Хранитель талисманов 3

Глава 1

Никита видел сон. Он шёл по тропе среди горящей травы. Высокие стебли до его пояса обволакивало пламя, и Велехов чувствовал боль. Не жар, исходящий от огня, а боль. Босые ноги, обтекаемые пламенем, не горели, но внутри тела вены рвались и снова срастались. И Никита ощущал это. Но всё равно шёл по горящей траве. Впереди растекались озёра. Снова тёмные. Под чёрно-серым небом они лежали, словно громадные дыры в земле, заполненные густым мраком.

Велехов шёл. Приближался к фигуре человека, стоявшего у самой кромки воды, и узнавал его без труда. Высокий, тёмно-серая кожа с фиолетовым отливом, длинные чёрные волосы, тянущиеся ветром. С каждым шагом Никиты, из худой мускулистой спины человека всё больше выходили драконьи крылья. Они росли и укреплялись, укладывались на землю костями, одетыми в чёрную перепонку.

— Что тебе надо? — прошептал Велехов, остановившись за Скарадом.

Но тот молчал.

— Что надо?! — в гневе закричал Никита.

Голова повелителя озёр Мрака едва повернулась. Он словно прислушался к голосу за своей спиной. А под ногами Велехова загорелась земля. Пламя просочилось сквозь почву и схватило его ноги, стремительно поднимаясь вместе с болью, и Никита рухнул на колени, но не перестал сопротивляться. Даже во сне он помнил кто он и знал что делать. Его тело вздыбилось мышцами, покрываясь белой шерстью, и обратилось в волчье. А с этим пропала и боль. Сосуды перестали рваться и встали на места. Белый волк ринулся на Скарада в яростном прыжке...

Но фигура повелителя растворилась, и Никита рухнул в чёрную воду, наполненную гремящим шёпотом голосов. Под его лапами не осталось берега, сразу тёмная глубина. И она потянула стремительно, раздавливая и топя в себе. Велехов взревел, глотая угольно-чёрную воду, сражаясь с ней...

— Никита!

Удар по щеке и рывок вверх разбудил его. Он закричал ещё раз, уже чистым сухим горлом и открыл глаза, судорожно дыша. Схватился за плечи Арнавы. Понял, что жена сидит на нём сверху, крепко зажав ногами его бёдра.

— Хранитель! — Арнава ударила его по щеке ещё раз. — Проснись!

— Да, берегиня... — прошептал Никита.

Арнава выдохнула с облегчением, но так и сидела, прижав мужа к постели. Никита молчал ещё мгновения, глядя на её встревоженное лицо, и, наконец, спросил:

— Я кричал?

Жена смотрела на него тяжёлым взглядом:

— Сильнее, чем когда либо. Скажи мне, что ты видел.

Велехов глубоко вздохнул и отрицательно покачал головой:

— Не скажу тебе.

— Не скрывай от меня, хранитель, — Арнава наклонилась над ним. — Не скрывай от меня ничего.

— Не скажу, потому что будешь переживать, — произнёс Никита. — Я этого не хочу, уж с кошмарами я справлюсь.

— Сама посмотрю, — пригрозила Арнава.

Велехов усмехнулся:

— Не посмеешь, берегиня. Ты мне слово дала, что в мои мысли и сны без разрешения больше не заглянешь.

— Посмею, — Арнава сказала очень уверенно.

Никита освободил руки из ладоней жены, схватил её и опрокинул на постель, зажал в объятиях, зацеловал и закусал.

— Не грози, хранителю, — прошептал он на ушко Арнаве, когда она начала смеяться. — А то больно покусаю.

Берегиня обняла Никиту, сильно прижав его к себе. И на мгновения Велехов очень захотел рассказать ей о своём сне. Но быстро подавил в себе это желание. Арнава знать о таком не должна. Не её беда. Он сам справится.

Никита никому не сказал, что принял кровь Скарада через руку Таркора. Даже жене не признался. Но себя-то он не обманывал. С самого начала понимал, что без последствий не обойдётся. Кровь тёмного повелителя в нём, хоть и немного, но и это — яд. Вот сознание и травит. Вот кошмары и снятся. Почти год прошёл с того дня, и вот начались.

Обнимая свою берегиню, Велехов успокоился и задремал. А она гладила его, нежно расчёсывая пальцами длинные платиновые волосы. Но сама не спала. В какой-то момент, услышав, что сердце мужа стало биться ровнее, Арнава нашептала ему на ухо сонный приказ и уложила на подушки. Потом встала с постели, надела тонкое белое платье на голое тело и тихими шагами направилась из спальни на ближайшую террасу дворца. Медальон берегини всегда был на её груди, и выйдя на улицу под летний ночной ветерок, она сжала его пальцами.

— Госпожа моя, Гинева, — произнесла Арнава, получив ответ верховной берегини, — прости, что ночью, но ты велела сразу тебе говорить о хранителе.

В Алавии, в этот момент, верховная берегиня села на своей постели. Активация медальона разбудила Гиневу. Она выслушала Арнаву внимательно и поняла, что не зря поручила молодой жене хранителя шпионить за ним. Кошмары у него не могут быть просто так. Белый волк страшных снов видеть не должен, а видит.

— В следующий раз, как начнётся такой сон, — сказала Гинева, — посмотри его.

— Не могу, — ответила на это Арнава, — я мужу слово дала, что в его сны и мысли без его разрешения не загляну.

Гинева встала с кровати в раздумьях, набросила на плечи лёгкий халат из тонких шерстяных нитей, связанных в крупную сетку, и пошла к столику у открытого окна. Там помощницы оставили с вечера кувшин с холодной водой и яблочки. Верховная берегиня налила себе воды в кружку, сделала глоток и почувствовала, что дверь в её покои приоткрылась. Обернулась Гинева с улыбкой.

В двери спальни верховной берегини стоял молодой оборотень в одежде «паутинке» с распущенными чёрными волосами, кончики которых завивались колечками над первой линией мышц живота. Он смело оглядел женщину и поклонился:

— Госпожа, всё в порядке? Слышу, ты встала.

— Туран... — усмехнулась Гинева. — Разве можно в покои верховной берегини ночью заходить. Или ты обязанности плохо выучил?

Оборотень сложил руки на широкой груди, оперся плечом на дверной косяк и улыбаться не перестал:

— Нельзя, госпожа, заходить. Но ты же меня за это не ругаешь.

— Так давай поругаю, — Гинева засмеялась. — Ну-ка, пошёл вон.

Туран поклонился, не отрываясь озорным взглядом от берегини, но вышел из её покоев и закрыл дверь.

— Вот ведь... — Гинева не могла сердиться на Турана, да и не хотела.

Год всего прошёл, как он из оборотня Навии стал воином Алавии. Клятву свою Туран выбрал в

Гинева клятву приняла. И теперь Туран из покоев верховной берегини совсем не уходил. Даже если не его смена, всё равно с охраной оставался. Слух у оборотня тонкий, так что любое движение госпожи на постели слышал. И уж если воды попить встала, обязательно заглядывал. Гиневу это смешило, но не радовало. Чувства Турана к ней уж очень заметны были, а это плохо. Мучает себя парень. Простому оборотню верховную берегиню любить — это всю жизнь страдать. Хотя...

Вурда вот Браду не отпустил. И сейчас они самая счастливая пара во всей Алавии. Но годы прошли прежде, чем всё так сложилось. Только с ними-то всё хорошо, а вот вторая самая счастливая пара — хранитель и его лазурная дева, Гиневу волновали больше. С того момента, как пару месяцев назад, Арнава первый раз сказала, что у Никиты начались кошмары.

Медальон на груди верховной берегини сиял. Арнава в Танадоре ждала её решения.

— Как часто сны хранителю снятся и как он их переносит? — спросила Гинева.

Арнава тяжело вздохнула:

— Нечасто. Но муж мой стонет и от боли корчится.

Гинева задумалась, понимая, что это совсем не к добру и так оставлять это нельзя.

— Арнава, прежде чем клятву жены хранителю дать, ты клятву берегини давала, — строго произнесла Гинева. — Или забыла об этом?

На террасе дворца Танадора Арнава замерла при этих словах верховной берегини. Поняла, что сейчас Гинева прикажет.

— Если не забыла, что по-прежнему связана обещанием защищать свой мир, то не забыла и о том, что приказы мои исполнять должна, — напомнила Гинева.

— Не забыла, госпожа, — сглотнула Арнава.

— Так исполняй, — сурово сказала верховная берегиня. — Как сон хранителя станет кошмаром, загляни в него и посмотри, что он видит. Узнай, почему ему больно. Что его там ранит, кто ранит и как. Как узнаешь, скажешь мне.

— Да, госпожа, — тихо ответила Арнава.

Гинева молчала мгновения, чувствуя горечь молодой берегини, и всё же пожалела её чувства:

— Арнава, хранитель наш любим всеми нами и тобой более всех. Но он молод и многого не знает. Распознать беду вовремя должна ты. Белые волки страшных снов не видели, но видения у них были. И если сон Никиты — не сон, а видение, то значит это только одно — что-то ему угрожает. Таркор мёртв и Скарад тоже. Кроме них, в сознание хранителя никому хода не было. Выясни: пытается ли кто-то навредить ему, или сам он себе вредит плохими мыслями.

Арнава сделала глубокий вдох и после него сказала:

— Выясню, госпожа.

— Вот и хорошо, — Гинева нажала символ разрыва связи на боковой грани медальона и свет в линиях украшения погас.

На террасе дворца Танадора Арнава осталась в раздумьях. Мысли были о том, что очень права верховная берегиня, но и Никиту обманывать, против его слова пойти — это дело совсем плохое. Арнава поглядела на город, раскинувшийся под тёмным небом. Сейчас, глубокой ночью, горело так много золотых огней. Светились все площади и улицы, вода сверкала в голубых лентах речных каналов. Вдалеке, теперь уже за старыми границами города, свет множества фонарей лежал на новых постройках.

За год Танадор отстроился и разросся невероятно. Будучи закрытым столько лет, теперь он принимал гостей, которым очень хотелось посмотреть на город белых волков. Никита шутил, что туристов у них больше, чем жителей. Из соседней Рилевы приезжали торговать, из Алавии и Вограда тоже. И даже сейчас, глубокой ночью, на улицах было движение. Где-то не спали, ещё сидели за столами с гостями. И патрули из бывших охотников, а ныне воинов Танадора, которыми командовал молодой Хонт, проходили меж домов.

Арнава улыбнулась. Город белых волков восстал из забытья и расцветал. Хранитель оказался хорошим хозяином своим землям. Ивана, конечно, звал первые полгода, чтобы научил княжеством управлять. Но потом всё в свои руки крепко взял. Берегиня гордилась мужем безмерно и любила так же. А сейчас вернулась в спальню к нему, легла с ним и обняла, прошептала снятие сонного приказа на его шелковистые волосы. Никита, как сонные чары сошли, почувствовал близость Арнавы, обнял её и прижал к себе.

— Спи, мой волк ненаглядный, — нежно сказала берегиня. — Спи без снов. Пусть ничего тебе не снится. И мне ходить в твой сон не придётся.

***

Туристический вертолёт поднялся с площадки одного из частных аэродромов Сочи рано утром. Второй пилот экипажа Илья Палашин пребывал в отличном настроении и с радостной улыбкой поглядывал в салон на пассажиров.

Повезло несказанно. Приехали ребята из Турции, смуглые крепкие парни, отлично говорящие по-русски. Отвалили начальнику компании тройную оплату, предъявили удостоверения, подтверждающие по сотне прыжков, и сказали: нам вертолёт, экипаж и от винта. Летим прыгать с парашютом над Чёрным морем.

Но, правда, инструктора компании Николая Михайловича всё-таки с ними послали. Чтобы как положено проводил ребят в небо из салона. Он сейчас с ними стоял. И, кстати, вот он был не доволен. И слово «не» состояло в его случае из заглавных букв.

— Парни, я понимаю — вы всё мне подписали, все отказы, но я обязан осмотреть ваши парашюты, — упорно доказывал Николай Михайлович туристам.

Палашин, сняв наушники, слушал их разговор. Ребята отказывались так же упорно.

— Всё в порядке, мы сами укладывали, — раздавались их возражения. — Не надо проверять.

Складывалось очень чёткое впечатление, что они не хотят допускать инструктора к своим довольно странным парашютным ранцам, которые выглядели несколько больше, чем обычно. Николай Михайлович, конечно, спросил про модель, но упрямые смуглые ребятки, все, как на подбор крепкие турецкие парни, не ответили ему и близко не подпустили к своим ранцам.

— Да ладно, Михалыч, — позвал Илья. — По сотне прыжков. Парни явно знают, что делают.

Один из туристов, по имени Селим, находившийся ближе всех к кабине, услышал слова пилота и взглянул на него. При этом усмехнулся.

Инструктор, наконец, махнул на парней рукой и повернулся к экипажу:

— Ладно, везём туристов куда им надо.

Парни указали точку, в которой хотят прыгать. Координаты точные назвали. От берега недалеко и высота хорошая — полторы тысячи метров над водой.

Командир экипажа взглянул на дисплей навигации на панели и кивнул Палашину:

— Почти на месте. Километр.

— Ещё километр, парни! — Илья обернулся в салон и крикнул это пассажирам.

Селим, услышав, взглянул на пилота и внезапно резко встал. Слишком резко, рывком...

Илья в первое мгновение не успел понять, что его испугало в этом движении. Но осознал в следующий миг — когда турист молниеносно оказался в кабине и вогнал пальцы в затылок командира экипажа, одновременно перехватывая ладонью лоб. Удержал голову на месте, потому что иначе, она пробила бы панель.

Палашин даже не завопил, на эти секунды потеряв ощущение реальности. Потому что увидел, как пальцы Селима пробили череп насквозь. А за ними и вся рука вошла. Кровь таким фонтаном вырвалась из ушей и глаз командира экипажа, что достала до Ильи.

И вот тогда он завопил. Истошно, в ужасе. А «турист» был уже рядом с ним, одной ладонью накрыл затылок, вторую положил на лицо. Палашин, замерев, почувствовал, что в нижние веки упирается что-то острое. Опустив глаза, увидел... когти. Огромные, чёрные, торчащие из мощных толстых пальцев.

— Веди машину до места, — прошипел Селим. — Зависни над точкой.

Илья задыхался от боли. Турок сжал его затылок до такой степени, что, казалось, сейчас лопнет голова. Селим внезапно ослабил хватку, поняв, что сейчас действительно сломает кости черепа. А Палашин, скосив глаза в салон, увидел Николая Михайловича, лежащего на полу в луже крови с пробитой головой, и остальных псевдотуристов, которые быстро расстёгивали свои ранцы. Вместе с парашютами в них было упаковано что-то ещё.

Но Илья больше ничего не успел рассмотреть, его за подбородок развернул к панели управления Селим.

— Зависни над точкой, — повторил он.

Палашин, тяжело дыша, подводил машину последние сотни метров к указанным координатам. Мысли в сжатой железными пальцами голове, едва рождались. Только картинки прожитой жизни мчались. Всего тридцать лет, наконец поумнел, собрался жениться, и вот... кажется, всё. Илья понял это со всей очевидностью — псевдотуристы убили остальных на борту, значит, и его в живых не оставят.

Но машина на точке. Палашин держал рычаг крепко, как в последний раз. Хотя... почему «как»?

В салоне открылась дверь наружу, и Селим обернулся к своим, наблюдая за их действиями. И поскольку так ему руку выкручивать было неудобно, он опустил ладонь на плечо пилота. Поэтому Илья смог обернуться. Парни извлекли из ранцев довольно большие стеклянные сферы, донышком во всю ладонь. Пока они были завёрнуты в ткань, исходящего из них сияния заметно не было, но сейчас салон просто залило слепящим светом.

Двое из туристов шагнули к двери и выбросили эти шары наружу. Палашин молниеносно вернулся взглядом к лобовому стеклу, ища, куда они полетели. Мысль пришла, что сбросили на что-то конкретное. На какую-то цель. Но внизу была только гладь Чёрного моря, а Илья с удивлением увидел, как светящиеся сферы, разлетевшись в воздухе, замедляются и останавливаются в пространстве. Словно притянутые невидимым магнитом на высоте полторы тысячи метров, они выстроились в круг прямо под вертолётом и образовали кольцо диаметром примерно метров двести.

— Это что такое? — Палашин судорожно сглотнул.

А в следующий миг пространство внутри очерченной светом окружности подёрнулось тонкой дымкой. Илья поражённо смотрел, как вниз, к водам Чёрного моря, протянулась полупрозрачная труба, светящаяся стенками. И на дне этого призрачного колодца вместо морской глади внезапно появились островки суши среди зеленовато-серебристой воды.

— Давай вниз.

Илья не сразу понял смысл этих слов и растерянно поднял глаза на Селима, который так и держал его затылок. Турок улыбнулся и внезапно его лицо исказилось. Черты будто нарушились, потому что мышцы под ними вздыбились, а радужка глаз приобрела красный цвет.

— Давай вниз, — повторил он.

Палашин, едва осознавая собственные действия, потянул рычаг, направляя машину в центр сияющего кольца. Минуя его, почувствовал сопротивление вертолёта. Сильное. Так, словно машина нарвалась на мощнейший поток ветра.

Но Селим сжал затылок пилота, воткнув кончики когтей ему в лоб, и поэтому Илья, не сомневаясь ни секунды, наклонил нос машины, ныряя в сопротивляющийся воздух. Мелькнули сбоку яркие точки горящих сфер, и на лобовом стекле исчезли солнечные блики. Тень совершенно другого неба наполнила кабину. Вертолёт провалился в прозрачную трубу над тёмными озёрами и сразу взял в сторону. Потому что, Селим приказал Палашину:

— Вон туда.

Турок вытянул руку, показав загнутым когтём на горы.

— Горы... — поражённо прошептал Илья.

Он летел над Чёрным морем, чёрт возьми, ещё секунду назад! А сейчас он над поверхностью земли, занятой пятнами озёр, и недалеко впереди тянется горная гряда. Высокие пики втыкались в небо.

Один из «туристов» заглянул в кабину и протянул Селиму планшетный компьютер. Тот взглянул на дисплей, потом снова на горы, утвердительно кивнул и что-то сказал на своём. Палашин успел увидеть, что на планшете изображение этих самых гор, только рисованное, будто сфотографировали какой-то старый пергамент. Тем не менее, на экране горела точка, было что-то обозначено. И сейчас эти парни видели то, что у них там обозначено, вживую. Это их явно обрадовало.

Илья тоже вгляделся в приближающиеся горы. Прямо по курсу стало различимо какое-то искусственное сооружение. На фоне серой поверхности выделилась кирпичная стена меж двумя выступающими вперёд склонами.

Но внезапно, Селим приказал:

— Разворачивайся и назад.

— Что? — Палашин по глупости спросил, просто удивился, но, конечно, сразу потянул рычаг, направляя вертолёт в крутой разворот.

В небе так и стояла прозрачная труба. Выход всё ещё работал. Илья не знал радоваться или нет, просто вёл машину обратно под тяжёлыми облаками этого места. И внезапно, не так уж далеко впереди, увидел несколько объектов. Они следовали точно к вертолёту, быстро приближаясь.

Илья в первый миг подумал, что это птицы, потому что были заметны махи крыльев. Но собственный мозг, не желающий принимать происходящее за реальность, упорно подсказывал: Это, Илья, не фига не птички!

Огромные, сверкающие бронёй крылатые рептилии, больше вертолёта раз в шесть, стремительно пронзали небо, летя навстречу непрошеному гостю.

— Уходи! — зарычал Селим.

Палашин рванул рычаг, направляя машину вверх. Дал максимум на двигатели и сам зарычал от напряжения. Вертолёт прорезал густой воздух в сверкающем кольце, покидая мрачную долину, и в кабину внезапно хлынуло черноморское солнце. Голубое небо ослепило своей светлотой.

Илья

— Есть!

И тут понял, что у него голова свободна. Его никто не держит!

Палашин обернулся молниеносно. Понял, что случайно сделал. Когда вывел вертолёт на резкий взлёт, ничем не пристёгнутые «туристы» — всей кучей влетели в заднюю стенку салона. Но двери были открыты! И двоих просто выбросило из вертолёта. Они вылетели и теперь падали в море с высоты полторы тысячи метров.

Селим что-то закричал двоим оставшимся парням и ринулся обратно в кабину, но Илья уже понял что делать — ещё один крутой подъём носа вертолёта, и туристов снова бросило в стенку салона. Только оклемались они быстро. Те двое, которым Селим что-то крикнул, схватили парашютные ранцы, немедленно набросили их на спины, застегнулись и, не теряя ни секунды, выпрыгнули из салона догонять товарищей.

Палашин, крепко держа руку на рычаге, смотрел, как Селим надевает свой парашют, лёжа спиной на задней стенке салона. Турок глядел на него в ответ со злостью, но и с улыбкой. И внезапно...

Илья понимал, что у него сейчас к мозгу приливает кровь, понимал, что держит машину почти вертикально в воздухе, понимал, что в шоке, но не настолько же! Не настолько, чтобы видеть, как человека разрывает! Так, будто что-то вылезает из него наружу. Ноги Селима вздулись от начала бедра до ступней, кожа лопнула, выпуская мощные мышцы и копыта, покрытые шипами. Палашин не кричал, потому что спазм ужаса задавил горло, и тело превратилось в скопление окаменевших мышц. Наверное, только поэтому он и мог держать машину в воздухе в таком положении.

Глаза Селима потемнели и вспыхнули красным огнём, и он внезапно ударил своей конско-драконьей ногой в заднюю стенку салона. За стенкой — капот двигателя, а дальше двигатель. А турок ударил с такой силой, что копытом пробил металл.

Илья в ужасе смотрел на него. Селим захохотал и вытащил из кармана куртки стеклянный шарик. Маленький, не такой как большие сферы, но и всё же... Палашин в долю секунды понял, что будет. Турок развернулся, закинул сияющий шарик в пробитую дыру — прямо в двигатель, и молниеносно выскочил из двери салона в небо.

Илья завопил:

— Гад!

И взрыв в отсеке двигателя оглушил грохотом. В салон ворвались дым и пламя, рычаг управления вырвало из руки пилота. Взвыли приборы на панели, и машина просела в воздухе.

— Ещё можно, ещё можно!. — Палашин кричал это вслух.

Он снова схватил рычаг, понимая, что взрыв был малой мощности и вышел из строя только один двигатель, но второй ещё тянет. Иначе вертолёт полетел бы камнем вниз.

Илья боролся до последнего, срезая скорость падения маневрированием, чтобы смягчить удар о воду, и был в сознании до того мгновения, как лобовое стекло ударилось о прозрачную толщу, а мир для него исчез во тьме. Стремительно хлынувшая морская вода поглотила салон, быстро забирая тонущий вертолёт...

Но к месту падения, воя сиреной, подходил катер спасательной службы. И недалеко по акватории уже полным ходом шли остальные суда. Всё, что происходило в небе, видели с берега и воды. И громадный круг из сверкающих точек, и прозрачную трубу над морем, и вертолёт, сначала нырнувший в неё и пропавший, но потом внезапно взлетевший носом вверх над сияющим кольцом.

Катера спасательной службы окружили место падения машины, и сотрудники сразу прыгнули в воду. Тонущий вертолёт ещё было видно, и до него можно было добраться без дайверов. А если на борту люди, то счёт на секунды. Столпившиеся в это время на берегу граждане отдыхающие, снимали всё происходящее на смартфоны и уже возбуждённо звонили родным со словами:

— Ты не представляешь, что мы сейчас видим!

Говорили в настоящем времени, потому что кольцо в небе ещё сияло. Но внезапно, словно по команде, все его горящие точки погасли. И следом за этим прозрачная труба развеялась, распавшись на миллиарды сверкающих песчинок, которые быстро исчезли из воздуха, будто развеянное ветром зерно.

***

В кабинете полковника МВД Дениса Георгиевича Ланитного закончилось утреннее совещание. Сегодня он отпустил подчинённых очень быстро из-за внезапно раздавшегося звонка. Взглянув на дисплей смартфона и горевшее там имя, Денис напряжённо свёл брови и сказал офицерам:

— Закончили, товарищи. Все свободны.

Едва дверь кабинета закрылась за последним выходящим, Ланитный ответил на звонок:

— Да, Андрей.

Голос его человека на том конце был взволнован:

— Дивей, приветствую!

Обратился по настоящему имени. Среди членов второго круга Дивея Ланиту всегда называли так. Денис Ланитный он только для непосвящённых.

— ЧП у нас в акватории, — быстро говорил Андрей. — В новостях ещё нет, но в дневной выпуск уже пойдёт. Журналисты только приехали. Я тебе видео пересылаю. Посмотри, перезвони.

Ланита сразу запустил видео на смартфоне. Увидев сияющее кольцо в небе, аж на стуле подскочил. Записей было несколько. Андрей, похоже, сам не успел всё заснять, но у людей попросил недостающие части. А судя по крикам на пляже, таких видео наснимали много. Отдыхающих, видевших происходящее, было прилично. В шуме слышалось:

— Это НЛО, что ли? Мать моя женщина, НЛО! Смотрите сколько...

— Шаров двенадцать, ага...

И вопли удивления уже без слов, когда в сияющий круг нырнул вертолёт. Нырнул и ушёл внутрь трубы.

Дивей замер, пересмотрел этот момент ещё раз и невольно руку к сердцу приложил. Потому что закололо. Досмотрел до конца, до того, как вертолёт выскочил вертикально вверх из кольца и выровнялся, но буквально сразу встал на хвостовой винт. А ещё через полминуты стало понятно, что на борту беда. Вырвались дым и пламя из двигателя, и машина стремительно пошла вниз на воду. Ланита приблизил изображение, разглядывая точки, отделившиеся от вертолёта. Это были человеческие фигуры, конечно, сильно смазанные из-за расстояния. Но сомнений не было — кто-то слетал во внутренний мир и обратно и покинул падающий вертолёт.

Дивей перезвонил сразу:

— Андрей, что с пилотом?

Ланита понял по характеру полёта, что кто-то в салоне остался. Машина падала, но управляемо. Пилот явно пытался выжить.

— Пока жив, — ответил Андрей. — Я сейчас с командиром спасательной команды говорил. Сработали отлично. Вертолёт затонул, но парня они вытащили. Жив. Состояние тяжёлое. Что делать, Ланита?

— Наблюдай, контролируй, — приказал Дивей. — Информацию собери мне. Всё, что найдёшь, важно. Всех подключай немедленно.

— Понял, работаем, — сказал Андрей. — Ты приедешь?

— Конечно, — подтвердил Ланита. — Буду первым рейсом.

— Хорошо, ждём.

Андрей нажал отбой, а Дивей, положив смартфон на стол, сделал глубокий вдох.

Ланита расстегнул полковничий китель, рубашку, вынул алавийский медальон и секунду дал себе вздохнуть, прежде чем нажать пальцами нужные символы. Давно он такого звонка не делал. Ярко вспыхнул свет в линиях медальона, и в голове Дивея раздался голос верховной берегини:

— Здравствуй, Ланита. Знаю, зачем звонишь.

— Госпожа Гинева, — произнёс Дивей, — что случилось?

— Ты мне скажи, — ответила верховная берегиня. — Второй круг защитников обязан за нашими делами во внешнем мире следить. Ну? Уследил?

— Не могу пока ничего сказать, госпожа, — покачал головой Дивей, — только узнал. Наших людей в Сочи поднял. Но работать только начали. Пока с нашей стороны мне сказать тебе нечего. А что с вашей?

— Активация врат была из внешнего мира, — ответила Гинева. — Патруль драконов в долине вылетел проверить. Увидел открытые врата и машину. Влетела, сделала разворот у гор и ушла обратно. Перехватить не успели. Вот и всё что знаем, Дивей.

— Я понял тебя, госпожа, — сказал Ланита. — Об остальном я узнаю.

— Кто, как и зачем, — уточнила, что узнавать Гинева. — Чем скорее, тем лучше. Я пришлю к тебе Вурду с небольшим отрядом. Помогут тебе. Кто врата открыл неизвестно, мало ли кто окажется. Ты и сам будешь под угрозой. Пусть опытные воины с тобой будут в этом деле.

— Как прикажешь, госпожа, буду рад ворлаку, — Дивей искренне обрадовался. Вурду давно не видел. — Жду их в Сочи.

— Удачи тебе, Ланита, — сказала берегиня и связь завершилась.

Дивей спрятал медальон, застегнул китель и поднялся. Собираться нужно быстро. По горячим следам идти, пока ещё греют. Одно только радовало — Вурда точно не один приедет. Ланита даже улыбнулся этой мысли. Ворлак знает, кем его порадовать.

***

Гинева говорила с Дивеем, шагая на причал воздушного порта Алавии. Туран сопровождал берегиню и внимательно слушал её разговор.

Брада и Вурда стояли рядом с ожидающими вылета драконами, вместе с остальными старшими берегинями. Обсуждали случившееся. Командир патруля в долине озёр, едва там отошли от удивления, обо всём доложил совету. Верховную берегиню не обрадовали сегодня дважды. Сначала Арнава новостями о хранителе, а теперь и вторжение на охраняемую Алавией территорию. Второе, конечно, превысило сейчас всё.

Вылетать в долину озёр должна была только верховная берегиня и её охрана. Гинева хотела лично с воинами и драконами патруля поговорить. Посмотреть, что они видели. Над озёрами Мрака располагались старые, давно закрытые воздушные врата, которые использовать могли только драконы. Тот, кто это вторжение организовал, должен был знать точные координаты нахождения врат высоко в воздухе. А кроме того быть хорошо знаком с их устройством. Не так-то просто открыть такой коридор.

Берегини совета явились на площадку, потому что было понятно, что в зале дворца они собраться уже не успеют. Подойдя, верховная берегиня сразу назначила за себя Ритриту, которая сейчас была её заместителем, и Браде сказала:

— Помогай всем, чем можешь. С таким никто не сталкивался.

Брада из состава совета вышла, но статус бывшей верховной берегини давал ей право участвовать во всех делах. А уж по поручению нынешней верховной берегини и подавно.

Брада поклонилась Гиневе:

— Да, госпожа.

Та обернулась к Вурде, и ворлак сразу попросил:

— Меня отправь во внешний мир.

Верховная берегиня невесело усмехнулась:

— А ты думал — не отправлю? Да я уж тебя Ланите пообещала.

Вурда засмеялся и кивнул.

— Только не один, отряд собери, — добавила Гинева. — Сильных воинов из тех, кто знает внешний мир лучше всех. Ланита найдёт наших новых врагов, но надо будет их живыми взять. Для допроса.

— Да, госпожа, — подтвердил Вурда и поглядел на Турана.

Тот изо всех сил старался, чтобы его палец, которым он на себя показывал, остался незамеченным Гиневой. Верховная берегиня вздохнула, покачала головой и обернулась. Оборотень сразу руку опустил.

Гинева окинула его суровым взглядом.

— Прости, госпожа, — ответил на это Туран, — я тебя давно просил отпустить меня во внешний мир хоть на разок. Чем этот не подходит?

— Тем, что ты не обучен, — строго сказала берегиня.

— Так я быстро учусь, — возразил Туран. — Буду слушаться во всём Вурду, хвостом за ним ходить.

Гиневу это насмешило. Вот этим и брал Туран. Пока тёмным оборотнем был, хранитель в нём только сердце доброе распознал, а теперь и нрав озорной проявился.

— Отпусти его со мной, госпожа, — внезапно попросил Вурда.

Гинева и Брада взглянули на ворлака вместе.

— Сговорились, — усмехнулась верховная берегиня.

Вурда отпираться не стал:

— Давно он меня просит. Давай, возьму парня. Я уж его сфотографировал и паспорт ему заказал.

Гинева перевела взгляд на Турана:

— Знаешь, что это?

— Да, — довольно улыбаясь, ответил тот. — Книжка такая маленькая, там имя и лицо. У нас на теле записи о рождении, а у людей во внешнем мире все записи в этой книжке. И место есть, где эти книжки под номерами записаны. Каждый человек учтён.

— Молодец, — усмехнулась берегиня. — И, правда, готовился.

Ещё подумав, она, наконец, согласилась:

— Ладно, может. и пора.

Туран обрадованно кивнул Вурде:

— Спасибо.

Гинева, более не задерживаясь, направилась к своему дракону. Серебряная рептилия опустила для берегини крыло, чтобы та поднялась в седло. Воины сопровождения давно ждали только команды к вылету, и через минуты весь отряд взмыл в небо.

А Брада обернулась к остальным берегиням и по привычке приказала:

— Начнём искать с того, кто во внешнем мире может знать о вратах, кроме нашего второго круга. И кто может ими владеть, кроме нас. С кем и когда у Алавии были конфликты и даже просто обиды. Все архивы библиотеки храма за последние двести лет нужно поднять...

Берегиня Ритрита, назначенная старшей, улыбнулась. И Брада, тоже с улыбкой, поклонилась ей:

— Конечно, если госпожа так прикажет.

Ритрита засмеялась:

— Именно так и прикажет. Всё хорошо, Брада. Я не против в этом деле твоих приказов слушаться.

Берегини покинули площадку взлёта драконов и направились в библиотеку совета, а Брада взглянула на оборотней.

— Кого в команду возьмёшь? — спросила она Вурду.

Ворлак усмехнулся:

— Рилевича конечно. Любимчика твоего — Ивана. Лучше него кто внешний мир знает?

— Хранитель, — ответил на

— И ему скажем, — согласился Вурда. — Неразрешённый вход через врата не его дело, но помочь он нам во внешнем мире сможет. Брада, прямо сейчас давай нам дракона. Ивану и Никите скажи, чтобы отправлялись к Полано-Рилевским вратам. Встретимся с ними там.

— Скажу, — кивнула берегиня. — Осторожен будь, Вурда.

Ворлак нахмурился. Брада никогда ему так не говорила. Говорила: работу свою делай и возвращайся живым. Но вот чтобы: «осторожен будь» — так первый раз.

Вурда отпустил Турана и, когда остался с женой один, вопросительно взглянул на неё.

— Предчувствие у меня плохое, — сказала берегиня и добавила: — Арнаву я тоже позову нам на помощь.

— Чем лазурный дракон поможет в этом деле? — удивился ворлак.

— Чем поможет — решим, а пока поговорить мне надо с ней и с хранителем, — ответила Брада.

Вурда покачал головой, вспомнив, о чём его жена уже давно спорит со всем советом. Она просила разрешить обучить хранителя высшей магии, но берегини не пока не соглашались.

— Не позволит тебе Гинева, даже не надейся, — уверенно сказал ворлак.

Брада невесело усмехнулась:

— Но и так, как сейчас долго не протянется. Сколько Арнаву мучить можно?

Конечно она знала о том, что жена Никиты следит за ним и Гиневе обо всём докладывает. Верховная берегиня с ней об этом советовалась. За хранителем глаз нужен обязательно. А то лишних знаний слишком много набрался, как бы это в беду не вылилось.

Много вопросов меж собой за этот год пересеклись. Хранитель пока пребывал на своих землях, там жизни радовался и народ свой радовал. Но здесь в Алавии, берегини постоянно возвращались к вопросу о девятом талисмане, который он создал. И единства по нему пока не было. Брада понимала, что долго так продолжаться не может. Нужно решения принимать. А хранитель и его обучение магии берегинь — часть этих решений. Так что Брада хотела поговорить сначала обо всём с Арнавой, а потом уже решить, что говорить Никите.

— Отдохнула, ты смотрю, берегиня, — весело заметил Вурда. — Снова в бой хочешь.

Брада засмеялась, обняла своего ворлака, поцеловала и на ушко ему шепнула:

— Со мной в бой пойдёшь?

Вурда аж зубами цокнул от удовольствия:

— Всегда с тобой, берегиня.

***

Никита, почувствовав, как открывается связь с Брадой через медальон на его груди, в первое мгновение заволновался. Только сон о повелителе в ночь приснился, а к обеду уже бывшая верховная берегиня звонит. Совпадение или всё-таки неспроста?

Велехов взглянул на Арнаву. Они сидели напротив друг друга за столом с оборотнями и Хелеей. Черноволосая «берёзка», как Димка любил жену называть, разливала горячий травяной чай из кувшина своей рукой. Очень нравилось Хелее за столом командовать, и сейчас она приказывала помощницам, чтобы тарелки убрали и мёд с вареньем к чаю принесли.

Арнава с Хелеей сразу подружились. В первый же день, когда Никита с берегиней вернулись в Танадор. Понравились друг другу девушки, и вместе много времени проводили, что, конечно, Велехова очень радовало. Как и то, что Хелея о своих чувствах к нему забыла напрочь. Ну тут уж Димка помог. Влюбил в себя девушку в три счёта. Женились они сразу за хранителем и берегиней. Так что Танадору праздников досталось, хоть отбавляй.

И традиции сами собой завелись. Всегда в обед, после объезда города, князь Вулавала с женой и оборотнями — теперь княжескими помощниками, собирались на террасе дворца. Садились за стол, кушали, дела обсуждали и после к ним приступали. Велехов в шутку называл это дневной планёркой, хотя именно она по сути и была.

Сейчас как раз обо всём поговорили и перешли к чаю. Никита, как связь с Брадой открылась, невольно подумал, что Арнава всё-таки обещание нарушила. Заглянула в его сон и старшей берегине рассказала. А там есть такое, чем можно весь их совет напугать. Но через мгновения вспомнил, что жена на него сонный приказ шепчет. Об этом Велехов давно догадался. У этого заклинания было хорошее свойство — сон без сновидений, крепкий и здоровый. Так Арнава его от кошмаров спасала, только поэтому и спать мог. И поэтому же ей обещание нарушать было не нужно.

Первые же слова Брады окончательно успокоили Велехова.

— Приветствую, хранитель, — сказала берегиня, — дело к тебе от совета.

Оборотни заметили, что на груди Никиты засиял медальон, а через мгновение и на украшении Арнавы зажглись символы связи.

— О, — заинтересовался Рир, — кто это так с вами на пару поговорить решил?

Никита усмехнулся.

— Приветствую, Брада, — сказал он вслух. — Рад тебя слышать.

Димка с Лютиком хором сказали:

— Поклон от нас берегине.

Никита передал слова оборотней Браде.

— Всем и от меня, — ответила она.

Несмотря на улыбку берегини, которую Никита по связи ощущал, тревогу он тоже почувствовал, так что спросил:

— Что случилось?

Брада быстро пересказала события утра. Пока берегиня говорила, слышали её только Арнава и Никита, а трое оборотней за столом притихли окончательно, наблюдая за их лицами. Рир нахмурился.

— Что-то серьёзное случилось, — тихо произнёс он.

Никита утвердительно кивнул ему, но ещё дослушивал приказы Брады. Распоряжения берегини касались их обоих с Арнавой. Последнюю Брада звала в Алавию на помощь совету прямо сейчас. Велела лазурной деве вылетать немедленно после разговора. Сказав всё, что было нужно, Брада попрощалась, и медальоны на груди хранителя и его жены погасли.

— Быть не может, — поразилась Арнава известиям из Алавии.

— Что случилось-то? — возмутился Рир. — Чего молчите?

— Врата из внешнего мира над долиной озёр кто-то открыл, — ответила Арнава. — Открыл и на летающей машине их прошёл. А потом так же ушёл.

— Чего? — не поверил Лютик.

Димка выпрямился на стуле с удивлённым лицом:

— А точно? Может, там драконы в патруле от скуки уже реальность от снов не отличают? Может, приснилось им?

— Нет, — покачал головой Никита. — Не приснилось. Мне приказано явиться с Иваном к нашим вратам. Поедем вместе с Вурдой и Тураном искать, кто это сделал.

— И со мной, — спокойно добавил Рир.

— С нами, — поправил Димка.

Никита невольно усмехнулся, глядя на оборотней. Оба сидели, сложив руки на груди, а лица спокойные-спокойные. Значит, от сказанного не отступят.

— Никаких отказов, хранитель, — произнёс Рир. — Один не поедешь.

— Так не

— Ты меня понял, — заметил Рир.

— Езжайте вместе, мне волнений меньше, — поддержала Арнава оборотней и взглянула на Хелию: — Отпустишь мужа?

Девушка усмехнулась:

— Давно пора хоть куда-нибудь его отправить. Отдохну от него!

Оборотни засмеялись, а Хелия села на колени Димки и поцеловала его в ухо, заставив весело сморщиться от щекотки.

Лютик недовольно вздохнул:

— Так, а я, значит, как всегда...

— Как всегда в отсутствии хранителя будешь управлять его землями и защищать людей, — успокоил Рир.

Никита окинул Лютика добрым взглядом:

— Это верно. Кроме тебя, мне доверить это некому.

— А умеешь ты подкупить, хранитель, — засмеялся оборотень, но всё равно потом проворчал: — Даже этого Турана взяли.

— Да ладно, парень в первый раз, — заметил Рир. — Пусть скатнётся.

Никита с Арнавой встали из-за стола вместе, обнялись и ещё немного подержались в объятиях. Велехову не хотелось расставаться с женой, но у неё приказ от Брады вылетать сейчас. И Никита знал, что его берегиня лишь платье сбросит, броню наружу выпустит и станет лазурным драконом. Ей в путь собираться не надо. Она прямо сейчас и полетит.

Да им с оборотнями тоже в общем-то собираться не надо. Встанут на лапы и помчат в Рилеву. Брада, наверное, уже поговорила с Иваном, так что князь наверняка топает в гараж за машиной, а Софья причитает:

— Опять! Да сколько можно мотаться туда-сюда?!

Княгиня только, только отошла от потрясений после всех сражений, родила Ивану двойню — мальчишку и девчонку. Весь княжеский двор в пелёнках и молоке.

Никита, подумав об этом, не удержал улыбку, и Арнава тоже усмехнулась:

— О Рилевских подумал? Сейчас там Софья Ивану высказывает.

Велехов засмеялся и поцеловал жену:

— Лети, моя сила. Не забудь вернуться. Без тебя не смогу.

Арнава отошла от него на десяток шагов и потянула за шнурки, пронизывающие всю длину тёмно-синего платья, обшитого серебряным узором. И оно спало с неё, едва опередив жёсткие чешуйки брони в ярком синем пламени. Тело девушки исчезло под ними всего за мгновения, и лазурный дракон, изящный и грациозный, взмыл в воздух, смахнув потоком ветра из-под крыльев бокалы со стола. Оборотни засмеялись.

— Вот какая у нас княгиня, — Рир с восхищением проводил Арнаву в небо.

Хелея пошла за её платьем, подняла его с земли и аккуратно свернула.

— Со шнурками-то мы хорошо придумали, — усмехнулась она. — А то ж сколько платьев так порвать можно.

Никита ловил глазами блеск лазурной брони в небе, пока он не исчез вдали, а потом обернулся к Лютику:

— Ну что, всем скажешь, что хранитель ушёл по делу в Рилеву.

— Скажу, — кивнул Лютик.

— И за Хелеей пригляди, — заметил Димка. — Всем помогай.

— Пригляжу, — весело пообещал Лютик. — Всем помогу.

Хелея только отмахнулась:

— Это кто за кем приглядит ещё...

Рир и Димка опустились на землю чёрными волками, и Никита встал на лапы в синем пламени, осветившем белую шерсть. Оборотни, не задерживаясь больше, помчались из дворца по окольным улочкам, ведущим из города, чтобы не попасть на глаза жителям. И уже через несколько минут покинули Танадор.

Путь до Рилевы прошёл быстро. Никита с друзьями его проделывали в среднем раза три в месяц. Нет, нет — да и ринулись все к Ивану и Софье в гости малышню понянчить. Если утром вышли, то к вечеру уже добрались. Лапы горят, но это ж для оборотня сладкая боль. А сейчас, выйдя в обед, торопились вдвойне, потому что в этот раз не в гости, а по делу.

Домчались в темноте, застали ночные огни города перед самым рассветом. В Рилеве сразу направились в княжеский дом, вошли во двор, поприветствовали воинов ночного дозора, и как раз сам князь навстречу на своём «Тигре» выехал. Увидев Никиту и парней, вышел из машины и направился к ним. Обнялись.

— Ну беда... — сразу сказал Иван. — Я такого даже представить не мог.

Рир показал глазами за спину князя. К ним шла Софья. Никита усмехнулся внешнему виду княгини. Длинные золотые волосы были забраны в лохматый хвост, а не в гладкие аккуратные косы, как обычно. Шнурки платья, тёмно-красного, как вино, на пышной груди завязаны небрежно. Так, словно, глядя на себя в зеркало, Софья отмахнулась и сказала:

— Довольно и того, что хоть как-нибудь завязаны!

И лицо княгини с округлыми румяными щёками было недовольное.

— О-о-й, — вздохнул Иван.

Оборотни переглянулись, но князь зря боялся Софьиного недовольства. Подойдя, княгиня обняла Никиту и парней.

Велехов сразу спросил:

— А где малышня? Чего не вынесла? Хоть поцеловал бы.

— Спят, — отмахнулась Софья. — Того, кто разбудит — казню.

Оборотни засмеялись.

— Да ладно, ты, поди, княгиня, на них сонный приказ шепчешь, если не спят, — заметил Рир.

— Конечно! — всплеснула руками Софья. — И не только сонный. Всё, что знаю шепчу. Чтобы хорошо кушали, чтоб животик не болел. А то ж невозможно будет.

— А что, ругать парней не будешь? — тихонько спросил Иван.

— Их не буду, — отмахнулась княгиня, — а на тебя я уже покричала.

— За что, Софь? — спросил Никита.

— За то, что опять катит туда, где угроза, — вздохнула Софья. — Да толку-то от моих слов. Приказала берегиня. Делать нечего. Берегите себя в этом деле.

Велехов нахмурился и вгляделся в лицо княгини. Нет, на самом деле то, что он принял за недовольство, им не было. Княгиня будто бы боялась. И поймав на себе взгляд Никиты, она его догадку подтвердила:

— Верно думаешь. Страшно мне, чувство какое-то тёмное, и не пойму что это. Будто приближается к нам что-то, а что — понять не могу.

— Всё хорошо будет, — пообещал Никита, — я за Иваном пригляжу.

Князь усмехнулся этим словам:

— Ну, пригляди за мной, пригляди.

— А Вурда где? И Туран? — спросил Рир.

— К вратам прилетят, — ответил Иван. — Кстати, и нам пора.

Рассвет уже занимался над городом, а путь предстоял долгий. Князь открыл дверцу машины, подтащил сумку по сидению, вынул из неё свёрнутую одежду и ножницы.

— Давайте, себя в порядок приводите, — сказал он. — Постричься, переодеться, обуться.

Сам Иван к выходу во внешний мир уже приготовился. Отросшие за

— Ключ от врат? — спросил Никита.

— У меня, — Иван хлопнул ладонью по карману.

Чтобы каждый раз патруль поляниц к вратам не гонять, князь себе ключик у совета берегинь выпросил.

— Паспорта? — на всякий случай напомнил Велехов.

— В бардачке, — усмехнулся Иван.

Личные вещи, которые нужны были во внешнем мире, хранились у князя. Всё равно, если выходить, то через Рилеву. Пока Софья обстригала оборотням длинные волосы прямо во дворе, и они надевали людскую одежду, в небе, под лучами встающего солнца, блеснула фигура дракона, снижающегося над полями Рилевы.

— О, вот и прибыли, — кивнул Иван.

Он обнял Софью, прошептал на ушко, что очень любит её и отпустил. Княгиня тяжело вздохнула, но проводила мужа к машине.

Никита сел на переднее сидение, Иван за руль, Рир и Димка привычно устроились сзади. Велехов, оказавшись в салоне, даже усмехнулся: давно не ездил, год машины не видел.

Князь свой автомобиль ещё и успел модернизировать. Чтобы вторую машину в путь не гонять два сидения сзади заменил на одно, длиной во всю ширину салона. Как, чтобы четверо с комфортом разместились. Как раз на тот случай, если команда большая поедет. Вот и пригодилось.

Иван завёл «Тигр», закрыл дверцу и надавил на педаль. Воины во дворе с любопытством наблюдали за тем, как железный конь их князя быстро покатился к воротам. А Иван, едва миновав внешнюю сторожевую стену Рилевы, утопил педаль и погнал по пыльной дороге в поле.

Полано-Рилевские врата — два огромных дерева со сплетёнными кронами, укрыли своей тенью от встающего солнышка ещё двух оборотней. Вурда и Туран присели отдохнуть под густым лиственным покрывалом ветвей. Дракон, оставив их у врат, сразу взлетел в обратный путь, даже отдыхать не стал. Брада приказала всем крылатым воинам Алавии быть в строю на месте службы.

Так что, когда «Тигр» подъехал к вратам, ждали его оборотни вдвоём. Оба направились навстречу выходящим из машины парням.

— Да никак сам Вурда! — насмешливо приветствовал Иван ворлака.

— Рилевич, — Вурда обнял его. — Давно не виделись.

— Да уж год, как не заходишь, — посетовал князь.

Ворлак шагнул к Никите:

— Хранитель...

Велехов обнял его:

— Здравствуй, Вурда, ну чего сказать, и я по тебе скучал. Со свадьбы моей не виделись.

— Да и хорошо, — усмехнулся ворлак. — Если мы с тобой, хранитель, не видимся, значит, всё спокойно и нигде беды нет. А вот видишь, как настала, так и мы с тобой вместе опять.

— Это верно, — согласился Никита и взглянул на Турана.

Тот смотрел на всех, но здороваться не шёл. Рир опередил Велехова и сам насмешливо пристыдил оборотня:

— Чего стоишь как не родной, Туран? Зазнался, как в охрану берегини взяли? Теперь со старыми друзьями не обнимешься?

Туран заулыбался.

— Что ты, — произнёс он. — Я просто боялся, что забыли меня.

— Забудешь тебя, — покачал головой Никита, — мы с тобой больно много прошли, чтобы я тебя забыл.

Оборотень заметно обрадовался таким словам. Рир подошёл к нему уже с ножницами.

— Давай косы, девица, отсечём, — весело сказал он. — Распускай.

Хвост иссине-чёрных волос у Турана опускался ниже лопаток.

— А, да, — кивнул оборотень. — Давай.

Вурда его предупредил, что внешний облик надо будет изменить. Рир, Никита и Димка были уже коротко стрижены и одеты. Ворлак тоже Ивана попросил:

— И меня давай. Долго пробудем в этот раз.

Обычно, если дело только в ночь, или среди людей быть не надо, можно было облик и не менять. Но на это дело придётся. А то лишнее внимание привлекут. О группе высоких фигуристых парней с длинными волосами сразу скажут, что сектанты. Лучше так не выделяться.

Иван вынул из кармана сидения ещё одни ножницы и спросил Вурду:

— Второй круг с нами в этом деле?

— Ага, — усмехнулся ворлак. — Ты рад?

Никита заметил, как на лице Рилевича появляется широкая улыбка.

— Рад, — подтвердил он. — Не представляешь как.

— Что за второй круг? — Велехов встал рядом с ними, опираясь плечом на машину и наблюдая, как Иван ловко срезает длинные волосы Вурды.

— Это наши люди во внешнем мире, — ответил ворлак. — Те, кто нам помогает. Кто документы нам делает, личности создаёт, кров даёт, если мы там по делам.

— Ох, ты, — удивился Никита. — Так это, значит, целая организация, а я-то думал просто друзья у нас.

— Не просто друзья там, — объяснил Вурда. — Многие, кому мы когда-то помогли, случайно или намеренно. Кто о нашем мире узнал, тоже случайно или намеренно. Но ты лучше спроси кто там главный?

Велехов усмехнулся:

— Ну, чувствую, ответ меня удивит. Так кто главный во втором круге?

Иван счастливо вздохнул:

— Брат мой — Дивей Ланита.

— Что? — Никита действительно удивился. — Брат у тебя есть? Это как так?

— Почти родной, — ответил Иван. — Но если официально, то названный. Сын воеводы Ланиты. Если бы Вурда меня младенцем из внешнего мира не спас и сюда не привёз, то Дивей стал бы правителем Рилевы.

— А почему же он там? — поразился Велехов.

— Эх, — вздохнул князь, — и так бывает. Остался. Нас обоих в юности Вурда отвёз во внешний мир, чтобы мы там поучились. В школу нас устроили.

— В школу? — засмеялся Никита. — Серьёзно?

— Ну да, — Иван и сам смеялся, вспоминая, — в одиннадцатый класс. Жили мы тогда у главы второго круга. Он нас за племянников выдал. Нам Вурда, конечно, тогда велел в неприятности не лезть...

— Но вы прям слушали, — покачал головой ворлак.

— Ага, — согласился князь, — не слушали совсем. С местной шпаной разобрались, которая страх на район наводила. Спортсмены, вроде. А на самом деле бандиты мелкого пошиба.

Велехов смеялся. Представил, как это было. Против Ивана в честном бою, да и даже в нечестном, пожалуй, ни один спортсмен не выстоит.

— И что же? — Никита с интересом попросил продолжения.

— Ну что, девушку встретил, — вздохнул князь. — Встретил, спас и влюбился. Да и понравилось ему там. Да и тогдашний

— А чего так грустно дышишь? — Велехов заметил, что с лица Рилевича ушла улыбка.

— Да... — замялся тот, — я хоть и часто во внешнем мире бывал, но не всегда до брата успевал доехать. Это потом вот телефоны сотовые появились и интернет повсюду. Теперь, конечно, только выехал, вышку поймал, сразу звоню. Но какое-то время раньше мы почти совсем не общались. И как-то стыдно мне за это.

— А без разрешения берегинь во внешний мир нельзя, — понял Никита.

Не мог Иван просто сесть в машину и покатить к брату в гости.

— Не грусти, Рилевич, — весело подбодрил Велехов. — В этот раз, получается, с твоим братом вместе работать будем.

— Это он с нами работать будет, — поправил Вурда. — Гинева поручила Дивею найти тех, кто врата открыл, а мы по его указанию должны их взять.

— А Дивей кто? — спросил Никита и, услышав ответ, аж присвистнул.

— Зам начальника центра по противодействию экстремизму города Москвы, — сказал Иван.

— Ничего себе, — усмехнулся Велехов. — Так это он в два счета найдёт наших угонщиков.

Вурда кивнул:

— Так и будет. Может, уже и нашёл.

Иван сложил ножницы, засунул в карман на спинке сидения, а Вурда смахнул с головы остатки состриженных волос и взглянул на Турана. Того Рир уже превратил в жителя внешнего мира. Волосы короткие-короткие оставил и одежду выдал. Димка насмешливо следил за этим преображением.

Туран с интересом засунул руки в карманы светлых летних брюк, на сандалии на своих ногах поглядел. Пальцами пошевелил.

— Привыкну, — усмехнулся он в ответ на взгляды остальных.

А то все на него уставились.

— Так, Туран, без моего разрешения от меня не отходить, — распорядился Вурда, — ни с кем не говорить. Делай вид, что немой или языка не понимаешь, понял? А то наболтаешь лишнего.

Иван засмеялся:

— Да что уж так строго? Чего он там больно скажет-то?

— Да мало ли, — отмахнулся Вурда. — Всё, отряд, поехали.

***

Иван гнал под сто пятьдесят всю дорогу до Москвы. Добрались за четыре часа. Ещё два потратили на то, чтобы доехать до квартиры одного из членов второго круга, забрать билеты на самолёт и паспорт для Турана. Тот долго и с большим интересом рассматривал своё фото на странице документа и смеялся над именем.

Вурда по дороге рассказал, что специалисты по созданию личности, работающие в рядах второго круга, выбирают имена так, чтобы были похожи с настоящими. Рира во внешнем мире звали Андрей Черноснежный, Димку — Дмитрий Черноснежный. Имя рода обычно хорошо подходило для фамилии. У Вурды вообще личность на славу получилась. Род у него назывался — Грозные, в паспорт ему так и написали — Владислав Грозный.

А в документе для Турана пришлось его имя дважды обыграть. Туран — похоже с Толей, то есть Анатолий. Рода у оборотня не было, вернее, он его не знал, всю жизнь был просто навийцем. Так что для внешнего мира стал Анатолием Турановым.

Как с паспортом разобрались, Иван повёз всех в аэропорт на рейс Москва — Сочи.

Никита в некоторой степени соскучился по внешнему миру. Понял это в аэропорту. Современная техника, электронные табло, народ кто в чём: в джинсах, в шортах. У себя дома Велехов уже привык к женщинам либо в боевой одежде, либо в красивых длинных платьях с богатой вышивкой.

Пока ждали в зале ожидания после регистрации на рейс, Велехов наблюдал и за Тураном. Оборотень чётко следовал распоряжению Вурды, никуда не отходил, ни с кем не говорил. Но глазами, конечно, прощупывал всё. Сначала, пока ехали по городу, на здания и улицы смотрел, а в аэропорту оглядывал людей.

Никита посмеялся над ним:

— То ли ещё будет.

Когда направились на посадку, Туран с восхищением разглядывал самолёты, мимо которых проехал автобус на взлётном поле. Уже в салоне авиалайнера спросил Велехова, который оказался на соседнем кресле:

— Вот это птички. Десять тысяч метров, говоришь, осилят?

— Осилят, — кивнул Никита. — И скорость будет девятьсот километров в час.

— Какие птички, — искренне поразился оборотень.

Но разговор он начал не за этим, хотел хранителю кое-что важное сказать. Год назад Туран и сам не знал, как всё для него сложится и как жизнь устроится. Тогда не сообразил по душам поговорить с Никитой, да и слов бы не нашёл. Душа-то ещё не потеплела. Это много позже, уже когда в корпус охраны приняли, когда стал с воинами общаться, говорить, смеяться, начал жить, любить начал, тогда неожиданно почувствовал, что благодарен хранителю безмерно.

— Я так и не сказал тебе того, что должен был, — произнёс Туран.

Никита даже удивился:

— Да вроде ничего не должен.

— Должен был поблагодарить за то, что ты для меня сделал, — сказал оборотень.

— За то, что раненым гнал тебя по Навии? — засмеялся Велехов. — Так и убить мог.

Туран тоже усмехнулся:

— Но добрались же мы с тобой. Значит, не зря гнал.

— Не зря, — кивнул Никита, — теперь твой дом Алавия и служишь ты верховной берегине. Надеюсь, это то, что тебе судьбой предназначено и по-другому не будет.

— Не будет — уверенно ответил Туран. — Спасибо, хранитель. Если бы не ты, этой жизни у меня бы не было.

Велехов на это улыбнулся. Он в судьбе парня не сомневался. Из оборотня, служащего Скараду, стать воином Алавии — так не повезло никому, кроме Турана. Абсолютное большинство его собратьев волков погибло в Навии. А у Турана сердце оказалось не настолько отравленным, как у них. Как-то он его уберёг, даже там, где это казалось невозможным. Никита всегда уважал оборотня именно за это, и сейчас чуть опустил голову, принимая его благодарность.

Дальнейший полёт прошёл почти без разговоров. Все дремали. Надо было отдохнуть, а то оборотни уже больше суток провели на ногах и в пути.

Через три с половиной часа прибыли в аэропорт Сочи. Иван, как только вышли в зал ожидания, вынул смартфон и собрался звонить, но ему навстречу уже шагал мужчина с такой улыбкой на лице, что Никите сразу стало ясно, кто это. Он уже знал, что Дивею за пятьдесят, но на свои годы Ланита не выглядел даже близко. В паспорте

Увидев его, Иван, радостно, как мальчишка, широко раскинул руки для объятий. Дивей засмеялся, подходя и крепко обнял брата:

— Приветствую, славный князь, на землях Краснодарского края Российской Федерации!

— И я тебя приветствую, глава второго круга, — Иван был так рад, что не сразу отпустил Ланиту из объятий.

— Ещё в ноги друг другу поклонитесь, — насмешливо сказал Вурда.

Дивей только засмеялся и шагнул от Ивана к Риру и Димке. Поприветствовал обоих, хлопнув по плечам:

— Волчата, с прибытием. Давно не были.

И подошёл к ворлаку. Вурда скрепил крепкое рукопожатие и сразу спросил:

— Время есть?

— Есть, — подтвердил Дивей, — до конца регистрации на наш рейс ещё час, успею всё рассказать.

— Наш рейс? — переспросил Никита.

— Ага, — Ланита окинул его заинтересованным взглядом, — снова в самолёт, ребятки. А ты, парень с белой головой, похоже, и есть хранитель?

Велехов усмехнулся:

— Я.

Дивей смотрел на него ещё секунду оценивающе, всё-таки белый волк, и чуть заметно поклонился. Сам этому засмеялся:

— Забыл я, хранитель, о манерах.

— Но здесь-то ты их помнить и не обязан, — Никита протянул руку для приветствия.

Дивей крепко сжал его ладонь:

— Наслышан о тебе и рад, что ты здесь.

— А я вот только о тебе узнал, Ланита, — сказал Велехов. — Знал бы раньше, давно бы мы с Иваном придумали повод, чтобы к тебе съездить.

Дивею это понравилось.

— Вот теперь буду вас ждать, — улыбнулся он и перевёл взгляд на Турана.

Тот стоял за спинами остальных и честно следовал распоряжению Вурды без разрешения не говорить. Поэтому только наклонил голову, показав Ланите поклон. Вурда представил оборотня:

— Туран, из охраны верховной берегини.

— Ох, — удивился Дивей. — Соглядатая вам Гинева приставила?

— Да нет, — отмахнулся ворлак, — на обучение с нами.

— А, стажёр, значит, — Ланита окинул парня добрым взглядом, и протянул ему руку для приветствия, а тот вопросительно поднял бровь.

— Стажёр — это ученик, Туран, — объяснил Дивей.

Оборотень кивнул:

— Ясно.

И руку пожал. А Ланита внезапно нахмурился, увидев его пальцы. Верховная берегиня сделала Турану подарок — искусственные когти. Раскрывались они, когда он менял облик. А пока человеком ходил, выглядели, как украшение. На всех пальцах Турана блестели широкие серебряные кольца, а на месте ногтей была просто чистая кожа.

— Кто же так тебя? — невольно произнёс Дивей.

Несмотря на то, что столько лет прожил во внешнем мире, он, конечно, не забыл, что самое страшное для оборотня — это лишение когтей. Это и пытка и казнь.

— Был один слуга у повелителя, — усмехнулся Туран. — А хранитель меня от него спас.

Ланита тяжело вздохнул:

— Вот как. Было бы времени больше, я бы обо всём послушал. Второму кругу берегини много о войне с повелителем не рассказали.

— И к лучшему, — заметил Иван. — Слишком много крови было.

— Давай к делу, — напомнил Вурда. — Что выяснил?

— Так, — Дивей махнул рукой, веля следовать за собой, — пойдёмте пока к машине, подальше отсюда, поговорим.

Вся команда направилась к выходу из зала ожидания аэропорта. На улице вечерело, темнело, становилось свежее. Машина Ланиты — внедорожник Лада Нива Тревел был припаркован на ближайшей стоянке.

Здесь, когда встали в круг, Дивей быстро рассказал:

— Значит, так: все скажите большое спасибо пилоту Илье Палашину. Сведения у нас есть, потому что парень выжил. Я от него много интересного услышал.

Ланита вынул смартфон и, пока искал видео, говорил:

— Парень, конечно, в шоке, думает, что крыша поехала. Пришлось ему правильной травки в чай подмешать, чтобы хорошо всё вспомнил и не боялся. А то отмолчаться хотел, чтобы в сумасшедшие не записали.

Дивей включил запись, где Илья рассказывал ему о том, что видел, кое-где подматывал, останавливал на самом интересном. О том, как выглядели «туристы», какие когти, какие ноги.

Вурда, услышав описание нападавших, нахмурился.

— Знакомо? — спросил его Никита.

— Нет, — покачал головой ворлак. — Что и странно. Первый раз такое слышу — ноги с копытами? Кони, что ли? Но с когтями на руках.

В том, что залётные «туристы» — оборотни, сомнений не осталось после описаний пилота. Но вот в кого они обращаются, этого никто не понял.

— О таком народе я не знаю, — заметил Туран. — В Навии у нас разных много было. Но оборотней коней я не встречал.

— Так вот, — Дивей убрал смартфон в карман. — «Туристы» наши не настолько умные, как могло показаться. Мы их быстро нашли. Паспортные данные остались в договоре в туристической конторе по парашютным прыжкам. Прибыли они неделю назад из Стамбула. Нигде в отелях не были, у кого-то своего, значит, осели. Потом устроили этот свой ход конём... — Ланита усмехнулся, — и я уж думал всё — исчезнут. А нет — паспорта всплыли на сегодняшний вечерний рейс обратно в Стамбул. Парни улетают.

— Так они здесь? — Вурда кивнул на здание аэропорта.

— Ага, сидят в зале, — подтвердил Дивей, — регистрацию уже прошли. Мои люди их сегодня с утра пасут. И мы, кстати, сейчас тоже регистрироваться пойдём, — Ланита взглянул на часы. — Хорошо, что у меня дубликаты всех ваших паспортов. Только я билеты уже поздно брал, сидеть будем в разных местах и все в экономе. А они вот распределились. Трое в бизнес классе полетят, двое в экономе. Не к добру это.

— Близко к пилотам, — понял Никита.

— Ага, — Дивей взглянул на него. — Может, конечно, просто с комфортом полетать хотят, а может, и нет.

— Думаешь, они и этот самолёт планируют угнать? — спросил Иван.

— Понятия не имею, — вздохнул Ланита. — Надеялся, вы мне скажете, что это за ребята и какие проблемы у них с Алавией. Чтобы мы хотя бы предположили чего им надо. В любом случае, — Дивей открыл дверцу машины, забрал сумку с документами и билетами: — если мирно долетим, в Стамбуле последим за ними. Может, что выясним на месте. А если не мирно... —

***

Вернувшись в зал ожидания аэропорта, Иван и Вурда остались рядом, Турана и Димку отправили подальше на последние ряды кресел, а Никита, Рир и Дивей разошлись по одному. Ланита предупредил сразу:

— Если будем большой группой кучковаться, а потом разделимся, нас «туристы» срисуют. Так что изображаем, что друг друга не знаем. В самолёт заходим в разных местах очереди.

Разделившись, оборотни и князь с братом продолжили внимательно следить за турецкими гостями. Дивей отправил сообщение своим людям, дежурившим в зале, и отпустил их. Сказал, что дальше он сам.

Никита хорошо рассмотрел ближайших к нему парней. Трое держались вместе — пассажиры бизнес класса. Довольно крепкие ребята, коренастые, роста небольшого, но широкие.

Велехов обратил внимание на особенности фигуры. Ноги у «туристов», как на подбор — накачанные так, что через тонкие летние штаны мышцы выпирали. И руки тоже мощные, но плечи узковаты. Никита даже усмехнулся, подумав о том, что, если парни оборотни-кони, то ноги, конечно, их конёк.

Волосы у всех чёрные, черты лица правильно-восточные: характерные носы и длинные густые брови с опущенными уголками. Сидели они очень расслабленно, никакого волнения, почти не говорили. Никита обратил внимание на три небольшие сумки, лежавшие рядом с двумя «туристами». Ручная кладь. Парни что-то заносят на борт. Что-то такое, в чём не распознала угрозу система досмотра.

Объявили посадку, и поток пассажиров двинулся к выходу на телескопический трап. Шагая вместе с людьми в коридоре к самолёту, Никита не оборачивался, чтобы найти глазами остальных. Оборотню это ни к чему. Он запах каждого чуял, и знал, что Рир всего в двух метрах позади, Дивей там же, остальные дальше. Так что Велехов следил за тремя чернявыми головами впереди.

Стюардесса, встречая пассажиров, приветливо улыбнулась и показала «туристам» налево от входа — в салон бизнес класса. Войдя в самолёт, Никита заглянул туда. Осмотрел небольшое помещение всего на восемь пассажиров и дверь в кабину экипажа, и приветливая стюардесса завернула его направо.

Велехов прошёл к своему месту, сел и встречал глазами уже Рира и Дивея. Последний занял кресло на другой половине салона почти рядом с Никитой. Рир расположился чуть дальше за его спиной.

Мимо прошли двое «туристов» к своим местам в центре салона. Никита повернулся за ними, делая вид, что просто разглядывает пассажиров. Люди рассаживались и устраивались, предвкушая двух часовой перелёт в Турцию. Все в основном отправлялись на отдых. Отцы и мужья устраивали сумки в потолочные багажные отделения, слышались споры о том, куда запихать дамский клатч жены — наверх, или между сидений. Раздавался тихий смех, шуршание пакетов с алкоголем и недовольный женский шёпот:

— Не пить в самолёте! Не пить, убью! И вообще оштрафуют!

И в ответ тоже шёпотом:

— Если поймают.

Никита усмехнулся. В салоне царила приятная посадочная суета. Мимо Велехова прошли Иван и Вурда, за ними Туран с Димкой. Последние отправились в хвост самолёта, а князь с ворлаком устроились недалеко от «туристов», которые заняли места в центре рядом с аварийным выходом

Велехов поймал на себе взгляд Рира. Тот показал глазами в бизнес салон. Трое чернявых устраивались там в удобных креслах. Помимо них в элитном отсеке авиалайнера находились ещё пять пассажиров.

Стюардесса стояла в открытой двери кабины. Никита частично видел за ней капитана и второго пилота воздушного судна. Оба о чём-то весело говорили с женщиной. Но недолго. Стюардесса, уходя, закрыла за собой дверь, и замок заблокировался изнутри по инструкции.

В салоне эконом класса, стюарды, среди которых были два парня и две девушки, тоже закрыли двери самолёта и встали в проходе. После приветствия капитана провели пассажирам стандартный инструктаж по технике безопасности, показали руками расположение аварийных выходов, и после его окончания заняли свои места. Прозвучал приказ пристегнуть ремни и самолёт двинулся на полосу. Перед началом движения стюардесса бизнес класса задёрнула шторку из плотной ткани.

Никита посмотрел на Дивея и оглянулся назад на Рира. По напряжённым бровям все друг друга поняли. Закрыв шторку, стюардесса лишила их обзора.

Авиалайнер тем временем вырулил на полосу и пошёл на разгон. Пилоты чётко вывели машину на взлёт. За иллюминаторами земля ушла вниз.

Спустя всего несколько минут, едва воздушное судно миновало тысячу метров высоты, в салоне бизнес класса трое из пассажиров переглянулись и отстегнули ремни. Стюардесса не ожидала такого, хотела потребовать у турецких парней, чтобы вернули ремни в держатели, но один из них в два шага оказался рядом и ударил женщину в лицо. Она обмякла в кресле без сознания.

Остальные пассажиры, конечно, подскочили на местах от удивления, но больше ничего не успели. Второй турок вынул что-то из кармана и подбросил к потолку. Люди подняли головы и замерли. Предмет, похожий на большой кусок скомканной бумаги в грязи, покрытый блестящей слизью, прилип, как игрушка лизун, и начал быстро увеличиваться в размерах. Длинные змеиноподобные отростки вырвались из него в салон, разбрызгивая чёрную жижу и быстро утолщаясь, а на замерших в ужасе людей уставился глаз!

Вывернувшись наружу из куска, как теперь уже стало понятно не бумаги, а какой-то живой плоти, огромный красный глаз с ромбовидным зрачком оглядел пассажиров. И отростки этого монстра немедленно впились в людей, поднимая их из кресел и закручиваясь вокруг головы и тела. Никто не издал и звука, потому что тварь сжала свою добычу мёртвой хваткой.

Селим уже не смотрел на это. Он шагнул к двери в кабину, отдёрнул закрывавшую её занавеску, приставил руку к замку и выпустил когти. Поиграл с обращением — напряг мышцы, запуская переход в звериный облик. Руки стали толще, запястья затвердели. Селим поставил когти вокруг замка и ударил второй рукой по тыльной стороне собственной ладони. Когти вошли в металл, и, сжав пальцы, оборотень вырвал кусок двери вместе с замком. Одним движением распахнул её и, оказавшись рядом с пилотами, ударил командира экипажа в голову. Пробив ему череп, швырнул его на пол, вырвав вместе с ремнями из кресла, и схватил второго пилота за шею. Молодой русоволосый парень, вытаращив серые глаза, захрипел, в ужасе глядя на человека перед собой.

— Полторы тысячи метров, — произнёс Селим. — Снижайся.

Самолёт только миновал две тысячи и набор высоты продолжался.

— Как тебя зовут? — спросил оборотень, ослабив давление пальцев на горло пилота.

Парень смог вздохнуть и скосил глаза на тело командира экипажа, лежащее на полу. Через секунду заставил

— Сергей Корчагин.

От страха выдал имя полностью.

— Слушайся меня, Сергей, и всё будет хорошо, — усмехнулся Селим. — Высота полторы тысячи метров.

И перед глазами пилота Корчагина оказался смартфон. На дисплее горела карта и координаты.

— Нам вот сюда, — сказал Селим. — Это недалеко. Поворачивай самолёт, и через пять минут будем на месте. Ты понял?

Сергей немедленно кивнул:

— Да.

— Хорошо. Поворачивай.

***

В салоне эконом класса пассажиры только-только похлопали успешному взлёту. Те, кто сидел у иллюминаторов, смотрели вниз и видели, что авиалайнер набирает высоту, но как-то медленно. А Никита не отрывался глазами от шторки. За ней было тихо, но и всё-таки...

Странное состояние внезапно заставило Велехова сделать глубокий вдох. Ему стало трудно дышать, и вместе с этим так ясно возникло ощущение присутствия... чего-то или кого-то. Будто среди множества людей, которых Никита слышал и видел, запахи которых чувствовал, на борту самолёта внезапно появился кто-то ещё.

— Велехов... — голос Дивея заставил собраться, — что с тобой?

Ланита щурился, глядя на Никиту. Заметил, что он начал тяжело дышать.

Велехов не ответил, всё равно объяснить не смог бы, вместо этого отстегнул ремень, встал и зашагал к шторке, отделяющей салон бизнес класса. Увидевшие его стюардессы, конечно, возмутились:

— Вы что, молодой человек?! Куда...

Рир немедленно покинул кресло и последовал за Никитой. Ланита тоже быстро отстегнулся, пока не понимая, что делает хранитель.

Из середины салона происходящее заметили Вурда с Иваном. Уже собрались было встать, как внезапно ворлак схватил Рилевича за плечо и рывком усадил обратно. Иван обернулся к нему с вопросом в глазах, и Вурда кивнул на чернявых «туристов», которые сидели рядом с аварийным выходом.

Вернее, уже не сидели. Оба открывали багажные отсеки над своими головами. Парни вынули оттуда сумки и бросили их на пол. В серединной части самолёта была небольшая площадка, так что место для действий им хватило. Оборотни присели, расстегнули сумки, из которых заструился яркий свет, и встали. Рубашки и брюки на них разорвались в клочья мгновенно...

Вурда ринулся к ним, крикнув Ивану:

— Рилевич, не помогай! Ты без оружия!

С хвоста салона к «туристам» бежали Туран и Димка, счёт пошёл на секунды.

Иван, вскочив, нашёл глазами Дивея. Тот стоял в проходе, глядя то в начало салона, то в середину. Но взгляд остановился на прыжке Вурды.

Ворлак не нарушил негласного правила не обращаться при свидетелях, но прыгнул с места вперёд, выпуская когти. Потому что прямо на глазах пассажиров чернявый парень, стоявшей перед дверью аварийного выхода, в долю секунды перестал быть парнем. И человеком вообще.

В красном пламени, опалившим людей на ближайших креслах, вырос громадный чёрный конь в чешуйчатой броне, с мощными шипованными копытами, конской мордой, но драконьей пастью в ней, из которой высунулись загнутые зубы-клыки. И не два, как у саблезубых тигров, а восемь!

— Ничего себе! — завопил Дивей, и его голос потонул в истошных воплях.

А в начале салона, за мгновения до этого, Никита резко отдёрнул шторку и замер, увидев помещение, пронзённое от стенки до стенки чем-то похожим на чёрных змеев-полозов. Некоторые из них свободно болтались в воздухе, а другие держали пассажиров под потолком, обернувшись вокруг них так, что тела людей едва виднелись под плотными витками.

Один из «туристов», стоявший ближе всех, развернулся и, увидев парня, не к месту заглянувшего на их «вечеринку», реагировал молниеносно. Ноздри оборотня расширились, глаза озарились красным пламенем, и он с разворота ударил ногой в живот Велехова. При этом ботинок лопнул от того, что огромное копыто, покрытое шипами, в него не влезло. Никиту отбросило далеко в салон. Был бы человек — умер бы в полёте.

Но, выпустив когти, Велехов притормозил о потолок, пропахав на нём полосы, перевернулся в воздухе и упал на лапы. Облик полностью не поменял, из одного в другой перешёл на мгновение — в полуволка и сразу обратно. Но синее пламя его, конечно, охватило. Одежду сожгло сразу, обнажая оборотневую сетку-паутинку. Хорошо догадались её на себе оставить.

Никита ринулся обратно. Рир заменил его в схватке и прыгнул на «туриста». Но тот нырнул вниз, уходя от атаки, и на подъёме сцапал оборотня в крепкие объятия — схватил за талию, прижал к себе и сдавил. Рир взревел от боли под хруст собственных костей.

Выбора не осталось. Нужно было вырваться из захвата, а когда кости ломаются естественным образом, это сделать легче всего. Рир обратился наполовину в синем пламени и вырвался полуволком, сразу ударил противника, вгоняя когти в печень, и «турист», взревев, тоже покрылся красным огнём. А под когтями Рира вздыбились плотные мышцы, выталкивая их из тела, принимающего более сильную форму. Парень обращался, но тоже не до конца. Он бы больше волка оказался. Собственной мордой иллюминатор бы выбил.

Никита прошёл над головами противников, просто пробежав по спинкам кресел между змеиных отростков, щупающих воздух, и мгновением успел заглянуть в кабину. Увидел там третьего оборотня, который держал пилота, а дальше стало не до него.

Второй «турист» встретил Велехова ударом в грудь, но тот вцепился когтями в его плечи, свернул кости в обратную сторону и свалил весом, обратившись в волка на секунду. И сразу вернулся назад в человека, уже не потому, что не должны обращаться, а потому что иначе не развернуться. Места в салоне просто не хватит.

Успех в схватке был секундный. Турок, оказавшись на полу, молниеносно встал на копыта и легко подняв Никиту на себе, швырнул его в стенку салона. Тот врезался спиной в чёрные отростки, которые спружинили, погасив силу удара, но ближайшие немедленно ринулись за добычей.

Велехов увернулся от них и внезапно увидел красный глаз, который тоже уставился на него. Никита поражённо замер. Понял, что всё это переплетение, похожее на застрявших в куске грязи здоровенных змей — это одно существо! Прилипшее к потолку салона и распустившее свои конечности. Голая спина Велехова коснулась их на мгновения, но и это обожгло!

Чёрные отростки были горячими и живыми, мускулистыми и покрытыми гладкой плотной кожей. По ним шла дрожь, и внезапно Никита ощутил... как это существо замерло. Зрачок глаза сузился и широко раскрылся так, словно монстр удивился.

Его конечности остановились и безвольно повисли с потолка. А чернявый «турист», который явно рассчитывал на другое, очень удивился и крикнул что-то в кабину третьему оборотню.

У Никиты не было желания просить перевода, да и не успел.

Самолёт

Живым турка не взять, это уже понятно. Не сдастся. А если продолжить бой, и позволить обратиться, то жеребец с когтями на копытах, явно будет мощнее волка оборотня.

Рир едва поднял голову, как понял, что решение принял правильное, потому что увидел в центре салона громадного чёрного коня! Который только что вышиб дверь аварийного выхода! Отсюда и был хлопок.

Вурда, Туран и Димка не успели этому помешать. За несколько минут до того, как драконоподобный жеребец выбил ударом копыта дверь выхода, оборотни сцепились все. Но им места для обращения не осталось вообще никакого. Двух коней и трёх волков салон не вместил бы. Так что использовали обращение только отчасти.

Иван и Дивей, едва схватка началась, ринулись к пассажирам, которые вопили от ужаса, не соображая, что делать. Даже не догадались через кресла перелезть. В первом ряду у аварийного выхода, две девушки вжались в спинки, закрыв лица руками. Иван, подскочив, схватил обеих в охапку и перебросил брату.

Ланита поймал девчонок, поставил обеих на ноги и сразу приказал:

— На пол! Держаться крепко!

Другого варианта не было, в начало салона не отправить, там тоже схватка.

Иван поднял за шиворот и парня, застывшего на соседнем кресле:

— Ты чего сидишь, ждёшь копыта в лоб?

Князь отправил его к девушкам, заодно из другого ряда людей подтолкнул.

— Ну-ка, все отсюда! — крикнул Дивей, запустив наконец инстинкт самосохранения у пассажиров.

Иван уже отстёгивал следующих, кто сам не мог справиться с ремнями, потому что руки тряслись. Перепуганные люди в панике подались по проходу и через кресла от центра салона, но в итоге просто прижались плотно друг к другу на каком-то пятачке, потому что дальше хода не было.

Ведь и в начале салона происходило то же самое — какие-то люди или не люди, тела которых то и дело вспыхивали красным или синим пламенем и странно менялись, дрались! Дрались жутко! Во все стороны от них летели обрывки сгоревшей одежды и брызги крови. Пассажиры не успевали рассмотреть изменения, да и не хотели. Половина из них просто нырнули вниз между сидений и там, закрыв головы руками, вжались в пол.

Иван и Дивей очень вовремя успели убрать людей от места схватки. Оборотни смяли десяток рядов пустых сидений. В хвосте самолёта пассажиры схлынули в самый конец салона. Кто-то в панике уже пытался открыть аварийный выход, но, к счастью, не получалось.

А в центре салона чёрный жеребец внёс Турана в стенку, намереваясь раздавить, но оборотень упёрся руками в его грудь. Едва смог сдержать силу противника, аж взревел. Димка прыгнул на коня, но тот рывком поднялся на мощных ногах и ударил оборотня о потолок. Проломил панели спиной Димки до железной балки.

Вурда в этот момент вогнал когти в шею своего противника, с направлением под череп, но смертельный удар до конца не довёл. Турок достал его когтями, сорвал с себя и отшвырнул в хвост салона. Ворлак аж до самого конца долетел, в людей врезался, и потребовались секунды, чтобы добраться обратно. Турану с Димкой тоже. Последний, упав вниз после удара о потолок, приземлился с упором на ладони и крикнул Турану:

— Обращайся!

Потому что, если остаться человеком — это смерть. Жеребец Турана просто весом задавил. В синем пламени огромный волк оттолкнул от себя противника и вонзил острые серебряные когти в подмышку, вскрыв артерию. Димка подоспел с другой стороны с таким же ударом, и вместе с Тураном ещё и распахали бока чёрного коня, сдирая броню.

Жеребец рухнул на пол в фонтане крови под неистовые вопли ужаса пассажиров, а Димка и Туран сразу вернулись в человеческий вид.

На секунды в этой сватки без боя остался один враг. А ему, чтобы выполнить свою задачу, нужно было всего мгновение. Турок, отбросивший Вурду, обратился полностью и своей мощной конской ногой ударил в дверь аварийного выхода. С одного удара она треснула и немедленно разломилась на куски. Фрагменты стремительно вынесло наружу, а в салон ворвался холодный воздух, собирая крики ужаса.

Окончательно обалдевшие от увиденного пассажиры, сбившись в кучу в хвосте самолёта и на пятачке между центром и началом салона, орали в панике не переставая. Но ещё каким-то чудом слышали голоса двух мужчин:

— Оставаться на месте! Держаться! Наклониться! Слушать нас!

Иван с Дивеем сразу поняли, что все непристёгнутые люди — это потенциальные летуны за борт. Одно хорошо — самолёт шёл низко. Всего тысячи две, не больше. Поэтому после разгерметизации в салоне стало холодно и неистово бил в лицо ветер. Другой опасности для пассажиров не было.

Но в пустой проём аварийного выхода полетели мелкие предметы, и что самое главное — в него вынесло две сумки «туристов»! Оборотни не успели за ними секунду. Обе вылетели из самолёта и сразу исчезли из виду, но через мгновения яркий свет вспыхнул за иллюминаторами. Сферы Альтана разлетелись в воздухе и, словно метеоры устремились вперёд, обгоняя авиалайнер.

Третья сумка зацепилась за сидение, и жеребец выбросить её не успел. Вурда обратился волком и снёс его мощным ударом, благо место для разгона из хвоста салона у него было. Пробил когтями шею оборотня насквозь и сразу вернулся обратно в человека. А то оглохнуть можно было от новой волны воплей пассажиров при виде ещё одного громадного чёрного зверя.

Жеребец замер с последним хрипом, а Вурда вскочил и выглянул в проём аварийного выхода, схватившись когтями за края. Альтановые сферы ярко подсвечивали тёмное небо впереди.

Димка оттащил третью сумку, открыл её и пересчитал сферы внутри.

— Всего четыре! — крикнул он ворлаку. — Сколько надо, чтобы открыть врата?

Но ответ не потребовался. Сбоку от самолёта зажглось огромное кольцо, осветив ночь, и пространство пронзила прозрачная труба, уходящая вниз к воде. Отражённый круг засиял на тёмном зеркале морских волн. Врата открылись!

В начале салона, в этот момент, Рир развернулся к Никите и собрался ринуться обратно в бизнес класс, где у Велехова остался ещё один противник в кабине экипажа. Но внезапно этот последний «турист» поднял руку, с чем-то зажатым в ней, и швырнул это мимо Никиты. Комок грязи, покрытый слизью, врезался в лицо Рира, и его отбросило этим ударом.

Иван, увидев это, ринулся к своему

— Всё, успокоились! Орать перестаём! Всё хорошо! Никто вас не тронет! Мы из службы безопасности! На борту террористы! Уже почти устранены! Сейчас, ещё пару минут!

Перепуганные насмерть люди смотрели на него круглыми от ужаса глазами, и хотя никто не верил ни одному слову, на приказ Ланиты всё-таки отреагировали. Стало тише.

Иван, подскочив к Риру, схватился пальцами за нечто, расползающееся по лицу парня. Рот и нос, и даже глаза накрыла какая-то чёрная живая масса, выпускающая из себя толстые змееподобные отростки. Рир вслепую пытался сорвать это с себя, но безуспешно. Тварь убивала его, перекрыв воздух, душила и ломала.

Подбежали Димка и Вурда с Тураном, попытались срезать это существо когтями, но оно только разрасталось ещё больше.

В салоне бизнес класса Никита обернулся к последнему оборотню-коню.

— Скажи, как снять, — прошипел Велехов, глядя в его красные глаза. — И разверни самолёт.

Турок держал руку на голове пилота, зафиксировав затылок. И тот смотрел только вперёд — туда, где в небе сияло огромное кольцо. Но было видно, что оно не замкнуто, не хватало как минимум четырёх точек, и стенка прозрачной трубы в этом месте растекалась и гасла. Врата были открыты не полностью.

— Ты... — произнёс Селим, оглядывая оборотня-волка перед собой. — Почему мазур тебя не тронул?

— Что? — не понял Никита.

Турок оскалился в улыбке, потому что понял: порученное ему исполнено. Он смотрит на того, ради кого они здесь.

— Мазур может забрать любую жизнь, — сказал Селим. — Всё, что дышит, умирает в его объятиях. А тебя не коснулся, значит... ты с ним одной крови.

— Какой крови? С кем? Ты чего несёшь? — прорычал Велехов.

Селим засмеялся, и Никита с удивлением увидел, как потемнели его глаза. Всё ещё сияя красной радужкой, они будто покрылись тонкой прозрачно-тёмной плёнкой. И Велехова внезапно снова охватило чувство присутствия рядом кого-то ещё. Но оно было призрачным, а за его спиной поднялся в полный рост Иван.

— Никита, надо это снять немедленно! — рявкнул он. — Пусть просит чего хочет, живым отпустим!

Вурда, глядя через иллюминатор на сверкающее кольцо в небе, в которое стремительно направлялось воздушное судно, выругался и крикнул:

— Врата открыты не полностью. Эта машина их не пройдёт!

Селим, презрительно скалясь, ответил:

— Может, не вся, но пройдёт. А ваш друг сдохнет, как и они...

Оборотень показал на людей в салоне, которые висели под потолком, опутанные отростками. Монстр задушил их, но и сам, похоже, погиб. Засох и превратился в серую массу глаз, и чёрные отростки стремительно теряли цвет и уменьшались, тоже усыхая. Никите было наплевать на это, он слышал только скрежет когтей Рира. Оборотень извивался в судорогах, бессильно царапая пол. Но идея Велехову пришла.

— У тебя был шанс остаться в живых, — сказал он.

Селим засмеялся:

— Мне это не нужно. Мы все пришли за смертью.

— Ну и зря, — прошипел Никита и развернулся к своим: — Вурда! Туран! Он ваш!

Оба молниеносно прыгнули через весь салон в кабину, а Велехов, уже не глядя на это, ринулся к Риру. Иван с Димкой не сдавались, пытаясь оторвать от него чёрную скользкую массу, но оборотень, опутанный ею в кокон, затихал.

И в этот момент жуткий грохот сотряс самолёт. По бокам в иллюминаторах мелькнул яркий свет, и удар со стороны левого полукрыла встряхнул авиалайнер.

Никита упал, добрался на коленях до Рира, наклонился над ним и сжимавшей его тварью. И внезапно, изнутри чёрного существа всплыл глаз и внимательно уставился на Велехова. Тот не дышал, разглядывая это страшное создание, но раскрыл ладонь в приглашающем жесте.

— Ты что делаешь? — поразился Димка.

— Они переносили это прямо в руке, — быстро ответил Никита. — Значит, должно быть, можно заманить.

Иван, увидев глаз, едва не отскочил, но выругался и крепче сжал плечо Рира:

— Держись, держись, волчонок, не сдавайся!

Глаз твари спрятался, погрузившись внутрь, и внезапно змеиноподобные отростки поползли по телу оборотня, стягиваясь обратно в кусок мокрой грязи.

Димка, глядя на это, замер.

— Давай, давай, давай, — шептал Никита, держа раскрытую ладонь наготове.

— Вот это да... — выдохнул Иван. — Вот так просто? На ладошку посадить?

Велехов не смотрел никуда, кроме лица Рира, с которого сползала чёрная масса и, увидев, наконец, карие глаза с золотой окантовкой радужки, мокрые и блестящие, выдохнул с облегчением. Рир судорожно втянул воздух освобождённым носом, а потом и ртом, сразу дёрнулся и захрипел, отплевался от слизи. Хотел схватить тварь, чтобы отшвырнуть от себя, но Никита в этом опередил — забрал с его груди сжавшегося в комок монстра, поняв, что кидать не надо. Удар обо что-то, пожалуй, снова запустит эту тварь в рост.

Иван приподнял Рира и придал ему сидячее положение, придерживая за спину:

— Дыши, дыши, дыши... молодец!

Вокруг творился хаос. Перепуганные пассажиры только успели принять, как факт монстров на борту, голых людей, брызги крови на стенах и открытый наружу выход на высоте нескольких тысяч метров, как их выбил в панику новый удар — после яркого света, пронзившего салон, наступила тьма, и слух убил оглушающий скрежет, прокатившийся по самолёту.

Никита обернулся и взглянул в кабину. Перед ней Вурда и Туран вжали в пол жеребца, клокочущего горлом, заполненным кровью, и просто рвали из него куски. Но попытки ослабить и удержать противника уже заканчивались. Вариантов больше не было. Последний враг не собирался сдаваться, он собирался умереть сражаясь, и Вурда, наконец, вогнал когти в его горло. А за этой кровавой сценой сражался за авиалайнер второй пилот.

Полёт продолжался, двигатели работали, но самолёт трясло, индикаторы на панели управления мигали. Удар о врата не прошёл бесследно. Чувствовался крен на левый борт.

Никита хлопнул Рира по плечу и вручил ему в руку комок грязи:

— Держи осторожно.

Сам поднялся на ноги и побежал в кабину, а оборотень отмахнулся, хрипло дыша:

— Ага...

Димка взволнованно сжал его плечи:

— Ну ты напугал, братец!

— Ага... — Рир ещё кашлял.

Велехов перелез по телу жеребца, занявшего весь салон, мимо Вурды и Турана, ещё сидящих на нём верхом, и ввалился в кабину.

Второй пилот Корчагин обернулся на звук, увидел человека почти голого и всего в крови и дёрнулся из кресла, но Никита усадил его обратно:

— Тихо, тихо! Свои!

— Посадишь машину? — спросил Никита. — Сможешь? Как зовут тебя?

От количества вопросов Сергей растерялся ещё больше и сильнее сжал штурвал, молча рассматривая незнакомого человека перед собой.

— Ну-ка очнись! — приказал Велехов. — Ты пилот российской авиации, у тебя на борту сто шестьдесят человек. Ты помнишь?

Сергей, поражённо глядя на него, кивнул.

— Так вот ещё раз, — Никита крепко нажал на его плечо: — Мы тебе поможем. Надо посадить самолёт и спасти людей. Ты понял?

Корчагин сглотнул.

— Зовут как? — повторил Велехов.

— Сергей.

— Я Никита, Сергей. Что с твоим самолётом?

— Потеряли левое полукрыло и хвостовой руль, — сдавлено прошептал Корчагин.

— Ясно, посадить сможешь? — повторил Велехов.

Сергей заставил себя проглотить ужас и хрипло ответил:

— Ты не понял. Без руля самолёт не управляем. Мы просто летим вперёд на одной высоте пока работают двигатели.

— А, — Никита поглядел на руки пилота, вцепившиеся в штурвал. — А чего так держишь тогда?

— Срезана треть левого полукрыла, — выдавил из себя Корчагин. — Удерживаю от крена.

— Молодец, — кивнул Никита. — Так и держи.

В кабину вошёл Вурда, вызвав у Сергея ещё один нервный спазм, взглянул через лобовое стекло и заметил:

— Так, Серёж, надо поворачивать и быстро.

Никита проследил взгляд ворлака и выругался. Прямо по курсу перед низко летящим самолётом рисовалась зигзагообразная линия гор.

— Не получится, — сдавлено прошептал Корчагин. — Я же сказал: без хвостового руля и с повреждением полукрыла мы не наберём высоту и повернуть не сможем.

Он сглатывал, говоря это, потому что от всего происходящего накатывала тошнота. И всё поворачивался посмотреть в салон, где, как ему казалось, развернулся ад. Какая-то грязь, слизь и кровь на стенах. Тела пассажиров, опутанные чем-то, висящие под потолком и разорванное тело... кажется, коня! Который был человеком. Который только что держал его за голову когтями. Всего минуту назад. И эти люди рядом — неодетые, высокие, с рельефными крепкими фигурами, как у команды бойцов, и кожей, расписанной цепочками каких-то символов...

— Э, парень, — Никита, заметив, как пилот стремительно бледнеет, быстро нахлестал его по щекам: — Ну-ка, ну-ка, Сергей! Кроме тебя самолёт никто не посадит. Потеряешь сознание и нам всем конец.

Корчагин всё-таки очухался, но прошептал в полной уверенности:

— Я тоже не посажу. Мы разобьёмся.

— Да что ты какой пессимист? — прозвучало за спинами.

Иван тоже вошёл в кабину. В руках держал полотенце и плед, которые взял у стюардесс. Они сейчас находились с пассажирами и помогали Дивею наводить порядок на борту. Люди были в шоке, поэтому слушались его без возражений.

Ланита сначала сказал всем, чтобы сидели на местах. У кого они остались, конечно. А то рядов двадцать кресел в щепки разлетелось. Остальных друг к другу на колени усадил, кого-то в проходе оставил. Потом принёс из салона бизнес класса стюардессу, которую «туристы» там бросили без сознания. Девушка пришла в себя, и Ланита передал её коллегам.

А Иван, поглядев в кабину, где Никита разговаривал с пилотом, понял, что кресло командира экипажа пустое, потому что его тело лежит под ним. Зайдя, князь сначала протянул Сергею полотенце:

— Вытрись. И панель протри.

Корчагин машинально взял тряпку и только сейчас заметил, что сам весь в крови. Шок от происходящего не позволил почувствовать раны от когтей на голове и шее.

Иван, оттащив тело командира экипажа к стенке и накрыв его пледом, тяжело вздохнул:

— Не всех успели спасти. Пассажиры бизнес класса тоже мертвы. Эта тварь быстро их задушила. Наверное, ещё до того, как вы драться начали.

Князь уселся в кресло командира и поглядел вдаль. А Никита обернулся и увидел Рира и Димку. Оба стояли вместе с Тураном, опираясь пятой точкой на тело коня. Всё равно такую тушу не обойдёшь, весь салон занял. Рир, всё ещё покашливая после удушья, подкидывал в руке неизвестную тварь, которая опять притворялась комком грязи.

— Эй, эй, — Никита напрягся, видя, как из тела существа при каждом подбрасывании выделяется слизь. — Не урони.

Рир утвердительно кивнул:

— Не уроню.

Иван в кабине взглянул на пилота. Того так и трясло.

— До гор ещё несколько минут, — усмехнулся Рилевич. — Погоди, может, помогут нам. До последней секунды сдаваться нельзя.

Сергей удивлённо уставился на Ивана, а Никита обернулся к Вурде:

— Ждём патруль долины?

Ворлак кивнул:

— Ага. Нас не могли не заметить. Грохотом мы все окрестности накрыли и до сих пор накрываем. Гинева приказала разместить дополнительные посты. Так что должны уже лететь к нам.

За бортом авиалайнера царил полумрак и поблескивали большие пятна озёр меж островками суши. Свет кольца в небе погас и единственным, что освещало долину, остались огни самолёта.

Сергей поражённо смотрел вниз.

— Где мы? — спросил он наконец.

На панели управления больше не работала навигация, будто нигде не было ни одной вышки связи, ни одного спутника, ничего.

Пилоту не ответили, потому что в кабину заглянул ещё один мужчина.

— Пассажиры там к иллюминаторам прилипли, — произнёс Дивей, — гадают, где летим, почему так темно и что за земля под нами. Мы садиться-то будем?

— Нет, — покачал головой Никита. — Сергей вон говорит, что не сможет. Как хотите, говорит, спасайте людей без меня.

Корчагин повернулся к нему и смерил гневным взглядом.

— Я так не говорил, — произнёс он. — Здесь негде садиться. Пересечённая местность. И самолёт всё равно не управляем. И, чёрт возьми... вы кто? Что вообще случилось?

— О! — усмехнулся Велехов. — Чего, маленько отпустило тебя? Соображать начинаешь?

Сергей хмуро посмотрел на него, потом поглядел на всех набившихся в кабину людей и вернулся глазами к приближающимся горам. Руками он по-прежнему сжимал штурвал, хотя

— Я могу выключить двигатели и планировать, — Корчагин, наконец, начал вспоминать варианты спасения самолёта. — Тогда снизимся, но всё равно нужна полоса, хоть какой-то ровный участок. И мы всё равно уже не успеем до гор... — он обернулся к Никите: — Простите, ничего не выйдет.

И внезапно яркий свет откуда-то сверху пронзил небо перед летящей машиной. Сергей вздрогнул всем телом, завопив:

— Это что?!

Иван приподнялся, поглядел через лобовое стекло и усмехнулся:

— О, как ярко светят!

Сергей в панике уставился на людей в кабине. У Велехова вспыхнули белым сиянием символы на медальоне, висевшем на шнурке вокруг шеи. У Вурды тоже. Оба улыбнулись с облегчением, и ворлак произнёс в ответ верховной берегине:

— Госпожа, хорошо, что ты сама здесь.

А в следующий миг Корчагин окончательно потерял себя в реальности.

Нос самолёта, прямо перед стеклом, схватила громадная лапа, покрытая чешуёй. Свет падал от яркого горящего шара на плече... настоящего дракона! Мощный фонарь осветил кабину.

Никита, поприветствовав Гиневу, сразу сказал:

— Сначала разверните нас. Горы впереди, а нам не подняться.

Вурда позвал Ивана:

— Пошли, я это видеть хочу.

Князь вышел из кабины за ворлаком и Дивеем, и все зашагали в салон. Ветер, гуляющий по самолёту, донёс шум и голос Ланиты:

— Так, народ, ещё немного! Будем садиться! Всё нормально будет! Ничего не боимся. Да, и за бортом — это драконы, да! Ну чего сразу не может быть? Тут по вам волки бегали. И кони! А драконов-то, конечно быть не может, ну-ну...

Никита остался с пилотом. Туран встал в дверях кабины, с интересом оглядывая огоньки на приборной панели. Димка и Рир зашли. Последний сел в кресло командира и подбодрил Сергея:

— Молодец, парень, ещё чуть-чуть.

Корчагин едва услышал, потому что за бортом лапа отцепилась от носа самолёта, перестав закрывать обзор, и открылось подсвеченное ярким светом небо, в котором навстречу авиалайнеру со всех сторон слетались сверкающие драконы.

— Так, так, двигатели глуши, — приказал Никита, наблюдая их приближение. — Скорость надо снизить до минимума.

Рептилии, которые летят навстречу, конечно схватятся, но кто с флангов двигается на перехват, должны взять хвост и крыло воздушного судна. А для этого его надо ещё догнать.

Следующие минуты все в самолёте с напряжением ждали, как пройдёт эта стыковка. Пассажиры, которым уже ничего не осталось, кроме как привыкнуть к происходящему, прильнули к иллюминаторам, с волнением следя за тем, как с неба наперерез самолёту движутся потоки громадных рептилий.

Последние махи крыльев и первые драконы, достигли воздушное судно! Вцепились в полукрыло, сразу крепко сжимая пальцы и всем телом притягиваясь к авиалайнеру. За ними так же прильнули следующие и следующие. Размещаясь по поверхности самолёта бок о бок, драконы закрыли собой всё его тело по полукрыльям с обеих сторон и хвосту.

— Что они делают? — одна из стюардесс обернулась к Ивану и Дивею.

Все уже успели искренне полюбить этих мужчин за время полёта. За то, что были рядом, за то, что не позволили никому умереть просто от разрыва сердца.

— Сейчас увидите, — ответил Ланита и приказал: — По местам! Пристегнуться!

Люди схлынули от иллюминаторов, быстро рассаживаясь по креслам.

В кабине Никита как раз предупредил Сергея:

— Готовься, поворачиваем.

Голос Гиневы звучал в голове Велехова, Вурды и Дивея. У всех троих медальоны были активны. Берегиня приказала командиру драконов начать разворот и все рептилии, облепившие авиалайнер, подняли одно крыло, заваливаясь телом на бок. Тем, кто смотрел на это из салона, казалось, что снаружи развернулся парус. Огромные крылья драконов легли по ветру, ловя поток и направляя его по бортам.

В кабине Сергей, держа штурвал, почувствовал и увидел по приборам, как многотонная машина стремительно пошла налево по горизонтальной оси.

— А-а-а! — только звуком без слов получилось у него выразить эмоции.

Оборотни засмеялись, глядя на пилота.

— Всё, Сергей, ты теперь только помогаешь, — заметил Велехов. — На посадку будут нужны двигатели?

— Да, на земле, реверсом затормозить, — Корчагин ответил, не отвлекаясь от происходящего за бортом.

Линия гор проплыла сбоку и перед самолётом открылась озёрная долина. Драконы развернули планирующую машину с выключенными двигателями и вели её вниз.

— Нужна полоса, — Сергей обернулся к парням.

— Понял, — Никита сжал медальон. — Госпожа берегиня, нужен ровный участок на земле. Чтобы машина колёсами прошла. Сделаете?

Перед кабиной самолёта внезапно появилась морда дракона. Рептилия, сидевшая всё это время на крыше воздушного судна, спустилась, втыкая когти в обшивку, так, чтобы его всадница оказалась на уровне лобового стекла, и верховная берегиня заглянула в кабину. Корчагин, увидев женщину в рельефных доспехах с развевающимся хвостом серебряных волос, сделал глубокий вдох и замер.

А Гинева снаружи, оглядев оборотней в кабине, ответила:

— Сделаем, хранитель.

Дракон верховной берегини плавно отцепился от самолёта и нырнул вниз. И уже через мгновения пространство перед снижающимся авиалайнером рассекла яркая полоса света. Это Гинева зажгла альтановый фонарь на максимальную мощность и отправила его в самостоятельный полёт, чтобы освещал путь перед ней.

К берегине присоединился ещё один дракон и они вместе опередили самолёт на километр, летя у самой земли, а в освещённой дорожке между ними вздымались вода и почва. Взлетали вверх твёрдые глыбы, сразу распадаясь на мелкие фрагменты, растекались от них волны озёр. Насквозь через долину над водой и по суше поднималась длинная полоса.

Даже Никита с трепетом следил за этим. Всё бы отдал, чтобы такому научиться. Гинева пользовалась магией берегинь.

На земляную насыпь, растущую по пятам за драконами, потянулся песок. Прямо на глазах плотные потоки песчинок поднимались со дна озёр и покрывали собой поверхность. Обе рептилии внезапно развернули головы и пустили пламя направленной волной вдоль насыпи. Воздушное судно следовало прямо в этот огненный коридор.

Сергей снова не выдержал и завопил просто одним звуком:

— А-а-а!

— Тихо, тихо, — смеялся Никита. — Песок подплавят малость, чтобы поровней была.

Раскалённая поверхность насыпи выровнялась, и вслед за пламенем её немедленно накрыла водная волна, остужая жар. И вот, за мгновения появилась и застыла на земле ровная полоса.

Корчагин, глядя на это, не мог ничего сказать и не мог отвести глаз.

— Сергей, дело за тобой, — напомнил Никита.

— Да! — пилот быстро собрался и вернулся к

Но ему нужно было только выпустить шасси. Всё остальное делали драконы. Они поддерживали планирующий авиалайнер и направляли его вниз, точно на полосу. Едва колёса коснулись земли, Корчагин запустил двигатели на обратный ход, чтобы затормозить движение. А драконы заменили аэродинамический тормоз срезанного полукрыла. Поднимая пыль густым облаком, многотонная машина проехала ещё сотни метров в объятиях рептилий и под их рёв, сопроводивший их усилия, плавно остановилась.

Внутри самолёта наступила тишина, а снаружи раздавался шум крыльев и когтей драконов. Они слезали с авиалайнера и отходили от него, а их всадники покидали сёдла. И за ними всеми пристально наблюдали через иллюминаторы пассажиры. Алавийские воины с не меньшим интересом рассматривали воздушное судно.

— Всё, Сергей, ты молодец! — Никита хлопнул пилота по плечу.

Тот в явном напряжении посмотрел на него:

— Что... дальше?

Корчагин, спрашивая это, подумал о том, что если он что-то не так понял в отношении этих парней, то он, получается, им больше не нужен. Лайнер на земле, и что теперь?

Самолёт очень быстро наполнял гул — голоса и шаги пассажиров, которые не могли больше сидеть на местах. Дивей с Иваном тоже прошли по салону.

— Всё в порядке, ничего не бойтесь, — говорил Ланита. — Вам после такого вообще больше ни от чего не должно быть страшно. В жизни. Никогда.

Иван крикнул в сторону кабины:

— Мы вниз! Спросим берегиню, что делать будем.

Вурда уже ждал Рилевича в проёме аварийного выхода.

Туран, услышав князя, сразу обернулся:

— Подождите, я с вами.

К авиалайнеру как раз подошёл дракон и, как все трое появились на выходе, подставил крыло и перенёс князя и оборотней на землю. Верховная берегиня уже ждала всех внизу. Иван поклонился ей и сразу сказал:

— Не бранись, госпожа, могло быть и хуже.

— Куда уж хуже? — Гинева, хмуря брови, оглядывала громаду самолёта, стоящего на земляной насыпи среди озёр.

Из иллюминаторов на женщину смотрели десятки пассажиров.

— Наших врагов мы нашли, госпожа, — произнёс Вурда. — Тела в салоне. Живыми не смогли взять. Сдаваться не хотели. Но двое погибли в полном обращении. Посмотришь на них.

Гинева кивнула:

— Хорошо, молодцы.

Она с первого мгновения поглядывала на Турана. Оборотень весь в крови стоял, как и Вурда, но ран на самом не было. Берегиня выдохнула по этому поводу с облегчением и насмешливо спросила Турана:

— Ну как тебе, волчье солнышко, внешний мир? Понравилось?

Оборотень улыбнулся и отрицательно покачал головой:

— Нет, не понравилось. Интересно там, но не понравилось. Дома лучше. И по тебе, госпожа, скучал ужасно.

Гинева попыталась строгость на лицо навести, но не вышло, улыбка сама собой получилась.

Вурда заметил, как у Ивана бровь поднялась. Князь речи послушал и сразу заподозрил, что не просто так ласкова верховная берегиня с молодым оборотнем. С этим вопросом он взглянул на ворлака, но тот видом показал, что ничего не слышал и слышать не намерен. Иван едва заметно усмехнулся. Не первый раз такие дела на его глазах.

В кабине авиалайнера в это время Никита подсказал Сергею выйти к людям и успокоить их. Как-нибудь. Если получится. А сам вместе с Димкой и Риром тоже отправился в салон к выходу.

Пассажиры встретили их опасливыми взглядами, кто-то и в кресло вжался. Всё-таки эти полуголые парни — не люди, и все видели на что они способны. Велехов, пропустив парней вперёд, остановился возле Дивея.

Тот стоял в проёме и осматривался, но пока не спускался. Оборотни прошли мимо него и спрыгнули вниз, а Никита, обратив внимание на улыбку Ланиты, задержался.

— Давно я дома не был, — произнёс Дивей, заметив взгляд Велехова. — Соскучился по такому...

Он кивнул за борт. Перед самолётом лежала долина озёр, ходили серебряные драконы и воины-всадники в блестящих доспехах с гербом Алавии на груди.

— А главе второго круга тоже нельзя между мирами переходить? — поинтересовался Никита.

— Только по делу можно, — Ланита вздохнул тяжело, но улыбаться не перестал. — Поэтому... хоть и дела такие не добрые, а я рад.

Дивей махнул рукой дракону, ждавшему у самолёта:

— Давай крыло, брат.

Люди, прильнув к иллюминаторам, смотрели, как огромная рептилия приняла на крыло человека и перенесла его на землю.

— А нас так же? — женский голос раздался за спиной Никиты.

Пассажиры обернулись к стюардессе, спросившей именно то, что сейчас волновало всех и каждого. Что с ними будет дальше?

Велехов улыбнулся женщине:

— Может, и не понадобится.

— Что? Что значит не понадобится? — кто-то из мужчин пассажиров шагнул к Никите.

За «самым смелым» сразу потянулись остальные. Люди испугались сказанных слов, и даже зная, что перед ними точно не человек, всё равно решили узнать у него, что с ними будут делать.

— Ты имеешь в виду... — подошедший мужчина сглотнул, попав под серьёзный взгляд голубых глаз, — не понадобится выпускать нас из самолёта? Почему?

Из салона бизнес класса как раз вышел Сергей, и люди замерли, увидев своего пилота в белой рубашке, насквозь пропитанной кровью и прилипшей к телу. Корчагин оглядел пассажиров и произнёс:

— Эти парни спасли нам жизнь. Если бы не они, мы уже врезались бы в горы. Успокойтесь, нам всё скажут.

Велехов наклонил голову в поклоне, благодаря этим жестом пилота, и повторил людям:

— Ничего не бойтесь, ждите.

С этими словами Никита шагнул из проёма. Пассажиры, кто был поближе, высунулись следом. Увидели, как парень пружинисто встал на землю и зашагал к остальным участникам своей команды, которые стояли вместе с женщиной в доспехах и о чём-то говорили.

— Мадам стюардесса, — один из пассажиров сделал глубокий вдох и задал второй вопрос, волнующий всех и каждого: — а шампанское на борту есть? Только не говорите, что не положено.

Женщина утвердительно кивнула, но потом спохватилась и посмотрела на Корчагина:

— Можно?

Сергей, поглядев за борт на пейзаж и окружение, усмехнулся:

— И мне тоже, пожалуйста.

***

Никита, подойдя к верховной берегине, первым делом спросил:

— Как возвращать будем?

— Так же, как прилетел, — ответила Гинева. — Врата откроем. Сейчас драконы найдут срезанное крыло и кусок хвоста, приварим их к этой машине и с полосы потом подтолкнём.

— А с внешней стороны? — уточнил Велехов.

Гинева задумалась, но Дивей подсказал:

— Как-то лет десять назад похожее делали, помнишь, госпожа? Только самолёт был

Гинева согласилась:

— Ну и сейчас нам подойдёт. Ночь как раз. За час, два справимся и до рассвета в темноте самолёт через врата проведём. У побережья посадим. Справится пилот со второй аварийной посадкой? Как состояние у него?

Никита оглянулся и нашёл глазами Сергея. Тот не отходил от выхода и следил за всем происходящим снаружи самолёта очень внимательно.

— Справится, — уверенно подтвердил Велехов.

— Все живы? — спросила берегиня.

— Нет, — ответил Вурда, — командира этого судна убили и на нескольких пассажиров напустили какую-то тварь. Задушила всех. Её кстати надо с потолка снять, присохла там. А ещё одну мы сохранили... — ворлак взглянул на Рира.

Тот так и носил в руке существо, похожее на кусок скомканной бумаги в грязи, а сейчас открыл ладонь и показал его Гиневе. Глаза верховной берегини сузились, ещё мгновения она напряжённо разглядывала тварь и внезапно протянула руку:

— Дай.

Рир даже поёжился, отдавая существо. Гинева так сказала, будто оно сейчас взорвётся. Ещё раз осмотрев тварь, теперь уже у себя на ладони, она поражённо произнесла:

— Быть этого не может... Вурда, дай-ка ниточку.

Ворлак отсёк нитку от одежды «паутинки» на себе и отдал берегине. Она нашептала на неё оградительное заклинание и быстро обернула нитку вокруг скользкого существа.

— Всё, пока не опасно, — вздохнула Гинева и взглянула на притихших оборотней, на Рира особенно внимательно.

— Ты в руках держал, — сказала берегиня. — Не уколола тебя эта тварь?

— Нет, — Рир покачал головой. — Её в меня бросили, опутала меня и душила. Но вроде не колола. А чем ей?

Гинева на всякий случай осмотрела ладонь оборотня и, убедившись, что следов укола нет, ответила:

— Есть чем. Зубы есть на отростках. Но раз не колола, всё в порядке.

Берегиня взглянула на Дивея с Иваном.

— Прощайтесь, братья, — сказала она. — Придётся нам раньше в Алавию отбыть. Дивей, остаёшься здесь старшим. Возвращение самолёта и людей за тобой. Драконы в твоём распоряжении. Всем помогут. И со взлётом, и с проходом через врата, и с посадкой на той стороне.

— А?. — начал было вопрос Ланита.

— А дурман-траву сейчас привезут, — опередила ответом Гинева. — Дракона с ней выслали. Распылить в салоне сможешь?

Стереть память последних часов у пассажиров нужно было обязательно. Потом пусть думают, что случилось на борту и почему ничего не помнят, но уже никому о драконах и оборотнях не расскажут.

— Конечно смогу, — усмехнулся Дивей.

— Сам только не вдохни, — заметила берегиня.

Ланита взглянул на неё с укором:

— Берегиня, что ж я в первый раз?

Никита понял, что спешка Гиневы связана именно с необычным существом.

— Вторая тварь присохла, говоришь? — спросила она Вурду.

Тот кивнул, и берегиня добавила распоряжений для Дивея:

— Ланита, с потолка её надо счистить, пока не окаменела и отдать драконам вместе с телами оборотней для доставки в Алавию. Это в первую очередь.

— Сделаю, госпожа, — кивнул Дивей. — А что, окаменеет?

— Да, и очень быстро. С этим поторопись.

К берегине подошёл командир драконов. Был в человеческом облике и серебряной броне на всём теле.

— Нашли кусочки от железной «птички», — доложил он.

Две рептилии опустили на землю часть крыла и хвостового руля авиалайнера.

Сергей, стоявший в проёме выхода самолёта, и набившиеся за его спиной пассажиры, увидев это, конечно обрадовались. Поняли, что назревает ремонт.

Драконы начали равнять когтями поверхности оторванных фрагментов авиалайнера, чтобы приварить их. Люди наблюдали за этим интереснейшим зрелищем. Огромные рептилии, как заправские мастера в автомастерской шлифовали с искрами железо.

Пассажиры, стоявшие рядом с пилотом, всё-таки ломали голову:

— Нет, ну даже если приварят, там же кабели разорвало. Или можно так взлететь? Или главное, чтобы крыло и хвост были на месте?

— Ну... — Сергей пожал плечами, — помогут нам... наверное.

Несколько рептилий подняли кусок крыла к месту среза, и один открыл пасть. Дивей, увидев это, крикнул Корчагину:

— Серёж! Внутрь зайди! Жаром опалит!

Дракон подождал пока люди отойдут от выхода и наклонился к месту соединения фрагментов. Огонь лапой прикрыл, чтобы точно пройти полосой и ровно приварить крыло.

Гинева на это уже не смотрела, быстро поднялась в седло и улетела первая вместе со своим сопровождением, остальным велела догонять.

Дивей с Иваном обнялись.

— Ну что, брат, — произнёс Ланита. — Рад был видеть тебя. Похоже, вам ещё долго со всем этим разбираться. Жаль, что не буду с тобой.

— И мне, — тяжело вздохнул князь, но сразу добавил: — Как всё закончим, отпрошусь к тебе. Жди в гости.

— И хранителя прихвати с парнями, — Дивей взглянул на Никиту и оборотней.

Последние с готовностью закивали, а Велехов поклонился:

— С удовольствием.

Ланита наконец отпустил брата:

— Ну всё, летите. А то слезу пущу.

Несколько драконов подошли к оборотням и Рилевскому князю.

— Готовы? — спросил один.

— Через минуту, — ответил Никита и направился к самолёту.

Надо было попрощаться по-человечески. Корчагин так и стоял в проёме аварийного выхода, не покидая свой пост ни на секунду. Когда Велехов подошёл, Сергей сел на корточки, глядя на него с высоты.

— Всё нормально будет, — заверил Никита. — Мы сейчас улетим, а Дивей останется с вами. Он объяснит, что делать дальше. Драконы всех доставят домой.

— Да, я свами до посадки, — раздалось за спиной Велехова.

Ланита тоже подошёл:

— Давай, Серёж, готовься к взлёту.

Корчагин сделал глубокий вдох и кивнул:

— Хорошо. Спасибо.

Дивей отмахнулся:

— Это потом на той стороне скажешь.

Сергей проводил глазами Никиту, когда тот направился к драконам и наблюдал за их отлётом. Рептилии опустили крылья, чтобы взять своих пассажиров на спины, и как только все оборотни заняли сёдла, взмыли в небо.

Уже на высоте, глядя сверху, Велехов не сдержал улыбку. Уж больно занятная картина оставалась под ними: пассажирский авиалайнер в окружении алавийских драконов в долине озёр... Вот уж слетали, так слетали.

***

Отряд прибыл в Алавию буквально через полчаса после верховной берегини. На причале порта Моря Облаков встречала только Арнава. Лазурную броню она спрятала и была в боевой одежде.

Никита первым делом пошёл обнять

Сразу после объятий, она сказала:

— Всех ждут в зале совета. Все за мной.

— Всех ждут? — спросил Рир уже по дороге. — И нас тоже?

— Всех, — подтвердила Арнава. — Совет решает, что предпринять. Решение уже есть, но обсуждается. Вам предложат высказать мнение.

Оборотни переглянулись. Обычно такого не бывало. Хранитель — понятное дело, и ворлак по делам совета уполномочен, и князь тоже. А обычных воинов, вроде них, на совет просто так не зовут. Даже Турану, несмотря на то, что состоит в охране верховной берегини, на заседании совета делать нечего.

— Значит, что-то уже известно о наших незваных гостях? — спросил Вурда, пока шагали через ночные сады дворца берегинь, освещённые каскадами золотых фонарей.

— Да, — подтвердила Арнава. — Пока вы летели, командир драконов патруля связался с Брадой и Гиневой и подробно описал ваших убитых коней-оборотней. Сведения о них нашлись. И не малые. Хотя, Брада ещё несколько часов назад предположила, кто наши гости. И не ошиблась.

— Как это она? — усмехнувшись, спросил Вурда.

Хотя и не сомневался, что так будет.

— Начала искать кто, кроме нас вратами владел, — объяснила Арнава. — Посмотрели координаты всех устройств. Всю планету, считай, проверили. С картами сравнили и поняли, что вариантов не много. Оказалось, есть один народ, кто мог бы Алавии зла желать.

— Ясно, а тот комок грязи? — спросил Иван. — Который Гинева забрала? С ним что?

— А вот он нам ответ и дал окончательный, — кивнула Арнава и внезапно усмехнулась: — Я всё думаю: авиалайнер в долине озёр... Расскажите хоть мне потом, а то я от любопытства сгораю, как там всё у вас получилось.

— Страшно было, но как-то по-особому, — смеясь ответил Димка. — На самолёте мы ещё ни разу не бились.

Перед парадным входом дворца воины охраны поклонились берегине и её спутникам, и Арнава повела всех в зал совета. Когда вошли, хорошее настроение оборотней после успешной схватки сразу поубавилось.

Берегини в полном составе собрались, и сразу было понятно по их лицам, что найденные сведения о новых врагах их совсем не радуют. Все сидели за каменным столом совета, и разговор был не громким. На поверхности стола сияли символы, показывая, что открыто хранилище памяти. Раскрытые свитки плавно перемещались под пальцами берегинь. А в центре стола на тарелке лежал комок мятой бумаги в чёрной слизи. И судя по всему, с ним происходило то же самое, что и с тварью на борту самолёта. Уже посерел. Никита вспомнил слова Гиневы о том, что это существо быстро окаменеет. И вот как раз каменело.

Гинева сидела молча. И тишина, установившаяся в зале совета, при входе оборотней и князя, была неприятной. Брада хмурила брови, и остальные берегини выглядели так же напряжённо.

Гинева показала вошедшим на свободные стулья.

— Садитесь, — вздохнула она. — Разговор будет долгим.

— Ох, не к добру, — тихо произнёс Иван.

Оборотни расположились за столом, в ожидании глядя на верховную берегиню. Но разговор начала не она. Гинева доверила это Браде. И та взглянула на хранителя.

— Мы кое-что расскажем, — вздохнула Брада. — История древняя и она из тех, о которых предпочитают забыть и похоронить во времени. Но раз случилось так, что её мёртвую воскресили...

Берегиня замолчала на мгновение, но всё-таки продолжила:

— Мне неприятно будет это говорить, но не всегда мир приходил так, как мы этого хотели. Сто лет назад другие берегини другого совета посчитали, что обязаны установить мир среди народов, населявших земли по ту сторону гор Аюг за долиной озёр. Это решение не было столь неоправданным. Тогда через подгорный канал, воды озёр выходили на другую их сторону и, сливаясь с чистыми подземными потоками, были священным источником города Энсасер. Он питал земли трияров.

Брада тяжело вздохнула:

— Народ оборотней, которые обращались в коней.

Иван заинтересованно наклонил голову:

— Это точно наши ребята. Значит, знаем кто враг.

Вурда нахмурился при словах Брады.

— Трияры? — произнёс он. — Что это за народ?

— Нрав трияров был буйный, — ответила Брада, — а их государство было более развито по сравнению с другими народами, проживавшими рядом с ними. Остальные были слабее и не так организованы. Трияры первыми заявили о своём праве на соседние земли. И этим правом было завоевание. Они начали войну. И когда это случилось, народы, которые не захотели покоряться, но и не могли оказать сопротивление, обратились к берегиням.

Никита покачал головой, подумав о том, что берегини, конечно, не могли не ответить на просьбу о помощи. И Брада подтвердила эту мысль.

— Совет отправил драконов и волков Алавии на помощь, и велел их командиру принудить трияров к миру, — сказала она. — Лучшему серебряному дракону-оборотню Алавии доверили ответственную миссию, зная, что он справится.

Брада снова взглянула на Никиту, а он вздрогнул, поняв внимание берегини именно к нему. Сердце внезапно уколола боль и быстрыми отголосками растеклась по сосудам тела. Он понял, о ком говорит Брада.

— Скарад, — произнёс Велехов.

— Да, — подтвердила берегиня.

— И как всё прошло? — спросил Никита, уже догадываясь, что история с триярами закончилась по меньшей мере кошмаром.

Брада ответила не сразу, какое-то время сидела задумавшись.

— Уже тогда... — наконец произнесла она, — берегини чувствовали, что любимый дракон Алавии полон гнева, но он служил верно и всем сердцем, и ему доверяли. В войне с триярами изменилось всё. В первом сражении их чародеи, владевшие очень сильной магией, устроили ловушку, и сотни оборотней, верных и преданных Скараду, его друзей, братьев и сестёр, тех, кого он любил более всего, погибли на его глазах.

Велехов сглотнул ком, но он всплыл в горле вновь, и стало трудно дышать. Арнава с волнением смотрела на Никиту, видя, что его грудь поднимается чаще.

— Тем не менее, — вздохнула Брада, — несмотря на потери, то сражение Скарад выиграл. Но победа была ему страшной болью, и с ней он пришёл к берегиням.

— Дай угадаю... — вырвалось у Никиты. — Совет послал своего убитого горем дракона куда подальше? Так?

Гинева одарила Велехова хмурым взглядом,

Но Никита и бровью не повёл. К тому же его поддержала Брада.

— Да, ты прав, — произнесла она. — Так и было. Но ты должен знать почему. Скарад пришёл не только с болью, но и предложением. Он сказал, что народ трияров не достоин мира. Не надо больше просить его о мире, не надо принуждать к нему, не надо давать им шанса признать другие народы. Трияров нужно уничтожить. Истребить до последнего ребёнка и стереть их государство.

Никита молчал, ощущая смятение.

— Скарад знал, что потери будут велики с обеих сторон. И ему сказали об этом, — говорила Брада. — В протоколе того совета, о котором мы не должны говорить...

Иван тихо вздохнул и покачал головой:

— Хвала берегиням, хранительницам истины.

— Князь, — мягко, но и угрожающе позвала Гинева.

Иван поклонился:

— Служу совету, госпожа.

Брада невольно улыбнулась. Дерзости Рилевичу не занимать, но так было всегда.

— В протоколе написано, — продолжила она, — что берегини отказали Скараду. Первая причина — нельзя уничтожать народ. Потому что среди него есть те, кто хочет убивать, и есть те, кто хочет жить в мире. Вторая причина — неизбежно усиление сопротивление. Трияры, осознав, что им грозит гибель, бросятся в бой за выживание и потери Алавии будут ещё больше. Этот последний довод Скарад понял, — Брада перевела дыхание, чтобы говорить дальше: — Он покинул совет в тот день, но очень скоро вернулся. И не один.

Берегиня показала пальцем на тарелку в центре стола, на которой лежало существо.

— Вот это, хранитель, называется мазур. Он создан из земли и останков. Останков драконов-оборотней и трияров. Всех тех, кто погиб в том сражении. Внутри него костяная капсула с заклинанием из тёмной магии, которое запускается водами озёр Мрака.

Брада тяжёлым взглядом смотрела на тварь в тарелке.

— То есть? — Никита пока ничего не понял.

— Это существо не настоящее, — объяснила Гинева. — Оно создано магией. Скарад написал заклинание создания этих тварей и хотел напитать их силой Мрака озёр.

— Он же был просто драконом Алавии, — зарычал Велехов. — Просто командиром, пусть и лучшим. Вы сами говорили, что криптография заклинаний под запретом для непосвящённых. Как он это всё узнал?

Брада невесело усмехнулась:

— Вот поэтому, хранитель, теперь и существует этот запрет. Сто лет назад берегини слишком доверяли, слишком много и слишком многим. После того, как Скарад написал заклинание и принёс его совету, они поняли, какую ошибку совершили, когда разрешили дракону изучать магические знания. Скарад уверял, что создав чудовищ и направив их на трияров, Алавия не потеряет больше ни одного воина. Разумеется, ему отказали, и запретили даже думать о создании мазуров, а чтобы не допустить своеволия, берегини...

Брада замолчала на мгновение и тяжело вздохнула:

— Дальнейшие мои слова — только моё мнение, хранитель. Скарада лишили звания командира и отозвали с войны. И я думаю, это было последней ошибкой того совета. После неё... уже ничего нельзя было изменить. Вместо того, чтобы подчиниться берегиням, серебренный дракон направился в долину озёр Мрака и вошёл в их воды. Пролежал на дне три дня и вышел. А сразу после этого он сотворил своё заклинание. Создав этих тварей из земли и останков, он оживил их тёмными водами.

Вурда тихо кашлянул, потому что даже у него пересохло в горле. Никита мрачно смотрел на Браду.

— Вместе с ними, он создал и ключ к управлению этими существами, — продолжала берегиня. — Диадему мазуров.

Она взяла перо, написала на столе совета магический приказ, и над его поверхностью образовалось изображение чёрной диадемы — несколько тонких обручей, сплетённых в венец для головы.

— Зачем? — спросил Велехов. — Раз он создал их, разве они не должны слушаться его?

— Именно так, — подтвердила берегиня. — Но Скарада они знали, как своего первого господина, а чтобы передать управление кому-то другому, нужен такой предмет.

Брада показала на изображение чёрной диадемы.

— Зачем? — с нажимом в голосе повторил Никита, уже раздражаясь от того, что приходится тянуть из берегини слова.

— Скарад принёс диадему в дар, — вздохнула Брада. — Царю трияров.

— Что? Трияров? — Велехов поразился до глубины души, как и все оборотни за столом. — То есть тому, кто был виноват в смерти его любимых?

— Это была уловка, — покачала головой Брада. — Берегини предупреждали царя, чтобы он не слушал алавийского дракона, но правитель был слишком рад подарку. До того, как отдать диадему, Скарад уничтожил мазурами один из народов, воевавших с триярами. Уничтожил полностью, продемонстрировав мощь этих созданий. Конечно, царь был впечатлён, и когда Скарад пришёл к нему и просто отдал диадему в знак дружбы, принял её. А потом с её помощью, сам правитель трияров уничтожил остальные народы. Оставил от них сколько-то, чтобы служили и были рабами.

— А Скарад? — спросил Никита.

— Он просто наблюдал, — мрачно ответила Брада. — В момент триумфа, когда царь праздновал победу, Скарад сказал ему, что диадема — лишь вещь, и показал кто истинный хозяин монстров.

Ледяная дрожь побежала по спине Велехова.

— Он уничтожил трияров, — произнесла Брада. — За смерть своих драконов, в день празднования победы в городе Энсасер, он приказал мазурам... убивать. Всех без разбора. Всех, кто встанет на пути. Скарад оставил после себя руины на земле, покрытой трупами, застывшими в мокрой земле. После того, как мазуры уничтожили всё живое, сила их жизни, взятая из озёр, иссякла. И они превратились в застывшую в заклинании плоть. Их тела окаменели. Насытившись местью, Скарад взялся за нас — за Алавию. О том, что было дальше ты знаешь.

Берегиня замолчала и после её слов установилась тишина. Вурда сидел, сложив руки на груди и хмуро сведя брови. Даже ему, ворлаку Алавии, не была известна эта история. Что же говорить о простых оборотнях. Рир и Димка сидели поражённые до глубины души. И Туран тоже хмурился, качая головой.

Никита молчал. Сердце, стучавшее в груди, казалось ему чужим. Но одна мысль всё-таки прочно засела в голове.

— Ты говоришь, берегиня, он уничтожил трияров, — произнёс Велехов.

— Мы удивлены не меньше тебя, — согласилась Брада. — Трияры и мазуры...

— На одном самолёте, — Никита невесело усмехнулся: — И заметь — они вместе. Эти

— Всё это возможно только по одной причине, — сказала Брада. — Диадема цела и крепко сидит на чьей-то голове. Создать мазура и приказать ему можно только с ней, зная заклинание и владея... водами Мрака.

В зале совета на мгновения установилась тишина.

— И последнее волнует нас более всего, — наконец уточнила Гинева. — Этот мазур очень мелкий, — она показала на окаменевшую тварь на тарелке. — Меньше своего настоящего размера в десятки раз. На его создание нужно всего литр, не больше. Но и это опасно. Тот, на ком сейчас диадема, где-то взял этот литр. И теперь нам понятно, что отряд трияров делал в долине озёр.

— Да ну? — с интересом подался вперёд Вурда. — И что же?

— Целью была дамба, закрывающая подземный путь из долины в страну трияров, — ответила Гинева. — Первый раз они убедились в местонахождении сооружения, второй, как мы думаем, хотели разбить его самолётом. Если бы получилось ударить авиалайнер в дамбу, то сейчас воды озёр начали бы сливаться по подгорному каналу на ту сторону к триярам.

— А что так сложно? — удивился Никита. — Не проще пройти по горам и взорвать альтановыми сферами?

— Если они есть, — заметила Брада. — Альтановые сферы — это наша магия. И делают их только в Алавии. У трияров они, возможно, остались после войны. Но точно не много. Скорее всего, те, что у них были, они использовали для открытия врат. К тому же не так просто пройти горы и не попасть на глаза драконам. Патруль осматривает вершины и тропы постоянно. Если они хотели действовать наверняка, то их дерзкий план, конечно, был лучшим решением. Мы ничего не смогли бы сделать, не окажись вы на борту. Только благодаря вам у них не получилось.

— И это возвращает нас к вопросу о целях, — произнёс Вурда. — Если им нужна вода озёр, то что? Где-то у них там есть мазуры побольше? Которых надо снова оживить?

— Возможно, — согласилась Брада.

— Это наше «возможно», — вздохнул Никита. — Это слово надо исключить, пока не стало слишком поздно.

— Чтобы это сделать... — Вурда задумался и взглянул на хранителя.

Велехов утвердительно кивнул:

— Надо идти туда и выяснить, что по ту сторону гор.

На мгновения установилась тишина, и Гинева, наконец, позволила себе улыбку:

— Что ж, именно поэтому вы все на этом совете. Ваш отряд хорошо сработал, несмотря на то, что только собран в таком составе.

— Не скажи, берегиня, — усмехнулся Иван. — Рир и Димка — мои оборотни, хоть сейчас у них и другой князь. Мы с ними вместе много прошли. А Туран с хранителем много прошёл.

— А с твоими оборотнями я ещё больше прошёл, — добавил Никита. — И Вурда нас всех спасал, когда пропадали.

Ворлак улыбку спрятал в уголке губ и берегиням сказал серьёзно:

— Это всё к тому, что отряд у нас самый тот.

— Но в этот раз будет с вами ещё один воин, — внезапно сказала Арнава. — Совет поручает нам разведку. Пройти на землю трияров, посмотреть что там теперь и кто. Выяснить чего хотят наши новые противники и на ком диадема.

Никита с интересом поднял бровь, и улыбка сама легла в губы:

— Нам поручает? Берегиня, и ты с нами идёшь?

Арнава, щурясь, смотрела на него:

— Рад, хранитель?

Велехов ответил искренне:

— Очень.

Только думал, что придётся с женой расстаться, и уже тяжело стало на душе, но сейчас почувствовал облегчение. Прощаться не надо.

— Это поручение от совета, — добавила Гинева к словам Арнавы, — так что старшим командиром будет берегиня. Вурда после неё, если что. Все волю совета принимают?

Иван кивнул:

— Конечно.

Оборотни подтвердили друг за другом, одним словом:

— Принимаю.

И хранитель последним поклонился:

— Принимаю, госпожа.

Так было положено. Арнава сразу отдала распоряжения:

— На подготовку нам совет дал одну ночь — эту, но вам лишь за это время отдохнуть. В утро отбудем. Драконы доставят нас через горы.

По словам берегини было понятно, что совет уже все решения принял, пока ждал возвращения оборотней и князя из долины озёр. Оставалось лишь поручить им разведку и отправить в путь.

— Что вас там ждёт, мы не знаем, — добавила Гинева. — Око света Алавии земли за горами Аюг не обозревает. И за эти годы, мы были так уверены, что они пустынны, что не удосужились послать туда разведотряды. Последний раз летали в Энсасер десятки лет назад. И тогда там был лишь мёртвый город и такая же долина. А сейчас это явно не так.

— Всё выясним, госпожа, — произнёс Вурда.

Гинева кивнула:

— Тогда на этом всё. Всех отпускаю на отдых.

Берегини тоже поднялись из-за стола. Только Брада и Гинева задержались. Брада о чём-то просила верховную берегиню и разговор у них был тихий.

Арнава подошла к Никите, и вместе с оборотнями, Вурдой и князем, они покинули зал. На улице уже собрались было разойтись. Туран и Вурда должны были дождаться Гиневу и Браду, чтобы отправиться с ними в крыло дворца, где располагались личные покои берегинь. А Иван с Димкой и Риром намеревались в резиденцию Вулавала, потому что Никита позвал всех к себе. Но задержались, так как внезапно вышла Брада и остановила Велехова.

— Поговорить мне с тобой надо, — сказала она ему, а потом взглянула на Арнаву: — Гинева разговор разрешила. Отпусти хранителя со мной.

Арнава поклонилась:

— Да, госпожа.

Никита с интересом посмотрел на жену.

— Иди, мой дорогой, — вздохнула Арнава. — Важное дело к тебе.

Но при этом по лицу берегини было заметно, что она заволновалась.

Арнава действительно переживала, потому что о многом Никита узнает. Включая и то, о чём она говорить ему не хотела. Но они с Брадой всё решили, и старшая берегиня велела отдать этот разговор ей. Арнава не могла возразить. Поэтому сейчас отпустила мужа, позвала Ивана и Рира с Димкой, и все вместе ушли в резиденцию Вулавала в гостевом дворе.

Туран остался ждать Гиневу, а Брада повела хранителя за собой. Вурда пошёл с ними, довёл до дверей храма и там остался. Дальнейшее дело официально его не касалось. Об этом и сказал Никите, когда

— Мне дальше нельзя, — поклонился Вурда, весело глянув на хранителя.

Велехов только посмеялся. По лицу ворлака было понятно, что он точно знает, о чём пойдёт разговор в храме. Брада с ним всем делилась.

В первом охранительном зале в ночь дежурили две младшие берегини. Девушки поднялись из-за каменного стола, над поверхностью которого плыли в сиянии цепочки символов. Велехов, как всегда с интересом почитал их. Испытывал слабость к магическому письму.

Каменные столы во всех магических сооружениях служили пультами управления защитными и другими системами. А в храме, защита была самая высокая, которую только можно было создать. Потому что, как и раньше, главный охранительный зал прятал в себе важнейшее стратегическое оружие Алавии.

Младшие берегини поклонились Браде и хранителю и открыли перед ними двери. В главном зале храма было светло. Под сводами сияли сферы Альтана, окутывая огромное помещение серебристым светом. В его центре располагались восемь саркофагов.

Войдя, Брада повела рукой, и массивные плиты, закрывавшие хранилища талисманов, отодвинулись, обнажая каменные ниши. Четыре меча и четыре лезвия в них лежали на воздухе, освещая собой каменные стенки.

Оглядев талисманы, Никита покачал головой.

— Зачем держите их в саркофагах? — спросил он. — Это же их не удержит.

Велехов хорошо помнил, как лезвие огня вынесло каменную крышку и замки-клешни, когда выходило к нему.

Брада, услышав слова хранителя, насмешливо поглядела на него. Никита понял этот взгляд и тоже усмехнулся.

— Больно много знаешь, хранитель, — сказала берегиня.

— И это не нравится совету, — покачал головой Велехов. — Понимаю, Брада. Но и врать берегиням я не буду.

— Это правильно, — согласилась Брада. — Не скрывай, хранитель, своих знаний. Это может привести к большой беде.

Никита оглядывал талисманы. Ярко светилось прозрачно-белым сиянием лезвие ветра, которое он долго носил в своём теле. И красным лезвие огня, ответившее ему перед главной битвой. Оба талисмана реагировали на его присутствие. Чуть ярче плескалось свечение вокруг них, и лезвия покачивались в воздухе, направляя острые кончики на хранителя.

Велехов усмехнулся этому, провёл ладонью в воздухе. Знакомое приятное покалывание погладило руку.

— О чём хотела поговорить, госпожа? — спросил Никита.

Берегиня следила за его действиями. Велехов поднял и вторую руку, погладил ладонью воздух и поманил пальцами два других лезвия. Голубой и золотисто-коричневый металл заиграл переливами, и талисманы тоже покачнулись, нацеливаясь на хранителя.

Брада с интересом наклонила голову, наблюдая за Никитой. Он опустил руки, и лезвия, плывущие в воздухе, перестали волноваться.

Велехов взглянул на берегиню:

— Слушаю тебя, госпожа.

Брада сделала знак следовать за ней, и они обошли круг саркофагов. За ним в глубине зала размещалось ещё одно каменное хранилище. Небольшой цилиндр, сложенный из мощных камней, накрытый круглой плитой. Брада провела над ней рукой, и пространство вокруг осветили цепочки символов защитных заклинаний. Ими были покрыты и камни цилиндрического саркофага, и пол в радиусе нескольких метров от него, и колонны рядом. И даже в воздухе вспыхнули знаки.

— Ох, ты, — поразился Никита, читая знакомые фрагменты символов в цепочках. — «Ловец заклинаний».

И снова Брада покачала головой, а Велехов усмехнулся. Ему не положено этого знать. Даже хранитель не должен знать заклинания берегинь. Но куда ж ему деваться, если в хранилище Саталира многие из них были записаны в памяти каменного стола.

Поэтому сейчас Никита знал, что вокруг саркофага установлена специальная сеть для отлова любого магического вмешательства. Удивился он не самому «ловцу», а тому, насколько сильно наложена эта защита.

Брада провела рукой над плитой, и она отошла в сторону. Из глубины саркофага поднялся круглый медальон на цепочке и остановился в воздухе. В отличие от остальных талисманов, сейчас от него не исходило никакого свечения. Поверхность была просто металлической.

Никита вздохнул с некоторым волнением. Ко всем талисманам он испытывал притяжение. Каждое лезвие и меч тянулись к его руке, а его рука к ним. Но именно этот медальон манил его больше других. Велехов считал эту вещь своей. Но отдал без сомнений, когда берегини приказали.

— Почему не уничтожили его? — спросил Никита. — Разве он не опасен? По вашим же словам.

Брада утвердительно опустила голову:

— Очень опасен, хранитель. Несмотря на твои знания из высшей магии, которые достались тебе в нарушение всех законов, ты не осознаёшь всей опасности. Знания твои неполные, ты лишь по верхушкам прошёл, а сути не зацепил. И потому не понимаешь, почему уничтожить его нельзя. Объяснить тебе?

— Конечно, — Никита кивнул.

Медальон плавно покачивался в воздухе над саркофагом, и цепочка, словно сверкающая змейка вилась вокруг него, гипнотически завораживая этим движением.

— Ты создал особый «противовес», — произнесла Брада. — Что и должно было случиться рано или поздно. Вселенная устроена по своим законам, Никита. Не хаос правит ею. Каждое событие вышито плетением многих нитей. Увидеть картину, которую вышивает вселенная, не просто. Провидцы могут лишь чуть-чуть подняться над этим полотном и увидеть его части, но обозреть его полностью, может лишь тот, кто вышивает.

— И что же, по-твоему, вышивается сейчас? — вздохнул Велехов.

— Расскажу, что вижу я, — сказала Брада. — Темные озёра были и остаются местом накопления отрицательной энергии. Они будут темнеть, но силу Мрака наберут не скоро. И если не случится непредвиденного, то вреда от этого не будет. Скарад в своё время нарушил равновесие. Он вошёл в эти воды, полный ненависти и гнева, он взял этот Мрак и вынес его наружу. Начал заражать им тысячи существ. Мрак рос, и это нарушало равновесие. А потом... и мы его нарушили.

Никита вопросительно поднял бровь.

— Бимир создал заклинание, собирающее положительную энергию, — объяснила берегиня, — и это противовес Мраку озёр.

— Саталир, — произнёс Велехов.

— Да, и мы применили его, — подтвердила Брада. — Когда опустили его в воды, мы рассеяли Мрак. Место, в котором жила тёмная энергия, опустело. И теперь баланс опустился в сторону света.

— Хочешь сказать, берегиня, что это вызовет новый всплеск Мрака? — спросил Никита. — Как ответ на нарушение равновесия.

— Конечно, — уверенно ответила Брада. — Одним из проявлений этого стало создание тобой девятого талисмана. Но ты создал его раньше, чем было применено заклинание Саталир, а значит, его появление было предопределено.

— Почему? — поразился Велехов.

Брада взглянула на медальон и тяжело вздохнула.

— Очень не правильно ты использовал заклинания, — сказала

Никита молча кивнул.

— Слава святым духам догадался прописать связь с душой создающего! — Брада даже вверх поглядела, действительно мысленно благодаря высшие силы.

— Это было первым пунктом инструкции, — невесело усмехнулся Никита. — Двумя линиями было подчёркнуто.

Когда он в подземном хранилище провёл ночь за каменным столом, изучая просто невероятные записи князя Бимира о создании талисманов, он обратил внимание на две полоски под цепочкой символов, прописывающих необходимость первым делом соединить талисман и душу создающего. И только потом подключать к другим магическим потокам. Тогда ему было это мало важно, но инструкцию он выполнил.

Брада улыбнулась:

— Хорошо хоть это не проглядел. Если бы талисман не был связан с твоей душой, то у него вообще не было бы никакой связи ни с кем. А это значит, что никому бы он не подчинялся. И тогда, даже ты не смог бы им управлять.

Никита стоял, хмуря брови.

— А ты не проставил даже простейших ограничителей и не установил защиты на новый талисман, — отчитывала его Брада. — Совершается это только при создании. В дальнейшем, когда талисман уже запущен в действие, сделать этого не получится. А это значит, что силы его безграничны и предела у него нет. Если кто-то воспользуется им, то, скорее всего, остановить не сможет.

— Почему я смог? — Никита взглянул на Браду.

— Ты создал его, — улыбнулась она. — Тебе он послужит. Но если кому другому он в руки попадёт, то никто с ним не совладает. В том и беда. Ты хотел не допустить разрушительной волны других талисманов, и прописал лишь самые мощные комбинации символов заклинаний, притягивающих и рассеивающих энергию, и не позаботился о том, чтобы указать какую именно. Поэтому твой талисман может разрезать на атомы любую энергию — и тёмную и разрушительную, и светлую и созидательную. От энергии сферы Альтана до энергии живой души. Это универсальный уничтожитель, Никита.

— То есть, — понял Велехов, — можно погасить как лампочку, так и... солнце.

— Да, — вздохнула Брада. — И в руках того, кто использует талисман, он может стать оружием или щитом. Для тех, кто пребывает в темноте, Никита, свет — это враг. А ты создал то, что поможет рассеять и его.

— Ясно, — Велехов, сказав это, замолчал, обдумывая слова берегини, но всё же спросил: — Так почему же не уничтожить его?

Брада не сразу ответила.

— Нити создания этого талисмана начали ткаться задолго до тебя, — наконец сказала она. — Первые узелки завязал Бимир, когда оставил тебе свои знания.

— Которые вы забрали, — добавил к этому Никита.

Всю библиотеку в хранилище Саталира в Танадоре вывезли подчистую. Даже каменный стол разобрали и по частям увезли в секретные залы храма берегинь.

— Знаю, хранитель, — Брада взглянула на него. — Некоторые берегини совета, включая меня, считают, что наследие Бимира твоё, и ты имеешь право на его знания. Но большинство уверены, что доверив тебе такие мощные заклинания, мы повторим историю Скарада.

Никита вздрогнул и нахмурился.

— Тем не менее, никто не спорит с одним, — сказала Брада. — Девятый талисман должен был родиться. Бимир начал его создание, собрав необходимые знания и передав их тебе. Ты завершил работу. В тот момент, когда ты обрёл силы хранителя на поле боя, все талисманы подчинились тебе. Твоя связь с ними нерушима. И особенно сильна с тем, который создал ты сам. Мы не знаем, какую роль он сыграет в грядущем, в чьих руках окажется, и что будет сделано с его помощью. Его сила может повлиять на весь мир, а может стать спасением или гибелью только для одного человека. Но что бы это ни было, мы не вправе снова нарушать равновесие. Поэтому талисман останется до тех пор, пока мы не поймём, как и куда ему суждено опустить чашу весов.

Никита смотрел на свой медальон. Он звал его руку. Прямо сейчас Велехов чувствовал покалывание в ладони.

Брада заметила, что Никита шевелит пальцами и улыбнулась:

— Попробуй, хранитель.

Никита поднял руку, и медальон плавно двинулся к нему. Мягко подсветились заклятия, окружающие талисман, не выпуская его из сети «ловца», но Велехов всё равно ощутил его всей ладонью так, будто держит в руке.

— Связь очень сильна, — Брада следила за хранителем с восхищением и тревогой.

Никита закрыл ладонь, и медальон отплыл назад.

— Брада... — Велехов, опустив руку, задумался.

Ему нужен был совет и ещё кое-какие знания. Арнаву боялся спрашивать, потому что вызвал бы ещё большие подозрения. Его жена и так волнуется, ни к чему её пугать. Гиневу тоже не спросить — верховная берегиня мимо себя не пропустит сны о Скараде.

Но Браде Никита доверял. Она во многом поддержала его раньше. Когда никто не верил в него — оборотня с отравленной кровью, Брада пошла против всех и позволила хранителю обрести свою силу. И сейчас она снова расходилась в своём мнении со всем советом.

— Брада, скажи мне, — Никита обернулся к ней. — Куда должен был попасть дух Скарада после смерти?

Берегиня вскинула красивую бровь вопросительно и сощурилась.

— Он мёртв? Сгорел в пламени талисманов? — спросил Велехов. — Или это только тело уничтожено ими?

— Только тело, — подтвердила Брада, — а дух должен был вернуться во Мрак озёр.

— Это как? — уточнил Никита.

— Ты знаешь как. Тьме нужны или носитель или пристанище, где в покое пребывать, — напомнила берегиня. — Озёра были обителью, они забирали в себя сознания живых существ на протяжении тысяч лет своего существования. Тёмная энергия и души — это и есть Мрак, единое скопление разумов. Скарад, войдя в озёра, стал частью Мрака и подчинил его. Или скопление подчинило его. Так или иначе, они стали единым целым. Поэтому, после того как тело Скарада уничтожилось, его дух притянулся обратно во Мрак.

— Но Саталир уничтожил Мрак в озёрах, — произнёс Никита. — Значит, дух Скарада всё-таки развеян?

— Да, — Брада так и смотрела на него, щурясь. — Дух развеян. Почему ты спрашиваешь о нём?

Велехов покачал головой и вздохнул, стараясь не выдать, что с облегчением. Значит, его сны всё-таки просто сны.

— Устраняю пробелы, — небрежно ответил Никита. — Хотел понять, почему не видел его, когда ходил за Арнавой во

Брада задумалась.

— Много сознаний ты видел? — спросила она.

— Много, — Велехов вспомнил ту безграничную тьму, наполненную озлобленными душами. — Наверное, сотни или тысячи. Но Скарада среди них не было.

— Я не знаю, — вздохнула берегиня. — Не все души во Мраке могли увидеть свет.

— Ясно, — Никита задышал с лёгкостью и поклонился: — Спасибо, госпожа. Так для чего же звала?

Брада внимательно смотрела на него.

— Слишком много странных и опасных событий сложилось вместе, — ответила она. — Возвращение старых врагов и мощных заклинаний, и дела Скарада снова дали о себе знать. И всё это после того, как ты создал талисман, о роли которого нам ничего не известно. Всё это не к добру и всё это не просто так. Нити вселенной шьют свой рисунок полным ходом, хранитель, и вокруг нас, и вокруг тебя. Но его всё ещё не видно.

— Хочешь предостеречь меня, госпожа? — понял Никита.

— Хочу пожелать тебе осторожности, — вздохнула Брада. — И помнить о равновесии. Тьме не удержать свет, хранитель. Таков закон вселенной. Но и свету не озарить её всю. Во всех своих действиях и словах, во всех решениях... в этот раз, будь очень осторожен. Ты уже создал талисман-разрушитель, когда поддался чувствам. Больше не сделай так. Что бы не приближалось к нам, нам нужен мудрый хранитель.

— Хорошо, — Никита утвердительно опустил голову. — Я запомню.

— И ещё, — на лицо Брады вернулась улыбка. — Я просила верховную берегиню разрешения обучить тебя высшей магии.

— Ох ты, — поразился Велехов. — Так запрещено же.

— Запрещено и останется, — строго ответила Брада. — Но обучить тебя надо, чтобы ты ещё чего не натворил. Не всё же Арнаве за каждым твоим шагом следить. Она уже устала, бедная, и страдает от этого.

Велехов рассмеялся в голос. Даже слезу со щеки вытер.

— А я знал, — сказал он, — что моя берегиня меня и по любви и по указанию опекает. Так вот о чём она тревожилась, когда отпускала меня с тобой. Теперь переживать будет из-за того, что я знаю эту тайну.

Никита не расстроился. Понял, что Брада и Арнава договорились всё ему рассказать. Видимо, за спиной Гиневы договорились. Рискуют обе очень. Против воли верховной берегини пошли.

Брада с улыбкой смотрела на хранителя:

— Доверяй Арнаве, Никита. Хоть время битвы и прошло, но она по-прежнему твой лазурный дракон. И будет опекать тебя всегда. Обо всём ей говори.

Велехов утвердительно опустил голову, но внутри стало не по себе. Брада права — надо рассказать Арнаве о снах, о страхе и боли, которые он ощущает. Но что-то внутри противилось этому. И даже сильнее, чем прежде, и даже сейчас — перед лицом старшей берегини. Никита поклонился ей и произнёс:

— Я все твои слова услышал, госпожа. Как вернёмся с этого задания, готов учиться всему, чему скажешь и быть осторожным.

— Хорошо, — Брада тоже опустила голову перед хранителем. — Тогда удачи тебе и всему отряду.

С этим берегиня отпустила его. Никита покинул зал и, выйдя из дверей храма, остановился. Утренний ветерок шумел в листве садов, и ложилась роса. Её аромат уже чувствовался в воздухе. Небо в просветах крон высоких деревьев, окружавших главное здание берегинь, светлело. А внизу на ступенях сидела Арнава.

Велехов усмехнулся. Жена ждала его. Волновалась, значит, и не усидела в покоях. Увидев Никиту, она встала и направилась к нему. Оказавшись в шаге, посмотрела в глаза.

— Всех спать уложила, — тихо сказала Арнава. — И за тобой пришла.

Никита обнял ладонями её плечи, наклонился и поцеловал в губы.

— Люблю тебя, — прошептал он. — Очень люблю.

— И не сердишься на меня? — спросила Арнава.

Никита видел в её глазах тревогу, и своя собственная тоже холодила ему душу. Но он по-прежнему не мог решиться рассказать о своих снах. Страх сковывал его. А такого быть с ним не должно. Велехов прижал к себе жену так крепко, чтобы сквозь одежду почувствовать удары её сердца, и прошептал:

— Смотри за мной, Арнава. Все обещания с тебя снимаю. Смотри за каждым моим шагом и словом, за каждой мыслью и сном. Это всё принадлежит тебе.

Глаза берегини заблестели, и она обняла мужа в ответ.

— Люблю тебя, Никита, — прошептала Арнава, — очень люблю.

Глава 2

Драконы Алавии доставили отряд разведчиков в горы Аюг. Пролетели низко над первой грядой и дамбой, сделали остановку на одном из склонов, чтобы оборотни смогли хорошо изучить сооружение сверху. Алавийские изображения были сделаны давно, а Никита хотел посмотреть нынешнее состояние дамбы. Да и берегини об этом попросили. Конечно, за сто лет сооружение обросло каменой пылью, но крепости не утратило. Подземный канал в земли трияров по-прежнему был надёжно запечатан.

Задержавшись ненадолго в этой точке пути, драконы снова взлетели и, следуя низко над горами, устремились на другую их сторону.

Вершины Аюг опоясывали собой долину озёр и шириной превышали горные цепи Воградского княжества. Небесная дорога над ними заняла у драконов больше половины дня. Вылетели до рассвета и у последней линии были часа через три после зенита солнца. Осмотрев сверху склоны, подобрали такой, чтобы оборотням и князю дальше спуститься можно было самим, и высадили их вместе с вещами. Драконам на земли Трияров берегини велели не залетать. Блестящих в небе рептилий будет видно издалека. Ни к чему это.

Оставшись на точке высадки, оборотни с Иваном дождались, пока обратится Арнава. Берегиня весь путь летела сама. А сейчас встала на ножки и спрятала броню. Пока Никита закрывал её широкой спиной, быстро оделась. Никаких доспех, только простая одежда: штаны и туника, жилет сверху и походный плащ.

На коротком совещании перед вылетом решили, что берегине тоже ни к чему привлекать к себе внимание. Так что коротко обстригли тёмно-серебристые локоны Арнавы и дали мужскую одежду. Оружия с собой она не взяла. Меч, даже самый простой, тоже глаза к себе притягивает. А вот Иван всё-таки топорики захватил. Для них ножны потайные на спине, так что можно было спрятать оружие под походным плащом. Оборотни остались в «паутинке», но поверх надели простые светлые льняные штаны и туники. Одежда универсальная, везде подойдёт. Взяли по фляжке с водой на

И как улетели драконы, отряд двинулся вниз. Двигаясь по склону, все оглядывали лежащее внизу пространство. Это была серая долина, простиравшаяся далеко до самого горизонта. Земля у подножия и дальше была сухой, покрытой трещинами и редкими островками растительности. Но везде на ней виднелись странные образования. С высоты было не понятно, что это, и по мере спуска стало казаться, что везде по пустынной долине разбросаны деревья какого-то необычного леса — высокие закрученные стволы без веток и листьев торчали из земли и поднимались над ней метров на десять.

Оборотни спускались всё ниже, искали признаки жизни, и наконец, за одним из склонов, увидели то, что должны были найти прежде всего. У подножия гор стали различимы остатки каких-то сооружений.

— Если правильно идём, то это и есть город Энсасер, — сказала Арнава, когда отряд остановился осмотреться.

Вернее было добавить к словам берегини: то, что осталось от него.

Подходя к руинам древнего города трияров, оборотни видели верхушки зданий и башен. Сторожевая стена поднималась из серой земли всего на метр. Ребристой линией она опоясывала руины каменных построек, извиваясь, как змея на песке, вокруг города, раскинувшегося на несколько квадратных километров перед горами.

И по мере приближения к остаткам сооружений становилось понятно, что и они сами и стена — не разрушены до основания, как показалось сверху. Они завалены, вернее залиты. Залиты плотным слоем земли.

— Будто сель сошёл, — произнёс наконец Иван.

— И не один, — добавил Вурда.

Город утонул под массой земли, затопившей его по самый верх сторожевой стены. Оборотни перешагнули ограждение обзорной площадки и зашагали дальше.

Впереди поднимались руины башен и какого-то крупного сооружения с частично уцелевшими круглыми куполами. Отряд вошёл в город со стороны гор, и, глядя в долину, лежавшую перед ним, можно было понять, что селевые потоки, когда-то наполнившие его, залили собой и сотни километров вокруг. Серая земля в трещинах — это засохшие на поверхности сотни тонн грязи.

Среди сооружений города тоже поднимались высокие загнутые стволы, покрытые песком и пылью. Некоторые торчали из земли отдельно, некоторые прошли сквозь постройки, словно насадив их на себя. Теперь, оказавшись близко, оборотни присмотрелись к этим образованиям. Отряд остановился в какой-то момент, потому что все начали понимать, на что именно смотрят.

— Святые духи, — вздохнула наконец Арнава.

Из-под земли города и долины перед ним торчали наружу останки мазуров. Оборотни смотрели на мощные кости в чёрных каменных стволах. У мелкой твари в самолёте костей не было. Не окрепла, как говорится. А вот у крупных сородичей конечности оказались не простыми отростками. Крупные кости шли в них не только вдоль, но и поперёк, как рёбра. И через каждый метр входили в образование, очень напоминающее сустав. Значит, при жизни, это были твёрдые конечности, способные двигаться весьма разнообразно.

— Такие огромные, — поражённо произнёс Рир, подняв голову.

Этих тварей тоже похоронила в себе селевая масса, и наружу торчали только их многочисленные окаменевшие конечности. Они совсем не разрушились. На поверхности чётко различались тонкие бороздки кожи, выступы суставов и костей. И самое примечательное — зубы. Торчали они из окаменевших кожных складок вокруг костистого окончания конечностей. При жизни, мазуры, скорее всего, выпускали их, как когти.

— Арнавушка, — ласково позвал Иван и сглотнул: — скажи нам, что эти милахи мертвы. А то как-то неспокойно.

Арнава подошла к одной из конечностей, торчащей вверх метров на семь. Никита с опасением следил за тем, как его жена прикладывает руку к окаменевшему мазуру. Арнава, коснувшись монстра, наклонила голову, прислушиваясь к течению магии в его теле, и покачала головой:

— Не могу точно сказать, князь.

Димка с опасением отошёл от ближайшего к нему отростка твари. Насмешил этим Рира и Турана. Оба усмехнулись.

— Чего? — возмутился Димка. — Самим не опасливо, что ли?

Никита спросил Арнаву:

— Что чувствуешь?

На вид останки мазуров были мертвее некуда. Раз даже окаменели.

— Жизни в них нет, — ответила берегиня. — Вода, с помощью которых их оживили, испарилась, но заклинание не разрушено. Иначе они распались бы, превратились бы в пыль. Но их тела целы.

— Плохо, — заключил Вурда. — Значит, получается, у нас под боком целый город, полный этих тварей, которых ещё можно оживить.

— Именно, — вздохнула Арнава, — сейчас скажу Гиневе.

Ворлак утвердительно кивнул, а берегиня сняла с груди медальон, набрала символы для записи послания и сжала его в руке.

— Госпожа, вот что мы нашли: старый город трияров утонул в земле, — произнесла Арнава. — Но в толще здесь множество крупных мазуров. Ещё больше в самой долине. Земля здесь мёртвая, никого и ничего живого. Ещё осмотримся и пойдём дальше. Наши гости пришли к нам не отсюда.

Арнава, произнося слова, держала руку с медальоном вытянутой перед собой. Всё, что она видела глазами, тоже записывалось в послание. И пока берегиня была занята, остальные решили продолжить осмотр.

Иван и Вурда пошли поглядеть на ближайшие развалины, чтобы убедиться, что отряд в безопасности и никого больше рядом нет. Рир с Димкой направились в сторону сторожевой стены, чтобы по ней обойти город по периметру.

Оборотни разошлись в разные стороны, а Никита с интересом поглядел на остатки круглых куполов, возвышавшихся над руинами. Это явно был дворец. Уцелели над склонами засохшей земли и несколько террас. Там могли остаться входы внутрь сооружения. Туран, проследив взгляд хранителя, подошёл к нему:

— Хочешь попасть во дворец?

Велехов усмехнулся:

— Ага. Вдруг остался там в сырости живой мазур.

— Тьфу, типун тебе на язык, — вздрогнул Туран. — С тобой пойду. А то вдруг и правда остался.

Они направились наверх к смотровой площадке дворца, и по мере шагов, Никита внезапно начал чувствовать себя тяжело. Становилось трудно дышать. Не жаркий воздух был этому причиной, а тонкая тёмная пелена, наползающая на глаза.

Впереди дорогу преградила торчащая из земли конечность мазура, толщиной метра два, и закрученные костистые отростки поменьше, распластавшиеся у её основания. Туран, проходя мимо, взялся за мазура рукой, чтобы было удобнее перешагивать скопление под ногами. Велехов, следуя за оборотнем, так же положил ладонь на поверхность конечности, и его внезапно... обожгло! Ладонь коснулась не каменного истукана, а живой горячей плоти.

Темнота взвилась перед глазами Никиты, толкнув его назад — стопами на мокрую землю. Горячий воздух и запах крови наполнили горло, и Велехов, проглотив это на вдохе,

Город в ночи, горящий множеством огней, затапливали потоки монстров. Смешавшись телами с мокрой, жидкой землёй, они волной переваливались через городскую стену, обрушиваясь с её высоты на улицы, полные людей. Защитники города и жители бежали в ужасе, бежали выше — к дворцу. К нему стекались людские потоки со всех сторон.

Никита поднял глаза. За городской стеной, прямо на уровне её верха, плескалось море. Бескрайнее море грязи до горизонта. И в нём вздымались отростки мазуров. Они и были этим морем. Напитанные водами озёр Мрака, монстры выливали её из себя, замешивали землю в селевые потоки и направляли их на город. Который погибал...

Тьма охватывала его, потому что волны грязи заливали огни, топили и хоронили людей под чудовищной массой земли. В ужасе Велехов смотрел на это, и его тело снова охватывала боль.

Грязевое море затопило город, и волны смыли собой последних людей, почти добравшихся до ступеней дворца, а перед возвышенностью, на которой стоял Велехов, поднялся над водами смерти громадный чёрный дракон, сметая хранителя мощным крылом и разрезая его сознание на части...

Рёв дракона вынес Никиту из тьмы погибшего города, и он вскочил. С таким воплем и судорогой боли, что Арнава его не удержала. Его схватили Рир и Туран и вдвоём прижали к земле.

— Тихо, тихо, Никита, очнись! — берегиня, отлетевшая от него, ринулась обратно, насела сверху и прижала руку к груди. Нажала на бешено стучащее сердце и едва смогла замедлить его ход.

Велехов выдохнул боль и зарычал, втираясь затылком в сухую землю. Глаза держал закрытыми. Услышал удивлённый голос Вурды над собой:

— Это что такое было? Арнава?

Никита, открыв глаза, оглядел всех. Иван с тревогой наклонился над ним, Вурда стоял в шаге, пристально глядя в глаза, Рир и Димка отпустили его плечи и оба смотрели с ожиданием. А взгляд Арнавы сверкал.

Она сняла руку с груди Никиты, успокоив его сердце, и смотрела так, будто сейчас пощёчину даст. И Велехов понимал почему. Сколько раз она просила рассказать ей, что не так с его снами, а сейчас...

Никита сглотнул лёгкий страх. Сейчас получается, на ходу уснул.

— Хранитель, — Арнава наклонилась над ним, — или ты мне прямо сейчас расскажешь, что видишь, или я сама всё посмотрю. Нет у тебя больше права молчать. Ты упал без сознания! И кричал, когда будили! Как будто режут тебя!

Берегиня всё-таки шлёпнула ладонью по щеке Никиты:

— Говори!

— Хорошо, хорошо, скажу, — Велехов приводил в порядок дыхание. — Дай встану сначала.

Рир протянул ему руку, помогая подняться.

— А что было-то? — Никита посмотрел на Турана.

Тот же рядом находился.

— Рухнул ты, как будто ударили, — напряжённо ответил оборотень.

Туран и сам испугался, когда хранитель неожиданно, прямо на шаге опрокинулся назад головой о землю.

— Ты вот на это ладонь положил, — оборотень показал на отросток мазура. — И тебя от него отбросило. Я тебя будить начал, а ты в крик. Что с тобой, хранитель? Видение было?

Велехов кивнул:

— Похоже на то.

— Похоже на то?! — Арнава от возмущения второй раз замахнулась, но руку опустила. — Видение, Никита, просто так не бывает. Никогда! Что видел?

— Как город погиб, — ответил Велехов, сухо сглотнув.

Он отцепил от пояса фляжку с водой и сделал глоток.

Оборотни с явным любопытством смотрели на него.

— Эти твари, — Никита поглядел на каменный истукан, — они этот сель и создали. Землю наполнили водой и замешали собой. Здесь будто море было, жидкая грязь прямо через стены переливалась. Все погибли. На костях стоим. Это не город, а могила. Под нами, наверное, тысячи похоронены.

Велехов пил воду между словами, и картина увиденного так и стояла в голове.

— А кричал почему? — Арнава слушала внимательно, но гибель города в словах Никиты едва заметила.

Велехов покачал головой:

— Страшно было. Столько людей здесь погибло и...

Никита тяжело вздохнул. Взглянул на Арнаву, на Рира, на Ивана... на всех посмотрел. Вот молчал, молчал, а теперь всем рассказать придётся.

— Дракона видел, — произнёс Велехов.

И глаза Арнавы сузились, как будто ей ударило в них ярким светом.

— Он тогда здесь был, — Никита сделал ещё глоток. — Смотрел, как гибнет город.

— Скарад, — громко произнесла берегиня. — Его видел?

— Да, — кивнул Велехов. — Да.

На мгновения установилась тишина. Нарушил её Туран.

— Ну а что? — невозмутимо произнёс оборотень. — Берегиня, ты чего так разволновалась? Разве у хранителя раньше видений не было? Может, у него дар? Нам Таркор говорил, что у князя Бимира был дар.

— У князя Бимира... — Арнава взглянула на Турана, — был дар провидца. Он будущее видел, а не прошлое. Это другой дар и просто так он не приходит. А видения у хранителя были, потому что дух Бимира его защищал и направлял. Чтобы он цели своей достиг и Алавию от Скарада спас. Ты видел Бимира во снах? — строго спросила Арнава Никиту.

Тот отрицательно покачал головой:

— В этот раз нет.

— Если он тебе видения шлёт, то должен был показаться, — уверенно сказала берегиня. — И не кричал бы тогда. Бимир страхом мучить тебя не стал бы.

— Но не Скарад же это видение послал? — напряжённо спросил Рир, и Никита вздрогнул. — Он мёртв, и дух его развеян, так?

Арнава взглянула на мужа уже спокойней:

— Да, это верно. Что ж, подумаем, хранитель. Может, и правда у тебя дар? Но странно это. Как мы его не распознали? У белых волков такого дара — видеть прошлое, прикоснувшись к чему-либо, не было. По крайней мере, я об этом не знаю. Да и проявился бы сразу.

Никита ещё раз глубоко вздохнул, прицепил фляжку к поясу, потёр ладонью затылок и почувствовал влагу. Опустив руку, увидел на ней кровь. Это он так хорошо головой о камни приложился.

Велехов усмехнулся и взглянул на жену:

— Смотри за мной, берегиня. Если снова так упаду, ладошку мне подставь.

Арнава обняла его и провела рукой по затылку. Раны там уже не было, зажила мгновенно, только кровь на волосах осталась. Берегиня собрала её пальцами и поцеловала мужа:

— Хорошо, хранитель.

— Ну если всё в порядке, — подал голос Вурда, — тогда новости тебе. Пока ты тут без дела валялся,

— Что? — сразу спросил Никита.

Парни ушли по сторожевой стене города на другую его сторону. Назад прибежали, когда ворлак позвал, из-за того, что Велехов рухнул без сознания. Но кое-что интересное увидеть успели.

Рир кивнул:

— Идёмте, покажем.

Отряд прошёл на другую сторону города, и перед взором неожиданно открылся овраг. Прямо от гор и вдоль сторожевой стены протянулся длинный узкий провал. Интересно было место, от которого он начинался. В горе виднелся вход — круглое отверстие, уходящее в толщу породы, метров пять в диаметре. Оно было облагорожено. Края украшали каменные орнаменты и виднелись остатки железных ажурных ворот.

— О-о-о! Подземный канал Аюг-горы, — сразу сказала Арнава. — Тот, что назывался источником Энсасера. Должен быть он.

Она открыла карту, записанную в медальоне. Изображение, реющее в воздухе, показало горные ряды и подземный путь в их толще. Он вёл от дамбы наискосок как раз в эту точку.

— Ага, — Вурда сощурился, — идёмте, посмотрим.

По мере приближения становилось понятно, что овраг впереди — рукотворный. Возле него на земле лежали горы сломанных лопат и ящиков, обрывки одежды. И земля становилась темнее. А оборотни начали чувствовать запахи.

— Кровь, — произнёс Туран, глядя на тёмные пятна под ногами, которых было много. И больше всего у края оврага.

На инструментах и обрывках одежды остался пот и ногти, капли слюны.

— Неделька всего, как это здесь лежит, — сказал Рир.

Люди, копавшие котлован и оставившие следы своего пребывания, должны были уйти примерно неделю назад. Но оборотни думали так, пока не встали на самый край огромного углубления в земле и не посмотрели вниз. Увиденное заставило их замолчать на долгие минуты.

Котлован копали вокруг чаши водного бассейна, который располагался прямо под выходом из горы. Когда-то вода спадала сюда водопадом и оставалась в этом каменном резервуаре. Судя по всему, весь овраг и был выкопан для этого — чтобы освободить из-под толщи селевых масс выход для воды из долины озёр.

А на самом дне, под слоем высохшей земли лежали тела. Много. Они заполняли весь котлован, наверное, в несколько слоёв. Сверху их присыпали, и поэтому запах гниющей плоти был не так силен, и собирался внутри углубления. Но когда оборотни подошли, он ударил им в нос.

Иван, мрачно глядя вниз, покачал головой:

— Работники.

Вурда согласно кивнул.

— Зачем убили? — Димка присел на корточки на краю, оглядывая дно ямы. — Чтобы не рассказали никому, что откопали подземный канал?

— Больше незачем, — мрачно произнёс Вурда.

Никита осмотрел землю под ногами ещё раз.

— Расскажи мне, что чуешь, — попросила Арнава.

— Некоторые люди здесь были хорошо одеты и вооружены, — произнёс Велехов. — Значит, охрана.

О чём говорили запахи обуви, одёжной кожи, ткани и железа.

— Когда работники закончили, охрана здесь их и похоронила. А потом ушла.

Никита замолчал и покачал головой. Добавить к сказанному было нечего.

— Надо осмотреть всю долину, — тяжело вздохнула Арнава. — Я поднимусь.

Вурда отрицательно покачал головой:

— Не надо, берегиня. Даже если низко полетишь, можно тебя заметить. А если неподалёку те, кто людей убил? Не будем рисковать. Мы и так всё осмотрим.

Долго не раздумывали. Оборотни встали на лапы, Арнава села на спину Никиты, Иван на ворлака, и все двинулись.

Шли быстро, и вскоре останки старого города трияров остались далеко. Селевая масса, затопившая долину, постепенно сходила до настоящей поверхности земли. Поначалу серая цветом, она становилась всё больше светло-коричневой, а потом и степной жёлтой.

Оборотни сбавили скорость и огляделись. Они ушли достаточно далеко от гор, и перед глазами открывалось совсем другое пространство. Сель сюда не дошёл, и впереди лежала равнина, покрытая редкой травой и кустарниками. И так до горизонта. Несмотря на подступающую ночь, воздух оставался тёплым. Климат земли трияров был сухой и жаркий.

Невдалеке, в стороне от себя оборотни неожиданно разглядели строения. Было похоже на небольшое селение. Не с первого взгляда оно бросилось в глаза, потому что было заброшено и разорено. Крыши домов провалились, стены обуглены. Строения разрушились совсем не от времени, их сожгли. Но запахов уже не доносилось. Ни дымка, ни человеческого духа. И движения никакого.

— Деревенька, похоже, — сказал Вурда. — Была.

Арнава приказала завернуть в селение. Обошли его за пару минут. Убедились, что деревенька — призрак, на пятна крови на земле поглядели. Было понятно, что людей на овраг забрали отсюда. Вурда, посчитав дома, к мрачным мыслям добавил:

— Убитых в овраге больше, чем жителей здесь. Значит, ещё такие деревеньки-призраки в окрестностях есть. Со всех согнали людей.

Оборотни остановились в центре селения у колодца. Помолчали. Нехорошо было на душе. Получалось, что со стороны долины озёр, группа трияров пыталась пробить дамбу, а с этой стороны как раз всё к этому подготовили — вскрыли запечатанный канал. Если бы получилось, то сейчас возле Энсасера мазуры уже пили бы водичку. Но зачем же так? Зачем людей убивать? Своих же получается. Пусть не трияров, а простых людей, но всё равно местных.

Рир, всматриваясь в дали равнины за пределами селения, спросил:

— В темноте пойдём или утра подождём?

Вурда усмехнулся:

— Если устали, волчата, то да — утра подождём. Сделаем привал.

— Это ты кому сейчас сказал, ворлак? — возмутился Димка.

Вурда окинул парней насмешливым взглядом:

— Вам. Мне такой путь, как шаг через ручеёк. И хранителю тоже. А вас, неженки, мы побережём.

Димка зарычал с улыбкой. Иван тоже усмехнулся. Вурда над мальчишками шутил.

— Эй, весельчаки, — внезапно позвал Туран, — вон туда поглядите.

Оборотень показывал рукой вдаль, туда, где у горизонта вспыхнули огни.

— Ох ты, — Иван с интересом сощурился.

В ночной степи кто-то свет зажёг.

Арнава обернулась, и увидев огни, приказала:

— Чего стоим? Все на лапы и вперёд.

***

Оборотни добрались до огней, когда совсем стемнело. За пару километров почуяли характерные запахи и сбавили ход. Пошли тихо, чтобы себя не выдать. Пахло оружием и железом, кострами. Свет во тьме давали факелы, и они окружили не селение, а военный пост. Это и по запахам было понятно и стало видно, когда оборотни залегли в траве рядом с местом, где расположились палатки и ночные костры. Людей там было немного, десятка два. Все в одинаковой боевой одежде и лёгких доспехах. Точно солдаты.

— Не те ли это, которые людей в овраге

Некоторые характерно восточные, смуглые. Некоторые светлее кожей, и черты смешанные. Волосы у воинов были и чёрные и в коричневых тонах. У огня они сидели без шлемов. Головные уборы доспех лежали под ногами. Сидели они на циновках или просто на земле. Смотрели на пламя костров, говорили тихо и мало. И на своём языке.

Все солдаты точно были людьми, не оборотнями. Одежда и доспехи не нужны оборотням. Да и запах от них был людской. Трияры в самолёте пахли совсем по-другому. Коней-то теперь уже ни с кем не перепутать.

Часовые, стоявшие по углам расположения, смотрели в обе стороны от него. Потому что дальше по равнине располагались такие же посты. Их было видно — участки освещённого пространства, которые все вместе рисовали линию в ночи.

— Охранный периметр, — произнёс Никита.

— Похоже, — кивнул Иван. — Если бы я долину охранял, тоже так бы расположил.

— Если б там сотни людей похоронил, — мрачно произнёс Велехов.

Мёртвую долину незачем охранять. Никто оттуда уже не выйдет. А вот, чтобы никто с этой стороны без разрешения не вошёл, и не увидел что там, — вот для этого охранный периметр и нужен.

Арнава внезапно положила руку на спину Никиты и поглядела на остальных.

— Пуговички, которые я вам перед вылетом дала, не потеряли? — спросила она.

Оборотни запустили пальцы под «паутинку» на бедре, вынули маленькие стеклянные диски с ушком для крепления и показали берегине.

— Надевайте на нитку и к одежде привяжите, — приказала Арнава.

— И что будет? — спросил Велехов, уже привязывая пуговичку к «паутинке».

Едва затянул узелок, как вспыхнули символы заклинания на прозрачной вещице, а Никита услышал:

— Вон там, похоже, караван идёт в Элесолем.

Велехов взглянул на солдат у костров. Они говорили, и вместо их языка оборотни услышали родной русский.

— Медленно идут, — заметил кто-то из воинов. — Только к рассвету доберутся.

— Значит, много людей, — ответили ему.

Рир тихо засмеялся:

— О, берегиня, какую штуку ты нам сделала. Переводчик.

Арнава усмехнулась:

— Говорить будете, вас тоже на родном услышат.

— Это дело, — кивнул Рир.

И оборотни, наконец, прислушались с интересом. Солдаты на посту говорили о караване, и его уже было видно. На равнинной местности в ночи хорошо выделялись жёлтые точки факелов. В нескольких километрах от поста медленно плыла их цепочка.

— Караван, значит, торговый отряд, — внезапно произнёс Вурда, и они с Иваном переглянулись. — Это он нам к месту идёт.

Князь сразу понял мысль ворлака.

— Так, волчата, тихо назад и в обход поста, — приказал Иван. — Догоним.

— Караван догоним? — переспросил Димка.

— Да.

— Зачем?

— Затем, что с ним в город можно войти, — Арнава кивнула князю и ворлаку. — Раз к рассвету караван будет в Элесолеме, то и мы там будем. Не знаю, что за городок, но нам пока подойдёт осмотреться и народ местный поглядеть.

Оборотни отползли назад от поста и двинулись в обход. Шли торопясь, ведь ночь ненадолго. Рассвет начал заниматься уже через пару часов, освещая равнину. Ещё в серой утренней дымке стали хорошо видны медленно идущие повозки, и вдалеке засияли огни города, освещая пока неясные очертания его построек.

Оборотни опередили караван, залегли в траве, и некоторое время наблюдали, как он проходит мимо. Разглядывали людей и, провожая их глазами, молчали. В этом торговом отряде лошади везли всадников и всего три повозки, а меж ними медленно шли люди. Многие были едва одеты. Лохмотья и пыльные лица. Штаны до колен и рубахи, но большинство даже без рубах. Все мужчины, молодые.

Только на одной повозке были женщины. Низкие поперечные брусы телеги, на которой их везли, позволяли хорошо видеть, кто находится в кузове. По одеянию стало ясно, что это женщины. Каждая была в бесформенном платье наподобие мешка. Головы покрывали длинные платки, скрывавшие лоб и овал лица. Сейчас в ночь, женщины спали, тесно прижавшись друг к другу.

Сильно отличались всадники каравана. Хорошо одеты и обуты, с плащами на плечах, вооружены. На поясах мечи в ножнах и кнуты с деревянными резными рукоятками, на груди в ремнях закреплены кинжалы. Они ехали вначале и в конце колонны, и некоторые по бокам от неё. Явно охраняли.

— Странный отряд, — тихо произнёс Туран. — Что это за люди? Пленные?

Из всех он один никогда не видел такого. Никита сразу понял на что смотрит. Иван и Рир с Димкой тоже. Они во внешнем мире историю учили и что такое рабство знали. Вурда и Арнава, конечно, поняли, кого ведут в караване, потому что берегини такие знания хранили. А Туран в Навии ничего подобного не видел.

— Это рабы, — произнёс Никита. — Люди проданные или захваченные в плен.

Туран нахмурился, не поняв.

— Проданные? — повторил он.

— Вы в Навии тоже были рабами, но не такими, — ответил Велехов. — Повелитель вашим разумом владел, вы ему с радостью служили и о другом не помышляли. А есть рабство, в котором радости нет.

Никита показал на караван:

— И выглядит оно так.

Туран долго глядел на измождённых людей, медленно идущих изрезанными о сухую землю ногами. Иван, проводив глазами последнего всадника, обернулся к парням и Арнаве и сказал:

— Ну что, сейчас всем слушаться нас с Вурдой.

— И так вас слушались, — усмехнулась берегиня. — Командуй, князь.

Рилевич и ворлак действительно самые опытные. Они лучше других знают, как прятаться среди людей так, чтобы никто не заподозрил, что чужаки.

— Волчата, за рабов пойдёте, — Вурда окинул парней взглядом.

— Чего? — Димка возмущённо взглянул на ворлака.

Иван засмеялся:

— Не бойся, тебя дёшево не продадим.

Вурда кивнул:

— Иван за торговца сойдёт. Я за его охранника. Вы за рабов. Штанины укоротите.

Арнава вытащила свой плащ из наплечной сумки и протянула Вурде. Всадники каравана были в длинных накидках, и это явно признак более высокого сословия.

— А я за кого? — спросила берегиня.

— За помощника хозяина конечно, — ответил ворлак. — Только голос твой...

Арнава весело взглянула на Никиту:

— Ниточку дай мне.

Тот оторвал от своей одежды нитку и протянул жене. Она нашептала что-то на неё и обвязала вокруг своей шеи, а потом сказала:

— Не волнуйся Вурда, голосом я себя не выдам.

Но Арнава потёрла шею и сказала:

— Так точно сомнений не возникнет.

Никита оглядел жену насмешливо, и та ответила так же:

— Что такое, любовь моя? Голос мой нравится?

Велехов покачал головой, смеясь.

Иван, увидев, что парни с одеждой разобрались, поднял их:

— Ну-ка, всем в кучку собраться.

Оборотни, голые по пояс, повязали туники на бёдра, встали рядом и поглядели друг на друга. Смешно стало.

— Ну что, похоже вроде, — кивнул Вурда. — Хозяин с помощником впереди, рабы позади, а я — охрана, после всех.

— Ага, — Рир, сложив руки на груди, взглянул на Ивана: — Князь, ты смотри, и правда, нас не продай. Не простим.

Оборотни смеялись. Туран только засомневался.

— Как мы всё-таки в город зайдём? — спросил он.

— Мы сейчас догоним караван и за ним тихонько поплетёмся, — объяснил Иван. — Местные нас за торговцев посчитают, а торговцы каравана за местных. Так и пристроимся.

— Хорошо бы, если так всё получится, — сказал Туран. — А если нет?

— А если нет, — Вурда показал на пальцы оборотня, которые украшали искусственные когти, спрятанные в кольцах. — Готовься использовать.

— Ясно, — кивнул Туран.

Никита только усмехнулся:

— Всё, как всегда.

***

План оборотням удался. Догнав караван у самого города, они увидели, что ворота в его невысокой стене уже открыты. Рассвет только занимался, но было по-утреннему светло, и горожане выходили за пределы Элесолема. Рядом с ним располагались поля, как и положено быть. Ведь город должен был себя кормить. Земля, хоть и сухая, но не пустыня. Вокруг города росли фруктовые сады и располагались колодцы. Люди целыми цепочками выходили сами и выгоняли скот.

Караван, за которым следовали оборотни, окружили местные жители. Довольно разнообразный был народ по чертам лица и цвету волос. Одежда очень не богатая, довольно закрытая, туники и штаны, у некоторых поверх длинные халаты.

Женщины в платьях-балахонах и длинных платках попадались на глаза возле колодцев. Набирали там воду. К повозкам каравана они не приближались, только посматривали на них. И никто не обратил внимания на то, как несколько незнакомых людей оказались рядом с последней телегой. Пристроившись в конце каравана, оборотни миновали городские ворота.

Охрана у этого поселения была, но совсем слабая. Иван даже удивился. Всего пара десятков воинов стояли на входе и на городской стене, наблюдая сверху. Да и сама стена не была похожа на оборонительное сооружение как таковое. Узкая, без внутренних помещений. Скорее, от диких зверей ночью защищать, ну и, может, от нападения небольшого отряда.

Зато назначение у города явно было торговое, вроде перевалочного пункта. К моменту входа каравана рабов, с другой стороны Элесолема ко вторым воротам подходила ещё одна торговая колона из повозок. Улицы города вели мимо небольших, тесно настроенных домов из жёлтого камня к его главной площади. Там было много места, и главное — несколько источников с питьевой водой. Вокруг чаш небольших фонтанов собирались жители, набирая воду в глиняные кувшины.

— Людей сколько, — тихо заметила Арнава. — А это у нас только первый город на пути.

— Вот тебе и мёртвая земля, — напомнил Никита.

— Смотрели только старые территории трияров, — покачала головой берегиня. — А выжившие, значит, покинули те места и ушли дальше на равнину.

— А берегини дальше посмотреть не могли? — нахмурился Иван.

— Тогда Скарад с Алавией войну начал, — вздохнула Арнава, — уже никому дела не было до трияров, сами в крови выживали.

Никита, слушая разговор, осматривался. Из узких улочек меж домов жители города сходились к центральной площади, где остановились первые повозки. Там же, на площади, располагались и свои местные торговые ряды.

Жители явно ждали караван, и стало понятно почему. Как только последние повозки встали, охранники и помощники спешились и отправились за едой и питьём. Брали у местных закупоренные кувшины, явно не с водой, набирали сушёных фруктов и вяленого мяса.

Караван пополнял свои запасы. Что не удивительно — ведь ведут людей и едут на лошадях. В пути по такой жаре надо много воды и хотя бы чуток еды.

Несколько человек скатили с повозки бочки и потащили их к фонтану. Глава каравана — мужчина лет пятидесяти, с короткой седой бородой и в чёрной одежде, к которому все обращались с поклоном, прошёл вдоль своей колонны, оглядывая телеги и людей. Приказал что-то женщинам. Они быстро спустились со своего транспорта, взяли кувшины и тоже поспешили к фонтану за водой.

Молодые мужчины, которых вели в караване, садились по указанию охранников на землю. Кто-то сразу ложился.

Туран больше всех хмурился, наблюдая за этим. Рабы устали, ведь шли всю ночь, и сейчас просто засыпали, пока можно было лежать на земле. Глава каравана, проходя мимо них, говорил со своими помощниками и охранниками. И те, похоже, хотели ускорить движение.

— Если после нового сбора, не будем оставаться на отдых, то завтра утром уже можем быть в Темрюре, — говорил один из охранников. — Господин Фуркан, на арену лучше приехать утром.

— Напоите лошадей и людей. Дайте им еды, — ответил на это глава каравана. — На отдых встанем ночью. До Темрюра новобранцы должны дойти на ногах. Если свалятся перед царским отборщиком, за них дадут копейки.

Иван с Вурдой, прислушиваясь к разговору, заодно присмотрели местечко, где укрыться от лишнего внимания. К одному из фонтанов на площади от каравана подходили помощники с вёдрами, чтобы набрать воды для лошадей, и местные жители тоже скапливались там. Уйдя за эту толпу, оборотни устроились возле стены дома.

Люди продолжали собираться на лобном месте города, а оборотни продолжали наблюдать.

— Что-то тут будет, — наконец высказался Иван.

Раним утром, прибытие каравана вызвало действительно общий подъём горожан. И, похоже, не только потому, что можно было продать вина и фруктов. К господину Фуркану подошли воины городской охраны и кто-то из местных чиновников — крупный мужчина, хорошо одетый, в длинном богато расшитом халате.

Говорили они недолго. После чего поставили в центре площади стол, за который сел один из помощников главы каравана и встали несколько человек охраны. Фуркану принесли кресло, и, расправив длинное одеяние, он сел, как

Воины города по приказу чиновника начали подводить людей к столу. Первый же разговор оборотней поразил. Подвели двоих — мужчину в возрасте и молодого парня. Обычно одетые, явно простые люди. Оба поклонились главе каравана.

— Уважаемый Фуркан, это мой младший сын, — произнёс мужчина, — моя семья исполняет приказ царя Береиза. Ты — его посредник, прошу тебя взять моего сына и отдать его на арену Темрюра. Деньги, которые получишь за него...

Мужчина при этих словах остановил речь, и на лице, спокойном до этого мгновения, проступили настоящие чувства.

— Половина твоя, — договорил мужчина. — Половину отдай мне, когда поедешь назад.

Видимо, так было установлено. Люди на площади молчали, и никого ничего не удивляло.

— Что это он делает? — непонимающе спросил Туран. — Продаёт сына?

Арнава коснулась плеча оборотня, прошептав:

— Тихо.

Не надо бы, чтобы кто-то услышал вопрос, на который тут все, похоже, знали ответ. Иван нахмурился, и они с Вурдой переглянулись. Поняли мысли друг друга обо всем происходящем без слов.

Тем временем глава каравана Фуркан ответил:

— Договорились. Я отдам твоего сына на арену Темрюра. Деньги привезу тебе. Договор...

Он кивнул своему помощнику за столом. Тот развернул жёлтый лист бумаги, на котором уже было что-то написано, и протянул его Фуркану. Глава каравана взял перо, поставил свою подпись и передал бумагу мужчине.

Тот поклонился и взглянул на своего сына. Юноша шагнул к столу. Охранники каравана сразу взяли его под локоть и повели к остальным. К тем, кто сидел на земле меж повозками. Там и поставили. Место парня стало понятно точно — раб. Его только что продали. Правда, каким-то странным способом.

Никита это отметил:

— Что-то тут не чисто.

— Приказ царя Береиза, — тихо повторил Иван. — Интересно какой? Детей продавать?

— На арену, — заметил Вурда и посмотрел на рабов. — Ну там, в принципе, парни...

— Призывного возраста, — произнёс Велехов, оценив тот факт, что все рабы очень молоды: младшему лет шестнадцать, старшему лет двадцать пять.

Арнава высказала общее сомнение:

— Какая им арена, они дошли бы до неё.

Люди не были похожи на воинов, просто обычные крестьяне. Да, более менее крепкие, жилистые, явно привыкшие к тяжёлой работе, значит, выносливые. Но точно не воины.

К столу продолжали подходить люди и картина повторялась. Со всеми заключали одинаковый договор — все продавали сына или племянника, или слугу на арену, все с условием, что половину денег от продажи глава каравана привезёт после сделки. Из чего было понятно, что он выступает в роли посредника. И ему, похоже, действительно доверяли.

Иван и Вурда присматривались к Фуркану. Он оглядывал каждого нового раба, явно оценивал, а может и приценивался — за сколько продаст на арене. Это было понятно, потому что более крепких парней постарше он принимал с большим энтузиазмом. А когда подвели худого парнишку лет шестнадцати, недовольно покачал головой и сказал мужчине, который его продавал:

— Если на арену не возьмут, привезу назад.

Оборотни осмысливали это заявление ещё мгновения, и Никита, наконец, честно признался:

— Я ничего не понял. Это какая-то призывная компания, что ли?

Иван и Вурда кивнули. Обоим похожая мысль пришла в голову. Но пока было понятно лишь то, что караван Фуркана собирает молодых людей по городкам на своём пути и ведёт их в столицу — город Темрюр.

Заключение посреднических договоров меж тем подошло к концу. В ряды рабов приняли ещё несколько парней, и они молча сели с остальными.

Фуркан уже встал со своего кресла, как внезапно к нему подошёл ещё один человек. Он привлёк внимание, потому что вместе с ним подошёл не парень, а девушка, и с ней рядом ребёнок — девочка лет шести держалась за руку.

Начало их разговора вызвало смех на площади.

— Уважаемый господин Фуркан, — произнёс мужчина.

И тот сразу ответил:

— Нет!

Люди, глядя на них, смеялись всё громче.

— Ты третий раз пытаешься продать её мне! — громко возмутился глава каравана. — Если тебе не нужна твоя сноха, продай её кому-нибудь другому!

— Уважаемый Фуркан, — мужчина ухмыльнулся довольно противно, обнажив жёлтые зубы. — Возьми её. Почему ты отказываешь? Разве она не красивая? Я показал тебе в прошлый раз какие у неё волосы. Такие нравятся триярам. Её возьмут.

Девушка, стоявшая за этим продавцом, была в платке, низко надвинутым на лоб, и овал лица тоже скрывался тканью. Но всё равно было видно, что черты у неё очень милые.

— Я торгую воинами, — глава каравана не собирался отменять свой отказ. — И теми, кто может ими стать. Женщин на арену возят другие. Дождись караван рабынь.

— Ты же везёшь женщин! — мужчина тоже не собирался сдаваться.

— Такие же, как ты уговорили меня! — Фуркан поставил руки на пояс. — У меня нет места в повозке на неё. К тому же... — он показал пальцем на девочку, — ты сказал мне в прошлый раз, что это её сестра!

Народ на площади так и смеялся, а мужчина сглотнул.

— Ты лжец! — ругался Фуркан. — Хотел продать мне свою сноху с её ребёнком.

Мужчина растерялся, но ненадолго, и сразу выдал:

— Прости меня, уважаемый посредник, но если бы я сказал тебе, что это её дочь, ты никогда не купил бы её.

— Конечно нет! — подтвердил глава каравана.

— Не говори триярам, что это её дочь и всё, разве они будут спрашивать? — не унимался продавец.

Люди на площади смеялись, а вот оборотни начинали дышать прерывисто. Этот разговор вызывал у них непонимание. Никита обернулся посмотреть на парней и заметил, что Рир непроизвольно выпускает когти.

— Эй... — тихо позвал Велехов.

Рир даже не сразу услышал, потому что хмуро смотрел на мужчину, так активно уговаривающего главу каравана взять молодую женщину с ребёнком. И горе-продавцу, наконец, это удалось. Фуркан выругался и согласился:

— Хорошо! Оставляй её. Но её возьмут за полцены! Не жди много денег за неё.

Мужчина возмущённо взглянул на главу каравана, а потом оглянулся на девушку. Та молчала, глядя в землю. Девочка, державшаяся за её руку, уткнулась в её бедро лицом, прячась от всех. Продавец окинул обеих суровым взглядом и, наконец, согласился:

— Хорошо. Мы живём небогато. Два лишних рта в моем доме мне не нужны. Забери её и привези, сколько

Фуркан кивнул командиру своей охраны:

— Найди им место.

Охранник шагнул к новой рабыне, взял её за локоть и повёл к повозке.

Рир проводил их глазами. Девушка шла, крепко сжимая руку дочки. Та растерянно семенила за ней, испуганно глядя на мужчину, который ведёт её мать. Командир охраны оставил обеих у телеги, и женщины, сидевшие на ней, смерив новенькую взглядами, начали двигаться, чтобы освободить ей местечко.

— Всё, люди, — Фуркан поднял руки, — больше я не возьму никого.

Горожане не спешили расходиться после этих слов. Торговля на площади ещё шла. Подходили жители и люди из второго каравана. Тот был настоящий торговый. Вёз только товары, и кое-что из них разложили на продажу. Были ткани и украшения, даже что-то из оружия.

Иван, оглядев обстановку, предложил:

— Ну, что, прогуляемся?

Никита усмехнулся:

— Купить чего собрался?

— Да так, посмотрим, — ответил князь, продолжая поглядывать на Фуркана.

— Думаешь, как к нему в караван попасть? — спросил Вурда.

— Ага, — кивнул Иван. — Ты тоже?

— Ага, — подтвердил ворлак. — Если с ним пойдём, как раз в столицу попадём.

Он обернулся к Арнаве:

— Да?

Берегиня усмехнулась:

— Конечно да. Нам бы на царя Береиза поглядеть.

Иван, заметив, что народ малость разошёлся от фонтана, снял с ремня флягу и вручил её Риру:

— Иди, набирай. Димка, ты тоже. Вообще все идите пока, посидите там. Вам рабам разгуливать по площади не положено. А мы с Вурдой пойдём, оружие посмотрим.

Князь позвал с собой и Арнаву:

— Ты с нами, госпожа, надо поглядеть, чем тут бьются.

Берегиня согласно кивнула, и отряд быстро разошёлся. Иван с Вурдой и Арнавой ушли в толпу, а оборотни остались у фонтана. Как и велел князь, сели спинами к бортику и спрятались от любопытных глаз. Все, кроме Рира. Он остался фляги наполнять. Подставил горлышко под струю, выбивающую из трубки, и приложил влажную ладонь к лицу.

— Жарко у них тут, — произнёс он.

Димка его услышал — встал рядом и окатил брата из ладоней. Рир, смеясь, поставил флягу на бортик, тоже зачерпнул воды и вылил на голову Димке.

— Эй, разыгрались, — Туран насмешливо смотрел на братьев, а те ещё с минуту плескали друг на друга водой.

— Искупаться бы сейчас, — произнёс Димка, приглаживая короткие мокрые волосы.

Но понятно, что не здесь. Питьевая вода всё-таки. С ногами не залезешь.

Пока они стояли, продолжали подходить люди и набирать кувшины. При этом, конечно, поглядывали на рослых парней. Несмотря на короткие штаны на бёдрах, как у рабов, эти двое сильно отличались от тех, кто сидел на земле меж повозок.

Рир и Димка, тоже посматривая на рабов, заметили, когда помощник каравана отдал одной из женщин кувшин и показал ей в сторону фонтана.

До оборотней долетели его слова:

— Принеси им ещё воды.

Женщина пошла, и Рир узнал в ней ту последнюю проданную девушку. Платок скрывал овал её лица и брови, но оборотень с интересом рассматривал затенённые глаза. Они у девушки были большие, обрамлённые чёрными ресницами, кажется, каре-зелёные. Подойдя, она опустила кувшин в воду, подняла его полным и поставила на бортик. Оборотни находились сбоку от неё. Девушка увидела их, но взглядом едва коснулась и отвернулась. В руке у неё была глиняная чашка, которой она зачерпнула воды.

Рир, глядя на девушку, заметил, что к фонтану подходят два охранника каравана с вёдрами в руках. Она их не видела, как раз поднесла чашку к губам, чтобы сделать глоток. И внезапно один из охранников, довольно крепкий смуглый парень, лет двадцати пяти, подойдя к новой рабыне, грубо отодвинул её с дороги. От неожиданности девушка выронила чашку в воду и сама едва не упала. Но быстро обернулась и замерла. Охранник смерил её взглядом и приказал:

— Отойди, Дардана.

Девушка сделала шаг назад и парень опустил в воду ведро.

— Тебя ведь так зовут? — спросил охранник, глядя на неё.

Девушка молчала.

— Я не первый раз тебя вижу, — усмехнулся парень. — Я Тахир. Кто тебе разрешил отойти от повозок, Дардана?

Девушка стояла, буквально дрожа, но показала рукой на кувшин и прошептала:

— Помощник послал за водой.

— Им? — Тахир показал на рабов.

— Да, — так и шептала Дардана.

— Тогда неси, чего стоишь? — грубо засмеялся охранник.

Девушка посмотрела на середину фонтана, где теперь плавала её чашка, а потом на рабов. Рир проследил этот взгляд. Возле повозки, в которой сидели женщины, стояла дочь Дарданы. Девочка, оставшись одна, осторожно выглядывала из-за колеса, следя за матерью. И Дардана, невзирая на недовольство Тахира, обернулась к фонтану и, перегнувшись через бортик, попыталась дотянуться до своей чашки. Но не достала.

Оба охранника начали смеяться.

— Я что тебе сказал? — угрожающе произнёс Тахир. — Иди!

С этими словами он схватил девушку за руку, притянул к себе и слащаво улыбнулся:

— Или хочешь ослушаться?

Дардана молчала, отворачиваясь от лица парня. А тот властью упивался и не видел прикованных к нему взглядов. Оборотни не сводили глаз.

— Никит, — тихо позвал Рир. — Я понимаю, нам привлекать внимание нельзя, но... это ж ни в какие ворота.

Велехов кивнул:

— Ни в какие.

Охраннику каравана явно нравилась девушка. Он и подошёл-то, похоже, из-за того, что она одна пошла к фонтану. Это предположение подтвердилось, потому что Тахир, взяв новую рабыню пальцами за подбородок, довольно произнёс:

— Я видел твои волосы, когда твой бывший свёкр показал их Фуркану в прошлый раз. Хочу увидеть их снова.

С этими словами он потянул за платок. Дардана ринулась от охранника, и он отпустил её, смеясь. А девушка замерла, насев на бортик фонтана, и беспомощно нашла глазами свою чашку, которая уплыла на другую сторону.

Охранники тоже взглянули туда. Потому что высокий черноволосый парень, явно раб, судя по одежде и какой-то чёрной сетке, выглядывающей из-под штанов, дотянулся до чашки и поднял её из воды. А потом посмотрел на охранников. И тем не понравился его взгляд, — слишком наглый для раба и даже чуть довольный.

Рир и правда улыбнулся. Потому что Велехова секунду назад осенило.

— А почему это нам нельзя привлечь внимание? — произнёс он.

Идея пришла к Никите, пока он смотрел на поведение охранников. Женщины рабыни — не ценный товар. По крайней мере, для

— Иван сказал не выделяться, — напомнил Димка.

— Иван нас продать обещал, — усмехнулся Никита. — Давно пора.

Туран вопросительно поднял бровь.

— Фуркан воинов покупает, — Велехов ещё обдумывал идею: — А лучше нас нет. Хоть и сказал, что больше никого не возьмёт, но если его заинтересовать...

Рир в тот же момент хлопнул Никиту по плечу:

— Спасибо, я тебя понял.

Оборотень выловил чашку из воды и направился к охранникам каравана.

— Эй... — Никита усмехнулся, вставая за ним, — давай обсудим.

— Да обсудили всё, — отмахнулся Рир, — я ж тебя понял, сейчас всё будет.

Димка покачал головой, вздохнул и пошёл за братом.

Рир, подойдя к охранникам, оглядел обоих так, что парни хмуро свели брови, и перевёл глаза на Дардану. Та замерла, испугавшись появления ещё одного мужчины, а Рир зачерпнул воды чашкой и протянул ей.

— Ты дочке хотела отнести? — спросил он. — Держи.

Девушка, растерянно глядя на оборотня, подняла было руки, но Тахир, который быстро пришёл в себя от наглости раба, зарычал:

— Где твой хозяин? Как ты смеешь?

И Дардана руки отдёрнула.

— Ой, умолкни, — усмехнулся Рир и Тахир вообще замер.

— Хозяин по рынку гуляет, — ответил оборотень. — Сейчас вернётся. А что? Ты спросить чего хотел?

Охранники ошарашенно смотрели на раба. И ещё на троих таких же рослых парней, которые подошли следом и теперь тоже нагло оглядывали охрану каравана.

Рир поставил чашку на бортик фонтана рядом с Дарданой.

Девушка очень удивилась необычному поведению и внешности молодого мужчины. У него было красивое крепкое тело с прорисованными мышцами и короткие чёрные волосы с белой полосой от виска до уха. На лице играла широкая улыбка и блестели яркие карие глаза. А от его следующих слов Дардана на мгновения перестала дышать.

— Я тебе скажу, что спросить у моего хозяина, — Рир насмешливо окинул взглядом Тахира. — Спроси, чтобы он мне разрешил пинок тебе под зад дать, чтобы летел ты от этого фонтана до своей лошади и девушку не донимал.

Оборотень взял ведро, стоявшее у ног поражённого до глубины души охранника, зачерпнул воды и поставил ёмкость перед ним:

— Иди, чего стоишь? Лошадь пить хочет.

Всё, этим конечно добил. Второй охранник выхватил из-за пояса кнут, махнул ловко, прям как надо, да только по наглому рабу не попал. Тот в воздухе поймал плетёный ремень и вырвал оружие из руки, при этом ещё и в колено пнул.

Второй охранник рухнул, а Рир швырнул его кнут в лицо Тахира. Тот за кинжал схватился, но от удара рукояткой в лоб отклонился назад, и оборотень насмешливо толкнул его ладонью в грудь. Вроде несильно, но охранник отлетел прилично.

План Никиты сработал, даже лучше, чем он думал. Народ обернулся, привлечённый шумом, и остальная охрана каравана, увидев, как двое их парней рухнули на землю, ринулись на помощь.

— Ну понеслась, — усмехнулся Велехов.

Первые же добежавшие до них охранники, махнули кнутами, поняв, что рабы напали на их товарищей, но оборотням хватило пары ударов, чтобы всех повалить на землю.

Из толпы вышли Иван с Вурдой и Арнава, и все удивлённо оглядели потасовку. Никита как раз отбросил от себя одного из охранников, просто толкнув его ладонью в грудь. Тот отлетел, упал, вскочил было, но опять рухнул, прижимая руку к рёбрам. Велехов, пока были мгновения, взглянул на жену. Арнава, услышав его голос в голове, сразу догнала Ивана за плечо:

— Подыграть просит, — быстро сказала она. — Специально устроили.

— Зачем? — удивился князь.

— Не продешеви, говорит, — ответила Арнава, повторив слова Никиты.

— Понятно, — засмеялся Иван. — Молодцы.

Подбежали последние охранники каравана, но они уже не успели вступить в схватку. Над толпой пролетел громкий голос Фуркана:

— Остановитесь! Все!

Глава каравана подошёл к фонтану и удивлённо оглядел своих людей. Половина из них лежала на земле, остальные ползали на коленях, пытаясь встать. Только не так просто это было. Оборотни, конечно, никого не калечили, но удары достались не слабые. Ушибы внутренних органов они охранникам сделали.

Фуркан удивлённо перевёл взгляд на четверых парней, которые только что раскидали его хорошо обученную охрану. Шагая к месту схватки, глава каравана видел, что происходит. Эта четвёрка сделала всё, словно играючи. Они не дрались с воинами, они просто отобрали у них оружие, выбросили кнуты и кинжалы подальше, и отталкивали их от себя, смеясь.

Поняв, что смотрит на рабов, Фуркан спросил:

— Где ваш хозяин?

Ответил ему уже Иван.

— Я хозяин, — произнёс он, подходя к главе каравана.

Вурда и Арнава следовали за ним. Фуркан оглядел незнакомого мужчину и его сопровождение — красивого голубоглазого «юношу» с необычными светлыми волосами и ещё одного мужчину с золотым рисунком на лице. Глава каравана задержался внимательным взглядом на всех.

— Никогда не видел тебя, — произнёс он. — Как тебя зовут? Откуда ты?

Фуркан перевёл взгляд на четверых парней:

— И они? Никогда не видел таких бойцов.

Князь махнул парням, подзывая:

— Подойдите.

Никита и остальные оборотни зашагали к Ивану. Охранники каравана, кто пришёл в себя, поспешили к своему господину, но тот жестом показал, чтобы остановились. А сам с большим интересом оглядел четверых парней. Задержался глазами на их широких плечах и рельефных мышцах, на босых крепких ногах. И после пристального осмотра взглянул на Ивана с нужным вопросом:

— Ты везёшь их в Темрюр?

— Конечно, — невозмутимо ответил князь.

Фуркан свёл брови:

— Я знаю всех, кто приводит будущих солдат на арену. Я сам один из воинских посредников. Но тебя я не знаю.

Оборотни напряглись было от этих слов, только зря боялись. Рилевич на таких делах во внешнем мире опыта поднабрался. Людей правильно заболтать — это умение полезное, а Иван давно научился.

— Верно говоришь, уважаемый Фуркан, — ответил он и поклонился. — Поэтому я и хотел встретиться с тобой. Узнал, когда прибудет твой караван и ждал тебя. Мне нужна твоя помощь.

Оборотни обалдели от такого поворота. Вот князь выдал, и главное, как уверенно. Зацепил сразу на крючок. У Фуркана вспыхнули глаза.

— Хочешь продать их в армию нашего царя? — спросил он.

Иван оглянулся на парней.

— Каким? — немедленно спросил Фуркан.

Заинтересованность в необычных бойцах была просто на лицо.

— Я сам хочу быть в Темрюре, — произнёс Иван. — Я поеду с ними.

— Хочешь посмотреть, как они будут сражаться на отборе, — глава каравана, подумав над этим, согласно кивнул: — На твоём месте, я бы тоже этого хотел.

— Так что скажешь? — князь давил дальше. — Ты будешь моим посредником?

Фуркан ещё раз оглядел всех людей перед собой. На этот раз задержался на Вурде. На его лице, где поблёскивали золотые символы на щеках.

— Ты охранник своего господина, — произнёс глава каравана.

Ворлак утвердительно опустил голову.

— Ты похож с ними, — Фуркан показал на оборотней и щурился, разглядывая Вурду: — Ты тоже боец. Я вижу по тебе.

Глава каравана явно был опытным воинским посредником, глаз хорошо намётан. Сразу заметил, что охранник этого нового торговца такой же крепкий, как и молодые парни, и взгляд у него столь же смелый.

Вурда поклонился:

— Ты прав. Я их учитель. Поэтому тоже хочу быть с ними, когда они будут биться.

Фуркан согласился и с этим, а потом оглядел «юношу» среди мужчин и спросил Ивана:

— А он? Твой слуга?

Рилевич, не сомневаясь, подтвердил:

— Да.

— Он похож на того бойца...

Фуркан показал на Никиту. Иван обернулся к Велехову, оглядел его, потом на Арнаву посмотрел. И правда, хранитель с женой похожи, как брат с сестрой. Оба светловолосые, голубоглазые.

— Да, они братья, — мгновенно сообразил князь.

Арнава поклонилась главе каравана. Тот отметил хорошие манеры слуги, судя по тронувшей его губы улыбке. И теперь, изучив наконец всех незнакомых людей, повторил свой первый вопрос:

— Как тебя зовут, торговец? И откуда ты?

— Меня зовут Иван, — ответил князь. — А откуда мы, я думаю, ты и сам понял.

Фуркан ещё мгновения смотрел на него, и оборотни в напряжении ждали, попадётся господин воинский посредник на уловку или нет. Но Иван стоял, сложив руки на груди, и так уверенно ждал ответа от самого Фуркана, что тот просто обязан был что-то предположить.

— Вы похожи на иллирийцев, — наконец произнёс он. — Но никто давно не приходил из Иллирии.

— Давно, — невозмутимо согласился князь. — Но мы пришли сейчас.

Фуркан внезапно усмехнулся:

— Я рад этому, Иван. Лучших воинов приводили из ваших земель. Не знаю, как ты сберёг этих, но они настоящие бойцы и стоят целое состояние.

С этими словами он шагнул к Рилевичу и положил руки ему на плечи:

— Ты получишь много денег, и я тоже.

Посредник был искренне доволен:

— Сегодня хороший день!

— Это верно, — усмехнулся князь.

***

Караван Фуркана покинул город после полуденного зноя. Было ещё жарко, но солнце палило уже не так сильно.

Путь сразу пошёл интересно. Охранники точили на новых рабов не только зуб, но и кинжалы, и поглядывали на них с плохо скрываемой злостью. Фуркан перед отбытием собрал своих людей и приказал им забыть о конфликте, но это ж так не делается. У парней до сих пор рёбра болели, а это напоминание сильное.

Глава каравана разместил бойцов-иллирийцев в начале колонны сразу за собой, Ивана посадил на лошадь и велел ехать рядом с ним. Арнава осталась с парнями.

Женщин каравана везли на повозке в самом конце, и Рир всё поглядывал назад. Дардана с дочкой сидели на краешке телеги. Фуркан сказал правду — места у него действительно не было. Три женщины на маленькой повозке помещались там впритык с вещами. И четвёртая с девочкой на руках теперь ехала, свесив ноги с телеги.

Дардана поправила свой платок и подняла его чуть выше. Сделала это для того, чтобы следить за иллирийцем. Он шёл впереди с остальными, и девушка разглядывала его рельефную спину, расписанную цепочками каких-то символов и красивым изящным рисунком у лопатки.

Дочка Дарданы сильнее прижалась к ней, и девушка, обняв ребёнка, взглянула на чашку. Убегая от фонтана после того, как этот воин и его собратья расправились с охранниками каравана, Дардана схватила кувшин и эту злополучную чашку. Вернувшись на своё место, она отдала кувшин другим женщинам, а дочери её посудинку. И пока та жадно пила воду, Дардана смотрела за тем, что происходит на площади. Видела, как глава каравана — уважаемый воинский посредник Фуркан, подошёл к иллирийцам, видела, как появился их хозяин с охранником и очень красивым юношей-слугой. А потом поняла, что эти люди тоже едут на арену.

И Дардана испугалась. Расписанный воин избавил её от охранника и разрешил отнести воды дочери, но, глядя на то, как легко он избивает людей, девушка подумала о том, зачем он вступился за неё? У него нет причин помогать ей.

Дардана отвела от себя плохие мысли, крепче прижала к себе дочку и посмотрела в её глаза. Далила погладила маму по руке и Дардана улыбнулась.

— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Мы с тобой едем в большой город. Там будет много людей. Нам найдётся место.

Дардана замолчала, потому что воин-иллириец снова обернулся и взглянул на неё. Девушка быстро опустила голову, делая вид, что не заметила этого. Воин усмехнулся и отвернулся, а Дардана вздохнула с тревогой. Иллириец точно принесёт ей беду. Хотя, теперь ей уже нечего бояться. Её жизнь и жизнь её дочери больше не в её руках. Да никогда и не была.

Медленным ходом караван вошёл в ночь. С наступлением темноты Фуркан приказал сделать остановку. Отдых в прохладе был нужен после долгих часов пешего пути.

Пока караван устраивался на привал, Иван подошёл к оборотням и берегине.

— Ну что, а Фуркан, в общем-то не изверг, — заметил князь.

Глава каравана следил за тем, чтобы люди, которых он ведёт, не умерли по дороге. Сейчас женщины снова понесли рабам воды и еды. Пусть немного, но по горсти фиников и вяленого мяса им раздали. Уставшие люди ложились на песок, а женщины продолжали разносить тонкие одеяла. Охранники каравана подогнали несколько повозок с обеих сторон от рабов, протянули большие полотнища ткани с одной на другую и воткнули палку в центре. Получился импровизированный шатёр.

Помощники развели несколько костров и поставили палатки. Одну для женщин, одну для главы каравана, и ещё две для гостя иллирийца и его бойцов. О последнем Фуркан распорядился

— Поставь малые шатры для моего гостя и его людей. Пусть путешествие с нами будет ему приятным.

Рир даже пошутил после этого над Иваном:

— Вот, ты жук, князь. В доверие как вошёл.

Иван только усмехнулся:

— Уметь надо.

Князь с поклоном поблагодарил главу каравана за щедрость и за приглашение к ужину тоже. Фуркан позвал его разделить с ним ночную трапезу. И не только самого Ивана, но и его воинов. Причина интереса была очевидна. Посреднику хотелось узнать больше о людях, которых он ведёт на арену, что заставляло оборотней чуток нервничать.

Иван умел врать, конечно, мастерски, и Вурда тоже мог. Арнаву, как мальчика-слугу никто ни о чём здесь не спросит, так что ей нужно только молчать. А вот парни вопросов боялись. Князь велел им сесть позади себя, а сам с Вурдой расположился на циновке, разложенной на земле напротив Фуркана.

Стол для гостей накрыли богатый. На подносах было всё из того, что купили на рынке Элесолема. Вяленое мясо и хлебные лепёшки, фрукты, свежие и сушёные. Глава каравана приказал принести вина. Женщины пришли с кувшинами и чашами, и Фуркан сразу показал на своих новых попутчиков:

— Им налейте большие чаши. Вино развязывает язык, а ты много молчишь, Иван. Расскажи мне о себе. И о них.

Фуркан показал пальцем на парней:

— Почему ты решил продать их в армию царя трияров?

На мгновения установилась тишина. Оборотни сосредоточенно жевали финики, делая вид, что они вообще не при делах и все смотрели на Ивана. Тот усмехнулся, оценив эти взгляды. Нет, хорошо устроились. Сидят, молчат, а ему надо сказки сочинять.

Вурда сообразил чуть раньше Рилевича и спросил:

— А почему все продают?

Фуркан задумался над ответом:

— Потому что таков указ царя Береиза.

— Напомни, как он звучит, — попросил Иван. — А то я что-то подзабыл.

Оборотни тоже навострили уши, а глава каравана нахмурился:

— Ты забыл, как звучит воля твоего царя?

— Это ты воинский посредник, — невозмутимо ответил князь, — а я простой человек. Как мне запомнить целый указ?

Фуркан вроде не заподозрил подвоха и начал читать наизусть:

— Справедливый царь трияров и всех народов Триярии, чтобы защитить наши земли от врагов, приходящих из-за моря, но более всего, от врагов из-за гор, которые вновь идут к нам с разорением и смертью, повелевает: чтобы каждый город, каждого народа, что служит триярам, отдавал юношей на обучение в армию царя. Чтобы выбрать лучших, юноши пройдут отбор. Те, кто покажет себя, пройдут посвящение на арене Темрюра и станут солдатами. Они будут защищать наши земли от страшных драконов и жестоких волков, приходящих из чёрных земель за горами. За каждого воина царь заплатит его семье щедрое вознаграждение.

Арнава, прослушав это всё, очень удивилась, но вида, конечно, не подала. А вот Никита не удержался.

— А что с теми, кто не покажет себя на отборе? — спросил он.

Иван немедленно обернулся к нему. Вопрос, конечно, интересовал всех, но князь жестом приказал молчать. Велехов опустил голову в поклоне, изобразив вину за разговор без разрешения. Рабам не положено так вольничать.

— Прости, Фуркан — извинился князь.

Но глава каравана улыбнулся, выпил ещё вина и взглянул на Никиту. Дерзость светловолосого бойца чем-то понравилась Фуркану, и он ответил на его вопрос:

— Тех, кто не проходит отбор, перегоняют на обычный рынок и продают там за бесценок. Тех, кто погибает, хоронят.

— Кто-то погибает на отборе? — нахмурился Вурда.

— Конечно, — пожал плечами Фуркан. — Если новобранец слаб или болен, случайный удар может оказаться смертельным.

— И что, все города отдают молодых людей? — спросил Иван. — Никто не противится?

Глава каравана опустил чашу и удивлённо взглянул на своего гостя.

— Ты спрашиваешь меня о таком, иллириец? — произнёс он. — Разве это не ваши города сожгли год назад дотла за отказ выдать юношей в армию трияров?

— А... — Иван умолк и кивнул: — Да.

— Как ты уберёг этих? — Фуркан показал на парней. — Говорили, что трияры выжгли все селения и забрали всех юношей и девушек. Иллирия стала землёй скорбящих вдов. После вас никто не отказывал царю.

Князь тяжело вздохнул. Стало понятно, почему господин посредник сказал: «давно никто не приходил из Иллирии». Оттуда просто некому приходить.

Вурда сообразил что ответить.

— Нас тогда не было там, — сказал он. — Мы странствовали по другим землям. Так и спаслись.

Фуркана ответ устроил. Он снова с интересом оглядел парней и внезапно спросил их:

— Скажите мне, вы можете победить трияра?

Вурда вопросительно поднял бровь.

— Трияры сильные, — произнёс глава каравана. — Они оборотни, с их мощью не сравнится никто. Я за всю жизнь не видел человека или иного создания, способного одолеть огненного жеребца. И всегда мечтал увидеть это...

— Поверженного трияра? — переспросил Рир.

Они с парнями переглянулись и усмехнулись друг другу. В чём дело-то? Только-только пятерых на борту самолёта уделали.

Фуркан обратил внимание на эти улыбки и с любопытством сощурился. Никита ответил ему за всех:

— Можем.

Сказал только одно слово, но и оно заставило главу каравана ещё некоторое время внимательно рассматривать необычных бойцов.

— Почему хочешь увидеть побеждённого трияра? — спросил Велехов.

Фуркан не сразу ответил, сделал ещё глоток вина и задумался.

— Было время, очень давно... — наконец произнёс он, — когда у каждого народа был свой царь. У вас в Иллирии, у нас в Доравии. А потом правитель трияров решил, что он будет единым царём всех народов и начал войну.

При этих словах глава каравана тяжело вздохнул.

— А потом новые враги из-за гор пришли к нам. И они уничтожили всех вместе с триярами. Мой дед рассказывал мне о добрых временах, а мой отец и я жили в самые тёмные. Но нынешний царь трияров Береиз объединил народы, выжившие на этих землях, включая мой, и в отличие от своих предков пообещал нам защиту и заботу. И он держит слово. Но и всё же...

Фуркан задумчиво усмехнулся:

— Я всё равно хочу увидеть, как кто-нибудь победит огненного жеребца в бою. Жаль, что на отборе новобранцы не дерутся с триярами. Я бы поставил твоих бойцов, Иван, против жеребца.

— Расскажи, как проходит отбор, — попросил князь. — Ты ведь видел его много раз.

Глава

— Много. На отборе новички дерутся друг с другом. Кто остаётся на ногах, дерётся с солдатами царя — с людьми. Царский помощник по отбору воинов сотник Энтир всегда сам присутствует на площади. За тех, кто выстоит первый бой платят не много. За тех, кто продержится второй добавляют уже хорошие деньги. А если будущий солдат покажет себя настоящим бойцом — цена очень высока.

— А что дальше, после отбора? — подтолкнул дальнейший рассказ Иван.

— После отбора, — продолжил глава каравана, — посредникам сразу платят деньги. Я беру свою часть, а остальное, причитающееся по договору, я везу семьям солдат. За тех, кто случайно погиб и за тех, кто пытался бежать с арены не дают ничего. Те, кого передали на обычный рынок, тоже принесут немного денег своим родным.

Оборотни слушали внимательно. Что ж, кое-что начало вырисовываться. Никита оказался прав, назвав происходящее призывной компанией. Она и была. Но система отбора конечно с размахом. Никакого тебе медосмотра — на арену выбросили, посмотрели кто жив остался. И почти готовый воин. Крови попробовал, боль испытал, страх победил. Можно в строй. Остальному командиры быстро научат.

Никита почувствовал прикосновение Арнавы к своим мыслям и мыслям Вурды. Медальоны у них едва заметно засияли. Ворлак сразу прикрыл свой ладонью.

— Спросите о драконах, — приказала берегиня. — Он назвал Алавию — чёрные земли за горами, откуда к ним идут драконы и волки. Приказ их царя связан с угрозой нападения? Зачем он собирает армию?

Вурда начал озвучивать этот вопрос издалека:

— Скажи, Фуркан, много воинов уже в Темрюре? Большая армия у нашего царя?

Глава каравана задумался на секунду и подтвердил:

— Большая. Весь Темрюр сейчас одна огромная крепость, полная солдат.

— И царю этого не достаточно? — спросил ворлак. — Неужели угроза так велика?

Фуркан приподнял пустой кувшин и взглянул на женщин, сидевших у своей повозки. Увидел там на циновке Дардану с девочкой и крикнул:

— Дардана!

Девушка немедленно вскочила.

— Принеси ещё вина, — приказал глава каравана.

Дардана оставила дочку и пошла к повозке с провизией, а Фуркан задумался над заданным ему вопросом.

— Говорят, что селения у гор уничтожены, и захватчики снова ходят на нашу землю, — ответил он. — Царь Береиз отправлял воинов узнать, что сейчас в долине старой столицы, и оттуда не вернулся ни один отряд.

Вурда нахмурился. Иван тоже. Насчёт уничтоженных деревень Фуркан не ошибся. А вот солдаты армии царя, которые их уничтожили, живее всех живых. И судя по всему, сделали они это как раз по приказу своего правителя. Похоже, так он поддерживал легенду — угрозу нападения Алавии.

— Что ещё говорит царь? — спросил князь.

Глава каравана взглянул на него, щурясь:

— Что чужаки из-за гор хотят снова пройти нашу землю огнём драконов и когтями волков. Меня удивляет, что ты этого не знаешь.

— Как мы и сказали, — напомнил Иван, — нас долго не было в Иллирии. Мы странствовали.

— Но ты должен помнить, как и все, о вторжении драконов и волков, — возразил Фуркан. — И женщин воительниц тоже должен помнить. Это было почти сто лет назад, но ваш народ тоже пострадал от них. Дракон-оборотень, которого они отправили уничтожить народы, наслал чёрных монстров мазуров на всех.

— Да, — кивнул князь, — это мы знаем. Не знали мы только то, что драконы и воительницы из-за гор снова угрожают нам.

Вурда обернулся к Арнаве. Та едва заметно хмурилась. Вопросов у неё сейчас было много. Здесь, получается, хорошо помнили ту войну, но, конечно, видели её совсем не так, как берегини. Алавия здесь — страшный враг, вторгшийся в эти земли.

К Фуркану подошла Дардана с кувшином вина, и он поднял чашу, чтобы девушка её наполнила, а потом показал на остальных:

— Налей моим гостям.

Дардана направилась к Ивану, наполнила его чашу и шагнула дальше, обходя всех. Пока она наливала вино, к Фуркану внезапно подошёл один из его охранников. Как раз тот, который донимал Дардану у фонтана — Тахир. Он уже давно хотел подойти, Рир всё замечал его рядом. Но пока глава каравана был занят разговором с гостями, охранник не решался помешать. А сейчас, когда все замолкли, наконец, явился на глаза Фуркана.

— Господин, насчёт этой женщины... — Тахир показал кивком головы на Дардану.

Та оказалась возле Рира в этот момент и наклонила кувшин, чтобы налить в его чашу, но слова охранника заставили её вздрогнуть и она промахнулась. Вино полилось по руке Рира. Дардана, увидев это, быстро подняла кувшин и замерла, глядя на воина-иллирийца, явно ожидая его гнева. Рир внимательно смотрел на девушку.

— Господин, ты обещал её мне, — произнёс охранник. — Ещё в прошлый раз.

Фуркан недовольно вздохнул:

— Я хотел продать её на рынке рабынь для трияров. Или ты хочешь выкупить её у меня, Тахир?

Охранник усмехнулся:

— Так и продашь, господин. Всё равно за полцены. Трияры любят женщин чистых, нетронутых. Для них она порченная. Если у неё будет мужчина по дороге в Темрюр, никто не узнает об...

Рычание, раздавшееся при этих словах, заставило Тахира замолчать.

Рир просто не выдержал.

— Ах, ты ж гад, — вырвалось у него. — Ты бы рот закрыл, пока зубы целы.

Охранник при этих словах зло поглядел на Рира и прошипел:

— Ты слишком наглый! Даже для бойца иллирийца!

Оборотень усмехнулся, а Тахир обратился к Фуркану:

— Дай проучить его!

— Это как? — засмеялся Рир. — Я тебе кнут в лицо бросил, может, надо было его в другое место тебе забить?

Охранник, когда смысл слов осознал, покраснел. Просто в огонь. И щёки от ярости раздуло.

— Господин! — выдавил он. — Ты обещал! Сказал, что если её снова будут продавать, ты её купишь и отдашь мне!

Дардана стояла бледная, прижимая к себе кувшин, и со страхом переводила взгляд с одного на другого: с охранника каравана на воина-иллирийца. И последнего девушка боялась намного больше.

Рир вздохнул с рычанием и посмотрел на Ивана с явным требованием что-нибудь предпринять. Князь и сам уже понял, что надо вмешиваться. Рир сейчас встанет и драку устроит. Оборотень уже пальцами играл, потому что когти наружу рвались. Еле сдерживался.

— Фуркан, — произнёс Иван, — а отдай девушку моему воину?

Глава каравана вопросительно вскинул бровь, но потом покачал головой:

—

Охранник довольно улыбнулся, а из рук Дарданы выскользнул кувшин и воткнулся в землю. Девушка немедленно присела, схватила его и поднялась. И застыла, глядя на Тахира. Тот поманил её:

— Иди сюда.

Дардана так и стояла. Охранник шагнул к ней и девушка невольно отступила.

— И улыбается ещё, — возмутился Димка, увидев довольную ухмылку Тахира.

Туран тоже хмуро свёл брови, исподлобья глядя на охранника.

Иван обернулся, всем парням в глаза поглядел и по лицам понял, что если сейчас он ничего не сделает, то будет драка. Оборотни не стерпят, если на их глазах над девушкой насилие случится. И провалится вся их разведка из-за этого.

Арнава едва слышно шепнула:

— Давай, князь, вмешайся.

Иван наконец сообразил, как это сделать. Он обернулся к Фуркану со словами:

— Если отдашь эту девушку моему воину, я отдам тебе воина. Бесплатно.

Рир вопросительно поднял бровь, а глава каравана явно заинтересованно наклонил голову.

— За остальных мы вознаграждение поделим, — объяснил князь, — а всё, что получишь за Рира — твоё. Он дорого стоит.

Фуркан ещё мгновения обдумывал это предложение, но выгода в нём была однозначно, так что он кивнул Ивану и сказал своему охраннику:

— Раз ты не выкупил Дардану, она моя рабыня. Её цена только что поднялась. Теперь она стоит ровно столько, сколько этот воин.

Фуркан показал пальцем на Рира:

— Прости, Тахир, но это много денег. У тебя столько нет.

Охранник стоял, скрипя зубами, но теперь возразить было нечего.

Глава каравана взглянул на девушку.

— Дардана, — позвал он, — проведёшь ночь с иллирийцем.

Девушка и так стояла, не дыша, а при этих словах глаза у неё заблестели.

— Иди, — Фуркан показал ей на палатку. — Жди его там.

И Дардана сделала шаг. Но так, будто хотела бежать. В степь, подальше отсюда. Только она совладала с собой, прижала кувшин к груди и пошла к палатке. Рир проводил её глазами.

Глава каравана, заметив это, спросил:

— Ты второй раз вступился за неё. Она тебе нравится?

— Кто она? — вместо ответа спросил оборотень. — Ты знаешь её?

Фуркан кивнул:

— Её бывший свёкр пытался продать мне её уже три раза.

— Почему? — удивился Рир.

— Она не нужна ему, — пожал плечами глава каравана. — Она была женой его приёмного сына. Сын погиб на арене. В семье есть родные дети, и он должен заботиться о них. А Дардана с дочерью ему никто. Таких всегда продают.

Фуркан отпил из чаши и взглянул на бойца-иллирийца:

— Чего же ты сидишь? Иди. На эту ночь Дардана твоя.

Рир думал ещё мгновение, потом встал. Димка придержал его за ногу и поднял тарелку к руке. Рир усмехнулся, взял посудину, быстро наложил в неё всякой еды с подносов и пошёл, но отправился сначала к повозке.

Дардана была уже в палатке, зато её дочь осталась с другими женщинами и сейчас её маленькая голова торчала из-за бортика телеги. Увидев незнакомого мужчину, девочка немедленно нырнула вниз. Рир, подойдя, поставил тарелку на землю и заглянул в повозку.

Дочка Дарданы спряталась от него, свернувшись калачиком на дне.

Оборотень улыбнулся.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Далила закрыла глаза и задержала дыхание.

— Мёртвой притворяешься? — Рир засмеялся. — Но я же знаю, что ты живая.

Девочка всё-таки приоткрыла глаза и поглядела на улыбку молодого мужчины.

— Меня зовут Рир, — произнёс оборотень, — а тебя?

— Далила, — прошептала девочка.

— Далила, к маме хочешь? — спросил Рир.

Девочка сразу подняла голову:

— Да.

— Пойдём, — улыбнулся оборотень, — отнесу тебя к ней.

— Да? — Далила заинтересованно села, а потом и поднялась в полный рост.

Остальные женщины, расположившиеся рядом с повозкой на циновках, с опаской смотрели на иллирийца, а тот уже уговорил девочку, и она доверчиво ухватилась за его ладонь. Рир легко поднял Далилу, посадил её к себе на руку и забрал тарелку с земли.

Девочка сразу прилипла глазами к еде.

— Съешь, — усмехнулся оборотень.

Далила немедленно схватила кусочек вяленного мяса.

— Умница, — Рир понёс её к палатке. — И маму сейчас угостим.

Фуркан наблюдал за всей этой картиной с удивлённо поднятой бровью, а потом посмотрел на Ивана.

Тот заверил:

— Мой боец вернёт девочку в целости и сохранности.

— Хм... — на лице Фуркана появилось сомнение, но он не возразил, лишь сощурился, провожая Рира глазами.

Князь быстро перевёл разговор в другое русло:

— Ну что ж, уважаемый господин посредник, расскажи нам ещё про нашего царя Береиза. Пока нас не было, какие ещё указы он издал?

***

Когда Рир вошёл в палатку, Дардана сидела на подушке, опустив голову и глядя в циновку, разложенную на земле. Палатка была небольшой, но поместилось спальное место — матрас с подушками и столик. Девушка наконец сняла свой платок и теперь по её худым плечам струились густые кудри рыжевато-медного оттенка.

Дардана знала о красоте своих волос и сейчас распустила их почти до пола, в надежде, что эта красота смягчит нрав воина, которому её отдали, и он не будет с ней жесток. Думая об этом, девушка вздрогнула, когда он вошёл в палатку. И подняв голову, замерла, увидев на руках у иллирийца свою дочь!

Дардана вскочила в тот же миг и ринулась на него. От звонкой пощёчины в ушах оборотня зазвенело.

— Не смей! — прошипела девушка, сама холодея от ужаса. — Оставь её!

От осознания того, что она сделала, ноги Дарданы едва не подкосились. Но вопреки её ожиданиям, вместо гнева воин-иллириец удивлённо поглядел на неё и внезапно поднял руку. Но не для того, чтобы ударить, а словно защищаясь.

Рир выставил ладонь перед лицом:

— Тихо, тихо, Дарданочка, не дерись.

Оборотень аккуратно посадил её дочку на матрас. Присел сам, поставил тарелку на столик и снизу вверх поглядел на девушку.

— Не бей меня, — повторил он насмешливо.

Дардана так и стояла, замерев и не дыша.

— А ты смелая какая, — усмехнулся Рир. — Я думал, ты такая тихая, а ты вот какая буйная. Как тигрица.

Дардана молчала и смотрела на него и на свою дочь. Далила с интересом разглядывала воина-иллирийца, а он улыбнулся ей и показал на тарелку:

— Ешь давай.

Рир

— И ты садись.

Девушка, наконец, сделала вдох.

— Я твою дочь забрал, чтобы она поела и поспала, — произнёс Рир. — И тебя для этого же забрал. Хоть чуть-чуть отдохнёшь. Нам сколько завтра до Темрюра шагать?

Оборотень взял с тарелки финик и усмехнулся тому, как дочка Дарданы уже смело обеими руками забирает с тарелки фрукты и мясо и жадно складывает в рот всё вместе.

— До Темрюра сколько идти? — повторил Рир.

Дардана медленно опустилась на подушку, глядя в необычные глаза иллирийца. Яркие коричневые, с золотой окантовкой вокруг радужки.

— До полудня, — тихо ответила она.

— Вот, — кивнул Рир, — а с рассветом уже выйдем. А до него совсем скоро.

Он посмотрел за приоткрытый полог палатки. У костра остальные ещё говорили с Фурканом.

Дардана погладила дочь по голове. Та улыбалась и была очень спокойна. Далила, похоже, этого мужчину не испугалась. Да только что она понимает? Дардана видела какая сила у иллирийцев и какой буйный у них нрав.

Рир закрыл полог палатки, чтобы никто не подглядел, и отсел подальше от девчонок, чтобы не смущать. Дардана смотрела на него, не отрываясь.

Оборотень покачал головой:

— Не бойся меня. Там, откуда я, девушку обидеть — большой позор.

Дардана удивилась этим словам и тихо сказала:

— Ты же иллириец. Хуже вас только чужаки из-за гор.

Сама испугалась своих слов, ведь могла обидеть, но Рир усмехнулся.

— Вы их так и зовёте? Чужаки из-за гор? Расскажи мне о них, кстати. Есть у вас о них истории?

Дардана с недоверием смотрела на воина. Иллириец должен был знать о чужаках из-за гор. Как и все.

— Они, кажется, алавийцы. Так они себя называли, — ответила девушка.

— И почему хуже них нет? — спросил Рир.

— Потому что они убили много людей, — Дардана ощущала всё большую тревогу, но отвечала на вопрос. — И сами они не люди. А правят ими жестокие воительницы. Женщины.

Рир внимательно слушал девушку, но, увидев, что Далила засыпает, показал на неё кивком головы. Дардана уложила дочку на матрас и подложила ей подушку. Девочка засопела курносым носиком. После дороги по жаре среди множества людей, оказавшись в палатке с матерью и наевшись вдоволь, она сразу уснула крепко.

— Что ещё знаешь об алавийцах? — спросил Рир, когда Дардана подняла на него глаза.

— Они оборотни, — ответила девушка. — Как и трияры. Но трияры — огненные кони, а эти драконы. И ещё говорили, что с ними были огромные чёрные звери. Очень сильные и жестокие, как и драконы. Они многих убили.

— Вот как, — Рир вздохнул. — Волки, наверное?

— Да, — прошептала Дардана, пристально глядя на него.

Глаза девушки следовали по рисункам на теле воина, и, заметив, что он следит за её взглядом, Дардана вздрогнула. Иллириец наклонился вперёд:

— И вы боитесь, что они вернутся? Ваш царь говорит, что они вернутся?

Дардана сглотнула комок от нарастающего страха.

— Люди говорят, что чёрные волки уже приходят в долину старой столицы в горах, — тихо произнесла она. — Они убивают всех, кого встречают. Долина полна тел разорванных ими людей. Они никого не щадят.

Дардана замолчала, а Рир нахмурился.

— И зачем им это? — спросил он. — Зачем волкам из-за гор убивать людей здесь?

— Почему ты не знаешь? — прошептала девушка. — Почему не знаешь о чужаках из-за гор? Все знают о них.

— Это было давно, — напомнил Рир.

— Но все помнят о них, и все говорят о них, — шептала Дардана. — Особенно сейчас. Царь собирает армию, чтобы защищаться от них. И твой хозяин... ведёт вас на арену, чтобы вы стали солдатами. Вы все должны знать об алавийцах. Вы же идёте к царю, чтобы воевать против них.

Рир смотрел на Дардану и всё больше понимал, что девушка не только смелая, но и умная. Прямо сейчас она связывала вместе то, чего не связал даже Фуркан. Но хотя, того Иван обрабатывал. Князь-то опытный. А Рир в своих мыслях сам над собой посмеялся: плохой он разведчик. Сам Дардану и навёл на все эти мысли. Даже если она не знает точно, то как минимум подозревает, что никакие они не иллирийцы.

И внезапно, широко открывшиеся глаза девушки показали, что она догадалась. Выражение лица ещё мгновения говорило о том, что она пытается скрыть, что всё поняла, но не получилось — страх победил.

— У иллирийцев нет знаков на теле, — прошептала Дардана и вся подалась назад. — И таких глаз, как у тебя тоже нет.

Рир наклонил голову, следя за ней. Девушка поджимала под себя коленки, явно готовясь вскочить.

— Ты не иллириец, — прошептала она. — Ты... пришёл из-за гор!

И Дардана ринулась к выходу из палатки. Но Рир молниеносно догнал её, схватил за шею сзади и за руку поймал. Аккуратно развернул девушку, усадил её обратно на подушки, ногой отодвинул столик и сел по-турецки напротив неё.

Дардана испугалась так, что не смогла закричать, только хрипло дышала.

— Тсс... — Рир прижал большим пальцем её губы. — Тише, Дарданочка, дочку не буди.

Девушка взглянула на руку Рира, державшую её запястье, потом на свою спящую дочь и задрожала. Они обе рядом с этим воином. Убить их, такому как он, не стоит и капли усилий. Её шея вся уместилась в его широкой ладони. Но Дардана даже в ужасе не сдалась. Свободной рукой она оттолкнула пальцы Рира от своих губ и зашипела ему в лицо:

— Если убьёшь нас, Фуркан поймёт кто вы! И скажет триярам! Вы...

Дардана замолкла, удивлённо глядя в лицо воина. Рир насмешливо смотрел на девушку и ничего не делал, просто слушал её гневную речь. Убрал ладонь с её шеи и даже её руку не держал так сильно, как надо бы.

— Ваш царь врёт вам, — произнёс он, и Дардана поражённо замерла.

— Мы никому зла не желаем, — сказал Рир. — И людей в долине не мы убили. Алавийцев здесь вообще не было. Мы первые, кто пришёл на вашу землю за эти сто лет. А пришли мы всего день назад. Не знаю, какая дурь засела в голове

— Берегини? — прошептала Дардана.

— Женщины-воительницы, — усмехнулся Рир. — Те, кому мы служим.

— Ты... служишь воительницам? — так и шептала девушка. — Ты человек... или оборотень?

Рир наклонил голову, насмешливо глядя на Дардану.

— Оборотень, — подтвердил он.

Девушка вздрогнула от этого слова, но не могла сдержать вопросов:

— Какой ты оборотень? Какой из них?.

— Я волк, — ответил Рир.

Дардана замолчала, не отрываясь глядя в его глаза.

Оборотень медленно разжал пальцы. Ещё минуту так и сидели. Рука Дарданы лежала в ладони Рира, но он больше её не держал, а девушка не шевелилась. Замерла с прямой спиной и сверкающими глазами, часто дышала и руку не убирала.

— Дардана, — позвал Рир.

Та вздрогнула, но смотреть в глаза не перестала.

— Я никому зла не причиню, — произнёс оборотень. — Ни тебе, ни дочке. И никто из нас не причинит. Нас сюда прислали только осмотреться, узнать что в этих землях, кто живёт здесь и как. Потом мы уйдём.

Дардана хрипло вздохнула, помолчала и наконец спросила:

— Зачем вам это?

— Не бойся, не для того, чтобы напасть, — постарался успокоить Рир. — У Алавии нет причин враждовать с вашими народами. Ни с людьми, ни с триярами. Это ваш царь почему-то войны с нами хочет. Вот дойдём до него и спросим, что ему от нас надо.

Дардана с удивлением разглядывала лицо оборотня. Его улыбка была настоящей, а взгляд карих глаз в золотой окантовке радужки — добрым.

Девушка сделала ещё один глубокий вдох.

— Ну что? — Рир глядел на неё, озорно прикусив губу. — Веришь мне, Дарданочка? Или так и буду тебя всю ночь за руку держать? Чтобы ты из палатки не побежала с криками: ой, помогите, спасите, волк!

— Я... — прошептала Дардана, — я так не буду...

— Кричать так не будешь? — Рир поставил локоть на ногу и опёрся подбородком на свой кулак, глядя на девушку. — А как будешь? Или вообще кричать не будешь?

Дардана молчала, но улыбка всё больше тянула уголки её губ.

— Не говори никому о нас, — попросил Рир.

Девушка задышала часто. Её рука так и лежала в раскрытой ладони оборотня, которая была горячей, гораздо горячее, чем у человека. И от этого дрожь бежала по руке Дарданы до самого плеча.

— Значит, — прошептала она, — вы уйдёте?

— Да, — подтвердил Рир.

— И никому...

— Никому зла от нас не будет, — уверенно повторил оборотень.

Дардана наконец задышала спокойнее и Рир этому искренне обрадовался. Во-первых, потому что, Иван ему подзатыльник даст, если девушка шум поднимет. Им же тогда придётся всю разведку перепланировать. Из каравана-то надо будет бежать. И дальше, как пойдёт. А во-вторых, Дардана наконец улыбается. Хоть чуть-чуть.

— Я... вас не выдам, — прошептала девушка, понимая, что оборотень, скорее всего, ей не поверит.

Но к её удивлению Рир кивнул:

— Спасибо, Дарданочка.

И отпустил руку девушки. Та молчала ещё мгновения, потому что слова не складывались в единое целое в её голове, и, наконец, спросила:

— Ты мне веришь? Веришь, что никому не скажу?

Рир улёгся на циновку, растянувшись во весь рост, и расслабленно вздохнул:

— Конечно. Раз ты мне веришь, то и я тебе. Ложись, Дарданочка. Утро скоро.

Но та сидела и смотрела на оборотня. Рир усмехнулся, закрыл глаза и задремал. Того, что Дардана выйдет на улицу, действительно не боялся. Раз девушка ему поверила, а это по глазам большим красивым видно, никому она ничего не скажет и никуда не побежит. И не ошибся. Дардана, хоть и поглядела на выход из палатки, но выходить не захотела. Там за пологом лишь рабский караван, спящий под вой степного ветра, и жадный Тахир, положивший на неё глаз. Что ей там делать?

Дардана глубоко вздохнула, успокоилась и ещё некоторое время сидела. Смотрела, как поднимается и опускается грудь оборотня при тихом дыхании. Странные мысли закрадывались в голову девушки. Почему растворились её тревога и страх? Так, словно и не было. Будто она рядом с тем, кого знает и кому доверяет.

Дардана с грустью осознала, что скоро наступит утро и эта необычная ночь закончится. Оборотень пойдёт дальше, делать то, зачем пришёл, а значит... она больше его не увидит. И это неожиданно причинило боль. Ведь прямо сейчас Дардане было так спокойно рядом с ним, а по руке так и бежали мурашки после его горячей ладони. Девушка наконец положила голову на подушку, обняла дочь, и ещё какое-то время смотрела на оборотня.

— Рир... — прошептала она его необычное имя. — Волк из-за гор.

***

Фуркан наконец отпустил гостей на отдых. Сам проводил Ивана и его слугу в палатку для гостей и отправился в своё походное жилище. Иллирийцы остались ночевать у костра, легли там на циновки. Охранники расселись у другого костра, поглядывая в степь. Тёмную ночь освещали лишь несколько огней каравана.

Никита уснул очень быстро. Хотя усталости было немного, но едва он лёг и устроил голову на руки, как сознание погрузилось в сон.

И Велехов... зашагал по мокрой земле. В бороздах грязи стояли красные лужицы, и запах крови, уже не свежей, с приторным сладким добавлением гниющей плоти, входил в нос и горло. Невдалеке сияло множество огней. В тёмном небе подсвечивался целый город, и Никита узнавал Энсасер. Он был ещё цел, и его не окружали волны грязевого моря. Наоборот, город что-то праздновал. Разносились голоса и музыка...

А здесь, недалеко от его стен, тьма окутывала поле, и Никита слышал за своей спиной шорохи. Цепкие лапки полевых мышей, стучащих коготками по броне, копошение червей... и шёпот. Тихий, едва слышный, едва различимый.

Никита медленно обернулся. Тонкая темнота откатилась от него и, словно волна протекла по телам драконов. Лежащих на поле, покрывших его сплошной массой, из которой высовывались сломанные кости крыльев и лап, вскрытые пластины брони над огромными ранами...

Никита стоял, с болью глядя на погибших драконов. И следуя глазами по окровавленным изгибам их тел, увидел человеческую фигуру невдалеке. Она словно плыла, окружённая глубоко-чёрным шлейфом тьмы, обтекающим её, стелящимся под ноги, словно дым. Низко опущенные крылья волочились по земле и телам. И там, где острые

Велехов, зло сжимая кулаки, видел, как Скарад опускается на колени, и, подойдя, встал над ним.

— Что тебе надо от меня? — прорычал Никита. — Почему ты в моих снах? Ты мёртв, твой дух мёртв!

Шёпот вокруг стал тише. Казалось, исчез совсем. Повелитель сидел на коленях перед телом дракона, глядя в землю, утопающую в крови.

Никита помнил Скарада в длинном плаще, скрывавшем его белую омертвевшую кожу, но сейчас на повелителе не было ничего, кроме естественной брони дракона. И по мере того, как откатывалась от него тьма, похожая на дым, его кожа становилась другой. Чистой и светлой, заметно крепкой и гладкой, живой, с приятным блеском, как у всех серебряных драконов. Тонкие пластинки брони покрывали его живот и ноги, и длинные чёрные волосы спадали по рельефным плечам и спине. Они по-прежнему закрывали лицо, потому что дракон-оборотень сидел наклонясь.

— Скарад! — зарычал Никита. — Я с тобой говорю!

Но внезапно Велехов замолчал, увидев... как расходятся круги на рубиновой поверхности лужи крови под коленями повелителя. Со щёк Скарада падали капли. Чистые, прозрачные.

— Что? — Никита поражённо смотрел на это. — Ты плачешь?

В тишине мёртвого поля затихли все звуки. Кроме одного — судорожного дыхания дракона-оборотня, сидевшего на мокрой земле среди гниющих трупов своих собратьев. И Велехов слышал этот плач. Давящийся в горле. Плач, который не может выйти и клокочет в мышцах, сжатых от боли так, что ни крику, ни вздоху не пройти.

Никита молчал, наблюдая то, чему не смог бы поверить раньше, но верил сейчас. Скарад потерял своих воинов на этом поле. И, наверное, берегини не знали, что после того сражения он сидел среди них и рыдал, давясь собственным воплем, не в силах выпустить даже его.

Ком встал в горле Велехова, и он тяжело сглотнул, глядя на то, как дракон-оборотень наклоняется всё ниже, сжимая когтями мокрую землю.

— Мне жаль, — произнёс Никита. — Мне жаль твоих воинов. Я никому не пожелал бы такой боли, какую испытал ты.

И... голова повелителя медленно поднялась. Ещё мгновение... и он обернулся, словно, наконец, услышал хранителя.

А Велехов замер. Скарад поднимался на ноги, глядя на него. Чёрные пластины брони на теле дракона-оборотня покрывались серебряным блеском, и что-то происходило с глазами. Ещё мгновения они были такими, какими Никита помнил их — пустыми и чёрными, полными жидкого мрака. Но по светлым щекам текли слёзы и вместе с ними, словно вымываясь, с век стекала чернота, освобождая белые склеры и яркую бирюзовую радужку, пронизанную золотыми жилками.

Никита поражённо смотрел на чистое лицо серебряного алавийского дракона с правильными чертами, красивое, с благородным овалом подбородка, выразительными скулами и сверкающими бирюзовыми глазами в обрамлении чёрных ресниц.

— Что?. — Велехов не мог понять.

Дракон-оборотень, совсем не такой, каким он знал его, наклонил голову, и яркий взгляд пронзил насквозь. Никита стоял, захваченный им.

Скарад шагнул к нему, а Велехов не знал что делать. И повелитель приближался, вглядываясь в лицо хранителя, будто тоже видел его впервые.

Никита сделал глубокий вдох, когда остался всего один, разделяющий их шаг.

Низкий голос Скарада обнял пространство.

— Спасибо, — сошло с его губ.

— За что? — зарычал Велехов.

На благородном лице дракона-оборотня появилась улыбка.

— За то, что пожалел меня, — произнёс он. — И моих братьев и сестёр. Берегини не дали мне и капли сострадания.

— И ты возненавидел их, — так и рычал Никита.

Но, несмотря на его попытки вызвать в себе злость, она не приходила.

— Да, — тяжело вздохнул Скарад. — В тот день, когда заклятия трияров уничтожили моих братьев и сестёр, я возненавидел берегинь, Алавию и себя. Всех за один раз. В тот день от меня ничего не осталось, хранитель.

Никита молчал, а в бирюзовых глазах дракона ярко сияли кристальные слёзы.

— Лишь ненависть и боль... — прошептал Скарад.

Но Велехов шагнул к нему вплотную, чтобы прошипеть в лицо:

— Так и убил бы себя.

Улыбка и насмешливо-болезненный вздох вместе с ней, заставили Никиту пожалеть о своих словах. Скарад наклонился к его лицу:

— Я так и сделал.

И Велехов сглотнул ком. Да, Скарад поступил именно так. Он вошёл в озёра. Никита вдруг понял, что всё могло быть не так, как говорили берегини. Скарад искал не знаний, а смерти. И войдя в озёра, шёл в них умирать и погрузить себя во Мрак в наказание за то, что не уберёг своих драконов. Его, единственного из всех, сознания, пребывающие во Мраке, послушались и признали своим повелителем. Чем он так отличался? Не этим ли?

Никита молчал, глядя в лицо Скарада, а тот внезапно приставил ладони к его рукам, не касаясь.

— Что ты делаешь? — спросил Велехов.

Чувство лёгкости и приятное покалывание в кистях заставили его поднять их.

Улыбка оставалась на лице дракона-оборотня, и уголки губ поднимались выше, обнажая жемчужные зубы с красивыми клыками.

— Всё хорошо, хранитель, я тебя кое-чему научу, — произнёс он. — Ты не знаешь, что ты это можешь. Берегини не любят делиться таким. Тебе понравится... Никита.

Велехов вздрогнул. Никогда повелитель не называл его по имени.

Скарад опустил свои ладони на руки Никиты, и тот внезапно так ясно ощутил... талисманы. Далеко за горами, за долиной озёр Мрака, в Алавии, в храме они сияли прямо сейчас, лаская своим светом пространство закрытого зала. Каждый из них источал свою силу, по своему потягивая нити магии, пронизывающие весь мир. И Никита словно касался этих нитей. Опуская пальцы под давлением Скарада, он будто нажимал на тонкие струны и ощущал вибрацию.

— Твой медальон, коснись его, — прошептал повелитель. — Он совсем другой...

И Велехов почувствовал свой талисман. В ткани магии он ощущался очень чётко. Нити, окружавшие его, были под таким натяжением, что казалось, они замерли в магическом пространстве. Ощупывая их пальцами, Никита чувствовал, как мощны эти нити. Они словно лезвие меча, способное разрезать любую, даже самую тонкую ткань, неосторожно брошенную на оружие.

— Так и есть, Никита, — шептал Скарад. — Коснись его.

Сознание Велехова охватило огромное расстояние. Он всё ещё находился на поле с драконом-оборотнем, но видел зал

— Возьми его.

Никита, замерев на эти мгновения, поддавшись на удивительные ощущения, вздрогнул. Очарование магической вышивкой пространства не прошло, но Велехов осознал, что... потерял контроль. Он рядом с врагом и не опасается. Делает то, что враг хочет и не сопротивляется. Что-то не так, что-то не так с ним самим. Не может быть такого.

Никита смотрел на свою руку, которую Скарад держал длинными пальцами с блестящими серебряными когтями, и понимал, что надо избавиться от них, но почему-то не делал этого.

— Ну же, Никита, — повелитель взял его за подбородок, поднимая лицо, чтобы снова поймать пронзительным бирюзовым взглядом, — возьми свой медальон.

— Зачем? — прошептал Велехов.

— Увидишь, — улыбался Скарад. — Я всё покажу.

Он провёл пальцами вокруг запястья Никиты, и тот ощутил, как наматываются на его ладонь магические нити.

— Просто потяни, — шептал Скарад.

И Велехов повёл руку к себе, чтобы избавиться от цепких пальцев дракона-оборотня. Но вместе с этим движением и магические нити потянулись в пространстве...

***

В зале храма ярко вспыхнули на колоннах цепочки символов охранительных заклинаний. Вслед за ними зажглись их дорожки на полу и в воздухе.

Всполохи света, пробежав по защитным линиям, проложенным вокруг мечей и лезвий, мирно лежащих в своих саркофагах, сгустились в сверкающие потоки вокруг девятого каменного цилиндра. Плита, покрывавшая его, отошла в сторону, обнажая нишу хранилища. Из неё поднялся медальон и повернулся вокруг своей оси. Один оборот, второй, третий... и медальон завертелся, стягивая нити магии вокруг себя. Ближайшие к нему цепочки символов охранительных заклинаний задрожали, и отдельные знаки начали отсекаться и потухать.

За дверями зала, на каменном столе охранного поста немедленно зажглись сообщения, показывая активацию заклинаний, защищающих талисманы. Две молодые берегини, дежурившие на посту, немедленно вскочили из-за стола и ринулись в зал. Распахнув двери, одна сразу побежала туда, где стягивались в воздухе цепочки защитных линий, а вторая сжала свой медальон:

— Госпожа, вторжение в храм! Не медли, иди к нам!

Подбежав к саркофагу, молодая берегиня увидела, как вращается талисман, разрушая вокруг себя защиту, и сразу вскинула руки, чтобы затвердить рассыпающиеся цепочки символов, но едва попыталась, как и её ладони разрезало. Девушка отскочила, зажимая раны.

Медальон вращался, источая свою силу. Засияли заклинания на колоннах храма, сдерживая эту мощь, но и по ним, словно заскребли когти, рассекая символы. Сила талисмана резала магические связи и рассеивала их.

Подбежала вторая младшая берегиня, и обе попытались снова.

— Ловец, ловец, поймай, сетями опутай, останови... — хором кричали девушки, — возобновляя уничтожаемое заклинание «ловца», которое сдерживало медальон.

Но обеим резало уже не только выставленные ладони. Волны талисмана расходились, как круги на воде. Даже броневые панцири на берегинях покрылись царапинами. Девушки отступали шаг за шагом, а медальон, вращаясь, поднимался над своим саркофагом, и, наконец, двинулся. В пространстве проявилась вся сеть «ловца» заклинаний, уже наполовину надорванная, рассыпающаяся на глазах...

— Ловец, ловец, сетями опутай, останови! — мощным светом влился приказ в погибающие цепочки.

Девушки обернулись и с облегчением выдохнули. Старшие берегини — Гинева и Брада вжали ладони в колонны — в символы запуска заклинания «ловца». И новые цепочки накладываемого заново заклятия стремительно пронзили пространство вокруг талисмана.

— Останови! — приказ Гиневы затянул нити заклинания, и они словно мощные канаты обернули медальон, замедляя его движение.

Берегиня подошла ближе, и, несмотря на то, что талисман продолжал резать всё магическое и живое вокруг себя, крепко сжала его окровавленной ладонью.

— Останови, — повторила она, и цепи заклинания намертво заклинили медальон.

Но он дрожал и вибрировал.

В охранительный зал быстро зашли Ритрита и старшие берегини совета. Всех вызвала Гинева.

— Что случилось? — спросила было Ритрита, но с одного взгляда всё поняла.

Брада, напряжённо наблюдая вибрацию талисмана, в полной уверенности сказала:

— Если так будет продолжаться, мы его не удержим.

Верховная берегиня провела рукой над нитями заклинания «ловца», реющими в воздухе, и приказала:

— Покажи мне, что поймал.

Магическая сеть развернулась, обнажая свою добычу — в пространстве плыли символы, выстраиваясь в заклинание.

— Призыв хранителя? — удивилась Брада, прочитав его, и они с Гиневой поражённо посмотрели друг на друга.

Верховная берегиня немедленно сжала свой медальон:

— Арнава!

Вызов пошёл на медальон девушки, спавшей в палатке в степи Триярии. Арнава проснулась, услышав голос Гиневы, и приподнялась на локтях.

— Да, госпожа? — ответила она.

— Где хранитель?! — резко, будто голосом хлестнув, спросила верховная берегиня.

— А... — Арнава растерялась на секунду. — Он спит.

Но потом сразу вскочила и выглянула из палатки. Разбудила Ивана своим рывком. Сонный князь сел на матрасе и взглянул на девушку.

На улице, куда смотрела Арнава, Никита лежал у догорающего костра вместе с оборотнями. И сон хранителя был спокойным. Он растянулся в полный рост на животе, удобно устроив голову на руки, и спокойно дышал.

— Разбуди его немедленно! — громкий приказ Гиневы заставил Арнаву выскочить из палатки и бежать к мужу со всех ног.

Упав рядом, она схватила его за плечи и встряхнула:

— Никита, проснись!

В это время в его сне, на поле, Скарад отпустил руку хранителя.

— Ничего, Никита, в следующий раз у нас всё получится, — произнёс он.

Талисман крепко держало в храме заклятие «ловца», и судя по его резко возросшей силе, старшие берегини подключились к защите медальона. Сейчас его не призвать.

Велехов смотрел на дракона-оборотня, испытывая странные чувства.

— Ты мой враг, — произнёс он.

Скарад покачал головой:

— Разве, Никита? Я был им. Но ты победил. Ты убил меня. Наша с тобой война закончилась. Ни к чему нам теперь враждовать. Я этого не хочу.

— Тогда что тебе надо? — спросил Велехов. — Зачем тебе мой медальон?

Он смотрел в глаза повелителя и поэтому не чувствовал и не видел, как проявляются на его собственном теле символы заклинаний. Тонкие линии прочерчивались, оборачиваясь вокруг рук и ног, обтекали цепочками знаков грудь и живот.

Скарад улыбнулся, снова обнажив жемчужные клыки в улыбке, и ответил на вопрос:

— Никита, талисман нужен тебе. Очень скоро ты увидишь...

Повелитель внезапно замолчал и прислушался, а потом засмеялся:

— Твоя любимая жена рядом. Не надо

Скарад внезапно шагнул к Велехову. Тот не успел отступить, и ладонь повелителя легла на его глаза.

— Спи во Мраке, хранитель, — прошептал Скарад, и всё перед взором Никиты окутала густая тьма.

Ещё мгновения и она рассеялась, а Велехов проснулся под голос Арнавы:

— Ну же, Никита, проснись!

Берегиня подняла его и развернула к себе лицом, взволнованно посмотрела в глаза.

— Что? — произнёс Никита. — Что случилось?

Вокруг проснулись все. Димка, Туран и Вурда вскочили ещё, когда Арнава промчалась мимо них и упала перед Никитой. Иван выбежал следом за ней и сейчас сидел рядом на корточках. Рир, услышав шум на улице, тоже покинул палатку и подошёл к оборотням под взглядами охранников каравана. Привлечённые происходящим, они смотрели на неожиданное ночное собрание у костра. Видели, как выбежал юноша слуга из палатки и схватился обнимать одного из воинов-иллирийцев, что-то ему говоря, чем всех и разбудил.

Арнава, держа Никиту за плечо одной рукой, другой сжала свой медальон.

— Разбудила, — сказала она. — Что случилось, госпожа?

В храме берегини напряжённо смотрели за тем, как успокаивается дрожь медальона, и он плавно опускается обратно в саркофаг. Волнение в нитях магии прекратилось. Призыв талисмана заглох и даже эха не осталось.

— Арнава, что видела в его сне? — резко спросила Гинева.

— Ничего, госпожа, не было, — ответила Арнава. — Сон без сновидений, только темнота.

Велехов, услышав это, нахмурился.

— Уверена? — напряжённо переспросила Гинева. — И ни одной вспышки не заметила? Ни одного образа?

— Ничего не было, — подтвердила Арнава.

— Ладно... — Гинева задумалась, но отпустила младшую берегиню, приказав: — За хранителем следи!

— Да, госпожа, — ответила Арнава и её медальон погас.

Все вокруг с интересом смотрели на берегиню. Особенно Никита.

— Да, заглянула в твой сон, — Арнава с тревогой вздохнула.

Велехов покачал головой.

— Верховная госпожа приказала. Никита, я ослушаться её...

— Права не имеешь, — закончил её слова Велехов.

Он взял руку Арнавы и отнял от себя.

— Никита... — берегиня испугалась, что мужа обидела, но он только сжал её ладони в своих.

— Знаю, — произнёс Велехов. — Так что видела в моём сне? Только тьму?

Берегиня кивнула. Заглянуть в сон она успела всего на последних секундах, когда будила, но если бы сон был, то увидела бы хоть что-то. А в сознании Никиты царил лишь густой мрак.

— Что-то видел ты? — спросила она.

— Нет, — покачал головой Велехов. — Почему Гинева разбудить меня велела?

— Не сказала, — ответила Арнава.

Вурда, слушая разговор, хмурился. Потом взглянул на свой медальон и нажал пальцами на символы.

— Погодите, спрошу, — произнёс он.

Но едва связь установилась с Брадой, как ворлак удивлённо вскинул бровь. И прослушав, что ему жена сказала, руку разжал.

— О как, — произнёс он.

— Что там у них? — спросил Иван.

— Ну... — Вурда усмехнулся, — послали меня только что подальше.

— А сказала что? — уточнил князь.

— Что некогда со мной говорить, — покачал головой ворлак. — В храме они, что-то там у них случилось.

Никита поднёс к своим губам ладони Арнавы, поцеловал их и потянул жену к себе.

— Не волнуйся, — сказал он, — за то, что сон посмотрела. Я же сам об этом просил.

— Всё равно, прости, — берегиня прильнула к нему и Велехов забрал её в объятия.

Так хорошо было обнимать любимую, и он совсем не тревожился из-за того, что в храме берегинь что-то случилось. Потому что в отличие от остальных оборотней и князя, которые напряжённо думали о том, что за странный вызов Гиневы и что там стряслось, Никита точно знал, чем обеспокоены берегини.

В сознании Велехова сливались два пространства. Это реальное — степное поле Триярии, в котором он всем телом чувствовал жену в тесных объятиях, и мир тёмного сна, в котором прямо сейчас Скарад стоял над ним. Улыбка дракона-оборотня была довольной и бирюзовые глаза весело щурились. Он поднёс палец к губам и шепнул:

— Тсс...

Никита молчал, глядя на него. Молчал и когда фигура Скарада растаяла во тьме.

— Я с тобой останусь, — прошептала Арнава, сомкнув руки вокруг груди мужа.

Иван кивнул, поднимаясь:

— Это правильно, мало ли... Сейчас одеяло принесу.

Вурда успокоил любопытство Димки и Турана, сказав, что берегини разберутся, и поскольку ночь ещё идёт, можно ещё чуток отдохнуть. Рир отправился обратно в палатку к Дардане. Та, конечно, тоже проснулась и теперь выглядывала из-за полога, в ожидании возвращения оборотня.

Арнава легла на расстеленном одеяле с Никитой под удивлённые взгляды охранников каравана. Они посмеялись, показывая на парочку у костра — юноша слуга и один из бойцов, но Велехов, обернувшись в их сторону, взглянул исподлобья и этим смех прекратил. А потом попросил жену навести на него сонный приказ, чтобы снов не видеть. Арнава сделала это, но когда Никита уснул в её объятиях, всё равно продолжала заходить в его сознание. Во сне хранителя по-прежнему стоял густой мрак.

Девушка не могла унять тревогу и ждала, что Гинева или Брада свяжутся с ней и хоть что-то скажут. Но старшие берегини молчали.

На горизонте уже светлело небо, когда Арнава, наконец, задремала. Димка и Туран давно сопели в два носа, как и Вурда. Иван тоже уснул в палатке. Только Рир в эту ночь больше не отдохнул. Когда он вернулся к Дардане, та зажгла свечу и спросила что случилось. Но оборотень покачал головой:

— Это наше дело Дарданочка, объяснить тебе просто не смогу.

Рир лёг, но уже знал, что сон не придёт. И Дардана тоже укладываться не собиралась. Вместо этого она закуталась в тонкое одеяло и внезапно пересела к Риру на циновку.

Оборотень вопросительно поднял бровь, но и улыбнулся. Приятно было, что девушка сама подошла. Так что он сел, сложив ноги по-турецки, и посмотрел на неё.

— Говорить будем? — спросил Рир.

— Будем, — прошептала Дардана. — Если ты хочешь.

— Хочу, — кивнул оборотень.

Девушка улыбнулась и коснулась пальчиками его груди:

— Что здесь написано? И рисунок у тебя на спине. Что он значит?

Рир невольно заглянул себе за плечо.

— А... рисунок, — вспомнил он. — Это снежинка, Дардана.

Родовую надпись Рира заканчивало изображение чёрной и белой снежинок.

— Видела снег? — спросил оборотень. — У вас бывает?

— Нет, — покачала головой девушка. — Что это?

Рир наклонил голову, разглядывая точки блеска в больших глазах Дарданы. Подумал, как бы ей описать снег, и вдруг понял, что легко получится.

— Летит он с неба, — произнёс оборотень, — и будто пыль клубится. Но холодный, потому что сделан из небесный воды, и свежий. Цвета он чистого белого, а блестит, как твои глаза...

Дардана замерла.

— Только снежинки снега маленькие, — улыбнулся Рир. — Не такие, как у меня на спине. Если ты под снегом встанешь, к тебе на ресницы много, много снежинок пристанет. А если глаза закроешь, то от твоего тепла они сразу растают, и по щекам у тебя вода потечёт.

Дардана задышала часто, и глаза внезапно заблестели.

— Эй, — Рир наклонился к ней. — Ты что это?

— Ничего, — девушка быстро отвернулась, — ничего... наверное, это очень красиво?

— Когда снег идёт? — переспросил оборотень. — Очень. Только если не метель. Если снег и ветер вместе, тогда он словно пыльная буря...

— Только холодная, — прошептала Дардана и снова взглянула на Рира, — потому что сделана из небесной воды.

— Да... — тихо ответил оборотень, не отводя глаз от девушки.

— Расскажи что-нибудь ещё, — попросила она.

Рир улыбнулся, а Дардане показалось, что это из-за недоверия и она заволновалась:

— Я никому не скажу, я просто хочу знать о тебе...

Оборотень снова прижал пальцем её губы.

— Я об этом и не волнуюсь, — произнёс он. — Только теперь ты.

— Что-нибудь рассказать? — девушка растерялась. — Мне нечего тебе рассказать. Моя жизнь прошла в Элесолеме, я нигде не была и ничего не знаю.

— Разве твоя жизнь прошла? Сколько тебе лет? — спросил Рир.

— Двадцать четыре, — ответила Дардана. — Это много.

— Разве? — усмехнулся Рир. — У нас оборотни лет в сорок только женятся. Ну иногда и пораньше. Брат мой Димка в прошлом году женился. А нам только вот тридцать будет.

— Да? — девушка очень удивилась и вдруг поняла: — Димка? Там, на улице....

— Ага, — кивнул Рир.

— Это твой брат?

— Родной и младший, — улыбнулся оборотень. — Единственный, кто есть у меня из близких родных по крови. И тётя ещё у нас с ним.

Дардана тяжело вздохнула, но тоже улыбнулась:

— А у меня только Далила.

— Хм... — Рир задумался. — Иногда и одна капелька-кровинка душу радует больше, чем целая река. Это у нас такая поговорка...

— Я поняла, — Дардана искренне обрадовалась. — Я поняла смысл.

Риру так отчаянно захотелось девушку обнять. Только не знал, как ей об этом сказать. Сейчас просто покачал бы её на руках. Сама-то лёгкая, как снежинка. И в руках у него растаяла бы.

Дардана, глядя в глаза оборотня, улыбалась. Потому что сейчас, рядом с ним, ей показалось, будто она не здесь — не в степи в рабском караване, а где-то совсем в другом месте, и там, за тканью палатки, летит с неба сверкающий снег...

Девушка представила его, как смогла и, внезапно вспомнив о рисунке, прошептала:

— Покажи ещё раз.

Она потянулась к плечу Рира, и он развернулся к ней спиной. Дардана села совсем близко и посмотрела на снежинку. Провела по её линиям пальчиками, вызвав улыбку оборотня. Рир прислушивался к прикосновениям. Осторожным очень. Будто огня касалась девушка. Но пальчики у неё становились всё смелее и, когда заласкали явственно, Рир насмешливо взглянул на Дардану:

— Больше меня не боишься?

Девушка, засмотревшись в золотые глаза оборотня, прошептала:

— Нет.

***

С рассветом караван начал собираться в путь. Сворачивали шатры и одеяла, тушили костры. Женщины носили воду рабам. Для господина Фуркана, охранников и гостей заварили чай. Рир, выйдя из палатки, столкнулся с Тахиром.

Тот, скалясь, оглядел иллирийца и заметил:

— Что-то тихо было ночью.

Оборотень нахмурился, но потом усмехнулся:

— А у тебя что болит из-за этого?

Из палатки вышла Дардана с дочерью и, увидев Тахира остановилась. А он разглядывал девушку, щурясь.

— Чего глядишь? — спросил Рир.

И Тахир, криво усмехнувшись, отошёл.

— Вот ведь, — покачал головой оборотень. — И не отпускает его никак.

Он обернулся к Дардане:

— Влюбился в тебя, похоже, а как сказать не знает.

Девушка сердито свела брови и так же сердито сказала:

— Я лучше сбегу из каравана и с голода умру в степи.

Рир усмехнулся:

— Ясно. Гордая Дардана.

Он проводил девушку с дочерью до повозки, и когда подошли, взял на руки маленькую Далилу и посадил на тюки с вещами. Женщины с удивлением наблюдали за иллирийцем, который после этого повернулся к Дардане и легко поднял на руки и её. Девушка только вздохнула, а в следующий миг уже оказалась сидящей на повозке. Рир внимательно посмотрел в её глаза.

— Не забудь, что обещала, — напомнил он.

Дардана закивала:

— Хорошо, хорошо, я не забуду.

Рир улыбнулся, понял, что очень хочет девушку поцеловать, но удержался. Просто взял её руку на мгновения, чуть сжал и отпустил. А потом развернулся и зашагал к своим. Оборотни, князь и берегиня стояли вместе, наблюдая за сборами каравана.

— Ну что, ничего больше не сказали? — Рир спросил об этом Арнаву, подойдя.

Та отрицательно покачала головой. За ночь берегини так и не связались с ней. Что произошло в Алавии никто не знал.

— А у тебя как ночь прошла? — в свою очередь спросила Арнава и поглядела на Дардану.

Рир помолчал мгновение и ответил:

— Говорили до утра. И-и-и...умная она очень девушка.

Иван сразу нахмурился:

— Т-а-ак?

Рир быстро пересказал всё, о чём догадалась Дардана и о чём с ней говорили и договорились. Князю, конечно, это не понравилось. Вурда тоже выразил опасение насчёт девушки. Но Арнава, глядя на неё, покачала головой:

— Нет, всё будет хорошо.

Никита спросил жену почему она так уверена, и та улыбнулась:

— По лицу вижу.

Дардана поглядывала на них всех, но особенно на Рира. Не искала глазами того, кому бы бежать рассказывать о чужаках из-за гор, и не волновалась. Только за оборотнем следила, и улыбка едва заметно играла на её губах. А следила она, потому что приятно ей

— Не скажет она.

Глава каравана, выйдя из палатки, увидел своего гостя с его бойцами, стоящими в тесном круге и занятых разговором. Заметив Фуркана, Иван направился к нему пожелать доброго утра.

Глава каравана распорядился принести всем чаю. В этот раз пили его не за столом. Фуркан с чашкой в руках обошёл свой караван, проверил работу помощников и охраны, посмотрел на новобранцев, которых уже подняли, напоили и построили меж повозок. Все знали, что делать. Так что господин посредник вскоре вернулся, довольный тем, что можно отправляться в путь, и отдал этот приказ своим людям.

Караван двинулся. В рассветной тишине глухо ступали копыта лошадей, скрипели колёса повозок, заглушая шаги пыльных ног. Но Никита, как и все оборотни чётко слышали их. Странное было чувство идти в рабском караване и ничего не делать с этим. Но в этих землях так устроена жизнь. И они не вправе вмешиваться.

Иван, поглядывая на лица парней, невесело заметил:

— Ну что пригорюнились? Нас только разузнать послали, а не порядки свои наводить.

Димка и Туран кивнули князю, а Рир обернулся и посмотрел на Дардану. Никита и Арнава, проследив его взгляд, переглянулись между собой. Поняли, о чём оборотень думает. Но Рир молчал, и они не стали его спрашивать.

Никита, шагая вперёд, думал и о своём сне. Несмотря на осознание того, что опасность велика, он не волновался. А должен был. И понимал это отчётливо. Но чувство опасности, всегда так ясно предупреждавшее его о беде, заставляющее сердце биться чаще и заострявшее разум, сейчас словно... исчезло. И будто не было его совсем. Словно отключился этот защитный механизм, и Велехов ничего не боялся.

В его сознании всплывала мысль о том, что всё неспроста, и дух Скарада не может быть мёртв. В его сне не образ повелителя, а он сам! Дух его жив! И рядом! Только волнение от этого тонуло в прозрачной тьме. И Никита с каждым шагом забывал свой сон. Помнил Скарада на коленях перед своими собратьями, помнил его боль, жалел его. Но то, что они с ним пытались забрать медальон из храма, блекло в памяти, как нечто вообще не важное. И даже тонкая боль, время от времени пронзавшая тело Никиты иголочками, не привлекала его внимания.

Путь каравана продолжался спокойно. Приближение к большому городу вскоре стало ощущаться. С разных сторон попадались небольшие пастушьи стоянки, стада овец и коров, и маленькие селения. Виднелись печи в открытых кузнецах, и дымок тянулся от низких крыш. Кое-где останавливались путники и даже целые торговые отряды. Людей по пути становилось всё больше.

И, наконец, впереди, в лучах утреннего солнца начали появляться очертания огромного поселения. Новую столицу Триярии — Темрюр, окружала высокая сторожевая стена. Как минимум шесть врат вели через неё на территорию города с разных сторон.

Широким поясом Темрюр обнимали возделанные земли. По одной стороне от него протекала река, питавшая посевы, и степь, ближе к городу, плавно переходила в зелёные поля.

Из разговора с Фурканом стало понятно, что почти ежедневно Темрюр принимает огромное количество людей и товаров. Город расположился почти в середине этих земель. И он был очень молодой. Царь Береиз, оказывается, построил свою новую столицу всего год назад на месте старой крепости и приложил все усилия, чтобы она стала центром буквально.

Тогда же Темрюр стал и военной столицей. Здесь формировалась армия, здесь же она обучалась и размещалась. Ничего удивительного, что город был действительно огромный. На ярком солнце бело-золотые купола большого дворца сияли как звёзды. В небо поднималось несколько высоких башен.

Входя в город, оборотни засмотрелись на городские ворота, выполненные из дерева и листового железа, покрытого искусной гравировкой. И дальше по широким и узким улицам было на что посмотреть. Путь каравана прошёл по окружной дороге, которую проложили по естественной возвышенности ландшафта, и с неё открывался великолепный вид. Строения из жёлтого камня перемежались с густой зеленью садов, блеском воды во множестве уличных колодцев, размещённых на площадях.

Разница в состоянии столицы и остальных селений этих земель была, конечно, грандиозной. Ещё по пути Иван всё время обращал внимания на то, что деревни и маленькие городки — бедны, ничем не защищены и разбросаны.

— Если людей действительно от опасности защищать, — говорил князь, — то мелкие поселения надо ликвидировать и собрать жителей за укреплениями посерьёзней. А их царь всё наоборот делает.

Местный правитель оставил земли без защиты, но при этом развернул широкую призывную компанию и поставил её на какую-то жуткую пропаганду — драконы и волки из-за гор, под предводительством воительниц, идут в наши земли убивать. Вот чего люди здесь ждали со дня на день. А в Алавии об этом ни сном ни духом.

Караван медленно подтягивался по окружной улице к главной площади города. Именно там, под высокими стенами дворца, размещалась арена, и её было видно издалека — округлую, как стадион, огороженную глухими высоченными стенами.

Движение на улицах ближе к центру города шло медленно, потому что проезжие и пешие части занимал народ. Но возле арены протянулась линия железного ограждения, и за ним располагалась уже непроходная зона с боевыми постами охраны. К подходу каравана воины открыли ворота, чтобы впустить колонну.

Входящим на закрытую территорию было видно, что до самой арены ещё очень далеко. Её глухая стена темнела сквозь проёмы арочных построек, накрывавших промежуточное пространство. Под каменным сводами, лежащими на высоких колоннах, размещались места для лошадей и повозок, небольшие здания, видимо, для обслуживающего персонала и прибывающих, и главное — площадь отбора будущих солдат.

Там сейчас находилось множество людей. Парни, которых привезли с другими караванами, стояли шеренгами или сидели на каменной брусчатке, ожидая своей очереди. Среди них ходили воинские посредники со своей охраной и кто-то из местных. Судя по богатой одежде — длинным колоритным халатам и головным уборам, местные чиновники и богатые граждане города.

Оборотни едва коснулись их глазами и всё внимание отдали воинам — триярам и людям. Большинство простых солдат армии царя были людьми. Вооружены мечами и кинжалами, носили одежду из хорошей плотной ткани и кожаные жилеты с вшитыми металлическими пластинами. Этим и выгодно отличались от трияров. Тех, конечно, по коренастой фигуре можно было распознать, но и одежда была особой.

Старший воин в пропускной зоне арены — широкоплечий чернявый мужчина, с двумя сопровождающими шёл навстречу каравану. На всех троих

Помимо старшего воина трияра, оборотней вокруг было всего десятка два. Остальные люди. Глядя на них, Никита внезапно испытал странное ощущение. Выражение лиц показалось ему тёмным. Не мрачным, не злым, но тёмным и пустым. Будто в глазах солдат, внимательно оглядывающих входящий караван, не было жизни.

— Никита, — позвала его Арнава. — Посмотри на воинов. Что-то с ними не так.

— Я вижу, — Велехов обернулся и взглянул на жену. — Ты что чувствуешь?

— Пока не знаю, — сказала берегиня. — Не понимаю. Надо коснуться кого-нибудь из них, тогда будет яснее.

Никита усмехнулся:

— Всё бы тебе потрогать, дорогая.

Арнава тихо засмеялась, а Велехов подумал о том кордоне в степи, на который они наткнулись в самом начале. Тогда они не подошли близко к воинам, не посмотрели им в глаза. Но что-то подсказывало Никите, что те солдаты были столь же «пусты».

Иван, ехавший на лошади впереди оборотней, тоже обратил внимание на воинов царя. Как и Вурда. Ворлак, разглядывая их, в какой-то момент сказал:

— Пустые глаза. Как у не живых.

Солдаты делали свою работу — следили за людьми, осматривали повозки и выполняли приказы трияров, но так чётко и технически, будто роботы. Велехов не увидел на лицах ни одной улыбки, ни одной эмоции. Только полное равнодушие. Зато бросилось в глаза кое-что другое. На шеях или предплечьях воинов чернели крупные круглые пятна. Но не ожог, а будто след от укола. Заживший и почерневший.

Арнава тоже заметила пятна и, поймав вопросительный взгляд Никиты, покачала головой:

— Не знаю. Если это оружием, то это какой-то острый кол или...

Берегиня присмотрелась к руке одного из воинов, прошедших мимо. У него дырка на руке ещё не зажила, была совсем свежая. И Арнава внезапно вздрогнула, поняв на что похожа эта рана.

— Укол мазура, — сказала она. — След от зуба.

Иван давно спешился и шёл чуть впереди оборотней, чтобы участвовать в тихом разговоре. Услышав берегиню, действительно удивился:

— Того, кто объяснит мне, что тут у них происходит, я обниму. Укол мазура? Солдатам? Здесь, в Темрюре?

Князь зашагал быстрее, догнал Фуркана и спросил его:

— А что это на воинах нашего царя? Что за пятна?

Посредник невозмутимо пожал плечами:

— Это метка. Её ставят всем новобранцам на посвящении.

Иван вернулся с этим ответом к оборотням и берегине, а караван, наконец, остановился в центре пропускной территории. Старший трияр со своей охраной подошёл к Фуркану, оглядывая приведённых им людей.

И посредник немедленно перешёл к делу.

— Приветствую, дорогой Онур! — произнёс Фуркан. — Пусти нас в шатёр отборщиков. У меня есть, кого показать господину Энтиру.

Трияр усмехнулся:

— Жди очереди. Перед тобой ещё четыре посредника.

Он показал рукой в просвет арки, за которой виднелась площадка, где возвышался огромный шатёр. Вокруг него было полно народа. Много людей и трияров. По краям стояли шеренги новобранцев, а в центре площадки происходило интересное действо. Два десятка парней гоняли друг друга палками, а, вернее, избивали. Было слышно глухие удары и крики боли, когда попадали по телу противника. Видимо, шёл первый этап отбора.

Фуркан продолжал уговаривать Онура.

— Пусти нас без очереди, — просил он, — только меня и нескольких бойцов.

— Ты успеешь, — заметил трияр. — К чему такая спешка?

На площадке за его спиной беготня очень быстро пошла на убыль. Новобранцы, оказавшиеся половчее, забили палками остальных. Было видно лежащих на земле парней.

Оборотни продолжали наблюдать, пока Фуркан упрямо возражал:

— Когда Энтир увидит моих бойцов, он сразу поставит их в отбор. Ты получишь похвалу за расторопность и мою благодарность.

Онур, видимо, ждал такого предложения и довольно усмехнулся. Иван с Вурдой, слушая этот разговор, тоже. Взятка своё дело сделала. Трияр кивнул:

— Хорошо, я попрошу принять тебя.

Он ушёл, а Фуркан позвал своих охранников, чтобы отдать им распоряжения. Повозки каравана оставались здесь, как на стоянке, а всех приведённых новобранцев надо было построить в колонну и отвести к шатру царского отборщика. Но это потом, когда дойдёт очередь, а сейчас глава каравана хотел показать только иллирийцев.

— Энтир отвечает за отбор лучших воинов? — спросил его Иван.

— Да, — ответил Фуркан. — И назначает их цену.

Глава каравана с явным воодушевлением оглядел парней:

— От него зависит сколько за вас заплатят. Впечатлите его.

Никита уверенно пообещал:

— Не сомневайся, впечатлим.

— Я тоже пойду, — внезапно сказала Арнава.

Фуркан удивлённо вскинул бровь, услышав эти слова, и оборотни тоже вопросительно взглянули на берегиню.

Арнава шагнула к Ивану:

— Господин, ты знаешь о моём желании служить нашему царю. Разреши мне участвовать в отборе?

Князь нахмурился и наклонил голову, внимательно глядя на Арнаву. Ждал объяснений.

— Я хочу увидеть нашего правителя, — сказала берегиня.

Это в общем-то и было одной из главных целей — добраться до царя Береиза.

Арнава взглянула на Фуркана:

— Скажи, господин посредник, наш царь смотрит на своих воинов? После отбора он поговорит с нами?

Глава каравана опустил голову в утвердительном жесте:

— Конечно. Говорят, на самой арене, когда новобранцев заберут на посвящение, царь приветствует своих будущих воинов.

Арнава подмигнула Ивану, но тот отрицательно покачал головой. Поглядел сквозь просветы арок на глухую стену арены и обратился к Фуркану:

— Говорят? То есть точно ты не знаешь?

Посредник возмутился:

— Посмотри, какие высокие стены у арены. Разве можно увидеть что за ними? Но командиры трияры говорят, что царь всегда сам приветствует новобранцев.

— А кто ещё заходит на арену во время посвящения? — живо поинтересовался Иван. — Я тоже хочу увидеть царя и посмотреть, как мои воины поклонятся ему.

Но ответом на этот вопрос Фуркан не обрадовал.

— На арену заходят только новобранцы и трияры отборщики, — сказал он. — Простой народ туда не пускают. Даже нам — посредникам, нельзя входить. Никто не видит посвящения.

Вурда, напряжённо сведя брови, оглядывал глухую стену впереди. Кое-какие мысли напрашивались. Центральная часть арены изолирована. И на такую важную церемонию, как посвящение воинов, то есть присяга царю Береизу, никого

Никита, тоже поняв это, отрицательно покачал головой. Заходить на арену опасно. Но его жену это, конечно, не остановило.

Она повторила Ивану:

— Господин, разреши мне. Ты не увидишь нашего посвящения, раз тебе нельзя зайти на арену. И тебе...

Арнава взглянула на Вурду. Тот наклонил голову с явным вопросом.

— Ты ведь охрана нашего господина, — сказала берегиня. — И останешься с ним. А мы... — Арнава обвела глазами оборотней, — мы вернёмся и всё расскажем.

Иван и Вурда переглянулись. Обоим идея не понравилась, но берегиня была права. Двигаться дальше пока можно только так. Пройдя отбор, все оборотни с ней попадут на арену, а князю и ворлаку придётся ждать их здесь.

Иван тяжело вздохнул, но кивнул:

— Хорошо, я разрешаю.

Арнава поклонилась и встала с парнями.

Фуркан оглядел «юношу слугу» с явным сомнением, но возражать не стал. Как раз вернулся трияр, с которым он говорил, и, весьма довольный собой, сообщил:

— Я договорился. Энтир примет тебя после того, как этих распределят, — он показал на площадку, где шёл второй этап отбора.

Несколько человек пытались противостоять воинам царя. Но обученные солдаты просто избивали уже окровавленных рабов под смех трияров и зрителей этого представления — богатых граждан города.

Похоже, это здесь было своего рода развлечением и неплохим способом зарабатывания денег. Судя по долетающим голосам, в толпе делали ставки на то, кто сколько продержится.

— После этих веди своих бойцов на площадку, — сказал трияр Фуркану.

Тот поклонился и повернулся к Ивану и Вурде:

— Вы слышали. Подождём.

Князь и ворлак кивнули. А к Фуркану подошёл один из его помощников, и вместе с ним Тахир. Они отозвали главу каравана на разговор. Помощник спрашивал насчёт женщин и первый же вопрос заставил Рира недовольно зарычать.

— Дардану на рынке выставить с дочерью? — спросил помощник. — Если без ребёнка, то она будет стоить дороже.

Оборотни прислушались к беседе. Иван, сложив руки на груди, нахмурился.

— Если без ребёнка, то куда нам деть её дочь? — возразил Фуркан.

— Продадим отдельно, — невозмутимо предложил Тахир. — Отдельно девочка стоит денег, а если вместе, то она довесок.

Арнава покачала головой, глядя на охранника:

— И, правда, совсем гадёныш.

Никита цокнул зубами. У Тахира, похоже, зарплата зависела от количества продаж. Вот и старался их увеличить.

Но все по-прежнему слушали разговор, не вмешиваясь, потому что Фуркан всё-таки обладал некоторым благородством и не был настроен продавать девочку отдельно.

— Пусть останутся вместе, — приказал он. — Выставь под условием, что их обеих купят в один дом.

Помощник поклонился:

— Хорошо, как прикажешь.

Их разговор продолжался, а оборотни и князь невольно поглядели на Рира. Тот мрачно смотрел в сторону повозок. Дардана сидела там, свесив ноги, и оглядывалась по сторонам в незнакомом месте. Но в тот момент, когда Рир обратил на неё взгляд, она повернулась и тоже нашла его глазами.

Арнава тяжело вздохнула.

— Рир, — позвала она, — нам вмешиваться в их дела нельзя. Этим мы и себя подставим и ей не поможем.

— Я знаю, — ответил оборотень.

Но выражение лица от этого не изменилось. Он взглянул на берегиню:

— И как же мне быть, Арнава? Оставить их и дальше пойти?

— Ты не в ответе за них, — сказала берегиня. — Их жизнь здесь такая.

— Жизнь такая... — зарычал Рир, — а может быть и другая. Я ведь могу их забрать.

Арнава задумалась.

— И как же это будет? — спросила она. — Скажешь, пойдём Дардана с волком в чужие земли? А если она не пойдёт? Если это только у тебя к ней в сердце тепло? А у неё просто страх?

— Нет у неё страха, — ответил на это Рир. — Она нас не выдала и сейчас молчит. И будет молчать. А ночью сегодня улыбалась, когда со мной говорила, и спала спокойно рядом со мной. Нет у неё ко мне страха.

— Вот ты, братец, похоже, и попался, — вздохнул Димка и поглядел на Дардану. — Тихая девушка, а тебя крепко схватила. За одну ночь всего.

Рир невесело усмехнулся:

— Ну не всем же, как хранитель с берегиней годами друг друга ждать и в одиночестве страдать. У кого-то и быстрее получается.

Никита взял жену за руку и нежно сжал.

— Нелегко это, — произнёс он.

— Нелегко, — вздохнула берегиня.

— Рир, — позвал Велехов, — решение не за нами. Это миссия от совета, так что решать Арнаве, но если она нас спросит...

Берегиня взглянула на Никиту.

— Я прошу разрешить, — произнёс тот. — Пусть поговорит с девушкой. Если пойдёт с нами, заберём её.

— Это если получится, — вступил внезапно Вурда. — Ты не забудь, хранитель, что нам самим ещё выйти отсюда надо будет. Если нас поймают, мы в плену у царя Береиза можем долго просидеть. Или бежать придётся срочно.

— Ладно, — согласился Никита. — Это верно.

Рир, обняв себя за локти, напряжённо ждал решения. Арнава думала ещё мгновения и, наконец, сказала:

— Хранитель и ворлак правы оба. Поговорить с девушкой тебе можно, но если дашь ей надежду, а потом мы её и дочку забрать не сможем, то это на твоей совести будет.

Оборотень молчал. Димка, глядя на лицо брата, поддержал его:

— Спроси. Изо-всех сил постараемся вместе уйти.

Иван, наблюдая это всё, усмехнулся:

— Голосовать, смотрю, собрались.

Князь взглянул на Турана:

— Ну, а ты что притих? Раз у нас такой вопрос поднялся, тоже говори, что думаешь.

Туран растерялся. Ему-то такие дела вообще никогда решать не приходилось.

— Не знаю, что сказать, — честно признался он. — Я бы девушку забрал. Только если это делу повредит, нам совет берегинь спасибо не скажет.

Иван засмеялся:

— А-а-а, Гиневы боишься?

Туран смутился, но быстро это с лица убрал.

— А ты нет? — ответил он вопросом.

— Не того человека спрашиваешь, — заметил Вурда. — Чтобы Рилевич чего-то боялся? Удивлюсь, если узнаю. Иван, ты хоть чего-нибудь боялся?

Но князь внезапно кивнул:

— Удивлю тебя: боялся. Один раз. Когда отец Софьи сказал,

Тот опустил голову в благодарность Ивану, а потом поднял глаза на берегиню. От её слова всё зависело.

Арнава думала ещё мгновения, но все голоса приняла и свой за просьбу Рира прибавила. Решение в его пользу получилось.

— Иван, поговори с Фурканом, — сказала берегиня. — Попроси его пока Дардану не продавать. Скажи, пусть сначала нас продаст, а её пока при караване оставит. Если у нас получится всё, как задумано, то будем знать где она. Чтобы потом по рынкам и улицам не рыскать за ней. А то народа полно и место незнакомое. Долго будем её искать.

Рир коротко вздохнул и едва заметно поклонился Арнаве:

— Спасибо.

— Иди, — с улыбкой отпустила его берегиня.

И оборотень немедленно зашагал к повозке, где сидела Дардана. Волновался, но теперь точно знал, что надо ей сказать. Подойдя, только открыл было рот, как девушка внезапно сама наклонилась к нему и положила ладони на плечи.

— Не ходи на арену, — с тревогой прошептала она.

Оборотень удивился.

— Не ходи, — повторила Дардана.

Кое-что она Риру не сказала. Не думала раньше, что это важно, но теперь вспомнила что говорили о людях, ставших солдатами царя. Разглядывая их сейчас, Дардана увидела, что слухи правдивы.

— Говорят, после посвящения воины становятся совсем другими, — прошептала она. — Они бесстрашные, совсем ничего не боятся.

— И что в этом такого? — Рир улыбнулся. — Воины и должны быть бесстрашными.

— Нет, нет... — девушка сильно сжала его плечи. — Они приказы царя выполняют любые. Даже если он им в огонь прыгнуть прикажет, они прыгнут и сгорят. И не говорят почти.

— Не говорят? — Рир устроил локти на бёдра Дарданы и смотрел на неё снизу вверх, раздумывая над её словами. — И приказы любые выполняют...

Оборотень вспомнил уничтоженные деревни в долине Энсасера.

— Не ходи туда, — Дардана наклонилась к его лицу. — Вернёшься таким же, как они.

Рир обернулся и сам ещё разок внимательно оглядел солдат. Да уж, правильно: как не живые. Ко всему равнодушные. Такие людей переубивают, не задумываясь.

Оборотень вернулся в глаза Дарданы, и она их не отводила.

— Иван поговорит с Фурканом, — произнёс Рир, — попросит, чтобы он пока тебя не продавал. Подожди меня здесь, хорошо?

— Что? — Дардана удивлённо замерла.

И Далила немедленно выглянула из-за её спины, тоже поглядев своими карими глазами-вишенками.

Оборотень усмехнулся.

— Зачем нам тебя ждать? — прошептала Дардана.

— Я за вами вернусь, — уверенно ответил Рир. — Что бы с нами дальше не случилось, если жив буду, я за тобой и дочкой вернусь.

Девушка часто задышала, а Рир взял её ладони в свои:

— Пойдёшь со мной?

— С тобой? — так и шептала Дардана. — В твои земли? За горами?

— Мои земли ещё дальше, — Рир поглаживал пальчики девушки. — После гор лежит Алавия, за ней ещё много княжеств, и только за ними мой дом...

Дардана хрипло вздохнула, глядя на оборотня блестящими глазами, и внезапно горячо зашептала:

— А там... дома... у тебя есть жена? Или просто женщина... или...

Она внезапно замолкла, тяжело дыша, и снова зашептала:

— Нет, мне всё равно, я... могу в твоём доме быть служанкой...

— Нет, — покачал головой Рир.

Дардана замерла.

— Нет у меня жены, — улыбнулся оборотень, — и даже просто женщины. Ты будешь моей женой. Если захочешь. А Далила будет мне дочкой...

Договорить не успел, девушка схватила его руку и прижала к губам:

— Рир!

Оборотень улыбнулся, видя, как сверкают глаза Дарданы. Она искренне обрадовалась. Более не сомневаясь, Рир притянул её к себе и поцеловал. Девушка на поцелуй ответила и обняла его шею ладонями.

— Никуда отсюда не уходи, — сказал Рир и оглянулся на остальных.

Фуркан уже подошёл к Ивану, и Вурда махал оборотню рукой:

— Всё, пошли!

— Хорошо, — прошептала Дардана. — Мы тебя ждём.

Рир улыбнулся, заставил себя отпустить руки девушки и шагать быстро, не оглядываясь. Обещание Дардане он оставил, теперь надо его сдержать.

Фуркан дождался отставшего бойца, и когда он присоединился к остальным, повёл всех на площадку отбора. По дороге Иван Риру подтвердил, что договорились. Фуркан согласился девушку пока не продавать. Своим уже сказал, чтобы оставили её с караваном.

Поэтому, шагая вперёд, Рир не обратил внимания на Тахира. Тот стоял у повозок, провожая взглядом своего господина и его новых подопечных. И зря никто из них не посмотрел на лицо охранника. Улыбка искривила губы Тахира, и как все исчезли из виду, он перевёл взгляд на Дардану.

Девушка отошла от повозки и стояла одна, смотрела туда, куда ушёл её воин-иллириец. Тахир, зло оглядев её, подумал о последнем распоряжении господина. Раз он запретил её продавать, значит, ждёт, сколько денег принесут ему иллирийцы. Если за этого Рира дадут много, то Фуркан точно отдаст ему Дардану.

А Тахир так давно её заметил. Три раза просил главу каравана купить её, а тот отказывал. И сейчас, когда наконец купил, просто отдал её этому наглому шакалу.

Тахир больше не хотел Дардану, ведь она провела ночь с иллирийцем. Но злость закипала. И глядя на её лицо и влюблённые глаза, он с отвращением сплюнул на землю. Пусть не думает, что достанется иллирийцу. Порченная триярами, она тоже не станет ему нужна. Тахир, дождавшись, пока командир охраны отправится поесть и поведёт с собой остальных, попросил отпустить его по делу. И он точно знал что делать, пока никого нет рядом.

Дардана после ухода Рира ходила возле повозок в напряжённом ожидании. Ждать предстояло долго, и девушка не находила себе места. Волнение за оборотня схватывало душу и тело Дарданы, дрожью растекаясь по спине. Далила сидела на повозке и только успевала поворачивать голову за матерью. Та ходила туда-сюда, поглядывая в арки, отделявшие площадку отбора.

Вскоре зрителей там стало гораздо больше. Видимо, происходило что-то интересное, но за толпой людей не было видно что.

Внезапно на очередном шаге, Дардана уткнулась носом в чью-то грудь. Подняв голову, девушка замерла. Тахир, остановивший её, усмехнулся:

— Что, Дардана, ждёшь своего воина?

Девушка сделала шаг назад, но Тахир шагнул следом.

— Уйди, — прошипела Дардана. — Я скажу

— Ты не успеешь, — улыбка Тахира стала злой, и он внезапно схватил девушку за локоть.

Дардана ринулась от него, но охранник с лёгкостью скрутил её и швырнул в руки подошедшим солдатам.

— Мой господин сказал отдать её на рынок для трияров, — произнёс Тахир. — Забирайте.

Дардана закричала в голос:

— Это не!.

Но не смогла договорить, что это не правда. Тахир ударил её по лицу, разбив губы в кровь, и прошипел:

— Твой расписанный иллириец даже не узнает, кто тебя забрал. Станешь вещью трияра!

— Ты! — Дардана ринулась на него с кулаками, но один из воинов поймал её за локоть и повернул к себе лицом.

— Зачем ты разбил ей губы? — равнодушно спросил он. — Теперь она не такая красивая.

Тахир раздражённо зарычал, сдёрнул с головы Дарданы платок, открыв её прекрасные медно-рыжые волосы, и надорвал платье сверху, чтобы стало видно изящное плечо девушки.

— Теперь на губы можно не смотреть! — рявкнул он.

Дардана снова попыталась броситься на него с кулаками, но солдаты схватили её с обеих сторон и потащили от каравана, не обращая никакого внимая на неистовое сопротивление.

А за спинами людей тихо-тихо, не издав ни звука, маленькая испуганная Далила, как мышка юркнула под повозку и побежала от неё со всех ног.

Глава 3

Впереди перед посредником Фурканом раздвинулась толпа, пропуская его самого и его бойцов на площадь отбора. Никита успел обернуться и посмотреть на Рира.

— Мыслями к нам вернись, — приказал Велехов.

Оборотень уверенно ответил:

— Да, хранитель. Уже.

Им всем надо было собраться, отвлекаться сейчас нельзя. Никита обвёл парней глазами с тем же требованием. Димка и Туран кивнули. Вурда усмехнулся.

— Тебя не касается, — тихо засмеялся Никита.

Ворлака на чувства лишний раз не проймёшь. Он уже пристально осматривал площадь и всех, кто на ней был.

Люди окружали место отбора плотным кольцом. Рабы мыли камни в центре площадки, швабрами смывали кровь и поливали водой из вёдер. Нескольких новобранцев, не прошедших испытание, куда-то относили солдаты. Парни были живы, но головы в крови, и сами без сознания. Остальных — тех, кто справился, стройным рядом уводили с площади в направлении арены.

Оборотни внимательно наблюдали за всем происходящим. Трияры готовили следующую группу на отбор. Десять солдат, в заляпанной кровью одежде, ожидали рядом с большими песочными часами, а их старший воин — трияр десятник, прохаживался вдоль шеренги новобранцев, проводя инструктаж.

— Когда сотник Энтир скажет «начали», всем взять в руки палки и нападать! — говорил он. — Бить беспощадно! Вы враги друг другу! Покажите, что можете! Кто останется на ногах через пять минут — тому будет уважение! И господин Энтир позволит драться с воинами царя! Это честь вам!

Туран, услышав эту речь, усмехнулся:

— Ох, как знакомо.

Парни вопросительно взглянули на него.

— Да у нас так же было, — объяснил оборотень. — Говорили: зубы покажи сначала, чтобы в крови были. А если белые, то рот закрой и не вякай.

Димка заинтересовался:

— Расскажи, пока минута есть, как ты свой отбор в армию Скарада прошёл? С кем дрался?

Туран пожал плечами:

— Как и все — со старшим. Командир наш мне рёбра вывернул, а я ему ключицу. Как от крови оба отплевались, сказал: всё, иди в отряд.

Оборотни тихо засмеялись.

— Так тебе это дело привычное, — заметил Никита.

— Ну да, — кивнул Туран, вспомнив, как это было, и показал на людей, которые стояли в шеренге: — Вот так же меня трясло, когда я против старшего выходил.

Проходить отбор предстояло молодым, худым и уставшим от долгого пути в столицу, парням. Явно простые крестьяне, никогда не державшие в руках оружие. Когда перед ними бросили на землю увесистые палки, они посмотрели на них с явным вопросом в глазах: с какой стороны взять?

Иван, наблюдая это, покачал головой:

— Хорошо, что им настоящего оружия не дают. Сами же себя перережут.

Разговоры в толпе тоже касались новичков.

— Худой, вон тот третий, и ноги слабые, — слышался голос. — Ставлю, что затопчут.

Вторил ему и смех. Богатые граждане города развлекались, оценивая новобранцев, и посылали слуг в шатёр, где на входе стоял большой стол и сидел трияр, разложив перед собой свитки. Люди вокруг него говорили:

— На пятого, выстоит в первом бою. Три золотых.

— На второго — не жилец.

Трияр за столом исправно записывал ставки, как на скачках.

Туран, послушав эти разговоры, сглотнул неприятный комок в горле.

— Но вот такого у нас не было, — произнёс он. — В армию Скарада жёстко отбирали, но над смертью и жизнью не смеялись.

— Да уж, — хмуро согласился Димка.

Фуркан, оставив своих подопечных, ушёл в шатёр и через пару минут появился вместе с главным царским отборщиком — сотником Энтиром. Это оказался трияр, возрастом лет под сорок, с короткой аккуратной бородой, чёрными глазами и длинными коричневыми волосами, убранными назад железными заколками. Как и все трияры носил оборотневую одежду из ремней поверх обычной туники. И его выход с Фурканом вызвал волну праведного возмущения среди посредников.

— Энтир! — посыпалось со всех сторон. — Не много ли чести Фуркану? Пусть подождёт со своими новичками, как все.

Но трияр даже не обратил внимания на эти слова. Фуркан подвёл его к оборотням и сначала представил Ивана:

— Вот их хозяин иллириец. У нас с ним договор.

Энтир окинул Ивана внимательным взглядом, и тот поклонился.

— И его бойцы, — Фуркан обвёл оборотней рукой. — Уверен, таких ты давно не видел.

Трияр, щурясь, оглядел четверых парней, а потом шагнул к ближайшему. Это оказался Димка. Энтир похлопал его ладонью по ногам, по крепким мышцам на бёдрах; по груди ударил уже кулаком, проверяя, как боец устоит, и в довершение, оглядев лицо, взял за челюсть и заставил открыть рот. Посмотрел в белые крепкие зубы.

Димка от удара в грудь конечно устоял и невольно клацнул зубами, когда трияр в них смотрел, но от такого обращения возмущения не сдержал.

— Эй, я тебе не конь, — произнёс он.

Разговоры в толпе и так стихли, потому что люди с интересом осматривали новичков, которых привёз посредник Фуркан. Уж больно сильно они отличались от обычных новобранцев. А после таких слов стало ещё тише.

Энтир оскалился в

— Точно иллириец.

Это уже проверка на нервы была. Димка выдержал — спокойно на трияра посмотрел после пощёчины, и тот, усмехнувшись, пошёл дальше. Теми же способами проверил Рира и Турана. На последнем остановился, потому что заметил кольца на пальцах.

— Это что? — спросил Энтир, показывая на искусные украшения. — Откуда такая драгоценность у раба?

Он взял руку Турана, сильно сжал запястье и поднял, чтобы рассмотреть кольца.

— Это серебро? Зачем украл столько колец? Аж на каждый палец.

— Серебро, — ответил Туран. — Это подарок.

Энтир усмехнулся:

— И кто же одарил? Твой господин?

Трияр перевёл взгляд на Ивана, чтобы тот подтвердил. На площадке стало очень тихо, разговор занимал внимание людей. Князь не успел ответить, Туран справился сам.

— Нет, — улыбнулся он, — моя госпожа одарила.

В толпе раздались смешки. Кто-то спросил:

— А господин об этом знает?

Энтир тоже засмеялся, так и разглядывая кольца:

— За что такой подарок? Чем так порадовал госпожу?

Возникла пауза, и Туран внезапно одним движением освободил руку. Резко повернул запястье в сторону большого пальца трияра и легко вырвался. В толпе это отметили возгласами удивления. Уже второй новичок впечатлил наглостью. И к своему действию ещё словами добавил:

— Не твоё дело.

Энтир оскалился. Улыбка стала чуть злее, но пока он наглость разрешал.

Оставив Турана, сотник перешёл к Никите. Провёл свой обычный осмотр, потрепал его по ногам и рукам, на устойчивость толкнул в грудь. Увидел медальон и расхохотался громче прежнего:

— Что, тоже подарок от довольной госпожи?

Велехов, пряча улыбку, кивнул:

— Да.

— Иллирийцы, — покачал головой трияр.

В толпе смеялись:

— Горячая кровь, Энтир. Ты же знаешь.

— Не бери иллирийцев, а то придётся тебе на арену больше женщин купить.

Трияр хмыкнул в ответ на это и повернулся к Фуркану:

— Ладно, ты сказал правду. Крепкие и наглые. Пусть выходят вне очереди.

Другие посредники немедленно возмутились, но Энтир неожиданно тряхнул головой, и в его глазах вспыхнул красный огонь, а ноздри расширились, выпуская пар.

— Тихо! — приказал он.

И народ смолк. Энтир остановил своё обращение.

— Лучшие идут первыми, — громко сказал он толпе. — Царю нужны сильные воины.

А потом обернулся к четвёрке парней:

— Идите. Покажите, чего стоите.

Но вопреки ожиданиям трияра, новички не поторопились. Один из них, у которого были белые волосы в отличие от остальных, внезапно ответил:

— Не пойдём.

Все в толпе удивлённо посмотрели на парня.

— Не пойдём, — повторил светловолосый и показал рукой на рабов, ожидающих на краю площадки: — Против них не пойдём. Дай нам хороших противников. Хотя бы своих солдат. А то этих придётся уносить всех.

Энтир прослушал слова внимательно, с высоко поднятой бровью, и внезапно усмехнулся.

— Ладно, — согласился он и, взглянув на своего десятника, который ждал у шеренги новобранцев, приказал: — Этих назад, давай своих.

Трияр десятник хмыкнул и обернулся к своим воинам, сказав только одно:

— Проучите иллирийцев!

Десять солдат, как один, шагнули на площадку, вынимая палки из ножен на поясе.

Иван едва заметно кивнул Никите. Миновать первый этап было верным решением: и людей не бить и процесс ускорить.

Оборотни уже направились было на отбор, но Энтир заметил, что за крепкими парнями пошёл и юный слуга господина иллирийца.

Трияр сразу поднял руку:

— Стойте!

Оборотни остановились, а Энтир, подойдя к Арнаве, внимательно оглядел её и насмешливо спросил:

— Ты куда, мальчик? Ты раб? Или боец?

Было очень не похоже ни на то, ни на другое, потому что стройную фигуру «юноши» обнимала хорошая одежда, лицо было чистым и светлым, в отличие от смуглых и пыльных лиц рабов; щёки украшал румянец, и большие голубые глаза под чёрными ресницами, казалось, сияли бликами от света солнца.

Трияра явно удивила красота мальчика и он взглянул на Ивана. Тот ответил:

— Нет, он не раб. Но хочет стать воином нашего царя.

— Доброволец? — усмехнулся Энтир.

Арнава опустила голову, выразив почтение.

— Иди домой, — внезапно произнёс трияр. — Когда надо будет сражаться с нашими врагами, царь призовёт тебя.

— Я хочу сейчас, — уверенно сказала берегиня. — Разреши мне пройти отбор.

Энтир нахмурился.

— И что ты можешь? — произнёс он. — Ты похож на сына, сбежавшего от опеки матери. Посмотри на себя.

Трияр взял руку Арнавы и поднял вверх, показывая её толпе:

— Руки с нежной кожей, как у девушки, и лицо такое же.

Он потрепал берегиню по щекам, приоткрыл пальцами её губы и покачал головой:

— Жалко будет, если тебе палкой выбьют такие красивые зубы.

Арнаву это не смутило.

— Ты, господин Энтир, ещё не видел, что я умею делать с палкой, — громко и весело сказала она. — Разреши мне, и зубы придётся собирать твоим солдатам.

В толпе засмеялись. Ответ юного добровольца понравился.

— Энтир, разреши, — раздался голос. — Я сделаю ставку на мальчика. Он продержится.

— Против моих воинов? — хмыкнул трияр. — Поставь на то, что он сломает себе руку, когда будет махать палкой.

Арнава нашла глазами в толпе того, кто захотел сделать на неё ставку и поклонилась:

— Поставь на меня. Не подведу.

Иван и Вурда, наблюдая за действиями молодой берегини, усмехнулись и взглянули на Никиту. Тот сам старательно прятал улыбку. Хитра его жёнушка, толпу в себя влюбила ещё до начала боя. Кто же не захочет попереживать за красивого худого юношу, если он так вызывающе себя ведёт?

Энтир ещё мгновения думал, но, наконец, согласился:

— Хорошо, мальчик. Хочешь испортить своё лицо первыми шрамами? Ты получишь то, чего хочешь. Иди.

И довольная Арнава шагнула к оборотням. А десятник, ожидавший указаний главного отборщика, не менее довольно спросил:

— Господин, как тебе положить этих наглецов? По одному или всех вместе?

— Всех! — резко произнёс Энтир.

И это кое-что значило. Десять солдат по приказу своего командира оббежали иллирийцев, окружая со всех сторон.

— На каждого по два, — усмехнулся Туран, глядя на людей, занявших позицию для начала боя. — Ой, как страшно мне.

Рир и Димка тоже засмеялись, но Никита чуть-чуть их веселье придержал:

— Тихо-тихо, эти ребята не в порядке, то ли опоены чем-то, то ли под каким заклятием. Так что внимательно. Могут быть сюрпризы.

— И Дардана так сказала,

— Резко, это как? — спросил Туран.

— Мало говорят и приказы исполняют любые, даже самые страшные.

— Вроде того, чтобы свою же деревню вырезать? — произнёс Никита, всматриваясь в тёмные глаза людей.

Рир утвердительно кивнул:

— Я тоже об этом подумал.

Солдатам команду ещё не дали, потому что заинтересованный народ во всю делал последние ставки. Даже сам Энтир произнёс:

— Я ставлю на моих воинов. Все новобранцы будут на земле через пять минут!

А Никита, вглядываясь в тёмные глаза людей, снова ощутил в них... пустоту. И это ощущение внезапно стало сильнее. В тесном окружении солдат, Велехов почувствовал пустую тьму не только в этом круге, но и под ногами. Будто под твёрдой поверхностью, на которой он стоял, не было толщи земли.

Но прямо сейчас на ощущения не осталось времени. Все ставки сделаны, и Энтир приказал:

— Начали!

Один из трияров перевернул песочные часы, и атака оказалась стремительной! Солдаты ринулись вперёд, в прыжке взметнув палки. Если бы перед ними стояли простые крестьяне, то такие удары сверху положили бы всех сразу со сломанными ключицами. Но... воины приземлились на пустом месте.

Оборотни прыгнули в стороны молниеносно и берегиня не отстала. Никита ринулся вверх, прямо навстречу одному из бойцов, с прыжка вбил ладонь ему в грудь и, отклонив тело назад, швырнул на землю. Атаковали солдаты по двое, так что второй в паре попытался догнать палкой голову Велехова, но тот уклонился, нырнув вниз, и ударил парня в ноги, сваливая. А палку выхватил и вбил её ударом в землю до половины, чтобы оружия у бойца не осталось.

Оборотням в рукопашную было проще. Так что палки они брать не стали. Рир, пропустив солдата мимо себя, вырвал оружие у него из руки. Боец держал палку очень крепко, так что оборотень, почувствовав сопротивление, ударил его сначала ладонью в лицо, потом вывернул оружие из руки и по рёбрам парню добавил. Едва свалил его, как заметил летящую в живот палку второго противника, и точным ударом ноги развернул её в лицо бойца. Нос и губы расшиб на месте.

Туран таким добрым не был. По привычке дрался жёстче, чем надо. Первого противника вырубил ребром ладони в шею, тот с хрипом повалился. А у второго поймал палку и развернул её в ноги. В пах влетела так, что воин рухнул без звука.

Димка оказался изящней остальных. Не стал сильно бить. Сначала. Дал и солдатам царя подраться. Уклонялся от ударов и палки мимо себя пропускал. Потом всё же одного противника поймал и назад опрокинул, и второго туда же. Вскочили оба, но один прямо под колено оборотня челюстью попал, второго Димка сбоку кулаком в висок уложил.

Гулом возбуждённых голосов толпа покрывала бой, но больше всего болела за юного добровольца. Тот сражался не так, как его товарищи. Те быстро всех раскидали без оружия, а «мальчик» палкой так красиво действовал, что все засмотрелись. Встретил свою двойку нападавших ответными ударами, отводил их атаки и быстро перемещался меж ними. Бойцам сначала легко попало по рукам и плечам, а потом резко по ногам, они и опомниться не успели, как оказались на земле. «Мальчик» прям играючи их уложил.

Толпа загремела голосами:

— О! Энтир! Ты царскую казну разорил!

Главный отборщик сделал ставку на своих воинов, а они все уже на земле побывали, но, правда, встали. Оборотни не так сильно били, чтобы совсем вырубить, но и всё же, когда в минуту передышки, успели парой слов перекинуться, Димка быстро сказал:

— Сильные. Я одному в висок ударил, а он встал.

Никита тоже это заметил. Солдаты, похоже, боли не чувствовали. Удары, конечно, их брали, но в себя бойцы приходили быстрее, чем надо бы.

Минуты на песочных часах ещё шли, песчинки сыпались, и солдаты ринулись во вторую атаку. На этот раз поняв, что бьются не с простыми крестьянами, работали они жёстче.

Энтир, сложив руки на груди, пристально следил за боем и замечал молниеносные и смертоносные движения иллирийцев. Отличные воины, и толпу они веселили, как надо. Люди хлопали им в восторге.

Арнава, увидев, что песчинки в часах почти просеялись, крикнула:

— Всё! На землю!

И оборотни в лобовую снесли солдат, бросив их на камни площадки. Вскочить те уже не успели. Опустевшая колба часов показала, что время истекло, и люди отметили это довольными возгласами:

— Энтир! Хорошие воины! Принесли много денег! Тем, кто на них ставил!

— Да, да, да, — усмехнулся главный отборщик. — Получите, получите.

Он кивнул одному из своих помощников:

— Заплати всем.

А потом повернулся к Фуркану. Тот стоял довольный и сразу задал главный вопрос:

— Сколько дашь за них?

Энтир обернулся к шатру и крикнул кому-то:

— Неси поднос.

Вышел ещё один трияр с плоской посудой в руках, на которой лежала золотых монет целая гора.

— Ох, ты! — пронеслось в толпе.

— Бери, — Энтир не поскупился. — Здесь сто монет, по двадцать за каждого.

Сумма, видимо, была баснословной, потому что народ перешёптывался и восхищался.

— Фуркан! Где ты взял таких бойцов? — спросил кто-то из посредников. — Где есть такие ещё? Мы поедем за ними!

Фуркан засмеялся и повернулся к Ивану.

— Никому не говори! — демонстративно громко сказал он. — И ни с кем не говори! Они все жадные. Работай только со мной.

В толпе смеялись, а князь поклонился:

— Да, Фуркан. Ты наш посредник.

Трияр десятник оглядел своих побитых солдат, которые поднимались на ноги, и отдал им приказ строиться. Посмотрел и на новобранцев иллирийцев, им тоже сказал:

— Вас проводят на арену на поклон царю.

Оборотням это и надо было. Но Иван решил, что ещё можно задержаться всем вместе.

— Господин Энтир, — князь уверенно шагнул к трияру, — позволь мне попрощаться с моими бойцами. Я уеду сегодня и больше их не увижу.

Энтир нахмурился, но разрешил:

— Хорошо. Пока идёт следующий отбор, можешь говорить с ними. Потом все вместе пойдут на арену.

На площадку вывели следующую группу, а Иван с Вурдой направились к оборотням. Фуркан тоже присоединился к ним. Подойдя, довольный посредник оглядел парней и сказал Ивану:

— Наша встреча с тобой, иллириец, послана богами.

Князь усмехнулся:

— И я рад.

У Фуркана в руках был поднос с деньгами, и, оглядывая монеты,

— Поделим, как договаривались.

Иван не успел ответить, потому что увидел, как внезапно изменилось лицо Рира. Тот смотрел в толпу и вдруг присел на корточки, раскинув руки. Оборотни и князь обернулись, а в следующий миг в грудь Рира просто врезалась Далила! Девочка задыхаясь, схватилась за его плечи и уставилась в глаза.

Фуркан поднял поднос повыше, потому что Далила, пробегая мимо него, так задела его бедро, что едва не сбила взрослого мужчину с ног.

— Ты что здесь делаешь? — возмутился было глава каравана, но Рир тоже схватил Далилу и быстро погладил её по щекам:

— Что с тобой? Почему ты здесь?

Девочка задыхалась:

— Он забрал... забрал маму...

— Кто забрал? Куда? — Рир только голосом остался спокоен, а глаза едва не вспыхнули огнём обращения.

— Тахир... — прошептала Далила. — Продавать...

Фуркан недовольно вздохнул:

— Жадный шакал. Я же запретил.

Рир, опустив голову, зарычал и снизу вверх взглянул на Арнаву. Глаза оборотня налились волчьим золотом от эмоций.

— Вот ведь!. — берегиня тихо выругалась, но уже поняла, что Рира надо отпустить. — Ладно, справимся без тебя. Иди.

Фуркан не понял, что происходит. Увидел только, как Иван внезапно кивнул своему слуге, расценив его странные слова как-то по-своему, и после этого обернулся со словами:

— Фуркан, давай изменим наш договор. Рира продавать не хочу.

— Что? — поразился посредник.

Иван положил руку на поднос и добавил:

— Это всё твоё. Без моей доли. За минусом Рира. За него деньги верни Энтиру, остальное всё твоё.

— Дардану и Далилу я забираю, — внезапно добавил Рир, поднимаясь на ноги.

Девочка крепко держалась за его руку.

Фуркан, увидев это, усмехнулся:

— Я знал, что ты об этом попросишь.

А потом, оглядев поднос, задумался. Конечно, всё в поведении иллирийцев казалось ему очень странным. Иван отказался от денег за всех своих воинов, просто отдал их бесплатно. Но при таких условиях Фуркан получал гораздо больше, чем по начальной договорённости.

Пока господин посредник думал, Арнава коснулась медальона, чтобы отдать дальнейшие распоряжения не вслух.

— Вурда, заберите девушку и ждите нас, — сказала она. — Мы посмотрим на царя и поищем диадему. Скорее всего, она у него. И постараемся выяснить что-нибудь о мазурах. Когда выйдем с арены, свяжусь с тобой.

Ворлак кивнул, но спросил:

— А если не заладится там у вас?

Берегиня усмехнулась:

— Тогда мы просто улетим раньше, чем планировали.

Она окинула глазами Никиту, Димку и Турана и добавила:

— К тому же Рир, хоть и случайно, но прав. Если быстро уходить придётся, троих я подниму легче, чем четверых.

— Как скажешь, госпожа. Долго там не тяните, если что, сразу уходите, — Вурда всё-таки опасался разбивать отряд, но теперь уже решили, что по-другому никак.

Фуркан наконец выразил согласие на предложение Ивана, и тот сказал:

— Вот и хорошо. Мы сами заберём девушку, а ты, пожалуйста, излови своего Тахира и скажи ему, что он шакал.

С этим посредник был согласен.

— Не сомневайся, — подтвердил он. — Мои приказы обязательны, для тех, кто служит мне. А он нарушил. Я вышвырну его прямо сейчас.

Иван быстро обнял оборотней и Арнаву, якобы прощаясь с ними, потом сказал Вурде и Риру:

— Нам пора, проводим господина посредника до его каравана, доделаем наши дела и будем готовиться в обратный путь.

Слова предназначались именно для Фуркана, чтобы он спокойно отпустил их и пошёл складывать деньги в кошельки. С главой каравана надо было попрощаться, не вызывая подозрений, и потом исчезнуть.

Князь с двумя оборотнями и господином посредником отправились с площади отбора. Никита проводил их глазами без волнения. Если всё будет в порядке, то скоро встретятся. Разделились ненадолго. Но и всё же тревога у Велехова была, будто дрожало что-то внутри. Арнава, поглядев на мужа и заметив его напряжение, нахмурилась.

Димка, как брат ушёл, произнёс:

— Обещание, значит, дал Дардане — вернуться за ней. Раз сам пошёл.

— Я бы тоже так поступил, — улыбнулся Велехов. — И ты.

— Да, — согласился Димка.

Туран, поглядев на обоих, покачал головой. Арнава увидела это и, зная кое-что о бывшем навийском оборотне, весело спросила:

— Что, Туран? В любовь с первого взгляда не веришь?

Оборотень смутился:

— Почему же не верю?

Арнава показала на его серебряные кольца:

— Госпожа, говоришь, одарила?

Туран, щурясь, взглянул на берегиню. Подумал, что неспроста у нее такой весёлый тон и оказался прав.

— Красивая у тебя госпожа? — хитро спросила Арнава.

— Самая, — ответил оборотень.

— И добрая? — берегине уж очень любопытно было признается парень или нет.

— Не добрая, — покачал головой Туран, — ей доброй быть нельзя.

— Это верно, — согласилась Арнава. — Но, а к тебе-то добра?

Туран понял, что берегиня сейчас вопросами его поймает и прямо спросил:

— Ты знаешь? Так ведь?

Арнава с улыбкой кивнула. Брада рассказала ей, как Туран Гиневу охраняет. О чувствах оборотня к верховной берегине и о её ответной благосклонности к нему во дворце не знал только глухой, слепой или совсем уж ленивый.

Туран окончательно смутился, заметив на себе взгляды Никиты и Димки, которые с интересом слушали разговор.

— Надо же, — удивился Велехов. — Значит, ты и верховная берегиня? Вот ты смелый парень. Хоть бы словом обмолвился.

— Всекняжеская тайна, — строго напомнил оборотень.

— Это я знаю, — кивнул Никита. — А уже есть, что в тайне хранить? Да, Туран? Есть?

— Хранитель, — тихо прорычал оборотень, пряча улыбку, чтобы не было заметно, как сам доволен.

— Ну ты скорый малый, — поразился Димка. — Уже успел верховную берегиню очаровать. Это чем ты её так впечатлил?

— Отстань! — взъелся Туран. — Оба отстаньте! Госпожа Арнава, зачем рассказала?

— Я? — будто-то бы серьёзно возмутилась Арнава. — Ты о чём? Я ничего не говорила и ты не говорил, а чего эти двое смеются я не знаю.

Димка безуспешно пытался сдержать смех, а Никита широко улыбался, глядя на жену. Если кто думает, что берегиням чувство юмора неведомо и всегда они серьёзные, то сильно в этом ошибается. Арнава своими шутками его самого в краску вгоняла не раз.

— Разбойница ты! А не берегиня! — поругал жену Велехов.

Арнава сверкнула глазами:

— Что, знал бы не женился?

— Да

Весёлый разговор ослабил волнение Велехова. Его берегиня рядом, ничего с ним не случится. Никакая тьма или пустота не страшна.

И пока они шутили, на площадке закончился отбор. Прошёл он быстро. Первым боем выстояли десять из двадцати новобранцев, во втором за пять минут солдаты положили их всех на землю. Но побитые парни остались в сознании, а этого было достаточно.

Энтир приказал своему десятнику:

— Всех на арену.

Трияр построил обе последние группы вместе и повёл их с площади отбора. Будущих солдат Темрюра собирали в общий строй у высокой стены арены рядом с большими закрытыми воротами.

Здесь уже не было людей. Приём новобранцев проводили только трияры. Большинство находились в человеческом облике, но были и жеребцы. Мощные, с чёрным или коричнево-красным окрасом шёрстного покрова, плотной естественной броней на груди и боках, с копытами в шипах и в ремнях через всё тело.

Картина возле арены сильно отличалась от той, которая разворачивалась на площади отбора, с её пёстрой толпой посредников и горожан, пришедших на развлечение. Это всё осталось позади. Молодых рабов выстроили вдоль стены тремя длинными шеренгами. Старшие воины трияры распределились через каждые десять человек первой линии, отдавая на своих участках последние распоряжения.

— Когда откроются ворота, всем идти за нами! — говорили они. — Когда царь появится в ложе, поклониться ему!

Металлический лязг заставил людей вздрогнуть. Открывались ворота, за которыми начинался тёмный коридор и поднимались ещё три решётки. Арена была отдельной цитаделью. Никто не смог бы зайти сюда без разрешения, и тем более выйти.

Трияры, стоявшие вдоль шеренги, приказали новобранцам развернуться и махнули кнутами возле своих ног, напомнив этим звуком, что пора привыкать к дисциплине.

— На арену! — разнёсся приказ.

И люди двинулись.

Арнава, вступив под своды арки, сразу посмотрела на противоположную сторону сооружения. Там, высоко на отвесной стене, располагалась ложа, оттенённая полотнами красной ткани. А Никита, тоже глядя вперёд, снова почувствовал под ногами пустоту.

Чем ближе к арене, тем сильнее становилось это ощущение. И когда, наконец, открылось небо в идеальном круге каменных стен, это чувство буквально затопило. Велехов ощутил себя на дне колодца. Дышал он спокойно, но чувство тяжести, такой, будто он действительно на большой глубине под водой, придавливало к земле. Которая неожиданно оказалась мокрой.

Шагая за триярами в центр площади, десятки молодых парней тоже с удивлением поглядывали под ноги. Поверхность под ними была напитана влагой так сильно, что стопы тонули по щиколотки в жидком песке.

Арнава и Димка с Тураном всё внимание отдали ложе на высокой стене. Кроме неё здесь больше не было зрительских мест. Только длинный каменный мостик опоясывал арену по кругу на высоте чуть выше середины стены. На него вели железные лестницы.

В ложе, к моменту входа новобранцев, появилось несколько фигур. Главным, безусловно, был один человек. Вернее, трияр. С характерно широкой фигурой, темноволосый, облачённый в чёрные одежды с крупными золотыми украшениями. Они блестели на солнечных лучах, освещавших ложу. Только ложу. В самом каменном колодце, который по сути представляла собой арена, царили тень и сырость.

Среди трияров, окружающих царя, стояли воины его личной охраны и военачальники. Последних выделяли знаки отличия на оборотневой одежде. На ремнях простых воинов не было золотых вставок, а вот генералы отличались количеством драгоценных блях на своей необычной сбруе.

— Царь Береиз, похоже... — произнёс Никита всматриваясь.

Правитель трияров подошёл к парапету ложи и поднял руки. Его жестом на арене установилась тишина, и низкий голос царя пролетел над головами новобранцев:

— Приветствую, будущие воины Темрюра! Сегодня вы присоединитесь к славным защитникам наших земель!

Никита оглянулся на людей. Молодые рабы с волнением смотрели на своего повелителя, а влажный воздух арены наполняли запахи их пота и крови.

Арнава внезапно сощурилась и сказала Никите:

— Посмотри на голову.

Велехов пригляделся. На тёмных волосах Береиза были едва заметны очертания диадемы, но на лбу пролегали её ободки, и они поблёскивали красными искрами.

Пока царь говорил, трияры, находившиеся на арене, начали её покидать Поднимались по лестницам на мостик, ведущий вдоль стенки. Димка и Туран напряжённо провожали их глазами.

— Не к добру, — заметил Туран.

И люди на арене тоже начали это понимать. Но им было трудно принять тот факт, что они сейчас в какой-то необычной ловушке — каменном сыром колодце, стены которого настолько высоки и широки, что ни один крик не будет услышан отсюда. И никто не увидит, что произойдёт здесь дальше.

После ухода трияров люди остались одни, а оборотни и берегиня чётко поняли, что их заперли и оставили.

— Арнава, — тихо позвал Димка. — Давай, конечно, поглядим на посвящение будущих славных воинов, но лучше бы ты крылья уже приготовила.

Берегиня кивнула, напряжённо следя за царём наверху. Тот, как и его окружение, оглядывал новобранцев. Генералы явно чего-то ждали, и царь Береиз не стал задерживать церемонию. Он махнул рукой, подав этим сигнал.

Внизу, на опоясывающем арену мостике, один из трияров нажал на рычаг, торчащий из стены, и пространство дрогнуло. Земля под ногами людей пришла в движение. Центр арены разорвала на две половины ровная краями трещина, которая начала стремительно расширяться.

Почти все молодые рабы устояли на ногах на дрожащей земле и, не понимая, что происходит, смотрели на то, как вся площадь арены движется, обнажая пропасть, из которой раздаются всплески. А потом невольно отступили видя, как поднимается вода.

Оборотни и берегиня ещё стояли на самом краю и оглядывали противоположную половину этой своеобразной крышки над колодцем. Были видны железные конструкции, державшие на себе площадь арены. Сверху её просто засыпали песком.

Никита понял, что чувства его не обманывали. Под ареной действительно было пространство, только не пустое — его заполняла вода. Гладь была не спокойной, серые пенные гребни перекатывались по чёрным волнам.

Люди поражённо смотрели в этот громадный бассейн, шириной во всю арену. Створки, закрывавшие его, до половины втянулись под её стены и остановились. Вода бурлила всё сильнее, и в красноватом свете, вспыхнувшем в чёрной толще, отчётливо промелькнули очертания чего-то...

— Святые духи, — прошептал Димка, и оборотни отступили.

Ещё не верилось, а на голове царя, наблюдающего из своей ложи, заиграло огненно-красными переливами переплетение обручей диадемы. Никита успел увидеть это за мгновение до того, как водную поверхность прорвали, выбрасывая тонны брызг, конечности громадных мазуров.

Монстры, размером с трёхэтажный дом каждый, похожие

Новобранцы ринулись от чудовищ, но те были стремительны — впились своими отростками в спины и шеи парней, прокалывая их зубами. Тех, кто успел отскочить в первые секунды, мазуры догнали в два счёта. Убежать было невозможно. Люди в панике бросались кто куда, но их хватали и жалили.

В первый же миг Арнава увернулась от конечностей монстра с острыми зубами на концах, и единственное, что сейчас осталось — это обратиться драконом, хватать оборотней и улетать! Иначе им «посвящения» в армию царя не избежать.

Но берегиня не успела этого сделать, потому что её муж исчез за телами мазуров, хлынувших на арену. Арнава сжала медальон:

— Никита!

Тот не ответил, а берегиню схватил за плечо Димка:

— Обращаемся?

— Да! — Арнава не сомневалась.

Уже было понятно, что тайну не сохранить. Если останутся в человеческом облике, без когтей и клыков, им с мазурами не справиться.

Туран ринулся навстречу ближайшему монстру. Полыхнул огонь обращения, и чёрный волк пробежал по изгибу конечности, цепляясь за неё когтями, перепрыгнул на другого мазура прямо под взглядами трияров, и съехал вниз, туда, где должен был остаться хранитель.

Димка поднырнул под берегиню, вспыхивая синим пламенем, подбросил её на себя, и, став волком, тоже побежал по конечностям монстров.

— Никита! — Арнава крикнула, увидев его сверху.

Велехов стоял среди мазуров. Туран, оказавшись на земле возле него, сразу попал под удар. Ближайший монстр поймал оборотня и скрутил своими отростками. Сжал так, что Туран взревел от боли, и Никита, увидев это, наконец, очнулся.

В первый миг Велехов замер, потому что... мазуры его просто оббежали. Масса чудовищ ринулась вперёд, но мимо него. Лишь один взгляд на него бросили — и в стороны, будто от огня. Высоко поднявшись на своих конечностях, они пошли над головой Никиты, и, оказавшись под чёрным скоплением их отростков, он внезапно увидел Скарада. И время неожиданно остановилось.

Дракон-оборотень стоял рядом, всего на расстоянии вытянутой руки, с интересом разглядывая мазуров. Медленный ветер тянул пряди его гладких смоляных волос, таких длинных, что они извивались в воздухе и цеплялись за конечности монстров. Казалось, всё это переплетение, зависшее над Никитой — многоногие мазуры и сам Скарад — это одно целое. Наваждение не отпускало Велехова, и он заворожённо смотрел в бирюзовые глаза дракона-оборотня, в которых играли красные всполохи.

— Всё хорошо, хранитель, — улыбнулся тот. — Ты почти у цели. Сними диадему с этого дурака. Лучше вместе с головой.

— Зачем? — прошипел Никита.

— Он лишь временный владелец мазуров, — улыбался повелитель. — Ты настоящий.

Велехов зарычал:

— Убирайся! Убирайся из моей головы!

Скарад наклонился к его лицу:

— Всё хорошо, Никита. Скоро ты всё поймёшь...

— Нет, — выдавил Велехов.

И рядом внезапно приземлился Туран. Ближайший мазур скрутил его, и Никита, увидев это, очнулся в тот же миг. Ринулся к оборотню, которого ломал своими конечностями монстр, и, выпустив когти, в клочья разодрал чёрные отростки. Схватил Турана за холку и дёрнул его к себе, освобождая от объятий мазура.

Димка принёс Арнаву к ним, и, соскочив с его спины, берегиня повела плечами, чтобы выпустить крылья:

— Уходим!

Но едва вспыхнул огонь обращения, как над ареной разнёсся приказ:

— Стоять, мазуры!

Рябь прошла по воде громадного колодца и прокатилась по телам монстров, замедляя их движение. Отростки-конечности чудовищ опустились и потянулись по мокрому песку, словно водоросли. Мазуры, будто легли, покрыв собой площадку и сделав её похожей на землю в сопках.

Над затихшей ареной разнеслись стоны. Повсюду ползали люди, тяжело дыша. Все новобранцы были живы, но из ран, оставленных монстрами, обильно текла кровь, и было видно, что сосуды под кожей потемнели. Мазуры что-то ввели в их тела, когда втыкали зубы в плоть.

И сомнений у Велехова не было — монстры вводили то, из чего состояли сами. Вода под ареной была наполнена Мраком, как и воды озёр.

Арнава напряжённо смотрела на людей. Они трясли головами, пытались подняться с колен, а лица становились спокойнее с каждой секундой. Страх покидал их, и глаза пустели, потому что пустело сознание.

— Воды Мрака, — напряжённо произнесла берегиня. — Здесь...

Никита смотрел в колодец арены. Там, в глубине, вспыхивали красные глаза мазуров. Монстров внизу было ещё много. Они вышли не все.

— Как такое может быть? — поражённо спросил Димка.

Арнава покачала головой:

— Не знаю.

Никита вздохнул с лёгкой злостью:

— Нам есть, у кого спросить.

Подняв голову, все четверо поглядели на царя Береиза, который подошёл вплотную к ограждению своей ложи и смотрел на них. Недобрая улыбка на его губах показала, что он удивлён, но не так, чтобы уж очень поразиться.

— Алавийцы, — произнёс царь, и его улыбка стала шире. — Наши враги из-за гор.

Трияры, окружавшие правителя, зарычали, тоже вперив глаза в четвёрку внизу. А Димка и Туран напряжённо оглядывались, стараясь удержать всех мазуров в поле зрения. Если царь отдаст приказ, атака монстров будет молниеносная.

Никита пристально смотрел на трияров.

— Нам полномочий на переговоры не давали, — сказала Арнава, заметив этот взгляд.

Велехов кивнул, но добавил:

— Обстоятельства изменились. Воды Мрака мы нашли. Давай поспрашиваем его.

Арнава согласилась быстро, потому что и сама хотела, так что сдернула с шеи ниточку, которая делала её голос мужским, и громко позвала:

— Царь Береиз!

Повелитель трияров заинтересовано наклонил голову, а берегиня поклонилась.

— Алавия шлёт тебе здравствие, царь, — произнесла она. — Ты будешь говорить со мной?

Береиз, внимательно оглядев девушку с короткими серебряными волосами и голубыми глазами, понял, на кого смотрит.

— С тобой, берегиня, — ответил он, — я поговорю.

Береиз махнул рукой, и мазуры раскатились в стороны, освобождая дорогу к внутренним вратам с арены. Они уже открылись и трияры зашагали к алавийцам.

Никита ещё следил за отползающими монстрами. Мазуры возвращались в свой колодец и уходили под воду. Ощущение пустоты под ногами было очень сильным, и Велехов чувствовал в ней движение мазуров. Они расплывались в разные стороны далеко за пределы арены. Никита начал понимать, что колодец здесь — это просто место выхода, а объём подводного пространства

Трияры окружили оборотней и берегиню.

— Пусть станут людьми, — произнёс старший воин, показав на двух волков.

Димка и Туран до сих пор оставались в зверином облике.

Приказ вызвал секундное сомнение. Ведь волком надёжнее. Но было понятно, что этого не позволят. В синем пламени Димка и Туран сбросили шерсть и поднялись на ноги. И трияры, наконец, повели алавийцев к своему царю. Но не в ложу. Стена арены примыкала к территории самого дворца и, миновав внутренние врата, оборотни и берегиня в сопровождении охраны попали сразу в царские чертоги.

Внутренний двор, мощённый камнем, окружал высокое богато украшенное здание с четырьмя примыкающими башнями, верхушки которых венчали ротонды. В центре этого пространства находились необычные каменные изваяния. Было похоже, что из земли торчат объединённые в арку острые зубы какого-то гигантского животного. Сбоку от них лежала небольшая каменная плита, на которой темнели надписи и отдельные символы.

Арнава утвердительно кивнула на вопросительный взгляд Никиты:

— Врата.

— Удобно, — заметил Велехов.

Выход из Темрюра во внешний мир находился прямо во дворце. Сбоку от площади внутреннего двора располагалось несколько открытых строений, и Никита увидел в них моторные лодки на кильблоках — стальных тумбах для установки судна в безводном положении. И это говорило о том, что врата Темрюра выходят на воду. Судя по всему, в Чёрное море, ближе к Турции. Это не удивляло. Врата Алавии тоже были водными, выходили на Байкал.

Трияры провели алавийцев во дворец, но не в главный зал. Возле него лишь недолго подождали и повели пленных на одну из башен. Прошагав этажей восемь, оборотни и берегиня вошли на ротонду — большую круглую площадку с колоннами, крышей и без ограждений. Это была высокая точка, откуда можно было обозреть всю территорию дворца и арены, самого города до внешней стены и даже прилежащие земли.

Но оказавшись здесь, оборотни и не подумали посмотреть на город, потому что удивлённо замерли. Каменные колонны ротонды держали на себе металлическую ажурную конструкцию, которую покрывали своими телами... мазуры.

Снаружи этого было не понять. Только при взгляде изнутри становилось ясно, что у ротонды нет настоящего покрытия крыши. Его образуют спящие чудовища. Они плотно облепили собой колонны и ажурный железный каркас, снаружи чуть подсохли, и солнечный свет пробивался сквозь трещины меж их телами.

Золотые лучи лежали на гладком полу этой жуткой беседки и спадали по граням трона, установленного на возвышении. Правитель трияров расположился на своём царском месте, а его охранники и генералы по обе стороны от него. На ступенях перед ногами Береиза сидели дети. Двое темноволосых мальчиков разных возрастов. Старшему на вид лет пятнадцать. Богатые одежды, как и на самом Береизе — чёрные с золотыми украшениями, и надменные выражения лиц выдавали в них принцев. Сыновей царя.

Все присутствующие с интересом и каким-то злым удовольствием рассматривали алавийцев. Глядели внимательно, подмечая детали.

— Это волки Алавии? — спросил кто-то из генералов. — Я ждал воинов покрепче.

Высокие оборотни с длинными гибкими мышцами, казались широким коренастым триярам слишком худыми.

— Легко такие длинные ноги вырвутся из тела? — засмеялся кто-то.

— А она берегиня? Воительница из-за гор?

Внимание досталось и Арнаве.

— Была бы ростом ещё меньше, я бы пролил слезу от жалости, — посмеивались трияры.

Но один из генералов, оглядев Арнаву, сощурился. Рукава берегини были загнуты, и наточенные боями мышцы на худых жилистых руках молодой женщины подсказали трияру, что первое впечатление у них обманчивое.

Береиз, восседая на своём троне, не спешил прекратить разговоры. Они, похоже, нравились ему. Так что он позволил своему окружению оглядеть и обсудить «гостей».

Те молчали, не реагируя на слова трияров. Было совсем не до них, с учётом того, что над головой свет солнца закрывали мазуры.

Никита обратил внимание на большие металлические чаши с густой водой тёмно-серого цвета, расставленные меж колонн. Конечности мазуров свешивались с потолка и кончиками лежали в этих посудинах. Чудовища попивали водичку.

Арнава, тоже глядя на это всё, хмурилась.

— Царь Береиз... — позвала она.

Разговоры трияров стихли. Всем было интересно, что скажет берегиня.

— Ты оживил этих монстров, — произнесла она. — Откуда у тебя воды Мрака?

Береиз улыбнулся, немного издевательски, немного зло, но и довольно. Так, словно ему нравилось то, что берегиня здесь. Так, словно он ждал этого.

Никита нахмурился. У Береиза, похоже, был план, и, судя по наглой ухмылке, пока у царя всё шло именно по нему.

— Сто лет назад на месте этого города была лишь крепость, — произнёс он. — Когда вы топили нашу землю в море из грязи и мазуров, его волны растекались и здесь. Стены крепости провалились под их тяжестью. И провалились глубоко. Когда море высохло, воды стекли в подземные пустоты по руинам старой крепости и теперь под твоими ногами, берегиня, подземное озеро.

Никита сделал глубокий вдох. Да, теперь понятно это ощущение — пустоты под ногами. Под ними действительно громадный подземный каменный мешок, заполненный водой и мазурами. Видимо, эти монстры остались здесь с тех событий и были законсервированы в озере, пока царь не откопал их.

Арнава покачала головой:

— Берегини не топили твою землю...

Она не успела договорить. Береиз наклонился вперёд и вперил взгляд в Арнаву.

— Посмеешь закончить свои лживые слова, — прошипел он, — и я прикажу мазурам запихать их обратно тебе в горло, берегиня.

Никита замер, глядя в полные злости глаза царя трияров. Они, казалось, потемнели, закрывшись тонкой плёнкой. И Велехов вспомнил, что уже видел такое у оборотня в самолёте. Что-то во всём этом было не так. Но чем больше Никита пытался понять что именно, тем больше это от него ускользало.

Димка и Туран зарычали на царя за его слова. Береиз, поглядев на них, усмехнулся, и снова непринуждённо откинулся на спинку своего трона.

— Значит, не хочешь слушать мои слова, царь, — спокойно произнесла Арнава. — Хорошо, тогда я слушаю твои. Ты, судя по всему, ждал нас.

— Да, — подтвердил Береиз, — я отправил своих разведчиков не только уничтожить дамбу, но и привлечь ваше внимание. Чтобы Алавия послала кого-то проверить, что теперь по эту сторону гор. Я надеялся, что это будет берегиня. Так что я тебе рад.

— Ты мог бы сделать всё по-другому, — вздохнула Арнава. — Ты мог бы отправить послов в Алавию и сказать, что земли трияров снова полны

— Просить дружбы у тех, кто уничтожил мой народ, — Береиз действительно оскалился.

Так явно проступила злость в его улыбке.

— Твой дед его уничтожил, — осторожно произнесла Арнава.

Никита на всякий случай поднял глаза на потолок ротонды. Царь обещал берегине вернуть её слова обратно в горло с помощью мазуров, и Велехов надеялся успеть помешать этому.

— Твой дед и алавийский дракон, сошедший с ума, — говорила Арнава Береизу. — Корона мазуров на твоей голове — подарок того, кто помог триярам истребить другие народы, а потом наказал их самих. Как она попала к тебе?

Царь поднёс пальцы к диадеме. Красное сияние в её гранях стало ярче, и вместе с ним вспыхнули рубиновым свечением кровеносные жилы в телах мазуров, опутавших ротонду. А Велехов испытал странное чувство. Боль прокатилась по его сосудам, и они будто двинулись в мышцах. Это обычно происходило при обращении, когда менялось тело. Но сейчас Никита не пытался обратиться.

А лицо Береиза тем временем исказил смех после слов Арнавы.

— Берегини, — произнёс он, — как и сто лет назад — хранительницы мира, не знающие его цены. Скарад, в отличие от вас понимал, что примирение народов — лишь иллюзия. Тот, кто сильнее, всегда подавит слабого. Пока Алавия сильна, она будет подчинять всех, кто её окружает. А тех, кто не захочет выполнить её волю, ждёт та же участь, что и мой народ. Скарад рассказал моему деду, чего добиваются берегини. Мира — такого, каким они хотят его видеть, и никаким другим. Поэтому мой дед сохранил диадему. Знал, что когда-нибудь эти чудовища помогут нам поставить Алавию на её место среди других.

— И ты веришь этим словам? — поразилась Арнава. — Тому, что Алавия хочет подчинять всех вокруг?

Береиз внезапно наклонился, щурясь глядя на неё:

— Скажи мне, берегиня, что будет дальше? Что сделает Алавия, узнав о том, что за горами есть земли со своим правителем. Тем, кто владеет водами Мрака и управляет чудовищами?

Арнава нахмурилась, и Никита тоже почувствовал подвох.

— В те времена, когда тебя ещё не было, — произнёс царь, — когда из гор Аюг бил источник Энсасера, чародеи трияров творили заклинания невиданной силы с помощью тёмных вод. И когда берегини узнали об этом, они приказали возвести дамбу и перекрыть наш источник. А нам бросили слова о том, что это для нашего блага.

— Так и было, — твёрдо сказала Арнава. — Тьма озёр уже набрала силу, твой народ мог погибнуть, потерять разум. Невозможно овладеть силой Мрака.

— Скарад овладел, — зло усмехнувшись, напомнил царь.

И берегиня замерла.

— Откуда, по-твоему, он узнал, как это сделать? — гнев и удовольствие искажали лицо Береиза. — Или ты действительно думаешь, что дракон был безумен? Или тёмная сила выбрала его случайно? Нет, он точно знал, что делает.

— Это не мешает быть безумным, — заметил Никита.

Царь перевёл взгляд на него и пристально разглядывал оборотня, который смеет прерывать его речь, но Велехова сейчас меньше всего волновали чувства царя. Только его слова. Так что он задал вопрос:

— Ты хочешь сказать, что берегини узнали о том, что чародеи твоего народа сумели сотворить какие-то заклятия, с помощью которых можно было подчинить Мрак озёр, и отправили драконов не помогать обиженным народам, а для того, чтобы отобрать у вас эти знания?

— Ты хранитель, — внезапно произнёс Береиз, и Велехов удивлённо вскинул бровь.

— Да, я знаю о тебе, — оскалился улыбкой царь, — мои люди следят за всем, что происходит по ту сторону гор и во внешнем мире. Единственный белый волк. Ты убил Скарада.

Никита щурился, глядя на Береиза.

— Ты оказал услугу всему миру, — сказал тот. — Избавил от того, кого мой народ считал своим кровным врагом. Благодарю тебя.

Велехов изобразил поклон:

— Так разве это не повод начать всё заново?

Царь отрицательно покачал головой:

— Нет, хранитель. Ты точно знаешь, что такое магические знания моего народа. Это ведь с их помощью сотворено заклинание Саталир.

Никита удивлённо наклонил голову.

— Именно твоим предкам... — Береиз смотрел на оборотня с белой головой, — берегини повелели лишить памяти чародеев трияров и забрать их знания. Магические книги отдали князю Бимиру. Изучив их, он сотворил очищающее заклинание для озёр.

Велехов молчал. Димка и Туран стояли, удивлённые не меньше него. Арнава справилась с чувствами быстрее всех.

— Мы говорим об одном и том же, царь, — произнесла она. — Но ты смотришь со стороны тех, кто овладел силой подчинять других и желал этого, и кому обидно за то, что её отобрали. А мы смотрим со стороны тех, кто видел, как этой силой уничтожаются невинные, и забрал её, чтобы не допустить беды.

— Не допустить беды, — царь зло рассмеялся. — Кости тысяч трияров и людей, похороненных в долине Энсасера, сейчас восстали бы из мёртвых, берегиня, чтобы рассказать тебе о беде. Нет, воительницы сделали это, чтобы не стало силы, способной противостоять им. Магия моего народа, созданная на тёмных водах, была столь сильна, что могла справиться даже с алавийскими драконами и белыми волками.

Береиз посмотрел на Никиту:

— Даже оборотни твоего рода, кровь которых справляется с любым заклинанием, не устояли перед магией трияров. И это пришлось не по нраву воительницам, устраивающим мир так, как им хочется.

— Нечем тебе гордиться, — мрачно произнёс Велехов.

— Как и тебе, — отрезал царь. — Берегини не смогли победить нас. Смог лишь Скарад. И только потому, что отрёкся от Алавии.

Арнава тяжело вздохнула, помолчала, обдумывая слова Береиза, и, наконец, сказала:

— Царь, берегини пожалели твой народ, а Скарад — нет. И теперь, когда его нет в живых, ты решил, что больше некому остановить тебя? Неужели ты хочешь завершить дело своих предков? Снова развязать войну с берегинями? Наказать их за прошлое?

— Мне не нужна война, — усмехнулся Береиз, — но мне нужно, чтобы мой народ был в безопасности от Алавии. И мне нужно то, что вы отобрали.

Арнава вопросительно вскинула бровь:

— Ты говоришь... о водах озёр? Вернуть тебе источник Энсасера?

— Да, — подтвердил Береиз.

— Для чего? — берегиня пристально смотрела на него. — Если воды пустить в долину, восстанут мазуры, спящие в земле.

— Так и есть, —

— Куда расти?! — зарычала Арнава. — Ты царь, объединивший племена и поднявший города. Ты можешь идти по этому пути дальше, жить в мире и никому не угрожать.

Береиз смеялся над каждым словом берегини, и, наконец, его губы разомкнулись, чтобы сказать ей, как она наивна, но внезапно...

— Какую ахинею ты несёшь, царь, — произнёс Никита. — А ты, наверное, много лет готовился к тому, как выскажешь кому-нибудь свои обиды? Ты прям заткнуться не можешь.

После этих неожиданных слов в ротонде наступила тишина. Генералы трияры, с почтением и вниманием слушавшие своего царя, повернулись к нему с возмущением, ожидая приказа разорвать наглеца.

А Велехова захлестнул смех, и Береиз поражённо смотрел на его искажённое лицо.

— Ты, наверное, думаешь, что прикажешь берегине взломать для тебя дамбу? — спросил Никита. — Я бы на твоём месте использовал её силу.

Арнава с удивлением смотрела на мужа. Позади него так же удивлённо переглянулись Димка и Туран.

— Я прав, да? — Никита в открытую смеялся над царём. — Ты что действительно ждал берегиню, чтобы заставить её разрушить дамбу? Это невозможно, Береиз! Она охраняется с той стороны. Да и сил одной берегини не хватит на такое. А ты действительно дурак.

Велехов вспомнил слова Скарада и теперь смеялся вместе с ним. Дракон-оборотень стоял за его спиной, и Никита слышал его насмешливый язвительный шёпот:

— А я тебе говорил.

Царь Береиз исходил на ярость, и его глаза темнели.

— А если берегинь будет много? — прошипел он. — Если я оторву голову вашей, и одного из вас отправлю с ней назад. А когда остальные воительницы явятся сюда, мазуры похоронят их драконов в земле, и они станут моими рабынями...

— В твоих самых смелых фантазиях так и будет, — расхохотался Никита. — Вы трияры... — он сделал вдох, пытаясь успокоить так неожиданно охватившее его веселье, но это никак не получалось и он продолжал смеяться: — ... я сразу не понял этого, а теперь вижу, кто вы есть. Народ, который считает, что он исключительный, и никто не смеет ему указывать. Говоришь, твои предки обладали уникальными магическими знаниями? Такими, что могли уничтожить и драконов и оборотней, и даже подчинить озёра Мрака? Тогда берегини поступили правильно, отняв у вас эти знания! Вы ещё морально не дозрели обладать ими. Жаль, что не лишили вас жизней всех до последнего!

Арнава поражённо слушала мужа, глядя в его лицо. Оно искажалось всё больше, и странный блеск в ярких, словно пламенеющих глазах испугал берегиню.

— Никита... — позвала она.

Но он не услышал её и пошёл к царю. Охрана сразу преградила ему ход. Трияры встали на пути оборотня.

Димка, не понимая что происходит, тихо спросил берегиню:

— Арнава, что это он говорит?

Никита остановился напротив царя, насмешливо оглядел его, не обращая внимания на разгневанных генералов, и с хорошо заметной злостью произнёс:

— Знаешь, где закончится твой план, Береиз? Я сейчас воткну эту диадему тебе в череп и посмотрю, как мазуры сожрут тебя заживо, а потом, без хозяина они сожрут здесь всех. И начнут с них...

Велехов, смеясь, ткнул пальцем в сыновей царя. Мальчишки хмурились и поглядывали на отца. А тот, просто опешив, смотрел на оборотня, который в один миг резко переменился.

Последние минуты Никита осознавал все сказанные слова. Осознавал, насколько прав был Скарад, ещё сто лет назад сказав берегиням, что договариваться о мире с триярами — не имеет смысла. Они этого не хотят. Арнава сейчас унижается перед этим раздутым от собственной важности правителем, заслуга которого лишь в том, что он нашёл у себя под боком подземное озеро и диадему. И напялил её на свою тупую башку! Возомнив, что может указывать берегиням, требовать от них, угрожать им... Наглая мразь!

Скарад за спиной Никиты напомнил:

— Я же говорил: сними диадему с этого дурака.

— Да, вместе с головой, — Велехов зарычал.

В его горле клокотало, а в теле растекалась приятная боль. Множество иголочек кололи так, словно вышивали какой-то орнамент на нём изнутри.

Арнава, с тревогой смотревшая на Никиту, вздрогнула, увидев на его губах тёмную каплю, потёкшую изо рта.

— Ты безумен, хранитель, — зашипел Береиз. — Как и Скарад.

На голове царя вспыхнула красными символами диадема.

— Нет, стой! — закричала берегиня.

Но с потолка и колонн уже посыпалась земля, засохшая на телах мазуров. В один миг вся беседка пришла в движение: взвились в воздух острые конечности чудовищ, агрессивно изгибаясь, чтобы впиться во врагов царя.

И в этот самый момент из горла Никиты вырвался рёв, а с ним и брызги чёрных капель. Его тело вспыхнуло синим пламенем, но обращение немедленно остановилось. Огонь, пробежавший по коже, погас, и внутри под ней будто разлилась чёрная кровь из лопнувших сосудов. А снаружи чётко проступили цепочки символов. Они, словно клеймо прожгли кожу хранителя. Его руки и грудь, живот и спина, ноги — всё покрылось ими.

Арнава ещё стояла, не понимая и читая... строки заклятий, проявившихся только сейчас, а Никита поднял руку и сжал пальцы в кулак. Точно за этим движением диадема на голове царя захрустела, ломаясь и вдавливаясь внутрь — в его голову. Брызнула кровь, и Береиз завопил от боли.

— Жалкий царь! — хохотал Велехов, дожимая кулак. — И поганый народ!

Мазуры вокруг будто обезумели. Перекатываясь друг по другу и путаясь конечностями, чудовища хлюпали, извивались и бросались на трияров! Охрана царя и его генералы не успели ничего, их скрутили и подняли под потолок, ломая кости и разрывая на куски просто за мгновения. На пол обрушились потоки крови.

Димка и Туран бросились к Арнаве.

— Что происходит? — Димка схватил её за плечи. — Берегиня! Очнись!

Арнава в ужасе смотрела на Никиту, но от крика оборотня пришла в себя и ринулась к мужу. Царь Береиз извивался на троне, вопя от боли, а по его лицу, с головы, охваченной сжимающейся диадемой, текла кровь. Перед ним оставались его сыновья. И дети страшно кричали, потому что одно из чудовищ, упавшее с потолка, схватило их и скручивало, чтобы сломать кости.

— Никита, остановись! —

Кулак хранителя разжался, и Береиз сполз на пол. Разломанная на части диадема упала перед ним. Царь в ужасе и с непониманием посмотрел на неё, а потом на своих сыновей. Их накрыло тело чудовища, но детей было видно внутри переплетения конечностей, и крики ещё слышались.

— Нет! — закричал Береиз. — Пощади!

И в этот момент два чёрных волка ринулись на монстра. Димка и Туран обратились и вцепились в мазура, разрывая его когтями и клыками. Димка вытащил мальчишек из объятий чудовища, пока Туран сдерживал его.

А Никита... медленно повернулся к берегине, и она замерла.

Синяя радужка глаз хранителя выгорала и в них затекала чернота, отемняя и увлажняя веки. Угольная капля стекла на щёку и докатилась до губ, которые разомкнула улыбка. Тёмный взгляд обошёл застывшую берегиню.

— Лазурная дева, любимая... — прошептали губы Никиты, и одним рывком он взял её за горло. — Я скучал по тебе...

Арнава задрожала крупной дрожью, а Никита, зажав её в болезненно-сильных объятиях, впился поцелуем в губы. Берегиня сопротивлялась, отворачивалась от чёрной крови, текущий изо рта мужа и, наконец, сильно оттолкнула его и вырвалась.

Но уже в следующий миг лицо Велехова исказилось от яростного смеха, и он вогнал когти в бок Арнавы. Протянул их рывком через рёбра под её неистовый крик, а потом схватил берегиню и сжал пальцами её затылок. Наклонился для поцелуя снова, но не успел схватить губы — ему помешал Димка. Оборотень, подскочив к ним, схватил берегиню сзади и сдёрнул её с когтей Никиты, а Туран преградил ему путь к ней:

— Хранитель, остановись! Что ты творишь?!

— Это не он!. — в хриплом плаче выкрикнула Арнава. — Это не хранитель!

Чёрные символы заклинания сияли красными жилками на коже Никиты, и его синие глаза истекали угольными слезами. Он взглянул на свою руку, любовно осматривая знаки.

— Догадалась, дорогая, — засмеялись его губы.

Только смеялся ими Скарад. Все заклинания, наложенные на его кровь, полностью закрепились в теле хранителя. Можно более не скрываться и надо, наконец, поцеловать берегиню. Будет хорошо, если лазурная дева останется с ними. А то душе и телу Никиты без неё тревожно.

Скарад ринулся к Арнаве, но Димка и Туран попытались остановить обезумевшего хранителя. Берегиня отползала от них в стонах боли, оставляя кровавый след. Монстры над головой перемещались по потолку и колонам, глядя на неё красными глазами, но не останавливали её.

Скарад отбросил Турана и свалил Димку, одну его руку схватил и поднял оборотня вверх, а на другую наступил ногой. Арнава, пытаясь встать, увидела, как Никита ударил, вгоняя когти в грудь Димки, ломая рёбра над сердцем и внося их внутрь в брызгах крови.

Вопль берегини не остановил Скарада. Он поднял оборотня к себе, глядя в его лицо.

— Никита... — прохрипел Димка, — остановись...

Когти пронзили отчаянно стучащее сердце оборотня, и он смотрел в чёрно-синие глаза хранителя, переполненные яростью и удовольствием. Скарад размазал слёзы боли по щекам Димки, любуясь ими мгновения, и швырнул оборотня на пол со всей злостью.

Волком бросился на хранителя Туран, но Скарад увернулся от него и тоже... обратился. В чёрном пламени выросло создание на четырёх драконьих лапах без шерсти, с голой кожей, распираемое изнутри рёбрами и костями суставов, больше волка во много раз.

В его шею и вцепился Туран, раздирая её когтями, но монстр схватил оборотня и, подмяв под себя, рванул зубами всю лапу от плеча до пальцев. Рёв боли разорвал воздух, а драконоподобное существо выплюнуло вместе с полосками кожи и мышц и серебряные кольца. Туран остался без оружия. Скарад ударил его когтями в живот, пробивая крепкие мышцы насквозь. Оборотень взвыл и с этим воем замер, скрутившись в луже крови.

— Арнава... — шёпот долетел до уха рыдающей берегини.

Она опустила голову. Димка, лежащий на полу, зажимал ладонью рану на груди.

— Беги, берегиня... улетай... — прошептал он.

Ладонь Димки поползла вниз и упала в лужу крови под ним. Блеск в глазах оборотня погас.

— Димка... — слёзы текли по щекам Арнавы, и она не дышала, потому что ком пережал горло, но подалась назад, отползая на край.

Чёрный монстр, небрежно пнув от себя безжизненного Турана, повернулся к ней. Улыбка исказила его морду, и она стала лицом, уменьшаясь. Скарад принимал человеческий облик. А берегиня, не дожидаясь этого, бросилась вниз с площадки, в воздухе обращаясь драконом, и устремилась прочь от ротонды.

Повелитель засмеялся, проводив её взглядом, и опустил глаза на Темрюр. Город, полный людей, шумящий голосами и звенящий там, где бросали монеты на подносы, где копыта лошадей наступали на камни дорог, где ставили на бортики фонтанов железные кувшины и наливали воду...

Монстры подползали к своему хозяину со всех сторон, тянули конечности-отростки и осторожно касались его босых ног.

Скарад улыбнулся.

— Долго были в темноте, — произнёс он, поймав конечность мазура в ладонь. — Пора вам выйти на свет.

Чудовище ласкалось к его руке, прижимаясь всем телом к полу и поднимая отростки.

— Напоите людей Мраком, — Скарад мягко сжал конечность, и по ней пробежали красные жилки. Проявились символы заклинания, которым были созданы эти существа.

Через мгновения вспыхнуло рубиновое свечение на остальных монстрах, и ещё через миг... подземный удар сотряс город.

Скарад, вращая рукой Никиты, закручивал воды подземного озера в громадные водовороты. И они отвечали своему истинному повелителю.

На арене перед дворцом раздвижная железная площадка поднялась от мощного водного удара, и створки разъехались в стороны, выпуская чёрные волны. Под стенами сооружения двинулась с места земля, закручиваясь в воронки, проваливаясь и утаскивая за собой фундамент. Пространство арены вместе с каменным ограждением проваливалось в бездну, и наружу вырывались фонтаны густой угольно-чёрной воды.

Все, кто был в сооружении в этот момент, лишь сначала ринулись к дрожащим стенам, посмотреть, что происходит, но потом бросились назад. Высокие волны хлынули через арки насквозь через все преграды и обрушились на площадки рабов, смывая людей и трияров...

От водного удара разошлись камни брусчатки, и трещины, разъезжаясь на глазах, побежали дальше от арены в город, ломая дороги и дома. И отовсюду, из тёмных пропастей, стремительно разрывающих центр города, вынырнули сверкающие на солнце громадные монстры. Они хватали падающих в провалы людей, ловили убегающих и кричащих в ужасе. Острыми конечностями протыкали добычу, но не рвали, а держали

***

Дардана кричала не переставая, сопротивляясь солдатам, тащившим её на рынок. Тахир, отдав девушку, заплатил им и сказал, чтобы её отвели на самый дальний от арены и передали любому из трияров-продавцов. Тому, кто не станет спрашивать откуда невольница и продаст её, как свой товар. Продавцам было выгодно заполучить таких женщин. Им самим не надо было за них платить, и прибыль от продажи в этом случае в два раза больше. Тахир не сомневался в том, что Дардану заберут, и тогда её точно никому не найти.

Трияр-продавец рынка невольниц после короткого разговора с солдатами взял девушку из их рук и сразу швырнул на помост. Продать такую рабыню, что называется «из-под полы» надо было быстро, пока никто не заявил на неё права.

Основными покупателями на рынке были богатые граждане города, пришедшие со своими слугами и охраной. Среди них и много трияров. Вдали от арены рынки невольниц привлекали не только служивых оборотней из армии царя, но и зажиточных домовладельцев Темрюра. Многие трияры держали дома и участки земли возле города, десятки рабов и наложниц. Так что продавец, конечно, не отказался от красивой рабыни. Остальных женщин он уже продал сегодня, эта будет хорошим завершением дня.

— Мой хозяин не велел меня продавать! — кричала Дардана. — Он не велел...

Продавец, смеясь, поймал девушку, которая порывалась спрыгнуть с помоста, сжал её руку и поставил лицом к покупателям.

— У нас буйная кобылица, — засмеялся он. — Кто хочет объездить такую?

Сам осмотрел пышные волосы девушки и намотал их на руку.

— Почему хозяин отдал тебя просто так? — спросил он.

И Дардана поняла, что это может её спасти.

— Я порченная! — громко крикнула она в толпу. — Я была замужем!

Покупатели с интересом рассматривали красивую молодую женщину.

— Ну и что, — внезапно сказал один из трияров и кивнул продавцу:

— Давай, я возьму её.

Но тот со смехом отказал:

— Нет, такую кобылицу сначала надо оценить.

Он поднял лицо девушки, сжав её подбородок, и смотрел, как она пытается вырваться.

— Такая стоит хороших денег, — заметил продавец.

И Дардана пнула его в коленку:

— Пусти меня!

Хохот накрыл площадку. Покупатели смеялись, глядя на дикарку, которая вырывалась из рук продавца.

— Ты прав, она стоит денег, сколько хочешь за неё? — спросил трияр, который хотел забрать девушку.

— Пока не знаю, — продавец швырнул Дардану на дощатый помост.

Она упала всем телом, едва успев выставить руки, чтобы не удариться лицом.

— Зависит от того, насколько кобылица непокорная, — зарычал трияр.

Дардана со страхом смотрела за тем, как он снимает с пояса кнут. Девушка замерла, тяжело дыша. А продавец, увидев это, оставил кнут в покое.

— Вот и всё, — усмехнулся он. — Оказалось, не такая уж и непокорная.

Угроза избиением заставила рабыню проявить смирение.

Трияр поднял её и снова поставил перед всеми. Дардана стояла молча и тихо дрожа.

— Кто даст золотой за неё? — спросил продавец.

Голоса раздались со всех сторон торговой площади:

— Два!

— Три!

Первый трияр, которому понравилась девушка, подошёл ближе.

— Отдай мне, — сказал он. — Пять золотых.

Цена была большой, и продавец кивнул:

— Бери.

Новый хозяин рабыни поднялся на помост и протянул за ней руку. Дардана отскочила от него, но трияр поймал её и сжал локоть, едва не сломав. Остальные смеялись:

— У тебя нет с собой кнута.

— Без кнута она не боится.

Трияр наклонился к девушке и, глядя в её испуганное лицо, зарычал:

— Веди себя послушно, рабыня, а то спущу шкуру с твоих нежных бёдер...

И над площадью рынка внезапно раздалось громко и насмешливо:

— Хватит девушке грозить! Смотри, чтоб с твоих круглых ляжек шкуру никто не спустил!

Дардана повернулась на голос и замерла, хватая ртом воздух, потому что увидела Рира. Он шёл через толпу, а за ним шагали Иван и Вурда. На руках у Ивана сидела важная Далила, обнимая его за плечо. С высоты роста князя ей было видно всех, и в объятиях мужчины девочка чувствовала себя защищённой, поэтому смело смотрела вокруг, не прячась, как обычно.

Дардана задышала радостно, но в страхе. Испугалась за Рира.

— Это что, раб? — послышалось в толпе.

Трияры удивлённо смотрели на высокого крепкого парня, выдавшего столь наглую насмешку над новым хозяином рабыни.

— Что ты сказал? — зло переспросил тот.

— Что слышал, — ответил Рир, подойдя. — Я из каравана её хозяина. Он не велел её продавать. Охранник, который её отдал, украл её. Так что я забираю девушку обратно.

Трияр внезапно расхохотался.

— За пять золотых, — оскалился он. — Я уже купил её.

— Ты ещё деньги не отдал, — напомнил Рир.

Трияр вытащил кошелёк и бросил в руку продавцу.

— Отдал, — произнёс он. — Пусть её старый хозяин придёт за ней сам. И купит её у меня.

— Вот гад, — вздохнул оборотень.

— Что ты сказал? — поразился трияр.

— Да что ты заладил-то? — возмутился Рир. — Что сказал, что сказал... Отпусти девушку говорю. Нет у меня времени тебя уговаривать. Не отпустишь — заберу.

Кулаки трияра сжались, из ноздрей, немедленно распухших, вырвался пар. Тело разогревалось для обращения. Наглость раба ошарашила народ на площади, и теперь все с интересом ждали расправы над ним.

Дардана, глядя на разъярённого трияра, в отчаянии посмотрела на Рира.

— Ты погибнешь под его копытами, — зашептала она. — Уходи...

Оборотень засмеялся:

— Я? Под копытами? Да ты что, Дарданочка? Нет такого большого копыта.

Рир обернулся к Вурде с Иваном:

— Миром не хотят.

Об этом они говорили, пока искали этот рынок по всему центру города — о том, что надо по местным правилам Дардану забрать и драку не устраивать.

— Придётся идти за Фурканом, — вздохнул Иван.

Но трияр, купивший Дардану, уже не был согласен оставить оскорбление без отмщения. Тем более, что вокруг столько горожан, видевших, как наглый раб унизил его своими словами. Его собратья жеребцы в толпе смеялись.

Так что обиженный оборотень-конь сиганул с помоста вниз, метя в

Потратив мгновения на удивление, остальные трияры в толпе зарычали, а Вурда обругал Рира:

— Ну вот не мог уклониться просто! Шкурка ты!

— А не помогло бы, — хмыкнул Рир.

Нрав у жеребцов отменный. Рядом плюнешь — взбесятся. И сейчас они еле сдержались, чтобы не затоптать наглого раба. Повсюду в толпе замелькали красные всполохи и разнёсся возмущённый хрип.

— Тихо, тихо, — громко призвал Иван. — Ваш собрат сам нарвался. Девушку надо вернуть законному хозяину, а он не захотел. Или вам тут закон не писан?

Князь взглянул на продавца, который недовольно скрипел зубами, и спросил его:

— Ну, звать настоящего хозяина или вернешь нам девушку?

Трияр зарычал:

— Зови хозяина, пусть подтвердит, что это его рабыня.

— А ты, значит, ему скажешь откуда взял её, да? — Рир, стоявший у помоста, насмешливо взглянул на продавца снизу верх.

Но того такая перспектива не напугала.

— Мне её привели, — усмехнулся трияр. — За тех, кто её украл я не в ответе. А кто вы я не знаю. К тому же...

Он не успел договорить. Земля внезапно дрогнула, и мощная вибрация прокатилась по улицам от царского дворца до внешней стены. Странный шум наполнил пространство. Такой, словно где-то забурлили сотни гейзеров.

Толпа взволнованно зашевелилась. Все оглядывались по сторонам, не понимая, что происходит. Через мгновение настоящий грохот сотряс город и земля просто заходила ходуном. И внезапно стены арены, возвышающейся над другими постройками, стремительно ушли вниз...

Рир немедленно вскочил на помост к Дардане уже в синем пламени. Толпа схлынула с площади, и мало кто заметил, как вместо двух людей появились два огромных чёрных волка.

Вурда, обратившись, подставил Ивану спину, и тот запрыгнул на него с Далилой на руках. А Дардана широко открытыми глазами смотрела на мощного зверя выше неё ростом. Но времени на удивление не было. Рир схватил девушку зубами за талию и перебросил её себе на спину, приказав:

— Держись!

Дардана немедленно схватилась за его шею, услышав голос в голове.

Оборотни взмыли с прыжка вверх на крышу ближайшего здания. Благо строили тут плотно. И оказавшись выше, увидели, как с грохотом начали проваливаться строения, окружающие арену. А кроме этого Вурда, взглянув на небо, увидел... Арнаву.

Лазурный дракон боролся с потоками ветра и, рывками взмахивая крыльями, уходил от башни дворца.

— Вурда, видишь?! — крикнул Иван.

Ворлак схватился лапой за медальон:

— Арнава!

Боль берегини ударила сознание Вурды.

— Уходите! — рычала она. — Немедленно из города!

— Исполняем, — ответил ворлак и прыгнул на крышу следующего дома.

— Что с ней? — крикнул Рир, следуя за ним. — Где остальные?

— Уходим. Приказ берегини! — ответил Вурда.

Жуткий грохот и шум воды будто взорвали Темрюр. Его наполнили отчаянные крики, и здания заходили ходуном, рассыпаясь на кирпичи от мощного землетрясения. Прыгая по крышам, оборотни успевали оборачиваться. Позади них улицы накрывали чёрные волны, топя в себе дома, а из водной массы выныривали громадные мазуры, растопырив отростки и хватая людей.

Иван, глядя на это, крикнул ворлаку:

— Вурда, знаю, что скажешь, но быстрее!

— Уймись, Рилевич! — взревел тот, перемахивая с дома на дом прямо над падающей в глубокую пропасть дорогой.

Рир, мчась следом, чувствовал, как вцепилась в него Дардана. Держалась уже не за шерсть, а за кожу, так пальцами её скрутив, что, наверное, и самой больно было. Но держалась.

— Что берегиня сказала?! — не отставал от ворлака Рир. — Где остальные?!

Оборотням было видно Арнаву. Мчась по верхам строений, они смотрели за ней. Лазурный дракон летел вдоль стены города уже за его пределами, всё больше снижаясь.

— Она ранена, — ответил Вурда. — Что с остальными не сказала. Велела уходить.

Стремительно, просто на глазах, Темрюр тонул в чёрной воде и монстрах, и только дворец оставался в целости и сохранности. На его башне-ротонде копошились мазуры, и там вспыхивал красный свет.

Рир почувствовал дрожь в лапах. Не допустил мысли, что случилось непоправимое. Бежал как никогда, и только сердце билось с болью.

У самой городской стены земля дрожала, но ещё не потрескалась, и потоки жителей, которым повезло оказаться далеко от центра, выбегали за ворота. Волки спрыгнули с крыш и буквально прошли по головам. Но дела до них никому не было. Люди в панике и давке бежали, спасаясь из города, в мгновение ока накрываемого гигантскими волнами.

Покинув его, оборотни устремились за драконом. Арнава летела к реке, протекавшей недалеко от стен, и всё больше снижалась. Было уже понятно, что лазурный дракон и не летит вовсе, а падает, из последних сил поднимает крылья. Но отчаянные рывки слабели, и берегиня рухнула в воду, подняв облако брызг.

Оборотни добрались точно к этому моменту. Иван спрыгнул с Вурды, поставил Далилу на землю и сам побежал за ворлаком, ринувшимся в реку.

Вурда нырнул, всплыл через мгновения и устремился к берегу, увлекая Арнаву за собой. Та смогла поменять облик и ушла на дно девушкой. Иван встретил их на мелководье и взял берегиню на руки.

Дардана, соскочив со спины волка, побежала к дочери. Схватила её, испуганную и дрожащую, и прижала к себе. Рир, обратившись человеком, взглянул на обеих, убедился, что они в порядке и поспешил к берегине.

Иван уложил её на землю, и они с ворлаком с удивлением осмотрели её раны. Рваные полосы оставили волчьи когти, а не зубы мазуров. Но кожа вокруг порезов была совсем чёрная, отравленная каким-то ядом. Поэтому они и не заживали.

— Арнава, исцели себя, — Вурда приподнял её, чтобы легче было это сделать.

— Нет, потом, потом, — горячо шептала берегиня.

— Что случилось? — Иван взял её за плечо с другой стороны. — Где Никита?

Арнава посмотрела на князя и замерла. Губы открылись, но ничего не сказали.

Иван сжал её плечо, глядя в глаза:

— Где Никита? Димка где? Туран?

Рир опустился на корточки возле берегини, и она перевела взгляд на него. Сразу освободилась из объятий Ивана и Вурды, села на колени и потянулась к оборотню рукой. Рир поддержал её за локти.

— Прости,

— Что? — оборотень поражённо смотрел на неё.

Лицо берегини исказилось от плача, который она пыталась сдержать:

— Прости, не уберегла...

— Арнава, что ты?. — Рир замер, холодея от предчувствия.

Берегиня отпустила его и отползла на коленях ото всех. Сжала рукой медальон и, услышав ответ, заговорила:

— Госпожа моя, Гинева, забудь о триярах, больше нет этой угрозы. Дух Скарада восстал и к телу хранителя привязан. Заклинание «слияния души» на Никите, сильнее его не видела. Скарад верх над хранителем взял и теперь им управляет.

Замерли поражённые Иван и Вурда. Рир опустился перед Арнавой, глядя в её лицо.

— Димка, наш... — берегиня схватила оборотня за плечо и сжала крепко-крепко, — ...и Туран, воин твоей охраны, госпожа... они меня спасти пытались, Скарада остановить...

Крупная дрожь прошла по плечам Рира.

— Оба мертвы. Убиты Скарадом рукой хранителя, — прошептала Арнава.

Голос берегини ослабел, как и она сама. Медальон погас в её руке, потому что пальцы разжались, и Арнава упала. Рир подхватил берегиню и, обняв её, замер. Иван и Вурда стояли, окаменев от услышанного. Никто ничего сказать не мог.

***

Тишина сковала берег реки. Пока издалека не накатился шум голосов и топот. Недалеко от оборотней, Ивана и Дарданы, обнимающей дочку, шли люди. Много людей, сотни и тысячи. Жители Темрюра, успевшие выбежать из него, отходили дальше от городской стены. Створки всех ворот всё ещё расталкивали волны, но они ослабевали и откатывались.

В самом городе полностью ушёл под воду центр, арена и площадки рабских рынков. И только башни царского дворца, стоявшие теперь, словно маяки на голой скале, выделялись на фоне голубого неба, блестя мокрыми телами облепивших их мазуров.

В огромной толпе, наводнившей поле, шли люди и трияры. Большинство последних были воинами корпуса охраны городской стены, и они, конечно, собирались вместе. Кто-то из старших командиров кричал в толпе:

— Все воины ко мне!

Иван первым обратил внимание на людские потоки. Они замедлялись. Люди, отдалившись от опасной территории, останавливались и оборачивались, глядя на то, что осталось за спиной. Трияры пытались понять что случилось, но пока не могли даже предположить. За минуты их огромный город наполовину разрушился и утонул в чёрных водах. И там, в его стенах, остались тысячи жителей.

Старший командир трияров, беспомощно оглядываясь вокруг, наткнулся глазами на группу у реки и замер, а потом зарычал. Городская охрана видела раненого дракона в небе, покидающего башню дворца, и ещё двух волков, пробежавших по головам. И командир трияр, сам оборотень, глядя на женщину в блестящей лазурной броне на всём теле и мужчин в чёрной сетке, быстро догадался, что смотрит на тех самых оборотней.

— За мной! — зарычал он своим воинам и в красном пламени обернулся в коня цвета бронзы, сразу устремляясь к тем, кто мог знать что произошло. Или быть в этом виноват!

Иван тяжело вздохнул, глядя на приближающихся к ним десяток здоровых жеребцов. Потом развязал шнурок плаща, сбросил его с плеч и потянул из-за спины топор. Вурда обратился волком, поскрёб камни под лапами, подтачивая когти.

Рир уложил Арнаву на землю и встал, глядя на город. На башню, где остался его брат.

Дардана подошла к оборотню, осторожно тронула его, и Рир обернулся к ней. Девушка смотрела в его глаза, тёмные и блестящие.

— Мне жаль, — прошептала она, — мне так жаль, Рир...

Оборотень положил ладони на её плечи и несильно сжал.

— Оставайся с берегиней и дочкой, — произнёс он.

— Хорошо, — прошептала Дардана, — хорошо.

Рир наклонился к ней, поцеловал в лоб, взглянул на Далилу, прижавшуюся к бедру матери, погладил девочку по щеке и сделал шаг назад. Обернулся волком и встал рядом с князем и ворлаком.

— Защищаем берегиню, — произнёс Вурда. — Что бы ни было, до конца.

— До конца, — подтвердил Иван.

— До конца, — повторил Рир.

Трияры приближались, взрывая копытами землю и поднимая пыль. За десяток метров жеребцы разделились, окружили оборотней со всех сторон, сразу сжимая это кольцо. Но в бой не ринулись, потому что старший командир не отдал такого приказа. Он обратился человеком и со злостью поглядев на чужаков, спросил:

— Что вы сделали?

Иван покачал головой:

— Мы ничего не делали.

И это было правдой лишь отчасти, ведь город уничтожил... Никита.

— Наш город! — зарычал трияр. — Наш царь! Вы — чужаки из-за гор!

Он показал на женщину, лежавшую на земле:

— Она дракон! Вы волки! Алавийцы!

— Это мы и без тебя знаем, — невесело усмехнулся Вурда. — Мы вашего царя не трогали. Сами из города спасались.

— Что с ним?! Что с царём Береизом? Он мёртв? — трияр не мог унять гнев и не слышал слов, да и не смог бы им поверить.

— Говорю тебе: не знаем! — резко ответил Иван. — Мы не были во дворце.

— Она была! — оборотень-конь выдохнул пар ноздрями, показав на Арнаву.

— И она тебе ничего не скажет, она без сознания! — зарычал Вурда. — Ранена!

— И зачем же её ранили? — издевательски спросил трияр. — Не потому ли, что она напала на царя?! Пусть сдохнет! Но сначала скажет, что с ним!

Оборотень подался вперёд, опускаясь плечами вниз, и в красном пламени поднялся жеребец.

— Назад! — взревел Вурда.

Потому что за старшим трияром ринулись остальные, намереваясь всей мощью раздавить волков на своём пути к женщине, но... за мгновение до того, как Вурда и Рир воткнули бы когти в морды жеребцов, над ними прошла огненная волна и ударила в землю, разделив стороны выжженной воронкой.

Головы вскинули все.

В ясном небе, разбивая солнечный свет тенью, снижались над местом схватки серебряные драконы. Пролетевшая над триярами рептилия, круто развернулась в воздухе и плавно встала на землю, подвинув жеребцов угрожающим рёвом, а потом пригнула шею к земле. Брада поднялась из седла, спрыгнула с дракона и побежала к оборотням.

Вурда выдохнул с облегчением. Десятки сверкающих серебряных рептилий вставали лапами на землю. И без того перепуганные люди на поле кричали от страха и метались, но бежать им было некуда. Позади затопленный город, впереди драконы.

Алавийская сотня сразу распределилась в линию обороны напротив стен Темрюра, и несколько рептилий ушли на облёт, осмотреть город. Верховная берегиня и её сопровождение приземлились рядом с оборотнями.

— Раны от когтей волка, — сказал берегине князь. — И отравлены.

Но Брада ничему не удивилась, быстро положила на порезы ткань, пропитанную лекарством, и наклонилась, нашёптывая заклинание заживления.

— Всё будет хорошо, Иван, — успокоила она.

И правда, бледное лицо Арнавы пропиталось лёгким румянцем, и она глубоко вздохнула, сразу открывая глаза. Узнав Браду, потянулась к ней рукой. Та поймала ладонь девушки и крепко сжала:

— Всё хорошо, мы здесь.

Глаза Арнавы заблестели.

— Никита... — прошептала она. — И Скарад...

— Мы знаем, — Брада погладила её по коротким волосам. — Мы знаем. Поэтому и здесь.

— Как? — поразился Иван. — Знаете, что произошло? Откуда?

Брада тяжело вздохнула:

— Сейчас поговорим, князь.

Она обняла Арнаву, подняла её и повела к Гиневе.

Вурда и Рир уже стояли рядом с верховной берегиней. Та, сойдя с дракона, обратила внимание на девушку с ребёнком, и Рир подвёл к ней Дардану с дочерью.

— Госпожа, эта девушка нуждается в защите, — произнёс он. — Она была с нами в этом пути. Не откажи просьбе простого оборотня: пусть остаётся со мной.

Дардана, оглядев высокую женщину в боевой одежде и меч у неё в ножнах, совсем испугалась. Спряталась за спину Рира и прошептала:

— Воительницы из-за гор.

Но Гинева улыбнулась:

— Не бойся нас. Мы зла не причиним.

И кивнула Риру:

— В защите не откажем. Тем более, что не простому оборотню, Рир. Герои Алавии о многом просить могут.

Оборотень поклонился, а Дардана удивлённо посмотрела на него.

Гинева, глядя на Рира, видела, что и у него на душе сейчас так же темно, как и у неё. С момента, когда услышала слова Арнавы и поняла, что не успела к Турану всего чуть-чуть. Алавийская сотня уже была на подлёте к Темрюру.

Верховная берегиня шагнула к оборотню и крепко взяла его за плечи:

— Твой брат и Туран сделали то, что должны были. Оплакивать обоих мы будем позже. Не сейчас. Это мой приказ тебе.

Рир опустил голову и сглотнул ком:

— Да, госпожа.

Дардана отошла на шаг, когда женщина обняла оборотня, но после вернулась к нему и прижалась к его плечу. Гинева, увидев это, улыбнулась невесело, но с добром.

— И правильно, — сказала она. — Иногда и капля любви делу поможет, а в твоём сердце, девушка, её сейчас так много, что через край льётся. Откройся, а то затопит тебя.

Рир, несмотря на жгучий блеск в глазах из-за брата, взглянул на Дардану:

— Правда?

Девушка обняла пальчиками его ладонь и вздохнула:

— Правда.

Гинева отошла от обоих и направилась к Браде. Та вместе с Иваном вела Арнаву. Но прежде чем всем собраться, Гинева посмотрела на трияров. Те, что пытались затоптать оборотней-волков, теперь со своим старшим стояли в окружении драконов. И под пристальным взглядом нависших над ними рептилий, оставались в боевом круге, злобно глядя на врагов. Из обличия жеребцов не вышли. Так они быстрее и сильнее, так и с драконом сцепиться можно. И так было везде, где в толпе народа, скопившегося на поле перед городом, оставались трияры. Драконы, быстро выявив оборотней, изолировали их от остальных и теперь держали под наблюдением.

Вурда, находившийся рядом с верховной берегиней, обратил на это внимание и сказал ей:

— Все в растерянности: и простой народ и воины. Не знают что с царём и городом.

Гинева позвала командира алавийской сотни и приказала:

— Приведи старших воинов на разговор.

Дракон-оборотень тряхнул мощной шеей и начал уменьшаться в белом пламени. И ещё две рептилии из охраны берегини тоже приняли человеческий облик. Такими и направились к триярам. Человеком лучше говорить.

Брада подвела Арнаву, и Гинева обняла молодую берегиню. Та молчала. Но Иван, конечно, не мог.

— Как вы узнали? Почему прилетели? — спрашивал князь.

Вурда тоже посмотрел с этим вопросом на Браду, и Рир, подойдя к берегиням, стоял в ожидании ответа.

Дардану с дочкой оборотень оставил неподалёку. Девушка села на землю, заставила себя успокоиться и приготовилась ждать долго. Столько, сколько нужно. Люди вокруг были растеряны, а она нет. Её волк рядом. Как и обещал, пришёл за ней. Дардана была счастлива уже сейчас и ни в чём не сомневалась. Верила Риру и верила в него.

А оборотень, держа боль глубоко внутри, слушал верховную берегиню.

— Одно к другому свели, — сказала Гинева. — Хотя и не были уверены, что поняли всё правильно. Но решили, что если ошибаемся, то перед народом извинимся и улетим. А если не ошибаемся, то извиняться будет уже не перед кем.

— Угадали, — кивнул Иван.

— Прошлой ночью, — продолжала верховная берегиня, — в зал талисманов прошёл сильнейший призыв.

— Когда Никита спал, — прошептала Арнава.

— Да, — подтвердила Гинева. — И когда ты его разбудила, призыв затих. Хранитель связан с талисманами древними заклинаниями на крови, как и весь его род. Эта связь давала белым волкам много власти, и потому... — Гинева тяжело вздохнула, — берегини, наши предшественницы, те, кто создал талисманы, позаботились о том, чтобы хранителям эта власть в голову не ударила.

Иван удивлённо поднял бровь.

— Простым оборотням не дали всех знаний, — сказала Гинева. — Владел ими только князь Бимир. Но остальные понятия не имели, например, о том, как призвать талисман в руки хранителя на большом расстоянии.

— Что? — даже Вурда поразился. — Никита это может?

— Может, — подтвердила Гинева.

— То есть прямо вот из храма и сюда? — уточнил Иван.

— Да, — повторила берегиня. — Для этого нужно заклинание призыва, которого Никита, разумеется, не знает.

— Но Скарад знает, — с хрипом в голосе произнесла Арнава, поняв, что навело старших берегинь на подозрения.

— Именно, — вздохнула Гинева. — Он в своё время не мог использовать его сам, потому что только у белого волка есть эта связь. Нужны тело и кровь хранителя, чтобы сотворить призыв, и сейчас у Скарада это есть. Сегодня ночью это заклинание попалось в магическую сеть ловца, оберегающего храм. А помимо нас, знал его только Скарад.

— Как это могло случиться? — внезапно спросил Рир и взглянул на Арнаву. У той глаза заблестели, но оборотень всё равно зарычал: — Как проглядели? Как

— Тише, Рир, — мягко осадила Брада, потому что оборотень голос повышал.

Рир выдохнул и замер.

— Не от гнева кричу, — прошептал он.

Арнава внезапно выпрямилась и перестала опираться на плечо Брады.

— Правильно кричишь, — сказала она. — Это я не углядела. Муж мой начал видеть кошмары, от которых у него в теле была боль. А боль была потому, что эти заклинания капля за каплей его кровь изменяли. Весь год. А он противился этому, один.

— Заклинания? — Гинева сощурилась. — Не одно?

Арнава молчала мгновения, вспоминая, что видела на теле Никиты, и кивнула:

— Не одно. Целая сеть. Даже на пальцах проявились символы, когда заклинании начали действовать все вместе.

Брада немедленно вынула из внутреннего кармана одежды чародейское перо и протянула Арнаве.

— На земле пиши, — приказала она. — Всё, что помнишь, пиши.

Девушка опустилась на колени и начала выводить символы, которые успела прочитать.

— Одно заклинание точно — «слияние души», — говорила она. — Ещё одно, точно «замена воли», что и понятно. Если бы Скарад волю Никиты своей не подменил, хранитель его в три счёта в своём сознании скрутил бы. А остальные я не знаю, никогда не видела таких....

Арнава выводила символы пером на песке, и в воздухе над ней высвечивалось, написанное на земле. Старшие берегини приросли взглядами к цепочкам знаков.

— Даже не знаю, одно это заклинание или несколько, текст очень большой и нигде не повторяется, — говорила Арнава... — и не всё запомнила.

— Это одно заклинание, — внезапно сказала Брада, и тяжёлый вздох берегини заставил всех напряжённо посмотреть на неё.

Арнава подняла голову:

— Знаешь его, госпожа?

Брада молчала, оглядывая реющие в пространстве символы, как и Гинева. Лица обеих всё больше мрачнели.

— Вот уж... — верховная берегиня неожиданно для всех сглотнула ком в горле, — ...не думала, что когда-нибудь снова это увижу.

— Нам объясните! — подал голос Иван. — Что это такое?

Рир и Вурда, хмурясь, смотрели на обеих женщин, а князь, сложив руки на груди, ждал ответа.

Гинева взглянула на Браду:

— Что ж, давай ты. Ты более меня об этом знаешь.

Берегиня молчала мгновение, ещё осознавая насколько всё плохо, но утвердительно кивнула и сказала:

— Это заклинание называется «цепи сосуда». Очень мощное. Написано оно в тёмной магии и предназначено только для одного — связать Мрак и его носителя. Вписывается оно в кровь и навсегда в ней остаётся.

Оборотни и князь пока молчали, не понимая в чём суть.

— Единственным, кто на себя это заклинание навёл, был Скарад, — объяснила Брада. — Мрак сам выбрал его в носители, но с этими цепями они связались навсегда, так что изгнать его из тела повелителя уже было невозможно.

Арнава побледнела, выпустив из рук перо, упёрлась ладонями в землю, но всё равно покачнулась. Все по-прежнему молчали.

— Я в магических делах немного смыслю, — нарушил тишину Вурда, — но вроде, помню, что «слияние души» — это заклинание на крови и оно добровольное. Заклятую кровь надо принять по своей воле, иначе заклинание не запустится.

Берегини взглянули на ворлака.

— Понять хочу, как это всё могло случиться, — произнёс тот. — И как вы будете всё это магическое безобразие с хранителя снимать.

— И «замена воли», — добавил Иван, — оно ведь тоже не просто так работает? Нужно поддаться тому, кто хочет волю заменить. Хотя бы раз согласиться. А в заклинании «цепей» — неужели ничего такого нет? Условия наложения у него какие?

Ответом была тишина.

— Что? — Иван оглядел берегинь. — Или мы не правы?

— Заклинание «слияния души» требует принять кровь добровольно, — подтвердила Гинева. — Значит, хранитель её именно так и принял. Сам. Никто его не заставлял.

— Быть не может такого! — зарычал князь.

Но Арнава внезапно вздрогнула и замерла, тяжело дыша. Ведь она давно об этом думала и ответа не находила. А вот сейчас — когда уже поздно, всё поняла.

— Может, — берегиня едва совладала с дрожью в голосе. — Как хранитель во Мрак за мной вошёл? Как меня вытащил? Вот так он и смог. В святилище, когда вы все за мной пришли, вот тогда Таркор его и отравил. Значит, убедил его, что только так он за мной через Мрак озёр пройдёт — если в нём кровь Скарада будет. Никита из его рук её принял, чтобы меня спасти.

Арнава зарычала со слезами:

— Он сам и вывел Скарада из Мрака. Когда за мной вошёл, дух повелителя заклинанием «слияния души» к нему прицепился. А когда мы Саталир в озёра опускали, Скарада в том Мраке уже не было, он уже с Никитой был.

Берегиня замолчала, но черты лица играли болью и злостью, потому что злилась на себя в отчаянии. Никита, спасая её, дал Таркору душу свою отравить, а она не поняла.

— Но, а остальное? — мрачно спросил Вурда. — «Замена воли»?

— И здесь не обрадую, — вздохнула Брада. — Значит, в чём-то Скараду удалось хранителя убедить. Чтобы заклинание запустилось, достаточно поверить или пожалеть, посочувствовать. И готово. После этого что угодно можно говорить ему и всё его руками делать. Всему будет вера и понимание.

Арнава взглянула на Браду и хрипло вздохнула:

— А «цепи»?

Старшие берегини молчали.

— Ну же, — горячо зашептала Арнава. — Как снять заклятие «цепей»? Что делать?

Тишина не нарушилась. Гинева отрицательно покачала головой.

— Ничего, — наконец ответила Брада. — Заклятие цепей не снимаемо. Нет против него ничего. С момента, как оно было написано и применено Скарадом, больше никто и никогда его не использовал. И никакой защиты от него не создавали.

Арнава замерла, не дыша.

— Неужели ничего не можете? — не поверил Иван, оглядывая берегинь. — Столько знаний имеете и духа изгнать не способны? Хотя бы это сделайте. Без Скарада в голове Никита в себя придёт.

— Не так всё просто, князь, — покачала головой Брада. — Обычного духа, прицепленного простым заклятием или незавершённым делом, изгнали бы. Но это Скарад. Его дух сам по себе силён, а с Мраком всемогущ. И он знает все способы,

— Но хоть что-то же можно! — Иван не сдавался.

— Да, — внезапно ответила Гинева. — Можно предложить Скараду покинуть тело Никиты, а когда он откажется — уничтожить его вместе с мазурами и хранителем. Вот и всё, что мы можем. Не забудь, князь, что «цепи» не с повелителем Никиту связали, а с тьмой. С тем Мраком, который в здешних водах остался со старых времён. Самым тёмным, самым сильным. Что он сейчас делает с разумом хранителя и как развращает, мы не знаем. Даже если Скарада изгоним, может, уже поздно будет для Никиты. Может, поздно уже сейчас. И Мрак им владеет так же, как Скарадом. Ничего мы не знаем, князь! И поэтому если хранителя в живых оставим, то такого монстра можем выпустить, какого и представить не могли.

Иван аж вздрогнул:

— Нельзя так, госпожа, ты что?!

Рир стоял молча, только сглатывал, потому что от осознания всего, что слышит, его мутило.

— Кровь Никиты, хоть и отравлена, но по-прежнему кровь белого волка, — жёстко добавила Гинева, — и он по-прежнему связан с талисманами. Если Мрак такого носителя получит, то он легко призовёт девятый талисман. Остальные мы сможем удержать, но медальон хранителя нам неподвластен. А его сила проста — он как ветролом потоки магии режет и рассеивает. С такой силой всю ткань вселенной можно перерезать в лоскуты. Никита не понял, что создал и насколько опасен его талисман, зато Скарад прекрасно это знает! Так что — да, князь, не выйдет хранитель из города живым!

Молчание затянулось. Дыхание у всех охрипло, и в наступившей тишине слышно было только оно.

— Не выйдет живым, — повторила Гинева. — Если вариантов не будет у нас, кроме этого, то прости, Рилевич.

Иван ничего не ответил, стоял с пустыми глазами и не мог такого принять.

А к берегиням подошёл командир драконьей сотни вместе с триярами. Гинева просила позвать к ней старших воинов. Оборотни были в человеческом облике, но на их телах, обтянутых чёрными ремнями, мышцы то и дело вздувались, и носы на лицах оставались широкими. Волновались воины, дышали глубоко и часто.

— Самый старший мне нужен, — сказала Гинева.

Трияр, который с волками сегодня уже говорил, мрачно смотрел на женщину.

— Я самый старший из всех, кто остался, — произнёс он. — Я командир корпуса охраны внешней стены Темрюра. Я Керем.

— Меня послушай, Керем, — произнесла Гинева. — Я верховная берегиня Алавии, земель, что лежат за горами.

— Я понял это, — зло усмехнулся трияр. — Прав был царь Береиз. Он знал, что снова явитесь на нашу землю, только ждал вас позже. Думал, успеем подготовиться к встрече с вами, а вы обманом нашего правителя убили.

— Я тебе слушать меня велела, а не говорить, — остановила его Гинева. — Чтобы ты понял, зачем мы здесь. Ни ваши земли, ни ваш царь, ни народ — нам не нужны. Своих забот хватает.

Керем злобно глядел на женщину.

— Ваш царь сам нас позвал, — говорила берегиня, — позвал тем, что во внешний мир своих воинов отправил и заставил их на озёрах Мрака порезвиться. Но теперь не важно, кто и что начал. И у вас и у нас один враг — тот, который ваш город уничтожил и царя вашего убил.

— Так он с вами пришёл! — зарычал кто-то в толпе.

— Пришёл, — согласилась Гинева. — Только тайно от нас. Слышали о повелителе Скараде?

Трияры замерли, удивление появилось на лицах.

— Тогда знайте, — сказала берегиня, — он ваш враг. Дух его восстал и к нашему оборотню привязан. Чёрный дракон, который ваши земли уничтожил, сегодня на них вернулся.

Керем хмуро смотрел на женщину.

— Верить мне или нет, это скоро сам решишь, — сказала Гинева. — Когда Скарад себя проявит. Но мы здесь, чтобы его остановить. С тобой, или без тебя, с твоими воинами или без них, со всем народом или без него. Если хочешь землю свою защитить, то главное — нам не мешай. Чтобы не пришлось драконам пламя на вас тратить.

Берегиня протянула трияру раскрытую ладонь:

— Я тебе слово даю: когда всё закончим, мы здесь не останемся. Вернёмся домой. Никто вам грозить ничем не будет.

Керем перестал яростно скалиться, но и всё же с решением не торопился. Оглянулся на остальных.

— Советуйтесь, — сказала Гинева. — Людей успокой и воинов собери...

Трияр исподлобья взглянул на берегиню.

— И решайте, что делать будете, — добавила она. — Никого здесь не держим. Никто не пленник. Пусть люди и трияры, простые жители и воины, все уходят подальше.

Керем молчал, но дышал спокойнее и ноздрями перестал пар выпускать.

— Всё, иди думай, — отпустила его Гинева.

И едва сказала это, как внезапно сама вздрогнула, потому что ярко зажглись символы связи на её медальоне. Берегиня отвернулась от трияров и махнула рукой командиру драконов:

— Бери на себя. Если что будет нужно, помоги.

С Гиневой вместе вздрогнули Брада и Вурда, и Арнава шумно вздохнула, схватившись за медальон. У всех они засияли одновременно.

Иван и Рир напряжённо переглянулись.

— Что такое? — спросил князь.

Но ему не ответили. Все, на ком были медальоны, слушали. Слушали голос, звучащий в их головах.

Вурда напряжённо взглянул на Ивана и прошептал:

— Сейчас, князь, подожди секунду.

Гинева внезапно сделала глубокий вдох и нажала последовательность символов на своём медальоне.

— Будь по-твоему, — произнесла она.

От её украшения в воздух изошло густое сияние, обретая в пространстве очертания человеческой фигуры, и все замерли. Потому что узнали и нет. В свете медальона, запустившего заклинание создания образа, встал перед всеми... Никита. Только не он. Платиновые волосы хранителя пропитала чернота, как и его тело, прошитое цепочками символов. Но не это заставило всех похолодеть, а тёмный взгляд Никиты, ещё сияющий тонкими синими жилками в угольной радужке, хищный наклон его головы и улыбка влажных губ.

— Берегини, — произнёс совершено чужой низкий голос. — Я рад вам...

***

— Вот и всё, Никита, вот и всё. Получилось.

Спокойный голос дракона-оборотня касался слуха Велехова.

— Не всё, — произнёс он. — Ты же хотел талисман,

— Нам его доставят, — засмеялся Скарад, и Никита ощутил его ладони на своих плечах.

Повелитель стоял за его спиной, и они вместе смотрели на город. Под стенами дворца плескались тёмные воды, наполнившие пропасти, окружившие здание. И всюду на улицах перекатывались по крышам громадные мазуры.

Никита, наконец, понял, почему эти создания признали его с самого начала. Он принял кровь Скарада, вывел его дух из Мрака озёр, и всё это время повелитель был рядом с ним, но не проявлял себя, наблюдая и ожидая нужного момента. Только чудовища, конечно, почувствовали своего хозяина.

— Правильно, — шептал Скарад на ухо Никите. — Теперь ты знаешь всё, что знаю я.

Велехов опустил голову. Он не хотел бы знать ничего из того, что вошло в его разум. Прямо сейчас он вспоминал, как на башне Темника повелитель передал Таркору свою кровь, на которую были наложены три заклинания. Скарад продумал всё, для того, чтобы оставить себе возможность начать всё заново.

За долиной озёр Мрака в землях Триярии оставались созданные им мазуры, которых он не стал использовать в своей войне с берегинями. Для поддержания жизни в них нужно было много воды, и это делало невыгодным их участие в боевых действиях на просторах Алавии. Мазуры — не наступательная армия, а оборонительная. И в этом они бесподобны. Но что важнее всего — под их охраной в Темрюре оставалось резервное хранилище. Никита назвал это так. Подземное озеро, оставшееся после войны с триярами, полное тьмы и монстров.

Хуже того: как и говорила Брада — нарушая равновесие, они неизбежно запускают в действие противовес. Когда берегини применили Саталир против Мрака в озёрах, эта тёмная суть — неизменная часть магического полотна, вечная и сильная, лишилась своей обители и устремилась в другое место — в хранилище Темрюра.

Скараду оставалась лишь малое — снова стать повелителем и оказаться там, где сосредоточена его армия чудовищ и сила Мрака. Для этого нужно было захватить душу и тело белого волка и привести его сюда.

Никита вспомнил слова Таркора, которые оказались пророческими. Оборотень сказал: Мрак ищет сильного носителя и тебя, хранитель, тоже найдёт. Так и случилось.

Тихие стоны коснулись слуха Велехова, и он обернулся. Царь Береиз ползал среди останков своих генералов вместе со своими сыновьями. Ноги и руки мальчишек покрывали глубокие колотые раны от зубов мазуров, из которых текла тёмная кровь.

— Что ты чувствуешь, Никита? — мягко спросил Скарад. — Каждый, в кого приходит Мрак, становится его частью, и все части подчиняются повелителю.

Дракон-оборотень засмеялся, взглянув на царя:

— Прикажи ему прыгнуть в пропасть. Он выполнит.

Велехов продолжал наблюдать. Береиз, тяжело дыша, поднял на него глаза.

— Расскажи мне, — произнёс Никита. — Как вышло так, что ты решил, будто Алавия тебе угрожает? Ты жил спокойно столько лет и вдруг подумал, что берегини нападут. Почему?

Царь заскрежетал зубами, перетирая их друг об друга.

— Ты знаешь ответ, Никита, — произнёс Скарад.

И Велехов вспомнил. Год назад Береиз нашёл подземное озеро и мазуров и, конечно, диадему. Его дед — царь Элесолема, не оставлял ему этот венец. Для этого ему надо было бы выжить в городе, утонувшем в море жидкой грязи, но он погиб. А сразу после этого мазуры, по приказу Скарада, доставили диадему в крепость Темрюр, где копали себе убежище. И когда через сто лет Береиз нашёл вход в подземные пещеры, венец всплыл ему в руки из чёрных вод. Потому что его заботливо поднесли сами чудовища. Надев диадему, царь трияров тоже стал рабом. Никита вспомнил прозрачную тьму в его глазах. Береиз давно не владел собой. Мрак этих вод управлял им.

— Я слышал, — прошептал царь, — я слышал голоса. Они говорили, что Алавия снова придёт. Мои неотмщённые предки воззвали ко мне...

— Не предки, — Никита почувствовал улыбку отчаяния на своих губах. — Нет, Береиз, голоса, которые ты слышал, были душами из тьмы. Они совратили тебя и заставили убивать. Ты заразил своих воинов Мраком, чтобы они стали рабами. Ты позволил им уничтожать людей. Как узнал обо мне? Тоже от голосов?

Скарад тихо засмеялся, и Никита мрачно взглянул на него.

Изо рта Береиза потекла чёрная кровь. Он кашлял, захлёбываясь ею.

— Да... да... от голосов, — клокотало в горле царя. — Они говорили, как заставить тебя прийти. Мой воин — Селим, тоже слышал их. Я послал его за тобой. Ты не должен был догадаться о том, что нужен им. Никто не должен был...

— В этом вы преуспели, — с болью прошептал Велехов.

За такой важной проблемой, как проникновение из внешнего мира, никто не подумал, что такие серьёзные действия нужны для отвода глаз, чтобы заманить хранителя туда, где его очень ждут. Но и разрушение дамбы было нужно Скараду. Если слить нынешние чистые воды озёр в долину Энсасера и соединить их с озером Темрюра, территория Триярии станет морем с островками. Охраной этого места сосредоточения тьмы, станут уже не люди и трияры, а монстры, которые не подпустят к нему никого. Это место станет новым вместилищем и обителью Мрака, и здесь он сможет расти вволю.

— Ты хорошо поработал, царь, — заметил Никита. — Всё, что от тебя требовалось, ты сделал. Но теперь ты не нужен.

Береиз захрипел, отползая от ног Велехова и пытаясь тащить за собой сыновей. Но те не двигались, абсолютно чёрными глазами глядя на Никиту. А он чувствовал в сознании детей пустоту. Они не боялись его. Они знали, что у ног своего повелителя. Им было всё равно убьёт он их или прикажет что-то сделать.

Велехов помнил это чувство. Оно было у него, когда Таркор поил его своей кровью, такой же наполненной Мраком.

— Прикажи им, повелитель, — Скарад наклонился над плечом Никиты, и тот ощутил его когти на себе. — Попробуй.

— Я не ты, — прошипел Велехов. — Ради развлечения убивать не стану.

И сам вздрогнул, потому что испугался того, что Скарад за его отказ изменит своё решение о Димке и Туране. Никита развернулся, пошёл к ним и сел рядом на корточки.

Димка дышал тяжело, но рана на груди почти затянулась. У Велехова ушло на это больше времени, чем обычно. Его тело было отравлено Мраком, и магия исцеления, хоть и оставалась с ним, но сильно ослабела.

Туран придерживал Димку в сидячем положении, чтобы было

— Никита... — прошептал Димка, когда тот снова положил руку на то место, где ещё недавно была дыра насквозь до сердца.

— Всё хорошо, — произнёс Велехов, собирая под пальцами магию исцеления. — Ещё немного...

— Никита! — зашипел Димка.

Велехов наконец заставил себя поднять глаза на парней. Оба смотрели на него, не отрываясь.

Никита вытянул руки, показывая:

— Вот.

На его предплечьях, как и на всём теле, чернели цепочки символов, и они двигались по линиям. Будто кто-то подёргивал эти цепи, затягивая их потуже.

— Заклятие на тебе? — хрипло прошептал Димка. — И снять не можешь?

— Не могу, — покачал головой Велехов.

— Тогда почему мы живы? — сглотнул Димка. — Ты же нас почти убил. И что за монстр был, в которого ты превратился?

— Скарад, — ответил Никита. — Его кровь с моей смешана. Вот и стал чудовищем. Волк с драконом соединились.

— Повелитель Скарад? — Туран переспросил, не поверив: — Повелитель Навии, которому я служил?

— Ага, — Велехов обернулся и поднял голову. — И сейчас он со мной.

Дракон-оборотень стоял над ним и тоже смотрел на парней. Только они-то его не видели. Дух в сознании Никиты пребывал.

— Всё хорошо, хранитель, — произнёс Скарад, — я ранил их, зная, что ты исцелишь.

Оборотни не отрывались глазами от Велехова.

— Никита... — позвал Туран.

— Всё нормально, — ответил тот.

— Нет! — выдохнул Туран. — Не нормально ничего! Ты и заметить не успеешь, когда Скарад опять верх возьмёт. Если заклинание у тебя в крови, это не то же самое, как ошейник Ринкар, который нас с тобой вместе держал. Там мы драться могли разумами за одно тело, а сейчас тебя повелитель отодвинет в любой момент. И задушит нас твоими руками, пока ты не видишь!

Над головой Никиты раздался насмешливый голос:

— А он прав.

Велехов хрипло вздохнул, чувствуя подступающий страх:

— Не надо...

Он уже кричал сегодня, когда убивал Димку и Турана, когда ранил Арнаву и пытался её целовать. Он всё время был здесь, ни на мгновение Скарад не отпустил его. Никита видел всё и делал всё. Но ужас от происходящего, словно ветер бился рядом с ним и не мог проникнуть в сознание, будто залитое жидким стеклом.

Оставшись стоять по щиколотки в крови, Велехов умолял дракона-оборотня не убивать тех, кто ему дорог. Повелитель почему-то выполнил эту просьбу и сейчас продолжал потакать. Разрешил исцелить парней, разрешил говорить с ними.

— Тише, хранитель, — Скарад наклонился над ним, дыша теплом в затылок. — Страх потерять тех, кого любишь, так знаком мне. Я не заставлю тебя испытать его больше, чем сейчас. Но только если...

Никита почувствовал улыбку на губах повелителя.

— Если сделаешь то, что я скажу, — произнёс он. — Напои их своей кровью, сделай рабами. Хочу, чтобы ты понял, что это совсем не страшно.

Велехов задрожал.

— Пусть служат нам, — шептал Скарад. — Пусть служат тебе. И тогда бояться им не придётся. Тогда они в безопасности.

— А если нет? — спросил Никита.

И его собственные пальцы выпустили когти, а ему оставалось лишь смотреть на это.

— Хранитель... — Туран с трудом сглотнул, следя за его руками и отчётливо понимая, что в любую секунду им конец.

Димка наконец сел, так и прижимая ладонь к груди:

— Никита, что он тебе говорит?

Велехов молчал, глядя на обоих, и внезапно резко встал. Рассёк себе предплечье когтями и опустил руку вниз, чтобы кровь потекла в ладонь. А как та наполнилась, подставил Димке:

— Пей.

— Нет, — сразу ответил тот.

— Пей, говорю! — Никита зарычал с болью.

— И что будет? — не хуже него зарычал Димка. — Рабом Скарада стану? Буду для него убивать? Нет! Лучше убей меня прямо сейчас! И себя тоже, раз не можешь с ним справиться!

— Да я даже этого не могу! — простонал Велехов и сам схватил Димку за челюсть.

Сильно сжал, открыл ему рот и влил крови. Оборотень сопротивлялся, но Никита держал крепко. Туран рядом с ними не двигался, глядя в глаза хранителя. Радужка в них была ярко-синей. А на лице только страх.

Никита напоил Димку, отшвырнул его в сторону и шагнул к Турану. Тот молча сел на колени, и когда Велехов поднёс к нему ладонь, полную крови, так же молча сделал глоток. Потом поднял голову:

— Иначе убьёт нас, да?

— Да, — прошептал Никита. — Пей, Туран.

— Ясно, — оборотень закрыл глаза, сделал ещё глоток, уже чувствуя, как растекается по телу такое знакомое ощущение — силы в мышцах и злости в разуме.

— Теперь воля только твоя, хранитель, — прошептал Туран. — Нашей больше нет.

Никита сглотнул ком и не ответил. Подумал лишь о том, что и его воли больше нет.

Рядом пытался отплеваться от яда Димка.

— Значит, ты теперь новый повелитель, — шипел он, глядя снизу вверх на Велехова. — Что дальше будешь делать, господин?

Оборотень зарычал на последнем слове.

— Будешь Мрак сеять там, где ещё светло? Так будет?

— Неизбежно, — прошептал Никита.

Глаза Димки быстро наполняла жидкая чернота, и он начал царапать пол когтями, а Скарад, стоявший за плечом Велехова, улыбнулся:

— Мудро, хранитель. Слова старшей берегини в твоих устах, не иначе. Мрак должен восстановиться.

— Равновесие всегда восстановится, — произнёс Никита.

Скарад улыбался, глядя на Димку. Тот не сдавался, сопротивлялся Мраку в своём сознании, но тот лишь играл с ним.

— Таркору пришлось долго поить тебя, — вспомнил повелитель. — Интересно, сколько продержится этот оборотень.

— Недолго, — ответил Никита и отвёл голову в сторону.

Хотел избавиться от дыхания дракона-оборотня на своей шее. Но тот мягко удержал его и, крепко обняв пальцами нижнюю челюсть, заставил вернуться в прежнее положение.

— Тише, хранитель, — примирительно попросил Скарад. — Посмотри лучше туда...

Недалеко перед городом с неба опускались серебряные драконы. Приземлялись там, где остановились толпы людей, покинувших Темрюр.

— Берегини, — произнёс повелитель. — Я рад им.

— Ты же их ненавидишь, — прошипел Никита.

Скарад стоял у него за спиной, но даже не видя его лица, Велехов ощутил его улыбку. Повелитель молчал

— Да, это так, — внезапно ответил он. — И ты знаешь за что. Но когда-то я очень любил их. А сейчас, вместе с тобой, вспоминаю это чувство. Так много любви в твоём сердце, хранитель. Так много в твоей жизни тех, кто любит тебя и кого любишь ты.

Никита удивился, услышав такое. Ему казалось, что Скарад говорит искренне. Даже захотелось обернуться и посмотреть в его глаза.

— Я давно не чувствовал того, чем наполнена твоя душа, хранитель, — тонкая дрожь нарушила голос повелителя, — и забыл, какое это тепло — любить.

Он внезапно замолчал и Велехов всё-таки обернулся. Лицо дракона-оборотня, казалось, потемнело, и было видно, как пульсируют на белых щеках тёмные жилки. Бирюзовая радужка в глазах затуманилась... Но минутная слабость закончилась внезапно, и Скарад, вскинув голову, окинул Никиту насмешливым, снова ярким взглядом.

Тот мрачно смотрел на него, изо всех сил пытаясь взрастить в себе мысль начать сопротивляться, хотя бы кричать. Прямо сейчас всей глоткой вопить: остановите меня! Убейте меня! Ударьте всей мощью драконов, сравняйте здесь всё с землёй!

— Нет, хранитель, нет, — засмеялся Скарад. — Нельзя сравнять город с землёй. Смотри...

Он направил взгляд Велехова на улицы и дома. Там, среди мазуров, плавно перекатывающихся по крышам, были... люди.

Сотни и тысячи тех, кто не утонул в пропастях, кого поймали и ужалили. Все они просто сидели на земле там, где их бросили монстры. Отравленные Мраком люди с почерневшими лицами дышали и даже ходили. Бесцельно бродили на оставшихся участках суши, сталкиваясь друг с другом и падая, и снова вставая, или расползаясь в стороны. А кроме них, потерянных и заражённых Мраком, вокруг дворца и на обзорных площадках городской стены рядом с мазурами, стояли солдаты армии царя. Прошедшие посвящение гораздо раньше, сейчас они делали то, что должны — охраняли новые владения своего настоящего повелителя.

— Ты хочешь смерти им всем? — спросил Скарад.

— Нет, — прошептал Никита.

— Тогда не проси смерти городу, — засмеялся повелитель. — А то ты совсем, как берегини. Сейчас они наверняка решают, как уничтожить Темрюр вместе с нами.

— И они это сделают, — с надеждой произнёс Велехов.

— Нет, мы не позволим, — насмешливо возразил Скарад. — Разве мы с тобой стоим жизней тысяч людей? Такая жертва. К тому же зачем? Я больше не хочу смерти берегиням и не хочу воевать с ними.

— Не хочешь? — Никита снова удивился, уже в который раз, и не поверил.

Бирюзовые глаза дракона-оборотня прикрыли влажные чёрные ресницы, и он смотрел в ответ, улыбаясь.

— Давай поговорим с ними? — внезапно предложил он.

— Что? — поразился Никита.

— Вызови их, поговорим, — повторил Скарад.

Велехов не решался на такой шаг.

— Я не причиню вреда разговором, — засмеялся повелитель. — Ну же, смелее, белый волк.

Никита в сомнениях поднял руку к медальону, но всё же нажал нужные символы. Устройства берегинь приняли вызов, и Скарад с большим удовольствием произнёс:

— Добро пожаловать в Темрюр. Хочу увидеть вас. Да и вам, наверное, интересно увидеть хранителя.

Именно это услышали берегини, когда засияли их медальоны. Гинева согласилась, ведь увидеть хранителя действительно было нужно. И теперь, в лучах света заклинания, создавшего образ, Скарад улыбнулся так искренне, что это заставило дышать чаще всех, кто на него смотрел.

— И чему же ты так рад? — мрачно спросила Гинева.

— Когда-то я был другом воительницам, — произнёс повелитель и, казалось, задумался, а потом взглянул на Браду.

— То время прошло, — напомнила берегиня. — Меня ты едва не убил.

— Да, Брада, — Скарад опустил голову, словно признавая вину. — Что же поделать, каждый выполнял роль, назначенную пророчеством.

В тишине, наставшей на пятачке пространства, где стояли оборотни и берегини, тяжело вздохнул Рир:

— Чего тебе надо, тварь?!

Никита обернулся к нему, а Скарад улыбнулся.

— Рир, — мягко произнёс он, внимательно разглядывая оборотня. — Ты и не знаешь, как много тепла чувствует к тебе хранитель.

Рир не в силах сдержаться, рычал, но повелитель внезапно произнёс:

— Ему плохо без тебя. Приходи к нам.

— Что? — не поверил оборотень.

— Рир, приди ко мне, — повторил Никита. — Я тебе кое-что покажу. Это важно.

В своём пленённом сознании Велехов испугался того, что сказал, но страх оставить Рира в неведении, позволить думать, что его брат мёртв, оказался ещё сильнее. Никита хотел сказать ему, что Димка жив прямо сейчас, но не мог. Скарад позволял говорить лишь то, что было нужно ему.

Гинева и Брада сощурились, обе сразу, заметив, что глаза хранителя на мгновения посинели чуть больше, а Рир хмурил брови, не зная что сказать.

Велехов обернулся к Арнаве, чувствуя безмерное облегчение от того, что она жива, но и отчаянную вину, за то что сделал.

Повелитель произнёс всё за него.

— Почему ты не осталась с мужем, лазурная дева? — спросил он.

Берегиня дышала через раз:

— Ты хотел меня убить...

— Нет, — мягко возразил Скарад, — лишь поцеловать. Не надо было сопротивляться. Сейчас ты была бы с нами, не жалела бы ни о чём и сама целовала бы хранителя.

Арнава, тяжело дыша, смотрела в глаза Никиты. Такие чужие.

— Вернись к мужу, лазурная дева, — произнёс Скарад. — Он страдает без тебя.

Берегиня молчала, потому что удивилась и растерялась после этих слов, как и все в общем-то. Что-то было не так. Сильнейший тёмный дух дракона-оборотня, захвативший тело Никиты, повёл себя совсем не так, как ожидали.

— Чего ты хочешь? — спросила Гинева. — Помимо того, чтобы жена и друг хранителя пришли к тебе.

— Чтобы вы ушли, — спокойно произнёс Скарад.

Это вызвало тишину удивления на многие мгновения.

Гинева, наконец, наклонила голову, глядя вопросительно.

— Объясни-ка мне, — сказала она. — Ты хочешь, чтобы мы оставили тебя и хранителя в Темрюре. Вместе с народом, который живёт здесь и в остальных землях Триярии.

— Именно так, — мягко ответил повелитель. — Этот город станет мне новым домом и новым царством. Навия больше не принадлежит мне, она ваша по праву завоевания. Но эти земли свободны.

— Не свободны, — заметила Гинева. — Трияры ими владеют.

Скарад засмеялся:

— Я не изгоню их. Те, кто захочет признать меня своим повелителем, пусть останутся. Остальных... заберите. Алавия

Берегини, да и князь с Вурдой едва справлялись с удивлением.

— Ты что думаешь, тебе кто-то поверит? — первым не выдержал Иван. — Тебе? Ты воевал с Алавией! С Воградом! С Рилевой! С Вулавалом! Уничтожил столько людей! Тебе убить тысячи — да ты даже не заметишь! И ты говоришь оставить тебе народ? Трияров? Которых ты уже потрепал!

— Уймись, князь, — тон, с которым это было сказано, заставил Ивана недовольно замолчать.

Мягкий рычащий голос, слетевший с губ хранителя, был насмешлив.

— То было сто лет назад, — небрежно отмахнулся Скарад. — Я простил их.

— Ты что?! — князь чуть не поперхнулся.

— Конечно, — повелитель остался невозмутим. — Те, кто был повинен в смерти моих воинов в сражении под Энсасером, давно мертвы, и дети их мертвы и даже внуки. Нынешнее поколение не виновато передо мной ни в чём. Неужели ты думаешь, что оставшись здесь, я истреблю их? Зачем мне это? Зачем мне пустые земли?

Иван ещё мгновения смотрел в чёрные глаза Скарада и жёстко произнёс:

— Оставь моего племенника и уходи на покой. Пока можешь. Пока я сам не вынул тебя из него.

Улыбка разомкнула губы повелителя:

— Рилевич, я помню, как упрямы и сильны твои предки. Ты явно их достойный сын.

Иван молчал, не зная, что ответить на это, а Скарад отвернулся от него и взглянул на старших берегинь:

— Что ж, я предлагаю вам то, за что вы боретесь, хранительницы мира — я предлагаю вам мир. Отдайте мне эту землю и её народ и просто уходите. Не пролив ни капли крови. Ни драконов, ни людей, ни трияров. Ах да...

Повелитель остановил взгляд Никиты на Арнаве:

— Ты можешь оставить мужа со мной, лазурная дева. Думаю, он примет твой выбор. Но если любишь его, то останешься с ним. И если решишь именно так, то принеси с собой талисман, который он создал.

Гинева, услышав это, сощурилась:

— Зачем он тебе?

— Для защиты, — Скарад взглянул на берегиню. — От вас. Остальные талисманы мне больше не нужны. Власть, которую они дают, принадлежит вам. Но и вам и мне нужен паритет. Талисман хранителя, если нападёте на нас, станет нам щитом.

— А что помешает использовать его в обратную сторону? — Гинева сложила руки на груди. — Если нам придётся защищаться от тебя?

Повелитель наклонил голову, насмешливо глядя исподлобья.

— Ничего, — мягко произнёс он. — Но как я и сказал — паритет. Будем равны, госпожа. Каждый будет знать, что воевать друг с другом бесполезно и каждый защищён. Разве хранительницы мира не хотят равенства и безопасности для всех? Или вам надо больше? Надо, чтобы другие оставались слабее вас и уязвимей?

Гинева вздохнула с тихим рычанием, а Скарад усмехнулся:

— Берегиня, нет никого в мире, кто знал бы вашу натуру лучше меня. Не играй со мной. Я предлагаю то, что тебе не нравится, но ради мира и равновесия в нём, подумай об этом. Может, настало время что-то менять?

Повелитель поднёс руку к медальону на груди, и образ, сияющий в воздухе, рассеялся. Связь распалась.

Ещё мгновения никто не мог ничего сказать.

— Невероятно! — вспылил наконец Иван. — Я всё мог представить, но не это! Ни одному слову не верю!

— Мы кое-что упустили, — хмуро сведя брови, задумалась Гинева. — Не узнали у него, что он будет делать, если мы не поступим так, как он хочет.

Брада невесело усмехнулась:

— Разве ты не знаешь?

Гинева кивнула, подозвала командира драконов и спросила:

— Сколько заложников в городе?

— Мы насчитали около трёх тысяч, — ответил оборотень. — Размещены на видных местах. Люди сидят на улицах под небом.

— Это для нас, — тяжело вздохнула берегиня. — Чтобы мы знали, сколько невинных может погибнуть при нашей атаке.

— Очень умно, — мрачно заметил Иван.

Скараду не надо было ничего говорить. И так всё понятно — если драконы начнут атаку, первые, кого мазуры поднимут на свои конечности, как живой щит — это люди, оставшиеся в городе. Эта кровь будет на руках берегинь. И все, кто сейчас ждёт своей судьбы на полях возле Темрюра, это увидят. Атаковать город нельзя. Это очевидно.

— Что будем делать? — вынужденно спокойно спросил Вурда.

Гинева и Брада явно были в растерянности. Что бы ни задумал Скарад, одно ему точно удалось — замедлить принятие решений. Берегини сомневались.

— Мы должны подумать, — напряжённо сказала Гинева.

— Нельзя оставлять ему эту землю, — вырвалось у Ивана. — Это же Скарад.

Арнава молчала, и дыхание оставалось тяжёлым.

— Вы видели? — тихо спросила она. — Как он менялся, говоря? Или я так хочу этого, что мне показалось?

В какие-то мгновения лицо хранителя и его глаза светлели, и так было похоже, что смотрит Никита. Но Арнава боялась принять это за самообман. Может, она просто искала в глазах своего мужа то, чего нет — его самого.

— Ты заметила, — задумчиво сказала Брада и Арнава вздрогнула.

— Вы о чём? — не понял Рир.

— Это довольно странно, — подтвердила Гинева. — Похоже, что Скарад не подавил хранителя. Никита с ним и наблюдает, но не может вмешаться.

— Как он говорил... — Арнава взглянула на Рира и повторила: «Рир, приди ко мне. Я тебе кое-что покажу».

— Это сказал Никита? — оборотень спросил с искренней надеждой.

Арнава закрыла глаза на мгновение, осознавая эту мысль, и вытерла влагу с мокрых ресниц кулаком.

— Он здесь, — хрипло вздохнула она. — Заклинание держит его сознание в плену Скарада, но он здесь.

— Не торопись, — заметила Гинева, — это может быть уловкой, чтобы заманить тебя к нему.

— Я и так пойду к нему, — твёрдо сказала Арнава. — Что бы ни было, я не уйду отсюда. Мой муж здесь, и я буду с ним.

Рир к её словам добавил:

— Я пойду с тобой.

— Да не торопитесь так умереть, — зарычал на обоих Вурда. — Может, Скарад вас звал, чтобы на глазах хранителя убить! Собрались они к повелителю Мрака. Он нас всех за нос водит. Неужели, думаете, что чувства хранителя он хочет уважить? Надо понять, что ему по-настоящему нужно!

— Медальон Никиты ему нужен, — уверенно ответила Арнава.

— Медальон хранителя, — повторила Арнава. — Он уже пытался забрать его. Первый раз не получилось. А теперь он просит нас принести его. Вот он ему действительно нужен.

Обе старшие берегини кивнули и Гинева согласилась:

— И мы так думаем.

— И зачем? — спросил Иван. — Что такого ценного для Скарада в этом медальоне? Помимо этого его паритета?

После вопроса князя на мгновения установилась тишина.

— С уверенностью не скажу, — наконец ответила Брада, — потому что проверить не можем, но талисман хранителя способен разрушить любую магическую силу. В храме изрезал заклинание «ловца». А «ловец» — одно из сильнейших заклятий. И, возможно, талисман может...

— Рассечь заклинание «цепей», — с волнением вздохнула Арнава. — Святые духи, госпожа, ты права!

Иван вопросительно вскинул бровь:

— То есть что, всё-таки можно уничтожить его?

— Как я и сказала, — покачала головой Брада, — уверенности в этом нет. Хотя бы потому, что талисман не навредит своему создателю. Но и всё-таки, возможно, что он — то единственное, что способно разрушить связь Мрака с его носителем. И Скараду он нужен для того, чтобы себя обезопасить.

— О-о-ох... — Иван не смог сдержать вздох облегчения, хотя и понимал, что радоваться рано.

Рир с тем же чувством взялся за голову, постоял так мгновение и уверенно произнёс:

— Раз есть шанс, надо попробовать. Хранитель нас ждёт. Идём к нему.

Но Вурда, хмуривший брови на протяжении всего разговора, взглянул на старших берегинь и серьёзно спросил:

— А дальше? Если у нас получится, если все заклятия с хранителя снимем и самого не покалечим, то что? Озеро под Темрюром от этого не посветлеет?

— Не посветлеет, — подтвердила Брада. — И если Мрак главного носителя потеряет, то у него останутся те, кого он уже заразил — мазуры, солдаты царя и люди в городе.

— Вот именно, — заметил Вурда. — И что без хозяина они все делать будут? В Навии после смерти Скарада мы ещё полгода сражались с его последователями. Они, как нас ненавидели, так и продолжали. Но там такого не было, как здесь. Там Скарад не торопился. Заражал ненавистью к Алавии и преданностью себе, но разум он воинам оставлял. Чтобы ему служили, чтобы за него воевали. А здесь он всей силой взялся. Все, кто в городе сейчас, себя потеряли. Разум их полностью во Мраке. Если ринутся на нас, как дикие звери, вместе с мазурами, то что? Убивать их будем?

Тишина стояла ещё минуты после этих слов.

Нарушила её Гинева. Тяжело вздохнув, берегиня опустила голову:

— Если придётся.

Рир молчал. Иван даже отвернулся, не мог с таким ответом примириться.

— И будет война, — мрачно заключил Вурда. — Если люди здесь по нашей милости погибнут, этим мы все народы Триярии против себя настроим надолго. А новый лидер найдётся, госпожа, кто против нас потом армию поведёт. Только, если ты не хочешь убить и всех, кто возле города остался, чтобы некому было рассказать, что здесь случилось.

Брада с укором взглянула на мужа, но взгляд ворлака оставался тяжёлым.

— Я волю берегинь исполню, какая бы она не была, — произнёс он, — но кровь невинных смыть невозможно и жить с ней не получится. Это не то, что нам делать должно.

Гинева задумалась надолго.

— А хитрую ловушку нам Скарад расставил, — наконец вздохнула она. — Всё учёл, со всех сторон связал. Если не выполним, что скажет, то встрянем, как никогда. Держать город в осаде, как мы Навию держали, бессмысленно. Дух Скарада вечен, ибо это дух, а тело хранителя крепко. Вдвоём они неуязвимы и бессмертны. Он нас всех переживёт. А если начнём атаку, то прав Вурда — мира меж нами и триярами уже никогда не будет.

— А Саталир? — спросил Иван. — Заклинание, уничтожившее Мрак в озёрах? Если его использовать?

Обе старшие берегини хором сказали:

— Нет.

— Саталир ещё надо сотворить, князь, — объяснила Брада. — И хотя мы знаем как, это очень сложно. Для него нужна сфера Альтана большой мощности и главный элемент — чистая радость, равная Мраку. Бимир жизнь положил, чтобы это рассчитать. И получилось у него, потому что он даром видеть будущее обладал.

Рир больше не мог слушать, голова от множества мыслей пылала.

— Хватит думать, — произнёс он. — Надо идти к хранителю, снимать с него «цепи», изгонять Скарада, и что бы дальше ни было, это принимать. Потому что оставить эту землю под ним — это новую Навию создать.

— А если у нас не получится, — Вурда взглянул на него, — тогда хранитель потерян навсегда.

— Он так или иначе потерян, — мрачно вздохнул Рир. — В «цепях» или нет, но Никита — новый повелитель Мрака.

Все вздрогнули после этих слов. Рир, озвучив мысль, которую никто не хотел для себя принять, сглотнул ком в сухом горле и добавил:

— Если Никита ещё с нами, то он будет рад тому, что мы его остановим. Всё, что я знаю о моём князе и моём друге, велит мне остановить его здесь и сейчас. Он будет благодарен.

Установилась тишина. Старшие берегини думали. Решение зависело от них. Но было понятно одно: что бы ни решили, ни блага, ни пользы не будет.

— А медальон? — неожиданно прозвучал голос Арнавы.

Все взглянули на молодую берегиню, у которой внезапно засверкали глаза и дыхание изменилось от волнения.

— Медальон, — повторила Арнава. — Он у вас? Вы ведь взяли его с собой?

Старшие берегини утвердительно кивнули. Иван, увидев это, удивился и возмутился:

— Что? Взяли? Он у вас здесь? Сейчас? Вы что?!

— Под защитными заклинаниями его сложно призвать, — заметила Брада. — Мы его спрятали. В храме оставлять его не так надёжно, как с нами.

— И правильно сделали! — Арнава часто дышала, но сказала уверенно: — Он

Она ещё не до конца додумала идею, но надежда у неё появилась. Потому что кое о чём они позабыли.

— Никита один раз уже использовал свой талисман, — напомнила Арнава. — Может... получится у него снова.

— Нет, нет и нет, — Брада немедленно покачала головой.

— Вы о чём? — спросил Иван.

— Подожди, князь, — ответила Брада, — ещё сами не разобрались.

Гинева тоже возразила Арнаве:

— Медальон хранителя опасен для всего. То, что Никите первый раз удалось его правильно применить и вовремя остановить, ещё не значит, что и во второй раз он это сможет.

— Сможет, — горячо зашептала Арнава. — Мы не сможем, а он должен.

— Почему так уверена? — нахмурилась Гинева.

— Потому что Скарад его рядом держит и во Мрак не оправляет! — Арнава поняла, для чего Никита так нужен повелителю. — Без хранителя он использовать талисман не сможет. Ведь медальон принадлежит Никите и связан с его душой.

— Так что? Разобрались? — спросил уже Вурда.

Они с Иваном переглянулись. Всё пытались понять, о чём спорят берегини.

Гинева по-прежнему не была согласна с Арнавой и возражала:

— Это зло из двух не меньшее. Если хранитель с медальоном не совладает, то в ткани магии может такой разрыв случиться, что нашу вселенную в него сдвинет.

— Он справится, — уверенно ответила Арнава.

И внезапно Брада поддержала её.

— Если удастся с хранителя заклятия снять, то остальное он сам сделает, — сказала берегиня. — А если не удастся, то будет война. С медальоном или без Скарад её начнёт. Сейчас у нас есть шанс её предотвратить.

— Небольшой шанс, очень, — заметила Гинева. — Заклинание «цепей» ведь в крови создателя, с его телом и душой слито. Ты сама сказала: талисман ему живому не навредит, так что, может, и против «цепей» не сработает. Только если...

Арнава сглотнула с трудом, потому что самой стало страшно, но всё же сказала:

— Я знаю, госпожа. Так и сделаю. Мне лишь близко нужно быть, прямо в объятиях.

Верховная берегиня ещё недолго стояла в раздумьях, глядя на Арнаву, но, наконец, опустила голову:

— Что ж, если готова на такое пойти...

Гинева вынула из-под своего броневого панциря тканевый мешочек, покрытый вышитыми символами заклинания «ловца». По очертаниям в нём угадывался круглый медальон.

— Всё теперь в твоих руках, — верховная берегиня вложила талисман в ладонь Арнаве, но строго напомнила: — Клятву свою не забывай. Если «цепи» с мужа не снимешь, то делай всё, чтобы Мрак остановить. Всё, что потребуется. И помни: жизнь хранителя после охраны мира стоит.

Арнава опустила голову:

— Я помню, госпожа.

Брада наконец взглянула на оборотней и князя. Те объяснений ждать устали, но терпели, как могли.

— Идёте в город прямо сейчас, — приказала берегиня. — Арнава по дороге всё расскажет.

— Слава святым духам, — вздохнул Иван, — наконец-то.

Глава 4

У ворот Темрюра уровень воды был совсем низким, всего по щиколотку. Но при взгляде вдаль по главной улице было понятно, что дальше глубина увеличивается. Трещины, разорвавшие землю, уходили до самого подземного озера. Оборотни, князь и берегиня, подойдя к городской стене, остановились ненадолго. Надо было ещё раз осознать куда и зачем идут.

За их спинами, в паре километров от города, остались драконы. Рептилии выстроились вокруг Темрюра живым кольцом, наблюдая за мазурами. Чёрные монстры перекатывались по зданиям лениво, но по делу. Тоже держали охрану своей территории.

Трияры, под командованием Керема, оставшиеся в алавийском расположении, напряжённо осматривали верхние площадки городской стены. Потому что видели, как там прохаживаются воины армии царя. Несколько тысяч солдат находились с мазурами и вместе с ними охраняли владения нового повелителя.

Гинева и Брада, проводив отряд с особым заданием в Темрюр, велели Дардане с дочерью держаться рядом с ними и позвали к себе Керема.

Верховная берегиня его спросила:

— Вы знали, что ваш царь людей чёрным ядом заражает? Видели ведь?

Трияр какое-то время не решался ответить, но потом объяснил:

— Царь Береиз посвящал в тайну только старших генералов. Но слухи меж простыми триярами ходили. Мы видели, какими становятся солдаты после посвящения. Но нам — простым воинам, говорили, что люди и другие народы, кто живёт на наших землях, должны защищать её, как и мы. И царь подчиняет их волю, чтобы они этого захотели.

— Чтобы защищать захотели? — повторила Брада. — Вот так? Насильно?

Керем на это молчал.

— И опасности не видели? — спросила Гинева. — В том, что люди переставали быть собой. Неужели не боялись, что и с вами царь так поступит?

Трияр на это покачал головой:

— С нами так не поступил бы. Мы его народ.

— Ой, ли? — невесело усмехнулась Гинева. — Зря ты так думаешь. После людей он и вас под зубы мазуров положил бы. О монстрах-то хоть знали?

Керем хмурился, отвечая:

— Мы все помнили, что мазуры были на наших землях сто лет назад и по приказу алавийского дракона убивали наш народ. Но о том, что они под городом...

Трияр сглотнул ком в горле и замолчал.

— Знали, наверное, только отборщики, — наконец произнёс он. — Нам не говорили, как посвящают воинов. Простые трияры никогда не заходили на арену.

Берегини, конечно, поразились. Рядом с тысячами жителей царь Береиз держал живых мазуров, и никто, кроме отдельных командиров об этом не знал.

Керем и его воины хмуро оглядывали стены своего города и все молчали. Много нового надо было принять триярам. Но пока, они провожали глазами четыре фигуры, прошедшие ворота.

Гинева с Брадой, тоже наблюдая за отрядом, подумали о том, как Арнава, князь и оборотни будут добираться до дворца по затопленной территории. И не простыми водами затопленной. На солнце блестела серо-чёрная гладь. Если сейчас этой водички в Темрюре попить, то сразу можно присоединиться к свободным от разума.

Но, глядя в просвет ворот, берегини поняли, что новый повелитель действительно ждёт приглашённых им гостей. В черте города перед ними всплыли мазуры. Монстры прижались спинами друг к другу и вытянули свои конечности. По всей улице, ведущей к центру города, чудовища образовали своими телами мост, по которому и зашагали оборотни, князь и берегиня.

Когда они прошли вглубь города, и ворота

— Минуту дайте мне.

Рир держался всё это время. С момента, когда Арнава сказала о Димке и до того, как попрощался с Дарданой, велев ждать его с берегинями в безопасности. Но войдя в город, оборотень почувствовал подступающий к горлу ком. Задавленная боль, сейчас в тишине, под звук шагов и мерных всплесков мазуров, полезла наружу так, что сдержать её он больше не мог. Осознание пришло с полной силой: Димка погиб, от рук Никиты. Рир опустился на колено, зажал себе рот рукой и давился плачем ещё минуты.

На плечо оборотня легла тяжёлая рука князя. Иван подошёл не успокоить. Сам знал, что это невозможно. Только показать, что если можно скорбь разделить, то он возьмёт сколько надо. Рир, наконец, продышался, вытер слёзы и кивнул Ивану:

— Знаю, князь.

Вурда и Арнава стояли молча и не торопили. Несмотря на важность дела, времени дали ровно столько, сколько нужно оборотню, чтобы с горем совладать.

Тишина царила в городе. Тихий плеск мазуров доносился со всех сторон. Чудовища купались, проплывали меж домов. На крышах и уцелевших возвышенностях сидели люди. Но казалось, что эти фигуры с тёмными лицами не живы. Взгляд, попавший на них, сразу не отличал, что это люди. Настолько они казались застывшими статуями.

Вурда, оглядевшись, заметил:

— Раньше Скарад такого не делал. Так силы Мрака не использовал.

— Верно, — согласилась Арнава. — Ни в чём повелителя не узнаю.

Иван помог Риру подняться, и тот взглянул на берегиню.

— Идём, Арнава, — произнёс он. — Хочу Скараду в его чёрные глаза посмотреть, прежде чем мы его вынем и по ветру пустим.

И отряд снова зашагал по дороге из чудовищ.

Когда добрались до дворца, думать о том, как подняться на башню, не пришлось. Несколько монстров упали перед «гостями» и, похватав их конечностями, полезли наверх. Всего минута ушла на то, чтобы поднять всех на ротонду и здесь швырнуть к трону повелителя.

Упав на гладкий пол, Рир остался на коленях, как и остальные. Потому что, едва подняв голову, все увидели то, что заставило замереть.

Сейчас в открытом зале не было тел. Мазуры выбросили отсюда всех убитых. На троне, залитом кровью, широко раскинув руки и ноги, сидел оборотень с мокрыми смоляными волосами, в которых лишь проглядывали белые пряди; угольными глазами с голубыми трещинками в радужке, и ядовитой улыбкой на тёмных влажных губах. Когти, загнутые острыми концами, как у драконов, венчали пальцы. Вены, видимые под белой кожей, фиолетовой сетью пронизывали тело вместе с цепочками чёрных символов.

А возле его ног... на мокром полу, покрытом блестящей слизью мазуров, сидели Димка и Туран. Кровь на их телах была размазана и не высыхала от того, что оба извалялись в слизи и воде. Но даже под всей этой грязью было видно чёрные дорожки вен, вздувшиеся под кожей.

Рир выдохнул с радостью и болью:

— Димка...

Тёмный взгляд брата из-под влажных ресниц направился на него.

Скарад наклонился к Димке, положил ладонь на его затылок и посмотрел на Рира. Тот поднялся с колен, дыша прерывисто.

— Я видела, как ты убил их, — поражённо прошептала Арнава.

Повелитель запустил пальцы в волосы Димки, и в ответ на это касание оборотень зарычал.

— Сильный... — Скарад, улыбаясь, вогнал когти в его голову до кости.

По вискам оборотня потекла тёмная кровь.

— Остановись, — Рир невольно поднял руку с открытой ладонью, — остановись, не надо...

Скарад вынул когти и прошептал на ухо Димке:

— Скажи своему брату. Скажи, кому ты служишь.

Тёмные губы оборотня развела улыбка, он отклонился назад — спиной на колено Никиты, и, тяжело дыша, ответил:

— Тебе, повелитель.

Рир вздрогнул от этих слов, а Скарад взглянул на берегиню и ответил ей:

— Хранитель умеет исцелять не хуже тебя. Он сказал мне, что эти оборотни дороги ему, и я не смог причинить ему боль их смертью. Он исцелил обоих, когда ты улетела.

Повелитель запустил пальцы в волосы Турана и повернул его к себе лицом:

— Кому ты служишь?

Оборотень не сопротивлялся.

— Тебе, — прошептал он.

Иван и Вурда напряжённо вглядывались в лица Димки и Турана. Парни живы — нет большей радости, но оба заражены Мраком. А значит — они противники. Если повелитель прикажет драться — они будут.

Никита, отпустив оборотней, посмотрел на Рира. Он звал его за этим — показать, что его брат жив. Но сейчас не мог ничего сказать, и только глаза посветлели на эти мгновения.

Рир, вглядевшись в посиневшую радужку, с надеждой спросил:

— Никита?

Улыбка украсила губы хранителя и голова утвердительно наклонилась.

— Если это ты, — горячо заговорил Рир, — вышвырни эту тварь!

Велехов с болью смотрел на него:

— Я не могу.

— Хотя бы попытайся! — оборотень, рыча с клокотанием в горле, шагнул вперёд. — Ты белый волк! Ты можешь победить любое заклинание!

— Не в этот раз, — прошептал Никита.

И все замерли. Невольный страх о том, что ничего не получится, закрался в мысли ко всем, кроме Арнавы. Она лишь кивнула:

— Не так уж и сложно убедить того, кем владеешь с помощью сильных заклятий. Хранитель поверил твоим словам, Скарад, и верит прямо сейчас, что, конечно, зря. Ведь ты лжёшь ему.

Берегиня, говоря это, вгляделась в лицо Никиты. Повелитель усмехнулся и внезапно вытянул руку.

— Раз ты пришла, значит, решила остаться с нами, — произнёс он. — А значит, принесла его медальон.

Скарад раскрыл ладонь:

— Давай.

— Нет, — чуть насмешливо ответила Арнава, — у меня его нет. Пришла только я и друзья хранителя. Мы с оборотнем останемся с ним. А князь и ворлак пришли взглянуть на него в последний раз.

Скарад откинулся на спинку трона и сцепил пальцы, царапая когтями кожу. Недовольство в позе и выражении лица читалось легко.

— Что-то не так? — Арнава наблюдала за ним. — Ты же потакаешь чувствам хранителя, не хочешь, чтобы ему было больно, не хочешь оставлять его в одиночестве без любимой жены и дорогого ему друга. Так вот — мы здесь. Мы пришли ради него и готовы остаться. Но медальон, который ты хочешь — им распоряжаются старшие берегини. И они нам его не отдали.

Арнава улыбалась, видя, как свирепеет лицо Скарада. Именно это ей

— Скажи мне, — Арнава внезапно шагнула к нему, — как так получилось, что ты не подавил хранителя?

И глаза Скарада сузились.

— Ведь заклятие «замены воли» делает тебя хозяином его тела и сознания, — мягко говорила Арнава. — Ты можешь закрыть его в самые глубины Мрака, но не делаешь этого.

Скарад играл когтями, пристально глядя на берегиню.

— Раскрыть твою ложь легко, повелитель, — внезапно прошипела она. — Сказать хранителю, зачем тебе на самом деле его медальон? Ты убедил его, что это для защиты, но ведь это не так. Давай расскажем ему?

По телу Никиты пробежала первая дрожь, и глаза немедленно почернели, полностью забирая во мрак синюю радужку. Повелитель закрыл сознание хранителя, а потом, исподлобья поглядев на берегиню, усмехнулся:

— Он тебя больше не слышит.

— Я вижу, — ответила Арнава. — И это значит, что ты ошибся. Ты закрыл его, и теперь он спросит тебя почему?

Скарад выдал насмешливое «хм...», недовольно вздохнул и опустил голову. Было видно, что он скалится не в улыбке. А вместе с ним, словно его отражения, оскалились Димка и Туран. Оба с блеском в чёрных глазах хищно смотрели на берегиню. Оба подались вперёд, наклоняя головы и опуская плечи, словно перед прыжком.

— Лазурная дева, — наконец произнёс Скарад. — Если ты не принесла талисман, то иди за ним. И чем быстрее, тем лучше. А пока хранитель нас не видит, сделаем кое-что...

Повелитель показал на что-то за спинами своих «гостей». Иван и Вурда обернулись. На крышах ближайших домов поднялись мазуры, и за них цеплялись десятки людей. Они лезли сами, взбираясь по направленным вверх конечностям чудовищ.

— Что ты?. — Арнава, похолодев, не успела задать вопрос.

Обмотав людей своими отростками, мазуры рывком развели их в стороны, и в брызгах крови разлетелись на куски человеческие тела.

— Ах, ты, гад! — взревел Вурда.

Скарад расхохотался.

— Неосмотрительно не делать то, что я прошу, — сказал он сквозь смех.

— Не смей, ты... — прошипела Арнава, и терпение повелителя наконец лопнуло.

Его рывок с трона был молниеносным. Он взял берегиню за горло, поднимая на метр в воздух.

Рир и Вурда осветились синим пламенем, в тот же миг огонь пробежал по плечам встающих на ноги Димки и Турана, но Скарад остановил всех:

— Сверну ей шею... — произнес повелитель.

Рир и Вурда замерли.

— Раньше, чем вы станете волками, — закончил он, и глядя на берегиню, внезапно улыбнулся:

— А ты умна, лазурная дева.

Арнава заставила его закрыть Никиту во Мрак на эти минуты, и прямо сейчас он рвался оттуда и ревел с бешеной силой:

— Скарад!

Тот слышал голос хранителя сквозь стены этого плена. Заклятие «замены воли» могло не выдержать такого натиска.

Арнава, едва дыша, увидела, как символы заклинаний на теле Никиты начинают мокнуть, и внезапно сквозь них, как сквозь трещины, потекла угольно-чёрная жижа.

— Пока хранитель не слышит воплей, — прошипели его губы. — Я накромсаю тысячи людей в кровавую кашу и сварю из неё новых мазуров. А следующих сделаю из останков алавийских драконов, которых они пожрут. А потом из той людской и триярской грязи, которая ждёт у ворот своего города. Твой единственный шанс, берегиня, избежать этого — принести мне медальон.

— Вот теперь узнаю тебя, повелитель, — прошептала Арнава, задыхаясь. — Не надо было тебе притворяться.

— Повелитель? — искажённое до неузнаваемости лицо наклонилось к берегине. — Ты так и не поняла, с кем говоришь?

— Скарад, — громко позвал Иван, — остановись! Ты уже проиграл!

Арнава поражённо смотрела в жидкий мрак в глазах хранителя, понимая — что-то не так, это словно... не Скарад.

Пальцы Никиты сжали её горло намертво, а чёрный взгляд переместился на князя.

— Разве мы начали битву? — жестокая улыбка потонула в чёрной жиже, потёкшей изо рта хранителя. — Ты прав, Рилевич, самое время для неё. Раз все собрались и мира никто не хочет...

Скарад разжал пальцы, и берегиня упала ему под ноги.

— Так тому и быть, — прошептал повелитель.

Тело Никиты зажглось красными жилками в чёрных символах, и мазуры, опутавшие ротонду, вспыхнули рубиновым сиянием до самых кончиков своих отростков, а за пределами башни дворца город зашевелился, как воспламенившийся муравейник.

— Что ты делаешь? — крикнул Вурда, глядя на то, как повсюду монстры лезут наверх, цепляя с собой людей.

— Приглашаю берегинь на мой пир! — изо рта хранителя вырвался хохот.

Арнава вскочила в этот самый миг. Пора! Они рядом с Никитой, внимание Скарада отвлечено, можно действовать!

Берегиня ударила хранителя в грудь кулаком, отбрасывая его к трону. Иван ринулся к ним. Мазуры рухнули с крыши ротонды внутрь на защиту своего хозяина. Рир и Вурда прыгнули им наперерез, чтобы защитить уже князя и Арнаву.

Иван, выхватив боевой топор из ножен за спиной, обрубил зубы ближайшего чудовища, а на берегиню внезапно прыгнули Димка и Туран, одновременно вгоняя когти в её плечи и опрокидывая её на пол. Но уже в следующий миг их обоих снесли Рир и Вурда.

Ворлак свалил Турана, сразу выкручивая ему руку, чтобы не попасть под сильный кулак оборотня. Рир схватил брата и отшвырнул от Арнавы. Но Димка развернулся и ринулся обратно, ударом в живот заставил Рира согнуться и нацелил когти сверху в шею.

Спас только Иван, метнувший в руку Димки свой топор. От удара в предплечье кисть отклонилась и когти прошли по шее Рира вскользь. Он вскочил сразу в сторону от брата, подцепил пальцем ноги топор Ивана и, перебросив его в руку, отправил точным броском обратно князю.

Тот оставался безоружным лишь секунду. Рилевские топорики по одному не брали. В ножнах за спиной Ивана был и второй. Так что князь выхватил его и, поймав первый, теперь двумя руками нарезал мазуров.

Вурда не мог помочь ему, потому что еле справлялся с Тураном. Оборотень, молодой и сильный, легко выкручивался из его захватов. Ворлак зажимал заново, но Туран вырывался не переставая. И хохотал!

— Вурда! — ревел он. — Спущу с тебя шкуру! Неужели думаешь, удержишь?

Из чёрных глаз Турана текли слёзы.

— А, думаешь, нет?! — прошипел ворлак в его лицо. — Думаешь, раз ты снова тьмой опоен, не убить тебя?

И

— Тьмой опоен... — внезапно застонал Туран, и ворлак сбавил силу.

И зря!

Туран вырвался с новым хохотом:

— Да! Опоен!

Он встал напротив ворлака, растирая по лицу чёрную кровь и жадно слизывая её с пальцев, при этом с удовольствием шептал:

— Раньше так не было, раньше такой силы нам повелитель не давал.

Туран чувствовал себя тем же, кем и был, но так, словно ярость затопила душу полностью, и ничего другого, кроме этой бешеной силы, греющей кровь, и жажды разорвать врагов своего повелителя в ней не осталось.

— Да я уж вижу, — Вурда выдохнул, чтобы на вдохе набрать побольше воздуха в грудь. — В этот раз Скарад себя превзошёл.

Даже во время войны в Навии слуги повелителя не были настолько отравлены. А сейчас ворлак видел в глазах Турана только зияющую тьму. И такая же стояла в глазах Димки.

Рир скрутил брата на полу, задавил весом и болевым приёмом, но Димка вырывался, и Рир понимал, что не удержит. Ударил его, чтобы ослабить сопротивление, и Димка внезапно остановился, перестал драться и посмотрел в глаза.

— Что, брат, убьёшь меня? — прошептал он.

Рир просто замер над ним, а Димка засмеялся, тяжело дыша:

— Давай.

Он лёг на лопатки, перестав сопротивляться совсем, голову только поднял, чтобы шею открыть:

— Давай. За то, что служу хранителю.

Рир смотрел в тёмные глаза брата, блестящие, словно два чёрных озера.

— Ты не хранителю, служишь, — прошипел он, — а Скараду и тьме, которая с ним.

— Хранителю, — оскалился Димка. — Они с повелителем теперь одно целое. Я служу своему князю.

Он внезапно поднёс руку ко рту и разрезал себе язык и губы когтями. Рир замер, а Димка сплюнул в ладонь тёмной крови.

— Останься со мной, брат, — прошептал он. — Пей.

Рир не двигался, только дрожь била в руки, которыми он держал Димку.

Тот поднял ладонь к нему и прошипел:

— Пей, или я встану и заставлю. Иного выбора у тебя нет.

Рир не мог пошевелиться. Видел, что творится вокруг, но замер телом и душой, и даже сердце встало на эти мгновения.

Скарад шёл к Арнаве. Раненая берегиня от него отползала на коленях. Ивана со всех сторон окружали мазуры, и хотя князь рубил их в кровавые лоскуты, было ясно, что долго ему так не продержаться. Уже пару раз зубы в него воткнулись.

Вурда Турана сдерживал, но тот его прямо на монстров толкал. Ворлак отрубал от себя их отростки когтями, но раны чернели уже на всём теле, и вены темнели быстро.

— Видишь, брат, — прошептал Димка. — Все с нами будут. И берегиня сейчас тоже нашей станет...

Скарад протянул руку к Арнаве и поднял её к себе за шею, нежно погладил пальцами по щеке и раздвинул дрожащие губы. А потом надкусил свои, чтобы выпустить черной крови и напоить берегиню...

И в этот момент, Рир, оставив брата, вскочил на ноги и ринулся к Ивану. Нужно мгновение князю, чтобы план удался, и оборотень его дал! Влетел в сплетение мазуров вокруг Ивана, едва сам не попал под его топор, но срезал когтями все конечности, освободив князя от боя всего на секунды. И тот ринулся к Арнаве.

Скарад наклонился над ней. Чёрная жижа капала с его губ, а берегиня не сопротивлялась. Одной рукой обняла его плечо, чтобы удержаться на ногах ещё мгновения, и, увидев рывок Ивана к ней, молниеносно вскинула другую руку:

— Давай!

Князь выхватил из-под жилета медальон и в тот же миг точным броском отправил его прямо в ладонь Арнавы. Вспыхнула сотнями огней тьма в глазах хранителя, а берегиня уже вжала талисман в его грудь.

Заиграли светом символы на медальоне, запуская его в действие, но в тот же миг цепочки чёрных знаков, покрывающих тело Никиты, обгорели красным пламенем, обуглились и затвердели.

Скарад сжал шею берегини, смеясь:

— Умница!

Арнава задыхалась, держа медальон. Талисман работал и поглощал заклинание, но оно возобновлялось. Затвердевшие в коже символы будто подпитывались изнутри и не разрушались.

— Берегиня, — Скарад всё-таки поцеловал Арнаву, ловя ртом её хриплое дыхание. — Думаешь, так просто уничтожить медальоном заклинание? Не-е-ет, оно в тело и душу хранителя вросло. От его крови и духа питается, и пока он жив...

Ладонь повелителя легла на руку Арнавы, держащую талисман.

— Разрушить его нельзя. Только вместе с хранителем, берегиня!

Слёзы потекли по щекам Арнавы.

— Никита, — горячо зашептала она, — очнись, мой волк, очнись...

Скарад сжал берегиню в объятиях так, что она закричала, но голос исчез, задавленный поцелуем, и по губам потекла кровь, а мазуры вокруг впились в оборотней и князя, сваливая их на пол и пригвождая к нему. Димка и Туран встали над ними, с улыбками глядя на лужи крови, текущей им под ноги.

Рир, отчаянно вырываясь, поднял голову, и брат сел на корточки перед ним. В чёрных зеркалах его глаз отражение было таким чётким.

— Димка, — прохрипел Рир.

— Вот и всё, — прошептал тот, улыбаясь. — Ты снова со мной.

Ветер, пронизывающий ротонду, нёс гул, которым были крики множества людей и рёв драконов. Оборотни и князь не видели, как мазуры в городе исполняют волю своего повелителя. Но перед Темрюром волна воплей прокатилась среди его жителей, увидевших кровавый кошмар, начавшийся на стенах. Драконы, облетавшие город по краю, доложили берегиням:

— Мазуры убивают заложников!

Крыши зданий и стены Темрюра заполнили чудовища, распинающие людей на своих конечностях. Кровь так стремительно полилась над городом, что в первые мгновения даже Гинева замерла.

— Что это? Что происходит? — трияры бежали к берегиням.

Керем подскочил с криком:

— Остановите это!

На стенах мазуры подбрасывали вверх людей и трияров, ловили, разрывали в кровавые клочья и бросали вниз.

— Звеньями в бой! — Гинева, отдавая приказ драконам, сжала медальон, так что побелели костяшки пальцев. — Отвлеките их от заложников!

— Мы с вами! — Керем едва ли дёрнул берегиню за руку, но та коротко ответила:

— Нет, погибнете.

Берегини оказались в сёдлах через мгновения. Брада взлетела вместе с первой десяткой рептилий, а Гинева на секунду задержалась и взглянула на трияра.

— Защищай свой народ, — сказала она. — Не забудь, что и люди тоже твой народ, командир Керем.

— Хорошо, — хрипло произнёс трияр.

Дракон берегини взмыл в небо, догоняя свой поток. Разбившись на звенья, алавийская сотня прошла над стенами и устремилась в атаку на мазуров.

***

Тьма мёртвого поля окутала Никиту, и он тяжело дышал в его тишине. Угольно-чёрные символы, раскалившись докрасна, жгли его кожу, сжимали и перетирали её, словно цепи. Под ноги Велехова капала кровь.

— Скарад, — рычал он. — Отпусти меня!

Но никто не отвечал.

— Скарад! — взревел Никита, и боль просто уничтожила.

В один миг впилась со всех сторон, в каждый сантиметр тела. Велехов вцепился в серую землю когтями, не переставая вопить:

— Отпусти меня, тварь!

Ледяной ужас на мгновения заморозил боль. Никита понял, что сделал. Позволил Скараду привести Арнаву и Рира. И Вурда с Иваном тоже рядом! А он сам здесь и ничего не может!

Повелитель разрешил ему спасти Димку и Турана для того, чтобы он верил ему. Но Велехов не верил ни секунды, лишь жалел! Эти чувства — сожаление, понимание пережитой боли и согласие с ненавистью Скарада к тем, кто виновен в смерти его любимых — это и привязало его к нему. Не позволило сразиться с ним. А сейчас Никита осознал, что те, кого он любит в руках чёрного дракона. И через мгновения там, в реальности, он сам будет виноват в их смерти!

Никита взревел, сдирая горло в кровь и взрывая землю когтями:

— Скара-а-ад!

— Тише, хранитель...

Велехов поднял голову.

Дракон-оборотень стоял над ним. Его длинные смоляные волосы тянулись ветром, рассеивались в пространстве и свивались вновь, клубясь, словно дым. И одеяние повелителя снова стало таким же. Будто вся его фигура была лишь... угольно-чёрной пеленой, принявшей облик человека.

— Я не лгал тебе, — тяжело вздохнул Скарад.

— Зачем тебе мой медальон? — зарычал Никита.

Повелитель молчал, внимательно глядя на него тёмно-бирюзовыми глазами, и внезапно покачал головой:

— Я бы использовал его именно так, как сказал. Моя ненависть, хранитель, действительно угасла. Наверное, благодаря тебе.

Велехов замер, поражённо глядя на Скарада.

— Но это решать не мне, — улыбка полная боли искривила губы дракона-оборотня. — Наверное... это было правильно — внести в цепь заклинаний то, что сливает души. Оно двустороннее. Если в одной душе свет, а в другой тьма, то одна душа другую осветит. И станет многое видно.

Скарад тяжело вздохнул:

— Глядя на тебя всё это время, я словно смотрел на себя. На того, каким был раньше.

Никита поражённо слушал эти слова, понимая, что повелитель не обманывает. И не обманывал, когда говорил с берегинями и предлагал им мир, когда говорил, что не хочет больше войн.

— Ты... — Велехов сглотнул боль.

— Я обманывал себя, — улыбался Скарад. — Знал, что берегини никогда не согласятся дать мне шанс. Оно и верно. Поэтому теперь я жалею...

Повелитель тяжело вздохнул:

— Нужно было отпустить тебя раньше, Никита, а сейчас уже поздно. Мы сделали всё, что начертано заклятиями на моей крови. Ты спрашивал, зачем нужен созданный тобой талисман? Он ошибка и дар... — голос Скарада начал странно пропадать, и бирюзовые глаза темнели, наливаясь вязкой чернотой, но он всё ещё говорил: — Твой медальон разрушает энергию. Я и ты, хранитель, наши души — энергия. Я — та, что питает тьму, ты — та, что питает свет. Но созданному тобой медальону это не важно. Он притянет, разрежет и рассеет любую.

По телу дракона-оборотня прошла сильнейшая дрожь, и оно смазалось в чёрный дым, но сжимая кулаки, Скарад сопротивлялся этому.

— Твоя кровь, хранитель, закалена против заклинаний и борется с ними прямо сейчас, — говорил он. — Но сила Мрака безгранична, а я отравил им твою кровь и душу. Ты обречён. Пока ты жив, этот яд будет только крепнуть, питаясь твоей силой. Берегини думают, что наложив на твоё тело медальон, можно разрушить заклинание «цепей»...

Скарад очень торопился, произнося эти слова.

— Но это не так. Оно питается от тебя самого, как часть тебя, а медальон не навредит своему создателю. Но он единственное, что способно уничтожить...

Тело повелителя что-то ударило изнутри и толкнуло вперёд. Но он устоял ещё на мгновение, морщась и рыча. Изо рта хлынула вязкая чернота и потекла языками в пространстве, как в невесомости.

— Обратись к нему по имени, — прохрипел Скарад. — И цепи внутри опадут, иначе не сможешь сражаться...

От нового удара изнутри тело повелителя покрылось трещинами, и его снова толкнуло вперёд. Он сделал шаг, наклонил голову и внезапно зарычал:

— Заклятие слияния души... как зря ты его наложил! Раскаяние, Скарад? Неужели, правда? Жалкий червь.

Повелитель взглянул на хранителя исподлобья, и Никита, сглатывая боль, всмотрелся в тёмные глаза. Которых... не было. Пустые глазницы на потемневшем лице. Но что-то смотрело из них внимательно и злобно, поблёскивая множеством других глаз глубоко из тьмы черепа.

— Единственное, что способно уничтожить... — Велехов прошептал последние слова Скарада.

— Это не возможно, хранитель, — тело повелителя наклонило голову. — Меня нельзя уничтожить.

— Верно, — прошептал Никита, — потому что ты не дух...

Злая улыбка появилась на пустом лице повелителя, но и волнение тоже.

— И ты не Скарад... — произнёс Велехов окрепшим голосом, чувствуя, как слабеет боль.

Потому что разрушалось одно из заклинаний, связавших его. Он пожалел повелителя за его страдания и тем самым замкнул цепочку. Но это существо перед ним — не Скарад, и к нему у Никиты не было жалости.

— Не надо было отпускать его к тебе одного, — криво усмехнулись губы Скарада. — Заклинание слияния души подвергло его твоему влиянию, хранитель. Ты испортил нам повелителя!

Велехов упёрся в землю кулаками и оттолкнулся, поднимаясь на ноги. Боль ещё жгла, но символы заклятия «замены воли» распадались и осыпались, словно густая угольная пыль. А существо перед ним злилось. Черты лица играли, меняясь. Казалось, из-под одной личины пытаются высунуться другие. Угольно-дымное одеяния, взвивающееся вокруг него, выпускало из себя длинные руки, крылья и лапы, отростки мазуров в красном сиянии...

— Покажись мне, — прошипел Никита.

Лицо Скарада темнело, и черты смазывались, будто существо пыталось их удержать, но больше не могло этого делать. А Велехов ощущал, как осыпаются с него чёрные символы. Они выходили, как инородные тела — каждый знак, будто острый кусочек металла, застрявший в плоти, и

— Как жаль, хранитель, — вздохнуло оно, — если бы удалось поглотить и тебя, мы стали бы гораздо сильнее. Что ж, ты почти разрушил заклинание «замены воли». Заканчивай, если знаешь как.

Никита зарычал с облегчением, от которого все мышцы в теле зазвенели струной.

— Отпусти меня, — прошипел он. — Скрепившему заклятие повелеваю, именем своим его уничтожить. Имя тебе — Мрак. Отпусти меня!

С последним словом осыпались в воздух остатки чёрных символов. Заклинание, связавшее хранителя, разрушилось, а стоявшему перед ним существу, больше не надо было использовать облик Скарада и оно, наконец, показалось.

Исчезло лицо и человеческое тело, впитываясь внутрь скопления множества обликов, слипшихся чёрной слизью в единый клубок.

— Каковы наши заклинания, да?! — хор множества голосов окружил Никиту.

Живой кусок склеенных сознаний разных существ перетекал и перекатывался на месте, словно огромный ёж, иголками которого были головы и тела людей и разных созданий.

— Мы написали их вместе, — все рты Мрака говорили одновременно. — Скарад зря помог тебе! Ты мог бы не страдать! А теперь ты увидишь и почувствуешь всё! Ты свободен лишь сознанием, хранитель! Но твоё тело принадлежит нам! Заклинание «цепей сосуда» не разрушить! Пока течёт твоя кровь, и мы течём в ней! Ты задушишь свою берегиню собственными руками, а мы позволим тебе посмотреть на это!

Хор голосов хохотал, словно раскаты грома. И единый клубок сознаний рос перед Никитой, распуская лапы и крылья, раскрывая множество оскаленных пастей, изливающих вокруг себя чёрную слюну. Она текла на землю под ноги хранителя, затапливая поле до горизонта.

Велехов сделал вдох и замер с ним, чтобы почувствовать, как его силы возвращаются к нему. Он всё ещё пленник. Но там снаружи, за пределами его плена, сражаются за него Арнава и Рир, Иван и Вурда. И берегини наверняка уже вступили в схватку, потому что Мраку больше не надо прятаться. Он ждал лишь одного — медальона. Чтобы уничтожить угрозу себе.

Но теперь талисман в его руках, и он может двигаться дальше. Идти и поглощать все заражённые сознания, расползаться в мир. Никита чувствовал это. Прямо сейчас тёмные души уходили в сотни мазуров, чтобы сражаться. Это армия Мрака, и она начала свой бой, чтобы поглотить, как можно больше живых сознаний и сделать их частью себя, чтобы восстановить ту мощь, которую уничтожили берегини.

Никита со всей очевидностью понял, что это их вина. Они нарушили равновесие, и тем самым заставили Мрак защищаться. Души, соединённые во тьме, пребывали в покое много сотен лет, но объединились и восстали с новой общей целью — выжить.

Чёрная слюна чудовища заливала землю и небо, и Велехов стоял в ней уже по колени. Мрак пытался подавить хранителя. Клубок сознаний кричал и выл, извивался, надвигаясь на него.

— Я белый волк, — прошептал Никита. — Нет заклинаний, способных мне навредить.

Он сделал шаг. Синее пламя обращения охватило его тело и сошло на тёмные воды под его ногами, поджигая их. Горящие полосы побежали в разные стороны по чёрному зеркалу.

Клубок сознаний шипел оглушающе и бесился неистово.

— Я свет! — зарычал Никита. — Нет тьмы, способной меня удержать!

И Мрак ринулся на него! Огромная масса переплетённых туловищ, конечностей и лиц с пустыми глазницами, источая брызги чёрной жижи, раздулась и, выплюнув из себя все шипы и когти, обрушилась на хранителя...

***

Первые же драконы, миновавшие черту города, угодили в сети из конечностей мазуров. Оттолкнувшись от стен и крыш, монстры молниеносно взлетели в воздух, ловя и оцепляя собой рептилий. Мазуры, каждый, как огромная живая сеть, просто ломали кости драконам. Те из них, кто успел проскочить, возвращались и отрывали монстров от своих товарищей.

Мазуры, державшие людей, переключились на большую угрозу и просто бросили заложников. Швыряли их с крыш или прямо в драконов. Рептилии, срывая с себя цепких монстров, ловили людей и опускали вниз. Но так получалось не у всех. Схваченные чудовищами драконы падали со сломанными крыльями и рёбрами и захлёбывались чёрной кровью, потому что перемалывали челюстями мазуров, лезущих им в пасти. Монстры втыкали зубы прямо в языки рептилий.

Брада на своём драконе ринулась вниз, когда один из оборотней её звена, пытаясь оторвать от себя трёх мазуров, отстал от группы. Чудовища, опутавшие его крылья и лапы, сжали его намертво, и дракон, рухнув в воду, поднял волну, прокатившуюся по улицам.

— Гинева, — Брада успела сжать медальон, — Скарад хочет уничтожить нашу сотню!

— За этим и позвал! — ответила Гинева.

Людей мазуры начали убивать, чтобы заставить алавийцев ринуться на помощь и оказаться в ловушке городских стен.

Верховная берегиня во главе звена уже прошла середину пути до башни. Драконы сопровождения вели её, поднявшись выше, но остальные звенья под ними просто тонули в чёрном месиве мазуров, пытаясь вынуть из него людей.

А впереди на башне монстров было, как в гигантском муравейнике. Они покрыли её собой, не оставив и просвета. Огонь драконов не брал это полотно, потому что оно было влажным. Густая слизь обтекала монстров, защищая их, словно жидкая броня.

Брада вместе со своим звеном нырнула вниз меж улицами. Дракон берегини ушёл всем телом в воду и схватил тонущего товарища. Подоспели остальные, поднимая облепленного мазурами дракона на поверхность, и Брада перепрыгнула на него. Вдавила ладонь в тело ближайшего монстра и крикнула:

— Дайте огня!

Драконы выплюнули пламя со всех сторон, а берегиня призвала его рукой и направила. Огненная волна даже не опалила покрытого слизью мазура, но сквозь ладонь Брады, вжатую в его тело, ринулась прямо внутрь него — в центр сплетения конечностей, в костяную капсулу. Там выжигая её содержимое — останки и символы заклинания, которым было создано это существо.

С треском и шипением, пожираемое пламенем изнутри, тело чудовища полопалось и разорвалось, сгорая и осыпаясь пеплом. А в воздух взметнулось и рассеялось чёрное облачко, на мгновения пропустив несколько лиц, объятых злостью.

— Да, берегиня! — взревели драконы.

Брада призвала пламя, всё ещё реющее в воздухе вокруг неё, и через ладони направила в остальных монстров. Горели и разрушались их тела, потому что выжигалось заклинание их создания, и, глядя на тёмные души, испаряющиеся из чудовищ, Брада схватилась за медальон:

— Гинева! Души в телах мазуров! И не по одной!

— Видела! — немедленно ответила верховная берегиня.

Возле башни монстров всё-таки уничтожали, и

— Так это не Скарад наш враг. Это сам Мрак! — поражённо поняла Брада.

— Боюсь, равновесие нарушая, и не такое увидим! — ответила Гинева и приказала: — Лети ко мне!

Гинева и звенья драконов так и атаковали башню, пытаясь пробиться к хранителю. Но метались вокруг не переставая, потому что с башни прыгнуть на дракона — дело плёвое. Растопырив конечности, монстры молниеносно попадали прямо на морды, сразу втыкаясь в глаза и языки. Уже с десяток рептилий рухнули с ними вниз.

Но хуже того — ужаленные драконы, глядя темнеющими глазами, зарычали на товарищей. Потому что с укусом мазура, Мрак проник в их сознание, немедленно захватывая новых носителей.

Звено Брады подлетело к башне, объединилось с драконами Гиневы и все вместе пошли на ещё один облёт. Своей атакой они заставили мазуров оставить заложников, и теперь заражённые стояли на крышах. Но это были простые люди. А воины армии царя получили новый приказ. Это стало понятно, потому что внезапно началось движение. Солдаты, находившиеся на улицах, поплыли к выходам из города. То же самое творилось и на стенах. Воины большими группами прыгали в воду и устремлялись к воротам.

Кто-то из драконов задал вопрос берегиням:

— Остановить их?

Что и надо было сделать немедленно. Ведь вокруг Темрюра по-прежнему множество людей и трияров. Сверху было видно, что последние, приняв облик жеребцов, выстроились на поле перед городом, наблюдая бой. Керем, похоже, приказал ждать и быть готовыми вступить в эту схватку. И не зря! Сотни заражённых воинов приближались прямо к ним.

— Мрак, — в ярости прошипела Гинева, — всех в ловушку поймал! Солдат не трогать!

Берегиня отдала приказ, но сама смотрела, как из воды возле ворот города выходят люди с оружием в руках. Они ринулись на позиции трияров стремительно, сразу разбиваясь на потоки, чтобы охватить, как можно больше от оставшихся в разуме защитников Темрюра. Но те были готовы. К заражённым солдатам двинулись жеребцы, создавая встречную атаку и сразу сминая первые линии нападающих. Только людей не так просто было остановить. Они запрыгивали на спины коней-оборотней, немедленно вонзая мечи в слабо защищённые бронёй места, ведь знали их прекрасно.

Керем, отправив трияров в этот бой, успел послать своих воинов, чтобы те увели людей. И толпы горожан снова побежали по полям, уходя от места сражения. Все, кто мог. Остались лишь раненые и слабые, и вместе с ними Дардана. Девушка не хотела бежать, потому что Рир велел ждать его здесь и она не могла его подвести.

Крепко прижимая к себе дочку, Дардана смотрела на сцепившихся в яростном бою жеребцов-оборотней и воинов царя. Воинов с чёрными глазами и лицами, залитыми тёмной жижей. Они были бесстрашны и беспощадны, бросались на трияров с мечами и кинжалами, вбивали окровавленные кулаки в их раны. Поле битвы перед городом гремело воплями ярости людей, ржанием коней и звоном металла.

— Не смотри, не смотри, — шептала Дардана дочери, держа её голову прижатой к своей груди.

Но сама не могла отвести глаз от сражения. А над городом, над самой высокой башней, где сейчас должен быть Рир — там смешивались меж собой сверкающие рептилии и чёрные мазуры, взметались полосы пламени, брызги крови и воды.

— Вернись к нам, вернись, — шептала, как заклинание, Дардана, не позволяя слезам покинуть глаза. — Мы ждём тебя, мы ждём...

На поле перед Темрюром Керем повёл вторую линию трияров в бой, потому что солдаты, не чувствующие ни боли, ни страха, сражаясь словно демоны, положили мощных коней одного за другим. Первая линия обороны не сдержала их.

А в небе над городом старшие берегини видели, что уже половина драконов заражена. Рептилии, уколотые мазурами, оставались на крышах, там извивались, рыча и воя, ломая когтями стены домов и грызя их зубами. Сопротивлялись изо всех сил, но против Мрака противоядия не было. И он захватывал сознания драконов, втягивая их в себя. Туда, где неистово бил этого монстра хранитель...

***

Никита порвал склеенную массу сознаний и провалился внутрь неё, вгрызаясь в головы и лица, в чёрное месиво. Яркое пламя обращения, окружающее белого волка, опаляло Мрак. Бешеный рёв голосов оглушал, но Велехов рвал этот клубок сознаний, не останавливаясь. И он таял прямо в его пасти, истончался и растекался, и внезапно откатился в стороны, распавшись на куски...

Никита рухнул по колено в чёрные воды, горящие везде до горизонта.

— Не выйдет, хранитель, — насмешливо хрипели оскаленные рты, всплывая вокруг него. — Мы с тобой навсегда!

— Да... — Велехов тяжело дышал. — Да...

Скарад сказал ему, что тело не освободить. Но разум свободен! Это поле больше не ловушка!

— Не выходи, хранитель! — взгремели голоса. — Твоя берегиня — мёртвая в твоих руках! Хочешь видеть это? Твои оборотни и князь захлебнулись кровью! Ты хочешь видеть это?!

Никита замер лишь на миг. Замер, понимая, что это правда. За пределами этого плена, его руки в крови. Но он должен видеть всё, что сделал.

И Велехов ринулся из тьмы. Сопротивляясь, она сжималась вокруг него, царапая сотнями когтей, но сквозь боль проступил реальный мир, и Никита ощутил раньше, чем увидел... Арнаву в своих руках.

Тёмная пелена рассеялась, и он оказался на ротонде дворца в окружении мазуров, держа жену в объятиях, сдавливая её кулак, в котором по-прежнему был медальон, и кусая её губы в кровь.

Рядом хрипло дышали на полу Рир, Иван и Вурда. Живые!

Велехов разорвал жестокий поцелуй, сглотнул чёрную кровь, наполнявшую рот, и прошептал:

— Берегиня...

Арнава схватилась за его плечи:

— Никита!

Символы заклинания «цепей» на теле Велехова, раскалившиеся докрасна, прожигали его болью, и хор бешено орущих голосов оглушал:

— Вернись к нам, хранитель! Вернись!

Но глаза Никиты посинели и посветлели, омытые потёкшей слезой. И это увидели все.

— Хранитель, святые духи тебя возьми! — Иван завопил так, что перекричал Мрак в сознании Велехова. — Очнись! Ты нам нужен!

— Я здесь, — ответил Никита.

Князь аж замер, но обрадоваться успел.

— Всё будет хорошо, — Велехов крепко прижал руку жены ладонью к своей груди прямо над сердцем: — Ты знаешь, что делать.

Арнава смотрела на него сверкающими глазами.

— Если просит хранитель, берегиня не откажет, — тяжело дыша, улыбнулся

Когда-то Арнава сказала ему эти слова в ответ на его просьбу, и вот он снова её повторил.

— Давай, — прошептал Велехов.

— Да, хранитель... — Арнава сглотнула слёзы и сжала пальцы.

А в груди Никиты вздрогнуло... и на полном ходу остановилось сердце. И как только стихло эхо последнего удара, он рухнул. И берегиня, державшая его в объятиях, вместе с ним.

С жутким шипением взметнулись вокруг мазуры, ринувшись к своему хозяину. Рир и Вурда вырвались из их объятий, обратились на месте, освободили Ивана, и едва князь сам махнул топором, прыгнули к берегине и хранителю, чтобы закрыть их собой.

Арнава снова запустила медальон, и на этот раз символы заклинания «цепей» не озарились красным пламенем, а потрескались вместе с кожей. Сквозь разрывы потекла густая угольно-чёрная вода. Талисман не вредил лишь живому создателю, и поэтому не мог уничтожить заклинание, связавшее его тело и душу с Мраком, ведь разрушая «цепи», убил бы и создателя.

Но теперь...

Тело хранителя внезапно взлетело в воздух и закружилось, будто в невидимом смерче. С каждым оборотом разметались вокруг него густой дым и брызги чёрной жижи. Эта тёмная масса Мрака заволокла пространство, и в ней неистово взревели лица и морды, в ярости от того, что больше нет носителя! Самого сильного, самого ценного для тьмы.

Мёртвое тело упало вниз, а Мрак, больше не привязанный к нему, ринулся к мазурам. Перекатываясь друг по другу над головами оборотней и князя, монстры быстро склеивались меж собой слизью, превращаясь в одно существо.

Небо над ротондой открылось, и в нём взревели алавийские драконы. Навстречу им, на потоках клубящейся тьмы, взмыло единое чудовище — растопыренный сноп из конечностей и голов с оскаленными зубастыми ртами. Но внезапно, длинный отросток этого монстра метнулся назад к берегине.

— Арнава! — Иван ринулся за ней, но не успел.

Громадный теперь мазур утащил берегиню вверх за собой, ведь в её руке всё ещё оставался медальон. Огонь обращения озарил Арнаву и погас, потому что её кулак схватила конечность, просто выгрызая талисман зубами. Берегиня рычала от боли и не могла обратиться, пытаясь удержать медальон.

Сверху к единому чудовищу летели драконы, покрывая его пламенем. Вибрация ярости сотрясла воздух, и он потемнел, напитываясь силой Мрака, а рептилий отбросило в стороны, будто снег в потоках бури. Которая начиналась! Отовсюду, со всех сторон несло в небо мазуров. Монстров, заполонивших город, притягивало к Мраку, и его мощь росла.

Внизу на ротонде рычали на коленях Димка и Туран, отплёвываясь от вытекающей изо рта чёрной слизи. Оборотни стали бесполезны для Мрака, и он бросил их так же, как мёртвого хранителя.

— Боги... — прохрипел Димка и с клокотанием в горле позвал: — Рир!

Глаза оборотня посветлели, но чёрные слёзы ещё стекали по щекам.

— Если убить меня больше не хочешь, давай сюда! — крикнул Рир.

Он с Иваном и Вурдой был возле Никиты.

Димка вытер мокрое лицо:

— Я и не хотел вообще-то.

Туран рядом сглатывал, как от тошноты и рычал:

— А-а-а, тварь... Ненавижу!

— Кого? — кашлянул Димка.

— Скарада ненавижу и вот это...

Туран поднял руку и потыкал пальцем в небо, которое на километры во все стороны почернело, и на чудовищного мазура, парящего на мощных вихрях.

— Это ненавижу. Второй раз во Мрак окунулся. Как отмыться? — шептал Туран.

Димка подполз к нему и взял за плечо:

— У берегини прощения за рану попросить. Большим замараться не успели. Всё, пошли!

Оба, наконец, встали и побежали к Никите. Иван, сидя на полу, держал его в объятиях, Рир и Вурда, на корточках рядом, смотрели, как последние цепочки символов осыпаются с Велехова, будто прогоревший пепел. Под мертвенной бледностью кожи исчезла вся чернота.

Димка и Туран подскочили к ним.

— Какой был план? — Димка схватил брата за плечо.

Но тот не ответил, глядя на Ивана, который сжимал запястье Никиты. Сердце хранителя не билось. Он был мёртв.

— Ну? — Димка сглотнул.

— Был план, — князь хрипло выдохнул и взглянул вверх. — Только кое-чего не учли...

Над ротондой, над головами оборотней сражалась одна с чудовищным Мраком берегиня. Арнава держала талисман, такой желанный для него и опасный, и он не отпускал её. Кружащие вокруг драконы пытались вмешаться, поливая чудовище огнём, но их отбрасывало угольными вихрями, а тьма, прожжённая их пламенем, хоть и рассеивалась, но быстро сгущалась вновь.

Арнава всадила когти в конечность, грызущую её кулак с медальоном, и внезапно... Мрак отпустил берегиню. В скоплении тел мазуров над ней возникли очертания яростного лица, и все конечности оторвались от Арнавы. Она полетела вниз, прямо в железную конструкцию крыши. Огонь обращения охватил берегиню полностью, и её руки изменились, только растущие пальцы дракона оказались слишком велики для талисмана, и он выскользнул в пропитанный тьмой воздух.

Арнава, ударившись о ротонду, взмыла вверх, но было уже поздно. Медальон, ярко сияя, возносился в рот чудовища, готового проглотить то единственное, что могло его остановить.

Серебряные драконы со всех сторон устремились к чудовищу, занявшему собой небо, обрушивая на него огненную лавину. Но затопленный город под ними в одно мгновение, казалось, взлетел на воздух. Взметнулись вертикально вверх потоки воды, притягиваясь к Мраку, и чудовище окружило себя водным щитом. Пламя, ударившись о него, погасло, не причинив вреда живому телу.

Брада и Гинева ринулись к зияющей пасти, пытаясь сжать воздух перед ней и остановить движение талисмана. Но он уже был в объятиях этой тёмной силы, и помешать ей было невозможно. Мерцающая точка медальона гасла в глотающей его массе мазуров...

Только внезапно... с яркой вспышкой талисман ударился! Будто встретил невидимую преграду. А сквозь громадное тело чудовища прошла вибрация. Сотни конечностей взметнулись и задрожали, и волны тьмы скрутились вокруг монстра, ловя его судороги.

В пасти чудовища, объявшего небо, заиграл лучами света медленно вращающийся медальон. И его движение нарастало в оборотах стремительно.

Драконы взревели и ринулись было в атаку, но приказ Гиневы заставил их резко развернуться в воздухе, едва ли не кувырком, и разлететься в стороны.

— Назад! Все назад! — верховная берегиня просто завопила свой приказ.

Они с Брадой немедленно поднялись выше, глядя на то, как лучи, исходящие от медальона яркими россыпями, разрезают Мрак. Просто рассекают его, как лезвия. Следуя друг за другом всё быстрее, эти направленные потоки перетирали тьму, словно жернов. Все её вихри распадались и рассеивались, а

— Медальон работает! — крикнула Гинева.

Старшие берегини направили драконов вокруг чудовища. Пройдя угольно-чёрную пелену по краю насквозь, они встретили Арнаву и вылетели вместе с ней к башне, а оказавшись над ротондой, замерли...

На площадке под ливнем чёрной крови, льющем из тела Мрака, стоял хранитель, с высоко поднятой рукой, объятой синем пламенем, сжимая кулак и держа свой медальон. Держа прямо оттуда, где стоял — в сотнях метров от себя, в воздухе, в пасти Мрака.

— Боги мои... — выдохнула Гинева.

Вокруг Никиты оборотни сбились просто в одно целое: Иван держал его поднятую руку, Рир и Вурда его самого, Димка и Туран вцепились уже в них. Потому что вихри тьмы врезались в башню такими ударами, что трескались колонны ротонды и пол под ногами оборотней.

— Давай, хранитель, давай, — шептал Рир, глядя вверх, на извивающееся всеми конечностями чудовище.

Велехов рычал, сжимая зубы, и тянул медальон к себе, преодолевая силу Мрака. Но это было всё равно, что тащить что-то из урагана.

— Поможем! — приказала Гинева.

И Арнава ринулась вперёд, отправляя шар голубого пламени в зияющую пасть чудовища. Драконы старших берегинь устремились за ней, поливая его огнём.

Мазуры, сросшиеся в единое тело для Мрака, слабели, потому что слабел он сам. Разрезаемый талисманом хранителя, который тот держал мёртвой хваткой, Мрак распадался и таял, рассеивались души, отсекаемые от него. Тьма, накрывшая небо, светлела, а тело чудовища горело в огне драконов.

Никита дожимал силу талисмана и чувствовал, как мощно он тянет нити магии в пространстве; как они стали остры, словно заточенные тонкие проволоки, режущие всё, попадающее в их переплетение. Велехов заставил этот жернов крошить и перетирать без остатка.

Ярость тысяч тёмных душ, кричащих и воющих, погибающих, разрезаемых в магических нитях, взрывала сознание Никиты. Но он чувствовал крепкую руку Ивана, сжимающего его запястье; чувствовал ладони Рира и Вурды на своих плечах; видел голубое пламя у горящего тела чудовища и знал, что Арнава кружит рядом, сражаясь. А значит, нельзя ни на миг ослабить связь с талисманом! И Велехов дожимал его силу и свою волю, чтобы уничтожить Мрак.

Последние куски громадного мазура накрыли собой ротонду и развеялись в угольную пыль над головами оборотней и князя, а в ослабевшей руке Никиты погас медальон. Он рухнул почти без сознания, не почувствовал, как его уложили на пол, не ощутил, как Иван бьёт его по щекам. Только в тёмной дымке перед глазами крылья дракона накрыли площадку и обернулись вокруг девичей фигуры.

Арнава подбежала к мужу, упала рядом с ним на колени и, подняв его голову, положила ладонь ему на грудь, чтобы коснуться сердца. Никита взял её руку, тяжело дыша, и берегиня со стоном радости схватила его в объятия. А потом посмотрела на князя и оборотней. Все ещё пытались отдышаться.

— Получилось... — Арнава шептала, не могла с голосом совладать. — Князь, ты? Как?

— По старинке, — усмехнулся Иван. — Непрямой массаж сердца называется. Никит, я тебе рёбра не поломал?

Велехов закашлял, пытаясь начать дышать нормально:

— Похоже.

До сих пор больно было. Очнулся он, когда Иван стучал по его груди кулаком, а Рир вопил в ухо:

— Никита! Святые духи тебя возьми! Очнись!

Велехов, только сейчас поняв, что сделали его друзья, тяжело сглотнул:

— Неужто такой был план? Так рисковали...

Арнава, целуя его, улыбалась:

— Именно такой и был.

Без хранителя — без того, кто по праву талисманом владеет и управлять им может, им эту битву не выиграть. Об этом она и говорила старшим берегиням — убеждала, что Никита сможет Мрак уничтожить, если медальон будет у него. Но прежде, нужно снять с хранителя заклятие «цепей», а раз талисман своему живому создателю вреда не причинит, то чтобы их разрушить, придётся Никиту сначала убить.

Когда шли в город, решили, что талисман не у Арнавы должен быть. Если она окажется в объятиях Скарада, то он может почувствовать медальон. Поэтому лучше Иван возьмёт его, а как всё сложится, перебросит берегине.

И если всё у них получится, то после того, как Арнава разрушит заклятие «цепей», она сердце мужа снова запустит. Только сделать это она не успела. Мрак её утащил вместе с талисманом. Но Иван справился не хуже берегини.

А Никита, едва открыв глаза, ощутил летящий в пасть чудовища медальон и ринулся за ним. Перехватил в воздухе и запустил. Почувствовал, что касаться руками ему не надо. Скарад показал, как это делать. Как призвать талисман и управлять им не касаясь, только волей приказать. Конечно, если силы не равны, то устоять против Мрака тяжело, но все были рядом и все вместе устояли.

Иван сжал плечо Никиты, и тот положил ладонь поверх его руки:

— Спасибо, князь. Жизнь мне спас.

— Должен будешь, — усмехнулся Иван.

— Уже не первый раз, — ответил на это Велехов и начал подниматься.

Рир протянул ему руку:

— Давай, хранитель.

За край площадки зацепились лапами два серебряных дракона, и Брада с Гиневой спрыгнули в ротонду. Никита, увидев старших берегинь, взялся за руку Рира и с трудом поднялся. От потраченных сил осталась слабость. Но Велехов всё равно обнял оборотня, только сказать ему ничего не смог. Рир, глядя в его глаза, кивнул:

— Я тебя понял.

Благодарность и без слов была понятна.

Вурда хлопнул Никиту по плечу и тоже коротко обнял:

— Молодец, хранитель.

Никита ответил тем же. А потом прижал к себе Арнаву. Та смотрела на мужа, чувствуя, что дышит он неровно.

— Что ты? — тихо спросила она.

— Сколько беды принёс, — тяжело прошептал Велехов.

Этого никто никогда ему не простит. И сам себе тоже.

Арнава, глядя в его глаза, твёрдо сказала:

— Вины за тобой нет.

Никита крепче обнял её, пока были у него мгновения перед тем, как старшие берегини скажут обратное. Вурда и Туран как раз подошли к ним. Брада сразу прижала к себе мужа, а Туран перед Гиневой замер.

— Госпожа? — тихо произнёс он.

Верховная берегиня вздохнула с волнением и спросила:

— Каково оно? Снова во Мраке побывать?

Гинева сразу поняла, что было с Димкой и Тураном. Когда ротонда от мазуров открылась, она увидела своего оборотня. Живого! И хотя они ещё дрались с Вурдой, сердце женщины уже

Туран опустил голову:

— Не передать тебе, госпожа.

— Иди...

Оборотень вздрогнул, услышав это. Но подняв глаза на берегиню, понял, что не от себя она его отправляет, а наоборот — к себе. Туран подошёл и Гинева его обняла.

— Пока не видит никто, — сказала она и поцеловала оборотня.

Туран лишь на мгновение замер, а потом сильно сжал берегиню в объятиях.

— А мы опять не в счёт? — раздался язвительный голос Ивана.

Но, правда, уже после того, как губы оборотня и Гиневы разомкнулись. Князь, сложив руки на груди, насмешливо глядел на них.

— Я уже тайну одну хранил, — Иван показал на Браду с Вурдой, которые теперь-то обнимались, ничего не боясь. — И вашу ещё?

Туран смутился, но улыбнулся, а Гинева поклонилась:

— Буду благодарна за это, Рилевич.

Никита за Турана не переживал, знал, что он со всем справится, а вот насчёт Димки волновался. Рир, когда подошёл к брату, обнял его и долго не отпускал. Тот ещё сердцем не отошёл от того, что дрались друг с другом. Арнава, проследив взгляд Никиты, отпустила его из объятий. Ему надо было с братьями поговорить. Велехов, подойдя к ним, спросил Димку:

— Не простишь меня?

— За что? — удивился оборотень.

— За то, что ранил тебя и Мраком опоил.

Димка покачал головой:

— Ты, что ли? Скарад это сделал.

— Нет, я, — вздохнул Никита. — Чтобы жизни вам с Тураном спасти.

Димка задумался на секунду и кивнул:

— Туран это сразу понял, а я ещё рычал на тебя.

Оборотень сам обнял Никиту:

— Всё, хранитель. Не беда.

Велехов вздохнул с облегчением, но больше сказать ничего не успел, потому что подошли старшие берегини.

Гинева и Брада внимательно оглядели хранителя.

— Ни одного символа на тебе не осталось? — спросила последняя. — Или ещё что написано?

Арнава тоже подошла и, взяв мужа за руку, сказала за него:

— Нет, госпожа. Заклинание «замены воли» он сам разрушил изнутри. А когда разумом освободился, приказал нам сердце ему остановить.

— И как же ты это смог? — Гинева щурилась, прожигая Никиту глазами.

Тот понял почему такой взгляд и какие под ним подозрения. Не так просто разрушить сильнейшие заклинания, особенно тому, кто такими знаниями не владеет. Велехов ответил честно, как есть:

— Скарад подсказал, как это сделать. Не знаю зачем, но он сам мне помог. И Мрак его за это поглотил. Больше не нужен стал ему Повелитель.

— Вот как, — Брада задумалась, — стало быть, заклятие «слияние души» сработало в обе стороны, как и должно. И твоя душа Скарада светом напитала. Что ж, как нити сплелись...

Никита кивнул:

— Так он и сказал.

На край ротонды приземлился серебряный дракон — командир алавийской сотни, и принял облик человека, оставшись в броневой чешуе.

— Наших раненых выносим, — доложил он берегиням. — У стен города разбили лагерь.

— Молодцы, — сказала Гинева. — Сейчас разберёмся с чего начать и присоединимся.

— Всё хорошо, госпожа, — поклонился командир. — Тяжёлых раненых не много. Кое-кого мазуры сильно потрепали и поломали, но жизни вне опасности. Наши лекари справятся. Лучше про другое послушай: город облетели, разрушения большие...

— А люди? — Никита взглянул на него.

Дракон-оборотень поклонился и хранителю:

— Людей погибших ищем, считаем. Но... много будет.

Велехов замер и сглотнул ком, вставший в горле. Арнава сжала его руку:

— Не смей. Я уже сказала — вина не твоя.

— А чья же... — прошептал Никита.

— Люди в городе пришли в себя, — продолжал командир сотни. — Но нас боятся: видят над головой и по домам прячутся.

Гинева кивнула:

— Скажи Керему, пусть снарядит воинов Темрюра в спасательные команды. К своим люди выйдут.

— Да, берегиня, — ответил командир и добавил: — А дальше? К чему готовимся? Город разрушен. Озеро пока до самых ворот, но уровень воды быстро падает.

— Сейчас будем решать, — вздохнула Гинева. — С озером справимся. Мрака в этих водах больше нет, значит, они не опасны. Сами обратно под землю сольются. Наверху их его сила держала.

Берегиня взглянула на Никиту:

— Но есть беда: царя Береиза Скарад убил. Теперь у народа правителя нет, и нас в этом обвинят.

Велехов с вопросом в глазах наклонил голову, а Димка с Тураном сказали хором:

— А-а-а, вот и нет.

Они-то были здесь, когда Скарад издевался над царём. Тот ползал тут, пытался детей за себя прятать. Повелитель навеселился вдоволь, а потом приказал мазурам всё лишнее выбросить. Монстры собрали то, что осталось от трияров, и царя с его сыновьями тоже зацепили. Оборотни видели, как всех вместе мазуры спустили вниз с башни и бросили на ближайшую крышу. Там и оставили, так что...

— Где-то в городе царь, — сказал Димка. — И мальчишки его тоже. Может, даже рядом с дворцом. Надо бы поискать. Если в лапы мазуров не попали, то живы.

— Ох, ты! — обрадовалась Гинева и немедленно приказала командиру алавийской сотни: — Ищите! Керема с собой возьми, он царя узнает. Как найдёте, всех ко мне.

— Да, берегиня, — дракон-оборотень поклонился и покинул площадку.

Шагнул с её края и, в воздухе обратившись, полетел низко над крышами домов.

— Очень кстати, — с надеждой произнесла Брада. — Это примирению поможет. А то, хранитель, воины Темрюра мечтают тебя разорвать. Придётся и тебе с ними говорить, не только нам. В этот раз просто битвой ты не отделаешься. Отвечать будешь так, как нам обычно приходится.

Никита опустил голову:

— Так и будет, госпожа.

***

Алавийские драконы, забрав берегинь и оборотней с башни дворца, пронесли их над городом и приземлились в поле за Темрюром. Там, куда снова стекались жители.

Трияры, выстоявшие в сражении с воинами царя, теперь обходили их, сидящих на земле, и пытались говорить с ними, чтобы убедиться в том, что не будет новой схватки. Солдаты ничего не понимали и помнили произошедшее смутно. Осознали, что делают, только в тот момент, когда в тёмном небе над городом развеялось громадное чёрное чудовище.

Керем тоже видел это, а сразу после, воины царя начали падать на землю, выплёвывая чёрную слизь. Бой закончился, и теперь тысячи растерянных людей и трияров заполняли поле перед разрушенным Темрюром. И те, кто воевал под Мраком

Опускаясь над полем, Никита испытывал те же чувства. Битва с Мраком состоялась, и победа вновь за Алавией. За хранителем. Только Велехов не ощущал этого. И глядя на старших берегинь внезапно понял, что им тоже давно неведомо это чувство — радости победы. Цена всегда неизменна — потерянные жизни и боль, но сейчас к этому добавилось ещё одно — осознание того, что они снова нарушили равновесие.

Никита не сомневался в том, что берегини думают об этом прямо сейчас. Они снова уничтожили Мрак — то его скопление, которое было в Темрюре. А это значит, что уже сейчас, в эти самые минуты, где-то в другой точке мира запускается в силу новое скопление тьмы. Чаша вселенских весов, на которой лежит Мрак, и которая сейчас просто взлетела от своей лёгкости, начинает снова быстро наполняться. Быстрее, чем должна.

Никита почувствовал это, как никогда остро. Он не победил в этой битве, лишь открыл путь к следующей. А медальон-талисман, который сейчас на его шее, с каждым разом будет нарушать равновесие всё больше. Понимание этого рождало страх в душе Велехова.

Когда оказались на земле, Брада подошла к хранителю и Арнаве.

— Мысли твои даже на расстоянии чувствую, — сказала она Никите и взглянула на медальон.

Велехов потянулся к нему рукой, чтобы снять и отдать берегине, но Брада покачала головой:

— Нет, держи у себя. Самое надёжное — быть ему с тобой. Мы его заклятиями спрятать можем, а ты у любого врага прямо из рук заберёшь, где бы ни был.

— Не хочу, — сдавленно ответил на это Никита. — Верну в храм, как только окажемся в Алавии. Положите его в железный короб и поставьте в печь, чтобы намертво его металлом залило. Он опасен. Применять его нельзя. Никогда.

— О, как, — невесело усмехнулась Брада. — Что ж, хранитель, перед советом берегинь расскажешь о своих тревогах, а пока не время.

Никита утвердительно кивнул, оставил медальон на шее и оглядел людей вокруг. Лишь те сотни, которые были рядом. На всех остальных взгляда не хватало. Тысячи жителей заполняли поле перед Темрюром.

К прибывшей группе драконов через толпу прибежала Дардана с дочкой и увидев Рира, бросилась к нему. Оборотень поймал девушку в объятия. Дардана не могла сдержать слёз, и Рир обнимал её и Далилу ещё долго. Успокаивал, говорил, что всё закончилось и бояться больше не надо.

Вскоре в расположение прибыла ещё одна группа драконов. Принесли Керема с его воинами, которые нашли царя Береиза. Люди, кто был рядом в этот момент, узнав своего правителя, немедленно передали весть об этом дальше, и гул радостных голосов прокатился по полю.

Керем помог своему царю и его сыновьям спуститься со спины дракона. Первыми подошли к правителю трияров Гинева и Брада. Береиз едва ли пришёл в себя. Некогда гордый царь, теперь в рваной одежде, заляпанной грязью и кровью, тяжело дыша и дрожа, смотрел на алавийских воительниц. Брада и Гинева сначала остались с ним втроём.

Драконы окружили место их разговора от посторонних. Керем и его воины поглядывали меж боков рептилий на царя и берегинь, сидящих вместе на земле.

Когда Никиту позвали в этот круг, Береиз был уже спокоен, и смог подняться на ноги сам. Глядя на Велехова, он сделал глубокий вдох и сказал:

— Я ждал, что ты убьёшь меня.

Никита покачал головой:

— Я бы этого не сделал. Но Скарад мог. Тебе очень повезло, царь, что после всего ты стал ему не нужен.

Правитель трияров принял это достойно, утвердительно опустил голову и произнёс:

— Я скажу своему народу, что вы нам не враги. Что я ошибался. А ты, хранитель, спас меня и мой народ от чудовищ.

— Даже если скажешь так, тебе придётся многое объяснить своему народу, — заметил Велехов. — И о мазурах и о смертях в долине Энсасера.

Береиз обратил тяжёлый взгляд на поле Темрюра.

— Расскажи правду, царь, — уверенно сказала Гинева. — Люди, кто был захвачен Мраком, подтвердят, что не владели собой, как и ты.

Именно с этим правитель трияров и вышел к своему народу. Люди внимали каждому его слову. О тёмной силе, владевшей городом и разумом царя, и о помощи, которая пришла от тех, кого называли врагами.

Глядя на алавийских драконов, женщин-воительниц и оборотней-волков, после того, как все они сражались в городе с монстрами, люди не могли не поверить своему правителю. Но понять и принять произошедшее было трудно. Везде на поле установилась абсолютная тишина, не раздавалось даже шёпота.

Ещё пока Береиз говорил, спасательные отряды, которые отправил в город Керем, продолжали прибывать вместе с людьми. Иван и Вурда обращали внимание на эти группы и заметили, когда в толпе показалось знакомое лицо. Господин воинский посредник Фуркан, в мокрой одежде и с грязной бородой, сам подошёл к ним.

— Рад, что ты жив, — Иван искренне обрадовался этому. — Твои люди? Нашёл их?

— Я нашёл не всех, — тяжело вздохнул Фуркан. — Надеюсь, они где-то здесь. Мне повезло. Я помню, как упал в воду, а дальше была лишь тьма, пока не пришёл в себя и не увидел чудовище в небе. Но вы справились с ним.

Господин посредник, сказав это, с ожиданием смотрел на князя и ворлака.

— Пока мы шли из города, трияры говорили о вас, — произнёс он. — Но они сами не так много знают. Я буду благодарен, если вы расскажете мне, кого я привёл в Темрюр.

Иван понял вопрос Фуркана и показал ему на Никиту и Арнаву:

— Помнишь вон того бойца? И моего слугу? Которых ты принял за братьев?

Посредник, взглянув на берегиню и узнав мальчика-слугу в красивой крепкой девушке, по всему телу покрытой гладкой бронёй лазурного цвета, покачал головой:

— Твой слуга — это воительница Алавии и дракон?

— Да, — ответил Иван. — А рядом её муж, хранитель Алавии и князь белых волков. Оборотни Рир и Димка — его друзья и охрана. Туран — из свиты верховной берегини.

— Вот как, — посредник оглядел оборотней и перевёл взгляд на Ивана: — А ты?

— Я всего лишь князь, — Иван усмехнулся и показал на Вурду. — А он просто воин Алавии, самый лучший. Но да ладно, хвастать не будем.

Ворлак засмеялся этим словам, и

— Вот кого я привёл в Темрюр. Я знал, что вы не простые люди.

— Спасибо тебе, — ответил Вурда. — С тобой мы оказались здесь вовремя. Ещё чуть-чуть и монстрам под вашей столицей надоело бы ждать в темноте. Так или иначе, они вышли бы на свет.

Фуркан поклонился князю и ворлаку:

— Это я благодарю вас.

До наступления ночи и после захода солнца поле перед Темрюром оставалось местом пребывания жителей города. Здесь разводили костры и ставили палатки. Люди тесными кругами собирались вокруг этого тепла. Хотя ночь и не была холодной, но у тех, кто пережил кошмар и потерял близких едва начала проходить ледяная дрожь.

Царь Береиз передал жителям слова воительниц Алавии о том, что они уйдут после того, как осмотрят город. Берегиням предстояли непростые решения.

С наступлением темноты алавийские драконы, кто оставался в строю, отправились в Темрюр, осветив город альтановыми фонарями. И его жители с интересом наблюдали за горящими огнями, ярко очертившими башни дворца и крыши уцелевших зданий.

Велехов перед вылетом предложил Риру остаться с Дарданой, но та сама поклонилась хранителю и сказала, что она подождёт оборотня у костра. Теперь, когда девушка узнала, кто такие светловолосый воин и «мальчик-слуга», она смотрела на обоих с трепетом.

Рир рассказал, что Никита его князь, а берегиня Арнава его жена и княгиня Вулавала. Дардана потеряла дар речи, услышав это, но Арнава сама обняла девушку и велела не волноваться. Дардана спросила, примут ли её? Ведь Рир позвал её с собой. И Арнава подтвердила, что девушке с дочкой будут рады в доме князя Вулавала. Обрадованная Дардана после этого не позволила Риру остаться с ней.

— Ты правая рука своего правителя, — уверенно сказала она. — Ты должен быть с ним.

Порадовал Рира и Димка, который тоже подошёл к Дардане после всех.

— Нам с тобой говорить пока не пришлось, — улыбнулся он девушке и её дочке. — Но мы это исправим. Я тебе очень рад, Дардана. Ты в сердце моему брату запала. В нашем доме теперь в два раза больше счастья будет.

Димка сел перед Далилой и раскрыл руки для объятий:

— Если будешь моему брату дочкой, тогда мне будешь племянницей.

Далила всего мгновения удивлённо смотрела на оборотня, потом поглядела на маму и Рира и заулыбалась. Сама шагнула к Димке, и он обнял девочку.

Дардана с дочкой проводили оборотней с хранителем и берегинями и остались ждать их у костра.

Драконы доставили всех к стенам дворца. Как только здесь установили альтановые фонари, берегини приступили к осмотру. В первую очередь надо было убедиться в том, что воды подземного озера полностью слились в пустоты под городом и посмотреть, что было внутри этих пещер.

Начали с пропасти на месте арены, глубиной в сотню метров. Драконы спустились прямо туда, в самый низ. Свет фонарей охватил огромное подземное пространство аж до городских стен, показав насколько глубоки и широки пещеры, хранившие воды Мрака. Их было много, и каждая входила одна в другую, образуя целые коридоры. Пейзаж, конечно, теперь поражал.

Драконы пролетели над неподвижной водной гладью на глубине десятков метров ниже уровня земли. А над головами при этом чернело глубокое небо, видимое в оставшихся трещинах поверхности, и сверкали россыпи звёзд.

Но берегини были здесь не за впечатлениями. Арнава рассказала, где располагались врата во внешний мир, и следовало проверить в каком состоянии они сейчас, если уцелели.

Оказалось, что кусок земли, на котором стояли врата, провалился в целом виде. И теперь в подземном царстве Темрюра, над водой возвышалась площадка, мощённая камнем, и арка в форме скрещённых зубов. Берегини сошли с драконов и отправились к вратам, Вурда и Туран с ними, а Никита с Иваном, Димкой и Риром остались на краю этого пятачка суши. Отсюда открывался прекрасный вид, оглядев который, Рилевич сказал с полной уверенностью:

— Одно точно: фундамент города приказал долго жить. И так на воде, считай, стоял, но хоть какие-то опоры были, а сейчас и они рухнули. Надо бы сказать Береизу, чтобы строил новую столицу в другом месте. Тут восстанавливать нечего. Только если всё это бетоном залить.

— Это ж сколько надо, — хмыкнул Рир.

Никита всматривался в просторы пещер, до половины глубины заполненных водой. Прозрачная толща освещалась фонарями до самого дна, но была густой и серой, как и в озёрах долины.

Велехов задумался. Хотя эти воды сейчас чисты, они по-прежнему особенны. И по-прежнему притягивают к себе энергию. Со временем под Темрюром снова начнёт накапливаться отрицательная её часть. Этот город не должен восстанавливаться. На его месте может быть только крепость и гарнизон воинов, который будет следить за состоянием этих вод.

Но, оказалось, есть новости похуже. Осмотрев врата, берегини позвали хранителя и князя с оборотнями. Когда они подошли, Вурда и Туран стояли с явным напряжением на лицах и хмурились, а Арнава сидела на корточках у каменной плиты, возле основания одной из скал, изучая плывущие над ней символы.

Никита понял, что это аналог каменного стола, то есть пульта управления вратами. Берегини запустили это устройство, чтобы проверить работает ли оно после падения в пропасть. Оказалось, работает, и более того, работало до этого.

— Судя по всему, когда воды поднялись, врата были открыты, — сказала Гинева.

— Это когда... — Велехов похолодел, поняв: — когда мазуры кишели тут повсюду?

— Именно, — ответила берегиня. — И если это так, то многие из них могли пройти отсюда во внешний мир.

— Ох ты! — поражённо вздохнул Иван.

— Точно не знаем, — покачала головой Арнава. — Врата были открыты недолго. Но стояли прямо здесь на глубине. Может, никто Темрюр и не покидал, только...

— Только зачем открывать, если не уходить? — продолжил её мысль князь.

На мгновения установилась тишина. Нарушил её Никита. После произошедшего ему ещё многое нужно было рассказать берегиням. Особенно о новой силе, которая станет гораздо большей угрозой, чем все виданые до этого.

— Я говорил с Мраком, — произнёс Велехов. — Если эта тёмная суть когда-то была лишь скоплением тёмных душ, и единства в ней не было, то теперь Мрак собрался в единое целое. И даже без повелителя, даже с тысячами разных сознаний, здесь он был цельным существом и знал, чего хочет.

— Это ещё и потому, что мы сами ему помогли, — тяжело вздохнула Брада. — Уничтожили его

— Так и есть, — согласился Никита. — Возможно, поэтому он и открыл врата. Потерпев поражение уже во второй раз, он попробует новое место для себя — внешний мир.

Велехов, говоря это, сам боялся осознать до конца, что их ждёт. Но Гинева внезапно высказала меньшие опасения.

— Пока опасности нет, — задумавшись, произнесла она. — Если мазуры часть Мрака вынесли, эти души сразу зла не причинят.

— Сразу? — переспросил Никита.

— Даже если сотни тёмных душ ушли, они лишь капля в море, — объяснила Брада. — Чтобы набрать силу, Мраку нужно время.

— И что делать будем? — спросил Иван.

— Укажем брату твоему Дивею место выхода этих врат во внешнем мире, — ответила Гинева. — Пусть он посмотрит, что станет вокруг него происходить. Возможно, ничего и не будет. Мазуры связаны с тёмными водами и без них им долго не выжить. Окаменеют. Мрак просто развеется, когда они погибнут, потому что ему нужен либо носитель, либо место, где от света прятаться и в покое пребывать. Такое как озёра, например.

— Возможно, — покачал головой Велехов. — Опять это ваше «возможно».

— Как я и сказала прямой опасности нет, — уверенно повторила Гинева: — Будем наблюдать.

— А что пока? — спросил Иван. — Оценим объём восстановительных работ?

— Нет, — однозначно ответила Брада. — Городу больше не быть.

— Как царю об этом скажете? — невесело усмехнулся князь.

— Уже сказали, — ответила Гинева. — Пока говорили с ним. Город, в котором столько людей погибло и который стоял на тёмных водах и монстрах, столицей больше быть не может. Он позор Береиза, о котором царю надо как можно скорее забыть. И самому забыть и другим позволить. Завтра утром он людям об этом скажет.

— Что ж, оно и к лучшему, — согласился Иван.

— Может, пойдём тогда отсюда? — внезапно раздался голос Турана.

Все посмотрели на оборотня. Тот озирался по сторонам и, везде упираясь взглядом в каменные стены, признался:

— Я замкнутых пространств боюсь. В пещерах Дизея еле находиться мог, а тут страсть, как жутко. К тому же того и гляди всё обвалится.

Вурда смотрел на Турана ещё мгновение и расхохотался:

— Да ладно? Пещеры испугался? Ну хорошо, хоть темноты не боишься.

Туран только отмахнулся, а Иван хлопнул его по плечу:

— Поднял настроение, спасибо. А то совсем уж мрачно было.

***

С рассветом драконы покинули Темрюр, как и обещала верховная берегиня. Перед отлётом, в серой утренней дымке на поле, тысячи людей не спали, провожая алавийцев. На прощание воительницы озвучили свою добрую волю: сказали, что отныне за горами у Триярии есть соседи, которые всегда готовы помочь в случае беды. И пусть никто более не боится.

Берегини предложили и помощь в строительстве нового города, но царь Береиз твёрдо отказался. Трияры поддержали своего правителя, ответив, что новую столицу они построят сами. Берегини не стали возражать, помня о том, что трияры — народ гордый и упрямый.

Зная это, Гинева и Брада ни словом не обмолвились царю о том, что врата под Темрюром они уничтожили. Ни к чему было оставлять здесь этот ход. Прямо рядом с потенциально опасными водами. Сказали, что устройство погибло — затонуло и разрушилось.

И с этого момента связь со всеми триярами, кто остался во внешнем мире, будет только через берегинь. Они готовы принять в Алавии всех, кто захочет вернуться домой и доставить их в земли Триярии.

Оказалось, немало оборотней Береиз отправил наблюдать за другой жизнью во внешнем мире. И свой «второй круг» у них был, и жили многие там. Но это берегини давно поняли. Оборотни, которые авиалайнер угнали, точно не один день во внешнем мире провели.

Наконец, договорившись обо всём, Гинева отдала драконам короткий приказ:

— Домой, сотня.

И крылатые рептилии взмыли в небо, поймав свет встающего солнца на броню.

Над землями трияров летели с ветром наперегонки и уже ночью отдыхали в долине озёр. Отсюда к полудню добрались до Алавии.

Никите не давала покоя мысль о сбежавших мазурах и о том, сколько тёмных душ они могли вынести с собой из Мрака, но Гинева приказала пока не думать об этом. Берегиня велела всем приходить в себя и отдыхать. И Велехову ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Рир очень рвался отвести Дардану в Танадор, и Димка соскучился по Хелии, хотел домой. Иван искренне волновался о том, что Софья наколдует ему слепоту на оба глаза, чтобы дальше княжеского двора больше не ушёл. Никогда. Так что тоже намекнул Никите, что берегини не станут зря говорить. И если пока опасности нет, то есть время к ней подготовиться. Только дома, в родных стенах, с любимыми. Вурда и Туран его поддержали.

Поэтому в Алавии провели только ночь. Но пока остальные отдыхали Велехову нужно было решить свои дела. Поздним вечером совет позвал его и Арнаву в храм. Старшие берегини ждали обоих в охранительном зале. Переступив порог, Никита снял с шеи медальон-талисман, отнёс его к саркофагу, там вложил в нишу и сказал Гиневе:

— Закрывайте.

Верховная берегиня провела рукой над каменной плитой, и она встала на место, сокрыв талисман под собой, а на полу и колоннах вспыхнули символы заклинания «ловца». Только после этого Велехов, наконец, вздохнул с облегчением. Эта ноша снята хотя бы на время.

— Совет принял решение по тебе, хранитель, — сказала Брада. — Мы обучим тебя высшей магии. Нужно лишь твоё согласие на это.

Никита внимательно обвёл глазами старших берегинь. Ритрита тяжело вздохнула, но подтвердила:

— В отличие от Брады, мы сомневаемся, хранитель. В нашей истории есть два примера, когда силы были использованы во зло и во благо. Скарад и Бимир. Оба владели магическими знаниями высшего порядка и оба в чём-то были сильнее нас. Но поступали со своей властью так по-разному.

Велехов знал это и утвердительно опустил голову. Гинева объяснила ему решение совета.

— Если бы ты хоть азам был обучен, — сказала она, — то знал бы все заклинания, какие можно на крови передать. И тогда проверил бы себя на них после того, как принял кровь Скарада. И не случилось бы того, что случилось. Не восстал бы Мрак, не уничтожил бы город, не убил бы сотни людей,

Никита молчал.

— Прежде, чем дать нам согласие, — строго произнесла верховная берегиня, — ты клятву дашь защищать этот мир. До сих пор ты был просто хранителем. Раньше требовалось от белых волков лишь талисманы к битве приносить, а теперь будешь среди тех, кто решает, какой битве быть и когда, и кто за все решения в ответе. Сможешь такую ношу нести?

Велехов крепко сжал руку Арнавы и взглянул на неё.

— Будешь со мной, берегиня? — спросил он.

— Всегда с тобой, хранитель, — ответила Арнава. — Не будет по-другому никогда.

Никита поклонился старшим воительницам Алавии:

— Принимаю ваше доверие с благодарностью. Мне нужны знания против Мрака. Чувствую, нам ещё придётся с ним встретиться.

Среди берегинь тяжелее других вздохнула Брада:

— Не ты один, хранитель, это чувствуешь. Не ты один.

ЭПИЛОГ

Пилот злополучного рейса Сочи-Стамбул Сергей Корчагин наслаждался выходным. С грехом пополам дали. Расследование инцидента с аварийной посадкой авиалайнера шло полным ходом, так что думал, не отпустят даже в воскресение. Разрешили под расписку о невыезде и обещание держать телефон в руке постоянно. И если следователям что-то потребуется, явиться в тот же час.

Но прямо сейчас Сергей загорал. Взял с утра машину и уехал на пустынный кусок земли у моря. Знал место, где народа никогда не было и никого с собой не позвал, действительно хотел прийти в себя.

Дивей стирать память ему не стал. Сергей поначалу обрадовался этому, но вот уже несколько дней подумывал: а, может, зря? Да лучше бы стёр. И не помнил бы второй проход через кольцо в небе. Хотя там в общем-то всё прошло хорошо, и сели неплохо. Драконы свой финт повторили — плавно так авиалайнер на воду завели. А потом крыльями махнули, и поминай как звали.

Как только оказались под своим небом, заработала связь, и Сергей связался с аэропортом Сочи. Сообщил о поломке на борту и запросил помощь. Спасательные катера подошли к ним быстро. Сели ведь прямо рядом с берегом.

Корчагин, пока говорил с диспетчером, не заметил, что Дивей вышел из кабины. Но когда тот вернулся, Сергей понял по тишине в самолёте, что Ланита что-то сделал с пассажирами. Посмотрев в салон, увидел, что все спят. Испугался, конечно. А Дивей только усмехнулся:

— Да тихо, Серёж. Ну нельзя же, чтобы люди о таком помнили. Как жить-то дальше будут?

Корчагин тогда сделал глубокий вдох и спросил:

— А со мной как поступишь?

Но тут Ланита задумался.

— Да вот думаю тебя оставить, — сказал он. — Может, пригодишься нам. У меня ещё один пилот так же, как ты попал — Илья. Чувствую, что надо вас обоих оставлять в нашем круге. Раз уж воздушные врата на весь мир засветили, надо свою лётную команду завести. Но, конечно, под обещание, что рассказывать о случившемся не станешь. Не поверит никто, это ты и сам понимаешь.

Корчагин на каждое слово кивал.

— Но дело не только в этом, — объяснил ему Дивей. — Есть враги у нас и в этом мире. Будешь много говорить о драконах и оборотнях, услышит кто-нибудь, кто в курсе. И мало ли к чему это приведёт. Это ты тоже понимать должен.

И на это Сергей согласно кивал. Ланита посмеялся над ним, но в итоге так и оставил при памяти.

Валяясь сейчас на пляже, Корчагин щурился, глядя на солнце через чёрные очки. Почему-то вспомнилась ему тварь на потолке салона. Отдирали её долго. После того, как парни оборотни улетели на драконах, в самолёт поднялись люди в доспехах. Они вынесли сначала тела коней, а потом мечами отбили окаменевшее создание. Когда выкинули его наружу, Сергей хорошо рассмотрел его. Насекомых он не боялся, так что всякие членистоногие страха или неприятных ощущений у него не вызывали. Но той твари испугался до глубины души, просто от того, что она сделала с людьми.

Корчагин сел на расстеленном покрывале, хотел перевернуться, чтобы спину солнцу подставить и, вскользь глянув на морскую гладь... замер. А потом вскочил. И снова замер. Потому что прямо напротив него, из синих волн поднималась в потоках стекающей воды огромная, размером с дом, многоногая чёрная тварь!

— Что? Что?. — Сергей задыхался: — Я сплю? Сплю, да? Солнце ударило?

Он даже не смог шагнуть назад, когда существо, скоренько перебирая ногами, выбралось на берег и оглядело его своим красным глазом. Длинный отросток-конечность метнулся к человеку и Корчагин в каком-то отупляющем ужасе почувствовал, что его нога пробита насквозь. Он опустил голову и всё-таки посмотрел на это. Огромный зуб пронзил бедро, и чёрная вязкая слюна монстра стекала по ноге, а под кожей стремительно темнели сосуды. И рядом по земле заструился странный дым...

Сергей даже не завопил и боли не осознал. Тварь вырвала из него зуб и медленно покатилась по берегу, опуская свои конечности под камешки. Она зарывалась в гальку пляжа и очень быстро погружалась в него, словно прячась. А Корчагин так и стоял и даже не пытался зажать рану, глядя на то, как закапывается монстр, пока рядом не рассмеялся тихий низкий голос:

— Надо же, как нити сплелись. Не думал снова тебя увидеть.

Сергей осторожно обернулся и замер перед человеком, стоявшим напротив него. Высоким, по пояс в драконьей броне, с длинными чёрными волосами и яркими глазами с бирюзовой радужкой.

— Ты кто? — прошептал Корчагин и похолодел, взглянув на морскую гладь за спиной незнакомца.

Потому что там всплывали друг за другом десятки мощных чудовищ.

А Скарад с интересом оглядел пилота рейса, на котором побывали мазуры и он сам вместе с хранителем, и назвал его по имени:

— Сергей.

Корчагин поражённо смотрел на человека, но уже подозревал, что это совсем не человек. Скарад усмехнулся.

— Ты нам поможешь, — произнёс он.

— Нет, — Сергей водил головой из стороны в сторону. — Нет...

И внезапно замер. Бирюзовые глаза незнакомца налились жидкой чернотой, и за его спиной возникло нечто. Дым, стелившийся по берегу, собрался в какой-то жуткий шар со множеством лиц и ртов, из которых текла чёрная слюна.

— Зачем он нам? — прошипели рты.

Сергей сглотнул и перевёл взгляд на человека. Тот ответил чудовищу:

— Верь мне. Я снова спас тебя.

Ещё вначале сражения в Темрюре, Мрак не послушал своего повелителя. Заполучив

А Скарад сразу понял, что им не победить. Медальон хранителя — действительно смертельное оружие, и оно слушается только его. Ни берегини, ни кто-либо другой не смогут приручить эту разрушительную силу. Но и самого хранителя не так легко приручить, ни заклятие «замены воли», ни «слияния души» не смогли помочь в этом. А без хранителя управлять талисманом невозможно.

Сейчас Скарад видел и понимал гораздо больше, чем когда-либо. Когда-то он сам из-за своей ненависти первым покачнул чашу вселенских весов, и теперь она продолжает колебаться. Берегини ещё не знают к чему это приведет, а Скарад, будучи частью темной сути, чувствовал, как быстро она набирает силу, и как именно это изменит мир. Он был бы рад этому, раньше — когда Мрак управлял им, когда он не отделял его волю от своей. Но теперь, когда заклинание «слияние души» исполнилось, Скарад внезапно понял, кто он. Он давно пленник, но он по-прежнему нужен Мраку, ведь именно с ним эта темная суть обрела свои цели и стала единой.

В этот раз, когда Мрак начал погибать, он снова воззвал к своему повелителю и освободил его дух. Скарад понял, что единственное спасение — это бегство, нужно вынести часть темной сути туда, где сила талисмана её не достанет. Так он и сделал. А теперь, пока затаившись, хотел понять, как вернуть равновесие, пока не стало поздно.

Мрак покатился по пляжу, встречая выходящих из воды монстров дымно-угольной пеленой, и прохлюпал своими ртами:

— Верю тебе... повелитель.

Скарад взглянул на Корчагина. Тот стоял, ничего не понимая и не зная, что смотрит на тёмного духа, который переселился в его тело с уколом мазура. Сделав осторожный вдох, Сергей повторил последнее слово:

— Повелитель? Повелитель чего?

Улыбка обнажила жемчужные клыки дракона-оборотня, и он засмеялся:

— Покажешь, что есть в этом мире для нас.