Хранитель талисманов

Пролог

Хранитель талисманов

Гроза шла издалека, освещая небо беззвучными вспышками. Ни дождя, ни ветра, только вспышки. На мгновение из темноты выхватывало верхушки деревьев, крышу центрального здания и больничных корпусов.

В коридорах стояла полная тишина. Пластиковые двери изолировали любые шумы в помещениях, даже тихие шаги медсестёр ночной смены.

Никита Велехов стоял у окна, приложив руку к стеклу. За прозрачной преградой армада ночных облаков единым фронтом наплывала на россыпи городских огней вдалеке, поглощая золотые цепочки одну за другой.

— Только не проходи мимо, — с надеждой прошептал парень.

Приглушённо прогремел гром, словно пообещав скоро быть, и снова всё стихло. Никита отвернулся от окна и взглянул на стойку капельницы у своей кровати. В пакете с лекарством оставалась ещё половина. Надо было закончить процедуру, но Велехов устал лежать. И находиться здесь тоже устал. С последним выбора не было, потому что его болезнь прогрессировала. Так что оставалось иногда незаметно нарушать больничные правила, чтобы напоминать себе, что ещё жив.

За дверью прошло большое светлое пятно, и в коридоре раздались приглушенные голоса. Голоса, ночью, в корпусе? Это глобальное событие для этого места.

Велехов прислушался. Главный врач Евгений Николаевич, мама и кто-то ещё. О чём-то спорили. Особенно Евгений Николаевич. Его голос становился всё громче, хотя кричать посреди ночи для главврача было совсем не свойственно. Никита подошёл к двери палаты и осторожно приоткрыл.

Евгений Николаевич гневно говорил маме:

— Елена Алексеевна, я понимаю, что вы сейчас хватаетесь за любую возможность, но ведь это чистая авантюра! Ваш сын едва ходит, а вы хотите отдать его каким-то родственникам!

— Каким-то родственникам? — кто-то переспросил с насмешливой обидой в голосе.

— Я своё последнее слово сказал, — резко ответил врач.

Велехов приоткрыл дверь шире. Спиной к нему стояла мама, всё ещё в белом халате; так и не сняла его после смены; а сбоку, в тени — высокий мужчина, одетый в короткую чёрную куртку и джинсы. И его весьма крепкая фигура показалась Никите знакомой, но лица он пока не узнал.

В коридоре на минуту воцарилась тишина. Мама молчала, сложив руки на груди.

— Елена Алексеевна, — наконец надавил Евгений Николаевич, — поймите разумность моих слов. У вас рука поднимется подписать отказ от госпитализации? Иначе я отказываюсь нести ответственность за вашего сына.

Елена повернулась к мужчине.

— Иван, — позвала она. — Это действительно невозможно. Ты просишь отпустить его с тобой на целых два дня…

— Иван? — Велехов, услышав имя, наконец понял кто это и действительно удивился. Слишком неожиданный посетитель.

— Всего лишь на два дня, — тихо возразил Иван. — Сорок восемь часов — и я привезу его обратно. Хочешь, расписку напишу?

— Да нужна она мне… — вздохнула Елена. — Иван, послушай, Никита должен постоянно находиться в стационаре. Существует высокий риск инфицирования или развития тяжёлого кровотечения. Он проходит курс лечения, который нельзя прерывать.

— Кто сказал? — Иван сложил руки на груди. — Ты кому больше веришь? Своей медицине или мне?

Никита увидел, что при этих словах мама замерла, ещё минуту молча раздумывала, но всё-таки утвердительно кивнула и повернулась к Евгению Николаевичу:

— Документы оформим завтра. Я поговорю с сыном. Думаю, он возражать не будет.

Главный врач обречённо отмахнулся:

— Это самая большая ваша ошибка.

Велехов закрыл дверь. Смысл ясен, дальше можно не слушать. Хорошая идея — уехать из больницы хотя бы на два дня. Бросить к чёрту все процедуры и просто удрать. Никита вернулся к кровати, подобрал висящую иглу капельницы и ввёл её во внутривенный катетер на руке.

Витиеватая молния расчертила небо за окном, всколыхнулась листва на тополях, и тонкие верхушки наклонились под натиском грозового ветра. Сильный порыв ударил в стекло, пробуя преграду на прочность. Не найдя себе входа в наглухо закрытых пластиковых окнах, ветер ринулся в здание через вентиляционный канал и, наконец, пробившись внутрь, настойчиво застучал по жестяным стенкам. Велехов открыл клапан капельницы, слушая его зовущий гул, и прошептал:

— Не жди меня.

Ветер взвился по шахте в то же мгновение, оставив парня в полной тишине. Но уже в следующий миг за окном мелькнула тень — обломанная ветка дерева с грохотом врезалась в стекло и отскочив, упала вниз. Никита лёг на кровать, разглядывая оставленный ею рисунок трещин.

— Тише, ветер, — тяжело улыбнулся он. — Уже скоро. Заберёшь меня в рай… если примут.

* * *

Утро встретило ярким летним солнцем, на удивление приветливо светившим в палату. Капельницы, как обычно, убрали в четыре утра, так что Никита свободно потянулся на кровати. Боли нет. Уже неплохо. Он приподнялся на локтях, намереваясь посмотреть на часы над дверью, но вместо этого наткнулся взглядом на Ивана.

Тот сидел в кресле напротив с сияющей физиономией, и при дневном свете Велехов своего дядю не узнал. Ивану должно было быть немного за сорок пять, но на свой возраст он не выглядел. Скорее, лет на двадцать.

Никита сел на кровати, пристально оглядывая родственника. А они с ним были чем-то похожи. Светло-русые волосы у обоих, очень коротко стриженные. Серо-голубые глаза. Даже в чертах лица было какое-то сходство. Хотя Иван же троюродный брат отца. Кажется. А может, и ещё более дальний. Никита попытался вспомнить его фамилию. Мама раза два её произносила. Рилевский вроде.

Иван улыбнулся:

— Помнишь меня?

— Не очень, — покачал головой Велехов. — На улице встретил, не узнал бы. Я, кажется, тебя видел последний раз, когда мне пять лет было.

— Четыре, — поправил Иван. — И я б тебя не узнал. Такой карапуз был, а смотри какой вырос. Вчерашний разговор весь слышал?

Никита вздрогнул, а Рилевский, заметив это, усмехнулся:

— Да хорошо, что подслушал, что решил-то? Хочешь отсюда выбраться?

Тон голоса стал серьёзнее, но смотрел он по-прежнему с весёлым огоньком. Словно сидел сейчас не в раковом корпусе, а на рыбалке и, закинув удочку, ждал — клюнет рыба или нет.

Велехов не сразу ответил. Непривычно было за последние месяцы видеть вот такую жизнерадостную улыбку, и не поймёшь: то ли издевается его дядя, то ли правда верит, что сил хватит на поездку.

— Хочу, — наконец кивнул Никита.

Иван ещё секунду с интересом смотрел на парня.

— Ну и нечего тут сидеть тогда,

— Что, прямо сейчас? — удивился Велехов.

— Конечно, — невозмутимо ответил Рилевский. — А ты чего хочешь, больничного завтрака дождаться? Давай спускайся. Жду у служебного входа.

Он быстро вышел из палаты, а Никита остался на кровати в размышлениях. Может, это розыгрыш? Своё нахождение в онкологическом центре он давно воспринимал, как заточение в камере смертников. Лишь дата казни всё время переносилась на неопределённый срок. Мысль сбежать отсюда не ослабевала с первого дня, и, несмотря на предупреждения врачей, назло всем Велехов вставал, ходил и даже прыгал, превозмогая слабость каждый новый день. Но он чувствовал, что скоро силы закончатся. Их высасывали белые стены, гладкие полы, воздух, запертый между пластиковыми преградами, больничные запахи и тихие шаги — такие, словно все здесь боялись потревожить смерть. И ещё уставшая мама. Её заплаканные глаза и тяжёлое дыхание, так наполненное отчаянием. Она, конечно, улыбалась, едва поймав на себе его взгляд, старалась говорить весело и непринуждённо, но Никита безошибочно понимал её состояние.

Он сидел ещё минуту, потом встал, забрал одежду из шкафа и начал одеваться. Да, надо бежать. Пока никто не передумал.

Выйдя в коридор, Велехов сразу натолкнулся на маму.

— Всё, я поехал, — он коротко поцеловал её в щеку, намереваясь быстрее добраться до улицы, но Елена с улыбкой взяла сына за руку:

— Не торопись. Иван только вышел. Телефон взял?

— Разумеется.

Елена серьёзно приказала:

— Будь на связи. Таблетки пить через каждые два часа. У Рилевского в машине полный комплект, я ему всё объяснила. Капельницу ставить умеешь, если что.

Никита утвердительно кивнул и спросил:

— Куда я еду?

— К дяде Ивану и тёте Софье. Это его жена, — ответила Елена, поправляя воротничок его рубашки.

— Далеко?

— Точно не знаю, говорит километров сто.

— Всего? — Велехов удивился. — Так почему он никогда не приезжал?

Таинственный дядя, известный только по маминым словам, должен был по меньшей мере жить на другом материке.

— Откуда же мне знать? — невозмутимо пожала плечами Елена. — У каждого своя жизнь, а у Рилевского она страннее некуда.

Она наконец оставила рубашку в покое и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — уверенно ответил Никита.

— Конечно, — усмехнулась Елена.

Сына когда ни спроси, у него всё прекрасно.

Велехов обнял маму:

— Ну, пойдём.

Иван ждал его у двери запасного выхода здания за рулём внедорожника «Тигр» гражданской версии с «зубастыми» военными шинами. Никита, увидев машину дяди, удивлённо присвистнул — так просто такую не достать. Это на заказ и не дёшево.

— Сильно не гоните, — заволновалась Елена. — И вообще, осторожней. Хорошо?

— Да, да, да… — небрежно откликнулся Рилевский и кивнул племяннику: — Садись.

Никита сел на переднее сидение и захлопнул дверцу. Выезжая с площадки, оба помахали Елене на прощание, и «Тигр» направился к воротам. У контрольно-пропускного пункта охранник тоже с интересом взглянул на машину и поднял шлагбаум.

— Гиблое место, — заключил Иван, посмотрев в зеркало заднего вида.

Велехов усмехнулся:

— Я знаю.

Через двадцать минут они уже миновали черту города и выезжали на трассу. Притормозив на перекрёстке, Иван окинул взглядом бело-синее лицо племянника и насмешливо поинтересовался:

— Ну, ты как, нормально?

Никита откинулся на спинку сидения:

— Лучше не бывает, поехали.

* * *

Первые тридцать минут Велехов молчал, мысленно собирая вопросы, которые хотелось задать. А заодно решая, стоит ли вообще что-то спрашивать. Встающее солнышко слепило глаза, и он щурился, глядя на дорогу. Цель их поездки пока оставалась неясной, а предположение, что цели нет, а Рилевкий прикатил неизвестно откуда через двадцать лет после их последней встречи, чтобы покатать его на машине, тоже не подходило.

Никита мало знал о своём дяде, вернее, ничего не знал вообще. Мама неохотно рассказала, что он есть и на этом закончила историю. По её словам, Иван неожиданно появился в очень сложный период их жизни, и приезжал он всего один раз. За всё это время. Каждый год на праздники от него приходили открытки и подарки, и для Велехова это было единственным реальным подтверждением существования дяди.

— Если не секрет, — решился наконец Никита, — чем занимаешься?

Иван расслабленно сидел в кресле, держа одну руку на руле. При словах племянника расплылся в улыбке:

— Да так, в одной организации работаю.

Велехов хмыкнул:

— В мафии?

Рилевского это явно забавляло.

— Бери выше! В колхозе, — засмеялся он. — Директор крупного сельскохозяйственного предприятия. Так пойдёт?

— А это у тебя служебная машина? — в тон ему спросил Никита. — Ты на своём предприятии что выращиваешь? Танки? Или ракеты стратегические?

— Да всего понемногу, — невозмутимо ответил Иван. — Рожь, пшеницу… Поля большие, на коне долго объезжать, а на «Тигре» за день можно.

— На коне… — Велехов засмеялся в голос. — Ну ты даёшь.

— Погоди, ещё тебя научу верхом ездить, — довольно пообещал Иван.

Он взглянул на племянника, а тот покачал головой. На губах оставалась улыбка, но по глазам парня можно было понять, что он чувствует.

— Мама о тебе мало говорит, — сказал Никита. — Но уж если говорит, то ты прямо наш ангел-хранитель. Вытащил нас из всех бед, когда отец нас бросил. Привёз для меня лекарство в детстве, спас маму от каких-то давних врагов. Я вот думаю, зачем ты приехал сейчас? Попрощаться?

— Нет, — уверенно ответил Рилевский.

— Ты ведь знаешь, что мне конец, — Никита внимательно смотрел на дядю. — Зачем ты приехал? И куда на самом деле меня везёшь?

Иван насмешливо взглянул на парня.

— На самом деле везу к себе домой, — подтвердил он. — Моя Софья давно хочет с тобой познакомиться.

— Двадцать лет никто этого не хотел, — заметил Велехов. — Живёшь за сто километров, ни разу не приехал. Не оставил ни адреса, ни телефона. Почему сейчас? То, что я умираю, ни к чему тебя не обязывает.

— Прости меня, — внезапно тяжело вздохнул Рилевский. — Это было не моё решение.

— Я тебя не обвиняю, — нахмурился Никита, — понять хочу, почему всё так сложилось.

— Объяснить тебе ничего не смогу, — покачал головой Иван, — но поверь моим словам: всё, что было сделано и сказано, было для твоего блага.

Велехов иронично усмехнулся:

— Ну,

На лицо Ивана вернулась добрая улыбка, и он неожиданно увёл руль вправо. Машина съехала с дороги.

— Куда мы? — удивился Никита.

Рилевский непринуждённо пожал плечами:

— Сократим.

«Тигр» помчался по полю, сминая высокую траву, в направлении стены леса впереди. Не доехав десяток метров, Иван остановил машину, вышел и кивнул племяннику на место водителя:

— Садись.

Никита даже не сразу поверил. Конечно, всю дорогу руки чесались добраться до руля, но зрение и реакция уже вызывали серьёзные сомнения. Сам бы не попросил.

— Давай, давай… — настоял Рилевский, уже поднимаясь на место пассажира и вынуждая парня перебраться на водительское кресло через рычаги коробки передач.

Велехов осмотрел приборную панель «Тигра» с нового ракурса, уверенно положил руки на руль, поставил ногу на педаль, и машина двинулась в лес. Дорога оказалась такой узкой, что внедорожник едва не задевал деревья. Салон погрузился в полутьму. Ни позади, ни сбоку просветов не было. Казалось, мощные стволы просто смыкаются следом.

Иван зачем-то внимательно смотрел в боковое зеркало.

— Что там ищещь? — спросил Никита, и в этот момент ослепительно-яркий свет ударил во все зеркала.

Позади машины словно бесшумно взорвалась бомба, и воздушная волна толкнула тяжёлый внедорожник, как пушинку.

— Ходу, ходу, не тормози! — засмеялся Иван, заметив, что племянник перебросил ногу на педаль тормоза.

— Что это было? — Велехов зажмурил глаза на секунду, чтобы избавиться от бликов, и обернулся.

Прямо за «Тигром» шёл ещё один внедорожник с мощным передним бампером, массивной решёткой радиатора и сильно наклонённым, тонированным лобовым стеклом.

— Ничего себе… — удивлённо высказался Никита. — «Комбат Т98»?

Хотя спросить, откуда он взялся — тоже было не лишним. Ни одного поворота, везде лес плотными стенами.

— Это наши друзья, молодёжь, — ответил Иван.

— Откуда такие машины берете? — поразился Велехов — Это же бронированный автомобиль.

— Ну да, такие и нужны, — Рилевский только отмахнулся. — На обычных сталь больно тонкая. Кулаком стукнул — и вмятина. Что толку от такой машины?

Никита не нашёл что ответить, но подумал, что его дядя точно не для развлечения кулаком машину на прочность проверял.

Дорога внезапно расширилась, и «Комбат» обогнал их, накрыв облаком пыли.

— Тебе приглашение, — засмеялся Иван. — Принимай.

— Гонка на лесной дороге? Я с тобой за машину потом не расплачусь, — не согласился Никита.

— Сынок, это «Тигр», — отмахнулся Рилевский. — Давай, погнали!

Он открыл окно, высунул руку, показывая водителю «Комбата», чтобы опустил стекло, и крикнул:

— Рир!

— Как? Рир? — удивился Велехов, поняв, что это имя или какое-то сокращение от него.

Боковое стекло второй машины опустилось, и молодой парень за рулём крикнул в ответ:

— До ворот!

— Я дорогу не знаю! — высказался Никита.

И потерял время. «Комбат» ушёл вперёд. А Иван весело взглянул на племянника:

— Тут одна дорога, потом чистое поле. Хорош болтать!

Никита утопил педаль газа:

— Ну, ладно, сам хотел.

Бок «Комбата» проплыл слева при обгоне, исчезая из виду, а в следующий миг вылетел справа, вырываясь вперёд.

— Фантом!.. — Велехов беззлобно выругался. — Штурман, давай работай!

Это относилось уже к Ивану.

— Сейчас будет поворот, — усмехнулся тот. — Направо поворот будет, очень крутой.

Как все нормальные люди Никита стал ждать стоп сигнала. Не угадал. Не снижая скорость, «Комбат» выехал в просвет небольшой поляны и с крутым заносом вписался в поворот почти под девяносто градусов! Велехов едва не влетел в дерево, накручивая круги рулём. Сердце просто перевернулось в груди, толкнув в вены кровь. В глазах у парня потемнело. Он даже не успел разозлиться на такую жёсткую ловушку, хотя следовало — до дерева оставалось сантиметров десять. Но адреналин в крови дал неповторимое ощущение. В его теле ещё есть жизнь!

Никита ринулся в погоню. «Комбат» двигался виртуозными зигзагами. Похоже, изображал смех. Но недолго. Велехов крутанул руль, и, спасаясь от столкновения, «Комбат» отправился косить траву на обочине.

Иван засмеялся:

— Молодец! Пять баллов! А впереди яма, кстати.

Обе машины подскочили на подъёме, пролетели над целой траншеей, которую Рилевский назвал ямой, пропахали носами землю на приземлении, и неожиданно лес кончился. Они оказались в поле без всякой дороги.

В лицо ударило слепящее солнце, и навстречу мчащим внедорожникам стали быстро вырастать очертания двух деревьев. Огромные стволы возвышались над высокой травой, словно смотровые башни. Верхние ветви образовывали арку, а нижние опускались до самой земли, переплетаясь в ажурную решётку. Они действительно напоминали большие закрытые ворота.

«Комбат» снова пошёл на подрез, на этот раз ощутимо задев борт. Вместе со скрежетом в боковом зеркале заискрило.

— Чёрт! — Никита крутанул руль, одновременно прибавляя газ. — Иван, извини!

— Заставлю Рира покрасить, — небрежно отреагировал тот.

Рилевский вообще не волновался за машину. Подумаешь, половину борта ободрали.

— Ну ты даёшь! — выдохнул Никита и посмотрел вперёд, вспомнив о решётке из ветвей.

Но… нижние ветки деревьев были подняты вверх, будто так и росли. Удивиться этому не дали. Краем глаза Велехов уловил новый подрез и успел отреагировать, резко сбросив ногу с педали. «Комбат» мгновенно вышел вперёд, но внезапно… его занесло! Уже на тормозах «Тигр» пахал колёсами землю, летя носом в его борт, но «Комбат» по инерции развернуло, и машины разошлись под салют искр прямо у арки «ворот». Велехов проехал через них первым.

— Есть! — Иван радостно хлопнул племянника по плечу. — Молодец!

«Комбат» прошёл между деревьев за «Тигром», но вдруг остановился, мигнул поворотником и повернул, устремляясь в поле.

— Они должны кое-кого встретить, — кивнул Рилевский. — Ой, стой, сворачивай!

Вместо этого Никита остановил машину. Голова у него кружилась, рубашка прилипла к мокрой спине и руки дрожали.

Иван, взглянув на племянника, засмеялся:

— Ну-ну, дыши глубже. Я тебя живого обещал привести.

Велехов невольно усмехнулся.

— До твоего дома доедем, — ответил он, осматриваясь по сторонам, — а вот назад…

Далеко впереди возвышались холмы, справа, на сколько хватало взгляда, лежало васильковое поле, и слева лес. Никаких дорог, никаких строений, ничего. Ветер гнал длинные волны по высокой траве.

Иван показал в сторону леса:

— Нам туда.

«Тигр» тихим ходом покатился вперёд. Никита, поставив ногу на педаль газа, едва нажал. На большее сил не хватило.

— Давай остановимся, — попросил он. — Мне отдышаться надо.

— К озеру свернём, — согласился Рилевский.

Внедорожник плавно въехал в плотные ряды

— Пошли, прогуляемся, — весело позвал Иван.

Никита остановил машину, открыл дверь и, опустив ноги, утонул по колено в густой траве, мокрой от росы, хотя было уже далеко не утро. Озеро, раскинувшееся перед ним, терялось где-то в зарослях на противоположной стороне. Деревья подходили к самым берегам, некоторые даже стояли в воде — росли из глубины, а их ветви переплетались, образуя над тёмно-синей гладью причудливые арки. Солнечный свет рассыпался сквозь листья, падая на поверхность множеством лучей, и вода сверкала, перекатывая его в тонкой ряби. А под ней, в тёмной толще, казалось… угадывались очертания каких-то сооружений.

Велехов опустился на траву и, устроив локти на колени, всматривался в странные темные пятна под водой. Иван зашёл на длинный дощатый мостик, ведущий от берега к центру озера. Никита сначала следил за ним взглядом, но тишина этого места опьяняла, звала лечь на мягкую траву и уснуть…

— Проснись! — Рилевский хлопнул перед лицом племянника в ладоши и весело добавил: — Дома поспишь. Здесь оставаться нельзя.

— Почему? — удивился Велехов.

Иван невозмутимо пожал плечами:

— Русалки утащат, если понравишься.

Никита усмехнулся от такого объяснения, а Рилевский сел в машину и повернул ключ:

— Поехали, а то Софья будет ругаться за опоздание.

* * *

Лесная дорога заканчивалась у ворот высокого бревенчатого забора, метра два с половиной высотой. За ним виднелись железные крыши дома и дворовых построек. Иван остановил машину, а Никита вышел осмотреться. Но не успел. Массивные ворота внезапно распахнулись. Быстро и бесшумно. Сами. Никого за ними не оказалось. Велехов осмотрел столбы в поисках какой-нибудь хитроумной системы открытия, но ничего не заметил. Взгляду открылся огромный, мощёный камнем двор и сам дом в два этажа, сложенный из ровных, мощных брёвен.

— Заходи! — весело крикнул Рилевский.

На крыльцо дома вышла женщина в длинном красном сарафане. И пока Никита гадал — тётя Софья это или нет, она примчалась к нему сама, обняла и поцеловала в щёки.

— Тётя Софья? — на всякий случай уточнил Велехов.

— Да не «тётя»! — возмутилась та. — Софья!

— Понятно, — улыбнулся Никита, так и разглядывая женщину, совсем забыв о приличиях.

В красоте Софьи было что-то нереальное. Она словно сошла с новогодней открытки. На чистом лице играл румянец; зелёные глаза, спрятанные под чёрными ресницами, сверкали, как вода в солнечных лучах; и густым золотистым волосам было тесно в толстой косе.

— А ты красавец, — Софья тоже оглядела Никиту. — Только худой и синий, ой…

Велехов и сам удивился, как его сорок пять килограмм с костями выдержали такие крепкие объятия женщины.

Иван за это время завёл машину в гараж и, выйдя оттуда, направился к ним.

— Где вы задержались? — спросила Софья.

Вместо ответа Рилевский внезапно подхватил жену на руки и закружился с ней по двору. Софья возмущённо забарабанила ладонями по его широким плечам:

— Ай! Поставь меня!

Но при этом довольную улыбку унять не могла.

Иван вернул её ножками на землю, при этом глубоко и нежно целуя в красные губы. Долго не отпускал.

— Нас мальчишки встретили, — ответил он наконец на вопрос, когда вдоволь нацеловался. — Наперегонки гоняли.

Глядя на эту пару, Никита не сдержал улыбку. Если по внешнему виду было сложно определить, сколько дяде Ивану и его жене лет, то душевный возраст сомнения не оставлял. Они были молоды и влюблены. Кажется, так же страстно, как в ранней юности.

На крыльцо дома вышла ещё одна женщина и, увидев прибывших, тоже направилась к ним.

— Это Дарья, — представила её Софья, — наша очень хорошая подруга.

Высокая черноволосая женщина весьма крепкого телосложения, одетая в тёмно-синее длинное платье, подойдя, обняла худого парня и поцеловала его в щёки.

— Я тебе не родственница, — улыбнулась она. — Но друг из меня хороший. Как доехал? Иван боялся, не довезёт тебя.

— Да? — удивился Велехов. — А в больнице он ничего не боялся. Ты хоть капельницу взял?

Последнее относилось к Ивану. Тот отмахнулся:

— Взял. В багажнике валяется.

За воротами внезапно раздался гудок, и они снова открылись без посторонней помощи, впуская во двор знакомый внедорожник «Комбат». За ним въехал чёрный УАЗ «Патриот», и обе машины остановились в центре двора. Из второй вышли две девушки, и одна сразу крикнула:

— Иван! Мы опять что-то сломали!

— Коробку передач вы сломали, — недовольно прогудел Рилевский. — Первый раз, что ли? Не дам больше машину!

— Ива-а-ан…

— В прошлый раз в дерево въехали!

— Мы не специально!

— Привыкли на шеях ездить, ножки свесив! Это вам не дракон! Рулить надо!

Девушки со смехом повисли на широктих плечах Рилевского:

— Доброе княжье сердце, не сердись!

— Куда уж тут, — отмахнулся Иван, поднимая капот «Патриота».

Никита, насмешливо наблюдая за всеми, вытащил из кармана таблетки. Уже давно было пора их принять, но самочувствие оставалось на удивление хорошим. Боль ощущалась, но будто спала, не мешая думать и двигаться.

Хлопнула дверь пассажира, и кто-то ещё вышел из машины. Человека не было видно из-за поднятого капота, только слышно приятный женский голос:

— Здравствуй, Иван. Ой, как давно я тебя не видела.

Велехову показалось, что в ответ его дядя наклонил голову слишком сильно, будто сделал поклон.

— И тебе здравствуй, дорогая, — ответил он. — Как тебе поездка на машине? В первый раз не всем нравится.

Обратить внимание на странный разговор Никите не дали. Из «Комбата» вышли четверо парней, первым делом поздоровались с Дарьей, потом с Софьей, при этом назвав её «хозяйкой», и обратили всё внимание на «новенького».

Рассматривая их в ответ, Велехов заметил, что все они похожи друг на друга. Все высокие, крепкого телосложения, черноволосые и вроде одного возраста. Разве что по внимательному взгляду одного из них можно было предположить, что он либо старший, либо лидер в этой четвёрке. В предположении Никита уверился, когда серьёзный парень коротко отдал распоряжения остальным:

— Севир, машину в гараж. Рир, отдай ему ключи. Вечером моете. Димка, осмотри повреждения.

Парни отреагировали с юмором.

— Началось! — засмеялся один. — Ты отдыхать приехал? Отдыхай!

Никита сразу узнал в нём водителя, с которым они устроили гонку. Парень по имени Рир

Несмотря на смех, приказы «старшего» были выполнены в точности. Рир перебросил ключи в руку Севира, тот поймал их, сел за руль и поехал в гараж. Димка отправился следом. А серьёзный парень подошёл к Велехову и протянул ему руку:

— Я Станислав. Хорошо водишь. Я думал «игольное ушко» не пройдёшь. Мы его и сами не всегда проходили, пока Иван нас учил.

Никита скрепил рукопожатие, но снова не нашёл что ответить. Разве что отметил слова об Иване. Эта компания, похоже, была сбита давно, несмотря на разность возрастов. Ивану за сорок пять, а пацанам не больше двадцати пяти, но дисциплина такая, будто все из военного подразделения.

Рир, подойдя, тоже протянул Велехову руку и весело заметил:

— Хорошо покатались!

Никита усмехнулся, оглядывая парня. У того были длинные чёрные брови и отменная улыбка. А в густых чёрных волосах белая прядь, от виска до самого уха.

— Ага, хорошо они покатались… — внезапно раздалось рядом.

Димка — парень, которому велели осмотреть повреждения, присоединился к компании. Фигура у него была такая же крепкая, как у остальных, но черты лица изящнее и карие глаза выразительней.

— Хорошо очень! — передразнил он. — Нам машину Иван тоже больше не даст. Ты подвеску доломаешь.

— Доломаю — починю, — отмахнулся Рир. — Никит, это Димка. Это полное имя, не сокращение. Он у нас за мать, сестру и тётю — всегда ноет и требует, чтобы все были рядом.

— Иди ты лесом! — возмутился Димка. — Если вас, баранов, в кучу не собрать, вообще разбредётесь.

— Правильно, так их, — засмеялась рядом Дарья.

Оказывается, женщины с самого начала разговора слушали парней, тихо смеясь за их спинами.

Димка только отмахнулся:

— Тётя Дарья, это бесполезно. Ты, что ли, прикажи.

— Зачем? — отмахнулась та. — Вон Севир уже все дела ваши сделал.

За то время, которое парни разговаривали, Севир действительно поставил машину в гараж и собрал инструменты для ремонта. А теперь тоже подошёл ко всей компании.

— Вам бы концерты давать, — насмешливо произнёс он.

И Никита внезапно подумал, что парни не просто так похожи между собой. Все они братья. Все одного возраста, все четверо, но точно братья. Севир явно младший. Перед ним Димка. А Рир старается не уступать старшему Станиславу. Видимо, он сразу за ним.

Спросить об этом Велехов не успел, потому что парней растолкали две темноволосые красавицы. Представились Катериной и Полиной и, откровенно не стесняясь, осмотрели «новенького» с головы до ног.

— Окружили совсем! — возмутилась Катерина. — Дайте и нам познакомиться! Никита, пойдём!

Девушки внезапно ухватили его за руки и потянули за собой, не заботясь об остальной компании. Парни только засмеялись:

— Ну вот, так и утащили!

Иван и его знакомая всё это время тихо разговаривали у машины. Словно специально Катерина и Полина ускорили шаг и, не дав Велехову ничего спросить, подвели его прямо к ним. На последнем шаге даже подтолкнули. И едва взглянув на девушку, стоявшую рядом с Рилевским… Никита замер.

Время вздохнуло, останавливая свой бег, и по истощённому телу Велехова живой горячей дрожью пробежал ветер этого дыхания. Горящие синие глаза, в которые он смотрел, поглощали свет и затягивали огненным водоворотом в чёрную глубину. В мыслях Никиты поплыли незнакомые образы, будто чьё-то чужое сознание объединилось с его собственным. Огромный белый волк возник из синего пламени, зарычал и ринулся на него… Удар о землю погрузил сознание в темноту.

* * *

Взволнованные голоса заговорили наперебой:

— Это от солнышка, наверное. Он с непривычки.

— Иван, ты бы хоть панамку ему дал.

— Дело не в этом, болеет он.

— А теперь ещё и шишка будет!

— Не шумите, не шумите! — приказала Софья. — Никита…

— Живой, — ответил тот, открывая глаза.

С одной стороны над ним наклонилась хозяйка дома, а с другой — девушка с гипнотизирующим взглядом. Но сейчас её глаза были просто голубыми, в обрамлении чёрных ресниц.

— Здравствуй, — улыбнулась она, внимательно разглядывая Велехова.

Никита молчал. Было неприятно от собственной слабости. Вот так падать на глазах у всех совсем не хотелось. Оглядевшись, он понял, что лежит на руках у Димки и Рира, которые поймали его при падении, а вокруг кружком гудят остальные.

Софья, убедившись, что всё нормально, скомандовала:

— Поднимайте.

Парни одновременно подняли Велехова на ноги, но отпускать не торопились.

— Стоишь? — спросил Димка.

— Да, — кивнул Никита.

— Уверен? — усмехнулся Рир. — А ну-ка отпустим тебя. Куда падать будешь, вперёд или назад?

Парни засмеялись, но Софья, серьёзно сдвинув брови, взяла Никиту за руку и потянула за собой:

— Ребятки тут сами справятся. Давай умоем тебя холодной водой.

Через минуту Велехов сидел в огромной кухне, а хозяйка дома протирала ему лоб мокрой марлей. Головокружение прошло на удивление быстро, и Никита сразу спросил:

— Как её зовут?

— Арнава, — ответила Софья, усмехнувшись.

— Какое имя, — удивился было Велехов, но сам и добавил: — А хотя тут у половины такие. Кто она?

— Наша подруга.

— Она… — Никита понял, что больше не может ничего сказать.

От взгляда этой девушки его разум, кажется, разорвало на части. Объяснить, что случилось десять минут назад он не мог. В голове до сих пор, словно в пустом сосуде, гулял ветер, разгоняя мысли в разные стороны.

— Успеешь ещё с ней поговорить, — улыбнулась Софья. — Как в себя придёшь.

В переднюю со двора завалилась вся толпа, и Никита вытянул шею, выглядывая туда. Хозяйка дома насмешливо шлёпнула его полотенцем:

— Сядь.

Положив марлю на лоб парня и приказав сидеть так, Софья вышла с кухни, разминувшись в широких дверях с девушками. Арнавы с ними не было. Катерина и Полина сразу начали хозяйничать: открывать шкафчики, доставать посуду.

— Станислав, столы ставьте! — крикнула Полина. — И табуретки сверху принесите!

— Сейчас сделаем! — откликнулся тот.

Велехов тоже вышел из кухни, но Станислав сразу его остановил:

— Ты куда несёшься, болящий? Отдохнул бы.

— Успею, — ответил Никита, снимая со лба марлю. — Что мне делать?

Станислав окинул его взглядом:

— А ты молодец. Если бы я был таким худым, как ты, я бы сломаться пополам боялся.

Велехов только усмехнулся:

— Так что делать?

Через минуту Станислав отправил его и Рира собирать

В коридоре второго этажа, куда Рир повёл Никиту, было тихо и уютно. На позолоченных цепочках с потолка свешивались светильники, пол покрывал зелёный ковёр.

— Здесь спальни, — показывал Рир. — Девчонки справа, мы слева. Но у тебя отдельная комната. А мы вчетвером занимаем вот эту…

Парень вошёл в большую спальню с четырьмя кроватями. Велехов, шагая следом, поинтересовался:

— Рир, давно знаешь Ивана?

— Давно. С детства.

— Даже так… — Никита удивился такому ответу.

— А теперь работаю на него, — добавил Рир. — Ну как мы все, в общем-то.

Велехов не сдержал смех:

— На его сельхоз предприятии?

— Ага, — невозмутимо подтвердил Рир.

Прямо так чётко, как будто правду сказал. Никита так и смеялся. Ну что поделать, умел он ложь от правды отличать.

— А сюда мы приезжаем на отдых, потому что Дарья нам всем тётя, — продолжал Рир. — А она дружит с Софьей.

Велехов понял, что не ошибся в своём предположении:

— Всем тётка? Так вы все братья?

— Ага.

— Все родные?

— А куда деваться?

— Все четверо? Все одного возраста?

— Да.

— Ничего себе. Редкий случай, — удивился Никита.

— Подумаешь, мы при рождении по килограмму весили, — отмахнулся Рир.

— И сколько вам?

— А сколько дашь?

— Лет двадцать пять.

— Пойдёт, — кивнул Рир. — Нам столько и есть.

Найдя в комнате две табуретки, парень поставил их рядом и взглянул на Велехова. Тоже захотел кое-что спросить, но не знал стоит ли.

— Нам Иван о тебе говорил, — всё-так решился он. — Как получилось, что ты своих родственников не знаешь?

— Я не знаю только Ивана, — пожал плечами Никита, — но это он так хочет. С маминой стороны знаком со всеми. А отец… Его нет.

— Как нет?

— Ушёл от нас. Потом умер. Даже не хочу никого о нём спрашивать.

— Ясно, — Рир посочувствовал, — прости.

Велехов отмахнулся. Дела давно минувших дней.

Табуретки стояли готовые к выносу, только Рир задержался ещё на минуту, найти в шкафу чистую футболку. Свою он снял и бросил на кровать, и Никита взглянув на голый теперь торс, увидел на плече парня рисунки.

Вернее… цепочки изящно выполненных букв и символов, соединённых в непрерывный орнамент. Они начинались на груди справа — скрещёнными топориками, заключёнными в круг, огибали плечо и шли на лопатку. Казалось, надписи были выведены серебряной и чёрной краской, но, вглядевшись в один из символов, похожий на две снежинки, Велехов понял, что они не нарисованы. Кое-где красивые начертания покрывала кровяная корочка. Краска была залита в глубокие разрезы на коже и прямо в них застыла.

Рир, заметив взгляд Никиты, торопливо оделся. Он, видимо, забыл об этих надписях, да и боли не чувствовал, похоже.

— Ивану не говори, ладно? — попросил он. — За то, что ты это видел, он меня… не похвалит.

Велехов кивнул в знак согласия, но любопытство взяло вверх, и он спросил:

— А что это?

— Раз уж всё равно увидел… — Рир ещё раздумывал говорить или нет, но всё-таки ответил: — Моя родовая надпись.

— И что написано?

— Ну… если совсем просто, то: «Риран Черноснежный, оборотень-волк, матери второй сын, старший брат двух». Целиком читать долго, там вся история: какому клану принадлежу, кому служу. В общем, на весь вечер.

Рир улыбнулся, глядя на выражение лица Никиты. После такого ответа тот не смог сформулировать уточняющего вопроса и остался в растерянности. Пользуясь этим, Рир подхватил табуретки и зашагал из комнаты:

— Пошли, я есть хочу!

Когда парни вернулись в переднюю, стол уже накрыли. По всему дому расходились вкусные запахи жареной рыбы, картошки и грибов. Иван и Софья вместе с Дарьей уселись, как бояре, посмеиваясь над девушками. Те переоделись в синие сарафаны и теперь, как бабочки порхали у стола, донося тарелки с нарезанным хлебом.

Через минуту все, наконец, расселись. Сердцебиение Никиты участилось, когда напротив него села Арнава и улыбнулась ему. Синий сарафан оттенил цвет её глаз и серебряный блеск жемчужно-пепельных волос, пышно обнявших плечи. Смотреть на неё можно было бесконечно.

За стуком ложек занялся разговор.

— Мы завтра к озеру купаться или баню истопим? — спросил Рир.

— Здесь лучше, попаримся, — ответил Димка. — Никит, ты как?

— Мне нельзя, — вздрогнул тот.

— С баней возиться дольше, — заметил Станислав, — и вставать раньше.

— Мы на отдыхе или нет? — возмутился Рир. — Дай поспать! Успеем.

— Всё, ужинайте, — успокоил разговоры Иван. — Банные вопросы завтра.

Рир, заметив, что внимание Велехова приковано только к Арнаве, толкнул его в бок локтем:

— Ты ешь давай! Голодным останешься.

Никита улыбнулся, но взгляд не отвёл. Арнава чуть щурила свои нереально синие глаза и не стесняясь осматривала его в ответ. Прямо разглядывала, без всяких приличий. И Велехову это нравилось. Хотелось находиться под таким смелым взглядом и самому смотреть так же, чтобы увидеть всё.

Оглядывая Арнаву от пальцев до макушки, Никита обратил внимание на большой медальон в виде меча, заключённого в круг, с незнакомыми символами на нём. Красивое украшение на груди девушки почему-то очень привлекло Велехова. Словно это сочетание знаков было ему знакомо, но он ничего не помнил о них.

* * *

За столом просидели несколько часов. На улице уже стемнело, когда начали уборку, и Софья выгнала Никиту на крыльцо одного, подышать свежим воздухом.

Разговоры за столом немного удивили его, хотя всё казалось вполне обычным. Долго обсуждали машины, качество дорог, потом переключились на киношные новинки. Особенно смеялись над фильмами про оборотней.

— Шеи неподвижные! Угол поворота головы вместе с корпусом градусов тридцать, не больше! — возмущались парни. — Как сражаться, если голова не поворачивается⁈

— И ходят на двух ногах! Попробуй с такой спиной в дугу да на корявых лапах побегать! Никого не догонишь!

Никита всё пытался понять, почему услышанное кажется ему странным, и сейчас, гуляя в одиночестве по двору, вроде понял. Просто все говорили о простых вещах с таким интересом, словно только недавно узнали об их существовании. Будто газовый котёл — это что-то из области фантастики, а фильмы про оборотней — исторические хроники. Поток эмоций в речи был такой, что Велехов невольно забыл о себе, включаясь в обсуждение так

Тёплый ветер шумел в кронах деревьев. На углах дворовых строений покачивались зелёные фонари, накрывая двор прозрачной завесой, а в тёмном небе беззвучно меняли очертания посеребрённые луной облака.

Тихий треск внезапно нарушил спокойствие. Ветер дунул в спину, словно что-то стремительно пролетело мимо. Никита вздрогнул, оборачиваясь, но никого не увидел. Только наклонилась на мгновение трава у самых деревьев и стало тихо. Когда кто-то прячется, но внезапно допускает ошибку, то застывает в надежде, что его не услышали.

Ощущение чужого присутствия было очень отчётливым, и Велехов невольно попятился к дому. Показалось, что едва слышный, неразборчивый шёпот двумя-тремя словами рассеялся в темноте. Примятая трава поднялась, но больше ничего не пошевелилось. Что бы это ни было, оно ушло вверх вместе с ветром.

Никита успел сделать ещё пару шагов, как вдруг… все суставы сдавила резкая боль. Целый день не мешая, она внезапно напомнила, что он болен! И рано расслабился! Почти пятнадцать часов без лекарств!

Тело онемело в ту же секунду, и ноги перестали держать. Велехов опустился на колени, вытащил непослушными пальцами упаковку таблеток, но сразу выронил её в густую траву. Мир перед глазами поплыл в разные стороны, от приступа тошноты рот наполнился слюной, и сердце, словно медленный колокол, ударило с такой силой, будто хотело выбить рёбра изнутри. Никита с ужасом понял, что с ним. Кровоизлияние в мозг. То, чем заканчивается его болезнь рано или поздно. И это происходит прямо здесь, сейчас. И он ничего не может сделать. А значит, умрёт через минуту на траве у дома Ивана…

Но чьи-то руки внезапно обняли его, и холодная ладонь легла на лоб, мгновенно успокаивая головокружение и тошноту. Велехов, тяжело дыша, отплевался от слюны и смог сесть. Темнота перед глазами посветлела, и он наконец посмотрел на обнимающего его человека. Арнава крепко держала его в объятиях, и близость девушки странно опьянила. Всего минуту назад смерть отступила на шаг и до сих пор бродила рядом, но Никита забыл об этом в то же мгновение, как встретился с глазами Арнавы. В окружающей тьме они снова мерцали, и в них опять чудился тот мистический водоворот, втягивающий сознание в бездну.

Велехов старательно задышал.

— Спасибо, — хрипло прошептал он.

Казалось, вокруг погасли фонари и окна дома. Стены тёмного леса окружили со всех сторон, и ночное небо наполнялось россыпями звёзд.

Пальцы Арнавы путались в волосах Никиты, доставляя ему удовольствие.

— Твоя кровь очень слаба, — тихо сказала девушка. — Её сила дремлет и не защищает тебя. Но ты достойно сражаешься. Немногие способны противостоять болезни.

От прикосновений Арнавы сотни иголочек мчались по спине Велехова, вызывая дрожь. И вдруг, неожиданно для себя самого, он попросил:

— Вылечи меня.

Девушка задумалась на мгновение, расстегнула пуговицы его рубашки и положила руку на грудь. Тепло ладони прошло насквозь до самого сердца и словно… обняло его. Никита отчётливо почувствовал, что сердце внутри действительно сжато. Чуть сильнее… и это давление станет смертельным. Но он не испугался. Опустил голову и руки, принимая это странное новое для себя ощущение.

— Вылечить тебя легко, — внезапно прошептала Арнава. — Но зачем это делать? Чем важна твоя жизнь?

Велехов молчал. Такой вопрос много раз приходил в его голову. Лишь суть ответа всегда ускользала. Единственным, что помогало ему не сдаваться, было знание того, что его жизнь важна для кого-то ещё. Для тех, кто останется страдать здесь в одиночестве, когда он уйдёт. Тех, кому он смог бы помочь, кого смог бы защитить или утешить. Но правда в том, что в этой жизни он больше ничем и никому не сможет помочь. Его время закончилось, и теперь ему осталось только принести боль потери тем, кто его любит.

— Я не знаю, что тебе ответить, — тихо сказал Никита.

Он поднял голову взглянуть в синие глаза Арнавы и вдруг увидел улыбку на её губах.

— Ты убедил меня, — прошептала она.

Вспыхнули зелёные фонари, прогоняя темноту. В окнах дома зажёгся свет, послышались голоса. Они словно вернулись из далёкого спящего мира в свой, на то самое место, где Велехова застала боль.

Арнава поднялась, небрежно отряхивая сарафан.

— Пора тебе спать, — улыбнулась она.

— Постой… — Никита поймал девушку за руку, увидев, что она собралась к дому. — Расскажи мне о себе. Я кроме имени ничего о тебе не знаю.

Арнава насмешливо возразила:

— А больше ничего и не надо знать. Зачем тебе?

— Я чуть не умер десять минут назад, но меня это даже не волнует, — Велехов говорил абсолютно искренне. — И ты просто уйдёшь, ничего не объяснив?

— Приказываю тебе идти спать, — улыбнулась девушка.

— Не могу!

— Тогда помогу.

Арнава быстро приложила палец ко лбу Никиты, и тёмная дымка мгновенно заволокла сознание.

* * *

Разбудил Велехова громкий хохот. Окно в комнате было распахнуто настежь, и солнечные лучи золотили подоконник. Никита удивлённо приподнялся:

— Утро?

Он вскочил с кровати и в два прыжка оказался у окна. Яркое солнце заливало светом двор. Все парни, включая Ивана, толпились на крыльце.

Никита подхватил одежду и вылетел в коридор, на ходу залезая в брюки. В передней его встретила Софья в ночной сорочке, сонно потирая глаза.

— Ой, а ты чего так рано встал? — спросила она.

Велехов от переизбытка эмоций даже поцеловал её в щеку. Вот захотелось!

— Доброе утро, хозяйка! — выдал он. — А что вчера было?

Софья изобразила на лице удивление.

— Как я в кровати оказался? — уточнил Никита.

— Ножками, ножками. Зашёл в дом и пошёл спать.

Сказав это, женщина, сонно зевая, оправилась на кухню, а Велехов, покачав головой над Софьиной версией событий, поспешил на крыльцо. Парни встретили его дружным:

— Доброе утро!

— Значит, планы у нас такие, — сказал Иван, — Димка, Севир и Станислав сейчас в лес — навяжут веников. Рир останется мне помочь и воды натаскать. Я топлю бани. Никит, на тебя наряда нет. Ты на отдыхе. Иди к Софье, она завтрак обещала.

Получив указания, все быстро разошлись. Парни отправились в лес, Иван и Рир растапливать бани, коих во дворе стояло аж две, а Никита — в дом. Софья и Дарья уже накрыли стол, заварили чай

Несмотря на жёсткие правила больничной диеты, Велехов накинулся на еду, как голодный зверь. Уплетая за обе щеки блины, он полюбопытствовал:

— Как вы тут живете без телевизора? Как к вам новости доходят?

Вопрос рассмешил Софью. Она показала рукой в открытое окно — туда, где на ветке дерева, растущего в метре от дома, сидела птица. Это был сокол. Но Никита удивился его облику. Перья на крыльях птицы сверкали неестественно, словно были покрыты золотым напылением.

— Чем не почтальон? — улыбнулась женщина и тихо посвистела.

Сокол слетел с ветки на подоконник. Серьёзный, совсем не птичий взгляд окинул парня и повернулся к Софье.

— Нет, — улыбнулась она. — Не послание, Дитир, просто похвастаться тобой хотела.

Сокол наклонил голову, словно сделав поклон, и вылетел на улицу.

— Ого, — высказался Велехов. — Учёная птичка?

— Нет, просто умная, — засмеялась Софья.

В переднюю вошёл Рир.

— Всё, — отчитался он, — кадки полные.

— Садись, — пригласила его Софья. — Расскажи что-нибудь, а то с нами скучно.

Никита за это укорил:

— Софь, ну что ты. Нисколько.

Рир сделал себе чай, взял блин.

— А что рассказывать? — пожал он плечами, усевшись за стол. — Иван говорил, какой хороший мальчишка у Елены растёт. Мы как-то подарок тебе выбирали, на пятнадцатый день рождения, по-моему. Все магазины объездили, пока…

Рир внезапно замолк и вопросительно взглянул на Софью и Дарью. Последняя погрозила пальцем. Велехов не заметил ни этого взгляда, ни жеста, потому что от услышанных слов на душе стало тяжело. За столькими событиями одного дня он только сейчас задумался о том, что в этом доме о нём всегда знали.

Софья улыбнулась и вкрадчиво сказала:

— В этом доме тебя всегда ждали. С самого твоего рождения.

Никита удивлённо взглянул на женщину. Так явно показалось, что она прочла его мысли.

— Но были и есть причины, по которым это открылось тебе только сейчас, — твёрдо добавила Софья. — Не обижайся на Ивана: если бы право принять решение принадлежало ему, он никогда бы вас не оставил.

Велехов покачал головой:

— Даже в мыслях не было. Он об этом переживает?

— Очень, — подтвердила Софья.

— Это я виноват, спрашивал больно много, — вздохнул Никита. — Скажу ему, как вернётся, чтобы перестал. Просто…

В какой-то момент Велехову захотелось сказать, что жить осталось не так уж долго, а полтора дня, проведённые здесь, стоят не меньше половины всей отпущенной жизни. Никто ничего ему не должен. Просто жаль, что Иван не позволил этого чуть раньше.

Никита наконец справился с эмоциями, поблагодарил Софью за завтрак и отправился наверх. Женщины проводив его взглядами, переглянулись. На лицах обеих появились улыбки.

* * *

В комнате Велехов сел на кровать, стараясь не делать лишних движений. Боль опять скапливалась, опять разрасталась. С каждым ударом сердца тихо вспыхивала, словно потухший, но ещё горячий внутри уголёк, грозящий снова запылать, если кто-нибудь по неосторожности на него подует.

Никита вытащил из сумки упаковку таблеток, взял целую пригоршню в рот, но, едва почувствовав знакомый привкус горечи, выплюнул. Сил проглотить это не было.

С улицы внезапно раздались весёлые голоса парней. Похоже, все вернулись.

— Иван, куда веники?

— На лавку.

— Не поместятся!

— Утрамбуй!

Велехов вышел в коридор и увидел, что двери девичьих спален открыты. В комнатах никого не было, а снизу доносились звонкие голоса:

— Дайте блин!

— Софья, а где сметана?

Иван громко позвал с улицы:

— Русалочки! Баня готова!

И сразу после этого, судя по топоту, вся девичья половина убежала во двор, прихватив блины с собой. В передней Софья раздавала парням полотенца и, увидев Никиту на лестнице, весело позвала:

— Иди сюда, волчок!

— Софь… — Велехов решил отказаться, — я подожду.

— Чего? Снега летом? — женщина вручила ему полотенце, не принимая возражений, и отправила в дверь:

— Вперёд!

Обе бани во дворе дымили. Возле одной собралась горка из босоножек и висели девчоночьи сорочки. Во вторую как раз заваливалась толпа голых парней. Из открытой двери дышало мокрым теплом и поднимались струйки пара. Иван, уже без одежды, собирал в охапку веники, сложенные на лавке.

— Никит? — позвал Рир, вися одной ногой на пороге бани. — Пошли, сердце у тебя нормально бьётся, выдержишь.

— Прям кардиовизор, — иронично заметил Велехов. — Откуда знаешь, как у меня сердце бьётся?

— Слышу, — отмахнулся Рир.

Иван подтолкнул племянника к двери:

— Заходи, страдалец, всё хорошо будет.

Сопротивляться явно было бесполезно, так что Никита разделся, оставил одежду на лавке и, вдохнув горячий воздух, шагнул внутрь. Пока он сидел на нижней полке полога в парной, парни отхлестали по первому венику. Рилевский окатил себя холодной водой, смывая десяток другой листьев, прилипших к спине, и кивнул племяннику наверх:

— Забирайся.

— Да нельзя мне, — возразил Велехов.

— Ложись, говорю! — насмешливо приказал Иван.

Рир подтолкнул парня веником:

— Давай.

— А, чёрт с вами! — сдался наконец Никита и всё-таки улёгся на горячие доски.

Первые же шлепки берёзовых веток напомнили ему, как давно он не был в бане. Живое тепло приятно пошло сквозь тело, расслабляя мышцы.

— Нежнее, нежнее с болящим, — смеялись парни.

Через несколько минут Велехов, не заметив как, задремал. Голоса и смех ещё слышались, но туманная дымка уже уносила его далеко-далеко. И где-то в незнакомом месте, среди разрушенных строений, вновь возник белый волк, окидывая его хищным взглядом…

Иван опустил веник. По бане расходился аромат сон-травы, аккуратно вплетённой в ветки берёзы. Парни быстро распахнули двери до улицы, а то и самим можно было уснуть. Рир вопросительно взглянул на Рилевского, и тот кивнул:

— Позови Арнаву.

Во сне Никита прятался за разрушенными колоннами странного белого города от зверя, идущего за ним по пятам. Небо вспыхивало красным, словно древние боги в ярости поджигали облака. Рычание внезапно раздалось совсем рядом, и огромный волк бросился на парня, сваливая его на камни. Велехов выставил руки, защищаясь, но… белый зверь ткнулся носом в его ладони, игриво толкнул и отступил. А потом исчез в золотом луче света, озарившем город сквозь облака. Они расходились, светлея всё больше, пока бело-голубая дымка не заволокла пространство и странный гул не поглотил сознание.

Ледяная вода потекла в лёгкие, замораживая дыхание, и наполнила тело собой. Оно само

Никита ощутил, что дышит. Грудь поднималась так, будто рёбра внутри расширялись, а лёгкие расправлялись. И он не спит! Он в сознании! Велехов открыл глаза, едва поняв это.

Арнава, в мокрой прозрачной сорочке, стояла над ним. Глаза девушки снова источали синее пламя, а по её волосам бежали серебряные искры. Она улыбнулась, заметив, что Никита очнулся, и провела рукой над его лицом, заставляя вновь опустить веки. И на сей раз это не было мигом.

* * *

В комнатах гулял ветер. От сквозняка двери спален бесшумно открывались, застывая на мгновение, и снова приходили в движение, словно ветер заглядывал в каждую комнату, настойчиво что-то ища. С улицы раздавался смех: парни и девушки играли, гоняясь друг за другом с полными вёдрами воды.

Сквозь дрёму Никита испытывал странное ощущение изменений. Его сухое истощённое тело заполнялось потоками живой крови, и вся она растекалась в разных направлениях, торопясь наполнить собой органы. Боли не было. Ни тонкого отголоска, ни намёка.

Открыв глаза, Велехов увидел Арнаву. Она сидела рядом с ним на кровати, видимо ожидая, когда он проснётся. И снова в девушке ничего не было от недавнего облика. Только глубоко в зрачках синих глаз что-то чудилось, вроде мерцания, похожего на игру света в драгоценных камнях.

— Что случилось? — спросил Никита. — Я опять в обмороке был?

— Можно и так сказать, — кивнула Арнава.

— И сколько?

— Почти десять часов.

Велехов тяжело вздохнул:

— Рекорд.

Арнава помогла ему подняться, и, встав на ноги, Никита не сразу сделал шаг. Собственное тело казалось непривычным — лёгким, пустым, горячим. Щёки пылали.

— Что-то не так, — произнёс он.

— После жаркой бани и не такое бывает, — невозмутимо пожала плечами девушка.

Никита внимательно взглянул на неё:

— Ты что со мной сделала?

И заметил, что Арнава поднимает свой волшебный пальчик к его лицу.

— Стой, стой, стой! — Велехов выставил руки, защищаясь. — Не хочешь, чтобы я спрашивал, ладно. Только не надо вот этого.

Он показал на выставленный пальчик девушки.

Арнава смотрела на Никиту ещё мгновение, и на её лице всё больше появлялась улыбка.

— Ну хорошо, — согласилась она, опуская руку. — Тогда не спрашивай.

— Ох… — Велехов с облегчением выдохнул.

Опять улететь в беспамятство не хотел. И поэтому сколько бы вопросов ни возникло сейчас в голове, Никита сдержал их.

Арнава разглядывала его очень внимательно. Без всяких приличий смотрела прямо в глаза. Она внезапно снова потянулась к нему, и Велехов замер, но девушка провела пальцами по его щеке и губам.

— Красивый ты, — нежно сказала она. — И добрый. А душа… как у зверя, что потерялся и путь домой ищет…

Никита с трудом вздохнул. Слова вошли в сознание так, будто на рану надавили.

— Откуда знаешь? — прошептал он.

— Вижу, — глаза Арнавы сверкнули яркими синими искрами, пробежавшими по всей радужке. — Насквозь вижу тебя…

Велехов почувствовал, как у него стремительно начинает кружиться голова. Синий огонь в глазах девушки сводил с ума, вызывая дрожь в его теле.

Арнава быстро отвела взгляд и улыбнулась:

— Пойдём. Софья ждёт.

Внизу в передней Димка расставлял посуду для ужина. На столе горели свечи, и тёплый вечерний ветер едва заметно тревожил их огоньки.

Увидев Никиту и Арнаву, Димка крикнул в сторону кухни:

— Софья! Проснулся твой ненаглядный!

— Никита, иди сюда! — откликнулась та.

— Иди, тебе волшебный чай полагается, — проводил его Димка.

Велехов сел за стол. Через открытую дверь было видно, как Рир старательно драит капот машины, периодически выжимая губку на спину Станислава. Тот возился с колесом и на каждый «душ» реагировал бурно, вызывая у брата хохот. Севир с Иваном маячили в гараже.

Наблюдая за парнями, Никита понял, что они собираются уезжать. А ведь… он сам приехал всего на два дня. Софья поставила перед ним кружку, от которой веяло ароматом трав, и приказала выпить до дна. Потом вышла на крыльцо и позвала всех на ужин. Через несколько минут парни и девушки сидели за столом, звеня вилками и ложками. Разговоров было мало. Только тихо смеялись, в шутку воруя что-нибудь друг у друга с тарелок.

Велехов молчал. Просто наблюдал за всеми, запоминая лица и голоса, блики свечей на стёклах, улыбку Арнавы, Ивана и Софью, обнявших друг друга за столом. Не знал, придётся ли увидеть их снова. Может, Иван больше этого не позволит, а может, просто не хватит времени.

Софья наконец встала и начала убирать посуду. Катерина и Полина стали ей помогать, а парней хозяйка выгнала на улицу, чтобы не мешали. Оставила только Арнаву и Никиту. Оба сидели за столом, глядя друг на друга.

— Мне никогда не было так хорошо, — искренне признался Велехов.

Арнава улыбнулась, но невесело, и ответила:

— Тебе нельзя остаться.

— А увидеть тебя снова? — тихо спросил Никита.

Девушка покачала головой:

— Этого как раз нельзя более всего остального.

— Ты не скажешь почему.

Это был не вопрос. Велехов был уверен в этом.

Арнава тяжело вздохнула.

— Я бы стёрла твою память обо мне, — прошептала она, — но тогда ты не будешь знать, откуда у тебя это.

Она вложила в ладонь Никиты украшение. Меч, заключённый в круг, на серебряной цепочке. Поверхность медальона играла белым светом, и от него исходило тепло, приятно проникая в руку.

— Не стоит дарить мне это на память, — Велехова охватило тяжёлое чувство, — если не хочешь, чтобы я помнил о тебе.

— Это знак принадлежности, — улыбнулась Арнава. — Я передаю его тебе не на память, а чтобы хранить связь.

Она вдруг потянулась к украшению:

— Но раз ты не хочешь…

Никита мгновенно сжал медальон:

— Нет, пусть будет у меня.

Арнава наклонила голову в знак согласия и встала. Уже было сделала шаг, но остановилась. Ещё мгновение они смотрели друг на друга, словно каждый запоминал черты лица и взгляд другого. Что-то подсказывало, что это стоит сделать именно сейчас. Потом уже не будет такой возможности.

— Спокойной ночи, — произнёс Никита.

Девушка красиво наклонила голову:

— Спокойной.

С улицы в этот момент зашёл Иван.

— Во сколько мы завтра? — спросил он. — Как проснёмся, так и поедем?

Велехов кивнул,

— Ну дела. Ты видишь? Понравился он ей. А она ему.

Иван стоял в задумчивости.

— Не знаю, радоваться ли… — сказала Софья. — Надо бы, да не могу.

Рилевский подошёл к жене, обнял её и поцеловал в губы. Какое-то время так и стояли оба, держа друг друга в объятиях.

— Вот и началось, — тяжело вздохнул Иван. — Но этот путь неблизкий.

* * *

Ночь не могла быть спокойной. Велехов не мог уснуть. Лежал, глядя в окно на ярко-белую луну. Посреди ночи в коридоре неожиданно раздались голоса и быстро удалились вниз по лестнице.

Никита удивился, поднялся с кровати и вышел из комнаты. Девушки как раз спустились в переднюю. Там их ждали Софья и Дарья.

— Всё, русалочки, спасибо, — Софья расцеловала Катерину и Полину и спросила Арнаву: — Ты долго в гостях пробудешь?

— Нет, — ответила та. — Завтра утром отбываю в столицу.

Софья расцеловала и её:

— Спасибо тебе за Никиту.

— Не за что, — вздохнула Арнава. — Как вы ему утром объясните, что нас нет?

— Придумаем что-нибудь.

Женщины проводили девушек до ворот. А у Велехова не было времени обдумать ситуацию и странный разговор. Он, как был — в одних штанах и босиком, перелез через забор, обдирая руки, и крадучись направился следом.

«Куда они? — поражённо думал он. — Среди ночи? По лесу?»

Но чем дальше девушки уходили от дома, тем сильнее становилось сияние вокруг них. Ночной ветер развевал их длинные волосы, и фигура каждой источала свет. Их невозможно было потерять из виду.

Впереди блеснула гладь тёмного озера. Спрятанное от чужих глаз днём, теперь оно показалось во всей красе. Сплетённые ветви деревьев распрямились, полностью открыв ночное небо над ним. Вода сверкала из глубины, став абсолютно прозрачной до самого дна. И в лунном свете там… переливались перламутровые арки, уходящие опорами в глубину. Они соединялись канатными лестницами и площадками из белого мрамора, изящными сетями, сплетёнными из причудливых цветов.

Никита поражённо замер, увидев это с берега. Но ещё больше его поразило то, что подводный город был обитаем! Со всех его уголков к поверхности поднимались человеческие фигуры.

Катерина и Полина вместе с Арнавой вошли на мостик и прыгнули в воду, подняв облако сверкающих брызг. И всё исчезло. Никита подбежал к озеру сразу за ними, но было поздно. Свет со дна погас. Словно под поверхностью в одно мгновение развернулось чёрное покрывало, надёжно спрятав от глаз непосвящённого чудесный подводный город со всеми его тайнами.

* * *

Велехов ещё долго сидел на берегу, вглядываясь в блики на воде. В тишине ночи собственные мысли казались ему слишком громкими, и он не верил им. Здравый смысл требовал думать, что это сон. Но ночь вокруг была реальна, ветер скользил по лицу, принося влагу, а ободранные в кровь ноги болели, не позволяя усомниться в том, что всё происходит по-настоящему.

Наконец, Никита заставил себя встать. Первые шаги дались тяжело. Луна исчезла за облаками, и в кромешной тьме он пошёл на ощупь, ища руками стволы деревьев и осторожно наступая на траву. Успел пройти всего десяток метров, как внезапно из темноты вылетело какое-то существо и мощным ударом сбило его с ног. Во мраке сверкнули два золотых огонька.

Велехов, прокатившись по земле, врезался в дерево и замер. Облака, закрывшие луну над его головой, лениво разошлись. И прозрачный свет пополз по ветвям к земле, освобождая из темноты огромного волка, больше обычного раз в пять. Под чёрной шерстью перекатывались при движении мощные мышцы. Зверь золотыми глазами смотрел на парня, зажимающего ободранную руку, и неуклюже, будто извиняясь, переминался с лапы на лапу. Полоска белой шерсти перед левым ухом внезапно бросилась в глаза.

— Рир? — поражённо прошептал Никита.

В глазах зверя сверкнул насмешливый огонёк. Он подошёл, лизнул руку Велехова и одним прыжком исчез в темноте.

Никита сидел в оцепенении ещё минуту. Но его страх прошёл быстро, и совсем другое чувство заставило ринуться бегом, напролом через лес к дому Ивана. Добравшись, он столкнулся в воротах с Дарьей, которая сразу влепила ему подзатыльник.

— С ума сошёл? Куда ты ночью-то? Волки съедят! — запричитала она.

Велехов на это промолчал, потому что пытался отдышаться после своего марш-броска. Иван тоже был во дворе, как раз вывел машину из гаража. И было ясно видно, что всё это время он не сильно волновался из-за отсутствия племянника, спокойно готовясь к отъезду. Взглянув на лицо парня, по которому легко можно было прочесть и удивление, и растерянность, и даже гнев, Рилевский насмешливо поинтересовался:

— Девчонок провожал?

— Ага, — Никита наконец совладал с дыханием, — до самого дома… Ничего не скажешь мне?

— Не надо было, — ответил Иван, — они бы и сами дошли. А тебе лишнего знать ни к чему.

Подошла Софья, ни слова не сказав осмотрела порез на руке, который почему-то очень быстро заживал, и тяжело вздохнула.

— Кто они? — спросил Велехов.

Софья отпустила его руку.

— Промывать не надо, — невесело усмехнулась она, — тебе уже всё обработали.

— Софь, пожалуйста… — настойчиво повторил Никита.

Что-то мелькнуло в зелёных глазах женщины — сомнение, словно она решала: сказать или нет. Но от этого решения её спас Иван. Он сел за руль и громко позвал:

— Нам пора!

Софья быстро расцеловала Никиту и подвела его к машине. Дарья ещё складывала на заднее сидение корзины с гостинцами, которых там уже было до потолка.

— Ладно, ладно, пора ехать, — торопил её Иван. — Там Леночка моя, наверное, уже готовится меня расстрелять. Я ж ей сына утром третьего дня обещал привести.

Велехов сел на переднее сидение, уже понимая, что никто ничего ему не расскажет и спрашивать смысла нет. Когда внедорожник выезжал через ворота, Никита всё-же обернулся. Софья и Дарья, провожая, смотрели вслед, а массивные створки медленно закрывались, как обычно, сами по себе.

Всю обратную дорогу Велехов молчал, пытаясь собрать всё воедино: девушек, исчезнувших в озере, ночную встречу с волком… Понимание пришло, и он даже знал некоторые ответы. Они просто не хотели

А что сделали с ним? Никита не был уверен в своём предположении. Окончательно всё прояснилось только после возвращения в онкологический центр. Когда Елена Алексеевна зашла в палату с листком результатов анализов и долго молча смотрела на своего абсолютно здорового сына. Едва завидев в коридоре Ивана, она выскочила из палаты и бросилась к нему на шею в слезах. Тот ради интереса тоже посмотрел в листок. Ничего нового для себя, конечно, не увидел и невозмутимо пожал плечами:

— Ну, с кем не бывает…

Рилевский не задержался, несмотря на все уговоры. Побыл, пока выписывали Никиту, отвёз их с Еленой домой и уехал. Как обычно, не оставив ни адреса, ни телефона. Дав этим ясно понять, что искать его не надо.

И единственным напоминанием обо всём, что произошло, на долгое время остался только медальон — меч в круге, который Никита носил на груди не снимая, чтобы всегда хранить эту связь.

Глава 1

Три года спустя

На много километров вперёд убегала пустынная дорога. В лунном свете мокрая поверхность сверкала, словно рассыпанная алмазная пыль, и зеркальные лужи отражали облака ночного неба. Никто не обращал внимания на эту красоту. Четыре внедорожника «Скорпион» мчались, поднимая брызги, как единое целое следуя друг за другом.

На компьютерном планшете, закреплённом в держателе на приборной панели, в сером цвете взгляда спутника по однотонному полю тянулась полоса дороги и отслеживалось движение машин.

— Сколько ещё? — спросил Таркор.

— Десять километров до портальных помех, — ответил Аликан. — Можно начинать.

Таркор забрал планшет на колени, чтобы запустить программу анализа. Аликан, поглядывая на него, постукивал чёрными когтями по рулю. У навийских оборотней они не сходили даже в человеческом облике.

— Не поцарапай, — заметил Таркор.

На дисплее планшета вспыхнули три точки с координатами. Экран разделился на два окна: в одном шла картинка со спутника, в другом отобразилась карта аномалий магнитного поля. После наложения изображений две точки исчезли. Следуя программе анализа, компьютер исключил их, как несоответствующие искомым параметрам. Красный квадратик замигал на последней оставшейся отметке.

— Отлично, — Аликан посмотрел координаты. — Сворачиваем.

Первая машина круто свернула с дороги, и остальные последовали за ней. Четыре внедорожника съехали в высокую траву, двигались ещё сотню метров и остановились в поле.

Слажено и чётко шестнадцать оборотней вышли из машин и сняли одежду. Остались в тонкой чёрной сетке, закрывающей низ живота и расходящейся по телу полосками. Всего пара секунд ушла на то, чтобы надеть на предплечья наручи с выдвижными лезвиями.

Аликан, отойдя дальше в поле, подкинул в воздух большое металлическое кольцо. Оно не вернулось, застыв на высоте трёх метров над землёй, словно приклеилось к невидимому магниту.

— Здесь, — кивнул он.

Таркор сощурился, всматриваясь в пустоту. Под определённым углом это можно было увидеть — потоки ветра на воротах закрытого портала. Там, где пространство притягивало взгляд и казалось, что в нём есть что-то объёмное, но не видимое, а лишь ощутимое.

Аликан бросил на землю вскрытую коробку со стеклянными сферами, в которых вспыхивал мерцающий свет.

— Мы готовы, — сказал он Таркору.

Ветер покатил коробку, поднимая светящиеся шарики в воздух. Вращаясь в пространстве, они выстраивались в круг, а небо беззвучно расцветила молния. Тонкие облака потемнели, поплыли быстрей.

Аликан сел за руль, оставив открытой дверцу с другой стороны для Таркора. У них было меньше минуты. Сферы Альтана, стягивая естественную энергию для пробивания ворот портала, притягивали грозу. Вспышки молний подсветили облачный покров. Потоки стремительно нарастающего ветра уже ломали ветки деревьев неподалёку и вырывали траву, но Таркор стоял среди этой бури даже не пригибаясь.

Круг, составленный сферами, начал вращаться вокруг своей оси, с каждым поворотом набирая скорость и втягивая в себя молнии, пока в пространстве не образовался огромный сверкающий шар. Над рукой оборотня зависла последняя сфера. Она влетела в слепящий свет, отправленная его мощным броском, и вращение огромного шара взорвалось! А в пространство врезался коридор света.

Таркору хватило трёх секунд, чтобы добежать до машины. Аликан отпустил сцепление, и «Скорпионы» рванули с места, друг за другом исчезая в святящейся трубе. И всё стихло. Опустевшие сферы погасли, замедляя своё вращение и опускаясь в мокрую траву. Через минуту примятая колёсами трава поднялась, скрыв следы, оставленные шинами и людьми, и грозовой ветер исчез в вышине.

* * *

Окна дома были распахнуты настежь. Ночь спасительной прохладой сменила горячий день с ярким слепящим солнцем и невыносимой жарой. С кухни на второй этаж дома поднимались ароматы мяты, душицы и сладкого, только что испечённого теста.

— Никита! — раздался голос издалека. — Ты спишь?

Велехов медленно расцепил веки. В комнате стояла тонкая темнота. Луна спряталась за облаками, но из коридора через открытую дверь струился свет.

Стягивая за собой простынь, Никита сполз на пол. Здесь было прохладнее.

— Да едрёна батона! Велехов, где ты там⁈ — раздался другой голос.

Никита усмехнулся. Первый раз звала мама, а фамильничал уже Кирилл. Друзья приехали. Придётся встать.

Покачиваясь от слишком долгого сна, Велехов спустился на кухню. Кирилл и Антон сидели за столом, а мама ждала свистка чайника у плиты.

Увидев сына, Елена покачала головой:

— Лошадь пожарная столько не спит!

— Ты почему не готов? — возмущённо спросил Антон.

Прозвучало не всё из-за набитого рта. Елена же не могла отпустить мальчишек без вкусного ужина. Так что друзья Никиты за обе щеки уплетали домашние блюда Елены Алексеевны.

Она поставила перед сыном полную тарелку, когда тот сел за стол.

— Нет, Велехов, ты совсем обнаглел! Мы за тобой полчаса ехали по кочкам, а ты спишь! — возмутился Кирилл, оглядывая помятый вид друга.

Никита спустился в одних трусах, с рисунком постельных складок на коже.

— А, да… — Велехов вспомнил, что друзья звали его в клуб и сразу отказался: — Не хочу никуда.

Для Кирилла такой ответ был пустым звуком.

— Тётя Лена, — сказал он, поднимаясь, — пойду найду вашему сыну одежду, и до завтрашнего дня его не ждите.

— Где его летний джемпер⁈ — крикнул Кирилл уже со второго этажа.

— Что это? — искренне спросил Велехов.

— Вязаная кофта твоя, — засмеялась Елена. — Посмотри в стопке на столе!

— Мам, я не поеду… — снова попытался Никита.

Елена мгновенно отобрала у него вилку:

— И не мечтай, сын! Какой месяц сидишь дома⁈ Хоть бы погулять вышел!

Велехов взял другую картофелину рукой и тут же получил по ладони мухобойкой.

— Я сказала, поедешь! — заугрожала сыну Елена. — И не наедайся: как танцевать будешь?

Антон засмеялся:

— Давно пора жирок потрясти, ты скоро в брюки не влезешь.

Насчёт брюк была чистая правда. Никита за год набирал по пятнадцать килограмм. Но для него это было только плюсом. После своей болезни он весил всего лишь сорок, так что упрямо идущая уже к девяноста килограммам цифра на весах только радовала глаз. А округлившиеся щеки, на которых проявились раньше не заметные ямочки, тем более.

Антон положил вилку и расслабленно повис на стуле:

— Тётя Лена, спасибо, вкуснее ничего не ел.

— Это ты от голода, — отмахнулась та, — с вашей работой толком не поешь.

— Точно, одна вчерашняя авария чего стоила, — согласился парень.

— Какая авария? — спросил Велехов.

— Ты что, ничего не слышал? — возмутился Антон. — На электростанции. А ты всё проспал? Гроза была. Такая, что ни в сказке сказать. Чёрт, да куда только молния не ударила. Хотя, если честно, краем уха слышал про диверсию.

— В смысле? — удивился Никита.

— Ну, в смысле, не молния электронику на всех подстанциях в районе вышибла, а электромагнитный импульс. Но источник определить не смогли. Вроде как прямо из атмосферы.

Со второго этажа спустился Кирилл с одеждой в руках.

— Да хватит, что ли, — засмеялся он. — Из атмосферы, с корабля пришельцев, да, да, да. Велехов, ищи ботинки!

Никита тяжело вздохнул:

— Куда едем?

— В город.

— Я понял. Куда?

— Там увидишь.

Через двадцать минут тяжёлых уговоров Велехов вышел на крыльцо одетым, но босиком. На площадке перед домом, рядом с УАЗ «Патриот» Елены Алексеевны, стояла серебристая «камри» Кирилла, а сам он ещё общался в доме.

— Мы вернёмся утром, часов в семь, — долетал до улицы его голос.

Кирилл, как всегда, не торопился уходить. Никита отыскал свои старые сандалии под ступеньками крыльца, обулся и отправился к машине.

Ворота во дворе были распахнуты настежь.

— Надо закрывать хоть иногда, — усмехнулся Велехов в сторону друзей.

Антон как раз вышел из дома, услышал это и отмахнулся:

— Зачем? Живёшь посреди леса, кто здесь кроме нас, дураков, ездит?

Насчёт леса, конечно, преувеличил. Дом Велеховых стоял на окраине поселка, прилегающего к городу, но к забору действительно уже примыкала стена деревьев.

— Кир? — крикнул Никита. — Ну мы едем или ты остаёшься?

Тот показался в дверях:

— Да иду, иду.

Елена тоже вышла на крыльцо проводить парней. Они сели в машину, Кирилл ещё с минуту выделывал манёвры во дворе, разворачиваясь, и наконец, сверкая серебристыми боками, «камри» выехала за ворота.

Елена, помахав сыну рукой, вернулась в дом, и едва зайдя, вспомнила о посылке. Женщина достала большую картонную коробку, которую утром положила на полку. Посылка была адресована Никите, но он проспал весь день, и Елена совершенно забыла сказать о ней. А сейчас она уселась в кресло и ещё раз просмотрела приклеенную скотчем бумажку со словами: «Никита, не открывай без меня, я приеду. Иван».

Елена усмехнулась. Это в стиле Ивана Рилевского — неожиданно исчезать и так же появляться. Три года назад, когда Никита умирал от лейкемии, Иван приехал в онкоцентр, где она тогда работала, чтобы быть поближе к сыну, с боем забрал Никиту и увёз на два дня в неизвестном направлении. А когда привёз обратно, тот был совершено здоров.

Елена невольно вспомнила своё состояние, когда увидела результаты анализов. Долгие месяцы борьбы, химеотерапия, бледный, похожий на призрака сын… Всё это до сих пор снилось Елене. И просыпаясь от ужаса, она с облегчением вытирала слёзы о подушку, вспоминая, что это закончилось.

Иван испарился в тот же день, когда вернул Никиту домой. И ни единого письма, ни звонка, ничего. Об этом чудесном исцелении Елена так ничего и не узнала. Сын молчал как рыба и даже под пытками не сдался бы.

Единственное, что ей удалось услышать от него, это странное имя девушки, с которой он встретился в доме Рилевского и которая подарила ему красивый медальон. Никита не снимал его никогда, ни на работе, ни в ванной, ни перед сном. И очень часто сжимал его пальцами, долго не отпуская.

Елена сначала смеялась над ним, потом боялась за него, потом смирилась. А сейчас, терзаемая любопытством, она вскрыла коробку. Внутри оказалась большая богато отделанная деревянная шкатулка, но вот она не открылась. Видимо, нужен был ключик, который не прилагался. Елена потрясла шкатулку — ни звука. Она бы ещё попыталась, но на кухне внезапно зазвонил телефон. Взволнованный голос дежурного из больницы сразу заставил женщину собраться:

— Елена Алексеевна! Вы должны приехать! На электростанции опять авария, всех тяжёлых везут к нам.

— Вторая подряд⁈ Да ты что? Еду!

Елена бросила трубку, быстро написала сыну записку, схватила ключи от машины и выбежала на улицу. Остановилась только за воротами, чтобы закрыть их. Электричество в доме горело, но женщина махнула рукой:

— Возвращаться плохая примета.

Елена уехала очень быстро, а в стенке шкатулки, одиноко стоящей на столе, прорезалась трещинка, и яркий белый свет заструился в комнату. В коридоре раздался щелчок — от резкого скачка напряжения в электросети дома взорвалась лампочка, осыпая палас искрами. Через секунду взорвалась следующая, потом ещё одна. Электричество в доме погасло, распространился едкий запах сгоревшей проводки.

Ветер ворвался в дом, громко стуча незакрытыми оконными рамами, поднял занавески и смёл все лёгкие предметы, попавшиеся на пути. Взлетели в воздух бумаги и салфетки, полотенца. Но свечение из шкатулки внезапно погасло, и дом затих. Только звякнули упавшие статуэтки.

В это же время недалеко от города начался дождь. Бродившие по небу тучи наконец-то решили пролиться над полем и дорогой, на которой не мерцало ни одного огонька. Движение множества капель воды на миг застыло и завертелось вновь, втягиваясь в круглый коридор. Светящаяся труба пронзила воздух, почти касаясь мокрого

* * *

Кирилл подъехал к сверкающему неоновыми огнями главному входу заведения.

— Так, моя девушка с подругами… — начал он и, взглянув на лицо Велехова, не выражающее интереса, выругался: — Ты так и будешь это делать? Опять «простите дамы, меня ждёт мама»? Хоть нам кайф не ломай! Девчонки пугаются, спрашивают, не маньяк ли ты.

Никита улыбнулся, пряча цепочку с медальоном под рубашку.

— Пошли просто напьёмся, — предложил он.

Кирилл покачал головой:

— Скотина ты.

Но так оно и вышло. Через полчаса Велехов сидел за столиком в одиночестве, отстукивая пальцами ритм музыки, и смотрел на танцующих людей. Друзья пропали в толпе с девушками.

Никита, собственно, привык так проводить время. Интереса к происходящему он давно не испытывал. В общем-то, много что потеряло смысл. Он ходил на работу, ездил с парнями на рыбалку, иногда вот так в заведение, но… это была просто мимо текущая жизнь. Одно вызывало радость и боль: ощущения, которые возникали, когда он сжимал пальцами медальон Арнавы. Что-то происходило в эти моменты. Велехов будто снова чувствовал её. Казалось, она рядом. Как тогда… на траве у дома Ивана. Казалось, снова обнимает его. Но едва он размыкал пальцы, эти ощущения рассеивались. А Никита уже не мог без них.

Неожиданно у столика появился Кирилл, сел напротив друга, втянул одним глотком половину банки пива и выдал:

— Ты гад, надо тебе сказать.

— На себя посмотри, — отмахнулся Велехов.

— Смотрю, — серьёзно кивнул Кирилл. — Мне двадцать семь, на работе платят нормально, друзей полно, машина шикарная. У меня всё отлично.

Никита засмеялся:

— Ну, молодец. Ты к чему это?

— Может, у тебя проблемы, о которых я не знаю? — тон Кирилла становился всё выше. — Ты выздоровел, люди к тебе тянутся. Так почему же ты относишься к своей жизни так, будто она полное дерьмо?

Никита промолчал, а Кирилл брякнул банкой о стол:

— Твою мать, Велехов, что с тобой?

На этот раз он решил не отступать.

— Я знал тебя до болезни, видел, что делается с тобой во время болезни, и вижу, что происходит после выздоровления! И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Никита взглянул на друга.

— Знаешь, что я вижу? — продолжил тот. — Никакой разницы! Ты продолжаешь умирать! И каждый день смотреть на это становится всё страшнее. На свои похороны меня не зови!

Кирилл резко встал и пошёл в толпу.

— Кир, — Велехов вздохнул, поднимаясь. — Подожди.

Следовало ожидать такого поворота. Любой на месте его друга уже взбесился бы. Никита шагнул за ним, но внезапно взгляд, мельком скользнувший по стойке бара, выхватил из толпы…

Казалось, грохот музыки исчез, и Велехов оказался в полной тишине, слыша только своё дыхание. Девушка у барной стойки уронила поднос, наклонилась, чтобы собрать осколки разбитых бокалов. Парень, стоявший рядом, помог ей и при этом снова посмотрел на Никиту. Свет лишь на миг выхватил его лицо и знакомую белую прядь в чёрных волосах… Музыка бешено ударила в уши, поток людей загородил бар, и фигура оборотня исчезла.

Велехов бросился за ним в то же мгновение. Пробился через толпу, пулей вылетел на крыльцо заведения и на ступеньках застыл… увидев съезжающий со стоянки знакомый «Тигр». Машина сразу свернула, исчезая за углом ближайшего дома.

— Что?.. — поражённо прошептал Никита. — Да вы издеваетесь…

В ночном небе над городом беззвучно сверкнули вспышки молний надвигающейся грозы. Велехов стоял ещё мгновение, осознавая, что видел, и ринулся обратно в танцзал. К его счастью, Кирилл вернулся к столику, оглядывая толпу в поисках исчезнувшего друга, и вздрогнул, когда тот внезапно налетел на него со словами:

— Дай ключи!

Кирилл ошарашенно посмотрел на Никиту:

— Какие ключи? Эй, успокойся. Ну извини меня, я…

Велехов сам обшарил карманы его рубашки и достал ключи от «камри»:

— Верну завтра.

— Да знаю, что вернёшь, что случилось-то?

— Потом объясню! — крикнул Никита, уже пробиваясь через толпу.

Выскочив из клуба, он сел в машину и погнал домой на полной скорости, глядя в небо, в котором начиналась гроза. Тьма обволакивала небеса до самой земли, и вспышки молний осветляли грань на горизонте.

Никита постарался ещё раз точно вспомнить, что именно видел, уже вызывая номер мамы на телефоне. Сначала Рир в зале, потом отъезжающая от клуба машина Ивана. Всё это не могло быть просто так. Они, похоже, следили за ним. Зачем? Велехов пытался понять, что происходит. Возможно, мама что-то знает об этом неожиданном визите Рилевского. Но автоинформатор в трубке сообщал, что она вне зоны действия сети.

— Чёрт… — Никита швырнул телефон на сидение.

Он три года желал этой встречи. Неужели нельзя просто поговорить?

Все его попытки вернуться провалились. Он много раз ездил к двум деревьям в поле, но, как бы ни пытался проехать «ворота» — между ними ли, или вокруг, пейзаж оставался прежним. Ни холмов, ни леса. Дороги к дому Ивана больше не было.

Дождь уже лил как из ведра, когда Велехов добрался до дома. Ещё издалека стало ясно: что-то не так. Ворота были распахнуты настежь, их машины во дворе не было.

Никита остановился у ступеней крыльца и побежал в дом. Внутри стояла тишина, прерываемая только тихим шелестом бумаг, под ногами хрустело стекло лопнувших ламп. Всё выглядело будто после урагана.

В полутьме внезапно что-то вспыхнуло на кухонном столе. Белое свечение продержалось всего секунду и погасло. Велехов, увидев это, подошёл, нащупал какой-то предмет и включил фонарик на телефоне. В его свете оказалась шкатулка с приклеенной на крышку запиской. Никита быстро пробежал её глазами.

— Так… не открывай без меня, — прочитал он ещё раз, одновременно стараясь просунуть под крышку шкатулки лезвие ножа. — Скоро приеду. Иван.

Велехов отбросил нож. Шкатулка не открывалась. Но раз «не открывай без меня», значит, теоретически, она должна открываться.

Взгляд Никиты упал на топор, стоящий возле печки, и сомнений у него не возникло. Посылка ему — имеет право знать, что в ней. И что вообще происходит! Так что он взял топор, прицелился и ударил по красивой шкатулке. А в следующую секунду отлетел в стену и встретил её головой, потому что ураганный ветер

Никита поднялся на ноги, потирая ушибленный затылок и нервно смеясь:

— И почему я не удивляюсь⁈

Свет быстро становился прозрачным, выпуская очертания предметов. Всё, что было на кухне, парило. В невесомости плавали тарелки, полотенца, шарики воды, а над столом покачивался в такт невидимым волнам сверкающий предмет. Это было лезвие, размером с большой кухонный нож, острое с обоих концов. Его идеальная поверхность, на которой виднелись короткая надпись и знакомый символ, сияла.

Велехов подошёл ближе, чтобы рассмотреть удивительную вещицу. Он действительно уже видел такой символ. На своём медальоне. Там было четыре больших знака, помимо остальных мелких, и один как раз такой, что на лезвии. Которое внезапно… словно стрелка компаса, повернулось в его сторону. Никита замер, глядя на это, а лезвие покачалось, наверное, прицеливаясь, и молниеносно ринулось на него.

Велехов успел поднять руку в естественном защитном жесте, но боли не ощутил. Только приятный холодок проник от кисти до локтя, в том месте, где лезвие целиком расположилось под кожей. В то же мгновение все парящие предметы рухнули на пол. Свечение исчезло из воздуха, и Никита остался в полной темноте.

Спустя мгновение, чуть отойдя от удивления, он пошевелил рукой. Пощупал. Лезвие едва чувствовалось. Если бы он не видел собственными глазами, как оно вошло в руку, то и не понял бы, что оно внутри. Но, несмотря на отсутствие боли и крови, голова всё равно кружилась.

Велехов неровным шагом вышел на улицу, остановился на середине двора, глубоко вдыхая ночную прохладу, и невольно выругался:

— Иван, да какого чёрта⁈ Что происходит?

Какое-то чувство внезапно заставило его внимательней посмотреть на землю под ногами. Дождь закончился, луна вышла из облаков, и Никита неожиданно различил следы колёс. Он присел, рассматривая оставленный совсем недавно рисунок протектора. Это были не шины «камри» или уазика. Чужая машина.

— Эй, парень! — весёлый окрик внезапно пронёсся по двору.

Велехов резко повернулся на голос. Казалось, окликнули издалека, но человеческие фигуры выросли совсем рядом. Он не успел ничего сказать, его сбили с ног и вжали в грязь. Последними ощущениями были удар в висок и резкая боль. Никита потерял сознание.

* * *

Кто-то засмеялся совсем рядом:

— Надо же, Рилева так и отравляет нам жизнь. Ивана я бы сам сожрал по кусочку заживо. Гад, не попадается никак. Сначала сам воскрес из старого рода, а теперь ещё и это…

Велехов ощутил несильный удар ногой в спину. Другой голос произнёс:

— Хорошо придумал по почте послать. Если бы парень шкатулку не открыл, я б и не подумал посылку в доме поискать.

Кто-то ощупывал руку, сильно нажимая там, где скрывалось лезвие:

— Интересно, Иван по поколениям ближе к белым волкам, но талисман его не выбрал в хранители, а этого почему-то зацепил.

— И медальон Вулавала носит. Думаешь, знает о себе?

— Не должен. Обычно им не говорят.

— Обычно им и медальонов не дают.

— Значит, этого отметили особо.

Никита открыл глаза. Он сидел на земле возле яблони позади дома. В лицо бил яркий свет — горели круглые фары военного внедорожника «Скорпион». Два человека стояли напротив. На них почти не было одежды, сетчатая ткань едва закрывала голые тела с хорошо прокачанными мышцами, зато на руках обоих поблёскивали металлические наручи.

Ещё один парень сидел на корточках рядом. Был одет в тонкую футболку и летние брюки, из-под которых на талии тоже выглядывала сетчатая ткань. Обуви не было. На босых ногах чернели заострённые когти вместо ногтей. Такие же украшали длинные пальцы рук. У парня были чёрные глаза под длинными, чётко очерченными бровями, короткие тёмные волосы и молодое симпатичное лицо. Только тяжёлый взгляд принадлежал явно опытному монстру.

— Здравствуй, хранитель, — улыбнулся он.

Никита промолчал в ответ на приветствие, и черноглазый без размаха двинул ему в челюсть. От боли в глазах Велехова потемнело.

— Ну и манеры, — засмеялся черноглазый. — Чего молчишь? Здоровайся.

— Что вам надо? — Никита сплюнул кровь.

Черноглазый улыбнулся, обнажив слишком большие для человека клыки.

— Может, убьём его? — произнёс один из помощников. — Отрежем руку?

— Нет, — черноглазый крепко взял Никиту за шею, рывком поднимая на ноги. — Это первый хранитель за сто лет. Повелитель захочет посмотреть на него.

— Забираем?

— Я не согласен, — прохрипел Велехов пережатым горлом.

Черноглазый улыбнулся:

— Ты смотри, смешной.

Он оглядел парня хищным взглядом:

— Пару раз видел таких, как ты.

— Каких? — прохрипел Никита.

Железные пальцы, казалось, проткнули его шею насквозь.

— Потомков, — улыбнулся черноглазый, разглядывая медальон на груди Никиты. — Или ты о себе не знаешь?

Велехов не понимал о чём речь, и черноглазый видел это по его лицу.

— Ну что ж, умрёшь в неведении, хранитель, — засмеялся он. — Как и остальные.

Клыки парня внезапно увеличились и заострились, просто выросли из дёсен за мгновение, а в следующее он вонзил их в шею Никиты. Тот успел только выдохнуть и не смог сделать вдох. В тело ринулась страшная боль, словно в кровь попал смертельный яд. Сознание потемнело.

Таркор, бросив Велехова на землю, пошёл к машине, достал картонный стаканчик и выплюнул туда его кровь. Получился полный, даже через край полилось.

— Зачем это? — спросил один из оборотней.

— На всякий случай, — усмехнулся Таркор.

— Зачем обращать?

— Хочу посмотреть, что будет, — ответил Таркор. — Закипит кровь белых волков от моей или нет.

Он плюнул слюны в стакан и размешал пальцем. И реакция пошла — чёрные прожилки, словно сеть капилляров, пронзили кровь.

Оборотень, задавший вопрос, покачал головой:

— Либо он тебя отторгнет и выживет, либо сдохнет по дороге. И не будет повелителю живого хранителя.

— Значит, будет мёртвый, — засмеялся Таркор. — Дай верёвку.

Прохлада земли привела Никиту в чувство. Он лежал в холодной луже всё под той же яблоней. Черноглазый связывал ему руки, а двое других разошлись по сторонам, как часовые. Велехов понял, что без сознания пробыл совсем недолго. Шея болела адски, словно над сонной артерией поставили клеймо.

Таркор поднял Никиту, дотащил до открытой дверцы машины, но кинуть на сидение не успел. Из темноты сада стремительно вылетели два огромных зверя. Реакция «часовых» была молниеносной. Они ринулись вперёд, отрываясь от земли в прыжок, наручи на их руках раскрылись по окружности

Таркор рванул Никиту на себя, закрываясь им, словно щитом. По шерсти волков пробежал синий огонь, они оторвались передними лапами от земли и… встали! Плечи распрямились. Уже человеческие фигуры осторожно двинулись вкруговую, заходя с двух сторон. Свет фар, бьющий в спины, мешал разглядеть их лица. Один из них зарычал:

— Таркор!

Черноглазый оскалил клыки в улыбке. Одной рукой он крепко прижимал к себе Велехова, а пальцы второй руки упирал ему в шею, проткнув кожу и мышцы длинными когтями.

— Щенки, вы оба, — улыбнулся Таркор. — Рилевичу следовало прислать кого-нибудь постарше.

Один оборотень отступил на шаг:

— Можешь идти. Отпускаем.

— Да что ты? — засмеялся Таркор. — Ты, щенок, меня отпускаешь. Хотя…

Никита понял по последнему слову, что повода отпустить его черноглазый не даст. И оборотни тоже догадались!

Они ринулись одновременно, в воздухе превращаясь в пятна синего пламени, а Таркор, как игрушку отшвырнул от себя человека весом девяносто килограммов и встретил первого волка ударом в грудь, отбрасывая в сторону. От второго увернулся и обрушил ребро ладони на его спину.

Удар затылком о дерево и резкая боль подавили сознание Никиты. Шум схватки ещё слышался, и три фигуры двигались в тёмной дымке, но на какое-то мгновение всё исчезло совсем…

Когда Велехов наконец открыл глаза, то увидел только знакомые черты наклонившегося над ним человека, а вокруг было тихо.

— Иван… — еле выговорил Никита.

Рилевский выдохнул с облегчением:

— Потом скажешь, молчи пока.

Иван приподнял племянника и помог ему сесть. Рир был рядом на корточках, и Велехов удивлённо оглядел его. Лицо парня облепили длинные чёрные волосы, в глазах коричневую радужную оболочку обрамлял золотой контур. На теле рельефно прорисовались мышцы, когти на пальцах рук и ног прямо на глазах уменьшались, теряя звериную остроту и цвет. Похоже, человеческий облик ещё возвращался.

Одежда на теле была. Та самая, едва заметная. Будто тонкая сетка плотно прилегла полосами по телу. На голых плечах и груди виднелись цепочки чуть посвечивающих серебром символов.

С другой стороны так же присел на корточки Димка. Несмотря на длинные волосы и крепкое тело, черты его лица остались изящными, как и были, и глаза выразительными. Только выражение в них стало другим. Серьёзным, тяжёлым, совсем не таким, какое помнил Никита.

Велехов так и смотрел на всех молча, пока Иван не поднял его на ноги.

— Глянь на меня, — требовательно сказал Рилевский. — Что-нибудь необычное чувствуешь?

Никита усмехнулся онемевшими губами:

— Необычное? Да. Так били, а я стою.

Но Иван не обратил внимания на насмешливый тон, взял племянника за локоть, прощупал руку в том месте, где расположилось лезвие, и, убедившись, что оно действительно лежит под кожей, выдохнул:

— Надо же…

— Ты-то как раз удивляться не должен, — нахмурился Велехов, — это мне положено спросить, как такое возможно.

— Спросишь, — кивнул Иван. — Поехали, всё по дороге.

По его лицу было заметно, что он удивлён и… обрадован. Как и братья, кстати. Оба не сводили с Никиты глаз, будто искали в нём что-то новое, чего ещё о нём не знали.

— По дороге? Не так быстро… — возразил было Велехов, но резкая боль во рту заставила его замолчать.

Казалось, нижнюю челюсть прорезало лезвие, наискосок до самой шеи, и прошлось прямо по корням всех зубов по левой стороне. Иван сразу взял парня за подбородок и развернул к себе, глядя на место укуса. Там, где остались две глубокие, наполненные кровью дырочки, раздувались уплотнения.

— Не может быть, — удивлено произнёс Рир. — Всего пятнадцать минут прошло. Даже лимфоузлы ещё не опухли.

— Погоди-ка… — Рилевский взял Никиту за челюсть и сильно сжал.

У того в глазах потемнело от боли, а изо рта брызнула кровь и чёрные сгустки.

— Что за дрянь⁈ — ошарашенно спросил он, отплёвываясь.

Все, похоже, знали ответ, только говорить не хотели.

— Началось, — с полной уверенностью сказал Иван. — У нас всего часа три в запасе, может три с половиной.

— Ты о чём? — удивился Никита.

Рилевский, не обратив внимания на вопрос, потащил племянника к машине. «Тигр» ждал у ворот с включёнными фарами.

— Может, объяснишь? — возмутился Велехов, когда Иван втолкнул его на переднее сидение и пристегнул ремнём.

— Тебя отравили, — ответил Рилевский. — Здесь противоядия нет. Нужно доставить тебя ко мне домой. Парни, поехали!

Рир и Димка быстро сели в машину, а Никита внимательно посмотрел на Ивана. Тот повернул ключ в замке зажигания и тоже взглянул на племянника.

— Что за яд? — спросил Велехов.

— Не смертельный, не бойся, — заверил Рилевский. — Возможно, что иммунная система его подавит. Вообще, должна. Но на тебя почему-то действует слишком быстро. Так что рисковать не будем.

Спустя минуту они уже мчались по просёлочной дороге на трассу. Иван сразу сказал, что с Еленой всё в порядке. Она уехала в больницу раньше, чем явилась команда оборотней. И перестав волноваться за маму, Никита потребовал:

— Рассказывайте. Начните с того, что у меня в руке и кто за этим приезжал?

Рилевский гнал свой «тигр» на полной скорости, явно торопясь.

— Я был уверен, что тебе угрозы никакой не будет, когда отправлял шкатулку, — ответил он племяннику. — Ведь о тебе в нашем мире никто не знает.

— В вашем мире, — повторил Никита. — То есть не в этом. То есть?..

Иван усмехнулся:

— Всё ты правильно понял. Другая параллель.

Велехов сделал глубокий вдох, помолчал и, наконец, выдал:

— Ладно, давайте всю информацию. Но по порядку, сначала черноглазый.

— А он тебя сильно задел, — заметил Рилевский. — Его зовут Таркор, он возглавляет специальную группу, вроде отдела тайных операций. Если надо что-то тихо украсть или кого-то тихо убить, это его забота. Так что я не удивляюсь, что среди всех, кто мог тебя найти, нашёл именно он.

— И где он сейчас?

Ответил на это Димка:

— После того, как чуть не разрубил меня надвое, а потом запрыгнул в машину и укатил, пока мы не очухались? Наверное, вернулся домой.

— А как вы оказались рядом? — спросил Никита.

— Мы следили за ним, — объяснил Иван. — Вчера вечером его группа вошла отсюда — из внешней параллели, в Рилеву.

— Так их несколько? — уточнил Велехов.

— Их четыре. Каждое лезвие служит ключом к великим мечам. Они контролируют силу четырёх стихий.

— Что, можно вызвать дождь? — Никита не шутил, просто спрашивал.

— Можно, — кивнул Рилевский. — Можно заставить океаны выйти из берегов и полностью затопить землю.

— Понятно, — ещё осмысливая это, произнёс Велехов, — продолжай.

— Таркор намеревался выкрасть лезвие, — сказал Иван, — которого, кстати, у нас не было, потому что я отправил его тебе. Но его план не удался. Остатки его группы вернулись домой в Навию. Мы думали, на сегодня всё, но неожиданно новый скачок. Оказалось, Таркор появился почти у твоего дома. И я, старый пень, всё бросил и помчался со своими разведчиками.

— Разведчики? — Никита обернулся к Риру.

Тот пожал плечами:

— У меня работа такая.

— Дим? — вопросительно позвал Велехов.

— И я там же, — ответил тот. — Последним братьям запрещено разделяться.

Никита замер:

— Что значит последним?

В горле пересохло после Димкиных слов.

— Значит, что остальные погибли, — тихо произнёс Рир.

— Станислав? Севир? Что произошло? Когда?.. — Велехов не мог поверить.

— Почти полгода назад, — оборотень бросил взгляд на брата.

Димка отвернулся и смотрел на своё отражение в стекле окна.

— Это могло случиться с любым из нас, — добавил Рир. — Просто они оказались первыми.

На минуту в салоне воцарилась тишина. Выражение лица Димки так и осталось безучастным к разговору. Он либо не хотел этого слышать, либо не мог.

— В общем… — Рир решил не вешать молчания, — мы нашли тебя, убедились, что ты в норме и поехали к тебе за талисманом. Но ты рванул домой, обогнал нас и приехал как раз к Таркору.

— Ладно, понял, — кивнул Никита. — А ваш мир?

— Он лежит на внутренней параллели, — ответил Иван. — Десять веков назад огорожен стеной, в которой есть проходы. Например, те деревья в поле. Это Полано-Рилевские врата. Они расположены во владениях поляниц и хорошо охраняются. Мы ими постоянно пользуемся.

— Вот поэтому Таркор делает проще, — включился в разговор Рир, — к действующим порталам он вообще не подходит. В стене есть места, где граница тонкая. Например, там, где остались старые, уже недействующие врата. Все подобные лазейки опечатывают специальным замком, но если умеючи разбить его, то открыть коридор можно. Правда, всего на несколько секунд. За это время надо успеть проскочить. Потом замок восстановится, и коридор сожмётся.

— А если останешься в нём? — спросил Велехов.

— Расплющит, — усмехнулся Рир. — Поэтому они на машинах. Проскакивают на большой скорости, и всё нормально. На тропах тот же принцип.

— Что за тропы?

— Это изначальные древние порталы. Их множество. Они существовали с самого рождения наших миров. Но очень неудобные для прохождения. Куча нюансов при выходе. Если с разницей хотя бы в секунду зайти, выйдешь всё равно в сотнях метрах друг от друга. И открыть их можно тоже только с помощью направленного взрыва, правда меньшей мощности.

— И как найти старые порталы?

Никита не уставал задавать вопросы. За три прошедших года их накопилось на богатейший опросник листов на триста. Тем более что речь шла о способах прохода через границу миров.

— Для глаз они невидимы, но скрыть их совсем тоже не получилось, — объяснил Рир. — Ворота — это устройство, и даже будучи выключенным, оно всё равно создаёт помехи, как любая техника. А кроме этого, возле каждого портала устанавливаются ловушки с коридорами, ведущими в закрытые камеры. То есть в одном месте всегда три источника аномального магнитного излучения. Но Таркор ни разу не попался, в отличие от большинства своих предшественников.

— Что, слишком умный? — хмыкнул Велехов.

— Я думаю, он просто вскрыл систему, — ответил Рир. — Ловушки подвижны и периодически меняют местоположение, чтобы уравновесить аномальный разрыв, а оригинал этого делать не может. Это элементарная процедура вообще-то, если всё делать с хорошей техникой. Они находят источники излучения, фиксируют местоположение каждого, а через некоторое время проверяют, какой из них остался на месте. И всё. Я, конечно, не знаю наверняка, но на месте Таркора я делал бы именно так.

Никита смерил Рира недоверчивым взглядом:

— Для оборотня ты больно много соображаешь в современной технике.

Тот отмахнулся:

— Она у вас простая. Один раз разобрал машину и всё понял. К тому же мы вашу школу заканчивали.

— Чего⁈

— Ну да, сдали школьную программу экстерном за четыре года, получили аттестат о среднем образовании, прошли кучу курсов.

— Я настоял, — усмехнулся Иван, глядя на удивлённое лицо племянника, — мало ли что понадобится во внешнем мире. Мы себе и паспорта сделали.

— Ладно, — Велехов принял это, как факт. — Потом спрошу каким образом. Скажи сначала, почему тогда не используете наше оружие?

— Ваше оружие несёт массовое поражение, — ответил Иван. — Оно сделано так, чтобы убивать как можно больше и без разбора. Такой способ ведения войны преступен. К тому же это не сработает.

— То есть? — не понял Никита.

— Мы воюем не так, как вы, — пожал плечами Рилевский. — Талисманами и магией можно остановить любую пулю или снаряд. Ваше оружие для нашей битвы бесполезно. Да и протащить его через границу внутреннего мира не выйдет. Это запрещено специальным заклятием. Порталы не пропускают боевых машин или механизмов.

— А твой внедорожник? — усмехнулся Велехов.

— Да это ж не боевая машина, — возмутился Иван, — это мне по бездорожью колесить.

* * *

В понимании Рилевского аббревиатура «ГИБДД», похоже, не имела никакого особенного значения. Проносясь мимо поста на скорости сто двадцать километров в час, он о ней и не вспомнил. Очень зря. Довольно скоро полицейская «Лада» посреди дороги преградила путь, и два человека в форме жезлами приказывали остановиться.

Иван вынужден был притормозить. Лейтенант подошёл к остановившейся машине, представился и потребовал предъявить документы. И конечно, пока водитель открывал бардачок, сотрудник ГИБДД заглянул в салон и внимательно осмотрел всю компанию.

— Выходите, — внезапно потребовал он и сам открыл дверцу.

Велехов сообразил, что происходит, быстрее всех. Летит машина, ни на что не реагирует; за рулём взрослый мужик, рядом избитый парень; на заднем сидении ещё

Лейтенант жёстко повторил:

— Пройдёмте со мной.

Иван ещё секунду решал, что предпринять, но внезапно позади вдалеке на пустынной дороге показалась машина. Рилевский вгляделся и вдруг резко толкнул лейтенанта, за время его полёта на асфальт захлопнул дверь и рванул с места.

— В чём дело? — подскочил Никита.

— Таркор! — ответил Иван, глядя в зеркало заднего вида. — Вот сволочь, как быстро! Похоже, были рядом.

Рилевский утопил педаль газа в пол:

— Чёрт, не успеем к воротам!

Три мощных внедорожника «Скорпион» буквально смели с дороги «Ладу» и устремились в погоню за «Тигром». Расстояние быстро сокращалось.

— Никит, давай местами поменяемся! — Димка, не дожидаясь согласия, перелез на переднее сидение, потоптался по Велехову, пока тот выбирался назад, и вытащил из-под приборной панели планшет. На дисплее горела карта и несколько ярких точек на ней.

— Можем пройти по тропе! — произнёс оборотень. — Семьсот метров до ближайшей!

Его голос утонул в грохоте удара. Их догнали!

Рир прижал Никиту к сидению:

— Держись!

Со скрежетом за окном машины взметнулись искры. В споре один на один разница в весе дала бы «Тигру» небольшое преимущество, но против команды четырёхтонников шансов не было. Три «Скорпиона» пытались столкнуть его с дороги, и это был вопрос одной-двух минут!

— Вход на тропу в десяти метрах от поворота! — Димка развернул к Ивану планшет, и тот, мельком взглянув, выдал:

— Прямо?

— Да!

Никита заглянул через плечо Димки:

— В смысле прямо? Ого!

Точка, явно обозначавшая вход на тропу, горела за пределами линии дороги!

— Прыгнем, — сказал Рилевский.

— Не получится, — засомневался оборотень.

— Получится! Главное, сферу точно отправь.

Димка зарычал совсем по-волчьи и тряхнул головой так же, но немедленно открыл бардачок, взял оттуда светящийся шарик и опустил стекло окна.

— Точно тебе. Я ж не сокол! — возмутился он и швырнул шарик вперёд.

Дорога поворачивала, а вот машины — нет. На полной скорости, одна за другой они взлетели с поворота в воздух, опередив на долю секунды коридор света, пробивший пространство, и, мгновенно став свекающими точками, исчезли в его глубине.

* * *

Иван, ослеплённый вспышкой, вжал педаль тормоза до упора. Машину пронесло несколько метров и ударило о дерево. Димка, конечно не пристёгнутый, чуть не вылетел через лобовое стекло, но вовремя вцепился в кресло.

Рилевский выдохнул, но пока без облегчения.

— Зашли они секунд через семь за нами, — быстро поразмыслил он. — Значит, разрыв по выходу с тропы будет километра полтора. Добегут они до нас скоренько.

— Что прикажешь? — спросил Димка.

— Попробуем запутать следы, разделимся, — ответил Иван.

— Они сразу поймут, что Никита в машине, — возразил Рир.

— Он в машине не поедет, — коротко отрезал Рилевский.

— Нет? — удивился оборотень.

— Его возьмёшь ты.

— Что⁈

— Димка, оставишь им хороший след, — приказал Иван. — Пусть думают, за кем бежать.

Велехов слушал разговор через болезненное ощущение. Казалось, вся кровь хлынула в голову и закипела, зато конечности онемели и замёрзли. Тёплая струйка неожиданно потекла по его шее, и приложив к ней пальцы, Никита увидел на них кровь. Похоже… текла из ушей.

— Рир, сделаешь круг, пока мы с Димкой уведём их подальше, и вернёшься сюда, — говорил Иван. — К тому времени я уже доберусь до Рилевы. Отправлю патруль.

Рир вытащил из кармана на спинке сидения какую-то бутылку, быстро вылил её содержимое на Никиту и растёр по нему.

— А если не доберёшься? — спросил он Ивана. — За нами, может, по трое пойдёт, а за тобой все.

— Доберусь, — упрямо ответил Рилевский.

Велехов глухо застонал. Потому что пальцы рук неожиданно свела судорога, и они неестественно вывернулись, будто сломались кости.

Иван, взглянув на него, выругался:

— А… чёрт, ладно, плохая идея. Лучше в машине…

Но Рир уже открыл дверцу:

— Нет, рискнём.

Сверкнув синим пламенем, он выпрыгнул наружу чёрным волком, лёг и кивком головы показал Никите на свою спину. Тот вышел из машины, держась за дверцу. Состояние ухудшалось стремительно.

— Садись и держись крепко, — приказал Иван.

Никита перебросил ногу через спину чёрного волка, и тот поднялся. Сразу был понятно, что вес человека ему не помеха.

— Всё, пошёл!

Иван едва сказал это, а Рир уже сделал шаг в темноту и бесшумно исчез. Димка взглянул на Рилевского:

— Попрощаться со мной не хочешь? Убьют ведь меня.

— Не каркай! — возмутился Иван. — Сорок километров всего и пятнадцать минут форы.

— Ты прав, хуже такого расклада ещё не было, — фыркнул Димка.

Иван сел в машину и серьёзно взглянул на оборотня:

— Живым доберись, понял?

— Понял.

Димка обратился волком и шагнул в противоположную сторону от той, куда ушёл Рир.

«Чтоб я в следующий раз вызвался добровольцем следить за Таркором! — думал он, уже мчась по тёмному лесу. — Сначала надо яму под могилу выкопать, а уж потом…»

На такой скорости незачем было специально оставлять следы — ветки, которые Димка задевал, разлетались в щепки. И хотя он делал это намеренно, чтобы привлечь внимание преследователей, когда ветер донёс их запах, у него сжалось сердце. Но план Ивана сработал.

Группа Таркора достигла точки разделения и тоже разбилась на три команды. Самая большая наверняка пошла за машиной. Димка, холодея, думал о том, что если Иван не успеет до Рилевы и его перехватят, то шансов у него нет совсем.

Впереди лес посветлел. Оборотень знал здесь всё, как свои пять пальцев. Дальше поле, потом старая сторожевая стена и за ней какие-то десять километров до Рилевы. Но звук проламываемых веток позади догонял очень быстро.

Димка прыжком перемахнул через последние кусты и вылетел в поле, освещённое полной луной. Успел обернуться и увидел, что из леса за ним вышло четверо волков. А это… много.

Впереди возвышалась стена. Сооружение высотой десять метров и длиной в пятнадцать километров. Нужно было попасть на одну из лестниц, поднимающихся на верхнюю площадку, но по ровному пространству преследователи догнали свою жертву очень быстро. Димка влетел на ступеньки буквально в паре метров от волков.

Когда все оказались наверху, один из оборотней прыжком настиг Димку, врезался в него и

— Чего такой злой? — прорычал Димка, поднимаясь в человека. — Не за тем погнался?

Как он был прав. Таркор понял, что гонится не за тем, когда они вышли в поле и стало ясно, что оборотень Рилевы один. Конечно, это никого не обрадовало.

Димка попятился к краю площадки и мельком глянул назад. Вниз обрывалась отвесная десятиметровая стена, из которой торчали заострённые на кончиках железные балки. А земля у подножия была усыпана обломками разрушенных когда-то конструкций.

— Кто с хранителем? — спросил Таркор. — Иван или твой брат?

Димка не удивился тому, что оборотень Навии знает о родственной связи. Одинаковые знаки клана Черноснежных волков Рилевы покрывали их с братом правые плечи. Так что достаточно было одного внимательного взгляда. А Таркор их обоих уже видел. И не раз.

— Я не знаю, мы друг другу не сказали, — хрипло прошептал Димка.

Таркор одним ударом свалил парня на землю, рассекая его грудь когтями до самых рёбер, и наступил на горло ногой.

— Если хранитель не с Иваном, а с другим разведчиком, вторая группа уже должна была их догнать, — заметил Аликан.

Таркор с удовольствием нажимал стопой на шею оборотня Рилевы, глядя, как он задыхается.

— Твой брат сделает круг и вернётся к точке входа, — произнёс он. — Это единственный вариант. Доставить хранителя в Рилеву ему не под силу. Так что…

В его рычании прозвучал смертный приговор:

— Ты нам не нужен.

* * *

Рир мог бы двигаться быстрее, но Никита всё время терял сознание, и его пальцы разжимались. Оборотень, чувствуя это, замедлялся и встряхивал парня, каждый раз повторяя:

— Держись, не засыпай.

Велехов крепче брался за его шерсть, и они двигались дальше.

— Темно, — в какой-то момент прошептал Никита, — ничего не вижу.

Перед его глазами стоял непроглядный мрак, и по щекам текло что-то. Велехов не сразу понял, что кровь. Страх не пережить происходящее распухал в сознании, давя даже боль, скребущую каждый сантиметр тела внутри и снаружи, в каждом органе и в каждой кости.

— Слепота пройдёт, — уверенно ответил Рир. — Всё пройдёт, Никит. Держись, брат.

Оборотень сократил правильный ответ на слова «а может быть и нет». Но Велехову этого знать не надо. Особенно сейчас, в середине процесса. Никита тяжело дышал, глотая кровь, но рычал сквозь сжатые зубы всё тише. Сознание не выдерживало. Рир знал, что скоро он отключится совсем.

Ветер внезапно донёс звук проламываемых веток, и оборотень замер, внутренне решая — сорваться с места в бег или остаться и умереть здесь. Но это решение заняло всего мгновение, и он осторожно скатил с себя Никиту. Убегать смысла нет, с такой ношей его догонят. И помощи ждать неоткуда. Рир всё ещё стоял в оцепенении.

Земля под ногами была мягкой, тонущей под его тяжестью.

— Матушка, — прошептал оборотень, — ты одна осталась мне в помощь.

И принялся копать. Двумя волчьими лапами, да умеючи, выкопать яму нужных размеров заняло не больше минуты.

Рир столкнул Никиту в углубление, накрыл его лицо куском коры с дерева, чтобы остался воздух, и сразу закопал парня. Сверху накидал травы и веток. Потом сам повалялся вокруг, спутывая запахи и следы, и прыгнул на дерево, быстро взбираясь на ветки. Успел повернуться мордой к земле точно перед тем, как на место вышли три оборотня.

Рир, глядя на их спины, беззвучно вдохнул.

«Только один шанс. Другого не будет».

Один из оборотней уловил изменение в воздухе, но даже не успел поднять голову. Рир ударил его всей массой, впечатав в землю. В долю секунды обратился в человека, взял в захват шею и отскочил уже черным волком, после хруста позвонков.

Лапа второго оборотня прошлась по его боку, рассекая когтями мышцы. Рир пропустил его по инерции вперёд и вцепился в холку. Удар третьего противника сбил его с лап, и, не разжимая челюсти, он покатился по земле, увлекая за собой и того, которого держал.

Захлёбываясь его кровью, Рир изо всех сил рванул зубами позвоночную кость. Оборотень обмяк в то же мгновение, и Рир отшвырнул его от себя. Но удар последнего врага едва не убил его. Рир покатился по земле, чувствуя тупую боль в груди, вскочил с отчаянным усилием и прыгнул.

Оборотни сцепились в воздухе. Рир рванул когтями ребро противника, выдирая кость наружу, и тот взвыл, ослабив хватку, а Рир вцепился в его горло. Волк сопротивлялся ещё несколько минут, раздирая когтями в кровавые ошмётки всё, до чего мог дотянуться. Но он слабел, оседая на землю, и Рир отпустил его ещё до того, как остановилось сердце. А потом рухнул сам.

Поначалу он не ощутил всей боли, только лапы не держали и трудно было дышать, но через минуту она догнала сознание. Вся. Вся, сколько есть в треснутых костях грудной клетки, содранных кусках кожи, разрезанных мышцах.

Дрожа всем телом, Рир медленно разгрёб траву и ветки и раскопал землю, освобождая Никиту. Увидев парня, задрожал ещё больше. Кровь текла из его носа и рта, из ушей и глаз, под кожей вздыбились бугры мышц. По всему телу росла шерсть, и скелет уже начал изгибаться. Так что пока казалось, что все кости в теле сломаны и неестественно вывернуты. Рёбра расширились, прорвав кое-где ещё не успевшую нарасти кожу. Лицо уже нельзя было узнать, лицевые кости тоже росли и изменялись.

Сейчас Велехов не был без сознания, болевой шок заставлял приоткрытые веки подрагивать, и по щекам стекали слёзы. Рир и сам был недалёк от такого состояния, но всё же смог принять человеческое обличье. Только так можно было нести на руках. С обоих на землю капала кровь, наполняя своим запахом ветер, скользящий по лесу. А это значило, что их почуят очень быстро.

— Братец, если ты не увёл погоню, — прошептал Рир, — нам конец.

С разницей в секунду такая же мысль пришла и к Димке. Таркор нацелился когтями в его горло, но внезапно кто-то из оборотней прорычал:

— Патруль Рилевы!

В поле, освещённое луной, вылетели волки. Димка, увидев их, не обрадовался. Полкилометра по полю и подъем на стену займут минуты три. А сколько надо,

— Уходим! — прорычал Аликан. — Может, успеем перехватить второго.

Не меньше тридцати оборотней Рилевы быстро приближались к сторожевой стене, и Димка не стал ждать. Он рывком выкатился из-под ноги Таркора, одновременно швыряя тому в глаза пригоршню землю. Этой секунды хватило, чтобы совершить безумный поступок — прыгнуть вниз. И падать вдоль острых металлических балок, каждая из которых могла разрезать наполовину.

На горы обломков внизу сначала закапала кровь, а потом рухнул и сам Димка. Он прокатился несколько метров кувырком, врезался в каменную глыбу, встал на лапы и что было сил рванул вперёд, не обращая внимания на хруст собственных костей.

— Мы ещё можем догнать второго, — сказал Аликан, глядя на то, как волк выбрался с обломков и выпрыгнул в высокую траву поля.

— Нет, возвращаемся к машинам и уходим, — спокойно ответил на это Таркор.

— Они близко! — Аликан хотел отыграть эту партию. — И нам по дороге.

— Как хочешь, — мрачно усмехнулся Таркор.

Оборотни Навии отступили вниз по лестницам, следуя за Аликаном, но Таркор не пошёл. Открыто идти за хранителем по территории врага — риск неоправданный.

Димка на поле, больше не в силах идти, рухнул на землю.

— Святые духи, — прохрипел он болящим горлом, видя своих товарищей, — как вы вовремя.

— Лютик, преследуйте! — прозвучал приказ Дарьи. — Догоните — молодцы, уйдут — проследи, чтоб наверняка.

— Понял! Основная группа со мной! — скомандовал оборотень Лютик.

Часть волков, не сбавляя хода, прошла вперёд, а Дарья остановилась рядом с Димкой. Тот уже пытался встать:

— Таркор сейчас поведёт своих обратно и выйдет прямо на Рира!

— Лежи, — приказала Дарья. — Иван добрался до города, всех на уши поднял. Соколов уже выслали, они прочёсывают лес. Когда найдут наших парней, поведут их другим путём.

Димка обессиленно лёг, дыша в землю, а Рир в этот момент ещё шёл по лесу, осторожно наступая на траву и стараясь не создавать шума. Только делать это было трудно, потому что у Никиты начались судороги и спазмы. Его рвало кровью, и оборотень всё время останавливался и опускал парня на землю, чтобы высвободить ему рот от крови.

— Ничего, братец, — шептал он, — чуть-чуть потерпеть осталось, совсем чуть-чуть.

Они уже почти пришли обратно к тому месту, где разделились. Иван должен отправить отряд именно сюда. Не доходя немного, Рир положил Велехова на землю, а сам пошёл вперёд, прислушиваясь и приглядываясь к ночи.

Какое-то время подождал у сломанного дерева, и внезапно над головой мелькнула тень. На ветви слетела птица со сверкающим рисунком на крыле. Рир уже успел вздохнуть с облегчением при виде княжеского сокола, но в этот момент… всколыхнув кусты, из них выпрыгнули навийские оборотни. Рир даже не успел испугаться, только сердце замерло и к горлу подступил ком.

— Ты! — радостно зарычал Аликан. — На куски!

Оборотни ринулись на свою добычу, только накрыть не успели. С обеих сторон вылетели волки Рилевы, и все сцепились в неравном бою. Здесь у оборотней Навии шансов не было. Аликан всё же прыгнул к Риру, но мощный волк с красными прядями шерсти ринулся на него из центра схватки и, ударив в бок, почти переломил надвое.

— Лютик… — Рир оседал на землю и окончание боя уже не увидел.

Только понял, что всё кончено, потому что стих рёв и сквозь пелену, застилающую сознание, пробился голос Лютика:

— Доложите князю: Рир сильно ранен, ждём у ручья Линот. А где парень, кстати?

Зашуршали раздвигаемые ветки кустов, и следом раздалось:

— Ох, ничего себе!

— Я на минуту… — прошептал Рир, теряя сознание. — Он хранитель. Не спускайте глаз…

Глава 2

Где-то в вышине над головой шумела листва. Рядом тихо разговаривали, и слышался плеск воды. Велехов открыл глаза. Темнота ночи странно светилась изнутри, блеск росы на траве будто переливался искрами.

Возле большого ручья расположилось несколько волков. Четверо всматривались в прозрачную тьму, остальные отбивались от ночных бабочек. Рир, Димка и ещё один волк сидели чуть поодаль от остальных.

Никита пошевелился, и у него возникло необычное чувство. Пальцы стали короткими, словно рука сжалась в кулак, и он шевелил ими в таком загнутом положении. Велехов перевёл взгляд на свои руки и… замер, увидев вместо них волчьи лапы в белой густой шерсти. Он стремительно вскочил и покачнулся, пытаясь устоять на земле.

Взгляды волков устремились к Никите, и посмотрев на всех в ответ, он насторожился. Оборотни будто… были удивлены, рассматривали его внимательно и с недоверием.

Рир подошёл к белому волку и покачал головой:

— Вот уж не думал, что когда-нибудь такое увижу.

Велехов осознавал его голос в своей голове ещё мгновение. Волк не открывал рта, они общались телепатически. И это было настолько естественно, словно слышать реальную речь, сказанную вслух. Но что интереснее всего, когда к ним подошёл ещё один оборотень, Никита без проблем понял, кто это.

— Ой, — вырвалось у него.

— Удивлён? — засмеялась Дарья.

В памяти Никиты мгновенно возникла рослая черноволосая женщина, которую он видел в доме Ивана, но сейчас это была большая чёрная волчица.

— Здравствуй, Дарья, — улыбнулся Велехов, — какая ты… красавица.

Волчица поманила его лапой к источнику:

— Посмотри лучше на себя.

Никита шагнул за ней и заглянул в воду. Он, конечно, ожидал это увидеть, но, когда водяное зеркало показало волчью морду, стало не по себе. Только в отличие от остальных его шерсть была белой, а глаза оказались ярко-голубыми.

— Вы сами целы? — спросил Велехов, отворачиваясь от своего отражения.

Рир кивнул:

— Для нас раны не страшны. Два часа покоя после битвы — и всё коркой закроется.

Дарья, окинув его взглядом, громко фыркнула:

— Вот ты сейчас одна сплошная корка и есть. Как доберёмся домой, пойдёшь к целителям. Без отговорок.

— Да, командир, — Рир сделал поклон.

Серьёзно, без всяких шуток.

— Командир? — Никита вопросительно взглянул на Дарью.

Та опустила голову в утвердительном жесте:

— Я Дарья Черноснежная. Глава всех кланов оборотней, что служат князю Рилевы. Риран и Димка мои родные племянники.

Из леса внезапно выпрыгнул ещё один волк, с яркими красными прядями на чёрной шерсти, и Велехов почувствовал новое объединение сознаний.

Это было потрясающе. Телепатическая связь устанавливалась, следуя за зрением и слухом. Видишь объект — говоришь с ним. Вернее, говоришь

— С пробуждением! — весело поприветствовал оборотень. — Как ощущения?

— Непривычно, — ответил Никита.

— Это временно, — засмеялся оборотень. — Рад знакомству, хранитель, я Лютик. То есть Лютый Багряный. Но все Лютиком зовут.

— Ясно, — улыбнулся Никита.

Часовые вдруг поднялись.

— Кто-то приближается, — произнёс один из оборотней.

Топот копыт завибрировал в воздухе. Ветер принёс запахи, вроде бы знакомые: лошади, железо, люди и… Иван.

Велехов сам удивился, как он различил его среди других. Волки уже не волновались — приближались свои. На ветки опустились соколы, и меж деревьев появились всадники. Первым на поляну въехал сам Рилевский, и Никиту сильно удивил его внешний вид. На Иване была кольчуга и сапоги, обшитые металлическими пластинами, на поясе в ножнах меч. Он остановился рядом с белым волком и выдохнул с явным облегчением:

— Живой. Слава святым духам…

Один их прибывших спешился и подошёл к Никите. Внешний вид этого существа мог бы сразить любого. Голову венчали витиеватые рога, на плечах лежали гладкие светло-коричневые волосы; необычный нос, похожий на олений, и тёмные губы завершали облик. Заметив замешательство белого волка, он улыбнулся:

— Меня зовут Фаровль. Разреши тебя осмотреть. Я целитель, вроде вашего доктора.

Велехов не понял, зачем ему врач, но согласился, и Фаровль сел рядом с ним на корточки. Остальные всадники тоже спрыгнули с лошадей. Люди, одетые в кольчуги, с мечами в поясных ножнах и боевыми топорами за спинами, собрались вокруг Ивана, пока целитель осматривал белого волка.

— Десять групп прочёсывают лес. Путь безопасен настолько, насколько это вообще возможно сделать нашими силами, — говорил Рилевский Дарье, которая обратилась человеком и теперь стояла рядом с ним, одетая в такую же чёрную сетку, как и остальные оборотни.

Никита невольно засмотрелся на её фигуру. Мышц у Дарьи было не меньше, чем у мужчин, а тело расписано символами от щеки до бедра.

Женщина, понизив голос, тихо спросила Ивана:

— А что скажет нам хранитель? Захочет он подвергаться такому риску?

— Чтобы сохранить ему жизнь, нужно доставить его в Рилеву, — в полной уверенности ответил Рилевский. — Так что, если будет возражать — повезём силой.

Велехов невольно усмехнулся, услышав это.

— Ну, может, силой и не придётся, — громко заметил он. — В чём опасность?

Иван серьёзно взглянул на племянника:

— Скажу так: то, что ты несёшь в своём теле — великая ценность. И все твари, служащие повелителю Навии, будут охотиться за ней со страшной силой.

— Что такое Навия? — спросил Никита.

— Тёмная земля. Наш враг, — сказал Рилевский и, подумав, добавил: — Мы сообщим о тебе верховному совету берегинь, дождёмся его решения, а потом я лично отвезу тебя домой.

— Но а пока… — подтолкнул его мысль Велехов.

— Но а пока побудешь у меня в гостях, — закончил Иван.

Фаровль поднялся с корточек и, взглянув на Рилевского, произнёс:

— В целом всё в порядке.

Если бы Никита видел взгляд целителя, он бы усомнился в том, что всё действительно в порядке, но он не видел, думая, что же ему следует делать. Новое состояние было странным, непривычным, но оно… нравилось и опьяняло, притупляя чувства тревоги и опасности, растворяя остатки боли от перерождения. Мысли не складывались, разрываемые множеством вопросов, и всё же один чётко вырисовывался сквозь остальные.

— Я хочу увидеть кое-кого, — произнёс Велехов. — Иван, это возможно?

Тот покачал головой:

— Не знаю. Она далеко.

— Насколько?

— Твоё решение? — вместо ответа спросил Рилевский. — Времени у нас немного.

— Разве я могу тебе отказать? — усмехнулся Никита.

* * *

Вспышка озарила тёмное небо, и круг из висящих в воздухе альтановых сфер пришёл в движение. Сурваки отбежали от него подальше. Светящийся тоннель пронзил пространство, и внедорожник, миновав портал, с крутым заносом остановился на площади.

Таркор вышел из машины, сильно хлопнув дверцей. Чёрные облака в небе над городом скручивались в спирали, но даже они не могли сравниться по мрачности с лицом оборотня. Старший сурвак, сунувшись было к нему с вопросом, благоразумно промолчал.

А Таркор глубоко вздохнул, спуская раздражение. Потеря всей группы не была запланирована. И это помимо нулевого результата. Хотя… это как посмотреть. Оборотень поднял в руке картонный стаканчик, который предусмотрительно закрыл крышкой. Кровь парня, смешанная с его слюной, не высохла, так и плескалась внутри.

В воздухе Темника чувствовалось раскалённое железо. Ветер нёс его запах с кузнечного этажа, расположенного под внутренней площадью замка. От гула сотен работающих печей пространство дрожало, сбивая красное пламя факелов и пружиня шаги. Звуки тонули в звоне молотов и шипении пара. Даже приказы старшего сурвака с его визгливым голосом.

Его собратья окружили машину и, толкая, завели в одно из помещений в крытой галерее, окружающей площадь. Таркору не было нужно отдавать укызания, всё уже было отработано.

Оборотень взглянул на засохшее дерево, стоящее на камнях. Оно внезапно зашевелилось, кора потрескалась и исчезла, обнажив белёсую человеческую фигуру. Длинные белые волосы плотно укрывали её, словно намотанные на тело бинты. В глазах едва темнела серая радужка вокруг точки зрачка. Гандарв плавно двинулся к Таркору.

— Не жалеешь, что не взял нас с собой? — прошелестел он оборотню.

Таркор окинул полупризрака внимательным взглядом.

— Тебя ждут, — усмехнулся тот, показывая на ступени лестницы, где стояли аркаиды.

Оборотень не ответил гандарву и не торопясь направился к лестнице. Нехорошо заставлять долго ждать тех, кто его ненавидит. Это невежливо.

Почти трёхметрового роста монстры поклонились Таркору, но не слишком низко. Взгляды, брошенные исподлобья, говорили сами за себя. Чуть подальше от остальных стоял и сам Дикад — глава объединившихся кланов. Возглавляя элиту воинов Навии, Таркора он не терпел.

Оборотень без рода и племени, грязный выкормыш, полжизни проведший во внешнем мире, а полжизни где-то в болотах возле Темника, случайно попавший к повелителю и неожиданно ставший любимым слугой. И за что? За то, что жесток к врагам? Так это право и обязанность всех. За то, что умеет управлять грудой железа на колёсах и знает внешний мир? Это всего лишь навыки разведчика, ничего особенного. У повелителя много таких оборотней. Только из-за наглости и презрения к другим этот выкормыш вылез впереди всех и едва ли не сам попросил повелителя о милости к нему. Дикад, ещё много лет назад,

Аркаид, перегородивший собой лестницу, не поклонился и не уступил дорогу Таркору. Смерив оборотня надменным взглядом с высоты своего роста, он произнёс:

— Потерял всю группу и не достал талисман. Как думаете, братья, сколько ещё неудач этого одиночки потерпит повелитель?

Таркор презрительно взглянул на аркаида, внезапно нагнулся, поставил на камни какой-то картонный стакан и, выпрямившись, рассмеялся:

— Ещё одну точно. Например, твою башку, оторванную от плеч.

С лица аркаида мгновенно сошла улыбка, узловатые пальцы сжались в мощный кулак. Нужен был повод для драки, и Таркор легко его дал.

— Ты, драная собака! — прошипел аркаид и ринулся на оборотня, а в следующий миг…

Таркор уже встал на камни после молниеносного прыжка и удара когтями в шею аркаида, когда из разорванного до позвоночника горла хлынула кровь. Аркаид рухнул на ступени уже мёртвым. Зубы его собратьев заскрипели так, что даже шум кузниц не смог это заглушить, но холодный взгляд Таркора заставил всех отступить. Он не спеша поднял стакан со ступеньки и направился вверх по лестнице. Проходя мимо Дикада, остановился.

Тот смерил оборотня мрачным взглядом.

— В следующий раз говори со мной сам, — сказал ему Таркор.

Морду аркаида украсила издевательская улыбка.

— Ты мне не ровня, одиночка, чтобы я с тобой говорил, — произнёс он. — А за то, что ты сделал… — Дикад взглянул на тело на ступенях, — тебе конец, слепая собака.

Последние слова вызвали смех аркаидов. Повелитель запретил калечить и убивать друг друга. Запрет касался всех кланов и всех воинов. Наказание — ослепление и изгнание. Теперь Таркору его не избежать. Но… вопреки смеху аркаидов, оборотень тоже обнажил клыки в широкой издевательской улыбке и спокойно направился вверх по лестнице на обзорную площадку замка.

Идя туда, он смотрел вокруг — за пределы стен города. Недалеко от Темника глухие удары сотрясали скалы. С обзорной высоты было видны тёмные провалы, ведущие в подземные коридоры. Как раз сейчас семидесятиметровый змей, блеснув бронированными боками, направился в один из каналов в толще земли.

Работа продолжалась днём и ночью. Земляные драконы и отряды сурвак постоянно сменяли друг друга. На площадках перед входами валялись тонны мусора, обломков сломанных инструментов, обрывков шкур, сброшенных полозами, и горы камней, которые вывозили из тоннелей.

Таркору нравился этот вид. Чем дольше шли работы, тем ближе становилась их цель. Сеть подземных коридоров пронизывала не только земли Навии. Эти пути использовались и в других княжествах, но в последнюю войну почти все были уничтожены. А сейчас, спустя почти сто лет, тоннели снова могли выполнять свою функцию.

Оборотень поднялся на самую высокую площадку замка. Личная охрана повелителя из аркаидов ждала его здесь с нетерпением, и старший злобно усмехнулся:

— О том, что ты сделал, уже доложили. Иди.

Таркор и не тешил себя надеждой на то, что Дикад первым же делом не послал гандарва передать повелителю весть об убиенном отпрыске его рода. Скарад не прощал нарушения своих законов, а Таркор снова их нарушил. Значит, показавшись на глаза повелителю, может умереть. Пугала ли его эта мысль? Никогда.

Скарад стоял на самом краю не огороженной ничем площадки, наблюдая за работой полозов вдали. Ветер развевал его струящееся одеяние и длинные смоляные волосы, забранные назад. Но острые шипы брони, покрывающей его тело от плеч до пальцев ног, торчали наружу, проткнув чёрную ткань.

Таркор низко поклонился, поняв, что повелитель не в духе. Белое лицо с острыми чертами не выражало ничего, но блеск чёрных глаз был заметен. И тёмные губы с кровяными прожилками чуть искажались, уголки тянулись вверх.

— Разве я не запретил тебе убивать моих аркаидов? — произнёс Скарад.

Голос был жесток и обещал угрозу.

— Запретил, — ответил оборотень, опускаясь на колено.

— И ты посмел ослушаться меня?

Таркор ничего не сказал на это. Оправдываться он не собирался даже перед лицом смерти. Повелитель, глядя на него, внезапно рассмеялся:

— У тебя есть что-то более важное? Раз ты так спокоен передо мной.

Оборотень улыбнулся и посмотрел Скараду в глаза:

— Да, повелитель.

Парализующий холод охватил Таркора мгновенно. Взгляд повелителя мог убить. Пустой и чёрный, отражающий мир, словно зеркальная поверхность воды. Он лишал воли, останавливал кровь и дыхание. Так же, как и озёра Мрака, тело и сознание Скарада было их частью. Их носителем. И они смотрели через него. Через него пробирались в разум любого существа. Не нужно входить в тёмные воды озёр по-настоящему, нужно лишь взглянуть в глаза повелителя — и ты в их власти.

Но Таркор не боялся и всегда доказывал свою преданность так. Скарад наклонил голову с едва заметной улыбкой и… отвёл взгляд, чтобы не убить своего слугу. А тот выдохнул. Повелитель не хочет его смерти — это хороший знак. Таркор открыл картонный стаканчик, выбросил крышку и вылил содержимое себе в ладонь. Глаза Скарада сверкнули, и под его убивающим взглядом кровь вспыхнула белым пламенем.

— Белый волк… — прошипел повелитель, и на его лице мгновенно появились ярость и интерес. — Ты нашёл хранителя⁈ Кто он?

— Племянник князя Левой реки оказался прямым потомком, — ответил Таркор.

— Он жив⁈

— Да.

— Но ты не привёл его⁈ — в голосе Скарада звучала такая досада, что оборотень внутренне вздрогнул.

Ответ на этот вопрос мог быть его последними словами.

— Нет, повелитель, — произнёс Таркор. — Но хранитель, если выживет при перерождении, принадлежит мне. Я обратил его. Он станет волком моего рода. Кровь белых созданий удвоит его силу или убьёт. Так или иначе, он твой, вместе с талисманом, который несёт.

Ещё мгновение на площадке царило молчание. На лицо Скарада медленно возвращалась улыбка. Такого он не ожидал. И такого не было предсказано. Хранитель с чёрной кровью! Это подарок свыше.

— Значит, талисман уже с ним? — повелитель обдумывал это. — А мы как раз готовы уничтожить нашу клетку.

Скарад облизал губы чёрным языком, собрав сухие чешуйки и увлажнив кровавые трещинки.

— Всё идёт как надо, — улыбнулся он и взял Таркора за подбородок, поднимая его лицо к себе.

Оборотень похолодел под взглядом повелителя. Ледяной ком встал в его лёгких, не давая дышать.

— Где он сейчас? — спросил Скарад.

— В Рилеве.

Повелитель опустил веки, прикрывая глаза, и

— Твой разум силён, но не настолько, чтобы достать его отсюда, — рассуждал Скарад вслух. — Но они повезут его в Алавию, и он станет ближе. Используй вашу связь, чтобы заставить хранителя прийти к тебе.

— Да, повелитель, — хрипло прошептал Таркор, дыша ещё не в полную силу. — Но князь Иван может оставить его в Рилеве под охраной.

Улыбка широко развела губы Скарада:

— Так не позволь ему. Все силы и тропы в твоём распоряжении. С этой минуты гандарвы, велеалы, медведи и драконы подчиняются тебе.

— Они не нужны мне, — нахмурился Таркор, — я сам приведу хранителя.

Но повелитель отрицательно покачал головой, отпуская лицо оборотня:

— За хранителя рилевский князь и его оборотни будут драться с рвением и злостью, которой ты ещё не видел. Используй все силы. И не лезь без надобности на клинок. Ты ценнее всех моих командиров. Твоя смерть меня расстроит.

Таркор поднялся с колена. Кроме него никто и никогда не слышал от повелителя таких слов. Именно поэтому оборотень знал, что ему можно больше, чем другим.

— Мёртвый аркаид Дикада больше не волнует тебя? — спросил он.

Скарад засмеялся:

— Можешь вырвать сердца остальных его воинов. Только не всех. Они нужны мне.

Таркор, не пряча довольной улыбки, поклонился и отступил с площадки вниз.

* * *

Путь через лес прошёл медленно. Всадники образовали вокруг Никиты тройное кольцо. Иван не позволял ему выйти из круга и едва удержался, чтобы не привязать к белому волку поводок. Когда отряд вышел в поле, небо было ещё ночным, но вдалеке, на самой линии горизонта, уже светлело.

Рассвет стремительно золотил облака, и вскоре ночная прохлада исчезла, уступая теплу утра, а в свете встающего солнца, окрасившего долину в зелёный цвет, в ещё неясных очертаниях вырос… город.

Велехов не ожидал такого, так что удивился:

— Это что, мираж?

— Нет, — засмеялся Иван. — Это Рилева.

Чем ближе они подходили, тем яснее вырисовывались каменные стены и башни, железные ворота и три больших моста, перекинутые через огромный полноводный ров. А высокая трава плавно переходила в возделанные земли. Полосы колосящейся пшеницы, много садов и виноградников покрывали долину цветным ковром.

Никита не обратил внимания на то, что на полях много людей, слишком был поглощён общей обстановкой, а вот Иван, едва осмотревшись, недовольно заметил:

— Что за прогулки без охраны. Куда Бава смотрит?

Не успел он произнести последнее слово, как из высокой пшеницы выпрыгнула огромная собака. Лайка с чёрно-белым окрасом и голубыми глазами, хотя и с молодого бычка размером. За ней появились ещё двое. Лапы псов были опоясаны ремнями с прозрачными шариками, заполненными какой-то жидкостью.

— Вот уж не надо, охрана на месте, — ответил первый пёс. — Бава сменил посты всего час назад, поставил нас вместо людей…

Он не договорил, потому что увидев белого волка, замер, удивлённо разглядывая его, а потом повернулся к Ивану:

— Я вот хотел тебя спросить, почему половина воинов ушла за кем-то в ночь… Но теперь понятно.

Пёс внезапно поклонился Никите:

— Приветствую тебя.

Велехов покосился на Ивана и вопросительно кивнул на собаку. Тот усмехнулся, показав жестом, что всё нормально.

Пока отряд подходил к мосту, Рилевский выяснял, почему провели смену постов. Большую лайку, как понял Никита, слушая разговор, звали Северсвет, и он объяснял:

— Софья приказала высматривать гандарв. Но пока их нет, всё чисто.

— Что за гандарвы? — спросил Велехов.

— Создания — наполовину призраки, наполовину из плоти, — объяснил Северсвет. — Могут выглядеть туманом, но чаще деревом, или древесным шаром из ветвей. А если туманом станут, то с одного места на другое могут перейти сразу. Даже очень далеко. За сотни километров перелетят. Всё услышат, увидят и тихо уйдут, гады! Глаза Скарадовы.

— Гады лучше, — усмехнулся Рир, — их видно. А гандарвов кроме лаюн никто распознать не может.

Он показал на Северсвета и других собак.

Среди людей в поле внезапно раздались голоса:

— Князь! Князь вернулся!

Народ приветственно замахал руками, а Дарья, увидев это, вдруг приказала:

— Всем прижаться.

Волки встали плотнее к Никите и выровняли с ним шаг.

— Зачем это? — удивился тот.

Фаровль снял свой плащ и накинул ему на спину.

— Чем меньше народа знает о тебе, тем лучше, — ответил Иван, — твоё появление всех очень удивит и обрадует, а радостные вести долго в одном месте не задерживаются.

Из ворот города вышли воины и отсалютовали оружием приближающимся всадникам.

— С возвращением, князь! — поприветствовал один из встречающих.

Только сейчас Никита, наконец, понял, что это обращение адресовано Ивану и удивлённо взглянул на него:

— Князь?

Рилевский утвердительно кивнул.

— Хоть бы сказал, — возмутился Велехов.

Иван засмеялся, пожав плечами:

— Да ты бы мне всё равно не поверил.

Лютик толкнул белого волка мордой:

— Голову не поднимай.

* * *

Широкая, мощёная камнем улица уходила вдоль бревенчатых домов, и отовсюду к ней стекались люди. Множество мужчин, женщин и детей, то и дело выбегающих на дорогу перед всадниками.

— Князь! Князь вернулся! — раздавались радостные возгласы из толпы.

— Все живы?

— Вроде все. Раз, два три… — кто-то даже пересчитывал воинов.

— Слава святым духам!

Впереди вырастала ещё одна стена. Чуть ниже, чем внешняя стена города, но тоже с боевыми площадками, по которым ходили часовые. На башнях реяли зелёные флаги с изображением боевых топоров.

Навстречу всадникам открылись массивные ворота. Внутренний двор был полон вооружённых воинов, и ровные ряды встречающих отсалютовали князю оружием.

Стройный мужчина одних лет с Иваном подошёл к нему, едва тот спешился.

— Приветствую, Бава! — Рилевский хлопнул его по плечу и сразу повернулся к воинам. — Приветствую! Разойтись!

Двор быстро опустел, а княжеский помощник, оглядев оборотней, непонимающе спросил:

— С вами что случилось, как приклеились к чему?

— Так и есть, — тихо ответил Фаровль, — погоди.

— Смени внутренние посты, — приказал Иван Баве, — новую смену пусть не ждут.

По лицу помощника было ясно, что он ничего не понимает, но возражать князю он не стал. В это момент на крыльце высокого трёхэтажного терема показалась знакомая женская фигура в зелёном платье и призывно махнула рукой. Волки быстро пересекли двор, и только когда за ними закрылась дверь, Велехов наконец оказался на свободном пространстве. Все от него отошли, и Фаровль сдёрнул плащ.

— Даже подумать боюсь, какое у тебя было превращение, — сказала она.

По глазам княгини было видно, какое облегчение она испытывает, видя живого Никиту. Тот улыбнулся и ткнулся носом в её плечо.

Три года прошло, а Софья не изменилась нисколько. Будто только вчера встречала его в доме в лесу. Только сейчас она была не в лёгком сарафане, а в длинном платье, расшитом настоящим золотом.

— Давайте наверх, — скомандовал Иван. — Рир, Димка, проводите хранителя.

Лютик взглянул на князя с явной мольбой в глазах, и тот усмехнулся:

— И ты иди, ладно.

Фаровль подождал, пока белый волк со своими новоявленными телохранителями покинет зал, и взял Софью за руку:

— Княгиня…

Софья даже вздрогнула. Фаровль очень редко обращался к ней так.

— Надо кое-что прояснить.

Карие глаза целителя были серьёзны, как никогда.

Иван подошёл к ним.

— Я рад, что обращение твоего племянника прошло столь успешно, — искренне сказал Фаровль, — для его возраста и крови это удивительно. Но он обращён оборотнем Навии и отравлен мраком.

— Не может такого быть, — уверенно возразил Рилевский. — Таркор своим укусом спровоцировал защитную реакцию крови белых волков, он разбудил её. Ты бы видел, как Никита превращался! Почти сразу! Человеческая иммунная система даже не реагировала, как будто приняла чужеродное ДНК оборотня, как свою родную генетическую информацию.

Целитель отрицательно покачал головой:

— Нет, князь. Кровь белого волка в жилах Никиты смешана с человеческой в очень и очень малой пропорции. Ты говорил, он шестое поколение от чистокровного предка.

— Фаровль, не тяни.

— Через столько поколений кровь уже не способна к превращению! — поняла Софья и невольно поднесла руку к сердцу. — Недостаёт огромного количества генов для запуска в организме такого процесса. Но если цепочку дополнить из чужой ДНК, пусть и не родной…

Повисло молчание. Иван начал понимать.

— Вот почему так быстро… — произнёс он. — Но обратился он не сам.

— Не сам, — подтвердил целитель, — он обращён в оборотня. И как любой обращённый — будет следовать родовой памяти, переданной ему новым отцом.

— Но его облик…

— Облик изменится, как только на его клыках окажется кровь, — утвердил Фаровль. — Инстинкт служить повелителю озёр Мрака, убивая всех, на кого он покажет, ему передан. Пока просто дремлет.

— Не верю, — упёрся Иван.

Но Софья тоже согласилась с целителем:

— Как ни больно мне так думать, отрицать очевидное не стоит.

— Ладно, подождите, — Рилевский напряжённо думал. — Кровь оборотней Навии темна, как воды озёр Мрака, которыми она наполнена. Если бы у Никиты она сейчас была такая, то лезвие покинуло бы его. Оборотни Навии не могут переносить талисман внутри своего тела, эта способность была только у белых волков Вулавала.

Целитель опустил голову в знак согласия:

— Это остаётся для меня загадкой, князь. Возможно, только сейчас — сразу после перерождения, пока сердце и душа твоего племянника спокойны, — гены его предков сильны. Поэтому шерсть белая и глаза голубые. Но там, где остались ранки от клыков Таркора, видно, что кровь не алая. Она бордовая. Темнее, чем должна быть в несколько раз.

Иван всё-таки вздрогнул.

— В случае опасности инстинкты тёмного оборотня могут быть призваны Никитой в помощь неосознанно, — сказал Фаровль, — и тогда они подавят его волю, в этом нет сомнения.

Софья крепко сжала руку мужа, и тот вопросительно взглянул на неё.

— А теперь придумай, как это все объяснить совету, — уверенно потребовала княгиня. — Мы должны его защитить.

* * *

Бава уже начинал чувствовать лёгкую досаду. Ещё никогда за столько лет верной службы не было такого, чтобы его вдруг отсекли от всех дел. Воины, которых Иван брал с собой, вернулись в расположение с приказом ничего не говорить о том, где были и что делали. Сейчас перебирали амуницию, словно готовились к следующему походу.

Помощник князя направился в дом, твёрдо намереваясь выяснить, в чём дело, но на крыльце столкнулся с выходящим из дверей командиром охраны дома. Вид у того был недоумевающий.

— Что случилось? — спросил Бава.

Воин пожал плечами:

— Оборотни встали на посты и никого не пускают.

Бава нахмурился, но хлопнул командира по плечу:

— Пойду узнаю.

— Узнай, узнай, — кивнул тот, — заодно спроси: может, мне вообще охрану с дома снять?

Княжеский помощник не успел зайти, как дверь за ним захлопнули. Оборотни действительно выгнали людей из дома. Дарья с двумя волками находились в большом зале, ещё по двое оборотней в каждом коридоре и возле дверей.

— Может, и правда снять охрану? — Бава удивлённо огляделся. — Раз мы стали не нужны…

— Не злись, — раздался голос Фаровля.

Целитель стоял на лестнице, ожидая помощника.

— Князь мне больше не доверяет? — спросил Бава, поднимаясь.

— Так надо, — спокойно ответил Фаровль.

— Утешает, — язвительно заметил помощник. — Что происходит?

Целитель не стал объяснять, потому что предвидел реакцию Бавы. Когда они с ним вошли в спальню, куда привели Никиту, помощник замер, увидев белого волка, а Фаровль усмехнулся:

— Ну вот, теперь ты знаешь.

Бава поражённо взглянул на князя и сразу попросил:

— Прости меня, Иван. Моя обида совсем не к месту.

А потом поклонился белому волку.

— Никто не должен знать, что хранитель здесь, — предупредил Рилевский.

Бава кивнул:

— Это и так ясно.

— Подготовь двух соколов, — приказал князь. — Будут послания. Прямо сейчас.

Помощник помчался исполнять приказание, а Иван покинул комнату в сопровождении Фаровля, доверив охрану племянника своим оборотням. В большой зал князь спускался в задумчивости и не торопясь, будто хотел дать себе больше времени для принятия какого-то решения, и целитель это понял.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, что совету необязательно знать всё сразу, — ответил Иван. — Пошлю им радостную весть о хранителе и хватит.

Фаровль нахмурился:

— Совет будет в ярости, когда всё выяснится. Это непростительная глупость.

— Это необходимость, — возразил Рилевский. — Никита обращён тёмным оборотнем. Когда об этом узнают — его либо убьют, либо он окажется в заточении.

Князь с целителем спустились в большой зал, где ждал

— Ладно, первое послание с радостной вестью — совету. А кому второе?

Иван хотел отмолчаться, но целитель взял его за плечи и настойчиво повернул к себе:

— Кому, князь?

Рилевский тяжело вздохнул:

— Тому, кто приказал доставить талисман Никите.

Фаровль, удивлённо смотрел на Ивана, но наконец понял, о чем тот молчал. Князь неожиданно покинул город три дня назад, ничего никому не объяснив, а вернулся с белым волком, уже избранным талисманом в свои хранители. И правда, несложно понять, что это дело Рилевич не сам задумал.

— Для защиты Никиты придётся пойти на многое, — заметил Иван. — Мне было поручено только показать ему талисман и посмотреть, что будет. Никто и не думал, что он станет оборотнем, и не предвидел, что именно так. А теперь…

Князь замолчал. Теперь боль уже испытана, и судьба запущена в действие. Сейчас осталось лишь найти способ сохранить племяннику жизнь.

— Второе послание лично Браде, — ответил он Фаровлю. — Верховная берегиня единственная, кто может противостоять совету. Если кто-то и сможет спасти Никиту после того, как всё станет известно, то только она.

* * *

В спальне после ухода Ивана Софья осталась с оборотнями. Они перешли в человеческое обличье и расположились по стульям в комнате.

Лютик без шерсти оказался почти подростком, лет восемнадцать, только ростом под метр девяносто и в плечах с небольшой шкаф, с карими глазами и каштановыми волосами, в которых, как языки пламени сверкали красные пряди.

На телах оборотней стали видны полосы сетчатой ткани, охватывающие торс и ноги, и едва закрывающие низ живота. Велехов, наконец, обратил внимание на эту особую одежду.

— Экзотический наряд, — посмеялся он.

Лютик фыркнул:

— Тебе такой же сделают. Это вообще-то форма. «Паутинка» называется. Выдерживает огонь превращения.

В спальню как раз заглянули девушки и, оглядев белого волка, улыбнулись.

— Княгиня, одежду шьём? — спросили они.

— Шьём, — кивнула Софья помощницам.

Девушки сели вокруг белого волка и приступили к работе. А Никита, растянувшись на деревянном полу и пристроив голову на лапы, попросил:

— Софь… расскажи о белых волках. Кто они? Откуда?

Княгиня взяла в руки клубок нитей и, не спеша, начала разматывать.

— Очень давно, — начала она, — когда мир был единым и орды сурвак ещё не окрепли для нападений, на землях Вулавала жили белые волки.

— И была у них курочка ряба… — продолжил Никита.

— Балбес, — засмеялась Софья.

— Согласен, продолжай, — усмехнулся Велехов, закрывая глаза.

— Среди всех волков белые отличались нравом — спокойным и добрым, — княгиня задумалась, сказав это, и добавила: — Не всегда, конечно. Они были так же сильны, как чёрные волки. Их кровь не поддавалась никакому волшебству. Не было таких заклинаний, которые могли бы навредить белым оборотням. А болезни и увечья никогда не касались их.

— Они не болели? — переспросил Никита, не открывая глаз.

— Нет, — подтвердила Софья.

— И не могли получить увечья?

— Не-а.

— Если мне сейчас лапу отрубить, вырастет?

— Да.

— Да⁈

Велехов всё-таки открыл глаза, вызвав звонкий смех княгини своей реакцией на её слова. Софья утвердительно кивнула:

— Часов через десять вырастет. Только не пробуй, ты пока не окреп.

— Как же можно было их убить? — поразился Никита.

Княгиня пожала плечами:

— Ударом в сердце, отрубив голову, много способов. Убить можно было запросто, покалечить нельзя.

— Это радует.

Велехов снова закрыл глаза, постепенно засыпая под длинный список достоинств белых волков.

— А что с ними случилось? — прошептал он.

Сквозь дрёму ему показалось, что Софья замолчала, а потом снова начала говорить, только Никита не услышал слов. Он ощутил их. Звук её голоса расширялся, изменяясь и разрастаясь в странную звуковую волну, проникающую в глубину сознания и дальше.

Живой тёплый ветер охватил Велехова, закружил вихрем и рассеялся в прозрачной темноте ночного неба, полного звёзд. Белый волк лежал на выступе холма, у подножия которого дремал весь отряд. Волчица — пушистая, словно только что выпавший снег, подкралась к нему, легла рядом и лизнула в ухо:

— Бимир…

Тот приоткрыл глаза:

— Уже пора?

— Да, иначе опоздаем, — уверенно ответила волчица.

Бимир потянулся:

— Вернёмся домой, буду спать три дня.

Волчица шутливо куснула его за ухо:

— Договорились. Я вниз.

— Снежная, — Бимир лизнул её в ответ, — выходи, наконец, за меня замуж.

— Прямо сейчас? — засмеялась та.

— Нет, когда вернёмся домой, — волк уткнулся в её плечо.

Снежная засмеялась:

— Ладно, уговорил.

Бимир взглянул на любимую с насмешливым укором:

— Я же серьёзно.

На уступ поднялись несколько оборотней, и остановились, увидев лежащими вместе своего князя и его невесту.

— Я подумаю и скажу ответ, — весело сказала Снежная, уходя, а подошедшие, проводив её вглядами, засмеялись:

— Кажется, мы помешали серьёзному разговору?

Бимир только улыбнулся в ответ.

Звук рога внезапно разорвал тишину ночи, и волки, дремавшие в высокой траве, вскочили, услышав его. Со всех сторон на уступ холма обрушились существа, вооружённые до зубов.

— Сурваки! — запоздалый крик утонул в неистовом рёве.

Белые волки дрались яростно, и Бимир видел за спинами противников, как их полчище накрывает поле внизу, но внезапно снова зазвучал рог. Сурваки отступили, а оборотни помчались вниз, не жалея израненных тел. Они вылетели к подножию, и лапы утонули в крови…

Бимир замер, бешено вдыхая воздух, обратился в человека и ринулся вперёд, отчаянно крича:

— Снежная! Снежная!

Оборотни выкрикивали имена, но никто не откликался. Ни звука, ни стона. Раненых не было, только тела белых волков вперемешку с телами сурвак и аркаидов. Крик Бимира вдруг оборвался, и сам он упал на колени. И остался на них… с мёртвой волчицей на руках.

— Снежная… — Бимир задохнулся от слёз. — Святые духи… Нет!

Ветер поднялся над склонёнными головами оборотней, над мёртвым полем и человеком, обнимавшим белую волчицу, неся его крик над всем замолкшим миром, растворяя его в тишине времени…

— Они погибли, — прошептал Никита.

В комнате тихо вздохнула Софья:

— В ту ночь князь Бимир сопровождал в Алавию хранителя. Сурвакам удалось узнать место, где остановятся белые волки и забрать ключ к талисману огня.

— Сурваки… — повторил Велехов, поднимаясь на лапы.

Княжеская спальня изменилась. На столе ярким золотистым пламенем горели свечи, а за открытыми

— Долго же я спал, — удивился Никита. — Где все?

— Иван забрал их для важного дела, — наигранно весело отмахнулась Софья. — Придут.

Девушки всё ещё сидели вокруг белого волка с иголками в руках. Только ниток не было видно, будто шили воздухом.

— Мы почти закончили, — улыбнулась одна, просовывая иголку под шерсть.

Велехов осмотрел себя, но ничего не увидел.

— Одежду будет видно, когда станешь человеком, — сказала Софья.

— А как это сделать? — Никита только сейчас об этом подумал. — Как стать снова собой?

Княгиня вздохнула тяжело:

— Первый раз это будет трудно и больно.

Это мало волновало молодого оборотня. Совсем другой вопрос закрался в его сознание и вызвал большую тревогу.

— Белых волков больше нет? — спросил Велехов.

— Нет, — подтвердила Софья.

Никита смотрел в тёмную даль, заглядывающую в открытое окно.

— Откуда же тогда я?

Девушки встали с пола, сматывая остатки нитей в клубок, а Софья сидела в задумчивости.

— Последние хранители покинули нас почти сто лет назад, — наконец сказала она. — Среди тех, кто отправился во внешний мир, был и твой предок. Белые волки слились с людьми, и кровь утратила способность перерождаться, а в твоём случае… особая генетическая структура привела к болезни.

— Софь, что случилось со мной сейчас? — Велехов подошёл, сел напротив княгини и заглянул в её зелёные глаза. — Почему я обратился? Мне помог Таркор?

Никита понял, что яд, о котором говорил Иван, был вовсе не ядом ещё в тот момент, когда сел в машину. Достаточно было вспомнить способ заражения — клыки Таркора в его шее. Но Иван говорил о противоядии и торопился в надежде успеть до обращения, потом они уходили от погони, потом Велехов просто отключился. А сейчас было понятно, что обращение завершено и никакое противоядие это уже не исправит.

— Таркор — оборотень. Он может создавать себе подобных. Так? — Никита чувствовал, как где-то под сердцем рождается холод от собственных слов.

Княгиня внимательно смотрела на него.

— Ты быстро схватываешь, — ответила она. — Не любой оборотень способен обратить человека, тем более взрослого. Как правило, организм борется с этим, как и с любой другой инфекцией. Но Таркор силён в обращении, а твоё тело даже не пыталось сопротивляться. Случайно не могло так сложиться! Наверное, боги специально распорядились устроить такую беду!

— Чем плохо моё обращение? — уточнил Никита. — Я ведь на вашей стороне, вы моя семья.

Софья покачала головой:

— Всякая тварь, рождённая Навией, подчиняется своему повелителю Скараду. Его власть огромна: он подчинил своей воле озёра Мрака, он может ослепить любое существо, лишь взглянув в его глаза. Для тебя не будет никого из нас, если он призовёт твою тёмную кровь. Мы станем тебе врагами, и ты убьёшь нас не задумываясь.

Велехов молчал. Хотелось возразить, но у него просто не было слов.

— То есть я могу остаться сегодня собой, а завтра проснуться монстром и начать убивать без разбора, — наконец произнёс он. — Я правильно тебя понял?

— Чем дольше ты будешь оставаться собой, тем больше шансов победить этот яд, — уверенно сказала Софья. — Берегини владеют многими видами магии и, скорее всего, смогут найти лекарство…

— Скорее всего? Софь… — Никита невесело усмехнулся от безысходности этой ситуации. — Если в вашем мире до сих пор не найдено лекарство от чёрной крови, то вряд ли мне стоит его ждать. Тёмные оборотни ваши враги, и меня запишут в одного из них.

Княгиня молчала, раздумывая.

— Это возможно, — наконец согласилась она, — но ты должен кое-что знать. Талисманом может воспользоваться любое существо, неважно с добрыми целями или нет, но вот переносить его в своём теле могли только белые волки, потому что их кровь использовалась при изготовлении лезвий. Пока талисман с тобой, это значит, что твоя кровь не подверглась изменениям, и никто это не оспорит. Понял?

Велехов взглянул на свою лапу, тяжело вздохнул, но кивнул. Одна хорошая новость всё-таки есть.

— Теперь о главном, — решилась Софья, — обращение из волка в человека проводится не раньше чем через трое суток, но и не позже. Необходимо время, чтобы тело окрепло перед новой трёпкой, но не прошёл момент, когда кровь устоится.

— Что предлагаешь? — спросил Никита.

— Даже боюсь предложить, язык не поворачивается, — княгиня действительно испытывала большую тревогу.

— Чем рискуем? — уточнил Велехов.

— Можешь ослепнуть, оглохнуть, потерять чувствительность кожи или будет паралич всего тела. И впадёшь в кому.

— Я согласен, — кивнул Никита. — Давай попробуем.

Софья думала ещё мгновение и сказала притихшим помощницам:

— Позовите Фаровля, пусть захватит всё для первого обратного превращения.

Целитель, явившись через несколько минут, первым делом дал белому волку выпить нечто похожее по вкусу и цвету на крепкое вино.

— Это обезболивающее, — объяснил он.

Пока Никита пил из бутылки, девушки разложили на полу полотенца, прямо друг на друга в несколько слоёв.

— Это зачем? — спросил Велехов.

На лице Софьи появилось сомнение, но она всё же ответила:

— Для крови.

Никита глянул на толщину настила, внутренне содрогнулся, но, конечно, этого не показал. Княгиня попросила выйти всех, кроме Фаровля, и они остались в комнате втроём. Волк сел на полотенца, а Софья напротив него.

— Слушай мой голос и представляй всё, что услышишь, — сказала княгиня. — Пусть будет пещера, из неё ведут коридоры…

Велехов закрыл глаза и представил эту картину. Она сама появилась в голове, едва Софья произнесла слово «пещера».

— Обрушай, пусть все коридоры завалит, — говорила княгиня.

Удар сотряс каменные стены, и потолок над входами рухнул. Никита остался один в окружении прозрачного света и льда. Из холодных камней пола выбивал источник. Велехов подошёл к нему и заглянул в воду. На прозрачной глади отразился волк. Зверь наклонился к воде и, фыркая, принялся пить. Никита погладил его. Волк взглянул на него и ласково потёрся о руку. Теперь они были в пещере вдвоём.

— Оставь его, — приказала Софья, — пусть отдохнёт.

Велехов встал, а волк улёгся и, прикрыв глаза, задремал.

— Хорошо, — сказала княгиня, — теперь самое сложное. Пошевели пальцами, запомни это движение и выходи ко мне.

По спине Никиты пробежала дрожь,

— Человек внутри волка растёт, — её голос успокаивал, — нужно просто поменять их местами. Возьми меня за руку.

Никита растопырил когти и вдруг ощутил свою руку внутри волчьей лапы, внутри варежки, в которой нащупал дырку. Он просунул в неё пальцы, и лапа деформировалась, вернулось знакомое, уже забытое ощущение кисти. Вторая рука тоже была в варежке, но Велехов уже ухватил принцип. Он буквально вылезал из волчьей шубы, освобождаясь от горячей плоти волка. В какой-то момент всё вокруг опалила пелена синего пламени, и после в глазах потемнело. Сознание погрузилось в темноту…

А когда снова посветлело, кровь в теле ещё кипела, и казалось, что её слишком много, будто всё внутри переполнено и сердце не справляется с бешеным напором. Открыв глаза, Никита увидел, что Фаровль торопливо скатывает насквозь пропитанные кровью полотенца и подкладывает чистые.

— Получилось? — прошептал Велехов.

Язык двигался слабо, казался очень маленьким, почти незаметным во рту. Софья подсунула к его губам какую-то бутылочку.

— Глоток! — приказала она.

Холодная жидкость вернула ясность ума лучше, чем нашатырь. Сердцебиение быстро успокоилось, и боль утихла. Никита вздохнул с облегчением и дышал так ещё несколько минут, осматривая собственное тело, казавшееся совсем чужим.

— Добро пожаловать в мир людей, — улыбнулась княгиня. — Да уж, облик у тебя не прежний.

* * *

Когда Никита в сопровождении Софьи и Фаровля зашёл в большой зал княжеского дома, его не узнали. Получив кровь оборотня, он получил и его особенности в человеческом облике. Волосы остались почти белыми, какой была шерсть. Глаза покраснели от лопнувших капилляров, и радужка, ставшая ярко-голубой, на фоне кровавых линий казалась неестественно яркой.

И тело изменилось до неузнаваемости. Организм сжёг почти все запасы углеводов за один раз, жировые клетки сгорели при превращении, дав энергию на экстремальный рост мышечной массы и костей. Так что теперь Велехов представлял собой высокого парня, очень худого, с прорисованными линиями мышц.

Одежда оборотня, как и обещала Софья, стала видна. Тело Никиты, неощутимо для него самого, обняла чёрная паутинка. И к этому надо было привыкнуть — к чувству, что ты голый. Совсем.

В зале, помимо Рира и Димки, ждали Иван, Лютик и Дарья. Последняя сидела за столом в человеческом облике. И её взгляд, почему-то не самый добрый, был направлен на Димку. Тот стоял, глядя на Дарью вызывающе, словно собрался спорить, но, когда вошёл Никита, сник и отступил.

Иван, не дав племяннику узнать, в чём дело, оглядел его и спросил:

— Как всё прошло?

Велехов отмахнулся. Движение получилось неловким, тело пока вспоминало, как делало это раньше.

— Ясно, — засмеялся князь. — Тогда просто слушай. Соколы уже принесли два послания с пограничных крепостей моего княжества. Лаюны там видели группы гандарв. И как бы мы ни старались тебя скрыть, их появление в Рилеве всего лишь вопрос времени. По всем правилам мне следует укрепить город и ждать эскорт хранителя — ворлаков. Они лучшие проводники, самые сильные и выносливые из оборотней. Но и они прибудут не ранее, чем через три дня. К этому времени гандарвы уже окружат Рилеву и поставят засады на всех дорогах, чтобы ворлаки вообще до нас не дошли. Именно поэтому я предлагаю их не ждать…

— Хотя это было бы самым разумным, — внезапно вставил Димка.

Иван перевёл на него взгляд и покачал головой:

— Больно ты разумный всегда, а иногда и смелее нужно быть. Твой брат вот не боится.

— Он ничего не боится, — резко ответил оборотень и на этом не остановился: — И ты этим пользуешься! А не должен! Иван, ты же наш князь.

Укор в голосе Димки был очевиден.

Взгляд Рилевского потяжелел мгновенно, словно металлом налился. И под этим взглядом оборотень дрогнул и быстро опустил голову, поняв, что совершает недопустимое — открыто спорит со своим князем.

— Прости, Иван, — тихо произнёс он. — Я… я…

— Выйди, — приказала Дарья. — Остынь.

И Димка мгновенно развернулся к двери.

— Что происходит? — спросил Никита, выслушав этот разговор со всем вниманием.

Но Иван объяснять не стал, только заметил:

— Ты не должен волноваться об этом, это наше дело.

Велехов проводил глазами уходящего Димку. Рир тоже посмотрел вслед брату, потом взглянул на Ивана:

— Он поймёт. Дай ему время.

Рилевский согласно кивнул и продолжил для племянника:

— Я послал соколов совету Алавии и верховной берегине Браде, попросил её помощи. Именно она отправит за тобой ворлаков. Командовать ими будет Вурда — глава клана и мой хороший друг. Если я всё правильно рассчитал, вы встретитесь с ними в землях князя Владимира на вторые сутки пути.

— Ты хочешь так быстро добраться до Вограда? — удивился Рир. — Самолёт заказал? Или дракона?

Князь усмехнулся:

— Ну, почти. Симаргл ответит на зов хранителя.

— Да он не поверит!

— А куда денется? — пожал плечами Иван и добавил: — Безопаснее всего доставить Никиту по воздуху к Вограду, а от него с ворлаками в Алавию. Ждать три дня и дать время наставить нам засад на всех дорогах нельзя. Что скажешь?

Последнее относилось уже к Велехову.

Софья внезапно встала из-за стола и зашагала из зала. Никита, проводив её глазами, спросил:

— Кто такой Симаргл?

— Глава клана летающих псов, — ответил Иван.

— Летающих псов? — поразился Велехов.

Оборотни тихо засмеялись:

— Но на собак-то они не очень похожи…

— Они многие годы были опорой хранителям, — объяснил Иван. — Сейчас, конечно, эта функция во многом забыта, но я всё же надеюсь на них.

— Когда соколы прилетят с нашим посланием, их пошлют обратно с ответом: «Князь Рилевы, если ты с ума сходишь, то мы при чём?» — засмеялся Лютик.

На лице Ивана появилась улыбка. Он ведь тоже об этом подумал. Но сокола уже отправил.

— Надеюсь, я всё правильно понял, — в сомнениях произнёс Никита. — Спокойное ожидание в стенах твоего города отменяется. И ты со мной не идёшь.

Рилевский утвердительно кивнул:

— Не могу при всём желании. Чтобы довести тебя живым,

— А кто выйдет с хранителем отсюда? — спросил Лютик.

Князь усмехнулся:

— Ты точно пойдёшь.

Оборотни начали улыбаться, даже серьёзная Дарья.

— Он удачу приносит, — сказала она Никите. — Тринадцатый волчонок в семье, ещё ни разу не подвёл. На любое дело с собой берёшь, и точно всё сладится.

— Тринадцатый… — Велехов покачал головой.

Повисло молчание.

— У меня нет права просить тебя, — подытожил Иван, — но я прошу. Нужно пройти этот путь и доставить талисман в Алавию. Мы здесь не сможем извлечь его без вреда тебе. Моя Софья — волшебница от рождения и многое умеет, но даже ей это не под силу. И вылечить твою кровь мы тоже не сможем. Только старшие берегини совета владеют магией талисманов.

— Всё решено, — ответил Никита. — Когда отбываем?

Рилевский удивлённо вскинул бровь, потому что таких слов он ждал меньше всего, а потом кивнул:

— Симаргл скоро будет. Как только явится, сразу отправитесь.

В зал вернулась Софья с толстыми книгами в руках и положила их на стол. На богатой обложке первой книги золотом было вышито название: «Навийцы».

Иван с укором взглянул на жену:

— Софь… решила парня до конца напугать?

Софья только махнула рукой в ответ и подняла тяжёлую обложку. С приоткрывшейся страницы заструился свет, а в воздухе над столом засияло объёмное изображение какого-то существа.

— Погоди-ка… — княгиня взяла перо и написала что-то прямо на странице.

И следом за этим небольшое изображение увеличилось до двух с половиной метров в высоту.

— Это реальный рост, — пояснила Софья.

Никита слегка опешил:

— Да ну?

Было похоже, что мощная фигура облачена в доспехи, но это оказалось не железом. Прямо из-под бордово-коричневой кожи наружу выходили ребра, кости таза, рук и ног.

— Это аркаиды, тридцать процентов от предполагаемой численности войска Навии, у них два скелета, — познакомила княгиня, — один под кожей, другой над ней, что-либо им сломать чрезвычайно сложно.

Голова аркаида была похожа на человеческую, только лицевые кости выходили наружу на лбу и скулах, а рот больше напоминал клыкастую пасть. Красные глаза и мощные рога завершали портрет.

Велехов наконец выдавил:

— Ну… ладно. Давай остальных.

Софья продолжила листать. Она торопилась, так что быстро рассказывала, кто есть кто.

Сурваки запомнились Никите сразу. Он уже видел их во сне, подаренном княгиней. Эти существа явно не страдали от недостатка физической силы. Сгорбленное тело покрывали наросты мышц, на длинных когтях блестели металлические насадки, и лицо с глубоко посаженными глазами было в кожных складках, как у шарпея.

Отдельно остановились на гандарвах. Довольно малочисленных существах. В основном из-за того, что их перебили в успешных военных действиях на территории Рилевы. Особенность была в том, что их способность телепортироваться зависела от общей родовой памяти. Туда, где побывал хоть один из них, мог перейти и любой другой, но там, где никто не был, оказаться они не могли.

— Рилева им доступна, — объяснял Иван. — Воград тоже. Но горы Турала — нет. Там вы их не встретите. Именно потому путь через них по воздуху более безопасен. Пролетите над головами всех гандарвов, что рыщут сейчас по нашим лесам.

Софья открыла последнюю книгу. Осталось показать карты.

— Ваш путь, — говорила она: — от Рилевы через горы Турала до земель Вограда.

Картинка над столом вспыхивала точками и очертаниями. Линии гор Турала прорисовались синим зигзагом, за ними почти идеальной окружностью Воградское княжество и его главный город Воград на реке Палалива, которая синей лентой входила в скопление множества ярких огней на карте.

— Алавия, — улыбнулась Софья, — вот сюда тебе и нужно.

— Далеко, — задумался Велехов.

Княгиня внезапно захлопнула книгу и встала.

— Ну, вы ждите, а мы с Никитой пройдёмся, — наигранно весело сказала она и поманила его за собой: — Пойдём.

* * *

В темноте леса перед Рилевой сгустился туман. Остановился, клубясь и прячась за стволами деревьев. Невдалеке сверкали огни города, освещая ночь. Туман разбился на несколько потоков и, стелясь по земле, потёк в высокую траву. Раздвигая колоски, белая пелена незаметно вошла на возделанные земли и устремилась к стенам города. В нескольких сотнях метров от них было светло — и от множества сторожевых огней, и от неба, сегодня такого звёздного.

Кто-то шёл через пшеницу, и туман, остановившись, притаился у корней. Мальчик лет пяти, пробираясь через колосья, его и не заметил. Да и шёл весь в радостных мыслях. Ведь пройти мимо городской стражи ничего не стоило. Они только и смотрят в поле да вокруг, а под ноги никто не заглянул. Правда, пришлось потрудиться с корзиной, но это ничего.

Ребёнок старательно тащил её за собой к полянке, где обычно росло множество полевых цветов. Облако тумана, крадучись, поплыло следом и вдруг прилегло к земле, исчезая. Мальчик обернулся, но увидел только, как высокие колосья качаются на ветру. Показалось? Наверняка.

Мальчик добрался до полянки и обрадовался: она прямо расцвела, будто днём раскрылись цветочные бутоны, и лепестки играли яркими манящими красками. Ребёнок набрал полную корзинку, так много, что цветы выпирали через все края, и, взявшись за неё обеими руками, потащил за собой. Он уже вышел на протоптанную тропинку, когда рядом внезапно мелькнула тень и из стены колосьев выпрыгнула большая собака.

Мальчик остановился, увидев стража. Но мелькнувший в глазах ребёнка страх быстро исчез, и он заулыбался. Лаюна тоже улыбнулся и махнул хвостом:

— Ты чего, малыш, бродишь один в такой час?

Мальчик приподнял повыше свою огромную корзину:

— Я за цветами ходил.

Из поля пшеницы выпрыгнул ещё один лаюна, почти весь чёрный, только с белыми лапами и пятном на морде, и тоже весело улыбнулся:

— Для мамы собирал или для подружки?

Мальчик ответил серьёзно:

— Для моей подружки. У неё завтра праздник.

При этом оглядел лаюну с головы до лап и спросил:

— А ты Северсвет?

— Да, — пёс кивнул.

— Самый главный страж Рилевы! — мальчик подпрыгнул на месте от восторга.

— Ну почти, — согласился Северсвет.

— Мама всегда говорит, что ты меня проводишь домой, если я заблужусь, — смело заявил малыш.

Незаметно за спиной ребёнка оказались ещё двое лаюн, а Северсвет засмеялся:

— Так и говорит?

Мальчик серьёзно смотрел на оборотня, и тот подошёл поближе:

— Ты мне подаришь один цветочек.

Ребёнок насупился в раздумьях, но согласился:

— Ладно, так и быть, подарю.

Лаюны тихо посмеивались:

— Эх, какой деловой.

— А то! Подружке цветы несёт.

Мальчик поставил корзинку на землю, потянулся за цветком, и вдруг… Что произошло, он уже не увидел. Один из лаюн в прыжке подхватил ребёнка и отнёс его подальше от любимой корзины. Цветы в долю секунды взвились в воздух, превращаясь в громадные шипованные ветви, и гандарв принял свой боевой облик, став древесным шарообразным сплетением. Со скоростью атакующих змей его ветви обрушились на собак, но они отскочили из-под удара за мгновение.

Северсвет сорвал с лапы шарик с зельем и швырнул его в гандарва. Сосуд со звоном разлетелся на мелкие осколки, освобождая жидкость, и воздух прорезал вой. Зелёное пламя просто мгновенно охватило древесную оболочку гандарва, сжигая его тело, и грозные шипастые ветви быстро растворились в очертаниях, превращаясь в белый туман.

Один из лаюн подошёл поближе, рассматривая остаточные облачка.

— Он вряд ли был один, — произнёс пёс.

Туман оседал на траву, исчезая совсем. Зелье, сделанное Софьей, уничтожало гандарвов без остатка.

— Предупреди посты, — приказал Северсвет.

* * *

С большой террасы княжеского дома ночной город походил на круглую чашу, полную огней. На улицах и в садах горели тысячи факелов, и над ними т ёмной косынкой дремала звёздная ночь.

Княгиня присела на скамейку.

— Что ещё хочешь спросить перед отбытием? — улыбнулась она.

— Спасибо, Софь, — искренне ответил на это Никита.

Конечно же, он хотел. Далёкая Алавия была призрачным названием, а лезвие всего лишь игрушкой, силу которой он не знал. Лишь одно было настоящим: желание увидеть Арнаву.

— Я могу обещать, что вы встретитесь, — сказала княгиня. — Арнава будет в Алавии к твоему приезду, это её обязанность.

— Обязанность? — переспросил Велехов.

Софья тяжело вздохнула:

— Арнава не та девушка, которую ты помнишь. Она младшая берегиня в совете, а сейчас назначена воеводой крепости Синевы. Это княжество на границе с Навией. Её жизнь прошла в обучении магии и военному делу, она призвана служить защите нашего мира от любого зла.

— Судя по тону твоего голоса это плохо, — нахмурился Никита.

Княгиня покачала головой:

— Нет. Нет, ну что ты, просто…

Она замолчала на мгновения, и, наконец, подобрала слова:

— Место Арнавы в нашем мире предопределено. Когда вы встретитесь, она будет выполнять то, что должна, а тебе может не достаться даже улыбки.

По выражению лица Софьи было понятно, что она абсолютно уверена в таком исходе.

— Прости, что говорю тебе это, — добавила она. — Но если ты идёшь только за Арнавой, то пока ещё не поздно отступиться.

Велехов невесело усмехнулся, вспомнив о трёх бесцельно прожитых годах, измучивших душу до полной пустоты.

— Нет, Софья, отступать мне некуда, — отозвался он, садясь рядом с княгиней. — Посмотрим, что будет. Лучше скажи мне вот что: как погибли Станислав и Севир? У Рира не могу спросить, а у Димки тем более. На него смотришь, и кажется, что сердца на месте нет.

— Так и есть, — ответила Софья. — Половина его умерла вместе с братьями. А в искалеченном сердце сильный дух не удержится.

— Что произошло? — на душе Никиты стало тяжело, но он должен был узнать.

— Полгода назад Иван поехал к нашим соседям — в земли царицы Полевы, — вздохнула княгиня. — Возле Полано-Рилевских врат они и попались. Жажда крови в гандарвах велика…

Никита вздрогнул, поняв:

— Они видели, как убили братьев?

— Видели оба, — опустила голову Софья, — но сражаться после этого смог только Рир. А Димка с тех пор справиться со страхом не может. Вот и спорит с Иваном.

Велехов вспомнил разговор, из которого Димку выгнали, и спросил:

— А что произошло в зале? С чем он не согласен?

Княгиня не успела ответить. Невысоко в небе мелькнул сокол с блеском на перьях, и сразу за ним, чуть выше, бесшумно проплыли шесть тёмных пятен. В темноте ночи рисовались очертания огромных крыльев.

— Ох ты… — поразился Никита.

Фигуры пролетели над княжеским домом и устремились на площадку перед парадным входом. С террасы было видно, что туда же выходят Иван и оборотни. Кроме них в княжеском дворе сейчас никого не было. Только часовые прохаживались на сторожевой стене, глядя, как мягко приземляются на площадь огромные крылатые псы.

— Симаргл, — сказала Софья. — Пора.

Они с Никитой спустились в большой зал и оттуда направились к дверям. Но перед ними княгиня остановилась.

— Иди, я сейчас, — отпустила она парня, — надо кое-что принести.

Велехов отправился на улицу один. Рир и Димка, стоявшие на крыльце вместе с Лютиком, обернулись, услышав его шаги.

— Ну что, готов? — усмехнулся Рир. — Когда последний раз на колесе обозрения был? Высоты боишься?

— Давно, — улыбнулся Никита, подойдя. — Боюсь.

Понял, к чему вопрос. Предстоял живой полёт. И это точно не то же самое, что на самолёте.

Симаргл и его псы опустились почти перед крыльцом дома, и Рилевский стоял там с ними. Приветствовались словами и объятиями. Сразу было ясно, что дружат давно.

— До последнего не верил, — говорил Симаргл Ивану, держа огромную лапу на плече князя. — Думал, сокола твоего кто-то подменил и послание нас в беду затянет. Поверил только когда к дому твоему долетели.

— Спасибо, — смеялся Иван. — Я знал, что поможешь.

— В таком деле — конечно, — серьёзно ответил пёс.

Никита разглядывал лохматых собак. Хотя нет. Это слово к ним совсем не подходило. Было сходство. Эти существа размером были не меньше лошади, а их крылья в сложенном состоянии закрывали бока от лопаток до длинного совсем не собачьего хвоста. Скорее драконьего, только заросшего шестью до самого кончика. Оперения никакого. Но перепончатые крылья изнутри покрывал тонкий пух, отчего они казались очень лёгкими. Только по мощным костям было понятно, что это обманчивое впечатление.

Что ещё было удивительным — они говорили вслух. Оборотни в волчьем облике использовали только мысленную связь, а вот псы пользовались и голосом. Слова звучали тихо, с придыханием, но вполне понятно. Да и морды были похожи на человеческие лица.

Иван обернулся

— Это честь для нас, — произнёс он. — Давно мы не получали вызова хранителя. Когда сокол принёс его, многие решили, что это ловушка. Я рад, что они ошибались.

Велехов уже понял, что надо поклониться в ответ — в знак приветствия. Так что сделал это. Непривычный жест, но надо освоить. Здесь так принято.

Из дома вышла Софья, поглядела на всех и направилась к Никите. Подойдя, вручила ему фляжку на ремне и сумку.

— Пригодится, — сказала она. — Поверь мне.

— Не волнуйся, княгиня, — обратился к ней Симаргл, — мы не так уж долго будем в пути.

Софья кивнула, но сумку на плечо Никиты повесила, а потом попросила:

— Дай нам ещё минуту, Симаргл.

Княгиня взяла парня за руку и отвела подальше от остальных.

— Есть ещё кое-что, что ты должен знать, — прошептала она, чтобы никто не услышал. — Возможно, Таркор захочет установить с тобой связь.

Софья невесело усмехнулась, видя, как появляется удивление на лице Никиты.

— Возможно, — повторила она, — а не обязательно. Обративший и обращённый неразрывно связаны. Но чтобы вскрыть твой разум на большом расстоянии, нужно много сил.

— Софь, ты, главное, всё вовремя говоришь, — вздохнул Велехов.

— А кроме сил необходимо, чтобы обращённая кровь отвечала на призыв, — добавила княгиня. — Допускать этого нельзя. В трудной ситуации совладай с гневом и яростью, не пусти ненависть и никогда, ни при каких обстоятельствах не пробуй чужой крови. Иначе станешь открытым для Таркора. И никому не говори, какая кровь течёт в твоих жилах. Знает твою тайну только верховная берегиня Брада, и ей решать твою судьбу.

Никита кивнул, а Софья улыбнулась:

— Счастливого пути, хранитель. Скоро увидимся.

Она привела парня обратно и взглянула на Ивана:

— Вот теперь всё.

Рилевский понял, о чём был разговор.

— Хранитель, кто из твоей охраны летит с нами? — спросил Симаргл.

Никита удивился. Ему казалось, что все решения за него уже приняли, но крылатый пёс смотрел именно на него, ожидая ответа.

Иван подсказал:

— Рир с тобой. Можешь выбрать ещё одного. Но только одного. Нужно, чтобы псы могли меняться в воздухе, если кто-то устанет вас нести.

Велехов оглянулся на оборотней. Димка встал к брату, и выражение его лица говорило, что иного варианта он не позволит.

— Я с вами, — произнёс он.

Иван смерил оборотня взглядом, на сей раз добрым. Но Лютик всё равно стоял с явной надеждой на лице.

— Тринадцатый, значит… — задумался Никита, глядя на него.

— Я тебя не подведу! — обрадовался оборотень. — Я правда удачу приношу. Уж сам не знаю как, но так и есть.

— Так, может, из тебя просто талисман сделать? — засмеялся Симаргл. — Будет волчья лапка, а не кроличья. И целиком тебя не тащить.

— Я сам талисман, — беззлобно огрызнулся Лютик. — А на одну лапку гарантий не даю.

Симаргл обвёл глазами своих:

— Ну что, берём третьего?

Один из псов усмехнулся:

— Ну, раз такой ценный… Садись, кроля.

Рир и Димка расхохотались в тот же момент.

— Опять, — отмахнулся Лютик. — Да не ржите, как кони! Будто первый раз слышите!

— Вот именно, что не первый, — Рир подошёл к нему и похлопал по плечу. — Да ладно, Бава тебя и не так называл.

— Ой, иди ты…

Но парни так и смеялись.

— Пора вам, — успокоил всех Иван. — И это вам не прогулка.

Оборотни серьёзно посмотрели на своего князя.

— Я в ваши руки отдал жизнь хранителя, — напомнил он. — Если что с ним случится, ответ держать будете передо мной. Я — перед верховной берегиней. А все вместе — перед святыми духами, когда к ним попадём.

И снова Никита заметил взгляд Димки, направленный на Ивана. Оборотень словно… не мог простить ему что-то. Лицо выражало понимание слов князя, но и боль. Иван тоже увидел этот взгляд.

— А больше всех ответ держать буду я, — произнёс он в ответ на него. — Потому что и за вас тоже я отвечаю. За всё, что я вам приказал, святые духи спросят с меня.

Димка кивнул. Вот с этим он был согласен.

— Всё! Летите! — отпустил всех Иван.

Псы расправили крылья, чтобы оборотни смогли забраться на спины. Симаргл поднял на себе Никиту. Ощущение у Велехова было, будто сел на лохматую лошадь. В густой шерсти псов пряталась амуниция для всадника, стремена и ремни, чтобы удерживаться на спинах во время полёта.

— До встречи в Алавии, — сказал Рилевский. — Никит, держись крепче.

— Ты ещё рукой нам помаши и всплакни, — засмеялся Симаргл, но потом обернулся, взглянул на парня и подтвердил:

— А насчёт последнего — это верно. Держись!

Он оттолкнулся и, мощно взмахнув крыльями, почти вертикально взмыл в воздух. Дух у Никиты захватило стремительно, и, крепко схватившись за ремни, он посмотрел вниз. Псы один за другим поднимались над площадью, а фигуры Ивана и Софьи быстро уменьшались. Отдалялись постройки города, и дорожки огней Рилевы становились золотым рисунком тонких линий в темноте.

Крылья псов легли на ветер, и вскоре под ними остался только чёрный ковёр густого леса. Всё исчезло из вида под огромным ночным небом, а ветер нёс крылатых псов всё дальше от земли. Для людей, оставшихся внизу, их очертания исчезали, сливаясь с облаками, пока не растворились совсем.

Глава 3

Башни Алавии сверкали золотом на ярком солнце. Они служили маяками не только ночью, днём их острые шпили тоже украшали небо сиянием. Отсюда за воздушным пространством города следили финисты.

Парни с оперёнными крыльями прохаживались по перилам высоких обзорных площадок. Птичьи лапы с когтями, что были у финистов вместо человеческих ног от колен, позволяли им делать это не напрягаясь. Тут и крылья-то редко кто раскрывал, разве что на облёт. И появление сокола перед одной из башен вызвало у небесных стражей удивление. Парни проводили птицу долгими взглядами.

— Не понимаю, — произнёс один, — а на соколиный двор уже не принято залетать?

Сокол миновал чудесный высокий сад и полетел к большому балкону дворца. Несколько оборотней из числа серебряных алавийских драконов вышли туда подышать свежим утренним воздухом. Парни и девушки заметили птицу ещё на подлёте и теперь с интересом гадали, чей же это посыльный летит так прямиком. Сокол опустился на перила и распустил крыло, показывая на нём рисунок скрещённых топоров.

Один из оборотней поклонился:

— Приветствую, посланник. Моё имя Тидан, я дракон верховной берегини. Могу проводить тебя к ней.

Парень вытянул руку, предлагая её птице. Тидан понял без лишних объяснений, что послание сокола секретное, учитывая, что к лапке ничего не было привязано и что птица не направилась через соколиный двор.

Сокол перемахнул на предплечье оборотня, и тот отправился в малый зал, где сейчас была Брада, с интересом поглядывая на птицу. Князь Рилевы Иван пользовался просто невероятной благосклонностью берегини. Его соколы ровно на секунду задерживались на соколином дворе, чтобы показать крыло и тут же улететь, куда им надо.

Из распахнутых дверей малого зала доносился шум. Воины охраны этажа столпились в проёме, с интересом наблюдая занятия. В окружении шумной говорливой толпы младших учеников две старших ученицы сражались на кинжалах. Верховная берегиня Брада часто посещала учебные бои. Вот и сейчас сидела вместе с другими учителями и второй берегиней совета — Гиневой, внимательно оценивая успехи старших учениц.

Тидан вошёл в зал, и сокол немедленно покинул его руку. Перелетел над головами детей и опустился на предплечье к Браде. Берегиня улыбнулась, узнав птицу.

— Здравствуй, Дитир. Вести от князя? — спросила она.

Сокол наклонил голову. За общим весельем никто не заметил, как с лица Брады исчезла улыбка, когда Дитир начал передавать ей послание. Она становилась всё серьёзней и, наконец, резко встала. Соревнование было в самом разгаре, а берегиня сделала знак Гиневе, и они обе покинули зал.

Берегини шли очень быстро. Миновали многочисленные лестницы и террасы за несколько минут и вошли в закрытый сад на самом нижнем уровне дворца. Садовые дорожки сегодня для них не существовали. Они шли напролом через кустарники, пока не упёрлись в совершено непроходимую стену, сплетённую из мощных ветвей. Но перед берегинями они медленно отползли в стороны, открывая проход. Брада и Гинева шагнули внутрь тайного помещения.

Могучие ветви образовывали плотные стены и потолок без просвета, свиваясь в круглый зал. Здесь в каменном полу располагалось низкое кольцо колодца, всего в один камень высотой. Неподвижная водная гладь сверкала у самых краёв.

— Брада, — позвала Гинева. — Так что сказал тебе князь Иван?

— Сообщил, что выполнил моё задание, — ответила верховная берегиня. — И то, к чему это привело.

Она провела ладонью над водой:

— Госпожа наша, знаешь ли о белом волке?

Над колодцем собрался тонкий туман, и прозрачная толща осветилась далеко-далеко в глубину. В ней поплыли неясные изображения, быстро наполняясь цветом и поднимаясь к поверхности. И достигнув её, открыли берегине взор на большое расстояние.

Туман растаял, обнажив горы. Взгляд скользил по снежным вершинам и хребтам. Острые верхушки купались в солнечном свете, а низины ещё окутывала тень. На широкий уступ за острым шпилем опустились крылатые псы, и четыре человека спрыгнули с их спин.

— Покажи его, — попросила Брада.

Взгляд приблизился и прирос к одному парню. Белые волосы отличали его от остальных. Он потянулся, разминая затёкшие мышцы, поднял голову, оглядеть даль, и его голубые глаза посмотрели сквозь ветер на берегиню…

Брада провела рукой над водой, и картинка затуманилась.

— Второе послание, наверное, уже прибыло, — задумалась берегиня. — Интересную задачу ты мне задал, князь Иван.

* * *

Воевода Алавии Байтар стоял у стола и, наверное, в сотый раз перечитывал письмо князя Рилевы. Внешний облик главного военного начальника столицы и в хорошем расположении духа производил грозное впечатление из-за высокого роста и мощного телосложения, но в расположении духа рассерженном он был и того страшнее.

Род Байтара шёл из народа киторов. Головы их мужчин и женщин венчали рожки. Выходя из кости черепа совсем ненамного, они загибались, кончики заострялись и с виду походили на корону из восьми зубьев белого цвета. Такие «когти» выходили везде, где кость была близко к коже: на запястьях, на костяшках пальцев, на шейных позвонках. Добавить к этому жгуче-чёрные волосы и тёмные глаза с зелёным блеском, и вид, действительно, получался внушительный. Да и нрав был крут и бесстрашен.

При виде Брады и Гиневы воевода швырнул бумагу на стол и свирепо оглядел берегинь. Ему лишь пара из ноздрей недоставало для полной картины ярости.

Глава золотых драконов — оборотень Рагор, был, напротив, очень спокоен. Несмотря на молодость, предводитель княжества Нохарт имел выдержку и мудрость, более свойственную зрелым драконам. Он почтительно наклонил златовласую голову перед Брадой и Гиневой.

Берегини сели на свои места за столом совета, и Брада спокойно спросила:

— Что случилось?

— Прочти! — прорычал Байтар.

«Верховный воевода Байтар, верховная Берегиня Брада, — говорилось в письме Ивана, — в тёмное время спешу сообщить вам радостную весть. Талисман, вверенный мне, избрал в хранители моего племянника из внешнего мира и сейчас находится с ним. Зная о грозящей ему опасности, отправляю его немедленно в Алавию. Путь его не разглашаю: если попадёт письмо не в те руки, до столицы он не доберётся. Пусть ворлаки встретят его в землях Вограда. С князем Владимиром я свяжусь сам».

Берегиня отложила послание, всё это она уже знала. А Байтар тихо закипал. И причин было много.

— Брада, — начал он, — неделю назад ты без согласия совета лично вверила рилевскому князю талисман. Теперь он пишет нам, что ключ воздуха выбрал себе хранителя, и, если я правильно понял, из внешнего мира. Не расскажешь мне, как столь ценная вещь, как талисман, оказалась в руках какого-то мальчишки?

— Это произошло по моему приказу, — сказала Брада.

— И зачем же ты его отдала?

— До начала войны с Навией осталось недолго, — ответила Брада. — Я думаю, ты помнишь, что для победы нам нужны не только талисманы, но и сам хранитель. Совет отслеживает семьи потомков белых волков во внешнем мире. Племянник Ивана один из них. Мы должны были проверить. Как видишь, не зря.

— Тогда почему не сказать совету

Берегиня покачала головой:

— Тайну защищает её незнание. Лишь я и князь Рилевы знали, что талисман окажется во внешнем мире. И всё равно слуга Скарада его выследил.

Воевода молчал ещё мгновение.

— Брада, не мне говорить верховной берегине, чем грозит нам потеря талисмана, — наконец произнёс он. — Но если бы слуга Скарада убил парня или забрал его с собой, повелитель выиграл бы эту войну до её начала.

— Риск был оправдан, — твёрдо ответила берегиня.

— И чем же? — тон голоса Байтара выдал его гнев. — Если Рилевич не шутит, то выбор талисмана пал на простого человека. Что может такой хранитель? Только сдохнуть в первом бою! И вместе со своей жизнью потерять ключ!

— Высока цена шутки, — подала голос Гинева. — Сотни лет надежды в ожидании возвращения белых волков.

— Берегиня… — зарычал воевода.

Брада тяжело вздохнула:

— Тебе нужно узнать ещё кое-что о новом хранителе. То, что пугает даже меня.

Иван в своём послании рассказал верховной берегине всё. Он прекрасно понимал, что утаивание сути тёмного оборотня в белом волке может обернуться бедой. Его расчёт был в другом. Если именно Брада доложит обо всём совету и сама выступит на стороне хранителя, то принять решение об убийстве Никиты или о насильственном изъятии у него талисмана будет непросто. Иван просил её помощи, потому что догадывался, как глава совета воевод может отреагировать на сложившуюся ситуацию. Хорошо, что он не видел эту самую реакцию вживую.

Брада захлопнула все ставни, закрыла все замки зала совета и буквально загородила собой двери. Байтар рвался немедленно отдать приказ. Волк с тёмной кровью! Которая может в любой момент ответить на призыв хозяина! Несёт талисман! Конечно, можно было понять воеводу. Слишком многое было поставлено на кон в этих играх крови.

Только через час берегини успокоили Байтара. Воевода хрипло дышал после своих возмущённых выкриков, но рассуждал уже спокойно:

— Если это новоявленное чудо сможет добраться до Алавии, не переродившись в подобное своему хозяину — это хорошо! Но я лично скажу ворлакам, чтобы они разорвали его, если на нём появится хоть одно пятнышко чёрной шерсти!

На это Браде было нечего возразить.

— Согласна, — кивнула она.

* * *

По большому счёту было уже утро, но в небе над Синевой ещё сияли россыпи звёзд. Князь Святополк стоял на обзорной площадке в раздумьях.

Последние недели им не давали продыха. Соседний Нохарт временно не мог помогать Синеве. Атаки на владения золотых драконов не прекращались ни днём, ни ночью. На дальний сторожевой пост Силеславы тоже рассчитывать не приходилось. Крепость вдавалась вперёд на пустынные территории перед Навией, и своих трудностей там было не занимать.

Так что Синева обходилась своими силами. Сообщения разведки и вести из Алавии были неутешительными. Тёмная земля сильна, как никогда. И всё более частые атаки драконов только это подтверждали.

Святополк всматривался вдаль. Между главной сторожевой крепостью его княжества и Навией лежала пустошь — равнина с выжженной травой и редкими кустами. Только у берегов малых серых озёр едва проглядывали зелёные поляны. Первая горная гряда располагалась сразу за равниной и была видна, как на ладони. Но это ненадолго. Скоро её всю закроет непроглядный утренний туман.

Святополк спустился во двор крепости и отправился на кухню. Повара трудились не хуже воинов, не покладая рук и по ночам. Вот и сейчас Старослав — главный повар, завидев князя, торопливо домешал ароматный борщ и поднял со стола кружку, от которой поднимался пар.

— Готов чай, — произнёс он. — Огненный с мёдом, как она любит. Сразу кровь разогреет.

Святополк не смог преодолеть искушение и сделал глоток. Заодно и кусок белого хлеба из корзинки захватил. Прямо самую корочку, свежую, хрустящую, ещё горячую. Только из печи.

— Князь! — возмутился Старослав. — Как в детстве с кухни еду тайком таскал, так в тебе привычка и осталась. Доспехи не жмут⁈ Чай хоть берегине отнеси!

Святополк быстро отхлебнул ещё:

— Она не обидится. Спит пока.

Но сам при этом засмеялся. Доспехи пока не жали, но вес у него действительно был нехилый. Да не потому, что пирогами его заманить можно было хоть куда, от природы высокий и широкий был.

Повар отобрал у князя кружку и, держа её в руках, взглянул на улицу сквозь открытую дверь.

— Темно ещё, — буркнул он.

— Ага, — кивнул Святополк.

— И рано совсем.

— Ага.

Старослав вздохнул и отдал кружку князю:

— Допивай.

Тот просить себя не заставил.

— Пусть поспит, — попросил Старослав, — еле дошла до костра вчера.

Святополк это знал. Сам довёл берегиню, не спавшую уже трое суток, до её места у костра и сам ходил накрывать тёплым плащом, когда начался дождь. Но… делать нечего, надо поднимать.

— Пойду будить, — покачал головой князь, — иначе рассердится.

Взяв другую кружку с чаем, Святополк отправился на сторожевую стену. Места для сна воинов располагались не только во внутренних помещениях крепости, но и на самих площадках стены. Иногда пост покидать не хотелось. Князь и сам время от времени укладывался среди воинов. Тут, если что, сразу поднимут. А до спальни пока посыльный добежит, уж вся крепость в огне будет. Вот и берегиня привычку взяла — в тёплые ночи на стене ночевать.

Святополк подошёл к Арнаве очень тихо и поставил кружку возле костровой чаши. От горячих углей в ней шло тепло, и вместе с ним аромат травяного чая долетел до берегини.

Арнава потянулась под плащом, но лежала ещё мгновения. Хоть и не лучшая постель — матрас и воинский плащ, но понежить себя сном ещё хотелось. Снова ночью она видела Никиту, и как всегда это вызвало тревогу и печаль. Медальон, который она сама настроила, создавал одностороннюю связь между ними. И всегда, когда Никита касался его рукой, она здесь получала этот вызов. Лишь ответить не могла. Но так распорядилась Брада. Медальон Вулавала Арнаве передали только для одной цели: чтобы открыть ей Никиту. Но её ему не показывать. Он знать о том, что на шее у него не просто медальон, а средство связи от берегини, не должен.

И Арнава словно подсматривала за его жизнью. Ощущала его тоску, чувствовала, как мечется его душа. Как он скучает и пытается найти её. Он думал о ней часто и долго, и не отпускал мысли о ней

Но Брада установила очень жёсткий запрет на связь с Никитой, и Арнава не смела нарушить волю верховной госпожи. Только вот уже пару дней связи она не чувствовала. Медальон точно был на Никите, но он больше его рукой не касался. И Арнава тревожилась. Не было ещё такого, чтобы ни разу за день не коснулся.

Но сейчас она, наконец, откинула плащ и взглянула на князя. Улыбнулась его лицу с большими добрыми щеками. Святополк весь большой был: и ростом, и весом, и лицом. И глазами — светло-карими, с широкой чёрной окантовкой по радужке.

Князь протянул берегине кружку, и, приподнявшись Арнава, взяла её.

— Всё спокойно? — спросила она.

— Драконы тоже спят, — усмехнулся князь.

— Чем воины заняты?

— Выпей сначала, — буркнул Святополк.

Арнава сделала глоток, одновременно бросая взгляды на башни, стены и часовых на постах. Остановилась на душевых и усмехнулась, увидев толпу голых парней.

Святополк прекрасно понимал тревожное состояние берегини. Конечно, у неё сейчас обо всем сразу голова болит. Самая младшая в совете и только назначена вторым командиром особо важной крепости, считай — центра обороны в сердце алавийских земель.

Небольшое княжество Синева своими границами входило на территорию Алавии будто капля, разлитая по краю блюдца. На карте расположение обоих княжеств и соседнего с ними Нохарта было похоже на сердце. А на другой стороне от них лежала Навия. Ещё во время первой войны Синева вошла в состав алавийских земель, но осталась под управлением своего княжеского рода.

Берегини хотели, чтобы земли, объединяясь вокруг них, оставались самостоятельными. И Синева осталась. Но и привычка воевать вместе осталась. Поэтому, по традиции и правилам, присутствие берегини в главной крепости было обязательно. Половина средств обороны была рассчитана на её силу. Так что старшим командиром оставался, конечно, князь, как глава своих земель, но с берегиней он не спорил.

Лишь раз Святополк возразил — когда Арнаву назначали. Берегиню постарше хотел, чтобы хотя бы его возраста — хотя бы лет тридцать пять, опытную. Чтобы не девушка двадцати пяти лет среди его воинов ходила. Но… верховная берегиня Брада сама его вызвала и сама всё рассказала. Святополк был единственным из непосвящённых, кто знал секрет Арнавы. И с того момента уже ничему не возражал. Брада объяснила, что самое ценное прятать лучше всего на виду. И пусть будет Арнава на виду. У всех. Пусть знают её как берегиню, пусть она учится всему и сама учит. Только так они её сберегут.

Князь наблюдал, как Арнава делает глотки чая и смакует вкус. Бледные щёки от горячего напитка сразу налились румянцем, и синие глаза тоже засияли ярче.

Святополк улыбнулся. Хорошо. Приятно смотреть. А то иногда совсем белая, как призрак. Но это когда не выспится и подолгу в смене. Князь на этом не настаивал, но Арнава сама так решила. Кроме неё работу берегини в крепости никто не выполнит, заменить её некем, так что нужно всё время быть «на посту». Укладываясь спать, она снимала лишь кольчугу и сапоги. В одежде спала, чтобы потом время не терять. Да и волосы поэтому состригла. Раньше носила длинную косу до пояса, да только возиться с ней долго. Мыть и заплетать — это дело лишнее. Так что берегиня отрезала свои длинные светло-серебряные волосы своим мечом и ходила теперь с коротким хвостом. Едва до плеч доставал.

— Кто на стене? — спросила она между глотками чая.

— Илья, — ответил князь.

— Смена башен закончилась? Сколько сейчас?

— Три утра. На передние башни заступил Лела, на альтановых Дон.

Арнава посмотрела на самую высокую башню крепости. Фигуры скучающих стрелков маячили на верхней площадке. Там же мелькал прыгающий синий огонёк. Святополк, тоже подняв голову, усмехнулся:

— Сейчас я Дону устрою.

— Брось, — засмеялась Арнава.

— А если опять сферу уронят?

— Бабахнет и всё. Первый раз, что ли?

Бывало такое. Воины наверху устраивали игры в мяч, только вместо мяча использовали снаряды к орудиям — сферы Альтана. Сияющие шарики, которые выстреливались с бешеной скоростью и при попадании в цель разрывали всё вокруг в радиусе пятидесяти метров.

При падении с высоты башни на землю… эффект был тот же самый. Поэтому тяжёлые альтановые орудия в ближних боях не участвовали. Риск взорвать собственные стены при перекрёстном огне был слишком велик. Так что их использовали только для заградительного огня с обеих сторон от крепости. Одна башня была полностью ориентирована на горы Нохарта, вторая на лесной массив Огатора. Почти всё пространство между ними было зоной поражения башен Синевы.

Святополк громко свистнул, подзывая сокола.

— Слетай к ним, скажи, сейчас я приду поиграть, — сказал он птице.

Арнава засмеялась, а выражение лица князя внезапно изменилось, и он поднялся. Берегиня, зная, что хорошо это не кончится, начала быстро допивать чай. К ним бежал посыльный.

— Берегиня! Князь! — крикнул он. — Илья просит подняться к нему!

Арнава встала и по привычке взглянула на пламя факелов. Огни Синевы имели чудесное свойство — в случае приближения опасности цвет огня менялся с ярко-синего на красный. Хотя, по правде, часовые обычно засекали угрозу крепости раньше, чем факелы, а если и опаздывали, то ненамного. Но сигналов тревоги подано не было, значит, прямой опасности пока нет. Просто Илью что-то насторожило. И все же Арнава и Святополк поспешили.

Командир первой линии башен, сотник Илья, ждал их на главной обзорной площадке и всматривался в туман, занявший уже всю равнину за стенами крепости. Дежурные соколы расположились на ограждении. Завидев берегиню и князя, Илья поклонился:

— Я, наверное, зря вас побеспокоил. Пятно какое-то показалось. Правда, я один его видел.

Арнава позвала к себе главного сокола Синевы Полема, и тот опустился на её руку.

— Мы ничего не заметили, — подтвердил Полем слова сотника. — Туман чист.

Пелена вокруг крепости плыла белая-белая, без единого лишнего пятна.

— Может, опять полотнище кидали? — предположил Святополк.

Иногда так делали. С гор по ветру бросали чёрное полотно ткани. Оно реяло в тумане, напоминая дракона. А сурваки, наверное, сильно смеялись, глядя, как на стенах крепости начинается метание.

— Посмотрите ещё раз, — приказала Арнава соколам.

Птицы взмыли в небо, исчезая в вышине, а на стену поднялся Лела — один из командиров башенных стрелков. Молодой десятник поклонился берегине и князю.

— Утро доброе, что, опять полотнище летает? — весело спросил он.

—

Лела тоже присоединился к наблюдению. Минуты шли, но ничего не происходило.

— Ладно… — Арнава напряжённо хмурилась, — дозорные пусть следят за туманом…

Она осеклась. В белом безмолвии показалось пятно.

— Полотнище! — в один голос сказали Илья и Лела.

В рассветной тишине раздался едва уловимый звук. Клубы тумана, мирно плывущие в безветрии, на миг свернулись в спирали и расплылись… и глаза берегини сверкнули. Святополк различил силуэт через секунду после Арнавы, а над крепостью уже летел её крик:

— Драконы! Приготовиться к атаке!

Потоки воинов немедленно ринулись наверх по боковым лестницам к своим позициям. В тумане рисовались огромные спирали, в которые скручивался воздух под мощными крыльями. Купола передних боевых башен раскрылись первыми, обнажая орудия, и стрелки приросли к ним, наводя прицел.

Илья и Лела разбежались по своим местам. Голос Святополка гулял вдоль стены, долетая на все боевые участки. А берегиня пока не покидала обзорную площадку. Ещё не вернулись соколы. Так что её фигура в серебристой кольчуге сверкала на фоне тёмного неба, и воины посматривали на неё.

Драконы уже покинули границы тумана, и теперь стало видно, сколько их. Серое небо почернело от сотен крыльев. Ровные ряды орудий затихли в ожидании, и глаза стрелков неотрывно следили за надвигающейся стаей. Мощные рептилии, закованные в крепкую броню, издали устрашающий рёв.

«Достигли зоны поражения башен», — мелькнула у Святополка быстрая мысль, и он поднял глаза на Арнаву.

Соколы как раз опустились перед ней. Птицы пролетели над драконьей стаей на большой высоте и должны показать берегине, что увидели. А потом сразу должен быть её сигнал.

— Драконы в зоне передних башен! — разнеслось над крепостью.

Стрелки напряжённо ожидали приказа, но берегиня молчала.

— Арнава! — крикнул Святополк.

Берегиня подняла руку, делая знак приготовиться второй линии обороны — орудиям на боевых площадках стены.

Князь, мало сказать, удивился, но берегиня уверенно повторила знаки: «Приготовиться второй линии. Башням молчать».

Арнава была уверена. Соколиный взор показал ей, что за горбатыми спинами первых драконов летят хорды — самые мощные из тяжёлых чёрных рептилий. Верхние башни срубят первые ряды нападающих, расстреляют все копья, понадобится семь секунд на перезарядку. И пока она будет, хорды уже войдут в зону поражения орудий стены, которые на них не рассчитаны. Копья короче, раздвижные лезвия меньше зазубрены и альтановые наконечники небольшой мощности. А значит, надо подпустить атаку ближе, чтобы достать хордов орудиями башен.

Мысли пронеслись в голове берегини, заняв долю секунды.

— Стене! Пускать копья! — крикнула она.

И в то же мгновение воздух прорезал единый звук множества пружин.

Альтановые заряды в наконечниках копий пробили дыры в броневых пластинах драконов, и лезвия, раскрывшись по всей длине копья, вкрутились в плоть, как сверло. Рептилии, издав жуткий рёв, подались в воздухе назад, из ран хлынула кровь. А в следующий миг над головами раненных драконов, буквально снося своим рёвом людей, вынырнули громадные хорды. Натолкнувшись на передние ряды, они взмыли вверх, открыв внутреннюю часть крыльев.

Лела в последнюю секунду увидел знак Арнавы, и с высоких боевых площадок взмыли копья, врезаясь в тяжёлых драконов. Но зацепили не всех. Несколько хордов одновременно нырнули вниз и, круто перевернувшись в воздухе, подняли головы. Из пастей вырвались полосы пламени и устремились вверх вдоль башен.

Лела ринулся к краю, посмотреть, где драконы, и отлетел, отброшенный этой волной, закрывая обожжённое лицо руками. Воины подхватили своего десятника, но он оттолкнул их:

— Я в порядке! Орудия перезарядить!

Подняв горячий ветер над башней, хорды обрушились на её боевую площадку. От мощнейшего удара несколько орудий разлетелось в щепки вместе с частью пола и стены. От второго удара вниз помчались широкие трещины. Деревянные перекрытия внутри башни рухнули вместе с лестницами, погребая бежавших по ним людей.

Один из драконов застрял лапами в проломленной стене, но такую махину это не остановило. Бешено взмахивая крыльями, чёрная рептилия вырвалась, прихватив с собой и тонну камней. Башня рушилась, а десять человек на качающейся площадке спуститься уже не могли.

Первые драконы, которым удалось пролететь над стеной и оказаться над площадью крепости, рухнули на неё под градом взметнувшихся копий с орудий нижней линии. Но уже в следующее мгновение огонь остальных рептилий обрушился на людей.

Плащи из специальной ткани могли защитить только тех, кто успел отскочить хотя бы на несколько метров, от прямого попадания они не спасали. Орудия вспыхивали под волной пламени. Всю площадь застелил густой чёрный дым, ослепляя стрелков. А драконы всё палили, переваливаясь через стену.

Большинство рептилий сразу облепили площадки альтановых орудий, накрыв их собственными телами. У стрелков уже не было времени целиться. Сотни сверкающих копий врезались в чёрную массу просто наугад.

Но драконы не улетали. Они таранили альтановые башни. Врезались в каменные стены, разбиваясь в кровь от собственной силы. Железные ограждения площадок не выдерживали. Застрявшие в смятой железной арматуре орудия не двигались с места, несмотря на все попытки их вытащить. В перерывах между ударами командиры успевали отдавать короткие приказы, но площадки башен вновь накрывало огнём, и люди падали, закрываясь плащами.

Поток драконов не иссякал, крылатые твари напирали. В какой-то момент Святополк выхватил взглядом башню десятника Лелы и замер. Хорды кружили над ней, с разлёта нанося мощные удары. Трещины в каменной кладке разъезжались на глазах. Воины у входа внизу спешно вытаскивали раненых из-под обрушенных лестниц. Бушующий сверху огонь перекинулся на деревянные перекрытия, внутри башни полыхал пожар.

— Лела… — прошептал Святополк, — стрелки…

— Князь!

Святополк обернулся на громкий крик Арнавы. Берегиня бежала к падающей башне:

— Всем уйти!

Воины, услышав приказ, ринулись врассыпную. И вовремя! Арнава на бегу присела, пропахав коленками камни площади, и приложила к ним ладони. И под ногами людей в этот же момент вздрогнула земля.

* * *

Дракон завис над горящей площадкой, и Лела, глядя на него, замер. Дыхание застыло в груди. Последний мощный удар рептилии сотряс стены, и пол под ногами медленно пошёл вниз, прямо в огонь, ускоряясь и разваливаясь на глазах.

«Всё…» — мелькнула в голове десятника короткая мысль.

Жар проник в горло, обжигая так страшно, так больно… но внезапно… охватила прохлада! И удара о землю не последовало. Лела с удивлением открыл глаза. Он сам и его воины стояли на руинах. Живые и мокрые с головы до пят.

Если бы они только видели, что произошло. Мощные фонтаны вырвались из колодцев

Драконы, увидев это, издали рёв, полный ярости.

— Берегиня наша… — прошептал Лела, поняв кто их спас.

Арнава от минутной слабости так и стояла на коленях. Стихии подчинялись берегиням, но управлять ими было нелегко. Потоки подземной воды, вызванные ею через колодцы, опустили людей и потекли по стенам крепости, собирая копоть.

Над головой внезапно Арнавы пролетел сокол, и её мыслей коснулись его слова:

— Мы кое-что пропустили, госпожа, поднимись!

Берегиня ухнула, вставая на ноги, и побежала на обзорную площадку. Едва оказавшись на верхней точке крепости, она всё поняла. Далеко от стен, уже миновав зону поражения альтановых орудий, летели хорды. Ещё одна группа. На спинах драконов виднелись фигуры, похожие на человеческие, и Арнава их узнала. Эта группа несла на себе дибронов — полукровок от драконов и людей. Одних из тех редких тварей, которых пригрел повелитель Навии. Сильных, с драконьими ногами и крыльями, тонкой прочной броней и диким нравом.

Небо над крепостью стремительно светлело. Уцелевшие после битвы рептилии пролетели над стенами и устремились домой, издав победный рёв. Святополк, с чёрным от дыма лицом, примчался к берегине.

— Что это было⁈ — произнёс он, едва отдышавшись. — Никогда не видел такой атаки. Они же сами себя гробили!

— Они добились цели, — ответила Арнава. — Атаковали крепость, чтобы дать возможность небольшой группе пройти зону поражения альтановых орудий.

— Какой группе? — удивлённо спросил Святополк.

— Диброны в компании с хордами, — берегиня невесело усмехнулась. — Они пролетели мимо нас, пока мы тут смотрели представление.

Князь прямо зарычал от злости:

— Эх, какие… Удачно выбрали место для пролёта. После нас и Нохарта нет ни одной серьёзной преграды. Только Алавия, а туда они не отправятся.

— Ты прав, — Арнава потёрла лоб, напряжённо думая. — Тогда куда они? Ради чего столько крови? Зачем так стремились в наши земли?

Но сейчас надо было не думать, а уже слать предупреждения. Через минуты соколы взмыли с башен крепости во все стороны. Понесли сообщения о прорыве группы навийских драконов.

Арнава, отправив их, взялась рукой за медальон на своей груди. Мысленная связь через него установилась одновременно с обеими старшими берегинями совета — Брадой и Гиневой. Арнава быстро рассказала им, что произошло, но к своему удивлению услышала от Брады:

— Мы направим за нами патруль алавийских драконов. А тебе следует немедленно прибыть в Алавию.

— Что случилось? — спросила Арнава.

— Немедленно, — повторила Брада. И больше ничего не добавила.

Связь распалась, и молодая берегиня задумалась над приказом. Общение с главами советами заняло всего несколько минут, а тем временем дым над крепостью окончательно рассеялся. Утреннее солнце заглянуло в выжженный двор, и как всегда после боя, наступила глухая тишина. Воины садились на землю и даже ложились. Никто не говорил.

Святополк нахмурился, видя выражение лица берегини:

— Что приказали тебе?

— Оставлю тебя, князь, ненадолго, — ответила Арнава. — Справишься без меня?

Святополк тяжело вздохнул:

— Конечно.

* * *

Псы спали, громогласно храпя на всю округу, а Никита даже заснуть толком не сумел. Меховые шкуры были незаменимы для сна под открытым небом. В человеческом облике на холодных камнях делать нечего. А обратиться без помощи Софьи Велехов не рискнул. Даже не представлял, как это сделать. Оборотни посмеялись, сказали, что это временно — холод чувствовать. Потом и в человеческом облике будет не страшно. Но это потом, как тело окрепнет. Рир, конечно, предложил уснуть с волками в обнимку, но Никита отказался. Решил потерпеть, пока холод совсем его не свалит.

И теперь сидел думал. Только сегодня ночью он расстался с Иваном, а сейчас перед рассветом нового дня он уже невесть где, за сотни километров от родной Рилевы.

Самым необычным в этой ситуации было чувство голода. Велехов поедал лепёшки и запечённые картофелины, заботливо упакованные Софьей в его сумку, но всё равно хотел есть. И завидовал псам: при такой бешеной выносливости у них потребности в пище не было вообще. Симаргл сказал, что, пока отряд не окажется в княжестве Воград, с обедом придётся подождать.

Никита достал очередную лепёшку и начал откусывать от неё по кругу. Предрассветный туман наполз на скалы, спрятав края и выступы. Стало свежо от принесённой им влаги, но ничего не видно. Велехов задремал с лепёшкой в руке.

Рир потянулся, открыл глаза и, увидев эту картину, засмеялся:

— Проглот, смотри, нас не съешь.

Никита проснулся и отмахнулся лепёшкой. А оборотень от нечего делать начал расталкивать ближайшего пса:

— Партан, проснись!

Тот пошевелил крылом и захрапел дальше.

— Проснись, говорю! Солнце встало, — у Рира после отдыха было хорошее настроение и потребность кого-то достать.

Никита усмехнулся этому. Оборотни вообще парни боевые и позитивные. Это, наверное, в крови. А Партан, которого безуспешно будил Рир, уткнулся мордой в лапу и захрапел ещё громче. Зато с недовольным бурчанием проснулся Лютик:

— Рир, чего ты?

— Вставать надо, — ответил тот. — Рассвет.

Лютик окинул взглядом тёмный горизонт. Солнца ещё не было, лишь светлая полоса.

— Да где ж ты видишь, — вздохнул он. — Дай отдохнуть, волчья твоя душа.

— Кролечка сказал, — вкрадчиво произнёс Рир.

Это были волшебные слова. Лютик сразу приподнялся:

— Отстань, говорю. Получишь.

— От тебя, что ли? — засмеялся Рир. — Ты когда меня последний раз на лопатки укладывал? А, да — никогда!

Ой какой хороший повод дал. Морду Лютика украсила довольная улыбка, и он с прыжка ринулся на Рира. Но тот молниеносно увернулся, сам поймал Лютика зубами за холку, и в этот момент…

Никита, наблюдавший шуточную схватку оборотней, успел крикнуть:

— Осторожно!

В покрове густого тумана Рир, не заметив края, оступился и камнем ушёл вниз! При этом Лютика, конечно, не отпустил. Оба волка исчезли.

— Партан! — завопил Велехов, мгновенно подняв всех на ноги.

Партан и ещё один пёс перемахнули прямо через него и в один миг исчезли в тумане. Димка, подскочив от крика Никиты, ринулся к обрыву со словами:

— Да чтоб вас! Опять!

Но Симаргл перегородил оборотню дорогу:

— Тихо, тихо, сам только не полети!

И замахал крыльями, чтобы разогнать белую пелену. Димка с Никитой, увидев границу обрыва, прыгнули к самому краю и напряжённо уставились вниз. Там не было ничего, кроме тумана. Минуты шли.

— До земли долетели, — фыркнул Партан. — Единственное дерево у подножия, и всё равно не промахнулись: застряли в ветках. Везучие, как черти!

Рир усмехнулся взгляду Димки. Тот просто от злости закипал от выходок старшего брата, но молчал. Симаргл тоже укорил:

— Знаю я ваш нрав, оборотни, знаю. Только князь вас не для игр с нами отправил.

— Так всё ж нормально, — Рир засмеялся. — И хранителя вон развлекли. А то его мрачные мысли совсем заели.

Никита только отмахнулся:

— Да ну вас…

Но Рир своего добился. Всех поднял. Снова спать уже никто не лёг. На горизонте розовел краешек встающего солнца, а туман сползал со скал в низину. Так что Симаргл приказал продолжать путь. Оборотни забрались на спины псов, и отряд снова взмыл в небо.

Велехов никогда раньше не был в горах. А сейчас понял, что величественные сооружения природы вызывают у него восторг, несмотря на ветер, бьющий в лицо, и холод высоты. Путь крылатых псов пересекал небо, и Никита смотрел на горные хребты, как на дороги, ведущие вдаль. Через несколько часов спина затекла от долгого сидения, и он начал повторять упражнения оборотней. Те развлекались, вставая на ноги на спинах псов. Пару раз, конечно, улетели вниз, но потом так приноровились, что начали прыгать. Симаргл терпел долго, но когда Никита повторил то же самое на его спине, взъелся:

— Хранитель! Я тебя ловить не буду!

— Будешь, — засмеялся Рир. — Куда ты денешься?

— А ты вообще молчи! — фыркнул пёс. — Он хоть важная персона, его хватятся, а тебя, чёрный подснежник, никто искать не будет!

— Черноснежные мы, — в шутку обиделся оборотень. — Чёрный снег, а не чёрный подснежник. Что ты путаешь всё время?

— Да ваши кланы попроще бы называли себя! — возмутился Симаргл.

— Да куда уж проще! — в тон ему ответил Рир. — Что ты, слова «чёрный снег» запомнить не можешь? Подснежник-то запомнил, а букв там больше.

— Сядь, сказано тебе! — вспылил пёс. — И держись. И рот закрой.

Смеялись все, но громче остальных — Лютик. Димка по этому поводу съязвил:

— Вот уж ты бы помолчал…

Оборотень отмахнулся:

— Да, да, да. Уж меня-то вы не помилуете. Ну хоть раз не мне попадает.

Ещё несколько часов путь шёл спокойно, но внезапно Партан, смотревший вперёд, резко скомандовал:

— Вниз!

Псы буквально упали с неба, мгновенно сложив крылья, и залегли в расщелины.

— Что случилось? — спросил Никита.

Ему не ответили. Все внимательно смотрели вдаль — туда, где под самым высоким облаком маячили чёрные точки.

— Пока непонятно, — щурился Симаргл, — слишком далеко. Посмотрим, куда полетят.

— А если они к нам? — возразил Рир. — Теряем время.

— Следим, — приказал Симаргл.

Точки довольно быстро обретали форму. Никите ни о чём не говорили тёмные очертания, летящие как будто с качанием, но псы и оборотни буквально зашипели:

— Не может быть! На нашей территории! Как они прорвались⁈

— Да кто это? — Велехова уже не первый раз убивала эта манера не принимать его к участию в разговоре.

— Ну? — фыркнул Рир. — А я что говорил!

— Они точно за нами, — согласился Симаргл. — Поднимаемся! До леса недалеко.

Псы взмыли в небо, а Никита уже не ничего не спрашивал. Тёмные фигуры, стремительно приближаясь, стали различимы. Это были драконы. Их глубокий низкий рёв нагнал псов уже через несколько минут.

Велехов не мог отвести от рептилий взгляд. Длина тела — не меньше тридцати метров, это без громадного бронированного хвоста! Они были полностью чёрными. И кожа, и пластины естественной брони — одного угольного цвета. Чёрные глаза на чёрных мордах можно было отличить только по бликам света. А без них драконы казались слепыми. Но в том, что они видят свою цель, сомневаться не приходилось. Пасти впереди летящих рептилий окрылись, и Никита с ужасом наблюдал, как мощные гладкие зубы угольного цвета подсвечивает свет красного пламени, идущего из громадного драконьего горла…

— Рассредоточиться! — крикнул Симаргл. — Партан, под меня!

Псы перестроились попарно молниеносно. Полоса огня прочертилась над головой Велехова, и Симаргл уклонился так резко, что парень на спине не удержался и полетел вниз. Пёс это предвидел. Партан, находясь под ним, поймал Никиту и закинул обратно на спину Симаргла.

Манёвры псов были быстрее и чётче, чем у драконов, но это не могло спасти от огненных полос, рассекавших воздух. Рептилии посылали пылающие струи длиной метров сто. Мимо Лютика внезапно пролетела стрела, и оборотень удивлённо обернулся.

— Симаргл! — крикнул он. — Ты не поверишь! Всадники! Диброны!

— Где уж тут не верить! — откликнулся пёс.

Стрелы посыпались градом. Псы метались из стороны в сторону, чтобы не попасть под удар. Одна из рептилий догоняла их быстрее остальных, и стрелы всадника летели в опасной близости от Никиты.

— Партан! — крикнул Симаргл. — Забери хранителя! Рир, ты ко мне!

Оборотень перепрыгнул на его спину, когда псы поравнялись, и подтолкнул Никиту, чтобы тот перешёл на Партана.

— Что вы задумали? — крикнул Велехов сразу, как оказался на спине пса.

— Тебе не надо знать! — ответил Рир. — Сам боюсь.

— Что⁈ Стой! — Никита аж похолодел.

Но Партан ушёл с ним вперёд рывком, не позволив остановить оборотня, а Симаргл взглянул на Рира:

— Убрать всадника и дать мне его копье. Сможешь?

— Вот и проверим! — зарычал оборотень.

Пёс резко взмыл вверх, пропустил дракона вперёд и с мёртвой петли рухнул на его спину. Сразу взлетел снова, устремляясь вниз по боку рептилии, а всадник едва успел обернуться, как мощный волк перекусил его шею. Рир обратился человеком, выхватил у диброна из-за спины раздвижное копье и швырнул его Симарглу. Оружие полетело, догоняя пса в воздухе, и через мгновения дракон взревел, извернувшись всем телом, потому что Симаргл вогнал наконечник ему под крыло.

Рир не удержался на гладкой бронированной спине, вылетел в пустое пространство, как пробка из бутылки шампанского. Падая, успел увидеть крылатого пса, рывками проворачивающего копье под драконом.

— Симаргл! — крикнул

Ветер засвистел в ушах от скорости падения, но Рир не отрывал взгляда от летящего за ним пса. Раненый дракон опускался на серый склон горы, не переставая плеваться пламенем в сторону Симаргла. Тот уворачивался, терял скорость, но упрямо догонял падающего оборотня.

— Ждёшь⁈ — весело крикнул он на подлёте. — До земли сколько видишь⁈

Рир обернулся посмотреть и в ту же секунду оказался на спине Симаргла. Пёс поднырнул под него и взмыл вверх, устремляясь вдогонку за остальными.

— Ну ты шутник, — высказался оборотень.

Вид серой поверхности склона перед самым носом производил впечатление.

— Второй раз этот номер у нас не пройдёт, — посетовал пёс.

— А я больше и не соглашусь! Никогда! — Рир ответил, стуча зубами от нервной дрожи. Мгновение ему оставалось до удара о землю.

Потеряв всадника и дракона, преследователи изменили тактику. Теперь они выстраивались полукругом. Погоня замедлилась, пока менялось построение, и это дало несколько минут Симарглу, чтобы вернуться в строй.

Никита не сдержал эмоций, увидев обоих:

— Да вы… чёрт… слов нет!

Внутри всё перевернулось, когда он увидел, как Рир полетел вниз. Димка рядом сдержал страх только потому, что видел Симаргла, летящего следом. Знал, что пёс поймает брата. Скорость знал, на какую Симаргл способен.

Едва пёс догнал отряд, небо за ним прожгла огненная полоса.

— Сил на отрыв нам не хватит, — в полной уверенности сказал Симаргл.

Псы пошли на снижение, высматривая расщелины. И впереди внезапно возникло белое поле. Словно в кольце низких скал лежал снег.

— Это Спальня Туманов! — крикнул Руфол. — Мы же туда не пойдём⁈

— Вниз!

Крик Симаргла спас псов от огня. Их накрыло раскалённым куполом, и стало нечем дышать. Велехов со всей очевидностью понял, что им конец. Драконы не отступят, пока не доберутся до оборотней.

Мышцы Партана дрогнули при очередном рывке. Впереди в кольце скал обозначилась большая расщелина. Уже было видно, как колышутся в ней клубы белого густого тумана. В очередной раз прозвучал приказ Симаргла:

— Разойтись!

Драконы открыли пасти, готовясь выпустить огонь, поэтому он приказал изменить построение. Но внезапно с обеих сторон от летящих за псами драконов вдруг возникли два других, в точности параллельно повторяя манёвр. Партан и Руфол оказались на линии огня. Мощная волна ударила, ослепила, оглушила и обожгла. Никита увидел только пылающий шар.

Партан увернулся чудом, нырнув в коридор скал прямо над острым шпилем, но по мышцам пса внезапно прошла судорога. Он мощными неровными рывками поднимал крылья и вдруг закричал:

— Симаргл, забери хранителя!

Всё-таки он задел тот шпиль! Партан падал. Раздались крики псов, устремившихся за ним, и яростный рёв драконов, догнавших добычу…

Что-то белое и влажное вдруг врезалось в лицо Никиты, и в одно мгновение всё исчезло. Партан продолжал двигаться по инерции ещё секунды, и наконец — удар! Велехов скатился с его спины на гладкий камень, ещё не понимая, что произошло. От нервного возбуждения он никак не мог сообразить, где находится. Вокруг серые скалы и белая стена, под ногами гладкий, будто отполированный пол, а сверху странный потолок, который вдруг прорвали Руфол и Симаргл. За ними следом ворвались остальные.

Рир спрыгнул со спины Руфола ещё в воздухе, приземлился неслышно и подскочил к Никите.

— Вслух не говори, — раздался в голове Велехова мысленный шёпот оборотня. — Понял?

Никита понял, кивнул, и оба побежали к Партану. Остальные псы и оборотни окружили его. Все стояли, пытаясь привести в порядок дыхание, но тихо. Старались не делать шумных выдохов.

Рир и Димка присели возле Партана. Тот был без сознания, и вокруг него уже натекла лужа крови. Бок от лапы до лапы был буквально раскроен. К горлу Никиты подступил ком. Такая рана…

Но Рир внезапно начал что-то искать на себе, торопливо копаясь пальцами в нитях одежды-паутинки. С первого раза не нашёл, стал перебирать тщательнее и, наконец, вытащил из-под коленки иглу с вдетой нитью. А Велехов вспомнил, что на нём самом одежду закончили шить не последним узелком, а оставив в ней иглу.

Рир вытащил такую из своей паутинки, и она начала распускаться. Лютик и Димка сделали то же самое. Последний, намотав чёрных нитей на руку, вытащил из раны кусочки сломанных рёбер, потом обмотал нитками края костей и начал стягивать их, но вдруг остановился.

— Лёгкое задето, — мысленно произнёс он, прощупывая пальцами внутри раны.

Рир тоже залез руками под рёбра Партана и кивнул брату:

— Давай вместе.

Псам осталось только смотреть из-за спин оборотней. Парни сшили разорванное лёгкое, жёстко стянули сломанные кости, чтобы не расходились, но на сам разрез раны нитей почти не осталось. Они закрыли её широкими стежками и оставили иголки в последних узелках, чтобы крепче держались.

Псы взглянули на оборотней с благодарностью. Первая помощь оказана, а это уже шанс для их раненого товарища.

Симаргл показал Руфолу наверх, и пёс взмыл в потолок из плотного тумана. Вернулся через несколько секунд и отрицательно покачал головой. Драконы проявляли настойчивость, улетать не торопились.

Псы и оборотни сели на пол, а Никита наконец осмотрелся. В окружавшем их кольце серых скал одна стена была абсолютно белой. Её пересекали горизонтальные и вертикальные линии. Было похоже на кирпичи, слепленные из какого-то мягкого материала. И при ближайшем рассмотрении стал заметен коридор. Он уходил вглубь белого пространства, метров через пять раздваивался и расходился в разные стороны. Велехов кивком головы показал Риру на этот вход.

— Знаю, — ответил тот мысленно. — Дорога в Спальню Туманов. Туда не пойдём.

Руфол ещё раз слетал наверх с тем же результатом: драконы на месте.

Никита всё же собрался спросить, почему нельзя говорить, но в этот момент пришёл в себя Партан. Пёс, ещё не сделав ни одного движения, пока ещё никто не успел понять, что он в сознании, прошептал:

— Простите…

Звук его голоса прокатился под потолком зала, словно гром. Лютик зажал морду Партана ладонями, но эхо сказанных слов уже завибрировало в пространстве. Белая стена задрожала и даже едва заметно потрескалась, а в чутких ушах оборотней возникла тупая боль. Акустика помещения в прямом смысле была убийственна.

Все замерли, глядя на вход в белой стене. Прошло несколько минут, и псы тихо выдохнули. Но облегчения Никита не уловил. Все боялись.

Внезапно, разбивая тишину зала в щепки, в него ворвался огненный шар. Он прожёг потолок и растаял в воздухе. Драконам ждать надоело,

Симаргл посмотрел в коридор и обвёл всех вопросительным взглядом. Половина кивнули согласно, половина нет. Но огненные полосы снова прошли сквозь потолок, вынуждая псов отступить к белой стене. Взлететь под ударом пламени нельзя, вокруг замкнутое пространство, не увернуться. Выбор остался совсем небольшой, и Симаргл всё-таки сделал шаг в коридор.

— Мы живыми не выйдем! — Димка схватил его за крыло.

— Ну не зря ж тринадцатого волчонка взяли, — ответил пёс. — Может, и здесь удачу принесёт. Попробуем!

Лютик взглянул в ответ совсем неуверенно, а полосы пламени и эхо слов единой волной сотрясли стену. Белые кирпичи бесшумно посыпались, заваливая вход в коридор сразу за вошедшими в него псами.

Разрушая потолок помещения, чёрный дракон слез вниз, цепляясь лапами за скалы. Осмотрел пустоту и заваленный вход, совсем не торопясь бросаться в погоню сквозь мягкую стену Спальни Туманов. Всадник на его спине обнажил клыки в улыбке.

— Подождём, — произнёс он, похлопав дракона по шее. — Скоро их кровь по горным ручьям потечёт.

* * *

На первой же развилке псы свернули направо, прошли метров десять, снова оказались на развилке и снова направо. Передвигались на цыпочках, прислушиваясь и посматривая на белые стены.

Коридор на коридоре, хотя всё очень чётко. Никита понял, что это не лабиринт с тупиками, а пересечение огромного количества коридоров. Если избрать нужное направление, можно пройти Спальню Туманов насквозь. Широкие проходы пересекались с узкими, и Симаргл старался попасть именно в последние. А в широкие коридоры не входить, либо быстро их миновать.

Псы и оборотни крались уже довольно долго, когда внезапно впереди за углом раздался звук — будто что-то шлёпало по гладкому полу в коридоре справа. Симаргл кивком указал в противоположную сторону, и все свернули налево.

На следующем перекрёстке надо было сворачивать направо, чтобы вернуться на выбранное направление, но в эту сторону вела очень широкая дорога. Никита уже сообразил, что большие пространства — это что-то вроде главных улиц, и шансов встретить местных обитателей в них наверняка больше.

Недалеко от места остановки был виден вход в узкий коридор. Симаргл смотрел туда с сомнением, но выбора особо не было, и все на цыпочках двинулись вперёд. Велехов завернул за угол и… застыл вместе со всеми.

На него смотрели два огромных, абсолютно белых, водянистых глаза, сидевших на совершенно невообразимой морде. Крылья носа раздувались, всасывая воздух, как насос. Разрез рта шёл от одного уха до другого, но мощные острые зубы в нем всё равно не помещались. И это было не самое страшное. Спину, лапы и даже голову существа, похожего на гигантскую жабу, покрывали острые иглы с полметра длиной. Редкая жаба или ёж. Тут было не разобрать.

Псы и оборотни, глядя на него, превратились в скульптурную композицию. Им разве что постамента не хватало.

У существа были громадные подвижные уши, а вот глаза явно слепые. Никита видел в них своё отражение, как в пустых белых зеркальцах.

Внезапно жабоёж закачался, как маятник, и вдруг прыгнул, издав знакомый шлёпающий звук. Через три перелёта он уже исчез из виду. Все стояли ещё секунд десять. Хотя задерживаться на одном месте было нельзя.

На очередной развилке два жабоежа выползли навстречу, закрыв собой проходы. Псы вышли прямо них, развернулись и опять свернули налево. Местные, как сговорились. На следующем пересечении картина повторилась. Пришлось снова остановиться.

Никита почувствовал, что мышцы ног болезненно ноют от напряжения. Они ведь крались буквально на цыпочках. Все по очереди подставляли плечо Партану, и пёс держался на лапах только благодаря товарищам.

На перекрёстке жабоёж, который загораживал левый коридор, наконец, куда-то двинулся, не оставляя маленькому отряду выбора. Псы, растянувшись в тонкую цепочку, направились в открывшийся проход.

Симаргл буквально проплыл мимо второго часового. Оказавшись в сантиметре от кончика острой иглы, Велехов почувствовал, что тоже так может: тело будто стало лёгким, и ноги перестали чувствовать поверхность пола.

Длинный коридор внезапно закончился. После очередного поворота все оказались в огромном зале, противоположная стена которого виднелась, наверное, метрах в пятистах впереди. А на «площади» города толпилось несколько сотен его обитателей.

Никита посмотрел на Симаргла. Выражение морды пса отчётливо говорило: вот и всё, конец нам. И тем не менее он сделал осторожный шаг. Едва касаясь пола, псы уже миновали половину зала, когда мирно бродившие обитатели заметно напряглись. Из коридоров вывалилась толпа «часовых», и по нервному хлюпанью Велехов понял, что хозяева догадались о присутствии незваных гостей. И, похоже, поняли, что больше им деться некуда, кроме как остановиться на главной площади, ведь улицы проверены.

Противоположный выход закрыла толпа. Пути не было ни назад, ни вперёд, и псы остановились спина к спине в центре зала.

Кап, кап, кап…

Кровь закапала на пол, а иголка выскользнула из петли так быстро, что никто не успел её подхватить. Она упала, издав громкий звон. И если кто-то из обитателей Спальни Туманов сомневался в том, где находятся нарушители их спокойствия, то теперь все, как один повернулись к центру зала.

Партан виновато взглянул на Симаргла, но кровь это не остановило. Новая капля нависла над полом. Рир в один бесшумный прыжок оказался рядом с псом и прижался боком к его ране. Кольцо вокруг нарушителей сжималось.

Ка-а-а-п-п…

От звука подпрыгнул не один Никита. Кровь Партана накопилась в шерсти волка и так же успешно устремилась вниз. В то же мгновение один жабоёж подпрыгнул, в воздухе свернулся в шар и покатился точно на пса. Вот как они атакуют! Шар, утыканный растопыренными иглами, похожий на подводную мину. От такой атаки нет спасения, у противника нет уязвимых мест!

Димка и Лютик толкнули Партана в сторону. Шар прокатился мимо, ударился о стену, развернулся в жабу и разъярённо захлюпал. В следующее мгновение покатились ещё двое, словно в игре «морской бой» вслепую ища местоположение противника. Псы невысоко взлетели, подхватив Партана и оборотней. Игольчатые шары промчались под ними, но сразу три жабоежа прыгнули, среагировав на звук крыльев. Промахнулись, потому что псы почти упали на пол, уходя от удара.

У Партана на глазах выступили слёзы. Его рана открывалась секунда за секундой. Оборотни стояли рядом с ним, готовые к новому прыжку, но, глядя на пса, было ясно, что таких финтов он больше не перенесёт. Партан внезапно открыл пасть и потыкал в неё лапой. Рир понял его

Симаргл глубоко вдохнул и отдал приказ:

— Давайте!

Эхо сказанного слова ещё не успело коснуться сводов зала, как тончайшую тишину разорвал дикий, сокрушительной силы рёв. Псы и оборотни заревели одновременно во всю мощность глоток. Если бы Никита знал, какой будет эффект, то ещё подумал бы, соглашаться ли на такой вариант.

Обитатели Спальни Туманов повалились на пол, корчась от боли. Из ушей хлынула кровь. Резонанс от их собственного воя начал разрушать хрупкие стены. По кирпичам побежали тонкие линии трещин, с потолка посыпались мелкие куски, а следом большая глыба рухнула вниз.

Псы уже сорвались с места, устремляясь в коридор. Жабоежи извивались на полу, истекая кровью, или в припадке боли прыгали шарами под самый потолок. Растопыренные иглы попадали под ничем не защищённые лапы и животы оборотней. Но вой боли резонировал ещё сильнее.

Путь от центра Спальни до последнего зала уместился в несколько минут, а не в два часа плутания. Вылетев к серым стенам, оборотни отчаянно затормозили окровавленными лапами, псы подхватили их и устремились вертикально вверх.

Через несколько белых секунд в глаза ударил солнечный свет и открылось голубое небо. После тишины Спальни Туманов звуки просто оглушили. Свистящий ветер, падающие камни, крылья, рассекающие воздух, и множество голосов:

— В расщелины, быстро!

— А где?..

— В расщелины!

Псы упали на камни, тяжело дыша.

— Это последнее… — выдохнул Рир, — последнее, что можно делать в Спальне Туманов!

Из-под его живота текла кровь, как и у Димки, но все были рады даже такому исходу. Руфол поднялся посмотреть, где драконы. Чёрные рептилии летали над белым полем. Похоже, их внимание было серьёзно чем-то привлечено. Потолок Спальни рушился, проседая. Её обитатели ещё вопили, своим собственным криком вызывая разрушающий звук.

Один из драконов внезапно посмотрел в сторону расщелин, где укрылись псы. Не потому что заметил их самих, а потому что рухнул коридор Спальни, по которому они бежали, и теперь прямо от середины белого поля образовалась линия до самого места их выхода. Прямо как предательская стрелка-указатель.

Руфол скатился вниз:

— Надо уходить!

Но Симаргл не двинулся с места и показал на что-то в небе. Пока ещё далеко, но не настолько, чтобы не понять, что это драконы. В солнечных лучах блестела серебряная броня. Со стороны Спальни раздались жуткие звуки. В рёве чёрных драконов прозвучала убийственная досада.

— Наши? — спросил Никита.

— Наши! — уверенно подтвердил Симаргл.

Чёрные рептилии снялись со скал и, быстро набирая скорость, устремились прочь. Серебряные драконы повернули за ними, но один отделился от остальных и направился к псам. Симаргл, уже ничего не опасаясь, взлетел ему на встречу.

Дракон опустился прямо на острые шпили, ухватившись за них лапами. Он отличался от чёрных рептилий формой головы, бирюзовыми глазами и конечно же сверкающей бело-серебряной броней. Мощный поток его мыслей едва не сбил с ног:

— Приветствую, псы!

— И тебя приветствуем, — отозвался Симаргл. — Как звать спасителей?

— Мы — патруль Алавии.

— Далеко вы от столицы. Что случилось?

— Синева разослала всем предупреждение, — ответил дракон. — Ночью было нападение на крепость. Группа навийцев сумела прорваться и взяла направление на эти горы. Неожиданно найти их в глубине нашей собственной территории.

Дракон с интересом оглядывал псов:

— Но, похоже, их целью были вы. Много же усилий они положили, чтобы добраться до вас. Синеву разнесли. Князь Святополк даже попросил помощи драконов Нохарта для восстановления башен.

Симаргл не дал ему задуматься и быстро произнёс:

— Спасибо за помощь. Но нам пора двигаться дальше.

— А куда вы направляетесь? — полюбопытствовал дракон.

— В земли князя Владимира.

— Ну тогда вы почти пришли, но всё равно… — рептилия опустила крыло: — Забирайтесь. До границы Вограда ещё пара километров.

Подъём дракона был плавным и незаметным, только скалы вдруг исчезли и всё вокруг стало небом. «Пассажиры» расположились на широкой бронированной спине, а Никита с тревогой смотрел на Рира. Его раны не затягивались. У Димки и Лютика тоже. Ни на миллиметр. Волки просто истекали кровью. Лютик, заметив напряжённый взгляд Велехова, пожал плечами:

— Яд обитателей тумана. Смертельный.

Никита замер.

— У них ещё и яд! — у него даже голос охрип на мгновение. — Почему молчали⁈

— А тебе незачем, — слабо усмехнулся Рир. — Тебе этот яд не страшен…

— То есть у меня есть иммунитет к этим тварям, а у вас нет⁈ — зарычал Велехов. — Вы меня за спину, а сами в очередь за смертью?

— Тобой нельзя рисковать… — попытался объяснить оборотень.

— Заткнись! — окончательно разъярился Никита. — Чтобы больше так не делал!

Рир смерил его странным взглядом и отрицательно покачал головой.

— Что? — не понял Велехов.

— Он не может, — внезапно ответил Димка. — Иван взял с него клятву.

— Какую? О чём?

Рир метнул на брата гневный взгляд, но тот уже сказал:

— Умереть за тебя.

Никита молчал ещё секунду, потому что в горле внезапно пересохло.

— Это что за клятва такая? — поразился он. — Зачем она?

— Для твоей защиты, — Димка смотрел на Велехова сверкающим взглядом. — Чтобы быть уверенным, что никто из нас не отступится.

— Хватит, братик, — тихо зарычал Рир.

— Он имеет право знать, — возразил Димка.

— Хватит! — рявкнул оборотень. — Я дал клятву сам. Князь меня не заставлял.

— Он даже не имел права её просить! — в ярости вспылил Димка. — Никто бы и не отступился! А теперь ты истекаешь кровью на моих глазах! Мне-то что делать?

— Выполнять приказ своего князя! — отрезал Рир.

Димка умолк, и Никита тоже не смог ничего сказать. Наконец стало понятно, чему так сопротивлялся Димка перед их вылетом из Рилевы. Вот с чем был не согласен. В этом мире у него остался только брат, и если его не станет…

— Это особенная клятва, — тяжело вздохнул Рир, — даётся один раз в жизни и навсегда, связывается кровью и отменить её нельзя. Чужим людям её не дают, только родственникам, поэтому Иван действительно не имел права её просить, но…

Оборотень так и смотрел на брата, а тот отвернулся.

— Если бы Станислав был жив, он

— Да… — Димка мрачно усмехнулся не оборачиваясь, — если бы…

Склоны гор под брюхом дракона спускались всё ниже к земле. Начали появляться кусты и деревца, тонкие речки в каменистых берегах. Впереди огромным зелёным покрывалом лежал лес, и у самой его кромки несколько человек, одетых в тёмно-зелёную одежду под цвет листвы, вышли из тени деревьев.

— Снижайся, — обратился Симаргл к дракону, — это за нами.

Серебряная рептилия опустилась перед встречающими, и люди, конечно удивились — высматривали ведь крылатых псов, а не алавийский патруль.

— Вы опоздали. Мы уже начали волноваться, — произнёс один из мужчин вместо приветствия, когда псы и оборотни спрыгнули со спины дракона. — Я Матей, командир следопытов Вограда. Князь приказал встретить вас и спрятать до прихода ворлаков.

— А где он сам? — полюбопытствовал Симаргл.

— Даже не знаю, — покачал головой Матей. — Тут всё задумано не нами. Мне приказано обеспечить вам отдых и укрытие, а князь, наверное, проверяет, нет ли незваных гостей. Особенно гандарвов.

Новые проводники торопили, так что Симаргл поблагодарил дракона за помощь, и все вошли в лес. Небо исчезло под плотным покрывалом листвы, и лишь кое-где над головой угадывались его голубые кусочки.

Матей окинул взглядом раненых.

— Где это вас так? — спросил он Симаргла.

— В Спальне Туманов, — ответил тот.

— Да ну, вас заметили?

Пёс улыбнулся.

— И вы выбрались? — поразился Матей.

— Как видишь.

— Легко отделались!

— И не говори, — согласился Симаргл.

Они вышли на поляну. Сразу было понятно, что сверху этого места не видно. Здесь стояло всего лишь несколько деревьев — низких, с толстыми стволами и невероятно раскидистыми кронами. Между деревьями расстояние было большое, а вот между кронами не оставалось вообще. Это место надёжно защищал плотный навес листвы.

Часть картинки вдруг поднялась — несколько человек встали и зашагали навстречу прибывшим. Зелёная одежда была невероятной маскировкой. Людей стало видно, только когда они скинули капюшоны и оказались девушками с оленьими рожками. Никита сразу вспомнил Фаровля. У них было много общего в чертах лица, но, конечно, красота женщин-целительниц была более утончённой.

Девушки немедленно занялись ранеными. Сначала раздали всем бутылки с янтарного цвета жидкостью — настоем от ядов, потом приступили к перевязке.

— Стань человеком, — попросила Рира целительница, — так легче промыть раны.

Но оборотень несогласно покачал головой:

— Не могу.

— А это что такое? — одна из девушек вытащила из раны Партана иголку. — Чем это вы его зашили?..

Но тут она поняла и засмеялась.

— Ясно, — целительница Рира сняла свой плащ, — давай, я тебя закрою.

Рир обратился, и девушка обернула плащ вокруг его голых бёдер, а Велехов вздрогнул, увидев оборотня без шерсти. Кожа и мышцы были искромсаны. Всё это время Рир терпел молча и сохранял сознание, но, превратившись в человека, рухнул целительнице в объятия. Несмотря на хрупкую фигуру, она удержала его и уложила на траву.

— Это не смертельные раны, — сказал Симаргл, заметив выражение лица Никиты.

— Для оборотня не смертельные, — подтвердила целительница, — яд растворится нашим настоем, а после этого нужно только время, пока его тело восстановится.

Димку уложили неподалёку, он не шевелился и тяжело дышал. Зато Лютик пришёл уже весь обмотанный полосками марлевой ткани, допивая жёлтый сок противоядия.

Никите тоже дали бутылку, и он молча осушил её, чтобы не нарываться на лишние расспросы. Ведь девушек очень удивило, что одному из оборотней яд обитателей тумана не причинил никакого вреда.

Вклехов понял, что ни следопытов, ни целительниц не предупредили о том, кого они встречают. Иначе, наверное, расспросов было бы много. А белая голова его не выдала, потому что после схватки с драконами на коже и волосах осела гарь, и они стали тёмно-серыми. Что и было очень кстати.

После перевязки все раненые быстро заснули. Целительницы специально усыпили их зельем, чтобы быстрее восстановить силы. И Никита задремал рядом с Димкой и Риром.

На охране остались следопыты Матея и Симаргл. Время на отдых у оборотней было, а путь крылатых псов заканчивался здесь. Иван просил их проводить хранителя только до этого места. Дальше охрану возьмут на себя ворлаки и князь Владимир.

Симаргл обошёл спящих, слушая, как выравнивается их дыхание, и остановился возле Никиты. Хранитель крепко спал.

— Ночью придётся нам с тобой попрощаться, — тихо произнёс пёс.

Глава 4

Река Дакайта несла свои кристальные воды с высоких гор в долину Ведявы. В низине она была спокойной и широкой, а у своего истока — бурной и со множеством водопадов. Именно здесь облака брызг искрили защитным заклятием берегинь, и поэтому даже ночью от воды исходил мерцающий свет.

Высокие каменные берега внезапно дрогнули от глухого подземного удара, и на минуту всё стихло. Чуть дальше в лесу раздался треск, и несколько деревьев вдруг провалились вниз. Земля осыпалась в огромную яму, в которой блеснула серая спина огромного змея. Полоз ударил ещё раз и, наконец, вырвался наружу. Фонтаны чёрной жижи последовали за ним, растекаясь в разные стороны. Из леса на берег сверкающей реки вышли отряды сурвак.

— Бери пониже! — раздались голоса. — Ко дну!

Полоз вернулся в яму, его мощное тело сжалось и, как бойцовская груша на пружине, ударило в землю. Он пробился ещё на пару метров, но потом снова вышел на поверхность.

Старший сурвак выругался. У берега каменная порода была крепкой, как и на самом дне. Мера предосторожности, когда-то удачно предпринятая берегинями против земляных драконов. Здесь придётся повозиться.

— Руби деревья! — крикнул сурвак. — Сделаем русло по верху!

Чёрная жижа поднималось из ямы всё больше.

— Она и так дотечёт, — недовольно зарычали остальные.

Но старший сурвак только раздал подзатыльники. У них была вполне конкретная задача, и она состояла не в том, чтобы сделать здесь болото.

— За работу!

* * *

Никита открыл глаза. Поляну охватила ночь. Фонари преобразили её в зелёный зал, образовав арки света под кронами деревьев. Рядом сидел Рир. Бледный, обмотанный повязками, но всё равно с улыбкой на лице.

— Уже полночь, Симаргл собирается, — сказал он. — Пошли.

— Как Димка? — спросил Велехов, поднимаясь.

— На ногах, — ответил Рир.

— А Лютик?

— А этому вообще ничего не будет.

На поляне у костра оборотни и псы

— Лететь могу, — усмехнулся он на вопросительный взгляд хранителя. — А до Алавии уже недалеко.

— Вы в Алавию? — удивился Никита.

Этого он не ждал, думал, что псы отправятся домой, но Симаргл подтвердил:

— По всем княжествам послан клич. Битва надвигается неотвратимо. Так что и мы в стороне не останемся. Если даст судьба, то свидимся с тобой на поле боя, а если уж святые духи помогут, то может, и после него. Ну, нам пора.

Симаргл расправил крылья:

— Мы не могли улететь, не попрощавшись.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Велехов, — вы свою работу выполнили отлично.

Симаргл кивнул:

— Рад слышать, хранитель. Надеюсь, и ты выполнишь свою.

Никита не нашёл что ответить, а псы, расправив крылья, не задерживаясь взмыли в ночь.

— И теперь нам идти своими ногами, — вздохнул Рир.

Димка сел перед костром и подбросил в огонь сухих веток.

— Надо поспать, — сказал он. — Особенно тебе.

— Мне? — Рир вопросительно вскинул бровь.

— Кровь сочится, — тихо произнёс Димка.

— А…

Рир затянул промокшую повязку потуже и сел рядом с братом:

— Ну, как скажешь.

Никита и Лютик расположились напротив. От костра шло тепло, и в полном безветрии огненные язычки ровно тянулись вверх.

Рир и Лютик вскоре задремали. А Димка сидел, отрешённо глядя в тлеющие угли у своих ног. Велехов смотрел на него и думал. Как ни сильны оборотни духом, даже их можно сломить. А без боевого духа обладание физической мощью не значит ничего. Один раз Димка удержался, пережив смерть двух братьев, но, глядя на него сейчас, было понятно, что новый удар разорвёт его на части.

А за ударом дело не станет, ведь Иван доверил Риру самое опасное задание, поручив охрану хранителя, за которым охотятся все злобные монстры на всех землях по любую сторону от Навии. Первый и последний удар примет Рир, а вот выживет ли?

«Как же ты, Иван, принял такое решение? — тяжело вздохнул Никита. — Много должно быть воли, чтобы так чужую жизнь на плаху положить».

Он вздрогнул, потому что в этот момент почувствовал прикосновение сознания Димки. Тот, видимо, хотел ему что-то сказать, чтобы никто другой не слышал, а коснулся именно этой мысли и сам невольно замер.

Велехов, глядя на оборотня, произнёс:

— Я жизнью твоего брата больше не рискну. Вы со мной дальше не пойдёте.

Димка замер, удивлённо подняв брови, но сразу возразил:

— Ты о чём это? Мы с тобой будем, что бы ни было.

От костров охраны внезапно крикнул Матей:

— Вурда прибыл!

Из леса, словно тени, выскользнули шестеро огромных волков. Остановились посреди поляны и встали людьми. Все высокие, с мощными фигурами, иссиня-чёрными волосами, забранными в длинные хвосты, и золотыми глазами.

Рир и Лютик проснулись на оклик.

— Рано они, — Рир зевнул, поднимаясь.

Оборотни направились к ворлакам. Один из них шагнул навстречу. Без слов было понятно, что он главный. Его отличал рисунок на щеке, вырезанный и заполненный золотой краской. Тела ворлаков были расписаны по самые пятки. Но символ на лице, как уже понял Никита, украшал только старейшин клана. Похожий был у Дарьи.

Ворлак оценивающе посмотрел на худого парня.

— Что? Не похож на хранителя? — усмехнулся тот. — Уж прими как есть.

— Прости, — рассмеялся Вурда, а потом поклонился и добавил: — Надеюсь, ты отдохнул. Мы уходим прямо сейчас.

— Сейчас? — удивился Рир. — Его ждут в столице на четвёртый день. Мы и так идём быстрее, чем хотели.

— В столице — да, но у меня приказ верховной берегини сделать одну остановку в пути, — ответил ворлак, оглядывая рилевского оборотня.

А когда оглядел, отрицательно покачал головой:

— Ты с нами не пойдёшь.

Рир открыл было рот, чтобы возразить, но Вурда не позволил:

— Ты ранен. Быстро устанешь.

Никита утвердительно кивнул. Как раз этого он и ждал. Если бы ворлак не увидел, что Риру досталось больше всех, он бы и сам попросил оставить оборотня здесь. Его раны ещё не зажили, кровь так и просачивалась сквозь повязку, потому что яд замедлил регенерацию. А рисковать чьей-либо жизнью Велехов больше не собирался. Тем более жизнью Рира.

— Останься, — сказал Никита.

— Я не могу! — возмутился оборотень. — Я клятву дал!

— Ты не нарушишь её тем, что останешься, — заметил Вурда. — Своим присутствием в отряде ты подвергаешь хранителя большей опасности. Мы будем медленнее, а значит, нас легче будет найти.

Рир замолчал, а ворлак, оглядев Димку, усмехнулся:

— И ты с нами не пойдёшь. Возвращайтесь в Рилеву, передайте приветствие от меня князю Ивану и отдыхайте. То, что он вам поручил, сделано, дальше вы за хранителя не в ответе.

Никита ожидал, что Димка обрадуется, но тот растерялся, как и Лютик. Но, оглядев последнего, Вурда спросил:

— Как вышло, что всех на клочки порвали, а ты только поцарапанный? Или ты тринадцатый волчонок у матери с отцом?

Ворлаки засмеялись.

— Тринадцатый… — смутился Лютик.

— Ох ты! — удивился Вурда. — Удача нам в таком деле не помешает. Ты можешь с нами идти.

Ворлак встал на лапы в синем пламени и кивнул Никите на свою спину:

— Садись.

Велехов взглянул на Рира. Оборотень отошёл к костру, делая вид, что поправляет повязку. В сторону ворлаков даже не смотрел.

— Вурда прав, от нас с тобой сейчас опасности больше, чем пользы, — тихо говорил ему Димка.

Но было понятно, что никакие слова не утешут оборотня, давшего нерушимую клятву.

Никита сел на спину ворлака. Лютик обратился волком и занял своё место в новом отряде. Рир так и не повернулся. Вурда, взглянув на его затылок, засмеялся и крикнул ему:

— Не печалься, парень! Будут силы — догонишь. Уходим!

Рир искоса поглядел на ворлака, и оборотни, не задерживаясь больше, устремились сквозь заросли, исчезая в ночной тьме.

* * *

Ворлаки шли в тишине незаметно, словно призраки. Скорость была большая, движения точными, дыхание бесшумным. Если бы кто-то смотрел на их движение со стороны, то видел бы только, как легко колышутся ветки кустарников во тьме.

Через два часа непрерывного бега Вурда приказал:

— Остановимся.

Отряд встал у лесного ручья, и Никита присел зачерпнуть воды. Странно было идти без Рира и Димки. Он настолько свыкся с их

Велехов оглянулся на ворлаков. Мощные звери. И сразу заметно, что они тоже об этом знают. Мимо ходили аккуратно, стараясь не задевать, и при этом усмехались. Худая фигура парня, похоже, вызывала у них сочувствие. Никита старался не обращать на это внимания, но остатки гордости закипали. Один из ворлаков улыбнулся, поймав его взгляд, и заметил:

— Ничего, хранитель, привыкнешь к нам.

Он явно смеялся.

— Тут к себе бы привыкнуть, — пробурчал Велехов, набирая воды в ладонь.

Ворлак подошёл к нему и поднялся человеком. В таком облике оказался под два метра ростом и широким, как танк. Чёрные волосы в хвосте достигали поясницы.

— Ты пока не обращаешься? — спросил он.

— Нет.

— А что так? Глядишь, не сидел бы на чужой спине.

Никита, наконец, посмотрел на ворлака со всем вниманием. Замечание было по делу.

— Ставрос! — Вурда вмешался в разговор. — Нам только щенка с белой шкурой не хватало.

Велехов сделал глоток воды из ладони и поднялся:

— Я попробую.

Но ворлак осадил его рвение:

— Тише, хранитель, это камень не в тебя брошенный. Ты в волчьем облике весь лес осветишь, нам этого не надо.

— И сколько ты меня так будешь катать? Да самой Алавии? — Никита почувствовал раздражение.

Псы несли его через горы, потому что вариантов больше не было, но сейчас он мог идти сам. Хотя смутно представлял, как начать процесс обращения.

Ставрос усмехнулся:

— Ладно, хранитель, извини.

Велехов выругался:

— Да вы достали.

Ставрос хлопнул его по плечу:

— Всё, не дёргайся. Тебе превращаться нельзя. Зальёшь всё кровью.

Ворлак собирался сказать что-то ещё, но Вурда внезапно насторожился:

— Наш ветер меняется.

Волки прислушались к тишине ночи. Ветер скользил сквозь траву, ловя дрожь от земли. Он собирал всё, что происходило в пространстве, и нёс за собой на большие расстояния. А сейчас в нём завертелся незнакомый Никите запах и глухая дрожь.

— С востока, медведи, — зарычал Вурда, шумно потягивая носом воздух. — Прямо нам навстречу идут…

— Думаешь, не разведка? — тяжело свёл брови Ставрос. — Группа для дела зашла?

Вурда взглянул на Никиту. Тот замер в напряжённом ожидании, пока понимая только то, что приближается угроза. И если «группа зашла для дела», то это диверсанты и цель у них явно не разведывать.

— Была б разведка, так не гремели бы, — усмехнулся ворлак. — На захват идут.

Запах в воздухе стремительно стал резким, и лес содрогнулся от чудовищного рёва. Такого, будто стая хищников почувствовала, что нашла свою добычу. Никита похолодел до ледяной дрожи, даже колени чуть ослабли. Лютик встал рядом с ним, и Вурда, заметив это, кивнул:

— Правильно, там и будь.

Кто-то из ворлаков спросил:

— Уходим или бьёмся?

Вурда обратился волком в синем пламени:

— Уходить поздно. Нас они чуют, а идти им уже недалеко. Хранителя в кольцо.

Ворлаки замкнули собой круг защиты, взяв в него Велехова ровно за пару секунд до того, как из чащи раздался треск и тьму прорвали огромные существа с лохматой шерстью, торчащей из-под броневых панцирей. Оскаленные клыки просто необъятных пастей сверкнули в свете луны, как стальные лезвия.

— И это называется медведи? — завопил Никита.

Чудовища обрушились на волков со всех сторон, просто подминая их под себя, но ворлакам надо было именно это! Снизу до горла противника легче добраться.

Лютик молниеносно оттолкнул Велехова из-под массы летевшего на него лохматого монстра, но сам попал под удар. Из груди оборотня взметнулась кровь, и он взревел от боли, а Никита, отлетев в сторону на миг, сразу ринулся обратно. Страха не было! Ярость внезапно пронзила его мысли. Хватит с него жертв во спасение его жизни! Если хоть чего-то она стоит, то пора защищать её самому!

— Назад! — прохрипел Лютик, увидев парня. — Не смей!

Медведь замахнулся в лицо Велехова огромными когтями, но тот почувствовал только то, как его собственные кости, словно ломаются и рвутся наружу из тела. Рот наполнила кровь, и горло открылось в крике боли…

Мощный рёв влился в шум схватки, и белый волк, ещё объятый синим пламенем обращения, прыгнул с места вперёд. Когти медведя пропахали по его боку, сдирая кожу, но Велехов уже вцепился в горло противника, воткнув зубы до самой трахеи. Фантастическое ощущение пульсирующей артерии ударило в голову. Медведь оседал, а Никита не мог разжать челюсти. Кровь текла ему в пасть, горячая, наполненная вкусом… Он даже не понял, что его силой отрывают от уже мёртвого тела. Только когда что-то намертво зажало челюсти, Велехов, наконец, начал осознавать окружающий мир.

Вурда обеими руками держал морду белого волка, а вокруг стояли остальные ворлаки. Окровавленные, с выдранной шерстью, но живые. Трупы медведей повсюду… Сколько же времени прошло?

Вурда, увидев, что Никита начал соображать, вытащил руки из его пасти.

— Что случилось? — хрипло спросил Велехов, хотя уже и сам понял, что инстинкт самосохранения помог ему, не спросив разрешения у сознания.

— Для первой схватки в жизни у тебя слишком хорошая скорость перевоплощения и сила, совсем не соответствующая юному возрасту, — произнёс Вурда.

И тон его голоса сразу дал понять, что это всё ему не нравится.

Никита сглотнул солоноватый вкус во рту и поднялся. Его тело болело, но мышцы раздувало от ощущения собственной мощи. Стволы деревьев вокруг казались тонким картоном, а ворлаки — кучкой мелких собачек, для которых хватит и одного щелчка. Лапы стояли на земле, словно прижатые пружины, готовые подтолкнуть тело на любую высоту. Было слышно и видно всё и сразу, и сердце билось быстро, стараясь успеть за всеми изменениями.

— Вурда, ты посмотри на него, — шепнул Ставрос.

Ворлаки переглянулись.

— Пара глотков, — тяжело сглотнул Велехов, — подумаешь…

Его голос дрогнул, потому что собственный ужас начал душить горло. Оказалось, грань была так тонка! Он напился чужой крови, как упырь! И даже не заметил, как это произошло! И в отличие от задавленного страхом сознания тело получило такой заряд бодрости, который не даст ни один укол адреналина. Он был словно бойцовская собака, впервые почуявшая настоящую кровь.

В темноте чащи внезапно вспыхнул огонь факелов и показались всадники.

— Владимир, — напряжённо нахмурился Вурда. — Рано. И не на условленном месте.

Лошади вышли к месту

— Вурда, — произнёс он с надрывом в голосе, — жаль, что мы опоздали.

Голос был молод, как и сам воин. Тёмные волосы острижены не очень коротко. В неровном свете факелов было видно приятные черты его лица, покрытого каплями крови.

Ворлак, взглянув на парня, выругался:

— Князь, я поверить не могу!

Кольчуга Владимира тоже темнела от крови. Он явно был ранен, и дыхание у него сбивалось. Остальные выглядели не лучше, даже не сложили мечи в ножны.

Молодой князь Воградский невесело усмехнулся:

— Мы тоже не поверили, когда медведи выкатились на нас прямо на дороге. Видимо, искали вас, а нашли…

Владимир внезапно умолк на полуслове, потому что среди чёрных, как сама ночь волков увидел белого. Хотя шерсть Никиты изрядно скрывали кровь и грязь, князь всё равно прошептал:

— Скажи мне, Вурда, я вижу белого волка?

Владимир покачнулся, из его раны на боку потекла кровь, но, не заметив этого, он яростно накинулся на ворлака:

— Иван не сказал, что мы встречаем белого волка! Просил помочь племяннику. Святые духи! Вы с ума сошли⁈ Вести его так!

— Не кричи на весь лес, — осадил Вурда.

Князь сделал глубокий вдох:

— Поехали! Надо добраться до Бунатора до рассвета.

— До крепости? Зачем?

— Там мой второй отряд. Нужна дополнительная охрана.

Все воины Владимира упёрлись взглядами в белого волка. Недоумение на их лицах сменилось на удивлённую радость. Они быстро стёрли кровь, наложили жгуты на раны, кое-кто привязал оружие к рукам. Было заметно, что все воспрянули духом, готовясь отразить следующее нападение во что бы то ни стало.

— Поторопимся! — приказал князь

* * *

Ночь пролетела, словно пейзаж за окном поезда. Велехов не чувствовал ног. Ворлаки были выносливей и быстрей других оборотней, а лошади княжеского отряда подкованы пылевыми подковами, которые не позволяли их ногам устать. Перед началом рассвета, ещё в темноте, Вурда приказал остановиться на короткий отдых, но все решили продолжить путь медленным шагом, вместо остановки.

Глаза людей неотрывно смотрели за белым волком, которого со всех сторон окружали ворлаки. Молодой князь то старался ехать рядом, то чуть отставал, то снова догонял. Когда он в очередной раз поравнялся с Никитой, тот увидел, что Владимир сильно косит в его сторону глазами — рассматривает. Ещё через десять минут это окончательно надоело.

— Князь, ты так косоглазие себе заработаешь, — заметил Велехов.

Ставрос рядом тихо хрюкнул, пытаясь не засмеяться в голос. А на белых щеках Владимира проступил румянец.

— Прости, хранитель, — извинился он.

— Да можно Никита, — усмехнулся Велехов.

Молодой князь зарделся ещё больше.

— Ой, не могу, — Ставрос едва сдерживал смех. — Не сгори, красное солнышко!

Владимир сердито взглянул на него, но ворлак только больше засмеялся:

— Это его за щёки так зовут: он как запунцуется — солнца за ним не видать.

— Чтоб ты на колючку встал, — от души пожелал князь.

— Ой! — раздалось рядом.

Лютик поднял лапу и возмущённо уставился на застрявшую между подушечками пальцев колючку. Воины Владимира отреагировали мгновенно:

— Лапку уколол?

— Поди, счастливая была?

— Князь, хорош талисману вредить!

— Уймитесь! — рявкнул Лютик на всех. — Не умру!

Люди засмеялись.

— Ладно, — согласился Владимир, — молчу.

Ночь очень скоро посветлела, и роса легла на траву. Вместо запаха листьев и земли ветер принёс аромат сладкой земляники и полевых цветов. Отряд выходил на край невысокого холма, с которого открывалось пшеничное поле. У подножия собирался утренний туман, заволакивая всё непроглядной дымкой. Вурда тенью выскользнул из леса и подошёл к Владимиру.

— На склоне ночные следы двух групп медведей, — озадаченно сказал он. — Похоже, поднимались они открыто, ничего не боясь.

На белом лице Владимира уже давно появился серый оттенок из-за потери крови, но после этих слов оно стало мертвенно-синим. Никите на секунду показалось, что молодой князь сейчас потеряет сознание, но тот приложил холодную металлическую перчатку ко лбу и глубоко вздохнул:

— Прямо под башнями Бунатора. Но их не могли не заметить!

— Святые духи! Смотрите! — внезапно крикнул кто-то из воинов.

Чёрный дымок тонко летел над полем. Невысокая каменная крепость встретила поспешивших к ней всадников и оборотней распахнутыми настежь воротами. Боевые площадки стен пустовали, на них не было часовых. Картина, открывшаяся глазам, поразила и потрясла.

На стенах обугленных строений ещё догорал огонь, и ветер нёс в лицо пепел. Запах сгоревшей плоти наполнил воздух так, что нельзя было вздохнуть. Повсюду лежали растерзанные в кровавое месиво тела. Доспехи воинов были вскрыты когтями медведей вместе с грудью и животом, и засохшая кровь окрасила землю в буро-коричневый цвет.

— Светозар, Тёмка, осмотреться, — приказал Вурда.

Два ворлака, крадучись, исчезли среди строений.

В тишине на сбруе лошади Владимира звякнули металлические колечки, и мелодичный звук разнёсся по выжженному пространству.

Никита никогда не видел и даже не мог представить себе такого. А сейчас с его глаз словно спала тонкая пелена, и очертания, едва видимые за ней, стали чёткими. В этом мире идёт не охота за талисманом, здесь идёт война. До сих пор он… не понимал этого.

Горячий пепел обжёг лапы, и белый волк отступил от догорающего огня. Светозар и Тёмка, отправленные Вурдой на разведку, появились впереди.

— Живых нет, — долетели их слова.

Снова мелодично звякнули колечки, огладив воздух приятным звуком. Владимир поднял руку, закрыв лицо ладонью. Все молчали.

— Значит, ночные группы прошли здесь, но… — князь, наконец, сглотнул ком, вставший в горле, и огляделся, — на нас напали через час после того, как мы покинули крепость. Одна группа, должно быть, прошла давно, чтобы найти ворлаков, но группа, которая догнала нас…

— Ты прав, они должны были взять крепость и догнать вас в течение пары часов, — кивнул Вурда. — Сколько здесь было воинов?

— Защитников крепости сто человек и мой отряд из двадцати воинов, — ответил Владимир.

— Сто двадцать воинов за каменными стенами, вооружённые и обученные. Отряд медведей не мог этого сделать, — напряжённо произнёс ворлак.

Мелодичный звон приятно поглаживал пространство, и чувство опасности внезапно задрожало в сознании Никиты. Словно что-то задело тонкую нить ловушки, и она вот-вот должна была захлопнуться.

Вурда вдруг тряхнул головой, словно пытаясь взбодриться.

— Крепость сожжена, воины убиты, но их лица… — ворлак устало смотрел на тела людей,

Звон в ушах Велехова усилился, и в нём проступила красивая мелодия, напеваемая нежными голосами. Словно в идеально отлаженной стереосистеме, она окружала и вибрировала. Ворлаки один за другим опустились на землю, Лютик просто свалился с ног, уткнувшись носом в лапу. Сползли с лошадей люди и попадали лицами вниз. И сами лошади, сначала тяжело опустив головы, улеглись на бока. И призрачная песня голосов, наконец, проступила сквозь тишину.

Вурда, едва стоявший на ногах, из последних сил зашептал:

— Ловушка…

Ворлак судорожно скрёб когтями по земле, пытаясь удержать сознание ещё секунду, чтобы сказать хранителю что делать:

— Это велеалы… Никита, ты должен слышать их… Они навевают смертельный сон. На тебя их песни не должны…

Вурда осел на землю и затих. Он был последним. Все оборотни и люди заснули глубоким сном.

— Велеалы, — повторил Велехов, оглядываясь вокруг.

В солнечном луче мелькнуло очертание фигуры, отделившейся от стены ближайшего строения, и первая мысль, пришедшая в голову Никиты, была незамысловато простой — он лёг на землю, изобразив смертельную усталость. И уже через минуту перед его глазами возникло несколько прозрачных человеческих формочек. Они отошли от стен строений и поднялись с земли.

Велехов следил из-под прикрытых век. Кожа на телах велеал светлела, обретая бледно-серый цвет, а до этого точно повторяла окружающие краски. Поэтому, встав плотно к чему-либо, они, словно хамелеоны, стали незаметны. И запаха от них, похоже, не исходило совсем. Поэтому ворлаки их не почуяли.

А сейчас они дождались, когда уснёт последняя жертва в их ловушке и перестали прятаться. Очень были похожи на людей, но с гладкой, блестящей, будто шлифованной кожей, совсем без волос, с очень тонкими чертами лица и обтянутые по всему худому телу поясами с колокольчиками. Теми, что так волшебно создавали им музыку.

— Это не он, — голос велеала был нежен и прекрасен. — Белый волк не заснул бы под нашу песню.

— Повелитель проверит сам, — ответил другой, — надеваем на него сеть и забираем.

— Что делать с остальными? Медведи погибли, их некому добить.

— Споём им песенку смерти, они умрут сами.

Велехову стало предельно ясно, что произошло. Велеалы усыпили защитников крепости, медведи вошли беспрепятственно и разорвали спящих, чтобы это было похоже на обычное нападение и никто не заподозрил присутствия «призрачных певцов».

Мышцы Никиты налились животной злобой. Той самой, которая недавно так здорово разогрела тело после глотка чужой крови. Ближайший велеал не успел даже вскрикнуть, когда челюсти неожиданно вскочившего волка молниеносно сомкнулись на его горле. Разъярённый оборотень управился за несколько секунд, не пожалев никого. Звон колокольчиков прекратился, как только Никита перекусил шею последнего серого создания. Велеалы смотрели, как убивают спящих людей и никого не пожалели. Почему он должен?

Отплевавшись от крови, Никита помчался к Вурде. Тот уже зашевелился и, открыв глаза, попытался встать. Его взгляд упал на тела, и он сразу перевёл его на Велехова:

— Хранитель…

Ворлак выдохнул с облегчением и зарычал сам на себя:

— Да как же это мы попались…

Начали просыпаться остальные. Первым очнулся Лютик и даже смог сразу вскочить, но увидев Никиту, аж опять лёг.

— Ещё б чуток и потеряли хранителя… — хрипло прошептал он.

Ворлаки вставали один за другим, и люди тоже. Все покачивались, тёрли слезящиеся глаза и зевали. Оглядевшись вокруг, воины поняли, что произошло и многие не сдержали гнев.

— Твари… — раздалось среди них. — Ни чести, ни силы… Во сне убивать…

Взглянув на белого волка, многие поклонились. Истинно — хранитель, не уснул и не подвёл. А так бы уже никто не дышал и солнца больше не увидел.

Владимира разбудили с трудом. Рана отняла слишком много крови, так что для него первого сон закончился бы смертью. Воины помогли своему князю встать.

— Велеалы… — мрачно произнёс он, — я должен был догадаться.

— Как и мы все, — добавил к этому Вурда. — Надо идти, князь.

Лошади, лежавшие на земле, уже проснулись и понимались на ноги.

Владимир обвёл взглядом своих людей, убедился, что все живы и никто не остался в смертельном сне, и, наконец, вздохнул с облегчением:

— Хранитель спас нам жизнь, мы все должны быть благодарны.

Никита вздрогнул от этих слов и не нашёл что ответить.

— Идём к Вограду, — приказал князь. — Сначала доставим хранителя в безопасное место. Сюда вернёмся позже.

Отряд покинул мёртвую крепость в полном молчании. За Бунатором лежало поле с редкими деревьями, и далеко впереди рассветная дымка рисовала очертания башен большого города. Велехов поравнялся с Владимиром и взглянул на него. Князь смотрел вперёд, но было видно, что его глаза блестят.

— Я знаю всех своих воинов, — произнёс он, заметив, что белый волк рядом, — и сегодня я должен буду сказать матерям и жёнам, что их любимые не вернутся, а их растерзанные тела оставлены мною в Бунаторе.

Велехов молчал.

— Я должен не допускать таких несчастий, — прошептал Владимир. — Ведь что бы ни случилось ответ всё равно держать мне.

— Бунатор уничтожили из-за меня, — тяжело сглотнул Никита, — это я виноват в смерти твоих воинов.

— Нет, хранитель, — на лице князя появилась слабая улыбка. — Каждый из нас знает, что следующий рассвет может не наступить. Идёт война, и мы готовы к смерти, а умереть за тебя — награда.

Никита удивлённо взглянул на Владимира.

— Ты символ нашей победы, — ответил молодой князь на этот взгляд, — новая надежда в тёмные времена. Когда-то белые волки ушли, забрав свою магию из нашего мира, но твоё появление означает, что она вернётся. И в этой войне чаша весов опустится на нашу сторону.

— Не знаю, что тебе сказать, — задумался Велехов, — о магии белых волков мне ничего не известно, да и о них самих знаю немного.

— А о предсказании берегинь о твоём появлении? — спросил Владимир. — Тоже не знаешь?

Никита отрицательно покачал головой.

— Почему же тебе не рассказали? — удивился князь. — В пророчестве говорится, что в самое тёмное время магия хранителей присоединится к магии берегинь. Сказано, что сила белого волка будет заключена в лазурном драконе, и, потеряв его в последней битве, он либо погибнет сам, либо выживет. Но так или иначе — мы с тобой победим.

— Добрый ты, — усмехнулся Велехов. — А что за дракон?

Владимир пожал плечами:

— Откуда же

Вурда прервал их разговор вопросом:

— Мы входим через главные ворота или тайком?

— Тайком! — откликнулся князь. — Нам улица ни к чему.

А Никита задумался. Что-то новое. Софья ничего не сказала ему о пророчестве. Действительно, почему? Вряд ли она забыла такую важную деталь. И что за дракон?

* * *

В сотне метров от городской стены, на которой реяли флаги с изображением красного солнца, в роскошных кустах прятался вход в тайный коридор. Тоннель вывел прямо в княжеский двор, и весь отряд оказался за высоким теремом в окружении яблонь сада. Здесь ждала женщина. Не молодая, но по-прежнему красавица. Богатое тёмно-красное одеяние и золотая диадема сразу подсказали, что это княгиня.

Владимир слез с лошади, покачнулся, но устоял.

— Матушка, — произнёс он, — есть вести?

— Да, — ответила княгиня, с волнением глядя на сына, — верховная берегиня передала, что корабль русалов уже покинул порт и завтра прибудет за хранителем. А ты садись немедленно!

— Я в порядке… — попытался унять матушку Владимир, но та и слушать не захотела.

— Я тебе сейчас устрою! В порядке он! — сказав это княгиня громко свистнула, и на этот свист с ближайшего дерева к ней слетел сокол.

— Скажи помощницам, чтобы готовили постель, принесли горячую воду и лекарства, — приказала женщина.

Владимир смущённо оглянулся на всех, пожал плечами и со вздохом сел на лавочку.

— Снимай кольчугу! — приказала княгиня.

Воины, скрывая улыбки, стали помогать своему раненому князю, а женщина тем временем поклонилась белому волку.

— Не думала, что увижу тебя когда-нибудь, — радостно сказала она, — и правда отступают тёмные времена.

— Княгиня Евстолия, — Вурда сделал поклон и попросил: — вы бы пока спрятали нас.

— Конечно! — спохватился Владимир. — Давайте за мной!

— Сиди! — властно приказала ему матушка. — Сейчас придут помощницы, промоют раны и перевяжут. Тогда и пойдёшь! В постель!

Молодой князь всплеснул руками, вызвав тихий смех оборотней и своих воинов. Никита тоже невольно усмехнулся, поняв, что такое они видят не в первый раз. Владимир явно сын послушный. Вот и сейчас он отмахнулся на смех Вурды и отправил всех оборотней:

— Идите, позже приду.

Княгиня сама повела их к убежищу, которым оказалась новая конюшня. В ней не было лошадей, зато стояли кадки с водой и до потолка возвышались горы сена.

— Обед и лекарства для ран я сейчас принесу, — сказала Евстолия, — а вечером проведём вас в постели, если захотите.

Она ушла, плотно закрыв за собой дверь, и ворлаки, наконец, расположились на отдых. Разлеглись на дощатом полу, в блаженстве вытягивая уставшие лапы. Никита сразу почувствовал насколько он измотан и морально, и физически. В новой постройке было тихо и уютно, и впервые за последние двое суток его не окружали враждебные заросли тёмного леса, укрывающие злобных монстров, ослепляющий туман и холодная высота гор. Так что через минуту Велехов задремал, чувствуя, как сознание наполняет странный ветер…

Ещё видя стены из-под прикрытых век, он летел над крепостью с красными факелами на стенах, которая горела в огне. Чёрные драконы кружили над ней, поливая пламенем…

Но горячий ветер тянул его дальше от крепости через пустошь и скалы. Земля внизу стала чёрной, в крупных трещинах и разломах. Впереди блестела тёмная гладь огромных озёр и невысокие горы, а перед ними лежал город, освещённый множеством огней.

Ветер поставил Никиту на высокую площадку в скалах, откуда была видна вся долина, и навстречу ему поднялась знакомая фигура. Улыбка черноглазого оборотня была всё такой же широкой, и всё так же блестели его клыки.

— Ты неверно выбрал сторону, хранитель, — произнёс Таркор, — очень скоро тебя убьют.

Велехов и не подозревал, что степень его ненависти к оборотню так возросла. Он не испытывал и доли страха, зато внутри всё горело пламенем злости.

— Бунатор — твоя работа? — прошипел Велехов. — Ты послал за мной медведей и велеал?

Таркор усмехнулся:

— И пошлю ещё, хранитель. Гандарвы выследят тебя везде. Все, кто тебя охраняет, в крови захлебнутся.

— Я до этого твоё сердце вырву, — зарычал Никита.

— Да? — Таркор засмеялся. — Хорошо, хранитель! Проснись!

И Велехов проснулся. Оборотни мирно спали на сене после сытного обеда. Рядом с ними на полу стояли пустые подносы. Лютик сидел на страже, заодно накладывая мазь себе на раны.

Тело белого волка встало, сделало несколько шагов, осмотрелось и остановилось взглядом на Вурде.

— Вот кто тебя охраняет. Это же любимый ворлак самой Брады, — прошипел Таркор на ухо Никите и клацнул его зубами: — Перегрызёшь ему глотку.

Тело белого волка потянулось, размяло лапы и отправилось к спящему оборотню. Велехов отчаянно пытался вернуть контроль, но его словно бросили на дно глубокого колодца в собственном сознании.

— Никит… — Лютик встал, — ты чего?

Таркор в теле хранителя упивался его ужасом перед убийством Вурды.

— Ты не можешь сбросить меня! — смеялся он. — Я твоя кровь!

— Нет! — взревел Никита, и его сознание внезапно пронзила боль.

Правую лапу обожгло изнутри. Собственное тело показалось онемевшим и пустым, но Велехов уже вернулся в него, со всей ненавистью выдавливая из себя Таркора.

— Талисман тебе не поможет! — рычал тот.

Но горячий поток от лезвия, режущего мышцы, прожёг каждую клеточку опустошённого тела Никиты, разрушая нить, связующую его и тёмного оборотня. Связь распалась, и Велехов, тяжело дыша, рухнул на пол.

— Что случилось? — Лютик встряхнул его. — Да ты весь горишь!

Никиту била горячая дрожь. На шум проснулись остальные. Вурда подскочил первым, схватил белого волка за морду, заглянул в глаза и ощупал челюсти.

— Что снилось? — резко спросил он.

Велехов сглотнул ком в горле. Предостережения Софьи сбылись — связь с Таркором всё же установилась, а это значит, что в опасности все, кто его окружает. У него нет права молчать.

— Ты не всё знаешь обо мне, — прошептал он.

Вурда, не дослушав, повернулся к Лютику:

— Беги до княгини, проси, чтоб дала медовуху покрепче.

Оборотень помчался исполнять.

— Вурда, послушай! Я обращён… — шептал Никита.

— Знаю, — оборвал его ворлак. — Мы все знаем. Иван рассказал Браде, а она доверила твою тайну нам.

Велехов удивлённо замер.

Вурда, глядя на Никиту, усмехнулся:

— Гадаешь, почему жив ещё?

Велехов кивнул. Именно об этом он и думал.

— Мы здесь не только для твоей защиты, — сказал ворлак, — но и чтобы ты дел не натворил. Мы тебе не позволим. Если у самого воли хватит, то и сам не позволишь. А пока жизнь твоя мне доверена, и я ею распоряжаюсь. Понял?

Никита пристально смотрел в золотые глаза Вурды. В значении слов он не сомневался, но ворлак не угрожал. Он лишь обещал не допустить беды и, если надо будет, устранить угрозу.

Велехов утвердительно опустил голову:

— Понял.

В конюшню вернулся Лютик с бочонком в руках.

— Медовуха, — вспомнил Никита, — ты что же, напоить меня хочешь?

— Пьяный спать будешь без снов, — подтвердил ворлак. — Никакая гадость в голову не пролезет.

— А серьёзнее ничего нет? Я чуть тебя не убил.

Ставрос усмехнулся:

— С чего это ты взял, что у тебя получилось бы?

Лютик поставил бочонок на землю и составил рядом кружки.

— Я на нас не заказывал, — заметил Вурда.

Оборотень пожал плечами:

— А одному пить невесело.

— С нас обязанностей по охране никто не снял, — строго сказал ворлак.

— С воинов Владимира тоже. Там весь двор оцеплен, муха не пролетит, — язвительно возразил Лютик. — Так что ты как хочешь, а я компанию составлю.

С этими словами он разлил медовый напиток по кружкам и демонстративно сделал глоток.

— А чёрт с тобой, — согласился ворлак, — только по одной!

Когда вечером княгиня Евстолия с помощницами вошли в конюшню, оборотни уже порядком нализались и тихо скулили что-то грустное в человеческом обличье на полу. Княгиня приказала девушкам оставить подносы с едой и, дождавшись, пока они выйдут, засмеялась:

— Делать вам нечего, сразу видно.

Вурда, как самый трезвый, извинился и приказал всем замолкнуть. Оборотни разочарованно прекратили петь.

— Как Владимир? — спросил Никита.

— Спит, — отмахнулась княгиня. — И вам советую укладываться, как поужинаете. Сокол Алавии только что улетел, сказал, что корабль придёт завтра перед рассветом.

— Умно, — согласился ворлак. — Отбываем затемно, никто о нас не узнает. А кто за нами едет?

— Об этом сказано не было. Возможно, Рагор или Байтар.

— Лучше бы Рагор, — засмеялся Вурда. — А то воевода наш больно шумный.

Евстолия пожелала спокойного сна и покинула конюшню. Оборотни дружно проводили уходящую княгиню поклоном.

— Нам спать приказали, — зевнул Лютик.

— По последней, — согласился Ставрос, — и на сеновал.

Вурда только отмахнулся от них. Оборотни откатили пустой бочонок в угол и полезли на самую высокую гору сена под потолок. Они уж успели и задремать, когда вдруг громко засмеялся Лютик:

— А ты откуда, сыночек?

Перед сеновалом стоял Владимир, закутанный в одеяло поверх светлой широкой рубахи, и держал перед лицом свечу. Он-то в темноте не видел. Ставрос, которому свет падал в глаза, пробурчал:

— Князь, туши.

— Ну, закрой зеньки-то, — усмехнулся Владимир.

Ворлак фыркнул, дунул на огонёк, который тут же погас, но через секунду зарычал:

— Владимир!

Тот полез вслепую и наступил ему на нос.

— Зачем свет потушил? Вот терпи! — съязвил князь.

— Да лезь уже!

Лютик отодвинулся, дав Владимиру место рядом с хранителем.

— Ты как от матушки сбежал? — тихо смеялись оборотни.

— А она не знает, что я здесь, а то бы не пустила, — князь не обратил внимания на смех, не в первый раз ему матушку припоминали.

— А чего в спальне не спится? — насмешливо спросил Лютик. — Кровать, перина, подушки.

— Кто бы говорил, — буркнул Владимир. — Сам-то чего не идёшь на перину и подушки?

Князь устроился на сене и взглянул на Велехова.

— Как самочувствие? — спросил тот.

— Тело поправится, — Владимир опустил взгляд на широкую повязку на своей груди, которую было видно в разрезе рубахи, — но на душе темно.

— Из-за Бунатора, — понял Никита.

— Да, — кивнул князь. — Я отправил туда отряд, чтобы собрали тела и привезли их домой. А вечером говорил с родными и очень хотел показать им тебя. Сказать, что жизни их сыновей и мужей отданы не напрасно.

Владимир тяжело вздохнул:

— Но я не могу, пока не разрешат берегини, а значит, их горю нет предела.

— Сколько тебе лет? — Никита внимательно разглядывал молодое лицо князя.

— Двадцать, — невозмутимо ответил тот. — А что?

— Мне двадцать семь, — Велехов задумался, — но ты старше меня. Ты был бы хорошим хранителем.

— Что? — Владимир даже приподнялся на локтях, удивлённо глядя на белого волка.

Остальные оборотни не мешали разговору, и Вурда, прикрыв глаза, слушал Никиту молча.

— Для тебя всё ясно, как дневной свет, — Велехов ощутил лёгкую горечь от собственных слов, — кто враг, кто друг, за что нужно бороться. А я так и не понял до конца, что мне делать и зачем. За спиной у меня пустота, впереди неизвестность, а по бокам угроза и боль. Ты бы стал хорошим хранителем, если бы так тебя окружили? Может, и пытаться не стоит?

В прозрачной темноте Никита видел выражение лица молодого князя. Его удивление сменилось на недоверие услышанным словам, потом на понимание и внезапно… на уверенность.

— Ты несёшь талисман, важность которого не сравнится ни с чем из того, что я знаю, — горячо прошептал Владимир. — Я верю тебе и отдам жизнь за тебя. Как и все. Помни об этом, когда будешь решать, зачем тебе быть хранителем.

Велехов молчал, не зная, что сказать в ответ на это, а князь лёг и закрыл глаза.

— Всему своё время, — произнёс он. — Сейчас как раз надо поспать.

Владимир закутался в одеяло и задремал, оставив белого волка наедине со своими мыслями. Вурда и остальные тоже не стали отвлекать хранителя. Правильно он переживает: нелегка его ноша. Нужно для себя понять сможешь ли её донести.

Никита лежал ещё некоторое время, слушая тишину. Но пьяная голова всё же требовала отдыха, и наконец, не заметив как, он уснул.

* * *

Ещё засветло ворлаков разбудили

Никита не видел Вограда и сейчас, в предрассветной тьме, взглянул на город. Он был похож на Рилеву сторожевыми стенами, но и всё же его огни смотрели в ночь по-другому.

Недалеко от берега в полной тишине появилась тень. Корабль шёл в темноте, словно призрак и, лишь подойдя к пристани, стал реален. Паруса и палуба озарились светом огней. Над высокими мачтами пролетел великолепный золотой дракон, в воздухе приобретая человеческую фигуру. На причал он встал уже молодым человеком с яркими золотыми волосами, убранными назад, и одетым вместо одежды в драконью броню.

Все низко поклонились ему. Кроме Велехова. Он не успел, рассматривая нового оборотня. Только сейчас Никита задумался о том, что драконы, которых он видел до этого, скорее всего, тоже оборотни. Или нет? Надо бы спросить об этом.

— Приветствую, князь Рагор, — весело сказал Владимир.

Они с драконом-оборотнем обнялись. А Вурда отмахнулся:

— Ну, я тебя пару дней назад видел, так что целовать не буду. Ты старший?

— Да, — усмехнулся Рагор.

— Да ну? Сам? Надо же, — смеялся ворлак. — Надоело во дворце?

— До смерти!

Рагор грациозно поклонился белому волку:

— Здравствуй, хранитель, я глава драконов Нохарта и для меня честь оберегать твой путь.

Велехов тоже опустил голову в знак приветствия.

С палубы корабля в это время спустили мостик, и по нему сошли несколько воинов в белых накидках поверх кольчуги, с изображением герба Алавии — четырёх скрещённых мечей в кругу. А за ними на причал ступила девушка, одетая в простую чёрную одежду по фигуре и жилет с металлическими кольцами.

Никита узнал её…

И сердце в груди просто остановилось. Всё та же — с волосами цвета серебра и таким же прекрасным лицом. Но в синих глазах угадывался след постоянной тревоги и бессонных ночей. Тень усталости скрыла блеск в её взгляде.

— Позволь представить, хранитель, — произнёс Рагор, — это младшая берегиня Арнава. По распоряжению совета ей также доверена твоя охрана.

Велехов молча смотрел на девушку, пытаясь справиться с охватившим его страхом. Потому что она… поклонилась ему, сказав при этом:

— Здравствуй, хранитель.

Не по имени, не с радостью. А так, будто не знала его и никогда не встречала. Холод в её голосе убил каждую клеточку в теле Никиты, и он стоял, чувствуя, как собственная кровь замедляется в венах. И уже не течёт, а застывает прямо в сосудах.

Велехов наклонил голову. Для того, чтобы закрыть глаза на мгновение и совладать с эмоциями. И когда вновь взглянул на берегиню, уже нельзя было заметить бурю, которая бушевала в его мыслях.

— Нам не стоит задерживаться, — поторопил Рагор, — прощайтесь и на борт.

— Чего прощаться? — усмехнулся Владимир. — Я с дружиной следом за вами выдвигаюсь. Так что увидимся скоро. Неужели думаешь, останусь ждать, когда до моих земель война дойдёт?

— А ты у матушки спросил? — весело поддел Ставрос.

— Уйди, злыдень… — тяжело вздохнул Владимир, — как раз пытаюсь сообразить, как это сделать. Думаешь, легко на слёзы смотреть?

— Прости, — искренне извинился ворлак, — если княгиня прикажет двери твоей спальни гвоздями забить, не обижайся на неё. Ты сын единственный, да и лет тебе…

— Хватит мне, сколько есть, — отмахнулся князь.

Он не проводил оборотней на корабль, остался на причале. Смотрел, как подняли мостик и отвязали швартовые канаты. Княгиня Евстолия подошла к сыну и набросила на его плечи одеяло. Воины его охраны улыбнулись, но на лице Владимира не появилось стеснения. Он привлёк мать к себе и обнял.

А Никита вдруг понял, что молодость и внешность князя обманули его. В мире, где рос он сам, в двадцать лет парням не приходится управлять огромными землями с тысячами людей. Не приходится возглавлять дружину и всю ночь проводить в седле с открытой раной, оставляя за собой кровавый след, терпя боль и держась в сознании. А по возвращении домой первым делом идти к родным своих убитых воинов, чтобы выслушать всю боль, которую они будут на тебя изливать.

Чувство долга никогда не было таким понятным Велехову, как сейчас. Сердце Владимира не озлобилось, не закрылось от чужого горя, и, будучи князем, он ни на минуту не забыл о том, что он ещё и сын. И должен приносить радость, как должно любому ребёнку. Он делал всё это, ни о чём не жалея, не спрашивая, есть ли у него другой путь и надо ли ему рисковать. Таким же был Иван, так же поступал Рир, этому следовал Димка… и Арнава.

Никита знал уже достаточно о её месте в этом мире и понимал, что она не встретит его с распростёртыми объятиями. Хотя сейчас отдал бы всё именно за такую встречу. Но Арнава стояла на палубе отходящего от берега корабля с Рагором и тихо говорила с ним.

Дракон-оборотень вдруг наклонился к ней, едва касаясь губами её уха, и что-то зашептал. Арнава не отстранилась, и рот Велехова наполнил неприятный горький вкус. Ревность оказалась похожей на гнев: так же передёрнуло мышцы и тело бросило в жар. Никита резко отвернулся. Это всё ни к чему. У него нет права ревновать.

— Хранитель…

Голос Рагора вызвал у Велехова спазм, но он обернулся к нему со спокойной мордой.

— Надо поговорить, — произнёс дракон-оборотень, — иди за мной.

* * *

Уже в каюте, за плотно закрытой дверью, Рагор сказал:

— Иван и Софья, наверное, многое объяснили тебе, но я хочу понять, что ты на самом деле знаешь о талисмане и о возможном развитии событий.

Никита отчаянно искал способ унять нарастающую с каждой минутой неприязнь к золотому дракону, так что прошёлся по каюте и лёг на пол.

— О талисмане я знаю, что это талисман и всё, — ответил он, — один из четырёх. И мне следует привести его к берегиням. Они решат, что делать дальше.

Рагор улыбнулся немного снисходительно.

— Ты знаешь немного, — заметил он. — Талисман, созданный берегинями, состоит из восьми частей — четыре меча и четыре лезвия. Лезвия служат ключами, открывающими силу определённой стихии, привязанной к каждому из мечей. Пока они не соединены, мечи просто оружие в руках своего носителя, но с ключом — это сила самой природы, дикая, сметающая всё

— Ясно, почему он так охотится за мной, — понял Никита. — Если получит лезвие, у него будет перевес. Два действующих меча против одного.

— Верно, — подтвердил Рагор. — Совет в Алавии будет решать, как поступить с твоим ключом. Один из возможных вариантов — уничтожить, и тогда он не достанется никому, но у нас всё равно будет преимущество. Либо оставить его под охраной и ждать возможности обрести силу стихии воздуха. И тот, и другой вариант опасен. И тебе, как хранителю, будет предложено высказать своё мнение. Равно как и предоставлено право отказаться от опасной миссии. Тогда совет поручит это достойной берегине.

Велехов нахмурился. В какой-то степени слова золотого дракона его задели. Конечно, все уверены, что он — рождённый во внешнем мире, не согласится идти до конца. Поэтому и выбрали ему замену…

Никита похолодел от внезапной догадки.

— Рагор, берегиня Арнава, зачем она здесь? — спросил он.

Оборотень подумал, прежде чем ответить:

— Ей поручено доставить тебя в Алавию.

— Это всё?

— Пока да.

— А после Алавии ей будет поручено разбираться с талисманом вместо меня?

— Я этого не знаю, — ответил Рагор, — и я, и она — возможные претенденты, но совет ещё не принял окончательного решения.

Велехов зарычал, потому что другого способа выразить эмоции не нашлось:

— Я не позволю!

— Она готова к этому, — возразил дракон, но при этом выражение его лица изменилось, слова явно дались ему через силу. — Она воин, обученный и опытный, и она понимает всю важность этой миссии.

— Она пригодится вам на своём месте! — рычал Никита.

— Ты прав, — согласился Рагор. — Я и сам говорил об этом совету. Она уже несколько месяцев хорошо справляется в Синеве. Но у крепости есть основной командир — князь Святополк, и он удержит оборону. А вот кто справится с талисманами, остаётся вопросом вопросов. Берегиня Арнава умна, спокойна и сильна. Она может исполнить это предназначение.

— Она здесь ни при чём! — голос Велехова сорвался в хрип. — Это дело хранителя!

— Хранитель, — Рагор серьёзно смотрел на него, — мне жаль расстраивать тебя, но… даже если ты, неожиданно для всех, заявишь о своём желании самому взяться за эту миссию — совет откажет тебе.

Никита поражённо замер. Рагор тяжело вдохнул, помолчал, но, видя, что белый волк ждёт объяснений, ответил ему:

— Брада просила подготовить тебя к встрече с советом и сказать тебе следующее: в отношении тебя много сомнений, во-первых, ты не воин, ты не обучен и многого не знаешь. Во-вторых, ты рождён во внешнем мире, и это значит, что в твоём сердце не живёт любовь к этой земле, ты не способен на жертвы ради неё. И в-третьих… ты белый волк всего лишь потому, что тебя защитила магия хранителей. Какого цвета твоя кровь на самом деле — ещё нужно проверить. Ведь ты обращён тёмным оборотнем, а значит, в любой момент способен перейти на сторону врага.

Всё сказанное вызывало у Велехова дрожь. Он и сам сомневался в себе и не знал, как с этим справиться, но сейчас — когда ему сказали, что он, собственно, никому не нужен и Арнава принесёт себя на плаху победы вместо него, он окончательно растерялся. И вдруг ощутил, как это больно. Ведь от него нет никакого толка. И Арнава знает, что её жизнь может оборваться из-за того, что он и не пытается отвоевать своё право защищать этот мир.

Рагор внимательно смотрел на белого волка, потому что тот молчал, мрачно глядя в пустоту. Золотому дракону осталось только ждать. Но Никита, наконец, справился с собой и, тяжело сглотнув ком в горле, попросил:

— Брада велела подготовить меня к совету. Тогда я хочу знать всё о людях в нём, об Алавии и силах, с которыми вы сражаетесь.

За окном каюты встающее солнце покрыло волны блеском, и взглянув на стремительно светлеющее утро, Велехов добавил:

— И лучше поторопись, Рагор. У нас не так много времени.

* * *

Солнце стояло в зените, когда дракон и хранитель выяснили все вопросы. Состав трёх советов — берегинь, воевод и князей, их обязанности в отношении управления, имена военачальников, оборонные мероприятия в Алавии и за её пределами.

Велехов внимательно рассматривал карты, которые показывал ему Рагор. Только теперь полная картина происходящего стала ясна. Никто понятия не имел, где и когда начнутся боевые действия. С территории Навии не вернулась ни одна группа разведки. Обрывочные сведения с прилегающих территорий были единственным источником информации.

Алавия укрепляла все крепости вдоль границы, стягивая всё новые и новые гарнизоны в столицу. Но, так как никто не знал точную численность войск по ту сторону Навийских гор, этого могло оказаться недостаточно.

Точно было известно, что на стороне Скарада выступят чёрные драконы — многочисленные и злобные рептилии. Рагор объяснил, что они не оборотни. Сознанием разумны, но человеческого в них нет ничего. Кроме них будут полозы — громадные змеи, и картраки — монстры, похожие на скорпионов. И, конечно, основная масса войска — сурваки и аркаиды. Добавить к этому волков-оборотней и мощных медведей, и получится армия, способная уничтожить Алавию. Но самое страшное, что возглавит её Скарад — тот, кому подчиняются воды озёр Мрака и в руках которого будет меч земли.

И как оказалось, это было не первое противостояние.

— Навия не всегда была такой, как сейчас, — говорил Рагор. — Когда-то это были красивые плодородные земли. Долина озёр образовалась там тысячи лет назад. Эти воды связанны с сердцем Земли, они словно кровь в энергетических каналах нашего мира. Они в отрицательной стороне баланса. Накапливают тёмную энергию в противовес светлой.

Никита внимательно слушал оборотня.

— Берегини охраняли их, потому что не было и дня, чтобы кто-нибудь не пытался искупаться в них в жажде овладеть этой силой, — рассказывал Рагор. — Но все они погибали на месте. Едва входили в воду, как их разум исчезал. Тело дышало некоторое время, но потом умирало и оно. Берегини не сразу поняли,

Рагор замолк на мгновения, задумавшись.

— Мы не знаем, почему они выбрали его, — наконец сказал он. — Возможно, множество разумов объединились в один, сойдясь в общих целях. И Скарад оказался первым, кто вошёл в озёра после того, как это произошло. Выбор мог быть случаен.

— Но цель одна, — понял Велехов. — Он хотел мести? Кому?

Рагор ответил не сразу, но всё же произнёс:

— Берегиням. Мне неизвестно, что случилось между ними сто лет назад. Я не знаю, почему он возненавидел их. Скарад был одним из нас. Серебряным драконом-оборотнем. Но он вошёл в озёра, пролежал под водой несколько дней, а потом… вышел.

— Вот как, — удивился Никита.

— Его кожа потеряла цвет, — продолжал Рагор, — глаза и броня почернели, как и вся его кровь. Его тело умерло, но стало носителем единого сознания озёр и невероятной силы. Шевелением пальцев Скарад направлял воды мрака в реки Навии, испарял в воздух и проливал дождём. Он овладел умами и сознаниями всех, кто жил на этих землях. Все, рождённые в Навии или испившие вод из её источников, подчиняются его воле.

— То есть если выпить воды в Навии, станешь рабом повелителя? — поняв это, Велехов искренне поразился.

— Да, — подтвердил Рагор. — Неважно откуда — из колодца или реки, нужно всего две-три кружки, и своя воля покинет тебя. А если выпьешь воды из самих озёр Мрака, хотя бы один глоток, — покинет и разум. Тогда погибнешь.

— Ясно, — Никита вздрогнул, осознав масштабы власти Скарада.

Сотни тысяч существ служат ему рабами, даже не зная, почему это делают.

Золотой дракон продолжил:

— Изначально главными врагами нового повелителя стали Рилева и Вулавал — земли белых волков. Твоих предков. Берегини создали оружие, управляющее силами природы, и отдали ключи от него оборотням Вулавала. И Скарад сделал всё, чтобы завладеть ими. А Рилева оказалась на его пути.

Улыбка внезапно тронула губы Рагора:

— Об неё он и разбился. Все земли сражались в великой войне, но воины Рилевы и Вулавала переломили её ход в нашу пользу. Их победы обратили солдат Навии в позорное бегство. Только сами княжества были полностью уничтожены.

— Уничтожены? — удивился Велехов, вспомнив прекрасный город. — Рилева?

— Каждый город княжества Левой реки был обращён в пыль, — ответил Рагор. — То, что ты видел — это новая Рилева, восстановленная Иваном из руин.

Никита поражённо обдумывал всё, что узнал.

— Как же вы просмотрели такую угрозу? — спросил он. — Если берегини когда-то победили Навию, как получилось, что это княжество снова готово всех угробить?

— Тогда берегини решили, что запереть Скарада будет достаточно, — объяснил оборотень. — Нарушив его связь с озёрами Мрака, они ослабили его и закрыли Навию.

— Всю территорию? — удивился Велехов.

— Да, — подтвердил Рагор. — Защитное заклятие было пущено по рекам, протекающим по границам княжества. Тогда из армии Скарада оставалось несколько сотен воинов, а сам он был смертельно ранен в подземельях Темника — своего главного города. Там и оставлен умирать.

Никита покачал головой:

— А потом, выжив и просидев сто лет в заточении на территории своего княжества, он отдохнул и решил попробовать снова.

— Так и есть, — ответил Рагор. — И мы снова на пороге войны. Если победим, то не повторим ошибок. Скарад и все его верные слуги отправятся в вечный сон, а не в заточение, и великие талисманы будут уничтожены все до единого.

В дверь каюты внезапно постучали и на пороге появился Вурда.

— Входим в Алавию, — сказал он Рагору и весело взглянул на белого волка: — Ну? Готов подняться на палубу для торжественного входа в порт?

— Торжественного? — переспросил Никита.

Ворлак усмехнулся:

— Через пару минут твоё путешествие закончится. Всё позади, так что можно раскрыть тайну. В городе уже прошёл слух о прибытии белого волка. Думаю, встречающих будет много.

* * *

В свете дня корабль преобразился. Яркое солнце нежилось в ткани его парусов, и белые флаги развевал ветер. Команда на палубе облачилась в парадную одежду.

Ответвление реки широкой синей полосой вело к высокому скалистому берегу, на котором, словно сверкающий мираж, возвышался город из белого камня. Множество пышных садов цветными пятнами украшали улицы и крыши его домов. Высоко в небо поднимались тонкие башни, источающие сияние. Длинные каменные причалы вдоль берегов пестрели — людей там было больше, чем места.

Напротив облицованного берега, в стороне от курса корабля, идущего в порт, из воды поднималось строение. Издалека казалось, что это скалы, удивительным образом сточенные в огромную арку. С боков сооружения располагались причалы, а проход под сводами арки оставался открытым для кораблей.

Вурда, заметив внимательный взгляд Никиты на необычное сооружение, объяснил:

— Алавийские врата. В твоём мире выходят на Байкал.

— На озеро? — удивился Велехов.

Ворлак засмеялся:

— Ну да. Знал, что входные и выходные точки врат в наших мирах не совпадают?

Никита покачал головой:

— Нет.

Зато стало понятно, почему Иван не решился доставить его до врат в Алавию по внешнему миру. Четыре тысячи с половиной километров было бы от дома до Байкала. И никто не помешал бы на хранителя и там поохотиться.

На палубу корабля поднялась Арнава, взглянула на белого волка вскользь, причинив этим новую боль, и встала рядом с Рагором.

Никита, вопреки всему, не мог отвести от неё взгляд. Момент холодной встречи прошёл, и теперь остались лишь ощущения. Те, что были с ним три года. Связь, за которую он цеплялся в надежде снова встретиться с Арнавой. Берегиня словно не видела его, но… Велехов не верил ей. Вспоминал её улыбку и пальцы на своей груди, когда казалось, что она держит ими сердце внутри. Она была искренна тогда, а вот сейчас… лгала.

Корабль под радостный гул голосов вошёл в порт Алавии. В воздух взметнулось множество цветных лент. Люди бросали их с причалов, приветствуя золотой парус.

Никита видел, что все смотрят на его белую шерсть, так сильно выделяющую его среди остальных. Это было странное

— Проход по городу займёт много времени, — объяснил Рагор, — а это короткий путь прямо в порт во дворце берегинь.

Широкий коридор выпустил корабль под голубое небо тихого и спокойного внутреннего порта. Здесь ждала целая делегация. Когда белый волк ступил на причал, присутствующие встретили его поклоном. Многие среди них обладали необычной внешностью, но Никита хорошо помнил книги Софьи.

Русалов можно было узнать по голубоватому оттенку кожи и дугообразным хрящевым пластинкам на шее, сейчас плотно прижатым и едва заметным. Находясь на земле, они дышали воздухом, жабры раскрывались только под водой.

Эти ребята составляли личную охрану верховной берегини и были соответствующе одеты — в алавийскую форму со специальными нашивками.

Финистов и лельвов отличали от остальных крылья за спинами. Но вот друг на друга представители этих видов совсем не походили. Фиолетовый цвет кожи и голые крылья с летательной перепонкой были у лельвов, а у финистов едва можно было разглядеть форму крыла, так его покрывали ряды длинных маховых и пуховых перьев.

По описаниям золотого дракона Велехов безошибочно узнал среди множества встречающих верховную берегиню Браду и воеводу Байтара.

Брада в действительности была так красива. Естественной красотой всех берегинь. Сияющая, словно жемчуг кожа; тёмно-синие, как ночное небо глаза; волосы — чистое серебро. И даже не в боевой одежде, а в длинном, расшитом драгоценными камнями платье было заметно, что фигура её крепкая и гибкая.

Но Никита едва это отметил. Все мысли заняла Арнава, и его бросало в нервный жар, едва он позволял себе неосторожно на неё взглянуть. А она, подойдя поклониться верховной берегине, осталась стоять рядом с ней напротив Велехова. И взгляд ему стало отвести некуда.

— Твой путь был долгим, хранитель, — искренне улыбнулась Брада. — Добро пожаловать в Алавию.

Никита поклонился в ответ, но сказать ничего не смог. Рядом с Арнавой разум не принимал ничего, и приходилось сосредотачиваться, чтобы хотя бы понимать, что ему говорят. И смотреть всё-таки на верховную берегиню.

— Удивительно видеть белого волка, — Брада оглядывала его с восхищением. — При моей жизни в границах нашего мира не родилось ни одного подобного тебе. И несмотря ни на какие условия твоего появления…

Брада вдруг взяла обеими руками морду белого волка и наклонилась к нему, а Никита невольно замер, глядя в её глаза. Сила берегини была видна в них. Казалось, радужная оболочка — это сине-зелёное пламя, истекающее на того, кто смеет смотреть на неё и при этом не слушать.

— Я тебе рада, — сказала верховная берегиня. — И не только я.

Велехов, наконец, наклонил голову осознанно.

— Спасибо, — произнёс он.

Воевода Байтар, стоявший рядом с Брадой, не был столь любезен. Да и взгляд его добрым не был.

— Совет через час, — напомнил он. — Тебе можно будет сказать слово при решении вопроса о судьбе талисмана…

Воевода замолк, пристально глядя на белого волка, и добавил:

— И о твоей.

Никита отметил последние слова, не более. Не задумался, не обрадовался и не испугался. Вурда уже объяснил, где проходит граница его жизни после того, как он дал волю своей чёрной крови. И с того момента это не изменить.

Брада спасла хранителя от дальнейших церемоний, сказав, что он будет отдыхать до назначенного времени совета, и все с поклоном разошлись. Когда вместе с другими ушла и Арнава, Велехов выдохнул с облегчением. Верховная берегиня позвала его пойти с ней, и они вдвоём отправились по одной из дорожек дворцовых садов, ведущих из порта.

— Наверное, не так следует вас приветствовать, — задумался Никита по дороге. — Как обращаться к верховной берегине?

— Как к человеку, — засмеялась Брада. — «Здравствуй» — вполне подходящее слово. Рагор рассказал тебе то, что я просила? Ты всё понял или есть вопросы?

— Понял, — ответил Велехов, — за исключением того, как уничтожить талисман.

Берегиня остановилась у большого садового озера с песочным берегом, огороженного пышными кустами цветущего шиповника.

— Это знание будет доверено тебе в случае, если ты сам возьмёшься за это дело, — сказала она.

— Я этого и хочу, — заметил Никита.

Брада смотрела на него внимательно, словно желая убедиться в чём-то.

— Чем вызвано твоё решение? — спросила она.

— Это сложно объяснить, — искренне ответил Велехов.

— Всё же попробуй, — потребовала берегиня. — Ты рождён не в нашем мире, и здесь у тебя нет предназначения. Ты свободен от обязательств. Если ты всего лишь боишься прослыть трусом…

— Не боюсь, — с чистым сердцем произнёс Никита. — Я не знаю, за что ваш талисман меня выбрал, но в тот момент, когда это случилось, у меня появилось и предназначение в вашем мире.

— Ты понимаешь опасность, которая тебе грозит? — голос Брады стал жёстким. — Понимаешь что будет, если у тебя не получится?

— Арнава не пойдёт вместо меня, — твёрдо сказал Велехов.

— Ах, вот оно что, — усмехнулась берегиня. — Подумай ещё раз. Подумай хорошо. У тебя есть на это время. Жизнь Арнавы — пыль, и, если ты не сумеешь доказать совету, что достоин взять на себя эту миссию, она развеется навсегда. Ультиматумы вроде того, что она не пойдёт, потому что ты так хочешь, никто слушать не будет. Понял?

Никита кивнул. Он и сам знал, что совет не заинтересуется его мнением по этому вопросу.

— Тогда, — внезапно улыбнулась Брада, — оставляю тебя здесь, как и обещала.

Берегиня направилась дальше, оставив белого волка в растерянности, но спустя мгновение из зарослей цветущего шиповника на берег озера… вышла Арнава. И сердце глухо ударило в груди Никиты.

Впервые они остались с берегиней наедине, но сколько бы слов он не хотел сказать до этого момента, все они исчезли из мыслей. Велехов понимал, что не имеет права ни на ревность, ни на гнев, и даже на радость. После одного дня вместе с Арнавой три долгих года его сердце согревал только медальон. О чём он мог с ней говорить?

— Ты меня забыла, — произнёс Никита, чувствуя горечь от этих слов.

Арнава молчала, внимательно оглядывая белого волка. Как странно было видеть его. Она знала всё о худом болезненном парне, чью жизнь ей

— Я тебя не забыла, — улыбнулась берегиня. — Но обнять тебя на глазах у всех — значит показать, что мы с тобой знакомы, а этого знать никто не должен.

Велехов хотел спросить, почему это вдруг стало тайной, но неожиданно для него самого из уст вырвался совсем другой вопрос:

— Что связывает тебя с Рагором?

— Мы дружим много лет, — ответила Арнава, поняв чувства хранителя. — Пусть этот страх отпустит тебя. Ничего ни с кем меня не связывает. Кроме тебя.

Это было правдой, и берегиня сказала её с лёгким сердцем. А потом окинула белого волка восхищённым взглядом:

— И человеком хорош, и зверем прекрасен. Только силу свою ещё не набрал. Но это скоро догонишь. Обращаться уже умеешь?

Арнаве было нужно поговорить с хранителем лицом к лицу и, наконец, сделать то, для чего она здесь.

Никита испытал волнение, хотя и знал что сможет сменить облик, и опустил голову в поклоне:

— Для тебя, берегиня, попробую.

Обращаться стало проще, но когда его тело охватило прозрачно-синее пламя, сознание Велехов всё же потерял. Очнулся он через мгновения, и кровь ещё кипела, но теперь это стало приятно и безболезненно.

На песке рядом лежала одежда Арнавы, и Никита быстро поднялся, осматриваясь в поисках берегини. Она вынырнула из озера, поплыла к берегу и встала на мелководье. Тонкая, прозрачная от воды туника прильнула к телу девушки, не скрывая ничего из её красоты.

Никита едва справлялся с удивлением.

— Что это ты делаешь? — спросил он, когда Арнава подошла.

Находиться рядом с берегиней даже на расстоянии было тяжело, а сейчас она остановилась так близко, что Велехов чувствовал её дыхание на своей голой груди. Арнава приложила к ней ладонь — туда, где билось сердце. И Никита снова испытал это чувство: казалось, что рука девушки сжала его сердце изнутри и стоит ей свести пальцы — и биение остановится.

— Что ты делаешь? — напряжённо повторил Велехов.

— Хочу узнать, насколько глубока наша с тобой связь, — прошептала Арнава.

Она смотрела в его глаза с интересом, словно ждала, что он будет делать.

Никита замер ещё на мгновения, пока мир вокруг исчезал, и чувство к берегине заполняло его сознание от края до края. Но ещё понимал, что происходящее по многим причинам невозможно. Что должна испытывать к нему Арнава, чтобы просить верховную берегиню о тайном свидании с ним? Чтобы, не боясь, стоять обнажённой рядом с оборотнем с тёмной кровью, зная, что он чувствует к ней…

Никита припал к губам Арнавы, крепко сжав её в объятиях, упиваясь наслаждением от её прекрасного тела в своих руках. Если она так хочет, он сделает всё…

Внезапная боль ударила низ живота, руки свела судорога, и сквозь красную дымку перед глазами вспыхнули огни чёрных башен Темника. Ветер крутил смерчи из пепла, донося рёв драконов и стук кузнечных молотов. Под ногами скрипели камешки, и тропа в скалах вела на знакомую площадку.

— Нет… — Велехов похолодел.

Берегиня осталась в его объятиях! А Таркор ждал его с хищной улыбкой.

— Арнава, если ты меня слышишь… — зашептал Никита.

— Никто тебя не слышит, — засмеялся черноглазый оборотень. — Это лишь твоя память.

— Я с тобой, гад, здесь ни разу в жизни не разговаривал! — зарычал Велехов.

Таркор расхохотался:

— Моё сознание — часть тебя, хранитель. Вместе с моей кровью ты получил и мои воспоминания.

— Ещё раз позовёшь, загрызу! — взорвался гневом Никита.

Оборотень остался этим доволен.

— Ты точно моя кровь, — заметил он. — Смирись с этой мыслью. Ты принадлежишь мне и повелителю, ты будешь хорошо служить нашим целям.

— Каким целям? Разрушить Алавию? — Велехов холодел всё больше, не зная, как вырваться из этого плена.

— А после Алавии станут пылью остальные земли нашего мира, — улыбнулся Таркор, — а может, и твоего.

Серая пустошь перед городом внезапно открыла взгляду обломки — кирпичи и доски, когда-то сложенные в стены и крыши домов. И на всём этом лежали обугленные кости людей. Вперемешку, так словно тела были разорваны и разбросаны по частям.

Так выглядит земля после войн и пожаров. Так будет выглядеть Алавия, за ней Рилева, а за ней внешний мир, у которого не будет шанса выстоять против силы Скарада. Ничто не остановит землетрясения, ничто не спасёт от потопа, бурь и ураганов, и никакая армия людей не выстоит против аркаидов и сурвак.

— Ничего у тебя не выйдет, — прошипел Никита.

Но он и сам себе не верил. Как он мог помешать, бессильно царапая пальцами воздух?

Тёмное небо внезапно раскрасила яркая вспышка, и на площадку, сметая камни и пепел, стремительно опустился дракон с гладкой броней, отливающей лазурным цветом. Велехов поражённо замер, глядя на него. Ведь он никогда не видел этого дракона в жизни, лишь случайно услышал о нём от Владимира.

Лазурный дракон был меньше других рептилий, изящней, с благородными изгибами тела и длинной гривой густых серебряных волос, покрывающих голову и шею. И пока Никита поражённо разглядывал его, Таркор радостно зарычал:

— Так ты уже рядом⁈ Хорошо! Не терпится сдохнуть⁈

Воздушная волна от взмаха крыльев дракона ударила в красное небо видения, разбив его на осколки. Плен сознания разрушился, и голос Арнавы привёл Никиту в чувство.

— Тебя позвали, — напряжённо сказала берегиня. — Таркор?

— Мне помогли, — прошептал Велехов. — Лазурный дракон. Не знаю, откуда взялся…

Никита замолк, увидев кровь на своих чёрных когтях, и немедленно сделал шаг назад. Оказавшись в видении с Таркором, здесь он сжал Арнаву так, что на её плечах остались кровоточащие ранки.

— Не волнуйся, — берегиня взглянула на красную каплю, стёкшую по её руке, — кровь тёмного оборотня играет с тобой, хочет взять верх. Чем больше ты даёшь ей гнева и ярости, тем сильнее она становится.

Перед глазами Велехова так и стояли пустоши Навии, и он тяжело сглотнул:

— Я видел, что будет, если дать этому волю. На этот раз не только я. Ты знаешь о лазурном драконе?

Арнава вновь подошла к Никите, и он отступил, но берегиня удержала его, взяв за руки.

— Не бойся, — улыбнулась она,

— Кто он? — спросил Велехов.

— Никто не знает, — покачала головой девушка, — лазурных драконов давно нет. Последний погиб почти сто лет назад.

Никита наконец привлёк Арнаву к себе:

— Я только что видел его.

— Это хорошо, — берегиня обняла его в ответ. — Значит, где бы он ни был, он нашёл тебя и установил с тобой связь. Это очень хорошо.

Велехов слушал спокойное биение сердца Арнавы.

— И я с тобой, — прошептала она. — Если станет совсем темно, вспомни об этом, и останусь только я, а всё другое отступит.

Ещё какое-то время они стояли обнявшись, но берегиня, наконец, отстранилась и тяжело вздохнула:

— Брада приказала мне вернуться к ней до совета. Я должна идти.

Арнава ушла первая, велев Никите дождаться сопровождающего, и едва стена кустарника сомкнулась за берегиней, его руку пронзила боль. Очертания лезвия проступили на предплечье тонким светом, и кожа разорвалась ровно по границам талисмана. Кровь закапала на песок.

Велехов ждал этого, так что положил поверх ладонь и стоял несколько минут, успокаивая разум и гнев в нём. Рана затянулась, но казалось, что чувство света в сознании ослабло.

Звать хранителя пришёл Лютик. Таким мрачным он его ещё не видел. Никита не произнёс ни слова по дороге к залу совета, шёл, погруженный в свои и мысли, и оборотень не стал ему мешать.

А Велехов наконец всё осознал. Берегини защищают свой мир от всякого зла в любом его проявлении. А кто он, если не такое же потенциальное зло?

Всё это время он не задумывался об этом. Что будет, если магия белых волков не справится с волей тёмного оборотня. Кем он станет и когда это произойдёт? Со всей очевидностью Никита понял, что этой битвы ему не избежать, но как победить в ней, он не знал.

Глава 5

Большой зал совета походил на дворцовую площадь. Огромное, окружённое рядами колон пространство, в котором разместились трибуны для зрителей и круглый стол для участников.

Сейчас зрителей не было. За столом собирались берегини, воеводы и князья. Арнава уже сидела на своём месте возле Брады, рядом с ней Вурда, дальше Рагор, а по другую сторону… Иван.

Рилевский радостно поднялся навстречу племяннику, с минуту осматривал его, а потом крепко обнял.

— Тебя не узнать, — удивился князь, — скоро меня в плечах догонишь.

— Ты откуда здесь? — обрадованно спросил Никита.

— Оттуда, — засмеялся Иван, — прибыл следом за тобой.

— А Софья?

— Приедет завтра вечером вместе с Северсветом. А про твоё путешествие мне уже всё рассказали, — Рилевский взял племянника за плечи и посмотрел в глаза: — Выбора у тебя не было. Если бы ты на медведя не бросился, сейчас мы бы с тобой не разговаривали. Так что…

— Так что времени у меня мало, — усмехнулся Велехов.

— Ну, не говори так, — укорил Иван. — Берегини найдут лекарство.

— У них не будет такой возможности, — ответил Никита.

Рилевский вопросительно поднял бровь, но вопрос не задал, сам понял.

— Даже не думай, — тихо произнёс он. — Я дал слово тебе, что отвезу домой, сразу после того, как талисман окажется в Алавии. Талисман в Алавии. Тебе нужно побыть здесь ещё пару недель, пока берегини сделают какое-нибудь зелье, чтобы блокировать проявления тёмной крови. Сядем в машину и уедем.

Велехов окинул взглядом членов совета за столом. На него тоже смотрели со всем вниманием. Об особенности нового хранителя знали все, и каждый понимал, чем грозит то или иное решение сегодня.

— А ты бы уехал? — спросил Никита.

И увидел, как изменилось лицо Ивана. Князь и удивился, и нахмурился, и было видно, что уже в мыслях дал ответ.

— Нет, — покачал он головой, — не уехал бы.

— Так о чём меня просишь? — улыбнулся Велехов. — С чего взял, что я отступлю там, где ты не отступишь?

Иван ещё мгновение смотрел на племянника, а потом тяжело вздохнул:

— Половину жизни искал тебя — нашёл, годы спасал тебя — спас, а в последнюю минуту потеряю и даже рядом быть не смогу.

Никита хлопнул его по плечу:

— Зато гордиться мной будешь. И не зря искал.

Рилевский только улыбнулся:

— Я тобой и так горжусь.

Байтар прервал их разговор и позвал за стол. Иван оглянулся на членов совета. Все уже расселись и ждали только князя Рилевы. Так что он ободряюще улыбнулся племяннику и тихо сказал:

— Тяжело с ним справиться будет, но ты пытайся.

Велехов согласно кивнул, и князь отправился на своё место.

— Сразу к делу, хранитель, — начал воевода, едва Никита сел. — Чтобы было понятно, я — глава военного совета Алавии…

— Я всех знаю.

Байтар удивлённо взглянул на Велехова после этих слов.

— Сразу к делу, — напомнил тот.

Собственно, не обманул. Незнакомыми остались лишь некоторые из присутствующих, остальных Никита узнал по описанию Рагора. Князь Мирадор — второй воевода Алавии, заместитель Байтара — ярко выделялся на фоне остальных. Так как человеком он был только наполовину и в его жилах текла кровь лельвов, светло-фиолетовый оттенок кожи сразу бросался в глаза.

Тидан, серебряный дракон верховной берегини, отличался своей молодостью, во-первых, по сравнению с остальными членами совета, а во-вторых, тем, что был оборотнем, как и Рагор. Тонкая серебряная броня покрывала его тело и в человеческом облике.

Вторую берегиню совета тоже несложно было узнать. Гинева была вторым воином после Брады и её заместителем. Красоты и осанки женщине было не занимать, отличали её соответствующие нашивки на боевой одежде, в которых Велехов разбирался благодаря Рагору. В общем, пяти минут внимательного осмотра вполне хватило, чтобы понять, кто есть кто.

Брада щёлкнула пальцами, и над столом образовалась объёмная карта. Предполагаемая линия фронта подсветилась красным, точки крепостей — белым и на одном участке — синим. Это была линия обороны Синевы, которая тянулась от золотых гор Нохарта — княжества золотых драконов, к зелёному лесному массиву Огатора.

— Сначала о нынешней ситуации, — сказал Байтар, — потом о талисманах. Мы ждём нападения со дня на день и полагаем, что Скарад вложит всю силу в один удар. Сейчас его преимущество в том, что мы не можем верно оценить его силы.

Брада провела пальцами в воздухе, и на карте отразились направления атаки. Красные стрелочки одновременно нарисовались от границ Навии ко всем крепостям сразу. Первый сторожевой пост — Силеслава, позади него Синева, дальше зелёная линия заставы русалов на реке Ведява, а за ней линия искусственных укреплений Ринароль. И за всем этим щитом уже Алавия. Со стороны гор её прикрывало княжество Нохард.

— Расположение Силеславы идеально для нападения, — говорил Байтар, — помощь к ней подойти не успеет, и дополнительные отряды её не спасут. Я бы предложил вообще разоружить крепость и отвести всех воинов на другие участки обороны.

— А мнение командира Сапара? — поинтересовались остальные воеводы.

Байтар хмыкнул:

— Конечно, отрицательное. Сдать родную крепость без боя он не согласен. К тому же он считает, что они выполнят более важную задачу — предупредят о начале нападения. И отрицать необходимость этого тоже не стоит.

Рагор к этому добавил:

— Отрицать не стоит, но Силеслава останется одна. Нохарт сможет помочь, только если на нас самих не нападут. Если Скарад пустит на нас своих драконов, сил нам не хватит.

— Одновременно? — спросил кто-то из воевод. — Воздушная атака сразу на два направления. Это возможно?

— Вполне, — кивнул Байтар. — Последняя известная нам численность навийских драконов уже сравнялась с количеством драконов Алавии. Сейчас их может быть на порядок больше.

Никита слушал очень внимательно.

— После Силеславы удар возьмёт на себя Синева, — говорил воевода. — В случае прорыва следующей линией обороны станет Ведява. Здесь у нас кое-что есть…

На карте засияла линия реки.

— Воды Ведявы защищены древним заклинанием, поэтому миновать реку войско сможет только с помощью мостов. А для их наведения потребуется время. Возможно, что они обойдут Ведяву по горам, но вряд ли…

— А ещё один способ? — Велехов впервые обратил на себя внимание. — Верхом на драконах.

Брада усмехнулась:

— Это тоже вариант, но Скарад так не поступит.

На карте за Ринаролем вспыхнула точка Алавии.

— Вот его цель, — сказала берегиня, — главное сражение драконам предстоит именно здесь. Стены и башни города выстроены специально для воздушного боя. Оборонять Алавию будут наши серебряные драконы, и в помощь нам князь Рагор даёт своих золотых воинов. Скараду нужно сберечь свою крылатую кавалерию для главного сражения, перевозить на них войско он не станет. Сурваки и сами перейдут Ведяву. Единственный вопрос: сколько времени им на это понадобится. Ну и каковы будут потери.

— Потери я им обеспечу, — жёстко заметил Байтар.

— Главным вопросом остаётся время нападения, — подытожила Брада, — и у нас есть кое-какие предположения. Отряды велеал, гандарвов и медведей всё это время были заняты охотой за хранителем…

Взгляды присутствующих обратились на него.

— Ты, Никита Велехов, несёшь ключ к талисману воздуха, который находится в руках Скарада, — сказала верховная берегиня. — А ему нужен перевес сил, чтобы начать войну. Пока у него есть шанс заполучить талисман, наступления не будет.

— Почему? — Никита не побоялся задать глупый вопрос и решился его продолжить, потому что хотел понять кое-что. — Если в руках Скарада сила, способная управлять землёй, то что его сдерживает? Почему просто не обрушить Алавию в пропасть?

По залу пробежал смешок, но Никита не смутился. Это им тут всё известно, а он новенький. Пусть привыкают.

Брада тоже усмехнулась, но по-доброму.

— Объясню тебе, — ответила она. — Талисманы — не просто магические предметы, это оружие. И оно составное. Каждый меч и лезвие — это врос частей одного целого. Полный контроль над силой стихий обретает лишь тот, у кого они все.

Никита покачал головой, пока не понял.

— Вспомни, от чего происходит землетрясение, — сказала Брада. — Для него требуется перепад температур под тектоническими плитами. И чтобы столкнуть землю с места, сначала нужно воспользоваться магией огня. Разогреть магму под ними и запустить процесс. А когда начнётся, нужно направить движение раскалывающихся пластов в нужную тебе сторону. И вот тогда нужен тебе талисман земли. Чтобы и под твоими ногами поверхность в бездну не ушла. Но толща земной коры пронизана пещерами, в которых много воздуха, и водой. И если ими ты не владеешь или кто-то другой владеет, то с помощью подземных вод и воздуха можно помешать тебе. И температуру в очаге землетрясения погасить, и плиты земли не туда направить. Сильнейший противник здесь — вода. Если Скарад землю обрушит, то берегини смогут город на воду перенести. С момента, как меч Земли у него, мы к этому подготовились. Скарад об этом знает. Но вот если он всеми силами завладеет — тогда сможет всё.

Велехов кивнул:

— Спасибо, госпожа. За объяснение.

Брада с улыбкой наклонила голову, приняв благодарность, а Байтар взглянул на парня с явным сомнением. И многие присутствующие смотрели так же. Для большинства членов совета оставалось удивительным, что смешанные в одном теле кровь человека, кровь белого волка и яд тёмного оборотня до сих пор не сожгли нового хранителя изнутри. Так что первой искры этого пламени ждали в любой момент.

— Уничтожение непарного талисмана является первоочередной задачей, — продолжил Байтар. — Это обеспечило бы невозможность ухудшения ситуации и перевеса сил Навии. Выполнение этой задачи, в связи с особой сложностью и опасностью, может быть доверено только опытным и преданным воинам.

Воевода косо глянул на Никиту:

— Или ты сам хочешь её выполнить?

Намёк в словах был очевиден для всех. Иван, подавив в себе сильное желание сказать Байтару, в чём он не прав, вопросительно посмотрел на племянника. Тот едва заметно покачал головой, чтобы Иван не вмешивался, и князь кивнул. Заслуживать доверие Никита должен был сам.

Брада, заметив, что хранитель собирается ответить воеводе, вдруг остановила его.

— Прежде чем совет услышит твой ответ, тебе надо кое-что знать, — сказала она.

Повинуясь движению пальцев берегини, карта, висевшая над столом, изменилась. Теперь она показывала только одну сторону города — ту, где начинался скалистый хребет алавийских гор.

— Это порт и воздушное море, — объяснила Брада огромное скопление кучевых облаков у горного гребня, вершины которого были обнесены причальными площадками. — Это особая аномалия, на территории которой возможен полёт воздушных кораблей. Она лежит своей половиной над алавийскими землями, а другой половиной над землями Навии.

Картинка снова изменилась. Возникло огромное каменное сооружение, составленное из множества террас и лестниц, высотой, наверное, в десять этажей. На самой его верхушке сверкала круглая площадка и колонны, которые её держали. Было похоже, что весь этаж полностью сделан из прозрачного хрусталя, потому что его окружало красивейшее свечение разных цветов. Видимо, от солнечных лучей, проходящих сквозь кристаллы.

Под диском площадки, в низком каменном кольце большого колодца светилась вода. Удивительно, но огромное сооружение располагалось прямо на бурной реке, и ствол колодца, похоже, проходил через все его этажи, углубляясь прямо в воды реки, а там, наверное, дальше в землю. И Никита удивился бы, если бы этот канал не доходил до ядра Земли или вообще не шёл насквозь через планету.

— Вода этого колодца исходит из того же подземного источника, что и озёра Мрака, из самого сердца земли, — говорила Брада. — Она чиста, как и много лет назад. С нужным заклинанием она сможет растворить силу талисмана, и в твоих руках останется обычное железное лезвие. Путь до гряды Рогароса охраняется силами Навии.

Щелчком пальцев берегиня рассеяла картину святилища и вернула карту.

— До сих пор ты был на нашей территории, но когда окажешься над землями Навии, помощь не сможет подойти не то что вовремя, а вообще никогда. Корабль, который отправится отсюда, драконы сопровождать не будут. Скарад потратил на это много сил, но, к сожалению, ему удалось защитить воздушное пространство Навии. Нашим крылатым воинам там не выжить. Единственное, что мы можем — это сделать корабль невидимкой для магической защиты. Но для глаз чёрных драконов он останется вполне реальной мишенью.

— Можно сказать всё проще, — понял Велехов. — Шансов на успех этого дела по вашим расчётам мало, а на возвращение нет вообще.

Брада согласно опустила голову.

— Даже малой вероятности успеха достаточно, чтобы попытаться, — твёрдо произнёс Никита. — А возвращаться совсем не обязательно.

Арнава вздрогнула и удивлённо взглянула на него. И верховная берегиня молчала, тоже пристально глядя на хранителя.

— Ты во всём прав, — согласилась она наконец и окинула взглядом совет: — В этот раз мы воюем по другим правилам. Поражение затопит кровью все наши земли, в живых не останется никого. Повелитель Навии не должен завладеть ключом к силе воздуха, а значит, уничтожить его — единственное правильное решение. Чего бы это ни стоило и чья бы жизнь не была за это отдана. Ты готов к этому?

Последнее относилось уже к Никите.

— Готов, — ответил тот. — Когда будет готов корабль?

— Совет ещё не дал тебе разрешение, — жёстко заметил Байтар. — Тебя поддержала только верховная берегиня, — воевода недовольно глянул на неё. — Забыв о том, кто ты на самом деле.

— Мы теряем время на пустые разговоры, — Велехов поднялся и обратился к членам совета: — Вы выбирали воинов из числа тех, кто нужен здесь. Их никто не заменит, и никто не справится с их задачами лучше них самих. Они на своём месте. А моё место у святилища. Где и положено быть единственному хранителю.

Байтар, щурясь, смотрел на парня.

— Талисман выбрал меня, даже с кровью тёмного оборотня внутри, — говорил Никита, — я пронёс его от моего мира до Алавии. Каждую схватку с Таркором в моем сознании и каждый реальный бой он был рядом со мной и помогал. Я чувствую эту связь.

— Схватку с Таркором? — прервала берегиня Гинева. — Навийский оборотень посылает тебе видения?

— Да, — искренне признался Велехов.

Хотя и понимал, что такое признание пойдёт не в его пользу.

— Как часто это происходит? — берегиня пристально смотрела на хранителя.

Арнава едва заметно сделала глубокий вдох. Она волновалась, но скрывала это тщательно, и Никита, взглянув на неё, ответил со всей уверенностью:

— Достаточно, чтобы я хорошо рассмотрел Навию по ту сторону гор. Достаточно, чтобы понять, что я не позволю Алавии стать ей подобной.

Внезапная резкая боль в руке заставила Велехова быстро вдохнуть, но мгновенная реакция спасла его. Он не пустил выражение боли на лицо, и оно осталось непроницаемым для всех. Члены совета тихо совещались между собой.

— Пора перестать терять время, — сказал Никита, чтобы поторопить их. — Когда вы хотели отправить корабль?

Один из присутствующих поднял руку:

— Хранитель, моё имя Васаб. Корабль, который мы подготовили, принадлежит мне, я его капитан, на нём моя команда. Мы все с тобой.

Велехов кивнул и поклонился. В большей степени для того, чтобы посмотреть на предплечье. Кожу рассекла тонкая линия разрыва, и струйка крови потекла к ладони.

— Я тоже отправлюсь, — Вурда поднялся с этими словами, — моя группа назначена охраной хранителя…

Его золотисто-карие глаза внезапно сузились, и едва заметно расширились ноздри, втянувшие при дыхании воздух, наполненный запахом крови. Обмануть чутьё ворлака было невозможно. И Никита, внутренне холодея, ждал его немедленной реакции, но её всё не было.

— … и мы все отправимся с ним, — закончил фразу Вурда.

При этом взглядом просто просверлил Велехова насквозь.

— Так что решил совет? — хрипло спросил тот, сжимая кулак, чтобы собрать в него кровь.

Ему надо было уйти немедленно! Лезвие больше не уживается с его кровью! Сейчас нужно успокоиться, перевести дыхание, а решение всё ещё не принято!

Верховная берегиня оглядела членов совета. И каждый ответил ей кивком головы, отрицательным или положительным. Мнения разделились поровну без голоса верховной берегини, и Никита понял, что совет выигран. Брада была на его стороне.

— Завтра рано утром разведка просчитает для вас безопасный коридор, — сказала берегиня, — отправляешься под охраной и присмотром ворлаков. Вурда отвечает за тебя лично. Не справишься ты — справится он.

— Спасибо, — Велехов поклонился.

Несмотря на то, что именно такого решения он и хотел, стало вдвойне страшно. И Вурда не сводил с него глаз.

Байтар недовольно вздохнул, но теперь уже не возразил и только посмотрел на Ивана:

— Доволен, князь? Племянник весь в тебя! Рискнуть наперекор здравому смыслу только ты мог, а сейчас вас таких двое.

Иван усмехнулся.

— Можешь идти, хранитель, — отпустила его Брада, — у совета есть другие вопросы для обсуждения.

Никита покинул зал вместе с Вурдой. Ворлак последовал за Велеховым, едва тот сделал шаг к двери, и уже на улице взял

Вурда, не говоря ни слова, подвёл Никиту к ближайшему источнику, развернул его предплечье кровоточащей раной к себе, осмотрел и показал на воду:

— Опусти, поможет.

Велехов встал на колени у холодного озерца и погрузил в него руку. Ворлаки обступили парня, глядя на кровавый разрез от локтя до кисти. Все молчали.

— У вас ведь есть приказ насчёт меня? — мрачно спросил Никита. — Не может быть, чтобы его не было.

Вурда утвердительно кивнул.

— Тогда… — Никита вдруг осознал, что это могут быть последние секунды его жизни, — чего ждёте?

Ворлаки посмотрели на своего командира, но тот ничего не говорил. Наблюдал за тем, как хранитель вынул руку из воды, и его рана затянулась прямо на глазах.

— Есть приказ Байтара убить тебя в случае проявления тёмной крови, — произнёс Вурда, — и приказ Брады защищать тебя.

Велехов покачал головой:

— Приказа Брады не будет, когда она узнает, что талисман собирается меня покинуть.

— Она не узнает, — сказал ворлак, — так что решение за мной.

Никита удивлённо посмотрел на него, а Ставрос тяжело вздохнул:

— То, что так будет, мы изначально знали. Кровь есть кровь, её не обманешь.

Вурда обвёл взглядом своих оборотней:

— Что скажете? Готовы пойти против воли Байтара по моему приказу?

— Нет, — Велехов резко встал. — Готовы ли пойти с ненадёжным союзником вроде меня на опасное задание? Талисман пока со мной, но это совсем ненадолго. Успеем ли до святилища — не знаю; что будет, если не успеем, — не знаю; вернёмся или нет… только вашим богам известно. Знаю лишь, что по приказу все пойдёте за своим командиром, только стоит ли оно того?

Вопреки всему на лицах оборотней появились улыбки.

— Ишь ты, распалился, — заметил Светозар. — Когда это ты нас так выучить успел? «По приказу все пойдёте». Может, не пойдём.

— Уже пошли, — сказал Никита. — Зная, кем я обращён.

На мгновение сад сковала тишина. На лицах ворлаков так и не появилось сомнений.

— Ты, хранитель, сильнее оказался, чем нам думалось, — наконец произнёс Ставрос. — Может, и этот путь осилишь. Попробуем. Варианта лучше тебя у нас всё равно нет.

— Умеешь ты настроение поднять, — усмехнулся Велехов.

Ворлаки засмеялись.

— Когда летим? — спросил Светозар.

— Завтра, — ответил Вурда. — Сегодня всем отдыхать перед дорогой. В Море Облаков, пожалуй, не удастся.

* * *

Из окон спальни гостевого двора открывался великолепный вид на город. Даже были видны дорожки, ведущие на причалы облачного моря. Там покачивались в воздухе корабли. И завтра один такой повезёт дальше в неизвестность.

Совет оставил у Никиты приятные впечатления. Никто не ожидал, что хранитель из внешнего мира возьмётся за такое дело, а он взялся и ни капли об этом не жалел. Да, страх был, но, рисуя себе картины будущего, Велехов не боялся смерти. Холод припадал к сердцу лишь при мысли о том, что он может не справиться. У него осталось очень мало времени. Пока талисман терпит его отравленную кровь.

Но риск оправдан. Если извлечь лезвие сейчас, то все силы Навии бросятся на того, кто возьмёт миссию его уничтожения на себя. А Никита не мог допустить, чтобы Арнава стала целью их охоты. Не мог допустить, чтобы жертвы, которые принесли его проводники, остались пустой надеждой на нового хранителя.

Владимир сопровождал его одну ночь и потерял сто двадцать человек. Рир и Димка едва не истекли кровью, подставляясь под все удары, которые должен был принять он сам. Он не вправе отказаться от миссии, не вправе уйти и спокойно жить в своём мире, зная, что свет городов здесь гаснет. Нужно продержаться всего несколько дней. Ворлаки будут рядом, и если он не справится с чёрной кровью, то справятся они.

Велехов обернулся, услышав тихие шаги. Арнава вошла в комнату и остановилась на пороге в раздумьях.

— Совет окончен? — спросил Никита.

Берегиня покачала головой:

— Нет, ещё заседают. Меня отпустили к тебе.

Она закрыла дверь, а Велехов усмехнулся:

— Так и ко мне?

Арнава тоже улыбнулась:

— Брада разрешила мне попрощаться.

— Сейчас? — Никита замер.

— Мне не удастся проводить тебя завтра, — вздохнула берегиня. — Сегодня вечером я возвращаюсь в Синеву.

— Что случилось? — нахмурился Велехов.

Арнава снова улыбнулась, но как и в первый раз лишь губами, а глаза остались серьёзными.

— Каждый день что-то случается, — сказала она.

Никита приблизился к девушке на расстояние шага, разрываясь между желанием обнять её и страхом снова провалиться в сознание Таркора, потеряв контроль. Но Арнава внезапно сама взяла его за руку и повела к окну. Алавия сверкала за ним, словно огромная серебряная чаша, а далеко-далеко между небом и землёй сияла синяя полоса.

— Видишь там небо синее-синее? — берегиня указала на горизонт. — На стенах и башнях Синевы горят сотни огней. Они горят всегда, никогда не гаснут, их свет виден на самых дальних окраинах.

— Я знаю, — Велехов почувствовал тревогу. — Я видел его из Рилевы. И даже в моём мире он всегда был со мной.

Арнава повернулась, и Никита вздрогнул, увидев блеск в её глазах.

— Пока горит хоть один огонь, Синева держится, — прошептала берегиня. — Но если не осталось ни одного огня и небо красное, как кровь, значит, последний защитник крепости пал. Если это случится, обещай мне, что ты не пойдёшь туда.

Сердце болезненно ударило в висках Никиты:

— Синева падёт? Так считает совет?

— Это может случиться, — уклончиво ответила берегиня. — Пообещай мне, что ни при каких обстоятельствах ты не рискнёшь своей жизнью ради меня. Ты единственный хранитель…

Подавив страх, Велехов привлёк Арнаву к себе и наклонился к её лицу:

— Нет. Не проси о таком. Если я вернусь, я приду за тобой.

Настоящая улыбка всё-таки тронула губы берегини.

— Ты вернёшься, — прошептала она. — Я знаю.

Никита крепко прижал её к себе, и Арнава уткнулась лицом в его грудь, касаясь губами и теплом своего дыхания. Близость берегини снова опьяняла, заставляла сердце биться быстрее и гнать кровь по телу, но теперь Велехов знал, как с этим справиться.

— Сделай кое-что для меня, — попросил

Арнава подняла голову и взглянула на него.

— Замедли сердце, — уверенно произнёс Никита.

Берегиня вопросительно подняла бровь, но улыбнулась. Не сдержала и смех. А потом приставила пальцы к его груди и нажала. В то же мгновение Велехов охнул, чуть наклонясь. Сердце, мчавшее на полной скорости, словно врезалось в преграду. Это не причинило боли, наоборот — голова приятно закружилась.

— Как ты это делаешь? — поразился Никита.

— Я берегиня, — улыбнулась Арнава, — нас этому учат.

— Останавливать сердце? — Велехов едва дышал. — Полезное умение.

— Это запрещённый приём, — смеялась Арнава. — Но если просит хранитель — берегиня не откажет.

Тихий удар в дверь заставил разомкнуть объятия. Лютик толкнул её ногой, входя, потому что руки были заняты охапкой одежды. Увидев Арнаву и поняв, что помешал свиданию, оборотень засмущался и долго извинялся. Но он пришёл с поручением верховной берегини, и его всё равно надо было исполнять.

Брада приказала одеть хранителя в обычную воинскую одежду, постричь и покрасить волосы, чтобы так ярко не выделялись, и нарисовать что-нибудь на лице. Так что следом за Лютиком зашёл ещё и Ставрос с ножницами и ведёрками краски.

Пока Лютик состригал Никите волосы, Арнава просто наблюдала, но когда дошла очередь до краски, берегиня решила сама. На лице Велехова рисовала долго, старательно выводя мелкие детали, а потом не торопясь втирала краску в каждый его волосок.

— Ну вот, — сказала она, закончив, — теперь ты у нас воин Вограда.

Посыльный, примчавшийся за Арнавой, с удивлением посмотрел на незнакомого воина в спальне хранителя. Не узнал вообще. Тонкий золотой рисунок символов Воградского княжества на всё лицо и короткие чёрные волосы довольно сильно скрыли черты.

Берегиня выпроводила всех за дверь. Они с Никитой встали напротив друг друга и несколько мгновений просто смотрели, словно каждый навсегда запоминал образ другого. Потом обнялись. А после Арнава вышла из комнаты, строго запретив себя провожать.

Она сделала это намеренно. Потому что хранителю ни в коем случае нельзя узнать, что будет дальше. Покинув его покои, Арнава направилась в храм берегинь. Никого не встретилось на её пути в прекрасных садах. Потому что Брада отдала приказ охране и помощникам дворца покинуть свои посты. Никто не должен был стать случайным свидетелем. В дверях храма девушку ждали берегини совета, и Брада встретила её вопросом:

— Хранитель ничего не подозревает?

Узнать это было первой причиной, по которой Арнаву отправили к нему.

— Нет, — ответила та.

— Хорошо, — вздохнула Брада. — Ты готова?

Грустная улыбка тронула губы Арнавы:

— С рождения. Ты знаешь это, госпожа.

Брада ещё мгновения смотрела на девушку, а потом нежно обняла её.

— Будь очень сильной, — сказала верховная берегиня. — Сильнее всех. Сильнее меня. Хранить твою тайну осталось недолго.

Арнава опустила голову в знак согласия. Берегини вошли в храм и наглухо закрыли за собой двери. О том, что будет сделано, знать никому нельзя.

* * *

Когда ранним утром Лютик пришёл в покои хранителя, Никита стоял возле распахнутого окна. Первые лучи встающего солнца освещали его лицо, и он смотрел на город, разглядывая его улицы и сады, тонущие в утреннем мареве.

— Ты ложился? — спросил оборотень.

Велехов отрицательно покачал головой, и Лютик усмехнулся:

— Как, наверное, и никто сегодня.

Пока они поднимались к воздушному порту, оборотень рассказывал, как прошла ночь. Вурда обсуждал план полёта с Васабом, на корабле заканчивали последние приготовления. Арнава уехала, ни с кем не прощаясь.

Лютик привёл Никиту на причал воздушного порта. Здесь, в сводах прозрачных арок из горного хрусталя, играло солнце, и низкие кучевые облака наплывали на камни площадок, как туман. Несколько десятков кораблей парили в воздухе рядом с причалами.

Золотые буквы на борту корабля Васаба гласили: «Галиполь». Как и остальные суда, он лежал на потоках ветра благодаря специальному внешнему левитирующему каркасу — металлической конструкции, на рёбрах которой Никита разглядел цепочки символов. Видимо, заклятий, что создавали особое поле вокруг корабля. Питалось оно так же, как и двигатели: от сфер Альтана, размещённых в носовой и кормовой частях судна. Команда как раз опускала над ними щиты — глухие металлические пластины.

Присутствие двигателей выдавали воздушные винты, лопасти которых пока едва высовывались из отсеков в бортах, но мачты кораблей украшали и паруса. Воздушные суда Алавии могли ходить по Морю Облаков и на ветре, и на двигателях.

Иван и Брада были единственными провожающими. Ворлаки поднялись на корабль вместе с Лютиком, но Вурда ещё стоял рядом с верховной берегиней. Рилевский обнял племянника, только слов прощания ему не сказал. Так и выдал:

— Прощаться не буду с тобой. Плохая примета.

И Брада вместо слов прощания проговорила Велехову цепочку действий в святилище, а он её повторил. Потом спросил:

— Синева падёт?

Берегиня покачала головой:

— Этого мы не знаем. Но если у тебя не получится, то падёт Алавия. Не отвлекайся сейчас ни на что.

Никита отчётливо понимал, что она недоговаривает чего-то. Как и Арнава.

Брада взглянула на Вурду, и тот пообещал:

— Всё получится, госпожа. Я прослежу.

Берегиня тяжело вздохнула:

— Знаю. Если сможешь, вернись.

— Ты приказала — значит, вернусь, — ответил Вурда и после этого показал Никите на трап: — Поднимайся.

Велехов отправился на корабль, а ворлак ещё минуту о чём-то тихо говорил с Брадой. Никита понял, что они прощаются. И Вурда не позволил никому этого увидеть. Кроме Ивана. Тот поглядел на верховную берегиню и ворлака с улыбкой, потому что знал их тайну.

Вурда поднялся на палубу последним, за ним и убрали трап. Никита встал на носу корабля, и фантастическое ощущение заставило его отвлечься от остальных мыслей. Под ним была необъятная высота, до самого подножия горы, над которой возвышался воздушный порт.

Васаб велел держаться во время отплытия и отдал приказ команде:

— Отправляемся!

Корабль дрогнул. По бокам вышли рулевые винты, рассекая лопастями воздух. С мачт опустили полотнища парусов, покрывая палубы тенью. Ветер расправил их белую ткань, немедленно наполняя собой и отводя судно от причала.

Впереди золотая полоса рассвета очертила горизонт, а по левой стороне небо темнело манящим синим. Там осталась Синева.

Белые башни Алавии сверкали, но «Галиполь» отдалялся, и постройки города всё больше закрывали облака. По бортам корабля заскользили потоки быстрого ветра, и впереди раскинулся бескрайний небесный океан.

— Пройди все дороги… — шёпот коснулся его облаков, — вернись достойным и в благодарность тем,

За много километров от грациозного «Галиполя» Арнава придержала коня, чтобы произнести давно сложенное благословение. Оно предназначалось всем, кто оправлялся в путь. Даже если все знали, что это дорога без возврата.

Ветер забрал слова берегини с собой, устремляясь оберегать того, кому они были посланы, а чёрный конь помчал свою всадницу к стенам крепости Синевы.

Глава 6

Над Алавией гремел гром. Гроза без молний и дождя серой пеленой накрыла город. Серебряные башни сияли в её тени. Ветер с запада нёс жаркий воздух, наполненный запахами железа и костров. До ночи было ещё далеко, но стояла такая темень, что воевода Мирадор приказал зажечь сигнальные огни.

Байтар вызвал Браду на балкон главного зала совета, откуда открывался вид на воздушный порт. Берегиня зашла мрачная. Море Облаков буйствовало в горячем ветре, омывающем город.

— Видишь? — воевода показал на шторм в небесах.

Брада остановилась у перил.

— Я по-прежнему считаю, что отправить необученного мальчишку с тёмной кровью было глупостью, — заметил Байтар. — Если лезвие попадёт к Скараду, мы и не такое увидим.

— Пока всё неплохо, — ответила берегиня, — око света показывает, что корабль Васаба миновал середину пути.

— Они над Навией?

— Уже несколько часов.

Пространство наполнил тревожный рожок, тихий и едва заметный в шуме ветра. На балкон опустился финист.

— Воевода, берегиня, — взволнованно произнёс он, — ветер нёс гарь и пепел, а сейчас появились красные облака. Вот что с них падает!

Финист показал раскрытую ладонь. На ней ещё теплился слабым оранжевым цветом кусочек железа не больше сантиметра в диаметре.

— Мирадор на западной башне? — напряжённо спросил Байтар.

— Да.

— Скажи, я сейчас приду.

Едва парень взмыл в небо, воевода развернулся к выходу.

— Думай, Брада, — сказал он, — что-то подсказывает мне, что такого дождя мы ещё не видели.

Покинув зал совета, Байтар поспешил на сторожевую стену. А небо над городом покраснело, и нестерпимый жар пронёсся по улицам, опалив листья садов. Тревожный рожок возвещал нападение, так что жители устремились с оружием в руках на западную сторону.

Финисты вернулись от красных облаков на боевую башню в крови, с изрезанной кожей. Воевода Мирадор ждал их.

— Живых существ нет! — доложили парни. — Только железо!

Воевода с ужасом посмотрел на потоки людей, которые стягивались по улицам к западной стене.

— Всем финистам вниз, — скомандовал он. — Передать приказ укрыться!

На площадку как раз поднялся Байтар.

— Почему не заметили раньше? — спросил он, оглядывая тёмное небо цвета крови, быстро накрывающее город.

— Эти облачка были упеленованы в обычные грозовые, — ответил Мирадор. — Стали видны только сейчас.

Несколько огненных линий прочертились в воздухе и ударили в перила. Воеводы отскочили.

— Это не атака, — со злостью произнёс Мирадор. — Он так играет! Разведка доложила, что никого в облаке нет.

Ещё несколько раскалённых кусочков железа впились в камень.

— Укрыться, — приказал Байтар. — Закрыть броневые корпуса. Орудия зарядить… на всякий случай.

Едва защитные купола скрыли боевые площадки, как по броне застучали удары. Мирадор молил об одном: чтобы финисты успели передать его приказ и вернули людей в дома. Окна башен закрыла слепая красная пелена, и улиц города не стало. Их накрыл дождь самой смерти.

Железные осколки пробивали дерево стен и стёкла окон, входили в землю. Хозяева открывали настежь двери, чтобы забегали все, кто окажется рядом. Мужчины хватали щиты и, прикрывая головы, бежали на улицу за раненными. Быстро летящие с неба куски металла грозили смертью всем, кто не успел укрыться.

Сухой ветер, несколько часов скользивший по городу, высушил дерево построек, и сейчас оно вспыхнуло, наполняя улицы дымом. Жителям оставалось только молить святых духов, чтобы раскалённый дождь закончился раньше, чем рухнут крыши над их головами.

На самой окраине города, возле собственного дома мельник Басиль попал в ловушку вместе с женой Таисой и детьми. Кусок железа прошил его плечо, рядом вскрикнул сын, зажимая пробитую ладонь.

— Все в дом! — крикнул Басиль.

Дети и Таиса помчались к дверям. Басиль забежал последним, но обернулся, услышав крик. Возле дома напротив его сосед Алексей упал, зажимая ногу.

— Таиса! Мой щит! — крикнул Басиль.

Несмотря на хрупкую фигуру, Таиса перекинула мужу щит через всю комнату, и тот вылетел на улицу, прикрывая им голову. Алексей, завидев соседа, закричал:

— У меня ноги пробиты! Уже не встану! Иди домой!

Басиль рывком поднял его, но в этот момент в его спину врезался кусок железа. Сила удара повалила мужчину на землю, боль пронзила от поясницы до самых ног, и сквозь неё он услышал, как в ужасе закричала Таиса.

— Неужели конец? — не поверил Басиль, пытаясь ползти и немеющими руками тащить соседа.

— Пап! — старший сын рвался из дома.

Мать и сестры буквально повисли на нём.

— Не смей! — кричала Таиса.

Железо прошило ногу Басиля, но вместо крика боли он закричал сыну:

— Стой на месте!

Раскалённый дождь прибивал к земле, не оставляя надежды на спасение.

— Прости, Таиса, — прошептал Басиль.

Но… чьи-то руки внезапно подхватили его, подняли над землёй, и сквозь красную пелену перед глазами мужчина различил быстро приближающееся крыльцо собственного дома.

— Жив, жив… — плакала Таиса, принимая мужа в объятия.

Дочери расстелили одеяла на полу и для соседа Алексея.

Таиса сказала кому-то:

— Вы спасли их. Что мы можем оставить вам в благодарность?

— Ничего не нужно, — ответил молодой голос, — разве что… дайте щит, нам надо срочно добраться до дворца берегинь.

— Вы не дойдёте! — в один голос испугались все девушки. — Подождите у нас!

— У нас не так много времени, — произнёс другой голос.

Басиль повернул шумящую голову разглядеть спасителей. Ими оказались двое молодых парней в одежде-паутинке. Оба когтями вытаскивали из кровоточащих ран кусочки железа.

— Оборотни? — улыбнулся Басиль. — Вы такие откуда? Сейчас в Алавии оборотней без брони не увидишь.

— Мы из Рилевы, — ответил один из парней, — и нам очень нужно добраться до дворца.

— Берите, — кивнул Басиль. — Второй щит в подвале. Таиса, отдай им. Как доберётесь, скажите князю, что моя семья придёт к нему на поклон за вас, его добрых воинов.

— Князю? — парни удивлённо переглянулись. — Нашему князю? Так он уже

Басиль усмехнулся:

— Вот дела, а вы не знали?

Оборотни заметно обрадовались.

— Мы давно не виделись, — сказал один.

Парни взяли из рук Таисы щиты и выскочили под горячий дождь.

— Оставайтесь живыми, — шепнула женщина в след.

* * *

Брада добралась до храма по подземному ходу. Берегини ждали её в хранительном зале талисманов — помещении с округлыми стенами и колоннами, держащими купол над каменным саркофагом. Его верхняя плита служила столом управления всем залом. Гинева стояла на своём месте, держа руку на играющих светом символах на каменной поверхности, и над столом парило изображение облака, накрывающего город.

— Мы не можем его разрушить, — сказала Гинева Браде. — Скарад использует вторичную силу талисмана. Огонь и воздух выведены из-под нашего контроля.

Невесомое изображение составляли множество едва заметных нитей разных цветов. Это была ткань магии, видимая берегиням. И сейчас часть нитей отсутствовала, в общем полотне образовались дыры. Силы огня и воздуха исчезли.

Лишить берегинь способности чувствовать стихии можно было только одним способом: используя непарные талисманы как разделители. Даже в неактивном состоянии — не будучи соединёнными — каждый из них волновал ткань магии, каждый по-своему. Вливаясь в эту связь со своей магической силой, можно было на время подчинить стихии. Повелитель Озёр Мрака умел это делать лучше всех. И сейчас облако раскалённого железа беспрепятственно обрушивалось на город, не встречая сопротивления.

Брада встала у каменного саркофага. Изящный рисунок открывающих символов на его мраморной крышке ярко засиял, едва берегиня приложила к ней ладони, и плита послушно отошла в сторону. Зал осветился синим светом. Великолепный меч поднялся в руку берегини, а следом за ним и сияющее лезвие. Брада соединила их в воздухе, и в следующий миг дрогнула земля. Берегине ответили подземные и воды. Но сейчас нужны были не они.

Раскалённое небо над городом потемнело. В самой вышине собралась гроза, стягивая тяжёлые, напоенные небесной водой облака. Гром разломил пространство, выпустив на волю молнии, пронзившие железную пелену. Своей мощью они сплавили тонны мелких кусочков вокруг себя, и сквозь горячий воздух хлынул холодный дождь.

Берегини в храме соединили руки, нащупывая сквозь тонкую ткань магии бесформенный многотонный кусок металла, образовавшийся в воздухе. Он уже летел к земле, облако более не могло его удержать. За несколько десятков метров до крыш домов огромный кусок железа остановился, перекатываясь неровными боками в пространстве, и медленно поплыл в сторону бухты. Берегини сбросили его в воду, подняв облако брызг.

Жар, накрывший город, спадал. Дождь тушил пожары, и люди высыпали на улицы, задыхаясь в чёрном дыме.

Берегини вновь попытались взять под контроль ветер. На этот раз получилось. Вторичная мощь талисмана рассеивалась быстро, и стихия ответила на зов берегинь, а значит, силой воздуха Скарад пока не владел.

Напоенный влагой холодный ветер вымел с улиц дым. Люди садились на землю, стараясь отдышаться и помочь раненым.

Брада вернула талисман в саркофаг, закрыла его, и берегини быстро разошлись. Надо было сделать облёт города. Облако было над ним недолго, а сколько успело сделать! От пожаров разрушилось множество домов, и улицы тонули в стонах. Но не это так волновало верховную берегиню. Странное ощущение наполняло её сознание. Словно свет магии, окружавший Алавию, потемнел.

Брада отправила помощниц за Байтаром, а сама направилась в закрытый сад. С каждым шагом ноги несли её быстрее, потому что догадка могла оказаться правдой, и если не страх торопил берегиню, то тревога точно.

Она вошла в зал, сплетённый из ветвей, и заглянула в колодец. Вода вспыхнула из глубин. Око света сияло, но по течению тянулись тёмные нити, и Брада поняла, что не ошиблась. Холод припал к её сердцу.

— Что за спешка? — раздался недовольный голос Байтара.

Он остановился перед залом из ветвей.

— Дождь из железа был отвлекающим манёвром, — сказала Брада.

— То есть? — не понял воевода.

— Мы слишком давно не воевали, — мрачно сказала берегиня. — За сотни лет мира мы потеряли навыки, а Скарад только набрался опыта. Теперь он умнее и сильнее нас.

Байтару это не понравилось:

— С чего ты взяла?

Брада невесело усмехнулась:

— Есть ли смысл растрачивать магическую силу на то, чтобы свалить тонны разогретого металла на город, если знаешь, что удар отведут?

— Удар цели достиг! — возмутился воевода. — Тысячи раненых.

— Но не воинов, пострадали жители. Воинов укрыли броневые купола.

— Хорошо, — согласился Байтар. — Тогда смысла нет. Ну?

— Пока мы спасали город, — сказала Брада, — они отравили око света.

Воевода вздрогнул.

— Как? — произнёс он поражённо. — Они не могли проникнуть на территорию города. Тем более в закрытый сад. Даже гандарвы не способны на такое.

Брада помолчала, собираясь с мыслями.

— Это сделали не отсюда, — наконец поняла она. — Око соединено с тремя реками, и отравить его можно, подведя к одной из них воды озёр Мрака, смешав их. Чтобы мы не почувствовали нарушения равновесия в магии и не успели изолировать колодец от водного потока под землёй, нас отвлекли угрозой городу, а чёрные воды беспрепятственно миновали все барьеры.

— Это большая работа, — возразил Байтар, — ближайшее озеро на территории Навии в семидесяти километрах от серебряной гряды и ещё под горами километров тридцать.

— У Скарада было много времени, — заметила берегиня, — и ему никто не мешал. При желании полозы могли прокопать новое русло за несколько месяцев.

Воевода кивнул на светящийся колодец:

— Сколько он сможет работать?

— Если бы мы успели его изолировать, смог бы недели три, но так… несколько дней. Два-три, возможно.

Байтар мрачно усмехнулся:

— Как потухнет совсем, можно смело готовиться к нападению. Теперь мы остались без обзора.

— И не только, — ответила Брада, — если чёрные воды подвели к Дакайте, останемся и без магического щита вдоль всей заставы на Ведяве.

* * *

Рир и Димка миновали ворота дворца берегинь, когда шёл железный дождь. Расспросили охрану, выяснили, что князь Рилевский на стене гостевого двора, но дальше оборотней не пустили.

— Сейчас все позиции под броневыми корпусами, вы даже подняться не сможете, — объяснили воины.

Парни были вынуждены согласиться. Им быстро показали место, где укрыться, и они сели ждать. Впервые за последние двое суток. Димка протестовал против решения брата догонять кортеж хранителя, но Рир, чуть оправившись от ран, заявил, что пойдёт один. Так что Димке просто ничего другого

Воины дворцовой охраны спустились за рилевскими.

— Берегини справились, — радостно сообщили они, — воздух очищен от железа, дождь тушит пожары. Сейчас откроются броневые купола, сможете подняться на стену.

Рир и Димка вышли на улицу. Чувствовались запахи гари и крови, но в голосах воинов всё же слышалось облегчение. Могло быть гораздо хуже. Кое-кто из десятников вызвался проводить рилевских оборотней до их князя. Нашли того, конечно, на одной из боевых площадок западной стены.

— Рир! Димка! — Иван встретил братьев объятиями. — Живые! Молодцы! Как от Владимира сбежали? Я же его сам просил вас придержать!

— Ах вот, значит, как! — возмутился Рир. — Вот он почему кричал больше всех. Зачем ты так?

После того, как ворлаки забрали хранителя, Рир и Димка в сторону Рилевы и шага не сделали. На следующее же утро отправились к Вограду. Владимир встретил их радостно. Оборотни давно были знакомы с князем. Иван бывал у него частым гостем, как и Владимир у него. Так что воградский князь задержал братьев у себя.

Иван усмехнулся:

— Потому что знаю я вас. Только на ноги встали, а уже в драку лезете.

— Я из-за тебя с хранителем не поехал, — укорил Рир.

— Ты его и так долго вёл, — возразил Рилевский, — а провожатых и без тебя полно.

— Таких, как я, нет.

— Гордый ты, — засмеялся Иван, — и самолюбивый.

Князь повёл своих оборотней в гостевой двор, рассказывая по дороге:

— Корабль отплыл в Море Облаков, в сопровождении Вурда со своими и Лютик.

— А в городе что случилось? — спросил Димка. — Мы такого дождя за всю жизнь не видели.

— Скарад, конечно, — раздался знакомый голос.

Компанию догнала Софья. Оборотни радостно поклонились своей княгине. На её лице была заметна взволнованность.

— Думаю я, — ответила она на вопросительный взгляд Ивана. — Если взять в расчёт, сколько времени понадобилось берегиням, чтобы справиться с облаком, и то, что они задействовали талисман воды, можно подумать, что талисман воздуха дал Скараду силу для его создания.

— Талисман задействовали? — нахмурился князь.

— До сих пор его силу чувствую, — Софья была в этом уверена. — И вода под землёй звенит, ещё не улеглась.

— Это плохо? — тихо подал голос Рир.

— Это может многое значить, — заметил Иван. — Нужно поговорить с Брадой.

— Мы с вами, — сказал оборотень.

Князь покачал головой:

— Вряд ли Брада будет при вас говорить.

— Скажет уйти, уйдём, — упёрся Рир, — а пока мы с тобой.

Посыльный во дворце отыскал верховную берегиню довольно быстро. Встретил её на выходе из закрытого сада вместе с воеводой.

— Простите, госпожа, но князь Рилевы очень просит, — сказал он.

Брада разрешила, а Байтар недовольно нахмурился, особенно когда увидел Ивана, Софью и двух оборотней.

— Всё больше и больше, — хмыкнул воевода. — Что ж без музыки-то?

Иван, не обратив внимания на смешок Байтара, поклонился берегине.

— Госпожа, это друзья хранителя, они не раз спасали ему жизнь, — сказал он. — Позволь им остаться.

Брада оглядела молодых парней, припавших перед ней на колено, с интересом, словно увидела в обоих что-то, видимое только ей.

— Поднимайтесь, — сказала она и спросила уже Рилевича: — Зачем искал встречи?

— Узнать, есть ли известия с «Галиполя»?

— Вестей нет.

Берегиня больше ничего не добавила, и князь нахмурился:

— А око света? Оно что показывает?

— Ничего.

Иван всё больше не понимал:

— Брада, скажи прямо, Никита в плену? Я имею право это знать.

— Мы не знаем.

— Как вы можете этого не знать⁈

— Так и можем.

Софья внезапно сильно сжала его руку.

— У нас много дел, — сказала берегиня, — прости, Рилевич.

Она быстро ушла вместе с воеводой, а Иван повернулся к жене и вопросительно произнёс:

— Ну?

Софья быстро пересказала всё, что мысленно показала ей Брада, включая последнюю картинку ока света о спокойном полете корабля над землями Навии и следующее за этим быстрое отравление его вод.

Понятно, что о таком берегиня не могла сказать во всеуслышание. Возможно, никто больше и не узнает о том, что основной способ дальнего наблюдения потерян. Войскам перед битвой это совсем ни к чему.

— «Галиполь» может лежать на земле к настоящему моменту, — высказался Рир. — Надо направлять другой корабль по его пути.

Иван отрицательно покачал головой:

— Ни Брада, ни Байтар не отдадут такого приказа.

На лицах оборотней появилось удивление.

— Как Никита верно сказал: малого шанса достаточно, чтобы попытаться, а возвращаться совсем не обязательно, — невесело усмехнулся князь. — К назначенному времени «Галиполь» должен вернуться в порт. И если этого не произойдёт, вопроса о том, что с ним случилось, не возникнет.

Рир начал бледнеть.

— К тому же спасательная операция слишком опасна для самого же «Галиполя», — добавил Иван. — Если корабль дошёл до Рогароса незамеченным, а по его следу пустят ещё одно судно, «спасатель» может запросто вывести драконов прямо на него. Это большой риск.

— А сидеть и ждать, когда Скарад оторвёт Никите руку и нападёт на нас с силой двух талисманов, это не риск? — Рира наконец прорвало. — Не риск не знать, что произошло с кораблём? Облако железа, созданное воздухом и огнём, отравленное око — всё это говорит о том, что лезвие, скорее всего, уже в руках Скарада!

— Тогда помочь тем более невозможно, — жёстко сказал князь, — остаётся лишь ждать нападения.

Рир задохнулся от возмущения:

— Как ты можешь? Никита твоя кровь!

— Он знал на что шёл, — отрезал Иван, — я больше всех буду проклинать тот день, когда отпустил его. Но это не затуманивает мне разум, и я знаю, что спасательная операция ни к чему не приведёт. Пустая трата времени, сил и надежды. Без ока света нельзя узнать, где хранитель сейчас, нельзя просчитать путь на территории Навии и нельзя добраться до Темника.

— Я смогу! — зарычал оборотень. — Пойду один. Так у меня будет шанс пройти незамеченным мимо патрулей…

— И сдохнуть! — взорвался Рилевский. — Твоей шкурой обтянут щит аркаида!

— Я дал клятву…

— Ты её уже не

Рир замер, а Иван, глядя на лицо парня, мгновенно остыл.

— Прости меня, — примирительно сказал он, — но моё решение не изменится. Никто, а тем более оборотень, у которого до сих пор в крови яд и раны без корки, не отправится на верную смерть.

У Рира, похоже, в глазах потемнело, потому что он едва заметно покачнулся. Князь положил руку ему на плечо:

— И это не только мой приказ. Байтар запретил выход в сторону Навии без особого разрешения, это можно только группам разведки. Так что тебе я приказываю идти в расположение к целителям, принять лекарства и отдыхать.

Димка подошёл к брату и взял его под руку.

— Хорошая мысль, — шепнул он, — ты на ногах не стоишь.

Рир резко освободился от его объятий:

— Дойду.

Оборотни направились к гостевому двору, а Софья укорила мужа:

— Зачем ты с ним так резко?

— Затем, что горяч слишком, — вздохнул Иван. — Хочу ему жизнь спасти.

— Он прав кое в чём, — сказала Софья. — Если талисман у Скарада, лучше нам об этом знать.

Рилевский обнял жену, нежно прижав к себе, и поцеловал её лоб.

— Так или иначе, всё будет ясно очень скоро.

* * *

Серые скалы дремали. Утро здесь было неощутимо из-за вечной полутьмы. Покров тяжёлых слоисто-кучевых облаков не пропускал солнце. В полном безветрии царила тишина, лишь изредка нарушаемая крыльями драконов, когда они лениво потягивались в своих пещерах. Некоторые спали прямо на скалах, иногда сползая во сне по склонам.

«Галиполь» шёл по самой низкой границе воздушной аномалии, там, где ветер едва подталкивал его. А двигатели Васаб поставил на самый малый ход, чтобы не издавать шума. Осторожничать начали, когда миновали границу Навии и выше подняться не рисковали уже много часов.

Под плотным покрывалом облаков вероятность быть замеченными падала почти до ноля, но и всё же все ходили на цыпочках, разговаривали шёпотом и старались без надобности на палубе не мельтешить. Никита, несмотря на уговоры Васаба, остался сидеть с ворлаками возле капитанского мостика. Спускался только на обед. Команда принимала пищу по очереди на кухне корабля с плотно закрытой дверью. Всё делалось для того, чтобы «Галиполь» оставался призраком. Без сигнальных огней, без звука воздушных весел, рассекающих туман, без шёпота, без запаха, без тени.

Велехов начал понимать драконов-часовых. Делать на этой территории действительно было нечего, только спать. Но и всё же хотелось быстрее выбраться из зоны особого внимания чёрных рептилий. Да и лезвие вело себя странно — то пронзало резкой болью до открытой раны, то само залечивало всё, что натворило, и приятно согревало озябшую в прохладе воздушного моря конечность. Никита молчал об этом, понимая, что каждая минута теперь на счету. Так что медленное ползание корабля под облаками его просто убивало.

Лёжа на досках палубы под открытым небом, он обсуждал всё это с самим собой. Мысли не покидали его даже во сне. Велехов думал об Арнаве и Синеве, о том, где сейчас Рир и Димка. Жалел, что расстался с ними, и ждал очередного зова Таркора, репетируя подачу знака остальным оборотням, чтобы они его вовремя скрутили. Собственно, сам и накликал беду. Только в этот раз он даже не спал. Палуба внезапно ушла из-под ног, и Никита рухнул на раскалённый песок. Теперь он стоял прямо возле стен Темника, а над ним возвышалась громада чёрного города.

— Ты стал ближе! — встретил его Таркор, хищно скалясь. — Значит, ты уже не в землях Алавии! Куда направляешься, хранитель?

— К чёрту на рога, — огрызнулся тот.

Таркор захохотал, а в следующий миг глаза Велехова открылись. Ещё чувствуя ладони, он поднял их к лицу, чтобы закрыть себе обзор, и крикнул:

— Таркор!

Первым подскочил Лютик и, едва сообразив, что значит этот вопль, ринулся к хранителю, но опоздал на секунду. Таркор опустил руки и огляделся.

— Море Облаков перед Рогаросом! — расхохотался он. — Жди гостей!

И исчез.

— Тварь! — взревел Никита.

Вурда подскочил к нему:

— Что было⁈

— Он знает, где мы!

Ворлак больше ничего не спрашивал и перепрыгнул на капитанский мостик к Васабу:

— Сколько нам до Рогароса?

— Меньше часа, — ответил тот. — А что так переполошились?

Облака воздушного моря содрогнулись от гула, словно вздохнули сами скалы. Рёв догнал корабль, наполнив паруса ветром.

— Часа у нас нет, — выдохнул Вурда.

В тумане завертелись спирали. Васаб замер, потом выругался и крикнул:

— Команда по местам! Подъём на ветер! Как они нас засекли⁈

Палуба пришла в движение в то же мгновение, по бортам вышли воздушные винты. Васаб налёг на штурвал.

— Оружие к бою! — крикнул он.

Велехов всё ещё сидел, проклиная свою чёрную кровь.

Вурда промчался мимо него со словами:

— Иди вниз! Быстро!

— Я должен здесь быть, — Никита поднялся.

Но ворлак внезапно зарычал, вернулся и схватил парня:

— Сказал: вниз! Сиди в шлюпке! Если корабль будет падать, отчаливай! Лютик, Ставрос, отведите его!

Оборотни схватили Велехова и потащили в трюм, несмотря на сопротивление.

— Ты должен выжить любой ценой! Любой, понял⁈ — сказал Лютик, уже усаживая Никиту в шлюпку. — Если погибнешь, всё будет напрасно!

— Вот рычаг, — показал Ставрос. — Почувствуешь, что падаем, тяни!

Оба ринулись наверх, оставив Велехова одного. Сквозь плотные стенки донёсся бешеный рёв и звук залпа орудий. Корабль покачнулся.

* * *

Перекрёстное пламя драконов накрыло палубу жарким куполом.

— Убрать парус! — кричал Васаб.

Воздух Моря Облаков раскалился над «Галиполем». Под огненной лавиной стало нечем дышать, и серый дым уже поднимался от дерева мачт и канатов. Воины быстро обвязывали лица мокрыми платками.

— Целься! — разносились крики командиров оружейных палуб.

Вспышки ультрамарина ударили в разные стороны, и по бортам «Галиполя» прошла мощная вибрация. Стрелки не промахнулись. Раненые рептилии с месивом вместо крыльев полетели камнем вниз.

— Ничего себе! — Вурда добрался по раскалённой палубе до капитана. — Это что у тебя за пушки?

— Бронебойные снаряды, — усмехнулся Васаб, — подарок Байтара на счастливую дорогу.

Огненная полоса прошла над головами, заставив пригнуться. Пламя лизнуло боковые правые паруса.

— А, чёрт! — Васаб крутанул рулевое колесо, отводя корабль в сторону, но пламя уже зацепилось за ткань.

Воины подкатывали под паруса бочки с огнетушительным паром, но преследователей становилось больше. Они выныривали со всех сторон облачного

— Мы почти прорвались! — крикнул Васаб. — До Рогароса минут десять!

— Значит, будет хуже! — ответил Вурда.

Драконы, сообразив, что добыча скоро войдёт в расщелины гор, где корабль сможет занять оборону и никто к нему не подступится, утроили усилия. Большая группа резко вырвалась вперёд, исчезая в облаках.

— Что задумали? — не понял Вурда.

— Не знаю! — зарычал Васаб. — Может, мачты снесут, а может, рухнут с высоты на палубу!

— Может, снизу⁈

— Нет, там же броня, не пробьют!

— Зато до сфер Альтана ближе!

Снизу раздался рёв.

— Всё-таки снизу… — замер Васаб. — Держитесь!

Удар невероятной мощности сотряс корабль. Его накренило на левый бок, из-под борта вырвался огонь. С капитанского мостика было видно, как в воздух сорвалось несколько вспышек с нижней оружейной палубы, но это не помогло. Новый удар снёс корабль с курса. Треск ломающейся обшивки больно ударил по ушам. Доски и перила палубы выгнулись, вырывая крепёжные болты. Под тяжестью орудий дерево проломилось, и всё рухнуло вниз, внутрь корабля, унося за собой и людей. Крики боли были едва слышны за рёвом навийских драконов.

До мостика добрался посыльный в обгоревшей одежде и с обожжённым лицом:

— Васаб! Они на борту, ломают палубы и ползут вверх. Живых почти нет.

Впереди показалась ребристая линия гор. Расстилающиеся облака выпустили гряду Рогароса. Но сильнейший удар накренил корабль, и чёрное тело дракона проплыло по борту от носа до кормы, срубая лопасти винтов. Васаб не мог видеть другой борт, но было ясно, что там то же самое.

На палубу летела горящая ткань парусов, внизу в теле судна полыхал пожар. Удар снизу снова пришёлся в рулевой винт, а вместе с ним уничтожил и конструкций рулевых приводов. Штурвал вышибло из креплений и развернуло. Васаб отлетел, отброшенный этим ударом.

Ворлаки прыгнули на мостик.

— Вурда, всё, пожалуй, — хрипло вздохнул Ставрос.

— Сам вижу, — ответил ворлак.

Удар подкинул корабль, повалив всех на пол. Сквозь открытые люки вырвались столбы пламени. Падая, Вурда молился всем святым духам только о том, чтобы Никита догадался дёрнуть рычаг и уже покинул корабль.

«Галиполь» завис в пространстве, накреняясь на левый бок. Его целиком накрыло дымом и жаром. И в этой чёрной завесе уже не осталось живых, в ней скользили лишь тени драконов.

Васаб поднялся, вытирая рукавом бегущую по лицу кровь.

— Что, братцы, вот и всё? — с болью усмехнулся он, оглядывая горящую палубу. — А славно было.

Сверху раздался рёв.

— Прощайте, — произнёс командир «Галиполя». — И простите, что не добрались.

Десяток драконов обрушились на палубу, проламывая мощное дерево, как скорлупу, и провалилась насквозь, ломая перегородки внутри охваченного огнём корабля. Последний удар изнутри разорвал доски капитанского мостика, и в проломе поднялась морда рептилии, в пасти которой сияла сфера Альтана. Дракон снёс последние уцелевшие балки и взмыл вверх, а не поддерживаемые больше силой Альтана обломки полетели вниз, набирая ускорение…

Никита не мог не смотреть. Драконы, кружащие над местом падения корабля, стремительно развернулись к маленькой воздушной лодке, а он всё смотрел и не верил. Так страшно умереть должен был только он сам.

Волна огня прошла над головой, и Велехов, наконец, вспомнил о себе. Ему велели выжить! Но два дракона параллельно догоняли мелкое судёнышко, перекрывая возможность снижаться. Сверху пристроилось ещё несколько рептилий, и шлюпку взяли в «коробочку».

— Нужен живой… — понял Никита.

Он налёг на руль, наклоняя лодку носом вниз. В небе спасения не было. И всего лишь один шанс из тысячи на земле, если удастся выпрыгнуть до удара и на волчьих лапах броситься в расщелины у подножия Рогароса.

Драконы ринулись следом, набирая скорость. До земли оставались какие-то десятки метров, когда одна из рептилий поднырнула под лодку, встречая её нос своей бронированной спиной. Судёнышко разлетелось на обломки, но человека, вылетевшего в воздух, немедленно поймала огромная лапа. Дракон, радостно взревев, взмыл вверх, крепко держа добычу, и вся стая взяла направление на Темник.

* * *

Утром в дверь спальни князя Рилевы постучали ногами.

— Князь! — кричали с той стороны.

Иван вскочил с постели и ринулся к двери. Посыльный ещё не успел отдышаться, но выдал:

— Князь! Байтар на тебя гневается и велит идти к нему.

— Что? — не понял Иван. — В чём дело?

— Не знаю, — ответил парень, — но злой он очень, говорит князю Рилевы не жить.

— Ясно, иду.

В малом зале Ивана ждал не только Байтар. Брада тоже сидела за столом.

— Что, князь⁈ — рявкнул воевода. — Уже и прямые приказы тебе не важны!

— Что случилось? — спокойно спросил Иван.

— Это я хотел у тебя спросить! Ты как посмел свою группу отправить⁈

— Что? — совсем потерял нить разговора Рилевский. — Какую группу? Никого я никуда не отправлял.

Байтар кинул на стол бумагу:

— Доклад ночного наряда! Двое твоих сопливых мальчишек!.. Чтоб их!.. Миновали нижний выход в Море Облаков. Их ещё пытались остановить!

Воевода метал молнии глазами:

— И прорвались твои оборотни с боем, моих ребят покалечили!

— Пара царапин, — заметила Брада, — сами виноваты. Их по-человечески просили дорогу дать, додумались на оборотней оружие поднять.

Иван сел за стол с тяжёлым вздохом:

— Рир…

— Ты что, князь? — бушевал Байтар. — Или это они сами у тебя такие? Гнать надо твою дружину и тебя вместе с ней ко всем чертям. Дома посидите, пока мы воюем.

— Никуда ты меня не выгонишь, — мрачно усмехнулся Иван. — И так людей не хватает, а что до оборотней моих… Это моя вина. Я заставил Рира дать мне клятву на крови, что он будет защищать моего племянника. Теперь это его долг до самой смерти. А Димка его родной младший брат и будет нести это бремя вместе с ним.

— Рир должен был так поступить, — задумчиво сказала Брада. — Возможно, это его последняя дорога. Он это понимает.

— Теперь у нас все всё понимают, — резко сказал Байтар. — А когда-то это было прерогативой берегинь. Ладно, поздно! Радует только то, что ваш Рир ничего не знает об обороне города и о линиях укреплений, потому что когда его поймают… а его поймают! Он не сможет ничего рассказать.

Иван мрачно

* * *

Драконы бросили свою добычу на каменную площадку в центре главной площади Темника. Никита мгновения приходил в себя после удара о камни, потом с трудом поднялся. Тёмное небо над головой уже стало привычным, но здесь, над городом, оно было особенным, кроваво-красным с чернильными облаками и без единой звезды.

Свет факелов окружал огромное пространство с крытыми галереями. За ними располагались коридоры и помещения. Через каждый десяток метров были распахнутые вороты. Среди множества других Велехову бросились в глаза те, за которыми стояли машины. Современные военные внедорожники никак не сочетались с толпой сурвак, ждавших хранителя на площади.

Вживую Никита видел их впервые. Довольно здоровые, в ширину. Роста в основном среднего. Маленькие глаза, лица с кожей в складку. Оттенком от серо-бежевого до тёмно-коричневого. Сурваки окружили парня, хищно оглядывая его и смеясь, но внезапно расступились, дав дорогу знакомой фигуре.

Велехов зарычал, а Таркор подошёл к нему с довольной улыбкой. У себя дома оборотень выглядел как и положено — в одежде паутинке, босой. Но на голом теле не было никаких родовых знаков. Может быть, потому, что у него не было рода или он отказался от него очень давно.

— Хранитель, — медленно растянув это слово, произнёс Таркор, словно смакуя его значение.

Никита с ненавистью смотрел на оборотня.

— Хорошо, — засмеялся тот, оценив этот взгляд, — это именно то, что мне нужно.

Таркор вдруг шагнул к парню и ударил коленом в живот. От неожиданного и сильного удара Велехов рухнул на колени, судорожно пытаясь вдохнуть.

— Учись уважению, хранитель, — засмеялся оборотень, — тебе пригодится.

— Дурная у тебя привычка, — прохрипел Никита.

Несколько сурвак подняли его на ноги и потащили с площади. Дышать Велехов смог, только когда они уже шли по коридорам замка. Это сооружение с высокими сводами и стенами из серого блестящего камня было огромно. Под ним дрожала земля, и горячий пар поднимался из вентиляционных отверстий в стенах, обжигая ноги.

Галереи и коридоры были забиты разным народом — сурваками, аркаидами, гандарвами и существами, которых Никита вообще никогда не видел. И все, узнав пленника с ярко-голубыми глазами, бросались радостно выть и доставать его руками.

— Дайте кусок от плоти хранителя, — хохотал кто-то в толпе. — Таркор! Оставь хоть пяточную кость!

Когти то и дело вцеплялись в плечи и спину Никиты, раздирая кожу в кровь.

Оборотень шёл впереди, оглядываясь на хранителя. И по его лицу было видно всю степень удовольствия, которое он испытывает. Но когда кто-то из сурвак попытался реально вцепиться Никите в глотку, Таркор свернул шею нападавшему на глазах у всех.

— Хранитель принадлежит повелителю! — рявкнул он на звереющую толпу. — А вы возьмёте себе Алавию! Всю их кровь, сколько сможете выпить!

Толпа ответила радостным воем. Велехов, оглядываясь вокруг, видел только ненависть. Все глаза, в которые ему удалось заглянуть, были чёрными, без исключений. Ни одного оттенка или хотя бы серого цвета. В жилах навийцев текла кровь, полная яда озёр Мрака. И облик показывал её тёмной кожей, когтями и венами цвета угля, вздутыми от ярости при виде хранителя. Он был самым давним их врагом и символом их поражения. Они готовы были разорвать его прямо сейчас, и только их преданность повелителю спасала ему жизнь.

Таркор остановился у массивных дверей из дерева, окованных железом.

— Ты удостоишься великой чести, хранитель…

Сказав это, оборотень обернулся и снова ударил Никиту, раскроив его губы когтями. Велехов зарычал, глотая кровь.

— Это для смирения, — прошипел Таркор в его лицо. — В Алавии тебя не научили, но мы это быстро исправим.

Сурваки толкнули двери в огромный зал. Здесь было светло и много огня. Красное пламя скользило по каменным чашам, расставленным в беспорядке на полу, перебиралось с одной на другую, соскальзывало в трещины меж камней, цеплялось за тонкие колонны, держащие своды этого помещения. Оно двигалось словно живое, не подчиняясь никаким законам физики, само по себе. Но здесь не было жарко. Пол и потолок покрывал иней.

Фигура в тёмном струящемся одеянии стояла в конце зала у каменного стола, над которым парили уже знакомые Никите изображения. Карты Навии, Алавии и остальных княжеств. Не доходя нескольких шагов до повелителя, Таркор усадил пленника на пол ударом в колено и поклонился.

— Как ты велел, — произнёс он, — хранитель здесь.

Велехов снова сглотнул кровь, разглядывая Скарада. Повелитель Навии не сделал ни одного движения. Казалось, слова не были услышаны, и его взгляд по-прежнему был направлен в рисунки, плывущие над поверхностью стола.

Но вот он обернулся. И Никита наконец увидел его белое лицо, словно оклеенное пластырем вместо кожи. У него не было черт, и лишь глаза составляли на нём два чёрных пятна. В них стоял мрак. Но он двигался! Словно по поверхности глаза ползали змеи, купаясь в жидкой черноте склеры.

Удушье сдавило горло Велехова в то же мгновение, как он встретился с глазами Скарада, и грудь охватила тупая боль.

— Белый волк, — произнёс повелитель. Его голос был сиплым, похожим на глухое рычание. — Ты и не знаешь, сколько сил я приложил, чтобы уничтожить твой род.

Воздух не проходил в лёгкие Никиты — казалось, их сдавило изнутри железным прессом.

Маску лица повелителя исказила улыбка.

— Поэтому просто распотрошить твою руку не доставит мне удовольствия, — произнёс он. — Отдай мне талисман-ключ. Отдай его сам.

— С чего бы это мне? — едва выдавил звук Велехов, хрипя и пытаясь вздохнуть.

Таркор, стоявший рядом с ним, внезапно рассёк своё запястье когтями, потряс рукой, выпуская крови побольше, и поднёс к губам Никиты. Тот посмотрел на оборотня со всей ненавистью.

Таркор расхохотался, взял парня за челюсть и сильно сжал, заставив открыть рот. Сурваки схватили пленника со всех сторон, руки отвели назад, и оборотень подставил разрез раны прямо под клыки Никиты, насаживая руку на острые кончики.

Кровь потекла по губам и щекам, попала в горло, но Велехов изо всех сил пытался не сглатывать.

— Не можешь принять от меня совет? — Таркор улыбнулся и ударил Никиту ногой в живот, чтобы тот охнул от боли и первые глотки крови провалились. — Подчинись!

Оборотень бил ещё, беспощадно, чтобы хранитель вопил, а сам шипел ему в лицо:

— Подчинись. Иначе это будет длиться долго. И мне только в радость…

Сурваки швырнули Велехова на пол после тринадцатого глотка, и он едва не потерял сознание.

Едва дыша, Никита смог встать на колени и опереться на ладони. Скарад наклонился к нему и обхватил жилистыми пальцами его лицо.

— Белых волков давно не было на моей службе, — насмешливо произнёс он. — Тебе выпала великая честь стать первым за много лет.

Велехов дёрнулся в попытке освободиться, и лицо повелителя исказила издевательская улыбка:

— Воды моих озёр наполняют кровь каждого существа, живущего на моей земле. Через неё ты возьмёшь желание служить и подчиняться мне.

— Нет… — прошептал Никита.

Скарад сжал пальцы, проткнув его щёки когтями насквозь. Потекла кровь.

— От Таркора возьмёшь новую память, чтобы убивать моих врагов.

Рычащий шёпот повелителя входил в голову Велехова, разрушая мысли.

— Ты можешь сопротивляться…

В глазах Скарада, в жидкой чёрной склере, плавали змеи, высекая искры своими хвостами. Казалось, они хотели выйти, выползти наружу… И Никиту тошнило от этого зрелища, он не мог дышать, сердце дёргалось рывками, будто от ударов электрического тока.

— Чем больше будешь сопротивляться, хранитель, тем больнее будет твоё перерождение, — смеялся Скарад. — Смирись с этим.

Боль в руке Велехова становилась всё сильнее, и талисман резал его острыми гранями изнутри.

— Смирись, — повторил Таркор. — Ты наш с самого начала.

* * *

Эта земля была мертва уже давно. Ни травы, ни воды. Пустыня камней. Даже ветра здесь не было, и воздух казался неподвижной массой, давящей на плечи.

Оборотни не ложились здесь спать, боясь уснуть навечно. Останавливались на короткий отдых, сидели немного, оглядывая мрачный пейзаж, и мчались дальше, ориентируясь по очертанию старинной дороги, пересекавшей пустошь под Морем Облаков.

Рир уставал быстрее, ведь его раны после яда ещё не зажили, и он вынужден был останавливаться чаще. А Димка молча боролся с желанием взять брата за шкуру и тащить назад. Но воля Рира и абсолютная уверенность в том, что хранителю нужна их помощь заставляла двигаться дальше.

— Нас с тобой казнят, когда вернёмся, — сказал Димка на очередном отдыхе. — Мы ослушались прямого приказа главного воеводы, напали на его воинов и князя своего опозорили.

— Иван поймёт, — коротко ответил Рир.

Густой туман опустился на пустынные земли.

— Утро, — заметил Димка.

Здесь под Морем Облаков было непонятно, ночь на небе или день, разве что по утрам тяжёлые клубы тумана опускались к земле.

Оборотни бесшумно помчались по белой завесе. Сухая земля под ногами скрывала шум их шагов, но внезапно Димка услышал хруст и почувствовал, как лапа во что-то провалилась. Он уже было испугался, что капкан, но боли не последовало, и волк, подняв лапу, увидел на ней бочонок.

Рир подскочил к нему:

— Не ранен?

— Нет.

— Это что?

Димка повертел бочонок:

— Здесь валялось.

Братья пошли вперёд осторожней. Под ногами снова хрустнуло. Рир наступил на какие-то обломки и увидел сломанные противодраконные копья. Оборотни переглянулись.

— Может, старые? — Рир лелял эту надежду, холодея.

Они шли дальше, всё чаще наступая на куски обтёсанного дерева и осколки железа. Димка поднял с земли большой обломок с остатками золотой краски, похожими на верхушку буквы «О». Туман рассеивался, и впереди возникло что-то…

Волки остановились у горы обломков, бывших когда-то кораблём. Запах сгоревшего дерева ещё витал вокруг.

— «Галиполь», — сдавленно прошептал Димка.

Братья стояли, не в силах говорить. Смятый железный остов корабля ещё держал кое-где части деревянного корпуса, и по разорванному металлу было понятно, что случилось с великолепным кораблём Васаба.

Оборотни обошли обломки в поисках живых, зная, что никого не найдут.

— Мало их… — произнёс Димка и замолк.

Рир его понял. Люди сгорели в корабле, кто-то выпал во время сражения, чьи-то тела разорвало на куски при падении. Мало что осталось… Но парни похоронили и то, что нашли. Долго копали ямы, потом насыпали камни. После сели отдохнуть, и через минуту тишины Рир произнёс:

— Ты должен вернуться в Алавию.

Димка поражённо посмотрел на брата.

— С ума сошёл? — спросил он и сам ответил: — Чего спрашиваю, конечно сошёл. Никуда я без тебя не пойду!

— Пойдёшь, — невесело усмехнулся Рир. — «Галиполь» погиб. А это значит, что хранитель у Скарада и нападение может начаться в любую минуту. Берегини должны об этом узнать. И чем быстрее, тем лучше.

Оборотень поднялся:

— Ты всегда был быстрее меня, и твои раны зажили. Ты доберёшься до Алавии и обо всём расскажешь.

— Нет, — хрипло выдохнул Димка.

— Прости, — покачал головой Рир, — но выбора я тебе не оставляю. Я приказываю тебе.

Димка возмущённо смотрел на него:

— Ты мне приказываешь? С каких это пор⁈

— С этой минуты, — ответил Рир. — Я старше тебя и пользуюсь правом старшего брата. Ты должен мне подчиниться.

— Ты не можешь… — голос Димки осип и пропал на миг, но он вдохнул и хрипло договорил: — Приказываешь мне предать тебя? Бросить одного? Чтобы ты отправился к Темнику и тебя там разорвали? Я не уйду! Можешь убить меня на месте, но я не уйду!

Димка просто отказывался верить, что это происходит. Изначально считая идею безумной, он был готов следовать за старшим братом до самой смерти. И вдруг тот говорит бросить его!

Рир взял Димку за плечи и сильно сжал:

— Я дал обещание служить хранителю до смерти. Только я, а не ты. И хоть это клятва на крови, она только моя. Ты же давал клятву защищать людей, всех людей. И сейчас нам с тобой остаётся только одно: выполнять всё то, что мы обещали.

Рир крепко обнял брата:

— Ты вернёшься в Алавию и обо всём расскажешь, а я пойду дальше и попытаюсь спасти хранителя.

Димка молчал. Рир сделал шаг назад и обратился в волка.

— Больше всех на свете дорог мне ты, брат мой, — улыбнулся он. — Надеюсь, мы ещё увидимся. Если не в этой жизни, то на небе точно. Прощай.

Через минуту Рир исчез за каменными насыпями, а Димка стоял, не в силах двинуться с места. Страшное предчувствие сдавливало грудь.

— Больше не свидимся, — прошептал он, — прощай.

* * *

Никиту притащили в кузнечную башню с

Сурваки спустили из-под потолка башни клетку. Пленника швырнули внутрь, надели на его руки стальные браслеты кандалов и захлопнули дверцу. Железные цепи вернули подвесную тюрьму на её место — на высоту почти восьми метров от пола.

Велехов лежал без сил, глядя сквозь закоптившиеся прутья на то, что делалось внизу. Оружие, которое здесь ковали, охлаждали не в воде. Повсюду возле печей стояли корыта с грязной зеленоватой жижей, густой и вязкой. Сурваки, окуная готовые клинки в неё, с удовольствием плевали в ёмкости и ржали сами над собой:

— Не плюй так много, слишком разбавишь!

— На алавийских выродков хватит.

Лезвия мечей после окунания в жидкость приобрели зеленоватый оттенок, а мелкие частицы грязи сразу засыхали на поверхности, образуя острые неровности.

Никиту, лежащего над всем этим в покачивающейся, как колыбель, клетке, пожирала боль. Словно выгрызала из плоти куски и заменяла их чем-то другим. Казалось, сосуды внутри раздувались и лопались от переполнения, а лишняя кровь сочилась из ушей и глаз. Из-за этого он всё больше слеп, переставая видеть, что его окружает. Густая вязкая пелена скрыла реальный мир, и в её красном цвете проснулись видения…

Велехов стоял под тёмным небом на руинах. Сквозь обугленные камни текли ручейки чёрной воды. Сейчас она не пугала, наоборот, обрела красивый таинственный блеск. Вода, многого веков собиравшая сознания разных существ, сама, словно живое существо тихо шептала что-то. Она звала за собой, чёрными змейками уползая с руин в золотое поле пшеницы. Колосья темнели вслед за ней, пригибались к земле и исчезали, сгорая. Никита шёл по выжженной тропе.

Она вывела его к озёрам. Огромное обводнённое пространство раскинулось перед взором, и шёпот стал множеством громких голосов. Сначала непонятные, слова обрели свой смысл:

— Я единая жизнь. Я общее знание. Я одно сердце и кровь…

Велехов заворожено сделал шаг к озёрам.

— Я рождаюсь и умираю в один миг и существую вечность. Я край земли и начало небес, я ничто и я всё…

Небо разорвала молния, и воды зашипели, отползая от берега. В ярком свете раскрылись крылья дракона, стремительно поднимающего ветер, напоенный морозным холодом. Тонкий лёд помчался по озёрам, твердея и белея на глазах.

Наступила тишина, голоса умолкли, а лазурный дракон опустился перед Никитой. И он просто обнял это прекрасное существо за шею, не в силах что-то говорить.

Звук удара молота заставил вздрогнуть. Дракон растаял вместе с затянутыми льдом озёрами, а Велехов снова вернулся в железную клетку. Таркор стоял перед ним, рассматривая его лицо. Сурваки рядом с ним злились.

— Что так долго? — прорычал один. — Доза маловата? Дай ему больше.

Долго? Никите казалось, что его не было всего минуту, но похоже, прошло несколько часов. Или дней?

Таркор, не оборачиваясь, вытянул руку, взял сурвака за шею и свернул её. Просто так, без усилий. Тело с глухим ударом упало на пол.

Оборотень обернулся к другому сурваку:

— Дай воды.

Таркору немедленно притащили полное ведро. И, взглянув на ёмкость, Велехов всем телом подался назад. Жидкость была похожа на воду, но намного темнее и гуще, как сильно разбавленный кисель.

Таркор взял чашку, зачерпнул этой субстанции, подошёл к парню и попытался загнать край посуды ему в рот. Никита прокусил ему пальцы раньше, чем вода попала на язык. Оборотень засмеялся, разбил чашку о лицо хранителя и велел принести другую.

— Упрямец, — довольно произнёс он.

Потом прижал голову Велехова к железному пруту и снова пустил себе кровь. На двенадцатом глотке сознание Никиты провалилось сквозь каменные полы в подземные реки. Теперь он плыл вместе с ними, растворяясь в шёпоте чёрной воды.

Таркор слизнул кровь с руки, внимательно глядя на лицо парня. Он снова был без сознания, но по телу пробегала дрожь. Вены, подходящие близко к коже, потемнели до черноты, и светлые волосы обрели цвет смолы у корней.

Оборотень улыбнулся:

— Поплавай, хранитель, я найду тебя позже.

* * *

Димка слушал звук своих шагов, тихие удары лап о землю. Он тенью скользил по пустынным землям Навии, иногда останавливаясь у каменных валунов или песчаных гор, нанесённых ветром.

Но привал не давал Димке отдыха. Отчаяние откусывало по кусочку от его смелой и доброй души, отбирая силы у тела. Он бросил брата одного. Позволил ему отправиться за хранителем на верную смерть и теперь уже не может вернуться за ним. Рир погибнет потому, что он поддался его словам. Потому что посчитал, что клятва, данная братом, более важна, чем его жизнь. И за это не будет прощения. Никогда.

Но путь шёл спокойно, всё ближе подводя оборотня к Алавии. Миновав границу Навии под облачным морем, Димка помчался быстрей, хотя тело болело, жалуясь на усталость и боль. И зря…

Каменные глыбы, нарисовавшиеся на пути, не привлекли внимания оборотня, и сурваки, ждавшие за ними, обрушились на волка сверху. Его били ногами ещё несколько минут, не давая поднять головы, и, наконец, остановились. Шестеро сурвак зло смотрели на оборотня.

— Откуда идёшь? — прорычал один. — Что-то не с той стороны!

Димка застонал. Отчаяние вспыхнуло с новой силой, разжигая боль в уставшем теле. Эта группа не патруль, они на территории Алавии, значит, разведка. А раз так, значит, сначала попытают и только потом убьют. Он не добрался! Всё было зря!

Димка ощутил себя мёртвым, словно горечь поражения залила его горло и он захлебнулся в ней. У него не хватало сил ни на побег, ни на схватку. Против такого состава у него не было ни единого шанса.

— В человека! — приказал сурвак, и удар шипованной перчаткой рассёк шею оборотня, едва миновав артерию. — Обращайся!

Так Димка сдавался первый раз в жизни. Он выполнил приказ и остался лежать на земле человеком. Сурвак взял его за волосы и приподнял голову, заглядывая в лицо бледного парня. Убить оборотня в таком виде было проще, чем в теле зверя. И сурвак криво усмехнулся, кивая своим:

— Разорвите.

Димка знал, что не сможет ничего сделать, знал, что после многих километров тяжёлого бега его измученное тело ни на что не способно, и всё же… он прыгнул. В последней отчаянной попытке выполнить данное брату обещание. Старший сурвак рухнул с разорванным когтями горлом, рядом стоящий отлетел с пятью кровавыми полосами через всё тело,

— Тварь! — сурваки ринулись на него.

Димка не мог отвести удары, лишь глухо вскрикивал при каждом, пряча лицо в землю. Он больше не сопротивлялся, почти захлебнувшись в своей крови. Сурваки наконец остановились, тяжело дыша, и один присел рядом с оборотнем, занося руку для последнего удара.

Димка не стал смотреть. Он должен был поднять голову, умереть как воин, но у него не осталось сил. И даже почувствовав холод лезвия, пронзающего его грудь, Димка подумал лишь о том… что его боль наконец закончилась.

Глава 7

Город Темник окружал огромный водный ров и кольцо невысоких скал. Надводных мостов здесь не было, и Рир часа три лежал в расщелине, гадая, как же вообще в этот город попадают?

Стало ясно, когда на берегу показался большой отряд сурвак и чёрные воды выпустили из своих глубин настоящую дорогу — железный мост, лежавший на дне. Этот способ проникновения сразу отпал. Едва сурваки исчезли в воротах, железная тропинка утонула.

Риру в корне не нравилась идея переплывать ров. В нём то и дело мелькали плавники подводных охранников — двухметровых рыбин с острыми зубами, выпирающими с обеих челюстей. Оборотень долго высчитывал минуты между появлениями этих пираний, но всё равно приходил к одному выводу: не успеть ему добраться.

Ничего не придумав, Рир отправился вокруг. Скалы были ненадёжным укрытием. Они освещались и просматривались со стен города, да и тропинка, ведущая через расщелины, то и дело заворачивала к воде на открытое пространство. Единственное, что радовало — отсутствие охраны на скалах.

Патрули остались позади. Рир невольно поёжился, вспомнив, как несколько часов назад миновал последнюю патрульную линию. Едва завидев очертания города, он как следует извалялся в грязи и сбил запах. Пришлось выкинуть флягу с водой и призвать всю волю, чтобы проползти последние десять километров. Сурваки передвигались большими группами. В основном что-то перевозили и торопились, не сильно обращая внимание на пустошь.

В какой-то момент Рир действительно думал, что его поймают. Телега проехала в метре, а сурваки пробежали прямо по нему, здорово потоптав позвоночник. Но в спешке никто не обратил внимания на слишком мягкую землю под ногами. Через несколько минут оборотень пришёл в себя и пополз дальше. Только в расщелинах скал осознал, что мгновения назад мог умереть просто под колесом.

Страх сковал его только в тот момент и до сих пор не торопился покидать. Рир уже сделал невозможное — добрался до Темника, города в самом сердце Навии. И ему действительно очень везло. Такая удача не сопровождает вечно. Рано или поздно она отвернётся. Как раз тогда, когда будет нужна больше всего. И поэтому оборотень медлил. Вслушивался в любой даже самый тихий и далёкий звук, всматривался в точки часовых на стенах, продумывал каждый шаг.

Обойдя город, Рир устало лёг на камни. Безнадёжно. Придётся плыть. Он уже спустился к воде, как внезапно раздался знакомый звук. Железный мост разрезал воду, соединив берега. Оборотень зарылся в камни, глядя на ворота, в которых показались ряды сурвак.

В этот раз народу было много больше. Под ногами вооружённых до зубов навийцев мост глухо дрожал. Первые шеренги уже ступили на берег, а поток всё продолжался. Сердце Рира билось с болью. Как много врагов! И всё они нападут на Алавию в ближайшие дни, а может, и часы.

Но внезапно, следя за нескончаемой колонной, оборотень понял, что зря сидит на месте! Мост будет над водой ещё долго! Всё новые и новые воины выходили из города.

Рир скользнул в воду и в несколько коротких гребков оказался под мостом. Обратившись в человека, забрался на железную арматуру и, не теряя времени, двинулся вперёд, ловко карабкаясь по железным балкам. Добрался секунда в секунду. Едва спрыгнул на узкую каменную полоску у самых стен, как железная громада моста опустилась в воду и исчезла во тьме. Ворота с грохотом закрылись, и оборотень вздохнул с облегчением. Удача всё ещё шла рядом.

Через сотню метров хода вдоль стены он заметил на высоте решётку. Толстые неприступные прутья перегородили круглое отверстие. Рир подпрыгнул, повисел на выступе, оглядывая препятствие, и спрыгнул назад. Это ему не погнуть и не перегрызть.

В воде рва наверняка живут твари, способные сожрать кусок железа, размолотив его зубами в пыль. Оборотень ещё минуты набирался смелости — ведь так и придётся поплавать. Главное, воды при этом не нахлебаться! Пара глотков, не больше.

Бесшумно спускаясь по камням, Рир подумал о Димке, в который раз убеждаясь в правильности своего решения. Здесь, у чёрного города, смерть ждала любого неосторожного шага, чтобы забрать с собой, и оборотень понимал, что увидеть смерть единственного брата ему не под силу. А сейчас, зная, что Димка вернулся в Алавию, Рир копил в себе надежду увидеть его вновь, и она свято грела его душу, давая силы войти в чёрные воды, кишащие монстрами.

* * *

Димка очнулся в постели. Помещение окутывал дым благовоний и лекарств, и над ним наклонился Иван.

— Жив? — произнёс он с улыбкой. — Молодец, мы уж думали — всё.

Оборотень сразу попытался встать, но, глухо вскрикнув, упал на подушку. Боль в груди едва не выключила сознание.

— Лежи, — строго приказал Рилевский, — у тебя шов во все сердце. Нитки порвёшь.

На кровать села Брада, и Димка, увидев верховную берегиню, даже вздрогнул. Та сама поправила ему подушку и подтянула одеяло на голое тело.

— Ничего не говори, — сказала она, — твой разум я уже посмотрела. Себя не вини, брат отдал тебе приказ, ты ослушаться права не имел.

У Димки заблестели глаза.

— А мог бы, — прошептал он.

Берегиня тяжело вздохнула:

— Ты всё сделал правильно. И то, что добрался до Алавии, и то, что принёс ценные сведения, и то, что… похоронил погибших воинов.

Димка замер, вспомнив, как они копали ямы под то, что осталось от тел. Горький ком провалился в горло оборотня и он спросил:

— Как я здесь оказался?

— Тебя нашёл дальний патруль, — ответил Иван. — Они спугнули навийскую разведгруппу, и те не успели завершить твоё убийство. Но до смерти тебе оставалось мгновение.

— Ясно, — голос у Димки с овсем осип, — сколько я так?

— Двадцать часов.

Оборотень опять привстал:

— Так долго⁈

— Лежи, говорю! Привяжу сейчас! — вспылил Рилевский.

Димка посмотрел на Браду:

— Если Рир жив,

Берегиня кивнула:

— Да, так и есть. Когда сможешь встать?

— Сейчас! — оборотень с готовностью сел на кровати, прижав руку к повязке на болящей груди.

Брада усмехнулась, покачав головой. Дверь в комнату внезапно открылась, и вошёл Владимир.

— Вызывали, госпожа? — произнёс он, но тут увидел Димку и радостно бросился к нему. — Живой! Ты один⁈ Где Рир?

Князь был готов расцеловать оборотня, и шёки от волнения налились румянцем.

— Остынь, красное солнышко, — усмехнулась Брада. — У Рира был план возвращения?

Вопрос был уже к Димке.

— Конечно! — ответил тот. — Через каменную тропу на Росане.

— Подойдёт, — одобрила берегиня, вспоминая расположение заброшенного порта на притоке Ведявы. — Место далеко от основных дорог Навии, скрыто лесами, зато много троп почти по прямой. При хорошей скорости путь от Темника до реки займёт часов шесть. Дальше наша территория. Владимир, — Брада взглянула на князя, — оставь за себя воеводу своим воинам, пусть ведёт их в битву. Мне ты нужен для особого задания. Собери отряд. Будете дежурить на Росане.

Владимир поклонился:

— Да, берегиня.

В комнату быстро вошёл Байтар и, бросив взгляд на бледного Димку, без предисловий спросил:

— Где второй?

— Отправился дальше, — ответил оборотень.

— «Галиполь»?

— На земле.

Байтар помолчал.

— Что ж… — наконец произнёс он. — Сказать, что мы этого совсем не ждали, будет нечестно. Значит, у Скарада два действующих талисмана против нашего одного. Странно…

Димка боялся нарушить вздохом тишину в комнате.

— Странно, что мы ещё не воюем, — задумался Байтар. — Разведка докладывает о множественном передвижении сил врага со вчерашнего дня. На месте Скарада я бы так долго не тянул.

— Сила талисмана воздуха пока не чувствуется, — заметила Брада. — Значит, хранитель ещё не отдал повелителю Навии ключ к ней. Поэтому мы пока не на поле боя.

— А он этого ждёт? — мрачно спросил Иван.

— Конечно, — подтвердила берегиня. — Ломать волю хранителей когда-то было его главным удовольствием. А за столько лет он должен был сильно по нему изголодаться.

— И сколько времени ему понадобится? — фыркнул Байтар. — С учётом того, что на восемьдесят пять частей наш хранитель — тёмный оборотень и всего на пятнадцать — разбавленный поколениями белый волк.

— С таким учётом он уже давно отдал бы талисман, — осадил воеводу Рилевский.

Но тот лишь посоветовал:

— Меньше гордыни, князь. Твой племянник — полукровка, против Скарада ему не выстоять.

— Больше веры, воевода, — возразил на это Иван, — он наша единственная надежда.

Байтар не сразу ответил, но помолчав мгновения, всё-таки сказал:

— У нас надежды нет, Рилевич. Даже настоящие белые волки не выдерживали. И уж прости, но воды озёр Мрака не миловали никого, и сознание твоего племянника тоже не помилуют. Даже если Рир найдёт его, то сам может стать его первой кровью на службе повелителю. Хранителя напоят навийской водой или кровью Таркора. Или тем и тем сразу. Он станет слугой Скарада, даже не поняв, как это случилось.

Димка и Владимир, молчавшие всё это время, вздрогнули оба.

— Никита может убить Рира? Что?.. — прошептал Димка.

Иван положил руку ему на плечо и крепко сжал, а Владимир, побледнев, произнёс:

— Значит… хотят, чтобы он встал на их сторону. Ключ к талисману, поднесённый в дар белым волком… Когда об этом узнают наши воины…

Можно было не продолжать. Белый волк был символом победы, но, встав на сторону Навии, он превратится в символ поражения.

— И всё же… — Димка сглотнул ком в горле, — он держится пока.

— Совсем не обязательно, — сказал Байтар, — это может быть уловкой. Ничто не мешает Скараду выбрать своё время для нападения, даже если талисман в его руках. Теперь хранитель остался один против собственной крови и озёр Мрака. Он либо погибнет, либо станет слугой повелителя. Иного выбора нет.

— Он не один.

Слова Брады прозвучали тихо.

— Что? — вскинул брови Иван.

Берегиня, сидевшая на краешке кровати, задумчиво смотрела куда-то сквозь стены комнаты.

— Ему помогают, — сказала она наконец, — силы белых волков скрыты в нём очень глубоко, и если он был бы один…

— Кто помогает, вы? — удивился Рилевский.

— Нет.

— Кто же⁈

— Ты разве не знаешь пророчества? — Брада внимательно смотрела на князя.

Иван секунду раздумывал, и его лицо начало меняться.

— До прибытия в Алавию у него не было полной связи со своим лазурным драконом, — добавила берегиня, — сейчас есть. Теперь они наравне с Таркором. Оба могут проникать в сознание хранителя.

Димка удивлённо переводил взгляд с берегини на князя и обратно:

— Вы говорите о пророчестве? Но кто? Кто дракон? Никита же сам не знал!

— Не знает и сейчас, — ответила Брада. — Мы ему не сказали. Если бы он понял суть пророчества, то на совете решил бы всё по-другому.

— Поэтому ты его поддержала⁈ — Байтар плохо сдерживал эмоции. — Помогла пророчеству осуществиться, чтобы никудышный хранитель получил свой щит от тёмной силы? Не жалко тебе лазурного дракона? Ведь погибнет последняя из этого рода.

Берегиня поднялась с кровати и направилась к двери из комнаты.

— Это было не только моё решение, — сказала она по дороге. — Лазурный дракон тоже понимает, что, если не будет помогать хранителю, то до последней битвы ему не дожить.

Иван невольно покачал головой, поняв, что на самом деле сделали берегини на совете. Никиту никто не собирался отпускать. Ему предначертано участвовать в последней битве, и берегини сделали всё, что нужно, чтобы хранитель пошёл по назначенному пророчеством пути. Благо Никита и сам этого хотел. Но ещё больше он хотел защитить Арнаву, а вот этого ему сделать не позволили.

— Решение в духе берегинь, — мрачно произнёс Иван.

Брада остановилась в дверях и обернулась, смерив Рилевича тяжёлым взглядом:

— И оно было нелёгким, князь.

* * *

Мир стал огромен. Если люди могли видеть только то, что показывали им глаза, то воды озёр Мрака видели на триста шестьдесят градусов вокруг себя и на много сотен километров в разные стороны. Вся Навия оказалась маленьким плотом, лежащим на них.

Они знали всё: прошлое, настоящее, будущее. Они ничего не чувствовали и никого не любили. Они поили

Они были колыбелью жизни и смерти, и, попав в них, нельзя было жить или умереть. Всё становилось единым целым. Ты не умер, но ты и не жив.

Подземная река вынеслась из-под земли под красное небо, и пустое ничье сознание вместе с ней. Оно смотрело на берег туда, где стоял человек. Сознание знало его когда-то и откликнулось на его зов; у самого берега повторило очертания увиденного человека, чтобы выйти из воды. Создание с тёмной кожей и чёрными, как смола, волосами встало на песок.

— Помнишь меня? — спросил человек.

Создание молчало. А человек зачерпнул чашей воды из озера:

— Выпей.

Создание, не помнившее своего имени, послушно приняло чашу в руки и наклонило голову, припадая к ней для глотка. Отражение красного неба внезапно осветила вспышка, и в ярком свете с тёмных облаков опустился лазурный дракон.

— Поздно! — крикнул Таркор. — Его больше нет!

Голос рептилии показался созданию знакомым, и оно опустило чашу.

— Никита! Смотри!

В чужой памяти вспыхнули воспоминания. Там была девушка с серебряными волосами, выходящая из воды, чёрные волки и князь с изображением скрещённых топоров на кольчуге… Там были дороги и реки, крепости, полные воинов, и белый город в невысоких горах…

— Пей! — крикнул Таркор.

Создание смотрело на своё отражение в чаше.

— Никита, проснись! — рёв дракона превратился в отчаянный крик. — Хранитель талисманов! Белый волк Вулавала! Проснись!

Велехов смотрел, едва узнавая себя, но и всё же… Он отшвырнул чашу и протянул руку к дракону. В то же мгновение красное небо выпустило прутья клетки, и всё видение рухнуло, освобождая сознание от обмана. Никита тяжело дышал. Казалось, целая вечность прошла в этом кошмаре. И он не закончился.

Велехов сидел на железных прутьях клетки. Горячий воздух обжигал лёгкие, и боль в побитом теле не проходила. Кольца кандалов на запястьях резали кожу. Разбитая чашка валялась в углу клетки. Откинув её в видении, Никита сделал это и в реальном мире. И сейчас осознал, как был близок к тому, чтобы стать рабом повелителя. Пить воду здесь — нельзя!

Таркор стоял напротив парня, внимательно смотрел на него и щурился. Даже чуть прикусил губу. В прошлый раз лицо оборотня искажал гнев, но не сейчас. Что-то изменилось.

— Что ж, это и должно было быть сложно, — Таркор внезапно присел на корточки перед Никитой. — Но не настолько.

Тот напрягся, ожидая удара. Но оборотень протянул к нему руку и коснулся медальона на груди. Велехов зло сжал зубы. Если бы в этих кандалах можно было обратиться волком, он бы это сделал прямо сейчас и зажевал бы руку черноглазого до шеи.

Таркор взял медальон и, приблизив к своим глазам, внимательно осмотрел.

— А я ведь это упустил… — произнёс он, словно говоря сам с собой.

Взгляд оборотня прошёл по одной стороне медальона и по второй, по боковым граням.

— Что ищешь? — прошипел Никита.

Вопреки ожиданиям, Таркор с большой охотой ответил на его вопрос.

— Коды связи. Они прописываются на медальонах. Не знал? Это ведь не украшение, хранитель. Это техническое устройство. Средство связи берегинь. Их особый защищённый канал. Но откуда тебе, пацану, знать это.

Оборотень смеялся, а Велехов нервно сглотнул.

— Вроде телефона, но работает по-другому, — Таркор наконец разглядел то, что искал на поверхности медальона. — В нашу первую встречу я подумал, что твой неактивен. Но зря…

Оборотень покачал головой.

— Очень умно — установить односторонний канал. Для этого вся сетка символов не наносится, а без них кажется, что медальон не включён.

— О чём ты? — Никита пока не понимал.

— О том, что за тобой подсматривают, хранитель, — засмеялся Таркор. — Тот, кто дал тебе это устройство, сделал так, что ты открыт для этого человека. И он знает обо всём, что происходит в твоём сознании. Может проникать в него, так же как я.

Велехов, тяжело дыша, тоже опустил глаза на свой медальон, а Таркор внезапно вплотную наклонился к нему.

— И теперь я, кажется, знаю… кто твой лазурный дракон, — прошептал оборотень с нотками искренней радости в голосе. — Из-за вашей связи он может сдерживать мою кровь в тебе и забирает мрак из твоего сознания. А единственный, кто способен на такое — берегиня. Но не любая. А лишь та, что близка. Та, которой дано управлять сердцем. Твоим, хранитель.

Никита перестал дышать. Мышцы в одно мгновение свела судорога. И, глядя на выражение лица парня, Таркор начал смеяться в голос:

— Повелитель будет рад узнать, что лазурный дракон хранителя — это его любимая дева. Но молись всем богам, потому что по пророчеству… она погибнет.

Велехов ринулся на оборотня с рёвом. Ярость вырвалась из него кровью, слезами и бешеной силой, сорвавшей приваренные цепи. Сурваки кинулись на пленника, сдержав его только ударами железных прутьев. Никита рухнул, корчась от боли. Но даже ей, дикой и безумной, не было дано затмить ужас, родившийся в мыслях.

Арнава — его лазурный дракон! Всё это время он жив благодаря связи между ними. Она сдерживает его тёмную кровь! Теперь он наконец ощущал, как за много километров от этого места его берегиня упала на колени. Как глухо бьётся её сердце и рот наполняет горечь, а мрак чёрных озёр Навии, впитанный из его сознания, отравляет её. И именно ей суждено погибнуть! Она говорила не идти за ней, потому что знала, что её ждёт!

Таркор снова присел рядом на корточки.

— Ты выпил уже пару литров моей крови, — наигранно задумался он. — И всё, что предназначено тебе, досталось ей. Долго ты будешь её травить?

Велехов бессильно рычал. Никакие слова не ложились в губы, только вихрь мыслей бушевал в сознании.

— Вот как всё будет, хранитель, — Таркор крепко сжал пальцами его затылок, заставил поднять голову, чтобы смотрел в глаза, и яростно зашипел: — Я надену железную перчатку, вставлю пальцы тебе в рот и буду заливать нашу воду литрами, вместе со своей кровью. Буду заливать столько, что ты будешь блевать. Но я буду заливать снова. Твоя берегиня

Таркор яростно выплюнул эти слова в лицо хранителя и с удовольствием смотрел, как наполняются осознанием и ужасом его глаза.

— Чего ты хочешь? — прошептал Никита.

Оборотень услышал это, и на его лицо вернулась улыбка.

— Совсем не обязательно ей погибать, — мягко произнёс он. — Я предлагаю тебе власть, которую ты сможешь использовать для её спасения. Встав на сторону повелителя, ты возьмёшь её себе. Женой или любовницей, рабыней, кем захочешь. Пророчество — всего лишь слова. Оно может измениться, если ты приложишь к этому усилия.

Велехов молчал, но по телу бежала дрожь. Она сбивала мысли, лишала их смысла. Сознание пустело и не принимало ничего.

— Отдай повелителю талисман, — сказал Таркор. — И Алавия со всеми её пророками исчезнет с лица земли. Тебе, чужаку на этой земле, умирать ради белого города не стоит.

Дрожь Никиты стала судорожной, но он молчал, вспоминая, что уже слышал это. Ему говорили об этом. Все верят в его предательство и никто не ждёт от него верности. Ему незачем защищать этот мир. А он говорил… что не позволит Арнаве погибнуть. Не позволит пойти вместо него. Но оказалось, этого и не нужно. Она уже погибает, потому что помогает ему.

Таркор с настоящим удовольствием наблюдал за выражением лица хранителя. На нём, разбитом и порезанном, уставшем от боли и сопротивления, наконец, появился настоящий страх.

— Надо было мне сразу понять, что тебя обманули, — издевательски посочувствовал оборотень. — Но теперь ты знаешь.

— Заткнись, — прошептал Велехов. — И помоги мне.

Таркор с интересом наклонил голову. Никита смотрел на него с ненавистью, но сам он не мог сделать то, что нужно сделать немедленно.

— Сними медальон, — хрипло произнёс он.

Оборотень смотрел на парня ещё мгновение и наконец расхохотался в голос:

— Конечно, хранитель, для тебя — всё что угодно.

Он сдёрнул цепочку с украшением одним движением, ободрав Никите шею. Тот сидел, тяжело дыша и сжимая зубы до боли. Всё правильно, никакой яд, отравляющий сознание, больше не пойдёт к Арнаве, но теперь он… один.

Таркор намотал цепочку с медальоном себе на руку.

— Я сохраню для тебя, — улыбнулся он. — Когда подчинишься повелителю, верну. Пусть твоя берегиня почувствует, кем ты стал.

Велехов дышал, с трудом прогоняя воздух через ком в горле. Таркор пробил себе вену когтём. Струи крови брызнули во все стороны, и Никита отвернулся, чувствуя капли на своих щеках.

— Сам? Или заставлю? — усмехнулся оборотень.

— Пошёл ты… — прошипел Велехов.

Таркор кивнул сурвакам, те зажали хранителя, и оборотень ещё долго с удовольствием заливал его горло своей кровью, вогнав руку меж зубов. Никита сжимал челюсти, сопротивляясь, но тем самым ещё больше прокусывал мышцы. И Таркор кривил губы от боли, но смеялся:

— Хорошо, хранитель, всё делаешь правильно…

* * *

Ветер дул в сторону реки, пролетая город насквозь, так что Рир ощущал в нём всё, что происходило за стенами. Запах костров, мяса и крови перемешивался с запахом сурвак и аркаидов. Город кишел ими. Железо характерным привкусом витало в воздухе.

Из вентиляционной трубы, уходящей вглубь под стену города, шёл жуткий запах гниющей плоти, но Рир пролез в узкий коридор. Решётка осталась позади, вместе с клешнями пары злобных крабов, выловленных из рва. Бронированные монстры перекусили прутья в два счёта, а вот их самих пришлось выбросить обратно в воду. Оборотень не нашёл места на их теле, куда клык вонзить, настолько они были покрыты костной броней. Только ноги он им оборвал с большим удовольствием.

Запах в вентиляции был просто губительный. У Рира кружилась голова, но он упорно полз, цепляясь когтями за стены.

Впереди показался неяркий свет. Оборотень остановился на краю трубы, выходящей в какое-то помещение. Вместо пола здесь была огромная яма, доверху заполненная ободранными, полусгнившими тушами, костями и обрывками шкур, тонущими в красно-коричневой жиже. Вдоль стены оставался узкий участок пола, и лестница наверх вела к открытой двери. Оттуда доносился характерный шум кухни.

В проёме показались две фигуры. Сурваки, облачённые в грязные халаты с капюшонами, катили перед собой тележки, полные чьих-то останков. Они вывалили содержимое в яму и отправились назад, а Рир припомнил островок из костей в середине рва. Похоже, всё это было запасом корма для пираний. Оборотень набрал воздуха в грудь.

«Сам не верю, что это делаю», — мелькнула мысль в его голове, и он спрыгнул вниз, по самые уши войдя в жижу.

И хотя Рир уже освоился с запахом, такое погружение вызвало у него жуткий приступ тошноты.

В дверях снова показались сурваки. Оборотню пришлось нырнуть и закрыть глаза. Он слушал. Скрип тележки остановился совсем рядом. Шаги, дыхание, потом звук падающих кусков. Рир нащупал в жиже кость и кинул её на площадку. На звук сурваки обернулись.

— Это что? — спросил один.

— Кость, — ответил другой.

— Откуда?

— Оттуда, — сурвак показал крючковатым пальцем на яму.

— Дурак! Ты её забыл в кармане, выкинь!

Один повернулся и пошёл к лестнице, а второй остался, намереваясь пнуть кость. Рир бы его за это расцеловал. Сурвак не успел ничего понять. Оборотень выпрыгнул на площадку, свернул ему шею и столкнул в яму, успев накинуть на себя его халат ещё до того, как раздался звук упавшего тела.

— Давай быстрей! — крикнул сурвак сверху лестницы.

Рир натянул капюшон до самой шеи, размазал кровавую жижу по лицу, сгорбился, как гороховый стручок, и посеменил наверх.

Лестница действительно поднималась в кухню, вернее в разделочную. В небольшом помещении было полно народа. Возле столов навалены топоры и крюки для мяса, на огне кастрюли с каким-то варевом. Оборотень замер на пороге. Если его поймают здесь, докладывать никому не станут, покрошат в суп прямо на месте.

Сурвак уже покатил следующую тележку, и Рир побрёл следом. Улучив момент, юркнул под столы и быстро пополз до конца ряда к дверям из этого адского места. Все тут были заняты любимым делом, так что вокруг особо не смотрели.

Оборотень оказался на улице, с облегчением вдохнув относительно свежий воздух, но когда

Здесь дремали медведи, развалившись прямо на столах. Кое-кто продолжал догрызать кости, уже вывалянные в грязи, или слизывать кровь. В чуткие уши Рира ударил звук разгрызаемых косточек. Он огляделся, хотя из-под капюшона сделать это было нелегко. Две невысокие стены, выстроенные полукругом, отделяли столовую от города. Никаких ворот, просто огромные открытые проходы.

Оборотень выпустил когти, проходя мимо медведей, но им не было до него никакого дела. Оказавшись на улице, Рир испытал облегчение.

— Ну, вот и хорошо… — произнёс он в твёрдой уверенности, что самое сложное позади, — осталось только найти хранителя.

* * *

Велехов открыл глаза. Ничего не изменилось. Та же решётка. Та же шумящая кузнеца внизу. Только ощущение времени стало другим. Казалось, прошло несколько месяцев и этот плен стал единственным, что было в жизни.

Кровь Таркора сделала своё дело. Никита помнил полозов, пробивающих заваленные тоннели на землях Полозовии, хотя никогда не был в этих местах, помнил много боёв и море крови. И видел, как собственные руки вырывают сердца.

Казалось, ещё мгновения назад он мог отличить, где заканчивается его память и начинается память Таркора. Он обнимал Арнаву на берегу озера в дворцовом саду, и это самое дорогое воспоминание держалось дольше и сильнее остальных. Но собственное имя исчезло из головы, и ещё несколько часов Велехов упорно вспоминал, кто он и что здесь делает.

Внизу раздался знакомый голос. Таркор отдал приказ опустить клетку. Подвесная тюрьма пошла вниз и звонко ударилась о пол. Сурваки засуетились вокруг пленника, сбивая молотками скобы с его рук и ног, а оборотень с интересом рассматривал Никиту.

После снятия медальона ушло не так много времени, прежде чем тело хранителя адаптировалось к новому составу крови. Его берегиня больше не могла помогать ему, и дело пошло гораздо быстрее. Внешний облик парня стал таким, каким и должен был стать изначально, если бы не вмешались гены белых волков. Смоляные волосы, смуглая кожа с тёмно-фиолетовыми венами над мышцами. Только глаза остались чуть светлее, чем надо.

— Вставай, — приказал Таркор.

Велехов вздрогнул. Двигаться было почти невозможно. Сбивая оковы, сурваки попали молотками по ногам больше, чем по железным скобам.

Оборотень наблюдал за парнем. Голубой цвет его глаз темнел. Заметно и быстро, буквально с каждой секундой. Ради такого зрелища Таркор не торопился. Оно стоило того, чтобы потратить на хранителя столько своей крови и времени. Но его сознание наконец очистилось. Оборотень вошёл с ним в мысленную связь и не ощутил ни злости, ни сопротивления.

— Вставай, хранитель, — повторил Таркор и начал улыбаться.

Потому что после его приказа радужная оболочка в глазах Никиты наконец стала чёрной, и тонкий янтарный контур отделил её от зрачка. И сразу вслед за этим Велехов встал, выполняя приказ.

Оборотень не смог сдержать довольной улыбки. Дело сделано. Почти.

— Иди за мной, — приказал Таркор.

Вместо знакомого коридора в главный зал замка пленника повели через кузнечную башню в другое крыло. Дорогу им преградили массивные двери. Широкая лестница начиналась прямо за ними и вела вниз. Длинный лабиринт коридоров упёрся в ещё одни врата. На сей раз украшенные рисунками, выжженными в дереве створок. Один из сурвак снял с шеи ключ на цепочке и вставил в замочную скважину. Двери разошлись, открывая помещение. Из щелей в стенах с тихим шипением струился горячий пар и проникал красноватый свет, словно эта комната находилась прямо над действующим вулканом. Противоположной стены видно не было.

Таркор шагнул первым и кивком головы показал Никите следовать за собой. Тот пошёл за оборотнем сквозь непроглядную пелену. Никто больше за ними не последовал. Сурваки столпились возле дверей, не ступив дальше ни шагу.

Пройдя сквозь завесу красного пара, оборотни оказались в огромной пещере. Стены из грубой породы терялись в темноте. Внизу чёрным стеклом застыла вода, и лестницы, ведущие на большое возвышение в центре, отбрасывали на неё змеиные тени.

Вода… шептала. Там, внутри себя, вода говорила. Идя за Таркором наверх, Велехов слышал тихий гул тысяч голосов. Эту пещеру под замком повелителя наполняли не простые подземные воды. Это были озёра Мрака, протёкшие и собравшиеся здесь в огромный колодец, необъятной ширины и глубины. Над ним, на площадке возвышения, ждал Скарад. При виде хранителя повелитель довольно улыбнулся:

— Ты стал похож на Таркора.

Никита и сам это знал. Они сравнялись с оборотнем не только внешне. Желание сопротивляться ему угасло, а ощущение связанности с ним возросло. Но это почему-то совершенно не волновало. Холодное равнодушие заполняло сознание.

На полу площадки лежало четыре плиты. Железные клешни покрывали каждую из них, сцепляя с камнем. Эти замки казались тяжёлой арматурой, но едва повелитель провёл над ними рукой, клешни бесшумно раскрылись, а плиты поднялись в воздух, открывая четыре саркофага. И повсюду внезапно заструился ветер. В белом сиянии над площадкой поднялся меч. Его великолепную рукоять покрывали драгоценные камни, но свет излучали не они. Само лезвие светилось, пропитывая воздух прозрачностью, символы на металлической поверхности горели ярко.

Скарад поднял руку. Движение его пальцев, словно игра на клавишах, отразилось на знаках, покрывающих талисман. Велехов равнодушно следил за этим процессом и спокойно понимал, что, как и медальоны берегинь, мечи и лезвия — это тоже устройства со своей системой управления. Повелитель активировал талисман, нажимая нужные комбинации.

Меч притянулся к руке Скарада, как к магниту, и лёг в его ладонь, а Никита даже не вздрогнул. Происходящее его не волновало. Это всего лишь то, что должно было случиться. Он знал с самого начала, что не справится с миссией хранителя. С ним — поражение было неизбежно.

Повелитель повернулся к Никите.

— Соедини их, — приказал он.

Велехов стоял ещё секунду, осмысливая этот приказ, и ничего не вызвало у него возражений. Повелителю нужна вся сила. И он получит её. На руке Никиты проступила красная линия разреза, и сверкающее лезвие, больше не удерживаемое его волей, выплыло в воздух, неся за собой капли крови. Скарад оттолкнул меч. Словно охваченные силой притяжения, талисман и ключ двинулись навстречу друг другу.

— Берегини установили правила, — произнёс повелитель, наблюдая их сближение. — Первое — мечи охранят они сами, второе — лезвия спрячут внутри себя избранные оборотни Вулавала, третье — когда наступит день битвы, берегини и хранители соединят все талисманы и отдадут их в руки достойных воинов.

Скарад улыбнулся:

— Но не в этой битве.

Таркор кивнул на Никиту:

— Он ещё нужен?

Тот стоял, глядя на сияющий в воздухе меч, и его лицо не выражало никаких чувств. Он их не испытывал.

— Нет, — улыбка так и не сошла с лица повелителя, — покажем его Алавии, когда белый город будет лежать в руинах. Проведёшь белого волка на коротком поводке по горячим камням. А пока — на место его. Ах да… его медальон.

Таркор размотал цепочку со своего запястья и протянул Велехову:

— Надень.

Никита взял медальон. Меч в круге неярко вспыхнул, соприкоснувшись с его кожей.

— Твоя берегиня скучала по тебе, — засмеялся Скарад.

Его радовало не только это. Весть о хранителе, что перестал им быть и встал на сторону повелителя Навии, станет известна сразу всем берегиням. Пусть же они осознают, что проиграли! Ещё до начала этой битвы.

* * *

В коридоре Таркор швырнул Никиту сурвакам, но сам с ними не пошёл. Его удаляющиеся в противоположном направлении шаги были слышны по коридору.

Сурваки и раньше не церемонились, а сейчас просто озверели. За двадцать минут обратного пути они умудрились сломать пленнику ещё два ребра и вывихнуть плечо. Кровавый след тянулся до самых дверей. Когда возле них остановились, Велехов рухнул на колени. Сил двигаться больше не было.

Сурваки, глядя на него, начали ржать. Один сильно пнул парня:

— Вставай… хранитель.

Издевательское выражение на последнем слове было очевидным.

— Встать!

Сурвак замахнулся, но ударить не успел. Один из присутствующих внезапно ринулся на него. Этого не ожидал никто, поэтому нападавшему хватило минуты, чтобы в замкнутом пространстве переломать всем шеи. Потом он бросился к Никите, и тот поднял руку, защищаясь, но удара не последовало. Вместо этого нападавший принялся трясти его за плечи:

— Да убери ты руку!

От знакомого голоса сознание Велехова, успешно затопленное в тёмные глубины, посветлело. Внезапно для него самого. И он не верил своим глазам, глядя на то, как Рир отдирает от своего лица ошмётки чужой кожи.

— Что… это с тобой? — поражённо прошептал Никита.

— Снял тут с одного… — прорычал оборотень. — Было неприятно, но деваться некуда. Пошли!

Велехов не двинулся с места.

— Тебя не может здесь быть… — так и шептал он.

Но звонкий удар ладонью по щеке доказал обратное. Рир не собирался терять время. Его радости не было предела, когда, увидев Никиту, он понял, что тот до сих пор в себе. Новый облик оборотня не обманул. Велехов, хоть и потемнел весь и не соображал, похоже, но ни сувакам, ни Таркору своим не стал. И это главное! И уходить теперь надо немедленно. Так что Рир влепил Никите пощёчину и встряхнул его:

— Ну-ка очнись, хранитель!

В опустевшей голове Велехова разразилась буря. Он будто вышел из тьмы на свет, наконец увидел, что его окружает и впал в ужас.

— Ты знаешь, что я сделал? — Никита задрожал всем побитым телом.

— Знаю! Налакался крови Таркора и отдал талисман Скараду, — Рир выдохнул и сжал плечи парня. — Теперь идём?

— Тебе не надо было…

Велехов не договорил, потому что ещё одна оплеуха окончательно привела его в чувство и он, наконец, осознал, что оборотень… реален!

Сердце Никиты больно ударило в груди, мысли пронзили опустевшую голову, снова наполняя едва не угасший разум, и он сам хватил Рира:

— Как ты?.. Ты один?

— А тебе весь оркестр надо? — усмехнулся оборотень. — Ну, извини, только я.

Велехов задыхался от нервного возбуждения, но в сознании исчезала непроглядная тьма, и с каждым мгновением всё ярче становилось понимание того, что Рир здесь! Добрался до Темника спасать хранителя! И даже если он больше им не является, ничего ещё не закончено! Шанс всё изменить — есть!

— Дорогу вниз помнишь? — хрипло выдохнул Никита. — Надо вернуться в хранилище!

— Ну-у-у… почти, — неуверенно ответил Рир.

Но Велехов уже вскочил, и оба ринулись обратно в подземелье.

— Что ты задумал? — Рир на бегу вспоминал повороты в коридорах. — Хочешь украсть меч? Мы с ним отсюда не выйдем.

— Нет, мечи Скарад забрал, — Никита знал это и шёл не за ними. — Но там четыре саркофага… там, возможно, ещё один ключ…

— Так, может, и повелитель ещё там! — возмутился Рир.

И в этот момент пришлось внезапно остановиться, потому что они попали в круглое помещение, из которого вело шесть коридоров.

— Наверное, налево, — в сомнении произнёс оборотень.

— Эй, у меня разум затуманен был, а у тебя какая причина? — Велехов даже засмеялся, тяжело дыша.

— Радуйся, что до этого места дорогу помню, — огрызнулся Рир. — Пошли направо.

— Ты говорил налево.

— А теперь говорю направо.

Они свернули направо и буквально через сотню метров оказались у знакомых массивных дверей. Рир вставил ключ, взятый у мёртвого сурвака, и створки с тихим гулом разошлись в стороны. Красный туман заструился в коридор, а оборотни прошагали сквозь непроглядную пелену.

На их удачу, Скарад уже покинул пещеру. Ему не было надобности здесь задерживаться. Рир быстро осматривался в незнакомом месте и, когда понял, что за вода вокруг, побледнел. Даже дышать воздухом над ней страшно, а упасть в неё — верная смерть.

Велехов уже всё видел, так что побежал по лестнице наверх. Рир за ним. Парни поднялись на площадку с саркофагами. Но плиты, закрывающие их, конечно, лежали на месте.

— Чёрт… — Никита выругался, рыча.

Даже будучи уверенным в полной безопасности талисманов, Скарад не позволял себе оставлять их на виду. И с первого взгляда было понятно, что никаким домкратом эти плиты не сдвинуть. Тем более что каждую покрывали штук по двадцать замков-клешней.

— Значит зря пришли, надо уходить, — напряжённо сказал Рир.

Оборотень был прав, но Велехова задержало что-то…

Он внезапно вспомнил свои ощущения, когда отдавал ключ повелителю. Соединяя талисманы, он чувствовал их. И сейчас это повторилось. Глядя на каменные крышки четырёх саркофагов, Никита знал, под какой из них пустота, а под какой словно движется вихрь. Чувство жара погладило его ладонь, когда он провёл рукой над одной из плит.

— Велехов, уходим! — Рир торопил его, поглядывая на

— Да, да… сейчас.

Никита сам не верил, что такое может быть. Но талисман в саркофаге реагировал на его присутствие! Хотя не должен был. Ведь тот, кто стоит перед ним, больше не белый волк. Просто оборотень с чёрной кровью.

Велехов хрипло вздохнул и, вообще не веря, что слова будут приняты, произнёс:

— Идём со мной.

Он не знал другого способа. Это Скарад знает, как управлять талисманами вне их выбора и правил берегинь. А он мог лишь позвать.

Рир удивлённо взглянул на Никиту, а в следующий миг… парни от неожиданности присели оба. Потому что тяжеленую каменную плиту вынесло, как пушинку! Она улетела в воду вместе с замками-клешнями и частью пола.

Красное пламя вырвалось следом, и горячий обжигающий ветер охватил площадку. В огне, бушующем внутри стенок саркофага, сверкнули очертания лезвия. Оно поднялось к руке позвавшего его оборотня, но остановилось, источая нестерпимый жар. Его нельзя было взять просто так.

Рир замер, с восхищением и трепетом глядя на ключ к вселенскому огню.

А Велехов отчаянно шептал:

— Ну же… идём со мной.

Если лезвие не выберет его прямо сейчас, то всё это действительно было зря.

— Так не работает, — покачал головой Рир. — Чтобы слиться с телом, у вас должна быть общая магия. А такая только в крови белых волков…

Оборотень замер, не договорив, потому что огненное лезвие внезапно плавно наклонилось в воздухе. Никита не дышал, но поднял к нему руку. Он чувствовал талисман. Будто волна жара и энергии расходилась от ключа и проникала насквозь. Пронзала, искала, ощупывала…

Лезвие легло на предплечье Велехова и мягко прошло под кожу. Рука засияла словно факел, и красный жар, окружавший площадку, немедленно исчез из воздуха.

Это было немыслимо.

— Как? — поражённо выдохнул Рир. — Ты же полон чёрной крови!

— Не знаю, — прошептал Никита, с трудом сглотнув. — Надо уходить.

— Да… — оборотень сделал резкий вдох. — Да, хранитель! Да! Погнали отсюда!

* * *

Город кипел. Приказ о наступлении был отдан ещё вчера. Большая часть армии уже стояла на позициях у границы Навии. Скалистая местность давала преимущество. Несколько тысяч сурвак, аркаидов и медведей укрылись среди камней ещё ночью, и к утру, когда сошёл туман, часовые на башнях крепости Силеславы не заметили, что враг уже у ворот.

Скарад ждал лишь доклада о том, что линия нападения полностью сформирована. К этой ночи пришли сообщения о полной готовности войск на границе и резервных позициях. Время пришло.

Повелитель стоял на обзорной площадке своего замка вместе с Таркором, и два меча покачивались в воздухе рядом с ним. Один, окружённый облаком чёрной сверкающей пыли, проводящий силу самой земли, и второй, источающий бело-прозрачное сияние, тянущее к себе мощь вездесущего ветра. Скарад любовался ими. Надо отдать должное берегиням — они превзошли себя, создавая это оружие.

Но ненависть повелителя к ним была всеобъемлющей. Ко всей Алавии и к каждой из воительниц, кто, обладая таким могуществом, защищает недостойных. И к внешнему миру, лишённому магии и жалкому. Но более всего — к людям по обе стороны. Бесцельным тварям, живущим, жующим и умирающим в собственной пустоте.

Скарад хотел, чтобы нигде во вселенной таким существам не было места. Земля должна принадлежать сильным и тем, кто служит им. Место остальных — пыль.

Повелитель помнил то время, когда был по другую сторону. И помнил, почему он пришёл к озёрам. Потому что никогда не понимал того, что сильный должен служить на благо слабого, а не наоборот. Не понимал, почему обязан подчиняться и молчать, уважать бесполезные решения. Почему вынужден принимать смерть тех, кого любит и кто погибает, защищая неспособных бороться за свою жизнь.

Скарад помнил, кем был. Серебряные драконы Алавии выполняли волю берегинь как свою. И по их приказу принимали любой бой. Кто бы ни просил помощи, воительницы не отказывали. Любому жалкому малому народцу, человеческому или иному, живущему в болоте или в другой грязной яме. Если их жрал более сильный вид, сострадательные берегини брали на себя заботу обо всех несчастных тварях. Но кто шёл в бой за них? Их драконы. И погибали там. Потому что кто-то не мог или не хотел сам грызть врага своими собственными зубами.

Скарад помнил, что долго терпел это. И когда потерял всех, кто был дорог, сказал берегиням, что служить им — больше не его путь. Они не простили. А он этого и не просил.

И теперь Алавия — тот единственный враг, которого он сотрёт с лица земли, во что бы то ни стало. Вместе с берегинями и всеми, кто дорог им. Это плата всем потерянным душам, что просят мести из озёр Мрака. И его собственной душе, сгинувшей во тьме.

Повелитель взглянул на Таркора. Этот оборотень без рода и племени верен ему как никто. Не потому что, как и другие, пьёт воды озёр и служит его воле, а потому что обладает той же силой и ненавистью, что и его повелитель. Скарад почувствовал это в нём сразу, едва увидел. Поэтому знал, что если его месть берегиням по каким-то причинам не удастся, то Таркор завершит её, чего бы это ни стоило.

— Подойди ко мне, — позвал повелитель.

Таркор шагнул к нему.

— Ты останешься здесь, — произнёс Скарад. — Если Алавия нам не покорится…

Он извлёк из своего одеяния каменную печать и алавийский медальон берегини, связанные вместе, и вложил их в руку оборотня:

— Это тебе понадобится.

Таркор сжал печать и медальон в ладони.

— И кое-что ещё, — Скарад рассёк когтями свою руку.

Чёрная броня разошлась, и порезы заполнились густой угольной жидкостью. Оборотень вздрогнул, глядя на это. В теле повелителя не было крови, его наполняли воды Мрака. И Таркор напряжённо смотрел, как они стекают с его руки.

На лице Скарада появилась улыбка:

— Не бойся, мой оборотень. Без собственной памяти и воли ты мне бесполезен. Воды Мрака не поглотят тебя. Твоя связь с ними укрепится, когда возьмёшь их через меня. Если в этой битве берегини одержат верх, Навия останется без повелителя.

Таркор поражённо взглянул на Скарада, а тот взял его руку, поднял и провёл когтями по предплечью от локтя до запястья, разрезая кожу и мышцы.

— И если это случится, — произнёс повелитель, — ты выполнишь мою последнюю волю.

Скарад повернул свою руку так, чтобы кровь капала в глубокие порезы

— Не оставлять наш мир тем, кто недостоин им править, — прошипел Скарад, пока его кровь впитывалась в раскрытую плоть оборотня. — Не позволить угаснуть ненависти, уничтожить всё без остатка.

Чёрные капли заполняли порезы на руке, и дрожь бежала по телу Таркора, но он не боялся. Лишь прикрыл веки, чтобы не перестать дышать под взглядом повелителя. И по мере того, как кровь Скарада смешивалась с его собственной, становилось легче. Таркор, внезапно осознав это, засмеялся и, наконец, впервые по-настоящему взглянул в глаза того, кому служил всем сердцем.

— Мрак теперь с тобой, оборотень, — улыбнулся Скарад. — Он не позволит тебе отступить.

В глазах Таркора по белым склерам проплыли тонкие чёрные змейки, и нырнули, исчезая внутри. Оборотень прошептал:

— Я не подведу тебя, повелитель.

Скарад опустил руку и взглянул на мечи, парящие в воздухе. Подчиняясь его приказу, они двинулись навстречу друг другу. Их сияние раскалилось, и, соприкоснувшись гранями, талисманы сплавились в единое целое. Слились металлом лезвия и рукояти; и символы управления, нанесённые на них, объединилсь в цепочки. Единый сдвоенный меч лёг в ладонь повелителя.

Чувствуя силу талисманов в своих руках, Скарад обратил взгляд на город. Темник долгое врямя пробыл ему тюрьмой и домом, и он привык к этим стенам. Но время их покинуть, наконец, пришло. Внизу под обзорной площадкой сверкали факелами улицы, ведущие к замку, словно нити паутины к её центру. Звон молотов, кующих оружие, ещё не смолкал, и навийцы ждали приказа.

— Наши враги заждались! — голос повелителя пролетел над городом, достал до всех закоулков, вошёл в сознание каждого живого существа.

Ответом ему стал радостный вой:

— Пора напиться их крови!

Грозные облака окружили главную башню Темника. Всем, кто смотрел снизу, было видно, как серую пелену разметали крылья огромного чёрного дракона. Его тень накрыла город, и поднятая им воздушная волна погасила пламя факелов.

* * *

Рир и Никита тоже увидели громадную рептилию. Они уже находились на улице. Вышли из замка так же, как Рир туда прошёл — изображая сурвак. Трупы от дверей они оттащили подальше, и сняли с одного одежду и доспехи для Никиты. Повезло, что многие воины Скарада носили походные плащи. Накинув их на головы и размазав кровь, смешанную с пылью по лицам, оборотни довольно хорошо слились с толпой.

Замок они покинули прямо из кузницы. Выходы из неё вели в город. Нужно было только выйти тем же коридором, не заблудившись в подземельях, и пристроиться к телеге с оружием. Его складывали на транспорт и отправляли в город на главную площадь, где ещё формировались отряды. Последние воины уходили из Темника, и улицы пустели. Городской патруль был, но всего по паре сурвак и попадались они нечасто.

По узким боковым улочкам оборотни вышли на угол знакомой Риру площади перед столовой. А вот здесь было не протолкнуться. Сурваки надевали на медведей доспехи, на месте соединяя металлические пластины болтами. Никаких ремней. Это железо теперь можно было снять только после битвы или похоронить прямо в нём, вместо гроба.

— Куда дальше? — спросил Никита.

Рир кивнул на дверь разделочной:

— Вон туда.

Оборотень стоял на месте, прокладывая взглядом путь.

— Пойдём? — Велехов шагнул вперёд.

— Умереть не терпится? — усмехнулся Рир.

Но оба натянули капюшоны до шеи и, ссутулившись, отправились вперёд. Медленно пробираясь прямо сквозь толпу, они миновали площадь. Рир всё ждал, что кто-нибудь заподозрит неладное, но занятость сурвак оказалась оборотням на руку.

Зайдя на порог разделочной, Рир с облегчением вздохнул. Будто и не уходил, ничего не изменилось. «Повара» сновали между столами, занимаясь приготовлением очередных «блюд». Только как раз возле входа в помещение с ямой стояло трое картраков.

Никита уже видел таких в замке. Человеческое тело метра два ростом покрывала кожа чёрно-жёлтой раскраски, а загнутый хвост с острым шипом на кончике касался плеча.

Рир напрягся всем телом, чувствуя, что сейчас придёт конец их обману! Для глаз картраков капюшоны и плащи не препятствие. Они видят в инфракрасном спектре! А температура тела оборотня, в отличие от разных низкотемпературных помесей вроде сурвак, почти тридцать девять градусов!

Один картрак обернулся, глянув жёлтыми глазами на вошедших.

— Что за?.. — удивлённо произнёс он и вдруг двинулся прямо к ним.

И Рир прыгнул! Плащ слетел с него в воздухе, а мощный зверь уже оттолкнул бездыханное тело картрака с разорванным горлом и прямо по головам ринулся к двери в помещение с ямой. Велехов обратился волком в ту же секунду и рванул за ним.

Картраки замешкали лишь на мгновения, прежде чем броситься в погоню. Но за эти мгновения оборотни уже успели миновать склад корма для пираний, забраться в вентиляционную трубу и, не останавливаясь, ринулись дальше. Оба вышли наружу, но даже не потратили секунды, чтобы перевести дыхание. Сзади напирал шум погони, и Рир, приняв человеческий облик, выпустил когти и полез на стену.

— Здесь в воду нельзя! — крикнул он.

Никита не переспрашивал почему, сразу поверил на слово и последовал за оборотнем, так же как он вгоняя когти в ложбинки меж камней. Картраки выбирались из трубы и сразу лезли вверх по стене за оборотнями. Казалось, они не держались, а просто бежали по вертикальной поверхности.

Каменную кладку сменил монолит — начались прилегающие к стенам скалы. И что-то мощно врезалось в них позади Велехова. Он успел мельком обернуться. Увидел, что преследователи помешали друг другу. Картраки прыгнули за ним одновременно и столкнулись. Это его и спасло. От столкновения некоторые полетели вниз на острые шпили, но часть удержалась на когтях. И они прыгнули снова! Просто оттолкнулись от стены и взлетели вверх.

Рир, увидев это, закричал в тот же момент:

— Падай!

Его вопль заставил Никиту резко отпустить когти и в свободном падении рухнуть мимо картраков вниз. Он ушёл с головой в воду рва, сразу утонув на пару метров. Всплыть не успел. Рир пробил поверхность через мгновение, поймал его и потащил на дно. Оборотни затаились среди подводных валунов.

Велехов по-настоящему понял страх Рира, когда над ними прошла стая пираний, каждая размером с тигровую акулу и такой же полосатой окраски. Он-то ещё не знал о подводных охранниках, а Рир ждал ещё минуту, пока жуткие рыбки не исчезнут в толще. Только тогда оборотни стремительно поплыли к поверхности, набрать воздуха.

Башни Темника сверкали множеством огней, и со стен разносились крики:

— Поджигай!

По кромке рва внезапно вспыхнуло пламя и ушло под воду, разрастаясь красными языками до самого дна. Никита, успевая оборачиваться назад, видел, что сурваки выливают какую-то жидкость из чанов прямо со стен. И она вспыхивала, летя в воздухе, но, достигнув воды, не гасла. В этом свете тёмная толща становилась кристально-прозрачной, открывая взгляду каждый камень на дне. И в каком-то десятке метров от оборотней горящие полосы подсветили громадных пираний.

Велехов не подозревал, что он умеет так быстро плавать! Но догоняли их ещё быстрее. За спинами оборотней вздыбилась пена, выпуская распахнутые пасти полосатых чудовищ, но внезапно… впереди возникло очертание острого шпиля подводной скалы. Никите понадобилось всего мгновение. На махе руки тело согнулось в волчье, вспыхнув синим пламенем, и задние лапы оттолкнулись от верхушки шпиля, выталкивая его в мощный прыжок. Велехов вылетел из воды сразу на берег. Рир догнал его через секунду, и оборотни, не останавливаясь, устремились в расщелины.

Глава 8

Ночь над Силеславой была слишком тиха. Небо, затянутое облаками, дремало, и медленный туман длинными полосами бродил по полю.

Командир крепости воевода Сапар стоял на обзорной площадке. Он уже и табурет сюда принёс. Покидать пост не хотелось. Слишком уж спокойна была эта ночь, как затишье перед бурей. Тревога не давала воеводе сомкнуть глаз.

За его спиной раздались шаги и голос помощника Кузьмы:

— Ждёшь?

Сапар покачал головой:

— Облака какие, глянь. Так над нами войско пролетит, а мы и не заметим. И туман нам не на руку, в общем… всё не для нас.

— Драконы нас не минуют, — Кузьма сел на воеводин табурет. — Зачем облетать, если раздолбать можно? Да и сурваки на нас злость сольют, мы же первая крепость у них на пути. Так что не переживай, мимо нас точно не пройдут.

Облака в небе ещё больше потяжелели. Похоже, надвигалась гроза. Стало душно, но ни молнии, ни грома. Ночь по-прежнему хранила тишину.

— Пусти соколов на облёт, — сказал воевода, — пусть поглядят.

Кузьма кивнул и отправился на соколиный пост. Через минуту птицы взмыли с одной из башен. Сапар провожал их взглядом, пока чёрные точки не исчезли вдали, потом всё же сел, оглядывая свою крепость.

Силеслава была сравнительно небольшим прямоугольником с восемью башнями. На одной из них сейчас неярко светилась прозрачная сфера. Альтановый сосуд был почти метр в диаметре и парил в воздухе чуть выше ограждения верхней сигнальной площадки. Сейчас он едва сиял, но так и было задумано. В случае нападения надлежало зажечь этот фонарь на полную мощность. Его свет должен был достичь не только Синевы, но и Алавии. И возвестить начало сражения, которого ждали просто с минуты на минуту.

Сапар снова глянул в небо. Тёмные грозовые облака стали ближе, и в лицо воеводе ударил сильный ветер, а вот соколов видно не было. Кузьма поднялся на площадку с тем же волнением:

— Что-то птичек наших нет. Я уже вторую группу послал, но никто пока не вернулся.

Сапар нахмурился:

— Давай-ка на всякий случай объяви готовность.

Помощник согласно кивнул и внезапно спросил:

— А ты заметил ветер какой? Не отттуда дует.

Воевода вопросительно вскинул бровь, а Кузьма показал на облака:

— Со стороны скал летят, а ветер-то в Навию.

Сапар глянул вверх. Низкое облачное покрывало уже наползало краями на крепость. А тишина все плыла, завораживая собой. Тёмное пятнышко вдруг воникло над головами мужчин, и мимо них мягко проплыло по воздуху перо. Воевода поймал его и поднёс к глазам. На чёрном соколином пёрышке блестела фиолетовая краска и… кровь.

Сапар похолодел. Кузьма понял его без слов и ринулся вниз.

— Орудия, готовься! — закричал он стрелкам.

Воины, пока ничего не поняв, сорвались выполнять приказ.

— Во что целиться? — спросил кто-то из десятников.

— В небо! В самые тёмные пятна!

Копья улетели вверх и исчезли в густой пелене, а через секунды тишина взорвалась неистовым рёвом. Разрезая небо на рваные полосы, из облаков вынырнули чёрные драконы.

Сапар ещё не верил, уже крича не своим голосом приказы, уже мчась вниз на позиции стрелков. Как легко их обманули! Тысячи рептилий и были тёмным небом! Всего лишь скрытые тонкой облачной пеленой.

Прежде чем в воздух взметнулись новые копья, на сигнальные огни крепости обрушилась масса воды, и драконы бросили опустевшие железные бочки, которые несли в лапах, прямо на стены. Сила ударов вышибла камни из кладки, развернув несколько орудий. Силеславу накрыла темнота и вой рептилий.

Под водным ударом альтановая сфера успела на мгновение вспыхнуть, но её свет пропал под одной из бочек. Словно крышкой, драконы накрыли ею башню и сразу пустили пламя, облетая по кругу на одной высоте. Расплавленное железо потекло по стене, намертво запечатывая сферу внутри этого купола.

Остальные рептилии, напирая друг на друга, миновали стену и обрушились на оружейные линии двора. Уцелевшие ряды орудий били драконов градом копий и стрел, но рептилий становилось всё больше. Над Силеславой больше не стало неба, его залило море чёрных крыльев и горящих глаз.

Сапар командовал стрелкам и кричал Кузьме:

— Мы должны подать сигнал!

— Сфера под куполом! — откликнулся помощник. — До неё не добраться!

Воевода лихорадочно думал, глядя на то, как лавина драконов в небе разбивается на два потока. Один в сторону Нохарта, второй на Синеву.

— Твари! — выругался Сапар. — Атакуют одновременно! Мы должны предупредить!

От мощных ударов стены крепости дрожали. Со всех позиций продолжали стрелять, но было ясно, что это ненадолго. Мощь драконов разметёт стены в пыль вместе со всеми защитниками.

— Орудиям двадцать пять и десять отставить стрельбу!

Воины удивлённо повернулись на приказ воеводы.

— За мной! — скомандовал Сапар.

Кузьма проводил его взглядом. Воевода и четверо парней помчались по камням обрушенной галереи в комнату хранения боеприпасов. Собрали ящики с альтановыми сферами и побежали к ближайшей уцелевшей башне.

Первый дракон, обративший внимание на группу людей, отлетел, отброшенный копьём. Кузьма приказал развернуть орудия и прикрывать башню. Но копья заканчивались, а принести новые из хранилищ было уже нельзя. Лестницы разбиты, двор крепости завален телами драконов и людей.

Отстреляв последние, помощник воеводы приказал:

— Всем на башню!

Воины оставили орудия и побежали за ним. Они успели подняться на стену, но, конечно, привлекли внимание.

— Мечи наизготовку!

Воины остановились, обнажив оружие.

— Ждём!

Драконы упали на людей, растопырив когти и раскрыв пасти, но за мгновение до касания воины опустились на колено, приняв жёсткий упор, и лезвия мечей вонзились в языки и неба рептилий. Жуткий рёв оглушил всех.

Нарвавшись на мечи, драконы махнули лапами, задев нескольких человек, но остальные подскочили к ним под грудь и всадили лезвия в подмышки, перерубив сухожилия. Ослабшие лапы не удержали рептилий на стене, они рухнули вниз на горы тел своих собратьев.

— Поднялись! — скомандовал Кузьма.

Встало только десять человек из пятнадцати.

— Ничего, братцы, — с болью вздохнул помощник, — теперь нам точно надо последний подарок оставить.

Воины побежали на площадку башни к воеводе Сапару. Тот добрался туда с воинами пока шёл бой и, глянув вокруг, замер. Оказывается, не только драконы проходили через крепость. Всё поле, насколько хватало взгляда, пестрело живым потоком сурвак и аркаидов. Медведи тащили боевые башни. Но наземное войско не атаковало Силеславу, доверив драконам стереть её в каменную пыль, и поэтому просто проходило мимо.

Воины застыли, как и воевода. Сапар пришёл в себя первым, оглядел сложенные друг на друга ящики со снарядами и уверенно сказал:

— Мало!

Он сам ринулся было принести ещё, но двое парней его опередили:

— Мы сходим, воевода.

Они помчались вниз по уцелевшей лестнице в ближайшую оружейную комнату. Сапар ждал. Воины выбежали с ящиками в руках, но в этот момент сверху опустилась тень. Дракон ударил лапами в стену, вышибая камни и поднимая пыль. Даже в её завесе были видны брызги крови.

— Тварь! — закричал воевода, в отчаянии метнув свой меч в голову дракона.

Лезвие вошло точно в глаз, и чёрная рептилия с воем отцепилась от стены. А возле оружейной комнаты вдруг появился Кузьма с остальными стрелками. Воины подобрали ящики со снарядами и побежали к воеводе.

— Теперь хватит! — сказал Кузьма, а парни бросили ящики к другим, составленным в круг.

Сапар кивнул и приказал:

— В укрытие.

От лавины драконов в небе отделились несколько крылатых тварей и устремились к башне. Она осталась последней. Больше живых в крепости не было, и оставлять хоть кого-то драконы не собирались. Кузьма взглянул на них и покачал головой.

— Нет, Сапар, — усмехнулся он, — укрыться нам всё равно негде, а в зубах дракона и смерть без чести, так что…

Воины Силеславы, окровавленные, грязные, в рваных кольчугах, поклонились воеводе.

— До смерти рядом и после неё, — сказал Кузьма, — зажигай, Сапар.

Взрыв огненным шаром осветил небо над крепостью, и грохочущая волна снесла драконов, летевших к башне, вызвав ответный рёв.

План подойти незаметно провалился. Вспышка Силеславы стала гигантским фонарём, показав всем, что началось наступление и время приготовиться к битве. И первое сражение дала маленькая крепость на самой границе тёмных земель. Пала, но долг свой выполнила до конца.

* * *

Арнава не спала уже четвёртый день. И находиться на улице среди воинов могла с большим трудом. Обилие людей рядом, их голосов, их слов мешало ей сосредоточиться.

Так что берегиня уходила к себе в комнату, закрывала дверь и только здесь падала. Арнава раньше всех узнала, что Никита в плену. В Алавии ждали весточки от «Галиполя», а молодая берегиня первый раз в жизни по-настоящему ощутила силу чёрных озёр. Их обучали рассеивать магию Мрака вокруг себя и других, а Арнаву больше всех. Брада была её наставницей с самого рождения, зная, что предстоит ей.

Но, оказалось, что подготовиться к этому нельзя. Вбирать в себя сознание великой тёмной силы, заключённой в бесконечных водах Мрака — это словно пить медленный яд. Яд, что ослабляет разум и разрушает его, и собственные мысли становятся чужими, и меркнет память. А удержать себя, вспомнить, что ты — это всё ещё ты, с каждым глотком становится всё сложнее.

Сознание Никиты потерялось в слепых видениях. Арнава видела всё вместе с ним. Смотрела на мир, открывающийся ему. Видела, как он тонет в захлёстывающей его тьме. Он сопротивлялся ей интуитивно, не имея знаний против неё. И Арнава забирала её себе, ломала видения и освобождала сознание Никиты от забвения.

После каждого раза, едва ослаблялась связь, берегиня вызывала Браду и говорила с ней. Поэтому верховная берегиня точно знала, что ключ воздуха ещё не у Скарада. Но внезапно… связь с хранителем распалась. Арнава почувствовала это болью в сердце. Дёрнулась нить, связующая её и Никиту, и берегиня с ужасом поняла, что… он сам разорвал её. Медальон не уничтожен, он по-прежнему находился недалеко от хранителя. Но Никита исчез. И Арнава безуспешно искала его каждую минуту много часов, пока наконец не нашла…

Сознание. С его именем. С его душой. Но пустой.

Берегиня сумела подавить горечь на какие-то мгновения, чтобы связаться с Брадой и сказать ей лишь одну весть:

— Хранитель больше не с нами.

А потом ещё несколько часов стирала слёзы со щёк. Она потеряла Никиту. Он вошёл в её мир и так внезапно занял всё место в нём. Не сказав ни единого лишнего слова, захватив в плен лишь взглядом. Следя за его жизнью столько времени, Арнава узнала всё о нём. Всё, за что можно полюбить. И, ощутив его пустое сердце, со своей болью она не справилась. Она не смогла уберечь хранителя. Медальон ему отдали только для того, чтобы показать, что берегини проиграли. Арнава поняла послание Скарада.

А сейчас она сидела на полу своей комнаты, ощущая, как меняются нити магии в пространстве, будто чья-то воля медленно скручивает их в узлы. Дышать становилось тяжело.

Берегиня встала и подошла к столу. На нём лежала её кольчуга и меч. Оружие светилось в темноте, несмотря на плотное хлопковое полотно, в которое было завёрнуто ещё с момента отбытия из Алавии. Арнава оделась, перемотала рукоять меча ещё одной полоской ткани, скрыв искусные украшения, спрятала лезвие в ножны и ещё раз проверила их крепления на поясе. Только после этого вышла из комнаты.

Тёплый ветер, гулявший по коридорам, шептал об опасности всё сильнее. Берегиня поднялась на обзорную площадку. Небо вдалеке затянули облака, но над крепостью пока было чисто.

Святополк тоже пришёл на площадку, увидев Арнаву. Берегиня не появлялась много часов, и сейчас было видно, что она не в порядке. Глаза опухли и покраснели, и выражение в них показывало, что мыслями она далеко отсюда.

— Что случилось? — спросил Святополк. — Почему ты вышла?

— Душно в спальне, — ответила Арнава.

— И здесь не лучше, — вздохнул князь.

Взгляды обоих невольно обратились в сторону Силеславы. Далеко-далеко на границе между небом и землёй мерцающими точками были заметны её огни.

— К ним гроза идёт, — Святополк всматривался в тёмную лавину облаков, — сейчас накроет.

Чёрные тучи заволокли башни крепости и словно стёрли их с горизонта. Князь нахмурился. Тишина над Силеславой была обманчивой.

— Если что не так, Сапар должен подать сигнал, — задумался он.

Яркая вспышка озарила небо, и горячая волна воздуха докатилась до стен Синевы, принеся грохочущий звук. Святополк от неожиданности присел. Деревянная лестница завибрировала от топота, влетели Илья и Лела:

— Что случилось⁈

— Это сигнал⁈

— Это взрыв, — с яростью в голосе ответил князь.

Мгновение ему понадобилось, чтобы понять, что альтановый фонарь зажечь не удалось. Сапар использовал всё, что мог, чтобы предупредить остальные крепости.

Арнава быстро вызвала соколов и отправила их на заставу Ведявы, Ринароль и в Алавию. И ещё двоих на облёт. Птицы взмыли в разные стороны.

Поняв, что неожиданное нападение не удалось, драконы и наземное войско перестали заботиться о маскировке, и с каждой минутой облака выпускали поблёскивающие броней потоки чёрных рептилий. Приближение было стремительным, но время до подхода ещё оставалось.

Командиры Синевы оценивали угрозу.

— Драконы атакуют первыми, — говорил Илья, — потом тяжёлые орудия, за ними боевые башни и пехота.

— Драконы опережают на несколько километров, — Святополк следил за чёрной лавиной, текущей к крепости. — Два потока.

На площадку поднялся Дон.

— Высота одного потока минимум полтора километра, — доложил он, — боюсь, даже с альтановых башен не дотянемся.

— Значит, один мимо. Вот наш, который низко идёт, — Лела показал рукой. — Будет здесь раньше всех, орудия пока далеко. Берегиня, что прикажешь?

Арнава молчала ещё мгновение, оглядывая картину наступления, но наконец, холодный блеск зажёгся в её синих глазах. Они ждали этого. И готовы к этому. Несмотря ни на что.

— Дон, альтановые башни должны быть готовы к дальней стрельбе сразу после первой атаки, — сказала берегиня. — Много времени у тебя не будет.

Десятник кивнул:

— Главное — самим башням в первую атаку устоять. Чтобы не накрыли нас, как в прошлый раз.

Илья покачал головой:

— Жара здесь будет, как в сердце вулкана. Если сразу не сгорим, то задохнёмся.

Но Арнава знала, что делает.

— Это моя забота, следите за атакой, — сказала она.

Командиры побежали вниз, и берегиня тоже быстро спустилась во двор крепости. Только Святополк остался на обзорной площадке. Воины ещё готовились: стрелки занимали свои места на орудиях, наводили прицелы, оружейники поднимали дополнительные комплекты копий и альтановых снарядов. А лавина драконов уже подходила. Шум тысяч крыльев и дыхание громадных рептилий сливались в единую звуковую волну, сбивающую ход сердца людей.

— Что за вода? — раздались удивлённые возгласы.

Святополк глянул под ноги. Прозрачные водяные змейки, извиваясь, текли по ступеням вверх. Князь поискал глазами берегиню. Та стояла в самом центре площади, сжимая меч, а опустевший двор наполняла вода. Она перетекала границы колодцев, просачивалась сквозь землю и поднималась по стенам.

— Драконы! — прогремел крик дозорных, и всё смолкло.

Голоса, звон металла, топот ног. В давящей тишине отчётливо громко шелестел ветер, обтекая крылья приближающихся рептилий. Святополк считал секунды до первой огненной волны, и вот она пошла…

Драконы вытянули длинные шеи, испуская полосы пламени, рассёкшие воздух у самых стен.

— Пригнуться! — крикнул князь, сам накрываясь плащом, а в следующий миг…

Для защитников крепости настала тишина. Святополк удивлённо поднял голову. Небо над ним исчезло, и сквозь прозрачный купол была видна лишь пелена пламени.

Воины вскочили с мест, поражённо глядя на абсолютно непроницаемый для огня щит из воды, накрывший крепость. За его пределами огненные потоки растворялись, коснувшись его, но накатывались снова, и стоящим внизу казалось, что они на дне моря, а сверху горит целая флотилия кораблей. Атакующих драконов видно не было, их собственный огонь скрыл чёрные фигуры.

Времени под куполом не стало, и в тишине воины слушали своё дыхание. Голос князя показался неестественно громким:

— Дозорным доложить!

Все мгновенно вернулись к орудиям.

— Поднимаются драконы, сейчас погаснет пламя! — разнеслось над крепостью.

— Стрелкам приготовиться! — приказал Святополк.

И в то же мгновение полосы огня растаяли в воздухе, а купол рухнул, щедро полив водой площадки и деревянные конструкции. Над головами людей открылось небо в серых облаках и шлейфах гари.

Воины замерли, взглянув за стены крепости. Наземное войско катило пехотные башни. То тут, то там из массы плоти и металла высовывались заострённые наконечники на хвостовых доспехах картраков и рогатые шлемы аркаидов. От их движения по земле бежала дрожь, передаваясь каменному сооружению, и мощная крепость казалась маленьким домиком из тонких карточных преград

Ревущий гул голосов проходил сквозь сердца людей, заставляя их биться чаще. Он нёс смерть всем и каждому, кто его слышал, но он ещё только приближался, а драконы, поливавшие крепость огнём, уже вернулись на вторую атаку.

Далеко за ними второй поток пролетал небо над долиной, но внезапно яркие вспышки альтановых снарядов расцветили тёмную массу. Первый заход драконов не нанёс вреда оружейным линиям, как это было задумано, и к альтановым башням они не подобрались, поэтому дальние рептилии попали под шквальный огонь. Одновременно небо возле крепости рассекла сетка копий-развёртышей, встречая ближнюю атаку драконов, и дождь их крови щедро накрыл стены.

Святополк не насладился моментом, побежал вниз к Арнаве. Берегиня сидела почти по пояс в воде, опираясь на сияющий в её руках меч.

— Такая мощь! — князь схватил Арнаву за плечи. — Вот это да!

Небо над крепостью посветлело. Драконы, яростно ревя, кружили на безопасном расстоянии, а на плечо Святополка опустился сокол, показывая, что увидел. Часть наземного войска переваливалась через каменные валуны на поле и устремлялась дальше, а линии передвижных боевых башен и орудий подходили к стенам.

— Нас берут в окружение, а сами двигаются дальше, — понял князь. — И не боятся, гады, что в тыл ударим?

— Нас они в живых не оставят, — хрипло вздохнула Арнава, — первые нас обойдут, последние добьют. Удар в тыл нам

— Но мы дольше простоим! — прорычал Святополк.

— Драконы в зоне поражения! — сорвался крик дозорных.

Арнава сжала меч, и водный купол накрыл крепость за секунду до огненного удара. Несколько полос успели промчаться по стенам, но мгновенно затухли, коснувшись жаром мокрой поверхности. Воины снова получили передышку, и крепость накрыла тишина.

* * *

Чёрное небо добралось до Ведявы через полтора часа после первой атаки на Синеву. Сокол от Арнавы не долетел. Птицу нагнали через несколько минут после отлёта. Но застава была готова.

Байтара предупредила Алавия. Финисты едва приземлились перед воеводой, как по их лицам он всё понял.

— Брада передаёт… — хватая воздух, хрипло произнёс финист. — Силеслава пала. Синева принимает бой. Наземные силы Навии движутся к вам.

— Ясно, — кивнул Байтар.

Иван, как и остальные князья, пока находился рядом с воеводой. Через минуты они все уже должны были разойтись на свои участки линии обороны. Финист, передавший послание Байтару, увидел Ивана и подошёл к нему:

— И тебе, князь, Брада просила сказать.

Иван напряжённо сдвинул брови, поняв, что весть будет недобрая.

— Мужайся, Рилевич, — повторил финист слова верховной берегини. — Хранитель более не с нами. Талисман у Скарада.

Иван сглотнул ком в горле:

— Ясно.

Байтар, услышав финиста, тоже замер на мгновения, как и остальные, осознавая смысл сказанных слов, но потом первым нарушил тишину.

— Всем принять командование обороной на своих участках, — приказал он. — С хранителем или без, но выстоять мы должны.

Князья поклонились воеводе, пообещав выполнить его приказ и, быстро покинув главную боевую площадку, направились на свои. Иван, спустившись, вскочил на коня и поехал вдоль линии укреплений.

По правую сторону от неё слабо сверкала Ведява. Магия берегинь была нарушена, и река уже не могла выполнять свою защитную функцию. Байтар приказал командирам отозвать людей с оборонительных сооружений на самой Ведяве, так что на башнях, стоящих в воде, не горело ни одного огонька.

Но береговая линия — вся длина земляного вала, укреплённого каменными плитами и железными пластинами, и высокие боевые башни с оружейными площадками — всё это ярко светилось множеством альтановых фонарей. Доспехи воинов сверкали, и этот блеск был бесконечен. Тысячи людей наполняли боевые сооружения Ведявы.

Иван доехал до своего участка. Ему отдали часть второй линии укреплений — боевые башни левой стороны. Поднявшись на центральную боевую площадку фланга, Рилевский сразу оглядел горизонт. В воздухе летела дрожь. Ветер, сопровождающий наступление, вырывал с корнем одинокие деревья и кусты вдали, сметая их в небо. Туда, где единым чёрным фронтом летели драконы.

Воины поприветствовали князя, увидели его напряжённое и расстроенное лицо. Северсвет подошёл к нему. Лаюна должен был остаться в Алавии, охранять Софью, но та сказала Ивану, что на заставе ему понадобятся все воины. И ей будет спокойнее, если телохранитель будет у её мужа, а не у неё.

— Себя-то я спасу, если что, — сказала она Ивану, провожая его на Ведяву. — Кто волшебнице навредит?

На что князь ей ответил, что простую волшебницу любой обидит. И был прав. Софья боевой магией не владела, и, оставив её в Алавии, Иван переживал. Берегини и драконы будут отводить воздушно-огненный удар от города, и что там будет твориться, страшно представить. Но упрямая Софья сначала не позволила ему не пустить её за ним в Алавию, а теперь и домой не поехала.

Глядя на приближение чёрных рептилий, Иван нервно вздрагивал. Потому что боялся за Софью, и не верил, что потерял племянника.

Князь слишком хорошо знал пророчество. Знал, потому что Брада сразу собрала всех его участников вместе и половину своей жизни следила за тем, чтобы всё шло как надо. И сейчас Иван сомневался в её послании. Хранитель должен вернуться. Просто не может быть по-другому. Но князь отчаянно боялся увидеть его рядом с повелителем Навии, и все страхи, собравшись вместе, заставляли его вздрагивать от касания ветра, несущего дыхание драконов.

Иван, наконец, сделал глубокий вдох.

— Они нас только слегка пощиплют, — сказал он своим командирам, показав на летящих рептилий. — Их цель Алавия, и здесь они не задержатся. А мы должны остановить наземное войско. Если оно пройдёт через нас, Алавии придётся держать второй удар после схватки с драконами, и от нашей столицы уже ничего не останется. И никого.

— Пройти они только по нашим телам смогут, — кивнули воины, — больше вариантов у них не будет.

Соколы облетели башни и боевые площадки оборонительно вала, разнесли приказ воеводы Байтара:

— Приготовиться к воздушно-огневой атаке.

— Она ненадолго, — добавил к этому Иван.

Огневые позиции накрыли защитные купола и орудия ощерились копьями. А Ведяву сотряс рёв, вызвав волну с реки. Драконы взмыли вверх стеной и с разворота пустили огненный поток вертикально вниз. Полотно пламени скрыло от глаз стрелков порядок летящих рептилий, и сквозь неё орудия было не нацелить. Легко прорвав раскалённую пелену, навийские драконы всей мощью обрушились на заставу.

* * *

Редкий лес закончился быстро, и оборотни выскочили к обрыву. Рир едва успел затормозить, пропахав лапами борозды. Глядя на то, как он почти беспомощно озирается по сторонам, Никита сразу понял, что заблудились.

— Ты здесь не проходил? — задыхаясь спросил он.

— Не проходил, — оборотень смотрел вниз с отвесного края, тоже пытаясь отдышаться.

Из леса донёсся разъярённый вой, и волки ринулись вдоль границы обрыва по направлению к пологому склону где-то в километре впереди. Вой нарастал, приближаясь с невероятной скоростью. Судя по нему, преследователи двигались даже не следом за беглецами, а уже перпендикулярно. Сотни метров, отделявшие оборотней от склона, стремительно сокращались, но первые медведи уже показались среди деревьев.

— Рир!.. — крикнул Велехов.

— Знаю! — ответил оборотень. — Обратно не пойдём!

Высота обрыва метров пятьдесят. Если спрыгнуть — и тела-то не найдут. И это лучше, чем даться живыми!

До склона осталось совсем чуть-чуть, как внезапно наперерез оборотням выскочили медведи. Сурваки на их спинах радостно взвыли. Одна и та же мысль пришла Никите и Риру одновременно: «Вот и всё, не получилось!»

Оба повернули к обрыву, но на их скорости поворот был делом нелёгким. По инерции Велехова занесло, и он покатился прямо под ноги преследователям. Челюсти сомкнулись на его горле, но он мгновенно всадил когти в шею медведю.

Если бы за оскаленными мордами было видно край пропасти, Никита прыгнул бы туда, а так выскочил

Несколько сурвак ринулись снизу и загребли волка, как мяч. Все рухнули клубком. Первому Велехов сломал шею ещё в воздухе, второму пробил череп уже на земле, но через секунду его вжали в траву, запихивая в пасть полено, и Никита увидел занесённые над ним когти, нацеленные прямо в глаза. Дёрнуться — значит ослепнуть на всю оставшуюся недолгую жизнь, но…

Лунный свет внезапно дрогнул, на миг закрытый чьей-то тенью, и… державшие оборотня сурваки отлетели в брызгах крови. Велехов молниеносно вскочил на ноги и увидел, как чёрные волки на лету врезаются в гущу сражения!

Знакомый голос громом ворвался в мысли:

— Живы всё-таки! Это ж надо!

Никита не поверил, но не узнать насмешливый тон Ставроса было невозможно! Ворлаки появились прямо из пропасти, поднявшись к месту сражения по отвесной стене. Огромный волк с горящими золотыми глазами прыгнул к Велехову:

— Уходим вниз, быстро!

— Вурда! — Никита действительно завопил.

От радости получилось.

Из толпы сурвак выбрались Лютик и Ставрос, вытаскивая за шкуру Рира, а ворлак уже толкнул хранителя с края:

— В человека и пошёл!

Все прыгнули следом. Велехов обратился в одно мгновение, даже не заметив этого, и вцепился пальцами в острый выступ. Оборотни двигались вниз, тоже приняв человеский облик, попеременно отпуская руки, пролетая по метру, по два и снова хватаясь за что-нибудь, едва торчащее из стены обрыва.

— Живы… — пульсировало в сознании Никиты. — Живы!

Оборотни спускались, сползая, обдираясь, соскальзывая и снова цепляясь за миг до падения.

— Как вы нас нашли⁈ — крикнул Рир.

— Да вашу погоню слышно километра за три отсюда! — ответил Ставрос. — Мы уж так и поняли, что кто-то Темник переполошил, а кроме вас некому!

Велехов на ходу успел пересчитать оборотней. Ставрос и Лютик шли параллельно с ним, впереди внизу Тёмка и Светозар. Позади Вурда. Остальных ворлаков не досчитался. И медведей видно не было. Видимо, ушли в обход. Здесь им было не спуститься.

— Как вы выжили? — Никита всё еще боялся поверить в это.

Вурда засмеялся:

— Не зря нам святые духи тринадцатого волчонка послали!

— Нас паруса спасли! — крикнул в ответ Лютик. — Парашюты никудышные, но падение смягчили. Только отнесло нас далековато.

Земля у подножия была усеяна острыми обломками, но Вурда оттолкнулся и, пролетев над опасным участком, встал на чистую землю уже чёрным волком. Велехов не успел подумать, сумеет ли он прыгнуть на такое же расстояние, просто оттолкнулся и полетел вниз, ловя когтями пустоту. Удар в лапы оказался болезненным, но оборотни уже мчались дальше, и никто не думал о боли.

— Сколько до наших? — спросил Никита.

Ответил ему Рир:

— По прямой выйдем в точку трёх границ часа через три.

— Куда?

— Алавия, Навия, Синева. В месте соединения трёх княжеств каменная тропа через Росану. Доберёмся до неё — спасены!

— Каменная тропа будет охраняться, — заметил Лютик.

— Конечно будет, — усмехнулся Рир. — А где сейчас легко?

— Ты так и планировал? — поразился Никита. — Верил, что доберёмся?

— Что ж я, зря шёл?

* * *

Навийские драконы миновали береговые укрепления без боя. У рептилий не было задачи сражаться над Ведявой, их целью была Алавия. Так что, полив огнём башни, они взмыли вверх и устремились дальше. Орудия успели задеть немногих, и весь поток ещё минут десять на бешеной скорости проходил через заставу.

— Не достать! — крикнул Мирадор Байтару. — Слишком высоко поднялись!

Воевода показал на поле:

— Забудь о драконах, теперь они забота Брады. А вот наша.

Словно морская волна, армия Скарада накатывалась на русло реки.

— В зоне поражения! — прогремел крик командиров.

Но прежде, чем Байтар успел отдать приказ начать стрельбу, глухой удар приподнял землю у самых укреплений, и воды Ведявы провалились вниз в нескольких местах. Второй удар поднял каменные плиты, лежащие на подводных склонах. Их выбросило из воды прямо на боевую линию, а всё видимое пространство реки почернело в несколько мгновений. От нового подземного толчка вся Ведява хлынула в открывающиеся на глазах пропасти.

— Неужели талисман? — не поверил воевода. — Слишком рано!

Но в следующий миг Байтар понял, что ошибается. Русло реки обнажалось, и в воде развернулись тела огромных змей, покрытых броней.

— Полозы! — уже кричали с боевых площадок. — Видим три… семь… тринадцать…

С огневых позиций взметнулся и обрушился на реку шквал альтановых сфер и копий. Сила взрывов вытолкнула земляных драконов на поверхность, но лишь на мгновение. Они снова ушли под воду, продолжая пахать дно заточенными металлическими лемехами, закреплёнными по всей длине их тел, и бить ударами острых морд, закованных в железные намордники. Земля трескалась и проваливалась, а вода сливалась в эти пустоты.

Мирадор поражённо смотрел на полозов.

— Невероятно, — произнёс он. — Они не могли сюда пробиться, невозможно незаметно прокопать такое расстояние!

— Им не пришлось! — прорычал Байтар. — Они сюда приплыли прямо по реке.

Брада была права, око света отравили через Дакайту. Она впадала в Ведяву, вот и пронесла чёрные воды, растворившие магию берегинь, прямо к заставе. Поэтому полозы и смогли подойти незаметно прямо под водой. Теперь река была для них неопасна.

На огневых позициях воины, словно заворожённые, следили за тем, как полозы проделали ещё несколько глубоких ям на дне реки и растолкали тела убитых сородичей по обе стороны, сооружая из них плотину. В русле на этом участке не осталось воды. Проход для войска был готов.

На всех боевых позициях вала перезарядили орудия и вновь открыли огонь. Полозы же ударили мордами в землю, вкручиваясь в неё всем телом.

— Пройдут под подошвой. Цель — площадки башен! — понял Байтар.

Первая линия обороны была искусственной насыпью, внутри которой прятались камень и железо. Такой состав залегал на глубину, достаточную для любого штурма, но не для полозов. Они могли пробурить землю глубже. Башни же второй линии стояли на сваях. У них был шанс устоять против земляных драконов. Поэтому — они первая цель!

От мощнейшего удара земляной вал провалился одновременно в нескольких местах. Камни посыпались в открывающиеся трещины. Словно сквозь открытые окна, из них вырвался ветер дыхания полозов, и земля заходила ходуном, скручиваясь пластами, по мере того как тела бронированных змей входили под основание первой линии обороны.

От подземных ударов полетели

На участке рилевского князя разверзлась земля, выпуская острую морду и зелёно-коричневое тело полоза. Змей поднялся на высоту своего роста, но точные выстрелы с огневых позиций пробили его голову, и огромная туша, рухнув всей массой, осталась лежать на земле, заливая всё кровью.

— Полоз справа — позиции семь, восемь! — кричали уже одновременно со звуком разрывающейся земли.

— Стрелять в ямы! Едва сверкнёт, стрелять! — командовал Иван.

У одной из башен альтановые снаряды врезались в новый провал. От неистового рёва земляного дракона подпрыгнули в воздух камни, и земля пошла трещинами. Голова змея показалась на поверхности, и все три глаза встретил град копий.

У главной башни, на которой находился Рилевский, так не получилось. Полоз вырвался, скручивая своим телом столбы-основания. Копья с альтановыми наконечниками врезались в его броню и взрывались, не причиняя нужного вреда, а морду змей прятал, не давая прицелиться. Воины на огневой площадке спешно обвязывались канатами и хватали альтановые арбалеты.

— Нужен момент! — крикнул Иван. — Едва поднимет голову!

Каменные столбы раскачивались. Полоз жал со всей силы.

— Князь, сейчас снесёт нас! — крикнули воины. — Прыгаем?

Рилевский глянул на своих парней, понял, что видит их последний раз и кивнул. Десять человек исчезло, шагнув в воздух, как в бездну.

Князь подскочил к самому краю. Едва придерживая верёвки, воины летели вниз. Они не удержались на спине земляного дракона — он извернулся, и все покатились по его броне. Зацепиться было не за что, но парни начали раскачиваться, стараясь попасть на голову змея. Это шанс добраться до глаз — единственного уязвимого места.

— Ну, давайте, — шептал Иван.

Хоть самому прыгай!

Воздух прорезал страшный треск. Соседняя башня начала медленно заваливаться на бок. Полоз, скрутившийся вокруг неё, сделал своё дело. Своим телом он просто выкопал её из земли.

«Не успеем», — мелькнула у Рилевского быстрая мысль.

Башня должна была начать падать с минуты на минуту, но снизу внезапно раздался громовой рёв, и она перестала раскачиваться. Несколько человек выбрались из-под морды неподвижно лежащего змея.

— Сделали! — обрадованно крикнул Иван.

Ещё один грохочущий звук ударил пространство. Несколько соседних башен рухнули, падая тяжёлыми камнями на полозов, но земляные драконы всего лишь замедлились, освобождаясь от завалов на спинах.

На главной боевой площадке оборонительно вала воевода Байтар, видя разрушение башен, отдал приказ:

— Орудия вала через одно, развернуть!

— Так ослабим первую линию! — крикнул Мирадор. — Сейчас пойдёт пехота!

— Башни должны устоять! — ответил Байтар.

Сурваки не торопились идти в атаку, предоставив полозам возможность как следует потрепать вторую линию обороны — боевые башни. В случае взятия вала орудия башен срубили бы захватчиков на корню. Поэтому воевода Алавии не сомневался, отдавая свой приказ.

Орудия на боевых площадках вала развернули, и точный прицельный огонь накрыл полозов, атакующих башни. Их атака захлебнулась. Истекая кровью, земляные драконы извивались всё медленнее и затихали.

Но минуты отдыха не последовало. Звук рога возвестил наступление, и в незащищённые орудиями бреши ринулись клины сурвак.

* * *

Алавия погасила огни. Детей укрыли в подземных убежищах, а все, кто мог держать оружие, подтянулись к оборонительным стенам под наглухо закрытые броневые купола.

Стало тихо. Небо вдалеке раскрашивали красные вспышки. Огни Ведявы неровно мерцали сквозь густую дымку, заволакивающую горизонт. Берегини и командиры драконов наблюдали с главной обзорной площадки.

— Красиво, — заметила Гинева, — когда не знаешь, что там происходит.

Звук боя растворялся в пространстве, не доходя до Алавии, и город ждал в тишине. Ветер, ведущий за собой тёмное облако драконов, нёс жар. Выплюнув пламя на Синеву и Ведяву, их дыхание разогрелось до максимально возможной температуры. Чёрное небо несло к Алавии смерть.

Соколы опустились перед берегинями с докладом:

— Они миновали родники Туала, отметка пройдена!

Мгновение площадку держала тишина.

Брада взглянула на стоящего рядом с ней Тидана.

— Готов? — спросила она.

Парень поклонился берегине и, вспыхнув белым пламенем, обратился в серебряного дракона.

— Сгоняйте под нас туман, — приказала Брада остальным берегиням. — Пелена должна быть плотная, но не слишком, чтобы не заподозрили ловушку.

— Сделаем, — ответили женщины, садясь на спины своих драконов.

Чёрное небо стремительно надвигалось, но его не стали ждать. Первый удар мог нанести максимальные потери. Сотни километров лёта на одном дыхании должны были утомить навийских драконов. Мощный прорыв сквозь их линии должен был остановить наступление.

Серебряные и золотые рептилии сорвались со стен навстречу угрозе, и через мгновения над алавийским полем два строя драконов врезались друг в друга, смешиваясь рядами. Заискрили когти, разрезая броню и оставляя в ней полосы с кровавыми краями. Пламя накрыло небо непроницаемой пеленой, а когда рассеялось, полетели стрелы. Дав время драконам расплавить броню на врагах, всадники начали свою схватку.

* * *

Впереди засверкала в утренних лучах солнца тонкая лента Росаны — притока Ведявы, и под лапами волков неожиданно оказалась заросшая травой и бурьяном каменная дорога.

— Почти добрались, — с облегчением выдохнул Рир.

Осталась всего пара километров, и они достигнут границы Навии. Дальше свои. Но Никита не обрадовался. Мышцы болезненно ныли, каждый шаг давался с трудом, дымка то и дело застилала пейзаж перед глазами, и до потери сознания оставалось, похоже, меньше, чем до Алавии.

— Вурда, — позвал он, — если я не выдержу, отнеси Браде ключ огня.

— Что⁈ — общий вопль удивления пронзил сознание. — Он у тебя⁈

Только сейчас Велехов вспомнил, что он ничего не говорил о талисмане. Сияние в лапе поубавилось, да и по облику тёмного оборотня сложно было предположить, что он всё ещё может нести лезвие внутри своего тела.

— Я верил, что твоё сознание принадлежит тебе, а не повелителю, — произнёс Вурда, отойдя от удивления, — но чтобы талисманы по-прежнему могли быть с тобой — этого я не ожидал.

— Зря верил, — честно ответил Никита. — Скарад меня наизнанку вывернул. Когда меня Рир нашёл, я имени своего не помнил.

— Значит, не до конца вывернул, — усмехнулся ворлак, — иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. А ключ надо не к Браде, меч огня у Рагора.

— Почему у него?

— По правилам. Перед сражением каждый меч передаётся назначенному берегинями командиру. Меч огня всегда у князя-дракона. Тому, кто умеет пламя из пасти изливать, сподручно пользоваться талисманом огня.

Волки миновали последние ряды деревьев. Встающее солнце золотило реку впереди, и там виднелись руины сооружения и длинный причал.

— Раньше был порт и высокий мост, — сказал Вурда.

— Теперь развалины, и будем плыть, — усмехнулся Ставрос.

Приближение к воде утроило жажду и жар от быстрого бега. В какой-то момент сознание Никиты вновь начало рассеваться, и он не успел ухватить момент, когда на них напали. Горы хлама, наваленного на причальной площадке заброшенного порта, внезапно взвились в воздух, выпуская мощных медведей, закованных в доспехи. Рир и Лютик в тот же миг прижались к бокам хранителя, закрыв его своими телами, и все просто ринулись по головам медведей.

Велехов едва понимал, что они пробиваются на край причала. Оборотни тащили его вперёд. Но внезапно над головами пронеслись соколы, сверкнув изображением красного солнышка на распростёртых крыльях.

— Да! Ай, молодцы!.. — возглас оборотней был общим.

Обрадовались все. С другой стороны реки на берег выходили всадники Вограда.

— Владимир! — позвал Вурда.

И ответ молодого князя пришёл тут же:

— Видим вас!

Разъярённые морды медведей возникли прямо перед Никитой, а в следующий миг Рир и Лютик швырнули его в воду. Они прыгнули вместе с ним, а медведи ринулись следом, не потеряв и секунды времени. Вурда и остальные ворлаки остались позади, и в сплошной чёрной массе, в которую смешалась погоня, Велехов даже не видел их. Ворлаки исчезли.

Всадники на другом берегу уже вошли в реку и двигались навстречу.

— Плыви к ним! — кричал Рир Никите.

— А вы⁈ — мысль пульсировала в сознании Велехова.

— Плыви!

Рир и Лютик развернулись навстречу медведям прямо на их оскаленные пасти. Первые преследователи подались назад, но остальные не потеряли из виду главную цель. В пару мощных гребков одно из чудовищ оказалось рядом с хранителем. Но в этот же миг за спиной Никиты возник чёрный волк и, оттолкнувшись от его спины, как от трамплина, прыгнул на медведя.

Велехов погрузился под воду от этого толчка, не в силах удержаться на поверхности. Огромное пятно крови расплылось над его головой, и внезапно сквозь него нырнул Димка. Он обратился в человека в одно мгновение, схватил Никиту и одним рывком выбросил его на поверхность.

— Сказали же тебе, плыви! — гневно зарычал оборотень. — Владимир! Забери его!

Князь, опередив своих воинов, сгрёб хранителя за шкуру и втащил на лошадь. Рёв вокруг был оглушающим. Люди стреляли из арбалетов. Стрелы с альтановыми наконечниками накрыли реку чередой взрывов. И в паре метров от воинов князя внезапно всплыли ворлаки. Рир и Лютик с ними.

— Обращайся в человека! — крикнул Вурда Никите.

В глазах Велехова стремительно темнело, измученное тело просто отказывалось подчиняться. Он висел на лошади Владимира только потому, что князь его крепко держал. А оборотни уже сбросили волчий облик и сели в сёдла. Берег приближался очень быстро. Лошадь не может нести огромного волка по земле. А своих сил, чтобы бежать дальше, просто не осталось.

— Никита, вдохни! Крови нужен кислород для обращения! — крикнул Рир.

Тот разомкнул пасть, а лапы уже коснулись дна.

— Ещё раз! — зарычал оборотень.

Никита снова вдохнул. Горячее ощущение пробежало по спине, заставляя распрямиться, и волчья шкура сорвалась с него, вспыхнув синим пламенем в воде. Владимир тут же сгрёб парня в охапку и затащил на лошадь.

Медведи на середине реки неожиданно остановились, налетая друг на друга, и внезапно ринулись назад. Запахло палёной шкурой. Всадники, выйдя на берег, обернулись. На противоположной стороне с вылезающих на берег медведей падала сожжённая шерсть.

— Заклятие берегинь! — обрадовался Владимир. — Похоже, в этой части реки оно ещё действует!

Никита начал выскальзывать из его объятий, едва держась в сознании. Князь спрыгнул сам, подхватил хранителя и уложил на землю. Подбежали остальные.

— Дай ему пару минут… — подскочил Рир.

И не успел договорить, потому что к нему подошёл Димка. Рир, глядя на выражение его лица, понял, что младший брат сейчас его ударит. В глазах гнев и радость перемешались так, что едва слёзы не текли. Но… Димка схватил Рира и крепко прижал к сердцу. Тот не посмел сопротивляться, только сильно обнял брата в ответ.

А Владимир в это время поражённо разглядывал Никиту:

— Святые духи, я бы его не узнал! Он как? В смысле… с нами?

От того парня, которого молодой князь знал, как хранителя, остались лишь черты лица, но и они едва узнавались за смоляными волосами и янтарно-чёрными глазами.

Сердце Никиты, стучавшее с трудом, забилось ровнее, и болевшие мышцы налились приятным теплом. Сознание стало ясным и острым, как лезвие, которое ни на секунду не покинуло его руки.

— Я с вами, Владимир, — прошептал он. — Был и буду всегда.

Князь рывком поднял его на ноги в тот же момент:

— Вот и славно! А то напугал!

Велехов ещё мгновения стоял, наклонясь и приводя дыхание в порядок. Но тело восстанавливалось быстро, и боль почти прошла. Димка подошёл к нему, осмотрел новый облик и ничего не сказал. Никита сам крепко обнял его и попросил:

— Прости меня.

— За что? — сверкая глазами, улыбнулся оборотень. — Это я должен прощения у тебя просить. За свой страх. Мог всё им погубить.

— Не должен, — Велехов отпустил Димку из объятий. — Ты мне ничего не должен. Только я один теперь перед вами в долгу.

Вурда не терял времени на разговоры. Может, ещё и останется время на братание и на слова, но не сейчас. Нужно быстро решать, куда им двигаться дальше.

— Владимир, что на поле боя? — спросил ворлак.

— Оборона на Ведяве, — ответил князь, — хотя реки больше нет.

— А Синева? — вздрогнул Никита.

— Она в окружении.

— Сосредоточься на главном, — напомнил Вурда, — твоя задача талисман. Передать ключ Рагору.

— Я знаю, — кивнул Велехов. — Нам нужен путь до Нохарта.

— Не отсюда, — покачал головой Владимир. — Отсюда пути нет.

Вурда думал секунду и клацнул зубами:

— Но есть от Ведявы. Идём на заставу.

* * *

Навийские драконы теснили защитников Алавии к её стенам. Золотых и серебряных рептилий в небе становилось всё меньше, и среди множества крыльев и оскаленных пастей успевали летать соколы. Один опустился на плечо берегини Гиневы.

— Все площадки готовы к огню, — доложил он.

Сокол посмотрел на безумие вокруг. Даже ему показалось, что количество врагов вполне достаточное.

— Лети! Сейчас будем! — приказала берегиня.

Птица улетела, а Гинева протрубила в рог, и сигнал отступления повернул защитников в город. Чёрные драконы устремились следом за ними.

— Быстрее! — разнёсся приказ Брады. — Нужен отрыв!

Едва последнее золотое крыло оказалась над стеной, как воздух рассекли альтановые сферы, оставляя круглый коридор своего следа.

Никто из всадников и не подумал покинуть сёдла. Все ждали, наблюдая в минуте отдыха, как альтановые снаряды прорезают бреши в едином фронте навийских драконов.

Стена города гудела от стрельбы тяжёлых пушек. Их мощь сразу отбросила нападающих. Обозлённые рептилии разлетелись в стороны, кружа вне зоны досягаемости орудий.

— Прекратить огонь! — командовала Брада.

Альтановые орудия затихли, но драконы не торопились начинать новую атаку. Несколько потоков рептилий отделилось от основной массы и устремилось в разные стороны. Теперь они решили облететь город и ударить с обеих сторон.

Тонкий звук оборотневого свистка, не услышанный никем, раздался под густым туманом на поле.

— Три, два… — шептала Гинева, глядя на то, как едва заметно всколыхнулась белая пелена, — … один!

Вертикально вверх взмыло множество крылатых фигур. Выкрашенная в белый цвет броня не бликовала в воздухе, и они казались облаком призраков. Навийские драконы, оставшиеся на центральной линии нападения после отлёта остальной части воздушного войска, оказались в ловушке. Не утомлённые боем, белые рептилии, всё это время неподвижно лежавшие на земле, терпеливо ожидая сигнала и копя злобу за падающие на них тела своих товарищей, ринулись на врагов со всей яростью. Они не позволили отступления, а впереди чёрных драконов ждал только ядовитый свет альтановых пушек. Рептилии, устремившиеся на облёт города, уже не успевали вернуться на помощь.

— Пора! — крикнула Брада.

Звук рога возвестил атаку, и со стен города в небо сорвались его защитники. Они больше не сверкали. Заляпанная сажей и кровью броня уже не отражала свет, и теперь все окончательно смешались в единую массу, всё ниже и ниже опускаясь над алавийским полем.

Силы таяли с обеих сторон, но становилось ясно, что центр атакующих смят. В серой дымке, оставленной щедрым огнём, всё больше мелькали светлые пятна белых драконов. Дым застилал глаза, не давая дышать и видеть, но бой продолжался.

— Брада! Время! — крикнула Гинева. — Смыкаются оба крыла!

Драконы, улетевшие на облёт города, не нашли где подступиться и, вернувшись на центральное поле сражения, ворвались в бой с обеих сторон. Их бешеная скорость и ярость атаки провалила фланги белых драконов с неба. Но, сцепившись с навийскими рептилиями клыками и когтями, крылатые защитники Алавии рухнули до самой земли в дожде крови, но остановили этот натиск.

— Всем вернуться! — кричала Брада.

Потоки алавийских драконов устремились на стены под защиту орудий, но внезапный порыв ураганного ветра раздвинул их ряды. Минуя сопровождение верховной берегини, огромный чёрный дракон ворвался в сражение, сметая всех на своём пути.

Удар невероятной мощности оглушил Браду, в глазах потемнело, и сознание на миг опустело. Но это было лишь мгновение. Сколько ярости и злобы влилось в её разум, отравляя и заполняя собой. Иного быть не могло…

— Скарад!

* * *

Запахи дыма и крови наполнили воздух. Лошади вышли на возвышенность по левую сторону от поля битвы, и Никита перестал дышать, глядя на картину внизу. Казалось, на долину Ведявы накатывались волны, потому что всё пространство, насколько хватало взгляда, тонуло в красном тумане, двигалось и менялось, словно море кипящей крови и острого металла.

Высокие боевые площадки вели обстрел только по флангам. Кое-где оборонительный вал был разрушен, покрыт телами полозов и сурвак. Но всё же эта тонкая линия ещё держалась, в ней не было брешей. Места провалов щерились острыми железными кольями, копьями и дулами альтановых орудий.

Велехов различил флаги: красное солнышко Вограда и знакомый зелёный флаг с топориками, но довольно далеко — Рилева.

Отряд Владимир вышел к самой крайней позиции на линии обороны. Перед всадниками опустили высокие копья оборонительного ограждения, чтобы пропустить внутрь.

— Где воевода⁈ — сразу крикнул Владимир.

Байтар был на главной боевой площадке под открытым небом и, увидев подъехавший отряд, замер. Внешний вид хранителя его впечатлил, как и красный свет лезвия во всё предплечье.

— Воистину, святые духи могут удивлять, — произнёс воевода, поражённо глядя на руку парня. — Ты жив. И с талисманом!

— Надеюсь, не зря, — ответил Велехов. — Что у вас?

— Ведява падёт, — прямо сказал Байтар. — Мы отведём войска к укреплениям Ринароля и займём оборону там. Это наш последний шанс. Земля там плотнее, полозам будет сложнее подступиться.

— Где Рилевский? — спросил Никита.

Но Байтару не пришлось отвечать. Иван уже сам бежал на площадку. Владимир послал к нему сокола, едва отряд вышел к полю боя, и князь, прослушав послание, бросился навстречу племяннику. А сейчас схватил его.

— Живой… ох… — Иван размазал слёзы по грязным щеккам. — Живой! Сказали, что ты больше не с нами.

— Так и было, — Никита улыбнулся и показал руку, горящую красным: — Но не теперь.

Рилевский поражённо покачал головой:

— Не видел бы этого своими глазами — сказал бы, что такое невозможно.

— Это вот ему скажи, — Велехов показал на Рира. — Невозможное он сделал.

Иван отпустил племянника и шагнул к оборотню.

— Никто, кроме тебя, не смог бы, — князь крепко обнял Рира.

— Знаю, — усмехнулся тот. — Я ж тебе сразу говорил: таких, как я, нет.

— Таких нет, — решительно подтвердил Иван.

Никита обернулся к Байтару:

— Мне нужен Рагор.

Воевода думал всего мгновение и ответил:

— Передать ему лезвие будет трудно. По левую сторону от Ведявы есть тропа. Это десять километров вдоль берега, потом на возвышенность через «Ворота Каменного поля» мимо долины Синевы до самого Нохарта. Это единственный путь, который я могу представить.

— По нему и пойдём, — кивнул Вурда.

Байтар взглянул на него:

— Вам его не одолеть.

— А это не твоя забота, воевода, — отрезал ворлак. — Это дело хранителя.

С жутким грохотом оборонительное ограждение в центре вала разлетелось от мощного удара, и со спины полоза, пробившего его, хлынули сурваки. Воины с соседних позиций устремились навстречу, сдерживая противника уже не огнём орудий, а врукопашную.

— Всё! Уходите! — крикнул Байтар и ринулся

Его громовой голос каким-то чудом слышался в шуме битвы.

Иван внезапно схватил Никиту за плечи:

— А ты берегине сказал, что жив? Арнаве?

— Как бы это я смог? — удивился Велехов, помня слова Таркора. — Связь односторонняя…

Но Иван схватил его руку и положил ладонью на медальон.

— Вот так, — улыбнулся он. — Сожми! Активация идёт от тебя. Ты лишь ответа не получишь. Но она почувствует, что ты здесь.

Никита немедля сжал медальон. У него было ещё мгновение, пока Владимир отпускал с руки двух соколов с красным солнышком на перьях, говоря Вурде:

— Они попробуют добраться до Нохарта и направить Рагора навстречу вам.

А Велехов прошептал:

— Я здесь, родная. Мы доставим ключ огня Рагору, и я за тобой. Держись.

Иван кивнул:

— Хорошо! Удачи!

— Спасибо, князь, — ответил за всех Вурда. — Отряд, собраться! Проводить и защитить хранителя до места встречи. Рир, Димка — справа и слева. Никому не отставать!

Все оборотни стали волками в синем пламени, братья заняли свои места в охранной связке рядом с хранителем, и волчья стая рванула от заставы Ведявы. Прошла вдоль дрожащего оборонительного вала, минуя сражающихся и обходя провалы в земле, из которых поднимались широкие спины бронированных змей. Перепрыгнула завалы разбитых орудий и обрушенных боевых башен, и устремилась дальше от поля битвы на путь, ведущий к Нохарту и Синеве.

Глава 9

— Скарад! — крик берегини утонул в рёве чёрного дракона.

Сам воздух скрутил крылья Тидана так, что затрещали кости, и он простонал:

— Брада…

Бешеной силы смерч отнёс серебряного дракона далеко от охраны берегини и швырнул на землю, подняв облако пыли. Брада сползла со спины Тидана. Изо рта её дракона текла кровь. Он принял на себя весь удар о землю, так что тело внутри превратилось в кровавое месиво.

Скарад опустился перед берегиней и, едва коснувшись земли, обрёл человеческую фигуру. Бронированная угольная чешуя осталась на его коже, и её схлёстнутые на бедре отростки держали сдвоенный меч, как в ножнах.

Повелитель уже пользовался талисманом, управляя воздушными потоками, но пока просто играл. Его рука мягко обнимала рукоять, и на мече сияли белым светом символы управления воздухом.

— Госпожа Брада, — произнёс Скарад, оскалив клыки, и его чёрный взгляд с интересом обошёл берегиню. — Ты похожа на великую берегиню Хадиту. В тебе её кровь.

Брада положила руку на рукоять своего меча и потянула. Голубой клинок озарил пространство светом вспыхнувших символов.

— Это мне и нужно, внучка Хадиты, — прошипел Скарад. — Отдай мне талисман, и закончим войну.

— Твоя война никогда не закончится, — Брада медленно встала, опираясь на оружие. — Она часть тебя, повелитель. С тобой в мире только смерть.

Скарад улыбнулся:

— И ты её получишь, госпожа Алавии.

Меч вспыхнул в руке Брады, но повелитель ударил первым. Клинки сошлись и заискрили, а земля дрогнула, встретив сопротивление подземных вод в себе. Воздушная волна сдвинула облака, разметая их по спирали. Взаимодействие всех стихий разорвалось этим ударом, и с каждым новым касанием клинков, силы всей Земли ударялись друг о друга.

Повсюду на полях сражений разрастались трещины и провалы, пласты земли поднимались наружу вместе с фонтанами подземных вод. Они сминали полозов, и столбы крови их вырывались наружу. Дрожали стены Алавии и рушились укрепления Ведявы. Гигантские смерчи косили всё и всех на своём пути и, доходя до провалов, обрушивались туда, но продолжали кружить, затягивая камни и почву, словно водоворот.

Волны этих разрушений шли дальше к Синеве. Стены крепости содрогались от нескончаемой атаки, и защитники погибали. Минуту назад на руках Святополка умер Илья. Дон погиб ещё несколько часов назад при атаке на альтановые башни, обломки которых теперь покрывали двор. Берегиня не выпускала из рук меч.

Водный купол против огня стал не нужен, когда драконы покинули поле боя после своего удара, а крепость со всех сторон окружили орудия и боевые башни. Арнава держала водные щиты только над теми участками, где альтановая артиллерия била сильнее всего. Нарвавшись на преграду, снаряды взрывались, не долетая до цели, но разрушительная ударная волна проходила и била по людям. И всё же крепость держалась. Держалась так крепко, что к Синеве направились полозы. Несколько громадных бронированных змей вышли из-под земли.

Было понятно, для чего они здесь. Мощный фундамент был непростой задачей, но полозы не сдавались. Глухие удары сотрясали крепость, а сурваки ждали, когда земляные драконы разобьют монолитные глыбы и стены рухнут на своих защитников. Когда волны талисманов докатилась до Синевы, войско радостно взвыло. Ведь земля дала трещины, и фундамент тоже.

— Гады, — простонал Святополк. — Сейчас ринутся.

Князь и берегиня стояли вместе на главной обзорной площадке. Отсюда Арнаве было видно все стороны, чтобы вовремя поднимать щиты при обстреле. Но внезапно берегиня, напряжённо следящая за очередной атакой, покачнулась. На её груди вспыхнул медальон, и, схватившись за него рукой, она замерла.

— Что с тобой⁈ — крикнул Святополк.

Арнава не могла ему ответить. Потому что горячей волной прокатилось в сознании ощущение Никиты — его мыслей и железной воли, с которой пришли его слова: «я здесь, родная… я за тобой». Радость и страх охватили берегиню одновременно.

Святополк подбежал к ней:

— Арнава!

— Всё хорошо, — хрипло ответила та. — Хранитель вернулся. Ключ огня у него.

Князь схватил её за плечи:

— Уверена?

— Да, они идут к Рагору.

— Да! — выдохнул Святополк.

Страшный треск прокатился по крепости, и дрожь земли сбила с ног всех, кто стоял. Несколько мощных одновременных ударов, наконец, пробили стену. Участок рухнул, и завал пробуравил полоз. Трещина, разорвавшая фундамент, расходилась всё шире и глубже, обнажая пропасть прямо посреди двора.

— Покинуть боевые площадки! — закричал Святополк.

Люди побежали вниз, оставив стены, грозящие вот-вот рухнуть. А сквозь завалы, вращаясь всем телом, пробивались бронированные змеи, снося всё на своём пути.

— За укрепления! — кричал князь. — Целься!

С уцелевших орудий окрыли огонь. Альтановые снаряды точным попаданием вырывали из полозов куски, и камни заливались кровью. Но за земляными драконами уже ринулась серая масса сурвак. Их было так много, что, хлынув на территорию крепости, они казались просто волной.

Арнава вскинула меч, намереваясь поднять из открытых трещин грунтовые воды им навстречу, но Святополк внезапно схватил её за руку:

— Нет, ты не должна

Берегиня вздрогнула и замерла:

— Не брошу вас…

— Ты не должна погибнуть здесь! — произнёс князь. — Ты сама это знаешь. Твоё место рядом с хранителем, а не с нами.

Святополк прикоснулся к лезвию меча в руке Арнавы, мгновение смотрел на играющие искры в его драгоценно-украшенной рукояти, а потом крепко обнял берегиню и прошептал:

— Мы все погибнем. Этого не избежать. Но воины знают твой секрет. Я рассказал им всё, что знал, и всё, что Брада запретила говорить. Прости уж меня…

Глаза Арнавы заблестели слезами.

— А с этим и смерть не страшна, — Святополк разомкнул объятия и шагнул назад. — Прощай, родная.

Кто-то из воинов успел обернуться и поклониться своей берегине в последний раз.

— Прощайте, — сказала она.

Голубое пламя охватило тело Арнавы, сжигая одежду и расплавляя кольчугу, и сияющий лазурной броней дракон поднялся над погибающей крепостью, окинув тенью распростёртых крыльев. Сурваки замерли, увидев его. А рептилия, издав устрашающий рёв, сделала разворот и обрушилась на них, выплёвывая из пасти шар голубого пламени. Ударив в землю, он поднял в воздух глыбы, хороня под ними сурвак, аркаидов и даже полозов. Воины Синевы ответили боевым кличем.

— Последний подарок, — засмеялся Святополк, стирая слёзы и кровь, текущие по щеке. — Прощай, родная!

И лазурный дракон устремился в небо, навстречу своей судьбе.

* * *

Брада упала на землю, обессилив. Скарад стоял над поверженной берегиней, глядя, как тяжело она дышит и крепко сжимает меч. Повелитель призывно пошевелил пальцами, и оружие вырвалось из её ладони, а в следующий миг… сияние клинка и рукояти… погасло. Глаза Скарада вспыхнули искрами ярости, потому что он понял всё в тот же миг.

— Ты был прав, — хрипло прошептала Брада. — Я похожа на Хадиту, с которой ты когда-то сражался. Но я сильнее её.

Голос берегини окреп на мгновение:

— Даже не представляешь насколько.

От бешеного гнева повелителя меч-подделка разлетелся на мелкие осколки.

— Где он⁈ — прошипел Скарад.

Брада засмеялась, несмотря на боль. Ей удалось. Сколько собственных сил она потратила, чтобы сопротивляться талисманам… Холодная дрожь разрывала тело, ноги не держали даже на коленях. Казалось, всё внутри умирало, отдав последние капли жизненной силы на это смертельное представление. Но она улыбалась. Всё сделано так, как было задумано.

Скарад встал над Брадой. Она уже не могла сопротивляться, и он увидел в её сознании всё, что скрыли берегини, — всё, что произошло в храме перед днём отъезда хранителя. Брада передала настоящий меч-талисман молодой девушке и положила вместо него подделку. Семь старших берегинь совета вложили в неё свои силы.

«Нам не одолеть повелителя, — сказала Брада, — но, потратив его силы, я смогу дать тебе шанс. Он будет стремиться собрать все талисманы. Потому что, едва последний окажется в его руках, он будет знать, что победил и никому уже не справиться с ним. Жди своего часа и не показывай силу талисмана раньше времени. Пророчество должно исполниться на поле боя, поэтому вы все сойдётесь вместе в какой-то момент. Мы не знаем, на чьей стороне к этому времени будет хранитель. Но ты… Ты сделаешь, что должна. И мы победим».

Повелитель отшвырнул берегиню и прошипел:

— Ты лишь потратила моё время!

Принимая драконий облик, Скарад замахнулся на Браду, но за миг до удара полоса огня врезалась в его спину, и когти отклонились всего на сантиметры, высекая искры и кровь из её броневого панциря. На чёрную рептилию обрушились серебряные и золотые драконы. Один из них подхватил берегиню и перекинул на спину. Её схватила Гинева:

— Держись!

Тройное кольцо драконов окружило Скарада, но их направленный огонь не сдержал его. Ураганный ветер разметал пламя, и огромная чёрная рептилия поднялась вверх, разорвав строй нападавших. Повелитель устремился прочь, не оставшись ни на мгновение.

— Он не примет бой? — поразилась Гинева.

— Мы больше не важны, — прошептала Брада, едва удерживаясь в сознании. — Он направился за талисманом.

— Он знает об Арнаве?

— Теперь — да.

* * *

Волны силы талисманов расходились на сотни километров. Земля ходила ходуном, подставляя под лапы огромные трещины. Но волки всё равно мчались вперёд, как никогда.

Они уже достигли плато «каменное поле» за Ведявой, и теперь поднимались по этой возвышенности. По правую сторону от них небо освещали огни Синевы, но до неё было далеко, а вся долина просто разъезжалась в разные стороны, выпуская на поверхность грунтовые воды. За минуту вставали холмы и проваливались в ямы, образовывались озёра и исчезали в трещинах. Долина напоминала ад. Без огня и дыма, но страшный до безумия.

И оказалось, что его охраняли. Несколько медведей с всадниками на спинах внезапно появились позади оборотней. Преследователей становилось всё больше, и бежали они, казалось, быстрее. Никита не допускал в своё сознание мысль, что это сами волки теряют силы, но с каждой секундой их догоняли.

Подъём неожиданно стал круче. Похоже, плато поднималось выше над долиной и меняло наклон. Вокруг с жутким треском проваливались в бездну соседние участки поверхности, и кое-где, наоборот, каменные шпили вырывались вверх, разрезая воздух острыми краями.

Волки выскочили на ровный участок, и сердце Велехова глухо ударило в груди. На горизонте по правую сторону не осталось синих огней Синевы. Красное небо легло на землю там, где стояла сейчас на смерть крепость.

Позади раздался рёв. Такой близкий!

— Светозар! Тёмка! Остаться!

Приказ Вурды вызвал у Никиты спазм. Оборотни, замыкающие группу, развернулись прямо перед мордами медведей.

— Прощайте, — долетело их слово, и связь прервалась.

Преследователи отстали, нарвавшись на двух волков.

— Вурда, я должен быть в Синеве, — прошептал Велехов.

— Тебя ждут в Нохарте! — ворлак зарычал. — Лютик! Ставрос! Остаться!

Приказ Вурды оборвал все мысли Никиты. Он оглянулся. Лютик и Ставрос посмотрели ему в глаза. Оба улыбнулись и остановились. Связь прервалась.

Никто не показал своего страха, никто не позволил услышать последний крик. Велехов мчался вперёд, ничего не видя. Прозрачная дымка затуманила взгляд. Лапы слабели от того, что ком распухал в горле, не давая дышать.

Небо скрыли своды арки, обозначившей врата «каменного поля». Дорога повела вверх по узкой лестнице между скалами, и через десяток метров волки выпрыгнули на огромное плато. Но теперь оно представляло собой несколько участков, разделённых провалами, и с правого края обрывалась отвесная стена.

Впереди слева небо охватило красное зарево, разрываемое огненными всполохами. Над Нохартом шёл

— Рир! Димка! Остаться! — приказал Вурда.

— Нет! — в отчаянии зарычал Никита. — Нет! Идём вместе!

— Остаться! — повторил ворлак, и оборотни развернулись к арке входа, закрыв его собой.

Рычание медведей, идущих по узкому коридору, раздалось совсем близко, первые из них уже показались на ступенях.

— Уходи! — крикнул Вурда. — Пошёл!

Велехов отступил. Атакуя в прыжке, двое сурвак перелетело через оборотней, но за ними ринулся Димка и свалил обоих. При этом увидел хранителя и закричал:

— Ты здесь ещё⁈

Никита стоял человеком, вытянув руку. Сокол с красным солнцем на крыле опустился на неё, опередив на мгновение золотую тень в облаках:

— Послание передано, хранитель!

Воздушный поток со свистом промчался по плато, и на распростёртых крыльях с неба слетел Рагор, набирая пастью воздух.

— Всем отойти! — крикнул Вурда.

Оборотни ринулись в стороны, а волна огня встретила всех тварей, выходящих из «врат», и в одно мгновение обратила их в горящие останки. Но внезапно из самой высоты небес, разорвав облака громовым рёвом, прямо над Рагором возник чёрный дракон.

Сцепившись, они оба рухнули на плато, и дрожь от этого удара прошла до самого его основания. В клубах пыли было видно, что золотой дракон отчаянно пытается сдержать Скарада. Мощным ударом он оттолкнул его, пропахав когтями броню, и Никита услышал призыв:

— Талисман!

В тот же момент Велехов подбросил лезвие высоко вверх, едва заметив, как оно покинуло его руку, и отправил его к Рагору, но… Казалось, сам воздух сложился перед ним в невидимую стену, и талисман, который Никита чувствовал и направлял, словно притягиваемый магнитом, направился в лапы Скарада.

Золотой дракон ринулся на повелителя, но тот взмыл в небо и с разворота обрушил на золотую голову лавину пламени. Рагор взлетел прямо сквозь неё, вцепился в шею чёрной рептилии, сдирая когтями броневые пластины.

А на плато схватка ещё шла. Волки, окружив хранителя, не подпускали к нему никого, но это были последние секунды! Сурваки ринулись со всех сторон, намереваясь покончить с оборотнями прямо сейчас! И с неба внезапно метнулась мощная струя огня.

— Нет! — закричал Велехов. — Рагор, не надо!

Отчаянно пытаясь сдержать чёрного дракона, Рагор отвернулся от него и накрыл огнём плато, чтобы помочь хранителю. Пламя заставило всех отступить, но Скарад не упустил момента. Он вцепился в открывшееся горло золотого дракона, и дождь крови пролился на головы оборотней. Ослабевшие крылья Рагора опустились, и чёрная рептилия со всей яростью отшвырнула его прочь.

Объятый красным пламенем меч отделился от тела золотого дракона и, упав на плато, звонко ударился о каменную поверхность. В этот же момент Вурда, Рир и Димка, не справившись с натиском врагов, своими телами закрыли хранителя…

Крик боли ударил в сознание Никиты. Он обернулся, одновременно поднимаясь в человека, чтобы подхватить Рира. Волк рухнул, свалив его своим весом и силой удара, раскроившего его грудь. Димка ринулся к ним. Медведи нависли над оборотнями, оскалив пасти, но в воздухе мощным импульсом прозвучал приказ, и в одно мгновение все звуки поглотила тишина…

Велехов сидел на коленях, зажимая рану Рира вместе с Димкой. Рядом тяжело дышал Вурда. Вокруг тихо рычали медведи и скалились в острозубых улыбках сурваки. Они все словно замерли в последней сцене смертельного спектакля, глядя друг на друга.

А чёрный дракон, уменьшаясь, опустился на плато и принял человеческий облик, одновременно освобождая из ножен на бедре сдвоенный меч. Махом руки Скарад поднял огненный талисман в воздух, и все мечи соединились в ослепительной бело-огненной вспышке.

Никита не мог ничего сказать, с отчаянием понимая, что это конец.

— Осталось недолго, хранитель, — Скарад взглянул на него с довольной улыбкой. — Давай уничтожим всё живое в белом городе.

Повелитель поднял оружие клинком вверх, и с него сорвалось красное пламя, столбом поднимаясь в небо. Под самыми облаками ветер развернул его в огненный купол. Он разрастался стремительно и страшно, нагревая воздух и выжигая из него кислород. Стало трудно дышать.

Димка зажимал рану на груди брата, ничего не говорил, не просил держаться, лишь сглатывал и пытался сдержать кровь. Но пальцы не могли охватить всю рану, и кровь выбивалась и текла сквозь них. Димка взглянул на Никиту взглядом, что мог прожечь насквозь.

Пламенная пелена в небе расходилась дальше, в сторону Ведявы и Ринароля. В сторону Алавии. И теперь был ясен финал. Огненный купол накроет город и укрепления. Ветер, управляемый талисманом, не позволит никакой силе разрушить его. Пламя поглотит воздух, и все, кто окажется на земле под этой лавиной, погибнут.

Велехов поднялся на ноги и сделал шаг к Скараду.

— Там и твои воины… — произнёс он, зная ответ.

— Они выполнили то, что были должны, — улыбнулся повелитель. — Как и ты.

Никита бессильно сжал кулаки, вогнав когти в ладони. Скарад отвернулся от него, взглянул на долину Синевы, дрожащую до горизонта, и на его губах появилась улыбка:

— Смотри, хранитель.

Повелитель коснулся пальцами рукояти меча-талисмана, и его красное сияние сменилось на чёрное, словно вихрь угольной пыли окутал клинок. Что-то дрогнуло и разломилось далеко и глубоко под поверхностью. Вибрация этого движения докатилась до плато, и с его высоты было видно, как множество трещин разверзлись по долине. Проваливаясь в бездну, они выпустили фонтаны грунтовых вод, и внезапно… вместе с ними в воздух взметнулись и чёрные потоки.

— Что ты делаешь? — рычал Велехов, но он и сам понимал.

Скарад открыл в земле каналы для воды озёр Мрака, и сейчас она затапливала долину. Здесь больше не будет зелёного поля, здесь разольётся море, чтобы поить новых рабов. Тех, кто выживет на новых землях повелителя.

— Ты ещё можешь изменить свою судьбу, хранитель, — Скарад окинул взглядом Никиту и оборотней рядом с ним, усмехнувшись ярости в их глазах. — Твоё пророчество вот-вот сбудется. Ведь это твой последний бой со мной. Здесь мы закончим.

Огненный купол, закрывший небо, внезапно пронзила вспышка. Что-то устремилось вниз, словно охваченный голубым сиянием метеор, и на лице повелителя так ясно проступило удовольствие. С ним он и смотрел, как на плато опускается лазурный дракон.

А Никита замер. Как много раз он видел этого оборотня, не зная, кто он, но теперь… Арнава приняла человеческий облик. Её тело вместо одежды укрыла гладкая броня, а по лезвию меча в её руке бежали прозрачные струйки воды.

— Нет… — Велехов зарычал хрипло, надрывая горло. — Нет…

Она не

Берегиня взглянула на Никиту, и в её синем взгляде не было и тени сомнений. Ведь всё именно так, как должно быть.

Повелитель оскалился хищной улыбкой:

— Хранитель, вот и лазурная дева пришла тебе на помощь.

— Конечно, пришла, — Арнава ответила, смеясь от ярости и глядя прямо в глаза чёрные Скарада. — И ты должен помнить, что пророчество касается и тебя, дракон-предатель. С моей смертью мы победим. Так что ты в шаге от поражения.

Презрительное выражение так явно появилось на лице Скарада, и он внезапно протянул руку раскрытой ладонью к берегине:

— Отдай мне меч, дева. Ведь он не твой. Право управлять стихией воды принадлежит верховной берегине, а ты лишь дитя. Даже не умеешь читать пророчества. С твоей смертью погибает и хранитель. С ним и сила Вулавала уходит из этого мира навсегда.

Повелитель медленно приближался к Арнаве, но она отступила на шаг, и броня на её теле пришла в движение, мягко нарастая. По жилкам меж чешуек растёклось пламя обращения.

— Отдай… — прошипел Скарад и в одно вмгновение взмыл вверх, сразу становясь чёрным драконом.

Арнаву отбросило ветром его крыльев, но она обратилась и взлетела следом. Сцепившись, оба упали за край обрыва и через секунду поднялись уже в сотне метров от плато. Никита в тот же миг поднял голову Рира, чтобы посмотреть ему в глаза. Нужно было попрощаться.

— Иди, — прошептал оборотень. — Спаси берегиню…

И Никита обернулся к Вурде:

— Сможешь дать мне несколько секунд?

Медведи скалились всего лишь в метре от них. Скарад не успел отдать нового приказа насчёт оборотней, только поэтому их пока не рвали на куски. Ворлак, оглянувшись на десятки злобных клыкастых морд, кивнул без сомнений:

— Смогу.

В то же мгновение Никита обратился волком и прыгнул в омываемую ветром пустоту. Он полетел с края обрыва, не видя, как Вурда и Димка встречают ринувшихся на них сурвак и медведей. Зная лишь, что они сражаются, что не отступят и не остановятся, чтобы вздохнуть. Ведь эти секунды жизни отданы хранителю. Все, до последней.

* * *

Поле было затоплено местами и всего на метр. Едва не свернув лапы при ударе о землю, Велехов бросился догонять драконов. Их обоих было хорошо видно. Они сражались совсем невысоко и всё больше снижались.

Вода сильно замедляла движение. Поверхность то тут, то там с грохотом разрезали громадные трещины, и по их стенкам это мелкое искусственное море сливалось вглубь земли. Никита резко менял направление, чтобы не попасть в затягивающий поток.

Пласты почвы поднимались, следуя за драконами, сворачивались, словно рёбра, и ломались, входя друг в друга. Каменные глыбы возносились в воздух, кружась в убийственных вихрях. И Скарад выплёвывал огненные сферы в лазурного дракона. Но ничто не могло навредить берегине. Водные щиты, управляемые голубым мечом в её броне, укрывали её.

Рептилии метались вокруг друг друга, ища момент, чтобы послать клинок в самое сердце, и наконец сцепились…

И рухнули на вершину выросшего за мгновения холма, исчезнув из виду. Но эта возвышенность рушилась, опускаясь, и на ребристом склоне встала только одна фигура — Скарад!

Холм задрожал, оседая, из трещин вокруг него вырвались чёрные фонтаны, заполняя место провала. И то, что было возвышенностью минуту назад, превратилось в остров, окружённый водами Мрака.

В самой его середине Никита увидел берегиню и повелителя. Они были в человеческом облике. Скарад словно обнял Арнаву, удерживая возле себя, а потом отшвырнул её, оставив клинок в её груди. Он что-то говорил ей. А она упала на колени, схватившись за рукоять меча, пронзившего её тело. Никита стремительно прыгнул через хлещущие фонтаном чёрные воды…

* * *

— Мне следовало напоить тебя Мраком моих озёр, — засмеялся Скарад, любуясь девушкой, стоявшей перед ним на коленях. — Ты была бы полезна. Если бы берегини не прятали тебя, мы начали бы раньше.

Арнава тяжело дышала, глядя на то, как её кровь стекает по желобку клинка.

— Ты привела бы хранителя ко мне без боя, — повелитель забрал из ослабевшей руки берегини последний талисман. — Но сейчас у меня нет выбора, ведь ты лазурный дракон.

Арнава подняла глаза на Скарада.

— Хранитель должен потерять тебя в последней битве, — произнёс он, — пусть так и будет.

Улыбка внезапно тронула окровавленные губы берегини.

— Но ты этого не увидишь, — прошептала она.

В одно мгновение Арнава вырвала из своей груди строенный меч и швырнула его через голову повелителя. Скарад обернулся за долю секунды до того, как огненно-белое лезвие вошло в его чёрное сердце. Никита, поймав меч в прыжке, с ненавистью ввернул клинок в тело повелителя по самую рукоять.

— Вся сила, — прошипел он в его лицо, — вся, сколько ты хотел! Вся тебе!

Удивление, смертельная боль и злоба исказили черты Скарада. Пальцы сжали шею хранителя в последней попытке остановить, но… тело повелителя внезапно охватило пламя. Прозрачный огонь волной прокатился по лезвию меча и перекинулся на Скарада, прожигая его белую кожу. Стремительный огненный смерч сорвал его с места и завертел в воздухе, уничтожая его тело в считанные секунды без остатка под нечеловеческий вой.

В тот же миг ураганный ветер разорвал огненный купол в небе, но его пламя не погасло. Огненные потоки хищно прорезали пространство над полями сражения, накрывая собой навийских драконов, аркаидов и сурвак. С укреплений Ринароля поражённо наблюдали за тем, как земля разъезжается под их ногами, как сам воздух обращается в огонь и заливает всё вокруг непроглядной раскалённой пеленой. Молнии, рвущие небо, сбивали чёрных рептилий, и дождь их тел падал перед стенами Алавии. Ветер, скручиваясь в смерчи, относил орудия и боевые башни вместе с воинами повелителя далеко в небо и сбрасывал их с огромной высоты.

Все стихии обратились против них. Командирам Ринароля и Алавии оставалось только успевать отдавать приказы своим воинам отступить под защиту укреплений и просто ждать, когда неистовая ярость талисманов обратит сурвак в бегство. И это произошло…

Везде и всюду воины Навии прекратили бой и стремительно ринулись по заваленным телами полям. Сопровождаемые молниями и землетрясениями, они побежали, оставляя своих раненых на милость победителям. И уже никто не сомневался, что сражение проиграно, а их повелитель мёртв.

* * *

Смерчем, уничтожившим Скарада, Никиту отбросило на камни. От удара о землю сознание померкло, но он видел, как обжигающая волна пламени талисманов прошла над

Ноги не держали, и в глазах ещё стояла тьма, но Велехов полз на коленях и добрался до края провала, по склону которого тянулся кровавый след. Берегиня лежала в самом низу, погрузившись в чёрную воду на дне. Никита скатился к ней и поднял её на руки. Густая жидкость стекала с волос Арнавы, капала изо рта, и под веками приоткрытых глаз склеры уже потемнели.

— Нет… — шептал Велехов, пытаясь вытереть ладонями воду озёр Мрака с её лица.

Он знал, что это не поможет, но не мог прекратить. Из раны на груди Арнавы выбивались струйки крови, её пальцы судорожно сжимались, словно искали рукоять меча. Но она всё ещё была жива. И Никита, наконец, просто прижал её к себе. Сердце берегини замедлялось, а вместе с ним останавливалось и его собственное, повторяя неровный затихающий ритм.

Яма всё больше заполнялась чёрной водой озёр, обещая лёгкую смерть, а значит, скоро они исчезнут вместе. Больше не будет крови, не будет звона металла и боли, будет лишь вечность…

— Вон они!

— Симаргл, ты видишь⁈

— Святые духи! Быстрее!

Крылатые псы приземлились на склон, скользя лапами по мокрой земле.

— Хранитель!

Вопль Партана вывел Никиту из оцепенения, но он не пришёл в себя. Вурда спрыгнул со спины Симаргла и подскочил к Велехову.

— Отдай её мне! — ворлак протянул руки за берегиней.

Никита не отдал. Только крепче прижал Арнаву к себе. Он не мог ничего сказать, словно язык исчез и он его даже не чувствовал. Вурда выругался, сплюнул на руку и начал вытирать с лица парня чёрную жижу. А потом быстро затащил его вместе с берегиней на Симаргла.

— Хранитель, говори! — потребовал ворлак. — Слышишь меня?

— Он нас не узнаёт, — испугался Партан. — Глотнул воды озёр?

— Нет, — прошептал Велехов.

Вурда выдохнул с облегчением, услышав его голос.

Оба меча лежали на склоне ямы, и ворлак побежал к ним, чтобы забрать, но внезапно… Никита поднял руку, и талисманы поднялись в воздух за ней. Вурда отступил, удивлённо глядя на то, как, подчиняясь хранителю, последний четвёртый меч входит в сияние строенных талисманов. Единое оружие, плотно слившись всеми четырьмя клинками и рукоятями, подплыло к Велехову и намертво пристало к его голой спине.

— Невероятно, — ворлак поражённо смотрел в янтарно-чёрные глаза Никиты. — Это невозможно…

Велехов чувствовал талисманы сильно, как никогда. Скарад нарушал связь хранителя с ними, но больше никто и ничто не мешало им.

— Летим к Браде, — хрипло произнёс Никита.

Вурда запрыгнул на спину Партана, и псы взмыли в небо.

— Мы уже несколько часов вас ищем, — говорил Симаргл, — видели твой прыжок, были почти на подлёте. Как подобрали оборотней, полетели за тобой. Но земля сейчас — будто стёртая карта, мы не могли тебя найти.

— Часов?

Велехову казалось, что на том, окружённом водами забвения пятачке прошла вечность. Ему казалось, что он умер там, а всё, что сейчас — лишь шутка смерти. Симаргл и Партан — лишь призраки из далёкого сна. Как и Вурда, которого он оставил погибать на краю обрыва…

Никита вздрогнул и сжал Арнаву крепче. Её сердце всё ещё билось, и он, наконец, начал осознавать происходящее. Над головой расходились облака, обнажая небо, освещённое белой луной, а под животами псов плыла полузатопленная равнина. Впереди сверкало множество огней, горели костры, и всё поле перед крепостью заполняли фигурки людей.

— Это Синева? — поражённо прошептал Велехов.

Крепость, некогда красивая и мощная собой, лежала в руинах. Псы пошли на снижение и приземлились в центре площади, окружённой завалами камней. Здесь устроили полевой штаб. Берегини и командиры драконов стояли тесным кругом, но Брады не было. Похоже, командование взяла Гинева. Никита не допустил мысли, что верховная берегиня погибла, и у него не было времени это выяснять.

— Отступают везде, — докладывали драконы. — Даже гнать их не приходиться, сами мчатся быстрее ветра.

— Потери велики, но для обороны Темника у них сил хватит.

— Теперь это не опасно, если не сдадутся…

Увидев хранителя с Арнавой на руках, берегини бросились к ним. Велехов сполз со спины Симаргла и опустился на колени. Гинева, подбежав к нему, присела рядом и схватила Арнаву.

— Спаси её, — прошептал Никита.

Берегиня замерла, увидев под приокрытыми веками девушки тёмные, почти чёрные глаза, и опустила голову:

— Нет.

— Что?.. — не поверил Велехов.

Берегини молчали. Боль и сожаление были на каждом лице, но они молчали.

— Почему? — горячие слёзы стекли по щекам Никиты.

— Её больше нет, — тихо ответила Гинева. — Всё, что делало её собой, разум и память — всё растворилось в водах Мрака. Я не могу ей помочь.

Странный гул в сознании Велехова забрал все звуки и заставил смолкнуть голоса, оставив его в тишине. Только собственное сердце глухими болезненными ударами неустанно напоминало, что он ещё жив. Что жива Арнава. Что талисманы… сейчас в его руках.

— Где Брада? — Никита с трудом сглотнул ком в горле. — Она сможет…

— Её силы на исходе, — сказала Гинева. — Одна попытка, и верховная берегиня умрёт. Отдай мне талисманы.

Велехов не сделал и движения.

— Отдай, — повторила берегиня.

Но вместо этого хранитель повёл рукой в воздухе, и меч с его спины перешёл к нему в ладонь. Никита крепко сжал рукоять:

— Ты их не получишь.

Ответ заставил замолкнуть всех. Командиры драконов замерли, услышав его.

— Хранитель, талисманы нужны немедленно! — Гинева резко встала с колен. — Воды Мрака хлещут из всех разломов! Мы должны остановить разрушения!

— Ты сказала одна попытка, и верховная берегиня умрёт, — Никита понял это правильно: — Значит, можно что-то сделать…

Гинева замерла, тяжело дыша.

— Так попытайся, — твёрдость вернулась в голос Велехова. — Спаси Арнаву.

— Она мертва, — жёстко ответила берегиня. — И ты тоже, если не выполнишь мой приказ. Отдай талисманы!

Все, кто видел, что происходит, просто застыли на месте. Гинева имела право убить единственного хранителя. Чтобы остановить разрушения и спасти свой мир, за который отдано столько крови. Никита понял это.

— Используй талисманы для её спасения или убей нас обоих прямо сейчас, — прошептал он. — Иного выбора я тебе не оставляю.

Берегиня молчала, глядя на хранителя. В этом взгляде был и гнев

— Ты будешь жалеть об этом, — наконец вздохнула она. — Да, мы можем направить силу талисманов протекать через тело Арнавы. Её раны исчезнут, будто и не было, и жизнь продлится хоть вечность. Не прервётся никогда, пока талисманы рядом.

Гинева сильно сжала плечи парня, глядя в его сверкающие янтарно-чёрные глаза.

— Но её сознание останется там, где оно сейчас! Ты обрекаешь её бессмертный дух бродить между мирами живых и мёртвых, быть призраком в твоих снах. Ты согласен на это?

— Да. Согласен.

Каким жестоким был его ответ, но Никита произнёс его не сомневаясь и поднял меч к руке женщины:

— Спаси её.

Гинева обернулась к остальным берегиням и обвела их вопросительным взглядом. Все отрицательно покачали головой. Никто не мог согласиться на такое, никто.

Гинева стояла ещё мгновение, но всё же взяла оружие из руки Велехова. Подчиняясь её воле, единый талисман разъединился в четыре меча, и они разлетелись к берегиням.

— Уходите, — приказала Гинева всем, кто стоял на площадке, — никому ничего не говорить.

Уже через мгновение вокруг Арнавы остались только старшие берегини и хранитель. Вурда, Симаргл с Партаном и командиры драконов немедленно отошли и приказали воинам удалиться, как можно дальше за обрушенные стены крепости.

Свет талисманов в руках женщин усиливался. По мере того, как это происходило, воздух вокруг уплотнялся. Словно над этим местом менялось давление, всё больнее давя на лёгкие. Соединить потоки силы стихий в одной точке было слишком сложно, рискуя погибнуть под волной невероятной мощности. И всё же берегини сделали это.

Четыре смерча родились вокруг талисманов и взвились в небо, раздвинув облака. Всем, кто смотрел с руин крепости и полей сражений, было видно, как они вошли друг в друга, став единым целым, и каждый оборот вихря зажёгся белым светом. Это сияние скрыло берегинь на мгновение, а когда остыло, они больше не держали талисманы. Мечи стояли в воздухе, едва касаясь кончиками лезвий земли. Потоки сияния между ними очертили квадрат, и Арнава плыла в нём, покачиваясь на волнах приручённой силы. На её лице больше не было боли, она спала.

Женщины вытерли с бледных лиц кровь.

— У нас нет времени, — хрипло сказала Гинева. — Сила талисманов теперь сосредоточена вокруг Арнавы. Будем считать, что это хорошо. Она больше не беспокоит стихии, а значит, они подчинятся нам.

Никита опустился на колени перед квадратом.

— Мы уходим, здесь будет охрана, — предупредила его Гинева.

Велехов не ответил. Его взгляд был прикован к Арнаве, и остального мира для него не стало. Берегини не стали ему мешать, тем более что дел у них прибавилось. На помощь талисманов, которые могли справиться с разрушениями, рассчитывать более не приходилось. Из-за вмешательства хранителя.

И теперь с ними не было Брады. Верховная берегиня потеряла сознание, когда драконы опустились на землю у Ринароля, и пока не пришла в себя. Целители не отходили от неё.

Драконы пронесли Гиневу и остальных берегинь над Синевой и Ведявой. Где-то они отдавали приказ покинуть опасную территорию, где-то успокаивали землю и воду, поднимали каменные глыбы, освобождали воинов из-под завалов. Теперь, подчиняясь им, ветер проникал во все уголки, искал раненых и доносил их стоны.

Везде спешно разбивали палаточные городки, а поля сражений заполняло множество огней. Белые альтановые фонари и огненные факелы освещали пространство тем, кто искал. Живых или мёртвых. Своих.

* * *

Вурда нашёл хранителя там, где оставил, и подойдя, минуту молчал.

— Димка просит, чтобы ты пришёл, — наконец произнёс он.

Никита не ответил.

Ворлак не обиделся на тишину. Достаточно было взгляда на лицо Велехова, чтобы понять, как трудно ему выдавить хоть слово.

— Если хочешь увидеть Рира в последний раз — приди.

Сказав это, Вурда развернулся и направился в поле к белым палаткам. Их разбивали недалеко от руин крепости. Никита обернулся, глядя ему вслед и медленно осознавая, что ворлак остался один. Воины его отряда погибли. Все на его глазах, все по его приказу, все, защищая хранителя.

Несколько человек появилось на развалинах. Старший воин поклонился:

— Мы охрана, хранитель, по приказу Гиневы.

Никита кивнул ему и наклонился к Арнаве.

— Я с тобой, — прошептал он, погладив белую щеку девушки.

Её сознание не ощущалось. Казалось лишь, что где-то очень далеко, в чьём-то пустом мире… ветер скользит сквозь белый туман. Отходя от сияющего квадрата, Велехов ни на секунду не потерял этого ощущения. Будто осталась открытой какая-то дверь, и сквозь тонкую щёлку он слышал что-то, но не мог понять, слова ли это или пустой гул.

Палаточный городок шумел. Рогатые головы целителей мелькали в толпе. Носили лекарства и чаны, полные пропитанных заживляющим зельем лепестков. Везде стирали от крови полотенца и простыни, едва успевая менять воду в лоханках. Раненых всё приносили. Сначала укладывали на землю и только потом ставили над ними палатки.

Никита безошибочно пришёл к нужному месту. Ещё под открытым небом они были все вместе. Вурда и Димка возле Рира, а рядом с ними на расстеленном покрывале лежал… Владимир. Пробитый броневой панцирь валялся на земле вместе с кольчугой. Грудь молодого князя покрывала чёрная корка, за которой даже не было видно раны, и с губ сочилась кровь.

Целитель был рядом и говорил оборотню, сидевшему возле Владимира:

— Дай мне ткань… вон, сзади тебя…

Велехов ещё не узнал его.

— Надежда есть? — тихо спросил он Вурду.

Ворлак отрицательно покачал головой:

— Нет. Сурваки используют грязные мечи. Смачивают в особом ядовитом составе. Он убивает кровь. Люди с такой не выживают. Противоядия нет.

Никита вспомнил чаны в кузнечной башне, куда воины Скарада опускали лезвия. Та зелёная жижа… это был яд.

Велехов с трудом сглотнул и направился к оборотням. Подойдя, опустился возле Рира. Тот был без сознания. Целитель уже сделал всё, что мог. Промыл и зашил раны, нанёс мази и засыпал лепестками, чтобы не допустить заражения. Пропитавшись кровью, они образовали бордового цвета корку. Из-за неё было непонятно, поднимается грудь оборотня или нет, и Димка не просто сжимал его руку. Никита тоже едва услышал сердце Рира, поэтому, как и его брат, прижал палец к запястью.

— У него несколько рёбер выломано, — прошептал Димка, — лёгкое разорвано, много крови внутри… сердце задето, я не знаю… Миратоль сказал…

Голос оборотня исчез, но он совладал с собой и смог договорить:

—

Велехов обернулся к Владимиру и только сейчас узнал парня рядом с ним. Радость не смогла бы пробиться сквозь горечь, но и всё же её отголосок встряхнул душу.

— Святые духи… — Никита переполз к оборотню и обнял, крепко прижав к себе.

Узнать Лютика было почти невозможно. Лицо от виска до шеи пересекали глубокие порезы — след от пропахавшей по нему лапы. Разорванные губы скрепила заплатка, каштановые волосы приклеились к голове кровью. На пальцах не хватало когтей, но оборотень крепче наматывал на свои покалеченные руки бинты, чтобы помогать целителю.

— Как ты выжил? — Велехов едва верил в это.

— Не знаю, — покачал головой Лютик. — Земля треснула, я провалился, а сурваки доставать меня не захотели.

— Ставрос? — спросил Никита.

— Нет, — сглотнул оборотень, — я видел, как он погиб. И солнышко наше закатилось… — Лютик насыпал лепестки на грудь Владимира. — Это ведь благодаря ему мы живы. Он нашёл Партана на поле боя и отправил псов за всеми нами. Я бы не выбрался из той расщелины сам.

Велехов молчал. Он не обернулся на шум крыльев, когда за его спиной приземлились Симаргл и Партан, но знакомый голос заставил вздрогнуть.

— Миратоль, где хранитель?

Никита закрыл глаза на мгновение, поняв, почему Софья его не узнала, потом поднялся и направился к ней. Княгиня спрыгнула со спины Симаргла и стояла, оглядываясь среди множества раненых и целителей — искала взглядом того, за кем прилетела.

Велехов обнял её, подойдя, и Софья, наконец поняв, кто перед ней, удивлённо вздохнула. Не грязь и кровь испугали княгиню. А янтарно-чёрные глаза и угольные вены под смуглой кожей.

— Не бойся, Софь, — слабо улыбнулся Никита. — Это всё ещё я.

— Ох… — княгиня прижала руку к груди, но справилась с чувствами, обняла парня и сказала: — Я за тобой. Иван просил найти тебя и привести к нему.

Велехов понял всё по её голосу и блестящим глазам, и сжал зубы, чтобы сдержать дрожь, так явно пробежавшую по губам.

Софья взглянула на оборотней и направилась к ним. Димка и Лютик поклонились своей княгине, а та, подойдя, поцеловала Лютика в лоб:

— Молодец, тринадцатый волчонок.

Потом села рядом с Димкой и Риром. Обняла сначала одного, потом наклонилась ко второму и нежно провела ладонью по его голове.

— Твой князь гордится тобой, — прошептала она. — Прости, что сам не может сказать тебе об этом…

Голос Софьи дрогнул, и она замолчала. Оборотни смотрели на неё.

— Иван?.. — беззвучно произнёс Лютик.

— Ранен, — ответила княгиня, совладав с голосом. — Грязные раны. Долго были без лечения. Не взял меня сюда с собой, а зря… Я бы тогда не опоздала…

Лицо Софьи покраснело, но она глубоко вздохнула, чтобы не пустить слёзы на лицо. Димка и Лютик молчали. Не могли ничего сказать.

Симаргл позвал княгиню:

— Госпожа…

Софья быстро встала и взглянула на Никиту. Тот молча кивнул. Надо лететь. Крылатые псы подняли обоих в воздух и понесли от Синевы к укреплениям Ринароль. Симаргл и Партан торопились, так что очень скоро поле внизу усеяли белые палатки и альтановые фонари. Так много, что казалось, будто в наступающей ночной тьме раскинулся город.

Псы опустились возле зелёных флажков Рилевы. Северсвет ждал у открытого полога палатки, стирая с себя кровь. Тоже долго узнавал хранителя, но потом поклонился и сказал искренне:

— Рад видеть тебя живым

— И я тебя, Северсвет, — ответил Велехов.

Лаюна кивнул ему:

— Князь ждёт тебя.

Софья повела Никиту в палатку, и войдя, тот замер. Иван лежал на одеяле, накрытый тонкой белой тканью. Вокруг кровавые бинты, пустые склянки из-под заживляющих зелий и почерневшие, засохшие лепески. Велехов с комом в горле понял, что княгиня сдела всё, что могла. Но яд впитался даже в лепестки, которыми закрывали раны.

Софья села возле мужа, и Никита опустился рядом на колени.

— Спасибо… — прошептал Рилевский, взглянув на племянника.

Бледные губы князя развела улыбка, потому что он надеялся увидеть Никиту и не оставить его не попрощавшись.

Велехов приподнял ткань. Раны под ней плотно стягивали нити, но густая почерневшая кровь с гноем всё равно сочилась через швы, и сосуды превратились в угольную сеть под воспалённой кожей. Иван внезапно потянулся рукой, и Никита, поняв жест, крепко сжал его ладонь.

— Не могу уйти, не сказав… — прошептал князь, — ни о ком из нас не жалей.

— Не смей, — покачал головой Велехов.

— Мы уходим с честью…

— Иван…

— И себя не вини, — Рилевский сильно сжал руку Никиты, — битва выиграна, а цена не так высока. Понял?

Велехов молчал, не в силах сказать ни слова. Такого не должно было быть, не должно…

— Теперь иди назад, — прошептал Иван. — Скажи Димке, что прошу у него прощения… за брата. И Рира проводи за меня.

Никита чувствовал, что ком в горле душит его. Душит так, что давит голову изнутри тупой щемящей болью.

Софья легла рядом с Иваном, пряча слёзы в его плечо, и тот, отпустив руку Велехова, обнял жену. Последние капли сил отданы на то, что хотел сделать, осталось лишь обнять свою княгиню и успеть попросить прощения за то, что придётся оставить её раньше времени.

Никита понял это, поднялся на ноги и вышел из палатки, не дыша. Он братился волком на пороге и не видя никого бросился прочь. Полная луна осветила его путь через поля угасших сражений, через всю горечь и боль, пропитавшие воздух. Больше не было мира и никого в нём. Всех поглотила тьма. А в ней остался лишь он — виновный в смерти всех, кто был дорог.

Одинокий вой ударил эхом в ночь, прокатившись по выжженой земле до самых стен Алавии и пустоши за Синевой. Вопль отчания смертельно раненого в сердце зверя…

* * *

Гинева проснулась и подскочила, сразу встав в полный рост. Даже голова закружилась. Она ещё мгновение пыталась понять, что её разбудило, пока не различила плывущий в пространстве звук. Берегиня удивлённо вздохнула. Звук менял течение магии, разрывал обычные потоки, словно нечто искало своё звено в общей цепочке. Помощницы буквально через мгновение подбежали к ней со словами:

— Брада велела всех будить!

— Она проснулась! — обрадовалась Гинева.

И поспешила к палатке верховной берегини.

— Это то, что я думаю? — спросила Гинева, подойдя. — Время перед рассветом, когда луна в силе. Все условия совпадают!

— Подожди, пока не ясно, — тихо ответила Брада. — Передай приказ полной тишины во все расположения.

Соколы разлетелись к палаточным городкам, добрались даже до Силеславы, где на руинах крепости спешно оборудовали аванпост. Всё же, несмотря на столь масштабное и кровавое отступление, Навию нельзя было оставлять без внимания. Байтар собрал командиров именно здесь, чтобы установить временную линию обороны вдоль границы, пока совет не решит, когда идти в наступление на Темник.

Сокол от берегинь заставил смолкнуть всех. Прослушав послание, воевода поражённо сел и сразу прислушался. Отдалённый вой, поначалу незамеченный, теперь стал ясно различим. И Силеслава тоже замерла в ожидании чего-то неведомого. Но ночь шла долго, словно тянула время, а вой, наконец, смолк.

Через несколько часов туман потянулся по земле, возвещая утро, и тяжёлые облака разошлись, открывая светлеющее небо. Ещё никто не заметил, как мягко засиял воздух, наполнившись новой силой, и лишь на лицах берегинь, сидевших в тесном кругу у палатки Брады, появились улыбки. То, что явилось, было им ведомо и давно желанно.

* * *

Никита открыл глаза. В воздухе, странно меняя направление, гулял ветер. Волновалась трава, будто говоря с ним о чём-то важном. Смолкли стоны и крики раненых, никто не искал никого на поле боя, и оружие не звенело, оставленное на земле. Стояла невероятная тишина — мягкая, глубокая, наполненная дыханием бесшумного ветра.

Велехов добрался до Синевы под утро, но не пошёл в палаточный городок. Не смог. Не знал, как взглянуть в глаза Димки. Понял, что не выдержит его боль и даже со своей не справится. Поэтому без сил остановился недалеко от последних палаток и провалился в мёртвый сон. Но пробыл в нём недолго. Казалось, и не было этих минут.

Словно призрак, из пелены утреннего тумана появился Димка. Он шёл по траве, неслышно ступая босыми ногами, и подойдя к Никите, опустился перед ним на колени. Велехов не дышал от боли в груди, глядя в его лицо. Вся та сила, что была в оборотне, покинула его. Молодые черты постарели, веки опухли и красные жилки насквозь пронзили блестящие глаза.

— Иди со мной…

Димка даже не прошептал это. Никита понял его слова по сухим, покрытым коркой губам.

— Лепесток посинел…

Велехов замер, не понимая ещё мгновение, и… схватил Димку за плечи:

— Что? Что ты сказал?

Но тот не мог говорить. Плакал. Слёзы текли по щекам. Никита рывком поднял его на ноги, и оборотни побежали к палаткам. Здесь не было такой суеты, как вчера. Многие раненые сидели на траве, сами делали себе перевязки. Целители ходили между ними, и никто ничего не говорил. Словно боялись спугнуть нечто, так явно скользящее в воздухе. Все просто вдыхали это.

Велехов не обратил внимания на взгляды, которыми его проводили воины. Многие встали для поклона, когда они с Димкой пробегали мимо. На входе в знакомую палатку их встретил Вурда и оглядел хранителя со странным выражением лица. Не удивлённым, но приятно впечатлённым.

Миратоль, завидев оборотней, поднялся, уступил им место возле Рира и осторожно поднял ткань, закрывавшую раны. На самом краю синело пятнышко. Лепесток изменил цвет не весь, а лишь местами.

— Выздоровление только началось, — сказал целитель, — но, думаю, теперь…

— Всё получится, — прошептал Димка, — теперь получится.

Он посмотрел на Велехова с благодарностью, и тот удивился такому взгляду. Миратоль закрыл своего раненого тканью до самого носа, вывел оборотней на улицу и поклонился хранителю:

— Ты спас многих этой ночью. Вернул столько жизней. Моя благодарность тебе не знает границ.

Глядя на удивлённое лицо Никиты, Димка понял:

— Ты не знаешь, что сделал!

Он схватил Велехова за локоть и подвёл его к ближайшей бочке с водой. Отражение показало то, чего Никита никак не ожидал увидеть — серебристо-белые волосы и глаза с голубой радужкой.

— Как это может быть? — Велехов поражённо замер. — Облик белого волка…

— И не только облик! — раздалось за спиной.

Никита обернулся на голос и замер снова. Опираясь на плечо жены, у палатки стоял Иван. Бледный князь дышал тяжело и держался рукой за бок, где вчера кровила самая большая рана, но был на ногах. Софья обнимала мужа за талию и, несмотря на слёзы в глазах, её лицо светилось радостью.

Никита подбежал к ним и крепко обнял Рилевского:

— Ты как?..

— Симаргла заставил принести нас, — отмахнулся князь после обятий.

— Ты же вчера?.. — Велехов боялся продолжить.

— Умер бы, — уверенно кивнул Иван, — если бы не ты.

— Я ничего не делал! — Никита не понимал, что происходит, о чём все ему говорят.

— А кто выл всю ночь? — усмехнулся Иван.

— Что?..

— Этой ночью твой голос слышали все, — улыбнулась Софья. — Своей болью, своим отчаянием ты звал помощи. Такой, какая могла прийти только к тебе, откликнуться только на твой зов…

Голос княгини дрожал, хоть она и пыталась с ним справиться.

— Никита, ты вызвал предрассветную лунную магию! Силу белых волков — их магию исцеления, силу их жизни. Многое время назад эта часть магического щита нашего мира ушла от нас, но ты вернул её! Она ответила на твой призыв о помощи. Ты чувствуешь? Сам воздух напоен ею. И каждый, кто вдыхает её, наполняется жизнью. Поэтому встал Иван, поэтому начали заживать раны Рира. Понимаешь?

Велехов не верил.

— Я не мог… — прошептал он. — Моя кровь была, как смола…

— Ты призвал новую силу и стал первым, кто получил её, — твёрдо сказала Софья. — Теперь ты есть её воплощение — чистый по крови хранитель и белый волк.

У Никиты закружилась голова.

— Я сейчас вернусь, — успел сказать он прежде, чем ноги сами развернули его и он помчался прочь из палаточного городка.

Белому волку хватило минуты, чтобы добраться до руин крепости. У сияющего квадрата талисманов стояла Брада, и Велехов испытал волнение, увидев верховную берегиню. Красота, конечно, не изменила ей, но из-за потерянной в битве силы лицо её стало безмерно усталым, а движения медленными.

Обернувшись на звук

— Твоя магия стала гораздо сильнее. Когда хранители покидали наш мир, их магия ушла вместе с ними. Но тогда не было и половины того, что призвал ты.

Никита смотрел на Арнаву. Ничего не изменилось. Она спала, омываемая течением сияния внутри границ квадрата.

— Предрассветная магия защищает живых, хранитель, — вхдохнула Брада. — Тем, кто ушёл, она не помощник.

Велехов молчал, и верховная берегиня тоже. Какое-то время оба просто стояли, каждый в мыслях о своём.

— Я не позволю уничтожить талисманы, — наконец произнёс Никита. — Я буду охранять это место столько, сколько понадобится, и до моей смерти они будут сохранять Арнаве жизнь. Когда я погибну, можете уничтожить их.

— И такое решение не одобрит никто, — ответила Брада. — Поэтому охранять талисманы по-прежнему будут берегини.

Велехов удивился, а Брада усмехнулась:

— Выбора ты мне не оставил, хранитель. Вновь потерять твою магию непозволительно, а без согласия с собой она не сольётся с нашей. Об этом и буду говорить, когда совет предложит уничтожить талисманы, не спрашивая тебя.

Никита с облегчением вздохнул:

— Спасибо, госпожа.

Брада покачала головой:

— Тебе не за что меня благодарить. Я позволяю тебе обречь себя на страдания, только и всего.

Берегиня повернулась, чтобы уйти, но Велехов остановил её вопросом:

— Талисманы ответили мне, когда в моём теле не осталось и капли крови хранителей. Почему?

Брада задумалась на мгновение и вдруг улыбнулась.

— Талисманы созданы для созидания, а не для разрушения, — сказала она. — Их нельзя использовать так, как делал это Скарад. Ты помнишь, что было, когда его власть над ними закончилась. Всё просто, хранитель, — берегиня окинула Никиту добрым взглядом, — во тьме своего заточения талисманы ответили тому тёмному оборотню, который очень хотел вернуться к свету… и позвал их с собой.

Брада ушла, оставив Велехова наедине со спящей Арнавой, и он ещё долго сидел рядом с ней, слушая пустой ветер её сознания. Пока не явился Вурда вместе с толпой народа. Оказалось, верховная берегиня отдала приказ о возведении вокруг квадрата талисманов специального здания, так что хранителя выпроводили, начав расчищать территорию.

Оборотни отправились к палаточному городку, и, войдя в палатку, Никита не сдержал улыбку. Рир сидел в человеческом облике, держал дрожащими руками чашку с водой и жадно пил. Димка пытался ему помочь, на что оборотень возмущено рычал:

— Сам справлюсь. Иди вон Владимиру помоги!

Бледный князь сидел возле Рира, потеснив его на расстеленном одеяле, и, несмотря на уговоры Миратоля, укладываться в постель отказывался. Лютик, не обращая на них внимания, поглощал еду с тарелок, которую повара разнесли по палаткам раненым воинам. В общем, здесь было не протолкнуться.

— Угомони своих друзей, хранитель! — целитель напал на Велехова, едва тот вошёл. — Особенно вот этого!

Миратоль показал на Рира.

— Лучше бы ещё без сознания полежал! Хоть бы успело что-нибудь зажить!

Оборотень при виде Никиты замер, отдал Димке чашку и…

— И попробуй только! — окончательно вскипел Миратоль, заметив неловкую попытку встать.

Владимир тоже придержал Рира, и взглянув на молодого князя, Велехов почему-то вспомнил его слова. «Я отдам жизнь за тебя, — сказал Владимир, — не забудь об этом, когда будешь решать, быть ли тебе хранителем».

Каждую минуту все они — все, кто сопровождал белого волка в этом пути, — доказывали своей безмерно пролитой кровью, что их жизни ничего не стоят. Но Никита всегда знал, что это его жизнь ничего не стоит без них. С самого первого дня и до последней роковой минуты только их воля вела его через все испытания и только благодаря им он стал тем, кем должен был стать.

На бледных губах Рира появилась улыбка, и он вздохнул полной грудью с радостью. Сразу ойкнул и прижал руку к рёбрам, но улыбку не отпустил.

— Я знал, — произнёс он, тяжело дыша. — Ты снова белый волк. Не могло быть по-другому.

Хранитель поклонился друзьям:

— И без вас — меня бы не было. За всё, что сделано, я перед вами в долгу навсегда.

Эпилог

Ещё несколько недель после окончания похоронных церемоний в Алавии шли тяжёлые работы. За это время берегини наконец успокоили землю, и на руинах крепости Синевы возвели новый храм. Брада сказала, что эта земля больше не будет воевать. Теперь поле, пропитанное кровью павших воинов, станет местом покоя.

Святящийся квадрат четырёх талисманов скрыли стены и высокие своды мощного каменного здания. Воины Алавии приняли на себя почётный караул.

Из-за чёрных вод, то и дело находящих себе выход на поверхность, всю равнину за крепостью-усыпальницей Арнавы перекрыли укрепительные сооружения.

Никита проводил в храме каждый день. Сам напросился к строителям в помощники. Днём работал с ними, ночью спал возле Арнавы. Когда на двери здания осталось лишь установить замки, из Алавии приехала целая делегация. Сама Брада, берегиня Гинева, Байтар и вместе с ними Иван.

— Ты ещё здесь? — встретил его Велехов. — Я думал, ты давно в Рилеве.

Князь засмеялся:

— Все уехали, а я вот задержался поговорить с тобой.

Они пошли прогуляться по территории храма.

— Вестей о Таркоре нет? — спросил Никита. — Мне не нравится его отсутствие среди мёртвых. Рано или поздно он может объявиться.

— Но скоро этого не случится, — уверенно ответил Иван. — После взятия Темника уцелевшие отряды разбежались по лесам, и он, наверное, с ними. Можешь пока смело отдохнуть. Поехали в Рилеву? Или… могу отвести тебя домой.

— Да поеду, поеду, — отмахнулся Велехов.

Князь даже удивился. Согласия он не ожидал. Казалось, племянник вообще забыл обо всём, работая на этой стройке. Он мало говорил и покидал храм только для участия в мероприятиях в столице. Никогда не возражал, потому что выполнял долг белого волка. Люди подходили к нему дотронуться, увидеть своими глазами.

И всё же… Никита чувствовал себя безмерно уставшим. Внезапно задумавшись о том, сколько времени прошло, он насчитал всего полтора месяца. А казалось, уже несколько лет.

И впервые Велехов задумался о возвращении. Его дом был здесь. Жизнь, смерть и любовь принадлежали этому миру. Но сейчас он хотел уехать. Забыть о том, что он хранитель, которому отдают почести вровень с верховной берегиней, и побыть просто человеком.

Ещё несколько дней хранитель радовал Рилеву своим присутствием и общался с людьми. Но вот рано утром его разбудила Софья и сложила в руки джинсы, футболку и кроссовки. Во дворе княжеского дома Рир и Димка привычно уселись в машину. Внедорожник «Тигр» домчал князя и оборотней до самых ворот.

У деревьев в поле их встретил отряд охраны Полано-Рилевских врат. В первый приезд Иван просил поляниц и поляников, несущих службу на этом посту, не показываться на глаза племяннику, но сейчас от него ничего не скрывали. Светловолосые поляницы в кольчужных сарафанах с уважением поклонились хранителю и открыли замки.

Велехов впервые увидел, как открываются ворота. Пространство меж мощных стволов отдалилось и растеклось, освобождая совсем другую картину мира за деревьями.

— Точно не поедешь со мной? — спросил Никита Ивана, когда тот отдал ему ключи и документы на машину.

Рилевский только усмехнулся:

— Страшно мне. Меня мать твоя убьёт, едва увидит.

Рир вручил Велехову оборотневый свисток и объяснил что за штука:

— Это мы сами сделали на нашу кровь. Если что случится — только свистни, мы здесь услышим.

— Как в последний путь провожаете, — засмеялся Никита. — Вернусь. Долго там задерживаться не стану.

Он сел за руль, нажал на педаль, и машина мягко покатилась к воротам. Велехов почему-то вздрогнул, проезжая через них. Теперь этот мир казался давно забытым, и он уже не знал, что ждёт его здесь. Но солнце было прежним, и ветер так же летел над землёй. Лишь асфальтированная дорога напомнила, что надо пристегнуть ремень и не превышать скорость. Ведь машина Ивана, возможно, всё ещё проходит по сводкам за ту бешеную погоню.