Идеальный подарок для медведя

Глава 1

Ариана Хоукис

Идеальный подарок для медведя

Информация

Ариана Хоукис

Идеальный подарок для медведя

Медведи-оборотни к Рождеству

Над переводом работали:

Переводчик:Оксана

Редактор:Мария

Вычитка:Алёна

Русификация обложки:Оксана

На пике Каменного Медведя все было тихо. Калеб Риджмен окинул взглядом заснеженный мир территории своего клана, все земли до далекого горизонта, линии бледно-желтого света, сияющего над снегом, и снова удивился, почему он не проспал весь день. Зимнее солнцестояние, самый короткий день в году, когда солнце едва поднималось со своего ложа, прежде чем снова погрузиться в темноту. Клан Калеба впадал в зимнюю спячку в течение суровых зимних месяцев, они спали до 23 часов в сутки, и сон во время солнцестояния был для них традицией. На самом деле это была не просто традиция — суеверие. История, которая передавалась из поколения в поколение, что темные духи просыпались в самый короткий день, и если вы выйдете на улицу, они могут заколдовать вас и заманить во всевозможные неприятности.

Все хижины членов его клана были погружены во тьму, ни в одном из окон не горел свет. Калеб вздохнул. Он был снаружи, потому что что-то вырвало его из сна, как удар молнии, и он вскочил с кровати и встал посреди комнаты, уставившись в темноту в замешательстве. Он решил выйти на улицу и подышать свежим воздухом, чтобы выяснить, что это такое.

Когда солнце скрылось за горизонтом, вытягивая из облаков последний желтоватый оттенок и возвращая им сланцево-серый цвет, он потер голову, напряженно размышляя.

«Что же это было?».

Это было похоже на полу сформировавшуюся идею или на один из тех снов, которые вы вспоминаете на секунду, когда просыпаетесь, но затем они исчезают, будто призраки.

Ночная птица издала долгий гортанный крик, приветствуя темноту, и Калеб вскрикнул, осознав, он должен покинуть пик Каменного Медведя.

«Вот оно что!»

Голос говорил с ним во сне, заверяя, что он должен покинуть свой дом, чтобы исполнить свое предназначение.

«Ого. Неудивительно, что я вскочил с кровати, как будто кто-то устроил пожар»,— подумал он.

«Это самая безумная мысль, которая у меня когда-либо появлялась».

Затем он встряхнулся. Калеб никогда не жил нигде, кроме пика, черт, он почти не бывал в других городах. Маленькая община была центром его мира. Как он мог даже подумать о том, чтобы покинуть клан?

Но правда смотрела ему прямо в лицо. Он не нашел свою пару и с каждой прошедшей зимой все больше и больше осознавал, что вряд ли найдет ее здесь. Становился все более и более подавленным, все более уверенным, что этого не случится. Все остальные члены его клана были либо женаты, либо на несколько лет моложе его. Никто не мог понять, почему он до сих пор не женат, не в паре. Он всегда слышал, какой он замечательный парень, и что любая медведица была бы счастлива быть с ним, но Калеб просто не нашел ту единственную. Это было особенно тяжело для него, так как он был общительным парнем и жаждал разделить свою жизнь с кем-то особенным. Но он уже начал привыкать к жизни в одиночестве, и именно поэтому Калеб понимал, что уезд из города станет правильным решением. Он открыл свою огромную пасть и издал рев, который пронесся через лес и снежные равнины. Птицы взлетели с деревьев, а в полумиле от них мелкие млекопитающие бросились обратно в свои норы. Это был звук потрясения, радости и боли, все в одном флаконе. Впервые за долгое время он не знал, есть ли у него цель. Ему не нужно было ждать, пока жизнь сама все устроит, когда один год сменится другим. Ему не нужно надеяться, что кто-то новый переедет на пик и волшебным образом окажется его парой. Он собирался взять судьбу в свои руки!

В ста метрах от него раздался громкий скрип, и Калеб повернул голову на звук. У соседней хижины двери распахнулись, и оттуда высунулась черная мохнатая голова. Его сердце подпрыгнуло при виде его лучшего друга, Доминика. Доминик вопросительно хмыкнул, и Калеб ответил ему тем же, заверяя, что все в порядке. На него не напала стая волков или друг враг. Доминик раздраженно хмыкнул, покачал головой и ушел обратно в хижину, захлопнув за собой дверь. Калеб бросился за ним. Ему нужно было рассказать кому-нибудь о своем открытии, прямо сейчас. Но... он опустил взгляд на свои огромные лапы, утопающие в глубоком снегу, этот разговор был бы намного легче в его человеческом обличье. Он бросился обратно в свою хижину, чтобы переодеться.

* * *

Доминик долго открывал дверь, поэтому Калеб стучал так, что у него заболели костяшки пальцев. Наконец дверь распахнулась, и оттуда высунулась длинная черная морда с заспанными глазами. Калеб оттолкнул его и ворвался в хижину.

— У меня было откровение! — объявил Калеб громче, чем намеревался.

Доминик быстро закрыл дверь. В этих северных краях было так холодно, что сохранять тепло в хижинах нелегко. Доминик заерзал и ковырял лапами пол, и Калеб мог сказать, что ему не хотелось прилагать усилия, чтобы превратиться в человека.

— Я покидаю пик Каменного Медведя! — продолжил Калеб.

Вот и все. Огромное тело Доминика сложилось пополам, кости хрустнули, мех отступил, обнажив загорелую кожу, последовал резкий рывок, и он уже стоял на двух ногах, в обличии мужчины. Мужчины, чье лицо выражало абсолютное недоумение, его глаза были открыты широко.

— Что ты сказал? — переспросил он.

— Я только что спал. И проснулся, и… не могу объяснить это, но… просто знаю. Я должен уехать из города и отправиться туда, где есть женщины, которые могли бы стать моей парой.

Доминик поднял руки и снова опустил их. Он выглядел как человек, который только что обнаружил, что все, что он думал, что знает о мире, было ложью.

— Но... брат... ты же мой лучший друг. Ты не можешь уйти! — заикаясь, пробормотал он.

Калеб встретился с ним взглядом. Доминик тоже был холост и это, вероятно, было одной из причин, почему они были так близки. Но он был на шесть лет моложе его. У него было на шесть одиноких зим меньше, переходящих в одинокие весны.

— Я должен, Доминик. Никогда не найду здесь свою пару. Я так старался. Ходил на каждую вечеринку, на каждое собрание. Заставил себя преодолеть свою неотесанность и

Глаза Доминика сузились, когда он прокрутил в голове слова Калеба.

— Нет, конечно, нет, — ответил он, наконец. — А как же мы? Ты нужен клану.

— Я очень серьезно отношусь к своей ответственности перед кланом. Ты же знаешь, Доминик. Но я не уеду навсегда. Просто уезжаю, чтобы найти свою пару. Надеюсь скоро вернусь и привезу ее сюда.

Доминик расплылся в улыбке.

— Ты серьезно? Ты привезешь сюда свою пару?

Калеб пожал плечами.

— Абсолютно. Если она захочет.

Доминик замолчал, размышляя.

— Тогда все в порядке, — сказал он, наконец. — Думаю, что клан сможет некоторое время обойдется без тебя, пока ты будешь пополнять наши ряды.

Калеб улыбнулся, тронутый прямотой и великодушием своего друга. Он хлопнул его по спине.

— Конечно, брат. Мы все несем ответственность за то, чтобы наш клан продолжал расти в этих дебрях.

Доминик кивнул. Выживание клана было тем, что часто обсуждалось. Их территория была одной из самых суровых и отдаленных среди всех медвежьих кланов в стране, и всегда существовали опасения, что члены клана переберутся в теплые края, и старинный клан прекратит свое существование. Мысль о том, что он один из этих перебежчиков, наполнила Калеба чувством вины, но если он найдет себе пару и привезет ее сюда, он пополнит клан, а не разрушит его, напомнил он себе.

— Когда ты уезжаешь? — Доминик прервал его размышления.

— Думаю, в ближайшие несколько недель.

— И куда же ты пойдешь? — Калеб рассмеялся.

— Я только сейчас понял, что мне нужно уехать. У меня еще не было времени подумать обо всем!

— О, конечно, — Доминик на мгновение задумался. — Так что тебе, наверное, стоит поехать туда, где живет много оборотней.

— Да. В этом есть смысл.

— А разве у тебя нет двоюродного брата в Грин-Филдс?

Калеб нахмурился, размышляя.

— Да! Джейк. Кажется, он мой троюродный брат. Он прожил там всю свою жизнь.

— Он может познакомить тебя с некоторыми женщинами?

— Конечно, может. Там большое, влиятельное сообщество медведей.

Губы Доминика скривились, словно он боролся со своими эмоциями, разрываясь между грустью, что его друг уезжает, и счастьем, что они вместе нашли решение по поиску его пары.

— Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться, — сказал Калеб.

— Ты можешь пообещать мне только одну вещь?

— Да?

— Может, ты дашь нашему городку еще один шанс на рождественской вечеринке? В городе наверняка появятся новые девушки. Может быть, ты найдешь там свою пару.

— Конечно, — со смехом ответил Калеб. — Если я увижу там свою пару, то буду на седьмом небе от счастья. Я ни за что не отпущу свою синичку, и не буду тащить свою задницу через всю страну в погоне за журавлем в небе!

— Хорошо, — сказал Доминик, и напряжение покинуло его плечи. Затем он открыл рот и широко зевнул.

— Я все понял, здоровяк. Снова хочу спать. Увидимся на вечеринке?

— Конечно, брат, — Доминик шагнул вперед и крепко обнял Калеба. — Я буду твоей свахой. Чего бы это ни стоило, чтобы удержать тебя здесь.

— Ладно, договорились, — ответил Калеб и вышел из хижины, посмеиваясь про себя.

Недолгое бодрствование вызвало у него сильный голод, и он снова обратился и пошел в лес за едой, прежде чем вернуться в свою хижину и проспать все время до Сочельника.

Глава 2

Пронзительный звук будильника Калеба разбудил его в канун Рождества. Было 4 часа дня, а это означало, что тот звонил в течение последнего часа каждые шесть минут. Он застонал, выключая его. Мужчина намеревался проснуться вовремя, чтобы поймать лучик дневного света, дать своему телу возможность осознать, что пришло время проснуться, но потребность его тела во сне победила. Он продолжал зевать, вставая с кровати и спотыкаясь, пытаясь привести в порядок мысли, чтобы решить, пойти ли ему поесть или принять душ и собраться. Решающим было урчание в животе. Он вышел на охоту и добыл достаточно еды, чтобы наверстать упущенное за последние 48 часов, затем вернулся и начал приготовления.

Он тщательно вымылся под душем, побрился и намазался лосьоном после бритья, пытаясь убедить себя, что сегодня вечером он встретит свою пару и ему не придется переезжать в Грин-Филдс или еще куда-нибудь. Но он в это не верил. Чувство, которое он испытывал два дня назад, только усилилось и засело глубоко в животе, как абсолютная уверенность. Калеб не найдет здесь свою пару. Он выбрал голубую клетчатую рубашку на пуговицах и темно-синие джинсы. Когда он был готов, то взглянул в зеркало.

«Похож на медведя»,— заключил он.

Сонный, с легкими кругами под глазами. Ну что ж, не похоже, чтобы кто-то еще был полон жизненных сил.

* * *

Собрание проходило в общинном зале, всего в двух километрах отсюда. Хотя снега выпало много, Калеб решил идти пешком. Он шел по хрустящему снегу, по тропинке, по которой ходил столько раз в своей жизни, с мерцающими звездами в чистом, чернильно-черном небе.

«Каково это будет больше не быть здесь, не ходить привычными, любимыми дорожками?»— удивился он своим мыслям.

Войдя в холл, он отряхнул снег с сапог. Большое помещение, но оно было построено из бревен, что создавало уютную атмосферу, а открытый огонь по обе стороны комнаты поддерживал тепло и уют. У входа стояла большая рождественская елка, а зал был искусно украшен мишурой и серпантином. Калеб явился явно одним из последних, так как зал был полон. Он постоял в стороне, а потом присоединился к толпе. Было много знакомых лиц — из друзей и родственников, составлявших его клан. Появились и новые лица. Автоматически Калеб сосредоточился на женщинах. Две высокие привлекательные брюнетки оживленно болтали. Он ждал, что медведь подскажет ему что-нибудь, но тот молчал, сонно съежившись под кожей. Его медведь даст ему знать, когда он найдет свою пару, он был уверен в этом. Калеб почувствует, как каждая клеточка его тела оживает от желания. Его глаза задержались на женщинах, удивляясь, почему ни одна из них не может быть его парой. Они обе были хороши собой. У них были классические женские фигуры медведиц — сильные, крепкие и широкие в плечах, от которых большинство парней сходило с ума, но у него всегда было чувство, что чего-то не хватает, и в самые интимные моменты он ловил себя на том, что жаждет мягких изгибов, пышных грудей, щедрых бедер

— Калеб! — бармен Трей тепло приветствовал его. — Как дела?

Он был родственником Калеба, и он присматривал за ним после того, как его родители умерли.

— Привет, Трей, — ответил Калеб, опершись локтем о стойку. — Знаешь, самый короткий день уже позади, скоро Рождество. Что может быть не так?

— Не так уж много, по крайней мере, для меня. Но твой медведь говорит мне совсем другое.

Калеб рассмеялся.

— Моему медведю строго-настрого велено сегодня молчать, так что я не уверен, что это правда.

— Может быть, это было что-то в твоих глазах, что-то с тобой происходит, — ответил Трей со смешком.

Калеб вздохнул.

— Нет, я в порядке. Просто... наверное, мне немного одиноко и грустно. Я проснулся в день солнцестояния и начал думать о том, что прошел еще один год, а я все еще не нашел свою пару.

— О, Калеб, у тебя еще много времени. Ты найдешь ее. Ты отличный парень, и всегда было много женщин, которые интересовались тобой.

— Спасибо, Трей, — хрипло ответил Калеб. — Я уже давно это слышу, и хочу найти свою пару сейчас, понимаешь? Хочу начать наслаждаться жизнью, а не спать всю зиму напролет, как ворчливый старый медведь.

— Я бы сказал, что такой молодой человек, как ты, должен быть избалован выбором в такую ночь, как сегодня, — ответил Трей, сверкнув глазами.

В этот момент тяжелая рука опустилась на плечо Калеба.

— Чувак, я тебя везде искал! — воскликнул Доминик таким тоном, словно уже выпил пару кружек пива.

— Это правда! — сказал Трей с рокочущим смехом. — Он беспокоился, что пренебрегает своими обязанностями свахи.

— Все в порядке, я только что приехал. Проспал, как обычно, — объяснил Калеб.

— Тогда тебе нужно выпить! Еще два пива, Трей, — крикнул Доминик через плечо.

Трей поставил перед Калебом кружку с пенящимся пивом. Он сделал большой глоток.

— Выпьем за то, чтобы мы оба нашли свою пару сегодня вечером, — сказал он, поднимая кружку и чокаясь ею о пиво Доминика с большим энтузиазмом, чем чувствовал.

Они еще немного поболтали с Треем, прежде чем направиться в толпу, заполнявших зал. Рождественская вечеринка была самым большим событием зимы, и весь клан собрался вместе с членами нескольких других кланов, совершивших путешествие издалека.

— Ты все еще планируешь покинуть пик, если не найдешь свою пару сегодня? — спросил Доминик. — Я вроде как надеялся, что ты отдохнешь еще и решишь, что это безумная идея.

— Нет. Ничего не изменилось. Я помню, как был здесь год назад, в точно такой же ситуации. И вот прошел еще год, а я так и не встретилее.

— Ее?

— Ты веришь, что для тебя существует только одна женщина, и только она будет твоей идеальной парой? — спросил Калеб.

— Не знаю, — ответил Доминик после некоторого раздумья. — Я имею в виду, что если во всем мире есть только одна, то маловероятно, что ты ее найдешь, не так ли? Так что, возможно, есть несколько женщин, которые могли бы стать нашей парой, но не так много, поэтому придется приложить много усилий, чтобы найти ее. А ты как думаешь?

— Я всегда чувствовал, что для меня существует только одна. Что какая-то особенная женщина притянет меня к себе, и пока я ее не найду, не буду счастлив. И здесь должно быть около 20 женщин, которых я раньше не встречал. Каковы шансы, чтоонастанет одной из них? — Калеб закончил, его голос дрожал от отчаяния.

— Брат, не будь таким, — сказал Доминик, слишком хорошо зная настроение Калеба. Если бы он начал жалеть себя сейчас, то было бы невозможно вывести его из этого состояния до конца ночи. — Это твой последний шанс найти здесь пару, прежде чем ты покинешь нас всех. И у меня есть идея. Давай сделаем все по высшему разряду.

— Вызов? — эхом отозвался Калеб, мгновенно оживившись, как и ожидал Доминик.

— Давай пообещаем себе, что сегодня вечером мы поговорим с каждой женщиной, которую не знаем, и тот, кто заговорит с большинством женщин, победит.

— И что будет призом?

— Ну, будем надеяться, пара. Но в противном случае — пиво, — усмехнулся Доминик.

* * *

Два лучших друга провели следующие несколько часов, кружа по комнате, разговаривая с каждой незнакомкой, которую они видели. У них были типичные дерзкие личности, характерные для клановых медведиц, и все они были красивыми женщинами, как обычно бывают женщины-медведицы, и все были в платьях. Калебу было нетрудно завязать с ними разговор. Вид высокого темноволосого медведя с острыми скулами и ослепительными страстными глазами, шагающего к ним, обычно был достаточным, чтобы они прерывали разговор и уставились на него с открытым ртом, когда он подходил и представлялся. Со своей стороны, Доминик оставил свои обязанности второго пилота и сосредоточился на соревновании. Они разделились и записывали имена девушек, с которыми разговаривали на мобильный.

К концу ночи голова Калеба гудела от всех разговоров, которые у него были, но его сердце все еще не было занятым. Все они были такими милыми женщинами, и с ними было очень весело разговаривать, но его медведь не шевельнулся внутри него, ни разу. Он опустился на стул в конце зала, возле одного из каминов, и наблюдал, как Доминик разговаривает с женщиной, с которой разговаривал несколько часов назад. Она была высокой и атлетически сложенной, с длинными рыжими волосами и широкой улыбкой, которая сверкала каждый раз, когда Доминик отпускал шутку, что, казалось, случалось довольно часто. Они стояли близко друг к другу, и она продолжала касаться его руки, и время от времени его рука скользила по ее талии, когда он подходил ближе, чтобы услышать что-то, что она говорила. Желудок Калеба сжался. И когда Доминик продолжал обнимать ее за талию, а она запрокинула голову, и они поцеловались, его живот скрутило в узел. Он уставился в пол, когда волна жара прокатилась по нему. Калеб не хотел ревновать Доминика и желал ему всего самого лучшего, но это было так несправедливо.

«Почему я единственный медведь, который не может найти себе пару?»— спрашивал он себя снова и снова.

Как раз в этот момент перед ним вспыхнула красная вспышка, и через секунду девушка уселась ему на колени. Он инстинктивно обнял ее за плечи и заглянул в пару озорных черных глаз.

— Здравствуй, ворчливый медведь! — воскликнула его подруга Рита, игриво сверкая глазами.

— Привет, Рита, — ответил Калеб, его настроение немного поднялось при виде ее.

Они оба

— Я пыталась поговорить с тобой всю ночь, но ты был занят другими, — сказала она, сложив губы в озорной усмешке. — Что это такое?

— Ну, скажем так, это была последняя отчаянная попытка найти себе пару на пике, — сказал он, устраивая ее на коленях так, чтобы ему было удобнее.

— Все еще холост, ворчливый медведь? Я тоже! — воскликнула она небрежным тоном.

— Как это вообще возможно? — спросил Калеб, глядя ей в глаза.

Они флиртовали. Много. Они даже переспали несколько раз. Но это ничего не значило. Они оба знали, что им не суждено быть вместе.

— Я не знаю. Может быть, это как-то связано с возможностями, предлагаемыми здесь, — сказала она, скользнув взглядом вдоль стены комнаты. В комнате стояли стулья, на которых сидели медведи-самцы. — Часть проблемы в том, что большинство парней здесь наполовину спят. И не заставляй меня тратить время на тех, кто даже не потрудился обратиться и подойти!

— Что? — Калеб повернул голову туда, куда указывала Рита.

И действительно, в глубине комнаты лежала куча медведей, крепко спящих в своей медвежьей форме.

— Боже! — они оба захихикали. — Я думаю, это немного грубо, устраивать вечеринку в то время года, когда большинство из нас в спячке.

— Конечно, но, брось, я спал последние два дня подряд, чтобы быть уверенным, что у меня хватит сил пережить это.

— Я тоже.

— Но твой друг Доминик, кажется, преуспел, — сказала Рита.

Когда Калеб бросил взгляд в сторону Доминика, его ревность снова поднялась. Он и женщина практически пожирали друг друга. Руки Доминика скользили по ее телу, и они жадно целовались.

— Тошнотворно, — сказала Рита, качая головой. — Некоторым парням всегда везет, — Калеб помолчал. — Нет, это несправедливо. Но, он тоже давно не в паре. У нас у всех троих не было пары. Ты когда-нибудь думал, что пора что-то с этим делать?

— На самом деле, да.

Огромные черные глаза Риты выжидающе смотрели на него, пока он пытался подобрать слова.

— На самом деле я думал о том, что мне нужно покинуть пик Каменного Медведя и найти себе пару из другого клана.

Рита расплылась в улыбке.

— Это отличная идея!

— Неужели?

— Да. Главное, чтобы ты привез ее с собой.

— Надеюсь, это будет возможно. Я имею в виду, что некоторые кланы не позволяют женщинам уйти.

— Э-э, как наш..?

— Ой. Я об этом не подумал, — Рита теребила пуговицу на его рубашке.

— Не то чтобы мне этого хотелось. Я имею в виду, что все, что меня волнует, находится прямо здесь. Но иногда я ненавижу саму мысль о том, что вся моя семья последует за мной, если я когда-нибудь попытаюсь отправиться в приключение в одиночку. Но у тебя нет этой проблемы, поэтому ты должен использовать возможность по максимуму. Но я буду безумно скучать по тебе, — закончила она, и ее глаза внезапно заблестели.

— Эй, ребята, — позвал Доминик, подходя к ним, и они резко вышли из напряжения, куда их завел разговор.

Женщина, которую целовал Доминик, вцепилась в его руку, лицо ее раскраснелось, а лицо Доминика приняло хищное выражение, словно он с трудом сдерживал своего медведя. Эта женщина была его парой, Калеб знал это без сомнения, и он был счастлив за своего друга.

— Ребята, это Элейн. Элейн, это мой лучший друг Калеб и Рита.

Они пожали друг другу руки и немного поговорили, но было очевидно, что пара умирает от желания остаться наедине.

Калеб и Рита смотрели, как они помахали на прощание другим людям на вечеринке и вышли из зала.

— И еще минус один, — сказала она задумчиво.

Калеб нежно покачивал ее на коленях, наслаждаясь ощущением ее теплого женского тела, прижимающегося к нему.

— Но, по крайней мере, мы есть друг у друга, — пробормотал он ей на ухо.

Калеб приблизил свое лицо к ее, и когда их губы встретились, Рита не сопротивлялась. Ее губы приоткрылись под его поцелуем, а язык, извиваясь, скользнул в его рот. Его медведь одобрительно зарычал. Он всегда хотел спариться с Ритой. Она была спортивной, сексуальной женщиной, которая всегда отдавала столько, сколько получала.

Калеб обнял ее за талию, притягивая к себе, и его член зашевелился.

— Пойдем домой? — сказал он.

— Да, давай, — прошептала она, ее голос был хриплым и полным сдерживаемого желания.

Глава 3

Когда Калеб проснулся на следующий день, он чувствовал себя еще более опустошенным и одиноким, чем когда-либо. Рита ушла некоторое время назад, и та сторона кровати, где она спала, уже остыла. Их секс был таким же жарким, как и всегда, и отвлечение, в котором он нуждался подействовало только на пару часов. Но теперь это подчеркивало тот факт, что он снова был один на Рождество. Мужчина поднял мобильный. Высветилось сообщение от Доминика:

«Как прошел остаток ночи, брат? Не могу поверить, что встретил Элейн. Извини, что бросил тебя посреди вечера, но я наконец-то нашел свою пару! В любом случае, я увижу тебя сегодня за ужином.»

Калеб плюхнулся обратно на кровать, переполненный эмоциями. Он был так счастлив за Доминика, но сейчас чувствовал себя намного хуже. Он действительно одинок. Неудачник, который не смог найти себе пару. Даже на праздничной вечеринке, которая была лучшей возможностью за весь год встретиться с кем-то, он снова потерпел неудачу. Его медведь издал разочарованное ворчание.

Он просто будет продолжать встречаться с Ритой, пока она не найдет свою пару, и тогда он окажется абсолютно одиноким, и превратится в ожесточенного старого одинокого медведя?

Он встряхнулся.Больше не нужно хандрить.Калеб уедет. И очень скоро. Это не просто разговоры. Внезапно ему стало невыносимо даже думать о том, чтобы вот так начать новый год. Он вскочил с кровати, воодушевленный своей решимостью. Он останется на рождественский ужин и даст всем возможность привыкнуть к этой мысли, а потом отправится 27-го или 28-го в путь. Его настроение немного улучшилось, когда он собрался пойти и пообщаться со своим кланом.

* * *

Рождественский ужин прошел, как обычно, в сонной атмосфере. Люди болтали о чем-то, но основное внимание было сосредоточено на поедании огромного количества жареного мяса, которое было приготовлено для ужина. Доминик пришел поздно вечером с Элейн и представил ее клану. Они оба выглядели блаженно счастливыми.

Весь ужин Калеб молчал, думая о том, как он сообщит о своем отъезде. В конце концов он

— Когда ты собираешься уезжать, Калеб? — спросила тетушка Мэй.

— Через пару дней, перед Новым годом, — ответил он.

Раздался общий вздох, и глаза нескольких женщин наполнились слезами. У Калеба защемило сердце. Больше всего на свете он ненавидел причинять боль своему клану. Но он должен уехать.

* * *

В ночь перед отъездом Калеба клан устроил для него небольшую вечеринку. Это было весело, но горько. И когда он прощался с каждым из них, он крепко обнимал людей, не зная, сколько времени пройдет, прежде чем он снова увидит их лица.

За последние пару дней он решил съездить в Грин-Филдс и связался со своим кузеном Джейком, который обещал помочь ему устроиться. Ехать туда 16 часов, и Калеб выехал очень рано утром 28-го декабря. Он в последний раз закрыл дверь своей хижины. Он сам построил ее в подростковом возрасте, и это заставило его сердце замереть на секунду.

Доминик встал пораньше, чтобы помахать ему рукой, и они расстались, обнявшись и похлопав друг друга по спине.

— Я буду скучать по тебе, брат, — сказал Калеб.

— Мы всегда будем твоей семьей. Возвращайся скорее со своей парой, — ответил Доминик хриплым от волнения голосом.

— Я сделаю все, что в моих силах, — ответил Калеб.

Калеб смотрел в зеркало заднего вида, пока не свернул за поворот, и его лучший друг и клан, в котором он жил всю свою жизнь, исчезли из виду. Он остановил грузовик, когда к его горлу подступил комок, а медведь взвыл. Дорога вперед казалась одинокой и непонятной. Он мог бы развернуться и вернуться в свой клан. Подождать до весны. Нет, Калеб стиснул зубы. Он должен это сделать. Ему нужно найти себе пару. Он нажал на газ и продолжал ехать по заснеженной неровной дороге.

Глава 4

Дорога до Грин-Филдс была долгой, гораздо дольше, чем Калеб привык водить. Его навигатор вел его через один безымянный маленький городок за другим, а снег падал и останавливался, падал и останавливался. Его медведь время от времени жалобно выл, но он изо всех сил старался не обращать на него внимания. Калеб направлялся прямо на юг, и рассвет наступил немного раньше обычного, великолепно осветив небо розовыми и желтыми оттенками. Его настроение немного улучшилось, и он напомнил себе, что делает что-то новое, двигаясь к своему будущему и возможности лучшей жизни.

Дороги были почти пустынны, и он чувствовал себя одиноким в постоянно меняющемся пейзаже оттенков синего и белого. Снег был ослепительным, и от него у Калеба устали глаза. Когда солнце поднялось на самую высокую точку в небе, он остановился пообедать в закусочной. Он съел два чизбургера и выпил два крепких кофе, но не смог подавить бурление в желудке, которое возникало каждый раз, когда он думал о своем клане и жизни, которую он оставил позади.

Вскоре он снова был в пути. Калеб уже спустился с гор, и дороги стали менее извилистыми и более однообразными. Солнце снова начало отступать к горизонту, и казалось, что оно забирает с собой всю энергию Калеба. Он и так бодрствовал гораздо дольше, чем обычно в это время года, и ему с трудом удавалось сохранять бдительность. Желание свернуть на обочину и провалиться в сон на несколько часов было непреодолимым.

«Мне нужно где-нибудь остановиться на ночь»,— сказал он себе.

Он планировал проделать весь путь до Грин-Филдс за один день, но теперь понял, насколько нелепой была эта идея. Он начал высматривать вывески мотеля и через полчаса нашел одну. Мотель был немного в стороне от главной дороги, на краю того, что считалось маленьким городком Гейнсвилл. Он был простоват, но очарователен и выглядел так, словно его недавно отремонтировали, совсем не похож на блошиную яму, которую Калеб себе представлял. Он вздохнул с облегчением. Он никогда раньше не останавливался в мотелях, и все, что знал о них, он узнал из фильмов.

Калеб зарегистрировался, припарковал машину прямо перед дверью своего номера, лег на хороший, упругий матрас, и это было единственное, что он ощущал в течение нескольких часов.

* * *

Проснувшись, Калеб почувствовал себя отдохнувшим, словно проспал очень долго. Он нащупал в темноте выключатель. Он лежал на спине и смотрел на деревянные доски потолка, размышляя. Теперь он мог обратиться и отправиться на охоту, но эта мысль заставляла его немного нервничать. Местная обстановка была ему совершенно незнакома, и он понятия не имел, насколько беззащитен. Это может быть опасно. Насколько он знал, там могли быть охотники с ружьями или просто обычные люди, которые могли увидеть его и испугаться. Калеб вздохнул. Сегодня вечером будет только ресторанная еда.

Он спрыгнул с кровати, одним движением схватил куртку и бумажник и направился в вестибюль мотеля. Там был другой менеджер, не тот, что регистрировал его — женщина лет пятидесяти с вьющимися каштановыми кудрями и в огромных очках, как из семидесятых.

— У нас здесь нет ресторанов как таковых, — сказала она сладким, тягучим голосом, ее глаза мерцали, зрачки увеличивались толстыми линзами. — Но я думаю, естьнебольшаязакусочная.

— Хорошая? — с сомнением спросил Калеб.

Лицо женщины просветлело.

— Лучшее место в городе.

Он усмехнулся.

— И много здесь закусочных?

— Нет! Но это не значит, что вы не получите чертовски хороший бифштекс и довольно хороший яблочный пирог.

— Ладно, пожалуй, я попробую. Спасибо за рекомендацию.

— Конечно, дорогой.

Она подняла руку и пригладила свои кудри, не сводя с него глаз, пока он выходил из вестибюля и шел по дороге, ведущей к закусочной.

«У Арчи» было длинным и узким зданием, с приглушенным освещением, от ряда потолочных ламп в медных абажурах. Группа из четырех человек в кабинке посмотрела на Калеба, когда он вошел, рассматривая закусочную с легким интересом. Местные жители, решил он. Несколько одиноких мужчин сидели у стен. Они читали газеты или делали что-то на мобильных, пока ели. Калеб прошел мимо них и выбрал столик в центре комнаты, желая по какой-то причине отделиться от остальных людей. Он не был скучающим постоянным посетителем. Он был медведем в начале приключения, которое, как он надеялся, принесет ему все, чего он жаждал в жизни.

Когда Калеб сел,

Калеб попытался сосредоточиться на еде.

«Что, если этот парень не ее парень, а родственник или друг?»— подумал он.

С того места, где он сидел, они оба были видны в профиль. Боковым зрением он видел, что волк смотрит на стол, а голова женщины повернута в другую сторону. Он рискнул еще раз взглянуть. У нее был прекрасный профиль, нос, губы и подбородок идеально ровный. Ее нижняя губа была полнее верхней и выглядела вызывающе, чувственно. Оборотень смотрел на свой телефон, но Калеб не мог сказать, куда был направлен взгляд женщины. У него возникло нелепое желание, чтобы она обратила на него свой взгляд. Мужчина что-то сказал ей, и она слегка дернула головой, словно возвращаясь к реальности. Она ответила одним-единственным словом, соглашаясь, едва шевеля губами. Волк протянул руку, взял ее за руку. Сердце Калеба ушло в пятки. В этом жесте не было ни малейшего намека на родство или дружбу.

— Вы готовы сделать заказ? — раздался рядом бодрый голос.

Калеб прочистил горло, чувствуя, что оно как будто сжалось.

— У вас есть бифштексы? — ответил он.

— Конечно. Заказываете? — прощебетала молодая официантка, перегнувшись через его плечо и указывая на меню.

— Я возьму один и «Сэм Адамс» (прим. пер. торговая марка пива), — сказал он ей, и официантка снова ускакала.

Скрип отодвигаемого стула вернул его взгляд к парочке. Мужчина поднялся на ноги. Он направился в туалет. Женщина посмотрела ему вслед, потом повернула голову и принялась рассматривать свои ногти. Она, казалось, не замечала ничего вокруг. Было ли напряжение на ее лице? Ее брови, казалось, были нахмурены, и она втянула нижнюю губу в рот и прикусила ее. Он увидел, что ее ноги были плотно скрещены. О чем она думала, что заставляло ее так нервничать?

Дверь ванной распахнулась, и к ней подошел ее парень. В его походке чувствовалось самодовольство, в том, как он отодвинул стул и сел. Типичный оборотень.

«Что она с ним делает?»

Незнакомка была самым красивым существом, которое Калеб когда-либо видел, и она выбрала быть с тощим, высокомерным волком.

Официантка принесла Калебу бифштекс и пиво, так что он пропустил следующий обмен репликами между парой. Но потом они встали, и волк прошел мимо него, глядя прямо перед собой.

«Он, конечно, учуял меня и пытается сделать вид, что нет».

Девушка последовала за ним, отойдя на несколько шагов. Калеб хотел, чтобы она подняла глаза, и в последнюю секунду она это сделала. Ее ясные серые глаза встретились с его, посылая покалывание по всему его телу. Но что-то было в выражении ее лица, что-то неописуемо грустное и уязвленное. Ее глаза на мгновение расширились, когда она увидела его.

«Что она почувствовала?»— удивился он.

Ее рука коснулась его плеча, чисто случайно, но ему показалось, что ее пальцы были полны электричества.

А потом она прошла мимо него. Калеб мог позволить себе роскошь наблюдать за ее удаляющейся спиной. У нее была полная, сочная попа и сексуальный изгиб бедер, который не могли скрыть ее ужасные черные брюки. Ее волосы доходили почти до талии, и он поймал себя на том, что страстно желает обернуть их вокруг своих пальцев. Он представил ее обнаженной, освободившейся от своей безвкусной одежды. Эти мягкие, полные губы на его губах, ее тело, вплетенное в его. Она проскользнула в дверь и исчезла. Его медведь тихо зарычал.

«Она твоя пара»— сказал ему зверь.

У Калеба перехватило дыхание. А потом он встряхнулся.

«Она принадлежит другому»— напомнил он себе.

Он посмотрел на свою тарелку. Калеб еще не начал есть, а гигантский бифштекс уже остывал. Он ел быстро, его голова была полна вопросов. Когда он покончил с первым блюдом, официантка принесла ему меню десертов. Теперь Калеб был единственным посетителем в этой части ресторана, и она болтала с ним, спрашивая, что привело его в Гейнсвилл. Он рассеянно ответил ей, объяснив, что переезжает в Грин-Филдс.

Официантка продолжала пытаться вовлечь его в разговор, но его мысли были заняты незнакомкой. Калеб заказал чизкейк и кофе и долго сидел над ними, глядя в длинные окна, думая о своей паре, гудя от ощущений, которых никогда не испытывал раньше. У него было жгучее желание побежать за ней и отобрать ее у этого негодного волка.

«Это то, что ты чувствуешь, когда встречаешь свою пару?» — удивился он про себя.

Но это не имело значения. Он никогда не увидеться с ней снова. Она уже уехала, и завтра он тоже уедет. Он думал

Он встал, потянулся, заплатил по счету и вернулся в свой номер.

Глава 5

Десять часов спустя Калеб вернулся в ресторан, в животе у него урчало от голода, а внутри все сжималось. Ему до смерти хотелось выйти на пробежку, но он не мог рисковать, хотя дневной свет показывал, что поблизости есть густой лес, в котором можно безопасно пробежаться. Пока он не доберется до Грин-Филдс, его пищу будут обеспечивать люди, и она будет приготовлена. На этот раз он выбрал столик прямо у окна. Он заказал оладьи, три яйца и четыре ломтика бекона. Этого должно хватить, чтобы продержаться до тех пор, пока он не найдет место, где можно остановиться на обед. Официантка принесла ему крепкий черный кофе, и он устроился на плюшевых подушках кресла, листая газету в ожидании еды.

Несколько человек сели за столик позади него, бормоча друг другу короткие отрывистые фразы. Подошла официантка, чтобы принять заказ, и парень грубо ответил ей.

Сначала Калеб не обратил на них никакого внимания, пытаясь сосредоточиться на газете, но потом уловил знакомый запах. «Это та женщина, что была вчера вечером».Его сердце пропустило удар. А затем следующая фраза мужчины охладила кровь в его жилах.

— Не смотри на меня так, — прорычал он.

— Как? — ответила женщина вопросительно сладкозвучным, но неуверенным голосом.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. И не отвечай мне, — огрызнулся парень.

— Извини, — ответила она еще более нерешительно.

Калеб стиснул зубы. Услышав ее голос в первый раз, он ощутил что-то глубоко внутри себя, но то, как волк говорил с ней, делало почти невозможным для него контролировать своего медведя. Он жаждал перепрыгнуть через сидушку и схватить волка за тощее горло.

— Я уже говорил тебе, что этого не случится. Все решено, вот и все, — прошипел парень.

Женщина пробормотала что-то, чего Калеб не расслышал.

— Я уже сделал тебе большую уступку. Что еще ты хочешь от меня?

— Ничего, — пробормотала она.

Горячая волна гнева захлестнула Калеба от того, как она была вынуждена быть такой пассивной и примирительной. Принесли еду, официантка приняла заказ, и некоторое время они молчали. Он ел быстро, все время навострив уши, но они оба, казалось, смотрели на свои телефоны, проводя пальцем и постукивая. Время от времени парень бормотал что-то вроде «Ублюдок!» и «Пошел ты!», но они, были направлены на адресата сообщений.

Немного позже им принесли еду, они молча принялись за нее. Калеб уже закончил завтракать. На самом деле было очень вкусно, но он едва распробовал. У него не было причин оставаться здесь дольше, и ему нужно было поскорее уехать, чтобы убедиться, что он максимально использует дневное время, но он не мог уехать прямо сейчас.

— Ты собираешься доесть еду, которую я для тебя купил?

— Курт, я сыта, — сказала она напряженным голосом.

— Ты вечно тратишь мои гребаные деньги. Я надрываюсь, доставая тебе хорошие вещи, и посмотри, сколько благодарностей я получаю.

— Если бы ты не мешал мне работать, тебе бы и не пришлось.

— Не смей начинать все сначала, неблагодарная шлюха! Ни одна из моих женщин не будет работать.

Она встала и побежала мимо Калеба в туалет. Он едва успел разглядеть ее лицо, но заметил, что ее невероятное тело было облачено в еще один ужасный наряд — бесформенный кардиган до колен поверх свободных синих джинсов. У него закружилась голова. Его самым сильным желанием было последовать за ней и посмотреть, все ли с ней в порядке, но он был для нее незнакомцем, и она, скорее всего, взбесится. Он мог бы поговорить с парнем и сказать ему, чтобы он относился к своей девушке более уважительно, но Калеб не мог предвидеть его реакции. Скорее всего, он выместит это на ней позже. Калеб сжал кулаки. Парень, несомненно, был мерзким типом, но это не его дело, и он не имел права вмешиваться.

В этот момент парень тоже встал и бросился за ней. Калеб наполовину поднялся на ноги, медведь подталкивал его следовать за ним. Затем он снова опустился на свое место. Он не мог просто ворваться туда. Люди не ведут себя подобным образом. Он даст им три минуты, и если они не вернутся к тому времени, он пойдет за ними, решил он.

Через две минуты сорок шесть секунд волк вернулся с женщиной, таща ее. Калеб едва взглянул на чванливого волка. Все его внимание было сосредоточено на женщине и ее заплаканных глазах. Она шла медленно, уныло. Когда незнакомка подошла к столу, ее глаза встретились с глазами Калеба, и они расширились, когда она узнала его. Ее левая рука потянула за противоположный рукав кардигана, потянув его вниз, и его живот сжался при виде большого фиолетового синяка, окружающего его.

— Неуважительно со стороны женщины покидать стол, пока мужчина не закончит свою трапезу, — сказал волк, когда женщина снова села, его голос сочился удовлетворением.

Она издала тихий звук, больше похожий на всхлип, чем на слово.

«Этот сукин сын издевается над ней»,— подумал Калеб, каждая клеточка его тела была занята сдерживанием медведя, который изо всех сил старался вырваться из него.

Он знал, что произойдет, если он позволит себе измениться. Его медведь убьет волка в считанные секунды, все сойдут с ума, его, может быть, застрелят, если у кого-нибудь из местных, сидящих в противоположном конце ресторана, есть оружие, что вполне вероятно, и новость выйдет наружу. И тайна оборотней, которую скрывали столько поколений, будет раскрыта. Он ничего не мог поделать. Но ему нужно было действовать более тонко.

Калеб махнул официантке, чтобы та принесла счет, и взял у нее ручку. Потом он нашел в заднем кармане чек с бензоколонки и начал писать. Он не привык выражать свои мысли на бумаге, и на квитанции было не так уж много места, но он знал, что ему нужно сказать. Он писал:

«Я уезжаю

Он уставился на свои каракули. Подумает ли она, что он сошел с ума? Может быть. Но в ее глазах было что-то немного отчаянное, что-то, что не принимало то, как с ней обращались. Теперь он должен был передать ей послание. Он смотрел, как официантка ходит взад и вперед, гадая, не сможет ли она помочь. И тут у волка зазвонил телефон.

— Да? — рявкнул он.

Волк с трудом поднялся на ноги и вышел из кабинки.

Пульс Калеба участился. Он повернул налево и направился к двери ресторана, но на улицу не вышел. Вместо этого он задержался у входа, глядя в окно. Сейчас или никогда. Калеб выскользнул из-за своего столика и встал перед женщиной. Она удивленно посмотрела на него. Он ничего не сказал, не мог рисковать, что волк услышит его. Вместо этого он положил записку на стол. Нахмурив брови, она прочитала ее. А потом она снова посмотрела на него, когда его внимание разрывалось между ним и волком. Ему показалось, что в ее глазах мелькнула искорка надежды. Калеб улыбнулся ей, стараясь передать свою искренность, и быстро вышел из ресторана, пока волк все еще смотрел в другую сторону.

Вернувшись в свою комнату, Калеб собрал сумку, почти дрожа от адреналина, бурлящего в его теле. Его медведь царапал его внутренности, требуя, чтобы его выпустили, чтобы он мог поддаться своим инстинктам. Он проигнорировал его и пошел проверить. Потом сел в машину и стал ждать.

Прошло тридцать минут, а она все не приходила. Впрочем, он не ожидал, что она придет так рано. Прошло тридцать пять минут, а ее все еще не было.

«Может быть, она думает, что я психопат, который раздает сообщения женщинам в ресторанах, чтобы заманить их в свою машину»,— подумал он. Прошло еще пять минут, и когда он вспомнил инцидент в ресторане, сомнения начали затуманивать его мысли.«Может быть, я сумасшедший, и волк на самом деле не оскорбляет ее. Возможно, они просто поссорились, как это бывает у влюбленных, и синяк на ее руке был от чего-то другого. Но от чего? Что, кроме руки, могло оставить такой синяк?»

И тут его осенила еще одна мысль, которая заставила его открыть дверцу машины и начать вылезать. Или, если я прав, то волк нашел записку и создал ей еще больше проблем? Он застонал и снова закрыл дверь. Сказать наверняка было невозможно. И это было самое трудное.

«Подожду еще минут десять»,— решил Калеб мысленно.

Он смотрел на дисплей своего телефона, когда время перевалило за 09:58. Он прождал еще 11 минут.

«Это просто смешно. Я не могу сидеть здесь весь день, гоняясь за надеждой».

С тяжелым сердцем он завел машину. Взглянув в зеркало заднего вида, он увидел расплывчатую фигуру, бегущую по снегу издалека.

Глава 6

Двумя днями ранее

Пейдж Бьюкенен закончила накладывать макияж и сделала шаг назад, чтобы рассмотреть свое отражение в зеркале. На ней была только тушь, намек на тональный крем и пудру, но это было все, что она осмелилась нанести. На ней была легкая черная шелковая рубашка, облегающая большой бюст, и черные джинсы с прямыми штанинами. Это была старая одежда, которую она носила с подросткового возраста, но, к счастью, она все еще хорошо сидела на ней. Она откопала их на чердаке в тот же день, радуясь, что они все еще у нее. Курт никогда бы не позволил ей выйти в таком виде. Они ни в коем случае не были откровенными, но он запретил ей носить черное, которое он назвал «распутным цветом», и разрешил ей носить только свободную одежду. Она повернулась в сторону и посмотрела на себя, и она почувствовала шок узнавания в образе человека, которым она была раньше. Пейдж вспомнила, что купила этот наряд, когда ей было 19. Она только начинала привыкать к своему размеру и справедливо считала этот наряд элегантным. После этого она купила другие, которые еще больше подчеркивали ее женские изгибы. Пока она не сошлась с Куртом и он не взял под свой контроль ее гардероб. Она натянула черные ботильоны на плоской подошве, взяла сумочку и выключила свет в спальне. А потом она вздохнула, вспомнив кое-что. Пейдж снова включила свет и взяла заколку. Вернувшись к зеркалу, она собрала свои длинные волосы в консервативный узел и крепко заколола. Ей не разрешалось выходить с распущенными волосами, когда она не была с Куртом. Хотя она сильно сомневалась, что он появится сегодня вечером, ей придется чертовски дорого заплатить, если он поймает ее с «волосами шлюхи».

Спустившись вниз, Пейдж вошла в кухню родителей, и мама расплылась в улыбке, увидев ее.

— Я помню этот наряд! — воскликнула она. — Ты такая красивая, милая.

— Спасибо, мама, — ответила Пейдж, подавляя приступ грусти.

Ее мама всегда очень поддерживала ее, и поощряла ее максимально использовать свое тело, и теперь она была здесь, одеваясь как монахиня, чтобы угодить Курту.

— Что Курт делает сегодня вечером? — спросила ее мама.

— Наверное, играет в видеоигры, — ответила она.

«Или смотрит порно. Или торгует наркотиками».

— Он ведь знает, что мы всегда рады его видеть, верно?

— Да. Просто иногда он становится немного... э-э... застенчивым.

Мама подняла бровь, но ничего не сказала. Пейдж и Курт проводили Рождество в доме ее родителей, как они делали это каждый год — ее единственная уступка от Курта, чтобы компенсировать ее жизнь в 2000 милях от них. Он также «разрешил» ей провести один вечер с Тиной, ее лучшей школьной подругой. Он всегда отказывался проводить вечер в общении с родителями Пейдж, а вместо этого останавливался в отеле, что очень смущало Пейдж, но родители тактично не упрекали ее за это. Они знали, что Курт иногда может быть немного «трудным», но они действительно понятия не имели, насколько.

В дверь позвонили.

— Это, должно быть, Тина. Увидимся позже, мама, — сказала Пейдж, целуя маму в щеку и бегом направляясь к двери.

— Спокойной ночи, дорогая. Ты это заслужила, — крикнула ей вслед мама.

— Пейдж! — Тина вскрикнула, когда Пейдж открыла дверь, и заключила ее в гигантские объятия.

Пейдж крепко обняла свою лучшую подругу. Было так тяжело видеть ее только раз в год, на один день. Тина отстранилась и посмотрела на нее с расстояния вытянутой руки.

— Ты совсем не изменилась! — сказала она.

— Ты тоже, — ответила Пейдж, разглядывая накрашенные глаза подруги и

У нее тоже была пышная фигура, и она была одета в обтягивающее черное платье с красными цветами. Они были одного роста, но она была в паре алых шипастых туфель. Она выглядела великолепно. Они обе любили ретро, рокабилли, но Пейдж давно выбросила все свои аксессуары.

— Ну же! Сегодня мы тебянапоим, девочка! — объявила Тина, когда они вышли к ее машине.

* * *

Как обычно, они отправились в «Блюз» выпить и поужинать. Это было спокойное, тускло освещенное место, с фотографиями старых джазовых легенд на стенах и живыми шоу почти каждый вечер. Они устроились в углу и сразу же заказали пиво и ребрышки.

Когда официантка убрала меню, Тина долго смотрела на Пейдж.

— Где сегодня Курт? — спросила она.

— О, вернулся в отель, он всегда остается в номере.

— И нет шансов, что он придет тебя проведать?

— Я так не думаю. Раньше он никогда этого не делал. Думаю, он счел бы это место «не крутым».

Тина подавила фырканье рукой.

— В таком случае, я думаю, здесь ты можешь спокойно распустить волосы. Буквально и образно.

— О... — Пейдж подняла руку и потрогала заколку. — Знаешь, лучше не надо.

— Хо-орошо.

Тина пожала плечами, и Пейдж уставилась на стол, ее щеки раскраснелись.

Принесли пиво, и они выпили за ежегодную встречу. Тина сделала большой глоток, опустошив почти половину своего бокала, прежде чем тяжело опрокинуть его на стол.

— Курт контролирует тебя, не так ли? — спросила она, пристально глядя на подругу своими зелеными глазами.

— Нет… — Пейдж запнулась. — Он просто мой парень. И я не могу вести себя как одинокая девушка теперь, когда у меня есть он.

У Тины отвисла челюсть.

— Пейдж! Ты себя слышишь?У меня есть парень.И ему нравится, когда я наряжаюсь и выгляжу сексуально. Он говорит, что это заставляет его чувствовать себя самым счастливым парнем в мире. Он не возражает, если я наряжаюсь, когда я не с ним.Потому что он мне доверяет.

Пейдж возилась с подставкой под бокал, разрывая ее на полоски.

— Курт просто немного собственник. Он всегда был таким. И когда мы впервые встретились, я почувствовала себя особенной. Как будто он любил меня так сильно, что не хотел делить с кем-то еще.

— А теперь?

— Наверное, иногда я чувствую себя ограниченной.

— Пейдж, послушай меня. Когда парень заставляет тебя чувствовать себя единственной девушкой в мире, это самая лучшая вещь на свете. Но когда он заставляет тебя чувствовать, что он единственный человек, которого ты можешь иметь в своем мире, это совсем другое.

Пейдж тоже сделала глоток пива.

— Но... он же не запрещает мне выходить. Я имею в виду, я сейчас здесь с тобой.

— А когда еще можно выходить без него?

— Э-э... никогда.

— Вот именно.

Принесли еду, и они сосредоточили все свои усилия на поедании восхитительно сочных ребрышек.

Когда их тарелки были убраны, и они принялись за второе пиво, Тина потянулась через стол и сжала руку Пейдж.

— Дорогая, последнее, что я хочу сделать сегодня, в нашу единственную ночь в году, это расстроить тебя. Но чувствую, что ты недовольна Куртом. Я так думала, когда видела тебя в прошлом году и в позапрошлом. И ты заслуживаешь счастья. Ты действительно замечательный человек.

— Я счастлива, — настаивала Пейдж, но не могла встретиться с Тиной взглядом.

— Пейдж, перестань. Я твоя лучшая подруга. Знаю тебя очень давно. И с тех пор, как ты встретила Курта, и он сбил тебя с ног своими сексуальными байкерскими манерами, ты была как тень своего прежнего «я».

— Наверное, я просто взрослею, Тина. Я уже не та тусовщица, какой была раньше. Мои приоритеты изменились.

— Но я говорю не об этом. Говорю о твоем поведении. Просто посмотри на меня и скажи, положа руку на сердце, что ты счастлива, и я тебе поверю.

Пейдж опустила глаза и обнаружила, что разорвала вторую подставку. Она глубоко вздохнула.

— За эти годы у нас было несколько трудных моментов, но в основном я счастлива, — сказала она, наконец.

— Ага. И поэтому ты не можешь смотреть мне в глаза.

Пейдж посмотрела на нее и снова отвернулась. Глаза Тины вдруг загорелись, как прожекторы, пытаясь выудить из нее правду.

— Ладно, знаешь, что? — Тина помахала официантке и заказала две текилы.

— Черт! Я и забыла, какова она на вкус! — сказала Пейдж, прижимая руку ко рту.

Тина подмигнула и сложила руки на столе.

— Итак, когда ты несчастлива, на что это похоже? — спросила она.

Пейдж заерзала. Тина была права. Она так хорошо ее знала. Но как она могла сказать ей эту постыдную правду? Она была с Куртом уже почти три года и становилась все более и более несчастной. Курт вообще плохо с ней обращался. Он был чрезвычайно ревнив, собственник и часто агрессивен по отношению к ней. Он сделал все возможное, чтобы изолировать ее ото всех, кого она любила, чтобы она была в его полном распоряжении. А теперь она жила далеко-далеко, в месте, которое ненавидела, и у нее не было друзей. В прошлом году его дела шли плохо, и он стал вести себя еще ужаснее, чем раньше. Он даже побил ее, что она неделю не могла выйти на улицу. Но когда она попыталась уйти от него, он пригрозил причинить вред ей и ее семье. Она знала, что он говорит серьезно и что он способен на это. С тех пор она была парализована страхом.

— Он жестоко обращается с тобой? — спросила Тина.

Пейдж покачала головой, слишком подавленная эмоциями, чтобы говорить.

— Скажи мне на словах, что он никогда раньше тебя не бил.

Пейдж снова покачала головой и закрыла лицо руками.

— Ты хочешь сказать, что он тебя бил?

Пейдж замерла, но потом кивнула. Тина осторожно взяла ее руки и убрала их с лица. Пейдж с трудом сдержала слезы, которые грозили пролиться из ее глаз.

— Сколько раз?

— Дважды, — прошептала она.

Тина ахнула.

— Пейдж! Ты хоть понимаешь, как это хреново?

Пейдж сжала губы.

— Знаю, знаю. Если бы ты сказала мне, когда мы учились в средней школе, что я буду с парнем, который избивает меня, я бы рассмеялась. Но это происходило постепенно. Во-первых, он был классным парнем, который, казалось, действительно любил меня, толстую и все такое, а потом мало-помалу он изменился. Я все пыталась оправдаться перед самой собой, но я знаю, что это неправильно. И, честно говоря, я боюсь возвращаться с ним завтра домой.

Глаза Тины стали огромными и влажными, как будто она сама была на грани

— Пейдж, послушай меня, ты должна оставить его прямо сейчас. Например, сегодня. Я пойду с тобой, и ты скажешь ему, что все кончено.

Пейдж покачала головой.

— Я не могу.

— Почему? Пожалуйста, не говори мне, что это потому, что ты его любишь?

— Это не так.

— Тогда что? — Тина нахмурилась. — Ты беременна?

— Нет! Я не настолько глупа.

— Тогда объясни мне, потому что мне трудно понять, почему такой крутой, красивый и потрясающий человек, как ты, остался с таким неудачником, как Курт.

— Однажды я пыталась уйти от него, но он сказал, что причинит боль мне и моей семье, если я это сделаю, — сказала Пейдж дрожащим голосом.

Тина уставилась на нее, застыв от шока.

— Он подлое, грязное животное, — сказала она, когда снова обрела дар речи. — И ты думаешь, он говорит правду?

— Да, — Пейдж опустила взгляд на стол, переполненная смущением от ситуации, в которую она попала.

— Я хочу убить его. Хочу найти местных головорезов и заплатить все деньги, которые у меня есть, чтобы с ним разобрались навсегда, — выплюнула Тина, ее кулаки были сжаты, а глаза полны огня.

— Тина, пожалуйста.

— Тогда я расскажу об этом брату. В прошлом месяце он стал сержантом. Он знает, что делать.

— Ты должна держать это в секрете, пожалуйста. Если с ним заговорит коп, он сойдет с ума. Я не думаю, что полиция что-нибудь предпримет, и все кончится гораздо хуже для меня, для моей семьи. Курт знает нужных и влиятельных людей.

— Но Джо тоже знает людей, которые могли бы точно выяснить, кого знает Курт, и разобраться с ними.

Пейдж переплела свои пальцы и глубоко вздохнула.

— Не знаю, — ответила она.

— Я знаю, что это страшно, Пейдж. Но позволь мне хотя бы поговорить с Джо? Я объясню ему твою ситуацию и спрошу, чем реально может помочь закон.

— Может быть. Но не сейчас. Я просто хочу, чтобы Рождество закончилось, и Курт снова был далеко от моей семьи, а потом я подумаю об этом. Но обещай мне, что пока ничего не скажешь.

Тина кивнула.

— Я не хочу идти против твоей воли, дорогая, но не могу ждать слишком долго. Обещай мне, что ты позвонишь мне в течение месяца, и мы придумаем план?

— Хорошо, — кивнула Пейдж.

— Мне неприятно видеть, как тебе больно. Ты заслуживаешь быть с действительно замечательным парнем, Пейдж.

Пейдж фыркнула.

— После того, что Курт сделал с моей самооценкой, я действительно не знаю, чего заслуживаю.

— Мы можем это исправить. Ты можешь вернуться сюда, и мы быстро вернем тебя в прежнее состояние. У Майка есть крутые друзья, может быть, один из них подойдет тебе.

Пейдж одарила ее легкой улыбкой.

— Спасибо, что ты моя подруга, Тина. Особенно когда я тебя почти не вижу.

— Конечно, дорогая. Дружба — это на всю жизнь, — ответила она, беря Пейдж за руку.

* * *

Несколько часов спустя Пейдж лежала в своей кровати, уставившись в потолок. Комната немного кружилась, но это того стоило — за ночь, которую она провела. После того, как Пейдж торжественно пообещала, что позвонит Тине в течение месяца, она взяла с нее обещание больше не говорить о Курте в тот вечер, и они весело провели время, болтая о старых временах и флиртуя с мужчинами в баре. К тому времени, как они перешли в маленький, хриплый рок-бар, в котором они обычно тусовались в подростковом возрасте, Пейдж была достаточно пьяна, чтобы на время забыть о Курте, и они часами танцевали под все свои старые любимые песни.

Теперь, когда она снова осталась одна, мысли о Курте вернулись. Его собственническое поведение обычно проявлялось в случайных вспышках, но неудача в его бизнесе, казалось, сделала его более зацикленным на их отношениях, и он вел себя ужасно по отношению к Пейдж почти ежедневно.

«Но что я могу сделать? Где же решение?»— подумала она, глядя на ловец снов, который висел на потолке с тех пор, как она была ребенком.

Она позвонит Тине через месяц и попросит ее незаметно поговорить с ее братом-полицейским. Но вдруг месяц показался ей очень долгим сроком.

Глава 7

Настоящее время

Калеб прищурился, пытаясь понять, мужчина это или женщина. Через две секунды увидел, несомненно, женщина. С длинными светлыми волосами. В него ударил адреналин. «Это она!»Он открыл свою дверь и пассажирскую и стал ждать. Она подбежала к нему, неся маленькую сумку, ее глаза искрились.

— Все в порядке. Залезай! — крикнул он. Она обежала машину с другой стороны и вскочила на сиденье. — Тебе, наверное, стоит пригнуться, — сказал он и, когда она закрыла дверь и присела на сиденье, начал выезжать со стоянки, быстро, но не настолько, чтобы привлечь чье-то внимание.

Через минуту они уже ехали по шоссе в том же направлении, в котором он ехал накануне. Они еще не разговаривали. Она тяжело дышала, и Калеб был временно ошеломлен тем, что она была в машине с ним. Ее запах заполнил машину, насыщенный и пьянящий, но под ним он чувствовал более острый запах ее страха.

— Теперь ты в безопасности, — тихо сказал он.

Она повернула к нему голову, и он сделал то же самое, задержав на ней взгляд на несколько секунд. Она дрожала от нервов, каждая клеточка ее тела была на пределе.

«Она твоя пара»,— сказал ему медведь, беспокойно шагая внутри.

— Я Калеб.

— Пейдж, — ответила девушка, ее голос был немного громче, чем шепот.

— Я приехал из маленького места, расположенного далеко на севере, под названием пик Каменного Медведя, и направляюсь в городок Грин-Филдс, примерно в восьми часах езды отсюда, — сказал он, пытаясь заставить ее немного расслабиться и понять, что Пейдж может ему доверять.

— Что ты там будешь делать? — спросила она.

— Я переезжаю, на самом деле. Слишком долго был один, и у меня есть двоюродный брат в Грин-Филдс, который думает, что там я смогу встретить свою пару.

— Это хорошо, — Пейдж снова замолчала, глядя на проносящуюся мимо дорогу.

— Я могу тебя куда-нибудь отвезти? Направляюсь на юг, но могу сделать крюк, если хочешь.

— Я еще не уверенна... Не знаю, куда ехать. Может быть, пока просто едем? — спросила Пейдж смущенно.

Калеб поймал ее взгляд на долю секунды, прежде чем она снова опустила глаза.

— Конечно. Если тебе понадобится остановиться, в любой момент, просто дай мне знать.

— Спасибо, — она одарила его призрачной улыбкой.

Прошло двадцать минут, пейзаж за окном не сменялся и был чисто белым. Калебу потребовалось невероятное усилие, чтобы не заговорить

— Зачем ты это сделал? — вдруг спросила Пейдж.

— Что?

— Передал мне записку в ресторане.

— Я слышал, как твой парень разговаривал с тобой. Так нельзя разговаривать с женщиной. И у меня было сильное ощущение, что ты в отчаянии.

Пейдж сжала губы и уставилась в окно. Он ждал.

— Была, — сказала она, наконец, сдавленным голосом. — Иногда он может быть злым, — Калеб крепко сжал руль, когда его медведь попытался вырваться из него. Его челюсти были сжаты, чтобы он не заревел от ярости. — Я давно хотела уйти от него. Поехала домой на Рождество к родителям и поговорила об этом со своей лучшей подругой. Я планировала подождать еще немного, потому что он опасен, и я не хочу, чтобы он был рядом с моей семьей. Но он так ужасно вел себя в дороге. Очень агрессивно и говорил мне всякие гадости.

— Вот сукин сын! — воскликнул Калеб, прежде чем успел остановиться. — Мне очень жаль. Но это заставляет меня так злиться, слышал, что он относился к тебе таким образом.

— Все в порядке. Я рада, что ты злишься, — сказала Пейдж.

Калеб понял, что она, вероятно, восприняла это как знак того, что он сам не психопат, и немного успокоился.

— Так ты хочешь, чтобы я отвез тебя к твоим родителям?

— Нет! — почти закричала она. — Он уже угрожал причинить им вред.

Калеб бы с удовольствием избавился от этого засранца. Он разорвет его на части за секунду. Его медведь зарычал в знак согласия. Пейдж вздрогнула от этого звука. А потом она уставилась на него.

— Может, я и ошибаюсь, но ты оборотень? — спросила она.

Он ухмыльнулся.

— Угу.

— Какого вида?

— Угадай.

Пейдж пристально посмотрела на него, и он почувствовал, как его кожа горит под ее пристальным взглядом.

— Определенно не волк. Не тигр и не лев, — она замолчала. — Медведь, верно?

— Виновен, — радостно сказал он.

Боковым зрением Калеб заметил, что ее тело, казалось, немного расслабилось, нервозность ушла.

— Никто не знает, что Курт — оборотень, — сказала Пейдж. — Мне пришлось держать это в секрете от всех. Сначала я испугалась, когда он сказал мне, потом подумала, что это круто, но теперь я задаюсь вопросом, не поэтому ли он такой злой... — она замолчала. — Я имею в виду, я не пытаюсь сказать, что все оборотни плохие или что-то в этом роде.

Уголки губ Калеба изогнулись в полуулыбке.

— Все в порядке. Мы, медведи, известны тем, что сильны и яростно защищаем свои пары, но очень мягки и сердечны в отношениях. С другой стороны, волки — особый вид оборотней. Они все во власти и политике стаи, — Калеб не смог удержаться, чтобы не фыркнуть от отвращения. — Я встречал несколько плохих. Но думаю, что каждый тип оборотней, как и человеческое сообщество содержит несколько ложек дегтя. Тебе просто не повезло найти оборотня, у которого нет доброго сердца.

Калеб был поражен тем, что его голос был таким спокойным, потому что его голова кружилась, а медведь сводил его с ума. Она была такой великолепной и прекрасной, и он хотел ее. Ему очень хотелось сказать Пейдж, что есть еще один оборотень, который идеально подходит ей — оборотень, который сидит всего в метре от нее.

— Да, мне просто не повезло, — сказала она, прищурившись и глядя в окно на ослепительную белизну.

— Скажи мне, куда тебе нужно поехать прямо сейчас?

Она глубоко вздохнула.

— Не знаю. Я приняла такое импульсивное решение сбежать с тобой. Может быть, даже… Я никогда раньше не делала ничего подобного. Буквально понятия не имею, где я сейчас и что мне делать.

— Согласно навигатору, мы на 49 шоссе, как раз проезжаем город Чемберлен. Хотя, наверное, это не слишком помогает?

— Не совсем.

Пейдж снова рассмеялась.

— Значит, если ты не можешь поехать к своим родителям, я могу отвезти тебя куда-нибудь еще?

— Насколько могу судить, нет. Я жила довольно скучной жизнью в Каррингтоне, пока не появился Курт. Никто из наших родственников даже не выезжал из штата.

У Калеба мелькнула мысль, и он решил выпалить ее, прежде чем успеет передумать.

— Хочешь поехать со мной в Грин-Филдс?

— Конечно, — тут же ответила она.

Он резко повернул к ней голову. Калеб совсем не ожидал такой реакции.

— Неужели?

— А почему бы и нет? Я не собираюсь возвращаться к Курту. Не могу вернуться к родителям. Добрый незнакомец только что спас меня из ужасной ситуации. Теперь все кажется нереальным. Почему бы мне просто не принять это? — он пожал плечами. — В этом есть смысл. А ты уверен, что я не буду тебе мешать? — спросила Пейдж.

Калеб подавил ругательство, которое было готово сорваться с его губ.

— Вовсе нет. Я буду очень рад компании, — сказал он вместо этого.

На этот раз, когда он повернул к ней голову, она не отвела взгляда. Вместо этого они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, и у него по всему телу побежали мурашки. У него возникло сильнейшее желание свернуть на обочину, обнять ее и успокоить. Вместо этого они продолжали ехать на юг, по заснеженной дороге.

— Ты сказал кому-нибудь в мотеле, куда направляешься? — спросила Пейдж, нарушая тишину.

Его желудок сжался.

— Нет, — тут же ответил Калеб.

— Хорошо, — пробормотала она, и он услышал, как Пейдж медленно выдохнула.

Вчера вечером он сказал об этом официантке. Он помнил, как сделал это. Он небрежно отвечал на ее нетерпеливые вопросы, потому что ему нечего было скрывать. Но он точно знал, почему она спрашивает. Она, должно быть, сидела там, прикидывая, может ли ее парень знать, куда она делась. «Эта официантка работает сегодня утром?»Она не обслуживала его, и он не думал, что видел ее. «У Курта вообще хватит мозгов задавать правильные вопросы?»Калеб понадеется, что нет. «Но что, если он их выследит?»Калеб нисколько не сомневался, что сможет справиться с ним. Но если он приведет подкрепление? Это может быть совсем другая история. Он подозревал, что Курт — член байкерской банды, а эти банды оборотней были печально известны своей опасностью. Он прервал свои мысли. «По одной вещи за раз».Теперь его внимание должно было быть приковано к девушке, чтобы попытаться успокоить ее и помочь немного расслабиться.

— Значит, ты едешь в Грин-Филдс, чтобы найти свою пару? — выпалила Пейдж, пока он пытался придумать, о чем бы спросить ее дальше, чтобы не испугать.

— Ага. Там много медведей.

— А эта девушка, которую твой кузен выбрал для тебя, она тоже оборотень или

— О, — он рассмеялся. — На самом деле там нет никого особенного. Просто было проще объяснить тебе это таким образом, прежде чем ты узнала, что я медведь.

Она тоже засмеялась, красиво, мелодично, и ему показалось, что он почувствовал, как между ними мелькнула близость.

— Жаль, что тебе пришлось покинуть свой дом, чтобы найти пару.

— Так и есть. Я люблю свой клан и свою хижину. И мой город. Пик Каменного медведя — самое красивое место во всей стране.

— Говорит человек, который объездил всю страну, — поддразнила она.

— Верно, — признал он, пожав плечами. — До сих пор я никогда не выезжал за пределы штата. Но в этом не было необходимости. Все, чего я хотел, было в клане, на горе. И вид оттуда потрясающий. Не знаю, как я привыкну жить на малой высоте.

Когда Калеб подумал о своем родном городке, еще один приступ тоски по дому завязался узлом в его груди, и он боролся, чтобы прогнать его.

— Все не так уж плохо. Я выросла в окружении равнин. Мне нравится, как небо спускается прямо к Земле. И виды тоже потрясающие. Бескрайнее пространство. Открытые поля и никаких холмов на многие мили вокруг. Но ведь ничто не может остановить ветра, а в это время года они дуют довольно сильно. Там, куда мы едем, будет теплее, правда?

— Не знаю, если честно, — ответил он.

Пейдж вздрогнула.

— Сейчас я даже представить себе этого не могу. Только в конце апреля дома станет так тепло.

— На пике только в мае потеплеет.

— Это какое-то безумие, что мы живем в местах, где так холодно.

— Это в любом случае своего рода сумасшествие для человека. У нас, медведей, достаточной горячей крови, — сказал он с усмешкой и включил обогрев, на случай, если Пейдж замерзнет.

— Ты проводишь много времени в своей медвежьей форме?

— Да, по крайней мере половину лета, но в более холодные месяцы это, вероятно, больше похоже на 90 % моего времени.

— Я почти никогда не видела Курта в его волчьем обличье. Только изредка, когда он выходил в полнолуние. Большую часть времени у него была какая-то тайная жизнь, которую он держал отдельно от меня, — Калеб нахмурился. Он еще не слышал ничего хорошего об этой дворняжке.

— Как вы познакомились?

— В баре. В городе собирались байкеры, и моя подруга потащила меня за собой. Я была более впечатлительной, чем сейчас, и думала, что Курт действительно классный парень. И из всех девушек там он обратил на меня внимание. Думаю, мне всегда больше нравился придуманный образ Курта, чем реальность. Что, как правило, означало оставаться дома одной, пока он встречался со своими друзьями-байкерами.

Губы Калеба скривились. Байкерская банда. Это может означать неприятности. Но еще больше ему претила мысль о том, что кто-то может оставить Пейдж дома одну. Она была большой наградой для любого мужчины. Если бы она была его парой, он бы никогда добровольно не оставил ее одну ни на минуту.

— Значит, вы, медведи, живете кланами, верно? — спросила Пейдж, врываясь в его мысли.

— Ага. Большие семейные группы, и одиночки, которые присоединились к нам за эти годы. На самом деле я потерял родителей несколько лет назад, их застрелили какие-то охотники. Это было очень тяжело для меня, но я был рад, что вокруг было так много других старейшин, которые присматривали за мной.

— Мне так жаль это слышать, — Калеб кивнул, подтверждая ее слова. Прошло достаточно много времени с тех пор, как он потерял их, чтобы мысль об этом больше не была уколом боли, и он обнаружил, что теперь ему нравится говорить о них.

— Они были замечательными родителями. Они всегда поддерживали меня во всем, и поощряли меня быть добрым и поддерживать других членов клана. Это путь медведей.

«Что я делаю?»— подумал он.«Я говорю так, словно пытаюсь продать ей себя».

— Мои родители тоже замечательные, — сказала Пейдж неуверенно, словно не желая привлекать внимание к тому, что ее родители все еще живы. — Им не нравилось, что я была с Куртом, но они никогда не давали мне повода для беспокойства. Они очень мягкие и внимательные, и доверили мне жить своей собственной жизнью.

— А что думают о нем твои друзья?

Она рассмеялась.

— Моя лучшая подруга Тина была готова убить его, когда мы встретились на днях, и я рассказала ей, как он себя ведет. Она винит себя, потому что именно она указала на него в баре в тот вечер, когда мы встретились. Но это не ее вина. Какое-то время он казался хорошим парнем. Прошло много времени, прежде чем я увидела его истинное лицо.

— Оборотни известны своим обаянием, — сказал он.

— Да? Полагаю, что согласна. А чем известны медведи?

— Наверное, это очевидно, мы не самые большие очаровашки, — сказал он со смехом. — Вот почему эти два вида не слишком хорошо ладят.

— Думаю, я бы тоже отнесла себя к категории очевидных. Моя мама всегда говорила, что я ужасная лгунья.

— Думаю, что это очень хорошее качество, Пейдж, — сказал Калеб.

— Я всегда думала, что это заставляет меня казаться наивной.

— Нет, я думаю, это значит, что у тебя чистое сердце.

— Неужели? — сказала она и обратила на него свои ясные серые глаза.

Они вдруг стали огромными, и выражение в них было открытым. Он кивнул.

— Я не любитель играть в игры и делать пакости, это точно, — сказала она.

— Я тоже, — ответил Калеб, потеплев к ней еще больше.

Они остановились на заправочной станции, чтобы перекусить бутербродами, а затем продолжили ехать, разговаривая об оборотнях и различиях между всеми видами. Через некоторое время Пейдж говорила все медленнее и медленнее, а потом и вовсе замолчала. Калеб взглянул на нее. Она заснула, откинув голову на ремень безопасности, и ее длинные волосы рассыпались по плечам золотым водопадом. Его сердце слегка подпрыгнуло. Это был признак того, что она начала расслабляться с ним. Он беспокоился, что она будет настороже с ним и не поверит его намерениям, но она, казалось, чувствовала, что у него были только хорошие намерения по отношению к ней. Ему очень хотелось протянуть руку и заправить прядь волос ей за ухо, чтобы лучше видеть ее лицо.

«Черт, она такая красивая».

Он хотел смотреть на нее часами и слушать сексуальный звук ее голоса.

Он знал ее так недолго, но его уже невероятно тянуло к этой красивой, израненной, но мужественной женщине. Калеб попытался представить себе, каково это — обнимать ее, прижиматься губами к ее губам, ощущать ее дыхание. Как будет звучать ее

Возможно, что он ей тоже понравился? Он понял, что не хочет, чтобы путешествие заканчивалось, потому что не знает, что будет, когда они доберутся до Грин-Филдс. Внезапно Калебу захотелось навсегда остаться в этом прекрасном подвешенном состоянии.

«Какая ирония, что я везу ее в город, где надеюсь найти свою пару, когда я знаю, что она моя пара»,— подумал он с кривой усмешкой.

Час назад наступила темнота, и веки его становились все тяжелее. До Грин-Филдс было всего три часа езды, но ему нужно было остановиться. Продолжать было бы опасно. Калеб съехал на обочину и достал телефон, чтобы поискать отель. Ближайшим был отель типа постель и завтрак, в десяти километрах отсюда. Его палец завис над кнопкой «Забронировать сейчас!», но он решил, что лучше сначала обсудить это с Пейдж. Он включил свет в машине и тихо произнес ее имя, но она не пошевелилась. Казалось, она крепко спит. Ему нравилось, как ее ресницы ложатся на щеки, такие длинные и пушистые. Он протянул руку и положил ей на плечо. Горячее, покалывающее ощущение, возникшее между их телами, почти заставило его рычать. Ее ресницы затрепетали, а затем она подпрыгнула, полностью проснувшись. Она забыла, где находится.

— Эй, эй, все в порядке. Мы все еще в моей машине, — сказал он. — Я просто остановился, потому что очень устал и мне нужно было найти отель на ночь.

— О, хорошо, — сказала Пейдж, потирая лицо, напряжение в ее чертах ослабло.

— Я нашел место в десяти минутах отсюда, в другом маленьком городке. В нем осталось две комнаты. Это нормально, если я его закажу?

— Конечно, конечно. Мне жаль, что поездка была утомительной.

— Нет, все в порядке. Это потому, что сейчас зима, и я обычно частично впадаю в спячку. Обычно в это время года я бодрствую всего пару часов в день.

— Мне нравится, как это звучит, — сказала она, зевая. — Но сегодня ты, должно быть, бодрствовал уже девять часов?

— Ага. Но я думаю, что разговор с тобой не давал мне уснуть. Только когда ты заснула, я начал уставать.

— Прости. Я даже не знала, что засыпаю.

— А я и не знал, что история, которую я тебе рассказываю, такая скучная, — сказал Калеб.

Пейдж ахнула от ужаса.

— Я заснула, пока ты со мной разговаривал?

Он искоса взглянул на нее.

— Нет, просто шучу, — сказал он, и они оба рассмеялись.

Через несколько минут они добрались до места назначения.

— Выглядит намного симпатичнее, чем прошлый отель, — заметила она, когда они въехали на стоянку.

Это был дом в колониальном стиле из светло-голубого дерева с белой отделкой, со ставнями и верандой.

Их поселили в соседние комнаты на втором этаже. Калеб увидел, как Пейдж улыбнулась, открывая дверь в свою комнату. Это были очень красивые комнаты. На его вкус, было немного слащаво, и он предпочел бы, чтобы вокруг валялось несколько звериных шкур, но он представлял себе, что это такое место, которое нравится женщинам, и был рад, что его выбор сделал Пейдж счастливой.

— Я проголодался. Не окажете ли вы мне честь сопровождать меня к обеду? — спросил Калеб.

Пейдж улыбнулась такой фразе.

— С удовольствием. Дашь мне пять минут, чтобы привести себя в порядок?

— Не торопись.

— Я спущусь, когда буду готова, так что встретимся там.

Калеб ополоснул лицо холодной водой и принялся расхаживать по комнате, его медведь ощетинился оттого, что она так близко. Он даже мог уловить намек на ее запах. Спать сегодня будет нелегко, он был в этом уверен.

Он спустился вниз, и хозяин гостиницы тут же заговорил с ним. Он был более осторожен, чем раньше, и на ее дружеские расспросы отвечал целой серией лжи, делая вид, что они направляются на север, а не на юг.

Глава 8

Пейдж посмотрела на часы. Она действительно чувствовала, что ей нужно освежиться после того, как она заснула в машине, но более того, ей нужно было немного побыть одной, чтобы собраться с мыслями. В голове у нее был полный беспорядок. День прошел как на американских горках, и ее сердце переполняли самые разные эмоции. Она все еще не могла поверить, что сбежала от Курта. Она чувствовала себя такой несчастной и подавленной этим утром, когда реальность настила ее, что после нескольких дней в кругу ее любящей семьи и друзей она вернется к своей несчастной жизни с Куртом. И поскольку все и было не так уж плохо, он взорвался потоком претензий во время завтрака, а затем ударил ее снова, потому что она «неуважительно» отнеслась к нему, выйдя из-за стола. А потом она сидела в ресторане и мечтала убежать от него, и этот совершенно незнакомый человек оставил ей на столе записку, предлагая выход. Она с удивлением обнаружила, что ей не нужно много думать об этом. Они вернулись в свой номер и, пока Курт был в ванной, Пейдж убежала.

— Но что же мне теперь делать? — спросила она свое отражение в зеркале ванной.

Она не сразу забеспокоилась о родителях, потому что утром они уехали кататься на лыжах и будут отсутствовать две недели. Курт не знал, что они уедут, и это немного успокоило ее. Но ей нужно было составить план, и быстро. Она снова подумала о предложении Тины поговорить с ее братом. Но что он мог сделать против альфа-волка байкерской банды? Весь день она задавалась вопросом, возможно ли, что Курт последовал за ней сюда. Но она выключила телефон еще до того, как села в машину Калеба, и Курт не мог знать, куда она могла деться.

А сейчас она была просто благодарна, что наконец набралась смелости действовать. Разговор с Тиной вернул ей уверенность, которой ей так недоставало в последнее время. И она была так благодарна Калебу, который просто появился, как ее спаситель, из ниоткуда. Она видела его накануне вечером в ресторане. На нем была рубашка в клетку и синие джинсы, и он выглядел таким красивым. У него были эти невероятные, глаза, которые, казалось, смотрели прямо в ее душу, и густые волосы, и она могла сказать, даже через его рубашку, что его тело было великолепно. А потом, проходя мимо него, она вдруг почувствовала непреодолимое влечение к нему. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного ни с кем другим. Он был таким большим, сильным парнем, но

«Но почему? Неужели его влечет ко мне?»

Она чувствовала себя такой усталой и измученной своими отношениями с Куртом. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя желанной женщиной. Калеб, вероятно, смотрел на нее с беспокойством или, может быть, с удивлением, что она позволила своему мужу-неудачнику так дерьмово обращаться с собой.

«Бывшему»,— напомнила она себе, и от этой мысли ее настроение немного поднялось.

Пейдж непроизвольно вытащила губную помаду из маленького отделения сумочки и накрасилась. Это был приятный вишневый оттенок. Она любила его, но не носила с тех пор, как начала встречаться с Куртом. Она сразу же стала выглядеть гораздо более живой. Пейдж быстро расчесала волосы и спустилась вниз, чтобы встретить Калеба.

— Я нашел потрясающее место в городе! — воскликнул он, как только увидел ее, и вскочил на ноги.

Он остановился и уставился на нее, приоткрыв рот.

— Что такое? — спросила Пейдж, инстинктивно приглаживая волосы.

— Ничего… ты хорошо выглядишь, вот и все.

— Ох, — румянец залил ее щеки. — А что за место? — быстро спросила она, чтобы скрыть смущение.

— Стейк-хаус, — радостно сказал Калеб. — У него рейтинг пять звезд, — Пейдж расплылась в улыбке, восхищенная его искренним энтузиазмом. — Это в восьми минутах езды. Можем даже прогуляться? Мне немного не по себе после долгого сидения сегодня.

— С удовольствием, — ответила она.

Этот городок был больше похож на город, чем предыдущий. Здесь была оживленная главная улица, освещенная праздничными украшениями. С одной стороны дороги на другую были развешаны разноцветные фонарики, а все фонарные столбы были увешаны гирляндами и безделушками.

— Я и забыла, что еще Рождество, — заметила Пейдж, когда они шли по тротуару, и множество любопытных глаз повернулось в их сторону.

— Я тоже. Обычно у нас на пике это не имеет большого значения, так как большинство из нас в спячке во время празднеств.

Пейдж рассмеялась.

— Мне нравится мысль о том, что вы все такие… хотите спать. Некоторые из вас, например, засыпают во время рождественского ужина?

— Случается. А некоторые ребята постарше отказываются обращаться в человеческую форму, утверждая, что это требует слишком больших усилий. Все остальные просто очень много зевают и ворчат. Наверное, это даже смешно, — он одарил ее ослепительной улыбкой, его ровные белые зубы блеснули в темноте. Калеб действительно был самым привлекательным парнем, которого она когда-либо видела.

— Я только что кое-что заметила, — сказала она.

— Что?

— Я не замерзаю. На самом деле, я, наверное, могу даже расстегнуть куртку.

— Ого, ты права.

— Так приятно, что мое лицо не щиплет от холода, а волосы не лезут в глаза.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — ответил Калеб, комично указывая на свои коротко остриженные волосы.

* * *

Они подошли к ресторану. Это было очаровательное деревенское местечко, источавшее невероятный запах жареного мяса. Внутри он выглядел полным.

— Может быть, мне следовало сделать бронь, — сказал Калеб, наморщив лоб, но официант быстро подошел и проводил их к столику в укромном углу комнаты.

На столе стояла свеча, и это выглядело заманчиво и романтично.

«Погодите-ка, неужели я только что подумала об этом как о чем-то романтичном?»— Пейдж с трудом села на свое место, напряженная от смущения.

Калеб нетерпеливо открыл меню.

— Я знаю, что закажу, — сказал он меньше чем через минуту.

— Что?

— Огромный стейк.

— Ты заказываешь его каждый раз, когда ешь в ресторане? — спросила она со смехом.

Калеб вопросительно поднял бровь.

— О, я просто вчера заметила, что ты ел огромный стейк.

Выражение его лица изменилось, и что-то промелькнуло в его чертах, что она не могла определить.

— Да, — сказал он, пожимая плечами. — Обычно это самый большой бифштекс в меню, чтобы медведь не голодал, нужно очень много, поверь мне, — его взгляд был напряженным и, казалось, говорил о чем-то большем, чем еда, и она почувствовала легкое покалывание прямо между бедер. Неужели он смотрит на нее так, словно хочет съесть? Пейдж обнаружила, что ей нравится эта мысль. — Что ты будешь?

— У меня не было времени заглянуть в меню, — ответила она.

— Прости. Иногда я немного увлекаюсь.

Пейдж попыталась быстро просмотреть меню, не желая отрывать его от еды дольше, чем это было необходимо. Она нервно посмотрела на цены. Она жила на ежемесячное пособие, которое давал ей Курт. Это было довольно щедро, но когда банковский счет в этом месяце опустеет, все будет кончено. С другой стороны, она хотела отпраздновать то, что наконец-то рассталась с ним.

— Я возьму филе и жареную картошку, — сказала она.

— Пиво или вино?

— Пиво, — тут же ответила она.

Вино делало ее слишком хмельной и мечтательной, и она не доверяла себе, чтобы находиться в таком состоянии рядом с мужчиной.

Подошел официант, и Калеб так же заказал тушеную свинину, жареную картошку и краба в мягкой скорлупе. Пиво подали быстро.

— За великое будущее для нас обоих, — сказал он, и они чокнулись ледяными бокалами.

— Твое здоровье, — сказала Пейдж и отогнала прочь мысли, которые угрожающе теснились в ее голове.

Завтра она подумает о будущем. Сегодня она просто хотела насладиться незнакомым ощущением спокойствия и находиться в компании этого невероятно красивого, удивительно доброго мужчины.

Пиво было холодным во рту, но оно мгновенно распространило тепло по всему телу, заставляя ее чувствовать себя легкой и игривой.

— Мне кажется, ты знаешь обо мне гораздо больше, чем я о тебе, — сказала она.

— Мне кажется, я не так уж много о тебе знаю. Но продолжай, что ты хочешь узнать обо мне?

— Например, чем ты зарабатываешь на жизнь?

— У моей работы нет официального названия. Наверное, можно сказать, что я менеджер. Я наблюдаю за нашей территорией, следя за тем, чтобы у каждого было все необходимое, чтобы их дома выглядели красиво. Я выясняю спрос и предложение наших природных ресурсов. Например, каждую зиму я навещаю каждую семью в клане и помогаю им решить, сколько дров им понадобится для обогрева, чтобы мы не срубили больше деревьев, чем нужно. Я также заключаю контракты на работу, которую необходимо выполнить, и выступаю посредником в любых спорах.

— Ух ты. Похоже, у тебя действительно ключевая роль.

Он пожал плечами.

— Это важная работа, но на самом деле ее может выполнить любой. Зимой я вообще-то не работаю. Я дежурю на всякий случай, но ничего не происходит. И если я не вернусь к весне, думаю, они передадут мою

— Я уверена, что ты слишком скромничаешь, — заверила Пейдж, думая о том, как мило и скромно он себя ведет.

Калеб был похож на кроткого великана — настолько естественно сильного, что ему не нужно было хвастаться этим. Внезапно она представила себя в его объятиях, чувствуя его силу и тепло вокруг себя.

— А как насчет тебя?

Черт, он задал ей вопрос. Она резко вышла из задумчивости.

«Он спрашивает, чем ты занимаешься, дурочка».

— О, ничем, — она пренебрежительно махнула рукой. — Последние два года я была домохозяйкой. Курт не хотел, чтобы я работала.

— А до этого?

— Раньше я работала в пекарне. Вообще-то я всегда хотела иметь собственное жилье.

Калеб улыбнулся.

— Это классная работа. У нас на пике Каменного Медведя нет пекарни, — он резко замолчал, словно сказал что-то не то.

— Когда-нибудь я испеку тебе торт, — сказала Пейдж.

— Я большой сладкоежка, — признался он с усмешкой.

— А какой твой любимый десерт?

— Я не могу сказать тебе.

— Почему?

— Потому что парни уже дразнят меня за это.

— Я никому не скажу, — поддразнила она.

Как раз в этот момент принесли бифштексы, пахнущие невероятно. Он покачал головой.

— Извини, бифштекс заставил меня забыть название, — сказал он.

— Лжец! — воскликнула Пейдж с притворным возмущением.

Калеб пожал плечами.

— Может быть, расскажу за десертом. И я понял, что мне бы очень хотелось выпить бокал вина к бифштексу. Ты тоже хочешь?

— Да, — тут же ответила она.

Теперь Пейдж была достаточно расслаблена, чтобы не волноваться о том, что вино сделает ее немного пьяной.

Это было восхитительное сочетание, и они оба жадно ели, болтая между глотками. Она была поражена тем, как легко с ним ладить. Курт либо говорил с ней в монологе, либо был угрюм и молчалив, и она предположила, что это была особенность оборотней, но Калеб всегда находил темы для разговора, и он, казалось, интересовался всем, что она говорила, наклоняясь вперед и удерживая ее взгляд, когда она говорила. Был момент, когда они оба одновременно потянулись за картошкой, и их руки соприкоснулись. Он не сразу убрал свою, но держал ее там, слегка касаясь мизинцем ее большого пальца.

«Он что, флиртует со мной?»— подумала Пейдж, и в то же время, она почувствовала, как электричество пробежало от его тела к ее.

Вино подействовало, и когда Калеб мягко спросил ее о жизни с Куртом, она обнаружила, что рассказывает ему все. О том, каким властным тот был, как он отрезал ее от всех ее друзей и семьи, и помешал ей стать частью общества. И как он был жесток с ней дважды до этого, а вчера снова ударил. Пока она говорила, его глаза потемнели и ожесточились от сдерживаемого гнева.

— Я не сказал раньше, потому что не хотел тебя расстраивать, но я также видел синяк на твоей руке вчера в ресторане... Он сделал это с тобой?

Пейдж кивнула.

— Думаю, Курт не понимает насколько силен.

Калеб нахмурился.

— Пейдж, это неправда. Мы, медведи, гораздо крупнее волков, и мы не оскорбляем и не бьем свои пары своими большими неуклюжими лапами. Мы знаем, что должны обращаться с вами мягко.

Губы Пейдж приоткрылись. Он имел в виду коллективное «вы» или говорил о ней лично? Ее сердце забилось быстрее, и когда он протянул свою огромную, сильную руку через стол и очень нежно взял ее за кончики пальцев, ей показалось, что она вот-вот взорвется.

— Ты такая нежная и совершенная, — выдохнул он. — Твоя пара должен знать, что тебя нужно защищать, а не причинять вред.

Его слова всколыхнули такие смешанные чувства, что у нее перехватило горло. Она чувствовала себя подавленной и инстинктивно хотела вырвать руку, но вместо этого заставила себя держать ее там. Его глаза блестели в свете свечей, а губы выглядели более привлекательными, чем когда-либо.

Подошел официант с меню десертов, и они виновато расцепили руки.

— Я сыта, — сказала Пейдж, даже не взглянув на меню. Будучи большой девочкой, она всегда стеснялась заказывать десерт.

— Очень жаль, потому что вон у той парочки за соседним столом пудинг с ирисками, и пахнет он просто невероятно.

У нее потекли слюнки. Пудинг из ирисок был ее абсолютным фаворитом.

— Давай, побалуй себя. Ты заслужила это после того дня, который у тебя был, — настаивал Калеб.

— Только если ты признаешь, что это твой любимый десерт.

— Да, — ответил он, притворяясь смущенным.

— Хорошо, я закажу его, — сказала она. — Но, если я не смогу, тебе придется доесть.

— Заметано, — ответил он с довольным видом.

— Я выгляжу идиоткой, что оставалась с Куртом, не так ли? — резко сказала Пейдж, озвучивая мысль, которая была у нее в голове с тех пор, как она призналась, как он обращался с ней.

— Нет, вовсе нет, Пейдж. Я просто подумал, какой ты была сильной после того, как он угрожал тебе. Когда я ждал тебя на стоянке, я действительно не думал, что ты придешь.

— Неужели? Как ты думаешь, сколько шансов?

— Может быть, 10 %.

— Ты все это время ждал десятипроцентного шанса? — спросила она.

Он улыбнулся.

— Ну конечно.

— Как только я прочла твою записку, я поняла, что приду. Мне просто потребовалось немного времени, чтобы сбежать от Курта. Не знаю, что бы я делала, если бы ты уехал, когда я прибежала. Я бы, наверное, попробовала поймать попутку.

Калеб нахмурился.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты пошутила.

— Ну конечно. Я никогда не сяду в машину к незнакомому человеку.

Калеб ухмыльнулся, зная, что она дразнится.

Подали десерт, и он оказался еще вкуснее, чем они ожидали. Пейдж съела половину своей порции, пока не наелась по-настоящему, а Калеб доел остальное. Она с благоговением смотрела на его тело. У него было такое тело, такое большое, широкое и сильное. Она не удивилась, что ему потребовалось много еды, чтобы насытиться.

— Это было так здорово, — сказала она, пока они ждали чек. — Я совсем забыла, каково это — приятно поужинать. Курт всегда был таким непостоянным, что я никогда не знала, когда он взорвется в следующий раз, и это часто случалось, когда мы ужинали вместе. Раньше я так боялась, что он может взорваться, что у меня в животе постоянно завязывался узел.

— Это так неправильно. Этот волк такой... такой... У меня даже нет слов для этого, — сказал Калеб, его голос напрягся от отвращения.

Он замолчал, как будто не доверял себе, чтобы сказать что-то еще. Принесли чек, и они поспорили о том, кто будет его платить, и в конце концов, когда не смогли прийти к соглашению, заплатили поровну.

* * *

Подойдя к дверям своих комнат, они остановились и неловко пожелали друг другу спокойной ночи. Пейдж закрыла свою дверь и услышала, как Калеб тоже закрыл свою.

Она быстро собралась и забралась в постель, страстно желая уснуть. Но как только она натянула одеяло и закрыла глаза, она начала слышать шум. В окно тихонько постучали, и она сказала себе, что это из-за ветвей соседнего дерева, которое она видела раньше. Затем над ней раздался ряд ударов, и лестница заскрипела. Каждый раз она находила рациональное объяснение. Это было старое здание.

«Старые здания скрипучие», — сказала она себе.

Но было уже слишком поздно. Курт снова присутствовал в ее мыслях. Что, если он каким-то образом проследил за ними сюда, а сам притаился снаружи, ожидая, когда Калеб заснет, чтобы схватить ее? Ее дверь была заперта, она должна быть в безопасности.Но замок Курта не остановит.Она ворочалась с боку на бок, сердце бешено колотилось в груди каждый раз, когда новый скрип или стук пугали ее.

К часу ночи она уже не могла больше терпеть. Натянув одежду, она подошла к двери и осторожно приоткрыла ее, почти ожидая увидеть за ней узкое волчье лицо Курта. Но там никого не было, только тихий коридор. Она выскользнула, на цыпочках подошла к двери Калеба и прижалась к ней ухом. Ей показалось, что она слышит ритмичный грохочущий звук. Она нервно подняла руку и тихонько постучала. Грохот немедленно прекратился. Послышался негромкий стук ног по деревянному полу, и дверь распахнулась быстрее, чем она ожидала.

— Пейдж! Что случилось? — воскликнул Калеб сонным голосом.

— Ничего. Извини. Простой страх. Я начала думать, что Курт может прийти и попытаться похитить меня отсюда, и я действительно испугалась. Как ты думаешь, я смогу поспать на твоем диване?

— Ну конечно.

Калеб широко распахнул дверь, чтобы впустить ее, и она едва сдержала вздох, увидев его. Он оставил занавески открытыми, и лунный свет отбрасывал голубой свет в комнату, идеально освещая его обнаженный торс. Его тело было невероятным. Оно пульсировало мощными, напряженными мышцами, от бицепсов до грудных мышц и потрясающего пресса. Калеб был одет в пижамные штаны, которые сидели низко на его талии, открывая диагональные полосы мышц, проходящих между его бедрами и пахом.

«Вау. Просто вау».

При виде его у нее буквально потекли слюнки.

— Спасибо. Мне так жаль, что я причиняю тебе неудобства, — прошептала она, проходя мимо него.

— Вовсе нет, Пейдж. Я счастлив, что ты здесь, — сказал он.

Она прошла через комнату, взяла верхнее покрывало, которое он сбросил, и села на диван, натянув его на себя.

— Э-э... нет. Ты ни за что не будешь спать на диване, — сказал он гораздо более твердо, чем говорил раньше. — Если ты останешься в моей комнате, тебе придется спать на кровати. На самом деле это две односпальные кровати, сдвинутые вместе, так что места достаточно, и я обещаю тебе, что я не буду приставать. Это мое единственное условие.

Легкая дрожь восторга пробежала по ее телу с головы до ног. Его твердость была так же сексуальна, как и его нежная защита.

— Хорошо, — просто сказала Пейдж, подняла одеяло с противоположной стороны кровати и забралась на нее.

Пейдж выпрямилась так, что оказалась прямо на краю кровати, и уставилась в потолок, прислушиваясь.

— Спокойной ночи, Пейдж, — сказал он своим глубоким голосом.

— Спокойной ночи, — ответила она. — И спасибо.

Калеб больше ничего не сказал, но вскоре снова раздался ритмичный грохочущий звук. Это было странно успокаивающе, и скорее, чем она ожидала, волны сонливости нахлынули на нее.

Глава 9

Что-то не так. Калеб понял это еще до того, как открыл глаза, когда ползущее чувство беспокойства распространилось по его телу. Он чувствовал себя невероятно комфортно. А в данных обстоятельствах это не могло означать ничего хорошего.

«Что я наделал?»

Его глаза медленно открылись, и он увидел прядь пепельно-светлых волос, лежащую всего в сантиметре от его лица. Пахло восхитительно — клубничный шампунь. Но он не имел права приближаться к ней. И это было наименьшей из его забот, потому что прямо сейчас его член был набухшим и твердым до боли, и Калеб мягко терся о заднюю часть брюк Пейдж. Он в ужасе отодвинулся от нее.

«Что, черт возьми, я делаю?»

Он перевернулся на спину и уставился в потолок, едва осмеливаясь дышать.

«Я ласкал Пейдж. Мое лицо было зарыто в ее волосах, моя рука обвилась вокруг ее талии — всего в нескольких сантиметрах от ее невероятной груди — и я потирался об нее»,— при этой мысли его член дернулся, а медведь замурлыкал. Калеб с отвращением покачал головой.

«Я пытался убедить ее, что порядочный парень, который заинтересован только в том, чтобы помочь ей, и вел себя как грязный извращенец. Да, хорошая идея, чтобы она делила с тобой постель, приятель!»

Он повернул голову и посмотрел на нее. Пейдж даже не пошевелилась, когда он отодвинулся. Калеб внимательно прислушался. Она, казалось, спала, но он не мог сказать наверняка. В этой позе она выглядела такой восхитительно уязвимой. Ее длинные волосы рассыпались по подушке, а левая рука лежала на правом плече. У нее были такие красивые руки — такие изящные и женственные. Прошлой ночью он не смог удержаться, чтобы не прикоснуться к ним. Калеб отчаянно надеялся, что она истолковала это как утешительный жест. Но это было не так. Это был знак непреодолимого желания, которое он испытывал к ней. Было несколько моментов, пока они ужинали, когда он думал, что, возможно, он ей тоже нравится. Но это невозможно. Она все еще не покончила с этим чертовым байкером. И, несмотря на это, Калеб не имел права воспользоваться ее уязвимым состоянием.

Он посмотрел на свою эрекцию. Она никуда не денется. И вряд ли это произойдет, пока он все еще в постели с ней. Он осторожно встал и направился в ванную, решив, что вполне может принять

«Ладно, так-то лучше. Теперь, может быть, у меня будет хоть какой-то шанс удержать свое животное под контролем»,— сказал он себе.

Он закончил мыться, а когда вернулся в комнату, Пейдж, казалось, уже просыпалась.

— Доброе утро. Ты давно не спишь? — осторожно спросил он.

— Нет, я только что проснулась, — сказала она восхитительно сонным голосом, но когда ее взгляд блуждал по его телу, покрытому только полотенцем, она выглядела немного шокированной.

— Извини, — сказал Калеб, снова чувствуя себя извращенцем. — Я и не думал. Будучи медведем я иногда забываю об одежде…

— Все в порядке, правда, — перебила она. — Но я думаю, что мне тоже надо встать и собраться, — она встала и в несколько шагов подошла к двери. — Встретимся в столовой внизу, когда я приму душ?

— Да, конечно, — ответил он.

* * *

Когда она ушла, Калеб собрал свою сумку и отнес ее к машине. Но когда он добрался до парковки и подошел к своей машине, его встретило неожиданное зрелище, за ночь выпал снег, но его номерной знак был стерт начисто. Кто-то записывал номер. Возможно, это был работник отеля, проверяющий припаркованные там машины. Хотя вчера, когда он регистрировался, он дал владельцу номер и описание машины. И его машина была довольно своеобразной. Напряжение в нем росло, Калеб подошел к пассажирской двери. Его медведь гневно зарычал. Окно было разбито, а машина взломана! Он рывком распахнул дверь и с тревогой осмотрел свои вещи. Все было на месте — mp3-плеер, спутниковая навигация. Вообще ничего не было взято. В этом не было никакого смысла. Но затем его ноздри ожили, и появился запах, который был слишком знаком.

«Как я только сейчас это заметил?»— он подумал, его шерсть встала дыбом, когда он почувствовал уже знакомый запах Курта.«Он последовал за нами сюда и вломился в машину, что-то ища».

Волчий запах был повсюду — кислый и приторный. Калеб дико огляделся. Курт был рядом, наблюдал за ним и смеялся про себя, ожидая возможности сделать свой ход. Он фыркнул. Как будто Курт мог сравниться с медведем.

«Но что он здесь делает?»

Кончики его пальцев горели, а кожу покалывало, когда медведь начал вырываться из него, желая заставить Курта заплатить за то, что он сделал. Он напряг каждый мускул своего тела и с огромным усилием сумел удержать его.

«Пока нет»,— твердо сказал Калеб сам себе.«Придет время, очень скоро, когда он разорвет этого тощего волка на части»,— пообещал он себе.

Но не было никакого смысла носиться в его медвежьей форме среди бела дня, надеясь вынюхать его. Может, ему стоит поискать его в человеческом обличье? Он обошел машину, пытаясь напасть на след Курта, но ничего не нашел. Странно. Асфальтовая поверхность не очень хорошо держала запахи, но все же намек должен был быть. Единственным объяснением было то, что он подъехал на своей машине или мотоцикле, разбил машину Калеба, а затем уехал. Калеб сгорал от злости, что Курт каким-то образом умудрился последовать за ними и повредить его машину, но его медведь требовал проверить свою пару. Его первым долгом было убедиться, что с Пейдж все в порядке. Он неохотно пересек стоянку и направился к ресторану.

Пейдж там не было. Должно быть, она все еще не готова, заключил он. Калеб поднялся в ее комнату и прислушался у двери, но изнутри ничего не было слышно. Он дважды постучал в дверь и стал ждать. Она не подошла к двери. Он постучал еще дважды. По-прежнему ничего, и в комнате воцарилась тишина. Его пульс участился, он попробовал дверную ручку. К его удивлению, дверь открылась.

— Пейдж, — позвал он, очень медленно открывая дверь.

Ее сумочка лежала на кровати, но ее нигде не было видно. Он вошел в комнату, двигаясь осторожно, но с растущей тревогой. Дверь в ванную была открыта. Он подошел к ней, все время выкрикивая ее имя. Ее там тоже не было. В этот момент прямо за отелем раздался звук мощного автомобильного двигателя. Окна Пейдж выходили не в ту сторону, поэтому он выбежал в коридор, чтобы получше рассмотреть. С парковки на улице выезжал красный европейский спортивный автомобиль. Водителя он не видел. Но что-то подсказывало ему, что это Курт. Подхватив сумочку и сумку Пейдж, он сбежал вниз по лестнице и вернулся к своей машине. Он скользнул на сиденье и включил зажигание. Ничего не произошло.«Какого черта?»

Калеб попытался снова и снова, но машина была мертва. Наконец он заметил, что с приборной панели свисают провода. Его медведь издал яростный рев.

«Вот что делал Курт! Он испортил проводку, так что я никуда не могу поехать, и он сбежал с Пейдж»— это вдруг стало так очевидно. Калеб хлопнул себя по лбу. Почему он этого не предвидел? На самом деле он не думал, что Курт окажется таким умным. И ему не следовало оставлять ее одну.«Что же мне теперь делать? Нужно было найти другую машину, и побыстрее».

Он побежал обратно к стойке регистрации.

— Могу я взять вашу машину? — крикнул он, бросаясь к стойке регистрации.

Парень за столом выглядел испуганным.

«Сделай вдох»,— сказал себе Калеб.

— Сэр, пожалуйста, это очень важно. Мою машину взломали и испортили, и у меня есть основания полагать, что мою подругу похитили.

Глаза парня стали совсем круглыми.

— Я... я не могу просто отдать тебе свою машину, — пролепетал он.

— Пожалуйста. У меня нет времени объяснять, но если я не поеду за ними прямо сейчас, есть шанс, что я никогда не найду ее снова.

Парень затаил дыхание, пока не стал выглядеть так, будто вот-вот лопнет.

— Сколько у тебя денег? — сказал

С колотящимся сердцем Калеб достал бумажник. Он знал, что у него там чуть больше 5000 долларов — все деньги, которые он собирался взять с собой в Грин-Филдс, чтобы начать новую жизнь.

— 4000 долларов, — сказал он.

Парень пыхтел и пыхтел.

— Примерно столько стоит машина. Я одолжу ее тебе, но эти деньги мне придется оставить здесь в качестве залога. Приедешь обратно, и я верну тебе деньги.

— Спасибо! — сказал Калеб, без колебаний протягивая пачку банкнот.

Парень нацарапал расписку.

— Вон, она, коричневый «Понтиак» на стоянке. А вот и ключи.

Калеб схватил ключи со стойки и выбежал на улицу. Его губы скривились при виде машины. Эта куча хлама едва стоила 1000 долларов, не говоря уже о 4000. Но если это сработает, это все, что ему сейчас нужно.

Его челюсть напряглась, когда он включил зажигание, но машина тут же завелась. Он остановился возле своей машины и сложил все свои вещи в багажник. Затем он с ревом умчался.

Он добрался до перекрестка с шоссе.

«В какую сторону ехать? На север».

Скорее всего, Курт отвезет Пейдж домой. Он резко повернул направо, стирая резину, когда выехал на шоссе со скоростью 120 км/час.

Дорога впереди была почти пустынна, с обеих сторон лежал снег. Калеб увеличил скорость, не обращая внимания на вой мотора. Они опережали его уже более чем на десять минут, ему нужно наверстать упущенное. Разгоняя машину все сильнее и сильнее, он задавался вопросом, насколько быстро эта яркая спортивная машина способна ехать. Если «Понтиак» сейчас сломается, ему крышка. Если он неправильно угадал направление, в котором они двигались, он тоже в заднице, но сейчас Калеб не мог думать ни о том, ни о другом. Единственной мыслью в его голове было то, что Пейдж — его пара, и он должен спасти ее.

Глава 10

Двумя часами раньше

Пейдж проснулась в темноте, и через мгновение все ее тело напряглось, когда она обнаружила, что что-то большое и неподатливое обернулось вокруг нее.

«Что это? Где я?»

Ее сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Оно не двигалось. И тут рядом с ее ухом раздался мягкий, странно успокаивающий рокочущий звук.

«Калеб?»— Пейдж переборола сонливость.«Я легла спать в его постели. Он издавал этот звук, когда засыпал, а значит, и сейчас спит. Он не пытается раздавить меня насмерть. На самом деле,— она повернулась в его объятиях, —он держит меня очень нежно, обнимая за талию и прижимаясь ко мне всем телом. И, — она подавила звук от этого открытия —что-то упирается в мою задницу. О боже, какой он твердый!»

Когда она еще немного поерзала, Калеб сонно замурлыкал, и его большая мускулистая рука крепко прижала ее к себе, а его член пару раз потерся туда-сюда. Ее клитор покалывало. На самом деле это было очень приятное чувство, когда тебя вот так обнимает мощное тело этого большого, сексуального мужчины-медведя. Она никогда раньше не чувствовала себя такой защищенной. И он хотел ее — по крайней мере, во сне. Калеб проснулся и решил, что хочет прижаться к ней, или это случилось, когда он спал? Она не думала, что он из тех парней, которые прикасаются к девушке без ее разрешения, так что, должно быть, последнее, заключила она с уколом разочарования. Может, его медведь захотел так сделать. При этой мысли еще одно острое покалывание ударило ее между бедер, распространяя нужду во всем ее теле. И если это был его медведь, что это значило? Что он хочет, чтобы она стала его парой? Нет, это, вероятно, означало, что это было возбужденное животное, и ничего больше. Калеб пошевелился. Его рука поднялась и обхватила ее грудь, и Пейдж подавила вздох. Ее сосок мгновенно затвердел, упираясь в ткань рубашки, словно соблазняя его. Она затаила дыхание, наполовину надеясь, что он перекатит его между пальцами, просунет руку прямо под ее рубашку, разденет ее и возьмет прямо здесь. Ее клитор начал пульсировать. Прошла минута, потом две, и он продолжал обнимать ее, но его рука больше никуда не двигалась. Пейдж нервно заерзала, чувствуя, что ее трусики промокли.

«Черт возьми!»

Он возбудил ее больше, чем кто-либо когда-либо прежде, и даже не проснулся. С таким же успехом она могла бы попытаться снова заснуть.

Это произошло не быстро, ее возбуждение держало ее в состоянии повышенной готовности, но в какой-то момент она, должно быть, задремала, потому что в следующий раз, когда она проснулась, Калеб выходил из ванной, только в полотенце. Она уставилась на его тело, потрясенная до глубины души. У него было тело бога. Абсолютное совершенство. Его бицепсы, грудные мышцы, пресс и косые мышцы не поддавались описанию. Они были огромными, громоздкими и идеально отточенными. У него были волосы на груди, и его кожа имела прекрасный оливковый оттенок. Он, казалось, смутился, что его застали в таком положении, и она сама внезапно ощутила неловкость. Если она не уйдет прямо сейчас, он поймет, как сильно она его хочет. Пейдж быстро встала и, пробормотав, что ей пора собираться, вернулась в свою комнату.

* * *

Когда она открыла дверь, что-то показалось ей не совсем правильным. У нее возникло странное ощущение, что в комнате кто-то был.

«Наверное, потому, что это гостиничный номер, глупая», — сказала она себе, поднимая полотенце с кровати и направляясь в ванную.

Когда она вошла внутрь, кто-то схватил ее сзади, и большая тяжелая рука зажала ей рот. Она закричала, но ничего не получилось, и она почувствовала вкус пота и немытой кожи.

— Не издавай ни звука, чертова шл*ха, или я сверну тебе шею, — прорычал Курт ей на ухо. Она всхлипнула. Рука, обнимавшая ее за талию, сжимала ее до тех пор, пока ей не показалось, что ребра вот-вот сломаются. — Да, именно так, — пророкотал он. — Ты будешь вести себя хорошо и тихо. Ты думала, что сможешь убежать от меня, не так ли? Ты неблагодарная шал*ва. После всего, что я для тебя сделал. Ты меня не заслуживаешь.

Курт поднял ее с пола, вынес из ванной и бросил на кровать. Он забрался на нее сверху, раздвинув ее ноги. Вид у него был ужасный, с налитыми кровью глазами, и изо рта несло алкоголем. Он схватил ее за запястья и одной рукой зажал их над головой, а другую сунул ей в штаны.

— Ты отдалась этому гребаному грязному медведю, да? — спросил он, его лицо исказила неприятная усмешка.

Пейдж поежилась, возмущенная его

— Я должен трахнуть тебя прямо сейчас и напомнить, кому ты принадлежишь, — прошипел Курт. — Но, к сожалению, нам пора, — он слез с нее и поднял на ноги. — Ты больше никогда от меня не уйдешь. И если ты издашь хоть звук, когда я поведу тебя к машине, я заставлю каждого члена твоей семьи пожалеть, что они вообще родились.

Она всхлипнула и зажмурилась, заставляя себя принять его правила, которых она всегда придерживалась, когда была рядом с Куртом.

Он обнял ее за талию и быстро повел по коридору и вниз по лестнице отеля. Она дико огляделась в поисках Калеба, но его нигде не было. Курт потащил ее в заднюю часть отеля и в переулок. Его ждала машина. Пейдж не сопротивлялась, она открыла дверь и села, и прежде чем успела закрыть дверь, он отъехал на большой скорости.

«Какой неудачник похитит что-то у медведя, и у него даже не хватит мужества остаться, чтобы бороться с ним»,— подумала она, когда они свернули за угол.«Курт из этих неудачников, которые предпочитают срывать злость на женщине»,— поняла она, и ее желудок болезненно сжался.

Он свернул на шоссе и нажал на газ. Они ведь едут на север, верно? У нее закружилась голова, и Пейдж вдруг засомневалась. Что он вообще собирается делать? Он вообще с ней не разговаривал. Она искоса взглянула на него. Его губы растянулись в уродливой усмешке. О чем бы он ни думал, это доставляло ему огромное удовольствие. Что бы это ни было, она знала, что худшее еще впереди.

Заснеженная дорога пронеслась мимо с пугающей скоростью, когда Курт обогнал случайный автомобиль. Время шло. Прошел час или два? Или больше? Курт по-прежнему молчал, и Пейдж все больше нервничала. Она высматривала дорожные знаки, но они мало что говорили ей, просто указывали расстояния до маленьких городков, о которых она никогда не слышала.

Курт резко затормозил и свернул на заправку. Он вытащил что-то из бардачка, что блеснуло на свету, потом наклонился к ней, схватил за запястье и защелкнул на нем наручник так крепко, что она вскрикнула. Затем он защелкнул другой наручник на дверной ручке.

— Меня не будет несколько минут. Не забывай, что я говорил о твоей семье, и держи свой гребаный рот на замке, — прорычал он.

Затем Курт вылез из машины и захлопнул дверцу. Она смотрела, как он наполняет бак бензином и расплачивается с дежурным. Ее сердце упало, когда он снова сел в машину и завел мотор. Она отчаянно надеялась, что он будет отсутствовать дольше, чтобы дать ей возможностьчто-тосделать, хотя что именно, она не знала. Но вместо того, чтобы покинуть заправку, он припарковал машину в углу стоянки и снова помчался прочь, набирая номер на своем мобильном. Он обошел здание сзади и исчез из виду.

«Он собирается в туалет?»— удивилась Пейдж.

Она потянула за наручник, но тот не поддался, и металлический браслет врезался в запястье еще сильнее. Она уставилась в ветровое стекло и прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать слезы, которые рвались наружу. Что, черт возьми, задумал Курт? Он не просто отвезет ее домой, это уж точно. Он ни за что не оставит ее попытку побега безнаказанной.

Пейдж подпрыгнула, когда на периферии ее зрения появилась темная фигура, идущая из задней части машины. И тут ее сердце дрогнуло.Это же Калеб!Он низко пригнулся, стараясь не высовываться. Калеб потянулся к дверной ручке и потянул. Она открылась. Курт даже не потрудился запереть машину.

— О боже! Как ты меня нашел? — воскликнула она.

— Нет времени объяснять. Мы должны идти.

Калеб потянулся к ней, собираясь вытащить, но она показала ему свое запястье.

— Вот ублюдок! — прошипел он. — Он причинил тебе боль? — она покачала головой. — Куда он делся?

— Курт не сказал. Кажется, ушел в туалет.

— Он оставил ключ здесь?

Пейдж попыталась вспомнить.

— Нет, он положил его в карман.

— Черт.

Калеб нахмурился, пытаясь расстегнуть наручник.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

— Я думаю, что хочу разорвать его на части. Но тут много людей.

Она огляделась. С тех пор как они приехали, появилось с полдюжины машин, люди выходили из них и потягивались.

— Похоже, это популярная остановка для отдыха, — сказала она.

— Кто бы мог подумать?

— О, Курт возвращается, — ее желудок сжался при виде стройной фигуры Курта, шагающего через двор.

— У меня есть идея. Что бы ни случилось, просто сохраняй спокойствие. Я вернусь за тобой и помогу сбежать.

— Но, Калеб... — ее слова были прерваны давлением его губ на ее.

— Не волнуйся. Все будет хорошо, — сказал он и ушел.

Ее голова закружилась, когда она увидела приближающегося Курта, разрываясь между отвращением и страхом перед ним, и шоком и волнением от того, как Калеб только что поцеловал ее. Ее губы покалывало, и все ее тело взывало к нему.

«Он пришел, чтобы спасти меня, он поцеловал меня»,— повторяла она себе снова и снова.

— На что ты уставилась? — спросил Курт своим резким, писклявым голосом.

— Я смотрела вперед, Курт. Куда, по-твоему, я должна смотреть? — огрызнулась Пейдж.

— Не умничай со мной, шл*ха. Такие ш*лавы, как ты, не должны говорить, пока с ними не заговорят.

Пейдж открыла рот, чтобы указать, что он только что задал ей вопрос, но затем снова закрыла его. Обычно ей было трудно сдерживать свои комментарии, но сейчас она боялась Курта больше, чем когда-либо. Выражение удовлетворения, которое не сходило с его лица с тех пор, как он вернулся, также вызвало дрожь по ее спине.

Он завел машину и тронулся с места, взвизгнув шинами. Она продолжала смотреть прямо перед собой, не смея выискивать Калеба взглядом, как бы ей этого ни хотелось.

«Что же он задумал?»

Машина ехала все быстрее и быстрее, и адреналин бежал по ее венам, делая ладони липкими. Курт любил быструю езду, и вряд ли на этой дороге нашлась бы машина, которая могла бы угнаться за роскошным спортивным автомобилем. Калеб последует за ней, она была почти уверена. Но что, если он не сможет за ними угнаться и потеряет их? Как по команде, Курт резко свернул с шоссе направо и помчался по проселочным дорогам. Ее желудок сжался. Если бы Калеб не мог держать их в поле зрения, он бы промчался мимо поворота. Он никогда

Дневной свет уже угасал, и слезы застилали ей глаза, когда они сворачивали на все более темные участки дороги. Но потом что-то случилось. Машину тряхнуло, и она увидела, как Курт изо всех сил пытается удержать руль прямо. Потом он снова дернулся.

— Какого хрена? — крикнул он, когда машина накренилась в сторону и, казалось, ударилась о какие-то гигантские шишки. Он резко затормозил, и машина свернула с дороги, оказавшись в сугробе рядом с темным лесом. Выругавшись, Курт выскочил из машины и направился к пассажирскому сиденью.

— Чертов прокол! — взревел он.

Он пнул шину, прежде чем подойти к багажнику и открыть его. Пейдж рискнула взглянуть в зеркало заднего вида. Выражение ярости на его лице было немного комичным. По его крикам и ругательствам было ясно, что у него нет запасного колеса в багажнике.

Курт снова захлопнул багажник и посмотрел на дорогу, по которой они только что приехали. Он резко повернулся, бросился к пассажирской двери и резко распахнул ее, дернув ее за руку, покрытую синяками вокруг запястья, заставив Пейдж вскрикнуть от боли. Мерзкая улыбка исказила его губы.

— Болит, да? — спросил он. Она тупо смотрела на него, не желая доставлять ему удовольствие наслаждаться своей болью. — Я остановлю одного из этих деревенщин и попрошу его помочь мне с шиной. Если ты заговоришь, я заставлю тебя смотреть, как я убиваю их, а потом убью и тебя. Ты меня поняла?

Пейдж кивнула, подавляя дрожь. Курт снова захлопнул дверь, и она прижала ладонь ко рту, пытаясь успокоиться, страх затопил ее вены. Он никогда раньше открыто не угрожал ей убийством, и она чувствовала, что в его поведении произошла настоящая перемена, что ее попытка побега заставила что-то сломаться внутри него. Где же Калеб? Он был единственным, кто мог спасти ее сейчас.

Она смотрела, как Курт протягивает руку, чтобы остановить проезжающий транспорт. За пять минут проехали всего две машины, и, хотя водители с любопытством смотрели на красную спортивную машину, они не остановились.

«Наверное, потому, что вид Курта так отталкивает»,— подумала она.

Похоже, ему пришла в голову та же мысль, потому что после десяти минут ожидания он снова распахнул дверь, заставив ее закричать. Порывшись в кармане, он достал ключ и снял наручник с дверной ручки, оставив другой конец плотно обхватывать ее запястье.

— И этот тоже? — спросила она.

Он покачал головой со злой усмешкой.

— Этот останется здесь, с*ка, — сказал он. — И я надеюсь, что это заставит тебя задуматься о том, что ты сделала, — он защелкнул вторую манжету на том же запястье и потянул вниз манжету ее куртки, чтобы она прикрыла их, затем схватил ее за плечо и вытащил из машины. — Иди сюда. — Курт потянул ее к обочине. — Останови для меня машину. Может быть, твоей жирной заднице повезет больше, чем мне, — дрожа от холода, Пейдж споткнулась о снег и встала там, где он ее поставил. — Держи рот на замке. Скажи тому, кто остановится, что у тебя прокол, а потом я сделаю все остальное.

Она кивнула. Курт скрылся из виду за деревьями. Она смотрела куда-то вдаль, желая увидеть машину, но заснеженная дорога была пустынна, и быстро темнело. Она содрогнулась при мысли о том, чтобы застрять здесь с Куртом на целую ночь.

Внезапно позади нее раздался оглушительный рев, и она подскочила, словно ее ударило током. За этим последовал дикий крик, и она резко обернулась, чтобы увидеть огромного черного медведя, стоящего прямо у деревьев, а рядом с ним был Курт, выглядевший бледным, левый рукав его кожаной куртки был изрезан следами когтей. Она рухнула на машину, не в силах больше ничего сделать, и стала наблюдать. Медведь смотрел на Курта с высоты своего огромного роста. Казалось, он ждет. Курт вскрикнул от ярости и сорвал с себя куртку. Его тело увеличилось в размерах, мышцы напряглись. Раздался звук рвущейся ткани, и Курт вырвался из своей одежды, его плоть превратилась в мех, челюсти хрустнули и удлинились, пока не раздался громкий щелчок, он упал на четвереньки, и большой серый волк повернулся к медведю, рассматривая его желтыми глазами. Долгое мгновение ничего не происходило, а затем Курт развернулся и стремглав бросился в лес. Медведь еще мгновение стоял неподвижно. Он наклонил голову и посмотрел на Пейдж поразительными льдисто-голубыми глазами, издав тихое мурлыканье. Потом он убежал, на хвосте у Курта.

«Калеб»,— подумала Пейдж, не сомневаясь, что медведь — это он.

Его взгляд совсем не изменился, когда он превратился из человека в животное. Она не сводила глаз с того места, где они оба исчезли, но не видела никаких следов. В лесу было тихо. Она наклонилась, достала ключ из порванных джинсов Курта и расстегнула наручник. Когда он упал с ее запястья, из глубины леса донеслось злобное рычание. За ним последовал рев. Хотя Пейдж и была в ужасе, она побежала к ним, ее ноги действовали сами по себе. Через сотню метров она увидела их. Калеб стоял, а Курт низко пригнулся, готовый к прыжку. Курт внезапно прыгнул на гораздо более крупного медведя, его челюсти широко раскрылись, острые как бритва клыки блеснули в тусклом свете. Калеб поднял одну из своих огромных лап и замахнулся на него, заставив его растянуться на земле. Он быстро поднялся, но его морда кровоточила, оставляя багровые капли на девственном снегу. Он снова прыгнул, и Калеб снова отбросил его назад. На этот раз он поднялся медленнее, и в его желтых глазах сверкнула ненависть. Он сделал обманный маневр влево, затем пошел вправо, поймав зубами лапу Калеба. С ревом Калеб опрокинул его на спину и прыгнул сверху. Какое-то время все, что Пейдж могла видеть, это клубок меха, когда они переворачивались на снегу снова и снова, зубы и когти сверкали, когда они изо всех сил пытались ранить друг друга. Несмотря на старания, Курт никак не мог победить — Калеб был намного больше его, и он легко придавил его своим огромным телом. Наконец Калеб нанес последний удар, вонзив челюсти в горло Курта, подняв его в воздух и сильно встряхнув. Пейдж услышала, как сломалась его шея, и дыхание, которое она не знала, что сдерживала, со свистом вырвалось из нее, напряжение в груди ослабло. Калеб бросил обмякшее тело на землю. И тогда он начал копать. Замерзшая земля, казалось, не очень-то помогала его могучим лапам, и вскоре

Он стряхнул с себя остатки снега и подошел к ней, опустив голову, в позе, которая, как она поняла, была дружеской.

— Калеб, спасибо тебе большое за то, что спас меня и избавил от Курта, — сказала она. Он издал длинное, мягкое урчание, а затем повернул голову в сторону, оглянулся через плечо и лег на землю. — Хочешь, чтобы я села тебе на спину? — спросила она.

Калеб кивнул. Она подошла к нему и осторожно перекинула ногу через его широкую спину. И когда ее вес полностью опустился на медведя, она погрузилась пальцами в его удивительно густую, роскошную шерсть. Пейдж сразу же перестала дрожать, окруженная его теплом. Не зная, как удержаться, она слегка сжала мех на его затылке. Когда Пейдж уселась и удобно схватилась за него, он встал и начал двигаться. Они не вернулись к машине, как она ожидала, а остались в лесу, передвигаясь примерно параллельно дороге. Калеб двигался легкими прыжками, неся ее через густой лес. Движение его тела было странно успокаивающим, и было что-то волшебное в том, что ее нес по снегу этот большой сильный медведь. Пейдж очень понравилось так передвигаться.

Минут через десять он повернул направо и направился обратно к дороге. Они подошли к темной, побитой ржавчиной машине, он остановился и лег. Пейдж спрыгнула, и холодный ветер тут же снова охладил ее. Пока она смотрела, тело медведя начало меняться. Он как бы сжался сам по себе, его мех исчез, и тяжелая медвежья туша превратилась в человеческие мышцы и сухожилия. Раздался треск и хруст, Калеб встал на две ноги, и внезапно оказался перед ней, совершенно голый.

— Привет, — сказал он с улыбкой и небрежно прикрыл рукой свое мужское достоинство.

Пейдж была слишком потрясена, чтобы ответить. Она продолжала пристально смотреть на него, смутно сознавая, что у нее отвисла челюсть. Он открыл дверцу машины, вытащил одежду и надел ее.

— Давай, поедем. Ты, должно быть, замерзла, — сказал Калеб. Она встряхнулась и забралась в машину. Калеб сел на водительское место. — У этой штуки вообще есть отопление? — пробормотал он, возясь с циферблатом на приборной панели. Поток теплого сухого воздуха вырвался из вентиляционных отверстий. Она повернулась к нему лицом, совершенно ошеломленная. — Ты в порядке? — спросил он.

— Да. Благодаря тебе. А ты? Ты только что дрался с волком.

Он рассмеялся.

— Да. И все это случилось за один день. Но посмотри на себя — ты замерзла. Твои губы посинели. Иди сюда, — он обнял ее и прижал к своему теплому, сильному телу. Калеб крепко обнял ее, проводя руками вверх и вниз по спине, говоря, что теперь все в порядке, а потом они поцеловались, его губы были невероятно мягкими на ее губах, его язык мягким и бархатистым.

— Пейдж, я так счастлив и рад, что нашел тебя, — пробормотал он, наконец отстранившись. — Я так волновался, что не смогу догнать вас в этой дрянной старой машине.

— Что случилось с твоей машиной?

— Курт. Он разгромил ее. Я купил эту у владельца отеля. Должен сказать, машина держалась лучше, чем я ожидал. Теперь нам просто нужно, чтобы он продержался достаточно долго, чтобы мы вернулись в отель.

— А как же машина Курта?

— Как ты думаешь, кто-нибудь будет искать его здесь?

— Вполне возможно. Его банда начнет интересоваться, где он, и такая машина привлечет много внимания.

— У него ведь не было запасного колеса?

— Нет.

— Хм, давай я проверю багажник, — Калеб вылез из машины и осмотрелся. — Хорошие новости. Там есть запаска, — он завел мотор, и машина, кашлянув, ожила. — Нам лучше вернуться, а потом что-нибудь сделать с машиной.

Пейдж вздрогнула при виде машины. Ей хотелось, как можно скорее забыть о Курте.

— Помочь тебе? — спросила она.

— Нет. У меня все в порядке. Оставайся здесь, в тепле, — ответил Калеб. Она наблюдала за ним, пока он работал, откапывая снег от колеса, мастерски поднимая машину и меняя колесо. Он вернулся через несколько минут. — Мне удалось прикрепить запаску, но, вероятно, это будет трудная поездка, — сказал он. — Ты сможешь вести другую машину?

— Конечно, — ответила Пейдж, немного взволнованная редкой возможностью сесть за руль.

Она держалась позади Калеба. Хотя он ехал медленно, ему было нелегко, машина тряслась и постоянно виляла. Пейдж боялась, что что-то пойдет не так, сломается колесная скоба, и машина перевернется или что-то в этом роде.

Она последовала за ним до перекрестка с шоссе. Он свернул на другую маленькую дорогу, которую она раньше не заметила, и они остановились в ночи. Не было ни луны, ни уличного освещения, и все, что она могла видеть, была темнота. Калеб включил фары и вошел в помещение. Она порылась в бардачке и боковых карманах машины, проверяя, нет ли там чего-нибудь из ее вещей, а затем вышла из машины и побежала за ним.

— Что это? — спросила она.

— По-видимому, озеро Равенна. А сейчас оно замерзло, но, надеюсь, лед не слишком толстый.

Пейдж ахнула.

— Мы собираемся бросить машину здесь?

— Я думаю, это самое лучшее, что можно сделать. Если у тебя нет идей получше?

— Жаль. Такую красивую машину. Но мы никогда не сможем ее продать, потому что это будет опасно для того, кто ее купит. И если мы избавимся от нее, то идиотским друзьям Курта будет намного легче понять, что с ним случилось. Так что да. Я согласна.

— Точно? Я имею в виду, что теперь это официально твоя машина.

Она кивнула.

— Давай сделаем это.

Калеб подкатил машину к кромке воды, и они вдвоем толкнули ее сзади. Как только она ударилась о лед, она двигалась плавно, и прокатившись по инерции еще 20 метров, прежде чем он остановился. Они напряженно наблюдали.

— А если лед не сломается? — спросила Пейдж.

— Мне придется идти туда, — ответил он сквозь стиснутые зубы.

Лед не сломался.

— Черт, — тихо сказал Калеб.

— Калеб, нет! — крикнула она, но было уже поздно, он уже бежал к машине. Когда он подошел к ней, раздался громкий скрип. Ее сердце бешено заколотилось. Это могло означать только одно. Передняя часть машины опустилась. — Вернись! — в ужасе закричала она.

Он повернулся к ней, и в тот же миг машина дернулась вперед, задние колеса поднялись. Перед Калебом вырос большой

— Фу, это было близко. Мне чуть не пришлось плыть обратно! — весело сказал он. Потом он увидел ее потрясенное лицо. — Эй, все в порядке, — сказал он, притягивая ее ближе и обнимая. — Все в порядке. Я здесь. Я бы тебя не бросил. Я здесь, чтобы защитить тебя. Навсегда.

Она ошеломленно посмотрела на него.

— Ты серьезно? — спросила Пейдж, глядя в его невероятные глаза.

— Конечно. Ты моя пара, Пейдж. Я знал это с самого первого раза, когда увидел тебя. Я бы никогда не стал навязываться тебе, но я очень надеюсь, что ты чувствуешь то же самое. Я не могу представить, что не буду с тобой. Я хочу провести всю свою жизнь, заботясь о тебе, делая тебя счастливой и делая так, чтобы ты никогда больше не страдала от несчастья.

— О, Калеб, я чувствую то же самое, — выдохнула она. — Я просто хочу быть с тобой.

Он взял ее за руку и повел к машине.

— Тогда пошли! — сказал он.

Вернувшись в машину, он посмотрел на карту на телефоне.

— Мне действительно не хочется возвращаться в отель сегодня вечером после всего, что произошло. А до Грин-Филдс отсюда всего пара часов. Предлагаю переночевать там, а завтра заняться машиной. Как насчет такого плана?

— Звучит здорово! — ответила Пейдж.

Глава 11

Спокойствие нахлынуло на Калеба, когда они ехали по тихому шоссе. Он нашел свою пару. Она не пострадала, а Курт и его машина исчезли навсегда.

— Калеб? — позвала Пейдж.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и вместо того, чтобы уклониться от его взгляда, как она делала до сих пор, она смотрела на него открыто, ее ясные серые глаза светились умом и силой. Его медведь заурчал от желания. Он так сильно хотел ее. Калеб не мог дождаться, когда останется с ней наедине — только они вдвоем, без какого-либо отвратительного бывшего бойфренда, идущего по их следу — и затащит ее в постель.

— В чем дело, милая?

— Откуда ты знал, что у Курта спустит шину, и ты успеешь обратиться и побежать за нами?

Он ухмыльнулся.

— На стоянке у бензоколонки, мне хватило времени проткнуть шину.

— Так вот что ты делал, у машины! И почему ты ждал, пока Курт обратиться, чтобы драться с ним?

Калеб пожал плечами.

— Я дрался с ним, как мужчина с мужчиной. Иначе это было бы несправедливо, — улыбнулся он.

— Ты действительно порядочный парень, Калеб.

— Я стараюсь им быть. Хотя, поступков Курта было достаточно, чтобы раздвинуть границы чьей-либо порядочности.

Несколько мгновений Пейдж молчала, глядя в снежную темноту.

— Мне стыдно, что я выбрала его своим партнером. Я была действительно наивной.

— Эй, мы все совершаем ошибки.

— Я была молода и глупа, и поначалу он заставил меня почувствовать себя особенной. Но я быстро сообразила, что все это показуха.

— Я никогда не сделаю тебе больно, Пейдж. Надеюсь, ты это знаешь, — сказал Калеб. Ее полные, мягкие губы раздвинулись в ослепительной улыбке.

— Знаю, Калеб. Ты уже доказал это, рискуя своей жизнью, чтобы обеспечить мою безопасность.

— Твоя безопасность — мой главный приоритет, — сказал он и остановил себя, прежде чем сказать слишком много и отпугнуть ее. Ему пришлось напомнить себе, что они знакомы всего два дня, хотя казалось, что прошла целая вечность.

— Эй, я только что кое-что вспомнила!

Он инстинктивно напрягся, но ее тон был легким.

— Что?

— Мне удалось найти деньги в бардачке в машине Курта. Довольно много наличных, на самом деле.

— Сколько?

— Я не знаю, — Пейдж вытащила из сумочки конверт. Он был набит деньгами. — О, Боже! Тут купюры по сто, — она отсчитала их: — 21 700 долларов! Ух ты!

Калеб присвистнул.

— Много.

— Это поможет мне встать на ноги. Честно говоря, я немного беспокоилась о своем финансовом положении, — сказала Пейдж с облегчением.

Калеб вспомнил о своих 4000 долларах, которые взял владелец отеля. Без них у него остались последние 1000 долларов. Но с ним все будет в порядке. В худшем случае кузен мог бы одолжить ему немного.

По дороге они продолжали болтать. Ему нравилось, как Пейдж открылась ему теперь, когда она больше не была на грани. У нее было удивительное чувство юмора, и она постоянно заставляла его смеяться.

Он был почти разочарован, когда они увидели указатель на Грин-Филдс, означавший, что путешествие почти закончилось. Они свернули с шоссе и поехали в город. В конце дороги стояла красивая гостиница, похожая на гигантскую бревенчатую хижину. Снаружи стояла рождественская елка, а в окнах мерцали огоньки.

— Ух ты, прямо отель моей мечты, — выдохнула Пейдж.

— Давай останемся там на ночь, — неожиданно предложил он.

— Что, правда? Разве твой кузен не ждет тебя?

Так оно и было, но Калебу ужасно хотелось побыть еще немного наедине с Пейдж.

— Нет, я приехал на день раньше, — сказал он. Они обменялись долгим взглядом, не сомневаясь, что это значит — жить в одном номере. Его медведь скребся в его внутренностях, побуждая его сделать все возможное, чтобы спариться с ней. Калеб замолчал. — И он знает, что я уже большой мальчик, — Пейдж задумчиво посмотрела на отель. — Похоже, здесь есть спа, — сказал Калеб. Она рассмеялась. Он остановил машину. Затем он потянулся и взял ее за руку. — Пейдж, мы можем остаться у моего кузена, если ты предпочитаешь, но я действительно хотел бы провести ночь с тобой здесь. Я вообще ничего от тебя не жду, мы можем снять разные номера. Но я бы с удовольствием провел с тобой время, чтобы лучше узнать друг друга. Как это звучит?

— Звучит фантастически, — тут же сказала она.

Она крепко сжала его руку и наклонилась к нему, и вдруг они снова поцеловались. Он даже не мог сказать, кто сделал первый шаг. Как будто они были магнетически связаны друг с другом, и все, что он чувствовал — невероятную мягкость ее губ и то, как ее язык танцевал в его рту. Его медведь мурлыкал и урчал, подгоняя его, и Калебу потребовалось огромное усилие, чтобы не ласкать ее руками. Она была такой красивой и сексуальной. И это было уже слишком. Он отстранился, смеясь.

— Думаю, нам лучше пойти проверить наличие номеров, — сказал он. И загнал

— Какую комнату вы хотите? — добрым голосом спросила их клерк.

— Э-э... — Калеб посмотрел на список вариантов, заплетая язык. Может быть, предложить соседние комнаты, чтобы Пейдж не чувствовала давления?

— Вы родственник Джейка? — вмешалась клерк.

— Да, он мой двоюродный брат, — удивленно ответил Калеб. — Откуда вы знаете?

— О, ты похож на одного из нас, — ответили ему, подмигнув. — А поскольку вы член семьи, мы можем предложить вам наш пентхаус по той же цене, что и обычный номер.

— Ух ты! Это было бы здорово. Спасибо! — ответил Калеб. — О, ты не против, Пейдж?

— Еще бы! — сказала она, и быстрый взгляд на нее убедил его, что она искренне довольна этим соглашением.

— С удовольствием, — сказала клерк. — Кстати, меня зовут Марлен. Троюродный брат Джейка, — после этих слов Калеб представился и представил Пейдж.

— Приятного отдыха, — сказала Марлен им обоим.

Пейдж взвизгнула от восторга, когда они открыли дверь в комнату. В комнате стояла огромная кровать и круглая ванна. Потолок был стеклянный, с выдвижными жалюзи, стены отделаны деревянными панелями, а ковры и покрывала, разбросанные вокруг, добавляли уюта.

— Думаю, на одну ночь отлично подходит, — сказала она.

— Хороший номер, а? — ответил Калеб. Они бросили сумки на стул и застенчиво посмотрели друг на друга.

— Ты голоден? — спросила она. Возможно, впервые в жизни он действительно не был таким. У его медведя на уме было совсем другое.

— Наверное. Я имею в виду, если ты хочешь поужинать сейчас, я, конечно, могу присоединиться к тебе.

— Я тоже не очень голодна. Подумала, что сначала мы могли бы немного отдохнуть.

— О, хочешь, чтобы я ушел, пока ты вздремнешь? — спросил Калеб, делая шаг к двери. Ее губы приоткрылись, но она не сразу заговорила, словно раздумывая, что сказать.

— Ну, я подумала, что ты, возможно, захочешь лечь со мной, — хотя ее голос был неуверенным, она выдержала его взгляд своими прекрасными глазами, ее подбородок немного выдвинулся вперед.

— Ты... ты хочешь сказать... — заикаясь, произнес он.

Она придвинулась ближе, обняла его за талию и приподнялась на цыпочки, надув полные губы. Со стоном желания он наклонил голову и крепко поцеловал ее в губы. Когда Пейдж ответила на его поцелуй, Калеб наклонился, обхватил ее бедра своими огромными руками и поднял ее прямо вверх, так что ее ноги обвились вокруг его талии. Медведь зарычал и вцепился когтями в его внутренности.

«Возьми ее сейчас»,— убеждал он его.

Он собирался. Держа ее задницу в своих руках, как два спелых персика, Калеб отнес ее к кровати и положил на большую пуховую перину. Она посмотрела на него с уязвимым выражением лица, и ее глаза потемнели от желания. Он забрался на нее сверху, понимая, какая она маленькая по сравнению с ним. Они снова целовались, все более жадно. Пока он исследовал ее рот языком, Пейдж нежно посасывала его, издавая тихие вздохи и стоны. Ее руки скользнули под его рубашку и побежали вверх и вниз по спине. Когда ее ногти впились в его кожу, он потерял контроль над своим медведем. Калеб ухватился за пуговицы ее рубашки, расстегнул ее до конца и сорвал. Но вид ее лифчика заставил его остановиться, в ошеломлении. Лифчик был сшит из вишневого кружева и выглядел очень сексуально, идеально поддерживая ее большую красивую грудь. Под полупрозрачным кружевом виднелись твердые бугорки ее сосков, и от их вида его член дернулся. Его медведь пытался взять под контроль его тело, заставить его сорвать лифчик, но Калеб заставил его успокоиться. Он хотел не торопиться со своей великолепной парой. Она была его парой, и он хотел, чтобы их первое спаривание было особенным для них обоих.

— Красивое нижнее белье, — пробормотал Калеб, проводя пальцем по верхнему краю лифчика, чувствуя, какой невероятно мягкой была ее кожа.

— Это моя единственная поблажка, — сказала она. — Я всегда была вынуждена носить такую унылую одежду, что компенсировала это отличным бельем.

Это имело смысл. Он задавался вопросом, была ли ее старомодная одежда ее собственным выбором или была продиктована ее придурковатым бывшим парнем. Калеб наклонил голову и лизнул ее соски сквозь ткань, пытаясь втянуть их в рот, и она застонала от удовольствия. Он уловил сладкий запах ее возбуждения, и это еще больше усилило его желание. Его медведь снова напомнил о себе, и Калеб потянул молнию ее серых джинсов, и стянул их прямо с ее бедер. Ее трусики идеально подходили к лифчику. Они тоже были полупрозрачными, и он замурлыкал при виде светлых волос между ее бедер. Он смотрел на нее, лежащую в одном нижнем белье, на ее восхитительно соблазнительное тело, готовое принять его, и на мгновение он не мог поверить, что она принадлежит ему. Его медведь пыхтел и скребся, гадая, что его задержало.

— Ты все еще в одежде, — сказала Пейдж с милой ухмылкой.

— О... — он сел, чтобы снять ее, и Пейдж поднялась, помогая ему, ее маленькие пальцы ловко расстегивали его пуговицы и молнию. Ее глаза расширились при виде его полностью обнаженного, и когда она протянула руку и коснулась его члена, он почти кончил только от этого одного касания.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, я не смогу держать свое животное под контролем, — прорычал он сквозь стиснутые зубы.

— Я этого не хочу, — ответила она. — Хочу, чтобы ты взял меня так, как никогда прежде. Я хочу, чтобы ты заявил на меня свои права.

Медведь внутри него зарычал. Он не мог остановиться, но выражение ее лица было чистым восторгом. Пока он смотрел, она завела руку за спину и щелкнула застежкой лифчика. Она спустила бретельки с плеч и рук, и он увидел ее нежную кремовую грудь. Ее соски были бледно-розовыми и умоляли, чтобы их сосали. Для этого Калеб опустил голову.

— Подожди, — строго сказала Пейдж, останавливая его. Она засунула большие пальцы за пояс трусиков и тоже начала спускать их вниз. Как будто она исполняла для него стриптиз. Его член был таким твердым, что казалось, вот-вот лопнет.

Наконец Пейдж была обнажена, и ничто не мешало ему видеть ее прекрасное тело. С голодным рычанием он раздвинул ее бедра, и она не сопротивлялась. Калеб смотрел на ее киску, такую розовую, красивую и открытую для него, ее влага вытекала из нее, делая ее бедра скользкими и блестящими.

Он больше не мог сдерживаться. Его тело пульсировало от энергии его медведя, когда он забрался на нее сверху и скользнул своим большим, толстым членом в ее маленькую, скользкую киску. Он почувствовал, как ее мышцы напряглись вокруг его члена,

— Это слишком много, детка? — спросил Калеб.

— Нет, это удивительно. Я справлюсь. Я хочу тебя всего, Калеб, — ответила она между стонами.

Он медленно ввел в нее оставшуюся часть своего члена, пока его таз не соприкоснулся с ее собственным. Она была такой крошечной, он не мог поверить, что Пейдж сможет принять его целиком. Калеб замер, чтобы обхватить ее груди, уделить им внимание, которого они заслуживали. Когда он втянул сосок в рот, она ахнула и положила руку ему на затылок, притягивая его ближе. Он переходил от одного к другому, наслаждаясь их сладкой твердостью. Некоторое время Пейдж наблюдала за ним, но потом ее бедра начали извиваться, и она заставила его двигаться внутри себя. Калеб поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Ты хочешь, чтобы я взял тебя, детка?

— Да, — ответила она напряженным от желания голосом, и он почувствовал, как она сжалась вокруг него.

Калеб вышел почти до конца и снова скользнул внутрь с мучительной медлительностью. Она ответила, впившись ногтями в его задницу, обхватив ногами его бедра. Он сделал второе и третье медленное движение, пока не смог больше сдерживаться, и начал брать ее всерьез, толкаясь в ее сладкое соблазнительное тело. Сначала они страстно целовались, ее губы были мягкими и восхитительными, а язык настойчиво обвивал его собственный. Затем ее дыхание стало слишком прерывистым, чтобы они могли целоваться, и Калеб приподнялся на руках и смотрел на ее лицо, пока вколачивался в нее, ее губы раскрылись в экстазе, а глаза остекленели от похоти. Спонтанно он поднял одну из ее ног, закинув ее себе на плечо и поглаживая, пока скользил внутрь и наружу, и Пейдж вскрикнула, когда его член вошел в нее под новым углом.

Время от времени медведь выходил из-под его контроля, и он брал ее сильнее, чем хотел, впиваясь когтями в ее бедра. Это подталкивало его взять ее сзади, спариться с ней, как того требовал медвежий инстинкт. Прежде чем он смог остановить себя, он вышел из нее и перевернул ее на живот. Он приготовился к тому, что Пейдж рассердится или обидится, если ее возьмут таким звериным способом, но она осталась стоять на четвереньках и бросила на него застенчивый взгляд через плечо. Он замурлыкал при виде ее прелестной сливочной попки, выставленной ему напоказ. Калеб провел двумя пальцами по всей длине ее половых губ, прежде чем немного раздвинуть их. Она была такой розовой и идеальной, ее мокрая киска умоляла, чтобы ее пронзил его член. Он держал свой член в одной руке, слегка дроча, в то время как наклонил голову и попробовал ее. Пейдж взвизгнула от удивления, а затем расслабилась, выгнув спину, чтобы дать ему лучший доступ к ее самым нежным местам. На вкус она напоминала соленую карамель, а пахла весной и свежескошенной травой. Он не мог насытиться ею. Калеб скользнул языком в нее и стал щелкать ним по маленькому бутону туда-сюда, а она зарылась лицом в подушку, все время стонала и вздыхала. Его член окаменел в его руке. Он снова погрузил его в нее, и наслаждение пронеслось в его мозгу, когда он полностью заполнил ее. Взяв ее за бедра, Калеб жестко брал ее, упираясь бедрами в ее задницу.

— Детка, я сейчас кончу, — пробормотала она.

С этими словами он задвигался все быстрее и быстрее. Мускулы на его руках напряглись, когда он наклонился над ней, прислушиваясь к звукам экстаза, который он дарил ей. Пейдж закричала, когда оргазм настиг ее, и опрокинул прямо через край, Калеб же кончал с ревом, его горячее семя хлынуло глубоко в ее тело, делая ее его парой, утверждая Пейдж, как его пару.

Калеб рухнул на бок и обнял Пейдж. Их тела были скользкими от пота, а воздух пропитан запахом секса.

— Моя пара, моя прекрасная, удивительная пара, — нашептывал он, гладя ее лицо и покрывая поцелуями виски. — Не могу поверить, что ты моя.

Ее губы раздвинулись в улыбке.

— Взаимно, — сказала Пейдж, поглаживая его руку, как будто хотела запомнить каждую его частичку.

Калеб провел руками по всему ее телу, лаская ее изгибы и мягкость. Мышцы ее киски удерживали его член глубоко внутри нее.

Когда некоторое время спустя она начала двигать бедрами взад и вперед, он мгновенно стал полностью твердым, и они снова соединились, еще более дико, чем в первый раз.

* * *

— Думаю, нам стоит поужинать, — сказал Калеб несколько часов спустя.

— Э-э, я надеюсь, что здесь есть обслуживание номеров, потому что я думаю, что ресторан давно закрыт, — сказала она с хихиканьем.

Они ели гамбургеры и жареную картошку, уютно устроившись на кровати, одетые в гостиничные халаты. Потом они залезли в ванну и валяли дурака, пробуя разные позы, пока их кожа была скользкой, а сердца полны эмоций.

Глава 12

— Мне нравится Грин-Филдс, — сказала Пейдж, когда на следующий день они гуляли по очаровательной улице в центре города.

— Мне тоже, — ответил Калеб и поцеловал ее в макушку. Они только что приехали к его кузену, который не мог перестать смеяться, когда Калеб представил Пейдж и объяснил, что встретил свою пару по дороге в город оборотней. Он был дружелюбен и приветлив и сказал им, что они могут оставаться с ним столько, сколько захотят.

— Но я думаю, что мне больше понравится пик Каменного медведя.

Калеб остановился и повернулся к ней лицом.

— Ты хочешь сказать, что хочешь жить со мной в горах?

— Ну конечно! Ты должен быть со своим кланом.

— Но разве ты не хочешь быть рядом со своей семьей? После того, что ты пережила, мне бы не хотелось держать тебя вдали от них.

— Они будут гораздо ближе, чем раньше. И я знаю, что ты никогда не остановишь меня от встречи с ними.

— Конечно, нет. Мне не терпится познакомиться с ними поближе. Это если они не возражают, что ты в паре со старым рычащим медведем.

— О, я думаю, они тоже будут очень рады познакомиться с тобой, поверь мне, — сказала Пейдж и крепко сжала его руку.

Они продолжали идти, заглядывая в витрины магазинов, обсуждая планы на будущее. В конце концов они решили провести десять дней в Грин-Филдс, а затем податься на пик. Калеб рассказал ей все о своей хижине и о том, как тяжело было оставить ее, и Пейдж нравилась мысль о том, чтобы переехать

Когда они проходили мимо магазина одежды, Калеб потянул ее за руку.

— Пойдем, — сказал он.

— Но почему…? — растерянно спросила она.

Это был симпатичный бутик-магазин, и Пейдж сразу увидела, что в нем было много фасонов, которые подошли бы ее телосложению.

— Я хочу, чтобы ты носила одежду, которую любишь. Ты красивая женщина, и у тебя должна быть одежда, которая демонстрирует твое потрясающее тело. Я хочу купить тебе пару нарядов. Пожалуйста, выберите все, что тебе нравится.

Пейдж ахнула.

— Ты настоящий? — спросила она, притягивая Калеба для поцелуя. — Я просто смутилась из-за того, как плохо одета. Ты словно читаешь мои мысли.

Он рассмеялся.

— Не совсем. Я только что увидел это платье в витрине и подумал, что оно будет потрясающе смотреться на тебе.

Пейдж зашла в магазин, чтобы увидеть платье. Красивое, темно-серое, из тонкого трикотажа, длиной до колен, с длинными рукавами.

— По-моему, у меня есть ваш размер, — сказала продавщица у нее за спиной.

Пейдж подошла к раздевалке и нетерпеливо надела платье. Оно сидело на ней просто идеально, и выражение глаз Калеба, когда она открыла занавеску и повернулась к нему, сказало ей все, что ей нужно было знать.

Вместе они выбрали второе платье — вишнево-красное в цветочек, с v-образным вырезом и поясом на талии.

— Это напоминает мне старую моду. Я не знаю, как вы, девочки, это называете, — сказал Калеб, потирая лоб. Пейдж радостно рассмеялась.

— Ты имеешь в виду ретро? — сказала она.

— Да, именно это я и имел в виду, — сказал он с озорной усмешкой.

Она потянулась к нему для еще одного поцелуя. Они не могли перестать целовать друг друга, и она не могла насытиться его полными, твердыми губами, которые, казалось, были созданы для нее.

Продавщица красиво завернула платья и протянула им.

— Вот, голубки, — сказала она, ее глаза сверкали, и Пейдж почувствовала, что ее сердце переполняется счастьем.

Они прошли еще немного, пока не исследовали большую часть города, и остановились выпить кофе, когда наступил вечер. Пейдж настояла на том, чтобы потратить часть грязных денег Курта на празднование встречи с Калебом, поэтому они остановились в отеле на вторую ночь.

— Как насчет того, чтобы вернуться в отель, немного отдохнуть, а потом пригласить Джейка на ужин? — спросил Калеб.

— Звучит здорово, — ответила она, прекрасно понимая, что он имел в виду, говоря об «отдохнуть».

* * *

Едва они закрыли дверь гостиничного номера, как сорвали друг с друга одежду.

«Как он мог стать моим?»— Пейдж снова задумалась, когда ей открылось огромное мускулистое тело Калеба.

Она провела руками по всему его телу, от бицепсов до пресса, до большого, толстого члена. Он уже был тверд для нее, хотя она все еще была в нижнем белье. Когда Калеб прислонился к стене, она наклонила голову, чтобы попробовать его на вкус, желая почувствовать, как он заполняет ее рот, как он заполняет ее киску.

— Боже, Пейдж, ты так потрясающе чувствуешься, — выдохнул он, когда она обвела языком чувствительную головку его члена. Калеб вплел пальцы в ее волосы, крепко прижимая к себе. Она старалась впитать в себя как можно больше его, ее возбуждение росло и росло. Когда его бедра начали делать небольшие рывки, он отстранился.

— Мне нужно быть внутри тебя, Пейдж, — хрипло сказал Калеб и приподнял ее, прижимая к стене. Он сдвинул ее трусики в сторону и вошел в нее. Пейдж застонала от удивления и удовольствия, наслаждаясь ощущением, что ее вот так взяли. Он грубо брал ее и кончил быстро, с сексуальным, гортанным ревом. Когда он кончал, она видела в его глазах медведя, и это было жарко и возбуждающе.

Калеб перенес ее на кровать, нежно снял с нее нижнее белье и провел следующие несколько часов, исследуя ее тело, открывая все ее эрогенные зоны, заставляя ее кончать снова и снова, своими пальцами и языком. А потом, когда она лежала на кровати, обмякшая и полностью насытившаяся, он забрался на нее сверху и снова соединился с ней, в той позе, которая ей больше всего нравилась, с его огромным, мощным телом, возвышающимся над ней.

* * *

Следующие дни прошли как в тумане: они спаривались, прижимались друг к другу в постели и веселились вместе. Они провели новогоднюю ночь на вечеринке оборотней. У них обоих было Рождество, окрашенное грустью, и они не могли поверить, как сильно изменилась их жизнь за последние несколько дней.

В полночь был фейерверк, и пока все были заняты им, Калеб повернулся к Пейдж и опустился на одно колено.

— Пейдж Бьюкенен, моя невероятная пара, окажешь ли ты мне честь стать моей официально? — сказал он. Ее глаза наполнились слезами, когда она взяла его за руки.

— Да, Калеб. Да, конечно! — сказала Пейдж. — Я самая счастливая девушка на свете.

Он улыбнулся, его собственные глаза затуманились.

— А я самый счастливый медведь на свете.

* * *

Калеб вызвал механика и починил свою машину, и прежде чем они поехали на пик Каменного медведя, они забрали ее и вернули владельцу отеля его старое ржавое ведро. Он неохотно вернул 4000 долларов.

Они провели пять дней в пути, делая крюк, чтобы исследовать местность по пути.

— Надеюсь, ты готова к холоду, — сказал Калеб, когда на четвертый день столбик термометра заметно упал.

— Я не могу дождаться. Уже хочу навести уют в твоей хижине, — сказала Пейдж, глядя через ветровое стекло на падающий снег и вертясь от возбуждения при мысли о том, что придется жить с ним. Всю свою жизнь она мечтала жить в одном доме со своим партнером, а теперь ее ждала хижина и целая община.

Глава 13

Три недели спустя

Калеб стоял у входа в общественный зал, подавляя улыбку, думая о том, каким угрюмым и несчастным он был в последний раз, когда был там. Доминик стоял рядом с ним, теребя галстук-бабочку и откашливаясь.

— Боишься, что она тебя подставит, брат? — сказал Калеб с усмешкой.

— Э-э, нет. Я просто немного волнуюсь, вдруг что-то пойдет не так и это будет не самый лучший день в жизни Элейн, — ответил Доминик.

В этот момент из главного зала послышалась музыка.

— Думаю, пришло время, — сказал Калеб.

Доминик снова откашлялся, они открыли двери и вышли в холл. Калеб был ошеломлен видом всего своего клана, ожидающих его. Все они были в своем человеческом обличье и бодрствовали, и они закричали, когда два медведя вошли в комнату,

Калеб и Доминик заняли свои места, и музыка стала более зажигательной. Двери в холл открылись, и вошли Пейдж и Элейн, одетые в простые белые платья, типичные для брачных церемоний. Клан дружно ахнул, и Калебу показалось, что его сердце сейчас остановится. Пейдж выглядела такой красивой. Платье облегало ее фигуру, а в волосах были цветы.

Пары по очереди произносили свои клятвы, повторяя слова, которые произносились кланом на протяжении многих поколений. Когда они закончили, Калеб поднял Пейдж на руки и поцеловал ее долго и нежно. На вкус она была похожа на родниковую воду, только что принесенную с гор, и щеки ее красиво раскраснелись.

— Я люблю тебя, Пейдж, моя прекрасная пара, — сказал он.

— Я тоже люблю тебя, Калеб, — ответила она, и ее глаза заблестели от радости.

Клан аплодировал и аплодировал, и все бросились праздновать с большим количеством шампанского и вкусной еды. Калеб некоторое время наблюдал за ними, обняв Пейдж за плечи. Он посмотрел на своего лучшего друга Доминика, счастливо сочетавшегося браком с Элейн, и на своего кузена Джейка, который приехал из Грин-Филдс на церемонию и теперь обнимал Риту. Калеб положил руку на живот Пейдж, и его сердце взорвалось от счастья при известии о новой жизни, растущей там. И он подумал, что в этом году солнцестояние принесло им большийподарок, чем они могли себе представить.

КОНЕЦ.