Хозяйка Кристальной пещеры

Глава 1

Хозяйка Кристальной пещеры

Дара Хаард

Проснулась я резко и прикрыла глаза от слишком яркого света, который больно ослеплял. Поморщилась. Вроде бы шторы вчера ночью задернула. У меня сосед, немного повернутый на подглядывании, вечно в окна смотрит.

— Хватит притворяться, дочь бездны! — прогромыхало над головой, и я, преодолевая яркий свет, открыла глаза и попыталась отскочить в сторону. Но с довеском в несколько десятков килограммов железа на руках и ногах сделать это было проблематично. Железо противно заскрипело. Голову тут же прострелило болью. Множество картинок, воспоминаний, заполонили мой разум, было так больно, что я не выдержала и, невзирая на то, что вокруг творилась непонятная хрень, застонала.

— Тащите ее к краю, — опять тот же голос, от лица убрали палящий свет факела. — Инквизитор, зачитайте ей приговор.

— Стойте, дайте мне еще раз поговорить с невестой! — молодой мужской голос, от которого внутри все затрепетало.

Боль прекратилась так же быстро, как и наступила. Я смогла открыть глаза и оглядеться. Что я могу сказать? Однозначно это не моя комната в старом бабушкином доме. Это даже не мой мир, потому что у нас точно не ездят на страшных зверюгах, похожих на помесь крота и ящера, и не блестят магией на доспехах. Да и неба я не вижу, лишь бесконечная тьма, которая разбавлена стоящими по кругу факелами. Что, мать их, тут происходит?!

Вокруг меня небольшая толпа странных людей. А нет, подсказывает память, не людей. Гномов! Я замерла, стараясь осмыслить то, что сейчас узнала. Даже я не человек, а гномка, приходит подтверждение. Я с тревогой рассматриваю свою руку: тонкое запястье с железными наручниками, которые немилосердно натирают кожу, аккуратные ноготки с черной каймой из земли под ними. Рыженькие пятнышки веснушек на поверхности белой, как алебастр, кожи. Очень хотелось потрогать свое лицо, но ко мне подошел богато одетый мужчина. По меркам моей новоявленной памяти он очень красив. Но я откинула те чувства, что были не моими, и встретила гнома спокойным взглядом.

— Олли, ты еще можешь все исправить, — прошептал он мне в лицо, обдавая запахом старого перегара и чеснока.

«Арон любит чесночные колбаски», тут же пришло ненужное знание, а гном тем временем продолжал шептать. —Отдай им ее, и ты вновь станешь моей невестой. Поверь, я смогу тебя защитить, луковка моя.

Фу, я еле сдержалась, чтобы не передернутся. Невеста вот этого? Да ни в жизнь! Я только отошла от развода и дележки имущества с бывшим, чтобы опять наступать на те же грабли. И ничего этот гном не красивый. Я оглядела его сразу всего. Да, высокий, все же высший род, да борода густая… а при чем тут борода? Я потрясла головой, чтобы выкинуть из головы чужие мысли.

В моих представлениях гномы — этакие коротышки похожие на комоды, но, судя по стоящим и сидящим на зверюгах представителей этой расы, рост у них довольно приличный. Единственный признак, что остался от гномов — это бороды. До меня стало доходить, что это не розыгрыш подружки Ленки, вот уж кто повернут на всем фэнтезийном…

Я попала! Вот что нужно уяснить, и попала не во дворец к прекрасному принцу! Хотя чего удивляться, мне всегда везет как утопленнице. Стою в какой-то богом забытой пещере, «Дыхание бездны»,тут же подсказывает чужая память. Ладно, пусть в пещере «дыхание бездны», и мне собираются объявить какой-то приговор. Кому может еще так повезти, как не мне, Ольге Черноярцевой?!

Если уж попасть в другой мир, то только так, чтобы сразу прибили! Я чертыхнулась. Точно, меня же хотят в черную пропасть кинуть, так тут с преступниками поступают. А бывшая хозяйка тела решила, что лучше отравится, чем лететь в бездну, и отдать свою душу тьме.

— Где ты его спрятала, луковка? Если ты расскажешь, гримор Тадеуш нас отпустит, я точно это знаю, — пронзал меня ласковым взглядом женишок. А я ни сном ни духом, о чем он. Да я все готова отдать, ведь на кону стоит моя новая жизнь, судя по всему, последняя.

Я суматошно стала перебирать память бывшей хозяйки, как слайды мелькали перед глазами картинки из ее жизни. Вот, нашла! Ищут гномы какую-то финтифлюшку на веревочке. Только не могу я эту деревяшку им отдать. Я чуть не взвыла в голос. Схватилась за виски, громыхая цепями, которые соединяли колодки на ногах и наручники на руках. Посмотрела на замершего Арона. Деревяшка пропала, стоило Олли ее на шею повесить, и теперь гномку считали похитительницей старинной реликвии, то есть я теперь считаюсь.

Думаю, начни я сейчас кричать, что заняла это тело и невиновна, меня еще быстрей скинут в сияющую первозданной тьмой бездну.

Олли сразу рассказала, что она хотела просто покрасоваться перед подружками необычным украшением. Дерево в подземных пещерах было очень дорогим материалом, поэтому и взяла реликвию. И не знала она, что это непростая вещица. Деревяшка лежала на столе смотрителя. На ней ведь не написано, что опасно, а то, что сверху стеклянным куполом накрыто, так здесь везде так от пыли вещи сохраняют. И никаких охранных заклинаний на куполе не было…

Олли легко взяла вещицу, но как только надела деревяшку на шею, как она сверкнула пламенем и пропала. Девушка не придала этому значения — ну бывает, магия ушедших она такая, чего зря переживать. А я про себя подумала, что не блистала Олли умом и сообразительностью, а мне теперь отдувайся.

— Хватит, Арон Сибил, — громыхнул голос законника. Дядька был впечатляющий, в серебристом доспехе, верхом на зверюге, которая грызла железные удила и потягивала круглыми ноздрями воздух. – Время вышло, мне еще несколько городов нужно проехать. Тащите преступницу к краю бездны, лучше заранее предотвратить беду. Если реликвия не приняла девчонку, то она переродится в тварь, сами потом пожалеете, что сразу ее не уничтожили.

Меня грубо схватили и потащили прочь от жениха, который замер и смотрел с сожалением.

— Нет! — возмущалась я и пыталась тормозить ногами в тонких кожаных сапожках. — Я ни в чем не виновата! Ваша деревяшка просто пропала!

— Не отягощайте свою участь криками, Олли Чер, — раздался красивый баритон, и я увидела, как один из мужчин сходит со своего зверя и достает из-за пазухи скрученный в

— Я никому не отдавала! — я задыхалась от страха. — Она просто исчезла! Я клянусь вам чем угодно!

Мужчина снял с головы шлем, встряхнул белыми волосами. Его глаза цвета расплавленного серебра странно светились, а узкие зрачки, как у кошки, смотрелись притягательно. Вот кто был по-настоящему красив. У моей предшественницы инквизитор вызывал ужас и желание бежать без оглядки, а мне вдруг совершенно не к месту захотелось узнать, какая на ощупь кожа этого гнома. И где его борода?

Все остальные мужчины имели пышные бороды, заплетенные на разный манер: у кого-то косы скреплялись железными заколками, у кого-то разноцветными кожаными ремешками, у некоторых в бородах даже бусинки поблескивали, но не у инквизитора.

Чисто выбритый тяжелый подбородок с небольшой ямочкой, прямой нос, красиво очерченные губы с опущенными уголками, словно инквизитор вечно всем недоволен. Я потрясла бестолковой головой. Сейчас, Оля, ты полетишь очень глубоко. Меня скручивает от страха, не время красивого мужика разглядывать, все это уже не игра.

— Если твоя душа приняла дар ушедших, у тебя на теле был бы знак, — инквизитор посмотрел на меня холодным взглядом. – Но тебя осматривали несколько раз, Олли Чер, на твоем теле нет древних рун ушедших, а значит, тебя не принял дар, и ты опасна. Ты же знаешь, что случается с теми, в ком просыпается жажда бездны? Наши боги не зря выжигали подземным огнем пещеры, прежде чем в них селились мы, их дети. Бездна хитра, она может посеять свои споры в таких местах, где мы бы никогда не догадаемся их искать, а вы, женщины, поддаетесь ей намного легче, чем мы, мужчины.

Я скривилась. Шовинист, везде женщины виноваты.

— Что вы с ней возитесь, инквизитор, — зычно крикнул дядька, главнюк, и память услужливо подсказывает «гримор Тадеуш».– Быстрее зачитайте приговор и в бездну! Нам до завтрашнего стука нужно быть в столице, апутиздесь работают из рук вон плохо. Черная задница бездны, а не город.

Инквизитор кивнул, легко сорвал шнур со свитка и стал читать хорошо поставленным голосом:

– За воровство древней реликвии с алтаря подземных богов Олли Чер приговаривается к смерти. – Мужчина медленно скрутил свиток и кивнул тем гномам, что стояли с двух сторон от меня.

— Не было алтаря, — пыталась я еще возмущаться и вовсю упиралась, ногами. Но потом поняла, что мои крики и попытки вырваться никого не трогают. — Этого просто не может быть, — прошептала я и с силой ущипнула себя за руку. — Если это сон, лучше бы мне проснуться, — сказала я в черную глубину здешнего неба.

Мужчины подхватили меня с двух сторон и потащили к краю бездны, а у меня горло перехватило от ужаса и понимания, что я сейчас умру. Где-то на задворках сознания еще жила надежда, что если я умру тут, то проснусь дома, но… она была такая крохотная, что я даже старалась не думать об этом. Слишком все вокруг реально, от запахов до прикосновений, не бывает таких снов.

Серебристые глаза наблюдали за моим волочением безэмоционально, даже с какой-то скукой. У этого инквизитора совсем нет сердца. Молодую (а я точно знала, что Олли была молодой) гномку сейчас уничтожат, а ему и дела нет.

Очень хотелось голосить во всю ширь легких, но я гордо сжала зубы и не проронила ни слова: и когда с меня снимали колодки, и когда меня опять подхватили под руки, и потащили дальше к черной, пахнущей ветром и мокрой землей, черноте.

Неужели не остановит, вглядывалась я в серебристые глаза своего убийцы. Почему-то все остальные мне казались в тот момент такими ничтожными по сравнению с ним. Ноздри гнома чуть расширились, показывая, что он встревожился, стал дышать чуть глубже. Темные брови приподнялись, инквизитор о чем-то задумался.

Гномы толкнули меня в пропасть, я пыталась ухватиться за кого-нибудь из них, цеплялась в последней надежде спастись. Инквизитор дернулся вперед, взгляд его перекочевал на мою грудь, где в глубоком вырезе исподней рубашки мелькнули темные загогулины древних рун.

— Стойте! — взвился ввысь крик инквизитора.

Мои палачи пытались схватить меня, так же бесполезно, как я пару секунд назад, пыталась за них зацепится. Тело уже падало, я падала в бесконечную темноту.

Глава 2

Наверное, пару минут я орала, кричала так, что в какой-то момент горло перехватило. Я закашлялась, суматошно размахивая руками и ногами, потом попыталась выправиться, чтобы лететь не кубарем, ударяя саму себя, а планировать, раскинув руки и ноги в разные стороны.

Прохлада сменялась теплом. Если еще минуту назад, я боялась разбиться, теперь я думала, что потепление неспроста, а может, я несусь прямо в самое пекло внутреннего ядра планеты. В школе что-то такое проходили, кора, мантия, ядро… мамочки! Я же не сгорю заживо?! Помогите!

Но я все летела, а тепло вроде остановилось на одной отметке. Не знаю, сколько я летела. Хотелось есть, пить, в туалет хотелось. Наверное, прошел не один час, я даже успела вздремнуть. Но тело сразу расслабилось и опять стало кувыркаться, пришлось сжиматься и снова ловить равновесие.

Тьма вокруг постепенно светлела. Я стала видеть стены этой пропасти, кое-где даже какие-то светящиеся точки. Что интересно, скорость падения была одна, то есть я не ускорялась, а комфортно падала. Я даже смирилась, что скоро умру, злилась, что промедление дает надежду, а это плохо.

Когда внизу показался свет, я с облегчением вздохнула, я всегда была нетерпеливой. Очереди для меня были сущим наказанием, а тут за смертью столько лететь пришлось. Чем скорее приближался свет, тем больше я видела вокруг. Стены были не однотонными, кое-где торчали могучие корни деревьев, даже показалось, что мелькнула лестница. А когда свет с зеленоватым и фиолетовым оттенком одновременно раскрылся подо мной во всю ширь, я поняла, что падаю в огромную пещеру.

От открывшегося вида дыхание перехватило. Всюду, куда ни кинешь взгляд, росли огромные кристаллы. Большие, маленькие, просто громадные свисали с потолка. Я выпала из узкой расселины в своде и даже успела увидеть свою измученную физиономию в отражении одного такого гиганта. На мою, кстати, физиономия похожа не была, но, кроме моего тела, больше тут никто не падал, так что лохматое чудо с огромными

Еще я успела увидеть недалеко руины когда-то прекрасного города. Он и сейчас поражал своим великолепием. Высотные здания, сверкающие разноцветными всполохами стены, навесные мосты, причудливые памятники, необычная растительность зелено-фиолетового цвета. Правда, все это на небольшом участке, а основная территория города ужасала огромными рытвинами и провалами, там ничего не светилось, наоборот, клубился черный туман, и все заросло корявой растительностью.

А потом я поняла, что поверхность стала очень быстро приближаться. Вот и конец! Я, понятное дело, заорала, правда, крик был похож на полузадушенный хрип, но видеть, как земля становится все ближе, было очень страшно. Я орала, а мысли в голове были глупые, хоть бы не описаться и все остальное. Вот найдут меня через сто миллионов лет местные археологи, а я вся в какашках…

— А-а-а-а, — в какой-то момент по сторонам замелькали кристаллы, а потом резкое торможение, отчего волосы закрыли мне лицо, и какая-то сила аккуратно ставит меня на круглую покрытую плетями вьюна каменную платформу.

— Благодарим, ччто ввыбрали нашипутиарррейра, — послышался странный, словно механический голос.

Крик застыл в горле. Я оглянулась. Что, мать вашу, происходит?! Я уже умерла?!

— Сойдите с приемногопути, арейра, пройдите на выход, вас встретит проверяющий, всего хор-р-р-рош-шего, – голос стал заикаться, и я, еле перебирая ставшими ватными конечностями, пошла вниз по ступенькам.

Возле платформы, или, как сказал голос,путейя обессиленно упала и замерла, переживая бурю эмоций. Я жива! Ведь так! Я с силой ущипнула многострадальное тело и выдохнула. Было больно.

Потом замерла. Если я не умерла, где я? Я, конечно, просила провидение о насыщенной жизни, чтобы забыть о разводе с мужем гаденышем, но не о такой насыщенной. Другого мира я не заказывала. Хотелось просто на морюшко, позагорать на золотистом пляже, попивая дорогие напитки. А где тут море и все остальное? Из всех запросов только тишина и одиночество.

Я выдохнула истерику. Не время, Оля, не время рыдать, соберись! Почему я тут? Почему я в этом теле? Почему меня сразу решили грохнуть?! Нет, почему решили понятно, я какая-то там проклятая, но за что мне все это?!

Я опять выдохнула сквозь зубы и прислушалась к тому, что происходит вокруг. Было тихо. Что интересно, тут дул тихий ветерок, колыша разноцветные листики вьюна. Большая площадь размером с футбольную площадку, а на краю мрачно возвышается высокое здание.

Если судить по тому, что я прибыла на какие-топути, то это какой-то вокзал. Может, там есть туалет? В туалет захотелось еще сильнее. Я встала, топнула, черканула ногой в сторону, очищая от вьюна каменную поверхность. Она была ровной, словно стеклянная, внутри еле заметно светились рунные символы. Я удивленно топнула, и символы засветились еще сильнее.

Красиво. Интересно, это технология или магия? Шмагия! Сразу себя одернула, потом буду обо всем думать. Нужно сходить в туалет и понять, как жить дальше, нужно покопаться в памяти бывшей владелицы. Память, единственное положительное действие в этой всей гадости, что со мной произошла.

Жаль, конечно, девчонку, Олли была очень молоденькой и глупенькой. Родители у нее погибли, но оставили хорошее приданное, и Олли очень скоро должна была выйти замуж. Но по глупости взяла вещь, которую брать не следовало. Так, пока хватит. Я остановилась, не зная, куда идти дальше. Здание при более детальном осмотре оказалось из камня, такого же, как пол подо мной. Красивые узоры, которые наполнялись светом на полу, на здании были потухшими.

Я осмотрелась еще раз, приметила платформу, с которой сошла. Таких же похожих возвышений было несколько десятков. Видимо, когда-то здесь было очень многолюдно или многогномно. Память услужливо подсказывает, что люди жили на поверхности и погибли. На поверхности вообще ничего нет. Весь мир уничтожен, есть жизнь только тут в глубинах, и в основном здесь живут гномы. Есть, конечно, и другие расы, те, кто успел спастись, но их очень мало. Я потрясла головой, в какой страшный мир я попала.

Решила идти к зданию, если я сейчас же не найду туалет, буду делать свои дела прямо тут. Осторожно ступая, пошла к зданию. Огромные ворота, которые вели внутрь, были закрыты. Чуть не споткнулась обо что-то непонятное, нагнулась, чтобы посмотреть и, прикрыв рот, пискнула — на меня глазела пустыми глазницами ссохшаяся мумия.

Мне стоило больших трудов не орать во все свое больное горло и не нестись куда глаза глядят. Быстро задышала, пережидая истерику, а потом более внимательно осмотрела мумию. Скорей всего, это был мужчина. Одет в серую форму, с железными знаками отличия. Что интересно, одежда как новенькая. Я ободрала вьюн, который его спеленал, похолодела, когда поняла, что рядом есть еще мумии. Волосы встали дыбом от страха.

— Ну чего боятся, — прошептала я себе под нос, — что тебе мумии сделают? Лежат тут сто веков и еще полежат.

Я еще раз внимательно осмотрела площадь, уже понимая, что вся она состоит из небольших бугорков. Пришло понимание, что все, кто тут были, просто разом погибли. Никаких видимых ран на мумии не видно, вся одежда целая, раскапывать вторую мумию я не стала. Хватает мне стресса.

На трясущихся ногах я потопала к зданию, а там меня ждало еще одно потрясение. Руны, до этого видимые серыми надписями, пришли в движение, вернее, не руны, а энергия, похожая на ту, что в полу. Она радужным потоком потекла по стенам, разукрашивая громаду в разноцветье. Раздался тихий гул, а где-то очень сильно грохнуло. Радовало, что грохнуло вдалеке.

Мне показалось, что я услышала какой-то шум внутри здания и не знала, бежать мне куда-нибудь или оставаться на месте. Вернулась к мумии и еще раз ее осмотрела, может, есть оружие.

Оружие я не нашла, зато увидела в его руке карточку, небольшую, похожую на простую банковскую карточку. Неуверенно выдернула ее из сухих пальцев, поморщилась, когда от тронутого тела вверх поднялась мелкая черная пыльца. Оглушительно чихнула. А когда посмотрела на свою руку, карточки в ней не оказалось. Зато на запястье с болью стала вырисовываться вязь закорючек, похожих на руны.

— И куда ты, Оля, лезешь? — со страхом сказала я и попыталась стереть с руки эту гадость. Но вязь дошла до своего начала и, сверкнув напоследок яркой вспышкой, успокоилась. Я вспомнила, что видела перед падением у себя на груди что-то похожее, и отодвинула ворот рубахи. Точно, видно плохо, но кончик черной закорючки я рассмотрела.

С

Я глубоко вздохнула, а потом выдохнула, посмотрела на здание, которое ярко зазывало войти внутрь. Если я на каждом шагу буду такие вот подарочки получать, то к концу своего путешествия буду походить на татуированную рокершу. И черные синяки под глазами от переживаний мне гарантированы.

Аккуратно обходя бугорки, я двинулась в сторону здания, молясь всем здешним богам, чтобы они помогли мне найти туалет и чего-нибудь поесть. Почему-то есть захотелось со страшной силой, я даже на пояс из кожи посмотрела заинтересованно. Может, съедобный?

Чем ближе я подходила к зданию, тем явственней мне казалось, что я чувствую запах еды. Это как это?

Внутри здания глаза на миг ослепли, я вошла в огромный зал, со всевозможными лестницами. Кругом блестят зеркала и лакированные поверхности. После улицы с разрухой и мумиями мне казалось, что я попала в другой мир. Вздрогнула, когда мимо пронеслась странная фигня, похожая на робота-пылесоса. Замерла, когда заметила еще одного с другой стороны. Немного понаблюдала и выдохнула: это все же пылесосы. В одной из сторон пропела быстрая мелодия, вводя меня в ужас. Да что это такое?! Так и обделаться можно со страху. И где тут туалет?

Я уже не обращая внимания на бесшумно порхающих пылесосов и откуда-то прилетевших летающих губок, которые усиленно натирали стены, понеслась искать туалет. Интуитивно понятно, что на таком вокзале должны быть туалеты.

Сверкающий белизной унитаз был для меня сейчас чудом и желанной добычей. Мне хватило около пяти минут, чтобы найти что-то похожее на унитаз и со стоном усесться на него. А плевать! Даже если это не унитаз, уже плевать.

Сделав все свои дела, я пережила шок от выкатившегося в небольшую выемку в стене рулона бумаги. Как вовремя, об этом я что-то не побеспокоилась. Бумага была белой и мягкой на ощупь.

— Знали предки толк в качестве, — сказала я, чтобы разбавить гнетущую тишину. Спрятала остаток в карман рубахи и замерла, увидев себя в зеркало. Медленно приблизилась и тронула щеку.

— И вот тебе опять восемнадцать, — сказала я своему отражению, — нежданно-негаданно…

Олли была красива, не только на хорошее приданное позарился Арон Сибил, ее женишок. Большие зеленые глаза, в которых мелькали янтарные звездочки, притягивали как магнит, темно-рыжие брови на бледном лбу, густые, изящные. И волосы, копна рыжих, чудесных, в крупных кольцах, волос. Да и тело не подкачало. Я одернула рубашку, грудь не меньше трешки натягивала серый материал.

В своей одежде я смотрелась в этом уголке высокой цивилизации как дикарка. Под длинной рубахой, подпоясанной грубым ремнем, были штаны такого же качества, как верхняя часть одежды, тонкие кожаные сапожки, которые были скорее как чулки, поверх них еще галоши надевались. Я пошевелила дырявым носом, в который выглядывал грязный палец. Покачала головой и решила обследовать комнату на предмет воды.

Потрогала все выпирающие краники. Так и думала, нужно провести рукой снизу, и вода, прозрачная и теплая, тут же полилась мне в руки. Я хорошенько умылась, даже добралась до шеи. Напилась — мало ли что случится, лучше подготовиться. В другую выемку в стене выпала салфетка, обтерлась. Прекрасно! Теперь и еду можно поискать.

— Не так уж все и плохо на том свете, господин инквизитор, — скривилась я в улыбке, вспомнив мужчину, который зачитал мне смертный приговор.

А потом хмыкнула, как он, бедненький, удивился, когда увидел черные руны на моей шее. Скорей всего, Олли была зараженная, когда деревяшка на ней растворилась. А вот когда в ее тело пришла я, деревяшка, ну или как считали современные гномы, проклятие, меня приняло за свою. Мыслей что, как, и почему у меня нет. Нужно многое понять. Если это не мой кошмар, то мне как-то тут жить. И желательно жить хорошо.

Я вздохнула и пошла осматривать здание. Выходить на улицу не хотелось. В зале были каменные скамьи со светящимися закорючками, как я поняла, это язык гномов. Там были вещи, оставленные кем-то, небольшие чемоданы, сумки, просто тряпки. Все это нужно обследовать и себе прибрать. Я не мародер, я хозяйственная.

Напрягали разные надписи, которые я не понимала, но Олли, к сожалению, учиться читать не хотела, считала, что ей это не пригодится. Жуть какая, жить так, как сейчас живут наверху: антисанитария, деградация и фанатизм, ну их верховых, я лучше тут с теплым туалетом побуду. Ну и пусть мумии на улице, они меня не трогают, я их не трогаю.

В одном из помещений я набрела на странную барокамеру. На небольшом экране перемигивались разноцветные руны. Трогать не стала, попятилась назад, но было поздно. Голос, похожий на тот, что встретил меня напутях, разорвал тишину.

— Лечащий артефакт отключен. Пациент — командор Фабос, неизвестная болезнь, дополните данные артефакта, чтобы закончить лечение.

— Мать вашу, — выдохнула я, когда крышка поднялась, и за край артефакта ухватилась мужская рука, покрытая татуировками.

Глава 3

Я замерла, боясь шевельнуться, и наблюдала, как мужчина в кителе сел, потряс головой, потом быстро оглянулся. Увидел меня, нахмурился.

— Доложить, — проскрипел он. Его возраст определить трудно, наверное, пятьдесят. Волосы собраны в хвост, виски выбриты, на них тоже татуировки. Нос чуть большеват, а вот губы тонкие, которые он еще и сжимал. Борода с седыми полосками собрана в два хвоста и скреплена железными зажимами.

Гном довольно бодро для больного выскочил из артефакта и уставился на табличку с символами. Потом посмотрел на меня уже чуть более осмысленным взглядом.

— Сколько? — голос его резко охрип, — Сколько прошло лет после падения?

— Я не знаю, — покачала я головой.

— Откуда ты?

Я подняла к потолку глаза.

— Сверху, командор.

Что-то пиликнуло, и от ладони командира поднялось облачко пара, которое он стал внимательно рассматривать. Я завороженно наблюдала за магией, ведь если лечащий артефакт, то это магия, ну или техномагия.

— …— послышалось от гнома непечатное и очень трехэтажное.

Он сел на каменную скамью.

— Как ты тут оказалась? — глухо спросил он. Облачко юркнуло в его татуировки, полностью растворяясь.

— Меня скинули в пропасть, казнили, получается, я тут оказалась напутях.

— Дикари, — со стоном выдохнул мужчина, — почему казнили, что ты натворила?

— Надела

— Постой, — мужчина подошел ко мне, а у меня даже сил отшатнуться от него не было, так я была ошарашена тем, что происходит. Это же просто сногсшибающе, гном пролежал в артефакте столько лет. Вот кого нужно пытать и узнавать, что тут произошло и почему меня, то есть мою душу, сюда притянуло. – Деревяшка была такой?

Гном опять вызвал облачко, и прямо в пространстве показалась картинка деревяшки, только она новенькой была, красивой, а та, что Олли надела, старая, со сколами. Я кивнула.

— Странно, — сказал мужчина, — это же простой начальный сайрон, такие детям внедряют, они учат познавать силу. Ладно, не время разгадывать загадки, почему детский активатор стал превращать гномов в монстров, — командор убрал свое облачко. — Времени нет. Как тебя зовут?

— Ольга, — сказала я ему свое настоящее имя.

— Оллья, — по-своему сказал командор, — странно не то, что у вас активаторы не работают, а почему ты не заражена. Ведь не заражена?

Я покачала головой.

— Я вообще не понимаю, что у вас тут происходит.

Мужчина вдруг скривился и потер виски.

— У нас от силы пару часов, Оллья, потом я стану тварью, которая захочет тобой перекусить. Во мне споры тьмы. Иди сюда.

Я неуверенно сделала шаг к мужчине, и он опять выпустил облачко, которое щекотно прошлось по моему телу и опять юркнуло в татуировку к командору.

— Да, ты чиста, но как? — я сделала шаг назад от мужчины. Тот опять скривился. — Ладно, времени все равно нет, да и не ученый я, чтобы опыты проводить. Мне нужно, чтобы ты очистила город от пыльцы, Оллья, раз на тебя не действует тьма.

— Вы издеваетесь? — я нашла в себе силы и сделала еще один шаг от командора. — Я, пока летела, видела ваш этот город, да там все в пропастях и рытвинах, он погиб.

— Сразу после того, как на наш мир упал черный камень и пришла тьма, мы еще боролись, нашли способ не допускать ее в наши города, но люди и драконы решили, что наша столица должна принадлежать им. Думали, поймут, как работают очищающие артефакты и смогут потом очистить город для себя. Они специально заразили столицу пыльцой, Оллья.

Командор скрипнул зубами. Я удивленно хлопала глазами. Вот что за жадность у разумных. Весь мир погиб, а они разделяются, нет бы вместе, сообща. Я покачала головой.

— Я помогал во время эвакуации, заразился и решил остаться тут до того момента, пока придет помощь от верхних уровней. Надеялся, что к тому времени ученые, алхимики и артефакторы найдут способ очищать живых от спор тьмы, — ненависть блеснула в глазах командора, я сделала еще один шаг от него. Мужчина очень быстро менялся. Темными жгутами стали покрываться руки, а белки глаз зарастали тьмой. Командор выдохнул:

— Нельзя поддаваться тьме, — прошептал он себе. Потом затих, скрежеща зубами, — так вот, Оллья, — сказал командор торжественным голосом и поднял голову, я увидела, что белки у него очистились, — Я передам тебе свойсай, у тебя будет допуск даже во дворец короля. Я объясню, как нужно очистить город, где взять артефакты и как их зарядить. У нас не хватило всего несколько часов, чтобы обнародовать наши изобретения. Мы могли спасти столько городов… За дело, Оллья! — строго сказал командор, и я поняла, что спрашивать меня, хочу ли я стать спасительницей города, гном не собирался.

— Это, конечно, все очень интересно и правильно то, что вы говорите, — стала я заговаривать ему зубы, — но вам не кажется, что вы взваливаете на хрупкую девушку непосильные подвиги? К тому же наверху как-то живут без ваших очистителей, тьмы не боятся.

— Ты гномка, Оллья! Ты должна!

— Я не гномка! — сказала я. — Вернее, моя душа не гномья, я вообще из другого мира. И спасать ваш, уж извините, не собираюсь, мне бы просто выжить.

Командор, нахмурившись, разглядывал меня. Пару раз он приподнимал брови, словно до него что-то доходило. Потом все же ответил:

— Тогда понятно, почему на тебя не действуют споры, душа другого мира, — сказал он устало. — Скорее всего, в вашем мире тьма не убивала, а ассимилировала разумных под себя. И теперь та, что здесь, тебе не страшна. Споры прорастают в душе и вытягивают все черное, что есть внутри, заражают, изменяют.

Командор потер виски, встал, налил себе воды из-под крана и залпом выпил.

— Что ты хочешь за то, чтобы помочь мне, Оллья? — спросил он.

«Ну вот, это уже лучше» подумала я про себя, а мужчине сказала:

— Я хочу выжить, как любой разумный организм, я хочу жить. А у вас тут с этим тяжело, то в пропасть кидают, то хотят мир заставить спасать. Мне вот интересно, если тьма делает из разумных тварей, где они? Не скажете? Думаю, как раз там, куда вы хотите меня услать. Я не воин.

— В твоих словах есть смысл, я забываю, что в мире прошло немало лет и мои сородичи сильно деградировали. Хорошо, я все понял, — я не обольщалась на его согласие, из памяти Олльи я помнила, что гномы ужасно упрямы и если что-то решили, то будут идти напролом к своей цели. — Тогда я хочу, чтобы ты отнесла информацию о тьме тому, кто сейчас у власти.

— Король, — кивнула я, — у власти подгорный король.

— Очень надеюсь, что род Валдичей не прервался, — кивнул командор, – так ты согласна на сделку, душа чужого мира? Ты относишь артефакт с накопленными знаниями королю гномов, а я отдаю тебе свойсай, со всем, что накопил за эти годы. Поверь, там немало информации для начинающего мага, целая кладезь.

— А у меня есть выбор?

— Есть, — командор хмыкнул, — через час я превращусь в монстра и сожру тебя. А если ты согласишься, я отправлю тебя поближе к поверхности. Есть одно место, туда никто кроме меня не мог пройти, — мужчина задумался, потом скривился. — Думаю, там уже никого нет, и стоят артефакты-очистители, мы проверяли их работу, проводили опыты. Когда все началось, там жила группа артефакторов, думаю,

— Для того, чтобысайприжился, нужно полчаса. Еще полчаса я объясню тебе все, что нужно знать, и отошлю отсюда. Ты права, в городе очень много монстров, ты одна ничего не сможешь сделать. Тьма во мне крепчает, я чую их, — командор затих, словно прислушиваясь к чему-то. Потом кивнул своим мыслям и стал подготавливать что-то выводить и тыкать на саркофаге.

— Теперь клятва, Оллья. Я верю, что ты сдержишь свое слово, но все же хочу перед смертью точно знать, что моя последняя воля будет исполнена.

Мужчина замер, схватившись за голову, рыкнул.

— Командор, — я с испугом замерла, — с вами все хорошо?

Если честно, было страшно ложится в этот каменный гроб, да и командору я не слишком доверяла. После всех своих приключений во мне проснулась жажда жизни. Даже сквозь ужас, который я сейчас испытывала, я старалась разобраться в том, что происходит и выжить.

— Нормально, все хорошо, — командор перестал трястись. — Твари идут, правда, они далеко и будут нескоро. Ты успеешь уйти, Оллья. Повторяй за мной, — голос командора стал твердым. — Я, свое имя, клянусь своей бессмертной душой, что выполню волю командора Фобоса доставить к подгорному королю накопители знаний и расскажу, что произошло в столице гномов Дреморе и помогу всем, чем смогу.

— Опять вы из меня мессию хотите сделать, командор Фобос, — я вздохнула и не спешила давать клятву.

Командор скривился и, ткнув какую-то закорючку на панели саркофага, достал из появившейся выемки небольшую каменную плитку. Приложил ее к запястью и выдохнул, — Это лекарственный артефакт, от спор не спасет, но даст мне фору. Не задерживай нас, Оллья, клятву.

— Я дам клятву, но по-своему, — я уперлась как мул. Слишком в словах командора было много такого, что я не смогу сделать. Как попасть к королю, например, это ведь вам не в лавку зайти, это король. И как не попасться на глаза инквизиторам, вдруг я как-то себя выдам.

— Хорошо, — не стал спорить командор, — поторопись.

— Я, Ольга Черноярцева, клянусь, что сделаю все от меня зависящее, чтобы информация, переданная мне командором Фобосом, попала к подгорному королю.

Фобос пару секунд молчал, а потом я пискнула, потому что на моей многострадальной руке с уже имеющейся татушкой появилась еще одна, только цветом не черная, а зеленая.

— Клятву принял, — сказал Фобос, — взамен обещаю отдать свой полный сайгон.

Я посмотрела на новую надпись и выдохнула, когда Фобос показал мне на поднимающуюся крышку саркофага.

Как же мне хотелось сейчас проснуться дома, сразу посмотреть в окно, чтобы жуткий кошмар не сбылся, потом заварить себе чай с малиной и порадоваться, что у меня все тихо и без происшествий. Единственный раздражитель в моей жизни, бывший муженек, выкинут из жизни, и я могу наслаждаться спокойствием и делать все, что пожелаю. Я даже зажмурилась на секунду, но поняла, что чуда не будет. И, накачав себя уверенностью, что все будет хорошо, сделала последние шаги к тому, чтобы моя жизнь круто изменилась.

Кряхтя, как старуха, забралась внутрь саркофага. На удивление тут было тепло и удобно, успокоила себя, что знания лишними не бывают и закрыла глаза, когда крышка саркофага стала опускаться.

Глава 4

Я была послушным ребенком. Мать, родив меня от залетного командировочного, махнула хвостом и пропала без следа, и растила меня бабуля. Она переживала за дочь, я знала, что она искала ее через полицию, слушала, как она иногда плачет по ночам, но в то время я мало что понимала. За матерью я не страдала, подругам, у которых есть мамы, не завидовала. Некогда было страдать: школа, кружки, работа в сарае и огороде… у бабули не забалуешь, она человек старой закалки. Надо сделать, значит, надо, через нехочу.

Жили мы в деревне недалеко от города. Корова, поросята, огород, в котором можно раком с утра до вечера стоять, пропалывая грядки. Я мечтала о том дне, когда сбегу от бабули в город учится. И первые годы жила как в эйфории. Учеба, новые друзья, первая любовь. Я редко приезжала в поселок и старалась найти себе занятие на летних каникулах, чтобы не ехать домой. Сейчас мне стыдно это вспоминать…

Я жила своей жизнью, звонила бабуле редко, погруженная в работу и семью, я забыла о ней. А когда после пяти лет брака я узнала, что у мужа есть вторая семья, где подрастает ребенок, я поехала к бабуле. И только тогда поняла, как же она постарела. Все так же пахнет в старинном, построенном предками доме, травами и выпечкой, все так же отсчитывают время громоздкие раритетные часы, а бабулька моя… уже не порхает легко по дому, не командует громким голосом. Я рыдала на ее груди и просила прощения.

Муж ни в какую не хотел расходиться полюбовно, продать квартиру, за которую мы вместе платили по ипотеке, и разделить деньги, пытался забрать себе все. У меня же нет детей, а он кормилец. Сначала было больно, ведь мы вместе решили повременить с детьми, пока не выплатим ипотеку и не наживемся для себя. Видимо, он просто не хотел детей от меня…

Почти сразу, как я оформила развод, потратив целый год на суды, бабуля умерла. Я тогда поняла, что все это — квартиры, деньги, вещи, не стоят того, чтобы забывать о родном человеке. Деньги можно заработать, квартиры и вещи купить, но того, кто умер, не вернешь.

Я собрала вещи и переехала в поселок, в дом, который остался от бабули. Хотела переосмыслить свою жизнь и понять, как жить дальше. Денег после раздела имущества пока хватало, можно не думать о еде. В деревне денег нужно в два раза меньше, а я человек непривередливый.

В какой-то момент поняла, что с души упал камень. Мне стало свободно, и вставать по утрам стала с охотой, и в огороде пропадала по полдня, копаясь в земле и высаживая грядки. Я чувствовала себя умиротворенной, подумывала съездить на море, попутешествовать, посмотреть, как живут в других странах. А то с этой

И чего, спрашивается, сейчас я все это вспомнила? Больше той жизни у меня нет... Я смотрела, как медленно открывается крышка саркофага, и прислушивалась к себе. В голове мелькнула мысль, которую я постаралась отогнать подальше. Командор обещал, что продержится, значит, продержится. Когда я села, сразу видела мужчину. Он внимательно смотрел на меня, бледный, с капельками пота на лбу и синяками под глазами.

— Айгарнга, — сказал мужчина, и тут же перед моим взором появилось облачко, которое вытягивалось из моего тела. Ощущения я вам скажу, неприятные, зато гном выдохнул с облегчением. — Получилось. Вылезай Оллья, мне нужно рассказать тебе, как пользоваться сайгоном.

К слову, чувствовала я себя отдохнувшей и неголодной, хотя, когда ложилась в артефакт, под ложечкой уже не просто сосало, там уже болело.

Я быстро вылезла и даже подпрыгнула, чувствуя в ногах силу перепрыгнуть горы. Я еще не привыкла к такому мелкому телу, мой рост на Земле был около метр восемьдесят, а тут как бы не метр пятьдесят. Командор был намного выше меня.

— Садись, — приказал гном.

— Как убрать это облако, мешает, — я осторожно пошла к скамье, чтобы не споткнутся обо что-нибудь.

— Сейчас все объясню, — выдохнул мужчина, и когда я села, продолжил: — Сайгон — это своего рода помощник. В древности наши предки работали с силой напрямую, но это лишало их многих лет жизни, ведь земля и все, что с ней связано, тяжелая стихия. В принципе, после того, как гномы изобрели сайгон, маги всех стихий стали работать через эти артефакты. Когда ребенок рождался, ему внедряли в тело зачаток сайгона, ты видела, как он выглядит. Деревяшка с семенем внутри. Сайгон это не просто артефакт, это смешение живого и магии, гномы работали не одно столетие над его созданием, сотрудничали с эльфами, с людьми. Он растет в теле ребенка, и дает тому возможность взаимодействовать с магией без потери жизненной энергии. Ты хоть что-то поняла? — Командор дышал все тяжелее.

— Почти все, — я кивнула, — и как с ним работать?

— У тебя был зачаток сайгона, детский. Из твоего рассказа я понял, что ты получила его недавно, и это странно. Сайгон внедряли всем детям, имеющим искру силы. Если не сделать этого в детстве, придется перекрывать дар, чтобы маг прожил дольше. Сила, она убивает тело, если пользоваться ею без сайгона.

— И сколько жили маги? — спросила я, чтобы сравнить с той информацией, которую получила от предыдущей хозяйки тела.

— До пятисот лет, а те, кто полностью посвятил свою жизнь магии и до семисот доживали, — все же ответил командор.

— Ужас, — я удивленно посмотрела на гнома, — сейчас маги живут двести лет, простые гномы около семидесяти лет, это же огромная разница.

Командор хмыкнул:

— Я уже не узнаю, почему это случилось, пять веков в стазисе, это слишком много. Если бы ты не пришла, через сто лет накопитель просто рассыпался от старости, и я бы умер, так и не выполнив свой долг. Итак, слушай внимательно: я соединил твой сайгон и мой. На то, чтобы они срослись и стали нормально работать уйдет не один месяц, но уже сейчас ты будешь сильна Оллья, очень сильна. Твоя душа, как бы это сказать, она очень густая, старая душа, только поэтому ты приняла оба сайгона.

— Постойте, я могла умереть? — я побледнела.

— Да, ты могла умереть, я рисковал, но выбора нет.

— Есть, вы могли бы просто меня отправить подальше отсюда.

— Без моего сайгона ты уйдешь только на нижние жилые уровни, где жили простые гномы и которые сейчас полны тварей, а с моим сайгоном тебе открыты всепути. Не думаю, что наши потомки могут создаватьпутисами. Это кропотливая работа нескольких рас, которых сейчас не осталось в нашем мире, значит, новыхпутейнет, а у тебя допуск ко всемпутямподгорного королевства.

— Я смогу прийти в жилые пещеры? — я даже дыхание затаила.

— Конечно, а как ты отдашь информацию по тьме моим потомкам, Оллья?

— Простите, у меня голова кругом от всего. Вчера вечером я легла спать в своей постели и очнулась уже тут с кандалами на руках и ногах, — сказала я.

— Я сочувствую тебе, Оллья, и в то же время рад, что ты тут. Пришлые души — вестники перемен, и я очень надеюсь, что перемены будут в лучшую сторону, — кивнул головой командор, — но не отвлекайся, — гном поморщился, по его телу прошлась еле заметная дрожь, —Я настроил свой сайгон так, что информация о магии будет открываться постепенно, как уроки. Постигай азы, не рискуй, старайся. Теперь посмотри на облачко впереди себя и скажи слово, которым будешь активировать сайгон, можешь взаимодействовать с ним как тебе угодно и удобно.

— А можно сделать не облачко, оно все пространство закрывает.

— Это зависит от твоего воображения, Оллья, можешь сделать визуализацию сайгона, как тебе лучше. А теперь я отключаюсь от своего сайгона, и ты говоришь свое слово. Выбирай такое, какое не скажешь в простой жизни, а потом создавай ваше с ним взаимодействие, как тебе нравится. Начали.

Я задумалась, слово, которое я не скажу в повседневной жизни, что это может быть, нужно простое, я сглотнула комок в горле и сказала:

— Алло, — в гномском много рыкающих и довольно тяжелых слов, и слова «алло» точно нет. я выдохнула, когда почувствовала в солнечном сплетении какое-то шевеление, словно множество перышек одновременно щекочут. Правда, неприятные ощущения быстро прекратились. Что-то пискнуло внутри головы, и довольно приятный, но механический голос сказал мне:

— Сайгон номер десять миллионов К-3 готов к работе, в каком виде вы хотите взаимодействовать с симбионтом?

— Он что, живой? –возмутилась я и посмотрела на трясущегося командора. Вот черт, а ему все хуже и хуже. Я сжала зубы, чтобы успокоить рвущийся наружу страх.

— Он артефакт, но, как я и говорил в нем есть кое-что живое, — скрипучим голосом сказал командор, — ты все? Настроила его? Твари уже близко…

Так, соберись, Оля, ныть и страдать будем в безопасном месте.

— Сайгон десять миллионов К-3, нарекаю тебя Катя, возьми образ взаимодействия из моей головы.

— Принято, — безэмоциональный голос в ответ, и сайгон из облачка стал собираться в браслет, похожий на смарт-часы. А как еще сделать понятнее? Сейчас у меня воображение не работает, одна мысль — хоть бы командор не превратился в чудовище и не закусил мною. Я глянула на дисплей своего новенького девайса. Очень красиво получилось: браслет был из мелких камешков, сам дисплей со светящимся окошком мерцал серебристым светом, а вокруг него красивыми узорами шли руны.

— Как сделать, чтобы его никто не слышал? – спросила я командора, тот фыркнул.

— Голос только в твоей голове Оллья, никто кроме тебя его не слышит, это твой сайгон. Постарайся не применять магию хотя бы пару недель, сайгонам нужно время, чтобы укорениться в твоем теле. Это эльфийская магия, работать с полуразумными артефактами. Жаль их, они погибли почти сразу все. Магия эльфов очень вкусна для тьмы.

— Что означают эти татуировки? — краем глаза я увидела, что татуировок на груди и плечах стало больше, да и на запястье теперь красота. — И как убрать сайгон, чтобы его не видно было?

— Татуировки — это своего рода твой статус, Оллья, раньше стоило посмотреть на татуировки гнома и можно понять, какого он сословия, какого развития у него магия, чего он добился в жизни, сколько у него детей и так далее.— Я удивилась — это же паспорт со всеми данными, а не татушки, когда пойду в люди нужно их прикрывать.

— Что касается сайгона, — выдохнул командор, — слово-активатор, оно как активирует сайгон так и отключает его визуальные функции.

— Как с ним работать? — я внимательно посмотрела на мерцающий квадрат.

— Попроси у него показать информацию о начальной магии, скажи как лучше, текстом или картинками. Это первоначальные настройки, потом тебя будет ограничивать только твое воображение. Магия бесконечна, Оллья. Все что захочешь…

Я тут же попросила у сайгона рассказать, как выбраться на поверхность. Если командор не врет, то он не услышит.

— На поверхность ведет три тысячи выходов, из них только один сохранил функционал, — выдала Катя, и на поверхности сагойна замелькали картинки всех выходов. Я завороженно смотрела на свою руку и понимала, что мне ведь повезло. Пусть страшно, что внутри растет непонятная хрень, но, если она даже картинки показывает, это какие открывает возможности...

— Улучшай его, — прохрипел командор и приложил к руке еще одну каменную табличку с лечением, немного передохнул, — сайгоны можно улучшать кристаллами, он сам скажет тебе сколько и когда. А теперь тебе пора, Оллья, со всем остальным разберешься потом.

Мужчина встал и, подойдя к столу, взял в руки небольшую шкатулку.

— Вот это то, что ты должна передать королю, тут вся информация, которой я владею. Даже если она устарела, я свой долг выполнил, — мужчина поморщился, когда по его руке под кожей поползла черная линия вен, – Пошли, я покажу, как пользоватьсяпутями, тебе нужно уходить, твари близко.

— Постойте, — мне очень не хотелось терять его, за какие-то пару часов этот мужчина оказался единственным, кто помог, и кого мне было искренне жаль. – Может, есть возможность опять лечь в сон? — я показала глазами на саркофаг.

— Когда здание вышло из стазиса, энергии перестало хватать на артефакт, поэтому меня разбудили. Накопители пусты, Оллья.

— Разве нет запасных?

— Даже если в запасниках остались, то они также стары. Кстати, хорошо, что напомнила, я принесу их тебе. Там, куда ты пойдешь, они могут пригодиться. Зарядишь их и будешь спокойно пользоваться всеми благами нашей погибшей цивилизации.

— А если там тьма? — я крикнула ему уже в спину.

— Этого не может быть, там стоят очистители. Оллья, я сейчас, иди к выходу.

Я нехотя побрела в большой зал.

— Прощай, вокзал, не суждено мне тут жить, — со вздохом пробормотала я. Было страшно. Я не очень доверяла словам командора, что он отправит меня в безопасное место. Мало ли, что их опыты были успешны тогда, прошло столько веков, накопители могли потухнуть.

Я вышла в большой зал, где порхали, очищая стекла, губки, и ползали по полу жуки-пылесосы. Как жалко все это оставлять тварям. Я вспомнила, что хотела пройтись по рядам и собрать вещи и сумки. Вдруг там, куда я пойду, ничего не будет? Нужно подстраховаться.

Шаги командора были еще далеко, поэтому я впихнула шкатулку с информацией в первый попавшийся баул и повесила его на шею. Разбирать, что там, буду уже в безопасности.

Суматошно забегала по рядам, собирая в кучу сумки и вещи. Вещи закидывала в сумки, которые связывала вместе. Были тут даже два смешных чемодана на колесиках, в виде сундучков. Тяжелые, заразы. На них я тоже навешала сумки. Умудрилась поймать пару пушистых губок и один пылесос. Сумка с ними шевелилась, но выбраться они не могли.

Пока пришел Фобос, я так обвесилась вещами, что еле шла, а еще тянула за собой два сундучка, которых не было видно под сумками. Злилась, что слишком мелкая и легкая, но упорно довешивала на себя еще сумки. Видимо, помещение покидали в спешке, так что брошенных вещей тут хватало, а после апокалипсиса нет ненужных вещей. Если судить по тому, что я видела, верховые гномы совсем одичали. Вещи у них довольно грубые, если судить по швам вещей, ручное шитье, а тут даже сумки произведение искусства.

Увидев меня, командор удивленно посмотрел на шевелящуюся сумку с добром, и фыркнул:

— Судя по твоему стяжательству, ты в душе гномка, Олли.

— Мне это все может пригодиться, — не поддалась я на его насмешку и ухватила в еще два свободных пальца куртку с каким-то иероглифом на спине и небольшую сумочку из блестящего материала.

— Главное — не потеряй шкатулку, — ворчливо сказал гном.

— Она у самой груди, не волнуйтесь, — я, кряхтя, как старуха, медленно поползла за командором. Мы обходили небольшие холмики, прорываясь сквозь вьюн, и скоро подошли к темпутям,на которые меня приземлило после эпичного падения.

— Почему я не разбилась? — задала я тут же пришедший на ум вопрос.

— У тебя был детский сайгон, он настроен на безопасность ребенка, высшая цель — сохранить жизнь. В артефактах заложены все защиты от того, от чего могут погибнуть дети

— Не забывайте, что это не мое тело, — я не удержалась от улыбки, — мой мир тоже развит, пусть и нет магии, но есть технологии.

— Жаль, что я не могу послушать твои рассказы о другом мире. В мое время не было инормирцев. Все, что я знаю, что иногда они приходят в наш мир. А теперь давай ускорятся, Оллья, я чувствую, что твари уже близко, — командор замер, а потом тихо выдохнул, — и то, что внутри меня, рвется наружу...

Я кивнула мужчине, закатила напутисундучки, и кое-как устроилась сама.

— Смотри, — командор ткнул на небольшую панель пальцем — она засветилась разными рунами, — твоя пещера, или официально свод, называется «Надежда». Набираешь на доске назначения «надежда», нажимаешь пуск и соглашаешься на соединение с твоим сайгоном. После проверки и согласия на перенос тебя перенесет в свод «Надежда».

Командор вдруг вздрогнул и посмотрел в сторону города.

— Нужно торопится, Оллья, дай разрешение сайгону, соединится спутями.

— Присоединение кпутям, столица 78, требуется согласие, – голос сайгона заставил меня собраться.

— Может, все же…— я с жалостью посмотрела на командора. Черные вены стали еще сильнее выделяться на белом лице, а в глазах проскакивало что-то жуткое. Я сделала шаг назад и вцепилась всеми пальцами в свои честно собранные вещи.

— Уходи, Оллья, — прохрипел командор, — выполни свою клятву и вспоминай меня в своих молитвах, чужая душа. Пусть у тебя получится то, что не получилось у меня. Выжить!

Командор сделал шаг назад, потом еще шаг. Совсем рядом раздался дикий рык, от которого у меня по телу побежали мурашки, а волосы везде дыбом встали.

— Уходи! — рявкнул командор.

— Даю разрешение, — прошептала я,

Путинатужно загудели, по кругу засверкали небольшие молнии, запахло озоном. И последнее, что я увидела, как командор повернулся и пошел навстречу воющей черной волне, что приближалась к освещенному участку площадипутей. А потом у меня словно отключили все чувства и тут же включили. Я приоткрыла один глаз, потом второй и тихо выдохнула.

Глава 5

Пещера большая, конечно, до столичной ей было далеко, но первое впечатление было:

— Ого! И это теперь все мое?! — потом я внимательно стала рассматривать, что мне досталось. Самипутинаходились на небольшом возвышении, всего в двадцати метрах от стены, которая уходила ввысь свода, мерцая разнокалиберными кристаллами.

— Свод «Надежда», рада приветствовать главного координатора, — натужно проскрипел голос из-под ног. Я, уже наученная опытом, осталась на месте, только постаралась освободить свои многострадальные пальцы от поклажи.

— Катя, чего этой пещере от меня нужно? – спросила я сайгон. Дико было общаться с чем-то, что сидит внутри тебя.

— На данный момент разумных в своде «Надежда» не наблюдается, последняя запись на координирующий центр была зафиксирована пятьсот лет назад. Требуется просмотр записи.

— И что мне делать?

Я опасалась сходить спутей. Рядом была небольшая площадь, судя по всему, тут сортировали припасы. Здесь остались ящики, которые покрылись пылью, и вездесущим вьюном, он даже на кристаллах по стенам вился, отсвечивая зеленью.

Пещера радовала небольшим озерком, в которое прямо из стены низвергался небольшой водопад, а из озера тонкий ручеек уходил куда-то за стену. Уже лучше, тут есть вода. Утопал в зелени и кристаллах небольшой каменный поселок. Самое большое здание имело два этажа и большую вывеску. Вот, первым делом нужно учиться читать. Это же стыд какой, даже вывеску не могу прочитать.

— Согласно закону великого подгорного королевства, свод, простоявший без надзора больше двухсот лет, меняет своего хозяина. Им становится первый, кто предъявил на него права.

— Тогда предъявляю, — согласилась я, продолжая осмотр. Тут везде были кристаллы, на стенах, возле домов, на берегу озера. Пахло, кстати, прекрасно, созревшими фруктами, свежескошенной травой. Сладко пахло, даже приторно. Судя по всему, среди этой розоватой зелени притаился сад, а может, и огород. Скорей всего, все растения одичали, но радует, что с голоду я умру не сразу.

— Прошу дать согласие на принятие в записи метрики свод «Надежда» как основное жилье.

— Даю, записывай, все, что нужно по закону, — согласилась я и даже не удивилась, когда небольшая боль прошлась по запястью и у меня образовалась еще одна вязь татуировки. Розовато-изумрудная, как и вся растительность в этой пещере.

— Свод «Надежда», хозяйка — Олли Чер. Желаете послать данные на главной кристалл накопитель?

— Нет! — я быстро сообразила, что послать данные — это значит сказать, что где-то есть пещерка, грабьте на здоровье. Что-то я сомневаюсь, что гномы соблюдают законы давно канувшего в лету королевства. Хотя, если у них нет сайгонов, значит, и взаимодействовать со старыми артефактами они не могут.

Как-то быстро моя задача передать королю информацию о тьме стала совсем уже невыполнимой. Хотя, можно просто найти такого чело… гнома, который вхож во дворец, и передать с ним. Почему-то перед глазами сразу встал образ инквизитора. Серебристые глаза, которые смотрят лениво, со скукой, брезгливо искривленные пухлые губы…

Тьфу! Только не ему! Очень надеюсь, что его я больше не встречу. Но кому я могу доверить такие знания? Задал же мне задачу командор. Стало тоскливо, я отгоняла мысли о его смерти, чтобы не впасть в истерику, хорохорилась, но мне искренне было жаль этого гнома.

Я выдохнула и, сбросив с себя весь свой скарб, пошла к краю площади, которая по кругу была огорожена каменными бордюрами. Вниз в долину вела каменная, выбитая прямо в стене, лестница.

— А лифт где? — возмутилась я, — Как-то же спускали в долину эти ящики? Катя? — я посмотрела на руку, где красовался сайгон.

— Нет данных, мне нужно соединится с контрольным накопителем свода «Надежда».

— А вдруг там вирус какой-нибудь, ты заразишься и заглючишь, как старый компьютер, и потом не сможешь открыть мнепути, и умру я тут в одиночестве? Нет

Я вздохнула и посмотрела вниз. Делать нечего, нужно идти по лестнице. Я повернулась напути(нужно взять пару сумок) и увидела, что обе моющие губки вылезли из сумки и усердно трут кристаллы, поднимаясь по стене.

— Эй, куда?! — Я попыталась ухватить последнюю, но не успела. Эти два пушистых комочка лихо взялись за работу, быстро поднимаясь по кристаллам. Еле успела перехватить пылесос, который увяз в вьюне и буксовал на месте.

— Смотри, какие усердные. Ты мне в новом доме пригодишься, — сказала я и сунула пылесос назад в баул. Потом взяла ту сумку, где была шкатулка командора, и ту, где гудел пылесос, простилась со своими моющими губками, которые поднимались все выше и выше, очищая кристаллы от столетней пыли, и потопала вниз в долину.

Из памяти Олли я знала, что в жилых пещерах есть сменяемость дня и ночи. Есть время, когда кристаллы почти не светят, еле мерцают, а потом разгораются очень ярко. В памяти девушки это было естественным, как для меня смена дня и ночи на Земле, мне же все это казалось чудом. Так вот, я спешила найти себе место для сна, пока кристаллы не погасли на ночь.

Пещера была обитаема. Стрекотали в траве насекомые, жужжали мухи, куда ж без них. Тут весело порхали мелкие пичужки, щебеча на своем, на птичьем, и с любопытством кружа над головой. Хоть бы подарочка на голову не кинули. Я и так грязная и пыльная, очень хотелось помыться.

Олли рано потеряла мать, а тетка, у которой она воспитывалась, не уделяла времени, чтобы обучить девушку простым навыкам гигиены. Я не понимаю, почему Олли редко мылась, может статься, у них воды вдоволь нет. Буду потом перебирать всю информацию и раскладывать в голове по полочкам. Главное, я сразу не свихнулась от всего, что со мной приключилось, зато теперь удивить меня уже нечем.

Ах, как же я была не права!

Спуск вниз занял с полчаса. Потом дорога в поселок еще полчаса. По дороге я посматривала по сторонам. Я успела заметить пару яблонек, кустики малины и смородины. Какой-то необычный кустик с оранжевыми ягодками, которые переливались, как драгоценные камешки.

Я поостереглась лезть в кусты и рвать незнакомое, и просто сделала себе зарубку на память прошерстить всю пещеру. Нужно знать, что есть в моих владениях. Я не чувствовала себя самозванцем. Извините, этот мир мне задолжал за безвинно погибшие нервные клетки. Лететь несколько часов на смерть, я вам скажу, дело страшное. Так что я сразу приняла, что пещера теперь моя, осталось тут закрепиться, найти выход в жилые пещеры гномов, ну и дальше все по плану.

Тут я застопорилась, вспомнив, что читать на гномском я не умею, и это будет одним из первых важных дел. Как же мне набирать адрес пещер напутях,если я не знаю обозначение их рун? Вот же гадство! Совсем одичали эти гномы, не учат женщин грамоте, возмущалась я про себя.

Поселок встретил меня тишиной, хотя, чего я еще ожидала? Под ногами поблескивала рунными знаками дорога. Меня очень напрягало, что я не могу читать. Может, мне тут что-то важное показывают? Потом я догадалась спросить сайгон:

— Катя, а почему дорога светится рунами, что пишут?

— Дороги свода «Надежда» настроены на получение данных о вашем весе, информации о том, куда вы идете и когда погаснут кристаллы, показывая время до сна.

— А если точнее? — не сдалась я.

— Ваш вес сорок два килограмма, вы проходите дом Горци Мана, он отвечает за исследования влияния тьмы на растения; вы проходите дом Арси Ги, лекаря высшей категории, дом Симпла…

— Стой, я поняла, — остановила я сайгон, — ты можешь сказать, где подходящий для меня дом?

— Дом Мава Бриса, он был главным управляющим свода «Надежда», — механический голос Кати раздражал.

— Я могу говорить как живая гномка, — вдруг голос в моей голове стал мелодичным и звонким.

— Ты что мои мысли читаешь? — я даже остановилась и перестала смотреть по сторонам

— Я — сайгон, мы едины, — очень неприятно, если честно такое слышать. Не хочется мне быть единой с каким-то непонятным древним артефактом.

— Сайгон не может причинить вред носителю, сайгон должен помогать носителю, учить магии, передавать знания. Сайгон — отражение носителя, его проекция для лучшего взаимодействия с магией.

— Что-то магии я не вижу, — хмыкнула я и пошла дальше, — а ваши артефакты очень похожи на простую технику.

— Изначально была магия, потом были изобретены сайгоны и другие артефакты.

— Ну, покажи мне хоть что-нибудь магическое, —я фыркнула.

— Кристаллы — самые лучшие накопители и осветители для сводов, их первые споры были созданы из крови драконов и горгон. Долгое время несколько рас занимались их разведением и выращиванием. Информация, как создавать кристаллы давно утеряна, но они были засеяны по всем найденным пещерам и хорошо прорастают в диких местах сами, подстраиваясь под разные пещеры.

— И что? Я тебе сто таких сказочек могу придумать.

— Посмотри на любой предмет, Олли, и пожелай. Но учти, что твоя искра очень слаба, и после применения магии ты будешь ощущать отток сил.

Я все еще не верила сайгону. Думаю, эта деревяшка меня дурит. Ну не чувствовала я в себе никакой силы.

Я прищурилась и, увидев по пути небольшой камень, покрытый толстым слоем мха, пожелала, чтоб он развалился на две части.

В следующий момент из меня словно стержень вынули, ноги мои подкосились и я, гремя баулами, свалилась на сверкающую рунами дорогу.

— Что за фигня? – стараясь дышать глубже, просипела я.

— Я предупреждала, что сейчас магия принесет вам сильное истощение. Разбор вашей личности показал, что вам нужна наглядная демонстрация силы.

— Катя, я тебя выковыряю из себя, если ты еще раз будешь мне так демонстрировать. А если сейчас кто-то нападет, я даже убежать не смогу.

— Свод «Надежда» условно безопасный, меня выковырять невозможно, только передать, это означает смерть носителя, — Катя опять перешла на безэмоциональный голос, а я потерла виски и кряхтя, как старуха, встала, чтобы подобрать баулы. Пылесос уже собрался свинтить вслед за губками, а мне, судя по окружающему меня пейзажу под слоем пыли, такой трудяга пригодится самой. Думать о том, что командор Фобос, зная о своей смерти, отдал мне сайгон, сейчас

— Надеюсь, твое «условно безопасный» означает, что тут нет хищников.

— Хищников нет, — довольно лаконично ответил сайгон.

Еще пару минут я молчаливо под щебетание птичек шла по единственной дороге поселка, рассматривая древние дома. Было странно думать, что я первая после стольких лет забвения. И, что удивительно, мне не было страшно. Где-то внутри затаилась истерика, но пока я в подвешенном состоянии, я утрамбовала ее глубоко-глубоко. Потом повою и поплачу о судьбинушке своей, сейчас некогда.

— Дом Мава Бриса по левую сторону, — Катя ожила, а я повернулась посмотреть на свое будущее жилище.

На удивление это было не самое высокое здание. Такое же, как все остальные приземистые монолитные каменные дома с почти плоской крышей. Квадратные окна была застеклены темным стеклом и украшены красивым барельефом по краю. Дверь, тоже каменная, имела на самом видном месте отпечаток ладони, я так думаю, это своего рода ключ. Дом впустит только хозяина.

— Каждый дом в поселке имеет защитные функции высшего назначения «бастион».

— Что это значит? — я с сомнением посмотрела на отпечаток ладони, к которой уже хотела приложить свою руку.

— Это значит, что дом имеет магические щиты и может выдержать удары магии, сравнимые с ударами архимага высшей категории.

— Это радует, — сказала я с опаской, — хотя непонятно. Командор говорил, что в пещеру, кроме него, никто не мог прийти.

— Прийтипутями, — уточнила Катя, — пробить свод или сделать туннель в стенах или подкоп вполне возможно. Советую при выходе в жилые своды королевства не распространяться о том, что вы единолично владеете пещерой. Судя по данным из главного кристалла, которые не обновлялись уже три столетия, королевства полностью потеряли легитимность и деградировали в более низший уровень развития.

— Боже, какая ты заумная, — я фыркнула, и, отбросив сомнения, приложила руку в выемку.

Я даже глаза зажмурила, побоялась, что будут какие-нибудь страшные спецэффекты или даже укол, но по ладошке прошлась волна тепла, и дверь натужно заскрипела, отодвигаясь в сторону. Я открыла один глаз и облегченно выдохнула, даже новой татушкой не обзавелась, просто прекрасно.

Я осторожно переступила порог своего нового дома. Надеюсь, он мне понравится.

— Ваше право, как хозяйки свода «Надежда», выбрать любое здание для проживания, аррейра Олли.

— О как, — я удивленно застыла в небольшом коридоре, таращась по сторонам, стащила с себя поклажу, аккуратно сложила на полу. Пылесос тут же мерно зажужжал и выполз из баула. Я плюнула и не захотела за ним гоняться, а артефакт деловито покрутился и стал собирать пыль, покатившись по коридору.

— Ты же сказала, что этот дом мне больше всего подходит? — спросила я сайгона.

— Тут проживал последний житель свода «Надежда», последние данные приходили на главный накопитель свода отсюда.

— Понятно, — я фыркнула, — ты просто решила узнать побыстрей, что произошло. Такое чувство, что это ты мною управляешь, а не я тобой, — сказала я с подозрением.

— Сайгон не может управлять носителем, — в своем репертуаре.

В небольшом коридоре, в котором я сейчас застыла, было три двери и лестница, которая вела вниз.

Я заглянула в первую комнату и поняла, что это кухня. Шкафчики на стене, небольшое оконце, затянутое темным стеклом. Красивые рунные узоры по серому камню, мягкие подушки на лавках, посуда, которую так никто и не убрал... Кругом пыль, но все равно очень красиво сделано. Я, которая потратила на ремонт собственной квартиры много сил, денег и нервов это понимала. В душе, впервые, как я попала в этот мир, шевельнулась радость. Неужели мне все же повезло? Своя пещерка, свой дом… Я тряхнула головой и потопала дальше оглядывать новые владения. Радоваться буду потом.

Вторая комната была спальней, все в таких же серых тонах с рунной подсветкой. Мягкий коврик на полу, стена с картой пещеры, скорей всего, той, в которой я сейчас нахожусь. Я подумала, что очень устала и не отказалась бы спать в такой кровати, кивнула сама себе и открыла третью дверь. Если найду ванную комнату, то буду мыться и спать, хотя до ужаса хотелось есть и пить. Но сил на то, чтобы поискать еду, не было.

— Можно посмотреть в стазис-камерах. Там могла сохраниться еда, — Катя, как всегда, читала мои мысли, зараза.

— Ты хочешь меня отравить? —сказала я, потом подумала, что командор за столько веков в саркофаге сохранился, так почему бы и еде тоже не быть съедобной. По крайней мере, можно проверить, но это потом, сейчас нужно обследовать весь дом.

На мой вопрос Катя не ответила, поняла, что я не ждала ответа.

— Да, — вырвалось из меня, когда я увидела третью комнату. Это была ванная. Я даже пошла проверять, идет ли вода

— А почему тут все работает?

— Кристаллы-накопители были на фазе сохранения энергии, — тут же выдала Катя, — энергии хватит на неделю жизни

— А потом? — я тут же расстроилась, что вся эта красота будет мне неподвластна.

— Тебе нужно учится заполнять энергией кристаллы. От этого зависит, будет ли комфортна твоя жизнь в своде.

— Ну хоть так, — я вздохнула. Теперь я верила, что внутри меня есть магия, а значит, и комфорт от меня никуда не денется, наизнанку вывернусь, но буду ходить в туалет, как цивилизованный чел…гном.

Вода из крана текла теплая, приятная, я тут же помыла руки и лицо. Посмотрела на ванну, хорошо бы наполнить, пока я обследую комнаты более предметно.

— Просто проговори, что тебе нужно, — тут же сказала Катя, — дом реагирует на пожелание хозяина.

— Надеюсь, он у меня в голове болтать не будет? — я испуганно оглянулась.

— Дом не имеет такой функции, — мне показалось, что в голове кати послышалась насмешка.

Я пошарила по шкафчикам, нашла мыло, похожее на сморщенный кусок, но которое еще вкусно пахло травами. В стазисном шкафчике висело пару серых халатов, а внизу стояли тапочки, стопкой сложены полотенца, тоже серого цвета. Интересно, во всех домах присутствует серый цвет или только бывший хозяин этого был так повернут на всем сером?

— Серый цвет благоприятно действует на гномов, —тут же отозвалась Катя, — это цвет камня.

Я не стала отвечать сайгону и решила, что сначала обследую весь дом, а потом уже приму ванну и отдохну, прежде чем выходить в свод и проводить общую инвентаризацию.

—

Так, а теперь вниз, что может быть внизу? Подвал? Склад?

А внизу был кабинет. Стены все такие же серые, как и во всех комнатах, в рунных светящихся надписях. Большой серый стол, похожий на камень, на столе свитки, книги, кресло повернуто к стене, но по виду кожаное, значит, удобное. Были тут и шкафы со стеклянными дверцами, которые мерцали еле видимым светом.

— Это стазис, — сказала Катя, — в шкафах книги точно не пострадали, а вот те, что на столе, скорей всего, лучше пока не трогать, могут рассыпаться.

Я зачарованно прошлась вдоль шкафов, разглядывая книги и свитки, ручки так и тянулись потрогать, пощупать, а потом я вспомнила, что читать по-гномьи не умею, и скривилась.

— Неважно, что ты не умеешь читать, я могу тебе сказать, что там написано.

— Нет, я хочу научиться читать и писать сама, — сказала я упрямо и подошла к столу, рассматривая, что на нем лежит.

Заинтересовало письмо, оно лежало на краю стола. Прямоугольник белого цвета, на нем витиеватая рунная вязь. Памятуя о словах сайгона, я не стала хватать его руками, боясь, что он рассыпется. Я приблизилась и крутанула кресло, чтобы с комфортом сесть и осмотреть письмо поближе. Скорей всего, оно важное, все же придется смириться, что Катя побудет переводчиком. В следующее мгновение я заорала от неожиданности.

Глава 6

За последние сутки моей жизни столько всего произошло, что вид еще одной мумии, вызвал просто временный ступор. Горло схватило спазмом, я еле расслабилась. Выдохнула. Повернула кресло в другую сторону, чтобы не видеть бывшего хозяина этого дома. Если он был последний, то вполне понятно, почему не похоронили.

— Посмотри на послание Мава Бриса, — сказала Катя. Внутри меня еще все тряслось от испуга, но я взяла себя в руки. Мумия не то, чего стоит бояться, хотя жутко, да. Я встала возле стола и посмотрела на вязь.

— Я, Мава Брис, пишу это послание своему другу командору Фобосу, в последние минуты своей жизни. Хотя понимаю, что если за двести лет ты не пришел, то, скорей всего, тебя уже нет в живых.

Все умерли, все двадцать гномов, которые остались здесь, чтобы участвовать в эксперименте. Великие умы Подгорного королевства. Тьма до нас не добралась, очистители работают, но до нас добрались время и… нежелание жить. Когда ты не пришёл в назначенный час, мы поняли, что случилось непоправимое.

За эти годы мы пытались выбраться из свода, даже хотели проложить новый туннель, но не зря эту пещеру нашли совершенно случайно. Ее прикрывают огромные залежи драконьей руды, которая не дает увидеть пустоту в камне. Мы не смогли пробиться через драконью руду.

В общину пришла апатия. Все наши родные, близкие, скорей всего, уже погибли. Знал бы ты, что творилось с женщинами, там остались их дети, внуки. Двух не досчитались в первый год, они не выдержали и ушли из жизни сами. Я, наверное, продержался дольше всех, потому что у меня не было близких в столице. Мы получали данные с центрального кристалла, но данные были удручающими. Центральный кристалл засыпал из-за нехватки энергии, а это значит, или пала столица, или королевский род потерял последнего наследника.

Наши опыты увенчались успехом, тьма побеждена, но кто же теперь об этом узнает. Все данные хранятся на главном кристалле свода «Надежда». Все там…

Нам пришлось жить тут не одно столетие, в пещере есть все для этого: вода, плодородная земля, кристаллы, которые плодятся сами без нашего участия. Кстати, проверь их, мне кажется, они меняются. У меня нет на это времени и сил…

У нас были проблемы с мясом, но мы их решили, посмотришь в отчетах, может, это пригодится нашим потомкам.

Я надеюсь, что это ты читаешь мое послание, дорогой мой друг…

Если ты не командор Фобос, значит, тот, кто стал его наследником, тот кто получил сай от моего друга и доступ ко всем пещерам Подгорного королевства...

Сожги мои кости, как того требуют наши боги, я хочу, чтобы моя душа ушла в огонь бога кузнеца, что творит свою волшбу на благо своих детей гномов. Я верю, что это не конец, я верю, что наши потомки еще будут потрясать пласты драконьей руды…

Я еще пару секунд стояла, осмысливая написанное. Очень хотелось рыдать. Мне было жаль гномов, что остались тут одни, без своих родных и близких. Страшно, даже мне страшно, остаться тут одной на всю жизнь. Очень хотелось бежать кпутями куда-нибудь перенестись, чтобы осознать, что я могу это делать. Пришлось себя успокаивать силой воли. Соберись, Оля! Ты же сильная! Я могу выбраться из этой пещеры!

— Вы можете путешествовать по всему Подгорному королевству, — тут же ожила Катя, — но некоторые пути не отвечают, а другие находятся в зараженных ярусах королевства.

— Все хорошо, — я взяла себя в руки, — минутная слабость.

Я вышла из кабинета и поднялась в дом. Сначала я хочу просто вымыться, выспаться, а потом решать проблемы по мере их поступления.

— Верное решение, аррейра, — Катя опять влезла в мои мысли.

— Что такое «аррейра»? Я уже слышала это слово, — чтобы разбавить тишину, что давила на уши, спросила я вслух.

— Это означает магов женского рода, — тут же ответил или все же ответила сай. – Вы можете обращаться ко мне, как хотите. Я не имею привязки к полу.

— Будешь Катя, она, — сказала я.

Потом я осматривала все комнаты более пристально. В кухне в стазисном ларе нашла замороженное мясо и овощи, надеюсь, не отравлюсь. Под присмотром сай сумела включить плиту и поставить запекаться это мясо в духовку, высыпав сверху овощи. Все довольно просто, нужно лишь отдавать команды дому и вливать магию в небольшие рунные накопители. Жаль, что все приправы давно превратились в труху, а так бы было вообще прекрасно, но это я уже ворчу от усталости.

Только потеряв, а потом опять обретя,

Я довольно долго отмокала в воде, мылила волосы всем, что нашла в стасизном шкафу, надеюсь, не облезу. Благоухая довольно терпкими ароматами (все же рассчитано на мужчину) облачилась в халат и потопала на кухню. Пылесос все так же носился по дому и создавал некий уют и обман, что я тут не одна. В принципе, гномы сами по себе не очень общительные, и я теперь гномка, так что камень, что нависает над головой, на меня не давит, а наоборот, дает впечатления уюта и защиты.

Мясо было жестковато, но вполне съедобно, зубы у меня хорошие, я умяла за один присест довольно большую порцию и чуть не заснула прям там за столом. Кое-как доплелась до кровати и, упав на нее, тут же отключилась.

Попадание в этот мир был довольно страшным и хлопотным. Но сон, который мне приснился, был тревожным… Я видела инквизитора, и он говорил обо мне.

— Ты уверен? — собеседник светловолосого мужчины был необычен. Серая, почти черная кожа, фиолетовые глаза, белоснежные волосы. И, несмотря на сильные различия, чем-то неуловимо эти двое были похожи.

— Уверен, — скривился господин инквизитор, а я удивленно осмотрела себя. Страха не было, было удивление. Вроде бы я заснула у себя, Катя не отвечает, а когда поняла, что меня никто не замечает, успокоилась. Все же сон. Пару раз себя ущипнула, поняла, что буду находиться тут, пока не проснусь, и довольно комфортно уселась на скамью, поджав голые ноги под себя. Осмотрелась.

Похоже на таверну. Каменные стены, каменный свод, очень низкий. Столы из камня, скамьи, дородный гном на обслуге принимает деньги за выпивку и еду. Ловкие подавальщицы носятся по залу, разнося тяжелые жестяные подносы, полные кружек и тарелок. На столе у мужчин стояла еда, полупустые тарелки, кубки только наполненные. Я внимательно прислушалась их разговору, все же меня сюда не просто так занесло. Ничего не бывает просто так.

— Ты сказал Тадеушу? — спросил чернокожий.

— Он сказал не придумывать, девку осмотрели два раза, и оба раза, она не имела рун на теле.

— Так, успокойся, — посоветовал дроу, точно, это же дроу, пришла информация из памяти Олли. Они тоже выжили, как и гномы, но их пещеры заполонила тьма. Странно, а почему не заполонила тогда пещеры гномов? Я внимательно оглядела таверну, запоминая знаки на стенах, может, Катя потом их расшифрует. Я зевнула, даже во сне спать хочу. Повернулась к мужчинам.

— Не могу, она мне снится. Не могу глаз сомкнуть, только закрываю, вижу ее, падающую во тьму. Ее глаза, они меня преследует везде.

Я встрепенулась. Ого! Да у инквизитора совесть есть!

— Ты не виноват, — дроу выдохнул, — иногда я проклинаю нашу мать, не могла тебе в отцы нормального дроу выбрать, нет, подавай ей дракона.

Инквизитор хмыкнул, а я удивленно посмотрела на мужчин — они братья?

— Ты подозреваешь, что встретил свою пару? Только честно, не юли, не верю, что какая-то деревенская девка могла вызвать в нашем хладнокровном инквизиторе раскаянье.

— Вполне возможно, — сжал зубы полудракон-полудроу, так ведь. А потом до меня дошло, о чем они говорят. Я нахмурилась, что еще за пара? Пара сапог? Пара серег? Вот бы сюда подругу Ленку, она бы мне все быстро объяснила, что за пару во мне разглядел этот надменный инквизитор.

— И? — дроу хмыкнул и посмотрел вопросительно на брата, — почему мой брат, встретив пару и тут же ее потеряв, еще не сдох? Ну же, Аньян Риш, объясни мне?

— Она жива.

— Ты, видимо, сам в пропасть бездны упал, — хмыкнул дроу, — как она могла выжить?

— А это доказывает, что древний артефакт сработал и Олли Чер не проклятая.

— Только не говори матери, — серьезно посмотрел на брата дроу, — и отчиму этому бородатому не говори. Не поймут, упрячут в свод для душевнобольных и будешь там всю жизнь крыс гонять.

— Я должен ее найти, — инквизитор сжал зубы, а я очень близко подкралась к нему и посмотрела прямо в лицо, разглядывая каждую черточку. А ведь он красив, необычен с этими светящимися глазами, но красив. Я провела рукой по его щеке, ничего не почувствовала, но, что странно, мужчина напрягся. Потянул носом, зашарил взглядом по таверне.

— Что? — дроу перестал жевать и посмотрел на брата, — Мне начинать волноваться, Ян?

— Я чувствую ее запах.

— О паучья мать! — дроу приложил себя рукой с чьей-то жареной ляжкой, — Все же пещеры духа ждут тебя брат.

Я почувствовала, что меня куда-то тянет и со смешком нагнувшись к уху мужчины, громко прошептала:

— Ты за все ответишь, инквизитор! — тот вздрогнул, как будто я ему в ухо проорала, а я удивленно отпрянула, и тут же меня унесло в темноту настоящего сна.

Проснувшись, я подскочила на кровати и замерла, осматриваясь. Фух! Я дома!

Как удивительно, что я тут всего пару часов, и я считаю этот дом своим.

— Катя, что за фигня со мной приключилась?

— Проверяю, — ответ от сайгона не порадовал.

— Что такое «пара», почему я оказалась во сне рядом с инквизитором?

— Судя по всему, инквизитор полукровка, дракон и дроу, необычное сочетание.

— И? — поторопила я сайгон, мне еще поспать охота, и боязно опять где-то оказаться без тела.

— Драконы самая магически развитая раса этого мира, — начала объяснение Катя, а я не стала ее перебивать, внимательно слушая. — У них были истинные пары. Кто-то считал это благом, кто-то недостатком расы. Истинная пара — это не просто связь тел, это связь духа, магии, сущности.

— Постой, это что, как жена и муж, что ли?

— Если говорить простым языком, да.

— Ты хочешь сказать, что я пара вот этому светлоглазому злыдню? Который меня без зазрения совести в пропасть скинул?

— Он выполнял свою работу по зачистке от проявлений темны,х Олли, но да, ты его истинная пара.

— Может, ты ошиблась?

— Нет, проявления истинной пары как раз в том, что дракон вытягивает к себе твою душу. Если бы он был полнокровным драконом, то ты перенеслась бы к нему полностью. Я уже говорил,

— И он может меня перетянуть к себе в любой момент?

— У меня мало данных, Олли, у дракона прошлого это не составило бы труда, но инквизитор — полукровка, и притяжение ваших душ еще не завершено. Скорее всего, для полного слияния потребуется время.

— Час от часу не легче! — возмутилась я. — Можно это как-то блокировать? Как это происходит?

— Точечный портал, ваши души связаны, для мага это не сложно. И ты говоришь неправду, Олли.

— В чем это? — я подозрительно замерла.

— Твои глубокие чувства показывают мне, что ты рада данному открытию.

— Я не рада! И вообще, нечего рыться в моем подсознании!

— Принято, — сай замолчала, а я со стыда сгорала. Ну да, приятно, что я так понравилась дракону, то есть полукровке, что он на меня сразу глаз положил. Но, с другой стороны, оно тебе надо, Оля?! Живи себе спокойно, пещеру в порядок приводи, ищи, как пробраться к королю. Хотя…

— Да, ты права, Олли, дракон может быть тем, кто поможет тебе встретиться с королем, — фух, я даже выдохнула.

— Пока о встрече говорить рано, мне бы сначала разобраться, как тут жить и что делать, чтобы не стать кормом для темных и не умереть с голода.

— Нужно составить план действий, — сай, как всегда, была полна энтузиазма заставить меня что-то делать.

— Первое, обосноваться в своде: найти еду, проверить все дома, сходить в главное здание, может, там что полезного найдем. Пещера — это хорошо, но желательно, чтобы о моей пещере не узнали. Ты видела, сколько гномов было в таверне? Там не протолкнутся. Думаю, у них перенаселение и моя жилплощадь станет лакомым кусочком. Кстати, магия. Мне нужно научится читать и писать, и учиться управлять своей силой, не хочу свалиться где-нибудь от бессилья. Магии мне нужно много, тем более, чтобы заряжать все кристаллы.

— План составлен, — тут же сказала сай.

— Не люблю планы, — скривилась я, — но без него будет шатание и бездействие. Но самое первое, что мы должны сделать, это похоронить Бриса, как он хотел.

— В каждом своде есть специальное здание с крематорием, гномы не хоронят своих умерших, они их сжигают, чтобы души переродились в огне бога кузнеца.

— Тогда мы это сделаем, — я выдохнула, стараясь придать себе решимости. Тогда я еще не знала, что впереди меня ждут более опасные испытания, чем похороны гнома.

Глава 7

Мою пещеру можно обойти за сутки. Я, конечно, этого не делала, но взобравшись на местную башню, в которой был установлен огромный кристалл, все хорошенько вокруг рассмотрела. Напитывать магией кристалл довольно легко, он сам ее из меня забирает, и быстро, так что в глазах мутнеет. Пока приходила в себя после магического опустошения глазела по сторонам.

— Этот кристалл отвечает за работупутейи связь с другими пещерами, он важен. Тебе нужно будет каждый день сбрасывать в него свою силу. Постоянные магические работы хорошо воздействуют на искру, — Катя не обошлась без поучений, — она учится работать на полную мощность.

— Учту, — сказала я и попила воды из небольшой фляжки. Удобная вещь, вроде маленькая, а в нее несколько литров воды помещается.

Дорога пронзала весь поселок красивой светящейся лентой. Два дома, один, в котором жила я и второй рядом, который я обследовала, сверкали рунами по стенам. Остальные пока спали. Я решила сегодня их не трогать. Рядом с моим домом жила женщина, лекарь, там я искала одежду. Теперь я хорошо одета и даже экипирована небольшим копьем, на кончике которого скапливается заряд молний. Уж не знаю, для чего использовала молнии лекарша, но мне с ним спокойнее. Птички тут выжили, могли, и другие животные остаться и расплодится, не думаю, что они будут рады моему соседству.

Недалеко от поселка утопал в зелени сад, а рядом с ним поделенный на участки огород. Зрение позволяло увидеть, что сад зарос кустарником, а огород заполонила трава. Но радовало, что здесь была система полива, так что носится с ведрами я не буду. По краю пещеры, по стенам, забираясь на высокий свод, росли кристаллы.

Я уже знала, что кристаллами засевали все пещеры, чтобы прийти через пару веков в уже сформированную экосистему, так гномы поднимали свою целину. Кристаллы — это очищенный воздух, свет для растений и живых организмов, кристаллы — это жизнь. И их тут было много.

— Свод «Надежда» по шкалемихтаможет претендовать на высшую категорию, — сказала катя.

— Чем мне это грозит? — Я завороженно рассматривала свои владения, — Меня ради нее убьют?

— Судя по воспоминаниям бывшей хозяйки этого тела, тебя, скорее всего, выдадут замуж за сильного мужчину.

— А? — Я оторвалась от лицезрения своего рая и удивленно открыла рот. — Замуж? — почему-то сразу представила, что за инквизитора. О чем ты вообще думаешь, Оля? Какой замуж? Тебе мало было на Земле? Думаешь, тут мужики другие? Я потрясла головой, выкидывая из головы все мысли о светлоглазом мужчине. Он меня в пропасть скинул без всяких угрызений совести, вот пусть теперь сидит без жены! Я найду способ нашу связь душ разорвать, вот так!

Я понимала, что в голове у меня совсем другие мысли бродят, мне даже послышалось, что я услышала смешок Кати, но отринула насмешки от сая, она ведь не живая... Я вздохнула и решительно стала спускаться по крутой лестнице вниз.

Мне еще Бриса нужно проводить в последний путь и огород посетить.

В стазисном шкафу у лекарши я нашла замороженные овощи, у себя дома — мясо, если походить по другим домам, можно найти еще что-то, но, этого мало. Я тут, скорее, всего навсегда, так что оседаем основательно, и думаем на века вперед, жизнь у меня впереди длинная.

Самым страшным было унести тело Бриса. Тут помогла Катя, она рассказала о специальном артефакте для грузов, так оказывается тут громоздкие вещи и грузы переносили. Артефакт я нашла возле лестницы, которая вела вверх напути. Правда, пришлось порыться в траве, пока нашла, куда его спрятала растительность. Главное — откопать кристалл, который этот артефакт питает, а потом напитать его силой. Даже рука заныла, так резко скакнула из меня энергия в кристалл. Артефакт вздрогнул, я отскочила, и в воздух поднялась

— За мной, — скомандовала платформе, и та медленно поплыла следом, — интересно, здесь есть еще такие нужные в жизни девайсы?

— Конечно, есть, — успокоила меня Катя, — постепенно мы все найдем.

Сначала я платформу сводила к озерку, спуск к нему был пологий. Смыла с нее весь мусор, полюбовалась красотой изделия — могли предки делать. Не то, что на года, на века делали.

А потом была печальная работа этого дня. Я перевезла тело Бриса к небольшому домику на окраине поселка и, в который раз напитав кристалл кремационной камеры, сожгла мумию.

— Пусть твое следующее перерождение будет счастливее, спасибо за силу воли и терпение, — сказала я, когда железный ящик уполз в жерло гудящего голодного огня.

Было горько, я вспомнила бабулю, всплакнула. Как же мне не хватает ее доброго взгляда и ободряющих слов.

— В жизни всякое случается, Олька, — всегда говорила она мне, — главное — оставаться человеком.

Я вытерла слезы и глубоко вздохнула. Закрыла дверь в кремационный артефакт и решительно пошла в сторону огорода.

Там, скорей всего, остались овощи, пусть дикие, но, если хоть что-то найду, не зря день прошел. Уже завтра я пробегу по всем домам, соберу вещи. Точно! Вещи! Я же на путях столько всего оставила, тоже нужно перенести к дому и перебрать. Тем более, у меня теперь есть это. Я любовно посмотрела на летящий рядом артефакт. Хмыкнула и решила попробовать сесть на него, интересно, утащит? Утащил. Оказывается, артефакт не только слушался моего голоса, но и мог быстро лететь, когда надо. Так что до огородов мы долетели довольно быстро.

— Скоро кристаллы погаснут для отдыха, Олли, лучше поторопится, — предостерегла меня Катя.

— Я недолго, только гляну на фронт работ.

Огород меня порадовал. В небольшом сарайчике был, как вы думаете что? Конечно, кристалл, который нужно было напитать. Я неверно за день свою искру сразу на годы вперед прокачала.

— Не мечтай, — катя безэмоционально спустила меня с небес, — твой дневной лимит на прокачку силы ты еще не выполнила.

Вот же зараза, не может поддержать. Я присела рядом с управляющим кристаллом и выдохнула.

— Я должна помогать в развитии своего носителя, твой потенциал огромен, но, чтобы его достичь, нужно работать без отдыха хотя бы первые пару месяцев.

— Командор, наоборот, говорил поостеречься, — я скривилась, мне казалось, что все мое тело гудело, как провода под напряжением.

— Командор не принял в расчет энергию души, она у тебя превышает мощью любого архимага из современников командора. Ты вне категорий, Олли, поэтому программа для твоего развития совсем другая.

— Фух, и не пойму, то ли ты меня похвалила, то ли ты не рада, — я вытерла пот со лба и вышла из сарайчика, прикрыв ветхую дверь из тонкого камня с железными навесами.

Яркий мазок привлек к себе внимание, и я радостно вскрикнула:

— Тыква! Это же тыква! — я быстро понеслась вперед, чтобы оказаться возле вожделенного овоща. Я обожаю тыкву, и рада, что первой мне попалась именно она. Когда я уже хотела ее потянуть к себе, тыква вдруг поползла прочь, надо сказать, довольно быстро поползла. — Эй! Куда?

Я понеслась следом, ухватилась за плеть и рванула на себя. Тыква крутанулась в мою сторону и, перевалившись набок, замерла, а под ней оказался небольшой зверек. Непонятно на кого похож, то ли крысенок, то ли котенок, в общем, неведома зверюшка.

— Квик, — удивленно открылись большие темные глазенки, ушки прижались к голове, а пасть оскалилась. Страшненькая мелочь яростно зафыркала.

— Мать честная! — я чуть на задницу не села от неожиданности. Заторможенно посмотрела на копье, которое я прислонила к стене сарая и потом вокруг себя. Зверек хоть и мелкий, но уж слишком дерзкий, того и гляди кинется драться.

Мелкий пофыркал еще для острастки, а потом, опять квикнув, пропал в кустах, только я его куцый хвостик и увидела. Я выдохнула. Вот и первое столкновение.

— Катя, ты сказала, что хищников нет.

— Квики не хищники, — спокойно ответила сай, — они помощники.

— Еще один помощник на мою голову, — я потянула к себе тыкву. Потом метнула взгляд в сторону, куда ушел зверек, и увидела в листве темные блестящие глаза, напряженно наблюдающие за мной.

Стало жалко мелкого. Ну что я, в самом деле умру без этой тыквы? Я решительно катнула в сторону зверька тыкву и сказала:

— Ладно, твоя.

— Она и есть его, — сказала Катя, — тебе опять повезло, Олли. Квики огородники, их выращивали, чтобы они смотрели за растениями. Очень полезные животные. Посмотри внимательно вокруг, что ты видишь?

Я удивленно обозрела огород и только сейчас поняла, о чем говорила Катя. Да, огород зарос, но кое-где я видела небольшие куски обработанной земли, где проклевывалась молодая поросль, а в некоторых огородиках уже зрели овощи. На первый взгляд я смогла различить щавель, морковь, саженцы огурцов и, вроде бы, помидоров.

— Смотри, какой молодец, — я посмотрела в ту сторону, где затаился звереныш. — Неужели ты все сам посадил? — потом покачала головой. Уже со зверьками говорю, а что будет через год?

— Квики не понимают слов, но вполне различают эмоции, они эмпаты. Квики редкие звери, подарок подгорным жителям от эльфов. Позволить себе такого зверька могли только богатые гномы.

— Эй, Квик, я не буду твою тыкву забирать, — я вздохнула, — а вот от семян не отказалась бы.

Зверек опасливо выглянул из-под куста, метнулся к тыкве. Я уже отвернулась, чтобы уйти, как тыква коснулась моих ног. А зверек тут же спрятался за кустом, внимательно за мной наблюдая.

— Ты мне отдаешь? — удивилась я.

— Квики так созданы, — тут же ответила мне Катя, — им нужно кого-то кормить, работать на огороде смысл их жизни, особенно когда есть, кого кормить.

— Ох, ты мой хороший, — у меня глаза на мокром месте, — Давай так сделаем.

Я достала из сумки небольшой нож и быстро разрезала тыкву на два равных куска, вкусно запахло свежим овощем. Шкурка у тыквы еще нежная, молодая, семечки крупные, представляю, какие вкусные. Но все пойдут на семена.

Я

— Вот тебе половина и мне половина, буду сегодня есть тыкву и тебя вспоминать, — я улыбнулась и потопала к сараю. Подхватила свое копье, все ж оружие нельзя просто так оставлять, поставила тыкву на платформу, которая поплыла за мной и медленно побрела к своему дому, попутно разглядывая поселок. Кристаллы уже приглушили свой свет и поселок в их сумрачном свете казался таинственным и немного пугающим. Если бы не запоздавшие птицы, которые кружили над головой, о чем-то щебеча, общее напряжение бы давило на нервы.

— План на завтра, — Катя не дала мне заскучать, — мы идем в лабораторию, нужно просмотреть записи, которые делали жители на протяжении этого времени, тут может быть что-то интересное. Там же проведем первый урок по рунам гномского.

Я чуть в голос не застонала — опять в школу! Не думала, что мне снова придется учиться. Я не была фанатом учебы, и не понимала свою подружку Ленку, которая все время чему-то училась. Она была любительница всяких онлайн конференций, вебинаров и всевозможной фигни, где за ваши деньги вас сделают или безумно расслабленным, или безумно богатым. Я Ленке всегда отвечала любимой пословицей бабули — «не потопаешь, не полопаешь». Так уж воспитана.

Дома я сначала залезла в ванну, смывая с себя накопившиеся за день напряжение и усталость, потом прошлепала в тапках и халате на кухню, где приступила к работе с тыквой. Семечки вынула и разложила на небольшой дощечке, пусть сохнут. Тыкву помыла и поставила вариться. Можно было бы ее запечь в духовке, но мне хотелось ее вареную.

Бабуля частенько просто варила ее большими кусками, и горячую посыпала сахаром, который таял. Я любила есть ложкой, овощ был похож на джем, нежный и пахучий. Наверное, на любителя: Ленке не понравилось, и она всегда кривилась, когда я так ела тыкву. Ей подавай манты с тыквой, суп-пюре, тоже, кстати, офигенный и другие вкусности, ни грамма уважения к простой пище. Бывший так вообще кроме мяса ничего не признавал… так, о нем не будем.

Тыква варилась быстро, я к этому времени уже раскрошила сахар, который даже в стазисе стал комком. Тяжело было отбить кусок и хорошенько его раздробить. Нужно еще травы в огородах посмотреть, очень хотелось чая или кофе, и от компота не откажусь.

В кухонных шкафах я нашла много различной посуды, и, судя по всему, она почти не использовалась. Скорей всего, основное время гном питался где-то в другом месте.

Да и спальней, судя по всему, Брис пользовался не часто, проводя все свое время в кабинете, там и диван был, и постель припасена. Нужно выбрать день и убраться. Пылесос, конечно, хорошо, он за мной по пятам ползает, но уборку вручную он не заменит.

Наевшись тыквы и запив свой ужин теплой водой, я укрылась пушистым одеялом и, прикрыв глаза, вспоминала, что я за сегодня узнала. Поняла, что везде есть накопительные кристаллы, не зря Фобос мне отдал запасные. Узнала, где находится крематорий, что на огороде живут квики и там есть овощи. Прибрала для себя вещи и еду из соседского дома. По планировке он был почти такой же, как мой, с одним отличием — не было кабинета.

Я выдохнула и постаралась заснуть, завтра будет много работы. А ночью мне опять приснился инквизитор.

Сегодня мужчина был не один, а еще он был связан…

Глава 8

Я удивленно похлопала глазами и осмотрелась. Какая-то небольшая пещерка, похоже, чья-то спальня. Большая кровать посередине, с разобранной постелью, на стенах выцветшие гобелены. Несколько дроу мужчин, которые стояли с безразличными лицами на страже возле дверей, скрестив оружие, длинные пики.

Инквизитор, как-его-там Аньян сидел на полу, что интересно, связанный. Как только я появилась, он встрепенулся, пошарил по пещере взглядом. Сжал зубы, когда девушка дроу, которая стояла перед ним почти голая, пнула его в грудь. Немилосердно пнула. Я сразу разъярилась. Моего инквизитора бьют! Я его для себя припасла, вообще-то. Это я его пинать буду, когда найду и в пропасть скину… наверное… пусть полетает.

— Не смей отводить от меня взгляд, Аньян, — рявкнула на мужчину девушка, — ты должен мне ночь. Твоя мать продала тебя на одну ночь, так что отрабатывай. Я хочу ребенка от тебя.

Если бы я не сидела на полу, я бы, наверное, свалилась от удивления. Что? Она его связала, чтобы изнасиловать?! Я оглянулась. Куда я попала? И ведь у Кати не спросишь, свой сай я опять не чувствовала. Оказывается, уже привыкла к ее постоянному бурчанию в голове, и теперь как-то не по себе. Посмотрела на прозрачную руку, выдохнула. Все, я сюда не сама перемещаюсь, не телом, вернее.

— Тебе мать обещала, с нее и спрашивай, Ильяна, я за ее слова не отвечаю. И продать она меня не могла, я ей не принадлежу. Советую тебе снять с меня плеть, пока я не выпустил огонь, — небрежно сказал инквизитор, словно ничего страшного не происходило.

— Твоего папочки больше нет, — прошипела взбешенная девица, а я подобралась поближе, чтобы ее рассмотреть, — и некому будет тебя защитить, когда я подам на тебя жалобу в королевский суд, Аньян. Мужчины обязаны оплодотворять женщин!

— Я вне этого статуса, Ильяна. Я — инквизитор, мы очищаем помещения от спор тьмы. Хотя можешь подать жалобу, мне даже интересно, что тебе ответит Оскар.

— Я подниму все кланы, и твой подгорный королек прикроет рот, — девушка походила на змею, злобную и опасную. И весьма красивую: темная серая кожа, острые ушки, большие фиолетовые глаза, как у предыдущего дроу. — Мне нужен твой ребенок, и плевать мне, что ты не хочешь. Сейчас сок дайя подействует, и ты будешь готов влезть на любую девку. Может, я еще сестру позову, она тоже давно мечтает о тебе.

Инквизитор нагло усмехнулся, его ничем не пронять. Потом он посмотрел в мою сторону, и я вздрогнула, он словно видит меня. Губы медленно изогнулись в улыбке.

— Ты пришла, — сказал он, не обращая внимания на нависающую над ним девушку, — у меня временные проблемы с родственниками, Олли, не бойся.

Это я-то боюсь? Я возмущенно посмотрела на Аньяна и вздрогнула, дроу опять пнула мужчину и попала ему по губам, брызнула кровь.

— С кем ты говоришь? Хотя, это, наверное, сок дайя подействовал, — девушка некрасиво оскалилась и, стянув с

— Я научу тебя правильно любить, — прошептала она мужчине. Потом полезла к нему своими грязными ручонками. Да она совсем, что ли, при других этими делами заниматься? Я удивленно посмотрела на мужчин возле двери, извращенка!

Девка закопошилась возле ног инквизитора, тряся грудью перед его носом, но этот гад… смотрел в мою сторону и улыбался совершенно безумной улыбкой. Неужели видит? Я переместилась, а инквизитор головы не повернул. Нет, не видит, я облегченно выдохнула.

— Ты! — девушка возмущенно зашипела. — Как такое возможно?! Сок дайя и мертвого поднимет!

— Я сказал тебе, Ильяна, ты не получишь моего ребенка и меня, — инквизитор нагло рассмеялся, а девушка зашипела как змея.

В следующий момент двери выбили и внутрь заскочили еще дроу, весело тут у них.

— Медеус, — вскинулась Ильяна, — какого темного тебе тут надо?

Пришедшие с Медеусом воины быстро скрутили тех, кто был на страже, а сам дроу скинул с колен инквизитора девку, спросил брата:

— Ты как, в порядке?

— Вы будете наказаны! — кричала голая дроу, совершенно не заботясь, чтобы прикрыться, — Я — младшая мать! Вы не имеете право тут распоряжаться.

— Ты украла моего брата, надела на него плети боли, думаешь, тебе это сойдет с рук, младшая мать? — прошипел девушке Медеус. Он помог подняться Аньяну и стал снимать с его тела веревку. Вернее, я так думала, что веревку. Это была какая-то мерзость, которая шевелила множеством отростков и, как репей, цеплялась за все, до чего могла добраться. А еще эта веревка была в крови. И только сейчас я поняла, что рубашка инквизитора не красная, вернее, она красная, но от его крови. Эта тварь его пытала!

Я была зла на инквизитора, но не желала ему такого. Я оторопело смотрела, как Медеус применил магию к плети, и та замерла, а он быстро скрутил ее в клубок и засунул в небольшой мешочек.

— Идти сможешь?

— Могу, — Аньян расправил плечи, потом снял с себя рубашку и кинул ее на пол. Дроу уже не просто что-то кричала, она шипела как бешеная змея, смотри, Кондратий хватит. Потом я заметила, что в ее руках словно вспухает темный шарик, а глаза блестят от ненависти.

— Нет! — возмутилась я, выпустила из себя всю силу, как не раз делала это сегодня. Оказывается, магичить я могу и без тела. Неожиданный получился результат. Девушку что есть силы приложила об стену, темный шарик в ее руках погас, впитавшись опять в ее тело, а дроу, не ожидавший того, что их вместе с девушкой сметет с ног, быстро вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам

— Магия древних! Ян, тут какой-то артефакт.

Инквизитор, скрипя зубами, поднялся, по всему торсу у него было множество мелких дырочек. Кровь уже не лилась, но было видно, что ему еще больно. У меня же сразу после применения магии все вокруг стало темнеть и возникло тянущее знакомое чувство, словно меня куда-то засасывает.

— Это не артефакт, Мед, это моя Олли…

Меня утащило в темноту сна, полную негодования. Это с какого фига, я стала его Олли?!

Утром я подскочила на кровати еще под впечатлением от моего ночного приключения. С одной стороны, очень неприятно, что на инквизитора какие-то там дроу виды имеют, с другой, а не все ли мне равно, что там у этого полукровки происходит.

— Будь честна с собой, Олли, — влезла Катя.

— Ну, знаешь ли, — возмутилась я, — мне сейчас некогда думать о мужиках, и не лезь ко мне в душу!

— План на сегодня озвучить? — Катя очень быстро переключилась на насущные проблемы.

— Давай с первого пункта, — я потянулась и нехотя встала. Пылесос пролетел в дверях, накручивая круги по полу, неутомимый какой.

— Первое — лаборатория, — сказала катя.

— После завтрака, — тут же кивнула я.

Завтрак состоял из холодной тыквы и теплой воды. Было лень что-то искать и готовить.

Порылась в вещах, что вчера перенесла из домика лекарши. Очень удобная одежда, и спасибо ей, что хранилась в стазис-шкафах. Тонкие штаны, сверху платье из плотного материала. Что интересно, подол у платья можно было собрать гармошкой и закрепить на поясе за петлю. Так платье превращалось в тунику.

Пояс — это отдельная песня: мягкий, с тиснеными узорами, на нем я закрепила ножны, кошель со всевозможной мелочью, по типа щипцов. Плюсом я нашла удобный ранец, который тоже занял свое место на спине. На ноги надела удобные сапожки из непонятного материала, но, что интересно, сначала они мне были великоваты, когда я их надевала, но стали впору, когда я прошлась в них по полу. Катя, конечно, сразу объяснила, что сапоги не так просты и тоже своего рода артефакты — подстраиваются под ногу, которая в них обута.

Вот такое волшебство. В руки я, конечно, взяла свою палку со сверкающим наконечником. Пусть вчера мне попался безобидный квик, но мало ли кто может еще тут обитать? Нельзя терять бдительность.

Дорога уже знакомо поблескивала рунами, птички все также оглушительно орали над головой, а кристаллы ярко светили, было даже ощущение, что пригревали сверху, как настоящее солнце.

Лаборатория была двухэтажным зданием с серыми стенами, испещренными потухшими рунами. Стоило приложить руку к двери, как энергия стала наполнять стены, играя бликами во все стороны. Прям новогодняя гирлянда. Воздух внутри был сух и чист, даже пыли не было.

— В лаборатории всегда поддерживалась абсолютная чистота, — тут же оживилась Катя, — иди к главному кристаллу, думаю, ему нужна твоя энергия, Олли.

Делать нечего. Пошла по заданному маршруту, минуя большие залы, полные различной стеклянной посудой, занятые всевозможными артефактами, которые аккуратно складировали тут бывшие жители этого свода.

— Свод был оснащен артефактами последних разработок, — тут же поддакнула моим мыслям Катя.

Кристалл, о котором мне не раз говорила Катя, был вмурован в небольшой кусок камня, на котором виднелась панель управления, конечно же, с гномскими рунами, в которых я не разбираюсь.

По подсказкам Кати я включила всю артефакторную систему свода, и огромная иллюзия карты застыла посередине зала, показывая мне мою пещеру. Что интересно, я могла наблюдать за всем, что тут творится.

Пещера имела форму овала. Из одного конца в другой протекала голубая полоска реки, посередине она расплывалась озерком, потом опять сужалась, уходя в толщу камня.

Напитала огромный кристалл своей силой и, когда он выпил все, что мог, плавно присела рядом с ним. Нужно отдохнуть. Очень заметно ныли внутри тела невидимые жилы, или, как сказала Катя, манопути. Теперь я стала чувствовать, что внутри меня есть энергия.

— Я могу подключиться к кристаллу, Олли, пока ты набираешься сил. Можно просмотреть хотя бы записи последнего года.

— Как это будет происходить?

— Могу просто подключиться и быстро прокрутить, могу показывать тебе, и ты будешь выбирать, что смотреть.

Я, конечно, выбрала второе. А почему бы не посмотреть, все равно пока больше ни на что нет сил.

— Пока я в соединении с кристаллом, тебе нет нужды читать, — Катя стала показывать мне записи с кристалла. Иллюзии появлялись прямо перед моим лицом, а голос был в голове. Вот до чего у них магия дошла!

Первую запись Катя показала за два года до последней. На ней гном, довольно пожилой, с пышной седой бородой, рассказывал, что решил собрать по всем домам бытовые артефакты и закрыть тут в лаборатории в стазис-комнатах.

Следующие записи были все того же гнома, как я поняла, Бриса, в доме которого я теперь живу. Он рассказывал, что умерла его жена. Рассказывал о своей жизни с ней. Закончил тем, что скоро умрет и он и это конец, их так никто не нашел.

Последние записи Бриса были чисто технические. Он рассказывал, как проверить воздух на предмет заражения спорами. Рассказывал, что убрал в стазис всех животных, что могли пригодиться тем, кто найдет эту пещеру. Говорил как важно то, что они создали, их разработки могут не только очистить пещеры, они могут очистить весь поверхностный мир…

Еще, наверное, минут пять я просто сидела и осмысливала все, что увидела. В груди был комок от невыплаканных слез. Я все же не совсем зачерствела, есть еще в моей душе уголочки, где я чувствую жалость, сострадание и боль…

— Проверим стазисы с животными, если они сохранились, это будет прекрасно, — еле выдавила из себя призыв к действию.

Глава 9

Стазисные залы с животными нашла через пять минут. Поняла, что лабораторный кристалл не зря выпил из меня столько энергии. Животных было немало. Они стояли на пьедесталах, словно застывшие в стекле.

— Сколько их тут! — удивилась я. Зал был довольно большой, около двухсот квадратных метров.

— В пещере было собрано много животных и растений, на которых ученые проверяли действие тьмы и очистителей.

Я застыла возле козла, у которого были глаза навыкате, испугался, бедолага.

— Надеюсь, они живые?

— Они живы, Олли, но пока их не следует выпускать из стазиса.

— Я понимаю, у нас нет для них еды, — сказала я, — нужно сначала подготовиться. — Я замерла возле небольшой черной свинки, которая прижала уши-лопухи к морде. Кажется, вот-вот хрюкнет и понесется вперед.

Глубоко вздохнула. Комок в душе постепенно проходил. Я постараюсь сделать так, чтобы труд этих героев не был напрасным. Если клятва, данная командору, тяготила меня, то желание, чтобы о гномах, которые тут жили и трудились, узнали, заставило мою совесть поднять голову. Я не я буду, если король не узнает об этих очистителях! И о гномах, что трудились тут для общего блага и умерли, так и не узнав, что не все погибли.

Я обошла весь зал, насчитала около пятнадцати свинок c мощным хряком во главе; три пары коз и одного козла; птиц трех видов; трех коров с двумя телятами и громадным быком. Вот его бы я в последнюю очередь оживляла, есть у меня неприятные воспоминания из детства, когда поселковый производитель меня и еще пару ребятишек гонял по поселку. Я даже отшатнулась от этой угрюмой морды с кольцом в носу. Остальных я просто не стала считать, задумалась.

— Вот что странно он ни слова не сказал о квиках. Откуда зверек?

— Это и правда странно, — согласилась со мной Катя, — а если посмотреть на то, что это детеныш, не могу понять, как он тут выжил. Управляющий Брис умер сто лет назад. Квики живут около пятьдесят лет, если не имеют хозяина.

— А если имеют хозяина?

— Они живут столько же, сколько хозяин, — тут же ответила Катя, — квики магически выведенные животные. Их создали эльфы, а те обожали играть с разными видами, комбинируя и улучшая породы животных и тем самым делая жизнь разумных более благоустроенной. Те же квики, они не давали эльфам погрязнуть в вечном растениеводстве. Но как они тут появились, не известно, в управляющем кристалле нет данных, Олли.

— Может, ученые все же дошли туннелем до какой-нибудь пещеры? И квики оттуда? —– спросила я. – Хотя тогда они бы все равно отразили это в своих отчетах, — я покачала головой. — Давай после того, как я позанимаюсь рунами, схожу посмотрю на мелкого. Если у него есть родители хорошо, а если он тут один? Нужно думать, откуда он. Что-то меня напрягает возможность проникнуть в мою пещеру. Я еще не могу защитить себя.

— Не забывай, ты сильна магически, да и рассекатель довольно сильное оружие.

— Моя палка? — удивилась я, — Я думала, это просто пугалка.

— Я нашла данные по нему, — нудно стала объяснять Катя, — рассекатель последней серии, выброс магии зависит от искры владельца.

— Я могу развалить камень, — я усмехнулась. Пока мы болтали с Катей, я успела дойти до зала с кристаллом управления и удобно уселась в кресло за большим столом управляющего.

— Ты можешь развалить пещеру, Олли, — лаконично сказала Катя, а я порадовалась, что не стала проверять силу молний на своей палке. Как такой сильный артефакт мог просто так валяться в доме у лекарши? Непорядок. Но и прятать свой артефакт мне уже не хотелось, иметь такое средство защиты пусть и опасно, но греет душу.

Еще несколько часов я училась. Для того, кто уже умеет читать, научиться читать заново намного легче. Мне нужно была понять, какие звуки к каким рунам относятся потом заучить их, помогла довольно улучшенная сайгонами память, и через пару часов я худо-бедно читала по слогам. Даже пискнула от радости.

Пока шли

— В сад пойдем после обеда, Олли, — напомнила про план Катя и я, вздохнув, посмотрела на огород.

Челюсть моя медленно упала. Третья часть огорода была убрана от сухих кустов, травы, и вспахана.

— Это чего это? — удивилась я.

— Квик, — был ответ от Кати. Я почти кубарем скатилась с башни и понеслась в сторону огородов. Неужели такой маленький зверек всего за сутки успел вспахать огород? Да ладно вспахать, он его сначала очистил! Это для меня, взрослого человека, нереально, там же столько работы!

Я встала возле ограды и перевела дух от быстрого бега. Аккуратные грядки уже были чем-то засеяны и даже политы водой.

— Как это? — опять глупо спросила я, а потом заметила совсем недалеко темное тельце квика. Понеслась к нему, аккуратно перевернула, лапки слабо пошевелились. Все тельце в комках земли и мелких веточках.

— Малыш? — я с жалостью посмотрела на зверька. Он медленно открыл большие глаза и тихо пискнул:

— Квик.

—Успокойся, — увещевала меня Катя, когда я неслась к дому, — он просто сильно устал. Для своего возраста он очень силен. Твое появление подстегнуло развитие его источника. Квики так настроены, выращивать еду для разумных.

— Я тебе верю, — я кивнула и посмотрела на сопевшего в подоле квика. У бедняжки даже сил не было убежать от меня. Все, что он мог делать это открывать глаза и слабо попискивать.

Я сразу прошла в ванную.

— Набери теплой воды, — приказала дому.

Потом аккуратно положила зверька в теплую воду и сняла с себя поклажу.

Квик вполне спокойно принял мои ухаживания. Я его помыла, завернула в полотенце и понесла на кухню, где достала кусочек тыквы и сунула ему под нос.

Квик понюхал, нехотя потянул лапки, но они тут же бессильно упали.

— Грызи давай, — я поднесла кусочек ему под нос сама.

— Будет легче, если ты привяжешь к себе квика, — после минутного молчания выдала Катя.

— И как это делается? — мне не хотелось, чтобы зверек умер.

— Дай ему своей крови. Магия крови сильна в квиках, его тело настроится на принятие твоей силы, и ты сможешь помочь ему восстановить искру. Ему очень плохо.

Катя знала, чем на меня давить. Я уложила мелкого на подушки лавки и обернулась в поисках ножа. Когда я взяла небольшой столовый нож в руки, квик замер, даже дышать перестал, что навело на мысль, что он знает, что такое нож, значит, уже видел когда-то гномов. Я примерилась, где будет удобнее резануть себя и несколько раз вдохнула и выдохнула. Мазохизмом я не страдала, поэтому резать себя довольно боязно. Хорошо нож был острым, и небольшой надрез на большом пальце был почти незаметен.

— Надеюсь, тебе не потребуется литр моей крови, — сказала я и, подхватив пискнувшего звереныша, села на лавку. Ноги почему-то стали ватными, страшно, вообще-то. Не каждый день к себе зверей магических привязываешь. Я разжала челюсть мелкому, который широко открыл черные испуганные глазенки, и капнула на розовый язык своей кровью.

Квик замер, капля тут же исчезала с языка, а в глазах звереныша заиграла разными красками магия. Это удивительно красиво, я завороженно наблюдала, как глаза меняют цвет. Через минуту квик обзавелся зелеными глазищами, цвет которых подозрительно был похож на мой цвет глаз, а еще он явно ожил, потому что стал выкарабкиваться из свертка, нагло царапая меня острыми коготками.

— Когти у квиков острые и крепкие, если я правильно вижу информацию, они могут спокойно рыть норы в камне, или разрывать зачарованное железо. Взрослые квики очень опасны в дикой природе.

— Хорошо, что ты мне сказала только сейчас, — пробурчала я, освобождая квика от полотенца.

Зверек принюхался, осмотрелся и полез на стол.

— Э, нет, — я покачала головой и наставительно сказала: — нельзя с лапами на стол, ты же прирученный зверь, значит, воспитанный.

— Чтобы зверь был воспитанный, его нужно воспитать, — Катя, как всегда, под руку со своими подколками.

Естественно, я не пошла в сад. Какой сад? У меня звереныш, которому все интересно и который покоя мне не дает. Пока я ковырялась на кухне, пытаясь приготовить из имеющихся продуктов себе сносный обед и заодно ужин, это чудо успело разорвать одно платье и устроить себе гнездо в кровати. Когда я подняла одеяло, он зашипел и возмущенно мотнул головой, якобы, проваливай. Я взяла этого паразита на руки и перенесла вместе с гнездом в уголок возле шкафа.

— Нельзя на моей кровати спать,— наставительно сказала я.

— Квик! Квик!

— И не ори на меня, это моя кровать. Вот, спи здесь.

Больше всего квику понравилось кататься на пылесосе, который он сначала чуть не уничтожил. Пылесос как раз поднялся из кабинета, у него оказалось, есть специальные щупы, которые выстреливают из руны посередине и помогают ему преодолевать препятствия. Так вот, пылесос выполз в коридор, а тут квик. Я услышала яростный писк, шипение, грохот и понеслась из ванны в коридор, уже придумав себе всякие ужасы.

Но это был всего лишь квик, который перевернул несчастный пылесос и пытался проделать острыми когтями дыру в боку. Черная шерстка на нем встала дыбом, а когти, мне кажется, увеличились в несколько раз. Помятуя о том, что говорила Катя об этих когтях, я крикнула:

— Не смей! Нельзя трогать артефакты хозяйки, — я присела рядом с рычащим пушистым комочком и взяла его на руки. Перевернула пылесос, который тут же покатился прочь, — видишь, он просто работает. Собирает пыль и мусор. Успокойся.

Я погладила квика по голове, почесала за ухом. У меня не было питомцев в квартире, некогда было ими заниматься, но в деревне у нас всегда жила парочка мурлык и мелких песиков, «звоночков», как называла их бабуля. Так что как обращаться с животными я понимала.

Квик

А потом я стукнула себя по лбу, вспоминая, что напутяхменя ждет масса всего нужного, а я опять, как всегда, забыла.

— Завтра я тебе напомню про вещи, — сказала Катя.

— Ты мне про все напоминай, слишком много всего происходит, так что я забываю обо всем на свете.

На ужин у меня было простое блюдо, с которым не нужно заморачиваться. Выжарила кусочки жира, срезанного с мяса, чуть обжарила в нем лук, до первого запаха. Мясо мелко порезала, выложила на противень, сверху мелко нарезанные овощи, картошку, морковку, залила жиром с луком. Очень переживала, что соли нет и ее нужно срочно искать, как и другие приправы. Но голод не тетка, и несоленое мне показалось очень вкусным. Картошка была рассыпчатая внутри и покрыта корочкой снаружи, а жир с луком сделал мясо не таким пресным. Жалко что овощи на этом и закончились.

— Гномы предпочитают употреблять в пищу много белка, — сказала Катя, — мясо и грибы, их основная еда. Овощи и зелень как приправы, но не особенно важны.

Квик погрыз тыквы, попробовал и другие овощи, которые не одно столетие пролежали в стазисе, и остался доволен. Когда я несла его в спальню, заметила округлый животик. Звереныш заснул сразу же как я положила его в гнездо, заботливо прикрыв кусочком рваного платья.

Сама сходила помыться и упала в кровать довольно улыбаясь. А жизнь-то налаживается…

Инквизитор меня в эту ночь не вызывал, с одной стороны, я испытала облегчение, а с другой — возмущение. Это чем он там занят, что про меня забыл?!

Глава 10

Отступление

Аньян Риш был желанным ребенком для матери. Любая младшая мать желает подняться в иерархии дроу, но не всем это под силу.

Аньян не знал, на какую хитрость пошла его мать, чтобы привлечь отца на ложе страсти, и знать не хотел. Но для матери рождение полукровки с сильным даром было прекрасным событием, после которого она стала старшей матерью.

Она очень дорого продала своего сына отцу дракону, и еще половину жизни Аньяна она требовала с отца золото, поддержку и всего того, что мог дать золотой дракон.

До десяти лет полукровка рос с матерью, как все мальчики дроу, может, поэтому они стали близки с Медеусом. Нелегко выживать мальчишкам в обществе, где правит матриархат. Еще тяжелей, если тебя продают, как скот.

После пришествия тьмы дроу выжили, как и гномы, но их пещеры безвозвратно потеряны. Им приходится ютиться в пещерах гномов, которые раньше использовались как склады. И умолять бородатых, чтобы они расширяли своды, ведь только у них получается работать с камнем так же хорошо, как у человеческих магов земли.

Все детство Аньян жил с мыслью, что он никому не нужен. Так, еще один мальчишка из целого выводка. Девочек рождалось намного меньше, они были магически одарены, а мальчишек много, и дар у них всегда слабее.

Когда за ним приехал отец, для Аньяна это стало потрясением. Его отец, золотой дракон, тот, кто очищает пещеры от тьмы, тот, кто дает защиту простым гномам, людям, дроу, драконам, всем тем, кому посчастливилось или нет, спастись в темные времена.

И у него началась другая жизнь, у него и его брата, ведь Аньян ни в какую не хотел уезжать без брата. Кричал как бешеный, цеплялся за камни пока отец не плюнул и не выкупил еще и Медеуса. Простой мальчишка дроу обошелся ему ненамного дешевле, чем сын, ведь мать сразу поняла, что можно содрать с бывшего любовника немало золота.

Драконов было мало, очень мало по сравнению с другими расами. Многие из них погибли в первые столетия, когда пытались остановить тьму, что хлынула с нижних сводов. Но драконы справились и даже остановили заражение тьмой. Всего-то нужно было перестать пользоваться артефактами, созданными эльфами. Магия эльфов притягивала тьму, давала ей огромную силу разрастаться. В то время все артефакты с силой эльфов уничтожались, сайгоны, которыми пользовались повсеместно, выжигались прямо внутри живых, навсегда перекрывая магию.

Это были темные годы, «черный век», когда гномов осталось совсем мало, а драконов еще меньше. Только люди все так же плодились, заменяя собой поредевшие расы.

Новое государство так и осталось подгорным королевством, в нем так же правил подгорный король, но магия для живых стала и привилегией, и несчастьем, ведь без сайгона она быстро изнашивала тело мага. Вернулись древние времена, когда магия стала чудом, а те, кто ею владел, хорошо жили, правда, недолго. Некоторые специально шли на неприятный шаг, запечатывали своим детям искру, которая без постоянной подпитки угасала. Все же жить восемьдесят лет или сто двадцать имеет значение. Особенно если ты аристократ и у тебя есть кристаллы, чтобы жить хорошо.

Только драконы, магическая раса, которой сайгоны не требовались, остались при своей магии. И Аньяну повезло, что он взял от отца силу дракона, иначе бы золотой дракон не выкупил сына.

Отец был спокойным в общении с Аньяном. Детей у него кроме полукровки не было. Он растил его как умел, учил магии, изматывал тренировками. После магической академии посодействовал, чтобы его взяли на работу в «светлый надзор» младшим инквизитором.

Аньян очень быстро поднялся по карьерной лестнице ,и когда отец погиб под завалами одной из пещер, он был уже старшим инквизитором, наделенным немалыми полномочиями.

Полукровка мало задумывался о том, как он будет жить без отца, и был обескуражен, что все деньги, которые, как он думал, достанутся ему, ушли дальним родственникам отца, драконам. По законам ящеров полукровки не имели шанса получить наследство дракона.

Шикарный дом в столичной пещере, две шахты с рудой и одна с драгоценными камнями, несколько счетов с золотыми запасами, в которых были и его деньги, все ушло семейке Маккой. В то время Аньян был так зол, что убрал из своего имени род отца и остался просто Аньян Раш. Светлый Раш, так

Но потом случился очередной поворот в его жизни. Он встретил ее, Анору Кир, драконицу, которая решила, что хорошо бы приручить полукровку. Девушка была избалована и капризна, единственная дочь у богатого рода. Она закончила столичную академию и успешно проходила практику в том же ведомстве, где работал Аньян. У них был бурный роман, из-за чего впервые Аньяна посетила мысль о женитьбе и своей семье. И как же он был унижен, когда после любовных игрищ сделал предложение своей девушке, а она рассмеялась ему в ответ:

— Ани, дорогой мой, ну какая женитьба! Я Анора Кир, а ты — полукровка. Что у тебя есть за душой, Раш? Только твоя ставка инквизитора? Я прекрасно знаю, что Маккой отобрали у тебя все. — Она опять рассмеялась. — На что ты собрался меня содержать? Как ты собрался обеспечивать наших детей? Нет, дорогой мой. Ты прекрасный любовник, один из лучших, что у меня были, но стать твоей женой было бы ошибкой. Я не выйду за тебя замуж, Ани.

Аньян крепко сжал челюсть, чтобы не зарычал от бури, что бушевала в его душе. Первые светлые чувства, которые он испытал к девушке, и такая боль. Он понимал, что она права: он беден, он полукровка, а она драконица. Драгоценное украшение рода. Весьма богатого рода. На что он рассчитывал, когда просил ее стать его женой?! Глупец!

Аньян встал с широкого ложа, на котором, изгибаясь в зазывающую позу, разлеглась девушка, и стал одеваться.

— Ну, Аньян, не дуйся, зачем все усложнять? Нам хорошо вдвоем, и у нас есть еще время, пока меня не выдали замуж. Иди ко мне, мой полукровка, покажи, как ты можешь любить меня.

Сердце Аньяна дрогнуло, но он отвел взгляд от притягательно прекрасного тела и, сжав зубы, заставил себя уйти.

— Ну и зря! — возмущенно кричала ему вслед драконица. — Тогда я позову твоего брата, он не так щепетилен, как ты!

Аньяну было еще больнее узнать, что пока он смотрел на драконицу влюбленными глазами, она за его спиной спала не только с другими, но и с его братом. В тот же день он нашел Медеуса и начистил ему физиономию, разгромив таверну, в которой дроу праздновал свою вылазку в древние своды.

— Ты совсем из ума выжил? — прикладывая холодное мясо к глазу, под которым наливался синяк, спросил Медеус инквизитора.

— Ты спал с ней — был ему ответ. Аньян успокоился и сел за стол, чтобы пить темный напиток.

— Аа-а, — протянул дроу, — узнал. Так это до тебя было. Я как узнал, что ты с ней, так и отшил эту девку. Да ее пол вашего отдела поимела, Ян. Я-то тут при чем?!

— Ты мог сказать, — полукровка сжал зубы так, что скрипнула эмаль.

— Как сказать, если ты смотрел на нее таким взглядом…

— Каким? — равнодушно спросил Аньян.

— Как щенок, ты на нее смотрел, преданный щенок.

Аньян шумно выдохнул, но сдержал свой гнев: брат говорит правду. Нужно признать, что Аньян сам виноват в сложившихся обстоятельствах. Потерял голову от гулящей самки. Не зря отец ему всегда говорил: «Только твоя пара достойна преклонения и любви, не трать на других свои чувства. Если похоть голову сносит, сходи в публичный дом и разрядись, это будет честнее, чем спать с блудливыми суками».

Аньян только сейчас понял, что говорил ему отец, видимо, у него тоже был неприятный жизненный урок с женщинами. Но инквизитор не был уверен, что когда-нибудь встретит свою пару. Он всего лишь полукровка, а значит, ему остается только утихомиривать свою похоть, не впуская в душу чувства.

Раш задумчиво смотрел на блики в стакане с темным напитком, который могли делать только гномы, и вспоминал, как он пришел к такой жизни.

После того, как у него открылись глаза на драконицу, Аньян больше не позволял чувствам пробраться в свою душу. Наряду с прозвищем «Светлый Раш», его еще называли «Холодное сердце». Он походя разбивал сердца молоденьким девушкам, на которых не обращал внимания.

Обзавелся пещерой, в которой уже были засеяны споры первых кристаллов. Осталось только подождать еще сотню лет, чтобы они выросли, и в своде можно будет жить.

Иметь пещеру, даже не пригодную к жизни, считалось дорогим приобретением, так что на него стали заглядываться мамаши молоденьких девушек, желающих сделать Аньяна своим зятем. Но полукровку не интересовали глупые, невинные создания, которые в его присутствии не могли даже пару слов связать, а некоторые вообще падали в обморок.

Воспитанный дроу и драконами, он принял от одних тягу к острым ощущениям, от других азарт от охоты и добычи, и бессмысленные разговоры, падения в обмороки прямо в его объятия его невероятно раздражали. Это еще больше отдаляло полукровку от женского пола. Аньян полностью отдался работе.

Старшего инквизитора посылали на самые тяжелые случаи очищения от тьмы, когда заражались и изменялись разумные. Тогда, когда нужна трезвая голова и холодный, расчетливый разум. Аньян всегда поступал так, как написано в уставе, не обращая внимания на плач родных и карал тех, кто пытался защищать замаранных тьмой.

Все понимали то это жестокая правда жизни, не уничтожишь одного зараженного, завтра вся деревня или город станет зараженным. И тогда только выжигать пещеру золотым огнем. Все это понимали.

Олли Чер сначала не показалась ему особенной. Еще одна дурочка, которая по незнанию взяла в руки сайгон. Древнюю реликвию, которую брать голыми руками ни в коем случае нельзя. Внутри него семя артефакта, который помогал древним работать с магией. Гномка была похожа на испуганного зверька с огромными зелеными глазами, полными страха и ужаса.

В каждом жителе пещер есть тьма. Она столь мала, что не мешает жить. Раньше каплю тьмы прививали сразу же после рождения, пока она сама не стала передаваться от родителей к ребенку. Если в древности всем имеющим искру внедряли семя сайгона, то после пришествия тьмы, чтобы выжить сайгоны заменили каплей тьмы. Она срастается с носителем и помогает организму бороться с внешней угрозой, но только в малых количествах. Сильное скопление тьмы все также заражает организм и убивает разум. Но если в тело попадет эльфийский артефакт, тьма тут же набрасывается на него и с бешеной скоростью

Древних артефактов осталось очень мало, и все они хранятся в сокровищнице подгорного короля. Но в последнее время откуда-то стали появляться семена сайгонов, которыми кто-то усердно засевает дальние деревушки.

У Аньяна было задание понять, откуда в деревне появилось семя сайгона. И казнь девчонки была лишь неприятным довеском к основной работе.

Но потом он почувствовал ее. Не сразу до полукровки донесся запах гномки, странный, дразнящий его зверя. И пусть Аньян не мог, как его отец менять ипостась, он владел силой дракона полностью.

Инквизитор даже слез с алатора и снял шлем, чтобы понять, не ошибается ли он. Но гномка пахла как самое драгоценное вино в запасниках подгорного короля, как самый прекрасный цветок, что выращивал в укромном месте королевский садовник, как самая желанная женщина, ради которой можно самому прыгнуть в бездну.

Аньян не дожил бы до своих лет, если бы не мог держать себя в руках. Бывает, тьма искушает, ищет лазейки, чтоб пробраться в душу и зацепится там посильней. Мужчина внимательно смотрел на девушку, наблюдая, сравнивая. Даже тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Потом зачитал приговор и смотрел, как стражи тащат девчонку к бездне. Ему было тяжело это видеть. Хотелось зарычать, отрастить когти и ринутся в атаку на стражей, которые посмели… что посмели? Инквизитор не мог себя понять. Она падала, и время словно остановило свой ход на этом моменте, давая ему запечатлеть его в своей памяти.

Его взгляд коснулся полуоткрытого рта, из которого вырвался тихий вскрик, перетек на шею, а потом Аньян вздрогнул. На шее девчонки был виден узор из рун. Древние надписи, по которым раньше можно было понять, кто перед тобой.

— Стойте! — только успел крикнул Аньян, но попытки стражей схватить девушку не увенчались успехом, она упала. Быстро затих ее крик, а гримор Тадеуш громко командовал:

— Господин инквизитор, нужно уходить, алаторы волнуются. Как бы не разбудить тьму.

В ушах Аньяна стоял крик девчонки, перед лицом — ее зеленые глаза, полные ужаса, злости и неверия.

Аньян выдохнул, сглотнул комок в горле и хриплым голосом сказал:

— Уходим.

А потом ему везде мерещились эти глаза, они преследовали его, куда бы он ни смотрел, а тихий незабываемый вскрик, заглушал все звуки реальной жизни.

Он даже поделился с братом своими сомнениями, но Медеус не был бы собой, если бы не поднял его на смех.

— Если она была твоей парой, то ты уже был бы мертв, разве не так происходит у драконов?

— Ты забываешь, что я не дракон, я полукровка, — ответил он веселящемуся брату. – Дракону ничего не стоит вытянуть свою пару к себе. Если он ее встретил, ему достаточно лишь представить. Я так не могу.

Аньян опять почувствовал ее запах. Неужели Мед прав, и он сходит с ума? Ему кажется, что она рядом…

— Ты за все ответишь, инквизитор, — послышался звонкий голос прямо возле его уха. Аньян вздрогнул, а брат хмыкнул, разглядывая Аньяна.

— Она была тут, я слышал ее голос, и она злится.

— Не удивительно, ты скинул ее в бездну с тьмой, — хмыкнул Медеус и внимательно посмотрел на брата.

— Мне нужно к прорицателю, Мед, когда он будет в столице? Хочу узнать, как мне найти ее.

— Я редко его вижу, — пожал плечами дроу. — Как стал придворным прорицателем, так почти перестал приходить в нашу таверну. Но когда придет, я передам, что ты хочешь его видеть.

Аньян так и не встретил прорицателя, потому что его украли. Стыд и позор! Попался как мальчишка. Мать позвала в гости, желая обсудить какие-то проблемы рода. Нужно было понять, что в гости старшая мать Раш никогда просто так не зовет. Она продала его ночь одной из новых выскочек в совете. Слишком он расслабился, поверил, что не посмеют инквизитора использовать как какого-то самца. Будет знать, как пить грибной чай в пещерах дроу.

Он знал, что Медеус его вызволит, поэтому спокойно издевался над младшей матерью, еще раз убеждаясь, что встретил свою пару. Сильнейший афродизиак сок дайя на него не подействовал, а прелести младшей матери была даже противны.

А потом опять ее запах, и улыбка сама растягивает губы. Она снова тут, значит, он может попытаться вытянуть ее к себе. Нужно только постараться.

Медеус его вызволил, а потом еще выкатил через гномских законников претензию общине дроу. Инквизиторы вне системы, они не подвластны родам дроу и не подвластны кланам драконов.

Аньян хмыкнул, вспоминая удивленные лица родственниц, когда к ним пришли за возмещением.

Почему не идет прорицатель? Раш недовольно скривился, когда в очередной раз дверь в таверну открылась, но вошел не давний друг, а несколько девушек в разноцветных плащах.

Судя по одежде, довольно богатых. Они что-то шумно обсуждали, снимая с себя верхнюю одежду. Тут же стояли слуги, готовые в любой момент кинутся исполнять волю своих хозяек. Что занесло этих пташек в такое место? Аньян недовольно скривился, когда одна из девушек его заметила и тут же состроила глазки, выпрямив спину и лукаво улыбаясь. Она что-то сказала своим подружкам, а потом из-за ее спины выплыла та, о которой, Аньян, признаться, успел позабыть — Анора Кир.

Когда она разглядела, кто сидит в темном углу таверны в одиночестве, потягивая напиток гномов, то лучезарно улыбнулась.

— Аньян Раш!

Глава 11

Ольга

Утро встретило меня пушистым коротким хвостиком и квикской задницей, которую мелкий умостил мне прямо под нос.

— Фу, — я оттолкнула квикнувшего звереныша. Тот приоткрыл один глаз, фыркнул на меня, он, видите ли, одолжение мне сделал, а я не оценила его благосклонность.

— Квик принял тебя как новую семью, обычно матери долго ухаживают за детьми…

— Не продолжай, — сказала я и, повалявшись еще немного, решительно встала. Дела сами себя не сделают. Квик тоже подскочил, за озирался вокруг, и выцепив меня взглядом, пискнул:

— Квик?

— Да, пора за работу, сначала позавтракаем, а потом вперед, на освоение, — я прошлепала в ванную, умылась, переоделась в чистое. Звереныш пискнул, потом я услышала характерные звуки и выскочила в коридор.

— Ну спасибо! — я стукнула себя по лбу. Как сразу не подумала, что ему горшок нужен.

Взяла тряпку, вытерла какашки, собрала весь мусор и связала в баул.

Звереныш виновато жался к двери, а я покачала головой.

— Пошли, покажу тебе, где тебе свои делишки делать, — тот словно понял и пошкрябал за мной.

Я нашла на кухне глубокую плоскую миску похожую на таз и поставила около двери в ванной.

— Вот сюда будешь кака и пипи, понял?

Квик моргнул, явно не понимая, мне кажется, Катя внутри меня усмехнулась. Я раскорячилась и присела над тазом, сделала вид, что дуюсь, и указала пальцем на таз.

—Какать туда, понял?

Я бы очень удивилась, если бы питомец сейчас мне кивнул, вздохнула, поставила таз в угол и посадила внутрь квика, который тут же выскочил на пол и подозрительно обнюхал таз, а потом воззрился на меня как на дуру.

— Горе луковое, как тебя к туалету приучать? А может, ты как собака? Тебя выгуливать надо? — в деревне учеба котов, как ходить на лоток, прошла мимо меня. Да и редко они это делали дома, предпочитая выходить на улицу, призывно мяукая под дверью. Но квик не кот, так что фиг его знает, как лучше.

Есть не хотелось, поэтому я выпила воды и, подхватив квика в одну руку и мусор в другую, потопала на улицу. Там погрузила мусор на платформу. Пустила малыша на землю, опасаясь, что он сбежит, но квик немного отбежал в сторону огородов, потом повернулся ко мне и, жалобно квикнув, посмотрел зелеными глазищами.

— Обязательно сходим на огород, — я тут же его успокоила, — и все твои посадки польем, и сорняки проредим. Ох, ты ж мой трудолюбивый. Иди сюда.

Я подхватила мелкого и посадила его на платформу. Уже наученный кататься на артефактах, квик спокойно воспринял свой полет, я же шла пешком, разминая ноги.

Катя сказала, что гномам нужно усиленно работать, их тело приспособлено к силовым нагрузкам, даже такое мелкое, как мое. Раньше гномы были все рудознатцами, кузнецами, каменотесами, рунными мастерами. Как обстоят дела сейчас, мы не знали. А чтобы узнать, нужно идти в жилые пещеры.

Мусорка заросла вездесущей лианой, так что я сначала хорошенько ободрала огромный короб, а потом поискала кристалл. Конечно, как и везде тут нужно подпитать камень батарейку. Уже привычная тянущая боль в руке, и общее утомление, я сажусь на землю, достаю фляжку. Квик носится рядом за мухой, недовольно фыркая, защитник.

Через пару минут полегчало, я вообще заметила, что сегодня чувствую себя прекрасно.

— Твоя искра развивается, Олли, — Катя тут как тут, — не забудь забрать вещи спутей. Тут могут быть мелкие грызуны.

Я закинула баул с мусором в ящик и ткнула под наставление сай светящиеся руны, напитывая их магией. Внутри что-то жахнуло, надеюсь, артефакт не сломан, я же тут в мусоре погрязну.

Я еще подождала и аккуратно приоткрыла короб. Внутри блестели каменные отполированные стенки, мусора не было. Я выдохнула, работает.

Потом я взбиралась на пути, подмечая, что стены пещеры не везде одинаково отвесные. Тут, например, пологий спуск. Нужно посмотреть туннель, который пытались бить предыдущие жильцы. Все же мне не давала спокойствие мысль, откуда тут квик.

Я, конечно, рада, что он у меня есть, но все же лучше знать, откуда может прийти беда. Я не заражусь тьмой, но вот все остальное, даже растения ей подвержены. Нужно пробраться в жилые пещеры и понять, почему они все живы. Как спасаются от заразы. А может, тьма за эти столетия ослабла и только на глубине еще имеет силу? Все это надо разведать.

— Еще рано Олли, ты не готова, — тут же влезла сай, — твоя искра не потянет дальние переходы.

— А раньше не могла сказать? — я даже остановилась и недовольно нахмурилась. — Получается, пока я не прокачаю искру, не смогу ходитьпутями.

— На переход в другие пещеры, тратится твоя сила, Олли. Раньше не всехпутяхстояли проводники, для тех, кто не имел магии или был слаб. Теперь их нет, и переход будет брать магию из тебя, Олли. Представь, если тебе не хватит силы на переход, ты просто распылишься в пространстве. Магияпутей, великое изобретение нескольких рас, повторить такое сейчас навряд ли смогут, и она очень затратная.

Я вздохнула. Что еще остается, буду работать. Нужно привести свою пещеру в порядок. Может, разбудить нескольких животных, козу, кур, можно кроликов для мяса.

Я продолжила путь наверх.

На путях ничего не изменилось, кроме одного, моих вещей стало намного меньше, а к ступенькам вели заметные следы, как будто тащили один из сундучков.

— Это что еще такое? — я возмущенно осмотрела свою поклажу. Да, не хватает одного сундучка. Я точно помню, что их было два. Я посмотрела на удивленного квика, — А ты точно тут один?

— Навряд ли квикам понадобятся твои вещи, — тут же влезла Катя, — это что-то другое.

— Ты сказала, тут нет хищников, все домашние животные в стазисе, только квик тут бодрствовал, может это его родня.

— Нет, посмотри на следы. Есть следы от сундука и есть следы от чего-то, что… ползло, скорее всего.

Я внимательно пригляделась к разорванным лианам и хорошо видным двум длинным линиям. Это выглядело странно: земля на следах мягкая, рыхлая, словно по ней не ползли, а аккуратно вскапывали. Я опять подозрительно посмотрела на квика, который был очень взволнован. Он бегал по платформе и принюхивался. А когда взглянул на меня, жалобно пискнул. Что-то не нравится мне его состояние.

— Квик кого-то опасается, Олли, — подтвердила мои сомнения Катя, а я, как назло, свою палку-сверкалку не взяла.

— Так, не нервничать, нужно остатки вещей перевезти, пока и это не утащили, — пробурчала я себе под нос.

Потом аккуратно распределила на платформе вещи, чтобы при полете не свалились. Водрузила сверху питомца, который нахохлился и шевелил круглыми ушками.

И тихо пошла вниз, оглядываясь по округе в поисках чего-то подозрительного. Но вокруг было тихо, если не считать птичек и букашек.

Вещи перетаскала в свою спальню, обещая себе разобрать их перед сном. Только распирало любопытство посмотреть, что там внутри сундучка.

Долго рассматривала потухшие руны на замочке, который не давал открыть крышку.

— Попробуй напитать руны магией, — посоветовала Катя. Ну конечно, почему такое простое решение не пришло ко мне в голову?

Я приложила руки к главному

Я затаила дыхание и открыла крышку. Ого! Вот это повезло! Это же сокровища!

Внутри сундучка переливались блеском золотые украшения, монеты и небольшие каменные плитки, очень напоминающие мне лекарские артефакты, которыми лечился командор Фобос. Радость моя тут же поутихла. Это ведь кто-то убегал от тьмы со своим имуществом. Я вздохнула. Печально, что они не смогли воспользоваться своим богатством, но теперь у меня есть возможность сделать этот мир лучше. Все золото я постараюсь потратить на благие дела. Зачем мне одной столько денег? Я же не Кощей, над златом чахнуть.

Квик прыгнул внутрь сундучка и стал рыться, что-то вынюхивая своим черным носиком, потом чихнул и посмотрел на меня. Я рассмеялась, на одном ухе повис браслет, и вид от этого звереныш имел уморительный.

— Какой же лапусик, — я подхватила квика и потискала. Мелкий возмущенно пищал и пытался выбраться в сундук, — Но теперь стоит вопрос. Где второй сундук? Если в нем столько же золота он нам нужен.

Квик опять чихнул и стал деловито цеплять себе на коготки кольца, я фыркнула на него:

— Ладно, давай покушаем и сходим на огород, но потом пойдем искать сундучки.

Квик уже знал слово «кушать», так что тут же перестал ковыряться в золоте и вперед меня понесся на кухню.

Сегодня на обед у меня было овощное рагу с мясом. Просто все, что есть, тушим в казанке. Квику досталась резанная красивыми кубиками размороженная многовековая морковка. Пока я не встретила незнакомых продуктов и была этому рада.

После обеда очень хотелось полежать, но я стоически выбралась из дома, прихватив с собой свою палку-сверкалку.

Квик, как заправский летун, умостил свое округлое пузико на платформу и поглядывал на свод с кристаллами. До огорода дошли довольно быстро. Сначала на башню — заправила кристалл, который радовал красивым розовым цветом, а потом на огород, где уже копошился, увеличив коготки квик. Мне показалось, он даже что-то муркал про себя, шевеля ушками.

На удивление, некоторые грядки уже украшала зеленая поросль.

— В этом нет ничего удивительного, квики удобряют растения своей магией. Поэтому все будет расти очень быстро. Тебе несказанно повезло, Олли.

Я попыталась помочь квику. Вот грядка с огурцами, они уже пару лепестков выпустили так, что понятно, что это. Но мелкий так на меня рявкнул, что я подпрыгнула.

— Квик-квик-квик, — возмущенно сказал мне питомец, а потом лапкой указал на калитку.

— Хм-м-м, я могу помочь, — осторожно сказала я квику.

— Квик, — его лапка опять указала в сторону калитки.

Я вздохнула.

— Проверь систему подачи воды, чтобы ему не нужно было носить воду. Недалеко стояла тележка с бочкой и ведром. Удивительная сила для такого малыша — возить такую тяжесть.

Я радостно пошла к сарайчику, в котором было управление водоснабжением огорода. Напитала кристалл и внимательно рассмотрела руны.

Были непонятны некоторые символы, но, в общем, разобраться нетрудно. Каждая руна отвечала за одну ветку труб. Прошлась вдоль труб, они были каменные и, естественно, не поржавели. Зато обросли всякими растениями, которые я осторожно соскребала тяпкой. Тяжелая, зараза, каменная, но удобная.

Трубы я очищала пару часов, потом попробовала дать в одну из них воду. Довольно успешно. Правда, пришлось чистить некоторые засоры, но на удивление не так много, как могло бы быть за столько-то лет.

Квик попал под воду и недовольно зашипел, отскакивая с грядки.

— Ой, прости, — я улыбнулась, когда он начал усиленно трястись, разбрызгивая вокруг мелкие капельки, — зато тебе больше не нужно носить воду.

Трубы шли и понизу, и поверху, из тонких отверстий лилась фонтанчиками вода. Если подключить все трубы, то как раз полив покроет весь огород. Земля тут мягкая, песчаная, перегнойная, в такой сажать одно удовольствие. Я еще раз сходила в сарайчик, выставила рунный таймер полива еще на десять минут и пошла к выходу из огорода.

— Ты со мной? Или еще будешь работать? – я показала на парящую платформу, и мелкий тут же согласился, что поработали мы сегодня хорошо и пора лететь.

Я так поняла, что летать квику очень понравилось, даже больше, чем сидеть у меня на плече.

Я так устала, что решила тоже лететь, уселась рядом с мелким и отдыхала, пока добирались до путей. Там я спрыгнула с платформы, посадив квика на плечо, пошла по хорошо видимым следам. Палку-сверкалку из рук не выпускала, мало ли.

Сначала мы прошли вдоль стены, а потом за мелкими кустиками мне открылся туннель. Ого, а не тот ли это туннель, который жильцы этой пещеры рыли? Стены туннеля были ровные, блестящие.

— Это драконья руда, — тут же объяснила мне Катя, — ее очень тяжело добывать, даже артефактами. И вполне возможно, что это тот туннель, о котором рассказывал управляющий Брис.

Пару минут я молча шла, осматриваясь, пока не поняла, что квик мелко трясется и прижимается к моей шее.

— Что с тобой? – я погладила малыша. — Не бойся, мой хороший, я тебя в обиду не дам.

Кристаллы в туннеле были еще мелкие, но светили хорошо, пахло мокрой землей и еще чем-то странным… Ах, так это же грибами пахнет. Я стала присматриваться к земле, а вдруг тут грибы растут, еще бы сметанки, картошечки, и такую вкуснятину можно приготовить. Я даже сглотнула слюну, так мне грибов захотелось.

— О! А вот и гриб, да какой огромный! —я довольная пошла к грибу, а квик на плече вдруг жалобно взвыл.

— Ну чего ты?! — Я осмотрелась по сторонам. Никого нет. Блестящие стены туннеля, мелкие розоватые кристаллы, зеленый вездесущий вьюн, шляпка большого грибочка, притягательно манившая к себе. — Тут ничего нет, глупыш, — я погладила квика и, достав ножик, нагнулась к грибу, чтобы срезать великана себе на ужин.

Остальное все было как в тумане. Гриб пыхнул ядовитым красным туманом прямо мне в нос, а потом из-под шляпки показались огромные глазищи, в которых я почти сразу утонула, теряя сознание.

Сознание возвращалось медленно. Я чувствовала, что меня куда-то тащат, слышала жалобный писк квика и голос Кати в голове.

— Я смогла очистить организм от яда, Олли, но ты пока не сможешь применять магию, а нужно что-то сделать.

Я попыталась вдохнуть поглубже, воздуха не хватало.

— Что происходит? — спросила я сайгона.

— Неизвестная форма жизни, Олли. Грибы, насколько я

— Час от часу не легче, что делать?

— В твоей руке нож, попробуй разрезать корневище, которыми они тебя связали.

— Так их много?

— Я не вижу их, Олли, я твой сайгон, смотрю твоими глазами, — Катя была полна иронии, но я не обратила внимания.

— Что с квиком?

— Насколько могу судить по писку, он рядом с тобой.

Я почувствовала в руке нож и, преодолевая слабость, попыталась резать одеревеневшую плеть. Получалось не очень хорошо, но и те, кто меня тащил по земле, не были быстрыми. Кристаллы на потолке сменялись медленно. Квик словно почувствовал, что я очнулась, притих, я поняла, что его привязали ко мне и сейчас мелкий застыл на моем животе, согревая теплом.

Я побоялась ободрить его шепотом, вдруг эти грибы могут слышать. Гадство какое! Грибы — разбойники! Спеленали как пленницу и волокут. А куда, собственно, они меня волокут, гады?! Ай! Я только сейчас почувствовала боль в спине, в несчастной голове, которой достается от камней. И с большим усилием и усердием стала пилить вьюн, которым меня связали.

В какой-то момент мы остановились, и шевеление появилось сбоку. Я скосила глаза, насколько было возможно, и замерла, чтобы не увидели нож. В следующий момент я почувствовала, как меня стараются перевернуть набок, а потом, придав ускорение хорошим тычком, отправили меня в яму. Неглубокую, но по сторонам видно только края ямы. В тот же миг на меня стала сыпаться земля.

Я прикрыла глаза и увидела сквозь ресницы, что на краю ямы, появилось несколько разноцветных шляпок. Грибы были около тридцати сантиметров в высоту с большущими глазами. Они споро кидали землю на меня с помощью тонких нитей белых корешков. Квик, который затих, опять стал пищать и вырываться. Бедолага, ничего, спасемся, я тебе из этих грибов похлебку сварю. Душистую, вкусную, с зеленью. Я опять принялась пилить вьюн.

— Катя, когда я вырвусь, ты можешь сделать так, чтобы я опять не отравилась?

— Да, ты получила противоядие, и теперь их споры на тебя не подействуют.

— Что они такое? — я сжала челюсть до хруста и пилила, пилила.

— Я не знаю, Олли, в базе данных лаборатории нет информации о грибах.

— А что там есть? — мне было страшно, и разговор хоть как-то отвлекал от осыпающейся на меня земли.

— Того времени, что мы провели в лаборатории, не хватило, чтобы охватить весь материал, что там собран, Олли. И там есть закрытые данные, которые удаленно я не смогу получить, нужно твое присутствие возле кристалла.

— Фух, — я выдохнула, лиана порвалась, и я быстро задвигалась, как червяк, выползая из накрученных на меня петель.

Грибы заволновались, в меня полетели разноцветные споры. Пытаются усыпить, гады! Квик пискнул и освободившись, пополз наверх. Писк у него уже был довольно воинственным, мелкому надоело бояться.

Я с удивлением увидела, что вместе со мной похоронили и мою палку-сверкалку и, схватив ее, полезла из ямы вверх, отплевываясь от ядовитого облака.

— Я вас сейчас на атомы распылю, гады! — возмущенно кричала я. И глубоко вдохнула свежего воздуха. Стоя на четвереньках, я подняла голову и встретилась взглядом с огромными синими глазами. Нереальными, надо сказать, удивительными. Внутри них словно поселилась целая вселенная, мерцая миллионами ярких звездочек.

Я усилием воли сбросила морок и стукнула гриб по шляпке палкой. Как-то магией опасалась, все же моя пещерка мне дорога. А Катя меня предупреждала, что я могу ее развалить таким-то оружием.

— Ты что это, гад такой, делаешь?! — я еще раз стукнула по шляпке палкой, поднимая целую тучу красных спор в воздухе. Оперлась на палку и с трудом встала, чтобы оглянутся.

Мы были в небольшой пещерке, низкой, я макушкой свода почти касалась. Земля вся черная, рыхлая, и множество белых шляпок, очень мелких шляпок грибов. Да это же грибница.

Два гриба с другими расцветками наступали на пищащего благим матом звереныша, а вот мой гриб, оценив мой рост, решил технично слинять. Два других гриба одновременно повернулись к моему, видимо, общались и споро побежали к выходу из пещеры.

Я проследила за ними взглядом и выдохнула. Ну, хоть так.

Устало села на землю. Квик тут же оказался рядом и влез на руки, жалобно попискивая. Потом затих, мелко трясясь.

— Ну и приключение у нас с тобой, мелкий, кому расскажи, не поверят.

— Квик, — жалобно согласился питомец, а потом завозился, спрыгнул и куда-то меня потянул за штанину.

Я, охая, встала и пошла следом за квиком.

— Катя, как могло получится, что грибы поумнели? Растения вообще можно сделать умными?

— Я создана на основе растений, Олли, — спокойно ответила сайгон, — вполне возможно, что в замкнутой экосистеме могла зародиться разумная грибница. Что ты хочешь с ними делать? Советую не уничтожать сразу, а изучить.

— Я что, изверг какой, сразу уничтожать? — спросила я сайгона, — не будут меня и моего Квика трогать, пусть живут. Только сундучок мой пусть вернут, воришки.

В стене, куда он меня привел, был узкий разлом, в который мой питомец спокойно поместился, а вот мне пролезть уже было проблематично. Я сунула нос в щель и поняла, что оттуда пахнет лесом. Ух ты! Неужели там еще одна пещера?

Я аккуратно толкалась в расщелине, но руку с палкой оставила позади, чтобы, если что, угрожать грибам. Эти паразиты вернулись и притаилась возле входа, пронзая меня взглядами своих нереальных глаз.

Будь я в своем прошлом теле, точно бы не пролезла вслед за квиком, но сейчас я довольно миниатюрная и хрупкая, поэтому с трудом, но все же смогла пройти за питомцем. Да это была еще одна пещерка, меньше моей, наверное, с футбольное поле. Здесь был огород, небольшой домик, словно построенный для кукол. Квик уже сидел возле него и жалобно плакал. Я подхватила мелкого на руки и прижала к себе.

— Ну что? Ты здесь жил?

Я внимательно осмотрела всю пещеру. Возле стены, из которой мы вылезли, земля была рыхлой, значит, грибы тут уже подготавливают себе место. Шляпок я не заметила. А дальше растительность и кристаллы, как в моей пещере. Только тут много ягодных кустиков, словно это был не огород, а сад. В одной из стен я заметила небольшое углубление и поняла, что это был туннель, который завалило огромными булыжниками.

— Скорее всего, это ответвление от другой пещеры, — ожила Катя, —

— Эльфы? Но ведь они все погибли, да и не любители эльфы жить под землей.

— Ты посмотри на надписи возле входа, там есть кристалл, напитай его.

Я послушно потопала к заваленному туннелю и запитала кристалл. На небольшом камне заиграла светом надпись, но незнакомые мне руны гномов, а витиеватые очень красивые завитушки.

— Тут написано «экспериментальные образцы», — сказала Катя.

— Ты и эльфийский знаешь? — удивилась я.

— Командор Фобос знал много языков этого мира, Олли, соответственно, их знаю я. Скорее всего, жители нашей пещеры почти пробились к эльфам, но отчаялись и не дошли буквально пару десятков метров. Случилось землетрясение уже после того, как умер Брис и появилась эта расселина. Отсюда пришел твой квик. Если ты внимательней посмотришь, скорей всего, в этом домике найдешь его родителей.

Я подошла к домику и заглянула в окно, чтобы увидеть, что Катя права. Я погладила квика по голове, а он уткнулся в меня носом.

— Это значит, что до недавнего времени тут недалеко была община эльфов?

— Скорей всего, — лаконично ответила сайгон.

— Но что убило родителей квика? Смотри, они похожи на мумии, которые я видела в древней столице гномов.

— Это же понятно, Олли, их убила тьма…

— Вот же гадство, — я заторможенно смотрела на трупики старших квиков, а потом поднялась, — но тут все по-прежнему растет трава, да и мой квик нормальный.

— Скорей всего, тьма нашла лазейку в общину эльфов. Они пытались защищаться, обрушили пещеру, тьма успела просочиться сюда, убила родителей квика, но тот спасся в той трещине, через которую мы пришли. А как ты знаешь, в нашей пещере стоят артефакты очистители и тьма просто-напросто не смогла пройти внутрь. Поэтому твой квик выжил, а эта пещера очистилась.

— Логично, — кивнула я, соглашаясь с умозаключениями, Кати. Вздохнула, — Нужно похоронить родителей квика.

Потом было неприятное. Я нашла дырявую подстилку и замотала ссохшиеся трупики квиков, было тут их пятеро. Довольно большая семья.

— Мне интересно, если квик теперь мой привязанный питомец, на него тьма будет также действовать, или теперь она ему не страшна? — задала я вопрос сайгону.

—У меня нет ответа на твой вопрос, Олли.

— Ну что ж, и на этом спасибо.

Копать яму было неудобно, палка не приспособлена к этому, но весь инвентарь эльфов был с деревянными ручками и рассыпался, да и железные части превратились в решето от ржавчины.

Мы немного постояли возле холмика, квик жалобно то-то пропищал, а потом залез мне на руки. Мы пошли домой. Приключений мне на сегодня достаточно.

Я помнила, что впереди нас ждут грибы, поэтому руку с палкой вперед, мелкого себе на шею и стала продираться к себе. Не дай подгорные боги, опять потрясет и закроет эту трещину. После таких мыслей я стала быстрее протискиваться вперед.

Как только вывалилась в грибницу, грибы, которые ковырялись в яме, всполошились, и, смешно переваливаясь из стороны в сторону, понеслись на выход, по пути распыляя свою ядовитую пыльцу. Квик фыркнул на них, а я хмыкнула. Потом увидела, что из ямы торчит подозрительно знакомая ручка, и обрадовалась:

—А вот и мой сундучок! — еще минут тридцать понадобилось, чтобы перекопать яму и вытянуть оттуда свои вещи, а еще кучу другого хлама. И зачем они сюда все стаскивают:

— Вероятно, собирают для удобрения, — тут же сделала предположение катя.

— А что, вполне возможно, – согласилась я, и, проходя мимо грибов, сказала: — Дурни! Золото не гниет, листья собирайте, —Те сидели под кустами, словно мы их там не заметим, и провожали нас взглядами.

Я закинула грязные вещи на платформу и, усевшись с квиком рядом, полетела домой. О грибах я подумаю потом. Жалко все же их. Новая разумная флора как-никак, нужно помогать. Придется пожить без грибной похлебки.

Дом, милый дом. Помывка, еда и спать. Главное, чтобы инквизитор не приснился, на сегодня мне приключений хватит. Но все же палку-сверкалку положила рядом с собой, даже рукой ухватилась.

Глава 12

Но мои опасения не подтвердились и через сутки, и через два дня, три, неделю, инквизитор меня не тревожил. Я успокоилась и занялась работой.

Первым делом разобрала вещи, в сумках. Нашла лечащие артефакты, разную мелочевку, которую сложила в большой сундук. Радовали лечебные пластинки, мало ли что может случиться со мной или с квиком, а тут такая помощь лечебная. Я, правд,а уже выучила два заклинания. Одно сдувать, — ветряная мельница, второе сушить, волосы хорошо высушивает после ванны.

Магия — это нечто, она завораживает. Особенно то, что это делает не какой-то там артефакт или техника с помощью магии или электричества, а делаешь ты сам, своей энергией. Будоражит. Сайгон помогала мне правильно произносить слова заклинания и также правильно руками рисовать загогули в воздухе. Что интересно я видела их сверкающей иллюзией в пространстве, это как раз и есть помощь сайгона. Чтобы новичку было легче увидеть, какие ошибки он совершил в прорисовке рун.

О магии пока все, было много других дел, от которых зависит моя жизнь.

Мелкий добросовестно тащил меня каждый день на огород, где моей работой было активировать полив воды после его ухаживаний за грядками.

На второй день мы сходили в сад. Травы тут было много, прорвали небольшой участок. Нашли настоящий комплекс артефактов по заготовке еды для животных и также артефакт для быстрого создания перегноя.

В коробах для создания комбикорма, конечно, были кристаллы для питания артефактов, которые пришлось напитывать магией. Принцип работы артефактов довольно прост. В короб закидываешь зелень, с корнями и с землей. Включаешь его, и на выходе в специальный короб выпадают чуть теплые кирпичики комбикорма. Как написано на коробе, эта еда подходит всем травоядным животным, и даже картинками показано, кому сколько брикетов нужно за раз.

Были там, конечно, указания по питательным веществам, добавки, получается, но их пока у нас нет. Добавки к комбикорму нужно в зельвеварне делать, рецепты там есть, но какой из меня зельевар.

Мы делали комбикорм впрок, в таком состоянии он может почти год лежать. Я все же решила вывести животных из стазиса, но не всех. Можно разбудить козу для молока, пока на корову у меня сил нет, кур хорошо бы и семейку кролей.

Был тут и еще один

Так что работы прибавилось. Теперь мы каждый день не только в огороде ковыряемся, но и в сад убираем от зелени, постепенно его облагораживая. Все, что собираем: ветки, сорняки, подгнившие яблоки — тут же складываем в два короба, один для кормежки наших будущих животных, второй для перегноя, в наш огород. Кстати, нужно с грибами поделится.

Эти шляпочники поняли, что мы им не угроза, и мелькали вблизи, оставляя после себя темные бороздки перепаханной земли. Наверно, не теряют надежду пустить нас на удобрения. Неунывающие.

На третий день, после всех обязательных работ по огороду и саду, я решила пройтись по домам всех жителей и посмотреть, есть ли еще продукты. Очень хотелось молочки, сметаны, творога, в последнее время я покупала у одной знакомой все домашнее, уже подумывая самой завести корову. Но решила, что съезжу на море, а уже потом буду думать. И вот, на море не получилось съездить… но молочного охота.

— В стазисах ты не найдешь молочных продуктов, — обрадовала Катя, но я и сама это понимала.

Сначала проверила дома, по своему ряду. Открывала двери, осматривала комнаты. Как я поняла, Брис все ценное переносил в лабораторию, так что здесь в стазис-шкафах были только вещи. Почти все морозильные стазисы были пусты. Лишь в одном я нашла замороженную морковь в прозрачном пакете, впервые увидев целлофановые пакеты.

У древних гномов была и резина, и целлюлоза, и, судя по вещам, которые я собрала на вокзалепутей,хорошо развитая промышленность. Зато память Олли говорила о существующей пугающей действительности. Были пещеры с полями, где выращивали травы для ткани, грибные пещеры. Много пещер деревень, каждая из которых производила какой-то один продукт. Были и свинофермы, и коровники, курятники и даже овцефермы, но такие дорогие продукты могли позволить себе только богатые.

Бедным же приходилось довольствоваться мясом домашних кирсов, что-то типа грызуна размером с собаку, и похлебки из ополо, вьющегося растения из семейства бобовых. Его сажали везде, где только можно. Оно неприхотливое, быстро растет и дает много крупных стручков с круглыми красными зернами. Это растение специально вывели для подземных пещер люди, так что оно не подвержено изменениям тьмы. Стручки употребляли разумные, из них делали все, что можно, крупу, муку. А кирсов кормили плетьми и зеленью ополо. Двойная выгода от его выращивания.

Конечно, у кого был свой клочок земли возле дома, сажали огороды, тем и жили простые люди. Хотя нет, в памяти Олли я видела еще одну статью дохода. Вылазки в зараженные пещеры. Правда, опасное это дело, и мало кто туда ходит, но отчаявшихся хватало. Специальные костюмы для вылазок, артефакты защиты. А после возвращения недельный карантин, чтобы выявить зараженных.

И еще я нашла в памяти Олли, чтопутямиходили только богатые и высшие чины. Для всех остальных существовали длительные переходы по туннелям. После пришествия тьмыпутидолго не работали, но драконы нашли выход и создали специальные артефакты, с помощью которых проходят попутямв нужные места. Жаль, что у меня нет такого пропуска. Мне придется по старинке, адрес набирать. Я даже слетала кпутям,и Катя проверила работу портала, ведьпутиэто и есть настоящий портал.

— Олли, ты можешь отправиться, куда захочешь, драконы не смогли убрать доступ высших уровней. Они заблокировали только проходы для простых граждан подгорного королевства. Твой допуск выше.

— Это успокаивает, — я расслабилась, — а то придется продолжать дело Бриса и прорывать туннель дальше.

— Ты не хочешь взглянуть на пещеру эльфов?

— Точно не в ближайшее время, там сто процентов работы выше крыши.

— Ты не думала найти себе жильцов?

Вопрос Кати застал врасплох, я погладила по голове квика, который отдыхал рядом на платформе, и задумалась. А ведь правда, пещера рассчитана на небольшую деревушку. Почему бы не поселить у себя тех, кому можно доверять.

— А как найти тех, кому можно доверять?

— Ты хозяйка в пещере, Олли, бери клятву о непричинении вреда, она, судя по всему, все еще действует. Ее при различных торговых сделках применяют.

Я порылась в воспоминаниях Олли и точно, нашла про клятву. Только если у древних за исполнение отвечала магия, у современников за это отвечала жизненная энергия, жизнь по-простому. Но еще я нашла странное в памяти Олли — тьма была во всех жителях подгорного королевства.

— Скорее всего, это похоже на прививки из твоего мира Олли, дается капля тьмы, чтобы организм привык, не изменялся.

— Все может быть, — я согласилась, — другого мы все равно пока не узнаем.

— Кстати, давай завтра сходим в лабораторию, посмотрим на животных и прошерстим информацию об очистителях. Ты говорила, что без моего присутствия ты секретное не можешь узнать, нужно понять, как очистители действуют. Вдруг и правда получится найти людей для заселения свода, — напомнила я сайгону.

— Пишу в план на завтра поход в лабораторию, — ровно сказала Катя, — выбор животных на выход из стазиса.

Квик залез на загородку и что-то там ковырял.

— Не нужно камешки выковыривать, — пожурила я мелкого и пересадила его на платформу.

Взглянула на свод пещеры, где сверкали розоватые кристаллы. Они чуть потускнели, пора готовится ко сну.

— Может, мы не там смотрим, — сказала я Кате, возвращаясь к разговору о тьме и того, как с ней живут верховые.

Я села на платформу и, приказав ей лететь домой, продолжила раздумывать:

— Помнишь, я видела знаки на стенах таверны? Может, это магия, о которой мы не знаем, — я решила немного поразмышлять о тьме, пока летим.

— Те знаки, которые ты увидела на стенах таверны в первый свой переход к истинному, были всего лишь молитвами, чтобы отогнать злых духов, — тут же выдала Катя, — я сразу же проверила их по тем знаниям, что хранятся во мне.

Я фыркнула, сразу вспомнив об инквизиторе. Уже столько дней прошло, а он меня больше не вызывает. Значит, неистинная я ему, все это было просто странными проделками магии.

— Он твой истинный, Олли, можешь не сомневаться, — «успокоила» Катя, любительница читать мои мысли, — я вижу тонкую нить, что вас связала. Она очень тонкая, но поверь, разорвать ее не под

— Не желаю говорить о нем, — я скривилась, — не вызывает, значит, не нужна. Давай лучше думать, каких животных из стазиса выводить.

— Сначала сходи в загоны, — не повелась Катя, — может, нужен ремонт. Не будешь же ты за той козой по всей пещере гоняться?

Так и сделали. Слетали к загонам. Небольшие сарайчики, загоны, все целое, чего камню сделается. А загоны были каменные, красивые, в рунных надписях, где писалось, кто тут содержался.

Я обошла их все и поняла, что потянуть весь объем сама просто не смогу. Это ж еще огород и сад. Квик, конечно, молодец, но он все равно устает. И у нас прогресс, мне теперь разрешено крайние грядки от травы очищать. Сад вон еще, только третью часть от травы кое-как очистили, а она, зараза, опять по следам растет. Столько семян за эти года насеялось, что теперь пока выведешь… хотя зачем выводить, а кормить скот потом чем…

Катя говорит, что все растет и благоухает из-за сильных кристаллов, их энергия помогает всему расти. А еще нужно подумать об очистке территории. За столько лет тут полно хлама. Все, что росло, носим на производство комбикорма, все, что камень — убрать.

И я, конечно, опять стала думать о жильцах, Катя меня заразила. А ведь, судя по памяти Олли, живут наверху не очень хорошо.

Не нужно быть «самаритянкой» и спасать всех, сразу одернула я себя, только тех, кто может работать и приносить пользу… ага. Знала я свой дурной характер. Вон даже грибы разбойники у меня спокойно по территории бегают, а ведь хотели меня заживо похоронить, заразы. Я вздохнула.

— По идее нужна коза, по вымени выбрать, чтобы доилась, но с козами я дел не имела. Вот коровы да, немало я от них пострадала в детстве. То лягнет то рогом ткнет, то хвостом в какашках так хлестнет, что отлетаешь как от пощечины. Я хмыкнула, вспоминая свое детство. Но зато коза мельче и проблем меньше, так ведь… В общем, ничего я не додумала и решила с утра решать, на свежую голову.

На ужин у нас были яблоки из сада, мелкие с кислинкой, и вареная картошка, правда, мало, и мелкая она, зато своя, квиком выращенная. Ей бы еще полежать в земле, но больно кушать хочется, и экономить нужно то, что есть в стазисе. Осталось мало, мясо — маленький кусочек, кабачок резанный и морковка, тоже резанная.

Очень хотелось хлеба, и сдобного. Я любитель плюшек, в той своей жизни была и не слабо разъелась, особенно во время развода, стресс заедала. Но муки я тут не нашла, а в памяти Олли муку они делали из ополо, хлеб получался темно-коричневый, на ржаной похожий. Вздохнула, пока без хлеба.

Бабуля у меня чай не пила, всегда заваривала веточки и листочки ягодные, сама собирала и сушила. Так что я последовала ее примеру: собрала веточки смородины, листья малины, даже ягоды пару штучек нашла и сделала фруктовый взвар. Кинула в рот кусочек темного сахара и, вкусно причмокивая, выпила ягодный напиток.

Спать ложилась со спокойной душой. Квик долго ковырялся на своей лежанке, потом вскарабкался ко мне под бочок. Ткнулся мокрым носом в руку. Я его подгребла поближе и прикрыла глаза. Тогда я еще не подозревала, что жизнь моя этой ночью, очень изменится…

Глава 13

Проснулась я от внезапного холода. Под щекой не моя мягкая подушка, а серый камень. Я медленно открыла глаза и опять прикрыла. Пусть это будет сон! Пещера, в которой я проснулась, была без кристаллов. Темно, пахнет дымом от факелов. Если у меня болит бок от впившегося в него камня, значит, я не духом перенеслась, как это было первые два раза, а вполне реально в своем теле. Рядом слышался рык животных, пахло навозом, чуть дальше — говор гномов, а совсем рядом — дыхание неизвестных. Я сглотнула, тягучий комок в горле, затаилась, продумывая, что делать.

— Катя, где я?

— Судя по всему, в заброшенной пещере, тут нет кристаллов, манопотоки затруднены. Здесь нетпутей, Олли, — обрадовала меня Катя своим присутствием и тут же испугала тем, что я неизвестно где в одной ночной рубахе с теплым квиком под мышкой. Квик!

Мелкий тут же зашевелился и испуганно квикнул, когда понял, что мы не дома.

— Она дышит? — раздался рядом знакомый голос.

— Дышит, — спокойный ответ еще одного знакомого голоса. Да чтоб тебе всю жизнь одной травой питаться! Это инквизитор!

— Олли, я чувствую, что ты проснулась, открой глаза.

Я выдохнула, взяла себя в руки, села, раскрывая глаза и стараясь сразу понять, куда бежать. Эх! Ну знала бы, палку свою положила под бок, а не бедолагу квика. Звереныш прятался на груди, распластавшись, как звезда. Ушки прижал к голове, короткий хвостик поджал. Хотя, если я исчезла, то хорошо, что с ним, как бы он один в закрытом доме выживал. Даже плохо стало, и я недовольно оглянулась.

Я сидела на разрисованном камне, рядом был еще один чуть поменьше, на нем стоял инквизитор. В этот раз он был не в плаще, а в черном сюртуке. Строгий, уставший, но со сверкающими глазами, которые жадным взором прошлись по мне, вызывая прилив смущения.

Я встала, прижимая одной рукой к себе квика, а второй одергивая рубашку. Она была выше колен, что по нынешним меркам довольно фривольно. Я сдула с глаз упрямый завиток, что лез в нос и закрывал мне обзор. После ванны я поленилась плести косу, и теперь все это рыжее безобразие торчало в разные стороны.

— Аньян, — голос стоявшего в стороне с еще каким-то мужиком дроу был полон восхищения, — да, тебе повезло! Она просто красавица.

— Заткнись, — недовольно рыкнул инквизитор, — и отвернись!

— Да ладно тебе.

— Не перечь ему, — третий мужчина был в темной рясе, подпоясанный веревкой, на его лбу была нарисована странная закорючка, которая светилась, — не забывай, кто она ему.

Дроу хмыкнул и отвернулся, а инквизитор за это время пробормотал какие-то заклинания, и его круг пентаграммы погас. Тут же он сделал ко мне пару шагов, вызывая у меня оцепенение. Я вздрогнула, когда он снял с себя сюртук и накинул мне на плечи. Правда, скривился, словно лимон съел, но глазеть не перестал. Я сделала шаг от него, а квик, получивший убежище за

— Ну, можно уже обернутся? — дроу беспокойно топтался недалеко, — Налюбуешься еще своей истинной.

— Зачем ты это сделал? — спросила я. Сейчас инквизитор меня просто до ужаса бесил, даже мелькнувший страх быстро утонул в общем боевом настрое. Катя наставительно советовала идти в пещеру, что в дне пути отсюда, и переносится домой. Но до этой пещеры еще дойти нужно. А у меня только рубашка и боевой квик, который фыркает и скалит мелкие зубки.

— Чтоб я сдох, — протянул дроу, он и мужчина в рясе подошли ближе и смотрели на квика, — это же, это же…

— Квик, — сказал его спутник.

— Ян, хватит на нее глазеть, — сказал дроу замершему рядом инквизитору, зато сам меня быстро осмотрел, — у нее квик. Будь готов, вдруг превратится. Эльфийский квик, не думал, что когда-нибудь увижу их.

— Зачем я здесь? — я не спускала взгляда со всех сразу и сделала пару шагов назад. Слишком эти громилы давили на меня психологически своим ростом. Да и отвыкла я за эти дни от общения.

— Не бойся, — инквизитор соизволил отмереть и опять сделать ко мне шаг, — Я не причиню тебе вреда, Олли. Ты в безопасности.

— Я была в безопасности, инквизитор, — сказала я ему, — а теперь не уверена. Решил доделать то, что не получилось сразу. Так, я буду сопротивляться!

Дроу хохотнул, а инквизитор нахмурился.

— Олли, я выполнял свой долг, ты же понимаешь, что я поступил так с любым. Я искореняю измененных.

— Хорошо, — я кивнула, — искореняй их и дальше, от меня то тебе что нужно? Как видишь, я не темная.

— Ты — древняя, — сказал дроу.

— Нет, — покачал головой мужик в рясе, а я только сейчас поняла, что замерзаю, ноги-то голые, — Она гномка, но другая, совсем другая.

— Олли, давай я отнесу тебя к повозке, там есть одежда для тебя.

— Никуда я с тобой не пойду, — возмутилась я, когда инквизитор опять сделал шаг ко мне, — отправь меня назад!

— Ты нужна мне, Олли, ты моя пара, истинная пара дракона, — мужчина гордо посмотрел на меня, а я хмыкнула.

— Это твои проблемы инквизитор, я тут при чем. Ты мне не нужен.

Я повернулась к мужчине в рясе, стараясь выудить из памяти Олли, кем он может быть. Может быть, он мне поможет вернутся.

— Помогите мне вернутся в город, — я прямо посмотрела на мужчину в рясе, а тот ошарашенно перевел взгляд на скрипнувшего зубами инквизитора.

— Я, — промямлил он, — я помогу, — чуть тверже сказал он, — но выслушай Аньяна Раша, Олли Чер.

Квик перестал шипеть, устал, бедолага и спрятался на груди, согревая теплом.

Инквизитор вдруг сделал шаг вперед и, подхватив пискнувшую от неожиданности меня, пошел к стоявшим недалеко повозкам.

— Отпусти! — я пыталась отбиться, но мужчина держал крепко.

— Не для того я тебя призывал, чтобы ты заболела, Олли. Я не буду навязываться тебе, кристалл души моей, но и не отпущу.

Я притихла, когда поняла, что из этой хватки не выбраться, а придавить квика я не хочу. Инквизитор принес меня к повозке и поставил внутрь на мягкий войлок.

— Вот вещи, — возле ног оказался длинный, узкий мешок, полный вещей, — переодевайся, потом поговорим.

— Олли, лучше не сопротивляйся пока, — Катя все нудела внутри, — усыпи их бдительность, послушай, что скажут. Может быть, появится возможность выполнить поручение командора Фобоса, и найти новых жителей в свод. Будь хитрее, храни магию, не трать, в городе мы уйдемпутямидомой.

Я выдохнула, а ведь Катя дело говорит.

Я затолкала истерику внутрь и выдохнула. Спустила недовольного квика на пол повозки и оглянулась. Пара повозок, знакомые зверюги. Мужчины в железных доспехах. Рядом, стоят, о чем-то бурно разговаривает, тройка встречающих. Бесят!

Весь мой план поломали. Но делать нечего, я развязала тесьму баула и стала вытаскивать вещи. Надо сказать, по меркам этого времени довольно роскошные. Теплые пушистые штаны из козьей шерсти, рубашка, сверху надевается длинный сарафан с вышитыми золотистыми узорами. Короткая курточка, темно-зеленого цвета с небольшой опушкой по воротничку и на рукавах.

Я села на дно повозки и стала одеваться. Неудобно, но борта высокие и меня не видно. Пока пыхтела, даже жарко стало. Расчесала пятерней волосы, быстро сплела косу и, отделив прядку, завязала кончик. Ненадолго, конечно, но хоть так.

Подхватила квика на руки и оглянулась на троицу. Дроу и мужчина в рясе отошли к костру, на котором что-то весело булькало в казанке. У меня рот заполнился слюной, так есть захотелось.

— Квик, — мелкий посмотрел на меня.

— Вот тебе и квик, — сказала я, — попали мы с тобой, мелкий, как кур в ощип. Не верю я этому инквизитору. Мало ли что я его пара, он меня в пропасть скинул, даже глазом не моргнул.

Я постаралась накрутить в себе боевой дух и открыто встретила взгляд мужчины, который пронзал меня похлеще стрел. Я прямо чувствовала жар в том месте, куда он смотрел, и от этого краснела, как невинная девица.

Хотя… я с ужасом поняла, что я и есть невинная девица! Олли Чер, девственница, черт побери! Открытие меня ошарашило. Хотя чего я переживаю, не видать этому недодракону моего тела. Я подняла взгляд на инквизитора и постаралась придать себе самый независимый вид. И чего мне так неудобно от его взгляда, словно голая стою.

— Олли, — инквизитор подошел к повозке, — пошли, покормлю тебя.

Это было сказано таким будоражащим голосом, что я опять смутилась. Гад какой! Красивый... Еще в первую нашу встречу, стоя на краю пропасти, я это заметила. И глаза его нереальные, и кожу смуглую, чуть светящуюся от бликов факелов, и широкие плечи, и стать горделивую… да чтоб тебя!

— Я сама, — чуть ли не крикнула инквизитору, когда он хотел мне помочь слезть с повозки. Он замер, сделал шаг, назад, не спуская с меня взгляда. Я посадила квика на борт, сама спрыгнула вниз и опять подхватила настороженного питомца.

— Олли, это все ваша связь, она укрепляется. Чем больше вы находитесь рядом, тем сильнее она будет, — Катя все «успокаивала» меня.

— А можно эту связь как-то разорвать? —

— Это больно, Олли. Вам обоим будет больно. Скорей всего, он больше не сможет найти свою пару.

— Я не поняла, ты за кого больше переживаешь? — я сама направилась к костру, возле которого были дроу и мужчина в рясе.

— За тебя. Драконы берегут свои истинные пары, ценою своей жизни он будет спасть тебя. Я советую тебе присмотреться к инквизитору.

— Ну уж нет!

— Ты опять лжешь сама себе, Олли, внутри ты уже на все согласилась.

— Отстань!

Я решительно села на камень возле костра и уставилась на замерших мужчин.

— А твоя пара не из слабых, — дроу усмехнулся, — я приготовился к истерикам и слезоразливу, а тут прямо воительница с древним квиком наперевес.

Инквизитор сел рядом со мной, вызывая желание отодвинутся, но я заставила себя сидеть на месте. Нет, умом я понимаю, что нужно думать и быть мудрой, но, видимо, молодое тело и гормоны сносят крышу. Очень хочется устроить истерику, как говорит дроу, еле сдерживаюсь. Я выдохнула.

Инквизитор приподнялся, взял из рук брата миску и налил в нее густую похлебку с кусочками разваренного мяса. Повернулся ко мне и, вытянув из кармана платок, передал мне с ним миску.

— Чтобы руки не обжечь, — улыбнулся он краешком губ, пристально наблюдая светящимися глазами, за малейшим изменением мимики на моем лице. Он мне сейчас хищную птицу напомнил, которая так и ждет, когда бедная мышка выглянет из норки.

— Спасибо, — нужно быть вежливой. Мне еще с ними до города ехать.

Попробовала похлебку и позабыла обо всем на свете. Это было самое вкусное, что я ела за последние недели. Очень похоже на гороховую кашу, с разными приправками, которые придали похлебке остроту.

Квик, сидя на моих коленях, принюхался к еде. Я тут же остудила похлебку в ложке и сунула ему под нос. Квик чихнул и покачал головой.

— Что он ест? —задал вопрос тот, что в рясе.

— Овощи, фрукты, — сказала я. Мужчина кивнул и порылся в своей котомке, передал инквизитору кусочек мытой морковки. Немного усталой, но вполне съедобной. Квик довольно заработал челюстями, неэстетично чавкая.

Я же опять отдалась вкусноте в миске, и пока все не доела, не успокоилась. Удовлетворенно улыбнулась дроу, который открыв рот, смотрел на меня, перевела взгляд на второй котелок, в котором варился компот. Пахло оттуда травами и фруктами. Богато живут инквизиторы. По памяти Олли фрукты в подгорном королевстве могли позволить не всякие богачи. Я вспомнила о своем саде, в котором цвели и плодоносили разные деревья и кустики. Да я не просто хозяйка свода, я неслыханно богата.

— Почему тут нет кристаллов? — задала я вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь.

— В этой пещеры только посеяли кристаллы. Она была заражена тьмой, потом очищена. Пройдет еще немало лет, пока в ней появится свет и тепло кристаллов, — ответил мне инквизитор. Я нехотя повернулась к нему. Он улыбнулся, аккуратно забрал из моих рук пустую миску, — будешь взвар, кристалл души моей?

— Я, Олли, не кристалл, — сказала я ему, завороженная его глазами, в которых бушевало белое пламя.

— Истинная пара — это душа дракона, его кристалл. Ты моя истинная пара, кристалл моей души.

— Я не соглашалась быть парой, — упрямо сказала я.

Инквизитор поставил миску на невысокий стол и, взяв чистую, налил в нее из второго котелка исходящий паром взвар, подул на него магией и передал мне.

— Это не имеет значения, Олли, ты можешь не принимать меня, можешь гнать меня, я все равно буду рядом.

— Хм-м-м, — я не стала отвечать этому упрямцу, понюхала взвар, перевела взгляд на все еще ковыряющих ложками похлебку спутников инквизитора, — Хорошо, тогда будем говорить о важном. Зачем ты меня сюда вытащил?

Глава 14

Все трое переглянулись, как заговорщики, а я дала им время собраться для разговора и стала пить взвар. Избивать меня не собираются, насиловать, славам богам, тоже не будут. Так что можно расслабиться и спокойно обдумать, что делать.

— Узнай, как можно получить аудиенцию у короля, —Катя подоспела со своими подсказками, — я узнала, кто такой этот в рясе. Он провидец.

— Умеет видеть будущее, — я удивленно посмотрела на мужчину, отчего он чуть не подавился едой. Вот же, нужно быть аккуратней, а то они поймут, что я с кем-то разговариваю. Дроу недовольно покосился на провидца и заулыбался, когда я посмотрела на него. Тебе-то, чего от меня нужно?

Квик догрыз морковь и принюхивался к взвару в моих руках, пить хочет.

— Горячо, сейчас—я взяла ложку и стала остужать мелкому взвар.

— Вот вода, — дроу оказался быстрым и сел с другой от меня стороны, протягивая квику воду в небольшой чашке.

Квик чихнул на него и зашипел.

— Не пугай животное, — инквизитор посмотрел на брата за моей спиной, а у меня от его дыхания волоски на затылке зашевелились. Я обернулась к инквизитору сказать, что не нужно так на меня дышать и замерла, завороженная его взглядом. Магнетический, жаркий, который медленно перетек с моего уха на лицо и сжег все мое самообладание. Никогда на меня так не смотрели мужчины.

Даже муж, который в начале наших отношений был очень пылким возлюбленным, так не смотрел. Это не передать словами, такое нужно увидеть, почувствовать. Его губы красные, влажные, чувственные изогнулись в улыбке, мое сердце дрогнуло и зашлось в бешеном ритме, а все слова и возмущение вылетели из головы.

— Квик скорее всего, чувствует в нем тьму, — сказал мне инквизитор, а я заторможенно кивнула и повернулась к дроу.

— Вам лучше не подходить к нам близко, я не знаю, как ваша тьма будет реагировать на меня и квика.

— Но почему он не изменяется?— я с облегчением поняла, что дроу интересна не я, а мой питомец.

— Он привязан ко мне магически.

— А ты? Почему ты жива, Олли Чер?

— Мед…— рык инквизитора был очень пробирающим, но дроу оскалился в улыбке, показывая острые клычки, и пересел к провидцу, который уже поел и сейчас рассматривал нас всех добрым все понимающим взглядом.

— Все-все, я отстал, но, надеюсь, ты мне все расскажешь, брат.

Провидец и дроу собрали посуду и пошли к повозкам, а мы остались с инквизитором одни.

— Я спросил провидца,

— Провидец увидел, что ты можешь уйтипутями, — тут же выдала Катя, а я покачала головой.

— Я не знаю, — твердо ответила полудракону, не буду же я лишатся своего козыря. — Мы вернемся в город?

— Да, вернемся, Олли, но не раньше, чем ты расскажешь мне все о себе.

— А как ты поймешь, что я говорю правду? — я улыбнулась на пристальный взгляд инквизитора, чтобы хоть как-то скрыть смущение.

— Я инквизитор, я чувствую тьму и ложь, Олли, и странно, что ты этого не знаешь. И зови меня Аньян, Аньян Раш к твоим услугам, истинная. Именно поэтому я вызвал тебя, Олли Чер.

Я выдохнула:

— Что ему можно рассказать, Катя?

— Думаю, все.

— Что? — я чуть рот не открыла, потом поставила недопитый взвар на камень рядом. Квик тут же бросил пить воду и стал нюхать взвар, но тот еще был горячим, и мелкому пришлось опять пойти к чаше с водой.

— Он, твой истинный, Олли, ты просто пойми, он сделает для тебя все.

— Не верю, — я сглотнула комок в горле. — Мой муженек тоже клялся в вечной любви и что в итоге?

— Не сравнивай своего человеческого мужчину и дракона.

— Полудракона, — я заспорила с сайгоном.

— Тем более, — Катя была непреклонна, — у дроу жуткий матриархат, там решают все женщины. Мужчины дроу боготворят своих женщин. Со всех сторон он будет с тебя пылинки сдувать, Олли.

Я выдохнула, а потом поняла, что сижу и тереблю кончик пояса.

— Как он говорит с тобой?

— Что? – я с удивлением посмотрела на инквизитора.

— Как сайгон говорит с тобой? Я читал древние свитки, там говорилось, что сайгоны были как живые помощники и могли говорить внутри тебя голосом.

— Да, она говорит, — я все еще не верила, что могу рассказать инквизитору все.

— Она?

— В самом начале можно выбрать, каким голосом с тобой будет говорить сайгон и как будет выглядеть, — я произнесла про себя «алло» и на руке тут же появились мои навороченные смарт-часы. Видимо, во время перехода сюда сайгон скрылся внутри тела.

Инквизитор завороженно рассматривал мой девайс.

— Можно? — он посмотрел на руку.

— Конечно, — я кивнула и подала ему свою руку. Аньян аккуратно поворачивал ее, рассматривая визуал сайгона.

— Удивительно, первый сайгон за столько сотен лет, – его пальцы коснулись моей кожи, я вздрогнула и отняла руку.

— Сайгон советует довериться тебе и все рассказать, — я пристально взглянула на инквизитора.

— А ты с ней не согласна, — кивнул мне Аньян.

— То, что ты меня сюда вытянул, не внушает доверия, — я кивнула и погладила квика по голове. Мелкий оттопырил пузико и лежал у меня на коленях, прикрыв глаза.

— Я не мог по другому, Олли. Я должен быть рядом с тобой. Но как найти тебя я не знал.

— Если ты думаешь, что я сейчас заплачу от радости и кинусь к тебе на шею, с поцелуями, то ошибаешься.

— Я надеюсь, что смогу завоевать тебя, Олли.

— Я не крепость, чтобы меня завоевывать, — фыркнула я.

— Ты цепляешься к словам, — тут же упрек от Кати, — чем быстрее ты доберешься до города, тем быстрее вернешься домой. Там грибы хозяйничают, не забыла?

Я выдохнула. Нужно успокоится.

— Я расскажу тебе все, инквизитор, но требую от тебя клятву о неразглашении.

Аньян спокойно воспринял мои резкие слова о крепости и кивнул.

— Я клянусь кровью и жизнью, что все, сказанное Олли Чер, останется между нами.

Вокруг него взметнулась золотистая магия, которая, чуть покружив, между нами, упала на его запястье красивыми рунами.

— Надо же, золотой дракон, — в механическом голосе Кати промелькнуло удивление.

— Это что значит?

— Раньше золотые драконы были королями и императорами, род большой, не удивительно, что кто-то из них был в пещерах гномов в ту роковую пору.

— Налить тебе еще взвара? — Спокойно спросил Аньян, пряча татуировку рукавом рубахи.

Я покачал головой, настраиваясь на то, чтобы открыться совершенно чужому чело… мужчине.

— Я — душа чужого мира, — сказала я. И успела заметить, как вздрогнул инквизитор, не так он спокоен, как хочет показаться. — Я знаю, что не первая странница в вашем мире.

— Откуда?

— Подожди, все по порядку, — я недовольно посмотрела на инквизитора, и он кивнул, улыбаясь. Я еле сдержалась, чтобы не улыбнутся в ответ. Вот как он это делает, что у меня разум сразу отключается, стоит на него заглядеться?

— Это делает ваша магическая связь, — тут же проинформировала меня Катя.

— Обидно, что не по своей воле.

— Ты не понимаешь. Вы все равно понравились друг другу, но прошло бы больше времени и, скорее всего, вы потом не встретились, а магия, она показывает. Вот, этот мужчина или женщина твоя половинка. Это, наоборот, очень упрощает выбор того, с кем у тебя сродство душ и будем сильное потомство.

— Так вот, — продолжила я голосом, — Я легла спать у себя дома, а проснулась в теле Олли Чер, когда вы собирались скинуть меня в пропасть…

Я рассказывала медленно, с расстановкой, попутно отвечая на уточняющие вопросы инквизитора.

—Драконы не виноваты в заражении столицы, Олли, — покачал головой Аньян, — вернее, не все драконы, — мужчина поморщился, — Я расскажу тебе о тьме чуть позже.

— Мне нужно отдать королю последние разработки по очистителям от тьмы. Командор Фобос жизнь отдал, чтобы они попали к королю.

— Героическая личность, — Аньян потер ладонью лоб, — о нем до сих пор баллады слагают. Помог спасти почти половину тех гномов, что выжили в то время, а сам остался охранятьпути. Значит, он был заражен… Очень жаль, может быть, выживи он тогда, не было бы столько жертв…

Я кивнула Аньяну и выдохнула. Ну вот, рассказала все, кроме того, что могу переходитьпутями. В свою пещеру я попала, потому что командор открыл мнепуть. Пришлось соврать, а что поделать, не настолько я доверяю инквизитору, чтобы рассказать все. И о

— Благодарю за доверие кристалл, души моей, — я скривилась, не нравится мне быть чьим-то кристаллом. Но Аньян не заметил моего негодования, погруженный в свои мысли.

— И что теперь? Мы поедем в город?

— Да, немедленно, завтра доберемся, если будем есть на ходу.

— В городе есть таверны?

— Есть таверны, но зачем они тебе, Олли?

— Жить, — я нахмурилась, нельзя показывать, что я могу вернутся домой в любой момент.

— Я купил нам дом в столице, Олли, как только мы приедем в первый город, сразу поженимся. Я не хочу потерять тебя, кристалл моей души. А потом пойдемпутямив столицу.Путине пропустят тебя, пока ты не станешь моей женой.

Да чтоб тебя!

— Как — поженимся? — услышала я главное.

— Как женятся все драконы, магическим ритуалом, Олли.

— А меня спросить?

— Разве ты против?

— Я против!

— Олли, это все равно произойдет, так почему бы не пожениться сразу. Если ты переживаешь, на что мы будем жить, не переживай. Я богат. Ты не будешь ни в чем нуждаться.

Я сглотнула комок в горле и потрясла головой. Мне наверное, все это снится.

— Да плевать мне на твои богатства! — возмутилась я, а бедный квик подпрыгнул, проснувшись, и смешно, хрюкнув, прижался ко мне. Я чуть глуше сказала, — Я тебя не знаю, инквизитор, и вообще кто так замуж зовет!

— Я могу позвать тебя официально.

Я всмотрелась в спокойное лицо инквизитора, в горящие белым светом в глаза, не издевается ли? Но его серьезный и заинтересованный вид говорил, что все на самом деле. Плевать инквизитору, что я чужая душа, что первая за много веков гномка с сайгоном. Все, что волнует этого озабоченного, это чтобы я стала его женой!

—Соглашайся, Олли, — голос Кати вывел меня из размышлений, — пусть думает, что ты согласна. Если ты будешь противиться, инквизитор может не отвезти тебя в город. Закроет в какой-нибудь тайной пещере и будет подарки дарить, пока не согласишься. Думаю, драконьи методы, чтобы добиться ответа от истинной, даже после столетия не поменялись. А твое согласие его успокоит, он отвезет тебя в город, а тампути, нам нужно просто добраться допутей.

— Ты издеваешься? А вдруг он целоваться полезет? Я же соглашусь быть невестой, а значит,путьоткрыт.

— И что? У тебя нет причин отказываться от поцелуев, твое сердце убыстряет ритм, когда ты об этом думаешь. Значит, уже не против. Будет, что вспомнить темными ночами дома.

— Такое чувство, что ты учишься быть язвой.

— Сайгон — отражение своего хозяина, — голос Кати сразу стал нейтральным. А я погладила сонного квика для того, чтобы зарядиться спокойствием, и посмотрела на Аньяна. Инквизитор наблюдал за мной. Я все время чувствовала его взгляд, и он меня нервировал. Я ему еще за полет в бездну не отомстила, а он свадьбу предлагает. И правда, чего ждать?! Я была полна иронии. Только увиделись, поцеловались и в кровать, драконят делать. Я хмыкнула и наверно покраснела от своих мыслей, потому что жар прилил к щекам:

— Я согласна, быть твоей женой, — быстро сказала я, чтобы не передумать.

— Ты не пожалеешь, Олли, — Аньян придвинулся ко мне. Его бедро ожгло меня даже через толстую ткань сарафана. – Я не дам тебя в обиду и помогу исполнить клятву командора Фобоса.

А вот это меня заинтересовало, я даже перестала краснеть и думать о том, какой Аньян в постели.

— Ты проведешь меня к королю?

— Не я, — Аньян кивнул на провидца, который кормил страшную ездовую зверюгу, — Тарус, провидец при дворе подгорного короля, он проведет тебя к нему.

Дорога в город запомнилась однообразным пейзажем, грохотом повозок, и рыком страшных животных, которых, оказывается, зовут алаторами. Они не магические, а самые настоящие. Населяли пещеры гномов еще когда гномы за кирку не знали, как браться. Потом гномы их приручили и объездили, научили есть кирков, а не разумных.

Не сказать, что между ними наступила идиллия, дикие алаторы все еще живут в природе в заброшенных пещерах, в которых еще не выросли кристаллы и плодятся очень быстро, как крысы.

Мясо кирков, кстати, мне понравилось, главное — не думать, что это просто большущая крыса. Но у кирков были отличия от крыс: они были травоядные и довольно спокойные, можно сказать, ленивые, этакие морские свинки размером с хорошую овчарку.

Несколько раз мы останавливались поесть, согреть взвар и отварить похлебку.

Аньян ухаживал за мной как за принцессой. Наверное, скажи я ему, что не могу ходить, он носил бы меня на руках. Итак снимал с повозки, будто я не могу слезть сама, и слишком долго держал на руках, не желая спускать на землю. Первый раз его брат рассмеялся:

— Ян, она не убежит, просто поставь ее на землю, — инквизитор бросил на брата предупреждающий взгляд, и дроу отошел подальше.

— Тебе не будет холодно, Олли?

Я поболтала ногами в тонких сапожках.

— Мне не будет холодно, — я старалась не смотреть на инквизитора, слишком уж его взгляд был магнетический, — поставь меня на место, квик пугается.

И правда, мелкий вскочил на край борта повозки и недовольно пищал:

— Квик! Квик! Квик! —при этом усиленно тряс передними лапками и скалил белые зубки.

— У тебя появился соперник, Ян, — хохотнул веселый дроу и тут же отпрыгнул от взгляда Аньяна, который все не желал меня поставить на землю.

— Если замерзну, я скажу, — я наверное, уже походила на красный помидор, так меня смущала ситуация в целом.

Я не помню, чтобы бабуля носила меня на руках. Как встала на ноги, во младенчестве, так и лишилась покатушек на ручках. А муж меня всего раз на руки поднял, когда мы порог съемной квартиры переступали, молодые, счастливые. А потом за все годы никогда не носил на руках, а это, оказывается, так приятно и уютно. Особенно когда прижимают к себе так, что сердце заходится, а мужской запах, горьковатый, с приятными сладковато-терпкими нотками полыни, волнует и заставляет

— Истинные пары на то и истинные, что вы друг для друга подходите во всем, — Катя, как всегда, влезла со своей помощью. — Раньше драконов не трогали месяца два-три, пока он не успокоится, после того как нашел свою пару. Звериная сущность внутри очень остро реагирует на других самцов поблизости. Тебе повезло, что Раш наполовину дракон и, судя по всему, хорошо контролирует своего внутреннего зверя.

— Не пугай, — ответила я сайгону, — мне, конечно, приятно такое ухаживание, но страшно. В моем мире обычно так себя маньяки ведут, странно.

В общем, Аньян потребовал постелить мне под ноги шкуру, только потом поставил на нее меня и даже подал мне фыркающего на него квика, который умудрился укусить инквизитора и недовольно рявкнуть на меня, забираясь на плечо и прячась за волосами.

Аньян осмотрел место укуса, там в две дырочки проступили капельки крови, хмыкнул:

— Вырастет, будет хорошим защитником.

— Он и так защитник, — я погладила успокоившегося квика, — видел бы ты, как он грядки обихаживает, мастер своего дела, хоть и маленький.

Я смутилась под взглядом Аньяна, он смотрел на меня так, словно готов был прямо сейчас съесть. Не удивлюсь, если у него рот, полный слюней, таким голодным был его взгляд и так пристально, жадно осматривал он сразу всю меня. Того и гляди, откусит кусочек.

Ели мы с Аньяном вместе, а остальные немного поодаль. Видимо, дракону было тяжко видеть рядом со мной других мужчин, он даже на дроу рыкал и смотрел, как на мошку, которую хочется прихлопнуть. Тот шутил, но держался подальше, видимо, знает, что брат у него быстрый.

Во время отдыха Аньян был вежливым и ласковым, расспрашивал меня, как я жила в пещере. Обещал, что сразу после того поженимся, он меня туда отведет, главное, что я знаю название пещеры. Я согласно кивала, а про себя думала, что сбегу сразу же, как представится случай. Не хотелось мне замуж. Как вспомню развод свой, так все внутри восстает против повторного прохождения кругов ада.

Я спала, когда мы доехали до пещеры города. Туннели тут были широкими, в ряд сразу три-четыре повозки проедут, стены шершавые, не гладкие как в туннеле, который рыли жители «Надежды». Катя, конечно, сразу объяснила, что тут обыкновенный камень, а у меня драконья руда. Так вот, по стенам тут рос мох, который давал мрачно-зеленоватый, но все же свет. Мох вывели уже после пришествия тьмы. Он не поддавался изменениям и был хорошим подспорьем там, где еще не выросли кристаллы. Греть не грел, но давал вполне сносный свет и был неприхотливым, рос даже на голых камнях.

— Олли, ты просила разбудить, когда подъедем к городу, — Аньян тронул меня за плечо. Все это время он правил нашей повозкой и из-за грохота разговаривать было проблематично, ничего не слышно. Повозки у них настоящие колымаги без нормальных амортизаторов. Так что трясло немилосердно. Я тут же вынырнула из дремы и села, чтобы увидеть первый жилой город этого мира.

Глава 15

Отступление (несколько дней назад)

Анора Кир была все так же красива, как двадцать лет назад, когда отказалась выйти за него замуж. Ее не испортило замужество, которое продлилось два года, ее муж скончался при невыясненных обстоятельствах. Ее не испортила беременность, насколько Аньян слышал, у нее растет сын. А еще Анора Кир смотрела на полукровку с плохо скрытым интересом.

— Аньян Раш, какая встреча, — протянула драконица и без спроса уселась на лавку за его стол. При этом она положила локти на стол, как и свою объемную грудь, затянутую только в прозрачную ткань с дорогой вышивкой. – Аньян, ты не рад меня видеть?

— У меня тут встреча, Анора, и ты мне мешаешь отдыхать.

— Фу таким быть, ты превратился в настоящего грубияна, Аньян, не будь как все драконы. Меня всегда заводило твое нежное преклонение перед женщинами, доставшееся тебе от дроу.

— С годами я зачерствел, Анора, меня не прельстить оголенными прелестями и приятным голоском, — Аньян хмыкнул и, допив пенный напиток, поставил бокал на стол. – Ты пришла с подругами, так иди и отдыхай с ними.

— Аньян, — Анора очень наигранно обиженно поджала губки, — ты не мог так изменится! Ты мой ласковый зверь… — голос девушки стал воркующим. Она даже задышала быстрее, а в глазах появилась так знакомая Аньяну страсть. Анора была очень темпераментна, как все драконицы. Истинную пару можно не встретить за всю свою жизнь, а зов плоти у ящеров силен. У них всегда были проблемы с рождением потомства, так что природа позаботилась, чтобы они не вымерли совсем, наградив горячим темпераментом.

— Ты выкинула ласкового зверя, Анора, а бездомные быстро перестают быть ласковыми, — Голос Аньяна стал жестким и холодным, — Встала и ушла отсюда!

Полукровку раздражала эта женщина, он не понимал, как он раньше мог польститься на ее ужимки и игру. Эти быстрые моргания длинными ресницами, для создания невинного и наивного вида, медленные движения, когда драконица показывает все выпирающие части своего тела. А вот в ее глаза он раньше не всматривался, а зря.

В ее глазах был холод и голод жадной до развлечений гулящей девки. Даже замужество и рождение ребенка не изменило привычки драгоценности рода Кир на низменные страсти.

— Как ты смеешь?! — от наивности драконицы не осталось и следа, — ты забываешься, полукровка!

— Ого, уже не ласковый зверь, — насмешливо хмыкнул Аньян, выводя из себя и так не блещущую разумностью и самоконтролем самку.

— Ты пожалеешь, Аньян! Не настолько ты взобрался наверх, чтобы пренебрегать мною. Мой род может сильно попортить тебе карьеру, полукровка!

— Уже предвкушаю наши битвы, Анора, неужели у рода Кир появились воины? Неужели род торговцев смог породить сильного дракона?!

Анора зашипела от злости и вскочив, ринулась прочь из таверны под оклики своих недоумевающих подружек.

Аньян проследил за тем, как разозленная драконица унеслась от него, и выдохнул, стараясь унять раздражение. Чужие самки сейчас его ужасно бесили. Он хотел видеть возле себя только одну девушку и собирался очень скоро сделать все, чтобы Олли Чер была рядом с ним.

Дверь в очередной раз открылась, и Аньен довольно улыбнулся, пришел тот, кого он ждал. Тарус Иволь, самый спокойный однокурсник в магической академии, у которого открылся редкий дар прорицателя. Тарус единственный смог пройти на службу во дворец

— Я не ошибаюсь, это Анора Кир выскочила из таверны, чуть не сбив меня? — Тарус сел за стол Аньена и потянулся к кувшину. За эти годы, что прошли после академии, худенький паренек превратился в дородного мужчину с густой гномской бородой, которую прорицатель аккуратно заплетал в две косицы. На его лбу мерцал знак прорицателей, руна познания, а в голубых глазах застыло спокойствие, которое защищало Таруса от трудностей жизни.

— Да, это она, — кивнул полукровка, кивнув Тарусу, и сразу перевел разговор в другое русло. — Приветствую королевского прорицателя, — губы Аньяна уже не сдерживали открытую улыбку.

— Ох уж эти придворные, — покачал головой Тарус, — ты не представляешь, какая клоака там во дворце. Все друг на друга доносят, все друг друга подсиживают. Король варится в этой гадости и становится таким же недоверчивым.

— Не поверю, что Оскар позволит изменить себя каким-то придворным интригам.

— Он живой, Аньян, и на его плечах лежит большая ответственность.

Когда-то Аньян познакомился с искателем Оскаром и даже успел сходить с ним два раза в древний зараженный город. Пока сбежавшего принца не поймала тайная стража и не водворила назад во дворец. Как давно это было… Аньян вздохнул.

Тарус выпил залпом медовуху и со стуком поставил кружку на каменный стол.

— Так зачем ты меня звал, Светлый Раш?

— Сразу к делу, — кивнул Аньян, — Хорошо. Мне нужно, чтобы ты узнал, где и как мне вытянуть к себе истинную.

— Ого, — прорицатель удивленно посмотрел на друга, — ты уверен, Ян?

— Уверен, я пытался ее притянуть, вернее, мой зверь, но притягиваю только душу, не тело. Я чувствую ее, но не вижу.

— Как же ты ее упустил? – Покачал головой Тарус.

— Помнишь, меня отправляли в поездку по дальним сводам, там стали появляться древние артефакты. Из-за них мы потеряли две деревни.

— Да, припоминаю, меня вызывали в ваш департамент для консультации.

— Так вот, моя истинная с сайгоном внутри, Тарус.

— Сожалею, — прорицатель нахмурился, — Хорошо, что ты полукровка, ее смерть не так сильно ударит по тебе. Ты узнал, откуда стали появляться сайгоны?

— Ты не понял, Тарус, она не собирается изменяться. Она жива и здорова, а прошло уже несколько дней.

— Постой, — прорицатель даже замер, — ты кому-то об этом говорил?

— Только Медеусу.

— Не смей докладывать в департамент, — прорицатель замолчал.

— Что? Да говори же Тарус, — Аньян замер, пристально разглядывая замершего друга.

— У меня было видение уже несколько раз. Одно и то же. Девушка, рыжеволосая, со странным зверем на плече, с большим посохом в другой руке, стоит на выходе из пещер. Я видел наземный мир, Ян, там за ее спиной был ветер, синее небо, как рисовали его художники древности, и яркой желтый круг на этом небе, наша звезда. Там не было тьмы, Аньян. Эта девушка — знамение. Ты знаешь, обо всех своих видениях, я должен докладывать королю. Так что в тайной страже об этом знают. Ян, твоя истинная — рыжая?

Полукровка замер, обдумывая слова прорицателя.

— Ты думаешь, что сайгоны раскидывали специально? Ждут, когда кто-то станет магом древности? — догадался он, не отвечая на вопрос друга.

— Я не единственный прорицатель в подгорном королевстве, Ян. Кто-то нашел сайгоны и решил ими воспользоваться. И если прорицание видел не я один… то любому знающему понятно — девушка в видении с сайгоном, на ней древние руны. А это значит, она полностью прошла слияние с древним артефактом и может управлятьпутями. Соединяем вместе сайгоны и желание найти или создать своего мага древности. Получается, кому-то это нужно.

—Как-то натянуто, – скептично изогнул бровь Аньян. — Зачем им такие трудности? Разбрасывать сайгоны, ждать, когда маг древности пройдет слияние. Да и зачем он им? Открыватьпути? Так всепутиблокированы. Да если бы они были свободны, ходитьпутямиопасно, можно прийти в зараженные своды, где живут измененные твари. Я больше склоняюсь к тому, что это секта темных, — покачал головой Аньян. — Они также действовали несколько столетий назад. Внедряли сайгон в смертника, и, пока тьма не убила носителя, он успевал открытьпутидля пришествия тварей из нижних сводов.

— Темных всех уничтожили сразу же после падения древней столицы. Сам знаешь, какие головы полетели. Они были во всех слоях, и бедных, и богатых.

— Я не верю, что уничтожили всех, Тарус. Скорей всего, кто-то затаился. И сейчас, спустя пару веков, когда мы ослаблены, решили проявить себя. Драконов мало, и многие из них не бойцы, а остальные расы стараются уничтожать искры магии, чтобы жить больше. Без магов нам не справится с большим нашествием.

Тарус задумчиво пил медовуху и не отвечал другу. Те, кто поклонялись тьме, были врагами. Врагами всего живого. После падения древней столицы гномов много грязи вытащили на свет, очень многое стало понятно.

Тьма не пришла в мир с неба. Ее создали темные сектанты, те, кто ненавидели эльфов и мечтали уничтожить эту светлую расу, считая их угнетателями. Самым ужасным было то, что были замешаны все расы: драконы, люди, гномы… темная гадость просочилась во все наземные и даже подгорные королевства. И узнали о сговоре очень поздно, когда весь мир уже накрыла тьма. Слишком много в нем было света, которым питалась черная смерть. Эльфийские артефакты были у всех, и тьма пожирала магию эльфов, разрастаясь все больше и больше.

Но темные на этом не успокоились, тут в подгорном королевстве их было тоже довольно много. Почти в каждом роде паршивая овца… Но переворот, который затеяли темные сразу же, как пала столица подгорного королевства, потерпел неудачу. Все расы сплотились и уничтожили сектантов. Это были страшные времена, когда врагом мог оказаться любой, даже родной и близкий.

— Судя по тому, что ты не ответил, — сказал Тарус, — она рыжая.

— Я не хочу вмешивать Олли в эти дела, Тарус, — резко ответил Аньен. — Она моя истинная, кристалл моей души. Я горло перегрызут всем, кто решит воспользоваться ее силой.

—

— Я не верю ему, — покачал головой Ян, — сам говоришь, что он меняется. Ты представляешь, что начнется, если кто-то узнает, что у нас есть настоящий маг древности? Сколько будет желающих открыть свои древние сокровищницы, которые без сайгона открыть невозможно.

— Оскар — король, Ян, и у него больше возможностей защитить вас. Я расскажу тебе, как вытянуть истинную, если ты разрешишь мне рассказать королю о маге с сайгоном.

Аньян задумался, потом вздрогнул, когда одна из девушек слишком громко рассмеялась. После ухода Аноры ее подружки довольно весело проводили время и без нее. Полукровка тряхнул головой и провел рукой по лбу, словно стирая все тревоги и сомнения.

У него все получится. Истинную притянет, подтвердит связь и не выпустит из постели, пока она не будет беременной его ребенком. Зверь у Аньяна хоть и слабый, и полный оборот полукровка не может делать, но инстинкты работают, как у всех драконов. Что мое — не отдам!

Потом были сборы и переход в город, где живет Медеус. Если для Аньяна, как на инквизитора были открытыпутина все старые порталы, а прорицатель, как дворцовый служащий, тоже имел право ходитьпутями, то у Медеуса и его группы таких прав не было. Поэтому было решено искать истинную из города, где обитал Медеус. Тем более прорицатель сказал, что там самый короткий промежуток до девушки, и будет легче до нее дотянутся.

В соседней с этим городишком пещере они будут делать вызов. Свиток, как чертить пентаграмму, прорицатель взял в дворцовой библиотеке. Ни одна истинная не ускользнет от такого призыва.

Почему-то ему было видение, что обязательно нужно вызывать подальше от города.

— Думаешь, уйдетпутями? — спросил Аньян, — Всепутиуже давно заблокированы от посторонних.

— Я не знаю Ян, — сказал Тарус, — мне было видение, как его расшифровывать думай сам.

Полукровка сдался. Еще ни разу видения прорицателя не подводили. Пещера, до которой были сутки пути по туннелям, давно очистили от спор тьмы, но кристаллы еще не выросли, и пока она использовалась как промежуточная база отдыха для караванов.

Сначала долго и скрупулезно рисовали пентаграмму, потом напитывали ее силой, а потом Аньян стал призывать свою пару. На удивление это получилось довольно легко. Словно и правда Олли была очень близко от этого места.

Она спала. В белой рубашке, положив под щеку ладошку. Длинные рыжие волосы окружали ее мягким облаком. Девушка постепенно проступала в реальном пространстве, а сердце полукровки было готово выпрыгнуть из груди, так ему хотелось кинуться к ней и схватить в свои объятия, чтобы не выпускать свое сокровище.

Девушка проснулась, но раскрывать глаза не торопилась, а Аньян любовался ею, пока не понял, что ею любуются и другие.

Остальные события прошли как в угаре, в пьяном угаре его эйфории. Она рядом, ее запах, ее взгляд, подозревающий его во всех грехах. Ее зверек, который так пропах ею, что у Аньяна рука не поднималась его просто выкинуть. Олли нравится зверек, значит, ему он тоже нравится.

Аньян впитывал в себя информацию, которую рассказывала девушка, и не соображал, пока не мог соображать, что с ней делать. Нужно, по крайней мере, рассказать Тарусу. Но не сейчас. Сначала свадьба! Сначала Олли должна стать его, чтобы касаться ее кожи в любой момент чтобы вдыхать ее запах без страха испугать девушку. Чтобы просто знать, что она никуда не денется и будет всегда рядом с ним. Теперь то он понимал, что такое кристалл души. Это его Олли, его кристалл души. Без нее мир опять будет темным, холодным и одиноким.

— Не пугай ее, — тихо сказал украдкой ему Медеус, — ты так на нее смотришь, что она готова от тебя бежать.

— Я нормально на нее смотрю, — рыкнул на друга полукровка, но все же постарался взять себя в руки. Он же инквизитор, их учат быть хладнокровными. Но разве можно смотреть на нее и не улыбаться? Особенно когда она журит своего зверька или рассказывает, как он грядки копает. Взгляд зеленых глаз горит, губы изгибаются в улыбке. Она прекрасна! Полукровка был рад, когда показалась застава города. Очень скоро у него будет жена. Он приведет ее в их замечательный новый дом. Он покажет ей, как может любить инквизитор. И она забудет, что он когда-то не поверил себе и скинул ее в пропасть. Кристалл своей души…

Глава 16

Город меня разочаровал.

Я предвкушала увидеть что-то похожее на то, что я видела в пещере, когда летела вниз в бездну. Вот там был шикарный вид, пусть даже небольшой пятачок, не тронутый тьмой, но как же он был красив. Сверкал рунными бегающими дорожками по стенам домов, блистал магией на витринах, и это после нескольких столетий забвения. А тут было все печально…

— Олли, ты видишь, как тускло светят их кристаллы? — Катя, как всегда, обращает внимание на то, на что я бы не посмотрела.

— Я думала, сейчас вечер, — я подняла лицо к своду и внимательно осмотрела большущие кристаллы, которые наростами облепили весь потолок.

Они не ослепляли, как кристаллы в моей пещере, не радовали глаз ярким розовым оттенком. Кристаллы в этой пещере были грязно-розоватыми, блеклыми.

— Они умирают? — спросила я у Кати.

— Судя по всему, они такие и есть, — ответила сай, — как они вообще тут выживают с таким освещением, удивительно.

— Они с тьмой выживают, что им какие-то кристаллы, — я пожала плечами и погладила квика который был похож на маленького суриката. Встал на задние лапки, вытянулся и смотрел по сторонам, поводя мелким носиком. Передние лапки он сложил впереди, что создавало умилительное зрелище. Я улыбнулась и продолжила рассматривать город.

Улочки были узкими, еле две повозки вместе проходят. Оно и понятно, нужно беречь пространство. Возле стен домики маленькие, жители бедно одетые. Тут была солянка из различных рас: дроу, гномы, люди, даже какие-то невысокие человечки с крыльями. В голове тут же всплыло из памяти Олли — труффы. Странные создания, которые были прекрасными садоводами. Именно труффы останавливались и пристально смотрели на квика. Видимо, чувствовали родство с мелким огородником.

Ближе к центру

Я чувствовала, что Аньян поглядывает на меня, и старалась не оборачиваться на его горячие взгляды.

— Катя, вот я сбегу, а он меня опять к себе вытянет. Как мне сделать так, чтобы не смог? — спросила я сай о наболевшем. Жаль, что раньше мне такой вопрос задать в голову не пришло.

Катя не отвечала пару минут, наверное, базу данных проверяла. Мы успели доехать до двухэтажного здания с вывеской «Таверна Грума». Аньен спрыгнул с повозки и подал мне руку, чтобы помочь спуститься, ну хотя бы не хватает на руки и не носится со мной по городу в поисках укромного местечка. Откуда-то из-за таверны выскочил мальчишка в рваной рубахе, волосы — сосульки, на грязном лице выделялись огромные синие испуганные глазищи. Мальчишка что-то придерживал рукой, прятал под рубахой.

— Стой, паршивец! — следом выскочил дородный мужчина в белом фартуке. У него от возмущения даже борода в разные стороны встопорщилась. — Ловите вора!

Аньян был очень быстр, мальчишка тут же оказался пойман за шкирку и остановлен.

— Ох, господин, спасибо! Украл, паразит, хлеб, где это видано, прямо из кухни.

Мужчина перехватил из пальцев Аньяна мальчишку и потащил его куда-то по узкой дорожке для пешеходов, периодически трепля его и что-то выговаривая.

— Что с ним будет? — почему-то мне было жаль воришку. Я, конечно, понимала, что воровать это плохо, но судя по торчащим ребрам, которые были видны в прорехах рубашки, мальчишка воровал не просто от нечего делать. Он был голоден.

— На первый раз палец отрубят, а если уже не первый раз попадает, то могут и руку, — очень спокойно сказал Аньян, опять подавая мне руку для помощи. Я замерла. И он так спокойно говорит, что сейчас этому ребенку отрубят палец, а может быть и руку?!

Уж не знаю, откуда у меня силы взялись, я лихо спрыгнула с повозки, не обращая внимания на возглас инквизитора, и понеслась вслед за мужиком и его пленником.

— Олли, ты поступаешь опрометчиво, — ожила Катя.

— Иди в задницу! Как можно ребенку руки рубить?! Дикари!

Я налетела на не ожидавшего такого мужика, который выпустил из своих рук мальчишку и хорошенько приложился об стену всем своим немалым телом, но мальчишку из рук не выпустил.

— Что…— опешил он и потряс головой. — Ты сумасшедшая?

— Не дам руки рубить, — я притянула к себе легкого, как пушинку, мальчишку. — Что ты украл у него? — Я строго посмотрела на ребенка, у которого по щекам бежали слезы, а губы дрожали от страха.

— В-в-вот, — он достал из-под полы рубахи пару кусочков темного хлеба, — я брату, он болеет.

— Олли, — Аньян успел подойти к нам и встал, рядом рассматривая кряхтящего мужика, который пытался встать.

— Я на вас страже пожалуюсь, — сопел повар, — вы мне спину повредили.

— Все хорошо с твоей спиной, — сказала я мужику, — сколько стоят эти куски хлеба?

Мужик сделал вид, что меня не слышит, и обратился к Аньяну:

— Приструните свою женщину, господин, иначе мне придется на вас заявку написать. Где это видано, чтобы женщина, — мужик запнулся, посмотрел на меня, — девушка, магию на живых людях применяла:

Я ожгла взглядом Аньяна, он хмурил черные брови и недовольно смотрел на мальчишку, которого я прижимала к себе. Естественно, мое мелкое тело не могло сбить с ног такого громилу, мне пришлось магию применить, отталкивающую, но повар оказался цепким и держал воришку крепко.

— Квик! — возмущенно орал в повозке брошенный питомец, но никуда не убегал, я постаралась его мысленно успокоить, но, видимо, он был слишком далеко от меня для ментального приказа.

— Прошу, — я посмотрела на Аньяна как можно жалобней. — Я спать не смогу, если этому мальчишке руку отрубят. Это неправильно.

— Таких детей очень много, Олли, всех не обогреешь и не спасешь, — Аньян медлил.

— Да чего их спасать, воров, помрут, туда им и дорога, в своде дышать будет легче, — мужик почесывал спину.

Я сжала зубы, чтобы не наговорить гадостей.

— Олли, отпусти мальчика, — сказал Аньян.

— Ни за что, пока его не отпустит этот вот, — я кивнула на повара.

— Золотой, — тут же выдал мужик, а у Аньяна брови удивленно подскочили.

— Твоя жадность не знает границ, — пророкотал инквизитор. Мужик вздрогнул, испугался, но жадность у него и правда не знала границ.

— Иначе пойду к начальнику стражей, он мой дальний родственник. И на вора этого напишу, и на девушку вашу за порчу здоровья.

— Хорошо, — инквизитор достал из кошеля, который висел у него на поясе, монетку. Золотую, но какую-то мелкую. Вот у меня монетки крупные, и узоры на них толстые, не то что на этой, с ноготок.

Повар тут же ухватил монетку, проверил зубом и, хмыкнув, сказал:

— Зря вы, госпожа, защищаете ворье, — я уже и госпожа у него стала, — потом вас же еще и ограбят.

Мужик, покряхтывая, пошел в сторону таверны, а я оглянулась на собравшихся редких прохожих, что глазели на наше препирание.

— Олли, отпусти мальчишку, ты спасла его руку, но думаю, это ненадолго.

— Одолжи мне монетку, — попросила я Аньяна и протянула к нему ладонь, — отдам с процентами.

— Олли — это бессмысленно, — сказал он, — ты дашь ему монетку, но у него ее заберут другие бездомные. Могут еще и избить, чтобы еще принес.

Я сжала зубы и посмотрела в сторону повозки, в которой возмущенно квикал питомец.

— Монетку, — не сдалась я.

Аньян хмыкнул, но достал еще одну монетку, но не золотую.

— Эту хотя бы можно тут разменять, — сказал он мне, — в этом городе мало у кого есть золото, Олли.

Я, конечно, удивилась, но вида не подала. Взяла монетку и аккуратно всунула в руку мальчишки, чтобы никто не видел.

— Беги к братику, желаю ему выздороветь.

— Благодарю, светлая госпожа, пусть кристаллы всегда ярко светят над вашей головой, — мальчишка быстро поклонился и

— Зря, Олли, — покачал головой Аньян, — здесь, вдалеке от больших сводов, жизнь тяжела, но он мог найти хоть какую-то работу, а не воровать.

— Я против воровства, Аньян, — твердо посмотрела в глаза истинному, — но, если голодает ребенок, виноваты взрослые. А ваши жесткие дикие законы не делают этот мир лучше. Ну куда он потом без руки работать пойдет?

Я почувствовала, что еще немного, и квик спрыгнет с повозки, чтобы прибежать ко мне, столько гнева шло по нашей связи от мелкого. Поэтому я не стала дожидаться, что мне ответит Аньян, понеслась к своему рассерженному питомцу.

Таверна внутри была уютной, несмотря на то, что все было каменным. И правда, из чего мебель еще делать, как не из камня. Те леса, что выращивают в подземных сводах, слишком дороги, чтобы из дерева мебель делать. Да и красива была каменная мебель, с изумительными барельефами с рунной магической вязью, которая присутствовала на всех поверхностях и делала сидения лавок теплыми, а поверхности столов впитывающими влагу и мелкие крошки, делая их чистыми и блестящими.

— Хозяин таверны мой старый друг, — сказал дроу, когда присоединился к нам за столом вместе с прорицателем. – Бывший искатель, он меня учил, как в зараженных сводах выживать. Ушел на покой, открыл эту таверну. Мог бы и в столице жить, да тянет его сюда, на окраину королевства.

Подошла улыбчивая девушка, подавальщица.

— Чего желаете господа? Есть жареное мясо кирка с чесноком, похлебка из ополо. Напиток вкусный, свежий, недавно бочку открыли. На сладкое могу предложить вашей спутнице засахаренные яблоки, недавно из столицы привезли.

— Дани, ты нас с этими фруктами разоришь, — хмыкнул дроу.

— Все неси, — тут же кивнул Аньян, — и яблок засахаренных не забудь.

Аньян посмотрел на меня, улыбаясь, словно я сейчас должна польку-бабочку танцевать от радости, и, не увидев на моем лице признаков радости, приуныл.

— Фрукты у нас дороги, Олли, любая девушка, получившая такой подарок, поймет, что ее ценят, — дроу весело мне подмигнул, выдержав взгляд своего брата.

Я вовремя прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что я настоящие яблоки ем, чего мне их засахаренные. Не нужно знать этим мужчинам, что у меня не пещерка, а рай. И кристаллы сверкают, как солнышки, и зелень растет, словно ее удобрение хорошим поливают.

Как, оказывается, я уже привыкла за эти недели к своему новому дому. Даже не скучала по той жизни, что была у меня на Земле. Да и что я там потеряла, только бабушкин дом жалко, старый он, захиреет без жильцов. Я старалась принять действительность такой, какая она есть, и, видимо, в этом преуспела, раз считаю свою пещерку домом.

Еда была вкусной, наваристый бульон принесли отдельно в пиалах с красивым ромбовидным узором на боках. Не пожалели приправ кинуть, из всех, что я разобрала, это перец, базилик, может быть, лаврушка. Вкусно, особенно вприкуску с мягким мясом и вареными овощами: морковью, картошкой, кабачком. Еще лежал какой-то фиолетовый овощ, но его я остерегалась есть, на баклажан он не похож, странный, ну его.

Засахаренные фрукты были красиво оформлены. Кусочки облиты сахарным сиропом, который застыл прозрачным стеклом. Сахар тут делали и травы, которую выращивали люди. По типу сахарного тростника, и, естественно, был он очень дорог. Это уже из памяти Олли вылезло, за всю свою жизнь Олли ела засахаренный фрукт только один раз, и то это было в далеком детстве, когда были живы родители.

Квик дожевал свою морковку и понюхал, что там на тарелке, я дала ему один кусочек. Повертев в лапках кусочек яблока в сахаре, квик лизнул его розовым язычком, задумчиво посмотрел на меня, еле сдерживающую улыбку, и положил кусочек на стол.

— Он у тебя избалованный, — хмыкнул дроу.

— Он ест овощи и фрукты, свежие, — я погладила мелкого по голове.

— Удивительное животное, жаль, что у тебя он один, я бы купил за любые деньги. Особенно он нужен тем, у кого свои пещеры, это незаменимый работник, — Медеус, не видел, каким тяжелым взглядом смотрит на него брат, а то бы, наверное, под стол спрятался.

— А это что за ягода? — я показала на оранжевый плод, который видела у себя в пещере. Там несколько кустов, все усыпанные ими.

— О, это аливери, очень вкусная ягода, внутри одна косточка, сладкая мякоть. Попробуй, Олли, можешь просто разбить сахарную обертку и съесть ягодку без нее. Раньше из аливери делали вино, оно было очень дорогим, потому что на его изготовления уходило очень много ягод. Теперь это вино не делают, ягод слишком мало.

Я не стала пробовать аливери, но сделала себе зарубку на память собрать всю ягоду и попробовать сделать домашнее вино. Чего добру пропадать? Я, конечно, не любитель, но знаю несколько рецептов хороших настоек для здоровья. Эх, столько работы, а я тут сижу. Я недовольно посмотрела на Аньяна, который нахмурился, но продолжил есть.

Я тоже взялась за ложку. Никогда не знаешь, что может приключиться в следующий момент, лучше всего быть всегда сытой.

— Олли я снял тут для нас комнаты, перед ритуалом тебе нужно отдохнуть. Тут можно заказать горячую воду в комнату, — отвлек меня от еды жених. Мд, вот о чем я не думала, так это о том, что в этом мире меня будут заставлять выйти замуж.

— Олли, ты можешь отказаться, — голос Кати, как всегда, не вовремя, — но советую не отказываться, тебе нужен защитник.

— Ага, а спать этим защитником ты будешь? — я кивнула Аньяну, который внимательно смотрел на меня, ожидая ответа:

— Это хорошая новость я хочу помыться.

Потом нас отвлек какой-то шум возле дверей. Вошли новые постояльцы. Я увидела, что Аньян, посмотрев на вход, недовольно скривился и проследила за его взглядом.

Там была парочка. Высокий мужчина, который помогал темноволосой красивой девушке снимать верхнюю курточку. Все бы ничего, ну вошли и вошли посетители, но взгляд этой девушки мне не понравился. Она смотрела на Аньяна торжествующим взглядом, словно кот на сметану. Я удивленно перевела взгляд на будущего мужа. И тут соперницы желают мужика прямо из-под носа увести?

Глава 17

Не сказать, чтобы я думала об Аньяне как о девственнике, я в принципе об Аньяне не думала. Конечно, у него были женщины хотя бы нашу

— Олли, все остальные теперь не имеют значения, ты главная в его жизни.

— Ага, и эта вот девица, которая с него взгляда не сводит.

— Ты можешь спросить его о ней, — Катя, как всегда, давала непрошеные советы.

— Ни за что не покажу, что мне неприятны эти взгляды, еще чего напридумывает себе, — я мысленно фыркнула.

— Он тебе нравится, Олли, ты обманываешь не только его, но и себя, — Катя, как глас моей совести, не утихала.

— Мало ли что он мне нравится, — я поводила ложкой по бульону, — я его не знаю. Тут родной муж такой финтель выкинул, а ведь мы рядом жили, и спали в одной кровати, и планы составляли, а он в это же время с другой ребенка делал, из роддома забирал… — я поняла, что накручиваю себя и уже злобно смотрю на Аньяна, хотя он тут не при чем, — В общем, я не готова к такому скоропалительному замужеству. Да, он мне нравится, да меня к нему тянет, но это не повод замуж выходить!

Я положила ложку в тарелку, и, притянув к себе пискнувшего питомца, сказала:

— Я хочу подняться в комнату.

Наверное, только сейчас девушка заметила, что кроме мужчин тут сижу еще и я. Неужели я так неприметна?! Она со спутником уже уселись за соседним столом и подозвали к себе подавальщицу.

— Олли, я провожу тебя, — тут же согласился Аньян, наверное, хочет, чтобы я не мозолила глаза этой девушке, тут же подняла голову моя подозрительность. Хотя какое мне дело, если я за него замуж не собираюсь…

Я пошла за инквизитором, стараясь не глазеть на девушку, которая прожигала меня ненавидимым взглядом. Сразу понятно, что меня она считает своим врагом.

— Кто эта девушка? — не выдержав, спросила я Аньяна, когда мы поднимались по скрипучим ступеням.

Инквизитор долго не отвечал, довел меня до двери, открыл ключом, который передал мне.

— Эта девушка моя старая знакомая, Олли, — соизволил наконец-то ответить, — не бойся, она тебя не потревожит.

— А тебя? — внутри меня разгоралась злость. — Тебя она потревожит?

Аньян вдруг расцвел, морщинка между бровей разгладилась, а пухлые губы украсила улыбка.

— Тебе не стоит ревновать меня, кристалл моей души, в моем сердце царишь только ты.

Я хмыкнула и захлопнула дверь перед его аристократическим носом.

Вот же дурында! Так опозорится! Приревновал к незнакомой девке!

Что он теперь думает?! Что я от него без ума, он думает! Все, Катя, ищипути!

— Квик? — удивленно посмотрел на меня звереныш, задрав мордочку.

— Ты уверена, Олли? — спросила сай. — А как же прорицатель и король?

Я задумалась. Погладила мелкого и спустила его на пол. Квик тут же понесся обследовать комнату. Нужно ему емкость для туалетных дел найти, мельком подумала я и упала на кровать, раскинув руки в стороны.

— У меня все равно нет шкатулки, которую нужно передать королю. За ней нужно идти в «Надежду». Лучше я потом сама прорицателя в столице найду. Там и затеряться можно в большом скоплении гномов.

— В большом скоплении и найти можно не сразу, но у тебя есть я, его ауру я считала, найдем даже в столице, — иногда мне казалось, что Катя излишне эмоциональна. — Значит, ты точно решила замуж за истинного не выходить?

— Ну чего ты ко мне пристала?! Я его не знаю, я… мне нужно подумать! Лучше выполняй свою работу, ищи, в какой сторонепути, мы уходим.

Квик вышел из туалетной комнатки и пискнул, что ему тут не очень нравится. Я была с ним согласна, дома нас грядки ждут и неразбуженные животные, а еще ягоды нужно собрать и еще много-много дел. Да и за грибами присмотреть, те еще воришки. Я им, кстати, оставила ведро с перегноем, так утащили, оглядываясь, как шпионы. Если не думать, что они меня в этот перегной хотели превратить, то забавная разумная флора получилась. Жаль, теперь грибной супчик не поешь, как-то это… не этично теперь.

Я встрепенулась от стука в дверь и прислушалась, потом решительно пошла и открыла дверь. Тут же внутрь комнаты набились мужики. Двое тащили каменную бадью, еще двое — огромные ведра с водой, которую в эту бадью вылили. Повалил пар. Потом гномы синхронно поклонились и вышли, закрыв за собой дверь. А я с открытым ртом смотрела на парящую воду, очень быстро у них тут обслуга работает.

Х-м-м, а стоит ли мыться, если я все равно сейчас сбегу? В дверь опять постучали, я переглянулась с Квиком, который уже развалился на широкой кровати и почесывал круглое пузико, и пошла открывать.

За дверью был Аньян и два гнома из обслуги, державшие манекен с платьем. Надо сказать, шикарное платье, зеленое, обшитое кружевом и мелкими драгоценными камешками. Гномы протиснулись мимо меня, поставили платье недалеко от окна и быстро ушли.

—Олли, это твое свадебное платье, думаю, тебе будет приятно вступить в новый для себя статус в подобающем виде. Как закончишь приготовления, отошлешь служанок вниз, тебя ожидает швея, она поможет подогнать платье по фигуре, и цирюльник, он сделает тебе прическу, какую пожелаешь, — за время своей речи Аньян поедал меня взглядом, словно я вкусная пироженка, только что не облизывался. Я, наверное, опять покраснела, потому что кровь прилила к щекам и стало очень жарко.

Внутрь комнаты тут же скользнули две девушки в сереньких передничках с хитрыми веселыми глазками.

— Госпожа, мы в вашем распоряжении.

— «Замуровали, демоны», — вякнула я растерянно Кате, — как теперь сбежать?

Я ничего не ответила Аньяну, закрыла дверь и обернулась к присевшим в поклоне девушкам.

— Госпожа, мы поможем вам принять ванну, — они споро подтянули к каменной ванне столик и стали на нем расставлять горшочки и бутылочки. По комнате поплыл приятный травяной запах.

— Девушки, может, я сама приму, я умею, — я настороженно покосилась на подкрадывающихся ко мне служанок.

— Как можно?! Вы же госпожа! — воскликнула одна.

— Пожалуйста, не выгоняйте нас, господин инквизитор обещал нам хорошо заплатить, если мы вам угодим. Мы правда

— Он и так положит к твоим ногам все богатства мира, — мне кажется, в голосе Кати была ирония, — но не отказывайся, когда еще можно будет получить расслабляющий массаж?

— Ты думаешь, стоит остаться?

— Ты не убежишь сейчас незаметно, Олли. Я нашлапути, но они в другом конце города, твой истинный подстраховался. Даже если мы будем быстро бежать, нас поймают, и тогда тебя точно замуруют в пещеру и будут кормить подарками, пока не согласишься, драконы, они такие. Так что пока получай удовольствие.

— Ладно, — я кивнула девушкам, но тут же подняла руку, отстраняя ловкие ручки служанок, — Раздеваюсь я сама.

Стыдливостью я не страдала, так что быстро скинула с себя пыльные вещи и с наслаждением погрузилась в горячую воду. Как же я соскучилась по водным процедурам, словно не пару дней в пути была, а целый месяц по дорогам каталась, так устала.

Нет, я не любитель дальних путешествий, мне отдых на грядках ближе, чем дорога. Квик уже привык, что я частенько отмокаю ванне, и усердно чистил свою шкурку на кровати, изгибаясь в разных позах. Иногда он отвлекался и с подозрительностью поглядывал на девушек. Те щебетали, как птички после дождя. Я многое узнала о городе и местных сплетнях. А также пришлось отвечать, что у меня за зверь такой. Конечно, никаких квиков, просто несчастный зверек, которому не повезло родиться уродцем.

Девочки мелкого жалели, а квик, как мне показалось, с укором смотрел на меня. Ну извини, лучше сказать, что ты уродливая собачка, чем слушать их визги, что ты можешь измениться под воздействием тьмы. Если квик сразу не переродился, значит, получил от меня защиту от тьмы.

Через час я блестела, как золотой, и благоухала, как лавка с травами. Сидела в кресле в одной рубахе, укутанная в простыни, и млела от массажа ступней, как от такого отказаться?

Девушки поставили ширму, которая загородила меня от входной двери, и ванну очень быстро убрали пыхтящие от тяжести прислужники. А, меня обслуживают, ухаживают еще и считают это за благоволение свыше, хорошо живут, буржуи. Не зря мой бывший в сауны любил ходить. Это я, дурында, копеечку боялась лишний раз потратить на себя, а он себя любил. И почему об этом начинаешь думать только тогда, когда хорошенько так приложило? До сих пор в себя прийти не могу.

— Скажите внизу, чтобы через час приходили, — сказала я зевая.

Девушки поклонились и, все так же щебеча, ушли. Я выдохнула и посмотрела на спящего квика. Хотелось тоже поспать, поэтому решила часик вздремнуть, чем мучится и сидеть, хлопая глазами.

Прилечь рядом с питомцем мне не дали. Опять раздался стук, и даже ручка прокрутилась. Кто-то наглый собирался войти.

Я выдохнула, если это Аньян, нужно не вестись на его манящие взгляды и стоять за свою честь до конца.

Я открыла дверь и замерла, а внутрь, отодвинув меня в сторону, вошла девушка, которую я видела внизу.

— Так-так-так, кто это тут у нас? — она закрыла дверь и, неприятно улыбаясь, осмотрела меня с головы до пяток.

— Что тебе нужно? — Я вздернула нос повыше и надменно посмотрела на соперницу, теперь я была в этом уже уверена. Конечно, какой мужик сразу признается, что у него есть любовница? Дежавю какое-то. Вот также пришла любовница мужа и рассказала о ребенке и о том, что я, злая тетка, мешаю их счастью.

— Мне? Мне ничего от тебя не нужно, разве что чтобы ты оставила Ани в покое, он мой.

— Твой? — я сделала удивленное лицо. — Внизу мне так не показалось.

— Он просто обижен на меня, решил так отомстить, — девушка хмыкнула, презрительно скривившись, — неужели ты думаешь, что по-настоящему ему нужна? Я драконица, и ты жалкая гномка.

— Не слушай ее, Олли, она специально так говорит, истинные не предают и не изменяют, поверь мне.

Но внутри меня уже поселилась неприятная дрожь. Я не позволю еще и в этом мире делать из меня дуру!

— Значит, он твой муж? — Я постаралась, чтобы мой голос не дрогнул.

— Муж, почти муж, — девушка сложила руки на груди, взгляд ее тут же изменился, словно она вспоминала что-то. —Я знаю, каким может быть ласковым мой зверь, как он смотрит, когда хочет меня.

Я почему-то сразу поверила ей, такое нельзя сымитировать — страсть, желание, которое пахнуло от девушки неприятной сладостью.

— Тогда почему он не с тобой?

— Размолвка, — глаза драконицы приняли обычный вид, и она холодно посмотрела на меня, — Мой род богат и был против нашей свадьбы, но после того, как я родила Аньяну сына, они смирились с тем, что мы поженимся. Но мой Аньян разозлился и решил, что нам с ним не по пути. Ох уж эти мужчины, у которых задели их мужское достоинство, — девушка с сожалением прикрыла глаза. — Он не желает со мной говорить, считает, что я предала его, но я не предавала! Я родила ему сына, я ждала его все эти годы! – девушка напирала на меня эмоциями, и я отступила.

— Тогда тебе лучше это сказать ему, — сказала я, — не мне, ему.

— Он меня не слушает, тем более, когда Аньян берет на себя ответственность за кого-то, он не может взять свое слово назад. Что он тебе сказал? Что тебе не о чем беспокоится? Что он все сделает? Что у вас все будет хорошо? Я тоже поверила его словам и теперь осталась одна с ребенком. Уйди от него, прямо сейчас, пока он не подозревает, уйди от него. Я займу его, поверь, я знаю, что делать, чтобы мой ласковый зверь не пустился сразу по твоему следу. Уходи, чтобы он тебя не поймал, и мой сын не будет расти без отца.

— Олли, надеюсь, ты ей не поверила?

— Ты можешь определить, есть ли у нее сын? — спросила я у Кати.

—Олли, даже если у нее был с ним роман, это ничего уже не значит, ты — его пара.

—Катя, я спросила тебя, у нее есть ребенок?

— Судя по ауре, есть, — нехотя ответил сайгон, —

— Я не хочу быть разлучницей, и вторым номером не буду, — сказала я сайгону, а потом, сглотнув комок в горле и вдохнув побольше воздуха, сказала:

— Я уйду.

— Спасибо, — на глазах драконицы даже выступили слезы, — поторопись! Я его задержу, Аньян не сможет устоять против нашей страсти.

Я стала одеваться в грязные вещи, стараясь не смотреть на платье, которое сверкало золочеными нитями в отблесках светильников.

— Тебе лучше всего спрятаться в трущобах, в этих норах найти кого-то практически невозможно, — деловито сказала драконица, потом прислушалась к чему-то, — поторопись!

Я кивнула, подхватила сумку, в которой девушки приносили свои склянки, сунула в нее пискнувшего квика и пошла к окну, которое уже было открыто деятельной драконицей.

— Олли, ты совершаешь ошибку, — нудела мне в голове сай, — лучше спуститься и поговорить с инквизитором.

— Зачем? — буркнула я. — Если я и так собиралась бежать, почему не сделать это сейчас? Тем более, когда его так вовремя будет соблазнять мать его сына.

Я спрыгнула из окна на крыше еще одного домика и, пробежавшись по нему, спрыгнула на какие-то ящики. Обернулась по сторонам.

— Я буду указывать тебе иллюзорными стрелками дорогу допутей, — Катя сдалась.

Перед глазами появилась еле видимая иллюзия стрелки, и я понеслась по улицам, вызывая у редких прохожих удивленные взгляды.

В боку у меня уже кололо от быстрого бега. Слабое у меня тело, не приспособленное к быстрому бегу.

— Напитай себя магией, как ты это делаешь с кристаллами, только делай это со своим телом, — приказала Катя, и у меня получилось. По венам словно горячая лава пробежалась, и стало так легко бежать, да и сил прибавилось.

— Не могла раньше сказать? — удивилась я.

— После такого бывает сильный откат, да и тело нужно развивать физически, а не магией, — проворчала Катя.

В какой-то момент меня резко кто-то дернул за плечо, и я покатилась кубарем, а потом сильные руки схватили, спеленав меня, как веревками.

— Она? — раздался грубый незнакомый голос.

— Вроде она, — второй был не менее грубым, а еще на меня пахнуло старым перегаром. — Сворачивай ей шею и пойдем за платой.

— Подожди, свернем чуть позже, давай позабавимся, когда еще подвернется такое молоденькое тело.

У меня после удара в глазах потемнело, а сейчас стало постепенно возвращаться зрение. Я увидела, как из сумки выбирается квик. У мелкого глаза так сверкали гневом и магией, что даже мне стало страшно.

Мужики спорили, употреблять ли меня по прямому женскому назначению, а квик незаметно подобрался к ним сзади, и, подпрыгнув, быстро вскарабкался по спине одного из бандитов.

Потом сверкнули увеличенные магией когти, которые прошлись по шее мужика. Тот заорал благим матом и отпустил меня, а я не растерялась и тут же применила магию высушивания на второго бандита. Раз волос сохнет, то и человеческое тело, наверное, может.

Грубая морда, которая не ожидала такой подставы от слабой жертвы, заорала, потому что стала быстро таять. Страшная, я вам скажу, эта магия высушивания. У меня теперь фобия будет, как волосы сушить? Два скулящих тела катаются по земле, а мне нужно бежать дальше, хоть плохо и тошнит.

Я увидела совсем недалеко двух застывших от изумления мальчишек, один был мне знаком.

— Эй, помогите найти самую короткую дорогу кпутям! Знаете, что это такое?

— Знаем, госпожа, — тот, кому я еще утром купила самый дорогой хлеб в этом мире, тут же кинулся вперед, помогая своему другу, а скорей всего, брату, идти. Он ловко нырнул в скопление ящиков. Казалось бы, мусорные горы, но это не так внутри множество ходов, по которым мы, наверное, ползли где-то полчаса.

Вылезли прямо недалеко возлепутей.

— Вот — мальчишка показал грязным пальцем на каменныепути. Их ни с чем не спутаешь. — Но они не работают, госпожа, — уныло сказал он.

— У меня будут работать, — сказала я и, встав, отряхнулась.

Путиникто не охранял, поэтому пройти на каменный круг мне было легко. Правда, прохожие смотрели на меня, как на дуру, а несколько даже остановились, со смешком меня рассматривая.

Да, сейчас не скажешь, что всего час назад я принимала травяные ванны и была вымыта до скрипа. Грязная, в мусоре, и пахло от меня после ползанья в мусорках не очень хорошо. Еще, наверное, привлекал внимание мой квик, который воинственно сидел на плече и грозно смотрел по сторонам.

— Подключениепутей98, разрешено, — сказала в голове Катя. И руны по кругу тут же засверкали, закружили, выкладываясь в нужное заклинание переноса. Я протянула руку к управляющей табличке и набрала свой адрес: свод «Надежда».

— Проход по закрытымпутямразрешен, командор, — отозвалисьпути, — идет настройка пространственного туннеля.

И чего столько волокиты, я недовольно оглянулась и вздрогнула. Дальше по улице неслась кавалькада алаторов под предводительством Аньяна. Что-то у драконицы не получилось его приласкать и, судя по виду, он зол как тысяча чертей.

Я нервно сглотнула ком в горле и посмотрела на сверкающий круг под ногами. Туннель стал собираться.

«Старье какое-то, а непути, — возмущалась я про себя. — Даже в заброшенной столице быстрее все работало».

Вот Аньян спрыгивает с алатора, ему не дает кинуться ко мне дроу, Аньян кричит, рвется ко мне. В его глазах я вижу крушение вселенной, даже больно становится груди от его эмоций. Нет! Нельзя смотреть! Пусть счастливо живет со своим ребенком. Вокруг все мутно, то ли от слез, то ли от зарождающегося портала, а потом, чуть не снеся меня с ног, внутрь запрыгивают мальчишки с обезумевшими глазами и цепляются за меня в четыре руки. Про них я совсем забыла. Вот черт! Щелчок и темнота…

Глава 18

Розовые кристаллы сверкало ярко, ослепляя, значит уже день. Я прикрыла глаза. Меня куда-то тащат. Неужели опять грибы? Мысли буксовали и разбегались… Ну и пусть! Пусть закопают в свою выгребную яму, так болит голова и все тело, что дышать больно.

— У тебя магическое истощение, — набатом в голове звучал голос Кати.

— Оу, потише, — я кое-как подняла руку и прикрыла глаза от слепящего розоватого света.

— Квик, — ожил

— Квику тоже досталось, — Катя приглушила свой голос, — неожиданный перевес чуть не стоил нам всем жизни.

— Мальчишки! – я тут же села, потом поморщилась, пережидая боль в потревоженном теле.

Мальчишки нашлись рядом. Они еле ковыляли и толкали платформу со мной и квиком к поселку. Увидели, что я очнулась, и упали на колени, пригибая головы, шелохнуться бояться.

— У нас зайцы, Катя, — я выдохнула боль.

— Я нашла, что означает это словосочетание из твоего мира. Незапланированный наездник.

Я фыркнула на интерпретацию Катей безбилетника, и кряхтя, как старуха спустила ноги с платформы. Нащупала рукой квика, голову поворачивать было больно, притянула к себе безвольное тельце.

— Госпожа, простите, госпожа, — два всхлипа в унисон.

— Вы чуть нас не угробили, — я еле прохрипела эти пару слов и поняла, что ругать этих безбилетников буду потом, не сейчас, – залезайте на платформу, — скомандовала случайным жильцам.

Те удивленно подняли заплаканные мордашки. Это хорошо, что до них грибы не добрались. Я вздохнула, меня то уже не отравишь, а мальчишки могли пострадать.

— Давайте, не задерживайте мне транспорт, залезайте, — я попыталась нахмуриться, но даже такое движение вызывало боль.

Безбилетники помогли друг другу залезть на платформу и, усевшись рядком, осторожно поглядывали на меня исподлобья, опасаясь смотреть в открытую. Очень похожи друг на друга. Голубоглазые, русоволосые, худющие, но уже сейчас видно, что во взрослом возрасте будут здоровяки, гномская порода.

— Домой, — скомандовала я платформе, и под удивленные вскрикивания платформа сама полетела к поселку.

На лицах мальчишек было прям большими буквами написано «А что, так можно было?»

Я не стала смеяться из-за боли, просто прикрыла глаза и слушала гудение Кати.

— Сейчас вам нужны еда и сон. Даже не пробуй использовать магию, будет совсем плохо, Олли, пережди. Мы вырвались, мы знаем, как попасть к королю, и мы дома. Успокойся.

— Такое чувство, что успокаиваешь ты себя, а не меня, — Катя перестала нудить и замолчала.

Платформа подвезла нас к дому. Я слезла, очень осторожно, боясь себя расплескать, подхватив еле пискнувшего квика, и потопала к двери

— За мной, — проскрипела я мальчишкам. Те подчинились и также смиренно вошли в дом, только сверкающие любопытством, ужасом и еще множеством эмоций глаза выдавали, как им не терпится задать вопросы.

Вошли в дом. Квик слабо затрепыхался, и я поставила его на пол. Звереныш заковылял в ванную комнату, наверное, в туалет хочет. На таз я его приучила ходить. Из кухни выполз пылесос, как-то не бодро выполз, нужно кристаллы наполнить, зарядка кончается, наверное.

Безбилетники замерли, затравленно смотря на пылесос, я хмыкнула. На пути прыгнуть не побоялись, а тут смотри, притихли. Ну, если так посмотреть, пылесос со стороны выглядел страшненько: красные руны по всему корпусу, щупальца, которые выстреливали из середины для помощи в преодолении порогов и ступенек.

Я пошла по коридору и кивнула детям следовать за мной.

— Сюда проходите, садитесь, — сказала я и сама первая села на диванчик в кухне. Дождалась, когда мальчишки сели, и вздохнула, — как зовут?

— Амиль я, — сказал тот, с кем я познакомилась первым, — а это мой брат, Разус, я ему хлеб нес, госпожа.

— Зачем напутипрыгнули?

Сопят, молчат, головы вихрастые понурили, я опять вздохнула:

— И что мне с вами делать?

— Только не высылайте нас назад! — Амиль сполз с диванчика и упал на колени. — Мы с братом всегда мечтали, что однаждыпутизаработают и мы сможем уйти в лучший мир. Такой, как тут. Мы работящие, все можем делать: и еду варить, и стирать, и убирать, только не выгоняйте!

— Ну-ка встань с колен, сядь на место, — я покачала головой, наблюдая, как Амиль нехотя садится рядом с братом. — Вы поступили неблагоразумно, мы все могли погибнуть.

— Простите, — еле прошептал Разус. У него были синюшные губы, и я вспомнила, что Амиль говорил, что его брат болеет. То, что рядом больной ребенок как-то отодвинуло мое плохое самочувствие. У меня же есть лечебные пластинки!

— Сидите тут, я сейчас, — успокоила я мальчишек и понеслась в свою спальню. Ну как понеслась, тихо шаркая ногами и постанывая, как старушка.

—Катя, как лечить пластинками? И могут ли они исцелять все болезни?

— Смотри по цвету пластинок, — тут же отозвалась сай, — зеленые лечат самые слабые болезни, порезы и ушибы, красные уже сильнее и могут исцелить более сильные заболевания внутренних органов, ну а черные борются со смертельными болезнями и ранами. Они самые сильные, но и работают на жизненной энергии пациента, ослабший организм их не выдержит, Олли.

— Понятно, — я порылась в шкатулке, перебирая лечебные пластинки, которые насобирала с вещей вокзала. Черная пластинка была всего лишь одна. Не думаю, что Разус смертельно болен, но, скорей всего, болезнь старая, он покашливает и, когда дышит, хрипит. Я достала красную пластинку, а потом добавила еще две зеленых. Одну зеленую использую на Амиле, а вторую на себе.

— Нет, тебе нельзя ими пользоваться, — Катя тут же влезла, — у тебя не болезни, а магическое истощение. Сон, еда, отдых.

Я в который раз вдохнула, проследила за квиком, который медленно дополз до своего гнездышка и уютно устроился в ворохе рваных веревочек.

Очень хотелось последовать его примеру, также скрутится в позе эмбриона и сладко заснуть, но пока не разберусь с новыми жильцами сна мне не видать. Тем более, я принюхалась к себе, обязательно нужно помыться.

Я усиленно отгоняла мысли о инквизиторе подальше, но память все равно подсовывала картинку рвущегося ко мне Аньяна и его глаза, полные боли… Правильно ли я поступила? Сейчас я не готова была об этом думать. Слишком меня задела ситуация с драконицей и сыном. Разум, зная, сколько боли и нервов мне стоил приход любовницы мужа в том мире, отключил все разумные доводы и включил ноги, позволяя мне от этой ситуации сбежать.

Я потопала назад к мальчишкам. Нужно их подлечить, покормить, помыть и спать уложить. Хотя, судя по всему, сейчас утро.

— Итак, — сказала я, — оставляю вас на испытательный срок. Если вы будете вести себя разумно, — я с сомнением посмотрела на замерших братьев, — я вас оставлю навсегда.

Я, конечно, пугала. Я прекрасно себя знаю, и точно их не

Лечебные пластинки очень легко использовать, их специально сделали такими, чтобы ими могли пользоваться те, кто не имеет искры. Нужно нажать на руну, чуть подержать, потом приложить к телу. Из пластинки в тело переходит лечащее заклинание. Я поздно вспомнила о том, что местные как-то живут с тьмой по соседству, и испугалась, что лечащая магия может причинить им боль, но все получилось. Я выдохнула, когда прямо на глазах щеки Разуса порозовели, а глаза перестали смотреть измученным взглядом. Мальчишка неуверенно вдохнул полной грудью, ожидая, что опять закашляется, но этого не произошло, и он мне улыбнулся. У меня сердце защемило, бедные дети.

Уже более уверенно я использовала зеленую пластинку на Амиле, а третью решила еще раз использовать на Разусе, но утром, закрепить успех лечения, хоть Катя говорила, что это не нужно.

Потом мы выбирали им одежду из того вороха, что у меня был собран по домам и в вещах вокзала.

Рубашки и штаны были большие, но ничего, завтра я все ушью, это лучше того, в чем они ходили.

Я показала им, как пользоваться ванной, туалетом, потом грела на кухне тушеное мясо, которое я убрала в стазис и, конечно, с ним ничего не случилось, словно только что приготовила. Но вспоминала я еду из таверны, да даже похлебку, сваренную на костре, она казалась мне сейчас вкуснее. Моя еда больше походила на безвкусный поролон. Ну ничего, вот животных оживим, поспеют овощи квика, будут и у нас вкусняшки.

После завтрака встал вопрос, куда уложить спать новых жильцов. Комната одна, в кабинете есть диван, но я сомневалась, что мальчишек можно оставлять в кабинете одних. Там же стеллажи с книгами, они все равно полезут смотреть.

Потом решила оставить их в своей комнате, а себе перенесла постельные принадлежности в кабинет. Пока присмотрюсь к мальчишкам, а там можно им дом выделить, чтобы тесно не было.

— Выдашь им допуск к артефактам, иначе у них ничего не будет работать, — тут же внесла предложение Катя. И я заснула под монотонное гудение ее голоса в голове, где она перечисляла, что нужно делать в следующие дни и как лучше обезопасить мальчишек от грибов. Шляпочные все же опасны для не магов.

Снился мне Аньян, все рвался ко мне из рук брата, кричал…в горле стоял комок от невыплаканных слез. Так и проснулась с тревогой, еще несколько минут рассматривала потолок, не понимая, где я.

— Я поступила правильно, — успокоила я себя, — оказаться дурой второй раз — это уже чересчур.

— Я блокировала его вызовы, Олли, но не думаю, что ты поступаешь верно, — Катя тут же напомнила о себе.

— Ты меня подставила, могла бы сразу блокировать его вызовы, и ничего этого не случилось.

— Я не могла. В то время твоя сила вышла на новый уровень, и открылся пласт нужных знаний, — нудный ответ от Кати. Вот зараза, а не сайгон-помощник. Хоть бы намекнула, что там такие знания есть.

—Хорошо, я сама виновата в сложившейся ситуации, давай просто забудем об этом неприятном случае. Не было у меня истинного, пусть живет дальше как хочет. Я не хочу сейчас новые отношения, все. Надо было сразу отворот поворот инквизитору давать.

— И сидела бы сейчас где-нибудь в пещере безпутей. Истинность — это благо, но и сильные чувства, от которых можно сойти с ума. Ты поверила драконице и не выслушала истинного, в этом твоя ошибка.

— Все! Не хочу ничего слышать, все произошло, как получилось. Лучше займемся нашими делами.

— Хорошо, что ты собираешься делать?

— Все, как всегда, восстанавливать жизнь в пещере. Вон даже двух жильцов нашла.

— Ты же понимаешь, что помощники из них не получатся?

— Я понимаю, это на будущее, не всегда же они будут детьми. А выращивать себе смену лучше самой… наверное.

С детьми я как-то дел не имела, все больше с бумажками в офисе возилась. Я покачала головой: ну ничего, выращу, я морально готова к такому ответственному заданию… ага, знала бы, на что подписываюсь.

Мальчишки еще спали, как ангелочки, белокожие, как, впрочем, почти все жители подгорного королевства, кроме дроу. С длинными волосами, которые после помывки оказались красивого пшеничного цвета, а если вспомнить голубые глазищи, точно ангелочки.

Я улыбнулась, рассматривая их, потом заметила квика который устроился между братьями и, выставив пузико, беззаботно дрых, и покачала головой. Вот предатель, обычно он под утро ко мне приходит, ну и ладно. Я хмыкнула и пошла в кухню. Приготовлю взвар и сварю картошку на завтрак.

Теперь, когда страх ходитьпутямипрошел, я могу перенестись в столицу, там легче затеряться и купить продукты на первое время, пока своих нет. Все же себя можно кормить подножным кормом, а детей нужно кормить как положено, здоровой разнообразной пищей.

Вчера я почистила вещи, в которых пришла из города, аккуратно их сложила, в них и буду ходить наверх. В том, что сейчас на мне, буду сильно выделяться. Ну нет наверху таких ярких расцветок в одежде, и швы там не такие ровные, и многое еще чего бросается в глаза, так что выходная одежда есть. Осталось показать мальчишкам пещеру, рассказать о грибах, к которым опасно подходить, и занять их чем-нибудь. Может, мне удастся найти еще людей, не детей, на которых можно будет оставлять хозяйство. Эх, мечты, мечты.

Глава 19

Теперь в моей пещере было весело. Мальчишки были неугомонными, поняли, что я не строгая хозяйка и, если посмотреть мне в глаза щенячьим взглядом, я все разрешу. Пользовались моей добротой, паразиты. Но работящие паразиты, тут не обманули. Теперь огород мы быстрее обихаживали, наполняли артефакты зеленью еще быстрей, потом шли достраивать загоны, которые за века все же нужно было подлатать.

Я, кстати, выучила новое заклинание, чтобы стены каменные делать, правда, быстро уставала, но это было просто изумительно, видеть, как поднимается из земли, словно живая, каменная стена.

Первый день я провела новым жильцам экскурсию по пещере. Мы сидели все на платформе и рассматривали окрестности. Рассказала о грибах, к которым лучше не подходить. Мальчишки их реально напугались и смотрели с опаской. Долго стояли возле берега озера.

— Я помню, мамка сказки рассказывала, что раньше в такой большой воде купались, — зачарованно сказал Амиль.

— И сейчас можно купаться, — пожала я плечами, и тут же две пары голубых глаз с

Так что гоняла я из с озера. По идее, их учить нужно, но для мальчишек артефакты как чудо чудное. Когда я им включила иллюзию, которая рассказывала о том, как высаживать правильно деревья в пещерах, они с визгом чуть мне на голову не забрались. Совсем дикие. Поэтому оставлять их одних в пещере я пока остерегалась, а брать с собой в город, где может быть опасно, боялась. Ладно, одной еще можно что-то придумать, но не с детьми на руках.

Поэтому под недовольный писк квика мы копали картошку, как в том анекдоте: утром сажаем, вечером выкапываем, а почему? Потому что кушать хочется.

Я уже на эту картошку смотреть не могла, жареную, вареную, толченую с зеленью и без. Это и к морковке относилось, она у квика тоже росла очень быстро.

Поэтому через несколько дней мы решили посмотреть в лаборатории семена, должны они там быть, как утверждала Катя, и наконец-то выпустить из стазиса животных.

В большом зале были ворота, которые мы открыли. Оно и понятно, как-то же этих животных в зал затаскивали. Кстати, большую платформу я нашла тут же, прислоненную к стене. Она была завешена всяким хламом, так что я не сразу ее увидела.

Но напитать ее сразу мне не удалось, слишком был вместительным кристалл. Сколько смогла влила, активировала руны, платформа чуть приподнялась и тут же опять упала на пол. В ширину она имела около двух метров и в длину два с половиной. Я понимала, что она мне нужна для перевозки больших габаритных вещей. Пока их нет, но я уверена, что будут потом.

Мальчишки разбрелись по залу, рассматривая животных, и восторженно перекликались.

— Ничего не трогайте, — остерегла я их, а то могут. Выдала им разрешение на работу с артефактами, так что тыкнут чего-то, и поминай как звали. Зато теперь на их запястьях появились первые татуировки с руническими завитушками, которыми они очень гордились. После получения своих первых росписей они словно ободрились и пещеру стали считать своим домом. Так магия сводов влияет на гномов. Я еще плохо понимала магию камня, но уже знала, что свою пещеру я буду чувствовать даже через толщу камня на любом расстоянии. Магия, однако.

— Так, пока мы в лаборатории, давай посмотрим, что там на счет артефактов очистителей, как они выглядят и где находятся. Нужно присмотреть, чтобы грибы их не разобрали и не утащили в свою яму, старьевщики несчастные, – сказала я Кате.

— Подойди к управляющему кристаллу, — скомандовала сай, — так мне легче с ним соединятся. Кстати, я нашла, где находятся семена и саженцы. В четвертой лаборатории. Там есть почти все растения мира под стазисом, ты представляешь себе, какой это клад, Олли? Нужно бережно относиться к наследию ученых. Их труды не пропадут понапрасну.

— Удивительно, — согласилась я, — значит, кроме картошки можно найти еще много разных овощей.

— Разных, — Катя стала перечислять самые простые, но из всего разнообразия в моей голове перевелось только десяток знакомых: кабачок, капуста, морковь, свекла и это только человеческие культуры, а есть еще овощи и фрукты других рас.

— Ну ладно, — успокоила я Катю, — давай посмотрим, что там за артефакты такие, что нас от тьмы спасают.

И в тот же миг здание сотряслось от громогласного мычания, которое больше походило на трубный рев жуткого животного.

— Мама! — я от ужаса даже вспотела, фобии из детства так просто не проходят.

— Олли, мне кажется, дети разбудили быка-производителя, — спокойно сказала мне Катя, и только тут я отмерла. Дети! Если они его разбудили, значит, они там с этим кошмаром.

Превозмогая ужас, заторможенность и столбняк, я понеслась к лаборатории, в которой стояли в стазисе животные. Вот как чувствовала, что не стоит детей брать с собой.

— Быки рамской породы, — нудела Катя в голове, — очень агрессивные, но самые лучшие производители, их потомство быстро растет и имеет защиту от физического воздействия в виде плотной шкуры. В дикой природе они довольно опасны. Имеют стадный характер, где первым считается самый сильный бык. Он уничтожает или изгоняет всех других быков, не подпуская их к своему стаду.

— Что за монстра они тут держали, — возмутилась я, — зачем?

— Выбирали лучшее, Олли, а рамская порода жвачных парнокопытных была самой лучшей.

Первое, что я увидела, когда вбежала в лабораторию через ворота, это спрятавшихся ребятишек. Они, обнявшись, сидели под столом с глазами, полными ужаса.

Я сглотнула ком в горле и качнула головой.

— Ни в коем случае не вылезайте и сидите там под столом, — прошептала я. Видимо, у быков рамской породы был хороший слух, потому что рев повторился, очень близко и громко. У меня все волоски поднялись дыбом, а потом на проход, раздувая широкие ноздри, выскочил черный агрессивно настроенный бычара, и, тряхнув головой так, что в разные стороны полетела вязкая слюна, принюхиваясь, всхрапнул. Нет, мои нервы не выдерживают этого зверского вида. Я пискнула, как мышь, попавшая коту в лапы, и ломанулась прочь от лаборатории.

Я неслась как лань, перескакивая низкие заборчики и повизгивая от ужаса. Позади раздавался громкий рев быка и стук его копыт.

— Олли, он просто испуган, — увещевала меня Катя, — остановись!

— Ни за что, — у меня тряслись ноги и руки, так что пришлось напитать тело магией.

— Ты вредишь себе!

— Я наврежу себе, если остановлюсь, этот монстр меня затопчет.

— Олли, беги к грибам, — мне кажется, сай надо мной издевается, еще грибов мне не хватало для полного счастья,— постарайся сейчас концентрироваться, Олли, ты маг, ты — хозяйка этой пещеры. Не может какой-то бык быть сильнее тебя. Если ты не можешь сама его успокоить, попроси помощи у грибов.

— Это звучит весьма сюрреалистично, ты не находишь? — я неслась, не чуя ног. Но уже немного успокоилась. Все равно дорога вела в сторонупутей, а там рядом грибы, так что почему бы и нет. Я поняла задумку сай. Грибы могли усыпить быка. Жаль, конечно, если он по-настоящему

Я постаралась вытеснить из себя страх и настроилась на трансляцию своих мыслей. Как я себе это представляла. Если грибы общаются ментально, то должны услышать мой крик.

— Помогите! — кричала я про себя, представила быка, который несется за мной, — Его нужно усыпить, — тут же показала, как грибы распыляют свои газы и бык заваливается набок. Магия делала меня быстрой, но бык не отставал от меня. Я повторила свой запрос глазастым. Наверное, Катя все перепутала, нужно думать, что делать дальше, по лестнице эта бандура за мной все равно спокойно пролезет.

И тут как набатом в голове взметнулась боль, странный звук, похожий на далекий хор разных голосов. Я даже на секунду чуть приостановилась, вызывая у быка довольное мычание.

Потрясла на ходу головой и мысленно взмолилась не так громко со мной общаться. У меня мозги вскипят от такого.

Я пронеслась знакомым путем к туннелю, в котором располагалась грибница, скорей всего, узкий вход его задержит, слишком он высокий. В голове грибы чуть притихли, потом перед внутренним взглядом появилось ведро. Знакомое ведро с перегноем, который грибы у меня утащили. Это они торгуются, что ли? Точно разумные. Будет вам перегной, только усыпите этого бугая!

Я юркнула в туннель и прижалась к стене, потому что прямо посередине стояли грибы, все трое, и стоило быку сунуть внутрь свою рогатую морду, они выпустили прямо ему в нос свою гадость со шляпок, раскрашивая воздух разноцветными красками.

Глаза стало щипать, я зажала нос и замерла, боясь, пошевелится. Неужели не подействовало? Морда быка исчезла, а потом раздался грохот и жалобное мычание. Все! Готов! Фух! Я стерла со лба пот и уставилась на замерших рядом грибов.

— А подождать нельзя? У меня стресс, будет вам перегной, я сказала.

Грибы переглянулись и, уже не обращая на меня внимания, поползли по туннелю к своим мелким грибочкам, белые шляпки которых усыпали уже половину тоннеля.

— Вы ж дорогу все не засаживайте, — возмутилась я, — как к пещере ходить потом.

Грибы опять переглянулись, но отвечать мне не стали. Ну и ладно, у меня и так перебор общения с разумной флорой, одна вон в голове постоянно что-то зудит.

— Олли, пока бык спит, перевези его в загон, мы не знаем сколько он будет спать, — Кате было плевать, что мне плохо, что у меня от жуткого перенапряжения ноги трясутся и голова кругом от ментального давления грибочков. Вот это смех, кому расскажи, точно скажут, с ума сошла. Грибы, голоса в голове…

Я вздохнула и медленно пошла к поселку. Нужно успокоить детей и пригнать к еле дышащему быку большую платформу. Вот блин, ее же еще напитать энергией нужно! А у меня сил нет.

В общем, дети рыдали в три ручья, обещая больше ничего не трогать. Им, видите ли, руны показались красивыми. И чего, спрашивается, у кур руны не трогали, а сразу к огромному монстру подошли? В общем, успокоила мальчишек и отправила на огород к квику, пусть комбикорм делают.

Бабуля всегда говорила, что работа дурные мысли выгоняет.

«Вот отчего сейчас много психологов развелось,? А все потому, что работы мало. У людей времени много появилось, вот и маются дурью».

Я с бабулей была не согласна, у нас даже свой психолог в офисе был, с которым мы на обедах чаи распивали. Хотя, может, и права бабуля, когда вечером одна мечта — лечь в кровать и поспать, там не до своего ментального здоровья.

Большую платформу я так и не смогла напитать, слишком она много требовала. Так что пришлось брать свою уже опробованную и лететь к быку. Тот дрых, сопел и подрагивал. Я обвязала платформу веревками, а потом привязала другую сторону к самодельным волокушам, сделанным из тонкого, словно лист бумаги, камня.

Это я в лаборатории нашла. Кусок был от перегородки, хотела выкинуть, а смотри, пригодился. Быка нужно было повернуть на волокуши, чтобы основная часть туши на ней была.

Как же я кряхтела, пока тушу в пять сотен килограммов поворачивала. Конечно, без магии, которая покрыла мое тело тонкой пленкой и помогала с силой, этого бы не получилось. Но единственный рывок, и бык повернут как нужно, а платформа потянула волокушу, словно ноша ничего не весила.

Тащила я его вокруг поселка, не хотела свою рунную дорогу карябать, камень все же об камень, может, чего и сотрет. А по мягкой земле только след глубокий оставляла.

Загон, который я готовила козе, имел высокие стенки: козы могут высоко прыгать, поэтому старалась нарастить повыше. Быку тут будет тесновато, но что поделаешь. Пока эта скотина не привыкнет ко мне, я его на выпас за хлипкий заборчик отпускать не собираюсь.

Я вытащила из-под туши волокушу, насыпала в кормушку брикеты комбикорма, во вторую каменную кормушку налила воды и со спокойной душой вышла из загона, закрывая калитку на хороший такой запор.

— Сегодня мне уже не до семян, Катя, — сказала я сай. — Буду собираться наверх. Завтра пойду. Нужны продукты и люди.

— Я с тобой согласна, — сай поддержала, — тебе нужны помощники, но и о прорицателе не забывай. Его нужно найти и рассказать о командоре.

— Думаешь, Аньян не рассказал, — мне было тяжело произносить имя инквизитора. Да я почти его на знала, но… это странно, но мне хотелось его увидеть и тянуло к нему, тянуло с болью, словно далекая зубная боль, неприятная, тянущая.

— Ты взяла с него клятву, Олли, — с упреком сказала сай, — ты виновата, что не выслушала его.

— Хватит, я не хочу об этом говорить

— Твой предыдущий опыт мешает тебе жить, Олли, отпусти прошлое, иначе не будешь счастлива.

Я вздохнула и пошла звать мальчишек и квика домой. Нужно серьезно с ними поговорить, ведь остаются тут одни. И к грибам нужно сходить, задобрить перегноем, пусть не трогают мальчишек. Вылазка, конечно, будет короткая, я просто посмотрю, что могу, а потом уже думать, как основательно продуктами закупится. О новых жильцах я пока серьезно не думала, это проблема не одного дня.

Квик, увидев меня, обрадовался, хотя нет, он обрадовался платформе, на которой я за ними прилетела. Мальчишки уже забыли

Я улыбалась, рассматривая их, хоть кому-то в этом мире я помогла. Но надеюсь, скоро помогу многим.

На следующий день мальчишки провожали меня вместе с квиком, который недовольно пищал и рвался за мной напути. Я строго погрозила пальцем, еще раз объяснила мальчишкам, что делать и не делать и, поправив вместительный баул за плечом, и уверенно ступила напути.

—Путисвода «Надежда» приветствуют хозяйку, Олли Чер, затребован переход в «Черный дол», верхний уровень, переход разрешен.

Глава 20

Отступление

Драконицу притащили в общий зал и кинули к ногам Аьяна, она строила из себя безвинно обиженную и роняла крупные слезы. Ее брат был тут же, связанный, он пронзал взглядом инквизитора и мысленно обещал всевозможные кары.

— Где Олли Чер? — рявкнул на Анору Аньян, когда ему надоело слушать ее слезные признания в любви.

— Я откуда знаю, где твоя шлюха, — девушка тут же возмутилась и натянула на себя маску оскорбленной невинности, — может, нужно лучше выбирать себе постельную игрушку? Не удивлюсь, если она украла у тебя золото. Где нашел эту побирушку?!

Аньян вскочил и залепил девушке пощечину, от которой ее голова мотнулась в сторону. Драконица ошарашенно приложила руку к щеке и замерла, не в силах осознать, что ее только что ударили.

— Ты за это ответишь Аньян Раш, — брат драконицы смог вытолкнуть кляп и сейчас сыпал угрозами.

В зале таверны остались только воины из группы Медеуса, прорицатель Тарус, Аньян, за стойкой стоял владелец таверны, недовольно рассматривая собравшуюся группу.

— Я инквизитор, Аньян Раш, предъявляю претензию роду Кир, — полукровка говорил холодно, и говорил все это брату драконицы, понимая, что без его участия не получилось бы замести следы Олли. Драконы очень чувствительны к магическому волнению и запахам, а в комнате Олли было все и сразу. Аньян пытался найти след девушки сам, но в голове все шумело, а острые запахи забивали нос. А тут одна из служанок рассказала, что видела драконицу, которая вошла в комнату истинной.

— Претензию? — девушка хихикнула. — За что? За то, что увели твою девку? Так она сильно не сопротивлялась, только показали ей золотой, и она тут же на все согласилась.

— Прошу свидетелей услышать то, что говорит эта женщина, — Аньян старался быть хладнокровным, но еле сдерживался, чтобы попросту не придушить эту тварь.

— Анора, замолчи, — сказал брат драконицы, он был умнее и почувствовал, что здесь что-то не так.

— Что? Но Мей?

— Твой брат умнее тебя, Анора, — Аньян замер, прожигая ее ненавидящим взглядом.

— Ани, — драконица тут же поменялась. Изогнулась, чтобы показать свое налитое красивое тело, губы призывно заблестели, когда он их облизала, розовым язычком. — Что ты нашел в той пигалице? Я лучше ее, я всегда была твоей единственной. Вспомни, как нам было хорошо вместе.

— Ты повторяешься, — Аньян еле говорил ему, хотелось рычать от бессилия, — и мой ответ не изменился, тупая ты сука!

— Что? – драконица даже попыталась отползти от полукровки, таким жаром повеяло от него, — Ты не можешь так говорить со мной?

— Я обвиняю Анору и Мея Кир в том, что они посягнули на истинную Аньяна Раша, — четко выговорил инквизитор.

— Тупая сука! — вдруг повторил слова Аньяна уже Мей Кир и посмотрел на сестру многообещающим взглядом. – Прошу пощады, — дракон выдержал горящий ненавистью взгляд инквизитора. —Я все расскажу.

— Этого не может быть! —заорала не своим голосом Анора. — Не верь ему, Мей, он врет, он всего лишь полукровка, какой-то полукровка, у него не может быть истинной пары!

— Заткнись! —рявкнул на сестру Мей Кир, — Твои желания слишком дорого обходятся роду, Анора, просто заткнись. Он в праве нас сейчас убить!

Анора замерла, не веря, осмотрела всех в зале и, закусив губу, взвыла:

— Этого не может быть…

Но никто на нее больше внимания не обращал.

— Сестра попросила помочь вернуть своего любовника, я ей должен и решил, что так отработаю ей долг…

— Короче, — оборвал его Аньян, — Где моя пара?

— Я нанял местных из трущоб, чтобы они ее убили. Задача сестры была выманить ее туда и затереть все следы побега.

Аньян зарычал, кинулся к Киру, но его остановил Медеус.

— Успокойся брат, мы найдем ее.

— Р-р-р-аа, — выдохнул инквизитор, сжал зубы, чтобы переждать свою ярость.

— Прошу пощады, — белыми губами просил Мей Кир, — если бы я знал об истинной паре, то ничего бы этого не было.

— Аньян, она пойдет кпутям, — ожил прорицатель. — Я в этом уверен.

Инквизитор окинул яростным взглядом драконов семейства Кир, которые смотрели на него испуганно и обреченно.

— Если с ней что-то случится, поверь, я успею вырезать весь ваш род, пока не сдохну сам, — прошептал им Аньян, а потом быстро рванул на выход. За ним — Медеус со своими воинами, под конец прорицатель, который покачал головой, рассматривая брата и сестру.

— Тебе лучше привести все свои дела в порядок, Мей Кир, тебя он убьет точно, а Аноре, может, и повезет, у нее есть сын. И лучше тебе умерить свою похоть, драконица, и быть рядом со своим ребенком, когда он тебя найдет. Аньян не будет убивать при нем. И молитесь, чтобы его истинная пара была жива. Никакой закон не защитит вас от мести, даже ваш род отвернется от вас. Первая истинная у дракона за сто лет, и ту вы чуть не уничтожили, —прорицатель опять покачал головой.

А потом была бешеная гонка на алаторах. Люди на улицах шарахались в стороны от несущихся рысью огромных животных. Но Аньян все равно не успел. Он увидел Олли, напутях, такую маленькую, испуганную, с огромными зелеными глазами, в которых он тонул. Его сущность рвалась к ней, разрывая на обрывки душу и выпивая силы, нопутиуже пришли в движение и, если кинуться в них, можно погубить кристалл души.

Аньян кричал. Дико, надрывно, так, что хлипкие домишки трущоб складывались, как карточные домики, а жители в ужасе разбегались в разные стороны, прячась

Олли

— Куда ты меня закинула, — возмущенно ворчала я и шла по узкому коридору, в который уже давно не то, что нога разумного, даже лапы животных не ступали. Только пауки тут жили вольготно, я еле продиралась сквозь плотную паутину. Очень я надеялась, что сами жители паутин попрятались и не прыгнут мне на голову.

За мной летит магический светляк. Вот могу, когда захочу! Как оказалось, напутяхв полной темноте так сразу и получился светляк, специальное заклинание для освещения. Правда, сделала всего один, боюсь, второй будет тянуть слишком много энергии.

— Это самые заброшенныепути, Олли, тут нас никто не потревожит. Они раньше были для обслуживающего персонала, сейчас о них никто не знает.

— Ага, а если бы тут логово какой-то банды было, а?

— Ты бы их всех высушила?

— Фу, — я отплевывалась от очередной паутины и от мерзкого видения, как тает бандит от моего заклинания.

— Теперь куда? — я рассмотрела два коридора.

— Иди в правый, выйдешь как раз недалеко от главной площади в тупике.

— Ох и заведешь ты меня, Сусанин, — возмущенно сопела я.

— Неправильно, я не могу быть Сусаниным, ты мне не враг

— Тьфу на тебя, — возмущалась я, но больше от страха, все же не любитель я узких коридоров непонятно где.

Выход и правда был в небольшом тупике. Мне пришлось нажать на руны, чтобы проход открылся, и я выбралась из этого царства паутины.

Кое-как отряхнулась, переплела косу. Погасила светляк и неуверенно вышла из переулка. Фух, вроде на меня никто не смотрит.

— Первыми делом на базар, — скомандовала я Кате, та уже привычно показывает стрелочками, куда мне идти. Я старалась сильно не глазеть по сторонам, обычно приезжего сразу видно именно по этим движениям.

Одежда у меня вполне добротная, все татуировки прикрыты, сумка тоже местная, так что я привлекала к себе взгляды только слишком яркой шевелюрой и розовощекой физиономией. Почему-то тут все имели землистый цвет лица, даже весьма упитанные гномы выглядели довольно изможденными. Словно все краски мира ушли из их глаз и волос.

— Кристаллы, — тут же сказала мне Катя, — их кристаллы слабы. Скорей всего, в этом виновата тьма. Кристаллы тут изменились и ослабли. В твоей пещере они, наоборот, словно стали намного ярче. В этом нужно разбираться.

— Будем разбираться, вот наладим быт и будем. На голодный желудок как-то не до мыслей.

— Кристаллы важны для подземного мира, они заменяют солнце.

— Я все понимаю, не нуди, — одернула я разошедшуюся Катю. — О, какой большой базар!

Мы вышли как раз к огромному рынку. Чего тут только не продавали: и живых животных, и мясо тушами, и всевозможные крупы мешками, и на мелкий развес, и вещи, и посуду, и даже рабов. Вернее, они тут должники назывались, но это не отменяло того, что должники были на уровне рабов. Их могли купить и продать, нельзя было только убивать. Это каралось большим штрафом. Ага, штраф за убийство разумного. Но своды подгорного королевства были переполнены и относились тут все к друг друг как к соперникам в играх на выживание.

Первым делом я нашла ювелирную лавку, мне нужны местные деньги. Я взяла с собой толстый браслет, который выглядел самым потертым, и не имел пары камешков, пару цепочек, и одну золотую монетку. Я, конечно, понимала, что рискую. Бандитов тут было, как и везде, много. И, скорей всего, меня сразу же возьмут на заметку и при возможности ограбят. Хотя по рынку ходили стражи и подозрительно всех осматривали.

Ювелир, старенький гном с морщинистой физиономией, осмотрел мое золото специальным артефактом и поджал губы:

— Дам вам за все это тридцать золотых, госпожа, но это мало. Если вы оставите мне свои вещи для вдумчивой продажи, можно поднять намного больше. Это старые вещи, не зараженные тьмой, что удивительно, почти не видны следы, оставленные столетиями. Если у вас есть еще такие же артефакты, приносите. Я даю самую хорошую цену в столице, поверьте мне.

Мне было, если честно, все равно, я примерялась, на сколько мне хватит тридцать золотых. Если судить по ценам, которые я спрашивала, то на тележку продуктов мне точно хватит. Я сделала вид, что не слышала последних слов от гнома и кивнула:

— Забирайте за тридцать, эти артефакты хранились в моей семье многие столетия, но у меня тяжелое время, мне нужны деньги прямо сейчас.

Гном пошамкал губами и достал из-под крышки стола два мешочка.

— Тут по пятнадцать золотых, госпожа. Прошу подумать, если есть еще золото, я возьму. Я с вами откровенен, такого качества я давно уже не видел. Подделки под старину, датируемые двумя столетиями, но это…— старик покачал головой, — это очень дорогие артефакты, госпожа, если продавать их на аукционе, можно до тысячи золотом взять, что я и сделаю.

— Чего это он? — спросила я Катю и настороженно отходила к двери, стараясь держать старика в поле зрения.

— А ты бы не удивилась, если бы увидела золотые изделия не просто пятисотлетней давности, но еще и в хорошем качестве? В древней столице жили зажиточные гномы, Олли. Это тут ближе к поверхности жили бедняки и другие расы, а в самом низу подгорного королевства — самые родовитые гномы. Там такие артефакты лежат, что нынешним гномам о таких только мечтать.

Я в золоте особо не разбиралась, поэтому сверкающих глаз гнома не понимала. Золото для меня только возможность купить еду и вещи. Я кивнула гному и выскочила вон из пыльной неуютной ювелирной лавки.

Теперь закупаться. Я очень надеялась, что уже к вечеру приду домой. Пришлось покупать небольшую тележку, вполне удобную. Она имела четыре колеса, удобную ручку и даже была снабжена плетеной рогожкой, которой можно покупки прикрыть. Все с такими ходили. Правда, такие тележки таскали парни, а не мелкие девушки, ну куда деваться. Я подпитывала тело силой и катилась по рядам, скидывая в тележку продукты. Муки целых десять килограммов, крупы по килограмму, шмат мяса, завернутое в неказистую бумагу. Ее тут делают из мха.

Масло из ополо, самого дешевого, большую бутыль. Картошки крупной розоватой, надоело мелкую чистить. И приправы, я прямо потерялась возле прилавка с приправами, набрала всего понемногу, не забыла и соль. Я отдала за

Еще прикупила вещей мальчишкам, рубах, штанов, примерно припоминая их рост и размеры. Пусть рубашки не такого хорошего качества, но в огороде пойдет возиться, а для гуляний можно вещи получше носить.

В общем, свою тележку я наполнила очень быстро. Даже обидно, что она такая маленькая, еще осталось пятнадцать золотых. Присела отдохнуть на лавочку, купила себе большую булку с кружкой взвара, которым торговала дорожная гномка и с аппетитом стала уплетать.

— Что вы, госпожа, одна такую тяжесть тащите? — торговка не утерпела.

— Да я с братом разминулась, — соврала я, — найдет меня и пойдем.

Раздались крики в одной из сторон рынка, торговка покачала головой:

— Опять лютуют.

— А что это?

— Так Орым, скот поганый, над долговыми измывается. Мамок да детей разделяет, мужей от жен. В радость ему страдания видеть.

Я наверное, побледнела, потому что торговка тут же махнула мне рукой:

— Ох, простите, госпожа, не для ваших нежных ушей, рассказы.

— Да не так я и нежна, — не согласилась я и задумалась. Я ищу себе жильцов, может, выкупить долговых? Они под магией, мне сделать ничего не смогут.

— Это выход, Олли, — тут же согласилась со мной Катя, — в древности за рабство тяжело карали, но то были просвещенные времена, не то, что сейчас. Как отработают долг, так можно посмотреть, подходит тебе работник как житель или нет. А чтобы не помнили ничего можно памяти лишать. Как лучше магию освоишь, есть там и такие заклинания.

— Ну, раскатала губы, — я чуть в голос не рассмеялась, — но посмотреть на долговых нужно, если там есть мастеровые, это же будет хорошим выходом в моей ситуации.

Я быстро доела булку, допила взвар, поблагодарила словоохотливую гномку и покатилась к месту, где долговых продавали. Эх, не думала, не гадала ты, Оля, что можешь стать рабовладелицей, пусть и временно.

Это было неприятное место. Больное. Рынок словно был поделен на нормальный и… этот. Широкая мощеная камнем дорожка уходила куда-то вглубь рынка. По дорожке, словно по аллее, прогуливались покупатели. Были тут и богато одетые, и бедно, даже парочки были, которые под ручку подходили к группкам долговых и о чем-то расспрашивали.

— Есть богатые дома, в которых нужно много слуг, Олли, и зачем платить много, если можно найти долгового и заплатить меньше, — тут же сказала мне Катя. Я вздохнула, уцепилась посильнее ручку тележки. Раз пришла, нужно прокатиться хотя бы сотню метров. Долговые были все в кандалах, сцепленные цепью с друг другом. Были тут и гномы, и люди, и дроу, даже мелкие летучие труффы были, неприятное зрелище. Не сказать, что долговые были измождены или избиты, в них просто не было красок жизни. Потухшие глаза, усталые сгорбленные фигуры.

Я катила свою тележку, стараясь сильно не смотреть на долговых и проклиная свое любопытство, что понесло меня сюда.

— Фобос, бывший страж, попал в долговые за нарушение устава, годовой договор, — услышала я вдруг громкий голос одного из распорядителей. Долговая контора подчинялась королевству. К тем, кто не выплачивает долг вовремя, приходят стражи и забирают их в долговые ямы, так называют тюрьму для неплательщиков. За то, что королевство помогает как-бы выбивать долги, оно накидывает еще свои проценты на долг, поэтому обе стороны стараются не доводить до такого, стараясь решать проблемы без стражей. Но все же и для королевства хватает должников, особенно тех, кто влез в королевские банки, или вот, как этот стражник, нарушил законы.

Это все мне Катя рассказывала, пока катилась по дорожке, ловко пролезая между толпящимися покупателями на рабочую силу.

Естественно, меня привлекло имя командора Фобоса. Хотя Фобос это имя рода, командора звали Яцик Фобос. Я не решилась оставить тележку и толкалась сквозь группку покупателей вместе с ней. Собралось тут их немало.

— Даю пятьдесят серебряных, — сказал один из гномов густым басом, — мне как раз в штольни нужны углевозы.

— Даю золотой, — тут же оспорил его другой гном, он был помоложе, но не менее кичлив, — Мне нужен вышибала в новый трактир, — хмыкнул, посмотрев на замершего долгового.

А я замерла, разглядывая современного Фобоса. Был он высокий, широкоплечий, здоровяк, по местным меркам. Но до древнего Фобоса он все же не дотягивал, а может, мне просто так казалось. Командор был ухожен, несмотря на потрепанный вид, у него была стрижка, выбритый подбородок.

А этот Фобос был в оборванном рубище, с длинными нечесаными волосами, с такой же бородой, которая висела клоками. Зато взгляд… я даже дышать перестала. Взгляд у современного Фобоса был таким же. Непримиримым, жестким, все понимающим. Я замерла, не в силах разорвать наши сцепившееся взгляды. Он словно мне в душу смотрел, этот местный Фобос. Я глубоко вздохнула, потому что забыла, как дышать.

— Он может быть потомком, — с сомнением сказала Катя, — но это было бы невероятное стечение обстоятельств.

— А разве все до этого не было невероятным стечением обстоятельств? – спросила я сай, — все, что со мной происходит, похоже на страшную сказку.

— Один золотой и пятьдесят серебряных, — рявкнул рядом гном, здоровенный и одет хорошо.

Фобос перестал прожигать меня взглядом, посмотрел на этого здоровяка, потом на меня. Здоровяк повернулся ко мне, я, естественно, на него. Здоровяк меня всю разом осмотрел, потом перевел взгляд на Фобоса и опять на меня. Мне, если честно, эти переглядывания не понравились.

Очень захотелось сбежать, но… я не могла. Если этот Фобос потомок командора, я должна помочь, ведь так?

— Олли, ты можешь не делать этого, это привлечет к тебе внимание, — Катя тут как тут, усмиритель моей совести.

Я крепче уцепилась за свою тележку и даже глаза зажмурила.

— Два золотых! – звонко вырвалось из моего рта. Конечно, могу, а спать потом как? Я же потом буду думать, все время корить себя… нет уж, я спать спокойно хочу.

— Молодая гномка с тележкой дает два золотых, — обрадовался распорядитель, — кто больше господа? Гном сильный, может быть как телохранителем, так и грузчиком. Все зависит только от вашего воображения, – распорядитель прямо лучился радостью и счастьем, видимо, уже подсчитывал свои проценты с продажи.

Цену поднимали еще

Катя рассказывала мне, как все происходит при передаче прав на долгового, и я выдохнула. Его можно сразу освободить от кандалов, которые висели на шее железным обручем с перемигивающими рунами.

Толпа после моей последней ставки в пять золотых стала расходиться, а меня пригласили подойти поближе к распорядителю.

Мужчина что-то писал в длинном списке, стукнул по столу рукой.

— Сюда плату, госпожа, — он посмотрел на меня вопросительно, я не смогла ничего лучшего придумать, как ляпнуть свою настоящую фамилию:

— Чер.

— Госпожа Чер, прошу плату за год работы долгового. Надеюсь, вы знаете правила. Вы должны через полгода прийти с ним, показать, что долговой еще жив, или принести расписку, почему он умер, и в конце срока тоже прийти, закрыть с ним договор на работу. После этого Фобос будет свободен, — распорядитель хмыкнул, рассматривая замершего рядом со мной долгового.

— Если хотите, за дополнительную плату можем оставить кандалы, если снимите, за вашу сохранность мы не отвечаем.

— Нет, снимите с него кандалы, — твердо сказал я. Мой план был прост: сейчас отпущу этого Фобоса, дам золотой, и пусть живет, как хочет. Я не собиралась его к себе звать, опасалась. Хоть Катя и говорит, что в пещере я хозяйка, я чувствовала магию, но все еще сомневалась в своих силах. С таким громилой даже палка-сверкалка не поможет, а у меня дети и питомец. Фобоса как быка в загоне не закроешь.

Я положила на стол распорядителя пять золотых, потом дождалась, когда с Фобоса снимут кандалы и мы отойдем от столика чуть дальше. Мне не терпелось уже вернуться домой. Как вспомню, что там дети одни, а уже время к вечеру идет, так и хочется быстрее домой нестись.

— Госпожа, — его голос был хриплым, словно застуженный, — Ничего не бойтесь! — гном сделал ко мне шаг, и быстро задрал рукав, оголяя мои татуировки. Рядом послышались удивленные выдохи.

— Это она, —обычно, когда так говорят, нужно бежать без оглядки.

Я удивленно посмотрела на здоровяка, который уже стоял рядом с нами, потом заметила, что вокруг меня громил стало намного больше, чем было минуту назад, и даже пискнуть не успела, как меня сжали со всех сторон вместе с тележкой в тесный кружок, не давая ни шанса выбраться силой.

Глава 21

А потом вокруг началось что-то страшное, потому что я слышала звуки боя, шипение магии и запах, неприятный запах горелого мяса.

Фобос незаметно ушел, остался только тот здоровяк, который стоял рядом со мной на торгах, а все остальные пятеро встали ко мне спинами, не давая посмотреть, что происходит.

— Нет, не нужно, — остерегла меня Катя, когда я хотела применить заклинание ветра и раскидать всех от меня подальше. – Тебя защищают, значит, не хотят причинить вред.

Через десять минут здоровяки расступились, а я сглотнула комок в горле. Площадь с долговыми была похожа на поле боя, хотя так оно и было. Дорожка взрыта, по всему аукциону валяются раненые стражи и распорядители, вопя от боли и проклиная напавших. А рядом толпа мужчин, женщин, подростков и даже детей, и все смотрят на меня.

— Веди нас, посланница, — Фобос уже стоял рядом, даже в таком оборванном состоянии он был похож на своего предка. Теперь я в этом точно убедилась. Гном протянул мне руку, на которой лежали, переливаясь силой, кристаллы-накопители.

— Катя! — мысленно я паниковала— Что им от меня нужно?

— Ты же хотела новых жителей, — флегматично ответила сай, — тебе даже искать не пришлось. Бери кристаллы, они для того, чтобы ты не свалилась от истощения. Хорошо подготовились, беглецы.

— И после этого ты еще мне говоришь, что все это — стечение обстоятельств?

— Грум, — Фобос кивнул на мою тележечку и тут же у меня отобрали продукты и вручили камни.

— Как такое можно спланировать? — возмущалась я Кате и недовольно посмотрела на Фобоса.

— Если не поторопимся, скоро тут будет много королевской стражи, и с ними мы не справимся. Веди, посланница, — повторил свои слова Фобос.

Я обвела взглядом толпу истерзанных людей, не все они были из долговых. На многих были в хорошие вещи. Да и мужчины-здоровяки не походили на простых работяг. Во что меня эта копия Фобоса втравливает?

— Решай, Олли, — Катя, как всегда, устранилась от главного, принятия решения, — берешь их к себе или нет. У тебя есть возможность сбежать.

— А мои продукты?

— Купим в другом городе, — Катя мне не помогала решать. Я прикрыла глаза и выдохнула.

— За тележку отвечаешь, — строго посмотрела на здоровяка, который носил имя Грум. – Ну хорошо, за мной идите, —я кивнула, и Фобос чуть заметно выдохнул, — но это неокончательное решение, если вы мне не подойдете, я лишу вас памяти и выкину вон!

Я старалась придать себе весомости, стараясь не думать, что будет, если они захотят проверить меня на силу.

— Здесь только верные гномы и люди, посланница, ты не пожалеешь

Я пошла в сторону переулка, из которого вышла в столицу. Базар еще работал, видимо, звуки борьбы от долговых услышали, но не обратили внимания.

Даже стражи тут ходили, и когда, увидев нашу процессию, хотели напасть, Фобос их остановил.

— Не нужно, Ричи, не хочу тебя калечить, просто скажите, что не видели нас.

— Фобос, ты совсем из ума выжил? Теперь тебя точно казнят, — один из стражей так и не достал меч из ножен и сделал шаг, назад, пропуская нас.

— Я нашел посланницу, Ричи, все случилось так, как должно. Можешь передать Филу, мы изведем черную нечисть.

— Дурак ты, Фобос, — плюнул вслед нам второй стражник помоложе, — сам погибнешь, и семью свою уничтожишь.

Все, кто шел за мной, молчали, даже дети молчали. Бедный проулок наверное, не видел за раз столько разумных. Я встала к стене и поднесла к руне сай. Та зажглась красным огоньком, отчего вся толпа за спиной охнула единым вздохом.

Сердце у меня так билось, что, казалось, я слышу только

Стена медленно отошла в сторону, впуская меня в пыльный переход. Я сразу создала пару светляков, один оставила у себя, второй отослала в конец идущей за мной процессии. Магов среди них не было, хотя у парочки того же Фобоса были небольшие искры, зачатки магии. Процессия продвигалась медленно, все были нагружены вещами, ну хоть не голые ко мне идут и то хорошо, подумалось мне. Не нужно переживать, во что одеть. Расселить их у меня домов хватит.

— Катя, как пользоваться кристаллами? — спросила я сай.

— Видишь на управляющей пластине выемки? Вставь один.

— Опять ты умалчиваешь нужную информацию, — я фыркнула на сай. — Почему не сказала, что лучше иметь при себе такие вот кристаллы?

— Ты забываешь, что информация заблокирована командором, я знаю только то, что открывается мне, про прошествии некоторого времени. И отчего это зависит, я не знаю, Олли, или от твоего развития, или от того, где мы находимся. Вот сейчас, после того как я увидела кристаллы, поняла, как их использовать.

— Все, не фырчи, — успокоила я сай, потом повернулась к толпе, которая собралась на небольшом пятачке передпутями. – Сейчас я буду переводить вас в пещеру. Как только сходите спутей, никуда не угодите. Стоять рядом спутями. Вы не привязаны к пещере, и стражи могут вас не пропустить.

Я, конечно, врала. Хотя… почему бы грибам не побыть стражами? вполне годятся, и живут рядом с путями. Главное, чтобы мне жильцов не потравили.

— Мы готовы, — ответил за всех Фобос и стал пропускать ко мне напутисвоих соратников.

Я сделал шесть переходов, последним взошел на пути Фобос и несколько его друзей здоровяков.

— Прощай, «Черный Дол», — сказал он басом, и я активировала переход в «Надежду». Дома глубоко вздохнула. Наконец-то вернулась. Кристаллы уже стали темнеть, значит, скоро ночь.

— А теперь слушайте меня внимательно, — я призвала всех к тишине. Гномы и люди смотрели на пещеру и радостно переговаривались. — Я — хозяйка пещеры, меня зовут Олли Чер. Со мной проживают два мальчика и питомец квик.

— Но этого не может быть, — послышался девичий голос, а Фобос тут же недовольно покосился в толпу, прерывая девушку.

— В этой пещере есть жилье, и вы сами распределите между собой, как жить. Сегодня разрешаю занять семь домов. Внутри ничего не ломать, не разбирать.

По пещере пронесся громкий рык быка, я вздрогнула. Надеюсь, дети не забыли его покормить. Потом посмотрела вниз на пещеру. Вон мальчишки несутся к путям на платформе, видимо, увидели скопление людей, или квик закомандовал. Я чувствовала радость за своего малыша, который бегал по платформе, недовольный тем, что она медленно летит.

— Завтра мы познакомимся с вами и решим, как жить дальше. Ах да, чуть не забыла, в пещере живут разумные грибы.

Кто-то хихикнул, опять взгляд Фобоса усмирил весельчака.

— Я вполне серьезно вам это говорю, здесь живут разумные грибы, и они очень опасны. Могут отравить вас, но трогать я их запрещаю, и как и трогать их грибницы. За ваши жизни пока не отвечаю, так что просто предупреждаю.

Мне вдруг показалось, что у меня в голове мелькнула эмоция понимания и согласия. Неужели глазастые ко мне в голову без приглашения могут залезть?

— А ты не ставила ментальных преград, Олли, — «успокоила» меня Катя, — они тебя все время читают.

— Ты почему сразу не сказала? — возмутилась я.

— Олли, я решила, что ты знаешь, да и полезно это для большего сближения с грибами, теперь они тебе доверяют и знают, что ты им не враг.

Я вздохнула и посмотрела на толпу.

— А теперь медленно спускаемся, познакомлю вас со старожилами и будем расселяться на ночь, скоро совсем стемнеет.

Ручеек новеньких потек вниз, все крутили головами и тихо переговаривались. Фобос пошел со мной рядом.

— Я знаю, у тебя много вопросов, посланница.

— Очень много, Фобос, — кивнула я, — хотя бы почему ты называешь меня посланница, но сегодня был тяжелый день, и серьезно поговорить у нас пока нет времени. Утром все решим, командор Фобос, — сказала я на автомате и тут же чертыхнулась про себя.

— Я не командор, — мужчина тяжело ступал по ступенькам, — и недостоин им быть.

— Все может измениться, — я решала выкрутится хоть так.

Внизу толпа опять собралась, сомневаясь, идти или не идти по рунной дороге, как раз прилетели мальчишки. От толпы они, надо сказать, были в шоке и со слезами на глазах искали меня, вернее, кинулись за квиком, который нашел меня довольно быстро. Дернул за штанину и ловко вскарабкался на плечо, возмущенно квикнув на стоявшего рядом со мной Фобоса.

— Все хорошо, — я почесала своего трудяжку за ушком и представила моих мальчишек, — Это старожилы пещеры «Надежда», Амиль и Разус, они тут почти все знают, прошу быть внимательными к их рекомендациям.

— Слушать мальчишек! — перевел мое пожелание Фобос, довольно грозно посмотрев на своих ребятишек, которые уже шушукались и показывали пальцами на подлетающую ко мне платформу. А что, имею право лететь, я хозяйка!

Поэтому я попросила Грума мою телегу катить за мной, а сама уселась на платформу и полетела вперед, показывая идущей вслед за мной толпой дорогу. Много было восхищения и дорогой, и травой. Странно видеть, когда кто-то просто жует траву. Так же все ахнули, когда увидели грибы. Глазастые спрятались в кустах и наблюдали за нами.

— Вот, пожалуйста, это разумный вид грибов, если на них напасть, можно отравиться. Будьте с ними вежливы и останетесь живы.

В голове сразу же появилась вереница ведер с удобрением. Эти глазастые совсем обнаглели! Я убрала половину. Потом еще половину, а потом сказала, что у меня есть кое-что получше ведер. Грибы заинтересовались, и я увидела, как они моих новых жильцов в яму свою засыпают. Возмутилась, что не это имела в виду. В общем, ждите, завтра приду.

Квик что-то пищал мне, наверное, отчитывался, сколько грядок пропололи и полили. Мальчишки сидели на платформе со мной и свысока

— Это бык, случайно из стазиса выпустили, теперь вот приручаем, нужно ему коров доставить, чтобы успокоился.

— Мы его кормили, — тут же отчитались мальчишки. — Пять ведер воды выпил и два тележки корма съел.

— Молодцы, — похвалила я мальчишек.

Я очень устала, думаю, что даже еду нет сил приготовить, — все же перевести такую ораву через пути довольно тяжко даже с кристаллами. Я себя-то еле ношу, а тут сразу и много.

Я показала дома, которые пока можно занять, подальше от меня и на другой стороне. Завтра уже будем перепись делать, да думать, как жить. Забрала из своей тележки молочную продукцию, одну палку колбасы, взяла один шмат мяса и приправы, а все остальное отдала Фобосу.

— Думаю, вам нужно кормить детей, — сказала я мужчине. Гном строго посмотрел мне в глаза, но, видимо, с моими глазами было все нормально, и он с благодарностью кивнул.

Я выложила все продукты на столе в кухне. Мальчишки сидели дома и смотрели в окно на новеньких, а я пошла показывать, как включать печи для готовки, нужные артефакты завтра уже из лаборатории перевезем. Так же показала, как мыться. У меня голова кругом шла от того, сколько всего нужно сделать.

— Не надрывайся, Олли, переложи половину своей работы на новеньких, посмотришь справятся ли они, — советовала Катя. Я согласно кивнула. Напитала в самом последнем доме плиту, она совсем выдохлась, и потопала домой.

Пока принимала ванну, мальчишки на скорую руку сготовили нам ужин. Нарезали колбасу, обжарили ее добавили нарезанную картошку, прикрыли сковороду крышкой. Картошка получилась душистой и что радовало, наконец-то соленой.

В дверь постучали, когда мы только сели есть. Я нехотя потопала на выход. Наверное, что-то случилось у новеньких.

За дверью стояла девочка-подросток. Она подала мне небольшой поднос и поклонилась.

— Приятного аппетита, госпожа, еда нехитрая, но будем счастливы, если отведаете.

Девочка покраснела под взглядами мальчишек, которые с любопытством выглядывали из кухни, и быстренько убежала. Я заперла дверь, донесла поднос до стола и открыла полотенчико, которым он был накрыт. В большей миске была каша с кусочками мяса и овощей, в кувшине — взвар, который аппетитно пах ягодами. Парочка тонких лепешек вместо хлеба. Я поставила все на стол.

— Ешьте, дети, — сказала я мальчишкам, а у самой ком в горле от умиления. Ведь подумали о нас, не забыли, еду прислали. Может, и правда у нас получится жить вместе.

Глава 22

Утро встретило меня жужжанием пылесоса и еле слышными разговорами за стеной дома.

Мальчики с квиком еще дрыхли. Я прикрыла к ним дверь и потопала на кухню готовить завтрак. Наконец-то у меня есть хоть какие-то продукты и можно что-то сотворить. Выбор пал на сырники. Пока все есть, и творог, и сметанка, и масло с мукой, даже яйца была аккуратно уложенные в глиняный кувшин с широким горлом.

Правда, не такого качества, к которому я привыкла на Земле, но куда деваться. Мука грубая и какая-то серая, яйца мелкие, масло с заметным запахом и немного горчит, а сметана жидковата… Но все равно это уже лучше того, чем я питалась тут столько времени.

Решила, что пока не поем, на улицу не выйду, хотелось собраться с силами. Сырники на удивление получились вкусными, а может, я просто очень соскучилась.

Мальчишки проснулись, и умывшись, уже сидели за столом, ожидая, когда я положу им на тарелки по парочке сырников, полью все сметаной и посыплю растолченным сахаром. Тут же свежий горячей взвар из веточек и ягод. Квик озабоченно осматривал положенные перед ним мытые овощи и сопел, явно не находил того, чего хотел. Потом выбрал морковку и нехотя стал хрустеть.

Еще полчаса мы собирались, потом все же вышли на улицу. Что я могу сказать. Хорошо, когда есть тот, кто может сделать за тебя твою работу. Я удивленно посмотрела на выметенную и вымытую рунную дорогу. Оказывается, она очень красивая. Я, конечно, знала это, но, когда она сверкает в свете кристаллов это видно намного лучше. Тут как тут сразу оказался Фобос, поклонился мне.

— Доброе утро, хозяйка.

Мне же как-то неудобно стало, я тут прохлаждаюсь, а у меня жильцы уже работают. Две смешливые девушки вовсю намывали натирали дорожку, рассматривая вспыхивающие узоры. Еще парочка командовала стайкой ребятишек по сбору мусора в аккуратные кучки.

— Зовите меня Олли, — попросила я здоровяка, — без всяких хозяек.

Гном серьезно кивнул. Сегодня он был еще больше похож на командора. В чистой одежде, с заплетенной в две косы бородой и схваченными на затылке в хвост волосами. Ну как можно быть таким похожим! Я завороженно смотрела на него, пока он не улыбнулся, убирая с меня состояние ступора. Командор не улыбался, я знала его всего пару часов, и за это время он ни разу не улыбнулся.

— Олли, нам нужно поговорить, но сначала поговори с людьми, обозначь, что нужно делать. У нас пять семей, четверо мужчин без семей и три одинокие девушки. Пять домов заняли семьи, два дома поделили женщины и мужчины. Нужна мебель, посуда, продукты, все это можно взять в городах. Придется тебе открытьпути, а нам повоевать…

— Постой, — остановила я Фобоса, посмотрела на глазеющих вокруг мальчишек и недовольного квика, который уже сидел на платформе и возмущенно страдал, что мы не летим на огород, — Амиль, Разус сегодня на вас огород, летите с квиком, вы знаете, что делать. Я пока пройду к лаборатории с Фобосом.

Довольные мальчишки запрыгнули на платформу и под завистливые взгляды собравшейся малышни полетели в сторону огородов.

— Пойдем, Фобос, и позови всех своих. Не нужно воевать за вещи, я дам вам на первое время все, что нужно.

Я открыла лабораторию, прошла по длинному коридору, выбирая, какую из комнат под стазисом отдать новым жильцам. Потом активировала вход и сказала гному, что из этой комнаты можно забрать все, что нужно. Здесь были и кровати, и столы, и посуда. Управляющий Брис не сильно доверял сохранению вещей домам и все, что мог, стаскивал в лабораторию. Пришлось призвать платформу и отдать ее в помощь жильцам, жаль, не успела большую подготовить.

Как только люди получили работу, и — самое интересное занятие — подбирать для себя мебель, мы с Фобосом пошли

— Это вполне реально, — тут же согласилась Катя, — от проникновения чужих может быть система защиты.

Об этом я сказала Фобосу, и тот зычно приказал всем своим никуда не лезть и ходить только по коридору на выход.

В кабинете управляющего Фобос огляделся, было видно, что у него, как у меня, много вопросов.

— Начни ты, Фобос и давай говорить на ты, все же нам тут вместе жить. Присаживайся, — я показала ему на одно из кресел, — долго разговаривать не будем, только главное, нам еще отбирать мебель.

Мужчине мои слова понравились. Он сел в кресло и приготовился слушать, хотя мне хотелось послушать его. Я вздохнула:

— Я — душа из другого мира, — сказала я. — Как только я появилась в этом мире, меня столкнули в пропасть, «черную бездну», за то, что Олли Чер трогала артефакт древних и заразилась тьмой.

Фобос кивнул, вид у него был не удивленный.

— Тьма не может влиять на меня, я смогла выбраться из нижних уровней и стала жить в этой пещере.

— Ты видела моего предка,— кивнул мне Фобос.

— Почему ты так решил?

— Я — прорицатель, — легко сказал мужчина, — слабый, вижу только себя, редко. Дар достался от прабабки из людей. С детства я вижу сны, и когда стал взрослым, мне впервые приснилась ты, посланница. Я знаю, кто ты, я знаю, что мой предок отдал тебе свою магию и эту пещеру, — мужчина покрутил головой вокруг. — Я знал, что встречу тебя и ждал эту встречу, готовился к ней. Меня считают сумасшедшим, и только мой отряд, который верен мне до последнего вздоха, без сожаления пошел за мной. В подгорном королевстве зреет тьма, она набирает силу, и только ты сможешь все исправить. Ты не знаешь, что тебе предстоит, Олли Чер. Все твои великие дела еще впереди.

— Ты меня пугаешь, если честно, — я напряженно посмотрела на Фобоса.

— Не бойся, Олли, — гном улыбнулся, — Я помогу тебе, мой путь — помогать тебе и твоему мужу.

— Мужу? – Я удивленно посмотрела на Фобоса, — у меня нет мужа…

— Муж есть, — Фобос словно прислушался к себе, — я знаю, что у тебя истинный из драконов, золотой род.

— Фух, — я выдохнула, — инквизитор, его тут нет, и мы не успели пожениться. Вернее, я не хочу замуж.

— Глупости все это, женские страхи, — махнул рукой Фобос, — лучшего мужа не сыскать.

Перед глазами предстал Аньян с мукой в глазах, который тянет руку к работающимпутям. Я покачала головой, прогоняя видение, сердце в груди кольнуло, а неприятная тянущая боль где-то внутри усилилась.

— Не думаю, что мы еще увидимся, — покачала я головой, — и давай не будем о нем, у нас своих дел по горло. Лучше расскажи, что такое тьма и как у вас получилось жить с ней по соседству и не изменяться.

— Наш мир погиб не просто так. — Фобос начал издалека, но я не стала его останавливать, слушала внимательно, —Наверное, проблема в том, что у нас было много рас, много обид, войн. Но потом настал век процветания, золотой век. Но кто-то решил, что нам слишком хорошо живется, и появилась они, темные. Говорят, во всем виноваты драконы, но это не так. Виноваты все темные, что из года в год собирали силы, а потом ударили. У темных нет деления на расы, они были заражены завистью, злобой: последний сын, которому не досталось наследства; падшая женщина, которая думала, что ей сойдет с рук неверность; влюбленный, которому отказала девушка; старик, растлевающий малолетних, и ему хотелось, чтобы его за это не наказали; все, кто считал себя обиженными и в душе которых была тьма, шли в секту под названием «Дети тьмы». Они хотели жить по своим правилам, как им хочется. Они создали яд, который уничтожил все, чем владели наши предки. Основные изобретения были на основе эльфийской магии, вот и ударили они своим ядом именно по светлой магии. Ты понимаешь, что я рассказываю? — спросил Фобос.

— Да, — я кивнула, —но твой предок говорил, что их предали драконы.

— Когда весь мир накрыла тьма, мы в подгорном королевстве выжили и даже смогли бороться с тьмой. Она опасна, но в малых количествах дает защиту от тьмы. Мы выживали как могли.

— Скорей всего, это похоже на ваши прививки, — тут же сказала Катя.

— Мне это понятно, — я согласилась с сайгоном.

— Так вот, когда темные поняли, что они не просто уничтожили эльфов, которые были средоточием нашего мира, но уничтожили мир: негде устраивать свои законы, не кем командовать, некого завоевывать, — Фобос ткнул пальцем в потолок. — Во внешнем мире все очень плохо, большая концентрация тьмы. Нам, разумным, там не выжить без магии, а магов почти всех извели. Да, Дремор заразили драконы, но они были из «Детей тьмы», твари, что притаились в наших рядах до поры, делая вид, что обычные беженцы. Понимая, что мир они потеряли, они сошли с ума, просто по-другому понять их действия невозможно. Они решили, что твари тьмы — это истинная форма жизни, и все мы должны жить так, как звери.

— Значит «Дети тьмы» до сих пор существуют? — спросила я.

— Мы почти всех уничтожили, еще пару столетий назад. Они затаились, выжидали не одну сотню лет, копили свою ненависть. Но сейчас они опять повылезали из своих нор. Я знаю, что на нашего короля было несколько покушений. На меня, как ярого охотника на темных, написали поклеп, и я угодил в тюрьму. Моя семья не смогла оплачивать еду и дом, и залезли в долги. Когда прошел суд надо мной, и меня оправдали, то тут же забрали в долговую яму, как главу семьи. Все это происки темных, я знаю точно. Меня пробовали завербовать в свои ряды. Я не поддался, знал, что должен ждать тебя посланница. А ведь многие соглашаются, не видят причин отказывать тем, кто щедро сыплет золотом. А еще темные мутят народ, говоря о том, что во внешнем мире давно

— А если это правда? — тут же спросила я.

— Нет, три года назад король отправлял отряды на прорыв в верхние пещеры. В мире все также властвует тьма. Жуткие чудища, страшные растения. Из двадцати гномов вернулось всего пятеро, и все они были седыми оттого, что увидели Олли, один потерял рассудок. Наверху нет жизни, но темные набирают силу, заражают в души разумных, точат их слабые силы нашептываниями о лучшей доле.

— Я не знаю, чем могу помочь, — прошептала я Фобосу, взгляд у него, как у его предка, такой же пронзительный, так и жду, что сейчас скажет: «Ты должна, Оллья!»

— Ты спасешь всех, Олли, а твой муж будет помогать тебе, ему как дракону из золотого рода не страшна тьма. Я буду следовать за вами и помогать, посланница.

—У меня нет мужа, Фобос, — я скривилась, —и думаю, с инквизитором, мы больше не увидимся.

Гном хмыкнул, улыбнулся многозначительно, но больше ничего не сказал, а мне и не хотелось слушать его предсказания насчет Аньяна.

— Я должна передать кристаллы памяти королю, — сказала я Фобосу, — думала, что встречу мне организует прорицатель Тарус. Знаешь такого?

— Знаю, сильный прорицатель, ты действуешь в правильном направлении. Через несколько дней нужно выйти в город, найти его.

— Главное — это продукты, а не прорицатель, Фобос. Но было бы прекрасно его найти тоже, я бы такой груз с души сняла! Твой предок выдал мне задание, и я хочу его выполнить.

— У тебя все получится, — кивнул мне Фобос. — А теперь командуй, что нужно делать в пещере. Скоро у нас не будет времени на мелкие работы.

Ну, про мелкие работы в пещере Фобос сказал зря. Я хмыкнула. Ничто не улучшает настроение женщине как работающий мужчина, а если их несколько, это вообще эйфория…

Глава 23

Пока мы с Фобосом разговаривали, мебель, которую я отдала новым жильцам, уже вынесли на улицу.

— Кто у вас понимает в разведении животных? — спросила я Фобоса, и мне тут же представили мужчину зрелых лет, Дино.

Фобос удалился командовать доставкой мебели по домам, а я пошла с Дино и его взрослым сыном в зал стазиса животных. Нужно думать, кого первым оживлять.

Из зала мужчины вышли в полном офигении, многих животных они увидели впервые. Я послала их к хозяйственным постройкам посмотреть, что нужно отремонтировать, а сама вернулась в зал управляющего кристалла и слила в него всю имеющуюся энергию в искре.

— Думаю, вечером нужно отпраздновать первый день, со всеми познакомится и одарить доступом к артефактам, не буду же я все время бегать всем все открывать.

— На управляющем кристалле дай ограниченный доступ, — тут же подсказала Катя.

— Это как? — я тут же приложила к кристаллу руку и замерла, пересматривая нужную информацию. Я удивилась, сколько всего тут можно настроить… Эх, тут даже мальчишкам запрет можно поставить на работу со стазисом животных, и поливалки в огороде на режим самополива включить, но энергии будет тратиться больше. Если включать всю работу артефактов на автоматику, то вообще заоблачные потери, как только бывшие жители справлялись.

— Последние годы работали сами, — успокоила меня Катя, — и ты совсем не понимаешь в энергии. Сливай каждый день свои излишки, и твоя искра будет расти. Плюс ты смотришь на работу с силой, а если настроить заклинания, то расход будет в разы меньше.

— Я поняла, что совсем ничего не поняла, — хмыкнула я и вышла из иллюзии кристалла. — Как думаешь, то, что рассказал Фобос, правда? Про сектантов этих?

— Думаю, ему нет нужды врать, — сказала Катя, — но тебя не это волнует.

Вот же сай! Я вздохнула и повинилась:

— Если Фобос потомок командора, не потребует ли он вернуть ему пещеру?

— Пещера не принадлежала Фобосу лично. «Надежда» — пещера подгорного королевства, так что не переживай, Олли. Никто у тебя твой дом не отнимет.

— Еще лучше. Король, значит, может забрать…

— Не думаю, — Катя меня успокаивала, — управлять пещерой можешь только ты, Олли. Поверь, во всем королевстве больше нет мага с сайгоном, и думаю, не скоро появятся.

А потом был целый день суматохи, спасибо женщинам, накормили нас с мальчишками, а то у меня не было времени даже обед приготовить. Носилась по всей пещере, показывала, что нужно делать новым жильцам.

Мальчишкам доверили командовать ребятней, которая рвала траву в саду и делала комбикорм. Квик яростно охранял свой огород, и я решила, что ему лучше сначала привыкнуть к новеньким.

Дино с сыном Марком обошли все загоны и пометили те, что нужны для коров, коз, кур, гусей, овец… и так далее. В общем, решили разбудить хотя бы по паре животных, посмотреть, как они будут себя чувствовать, кроме кур, их будем выводить из стазиса всех.

Так что до вечера мужчины работали в загонах, чинили все, ребятня рвала траву и делали комбикорм, женщины занимались уборкой территорий, варили еду и стирали. Возле домиков уже появились сушилки, натянутые между столбами веревки, и я решила, что вечером в торжественной обстановке нужно всем дать допуск к артефактам… неполный, все же я еще их опасалась.

Ах да, пришли грибы, напугали всех. А у меня в голове иллюзии ведер с удобрением. Вот настырные. Я позвала их за собой и привела к быку, а что, самое лучшее удобрение и экологичное. Я показала мысленно, что делать с какашками быка, который при виде грибов стал смирным и даже землю не рыл копытом, как он это любит делать для устрашения.

Несчастно посмотрел на меня и заскочил в свой домик, когда грибы заползли к нему в загон и принялись собирать его лепешки в ведра. Нужно им какую-нибудь тележку придумать. Я старалась думать, что грибы у меня берут нужное, а не помогают нам с очисткой территорий. Меньше знают, больше будут благодарны, а то знаю я их, сразу счет выставят.

В общем, день был насыщенный, и вечер удался на славу.

Я переговорила с женой Фобоса, Риной, и она согласилась, что нужно отпраздновать новоселье. Нужна помощь женщин, одна на всю ораву не наготовлю.

— Госпожа, вы только скажите, — вокруг глаз Рины тонкая сеточка из мелких морщинок, усталый вид, но глаза сверкают так, что становится не по себе, – мы все сделаем, зачем вам

— Зови меня, Олли, а я тебя — Риной, раз ты тут самая старшая будешь, за главную.

— Спасибо, госпожа, — Рина поклонилась, а я не стала с ней спорить. Вон, мальчишек сколько учила звать меня по имени: соглашаются, а потом опять «госпожа». Я вздохнула:

— Нужно посчитать, сколько продуктов и на сколько дней хватит, для сегодняшнего праздника я из своих добавлю: мяса, яиц, можно что-то вкусное придумать.

Еще три часа было потрачено на готовку. Одну из печей установили прямо возле дома, там же — стол для готовки.

Мужчины спешно собирали из материала, который нашли в зале стазиса с животными, навес над печкой, а также над длинными столами, которые сколотили прямо тут же. Насекомых, вроде, в пещере было мало, но к вечеру холодает, и под навесом все теплее будет. Я любовалась тем, как кипит вокруг жизнь, и подумала, что не жалею о том, что привела этих новоселов сюда.

Скорей всего, у нас не будет все так гладко, как хотелось бы, все же характер у всех разный, вон, женщины между собой уже пару раз ругались, но со мной все уважительно и глаз не поднимают. Пока побаиваются, что выгоню, но, думаю, это тишина ненадолго, окрепнут и начнут права качать, или я плохо разбираюсь в разумных.

— Ты, как хозяйка пещеры, можешь обращаться к «воле камня», — ожила Катя, — вершить суд. Титул хозяйки пещеры не просто так, Олли, твоя магия постепенно проникает во все, что тут есть: землю, растения, воду.

— Приятно это слышать, все же я слабая девушка, и мне защита нелишняя.

— Ты сильнее всех здесь, не прибедняйся, — отрезала Катя, — и спрячь свой боевой посох, пока мальчишки его не утащили.

Точно. Стайка сорванцов дожидались ужина и носились рядом по отмытой сверкающей дорожке, которая вспыхивала рунами и освещала их побегушки. Так вот, у Разуса в руках моя палка-сверкалка, вот паразит!

— Стоять! — закричала я, и, бросив полотенчико, которым вытирала руки, понеслась за детьми.

— Я поиграть взял, —на меня посмотрели невинные голубые глаза, и мальчишка передал мне в руки посох.

— Это не игрушка, — строго сказала я. Новенькие попрятались, а эти двое стоят, делают вид, что им стыдно, но я на такое уже не куплюсь.

— А можно хоть на платформе покататься? Мы ребятам покажем, как ею управлять.

— Квик! — возмутился питомец, что я разогнала всех его вассалов. Квик уже сидел на платформе и был сама доброта. Это он на огороде злобный квик, а тут милое создание. Квик без огорода — спокойный квик.

— Хорошо, — кивнула я и под визг малышни, которая ломанулась в сторону платформы, добавила: — только осторожно.

— Кто бы сомневался, — тут же сказала Катя, — они из тебя веревки вьют.

— Ну не знаю я, как быть строгой, это же дети…

Катя не ответила, но я и так понимала, что веду себя не педагогично, нельзя все разрешать. Я вернулась к женщинам, прислонила посох к стене и сказала, что этот артефакт очень опасный, и под их кивки вернулась к готовке.

Главным блюдом была, что бы вы думали? Конечно, тушеная картошка, но она мне так надоела, что я решила добавить к картошке галушки. Поэтому я их делала сама. Варила отдельно мясо, потом в этом бульоне варила галушки. Жарила на жиру лук до золотистой корочки. Потом на большие блюда выкладывала галушки, нарезала мелко мясо и обливала все жареным луком, приправленным перцем. Быстро и вкусно получилось.

Еще решила салат сделать, у нас он был самый ходовой по весне, когда хочется витаминчиков. Мелко покрошила капусту, туда же пупырчатые огурцы, пришлось выдержать целую битву с квиком, чтобы их собрать. Все это сдабриваешь зеленым луком, солишь, перчишь и мешаешь с маслом из ополо. Вкус, конечно, не такой, как от подсолнечного, но все равно вкусно.

На общий стол я отдала колбасы и сыр, а также баночку сметаны. Женщины из нее сделали десерт детям: тонкие лепешки пекли в сковороде, потом промазывали сметаной с сахаром, чередуя со слоем из ягод аливери, и вот получился простой вкусный тортик. Я такой тоже дома делала, только вместо аливери у меня клубника была.

Все женщины были спокойными, а вот девушки уже чуть задиристей. По разговорам я поняла, что они — невесты неженатиков. И вскоре у нас еще и свадьбы планируются. Главное, чтобы домов хватило. Поселок можно расширять, место есть, но пока нужно обустроить и восстановить уже то, что есть. Я даже подумала, что, если что и эльфийская пещера в ход пойдет, потом отвергла это решение. Грибы ее просто так не отдадут, сто процентов на нее свои шляпки нацелили.

Мне было приятно работать в женском обществе, оказывается, соскучилась по общению, и с интересом выслушивала рассказы о нехитрой жизни. В принципе, почти то же самое, что есть в памяти Олли. Тяжко девушкам приходится — еда дорогая, вещи тоже не дешевы, дома в столице купить невозможно, король там всем владеет. Платят за жилье аренду, а это большие деньги, но и работа в столице оплачивается лучше, и что, главное, она есть. А вот в небольших городках и деревеньках или пашешь на хозяина пещеры за еду, или идешь в искатели, которые за добром в зараженные города пещеры ходят. Женщины даже спросили меня, сколько они будут платить мне за аренду домов, но я сказала, что скажу об этом потом.

Если честно, я даже не думала, что нужно брать за аренду. Я в принципе не понимала, как правильно устроить сотрудничество с новыми жильцами. Подумаю об этом завтра, сегодня все равно голова не работает, еще и ноет в груди все время. Я выдохнула и постаралась не вспоминать об инквизиторе и поддаться общему веселому настроению, просто отдохнуть.

После того, как все умылись переоделись в чистые праздничные вещи и собрались под навесом за столами, Фобос сказал речь.

— Сегодня поистине великий день в истории подгорного королевства! Мы с вами, друзья, начинаем наш путь во внешний мир. Я говорил вам всем, что день, когда придет посланница, настанет, что приведет она нас в прекрасный дом, в котором мы будем спокойно растить детей. И этот день настал! Сегодня посланница дарует нам камень над головой, еду на столе и завтрашний день без слез!

Женщины прикладывали к глазам платочки, мужчины посматривали на меня с сомнением, но они верили

После речи ко мне выстроилась целая очередь, и я всем раздавала допуск к работе с артефактами. Для гномов и людей это простая операция носила сакральный смысл, это как прописка в пещере. Теперь у них есть дом, и лица людей буквально светились от счастья. Из всех новеньких жильцов только две имели искры, мальчишка десяти лет и девушка. Искры слабые, но на их запястьях рунные узоры были немного другие.

— Странно, что даже у бессильных появляются руны без сайгона, — сказала я Кате. — Я думала, что рунопись только для магов.

— Потому что эти узоры даешь им ты, — сказала Катя, — твоя магия и сила сейчас в каждой рунной татуировке, Олли. Ты не просто дала им допуск к работе с артефактами. Теперь ты можешь понять, где нужный тебе гном или человек, и даже можешь понять, чем он занимается, но это не скоро, тебе нужно еще подрасти. Сейчас даже король не имеет такой возможности, все, на что он способен, это работать с артефактами. Но современные артефакты слабы и не идут в сравнение с древними.

После того, как все получили свои допуски, началось веселье. Мы ели, пили, разговаривали, даже без алкоголя, казалось, я пьяна от общения и общего настроя.

— Старайся закрываться ментально, — поучала Катя, — первые дни будет тяжело всех чувствовать.

У одного из парней оказался музыкальный инструмент, что-то типа гуслей, на которых он весьма хорошо играл. Так что вскорости были песни, а когда малышей увели старшие дети, даже танцы. Я задумчиво смотрела на танцующих жильцов и улыбалась.

Все же жизнь прекрасна, ради таких моментов и нужно жить, даже несмотря на то, что я пережила, я бы снова на все согласилась, даже падение в бездну, чтобы опять вот так уютно сидеть под навесом, который задерживает тепло, смотреть на танцующих влюбленных и быть спокойной за свое будущее.

На две недели мы растянули те продукты, что у нас были. Разбудили кур, кроликов, двух коров, которые, к сожалению, не доились, и которых с радостью встретил бык. Зато одна из коз оказалась дойной, и густое молоко уходило детям.

Первая дойка была эпичной. Мы бегали за козой, а потом от нее, пока нам не помог Грум. Связал рогатую, и мы спокойно ее подоили. Ну, как мы, я. Оказывается, никто из женщин такого навыка не имел. Когда я отдала молоко детям, одна женщина из людей расплакалась и убежала, я удивленно смотрела на оставшихся.

— У нее младенец умер полгода назад, молока своего не хватало, а купить денег не было, — пожала плечами Рина, жена Фобоса.

Я печально покачала головой. Все же пока мы развиваемся, я не могла что-то требовать с гномов и людей. Они работают за еду и жилье сейчас, да и я не сижу на месте. Прописывать законы я решила чуть позже. Сейчас просто не было времени. Весь день занят чуть ли не по минутам.

Еще грибы! Вот где паразиты, скотину пугают, чуть ли не следом ходят, в задницы заглядывают. Объяснения, что так делать не нужно, не понимают. Вообще, странные создания, словно дети, мне даже их жалко иногда, но думаю, это они мне своими глазищами так мозги пудрят. Как посмотрят, так и стоишь смотришь зачарованно, пока они чего-нибудь не утащат. Но воровать стали меньше, уже прогресс.

Через две недели Фобос собрался в небольшой город Риис, там был рынок, на котором можно было закупить продукты, и знакомые там у Фобоса жили, так что гном взял с собой только свой отряд, тележку, золото и длинный список всего, что нужно купить. Составляли всей общиной, самое необходимое, пока самое необходимое.

— Ты ж узнай на счет Таруса, — попросила я Фобоса, — и обещай, что не влезете в какую-нибудь войнушку, — строго попросила я нового командора. А что, он достойный потомок своего предка.

Как оказалось, достоин он был даже больше, чем я думала.

Глава 24

Весь день я была как на иголках. Помогла на огороде квику, который допустил к нему несколько женщин, но кристаллы все также я напитывала. Потом готовила обед себе и мальчишкам. Сначала доили козу, теперь мы были более уверенней, и коза, которую назвали Марькой, быстро сдалась под общим натиском пятерых женщин под недовольное меканье, связана и подоена.

Детей напоили молоком и оставили немного на пышный омлет. Куры, которых у нас насчитывалось двадцать штук, усиленно неслись, я нарадоваться не могла. Яйца крупные, белые, глазу приятно, не та мелочь, что я в столице прикупила. Омлет выходил ярко желтый, вкусный, особенно если посыпать сверху зеленым лучком, да немного поперчить. Я вообще стала любительницей приправ, сыпала их везде, где только можно. Катя говорила, что это гномская привычка, они любят приправы.

Бык покрыл коровок, вот где радость была, значит, намечаем время отела, ждем телят и много молока. Овец через месяц можно стричь, мы не стали всех будить, пока хватало пятерых. Кролей, как и кур, всех разбудили, пятнадцать самок и два кроля. Развели по клетям, кормим травой и комбикормом.

Несколько дней разбиралась с артефактами, открыла стазисный зал и смотрела, что там нам припасли предки. Было все, что душе угодно, даже сепаратор, который из молока сливки делает. Запасливые были гномы что тут жили. И, что самое приятное, артефакты все просты в работе, только знай кристаллы магией наполняй.

Так что в последнее время я чувствую себя настоящей батарейкой, там пополни, тут напитай. Зато как же прекрасно, когда посуду моет артефакт, когда стирает артефакт, когда хлеб артефакт печет. Я прям словно домой на Землю вернулась. Ну и что, что все артефакты странные, с пульсирующими магией линиями и рунной вязью, главное работают. Катя успокоила, что вся информация, как создавать такие артефакты есть в главном кристалле, так что нужно растить артефакторов, ученых и зельеваров. Такую ораву скотины долго без добавочных витаминных зелий не вырастишь.

Женщин даже уговаривать не пришлось, чтобы дети учились. Все понимали, что за артефактами будущее, тем более, как попробовали, как это облегчает труд. Все одиннадцать детей учились, даже двухлетняя малютка. Я включала обучающую иллюзию и потом объясняла, что было непонятно. И сама училась, и детям плюс. Конечно, нужны настоящие учителя и

Жильцы привыкали к пещере, в которой ярко светят кристаллы, где магия не страшна и можно спокойно плавать в озере, не опасаясь чудовищ. Привыкали пользоваться артефактами и получать удовольствие от того, что есть свободное время, которое можно потратить на то что хочешь сделать сам.

Еще все мечтала о платформе, даже Рина украдкой каталась на ней, пока никто не видит. Эх, знали бы они, что платформа всего лишь простая помощь для переноски грузов, а ездили и даже летали в древние времена на огромных артефактных машинах. В иллюзиях очень красивые дирижабли и мобили, похожие на наши машины, но на магической энергии. В подгорном королевстве были такие артефакты, но у богатых в нижних пещерах и в столице Дремор.

В общем, целый день я была как на иголках и суматошно носилась по всей пещере. Фобосу и его отряду после привязки к пещере можно самому ходить попутям, кристаллы я им наполнила под завязку, так что должны дотянуть, отсюда я их отправила, а вот назад сами. Поэтому я все же не выдержала, и когда прошли все временные отчеты, полетела в сторонупутей. Если не вернутся через час, я сама за ними пойду. Рина кивнула мне, когда поняла, что я лечу встречать ее мужа, тоже небось вся на нервах.

Пролетела мимо собирающих ягоды ребятишек, которые делали вид, что они работают, а не ягоды едят, желтые губы их выдали. Улыбнулась им и помахала рукой. Квик меня в последнее время все время бросает, с детьми ему интереснее, увидела его ушки, мохнатый предатель.

Быстро поднялась к путям и замерла, прислушалась к своей связи с Фобосом. Потомок командора с каждым днем, мне все роднее, словно брат, которого у меня не было. Один плюс, перестал меня посланницей звать, а то прям себя миссией какой-то ощущала.

Когдапутизаработали, я облегченно выдохнула, а вот когда в сполохе магии, появилась первая партия мужчин, удивленно открыла рот. Связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту, вместе с Фобосом на путях стоял Тарус.

Взгляд у него был ну очень злой.

— Принимай, хозяйка, гостя, — весело сказал Фобос, рука у него была перевязана, я недовольно посмотрела на него, потом на Таруса.

— Ну просила же, не лезь куда не надо.

— А я никуда не лез, — пожал плечами Фобос, помогая друзьями стаскивать спутейтуго набитые мешки и ящики, чтобы датьпутьвторой группе, — Он сам меня нашел, кто ж от такого подарка откажется. Правда, в гости он идти не хотел, все тебя просил позвать. Ну я же понимаю, что тебе лучше с этим прорицателем на нашей территории встретится. Я этим королевским лизоблюдам не доверяю, — выдал Фобос, — среди них много темных.

— Гы-гы, — возмущенно сказал Тарус и злобно посмотрел на Фобоса.

Я подошла к прорицателю и вытащила кляп, потом стала его развязывать.

— Олли, — сказал Тарус, — Зачем ты ушла, Олли?

— Надо было, вот и ушла, — я сняла веревки с прорицателя, который стал разминать руки, а потом оглядываться по сторонам.

— Где я? — видимо, понял, что тут он раньше не был.

— Пещера «Надежда», — весело сказал ему Фобос, — а это хозяйка кристальной пещеры, Олли Чер. Прорицатель, разве ты этого не видел в своих снах?

— В своих снах я видел небо над головой и девушку, которая разгоняет тьму.

— Эй-эй, потише, — постаралась успокоить Таруса. — Я вам не богиня, чтобы такое творить.

— Я уверен в этих снах, — сказал Тарус, а Фобос хмыкнул.

— Это я и без тебя знаю, мне кровь предков уже давно о посланнице видение дала.

— Заколебали! — рявкнула я на мужчин, — Я простая девушка, с кучей проблем, у меня нет сил тьму разгонять, у меня есть только пещера и древние артефакты.

Потом я задумалась, ну как же, я забыла про шкатулку командора.

— Пошли, прорицатель, будешь сегодня гостем. Мне нужно поговорить с тобой о короле.

Тарус еще долго ворчал, что не дело его воровать, что будет плохо страже, которая его охраняет, но его никто не слушал. Мужчины складывали продукты на большую платформу, которую мы специально приготовили, а я думала, как передать королю шкатулку. Не думаю, что короля можно выкрасть, как прорицателя, а отдать шкатулку командора я могла только королю в руки.

Ну, Фобос, проблем добавил! С другой стороны, это все равно нужно сделать, и лучше сделать это быстрее. А еще у меня сердце екнуло от желания спросить, как там инквизитор. Наверное, уже женился на своей драконице.

— Ты его истинная, Олли, когда до тебя дойдет? Если появилась связь, больше никто не нужен, — тут же вылезла сайгон.

Я мысленно послала Катю куда подальше, сжала губы посильнее и просто пригласила Таруса сесть на платформу. Мужчина после того, как понял, что пещера необычная, замер и смотрел по сторонам немигающим взглядом. Надеюсь, у него сейчас его видения не полезут. Мне только еще каких-то эпических заданий не хватало.

Тарус был заторможенным. У нас вошло в привычку ужинать всей общиной. Так что он смотрел на веселящихся жильцов пещеры и странно улыбался, словно блаженный. Продукты погружены в стазисные камеры лаборатории, пока разберем, что куда. Список был большой, но Фобос умудрился привезти намного больше. Я даже заметила мечи (вот зачем нам тут мечи?), но спрашивать, пока не стала. Завтра потребую отчет, и чего он удумал, не пойму. Не дурак же он идти на темных самому с небольшим отрядом.

В общем, уложили спать Таруса в одном из пустых домов, утром я хотела поговорить с ним, пусть в себя придет.

Пока утренние работы меня не отпустили, Тарус ходил по поселку, все оглядывал, даже смотрел учебные иллюзии, завороженный не меньше детей.

Уже ближе к обеду я взяла у Рины кувшин взвара, свежих лепешек и повела Таруса к столу под навесом, разговаривать.

— Итак, мне нужен король, — сказал я, когда прожевала лепешку и запила все взваром. Тарус чуть не подавился

— В каком смысле? Поверь, тебе лучше не думать о других мужчинах, Олли.

— Тьфу, я разве сказала о мужчинах? Мне король нужен в другом смысле. Слушай.

И я рассказала все Тарусу: и про шкатулку, и про то, что мне нужно

Тарус думал недолго.

— Я устрою твою встречу с королем, я ему уже рассказал о тебе, Олли. Тем более, когда Аньян ушел, мне пришлось это сделать, самый сильный инквизитор, и такое.

— Какое, — сердце дернулось и забилось с удвоенной силой, — что с инквизитором?

— Стало интересно? — Тарус посмотрел на меня с укоризной.

— Нет, — я тут же сделала вид, что увлечена лепешкой.

— Что тебе сказала Анора?

— Не знаю такую,— я пожала плечами.

— Она призналась, что хотела тебя убить, чтобы отомстить Аньяну за пренебрежение, чтобы попытаться его вернуть. Он чуть не убил ее.

— Она родила ему сына, как он может, — возмутилась я.

— Она родила своему мужу, и не факт, что это его ребенок, но ее мужу уже в принципе все равно, он умер. Вот и решила Анора вернуть себе Аньяна, а тут увидела тебя с ним. Драконица всегда легко решала свои проблемы, особенно когда есть золото. В трущобах тебя поджидали убийцы, это чудо, что тебя не убили, Олли.

— Чудо и магия, — сказала я немного заторможено. Новая информация мне не нравилась, ведь тогда получается, что я дура…или не дура… ведь замуж за Аньяна не собиралась, но… все же была готова сдаться.

Я вздохнула, стараясь выкинуть ненужные мысли из головы.

— Так ты рассказал королю обо мне, потому что Аньян ушел… а, кстати, куда ушел? — я удивленно посмотрела на Таруса. — Куда можно уйти в подгорном королевстве?

— В нижние пещеры, — сказал Тарус, — скорей всего, сюда. Ты же чувствуешь вашу связь, Олли. Вот по этой связи он идет к тебе, идет сквозь тьму.

— Ты… этого не может быть, это самоубийство!

Тарус молчал, не торопясь меня успокаивать.

— Ты же чувствуешь его, — зато заговорила Катя, — боль в груди, это твоя связь с Аньяном.

Я тронула солнечное сплетение и замерла, пытаясь осмыслить, что натворил инквизитор. Зачем он пошел во тьму?! Зачем?

Видимо, последние слова я сказала вслух, потому что Трус ответил:

— Потому что ты его кристалл души, без тебя он умрет, так устроены драконы. Он может прожить чуть дольше без тебя, все же полукровка, но все равно конец без истинный один, медленная смерть от тоски.

— Как такое может быть, они бы все вымерли уже давно, — возмутилась я на такую несправедливость.

— Без истинной пары дракон может жить долго и детей иметь.

— Так зачем эта связь?

— Дар богов, а боги слишком ревниво относятся к тому, кто не уважает их дары и их выбор. Если бы оба были драконами, но не было этих сомнений. В ту же минуту что вы встретились, стали парой. А вам тяжело, потому что у Аньяна кровь разбавлена, а ты вообще не драконица. Пусть связь появилась, она работает в одну сторону, плохо Рашу.

— Мне тоже плохо, — вырвалось из меня, потом я выдохнула, — в груди ноет и ноет, я думала, что просто переживаю, из-за всего, что происходит, но сай сказала, что это связь тянет.

Тарус встрепенулся:

— Значит, жив еще, — прорицатель выдохнул, — не могу я видеть, его путь закрыт от меня.

— Что же мне делать? — Я посмотрела на прорицателя, — Я не прощу себе, если с ним что-то случится.

— Я не знаю, Олли, молись, чтобы он нашел тебя, проси спящих богов, чтобы дали тебе знак, как ему помочь. Я бессилен дать тебе ответ.

Тарус ушел через день, когда мы обговорили все этапы встречи с королем. Я хотела отдать шкатулку на нейтральной территории, где-нибудь на отшибе королевства. И лучшего места, чем деревушка Олли, и придумать нельзя,путитам есть, так что место и время встречи с королем были назначены.

Я проводила Таруса и еще несколько дней ходила сама не своя, мне казалось, что связь с Аньяном стала прерываться, словно кто-то дергает за веревочку, что тянется от меня к нему.

А потом в один из дней меня так дернуло, что я понеслась кпутямпод удивленные взгляды женщин, с которыми мы перебирали крупу.

Как-то само собой получилось напитать тело энергией, и неслась я так, что за мной ветер в мелкие ураганы собирался.

Путидрожали, как в мареве, словно кто-то стучится снаружи. Я шикнула на грибы, которые как три самурая выглядывали из-за кустов, сверкая глазищами.

Потом посмотрела на дисплей, где нужно набирать нужный адрес. Там сверкали и переливались сразу несколько рун.

— Нажми руну «стоп» или «вперед», Олли, — сказала Катя. — К нам гости.

— Так это точно, кто-то стучится? Как такое возможно?

— Я не знаю, Олли, у меня нет такой информации. Но инквизитор допущен кпутямна высших уровнях, так что может быть у него есть универсальный ключ.

— А если это не он?

Мне вдруг стало так тоскливо и больно в груди, словно кто-то пронзил тонкой спицей. Я с силой нажала на руну «вперед»и сжала кулаки, готовясь к тому, чтобы применить магию, если это не Аньян.

Сердце билось, как сумасшедшее, мысли разбегались, как тараканы. Я тут же пожалела о своем решении, нопутиуже засверкали, закружили, пропуская к нам того, кто стучался.

Глава 25

Их было четверо. А Тарус не говорил, что с Аньяном кто-то пошел. Пока магияпутейрассеялась, я напряженно ожидала того, что произойдет.

Аньян был ранен — кровавые разводы по лицу, рваные доспехи, но вполне живой, а вот… Я замерла и даже рот открыла от удивления. Эльфы! Это же эльфы! Светловолосые, уши длинные...

— Этого не может быть, — почти одновременно с Катей сказали мы.

— Олли, — хрипло выдохнул Аньян, — тебе лучше не подходить близко. Я знаю, что ты не повержена тьме, но у нас зараженный.

Эльфы подхватили и вынесли на

— Он сейчас обернется, Ланэ, нужно его уничтожить, пока он не кинул споры, — сказал Аньян одному из эльфов. Тот поднял измученное лицо, с отчаяньем посмотрел на меня, словно я могла что-то сделать.

— В пещере есть очистители, может, они помогут ему, — прошептал Ланэ.

— Ему не помочь — слишком поздно, — эльфы переглянулись, а я стояла столбом, слишком невероятным был приход эльфов и все происходящее.

И тут из кустов вылезли грибы. Разумные грибы сами по себе странность, но сейчас глазастики, словно сомнамбулы, перли вперед к умирающему эльфу.

— Что это? —мужчины сразу ощерились оружием и магией, а я завопила.

— Нет! Не трогать!

Все замерли, а грибы, приблизившись к умирающему эльфу, стали рядом с ним и как болванчики закачались из стороны в сторону. В моей голове заголосил целый хор. Это было больно, так что я застонала и сжала уши.

Чернота, которая терзала эльфа, стала собираться в сгусток и тянуться к красному грибу, впитываясь в глазастого. Через пару минут все закончилось. Эльф лежал на земле с чистой, белой кожей, дыхание его было спокойным, а красный гриб заметно подрос и даже как-то горделиво приподнял свою шляпку с красными маревом из ядовитых спор.

— Спасибо, следящая, — медленно прошелестело в голове. Как только меня тут не называли: тварью бездны, героиней, душой другого мира, истинной, посланницей, теперь еще и следящая, просто прекрасно!

—Катя, мы так и не посмотрели, что там за очищающие артефакты, — сказала я притихшей сай.

— Это грибница, Олли, я теперь могу видеть, очистителем была грибница.

— Это невероятно, — один из эльфов посмотрел на гриб, потом встал и поклонился спасителю, — благодарю, Дом светящихся листьев в неоплатном долгу перед тобой, незнакомец.

— Красный, так вы питаетесь тьмой? – я решила задать вопрос эволюционировавшему грибу, видимо, ему теперь можно больше чем картинки мне кидать.

— Она для нас еда, да.

Пока эльфы благодарили грибов, которые гордо задирали шляпки и кидали мне картинки с кучами перегноя и горой какашек от животных, меня тискал Аньян. Заграбастал свои объятия и не выпускал.

— Кристалл души моей, больше так не делай, — шептал он мне в ухо, — не хочешь меня видеть, я просто уйду, буду рядом, но, чтобы ты не видела.

— Ты сумасшедший, — прошептала я ему, замирая от приятного жара, что расползается по телу. А почему бы и не сдаться? Разве можно устоять перед таким напором? Я поморщилась, а вот перед запахом устоять я могу. —Тебе нужно умыться и поесть, а потом расскажешь, где эльфов нашел.

Пока спустились по лестнице и пошли к поселку, собралась толпа моих жильцов, которые шли в сторонупутей. Впереди шел озабоченный Фобос, за ним — что-то ему втолковывавшая Рина. Стоило им увидеть меня в окружении чужаков, у Фобоса даже лицо перекосилось от отчаянья. Он попер вперед на нас, как торпеда, сжимая кулачищи.

— За мной! — рявкнул он своим дружинникам.

— Стой, — я кое-как оторвалась от загребущих рук Аньяна, который не желал меня выпускать, и вышла вперед, выставив одну руку, — Это инквизитор Аньян Раш и эльфы.

— Эльфы… Эльфы? Эльфы!!!

Что тут началось! Про меня забыли, слава всем подземным богам. Эльфы были чудом в которое хотелось верить, ведь эльфы — это свет, это избавление от тьмы. Я же думала, что избавление от тьмы все это время с нами рядом жило и даже шкодило, а я со всей этой суматохой так и не дошла до нужной информации.

Интересно, командор знал, какой артефакт разработали ученые, и как он работает, вернее, как они работают? Ведь это… Я даже чуть не задохнулась от открывшихся возможностей. Споры довольно легко посеять везде в темных пещерах и… так, все, не буду об этом пока думать, иначе сойду с ума от радости. Да и Аньян, который не отходит ни на шаг, тревожит неизвестностью.

Полукровку я повела в свой дом, вручив эльфов сходящей с ума толпе. Они только успокоились и привыкли жить при нормальном свете с нормальной растительностью, а тут эльфы… это посильнее той новости, что пришел инквизитор.

— Ты тут живешь? — спросил Аньян, рассматривая кухню, потом прошел в спальню, там все также спали мальчишки, а я пошла в ванную, включила воду.

— Я сплю в кабинете, тут дети спят, — я замерла в дверях, не в силах пошевелится. Вот наглец, уже разделся и стоит, задницей сверкает. Правда, синяки и раны на спине Аньяна немного отрезвили поплывшую от гормонального взрыва меня.

— Какие дети? — инквизитор быстро повернулся ко мне, я сглотнула ком в горле и прочистила покашливанием.

— Двое мальчишек, что прыгнули за мной напути.

Аньян сделал ко мне шаг, а я даже пошевелиться не могла. У него красивое тело, широкие плечи, узкая талия, длинные ноги и остальное длинное и очень угрожающее. Да чтоб тебя, я прикрыла глаза, чтобы не ослепнуть.

— Тебе лучше помыться. Вот возьми, это одежда и покрывало, чтобы вытереться.

— У нас есть обычай, — Аньян подошел очень близко ко мне, а я, как назло, глаза опустила … За что мне это?!

— Гостю помогает мыться сама хозяйка, показывая этим уважение.

— Странные у вас обычаи, — мой голос походил на мышиный писк. Так, соберись, Олли, ты же не девственница, мужиков, что ли не видала.

Мне показалось, что хихикнула Катя. Да нет, сай не может хихикать. Я вздохнула.

Аньян прошел мимо меня, медленно взял из моих рук вещи, а я заторможено рассматривала его задницу и спину, исполосованную бритвенными порезами, которые еще не зажили.

— Но, если тебе тяжело, я помогу, — само собой вырвалось из меня, я тут же прикрыла рот ладонью, но было поздно. Аньян повернулся, сверкнул нереальными глазами и улыбнулся, сминая все барьеры, которые я усиленно ставила перед собой.

Ничего не будет! Я просто помогу ему помыться!

Удивительное чувство, я не заметила, когда боль в груди исчезла, и только сейчас, когда плавно провожу по плечам и рукам Аньяна травяной мочалкой, поняла, что не болит. Наоборот, так хорошо, спокойно, даже радостно, может быть просто ощущаю эмоции своей общины.

Мокрые пальцы поползли по руке, поглаживая чуть заметным движением.

— Сиди

Смыла мыльную пену с плеч и взялась за волосы. У Аньяна красивые волосы, белые, густые, но мягкие на ощупь. Я массировала аккуратно, чтобы не задевать рану на голове, потом смывала водой. Есть в этом что-то мистическое, завораживающее. Мыть своего мужчину… ну вот, уже говорю «своего», а он еще мне ничего не предложил. Хотя предложил, но это было до моего побега. И вообще, мы еще ничего не выяснили. Я потрясла головой, чтобы все дурные мысли из головы вышли.

— Я мечтал об этом черными днями и бессонными ночами, кристалл души моей, дотронутся до тебя, почувствовать твой запах, увидеть твою улыбку.

— Так где ты нашел эльфов? — я не знала, что ответить Яну, мне кажется, я покраснела от смущения. Не привыкла я к таким словам, к огненному взгляду, от которого хочется расплавиться, в его руках хочется расплавиться.

— Я шелпутями, выискивая путь к тебе, если уходил не туда, наша связь подсказывала. К эльфам попал случайно, даже подумал, что у меня иллюзии перед глазами. Целый поселок эльфов. Ты знаешь, что Линэю, уже тысяча лет! Он помнит мир таким, каким он был раньше. Эльфы такие, какими описывают древние свитки и поэмы. Нам нужно сохранить их, во что бы то ни стало.

— Поэтому ты трех эльфов потащил за собой, — я покачала головой, —ты же знаешь, как для них опасна тьма.

— Эти века они не сидели просто так, искали, как ее ослабить. Когда я сказал, что есть очистители, и я иду к тебе, их хозяйке, он решил идти со мной, его внуки не отпустили его одного.

— Ого, не скажешь, что они — дед и внуки. Поднимайся, — разговор отвлек меня от поползновений в сторону постели с инквизитором. Я деловито посушила ему волосы и накинула на плечи полотно. — Вылезай.

Инквизитор вылез из ванны, а я обтерла его ноги, и чуть не уткнулась в восставшее естество носом.

— Ой, — я встала и отвернулась от полукровки

— Я не властен над этой частью своего тела, Олли, это ты так влияешь на меня, — от его тихого смеха меня в жар кинуло.

— Ты давай не отвлекайся, — сказала я, — рассказывай, что дальше.

— А дальше мыпутямипошли дальше уже с эльфами. Если бы не Ланэй, мне не найти тебя. Он что-то сделал спутями, и они привели нас к твоим.

— Эльфы — одни из создателейпутей, — тут же вылезла Катя, — вполне возможно, что они знают о скрытых механизмах, что могут открыть допуск в защищенные пещеры.

— Странно, почему тогда они не вышли из пещер раньше? — спросила я.

— Я — золотой дракон, — горделиво сказал Аньян, надевая штаны, я ему кинула, — моя магия выжигает споры тьмы, поэтому они рискнули выйти со мной. Я выжигал нам дорогу допутей, а потом добивали тварей, одна из них успела ранить внука Ланэя, потом мы пришли сюда, вот и все.

Аньян уже оделся и смотрел на меня магнетическим ласковым взглядом. Вот же соблазнитель на мою голову.

И тут я вспомнила про лечебные пластинки и всплеснула руками: ну все время забываю о магии.

Зеленая лечебная пластинка помогла дракону зарастить уже поджившие ранки.

— Ты голоден, пошли есть, — позвала я Аньяна, который все смотрел и смотрел, словно насмотреться не мог. – За вещи не переживай, артефакт их вычистит, а твои мечи никому тут не нужны.

— У тебя необычный дом, — мы пошли на выход, и Аньян решил наверное, расспросить, как я живу тут.

Он удивлялся траве, задрав лицо, рассматривал кристаллы, которые уже заметно потемнели, скоро ночь.

Под навесами уже развернулся целый пир. Вдоль столов носились дети, не все, некоторые таращились на эльфов, самые смелые старались даже дотронуться до остроухих. Эльфов тоже отмыли и переодели, на лицах светлых ни одной эмоции. Поколебать спокойствие удалось лишь моему квику, который робко посмотрел на эльфов и пискнул, когда старший из них быстро поднял его к себе на колени.

— Удивительно, откуда у вас квик?

— Это мой, — мы как раз подошли с полукровкой и садились за стол недалеко от эльфов, — здесь недалеко раньше была колония эльфов, они погибли. Спасся один квик.

— Хороший экземпляр, — эльф не стал уточнять о колонии своих соотечественников, быстро осмотрел питомца, проверил ушки, потом как-то нажал на подушечку лапки — выскочили большущие когти, — жаль, что уже приручен. У нас есть свободные самки, лимит скрещиваний между собой своими квиками мы уже использовали. Но твой квик может помочь нам в продолжении разведения этих животных, — Линэй пронзил меня спокойным взглядом зеленых глаз. Очень даже верю, что ему тысяча лет, от его взгляда озноб берет, словно не с живым существом разговариваю.

— Он еще маленький, — покачала я головой. Эльф отпустил квика который на скорости унесся в кусты и спрятался там, не обращая внимания на сидевших в засаде грибов. Я показала картинками глазастикам, что для них тут ничего интересного нет.

— Завтра, — донес до меня Красный. Я чуть в голос не вздохнула, теперь еще и от него говорилки получать.

Разумная флора оккупирует мой мозг. Помогите!

— Мне кажется, Олли, — выдала Катя, — грибы слышат только тебя.

— Час от часу не легче, — я тоскливо осмотрела стол, заставленный закусками, женщины расстарались.

Ели шумно. Гномы расспрашивали младшего из эльфов, который был более общителен, а старший мучил вопросами меня. Словно проверял, правда ли я из другого мира.

— К нам приходили души из других миров, — сказал он под конец, — мы всегда были им рады. Они приносили с собой развитие многим наукам. Больше было мужчин, они были лучше образованы, но и женщины принесли немало пользы в образование и развитие моды. Жаль, что ты женщина, мужчина нам бы сейчас пригодился больше, — сказал Ланэль, — но я обязан взять тебя в жены, Олли Чер, мы всегда женились на тех, кто приходит из других миров. Если тебя не устраиваю я, ты можешь выбрать

За столом, по мере того, как говорил Ланэй, наступала тишина, а потом под конец рядом со мной раздался пробирающий до ужаса рокочущий рык.

Я медленно повернулась к замершему, словно приготовившемуся к прыжку, Аньяну.

— Успокойся, — толкнула его рукой в плечо, — ты меня пугаешь своим рыком.

— У драконов очень развита тяга в истинной паре, — флегматично сказал эльф.

— И зачем вы его дразните, — возмутилась я.

— Я просто рассказал правила, которым не одна тысяча лет. Мы, эльфы, далеко ушли в развитии от других рас, и чужим душам всегда у нас было комфортно. Я следую традиции, Олли Чер, и буду хорошим мужем, поверь, я знаю, что нужно женщинам.

— Я не отдам кристалл своей души, — рыкнул на эльфа инквизитор, вскочив со скамьи.

— Я сама себя не отдам, — сказала я Аньяну и тоже встала, — уважаемый, — обратилась я к эльфу, — ваше предложение весьма заманчиво, но у меня есть свой дом, в котором мне комфортно и жители, с которыми у нас соглашение.

Я услышала общий вздох облегчения от своих жителей.

— Не думаю, Олли Чер, что ты сможешь отказаться, — Ланэль мягко улыбнулся, а я зачарованно открыла рот от чудесного преображения остроухого. Он походил на принца из сказок на прекрасного принца, — Так ты выйдешь за меня замуж, Олли Чер, или выберешь одного из моих внуков? Они, правда, мало что знают о женщинах, в поселке для них не нашлось жен, но они будут стараться.

Рык инквизитора рядом вывел меня из созерцания прекрасного принца, а Катя ругалась на меня, что я опять хожу без ментального щита. Этот ушастый меня гипнотизирует, что ли?

Я хотела отсчитать гостя, который переступает все мыслимые приличия, но была сграбастана немного неадекватным Аньяном и поцелована им же.

Ах, что это был за поцелуй! Яростный, страстный, жадный, желанный, только понимание, что мы ни одни не дало мне повиснуть на Аньяне и не застонать в голос. Какой там эльф с его приторной улыбочкой, вот где ураган эмоций и сила чувств. Он пришел ко мне через тьму… шептало мне счастье. Один поцелуй, а все сразу стало понятно и просто.

Аньян оторвался от меня с неохотой, я чувствовала, как неистово бьется сердце под моей ладонью, как желает меня его тело.

— Олли, — опять эти глаза, наполненные болью, — ты будешь моей женой?

— Да, — выдохнула я в губы, и сама потянулась, чтобы подтвердить свою готовность. Да гори все синим пламенем! Почему бы мне не стать немножко счастливой? Нет, не так! Почему бы мне не позволить себе быть очень счастливой?

Пусть я знаю Аньяна очень мало времени, но бывает же любовь с первого взгляда? А он мне сразу понравился, хоть и столкнул в черную бездну, гад такой. Самой лучшей местью будет выйти за него замуж. Я довольно потерлась о его подбородок, а Аньян прижал меня к себе так, что чуть кости не треснули.

— Вот и хорошо, — загудел рядом Фобос, — а то хозяйку чуть не увели, неправильно это, наша она. Завтра свадьба, —сказал он, как отрезал. Ох, что тут началось. Все позабыла про эльфов, невест-то у нас много, и все парочки вспомнили, что тоже свадьбу хотят.

Я прижималась к Аньяну и не хотела отлипать, было такое странное чувство…это как идти в страшном урагане, пригибаясь к земле, отбиваясь от веток и пыли, и вдруг увидеть стену, которая прикрыла от непогоды и дала покой. Приятно.

— Я тебя никому не отдам, Олли, — прошептал мне в ухо мой… теперь уже жених, — даже древним эльфам.

— Жаль, — у ушастого, наверное, был хороший слух, — от Олли у меня были бы сильные дети.

— Вас только это интересует? — Я недовольно посмотрела на эльфа из-за плеча полукровки, который подталкивал меня в сторону домика.

— Я должен был попытаться, — хмыкнул эльф, — по крайней мере, погуляю на свадьбе истинной пары, это хороший знак.

А потом мы сели чуть поодаль с Аньяном и проболтали до самой поздней ночи. Мне было интересно знать о нем все. Кто его родители, как он жил без меня. Немного рассказала о себе, не вдаваясь в подробности, Аньян очень тонко чувствовал мое настроение и не стал расспрашивать о прошлом.

Конечно, я рассказала ему о Тарусе, и о том, что у меня встреча с королем. Инквизитор нахмурился и категорично сказал:

— Тебе не нужно туда идти, пойду я и отдам посылку командора.

— Ты не понимаешь, — я показала Аньян татуировку, — мне нужно отдать ее из рук в руки, это условие командора.

— Хорошо, но я буду рядом, Олли. Я верю Тарусу, если он говорит, что во дворце опасно, нужно прислушиваться к нему, но не исключать, что среди приближенных к королю есть предатели. Тьма умеет уговаривать.

— Я возьму с собой противоядие, — я хищно посмотрела на сидящего в засаде глазастого и пообещала ему много тьмы, прямо объесться можно. Гриб заинтересовался, розовенькому тоже хотелось стать большим, как красный.

На том и порешали.

А свадьба на следующий день была просто фееричной.

Нас, невест, было четверо, пятая вдруг решила немного подождать, но, судя по всему, ждать она будет предложение от эльфа, внука Ланэля, я так имена этих двух не запомнила.

Одна из женщин оказалась швеей. Платья переделывали из старинных, где ушили, где подол дошили, мода в древности была более свободной.

Собрались все в моем доме, шутили, веселились, откуда-то появилась сладкая наливка. Ох и хитрюли эти гномки, самый настоящий девичник в преддверии свадьбы.

— Желаю нашей госпоже много маленьких драконят, — сказала Рина.

— А почему драконят? — не согласилась с ней другая, — а вдруг будут гномы, у нас сильная кровь.

— Глупая, — Рина покачала головой, — в истинной паре рождаются чистокровки и берут самую сильную расу от родителей, а в их паре это драконья кровь.

Я первый раз такие подробности слышала и мотала на ус.

— Да, это правда, — подтвердила Катя, — быть тебе матерью драконов и, судя по всему, непростых. Золотой род, императорская ветвь.

— Да где те императоры, — мысленно махнула рукой Кате, — там же, где и империя, все под тьмой.

Пока мужчины мариновали

Наш выход был красивым.

Глава 26

Кристаллы уже убавили яркость, наступил вечер. Зажглись ночные фонари, сверкающая дорога под нашими ногами переливалась разными рунами, а мы красивой стайкой со мной во главе шли к нашим будущим мужьям, которые застыли на краю дороги, дожидаясь нашего выхода.

Мужчины тоже принарядились: белые рубахи, черные штаны, начищенные до блеска сапоги. В глазах робость, а у моего инквизитора огонь, от которого становится так же светло, как от дневных кристаллов. Мой инквизитор! Звучит!

Как ни странно, сочетать нас узами доверили Ланэлю как самому старому.

Эльф проводил ритуалы, и я чувствовала магию, что шла от него волнами. Приятная магия, теплая и ласковая, светлая.

Когда дошла очередь до нас, мы замерли перед эльфом, а тот взял наши руки и стал читать слова клятвы, которую мы подтвердили, и в ту же секунду на наших руках появились яркие татуировки, сверкающие, как новогодние елки, и обхватывающие от запястья до локтя на манер вьюна.

— Свечение потухнет, когда вы подтвердите свой брак, — сказал Ланэль.

Я удивилась, у гномов таких татушек не было.

— У них и магии нет, Олли, — Катя, мне кажется, вздохнула от моей темноты.

— Мне очень хочется, чтобы во время нашей брачной ночи ты потерялась, — сказала я Кате.

— Ты знаешь слово активатор, — съехидничала сайгон. Нет, мне не кажется, она слишком человечная.

А потом был пир, песни и танцы. Даже мне пришлось петь, впервые своды «Надежды» услышали песню на русском, про жениха, который пришел за невестой, а отец предлагает ему то сундуки, то коня… в общем, голос у меня красивый, все заслушались, пусь слов не понимали, но песня всех тронула.

— Госпожа, — зашептала мне на ухо Рани, — я вам чистую постель постелила, да закусок на подносе оставила, мальчишки у нас сегодня спать будут, я всех детей собрала.

— Спасибо, дорогая, — у меня из головы вылетело о таких приготовлениях, мысли совсем другим заняты. Наверное, еще не до конца верю, что опять замуж выхожу. Ведь клялась себе, что больше никогда…

Я украдкой взглянула на Аньяна и поняла, что он все это время смотрел на меня с улыбкой, я улыбнулась в ответ. Сердце запыхалось, как пойманная в силки птичка, аж дышать нечем, от всех этих волнений и сознание можно потерять.

Словно поняв наше нетерпение, стали провожать молодых в отдельные домики, так сказать, пора род продолжать. Меня только одно тревожило — не проспать бы завтра встречу с королем. Надеюсь, Катя разбудит.

Не помню, как дошли до дома, как вошли в комнату, слишком переволновалась. Своего первого мужа я три года знала, год дружили, год парочкой были, год вместе жили, чувства проверяли, пока поженились, а тут поцелуй и сразу замуж… мне страшно!

Но страх прошел, стоило Яну дотронуться до меня, погладить по щеке, медленно развязать пояс на платье, медленно расстегнуть пуговички на спине. Он все делал очень медленно, а у меня сейчас сердце выскочит от напряжения. Его прикосновения нежные, сладкие, его губы влажные, мягкие, рокочущий рык из глубин его тела, от которого мурашки по телу:

— Олли, моя Олли.

А потом были поцелуи, от которых сознание уносило в вышину, ласки, которые пронзали тело от сладкой муки, ярчайшее освобождение, когда мы оба достигли вершины нашего соития. И это не единожды, ведь ночь так длинна, а мы очень долго искали друг друга.

Утром меня разбудил квик. Как в наше первое утро его мохнатая задница оказалась перед моим носом, я отодвинула мелкого и потянулась, чувствуя во всем теле приятную усталость. Потом я вспомнила все, что было вчера и ночью, и подскочила на кровати под невольный писк питомца.

— О нет, ал-лё, — я потрясла рукой, чтобы активировать сайгон. Как я могла забыть вчера это сделать. – Катя, сколько времени?

—Ты должна быть на встрече уже час назад, — отчеканила сай.

— Мать вашу! — я соскочила и принялась быстро носится по комнате в поисках вещей. Кое-как оделась и быстрее вниз, в кабинет. Хватаю палку-сверкалку и иду к шкатулке, застываю, пытаясь осмыслить, что ее нет. Потом, как озарение приходит понимание, что ее взял Аньян и пошел на встречу сам.

— Олли, — возле дома ошивался Ланэль с внуками, — я пытался их остановить, но твой командующий слишком упрям, как и твой истинный, они решили, что тебе опасно ходить на встречу, и решили отдать шкатулку сами.

Ну как можно быть такими… мужиками!

— Госпожа, — Рина с женщинами убирали последствия вчерашнего праздника и поспешила мне не перерез, — Фобос, он запретил мне будить вас, простите, я виновата.

— Разберемся, Рина, — строго сказала я женщине, — на тебя оставляю пещеру. Хозяйство присмотреть, огород полить, траву вырвать. Детей к грибам не пускать. Эльфам не верить, и они тут гости. Я скоро!

— Храни вас боги, госпожа, — Рина осталась смотреть мне вслед, а я неслась кпутям, ругая на все лады и Фобоса и Аньяна.

Возле лестницы увидела одного из глазастиков, розового. Он и пискнуть не успел, как я схватила его под мышку и понеслась к путям. Гриб пыхнул пыльцой, я прокашлялась. И постаралась убедить глазастого, что у него сейчас будет пиршество, там, куда я иду много тьмы, очень много.

Главное, чтобы не обожрался, подумала про себя и погромче проорала красному, что забираю одного на кормежку, в ответ недовольство, красный сам хотел быть вместо розового.

Эх, бедолаги, сидели бы себе на грядках и в ус не дули, а быть разумным — это тяжкая работа.

Путиуже привычно отнесли меня до нужного адреса.

Вот с этого места начался мой путь в этом мире, родная деревушка Олли Чер. Всего пару месяцев назад улетела отсюда Олли в черную бездну на поиск приключений. Гриб под мышкой затих. Еле видимый черный шлейф тащился за нами.

— Подождал бы есть, троглодит, — я покачала головой.

Я же шла по знакомым и в то же время чужим улицам в сторону нужной таверны.

Меня тут явно не ждали. Возле таверны стоял, как часовой, Грум из отряда Фобоса. Увидев меня,

— Госпожа?! — Грум был остановлен моей рукой, которая поднялась на уровне его глаз. Здоровяк проводил меня взглядом до двери и пожал плечами: пусть Фобос разбирается.

Я вошла внутрь и чуть прищурилась, привыкая к полутемному помещению.

— Олли! — голос муженька был под стать голосу Грума, а вид как в той поговорке, «вы не ждали, а мы приперлись!»

За столом сидели Фобос с Тарусом и Аньян с еще одним гномом. Взгляд у него был тяжелый, сразу видно — король, привык, чтобы все под его дудку прыгали.

Аньян вопросов мне не задавал, сжал челюсть, свернул глазами, зато Фобос разворчался, как старый дядюшка

— Госпожа, зачем вы тут? Неужели сонный порошок не подействовал? – уже скорее себе, чем мне, сказал он.

Я поставила гриб на соседнюю лавку, под мышку переложила свой посох, посмотрела на Аньяна, который от меня взгляда не мог отвести. Рассматривал, словно впервые увидел, зачарованно. Я протянула к нему руку.

— Шкатулку, — Аньян вспыхнул взглядом, посверкай мне еще. Я сузила глаза, и смотрела на него так, пока мои руки не потяжелели от шкатулки.

Открыла, проверила на месте ли кристаллы и повернулась к незнакомому гному. За столом только у прорицателя был довольный вид, остальным явно не нравилось мое самоуправство, угнетатели женщин.

— Ваше Величество, меня зовут Олли Ч.. Раш и я должна отдать вам в руки эту шкатулку.

Думаю, что это за шкатулка и от кого ему уже рассказали. Я протянула к королю шкатулку, тот чуть помедлил, но принял ее, и я выдохнула, наблюдая, как одна из черных татуировок медленно стерлась с кожи.

— У тебя очень храбрая жена, Раш, — густым басом сказал король. Мужчиной он был видным, с густыми волосами подстриженными ежиком, Ббородой, заплетенной в три косицы, в роскошном камзоле с золотистой вышивкой. Он кивнул кому-то за своей спиной, — а еще не дальновидная, — король хохотнул. — все планы твои поломала, так?

Я перевела взгляд на мужа, который покачал головой. Я не стала влезать с ответом, выяснять отношения будем не у всех на глазах. Я свой долг выполнила, теперь можно домой вернутся, о чем я сразу сказала.

— Фобос, Аньян, теперь можно домой возвращаться.

— И то верно, — гном встал, — домой пора.

— У инквизитора есть работа, — король посмотрел на Аньяна.

— Я ухожу, — муж решительно встал, — я выполнил свой долг перед тобой, Оскар.

Король вздрогнул, на секунду мне показалось, что он вспылит Аньяну, но он взял себя в руки и просто кивнул.

— Хорошо, Аньян Раш, твои заслуги перед королевством и мной дают тебе право жить, как ты хочешь. Пещеру «Надежда» я объявляю собственностью Олли Чер, теперь все, — ответ дался ему тяжело, но, видимо, в нем еще были воспоминания о юности. Вчера Аньян рассказывал мне о том, как ходил в пещеры с королем, тогда он еще был принцем и сбежал из дворца отца, ему было скучно. Я фыркнула: пещеру он мне подарил, она и так моя. Преклонения у меня перед местным правителем не было.

Я подхватила розового, который всасывал в себя всю имеющуюся рядом тьму. Хорошо, что это было так незаметно, что никто не обратил внимания.

Я обернулась к королю, все же нельзя обрубать все концы, мы еще на самообеспечение не вышли.

— Ваше Величество, если вас заинтересуют очистительные артефакты, о которых рассказано в кристаллах накопителях, то у нас есть усовершенствованная версия.

Я не стала показывать на гриб, который шевелил корешками, вид он имел странный, но каких только монстров в пещерах не водилось, на него король внимания не обращал. Наверное, Тарус рассказал о них.

— Я подумаю о вашем предложении и свяжусь с вашим мужем, госпожа Раш.

Судя по всему, об эльфах королю не рассказали, уже лучше, пока прибережем этот козырь в рукаве.

Когда мы вышли из таверны, со всех сторон собрались стражи короля и отряд Фобоса. Чуть вдалеке переговаривались местные, для них приезд короля разговоры на год обеспечат. А вот то, что меня кто-то узнает, я как-то не подумала.

— Олли, — раздался смутно знакомый голос, — Луковка моя!

Я с удивлением смотрела на несущегося ко мне гнома. Грум перекрыл ко мне путь и не пускал подобраться ближе. Из таверны вышел Фобос:

— Что тут за крики?

— Это моя невеста! — выкрикнул… как его… точно, Арон Сибил, — Луковка моя!

— Ты ошибся, гном, — отрезал Фобос и отодвинул от меня подальше пыхтящего Сибила.

Зато розовый, которого я прижала к боку, зашевелился, передавая картинки вкусной тьмы. Мне это не понравилось. За спиной стукнула дверь таверны, значит, вышел король, а Сибил вдруг странно потек, словно восковая фигура, изменяясь и превращаясь в страшное чудище с черными без белков глазами и наростами на щеках. Морда посмотрела на меня и рявкнула мерзким скрипучим голосом:

— Моя Олли!

—Мама! — пискнула я и тут же была задвинута за спину Аньяна. От мужа повеяло жаром, который ощутимо жег не защищенную кожу.

— Олли, держись позади, — рыкнул мне Аньян, а я замерла столбом, с ужасом наблюдая, как вокруг расползается тьма. Если мне и Аньяну она не страшна, то кричавшие жители, разбегающиеся в разные стороны, и король с прорицателем и охраной в опасности. –Защищать короля, это кукла! Фобос отходи, ты заразишься! —отдавал приказы Аньян.

Тварь рыкнула, сдирая с себя кожу Сибила, как верхнюю одежду, и пошла на Аньяна.

Меня привел в чувства розовый, стал вырываться из судорожных объятий, показывая мне картинки, что ему нужно много тьмы. Я отпустила гриб, ухватилась посильнее за свой посох.

— Госпожа, — уходим, Фобос потянул меня за собой, — сейчас полыхнет.

— Нет! Гриб!

Я пыталась разглядеть в золотисто-черном мареве, которое поглотило Аньяна и чудище, розовый отблеск. Вот, нашла, стоит в сторонке, а вокруг него собирается настоящая туча из тьмы, которая поглощается грибом. Фобос тоже увидел этого обжору.:

— Грум, Нис, защищать розового. А вы куда? — он ухватил меня за курточку, — быстро к королю.

Да что это такое, не дадут по геройствовать. Фобос утащил меня, к королю, который стоял в окружении стражи и наблюдал за битвой Аньяна и чудища. А мне было страшно туда даже взглянуть, хотелось рыдать от страха.

— Что такое эта кукла? — дрожащим голосом спросила я.

— Это отложенное обращение, видимо, этот мужчина из темных.

Я старалась порыться в памяти Олли, узнать побольше об Ароне, но кроме того, что он красивый, и любит Олли, ничего не увидела, хотя была одна мелочь: это он рассказал девушке о древнем деревянном артефакте, о сайгоне. А та решила покрасоваться перед женихом и надела на себя древний артефакт. Значит, Олли не сама додумалась надеть сайгон.

Я оторвалась от своих размышлений и покрепче ухватилась за посох. Из туннелей показалась еще одна тварь, которая бодро неслась на четырех лапах, оборванная одежда висела лохмотьями, за ней следовали другие.

— Олли, обрушь туннель, — скомандовала Катя и уже знакомыми стрелочками указала, куда бить и что говорить, — посох направь точно в то место, где метка.

— Ему нужно помочь, — крикнул король, и я выстрелила из своей палки. Ну не зря Катя остерегала меня от его применений в нашем доме. Вход завалило огромными булыжниками, заодно обдав нас мелкой крошкой и пылью, твари, что не успели выйти из туннеля, завалило полностью, одна раненая ползла в Аньяну, которого оглушило взрывам.

Все кашляли и плевались.

— Однако, — король первым пришел в себя и заинтересованно посмотрел на мой посох, — и много еще у вас таких артефактов?

— Хватает, — многозначительно сказала я, хорошо проморгавшись, и кинулась к Аньяну, который еле на ногах стоял.

У меня в сумке лечебные пластики были, так что нужно полечить своего мужчину.

Аньян размахнулся и вбил меч в ползущую тварь, выдохнул, втирая пыльный лоб рукавом, потом прикрыл глаза, уменьшая свечение своего огненного дара.

— Аньян! — я уже была рядом с ним. Посох упал к ногам, я уткнулась в грудь, наплевав на грязь, слезы сами собой потекли по щекам, словно сдерживающий барьер, который не давал скатится в истерику все это время, упал, стоило оказаться в сильных объятиях мужа.

— Испугалась, маленькая, — муж приподнял мое лицо, — поэтому я не хотел, чтобы ты сюда приходила. Чуял, что здесь нечисто, слишком в прошлый раз все гладко прошло. Прости меня за излишнюю опеку. Ты у меня великая магиня.

— Да иди ты, — я хлюпнула носом, — это артефакт великий.

Я вспомнила, зачем вообще к Аньяну бежала и стала рыться в поисках лечебной пластинки, возмущаясь про себя, что накопила в сумке столько ненужного хлама.

— Сейчас я тебя полечу.

— Прибереги лечебники для более серьезных ран, кристалл души моей, и пошли в «Надежду».

— Домой, — я кивнула инквизитору, наши взгляды встретились, и нас словно толкнуло друг у другу в объятия. Очень хотелось прилепится у Аньяну и не отлипать, заряжаясь уверенностью, что все прошло. Когда он сражался с чудищем, у меня была одно желание, чтобы он выжил. Он мой, и никакие твари тьмы у меня его не заберут!

— Мой дом там, где ты, Олли, я люблю тебя, мое сокровище.

— Если тревога за тебя, сладкие воспоминания о тебе, желание, чтобы ты был рядом, это любовь, — сказала я медленно, стараясь прочувствовать, запечатлеть этот момент, — то я тоже люблю тебя, инквизитор.

А потом мы целовались, и плевать было на крики Фобоса, который пытался сдвинуть с места розовый гриб с него ростом, и плевать на короля, который требовал объяснений, почему гриб стал огромным.

Оказывается, когда ходишь по краю, понимаешь, что важно в жизни. Я, Ольга Черноярцева, Олли Чер, Олли Раш, нашла свой дом и своего мужчину, и большего мне не нужно.

Глава 27

Аньян стоял на краю бездны и насмешливо смотрел в мои глаза.

— Кристалл души моей, ты не посмеешь, — сказал он мне с улыбкой.

Не люблю, когда он так говорит. Я все посмею! Вспомнилось, как пять лет назад он на этом же месте меня в бездну приказал выбросить, и я толкнула его в пропасть. Улыбка с уст мужа не сошла.

— Отомстила, — услышала я его последний крик и понеслась кпутям.

— С дороги! — кричала я всем, кто попадался на пути, перепрыгивая через мелкие розовые грибочки, которыми славился этот поселок.

Путинатужно засверкали и отправили меня вниз.

— Олли, вы ведете себя неправильно, — возмущалась Катя, — как можно воспитывать детей, если вы сами еще как дети!

— Не утомляй меня, — я рассмеялась и сошла спутей.

Древняя столица оживает. Два года назад нам удалось засеять ее спорами грибов, и уже через год Красный сказал:

— Следящая, готово!

Так получилось, что только я могу с грибами общаться, и это напрягает. Между собой они могут на расстоянии говорить, что помогает нам узнать, когда та или иная пещера становится пригодной к жизни. Конечно, не все проходит гладко. Бывает, грибницы уничтожают темные твари, но стоит грибочкам чуть подрасти и их уже не взять. Усыпляющий яд действует и на тварей тьмы.

— А если он погибнет, это опасно, — Катя — моя совесть и рассудок, не дает натворить глупостей.

— Ничего с ним не случится, подумаешь, полетает пару часиков, пусть поймет, каково это было мне.

— Ты злопамятна, он отец твоих детей!

— Отстань, дай мне гештальт закрыть, я обещала его скинуть в бездну, обещания нужно выполнять даже перед собой.

— Тьфу, — Катя замолчала, а я рассмеялась.

— Госпожа? — из вокзала, в котором у нас временная база, вышел заспанный Фобос, — а я думаю, чего этопутинадрываются, требуют больше энергии для предотвращения падения, —гном зевнул, — все вам на месте не сидится. Тут все по плану, продвигаемся по улицам, чистим, убираем завалы. Вчера королевский указ принесли, чтобы все артефакты столичные через их департамент проходили.

— Обойдутся, — отрезала я, — отдавать только тогда, когда у нас будет понимание, как он работает. Мы один раз уже им отдали артефакт и что? Разобрали, разломали, понимания, как он работает, нет. Где Ланэль?

— Так вестимо, где, — Фобос почесал затылок, вздохнул, гном любил поспать, а я ему часто мешаю это делать, — в библиотеке заседает, никакими посулами не вытянешь оттуда, еду приходится туда ему носить. Их община почти восстановила свой район эльфийский,

Я подняла лицо к кристаллам, улыбнулась, примечая губки, что терли древние камни. Я совсем забыла о губках, что когда-то сбежали от меня на кристаллы. Так вот, через пару лет стало понятно, что губки плодотворно влияют на кристаллы. Так что теперь во всех пещерах эти артефакты на вес золота, очищают кристаллы от столетней грязи.

Грибы мы высаживаем вдоль стен, чтобы они служили барьером для тьмы, когда в пещере не остается тьмы, всех, кто подрос переносят на новые места обитания, и там они рассыпают свои споры. Во всех жилых пещерах подгорного королевства живут глазастики. Их любят, им готовы отдавать самые лучшие удобрения, в общем, полный симбиоз с грибами повсеместно. А вот разговаривают ментально они только со мной. Все же думаю это потому, что я попаданка.

Я приметила расщелину, из которой когда-то упала, и послала туда заклинание опознавания. Как только муженек выпадет из дыры я его поймаю, не буду ждать, пока бедолагупутипритянут. Я рассмеялась, не верил он мне, вот и получай. И месть моя будет жестока! Просила же не делать мне третьего ребенка. Я дотронулась до еще плоского живота. Не бойся, малыш, мама тебя уже любит, а вот недальновидный папаша пусть полетает.

У нас первый выход на поверхность на носу, а он меня опять хочет неуклюжей сделать. Видите ли, когда я с животиком ему нравится больше, чем когда я без него. А двое пострелят его ничему не учат. Попробуй за этими неугомонными уследить, в отличие от Аньяна они настоящие драконята. С полным оборотом, с крыльями зубками, и настоящие шкодники. А ведь говорил мне Тарус, что в этом году на поверхность мы не пойдем. Не верь после этого прорицателю.

Тарус все так же занимает должность, при дворце, король его от себя не отпускает. С королевством у нас разносторонние отношения, но понятно, что они хотят получать от нас больше. Побольше артефактов, побольше кристаллов, но Аньян сразу поставил условия: пещеры мы передаем королевству уже очищенными и готовыми к заселению. Так что поживится за наш счет у Оскара, и у его своры придворных, не получится. Не все там, конечно, гнилые, есть и нормальные, с которыми мы активно сотрудничаем. Все же и наемников не хватает, и все производства, «Надежда» не может в себя впихнуть.

Медеус переехал жить к нам почти сразу же после битвы с бывшим женихом Олли. Помогал Аньяну обезвреживать этих сумасшедших, вознамерившихся уничтожить остатки мира. Я им, оказывается, тоже была нужна, чтобы открыть нижние пещеры. Жуть в общем, целый год пещеры от этой нечисти чистили и думаю, что все равно кое-где притаились бешеные твари.

Кстати, о бешеных. Драконица, что меня обманула и чуть не убила, вовсе не была любимой Аньяна, вернее, была, но очень давно. И ее, после претензий Аньяна, быстренько выдали повторно замуж. До меня доходили слухи, что она родила новому мужу дочку и сидит взаперти. Муж оказался ревнивцем и деспотом. Но мне почему-то ее совсем не жаль.

Мы с Аньяном и детьми живем в «Надежде», ни на что не променяю свой любимый дом. Вначале нашего совместного проживания проговорили кто за что отвечает, спорили на счет золота. Аньян был против, чтобы я тратила свое:

— Твои деньги только твои, кристалл моей души, пусть они будут твоей стеной, на которую можно опереться в тяжелые минуты.

— Так, ты давай мне про тяжелые минуты не намекай, — сразу возмутилась я, — вместе, значит, все общее, ладно, «Надежда» моя, я ее дочери завещаю, но золото можно использовать для дела.

Разговор получился короткий, Аньян полез целоваться и делать дочь.

— Я рад, что ты хочешь от меня дочь, — прошептал он мне в губы.

Итак, золотые сундучки пошли в дело, а «Надежда» превратилась в питомник. В ней мы занимаемся разведением скота и растений, потом, что отдаем, что-то продаем другим поселкам. Нужно восстанавливать популяции животных. Эльфы в этом помогают, в том, как скрещивать животных и не вызывать мутации они побольше нашего знают.

Кстати, у моего квика уже два детеныша, эльфы подарили нам самочку. Ух и радости было у Дариэна, нашего старшего сына. Дар обожал возится со зверьем, настоящий зоолог и ветеринар в одном лице. Ланэль учит его всему, что знает сам, когда я спросила, почему он так спокойно делится бесценными знаниями, он ответил:

— Мир огромен, Олли, а нас очень мало. Я надеюсь, что в других местах тоже есть выжившие, но, когда мы выйдем на поверхность, нам нужно много умной образованной молодежи.

И эльф учил всех детей, не делая различий на расы и титулы. Я не забыла ему подстрекательства на свадьбе и когда-нибудь отомщу, но я преклонялась перед этим мужчиной как перед наставником. Эльфы по-другому смотрят на жизнь, иногда мне кажется, что мне их никогда не понять.

Второго сына зовут Ариус, и этот сорванец пошел нравом в своего дядю, Медеуса. Ему три года, и он спит с мечом, млеет от ножей и хочет идти искателем в отряд дяди Меда, собирать реликвии старого мира. Пару раз ловили его напутях, так что пришлось блокировать от мальчишек переходы.

Еще очищены не все пещеры, и я боялась, что они могут зайти в опасные места. Как драконам им не была страшна тьма, а как золотым драконам открыты почти всепути, высший приоритет. Это впутяхпрописано. Но мальчишки маленькие, и с тварью сами не справятся.

— Госпожа, так вы куда? — Фобос ходил следом, когда я осматривалапутии добавляла силы в управляющее кристаллы.

— Мужа жду, — сказала я, — потом в город пойдем, посмотрим, как продвигается очистка.

За эти столетия город сильно зарос грязью, экскрементами чудовищ, но с этим помогают грибы, а вот строительный мусор нам пригодится, и за этим нужно следить:глазастики — любители тащить все.

— Как там Рина моя?

— Все хорошо, — улыбнулась Фобосу, — нянчит внуков, тебя ждет не дождется. Может, не будешь больше дежурить, есть кому.

— Так без присмотра они тут все разрушат! — возмутился Фобос, а я про себя хихикнула. Фобос долго усидеть дома не мог, его начинала тяготить спокойная жизнь. Привык он к дороге и движению, а в «Надежде» одно движение — на платформах летать, да траву косить.

Про «разрушить» Фобос намекал на мальчишек. За пять лет Амиль

Так вот, Фобос не доверял им всем, не Медеусу уже вроде бы взрослому мужчине, не мальчишкам, которые, по его словам, еще ветер в голове. Аньян не запрещал Фобосу командовать, он еще в расцвете сил, и запирать его в пещере под подолом у Рины как-то неудобно.

Заклинание подало мне знак, что кто-то выпал из расщелины. Я, прищурившись, наблюдала за падением супруга. Бедный.

— Фобос, сделай, пожалуйста, взвар горячий, а то Аньян, наверное, замерз.

— Так нет его еще, — гном удивленно смотрел на пустыепути, потом пожал плечами, — ну ладно, все равно скоро искатели на обед придут.

Я наблюдала, как быстро приближается к земле Аньян, потом его падение застопорилось, и его стало притягивать кпутям.

Фобос вынес поднос, на котором стояла кружка взвара, а на тарелочке — кусок хлеба, намазанный маслом.

Он проследил за мной взглядом, и поднос покатился по стеклянной платформе

— Госпожа, это как понимать?

— Господин Раш решился научится летать, — я хихикнула.Путине подвели, все еще работали отменно, просто нужно было напитать их энергией.

— Прорицатель мне говорил, что с вами я поседею раньше времени, — возмущался Фобос и, собрав осколки посуды, пошел назад в помещение. — А я еще ему не верил.

Путипритянули Аньяна и аккуратно поставили на принимающую платформу.

— Ты как? — я подошла к мужу и посмотрела в родные, полные огня, глаза.

— Теперь я знаю, что ощущают наши дети, когда летают, — со смешком сказал Аньян, — и понимаю, что с тобой нужно быть готовым ко всему, кристалл моей души.

— Я больше не буду, — я прильнула к мужу, стараясь согреть его своим телом.

— Злится на меня или скидывать в бездну? — Аньян притянул меня к себе поближе, легко коснулся поцелуем моих губ.

— Скидывать в бездну, — со вздохом сказала я. — Не злиться не обещаю, у нас впереди длинная жизнь. Ну так как?

— Да, ты была права, там есть туннель, нужно подумать, как в него попасть.

— А я же говорила, — я потерлась носом о грудь Аньяна.

— Идите поешьте, — оборвал наши обнимашки Фобос, — скоро отряды вернутся, потому не ропщите, что без еды останетесь. Сметут все под чистую.

Аньян не отпустил меня. Так, обнявшись, мы и пошли внутрь бывшего вокзала. Впереди еще много работы, а еще прекрасных дней, которые мы будем проживать вместе.