Хранитель

Глава 1

Эмми Чендлер

«Хранитель»

Серия:Планета-тюрьма (книга 1)

Автор:Эмми Чендлер

Название:Хранитель

Серия:Планета-тюрьма_1

Перевод:Raibaru (до 15 гл), Женя (с 15 гл.)

Редактор:Eva_Ber

Обложка:Raibaru

Оформление:Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Родон1. Красная скала. Око дьявола. Как бы вы её ни назвали, на самой прибыльной планете-тюрьме, согласно данным «Всемирного правительства», проживают более четырёх миллионов преступников. Осуждённых убийц приговаривают к казни. Все остальные получают жизнь — и, в конечном итоге, смерть — среди такого же преступного населения.

Поскольку на планете нет охранников и нет выхода в космос, каждый преступник был сам за себя…

Одра

Я думала, худшей частью перевозки заключённых будет еда или полное отсутствие ванных комнат с одеждой. Но на самом деле, это невозможность вытянуться в полный рост. Потолок моей камеры — точнее клетки — находится всего в трех дюймах над моей головой. Я уже несколько дней не могу встать и даже сидя не могу полностью выпрямить ноги. А я, к слову, не высокая женщина.

По крайней мере, я в верхнем ряду. У женщин в двух рядах подо мной дела обстоят гораздо хуже. Каждый раз, когда я думаю об этом, я скатываюсь ещё глубже в отчаяние. Поэтому я стараюсь об этом не задумываться.

В конце моего ряда Леда стучит длинным грязным ногтем по решетчатому металлическому полу своей камеры. Она делает так уже на протяжении нескольких часов. Я уже хочу вырваться из своей камеры, чтобы отгрызть её ноготь зубами.

Не ожидала, что когда-либо отправлюсь в космическое путешествие.

Я выросла на сельскохозяйственной планете (технически на Луне), и у меня не было много возможностей для межзвёздных путешествий, и поскольку мои родители не владели фермой, на которой они работали, я не могла позволить себе ни одну из возможностей, которые появлялись для других. Итак, от меня не ускользнула вся ирония от того, что моё первое путешествие за пределы мира оказалось поездкой в один конец на Родон.

Родон. Красная скала. Око дьявола. Родон — мусорная свалка всей галактики, куда цивилизация выбрасывает свой мусор. Покинуть планету невозможно, и каждый новый приговор — пожизненное заключение. Исключение только — смертный приговор.

— Как думаете, мы здесь надолго застряли? — спрашивает Леда, и вокруг меня стонут другие женщины. Леда не переставала стучать и балаболить несколько часов кряду. Я бы хотела, чтобы она уснула. Или отключилась. Но она замолкает только тогда, когда…

Позади меня раздаётся знакомый стон, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как скользкая металлическая панель, в стене задней части моей камеры, открывается, отъезжая в сторону. В открывшемся отсеке находится небольшой плоский протеиновый батончик, прозрачная витаминная капсула и мягкий мешочек с водой, привязанный к отсеку тонким стальным тросом.

Я хватаю батончик, засовываю капсулу в рот и запиваю её водой. Но после того, как я проглотила таблетку, я продолжаю пить. У нас есть всего одна минута, чтобы попить, прежде чем трос с мешочком втянется в отсек, который закроется за ним.

Вначале я игнорировала воду, потому что здесь нет ванных комнат. Когда одной из моих сокамерниц нужно сходить в туалет, она просто… делает это. Те из нас, кому посчастливилось оказаться в верхнем ряду, не были обоссаны, но все остальные…

Ну, считается дурным тоном справлять нужду где-нибудь, кроме заднего правого угла камеры, чтобы дамы, находящиеся ниже, случайно не приняли душ — или того хуже. Но это корабль для перевозки преступников. Здесь все — заключённые, и многим из этих заключённых всё равно, на кого они писают, или того хуже.

Чтобы избежать этого унижения, я три дня ничего не пила. Но затем жажда и длительность нашего путешествия взяли надо мной верх. Каким бы плохим ни был транспорт, в Родоне будет ещё хуже, и для меня не будет пользы, если прибуду туда обезвоженной или истощённой. Так что теперь я всё проглатываю из импровизированной бутылочки вместе с остальными женщинами. Каждый день я глотаю витаминку, а когда вода кончается и отсек закрывается, я не спеша пережевываю свой безвкусный батончик.

— Как думаете, зачем нам дают витамины? — спрашивает Леда, наполняя рот своим ужином. Или обедом. Или как там можно назвать единственную еду, которую мы получаем постоянно и без малейших изменений. — Я имею в виду, почему их волнует, насколько мы здоровы, если они просто собираются бросить нас подыхать на какую-то забытую планету?

— Им всё равно, — говорит женщина подо мной. Она толстая и крепкая, и я подозреваю, что она ещё и высокая. Это одна из причин, по которой я не решалась пить слишком много воды. Когда мы выберемся отсюда, ей никто не помешает затоптать в землю маленькую женщину, которая случайно помочилась на неё, или того хуже. — Они просто следуют правилам. А теперь заткнись.

Они нас будут кормить и в Родоне. По крайней мере, так мне сказали, когда меня приговорили. Но я понятия не имею, в какой форме будет доставляться еда и как часто она будет прибывать, поэтому на данный момент я благодарна за предсказуемое, хотя и ужасное, качество и количество еды в тюремном корабле.

В камере справа от меня миниатюрная брюнетка, словно мышка, грызёт свой протеиновый пирог. Её длинные спутанные волосы частично скрывают её наготу, и я этому немного завидую. Но, похоже, на ней больше ничего нет, так что, думаю, это справедливо.

Если предположить, что наша еда приходит два раза в день — хотя слово «день» мало что значит в глубоком космосе…

Если предположить, что наша еда приходит один раз за смену охранника, и если предположить, что две смены за стандартный космический «день» — исходя из продолжительности дня на Земле, родном мире человечества, — мы находимся в транспорте уже неделю, но девочка справа ещё не сказала ни слова. А девочка — это всё, что можно о ней сказать, на самом деле. Если она и нарушила закон, то едва ли, и я удивлюсь, если услышу, что кто-то ошибся в её возрасте.

Она ростом с мою младшую сестру, которая ещё даже школу не закончила.

— Как думаете, как там на планете, Око дьявола? — Леда облизывает крошки из пальцев и поджимает колени к груди в углу камеры. — Я надеюсь, что там будет много деревьев. На моей планете их не так много, потому

— Это тебе не е*учий отпуск! — рявкает кто-то снизу и слева от меня.

— Вы обе, заткнитесь, — кричит другой голос, и внезапно все начали кричать. Все, кроме меня и крошечной брюнетки, которая запихивает в рот остатки белкового пирога и закрывает уши обеими руками. Она зажмуривает глаза и отбегает в дальнюю часть камеры, как будто может так заблокироваться от нас всех, но не перестаёт жевать.

Она может и хрупкая, но она хочет жить.

Я заканчиваю есть, пока какофония утихает, а затем пытаюсь уснуть. Но здесь слишком жарко, и моя потная кожа прилипает к металлу подо мной. Затем, когда я собираюсь задремать, брюнетка начинает скулить.

Я смотрю направо, когда она поворачивается на своей костлявой заднице лицом к задней части камеры, закрывая лицо руками.

Чёрт. Вчера было также. Как раз перед тем, как…

С потолка спускается ряд металлических цилиндров. Капля влаги прилипла к ближайшему ко мне соплу. Сердце быстро заколотилось, я разворачиваюсь, когда начинает бить струя.

Ледяная, прямая струя воды ударяет мне в спину, как тысяча иголок, и ощущение настолько острое, что поначалу я даже не чувствую себя мокрой, а изнасилованной. Напор воды медленно скользит по моей спине, шее и голове. Вода сбивает мои волосы с лица. Я делаю быстрый вдох, но получаю столько же воды, сколько воздуха.

Затем струя снова начинает опускаться вниз, не столько обливая меня, сколько смывая под давлением каждую частичку грязи с каждого дюйма кожи, к которой она прикасается. И из моей камеры тоже.

Когда я была полностью мокрая, и задыхающаяся, пока пыталась вдохнуть воздуха, и вся покрыта синяками от давления воды, цилиндры опускаются ещё ниже и смывают два ряда клеток под моими ногами, пока грязь не проходит по самым нижним рядам и не стекает в канализацию. В полу.

Вот почему нам не дают одежду. Или туалеты. Им дешевле и проще раз в день обливать нас из шланга и давать нам высохнуть. Для женщин в нижнем ряду это занимает больше времени, поскольку на них стекает вода с двух верхних рядов.

Наконец распылители уходят в потолок, и я снова поворачиваюсь к брюнетке справа от меня. Она позволяет своим мокрым волосам свеситься ей на лицо. Они ещё запутаннее, чем раньше, но ненамного чище, потому что они ещё не придумали, как заставить нас встать лицом к распылителям.

— Эй, — шепчу я, приближаясь к стене балок, которые делят наши камеры. — Ты знала, что они начнут мыть нас, да?

Она даже не подняла голову.

— Как ты узнала?

Брюнетка отползает от меня, сгорбившись так, что я вижу только бледный изгиб её костлявого позвоночника и спутанные волосы. Справедливо. Она, наверное, в ужасе. Поэтому я сворачиваюсь на боку и снова пытаюсь уснуть. К тому времени, когда мне наконец удалось это сделать, мои волосы почти высохли.

***

— Наверное, нам стоит заключить какой-то союз, вы так не думаете? — говорит Леда. — Я имею в виду, единственное, что мы знаем наверняка, это то, что мы — новенькие. Я знаю, что среди населения Ока дьявола нет убийц, но наверняка есть…

— Среди тех лиц нет никого, осуждённого за убийство, — говорит женщина подо мной. — Это не значит, что ты не столкнешься с убийцами на Родоне. Или на этом транспорте.

— Верно. — Хотя Леда, кажется, уже не так хочет заводить друзей, она сглатывает и продолжает. — Но это ещё одна причина, по которой нам следует заключить союз, прежде чем приземлиться. Если каждая женщина будет одна против всех, мы получим… Что ж, будет намного безопаснее, если мы будем держаться вместе.

— Заткнись, или я убью тебя сама! — рявкает кто-то слева от меня.

В целом я поддерживаю её мнение. Но Леда права. Я понятия не имею, что такое Родон. Будем ли мы жить в зданиях или строить укрытие из ветвей деревьев и местной флоры. Всё, что я знаю, это то, что это тюрьма открытого мира — без камер и охраны на земле — и что, судя по номеру заключённого, вытатуированному у запястья на моей правой ладони, с тех пор в Око дьявола было отправлено не менее четырёх миллионов заключённых. С тех пор, как она была объявлена планетой-тюрьмой несколько десятилетий назад.

Хотя кто знает, сколько из них осталось в живых?

Но союз с кем-то ненадёжным — или с тем, кому нечего предложить — был бы хуже, чем остаться в одиночестве.

Правда же?

Я решаю промолчать. К моему удивлению, Леда последовала моему примеру.

Через несколько часов, а может быть, и через несколько минут; действительно трудно сказать — брюнетка справа от меня снова начинает скулить. Я наблюдаю за ней, ожидая, что она развернётся спиной к распылителям. Я решила, что у неё действительно отличный слух, и она может расслышать, как к нам начинают пускать воду или что-то в этом роде. Но для очередного душа ещё слишком рано. Нас ещё даже не покормили.

— Эй, — шепчу я ей. — Что происходит? Ты что-нибудь слышишь?

На этот раз она действительно поднимает голову и смотрит на меня, её огромные карие глаза окутаны страхом. От этого она выглядит ещё моложе.

— Меня зовут Одра, — продолжаю я, пытаясь заставить её поговорить со мной. Рассказать мне, что она слышит. — А тебя?

Сначала она только смотрит на меня. Затем она моргает.

— Мейси. — Её голос — не более чем намёк на звук, и она могла бы на самом деле сказать «Трейси». Или «Мисси».

— Что ты слышишь, Мейси? — спрашиваю я, и когда она меня не поправляет, я решила, что правильно её расслышала. — Еще один шланг?

Она качает головой, и каштановые волосы падают на половину её лица.

— На месте.

— Что…? — Но прежде чем я успеваю придумать, как сформулировать свой вопрос, я чувствую это. Движение подо мной. Со всех сторон вокруг меня. Я не чувствовала движения корабля с тех пор, как мы прыгнули на световую скорость, а это может означать только то, что мы замедляемся. Наша остановка.

Мейси права.

Мы на месте.

Дерьмо, дерьмо. Я не готова. Я чертовски хорошо знаю, что всё реально, но было легко притвориться, по крайней мере на каком-то подсознательном уровне, что тюремный корабль был одним сплошным кошмаром. Но когда мы приземлимся… Когда корабль улетит, а я застряну на Родоне…

Мой кошмар станет бесконечной, возможно, невыносимой реальностью до того дня, пока я не умру. Потому что в Око дьявола каждое пожизненное заключение в конечном итоге становится смертным приговором.

— Просыпайтесь, дамы. Я рад сообщить вам, что мы вышли из световой скорости и приближаемся к планете Родон. Или, точнее, к станции Альфа, одна из четырех охранных станций, находящихся на орбите планеты. Там проведут опрос, выдадут одежду и припасы, а затем посадят на шаттл, направляющийся на поверхность планеты. Южное полушарие, четвертая зона.

На секунду, его объявление встретило молчание. Затем все начинают говорить одновременно.

— Что такое четвертая зона?

— Какие припасы мы получим?

— Там есть кровати? Дома?

— Ты собираешься нас сперва накормить?

Охранник поднимает руку, требуя тишины, и тот факт, что все ему подчиняются, говорит мне, что я не единственная, кто напуган до чёртиков.

— Вы получите любые ответы, на которые корпорация решит, что вы имеете на них право, на станции «Альфа». На самом деле я здесь только для того, чтобы сказать… Добро пожаловать домой.

Глава 2

Одра

После клетки, в которой я провела всю прошлую неделю, комната, в которую нас конвоируют под вооруженной охраной, кажется пещерой, хотя на самом деле нам едва хватает места, чтобы стоять локоть к локтю, и при этом умудряться надевать форму заключённых, которую нам сейчас выдали.

Нас теперь стало больше. По крайней мере, в четыре раза больше женщин, которые находились рядом со мной в нашем транспортном отсеке, и внезапно я понимаю, почему нас свалили в три ряда. На этом маленьком транспортном корабле нас, вероятно, было человек сто.

Одевшись, мы идём по безликому коридору, сделанному из лёгкого и прочного материала, из которого, кажется, построена вся внутренняя часть корабля. Я держусь поближе к Мейси, потому что её большие карие глаза, кажется, ничего не видят. Она выглядит ошеломлённой и ничего не понимающей. И она напоминает мне мою младшую сестру.

Нас ведут через большой грузовой отсек, и я слышу суету охраны ещё до того, как спускаюсь по трапу и выхожу из транспортного корабля.

Сначала я могу только пялиться. Станция Альфа блестящая и стерильная. Повсюду стоят вооруженные охранники в униформе ВП (всемирного правительства), их взгляды постоянно сканируют нас, выжидая неприятностей со стороны группы женщин, которые только сейчас начали выпрямляться после недели в тесной клетке, где мы не могли даже встать.

Слева от нас две пустые посадочные площадки, где другие корабли размером с наш транспорт могут приземлиться и выгрузить заключённых. За ними и за кораблем, с которого мы только что сошли, на нас смотрит бездна синего космоса — бархатистое тёмное пространство, усыпанное далёкими звёздами, отделённое от нас только мерцающим нанобарьером, сохраняющим окружающую среду внутри станции и не даёт нам всем разлететься по космосу.

Кто-то толкает меня локтем, и я поворачиваюсь и обнаруживаю, что Леда смотрит вверх и показывает на верх. Я поднимаю глаза и обнаруживаю, что купол над нами представляет собой металлические соты, снабжённые восьмиугольными листами какого-то прозрачного материала, работающего под высоким давлением, — панорамное окно с множеством стекол, выходящее на…

Око дьявола.

Планета-тюрьма лишь выглядывает из-за левого края купола, и из-за нашей низкой орбиты она кажется огромной. Продолжая своё движение, через время она будет занимать весь обзор, закрывая само пространство, а также две другие планеты, вращающиеся вокруг солнца Родона. Хотя обе другие планеты представляют собой каменистые тела, на которых нет воды, насколько я видела, Родон был терраформирован, и, к моему облегчению, он очень похож на Землю, за одним примечательным и печально известным исключением.

Я никогда не ступала на родину человечества, но все знают, как выглядит Земля. Или как она выглядела до того, как перенаселение и загрязнение окружающей среды привели к серии массовых миграций, как только технологии позволили нашим предкам достичь других обитаемых планет.

Хотя Родон намного меньше и немного ближе к солнцу, на ней, как и на Земле, есть несколько континентов, а также океаны воды, видимые сквозь промежутки в сети облаков. Но вместо знаковых зелёных пятен Земли и глубоких синих морей, океаны на Родоне имеют размытый оттенок красного, а земля, где она не ржаво-коричневая, имеет пышный, многогранный малиновый цвет, словно бархат, драпированный по всей поверхности планеты.

— Почему всё красное? — шепчет Леда.

— Минералы, — шепчет в ответ женщина слева от нас. — Что-то в минералах проклятой планетки придаёт воде ржавый оттенок и заставляет деревья, выращенные из земных семян, выпускать странные красные листья.

Я не думаю, что деревья выглядят странно. Во всяком случае, не более странно, чем зелёные деревья. Не то чтобы мне было с чем их сравнивать на моей родной планете.

— Потому его и называют Оком дьявола, — продолжает женщина. — Издалека он похож на злобный красный глаз, пристально смотрящий в космос.

Может быть и так. Но вблизи Родон прекрасен.

С другой стороны, Мейси смотрела на нас, и на секунду я почти забыла, что я заключённая. Несмотря на то, что с такого расстояния Родон кажется раем, на самом деле он представляет собой одну большую клетку, населённую миллионами заключённых.

— Вот и всё, — рявкает в нашу сторону голос, и я отвожу взгляд от потрясающего вида и обнаруживаю крупную женщину в униформе ВП, стоящую, расставив ноги и сложив руки за спиной. По обе стороны от неё стоят несколько крупных вооружённых охранников. На её бейдже написано «Парова». — Присмотритесь хорошенько. — Парова жестикулирует, указывая на Родон. — Обратите особое внимание на тонкую плёнку, которую можно увидеть на краю планеты. Над облаками. Возможно, вам понадобиться прищуриться. Она абсолютно прозрачна.

Я присматриваюсь, и нервные копошения вокруг меня прекращаются, и мои сокамерницы замерли приглядываясь. И вот оно. Очертание Родона прямо над атмосферой. Мерцающая плёнка, очень похожая на нанобарьер, защищающий эту орбитальную охранную станцию от космоса.

— Этот экран на самом деле представляет собой пирощит. Все, что прикоснётся к нему, мгновенно распадётся атомы. Это означает, что даже если бы вы нашли выход за пределы поверхности большого красного шарика, вы бы не смогли попасть в космос. В тот момент, когда вы ударитесь о щит, вы и любое транспортное средство, в котором вы находитесь, разлетится на миллиарды микроскопических осколков материи. Единственный путь покинуть эту планету — через один из люков в щите, который обслуживают четыре станции охраны. Для вас это означает, что, приземлившись на поверхность Родона,

Слева от меня Леда нерешительно поднимает руку, и я подавляю стон, отбегая от неё.

— Нет, — огрызается Парова, когда поднятая рука привлекает её внимание. — Вы не имеете права задавать вопросы. Для тех из вас, кто не знает, Родон был первоначально терраформирован почти столетие назад в надежде создать ещё одну обитаемую среду для человечества. С экологической точки зрения всё прошло успешно. Но удалённость планеты от любого широко используемого торгового пути привела к тому, что её первоначальное население неуклонно сокращалось, пока менее чем через три десятилетия после того, как она была впервые была одобрена для проживания, последние оставшиеся жители были переселены на более удобно расположенные и густонаселённые планеты. Примерно десять лет спустя, примерно шестьдесят солнечных единиц земного стандарта назад, Всемирное правительство приобрели планету для использования её в качестве тюрьмы и установили пирощит. На планете вы найдете несколько небольших, практически нетронутых континентов, разделённых огромными океанами. Восемьдесят шесть процентов поверхности Родона покрыто водой, слишком солёной, чтобы её можно было пить. Но в большинстве районов имеется достаточное количество подземных вод и множество систем пресноводных озер.

— Вы будете высажены в южном полушарии, в зонах с четвертой по седьмую. Это открытые населенные пункты. В каждой зоне есть хотя бы один кластер зданий, оставшихся практически нетронутыми после эвакуации населения. Эти здания дадут вам убежище и, если вам повезёт, в них ещё может быть проточная вода.

— Каждой из вас будет выдан первоначальный пакет припасов, а остальные ваши потребности будут обеспечены через еженедельный ящик с припасами, сбрасываемый в каждую зону грузовым шаттлом. Никакой роскоши. Вы здесь не для того, чтобы лежать на пляже и загорать. Но если вы заведёте друзей и правильно разыграете свои карты, у вас будет всё, что вам нужно, чтобы прожить остаток своей естественной жизни там, наверху, в изоляции от остального человечества, которое вы предали своими преступлениями.

Парова заканчивает свою речь резким кивком, затем отступает назад и жестом предлагает одному из своих людей взять на себя управление.

— Хорошо, все проходят через дверь слева от вас, где вам выдадут припасы. — Мужчину, отдающего приказы, зовут Линь, согласно его бейджу. — Не толкаться. Все получат одинаковые припасы, — кричит он. — Хотя кому не наплевать, — слышу я, как он бормочет женщине-охраннице слева от него, когда Леда, Мейси и я проходим мимо.

Комната, в которую нас ведут, на самом деле представляет собой длинный и широкий коридор без потолка, если не считать многослойного купола высоко над головой. Слева от нас по всей длине коридора тянется длинная металлическая столешница, а через каждые пару футов стоят охранники, следящие за выдачей припасов из больших чистых контейнеров.

Когда я подхожу к стойке, первый охранник суёт мне в руки водонепроницаемый рюкзак.

— Бери всё по одному и продолжай двигаться, — говорит он. Затем он поворачивается к Леде и повторяет свою фразу, протягивая ей сумку.

Проходя в очереди за Мейси, я беру по одному предмету из каждой чистой корзины. Фонарик длиной с мой средний палец. Пончо, сложенное в квадрат размером с мою ладонь. Небольшая аптечка. Короб водонепроницаемых спичек. Мини-зубная щётка и небольшой тюбик зубной пасты. Небольшой кусок мыла. Палочка дезодоранта. Запасной комплект одежды, включающий дополнительную пару носков и комплект обуви.

В конце столешницы последние трое охранников что-то говорят, опуская последние припасы в рюкзаки заключенных.

— Антибиотики в одной дозе, — говорит первая, бросая мне в сумку маленькую бутылочку с таблетками. — Не используй их, если не заразишься. Их запасы пополняются нечасто.

— Спасибо, — говорю я, но она уже бросает такую же бутылочку в открытую сумку Леды.

— Таблетки для очистки воды, — говорит следующий охранник, бросая мне в рюкзак очередную бутылочку. — Одна таблетка на каждые двадцать четыре унции воды, взятой из любого природного источника. Перемешать и оставить отстаиваться час.

Я киваю и иду дальше.

— Твой первый набор питания. — Последний охранник достаёт из ящика у её ног семь толстых конвертов. — Он даётся на неделю, чтобы добраться до места сброса и пополнения запасов. Ты можешь пробовать местные растения, но делай это медленно и по чуть-чуть, пока не выяснишь, что съедобно, а что нет.

— Понятно. — Я застёгиваю сумку и иду за Мейси в следующую комнату, где мы встаём в одной из нескольких очередей, образовавшихся на станциях, где за смарт-столами сидят охранники. Мы с Мейси одновременно оказываемся в первых рядах.

— Подними руку над сканером, — говорит охранник, сидящий напротив меня. Я послушно прислоняю татуированную ладонь к красной лампочке на столе.

— Одра Дирборн. — Моё имя появляется на чистой поверхности стола вместе с моим делом и фотографией.

— Близорукость и склонность к аллергии, — зачитал охранник из моего протокола. — Твоё зрение было исправлено хирургическим путем, когда тебе было двенадцать?

Я киваю. Стандартная процедура даже для фермерских лун, таких как мой родной мир.

— Тогда тебе не понадобятся очки. Я ничего не могу сделать с твоей аллергией. Тебя стерилизовали на транспортном корабле?

— Да. — И как бы я ни злилась по этому поводу в то время, сейчас мне трудно чувствовать что-либо, кроме благодарности, хотя целую жизнь назад я хотела иметь семью и собственную ферму. Родон — планета-тюрьма, состоящая из двух полов, и всякое дерьмо случается. Я не могу представить, чтобы я воспитывала там ребёнка. И таким образом мне не придётся беспокоиться о поиске средств для менструального цикла.

Мейси заканчивает отвечать на свои вопросы, затем нас проводят через другой проход, где охранники со сканерами сортируют нас по одному из двух шаттлов, направляющихся на планету. Наша заполнена женщинами, в которых я узнаю сокамерниц, а также женщин как минимум из ещё одного ангара.

Леда находит меня, как только ступает на борт, её большой рюкзак висит на обоих плечах.

— Одра! — зовёт она, приближаясь ко мне, и я понимаю, что где-то по пути она подслушала моё имя. Она проходит мимо нескольких других заключенных, без разбора толкаясь плечами, пока одна крупная женщина не хватает её за руку.

— Прикоснись ко мне ещё раз, и я разобью тебе лицо.

— Извини. — Леда отодвигается от неё и продолжает двигаться ко мне, гораздо более стройным путем, в то время как я пытаюсь раствориться в толпе, не теряя Мейси. — Привет, — говорит Леда, наконец остановившись передо мной. — Итак, вот оно. Могу ли я рассчитывать на тебя и твою маленькую подружку… — она посмотрела

Головы поворачиваются в нашу сторону, и женщина, которая угрожала сломать ей нос, насмехается надо мной.

Когда охранник закрывает дверь шаттла, я наклоняюсь ближе к Леде.

— Тебе следует отвалить, — яростно шепчу я. — Это не школьная экскурсия. Никто здесь не хороший. Никто не прикроет твою спину. Если ты хочешь жить, тебе нужно научиться самой заботиться о себе. Начиная с этого момента.

Леда моргает грустными голубыми глазами. Затем она кивает, и у меня такое ощущение, будто кто-то только что ударил меня под дых.

— Я поняла. — Она отворачивается от меня и смотрит на пол под нами, пока шаттл немного неуверенно поднимается над поверхностью поста охраны.

Затем мы движемся, и я преодолеваю чувство вины и с горьким восхищением смотрю в окно, как наш шаттл проходит через нанобарьер и направляется к люку в пирощите. Он открывается для нас — внезапный проблеск внутри прочного металлического каркаса, встроенного в сам щит, — и я покачиваюсь на ногах, когда мы приближаемся к малиновой поверхности планеты.

— Пятая зона — первая, — кричит охранник, стоящий возле двери. — Заключённые, у которых последние три цифры идут после три-ноль-семь, идёте первыми.

Я смотрю на свою ладонь. Мои последние три цифры — два-девять-восемь. Как и ожидалось, я в четвёртой зоне.

Я встаю на цыпочки, чтобы хорошенько разглядеть в окно, пока мы мчимся над поверхностью Родона, мимо участков красивого красноватого леса, маленьких чистых озёр и редких скоплений ветхих зданий. Я всё жду возможности увидеть местных жителей, но заключённые остаются вне поля зрения. Меня это не расстроило.

Шаттл начинает замедляться, и уровень напряжения среди женщин вокруг меня ощутимо возрастает, когда мы приземляемся на поляне в центре небольшой группы зданий.

— Зона пять, — кричит охранник. — Все выходят, у кого номер больше трех-ноля-семи, — повторяет он, вытаскивая сканер из сумки на поясе. Лампочка над дверью мигнула зелёным, и он нажимает красную кнопку на стене. Дверь распахивается, превращаясь в небольшой пандус, и мы впервые видим Родон с уровня земли.

Я закашлялась, когда горячий, влажный порыв ветра ворвался в шаттл, на секунду поднимая мои волосы с плеч. Это как если бы тебя лизнула в лицо перегретая собака. Родон тёплый и влажный. Не моя любимая среда.

Дамы пятой зоны сканируются, когда они выходят из шаттла.

— Удачи! — Охранник снова нажимает кнопку, и рампа складывается, закрывая пространство. — А… вот и приветствующий караван, — говорит он, глядя в окно. — Вовремя.

Теперь, когда нас стало вдвое меньше, я прекрасно вижу окно. Когда шаттл поднимается в воздух, я вижу, как из одного из зданий выходит цепочка из женщин, каждая из которых несёт старую, потёртую версию рюкзаков, которые нам только что выдали. Лидирующая кричит что-то, чего я не слышу, затем протягивает руку, и один за другим заключенные, только что вышедшие из шаттла, начинают сдавать свои сумки.

Чёрт. Меньше двух минут на земле, а у них отобрали всё, что им только что выдали. И у меня нет оснований полагать, что в четвертой зоне будет иначе.

Я могла бы, конечно, посопротивляться. Я могла бы попытаться сохранить свои вещи. И я не удивлюсь, если некоторые из моих сокамерников смогут сделать именно это. Но я никогда ни с кем не дралась. Несмотря на обстоятельства, в которых сейчас нахожусь, я не жестокий преступник.

Мне придётся быть умнее.

— Эй. — Я дёргаю Мейси за рукав, позволяя своему рюкзаку соскользнуть на пол. — Разложи вещи по карманам, — шепчу я. — Самое важное.

Я расстегиваю рюкзак и сначала достаю таблетки для очистки воды и антибиотики, а затем кладу каждую бутылочку в один из карманов. Мои штаны достаточно свободны, поэтому выпуклости не появились.

Затем я достаю из мешочка зубную щетку и пасту и засовываю их в бюстгальтер между грудей. Спички достаточно малы, чтобы поместиться в моем левом кармане вместе с бутылочкой с таблетками, но я не смогу спрятать еду. Пока не могу…

Я разрываю первый пакет и вытаскиваю знакомый плоский кирпичик протеинового порошка и зерновых, а затем набиваю его как можно больше в рот.

— Ешь, сколько сможешь, — говорю я с полным ртом.

Мейси кивает и кладёт что-то в карман.

Охранник у двери с интересом наблюдает за нами. Он выглядит впечатлённым. Он выгибает обе брови, а затем многозначительно почёсывает левую лодыжку правым ботинком.

Отличная идея.

Я приседаю, вытаскиваю два оставшихся протеиновых «кирпичика» из открытого мешочка и засовываю каждый под высокий носок ботинок. Если повезет, сохранится как минимум ещё два не вкусных, но питательных приёма пищи.

Теперь, вдохновленная, я роюсь в рюкзаке в поисках чего-нибудь ещё, достаточно маленького, чтобы его можно было спрятать. Мой запасной бюстгальтер без бретелей помещается в сложенном виде под поясом брюк и ровно лёг на животе. Сейчас я выглядела как хомяк, но всем плевать, какой я полноты на планете-тюрьме.

Моё запасное нижнее белье прекрасно складывается, и я засовываю его под пояс сзади, где оно полностью закрылось полой рубашки, когда я выпрямилась.

Охранник теперь тихо посмеивается про себя, и Леда это поняла. Она роется в своей сумке, но опаздывает. Мы приземляемся. И когда мы с Мейси вешаем наши облегченные сумки обратно на плечи, я чувствую себя виноватой за то, что не поделилась с Ледой информацией раньше.

Но то, что я сказала ранее, было правдой. Она не может рассчитывать ни на кого другого на Родоне.

Даже на меня.

Глава 3

Одра

Солнце обжигает мне голову, когда транспортный шаттл взлетает, и я уже покрываюсь потом. Родон находится гораздо ближе к звезде, вокруг которой вращается, чем моя родная планета, и эта звезда легко занимает шестую часть горизонта. Жара довольно сильная, по крайней мере, по сравнению с тем, к чему я привыкла.

Но я должна признать, что там, где красная листва встречается с ясным голубым небом, горизонт был великолепен.

Когда тень шаттла пролетает над нашей группой дезориентированных тюремных новичков, в ближайшем здании открывается дверь, и наша встречающая группа выбегает во главе с высокой, суровой на вид женщиной лет сорока пяти, которая, вероятно, когда-то была довольно симпатичный.

Она собрала свои длинные тёмные волосы в хвост и обрезала брюки до середины бедра из-за жары. Женщины, идущие за ней, одеты одинаково, и каждая из них несла потёртый рюкзак.

— Меня зовут Венди. Это четвертая зона. Я отвечаю за всех женщин в четвертой зоне. Возможно, сейчас вы думаете про себя, что, возможно, вы не останетесь в четвертой зоне. И меня

Среди моих коллег-новичков прозвучало ворчание со стороны самых агрессивных женщин, но мы образуем жесткую линию. Команда Венди выстраивается лицом к нам, по одному на каждого из нас, но её группа на троих больше, чем нас. И я не сомневаюсь, что внутри зданий их ещё больше.

— В следующий раз повезет, — говорит она трём статистам, у которых, очевидно, не будет шанса ограбить одну из нас. Они хмурятся, отходя от этой маленькой церемонии и наблюдая за происходящим, скрестив руки на рубашках.

— Теперь сдайте свои рюкзаки с припасами, — приказывает Венди.

Около половины женщин из моей линии немедленно подчиняются. Некоторые выглядят нерешительно. Трое из них категорически отказываются.

Венди подходит к ближайшему мятежнику и бьёт её кулаком по лицу.

Нос женщины хрустит, кровь хлещет повсюду. Она кричит, и Венди бьёт её ногой в грудь. Когда она падает на землю, несколько женщин Венди набрасываются на неё, пинают и бьют руками, пока она не застывает неподвижно на земле, хрипя кровавыми пузырями при каждом вдохе, её глаза уже опухли и закрылись.

Венди спокойно становится на колени, чтобы взять рюкзак с припасами раненой женщины, затем бросает свой старый рюкзак в грязь возле головы избитой женщины.

Все женщины, которые молча держались, снимают свои рюкзаки и обменивают их на предложенные им более старые и, несомненно, облегчённые версии.

— Хорошо, — говорит Венди, когда запасы перешли к другим владельцам, и я убедилась, что мой новый рюкзак значительно легче того, который я только что передала. Она указывает на небольшую группу зданий вокруг нас.

— В четвертой зоне есть два поселения, оба оставленные нам колонистами, покинувшими Родон несколько десятилетий назад. Это поселение Б. У кого-нибудь здесь есть какие-нибудь особые навыки? Есть какие-нибудь полезные знания, которые могли бы принести пользу поселению Б?

Некоторые из нас смотрят на землю. Некоторые из нас бросают друг на друга вопросительные взгляды, пытаясь понять, чего она хочет.

— Кто-нибудь умеет готовить? Шить? Ловить рыбу? Есть ли в толпе врачи или медсёстры? Есть кто-нибудь, кто разбирается в строительстве или ремонте машин?

Никто не говорит.

Венди хмурится.

— Серьёзно? Никто не готовит?

— Я умею готовить, — наконец говорит одна женщина, стоящая почти в конце нашей очереди. — Я не шеф-повар или что-то в этом роде, но я умею нарезать, жарить или тушить. Если у вас есть плита и сковорода.

Я тоже смогла бы, конечно. Большинство из нас, вероятно, смогли бы. Но я не собиралась привлекать к себе внимание, пока не поняла все свои возможности в этой новой социальной иерархии.

— Отлично. — Венди кивает женщине и указывает на ближайшее здание. — Добро пожаловать в поселение Б. Иди внутрь для выполнения задания.

Женщина неуверенно смотрит на нас. Затем она медленно идёт в здание.

— Кто-нибудь из вас любит женщин? — спрашивает Венди. — Вместо мужчин, — добавляет она, не получая ответа. — Или в дополнение к мужчинам.

Наконец три женщины поднимают руки.

— Добро пожаловать в поселение Б. Пошли. — Венди снова указывает на здание, и эти три женщины двигаются быстрее, чем повар, вероятно, потому, что они думают, что двигаться группой безопаснее.

У меня были сомнения по этому поводу.

— Хорошо. — Венди поворачивается к женщине справа и жестом указывает на тех из нас, кто ещё стоит в ряду. — Выбери шестерых. Выбирай с умом.

Пульс свистит в ушах, но я знаю, что лучше не спрашивать, для чего нас выбирают.

Женщина справа от Венди молча смотрит на нас. Она не представляется, поэтому я в частном порядке начинаю называть её шлемоголовая. Потому что её короткие, вспотевшие волосы, кажется, принимали форму шлема.

— Ты. — Голова в шлеме указывает на третью женщину в очереди, изящную женщину на пару лет старше меня, с длинными тёмными волосами. — Как тебя зовут?

— Лорен. — Её голос слишком тихий, чтобы его можно было услышать.

— Вперёд, Лорен. — Шлемоголовая указывает на трёх женщин, которым не удалось обменять использованные рюкзаки на новые.

— Зачем? — спрашивает Лорен.

Шлемоголовая рычит, затем вытаскивает её из строя за руку. Лорен неохотно следует приказу, и её взгляд останавливается на бессознательной женщине, всё ещё истекающей кровью в грязи.

— Ты. И ты. — Шлемоголовая выбирает ещё двух женщин, продвигаясь по шеренге. Затем её взгляд падает на меня. Она рассматривает моё лицо, затем изучает тело, которое может немного рассмотреть под громоздкой тюремной униформой. — И ты. — Она вытаскивает меня из строя и подталкивает к остальным.

Блин.

Я медленно иду к своей новой группе, и у меня сводит живот, когда шлемоголовая проходит мимо Мейси. Она сутулится, и её волосы упали ей на лицо. Она отлично сливается с землёй.

Возможно, мне стоит просто оставить её в покое.

Но Мейси не справится одна. Я знаю это так же, как знала, что единственный способ сохранить зубную щётку — это засунуть её в лифчик.

— Ты. — Шлемоголовая выбирает пятую женщину, затем хмуро смотрит на оставшихся в очереди. Кажется, ей не нравится то, что у неё осталось.

Леда смотрит на меня широко раскрытыми от страха глазами. Она хочет, чтобы её отправили со мной. Куда бы я ни пошла.

Мейси смотрит в землю. Её руки дрожат.

— Возьмите её, — говорю я.

— Что? — Венди и Шлемоголовая набрасываются на меня, и внезапно мне хочется закрыть рот на замок, потому что кровь на кулаке Венди ещё даже не высохла.

— Возьмите её. Маленькую. — Я указываю на Мейси. — Она хорошенькая.

Венди хмурится. Затем она поворачивается к Мейси и убирает волосы с лица.

Мейси отпрянула от неё, но Венди насмотрелась достаточно.

— Красивая и молодая. — Она вытаскивает Мейси из очереди и подталкивает её ко мне.

— Отлично. Всё готово. Отправляемся. — Она поворачивается к женщинам, оставшимся в очереди. — Добро пожаловать в поселение Б. Пройдите внутрь и получите задания. Все работают. А вы шестеро… — она поворачивается к нашей маленькой группе. — Идёте за мной. Держите рты на замке и двигайте ногами.

Мы идём около часа в тишине, следуя по разрушающейся улице, вымощенной населением, покинувшим Родон несколько десятилетий назад, которая теперь вьётся через поле за полем, поросшая травой разных оттенков от меди до ржавчины. У «конвоирующих» нас женщин есть фляжки — мягкие мешочки, вроде тех, что в тюремном транспорте, — но воды нам не предлагают, и к тому времени, как мы останавливаемся отдохнуть в тени единственного здания, стоящего в нескольких ярдах от нас, я

— В этом здании есть пара действующих туалетов, — объявляет Венди, указывая на конструкцию слева от неё. Все остальные в этом кластере (прим. набор одинаковых элементов строений) рухнули. Или, может быть, их снесли бульдозером.

Я захожу в одинокое здание вместе с пятью другими женщинами, выбранными неизвестно для какой цели, и, пока жду своей очереди в туалет, оглядываюсь вокруг и понимаю, что когда-то в этом здании был какой-то небольшой магазин. В зале сейчас пусто, но очертания на грязном полу показывают, где когда-то стояли стеллажи с товарами.

Задняя часть здания представляет собой ряд комнат поменьше, включая два туалета для одного человека, но вся мебель, которая когда-то там стояла, была заменена грязным и рваным матрасом, накрытым потёртым тонким одеялом на полу в помещении, которое когда-то было офисом, видимо.

Здесь кто-то жил. Или, может быть, кто-то всё ещё живет здесь, но скрылся, когда увидел приближение группы Венди.

Когда Мейси заканчивает, я иду в туалет, но я недостаточно пила, чтобы действительно нуждаться в туалете. Вместо этого я смотрю на себя в зеркало впервые за неделю или около того, с того дня когда села в транспорт для заключенных.

Я узнаю своё отражение, но лишь с трудом. Я — тень той женщины, которой когда-то была, с впалыми щеками, вялыми бледными волосами и призрачными глазами. Тем не менее, многие другие женщины выглядят хуже. Видимо, именно поэтому меня выбрали для этого похода.

Когда все сходили по нужде, мы снова выходим в дорогу.

У меня нет возможности измерить время на этой планете, которая вращается быстрее, чем моя родная луна, но солнце занимает большую часть горизонта к тому времени, когда мы видим следующую группу зданий, поднимающуюся из-под земли перед нами. А в другую сторону видна только одна из двух других планет этой системы.

— Добро пожаловать в поселение А, — объявляет Венди, когда мы приближаемся к зданиям вдалеке. Их здесь больше, чем в поселении Б, хотя они, похоже, не в лучшей форме.

Тихий вой вырывается из горла Мейси, когда она смотрит на поселение впереди.

— Ты что-то слышишь? — я шепчу.

Она качает головой. Она просто напугана. Как и все мы.

Кто-то в поселении А, должно быть, заметил, что мы приближаемся, потому что к тому времени, когда мы подошли по разрушающейся дороге к группе зданий, люди уже высыпают из дверных проёмов, злобно глядя на нас.

Мой пульс учащается, я пытаюсь их сосчитать, но теряю счет после первых пары дюжин. Должно быть, пара сотен. Гораздо больше, чем могло вместить поселение Б. Это говорит мне о том, что мужчин в четвертой зоне больше, чем женщин, как минимум в четыре раза. Может больше.

Мейси приближается ко мне, когда мы идём к тому месту, где выстроился строй из грязных, развратных мужских тел, которые выглядят жаждущими чего-то особенного, вовсе не еды.

Мой желудок сводит от боли. Венди собирается отдать нас этим мужчинам.

Это не тюрьма. Это ад.

Перед самым высоким зданием кластера образовалась поляна, а ещё общежитие или небольшой жилой дом. Через дорогу есть два подобных здания. Люди смотрят на нас из грязных окон. Большинство из них мужчины, но есть и несколько женщин. Они выглядят худыми и усталыми. Загнанные. Убитые.

Венди выводит нас на поляну, затем жестом предлагает нам собраться вокруг неё. Трое сопровождающих, которых она привела, стоят возле нашей кучки и настороженно наблюдают за мужчинами.

— Что? — спрашивает Лорен слева от меня. — Вы же не оставите нас здесь. Вы не можете просто оставить нас здесь! — кричит она высоким и паническим голосом.

— Я могу и сделаю это, — мягко говорит Венди. — Потому что у меня нет выбора. Это зона свободного заселения. И это… — она указывает на толпу, собравшуюся вокруг нас. — Это только временно. Вы отсидите здесь свой срок, и когда я смогу, я обменяю вас на новеньких. После этого вы сможете вернуться в поселение Б, получить задание и отсидеть свой срок в относительном спокойствии.

Сукасукасука. Я стараюсь не оглядываться по сторонам. Не смотреть в глаза мужчинам, которые смотрят на нас так, будто мы ужин, который вот-вот подадут.

— Почему? — Лорен скулит. — Как вы можете просто отдать нас им?

— Чтобы сохранить мир, — объясняет Венди, но я вижу, что её терпение на исходе. Она не собиралась углубляться в разъяснения. — Мировая сделка была заключена много лет назад. Мы передаём самых свежих и молодых из каждой новой поставки заключённых, а взамен, они держатся подальше от нашего поселения. Если мы разорвём сделку, они совершат набег на поселение Б и возьмут всё, что захотят. Кого они хотят. Так долго, как они захотят. Мы жертвуем немногими ради блага многих. Но опять же, это лишь временно.

— Пока вы не вернётесь со свежим мясом, — повторяет одна из женщин, её помертвевший голос звучит глухо и мне снова приходится бороться с желанием посмотреть на окружающий нас ужас. Потому что если я повернусь, они увидят мой страх, и единственное, что я по-настоящему понимаю здесь, я не могу этого допустить.

— Да, — говорит Венди. — Не буду врать. Вас ждёт кошмар. Но вы выживете. Джейми заправляет здесь, и у него есть правила. Они отличаются от правил в поселении Б, но это всё равно правила, и большинство мужчин следуют им, чтобы избежать беспорядков, потому что беспорядки вызывают патруль. Но если ты нарушишь правила, мужчины тоже нарушат правила. И тебе это не понравится. Так что подумай и выбирай с умом. Затем не высовывайся и делай то, что тебе скажут. Пройдёт время, и мы вернёмся за тобой.

Выбирай. Она сказала выбирай. Без сомнения, какой бы выбор нам ни предложили сделать, он будет ужасен, но, по крайней мере, выбор будет.

— Я должна была сказать вам, что мне нравятся женщины, — говорит одна из женщин, и я понимаю, что она права. К чёрту мою зубную щетку и протеиновые батончики. Я должна была предвидеть это. Я должна была быть готова к такому.

В толпе мужчин пробегает суматоха, и Венди выпрямляется, выходя из нашей кучки. Её женщины прижимаются ближе, сгоняя нас в плотную группу, когда в толпе, собравшейся вокруг нас, начинает открываться путь.

Мейси дрожит рядом со мной, её плечо снова и снова толкает моё, и меня захлестывает чувство вины. Я должна была оставить её в поселении Б. Худшее, что они там могут предложить, не может сравниться с этим. Она слишком молода. Она слишком хрупка.

Она

И я втянула её в это.

— Венди! — раздаётся глубокий голос. Из открывшегося пути в толпе выходит огромный мужчина, широко раскинув руки. — Мы не ждали тебя сегодня. — К моему удивлению, Венди обнимает его. Как будто они старые друзья.

— Ага. Эта партия была неожиданной. Но сделка есть сделка.

— Несомненно. — Джейми облизывает её от шеи к уху. — Но ты знаешь, что ты всегда была моей любимицей. — Он хватает её за задницу.

— Отвали. Я отсидела свой срок. — Венди отталкивает его, и Джейми отпускает её с громким смехом, а затем машет рукой в сторону здания позади него. Теперь, когда толпа рассеялась, мы можем увидеть его фасад. Мужчина, стоящий рядом со входом, стучит в дверь кулаком.

Дверь открывается, и выходит женщина. Она без верха и бюстгальтер испачкан. Её штаны были обрезаны на короткие потёртые шорты, и они достаточно свободно висят на её бедрах, и я могу сказать, что она похудела, пока была здесь.

В центре её туловища, прямо под грудиной, синяк, а ещё один — на левой щеке. Она босиком. И грязная.

— Чёрт возьми, — бормочет Венди. — Иди сюда, Кетрин.

Женщина направляется прямо к Венди, в её глазах светится облегчение. Позади неё на дневной свет выходят ещё пять женщин. Все, кроме двух, одеты в рубашки, и ни у кого из них нет таких явных синяков, как у бедняжки Кетрин. Но я понимаю, что вижу.

Кетрин выбрала неудачно.

К сожалению, я понятия не имею, кого она выбрала, и как мне избежать тех же… последствий.

Венди снимает рюкзак с плеча. Тот, который она украла у женщины, которую избила в поселении Б. Она расстёгивает молнию на сумке, вытаскивает свежую майку и пихает её Кетрин.

Пока Кетрин натягивает майку через голову, Венди роется в сумке в поисках пары носков и ботинок. С одного взгляда на ботинки я могу сказать, что они слишком велики для маленькой женщины, на которую нас меняет Венди, но Кетрин всё равно их надела.

— Мы всё? — спрашивает Венди.

— Секунду. — Джейми поворачивается к нам шестерым, и у меня проскакали мурашки по коже от его оценки. Я ожидала, что он посмотрит нам в глаза или, возможно, полапает нас. Может быть, даже заставил нас раздеться. Вместо этого он хватает правую руку ближайшей к нему женщины и смотрит на номер на мясистой части её ладони.

Очевидно, удовлетворённый, он хватает руку следующей женщины. Потом мою. Потом Мейси. Но когда он смотрит на ладонь пятой женщины, его лицо становится устрашающим.

— Нет, далеко не всё, — объявляет он, жестоко дёргая бедную женщину за запястье, чтобы показать её руку Венди. — Она не чистая.

Я прослеживаю взгляд Венди на ладони девушки и вижу чёрный кружок вокруг её номера заключенного. И вдруг я понимаю. У неё есть какая-то зараза. Что-то, что Джейми не хочет распространять в поселении А.

— Проклятье, — снова говорит Венди. — Прости. Забыла проверить. Я приведу другую.

— Ладно. — Джейме кивает, хватает последнюю женщину за руку и одобряет её. — А пока одна из них останется. — Он указывает на группу женщин, готовых вернуть себе относительную свободу в поселении Б.

— Не Кетрин, — настаивает Венди.

Джейми пожимает плечами и хватает одну из женщин за талию.

Её глаза закрываются, когда он разворачивает её, а затем толкает к зданию. Она выглядит опустошённой, когда тащится к открытой двери. К тому аду, из которого её все-таки не собираются условно-досрочно освободить.

— Увидимся в следующий раз, — говорит Венди. Затем она ведёт своих спасённых женщин к дороге.

Кэтрин не оглядывается назад. Она смотрит прямо перед собой, пока она и остальные четверо условно-досрочно освобождённых направляются в сторону поселения Б в окружении своей свиты.

— Погоди! — я зову. Это первое, что я сказала с тех пор, как прокляла Мейси на ужасную судьбу. — Это всё?

— Всё. — Венди поворачивается ко мне, обнимая одной рукой узкие плечи Кетрин. — Удачи.

Затем толпа смыкается за ними, отрезая меня от женщины, которая, как я могла бы поклясться, была моим врагом десять минут назад, но теперь кажется мне единственным настоящим спасательным кругом, который у меня когда-либо был.

Остальные три женщины сгрудились вокруг меня и Мейси, и я чувствую их ужас. Я разделяю его. Я чувствую на нас каждый взгляд, как будто мы сервированный стол перед голодающими людьми.

Глава 4

Одра

— Отлично. Слушайте сюда, как здесь всё устроено, — говорит Джейми, и толпа вокруг него гудит от предвкушения. — Я не собираюсь приукрашивать. Вы здесь ради траха.

Мейси так дрожит, что у меня стучат зубы. Женщина слева от меня стонет. Все остальные воспринимают это объявление спокойно. Не удивительно.

— Но хорошая новость, — продолжает Джейми, — в том, что у вас есть несколько вариантов. Теперь четвертая зона работает так же, как и большинство остальных. Мы получаем еженедельный запас еды и несколько менее распространённых пайков, по одному дропу (прим: посылка) на каждое поселение. Одежда. Медицина. Таблетки для очистки воды. Но, вы сможете получить такой супердроп, только если вы скрыто обученные стервы-камикадзе, — а никто из вас не похож на стерв, — говорит он, и толпа вокруг него смеется. — Вам никогда не достанутся такие плюшки. Итак. Вы можете решить действовать в одиночку. Обменять себя на всё, что вам необходимо, в индивидуальном порядке. А-ля тележка продуктов, если хотите пример. Но я должен быть честным. Для многих женщин это не очень хороший вариант, потому что большинство моих мужчин вполне способно заполучить всё, что хотят. Это означает, бартер им не интересен. Поэтому таких женщин затрахивают до мяса, а потом оставляют под дождём без одежды. Или и вовсе без припасов.

— Проклятье, — шепчет женщина слева от меня.

Я хочу сказать ей, что Джейми просто приукрашивает. Пытается напугать нас и заставить сотрудничать. Но большинство мужчин, наблюдающих за нами, выглядят вполне способными получить всё что угодно.

Вероятно, именно поэтому они сюда и попали.

— Единственный способ удостовериться, что вам достанется еда, — это заключить договор с одним из наших ублюдков. Мы в поселении А все цивилизованы, поэтому у нас есть правила. Если вы выберете себе хранителя, он должен будет приютить вас, кормить, одевать и защищать. Взамен вы делаете всё, что он захочет. Когда бы он этого ни захотел.

«Выбирай с умом», — сказала Венди, и это был очень хороший совет. К сожалению, на первый взгляд ни один из наших вариантов не выглядел многообещающим.

— Однако вам лучше изучить свои возможные варианты, потому что, если кто-то из этих ублюдков сможет отобрать вашу аппетитную булочку у

Дерьмо, дерьмо.

Вполне возможно, что скоро мне удастся сбежать отсюда. Надеюсь, с Мейси. Возможно, мы сможем жить самостоятельно. Кому нужны перебои с поставками, когда это место кишит земной флорой и фауной, пришедшими с терраформированием столетие назад? Я имею в виду, насколько тяжело жить за счёт земледелия?

К черту Джейми и Венди. Может быть, мы с Мейси сможем жить на природе.

Но сразу ускользнуть я не смогу. А это значит, что мне придётся выбрать хранителя и постараться изо всех сил, пока у меня не появится шанс убежать.

— И если вы подумываете о бегстве, не стоит. — Джейми смотрит прямо на меня. Как будто он видит, о чём я думаю. — Венди не будет вас прятать у себя. Мы поймаем вас и вернём обратно. И бегуны становятся общественной собственностью. Справедливо поделенная между всеми.

Еб*нуться.

«Выбирай с умом», — совет Венди преследует меня. Проблема с выбором мужика, способного тебя защитить, заключается в том, что он будет способен причинить вред и тебе.

— И последнее, — говорит Джейми, отвлекая моё внимание от моих собственных страхов. — Каждые четыре недели вам придётся выбирать снова, если вы здесь задержитесь, чтобы первые шесть счастливчиков не остались единственными счастливчиками. Потому что, как и в детском саду, мы все лучше ладим, когда делимся друг с другом. Так что, если вы будете недовольны своим первым избранником — или тем, кто вас у него отнял — не волнуйтесь. Через месяц вам, возможно, повезёт больше.

До сих пор я пристально смотрела на Джейми, потому что боялась, что встреча взглядов с другими мужчинами заставит их подумать, что я ими заинтересовалась. Но теперь пришло время выбрать своего хранителя.

Я оглядываю море лиц, смотрящих на нас, и сначала не могу осознать то, что вижу. Их слишком много. У них у всех одно и то же выражение — нетерпимый голод, не имеющий ничего общего с едой.

Затем я заставляю себя разглядеть всех. Поближе.

Мне нужен кто-то сильный. Тот, у кого никто из остальных не сможет меня отнять. Но почти половина этих мужчин обладают огромной и ужасающей мускулистостью. То есть буквально в два раза больше моего веса. Сила здесь является товаром, но её более чем в достатке.

Итак, я начинаю сужать свой выбор.

«Не он»,— думаю я, когда мой взгляд скользит по массивному мужчине в испачканных штанах и грязной рубашке. Либо он не слишком разбирается в гигиене, либо он недостаточно агрессивен, чтобы отбирать чистую одежду, когда она появляется.

В любом случае, я не выберу грязного, только если не будет ничего почище.

— Хорошо, дорогая, выходи. — Джейми вытаскивает блондинку из нашей группы и разворачивает её, затем притягивает к себе, прижав её спиной к своей груди.

— Как тебя зовут?

— Сана, — шепчет она слишком тихо, чтобы её мог услышать кто-то, находящийся дальше от неё, чем я. Её голос дрожит на двух слогах её имени. Она явно напугана.

— Привет, Сана, и добро пожаловать в поселение А. — Как будто она сама решила прийти к ним. Как будто хоть кто-то из нас хотел этого. — Ребята, я бы сказал, что её рост около пяти футов и пяти дюймов. — Джейми обхватывает её бедра руками и пару раз поднимает, его глаза сузились от оценки. — Около один десять.

Я не знаю, какие единицы измерения он использует. Эти цифры не соответствуют её росту и весу на моей Луне. Возможно, это земные единицы.

Джейми опускает её, и она вздрагивает, когда его руки поднимаются вверх по её туловищу и обхватывают обе груди. Но она не возражает.

— Чашка С.

Вот это я узнала. Очевидно, размеры бюстгальтеров универсальны.

Его хватка скользит вниз по её телу и к её спине, где он снова обхватывает её, в то время как её лицо запылало, а челюсти сжимаются.

— Красива и подтянутая. И она хорошо пахнет. — Он зарывается носом в её волосы. — Новенькие всегда так приятно пахнут. В целом я бы дал ей восемь из десяти. Хотя для тех из вас, кто не занимался сексом уже десять лет, не имело бы значения, если бы она оказалась секс-игрушкой, я прав?

К моему ужасу, в толпе вокруг нас раздаётся смех.

Сегодня настоящий праздник для ублюдков.

— Итак, кому она интересна? — кричит Джейми. — Шаг вперёд. Мы выберем первых шестерых, но давайте возьмём тех, кого давно не выбирали… — он смеётся, когда шестеро мужчин немедленно вступают в расчищенный вокруг нас круг. — Ребята, выстройтесь в очередь и покажите ей, из чего ей выбирать. — Он отпускает Сану, и она отшатывается от него, затем снова пятится, когда перед ней выстраивается очередь из огромных мужчин.

Кажется, каждый из них способен держать её при себе весь месяц.

— Итак, кого выберешь, Сана? — спрашивает Джейми. — Или ты собираешься остаться одна?

Она посмотрела на нас, и я качаю ей головой. Если её некому будет защитить, толпа разорвёт её на куски. Конечно, лучше выбрать одного мужика, которого ты возненавидишь, чем стать жертвой сотни других.

— Я выберу, — говорит Сана, её голос всё ещё мягкий и дрожащий.

Она изучает мужчин перед собой и, наконец, указывает на второго справа. Он самый высокий и самый широкий. Конечно, достаточно сильный. И всё же есть что-то в его глазах, что мне не нравится. Что-то чему я не доверяю.

Но мы в тюрьме. Эти мужчины здесь не потому, что им нравится заниматься любовью и обниматься потом всю ночь.

— Букер! Хороший выбор! — Джейми кричит, как карнавальный зазывала. — Душ у Букера всё ещё работает! Вы двое отлично проведёте время. Идите. Займитесь делом, а мы продолжим.

Букер делает шаг вперёд и хватает Сану за руку. Её подбородок дрожал, пока он тащил её к зданию.

Толпа смыкается вокруг них, и я заставляю себя сосредоточиться. Она сделала свой выбор, и скоро мне придётся сделать свой.

— Следующая! — Джейми вытаскивает Лорен из нашего кластера. Пока он поднимает её и оценивает её физические данные, я снова поворачиваюсь к толпе и на этот ищу конкретную цель.

Кого-то большого и относительно чистого, ведь если мне придётся с кем-то трахаться, мне нужен работающий душ. Нужен кто-то, у кого

Изношенная обувь — минус. Мне нужен кто-то достаточно сильный, чтобы получить всё самое лучшее из их дропов.

К сожалению, единственный человек, который, кажется, соответствует всем моим критериям, это… Джейми. Но он трудный человек, каким бы чистым и относительно хорошо он ни был одет.

Человек, который управляет этим рынком человеческого мяса, — это не тот человек, ради которого я бы охотно раздвинула ноги.

Джейми отправляет Лорен в здание с её новым хранителем, пока я изучаю толпу и не осознаю, что пришла моя очередь, пока он не потянул меня вперёд.

Застигнутая врасплох, я реагирую, не задумываясь. Звук моего удара левой ладонью по его щеке эхом разносится по поляне, и мужчины вокруг нас засмеялись.

Хватка Джейми на моей руке стала крепче, и он наклоняется, чтобы сказать что-то мне на ухо.

— Попробуй ещё раз, сука, и я оставлю тебя себе. Я разобью тебя в лепёшку, а потом выброшу остатки, чтобы все остальные добили. Всё ясно?

Моё сердце тяжело стучит в груди, но челюсти остаются сжатыми. Я не могу доставить ему удовольствие от ответа.

Он наклеивает улыбку, как будто его забавляет моя пощечина, затем прижимает меня к своей груди, как он это делал с другими дамами.

— Как тебя зовут?

— Одра.

Джейми поднимает меня, чтобы проверить мой вес, затем безжалостно сжимает мою грудь, прежде чем объявить её «маленькой чашкой B».

На самом деле у них полная тройка, но я не собираюсь спорить.

Когда он закончил меня унижать, он позвал заинтересованных мужчин вперёд, и менее чем за секунду у него появилось десять желающих. Все огромные. У троих из них отсутствуют зубы, а у одного деформирован нос из-за плохо зажившего перелома.

Они все явно бойцы. Но мне нужен кто-то достаточно сильный, чтобы ему не приходилось постоянно сражаться. Кто-то достаточно страшный, чтобы удержать то, что принадлежит ему, только своей репутацией.

Кто-то с проклятым душем.

— Выбирай, Одра. — Джейми сжимает мою руку так сильно, что у меня наверняка появляется синяк. — Или, мне просто оставить тебя?

В ответ на его угрозу по толпе прокатился ропот, и я понимаю, что он не сможет этого сделать, если не захочет сражаться за меня, как и все остальные. Его властное положение не освобождает его от его собственных правил. Потому что он не хочет беспорядков.

Слава Богу.

Но я не хочу, чтобы передо мной стоял кто-либо из мужчин. Мне вообще не нужен ни один из этих мужчин.

В панике я снова оглядываю толпу, не обращая внимания на мужчин, вышедших вперёд. На самом деле Джейми не говорил, что мне нужно выбрать одного только из них, и…

Там. Позади толпы, стоя на небольшом возвышении под деревом у угла здания. Его одежда выглядит целой. Он огромен. И хотя у большинства других мужчин лохматые волосы и бороды разной длины, его голова и челюсть кажутся чисто выбритыми. А это значит, что у него есть что-то острое. Что-то, что могло бы пригодиться в качестве оружия.

И он держит… какое-то мёртвое животное.

Мясо. Источник белка, который когда-то был живым, а не спрессован в кусок безвкусной пасты.

Конечно, у меня нет гарантии, что парень под деревом поделится со мной своей добычей, если я пересплю с ним. Или что он вообще захочет меня или готов будет сражаться за меня.

Но он стоит того.

— Его, — мой голос дрогнул при этом слове, и я сомневаюсь, что меня кто-нибудь услышал. Итак, я вырываюсь из хватки Джейми и указываю пальцем. — Он, — говорю я снова. — Под деревом.

Головы поворачиваются. Десять мужчин, выстроившихся передо мной, нахмурились. Потом тот, что стоял в конце, смеётся. Он был самым мощным; тот, у кого кривой нос.

— Дорогая, тебе не нужен Тайсон. Мужик — дикий отшельник.

— Чего я не хочу, так это тебя, — огрызаюсь я на него, и смех эхом разносится вокруг нас.

Джейми смотрит на меня, затем на Тайсона, и он, кажется, искренне доволен тем шумом, который я вызвала. Будто ему как-то наскучила банальность мясного рынка.

— Тайсон! — он кричит. — Тебя выбрали. Ты заинтересован?

Тайсон хмурится. Даже с такого расстояния я могу разглядеть выражение его лица и вдруг задаюсь вопросом, не допустила ли я ошибку. Когда он топает к нам, с мёртвым животным, качающимся в его массивном кулаке, он действительно выглядит… диким. И очень разозленным из-за вызова.

Толпа расступается перед ним, когда он приближается. Фактически они от него отступают.

Его одежда мокрая от пота, но в остальном чистая и целая. Его ботинки выглядят относительно новыми, хотя и заляпаны грязью. Наверное, с охоты. Когда он подходит ближе, я понимаю, что его левая щека разделена пополам толстым шрамом, доходящим до шеи. Что бы ни нанесло ему такую рану на голове, оно могло легко убить его. И всё же он здесь.

Когда Тайсон останавливается в конце очереди моих потенциальных хранителей, я понимаю, что он возвышается над самым высоким из них как минимум на три дюйма. Мужчина представляет собой один массивный мешок сплошных мускулов, и если я допустила ошибку, они может оказаться последней в моей жизни.

Но если я сделала мудрый выбор…

Я посмотрела на Мейси. Она смотрит на меня сквозь свои тёмные, спутанные волосы, широко раскрытыми и испуганными глазами.

Тайсон смотрит на меня и, кажется, сразу понимает, что происходит. Он выглядит удивлённым. А вблизи он выглядит устрашающе. Что объясняет его удивление. Основываясь только на его размерах, я предполагаю, что он мог бы взять любую девушку, если бы захотел, и если он здесь уже давно, то, вероятно, так и делал. Но по выражению его лица очевидно, что никто никогда раньше его не выбирал.

— Она выбрала тебя, — говорит ему Джейми. — Её зовут Одра. Её рост пять футов четыре дюйма. Один пятнадцать. Чашка AB с приличной задницей. Ты хочешь её?

Тайсон всё ещё смотрит на меня. Он не отводил взгляда от моего лица с тех пор, как Джейми сказал ему, что я выбрала его, разве что для того, чтобы изучить меня в целом. То немногое, что можно увидеть, окутано мешковатой униформой, за что я была более благодарна с каждой новой секундой.

Тайсон выглядит таким же голодным, как и все остальные. Но есть кое-что… ещё.

— Ты действительно этого хочешь? — его голос звучит настолько глубоко, что я практически чувствую, как он резонирует в

— Я понимаю, что единственный выбор, который у меня есть, — это «кто», — говорю я, и он выглядит не совсем довольным этим. — И я выбираю тебя.

— И? — спрашивает Джейми. — Ты хочешь её?

Я молча умоляю Тайсона. Он мне нужен. И я выполню свою часть сделки, если это убережёт меня от того, чтобы меня раздавали как общую рабыню. Замученную и избитую, пока Венди не вернётся за мной.

— Да, — говорит он наконец. — Я хочу её.

Я слышу искреннюю правду в его голосе, но у меня нет иллюзий, что он хочет именно меня. Как и всем остальным, ему просто нужно тёплое и тесное место, где можно было бы спрятать свой член.

— Круто. — Я выдыхаю. Затем я делаю ещё один глубокий вдох. Я зашла уже так далеко. Я могла бы прыгнуть до самого конца. — Но вот в чём дело. Тебе придётся взять и Мейси. — Я тяну её вперёд, и она скулит. — Мы — вместе.

— Конечно нет! — кричит человек с кривым носом.

— Пожалуйста. — Я отказываюсь отводить взгляд от Тайсона. — Я обещаю, она того стоит. У неё есть… навыки. — И я очень надеюсь, что не ошиблась в этом.

А если он её не возьмет, я только что прорекламировала её всем остальным с заявлением, которое они наверняка неправильно истолкуют.

Он тянется к Мейси, как будто хочет убрать её волосы с лица, но она съёживается и пытается раствориться во мне. Я откидываю ей волосы в сторону и наклоняю её лицо так, чтобы он мог увидеть её более четко. Я втянула её в это. Меньшее, что я могу сделать, это убедиться, что, если ей придётся с кем-то переспать, она будет хорошо защищена. А если делиться со мной, то она наверняка не будет востребована на постоянной основе.

Тайсон хмурится, изучая её.

— Она ребёнок.

— Она совершеннолетняя, иначе её бы здесь не было, — отмечаю я. — Пожалуйста. Я не могу оставить её.

— Я возьму их обеих, если он не захочет, — кричит мужик с кривым носом.

— Ты вряд ли сможешь защитить хоть одну девчулю, — кричит другой мужчина в очереди. — Отдайте мне мелкую. Никто не получит двух девок.

— Пожалуйста, — прошу я Тайсона. — Обещаю, я оправдаю твоё потраченное время. — Хотя я понятия не имею, как я сдержу это обещание.

Он наклоняется, вглядываясь в глаза Мейси.

— Это то, чего ты хочешь?

— Кивни, — шепчу я, и он хмурится, глянув на меня. Но Мейси медленно кивает. Её всё ещё трясет так сильно, что зубы стучат.

Тайсон выпрямился.

— Я возьму их обеих.

Кривоносый усмехается.

— Куда он их положит? Этот ублюдок живёт в лесу. У него даже нет комнаты.

— Я возьму одну, — рычит Тайсон. Он указывает на здание, всё ещё держа в руке мёртвое животное. Я думаю, что это кролик, хотя трудно сказать, когда половина кролика зажата в его огромном кулаке.

Я хватаю Мейси за руку и тащу её к зданию.

— Ни за что. — Кривоносый встаёт на моём пути и пристально смотрит на Тайсона. — Ты можешь взять тощую, но эта сука моя. — Он тянется ко мне.

Тайсон бросает свою добычу и отталкивает меня и Мейси от опасности, начав драку лицом к лицу с ним. Носатый наносит первый удар и заливает кровью покрытую шрамами скулу Тайсона. Затем Тайсон пихает его обеими руками. Мужик с грохотом ударяется о стену здания. Он отталкивается от кирпича, бросаясь на противника, и кулак Тайсона летит ему в лицо. Кривоносый отшатнулся назад. Тайсон хватает его за голову обеими руками, в то время как противник был ошеломлён. Он один раз ударяет его черепом об кирпичную стену. Дважды. Три раза.

Глаза мужика закатываются. Он падает на землю. Мне пришлось внимательно присмотреться, чтобы убедиться, дышит ли он. Хотя в данный момент я не могу быть уверена, что меня это так или иначе действительно волнует.

Толпа, собравшаяся вокруг нас, отступила. Тайсон даже не запыхался. Он снова указывает на здание, и я утягиваю Мейси внутрь.

— Чёрт возьми, — шепчу я, не видя, иду по тусклому коридору, освещённому только дневным светом, льющимся из нескольких комнат, в которых нет дверей. Думаю, я сделала очень, очень мудрый выбор.

При условии, что я смогу жить с тем, что я теперь ему оказалась должна.

Я смогу. Я обязана. Моё тело — единственная валюта, которая у меня есть, и нет смысла им брезговать.

— Наверх, — рычит Тайсон, и я следую за рукой, которой он указал на лестницу, мимо которой я прошла. И тут я замечаю, что стены этого здания не представляют собой гипсокартон на деревянном каркасе, как здания на моей Луне.

Эти стены и раздвижные двери сделаны из какого-то лёгкого металла. Он гладкий, за исключением тех мест, где винты удерживают его на месте, но не отражает бликов. Из-за этого весь интерьер здания напоминает транспортный корабль, который привёз меня сюда. Или та охранная станция, вращающаяся над этой планетой.

Коридор второго этажа выглядит так же, как и первый этаж, только в ещё более меньшем количестве комнат присутствовали двери. Примерно в половине комнат без дверей были кровати, но в некоторых на полу лежали только матрасы. Большинство из них пустовали, потому что их обитатели всё ещё были снаружи. Это означает, что кто угодно мог украсть вещи изнутри.

Добыть припасы — это одно, но удержать их становится всё труднее.

— Которая твоя? — спрашиваю я, медленно проходя мимо очередной пустой комнаты и ещё одного грязного матраса.

— Какую захочешь, — говорит Тайсон.

Я поворачиваюсь к нему с удивлением.

— Подожди, у тебя правда нет комнаты?

— Я возьму её, как только ты выберешь.

Он позволил мне выбрать. Это потому, что ему действительно всё равно, где он спит, или потому, что он на самом деле неплохой парень? Или потому, что он ведёт итоговую сумму того, что мы с Мейси ему будем должны за наше выживание, и он будет взимать с меня плату за каждую копейку — с моей задницы?

Если я собираюсь отплатить ему, я хочу, чтобы мои деньги окупились в стократ.

Я указываю на последнюю дверь слева. Она закрыта и выглядит функционально, и ни у кого не будет смысла проходить мимо последней комнаты в холле.

Тайсон просовывает три пальца в углубление панельной двери и сдвигает её влево, в стену. Когда-то двери, вероятно, были автоматическими, но после десятилетий забвения нам повезло, что некоторыми из них всё ещё можно управлять вручную.

— Эй! — кричит голос из комнаты.

— Собирай своё дерьмо и

Мгновение внутри была только тишина. Затем я слышу возню, кто-то торопливо собирает вещи. Мгновение спустя из комнаты выбегает мужчина гораздо меньшего размера, сжимая в руках потёртый рюкзак, лопнувший по швам со своими пожитками.

Тайсону не пришлось наносить ни единого удара. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Во всяком случае, пока. Но с каждой секундой я осознаю, что всё это не бесплатно.

Я иду через то, что кажется бывшей комнатой общежития, к ванной, и поражаюсь, когда дверь ускользает с моего пути, как только я касаюсь утопленной панели — функционирующих дверей осталось не так уж и много. Я поднесла руку под кран в раковине. Вода выливается, и я вздыхаю с облегчением, хотя замечаю, что она прозрачная. В пресной воде, очевидно, отсутствуют минералы, которые придают воде ржавый цвет.

Я глотаю пригоршню воды, прежде чем понимаю, что Мейси, должно быть, тоже хочет пить, поэтому отступаю и жестом приглашаю её попить, одновременно пробуя включить душ.

Грязные ручки из поликарбоната крутятся, трубы стонут, но из крана ничего не льётся. Чёрт. Нет душа. Но затем Тайсон закрывает дверь спальни, и я решаю сконцентрироваться на своих плюсах. Начну с того, что меня не затрахивает разъярённая толпа внизу.

Я выхожу из ванной и сталкиваюсь с Тайсоном. Он всё ещё смотрит на меня, как голодающий, которому устроили банкет. Затем рядом со мной появляется Мейси, и его взгляд падает на неё.

— Сначала я, — говорю я, прежде чем он успевает разглядеть её. — Пожалуйста. Просто… дай ей немного времени. — У меня нет оснований думать, что он выполнит мою просьбу, но я должна хотя бы попытаться. — А до тех пор она сможет зарабатывать себе на жизнь, но другим способом.

— Я не трону ребёнка, — говорит он. И я чуть не захлебнулась слезами благодарности.

— Спасибо. Я сделаю всё, что ты захочешь. Просто… спасибо. Это моя вина, что она здесь, и… — я поворачиваюсь к Мейси. — Дорогая, почему бы тебе не пойти вздремнуть в ванне? Просто оставайся там, пока я не приду за тобой, ладно?

Она переводит взгляд с меня на Тайсона. Затем она кивает.

Он оглядывает комнату, разрушенную за несколько десятилетий эксплуатации. В углу стоит кровать. Настоящий каркас с матрасом и всем остальным. Он хватает подушку и нюхает её. Затем он передаёт её Мейси.

Она берёт подушку и исчезает в ванной.

— Заткни уши, — говорю я ей, когда она закрывает дверь.

Затем я возвращаюсь к Тайсону.

Время платить Тайсону.

Глава 5

Одра

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? — голос Тайсона настолько тихий и серьёзный, что мне требуется секунда, чтобы переварить его слова.

— Я уверена, что предпочту тебя другим альтернативам. — Никто другой не позволит Мейси сойти с крючка. Даже если он солгал об этом — или если он передумает — по крайней мере, ей будет легче. Во всяком случае, до следующего месяца. — Итак, как нам…?

— Снимай одежду.

— Значит сразу ныряем. — Я не ожидала вина и роз, но это… было внезапно.

Мои руки трясутся, когда я стягиваю рубашку через голову, и я забыла, что у меня в лифчике спрятана контрабанда, пока он не посмотрел на мою грудь с удивлением.

— Ах, да. — Я достаю зубную щётку и небольшой тюбик зубной пасты и ставлю их на остатки комода без ящика у одной стены. — Это был единственный способ уберечь их от кражи. Раз уж пошла речь об этом: в моих носках протеиновые батончики, а в кармане антибиотики.

Тайсон бросает свою добычу — определенно кролика — у двери.

— Я была бы рада поделиться. — Я сложила спрятанный запас припасов в кучу на комоде. — Просто… пожалуйста, не забирай всё.

— У тебя есть только одна вещь, которая мне нужна, — рычит он.

Справедливо.

Ну, на самом деле это совсем не честно. Но концепция справедливости, похоже, не имеет отношения к моим нынешним обстоятельствам, поэтому… Я снимаю обувь и вылезаю из штанов.

Он смотрит. Как будто он никогда не видел женщин. И я ещё даже не голая.

— Остальное. — Его взгляд скользит по моему животу и возвращается к лицу, и меня охватывает беспокойство. Он действительно большой. И он выглядит очень нетерпеливым. Он мог причинить мне боль, даже не желая этого.

Или он только так скажет.

Я расстёгиваю свой бюстгальтер с бретелями и позволяю ему упасть, и его жадное внимание находит мою грудь. Мой пульс начинает учащаться, но не от волнения. Выпуклость на его штанах огромная. Вот это размер. Большой человек, большой… причиндал.

Так что, возможно, я не совсем осознавала, во что ввязываюсь.

Я стягиваю трусики, но закрываюсь от него руками, хотя особого смысла в этом нет. По сути, я принадлежу ему в течение следующего месяца или до тех пор, пока не сбегу, и даже если бы я захотела передумать по этому поводу — если это вообще возможно — я не смогу втянуть Мейси в более опасную ситуацию. Или оставить её здесь делать то, чего я не хочу.

Поэтому, я опускаю руки и позволяю ему смотреть.

Он стонет.

— На кровать. Сейчас.

Я отступаю, пока задняя часть моих бёдер не коснулась матраса, и он стягивает рубашку и делает шаг вперёд. Он — одна огромная стена силы, выступающая мускулами в таких местах, о которых я даже не подозревала, что мужчины могут наращивать мышцы. При других обстоятельствах он выглядел бы сексуально.

В таких обстоятельствах — просто кошмар.

— Ты не… плодовита? — Он хмурится от внезапной мысли.

— Уже нет. Они позаботились об этом кардинальным методом перед транспортировкой. По крайней мере, с женщинами.

— Хорошо. И ты чистая. — Он смотрит на цифры на моей ладони, чтобы убедиться в этом. — Я тоже.

Как будто это имело бы значение, если бы ему было важно. Как будто данный момент изменит мой долг перед ним.

Тайсон сокращает расстояние между нами огромными шагами, и теперь мой пульс учащается, отдавая в уши так быстро и громко, что я почти оглохла. Он расстёгивает штаны, а я сажусь на кровать и откатываюсь назад, подтянув колени к груди, и я не могу не смотреть, как он одним движением стягивает штаны и нижнее белье.

Серьезно, я никогда не видела такого большого члена. Совсем не горяч. Он страшен.

Наконец он сосредоточил своё внимание на моём лице, и моё испуганное выражение лица остановило его, когда он поставил одно колено на матрас.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты делала это раньше, — стонет он. — Я

Я решаю быть благодарной за то, что он согласился бы постараться быть медленным и осторожным, из-за девственности.

— Это не в первый раз. Просто он… пугает. Если мне позволяется это сказать.

— Ты можешь говорить всё, что захочешь.

— Тогда ладно. Почему прошло так много времени? — спрашиваю я, главным образом потому, что заставить его говорить кажется хорошим способом отсрочить неизбежное.

— Венди держит вас, парни, в приоритете, верно? Ты никогда не хотел… кого-то?

Он пожимает плечами.

— Меня никогда не выбирали, и я не насильник.

Вот почему он дважды спросил, хочу ли я этого. Хотя он, кажется, немного менее ясно понимает разницу между желанием и смирением с неизбежным.

Это только мой выбор, потому что мне пришлось сделать выбор.

— Ты ещё можешь передумать. — Он отрывает колено от кровати и отходит назад. — Я не буду тебя заставлять.

Но кто-то другой сделал бы это. И любой другой заставил бы и Мейси. Тайсон — меньшее из пары сотен зол.

— Я сделала свой выбор, — говорю я ему. Затем я сжимаю челюсти и ложусь на кровать. Обнажённая и раскрытая.

Он садится на матрас и проводит рукой по моему бедру. Я напрягаюсь. Я ничего не могу с этим поделать. Его челюсть сжимается от моей реакции, но он верит мне на слово. Я предложила и не откажусь, поэтому он возьмёт.

Он скользит одной рукой по моему животу, обхватывая мою грудь, и из его горла вырывается стон. Он вставляет одно колено между моими бёдрами, и я заставляю себя расслабиться. Я позволила ему раздвинуть мои ноги, пульс стучал в ушах.

Он снова стонет, глядя на меня, распростёртую под ним. Его большой палец касается моего соска, и он твердеет — моё тело непроизвольно выдает меня. Но, возможно, это хорошо. Возможно, мне нужно что-то больше этого. Я не могу с комфортом разместить то, что он даст, без какой-либо естественной смазки, а другой не было. Если только он не настолько джентльмен, чтобы поделиться своей слюной.

Тайсон проводит большим пальцем по моему соску, и кожа сжимается, превращаясь в ещё более плотный и твёрдый выступ. Он издаёт голодный звук глубоко в горле и толкает моё левое колено в сторону, открывая меня шире.

Моё сердце колотится в ушах. Я поворачиваю голову, когда он наклоняется надо мной. Затем я чувствую его руку между нами. Он скользит пальцем по моему клитору и дальше, проверяя. Насколько я готова. Он ворчит. Я сухая.

Я не уверена, чего он ожидал, но…

Он меняет положение руки, и его большой палец концентрируется на клиторе. Он потирает его секунду, и меня пронзает толчок, низкий и глубокий — ещё одно предательство моего тела. Но в конечном итоге полезное. Дарит надежду.

Тайсон снова трёт меня, и мои бёдра дёргаются. Моё лицо пылает от унижения, но он не смотрит мне в лицо. Он начинает серьёзно, на удивление нежно потирать, затем вводит в меня свой толстый палец.

Я закусываю губу и смотрю на дверь. Мне нужно захотеть секс. Иначе я возненавижу его.

Он хмурится, глядя на меня, медленно водя пальцем внутрь и наружу.

— Ты уверена, что у тебя уже было?

Как будто я могу ошибаться относительно своей сексуальной истории?

— Несколько раз. — Чего я не признаю, так это того, что все эти несколько раз были с одним парнем.

— Несколько… — его глаза закрываются, и он выглядит почти… страдающим. — Еб*ть. Я не хочу причинить тебе боль, — рычит он так тихо, что мне нужна секунда, чтобы понять. — Попытайся расслабиться. — Его палец сгибается, погружаясь в меня, и ощущение… не ужасное. Не страшное. Я стону, затем снова прикусываю губу, униженная звуком, который не хотела издавать.

Но он, кажется, доволен. Он поглаживает пару раз, оказывая большее давление изнутри. Затем он отстраняется и проводит тем же пальцем по моим складочкам. Смазывает.

Слава богу, есть смазка.

Его тихий стон, кажется, подтверждает моё мнение.

Тайсон делает ещё один круг по моему клитору большим пальцем, и я снова прикусываю губу, чтобы сдержать стон. Затем его рука исчезает, и он нависает надо мной. Тепло исходит от его груди, но не касается меня. Я чувствую, как его толстый длинный член скользит по мне, пока он смазывает себя.

Поддерживая свой вес на одной руке, он просовывает противоположную руку подо мной и поднимает мои бёдра вверх. Его кончик проталкивается в меня, и я тяжело сглатываю. Он чувствуется большим, и я уже знала об этом, но чувствовать — это не то же самое, что видеть.

Затем он медленно входит в меня, очевидно, ради моей выгоды.

— Так туго, — стонет он низким голосом, зажмурив глаза.

Он не смотрит на меня. Меня тут и нет. Это финансовая сделка.

Я сжимаю простыню под собой и смотрю в сторону от него, в сторону двери, потому что, хотя настоящей боли и нет, его обхват некомфортен.

Он снова стонет, отстраняясь, толкая мою правую ногу выше, чтобы освободить для себя больше места между моими бёдрами, затем снова скользит внутрь, и из моего горла вырывается сдавленный звук.

Я сжимаю зубы, чтобы не слышать больше тот звук, но он внутри меня замирает. Он берёт меня за подбородок и поворачивает голову, пока наши взгляды не встречаются.

— Ты хочешь остановиться?

Вопрос меня удивляет. Это кажется обезоруживающей добротой, исходящей от человека, приговорённого к Оку дьявола. Но если я скажу «да», что произойдёт? Эта комната не бесплатна. Какую бы еду он ни поделил со мной и Мейси, она не бесплатна. Если я не выполню свою часть сделки, он вышвырнет нас, и следующему парню будет всё равно, чего я хочу. Или чего захочет Мейси.

— Нет, — говорю я. — Все нормально.

— Ты лжешь, — рычит он, и мне хочется заплакать. Конечно, я лгу. Потому что сказать правду было бы хуже. Я не могу победить и не вижу смысла пытаться.

Затем из ванной раздаётся мягкий металлический стук: Мейси переворачивается в ванне.

Вот мой смысл попыток. Я втянула её в это. И она всего лишь ребёнок. Едва ли достаточно взрослый, чтобы выпуститься из школы.

— Правда. — Я смотрю в глаза Тайсону, пытаясь заставить его поверить в это. Пытаюсь заставить себя поверить в это. — Все хорошо.

Он хмурится. Его член дёргается внутри меня, и я изо всех сил стараюсь не вздрогнуть.

— Расскажи мне, что тебе нравится.

Я моргаю, ничего не понимая. Не хотеть причинить мне боль

— Одра. — Его голос звучит напряжённо, и внезапно я вижу, каких усилий ему стоит, чтобы оставаться на месте. Чтобы бороться с желанием вонзиться в меня.

И это первый раз, когда он произнёс моё имя.

— Я… я не знаю, — говорю я, несмотря на унижение, которое приносит это признание. — Я была только с одним парнем, и он меня об этом не спрашивал. Я знаю, что мне нравится, только когда… делаю это сама.

— Только сама…? — Он стонет, и я поворачиваю голову набок, слишком огорчённая, чтобы посмотреть на него. Он снова поворачивает моё лицо за подбородок, пока его взгляд не встретился с моим. — Я не пытаюсь тебя смутить. Я пытаюсь сделать всё проще.

— Нет необходимости, — огрызаюсь я, сдерживая гнев, чтобы глаза не заслезились. — Я не ожидала, что мне должно понравится.

Что-то мелькает в его выражении. Раздражение или… разочарование?

— Отлично. — Он снова начинает двигаться, и на этот раз я отказываюсь отводить взгляд, хотя напряжение между нами сделало всё ещё менее комфортным. — Но если ты почувствуешь что-то, что тебе понравится, дай мне знать, и мы сделаем так еще.

Странная боль сжимает мою грудь. Я огрызнулась на него, а он всё ещё пытается быть вежливым. Если требование секса в обмен на еду и кров можно действительно назвать приятным.

Тайсон начинает осторожно входить в меня, устанавливая медленный ритм, который, кажется, его мучает. Его мышцы дрожат, пытаясь сдерживаться. Не торопиться. И после нескольких осторожных толчков моё тело начинает немного расслабляться. Дискомфорт начинает утихать.

Он выдыхает, когда чувствует расслабление, и морщины на его лбу исчезают. Он скользит рукой вверх по моему правому бедру и оборачивает мою ногу вокруг своих бёдер, затем делает то же самое с другой ногой. И на этот раз, когда он входит в меня, ощущения другие. Глубже. И трение его тела о моё как нельзя лучше трёт мой клитор.

Внезапно началась совершенно новая игра.

Внутри меня начинает нарастать приятное давление, и хотя я много раз доводила себя до оргазма в одиночестве, это совсем другое дело. Нечто большее. Я гоняюсь за этим давлением, пытаясь тереться об него с каждым ударом, потому что это приятно, и теперь я ещё более влажная, и всё стало легче. Я всё ещё крепко обнимаю его ногами, но теперь это кажется плюсом, а не минусом.

Если я собираюсь остаться, я теперь могу получить что-то от этого.

Что-то кроме еды и жилья.

Я выгибаюсь навстречу его толчку, страстно желая большего контакта, и мои ноги сжимаются вокруг бёдер Тайсона. Он стонет мне в ухо и движется быстрее. Мои руки нащупывают его бока, затем скользят вниз к бёдрам, подгоняя его. Поощряя его войти глубже, я наклоняю бёдра, отчаянно пытаясь добиться большего контакта между его тазовой костью и моим клитором.

— Ох… — я выдыхаю, когда нарастающее давление набирает силу. Я хватаюсь за него, и он стонет. Его бёдра двигаются быстрее, пока он не врезается в меня. Его кожа под моими руками скользкая от пота, огромные линии мышц сжимаются при каждом движении.

Он стонет ещё раз, а затем резко врезается в меня. Его толчки набирают скорость, теряют ритм, и я чувствую внутри себя его горячее излияние один раз. Затем снова. И опять.

Тайсон вздрагивает, затем падает на меня сверху, дыша мне в ухо. Его огромная рука странным нежным жестом убирает волосы с моего лица, а его член дёргается внутри меня.

Но теперь он замер, и горячее давление внутри меня начинает угасать.

Я подавляю стон.

Так. Близко.

Тайсон скатывается с меня, выскальзывая из меня одним движением. Оставив меня опустошённой. И хотя я должна была понять с самого начала, именно тогда меня осенила правда. Он не пытался заставить меня полюбить это ради меня самой. Он пытался смазать меня ради своего удовольствия.

Он натягивает штаны, встав спиной ко мне, затем, не говоря ни слова, бросает мне мою одежду, и внезапно я чувствую себя… грязной.

Я чувствую себя шлюхой.

Я шлюха.

Это то, на что я подписалась, и это будет происходить снова и снова. Пока Венди не вернётся за нами.

Как долго так будет продолжаться?

Глава 6

Тайсон

Одра не кончила.

Эта мысль насмехается надо мной, пока я натягиваю штаны и едва могу взглянуть на неё. Если бы у меня была хоть какая-то честь, я бы швырнул её обратно на кровать, спрятал лицо между её ног и лизал её, пока она не закричала.

Опять же, если бы у меня была честь, меня бы здесь не было.

Но не это меня останавливает. Она ненавидит меня. Для неё было достаточно ужасно, когда я был внутри неё, а нахождение моего лица в её промежности было бы ничуть не комфортнее. Но она позволила мне это сделать. Она позволит мне делать всё, что я захочу, потому что знает цену.

И всё же, как бы я ни чувствовал себя виноватым, она умоляла меня взять её. Если бы не я, это сделал бы кто-то другой, и никого из этих ублюдков не волновало бы, что она так же туга, как грёбаная девственница, и адски застенчива.

Букер ударил бы её. Чейз объездил бы её. Джейме… После того, как она на глазах у всех дала ему пощечину — свирепая мелкая левша — он разбил бы её, как стекло. И любой из них трахнул бы ребёнка, которая пришла с ней, даже если бы она всё время кричала, угрожая кровавыми карами.

Больные ублюдки.

И всё же я хотел, чтобы Одра кончила. Она мне была нужна. Потому что, если бы ей понравилось, то выходит, я не просто вставлял свой член в какую-то бедную девчонку, которая раздвинула для меня ноги только потому, что была чертовски голодна.

Бл*. Она, наверное, голодна. Я точно знаю, что Венди забирает их еду, и мне следовало сначала накормить её. Моя часть сделки — еда, кров и защита, но я бросил её на кровать, пока её живот всё ещё был пуст.

Я натягиваю рубашку через голову и поворачиваюсь к ней лицом. Она надевает нижнее бельё, светлые волосы перекинуты через плечо, и она не смотрит на меня.

Она определённо меня ненавидит. Я не дал ей повода изменить мнение.

Я больше не прикоснусь к ней, если она этого не захочет.

Мой член снова напрягается при воспоминании, и я понимаю, что наблюдаю, как она одевается. И она позволяет мне, хотя её движения жёсткие и злые, потому что она думает, что должна позволить.

Вероятно, она понятия не имела, куда Венди её ведёт, пока не прибыла сюда. Новички никогда не знают. Адское приветствие в виде кошмара, который олицетворяет оставшуюся часть их жизни.

Добро пожаловать в четвёртую зону. Раздвинь ноги для одного из нас, или ты раздвинешь ноги для всех. Неважно, что они сделали, чтобы попасть на эту красную чуму планеты, они не заслужили такое.

Кто-то должен просто убить Джейме и покончить с этим.

Я должен убить Джейме. Но на его место придёт кто-то другой. Я не могу изменить систему. Но я могу быть уверен, что с Одрой и ребёнком ничего не случится, пока они будут со мной.

Во-первых, еда.

— Дропы скинут завтра. До тех пор у меня нечего есть, но… — я поворачиваюсь и беру свою добычу с пола, куда я её уронил, когда мой член забрал весь поток крови, на который моя голова имела больше права. — Но есть кролик. — Мне одного едва хватает, а женщины маленькие. Кролик должен помочь им сегодня вечером.

— Я не голодна, — бормочет Одра, натягивая штаны. Затем она заползает на кровать и сворачивается калачиком лицом к стене. Её рубашка одета задом наперёд. Её плечи сгорблены, как будто она пытается свернуться. Чтобы эффективнее исчезнуть.

Дерьмо, я облажался.

— Тебе надо поесть. Ты не можешь…

Крик пронзает мои мысли, превращая их в ничто, и на секунду мне кажется, что Букер бьёт свою новую девушку. Затем Одра вскакивает с кровати. Она пролетает через комнату в три шага и стучит в дверь ванной, когда она открывается слишком медленно.

Через её плечо я вижу знакомого неуклюжего мужчину, вытаскивающего ребенка из ванны. Она пинается и кричит, когда он тянет её к…

Черт, эта комната делит ванную комнату с соседней комнатой. Никто из нас не заметил дополнительной двери, когда отправил сюда ребёнка.

— Отпусти её! — Одра сжимает свои крошечные кулачки и ударяет ими голову мужчины, всеми своими силами, но он вдвое больше неё, и она явно боится ударить Мейси.

Я хватаю её за талию и отношу обратно в спальню, не обращая внимания на её визг протеста, а затем вырываю ребёнка из хватки вторгшегося ублюдка. Я практически швыряю её в Одру, а затем снова поворачиваюсь к потенциальному растлителю малолетних.

Мой кулак летит сильно и быстро, а его нос с хрустом взрывается и заливается кровью. Он, спотыкаясь, возвращается в свою комнату, закрыв обеими руками своё изуродованное лицо, и я с трудом могу разобрать ругательства, которые он в мой адрес плюет.

— Это больше не твоя ванная, — рычу я, выпрямляясь в полный рост. Хотя я ещё не встречал в четвёртой зоне никого, кто был бы выше моих шести футов семи дюймов, этот парень по массе мог бы составить мне конкуренцию. Но он медленный. И он явно идиот. — Ещё раз сюда зайдёшь, и я убью тебя.

— Ты не можешь просто…

Я закрываю дверь прямо перед его носом. Я понятия не имею, сработает ли моя угроза, поэтому я не могу оставить эту дверь незащищенной. Но у меня нет возможности заблокировать её.

В другой комнате Одра и ребёнок свернулись на кровати, и расфокусированный, полный слёз взгляд Мейси разрывает моё сердце.

У меня была одна работа. Кормить и защищать их. Одра уже заплатила за неё. И я чуть не позволил изнасиловать малышку.

Пи*дец.

Мой рык от разочарования заставляет их обеих вздрогнуть, и я заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов. Затем я хватаю свой рюкзак и роюсь в его содержимом, пока мои пальцы не сжимаются вокруг одной из самых ценных вещей, которые у меня есть. Я хватаю левую руку Одры и вжимаю в неё рукоятку ножа. Видя, как она атаковала того засранца в ванной, я не сомневаюсь, что она воспользуется им, если понадобится.

— Я вернусь.

— Нет! — Её глаза огромные и полные ужаса. — Ты не можешь оставить нас. Я же… — Она многозначительно смотрит на центр матраса, где я только что взял оплату за услугу, которую ещё не оказал. — А теперь ты должен остаться. Ты обещал!

— Я не ухожу. — Мой голос — сердитое рычание, и она не понимает, что оно адресовано не ей. — Я собираюсь найти то, что нам нужно. Если кто-нибудь ещё пройдёт через эту дверь — через любую дверь — выпотроши его. И кричи меня. Я не уйду далеко.

Она моргает большими зелёными глазами. Затем она робко кивает мне и сжимает нож, как будто точно понимает, что я ей доверяю — единственное оружие, которое у меня есть, кроме кулаков.

Закрыть за собой дверь оказалось труднее, чем я ожидал. Возможно, я откусил больше, чем смог прожевать, распространив защиту сразу на двух женщин. Они чувствуют себя такими уязвимыми. Они слишком нежные. Слишком красивые. Слишком желанные. И, приняв их, я сделал себя мишенью.

Любой, кто сможет забрать их у меня один на один, заполучит их для себя. Таковы правила. Это то, что Джейме называет «сохранением цивилизации» на планете, которую мы занимаем только в качестве наказания за нарушение законов цивилизации.

Конечно, я не проигрывал ни одного боя уже много лет. Но меня тоже никто не преследовал уже много лет. Я придерживаюсь своих охотничьих троп и заходил сюда только тогда, когда погода слишком плоха для походов, поэтому никто не поднимает особого шума, когда я время от времени пробираюсь вперёд толпы вокруг склада с припасами. Мне много не нужно, и я не беру много, но то, что беру, я оставляю себе.

Однако мое негласное перемирие по принципу «живи и дай жить другим» с остальной частью поселения А не выдержит нового развития событий. Никого не будет волновать, возьму ли я из ящика лишнюю пару ботинок или одеяло, но их волнует наличие второй женщины. Особенно, если я даже не собираюсь прикасаться ни к одной из них.

Я начинаю поиск прямо напротив комнаты, которую забрал себе. Дверь заперта, и за ней я слышу повторяющееся уродливое хрюканье.

Прошу прощения.

Я пинаю дверь прямо под утопленной ручкой, и что-то щёлкает. Затем я открываю её. Замок взломан, но замок, который может взломать

— Какого черта, Тайсон? — спрашивает Букер, отрываясь от бедной девушки, которая совершила колоссальную ошибку, выбрав его. — Убирайся отсюда. — Он приближается ко мне, позируя своей девушке, потому что она ещё не разозлила его, а она пытается скрыть свою наготу.

Он не беспокоится.

— Кое-что ищу, — рычу я.

— Здесь нет ничего твоего, — рявкает он. Но я уже увидел то, что хочу. В одном углу сломанный стул. Из ноги, которую кто-то оторвал, торчат два гвоздя. Они относительно прямые.

Я хватаю ножку и осматриваю её. Проклятье. Это не гвозди. Это шурупы по дереву. Длинные и тонкие, с острием. Без отвертки они будут бесполезны, чтобы завинтить дверь.

Я снова осматриваю комнату в поисках куска дерева или чего-нибудь, с торчащими из него гвоздями. Но больше здесь ничего не найти, поэтому я направляюсь к двери, всё ещё сжимая толстую, сильную ножку стула.

Букер встаёт на моем пути.

— Это моё.

— Отвали, — рычу я, проталкиваясь мимо него. Я не буду оправдывать кражу сломанной ножки стула, которой он вообще не пользовался.

— Ты думаешь, что можешь делать всё, что захочешь, теперь, когда…

Я направляю ему в голову конец своего нового дробящего оружия без гвоздей, выходя в зал.

Он крякнул от удара, и его шаги следуют за мной.

Я поворачиваюсь, размахивая другим концом ножки.

— Если ты сделаешь ещё один шаг, я вобью эти винты в твой череп.

Он захлопывает дверь перед моим носом, и я направляюсь к следующей двери. Из комнаты Букера доносится глухой стук, и его девушка кричит.

Мразь. Он вымещает на ней свою злость на меня. Но я не могу сейчас беспокоиться о его женщине. Мне придётся беспокоиться о своей.

Одра не твоя. Кто-то другой получит её через месяц. Тогда Венди вернётся за ней. А ещё она меня ненавидит. Но она моя ответственность, и я не собираюсь её снова подводить.

А малышка просто… беззащитна. Буквально, если я не смогу запереть дверь в ванную. А это значит, что мне придётся обойтись винтами, торчащими из ножки стула.

Теперь всё, что мне нужно, это молоток.

Я смотрю в коридор на комнату, на которую претендую. Большинство других комнат в настоящее время пусты — внутри жарко, и большинство мужчин не войдут, пока не сядет солнце. Но извращенец из ванной и Букер всё ещё здесь, и у обоих есть причины преследовать моих девочек.

Они не твои девочки.

Единственный вопрос в том, достаточно ли глуп кто-нибудь из них, чтобы попытаться это сделать, зная, что я разобью ему череп.

Я решаю рискнуть. Мой нож у Одры, а меня не будет всего несколько минут. И я не могу по-настоящему защитить их без молотка.

Сжимая под мышкой ножку стула, я бегу вниз по лестнице и выбегаю через заднюю дверь здания, на противоположной стороне от того места, где Джейме продаёт с аукциона женщин, которых привела Венди. Вниз по холму от здания находится старая водопропускная труба, которая не работала с тех пор, как я прибыл сюда, и, возможно, не работала даже тогда, когда коренные жители покинули Родон. Но он по-прежнему выложен большими полугладкими камнями.

Я хватаю тот, который умещается в моей ладони, затем мчусь обратно в здание и поднимаюсь по лестнице. Никто не кричит. Букер снова хрюкает в своей комнате, и я слышу, как всхлипывает его женщина.

Если бы я думал, что кто-то из остальных обслужит её лучше, я бы снова выломал ему дверь и разбил ему череп. Но Джейме просто отдаст её кому-нибудь другому. Или оставит её себе.

Сосредоточься на своём долге.

Я мчусь мимо его двери в свою новую комнату. Одра вскакивает с кровати, размахивая ножом, её глаза сверкают страхом и яростью. Она выглядит свирепой, как разъярённый котенок. Но увидев это в моих глазах, я ранил бы её чувства, поэтому я подавляю своё веселье и протягиваю руку за ножом.

Она неохотно возвращает его мне за ручку. Если бы оно не было единственным, которое у меня есть — единственным, которое я нашёл за все годы, проведённые на Родоне, — я бы позволил ей оставить его себе. С ним она явно чувствует себя в большей безопасности. Но оно мне нужно, чтобы выпотрошить кролика. И для любого, кто подойдёт достаточно близко, чтобы прикоснуться к ней.

— Для чего она? — Одра смотрит на ножку стула.

— Чтобы превратить дверь в стену. Но для этого мне нужно выпрямить винты. — Я закрываю за собой дверь и осматриваю нашу комнату в поисках…

Комод. Это единственная плоская поверхность в комнате, кроме пола.

Держа камень в одной руке, я взял ножку стула перпендикулярно комоду так, чтобы первый из согнутых винтов прилегал к изрезанной поверхности настолько ровно, насколько это возможно. Камнем я осторожно постукиваю по изгибу винта, пока он не стал ровным.

— Ты сглаживаешь резьбу, — говорит Одра. — Разве это не испортит винт?

— В любом случае, без отвертки винт бесполезен. — Я наклоняю ножку стула так, чтобы второй согнутый винт лёг на комоде, затем повторяю процесс выпрямления с помощью камня. — Мы будем использовать его больше как… бампер.

Одра хмурится, следуя за мной в ванную. Малышка пытается пойти с ней, но мы втроём не поместимся в такую маленькую комнату.

— Всё нормально. — Одра говорит Мейси. — Мы будем здесь.

Мейси опускается на пол, упираясь одной ногой в порог, чтобы дверь ванной не закрылась. Она не желает отходить дальше от единственных людей, стоящих между ней и реалиями ада планеты-тюрьмы.

— Где ты достал её? — Одра кивает на ножку стула, а я изучаю стену возле двери, ведущей в следующую комнату. Слева от её бедра я вижу ребёнка, заглядывающую в ванную и наблюдающую с осторожным любопытством.

— Я взял её у человека по имени Букер, проживающего напротив. Держись от него подальше.

Одра выглядит впечатлённой, и я странно рад, что сделал что-то правильно. Хотя я бы предпочел, чтобы она кончила с моим членом, погружённым в неё.

Для этого ещё будет время.

Нет. Не будет. Нет, если только она сама не захочет. И я почти уверен, что мне придётся украсть нечто большее, чем сломанную ножку стула, чтобы произвести на неё такое впечатление.

— Скрести пальцы. — Я прижимаю ножку стула кончиками выпрямленных винтов к металлической стеновой панели, примерно в трех дюймах от дверного косяка, с той стороны, где открывается дверь. Винты не предназначены для забивания, и мне пришлось слегка ударять по каждому винту, чтобы выпрямить равномерно.

Чёрт, надеюсь, это сработает.

Я стучу по ножке

— Эй, — кричит засранец по ту сторону стены. — Какого хера ты там делаешь?

Я в последний раз хорошенько стукнул по ножке стула, и винты вгоняются в неё до упора дерева к стене.

Одра улыбается — теперь она ясно понимает концепцию «бампера», — но малышка всё ещё хмурится, глядя на новое украшение, которое я только что повесил на стену.

— Тайсон! — С другой стороны двери к нам приближаются шаги, и Одра визжит и даёт задний ход, когда дверь начинает открываться. Но затем дверь застревает, и винты, которые я вбил в металлическую стеновую панель, не позволяют ему открыться более чем на полтора дюйма.

— Еб*нуться! — кричит наш сосед, и в щели появляется глаз.

— Если ты не отступишь, я вгоню ещё один винт прямо в твой зрачок, — блефую я. Сосед рыкнул, как животное. Затем он отошёл от двери.

— Выдержит ли? — спрашивает Одра. — Я имею в виду, если он продолжит попытки, разве винты в конце концов не ослабнут?

— Вероятно. Но на это уйдёт некоторое время и вызовет шум. — Это даст мне время пойти к соседу и убить его прежде, чем он открыл бы дверь в ванную.

В целом, я очень доволен. Одра тоже выглядит довольной. Пока её взгляд не переводится к другой комнате и не останавливается на кровати. Её улыбка исчезает.

— Думаю, за это я тоже тебе должна.

Мне бы хотелось, чтобы мысль о том, что я буду внутри неё, не наполняла её таким очевидным страхом. Но это моя вина.

— Я не веду список.

Но она, судя по всему, вела.

Глава 7

Одра

— Я не могу снять шкуру или приготовить его здесь. — Тайсон держал своего кролика. — И это всё, что я могу предложить на ужин на данный момент. Мне снова придётся выйти. — Он поднимает одну руку, когда я начинаю протестовать. Напомнить ему, что у меня есть пара протеиновых батончиков. — Вы пойдёте со мной.

Мейси издаёт ужасный звук глубоко в горле.

Он нахмурился.

— Она когда-нибудь разговаривает?

— Не так уж и много, — признаюсь я, забирая спрятанный тайник с припасами с верха комода в рюкзак, а затем перекидывая его через плечо.

— Хорошо. Ну, всё равно вы не сможете оставаться здесь всё время взаперти, так что пойдём поджарим ужин. — Он снова поднял кролика.

— Это безопасно? — спрашиваю я, когда он тянется к дверной ручке.

— Здесь для тебя нет ничего безопасного. Но это не повод умирать с голоду. — Он открывает дверь и жестом предлагает нам выйти в коридор.

— Постарайся не выглядеть испуганной, — шепчу я Мейси, передаю ей другой рюкзак и вывожу из комнаты. Но она не отпускает мою руку, и я не могу её винить. Я имею в виду, что в поселении А нет сотни мужчин, ожидающих возможности разбить Тайсону мозги и сорвать с нас одежду.

Ой, погоди-ка. Они есть.

У меня в животе урчит, и когда рука Тайсона касается моей поясницы, заставляя идти быстрее, я понимаю, что он это услышал. Он полон решимости выполнить свою часть сделки.

Или, может быть, он просто голоден.

Он ведёт нас вниз по лестнице и через заднюю дверь здания, в густую рощу деревьев в нескольких сотнях футов от нас. Я стараюсь не смотреть по сторонам, пока мы идём по лесу, но я никогда не видела столько деревьев в одном месте. Я никогда не видела деревьев, которые не были бы посажены и за которыми не ухаживали бы тщательно, чтобы улучшить среду, подходящую для выращивания выносливых форм белка на основе бобов и семян, но враждебную большинству крупной флоры.

Ветки хрустят под нашей обувью. Мёртвые листья шелестят и ломаются. Что-то убегает от нас через подлесок, и я понимаю, что здесь полно дичи для любого, кто знает, как её поймать. Хотя я не видела никаких признаков того, что кто-то, кроме Тайсона, знает это.

Так что, возможно, он не дружелюбен в традиционном смысле слова и не слишком разговорчив. Но он может накормить и защитить нас. Я всё ещё думаю, что сделала мудрый выбор. Даже если это означает переспать с кем-то, кому на меня на самом деле наплевать.

Через несколько минут после входа в лес Тайсон приводит нас к небольшой поляне, в центре которой находится компактное, облицованное камнями место для костра, которое, очевидно, часто используется.

Мы с Мейси собираем ветки, чтобы использовать их в качестве растопки, пока он снимает шкуру с кролика — работа столь же увлекательная, сколь и отвратительная, — а затем мы наблюдаем, как он использует две раздвоенные ветки и уже использованную ранее палку, чтобы подсадить кролика над огнём.

Солнце садится, пока он готовит, и холод обрушивается на нас резко и быстро. Я дрожу, когда кролик начинает шипеть. Мейси приближается ко мне, и я обнимаю её одной рукой, пока мы тянется к огню.

Когда кролик приготовился, Тайсон бросает взгляд на наши дрожащие подбородки и ведёт нас обратно в здание, наш ужин всё ещё висел на палке.

В нашей комнате темно, солнце уже зашло, поэтому он ставит фонарик в центр пола, и мы собираемся вокруг него, как будто это ещё один костёр, хотя он и не излучает тепла. Тайсон отламывает одну из самых больших ног кролика и протягивает её Мейси.

Она тянется к ней, но он потянул его обратно.

Моя ярость вспыхивает. Он сказал, что не будет её трогать, но ни разу не упомянул, что не будет её кормить. Разве моё время в его постели не охватывало два приёма пищи?

Но прежде чем я успеваю решить, начать ли кричать или раздеваться, его взгляд останавливается на ней, и во взгляде нет ни жестокости, ни требований.

— Скажи «пожалуйста», — говорит он, снова протягивая кроличью лапку, и ароматный сок скатывается по его пальцам.

— Пожалуйста, — говорит Мейси, и он протягивает ей еду. — Спасибо, — добавляет она, и хотя его загадочное выражение лица не меняется, когда он кивает в знак принятия благодарности, у меня создаётся отчетливое впечатление, что он был доволен. Кажется, единственное, чего он от неё хочет, — это общения.

Тайсон протягивает мне вторую кроличью ногу, не требуя никаких манер. Он не делает мне одолжения, кормя меня. Я чертовски хорошо отработала еду.

— Боже мой, — стону я, откусив первый кусочек,

Тайсон действительно улыбнулся.

На моей родной Луне не так уж много дичи, а свежее мясо на рынке стоит целое состояние. Мои родители редко этим заморачивались, учитывая, что мы жили на белковой ферме, выращивая основной ингредиент той безвкусной пасты, из которой сделаны протеиновые брикеты из моего рюкзака.

Я должна признать, что даже без приправ этот кролик — лучшее, что я ела за долгое время. Но я не могу не задаться вопросом, чего мне это будет стоить. Сколько времени мне придётся проводить на спине при каждом приёме пищи? Будет ли свежая дичь стоить дороже, чем упакованная еда из поставок?

Я принимаю вторую порцию, которую предлагает мне Тайсон, и при этом убеждаюсь, что Мейси тоже получила её. Я отплачу за это. Мы определённо собираемся съесть его целиком.

Только когда он выбрасывает разделанную тушку в окно, я понимаю, что Тайсон не откусил ни одного кусочка.

Я подумываю предложить ему один из моих протеиновых батончиков. Но он большой парень, и теперь его работа — кормить нас. Ему не помешает пропустить приём пищи.

К тому времени, как мы закончили есть, мы с Мейси замёрзли. Я бросаю оба рюкзака на пол, надеясь, что Венди оставила нам одеяло или какую-нибудь тёплую одежду, но у каждого из нас есть только запасная пара потёртых тонких штанов и поношенная пара ботинок, которые слишком велики для нас обоих, пара протеиновых батончиков и единственный носок, протёртый и на пальцах, и на пятке.

— Венди сука, — бормочу я, складывая всё, что у нас есть, в одну из сумок. Завтра я попрошу Тайсона отвезти меня «по магазинам», а другая сумка мне понадобится, чтобы хранить всё, что мы там наберем.

Мейси зевает со своего места на полу. Когда она закрывает рот, её зубы начинают стучать. Единственное одеяло, которое у нас есть, — это то, что прилагалось к кровати в этой комнате. Я готова поделиться им с ней, но в ванне не хватит места для нас обеих, и я не думаю, что Тайсон влез бы туда. И мы ни в коем случае не поместимся на кровати, даже если бы я позволила ему подойти так близко к Мейси.

Я пока недостаточно ему доверяю, чтобы быть уверенной, что он сдержит своё обещание не трогать её.

Тайсон видит, что я смотрю на кровать. Он снова вкладывает нож в мою ладонь, а затем, не говоря ни слова, направляется к двери. Стоя на пороге нашей комнаты, я наблюдаю, как он распахивает дверь на полпути тёмного коридора. Мужской голос кричит протестующе.

— Ты можешь передать его сам, или я могу его взять, — гремит голос Тайсона.

Через секунду он выходит из соседней комнаты с одеялом и подушкой. Я ожидаю, что он принесёт их мне. Вместо этого он изучает оставшиеся закрытые двери. Кажется, он слушает. Затем он выбивает дверь. На этот раз он выходит с ещё одной подушкой и одеялом, и если мужчина внутри вообще протестовал, я этого не услышала.

Вероятно, он услышал, что произошло в другом конце зала, и решил не доставлять неприятностей человеку, который мог разбить себе лицо в кашу так же легко, как сделать следующий вдох.

Тайсон приносит наши новые принадлежности и бросает обе подушки на кровать. Затем он хватает фонарик и направляется в ванную с обоими одеялами, а я смотрю через дверной проём, как он складывает одно из них в прямоугольник и кладёт на дно ванны. Он кладёт подушку Мейси на импровизированный матрас, а затем жестом предлагает ей устраиваться поудобнее.

— Спасибо. — Она сворачивается калачиком на одеяле, он сгибается над вторым одеялом и накрывает её им.

Наш гигантский, жестокий хранитель только что уложил её в постель, как ребёнка. Я хочу быть поражена этим. Я хочу быть утешенной и благодарным. Но затем мой взгляд падает на кровать, которую я, очевидно, буду делить с ним, и даже добавление двух новых подушек не может исправить ситуацию.

Мне придётся научиться мириться с тем, что что-то не так. Мне придётся научиться радоваться каждому рассвету, который я увижу, и каждому приёму пищи, который я съем, и мне придётся расплачиваться за всё.

Вот такая жизнь здесь. Венди показала мне более чем доходчиво.

Четвертая зона — это то, чем был бы Неверленд, если бы все потерянные мальчики были жестокими преступниками, а Венди — безумной сутенёркой.

— Одра. — Мейси машет мне рукой в ванной, прежде чем дверь между нами закрылась. Я опускаюсь на край ванны, и она садится. Её взгляд находит Тайсона в дверном проёме спальни, где он отвернулся от нас, заслоняя большую часть света фонарика. Она выглядит грустной. Она выглядит… виноватой.

— Больно?

Внезапно я понимаю, о чём она подумала. В конце концов, ей тоже придётся платить. Что она должна будет заплатить. Она может быть молода и до боли невинна, но она не глупа. Она знает, что на Родоне ничто не является бесплатным.

— Он не собирается к тебе прикасаться, — шепчу я, и хотя я не говорила об этом прямо, мои слова — это обещание для неё.

Она кивает в знак признания, её глаза широко раскрыты и обеспокоены.

— Но он касается тебя. Ты в порядке? Это ужасно?

— Я в порядке. Это не ужасно. На самом деле, это было довольно близко к неплохому. — Не знаю, почему я не решаюсь признаться ей в этом. Если она думает, что я страдаю, она почувствует вину за то, что осталась нетронутой, поэтому я должна сказать ей правду: на самом деле я хотела немного большего, чем получила.

Но как бы сильно я ни хотела получить от этого удовольствие, чтобы было легче заплатить цену, большая, активная часть меня считает, что мне не следует получать удовольствие от обмена секса на выживание. То, что мне это понравится, было бы предательством моего собственного самоуважения.

— Поспи немного, — говорю я Мейси. Я закрываю дверь ванной на пути в спальню, где расправляю тонкую использованную простыню и расстилаю сверху скомканное одеяло, стараясь не задаваться вопросом, сколько людей спали здесь с тех пор, как их стирали. Если их вообще когда-нибудь стирали. Затем я забираюсь на маленькую кровать и сворачиваюсь калачиком лицом к стене.

Если он хочет сегодня больше секса, ему придется об этом попросить.

Или он мог просто взять.

Я не уверена, что из этого произойдёт, когда фонарик погас, и я чувствую, как матрас проседает под его весом. Кровать

Возможно, он снова спросит, что мне нравится, и, возможно, на этот раз я попытаюсь ответить. Моего бывшего — единственного, который у меня когда-либо был — похоже, не заботило, наслаждаюсь ли я сексом, и я спала с ним добровольно. Если Тайсон постарается сделать так, чтобы нам обоим было хорошо, я не буду возражать. Мне приходится спать с ним, но мне не нужно его ненавидеть.

Верно?

Я не осознаю, что он заснул, пока не услышала его тихий храп, и вместо облегчения испытываю странное разочарование. Потом я засыпаю рядом с ним и не просыпаюсь, пока на следующее утро восходящее солнце не светит мне в лицо.

Глава 8

Тайсон

Я лежу рядом с Одрой в темноте, слушая её напряжённое дыхание. Должно быть, она устала, но всё же до сих пор не спит. Она напряжена, её позвоночник прижимается к моей руке, остальная часть её тела отодвинута от меня.

Она, очевидно, думает, что я сейчас перевернусь и схвачу её, и не сможет расслабиться, пока не будет уверена, что этого не произойдёт. Поэтому я симулирую тихий храп, стараясь наполнить лёгкие длинными и глубокими вдохами. Притворяться спящим — это настоящая заноза в заднице, и я испытываю облегчение, когда её маленькое тело наконец расслабляется. Она уснула.

Но я лежу без сна часами, пытаясь понять, во что ввязался. Как я завтра доберусь до пункта снабжения с двумя женщинами на буксире. Потому что я не могу оставить их без защиты в нашей комнате. Теперь мы все ходячие цели.

Обычно я бы не беспокоился об уменьшении запасов, если бы мне не требовалось что-то конкретное. Я предпочитаю охотиться за свежим мясом, чем есть безвкусное упакованное дерьмо, которое каждый день сбрасывают шаттлы. Но мне придётся пополнить их, чтобы накормить Одру и ребёнка.

И им не придётся валяться в простынях, от которых исходит чужой запах. Им не придётся ходить в настолько изношенной одежде, что она практически прозрачна.

Я должен им дать больше, чем то, что я им предоставил до сих пор. Завтра я это исправлю.

***

— Скорее, — рычу я Одре, пока она запихивает свои вещи в потёртый рюкзак. — Нам нужно идти.

Она хмурится на мой тон.

— Почему? Я думала, что дроп будет не раньше полудня.

— Возможно, вам так и говорили, но падение может двинуться до часа дня в любую сторону. И мы понятия не имеем, где на самом деле приземлится ящик, потому что они каждый раз бросают его в другое место, поэтому люди в разных местах первыми могут его вскрыть.

Одра закатывает глаза.

— Как будто важно, кто доберется до него первым. Сильный отберёт у слабого то, что хочет, а слабые будут голодать.

— Голодной не останешься, — уверяю я её и слишком поздно понимаю, что всё ещё рычу, по многолетней привычке.

— А ты не будешь хранить целомудрие, — парирует она в ответ.

Я хотел сказать ей, что она не обязана вновь спать со мной — я прекрасно понимаю, что меня не считают привлекательным даже по стандартам Родона — но даже невысказанные слова заставили меня звучать жалко. Поэтому я их не озвучил. Она скоро сама поймёт.

Я перекидываю свою сумку через плечо и толкаю дверь ванной. Малышка ещё спит. Я трясу её за плечо, и её глаза распахиваются, но в них нет узнавания. Она кричит, и её правая рука касается моего лица с эхом пощечины. Я отшатываюсь назад, скорее испуганный, чем обиженный. Хотя удар маленького монстра оказался на удивление сильным.

— Что, черт возьми, ты сделал? — Одра проталкивается мимо меня в крошечную комнату и обнимает ребенка, и наконец крики прекращаются.

— Ни черта. — Я иду в спальню, мысленно считая до десяти. — Я разбудил её, и она ударила меня.

— Ну, ты не можешь просто заходить сюда и так её пугать. — Одра топает обратно в спальню, и я вижу позади неё девочку, выходящую из ванны, её длинные тёмные волосы растрёпаны, линии подушки всё ещё отпечатаны на её лице. — Мы понятия не имеем, через что ей пришлось пройти, — шепчет мне Одра.

— Я думал, ты её знаешь. Ты сказала, что втянула её в это.

— Я встретила её в тюремном транспорте. Я имела в виду, что отправила её сюда, в поселение А, где женщинам не разрешается есть, не раздвинув предварительно ноги.

Едкие комментарии Одры, похоже, не направлены против меня, но слова всё равно ранят. Потому что это правда. Я взял то, что, по её мнению, что она предложила против своей воли. Потому что я провёл всю свою взрослую жизнь здесь, где всё чего-то стоит и где удовольствие с отношениями — высшая роскошь.

Поскольку за столько лет я ни к кому не прикасался без пролития крови, я почти забыл, что такое мягкость и нежность.

— Венди не обратила бы на неё внимания, если бы я не указала на неё, — продолжает Одра. — Хотя, очевидно, я понятия не имела, куда нас уведут.

Неудивительно, что она настояла, чтобы я взял их обеих. Если бы не Одра, ребёнок был бы в относительной безопасности в поселении Б, где хищники могли бы отобрать у неё еду, но почти наверняка оставили бы её тело — и её душу — нетронутыми.

— Дай мне минутку наедине с ней.

— Одна минута. — Я топаю в спальню и впервые внимательно изучаю её. Комната полное дерьмо. Мне было бы всё равно, если бы она была только для меня. Если не шёл дождь, я обычно спал под звёздами, но даже если бы я хотел, чтобы Одра и Мейси жили как кочевники, этот план был бы неосуществим. Мне нужны стены, чтобы защитить их, и какими бы дерьмовыми они ни были, это лучшие стены, которые я смог бы найти.

В комоде у одной стены отсутствуют все ящики, что не имеет значения, если нам всё равно нечего в нём хранить. Но если повезет, мы доберёмся до места дропа и скоро получим настоящие вещи. А это значит, что мне нужно добыть несколько ящиков.

Кровать исправна. Матрас провисает, и я даже не хочу знать, насколько он

Я хмуро смотрю на незаправленную кровать. Я даже не знаю, складывают ли в поставки постельные принадлежности.

— Хорошо. Пойдём. — Голос Одры резкий и всё ещё раздражённый, и я поворачиваюсь и вижу, как она выводит ребёнка из ванной. Мейси смотрит в землю, её плечи ссутулились в слишком большой рубашке, волосы свисают на лицо. Она не создана для этого мира, и я не могу себе представить, что она сделала, чтобы попасть сюда.

Я могу вспомнить только двух девушек до неё, как Мейси, и ни одна из них не прожила и месяца на Родоне. Вторую я похоронил сам, когда нашел её, изломанную, окровавленную, обнажённую, невидяще глядящую на листву глубоко в лесу, окружённую слишком большим количеством следов в грязи, их было невозможно сосчитать.

Я загоняю воспоминания глубже и выхожу в коридор, снова задаваясь вопросом, во что, чёрт возьми, я ввязался.

Мы прокрадываемся через заднюю дверь, надеясь, что нас не заметят, но в этом не было необходимости. Все остальные уже ушли. Сегодня дроп. Они все направляются туда, где планируют наблюдать за небом, надеясь, что их стратегическое расположение окупится. Что грузовой шаттл сбросит ящик достаточно близко, чтобы они могли его перехватить первым и уйти прежде, чем кто-нибудь ещё доберется до него.

Мы собираемся сделать также.

Я веду Одру и Мейси в лес, и как только мы скрываемся из виду, Одра направляется на восток.

— Сюда. — Я поворачиваю голову на юг, и она останавливается и хмуро смотрит на меня.

— Моя интуиция говорит, что нам в эту сторону. — Она делает ещё один настойчивый шаг на восток. Я знаю, что она делает — направляется к поселению Б — и это ужасная идея.

— Они отправят тебя обратно, — говорю я ей. — Я не остановлю тебя, если ты захочешь бежать, но Венди и остальные вернут тебя обратно. Они обязаны.

Её мысленная борьба проявляется во вспышках противоречивых эмоций, когда она пытается признать то, о чём, как мы оба знали, она задумалась. Она красивая, умная и бесстрашная. Но они не сохранят ей жизнь, если она сбежит.

— Что произойдёт, если я не вернусь к Венди? Если они меня никогда не поймают?

Её тщательно незаинтересованное выражение лица разбивает мне сердце. Я хочу сказать ей, что знаю место, где она и ребёнок могут спокойно отсидеть своё пожизненное заключение, не подвергаясь нападкам со стороны остальной части четвёртой зоны, и что никто больше не пострадает из-за её решения. Но жизнь здесь устроена не так.

Ей нужна правда.

— Если они не смогут тебя найти, Джейми соберёт своих людей и отправиться в поселение Б, где потребует компенсацию за потерю. Плюс штраф. Если Венди даст ему то, что он хочет, перемирие сохранится. В четвертой зоне жизнь пойдёт своим чередом.

— А если она не даст ему то, что он хочет?

— Он даст мужчинам свободу брать то, что они хотят, пока не решит, что Венди усвоила урок. Они возьмут гораздо больше шести женщин. И никаких правил не будет. Никаких ограничений по времени.

Её лицо бледнеет.

— Это дилемма поезда.

— Что?

— Это гипотетическое упражнение по теоретической этике.

Теоретическая этика? Кто эта женщина?

— Поезд мчится к пяти людям, привязанным к путям. Ты можешь увидеть, как он приближается, и у тебя есть возможность потянуть за рычаг и переправить поезд. Но на другом пути лежит один человек. Если ты ничего не предпримешь, пятеро, которые уже находятся в опасности, умрут. Если ты потянешь рычаг, человек на другом пути умрёт. Вопрос, который ты должен задать себе, заключается в том, приемлемо ли с моральной точки зрения принести в жертву одного человека, чья жизнь в настоящее время не находится в опасности, ради спасения остальных пяти человек?

Я изучаю её, ожидая продолжения, но больше ничего не происходит.

— Какой правильный ответ?

Одра пожимает плечами.

— Правильного ответа не существует.

— Похоже, что в этике должен быть правильный ответ. Этический выбор.

Она фыркает.

— Можно подумать. В утилитарной школе чистая выгода в четыре жизни всегда будет предпочтительнее. Интеллектуально это кажется лёгкой задачей. Спасти пять жизней лучше, чем спасти одну. Но действительно ли это даёт очевидцу право принести в жертву кого-то ещё, кто не имеет никакого отношения к тому, чтобы подвергнуть опасности остальные пять жизней?

— Раньше я мог бы сказать «да», — признаюсь я. Потому что она права. Математика выдерживает. Пять больше, чем один.

— Что изменилось теперь?

Я выдержу ее взгляд.

— Я понял, что ты на другом пути.

Она кивает.

— Я, Мейси, Лорен, Мишель и Сана. И Венди уже нажала на рычаг. Я могу бежать — потянув рычаг назад, чтобы спасти Мейси и себя, — но я пожертвую остальной частью поселения Б ради шанса на нашу свободу.

— Джейми нас найдёт, — говорит тихий голос, и мне требуется секунда, чтобы понять, что Мейси заговорила. Я жду, ожидая продолжения, но ничего не было. Ребёнок просто повернулся на запад, в сторону от поселения Б, и начинает идти.

— Куда она идёт? — требовательно спрашиваю я, переводя взгляд с удаляющейся спины Мейси на растерянный взгляд Одры в противоположном направлении.

— Откуда мне знать?

— Делай всё, что должна, — говорю я ей. — Я не собираюсь уговаривать тебя.

Потом я бегу за ребёнком.

Одра стонет позади меня. Но через минуту её шаги зазвучали за спиной, хрустят ветки, когда она догоняет нас.

— Куда она идёт? — спрашиваю я, когда Одра приравнялась со мной.

— Серьёзно, я не знаю. Ты хочешь, чтобы я попыталась её остановить?

Я пожимаю плечами.

— Никто не знает, где появляется дроп. Её догадка так же хороша, как и моя.

— Может, и куда лучше, — бормочет Одра.

Мы идём минут двадцать, и обе девушки выглядят утомлённо. Никто из них не просит перерыва, но я вижу, что он им нужен.

— Откуда ты? — я спрашиваю Одру.

Она бросает на меня подозрительный взгляд.

— Светская беседа? Серьёзно?

— Это не светская беседа. Ты выглядишь устало. Я предполагаю, что в твоём родном мире гравитация была меньше, чем на Родоне?

Она кивает.

— Это, и у меня такое чувство, будто я почти не спала.

— Здесь темно только около девяти часов, а прошлой ночью мы не спали как минимум два из них, — говорю я ей. — Может потребоваться некоторое время, чтобы приспособиться к быстрому вращению такой маленькой планеты.

— Я выросла на фермерской Луне, прикованной к необитаемой планете. Дни на моей Луне в сорок шесть раз превышали стандартные двадцать четыре часа земных суток, — говорит она. — Поэтому я привыкла к длительным

— Я жил, — говорю я ей, пока мы идём. — Я там родился.

— Родился…? — Она останавливается и поворачивается, нахмурившись, глядя на меня, скептицизм искажает её лицо маской недоверия. — Нет.

— Да. Знаешь, некоторые места там всё ещё пригодны для проживания.

Она качает головой.

— Я не знала. Твоя тюремная транспортировка, должно быть, показалась вечностью.

— Так и было. Итак, короткие дни и ночи здесь, должно быть, кажутся тебе странными.

— Всё на Око дьявола кажется странным, — признаётся Одра. — Хотя деревья красивые. — На мгновение она смотрит на малиновый навес над головой. — Так было на Земле?

— Возможно, несколько сотен лет назад. Хотя наши деревья были зелёными. — Я пожимаю плечами. — По иронии судьбы, это одна из самых красивых планет, которые я когда-либо видел. Жаль, что они используют его как тюрьму, да?

Одра пожимает плечами, её взгляд снова сосредоточился на спине Мейси.

— Это лучше, чем те клетки, в которых нас сюда привезли. Вроде того.

Я понимаю, что она имеет в виду. Деревьев в транспорте не было. В её клетке больше ничего не было.

Шаги Мейси замолкают, и я неохотно отвожу взгляд от лица Одры и вижу, что ребёнок остановился на опушке леса. Она смотрит на поле с невытоптанной ржавой травой, почти такого же роста, как она сама.

— В чём дело? — спрашиваю я, остановившись рядом с ней.

Она наклоняет голову набок, затем смотрит на небо. В одну точку.

Я смотрю вверх и не нахожу ничего, кроме облаков. Но она продолжает указывать. И через секунду я вижу. Грузовой шаттл. Его легко узнать даже на расстоянии, поскольку он меньше транспортного шаттла и больше патрульного шаттла.

Мейси улыбается. Как будто она знала, что он окажется там.

Одра смеётся с другой стороны от меня.

— Разве я не говорила тебе, что у неё есть навыки? У Мейси уши лучше всех, кого я когда-либо встречала. В транспорте она, казалось, всегда знала, что настало время обеда. Или что они собирались нас опрыскать водой.

— Поразительно. И будет ещё более впечатляюще, если мы сможем двигаться достаточно быстро, чтобы последовать за шаттлом. Мы не будем единственными. Все остальные, кто его увидел, отправятся сюда.

Мейси медленно качает головой, затем выходит из леса. Она указывает на поле перед нами, немного левее.

— Что? — Но секунду спустя я понимаю. Шаттл замедляется, пока не зависает над полем. Затем грузовые двери в задней части транспорта с визгом открываются, и двое мужчин, привязанных внутри корабля, сбрасывают огромный металлический ящик с конца опущенной платформы.

Он врезается в поле прямо на пути указательного пальца Мейси.

Ребенок не просто услышал приближающийся шаттл. Она отвела нас к месту дропа.

— Это не слух. — Этого не может быть. Её уши не могли подсказать ей, что шаттл собирается остановиться и сбросить припасы практически нам к ногам.

— Пойдём! — Одра кричит, когда люди отступают, и грузовая дверь снова закрывается внутри корабля. Она мчится к ящику, а шаттл улетает в следующую зону.

— Стой! — кричу я, бросаясь за ней, отбрасывая в сторону высокие стебли красной травы, которые касаются моего плеча и почти поглощают её целиком. — Остальные уже в пути!

— Вот почему нам нужно поспешить, — кричит она через плечо. — Мейси! Неси свой рюкзак!

Я догоняю Одру, когда она, спотыкаясь, останавливается перед шестифутовым ящиком и разравнивает туфлями участок высокой травы перед ним.

— Как мы…?

Я хватаю одну из толстых замков-щеколд и поднимаю его вверх. Она наблюдает за мной, затем отпирает второй, и когда к нам присоединяется Мейси, мы поднимаем крышку ящика, распахивая его на двух огромных петлях.

— Берите всё, что сможете унести.

Одра сбрасывает рюкзак с плеча и лезет в ящик высотой три фута, затем выходит с рукой, полной пакетов с едой. Она бросает их в сумку, а затем ныряет за новыми.

— Чего ты ждёшь? — спрашивает она, пока я смотрю на ящик.

— Уходи, — тихо рычу я на неё. — Возьми ребёнка и иди обратно в лес.

— Что? Почему? — Одра снова лезет в ящик, и я оттаскиваю её, более грубо, чем собирался.

— Смотри. — Я указываю ее лицом на другую сторону поля, где трава начала неестественно покачиваться. — Они идут. Вы двое прячьтесь. Сейчас. — Мы не можем оказаться в центре толпы. Я мог бы сдержать одного или двух мужчин одновременно — троих, если бы у меня была действительно мотивация, — но пока бы я сражался, остальные забрали бы девушек. И еду.

— Бегите, — снова рычу я и на этот раз толкаю Одру в сторону леса.

Она хватает свою уже полную сумку и пихает мне пустую сумку Мейси. Затем она и ребёнок, сгорбившись, убегают сквозь высокую траву.

Я подхожу к ящику, чтобы увидеть, как они уходят, пока роюсь в содержимом. Первые мужчины появляются через несколько секунд после того, как Одра и Мейси добрались до деревьев, и теперь, когда они спрятались, я всерьёз начинаю искать необходимое.

Одра взяла с собой много еды, но им понадобятся и другие вещи. Простыни.

Мужчины вокруг меня спускаются на ящик, хватая всё, что могут унести, и я толкаю их туда. Затем я достаю из ящика поднос с продуктами и швыряю его на несколько футов.

Несколько более тощих мужчин кидаются к нему, хватая и сражаясь за содержимое, пока я глубже изучаю посылку.

Я хватаю несколько сложенных мотков ткани и засовываю их в сумку Мейси. Времени разворачивать и идентифицировать их нет, но, надеюсь, хотя бы один из них представляет собой набор постельного белья.

Мужчина слева от меня хватает две пригоршни баночек с таблетками, я хватаю его за запястье, а затем выхватываю одну из его связки. Таблетки для очистки воды. Я бросаю их в сумку и продолжаю копаться, пока на ящик набегает ещё больше людей, толкаясь локтями, пытаясь освободить себе место.

Я отбрасываю их и роюсь в содержимом, пока мои пальцы не натыкаются на что-то твёрдое и изогнутое на дне ящика. Я хватаю его и вытаскиваю пластиковый стаканчик.

Тарелки. Я думал о простынях, но не о посуде, и это говорит больше, чем мне хотелось бы знать о моём собственном подсознании.

Я ныряю и копаюсь в одном и том же месте и нахожу пару пластиковых мисок и ещё одну чашку. Кладу их в рюкзак, затем я беру фонарик на солнечной батарее, несколько коробков спичек, несколько кусков мыла в

Не нужно быть жадным.

Двое мужчин поменьше заполняют освободившееся место, и когда я собираюсь отступить к деревьям, мой взгляд падает на алюминиевый поднос, который я отбросил ранее. Сейчас он пуст, и если я оставлю его, шаттл заберёт его вместе с ящиком. Но алюминий лёгкий и прочный. Я уверен, что найду ему применение. Поэтому я хватаю его в свободную руку и направляюсь к деревьям.

Сегодня Мейси нашла место дропа, она более чем заслужила добытое.

Глава 9

Одра

Должна признаться, у меня было приподнятое настроение. Я бы не подумала, что такое возможно в Око дьявола — по крайней мере, не в четвёртой зоне, поселении А — но когда мы закрылись в своей комнате с тремя рюкзаками, полными припасов, а также алюминиевым подносом, который принёс Тайсон, я осознала, что мы с Мейси живём в лучшем из возможных сценарии.

Без сомнения, мне придётся заплатить за всё, но Тайсон до сих пор хорошо нас обеспечивал, и он не поднял руку ни на одну из нас. И он был готов позволить мне бежать — если бы я пожелала потянуть за рычаг гильотины над женщинами поселения Б.

Но в конце концов я не смогла. Я могу передумать через месяц, если следующий парень, которого мне придётся выбрать, не будет соответствовать стандартам, установленным Тайсоном. Но на данный момент, думаю, что сделала очень, очень мудрый выбор, и единственное, о чём я пока жалею, что ничего не могу сделать для Саны.

Мы видели её, когда возвращались от дропа, и половина её лица теперь сплошной синяк. Потому что Букер — жестокий ублюдок. Если у меня появится шанс что-то с ним сделать, я не уверена, что смогу помочь потом себе. Но сейчас…

— Давай проведём инвентаризацию. — Я не смогла скрыть волнения в своём голосе.

Тайсон удивлённо глянул на меня, протягивая мне сумку, которую нёс.

— Мы с сестрой делали так на Хэллоуин. А у вас на Луне был Хэллоуин?

Я покачала головой. Мейси посмотрела на него в полном непонимании.

— Это праздник, когда ходишь по домам и собираешь конфеты в мешок.

— Ты воровал у людей конфеты? — Я не смогла удержаться от смеха при этой мысли. — Вот почему тебя арестовали? Это что, серьёзное преступление на Земле?

Тайсон фыркнул, усаживаясь на край кровати.

— Нет. Ты наряжаешься в костюм и звонишь в дверь, а люди, которые открывают дверь, дарят тебе конфеты.

— Ты это выдумал, — сказала я. Мейси согласилась со мной резким кивком.

Тайсон смеётся.

— Я не вру. Я не помню истоков этого праздника — в основном потому, что в детстве мне было плевать на историю, — но я говорю, что, когда мы были маленькими, мы с сестрой приходили домой в ночь на Хэллоуин и высыпали полные мешки конфет на пол. А потом мы менялись. Я отдавал ей свою карамель за шоколад. Мои чипсы с арахисовым маслом на её жевательной резинки. — Он пожал плечами, на его лице отражается ностальгия, когда я переворачиваю его рюкзак на пол у своих ног. — Это была наша традиция.

— Каковы шансы, что здесь действительно есть шоколад? — Я бросаю рюкзак Мейси на пол перед скрещенными ногами. — Итак, мы будем меняться? Потому что я отдам тебе всё, что у меня есть, за один кусок мыла. В транспорте нас поливали из шланга, но я ни разу не мылась с тех пор, как меня арестовали месяц назад.

— И вряд ли ты сможешь сделать это ещё какое-то время, — говорит он. — Ванна не работает. — Тайсон колеблется, задумчиво глядя в сторону холла, как будто видит сквозь дверь. — Если только тебе не нужна другая комната. Кажется, я слышал, как вчера вечером шумел душ в комнате Букера. Мы могли бы забрать её у него.

— Ты бы это сделал? — Я посмотрела на него с удивлением. — Только потому, что я хочу принять ванну?

Он пожал плечами. И я должна признать, что на мгновение я действительно задумалась о его предложении. Но я не собираюсь лишать Сану того, что может быть единственным утешением.

Я покачала головой.

— Спасибо, но в этом нет необходимости. Наша ванна в порядке. Кран сломан, а поскольку раковина у нас работает, всё, что мне действительно нужно, — это что-то, что можно использовать как ведро, чтобы наполнить её. — И способ заткнуть канализацию. И какой-нибудь способ нагреть воду. Хотя я полагаю, что холодная ванна лучше, чем отсутствие мытья вообще. Особенно если учесть, насколько здесь жарко в середине дня.

Тайсон задумчиво смотрел на меня.

— Я поищу. — И хотя со вчерашнего дня он ни разу не прикоснулся ко мне, я не могу не задаться вопросом, чего мне будет стоить эта гипотетическая ванна.

Мейси высыпает содержимое моей сумки поверх своей стопки, и её глаза расширяются при виде пакетов с едой. Прошло как минимум двенадцать часов с тех пор, как мы ели жареного на вертеле кролика, а предыдущую неделю мы провели, питаясь парой белковых кирпичиков в день. Она выглядит такой же голодной, как и я.

Я посмотрела на Тайсона, который рылся в небольшой куче ткани. Я открыла рот спросить, можно ли нам поесть. Затем я намеренно отворачиваюсь от него и хватаю пакет, лежащий на вершине стопки. Я заплачу за еду. Мы, чёрт возьми, вполне можем поесть.

— Держи. — Я разрываю пакет и выбрасываю содержимое к ногам Мейси. — Я разделю его с тобой.

Она благодарно улыбается мне и с нетерпением хватает пачку крекеров с арахисовым маслом.

— Нет, — рычит Тайсон, и я замираю, моя рука зависает над пакетом вегетарианского рагу.

Блин. Сначала он заставит меня заплатить. Я должна была предвидеть это, учитывая, что со вчерашнего дня я не ела и не занималась сексом.

Я закрыла глаза и выдохнула. Затем я встала и протянула Мейси пакет с тушёным мясом и прилагающуюся к нему пластиковую ложку с короткой ручкой.

— Почему бы тебе не поесть в ванной?

— Она может остаться, — рычит Тайсон, и я поворачиваюсь к нему, сверкнув от ярости глазами. Я не собираюсь трахать его на её глазах. Платить — это одно. Представление — другое. Но прежде чем я успеваю сообразить, как лучше отказаться, он пихает мне ещё один пакет с едой.

— Что это? — я требую, слишком погрязшая в возмущении, чтобы по-настоящему понять.

— ЧилиМак. — Он нахмурился и посмотрел на толстый пластиковый конверт в своей руке. — Ты не умеешь читать?

— Конечно, умею… — я смотрю на пакет,

— Ты бы предпочла вегетарианский хлеб, заменителю мяса? — спросил он. И наконец до меня дошло.

Он не требует секса. Он даёт еду для меня.

Я беру пакет, всё ещё с подозрением глядя на него.

— Здесь больше, чем я могу съесть. И нам следует распределить еду о на случай, если у нас не будет шанса на следующую поставку.

Тайсон, кажется, раздувается от гнева, и мне приходится заставить себя стоять на своём, а не отступать.

— Пока ты со мной, еды будет много.

Он снова пихает мне пакет, и на этот раз я беру его.

— Оставь всё, что не доешь, на потом. Но не оскорбляй меня, намекая, что я не смогу накормить всех троих.

— Я же не это… — я закусываю губу, не желая заканчивать мысль. Меня не беспокоила его способность обеспечивать. Я беспокоилась о своей платежеспособности. Но я не могу ему сказать такое. В моей голове крутится список каждого перекуса, который мы с Мейси съели, и каждой ночи, которую мы проводим в безопасности за запертыми дверями. Если я не заплачу, всё исчезнет.

Поэтому я кивнула и снова уселась на пол с обедом. Мейси уже зачерпнула в рот тушёное мясо, и её глаза стали выглядеть ярче, чем я когда-либо видела. Ей нужна еда. И у неё должна быть целая порция.

Я разрываю толстый непрозрачный конверт с едой.

— Так… всё это будет длиться один месяц? — спросила я, осматривая пачку Чилимак. — Наш договор?

Тайсон оторвался от кучи еды и коротко кивнул мне.

— Если только Венди не вернётся за тобой раньше.

— Сколько длится месяц на этой планете?

— Это общепринятый земной стандарт — тридцать дней, — говорит он. — Хотя очевидно, что наши дни короче, чем двадцатичетырехчасовой планетарный оборот Земли.

— И каковы шансы, что Венди вернётся менее чем через тридцать дней? — Боюсь представить как буду умолять другого преступника не трогать Мейси и не причинять мне боль.

Тайсон пожал плечами и наконец выбрал пакет с надписью — ВЕГЕТАРИАНСКИЙ МЯСНОЙ рулет в соусе, крендельки, апельсиновый порошок для напитков, крекеры, арахисовое масло.

— Венди приходит каждый раз, когда охранники приводят новых женщин, но я не знаю, когда это будет. Прошло всего две недели, а в прошлый раз… — Он резко замолк и разорвал свой мясной рулет.

— Столько же или…? — Моя ложка зависает над открытой пачкой макарон, но я не могу заставить себя есть. Пока не узнаю.

Он пожал плечами.

— Однажды новеньких не было около шести месяцев. Это чуть больше ста восьмидесяти дней.

— Шесть месяцев. — Ложка выпала из моей руки.

Он смотрит на меня через кучу нашей добычи.

— Шесть месяцев — это не так уж и много, учитывая, что ты останешься на Око дьявола до конца своей жизни.

— Тебе легко говорить. — В ближайшие шесть месяцев ему не придётся раздвигать ноги перед шестью разными мужчинами, молясь, чтобы я выбрала того, что считается хорошим парнем на планете, полной жестоких преступников.

— Нет, — рычит он. — На самом деле не легко.

Я вздрогнула и взяла ложку. Оскорблять его, вероятно, не очень хорошая идея.

— Извини. Я…

— Если ты хочешь договориться с другим, то прошу, — рявкает он, и от его угрозы у меня стынет кровь.

Я слышу, как Сана всхлипывает с другого конца комнаты.

На обратном пути с места падения мы миновали Лорен и мужчину, которого она выбрала, и их рюкзаки выглядели удручающе лёгкими. Сомневаюсь, что они оставили в ящике достаточно еды, чтобы продержаться неделю.

— Нет. Меня всё устраивает, — бормочу я. Затем я откусываю первый кусочек ЧилиМака, просто чтобы не доставить себе ещё больше неприятностей. Нормальная еда. Не так хороша, как кролик, но чертовски лучше, чем протеиновый кирпич.

Мейси роняет на пол пустой пакет с тушёным мясом и разрывает пакет с курагой.

Я беру пакет с надписью «ШОКОЛАДНОЕ ПЕЧЕНЬЕ».

— Оно настоящее? Зачем им было давать нам печенье?

— Потому что приготовить десерт — слишком большая работа. — Тайсон роется в своём пакете и достаёт кусок мясного рулета, плавающий в жидком коричневом соусе. — Это излишки военного пайка. Половина из них просрочены. Но во всех них положили что-то вкусное, потому что всемирное правительство любит солдат больше, чем преступников.

Несколько минут мы ели молча, если не считать звука жевания. Мейси выглядит удовлетворённой. На самом деле она начинает выглядеть сонной, и я борюсь с желанием её разбудить. Если она свернётся калачиком в ванне, мы с Тайсоном останемся одни в спальне, и…

Но зачем бороться с неизбежным?

— Везде так? — я попросила Тайсона доесть кусочек пасты.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, все ли остальные зоны такие же? Все ли женские поселения посылают… посланников-проституток?

Тайсон выглядит озадаченным этой мыслью.

— Я не знаю. Я никогда не чувствовал необходимости пытаться прорваться в другую зону, потому что здесь много дичи, а этим помоям я предпочитаю свежее мясо.

— Я тоже. — Но я вытаскиваю из пакета еще один кусочек макарон. Я знаю, что лучше не выбрасывать еду впустую.

— Я могу ещё раз проверить свои ловушки, — предлагает Тайсон. — Но вам обеим придётся пойти со мной. Я не могу оставить вас здесь одних.

— Согласна, — сказала я, соскребая остатки соуса со дна пакета. — Может быть, мы сможем помочь. Я имею в виду… если ты захочешь нас научить.

— Охотиться? — Тайсон выглядит сомневающимся.

— Пошёл ты, — огрызаюсь я. — Я могу научиться всему, чему ты сможешь научить.

Его хмурый взгляд становится глубже.

— Я в этом не сомневаюсь. Я просто… Моя работа — обеспечивать вас.

— Ох. — Блин. Если мы сможем добывать себе еду, я стала бы ему должна меньше. И каким бы милым он ни был (условно говоря), он, похоже, не желает, чтобы мой счёт достиг нулевого баланса. — Хорошо, но ты всё равно будешь обеспечивать убежище и защиту. Я всё равно буду тебе должна. — Я многозначительно посмотрела на кровать. — К тому же, я буду должна тебе за уроки по ловле дичи с ловушками.

Его взгляд следует за моим на грязные простыни, и он стал выглядеть ещё более растерянным.

— Это не… — Тайсон качает головой, словно проясняя мысли. — Отлично. Я научу тебя охотиться.

Я стараюсь не выглядеть слишком счастливой по этому поводу. Или слишком благодарной.

Остальную часть трапезы мы заканчиваем практически в тишине, и я решаю оставить печенье на потом, потому что не могу до конца поверить, что десерт — это обычное

Затем, пока Мейси собирала наш мусор, я начинаю инвентаризацию оставшейся еды. Но я замираю с пакетами в каждой руке, когда Тайсон стягивает с себя рубашку.

Я медленно выдыхаю и возвращаюсь к кровати, уже открывая рот, чтобы отправить Мейси в ванную. Но он даже не посмотрел на меня. Он просто падает на пол и начинает отжиматься. Делая много-много отжиманий. Отжимания на одной руке. Отжимания в боковой планке.

Так. Много. Отжиманий.

Пока он тренировался, я начала собирать еду. Оказывается, наши военные пайки бывают всего четырёх видов. Постный хлеб, овощное рагу, вегетарианский перец чили-мак и… курица с пармезаном. Как, чёрт возьми, я её пропустила. Это даже не заменитель курицы. Похоже, это настоящая домашняя птица.

Даже после того, как мы съели по одному на обед, у нас останется двадцать четыре пакета с едой. И несмотря на хвастовство Тайсона, большинство из них для меня и Мейси — нечто большее, чем просто один прием пищи. И если мы всё же собираемся ловить свежую дичь…

Я стояла в стороне и с трепетом смотрела на еду и точно поняла, что вижу. С точки зрения планеты-тюрьмы мы богаты.

Когда я собираюсь заняться инвентаризацией несъедобных припасов, Тайсон приседает на руках. И некому было держать его за ноги.

Я выстраиваю на комоде перед едой две новые бутылки с витаминами и одну бутылку с антибиотиками. Помимо этого, у нас есть три новых куска мыла, кусок верёвки, фонарик на солнечной батарее и четыре драгоценных батарейки для фонарика, который уже был у Тайсона. И одинокий однополый дезодорант.

Затем я перехожу к ткани, прилагая усилия, чтобы не смотреть, как Тайсон чередует приседания и выпады. Да, он сплошная стена мускулов. Да, это привлекательно, объективно говоря, потому что сила и здоровье посылают подсознательные сигналы о пригодности потенциального партнёра. Но это всё говорили дерьмовые инстинкты. С доисторических земных времён, до того, как человечество достигло звёзд и взяло под контроль свою судьбу. Из тех времен, когда женщине нужен был сильный мужчина, чтобы…

Поразительно осознавать, что я, кажется, спустилась со звезд в дни пещерного человека здесь, на Родоне.

Оказаться пещерной женщиной — отстой. Неважно, как выглядел при этом Тайсон.

Я опускаюсь на край кровати и тяну кучу вещей себе на колени. Я очень надеюсь найти сменную одежду, которая мне подойдёт, но первая вещь, которую я достаю, слишком велика, чтобы…

Это лист.

Как и следующий.

Тайсон полез в поставку и принёс нам постельное белье вместо одежды. Казалось бы, это означает, что он считает одно более важным, чем другое.

Я…

В данный момент я не могу с этим справиться, поэтому бросаю весь свёрток на кровать. И тут моё внимание привлекли несколько маленьких белых лоскутков материала. Стерильные тряпки. Это чудо слишком офигительно, чтобы оказаться правдой.

Пока Мейси дремала на полу, а Тайсон отжимался в стойке на руках у стены, я хватаю одну из тряпок и один из новых кусков мыла и закрываюсь в ванной.

Раковина грязная, а на двери ванной нет замка, но если не считать поедания свежего жареного кролика, это мой любимый момент на Родоне.

Я поворачиваю левую ручку, хотя прекрасно знаю, что горячей воды нет, и раздеваюсь. Затем я намыливаю тряпку и вытираю лицо, шею и руки, а затем спускаюсь вниз.

К тому времени, как я намылилась, сполоснула и повторила всё достаточно, чтобы впервые за неделю с лишним почувствовать себя достаточно чистой, на полу у моих ног образовалась лужа, а белая тряпка стала серой от грязи.

Я складываю её и тру одну половину тряпки о другую под струей холодной воды, пока большая часть грязи не стекла в канализацию. Затем я чищу раковину руками, не желая тратить мыло ни на что, кроме кожи, и вешаю тряпку на край ванны, чтобы она высохла на воздухе.

И вот тут я застыла. Наконец-то я чистая (за исключением волос) и почти сухая, но всё, что мне нужно одеть, — это грязная одежда, которую я ношу уже два дня.

Съёжившись, я надела потный бюстгальтер на место, натянула рубашку через голову, затем штаны. Но вместо того, чтобы надеть нижнее белье, я простирала его в раковине. С мылом. Затем оставляю их рядом с тряпкой сохнуть.

Когда я выхожу из ванной, Тайсон бегает на месте, и он сильно вспотел. Он остановился, когда увидел меня. Затем он выхватывает из кучи тряпку и, не говоря ни слова, направляется в ванную.

Я использую дезодорант, затем, ещё раз неуверенно взглянув на простыни, стону и начинаю разбирать постель. Чистые простыни лучше грязных, даже в таких обстоятельствах. И только перестелив грязный матрас, я понимаю, каким подарком на самом деле являются эти простыни, потому что те, которые я заменила, были жесткие и едкие от чужой старой грязи.

Когда кровать была заправлена (Тайсон даже прихватил пару свежих наволочек), я начинаю складывать и раскладывать остальное бельё и обнаруживаю, что в куче была зарыта пара рубашек. Мне они немного великоваты, а на Мейси они будут огромными, но они дадут нам что-нибудь надеть, пока наш нынешний комплект сушился на ржавом стержне, прикрученном к стене над ванной.

Тайсон вышел из ванной, довольно свежий и пахнущий мылом. Даже его почти голая голова мокрая и блестящая.

Я делаю себе пометку спросить, могу ли я одолжить его нож, чтобы побрить ноги. Кроме ванны, ничто не было бы больше похоже на цивилизацию и меньше на планету-тюрьму, чем гладкие ноги.

Он стоит в дверях ванной и наблюдает за мной. Его взгляд жадно скользит от моего лица по остальным частям моего тела, задерживаясь сначала на моей груди, затем на бёдрах, и я вижу, чего он хочет. Я, наверное, должна быть благодарна, что он искупался.

А чистые простыни так же эффективны, как повесить над кроватью мигающий красный свет.

Он делает шаг ко мне, и я выдерживаю его взгляд. Его правая рука дёргается, как будто он хочет дотянуться до меня.

Затем он резко разворачивается и топает за дверь в коридор.

Когда я смотрю, как он уходит, меня пронзает волна тревоги, но она почти сразу угасает. Он сказал, что нам придётся пойти с ним на охоту, потому что он не может оставить нас одних. А это значит, что куда бы он ни пошел, то недалеко.

Я осторожно трясу Мейси, затем проводила её к её импровизированной кровати в ванне

Я готова как никогда. Но пока я ждала, моё сердце выпрыгивало из груди. Пульс бился в ушах, заглушая шум душа в коридоре.

Затем я услышала шаги Тайсона, приближающиеся ко мне, и с удивлением осознаю, что точно знаю, что это его шаги. Каким-то образом я уже запомнила ритм его шагов.

Он входит в комнату, и я удивленно моргаю, увидев, что он держал.

Ящики. Три. Два засунуты под одну руку, один под другой.

Даже не взглянув в мою сторону, он кладёт два из них на пол, а затем ставит первый на место в левом верхнем пустом слоте комода.

Он относительно плавно въехал в исходное положение, хотя и сел криво. Одна из направляющих в верхнем правом слоте сломана, поэтому он задвигает второй ящик на место под первым, а затем вставляет третий во второй слот с правой стороны. Затем он отступает назад и смотрит на свою работу, положив оба кулака на бёдра.

Даже в профиль он выглядит странно удовлетворённым. Как будто наполовину заполненный комод с функционирующими ящиками символизирует для него частичку вновь обретённой цивилизации. Как для меня, это его подобие гладких ног.

Наконец он поворачивается.

Я сажусь, и простыня спадает мне до талии.

Его глаза расширяются. Этот голодный взгляд сменил его черты, но на этот раз он соперничал с… удивлением. По какой-то причине он ожидал меня найти не здесь. Не так.

Возможно, он думал, что на этот раз я буду сопротивляться.

Но я прекрасно осознаю, что я ему должна, и не желаю брать на себя проценты по своему долгу. Поэтому я отворачиваю верхнюю простыню на его стороне кровати. И жду.

Глава 10

Тайсон

Одра в моей постели. Голая. Добровольно. Мой член напрягся, и я оглядываю комнату и обнаружил, что она пуста. Она отправила ребёнка в ванную. Она также положила свежие простыни на далеко не свежий матрас.

Конечно, ведь это значит…

Она откидывает верхнюю простыню, и я вижу полоску её гладкого плоского живота, а также тонкий кусочек бедра и ноги. Она похлопывает пустое место на кровати, и у меня заболел член. Я всегда узнаю приглашение, если вижу его.

Одра довольна едой, простынями и, надеюсь, ящиками. Благодаря моим усилиям сделать эту комнату местом, где она сможет чувствовать себя не только в безопасности, но и желанной.

Она хочет меня.

Одра

Из горла Тайсона вырывался дикий звук, и он пересекает пол тремя огромными шагами, практически срывая по пути с себя рубашку. Его голодный взгляд теперь больше похож на жажду, но вместо того, чтобы залезть в кровать, он сбрасывает верхнюю простыню и пожирает меня с напряжённым вниманием, которое кажется одновременно нетерпеливым и каким-то бесконечным.

Хотя он, кажется, не осознает, какой звук издаёт, он рычит, хватает меня за лодыжку и тянет через кровать к себе, так сильно и быстро, что трение о новую простыню обжигает мою спину.

— Ай!

Он ворчит что-то, что могло быть извинением, но может быть просто нечленораздельным набором нетерпеливых согласных. Но на этот раз, вместо того, чтобы тащить меня, он поднимает меня за бёдра и садит на край кровати. Затем он хватает меня руками за колени и тянет их вверх, пока я не падаю на спину, слишком испуганная, чтобы протестовать, мои ноги оказались раздвинуты перед ним.

Он становится на колени рядом с кроватью. Я хватаюсь за свежую простыню, пытаясь найти рычаг, чтобы снова сесть, но его огромная рука приземляется мне на живот, удерживая меня на месте.

— Эй…

Он зарывает голову между моими бёдрами, и мой протест замирает под удивлённым визгом.

Тайсон проводит языком по мне, горячим и влажным по моим самым чувствительным местам, и меня пронзает чужеродный прилив удовольствия, глубоко резонирующий в точке контакта. Затем он проводит кончиком языка по моему клитору, и я теряю рассудок.

Что за колдовство?

— Что ты делаешь? — выдохнула я на одном дыхании, опираясь на локти и глядя на его макушку. Но даже слова выговорить было сложно, потому что он всё ещё гладил меня языком, и мне хотелось…

Я хочу…

— Я искупаю свою вину, — бормочет Тайсон, не поднимая головы, и я чувствую грохот слов по своей плоти.

Искупает вину? За что?

Чёрт возьми. Я ложусь и даю ему свободу действий. Не то чтобы я не знала, что он такое делает. Я просто никогда… И я не ожидала…

От него.

Он облизывает длинными, медленными движениями, которые вызывают во мне предвкушение, заставляя меня отчаянно нуждаться в большей скорости. Больше контакта. Я зависаю в бесконечной секунде, когда его язык ненадолго погружаясь в меня, и моментом, когда он скользит по моему клитору, триггерной точке боли, нарастающей внутри меня.

Каждый вдох, покидающий моё тело, кажется прерывистым, пока я не осознаю, что задыхаюсь. Мои кулаки сжимают простыню, затем что-то щёлкает, и материал поддался. Я вытащила резинку с угла матраса.

Я стону, и его язык на мгновение замирает. Затем он погружается внутрь меня, и я задыхаюсь. И на этот раз, когда он находит мой клитор, он остался там, дразня меня нежными круговыми движениями, в то время как его палец скользит внутри меня.

Мои глаза закрылись, а бёдра сжимались вокруг его головы. Мои руки схватились за кожу его головы, сжимая её, а он добавил второй палец и лизал меня снова и снова. Я снова стону, преследуя эту неуловимую вершину, и смутно осознаю, что толкаю бёдра ему навстречу. Это должно меня было смутить, но сейчас я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме восхитительного трения его языка, трущегося об меня, его пальцев, нажимающих точку внутри меня, и…

И я кончаю резко и быстро, прерывисто дыша, когда на меня накатывали волны удовольствия. Моё тело сжимается вокруг его пальцев, и он стонет, прижавшись ко мне, но всё равно продолжает лизать меня, водя кончиком языка по моему клитору, пока не выжимает из меня все частички удовольствия.

Со стоном я падаю на кровать. Мои руки спадают с его головы, и от яростного напряжения у меня заболел пресс.

— Ох, — стону я, когда на меня накатывают толчки, и раскидываю руки по матрасу, борясь с глупой, ошеломлённой улыбкой.

Тайсон встаёт, и у меня есть доля секунды, чтобы заметить яростный голод в его глазах, прежде чем он обеими руками

Другая его рука нашла мою грудь, а большой палец коснулся моего соска.

Я стону и вот так снова готова. Или, может быть, я до сих пор готова. Я поняла что всё, что находится к югу от моего пупка, кажется тёплым, влажным и опухшим, и когда его рот смыкается но моём соске, а его язык скользит по твёрдой вершине, мне внезапно хочется большего.

Как, чёрт возьми, такое возможно?

Рука Тайсона скользит между нами, проверяя мою готовность, и он стонет, очевидно довольный. Затем его пальцы снова исчезают, и я чувствую его член, твёрдый, но с некоторой податливостью на кончике. Он скользит в меня одним длинным плавным прикосновением, и мой глубокий выдох звучит почти как… облегчение. Как будто мне только что подарили что-то, чего я даже не осознавала, чего ждала.

На этот раз дискомфорта не было. Он всё ещё ощущался большим, а я чувствовала напряжение, но теперь и то и другое кажется правильным.

Он стонет мне в ухо. Затем он медленно выскальзывает из меня только для того, чтобы снова погрузиться.

И внезапно начинается гонка, быстрая и бешеная, мы оба гонимся за забвением, когда его тело врезается в моё. Я наклоняю бёдра, отчаянно нуждаясь в трении, когда сжимаю его, и каким-то образом мои руки схватились за его плечи. Его кожа под моими пальцами скользкая от пота, но это чистый пот с запахом мыла.

— Ещё, — шепчу я ему на ухо, затем захватываю его мочку зубами и повторяю снова, сжимая его тело. Требовательно. — Сильнее.

Тайсон стонет, затем прижимается ко мне, проводя лобковой костью по моему клитору. Трение усилило внутреннее давление, и…

Из моего горла вырвался нетерпеливый звук. Мои ноги сжимаются вокруг его бёдер, я хватаюсь за его плечи, поднимаясь навстречу ему при каждом толчке. Это произойдёт снова.

— Вот и всё, — шепчет он мне на ухо. — Кончи ещё раз со мной, левша (прим.: боксёр-левша, бьющая левой, прозвище от того удара левой по Джейме) — Он врезается в меня, когда я поднимаюсь навстречу ему, его грудь снова и снова касается моих сосков. — Давай, Одра.

И тогда я кончила.

Он стонет мне в ухо, когда я сжимаюсь вокруг него, цепляясь за него, переживая свой второй оргазм серией мягких выдохов.

Тайсон полностью отказывается от определённого ритма, вбиваясь в меня так быстро и сильно, как только может, и каждое соединение посылает на меня новую волну удовольствия. Затем он кряхтит мне в волосы, и всё его тело напрягается на моём. Я чувствую, как он расслабляется внутри меня, и цепляюсь за него, принимая его глубже, всё ещё сжимая его, пока он переживает последние остатки оргазма.

И какое-то мгновение мы лежали вместе, обнявшись друг с другом. Кажется, он не торопится двигаться, и, к моему удивлению, я тоже.

Тайсон зарывается лицом в мои волосы, и я чувствую его дыхание на своей шее. Его язык высовывается и гладит кожу под моей челюстью. Как будто просто чтобы попробовать меня.

— Лучше в этот раз? — бормочет он, с каждым словом его губы скользили по моему горлу.

— Я никогда… я не… не могу… — я отказываюсь от слов и вместо этого провожу руками по его рукам, прослеживая каждую невероятную выпуклость. Остро осознавая силу под моими пальцами — и тот факт, что он не использовал её против меня. Ни разу.

Тайсон смеётся.

— Я восприму твой ответ, как да. — Он прижимается ко мне в последний раз, и я выдыхаю от его невольного толчка. Затем он выскальзывает из меня и садится на край кровати.

Я натягиваю простыню, чтобы прикрыться, но он оборачивается и хмурится.

— Не делай этого. — Он сдёргивает простыню осторожно, но настойчиво. — Я хочу смотреть на тебя.

— Пошел ты. Мне холодно. — Я хватаю простыню, но он с усмешкой срывает её с кровати.

— Лгунья.

Он прав. Мне не холодно. Я… голая. И каким-то образом, хотя его лицо только недавно уткнулось в мою промежность, а его язык был глубоко внутри меня, я чувствую себя ещё более незащищенной. Голая, при свете дня.

Но я позволяю ему смотреть, хотя мне от этого некомфортно, потому что он правильно понял.

Нет. Не поэтому, и после того, что он только что сделал для меня — дважды — ему кажется несправедливым даже думать об этом.

Я позволяю ему смотреть из-за того, как он смотрел на меня. Не как будто я кусок мяса, за право которого ему заплатили, а как будто я какой-то драгоценный камень, который он только что вырыл из земли голыми руками. Что-то, ради чего он работал. Что-то, что имело для него ценность.

Взгляд был собственника, защитника и… он был доволен. Доволен собой. И доволен мной.

Я стараюсь не придавать этому слишком большого значения. Он только что кончил. Он был бы доволен, независимо от того, кто смотрел на него, когда это происходило.

— Хорошо, достаточно. — Я сползаю к краю кровати и тянусь к своей рубашке, но он хватает меня и тянет к себе на колени, ставя мои колени по обе стороны от своих бёдер. Я кладу руки ему на грудь, чтобы они не упали на промежность, и вспоминаю, что его туловище представляет собой один большой кусок мышц, а подо мной его бёдра представляют собой ещё несколько гор.

— А что, если я скажу, что мне недостаточно? — голос Тайсона — наполненное похотью рычание, и он уже снова привстал. — А что, если я захочу большего? Прямо сейчас.

Я хмурюсь, пытаясь оценить его настроение. Его значение. Наконец я выдыхаю.

— Ну, я думаю, ты получишь всё, что захочешь. Потому что мне очень нравится, когда меня не избивают и не насилуют двести других психов за этой дверью. — Сказала я это сквозь зубы.

Он берёт мой подбородок, и его хватка была крепка. Его взгляд полностью сосредоточился на мне.

— Одра. Я не захочу ничего, чего ты не захочешь мне дать сама. Ты понимаешь?

Я кивнула. Но я снова солгала. Я не знаю, что происходит. Это какое-то испытание? Он говорит, что мне нужно хотеть того, чего он хочет? Нужно ли ему думать, что он какой-то секс-бог, чтобы кончить?

Если он прав, это что-нибудь меняет?

— Ты не понимаешь. Но поймёшь. — Он хватает меня за талию и ставит на

Пошатнувшись от внезапной смены темы и неожиданно короткого и загадочного разговора, я заворачиваюсь в простыню и хватаю одежду.

Открыв дверь ванной, я обнаруживаю, что Мейси сидит в ванне, скрестив ноги, и складывает сумку с абрикосами в форме птицы. Она смотрит на меня с лукавой улыбкой.

— Звучало очень неплохо.

Я покраснела и внезапно вспоминаю, что она взрослая, по крайней мере формально, даже если Тайсон думает о ней как о ребёнке. Даже если я так не думаю.

— Без комментариев, — шепчу я, надеясь, что он не слышит меня из другой комнаты. — Они не все такие, как Тайсон. — На самом деле, я сомневаюсь, что кто-то из остальных таков.

Её улыбка исчезла.

— Я знаю.

— Эй, иди, надень обувь. — Я крепче прижимаю простыню к груди. — Мы собираемся на охоту.

Глаза Мейси загораются, и она вылезает из ванны.

Оставшись одна в ванной, я подтираюсь ещё влажной тряпкой, затем иду в туалет и одеваюсь. К тому времени, как я выхожу, Тайсон и Мейси уже готовы к работе. Они оба с рюкзаками, а верхняя часть комода очищена от наших вещей. Я предполагаю, что наши вещи хранятся в трех модных новых ящиках, пока Тайсон не передал мне мою сумку. Она была полная. И тяжелая.

— Какой смысл в ящиках, если нам приходится брать всё с собой каждый раз, когда выходим из комнаты? — спрашиваю я, вешая рюкзак на спину.

— Я все еще работаю над этим. Но сейчас, если мы оставим свои вещи здесь, кто-нибудь их заберёт. Такова природа этого места.

Он прав. И это объясняет, почему всё, кроме новых простыней и использованных тряпок, было сложено. Тем не менее, я ворчу, идя за ним по коридору вместе с Мейси.

Когда мы приближаемся к лестнице, в дверном проёме в конце коридора появился мужчина, прислонившийся к дверному косяку. Он насмехается надо мной.

— Он неплохо поработал с тобой, а? — Затем, когда моё лицо запылало, он пугающе точно сымитировал мои пронзительные стоны от оргазма.

— Завидуешь? — огрызнулась я, пытаясь скрыть своё унижение от осознания того, что единственный способ услышать меня — это если бы он стоял прямо за нашей дверью. Подслушивая.

— Ага. Давай, дай мне тоже попробовать. — Мужчина хватает меня за руку и тащит в свою комнату. Моя левая рука летит, и треск моей ладони по его лицу эхом разносится по почти пустой комнате.

— Ты маленькая сучка. — Его хватка на моей руке стала крепче, вырвав у меня крик боли, и он потащил меня к своей кровати.

Затем другая рука сжала мою другую руку и вырывает меня из хватки мужчины. Тайсон встаёт между нами и одной рукой хватает мужчину за горло, а другой хватает первые два пальца руки, которая втянула меня в комнату.

— Прикоснись к ней ещё раз, и я убью тебя.

Я слышу несколько тихих щелчков, и мужчина воет, когда Тайсон бросает его на пол. Когда он провожает меня обратно в общий зал, я оглядываю его выпуклую руку и вижу мужчину на земле, сжимающего свою левую руку, первые два пальца которой оказались согнуты под странным углом и кровоточили. Сквозь раны были видны кончики белых костей.

Здесь нет врачей. Никаких лазаретов. Если он сам не вправит кости, он никогда больше не воспользуется рукой. Если у него нет антибиотиков, инфекция может его убить.

Я встретила понимание холодным утешением, учитывая, что тоже самое может случиться со мной, если я уйду слишком далеко от Тайсона. Или если следующий мужчина, которого мне придётся выбрать, окажется жестоким.

Тайсон тянет меня к лестнице. Его хватка не сильна, но я не думаю, что смогу вырваться.

— Больше так не делай, — рычит он мне на ухо, пока мы спускаемся по лестнице, а Мейси шла на шаг позади.

— Он схватил меня. Что мне оставалось делать, просто лечь под него?

Тайсон на мгновение выглядит растерянным.

— Нет. Если мужчина схватил тебя, ударь его кулаком, а не ладонью, левша. Пни его. Оторви ему яйца и вырви ему глаза. Я буду сразу за тобой, чтобы закончить работу. Но постарайся, чтобы тебя схватили.

Ой. Стоит перестать дразнить мужчин.

— Значит, я просто должна позволить ему так со мной разговаривать? — Конечно, я должна позволить ему так со мной разговаривать. Это не школьный двор, полный восьмилетних хулиганов.

— Слова не ранят, Одра.

С внезапным приливом ясности я понимаю, что он прав, в самом простом, буквальном смысле. И это всё, что у нас есть — основы. У нас есть еда и голод. День и ночь. Изнуряющая жара и леденящий кости холод. Боль и удовольствие в той или иной форме. Здесь всё просто, реально и очень легко понять.

Кроме правильного и неправильного. Хорошего здесь нет, а «плохое» измеряется по скользящей шкале. Принимать или ожидать секса в обмен на еду и кров — неправильно, но заниматься сексом силой — ещё более неправильно. Тем не менее, почему-то здесь, в поселении А, самое неправильное — это нападать на человека, который всего лишь пытается защитить своё неотъемлемое право принимать, или ожидать, или заниматься сексом в обмен на еду и кров.

Мораль — скользкий путь. Релятивизм — реальность. Это место — ад.

Как будто он знает, о чём я думаю, Тайсон нахмурился.

— Не ищи неприятностей, Одра. У нас уже их достаточно.

Его критика раздражает, но он прав.

— Какие у нас неприятности? — шепчу я, пока мы спускаемся по лестнице.

— Эти ублюдки дерутся за одну женщины. Они считают несправедливым, что у меня их две.

— В тебе есть некоторая ирония, — бормочу я. — Они преступники. Какое, черт возьми, им дело до справедливости?

Тайсон бросает на меня взгляд, который я не могу понять.

— Мы все преступники.

Я скрещиваю руки на груди и игнорирую комментарий, когда мы выходим с лестницы на первый этаж. Я не спросила его, что он сделал, чтобы его отправили на Родон, и он не спросил меня. Кажется, у нас есть какое-то негласное соглашение по этому поводу, и я не только не хочу об этом говорить, но и не хочу об этом думать.

Я здесь. Как я сюда попала, не имеет значения. Уже нет. Понимание — искренняя вера в это — единственный способ выжить на этой планете.

— И вообще, как этот

Тайсон весело посмотрел на меня.

— Ты не тихая, вовсе нет.

Моё лицо стало таким, будто я только что нырнула головой в раскалённую кастрюлю.

— Значит, все услышали?

Мейси кивнула мне с легкой улыбкой.

— По крайней мере, все на втором этаже, — добавил Тайсон, но по его рассеянному тону я могу сказать, что он мысленно ушёл от темы. — Не то чтобы им нужно было напоминать, что ты здесь. Лучше всего оставаться в комнате, когда мы в поселении, и оставаться в лесу, когда нас нет. — Он ведёт меня через заднюю дверь, вниз по осыпающимся ступенькам и к лесу. — Прогулки по общественным местам в «городе» только соблазнит людей.

Я фыркнула, когда мы выходили через заднюю дверь.

— Ты о том участке потрескавшегося бетона перед нашим зданием или этот участок заросшей травы позади?

— Я имею в виду то, что осталось от парка на другом конце поселения, и всю длину ручья, не защищенную лесом. Везде люди могут готовить, купаться, стирать одежду или набирать питьевую воду группами. Не пытайся завести друзей. Не улыбайся никому. Ни с кем не разговаривай. Просто держи себя в руках.

— И что? Они забудут о нас?

Тайсон фыркнул.

— Они не забудут ни о ком из вас. Вы обе… — Тайсон посмотрел через плечо на Мейси и захлопнул рот. Он нахмурился.

Я повернулись, чтобы проследить за его взглядом, и замерла. Мой пульс болезненно участился. Мейси пропала.

— Какого черта?

— Не паникуй. — Тайсон мчится обратно к зданию, а я иду за ним по пятам, но уже слишком поздно. Я уже паникую. Тот парень на втором этаже был настолько глуп, что схватил меня прямо перед Тайсоном, а это означало, что он не ожидал, что это сойдёт ему с рук. Вероятно, он проверял границы. Или он просто хотел добиться ответа от Тайсона. Или почувствовать меня.

Но кто-то молча взял Мейси, и она не закричала.

Тайсон распахнул дверь и ворвался в здание.

— Ме!.. — я попыталась выкрикнуть её имя, но его рука зажала мой рот.

— Не сообщай о проблеме, если только не хочешь, чтобы мы были не единственными, кто её будет искать.

Я кивнула, и он отпускает моё лицо. Затем он начинает открывать двери, взламывая замки на тех немногих, у которых они ещё остались.

Пока люди кричали на него, чтобы он убирался к черту из их комнаты, я мчусь вперёд, заглядывая во все комнаты без дверей, пока…

Вот она, в последней комнате слева. Той, что ближе всего к ветхому холлу и входной двери. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, сидя на корточках на полу, очевидно, услышав сцену, которую разыгрывает Тайсон. Её руки глубоко в рюкзаке, застывшие во время перебора еды. И она не одна.

Лорен сидит рядом с ней, сбившись в угол комнаты, грязные каштановые волосы завязаны сзади полоской ткани. Её глаза широко раскрыты, на щеке свежий синяк, но нет никаких признаков мужчины, который должен её защищать и обеспечивать. На полу слева от неё лежит стопка пакетов с едой.

Наши продуктовые наборы.

— Тайсон! — я кричу. Он будет рядом со мной через секунду.

— Блин. Разве я не сказал только что не заводить друзей? — Он топает мимо меня и выхватывает сумку у Мейси. Затем он начинает запихивать туда нашу еду.

— Она голодная! — Мейси пытается отобрать у него сумку, а я удивленно смотрю на неё. Не думаю, что она с кем-то из нас спорила за два дня.

— Ты тоже будешь голодной, если отдашь ей всю нашу еду, — рычит Тайсон. Он даже не взглянул на Лорен, которая, похоже, уползла бы от него, если бы уже не застряла в углу.

Мейси ещё раз хватает сумку, но он вырывает её у неё. Её глаза сужаются, и она выхватывает последний толстый, непрозрачный конверт с едой, прежде чем он успевает до него дотянуться.

— Мой, — голос у неё мягкий, но тон ледяной.

— Она нашла дроп, — напомнила я ему шепотом. — Она сделала больше, чтобы заслужить её, чем я.

Тайсон вздрогнул.

— Отлично. — Он застёгивает рюкзак, затем встаёт и пятится, оставив ей последний пакет с едой.

Мейси переводит взгляд с него на меня. Напряжение тает на её лице. На секунду она прижимает пакет к груди. Затем она передаёт его Лорен.

— Спасибо, — шепчет Лорен. Но Тайсон всё равно не посмотрел на неё. И вдруг я понимаю. Если он посмотрит на Лорен, он увидит её голод. И он не сможет его проигнорировать. Потому что почему-то, несмотря на то, что его приговорили к пожизненному и смертному приговору на Родоне, где целая планета полна преступников, он не засранец.

Во всяком случае, не всегда, — мысленно исправляюсь я, когда он схватил Мейси за руку и потащил её из комнаты в коридор.

Я встаю перед ним, мой гнев резко возрастает.

— Отпусти её.

Он хмурится, но поддерживает зрительный контакт, и внезапно мы, кажется, играем в цыплят. Каждый ждёт, пока другой дрогнет.

— Ты можешь делать со мной всё, что захочешь. Но не трогай её.

— Я могу сделать с тобой всё, что захочу? — Что-то уязвимое мелькнуло за маской гнева, которым стало выражение его лица, но потом оно исчезло. Он отпустил руку Мейси и указывает на заднюю дверь в другом конце коридора. — Вперёд.

Мы идём.

Тайсон ждёт, пока мы не ушли в лес, скрываясь из поля зрения поселения, а затем нападает на нас.

— Давайте проясним кое-что. Вы здесь только пять минут. Вы понятия не имеете, на что способны эти люди. Вы не можете…

— Лорен не из твоих психопатов из поселения А.

Он хмурится, когда я его прервала.

— Не в этом дело. Это не женское общество. Вы здесь не для того, чтобы заводить друзей, и каждая ваша связь — это петля, которую вы натягиваете на собственную шею. Я не позволю вас убить — или схватить — потому что вы слишком мягкие, чтобы пройти мимо щенка, не погладив его.

— Лорен не щенок, — сказала я, и пока мы спорим, Мейси переключает взгляд с меня на Тайсона. — Она человек. И она голодна.

— Она — чужая проблема, — огрызается он. — Это не моя работа — кормить её. Моя работа — кормить вас.

— Значит, ты просто оставишь её голодать, потому что она не раздвигает для тебя ноги? — Я требую ответа и Тайсон отшатывается, как будто я ударила его. — Хочешь, я попрошу её присоединиться к нам? Я уверена, ты сможешь уничтожить того, кто

Гнев накрывает его, как прилив, накатывающий на пляж.

— Я хочу тебя. Я взял Мейси, потому что ты меня умоляла, и мы нужны ей, но ты… — он проглотил то, что собирался сказать, и шрам на его щеке внезапно становится ярко-белым, а остальная часть его лица краснеет. — Вы две — это всё, с чем я могу сейчас справиться, и проблема не в том, чтобы вас накормить. Я не смогу защитить вас, если вы отойдёте.

Я выдыхаю и отпускаю гнев. Он прав. Я поворачиваюсь к Мейси.

— Ты должна оставаться с нами, милая. Мы думали, тебя схватили.

— Извини. — Она смотрит на землю. Но когда я наклоняюсь, чтобы поймать её взгляд, я не могу не заметить, что она на самом деле не выглядит сожалеющей. Она выглядит… расстроенной. Она хочет помочь Лорен. И она сделает это снова.

Это станет проблемой.

Глава 11

Одра

Остаток дня мы провели, следуя за Тайсоном через лес, пока он проверял три ловушки. Первая была пуста, но ловушку нужно было переустановить, потому что он сработал, но каким-то образом зверёк сбежал.

— Енот, — объявил он, присев, чтобы вытащить клок шерсти, застрявший в узле с петлей из проволоки, которую он назвал ловушкой. Он переустановил проволочную ловушку, привязанную к ближайшему дереву и подвешенную на двух раздвоенных ветках над узкой, протоптанной тропой, которую Тайсон назвал охотничьей.

В полумиле от неё была вторая такая же ловушка, она поймала ещё одного кролика. Он вытащил бедняжку из ловушки и на этот раз показал мне, как вернуть ловушку в боеготовность.

На удивление, всё оказалось просто.

— Как часто она срабатывает? — спросила я, фиксируя проволочную петлю в форме V, образованную парой раздвоенных веток, воткнутых в землю по обе стороны от небольшой тропы.

— Примерно через день. Но у этой был только ещё один хороший улов. Видишь этот излом? — Он указал на небольшой изгиб проволочной петли. — Ослабленное место. Скоро она сломается. Нам понадобится новая проволока.

— Где ты взял её? — Я встала и отряхнула руки о штаны, пока мы с Мейси изучали мою работу.

— Там же, где я нашёл нож. Я расскажу тебе после того, как мы проверим третью ловушку.

— Кто-нибудь ещё в четвертой зоне охотится? — спросила я, пока мы следуем за ним вглубь леса.

— Вроде не встречал таких. Но иногда я вижу других парней в лесу.

— Что они делали? — Я стараюсь ступить туда, где он ступил, потому что так было легче, чем бороться с кустами и ветвями.

— В основном они ходят на сбор дров. В парке на другом конце посёлка ещё есть пара целых грилей. Многие люди используют их, чтобы разогреть еду или нагреть воду для кофе.

— Знаешь, что бы я сделала за чашку кофе? — Я пожимаю плечами, прежде чем он успевает ответить. — Ну, почти всё. Я просто пошутила. По большей части. — Но плечи Тайсона напряглись, а челюсти сжались. Ему не нравится, когда ему напоминают о деловом характере наших отношений. Как будто правда его как-то обижает.

Мне кажется, что это я должна обидеться.

Третья ловушка пуста. И она странная. Это всего лишь ров, вырытый в земле, который по пути становится всё уже и глубже. Туда ведет тропа из сушеной кукурузы.

— Что это должно поймать? — спросила я, пока Мейси осматривает одно из высушенных зёрен.

Тайсон садится на корточки рядом с канавой и роется в кармане.

— Тебе придется подождать и посмотреть. Она новая. И ещё ничего не поймала, но, для этого мне понадобится ещё наживка. — Он вытащил руку из кармана и рассыпает кукурузу от входа в канаву к глубокому концу.

— Где ты взял кукурузу?

— Я забрал её из чьего-то чилимака на прошлой неделе (прим. американская вариация чили кон карне с добавлением макаронных изделий). — Он встал и отряхнул руки о штаны. — Ладно, это все мои ловушки. За проводами для проволоки идти долго, и прежде чем мы вернёмся, уже стемнеет. Однако мне нужна вылазка.

Я пожала плечами и глянула на Мейси.

— Нам больше нечего делать. — И я бы предпочла быть в лесу с Тайсоном, чем сидеть в своей комнате и ждать, пока на меня нападут соседи в его отсутствие.

Мы идём почти час к двум планетам-близнецам, расположенным на горизонте, но я недостаточно знакома с небом Родона, чтобы определить наш курс. Наконец, когда наступает вечерняя прохлада и мой рюкзак начинает казаться кучей кирпичей, свисающей с моих плеч, Тайсон останавливается и поднимает ветку из чего-то, похожего на кучу мёртвой красновато-коричневой листвы. В только что открытой им дыре находится большой кусок металла и что-то похожее на грязное лобовое стекло.

Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть поближе, ошеломленная.

— Это патрульный шаттл? — Он меньше транспортного шаттла, который оставил нас в поселении Б, и грузового шаттла, сбросившего ящик с припасами.

— То, что от него осталось. — Тайсон убирает с него ещё ветки, чтобы обнажить машину, для двух человек. Мы с Мейси подключаемся к работе, и вскоре по повреждениям корабля и глубоким колеям в земле становится очевидно, что шаттл разбился здесь некоторое время назад.

— Что случилось с находившимися в нём охранниками? — спросила я, когда он открыл дверь.

Он пожал плечами и показал вверх.

Я следую за его взглядом и вижу парашют, застрявший в одном из деревьев над головой. Кто-то успешно катапультировался. А разве в патруле не два охранника?

Через его плечо я вижу, что кто-то — вероятно, Тайсон — сорвал внутреннюю панель с двери шаттла, обнажив его внутренности. Приборная панель и противоположная дверь были аналогичным образом разобраны и для… всего, что можно получить из внутреннего устройства патрульного шаттла.

Тайсон сел на корточки перед дверью, мгновение осматривает её, затем выдёргивает из неё скрученный провод.

— Он даст мне ещё три или четыре хороших ловушки. — Он сматывает шнур, стараясь не перегнуть его, и засовывает петлю в рюкзак.

— Здесь ты нашёл свой нож? — спрашиваю я, и он кивнул, опускаясь на водительское сиденье. Мейси открывает другую дверь и занимает пассажирское место рядом с ним, изучая панель приборной панели так, как будто эта куча мусора действительно может снова взлететь. — Почему охранники оставили здесь нож?

— Они его не оставили.

Я нахмурилась, сжимая лямки рюкзака.

— Тайсон, эта история слишком тёмная. Откуда у тебя нож?

Он выдох и поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я забрал его у одного из охранников.

— Ты видел охранников? Ты…? — я не могу его об этом спросить. Но он услышал

— Нет, я их не убивал. — Кажется, он не удивлён и не разочарован моим вопросом, и мне снова интересно, за что его приговорили к Родону.

Мейси тыкает одну из кнопок на приборной панели, но ничего не происходит. Она тыкает ещё несколько и стучит по встроенному экрану, выглядя растопленной тем, что в этой штуке, не осталось энергии.

— Охранники же вооружены, верно? У тебя случайно не оказалось пистолета? — Наверняка он бы уже сказал мне, если бы у него был пистолет.

А может и нет. Возможно, он мне не доверяет. Возможно, он понимает, что если бы у меня было оружие, я могла бы чувствовать себя достаточно уверенно, чтобы начать действовать самостоятельно — вместе с Мейси — как только я научусь охотиться самостоятельно.

Я всё ещё не готова потянуть за этот рычаг тележки, но оставляю за собой право изменить своё мнение, если не будет хорошего выбора, когда Джейме заберёт нас у Тайсона через месяц.

И четвёртая зона кажется довольно большой. Должно быть где-то место, где мы смогли бы спрятаться.

— Из их оружия могут стрелять только охранники, на которых они зарегистрированы, — сказал Тайсон. — Они защищены отпечатками пальцев и чувствительны к их температуре.

— Они считывают температуру?

— Разрешённые отпечатки пальцев должны регистрироваться при наличии температуры тела. Это сделано для того, чтобы никто не использовал руку мёртвого охранника для стрельбы из их оружия. Я подумал, что, возможно, смогу перепрограммировать их, чтобы они распознавали мои отпечатки пальцев, но это был провал. — Он тянется за сиденье справа от себя и поднимает то, что осталось от стандартного патрульного пистолета, без спускового крючка и внешней, распознающей отпечатки оболочки рукоятки.

— Проклятие. Нож был только один?

Тайсон положил пистолет, а Мейси поднимает его и осматривает, а затем начинает рыться в хламе на заднем сиденье. Я даже не могу догадаться, что она искала.

— Я предполагаю, что у каждого охранника был нож, — говорит он. — Но когда я нашёл обломки, здесь был только один охранник. — Я только открыла по чтобы задать ещё один вопрос, но он перебивает меня. — Я не знаю, что случилось с кем-либо из них. Я оставил того, у кого взял нож, целым и невредимым, если не считать сломанной в результате падения ноги. Когда я вернулся в следующий раз, шаттл был пуст. Итак, я взял из него то, что мне было нужно, а затем спрятал. Насколько мне известно, никто больше не знает, где он находится. — Он встал, и на мгновение тот факт, что он возвысился надо мной, кажется намеренным, а не естественным обстоятельством его роста. — Никому о нём не рассказывай.

— Конечно, нет. — Я хмуро смотрю на него. — Я бы не знала, как вернуться сюда самостоятельно, даже если бы захотела.

Он кивнул, видимо, довольный.

— Ещё одно дело, а потом мы вернёмся. — Тайсон становится на колени в грязи и лезет под водительское сиденье так далеко, что его рука исчезает до локтя. Когда его рука появляется снова, она держит сверток, завёрнутый в ткань, длиной почти с его предплечье и больше, чем его запястье.

— Что это такое? — спросила я, а Мейси наблюдает за происходящим с пассажирского сиденья.

— Одна из самых ценных вещей, которые у меня были. — Тайсон разворачивает свёрток и показывает нам насадку с металлическим наконечником, прикрепленную к бутылке с каким-то топливом. Выглядит как большой кухонный факел. Такие знаменитые повара поджаривают мясо на открытом огне. — Это мини-плазменный резак, — сказал он. — И есть насадка, которая позволяет мне использовать его как сварочную горелку.

Я чувствую, как мои глаза расширяются. На планете, где кулаки считаются смертельным оружием, а в пакетах с едой попадаются только пластиковые спички с короткой ручкой, что-то подобное было бы более ценным, чем месячный запас еды или несколько ванн, полных домашнего алкоголя.

— Ты нашёл её в разбитом патрульном шаттле?

— Нет, — признал Тайсон. — Кто-то отдал мне её давным-давно. Топлива осталось не так много, и теперь я точно знаю, для чего его копил.

Я поняла, что за резаком стоит некая история, и я хочу спросить, кто дал ему горелку, но никто из нас не затрагивал никаких личных вопросов, кроме того, что мне могло бы понравиться в постели, и сейчас не время начинать. Итак, пока он упаковывает свой инструмент и осторожно кладёт его в уже полный рюкзак, я задаю ещё один вопрос.

— Что ты собираешься с ним сделать?

Он даже улыбнулся мне, выпрямившись.

— Сюрприз. — Затем он поворачивается к Мейси, которая всё ещё возится с пистолетом. — Оставь его здесь. Если кто-то найдёт в поселке пистолет, пусть даже сломанный, начнётся бунт.

Мейси выглядит разочарованной, но послушно прячет пистолет под пассажирское сиденье.

На обратном пути в общежитие я не могу перестать думать об охранниках, которые разбились на Родоне. Я предполагаю, что их подобрал другой патруль, но почему их шаттл не удалось забрать? Что случилось, что его сбило?

— Как часто такое происходит? — спрашиваю я, и Тайсон смотрит на меня пустым непонимающим в оставшейся части дневного света. — Патрульный шаттл. Они часто выходят из строя?

— За время моего пребывания здесь я видел только два таких. Первый разобрали до рам менее чем за сутки. Вот почему я спрятал второй.

— Знаешь, почему он разбился? Ты видел, как это произошло? Можешь ли ты по обломкам сказать, что стало причиной для этого?

Он бросает на меня раздражённый взгляд. Мейси смеётся, и я добродушно подталкиваю её локтем.

— То, что вы двое молчите большую часть дня, не означает, что я должна молчать.

Тайсон вздыхает.

— Нет, я не знаю, почему он разбился. Нет, я не видел, как всё произошло. И нет, по обломкам я не могу понять, что его сбило. — Он пожал плечами, и кролик в его правой руке ужасно покачнулся. — Шаттл сильно пострадал от удара о землю. И он не подлежит ремонту.

Некоторое время мы шли молча, и на закате Мейси отрывает длинную красноватую травинку, часто пожимая плечами, пытаясь облегчить тяжесть рюкзака на плечах. Со вчерашнего вечера я знаю, что луна Родона выглядела бы огромной на горизонте, если бы мы могли видеть её сквозь густую малиновую листву, и что в течение нескольких часов она будет отражать достаточно света, чтобы видеть. Но здесь, в лесу, Луны может и не быть.

Когда я впервые спотыкаюсь в темноте, Тайсон пихает мне своего мёртвого кролика, а затем достаёт из сумки два фонарика.

— Держи. — Он протягивает один Мейси, а другой мне. — Мы

Я освещаю землю перед нашими ногами и наблюдаю, как луч Мейси покачивается на краю моего зрения.

— Ты действительно считаешь его своим домом? — я шепчу. Потому что по какой-то причине глупо говорить ночью в лесу на полную громкость. Как будто был на свете хищник больше и страшнее Тайсона.

Его рука касается моей, и я понимаю, что он пожимает плечами, хотя больше его не вижу.

— А где ещё может быть дом?

Этот вопрос заставляет меня грустить.

— Не думаю, что когда-нибудь смогу думать об этом месте как о своём доме.

— Ты про Родон в целом? — его тон звучит странно. Будто его вопрос значит для него больше, чем можно было бы сказать из самих слов. — Или только поселение А можно считать домом?

— Оба. Мой дом — это пустынная луна, подходящая для выращивания только засухоустойчивых бобов и семенного протеина. — Это унылое захолустное место, о котором я никогда не думала, что буду скучать, пока не приземлилась на Око дьявола.

Тайсон не отвечает, но его походка кажется более жёсткой, и мне интересно, не сказала ли я снова что-то не так.

— Как давно ты здесь? — Я сожалею о вопросе, как только слова покинули мои уста. Это слишком похоже на вопрос, «какое преступление он совершил». Я не думала, что он ответит. Но потом…

— Пятнадцать лет. Вроде как.

— Пятнадцать? — Я останавливаюсь как вкопанная и поднимаю фонарик так, чтобы луч осветил ему лицо. Он ошеломлённо моргает от яркого света, затем с рычанием выхватывает у меня фонарик. — Извини. Я пыталась тебя как следует рассмотреть. Сколько тебе лет?

— Сегодня вечером у тебя полно вопросов.

Я пожимаю плечами.

— Если тебе нравится, когда твои женщины молчат, ты выбрал не ту.

— Ты выбрала меня, — напомнил он мне, и я почти уверена, что слышу тонкую нить веселья в обычном ворчании, которое звучит в его голосе. — И если я правильно отследил время, мне тридцать три.

Я рассмеялась, и Тайсон остановился, чтобы посветить мне в лицо.

— Что? — он требует ответа.

Я моргаю от яркого света, и мои глаза слезятся, но я всё ещё улыбаюсь.

— Ты ещё ребенок.

— Я что? — Я не вижу его лица, пока меня ослепляет фонарик, но я разглядела, что он нахмурился.

— Моя луна и планета, вокруг которой она вращается, вращаются вокруг своей звезды гораздо быстрее, чем Земля вращается вокруг своего Солнца. На моей луне любой, кому исполнилось тридцать три солнечных орбиты, всё ещё ребёнок.

Он кряхтит, на этот раз универсальный звук подтверждения.

— Подожди, если тебе тридцать три и ты здесь пятнадцать лет, значит, ты здесь почти половину своей жизни.

Он задыхается от притворного удивления.

— Можно считать и делить…

Мейси смеется.

— Умник, — бормочу я. Я не могу себе представить, что проведу здесь половину своей жизни. Хотя, если я не умру молодой, похоже, я иду именно в том же направлении.

— Итак, сколько тебе тогда лет? — спрашивает Тайсон.

— На следующий день мне исполнится пятьдесят шесть. — Я хмурюсь. — Или мне исполнилось бы, если бы всё ещё была на своей Луне.

— Ну, по земным годам ты выглядишь так, будто тебе чуть больше двадцати.

— Звучит примерно верно, — сказала я, пытаясь мысленно выполнить преобразование в стандартные земные солнечные единицы. — Но в то же время это звучит смешно. Как будто мне всё ещё следует носить косички и учиться умножать.

Он смеётся, и я понимаю, что мне нравится этот звук. Я хочу услышать его снова.

Я хочу рассмешить Тайсона. Я хочу видеть его улыбку.

Осознание кажется странным, но не неправильным. И я полагаю, в этом есть определенный смысл. Мы в некотором роде союзники, и моё выживание зависит от него. В моих интересах поддерживать его в хорошем настроении, и моё подсознание это знает. Вот почему звук его смеха наполняет меня этой странной, нежной тоской. Это потребность воспроизвести это чувство. Потому что моё самочувствие буквально зависит от его настроения.

Моё стремление сделать его счастливым — инстинкт выживания и ничего более, и если мой инстинкт проявляется в виде влечения — даже вожделения — пусть будет так. Наверное, это совершенно нормально для женщины моего положения. Даже для психологически здорового человека.

Это осознание согревает меня изнутри, когда я иду рядом с Тайсоном, время от времени касаясь плечом мускулов его огромной руки.

Нормально ли с моей стороны получать удовольствие, делая его счастливым? Потому что я планирую чертовски насладиться им сегодня вечером…

Глава 12

Одра

Мы с Мейси уже замёрзли, когда добрались до маленького костра в лесу за нашим зданием. Её зубы стучали слева от меня, и я осознала, что подбиралась всё ближе к Тайсону, из-за тепла, идущего от его руки через рукав.

Мейси светит фонариком в яму, пока мы с Тайсоном разожгли костёр, а затем наблюдали, как он снимал шкуру и потрошил кролика при свете костра. Приготовилось быстро, а от запаха слюнки потекли.

На этот раз мы едим на свежем воздухе, несмотря на холод, потому что я не готова идти назад. Как бы я ни была благодарна за нашу тёплую комнату и эксклюзивную ванную комнату, я не горю желанием отказываться от уединения во время нашей прогулки по лесу, сменив на грязный матрас за тонкими стенами. Но к тому времени, как мы съели кролика, а также печенья и сухофрукты, оставшиеся от обеда, нам было пора выдвигаться.

Я почти не чувствовала своих пальцев.

В нашей комнате Тайсон ставит свою сумку и достал плазменный резак. Затем он повернулся к Мейси.

— Хочешь получить собственную комнату?

Она моргает, глядя на него с непонимающим выражением лица. Затем она поворачивается ко мне с немым вопросом, написанным в изгибе её бровей. Но я понятия не имею, о чём он.

— Помнишь про сварочное приспособление, о котором я упоминал? Думаю, у меня достаточно топлива и проволоки, чтобы заварить дверь. Ту что по соседству, — пояснил он, указывая рукой на стену, которую разделяет наша комната с соседней. — Я могу выгнать того засранца, а если я заварю дверь, у тебя будет своя комната, и любому, кто захочет к тебе добраться, придётся сначала пройти через меня и Одру. — Он указывает на функциональную дверь в нашу комнату.

Лоб Мейси нахмурился.

— Нет. — Она покачала головой, чтобы подчеркнуть свой отказ, и её волосы упали ей на лицо. — Спасибо. Но нет.

Тайсон озадаченно посмотрел на меня.

— Я не думаю, что она хочет находиться так далеко от

Тайсон пожал плечами.

— Ну, тогда, по крайней мере, у нас появились более надёжная дверь в ванную. — Он разворачивает нож и бросает ткань на кровать по пути в ванную. Мы с Мейси с любопытством следуем за ним, но он останавливает нас в дверном проёме и надевает поцарапанные солнцезащитные очки на переносицу.

— Запасных очков у меня нет, а без них на резак смотреть не стоит. Я выйду через несколько минут. — Затем он закрыл дверь.

Плазменная сварка тише, чем я ожидала, но она всё равно должна быть достаточно громкой, чтобы её услышал наш сосед-засранец, учитывая, что Тайсон заваривает одну из его дверей. Но потом я вспоминаю, что в его комнате было темно, когда мы проходили мимо неё по пути к своей. Нашего соседа не было дома. Что Тайсон, несомненно, заметил ещё до того, как начал.

Когда он вернётся, он может даже не заметить, что дверь запечатана, пока в следующий раз не наберётся смелости и попытается её открыть. В любом случае, если он на самом деле не увидит инструмент, он не поймёт, как Тайсон заварил её. Или даже то, что это сделал именно он.

Тем не менее, использование резака в общежитии кажется большим риском для Тайсона ради нас. И он даже не поколебался.

Когда дверь ванной оказалась запечатана, мы с Мейси собираемся в небольшом помещении, чтобы осмотреть его работу. Получилось не аккуратно (неудивительно, учитывая, что он, вероятно, никогда не проходил стандартного обучения), но надёжно.

— Есть пробелы. — Он указывает на них. — У меня не хватило наполнителя, чтобы закрыть всё. Но я заварил оба угла и центр с длинной стороны. Я думаю, выдержит. — Чтобы продемонстрировать, он попытался покачать дверь, но она не сдвинулась. — Теперь ты будешь почти в полной безопасности.

К моему удивлению, Мейси обнимает его в краткой, но странно демонстративной форме благодарности.

Я смогла только посмеяться над растерянным выражением лица Тайсона.

Мы по очереди сходили в ванную, затем Мейси свернулась калачиком в ванне. И на этот раз, забираясь в постель, я не боялась, что Тайсон присоединится ко мне. На самом деле, я почти… вроде как… с нетерпением ждала его.

Я смотрела, как он стягивал рубашку через голову и бросил её на пол, лунный свет из окна освещал его твёрдые мускулы. Я внезапно поняла, что ещё не исследовал его по-настоящему, несмотря на то, что сегодня днём отчаянно цеплялась за него.

Тайсон сел на край кровати, и его ботинки с грохотом падают на пол. Затем он поворачивается ко мне, его глаза светятся предвкушением, и он отбрасывает простыню — и его голодный взгляд исчез. Как будто ему не понравилось то, что он увидел.

Пока он снимал штаны, оставив нижнее бельё на месте, я осмотрела себя, но всё, что я увидела в лунном свете, льющемся в наше окно, — это мои бледные бёдра, выглядывающие из-под края рубашки.

Страх и разочарование охватывают меня, когда он устраивается на матрасе лицом от меня, стараясь оставить между нами тонкую полоску воздуха. Чтобы мы не соприкасались.

Я не понимаю, что я сделала не так. Единственное, что я просила, так это то, что у меня есть только один способ заплатить за еду в моем животе и за стены вокруг меня, и он, казалось, был готов принять оплату секунду назад. Пока он меня хорошенько не рассмотрел.

И хотя мои самые чувствительные — и недавно пробуждённые — части тела остались болезненно неудовлетворенными его внезапной незаинтересованностью, я поняла, что появилась более серьёзная проблема.

Если он уже устал от меня — или если я не оправдаю его ожиданий — как долго я смогу оставаться сытой, одетой и защищенной от остального населения поселения А?

Несколько мгновений я лежала без сна, слушая его дыхание. Он не собирался спать. И он не пошевелился ни одним мускулом с тех пор, как лёг.

Он напрягся так же сильно, как один из его собственных ловушек, готовый отлететь назад, как только что-нибудь коснётся его.

Я делаю глубокий вдох. Затем я кладу руку на его тёплую, мощную руку.

— Тайсон, ты хочешь?

Он перекатывается ко мне так быстро, что я резко выдохнула, испугавшись внезапного движения. Его взгляд был настолько горяч, что я мгновенно покраснела, когда он скользнул взглядом по моему лицу. Но его внимание останавливается на моей шее. Он чего-то ждал. Сдерживание желания настолько сильное, что я немного задрожала наблюдая, как он борется со своей жаждой.

Он хочет секса. Кристально ясно. Так почему же его кулак сжимает одеяло? Почему он до сих пор не снял нижнее белье? Почему между нами всё ещё осталось это ужасное пространство, шириной не более дюйма, но похожее на грёбаный каньон?

— Я имею в виду, разве ты не… — я закусываю губу, мысленно готовясь к отказу и к ужасающим переменам, которые приведут к обстоятельствам моего проживания здесь, в поселении А. И к Мейси. — Ты не хочешь меня? — я наконец спросила.

Он хмурится, и его взгляд перемещается между моими глазами. В поисках чего-то.

— Я говорил тебе. Я хочу только того, что ты захочешь мне дать. Или то, что ты захочешь взять…

Частично я сжимаюсь, и внезапно мне становится трудно глубоко вдохнуть.

— Тогда почему ты всё ещё там? — Я уже мокрая и мне больно, и я не понимаю, что происходит. Я не понимаю, почему его руки не на мне. Почему мои колени ужасно прижаты друг к другу.

— Почему я…? — Он хмурится и с недоумением смотрит на мою рубашку. — Почему ты всё ещё одета?

— Я не… — я могу только смотреть на него в замешательстве, опираясь на локоть, дразняще близко к нему, но всё ещё не касающаяся его.

— Раньше ты снимала одежду. — Голос у него такой грубый, что я вижу, что он вспоминает. Когда он затвердел, его член коснулся моего бедра под простыней, горячий и твёрдый даже через нижнее белье, но он отстранился от меня. Соблюдая дистанцию. — Ты откинула простыню. Приглашая меня. — Он сглатывает, его взгляд скользит по линии моего горла, а затем, кажется, пытается вернуться к моим глазам. — Я больше не возьму тебя с силой, как вчера, Одра. Это была ошибка. Я виноват. Я не прикоснусь к тебе снова, пока не буду уверен, что ты этого хочешь.

Я уставилась на него в

В поселении А, которое считается «цивилизацией», женщин слишком мало и они слишком слабы, чтобы защитить себя. Он взял меня на работу, понимая, что то, что я принесла ему на стол, — моё тело. Что весь месяц, пока он меня обеспечивает, я буду в его распоряжении, как он пожелает.

Мы оба заключили это соглашение в ясном уме. В этой системе он имеет полное право и возможность брать у меня то, что хочет. И всё же он лежит, не прикасаясь ко мне, явно сопротивляясь своим желаниям.

Ожидая приглашения.

— Ты… — я откашливаюсь и начинаю сначала, глядя прямо ему в глаза. — Думаешь, я не хочу, раз я ещё не сняла одежду?

— Не знаю, как убедиться, без явного знака.

— Явный знак. — Я беру его за руку и продолжаю тянуть, пока он сопротивляется, пока его огромная ладонь не прижимается к моему животу, а моя рука — к его. Затем я просовываю его руку под свои трусики, через лобковую кость и в нижние губы.

Его дыхание учащается. Кончик его пальца касается моего клитора, и я извиваюсь, удерживая его на месте на одну эгоистичную секунду. Затем я раздвигаю ноги и веду его дальше. Глубже.

Тайсон стонет, его глаза закрыты. Его челюсть сжалась. Я изучаю выражение его лица, прижимаю один из его пальцев к моему отверстию, затем толкаю обе наши руки вперёд, пока его палец не оказывается внутри меня, рядом с моим.

— Для тебя это явный знак? — шепчу я, прижимаясь к нему.

Глаза Тайсона распахнулись. Его взгляд обжигает меня. Затем его рука ускользает, и я задыхаюсь от отсутствия, холодная и одинокая, когда он встаёт с кровати. На секунду мне кажется, что он собирается уйти. Затем он сбрасывает нижнее белье на пол, освобождая массивную и впечатляющую эрекцию.

Он стягивает верхнюю простыню с матраса, затем заползает на кровать, и во мне нарастает предвкушение, словно тёплое, пульсирующее давление. Тайсон стягивает с меня трусики, затем натягивает подол рубашки на мою обнаженную грудь. Он берёт одну в руку и опускает голову, пока я не чувствую, как его язык касается вершины.

Я обхватываю руками его шею, пока он ласкает мой сосок, дразня его, превращая в твёрдую точку, в то время как его свободная рука скользит по моему бедру и цепляется за мое колено. Он широко раздвигает мои ноги и устраивается между ними, горячий, твёрдый и тяжелый. Затем он поднимает голову и удерживает мой взгляд в лунном свете, погрузившись глубоко в меня.

Я вскрикиваю от ощущения, затем закусываю губу, когда вспоминаю, что меня, наверное, слышит всё проклятое здание.

Всё ещё находясь внутри меня, он проводит большим пальцем по моей нижней губе, освобождая её от зубов.

— Пусть слушают, — шепчет он. — Мне нравятся звуки, которые ты издаёшь.

Я стону и чувствую, как сжимаюсь вокруг него.

— Это самая сексуальная вещь, которую мне когда-либо говорили.

Тайсон смеётся всем телом, и его лобковая кость касается моего клитора, вызывая у меня ещё один стон.

— Это потому, что твой последний любовник был идиотом.

— Тупой, ленивый, эгоистичный идиот, — соглашаюсь я. Потом я понимаю, что он не двигается. Поэтому я поднимаю бёдра вверх, углубляя его задержанный толчок. Но он только смотрит на меня, очевидно, довольный тем, что в данный момент остаётся во мне и неподвижным.

Я же: не довольна.

— В чём дело? — Я сжимаю ноги вокруг его бедер. Пытаясь заставить его двигаться.

— Думаю, мне нужен ещё один знак того, что ты хочешь этого, — рычит он мне на ухо.

— Что-то более явное, чем это? — Я снова толкаюсь к нему, но само по себе это движение даёт лишь бледную тень тех ощущений, которые, я знаю, он может подарить нам обоим.

— Да. — Он наклоняется ближе, чтобы что-то прошептать мне на ухо, и я выгибаюсь к нему, отчаянно желая большего контакта. — Я хочу услышать, как ты это скажешь.

— Что-что?

Его дыхание дразнит мою мочку уха.

— Скажи мне, что ты хочешь меня, Одра.

Я стону ему в шею. Есть что-то особенное в том, как он произносит моё имя. Что-то в его требовании признания, которое он чертовски заслужил.

— Возможно, ты не так уж и плох в этом, — говорю я, касаясь губами его уха, в то время как мои руки подчёркивают его напряженные, выпуклые бицепсы.

Тайсон немного отстраняется, затем снова толкается. Жёстко. Я стону, ожидая продолжения, но он снова замер.

— Это все, что ты получишь, пока не будешь вести себя хорошо. — Его правая рука находит мою грудь и перекатывает мой сосок между большим и указательным пальцами. Я стону, снова сжимая его, но он остаётся невероятно неподвижным внутри меня. — Скажи мне, что ты хочешь меня.

— Ладно! — Я задыхаюсь, снова прижимаясь к нему. — Я хочу тебя. Я хочу тебя прямо сейчас. Я хочу всего тебя. И если ты не начнёшь двигаться немедленно, я повалю тебя, и сделаю всё сама.

Он снова рассмеялся, и его движение толкает его глубже, когда его грудь царапает мои чувствительные соски.

— Я не думаю, что ты смогла бы завалить меня, если бы даже захотела. — Он медленно облизывает мою шею, затем покусывает мочку уха. — И я не думаю, что ты этого захочешь.

Потом он начинает двигаться, и я забываю, о чём мы спорили. Я забываю молчать. Я забываю своё проклятое имя, когда внутри меня начинает нарастать знакомое, восхитительное давление, усиливающееся от небольшого трения о мой клитор.

Я начинаю отвечать на его толчки, толкая его глубже, подгоняя нас быстрее. Мои руки исследуют его грудь, задерживаясь на твёрдых мускулах, пока мои бёдра сжимаются вокруг его бёдер. А его соски, оказывается, почти такие же чувствительные, как мои.

Во второй раз, когда я поднимаюсь, чтобы лизнуть один, я случайно задеваю его зубами, рычание Тайсона оказалось настолько яростным, что я упала обратно на матрас, боясь, что причинила ему боль. Или разозлила его. Но он просовывает только одну руку мне под спину и переворачивает нас.

Внезапно я уселась на нём сверху, а он был всё ещё глубоко внутри меня. Я понятия не имела, что делать.

Тайсон выгибает одну бровь и вскидывает бёдра вверх, погружаясь глубже в меня и лишая меня равновесия. Он хватает меня за плечи, когда я наклоняюсь вперёд, дёргаясь, как идиотка и он, кажется, сразу понимает проблему.

— Новая позиция?

Я кивнула и чувствую, как краснеет моё лицо. Но он только стонет, как будто моё невежество носит какой-то эротический характер.

— Оседлай меня. — Его голос — грубое

Я задыхаюсь от ощущения. Под новым углом. И непреодолимое новое трение. Потом делаю небольшую корректировку и начинаю двигаться.

Внезапно я уже скачу на нём и контролирую скорость. Ритм. Глубину. Угол. В месте, где я даже не мечтала, он отдал мне контроль.

Удовольствие быстро и сильно нарастает внутри меня. Я закрываю глаза и перекидываю волосы через плечо. Тайсон стонет и хватает меня за бёдра, как будто хочет направлять мои движения, но сопротивляется.

Я падаю вперёд, балансируя руками на его гладкой груди, и яростно вжимаюсь в него, извлекая то, что мне нужно, из каждого момента контакта. Каждое отчаянное движение моих бёдер.

— Ах! — я кричу, пока нарастает спираль удовольствия. Я закусываю губу и жестко скачу на нём, и когда на меня обрушивается забвение, Тайсон хватает мои бёдра и выгибается над кроватью, врезаясь в меня, раскачивая меня вперёд и назад с каждым толчком. Он берёт на себя ритм, когда я отказываюсь от него, теряясь в собственном оргазме, и через секунду он стонет, и я чувствую, как он остался во мне.

Я толкаюсь к нему ещё раз, затем ещё раз, наслаждаясь толчками, и когда он наконец расслабляется, опустошенный, я падаю на его влажную грудь. Он был всё ещё внутри меня, дрожал от собственного наслаждения, и я намеренно сжимаюсь вокруг него, пытаясь вытянуть из него звук.

Он слегка шлёпнул меня по заднице.

— Продолжай в том же духе, и поездка превратится в карусель, начинающуюся там же, где и закончилась.

— Я нахожу цикличность очень привлекательной, — призналась я.

Он подталкивает меня вверх за плечи, пока не увидел моё лицо в остатках лунного света.

— Кто ты, Одра? — Он хмурится, всё ещё изучая меня. — Я имею в виду, кем ты была до Родона?

Он очень осторожно не спрашивает меня, что я сделала, за что меня сюда отправили.

— Никто. — Я отрываюсь от него и сглатываю разочарование, чувствуя, как он выскальзывает из меня. — Я работала на ферме своих родителей и ходила в школу. Удалённое исследование с Луны.

— Типа, с лекциями по голограммам с другой планеты?

Я киваю и сворачиваюсь калачиком на боку лицом к нему.

— Что ты изучала?

— Философия. Также известная как самая бесполезная тема во вселенной. Вот почему я могу излагать этическую теорию или современную политическую идеологию применительно к всемирному правительству, но не знаю, как поймать кролика в грёбаную ловушку.

— Это можно исправить. — Он нахмурился. — Этическая теория. Ты училась тому, что правильно и неправильно?

— В несколько более сложных терминах. Я изучала истоки различных концепций морали. И различные теории о том, как мы устанавливаем нормативную этику — основной моральный стандарт, наблюдаемый в любом обществе.

— Типа: «Я не украду твоё дерьмо, если ты не украдёшь моё»?

— По сути. Хотя нормативная этика здесь, похоже, устанавливается и соблюдается только благодаря правилу Джейме «один на один».

— Значение?

— Это означает, что в четвёртой зоне, поселении А, этические нормы не гласят, что ты не должен брать то, что принадлежит кому-то другому, или что ты не должен причинять вред людям. Принятая здесь этическая норма заключается в том, что ты можешь брать всё, что сможешь защитить, и не сражаешься ни от чьего другого имени.

Тайсон хмурится.

— Но я сражаюсь от твоего имени. И за Мейси.

— Нет, ты сражаешься от своего имени. Чтобы защитить свои вещи. По правилам местного общества, мы с ней принадлежим тебе. Ты не сражаешься, защищая нас. Ты борешься за то, чтобы сохранить власть над нами.

Его хмурый взгляд становится глубже. Кажется, он пытается заглянуть сквозь мои глаза в мой мозг, и уважение на его лице заставляет меня почувствовать странное тепло внутри. Как будто мы приближаемся к взаимному интеллектуальному оргазму — неуловимая концепция, если я когда-либо о ней слышала.

Я переворачиваюсь, затем откатываюсь назад, пока мой позвоночник не прижимается к его груди. Он кладёт одну руку мне на талию. И как раз перед тем, как я засыпаю, он что-то шепчет мне в волосы.

— Тебе здесь не место, левша.

Глава 13

Одра

Я рассматриваю ловушку-канаву, нахмурившись. Сушёной кукурузы больше нет, но и мы ничего не поймали. То же самое произошло на прошлой неделе и за неделю до этого. Я начинаю думать, что Тайсон разыгрывает меня, показав проклятую канаву. Я не понимаю, как она сможет сработать и что должна поймать. Но я всё равно лезу в карман за ещё порцией сушёной кукурузы, и мои мысли начинают блуждать, когда я рассыпаю её на землю.

Последние три недели в поселении А были более терпимыми, чем я могла себе представить. Тайсон на самом деле хороший парень, когда я могу его разговорить, а даже когда не могу, он обычный тихий ворчун. И — верный своему слову — он не тронул Мейси. Но наше время с ним почти истекло. На следующей неделе Джейме заставит нас выбрать кого-то другого, и я далеко не уверена, что кто-то из остальных мужчин захочет или сможет принять и меня, и Мейси.

Или что я смогу отпугнуть от неё нового мужика.

Когда я «перезарядила» ловушку, забросив кукурузу в узкий конец канавы, я взяла своё новое копьё и повернулась, чтобы направиться обратно к ручью. Я услышала смех Мейси сквозь журчание воды, и этот звук заставил меня прийти в себя. Она и Тайсон теперь настолько близки, что я могу спокойно проверять ловушку самостоятельно.

Пока я не обернулась и не увидела силуэт мужчины, наблюдающего за мной из-за ближайшего дерева.

Когда он понял, что его заметили, он выходит на свет, льющийся из щели в малиновой листве над головой. Я узнала его и знала, что он гораздо опаснее, чем можно было бы предположить с таким, как Даррен.

Он не такой высокий, как Тайсон, и не такой широкий. Но он всё же большой и сильный, и злоба, сияющая в его глазах, и каждое его движение излучает жестокость. Его костяшки пальцев всё ещё оцарапанны и окровавлены после последней драки, но на лице не было ни единого следа. Потому что его противник не нанёс и одного удара. Но это не помешало Даррену сломать мужчине челюсть и разбить ему рёбра.

Вероятно, он мог бы взять себе

Я видела, как Даррен наблюдал за мной в поселении, когда мы ходили туда-сюда между нашим общежитием, складами снабжения и лесом. Я даже видела его пару раз здесь, в лесу, он притворялся, что собирает ветки для топлива, а его взгляд следил за каждым моим движением.

Он ждал, когда я уйду от Тайсона. И он не единственный.

Никто не бросил вызов Тайсону, и я не думаю, что кто-то это сделает. Один на один его никто не сможет победить. Но некоторые из мужчин, очевидно, знают, что я не выберу их на следующей неделе, и, похоже, они готовы принять побои, если смогут оторвать меня от Тайсона на достаточно долгое время, чтобы сорвать с меня одежду и отыметь меня.

Даррен явно думает, что он сможет это сделать.

Я крепче сжимаю копье, когда он подходит ближе, облизывая губы, а его взгляд скользит к югу от моего лица.

— Он услышит меня, если я закричу.

Даррен пожимает плечами.

— Так кричи.

Но я не кричу, и его понимающий взгляд на моём копье говорит о том, что он понимает почему. Я хочу попытаться отбиться от него сама. Я знаю, что не смогу победить, но хочу посмотреть, какой урон я смогу нанести, прежде чем Тайсон оторвёт его от меня.

Тай научил меня некоторым основным приёмам самообороны, и Даррен понятия не имеет, что копьё не является частью плана. Что он новый и предназначен для рыбалки, а не для того, чтобы насадить на кол потенциальных насильников.

Он делает шаг ко мне, и я поднимаю копьё, пытаясь сделать вид, будто знаю, что делаю.

— Сотрудничай, и я не причиню тебе вреда, — говорит он, но я вижу, что он лжёт. Причинить мне боль стало бы для него частью удовольствия. — Тайсон никогда не узнает.

Я громко смеюсь. Он думает, что Тайсон разозлится на меня, если Даррен одолеет меня?

— Одра? — Тай кричит через лес. Он слышал, как я смеюсь, и теперь знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что в этом звуке не было никакого веселья. — Отзовись!

— Сюда, Марко Поло, — зову я, не отвлекаясь от мужчины, стоящего передо мной со сжатыми кулаками.

Даррен одаривает меня тихой злобной улыбкой.

— Тогда в другой раз. — С этими словами он исчезает в лесу.

— Я же говорил, Марко Поло — это слишком, — говорит Тайсон, продираясь сквозь кусты, а Мейси шла за ним по пятам. Он начинает притягивать меня к себе, затем внимательно рассматривает моё лицо. — В чём дело?

— Даррен последовал за нами сюда.

Мейси напряглась рядом со мной, её взгляд заметался по лесу вокруг.

— Он ушёл, — заверяю её.

Она кивнула.

— Он мне не нравится. — Она говорит так обо всех мужчинах. И она имела это в виду.

— И мне. — Тайсон смотрит в пустую канаву и вздохнул из-за зверя, которое нам снова не удалось поймать. — Давайте дадим копьям ещё разок поплавать, прежде чем отправиться обратно.

Я следую за ними к прозрачному, бурлящему ручью, наполняю мешочек водой и бросаю в него очищающую таблетку. Затем я снимаю обувь и носки, закатываю штаны и захожу в воду.

Удивительно, насколько бесцветна здесь мелкая пресная вода, когда издалека всё, что можно увидеть в Око дьявола, — это ржавые глубины огромных соленых океанов, очерчивающих богатые, плодородные малиновые континенты.

Пока я сконцентрирована на поверхности воды в поисках рыбы, достаточно близкой и достаточно медленной, чтобы её можно было пронзить копьём, Мейси садится на залитый солнцем камень у кромки воды и продолжает плести отрезки старых простыней, которые я постирала в ручье, а Тайсон разорвал на полоски. Для неё. Она считает, что нам нужен альтернативный выход из нашей комнаты на втором этаже на случай пожара или взлома, и я думаю, что она, возможно, права.

Тайсон стоит напротив меня, повторив мою позу. Затем он приходит в движение и тычет копьём в воду.

— Дерьмо. — Он вытаскивает копьё, на кончике которого не было ничего, кроме грязи.

Я подавляю смешок и делаю несколько холостых ударов, прежде чем, наконец…

— Я поймала! — кричу я, настолько удивленная своей победой, что даже не осознаю, что оставила копьё воткнутым в сырую землю на дне ручья. С моей рыбой, насаженной на него.

Мейси хлопает в ладоши, затем убирает с лица спутанные волосы и направляется ко мне, её штаны закатаны до колен, а верёвка осталась брошена на тёплом камне. Вода холодная, но в жаркий день она освежает.

Тайсон нахмурено пересекает ручей, направившись ко мне, но он не злится. Он раздражён, потому что ещё не поймал ни одну. Как будто рыба не была безумна напугана, и наткнулась бы сама на конец его заостренной ветки.

Он вытаскивает моё копьё из воды с рыбой. Затем он запрокидывает голову и смеётся.

— Ты поймала сардину.

— Пошел ты. Это настоящая рыба.

Он протягивает мне моё копье.

— Поймай ещё десять, и будешь сыта.

— Громкое заявление от человека, у которого на копье ничего нет.

— Ты будешь на моём копье. — Тайсон обнимает меня за талию и притягивает ближе.

Я смеюсь, когда пальцы моих ног скользят по поверхности ручья.

— Прямо здесь? — Он серьёзен. Я чувствую это, прижавшись своим телом к его.

Он пожимает плечами.

— Мейси это не волнует.

Он прав. Мейси более чем привыкла блокировать наши стоны через дверь в ванную. Но я не собираюсь трахаться на её глазах и не хочу выпускать её из поля зрения, даже в лесу. Даррен не первый из мужчин, который последовал за нами сюда. Я почти уверена, что парочка из них наблюдала за нами, пытаясь научиться расставлять ловушки.

Или, может быть, надеются украсть наше мясо. Но они украли бы Мейси, если бы у них появилась такая возможность.

Когда Тайсон был один, он готовил и ел добычу в лесу, и, насколько я могу судить, никого особо не волновало, что делал лесной «дикарь». Они все были слишком заняты ссорами из-за поставок припасов и борьбой за женщин. Но в последнее время мы жарим мясо на гриле в парке, и хотя гриль — гораздо более простой и эффективный способ приготовления, чем на вертеле, мы отказались от уединения ради удобства.

Люди начали замечать, насколько мы сыты. Женщины, похоже, завидуют мне с Мейси. Мужчины выглядят так, будто хотят разбить Тайсону голову и забрать всё, что у него есть.

— Сегодня вечером… — шепчу я, и вместо того, чтобы уронить меня, Тайсон позволяет мне скользить по его телу, пока мои

— Сегодня вечером, — повторил он. — Сначала я наполню тебя рыбой. П потом собой.

— Придурок, — обвиняю я. Но я улыбаюсь.

Затем тиканье часов в моей голове возвращает меня к реальности, и моя улыбка исчезает. Я приближаюсь к нему в ручье и понижаю голос.

— Тай. Мне нужен совет. Выбор на следующей неделе.

Он замер рядом со мной. Мы избегали разговоров об этом, но я больше не могу позволить себе игнорировать неизбежное.

Я смотрю на Мейси, но она поглощена перевязыванием пуповины, вероятно, предполагая, что мы шепчем друг другу грязные вещи. Что мы, как известно, иногда и делали.

— Пожалуйста, — говорю я, когда он, кажется, решил не отвечать. — Я думаю, ты был счастлив с нами — со мной — так есть ли шанс, что ты захочешь оставить нас ещё на месяц? Я имею в виду… если я выберу тебя снова?

— Это запрещено. — Его голос напряжён и сердит. И почти слишком тих, чтобы я могла услышать. — Вся суть в том, чтобы разделять богатство. Чтобы дать большему количеству мужчин шанс на… тебя. — Он смотрит на меня, сжимая копье в одном огромном кулаке. — Но да, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — Если бы я мог, я бы оставил тебя, Одра.

— Спасибо, — шепчу я, смахивая упрямые слёзы, и направляюсь обратно через ручей к месту, где, кажется, часто проплывала рыба.

К тому времени, как мы вышли из ручья, он поймал пять маленьких рыбёшек, я поймала четыре, а Мейси наполнила вымытый мешочек от овощного рулета лесными ягодами, которые кажутся гибридом чёрной смородины и малины. По крайней мере, по мнению Тайсона. На моей родной Луне у нас не было ни того, ни другого, но с тех пор, как он доказал мне, что они съедобны, я пожирала их горстками всякий раз, когда мы их находили.

Кто знал, что меня приговорят к пожизненному заключению, чтобы регулярно получать свежее мясо и фрукты?

В парке был занят наш любимый гриль. Тайсон топает к нему, явно готовый заявить права, но я кладу руку ему на плечо, чтобы остановить. Я не знаю имени человека, тыкающего в слабое пламя палкой, очищенной от коры, но я узнаю женщину, сидящую рядом с ним на коленях, на пятнистой красноватой траве, которую стрижет постоянный пешеходный поток.

Мишель похудела с тех пор, как Венди оставила нас здесь. Мужчина, которого она изначально выбрала, потерял её в течение первой недели, а этот новый уже дважды боролся за неё. Ему удалось выиграть оба боя, но с дропами ему не везло. Они оба выглядят грязными и голодными, и я не позволю Тайсону отогнать их от гриля, где он греет воду в банке, пока она медленно грызла протеиновый кирпичик.

Мейси грустно смотрит на меня, и я знаю, что будет дальше. Я смотрю на несколько рыбин, насаженных на моё копьё в стиле кебаб. Затем я кладу рюкзак на землю и достаю пакет с едой. Мейси забирает его у меня и несёт Мишель.

— Тебе не обязательно её поощрять, — ворчит Тайсон.

— И тебе не обязательно притворяться таким засранцем, — отвечаю я.

— Я не притворяюсь.

— Притворяешься. — Я провела с ним достаточно времени за последние три недели, чтобы понять это.

— Нет. — Он ловит мой взгляд и удерживает его. — Не притворяюсь. Здесь нет хороших парней, Одра. Мы все делаем неправильный выбор, потому что это единственный выбор, который у нас есть.

— Я должна верить, что ты ошибаешься, — шепчу я. — Мне нужно найти другого такого, как ты. Помоги мне, Тайсон. Скажи мне, кого выбрать. Скажи мне, кто не тронет Мейси и не будет избивать нас. Кто не заставит делать то, чего я не захочу. Здесь должен быть кто-то ещё такой же.

Он медленно кивнул.

— Есть несколько. Но никто из них не сможет вас удержать. Или накормить вас.

У меня сжалось горло. Я тяжело сглатываю, подавляя панику. У меня ещё есть неделя, чтобы что-нибудь придумать. Неделя на то, чтобы решить, кого выбрать. Или как сбежать и где лучше спрятаться…

Я начинаю спрашивать Тайсона, знает ли он какое-нибудь труднодоступное место в четвертой зоне, но меня пугает крик, донёсшийся с другой стороны поляны. Мы оба поворачиваемся на звук и видим, что мужчина Мишель схватил Мейси за руку.

— …не нуждаюсь в твоей благотворительности! — он кричит. Затем он обращает свою ярость на Тая. — Двух тебе мало? Тебе нужна третья?

Дерьмо. Он думает, что мы послали Мейси с едой, чтобы выманить Мишель.

— Отпусти её, — кричит Тайсон через поляну, и головы поворачиваются, чтобы посмотреть. Внезапно я осознаю, что в парке нет других женщин, кроме Мишель.

— Это просто еда. — Голос Мишель звучит гнусаво, как будто она плакала. Или собирается это сделать. — Они пытались поделиться.

— Они заявили этим, что я не могу тебя накормить, — огрызнулся мужчина, когда начинает формироваться толпа. В центре всего этого Джейме, и я уже знаю, что если начнётся драка, он потребует крови. — Они пытаются тебя забрать.

— Нет… — остальная часть протеста Мишель теряется в рыданиях. Она смотрит на еду. — Пожалуйста, Томас. Я голодная.

— С тобой всё в порядке, — рявкает он, всё ещё сжимая руку Мейси. Её глаза широко раскрыты и полны ужаса, и незадолго до того, как толпа закрывает её из поля зрения, он трясёт её, и она выронила пакет с едой.

— Оставайся здесь, — говорит Тайсон низким и напряжённым голосом. Затем он врывается в толпу за Мейси, расталкивая людей и прорываясь сквозь них.

Я встала на цыпочки, пытаясь увидеть, но я слишком мала. Толпа слишком густая. Томас всё ещё кричит, а Мишель плачет, но я больше ничего не слышу за скандированием, поскольку мужчины требуют драки. Затем я слышу характерный звук удара кулака по плоти, и толпа одобрительно ревёт. От кровожадности.

Тайсон победит. Он всегда побеждает. Но если ситуация выйдет из-под контроля и это перерастёт в бунт…

Чья-то рука обвивает меня за талию и дёргает назад. Я задыхаюсь от испуга, но прежде чем успеваю закричать, чья-то рука зажимает мой рот.

Страх огнём разливается по моим венам, я пытаюсь укусить, но рука слишком жесткая, и когда я открываю рот, зубы впиваются в нижнюю губу. Кровь попадает мне в рот.

Когда меня потянули назад, я разжимаю челюсть, расширив рану на губе, а затем ощущаю вкус грязи, застывшей на чьём-то пальце. Я кусаю. Жестко. Ещё больше крови течёт ко мне в рот, и мне не хотелось глотать, но я не

— Еб*ть! — рука исчезает со рта, но рука на моей талии сжимается так, что я не могла вдохнуть, не говоря уже о крике. — Сделаешь это ещё раз, и я сверну тебе шею на месте.

Я узнала голос Даррена. Сила его руки говорит мне, что он не блефует.

Я пинаю и дёргаюсь, пока он оттаскивает меня из парка, паника выбрасывает адреналин в мою кровь, но прилив энергии мимолётный. Когда его рука снова закрывает мне рот, у меня не осталось сил кусать. Я не могла дышать. Вокруг моего поля зрения расцветает ореол, затем наступает тьма. Я смутно слышала крики толпы, но они звучали так, будто они находились очень далеко.

Мои ноги волокут по земле, но травы уже не было. Меня тащат по растрескавшемуся бетону — остаткам улицы, идущей посередине поселения.

Что-то щёлкает, и когда тьма угрожает поглотить меня, я вижу, как закрывается дверь. Я в здании, но это не наше общежитие. Я не знаю, где я.

Хуже того, Тайсон не знает, где я.

Ещё одна дверь закрывается, и Даррен отпускает меня. Я падаю на пол и делаю глубокий вдох, и в мир возвращаются цвета. Недостаток кислорода вытряс из меня разум. У меня болит голова. Мой торс превратился в один большой синяк, пронзающий меня болью при каждом вдохе.

Я делаю еще один вдох, затем отползаю от ботинок, которые оказались передо мной в фокусе. Я перевожу взгляд на брюки без дырок и с небольшими пятнами и на рубашку, которую достали словно вчера со склада, и вижу, как Даррен пристально смотрит на меня, положив огромные кулаки на свои узкие бёдра.

— Тайсон убьёт тебя за это, — говорю я, но мой голос звучит негромко. Моё лишенное кислорода тело ещё не готово выделять много воздуха для разговора.

— Я выгляжу испуганным?

— Мы можем что-нибудь придумать. Отпусти меня, и я не позволю ему убить тебя. — Мой голос стал сильнее. Я смело смотрю на него, демонстрируя уверенность, которой не чувствую, хотя я провела несколько недель в походах по лесу на белковой диете, тренируясь с Тайсоном по самообороне.

Я сильнее, чем когда-либо, но Даррен огромен. Не такой большой, как Тайсон, но близок.

— Встречное предложение. — Его ухмылка пугает. — Ты не сопротивляешься, и, возможно, я не убью тебя, когда закончу с тобой.

— Иди к черту.

Звук, вырвавшийся из его горла, вызывает мурашки по всему моему телу. Он хватает меня за руку и поднимает с пола, и я впервые оглядываюсь вокруг. В поисках оружия.

Это не комната в общежитии. Столешница со сколами на поверхности и пара пустых металлических полок, прикрученных к стенам. Когда Родон был свободной планетой, здесь был магазин, но сейчас это пустая комната, заваленная мусором и парой сломанных стульев.

И со сломанныси ножками от стульев.

— Ты выбрал не ту женщину. — Я отступаю к стулу, надеясь схватить металлическую ножку, которая раньше поддерживала его передний правый угол, торчащий из-под сиденья под странным углом.

— О, я думаю, ты справишься. — Даррен приближается ко мне, и я приседаю, чтобы схватить ножку стула, моё сердце колотится. Но ножка оказалась тяжелее, чем ожидалось. И резко несбалансированная. Я смотрю на него, выпрямляюсь, и вижу, что у меня не одна ножка. У меня их две, соединенных вверху перпендикулярной металлической перекладиной, которая когда-то крепилась к нижней части стула. Я держу одну длинную металлическую трубку, согнутую в форме буквы U с углами. Это громоздкое и непредсказуемое оружие. Но это всё, что у меня было. Поэтому я раскачиваю им.

Даррен хватает металлический стержень толстым кулаком и пихает его в меня.

Я отшатываюсь назад и отпускаю оружие, чтобы сохранить равновесие, и он мгновенно оказывается на мне. Он швыряет меня в стену, выбив воздух из моих лёгких с болезненным стоном.

Комната поплыла вокруг меня и потеряла фокус. Металл звенит на земле, он уронил ножки. Страх пронзает мои синапсы, я сжимаю левую руку в кулак и швыряю ему в голову. Каким-то чудом удар достиг цели. Его голова откидывается назад. На его щеке расцветает красное пятно. В его глазах вспыхивает ярость.

Чёрт.

Он хватает мои запястья одной рукой и прижимает их к металлической стене над моей головой.

— Из тебя получится такой красивый труп. — Затем он бьёт меня кулаком в живот.

Боль захватывает моё тело и несколько секунд я не могла вдохнуть. Его рука огромна. Его кулак подобен тарану, и если бы я была дверью, меня бы вышибло в соседнюю комнату. Единственное, что удержало меня от разыгравшейся агонии на полу, — это его жестокая хватка на моих запястьях.

Даррен изучает моё лицо, пока я задыхаюсь и втягиваю воздух, пытаясь заполнить лёгкие, которые отказывались работать.

— Серьёзно, — выдыхаю я, когда он хватает меня за воротник майки. — Тайсон убьёт тебя.

Он пожимает плечами.

— Мы все умрём здесь. Лучше, сначала повеселимся. — Он дёргает меня за воротник. Швы на плечах туго натягиваются, затем тонкий истёртый материал асимметрично рвётся на груди и открывает тело.

В отчаянии я поднимаю колено, но он уворачивается и ловит удар мясистым бедром. Он поднимает мой лифчик, обнажая одну из моих грудей, затем тянется к поясу моих штанов, и я сдерживаю крик. Если я закричу, те, кто придёт на него, не будут помощью. Поэтому я зажмуриваюсь и прикусываю губу, снова раскрывая прокусанную рану.

Я не могу остановить его. Но, возможно, если я не станусопротивляться…

Он стягивает мои штаны на бёдра и…

Низкий грохот накатывает на меня, и внезапно меня дёргает вперёд за запястья. Тогда я оказалась свободна.

Я открываю глаза, хватаясь за одежду, и обнаруживаю Тайсона, стоящего над Дарреном, лежащим на полу. Меня охватывает облегчение, прежде чем я понимаю, что Тай сжимает нож в одной руке. И оно обагрено кровью.

Позади него Мейси смотрит на меня широко раскрытыми испуганными глазами. Её волосы выглядят более растрёпанными, чем обычно, а на левой щеке синяк.

Даррен моргает, глядя на меня. Он булькает, кровь всё ещё лилась из раны сбоку на горле. Его рот открывается и закрывается снова и снова. Тусклый свет из окна освещает лужу крови позади его шеи.

Он шипит, и несколько капель вылетают изо рта и забрызгивают рубашку.

Тайсон оттаскивает меня от брызг. Я прижимаю порванную майку к груди, и Мейси берёт меня за руку. Мои мысли находятся в состоянии войны с моими эмоциями, когда мы наблюдаем смерть Даррена, и я не могу ничего осознать. Поэтому

Я жива. Я не ранена.

Ничего из этого нельзя сказать о человеке на полу.

Когда всё заканчивается, Тайсон ведёт нас из здания и закрывает дверь, оставляя Даррена лежать в луже собственной крови. Мой прилив адреналина угасает, и теперь я так устала, что готова упасть на пол, где стояла.

Тайсон прищурился в темноте, оглядывая меня. Его челюсть сжимается, когда взгляд скользит по рубашке, которую я держала закрытой.

— Сними.

— Что? Нет! — я крепче сжимаю ткань, но он уже снимает свою майку.

Оу.

Я сбрасываю порванную ткань и принимаю ту, которую он мне предлагает. Его майка поглощает меня целиком, и она пахнет им. Я глубоко вдыхаю, и внезапно мне не хочется ничего, кроме как зарыться в его майку и никогда не вылезать наружу. Каким-то образом его запах стал означать безопасность. Успокаивает меня.

Я виню в этом ночь за ночью, проведённую с ним, с едой в желудке и крышей над головой — необходимостью, которой у меня не было причин ожидать на Родоне. Особенно в поселении А.

— Ты в порядке? — Я осторожно провожу пальцем по щеке Мейси, решив сосредоточиться на её синяке, а не на своей собственной травме. Она хмурится и изображает жест локтя в сторону, безмолвно объясняя, что с ней произошло в толпе.

Меня беспокоит, что она снова замолчала.

— Она цела. Пошли, — рычит Тайсон.

Снаружи собралась новая толпа, и я понимаю, что они знают, что произошло. Они видели, как он искал меня. Некоторые из них, возможно, даже видели, как Даррен затащил меня в заброшенное здание.

Учитывая то, что только что произошло, я почти ожидаю, что Тайсон обнимет меня одной рукой, чтобы убедиться, что никто не сможет меня снова схватить. Вместо этого он вытягивает нож и агрессивно стряхивает его, проливая кровь на землю. Забрызгав ею толпу.

Хотя мне не помешало бы обняться, я понимаю его стратегию. Он только что сказал им всем, что ему не нужно держать меня всё время рядом, чтобы обезопасить меня. Что он может и прольёт ещё больше крови, если понадобится.

Толпа пятится. Нам открыли путь. Мы беспрепятственно переходим улицу, но я чувствую на себе их взгляды. Что бы ни говорилось в заявлении Тайсона, я не чувствую себя в безопасности.

Я всё ещё чувствую на себе призрак рук Даррена. Призрачное натяжение швов, когда моя рубашка рвалась. Я чувствую его пальцы под поясом, стягивающие с меня штаны, и знаю, когда смотрю на толпу, что лицо Даррена может замениться любым из них, как в моей памяти, так и в моём будущем.

Я стала небрежна. Я позволила хорошей еде и тёплой постели убедить меня, что я в безопасности и комфорте, хотя на самом деле ни то, ни другое никогда не окажется правдой.

Это не дом. Мейси не моя сестра. Тайсон не мой парень. Он просто делает то, за что ему платят, и если он был вежлив во всём, то это потому, что он не психопат. Это потому, что ему нравится такое общение. Не потому, что ему плевать на меня.

Это выживание.

А на следующей неделе выжить станет намного сложнее. Без него.

Сотни взглядов преследуют нас, пока мы направляемся к жилому зданию, и я чувствую их, как камни, свалившиеся на мою грудь, призванные раздавить меня.

— Похоже, Даррен стёр с неё часть блеска, — кричит голос, и я вздрагиваю, а затем жалею, что не могу вернуть всё обратно. Я не могла позволить им увидеть, как я сломалась.

— Она определенно выглядит разбитой.

— Больше похоже на поломанную.

— Я бы всё равно попробовал.

Тайсон открывает дверь, и мы с Мейси молча зашли в здание. Никто не говорит ни слова, пока мы поднимаемся по лестнице и топаем по коридору. Но как только наша дверь за нами закрылась, я разрыдалась.

Глава 14

Одра

Тайсон вздрагивает при звуке моего рыдания, и удивление, написанное на его твердых чертах, заставило меня расплакаться ещё сильнее.

Затем он притягивает меня к себе, и внезапно я теперь плачу, прижимаясь к его тёплой, упругой груди.

— Шшш, — Он приглаживает мои волосы по спине одной большой рукой. — Одра. Не позволяй им услышать, как ты плачешь, — он наклоняется и шепчет мне в макушку. — Если они узнают, что могут причинить тебе вред, они попробуют ещё раз.

Но они уже знают, что могут причинить мне вред. И они попробуют снова. Такова природа этой планеты. Природа монстров, населяющих её. Каждый осуждённый за убийство получает смертный приговор, но мужчин, признанных виновными в нападении, похищении людей и изнасилованиях, бросают сюда, а остальную вселенную не волнует, проживут ли они свою жизнь на Око дьявола, совершенствуя свои хищнические навыки. До тех пор, пока они не смогут покинуть планету и причинить вред хорошим людям.

— Я ненавижу это место. — Мои слова были приглушены его грудью, но он видимо понял, потому что он крепче сжал меня. — Они все монстры. — Теперь, когда я в безопасности, по крайней мере на данный момент, мне хочется кричать и протестовать против всей несправедливости. Даррен не имел права прикасаться ко мне. Не имел права меня бить. Не имел права пытаться…

За исключением того, что здесь нет ни правильного, ни неправильного. Сила — единственная валюта, и на неё можно купить что угодно. Включая моё тело. Моё согласие. Мою жизнь. С точки зрения силы, я нищая в мире богатых людей. И даже если я буду тренироваться весь день каждый день в течение следующего года, я не смогу вырасти на голову выше и удвоить вес своей силы.

Я ничего не могу сделать, чтобы изменить свою позицию в поселении А.

Это фаталистическое прозрение принесло с собой странное спокойствие. Зачем бить кулаком о каменную стену, если я только сломаю каждую кость в руке? У меня есть ещё неделя комфорта и безопасности. Я не собираюсь тратить время на слёзы.

Стиснув зубы от очередного хныка, я выхожу из объятий Тайсона и вытираю слёзы с лица. Мейси смотрела на меня большими влажными глазами.

— Я в порядке, — заверила её.

Тайсон забирает у неё мой рюкзак — я даже не заметила, что у неё их было два — и достаёт из него пакет с едой. Очевидно, мы потеряли рыбу, которую ловили весь день. Он отдаёт ей еду и указывает на ванную.

Мейси направляется в «свою» комнату с ужином и закрывает дверь.

— Прости за рыбу, — говорю я.

— Со мной всё в порядке, — вру я. Он уже видел, как я плакала. Я не собираюсь ныть из-за пары синяков. Чтобы доказать свою правоту, я начинаю стягивать через голову его майку, но от этого движения мой живот пронзила боль, и я вздрагиваю. Именно тогда я вспоминаю таран, который олицетворяла правая рука Даррена.

Тайсон стягивает майку через мою голову и бросает на пол. Его взгляд опустился на мой живот, и я посмотрела вниз и увидела, что правая сторона моего туловища уже сине-фиолетовая.

— Его смерть оказалась слишком быстрой, — рычит он.

— Согласна. — Я опускаюсь на край кровати. — Хотя я бы не возражала против небольшого обезображивания трупа.

— Я уверен, что кто-то позаботился об этом прямо сейчас.

— Серьёзно? — Несмотря на то, что Даррен пытался со мной сделать, мысль о увечье его тела вызвало у меня тошноту.

Тайсон пожимает плечами.

— На Родоне у нас есть все виды пороков. — Выражение его лица отрезвляет, и мне интересно, каким «добрым» он себя считает. — Ты в порядке?

— Я в порядке. Правда. — И на этот раз я почти сама поверила в это. — Спасибо, что… нашёл меня.

— Мне очень жаль, Одра.

Я резко поднимаю взгляд и удивляюсь страданию, отразившемуся в чертах его покрытого шрамами лица.

— Это была не твоя вина.

Он хмурится, как будто я перешла на латынь.

— Еда. Крыша над головой. Безопасность. — Он перечисляет на пальцах свои обязанности, и ясно, что он считает, что потерпел неудачу как минимум в двух из них, поскольку мы с Мейси вернулись в синяках, без нашей рыбы. Он опустился на край кровати рядом со мной. — Я знаю, что у нас ещё есть неделя, но если ты захочешь выбрать кого-то другого, я не буду возражать. — Это значит, что он не будет сражаться за меня.

Меня пугает эта мысль, и нет смысла притворяться, что это только потому, что никто здесь не может защитить меня или обеспечить меня так, как он.

Я не хочу выбирать кого-то другого. Вообще никогда. Но я особенно не хочу выбирать кого-то ещё на неделю раньше, потому что мне нравится Тайсон, ворчливый голос и всё остальное в нём. Я всё ещё пытаюсь понять, как мне выжить в поселении А, когда я буду его видеть, но не смогу к нему прикоснуться. Когда я буду принадлежать кому-то другому.

Когда кто-то другой будет принадлежать ему.

Позволят ли они снова его выбрать и как скоро? Или Джейме будет удерживать его от участия в выборах, чтобы распределить богатство поровну?

Захочет ли он вообще быть избранным снова, учитывая, сколько проблем доставили мы с Мейси? Поэтому он предлагает его отпустить? Я не смогу удержать его ещё неделю, если усложню ему жизнь. С моей стороны было нечестно просить его взять с собой и меня, и Мейси.

— Тайсон, я знаю, что присматривать за нами двумя — это слишком, но Мейси слишком молода, чтобы…

— Я же сказал тебе, что не трону ребёнка. Это не изменится, если ты уйдёшь. — Кажется, он оскорблён тем, что я когда-либо могла предположить обратное. — Я знаю, кого ты можешь выбрать. Он не сможет удержать тебя в одиночку, но я смогу помочь.

Я моргаю, глядя на него.

— Ты всё ещё будешь пытаться защитить меня, пока я буду в чужой постели?

— Если ты окажешься в чужой постели, я тебе понадоблюсь больше, чем когда-либо.

— Хочешь, чтобы я выбрала другого?

Боль промелькнула на его лице, за ней последовал первый проблеск настоящей, убийственной ярости, которую я видела когда-либо в нём. Затем он закрывается и смотрит на меня взглядом, который я не могу интерпретировать.

— Это твой выбор, Одра. У тебе здесь их не так много. Но этот выбор твой. Я не отниму его у тебя.

— Тайсон. — Я кладу руку на незащищённую сторону его лица и провожу большим пальцем по щетине на подбородке. — Ты хочешь, чтобы я ушла?

Его обжигающий взгляд встречается с моим. Он кладёт одну руку мне за голову и притягивает к себе, пока его губы не встречаются с моими в сокрушительном, собственническом поцелуе. Что-то глубоко внутри меня сжимается. За три недели, проведенные в поселении А, у нас было много секса. Его рот был по всему моему телу.

Но он никогда не целовал меня раньше.

— Я хочу, чтобы ты осталась. — Избегая моих синяков, он притягивает меня к себе на колени, пока я не оседлала его и не почувствовала его горячего и твёрдого подо мной. — Я знаю, что подвёл тебя, и не имею права просить о втором шансе. Но если ты останешься со мной, клянусь, я больше никому не позволю прикоснуться к тебе.

Я могу только смотреть на него в изумлении. Остальные мужчины используют нездоровую «договоренность» Джейме как лицензию на то, чтобы брать всё, что они захотят, от женщин, которые от них зависят. Но Тайсон, кажется, думает о себе как о своего рода эротическом опекуне, которому поручено обеспечивать, защищать и доставлять мне удовольствие, пока я с ним.

Он высокий, сломленный сказочный принц, попавший в ловушку извращённого кошмара.

Он также лучшее, что когда-либо случалось со мной. И не только с тех пор, как я приземлилась на Око дьявола.

— Да. — Я кивнула, затем наклонилась для ещё одного поцелуя, держа его лицо обеими руками. — Да, я хочу остаться. — Мне даже не нужно об этом думать. Я хочу большего, чем оставшаяся неделя. Больше месяца мне разрешенного с ним.

— Я просто не хотела, чтобы ты чувствовал себя застрявшим со мной, потому что ты сказал «да» три недели назад. Ты можешь передумать. Но, пожалуйста, не надо. — Я снова целую его и понимаю, что болтаю.

— Я не хочу выбирать никого другого. — Он смотрит на меня со странным пустым выражением, и я понимаю, что сказала слишком много.

— Прости. — Я кладу руки ему на плечи и встречаю его взгляд откровенным взглядом. — Я не должна была этого говорить. — Я знаю, что он не сможет удержать меня на следующей неделе. Если бы он попытался, он поднял бы бунт и, вероятно, погиб бы, если бы остальные жители поселения А набросились на него. — Я просто… я боюсь мысли о том, что позволю кому-то другому прикоснуться ко мне.

— Я убью следующего, который попытается, — рычит он. — Медленно. — Его руки скользят

— Тайсон. — Я поднимаю его голову и смотрю ему в глаза. — Я в порядке. Не ранена.

Он многозначительно смотрит на массу синего и фиолетового, в которую превратился мой бок.

— Ты выглядишь как чья-то груша.

— Ну тогда почему бы тебе не помочь мне почувствовать себя лучше? — Я провожу одной рукой по его груди и кладу пальцы на пояс его штанов.

Его взгляд падает на моё лицо, в его глазах вспыхивает огонь. Но у него контролируемый жар.

— Ты уверена, что хочешь? После Даррена?

— Я хочу, чтобы ты заставил меня забыть о нём и о любом другом психопате с этой планеты. — У нас осталась всего неделя. Я собираюсь использовать её на максимум. — Давай представим, что ни одного из них не существует. Что мы совершили аварийную посадку в прекрасном мире, напиленном высокими деревьями, и что здесь есть только мы. Заставь меня поверить в это, Тайсон. Всего на несколько минут.

Его зрачки расширились, и я чувствую, как он становится ещё твёрже подо мной. Он снова целует меня, звуки слияния губ и языков, но в этом поцелуе не было никакой спешки. Есть только покусывание, сосание, поглаживание и погружение, и к тому времени, как он отстраняется, я задыхаюсь, моё лицо покраснело.

Я потянулась назад, расстегнуть бюстгальтер и позволила ему упасть на пол.

Тайсон встал, поддерживая меня одной рукой, а мои ноги обхватили его. Затем он поворачивается и укладывает меня на постель. Его взгляд продолжает скользить по моему избитому туловищу, пока он стягивал мои штаны с моих бёдер, а затем вниз по ногам. Он выглядит обеспокоенным.

— Тай, я в порядке. — Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, я сажусь на край кровати, раздвинув только что обнаженные ноги. — А теперь давай, помоги мне почувствовать себя лучше, прежде чем я решу сделать это сама.

Он сексуально ухмыляется, снимая штаны.

— Ты продолжаешь угрожать, и на днях тебе придётся довести дело до конца.

Мои брови поднимаются, когда я ползла по кровати назад, к подушкам.

— Хочешь посмотреть, как я ублажаю себя?

Тайсон опускается на кровать рядом со мной.

— Одра, я бы смотрел, как ты складываешь бельё, или смотришь в никуда, или ковыряешь в носу. Но да, из всех мест, где я хотел бы видеть твои нежные пальчики, твой вариант находится на вершине списка. — Он проводит рукой по моему правому бедру, и когда я позволяю своим ногам раздвинуться, он кладёт свою руку на мою и скользит вниз с ней по моему животу, по своду лобковой кости, а затем по моим складкам.

Его дыхание учащается, когда он убирает руку, оставляя мою руку, а мой внимание остаётся прикованным к его лицу. Он выглядит зачарованным, его член торчит гордо вверх.

Я наблюдаю за ним, пока глажу себя, показывая ему свой любимый ритм и давление.

— Ты часто так делаешь? — Его вопрос звучит натянуто, как будто для его произнесения требуется усилие. Его взгляд прикован к моему среднему пальцу, рисующим лёгкие, ленивые круги вокруг моего клитора.

— Раньше, да. С тех пор, как я встретила тебя, в этом не было необходимости. — Я стону и закрываю глаза, когда моё тело начинает реагировать на мои собственные прикосновения. Обычно это занимает больше времени, когда я одна, но пока он наблюдает…

Тайсон стонет и отталкивает мою руку.

— Мой ход. — Матрас скрипит, когда он меняет положение, и мои глаза распахиваются от первого прикосновения его языка, горячего и нетерпеливого.

Вздрогнув и мгновенно промокнув, я пытаюсь приподняться на локтях, но боль пронзает ушибленный бок, и я задыхаюсь.

Его голова выскакивает, и я стону из-за потери его языка.

— Лежи, — приказывает он, крепко нажимая на мою неповрежденную грудь. Когда я подчиняюсь, он возвращается к работе, погружая пальцы в меня и облизывая самые чувствительные места. Удовольствие закручивается внутри меня с каждым прикосновением его языка, и через несколько секунд я практически выгибаюсь на кровати, хватаясь руками за его щетинистый череп, когда он доводит меня до оргазма с такой силой и скоростью, что комната вокруг меня начинает темнеть.

— Боже мой, — задыхаюсь я, обмякнув на подушке.

Тайсон в последний раз поглаживает меня внутри двумя пальцами, и мои бёдра дёргаются у его головы. Он целует мой живот и левую грудь, где нежно прикусывает сосок. Затем он облизывает моё горло, прежде чем наконец находит мои губы. Его язык погружается в мой рот, его рука скользит к основанию моего черепа, и мои руки обвивают его шею. Прижимаюсь к нему.

— Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, — шепчет он, входя в меня. — Единственное хорошее, что есть на этой планете. Тебе здесь не место.

От того, как он смотрит на меня, у меня внутри становится очень тепло. И вдруг мне интересно, чувствует ли он то же самое, что и я. Ему тяжело думать о замене меня? Думать обо мне с кем-то ещё?

Он сказал, что оставил бы меня, если бы мог…

— Тайсон… — я обхватываю его ногами, и он начинает медленно толкаться. Нежно. Пытает меня в эротически терпеливом темпе.

Внутри меня снова начинает нарастать давление, на этот раз медленно, углубляясь с каждым прикосновением его тела к моему. С каждым толчком его члена внутри меня.

Он никогда раньше не был таким нежным. Осторожным. Он никогда не держал меня так, пока двигался внутри меня, обнимая меня одной рукой, словно защищая, хотя его тело покрывало моё.

Мой оргазм нарастает так медленно, что я едва осознаю, что он наступил, пока он не обрушивается на меня волна за волной блаженного удовольствия. Я стону, и его рот накрывает мой, глотая каждый звук, который я издаю, когда кончаю под ним.

Затем он прерывает наш поцелуй, рыча от собственного удовольствия, и делает серию резких и быстрых толчков.

Измученный, он переворачивает нас, пока я не сажусь на него верхом, растягиваясь у него на груди. Слушаю, как он дышит. Он всё ещё внутри меня, всё ещё твёрдый, и я не хочу двигаться.

— Никем, — говорит он, повторяя мой собственный ответ. — Я был глупым ребёнком, который совершил глупость. И попался.

— Сколько тебе было лет?

— Восемнадцать, — говорит он, и прежде чем я успеваю посмеяться над смехотворно малым количеством солнечных орбит, он добавляет. — В стандартных земных солнечных единицах. Я был не старше Мейси.

Я не могу представить мальчика в таком юном возрасте, застрявшего на этой планете, полной хищников.

Ну, я могу это представить. Я просто не хочу.

— Должно быть, для тебя это был ад.

— Не больше, чем для тебя.

— Я не так уж молода. И ты защитил меня от худшего. — Но потом я вспоминаю. Срок действия моего щита истекает. Мой ад приближается. На следующей неделе.

Я в миллионный раз отбрасываю эту мысль и меняю тему.

— Ты был таким большим, когда тебе было… восемнадцать?

Тайсон фыркает, и его грудь расширяется подо мной.

— Едва ли. Мужчины не достигают половой зрелости до двадцати лет. Большинство из тех, кто оказывается здесь раньше, так и не достигают этого.

— Из-за недоедания? — Я думаю, когда поднимаюсь с него и сажусь, скрестив ноги, на матрас.

Он кивнул.

— Но я знал, как выслеживать и расставлять основные ловушки, поэтому после пары недель ада, в течение которых я получил это. — Он проводит пальцем по шраму на лице.

— Я ушел сам. У меня было много белка, и когда у меня появлялась возможность обменяться на витамины, и я принимал их. Так что я продолжал расти. И тренировался. Люди здесь не уважают ничего, кроме силы.

— Я хорошо знакома с этим фактом. Но наверняка часть твоего размера заложена генетически.

Он пожал плечами.

— Мой папа большой. Как и мои братья. По крайней мере, так было в последний раз, когда я их видел.

У него есть братья. У меня есть сёстры. Мы никогда больше не увидим никого из них. За последние несколько минут я узнала о Тайсоне больше, чем за все последние три недели. И я хочу узнать больше.

— Откуда ты узнал о ловушках?

— Дома я был разведчиком дикой природы.

— Разведчик?

— Это клуб, где за освоение различных навыков зарабатываются значки. Ещё я умею охотиться — по крайней мере, тогда у меня был доступ к ружью и луку. Здесь я могу только строить ловушки.

Пот высыхает на моей коже, и я холодею, поэтому сворачиваюсь на бок. Он переворачивается ко мне лицом.

— Как это произошло? — Я протягиваю руку, чтобы проследить его шрам, но затем замираю, взглянув на его лицо. — Извини. Это не моё дело.

Он хватает мою руку и кладет её на свою щёку. Прямо над его шрамом.

— Всё в порядке, Одра. Это было давно. — Он прочищает горло. — Есть такие мужчины, как Даррен, которым нравятся мальчики. — Голос у него низкий и ровный. Слишком даже. Как будто он каким-то образом отделил эмоции от воспоминаний. — Я сопротивлялся. Как и ты.

Я выгибаю бровь, глядя на него.

— Откуда ты знаешь, что я дралась?

Когда он прибыл, меня прижали к месту в разорванной одежде.

Он поднимает мою левую руку и показывает мои костяшки пальцев. Я даже не осознавала, что они повредились.

— Тот человек…? — Мне кажется нечестным заканчивать свой вопрос, поэтому я позволяю ему умереть на языке, пока мой взгляд скользит по его шраму.

Тайсон покачал головой.

— У него был кусок стекла. Когда я сопротивлялся, он меня порезал. Но потом я забрал стекло и порезал его. Прямо по горлу. — Он поднял правую руку, обнажая шрам, которого я раньше не замечала, рассекающий ладонь пополам и по мясистой части трёх его пальцев. — Потом я побежал в лес.

— Это было здесь, в поселении А?

Он кивнул, делая неловко поправляя подушку под лицом.

— В одном из общежитий, через дорогу.

— Как ты оказался здесь?

— Некоторое время меня здесь не было. Я бродил годами. Сначала я пытался найти выход из четвертой зоны. За пределы планеты. В детстве я думал, что это возможно.

— Это не так? — В глубине души, несмотря на мою решимость смириться со своей судьбой, я надеялась на то же самое.

— Самой близкой мне была охранница по имени Вивиан, которая была готова обменяться на настоящую еду и несколько контрабандных предметов со своего патрульного шаттла.

— Ты торговал с охранницей? — Мои брови поднялись до середины лба. — Зачем ей торговать с тобой? Каким хреном ты ей платил? Вряд ли она нуждалась в твоей защите.

Он смотрит на меня с минуту, ожидая, пока я пойму.

— Сила — не единственная валюта на Красной Скале. Ты должна знать это.

Секс. Конечно же.

Я вздрогнула на подушке, пошатнувшись от мысли, что я для него не более чем шлюха.

— Нет. Одра. — Тайсон приподнимается на локте, ловя мой взгляд. — Между нами дело не в этом. По крайней мере не для меня. Уже нет. Это… партнёрство. Товарищество. Вот почему я хочу, чтобы ты осталась.

Товарищество. Дружба. Взаимовыгодный союз. Ещё на одну неделю.

Я кивнула, пытаясь скрыть разочарование по поводу прагматичности его описания. Конечно, я слишком много придавала значение его привязанности. Он хороший парень. И это хорошее… партнёрство. Даже если это не более того.

Что ты надумала, идиотка? Что он собирался упасть на одно колено и попросить тебя навсегда стать его тюремной шлюхой? Это в принципе невозможно. Он говорит, что любит и уважает меня как личность. Это определенно лучший сценарий, и у меня осталась неделя, чтобы побаловать себя им.

— Но такова сделка была между мной и Вивиан, — продолжает Тайсон. — Хотя тогда я этого не знал. Я пробыл здесь меньше месяца и за это время мне не удалось найти достаточно проволоки более чем для одной ловушки. Я был голоден и напуган. Думаю, ей нравились молодые и неопытные парни. Податливые.

Я закатываю глаза. Я не могу себе представить, чтобы Тайсон когда-то был податливым. Даже в подростковом возрасте.

— Ей нравились мужчины, большие и сильные, — говорю я ему, потому что не могу представить его другим. — Итак, я должна поблагодарить её за все твои… навыки?

Тайсон смеётся.

— За них и за плазменный резак. Когда я встретил её, я понятия не имел, что делаю, а она была очень требовательна как учитель. Трудно угодить. Но когда я делал её счастливой — когда я заставлял её чувствовать себя хорошо — она была склонна дарить подарки. Она оставила мне шаттл после нашей последней встречи. Вот как я понял, что она со мной покончила.

— Проклятие. — Я моргаю, глядя на него, думая. Пытаюсь представить Тайсона во власти женщины. Я не могу этого сделать. — Так она была единственной до меня? — Он сказал, что прошло много времени…

Он снова смеётся, и на этот раз я чувствую, что краснею.

— Нет. В течение первого десятилетия моего пребывания здесь я много перемещался по четвертой зоне. Есть несколько изолированных зданий и много нетронутого леса. И часто находились женщины, готовые обменять еду или одежду. Это никогда не казалось неправильным, пока они предлагали, и я следил за тем, чтобы им всё понравилось.

— Могу поспорить, им ещё как понравилось.

Тайсон нахмурился.

— Ты говоришь это так, будто мне не следовало беспокоиться об этом.

— Нет, я просто… — Ревную. Нет смысла отрицать это, по крайней мере себе. — Теперь это кажется неправильным?

— То, что делает Джейме, неправильно. У женщин нет выбора. В любом случае, это не лучший вариант.

— Тогда зачем ты меня взял? — Я нахмурилась, пытаясь разгадать загадку этого массивного мужчины с огромными руками, который одинаково хорошо умеет причинять вред насильникам и доводить меня до потрясающего оргазма. Как могут такие крайности существовать в одном человеке?

— Потому что ты меня попросила. И потому что, если бы не я, это сделал бы кто-то другой. Я думал, что это будет работать так же, как раньше, когда я был один. Что если тебе это понравится — если я тебе понравлюсь — всё может быть так же, как и с другими женщинами. Но ты была так напугана. И всё же так красива. И полна решимости защитить Мейси. — Он проводит пальцем по моей челюсти, до кончика подбородка. — Мне не следовало прикасаться к тебе той ночью. Я должен был знать, что ты думаешь, что у тебя нет выбора, что бы ты ни говорила. А потом ты меня возненавидела.

— Я не ненавидела тебя.

— Ненавидела. И ты имела на это полное право. Я находился здесь так долго — в основном один последние несколько лет — что эта ублюдочная версия «цивилизации» начинала казаться… ну, не совсем правильной, но почти нормальной. Это то, что у нас есть. Это всё, что у нас есть.

— Социальное влияние норм, — бормочу я.

— Что?

— Это когда влияние группы людей заставляет других приспосабливаться к чему-то, что, по их мнению, является неправильным или неточным. По сути, это давление со стороны сверстников. Поселение А является крайним примером, больше похожим на менталитет мафии, и мне интересно, имеет ли это какое-либо отношение к тому факту, что люди, на которых влияет это конкретное явление, являются преступниками, которым предлагается оправдание для потакания своим насильственным порывам.

— Хочешь сказать, что у меня есть склонность к насилию?

— Нет. — Затем я нахмурилась, переосмысливая. — Ну, почти, ты недавно проткнул парню ножом горло.

— Он заслужил это.

— Согласна. Хотя в соответствии с большинством социальных норм ни один из нас не обладал бы полномочиями, необходимыми для принятия такого решения. Мы не судья и не присяжные.

— Брехня. — Тайсон прищурился. — Мы судья и присяжные. Насильники заслуживают ножа по горлу. Мне не нужен кто-то ещё, чтобы сказать мне это.

Я провожу рукой по его щеке, наслаждаясь ощущением его щетины на моей ладони.

— Ты прекрасный несложный человек.

Его хмурый взгляд становится глубже.

— Это звучит как очень красивое оскорбление.

— Я не имею в виду только это, — уверяю я его. — Иногда просто — это хорошо. Ну, знаешь, как свежее жареное мясо. Или чистые простыни. Или секс по обоюдному согласию.

— Или нож по горлу насильников.

— Точно. — Я откашливаюсь и меняю тему, прежде чем случайно оскорбить его ещё раз. — Итак, ты так и не рассказал мне, как снова оказался в поселении А…

— Я вернулся из-за концентрации дичи в этом лесу. И количества построек в поселке. До твоего прихода у меня никогда не было комнаты, но когда шёл дождь, я останавливался в одном из других зданий. Люди в основном оставляли меня в покое.

— До меня.

Он убирает волосы с моего лица за плечо.

— Ты того стоишь, Одра.

Я скептически прищурилась.

— Я думаю, что, проведя половину своей жизни на этой планете, ты исказил своё представление о ценности.

— Может быть, ты и умна, но в этом ты ошибаешься. Я прожил здесь достаточно долго, чтобы точно знать, насколько ты особенна.

Глава 15

ТАЙСОН

Одра спит до рассвета, и я хочу лежать рядом и смотреть, как она дышит. Смотреть, как двигаются ее глаза под закрытыми веками и подергиваются пальцы.

Интересно, с кем она сражается в своих снах. Потому что я не сомневаюсь, что она сражается. На животе у нее ужасный синяк, а запястья такие красные, что с таким же успехом можно было носить наручники. Но больше всего меня интересует рассеченная кожа на костяшках ее правой руки.

Она сопротивлялась. И ее удар пришелся в цель. Да, она маленькая и дерется, как обиженный котенок, но мы можем это исправить. Нам придется это исправить, если она собирается остаться со мной на следующей неделе. Она уже стала сильнее, чем была, когда попала сюда. У нее есть воля и решимость позаботиться о себе.

Я должен позаботиться о том, чтобы ей не пришлось этого делать, но я не могу быть рядом каждую секунду.

Я позволяю своему взгляду еще раз пробежаться по ее лицу. Затем я сажусь и откидываю простыню. У меня много дел на этой неделе. Мы должны составить план и принять некоторые меры предосторожности, прежде чем я скажу Джейми, что не отпущу Одру.

Одра стонет и тянется за простыней, даже не открывая глаз. Когда я снова вырываю ее у нее из рук, она, моргая, смотрит на меня, нахмурившись.

— Хулиган.

— Лентяйка, — усмехаюсь я. — Мне надо выполнить поручение. — Я достаю из-за пояса нож и кладу его на матрас рядом с ней. — Мне нужно, чтобы ты держала оборону.

В ее глазах мелькает страх, но она кивает, стиснув зубы с такой решимостью, что это кажется почти безрассудством.

Я иду через комнату с гвоздем, который вчера нашел на полу, и Одра наблюдает, как я своим верным камнем пробиваю металлическую стеновую панель в дверной проем, расположенный в двух дюймах от двери. Затем я пытаюсь приоткрыть дверь, но она почти сразу же натыкается на гвоздь, и в щели виден только кусочек коридора.

— Гвоздь расшатался, но это задержит любого злоумышленника на достаточное время,

— Веревка еще недостаточно длинная.

— Это достаточно близко. — Хотя, когда я поднимаю ее, оценивая вес веревки в своей руке, у меня возникают сомнения. — Так и должно быть. Но ты можешь дополнить ее сегодня, пока меня не будет. Просто закрепи ее и поработай с болтающимся концом.

Я опускаюсь на колени и достаю из рюкзака набор инструментов, затем раскладываю его на полу. Что мне действительно нужно, так это электрическая дрель к солнечной батарее, которую я прихватил с собой из шаттла. Но патрули не носят с собой электроинструментов, специально для того, чтобы они не попали в руки заключенных при наихудшем сценарии: крушении на поверхности планеты.

У моего плазменного резака почти закончилось топливо, но, возможно, я смогу переоборудовать его для работы от солнечной батареи. Но это не поможет мне с электроинструментом.

Я достаю плоскую отвертку с длинной ручкой из эластичного чехла и начинаю откручивать винты с металлических стеновых панелей под окном.

— Могу я помочь? — спрашивает Одра, нависая над моим плечом.

— Ты можешь добавить вот это. — Я протягиваю ей моток веревки. — Когда она будет достаточно длинной, завяжи ее через каждые два фута.

Она хмуро смотрит на веревку.

— Или ты можешь немного отжаться. Извини. У тебя не хватит силы ни в руках, ни в плечах для этой роли.

Одра издает стон. Но затем она опускается на пол и трясущимися руками медленно отжимается от пола.

Шурупы в стене крепко затянуты, и на левой стороне панели под окном их с полдюжины. К тому времени, как я ввинчиваю последний винт, меня буквально бросает в пот.

Убрав шурупы, я достаю плоскогубцы из набора инструментов и вставляю наконечник иглы в одно из отверстий для шурупов, затем просовываю его под металл. Уголок панели приподнимается настолько, что я могу просунуть под него палец. Я беру его плоскогубцами и тяну.

Металл со стоном отгибается от стены, обнажая верхнюю часть металлической планки под окном. Я продолжаю тянуть, пока не отгибаю всю левую половину панели под углом девяносто градусов. Затем я опускаю плоскогубцы и руками загибаю панель обратно, чтобы она больше не торчала из стены и не представляла опасности.

Я беру один конец плетеного шнура и туго обвязываю его вокруг верхней части выступающего металлического стержня. Затем я открываю окно до упора. Мне будет тесновато, но Одра и ребенок должны легко поместиться.

— Ты собираешься вылезти в окно? — Одра с сомнением смотрит на маленькое отверстие. — Зачем?

— Если люди подумают, что я все еще здесь, с тобой, они оставят тебя в покое.

— Ах. — При этом осознании напряжение на ее лице спадает. — Умно.

— Если только никто не увидит, как я спускаюсь. — Комнату под нами занимает мужчина по имени Шон, и за последнюю неделю его жадные взгляды на Одру стали более очевидными и дерзкими. Если он выглянет в окно и увидит, как я спускаюсь на землю, все усилия будут напрасны.

— Как долго тебя не будет?

— Большую часть дня. — Я сажусь на край кровати, чтобы сунуть ноги в ботинки. — Но я бы не пошел, если бы это не было важно.

— Я знаю, — говорит она, и то, что в ее голосе нет сомнений, значит для меня больше, чем я могу себе представить. Даже после того, как я подвел ее вчера, она, кажется, доверяет мне больше, чем я заслужил.

При этой мысли меня охватывает чувство вины. Она заслуживает лучшего, чем я ей дал. Лучшего, чем я могу ей дать на Родоне. Вот почему я выхожу на рассвете, один.

Я не могу взять ее и девчонку с собой, потому что не смогу защитить их, нагруженный добычей, которую я надеюсь принести в комнату.

— Мейси проснулась? — Но прежде чем я успеваю спросить, из-за двери ванной доносится тихий храп. Одра смеется.

— Иногда я не уверена, кого мы укрываем — подростка или старика с аденоидами.

Я смотрю на ее рот, когда выбрасываю плетеную веревку из окна, и больше всего на свете мне хочется повалить ее обратно на кровать и раздеть, используя только свои зубы.

Но после вчерашнего стало ясно, как много мне еще предстоит сделать. Особенно если я надеюсь оставить ее у себя на следующей неделе.

— Как только я спущусь, подтяни веревку и начни плести.

Одра кивает, глядя в окно. Она крепче сжимает мой нож.

— Ты уверен, что это тебе не понадобится?

— Я уверен. — Я не уверен. Но я не собираюсь оставлять ее и ребенка без какой-либо возможности защитить себя, пока меня не будет. — Но сегодня вечером, возможно, не будет свежего мяса.

Она бросает взгляд на кухонный шкаф, где сложены последние запасы военного рациона.

— С нами все будет в порядке.

Я собираю свой рюкзак и выбрасываю его в окно вместе с пустым рюкзаком, затем осторожно пролезаю в проем, пока не повисаю на раме. И тут я понимаю, что нам следовало бы проверить прочность веревки на растяжение при менее потенциально смертельных обстоятельствах.

Затаив дыхание, я хватаюсь за веревку, все еще держась одной рукой за оконную раму, и пару раз сильно дергаю ее. Ткань держится, поэтому я упираюсь ногами в кирпичи внизу и беру веревку обеими руками.

На ней еще нет никаких узлов, поэтому я спускаюсь по стене, опуская одну опору за другой, что оказывается легче, чем подниматься. Самое трудное начинается, когда я добираюсь до окна Шона. Я понятия не имею, проснулся ли он, но я знаю, что он проснется, если я выбью окно. Поэтому я опускаюсь на конец веревки, используя только верхнюю часть тела, свесив ноги вниз.

По пути я заглядываю в окно. Шон все еще в постели, спит.

Веревка заканчивается в четырех футах над землей. Я падаю в заросшую траву рядом со своей сумкой, затем поднимаю взгляд. Одри высовывается из окна и наблюдает за мной. Я показываю ей поднятый вверх большой палец, а затем изображаю, что сматываю веревку. Она натягивает ее и наматывает на руку.

Я чувствую на себе ее пристальный взгляд, когда беру свои сумки и выхожу из здания, осматривая окна, чтобы убедиться, что никто за мной не наблюдает.

Насколько я могу судить, никто не наблюдает. Я киваю Одре на прощание и мчусь к линии деревьев.

У меня уходит почти полчаса

Оставлять их — огромный риск. Но я должен на это пойти, если надеюсь, что смогу защитить их в долгосрочной перспективе.

Шаттл, конечно, все еще там, где я его оставил, но ночной шторм сорвал с него одну из больших сухих веток, обнажив разбитое лобовое стекло.

Меня охватывает беспокойство, пока я не расчищаю оставшиеся ветки и не вижу, что транспорт по-прежнему в целости и сохранности. Но это не продлится вечно, и если мой план сработает, мне больше не придется прятать его, чтобы сохранить содержимое для себя. Поэтому я открываю дверцу и заползаю в транспорт, впервые с тех пор, как нашел его, намереваясь извлечь из него все, что только может мне пригодиться.

Когда я собрал все лишние винты, болтики и переключатели, которые смог найти, я начал снимать кожу и обивку с сидений. Подумав, я извлек из-под них пару регулировочных рычагов. У рычагов тупые концы, но их можно заострить, что сделает их полезными для чего угодно — от наконечников копий до вертелов для запекания и колющего оружия для Одры и Мейси.

Освободив внутренности от всего, что я могу унести, я поднимаю смятый капот и провожу следующий час, разбирая мотор, пока не нахожу кольцеобразные магниты в центре двигательной установки. Мне нужно всего три штуки, но я беру их все, чтобы они не достались кому-нибудь еще.

К тому времени, как я возвращаюсь через лес к поселку, нагруженный двумя туго набитыми рюкзаками, проходит уже полдня. У кромки деревьев я останавливаюсь, все еще скрытый от посторонних глаз, и оцениваю то, что вижу.

Повсюду мужчины. Большинство из них бесцельно слоняются по городу, но небольшая группа собралась поиграть в кости или карты неподалеку от того места, где потрескавшийся тротуар ведет из города, а другая группа собралась в парке, где, судя по скандированию, люди делают ставки на драку.

Игры и драки — единственные развлечения, доступные мужчинам, которым не хватает женского общества, и они быстро стареют. Вот почему до появления Одры и Мейси я большую часть времени проводил в лесу.

Сегодня на улице нет ни одной женщины. Несмотря на дневную жару, они стараются по возможности не выходить из дома, чтобы снизить риск нападения или кражи у своих опекунов.

Я не вижу никаких признаков волнения. Вообще ничего интересного. А это значит, что Одра и Мейси, скорее всего, все еще одни в нашей комнате, ожидая моего возвращения.

Но я только наполовину заполнил свой список покупок.

Испытывая облегчение, я как можно тише пробираюсь через лес к зданию на другой стороне поселка, напротив общежития, где мы живем, — зданию, которое когда-то служило чем-то более безопасным, чем жилой дом.

Чтобы сделать поселение максимально рентабельным, компания, спонсировавшая первых колонистов, использовала стандартные размеры и модульный метод строительства, поэтому большинство зданий выглядят как квадратные блоки или прямоугольные коробки. Окна имеют стандартный размер. Стены были построены из металлических панелей, которые имели шестифутовые секции, что означает, что все комнаты имеют длину от двенадцати до восемнадцати футов. Все двери имеют стандартную высоту и ширину. Даже наружные двери.

Очень прочные двухслойные металлические наружные двери, которые открываются, а не задвигаются в ниши в стенах.

В этом здании на другом конце поселка до сих пор сохранились две функциональные наружные двери с неповрежденными металлическими рамами. Одна из этих дверей находится позади здания, лицом к лесу, и ее не видно из общежитий.

В этом здании никто не спит, потому что здесь нет кроватей, и хотя в одном конце нижнего этажа есть то, что когда-то было промышленной кухней, бытовой техники давно нет, а раковины больше не функционируют. Все, что можно было вынести из здания, было давным-давно вывезено, за исключением наружных дверей и прозрачных поликарбонатных стекол с нескольких неповрежденных окон верхнего этажа.

Я пересекаю узкую полоску земли между лесом и зданием так тихо, как только могу, затем ставлю оба рюкзака на землю и достаю свой набор инструментов, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что я один. Насколько я знаю, никто еще не догадался, что у меня есть больше пары базовых инструментов.

Поселение А в основном населено одиночками, которые с такой же вероятностью зарежут друг друга, как и заговорят друг с другом, что является одной из причин, по которой правило боя один на один по большей части остается в силе. Но даже одиночки объединяются, несмотря на правила, чтобы добиться того, чего они хотят, или победить общего врага, и мой набор инструментов — это определенно то, за что они будут сражаться со мной.

Как и Одра с Мейси, когда мой план по их сохранению станет известен.

Что сделает эту дверь очень необходимой.

Я открываю ее и осматриваю металлическую раму. На ней немного ржавчины, что неудивительно, но, похоже, это не повлияло на целостность конструкции. Рама удерживается на месте с помощью ряда винтов, крепящих ее к металлическим стойкам в стенах. Моя цель — снять дверь и ее раму целыми, чтобы я мог установить все это на место гораздо более слабой и совершенно незащищенной раздвижной двери в нашей комнате.

Преимуществом отсутствия у меня электроинструмента является то, что ручная отвертка работает бесшумно. Недостатком является то, что для откручивания шурупов из металлической дверной коробки вручную требуется много времени и физических сил.

Последних у меня предостаточно. Но солнце уже садится, и обе планеты находятся низко над горизонтом.

У меня урчит в животе, когда я начинаю завинчивать первый винт, прижимаясь к другой стороне рамы, чтобы использовать рычаг. Но я не могу позволить себе тратить время на еду. Я не могу одновременно держать фонарик и открывать дверь в здании, а это значит, что мой проект превратился в гонку против вращения планеты.

Работая, я краем глаза наблюдаю за заходящим солнцем, но, не дойдя до половины завинчивания шурупов, ловлю себя на том, что вглядываюсь в тень здания. От напряжения у меня на лбу выступает пот, и мне приходится часто останавливаться, чтобы вытереть его. И хотя на раме почти нет видимой ржавчины, несколько винтов, похоже, проржавели изнутри.

Вынимая их, я кладу каждый в карман, но к тому времени, как я добираюсь до последней стороны — той, к которой прикреплена дверь, — дневной свет уже давно погас. Луна светит ярко,

С последним — настоящая беда, то ли потому, что он проржавел на месте, то ли потому, что я знаю, что это последнее, что стоит между мной и комнатой, которую можно запереть, — по-настоящему безопасным убежищем для Одры и Мейси.

К тому времени, как я, наконец, выворачиваю его из отверстия — винты могут оторваться — и кладу в карман, луна уже поднялась высоко. Прошла половина ночи. Я весь взмок от пота и дрожу как от напряжения на работе, так и от низкого уровня сахара в крови.

Пока я отдыхаю, я съедаю пару протеиновых брикетов, стараясь не думать о том, что мне предстоит настоящее испытание на прочность.

Поев, я собираю свои инструменты и еще раз осматриваюсь. Если меня и обнаружили, я не могу сказать, и это меня воодушевляет, пока я не осознаю, что если кто-то догадался, что я здесь не для того, чтобы защищать Одру и Мейси, то в его интересах не сообщать мне об этом факте.

Это означает, что если их поймали сегодня утром, то теперь они провели весь день в недружелюбных — и, вероятно, жестоких — руках.

Подгоняемый этой мыслью, я закидываю оба тяжелых рюкзака на плечи и крепко хватаюсь за дверной косяк.

Даже без шурупов она довольно плотно вставляется в отверстие в стене, и мое кряхтение от усилий звучит громче, чем любой звук, который я издаю, откручивая шурупы. Но после нескольких секунд напряженных усилий мне удается вырвать дверь из здания вместе с рамой и всем остальным.

После этих усилий я готов к тому, что дверь будет весить тонну, поэтому я почти разочарован, когда мне удается поднять ее над головой без особых усилий. И все же в этом есть смысл. Моя родная планета — Земля — покрыта сооружениями, построенными до появления эффективных и легких строительных материалов, но все, что предназначено для путешествий в космосе, должно быть одновременно прочным и легким.

Зная это, я не могу поверить, сколько времени мне потребовалось, чтобы понять, что эта дверь — решение нескольких наших проблем.

Я поднимаю дверь над головой, наклоняя ее так, чтобы она оставалась закрытой, не задевая меня, и направляюсь обратно в спальню.

Дверь оказалась легче, чем ожидалось, но на самом деле она не совсем легкая, и если я слегка наклоню ее вверх или вниз, она будет раздуваться на ветру, как парус, и чуть не собьет меня с ног. Но как только я выбираю нужный угол и набираю удобную скорость, ехать становится легче, чем я мог надеяться.

Пока я не добираюсь до общежития.

Я захожу через черный ход и направляюсь прямо к лестнице, но повернуть дверь вокруг U-образной площадки в центре лестницы оказывается практически невозможным. К тому времени, когда я, наконец, добираюсь до второго этажа, углы рамы оставляют несколько новых вмятин на стенах из листового металла, а мои проклятия привлекают толпу любопытных зевак.

Если бы их не озадачивала и не развлекала моя борьба, они, возможно, уже поняли бы, что я один. А это значит, что Одра и Мейси тоже одиноки.

Я бью троих мужчин дверью, когда они не успевают отойти с моего пути, и, прежде чем они восстанавливают равновесие, я двигаюсь дальше. К тому времени, когда я, наконец, подпираю дверь своей комнаты, я готов свернуться калачиком в постели рядом с Одри и проспать несколько дней подряд. Но работа еще далека от завершения.

— Одра, — зову я, и еще до того, как ее имя слетает с моего языка, я слышу скрежет гвоздя, который она вытаскивает из стены.

— Что, черт возьми, это было? — спрашивает она, открывая дверь, и я понимаю, что она слышала, как я ругался и с грохотом поднимался по лестнице.

Я приподнимаю бровь, глядя на нее.

— Ну, вряд ли я мог вернуться тем же путем, что и ушел, с этим в руках. — Я хлопаю ладонью по металлической дверной раме, прислоненной к стене в коридоре, и ее глаза расширяются, когда она понимает, на что смотрит.

— Это… дверь?

— Это ваша дверь. Но мне, возможно, понадобится помощь, чтобы ее установить.

Одра выглядит ошеломленной. Она выглядит… успокоенной. И если не счастливой, то, по крайней мере, довольной.

Выражение ее лица, когда она смотрит на меня, пробуждает во мне желание, которого я никогда раньше не испытывал. Внезапно мне захотелось дать ей не только самое необходимое, чтобы она оставалась жива, но и то, что делает ее счастливой.

Почему-то ее улыбка значит для меня больше, чем все проволочные заграждения и пружинные столбы на планете. Больше, чем разбившийся патрульный шаттл и жуткая способность Мейси приводить нас к поставкам снабжения.

Я бы обошел всю планету ради шанса увидеть, как она смотрит на меня так, как она смотрит на меня прямо сейчас.

— Где ты это взял? — спрашивает Одра, и через ее плечо я вижу, как Мейси выглядывает на меня из спальни, настолько заинтересованная, что, кажется, забыла о ноже, который сжимает в руке.

— Из другого здания. — Я прикидываю ширину новой двери и сравниваю ее с отверстием, в которое она должна входить. — Она должна подойти, благодаря чуду модульной конструкции. Хотя, возможно, будет трудно вставить раму.

На полпути по коридору собралась толпа, и еще больше лиц наблюдают за мной из ближайших дверных проемов, но они исчезают на заднем плане моего внимания, где я могу отслеживать их на предмет угроз, не обращая на них особого внимания.

Раздвижная дверь примерно на дюйм длиннее, чем нужно, чтобы полностью высунуться из кармана, поэтому я задвигаю ее в стену до упора. Когда остается два дюйма открытой двери, чтобы она не могла «затеряться» в стене, я встаю в дверном проеме, прижимаюсь спиной к той стороне, где нет кармана, и толкаю дверь обеими руками так сильно, как только могу. У меня на лбу выступает пот, и на секунду мне кажется, что из-за этой проклятой двухдюймовой раздвижной двери все сегодняшние усилия окажутся бессмысленными. Затем изнутри стены раздается металлический скрежет, и то, что раньше было креплением, поддается. Дверь полностью уходит в стену.

Одри помогает мне вставить новую дверь на место.

— Я не могу в это поверить, — выдыхает она, когда ее взгляд скользит по раме изнутри нашей комнаты. — Я не могу поверить, что ты это сделал.

Я пожимаю

— Я не могу похвалить взаимозаменяемые детали, разработанные для модульной конструкции.

— Нет, но ты можешь похвалить то, что достал эту штуку из другого здания и принес ее сюда самостоятельно.

Я оглядываю коридор и радуюсь, видя, что большинству наших зрителей наскучил проект, и они вернулись в свои комнаты. Вероятно, им не будет по-настоящему интересно, пока они не поймут, что эта новая дверь поможет мне не подпускать их к Одри дольше отведенного мне месяца.

Я вхожу в комнату и закрываю дверь, чтобы проверить, как она работает.

Защелка не совсем совпадает с отверстием в раме, которое ее фиксирует и удерживает дверь закрытой. Я протягиваю Одре одну из прокладок — щепок от дерева, — которые я взял из другого здания вместе с дверью.

— Я собираюсь поднять ее. Не могла бы ты просунуть это под раму с правой стороны?

Она так и делает, и все исправляется. Дверь закрывается.

— Ну, без декоративных элементов, закрывающих раму, это не очень красиво. — Они были повреждены, когда я сорвал их с другого здания. — Но это должно работать. — И у меня есть идея насчет запирающего механизма, но я не собираюсь пользоваться сварочной горелкой, не выспавшись. Солнце уже снова всходит. Меня не было дома весь день и всю ночь.

— Хорошо. — Одра оттаскивает меня от двери, и ощущение ее руки в моей — такой мягкой и хрупкой — вызывает у меня желание прикоснуться к другим мягким и хрупким частичкам ее тела. — Но сначала тебе нужно что-нибудь съесть. — Она открывает пакет с едой и протягивает мне последний пакетик с курицей и пармезаном.

Пока я ем, примостившись на краю кровати, Мейси плюхается рядом и протягивает мне моток плетеной веревки, демонстрируя работу, которую они проделали, пока меня не было.

— Выглядит отлично, — говорю я, но она хмурится и протягивает ее мне.

— Проверь.

Я ставлю на стол свой ужин и хорошенько натягиваю веревку.

— Молодец. Одра показала тебе, как завязывать узлы?

Мейси кивает, затем отмеряет два фута от последнего узла и завязывает еще один. Она убирает свою работу в угол комнаты, который отвела для себя, и, пока я ем, Одра изучает новую дверь. Время от времени она бросает взгляд на два рюкзака, которые странно раздулись от моей добычи.

— Можешь посмотреть, — говорю я ей.

Она приподнимает бровь, глядя на меня. Затем опускается на колени и расстегивает молнию на сумке, которую я у нее позаимствовал. Ее глаза расширяются, когда она осторожно перебирает содержимое.

— Это все с места крушения? — шепчет она на случай, если кто-нибудь находится достаточно близко, чтобы услышать из коридора.

Я киваю.

— Это еще не все. Это все, что я смог унести. Если повезет, завтра у нас будет охраняемая комната, так что… — Я пожимаю плечами.

— Итак, у нас будет безопасное место. Больше не нужно спать, поглядывая одним глазом на дверь, — говорит Одра. — Больше не нужно таскать с собой все, что у нас есть, куда бы мы ни пошли. — Она усаживается ко мне на колени и обвивает руками мою шею, улыбаясь мне. — Если бы я не знала тебя лучше, я бы подумала, что ты пытаешься превратить это место во что-то пригодное для жизни.

Но я стремлюсь к гораздо большему. Одри заслуживает дома.

Я, черт возьми, собираюсь подарить ей его.

Глава 16

ОДРА

Я не могу оторвать взгляда от новой двери. Я сижу на кровати, скрестив ноги, и слушаю глубокое дыхание Тайсона у себя за спиной, ощущая тепло его тела, а воспоминания о его руках на мне все еще не покидают меня… И все, о чем я могу думать, — это о металлической плите, отделяющей нас от психов по ту сторону нее.

В месте, где нет границ и вообще нет безопасности, я не могу представить себе большего подарка. И он в одиночку выломал дверь в другом здании.

Для меня.

Ну, для меня и для той, кем бы ни была его следующая «компаньонка».

— Тебе нравится? — голос Тайсона гремит надо мной, когда его рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня к себе, пока солнце садится за нашим окном.

— Мне это нравится. — Я откидываюсь на подушку и смотрю на него снизу вверх, когда он приподнимается на локте. — Я все еще не могу поверить, что ты это сделал.

— Ну, это еще не все. Мейси встала? Я не хочу пользоваться горелкой здесь, где так много всего может загореться.

— Ты что-то хочешь сварить?

— Отрезать. — Тайсон проводит рукой по моему боку, затем сжимает мое бедро и сбрасывает простыню.

Я подавляю приступ разочарования, когда он натягивает на себя одежду, даже не оглянувшись на меня, лежащую в постели. Но затем он расстегивает молнию на своей сумке и начинает доставать оттуда все необходимое.

Он принес с собой половину обломков, включая еще одну длинную петлю из проволоки для ловушек, немного обивки и кожи, которые могли быть только с сидений шаттла, и несколько кусочков металла, которые я не узнаю. А также один кусок, который я нашла.

Я беру металлический прут длиной с мое предплечье.

— Это арматура?

Он кивает.

— С разрушающегося фундамента на окраине поселения. Вчера я срезал его. У нас будут проблемы, если кому-нибудь еще удастся оторвать кусок. Этим можно легко размозжить кому-нибудь голову.

Да. Ты мог бы.

— Как думаешь, ты мог бы отрезать еще пару кусочков? У меня такое чувство, что на следующей неделе нам с Мейси понадобится хорошее оружие.

Он замирает, засунув руку поглубже в сумку, и я понимаю, что сказала что-то не то.

— Думаю, благодаря тебе я смогу сама устраивать ловушки, но я не могу позволить какому-то придурку ударить меня. Или навредить Мейси. И я знаю, что ты хочешь помочь, но я не могу вечно зависеть от тебя, Тай. Возможно, тебе все равно придется о ком-то заботиться. Я должна сказать Сане, чтобы она выбрала тебя, — говорю я, хотя эти слова жгут мне язык, как кислота.

У меня внутри все переворачивается при мысли о том, что кто-то другой выберет Тайсона на следующей неделе. Но это несправедливо. Он хороший парень. Он заслуживает… компании. Если бы я действительно была хорошим человеком, я бы хотела этого для него, как и для любой девушки, достаточно умной, чтобы не обращать внимания на его огромные размеры и страшный шрам на лице.

Он хмыкает — звук, который я до сих пор не могу истолковать, хотя уже

Возможно, он боится, что, если даст мне оружие, меня убьют.

Возможно, он не хочет, чтобы его выбрал кто-то другой.

Возможно, мы с Мейси доставляем больше хлопот, чем он хочет снова брать на себя. Учитывая, насколько серьезно он относится к своей ответственности перед нами, это имеет смысл.

Когда я слышу, как она ходит по ванной, я стучу в дверь, затем прикасаюсь к встроенной панели, которая автоматически открывается.

— Доброе утро, — говорит Мейси со своего места на краю ванны. Она выглядит так, будто не спала несколько часов.

— Вообще-то, уже почти ночь, — говорю я, когда она проходит мимо меня в темнеющую спальню.

Взяв один из наших фонариков, я иду в туалет и умываюсь, а когда снова выхожу, Тайсон смотрит на край новой двери, которую он распахнул, чтобы попасть в комнату. В правой руке он держит мини-плазменный резак. В левой руке он держит шестидюймовый кусок арматуры. На макушке у него темные очки.

Мейси сидит в нескольких футах от меня и светит другим фонариком на дверь, чтобы освещать, что он делает.

Я опускаюсь на кровать, наблюдая, и хотя он, должно быть, слышит скрип пружин, он не поворачивается. Он вообще не обращает на меня внимания.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я. И на мгновение я задерживаю дыхание, боясь, что он продолжит игнорировать меня. Я не уверена, что сделала что-то не так, но я определенно разозлила его.

— Устанавливаю запорный механизм. — Тайсон заходит в ванную и придерживает арматуру над ванной. Я следую за ним с фонариком. — Отвернитесь. — Он опускает очки, чтобы прикрыть глаза, но не оглядывается, чтобы убедиться, что мы следуем его указаниям.

Он зажигает горелку, и я стараюсь не смотреть на пламя. Мейси отворачивается от ванной, вытягивая веревку, которую она сейчас заплетает у себя на коленях.

Тихий свистящий звук горелки меняется, затем что-то падает в ванну. Затем раздается еще один глухой удар. Затем третий.

Звук режущего инструмента затихает. Когда Тайсон возвращается в спальню, я заглядываю в ванну, где нахожу три двухдюймовых куска арматуры, края которых все еще горят красным в том месте, где их обрезали горелкой.

В спальне Тайсон, не предупредив нас, включает резак, и я жестом показываю Мейси, чтобы она отвернулась, а сама направляю свет на его работу. Звук резака снова меняется, когда он несколько раз соприкасается с чем-то — с дверью? — Затем звук затихает, и Тайсон выдыхает с явным облегчением.

— Что? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.

— Я боялся, что у меня кончится топливо. — Его голос хриплый, но, по крайней мере, он обращается ко мне. — Возьми арматуру из ванны. Но убедись, что она остыла.

Я делаю, как он просит, хотя на самом деле он ни о чем не просил, и снова в спальне протягиваю ему на ладони все три куска остывшего металла. Он берет один и аккуратно вставляет его в отверстие, которое он вырезал в торце двери — поверхность, которую вы не видите, когда она закрыта, — ближе к верху.

Когда я подхожу ближе, чтобы получше рассмотреть, он открывает дверцу пошире и показывает мне дыру. Внутри дверца черная.

— Она заполнена пеной, — объясняет он, но его слова немногословны. Он все еще злится. — Это делает дверь легче и помогает изолировать ее. Что на самом деле нас не беспокоит, потому что у нас нет климат-контроля.

— Если дверь полая, достаточно ли она прочная?

— Да. Это два толстых слоя того же материала, из которого сделаны стены этой комнаты, с пенопластом между ними. — Тайсон снова вставляет короткий кусок арматуры в отверстие и закручивает его, выдалбливая пенопласт, пока наружу не останется всего несколько сантиметров арматуры.

Затем он повторяет процесс с двумя другими отрезками арматуры и двумя другими соответствующими отверстиями в двери — одно чуть выше дверной ручки, а другое примерно в футе от пола.

— Когда дверь закрыта, — он указывает на раму, в которой он уже проделал три координирующих отверстия. — арматурный стержень на дюйм просунется в эти отверстия в раме, как засовы, эффективно запирая дверь.

— Я не понимаю. — Я чувствую себя идиоткой. — Как ты вставляешь арматуру в отверстия в раме? При закрытой двери они будут совершенно недоступны.

— Вот этим. — Тайсон роется в кармане и достает маленький металлический диск с отверстием посередине. Он подносит его к верхнему — болту из арматуры, и арматурный стержень практически выскакивает из торца двери и прилипает к диску.

— Магнит, — шепчу я, впечатленная тем, что теперь понимаю.

Тайсон кивает и вставляет арматурный прут обратно в отверстие в двери. Затем он закрывает ее.

— Ничего не происходит.

Я задерживаю дыхание, когда он прижимает магнит к краю закрытой двери, где есть выемка, обозначающая расположение системы запирания с отверстиями и арматурой. Затем он проводит магнитом по двери и прижимает его к раме. При этом арматурный стержень протаскивается на дюйм в отверстие в раме, надежно запирая дверь.

Чтобы проверить это, он поворачивает ручку и пытается открыть дверь.

Нижняя часть двери немного поддается, но верхняя остается плотно закрытой.

Тайсон кивает, и я вижу, что он доволен, хотя, кажется, пытается заставить дверь подчиниться.

Я улыбаюсь.

— Можно я попробую?

Он протягивает мне магнит, и я провожу им по выемке прямо над дверной ручкой, — запирая дверь на центральный «засов».

— Это так круто, — выдыхаю я. — Засовов даже не видно, но они такие прочные.

— Да. — Тайсон выхватывает магнит у меня из рук. — Думаю, он сослужит мне хорошую службу в отношениях со следующей женщиной, которая будет использовать меня в качестве еды и крова. — Его голос звучит почти так же сердито, как и… обиженно.

— Тай. — Я тянусь к его руке, но он вырывает ее из моей хватки. — Эй. Я думала, это партнерство. Дружеские отношения.

— Я тоже, — огрызается он, когда взгляд широко раскрытых глаз Мейси мечется между нами. — Но сейчас ты говоришь о том, что толкнешь Сану ко мне, когда выйдешь за дверь, и…

— Подожди. Почему ты злишься из-за этого? Если ты не хочешь ей помогать, то не делай этого, но…

На его лбу появляются глубокие морщины.

— Дело не в том, что я не хочу «помогать ей», Одра. Я не хочу, чтобы ты была в чьей-то еще постели, и я не хочу, чтобы кто-то был в моей, — рычит он, и от его слов по мне

— Тайсон, я… — я хмурюсь, вспоминая наши последние разговоры. — Я не помню, чтобы ты мне это говорил.

— Той ночью. После Даррена. Я сказал тебе, что убью следующего мужчину, который попытается прикоснуться к тебе, а ты сказала, что останешься со мной. А теперь ведешь себя так, будто ничего из этого не помнишь!

— Я помню, но я и не подозревала, что ты имел в виду, что все это будет действовать и на следующей неделе. — Я смотрю на него, пытаясь понять. — У нас нет выбора, Тайсон. Ты сказал, что они не позволят мне снова выбрать тебя.

— Я говорю не о дурацком аукционе. Я не хочу, чтобы ты выбирала меня еще на месяц, Одра. Я не хочу, чтобы ты уходила, когда вернется Венди. Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Я хочу, чтобы ты была со мной. Серьезно. Сколько бы нам ни пришлось прожить на этой жалкой планете.

Ошеломленная, я опускаюсь на край кровати.

— Ты сказал, что это было дружеское общение.

Его хмурый взгляд отражает мой.

— Так оно и есть. По крайней мере, я хочу, чтобы так оно и было. Дело не в том, что мы должны друг другу. Я хочу быть с тобой.

— Тайсон, дружеские отношения означают дружбу. Типа, приятели. Я думала, ты говорил, что тебе просто нужны дружеские отношения с выгодой для себя. Это больше, чем деловая сделка, но меньше, чем… что-либо еще.

— Нет, это не… — Расстроенный, он проводит рукой по своему покрытому шрамами лицу. — Я сказал не те слова. Или я сказал их недостаточно. — Он опускает руки по швам и, кажется, мысленно начинает сначала. — Я не хочу быть твоим другом, Одра. Я хочу быть для тебя всем.

Комната начинает плыть у меня перед глазами. Это безумие. У меня что-то вроде слуховых галлюцинаций, вызванных ужасом, — я срываюсь от напряжения из-за всего этого. Это кажется вполне разумным после того, что случилось с Дарреном.

За исключением того, что Тайсон очень, очень реален. И он, кажется, имеет в виду то, что говорит.

— Клянусь, я позабочусь о тебе, — говорит он, опускаясь на матрас рядом со мной. — Я сказал тебе, что больше никому не позволю к тебе прикасаться, и я не шутил. Вот для чего нужна дверь. Чтобы обезопасить тебя, когда меня не будет рядом. И я работаю над тем, чтобы починить душ. Или, по крайней мере, подогреть воду для ванны, используя солнечные батареи шаттла. Я не могу дать тебе всего, чего ты заслуживаешь. Но я дам тебе все, что смогу. Если ты просто останешься.

Я моргаю, пытаясь понять, что за уязвимость смотрит на меня из глаз самого сильного мужчины, которого я когда-либо встречала. Он смотрит на меня так, словно я держу его сердце в своих руках, и всего одно крепкое пожатие — и оно разобьется, а он просит меня защитить его. Как будто он защищал меня с того момента, как я попала в поселение А. Но…

— Тайсон, я не понимаю, как это могло бы сработать. Если ты попытаешься удержать меня и Мейси, люди взбунтуются. И Джейми позволит этому случиться, даже если это приведет к появлению патруля, потому что это будет самое интересное событие в четвертой зоне с тех пор, как они с Венди заключили сделку.

Тайсон начинает спорить, но я его перебиваю.

— Ты можешь видеть это по его глазам, Тай. Джейми был в восторге, когда я выбрала тебя, потому что это сделало все интереснее. И даже если не будет беспорядков, я не смогу прожить остаток жизни, оглядываясь через плечо, ожидая, что меня схватят и изнасилуют или убьют, как только ты отвернешься. Это место не для меня. Поселение А — это не то место для нас, если ты хочешь, чтобы там были мы.

Гнев исчезает с его лица, и я замечаю мимолетный проблеск чего-то гораздо более хрупкого.

— Ты хочешь этого? Ты хочешь меня?

— Хммм… — я упираю руку в бедро и притворяюсь, что размышляю над этим. — Хочу ли я единственного мужчину на всей планете, который не психопат и не садист, который сводит меня с ума в постели и достаточно умен, чтобы изобрести собственную систему магнитных замков? Черт возьми, да, я хочу тебя, Тайсон.

— Это из-за ловушек, не так ли? — Он прищуривается, глядя на меня, но в его глазах светится веселье. — Я нужен тебе из-за мяса.

Это, а также твоя дурацкая двусмысленность. Я кладу обе руки ему на грудь и смотрю в глаза, чтобы не было никаких сомнений в том, что я скажу дальше.

— Я бы хотела тебя, даже если бы ты не мог охотиться, или ловить рыбу, или вырвать дверь из какого-нибудь здания и в одиночку пронести ее через весь город и подняться по лестнице. Мне невыносима мысль о том, что ты прикасаешься к кому-то другому. Я собиралась познакомить тебя с Саной только из неуместных альтруистических побуждений.

— Очень, очень неуместных, — рычит он, притягивая меня ближе.

В другом конце комнаты хихикает Мейси. Я совсем забыла, что она здесь.

— Согласна. — Я провожу руками по его груди и смотрю на него снизу вверх. — Иногда я путаю этическую теорию с реальностью жизни на планете-тюрьме. Мне грустно думать, что эти два понятия несовместимы, по крайней мере, в некотором роде. Но не настолько я опечалена, чтобы отдать тебя другой женщине.

— Значит, ты хочешь сказать, что, если мы покинем поселение — если мы начнем действовать самостоятельно, — ты останешься со мной?

— Ты не сможешь оттолкнуть меня от себя ломом. Но мы должны забрать Мейси. Я не могу оставить ее здесь. И я не могу отвезти ее обратно в поселение Б, пока Венди не согласится, что она отбыла свой срок.

На самом деле, я никогда не смогу вернуть ее Венди.

— Тайсон, если мы сбежим, Джейми совершит налет на поселение Б. Ты сам мне это говорил. Я не уверена, что смогу позволить всем этим женщинам страдать из-за меня.

— Я могу, — рычит он. — Они были готовы позволить страдать тебе. И Мейси. Именно из-за них Букер избил Сану, а Томас заставил Мишель голодать.

—

— Принося в жертву других людей.

— И самих себя. Венди отбывала здесь свой срок, — уточняю я. — И скольких других тоже?

Тайсон пожимает плечами.

— Понятия не имею. Но чем наш уход хуже, чем то, что они отправляют сюда женщин на продажу?

— Это не хуже. Но и не лучше, конечно. И я не уверена, что когда-нибудь смогу быть счастлива, зная, что мое счастье было достигнуто ценой безопасности стольких других женщин. — Может быть, есть другой способ. Может быть, мы сначала поговорим с Джейми и что-нибудь придумаем. Предложим ему что-нибудь, если он просто отпустит нас.

— Например, что? Ты знаешь, чего он захочет. — Хотя он и не поворачивает головы, его взгляд скользит влево, привлекая мое внимание к Мейси, которая все еще с восхищением наблюдает за нами.

Джейми не получит Мейси.

— Что насчет шаттла? Можем ли мы позволить себе потерять все, что у нас осталось? И, может быть, какую-нибудь свежую добычу?

Он наклоняется и проводит языком по моей шее, затем втягивает мочку моего уха в рот.

— Единственное, с чем я могу уйти отсюда, — это с тобой.

— Хорошо, но немного еды и туалетных принадлежностей тоже не помешало бы. — Я хмурюсь, когда он проводит пальцами по моей ключице. — Если Джейми согласится, нам, вероятно, стоит уехать посреди ночи. До аукциона. Таким образом, если мужчины взбунтуются, мы уже уйдем. Им будет гораздо труднее найти нас, когда мы уйдем, чем помешать нам уйти с самого начала.

— Согласен. — Тайсон морщит лоб, и я практически вижу, как он прикидывает наши шансы выбраться отсюда целыми и невредимыми без благословения Джейми. — Я поговорю с ним завтра.

— Я думаю, нам стоит подождать до ночи перед аукционом. Если он скажет «нет», нам придется немедленно улизнуть, потому что мы раскроем свои карты. Ожидание даст нам еще несколько дней, чтобы собрать припасы на случай, если это произойдет.

— Ты права. Но, Одра, ты должна понять, что нам, вероятно, придется какое-то время ночевать в лесу. По крайней мере, пока мы не найдем что-нибудь получше и шумиха не утихнет. И я понятия не имею, сколько времени это займет.

Я киваю.

— Это далеко не идеально, но ты делал это годами, так что, очевидно, это возможно.

— Да, возможно. Приятно? Нет. Но когда я вышел один, никто меня не искал.

Я пожимаю плечами.

— Так что нам придется залечь на дно и прятаться, пока все не уляжется. Но это только в том случае, если мы не сможем подкупить Джейми, чтобы он нас отпустил. — И все же я понимаю, о чем Тайсон умалчивает. Если мы это сделаем, этого уже не исправить. Даже после того, как все уляжется, мы будем в опасности. Каждый, кто заметит нас, захочет убить его и забрать нас с Мейси. Мы никогда не будем жить в мире. Мы всегда будем оглядываться по сторонам.

Но это лучше, чем альтернатива.

— Тогда… мы уходим? — спрашивает Мейси, и мы оба поворачиваемся к ней.

— Ты должна начать поднимать больше шума, — говорит Тайсон. — Слишком легко забыть, что ты здесь. Или что ты должна быть здесь.

— Да, мы уходим. Так или иначе, — тихо говорю я ей.

Она улыбается, разматывая веревку, которую заплетала, и которая все еще прикреплена к выступающей балке, готовая к тому, чтобы ее можно было выбросить в окно, если нам понадобится аварийный выход. Хотя я далеко не уверена в своей способности спуститься вниз так же быстро, как Тайсон.

Нам нужно провести пробный запуск. Но я пока не придумала, как это сделать, не объявляя всему миру, что у нас есть план побега.

К счастью, с последним изобретением Тайсона это может оказаться спорным.

При этой мысли я хмурюсь, глядя на новую дверь.

— А что, если у кого-то еще есть магнит? — Я отпускаю его и задумчиво смотрю на раму. — Если кто-нибудь увидит, как мы отпираем дверь снаружи, он поймет, как это работает. И если у кого-то еще есть магнит, у него может быть ключ от «королевства».

Тайсон скрещивает руки на своей мощной груди.

— Если я увижу магнит, я его конфискую. И я забрал их все с места крушения, чтобы убедиться, что никто другой не сможет их найти. Кроме этого, тебе просто нужно быть готовой выпрыгнуть в окно по веревке.

Именно этого я и боялась.

— Но это только на следующую неделю, пока мы не соберем кое-какие припасы.

Тайсон кивает.

— Нам понадобится палатка. Несколько спальных мешков. Нам нужно будет запастись едой, потому что, если мы будем в движении или в укрытии, мы не сможем вернуться к расставленным ловушкам.

— Значит, нам понадобится еще как минимум один удачный момент для доставки припасов. — Я вопросительно поднимаю брови в сторону Мейси. — Думаешь, ты сможешь нам помочь в этом вопросе?

Она пожимает плечами.

— Я попробую.

Это все, что может сделать каждый из нас. Но, засыпая несколько часов спустя в объятиях Тайсона, я не могу отделаться от мысли, что слабым звеном в нашем плане является не веревка, не тайник с припасами и не магнитные ключи.

Это Джейми.

Глава 17

ОДРА

Следующие несколько дней мы проводим, устанавливая новые ловушки и съедая как можно больше свежего мяса и фруктов, чтобы сохранить упакованные блюда. Ночью мы используем драгоценные батарейки от фонариков, чтобы соорудить палатку из парашюта, который Тайсон сорвал с дерева, возвышавшегося над обломками шаттла, и нескольких крепких, ободранных веток в качестве шестов.

Он помнит несколько эскизов брезентовых палаток из тех времен, когда он был скаутом, но ни я, ни Мейси не можем представить, что мы пытаемся сделать, пока он не нарисует для нас пару таких палаток палкой на земле, на лесной поляне. Самыми простыми являются А-образная рама и навес, для обоих из которых требуется прочная веревка и набор деревьев, к которым ее можно привязать.

Пока мы с Тайсоном отмеряем и нарезаем парашютный материал, Мейси заплетает веревку так быстро, как только может, ее тонкие пальцы летают в воздухе.

Когда шнур и шесты готовы, мы устанавливаем оба вида палаток для пробного использования, в то время как Мейси стоит на страже в лесу. Я беспокоюсь, что кто-нибудь увидит нас и поймет, что Тайсон

Но следили ли за нами на этот раз, я не могу сказать.

Взяв палатку в руки, мы переключили внимание на спальные мешки и скоропортящиеся продукты. Но через четыре дня после начала наших приготовлений у нас начались проблемы с запасами.

Интуиция Мачи приводит нас к западной части поселения, и она уверенно и с энтузиазмом продвигается по лесу — вплоть до того момента, пока над головой не пролетит шаттл, ничего не уронив.

Это небольшой патрульный шаттл, а не грузовой шаттл.

— Мне так жаль, — плачет она, когда мы возвращаемся через лес, насторожив глаза и прислушиваясь к явным признакам драки толпы из-за новых припасов. Ее глаза наполняются слезами, а шаги становятся неуверенными.

— Эй. Все в порядке. — Я притягиваю ее к себе и обнимаю за плечи. — Только благодаря тебе мы нашли столько дропов. — Двое из четырех человек были первыми, кого заметили, когда ящик приземлился. — Но никто не может каждый раз находить золото, милая.

Она кивает. Но пока мы идем, по ее лицу продолжают течь тихие слезы. Она знает, что другого шанса у нас не будет. До того, как нам придется уходить, запасы больше не сократятся.

— Черт, — стонет Тайсон, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как между двумя деревьями впереди мелькает серая тюремная форма.

— В лесу кто-то есть. И не один, — поправляю я, когда мимо мелькает еще одна рубашка.

Они несут тяжелые сумки со свежими припасами, направляясь через опушку леса обратно в поселение.

— Люди уже нашли тайник. Большая часть того, что нам нужно, исчезла.

Мейси снова всхлипывает, и Тайсон поворачивается к ней, прижимая палец к губам.

— Соберись с силами, — говорит он ей твердым шепотом. — Не позволяй им услышать, как ты плачешь. — Мейси поджимает губы и подавляет рыдание, когда мы направляемся в ту сторону, откуда, кажется, пришли все остальные.

Ящик стоит в открытом поле к юго-востоку от нашего поселения. Обычно мы ждем в лесу, вне поля зрения, пока Тайсон закидывает в наши сумки все, что может унести, но на этот раз это бесполезно. Люди стараются срезать путь через лес, чтобы вернуться в поселение, так что нам небезопасно оставаться в лесу одним. И толпа вокруг ящика уже поредела.

Несколько человек, завидев нас, поспешно отходят от ящика, надеясь унести все, что у них есть, до того, как Тайсон заберет это у них.

Раньше я чувствовала себя виноватой из-за этого. Из-за того, что брала продукты у других людей, которые в них нуждались. Потом я заметила, что он берет только у сытых мужчин, которые бросали угрозы или похотливые взгляды в мою сторону. И за последние несколько недель я решила, что вполне могу воровать у мужчин, которым не нужно то, что у них есть, или которые взяли бы у нас с Мейси еще больше, если бы могли.

Тайсон проталкивается вперед небольшой толпы, и мы следуем за ним по узкому проходу, который он нам проложил, терпя тычки локтями, а затем и пожатие рук, когда мужчины понимают, кто мы такие. Тай отталкивает мужчин от передней части ящика и тащит нас с Мейси вперед, затем встает позади нас, как живой щит, пока мы, наклонившись, достаем из ящика по пояс, то немногое, что еще осталось.

Под спутанными кусками ткани, которые могли быть одеждой или постельным бельем, мы с Мейси находим коробок водонепроницаемых спичек, бутылочку мультивитаминов, упаковку зубной нити со вкусом мяты и полоску спиртовых салфеток в отдельных запечатанных пакетах.

Тайсон протягивается между нами, чтобы взять нераскрытую упаковку батареек размером с фонарик и короткую металлическую полоску, которая либо поможет высечь искру для разжигания огня, либо заточит его нож. А может, и то, и другое. Но вся еда закончилась. Мы уходим, когда начинаются неизбежные ссоры из-за того, что осталось, или из-за того, что кто-то взял, что хотел кто-то другой, и Мейси дуется, когда мы возвращаемся через лес, чтобы проверить наши ловушки.

Пока мы не добираемся до неглубокой канавы-ловушки.

Она взвизгивает от возбуждения и бежит вперед. Мы с Тайсоном бросаемся за ней и обнаруживаем, что она смотрит в глубокий конец канавы, где стоит самая настоящая индейка, уставившись на стену грязи перед собой.

— Одра! Это цыпленок! Или, может быть, это гусь!

— Это индейка, — говорю я ей, с трудом сдерживая волнение, и поворачиваюсь к Тайсону. — Это то, что ты хотел поймать?

Он кивает со спокойной улыбкой и садится на корточки в конце канавы, глядя на бедняжку.

— Теория заключается в том, что индейка идет по кукурузному следу к узкому концу канавы, где у нее нет места, чтобы развернуться или расправить крылья.

— Почему бы ей просто не вернуться обратно? — спрашивает Мейси, присаживаясь на корточки рядом с ним, хотя и держится на расстоянии от пронзительно кричащей птицы.

Тайсон пожимает плечами.

— На Земле — или на Родоне — нет ничего глупее индейки.

— Я не знаю. Я бы с удовольствием попробовала ловушку в человеческий рост, чтобы избавить от страданий некоторых тупых хищников из поселения А. Я гарантирую, что у нас найдутся желающие.

Я просто шучу, но Мейси встает и хмурится.

— На какую приманку можно поймать человека-хищника?

Мы с Тайсоном обмениваемся взглядами.

— Ой. — Мейси выглядит пристыженой.

— Ладно, потерпи немного. Я не делал этого с тех пор, как мне было пятнадцать лет, — говорит Тайсон, протягивая руку за птицей. Я смеюсь, и он бросает на меня взгляд. — В солнечных батареях земного стандарта.

Мы с Мейси с восхищением и отвращением наблюдаем, как он обхватывает индейку за туловище, закрепляя крылышки на месте, затем переворачивает ее и держит за обе ноги на расстоянии вытянутой руки.

— Мне нужно, чтобы вы, дамы, сделали петлю из веревки Мейси и повесили ее вон на ту ветку, — говорит он, кивая на одну из веток над головой.

Птица на удивление спокойна, пока Мейси разбирается со своей веревкой, а я помогаю ей крепко привязать ее к ветке. Бедняжка не протестует, когда ее подвешивают за ноги, и даже когда Тайсон перерезает ей горло своим ножом прямо у гибкого красного ковыля.

Но затем, истекая кровью на земле, птица начинает яростно махать крыльями, разбрызгивая кровь по подлеску и толстому ковру из опавших листьев.

Мейси визжит, и мы обе отскакиваем назад, чтобы избежать

Мы берем индейку в парк, где Тайсон показывает нам, как ее ощипывать — это лучшее, что он помнит из своих скаутских дней, — а Мейси собирает перья в одно отделение своего рюкзака, убежденная, что они для чего-нибудь пригодятся.

Когда мы приходим, в парке уже есть несколько мужчин, которые готовят на других грилях, но, когда распространяется новость о нашей последней победе, их становится еще больше. К тому времени, как мы разводим огонь в нашем гриле и Тайсон разделывает птицу, за нами наблюдает человек двадцать мужчин и пара женщин.

Я чувствую себя виноватой за то, как сильно меня злит, что обе женщины с интересом смотрят на Тайсона, явно планируя выбрать его через пару дней. Они просто пытаются выжить, как и я, когда выбирала его.

Я никогда в жизни не ощущала ничего более аппетитного, чем аромат мяса индейки, приготовленного на открытом огне. Мейси достает из пакета с сушеной лапшой пакетик с приправами, и я посыпаю мясо. Тайсон переложил остатки в самую большую банку, которая у нас была, добавил очищенной воды из моей фляги и немного мясных субпродуктов, чтобы приготовить богатый белком суп, который станет особенно аппетитным, когда зайдет солнце и температура начнет понижаться.

Он складывает остатки мяса в пустой пакет для еды в качестве наживки для наших ловушек и рыболовных крючков, которые он планирует изготовить из мелких костей птицы.

Крылышки и бедрышки готовятся быстро, и к тому времени, как готовятся ножки и грудки индейки, толпа вокруг нас увеличивается вдвое. Пока некоторые мужчины пытаются делать вид, что их не интересуют ароматы, доносящиеся от нашего гриля, другие смотрят на нас с нескрываемой завистью.

Жирные кролики и еноты — это одно. Индейка — это невероятное богатство. В ней содержится больше высококачественного белка, чем мы можем съесть за день, и у нас нет возможности сохранить остатки. Что, похоже, понимают все зрители.

Когда мы снимаем мясо с гриля, Тайсон замечает, что Мейси смотрит на двух женщин в парке. Я предполагаю, что он собирается напомнить ей, что произошло в прошлый раз, когда она пыталась поделиться, но, к моему удивлению, он протягивает мне две куриные ножки, хрустящие, ароматные и истекающие соком. На этот раз, вместо того чтобы предложить их Мишель и Сане, он смотрит в глаза Томасу и Букеру.

— Для женщин, — объявляет он. — Никаких условий.

Мужчины переглядываются, очевидно, оценивая подарок. Наконец Букер пожимает плечами и кивает Сане.

Она пересекает парк, направляясь к нам, скрестив худые руки на груди, взгляд прикован к земле, и Тайсон протягивает мне индюшачью ножку, чтобы я передала ее ей. Чтобы между ним и Саной не было контакта, на случай, если Букер взбесится.

— Спасибо, — шепчет она, и мое сердце разрывается от жалости к ней. Она слишком худая, и у нее жирные волосы. Ее руки и лицо перепачканы грязью, несмотря на то, что у Букера есть работающий душ, и я задаюсь вопросом, не оставила ли она это там специально, чтобы скрыть синяки.

Я бы сама убила Букера, если бы могла. Меня не волнует, что Сана сделала, чтобы ее отправили сюда; никто не заслуживает того, через что она проходит. Но я не знаю, как это остановить, кроме как попросить Тайсона вступиться за нее, и я боюсь, что это вызовет бунт. Чего мы не можем себе позволить, находясь так близко к нашему собственному спасению.

Томас кивает Мишель, и она берет у Мейси другую ножку. Она в лучшей форме, чем Сана. На самом деле, насколько я могу судить, у нее нет синяков, а волосы выглядят недавно вымытыми. Но она худая и выглядит испуганной, когда возвращается к Томасу с опущенной головой, с каждым укусом отрывая от кости огромные куски мяса.

Я бы предпочла отнести еду в нашу комнату, чтобы укрыться от завистливых, часто враждебных взглядов, но Мейси не уйдет из парка, пока не убедится, что Томас и Букер не отнимут мясо у Мишель и Саны, и я не могу ее за это винить. Мы не кормим жестоких ублюдков.

Поэтому мы едим в парке, пока в сумерках остывает банка с супом. Затем мы собираем наши припасы и свежий суп и возвращаемся в общежитие.

По пути в нашу комнату мы заходим в комнату Лорен и оставляем наши объедки прямо у ее порога.

Позже, когда Мейси засыпает в ванне, а мы с Тайсоном израсходовали излишек эротической энергии, я лежу рядом с ним в постели, обнаженная, и пот высыхает на моей коже.

— Какое твое второе имя? — спрашиваю я, рисуя бессмысленные узоры на его груди.

— Я назову тебе свое, если ты скажешь мне свое.

— Договорились. Мэриан. Меня зовут Одра Мэриан. Отвратительно, не правда ли?

— Тайсон, — отвечает он без комментариев.

Я закатываю глаза, глядя на него.

— Тебя зовут Тайсон Тайсон?

Он усмехается.

— Нет. Я — Джеймс Тайсон Адлер. Или был им.

— Тебя зовут Джеймс? — Я приподнимаюсь на локте и смотрю на него сверху вниз, изучая его лицо. — Ты не похож на Джеймса.

— Может быть, поэтому все всегда называли меня Тайсон.

— Хотя мне не нужна была твоя фамилия. Если ты произнесешь все три слова вместе, то будешь похож на серийного убийцу. — Я хмурюсь. — Ты что, серийный убийца?

Он на самом деле смеется.

— Нет, если только избавление планеты от насильников не считается серийным убийством. — Он гладит меня по волосам. — Итак, если мы собираемся остаться вместе, мне, возможно, понадобится еще один знак твоей преданности.

Я приподнимаю брови, глядя на него.

— Что-то еще, кроме того, чем мы только что занимались?

— Что-то более личное. Ты можешь не отвечать, но я должен спросить, — говорит он, и я понимаю, что за этим последует, еще до того, как слышу слова. — Почему ты здесь, Одра? Тебе здесь не место, и я не могу представить, что ты сделала что-то настолько плохое, чтобы тебя приговорили к Оку дьявола.

Я медленно выдыхаю. Затем встречаюсь с ним взглядом.

— Я этого не делала.

— Что? — Он садится, и я выпрямляюсь, пока не оказываюсь лицом к нему, скрестив ноги между нами.

— Я ничего не делала. Я невиновна.

Я стараюсь не обидеться на его недоверчивое выражение лица.

— Но тебя не могут отправить на Родон без анализа ДНК. Это надежная система. ДНК никогда не ошибается.

— Анализ ДНК может быть неправильным, если у тебя есть близнец.

— Близнец? — Он выглядит совершенно ошеломленным

— Идентичны. Ее зовут Анна Маресса. Она на шесть минут старше меня. И около шести месяцев назад, по земным лунным циклам, она скрылась с места наезда, в результате которого погибла женщина-конгрессмен и двое ее детей. Должно быть, она пострадала в аварии, потому что, когда они нашли машину, на руле была ее кровь. Только они думают, что это была моя кровь.

— Теперь они могут отличить ДНК близнецов, не так ли? — говорит Тайсон.

— Иногда. Если факторы окружающей среды повлияли на изменение ДНК после рождения. Но мы с Анной выросли в одном и том же месте, у нас были одинаковые привычки к образу жизни. Даже если бы они провели тесты, я не думаю, что они обнаружили бы какую-либо несомненную разницу.

— Но, если они знают, что вы однояйцевые близнецы, они не могут использовать против тебя доказательства по ДНК.

— Да, мой адвокат пытался это отстоять. Но судья не поддержал защиту, потому что мы не поднимали этот вопрос до подачи апелляции. Она обвинила меня в том, что я предприняла последнюю отчаянную попытку обвинить свою сестру в моих собственных преступлениях.

— Почему ты так долго ждала, прежде чем рассказать им о ней?

— Потому что у меня было алиби, и поначалу я не думала, что у них есть какие-то серьезные основания для обвинения. И мне казалось неправильным выдавать свою сестру-близнеца, если в этом не было необходимости. Затем присяжные вынесли обвинительный вердикт, и у меня не было другого выбора. Но к тому времени было уже слишком поздно.

— Твоя сестра не заявила о себе?

Я громко смеюсь, и в моем смехе больше горечи, чем я хотела.

— Они так и не нашли Анну. Я даже не знаю, знает ли она о предъявленных обвинениях. И узнает ли когда-нибудь, если только не позвонит домой. Но к тому времени, как меня арестовали, я ничего о ней не слышала почти три года. Так что кто знает, сколько это может продлиться. Не то, чтобы это имело значение. Анна может чувствовать себя виноватой, но она не признается.

Никто не согласился бы на пожизненное заключение в Око дьявола.

Выражение лица Тайсона стало еще более мрачным и злым.

— Одра, это неправильно. Они не могут держать тебя здесь, если ты ничего не сделала.

Мое раздражение звучит так же горько, как и мой смех.

— У меня есть почти четырехнедельный запас неофициальных свидетельств, подтверждающих, что они могут.

— Но тебе здесь не место. Я знал это с того момента, как ты попросила меня взять с собой и Мейси.

— Тай, все в порядке. Я ничего не могу сделать, кроме как сделать все возможное. — И это бесконечно легче, когда он рядом со мной.

— Это не нормально, Одра. Остальные из нас заслужили это, но не ты. Должен же быть какой-то способ…

— А что ты сделал? — спрашиваю я, чтобы сменить тему. Чтобы отвлечь его от миссии, которая, как я вижу, назревает у него на глазах. Миссия, которая не поможет никому из нас.

— Что?

— Как ты сюда попал, Тайсон?

— О. Я угнал машину.

— И это все?

— Это была полицейская машина. На которой я врезался в три другие полицейские машины, потому что на самом деле не умел водить. Потому что я был молод и глуп. Я усвоил урок — не угоняй полицейские машины. Но какой урок ты должна извлечь из этого? Что у тебя нет сестры-близнеца?

— Тайсон. — Я обхватываю его лицо обеими руками. — Мне нужно, чтобы ты выслушал меня. Когда меня осудили, я впала в шок. Несколько дней я почти ничего не соображала. Затем, когда моя апелляция была отклонена, я хотела умереть. Я пыталась умереть. Но потом я очнулась в больнице и поняла, что рада своей неудаче. Потому что я хочу жить. По дороге в тюрьму я решила, что нет смысла зацикливаться на том, как я сюда попала. Министерство межзвездного правосудия считает меня виновной. Еще никому не удавалось избавиться от Око дьявола. Отказ принять эти две вещи только сделает меня несчастной. Теперь это моя реальность. Ты — моя реальность. И я могу с этим жить. Думаю, я смогу быть счастлива с этим — если мы сможем выбраться из этого проклятого поселения.

Глава 18

ОДРА

Тайсон стучит в дверь, как будто это визит вежливости. На самом деле, он стучит в дверь. Но по его меркам это очень вежливо. Обычно, когда он хочет войти в комнату, он просто вышибает дверь.

— Проваливай! — кричит Джейми изнутри.

— Открой дверь, — рычит Тайсон. — Или я ее снесу.

— Кем, черт возьми, ты себя возомнил, ты… — Джейми распахивает дверь, на его лбу проступают морщины гнева, а квадратная челюсть выпирает вперед. — О. Тайсон. И сучка Тайсона, — добавляет он, скользнув по мне скользким взглядом. — Во всяком случае, до завтра.

Я стискиваю зубы, чтобы удержаться от ответа. Не дразни мужчин. Это никогда не было более важным требованием, чем сейчас. Мы здесь не для того, чтобы разозлить Джейми.

— Чего ты хочешь? — спрашивает он, и откровенное любопытство в его голосе отражается в его глазах. Либо к нему редко приходят гости, либо он, как и все остальные, удивлен, что неуклюжий отшельник, живший на окраине поселения, целый месяц умудрялся кормить и защищать не одну женщину, а двух.

— Пригласи нас войти, — говорит Тайсон.

Джейми переводит взгляд с Тая на меня, затем обратно, обдумывая это. Затем он пожимает плечами и отступает назад, молча разрешая нам войти.

Я никогда раньше не была в комнате Джейми. Я даже никогда не была в этом здании, расположенном через дорогу от нашего дома. Что сначала кажется мне странным, так это то, что его комната может быть любой спальней в любом другом месте галактики.

Его кровать застелена выцветшим, но чистым одеялом. В его комоде шесть, по-видимому, функциональных ящиков, а в открытом шкафу я замечаю запасную одежду, висящую на чертовых проволочных вешалках. Где, черт возьми, он их взял?

Второе, что кажется мне странным, — это обнаженная женщина, стоящая посреди комнаты. Я ее не узнаю. Она определенно не пришла со мной, Мейси и другими из поселения Б.

И на ее руке нет татуировки с номером заключенной.

Прежде чем я успеваю что-либо сообразить, говорит Джейми.

— Я бы предложил тебе

Она пересекает комнату, явно прихрамывая, и садится.

— Так скажи мне, чего ты хочешь, или убирайся. — Джейми не такой сильный, как Тайсон — никто не такой, — но в его глазах есть жестокость, которой я никогда не видела у Тая. Готовность пойти на все, чтобы получить то, что он хочет. Или просто чтобы развлечь себя. Я не сомневаюсь, что это давало Джейми преимущество во многих боях.

Когда Тайсон не отвечает, я оборачиваюсь и вижу, что он смотрит на обнаженную женщину, которая удивленно смотрит на него в ответ. Она выглядит примерно его ровесницей, может быть, чуть старше, и ее подтянутое тело в хорошей форме, если не считать хромоты.

Они явно знают друг друга.

Я проглатываю укол ревности и толкаю Тайсона локтем.

Он моргает, и я вижу, как он пытается сосредоточиться. Затем его взгляд останавливается на мне, и он, кажется, вспоминает, зачем мы здесь.

— Я не отдам Одри завтра. — Его голос звучит как линия на песке. Это констатация факта, которую нельзя — и которую не будут — менять. И все же я вздрагиваю от его формулировки. Я бы попыталась немного облегчить Джейми это откровение, но Тайсон больше любит говорить правду в глаза.

— О, правда? — Джейми скрещивает руки на обнаженной груди со спокойной улыбкой, как будто только что услышал первую часть шутки и ждет развязки. — Почему же?

— Мы уходим.

Джейми поворачивается ко мне.

— Ты что, не слышала, что произойдет, если ты попытаешься убежать?

— Она не убежит, — настаивает Тайсон. — Мы уходим. И мы здесь, чтобы предупредить тебя об этом. Из вежливости. Чтобы избежать как можно большего хаоса.

Джейми все еще смотрит на меня, как будто Тай ничего не сказал.

— Называй это как хочешь, но если завтра в полдень ты не выйдешь на улицу, чтобы выбрать себе на ужин новый член для отсоса, я натравлю на тебя всех мужчин. А потом я натравлю их на тебя. Такое было всего один раз. — Он, наконец, поднимает взгляд на Тая. — Ты помнишь?

Твердая линия его подбородка говорит о том, что это так.

— Она была примерно такого же роста, как и другая твоя маленькая сучка. К тому же молодая. — Он поворачивается ко мне, и на его лице отражается болезненная ностальгия. — После того, как мы ее поймали, парни сменяли друг друга. Она пережила около тридцати нападений этих свирепых ублюдков, прежде чем, наконец, скончалась от полученных травм. Прямо там, в грязи, перед зданием.

Ярость бурлит в моих жилах. К горлу подступает тошнота.

— Затем мы оттащили ее в лес. Напомни, как ее звали?

Тайсон не отвечает.

Джейми хмурится.

— Дарла?

— Дарси, — говорит женщина в кресле, ее голос звучит ниже, чем я ожидала.

— Да. Дарси. — Джейми, кажется, погружается в воспоминания. Затем он переводит свой тяжелый взгляд на Тайсона. — Ты этого хочешь для своей девушки? Чтобы ее изнасиловали до смерти прямо у тебя на глазах? Потому что я позабочусь о том, чтобы тебе досталось место в первом ряду.

Меня сейчас стошнит. У меня трясутся руки, и я не могу их унять. Воздух в моих легких ощущается как тяжелый груз, который отказывается двигаться. Я задыхаюсь.

Это было ошибкой. Джейми невозможно переубедить. С ним невозможно договориться. А Тайсон не сможет драться с двумя сотнями человек.

Я не могу так умереть. Я не могу.

Я дергаю Тая за руку, пытаясь оттащить его к двери, но он не поддается.

— Мы пришли не с пустыми руками, — рычит он.

Джейми приподнимает брови.

— По-моему, у тебя в руках ничего нет.

— Дай нам выскользнуть незамеченными и не вымещай это на женщинах Венди. И мы дадим тебе ее шаттл. — Тайсон бросает взгляд на обнаженную женщину в кресле, и мои глаза расширяются, когда меня осеняет понимание.

Она не заключенная. Она одна из патрульных с разбившегося шаттла — та, у которой сломана нога. Та самая, у которой Тайсон забрал свой нож.

И все же она здесь такая же заключенная, как и я.

— Ты думаешь, я позволю цивилизации рухнуть ради шаттла, на котором смогу добраться в любое время, когда захочу? — Джейми указывает на обнаженного охранника. — Она знает, где потерпела крушение, Тайсон. Я не поехал на шаттле, потому что мне ничего не было нужно от этого чертова шаттла. Не все мы, любители выживания в дикой природе, делаем все по-своему. — Он разводит руками, обводя взглядом свою полностью обставленную комнату — то, что на Родоне считается роскошью. — Некоторым из нас и не обязательно быть такими.

— Ее пистолет все еще в шаттле, Джейми, — говорит Тайсон. — Отпусти нас, и он твой.

Джейми, прищурившись, смотрит на женщину в кресле.

— Вив. Ты сказала, что у тебя не было пистолета

Вив. Вивиан.

Это охранник Тайсона. Та, которая использовала его для секса. Которая научила его ублажать ее, когда он был еще мальчишкой. А потом бросила его, когда с ним все закончилось.

Он никогда не упоминал, что охранник со сломанной ногой был женщиной, не говоря уже о том, что это была Вивиан.

Она пожимает плечами, но в ее глазах читается страх, когда Джейми приближается к ней, сжимая руки в кулаки.

— Это не принесет тебе никакой пользы. Он запрограммирован на снятие отпечатков пальцев и чувствителен к температуре. Я единственная, кто умеет из него стрелять, и я знала, что ты не захочешь, чтобы я приближалась к нему, так что…

— Значит, ты солгала о том, что в четвертой зоне есть оружие? — Он поднимает кулак, и она вжимается обратно в кресло. Затем он наносит удар кулаком прямо ей в лицо.

Тайсон бросается вперед и ловит кулак Джейми ладонью, поглощая силу удара всего за несколько дюймов до того, как он попал бы в щеку Вивиан. Его мышцы напрягаются, когда он с невероятной силой отталкивает руку Джейми назад.

Вивиан всхлипывает, вжимаясь в кресло, и мы все понимаем, что это временная передышка. Тайсон не сможет помешать ему избить ее после того, как мы уйдем.

— Тебе нужен пистолет? — он рычит. — Отпусти нас. Заставь остальных отпустить нас.

Джейми опускает кулак и свирепо смотрит на Тайсона.

— Ради пистолета, который не стреляет? Мне понадобится нечто большее.

— У нас есть свежее мясо, — говорит Тай. — Отдельная ванная комната. Дверь запирается. Я оставлю тебе

— Вот так теплее. — Джейми кивает, как будто на самом деле думает об этом. — Но мне нужно кое-что еще, чтобы скрепить сделку. — Его взгляд скользит по мне, и у меня в животе зарождается неприятный холодок.

— Нет. — Тайсон встает передо мной.

— На одну ночь. На всю ночь. Ты можешь забрать ее обратно перед рассветом, как раз вовремя, чтобы незаметно вывести ее отсюда под покровом темноты. Хотя я не могу обещать, что она будет готова к длительной прогулке.

Этот холод пронизывает меня насквозь, пробирает до костей и вызывает мурашки по коже.

— Нет, — рычит Тайсон таким глубоким голосом, что само слово почти неузнаваемо, хотя смысл его ясен.

Взгляд Джейми скользит по мне, и вторжение кажется таким реальным, что мне хочется скрестить руки на груди. Как будто он может видеть сквозь мою одежду. Затем он пожимает плечами и переводит взгляд обратно на Тайсона.

— Тогда другую. Отдай мне Мейси, а сам можешь забирать Одру.

Я жду, что Тайсон возразит, и, когда он молчит, вмешиваюсь.

— Нет! Она же практически ребенок!

Джейми снова пожимает плечами, и мне хочется врезать ему прямо по яйцам.

— Никто не остается невиновным вечно. Особенно здесь.

— Этого не произойдет, — плюю я в него.

— Тогда увидимся завтра на аукционе. Или увидимся на твоих похоронах. — Его смех вызывает тошноту. — Шучу. Мы не собираемся тебя хоронить.

Бл*дь.

— Если я останусь здесь на ночь, ты позволишь нам уйти с Мейси? И ты не совершишь набег на поселение Б?

— Одра, нет, — рычит Тайсон. — Ты не останешься.

Но я не вижу другого выхода. Я не отдам ему Мейси и не могу позволить им штурмовать другое поселение из-за меня.

Джейми кивает.

— Вот и договорились. — Но он не смотрит на меня. Он смотрит на Тайсона. — Одна ночь, и я могу делать с твоей сучкой все, что захочу. Тогда она вся твоя. С осознанием того, что она больше не только твоя.

И это было настоящей наградой — утвердить свое господство над Таем. Отобрать что-то у самого крупного и сильного человека в поселке, не нанеся ни единого удара. Одна ночь со мной не была бы большой наградой для Джейми, учитывая, что он держит гребаного охранника в качестве секс-рабыни, если бы не то, что эта ночь значила для Тайсона. Если бы мы все не знали, что Тайсон не спал бы всю ночь, мучая себя представлениями о том, что со мной происходит. Чему он позволил случиться со мной.

— Это всего на одну ночь. — Я кладу ладонь на его руку и чувствую напряжение — сдерживаемую силу — под своими пальцами. — Это лучше, чем тридцать ночей с кем-то другим. А утром мы свободны. — Во всяком случае, настолько свободны, насколько это возможно на планете-тюрьме.

— Одра, есть вещи, от которых ты не сможешь вернуться, — говорит Тайсон сквозь стиснутые зубы. — Есть вещи, которые ты не можешь забыть или оставить в прошлом.

Но мне придется воспользоваться этим шансом, потому что я не могу смириться ни с одной из альтернатив.

— Это мой выбор, — говорю я ему. — Мне просто нужно, чтобы ты зашел за мной утром. Обещай мне, что будешь здесь до восхода солнца.

Джейми пожимает плечами.

— Черт возьми, Тайсон может остаться и посмотреть.

— Нет, — говорю я. — Он не может.

— Одра. — Тайсон умоляет меня назвать мое собственное имя. Его кулаки сжаты, на шее вздулись жилы.

— Со мной все будет в порядке.

Он поворачивается к Джейми.

— Ты не можешь ее ударить.

Джейми поднимает руку ладонью вверх, как будто собирается принести клятву.

— Только если она будет сопротивляться мне. Даю тебе слово. — Он поворачивается ко мне. — Сотрудничай, и ты уйдешь отсюда без единой царапины.

Но он совершенно определенно не обещал не причинять мне боли. И понимание того, что он может причинить мне боль, не оставив следа, ужаснуло меня до глубины души.

— Одра, ты уверена? — рычит Тайсон. — Мы можем найти другой способ.

— Она уверена, — сказал Джейми. — Убирайся. Или останься и наблюдай.

— Уходи, — шепчу я. — Возвращайся за мной утром.

Он поворачивается к Джейми и говорит сквозь зубы, стиснутые так сильно, что я слышу, как скрипят его челюсти.

— Я вернусь за час до восхода солнца. Если на ней будет отметина, я убью тебя.

— Принято к сведению. — Джейми открывает дверь. Тайсон на секунду прижимает меня к себе. Затем он отпускает меня, и дрожь в его руках говорит мне о том, чего ему это стоит.

Он закрывает за собой дверь, и я на секунду впадаю в панику, задаваясь вопросом, насколько большую ошибку я совершила. Потому что это ошибка. Я знала это еще до того, как согласилась. Но по скользящей шкале нравственности это меньшее зло, чем другие варианты.

— Убирайся, — снова рявкает Джейми, и на секунду мне кажется, что он обращается ко мне, что он передумал, и я испытываю одновременно облегчение и ужас. Затем встает Вивиан. Но вместо того, чтобы выйти в коридор, она направляется через ванную в соседнюю комнату. Я замечаю в открытую дверь добротный диван и понимаю, что у Джейми не просто спальня — у него целый гребаный люкс.

Вивиан закрывает дверь ванной, и я остаюсь наедине с Джейми. С человеком, который руководит аукционом плоти, который однажды угрожал разрезать меня на куски, а затем вышвырнуть вон, чтобы другие прикончили меня.

— Раздевайся, — приказывает он. — Женщины не носят одежду в моей комнате. Никогда.

Отлично.

— Ты клянешься, что отпустишь нас? — Мне нужно услышать, как он это скажет. Мне нужно смотреть ему в глаза, пока он клянется.

— Если мне придется повторить это еще раз, я буду считать, что ты сопротивляешься мне.

Я стягиваю футболку через голову, затем дрожащими руками аккуратно складываю ее и кладу на комод. Затем я снимаю брюки и тоже складываю их. Медленно.

— У нас впереди вся ночь, — напоминает мне Джейми. — Солнце еще даже не село. Так долго откладывать нельзя.

Я снимаю лифчик и, избегая его взгляда, кладу его на аккуратную стопку своей одежды, и чувствую, что он смотрит на меня. Разглядывает. Изучает. Он стонет, когда я стягиваю трусики с бедер.

— Я действительно должен был оставить тебя себе.

— Я не выбирала тебя, — напоминаю я ему.

— Вивиан тоже. Мое положение предполагает привилегии. Сядь на кровать и раздвинь ноги. Я хочу посмотреть на тебя.

Мое лицо вспыхивает.

— Ты собираешься драться со мной? — Правая рука Джейми сжимается в кулак, и в его штанах вздувается бугор. Он хочет, чтобы я дралась.

— Нет. — Моя цель — вытащить Мейси, Тайсона и себя отсюда целыми и невредимыми. Я сажусь на край кровати, и когда мои колени остаются сведенными вместе, когда я, кажется, не могу заставить свои ноги двигаться, Джейми делает шаг вперед и раздвигает их обеими руками.

Я сжимаюсь в комок, заставляя свои ноги оставаться неподвижными. Чтобы не сопротивляться его хватке.

Он пристально смотрит на меня. Выпуклость в его штанах становится еще больше.

— Откинься назад и упрись пятками в матрас. Раздвинь ноги.

Мое лицо вспыхивает еще сильнее, и я понимаю эту игру. Унижение.

— Пожалуйста, мы можем просто покончить с этим? — Разве он не может просто столкнуть меня вниз и забраться сверху, пока я закрываю глаза и пытаюсь представить, что нахожусь где угодно в галактике, только не здесь и не сейчас?

— Нет. Ноги на кровать. Открой рот пошире.

Я медленно поднимаю ноги, упираясь пятками в матрас. Я начинаю ложиться на спину, но левая рука Джейми обхватывает мое плечо, удерживая меня в вертикальном положении. Его правая рука скользит по мне. Его палец скользит внутрь.

Мои глаза наполняются слезами, и он смеется.

— Ты собираешься плакать? Это ничего не изменит. Ты можешь кричать, если хочешь.

— Пожалуйста… — Я даже не знаю, о чем прошу. Наверное, о милосердии. Достоинство. Тайсон изо всех сил старался, чтобы мне было комфортно, даже в ту первую ночь, но Джейми такой…

Джейми такой…

Он хмурится и вводит в меня второй палец. Затем третий, и он улыбается, когда я морщусь.

— Тайсон — крупный парень, да? Он заставил тебя расслабиться. По крайней мере, здесь. — Он пожимает плечами. — Есть и другие варианты. Перевернись.

— Что? — Я слышала его. Я просто не могу это переварить.

— Перевернись и поставь колени на кровать. Подними попку. — Он расстегивает брюки и стаскивает их вместе с нижним бельем.

Мое сердце готово выскочить из груди. Я не могу пошевелиться. Я не могу этого сделать.

Джейми поднимает меня обеими руками и поворачивает к себе за плечи. Затем он толкает меня лицом вниз на кровать. У меня текут слезы, когда он приподнимает меня за бедра, прижимая колени к краю матраса. Затем он устраивается между моими икрами, так что они свисают с кровати. Он сплевывает себе на ладонь и…

— Нет. — Я пытаюсь встать, перевернуться, но его рука ложится мне на спину, удерживая на месте. — Пожалуйста, не делай этого.

— Будет хуже, если ты будешь сопротивляться, — предупреждает он, когда его член упирается мне в задницу. — Но продолжай, если хочешь.

— Нет! — Я наклоняюсь вперед, отползая от него на кровати. Он хватает меня за лодыжку и с проклятиями тянет назад. — Нет!

Визжит металл, затем дверь с грохотом открывается в стене позади меня.

— Она сказала «нет», — рычит Тайсон.

Я переворачиваюсь на спину как раз вовремя, чтобы увидеть, как он хватает Джейми за волосы. Глаза Джейми расширяются, но прежде чем он успевает вскрикнуть, Тайсон проводит ножом у основания его горла. Сильно и глубоко.

Кровь заливает кровать, и я поспешно убираюсь с ее пути.

Джейми пытается кричать. Затем он начинает задыхаться.

— Черт, — шепчу я, сползая с кровати. — Черт! Тайсон!

Он опускает Джейми на пол, а я закрываю дверь.

— Что ты сделал? — тихо спрашиваю я, глядя на Джейми, из шеи которого течет кровь и впитывается в грязный ковер.

— Ты сказала «нет». — Тайсон произносит это так, как будто этого должно быть достаточно для объяснения. — Ты плакала.

— Я знаю, но ты не должен был… — Я не могу злиться на него за это. Я не могу заставить себя злиться из-за этого, даже несмотря на то, что мы сейчас в такой передряге. — Почему ты все еще здесь?

— Я не мог оставить тебя. Я не оставлю тебя. — Он оглядывается по сторонам, пока не находит мою одежду, сложенную на комоде, и протягивает ее мне. — Одевайся.

— И что, черт возьми, мы теперь будем делать? — тихо спрашиваю я, натягивая футболку через голову. — Что они будут делать без Джейми? Когда они узнают, что он мертв?

— Хаос, — шепчет Тайсон. — Они будут драться до тех пор, пока кто-нибудь другой не одержит верх. Он либо изменит ситуацию, либо продолжит в том же духе.

Я надеваю нижнее белье, затем штаны.

— Что было бы хуже?

— Я, честно говоря, не знаю.

— Ты можешь стать лидером? Я имею в виду, разве человек, убивший короля, не унаследует королевство?

— Нет. — Тайсон выглядит оскорбленным этим предложением. — Я не могу дать им то, чего они хотят. Я не дам им этого. Чтобы они не последовали за мной.

— Значит, мы просто уйдем?

— Да. Сейчас. Мы возьмем Мейси и, если повезет, исчезнем прежде, чем кто-нибудь поймет, что он мертв. В царящем хаосе могут пройти дни, прежде чем до кого-нибудь дойдет, что нас здесь нет. По крайней мере, у нас будет время придумать план. — Он хватает меня за руку и тянет к двери.

— Подожди. — Я вырываюсь из его хватки. — Может быть, есть другой способ.

— Когда ты говорила это в последний раз, это уже произошло. — Он многозначительно смотрит на труп Джейми.

Я многозначительно смотрю на стену, которая разделяет эту комнату и соседнюю.

— Она тот охранник, которого ты знал? Кто дал тебе плазменный резак?

Он кивает.

— Я понятия не имел, что она здесь.

— Я верю тебе. — Даже если бы я не заметила удивления на его лице, когда он увидел ее, я знаю, что если бы он знал, то сделал бы все возможное, чтобы освободить ее от Джейми. — Может быть, она сможет нам помочь. Может быть, мы сможем помочь друг другу. — Я пожимаю плечами. — В любом случае, мы не можем просто оставить ее здесь.

— Переспав с заключенной и вооружив ее, она становится еще большим преступником, чем ты, — отмечает Тайсон. И он прав. Но если она провела здесь с Джейми несколько месяцев, значит, она с лихвой отбыла свой срок за то, что сделала с Тайсоном. И если она может нам помочь…

Я прохожу через ванную и открываю дверь в соседнюю комнату.

Вивиан удивленно останавливается. Она все еще обнажена и придерживает левую ногу, которая, очевидно, плохо зажила после крушения шаттла.

— Где?.. —

— Мертв, — говорю я ей. — Если мы вытащим тебя отсюда, ты поможешь нам?

— Как? Что?

— Мне нужно, чтобы ты быстрее с этим разобралась, — огрызаюсь я, осматривая гостиную Джейми в поисках одежды. Шкаф открыт и пуст. Я выдвигаю верхний правый ящик комода и хватаю первую попавшуюся рубашку, затем швыряю ее в Джейми. — Джейми мертва. Если остальные мужчины узнают, что он держал здесь охранника, как ты думаешь, что они с тобой сделают?

Она с трудом сглатывает, в ее глазах появляется паника.

— Мы уходим. Если мы выведем тебя из поселения А целой и невредимой, ты сможешь нам помочь?

Вивиан натягивает футболку через голову и, прихрамывая, направляется ко мне, пока я роюсь в ящике в поисках брюк. Она выдвигает левый ящик и достает пару сложенных брюк из небольшой стопки.

— Да. Может быть. Чего ты хочешь?

— Нам нужно выбраться из четвертой зоны, — говорю я ей. — Должен же быть какой-то выход. — Мне все еще не по себе от мысли, что тот, кто заполнит вакуум власти в поселении А, может совершить набег на поселение Б, но я ничего не могу с этим поделать. По крайней мере, с уходом Джейми появился шанс на перемены.

— В стене есть ворота. На западной границе, — говорит Вивиан. — Они ведут в третью зону. Не то чтобы там было лучше.

— Ты можешь их открыть?

— Если только контроль не отменил мое разрешение. Хотя я сомневаюсь, что они стали бы утруждать себя этим, если думают, что я мертва.

Черт возьми. Они, должно быть, думают, что она мертва. Иначе зачем бы тюремной администрации оставлять здесь одного из своих охранников? А это значит, что она провела здесь с Джейми несколько месяцев без всякой надежды на спасение.

На секунду меня захлестывает волна сочувствия. Пока я не осознаю, что нахожусь в той же лодке. Как и Мейси. Как и остальные женщины в четвертой зоне. И, возможно, по всей планете.

Тайсон наблюдает за Вивиан, пока она натягивает штаны, и меня переполняет ревность, пока я не понимаю, что знаю этот взгляд. Он не испытывает к ней вожделения. Он… думает.

— Пойдем, — бормочет он низким и твердым голосом.

Вивиан направляется к двери, но он хватает ее за руку и тянет назад.

— Я не знал, что ты здесь, — говорит он в качестве извинения. — Я бы не оставил тебя с Джейми, если бы знал.

— Ты бросил меня там, — обвиняет она, рыдания в ее голосе противоречат холодной ненависти в ее глазах. — В лесу. Ты забрал мое оружие и оставил меня беззащитной, чтобы он нашел меня.

— Это не входило в мои намерения.

— Эй. — Я щелкаю пальцами перед ее лицом, пока она не поднимает на меня взгляд. — Ты знала, что здесь происходит? Об аукционе? О принудительной проституции? Охранники в курсе?

Она не отвечает, но я вижу правду в ее глазах.

— Если ты знала и ничего не сделала, ты такая же преступница, как и любой другой человек на этой планете. Учитывая это, — я развела руками, чтобы представить обстановку ее заключения. — Я готова считать, что мы квиты. Если ты проведешь нас через эти врата.

Она кивает и, прихрамывая, делает еще шаг к двери, но Тайсон снова хватает ее за руку.

— Вивиан, если ты нас подведешь, я тебя убью.

Глава 19

ТАЙСОН

Я жду в холле с Вивиан, пока Одра и Мейси упаковывают все, что может поместиться в их рюкзаках. На несколько секунд молчание между нами кажется не хрупким, а тяжелым. Полным того, о чем мы не договариваем.

Затем она произносит это.

— Ты убил его? Джейми?

— Говори тише, — рычу я.

Но она только смотрит на меня.

— Ты убил его… ради нее. — Это не вопрос, и я действительно не понимаю той смеси грусти и зависти, которую вижу в ее глазах. — Не из-за меня.

— Вивиан… — Я изучаю ее лицо, пытаясь найти что-то знакомое в чертах, которые никогда не забуду. Сейчас она старше, но и я тоже. Она выглядит меньше, но, возможно, правда в том, что я вырос.

Я помню дни, проведенные в ее шаттле, до того, как они поставили ее в пару с партнером. Я помню руки, губы и языки, которые шептали инструкции. Я помню, как она стонала мое имя, когда я делал что-то, что ей нравилось. Как она дергала меня за волосы, когда я этого не хотел. То, как она отгораживалась от меня, если я что-то напортачил, отказывалась позволять мне прикасаться к ней, пока я не попрошу.

И я умолял. В то время она была всем, что у меня было. Для меня это был целый мир.

Я помню, каким особенным я себя с ней чувствовал. Каким желанным. Каким… нетерпеливым. Я помню бутерброды и пиво. Презервативы. Музыка. Я до сих пор помню ее вкус, когда она оказалась у меня на языке. Она была единственным, что у меня было, в течение нескольких месяцев после того, как они высадили меня на Красной скале.

После того, как я убил человека и ушел сам по себе. Ее лицо было единственным, которое я видел в течение почти шести месяцев.

Но сейчас, когда я смотрю на нее, я ничего не чувствую.

Вивиан научила меня. Она использовала меня. Затем она бросила меня, оставив в мире боли и изоляции без предупреждения.

И когда у меня появился шанс, я оставил ее на месте крушения ее шаттла. Но я понятия не имел, что она все еще здесь. Я думал, что администрация заберет ее. Ее напарник вышел из леса, чтобы поймать сигнал. Чтобы позвать на помощь. Когда я вернулся, а ее уже не было, я предположил, что произошло именно это.

Но я не хочу об этом говорить. В этом нет смысла.

— У тебя есть способ позвать на помощь? — спрашиваю я ее. — Связаться с постом охраны?

— Мне не придется этого делать, если ты сможешь припереть меня к стенке, — шепчет она, и я вздрагиваю от того, насколько разбитым звучит ее голос. Когда я знал ее, она была сильной. Уверенной. Ее рука кормила меня, а губы целовали. Это был ее голос, который отдавал приказы и шептал мне на ухо непристойности. Она

Джейми отнял у нее все это, и, хотя в этом не было моей вины, я чувствую себя виноватым. Но я уже убил человека, который причинил ей боль. Больше я ей ничего не должен.

— Если я числюсь пропавшей без вести или погибшей, и система распознает мои отпечатки пальцев, когда я попытаюсь открыть ворота, она отправит предупреждение. За мной придут. — Но она, похоже, не верит, что это произойдет. Что я позволю этому случиться. Она считает, что за то время, что прошло с тех пор, как она меня знала, я стал частью насилия, которым является этот мир. Но правда в том, что она помогла мне стать тем, кем я являюсь сейчас.

— Когда они придут, возьми с собой Одру, — говорю я слишком тихо, чтобы меня услышали даже в футе от них.

— Что?

— Уведи ее отсюда. Ей не место в Око дьявола.

— Тайсон, я не могу этого сделать. Они ее не отпустят. Она заключенная. Лучшее, что я могу сделать, — это вывести вас обоих из четвертой зоны. — И внезапно она верит, что ее спасение реально. Я не могу планировать ее убийство, если она нужна мне, чтобы вывезти Одру с планеты.

— Она невиновна. Она — однояйцевый близнец. ДНК, которая есть в их файле, не ее. Система дала сбой, и ты у нее в долгу. Ты у меня в долгу.

Она выглядит так, будто хочет поспорить. Как будто время, проведенное с Джейми, искупило все ее обиды. И, возможно, она права. Но тут позади меня открывается дверь, и Одра выводит Мейси в коридор. Пока она запирает за собой дверь с помощью магнита, висящего у нее на шее на плетеном шнурке, я бросаю на Вивиан взгляд, которого она никогда не видела от меня, когда она была единственной, у кого была вся власть.

Она вздрагивает. Затем она кивает мне через плечо Одры. Она возьмет Одру с собой, когда уйдет.

Я тихо провожу всех трех женщин через здание, затем спускаюсь по лестнице на первый этаж. Мейси пристально смотрит на Вивиан, и мне интересно, что Одра ей сказала.

Зайдя за здание, я веду нас к линии деревьев, но Вивиан останавливает меня, положив руку мне на плечо.

— Ворота в той стороне. — Она указывает на фасад здания. На разрушающуюся улицу в центре поселения. Подальше от ее разбившегося шаттла.

Мейси бросает испуганный взгляд в мою сторону. В поселке нет настоящей общины, но она знает, что любое собрание, которое все-таки происходит, проходит через улицу.

Я уже слышу, как они собираются в парке вокруг веток и листьев, поджаривающихся на гриле, и хвастаются, что у них есть шансы на то, что их завтра соберут.

Они никогда не знают, когда придет Венди, поэтому никогда нельзя предвидеть, что будет свежий сбор. Но все они считают дни с тех пор, как Одра выбрала меня. Они знают, что будет завтра. И если они увидят, как я веду в лес трех женщин с нагруженными рюкзаками и сложенным брезентом, они точно поймут, что мы делаем.

Но нам не поможет, если мы пойдем в неверном направлении. Нам нужно пройти через врата до того, как они поймут, что Джейми мертв, а Одра и Мейси пропали.

Нам придется рискнуть.

Солнце опускается за горизонт, когда мы, осторожно ступая, огибаем длинное узкое здание общежития. Двигаясь как можно тише. Еще не совсем стемнело, но мир кажется каким-то запутанным, мутным, как будто мы никак не можем сфокусироваться на чем-то одном.

Это мое самое нелюбимое время суток.

Из парка доносится смех, но в нем слышится хвастовство. Вульгарность. Я знаю, о чем они говорят. Я много раз слышал, как вчерашние хвастуны хвастались, и тот факт, что большинство гипотетических побед этой ночью связаны с Одри, вызывает у меня желание ворваться в их гущу с ножом и начать наносить удары.

Но разумнее всего было бы сделать так, чтобы Одри была вне их досягаемости.

В парке не будет ни одной женщины. Букер, Томас и остальные, без сомнения, заперлись в своих комнатах, забирая последнее, что у них есть, прежде чем завтра им придется отдать своих женщин.

Я содрогаюсь при мысли о том, что сейчас происходит в комнате напротив нашей.

Мы переходим улицу почти в полном молчании. Мейси и Одра идут со спокойной уверенностью, но Вивиан смотрит в землю перед собой, внимательно следя за каждым шагом. Я сомневаюсь, что она выходила из комнаты Джейми с тех пор, как он забрал ее, и она не знакома с окружающим пейзажем. И из-за плохого каблука она замедляет шаг.

Я слышу кашель раньше, чем вижу дым. Дерьмо. Какой-то идиот подложил в один из грилей дров, и дым выгоняет людей из парка. К нам.

Мы почти перешли улицу. Я перевожу взгляд с общежития, где до сих пор лежит не обнаруженное тело Джейми, на здание, из которого я вытащил нашу новую дверь. Лес слишком далеко, но если мы сможем незамеченными добраться до переулка между зданиями…

Я указываю на наш новый промежуточный пункт назначения, и Одри кивает, затем молча передает сообщение Мейси и Вивиан. Мы снова начинаем идти, удаляясь от толпы, направляясь к зданиям общежитий, на время забыв о парке.

И тут Мейси чихает.

Потрясенная звуком, который она издала, она застывает в нескольких шагах от края дороги. В нескольких ярдах от переулка между зданиями перед нами.

Я хватаю ее за руку и тащу вперед, но уже слишком поздно. Мужчины услышали ее.

— Кто это? — спрашивает один из них, и я подавляю стон. Они не ожидали, что здесь будут женщины. Сегодня ночь фантазий для мужчин, у которых нет женщин, и для тех, у кого они есть.

— Эй! Тайсон! — Кто-то еще узнал меня, и впервые за много лет я застыл в нерешительности. — Что происходит?

Если мы побежим, они погонятся за нами. Хищники любят охоту. Но если мы не побежим, они захотят узнать, зачем я веду трех женщин, одну из которых они не узнают, в лес на закате, в последнюю ночь перед аукционом.

Нет такой правдоподобной лжи, которая помогла бы нам выпутаться из этого. Но мы не можем убежать от них всех.

Вивиан, со своей хромотой, не может убежать ни от кого из них.

— Тайсон. Куда ты идешь? — спрашивает мужчина впереди. Я не знаю его имени. — Кто это?.. — Он щурится на нас в сумерках, затем резко поворачивается

— Он уводит их в лес! — кричит другой мужчина.

— Тай… — голос Одры почти беззвучен, но в нем слышен страх.

— Они убегут! Кто-нибудь, позовите Джейми!

Бл*дь.

Я останавливаюсь посреди дороги и хватаю Одру за руку, хотя знаю, что она не собирается убегать. Только не без меня.

— Остынь, мать твою, — рычу я достаточно громко, чтобы услышали те, кто стоит впереди приближающейся к нам толпы. — Как будто я позволю им убежать. Мы собираемся проверить мои ловушки.

— В темноте?

— Да. В гребаной темноте. Мне нужно кормить еще один рот. — Я небрежно указываю на Вивиан, как будто она всего лишь обуза.

— Кто это? — Мужчина по имени Ник, не соблюдающий правила гигиены, хватает Вивиан и притягивает к себе, чтобы лучше рассмотреть в сумерках. Она сжимает челюсти, но держит рот на замке, и я снова чувствую себя виноватым. Если бы не Джейми, она бы дала ему пощечину. Если бы у нее был пистолет, она могла бы застрелить его, по крайней мере, оглушив. Но той Вивиан больше нет.

Я подавляю желание отстранить ее, но вместо этого пожимаю плечами.

— Это извинения от Венди за то, что в прошлый раз она привела грязную. Я просто должен покормить ее и держать подальше от вас, придурков, до завтра.

По толпе прокатывается ропот, и я чувствую их волнение от перспективы заполучить седьмую девушку. Это бонус. Они думают, что их шансы только что выросли. Но Ник не отпускает ее.

— С каких это пор ты оказываешь услуги Джейми? — требовательно спрашивает он, переводя взгляд с Вивиан на Мейси, затем на Одру.

Я хочу убить его, просто за то, как он смотрит на нее. Как будто завтра у него будет право прикоснуться к ней.

— С каких это пор тебя вообще волнует аукцион? — продолжает Ник. — Или что-то еще?

— С тех пор, как он попробовал! — раздается безликий голос из толпы. — Теперь он по уши в дерьме!

— Отвали, — рычу я на Ника. — У тебя проблема, решай ее с Джейми. — Я вырываю Вивиан из его хватки и подталкиваю Одру к переулку между зданиями, хотя теперь начинаю переосмысливать этот маршрут. То, что раньше было местом, где можно спрятаться, теперь может легко превратиться в ловушку.

— О, я так и сделаю. И мы все будем ждать ее прямо здесь. — Ник хватает Вивиан так сильно и быстро, что она спотыкается о свою больную ногу, и его внезапная агрессия пробуждает скрытый голод, бушующий прямо под поверхностью населения поселения А.

По толпе прокатывается волна того, что Одра назвала бы «менталитетом толпы». Кажется, что воздух потрескивает от потенциального насилия.

Мейси хнычет и прижимается ко мне. Одра дрожит, но стоит на своем, молча отказываясь съеживаться. Но по ее напряженной позе я могу сказать, что она понимает, что происходит. Вероятно, лучше, чем я. Мы на волосок от того самого хаоса, который нездоровая харизма Джейми сдерживала в течение многих лет.

Только его здесь больше нет, чтобы сдерживать это. Как только они это поймут, это место станет бесплатным для всех.

— Кто-нибудь, позовите Джейми! — раздается громкий голос.

— Кертис уже ушел! — кричит другой, и я подавляю стон. У нас есть только один способ выбраться отсюда, и это последнее отчаянное усилие. Но это все, что нам осталось.

— Ладно, слушайте внимательно! — Когда я привлекаю их внимание — по крайней мере, большую его часть, — я засовываю руку в правый карман, надеясь, что те, кто может меня видеть, слишком сосредоточены на моем лице или на женщинах, чтобы заметить, что я делаю, когда достаю нож и вкладываю его в ладонь Одры. — Вот в чем дело. Джейми мертв.

Гул, который прокатывается по толпе после моего заявления, не столько шокирует, сколько… сбивает с толку. Им наплевать на Джейми. Их волнует только то, как его смерть повлияет на них.

— Если хотите присоединиться, будьте моим гостем. Вы знаете правила. Победитель получает все. И, похоже, Ник — тот, кого нужно победить.

За долю секунды, пока они переваривают мои слова, я снова вырываю Вивиан из рук Ника и толкаю Одру в сторону леса, но подальше от переулка.

Толпа замирает. Глаза Ника расширяются, затем он смотрит на меня, прищурившись, когда понимает, что я натворил. Затем толпа обрушивается на него, как кувалда с сотней головок.

Воцаряется хаос, и мы бежим в лес.

Глава 20

ОДРА

Тайсон вкладывает свой нож в мою руку, и я с ужасом слушаю, как он объявляет о смерти Джейми, вызывая тот самый хаос и насилие, которых мы надеялись избежать.

Но он сделал это намеренно. И когда он бросает Ника под автобус, я понимаю. Он нажал на рычаг тележки, которая мчалась к нам. Он предпочел нашу жизнь жизни Ника.

— Беги, — рычит Тайсон, когда толпа набрасывается на Ника.

Когда над толпой расплывается первая струйка крови, я разворачиваюсь на потрескавшемся бетоне и хватаю Мейси за руку, а затем направляюсь к лесу. Тайсон перекидывает Вивиан через плечо и бежит за нами.

Но хаос — непредсказуемый зверь.

Несколько человек, оказавшихся на краю схватки, видят, что мы бежим, и бросаются за нами.

— Бегите к шаттлу, если нас разделят! — кричит Тайсон.

На бегу я оборачиваюсь и вижу, как двое мужчин хватают Вивиан за ноги, пытаясь вырвать ее из рук Тайсона. Он рычит от ярости и, размахивая ею, как оружием, бьет их обоих по голове ногами. Но затем его взгляд снова находит меня в этом безумии.

— Вперед!

Я тащу Мейси за собой к деревьям, которые в последних лучах дневного света светятся багрянцем, но ритм совсем не тот, что у Тайсона. И их слишком много.

Чья-то рука хватает меня за плечо, и я разворачиваюсь, взмахивая ножом. Мое лезвие проходит сквозь плоть, а затем отскакивает от кости. Мужчина, спотыкаясь, уходит от меня, зажимая на удивление поверхностную рану на груди.

Мейси хватает меня за руку и тянет вперед, но на нас набрасываются еще трое мужчин, жадно хватая за руки. Адреналин бурлит в моих легких, и я в панике срываюсь с места, забыв все приемы самообороны, которым Тайсон пытался научить меня в течение последнего месяца.

Реальная жизнь не похожа на уроки самообороны. Трое противников, которые хотят причинить мне боль, не похожи на того, кто этого не делает.

Мейси кусает руку, сжимающую ее запястье, и я слышу мужское

Я снова взмахиваю ножом, на этот раз выше, и попадаю одному из мужчин в трицепс. Другой хватает меня за обе руки, прижимая их к бокам.

Позади себя я слышу звук удара плоти о плоть. Мейси вскрикивает, и я бросаюсь в сторону, извиваясь в руках психопата, чтобы увидеть ее на земле, а над ней возвышается мужчина, из раны от укуса на его руке капает кровь.

Я запрокидываю голову назад, используя прием, которому научил меня Тайсон, и слышу хруст хрящей за мгновение до того, как теплая струя крови попадает мне на затылок. Руки отпускают меня с сердитым бульканьем, и я бросаюсь вперед, вонзая нож в спину человека, тянущегося к Мейси.

Он разворачивается ко мне, лезвие все еще глубоко в его спине, и моя рука высвобождается из захвата. Еб*ть! Никто никогда не говорил, как трудно вытащить нож обратно после того, как ты вонзил его в кого-то!

— Сука… — рычит мужчина, его глаза сверкают яростью в лунном свете. Затем его глаза расширяются, и я слышу тошнотворный, влажный звук рвущейся плоти.

Мужчина падает вперед, и я отползаю с его пути. Мейси стоит у него за спиной, сжимая мой нож, с которого капает кровь. Она выглядит ошеломленной. Затем она отдает мне нож, и мы направляемся в лес.

Шаттл.

Шаттл.

Шаттл.

Это все, о чем я могу думать, пока мы бежим. Мы должны добраться до шаттла так, чтобы за нами никто не последовал.

Что, если Тайсон не успеет?

Что, если у него получится, но Вивиан не будет с нами? У нас не будет возможности выбраться из четвертой зоны, и мы не сможем прятаться вечно. Мы не сможем отбиваться от двухсот человек одновременно. А если они нападут на поселение Б, у нас вообще не будет убежища.

Насколько велика четвертая зона?

Мой пульс учащается, когда мы бежим по лесу, спотыкаясь о корни и заросли кустарника, натыкаясь на ветки. Я не думаю о том, чтобы прятаться. Большинство мужчин редко заходят в лес, и они не знают, куда мы направляемся. Я надеюсь оторваться от них.

Но я никогда не ездила на шаттле в темноте. Или без Тайсона. Я вижу недостаточно хорошо, чтобы понять, в правильном ли направлении мы бежим.

И с сокрушительным чувством поражения я понимаю, что мы бежим совершенно не в ту сторону. Шаттл Вивиан разбился в лесу на другой стороне поселения. Мы все еще движемся в направлении ворот.

Черт возьми.

— Не туда, — шепчу я Мейси, и хотя страх и инстинкт подсказывают мне отказаться от такого глупого плана, я разворачиваю нас и направляюсь обратно к поселку, направляясь к западу от зданий. Может быть, мне удастся перейти улицу достаточно далеко от места беспорядков, чтобы остаться незамеченными.

Чем ближе мы подходим, тем громче становятся звуки хаоса. Крики. Рык. Повторяющиеся удары, попадающие в плоть, сливаются в единый рев толпы.

Пожалуйста, не дай Тайсону попасть в эту ловушку.

К нам приближаются шаги, и мою грудь пронзает болезненный приступ страха. Я тяну Мейси за дерево и прижимаю палец к губам, надеясь, что она действительно заметит мой жест «ш-ш-ш».

Затем в поле зрения появляется темная, неуклюжая фигура. Темный силуэт очень тяжелый, как будто он… что-то несет.

Тайсон.

Я облегченно вздыхаю, и он замирает.

— Одра? — зовет он.

— Да, — шепчу я, привлекая к себе внимание Мейси. — Мы здесь. С нами все в порядке. — Каким-то образом он выбрался из этого хаоса. С Вивиан на плече.

Я, спотыкаясь, подхожу к нему и вижу, что у него рассечена щека и она распухла, и я сомневаюсь, что это все его повреждения. Он перекидывает Вивиан со своего плеча на ноги, и она вздрагивает. Ее лицо в синяках, а левая штанина разорвана по шву от лодыжки до промежности. Даже в том слабом лунном свете, который проникает сквозь полог, я вижу, что ее обнаженная нога покрыта синяками, царапинами и… следами укусов?

Больные ублюдки.

— Туда, — выдыхает она, указывая на северо-запад. Она хромает в том направлении, ее руки трясутся, походка нетвердая, но решительная.

Тайсон хватает меня и с облегчением целует в губы.

— Пошли. — Затем он устремляется за Вивиан.

Я иду за ними, но тут замечаю, что Мейси смотрит на небо, как будто действительно видит его сквозь багровую листву над головой. Я знаю выражение ее лица.

— Давай, — шепчу я.

Но она бежит к поселку, все еще глядя на деревья, как будто даже не слышала меня.

— Мейси! — зову я так громко, как только осмеливаюсь. Затем я бросаюсь за ней и с облегчением слышу, как Тайсон пробирается через лес позади меня, направляясь к нам.

Мейси быстрая и маленькая, и она двигается с большей решимостью, чем я видела у нее с тех пор, как мы нашли индейку. И вдруг она останавливается прямо на опушке леса.

Я, тяжело дыша, останавливаюсь рядом с ней и оттаскиваю ее на шаг назад, но затем меня поражает то, что я вижу между стволами деревьев перед нами. Между зданиями.

На самом деле я никогда не видела насилия толпы, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание.

Толпа — это живое, дышащее существо, действующее с одной жестокой целью, но с сотней разных действующих лиц. Это похоже на то, как если бы головы гидры набросились друг на друга и разрывали друг друга на части. Это самое волнующее и завораживающее зрелище, которое я когда-либо видела.

Но Мейси не смотрит на беспорядки. Она все еще смотрит в небо, освещенное огромной луной и мерцанием десяти тысяч звезд.

И тут я вижу это. Патрульный шаттл направляется прямо к поселку А.

— Черт, — выдыхает Тайсон, и я подпрыгиваю, настолько очарованная открывшейся передо мной сценой, что даже не заметила, как он нас догнал. — Нам нужно идти. Сейчас.

Но мы опоздали. Шаттл зависает над толпой, затем выпускает тонкий туман. Серое облако, которое должно развеяться ветром, но вместо этого оседает над толпой. Попадает в нее. Как будто капли достаточно тяжелые, чтобы противостоять силе тяжести.

Хаос беспорядков затихает. Менее чем через две секунды после того, как туман окутывает их, жители поселения А замолкают, их неясные силуэты неподвижны в лунной дымке.

Затем, почти как один, они падают на землю. Я задыхаюсь, уставившись на это. Спутанная масса тел отчетливо видна под плывущим туманом.

— Они мертвы? — шепчу я.

Тайсон фыркает.

— Нам вряд ли бы так повезло. Они под действием успокоительного. Они

— Срань господня, — шепчу я.

— Да. Но это дерьмо распространяется по мере того, как рассеивается, и нам нужно уйти как можно дальше, прежде чем это произойдет. Пошли. — Он берет Мейси за руку, и она позволяет нам увести ее глубже в лес. К воротам в стене, к единственному подобию свободы, которое кто-либо из нас когда-либо увидит снова.

Мы догоняем Вивиан, отчасти потому, что она хромает, а отчасти потому, что остановилась отдохнуть.

— Ты уверена, что знаешь, куда идешь? — спрашиваю я, когда мы идем уже около часа, и вид сотни тел без сознания, наконец, настолько меня впечатляет, что я могу не обращать на это внимания. Чтобы подумать о других вещах.

— Мы идем на северо-запад, — огрызается она. — В конце концов, мы упремся в стену.

— Есть идеи, как скоро это произойдет? — Я знаю, что по меньшей мере половина мужчин в поселении А на некоторое время выбыли из строя, но все, кто остался в общежитии, вероятно, еще не спят, и как только туман рассеется, они могут прийти за нами.

И если Венди услышит о том, что мы сделали, она может прийти за нами. Она, не колеблясь, выбила все дерьмо из женщины, которая не отдала свой рюкзак, а то, что мы делаем, бесконечно хуже, по скользящей шкале морали четвертой зоны.

Вивиан не отвечает, и нет смысла настаивать на ответе. Мы доберемся туда, когда доберемся.

Примерно через час мы проходим через лес. В пятидесяти футах от линии деревьев из земли вырастает стена. Это солидное сооружение из цельного листового металла, слишком гладкое и слишком высокое, чтобы на него можно было взобраться.

— Что это? — спрашивает Мейси, и я слежу за ее взглядом, направленным на красные лучи, бегущие по верху стены, отражающиеся от отражателя к отражателю, установленному на вершине металлического чудовища.

— Лазерная проволока, — говорит Вивиан. — Он прорежет все, что к ней прикоснется. — Это означает, что даже если бы мы смогли взобраться на стену, то в лучшем случае потеряли бы конечность, перелезая через вершину.

Всемирная администрация не побеспокоилась о строительстве новых зданий для заключенных — даже готовых, — но они вложили кучу денег в эту стену, отделяющую одну зону от другой.

Почему?

Почему их волнует, общаемся ли мы с обитателями другой зоны? Почему нас отделяют от них, но не отделяют женщин от мужчин в этой зоне?

— Где дверь? — спрашивает Тайсон, и по напряжению в его голосе я понимаю, что он чувствует ту же настойчивость, что и я, хотя мы не слышали никаких признаков того, что кто-то следовал за нами через пустыню.

Вивиан оглядывает стену в обоих направлениях.

— Я думаю, туда. — Она указывает направо. — Я видела это только с воздуха, но мне кажется, что это правильно.

— Значит, ты просто открываешь дверь, и система сообщает кому-то, что ты жива? — спрашиваю я, когда мы поворачиваем направо, оставаясь в лесу, чтобы нас не было видно сверху. После того, как в Поселении вспыхнет бунт, в этом районе наверняка появятся дополнительные патрульные шаттлы. — Тогда они просто… пришлют кого-нибудь за тобой?

Вивиан напряженно кивает. Чем дальше мы шли, тем заметнее становилась ее хромота.

— Это теория.

— Почему они тебя не искали? — спрашивает Мейси, и я с облегчением слышу, как она снова говорит.

— Я предполагаю, что так оно и было. Джейми… — ее голос срывается на его имени. — Он никогда не выпускал меня из комнаты. Однажды я попыталась улизнуть, и он… — Она пожимает плечами, и этот жест выглядит почти болезненным. — Не стоило пытаться еще раз. Особенно учитывая, что единственное, что я нашла бы за пределами его комнаты, — это еще две сотни друзей Джейми.

— Вам, ребята, следовало бы воткнуть чипы-локаторы, — говорит Тайсон.

Вивиан поднимает левую руку, показывая нам неровный шрам в центре предплечья.

— Второе, что он сделал, — это вырезал его.

Мы не спрашиваем, что было первым.

Некоторое время мы идем в тишине, а луна поднимается все выше, становясь все меньше и тусклее на своем пути. Затем Вивиан падает. Она больше не может идти, не отдохнув немного.

Мейси тоже выглядит измученной.

— Нам нужно остановиться, — шепчу я Тайсону, пока Мейси помогает Вивиан подняться. Я вижу его нежелание, но у нас нет выбора.

— Через час, — уступает он. И поскольку упускать такую возможность нет смысла, он устанавливает для тренировки трапециевидную палатку из нашего парашютного брезента.

Я отдаю Вивиан свой спальный мешок, и они с Мейси ложатся внутри.

— Попробуй вздремнуть, — предлагаю я, когда Тайсон расстилает свой сверток в нескольких футах от меня, под звездным просветом в листве над головой, которая цвета запекшейся крови, но сквозь которую не пробивается солнечный свет.

Он жестом приглашает меня свернуться калачиком рядом с ним на узком самодельном коврике, и я с благодарностью принимаю это предложение. На улице холодно, и без усилий согреться у меня уже стучат зубы.

Тайсон — это теплое утешение позади меня, его твердая грудь прижимается к моей спине. Я и сама намереваюсь вздремнуть, пока не почувствую, как он твердеет у меня за спиной. Он обнимает меня одной рукой за талию, довольный тем, что в сложившихся обстоятельствах я остаюсь прижатой к нему, но я поворачиваюсь к нему лицом.

— Прости, — шепчет он мне в волосы, когда я кладу голову ему на плечо, балансируя на его руке под моей шеей.

— За что? Ты нас вытащил.

— Из-за Джейми, — говорит он. — Может быть, мы могли бы улизнуть утром, если бы я просто подождал, но потом я услышал твой крик и не смог.

— Все в порядке. — Я наклоняю голову и прижимаюсь губами к его губам. — Мы выбрались. — И если бы он не вошел в тот момент, я бы все еще была там. С Джейми.

Я снова целую его и чувствую, как его член твердеет, сквозь нашу одежду.

Сейчас не время для этого. Я знаю это. Но поскольку стена, ведущая в третью зону, все еще видна между стволами деревьев, а красный лазерный луч просвечивает сквозь темно-красную листву, я чувствую, что мы стоим на пороге чего-то большего, чем я могу себе представить. Как будто все вот-вот изменится.

А перемены — это то, чего я хотела. Все, что угодно, кроме аукциона. И все же я не могу избавиться от ощущения, что наши с Тайсоном

Как будто это наш последний шанс… быть вместе.

Я просовываю руки ему под рубашку, наслаждаясь теплом его твердой груди под моими пальцами. Он стонет, затем начинает стаскивать с себя одежду. Стягивая мою.

Я уверена, что Мейси и Вивиан слышат нас, но я также уверена, что они ничего не думают об этом. Мейси слышала нас десятки раз, а Вивиан — ее не волнует ничего, кроме как убраться с этой планеты.

Тай накрывает меня своим телом, защищая от холода. Он просовывает одно колено между моими бедрами, раздвигая их, и протягивает руку, чтобы ввести в меня два пальца, пробуя. Он издает стон, когда понимает, что я готова, затем несколько раз втягивает и выдыхает воздух, потирая мое самое чувствительное местечко внутри, в то время как его большой палец грубо трет мой клитор.

Через несколько секунд я сжимаюсь вокруг его пальцев, отчаянно желая большего.

— Тай… — умоляю я, и он снова стонет.

Он убирает пальцы, и я смотрю на звезды поверх его плеча, пока он проникает в меня, нежно, но с такой настойчивостью, что у меня учащается пульс.

Он удовлетворенно рычит мне на ухо, и я закрываю глаза, обхватывая его бедра ногами. Я двигаюсь вместе с ним, приподнимаясь навстречу каждому толчку, и стону, когда его рука накрывает мою левую грудь, слегка пощипывая сосок.

— Одра… — Кажется, он хочет сказать что-то еще, но звук моего имени на его языке, отяжелевший от потребности, разрывающийся от желания, посылает по мне жаркую волну, которая захватывает мой сосок и устремляется дальше на юг.

Я стону ему в ухо, когда это блаженное напряжение начинает нарастать, уходя корнями глубоко внутрь меня, но срабатывая при каждом движении его тела по мне. Нарастая с каждым толчком. Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, но он проводит по моей губе большим пальцем, освобождая ее от моих зубов.

— Дай мне услышать, что ты чувствуешь.

Поэтому я позволяю ему услышать, что он делает со мной. Что он делает для меня.

Я прижимаюсь к нему, когда мой оргазм нарастает, и когда я открываю глаза, то вижу, что он смотрит на меня со странной смесью меланхолии и удовлетворения. Как будто он испытывает тот же трепет, что и я из-за того, что нахожусь так близко к стене. Затем мое тело начинает сжиматься вокруг него, и он стонет. На его лице появляется вожделение.

— Давай, левша, — уговаривает он. — Дай мне еще раз посмотреть, как ты кончаешь.

— Еще разок?

Но затем он снова вонзается в меня, сильно, и выгибается, втягивая мой сосок в рот, и мой вопрос растворяется в непристойном стоне удовольствия. Затем прерывается судорожными стонами экстаза.

Оргазм Тайсона следует за моим всего на несколько секунд, а я все еще сжимаюсь вокруг него и чувствую, как он кончает глубоко внутри меня. Я не хочу двигаться. Я хочу, чтобы он лежал на мне и согревал меня, пока я чувствую, как его член пульсирует от толчков.

Но он только еще раз покачивается во мне, вызывая у меня довольный стон, затем глубоко целует меня и выходит.

— Нам пора идти.

— Бам, бам, да? — поддразниваю я, натягивая футболку через голову. — Я не слышала «спасибо, мэм».

Он приподнимает бровь, глядя на меня с тихим изумлением.

— Как насчет не за что?

Я смеюсь, натягивая штаны на колени, а затем приподнимаю бедра, чтобы натянуть их на место. Но он не смеется. В этом что-то есть…

— Тайсон, что ты имел в виду под «еще раз»? — Я понимаю, что что-то не так, потому что он не смотрит на меня. — Тай. — Я беру его за подбородок и поворачиваю его лицо к себе. Встречаюсь с ним взглядом. — Что происходит?

Он выдыхает и вырывается из моей хватки.

— Вивиан забирает тебя с собой. Покидает планету. Я рассказал ей о твоей сестре. Я не знаю, что произойдет на посту охраны, но, по крайней мере, это шанс на свободу.

На мгновение я теряю способность соображать. Я даже дышать не могу. Это самая удивительная фраза, которую я когда-либо слышала в своей жизни. Так почему же это больше похоже на смертный приговор? Предательство?

— Нет. — Я не могу поверить своим ушам, даже когда слышу, как сам это говорю. Я потратила недели, приучая себя не ожидать от жизни ничего большего. Ничего, кроме разрушенных зданий, жестоких рук на каждом шагу и неизбежных периодов сильного голода. Прекрасные небеса, по которым я никогда не пройду. Далекие океаны, которые я никогда не увижу.

Я приучила себя не ожидать ничего, кроме разочарований и трудностей, так что каждое маленькое проявление доброты, которое преподносит мне жизнь, будет восприниматься как подарок. Это единственный способ выжить на Родоне. Итак, можно подумать, что к мысли о том, что меня здесь внезапно не окажется, нужно немного привыкнуть. Но это не так.

Тайсон произносит слово «свобода», и я ощущаю это как солнечный свет на своем лице в середине дня. Как прохладный ветерок, осушающий пот с моей кожи.

Как будто я только что почувствовала его внутри себя.

Но все, что я могу сказать, это: «Нет». Я качаю головой.

— Я не уйду.

— Ты уйдешь.

— Нет, Тайсон, я не пойду. Я не могу оставить вас с Мейси здесь. Ни за что на свете кто-нибудь мне не поверит. Я не могу подняться туда и чувствовать себя в безопасности, зная, что вы оба застряли здесь, в аду.

— Ты можешь, и ты это сделаешь. — Он встает, на его лице отражается гнев, и поднимает меня на ноги так сильно и быстро, что я вздрагиваю. Впервые его хватка причиняет боль. — Ты сядешь на этот шаттл и будешь бороться за свою свободу, как боролась с Дарреном. И ты забудешь о нашем с Мейси существовании. Потому что именно это поможет тебе выжить, а ты умеешь выживать, Одра.

— Нет, я…

— Прекрати! — Он хватает меня за плечи и трясет, вырывая из меня удивленный, обиженный стон. Затем он отпускает меня, как будто моя кожа горит огнем. Гнев исчезает с его лица, уступая место испуганному, ранящему душу сожалению. — Извини. Мне так жаль, Одра. — Он притягивает меня к себе, прижимает к себе. — Но ты уходишь. Тебе здесь не место, и я не позволю тебе провести здесь остаток своей жизни, если мы можем тебя вытащить.

С

— Мейси! Сворачивай палатку.

Мейси появляется так быстро, что я понимаю: она подслушивала. Вивиан тоже.

— Он прав, — говорит Вивиан, глядя мне прямо в глаза впервые с тех пор, как мы встретились. — Если ты можешь уйти, ты должна это сделать. — Она выглядит усталой, обиженной и почти полностью отключенной. — В третьей зоне не лучше. Каждая следующая зона хуже предыдущей. На Красной скале нет хорошего места.

Вместо ответа я помогаю Мейси сложить брезент. Затем я сую его Тайсону и начинаю уходить.

Ворота оказались так близко, что, кажется, не было никакого смысла останавливаться на отдых. Так близко, что у меня нет времени разобраться в своих чувствах или в своих возможностях по поводу того, что я бросаю Тайсона и Мейси, чтобы исправить ошибку, которая кажется настолько далекой от моей жизни на Родоне, что я даже не могу выразить ту ярость, которую я испытала, когда мне вынесли приговор.

Если я уйду, то могу снова оказаться здесь через несколько часов, если кто-то из начальства мне не поверит. Или я могу получить новый судебный процесс. Или помилование, если окажется, что есть какой-то способ отличить мою ДНК от ДНК Анны. Или найти ее.

Или заставить моих родителей признаться во всем, что они знают.

Но могу ли я так поступить с ней? С ними? Могу ли я обречь свою сестру на жизнь в Око Дьявола, зная то, что я знаю об этом месте?

Могу ли я оставить Мейси и Тайсона наедине с неведомо каким адом в третьей зоне без меня?

Увидев ворота, Вивиан громко всхлипывает от облегчения. Она бросает сумку, которую несла, и бросается бежать, неуклюже спотыкаясь, оберегая больную ногу.

Мейси переводит взгляд с меня на Тайсона, и тот кивает. Поэтому она тоже бежит вперед.

Я преграждаю Тайсону путь.

— Я не могу, — шепчу я.

— Мы не будем спорить.

— Я не пойду!

Он поднимает меня так, словно я ничего не вешу, несмотря на тяжелый рюкзак на моей спине, и я обнимаю его за шею. Мои ноги обхватывают его за талию, задевая дно его собственного рюкзака. Затем он начинает идти, а я цепляюсь за него и плачу у него на плече.

— Я думала, здесь все по-другому, — шепчу я ему на ухо, подпрыгивая при каждом его шаге. — Я думала, что то, что неправильно во всей Вселенной, здесь нормально, и так оно и есть. Релятивизм. Я тоже увлеклась этим, как и ты, и через некоторое время мне стало казаться нормальным, что нам приходится бороться за еду. Что любой, кто крупнее вас, может взять у тебя все, что захочет. Это достоинство — странное понятие, уместное здесь не более, чем человеческая порядочность.

— Но я была неправа. Здесь ничего не изменилось, Тайсон. Просто мы чувствуем себя по-другому, потому что это все, что у нас есть. Потому что мы так изголодались по нормальной жизни, что примем любое подобие цивилизации вместо нее. Но это не делает ситуацию правильной. И никто этого не заслуживает.

— Это неправда, — рычит он, и я смотрю через его плечо, в панике видя, как близко мы подходим к воротам. — Многие люди заслуживают того, чтобы быть здесь. Но ты не одна из них.

— И все же я здесь. И это неправильное место. Это неправильно, Тайсон.

Он ставит меня на ноги, и я поворачиваюсь, потрясенная, услышав тихий свистящий звук, похожий на то, как будто открывается шлюз. Ворота открываются. Быстро. Вивиан уже прижала руку к панели в стене, и ее разрешение, очевидно, все еще действует.

Она смотрит в небо, ожидая своего спасения, в то время как Мейси смотрит сквозь ворота в третью зону. Которая с того места, где я стою, выглядит точно так же, как и четвертая зона.

— Тайсон! — Я снова наклоняю его голову, заставляя посмотреть на меня. Но он только берет меня за руку и осторожно выводит за ворота. Из четвертой зоны.

Вивиан прижимает руку к панели с другой стороны стены, и ворота закрываются так же быстро, как и открылись. Стена снова издает тот же свистящий звук, и ворота закрываются, со всеми трещинами и прочим. Теперь не осталось никаких признаков того, что он существовал, кроме панели на стене, светящейся мягким зеленым светом.

Мейси издает горловой звук, и, обернувшись, я вижу, что она смотрит в небо, на запад. Я еще не вижу шаттла, но я знаю это выражение ее лица. Он приближается.

Мое время почти истекло.

Глава 21

ОДРА

— Тайсон. — Я притягиваю его к себе и обнимаю, шепча прямо в ухо. — Мейси не заслуживает того, чтобы ее изнасиловали в обмен на ужин, независимо от того, какое преступление она совершила. Вивиан не заслуживает того, что Джейми с ней сделал, даже за то, что воспользовалась тобой. И моя сестра… Анна тоже этого не заслуживает.

— Одра…

— Нет! Я не могу отправить ее сюда, зная, что с ней случится. Зная, что она, вероятно, никогда не встретит здесь кого-то вроде тебя. Не тогда, когда я знаю, что ее жизнь здесь будет такой же, как у Кэтрин. Как у Саны. Ты знаешь, что они с ней сделают. И это неправильно. Даже в Око дьявола. Только потому, что мы принимаем все как должное, это не значит, что все в порядке.

Взгляд Тайсона скользит поверх моего плеча, и Вивиан издает сдавленный, но счастливый звук, как будто чистая радость застряла у нее в горле.

Я слышу, как приближается шаттл, но не оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Я не могу.

— Одра, — зовет Вивиан, когда позади меня раздается рев реактивных двигателей. Шаттл взвывает, и мои волосы разлетаются, задевая плечо Тайсона.

— Нет.

Он снова берет меня за руку, крепко сжимая, и разворачивает лицом к шаттлу, как раз в тот момент, когда открывается маленькая дверца с одной стороны. Это транспортный шаттл, похожий на тот, что высадил меня в четвертой зоне месяц назад.

— Отойдите, — тихо говорит Вивиан. — Они не позволят вам приблизиться.

Тайсон замирает. Он не отпускает меня.

— Вивиан! — Я никогда не видела, чтобы охранник, выскочивший из шаттла, целился из пистолета в нашу сторону, но ее глаза загорались. — Это действительно ты? Мы думали, что ты мертва.

— Я тоже иногда так думала. — Она, прихрамывая, проходит мимо него и забирается

И снова у меня нет другого выхода.

— Вивиан! — Тайсон кричит, и охранник направляет на нас пистолет. И его взгляд скорее оценивающий, чем угрожающий.

— Подожди. — Вивиан выглядывает из кабины шаттла и кладет руку ему на плечо. — Она поедет с нами. Одра. — Она машет мне рукой, чтобы я шла вперед. — Произошла ошибка. У меня не было возможности проверить это здесь, но она должна, по крайней мере, поговорить с начальником тюрьмы.

— Вив, ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Всемирная администрация не допускает ошибок. Если она здесь, значит, ее место здесь.

Она ощетинивается.

— Ты оставил меня здесь, внизу. Это было ошибкой.

— Да, и когда ты подашь в суд, ты будешь очень богатой женщиной. Но я не могу… Подожди. — Он изучает меня, затем переводит взгляд на Мейси. Она хнычет и пытается прижаться ко мне. — Думаю, самое меньшее, что мы можем сделать, это предложить перевод. Я знаю, что в четвертой зоне женщинам приходится нелегко. Мы направляемся во вторую.

Он наклоняется внутрь шаттла и нажимает кнопку на стене. Сзади раздается скрежещущий звук, когда открывается грузовой люк. Выходят два охранника, а за ними я вижу группу из четырех женщин-заключенных. Все молодые и привлекательные.

— Они обе, — говорит друг Вивиан, указывая на нас с Мейси.

— Давайте, дамы, сделаем это проще, — говорит ближайший охранник, обхватывая Мейси за руку.

За их спинами Вивиан качает головой. Это предупреждение. Что бы ни происходило во второй зоне, мы не захотим в этом участвовать.

Другой охранник тянется ко мне, но Тайсон пытается затолкать меня себе за спину. Затем охранник достает пистолет, и Тай замирает.

— Она того не стоит, здоровяк. В любом случае, ей будет лучше там, куда мы ее заберем.

— Нет! — кричу я, когда он тянет меня к шаттлу.

— Отпусти ее! — рычит Тайсон, но остается на месте, как вкопанный, под угрозой пистолета.

Охранник хватает меня за талию и тащит к транспортному средству, моя спина прижата к его груди, его пистолет по-прежнему направлен на Тайсона. Другой охранник держит Мейси, и она кричит, будто ее убивают.

Тайсон переводит взгляд с нее на меня, и я вижу его нерешительность. Я поворачиваю голову в сторону Мейси. Его кулаки сжимаются по бокам.

Охранник поворачивается, чтобы отнести меня в транспорт, и я вырываюсь из его хватки, пока не вижу Тайсона за его плечом.

Он бросается на нас.

Друг Вивиан предупреждающе кричит. Охранник, несущий меня, пытается повернуться, но массивный кулак Тайсона летит ему в голову. Удар наносится с ужасающим стуком и хрустом кости, и охранник падает на землю, а я лежу на нем.

Тайсон поднимает меня.

Друг Вивиан направляет на нас свое оружие, в то время как третий охранник заталкивает Мейси в транспорт к другим женщинам.

— Нет! — Вивиан толкает локтем своего друга как раз в тот момент, когда он нажимает на спусковой крючок. Беззвучная вспышка света пролетает прямо над моей головой — в дюйме от того, чтобы прожечь дыру в моем черепе. — Они спасли мне жизнь!

— Уходи. — В голосе Тайсона слышится угрожающий рокот. — Забирай своего человека и убирайся отсюда. — Он кивает охраннику, которому проломил череп.

— Пожалуйста, — умоляет Вивиан своего друга. — Ты бросил меня. Они спасли меня. — Ее друг кивает, его челюсти сжаты от гнева.

Он продолжает целиться в нас из пистолета, опускается на колени и берет бесчувственного охранника за руку, затем затаскивает его в транспорт.

— Одра! — Мейси плачет, когда двери закрываются, по-настоящему разделяя нас впервые с тех пор, как нас вместе погрузили в транспорт, направляющийся на эту тюремную планету Ад.

— Мейси! — Я бросаюсь к транспорту, но Тайсон тянет меня назад. Он прижимает меня к себе, прижимая мои руки к бокам. Не давая мне проскочить в транспорт, на случай, если они попытаются схватить меня. Или пристрелят.

Он прижимает мою голову к своей груди, мои слезы пропитывают его рубашку, и я даже не вижу, как взлетает шаттл. Но я слышу это.

Тайсон отпускает меня, как только шаттл отъезжает, и я набрасываюсь на него.

— Ты сукин сын! — Я бью его, молотя кулаками по груди, а когда не позволяю ему снова заключить меня в объятия, он просто стоит на месте. Терпит, хотя, конечно, некоторые из моих ударов причиняют боль.

Я бью его до тех пор, пока мои руки не становятся похожи на лапшу. Пока я не начинаю с трудом видеть его сквозь слезы. И когда он притягивает меня к себе, у меня нет сил сопротивляться.

— Ты закончила? — тихо спрашивает он меня на ухо.

— Я никогда не закончу. Ты позволил им забрать ее.

— Нет. Я помешал им забрать тебя.

— Это одно и то же! — Я отталкиваю его, и он отпускает меня. — Она ребенок, и ты позволил им забрать ее! — Моя левая рука взлетает, целясь в его щеку, но он ловит меня за запястье с не большим усилием, чем тогда, когда он поймал кулак Джейми. — Отпусти меня.

— Нет. — Его хватка не причиняет боли, но она как сталь.

— Тайсон…

— Нет. Заткнись и послушай меня. Ты у меня в долгу.

Я хочу поспорить. Я хочу причинить ему боль, сказав, что заслужила все, что он мне дал, но я не могу заставить себя произнести эти слова, потому что они неправда. Они несправедливы. С того первого раза между нами не было никаких отношений, и он сожалеет об этом больше, чем я.

— Я не позволил им забрать ее, Одра. — Его голос такой тихий, что я едва его слышу. — Я помешал им забрать тебя. Я должен был сделать выбор, и я выбрал тебя. Я всегда буду выбирать тебя.

— Нет. — Я пытаюсь высвободиться. Чтобы отвернуться. Я слишком зла, слишком напугана, чтобы слушать. Но он хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть на него. Заставляет меня услышать его.

— Ты можешь ненавидеть меня за это, если хочешь, но я бы сделал это снова, и это не имеет никакого отношения к Мейси. Если бы я мог заполучить и ее, я бы это сделал. Ты это знаешь. Но я не мог позволить им заполучить тебя. Точно так же, как я не мог позволить Джейме заполучить тебя. Если ты собираешься

Я заливаюсь слезами и позволяю ему снова прижать меня к себе. Он опускается на землю, прислонившись к огромной металлической стене, а я сажусь на него верхом, кладу голову ему на плечо, обвиваю руками его шею.

Его руки обнимают меня, словно теплые стальные обручи, и он гладит меня по волосам.

— Я убивал ради тебя, Одра. Я голодал. Я сражался. Я разрушал стены, двери и транспортный шаттл ради тебя. И я готов умереть за тебя. Но я не отпущу тебя ни за что, кроме твоей свободы.

— Почему? — спрашиваю я, стараясь не представлять, какой ад ожидает ребенка, которого он только что позволил им похитить. — Почему я, а не Мейси, когда ты нужен ей гораздо больше, чем мне?

— Ты серьезно? — Он отталкивает меня, чтобы видеть мое лицо. — Потому что я чертовски люблю тебя, Одра.

Секунду я могу только смотреть на него, пытаясь осмыслить его заявление, как будто я сумасшедшая, что до сих пор не поняла этого. Как будто одно это признание должно все исправить.

— Ну, прямо сейчас я тебя чертовски ненавижу. Но я тоже люблю тебя, — признаюсь я, пытаясь разобраться в водовороте противоречивых эмоций. — Все это очень запутанно.

Он смеется. Ублюдок смеется, а я так зла, что готова ударить его снова, но гнев — это страсть по-своему. Как и горе. Я снова целую его, растворяясь в его ощущениях и вкусе, принимая все, что он предлагает, потому что это реально. Он настоящий, и я люблю его. И я точно знаю, каково это — быть вынужденной выбирать, когда нет хорошего выбора.

В прошлом месяце я выбрала Тайсона.

Сегодня он выбрал меня.

***

Спустя несколько часов взошло солнце.

Большую часть ночи я проспала на плече у Тая, и сегодня утром слезы высохли, превратившись в корку в уголках моих глаз.

— Давай. — Тайсон поднимает меня с себя, затем сам поднимается на ноги. — Нам нужно двигаться. — Он делает пару приседаний, чтобы размяться, после ночи, проведенной со мной, у него нарушилось кровообращение. Затем он отдает мне мою сумку и перекидывает свою через плечо. — Я понятия не имею, сколько времени нам потребуется, чтобы пересечь третью зону, и что мы встретим по пути.

— Что? Куда мы направляемся?

Тайсон смотрит на меня так, словно я сошла с ума.

— Вторая зона. Ты что, не слушала? Именно туда они забрали Мейси.

— Но… — я непонимающе смотрю на него. — Ее забрали.

— И мы знаем, куда. Давай, левша, не прекращай бороться.

Он протягивает мне руку.

И я беру ее. Возможно, я никогда ее не отпущу.

Конец

Заметки

[←1]«Rhodo-" — это комбинирующая форма, используемая как приставка, означающая «розовый» или «окрашенный в розово-красный цвет», то есть цвет сочетающий в себе «розовый» и «красный». Он используется в некоторых медицинских и научных терминах, в том числе в биологии и геологии