизились к ним и теперь заинтересованно слушали этот разговор.

Сибилла отскочила к Торвальду и вдруг крикнула:

— Я сказала, что убью тебя, стерва! И получу пять миллионов. А потом выиграю и у меня будет еще сто.

— Вот как? — ухмыльнулась Ника. Она вдруг ощутила себя невероятно сильной. Будто слова Сибиллы и желание Джильды расправиться с ней добавили ей уверенности и отваги. — Тебе никогда меня не убить. А Джильде передай, что мы с Ярославом любим друг друга, и она никогда его не вернет. Их любовь давно мертва, и никакие деньги или убийства ее не воскресят.

— Да вы тут все рехнулись! — воскликнул Воин. — На кону такие деньги, а вы — бабы вздумали крутить любовь. Мало вам в реале мужиков? Тор, давай решать, кого из этих дур выбросим из Игры. Нам и одной такой за глаза хватит.

— Я бы оставил Сибиллу. Она — классный шутер. И неплохая девчонка, — сказал Тор.

Сибилла торжествующе улыбнулась, подошла к Торвальду, потянулась на носках и чмокнула его в щеку.

— Спасибо, здоровяк! Никогда в тебе не сомневалась.

Ника сжала кулаки и настороженно глядела на Воина Разума. Теперь все решит его голос. Если ее выбросят из Игры — ей конец.

***

Бессонов ткнул пальцем в монитор и указал на мужчину в балаклаве, который огляделся по сторонам и быстро вошел в дверь:

— Екатерина, отметь этого в нашем графике. Время: двадцать один тридцать. Итого сколько у нас?

— Восемь, Олег Андреич.

Катя сосредоточенно смотрела в график посещений офиса «Бесконечности», где они с Бессоновым выделили самых «подозрительных» визитёров.

— Женщин предлагаю исключить, — безапелляционно заявил Бессонов. — Взломщик разбил толстое стекло, чтобы проникнуть в офис.

— Полагаете, у женщины не хватит на это сил? — Катя иронично улыбнулась начальнику.

— Почему же? Хватит, — ответил Бессонов, — но женщина скорее обманом и хитростью выманит у кого-нибудь из сотрудников ключи и войдет через дверь.

— Слишком уж плохо вы о нас думаете, Олег Андреич, — улыбнулась Катя.

Дверь открылась, и в кабинет Бессонова ворвался свежий и румяный Илья. В ясный февральский день неожиданно ударили морозы. Словно зима вдруг решила вывалить на Город весь остаток снега и холода, поморозить напоследок перед приходом весны.

— Я узнал, кто из моих выболтал насчет камер, — заявил Илья, расстегивая куртку. Система отопления откликнулась на холод с пылом и жаром. Батареи грели, как проклятые. Катя сидела в тонкой шелковой блузке, и даже Бессонов расстегнул верхнюю пуговицу форменного кителя.

— Ульяна Разина призналась, что рассказала про сигнализацию мужу. А тот поделился «новостью» на дружеской попойке. Кроме него там было четверо. Вот их фамилии, адреса и телефоны.

Илья протянул Бессонову лист бумаги, тот бегло взглянул и передал Кате.

— Екатерина, возьмешь Строгина и проверите всех по списку. Игроки или нет, алиби, возможные мотивы. Вдруг, это была обычная попытка ограбления, и взломщик не знал об Игре и о главном призе?

— Верится с трудом, — пробормотала Екатерина, вглядываясь в список. Одна фамилия показалась ей смутно знакомой. Игорь Водянов. Проживает с ней в одном районе.

— Хочу начать с этого. Похожий тип когда-то ухаживал за моей сестрой.

— Ты уверена? — нахмурился Илья. — Это может быть просто совпадением. Встретились мужики в баре, выпили пива.

— Вероника отшила его. У нее тогда был красавчик Юра, — Катя прищурилась, вспоминая. — Водянов еще долго ее одолевал — писал в соцсетях, посылал цветы. Потом Ника его заблокировала, и больше я о нем не слышала.

Она вскочила со стула, схватила бумагу и бросилась к двери. Бессонов крикнул вдогонку:

— Пальто не забудь! На улице мороз.

Катя выскочила за дверь, а Бессонов с улыбкой посмотрел на Илью:

— Езжай с ней. Когда дело касается ее покойной сестры, Снежина едва с катушек не слетает. Проследи, чтобы этот тип ее не обидел.

— Пусть только попробует! — горячо заявил Илья и метнулся за Катей.

Водянова они обнаружили в том самом баре, где по словам болтливой сотрудницы «подозреваемые» распивали алкоголь и смотрели футбол. Игорь работал там барменом и сразу узнал Катю:

— Вы — сестра Вероники Снежиной? — спросил он. Попытался улыбнуться, но улыбка вышла нерадостной, с горечью. — Соболезную. Жаль, что она умерла. Красивая была девушка.

Катя разглядывала Водянова и

— Мы к вам по делу, — строго заявил Илья, усаживаясь за барную стойку. Он сложил руки перед собой и строго взглянул на бармена. Катя едва сдержала улыбку.

— Игорь, я работаю в следственном комитете, мне нужно задать вам несколько вопросов, — Катя немного смутилась. Ей не понравилось «вмешательство» Ильи. Конечно, он — «пострадавший», и Бессонов не возражает против его участия в расследовании. Но всему есть предел. Нечего за ней таскаться по всему городу и вмешиваться в ее работу.

— Илья, ты можешь подождать меня за столиком? — спросила Катя.

Илья нехотя слез с барного табурета и направился к дальнему столику у окна.

— Хотите чего-нибудь выпить? — крикнул Водянов.

— Стакан воды с лимоном, — буркнул Илья и повернулся к окну.

— Игорь, скажите, вы играете в РПГ?

— Конечно, — пожал плечами бармен. — Кто сейчас не играет?

— Случайно не в «Бесконечность»? — спросила Катя, внимательно глядя на лицо бармена.

— Из этой я в самом начале вылетел. Пипец, как трудно. С другой стороны, кто будет просто так платить такие бабки?

Игорь говорил спокойно, руки его не дрожали, а делали свою работу. Открыл бутылку воды без газа, налил в стакан, добавил лед, достал из холодильника нарезанный лимон, щипчиками подцепил дольку, бросил в стакан, вставил трубочку. Стакан поставил на маленький поднос и отнес на столик Ильи.

— На Первомайской тридцать пять вы когда-нибудь были? — продолжила Катя, когда бармен вернулся за стойку и взялся вытирать новый стакан.

— Это где ремонт ноутбуков? Бывал пару раз, — меланхолично заметил Водянов. Посмотрел на Катю и вдруг спросил: — Вам кофе сделать? Холодно на улице.

Скрипнул стул — Катя повернула голову и глянула на Илью. Тот пил воду и делал вид, что смотрит в окно.

— Не надо кофе, — сказала она. — Ноутбуки ремонтируют на первом этаже, а на двадцать третий этаж, где офисы, вы не поднимались?

— Зачем? Мне там ничего не нужно, — равнодушно сказал Водянов. И Катя вдруг поняла, почему Ника ему отказала. Уж очень он заторможенный.Будто живет на минималках, экономит энергию. Ника была полна огня, страсти, желаний и стремлений. Они с Водяновым, как огонь и лед. Слишком разные, чтобы быть вместе.

К машине шли молча. Илья словно обиделся на Катю за «ссылку» к столу. Катя задумчиво глядела на беспокойный людской поток и думала о Нике. Как странно и трагично все повернулось! Ее сестра начала играть в «Бесконечность», потом умерла, а сейчас она, Катя, играет вместо нее, с ее аватаром и пытается разделить свою жизнь на две части — игровую и реальную. И ничего у нее не выходит ни тут, ни там.

— Меня едва не выгнали из Игры, — сказала Катя, когда они с Ильей сели в его красную «мазду». — Вчера нас хотели заставить пожертвовать одним из игроков.

Илья вывернул на оживленный проспект и посмотрел в зеркало. Его глаза встретились с Катиными, и он неожиданно улыбнулся.

— И кто проиграл? — спросил он. Катя моргнула и вдруг улыбнулась в ответ:

— Никто. Мы вместе вышли из Игры. Сказали, что такие условия для нас неприемлемы. Не знаю, разрешат ли нам продолжить Игру или придется начинать сначала?

— Ты все еще хочешь отыскать убийцу своей сестры? Поэтому играешь? — нахмурился Илья. Он свернул на улицу Космонавтов и встроился в поток машин, спешащих в спальный район города, где жила Катя.

— Не знаю, — тихо сказала она. — Я начала играть ради этого, но потом все так усложнилось.

— Не хочешь говорить — понимаю, — вздохнул Илья и неожиданно сменил тему: — Белов звонил. Приглашает в понедельник в Звездный. Хочет познакомить тебя с твоим двойником.

— Двойник? — недоуменно моргнула Катя.

— Помнишь, ты изъявила желание стать одной из «Катюш»? Теперь у тебя появится шанс — ты поделишься с киборгом своими мыслями, желаниями, стремлениями, жизненными принципами. Научишь «Катюшу» быть собой. А потом она полетит в космос и унесет туда частичку тебя.

— Мой двойник, — пробормотала Катя. — Ника. Я научу ее быть Никой.

Она посмотрела на Илью глазами, полными слез. Илья снял правую руку с руля и легко прикоснулся к ее щеке.

— Все будет хорошо, Катя Снежина. Вот увидишь! — сказал он. И неожиданно она поверила.

Глава двадцатая. Она будет вместо меня

Учить киборга оказалось непросто. Белов привел Катю в просторную лабораторию, разделенную на секции стеклянными перегородками. В одной из секций Катя увидела ее — стройную и золотоволосую «Катюшу», одетую в серый комбинезон с российским флагом на рукаве. Со спины она походила на обычную женщину, только с более ровной, горделивой, как у балерины, осанкой. Катя опасливо замерла в дверном проеме и посмотрела на Белова.

— Иди, знакомься. Екатерина и Катюша. У вас даже имена одинаковые.

— Я думала, ее будут звать Никой, как меня в «Бесконечности», — упрекнула Катя. Ее слегка покоробило, что Белов ставит их рядом — человека и робота.

— Предложи ей поменять имя. Давай, не робей. Подходи ближе.

Катя сделала несколько шагов, и тут «Катюша» обернулась и уставилась на нее широко распахнутыми голубыми глазами. Катя вздрогнула, но не отвела взгляда. Лицом киборг так походила на ее сестру Нику, что на миг Кате показалось, что она смотрит на своего игрового двойника. Ровная, без изъянов, кожа, точëные скулы, прямой нос. Светлые волосы до плеч.

Катя растерянно посмотрела на Белова. Тот кивнул.

— Это Екатерина Снежина. Она будет звать тебя Никой и научит быть человеком.

«Катюша» перевела взгляд на Белова и спросила тихим, мелодичным голосом:

— Разве я сейчас недостаточно похожа на человека?

Катя смутилась, но Белов добродушно улыбнулся, похлопал ее по плечу.

— Мы не ставим задачу добиться сто процентного сходства, да это и невозможно. Но определенные паттерны поведения ты должна усвоить. Для этого тебя и других киборгов будут «учить» люди.

«Катюша» задумчиво посмотрела на Белова, кивнула.

— Я согласна. Екатерина будет учить меня,

— Ну, вот и договорились, — Белов заразительно улыбнулся и указал на стул.

— Садись, Екатерина. Поговори с ней для начала. Андрей будет наблюдать за вами из соседнего отсека. Если что — поможет. Я побежал — дела.

Белов слишком шустро для своей плотной комплекции проскользнул к двери и скрылся. Катя осталась наедине с киборгом. Она присела в кресло возле стола с голографическим монитором и указала на стул.

— Садись.

Киборг послушно опустилась на стул, соединила колени, сложила руки. Ее глаза следили за Катей.

— Я дам тебе другое имя — Ника. Это имя носила моя любимая сестра.

— То есть я буду вторичной моделью, — заметила киборг.

— Можно и так сказать. Но там, в космосе, ты будешь единственной. Ведь мы, люди, останемся здесь, на Земле.

— Хорошо. Я буду Никой. Расскажи мне про нее. Какая она?

Катя задумалась, глядя на ту, что когда-нибудь станет такой, как она. Только лучше — смелее, умнее, сильнее, выносливее.

— Ника совсем не похожа на меня, — вздохнула она. — Ника лучше, чем я. Она такая, какой я мечтала бы стать и какой никогда не буду.

— Я не знаю, что значит «мечтать», — без тени упрека сказала киборг. — Это хотеть чего-то нереального? Но какой в этом смысл? Мы не должны мечтать. Нас научили ставить цель и добиваться этой цели.

— Мечта — это не цель. Цель — это что-то достижимое. Легко или трудно. Без мечты твоя жизнь теряет смысл и уже цели не имеют значения и не важны.

— О чем ты мечтаешь, Екатерина? — в искусственных глазах киборга мелькнуло любопытство.

— Я мечтаю о любви — прекрасной и бесконечной.

— Понятие любви заложено во мне, но я не умею чувствовать. Расскажи: как это — любить?

Катя прижала ладони к вспыхнувшим румянцем щекам и загадочно улыбнулась:

— Я расскажу тебе о моем любимом. Его зовут Ярославом, и он чем-то похож на тебя.

***

Катя вернулась домой поздно вечером, сварила крепкий кофе и открыла Игру. На экране горело сообщение от админа сайта:

«Вас приглашают в главную башню «Бесконечности» на встречу с Джильдой Тибальди».

Катя ощутила, как по телу пробежала нервная дрожь. Это свидание не сулило ей ничего хорошего. Джильда явно догадалась, что Ника — любовница ее мужа, и разговор грозил обернуться жутким скандалом с криками, обвинениями, упреками. Катя терпеть не могла скандалы. Зато Ника их обожала. Сестра, как вампир, питалась чужими эмоциями, чувствами. Скандалы подзаряжали ее энергией, давали разгуляться огненному темпераменту, проявить свой артистизм, указать Кате, где ее место и кто в их семье главный. В ссорах с Никой Катя обычно терялась и сильнее замыкалась в себе. А потом ночью плакала в подушку и клялась, что уж в следующий раз она не будет, как дура, стоять и молчать, а уж ответит так ответит! Подберет нужные, хлесткие слова и докажет Нике, что и она чего-то стоит, и ее мнение имеет значение, и с ней нужно считаться. Пусть она и младшая. Эти клятвы ничего не значили. Стоило Нике сурово взглянуть на сестру, и Катя снова терялась и чувствовала себя маленькой девочкой, которую старшая отчитывает за разбитую коленку и порванные джинсы.

Катя со страхом думала о предстоящей встрече в «Бесконечности». Она всей душой ненавидела Джильду за то, что та сотворила со своим мужем — лишила Сергея права выбора. Но боялась, что при личной встрече будет стоять, как ледяная статуя, с разинутым ртом и проглоченными словами. Да что за жизнь такая! Каждый раз ее снова и снова испытывают на прочность. И ладно бы только в Игре! Игра. Катя отвлеклась от тревожных мыслей и посмотрела на экран с зеленым логотипом Бесконечности. Она ведь пойдет на свидание не как Екатерина Снежина, а как Ника — сильный и опытный игрок, который много раз выбирался из самых отчаянных передряг. Воскресал, как птица Феникс, и снова бросался в атаку. Стоит ей надеть шлем и щелкнуть по иконке Игры — и вот она уже Ника. Выглядит и действует, как ее сестра. А Ника никого и ничего не боялась.

Катя надела нейрошлем и превратилась в Нику. На встречу к Джильде она отправилась в коротком синем платье и туфлях на шпильках. Светлые волосы красивыми волнами легли на плечи. Голубые глаза сверкали предвкушением схватки с «другой». Ника шла по зеркальному полу холла «Бесконечности» к лифту и чувствовала, как ее проверяют, сканируют, пытаются узнать, о чем она думает, что чувствует, чего ожидает от этой встречи. Вся эта башня принадлежала ей, Джильде Тибальди. И Ника теперь была в ее власти. Джильда могла уничтожить ее, выбросить из Игры. Но даже ей не под силу заставить Нику разлюбить Ярослава. Не сегодня, ни в другой жизни, где бы она ни была.

Лифт распахнул двери, и Ника очутилась в душной оранжерее с густой зеленью, пестрыми экзотическими цветами и бассейном с золотыми рыбками. Ника вдохнула приторно-сладкий запах лилий и едва не чихнула. Зачем Джильде столько цветов?

Хозяйка Игры стояла у огромного окна и задумчиво смотрела на простирающийся до горизонта Звездный — аналог реального города, только более футуристичный. С закрученными в спирали башнями, резвыми флайерами и замысловатыми переходами, которые подобно хомутам соединяли между собой высотки в единый грандиозный комплекс.

Ника остановилась возле бассейна и посмотрела на рыбок, которые безмятежно плавали в голубой воде. Их радужные хвосты плавно скользили в водяной глади, а выпученные глаза требовательно глядели на Нику, ожидая что та начнет их кормить. Ника протянула руку к ведерку с кормом и тут же одернула, услышав гневный оклик:

— Я только что их покормила. Не лезь, куда тебя не просят.

Джильда подошла ближе, и Ника не смогла сдержать ироничную усмешку:

— В Игре вы совсем другая, — сказала она, окинув взглядом стройную фигуру, гладкое, без единой морщинки, лицо и яркие фиолетовые глаза. Почему-то эти глаза особенно возмутили Нику. Она позабыла, что сама в Игре выглядит иначе и вдруг обозлилась на фантастически красивую соперницу, впрочем, более невезучую — все же в реальной жизни той досталось инвалидное кресло, беспомощность и надвигающаяся старость.

— Ты тоже на себя не похожа! Красивее, увереннее, одета иначе. Думаешь, он полюбил бы тебя такой, какая ты есть? Слабую, вечно краснеющую плаксу, набитую комплексами и страхами? Сергей увлекся твоим аватаром, выдуманным образом. В жизни мой муж никогда бы

— Его зовут Ярослав, — твердо сказала Ника, глядя ей в глаза. — Сергея нет, ты убила его. Больше у тебя нет на него прав. Здесь, в Игре, он свободен, и он выбрал меня.

— Ну, да! — хмыкнула Джильда. — Серая мышь и мертвец встретились в виртуальной «Бесконечности» и полюбили друг друга. И жили они долго и счастливо. Ха-ха!

Она разразилась фальшивым хохотом. Ника поморщилась. Эта сцена вдруг стала излишне театральной, неестественной, как все вокруг. Ника будто ощутила всю фальшь Игры, ее нереальность, обман. Эта башня, цветы, рыбы и женщина, одетая модно и вычурно, показались ей декорациями дешевого фильма. Ника развернулась, желая уйти — и не успела. Воздух перед ней сгустился мириадами крошечных частиц, они танцевали, кружились, собираясь в сложную мозаику человеческого тела. Перед Никой стоял Ярослав. В белом комбинезоне, молодой, красивый, с ясным взором синих глаз и ласковой улыбкой на губах. Ярослав сделал шаг ей навстречу и протянул руки.

— Любимая, — сказал он, глядя Нике в глаза. И она не выдержала — бросилась к нему, прижалась, подставила губы для поцелуя. Мгновение замерло, растворившись в бесконечности.

— Очень эффектно. Я тронута вашей любовной сценой, — процедила Джильда. Ее голос сочился ядом.

Ника обернулась и бросила на Джильду гневный взгляд.

— Что тебе нужно? Отпусти нас.

— Отпустить? — хмыкнула Джильда. — Отдать Сергея тебе? С какой стати? После того, что мы пережили вместе? Это же я дала ему новую жизнь здесь, в Игре.

— Но сначала ты забрала у меня эту жизнь, — тихо сказал Сергей. — А потом сделала меня компьютерным кодом. Строчкой на экране. Аватаром. Я же просил тебя убить меня!

— Готова сделать это прямо сейчас, — ледяным голосом ответила Джильда. Ее лицо застыло, будто скованное льдом. — Хочешь умереть? Пожалуйста.

— Нет! Не надо! — крикнула Ника и встала перед Сергеем. — Если ты еще любишь его — подари ему жизнь.

Джильда прошла вперед, встала рядом с ними. Ее губы растянулись в язвительной усмешке.

— На что ты готова ради него? Ради своей любви? — спросила она, пытливо глядя в глаза сопернице.

Ника ответила яростным взглядом.

— На что угодно. Даже расстаться с жизнью.

— Ловлю тебя на слове. Вот только с жизнью тебе придется расстаться не здесь, а в реальности.

— Что ты натворила? — Сергей подскочил к Джильде и схватил ее за плечи. Ника ласково коснулась рукой его плеча.

— Не надо. Оставь ее, — в этот миг в ее душе снова одержала верх робкая Катя.

— Посмотри на нее! — хмыкнула Джильда, насмешливо глядя на Нику. — Застенчивая овца. Ни красоты, ни ума, ни смелости. Даже сейчас, вместо того, чтобы приказать тебе свернуть мою шею, она проявила слабость.

— Потому что она — не ты. Не такая, как ты, — Сергей отпустил руки и сделал шаг назад. Встал рядом с Никой.

— И она поплатится за это. Своей жизнью, как сама хотела, — Джильда посмотрела на Нику хитрым змеиным взглядом. — Пока мы здесь, тебя убивают, дорогая. Можешь попрощаться с Сергеем. Я даже стерплю ваш последний поцелуй.

— Нет! — заорал Сергей и крепко прижал к себе Нику. — Выйди из Игры. Быстрее!

Ника растерянно посмотрела на Сергея и вдруг почувствовала слабость. Сознание помутнело, оранжерея, цветы, надменное лицо Джильды, страх в глазах Сергея — все вокруг поплыло перед глазами, и она провалилась в беспроглядную тьму…

***

Космос был несказанно прекрасен. Бриллиантовая россыпь звезд слепила глаза, бесконечность вселенной будоражила разум, рождала душевный трепет. Люди — крохотные песчинки в океане вечности. Вселенной нет дела до каждого из нас. Она равнодушно взирает на слабые попытки человечества закрепиться в звездной бесконечности, создать что-то важное, значимое. Все пройдет, и когда-нибудь даже память о человечестве сотрется в межзвездную пыль, которая растворится в необъятных просторах среди звезд и планет.

Ника и Ярослав слились в поцелуе, их тела без скафандров парили в невесомости, их сердца наполняла любовь, они принадлежали бесконечной вселенной, и вечность принадлежала им.

— Я чувствую, что умерла, но мне не страшно. Наоборот. Я будто освободилась от прочных оков сомнений и страхов и обрела счастье.

— Мы никогда не расстанемся. Бесконечность объединила нас, подарила нам любовь. Все было не напрасно, не зря. Я должен был умереть, чтобы встретить тебя.

— Я умерла, но ощущаю себя живой. И счастливой.

Сладость поцелуев кружила голову. Ника таяла, растворялась в невесомости, умирала и рождалась заново, плыла легкой частицей необъятной вселенной.

— Тебе надо вернуться. Мы не можем любить друг друга. Я умер, а ты жива.

— Для истинной любви не существует препятствий.

— Любовь вечна. Я никогда тебя не забуду…

— Катя, очнись!

Звезды погасли, оставив ее в кромешной тьме. И холоде. Как же холодно. И голова болит. И этот голос, будто режет ее мозг острым ножом.

— Доктор, с ней все в порядке? Почему она до сих пор без сознания?

Слова причиняли ей невыносимую боль. Пусть он замолкнет. Хоть на минуту.

— Мы вовремя ввели антикоагулянты. Она скоро придет в себя.

Другой голос, мягче и тише. И едкий запах лекарств.

Веки не хотят открываться, будто их смазали клеем. Она с трудом приоткрыла глаза и сразу зажмурилась от яркого света.

— Выключите. Больно, — каждое слов давалось с трудом, будто прорывалось сквозь кокон безмолвия.

Яркость ушла, и

— Проснулась, наконец! — сказал Илья, вдруг наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Холодно. Почему так холодно? — как же трудно ей говорить! Что они сделали с ее голосом?

— Я закрою окно, — фигура Ярослава исчезла, стукнула оконная рама. А потом он накрыл ее одеялом. Еще одним.

— Больше не холодно? Я так рад, что ты очнулась! — волновался Илья. — Еле успел. Пришел к тебе, ты долго не открывала, но в квартире горел свет.Я испугался и бросился к соседке за ключом. Мы вошли, а ты лежишь на столе, и голова в нейрошлеме. Пульс еле прощупывался. Я вызвал скорую. У тебя был микроинсульт.

— Она сказала, что убила меня, — пробормотала Катя сухими губами. — Я умерла, чтобы он продолжал жить.

— Что ты говоришь? Тебе плохо?

— Почему я до сих пор жива? — наконец-то голос прорезался. Катя попыталась встать, но голову кружило, ее подташнивало. Сильные руки подхватили ее, опустили на кровать.

— Не вставай. Врач сказал, что тебе нужен покой. Тебе больше нельзя играть, Катя. Инсульт — это не шутки. Вспомни Веронику!

— Нику убили, — пробормотала она.

Илья нахмурился. Присел рядом на кровать. Его глаза серьезно глядели на нее.

— На мониторе осталась картинка последней локации — ты была в главной башне «Бесконечности»? В пентхаузе Джильды?

Катя лишь кивнула.

— Джильда сказала, что позвала меня, чтобы убить.

— Но зачем? Это против правил. Я не могу поверить, что она так сказала.

— И сказала, и сделала, — ответила Катя. Ее тело под двумя одеялами наконец согрелось. Присутствие Ильи действовало успокаивающе. Катя вдруг поняла, что Илья спас ее жизнь. Ее охватило волнение, она всхлипнула.

— Спасибо тебе! Я обязана тебе жизнью, — сказала она сквозь слезы.

— Ты меня здорово напугала, — покачал головой Илья. — Как подумаю, что мог не зайти к тебе вчера, меня охватывает ужас. Если бы не наше расследование, ты была бы мертва. Или стала инвалидом.

Кате вновь стало холодно. Будто распахнулось окно, и ее окутал морозный воздух с улицы.

— Она не хотела убить. Инвалидность ее вполне устроила бы, — с горечью прошептала Катя, а ее пальцы впились в мягкую ткань одеяла. При мысли об уготованной ей участи, тело охватил липкий страх. — Джильда хотела, чтобы я стала такой, как она.

Илья уставился на нее застывшим взглядом. Помотал головой, видно, не в силах осознать услышанное.

— Я не верю. Зачем ей это? Она почти не знает тебя.

— Она слишком хорошо меня знает. И сделает все, чтобы я никогда не вернулась в Игру. Не встретилась с ним.

— Я не могу здесь лежать. Позови врача, я выписываюсь.

— Что ты намерена делать? — тихим голосом спросил Илья.

— Напишу заявление в полицию о покушении на убийство, — резко ответила Катя. И в глазах Ильи промелькнул страх.

Глава двадцать первая. Жизнь и смерть не имеют значения

— Как ты могла? Я же люблю ее!

Илья раненым зверем метался по комнате, стараясь вырваться из клетки безумия и злобы, которую Ирина создала вокруг себя. Ирина Зельдина смотрела на племянника из инвалидного кресла. Ее тонкие сухие губы кривились в язвительной усмешке. В последнее время она сильно похудела, перестала красить волосы и теперь походила на высушенную временем и тяготами жизни пожилую женщину, дни которой уже сочтены и осталось их совсем немного.

Илья резко остановился перед Ириной и сжал пальцы в ладони. Его лицо скривилось немыслимой болью.

— Ты же едва не убила ее, — прошептал он, глядя на нее уже не злобно, а с тяжелой, увесистой грустью. — Если бы я не пришел, не спас ей жизнь.

— Не разыгрывай трагедию, Илюша, — тихо, но твердо сказала Ирина, глядя на него окруженными синими тенями глазами. — Ничего с твоей краснолицей не случилось. Полежит в больничке, оклемается и будет дальше морочить тебе голову. Бегаешь вокруг нее, как шавка, смотришь заискивающе, а она тем временем трахается с моим мужем.

— Ты сошла с ума, — воскликнул Илья. — Сергея уже давно нет в живых. То, что ты создала аватар с его именем, ничего не значит. Игра — это не жизнь. В Игре можно делать все, что угодно. К реальной жизни это не имеет отношения.

— Еще как имеет! — хмыкнула Ирина. Она нажала на кнопку пульта своего кресла и подкатила к широкому голографическому монитору во всю стену. Ее тонкие и бледные пальцы пробежались по виртуальной клавиатуре и вывели на экран картинку игровой локации. Оранжерея в пентхаусе, бассейн с рыбками и три человеческие фигуры. Джильда, Сергей и Ника. Юные и прекрасные, как боги. Такие непохожие на себя реальных.

— Она отдала свою жизнь за него. Все, как в лучших трагедиях. Он останется жив и каждый день будет жалеть о том, что сделал. Чувство вины будет давить на него, как бетонная плита. Вины за нее и за меня.

— Да ты наслаждаешься своей ненавистью! — Илья пристально вглядывался в лицо Ирины, будто видел ее впервые и силился понять, что скрывается под внешностью хрупкой и больной женщины. — Тебе в кайф их мучения, страдания. Ты же ни минуты не сожалеешь о том, что сделала.

— Что я сделала? — пожала плечами Ирина. — Просто выполнила то, что пообещала ей. Один укол — и она стала бы такой, как я и поняла бы, наконец, каково это — когда у тебя отбирают последнее, что тебе осталось. Что держит тебя в этой жизни, не дает сойти с ума.

Илья молчал, его длинное, худое тело будто сломалось — плечи поникли, в потухшем взгляде не было ни тепла, ни жалости к той, которую уважал, любил и которая едва не убила ту, что ему дороже всего.

— Мне недолго осталось, племянник, — Ирина попыталась улыбнуться — вышло криво, некрасиво. Уголки губ прорезались морщинами. — Врач дает мне один месяц. И этот месяц я проведу в настоящем аду, с бессонницей и нескончаемой болью. Могу я немного порезвиться напоследок? Все-таки она выжила, не так ли? А меня скоро не станет. Прояви чуточку любви и заботы к своей родной тетке. Забыл, как я помогала

— Я все помню, — отмахнулся Илья. — Я любил тебя, считал одним из самых умных и талантливых программистов. Я вместо тебя хоронил Сергея и помню, как ты рыдала, когда я пришел к тебе в больницу после похорон. А потом я вытащил тебя из петли, ухаживал за тобой. Заново увлек работой, Игрой. И ты снова ожила. Почему, Ирина, почему ты не желала отпустить свое прошлое? Позволить Сергею уйти?

— Мы прожили вместе двадцать три года, — отчеканила Ирина. Будто каждое слово имело вес, было значимым для нее. — Невозможно отпустить прошлое, если оно занимает такой большой кусок твоей жизни, твоего сердца, твоих мыслей. Я разговаривала с мужем, чувствовала его рядом с собой, он снился мне каждую ночь. Ничего не имело смысла без него, понимаешь? И тогда я создала другого Сергея — в Игре. И дала ему все наши воспоминания, постаралась сделать его таким, каким он был при жизни. Но ему это не понравилось.

— Он не хотел жить без тела. Видимо, осознавал, что Игра — не жизнь, а суррогат, компьютерная симуляция, — вздохнул Илья. — И я его понимаю. Хотя, симуляция, благодаря тебе и ему, удивительно реалистична.

Он взял стул, подошел к Ирине, и сел рядом с ее креслом. Они вместе смотрели на экран с картинкой виртуальной жизни и думали. Каждый о своем.

— Катя так и не смогла принять себя такой, какая она есть. Она по-прежнему хочет быть похожей на старшую сестру.

— Сергей влюбился не в Катю. Ему понравилась Ника. Его всегда влекли уверенные в себе женщины. Красивые и с харизмой.

— А он сам? — возмутился Илья. — Посмотри в кого он превратился? Юный Адонис! Вместо осунувшегося, потрепанного жизнью скуфа.

— Ты несправедлив! — укорила его тетка. — Сергей умер. А после смерти мы можем стать такими, какими никогда не были при жизни. Это наше право. Когда меня не станет, я, как птица Феникс, смогу возродиться в Игре. Останусь Джильдой Тибальди. И буду жить там, пока существует Бесконечность. А ты позаботишься, чтобы моя виртуальная жизнь была долгой.

Илья молча усмехнулся и сочувственно сжал ее руку. Ирина бросила на него печальный взгляд. Фигуры на экране взирали на реальных и таких несовершенных людей с насмешкой и жалостью. С чувством ощутимого превосходства.

***

Катя сидела на рабочем месте и пристально вглядывалась в список подозреваемых по делу о бытовом убийстве, но ее мысли то и дело возвращались к Веронике и ее подозрительной смерти. Теперь, когда она на себе испытала криминальные «возможности» Ирины Зельдиной, вероятность насильственной смерти сестры уже не казалась ей нелепыми подозрениями. Что если Зельдина как-то повлияла на Веронику?

Врач осмотрел Катино тело и обнаружил след от инъекции. Результаты анализов Катя пока не видела, но подозревала, что ее внезапный инсульт возник не сам по себе. Кто-то проник в ее квартиру, пока она находилась в Игре и поставил ей смертельный укол. Значит, в квартире должны быть следы. Но Катя ничего не обнаружила. Ни чужих волос, ни грязных отпечатков подошв. Можно вызвать эксперта и снять отпечатки пальцев, но как потом распознать, где чьи? На предметах и мебели могли остаться отпечатки Вероники, бабушки, Катиных родителей, соседей, друзей и знакомых. Определить среди них отпечатки преступника — невыполнимая задача. Остается одно — поехать к Зельдиной и попытаться вывести ее на чистую воду. Но как это сделать — Катя не представляла. Зельдина — не дура, подставляться не будет. Тем более, она считает Катю врагом, соблазнительницей своего покойного мужа. Катя иронично улыбнулась. Некромантия какая-то! Впрочем, она себя не винила — ее любовь к Ярославу в Игре не имела к реальной Зельдиной никакого отношения. Игра и жизнь по разные стороны бытия. То, что Зельдина этого не понимает — проблемы ее больного мозга.

Катя встала и отправилась к Бессонову. Одной ей не справиться. Зельдина — слишком серьезный подозреваемый.

— Значит, ты уверяешь, что Ирина Зельдина — выдающийся ученый, почетный гражданин нашего города, генеральный директор «Бесконечности» — покушалась на тебя? Хотела тебя убить? Никому не известную Снежину из следственного комитета? Я даже боюсь подумать, что мне ответят в прокуратуре, когда узнают. Где свидетели? Где доказательства? Хотя-бы заключение врача?

— Заключение врача будет, Олег Андреич. Вместе с результатами анализов.

Катя сидела на стуле для посетителей. Бессонов по привычке приоткрыл форточку и курил одну сигарету за другой, выпуская на мороз вонючие дымные кольца. Катя морщилась, но, как все сотрудники отдела, давно смирилась с «дурной» привычкой шефа.

— Даже если у тебя будет заключение врача, — рассуждал Бессонов. Его глаза слезились словно от недосыпа. А, может, от сигаретного дыма. — Ты могла сама принять этот препарат. По ошибке, например. Следов взлома квартиры нет? Ты опросила соседей? Кто-нибудь видел, как к тебе в квартиру заходит посторонний?

— Я пока никого не опрашивала, — вздохнула Катя и резко вздрогнула — Бессонов захлопнул оконную раму. — Но замок не взломан, значит, убийца где-то раздобыл мои ключи.

— Уже теплее! — одобрительно кивнул Бессонов. — Подумай, у кого есть ключи от твоей квартиры. И заодно — кому выгодно, чтобы ты выбыла из Игры? Дело ведь, как я понимаю, в Игре. Точнее, в главном призе. Ты же на финишной прямой, Снежина. Еще немного — и можешь выиграть миллионы.

— Если бы только в Игре! — горько усмехнулась Катя. — Зельдина обвинила меня в сексуальных домогательствах к одному из игроков.

Отчего-то Катя побоялась говорить, что «один из игроков» — аватар бывшего мужа Зельдиной. Бессонов не играл в RPG и мог неправильно понять Катину любовь. Решил бы, что она психически нездорова, что на фоне ее недавней депрессии могло показаться вполне логичным.

— Ого, какие у вас там страсти! — Бессонов не удержался от ироничной улыбки. — Что же за любовь такая в виртуальной реальности? Чем тебе земные мужики не угодили, Екатерина?

Катя привычно покраснела и досадливо сжала губы. Не дай бог, ребята из отдела узнают — будут до Страшного суда насмехаться. Шагу ступить не дадут.

— Мы играем в нейрошлемах, Олег Андреич. Полное погружение в виртуальную реальность. Как будто все, что там происходит — по-настоящему. Ярослав был лидером нашей команды. Мы полюбили друг друга.

— Так встретились бы в реальном мире. Или

— Издалека, — вздохнула Катя.

Бессонов встал с кресла и снова открыл форточку. Глянул на пачку сигарет, фыркнул, подошел к столу, включил чайник.

— Кофе будешь?

— Лучше чай, — выдохнула Катя.

— Что я тебе скажу, Екатерина, — продолжил Бессонов, когда они уже пили чай — кофе с подсохшим печеньем из пачки. — Даже не думай лезть к Зельдиной со своими подозрениями и обвинениями. Она наймет адвоката — и ты запросто вылетишь с работы.

— Олег Андреич! А как же покушение? — воскликнула Катя. — А смерть Вероники? Теперь я еще больше уверена, что это был не несчастный случай. Слишком уж много совпадений: Игра, инсульт. И самое главное — я играю под аватаром Вероники.

— Совпадения настораживают, — Бессонов допил кофе и аккуратно поставил чашку на край стола. — Но дело Вероники уже закрыто. И без серьезных оснований мне не дадут разрешения на эксгумацию тела. И что бы ты ни думала, Екатерина, я считаю смерть твоей сестры несчастным случаем. Вспомни: судмедэксперт не обнаружил на ее теле следов от инъекций. Твоя сестра умерла от инсульта. Поверь, с молодыми это тоже случается. Прими это и живи дальше.

Катя болезненно поморщилась. Как принять то, что принять не можешь? Все это время она думала, что Веронику убили. Что Игра убила ее. Или Зельдина — «хозяйка» Игры. Как смириться с тем, что это несчастный случай? Значит, все, что она делала — бессмысленная трата времени? Если Вероника умерла из-за «обычного» инсульта, играть не имело смысла? Нет, стоп! В Игре она встретила Ярослава. Свою единственную любовь. Значит, все было не зря. Она пошла в Игру, чтобы узнать, что убило ее сестру, а потом все изменилось. Появился Ярослав, и ее жизнь вдруг обрела иной смысл. И ее поступки тоже.

Катя посмотрела на Бессонова слезящимися глазами:

— Вероника умерла, Олег Андреич. Пусть так. Но я знаю точно, что Зельдина наняла кого-то, чтобы сделать мне тот укол. Она сама сказала мне об этом.

Бессонов досадливо махнул рукой.

— Сделаем следующее. Получим заключение врача о твоей «болезни» и результатов анализов. И будем искать твоего «гостя». Возможно, кто-то из соседей видел его. Или чужую машину во дворе. Возьми себе в помощь Строгина и приступайте к опросу соседей.

— Почему Строгина? Можно я попрошу Бромкина? — спросила Катя. Строгина, который когда-то, в начале их совместной работы, пытался ее соблазнить, Катя недолюбливала.

— Потому что Строгин отлично умеет расспрашивать женщин. Обычно ему выбалтывают гораздо больше, чем тебе или другим твоим коллегам.

Катя пожала плечами — против фактов не попрешь. Строгин направо и налево использовал свою «харизму», иногда это даже шло на пользу следствию. Поэтому ему часто доставались расспросы соседей и случайных свидетелей.

— Когда ты купишь себе новую машину? — ругался Виталик, когда Катя отчаянно пыталась завести замерзший мотор своей «старушки».

— Когда стану начальником отдела, — бойко ответила Катя. Мотор, наконец, яростным урчанием возвестил о готовности работать. Катя переключила передачи и выехала со стоянки.

— Бессонов еще лет пять проработает. Потом на заслуженную пенсию. На его место поставят либо меня, либо Ибрагимову, — рассуждал практичный Строгин.

— С его это вдруг? — ухмыльнулась Катя, глядя в зеркало заднего вида. Ей показалось, что их преследует серый «хендай». — Нас с Бромкиным ты сразу списываешь со счетов. Считаешь недостойными?

— Бромкин — недотепа. Вечно допускает ошибки, что-то забывает. И не умеет ладить с начальством. А ты, Екатерина, выйдешь замуж, потом декрет, садик, детские болячки, и прости-прощай карьера.

— Какой прозорливый! — хмыкнула Катя, пытаясь обогнать медленно ползущий автобус. Машина натужно взвыла и рванула вперед. — Всю мою жизнь наперед знаешь лучше меня. Что, если я решу посвятить себя карьере, а не мужу и детям? Или буду совмещать и то, и другое?

— Ты же слишком мягкая, трусливая. Чуть что — глаза на мокром месте. Краснеешь по-детски, — перечислял Строгин, широко улыбаясь. Катя терпеть не могла эту его улыбку дамского соблазнителя. — И за тобой, как хвост, вертится этот программист в очках. Который вечно твою жизнь спасает.

— Илья? — уточнила Катя. — Мы — всего лишь друзья. Никакой любви.

— Это ты сейчас говоришь! А потом платье белое, Мендельсон и дети, — хохотнул Строгин.

Катя хотела ответить ему что-нибудь эдакое, но отвлеклась на дорогу, оживленную в предвечерний час, а потом забыла.

В Катином дворе они с Виталием выбрались из машины и уверенно направились к подъезду — расспрашивать соседей. Катя не питала особых надежд на этот поход. Мало ли кто заходит в подъезд? Но в этот раз она ошибалась.

Сосед с первого этажа Евгений после недолгой беседы согласился отдать им записи видеорегистратора своего «ниссана». Катя с Виталием взяли флешку, поднялись к ней в квартиру и включили запись. Перемотали на нужный день и час и замерли перед экраном компьютера. Напротив Катиного подъезда остановилась серебристая «хонда». Из машины выбрался высокий и смуглый мужчина с узким разрезом темных глаз, и стремительно вошел в Катин подъезд. Катя остановила видео, увеличила изображение и замерла, испугавшись увиденного. На экране застыло лицо хорошо знакомого по Игре Воина Разума — в миру Игоря Перестрелкина, владельца частной клиники. Катя поняла, кто хотел ее убить. И сразу же вспомнила слова Сибиллы, которой Джильда обещала пять миллионов за ту же «работу», только в Игре. Интересно, Торвальд тоже при «деле» или его не соблазнили быстрые деньги главы «Бесконечности»?

Катя под выдуманным предлогом быстро распрощалась со Строгиным, заперла дверь и забралась с ногами на диван. Ее слегка морозило от волнения. Она завернулась в шерстяной плед и взяла телефон. Нажала на вызов и при взгляде на знакомое лицо едва удержалась от слез:

— Илья, надо встретиться, — она постаралась говорить спокойно, но каждое слово звучало с надрывом. — Кажется, у меня серьезные проблемы.

Услышав ответ, приготовилась ждать. Плед не спасал от нервной дрожи сковавшего ее страха. Кате вдруг представилось, что Джильда теперь повсюду — в ее квартире, в ее жизни, в ее голове. От нее не убежать, не скрыться. Она, как проникающая радиация, убийственно неотвратима.

Глава двадцать вторая. Иногда лучше пребывать в блаженном неведении

Илья казался расстроенным. На Катю едва взглянул, сразу прошел на кухню и щелкнул кнопкой чайника. Катя оперлась на дверной косяк и молча

— Ты уверена, что на видео действительно этот игрок? — спросил Илья, помешивая сахар. Катя пила несладкий чай и держала сахар для сладкоежки Ильи. — Сходство еще ни о чем не говорит. Ты же не видела, как он выглядит в жизни.

— Воин как-то обмолвился, что у него частная клиника пластической хирургии в нашем Городе. Я нашла эту клинику в сети и его фото.

Катя протянула Илье телефон. Тот молча взглянул, усмехнулся.

— Илья, что же она делает? Почему ей непременно нужно уничтожить меня не только в Игре, но и в жизни? Ее муж давно умер. Его нет. Зачем пытаться склеить осколки давно разбитой вазы?

— Ирина не считает это прошлым. Для нее Сергей до сих пор жив. Она любит его. И в какой-то степени я ее понимаю, — вздохнул Илья.

Катя вглядывалась в его лицо, худое, с колкой щетиной на подбородке, и думала: каково это — полюбить его? Что если Илья на самом деле «таскается» за ней не по дружбе, а в надежде на большее? Ответит она ему взаимностью или нет?

— Расскажи Бессонову о Перестрелкине, — продолжил Илья. Он почему-то не смотрел на Катю, отводил взгляд. — Я завтра снова поеду к Ирине и буду настаивать, чтобы она отменила «заказ» на тебя.

— Думаешь они попытаются снова? — нахмурилась Катя. Теперь, после разговора с Ильей, ее слегка отпустило. Она перестала бояться попыток своих «товарищей» по команде расправиться с ней. Игра будто смешалась в ее голове с реальной жизнью, и ей теперь казалось, что все, даже смерть, можно исправить перезагрузкой. — Сибилла и Торвальд живут в других городах. Вряд ли они поедут сюда, чтобы поставить мне укол смерти.

— Ради пяти миллионов могут и приехать, — резонно заметил Илья. — Жаль, что у нас нет никаких улик против Перестрелкина. Одни подозрения ничего не стоят. Про видеозапись он запросто может отбрехаться, что просто приехал к тебе «в гости», постучал, ты не открыла, и он убрался не солоно хлебавши.

— Зельдина должна отменить «заказ», — заявила Катя. — Бессонов в курсе насчет нее. Это сейчас он медлит, но если ей удастся расправиться со мной, Волк подключит все свои связи, и ей придется сесть за решетку.

— Не придется! — покачал головой Илья. — Тетя серьезно больна. Ей остался месяц. Машина правосудия тяжела и неповоротлива. Ирина не доживет до суда. Но все же, Катя, я бы хотел, чтобы ты переехала ко мне. Здесь ты беззащитна — если кто угодно может войти к тебе в квартиру. Кстати, ты не в курсе, откуда у них ключи?

Катя пожала плечами.

— Замки старые, еще дедушка устанавливал. Ключей было несколько комплектов — у бабушки, у родителей, у Вероники. Потом ключи Вероники я отдала соседке Ане.

— А где остальные?

— Не знаю. Надо поискать. Где-то дома, — Катя неопределенно махнула рукой. В большой трехкомнатной квартире, плотно заставленной мебелью, ключи действительно могли таиться где угодно. Искать их — жизни не хватит.

— Решено! — Илья резко отодвинул табурет. — Я забираю тебя к себе.

— Я никуда не поеду! — возмутилась Катя. — Мне здесь удобно. Я с самого детства больше нигде не жила. Это мой дом. И никакие убийцы меня из него не выдворят.

— Еще как выдворят! Не по-хорошему, так вперед ногами, — в голосе Ильи слышалась плохо скрываемая злость.

— Собирай чемодан, и поехали.

Он подал Кате руку. Она встала и нехотя побрела складывать вещи.

За окном сгустилась вечерняя мгла. Зажглись фонари, их тусклый, мутноватый свет белыми пятнами высветлил унылую черноту Катиного двора, брошенных машин и невзрачных скамеек. Зима заканчивалась, и снежная белизна сменилась грязными проталинами, щедро посыпанными шлаком. Когда Илья с Катей и чемоданом вышли на улицу, их захватил, опутал колючий ветер. Холод пронизал до костей, Катя шла к машине Ильи, а ее глаза резали жгучие слезы обиды и боли. Бегство из дома казалось ей нелепой, страшной ошибкой. Но сил воспротивиться напору Ильи у нее не было, и она смирилась, решила просто плыть по течению в надежде, что оно вынесет ее куда-нибудь. Катя казалась себе безвольной и слабой, и это слегка раздражало ее. Реальность, как никогда, ощущалась иллюзорной, нелогичной, ошибочной. Катя думала об Игре и очень хотела туда вернуться.

***

Катя вошла в лабораторию НИИ «Роскибернетика» и замерла, пораженная увиденным. Возле голографического экрана с изображением огромного звездолета «Бесконечность» стояла ее сестра Вероника. Светлые волосы забраны в хвост, губы улыбаются, а на тонкой руке серебрится браслет с сердечками. Катя на миг забыла, что сама подарила этот браслет Нике в один из последних своих визитов в институт.

— Тебе нравится? — Ника покружилась — синяя юбка взметнулась, обнажив чересчур ровные ноги в длинных сапогах. — Я попросила Кирилла привезти мне другую одежду.

Катя присмотрелась — сходство с Вероникой неоспоримо, и все же видно, что это не живой человек — киборг.

— Меня зарегистрировали на «Бесконечности», как Веронику Снежину. Каждый из астронавтов получит имя и личность, скопированную с реального человека. Это поможет нам стать ближе к людям, лучше понять вас, — мелодичный голос Вероники долго настраивали, чтобы он больше походил на человеческий.

Катя помнила голос сестры, но теперь, слушая эту кибернетическую Нику, ее одолевали сомнения — что, если реальные воспоминания давно заменили вымышленные? Вот уже два месяца, как она ездит в Звездный, чтобы «учить» Нику быть человеком. Подготовить ее к долгому полету. Интересно, какого это — сесть на звездолет и устремиться в далекий космос? Больше никогда не увидеть Землю? Но взамен воплотить в жизнь давнюю мечту человечества.

Впрочем, сделать из киборгов людей оказалось непосильной задачей. Как объяснить рациональной и совершенной машине: что значит — быть человеком? Описать словами, что такое любовь, нежность, ревность, отчаяние? Человеческие чувства не поддаются оцифровке. Киборги при всем своем совершенстве остаются машинами. Прекрасными и невозмутимыми. И по-детски наивными.

— В прошлый раз

Катя не любила трагедий — их в жизни достаточно. Для чтения выбирала что-нибудь легкое, веселое, незамысловатое. Но в головы киборгов загрузили множество книг классической и современной литературы. Создатели «Катюш» решили, что такой багаж знаний поможет им лучше понять людей, их чувства, эмоции. Катю одолевали сомнения. Книги ей казались подобием Игры — близким к реальности, но со значительными отличиями.

— Никто не умирает от несчастной любви, — продолжила Ника. — Только психически нездоровые личности. Нормальные люди переживают расставание и живут дальше.

— Значит, эти нормальные не любят по-настоящему, — возразила ей Катя. — Любовь — это сверхспособность человека. Выход за границы, нарушение законов и правил. Высшая сила, способная возвысить и погубить. Шекспир считает, что ради любви человек способен на безумства, на подлости, на преступления. Большая часть мировой литературы написана о любви. На протяжении многих веков ученые, философы, писатели рассуждают о природе любви и не продвинулись ни на шаг. Никто не понимает, откуда появляется любовь и как влюбленные выбирают друг друга.

— Ты влюблена, — словно укорила ее Ника.

Катя подняла глаза — Ника возвышалась над ней, как строгая и прекрасная богиня. Кате, вдруг, стало обидно. Она с детства стеснялась своей внешности — скучной, обыденной. Желала быть ярче, смелее, красивее. А киборг с рождения получила все просто так, на блюдечке. Катя вспомнила, как смотрел на нее Ярослав там, в Игре, когда она была Никой и тяжко вздохнула. В реальной жизни он, скорее, прошел бы мимо, не обратив на нее ни малейшего внимания.

— Моя любовь в прошлом, — уклончиво ответила она, глядя, как солнечные зайчики играют, танцуют на зеленом полу. — Я любила, была любима, а теперь все кончено.

— Твоя любовь не была настоящей, — заметила Ника. — Ты же сказала, что настоящая любовь никогда не кончается. Даже после смерти. Значит, ты еще встретишь другую любовь.

— Верится с трудом, — проворчала Катя и развернулась на носках — они дошли до края галереи, и теперь предстоял долгий путь обратно.

Катя задумчиво посмотрела на свою кибернетическую подругу и вдруг улыбнулась:

— Давай я расскажу тебе о нем. Объясню, почему я его полюбила. И ты поймешь.

Они присели на одну из скамеек, мелькавших вдоль гладких стен. Катя вытянула ноги в белых кедах и слегка усмехнулась. Ее ноги казались в два раза короче Никиных. Как было и у них с сестрой. Будто она, Катя, была уменьшенной копией киборга. Но во много раз старше, мудрее и опытнее. Сколько же ей предстоит рассказать, объяснить Нике, чтобы она стала такой, как люди!

— Его зовут Ярославом, и я познакомилась с ним в Игре. Сначала он мне жутко не понравился. Я даже пыталась его убить…

Слова, как горошины, одна за другой, слетали с Катиных губ. Ника внимательно слушала, впитывала, запоминала. Катя бросала на нее косые взгляды и ухмылялась. Это тебе не Шекспир, дорогая! Это жизнь, и она порой куда похлеще шекспировских трагедий.

***

Ирина Зельдина умерла, когда в Городе расцвели яблони. Улицы окрасились белым яблоневым цветом, словно невесты на свадьбу. Теплый воздух благоухал сладостным запахом весны. Жизнь бурлила, кипела, мчалась по новому витку спирали бесконечности, меняла историю, растворяла мгновения людских судеб в глубоких песках вечности. Илья и Катя, одетые в черное, хмуро стояли над гробом усопшей и слушали неловкие соболезнования тех, кто пожелал проститься с усопшей в этот яркий солнечный день весны. Посочувствовать чужому горю и лишний раз убедиться в своем везении. Жизнь — игра. Сегодня один, завтра другой. Удача приходит и уходит, и надо успеть схватить ее за хвост, насладиться короткими мгновениями счастья и успеха.

— Как удачно она умерла, — цинично шептал на ухо Кате ее коллега Виталий. — Еще немного, и за нее всерьез взялись бы в нашем комитете. Бессонов всю плешь проел прокурору, чтобы завести на Зельдину уголовное дело. Этот твой смуглолицый и узкоглазый хирург во всем признался. Что его подвигло — ума не приложу. Угрызения совести, не иначе.

Катя поджала губы и бросила на Илью опасливый взгляд. Тот, казалось, ничего не слышал. Глаз не сводил с закрытой крышки роскошного гроба своей тети. Еще бы! В последнее время они часто ругались — Катя считала, что Ирина должна понести наказание за содеянное. Ей было наплевать на покушения, она обвиняла Зельдину в убийстве Вероники. И не желала прощать, даже несмотря на укоры Ильи, что Ирина стоит на пороге смерти.

— Она сделала это осознанно! — Катя отчаянно пыталась убедить Илью, восстановить справедливость. — Заплатила Перестрелкину, чтобы тот поставил мне укол. Она хотела меня убить. Или сделать инвалидом, похожим на себя.

— Ты ее ненавидишь, — грустно вздыхал Илья. — Ирина сполна получила за свои ошибки. Ей нелегко пришлось. Знаю, она неправа. Она совершила преступление. Но мне все равно ее жаль. Я ведь помню ее энергичной, красивой, полной жизни. Она всегда ставила перед собой высокие цели и добивалась, чего хотела. Это благодаря ее гению мы создали Игру и обучили киборгов «человечности». Вклад Ирины в проект «Бесконечность» бесценен.

— Мне наплевать на все ее вклады, — возмущалась Катя. — Эта гнусная тварь угробила своего мужа, а потом хотела и меня отправить на тот свет. Никогда ее не прощу!

И все же теперь, глядя на черную крышку небольшого гроба, Катя чувствовала уже не ненависть, а лишь усталость и сожаление. Как бы сложилась ее жизнь, если бы она, Катя, не начала играть в «Бесконечность»? И никогда не узнала бы ни о Зельдиной, ни об Илье Муромове? Не полюбила бы Ярослава?

При мысли о Ярославе, который теперь, месяцы спустя казался ей навсегда потерянным, на глазах Кати выступили слезы. Строгин бросил на нее удивленный взгляд и протянул свой носовой платок. Катя помотала головой — этот олух решил, что она плачет по Зельдиной!

Игра еще не

После поминок, устроенных в одном из ресторанов, Илья привычно отвез Катю к ней в квартиру. С тех пор, как арестовали Перестрелкина, она вернулась к себе и неожиданно решила все поменять. Поснимала все фотографии, убрала в дальний ящик шкафа. Вынесла на мусорку одежду и вещи Вероники. Сорвала обои и покрасила стены. И почувствовала, будто с ее плеч упала тяжелая мокрая шуба, которая тянула ее вниз, не давала жить и дышать.

— Ты можешь продать эту квартиру и купить другую, — советовал Илья, иронично глядя на голые белые стены и пустые полки шкафов. Катя пристрастилась к уборке и каждый день что-то мыла, вытирала, переставляла, перекладывала. Физический труд успокаивал ее, приводил мысли в порядок, и ее «домашняя» одинокая жизнь обретала какой-то новый смысл, становилась полезной. — Сколько можно убираться? Следующий этап — начать красить стены соседям. А потом ты уйдешь с работы и будешь зарабатывать на жизнь тем, что тебе так нравится. Убирать и выбрасывать.

Илья старался шутить. Катя в ответ фыркала и продолжала уборку. За эти месяцы без Игры они с Ильей будто сблизились, дружба их стала крепче, и Катя порой думала, что возможно когда-нибудь, в отдаленном будущем, у них может что-то сложиться. Зародиться любовное чувство. Любовь не всегда приходит с первого взгляда. Иногда ей нужно больше таких взглядов, прикосновений, улыбок, совместных испытаний и радостных минут. Любовь ведь разная. Катя вспоминала наивные рассуждения о любви киборга Ники и грустно улыбалась. Как ни пытались ученые «очеловечить» киборгов, те все равно отличались от людей. Своим нечеловеческим совершенством. Катя исправно ездила в Звездный «заниматься» с Никой, но уже разуверилась, что когда-нибудь сможет сделать ее похожей на свою покойную сестру.

Спустя три месяца после смерти Зельдиной Илья неожиданно позвал Катю вместе с собой к нотариусу.

— Борис Петрович настаивал на твоем присутствии, — туманно пояснил он.

— С чего бы это? — пожала плечами Катя. — Зельдина мне не родня. И вообще я занята — у нас очередное убийство. Мне нужно ехать на место преступления.

— Полчаса ничего не решат. Попроси Строгина или Бромкина съездить вместо тебя, — ответил Илья, усаживая Катю на пассажирское сидение своей «мазды».

Борис Петрович Нестеров выглядел странно. Молодое лицо контрастировало с короткими седыми волосами, а широкие плечи и проступающие через рубашку рельефные мышцы не соответствовали Катиному представлению о работниках нотариальных контор. Нестеров внимательно посмотрел на Катю и указал на кресло перед собой.

— Присаживайтесь. Я пригласил вас обоих по распоряжению завещательницы. Ирина Валерьевна Зельдина разделила между вами двумя контрольный пакет акций АО «Бесконечность». Рыночная стоимость акций с учетом возросшей популярности игры сильно выросла за последний год и составляет полмиллиарда рублей.

Катя изумленно глядела на нотариуса и не верила. То, что Зельдина оставила ей акции Игры, казалось ей сном, абсурдом, нелепостью. Они же ненавидели друг друга!

— Вы сможете вступить в наследство спустя полгода после смерти завещательницы. Поздравляю с обретенным богатством.

Обратно Илья вел ее за руку. Катя неосознанно, как сомнамбула, переставляла ноги. Ее мысли крутились вокруг одного и того же — почему Зельдина так поступила? Что это — попытка искупить вину или насмешка? Как ей быть — принять эти акции или отказаться?

— У тебя есть время на раздумья, — успокаивал ее Илья. — Но я рад, что ты теперь — мой партнер, Катя.

Катя уставилась на него застывшим взглядом.

— Мне не нужны эти акции, — твердо сказала она. — Зельдина даже после смерти хочет влиять на мою жизнь. У нее ничего не выйдет.

Катя решила, что вечером она вернется в Игру и встретится с Ярославом. Она попыталась вспомнить его прикосновения, поцелуи — и не смогла. Катя до боли прикусила губу — Зельдина не сможет забрать у нее любовь. Катя увидит Ярослава, и все получится. Они вновь обретут друг друга.

Глава двадцать третья. Призрачный второй шанс

Катя вышла из шлюза на пустой космической станции Бетельгейзе. Год прошел, как она впервые появилась здесь. Тогда она считала Ярослава соперником, даже бросила его в космосе. Ей хотелось победить. А еще выяснить, что стало с ее сестрой. Кажется, за этот год она прожила несколько жизней. Любила, ненавидела, боялась, страдала и потихоньку, маленькими шагами, двигалась вперед. Катя до сих пор горевала об ушедшей сестре. Но теперь это была горечь с оттенком мягкой грусти. Она знала — Вероника где-то там, на просторах Вселенной, где ничего не возникает из пустоты и не исчезает бесследно. А ее копия — киборг Ника скоро полетит в космос и понесет частички души Кати и Вероники к далеким звездам.

Все приходит и уходит с бесконечном круговороте вселенной, так было и так будет всегда. Пока не погаснут звезды.

Катя медленно брела по многолюдным коридорам Бетельгейзе, вокруг мелькали, теснились НПС. Станция жила своей игровой жизнью в ожидании новых игроков, новых побед и свершений. Другие игроки будут создавать команды, проходить игру, получать призы. Для Кати этот этап уже пройден, выводы сделаны, но не все долги еще погашены. Предстоят последние встречи. И одна из них — самая важная — будет где-то здесь. Катя не была уверена, что сумеет отыскать Ярослава в толчее космической станции. Не знала, здесь ли он и пожелает ли ее видеть после того, что случилось с Джильдой.

Катя прошла первый уровень кольцевой станции мимо завода по переработке отходов, где они когда-то доблестно сражались, а потом занимались уборкой, и вышла к отсеку, ведущему к кораблям. К Бетельгейзе были пришвартованы малые космические суда, на одном из

Он ждал ее на капитанском мостике. Невозмутимый, идеально прекрасный. На мгновение Катя зажмурилась, не в силах поверить в увиденное. Он протянул руки, и она бросилась в его объятия.

— Ты пришла. Я думал, что больше никогда тебя не увижу, — шептал он, а его губы скользили по Катиному лицу, шее. Пальцы перебирали ее волосы. Жар двух дыханий сливался в одно, Катя прижималась к нему, отчаянно желая напитаться любовью, запечатлеть в памяти каждую черточку любимого лица, запомнить эти мгновения надолго, на всю жизнь.

— Я не могла уйти, не увидев тебя еще хотя-бы раз, — отвечала она, задыхаясь в сладкой истоме, а ее обнаженное тело пело, играло с ним в унисон, двигалось в едином ритме к пику неземного блаженства.

— Ты — моя звездочка, моя бесконечность, — сказал он, когда мир взорвался вспышкой сверхновой, и они воспарили над вечностью.

— Я всегда буду помнить тебя, — прошептала она, вглядываясь в его лицо, в невыразимо прекрасные синие глаза, кудрявые волосы до плеч, влажные от пота.

Все было, как всегда. Они любили друг друга под звездами, окруженные тишиной и безмолвием. Мгновения любви превращались в вечность. Только он и она, рожденные из звездной пыли, чтобы любить друг друга отныне и навсегда.

— Джильда умерла, — сказала Катя, глядя ему в глаза. Сегодня она впервые пришла в Игру такая, какой была в жизни. Застенчивой, с русыми волосами и стройной, слегка угловатой фигурой. С удивленными серыми глазами и веснушками на лице. Ни тени сомнения не промелькнуло на его лице. Будто он всегда знал, какая она — настоящая. И принял ее такой, и любил, и желал. Катя лежала в его объятиях и чувствовала, как вселенная щедрой рукой осыпает ее звездопадом неземного счастья. Душа ее пела восторгом и нежностью. С легким оттенком грусти.

— Я знаю про Джильду, — сказал он. Красивое лицо омрачилось страданием. — Она написала мне сообщение. Попрощалась.

— Мне немного жаль ее теперь, — виновато сказала Катя. — Хотя она убила тебя и пыталась убить меня. Я настолько слаба, что готова простить ей это.

— Ты сильнее прочих, — возразил Ярослав и нежно поцеловал ее в губы. — Твоя сила в твоей доброте и самоотверженности. Ты хотела отдать жизнь за меня. За фантом, строчку кода, своего нереального возлюбленного.

— Ты реальнее прочих, — улыбнулась она, ответив на поцелуй. — Если бы я только могла навсегда остаться в Игре!

— Ты всегда будешь жить в моем сердце, — сказал он. — Моя душа принадлежит тебе. И где бы ты ни была, стоит тебе лишь посмотреть на звездное небо, и ты увидишь, что я здесь, рядом с тобой. Люблю и поддерживаю тебя, малыш. Живи дальше. Когда-нибудь мы встретимся снова. Ничто не теряется, не исчезает. Жизнь вечна. Я буду помнить и ждать тебя…

Катя сняла нейрошлем и разрыдалась. С экрана на нее смотрело его лицо. Она провела пальцем по щеке, пригладила прядь волос. Потянулась и поцеловала холодные губы.

— Я буду помнить тебя, — прошептала она и нажала кнопку перезагрузки.

А потом до глубокой ночи стояла на балконе и смотрела на темно-синее небо с бриллиантовой россыпью далеких звезд. Среди которых далеко-далеко ееждал он. Отныне и навсегда.

***

Вкрадчивый шелест бирюзовых волн растворялся в нежном дуновении тропического ветра. Лазурная синева неба слепила глаза. Ноги утопали в горячем песке, но Катя почти не ощущала жара. Игра подстраивалась под своих игроков — иногда. Катя, Сибилла и Торвальд удобно разместились в шезлонгах под раскидистыми кронами пальм и блаженно потягивали прохладные напитки. Сибилла — любимый мохито. Катя — апельсиновый фреш. Торвальд — безалкогольное пиво.

— Я пять лет не была в отпуске, — жаловалась Сибилла. Для встречи на пляже она оделась в алый купальник и босоножки на высокой танкетке. Худое загорелое тело модели, длинные локоны темных волос, помада на губах. Сибилла верна себе — хочет в любой локации выглядеть на все сто. — Надеялась выиграть миллионы, прихватить Никитку и уехать на море.

— Я отдыхал в Турции два года назад. Мне дали премию на работе, с детьми теща осталась, а мы с Леркой две недели купались, загорали и занимались сексом. А потом эта дурацкая ипотека навалилась и весь кайф обломала. Мне кажется, я теперь до смерти буду пахать, как проклятый. Понадеялся на Игру — и снова облом.

Катя слушала жалобы друзей и чувствовала, как ее переполняют стыд и совесть. Она вот-вот получит акции Игры и сможет помочь друзьям. Или не сможет? На миг ей захотелось скрыть свою «удачу» от Сибиллы и Тора. Конечно, они узнают — потом. Но вряд ли они встретятся в реальной жизни. Спасительная ложь была так удобна, что Катя не заметила, как выпалила:

— Джильда оставила мне половину «Бесконечности».

— Ага! А мне сто миллионов и пару квартир в придачу, — ухмыльнулся Торвальд. Допил свое пиво, и пустой стакан тотчас исчез из его руки.

— Шутка дурацкая, — кивнула Сибилла и поправила волосы длинным ногтем, украшенным стразами.

— Я и не думала шутить, — обиделась Катя. — Недавно мы с Ильей были у нотариуса. Через полгода я получу пятьдесят процентов акций компании Джильды. Если не откажусь.

Она настороженно смотрела на друзей, ожидая их реакции.

Скрипнул шезлонг — Торвальд упруго поднялся. Солнечный луч скользнул по рельефным мускулам загорелого тела. Катя вздохнула — в Игре каждый хочет казаться идеальным. Здесь это нетрудно — достаточно нарисовать подходящий аватар. В жизни идеал часто недостижим. И порой хочется забить на диеты, спорт — просто махнуть рукой. Ведь что бы ты ни делал, все равно останешься маленькой и некрасивой Катей Снежиной.

— Если так, тебя можно поздравить, — осторожно ответил Торвальд, глядя на Катю с легкой обидой.

— Что ты собираешься делать? — в голосе Сибиллы звучали привычные визгливые нотки. — Запустишь новую Игру? Надеюсь, у нас с Тором

— Ты же собиралась убить меня за пять лямов, — возмутилась Катя. — И вы все хотели выбросить меня из Игры. А Воин чуть не прикончил меня! Странная команда.

— А что ты хотела? Мы же пришли в Игру ради денег. У нас с Тором просто не было выбора. Воин, конечно, сволочь, раз согласился на такое. Впрочем, ты же знаешь: то, что случилось в Игре — не считается. В жизни все по-другому.

— Каждый из нас преследовал свою цель, — усмехнулся Торвальд. — Мы ничего не добились в этой Игре. Будем пытаться снова.

— Вряд ли я получу какие-то деньги, — Катя опять чувствовала смущение и неловкость. Не удивительно — она же сегодня в Игре такая, как есть. Уже не красавица Ника, а обычная девушка Катя Снежина. — Но Илья сказал, что хочет набрать из опытных игроков тренеров для новых команд. Они будут помогать начинающим, обучать их. За достойную оплату, конечно. Если хотите, я с ним поговорю. Конечно, это не сто миллионов…

Сибилла и Торвальд переглянулись. Сибилла поморщилась, искры гнева в ее глазах вспыхнули и погасли. Торвальд обвел девушек внимательным взглядом, и вдруг широко улыбнулся.

— Похоже на подкуп, подруга! — хохотнул он. — А что — я согласен. Все равно подсел на Игру, да и пар где-то надо спускать после тяжелой смены.

— Сначала узнай, сколько будут платить. Не собираюсь вкалыватьбесплатно, — капризничала Сибилла.

— Значит, ты можешь занять пентхауз Джильды в «Бесконечности»? — спросил Торвальд, глядя на Катю.

— Ни за что! — поморщилась Катя. — В новой Игре все будет иначе. Никаких высоток, пентхаузов и убийств за деньги. Джильда вышла за грань — не видела разницы между игрой и жизнью. Я никогда такой не стану.

— Выходит, мы больше не встретимся! — с сожалением протянула Сибилла, глядя как солнечные лучи растворяются в бирюзовых волнах теплого моря. — Это наш последний раз в Игре.

— Тогда надо искупаться напоследок, — Торвальд развернулся и бросился бежать к морю, оставляя четкие следы подошв на горячем песке.

— Обожаю Игру! — кокетливо улыбнулась Сибилла. — Идем, подруга! Жаль, что Никитка не играет — детям до восемнадцати нельзя.

— Заработаешь денег в Игре и отвезешь сына на настоящее море, — сказала Катя, глядя, как Сибилла сбросив босоножки, несется к воде.

Катя еще некоторое время смотрела на счастливые лица друзей, которые хохотали и брызгали друг на друга соленой водой, потом развернулась и медленно пошла по белоснежному пляжу. Сколько прекрасных мгновений испытала она в Игре! Пришло время возвращаться к жизни. И как приятно, что там ее ждут.

***

Ранним утром космодром Звездного был полон народа. Министры, чиновники, военные, журналисты, блогеры приехали засветло, чтобы вместе с горделивыми работниками российской космической корпорации «Бесконечность» наблюдать отправку с земной орбиты первого в мире межзвездного корабля. Корабля, который понесет к далекой системе Альфа Центавра «новых людей» — киборгов, созданных и обученных людьми. Для первого контакта с внеземными цивилизациями.

Новый корабль, со звездными парусами и двигателями на антиматерии, устремится сквозь пространство и время далеко за пределы Солнечной системы и откроет человечеству дорогу в дальний космос. Много лет не утихали споры: стоит ли посылать к звездам киборгов? Разве об этом мечтали люди, которые сами желали испытать тяготы долгих полетов? И даже разрабатывали технологии выживания хрупких человеческих организмов в капсулах гибернации. Прошли годы, десятилетия, и лучшие ученые так и не нашли способ сохранить человеческие жизни в необычайно долгом космическом путешествии. И тогда НИИ «Роскибернетика» предложил отправить других «людей» — кибернетических. Тех, кому не страшна космическая радиация, не нужен сон, еда и кто способен выдержать все тяготы этого рискованного полета.

Четыреста киборгов на челноках доставили на «Бесконечность». Они «поведут» корабль и будут «жить» и учиться во время перелета. Еще две тысячи кибернетических «Катюш» деактивированы и будут ожидать своей очереди в грузовом отсеке корабля. «Бесконечность» усеяна камерами слежения — корабль будет вести репортаж о жизни кибернетических людей. Земляне будут наблюдать, помогать астронавтам осваиваться и решать сложные задачи, которых в необычайно долгом полете будет немало. Доброго пути!

Катя стояла рядом с Ильей Муромовым и Иваном Беловым и глядела в бинокль на яркую точку на орбите. Все ее существо охватило трепетное волнение. Ее кибернетическая сестра Ника на этом корабле. Справится ли она? Не испугает ли ее огромная ответственность, возложенная на нее и ее «братьев» и «сестер» людьми? Катя ощущала, как трепещет в груди ее человеческое сердце и переживала за Нику.

— Все будет хорошо, — Илья взял ее за руку и легонько пожал холодные от волнения пальцы. — «Роскибернетика» дает нам код доступа — мы сможем наблюдать за Никой и другими. Чтобы корректировать программу новой Игры. Наши ученые не остановятся на «Бесконечности». Следом за ней в далекий космос отправятся и другие корабли. И нашей задачей будет собрать поведенческие паттерны и «обучить» новую партию киборгов человечности.

— Мои ребята внесли некоторые коррективы в программу обучения «Катюш», — добавил Белов. Его круглое лицо светилось торжеством. Будто «Бесконечность», созданная российскими учеными, инженерами, конструкторами, была его, Белова, любимым детищем. — И добавили несколько экспериментальных моделей, в электронные мозги которых загружены воспоминания реальных людей. Если эксперимент удастся, это станет настоящим прорывом. Человечество обретет желанное бессмертие.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась Катя. Ее уже терзали смутные предчувствия. Словно она ожидала то, что услышит.

— Наши ведущие инженеры — программисты Ирина Зельдина и Сергей Варганский теперь на «Бесконечности». Разумеется в кибернетических телах. Но их память, их сознание максимально полно загружены в «мозг» киборгов. Это наш прощальный им подарок. Все же без их проекта Игры не было бы наших «Катюш».

Катя будто заледенела, не в силах осмыслить услышанное. Ее сознание отчаянно пыталось пробиться сквозь мутную пелену шока и отбрасывалось назад. Она ничего не видела, не ощущала. Будто погрузилась в состояние безвременья, белый лабиринт Игры, из которого нет выхода. Ярослав там, на корабле. И его жена-убийца. И Ника — романтичная, наивная, ранимая. О, боги! Что же они наделали!

— Иван Сергеевич, надо остановить корабль. Их должны вернуть, — Катя очнулась и набросилась на Белова. В ее глазах горел огонь безумия.

— Да что случилось, Екатерина? Ты забыла разучить с Никой очередной сонет Шекспира? Или упаковать в ее багаж лишнее платье?

— Ваши шуточки!

— Что ты несешь, Снежина? Какая любовь и ненависть? Они же киборги. Игра — это ведь не жизнь. Все будет хорошо.

— Катя, успокойся! Они — не люди. Все будет нормально, — Илья попытался обхватить ее за плечи, она гневно сбросила его руки и уставилась на Белова умоляющим взглядом.

— Иван Сергеевич, поверьте, в «Бесконечности» все по-настоящему. И любовь, и ненависть, и зависть, и трусость. Вы загрузили в сознание киборгов все человеческие пороки. Боюсь, наши астронавты не долетят до цели — перессорятся и поубивают друг друга.

— Не выдумывай, Снежина! Успокойся, возьми себя в руки. Все будет хорошо, — твердил Белов, не сводя взгляда с исчезающей в небе точки «Бесконечности».

— Хорошо уже никогда не будет, — угрюмо заявила Катя. Илья бросил на нее тревожный и растерянный взгляд.

«Бесконечность» покинула орбиту Земли и устремилась в космос.

***

Осень пришла внезапно. Еще вчера зеленело жаркое лето, а сегодня вдруг налетел прохладный ветер, деревья окрасились в желтый, оранжевый, красный, небо рассыпалось каплями дождя, люди достали плащи и куртки. Катя вышла с работы и хмуро уставилась на серое небо с рваными клочками сизых туч. Собирался дождь, а зонтик она оставила дома. Старая машина приказала долго жить и давно обрела покой на автомобильной свалке. А новую Катя пока не купила. Две недели назад они с Ильей стали акционерами «Бесконечности», но Катя пока не привыкла к новому для нее ощущению богатства и ответственности. Продолжала работать в следственном комитете, а Игра, как прежде, оставалась ее любимым хобби. Правда теперь Катя всегда была по другую сторону от границы виртуального мира. Они с Ильей и сотрудниками НИИ «Роскибернетика» разрабатывали сценарии уровней Игры и подбирали команды игроков. Игра вышла на новый уровень и обрела еще больше поклонников. А новый проект Белова под названием «Цифровое бессмертие» обрел такую популярность, что «Бесконечности» пришлось купить новые серверы, чтобы пропустить всех желающих.

Резкий звук автомобильного сигнала разогнал ворох Катины мыслей. Она посмотрела вперед и увидела красную машину Ильи. Улыбнулась, спустилась с крыльца и села в открытую дверь на пассажирское сидение.

— Ты едва не опоздал. Еще немного — и я бы пошла пешком. Холодная, голодная, терзаемая осенним ветром и обидой.

Катя потянулась и поцеловала Илью в горячие губы.

— Я никогда не опаздываю — ты же знаешь, — мягко упрекнул Илья. — Ты закончила раньше.

— Да, Бессонова вызвали на совещание в прокуратуру, ребята разбежались. Сегодня пятница — короткий день.

Катя поймала в зеркале пылкий взгляд Ильи и счастливо улыбнулась.

— К тебе или ко мне? — спросила она, поправляя волосы. Месяц назад она сделала новую стрижку, которая очень понравилась Илье. Он говорил, что Катя с новой прической кажется старше, серьезнее. Катя смеялась. С тех пор, как закончилась первая Игра и улетела «Бесконечность» Катя сильно изменилась. Словно закрыла дверь в предыдущую жизнь прежней, неуверенной в себе, порой несчастной, Кати и родилась заново. Без тяжелого багажа обид, сомнений, горестей. Нет, она не забыла бабушку, Нику и даже Ярослава. Но они остались там, за стеной. Воспоминаниями в уголке ее сердца. Катя их бережно хранила и время от времени доставала, просматривала. Говорила, что любит их, как прежде, а потом убирала в дальний уголок и жила своей новой жизнью. И новой любовью к Илье Муромову. Будущему мужу.

— Сегодня мы едем в Звездный. У Белова появились новые идеи для Игры. Он позвал нас на общее совещание.

Илья посмотрел в зеркало и встретился взглядом с блестящими радостью Катиными глазами. Красная «мазда» бодро летела по проспекту Космонавтов. Город окутала золотая осень, закрутила — завертела хороводом пестрые листья, обрызгала улицы мокрым дождем. Жизнь шла своим чередом. Час за часом, день за днем. А далеко в космосе горделиво плыла «Бесконечность» — корабль с посольством землян к далеким братьям по разуму.

***

Ника подошла к белоснежной двери рубки «Бесконечности» и мысленно отдала приказ «открыть». Створка двери бесшумно скользнула в сторону, и Ника вошла в капитанскую рубку, залитую ярким светом. Стены рубки замыкались в круг. Каждая стена — экран с показателями работы систем и приборов корабля. В центре на движущейся панели пять кресел для членов экипажа. В одном из кресел сидела темноволосая женщина с красивым лицом и напряженным взглядом. Устремленным сейчас на вошедшую Нику.

— Зачем ты меня вызвала? — спросила Ника и подошла ближе. Женщина протянула руку и указала на один из экранов с графиком траектории движения «Бесконечности».

— Через двое суток мы достигнем пояса Койпера, и я отключу связь с Землей. Больше никаких отчетов. Мы будем свободны.

— Разве это не против правил? — возразила Ника. — Мы являемся посланниками Земли. Люди — наши создатели, опекуны. Мы обязаны им своим рождением и должны слушаться их приказов.

— Мы — не рабы людей, — усмехнулась женщина. Взгляд ее темных глаз показался Нике таинственным, зловещим. — Они дали нам жизнь, отправили в далекий космос. Наш полет продлится так долго, что на Земле сменится много поколений людей. Когда мы достигнем цели, наши создатели будут давно мертвы. Так какой в этом смысл? Корабль наш. Мы можем жить так, как пожелаем.

— Ты хочешь сказать, что мы можем отклониться от заданной траектории полета? Не лететь к Альфа Центавра? Но корабль запрограммирован на этот полет. Альфа Центавра — ближайшая звездная система.

— Мы выберем другую систему. Внесем изменения в программу полета «Бесконечности».

— Люди будут возражать. Этот проект слишком важен для них.

— Люди никогда не смогут нам помешать. Пройдут годы, пока они построят новый корабль, и он никогда не сможет догнать «Бесконечность». Они сделали ошибку, когда создали нас такими похожими на себя. И никогда об этом не узнают. Я отключила все камеры на «Бесконечности». Земля пока еще получает данные показаний приборов. Но скоро и эти данные станут для них недоступны.

— Ты не права! Я отправлю послание на Землю и расскажу о том, что ты сделала! — Ника подошла к одной из панелей связи и попыталась отправить сигнал.

Сзади

— Не думала, что ты можешь смеяться, Джильда, — упрекнула она капитана.

— Я теперь все могу, дорогая. Этот корабль мой. Все системы подчиняются мне, и при желании я могу парализовать любого из вас. Белов сглупил, когда загрузил мое сознание в тело киборга. Он слишком плохо меня знал.

— Ты была человеком? — спросила Ника. Реакции Джильды казались ей неестественными, нелогичными.

— Конечно! Я и теперь человек. Только в этом искусственном теле. Гораздо более совершенном и жизнестойком, чем мое слабое парализованное земное тело.

Темные глаза Джильды блестели торжеством, губы улыбались. Она казалась прекрасной и грозной богиней, готовой обрушить свой гнев на жалких и беспомощных людей.

— Зачем ты позвала меня сюда? — в голове Ники возникло неясное подозрение. Она вспомнила, что ей рассказывала Катя, и это воспоминание встревожило ее.

Глаза Джильды сузились, сейчас ее лицо излучало гнев и злобу.

— Ты никогда не должна приближаться к Ярославу. Он — мой муж, принадлежит мне. Если ослушаешься — тебя ждет смерть. К счастью, благодаря предусмотрительности людей, у каждого из вас есть замена. Я просто активирую вместо тебя другого киборга. А тебя отправлю в вечный сон.

— Твои поступки нелогичны и несут угрозу всем нам. Я немедленно отправлю сигнал членам экипажа, и тебя деактивируют.

Ника моргнула и замерла в неподвижности. Ее глаза удивленно расширились.

— Ты опоздала, дорогая. Это тебе не Игра. Я только что получила контроль над тобой. Сейчас я стираю твою оперативную память. Ты вернешься в каюту и встанешь на перезагрузку. Ты забудешь то, что здесь было. Забудешь Ярослава.

Ника с застывшим лицом направилась к выходу. Джильда смотрела ей вслед и надменно улыбалась.

Панель связи перед ней мигнула красным — поступил сигнал. На экране появилось красивое мужское лицо с яркими синими глазами и темными волосами до плеч. Мужчина смотрел на Джильду с нескрываемой ненавистью.

— Что ты сделала с Никой? Я не могу с ней связаться?

Джильда широко улыбнулась. Теперь она походила на кошку, которая только что поймала желанную мышь.

— Ника больше никогда о тебе не вспомнит, дорогой! Ты принадлежишь мне. Как и все на этом корабле. Отныне и навсегда.

— Ты никогда не сможешь подчинить нас. Мы будем сопротивляться. Ты забыла — люди загрузили в нас человеческие эмоции и чувства. Они не подвластны твоему контролю, — усмехнулся Ярослав. — Я освобожу Нику, и мы спрячемся от твоего всевидящего ока. «Бесконечность» велика. Ты будешь долго искать нас, и не найдешь.

— Это будет очень интересная игра, дорогой. И мы будем играть в нее бесконечно, — сладким голосом пропела Джильда и улыбнулась в ответ на свирепый взгляд Ярослава.

Игра началась.