Греческое искушение

Глава 1

Тина Фолсом

Греческое искушение

Исчезли!

Гермес еще раз поискал в гостевой комнате отеля Тритона и Софии, в которой провел прошлую ночь, но результат был тот же. Его крылатые сандалии исчезли.

Он приехал навестить своего лучшего друга, бога моряков и матросов, который жил в Чарльстоне со своей смертной женой Софией. С тех пор как не только Тритон, а еще и его приятель бог Дионис, бог вина и экстаза, поселились в этом очаровательном южном городе, Гермес и его друг Эрос довольно-таки часто их навещали.

Гермес вышел на балкон и посмотрел на фонтан, затем осмотрел сам балкон. Ничего.

Французские двери соседней комнаты открылись, и, подтягиваясь, на балкон вышел Эрос.

— Эй, утречка! Чудесный денек, да?

Улыбка бога любви была слишком довольной, а Эрос так улыбался только по двум причинам: либо он уложил кого-то прошлой ночью, либо над кем-то прикольнулся.

Гермес перепрыгнул через низкую перегородку, которая разделяла их балконы, и заглянул в комнату Эроса. Кровать была пуста, ни одного признака на присутствие женщины.

— Эй, ты что делаешь?

Он повернулся к своему богу-товарищу.

— Верни их! Сейчас же!

Эрос бросил на него удивленный взгляд.

— А? Вернуть что?

Гермес ударил кулаком об стену.

— Верни мне мои сандалии, ты идиот! Я не в настроении терпеть твои шуточки с утра!

— Не брал я твои вычурные сандалии! Отстань от меня! И что бы я с ними сделал? Ты видел меня летающим по округе? — Эрос оттолкнул его и поправил свою футболку. — Если бы я знал, как со мной будут обращаться утром, пошел бы спать к себе на Олимп.

Гермес склонил голову.

— Ты правда их не брал?

— Нет! Иди и поищи где-нибудь еще. Почему ты меня всегда подозреваешь первым? В последний раз, когда я проверял, дом принадлежал Тритону. Разве это не значит, что у него есть ключи от каждой комнаты?

Гермес отступил. Эрос прав. У Тритона были все возможности проникнуть в его комнату, чтобы забрать сандалии.

— Вот придурок! — прорычал он и помчался к двери в коридор через комнату Эроса, и, уже открывая дверь, почувствовал Эроса за собой. — Почему ты идешь за мной?

Эрос бесстыдно улыбнулся:

— Ты же не думаешь, что я пропущу драку?

Гермес закатил глаза и продолжил свои поиски, поднимаясь по лестнице, сразу перешагивая через несколько ступенек. Он не стал стучать в дверь в личную студию Тритона и Софии, а просто распахнул ее.

— Тритон, — проорал он, заходя внутрь.

Тритон вышел из ванной с обернутым вокруг талии полотенцем, а капельки воды стекали по его плечам.

— Что, во имя Аида, произошло? Ты не мог постучать?

— Мои сандалии. Я хочу их назад. Сейчас же!

— Не брал я твои проклятые сандалии. Зачем они мне?

— Очень смешно, — огрызнулся Гермес. — Но игра окончена.

— Только не говори мне, что потерял свои сандалии.

Серьезный тон и недоверчивый взгляд Тритона заставил раздражение Гермеса перерасти в тревогу. Из Тритона никудышный актер. И если это не он взял сандалии, тогда кто?

— Они исчезли! — Гермес пробежал дрожащей рукой по волосам. — Черт!

Он снова посмотрел на своих друзей и заметил, как в студию зашла София.

— Почему вы так расшумелись? Ребята, вы забыли, что у нас тут гости? И сегодня воскресенье, все еще спят! — отчитала их София.

— Прости, детка, кажется, Гермес забыл, где оставил сандалии, — сказал Тритон спокойно. Потом снова посмотрел на него. — Ты пробовал телепортироваться?

Гермес покачал головой. Затем он просто попробовал сделать это, сосредоточившись на месте, куда хотел попасть: в квартиру Дио в городе. Если ни Эрос, ни Тритон не брали его сандалии, тогда его разыграл Дио. Он надеялся, что прав.

Его тело не двинулось. Он попробовал снова.

— Я не могу телепортироваться.

— Черт! Этого быть не может! — закричал Эрос и ударил кулаком по лбу Гермеса. — Ты идиот, у меня сегодня горячее свидание в Греции!

София бросила на Эроса любопытный взгляд.

— А какое это имеет отношение к сандалиям Гермеса?

— Полное! — выкрикнул Эрос.

Тритон посмотрел на жену, на его лице отразилось беспокойство.

— Если Гермес не может телепортироваться, значит, все боги, включая Зевса, потеряли способность телепортации. Потому что способность телепортации заключена в сандалиях Гермеса, и эта способность активируется только, если они находятся у бога.

Гермес сглотнул, у него скрутило живот.

— И это значит, что они у смертного.

И только один смертный мог их взять. Нет, не просто взять — украсть! Его бесценные сандалии.

Зевс шкуру с него сдерет, как только узнает.

Глава 2

За неделю до этого.

— Быть этого не может, — возразила Пенни Гэллоуэй.

Ее босс Мишель Шафер, декан факультета истории, наклонилась над столом и вздохнула.

— Мне жаль, но бюджет урезали намного больше, чем мы все ожидали. Я должна сократить персонал, что значит, всем преподавателям, чьи контракты заканчиваются в отчетный период, придется искать новые возможности где-то еще.

Возможности, какие возможности? Как будто это так просто. Сколько есть вакансий для помощника профессора, специализирующегося на истории и мифологии Древней Греции? Легче найти иголку в стоге сена, чем вакансию для нее. Ей нужно найти способ остаться в Чарльстоне, чтобы позаботиться о бабушке. Если она потеряет работу, ей может не хватить сбережений, пока она будет искать новую.

— Значит, открытая вакансия тоже будет закрыта? — спросила она, хватаясь за соломинку.

Если она сможет заполучить эту должность, то избежит сокращения персонала.

— Нет, как и планировалось, мы наймем человека на эту вакансию, но ты не единственная, кто хочет эту должность.

Как будто она сама этого не знала. Кентон Лоури, ее коллега, который проработал помощником профессора меньше Пении и пытался впечатлить комитет своими исследованиями о греческом оружии.

— Но ведь у меня еще есть шанс? — спросила она Мишель, ненавидя, как прозвучал ее голос.

Было тяжело скрыть охватившее ее отчаянье. Если она потеряет работу, в корне изменится не только ее жизнь, но и жизнь ее бабушки. Так как она зависит от Пенни, ей придется переехать туда, где Пенни сможет найти новую работу… если она сможет найти новую работу! И бабушке придется оставить врача и физиотерапевта, а еще дом, в котором она прожила пятьдесят лет. Пенни не была уверена, что ее любимая бабуля сможет пережить это. Ее лечение шло очень медленно после неудачного падения.

— Комитет по землеустройству пока еще не будет принимать никаких решений в течение нескольких месяцев. Время все еще есть. Конечно же, ты должна понимать, что если будешь работать над новой статьей для публикации, то не уложишься в срок.

— Прямо сейчас я занимаюсь одним исследовательским проектом. Но не волнуйтесь. Он почти готов к публикации, — соврала Пенни.

Меньше всего ей хотелось, чтобы Мишель, которая являлась членом комитета по землеустройству, узнала, что Пенни даже понятия не имеет, о чем ей писать.

— Хорошо, хорошо. Надеюсь, что-то примечательное. Что-то новенькое и необычное, что сможет впечатлить комитет, — сказала Мишель.

Что-то новенькое и необычное о мире греческой мифологии? Издеваетесь? Люди тысячелетия писали об этой теме.

— Да, конечно, так и есть, — поспешно ответила Пенни.

— Полагаюсь на тебя, — улыбнулась Мишель, но улыбка не затронула ее глаз.

— Спасибо, Мишель, я правда ценю это.

Мишель кивнула и вышла из кабинета Пенни, закрыв за собой дверь.

Пенни откинулась на спинку кресла и уронила голову на стол, уткнувшись лбом в прохладную поверхность. И что ей теперь делать? Она уже несколько месяцев не делала никаких важных исследовательских проектов, уход за бабушкой отнимал у нее все свободное от занятий время. У нее не было времени найти подходящую тему, за которую можно зацепиться, чтобы получить должность.

И теперь, когда осталось всего несколько коротких недель до того, как ей придется презентовать опубликованную статью, да, опубликованную в журнале, а не почти готовую к публикации… и как ей совершить этот невероятный поступок. И все зависело от него. Ее бабушка полагалась на нее. Пенсии бабушки и сбережений будет недостаточно, чтобы покрыть затраты на проживание и терапевта с сиделкой, в которых она нуждалась каждый день. Без дохода Пенни, за счет которого они выживали, ей придется отпустить сиделку и сократить сессии физиотерапии. И это может стать серьезным ударом для здоровья бабушки и это означало, что, возможно, она никогда не поправится снова.

Пенни подавила подступившие слезы. Нет, слезы тут не помогут. Ей нужно очистить голову и направить всю свою энергию на получения должности. Это единственный способ спасти работу, спасти доход и ее жизнь, и жизнь ее бабушки.

Тяжело вздохнув, она встала, схватила сумочку и вышла из своего кабинета и здания. Свежий воздух, чашка крепкого кофе Вивиан и шоколадное слоеное печенье — вот, что ей нужно прямо сейчас, чтобы взять свои эмоции под контроль. А потом, взбодренная, она вернется в офис и найдет проект, который спасет ее должность.

Пенни пересекла улицу, идя позади двух мужчин, недостаточно близко, чтобы слышать их разговор, но достаточно близко, чтобы оценить их накаченные спины. Она позволила себе увлечься этим зрелищем и отвлеклась на мгновение. Длинные ноги двигались синхронно в ровном ритме сильной и властной походки. Она почти видела, как двигались мускулистые мышцы при каждом длинном шаге.

Мягкие хлопчатобумажные рубашки цвета морской пены и морской волны облегали их спины, натягивались на лопатках и заканчивались короткими рукавами на накаченных руках. Не руки бодибилдера с огромными бицепсами, а именно мускулистые, которые заставляли женщин трепетать от желания провести пальцами по гладкой коже, под которой перекатывались эти мышцы.

Пенни вздохнула. Она не знала мужчин прекраснее. И не успела она подумать о чем-то еще, как над ее головой загрохотало небо, и на нее обрушился ливень.

— Ну конечно же, — проворчала она, глядя на небо.

Потому что, как и в жизни, на нее лил не просто дождик, а ливень.

И как будто услышав ее жалобы, дождь усилился, обливая ее и улицы. Она побежала по мощеной камнями дороге к кафе Вивиан, удивляясь, куда делись те два сексуальных парня. Но мысли улетучились, когда дождь стал лить сильнее и ее бег на высоких кожаных туфлях стал опасен. Она быстро сняла их и пробежала остаток пути босиком по ручейку, который образовался вдоль тротуара, и намочила брюки выше лодыжек.

Она влетела в здание Вивиан и пошла прямо к камину, чтобы согреться у огня.

— Сегодня не мой день, — позвала она Вивиан, ее подругу и владелицу кафе.

— Ух ты, ты только глянь на себя, — сказала Вивиан из-за длинного прилавка с выпечкой.

Она схватила полотенце из-под него и поспешила к Пенни.

Пенни с благодарностью взяла полотенце.

— Моя спасительница, — произнесла Пенни, вытирая лицо, мокрые волосы и промокшую одежду.

Она быстро оглядела кафе и увидела двух посетителей, которых тут же узнала: цвета морской пены и морской волны. Они сидели за столиком за ней у камина и широко улыбались. У Пенни тут же дыхание перехватило. Она думала, что не может оторвать взгляд от их спин, но если продолжит глазеть на их красивые черты лица, ей понадобится реанимация.

Видимо, в городе проходили съемки. Эти двое мужчин были настолько обворожительны, что могли быть только выходцами из Голливуда. Она не могла определить, кто красивее: тот, у кого голубые глаза, с загорелой кожей и с золотистыми волосами или тот, что с пронзительными шоколадно-карими глазами и густыми волнистыми волосами. У нее ослабли колени, и она схватилась за каминную полку, чтобы не упасть.

Она слабо улыбнулась, и ее охватило смущение. Наверное, она выглядела, как мокрая курица, в то время как два этих качка были полностью сухими. Как они смогли избежать ливня?

— Похоже, тебе не помешает латте, — сказала Вивиан, возвращаясь за стойку.

Пенни перестала пялиться на двух симпатяжек и посмотрела на подругу.

— Сделай двойной.

Это поможет ей сконцентрироваться, потому что у нее определенно нет времени отвлекаться на красавчиков. Ей нужно сфокусироваться на работе и исследовании.

— И появился лакомый кусочек, которым я мог бы насладиться, — сказал Гермес, с интересом наблюдая за мокрой женщиной у камина. Ее кремовая блузка и слаксы промокли насквозь и очень соблазнительно прилипли к коже.

— И могу сказать, что у этой женщины превосходный вкус в выборе нижнего белья, — согласился Тритон, его губы расплылись в широкой улыбке.

— Не говори такого при Софии, — предупредил друга Гермес.

— Я женатый, но не слепой, — ответил Тритон, но Гермес едва ли его слушал, потому что любовался женщиной.

Нежный лифчик едва удерживал полные груди и почти не скрывал тугие розовые бутоны под тканью. Даже от простого взгляда на ее полную грудь у него потекли слюнки. Бедняжка замерзла и промокла насквозь. Он должен сделать что-нибудь, чтобы ей стало лучше. Например, вытащить ее из мокрой одежды и уложить в свою постель. Он уже начал вставать, когда Тритон положил ему руку на плечо.

— Так о чем мы говорили?

Гермес неохотно повернулся к нему.

— Говорили?

— О вечеринки Софии.

— Может, планирование маленькой вечеринки подождет до вечера? Бедняжка отчаянно нуждается в тепле.

— Не может, — сказал Тритон, качая головой.

— Кто ты и что ты сделал с моим лучшим другом? — пожаловался Гермес.

— На такую женщину как она потребуется больше, чем твое внимание на полдня, — ответил Тритон. — А у тебя столько времени нет. Вечеринка в эту субботу, и учитывая скорость, с которой мы работаем сейчас, Софии стукнет пятьдесят, когда ее вечеринка начнется.

— Ты как всегда преувеличиваешь! Просто позови слуг и скажи им…

Слова застряли в горле, когда женщина, о которой шла речь, казалось, наконец осознала, какой восхитительный вид открывает ее промокшая одежда и покрылась самым розовым оттенком румянцем. Девушка тут же отвернулась к камину, открывая прекрасный вид на свою задницу и тонкие кружевные стринги. Одобрение Тритона изобретению этого вида нижнего женского белья в двадцатом веке только возросло — его член с ним согласился.

— Гермес, — настойчивым голосом повторил Тритон.

Гермес застонал и повернулся к нему.

— Ты прав, — согласился он.

Если он доберется до этого сладкого тела, то не остановится, пока не погрузится глубоко в нее, и она не начнет молить о пощаде. Да, ему потребуется не один день, чтобы насладиться каждым ее изящным изгибом и впадинкой.

— Я обещал, что помогу устроить твоей очаровательной жене вечеринку, и сдержу слово. — Последний раз с сожалением посмотрев на прелестную женщину у камина, он снова обратил внимание на своего друга. — Итак, о чем мы говорили?

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Гермес смог сосредоточиться на идеях Тритона… что-то о закусках и десерте. Если бы кто-то поинтересовался у него, его друг стал слишком уже домашним. София очаровательна, но Гермес не мог представить себя прикованным наручниками, чтобы сидеть и тратить день на обсуждение сыра и шоколада, вместо того чтобы нырнуть в постель с кремовой кожей, кружевными трусиками и длинными, темными локонами, обрамляющие высокие скулы.

Гермес оглянулся на женщину, которая вселила в его голову развратные мысли. Она все еще стояла перед камином, согревая ладони, держа большую чашку кофе с пенкой. И то, с каким пылом она держала эту кружку… Она отпила из кружки, ее глаза встретились с его и слегка потемнели. Она заинтересовалась им. Не то чтобы он удивился: большинство смертных женщин были заинтересованы в нем, но он почувствовал магнетическое притяжение между ними, словно натянутая тетива лука Эроса. И он не мог дождаться дернуть его… или лучше ее.

Поставив чашку на каминную полку, она высунула сладкий язычок, чтобы слизать сладкую пенку с губ. Он услышал, как с ее губ сорвался тихий стон наслаждения, посылая волну желания прямо в его чресла, его член затвердел, заставляя его желать взять ее прямо здесь на поверхности деревянного стола перед камином.

Словно прочитав его мысли, ее щеки залились румянцем. Слегка дрожа, она подняла руку к груди. Он видел, как быстро поднималась и опадала ее грудь от частого дыхания. Да, эта женщина очень страстная и была готова отдаться прямо здесь.

— Гермес! — раздался голос Тритона с раскатом грома над их головами. — Тебя зовет отец, — усмехнулся он, переходя на древнегреческий, их родной язык, на котором в эти дни, кроме богов и парочки студентов, никто не говорил.

Гермес закатил глаза.

— Никогда не понимал, почему старик не может использовать мобильный телефон и приложения, как все.

— Потому что вызывать тебя старым методом намного веселее. Он все еще возится с твоим делом?

— Какой неугомонный. Теперь, когда ты и Дионис остепенились, что, позволь добавить, очень стесняет мой стиль жизни, он хочет для меня того же. Если это вообще случится!

— Как лицемерно с его стороны, — сухо сказал Тритон.

— Ты знал!

— Может тебе стоит подыграть и попробовать? — уклонился Тритон, но в его глазах промелькнуло веселье. — Никогда не знаешь, может моногамия тебе понравится. Влюбиться. Жить, чтобы сделать женщину твоей мечты счастливой.

— Еще одно слово и я засуну его тебе обратно в глотку, — рявкнул Гермес. — Скорее Аид замерзнет, чем это случится. Помяни мое слово!

— Придержи коней, плохиш. Я говорю, что знаю твои чувства. Я был таким же, а Дио — худшим грубияном среди нас….

— Это предстоит еще выяснить, — прервал его Гермес.

— Смысл в том, что мы оба нашли что-то… кого-то… кто удовлетворяет наши потребности больше, чем холостяцкий образ жизни. И ты так можешь.

Гермес наклонился вперед, встретившись глазами с Тритоном и удерживая его взгляд.

— Лучше останусь у Зевса на побегушках.

Тритон разразился смехом, привлекая к ним внимание обеих женщин. Они обе стояли у камина, склонив голову и понизив голос.

Гермес не мог не задуматься, о чем они говорят, и признался сам в себе, что надеялся, что они говорят о нем.

— Мы тут закончили? Лучше пойду и узнаю, что старый хрыщ от меня хочет.

— Ба-а-а, хорошо, — Тритон встала. — Я попрошу Дио помочь с вином и тортом.

— Ах, и пока не забыл. Я видел Майкла на днях.

Брови Тритона сошлись на переносице в раздражении.

— Кузен Софии? Он знает, что ему не стоит приближаться к ней!

Гермес поднял руку, чтобы успокоить его. Тритон был очень вспыльчив, когда дело доходило до не очень хорошего кузена Софии. В конце концов, он несколько раз покушался на ее жизнь, чтобы заполучить ее наследство. План пошел крахом, благодаря Тритону.

— А он этого и не делал. Его не было рядом с вашим домом. Оказывается, он устроился в компанию, которая устанавливает сейфы в домах.

— Да ты прикалываешься! И как он прошел проверку с таким-то прошлым?

Гермес пожал плечами.

— Без понятия. Но, похоже, он осваивает новую профессию, раз его попытка хищения не сработала. Лучше присмотри за ним, а то вдруг он что-то задумал.

Гермес встал и схватил недопитый стакан.

Тритон встал.

— Спасибо, что предупредил. И не забудь прийти на вечеринку Софии в субботу в семь. — Он указал на камин за плечами Гермеса, а потом добавил, когда направился к двери: — И приведи девушку!

Гермес повернулся, чтобы реализовать предложение друга и закадрить ту хорошенькую брюнетку, пролив на ее уже высохшую блузку свой кофе со льдом и снова ее намочив.

Он не смог сдержать улыбку на лице, услышав ее испуганный крик.

— Вот блин, милая. Сейчас все исправлю.

Он схватил со стала салфетку и начал медленно и тщательно вытирать, особое внимание уделяя пятну на ее груди.

Глава 3

Пенни вскрикнула, когда на ее грудь пролился холодный кофе, а щеки горели от смущения. Этот восхитительный мужчина касался ее сисек! Пытался стереть жидкость, да. Но он все еще трогал ее сиськи Ее соски не просто стояли по стойке смирно, они отдавали честь при каждом болезненном прикосновении.

Ее пронзило желание, от чего у нее ослабли колени и она изнывала от похоти. Пенни судорожно вздохнула и попыталась быстро отступить, но наткнулась на стул позади и чуть было его не опрокинула.

— Мне правда жаль, — сказал он, снова потянувшись к ней.

Еще минута, и она шагнет вперед, сорвет с себя блузку и будет умолять его сделать это снова, но в этот раз без материала, мешающего ему. Пенни поправила стул и быстро посмотрела на него.

— Все хорошо. Правда. Я сама. — Она потянулась за полотенцем, которое положила до этого на стол и прижала его к к груди, таким образом прикрывая соски, которые были видны сквозь тонкую шелковую ткань. Так ей хоть немного стало удобнее.

— Позвольте мне, по крайней мере, оплатить химчистку, — предложил он, все еще глядя на ее грудь.

Ее щеки горели, но лицо пылало еще сильнее.

— Все в порядке. Ручная стирка. Никаких проблем. Правда, — бормотала она, но если честно, ей хотелось снова почувствовать на себе его руки.

Местечко между ног практически умоляло его взять ее.

— Я Гермес, — произнес он, протягивая руку, которая несколько секунд назад разожгла в ней огонь.

А он даже не пытался. Или пытался? С губ сорвался низкий стон. Его нежный взгляд встретился с ее, и ее мозг едва ли мог переварить, что он говорит. А потом его слова словно вернулись к ней, и ее шестеренки в голове начали вращаться.

— Гермес? — выпалила она. — Как греческий бог Гермес?

От удивления ее голос прозвучал пискляво. Его назвали в честь Гермеса? Бога ее мечты? Сколько раз она любовалась статуей Гермеса, его аристократическим носом, сильной челюстью и соблазнительными губами, высеченными из алебастрового мрамора? Сколько раз она желала, чтобы он ожил для нее?

Он пожал плечами, улыбаясь ей, от чего ее сердце чуть не остановилось. Она прижала кулак к груди.

— Единственный и неповторимый, — сказал он, подходя к ней.

У нее сперло дыхание.

Черт, здесь становилось все жарче. Вивиан перестаралась с камином.

— Моя мама — небольшой романтик, — произнес он, и от его низкого тембра ее кожа покрылась мурашками.

— О да, — не сдержала она слов.

Зачем давать ребенку имя, за которое, скорее всего, его будут дразнить? Где был его отец, когда мать выбирала ему имя?

— Пришлось не сладко. Как на счет того, чтобы позволить мне пригласить тебя на ужин, чтобы загладить мою неуклюжесть?

— Ужин? — повторила она за ним, чувствуя себя попугаем, который может только повторять слова.

За его плечами Вивиан кивала головой, призывая ее согласиться.

Сможет ли она поужинать с этим мужчиной? Два часа попыток завязать беседу, когда она не будет выглядеть полной идиоткой, в то же время желая, чтобы он сбил ее с ног и потащил к ближайшей кровати? Это последнее, что ей было нужно. Прямо сейчас она хотела сконцентрироваться на карьере и сохранить свою работу, закончив статью, которая поразит комитет на голосовании. А не встречаться с мужчиной, который определенно соблазнит ее снять штаны, лифчик и трусики.

— Э…

— Ну? Что скажешь? — настаивал он.

Так и было. Казалось, она не могла выдавить из своих пересохших губ ничего, кроме низких гортанных стонов. Из-за мистера Мечтательные Глазки у нее мозг отключился. Нет, он был отвлечением, в котором она не нуждалась. Не сейчас. Может быть, после того, как она спасет работу, получив должность. Определенно после…

Над головой прогремел гром, и тут же Гермес поднял глаза к потолку, на его лице отразилось раздражение. Затем, так же быстро, его взгляд снова вернулся к ней.

— Я не расслышал твоего имени.

— Пенелопа, — ответила она.

— Пенелопа, — повторил он, перекатывая ее имя на языке, как будто делая глоток крепкого красного вина.

— Пенни, — поправила она, все еще немного задыхаясь.

Что, вероятно, объясняло легкомысленность, которая заставляла ее чувствовать себя старшеклассницей, которую только что пригласил на свидание самый популярный парень в ее школе.

— Окажешь мне честь? Поужинаешь со мной?

«Нет уж, извини», — пыталась сказать она, но вместо этого согласно кивнула головой до того, как успела подобрать объяснение, почему она не может или не должна идти с ним. Почему это плохая идея. Потому что это была плохая идея. Ужасная идея.

— Прекрасно. Куда мне за тобой заехать?

— Сюда? — пропищала она, желая дать задний ход и просто сказать «нет», и покончить с этим, но тело ее не слушалось.

— Отлично. В восемь вечера?

Она снова кивнула. Что она делает? Она сошла с ума. Ей следовало сказать ему «нет». Что не может. Что занята. Что она должна помыть голову или переставить книги в алфавитном порядке.

Но в этот момент она наклонился вперед, его губы скользнули по ее щеке, от чего у нее дух перехватило, нервные окончания затрепетали, а горло сжалось от любых протестов, которые могли вырваться наружу.

Девушкам ведь нужно питаться?

— Был очень рад с тобой познакомиться, Пенелопа. Ta léme syntoma*, — тихо произнес он.

— Да, до скорого, — на автопилоте ответила Пенелопа, ее пальцы словно сами по себе коснулись щеки, где он ее поцеловал.

От ее ответа брови Гермеса поднялись, и тогда она поняла, что его последние слова были произнесены на древнегреческом. Внезапно он заинтересовал ее даже еще сильнее. Если это было вообще возможно.

Она проводила его взглядом и рухнула на ближайший стул.

— Что это было? — спросила Вивиан, спеша к ней.

— Я обомлела. Старая добрая Скарлетт О'Хара обомлела.

* * *

Гермес вошел в парящую мраморную комнату, едва взглянув на возвышающийся над ним купол, покрытый замысловатыми фресками и выгравированными золотыми завитушками. Вся комната, с ее полированным мрамором и высокими статуями, взятыми из различных храмов на протяжении веков, всегда была слишком кричащей на его вкус. Но ему очень нравилась прихожая с окнами во всю стену, выходящими на зеленый луг, усеянный древними дубами и разделенный струящимся ручьем голубой воды.

Гермес нашел Зевса в этой комнате. Отец смотрел вниз через широкий пол на землю. Большая панель увеличила изображение улиц Нью-Йорка, показывая толпы людей, спешащих по тротуарам, и гудящие на улицах такси и автомобили. Гермесу почти захотелось сменить вид на Чарльстон и вместо этого взглянуть на аппетитную Пенни. Возможно, он даже застанет ее в душе. Горячем душе. Мокрой она выглядела восхитительно.

— Привет, отец, — сказал он, заявляя о своем присутствии. — Наблюдаешь за кем-то определенным?

Вид быстро расширился до тридцати тысяч футов, когда Зевс повернулся к нему.

— Ты знаешь меня, у меня есть любимчики, за которыми мне нравится присматривать.

Смертным, которые попались на глаза Зевсу, всегда не везло, особенно, когда в дело вмешивалась его жена Гера. И Гермесу было немного любопытно, кто именно привлек внимание Зевса в Нью-Йорке.

— И когда я понадоблюсь тебе в следующий раз, почему бы тебе не позвать меня с помощью этого? — Гермес протянул ему мобильный. — Это современное маленькое устройство. Благодаря ему ты можешь связаться со мной в любое время, где бы я ни был.

— Я знаю, что такое мобильный, — сухо ответил Зевс, беря телефон.

Безупречно одетый в светло-серый шелковый костюм от Армани с галстуком в тон, Зевс засунул телефон в карман и скользнул за свой большой стол из белого мрамора в центре комнаты.

— Отличный костюм, — сказал Гермес. — Для встречи? Может в Нью-Йорке?

— Да, и мне нужно, чтобы ты позаботился об одном делом, пока меня не будет.

Гермес кивнул. И тот факт, что Зевс не уточнил свои планы, от Гермеса не ускользнуло. Зевс редко посвящал его в свою личную жизнь.

— Что тебе нужно, отец?

Зевс взял длинный листок бумаги со стола, согнул пополам, а затем засунул его в льняной конверт и запечатал его обратной стороной кольца. Мгновение ока, и печать была наложена.

— Доставь этот контракт Аиду, как можно быстрее. На самом деле, мне нужно, чтобы ты предложил ему свои услуги и помогал уладить дела, пока меня нет.

Гермес кивнул, потирая подбородок. Сопровождение душ в подземный мир не было для него чем-то новым, но эта задача не доставляла ему особого удовольствия.

— Я могу немного помочь, но мне нужно вернуться на вечеринку-сюрприз Софии в эти выходные.

Зевс тоже потер подбородок, подражая действию Гермеса. Тот тут же опустил руку, ненавидя себя за то, что у него есть что-то общее с родителем.

— Ах, прекрасная София, — взгляд голубых, как лед, глаз Зевса встретился со взглядом Гермеса над мраморным столом. — Поверить не могу, что не получил приглашение.

Гермесу захотелось пнуть себя. Ему следовало бы знать, что лучше не упоминать при нем о вечеринке. Зевс испытывал особую привязанность к Софии, что заставляло его нервничать, а Тритона — злиться. Теперь Зевс будет ожидать приглашения, и Гермесу придется провести всю ночь, пытаясь сохранить мир.

— Не волнуйся, отец, мы только закончили со всеми приготовлениями. Мы как раз работали над вечеринкой, когда ты вызвал меня, — он посмотрел на часы. — И сейчас я должен вернуться и помочь Тритону.

— Нет, не должен, — Зевс обошел стол и вручил ему конверт. — Что ты должен сделать, так это доставить контракт и помогать Аиду всеми способами и столько, сколько ты ему будешь нужен. Души толпятся на берегу реки Стикс. Рабочие на грани забастовки и отказываются выполнять свою работу, — он наклонился вперед, его подбородок напрягся. — Боги и полубоги повсюду забывают о чувстве ответственности в этот новый век. Становятся жирными и ленивыми. Например, посмотри на себя, — он рукой показал на Гермеса. — Когда ты остепенишься? Жизнь — это больше, чем вечеринки, выпивка и ужин с девушками. У тебя есть обязанности. И самое время вспомнить о них.

— Эй, ты чего! Я всегда прихожу к тебе, когда ты зовешь, — запротестовал Гермес, раздраженный тем, что что бы он ни делал, для Зевса всегда будет не достаточно хорошо. Не важно, что это: бокс, охота, спасение жизни Зевса — он никогда не сможет впечатлить старика.

— Да, ты приходишь, — согласился Зевс. — И ты делаешь то, что я тебе говорю. Но только это. Но где же твоя инициатива? Ты когда-нибудь думал, эй, я могу кое-что сделать. И сделать это хорошо!

Гермес ощетинился.

— Это из-за моей работы или из-за моего статуса холостяка?

— Ты не можешь вечно вести распутную и безответственную жизнь. Пора повзрослеть, сынок, и стать мужчиной. Ты найдешь себе женщину. София — настоящая куколка. И новая жена Диониса — прекрасное создание. А их малыш просто очарователен. Когда ты найдешь женщину, которая остепенит твой неугомонный дух?

Гермес стоял с каменным лицом и слушал лекцию Зевса с внешним спокойствием. Не то чтобы он не слышал этого раньше. На самом деле, много раз. Но что бы он ни делал, пытаясь доказать Зевсу, что ему не нужно жить с одной женщиной, чтобы выполнять свои обязанности и быть взрослым, они всегда возвращались к этому старому утомительному спору. Гермес подавил растущую в нем волну раздражения.

Гермес хотел сказать Зевсу, чтобы тот отвалил от него, но понял, это только ухудшит дело. Лучшее, что он мог сделать, так это стоять с закрытым ртом и выслушивать все это. Или он мог пойти Зевсу навстречу.

Он сделал глубокий успокаивающий вдох, подождал несколько секунд и сказал:

— Ну так уж вышло, я встречаюсь кое с кем особым сейчас.

Не совсем ложь. Они просто еще никуда не выходили вместе.

— А? — переспросил Зевс, явно удивленный. — Ты имеешь в виду, больше чем на один раз? Должно быть, она чертовски хороша.

Гермес напрягся. У Зевса не было ограничений, когда дело касалось женщин. Даже если они были замужем или встречались с одним из его сыновей.

— Не знаю, — сухо ответил он. — Мы еще не зашли так далеко. Мы решили не торопиться. Хотим сначала узнать друг друга.

— Что? — ошарашенно спросил Зевс.

— Да, — чем больше Гермес говорил, тем больше тонул во лжи. — Она хочет познакомить меня со своей семьей на этих выходных.

Все что угодно, лишь бы он отвалил от него ненадолго.

Наконец Зевс улыбнулся, шагнул вперед и хлопнул его по спине, шокируя Гермеса.

— Рад слышать это, сын. Приятно осознавать, что ты наконец поумнел и повзрослел, как твои друзья. И всего лишь прошло несколько тысяч лет, да? — усмехнулся он. — Мне хочется познакомиться с этой удивительной женщиной на вечеринке Софии.

И потом он повернулся и ушел, но его смех все еще отражался от потолка мраморного купола.

Гермеса охватило раздражение, когда он уставился на место, которое покинул Зевс.

Не важно, что он делал, как усердно работал. Зевс не успокоится, пока Гермес не будет связан этим тяжким бременем. Большим бременем.

Хорошо, если Зевс хочет, чтобы он встречался с Пенни, то он получит того, что просит.

И в отличие от других поручений, что давал ему Зевс, это будет не трудно — совсем не трудно.

Глава 4

Пенни мчалась по тротуару, ее сердце бешено билось, когда мысленно ругала себя за то, что согласилась на ужин с Гермесом. Она проверила бабушку, приготовила ужин, устроила ее на ночь и сейчас опаздывает на встречу. Горькая правда в том, что она не должна была ужинать с красивым незнакомцем. Ей нужно вернуться в офис и работать. Она должно делать больше исследований, найти тему, одновременно интересную ей, и которая окончательно убедит комитет по землеустройству. И что ей не нужно делать, так это ужинать с мужчиной, который определено отвлечет ее от поставленной задачи своими греховными губами и проницательными глазами.

Она посмотрела на часы на телефоне. Опоздала на десять минут. Она открыла дверь и вошла в ресторанчик «У Вивиан», надеясь, что Гермеса там не будет, что ему надоело ее ждать и он ушел. Гермес. Боги наверняка смеялись над ней. Первый подходящий, горячий парень, которого она встретила за последние месяцы, и его нужно было назвать Гермесом. От нее не ускользнула ирония: даже если бы она захотела на одну ночь забыть о работе, как ей сделать это в присутствии человека по имени Гермес?

И он был там, стоял у длинной деревянной стойки, болтая с Вивиан, которая выглядела раскрасневшейся и взволнованной. Видимо, он вскружил голову не только Пенни.

— Привет, прости, я опоздала, — произнесла Пенни.

— Не стоит извиняться, — поприветствовал Гермес, беря ее руку и поднимая ее к своим губам.

Пенни остановилась, чтобы перевести дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце. И Гермес в этом не помогал. Она думала, что преувеличивала то, насколько он хорош собой. Что как только увидит его снова, то поймет, что он выглядит также, как и все. Возможно, чуточку симпатичнее некоторых, но определенно не как… как греческий бог.

Она улыбнулась, не зная, что сказать.

— Прекрасно выглядишь, — сказал он низким голосом, словно дергая за натянутые струны гитары.

Она сглотнула.

— Спасибо.

— Вивиан как раз рассказывала мне, что ты очень любишь рыбу.

Пенни уставилась на подругу и кивнула.

— Да, это моя любимая еда.

— Отлично, тогда тебе понравится место, которое я выбрал для нашего вечера. — Гермес положил руку ей на талию, его прикосновение послало электрический заряд по коже, затрагивая нервные окончания и заставляя сердце пропустить удар.

Она улыбнулась, бормоча что-то невнятное, когда он вывел ее из кофейни. Пенни оглянулась через плечо, выходя за дверь. Вивиан улыбнулась и показала ей поднятый вверх большой палец. Пенни поморщилась. Быстрый ужин, притворная головная боль, и если ей повезет, она сможет вернуться в свой офис через час. Невозмутима и нетронута.

Кого она обманывает? Даже если и сможет быстро сбежать с ужина, то ей очень повезет, если она справится со своими делами ночью. Этот человек был ей не по зубам.

Они прошли по мощеным улицам вдоль набережной и вошли в один из самых престижных ресторанов Чарльстона. Пенни всегда хотела побывать тут, но никогда не осмеливалась, зная, что их меню ей не по карману и что у них обязательное предварительное бронирование за несколько дней.

Как Гермесу удалось заполучить столик в столь короткий срок? Впечатленная, она посмотрела на него. Метрдотель удивил ее еще больше, быстро проводив их к столику перед большим каменным камином. Определенно самый лучший столик в помещении.

— Ты какая-то знаменитость? — спросила она, изучая его лицо.

Времени смотреть фильмы или телевизионные шоу у нее не хватало. Вполне возможно, что он какая-то звезда, а она единственный человек в Чарльстоне, кто не знает об этом.

Гермес рассмеялся, и этот звук согрел ее изнутри.

— Просто у меня есть связи. — Он взял меню и стал читать.

— Ты раньше была здесь?

— Нет, — признала она, разглядывая прекрасный хрусталь, изысканные цветы и мягкую скатерть. — Тут так красиво.

— Мой друг, Тритон, говорит, что тут самые лучшие блюда из морепродуктов в городе, и поверь, он знает в этом толк.

— Тритон?

Определенно он над ней прикалывается. Но не увидела ни намека на его лице, что он шутил. Еще одно имя греческого бога?

Его взгляд встретился с ее, и от улыбки вокруг его глаз появились морщинки.

— Наши матери дружили. Мы выросли вместе.

Она кивнула, но не смогла прокомментировать, потому что подошел официант. Гермес заказал вино и отложил меню.

— Не возражаешь, если закажу за нас обоих?

Обычно Пенни не любила, когда мужчина брал на себя выбор блюд, но прямо сейчас изучение меню и выбор блюд был сверх ее сил.

— Нисколечки.

Он сделал за них заказ. Через минуту официант принес вино, открыл бутылку и налил немного в бокал, который протянул Гермесу. Гермес понюхал, покрутил темно-красную жидкость в хрустальном бокале и затем сделал глоток. Его глаза закрылись, а на лице появилось выражение удовольствия. Он кивнул официанту, пока наполняли бокал Пенни, ей уже не терпелось попробовать.

Она покатала вино на языке, наслаждаясь мягким вкусом сочных фруктов с намеком на дымчатый дуб и долгим, затяжным послевкусием, от которого ей захотелось вздохнуть от удовольствия.

— Тебе понравилось? — спросил Гермес, и в его глазах блеснуло удивление.

— Я влюбилась в него.

— Мой друг и его жена владеют винным магазином. И, к счастью, они поставляют вино в этот ресторан. А это вино их любимое.

— И я понимаю почему. Итак, Гермес, скажи. Чем ты занимаешься по жизни? — спросила она, когда официант поставил корзину с теплыми роллами на стол между ними.

Он взял один ролл.

— Я работаю в сфере доставки сообщений.

— Сфера доставки сообщений? — она оглядела его отличный шелковый костюм, аккуратные когти, безупречную кожу и поняла, что он не был доставщиком в UPS. Или FedEx, или в почте США.

— Ты имеешь в виду, что-то связанное с компьютерами? — спросила Пении, затаив дыхание.

— Иногда. Редко, — улыбнулся он.

Он протянул руку через стол, чтобы взять ее за руку.

От прикосновения его пальцев к ее коже у нее закружилась голова. Инстинкты подсказывали ей убрать руку. Он слишком сильно воздействовал на ее чувства. Возможно, это вино ударило ей в голову. Она надеялась, что это обычный жест, она подняла руку и взялась кусочек хлеба из корзины и не спеша намазала на него сливочное масло.

Она откусила и почти застонала, когда теплый хлеб растаял во рту. Кажется, у нее чувственная передозировка.

— А что на счет тебя? — спросил он. — Чем ты занимаешься днем и ночью?

Из-за его прямого взгляда и то, как он смотрел, она едва могла думать трезво.

— Я работаю в университете.

Он каким-то образом пересел к ней поближе? Она могла поклясться, что чувствовала его. Тепло его тела. Его энергию. Она поставила свой почти пустой бокал вина на стол и взяла стакан с водой и льдом. Она с трудом удержалась, чтобы не прижать холодное стекло к пылающему лбу. Но, черт возьми, его запах, мужской и пряный, вскружил ей голову.

Гермес налил вино в ее бокал.

— В университете? Как профессор? В какой сфере ты специализируешься?

Он, казалось, действительно был заинтересован, что делало его еще привлекательней. Если это вообще было возможно.

— Я работаю в факультете истории. Грековедение.

— О?

В его глазах мелькнула тень, но он быстро ей улыбнулся, стирая любые признаки того, что она когда-либо появлялась.

— Я слышала, как ты разговаривал с другом на древнем греческом. Мне стало любопытно. Этот язык больше никто не использует. Как так вышло, что свободно говоришь на нем?

Он откинулся на спинку стула, глядя на нее и потирая рукой подбородок.

— Подслушивала нас?

Ее щеки запылали.

— Эм, ну, нет. Не совсем. Просто… — она запнулась, пытаясь собраться с мыслями. — Просто не каждый день услышишь, что кто-то говорит на древнем греческом. Особенно, если этот язык считается мертвым уже по меньшей мере полторы тысячи лет.

Он улыбнулся. Широкой, ослепительной улыбкой, которая тут же успокоила ее. Прежде чем она успела сказать что-то еще, появился официант с полным еды большим подносом. Он поставил перед ней тарелку с безупречно белой рыбой, фаршированной крабовым мясом и креветками и политую белым сливочным соусом.

У нее слюнки потекли.

— Ух ты, выглядит потрясающе.

Официант одобрительно кивнул и быстро ушел. Она откусила кусочек от своего блюда и потеряла способность думать связно, а ее вкусовые рецепторы взорвались от удовольствия.

— Тебе нравится? — спросил Гермес.

— Сам знаешь.

— Скажем так, ты выглядишь, как будто в рай попала. И мне это нравится.

— Так и есть, — усмехнулась она. — За гранью фантазии.

Он смотрел на нее так, словно не мог оторвать от нее взгляд.

— Что? — спросила она, внезапно почувствовав себя неловко.

— Думаю, у нас много общего, — ответил он.

— О?

— Видимо, мы оба любим все греческое.

И теперь настала ее очередь улыбнуться.

— Я не подслушивала. Честно. Я стояла не достаточно близко, поэтому уловила всего лишь пару слов. Я просто была в восторге, слыша, как кто-то, кроме преподавателя греческого, говорит на греческом. Ты ведь не он? В смысле, не учитель греческого?

Гермес рассмеялся.

— Нет, ничего подобного. Но Тритон и я, нам нужен был секретный язык, когда мы были детьми. И так как мы выросли со знанием английского и греческого, то подумали, что не так уж будет и плохо выучить древнегреческий, наш собственный код, так сказать. Мы нашли несколько старых книг и вуаля, мы выучили его!

Она посмотрела на него с сомнением.

— Видимо, вы двое были очень умными детьми.

Гермес усмехнулся.

— Чересчур умными. Так ты поняла что-нибудь из того, о чем мы говорили?

— Да. То, что смогла услышать, — улыбнулась она.

Он был намного больше, чем просто красивое лицо и горячее тело. И начинал очаровывать ее. Его манера говорить, то, как он держался, то, как смотрел на нее, как будто они были единственными людьми в зале. Все это делало его еще более привлекательным, чем ей показалось с первого взгляда.

Когда она закончила с едой, он наклонился вперед и произнес кое-что на греческом.

Пенни сделала глоток вина, встречаясь поверх бокала взглядом с его невероятно карими глазами.

— Да, я с удовольствием потанцую с тобой.

— Ах, так ты понимаешь, но не можешь говорить?

— Уверена, что ты будешь смеяться над моим ужасным акцентом.

— Может, тебе нужно немного попрактиковаться.

Гермес подмигнул ей и встал, беря ее за руку и ведя на площадку перед оркестром. И прижал ее к себе, слегка покачиваясь в такт музыке. Его руки скользнули по его спине, оставляя за собой волну дрожи. Он прижал ее к себе еще ближе, и Пенни потерялась в его пряном запахе, его тепле, нежности его прикосновения. Она снова была близка к обмороку.

Он обнимал ее, терся своим грешным телом об нее, пока играла музыка. Пенни положила голову ему на плечо, понимая, что не хочет, чтобы эта ночь закончилась. В тот момент ей только хотелось пойти домой с этим мужчиной, где бы тот ни был, и заниматься с ним любовью все ночь напролет.

От этой мысли у нее перехватило дыхание. Внезапно она остро почувствовала каждый дюйм его тела — каждый дюйм, который был прижат к ней. Его твердость, его жар, его сила. Она сглотнула, когда его дыхание коснулось ее шеи. Она могла бы взять отгул на одну ночь. Ну и что с того, что она только что встретила его и ничего о нем не знает, кроме того, что он посланник, посланник по имени Гермес. Посланник по имени Гермес, говоривший на древнегреческом.

Бред. Она сошла с ума. Пенни отодвинулась. Она не могла. Не должна. Не прямо сейчас.

В его глазах мелькнуло замешательство.

— Все хорошо? — спросил он.

— Да. Конечно, все замечательно. Я, э, ну, уже поздно. Мне нужно вернуться к бабушке.

— К бабушке? — переспросил он.

— Она недавно упала. И я присматриваю за ней.

Она снова начала бормотать под нос, говоря все, что приходило ей в голову, надеясь так спрятать правду, что она не доверяет себе, когда рядом такой великолепный мужчина. Ей нужно подумать, нужно дышать.

Он улыбнулся ей.

— Ей повезло с тобой.

— Это мне повезло с ней, — ответила Пенни.

Он убрал прядь ее волос за ухо.

— Тебе не обязательно убегать от меня.

— Я не убегаю, клянусь. — Ах, врушка, врушка. — Я, э, прекрасно провела время.

Гермес проводил ее к столу, чтобы она взяла свою шаль. Он оплатил счет, и они вышли из ресторана, направляясь к набережной. Ночь была ветреная, и в воздухе чувствовался легкий холодок. Гермес придвинулся к ней поближе.

— Я хотел бы увидеть тебя снова, — сказал он, останавливаясь, чтобы полюбоваться луной, так низко нависшей над зеркально-гладком море.

— Я бы тоже хотела, — прошептала она.

И это было правдой. Она правда хотела. Но время было неподходящее.

Не говоря больше ни слова, Гермес наклонился и поцеловал ее. Сначала мягко, его губы едва касались ее губ. А потом он притянул ее ближе, ее грудь прижалась к его твердой груди, его сильные руки обвились вокруг нее, когда его рот завладел ее ртом. Она потерялась в его объятиях. В его вкусе. Они, казалось, идеально подходили друг другу. Она хотела, чтобы он снова прикоснулся к ней, интимно. Эротические образы мелькали в ее голове: его губы на ее груди, его руки скользили вниз по ее животу.

Ее рука скользнула вниз по его сильной груди, и с губ сорвался тихий стон. Ее щеки вспыхнули от смущения.

— Хорошо, — произнесла она, задыхаясь.

Ей не следует позволить этому продолжаться. Она должна остановиться сейчас, иначе не сможет контролировать себя рядом с ним, контролировать то, что может сделать. Этот мужчина еще долго будет занимать ее мысли. Она не может себе этого позволить. Не сейчас.

— Как на счет завтра вечером?

— Хмм.

Она облизнула губы. Ей хотелось сказать «да». Так сильно. Но она не могла.

— Мне нужно проверить свой календарь. Сейчас в университете очень напряженное время. — Она посмотрела на землю, пытаюсь придумать, что сказать. Потянуть время. — Прямо сейчас мне нужно сосредоточиться на моем исследовательском докладе, над которым буду работать и днем, и ночью…

Его рука приподняла ее голову за подбородок, снова притягивая к себе, чтобы поцеловать еще раз. С грохочущим в груди сердцем Пенни схватилась за поручень и отступила назад. Ее рука тут же коснулась распухших, протестующе пульсирующих губ. Когда Гермес отпустил ее, несколько неохотно и явно удивленно, она опустила голову и заметила его обувь под шелковыми брюками.

Он носил коричневые кожаные сандалии — странный выбор обуви, учитывая его безупречный костюм. Не поверив своим глазам, она снова посмотрела на них. Это золотистые крылья, выглядывающие из-под шва его брюк, или свет уличного фонаря сыграл с ее зрением злую шутку?

Гермес.

Посланник, который говорит на древнем греческом.

Он носит крылатые сандалии?

Ее взгляд метнулся к Гермесу. Этого не может быть. Или может? Нет! Она явно выпила слишком много вина. Должно быть так и было… его поцелуй. Да, это должно быть, из-за поцелуя. От него у нее закружилась голова. Хотя, может, ей просто стоит спросить его о странных сандалиях. Она открыла рот, но он заговорил первым.

— Позволь мне проводить тебя домой.

— Э, — как глупо. Нет, она явно ошиблась. — Я живу на той улице, — пробормотала она. — Нет необходимости.

Он выглядел разочарованным, и она должна признать, что часть нее тоже была разочарована. Она хотела пригласить его домой. Почувствовать его руки на своем теле, почувствовать каждый дюйм этого восхитительного тела. Часами напролет заниматься с ним любовью. Она полная идиотка, раз прогнала его сегодня. Но что-то в ней отказывалось сдаваться.

— Хорошо, — он вложил ей на ладонь визитку. — Позвони мне.

Она отвела глаза и кивнула. А потом повернулась, чтобы уйти.

Он остановил ее.

— Ты ведь не позвонишь мне, да?

Она не ответила. Не была уверена, что сможет справиться с таким как он сейчас. Не с таким положением дел.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора, кроме как убедиться, что ты точно мне позвонишь.

Он наклонился к ней. Его рука коснулась ее плеча. Она быстро втянула воздух, гадая, что он имел в виду, когда Гермес притянул ее в свои объятия. Его губы оказались на ее губах прежде, чем она успела отреагировать, его поцелуй лишил ее желания протестовать. Ее губы приоткрылись, позволяя его жадному языку проникнуть внутрь, позволяя ему овладеть собой.

Ее еще так никогда не целовали: с такой целеустремленностью, с таким пылом, с такой страстью. И сила, которая сочилась из него, сила, которая сочилась из его тела, из-за которой у нее колени ослабли и которая заставила ее хотеть только одного: сдаться.

И когда она почувствовала холодных воздух на своих губах, то поняла, что она отпустил ее.

— Значит, ты мне позвонишь?

Она открыла глаза.

— Да, — прошептала Пенни.

Это все, что она смогла сказать, и при этом не соврать.

Глава 5

Гермес проигнорировал звон, выкрики и другие громкие звуки, наполнившие казино, и быстро прошел через игровой этаж, стараясь не привлекать внимания. Дойдя до дальнего конца огромного холла, он заметил дверь с надписью «Только для уполномоченного персонала». Бросив быстрый взгляд через плечо, он убедился, что все чисто, и толкнул дверь, и так же быстро закрыл ее за собой. Длинный коридор был освещен неоновыми лампами и резко контрастировал с причудливой мебелью и украшениями самого казино.

Зная дорогу, Гермес шел по лабиринту коридоров, пока не добрался до двери с надписью «Котельная». Он вздохнул и вошел в комнату. У Аида действительно было извращенное чувство юмора. Когда он строил точки доступа в свою подземную империю, настоял, чтобы как можно легче было проникнуть в нее тем душам, которые, скорее всего, все равно застрянут с ним: игрокам, мошенникам, ворам. Зевс не возражал, соглашаясь, что входы в казино и рядом с другими заведениями порока подходят только для этой цели. Как лицемерно с его стороны! Зевс был таким же постояльцем подобных заведений, как и любой другой бог.

Гермес пожал плечами и подошел к дальней стене, которая служила входом в подземный мир Аида. Единственное, в чем Аид был уверен, так это в том, что ни один бог не может телепортироваться в Аид. Боги должны были использовать существующие порталы, чтобы войти, так же как и смертные души. Гермес легко мог себе представить, почему его дорогой дядя ввел такую меру безопасности: он не хотел, чтобы его брат Зевс появлялся в неподходящие моменты и мешал его стилю жизни. В конце концов, он был обманут обоими своими братьями, Зевсом и Посейдоном, когда дело дошло до разделения мира между ними. В то время как два его брата получили более приятные части мира, небеса и моря, Аид был связан с подземным миром.

Гермес прижался к стене и не почувствовал никакого сопротивления. Он с легкостью прошел сквозь нее. Это был один из приемов Аида: к сожалению, он действовал только на стенах, которые служили входами в подземный мир. Ни один бог не мог проходить сквозь стены на земле. Не то чтобы им это было нужно: они могли просто телепортироваться в любой дом или комнату, минуя все запертые двери.

Гермес вдохнул запах серы, глядя на кроваво-красную реку перед собой, охваченную пламенем. Он невольно улыбнулся, вспомнив, как они с Тритоном до смерти напугали Майкла, никчемного кузена Софии, притащив его сюда и сказав, что он окажется в недрах подземного мира, если не оставит Софию в покое.

Следовало передать его в отдел по связям с общественностью Аида. Там настаивали, что первое, что должна увидеть душа, достигшая реки Стикс, — это огонь вечного ада. Такая мера учит должному уважению. И действует в качестве сдерживающего фактора. Река выглядела настоящей, и запахи были отвратительными, но все это было иллюзией, сложной голограммой.

Гермес подошел к фальшивой реке и прошел сквозь несуществующее пламя. Он вышел из нее и увидел настоящую реку Стикс. Это был водный путь, который каждая душа должна была пересечь, чтобы войти в подземный мир и начать там новую жизнь. Но река была коварной, течение слишком сильным, чтобы перейти ее вброд или переплыть вплавь. Единственный путь для проклятой души или бога — это переправиться на пароме. За исключением самого Гермеса — в своих крылатых сандалиях он мог перелететь через реку, что ему не нравилось демонстрировать перед ожидающими душами. Это как сыпать соль на рану. И он был не настолько груб.

С ужасом он смотрел на длинную очередь, которая образовалась с того места, где он стоял, до самого причала, откуда отходил паром. Он никогда не видел такой длинной очереди, даже во время войны, чумы или голода. Даже тогда столько душ не ожидало приема.

Это могло означать только одно: предсказание Зевса сбылось. Паромщики бастовали. Вздохнув, Гермес подошел к концу очереди. Может быть, он поговорит с рабочими и уладит это дело прямо сейчас. Это избавит их всех от многих неприятностей. Может, тогда ему даже не придется доставлять контракт Зевса Аиду. И может, если Зевс увидит, что он сделал, что взял инициативу в свои руки, наконец, поймет, что Гермес не был тем мудаком, каким он его считал.

— Ты знаешь, кто это? — спросила одна душа другую.

— Нет, кто?

— Его проводник.

— Кто? — переспросила другая душа.

— Ну знаешь, Гермес, бог, который перевозит души через Стикс. — Душа, которая узнала его, мужчина смертных земных лет сорок пять, шагнул к нему. — Ты пришел, чтобы перевезти нас через реку?

Гермес ответил на его вопрос быстрым кивком:

— Я отдал это дело.

— Но вы же перевозчик, — настаивал мужчина, повышая голос и привлекая к себе еще больше внимания.

Несколько душ заинтересовались и повернули головы, наблюдая за происходящим.

— Как я и сказал, я делегировал эту работу. Дело находится в надежных руках.

Ну, даже Гермес в это не поверил. Ему было трудно найти персонал, который согласился бы переправлять отчаявшиеся души через реку. Он повсюду давал объявления, и в конце концов, единственными людьми, которые претендовали на эти должности, были греки. У него не было другого выбора, кроме как нанять их.

— В надежных руках? — усмехнулся мужчина. — Точно! Посмотри на них, они опять бастуют!

— Да, — встряла другая душа. — Они всегда либо отдыхают, либо опять бастуют.

Гермес застонал, заметив недовольство, которое, казалось, распространялось среди них все больше и больше.

— Я позабочусь об этом, — пообещал он и поспешил мимо них, надеясь, что никто в очереди его не узнает.

Дорожка резко завернула за угол, и он чуть не врезался в тележку.

— Чуррос! — крикнул мексиканец и поднял покрытую сахаром палочку для жарки во фритюре. — Горячий чуррос!

Несколько душ столпилось возле него, протянули деньги в обмен на калорийное, вызывающее сердечный приступ лакомство.

— Думаю, теперь это уже не важно, — пробормотал Гермес себе под нос.

Душам больше не нужно беспокоиться о лишнем весе или закупорившихся артериях. Никто не мог умереть в подземном мире. Как только ты там оказался, все было кончено. Но это вовсе не означало, что с этого момента все пойдет гладко. Смертные не зря называли его адом. У Аида был специальный отдел, который придумывал новые способы заставить души страдать и держать их в узде. Отдел удержания, как он его называл.

— Мороженое! — он услышал еще один голос, продолжая идти. — Мороженое! Тирамису! Бене, Бене!

Голос принадлежал итальянцу, который расхаживал взад и вперед по очереди с большим барабаном, висевшим у него на животе, вафельными рожками в пакете, подвешенном сбоку, и шариком мороженого в руке. Проблем с поиском желающих получить то, что он предлагал, у него не было. С каждой минутой становилось все жарче, и, судя по всему, души стояли в очереди уже несколько часов, если не дней.

Гермес обошел продавца мороженого и продолжил свой путь. Конечно, он мог пролететь над всеми ними на своих крылатых сандалиях, но тогда привлечет к себе внимание, а это последнее, что он хотел.

Откуда-то издалека он услышал ритмичный гул, но не мог разобрать слова, он отвлекся, когда в нос ударил запах пива. Гермес повернул голову и сначала не поверил своим глазам. Это был ирландский паб в нескольких метрах от пристани? Гермес моргнул, нет, это не было галлюцинацией. По кусочкам ирландцы построили шаткую ветхую хижину и нарисовали над дверью трилистник. Перед ним несколько китайцев делали ставки. Ставки были вывешены на доске позади них. Гермес присмотрелся повнимательнее. Судя по всему, шансы на то, что паром отправится в ближайший час, были сто к одному. Шансы на то, что души переправят через пятнадцать часов, выглядели немного лучше: тридцать четыре к одному. Но букмекеры явно рассчитывали, что эта забастовка разрешится в течение двух-трех дней. Эти шансы были один к двум.

Рядом с ирландским пабом выстроились портовые горшки, а на вывеске было написано предупреждение: «Мочиться в Стикс запрещено».

Ах, видимо, немцы повесили этот знак.

Когда Гермес проходил мимо него, гул, который слышал до этого, становился громче, и теперь он смог увидеть, откуда тот доносился. К недавно построенному паромному терминалу был пришвартован большой двухэтажный паром. Много лет назад это был просто старый шаткий деревянный причал, который грозил обрушиться, когда на нем находилось слишком много людей, желающих зайти на паром.

На палубе дюжина матросов держала плакаты с надписью «Забастовка». Они ходили кругами и скандировали ответы на вопросы, которые выкрикивал в мегафон их лидер.

— Чего мы хотим?

— Больше выходных! — хором крикнули рабочие.

— Когда мы их хотим?

— Сейчас!

— Чего мы хотим? — повторил их лидер.

— Больше денег!

— Когда мы их хотим?

— Сейчас!

Гермес закатил глаза и двинулся вперед. Кто-то вытянул руку перед его грудью, не давая пройти.

— Вернись в эту чертову очередь! — закричал мужчина с британским акцентом.

Гермес схватил мужчину за руку и убрал ее от себя, пристально глядя на мужчину.

— Да кем ты себя возомнил, черт возьми?

Что за идиот на него наезжает.

— Я смотритель. Так что, черт возьми, вернись в строй!

— Да ты хоть знаешь, кто я такой? — выдавил Гермес сквозь стиснутые зубы, затем указал на свою обувь.

Самообъявленный смотритель посмотрел вниз и тут же отпрыгнул назад.

— Простите, сэр, я вас не узнал. Извините. Вы можете идти, — пролепетал он.

Гермес прошел мимо него.

— И будьте осторожны, сэр, — добавил он, указывая пальцем на значительную щель между остатками старого дока и новым.

— Остановись!

Гермес уставился на двух рослых блондинов, преграждавших ему путь. Они стояли так прямо, словно проглотили по метле, и выпятили грудь, как павлины.

— Представься! — потребовал один из них с сильным немецким акцентом.

— Гермес, посланник богов, покровитель воров, торговли и путешествий, ну остальное ты и сам знаешь.

Два немца отдали ему честь.

— Добро пожаловать, господин Гермес!

— Вольно, — приказал он.

Немецкие охранники расставили ноги пошире, но от этого не стали выглядеть расслабленнее. Гермес не стал закатывать глаза — нетерпеливые бульдоги не оценили бы этого.

— Что происходит? — он взглянул на табличку с именем на форме мужчины. — Ганс Первый?

— Мы пока не можем никого пустить на паром. Он еще не убран.

— Уверен, немного грязи не будет мешать этим людям.

Он указал на толпу позади себя. Ни один из них не выглядел особо чистым, когда Гермес проходил мимо них.

— Мы должны следовать нашим стандартам, — настаивал Ганс Первый.

— Можно сказать, сэр? — спросил второй немец.

— Да, давай… Ганс Второй.

— Нам пришлось поднять тарифы на перевозку на пароме, так как мы начали принимать оплату картами, и нам надо оплачивать комиссионные, которые с нас взимают эти системы. Тогда-то команда и подняла мятеж, требуя больше денег и больше свободного времени. Они считают, что это мы прикарманиваем лишние деньги за проезд, — он указал на доску позади себя.

Гермес пробежал глазами текст. В нем были изложены новые условия сборов и способов оплаты. До того как он модернизировал паромное сообщение, все платили монетами. Но по мере того как инфляция росла, вес монет замедлял движение лодок и делал их менее эффективными. Поэтому Гермес ввел ручные автоматы для кредитных карт, которые он видел в Европе, где официанты подходили к столику клиента и принимали платежи по кредитным картам с помощью своих беспроводных устройств, не исчезая в задней части, чтобы провести карточку. Это было гениально.

— Ах, да, понятно, — он посмотрел на двух немцев, а потом указал на паром. — Ну, я перекинусь парой слов об этом с Аидом. Так что пусть ваши люди переправят меня, чтобы я мог с ним поговорить.

Он сделал движение в сторону лодки, но два охранника встали у него на пути, блокируя его.

— Простите, господин Гермес, но правила распространяются на всех.

Гермес вздохнул. Великолепно! Почему он вообще нанял этих немцев для этой работы? Почему не нанял русских? Хотя они и нагоняли страх на ожидающую толпу, как и немцы, но русских он, по крайней мере, мог подкупить.

— Ну и ладно, — пробормотал он себе под нос и перешнуровал сандалии.

И без каких-либо усилий поднялся в воздух. Весь его короткий полет через бушующую реку его сопровождали удивленные возгласы. Он мягко приземлился и пошел через лес с другой стороны. Вдалеке показался черный мраморный дворец Аида. Это было готическое чудовище, которое он никогда особенно не любил, но Аиду оно, похоже, нравилось.

Через некоторое время Гермес вошел в вестибюль Аида. Дядя сидел во главе большого деревянного стола, позади него горел массивный каменный камин, над ним — железная люстра с зажженными свечами. Его дядя питал нездоровую любовь к средневековью и никогда не отказывался от него. За исключением его ванной комнаты. Там было современное оборудование: от большой ванны-джакузи до биде.

— Привет, дядя, — поздоровался Гермес, подходя к большому столу.

Он взял графин с коньяком и налил себе в рюмку.

Аид усмехнулся.

— Так долго добирался сюда, да, мальчишка?

— Прости, у меня была другая встреча.

— И уверен, облегчения твоего либидо намного важнее, чем доставка соглашения, который разгрузит подземелье ада, — пророкотал его голос по всей огромной комнате.

— Мои извинения, — произнес Гермес. — Но теперь я здесь.

Он положил конверт, который ему дал Зевс, на стол перед Аидом, а потом взял свою выпивку и подошел к огромному каменному камину. Аид вскрыл конверт и быстро прочитал письмо. Он ударил ладонью по грубо сколоченному столу, отчего с хриплым стуком подпрыгнули тарелка и столовые приборы.

— Что это? Это шутка такая? Я никогда не соглашусь на такие условия.

Гермес поднял руки.

— Эй, я просто посланник. Зевс не обсуждает со мной контракты. Черт, да он ничего со мной не обсуждает.

— А с какой стати? Ты просто сопляк, который думает только о том, куда сунуть свой член.

Гермес схватился за сердце.

— Ай. Обидно.

Его дядя был в полном смятении.

— Во всяком случае, не убивайте посланника, как говорится.

— Ты вернешься и скажешь Зевсу, что он может засунуть этот контракт в свою праведную задницу, и если ему не нравится, как я веду здесь дела, он может прийти сюда лично и вести переговоры непосредственно со мной, а не посылать лакея!

— Хорошо. Хочешь, чтобы я изложил это в письменном виде?

— Малыш, твоя задница близка, чтобы ее хорошенько надрали.

— Облом. Проблема в том, что Зевс ушел на одну из своих встреч. И я не знаю, когда он вернется. Но прозвучало так, что скорей всего через несколько дней.

Аид вскочил на ноги, его стул опрокинулся позади него с громким гулким стуком. Его лицо окрасилось во все оттенки красного, какие только можно вообразить, и он швырнул бокал в камин, где тот разлетелся на тысячи осколков.

— Тогда, спустись к реке Стикс и запусти паромное сообщение самостоятельно, пока рабочие бастуют. И оставайся там, пока Зевс не сочтет нужным показать свою святость.

— Хотел бы, но у меня другие планы, которые я не могу отложить.

Планы как можно быстрее снова встретиться с Пенни.

— Черта с два.

Вот оно что! Никто не встанет между ним и его свиданием с Пенни. Не Зевс, и уж точно не Аид.

— Отвали, Аид. Я предложил свою помощь. Я предложил тебе мизинец, но ты хочешь оттяпать всю руку целиком. Может быть, мне следовало сделать что-то другое с этим пальцем, а не предлагать его тебе!

Гермес поднял руку, но не успел выполнить свою угрозу.

Глаза Аида вылезли из орбит, и быстрым щелчком руки он послал Гермеса в полет через камин и вышвырнул из кабинета. Сила гнева Аида катапультировала его через лес вниз к реке. Гермес бесцеремонно приземлился в холодную воду и пошел ко дну, а толпы людей, которые были достаточно глупы и нетерпеливы, чтобы переплыть предательский водный путь вместо того, чтобы переждать забастовку, тянули его и удерживали.

— Придурок! — выругался Гермес, глотнув ледяной воды.

Глава 6

Пенни зевнула.

Она уже час ломала голову над названием темы, которая могла поразить комитет по найму, но ее мысли постоянно меняли свое направление. На самом деле, она обнаружила, что все больше и больше углублялась в чтение о Гермесе. О боге, не о мужчине. Хотя этот мужчина тоже вертелся в ее мыслях. Она прижала пальцы к губам, когда ее мысли вернулись к поцелую, от которого у нее снесло крышу.

— Да бога ради, это просто поцелуй, — выпалила она громко.

Но какой это был поцелуй.

Пенни мысленно приняла холодный душ и выбросила из головы образ темных волнистых волос, теплых карих глаз и точеных скул, вместо этого сосредоточилась на холодном алебастровом мраморном изображении Гермеса в книге перед ней. Выточенное из твердого камня великолепное тело, сильное, стройное и обнаженное. Она перестала пялиться на статую и начала читала текст. Стандартный материал, который она уже знала о Гермесе — посланнике богов, сыне Зевса. Быстрый, хитрый и остроумный, он свободно перемещался между мирами. Защитник путешественников. Он был атлетом, любил спорт, инновации и торговлю. И конечно, он был известен своим крылатым шлемом и сандалиями.

Ничего нового.

Она пролистнула страницы. Казалось, что с годами разные писатели писали о Гермесе, наделяя его мистическими качествами, некоторые даже говорили, что он был богом подземного мира и часто вызывался проводить души. Вероятно, профессора отчаянно пытаются найти свежий и интересный взгляд на преувеличенную тему. Но ничто из этого не помогло ей придумать, как удивить комитет по трудоустройству.

А еще все это не помогало ей сосредоточиться на работе и отвлечься от красивого мужчины, который поцеловал ее до потери сознания. Она вспомнила тот момент, когда заметила странную обувь Гермеса на набережной сегодня вечером. Зачем человеку носить сандалии с крыльями? Должно быть, она ошиблась. Игра теней, может, игра света.

Она выпила слишком много вина, а потом еще этот поцелуй. От одной мысли об этом у нее потеплело в груди. Мягкость его губ, сладкий вкус его рта, твердая хватка его рук. Этот мужчина знал, как доставить удовольствие женщине. Она глубоко вздохнула, продолжая листать книгу с художественными изображениями Гермеса, и поняла, что изучает его обувь.

Крылатые сандалии, о которых она прочла страницу за страницей, все больше напоминали те, что она мельком увидела из-под брюк этим вечером. Как будто они взывали к ней. Как будто они взывали к ней даже сейчас. Она знала, что это глупо и что становилась одержима. Но все же… Она открыла ноутбук и зашла в браузер.

Гугл выдал множество копий с выставок в разных музеях. Может, Гермес взял у них? Или как-то украл? Она покачала головой. Нет, она, должно быть, ошибается. Не все нравившиеся ей люди были ворами. Но все же то немногое, что она увидела, походило на сандали из интернета.

Но это же не значит, что он их украл. Может он их заказал. Но кто бы так сделал? Может быть такое, что мужчина, с которым она сегодня ужинала, мужчина, которого она хотела затащить в кровать, специально пытался подражать богу? Его имя? Его речь? Его обувь? Она задумалась об его словах: «Я посланник». И он говорил на греческом. Не просто на греческом, а на древнегреческом. Никто не говорит на этом языке.

Ее охватило неприятное чувство. Неужели он действительно верил, что он Гермес, греческий бог? От этой мысли у нее снова закружилась голова, но на этот раз не в лучшую сторону. Что, если он психически болен? Она должна держаться от него подальше. Кем бы он ни был, он мог бредить, а бред означал плохие новости.

У нее мелькнула мысль: может, их встреча была не случайна? Может, он все это спланировал? Может, он до их случайной встречи знал, что она профессор грековедения? Но что ему это даст? Неужели она нужна ему для осуществления какого-то гнусного плана?

Она вздохнула. Ее живое воображение снова разгулялось. Как будто она уже не побывала на американских горках сегодня вечером: то, как она ответила ему, физически, мысленно, было не просто влечение, которое она испытывала к мужчине за очень долгое время. Рядом с ним она теряла рассудок. Она не могла доверять своим суждениям.

А если он бредит, то может быть даже опасен…

Пенни вспомнила, как прижималась к нему, что была близка к тому, чтобы переспать с ним. Дрожь пробежала по ее телу. Нет. Неважно, насколько хорошо он целовался или какая невероятная химия была между ними, она не могла думать о нем так. Она не могла снова встречаться с ним только для того, чтобы написать статью. Логика подсказывала ей, что сегодня она увернулась от пули. Пенни закрыла крышку ноутбука и откинулась на спинку стула.

«Может написать статью о том, как греческие боги влияют на людей сегодня?» — тихо прошептал внутренний голос.

И пока она обдумывала эту мысль, голос становился все громче и сильнее.

Интересно, остались ли люди, которые все еще верят в греческих богов? Ее сердце забилось быстрее. Пульс ускорился. Она встала, размахивая кулаками. Да! Вот оно! Ответ, который она искала, подсказка, которая была ей нужна. Она расспросит Гермеса, выяснит правду и раскроет его секреты. И она не будет с ним спать. Она пойдет по праведному пути. Она будет думать, что это все ради научного исследования.

Она откинулась на спинку стула и посмотрела на мраморную статую, изображенную на страницах: точеные скулы, аристократический нос, испещренный венами член и губы, созданные для поцелуев. Она сделала еще один глубокий вдох. Сможет ли она относится к нему строго как к исследованию? Кого она обманывает? Приближаться к нему было бы огромной ошибкой.

И все же было уже поздно. Пора идти домой, выспаться и принять решение утром за чашкой крепкого кофе Вивиан. Она надела куртку и взяла сумочку, когда открылась входная дверь в ее кабинет.

Ее сердце пропустило удар. Мало кто работал так поздно, как она. Кто, черт возьми, мог находиться в ее приемной в такое время ночи? Она схватила металлический нож для вскрытия писем в форме средневекового меча со своего стола, сжала его в руке и подняла телефон, чтобы позвонить в службу безопасности.

Дверь распахнулась. В дверях стоял мужчина, которого она не видела почти двадцать лет.

— Здравствуй, Пенелопа.

Канцелярский нож выскользнул из ее рук и со стуком упал на пол.

— Отец?

Она уставилась в него в изумлении. Последний раз она видела отца в зале суда, когда судья вынес приговор и судебный пристав увел его.

— Отец? Что ты тут делаешь?

— Что? Разве мужчина не может навестить свою единственную дочь?

Пенни пристально посмотрела ему в лицо. Он постарел. Потолстел. Стал шире, но и стало меньше волос и больше морщин. Особенно вокруг его шеи. Но это определенно был ее отец.

— Когда ты вышел? — спросила она, не зная, что сказать и что чувствует.

— Это… ну, прошло уже несколько лет.

Опять этот взгляд. Тот же, что и в зале суда. Тот, который говорил, что он поступил неправильно, и он это знал. Главный вопрос для нее заключался в том, волнует ли его это вообще?

— Прошло несколько лет, а ты появился только сейчас? — она сама не знала, почему удивилась. Она напряглась. — Повторяю еще раз, что ты здесь делаешь?

— Я бы пришел раньше… Ну, просто я не думал, что ты захочешь меня видеть.

Он опустил голову и, после того как она продолжала молчать, посмотрел на нее.

— Мне нужна помощь.

— Какой большой сюрприз, — сухо ответила она.

— Почему у тебя столько ненависти, Пен? Знаю, я совершил ошибку…

— Ошибку? — повторила она с горечью, давно похороненной, но никогда не забываемой, поднимающейся на поверхность. — Можно и так сказать, учитывая, что ты сам уничтожил нашу семью.

— Нет, не сам. Мне немного помогли.

— Разве кто-то взял тебя за руку и заставил воровать у этих людей?

— Я из кожи вон лезу, Пенни.

— Да, как сейчас? У меня нет ничего, папа, ничего, что ты можешь взять.

Боль в его глазах от ее слов остановила ее, но лишь на мгновение.

— Мне от тебя ничего не нужно, — сказал он.

— Правда?

Она почувствовала укол совести, увидев боль на его лице, но потом вспомнила свою собственную боль. Вспомнила, через что ей приходилось проходить каждый день после того, как его посадили в тюрьму. Насмешки и придирки детей в школе, выражение печали в глазах ее бабушки. Но больше всего она помнила, как ее мать бросила их и так и не вернулась.

— Как я и сказала. Уже поздно. Как ты меня нашел?

— Всегда знал, где ты. И я был очень… горд.

Она смотрела на него немигающим взглядом, не в силах вымолвить и слова из-за комка в горле, который образовался из-за недоверия. Как он смеет теперь возвращаться и думать, что его простят?

— Мне нужно место для ночлега. Я потерял работу. Квартиру. Я на мели.

— И ты не нашел никого другого, кому можно было бы еще сесть на шею?

Ее слова были резкими. И она это знала. Она просто не могла остановиться. Боль, гнев, ярость и злость, осели в ней, вытягивая свои коготки.

Он заломил руки перед собой. Грубые руки. Покрасневшие руки. Неужели они всегда так выглядели? Она попыталась вспомнить прошлое, но там, где дело касалось отца, в ее памяти, казалось, образовалась огромная, зияющая черная дыра.

— Я надеялся, ты примешь меня.

— Ни за что, — быстро ответила Пенни.

— Это всего на несколько недель, пока я не встану на ноги, клянусь. Я не причиню тебе беспокойства.

— Бабушка больна. Ей нельзя нервничать из-за тебя. Особенно из-за случившегося с тобой. Это очень сильно ее расстроит.

— Так же, как это расстраивает тебя? — В точку.

— Ты не думаешь, что я уже достаточно сделала для нашей семьи? — ответила она в этот раз громче.

— Да. Я просто надеялся… — он пожал плечами. — Надеялся возобновить наши отношения.

— Прости, отец. Но мост был сожжен слишком давно, чтобы его смогли восстановить.

— Послушай, милая!

— Хватит! — рявкнула она.

Внезапно в дверном проеме появилась Мишель, ее блузка была слегка скошена набок, а верхние пуговицы расстегнуты.

— Все в порядке? — спросила Мишель. — Мы слышали твой голос в коридоре.

— Мы? — переспросила Пенни.

Позади Мишель в комнату ворвался Кентон. Он никогда ей особенно не нравился: широкие плечи, упругая задница, неестественная улыбка, но, как и многие эгоцентричные, чересчур привлекательные мужчины, он был похож на папиросную бумагу — тонкий и прозрачный, без всяких моральных принципов. Кентон одевался безупречно, и именно поэтому Пенни подняла бровь, заметив, что галстук у него ослаблен, а рубашка помята.

— Да, мы, — добавил Кентон, проходя мимо Мишель, словно желая защитить ее, как рыцарь в сверкающих доспехах.

Что ж, это сработало бы, если бы он не возился со своим галстуком, пытаясь выглядеть презентабельно, а не так, как будто он только что страстно целовался в чулане для метел.

— Твой голос был громким. У тебя возникли проблемы?

— Нет, — язвительно ответила Пенни. — Никаких проблем. Просто семейный дела.

Она не могла перестать пялиться на Мишель и Кентона. Теперь все стало очевидно: он таким образом может получить должность и использовал все необходимое, даже если это и означало соблазнить Мишель. А ведь только этим утром Мишель говорила, что у нее есть шанс получить эту должность. Но похоже, Мишель уже отдала свой голос.

Кентон с любопытством посмотрел на ее отца, но Пенни и пальцем не шевельнула. Ей нечего было сказать. Она не хотела, чтобы отец был тут. Она его знать не желала, а уж тем более знакомить с коллегами.

Отец прошел мимо нее, протягивая руку и направляясь к ее боссу и конкуренту.

— Привет, я отец Пенни, Барт Гэллоуэй.

— Я Кентон Лоури, помощник профессора в том же факультете, что и Пенни.

— Мишель Шейфер, я декан исторического факультета, — сказала ее руководитель. — Извините, что прервали вас.

— Нет, вы нас не прервали. Небольшое недоразумение. Но теперь все улажено, правда, Пенни?

Он повернулся к ней, и она кивнула. А что еще ей оставалось делать? Он загнал ее в угол. Она изобразила на губах фальшивую улыбку.

— Да, мы разобрались. Папа как раз собирался уходить. Да, отец?

— Похоже на то. Увидимся дома, тыковка.

Он повернулся и вышел вслед за Мишель и Кентоном.

Пенни слышала, как они шли по коридору, ведя светскую беседу. Такую дружелюбную. Больше всего на свете ей хотелось что-нибудь швырнуть, закричать, топать ногами. Вместо этого она рухнула в кресло.

Визитка Гермеса лежала на ее столе, словно глядела прямо на нее. Она подняла ее и снова уставилась на нее. Его теплый, сексуальный голос поможет ей отвлечься от мыслей об отце и того факта, что, хотя ее босс утверждала, что болеет за нее, она уже приняла решение.

У Мишель и Кентона был роман. Прямо у нее под носом, через две двери от ее кабинета. И поэтому Кентон получит должность вместо нее.

У нее был только один шанс все исправить, хоть он и был ничтожным. И может, человек, говорящий на древнегреческом, все-таки сможет ей помочь. Может, он и был просто эксцентричен, это же не означало сразу, что он сумасшедший. Она подавила дрожь и подняла трубку. Отчаянные времена требовали отчаянных мер.

Глава 7

Гермес опустился на дно мутной реки. Сильный поток хлынул на него, обжигая глаза, наполняя рот и быстро увлекая вниз по течению. Шок и ярость овладели им, обрушиваясь на него, как чемпион в тяжелом весе. Да как Аид посмел? Он пришел помочь старому мудаку, и такова была его благодарность? Ярость терзала его изнутри.

Он понял в какой части реки Стикс находится по высеченным скалам, отполированным со временем до зеркального блеска. Вода бежала по бесконечной петле, которая извивалась вокруг подземного мира. На берегах реки измученные души ждали, когда их впустят. Нетерпеливые вошли в реку вброд, думая, что смогут пересечь ее самостоятельно, но даже не подозревали о ее сильном течении и глубине. Эти души окружили его сейчас, цепляясь за него, их глаза умоляли, их костлявые пальцы хватали и тянули. Эхо их отчаяния билось о него, как гудящие звуковые волны или неистовое хлопанье крыльев бабочки.

Он нашел скалистый выступ и наполовину выбрался из воды. Он огляделся вокруг, размышляя, что ему делать дальше: вернуться и уделать Аида или убираться отсюда к чертовой матери?

Внезапно зазвонил его сотовый. Он вытащил его из кармана и чуть не уронил в воду, когда отчаявшаяся душа дернула его за руку. Когда он увидел номер, чарльстонский номер, Гермес оттолкнул беднягу от себя и ответил на звонок.

— Да?

— Прости за поздний звонок, — произнес наиприятнейший голосок: Пенни. Пенни звонила ему! И так скоро после их первого свидания. Это была действительно хорошая новость. Очевидно, его поцелуй сделал свое дело.

Он тут же вспомнил вкус ее губ и ощущение пышных изгибов ее тела. Каким-то образом после одного ужина и пары сладких поцелуев ей удалось проникнуть ему под кожу.

— Извини, что так быстро убежала сегодня, нужно было сделать кое-какую работу. Даже не успела сказать тебе, как мне понравился наш ужин.

Неужели она действительно сказала ему это? Или у него галлюцинации? Несмотря на то, что он все еще находился в недрах подземного мира, ему казалось, что он плывет на облаке над Олимпом. Пенни была от него без ума! Иначе зачем бы она позвонила ему так скоро после их свидания? Если бы это позвонил он, то в его голосе прозвучало бы отчаяние, но Пенни сделала это первой, и это было восхитительно.

— Я тоже. Я прекрасно провел время.

— Слушай, я хотела бы загладить свою вину за то, что прервала нашу встречу.

Гермес тяжело сглотнул, его член тут же встал, несмотря на то что нижняя часть его тела была погружена в холодную воду. Этот звонок — приглашение заняться сексом? Черт, да! Пенни приглашает его в свой дом и в свою кровать. Но прежде чем он смог что-то сказать в ответ, его барабанную перепонку пронзил крик, когда одна из душ ударилась перед ним о скалу.

— Что это? — спросила Пенни, в ее голосе прозвучала тревога. — Ты в порядке?

— А ничего, — он задумался над объяснением. — Телек. Прости.

— Ох, я не хотела тебя беспокоить.

— Нет, нет, ты меня не побеспокоила, — поспешно заверил он ее. — Это просто плохой фильм. Очень плохой.

Он впился взглядом в душу, пытающуюся подняться, схватившись за рубашку Гермеса. — Много крови и увечий, никакого сюжета.

Затем он оттянул руку души со своего тела и швырнул несчастного на берег реки.

— Ну, я рада, — она замолчала на мгновение. — Не из-за плохого фильма, конечно. Просто рада, что не побеспокоила тебя.

Он усмехнулся про себя. Беспокойство?

— Ты никогда меня не побеспокоишь. Я думал о тебе.

В трубке раздался неврный смешок.

— Спасибо.

Когда другая душа потянула его, пытаясь затащить обратно под воду, Гермес не выдержал. Он активировал сандалии, и они, словно маленькие пропеллеры, подняли его из воды над острыми камнями и перенесли на дальний, почти пустой берег реки. Наконец он мог сосредоточиться на телефонном звонке.

— Правда. Если бы ты не позвонила мне, я бы сам позвонил тебе.

— И что бы ты сказал? — закинула она удочку.

— Я хочу снова тебя увидеть. Скоро.

— Насколько скоро?

— Сегодня вечером?

Она рассмеялась.

— Ох. Э, как насчет пообедать завтра?

Немного разочарованный тем, что это все-таки не было приглашением на секс, он повернулся спиной к реке.

— Пообедать? С удовольствием.

Он наклонился и слегка сжал член. Извини, приятель, тебе придется еще немного подождать, утешал он свою ноющую эрекцию. Он определенно жаждал Пенни и после такой ночи нуждался в большом дневном удовольствии, но ожидание будет мучительным.

— Где встретимся? — спросил он.

— Как насчет «Гарден Инн» в полдень?

— Увидимся там.

— Спокойной ночи, — сказала она и положила трубку.

Какое-то время он стоял и проигрывал в голове их разговор. Все шло намного лучше, чем он ожидал. Завтра он полакомится своим десертом после обеда. Десерт, который он будет смаковать и наслаждаться. Пенни. А потом потребует добавки.

На сначала ему нужно справиться с меньшим из зол — Зевсом.

После того, как он увидел, в каком состоянии находится подземный мир из-за забастовки рабочих, пытающихся выторговать для себя больше выгодных условий и денег, его гнев на Зевса лишь вырос. Река была забита до отказа, и все больше и больше людей пытались пересечь ее самостоятельно, не желая ждать, пока восстановится паромное сообщение.

И вместо того, чтобы заниматься своими делами в подземном мире, где был так нужен, Зевс убежал на свидание в Нью-Йорк — последнее, что он должен был делать. Настало время Зевсу, как и Аиду, взять на себя ответственность за происходящее. И не использовать его в качестве боксерской груши в процессе! Теперь Гермес объявит забастовку. Тогда-то эти два упрямых идиота разберутся в своих разногласиях.

Приняв решение, Гермес набрал номер телефона Зевса. Конечно, гудки все шли и шли, превращая гнев Гермеса в ядерную тучу. Он подождал сигнала и оставил сообщение, стиснув зубы, что желваки заиграли.

— Отец, я доставил твой контракт. Из-за его условий у Аида случился припадок, он отказался подписать контракт и бросил меня в Стикс. Эта ситуация не разрешится, пока ты сам лично здесь не появишься и не переговоришь с Аидом. А до тех пор я в этом не участвую. Вообще-то, считайте, что я в отпуске до особого распоряжения. Другими словами, найди себе другого посыльного!

Он отключил связь, чувствуя странное облегчение и странную свободу, как будто впервые за столетие освободился от оков, даже не осознавая, что связан.

Он посмотрел на несчастные души, проходящие мимо него, на темный готический замок вдалеке, повернулся спиной ко всему этому и пошел прочь.

* * *

Пенни плохо спала. Когда не ворочалась с боку на бок от мысли о потере работы, она беспокоилась о своем отце и о том, чего он хочет от них. И она должна найти мягкий способ рассказать бабушке о его визите.

Сейчас же она стояла над плитой на кухне бабушкиного бунгало, готовя завтрак и чувствуя себя на грани нервного срыва. Что она скажет бабушке? Она жила здесь с тех пор, как ее отец попал в тюрьму, а мать, не в силах противостоять сплетникам в этом сплоченном сообществе, сбежала. Дело было не только в том, что ее отец угнал машину, но и в том, что он напился и, пока ехал в угнанной машине, убил другую семью. Угон автомобиля, вождение в нетрезвом виде и два случая непредумышленного убийства. Двенадцать лет. Две разрушенные семьи, и ущерб, который никогда не сможет устранить.

А теперь этот никчемный мошенник вернулся в ее жизнь.

Ему нужна была ее помощь, и она чувствовала себя виноватой за то, что отшила его. Нелепо. Где он был, когда она нуждалась в нем? Когда ее мать нуждалась в нем? Когда другие дети мучили ее в школе? Он сидел в тюрьме. Она вздохнула и перевернула бекон.

Она уже много лет гадала, что скажет ему, когда он наконец появится. Интересно, сможет ли она когда-нибудь простить его настолько, чтобы завязать отношения с человеком, которого даже не знала и едва помнила.

И вот он вернулся.

Хотел ее помощи. Хотел получить жилье. Если Пенни потеряет работу, то через несколько месяцев она и ее бабушка потеряют все.

Она положила бекон на тарелку, разбила два яйца на сковороду и, пока они готовились, намазала маслом тост и налила сок. Затем положила яйца на тарелку и отнесла поднос в комнату бабушки.

— Доброе утро, бабушка, — весело сказала она, входя в тускло освещенную спальню.

Она поставила поднос на прикроватный столик, затем открыла жалюзи, впуская солнечный свет.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Действительно хорошо.

Бабушка улыбнулась ей и поерзала на больничной койке. Затем нажала кнопку, приподняв спинку кровати так, чтобы оказаться в сидячем положении.

Пенни поставила столик с подносом перед ней и села на стул рядом с кроватью. Никак не могла смириться с мыслью, что скрывает от бабушки визит отца. Ее бабушка очень сильно хотела увидеть его, даже находя оправдания его плохому поведению на протяжении многих лет. Пенни должна была сказать ей, но просто не могла заставить себя сделать это. Увидеть надежду в глазах своей бабушки, зная, что отец придет и снова причинит ей боль. Зная, что если бы ему действительно было не все равно, он бы пришел сюда много лет назад, когда только вышел.

— Лучше расскажи мне, как идут дела на работе? — спросила бабушка, делая глоток сока.

— О, прекрасно, — солгала Пенни, не желая беспокоить ее.

— Я знаю этот взгляд. — Ярко-голубые глаза бабушки остановились на лице Пенни.

Бабушка всегда так хорошо ее понимала. Ее бабушка знала, что она хочет получить место в университете, Пенни не могла рассказать ей, что было поставлено на карту сейчас. Нет смысла беспокоить ее.

— Мне придется потратить больше времени на свои исследования в ближайшие несколько недель и придумать что-то новое, чтобы произвести впечатление на комитет по найму. В противном случае, у Кентона будут все шансы обойти меня.

Скорее, несправедливое преимущество.

Ее бабушка улыбнулась.

— Ты справишься с этим. Я верю в тебя.

— Ты веришь в меня больше, чем я, — пробубнила Пенни.

— Тебе следует выбросить все это из головы и почаще выходить в свет. Ты слишком много времени проводишь здесь, заботясь обо мне. Тебе нужно найти себе хорошего мужчину и остепениться. Растить детей, в конце концов.

Образ темных волос и еще более темных карих глаз промелькнули в голове Пенни, заставив ее сердце подпрыгнуть и бешено застучать в груди.

— А что это за улыбка такая? — спросила бабушка. — Ты уже с кем-то познакомилась? Давай подробности. Расскажите мне все.

Теперь ее глаза просто сверкали.

Щеки Пенни вспыхнули, хотя она не была уверена, было ли это от проницательного внимания бабушки или от образов теплых рук и еще более теплых губ, мелькнувших в ее голове.

— Давай, выкладывай!

Пенни рассмеялась.

— Ты знаешь меня слишком хорошо.

— Конечно, знаю. Я видела, как ты росла, помнишь? Ты ничего не можешь от меня скрыть. Итак, кто он?

— Я только что познакомилась с ним, так что не так уж много о нем знаю. Но он потрясающе красив, хорошо целуе… одевается. И очень хорошо воспитан, — рассказала она по просьбе бабушки.

Хотя Пенни очень надеялась, что он не слишком уж такой джентельмен.

— Мы сегодня ужинаем вместе.

— Прекрасно.

— Ты ведь не против, правда? — спросила Пенни, увидев, что улыбка бабушки померкла.

— Против? Конечно, нет. Совсем не против.

— Я знаю, что много работаю, и у меня действительно нет времени на свидания. Как только напишу эту статью, я смогу больше бывать дома.

— Не говори глупостей, Пенни. Ты молода. Ты должна быть с людьми своего возраста, не торчать дома и нянчиться со мной.

— Нянчиться с тобой? Я нянчусь с тобой не больше, чем ты со мной. Мы семья, мы должны заботиться друг о друге.

— Я знаю, но тебе давно пора жить своей собственной жизнью. Тебе не нужна старуха, висящая у тебя на шее, как бревно.

Пенни уставилась на нее, внезапно почувствовав неприятный привкус во рту.

— Вообще-то, вчера вечером у меня был гость, — сказала бабушка, и от ее слов у Пенни по спине пробежал холодок.

Ее отец. Перед тем как прийти к ней, он навестил бабушку. Ублюдок. Вот откуда он знал, где ее найти.

— Твой отец приходил ко мне. Он хочет вернуться домой.

Пенни покачала головой из стороны в сторону.

— Пенни, будь благоразумна. Небольшая помощь тебе не помешает. Не придется тратить так много времени на заботу на меня, а Розе не придется проводить здесь столько времени.

— Думала, тебе нравится Роза, — запротестовала Пенни.

— Мне нравится Роза. Она прекрасная медсестра. Но ее услуги дорогие, а если твой отец поможет, нам будет не так тяжело с деньгами. Разве это не прекрасно?

— Но, бабушка…

Ее отец только истощит и без того скудные запасы, вместо того чтобы внести свой вклад в их расходы на жизнь.

— Никаких но. Я уже попросила его остаться. Он придет сегодня.

Пенни вскочила на ноги, открыв рот от возмущения.

— Я хочу, чтобы он был рядом, Пенелопа. Он мой сын. Я хочу проводить с ним время, но устала от чувства, что давлю на тебя. Я хочу, чтобы ты жила своей жизнью. Хочу, чтобы ты была счастлива.

Пенни удивленно и с неверием уставилась на нее. Счастливой? Кто, черт возьми, сказал, что она не счастлива?

Глава 8

Гермес подошел к ресторану одновременно с Пенни. Она выглядела великолепно в черных льняных брюках и облегающем кашемировом свитере средиземноморского синего оттенка, который оттенял ее глаза, делая их более яркими. Казалось, она была чем-то расстроена.

К счастью, он точно знал, как это исправить.

— Добрый день, Пенни, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку.

От нее слабо пахло гардениями, напоминая ему об обширных садах Геры на Олимпе.

Она улыбнулась ему, хотя улыбка не коснулась ее глаз.

— Как дела? — как-то натянуто спросила она.

Он положил руку ей на спину и легонько погладил, пока не почувствовал, что она немного расслабилась. Ее взгляд упал на его обувь, брови нахмурились. Он взял ее за подбородок и мягко приподнял, заставляя снова посмотреть ему в лицо.

— Надеюсь, ты проголодалась. Тут готовят прекрасную пасту карбонара.

— Умираю с голоду, — сказала она, улыбаясь.

— Выдался тяжелый день на работе?

Она кивнула.

— Наверное, можно сказать и так. Не заладился день с самого начала.

— Ну, об этом думать мы не будем. На самом деле, пока ты здесь, пока ты со мной, считай, что у тебя мини-отпуск от всего, что тебя беспокоит.

Она громко рассмеялась, словно эта идея была слишком странной, чтобы даже думать о ней.

— Прямо как сейчас, — настаивал он и снова наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Ему было приятно чувствовать, как она реагирует на его поцелуй.

Сотрудница ресторана позвала их и отвела в кабинку у большого окна, откуда они могли наблюдать за людьми, прогуливающимися по популярному туристическому району.

Гермес заказал два бокала вина, большую тарелку пасты и два салата.

— Что думаешь о заказанном меню? — спросил он ее.

Шок от удивления отразился на ее лице.

— Прекрасно. Как так получается, что ты всегда точно знаешь, чего я хочу?

Он ухмыльнулся. Каким-то образом его чувства были настроены на нее и ее желания. Это было странное чувство, но не сказать, что оно неприятное.

— Это дар.

Гермес нагнулся через стол и провел пальцами по ее руке.

— Если бы ты могла отправиться в любую точку мира прямо сейчас, какое место ты бы выбрала?

Его ответ был очевиден: в постель… с Пенни.

— В Грецию, — без раздумий ответила она.

Он рассмеялся. По правде говоря, Греция была последней в его списке. Он бы предпочел Грецию, какой она была до того, как появились машины, самолеты, до смерти Александра Македонского.

— А почему именно туда?

— История, мифы, архитектура. Острова, шоппинг, пляжи. Что тут говорить? Я всегда была очарована этой страной.

— Понятно. Твои глаза горят, когда ты говоришь об этом. Прям чувствую твое восхищение.

— Что насчет тебя? Куда поехал бы ты? — спросила она.

Он не стал говорить то, что действительно хотел сказать, поэтому ответил вторым пунктом из своего списка.

— В Италию. Обожаю их кухню, — произнес он, улыбаясь, когда официантка принесла их заказ и поставила тарелку между ними.

Он взял вилку и ложку и накрутил на вилку спагетти, пока оно плотно не обвилось вокруг зубцов, а затем поднес к губам Пенни. Она взяла пасту в рот и закрыла глаза с выражением чистого удовольствия.

— Как вкусно. Ты был прав. Паста и правда божественна, — сказала она, улыбаясь.

— Подумал, что тебе понравится.

— Правильно подумал.

Ему стало жарко, а его член стал твердеть, когда Гермес наблюдал, как она ест, когда наблюдал за каждым проявлением восторга на ее лице. Блеск ее глаз, низкие гортанные стоны удовольствия. Пенни была страстной женщиной, и очень хотелось уложить ее на стол и заняться любовью прям здесь посреди пасты и теплых булочек. Он сдержал себя. Они не на Олимпе, где боги не обращали внимания на случайное распутство на людях.

Он коснулся ее ноги своей под столом. Он должен к ней прикоснуться. Еще раз почувствовать вкус ее губ. Он не желал сидеть здесь напротив нее, ему хотелось быть рядом. И если бы так произошло, то смог бы почувствовать ее жар, положив руку ей на бедро, он бы ласкал ее так нежно, что она бы не выдержала и, схватив его руку, положила бы ее на свое сладкое местечко, зная, какое удовольствие он мог бы ей подарить.

— Прости, что ты сказала?

Он не расслышал и слова из ее одностороннего разговора. Как он мог сконцентрироваться на ее словах, когда ее рот, который произносил эти слова, был так соблазнителен? Пухлые губы, влажные. Сексуальные.

— Я говорила о греческой мифологии. Как думаешь, люди еще верят в греческих богов?

Он уставился на нее, пытаясь собраться с мыслями.

— Почему ты спрашиваешь? — спросил он, внезапно насторожившись.

Зачем ей вспоминать о греческих богах? Почему у нее возник такой вопрос?

Она выпрямила спину, когда, как ему показалось, уловила изменение в его поведении. Она была очень внимательна к нему, и, возможно, чересчур проницательна. И он понял, что с ней надо осторожно выбирать слова.

— Мне нужно найти информацию для статьи, которую я пытаюсь написать для публикации.

— Статья, говоришь? — ухватился он.

— Да.

— О чем?

— Моя специализация — Греция. Если быть точнее, мифы древней Греции.

— А эта статья, она так важна?

Она кивнула.

— Не представляешь как. Мне нужно удивить комитет по найму в унивеситете.

— И эта вакансия так важна для тебя?

Она снова кивнула, и ее лицо внезапно стало серьезным.

— Ужасно важна.

— И ты думаешь написать что-то о верующих в нынешнее время?

Она пожала плечами.

— Почему бы и нет? Это что-то новенькое.

— Если ты сможешь найти людей, которые в них верят.

Он вкусил салат, сосредоточившись на спарже. И тут он понял, что весь салат, буквально весь, состоял из продуктов с афродизиаком.

— А чем это отличается от веры в существование пришельцев?

Гермес невольно улыбнулся. Тех, что смертные называли пришельцами, на самом деле не были пришельцами. Это были маленькие похотливые ублюдки, которых изгнали из подземного мира Аида за то, что они доставляли слишком много хлопот, например, хотели исследовать другие души и экспериментировать на них. В какой-то момент Аиду это надоело, и он выкинул их в открытый космос.

— Думаю, совсем не отличается, — согласился он.

В этот момент небо прогремело над головой с оглушительным грохотом, а затем осветилось взрывной яркостью, когда молния дугой прорезала небо. За окном начался проливной ливень, заливая все неожиданное и неподготовленное. Гермес не смог сдержать усмешки. Похоже, Зевс, наконец-то, понял, как работает его сотовый телефон, и прослушал автоответчик.

— Что с погодой в последнее время? — спросила Пенни.

Он пожал плечами, снова сосредоточившись на еде. Он не позволит Зевсу разрушить свидание с Пенни. Он мог вызывать его сколько угодно, но Гермес не ответит. Какую часть об «в отпуске» Зевс не понял?

— Так ты думаешь, что все еще существуют люди, которые в них верят? — давила она.

Он знал, что они существуют. Эта мысль пришла и ушла. Может, он поможет ей с этой статьей? Может, если он расскажет ей пару вещей… вещей, которые действительно находятся под секретом и не были исследованы смертными в полной мере, Пенни отплатит ему за это… натурой.

Он посмотрел ей в глаза.

— Самое трудное будет найти их, пока ты не знаешь, где искать.

— И то правда. — Ее прекрасные глаза долго изучали его. — Но мне не терпится попробовать.

Он мог поклясться, что ей не терпится попробовать все новое. Путешествие, в которое он ее возьмет, будет захватывающим для них обоих. И оно будет долгим. Внезапно он понял, что больше не хочет просто затащить ее в постель сегодня. Нет, он хотел отсрочить наслаждение, как свое, так и ее.

И все же, что-то в ее словах, заставило его задуматься. Серьезность, мелькнувшая на ее лице, когда она сказала ему, как важно для нее получить одобрение комитета по найму, заставила его задуматься. И вдруг он понял, что хочет исследовать гораздо больше, чем просто ее тело. Ее мысли заинтриговали его. А такого раньше никогда не случалось. В то же время это настораживало его. Он не хотел вступать в какие-либо отношения. Может быть, ему следует покончить с этим здесь и сейчас.

— Слушай, в субботу будет вечеринка, которую я помогаю организовать.

Слова вырвались сами до того, как он мог остановить сам себя. Разве он только что не решил, что не стоит продолжать их отношения? Очевидно, его тело думало иначе, а не стало слушать голос разума.

— С твоим другом, Тритоном?

— Да. Предполагается, что я должен прийти с девушкой, так что, ты бы не хотела пойти со мной?

Ну вот, он произнес это. И назад пути нет.

Она вся засияла.

— Конечно. С большим удовольствием пойду с тобой.

Он поднял бокал с вином в тосте и подумал, не поднимает ли он тост за свое собственное падение.

— За новые захватывающие приключения.

Она чокнулась с ним бокалами.

— И за новых захватывающих друзей.

«О, мы будем больше, чем друзьями», — подумал он. По крайней мере, друзьями с привилегиями. С большими привилегиями.

Глава 9

Вечером на вечеринке Гермес смотрел в окно гостиницы Тритона и Софии на Баттери-стрит, которую они быстро переименовали в гостиницу «Олимп», и наблюдал за прибытием Пенни. На самом деле Гермес понял, что ему действительно не терпелось увидеть ее, и он вел себя как школьник, ожидающий своего первого поцелуя.

— Ждешь кого-то? — спросил Эрос, широкая понимающая улыбка осветила его лицо.

— Не совсем, — соврал Гермес и присоединился к другу в баре.

— Хорошо. Мы с тобой единственные закоренелые холостяки, и я уже начал бояться, что мы вымираем.

Гермес рассмеялся.

— Не стоит волноваться обо мне.

Он не попадет в ловушку, как Тритон и Дионис вошли в свои золотые клетки, словно пара влюбленных щенков.

Но его смех оборвался, когда он увидел входящую через дверь Пенни, которая выглядела потрясающе в черном, расшитом бисером платье. Взгляды всех мужчин в комнате обратились к ней, чтобы полюбоваться ею, что одновременно наполняло его гордостью и раздражением. Гермес подошел к ней и взял за руку, давая всем понять, с кем она здесь. И с кем она уйдет.

Честно говоря, ему не терпелось снова увидеть Пенни. Но не потому что он был на грани потери своего статуса холостяка, на что надеялись его отец и другие, а потому что сегодня ночью он наконец сделает то, о чем возжелал с первого взгляда на нее, стоящей в кофейне, когда пряталась от дождя: исследовать каждый дюйм ее восхитительного тела… в интимном плане.

— Прекрасно выглядишь, — сказал он и наклонился поцеловать ее в щечку.

Пенни улыбнулась.

— Спасибо, Гермес. — Она обвела взглядом собравшихся в зале людей. — Мы ведь не опоздали?

— Вовсе нет. Ты само совершенство. Позволь представить тебе моих друзей.

Он взял ее за руку и повел туда, где София приветствовала своих гостей.

— София!

Красивая брюнетка повернулась к нему.

— Пенни, это наша именинница, София.

София улыбнулась Пенни, а потом снова посмотрела на Гермеса.

— А это тот человек, который помог организовать эту прекрасную вечеринку.

— Ничего особенного, — хмыкнул Гермес.

Благодаря слугам богов, это было совсем не трудно. Самое сложная часть — принять решение. Работа по оформлению была передана слугам, крошечным феям, которые служили богам веками.

— София, позволь познакомить тебя с моей подругой, Пенелопой.

— Привет, Пенелопа, — поприветствовала ее София, взяв за руку. — Добро пожаловать в наш дом.

— Пожалуйста, зовите меня Пенни, — ответила она, быстро пожимая ей руку. — У вас прекрасный дом.

Тритон подошел к жене и положил руку ей на талию.

— Спасибо. Нам он тоже нравится.

Глаза Тритона загорелись, когда он посмотрел на свою жену.

Гермес все еще поверить не мог, как легко и быстро Тритон попал под чары Софии. Гермес тоже любил Софию и надеялся, что болезнь Тритона не заразна.

Внезапно выражение лица друга изменилось.

— Ой, ой. Он пришел, — вполголоса предупредил Тритон.

Гермес поднял голову и увидел приближающегося Зевса.

— С днем рождения, София, — произнес бог богов раскатистым властным голосом, его хмурый взгляд в сторону Тритона говорил, что он услышал предупреждение, произнесенное шепотом.

— Спасибо, Зи, — поблагодарила София и потянулась принять его поцелуй, но даже тогда Тритон не выпустил ее из своих объятий.

— Выглядишь чудесно, как и обычно, — взгляд Зевса переместился с Софии на Пенни, где он задержался оценивающе — слишком оценивающе, по мнению Гермеса. Поэтому он притянул девушку ближе к себе.

— Твоя прелестная жена сегодня с тобой? — спросила София, ее голос был полон игривой невинности.

— Нет, прости. Она попросила извиниться за нее, — сказал Зевс, его тон был таким же безупречным, как и его костюм. Он не показал, что упоминание о Гере, вероятно, превращало его кровь в кислоту и разъедало артерии.

Гермес не сомневался, что его злая мачеха даже не знает о вечеринке, иначе она уже была бы здесь.

— Ах, какая жалость! — воскликнула София, ее взгляд на милом личике стал еще невиннее. — Я могла бы поклясться, что Тритон упомянул мне, что она ответила на приглашение и сказала, что постарается приехать, не так ли, дорогой?

Зевс недовольно хмыкнул и уставился на Гермеса. Ах, значит, один из его друзей все-таки прислал ей приглашение. И теперь Зевс подозревал его. Понятно!

— Боюсь, у нее простуда. Ужасная летняя простуда, — выдавил Зевс сквозь стиснутые зубы.

— О, нет! Пожалуйста, передай ей, чтобы быстрее выздоравливала, — прощебетала София.

— Передам, — согласился Зевс.

— Ну, я рад, что хотя бы ты смог приехать. Было бы очень жаль, если бы ты подцепил этот вирус, — сказал Тритон, вытягивая шею и глядя мимо Зевса вдаль.

Неужели Тритон окончательно сошел с ума, провоцируя Зевса подобным образом? Что, черт возьми, с ним не так?

— О черт побери, вы нас извините? — Тритон взглянул на жену, и Гермес поймал его заговорщический взгляд. — Кажется, это Алиса нам машет. Похоже, на кухне что-то случилось. — И быстрым размашистым движением Тритон утащил Софию прочь.

Отлично! Сначала Тритон и София подняли шумиху, а потом придумали удобный предлог, оставив его наедине с Зевсом. Гермес был почти уверен, что Алисы, кухарки гостиницы, нигде не было видно. Он оглянулся через плечо, чтобы подтвердить свои подозрения, и, как он и думал, Алиса не стояла возле кухни. На самом деле, сейчас, когда Гермес позволил своему взгляду блуждать, он увидел, как она весело болтает с парой гостей, уговаривая их попробовать некоторые из греческих закусок, которые Тритон заказал на Олимпе.

Он уже собирался снова повернуться к Зевсу, когда заметил темную шевелюру. Он узнал эту прическу. И она принадлежала его злой мачехе. Вот дерьмо, дело запахло керосином. К счастью, она еще не заметила его и Зевса, но это было лишь вопросом нескольких секунд. Пора убираться отсюда к чертовой матери.

— Простите Гермеса за плохие манеры и что он не представил меня вам, — услышал он голос Зевса, когда тот повернулся к нему и Пенни. — Я его отец, и поверьте мне, я воспитал его лучше. — Он потянулся к протянутой Пенни руке, но вместо того, чтобы пожать ее, поцеловал тыльную сторону ладони. Не отпуская ее, он одарил ее одной из своих самых очаровательных улыбок. — А как мне вас называть?

Кровь Гермеса стала кипеть в жилах. Вот так Зевс начинал соблазнять женщин. Быстрое знакомство, поцелуй в руку, очаровательная улыбка, прикосновение чуть дольше, чем положено. Если Гермес не остановит его сейчас, Зевс уведет Пенни прямо из-под его носа.

— Э-э, я… — Пенни запнулась, ее щеки внезапно вспыхнули, показывая, что тактика Зевса уже подействовала на нее.

Обняв Пенни за талию, Гермес притянул ее к себе и невинно улыбнулся отцу.

— Но это же Пенни, папа, я тебе рассказывал о ней на днях. Боюсь, ты опять забыл об этом. Извини, мне, наверное, следовало записать это, чтобы помочь тебе с твоей слабой памятью. Прошу прощения.

Гермес почти видел дым, выходящий из ушей Зевса, когда тот отпустил руку Пенни и впился в него взглядом. Это научит ублюдка не приставать к его женщине.

— Рада знакомству с вами, Зи, — ответила Пенни неуверенно.

— Ну, я лучше покажу Пенни, где еда. Тритон и София снова превзошли самих себя в кейтеринге. Прошу нас извинить, отец.

Не дожидаясь ответа от Зевса, Гермес повернулся, показывая Пенни сделать то же самое, и чуть не столкнулся с гостем. Или лучше назвать ее незваной гостьей? Гера посмотрела на него и выдавила из себя сладкую улыбку.

Она была высокой женщиной, красивой, но с ледяным очарованием, ее длинные темные кудри были собраны на макушке в сложную прическу. Облегающее платье подчеркивало ее пышные формы и осиную талию. Смертные женщины убили бы за такую фигуру, как у нее. Но для Гермеса Гера олицетворяла все, что он презирал: коварство, холодность и бессердечие.

— Гермес, дорогуша. Разве ты не хочешь поприветствовать свою мачеху?

Он съежился.

— Привет… мама?

Ради Пенни он должен был соблюдать приличия и ни при каких обстоятельствах не называть ее по имени. В конце концов, достаточно того, что он представил себя и Тритона их настоящими именами. Разбрасывание еще каких-нибудь имен греческих богов наверняка вызовет подозрения у профессора греческих наук, которую он обнимал.

Гера удивленно подняла бровь в ответ на его приветствие, затем перевела взгляд на Пенни, изучая ее.

— Привет, дорогая.

Пенни скромно улыбнулась.

— Рада, что вам стало лучше.

— Стало лучше? — спросила Гера, и на ее лице отразилось удивление.

Пенни невинно продолжила:

— Да, ваш муж сказал, что вы простыли и не можете…

— Жаль, что мы не можем остаться и поболтать… — прервал ее Гермес, но не смог закончить.

Его прервала Гера:

— В самом деле? — Она посмотрела мимо них туда, где все еще стоял Зевс с грозным выражением лица. — Мой муж такой шутник. Он любит разыгрывать людей. Не так ли, дорогой?

Гермес отступил в сторону, потянув Пенни за собой и давая Гере возможность подойти к мужу. Когда та обняла мужа за шею и притянула к себе для поцелуя, Гермес не смог подавить охватившее его веселье. Страдальческий взгляд Зевса был радостным зрелищем. И поделом этому ублюдку!

— Виновен по всем пунктам, любовь моя.

— Ну что ж, тогда мы оставим вас, голубки, — сказал Гермес, испытывая облегчение от того, что наконец мог увести Пенни.

Гера повернулась на каблуках.

— И куда ты собрался? Ты еще не представил мне свою спутницу.

Гермес заставил себя растянуть губы в улыбке.

— Это Пенни.

— Приятно познакомиться, Пенни.

Гера протянула ей руку, и Пенни сжала ее в приветствии.

— Мама, ты, должно быть, проголодалась, пройдя столь долгий путь сама. Почему бы мне не принести тебе поесть?

Он вышел, ведя за собой Пенни, до того, как Гера или Зевс успели возразить. Он знал, что это всего лишь вопрос времени, прежде чем Зевс выплеснет на него гнев из-за оставленной им голосовой почты, и поэтому не собирался задерживаться.

— На кухню, — прошептал Гермес Пенни и повел ее через толпу в столовую, в которой отсутствовала большая часть мебели.

Через несколько секунд они наконец добрались до относительно тихой кухни. Один из сотрудников кейтеринга, нанятый Тритоном для этого мероприятия, деловито раскладывал еду на тарелке.

Гермес вздохнул с облегчением.

— Что это было? — спросила Пенни.

Он пожал плечами.

— Мы с мачехой не ладим. Я пытаюсь ее избегать, как могу. Но она очень упрямая женщина.

— Она красивая. И такая… молодая.

— Да, отец женился на молоденькой.

— Твой отец кажется очень милым. Но…

Мгновенно насторожившись, Гермес окинул ее взглядом. Отец успел что-то сделать, когда он отвернулся?

— Что? Что он сделал?

Пенни удивленно посмотрела на него.

— Ничего. Просто хотела сказать, что он тоже выглядит очень… очень молодо. Как будто ты родился, когда ему было десять лет.

Он выдохнул.

— Подтяжка лица. И не одна, а сразу несколько. Так тщеславно с его стороны. Но чем моложе становятся его жены, тем моложе он хочет выглядеть, — соврал Гермес.

— Правда? Я всегда думала, что можно увидеть, когда кому-то делали подтяжку лица. Я имею в виду, посмотри на Джоан Риверс: ее лицо так напряжено, уверена, что оно лопнет, как воздушный шарик, если воткнуть иглу в ее щеку.

Гермес рассмеялся.

— О, он старше, чем выглядит. Намного старше.

— О ком вы говорите? — раздался голос за дверью.

В комнату вошли Дионис с малышом на руках и Ари.

— Уф, там так жарко, мне нужна холодная вода, — пожаловалась Ари.

— О Зи. Я просто рассказывал Пенни, что Зи делал подтяжку лица, потому что он очень тщеславен.

Дио бросил быстрый взгляд на дверь.

— Он здесь? Поэтому вы прячетесь на кухне?

Гермес кивнул.

— Ну, тогда тебе лучше убедиться, что наш дорогой отец не слышит, как ты распространяешь его секреты.

— Он и твой отец тоже? — спросила Пенни, переводя взгляд с него на Гермеса.

Дио ухмыльнулся и протянул к ней руку, другой убаюкивая сына.

— Меня зовут Дио. А парень рядом с тобой, пожирающий тебя глазами, — мой сводный брат.

Гермес застонал. Дио представил все так, словно он выглядел как влюбленный идиот! Он собирался вести себя хладнокровно, а не выглядеть так, будто пускал по ней слюни!

— Тогда получается, я только что познакомилась с твоей мамой? — продолжала Пенни.

— А? — Дио бросил на него пытливый взгляд.

— Нынешняя жена отца только что прибыла, — неопределенно сказал Гермес, снова избегая упоминания имени Геры.

О! — воскликнула Ари возле холодильника, где налила себе стакан холодной воды. — Может, нам тоже стоит немного побыть на кухне? — Потом она улыбнулась и подошла к Пенни. — Привет, я Ари, жена Дио.

— Я Пенни, рада познакомиться с тобой, Ари.

Ари помахала рукой обслуживающему персоналу.

— Почему бы тебе не оставить это блюдо здесь? Оно нам понадобится, если мы здесь задержимся на некоторое время.

Женщина кивнула и поставила блюдо на кухонный стол, а затем вышла из кухни с кувшином пунша.

Глава 10

— Задержимся? — переспросила Пенни. — Что происходит?

Пенни переводила взгляд с одного на другого. Казалось, все хотят избежать встречи с женой Зи, которая, кажется, также не была мамой Дио. Гермес назвал ее нынешней женой отца. Какое странное выражение.

В то время как Дио проигнорировал ее и начал ворковать с сыном, а Гермес уставился на свою обувь, Ари сжалилась над ней.

— Не принимай это на свой счет. Это просто обычная семейная ссора. Мачеха Дио и Гермеса может стать причиной многих проблем. Как и их отец. И когда эти двое появляются на мероприятиях вместе, то ситуация становится взрывоопасной. Вот почему обычно мы стараемся не приглашать их на одни и те же вечеринки.

— Ну, похоже, кто-то все испортил, — заметил Дио, искоса взглянув на Гермеса.

— Это не я! Это Тритон занимался приглашениями на вечеринку, — фыркнул Тритон.

— Ну, теперь это уже не важно, — мягко произнесла Ари. — Все что нам нужно на кухне, так это еда и вино. О, Дио, как на счет того, чтобы найти для нас бутылку хорошего вина?

Он подмигнул ей.

— Отличная идея! — Дио передал малыша маме. — Вот, Тоас, позаботься о маме, пока я ищу, что нам выпить.

— Томас? Какой милый малыш.

Ари улыбнулась и подошла ближе.

— На самом деле его зовут Тоас, не Томас.

Пенни погладила костяшками пальцев ребенка по щеке.

— О, он такой милый.

Смех Дио раздался из-за винного холодильника.

— Ты поменяешь свое мнение, когда будешь менять подгузники. На ум придут только грубые слова.

Гермес расхохотался.

— Никогда бы не подумал, что увижу, как ты это делаешь, но, эй, даже я иногда могу ошибаться.

— Иногда? — усмехнулся Дио и достал бутылку из винного холодильника. — Нашел!

Когда он открыл ее, Пенни повернулась к Ари и указала на ребенка.

— Можно мне?

— О, пожалуйста! С каждым днем он становится все тяжелее и тяжелее. И он так мало спит. Я едва могу вздохнуть.

Пенни взяла малыша на руки. Ему было не больше двух-трех месяцев. Его темные глаза смотрели на нее с интересом, а рот растянулся в беззубой улыбке. Она улыбнулась ему в ответ, затем подняла голову и увидела, что Гермес смотрит на нее.

Он ухмыльнулся.

— Ребята, Пенни — профессор, и даже вы двое не можете позволить себе ее почасовую оплату как за няню, так что не привыкайте к этому.

Пенни перевела взгляд на Ари, которая присоединилась к мужу и теперь пробовала вино, которое он наливал. Она покрутила красную жидкость в своем бокале, затем посмотрела на него и сделала глоток.

— Ты как-будто профессионал в этом деле, — заметила Пенни.

— Надеюсь, что так и есть, — ответила Ари. — У меня свой магазин вина.

— А Дио владеет огромным виноградником в Напе, где еще и отличное вино делают, — добавил Гермес.

— Правда? — с интересом спросила Пенни.

Она всегда считала мысль о владении своим виноградником очень романтичной.

Дио наполнил свой бокал и кивнул.

— На самом деле, поедем туда завтра. Сейчас время сбора урожая, и мне надо за всем проследить.

— Как насчет бокала вина, Пенни? — прервал его Гермес и показал Дио налить и ему тоже. — И мне тоже.

Когда Гермес подошел к своему сводному брату, чтобы забрать бокалы, ее взгляд опустился на его задницу, и она наблюдала, как его мышцы напрягались от каждого шага. Черт возьми, ей не следовало этого делать, не следовало глазеть на него так, словно он был куском мяса. Ее щеки вспыхнули, и внезапно жар стал удушающим.

Когда Гермес обернулся с бокалами в руках, Пенни быстро подняла голову, но по его улыбке поняла, что он заметил, на что она смотрела. Встретившись с ней взглядом, он протянул ей бокал.

— Пенни, Пенни, — прошептал он. — И что мне с тобой делать?

Она сделала глоток, так как у нее в горле пересохло. Его темные глаза пристально всматривались в ее. Его губы приоткрылись, но прежде чем он успел сказать что-то еще, сделал вдох.

А потом он обернулся назад.

— Кажется, вашему сыну пора менять подгузники.

— О боже! — воскликнула Ари и бросилась к ним, выхватывая ребенка из рук Пенни, пока та извиняющимся взглядом смотрела на нее. — Мне очень жаль, что тебе пришлось это испытать.

Пенни улыбнулась в ответ, радуясь, что это вмешательство разрушило чары между ней и Гермесом.

— Все в порядке.

— Дио, пожалуйста, помоги мне. Кажется, я оставила сумку с подгузниками наверху, в комнате Тритона и Софии.

— Конечно, детка, — выходя вслед за Ари из кухни, он бросил последний взгляд через плечо, произнеся одними губами «мерзость», и исчез за дверью.

Пенни хихикнула. Ей понравились Дио и его жена. Они казались такими добродушными и расслабленными.

— Классно, что ты так хорошо ладишь со сводным братом. Не многие сводные так могут.

Когда ее взгляд снова встретился с Гермесом, он был таким же горячим, как и раньше.

— Да.

Он подошел к ней еще ближе.

Охваченная паникой, она не знала, что сказать.

— Ты не хочешь вернуться на вечеринку?

— Нет.

О боже, она не могла этого сделать, не могла просто целовать его здесь, на кухне. Что, если кто-нибудь войдет и увидит их? И кроме того, это не входило в ее планы. Она обещала себе держать его на расстоянии вытянутой руки. Она не могла позволить ему превратить ее мозг в кашу, а колени — в желе.

Ее глаза метались по сторонам в поисках оправдания или пути к бегству, чего угодно, лишь бы спастись от жара тела Гермеса.

— Если хочешь, могу показать тебе сад? Там так красиво… и тихо — соблазнительно прошептал он, его голос был мягким рокотом, который отозвался в ее животе и заставил ее жаждать его прикосновений.

Он взял ее за руку, и она последовала за ним.

Как и говорил Гермес, сад был красивым. В центре стоял огромный фонтан, украшенный статуей дельфина, из морды которого струилась вода. Она подошла к нему, и в голове у нее зародилась идея. Может быть, все-таки есть способ достичь своей цели.

Она взглянула на ноги Гермеса. На нем снова были те же сандалии. Возможно, если ей удастся убедить его снять их, она сможет рассмотреть их поближе. По какой-то непонятной причине она почувствовала себя неловко при мысли о том, что хочет прямо спросить его о них

Скинув туфли на высоких каблуках, она взобралась на край фонтана и сунула туда палец. Вода оказалась удивительно бодрящей и освежающе прохладной. Пенни шагнула в фонтан, позволяя воде охладить ее.

— Потрясающе. Присоединяйся ко мне, Гермес, — сказала она, шлепая пальцами по воде и обрызгивая его.

— Нет — рассмеялся он. — Выглядишь, будто тебе и так очень весело.

— Мне было бы веселее, если бы ты присоединился ко мне, — уговаривала она его.

Но он просто покачал головой, и его глаза потемнели.

— Мне в голову приходит мысль о другом веселье.

Она подошла к нему поближе.

— О каком веселье ты говоришь? — спросила она, наклонив голову, как надеялась, кокетливо.

Он схватил ее, вытащил из воды и поставил на бортик фонтана.

— Зачем ты это сделал? Мне было так весело.

— Тритон мне голову оторвет, если ты поскользнешься и упадешь на этот мрамор, — он замолчал на мгновение. — Кроме того, — его губы приблизились, и их взгляды встретились. — Веселье, о котором я говорил… — он позволил своим глазам закончить предложение.

— О, — произнесла она, поняв, что он задумал.

Ее грудь прижималась к его груди, ее руки цеплялись за его плечи, когда она стояла рядом с ним на бортике.

— Давай я лучше покажу тебе, что я имел в виду, — пробормотал он и шагнул на газон, увлекая ее за собой. Его руки крепко обняли ее. Затем его губы прижались к ее губам. Когда они приоткрылись, едва слышный стон сорвался с ее губ.

Все мысли о его обуви вылетели из головы, и все, что она могла чувствовать, так это его твердое тело прижимающееся к ней, его губы, призывающие ее сдаться. Когда его язык скользнул в ее рот, она ощутила его вкус: смесь вина и мужчины. Такой мужественный. Так совершенно опьяняющий. Легкий стон вырвался из ее горла, когда он углубил поцелуй. Она схватила его за плечи, ища поддержки, когда ее колени ослабли.

Она хотела отодвинуться от него, но не смогла. Его поцелуй был слишком пьянящим, слишком требовательным, чтобы сопротивляться. У нее закружилась голова, глаза закрылись. Потрясенная, она осознала, что терлась об него, ее бедра вращались, и твердый бугор в его штанах прижимается к ее мягкой сердцевине.

Когда Гермес застонал и скользнул руками по ее заднице, Пенни оторвала свой рот от его. Она должна прекратить это и вернуться к своему первоначальному плану, пока еще может.

— Уже поздно, мне, наверное, пора…

Голова Гермеса медленно отстранилась.

— Да, уже поздно. Я лучше покажу тебе остальное.

— Что?

У нее все еще кружилась голова. Пенни попыталась собраться с мыслями, затуманившимися от его страстного поцелуя.

— Остальную часть дома. — Он отпустил ее и взял за руку. — Гостевые комнаты наверху. Позволь мне показать тебе работу, проделанную Софией для восстановления этого старого места.

Его пальцы гладили ее по спине, поднимаясь к затылку в медленной ласке, пока он вел ее через французские двери.

Пенни позволила этому произойти, потому что у нее больше не было сил сопротивляться эротическому притяжению, которое он испытывал к ней. Она могла только надеяться, что не совершает самой большой ошибки в своей жизни.

Глава 11

Гермес ногой захлопнул дверь за собой и запер ее. Его губы уже были прижаты к сочным губам Пенни, пожирая ее, словно он умирал с голоду. Может, так оно и было. Прошло чертовски много времени с тех пор, как он целовал ее у фонтана. И вся эта вежливая болтовня на вечеринке заставила его проголодаться. Жаждать ощутить ее вкус.

Его не волновало, что вечеринка внизу все еще в самом разгаре. Он появился на ней, и это было все, чего от него все ожидали. Никто не станет скучать по нему.

Тихий мяукающий звук, который издала Пенни, заставил его оторваться от ее губ.

— Боги, ты так прекрасна.

Ее щеки окрасились в еще более глубокий цвет красного. Конечно, ночь сегодня выдалась душной, и, возможно, она покраснела из-за жаркой погоды, но он хотел думать, что это все таки из-за него. И то, что она понимала, что будет дальше.

— Гермес, мы не должны, — прошептала она, вцепившись руками ему в спину.

Он провел губами по ее щеке, нежно целуя кожу, а потом уткнулся носом в ухо.

— Малышка, ты хочешь этого так же сильно, как и я. Признай это.

Он прижался к ней возбужденным членом, показывая ей свое желание. Невольный стон и опущенные веки были ему ответом.

Поощренный ее реакцией, он продолжил:

— Да, ты ведь хочешь почувствовать в себе мой член? Хочешь, чтобы я взял тебя, овладел тобой.

Он провел рукой вверх по ее телу к упругой груди. И обхватил ладонью, чувствуя ее тяжесть. Жар пронзил его. Через несколько минут его член глубоко погрузится в нее, а его рот прижмется к этой груди, дразня ее соски, в то время как она будет стонать под ним, умоляя его заставить ее кончить.

Он сжал ее грудь и снова завладел ее губами, упиваясь ее ароматом, ее вкусом. Исследуя ее, изучая, что ей нравится, что ее возбуждает. Он исследовал ей рот, облизывая ее зубы, сплетаясь с ее языком, покусывая ее губы.

Она не остановила его, не оказала никакого сопротивления, вопреки своим словам. Вместо этого ее рука опустилась ниже и, наконец, скользнула по его заднице, ее ногти впились в его плоть. Если бы он был голым, эти ногти, скорее всего, оставили бы следы. Не то чтобы он возражал. Если бы она хотела заклеймить его, он не стал бы жаловаться. Он носил бы любой ее знак с гордостью.

Ее рука сжалась сильнее, притягивая его к себе, заставляя его член восторженно дергаться. Он оторвал свой рот от ее.

— Проклятье, малышка!

Если она будет продолжать в том же духе, он кончит, как зеленый юнец, еще до того, как войдет в нее. Он этого не допустит. Нет, он должен раздеть ее сейчас. Гермес просунул руки ей за спину и нащупал молнию. После нескольких секунд возни его пальцы, наконец, опустили молнию, и он смог стянуть ее платье до живота.

Гермес позволил себе полюбоваться ее телом. На ней был черный кружевной бюстгальтер пуш-ап, который едва прикрывал ее соски. Кто бы мог подумать, что его милый невинный профессор наденет такое вызывающее белье? Похоть лишила его дара речи, одновременно превратив его мозги в кашу. Его глаза пожирали ее, а руки следовали за ними. Его пальцы скользнули под кружево, нежно поглаживая теплую плоть, прежде чем потянуться к соскам. Они были тверды, как камень.

Гермес резко выдохнул, пытаясь унять пульсацию члена. Но чертова штука не могла успокоиться, не с такой соблазнительной женщиной в его объятиях, женщиной, которая позволяла ему раздевать ее и прикасаться к ней так интимно. Он прижался к ней бедрами, пытаясь найти хоть какое-то временное облегчение своей боли, но знал, что оно будет недолгим.

Гермес положил руки на бретельки ее лифчика и, встретившись с ней взглядом, медленно их опустил. Он заметил, как она закусила нижнюю губу, словно пыталась подавить стон.

Гермес чуть не рассмеялся.

— Малышка, если хочешь кричать — кричи.

Ее глаза расширились, как будто она нашла эту мысль шокирующей.

Гермес опустил глаза и разжал руки. Костяшки его пальцев скользнули по ее коже, прокладывая путь к груди. Мягкая плоть поднялась под его пальцами, ее грудь почти вздымалась в предвкушении. Добравшись до ее лифчика, он спустил кружево ниже, обнажив соски. Словно храбрые солдаты, они стояли по стойке смирно.

— Такая прекрасная грудь, — признался он и впился губами в сосок, захватив его ртом. Его язык лизнул эрегированный бутон, вызывая видимую дрожь в ее теле. Боги, она была так хороша на вкус. Молодая, невинная, но страстная и соблазнительная.

Он схватил ее платье обеими руками и опустил его ниже, пока оно не упало к ее ногам. Затем прижал ее спиной к двери, его член терся об нее, словно прося разрешения войти.

Скоро, пообещал он своей нетерпеливой части.

Гермес продолжал лизать и сосать сосок, в то время как исследовал остальную часть тела Пенелопы. Теперь его руки, не стесненные ее платьем, опустились на ее попку. Шок пронзил его, когда он почувствовал обнаженную плоть под своими ищущими руками. Черт! Неужели на ней нет трусиков? Она станет его погибелью!

Он оторвался от ее губ и посмотрел на нее сверху вниз. Там, где сходились ее ноги, крошечный треугольник черного кружева едва прикрывал вход в ее тело. Черные нити тянулись к ее заду. Его руки последовали за ними. На ней были стринги. Совсем как в тот день в кафе. Он почти забыл об этом. Под этим почти невинным видом Пенни оказалась более соблазнительней, чем самая опытная искусительница на Олимпе.

— Тебе нравится? — прошептала она.

Он поднял глаза и встретился с ней взглядом.

— Нравится? Малышка, это даже примерно не описывает то, что я сейчас чувствую.

Он прижался губами к ее губам.

— Я буду трахать тебя так долго и так сильно, что завтра ты не сможешь ходить.

Затем его губы снова оказались на ее губах, не давая ей возможности ответить на его собственническое заявление.

Руки Пенни вцепились в его рубашку, пальцы возились с пуговицами, пока несколько из них наконец не расстегнулись. Она нетерпеливо сдернула с него рубашку, бросив ее на пол. Затем ее руки оказались на его груди, пальцы исследовали его, дразнили, а губы призывали его погрузиться в нее глубже, целовать ее более страстно. Он взял ее рот, словно завоеватель, и погрузился в ее дразнящие глубины.

Целовать Пенни было захватывающе. От ощущения ее полуобнаженного тела ему захотелось выть, как животному. Хотя этого было недостаточно. Ему нужно больше. Ему нужно быть еще поближе. Нужно оказаться внутри нее.

Гермес убрал руки с ее спины только для того, чтобы расстегнуть штаны и избавиться от них, вместе с ними стянув сандалии. Его эрекция выпирала под боксерами, нетерпеливо ожидая освобождения.

— Прикоснись ко мне, — потребовал он и снова стиснул ее задницу, сжимая в ладонях чувствительную плоть.

Мгновение спустя он почувствовал, как мягкие руки скользнули в заднюю часть его боксеров, отталкивая ткань вниз. Его член выскочил из своего барьера. Прохладный воздух обдувал чувствительную плоть, дразня нервные окончания еще сильнее. Затем ее рука обвилась вокруг него, и он чуть не потерял контроль.

С его губ сорвался низкий стон, такой первобытный, что он встревожился, как бы она не испугалась. Но Пенни просто продолжала водить рукой по его члену, словно оценивая его.

Его руки тоже не бездействовали. Гермес просунул большие пальцы под завязку ее трусиков и стянул их вниз по бедрам, чтобы освободить ее от них. Лаская ее кожу, он позволил своей руке блуждать по тому месту, которое только что открыла ткань. Прядь волос между ее ног была подстрижена в тонкую линию. Он провел по ней пальцами, затем опустился ниже, туда, в приветственное тепло.

Он почувствовал запах ее возбуждения, и этот запах угрожал захлестнуть его и заставить уступить своему освобождению, освобождению, которое казалось неизбежным, если она будет продолжать касаться его своими нежными пальцами.

Гермес снова опустил рот на ее грудь, облизывая и посасывая, наслаждаясь пиром, в то время как его пальцы дразнили ее влажные складки. От ее обильных соков его пальцы скользили, словно исследуя шелк. Не в силах больше ждать, он вошел пальцем в ее ножны. Пенни ахнула. Ее мускулы сжались вокруг него.

— Ты такая чертовски тугая! — простонал он. Она заставит его кончить в течение нескольких секунд, как только он окажется внутри нее. У него не было ни единого шанса.

Гермес вытащил палец из нее, но только для того, чтобы снова вонзиться в нее и почувствовать ту же напряженность. Да, она станет его погибелью. Но, может, это и к лучшему. Может, наконец-то, потерять контроль — то, что ему нужно. Потому что за последние недели он был так сильно взвинчен, что у него крышу снесло. Похоже, Пенни поможет ему снять напряжение, заставив забыть обо всем, об обязанностях и даже о том, что он бог. Потому что в ее объятиях первобытное «я» вышло из глубины его души. Он ведь был мужчиной во всем. Просто мужчина. Бессильный в объятиях женщины, подчиненный ее воле.

Пока его палец входил и выходил из ее сердцевины, отчаянно пытаясь растянуть ее тугой канал, рука Пенни замерла на нем. Хорошо, ему нужна была отсрочка.

Ее стоны и вздохи теперь наполняли комнату, отражаясь от оклеенных обоями стен и удобной мебели. С каждой секундой его желание становилось все сильнее, пока он не смог больше терпеть. Гермес схватил ее, приподнял и положил на край кровати, широко раздвинув ее ноги. Только сейчас он заметил, что она все еще обута в босоножки на высоких каблуках. Этот вид, вместе с бюстгальтером, который обнажал ее соски, заставил его гореть еще сильнее. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким возбужденным.

Гермес обхватил руками ее лодыжки и притянул к себе, пока ее попка не уперлась в край кровати. Он уже собирался броситься вперед, как вдруг почувствовал, что она отпрянула с выражением паники на лице.

— Презерватив!

В спешке он не подумал об этом досадном раздражении. Для него, бога, это не имело значения, но всякий раз, когда он резвился с человеком, продолжал притворяться, чтобы не вызвать подозрений. Так же, как и сейчас.

— Ой, прости, чуть не забыл.

Он отпустил ее ноги и бросился к тумбочке у кровати. Он нашел там пачку презервативов. Гермес нетерпеливо взял один из них и надел. Затем вернулся к своей прежней позе.

— На чем мы остановились? — он замолчал. — О, да. Вот тут. -

Он вошел в нее одним толчком на всю длину.

Гермес вышел из нее почти полностью, только чтобы снова войти, наслаждаясь теснотой ее влажного канала. По ощущениям она была как шелк.

Его тело взяло верх. Из головы вылетели все мысли. Все, что он мог делать, это входить в нее снова и снова, вонзая свой твердый, словно сталь, член в ее мягкую сердцевину, в то время как ее лодыжки покоились на его плечах, позволяя ему трахать ее жестко и быстро.

Он смотрел, как подпрыгивает ее грудь при каждом толчке, вверх-вниз, из стороны в сторону, соски оставались твердыми, как камень, такими же твердыми, как его член внутри нее. Его яички шлепали по ее плоти, каждый удар посылал электрические разряды через все его тело. И с каждым погружением в нее он приближался к своему освобождению. Гермес пытался сдержаться, чтобы это длилось подольше. Но понимал, что проиграет этот бой слишком быстро.

Но он не позволит этому случиться, пока не доставит ей наивысшее удовольствие. Отпустив одну из ее ног, он потянулся к ее лону и провел пальцем по ее кудряшкам. Затем смочил пальцы ее влагой и нашел маленький комочек нервов, спрятанный в основании ее кудряшек. Гермес погладил его, заставив Пенни немедленно вскрикнуть. Да, он точно знал, что ей сейчас нужно.

— Спокойно, малышка. Я дам тебе то, в чем ты нуждаешься, — пообещал он и продолжил свою чувственную атаку на ее клитор, лаская его медленными круговыми движениями, затем увеличивая темп, подстраиваясь под ее дыхание.

— О боже, да! — снова выкрикнула она.

— Да, детка, кончи для меня.

Дай мне почувствовать, как ты сильно сжимаешь меня, когда кончаешь, — потребовал Гермес, безжалостно потирая пальцем ее клитор, продолжая погружаться в нее.

Он сжал челюсть, на шее выступили вены, все тело напряглось.

— Черт! Черт! Черт! — выкрикнул он.

А потом, наконец, он почувствовал спазмы от ее оргазма, дрожь, которая прошла через нее, когда она извивалась под ним. Со стоном он вошел в нее глубже, позволяя своему телу взять верх. Он хотел ее, всю ее. Обладать ею, заботиться о ней. Доставлять ей удовольствие снова и снова, а не только в этот раз.

Сила оргазма застала его врасплох. Как будто все его тело взорвалось на тысячи кусочков. Наслаждение пронзило его насквозь. А возбуждение стало еще сильнее, когда его семя вырвалось из него и наполнило ее.

— О, детка! — пробормотал он, опускаясь на нее.

Он уткнулся головой в изгиб ее шеи, тяжело дыша. Гермес никогда не испытывал такого удовлетворения, такого полного блаженства, но для него это ничего не изменит. Скоро он оставит Пенни и пойдет своей дорогой.

Он был убежденным холостяком и останется им, хотя бы просто чтобы позлить Зевса.

Глава 12

Гермес стоял позади Пенни, наслаждаясь нежным изгибом ее шеи. Он взял ее шаль, его пальцы пробежали по ее лопаткам, сначала по одной, потом по другой. Он наклонился, чтобы вдохнуть аромат ее духов — сладкий, экзотический, опьяняющий. Она вздрогнула от его прикосновения и повернулась к нему, ее зрачки расширились, губы приоткрылись. Почему она снова одета? Странно. Разве он только что не сорвал с нее одежду? Разве он не трахал ее до тех пор, пока они оба не вырубились?

Он наклонился вперед и почувствовал, как участилось ее дыхание, а губы приоткрылись. Она обвила руками его шею, ее тихие мяукающие звуки наполнили комнату. Он ощущал ее жар, ее потребность. Она застонала, звук шел из глубины ее тела.

— Пенни, моя сладкая Пенни, — прошептал он.

Громкое чириканье наполнило комнату. Он открыл глаза. Над ним на потолочном вентиляторе сидела птица и смотрела вниз. Чириканье. Какого черта? Он протер заспанные глаза и посмотрел на открытые двери, ведущие на балкон. Торопясь уложить Пенни в постель, он не потрудился закрыть двери, которые открыл днем. Он улыбнулся и повернул голову, ожидая увидеть Пенни, спящую на подушке рядом с ним.

Подушка была пуста. Ее не было в постели. Он сел, глядя в сторону ванной. Дверь была открыта, комната пуста. Разочарованный тем, что ее нет рядом, он отбросил простыню. Если бы она осталась в его кровати, они могли бы повторить то, что делали прошлой ночью. Он уже готов к этому, его член был тверже лома.

Гермес взглянул на часы на прикроватной тумбочке. Всего лишь восемь часов. С минуту он молчал, прислушиваясь к звукам в огромном доме. Его превосходный слух уловил звон столовых приборов. До него донесся запах свежесваренного кофе и жареного бекона. София обычно готовила на завтрак «шведский стол»; возможно, Пенни почувствовала запах, когда проснулась, и проголодалась. Они определенно сожгли много калорий прошлой ночью. Его желудок заурчал. Она, вероятно, чувствовала то же самое.

Гермес вскочил с кровати и бросился в ванную. Через пять минут он уже выглядел вполне прилично, выскочил из комнаты и бросился вниз по лестнице. Прохладное дерево приятно ощущалось под его босыми ногами. Босые ноги? Он посмотрел на себя. Почему он не надел сандалии? Это было первое, что он делал каждое утро, когда вставал, его сандалии всегда стояли рядом с кроватью, так что он никогда их не забывал.

Он покачал головой. Видимо, проведенная с Пенни ночь немного нарушила его привычный распорядок.

Гермес ворвался в столовую, где был накрыт завтрак. Комната была пуста. Из кухни вышла Алиса с миской дымящейся овсянки.

— Доброе утро, Гермес, выспался? — она поставила миску с овсянкой на плиту.

Гермес быстро кивнул.

— Доброе утро, Алиса. Вы не видели мою подругу Пенни?

— Брюнетка, с которой ты вчера пришел на вечеринку? — Алиса подмигнула ему и усмехнулась. — Ну ты даешь!

Гермес не мог подавить гордость, которая поднялась в его груди при мысли о том, что он заставил Пенни спать с ним, после того как она почти хотела уйти с вечеринки, даже не поднявшись в его комнату. К счастью, он мгновенно пресек эту мысль еще в зародыше.

— Да, брюнетка. Она уже спустилась к завтраку?

— Прости, я не видела ее. — Алиса посмотрела на стол. — Но кто-то уже взяла немного еды. Может, она взяла тарелку с собой на балкон. Утро ведь выдалось таким чудесным.

Гермес кивнул. Вероятнее всего. Пении, наверное, взяла завтрак с собой на балкон, чтобы полюбоваться видом на сад, пока ест. Ему стоило подумать об этом.

— Спасибо, Алиса.

Он вошел на балкон, и французские двери снова закрылись за ним.

— Утречка, Гермес, — поприветствовала его София, положив тарелку на колени и потянувшись за кружкой с кофе. — Думала позавтракать по-быстрому, пока этот сумасшедший день не начался.

Он разочарованно поздоровался с ней.

— Утречка. Ты видела Пенни?

— Ты имеешь в виду после прошлой ночи? Нет. А должна была? — глаза Софии загорелись. — Так она осталась, а?

— Да.

Но она ушла сейчас. Почему она ушла и слова ему не сказала? Удивление и досада наполнили его. Почему она ускользнула? Ей стало стыдно из-за того, что произошло между ними? Глупости! Кроме того, если кто и хотел улизнуть после нескольких часов удивительного секса, так это он. Не женщина.

Женщины не сбегают от него. Он тот, кто уходил. Да что не так с этой женщиной? Почему она сбежала от него?

— Извини, София, мне нужно…

Ну, он не знал, что ему нужно. Если только собраться мыслями. И снова мыслить здраво. Подавить в себе разочарование. Может ему стоит просто выйти и прогуляться по берегу, чтобы проветрить голову. Да. Вот что ему нужно.

Он уже поднимался по лестнице на второй этаж, когда снова обратил внимание на свои босые ноги. Точно, ему нужны сандалии.

Гермес бросился наверх и открыл дверь в свою комнату, его взгляд мгновенно упал на место рядом с кроватью, где он держал свои сандалии, — только место было пустым. Может, он случайно сунул их под кровать. Он наклонился, чтобы заглянуть под нее, но не увидел ничего, кроме слоя пыли, скопившейся там.

Гермес встал и начал уже более тщательно обыскивать комнату. Его сандалии должны были быть где-то здесь. Он вспомнил, что все еще был в них, когда они с Пенни гуляли возле фонтана. Тогда только она сняла обувь. Гермес не заходил в воду, он в этом уверен.

Но все же он вышел на балкон и посмотрел вниз на фонтан, затем осмотрел сам балкон. Ничего.

Его сандалии исчезли.

Глава 13

Сердце Пенни бешено стучало в груди, голова кружилась. Что она наделала? Он все еще не могла поверить, что стащила сандалии Гермеса.

Нет, не стащила. Просто одолжила, поправила она себя.

Она споткнулась о них, когда проснулась и пошла в ванну, и чуть не упала из-за этого. Она подняла обувь и взяла их в ванну с собой, чтобы изучить их при свете. Они были великолепны. Она просто хотела тщательно изучить их. Очень тщательно, как под микроскопом. Но ее офис находился по другую сторону города от отеля, и у нее заняло больше времени добраться до туда, чем она ожидала. Она думала, что сможет по-быстрому изучить сандалии, а потом вернуть их на место, так что Гермес даже бы не заметил их исчезновение.

Но все пошло не по плану. Их изучение заняло больше времени, чем она думала. И она все еще не закончила.

Она говорила себе, что даже если Гермес и проснется, то скорее всего, сначала пойдет принять душ, а потом, возможно, позавтракает и даже не заметит, что его обувь исчезла. У нее еще достаточно времени, чтобы вернуть их назад. Да?

Нет. Она тупица. Дурочка.

Потому что стоило ей начать изучать их, она стала ими очарована. В ее голове возникла мысль: что если эти сандалии — ответ на все ее молитвы? Что если они помогут ей получить должность и тем самым сохранить ей работу?

Эти сандалии более чем великолепны. Они казались старыми, кожа потертой, но все еще крепкой. А крылья, похоже, были не просто покрашены в золото, а из золота, полностью из золота. И если это действительно так, то они должны стоить тысячи долларов. Она и правда не знала, как Гермес носил настолько дорогие вещи и не волновался постоянно, что может их повредить. Выглядело так, словно крылья действительно сделаны из перьев, которые обмакнули в золото. Каждая тоненькая волосинка двигалась сама по себе. Пенни боялась сломать их. Как он носил их изо дня в день, в дождь и где-то еще и даже не боялся их повредить?

Как ей хотелось, чтобы у нее было больше времени, чтобы узнать, насколько они старые. Они были лучше любой копии, что она когда-либо видела. Она посмотрела на часы на своем столе. О боже, нет! Уже прошло так много времени. Ей нужно вернуть их Гермесу сейчас же. Осталась еще одна вещь: она не сделала ни одного фото, ей следовало сделать это в первую очередь.

Пенни бросилась в приемную, схватила фотоаппарат и поспешила обратно. Но не успела и одного снимка сделать, когда открылась дверь. Пенни подняла голову. Она разозлилась на себя, что забыла запереть дверь между кабинетами. Была уверена, что увидит Гермеса, стоящего в дверях с покрасневшим от ярости лицом. Ее охватило чувство вины. Слова извинения уже были на ее губах, когда заметила, что это не Гермес вошел, а Кентон.

— Кентон? Что ты здесь делаешь? — спросила она, удивленная его появлением.

Он никогда не заходил в ее офис. На самом деле он вообще редко говорил с ней.

Он пробежался взглядом по ее одежде, напоминая, что она все еще в платье, которое надела на вчерашнюю вечеринку. Ей оставалось только предполагать, какое впечатление она производит.

Кентон снова посмотрел на ее лицо.

— Я видела, как ты бежишь, так спешила. Стало любопытно. Что делаешь?

Его взгляд скользнул по ней, по фотоаппарату в ее руках, по сандалиям, лежащим на столе.

— Я, эм…

— Это то, что я думаю? — он бросился вперед, чтобы взглянуть поближе.

У нее не было возможности спрятать сандалии от его взгляда. Кроме того, если бы она это сделала, то еще больше привлекла к ним его внимание. Она должна вести себя холодно.

— Невероятная копия, да?

— Да, — он взял одну сандалию.

Она забрала ее из рук Кентона.

— Где ты достала их?

— У друга. Просто хотела сделать несколько снимков, а потом вернуть их назад, — сказала она будничным тоном, не зная, убеждает она Кентона или себя.

— Конечно, — сказал он, не в силах отвести взгляд.

Она быстро сделала пару снимков, а потом засунула обувь в сумку.

— А ты что делаешь тут в воскресенье? — спросила она, стараясь придать своему тону небрежности.

— Просто надо доделать кое-что, — он указал на сумку с обувью. — Они действительно выглядят как настоящие. А откуда они у твоего друга?

— О, из сувенирного магазинчика. Можешь себе представить?

Он уставился на нее, его глаза сузились.

— Нет, не могу.

— Ну, мне правда нужно идти, — сказала она, перекладывая сумку на плечо и направляясь к двери. Когда она обернулась, Кентон все еще стоял там, глядя на стол, где лежала обувь.

— Кентон?

— Да, да. Иду, — он повернулся и последовал к двери за ней.

•

•

•

— Ты уверен, что везде искал, — снова спросила София.

Гермес разочаровано вздохнул.

— Да, их нет ни в доме, ни на его территории.

Он, Эрос, Тритон и София снова собрались в личных покоях на третьем этаже, после того как весь дом вверх дном перевернули. Его сандалий нигде не было. Но потеря сандалий не единственное, о чем думал Гермес. Пенни обвела его вокруг пальца — его, самого великого обманщика среди смертных и богов!

Как он мог быть так слеп? Все признаки на лицо: она профессор греческих наук, а он греческий бог. Она узнала, что он говорит на древнегреческом с Тритоном, и поняла все. Ей было интересно, верят ли еще смертные в греческих богов. Черт, она хотела написать статью об этом. Он сказал ей свое и Тритона настоящие имена. Она сложила два плюс два, заметила его сандалии и украла их, чтобы доказать, что греческие боги существуют? Как он этого не заметил?

— Где он, черт возьми? — неожиданно раздался голос Дио в холле.

Гермес повернулся к открытой двери и увидел, как его свободный брат заходит в студию. Раздражение было отчетливо видно на его лице. Прекрасно! Теперь он должен еще разбираться с разъяренным Дио! Как будто он не достаточно сильно в дерьмо вляпался.

Когда Дио заметил Гермеса, уставился на него и сжал руки в кулаки.

— Какого черта я не могу телепортироваться? Что ты теперь натворил?

Но Гермес не успел ответить, Эрос опередил его:

— Твой сводный братишка больше не владеет сандалиями.

Глаза Дио сузились.

— Его вчерашняя шлюшка украла их, — продолжил Эрос.

— Она не шлюха! — на автопилоте защитил ее Гермес.

Дио подошел к Гермесу.

— Ты, идиот, позволил смертной девке обмануть себя и украсть свои сандалии? Ты в своем уме?

Ярость вскипела в Гермесе. Он уперся руками в бока.

— Позволь напомнить, что тут я не первый бог, которого одурачил смертный и оставил в дураках!

Дио выпрямился.

— Мне не нравятся твои намеки.

— Это не намеки, а факт! В чужом глазу соломину увидел, в своём — бревна не заметил!

— Ари была права, когда сделала то, что сделала. Я заслужил это, — признался Дио.

В конце концов, Дио бессердечно бросил ее после того, как заставил поверить, что между ними происходит что-то особенное. Когда Гера вмешалась и временно лишила Дио памяти, Ари заставила его поверить, что они помолвлены и воздерживаются от секса до брака. Ситуация превратилась для Дио в настоящую пытку.

— Да, это так.

А как насчет него, Гермеса, он тоже заслужил? Он мысленно покачал головой. Нет. Он ничего такого с Пенни не делал, чтобы заслужить такое отношение: кража сандалий, побег из его кровати и… нет, он даже думать не хотел о том, что она еще сделала.

— Черт тебя возьми! Я должен быть в Напе на сборе урожая. Что мне теперь делать? Будь ты проклят, Гермес! — покачал головой Дио.

— Лететь чертовым самолетом, как все, — пробурчал Гермес себе под нос.

— Идиот!

— По крайней мере, у тебя есть время лететь самолетом, — прервал их Эрос. — А вот у меня сегодня вечером свидание в Греции. И если вы не сильны в подсчете разницы во времени, то скажу, что в Греции уже вечер!

— И что с того, что ты не трахнешь очередную девку? Мне нужно присутствовать на сборе урожая. Если что-то пойдет не так, весь урожай за год будет уничтожен! — прорычал Дио. — Мне нужно выпить, сейчас же!

Он вошел в столовую и взял с полки бутылку вина.

Брови Тритона поднялись.

— До полудня?

— Где-то в мире уже полдень, — уклончиво ответил Дио.

— И что теперь? — спросила София, плюхаясь на кресло и кладя ноги на кофейный столик.

— Ну, ясно, что цыпочка Гермеса не была заинтересована в его теле. Не-а. Очевидно, ей только его обувь нужна была, — сказал Эрос.

Дио наполнил свой бокал, сделал большой глоток и посмотрел на Гермеса.

— Надеюсь, она стоила того. Или притворилась перед тобой, что заснула?

— Очень смешно, — огрызнулся Гермес, от прикола друга он вскипел еще сильнее. — Она была хороша!

Ну, по крайней мере, он затрахал ее до потери сознания.

— Гермес! — Тритон перевел укоризненный взгляд на Софию.

— Прости, София, — быстро извинился Гермес.

Дио снова наполнил бокал и передал его Гермесу.

— Где Пенни сейчас?

Гермес пожал плечами и сделал глоток вина.

— А мне почем знать?

— И ты даже не знаешь, где она живет? — спросил Дио, его губы растянулись в усмешки от неверия, и Гермесу захотелось пнуть его.

— Нет. Я не знаю, где она живет, — хмыкнул он. — Я познакомился с ней только несколько дней назад. Мы всегда встречались в кафе «У Вивиан».

— Я знаю «У Вивиан». Отличная пекарня, — согласился Эрос.

— Классная, — Гермес осушил бокал.

— Должен признать, что женщины никогда не использовали меня так откровенно. Каково это, когда тебя используют ради какой-то вещицы? — спросил Эрос.

Глядя на Эроса, глаза Гермеса сузились. Он пытался скрыть свои истинные чувства. Это было прекрасно, неописуемое удовольствие, вызывающее сильнейшее привыкание. Секс с Пенни свел его с ума. Разрушил его способность мыслить трезво, он все еще испытывал желание к ней такое же сильное, как и прошлой ночью.

— Ладно, хватит об этом. Нам нужен план, чтобы вернуть сандалии, прежде чем ад вырвется наружу, — сказал Тритон.

— Ад уже взбесился, — пробурчал Гермес. — Души толпятся, рабочие бастуют, а сделка, которую предлагает Зевс Аиду, никогда не будет заключена, так как боги не могут телепортироваться. Кто знает, где сейчас застрял Зевс. Он мне задницу надерет!

Он стукнул кулаком по книжному шкафу и схватил бутылку вина со стойки, куда положил ее Дио. Гермес наполнил бокал.

— Хорошо, но ни к чему напиваться и ломать мебель. Так что, если не возражаете, подумаем над планом, — добавил Тритон.

— Так ты и правда не знаешь, где она живет? — спросил Эрос.

— Ты что, глухой? — спросил Гермес и поднял кулак на Эроса.

— Даже не пытайся скинуть все на меня. Это ты не смог удержать свое божественное достояние. Это, как если бы я потерял свой лук.

Плечи Эроса заметно вздрогнули от этой мысли.

— Какая разница! — Гермес ненадолго замолчал, проводя руками по волосам и собираясь с мыслями. — Может, я и не знаю, где она живет, но у меня есть номер ее телефона. И знаю, что она работает в университете на кафедре истории. Греческой истории.

— Обалдеть, она действительно хотела заполучить твою обувь, да? И что она собирается с ними делать? Отправить в музей как экспонат?

Гермес не удостоил Эроса ответом.

— И что ты с ней будешь делать, когда найдешь? Потому что, что бы это ни было, я бы с удовольствием посмотрел на это, — произнес Дио с усмешкой на лице.

— Ты действительно больной сын бога, — сказал Эрос и снова посмотрел на Гермеса. — Рассчитывай на меня. Я тоже хочу посмотреть на это.

— Никто ничего не будет смотреть! — Гермес поставил бокал на стойку. — Но она заплатит за содеянное!

За то, что соблазнила его, использовала и бросила, словно грязную ненужную салфетку. И ни у кого не было права видеть, как он будет ее наказывать.

— И что нам делать, пока ты не вернешь себе сандалии? — спросил Дио.

— Во имя Аида, надеюсь, что Зевс не узнает об этом, — взмолился Гермес. Но только слова слетели с его губ, как небо взорвалось с оглушительным грохотом.

— Слишком поздно. Он уже знает, — проворчал Тритон. Словно в подтверждение его слов, безоблачное небо окрасилось молниями.

Глава 14

— Я голову ему оторву! — прогремел Зевс.

От его грохочущего голоса в кабинете стены содрогнулись, отчего боги, которые толпились в его замке, чуть не потеряли равновесие.

Слуги, которые служили Зевсу тысячелетиями, пытались вытолкнуть непрошенных гостей обратно за дверь, были почти растоптаны в процессе. Громкие жалобы и нытье эхом наполнили его кабинет.

— Что, во имя Аида, происходит? — закричал Орион сквозь толпу.

Артемида покачала головой.

— Кажется, кто-то из четверки придурков, с которыми ты так связан, опять накосячили.

Орион уставился на нее.

— О чем ты?

Арес перебил их:

— Она говорит о Гермесе. Похоже, он потерял сандалии.

— И это не все, что я услышал, — заявил Аполлон. — Их украли.

— Я слышал, что их украли! — кто-то выкрикнул в толпу.

Зевс закатил глаза.

— Молчать! Идиоты! Вы все!

Внезапно все голоса затихли, и все затаили дыхание в ожидании.

— Гермес, маленький засранец, позволил смертной обдурить себя, — он стукнул кулаком по мраморному столу. — И он заплатит за это. Как только мои руки доберутся до его шеи! — Зевс посмотрел на всех присутствующих. — Если вы не хотите попасть под горячую руку, убирайтесь с глаз моих долой к чертовой матери!

Он никогда не видел, чтобы боги так быстро убегали.

На всякий случай он запустил еще одну молнию в небо.

— Как такое возможно, что у меня такой тупой сын?

— Что тут говорить, Зевс, это твой подарок, — сказала Гера, входя в кабинет.

От ее соблазнительной улыбки у Зевса поднялась температура.

— Мне не нужны твои советы, женщина.

— Ах, но ведь это так весело. Ты же не откажешь мне, дорогой? Гермес — заноза в моей заднице столько лет, что даже вспоминать не хочется.

— Клянусь, кожу с него сдеру, как только смогу телепортироваться обратно на землю.

Она подошла к нему и остановилась в паре дюймах от него, протянула идеально наманикюренный ноготок и провела им по его груди.

— Ты прав, дорогой. Думаю, ты застрял тут со мной, да? Что не можешь пойти на свое романтическое свидание с нынешней шлюшкой? — усмехнулась Гера про себя.

Зевс почувствовал, как в нем закипает кровь, когда схватил за руку и потянул вниз.

— Ну, тогда может ты хочешь помочь мне тут? Учитывая, что я не могу удовлетворить свои потребности тут со смертной девкой, может, мне стоит время от времени трахать богиню. Что думаешь об этом?

Он провел ее рукой по выпуклости под своей туникой. Черт, даже Гера могла возбудить его меньше чем за минуту. Он потянулся к застежке на плече, удерживавшей тунику, и расстегнул ее. Белая ткань упала и растеклась у его ног.

Губы Геры сложились в идеальную букву «О», когда она опустила взгляд на его член.

— Ты великолепен, как всегда, я отдаю тебе должное.

Она потянулась к его эрекции и обвила его своими изящными пальцами.

У него вырвался благодарный стон.

— Я сегодня в настроении для хорошенького минета. — Затем он потянулся к застежке на ее плече. — От обнаженной богини.

Он расстегнул застежку, и туника Геры упала до ее живота. Золотой пояс, который она носила на талии, не давал ей упасть дальше.

— И где же ты найдешь обнаженную богиню, которая готова на это? — спросила она кокетливо, крепче сжимая его член.

Он притянул ее к себе, затем щелчком пальцев заставил ее тунику исчезнуть. Теперь он прижимал ее обнаженную, его сочные груди терлись об его грудь, его член уперся в ее лоно. Возможно, минет — это не то, что ему нужно.

— Если подумать, — произнес он, поворачивая ее в своих руках, и толкнул на свой огромный член, — может, хороший трах заставит чувствовать меня немного лучше.

Зевс раздвинул ее ноги шире, прижал член к уже влажным складкам и вошел в нее сзади. Он держал ее за бедра, на случай если она захочет вырваться, но, похоже, в этот раз Гера решила подчиниться. Она застонала и вцепилась в стол так сильно, что костяшки пальцев побелели, чтобы Зевс силой своих толчков не перекинул ее через стол.

— Я обожаю чувствовать в себе твой член, Зевс. Ты лучше всех, с кем я трахалась.

Зевс зарычал от злости. Хотя их брак не строился на верности — с обеих сторон — он все же ненавидел, когда ему напоминали об этом в такой момент.

— Ты накажешь меня за это? — спросила она со стоном.

— Да! Черт тебя бери, Гера! Я накажу тебя по толчку за каждого мужчину, который совал в тебя член за последнее тысячелетие. И что ты будешь делать? А?

Он вогнал в нее член глубже и сильнее и потом шлепнул ладонью по ее розовой попке. Благодарный стон, который она издала, сделал его еще тверже.

— Посмотрим, на сколько тебя хватит, — поддразнила она его, встречая более сильный толчок.

•

•

•

Пенни устало улыбнулась Кентону.

— Что ж, мне пора.

Но Кентон не понял намека и встал рядом с ней. Он, кажется, решил узнать у нее, куда она направлялась с сандалиями в сумке. Она судорожно пыталась найти способ сбежать от него, пока они шли по коридору.

Ее взгляд упал на табличку, указывающий на туалет. Вот ее шанс.

Она схватилась за живот.

— Ой, проклятый желудок; должно быть, это из-за морепродуктов, которые я ела вчера вечером.

Она одарила его извиняющейся улыбкой, и, как и думала, Кентон смутился. Мужчины и правда так предсказуемы!

— Ну что ж, увидимся в понедельник, — сказала она, направляясь в дамскую комнату.

— Хочешь, я подожду тебя? — спросил он ей вслед.

Она пренебрежительно помахала ему рукой и даже не оглянулась назад.

— Не надо. Я ненадолго.

Пенни вошла в туалет, закрыла за собой дверь и вздохнула с облегчением. Раньше бы она ни за что не стала бы прибегать к подобному оправданию, но ей нужно было оторваться от своего любопытного коллеги.

В женском туалете имелся только один вход и выход, а это означало, что ей придется остаться здесь на некоторое время, на случай, если Кентон все же будет ждать в коридоре. Она посмотрела на свой сотовый, чтобы проверить время. Почти девять утра, Гермес уже должен был встать, принять душ, одеться и понять, что его сандалии исчезли. Может, он просто выберет другую пару обуви на сегодня и станет искать их позже? Кто носил одну и ту же обувь изо дня в день? Даже мужчины так не поступают. Кентон, например, почти каждый день носил разные пары, он был тем еще стилягой.

Громкий звук грома заставил ее выглянуть в окно. Внезапно начался дождь. На самом деле он начал лить как из ведра. Как тропический ливень. В последнее время погода стала абсолютно непредсказуемой. Пенни покачала головой. Затем ее взгляд упал на свое отражение в зеркале над раковиной.

— Воришка, — прошептала она себе.

Вот кем она была, прямо как ее отец. Вылеплена из того же теста. Неужели судьба настигла ее?

Теперь пути назад не было. Ситуацию не изменить. Она украла эти чертовы сандалии и заплатит за это. Ущерб уже нанесен.

Заварил кашу, так не жалей масла.

Может, в конце концов, из этого выйдет что-то стоящее. Пенни думала о своей бабушке и как разобьет ей сердце, когда скажет, что им придется покинуть Чарльстон, потому что она потеряла работу. Она проиграла в борьбе за должность. Ее сердце болезненно сжалось. Нет, она не могла сделать этого с бабушкой. Это буквально убьет ее.

Она посмотрела на часы на сотовом и решила, что уже прошло достаточно времени. Она подошла к двери. Приоткрыла ее и выглянула в коридор. Пусто. Не теряя ни секунды, она поспешила в холл, направляясь в лабораторию в подвале, ей в голову пришла идея.

В воскресенье там никого не было, но она дружила с Ирен, которая заведовала лабораторией. Если повезет, она сможет уговорить ее прийти сегодня и сделать для нее углеродный анализ. Тогда Пенни сможет сегодня ночью прокрасться в гостиницу и тайком вернуть сандалии Гермеса.

Если она вернет вещь в тот же день, считается ли это за воровство?

Подойдя к входу в лабораторию, Пенни достала телефон и набрала номер.

— Давай, Ирен, возьми трубку, — пробормотала она себе под нос.

Раздался второй гудок, третий, четвертый. Наконец на звонок ответили.

— Да? — прозвучал сонный голос Ирен.

— Ирен, это я, Пенни. Прости, что беспокою тебя так рано в воскресенье, но мне нужна твоя помощь. У меня для тебя срочный заказ. Есть возможность приехать в офис сегодня?

— Ну, — произнесла Ирен, колеблясь. — Хорошо, я сейчас приеду, но сегодня после обеда у меня семейная встреча.

— О, ты самая лучшая, а можешь сделать мне еще одно одолжение? Можешь оставить все это между нами, пожалуйста? Никто об этом не должен знать. Особенно Кентон.

— Поняла.

— Спасибо, милая. Я твоя должница.

— Еще бы, я собираюсь воспользоваться этим.

Пенни улыбнулась и положила трубку. Она сунула одну сандалию в галлоновый пакет, висевший рядом с дверью в лабораторию, закрыла его и написала на нем инструкции. Затем положила пакет в ночной депозитарий и закрыла его. Она услышала, как мешок упал в сосуд с другой стороны.

Сделав глубокий вдох, она поспешила вверх по лестнице. Сандалии будут в безопасности там, где они сейчас. Никто не мог войти в лабораторию, кроме персонала, который там работал. Но она не могла продолжать ходить со второй сандалией. Что, если она столкнется с Гермесом?

Пенни бросилась обратно в свой кабинет, постоянно оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что Кентон не появится снова из ниоткуда. Когда она незаметно добралась до кабинета, то почувствовала облегчение.

Без промедления она открыла сейф в углу своего кабинета и положила туда сандалию, и снова заперла его. И повесила сумку обратно на крючок.

Сандалия несколько часов полежит тут в безопасности. Пока она не придумает, как вернуть обе сандалии Гермесу.

Будто это что-то изменит! Как будто это смоет печать вора, которым она себя запятнала.

Открывшаяся дверь заставила ее повернуться на каблуках лицом к незваному гостю.

Ее сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.

Черт! Она попала.

Глава 15

Пенни стояла перед ним, держа в руках сумочку, с широко распахнутыми глазами от страха.

— Гермес! — когда она произносила его имя, ее голос дрожал.

— Где они? — прорычал он, едва удерживаясь, чтобы не броситься на нее, схватить за плечи и вытрясти всю правду.

Он был в ярости! Вдобавок ко всему, он попал под проливной дождь, созданный Зевсом, и у него не было возможности высушить себя своими божественными силами, потому что несколько студентов блуждали по коридору по пути в кабинет Пенни.

— Что? — спросила она, отходя от него.

Ей было страшно. Он отчетливо видел это по ее лицу, по тому, как ее глаза искали путь побега и как слегка дрожали ее губы. Черт, он мог практически чувствовать исходящий от нее волнами запах страха.

— Как будто ты не знаешь, — произнес он сквозь зубы, едва сдерживая гнев.

— Не понимаю, о чем ты. Правда.

Сейчас она прижималась к стене. Ее взгляд пропутешествовал от его лица к двери за ним. Будто она сможет сбежать. Будто он позволит ей это.

Он подошел к ней.

— Гермес, — начала она, держа перед собой сумку.

Она задыхалась, ее губы были сжаты, а грудь тяжело вздымалась. — Ты весь промок. Принести тебе полотенце?

Она положила сумку на стол и попыталась проскользнуть мимо него.

Рука метнулась вперед и схватила ее за плечо, останавливая, когда она проходила мимо.

— Нет. Мне не нужно полотенце.

Он наклонился вперед, его лицо было в нескольких дюймах от ее, вода капала с его волос на ее плечо.

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Пожалуйста, Гермес, — сказала она, поворачиваясь к нему.

— Знаю, что не должна была оставлять тебя утром. Я просто… — она заколебалась. — Просто было кое-что важное, о чем я совершенно забыла. Срочная работа. А потом я сразу бы вернулась. На самом деле надеялась вернуться еще до того, как ты проснешься…

— Хватит, — рявкнул он.

— Что? — пискнула она.

Она смотрела на него испуганными глазами. Ее дыхание участилось, и он заметил, как сильно пульсирует вена на шее. На какую-то долю секунды он почувствовал себя ослом. Он не пугал женщин. Он любил женщин. Ни разу за всю свою жизнь он не причинил вреда женщине.

Это не то, что он хотел.

— Ты планировала это все время? — спросил он, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы.

Она не ответила ему, только смотрела на него глазами лани и смутилась. Она была настолько хорошей актрисой? Как долго она будет притворяться и изображать невинность?

— Ты спала со мной только, чтобы у тебя была возможность заполучить их? Ты совсем не хотела быть со мной?

Он ненавидел то, как умоляюще звучал его голос.

Почти так же, как он ненавидел внезапное понимание и жалость, промелькнувшие в ее глазах. Как будто она знала, что он по уши влюблен в нее, и не хотела того, что он предлагал, но должна найти способ легко его успокоить.

— Нет, — прошептала она, покачивая головой из стороны в сторону. — Никогда. Я обожаю тебя, Гермес. Ты потрясающий.

Она поднесла дрожащую руку к его щеке. Она боялась, что он оттолкнет ее?

Черт, он не должен позволять ей так думать.

Одним быстрым движением он прижал ее к стене, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее. Она изумленно вздохнула, а потом его губы обрушились на нее. Пожирая ее. Наказывая ее. Чтобы показать ей, кто он на самом деле такой. Не тот человек, с которым можно шутить. А бог. Бог!

Пенни застонала, ее губы приоткрылись, позволяя его языку проникнуть в ее рот, сплетаясь с ее языком. Он потерял себя в ней. Его рука блуждала по ее телу, касаясь грудей, жестко разминая их. Пенни застонала, прижимаясь ближе, умоляя о большем.

Ее руки расстегнули пуговицы его рубашки, стягивая мокрую ткань с его плеч. Она гладила его грудь, ее пальцы играли с его сосками, заставляя его на мгновение забыть обо всем.

Гермес оторвался от ее губ.

— Проклятье, Пенни! Где мои сандалии.

— У меня их нет.

Он не поверил ей, но, боги, так или иначе он выбьет из нее правду. В любви, как на войне, все средства хороши. Правда, он не уверен, была ли это любовь или война. Но прямо сейчас это неважно, потому что результат будет тот же — если понадобится, он вытащит из нее правду.

Гермес задрал подол ее платья. Его рука скользнула между ее ног, поглаживая трусики, которые уже промокли. Черт побери, неужели это возбуждает ее так же сильно, как и его?

Одним рывком он сорвал с ее тела тонкую ткань нижнего белья и швырнул его на пол.

— Скажи мне правду, — снова потребовал он.

— Я не брала их, — настаивала она.

Рассерженный ее отрицательным ответом, он поднял ее и положил на стол, отодвинув бумаги, чтобы освободить место.

— Еще один шанс, — предупредил он и встал между ее ног.

Его пальцы уже расстегнули верхнюю пуговицу джинсов и спустили молнию.

Не сводя с нее глаз, он стянул брюки и боксеры до середины бедер, освобождая возбужденный член. Боги, он был тверд! Он вытащил из кармана презерватив, разорвал упаковку из фольги и надел его.

— Скажи правду! Где они?

— У меня их нет. Может быть, их забрал кто-то другой.

Ее грудь тяжело вздымалась, затвердевшие соски, торчащие под тканью ее платья, служили доказательством ее возбуждения. Гермес схватил ее за бедра и вошел в нее, срывая с ее губ стон.

— О боже, — выкрикнула она, ее глаза закатились.

Ее ноги обернулись вокруг него, пальцы впились ему в задницу, пытаясь прижать его ближе, толкаясь вверх на встречу его толчку.

— Проклятье, Пенни!

Вдруг Гермес осознал, что это совсем не то наказание, которого заслуживает воровка. Возбужденный взгляд ее глаз и обильные соки ее желания доказывали, что она наслаждалась происходящим. Он не мог этого допустить! Она не должна наслаждаться этим. Она должна почувствовать его гнев!

Он вошел в нее, сильнее, глубже, быстрее. Но выражение ее лица не изменилось. Она не оттолкнула его, не попыталась вырваться. Вместо этого Пенни застонала, прикусив нижнюю губу, словно пытаясь не закричать от удовольствия.

От этого эротического вида у него напряглись яйца. Черт! Он сейчас снова кончит. Он должен отказать ей, сдержаться, не давать то, чего она хотела. Но его тело думало по-другому. Бедра делали толчок за толчком, член думал только о своем удовольствии.

— Кто сказал тебе украсть их?

Ее губы раскрылись.

— Никто.

Он отпустил себя, позволил своему телу взять верх, а контролю ускользнуть сквозь пальцы. Секунду спустя Гермес почувствовал, как его семя наполнило ее, как и прошлой ночью.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Ее щеки пылали, волосы растрепались, ноги все еще обнимали его. И ее тело все еще дрожало от отголосков ее собственного оргазма. Он трахал ее, как похотливый кобель.

Его мысли прервал звонок мобильного.

Глаза Пенни распахнулись в панике.

— Это бабушка.

Она схватила сумку, пытаясь принять сидячее положение.

— Мы еще не закончили разговор, — прорычал он, выходя из нее.

На самом деле, они даже не начали разговаривать, так как у его тела были другие идеи. Глупые идеи!

— Мне нужно ответить. Этот рингтон стоит на бабушку. Что-то не так.

Гермес неохотно отступил назад и позволил ей дотянуться до телефона, пока она пыталась опустить платье, прикрывая свою наготу.

Пенни быстро сглотнула. Она не могла поверить в то, что только что произошло. Она позволила Гермесу трахнуть себя, как будто была сексуально-озабоченной шлюхой. И что еще хуже, ей это нравилось. Каждая секунда! Как будто она была дешевой шлюхой, которая раздвигала ноги где угодно и когда угодно.

У нее щеки горели от смущения. Но она попыталась отогнать это чувство, радуясь, что их прервал телефонный звонок. По крайней мере, это означало, что ей не придется смотреть на него прямо сейчас и отвечать на его вопросы.

— Бабуля? — ответила она на звонок.

— Пенни, я упала и не могу встать.

У нее живот скрутило от страха, лишая дыхания.

— Ты в порядке? — спросила она, чувствуя, как ее охватывает паника.

— Да. Пострадала только моя гордость, — в ее голосе слышалась неуверенность. — Думаю, что так.

— Ты поранилась?

— Совсем чуть-чуть, все не так уж и плохо. Не волнуйся.

Слишком поздно, Пенни уже волновалась.

— Где Роза?

— Я отправила ее домой. Твой отец звонил и сказал, что скоро придет. Но еще не пришел. Уверена, что он будет здесь скоро, если ты занята, дорогая.

— Не двигайся, бабуля. Я буду через десять минут.

Пенни сбросила звонок и закинула телефон в сумку.

— Сукин сын.

— Кто? — спросил Гермес.

Он застегнул ширинку и уже надевал рубашку.

Удивительно, но он действительно выглядел обеспокоенным. Что заставило ее чувствовать себя еще хуже.

Она схватила сумку и направилась к двери.

— Предполагалось, что отец должен был сегодня приглядывать за ней, поэтому она отправила медсестру домой. И конечно, он не появился, а бабушка упала. Мне нужно домой, помочь ей.

— Я иду с тобой.

Она оглянулась через плечо.

— Не стоит.

— Ты действительно думаешь, что так просто можешь избавиться от меня? Ну нет. Я не отстану от тебя, пока ты не вернешь мне мою обувь.

Пенни уставилась на него, не зная, что сказать. Почему бы ей просто не признаться и не рассказать всю правду сейчас. Или это потому что она все еще надеялась, что через пару часов сможет анонимно вернуть ему эти сандалии и он никогда не узнает, что это она брала их? Или она не могла рассказать ему, потому что тогда ей придется признать, что отец был не единственным вором в их семье? Яблоко от яблони?

— Пенни, это вовсе не конец, ты знаешь это, я знаю это, — он подошел к ней ближе. — Совсем не конец.

Ее пульс участился, сердце словно билось где-то в горле. Если бы только она могла повернуть время вспять, к тому моменту, когда встала сегодня утром, к тому моменту, когда взяла его сандалии.

Зачем она вообще их взяла? Пенни помнила только необъяснимое желание рассмотреть их поближе, которое охватило ее, когда прикоснулась к ним в первый раз, словно они были волшебными.

Глава 16

Пенни остановилась перед ухоженным старым бунгало. Других машин на подъездной дорожке не было.

— Поверить не могу, что он так с ней поступил, — пробормотала она.

Гермес последовал внутрь за Пенни. Она поспешила в первую комнату справа. На полу возле ее кровати лежала пожилая дама.

— О, бабушка! — Пенни опустилась на колени, беря ее за руку.

— Я в порядке, Пенни, — сказала женщина, но ее лицо говорило об обратном.

— Так, давайте я вам помогу.

Гермес попытался осторожно поднять бабушку в сидячее положение, но та поморщилась.

— Ай!

— Бабушка! Ты же сказала, что не пострадала! — упрекнула ее Пенни. — Почему ты сразу не сказала. Ты могла что-то поломать!

— Ты слишком волнуешься! — огрызнулась бабушка. — Я уверена, что это всего лишь небольшой синяк.

— Я больше не буду верить тебе на слово, — ответила Пенни и вытащила телефон из сумки.

Гермес колебался. Попытка поднять ее снова может причинить ей только больше боли.

— А где болит? — спросил он вместо этого, слыша, как Пенни набирает короткий номер, состоящий всего из трех цифр. Девять-один-один, как ему показалось. Он приподнял бровь. Действительно ли нужно было вызывать скорую?

— Только левая сторона, — призналась бабушка Пенни. — Я упала на нее, когда хотела встать, чтобы пересесть на инвалидное кресло, но оно выскользнуло из-под меня.

— Да, моя бабушка упала. Я думаю, у нее сломаны ребра, — сказала Пенни в сотовый телефон, который крепко прижимала к уху. Она расхаживала по комнате. — Нет, судя по тому, что я вижу, крови нет.

Гермес заметил, как старушка закатила глаза.

— В этом и правда нет необходимости, Пенни.

Пенни бросила на нее суровый взгляд.

— Да, пожалуйста, приезжайте прямо сейчас. Адрес…

Пока Пенни сообщала оператору адрес, Гермес стащил с кровати подушку. Он осторожно приподнял голову старухи и положил ее под нее.

— Думаю, вам лучше не вставать, пока не приедут медики.

— Надзирательница, вот кто она, — сказала бабушка, показывая в сторону Пенни.

— Бабушка! Я забочусь только о твоем благополучии. Бог видит, больше никого это не заботит!

Гермес посмотрел на нее, удивленный ноткой гнева и горечи в ее голосе.

— Ты не можешь винить в этом своего отца.

— Не могу? — выпалила Пенни.

— Уверена, что что-то случилось, дорогая. Это моя вина. Мне следовало подождать, пока он приедет и не отпускать Рози сразу. — Затем она посмотрела на Гермеса.

— А теперь, Пенни, почему бы тебе не познакомить меня с этим милым молодым человеком, которого ты привела домой?

Пенни на секунду застыла, открыв рот и тут же закрыв его, явно не зная, что сказать.

— Я Гермес, — сказал он, спасая ее. Гермес протянул руку. — Рад нашему знакомству.

— О, — сказала старая леди и взяла его за руку, сладкая улыбка расплылась на ее лице. — Ты, должно быть, новый парень Пенни. Ты очень красивый и такой джентльмен.

— Бабуль, ну правда. Он не мой парень. Мы просто друзья.

— Хорошие друзья, — добавил Гермес, заметив сомнение в глазах бабушки, и подмигнул старушке.

Та рассмеялась.

— Думаю, ты слишком много протестуешь. Я может и старая, но не мертвая и не слепая, — она указала на платье Пенни. — Ты все еще в том же платье, в котором пошла на вечеринку. Ты не ночевала дома вчера.

Пенни смущенно рассмеялась.

— Бабуль, пожалуйста, не смущай меня. — Она наклонилась к бабушке и нервно поправила подушку. — Как ты себя сейчас чувствуешь?

Щеки Пенни пылали, и Гермес не мог не задаться вопросом, действительно ли Пенни такая, какой казалась — женщиной, которая глубоко заботилась о своей бабушке и прятала свои эмоции. Как может такая женщина быть воровкой и лгуньей? Но все свидетельствовало о том, что она была именно такой, как выглядела. Она украла его сандалии, а теперь пытается скрыть все это и избавиться от него.

— Уже говорила тебе, я в полном порядке. Прости, что вытащила тебя с работы. Знаю, ты занята своим исследованием, чтобы получить должность, — произнесла бабушка.

— Отличная попытка сменить тему, бабуль. — Пенни бросила на него быстрый взгляд, вызывая у него интерес.

— Кто сказал, что я меняю тему? Этот твой конкурент, как его зовут? Кентон? Он все еще пытается опередить тебя?

Губы Пенни скривились в неодобрении.

— Он просто делает то, что делал бы любой другой амбициозный человек.

Снаружи послышался вой сирен, и Гермес заметил, как на лице Пенни отразилось облегчение.

— Это, должно быть, скорая.

Она выбежала из комнаты, и через какое-то время Гермес услышал, как открывается входная дверь.

Когда двое фельдшеров вошли в комнату, Гермес отступил в сторону, чтобы дать им возможность выполнить свою работу и осмотреть повреждения старушки.

Наконец-то, все начало обретать смысл. Пенни с кем-то боролась еще за место. Как далеко она может зайти, чтобы достичь своей цели? Поэтому она украла сандалии, чтобы получить эту должность?

Заполучить в свои руки пару подлинных сандалий греческого бога было бы настоящим переворотом. Это придаст достоверности ее исследованиям и статье, о которой она говорила во время обеда несколько дней назад. Заполучить в свои руки доказательство существования греческих богов было достаточно, чтобы заставить любую честолюбивую женщину лгать, обманывать и воровать. Гермес понимал слепое честолюбие, даже жадность. На Олимпе их было предостаточно, это уж точно. Но видеть эти качества в Пенни, в женщине, которая позволила себе упасть в его объятия, вызывало у него тошноту. Как она могла так поступить? Использовать его таким образом? И ради чего? Чтобы она могла получить место в каком-то неизвестном университете!

Только через его чертов труп!

Он собирался вернуть свои драгоценные сандалии и сделать так, чтобы Пенни не смогла опубликовала правду о нем и богах. Это был его долг. Если он пренебрежет этим, то не только Зевс сдерет с него шкуру, но и подвергнет опасности богов и уничтожит все, что они защищали.

Пенни не могла не беспокоиться о бабушке. Это был не первый случай, когда та сломала несколько костей во время, казалось бы, безобидного падения. В последний раз, когда это случилось, бабушка заверила ее, что с ней все в порядке, а на самом деле одно из ее ребер было сломано. На этот раз Пенни не собиралась рисковать.

— Как думаете, она что-то себе сломала? — спросила она медика, игнорируя уверения бабули, что с ней все хорошо.

— Сложно сказать. Лучше отвезти ее в больницу и сделать рентген.

— Тогда давайте поедем, — согласилась Пенни.

— Пенни, в этом нет необходимости, — запротестовала бабушка.

Вмешался фельдшер:

— Согласен с вашей внучкой, миссис Гэллоуэй. Лучше обследовать вас в больнице.

Бабушка неодобрительно хмыкнула, пока двое медиков осторожно поднимали ее на каталку.

— Из-за тебя я пропущу свой сериал.

Пенни закатила глаза.

— Я запишу его.

Пенни шла впереди медиков, которые вынесли ее бабушку из комнаты, и тут входная дверь открылась.

— Пенни, — поприветствовал ее отец с паникой на лице, стоя в дверях. — Что тут делает скорая? -

Затем его взгляд скользнул мимо нее. — О Боже! Мама! Что случилось? С тобой все в порядке?

Он оттолкнул Пенни, подошел к каталке и взял мать за руку.

— Я в порядке, Барт. Это просто Пенни снова стала чересчур заботливой. Я сказала ей, что ничего не сломала, но она все равно настаивает на том, чтобы отправить меня в больницу на рентген. Может ты сможешь вразумить ее?

Он поцеловал старушку в лоб.

— Пенни все делает правильно. — Он повернулся к дочери, и на его лице появилось хмурое выражение. — Как это произошло? Думал, ты наняла медсестру.

Пенни упрелась кулаками в бедра.

— У нее есть медсестра. Она отпустила Рози домой пораньше, потому что ждала тебя.

Он обратно повернулся к матери.

— О. Я не знал. Прости, что опоздал.

— Извините, — сказал один медик. — На лучше выдвигаться.

— Конечно.

Ее отец отступил в сторону, и Пенни снова впилась в него взглядом.

Затем последовала за медиками.

— Могу я поехать с вами?

Один медик кивнул.

— Конечно, садитесь назад.

Она уже собиралась войти в фургон, когда услышала за спиной голос Гермеса.

— Пенни!

Она совершенно забыла о нем, забота о бабушке и гнев на отца затмевали все.

Она обернулась и увидела, что Гермес стоит возле отца.

— Кто этот незнакомец в нашем доме, Пенни? — спросил ее отец, указывая на Гермеса.

Гермес повернулся.

— Я ее парень.

Ее отец удивлено вскинул голову.

— Ты не говорила, что у тебя есть парень.

— Я много чего тебе не рассказывала, — огрызнулась Пенни.

И кроме того, Гермес не был ее парнем. Тогда кем он был? Есть ли слово для человека, у которого она украла? Ее жертва? Ее клеймо?

— Пенни, — снова произнес Гермес. — Я встречусь с тобой, когда ты вернешься из больницы.

— Не могу.

Она указала на бабушку, лежащую на каталке, которую медики теперь запихивали в кузов фургона.

Его взгляд впился в нее.

— Нам нужно кое-что обсудить. Кое-что важное.

Дрожь пробежала по ее телу. Должен же быть какой-то выход. Она не могла увидеть его позже. Он продолжит допрашивать ее о своих сандалиях. Нет, она должна найти предлог и выиграть немного времени, пока не заберет у Ирэн вторую сандалию и не найдет способ незаметно их вернуть. Это был единственный способ выбраться из этой передряги невредимой.

— Вы идете? — спросил медик, закрывая задние двери фургона.

Она быстро кивнула и снова посмотрела на Гермеса.

— Хорошо.

Ирен закончит то, что ей нужно к вечеру, и у Пенни будет достаточно времени, чтобы пробраться в гостиницу и вернуть сандалии, и никто ничего не узнает.

Ей оставалась только надеяться, что ее план сработает.

Глава 17

Визит в больницу занял больше времени, чем ожидала Пенни. Мало того, что им пришлось ждать больше часа возможности сделать рентген, так еще лечащий врач захотел связаться с постоянным врачом бабушки, чтобы обсудить другие проблемы со здоровьем. К тому времени, когда врач был готов отпустить ее, уже наступил полдень.

У Пенни появилось пару минут на телефонный звонок, пока они ждали медсестру с инвалидным креслом. Она твердо решила: неважно успела Ирен сделать датирование углеродом или нет, она вернет сандалии сегодня днем, как только отвезет бабушку домой. Днем двери гостиницы определенно должны быть открыты, ей придется как-то тайком пробраться внутрь и оставить сандалии так, где их смогут найти.

— Ирен слушает, — ответили на звонок.

— Привет, Ирен, это Пенни. Что там с сандалией, — начала она.

— О, да, я уже взяла образец и начала исследование, но еще не закончила. Для датирование углеродом нужно чуть больше пару часов, думала, ты знаешь это.

— Неважно. Я передумала. Мне нужно вернуть сандалию обратно, — прервала ее Пенни.

— А? Ну ладно. Забери их из моей лаборатории. Я получу ее в семь тридцать.

— Она нужна мне сегодня. Сейчас. Пожалуйста.

Ирен тяжело вздохнула:

— Прости, я не могу. Я в машине. Уже на автостраде.

Пенни охватила паника.

— Что?

— Да, я говорила тебе, что у меня сегодня семейная встреча. И я уже на пути туда и вернусь уже только поздно ночью сегодня.

— О, нет!

Не может быть! Ей нужна сандалия сейчас. И что ей теперь сказать, когда Гермес снова начнет ее расспрашивать?

— Что? — в трубке раздался треск. — Не могу…

— Связь прерывается, — произнесла Пенни, не услышав ответ Ирен.

Она отодвинула телефон от уха и посмотрела на дисплей. Звонок прервался.

— Черт, — выругалась она.

Это не входило в ее планы. И что ей теперь делать?

•

•

•

— Ты уверен, что хочешь этого?

Гермес снова посмотрела на своего друга Тритона.

Тот кивнул, глядя на Эроса, который облокотился на кухонную стойке в гостинице.

— Это всего лишь кусок пирога.

— Вы, ребята, совсем спятили! — воскликнула София.

— Без обид, София, но это дела богов, поэтому, пожалуйста, не встревай в это, — сказал Гермес так осторожно, как только мог.

— Гермес, — предупредил его Тритон.

Гермес бросил на него сердитый взгляд.

— Я же сказал «пожалуйста»! — и провел рукой по волосам. — Хорошо, если сработает. — Он показал на окно. — Шторм утих, но, чтобы ни отвлекло Зевса, это ненадолго. И он снова даст нам об этом знать, и шторм станет наименьшей из проблем.

Эрос пожал плечами.

— Эй, я вот с нетерпением жду этого. Это вон Тритон ссыт в штаны.

Удар по затылку заставил Эроса замолчать.

— Еще слово и я брошу тебя в фонтан, — добавил Тритон, вытирая руку о штаны. — Что за фигню ты себе на волосы наносишь?

— Эй, — Эрос уложил волосы обратно.

София закатила глаза.

— Мне нужно позаботиться о гостях.

Она покачала головой и покинула кухню.

Гермесу почти захотелось вторить Софии и закатить глаза, но он сдержал себя. Друзья делали ему одолжение. Меньшее что он может делать — терпеть их выходки.

— Что ж, нам лучше переодеться, — сказал Тритон Эросу, указывая на лестницу, ведущую в их с Софией личные апартаменты.

— Удачи, — сказал Гермес и вышел из дома.

Он собирался устроить Пенни допрос с пристрастием и будет допрашивать ее до тех пор, пока она не сможет больше отрицать то, что сделала. А тем временем Тритон и Эрос будет действовать по их плану и вернут сандалии.

Гермес заказал такси до дома Пенни. Сам факт, что ему снова пришлось воспользоваться смертным транспортом, только усилил его раздражение от того, что он не смог вытянуть правду из Пенни раньше. Если бы их не прервала поездка бабушки в больницу, он бы уже получил свои сандалии обратно.

Когда такси остановилось перед домом Пенни, он расплатился с водителем и направился к входной двери. Он позвонил в дверь и стал нетерпеливо ждать. Пенни лучше не играть в прятки и не притворяться, что ее нет дома. Он слышал звуки, доносившиеся изнутри.

— Пенни, — позвал он, стуча кулаком в дверь.

Наконец он услышал шаги, направляющиеся к двери. Когда дверь с силой распахнулась, Гермес инстинктивно отпрянул назад.

— Иду, уже, черт возьми, иду! — прорычал отец Пенни, появляясь в дверном проеме. — Я не могу одновременно делать несколько дел! — Когда его взгляд упал на Гермеса, он упер руки в бока. — А, это ты.

Гермес проигнорировал недружелюбный тон в голосе мужчины и решил, что не будет больше дружелюбным, как и негостеприимный хозяин.

— Я пришел к Пенни.

— Ее здесь нет.

— Я говорил, что приду.

Из дома раздался голос старушки.

— Барт, кто это?

— Никто, — ответил Барт, глядя на Гермеса. — У Пенни важное дело.

Он взялся за дверь, собираясь закрыть ее, но Гермес втиснул ногу между дверью и рамой, не давая ему сделать это.

Глаза Барта сузились.

— Я сказал…

— Я не глухой, — прервал его Гермес. — Где она?

Мгновение казалось, что Барт колеблется, но потом передумал.

— Она ушла в церковь.

— В церковь?

— Да, Протестантская епископальная церковь на Уэнтуорт-стрит.

Удивленный этим открытием, Гермес отступил назад, и отец Пенни, не колеблясь, закрыл дверь, не сказав больше ни слова. Зачем Пенни ходить в церковь? Неужели она думала, что молитва искупит ее грехи? Ни за что на свете! Если она думала, что сможет избежать встречи с ним, спрятавшись в церкви, то глубоко ошибалась.

Он вышел за угол, остановил еще одно такси и дал водителю адрес церкви. Во время короткой поездки он кипел от злости. Он сказал ей, что приедет к ней домой, как только она вернется из больницы, и Пенни явно проигнорировала его просьбу поговорить с ней и вместо этого решила сбежать от него.

Горя желанием высказать ей все, что он думает о ее замыслах побега, Гермес расплатился с водителем, как только такси остановилось у тротуара. Он выскочил из машины и взбежал по нескольким ступеням, ведущим к главному входу в массивную церковь. Он прислушивался к звукам, доносившимся изнутри, но не слышал ни музыки, ни пения, что наводило его на мысль, что сейчас не время службы.

Когда он открыл тяжелую дверь и вошел в темное помещение, его встретила тишина. Ему никогда особенно не нравилась тяжелая и торжественная атмосфера, которая, казалось, присутствовала в большинства церквях. Они очень отличались от дворцов, в которых жили боги. Если бы только смертные знали, что ни один достойный бог не станет править в таком месте. Ну, может, только один — Аид. Он был всецело за темное и готическое!

Гермес шагнул в глубь зала, внимательно осматривая скамьи в поисках Пенни. Но там никого не было. Неужели ее отец послал его в погоню за пустотой? Он явно чувствовал, что Барт его недолюбливает, и это чувство было взаимным.

Гермес обернулся и еще раз окинул взглядом пустые скамьи, когда его взгляд упал на исповедальню вдоль внешней стены. Неужели Пенни пришла за исповедью? Как будто это все исправит. Он подошел поближе к украшенной замысловатой резьбой исповедальне, чтобы убедиться, занята ли она, как вдруг услышал позади себя шаги.

Он резко обернулся и уставился на приближающегося к нему священника.

— Могу я вам помочь? — спросил священник спокойным тоном.

— Вообще-то, я ищу подругу. Мне сказали, что она будет в церкви. Но я вижу, что церковь пуста, так что, наверное, меня неправильно информировали, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

— Может, она внизу в нашем подвале, — предположил священник. — Она волонтер?

Гермес уставился на него, наморщив лоб.

— Волонтер?

Мужчина кивнул и указал на боковую дверь.

— Да, в нашей столовой для бездомных.

У Гермеса чуть сердце не остановилось. Пенни — волонтер в столовой для бездомных? Нет, священник, должно быть, ошибся.

— Не думаю, что Пенни — волонтер. Может, я зашел не в ту церковь?

— Пенни Гэллоуэй?

Гермес кивнул.

— О да, она внизу. Она наш самый постоянный волонтер. Приходит каждый вечер по воскресеньям, как часы.

— Пенни? Вы уверены?

Священник вопросительно посмотрел на него.

— Кажется, вы удивлены.

Это было еще мягко сказано. Он был в недоумении.

— Просто, я еще не видел ее с такой стороны.

Священник улыбнулся.

— Пенни из тех, кто мало рассказывает о том, что делает для других. Она очень смущается, когда мы чтим ее и других волонтеров каждый год, благодаря их за помощь. Без нее и многих других, кто помогает нам каждую неделю, мы не смогли бы содержать столовую для бездомных. А ведь так много людей в этом городе нуждаются в нашей помощи.

Гермес молча кивнул, не в силах понять, как сочетаются эти разные стороны Пенни: блестящий ученый, заботливая внучка, вор и доброволец из столовой. Что-то не укладывалось в голове. Может, ему стоит увидеть это собственными глазами, чтобы поверить. Может, все станет на свои места.

— Могу я посмотреть, где она работает?

Священник указал на дверь.

— Столовая открыта для посетителей. Просто следуйте указателями.

— Спасибо.

Гермес повернулся на каблуках, подошел к двери, на которую указал священник, и, открыв ее, спустился в подвал. Голоса и звон столовых приборов уже доносились до него, как и ароматы домашней еды.

У лестницы он увидел указатель, показывающий направо. Через несколько ярдов коридор расширялся и вел к открытым двойным дверям в огромное помещение. Гермес остановился у входа и заглянул внутрь.

С одной стороны помещения находились длинные столы и скамьи, а у дальней стены были несколько сервировочных мест с открытой кухней. Большое количество людей сидело за столами, уже обедая, в то время как еще больше людей стояло в очереди, ожидая, когда их обслужат.

Пенни было нетрудно заметить. На ней был цветной фартук, волосы собраны в конский хвост, на лице дружелюбная улыбка, когда она обслужила старую женщину и сказала ей несколько слов.

Заинтригованный этой сценой, Гермес сделал несколько шагов в помещение, продолжая наблюдать за Пенни. Она, казалось, чувствовала себя непринужденно, накладывая различные блюда на тарелки, которые протягивали ей посетители, как и три других волонтера возле нее. У нее словно было доброе слово для каждого человека, которого она обслуживала.

Теперь она обратилась к седовласому темнокожему старику, который, наверное, был старше Мафусаила. Даже Гермес заметил, как сильно дрожат у него руки. Пенни, видимо, тоже это заметила, потому что теперь он слышал, как ее слова доносятся до него.

— Давайте я отнесу тарелку вам на стол? — спросила она, в ее голосе звучало столько доброты, что Гермес никак не мог понять, как эта женщина могла украсть его сандалии.

— Солнышко, ты так добра, — ответил старик.

— Хотите мясной рулет сегодня? — спросила она, указывая на контейнеры.

— Сладкий картофель и немного зеленой фасоли. И побольше подливки, — ответил он и прошаркал к ближайшему столу, садясь на скамейку.

Пенни наполнила его тарелку и с улыбкой поставила перед ним на столе.

— Если захотите добавки, крикните меня.

— Спасибо большое, солнышко, — сказал мужчина и принялся за еду.

Гермес отвернулся и вышел в коридор. Для этих людей Пенни была ангелом. Она опора этого сообщества, жертвовала свое время на благое дело. Как она могла быть воровкой? Если Пенни, которая сейчас подавала еду в столовой, и есть настоящая Пенни, то что заставило ее украсть его сандалии?

Глава 18

Эрос посмотрела на своего друга Тритона, который был одет во все черное: брюки, рубашка, обувь. Он держал в руке балаклаву.

— Видел бы это Дио!

— Он бы захотел присоединиться, вот и хорошо, что он улетел в Напу, — заметил Тритон. — Нам не нужно проникать втроем в какой-то университет с такой маленькой охраной.

— Я правда не понимаю, зачем вам все это надо! — усмехнулась София. — Вы, ребята, похожи на команду из «Одиннадцати друзей Оушена».

— Я считаю, это ограбление намного важнее, — защищал Эрос их внешний вид.

— Точно, — согласился Тритон.

Эрос усмехнулся Софии:

— От этого многое зависит. И это наш шанс. Пока Гермес держит Пенни подальше от офиса, мы можем обыскивать его сколько душе угодно.

София указала на руку Тритона:

— Балаклавы?

— Детка, ты же не хочешь, чтобы меня потом арестовали за проникновение в университет? Я не могу рисковать и засветить лицо на камеру охраны. Люди меня узнают.

Эрос кивнул:

— Я тоже. Конечно, я только время от времени наведываюсь, но, учитывая, что не могу телепортироваться, мне не хочется сидеть за тюремной решеткой, из которой не могу выбраться.

— А вы точно уверены, что сандалии в ее офисе? — спросила София.

Кажется, ей было не по душе, что ее муж занимается чем-то незаконным.

Эрос переглянулся с другом.

— Там безопаснее, чем оставлять их дома с бабушкой и отцом.

— Даже если ее бабушка прикована к кровати? — добавила София.

— По словам Гермеса, хоть эта женщина и прикована к инвалидному креслу, она очень сообразительная. Пенни ничего не может от нее утаить.

— Ну же, давай уже сделаем это, — сказал Тритон, направляясь к двери.

— Как только мы доберемся до университета, держись подальше от деревьев, — посоветовал Эрос.

Следуя за Тритоном, Эрос спустился по лестнице и вышел из гостиницы. Быстрым шагом они добрались до территории университета за полчаса. Кивнув друг другу, они надели свои балаклавы и продолжили путь, избегая нескольких камер, установленных в стратегических точках, и используя черный ход в зал, в котором находился офис Пенни.

Гермес сказал им, где находится офис Пенни, и его указания были верны. Они нашли нужный коридор и остановились перед дверью в ее кабинет. Та была заперта.

— Не окажешь честь? — прошептал Тритон, показывая на замок.

Эрос уставился на него и представил, как внутри шевелятся шестеренки. Замок щелкнул, и он осторожно открыл дверь.

— После тебя!

Они проскользнули внутрь и тихо закрыли за собой дверь.

Они систематически проверяли каждый ящик, картотечный шкаф, коробки и корзины на каждой полке — везде, где можно было бы спрятать сандалии.

— Ничего! — пробормотал Эрос. — Где, черт возьми, она их прячет?

Он услышал, как Тритон открывает дверь очередного шкафа.

— Тут!

Эрос повернулся посмотреть, что нашел его друг.

— Сейф, — сказал Тритон, указывая на тяжелый железный сейф, спрятанный внизу огромного шкафа.

— Черт! — выругался Эрос. — Ты уже открывал сейфы?

Тритон покачал головой.

— Ты же, как и я, знаешь, что если четко не можем представить, как выглядит замок изнутри, мы не сможем открыть его нашими силами. — Тритон показал на дверь. — А вот двери легко открыть.

— Ну все равно дай мне попробовать, — сказал Эрос, не желая сдаваться.

Его спутница в Греции определенно зла на него, но, может, если он появится сейчас, то сможет исправить положение.

Он сосредоточился на внутреннем устройстве сейфа, представляя колесики и шестеренки, и попытался их повернуть, но безрезультатно.

— Проклятье! — выругался он и раздраженно посмотрел на Тритона. — И что теперь?

Тритон наморщил лоб.

— Дай подумать. — Он что-то бормотал себе под нос, а потом его глаза широко распахнулись. — Конечно же. У меня есть парень на примете как раз для этой работенки.

— Кто?

— Майкл, кузен Софии.

— Думал, что он мелкий мошенник… воришка и все такое. С чего ты взял, что он может открыть сейф?

Тритон усмехнулся:

— Гермес как-то видел его. Оказалось, что он стал искать новые возможности для своих делишек, когда не смог заполучить дом от Софии. Он поддался на учебу по установке сейфов. Уверен, он знает, как открыть этот.

Эрос улыбнулся, ему понравилась эта мысль.

— Надеюсь, он быстро учится.

— Поверь мне, если его припугнуть, Майкл способен на все. Пошли, поймаем этого мерзавца.

Им потребовался час, чтобы забрать Майкла из его квартиры и притащить обратно в университет. Когда они это сделали, он дрожал, как осиновый лист.

— Какого черта вы собираетесь делать со мной теперь? — прошипел он.

— Только не намочи штанишки! — предупредил Эрос. — Терпеть не могу этот запах.

Тритон положил руку на плечо Майкла, успокаивая его. Эрос посмотрел на него. Похоже, его друг втайне наслаждался страхом Майкла. А почему бы и нет, особенно после того как тот пытался убить Софию из-за ее денег? Удивительно, что парень все еще был жив.

— Ты уже знаешь, как это работает, — произнес Тритон. — Ты сделаешь, что я скажу, и потом отпущу тебя. Понял?

Майкл быстро кивнул:

— Да, конечно.

— А сейчас открой этот чертов сейф и поспеши.

— Но…

— Никаких «но»! За работу! — приказал Тритон и кинул ему сумку с инструментами, которую захватил из квартиры Майкла.

Майкл повернулся к дверце сейфа и съежился.

— Это вращающийся кодовый замок. Я могу открыть его одним из двух способов. Зависит от того, волнует ли тебя, если кто-нибудь узнает, что ты вломился. — Он поднял глаза, чтобы посмотреть на него и Тритона.

Эрос обменялся быстрым взглядом с Тритоном и снова повернулся к Майклу.

— Я бы предпочел, чтобы никто не узнал, что мы открыли сейф. На всякий случай.

Майкл кивнул.

— Хорошо. Тогда мне нужно только это.

Он достал из сумки стетоскоп, вставил в уши резиновые наушники и прижал полую чашечку к дверце сейфа. Пот уже стекал по его лбу и шее, а пальцы дрожали, когда он прикоснулся к номерному колесу и начал поворачивать его, прислушиваясь к внутренней работе замка. Он дышал неровно, его пальцы снова и снова крутили.

Эрос нетерпеливо притоптывал ногой, и Майкл раздраженно повернул к нему голову.

— Это не поможет.

Эрос перестал двигать ногой.

Майкл снова повернулся к сейфу и сконцентрировался. Через несколько минут Эрос услышал щелчок. Майкл повернул ручку и открыл сейф.

— Отойди, — приказал Тритон и посмотрел внутрь.

* * *

Пенни быстро шла по кампусу, прикрывая глаза от утреннего солнца. Она больше не могла врать Гермесу. Ей нужно вернуть обувь, объяснить, что она сделала и почему, и надеяться, что он простит ее.

Пенни только надеялась, что он будет понимающим, каким она его считала. Но прежде всего ей нужно вернуть сандалию, которую она оставила у Ирен. Сейчас же.

Она бросилась в лабораторию в университетском подвале и обнаружила там Ирен, склонившуюся над столом.

— Ирен, доброе утро.

Ирен выпрямилась. Она выглядела измученной и расстроенной.

— Мне так жаль, Пенни.

— Ну, ничего не поделаешь. У тебя были семейные дела. Мне не стоило навязываться тебе. Я понимаю…

Ирен перебила ее:

— Пенни, сандалия исчезла.

От слов Ирен у Пенни сжался желудок.

— Что ты имеешь виду, говоря «исчезла»?

— Когда я пришла утром, сандалии не было там, где я ее оставила.

Пенни осмотрела комнату, не желая понимать, что ей пытается сказать Ирен.

— Я везде искала. Она исчезла. Должно быть кто-то ее взял.

Пенни затошнило, и желчь обожгла горло.

— Как такое возможно? Ты уверена? Когда ты пришла, тут был кто-то еще?

— Никто. Мой помощник в отпуске.

— Боже мой, — когда смысл слов дошел до Пенни, у нее на глаза навернулись слезы.

Сандалия исчезла. Ее украли.

— Вторая, — прошептала она сама себе и развернулась на каблуках, торопясь в офис. — Пожалуйста, будь еще там, пожалуйста.

Она ворвалась в свой кабинет. Если бы могла вернуть ему хотя бы одну сандалию, возможно, Гермес мог бы попросить мастера сделать вторую, используя первую в качестве модели. И конечно, она заплатит за все, чего бы это ни стоило. Она опустошит свой сберегательный счет, возьмет кредит, сделает все, лишь бы исправить ошибку.

Пенни бросилась к шкафу с сейфом и открыла дверцу. Повернула замок, чтобы ввести комбинацию цифр. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, когда она услышала щелчок, говорящий, что замок открылся. Но мгновение спустя ее сердце остановилось.

Вторая сандалия исчезла.

Глава 19

— Одна сандалия? И что мне делать только с одной? — Гермес уставился на своих друзей Тритона и Эроса, которые стояли у кухонного островка в гостинице Тритона. Перед ним лежала его крылатая кожано-золотая сандалия, как всегда идеальная, крылья были расправлены и сверкали в ярком утреннем свете.

Эрос одарил его кривой улыбкой.

— Летать по кругу?

Тритон усмехнулся.

— Будет выглядеть немного странно, но если кто и сможет это сделать, так это ты.

Гермес бросил в Эроса ломтик тоста, целясь ему в лицо, но его друг поймал его на полпути, пока тот не попал в цель.

— Я хотел с джемом, — с усмешкой пожаловался бог любви и откусил намазанный маслом ломтик хлеба.

— Ты получишь джем, если не прекратишь свои тупые комментарии. Когда-нибудь видел летящий самолет с одним крылом? — спросил Гермес. Когда ни Тритон, ни Эрос не ответили, он продолжил: — Ну и я так не думаю. И я тоже не видел.

— Посмотри на это с другой стороны, — начал Тритон. — Мы выполнили пятьдесят процентов нашей работы.

Гермес бросил на него свирепый взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

Тритон указал сандалию:

— Эти пятьдесят процентов.

Гермес с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.

— Может быть, вы хотите, чтобы я объяснил понятными вами фразами: пол-лодки тоже не сможет плавать. Она утонет.

Тритон и Эрос рассмеялись. Тритон положил руку на плечо Гермеса.

— Просто прикалываемся над тобой. Ты был слишком напряжен последние несколько дней. Расслабься! Мы на правильном пути. Другая сандалия не может быть далеко. Вероятно, она просто спрятала их отдельно, чтобы исключить риски.

— А? — проворчал Гермес.

Эрос положил наполовину съеденный тост на тарелку.

— Да, знаешь, типа «Не клади все яйца в одну корзину». Она просто умничает. Считай, что тебе повезло.

— Как повезло? — огрызнулся Гермес.

Эрос обменялся с Тритоном заговорщицким взглядом.

— По крайней мере, ты не встречаешься с глупой женщиной. Иначе было бы еще хуже.

Гермес хлопнул ладонью по кухонному островку.

— Я с ней не встречаюсь!

Как он мог встречаться с женщиной, которая украла у него самое ценное, с женщиной, которая лгала ему, с женщиной, которая выставила его дураком? Но в то же время он не мог выбросить из головы образ Пенни в столовой — образ заботливой, щедрой Пенни.

— О, моя вина, — быстро признал Эрос, но на его лице не было раскаяния. — Тогда, я полагаю, ты не спал с ней прошлой ночью, чтобы она держалась от нас подальше? Неужели, получив то, что хотела, она больше не дала тебе? — Он подмигнул Тритону. — Неудивительно, что наш друг сегодня немного напряжен: вчера вечером ему ничего не досталось.

Гермес прищурился, глядя на бога любви.

— Ты ступаешь по тонкому льду, Эрос. Очень тонкому льду. — Он глубоко вздохнул, пытаясь подавить свой гнев. — Вчера вечером я мог получить все, чего бы захотел. Но я решил, что это она ничего не получит. Неужели ты думаешь, что я действительно стал бы тратить свою энергию на женщину, которая так нагло использовала меня, только чтобы обокрасть?

Он не хотел признаваться, что даже не смог поговорить с ней прошлой ночью. Но когда увидел ее в столовой, заботящейся о других, менее удачливых людях, чем она, он не смог встретиться с ней лицом к лицу и расспросить о сандалиях. Прошлой ночью он видел Пенни совсем с другой стороны. Женщина, которая отбросила все свои желания и заботилась о других, как заботилась о своей бабушке. Была ли это настоящая Пенни? Или настоящая Пенни оказалась воровкой?

Доказательство в виде сандалии лежало перед ним: Пенни была воровкой. Несмотря на это, он не готов наброситься на нее. Он знал, что должен разорвать все связи с ней и обрушиться на нее, сурово наказать и заставить отдать вторую сандалию. Так почему же не делает этого? Почему колеблется?

— Нам нужно найти вторую сандалию, — сказал Гермес, несмотря на свое нежелание встречаться с Пенни, нежелание, которое он мог объяснить только тем, что она тронула его сердце прошлой ночью, как она заботливо заметила, что старик, которого обслуживала, мог уронить свою еду и принесла тарелку к его столу; то, как она делала все это с теплой улыбкой.

— Хорошо, давайте подумаем, — предложил Тритон.

— Сегодня рано утром? Серьезно? — пожаловался Эрос с комическим выражением лица.

Гермес стукнул Эроса кулаком в висок.

— Тебе будет полезно для разнообразия потренировать другую мышцу.

— Может, кто-то подговорил ее сделать это? — задумался Тритон.

— Ты имеешь в виду, что у нее есть сообщник? — спросил Гермес.

Тритон кивнул:

— Нужно иметь мужество, чтобы пойти на такое в одиночку. Что она собиралась делать с сандалиями, когда получит их? Должно быть, она думала, что сможет их продать. Иначе зачем их красть?

Эрос поднял руку.

— Мне кажется, ты что-то напутал. Наверняка найдется торговец антиквариатом, который сможет продать сандалии. Возможно, частному коллекционеру.

— И возможно, у этого человека уже есть вторая сандалия, которую он показал потенциальному покупателю, — добавил Тритон.

Гермес пожал плечами.

— Не знаю. Это не похоже на нее. Она не такая.

Тритон поднял бровь.

— Не такая? Напомнить тебе кое-что? — Он сделал короткую паузу. — Она украла твои гребаные сандалии.

— Я хочу сказать, что когда она говорит о греческой мифологии, в ее голосе слышится волнение. Она полна благоговения и восхищения. Она занимается сохранением и изучением древних артефактов. Я не могу поверить, что кто-то вроде нее просто продал сандалии какому-то богатому коллекционеру, который собирается спрятать их в частном сейфе. Пенни хотела бы поделиться таким открытием со всем миром, выставить их в музее, чтобы другие могли ими полюбоваться.

Эрос наморщил лоб.

— Но это же так глупо! Она никогда не отдаст сандалии в музей. Они вызовут слишком много вопросов, например, откуда она их взяла. И что потом?

Бог любви был прав.

— Я просто не могу поверить, что она сделала это ради денег.

Рука Тритона сжала плечо Гермеса.

— Открою тебе секрет: люди готовы на многое ради денег. Так устроен мир смертных. Черт возьми, на Олимпе все не так уж и плохо. Только там не деньги являются валютой, а власть.

— Спасибо за напоминание о Зевсе, — сухо заметил Гермес.

— Эй, по крайней мере, он не может напасть на тебя прямо сейчас. Он застрял на Олимпе, как и все остальные, — заметил Эрос. — Думаю, в этой ситуации есть свои плюсы. Сейчас Зевс не может вызвать нас. И я точно не отвечу на его звонок.

— Я тоже, — согласился Тритон. Он хлопнул Гермеса по спине. — Видишь, не все так плохо. Считай, что у тебя отпуск от Зевса.

Гермес состроил гримасу.

— Да, отпуск, за который заплачу сполна, когда он закончится.

Глава 20

Пенни стояла у красивой гостиницы, где провела ночь, занимаясь любовью с Гермесом, и глубоко вздохнула. Вывеска снаружи гласила «Гостиница Олимпа». Странно, что не заметила этого раньше.

Нужно войти туда и признаться Гермесу, что предала его доверие. Что она такая же плохая, как и ее отец, и не причиняет ничего, кроме вреда и душевной боли. Как бы ей ни хотелось в этом признаваться, она была воровкой.

Пенни сделала еще шаг вперед. Она должна это сделать. Она не могла вернуть сандалии Гермеса, как планировала, потому что они обе исчезли. Потерянны. Украдены. От нее. Слезы жгли ей глаза, как от смущения, так и от стыда. Она признается и возьмет на себя ответственность за свои действия, и найдет способ загладить свою вину перед ним. Чего бы это ни стоило.

Дойдя до входной двери, Пенни на мгновение закрыла глаза, ее легкие отказывались работать. У нее закружилась голова, и она прижалась лбом к двери, чувствуя, как та поддается. Пенни прижалась к ней, открывая ее шире, пока не смогла войти в фойе. Перед ней поднималась темная лестница из красного дерева. Она поставила ногу на первую ступеньку и, положив руку на перила, глубоко вздохнула.

— Ты можешь сделать это, — прошептала она сама себе.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала себя так, словно шла к виселице. Ее сердце ушло в пятки. Гермес никогда не поверит ее фантастической истории, что она просто хотела осмотреть сандалии и вовсе не собиралась оставлять их себе. Он потащит ее в полицию и обвинит в том, кем она является — вором. Как и ее отец. Яблоко действительно упало недалеко от дерева.

Она сделала именно то, в чем обвиняла отца все эти годы: разрушила свою семью. Потому что это наверняка случится с ней: ее посадят в тюрьму за крупную кражу, а бабушка снова останется одна. Ну, может быть, не совсем одна, поскольку ее отец только что переехал, но она слишком хорошо знала его. Он уйдет, как только поймет, что вся ответственность за заботу о матери ложится на него одного. Нет, как только встанет на ноги и перестанет нуждаться в бабушке, он уедет из Чарльстона и оставит ее на мели.

А Пенни будет сидеть в тюрьме, не в силах помочь.

Она с трудом подавила подступающие рыдания, нерешительно поднялась на лестничную площадку и услышала голоса, доносившиеся из задней части дома, где располагалась кухня. Пенни завернула туда, когда рука на ее плече внезапно остановила ее. Она резко повернула голову и удивилась, увидев Софию.

— Ох, привет, София, — нервно поприветствовала ее Пенни.

— Пенни, ты вернулась, — ответила София с беспристрастным выражением лица.

Как много знала София? Она знала о краже? Или Гермес не сказал ей?

Пенни заставила себя улыбнуться.

— Прости, что так рано потревожила, мне нужно поговорить с Гермесом. Он здесь.

София кивнула:

— Идем со мной.

Пенни последовала за ней в направлении кухни, но не успела дойти до нее, как Гермес уже шел к ней.

— П-п-привет, — выдавила она, когда он остановился перед ней.

Гермес уставился на нее с непроницаемым выражением лица.

— Пенни, — его односложное приветствие было низким хриплым шепотом, и оно пронзило ее в грудь.

Звук приближающихся шагов нарушил тишину в доме, и за спиной Гермеса появились двое мужчин. Одного она уже встречала раньше — Тритона. Другого, мужчину с короткими темными волосами, такого же красивого, как Тритон и Гермес, ей не представили, хотя она видела его на вечеринке в тот вечер.

— Да это же наша маленькая воришка! — узнал ее Тритон, сверля Пенни глазами.

Пенни насторожилась. Черт! Все они подозревали ее, и совершенно справедливо. Но слышать, как кто-то другой говорит это, слышать, как они называют так заслуженно, все равно больно. Вор, как она всегда ненавидела это слово.

— Давай я разберусь с этим, — огрызнулся Гермес, не отводя от нее взгляд. — Узнаешь это? — он опустил глаза на свои руки.

Она проследила за его взглядом, когда он поднял руку. И чуть не задохнулась от шока.

В ладони он держал одну из крылатых сандалий. Неповрежденные, незапятнанные, крылья целы.

— Приму это за «да», — произнес Гермес спокойно.

Секунды тикали. Пенни с трудом сглотнула, ее ладони вспотели, сердце бешено колотилось, а разум пытался заставить ее сказать это, заставить слова слететь с ее губ, слова, которые она должна была сказать.

— Это я украла их у тебя, — она посмотрела ему в глаза. — Прости.

Глава 21

Чувство, похожее на облегчение, охватило Гермеса. Пенни пришла и призналась. Значит, в ней не всё прогнило. Осталось что-то хорошее. Наверное. Поживём ‒ увидим.

— Ведь для тебя не сюрприз, что я нашёл сандалию в сейфе твоего кабинета?

— Нет.

— Тогда где вторая? — заставил себя уточнить Гермес. — Другая сандалия. Где она?

Пенни глянула на обувь в руке бога и приоткрыла рот.

— У тебя только одна. Та, что из сейфа.

— Да, и я только что тебе об этом сказал. Я нашёл её в твоём сейфе!

— Так ты не выкрал вторую?

— Нет! Если бы она была у меня, стоял бы я тут и распинался? — теряя терпение, заорал Гермес.

Словно пытаясь отгородиться от правды, Пенни тут же прикрыла глаза, а когда их распахнула, в них отразился стыд и сожаление.

— Прости. Я не знаю.

Гермес замер.

— Что?

Ведь она только что призналась в краже!

— Чёрт возьми, Пенни! Хватит уже нести пургу! Уже выяснили: одна сандалия нашлась в твоём сейфе. И мы оба знаем, как она туда попала! Так что перестань отпираться и сознайся, куда ты дела вторую!

Пенни потупилась.

— Она просто исчезла. Клянусь!

— Исчезла? — вклинился в их перепалку Эрос. — Как, чёрт возьми, она могла исчезнуть из сейфа?

От неожиданности Пенни вздрогнула и на него посмотрела.

— Её там никогда и не было! Я спрятала в нём только одну. Другая… — заколебавшись, она умолкла.

Гермес, схватив за подбородок, заставил её на себя посмотреть.

— У кого она?

Был ли у Пенни сообщник?

— Я не знаю. Простите.

— Простите? — сплюнув, заорал Эрос. — Простите! Ты хотя бы представляешь, какой урон ты нанесла? И какие неприятности за этим последуют?

— Заткнись, Эрос, — гаркнул Гермес. — Я же сказал, что сам во всём разберусь. — А потом повернулся к Пенни. — Признайся, кто тебя на это подбил. Кто твой сообщник?

— Сообщник? — удивилась Пенни. — У меня нет никакого сообщника.

«Значит, она всё сама спланировала,» — разочарованно про себя подумал он.

— Ты заранее всё организовала? Уже в кофейне Вивиан, только меня увидев?

Знала ли Пенни тогда о сандалиях, и поэтому его разыскивала? Какой же он лох, что так просто угодил в её сладкую ловушку.

— Нет! — яростно запротестовала она. — Ничего я не планировала. Просто… просто так сложилось. Я не осознавала, что делаю.

Врёт?

— Ты переспала со мной только, чтобы выкрасть сандалии?

Господи, храни его от не обдуманных поступков, если она так и сделала. Потому что нет большей ярости, чем у бога, которым воспользовалась так желанная им женщина. Вот именно. Потому что Гермес всё ещё её хотел, прямо сейчас, и презирал себя за эту слабость.

— Нет! Как вообще ты такое мог вообразить? — с обидой вскричала Пенни, и Гермес задумался: говорила ли она правду.

— Тогда почему? Что заставило тебя со мной переспать?

Почему он задал именно этот вопрос? Хотя его должно больше интересовать нахождение второй сандалии?

Румянец прилил к щекам Пенни и покрыл лицо быстрее, чем Гермес когда-либо видел, как краснел человек. Она смущённо отвела глаза, избегая не только его пристального взгляда, но и всех присутствующих. Бог сразу понял: Пенни переспала с ним не из-за сандалии, ‒ у него ускорился пульс от осознания этого ‒ а потому что он ей нравился. Вроде бы ему это должно быть по барабану, однако оказалось всё наоборот.

— Так почему, если ты этого не планировала?

— Проснулась и… Я уже до этого увидела сандалии. Поэтому просто захотелось рассмотреть их поближе. Они показались такими необычными. Прям как те, что носил греческий бог Гермес. Задалась вопросом: почему… почему ты решил заиметь обувь, полностью идентичную божественной. А потом, когда обнаружила, что крылья словно золотые…

Словно до сих пор не веря в увиденное, она покачала головой.

Гермес рискнул предположить ход её мыслей. Пенни ведь заботилась о бабушке, а её лечение стоило целое состояние. Возможно, девчонка была просто в отчаянии.

— Рассчитывала их расплавить? И срубить бабла?

— Нет! — выпалила Пенни. — Гермес, прости. Поступила спонтанно и глупо из-за простого любопытства. Я собиралась их вернуть. Только хотела на них посмотреть под микроскопом у себя в кабинете. Я правда надеялась сандалии быстро вернуть, но засиделась, их исследуя. Такие удивительные копии. Прям не оторваться. А когда, наконец, посмотрела на часы…

— Для меня важно только одно: где другая сандалия, — запутавшись, во что верить, прервал Пенни Гермес.

Неужели только из-за научных изысканий она своровала обувь? И хотела ли её действительно вернуть?

— Не знаю. Клянусь. Отнесла одну сандалию в университетскую лабораторию, чтобы провести радиоуглеродный анализ. Обратилась за помощью к Ирэн.

— Радиоуглеродный анализ? С какой стати? — снова прервал Пенни Гермес.

— Просто хотела удостовериться в подлинности. Однако Ирэн так мне и не ответила, видимо, тест ещё не завершился.

Он вздохнул.

— Углеродный анализ вам ничего не даст. Сандалии из другого мира, — встрял Эрос, не дав другу и слова сказать.

— Эрос, заткнись! — не успев вовремя его остановить, прошипел Гермес.

— Что значит: не из этого мира? — удивлённо воскликнула Пенни, метая взгляд между двух друзей. — Очевидно же, они сделаны из кожи и золота.

Она указала пальцем на сандалию в руке Гермеса.

— Не обращай внимания на Эроса. Просто расскажи, что произошло дальше, — прохрипел он.

Внезапно Пенни вспомнила и указала на Эроса.

— Его ведь зовут Эрос?

Потом подозрительно окинула взглядом всех присутствующих.

— И как много у тебя ещё друзей с греческими именами?

— Неважно, — неохотно буркнул Гермес. — Ты рассказывала, как Ирэн делала тест. Что случилось потом?

Пенни, наконец, оторвала взгляд от его собратьев-богов.

— Она оставила обувь в комнате для хранения образцов и отправилась домой, намереваясь утром мне её вернуть. Но на следующий день сандалии и след простыл.

― След простыл? ― удивился он.

— Ага, испарилась, исчезла.

― И кто её мог стащить? Сама Ирэн? Возможно, заценив сандалию, решила её себе присвоить.

― Чушь, Ирэн не воровка, она бы так никогда не поступила.

Не удержавшись, Гермес фыркнул.

― Воровка? Я тоже не думал, что ты способна на кражу. Представляешь: люди обманывают.

Пенни покачала головой.

— Она бы никогда так не поступила.

― Поживём ‒ увидим. Кто ещё знал о сандалиях?

― Никто. Кроме Ирэн я никому не рассказывала, ― заламывая руки, в отчаянии воскликнула Пенни. ― Пожалуйста, дай мне шанс загладить вину. У тебя уже есть одна сандалия. Вторую я тебе закажу. Не важно, во что мне это обойдётся, пусть даже останусь без единого гроша, но я постараюсь восполнить твою потерю.

— Пенни, ты не сможешь этого сделать.

― Смогу. Пожалуйста, дайте мне попробовать. Я заменю пропавшую сандалию…

Гермес покачал головой.

― Её нельзя заменить.

― Где ты их взял? Мы сможем вернуться…

― В том-то и дело. Мы не сможем вернуться.

С минуту Гермес молча смотрел на Пенни. Сможет ли она понять, что и вправду наделала? Какую неразбериху устроила? Ведь в этом случае ему придётся признаться, кем был на самом деле.

Не успел Гермес хоть на что-то решиться, как Эрос хлопнул ладонью по стене.

― Мы все здесь, на земле, застряли. И без второй сандалии никогда не вернёмся на гору Олимп. Кроме того, ни один из богов не в состоянии никуда с неё телепортироваться и поэтому не смогут выполнять свои обязанности. Единственный способ это исправить ‒ найти вторую сандалию.

― Эрос! Я же сказал тебе держать рот на замке! — заорал Гермес.

― Гора Олимп? ― широко распахнув глаза, пропищала Пенни.

— А всё ты и твой болтливый язык! — укорил он друга, а потом про себя подумал: «А не стереть ли ей из памяти пару последних минут, чтобы забыла слова Эроса?» ― но потом поступил иначе.

― Я бог, Пенни. Греческий бог, Гермес, но без сандалий не могу выполнять свои обязанности. Никто из богов не может. Вот-вот небо и землю охватит хаос, и виновата во всём будешь только ты. Именно ты войдёшь в историю, как женщина навеки веков уничтожившая небо и землю.

Пенни разинула рот.

― Бог? Ты и правда так считаешь? — удивлённо воскликнула она, посмотрев на Гермеса большими глазами, словно на полоумного, и отвела руку назад, будто собиралась попятиться.

— Да, я бог, как и два моих друга, — отчеканил возмущённо Гермес и на них указал. — Это ‒ Эрос, бог любви, и Тритон, бог мореплавателей.

Они ей кивнули.

— Ему точно нужно в больничку, — пробормотала она. — У него ум за разум поехал. Нет, это неправда. Ты псих!

— Я не лгу, — настаивал Гермес.

Почти никто из смертных ему бы не поверил. Какая ему разница, что она посчитала его сумасшедшим? София также отреагировала на признание Тритона. Поверила ему только тогда, когда тот продемонстрировал ей свои божественные силы. Но Гермесу без способности летать и телепортироваться довольно сложно доказать Пенни, что он ‒ бог.

— Ты лжёшь, это просто невозможно, — мотая головой, не веря, продолжала Пенни настаивать на своём.

Гермес вздохнул.

— Ладно, для нас сейчас главное как можно скорее вернуть вторую сандалию. И мы начнём поиски с Ирэн.

— Ирэн? Но я же тебе говорила, она бы никогда так не поступила.

— То есть никогда бы не украла у подруги?

Пенни моргнула и прикрыла глаза.

— Простите.

Она попятилась. Гермес схватил её за предплечье.

— О нет, воришка, ты от меня не сбежишь!

Он не отпустит её ни на шаг. Возможно и только возможно, отпустит проказницу, когда всё уладится. А потом придумает, как её наказать за посеянный хаос среди богов.

— Как ты меня накажешь?

От страха ли расправы так сияли её глаза?

Гермес склонился к губам Пенни.

— Для начала заставлю тебя помочь найти вторую сандалию, а потом… — Он многозначительно, почти театрально, выдержал паузу. — А потом выдвину окончательный вердикт.

Правда сам ещё не решил, какое именно наказание придумает для Пенни.

Глава 22

Нажав на газ и чувствуя, как машина набирает скорость, Пенни попыталась сосредоточиться на утреннем трафике, однако сидевший на пассажирском сиденье Гермес поверг все её усилия в прах. Ей не послышалось, что он назвал себя богом и хочет её наказать? На слух она никогда не жаловалась ‒ значит, что-то не так с её соседом.

Как же ей раньше не удалось словить его на выдумке? Пенни читала и слышала о подобных случаях: когда психически больного человека полностью засасывало в воображаемый мир, поэтому он больше не мог отличить реальность от фантазии. Вот только никто из них не считал себя богом. Точно! У Гермеса мания величия. Но опасен ли он с таким отклонением в психике? В состоянии ли зайти так далеко, чтобы причинить ей боль?

Пенни краем глаза посмотрела на соседа. Казался спокойным, но вдруг только притворялся? Лучше сохранять осторожность, согласиться со всем, что невменяемый потребует, а главное найти его чёртову сандалию. Как только он заполучит желаемое: удирать от него со всех ног. Может быть, как только Гермес вернёт себе обувь, а ведь именно она служила якорем его изощрённой фантазии, он угомонится?

Пенни не помешало бы узнать больше о диковинном мире иллюзий, в котором жил её странный приятель.

Сгорая от любопытства, она поинтересовалась:

— Если ты не из Чарльстона, то тогда где живешь как бог?

Выгнув бровь, Гермес к ней повернулся.

— О, значит, ты мне веришь?

Пенни сглотнула, на лбу выступила испарина.

— Э-э-э…

— Ну, конечно же, нет. Да и с чего бы вдруг? — удручённо спросил он и уставился в боковое окно. — София тоже сначала не поверила Тритону. Посчитала его психопатом. Сумасшедшим. — Гермес снова повернулся к Пенни и усмехнулся. — Ведь именно так ты думаешь обо мне? Считаешь меня полоумным?

Она крепче сжала руль вспотевшими ладонями. Угодила ли в ловушку? Не набросится ли Гермес на неё, если признается, что именно так и думает?

― Нет, конечно же, нет. То есть ведь всё на это указывает? Имя, сандалии, имена друзей. Ваши разговоры о телепортации на Олимп, ― затараторила Пенни, уставившись на дорогу перед собой, тем самым избегая взгляда странного соседа.

Возможно, он даже ей поверит.

— Пенни, ты ужасная лгунья.

Он положил ей руку на бедро, от неожиданности она вздрогнула, а сердце замерло в груди.

— Из-за того, что сейчас считаешь меня сумасшедшим, тебе стали противны мои прикосновения? ― Гермес провел кончиками пальцев по ноге выше, слегка скользя по внутренней стороне бедра. ― Позапрошлой ночью они тебе нравились. Получала удовольствие от моих ласк. Отчётливо помню, как ты отдавалась во власть моих рук, губ…

Он просунул руку ей между ног, прижимая пальцы к лону. Пенни испуганно вскрикнула.

―…члена. Внутри тебя, клянусь богами, я ощущал себя словно в раю.

В горле пересохло, а лоно увлажнилось.

― Пожалуйста…

Пенни должна остановить Гермеса, не могла снова подпасть под его чары.

― Пожалуйста, что? Хочешь большего? ― склонившись ниже и сильнее прижав руку к её естеству, обольстительно прошептал он.

Даже через тонкую ткань трусиков Гермес с лёгкостью нашёл клитор.

― Прекрати! Пожалуйста! — взмолилась она, почти задыхаясь. — Я верну сандалию, клянусь. Пожалуйста, не надо…

―…прикасаться к тебе? — закончил он за неё фразу.

В голосе слышалась улыбка, словно Гермес играл с Пенни.

А может, и правда, играл?

— Ладно, — вдруг согласился он и убрал руку. — Но мы ещё не закончили.

С облегчением вздохнув, Пенни въехала на своё место на парковке университета и заглушила двигатель.

― Приехали.

По дороге в лабораторию она старалась глубоко дышать. В просторных коридорах учебного заведения Пенни, по крайней мере, не ощущала вокруг себя подавляющего жара и мужского аромата Гермеса.

— Сюда, — указала она и свернула в коридор, где располагалась лаборатория, потом без стука распахнула дверь.

Гермес последовал за подругой внутрь, закрыв за собой дверь. Увидел тесную приемную со стойкой и с другой стороны от неё стеклянные двери к разным комнатам для исследований. Каждая из них оснащена сложнейшим по виду оборудованием для научных изысканий.

Пенни позвонила в колокольчик на стойке. Боковая дверь открылась, и вошла Ирэн в белом лабораторном халате с планшетом в руке. Завидев подругу, тут же к ней подбежала.

— Пенни, привет, — слегка расстроенным, видимо из-за кражи, голосом поприветствовала приятельницу.

«Только бы Гермес чего-нибудь не учудил, а то она ещё больше расклеится,» — разволновалась Пенни.

— Привет, Ирэн, — осторожно начала она. — Прости, что снова тебя побеспокоила, но мой друг хотел бы с тобой переговорить. О сандалии. Она ему принадлежала.

Сожаление промелькнуло на лице лаборантки, и она протянула руку Гермесу.

— Привет, я Ирэн. Мне очень жаль, но я действительно не знаю, что сказать. Такое случилось впервые. Никогда ничего ценного у меня не пропадало.

Заметив, как прищурился Гермес, Пенни сжала ладошку подруги.

— Но ведь кражи всё-таки случались. Ты ведь об этом хотела сказать?

Ирэн неловко поёжилась.

— Ну, не совсем воровство.

— Тогда что? — прогремел Гермес.

— Недостача. Иногда мы чего-то недосчитываемся. Типа того. Для крупного учреждения ‒ это норма.

Гермес согласно кивнул.

— Понятно. А что же на самом деле в этот раз произошло? Ты провела радиоуглеродный анализ. А потом? Что случилось потом?

Ирэн нахмурилась.

— Ну, признаюсь, я тогда не закончила тест. Взяла маленький образец, настроила оборудование, но не дождалась результата. Всё-таки было воскресенье и собиралась пойти на семейный праздник. Поэтому и ушла.

— А сандалия? — продолжил допытываться Гермес.

— Убрала её туда, где мы обычно храним образцы для тестирования.

Ирэн указала на одну из застеклённых комнат за спиной.

— Когда?

Ирэн пожала плечами.

— Не помню.

Гермес перегнулся через стойку, Пенни инстинктивно шагнула к нему на случай, если тот захочет напасть на подругу.

— Постарайся вспомнить.

— Ну, на вечеринку я пришла в районе четырёх часов — значит, ушла из лаборатории где-то около двух.

— А когда ты поняла, что сандалию украли?

— Сегодня утром. Пришла в лабораторию где-то около семи тридцати и хотела продолжить тестирование, но не нашла её на полке с образцами.

К удивлению Пенни, Гермес не рассердился, наоборот, казался спокойным и собранным. Или это было затишье перед бурей?

— Таким образом вор мог сюда проникнуть с двух часов дня в воскресенье до половины седьмого утра сегодня, — подытожил Гермес.

— Похоже на то, но как? — удивилась Ирэн. — Ведь я не увидела никаких признаков проникновения!

Если замок лаборатории не взломали, значит главной подозреваемой становится Ирэн, поэтому Пенни решила уточнить:

— Кто ещё, кроме тебя, имеет доступ к лаборатории?

— Мой помощник, уборщик и, конечно же, служба безопасности университета. Но мой помощник в отпуске в Южной Америке, а уборщик работает у нас уже более двадцати лет.

Гермес кивнул, потом положил руку на поясницу Пенни.

— Ирэн, спасибо. Мы, уходим.

— Простите, что не смогла вам помочь, — извинилась лаборантка.

— Всё нормально, — заверил её Гермес и, развернувшись, повёл Пенни в коридор из лаборатории.

Поверил ли он Ирэн и исключил ли её из числа подозреваемых?

— А что теперь?

Гермес развернулся.

— А теперь, милая Пенни, ты мне поведаешь, кто ещё знает о сандалиях.

— Но я уже во всём тебе призналась!

Схватив за руку, он притянул её к себе.

— Должен быть кто-то ещё. Возможно, видел тебя с сандалиями, — прорычал Гермес и кивнул головой на дверь лаборатории. — Ирэн точно здесь ни при чём.

— Так я же тебе говорила. Она бы никогда не решилась на воровство, — промямлила Пенни.

— Вот и хотел это проверить. Ты же мне солгала раньше!

Прям как удар под дых. Больно! Пенни опустила веки, стараясь избежать его проницательного взгляда.

— Повторяю, подумай: кто-нибудь ещё видел сандалии?

— Я не знаю. Не могу вспомнить, — заорала она, голова словно раскалывалась от безумной боли.

— Что ты с ними делала перед тем, как принесла сандалию в лабораторию? — ещё настойчивее допытывался Гермес.

Сорвёт ли он сейчас на ней гнев?

— Чёрт возьми, я не могу думать! — со слезами на глазах, пробормотала Пенни.

От страха воспоминания почти полностью истёрлись из памяти.

Глава 23

Прикрыв за собой дверь в кабинет Пенни, Гермес смотрел, как подруга направилась к столу. Когда потребовал от неё больше информации, ему совсем не понравился страх в её глазах. Возможно, Пенни нужно заверить, что он не собирается причинить ей боль. Необходимо, чтобы она не боялась, тогда сможет оказать ему помощь в поиске сандалии, в противном случае от неё будет мало толку.

Гермес положил руки ей на плечи. Она вскрикнула и напряглась.

— Тссс, детка, я тебе не наврежу, — прошептал он Пенни на ухо. — Расслабься. Ты вся на нервах.

Бог стал медленно массировать ей шею и плечи.

— Ох, — простонала она, не отстраняясь.

— Вот так, — нежно прошептал Гермес, продолжая разминать ей напряжённые мышцы спины.

Полностью расслабившись от его массажа, Пенни склонила голову.

— Вот, уже лучше. А теперь попытайся вспомнить о двух сандалиях. Восстанови в памяти шаг за шагом, что произошло вчера утром.

От неторопливых круговых движений больших пальцев по спине дыхание и сердцебиение Пенни замедлились. Если бы Гермес захотел, то мог бы её обнять и зацеловать до потери пульса, однако прекрасно осознавал, что они здесь по более важному делу.

Тихий вздох сорвался с губ подруги, напомнив ему о звуках удовольствия, которые она издавала в его объятиях субботним вечером. Казалось, прошла целая вечность. Вспомнив, как они занимались любовью, Гермес нежно провёл пальцами по волосам Пенни и к ней прижался.

— О, детка, — пробормотал он.

— Кентон, — прошептала она.

Услышав имя другого мужчины, бог ошарашено отпрянул. Она удивлённо широко распахнула глаза.

— Я фотографировала сандалии. — Пенни указала на камеру на столе. — Как раз в это время вошёл Кентон. Увидев их, он ими заинтересовался. Я сказала, что это копии.

— Кентон?

— Да, доцент с моей кафедры. — С минуту она молчала. — Претендует на то же место, что и я.

Если это не стечение обстоятельств, тогда что? Слепые амбиции могут сподвигнуть людей на многое.

— Ну, кажется, это мотив. Где мне его найти?

Пенни рванула к двери.

— Хочу говнюку сказать пару ласковых слов!

Ухмыляясь, Гермес последовал за ней. Она снова стала собой, такой, которая ему нравилась: дерзкая, воинственная и пылкая.

Он схватил её за плечо. Она обернулась.

— Словно ему мало переспать с Мишель! Подлый лизоблюд!

— Кто такая Мишель?

— Декан исторического факультета. Она входит в состав комитета по контрактам с преподавателями. С ней спит, чтобы гарантированно заполучить мою должность на кафедре! Вот узнает Мишель, что он вор, посмотрим, как она на это отреагирует!

Взяв Пенни за плечи, Гермес развернул её к себе лицом.

— Думаю, мне нужно тебе напомнить: именно ты первой украла у меня сандалии, и до тебя никто о них не знал. Ты не можешь рассказать об этом декану. Я не в состоянии пойти на такой риск.

Пенни растерянно уставилась на бога.

— Риск? Но разве не этого ты хочешь ‒ наказать виновного?

— Конечно, хочу. Но не деканом или полицией. А теперь пойдём и выясним, как он этим воспользовался. — Он отпустил её плечи. — И говорить буду я.

— Но…

— Пожалуйста, — мягко попросил Гермес.

Кивнув, Пенни ему уступила и продолжила идти. После следующего поворота она остановилась перед дверью с табличкой: «Кентон Лоури, доцент кафедры грековедения». Хотела постучать, но Гермес её остановил и просто распахнул дверь.

Бог вошёл в комнату под удивлённый вздох единственного обитателя.

Кентон не походил на очень крупного мужчину, скорее, на взгляд Гермеса, всего лишь на симпатичного мальчишку: брюнет с идеально уложенными волосами, одежда тщательно выглажена, а ногти аккуратно подстрижены.

— Чем могу помочь? — раздражённо поинтересовался Кентон, а потом посмотрел богу за плечо. — О, Пенни, — уже чуть дружелюбнее продолжил он. — Что происходит? Тебя не учили стучаться?

Не успела она ответить, как Гермес склонился над столом говнюка.

— Я тут насчёт сандалий, — прорычал бог и заметил, как глаза доцента удивлённо распахнулись.

— Каких сандалий?

Гермес указал на подругу.

— Сандалии, которые ты увидел в офисе Пенни вчера утром. Что ты с ними сделал?

— На что это ты намекаешь? — возмутился, подскочив, Кентон, выпятив, как павлин, грудь, а потом спросил у Пенни:

— Кто этот маньяк?

— Владелец сандалий, — отозвалась она.

— Маньяк? — хмыкнул Гермес. — А как насчёт потерпевшей стороны? — Он оглядел комнату, только тут заметив, что стены кабинета украшены копиями древнегреческого оружия. И тут у бога возникла идея. — Или же ты сам предпочтешь стать потерпевшей стороной?

Стиснув челюсти и сжав руки в кулаки, Кентон вперил взгляд в противника. «Глупый смертный!» — решил про себя Гермес. Он знал, каково это ощутить угрызение совести, а доцент определённо это на себе прочувствовал и точно знал, что случилось с сандалиями. Вопрос времени, когда удастся выведать у него правду.

— Где, чёрт возьми, мои сандалии? — прорычал бог, намеренно используя множественное число, зная, что этим может сбить с толку мудака.

Если он украл одну обувь из лаборатории Ирэн, то рано или поздно оговорится и будет настаивать, что украл не обе сандалии, а одну.

— Не знаю! Возмущён, что меня вообще подозревают в краже твоих дурацких сандалий! — заорал Кентон. — И если твой друг сейчас же не покинет офис, — рявкнул он Пенни, — я вызову охрану и прикажу им вывести его вон. И не думай, что сможешь сбежать! По всему зданию установлены камеры. Тебя найдут!

Доцент снял трубку телефона.

— Последний раз тебя предупреждаю.

Гермес моргнул, у него в голове неожиданно возникла идея.

— Хорошо, я ухожу. Но обязательно вернусь! — заявил он и выбежал из кабинета, увлекая за собой подругу.

— Где в здании находится служба безопасности? — спросил у неё, остановившись в конце коридора.

— У тебя совсем крыша поехала? — заорала Пенни. — Туда нельзя. Пропустил мимо ушей угрозу Кентона? Он же собирается вызвать охрану.

— Со слухом у меня всё в порядке.

— Но… — растерянно попыталась возразить Пенни.

— Где офис?

— Зачем он тебе?

— Потому что ты собираешься позвонить в охрану и предупредить их о беспорядках.

Глава 24

Гермес склонился над фонтанчиком в коридоре и притворился, что пьёт воду с привкусом хлорки, в то время как сам краем глаза наблюдал за дверью офиса службы безопасности.

― Давай, Пенни, — прошептал он себе.

Наконец, дверь распахнулась, и двое парней в униформе с эмблемой университета рванули по коридору с противоположную сторону от Гермеса. Как только они отвернулись, он бросился ко входу в офис и, скользя по линолеуму, секунда в секунду успел просунуть ногу между дверью и косяком, как бейсболист, выполняющий подкат к домашней базе, и заработал синяк на лодыжке.

— Да! — закричал бог, вскинув вверх кулак.

Тут послышался звук шагов. Гермес быстро вскочил, не давая ступнёй закрыться двери, непринуждённо к ней прислонился, чтобы проходивший не заметил, что та открыта.

— Ну да, ты выглядишь прям невидимкой, — хмыкнула Пенни, подходя к богу.

Он закатил глаза на её сарказм.

— Ну прости, я не видела, как, пытаясь помешать двери закрыться, ты чуть не сломал лодыжку, — съёхидничала нахалка, зная, что любая травма Гермеса быстро на нём заживёт, благодаря сверхъестественным силам.

Он впустил Пенни внутрь и тихо прикрыл за ней дверь.

— А всё потому что анонимно звонила в службу безопасности и им лгала. Если кто-нибудь об этом прознает, меня уволят.

— Что ты им сказала?

— Что у декана исторического факультета, похоже, поехала крыша, и она исполнила стриптиз перед студентами.

Бог усмехнулся изобретательности подруги.

— Твоя начальница Мишель? Неудивительно, что они так быстро рванули отсюда. Наверное, не хотели пропустить шоу с её участием!

Гермес оглядел комнату без окон, отметив для себя большой пульт видеонаблюдения с мониторами и парой стульев, а так же стену из шкафов за ним.

— За дело! Охранники могут вернуться в любую секунду.

— Ты хоть знаешь, как это работает? — спросила Пенни, указав на пульт.

— Не боись, — самоуверенно хмыкнул бог.

Хотя устройство «наблюдения» Зевса выглядело совершенно иначе, функционировало оно похоже на его земной аналог.

— Разберусь.

Гермес сел за пульт управления, подвёл мышью курсор на значок на экране и по нему кликнул.

— Они, возможно, где-то на сервере хранят записи в хронологическом порядке, и спорю, папки упорядочены по местоположению. Определим нужное место, а потом быстро просмотрим видео, — предложил бог и ободряюще посмотрел на подругу.

— Надеюсь, ты прав, — скептически указала ему она и нахмурилась. — Если меня здесь с тобой застукают, то определённо уволят.

Хмыкнув, Гермес похлопал её по руке.

— А я то думал, что тебя уволят за телефонный розыгрыш.

— Пожалуйста, стань хоть чуточку серьёзным!

Бог залыбился, видя, как Пенни гневно пыхтит.

— Так я и так серьёзен.

Она на его замечание закатила глаза и покачала головой, Гермес же принялся просматривать папки на экране, пока не наткнулся на нужную, в которой было видео с исторического факультета.

— Так, вижу камеры: одна у главного входа, другая смотрит на коридор, есть ещё у бокового выхода, но у лаборатории её нет.

— Твою ж мать! — выругалась Пенни. — Что нам теперь делать?

— Без паники, мы всё ещё можем найти что-нибудь с видео трех камер. Так посмотрим, — стал бог прокручивать первую кассету.

— Слишком быстро, всё мелькает перед глазами, — пожаловалась Пенни.

Гермес положил руку на плечо подруги.

— Понял. Как только замечу что-то подозрительное, сразу же остановлю запись.

Он продолжил прокручивать видео. Кадры мелькали с неимоверной скоростью, для смертного всё показалось бы размытым пятном.

Учитывая, что просматриваемые богом записи были сделаны за воскресенье, когда здание почти пустовало, ему сильно повезло! Ведь с понедельника начинались занятия.

Вздохнув, Гермес глянул на часы над пультом. Если ему не удастся что-то найти в ближайшее время, им придётся уйти и вернуться позже.

— Что-нибудь нашёл? — встревожено поинтересовалась Пенни.

Он уже собирался сказать «нет», как его заинтересовал один кадр. Бог перемотал запись на пару секунд назад и указал пальцем на монитор.

— Это же твой отец? — уточнил он.

Пенни ошарашено уставилась на монитор, где её отец разговаривал с Кентоном.

— Он его знает? — удивился Гермес.

— Пожалуйста, давай не будем вовлекать в это отца, — оторвав взгляд от экрана, умоляюще на него посмотрела Пенни.

— Есть только один способ всё выяснить, — возразил бог, закрыв окно с видео и поднявшись со стула. — Нам пора. Они вернутся в любую минуту, — подстегнул подругу, сжав её предплечье.

Она кивнула, потрясенная от услышанного до глубины души, и позволила Гермесу проводить себя из кабинета и провести по коридору как раз в ту секунду, когда вернулись два явно раздражённых охранника.

— Не успели словить парнишку! — проворчал один из них.

— Слишком похоже на подвох, — добавил другой.

Гермес завёл Пенни за угол.

— Я пойду и переговорю с Кентоном. Можешь подождать меня в своём кабинете?

Со слезами на глазах она отрицательно покачала головой.

— Нет. Хочу быть там. Хочу всё самой услышать.

— Тебе не обязательно там присутствовать. Потом сам тебе всё расскажу.

— Нет. Я пойду с тобой.

Долгое время бог пристально на неё смотрел, потом кивнул.

— Хорошо.

Они вернулись в офис Кентона, Гермес, как в прошлый раз, без стука распахнул дверь и вошёл внутрь.

Доцент, вышагивая по кабинету, тут же остановился, ошарашенно на них уставившись.

Набросившись на мудака, как пчела на мёд, бог прижал говнюка к книжному шкафу, прежде чем Кентон успел произнести хоть слово.

— Давай переговорим ещё раз, и на этот раз мне нужна правда!

Бог взял висевший на стене греческий кинжал. Глаза доцента метнулись к оружию и расширились от страха.

— Ты меня не зарежешь, — завизжал он.

— О, ты даже не знаешь, на что я сейчас способен, — прорычал Гермес, прищурившись. — Что вы обсуждали с отцом Пенни в воскресенье вечером?

— Я никогда… — попытался возразить Кентон.

— Я видел запись! — прошипел бог. — Отрицать бесполезно. Я бы посоветовал тебе хоть раз сказать правду, иначе мне, возможно, придётся воспользоваться этим. — Он указал на кинжал в руке.

— Ты не позволишь ему это сделать! — закричал доцент, обращаясь к Пенни.

Та в ответ на его возмущение встала рядом с Гермесом.

— Я не только позволю ему это сделать, но и подстрекну его именно так и поступить, чтобы ты ощутил неимоверную боль.

Поняв, что за него никто не заступится, Кентон склонил голову.

— Я, правда, не собирался их красть. Просто хотел рассмотреть поближе.

Гермес закатил глаза. Где же раньше он уже это слышал?

— Думаю, я только что лишил тебя право на заимствование. Так что сейчас же верни мне сандалии.

— С удовольствием, — заверил его Кентон и поднял ладони вверх, — но у меня их нет.

Гермес сильнее прижал говнюка к книжному шкафу и переместил кинжал под его подбородок.

— Я уже говорил, что терпение не мой конёк?

— Их забрал её отец. Честное слово! — прохрипел Кентон, указав взглядом на Пенни.

Та судорожно вздохнула, и разочарование, подобно лесному пожару, отразилось на её лице, а у Гермеса за подругу защемило сердце.

— Расскажи мне всё, что знаешь, и не мешкай! — приказал бог доценту.

— Мне стала известна история Барта, связанная с воровством, вот и решил, что смогу его уговорить украсть сандалии, конечно, только, чтобы на них взглянуть, — поспешно добавил Кентон. — Поэтому ему рассказал о увиденной мной Пенни, нёсшей сандалии в лабораторию. Сам я не смог придумать, как туда попасть. Да и меня могли поймать, тогда бы я потерял работу. Но Барт догадался, как всё провернуть.

— Каким образом? — удивилась Пенни.

— По его мнению, в лаборатории нужно хотя бы иногда наводить порядок, — огрызнулся доцент, — поэтому Барт и украл ключ из кладовки, где его хранил уборщик.

— Почему, если он смог взломать замок от кладовки, ему не удалось таким же образом проникнуть в лабораторию? Зачем красть ключ? — задумался Гермес.

— Помимо ключа, необходим код доступа, иначе сработает сигнализация. Уборщик все их знал, — пояснил Кентон.

— И? — подтолкнул его продолжить бог.

— Ну, когда Барт туда проник, меня здесь не было. Ради алиби пошёл поужинать с друзьями. Отец Пенни должен был со мной встретиться тем же вечером, но не объявился. Позвонил ему на сотовый, тот не ответил. Барт так и не отдал мне сандалии.

— Короче, он тебя прокатил? — уточнил Гермес.

— Как отец смог так со мной поступить?

— Ну, так же как и со мной! — фыркнул Кентон. — Барт должен был мне отдать сандалии! Я бы их использовал в научных целях! А теперь я ни с чем? — Он озлобленно посмотрел на Пенни. — Мне нужно заключить бессрочный контракт!

Гермес покачал головой, признавая, что мотивом Кентона стали слепые амбиции, и отпустил говнюка.

— Полагаю, по мнению Барта, он на продаже сандалий смог бы срубить больше бабла, чем ты ему предложил, — высказался бог и взглянул на Пенни, которая удручённо понурила голову.

Ни за что он не позволит ей разреветься перед мудаком, поэтому снова посмотрел на красавчика-доцента, прищурился и провёл ребром ладони себе по горлу, тем самым давая понять, что его ждёт.

— Проболтаешься, и твоей карьере кранты. Усёк?

— Без бессрочного контракта мне и так ничего не светит.

Гермес озадаченно на него уставился. Очевидно, Кентон уж очень впечатлительный.

— Одно слово о сандалиях, — повторил угрозу бог, — и я…

— Даю слово, — прервал его доцент и с пораженческим видом упал в кресло.

Глава 25

Нервно всплеснув руками, Пенни вошла в комнату отца, вслед за ней проследовал Гермес. Почти всю дорогу из университета она не проронила ни слова, а друг на неё не стал давить. Пенни всё ещё пыталась переварить свалившиеся, как снег на голову, новости. Как же несправедливо! Ведь все решат: каков отец, такова и дочь. Птицы одного полёта.

— Даже не знаю, почему так удивлена. Он не мог исправиться. Всё тот же мошенник, каким был всегда.

Как забавно! Папа украл сандалию, которую она первой стащила. И кто они теперь? Вступившие в противоборство воры?

— Почему я сразу об этом не подумала?

Гермес успокаивающе положил руку на плечо подруги, и та от неожиданности вздрогнула.

— Не кори себя. Ты не несёшь ответственности за поступки отца.

— Нет, но позабочусь, чтобы он за них понёс наказание. ― Пенни вздохнула, поняв смысл сказанного. ― Слушай, а я ведь лицемерка. Ругаюсь на отца, потому что он вор! А сама? Ничуть не лучше него. Вылитая дочь своего отца.

Гермес слегка встряхнул Пенни за плечи.

― Не говори так! Ты совсем на него не похожа. Ты руководствовалась… другими мотивами.

— Ха! — горько усмехнулась она. — Другими? Кого, по большому счёту, волнуют мотивы? Кража есть кража.

— Меня, — заявил Гермес, наклонившись, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

Взгляд такой проникновенный, что Пенни быстро отвела взор.

— Лучше бы обыскать здесь всё до возвращения папы, — предложила она, а потом, замявшись, добавила: — Если вообще вернётся.

Теперь, с сандалией в руках, он мог продать её тому, кто больше заплатит, а на дочь и мать ему плевать. Исчезнет из их жизни так же быстро, как в неё ворвался. Пенни была почти уверена, что они здесь ничего не найдут. Скорее всего, сейчас, папуля где-то отдаёт сандалию в залог.

— Ну, давай всё же осмотримся, — понуро промямлил бог.

Папа переехал сюда всего пару дней назад, а комната выглядела так, словно он здесь постоянно жил: на комоде разбросаны безделушки, на тумбочке стояли её с бабушкой фотографии. Пенни взяла ту, которую никогда не видела, где ребёнком была запечатлена с отцом. Вроде на окружной ярмарке. Широко улыбаясь, она обнимала большую мягкую игрушку. На минуту Пении взгрустнулось от того, что могло бы быть, но никогда не будет.

— Нашла что-нибудь? — спросил Гермес, вырывая её из раздумий.

Она покачала головой.

— Нет.

Пенни поставила фотографию на тумбочку и быстро порылась в ящиках комода, пока друг перебирал вещи в шкафу.

— Её здесь нет, — расстроился Гермес.

— Минуточку.

Пенни выдвинула ящик тумбочки, ничего там не обнаружив, на коленях заглянула под кровать.

— Ну, что-нибудь нашла? — съехидничал Гермес.

Пенни покачала головой. На полу не увидела ничего, кроме комочков пыли. Приняв руку друга, она поднялась.

— Ничего не понимаю. Если решил сбежать, почему всё здесь оставил?

— А кто сказал, что он не вернётся? — уточнил Гермес.

— А зачем ему это, если уже отхватил сандалию? Продаст её и сбежит. Я его знаю. — Пенни огляделась. — Странно, — задумалась она и снова осмотрелась. — Ты где-нибудь видел спортивную сумку?

Гермес покачал головой.

— Нет.

— Вся одежда здесь, так почему же пропала сумка? — озадачилась Пенни.

— Ну, возможно, она ещё где-нибудь в доме? — попытался успокоить подругу Гермес.

— Ну и ублюдок же! — повернувшись к двери, закричала она и выбежала из комнаты.

— Какого чёрта?

Он рванул за Пенни.

— Папаша, возможно, решил, что я буду обыскивать его комнату, заподозрив его в воровстве, — пояснила она свой порыв и вошла в спальню бабушки.

Как и ожидала, та была пуста, так как Роуз отвезла бабулю на запланированный сеанс терапии.

— Отец воспользовался матерью, чтобы спрятать добычу!

Пенни заглянула под кровать, выдвинула ящики комода. Открыв шкаф, Гермес в нём порылся.

— У твоей бабушки много одежды.

Пенни задумчиво улыбнулась.

— В своё время она была настоящей красавицей. Ей нравилось хорошо одеваться и выходить в свет. Бабуля даже наряжалась ради прогулки в парке. Сейчас такого не увидишь. Она человек другой эпохи.

— Ей, возможно, было тяжело столько времени находиться взаперти, — задумчиво произнёс Гермес.

Пенни улыбнулась на его точное замечание. Зачем она украла именно у него? Если бы не это, у неё, вероятно, появилась бы возможность завязать с ним отношения. Что было, то было, прошлого не вернуть, своим поступкам она на корню всё зарубила.

Конечно, по-прежнему оставался вопрос о здравомыслии Гермеса. Хотя за последние часы он больше не объявлял себя с друзьями богами, Пенни не забыла его нелепого признания.

— Ну-ну-ну, — вдруг подал голос Гермес.

Он стащил с верхней полки шкафа и бросил на пол спортивную сумку.

— Ты её искала?

— Ну, точно не с ней бабуля захотела бы путешествовать, — огрызнулась Пенни и задержала дыхание, когда друг вывалил на ковёр содержимое сумки.

Пенни со свистом выдохнула, увидев вместо сандалии пачки денег.

— Есть идеи, откуда они у него? — поинтересовался Гермес.

— Нет. Но предполагаю, отец незаконно их заработал, иначе бы не стал прятать наличные. Причём после того, как сюда въехал, так как тогда был гол как сокол.

— Здесь, возможно, тысячи долларов, — осмотрев кучу купюр, заявил Гермес и поднял листок бумаги.

— Что это? — указав на него, спросила Пенни.

К её удивлению, друг улыбнулся.

— Квитанция из ломбарда на три тысячи пятьсот долларов. Угадай, за что.

У Пенни ускорился пульс.

— За сандалию с золотыми крыльями?

Глава 26

Всю дорогу от набережной к трущобам Чарльстона Гермес на пассажирском сиденье машины Пенни барабанил пальцами по коленям. Как же его достало по любому поводу полагаться на человеческий транспорт! Он, наконец, начал понимать людей, так ненавидевших страшные пробки на дорогах. Такими темпами он полжизни проведёт в автомобиле, ожидая, чтобы куда-нибудь добраться.

Спустя, казалось, вечность, они припарковались у ломбарда. С решётками на окнах он выглядел заброшенным. Гермес посмотрел на адрес в квитанции.

― Мы на месте, — подтвердил Пенни бог.

― Жутковатенько, — пробормотала она.

Мысленно Гермес с ней не согласился. Больше походило на обветшалую, в аварийном состоянии конторку.

― Может подождёшь меня здесь, пока не осмотрюсь? Я мигом.

— И одной остаться в машине? — с дрожью в голосе уточнила Пенни, оглядывая улицу, где слонялись трое парней, с виду похожих на торговцев наркотиками. ― Нет уж, я с тобой. Если им нужна тачка, пусть забирают к чертям собачьим.

Гермес сжал её ладошку. Сам не горел желанием оставлять её одну, поэтому обрадовался, когда та захотела с ним пойти. Одно плохо: девчонка сильно напугана.

― Не боись, эти трое мне не чета!

Пенни с сомнением на него посмотрела, Гермес закатил глаза.

― Совсем скоро ты мне поверишь. А сейчас давай заглянем в ломбард.

Они вылезли из машины. Пенни, её заперев, подбежала к Гермесу.

― Похоже, там никого нет, ― сказала она, поднявшись на крыльцо.

― Сейчас середина рабочего дня. Кто-то должен быть, ― возразил бог, и только тогда с внутренней стороны стеклянной двери увидел табличку «Закрыто». С ней рядом приклеили листок с надписью «Закрыто по семейным обстоятельствам».

― Думаю, птичка упорхнула из гнезда, — прокомментировал Гермес.

— Чёрт, — выругалась Пенни, ― дело ‒ дрянь. Давай сматывать удочки, пока ещё у нас есть тачка.

И глянула через плечо.

― Нужно обыскать ломбард, — не согласился с ней он и, закрыв ей обзор телом, добавил:

― Стой на шухере.

― Что ты делаешь? ― прошипела Пенни.

― А на что это похоже? Вламываюсь. А теперь повернись. Дай мне знать, если кого-то поблизости увидишь, — велел Гермес, на самом деле не особо беспокоясь быть пойманным с поличным.

Однако не хотел, чтобы девчонка заметила, как он открывает замок: не ковыряется в нём, как вор, а усилием мысли управляет механизмом устройства. Конечно, Гермес мог бы устроить лёгкую демонстрацию божественных сил, тем самым доказывая Пенни, что и раньше ей не лгал, но какой смысл делать это прямо сейчас? Это не время и место для долгих объяснений, которые наверняка ему понадобятся. Кроме того, совсем скоро, как только он вернёт себе чёртову сандалию, она ему и так поверит. Вот это было бы действительно достойной демонстрацией его божественных сил!

Через пару секунд шестерёнки встали на место. Гермес повернул ручку и за локоть втащил Пенни в тёмное, затхлое помещение, потом с лёгкостью захлопнул и запер за ними дверь.

Бог огляделся. Ломбард напоминал ему старый магазин мелких товаров ‒ по пять-десять центов за штуку ‒ пятидесятых годов. Чего здесь только не было! Оружие, ювелирные изделия, часы, предметы искусства и всевозможные безделушки.

— И как мы здесь что-нибудь найдём? ― проворчала Пенни. ― Здесь же яблоку негде упасть.

― По пыли.

― Что? ― сморщив в замешательстве лоб, уточнила она.

Он указал на пыльную витрину.

― Судя по всему, её уж точно никто не трогал пару недель. Значит, в ней нет сандалии. Проверяем только те шкафы, что начисто вытерты или с лёгким налётом пыли.

— Говоришь так, будто уже делал это не раз, ― восхитилась Пенни.

С учётом того, что он не только посланник богов, но и покровитель воров, то да, определённые навыки хищения у него имелись.

― Если ты намекаешь на то, что мои сандалии, э-э-э… пропадали раньше, то нет. Однако я частенько искал пропажу.

― На курьерской службе? — выгнув бровь, усмехнулась девчонка.

Гермес посмотрел на содержимое шкафа-витрины, совсем не ожидая увидеть за стеклянными дверцами, на самом виду, свою сандалию. Потом заглянул в тумбочку под ним.

― Что-то вроде того, ― буркнул бог, роясь в вещах.

Не обнаружив нужную ему вещь, он перешёл к следующему шкафу и стал его обыскивать.

― А чем ты на самом деле занимаешься на курьерской службе?

Он пожал плечами, подошёл к комоду и стал один за другим выдвигать ящики, однако так ничего и не нашёл.

— Доставкой.

Ага, один раз доставил контракт Аиду, дяде он совсем не понравился, поэтому чуть не прикончил посланника. Что ж, теперь у Зевса появится другой мальчик на побегушках. Гермес с этим покончил!

— Какой?

Повернувшись к подруге, он склонил голову на бок.

— И во что мы здесь играем? В двадцать вопросов?

Когда она притворилась, что рассматривает содержимое витрины, бог продолжил допытываться:

— Пенни, а что действительно ты хочешь знать? Почему бы тебе открыто не признаться?

Она, закусив нижнюю губу, посмотрела на Гермеса. Чёрт, от такого вроде невинного вида ему страстно захотелось прижать её к ближайшей стене и зацеловать до потери сознания.

— Ну, мне просто интересно, — осторожно начала Пенни. — Крылатые сандалии не довод считать тебя богом — никто в здравом уме в такое не поверит, — к тому же утверждаешь, что работаешь в курьерской службе. А в довершении ко всему, врываешься сюда так, словно для тебя это обычное дело.

Её руки слегка дрожали, но она нашла в себе силу продолжить:

— Я не дура и могу сложить два и два. Если это как-то связано с наркотиками, мне плевать. Только, пожалуйста, не вмешивай меня в это дерьмо. Как только найдём злосчастную сандалию, я просто удалюсь и притворюсь, словно никогда тебя не знала. Клянусь, буду держать рот на замке. Зуб даю.

Симпатичная воровка считала его торговцем наркотиками? Гермес бы рассмеялся, если бы ему не было так обидно, поэтому только покачал головой и грустно улыбнулся.

— Клянёшься держать рот на замке? Но проблема в том, что ты уже и так слишком много знаешь.

У Пенни перехватило дыхание.

— Я не склонен к насилию. Однако хочу удостовериться: ты не врёшь и на самом деле умеешь хранить секреты.

Она тут же кивнула.

В три широких шага Гермес сократил между ними расстояние и встал прямо перед ней.

― Видишь ли, Пенни, я должен быть в тебе уверен, однако ты кое-что сделала, отчего мне теперь очень сложно тебе доверять. Но если ты сможешь хотя бы чуть-чуть усмирить мой гнев, тогда, возможно, мы поладим.

― Как? ― прошептала она, её дыхание лёгким ветерком коснулось его лица.

Гермес провёл костяшками пальцев по щеке Пенни, скользнул ими по тонкой шее.

― Я страшно проголодался.

― Хочешь где-нибудь п-перекусить? — заикаясь, спросила она и заметно сглотнула.

Гермес отрывисто мотнул головой.

― Мы оба знаем, что я говорю не о еде. ― Он наклонился, и их губы почти соприкоснулись. ― Я хочу, чтобы ты поцеловал меня так же, как той ночью, когда мы занимались любовью. Хочу понять, не ошибся ли я тогда, доверившись тебе.

Пенни прикрыла глаза.

― Гермес, пожалуйста. Это ничего не изменит. Я именно та, кто украл у тебя сандалии.

Конечно же, она права, однако сейчас, стоя совсем рядом с ней, он не мог здраво мыслить. Да и не хотел. Только чувствовать. Её.

— Тогда поцелуй и заставь меня об этом забыть.

― Но мы должны обыскать ломбард до прихода хозяина, — неуверенно возразила Пенни.

― Сандалия не здесь, ― указал на комнату позади себя Гермес. ― Всё здесь перерыли. У меня закрались смутные сомнения, что владелец ломбарда с ней ушел и сейчас пытается её где-нибудь заложить по гораздо более высокой цене, чем смог бы продать на этой свалке.

― Ну, тогда нам нужно постараться найти его до этого, — предложила она.

― Да, нужно, ― согласился бог, однако не сдвинулся с места. — Как только мы разберёмся с этим.

— С чем?

Встретившись с ним взглядом, Пенни широко распахнула глаза.

― Проблема в том, что ты не хочешь меня целовать. Знаешь, о чём это говорит?

― О чём?

― Это говорит мне о том, что ты переспала со мной только из-за намерения заполучить сандалии.

― Чушь собачья! — встрепенулась она, вздёрнув подбородок и уперев руки в бёдра.

Как же ему нравилось её провоцировать! Оскорблённой девчонка выглядела сексуальнее любой богини.

― Так докажи! ― подначил он её. ― Докажи, что хотела именно меня, а не мои сандалии.

Она поджала губы, явно борясь сама с собой.

― К чёрту всё! ― внезапно выругалась Пенни. ― Я и так уже по уши в этом увязла.

И его поцеловала. Притянула Гермеса к себе одной рукой, другой — провела по мускулистой спине и зарылась в его волосах.

От безудержной радости у Гермеса участился пульс. Прижался к подруге пахом и за затылок притянул к себе. Языком нырнул между приоткрытых сладких губ, перехватил инициативу и почувствовал себя победителем. Застонал от удовольствия, позволил сдерживаемому многими часами желанию нахлынуть на Пенни океанской волной, утопив её в своей страсти.

Та буквально таяла в его руках, её тело стало более податливым, чем он помнил, а на его поцелуй отвечала с тем же пылом и возбуждением, что и во время их ночи страсти. Девчонка добровольно его поцеловала, и когда он прижал твердеющий член к нежному лону, у неё участился пульс. Бог учуял аромат её возбуждения. Она явно не играла, не симулировала влечение к нему. Гермес действительно ей нравился, теперь он в этом полностью удостоверился. Пенни переспала с ним не ради воровства сандалий. А потому что страстно его желала. Как и он её. И хотя между ними стояли неразрешенные вопросы, по крайней мере, в этом они были солидарны.

О нет, Гермес не простил и всё ещё злился на Пенни за воровство сандалий, но она раскаялась, и он это признал. Учитывая увиденное в бесплатной столовой и то, как она заботилась о своей бабушке, знал, что ей по определённым, не известным ему причинам пришлось совершить кражу. Она другая, ей это не свойственно.

Неохотно Гермес выпустил её из объятий и с удовлетворением отметил, что с её губ сорвался стон разочарования. Он ухмыльнулся, и Пенни быстро стыдливо отвела взгляд.

Обхватив ее лицо ладонями, бог заставил скромницу посмотреть себе в глаза.

― Моя прекрасная Пенни, поверь, я безумно хочу прямо сейчас заняться с тобой любовью, но боюсь, с этим придётся повременить.

С покрасневшими щеками она опустила веки.

― А теперь пойдём и найдём хозяина ломбарда.

― Как? ― встрепенулась она.

― У меня появилась идея.

Глава 27

— Привет, Гермес. Чем я обязана таким удовольствием? — ответила Гера на звонок по мобильному телефону.

Гермес поморщился. Он не собирался звонить Гере, но она могла сделать для него то, на что не был способен ни один другой бог, кроме Зевса. Неважно, что Гера казалась непривычно весёлой, и это его нервировало.

— Да, привет, э-э, мама! — сказал он ради Пенни, стоявшей рядом. — Как ты, возможно, уже слышала, одна из моих сандалий пропала, и мне нужна помощь в поисках человека, который, э-э, нашёл её.

В трубке послышался смешок.

— И ты позвонил именно мне? Почему, во имя Олимпа, ты решил, что я могу тебе помочь?

Ситуация была деликатной, и добиться помощи от Геры будет нелегко, в конце концов, она его презирала. Но если он правильно разыграет свои карты, возможно, она окажет ему эту одну услугу.

— Ну, я подумал, раз уж вы с, э-э, папой в последнее время так близки, может, ты могла бы просто заскочить к нему в кабинет и глянуть в его систему видеонаблюдения, чтобы узнать местонахождение парня, которого я ищу? — «Система видеонаблюдения», как он выразился, была зеркалом, позволявшим Зевсу видеть всё, что происходит в мире смертных. Конечно, это не означало, что он действительно видел всё — у него явно не было времени смотреть в зеркало сутками, его похождения держали его слишком занятым.

— Чтобы ты мог вернуть свою сандалию и мы все снова могли телепортироваться? — вежливо поинтересовалась она.

Он улыбнулся.

— Да, спасибо, я был бы очень признателен. — Он не думал, что это будет так просто. Но, похоже, Гера хотела вернуть себе способность к телепортации не меньше, чем любой другой бог, и была готова помочь в этом даже ему.

В трубке раздался весёлый смех.

— Ах, мой дорогой пасынок, я не намерена этого делать.

От шока он отступил на шаг.

— Что? — Пенни мгновенно, казалось, заметила перемену в нём, и её глаза вопросительно расширились.

Он поднял руку, жестом призывая её сохранять терпение.

— По правде говоря, мне нравится эта внезапная невозможность телепортироваться. Мы, то есть твой отец и я, стали проводить вместе гораздо больше времени. Времени наедине, если ты понимаешь, о чём я.

Гермеса чуть не стошнило. Ему не хотелось представлять Зевса и Геру в одной постели.

— Ты же не серьёзно говоришь. Если мой отец узнает, что ты отказалась помочь мне…

— И что тогда? — перебила она его. — Думаешь, он накажет меня? Хочешь, я расскажу тебе, в чём будет заключаться это наказание, или предпочитаешь догадаться сам?

— Фу!

— Ну-ну! Если тебе нужна была помощь, почему ты не позвонил Зевсу? Я скажу тебе почему. Потому что это означало бы, что ты должен признаться ему, что ты неудачник. И, как мы оба знаем, ты не выносишь этой мысли. Так что ты ничего не скажешь Зевсу, иначе мне придётся рассказать ему, что ты всё ещё пытаешься залезть в штаны той смертной, которая изначально украла твои сандалии! Да ведь не прошло и пяти минут, как ты целовал её самым неприличным образом, когда тебе следовало бы её наказать.

— Ты подсматривала? — Ярость захлестнула его с головой. — Как ты посмела?

— Просто присматриваю за делами, пока твой отец слишком измотан, чтобы исполнять свои обязанности.

— Ты коварная, хитрая…

— Побереги силы! Я всё это уже слышала. А теперь иди и попробуй сам найти свою дурацкую сандалию. Лично я не заинтересована в том, чтобы помогать в поисках. У меня есть дела поважнее. Такая возможность выпадает не каждый день. Зевс сейчас в моей власти.

Щелчок в трубке подтвердил, что Гера положила трубку.

— Отлично! — прошипел Гермес в телефон, затем сунул его обратно в карман.

Он встретился взглядом с Пенни.

— Что случилось?

— Боюсь, моя злобная мачеха не собирается нам помогать.

— А как она вообще должна была нам помочь?

— Теперь это неважно, раз она решила играть жёстко. Нам придётся найти этого парня самим. — Потому что ни за что в Аиде он теперь не поползёт к Зевсу просить о помощи. Всё, чего он этим добьётся, — это ещё большего неуважения. Бог богов выставит его лузером. Зевс и так мало уважал его, незачем было усугублять оскорбление.

Гермес указал на открытую дверь. С того места, где он стоял, было видно, что это крошечный кабинет со столом, заваленным стопками бумаг, старым компьютером и принтером. На полу вдоль стен валялось ещё больше кип бумаг и папок, загромождая пространство.

— Посмотрим, не оставил ли он каких-нибудь улик в своём кабинете.

Пенни последовала за ним в кабинет и огляделась. Как кто-то вообще мог что-то найти в этом свинарнике.

— С чего нам вообще начать?

— Дай-ка я попробую залезть в его компьютер.

Она наблюдала, как Гермес уверенно обошёл стол и уселся перед старым компьютером. Казалось, он всё делал с уверенностью. Включая тот поцелуй, которого он от неё потребовал. Поцелуй, от которого у неё подкосились колени и вспыхнул жар в других местах. Неужели она действительно так бы на него реагировала, будь он плохим человеком? Несмотря на то, что сказала ему, что подозревает его в причастности к наркотикам, она и сама в это не до конца верила. Но она так отчаянно нуждалась в объяснении, что ей просто необходимо было найти то, что удовлетворит её любопытство.

Потому что чем больше она думала о том, что он ей рассказал, тем больше сомневалась в правдивости его слов о том, что он бог Гермес. Разве она втайне не надеялась, что греческие боги существуют, а не являются мифом? Разве не для этого она изучала греческую мифологию, чтобы узнать правду о богах, найти доказательства их реальности? Тогда почему она так не хочет верить его словам? Чего она боится?

— Что-то не так? — спросил Гермес, выглянув из-за монитора.

— Почему?

— Ты хмуришься.

— Ничего, — отмахнулась она, потирая руки, как будто это могло развеять её беспокойство.

— Тогда просмотри бумаги, может, найдёшь что-нибудь.

Он снова повернулся к компьютеру, пока она перебирала стопки бумаг на столе: чеки, бланки заказов и разная переписка. Бесполезный хлам. У этого парня не было никакой системы.

— Бинго! — вдруг услышала она восклицание Гермеса.

Она подняла глаза и подошла к его стороне стола.

— Что?

Он указал на экран.

— Это последний сайт, который он посетил.

Взгляд Пенни пробежал по сайту, открытому в браузере.

— Чёрт! Он уже в самолёте.

Гермес повернулся к ней и улыбнулся.

— Не думаю. Его история браузера показывает, что он заходил на этот туристический сайт меньше трёх часов назад. Если мы выясним, на какой самолёт он собирается, возможно, успеем его остановить.

— Но как?

— Может, он распечатал посадочный талон. — Он повернулся к принтеру.

— Кто этим занимается в наши дни? Он, наверное, отправил себе электронный посадочный талон на телефон. — Она уставилась на пустой принтер и указала на мигающий красный индикатор. — Принтер зажевал бумагу. Он не мог его распечатать.

Гермес открыл крышку и вытащил лоток для бумаги. Затем извлёк смятый в гармошку лист и разгладил его на столе.

— Ты, наверное, права. Он отправил себе электронный талон. — Затем он посмотрел на неё, ухмыляясь во весь рот. — Потому что когда он пытался распечатать бумажный посадочный талон, принтер зажевал бумагу. — Он поднял листок.

Её сердце замерло, когда взгляд скользнул по листку. Затем она опустила глаза и увидела время посадки.

— Его рейс вылетает через тридцать минут. Мы никогда не успеем в аэропорт вовремя.

Она опустила голову, чувствуя, как её захлестывает разочарование.

Звук того, как Гермес снял телефонную трубку со стола и набрал номер, заставил её снова поднять взгляд.

— Что ты делаешь?

Он поднял палец и слушал, что происходит на другом конце провода.

— Слушайте внимательно. В аэропорту заложена бомба. В главный офис безопасности аэропорта вскоре поступит факс с моими требованиями. Следуйте инструкциям, или бомба взорвётся. Вы поняли меня?

Пенни уставилась на него широко раскрытыми глазами, прижав ладонь ко рту.

Гермес опустил трубку на рычаг и улыбнулся ей, подмигнув.

— Этого должно хватить, чтобы выиграть нам время.

Пенни покачала головой.

— Это безумие! Это сумасшествие! И как мы вообще узнаем, как он выглядит?

Он указал на пробковую доску на стене. На ней была приколота фотография трёх парней на рыбалке.

— Он должен быть одним из этих троих придурков. — Гермес встал и сорвал фотографию. — Пойдём, пока служба безопасности аэропорта не поняла, что бомбы нет.

Глава 28

Аэропорт Чарльстона был самым маленьким из всех, что видел Гермес, хотя он и не имел привычки посещать аэропорты. Благодаря своей способности телепортироваться и летать, он обычно не пользовался транспортом смертных.

Место гудело, как потревоженный голодным медведем улей, когда он и Пенни подъехали на машине. Баррикада уже перекрыла улицу, не позволяя никому проехать на парковку аэропорта.

— Притормози на этой боковой улочке. Мы выйдем здесь, — дал указание Гермес.

Пенни припарковала машину у обочины и заглушила двигатель. Они оба выпрыгнули из машины и обернулись, чтобы посмотреть на одноэтажное здание аэропорта. Толпы людей вытекали из здания, многие бежали, другие уходили, выглядя раздражёнными, их планы на путешествие были сорваны.

— Они эвакуируют здание, — прокомментировала Пенни.

Гермес кивнул и взял её за руку, направляя её на улицу, ведущую к терминалу.

— Я на это и рассчитывал.

— Они не пустят нас внутрь.

— Нам не придётся заходить. Нам нужно будет просто подойти достаточно близко, чтобы найти этого парня. Он выйдет, как и все остальные. — Гермес ободряюще улыбнулся ей и поторопил. — Если нас остановят, просто притворимся, что мы ищем твоего дедушку, которого только что высадили у аэропорта.

— У меня больше нет дедушки.

— Ну, они об этом не знают.

Они промчались мимо расстроенных пассажиров и взволнованного персонала аэропорта. Гермес вытащил фотографию, которую взял с пробковой доски в ломбарде, и протянул её Пенни. Он уже запомнил эти три лица по дороге в аэропорт.

— Держи. Один из них — наш парень.

Благодаря своим божественным способностям он мог быстро и точно распознавать множество лиц, мелькавших перед ним. И все, кто покидал аэропорт, должны были идти или ехать по одной и той же дороге, а сотрудники службы безопасности аэропорта не выпускали с парковки ни машины, ни такси.

Вместо этого сотрудники сапёрного подразделения прочёсывали территорию. Их грузовик был припаркован прямо перед зданием, а кинологическое подразделение только что прибыло и вошло в здание аэропорта, когда Гермес добрался до места, где обычно выстраиваются машины, чтобы высадить пассажиров. Дорога была оцеплена, и охранник жестами направлял людей в другую сторону, отдавая при этом распоряжения.

Пенни потянула его за руку.

— Дальше нам не пройти.

Гермес не дал себе отвлечься от сканирования лиц людей, проходивших мимо него по тротуару.

— Он должен выйти. — Он говорил скорее сам с собой, чем с ней.

— Вам нельзя здесь оставаться! — скомандовал охранник, указывая на Гермеса. — Проходите, все проходите!

Гермес отошёл в сторону, оставаясь на тротуаре, и притянул Пенни к себе, давая место для продолжения эвакуации.

— Вон! — внезапно сказала Пенни, указывая на вход в здание.

— Кто?

— Парень в синей футболке и шортах.

Гермес скользнул взглядом по толпе и за несколько секунд обнаружил упомянутого мужчину.

— Это он.

— Что ты собираешься делать? — спросила Пенни, и в её голосе звучало беспокойство. Она бросила взгляд на охранников и сотрудников аэропорта, занимающихся эвакуацией. — Ты не можешь просто схватить его.

— Посмотрим, — уклончиво ответил он и терпеливо ждал, пока ломбардщик приблизится. — Почти. Еще чуть-чуть. — Но удача была не на его стороне. Другой сотрудник аэропорта внезапно направил некоторых пассажиров в другую сторону, пытаясь ускорить эвакуацию, поскольку там, где стоял Гермес, начало образовываться скопление людей.

— Чёрт! — прошипел он и протиснулся сквозь толпу людей, таща за собой Пенни.

— Эй! Придурок! — выругался кто-то.

— Мы все хотим отсюда выбраться, но это просто грубо! — прокомментировал другой.

Гермес проигнорировал возмущённых пассажиров и продолжил пробиваться вперёд, наконец прорвавшись через массу людей и оказавшись с другой стороны.

— Куда он делся? — спросила Пенни. — Я его больше не вижу.

Но Гермес не упустил его из виду. Он держал его в поле зрения и, подобно ястребу, не собирался терять его теперь.

— Я его вижу. — Он ободряюще сжал руку Пенни и ускорил шаг.

Когда почти настиг парня, Гермес замедлился, не желая заранее его спугнуть. Спокойно он шёл за неопрятным на вид парнем, который катил за собой ручную кладь. Гермес оглядел местность впереди и заметил два аэропортовых шаттла, припаркованных вдоль улицы. Они казались пустыми. Ещё несколько ярдов, и его подозреваемый достиг шаттлов.

— Кертис Оукли? — окликнул он. Это было имя, которое он прочитал на смятом посадочном талоне.

Парень повернул голову, бросив на него вопросительный взгляд, и отрывисто спросил:

— Да?

Гермес схватил его за рубашку и быстро оттащил за шаттл, подальше от любых свидетелей. Затем он прижал его к борту автобуса и удерживал там, пока его пленник пытался вырваться.

— Какого чёрта! Отпусти меня!

— Пенни, открой его чемодан! — скомандовал Гермес, не отрывая глаз от Кертиса.

От этой команды глаза парня расширились от шока. О да, ему было что скрывать. Гермес услышал, как щёлкнул замок чемодана.

— У вас есть ордер? — спросил Кертис, крепко стиснув зубы, его глаза бегали из стороны в сторону, словно он искал помощи.

— Есть! — торжествующе воскликнула Пенни.

Гермес взглянул на неё и увидел, что она держит его крылатую сандалию. Камень размером с Эверест свалился у него с плеч. Он кивнул в сторону сандалии, затем пристально посмотрел на ломбардщика.

— Торговля краденым, перевозка краденого имущества через границы штатов, торговля охраняемыми антикварными артефактами без лицензии, — отбарабанил он, на ходу придумывая обвинения. — Сколько лет тюрьмы за это дают, Пенни?

Она поддержала игру.

— Пока насчитала двадцать пять лет.

— Я купил эту сандалию! Я не крал ее! — запротестовал он.

— Ложь федеральному агенту, — продолжил Гермес, уже получая удовольствие.

— Я не лгу, придурок! — закричал парень.

Гермес повернул голову к Пенни и подмигнул.

— Напомни-ка мне, какое наказание за оскорбление федерального агента.

Пенни с трудом сохраняла серьёзное выражение лица.

— Полагаю, это удар по яйцам.

— Ты слышал даму, — сказал Гермес. — Так что, будь я на твоём месте, то очень тихо убрался бы отсюда, не поднимая шума, иначе я приду за тобой. И это будет не очень приятно. — Он ослабил хватку.

— Ты никакой не федеральный агент! — проворчал Кертис.

— Нет, и это твоя удача. Потому что, будь я им, ты бы отправился прямиком в тюрьму. Торговля крадеными артефактами — серьёзное преступление. А теперь проваливай, пока я не передумал и не врезал тебе по яйцам.

Ругаясь, Кертис схватил свой чемодан, резко захлопнув его и удрал прочь.

Гермес наконец снова остался наедине с Пенни, или настолько наедине, насколько это возможно в аэропорту, где объявлена угроза взрыва. Он протянул руку.

— Можно я теперь заберу свою сандалию?

Пенни опустила веки, одновременно стирая улыбку с лица.

— О, конечно.

Он взял у неё сандалию и почувствовал прилив сил. Всё будет хорошо. Хотя в его руке была только одна сандалия, вторая находилась у Тритона, а значит, у бога. Боги снова могли телепортироваться.

— Что теперь? — спросила она с тревогой в голосе.

Гермес взял её подбородок в ладонь.

— Теперь пришло время твоего наказания.

Глава 29

Зевс вошёл в изысканное лоно Геры ещё раз, прежде чем излиться и наполнить её своим семенем. Он рухнул на неё сверху и глубоко вдохнул, вспоминая, зачем вообще женился на ней. Эта женщина, возможно, была остроязычной мегерой, но она была одной из лучших любовниц, что у него когда-либо были.

Ранее он зашёл в свой кабинет и застал её подсматривающей в его зеркало. Никто не имел права входить в его кабинет без разрешения, и он должен был признать, что получил удовольствие, наказывая её за непослушание. Он ласкал её блестящие ягодицы, которые так красиво вырисовывались перед ним, когда перекинул её через стол и трахнул сзади. Она кончила дважды до него, так сильно насаживаясь на него, что чуть не сбила его с ног. Дикарка, вот кто она была.

Зевс шлёпнул её по заднице, наслаждаясь тем, как нежная белая кожа покраснела.

— Пусть это будет тебе уроком.

Гера тихонько вскрикнула и повернулась, улыбаясь, провела руками по его груди и долго целовала его сосок.

— Отличная работа, Зевс.

Он хмыкнул.

— Рад, что тебе понравилось.

Она усмехнулась, лизнув его сосок языком. Вдруг Зевс услышал шум за дверями своих покоев. Затем гул перерос в громкие, восторженные возгласы. Зевс щёлкнул пальцами, одевшись в одно мгновение, затем с любопытством вышел через широкие французские двери на террасу. Он увидел богов, ликующих снаружи. Они исчезали и появлялись по своей воле. Они снова могли телепортироваться. Похоже, его непутевый сын Гермес нашёл свои сандалии.

— Ну, разве не замечательно, — недовольным тоном произнесла Гера, присоединившись к нему на террасе, снова облачённая в свою тунику. — Полагаю, твой мальчик вернул свои сандалии.

— Похоже, ты не особо довольна этим. — И он мог представить почему. Последние несколько дней он принадлежал только ей, и между ними был настоящий секс-марафон, но теперь всё неизбежно изменится. Как и должно! Он был готов к некоторому разнообразию.

— Хм! — фыркнула она.

— Не тяни за трусики, Гера! — отчитал он её. — О, я забыл, на тебе их и нет, потому что твой могучий муж сорвал их с тебя. — Он громко рассмеялся и позволил звуку прокатиться по холмам, как гром. — А теперь иди и раздражай кого-нибудь другого! Мне нужно наказать ту сексуальную кошечку, что обманула Гермеса, и чей предательский ум соперничает с твоим, моя сладкая. — Ласковое слово оставило горький привкус на языке, но он скрыл его своей фирменной обаятельной ухмылкой.

— Наказать женщину? Ты должен наказать своего сына. Это он был неосторожен.

— Женщина заплатит за свой обман. Ни один смертный не ставит Олимп на колени без последствий.

— А для Гермеса не будет последствий? — спросила Гера, сузив глаза.

— Думаю, смотреть на то, что я сделаю с его драгоценной Пенни, будет для него достаточным наказанием.

— Ты не собираешься наказывать эту женщину! Накажи вместо этого своего сына!

— Но это именно то, что я делаю: наказываю его, наказывая её. — Он повернулся и направился обратно в свои покои, Гера следовала за ним по пятам.

— Зевс, как богиня-мать, я запрещаю тебе наказывать эту женщину. Она под моей защитой!

Он резко повернул к ней голову, сузив глаза.

— Ты пытаешься отдавать мне приказы? — прорычал он низким и мрачным голосом. — Ну вот, женщина, ты сама напросилась! Не лезь в мои дела! Или эта женщина будет не единственной, кто ощутит на себе мой гнев!

Зевс пронёсся через свой кабинет и подошёл к смотровому порталу в полу. На мгновение он задумался, где сейчас может быть Гермес. Зная, что тот, скорее всего, захочет отпраздновать возвращение своих сандалий с друзьями, Зевс подумал о гостевом доме Тритона и Софии и вызвал это изображение на экран.

— Бинго!

Гермес и Пенни как раз подъезжали к дому, паркуясь под большим дубом перед ним.

— Посмотри на него! У него снова есть силы, а он позволяет ей возить его повсюду! Ему осталось только ошейник с цепью на шею надеть!

— Зевс, — сказала Гера, положив руку ему на плечо, но он не дал ей договорить.

Взмахом запястья Зевс метнул молнию в дуб.

— Зевс, нет! — крикнула Гера.

Глава 30

Пенни повернула ключ в замке зажигания, её рука слегка дрожала.

Гермес потянулся к ключу.

— Пойдём внутрь.

Она покачала головой.

— Я хочу покончить с этим сейчас. Я ничем не лучше моего отца или Кентона. Я воровка.

При упоминании имени её коллеги в памяти Гермеса всплыли драматичные слова Кентона.

— Насчёт Кентона. — Что-то в его словах заставило его задуматься о мотивах этого профессора-красавчика. Неужели это была лишь слепая амбициозность? — Что он имел в виду, когда сказал, что в любом случае потеряет работу, если не получит должность?

Что-то мелькнуло в глазах Пенни, и он сразу понял, что напал на след. Когда она пожала плечами, он схватил её за плечо, заставляя посмотреть на себя.

— Что он имел в виду?

Пенни отвела взгляд.

— В департаменте будет сокращение бюджета. Внештатные преподаватели, чьи контракты истекают в конце финансового года, будут уволены. Контракт Кентона как раз истекает.

Гермес выдохнул.

— Значит, он сделал это, чтобы сохранить работу.

Пенни кивнула.

— Полагаю, он решил, что одного секса с Мишель недостаточно, чтобы обеспечить ему место. В любом случае, можем мы поговорить о том, что будет теперь?

Тот энтузиазм, с которым она сменила тему, заставил его приостановиться. Шестерёнки в его голове провернулись и встали на место.

— Твой контракт тоже истекает, верно?

Ещё до того, как она открыла рот, Гермес уже знал ответ.

— Ты потеряешь работу, если не получишь постоянную должность. — Когда она просто кивнула, он всё понял. — Тебе нужна эта работа, чтобы содержать бабушку и себя. Вот почему тебе нужна эта должность. — Он провёл рукой по волосам. — Чёрт возьми, Пенни, почему ты мне не сказала?

— Я не думала, что ты захочешь слышать ещё какие-то оправдания. Я сделала то, что сделала. Я украла у тебя.

Но она украла у него не из-за слепых амбиций. Она украла, чтобы сохранить работу и средства к существованию для себя и бабушки.

— Пойдём внутрь. Нам нужно поговорить.

Она медленно кивнула и открыла дверь машины. С облегчением он вышел и ждал, когда она обойдёт машину и выйдет на тротуар, как вдруг яркая молния рассекла небо и ударила в дуб.

Пенни вскрикнула и подняла руки над головой как раз в тот момент, когда огромная ветка рухнула на неё.

— Черт! — Гермес ринулся к ней, обхватив её руками. В мгновение ока он телепортировал их обоих из опасной зоны.

Пенни всё ещё кричала в его объятиях, когда он поставил её на ноги на кухне гостевого дома. Её глаза были крепко зажмурены, а руки обнимали голову, защищаясь от падающего дерева, от которого она только что спаслась.

— Можешь открывать глаза, — прошептал ей Гермес. — Ты в безопасности.

Как только она это сделала, он прижал свои губы к её и поцеловал. Позже он задаст трепку своему придурку-отцу, но сейчас ему нужно было чувствовать Пенни в своих объятиях, чтобы знать, что она в безопасности. Он не стал затягивать поцелуй, помня, что они не одни на кухне. Во время телепортации он почувствовал присутствие Тритона и Софии.

Неохотно Гермес отпустил её губы и провёл рукой по её волосам.

— Теперь ты в безопасности, — ещё раз пробормотал он.

— Что случилось? — спросил Тритон.

Гермес позволил ошеломлённой Пенни высвободиться из своих объятий.

— Это Зевс! Он только что попытался убить Пенни, повалив старый дуб своей молнией.

— Мой дуб? — сказала София. — Он что, не знает, сколько лет этому дереву?

— Зевс? — голос Пенни дрогнул. — Этого не может быть. — Она отступила на шаг от Гермеса.

Гермес окинул взглядом её тело, ещё раз убедившись, что с ней всё в порядке.

— Может. И это он.

Затем Пенни оглядела кухню, её глаза расширились, а челюсть отвисла.

— Как мы сюда попали? Мы стояли на тротуаре. Я потеряла сознание?

— Нет, Пенни, ты не теряла сознания. Я телепортировал нас внутрь, чтобы убрать тебя с пути падающего дерева. Теперь, когда у меня снова обе сандалии, я могу телепортироваться. — Гермес наблюдал за её потрясённым лицом. — И летать тоже. — Может, позже он устроит ей демонстрацию.

Пенни продолжала качать головой.

— Боже мой, ты всё это время действительно говорил мне правду. Ты бог. Ты Гермес.

Он улыбнулся, кивая.

— Единственный и неповторимый.

— Думаю, мне нужно присесть. — Она вытащила стул из-под кухонного стола и рухнула на него. Затем указала на Тритона. — Тогда Тритон и правда Тритон, сын Посейдона.

Его друг усмехнулся.

— Похоже, твоя подруга, наконец-то, поверила тебе. Самое время.

Гермес закатил глаза, затем сделал жест в сторону Софии.

— Без обид, София, но ты тоже поначалу не поверила Тритону, когда он сказал, что он бог мореплавателей и моряков. Насколько я помню, ты вообще думала, что он психически болен.

София коротко рассмеялась.

— Ну, знаешь, обстоятельства… — Она обменялась с мужем любящим взглядом.

Внезапно Пенни шлёпнула себя ладонью по рту.

— О боже!

— Что? — обеспокоенно спросил Гермес.

— На той вечеринке. Твой отец, мужчина, который представился как З… Это был Зевс?

— О да, это был он во всей красе, со своим сластолюбием и всем прочим.

— Не могу поверить, что я встречалась с Зевсом. Повелителем всех богов, самым могущественным из всех. Я до сих пор не верю.

Гермес заметил очарованный блеск в её глазах, и это ему не понравилось. Неужели она больше рада тому, что встретила Зевса, чем тому, что встретила его? Но прежде чем он успел сказать что-либо, знакомый голос раздался у двери.

— Да, можешь в это поверить. Но, судя по всему, ты его действительно разозлила.

Гермес обернулся на Эроса, который прислонился к дверному косяку.

— Привет, Эрос, спасибо, что, как всегда, указал на очевидное.

— Эрос, — пробормотала Пенни, пытаясь переварить правду.

У неё кружилась голова. Греческие боги! Гермес, Тритон, Эрос, Зевс. Они существуют. Они реальны. И они здесь, в Чарльстоне. Они были здесь всё время, прямо у неё под носом. Возможно, много лет.

Теперь она должна была в это поверить, ведь телепортации не существует, а Гермес телепортировал её с улицы на кухню, чтобы спасти. Другого объяснения быть не могло. Он не из этого мира. Он бог. Тот самый бог, появления которого она всегда втайне надеялась и который должен был снести её с ног, как рыцарь в сияющих доспехах. Только вот она украла эти самые доспехи и разозлила его, разрушив тем самым любой шанс на то, что могло бы быть между ними.

Она ненадолго остановила поток мыслей. Так если он так зол на неё, почему же снова поцеловал её? Страстно… нет, поправила она себя, не страстно, а отчаянно. Пенни склонила голову набок и посмотрела на Гермеса, но у неё не было шанса что-либо сказать.

— И что ты собираешься делать теперь? — спросил Тритон. — Потому что если Зевс задумал недоброе против Пенни, его ничто не остановит.

Сердце Пенни забилось быстрее.

— Зевс и правда хочет меня убить?

Тритон мрачно кивнул, в то время как Гермес просто смотрел на неё, сжав зубы.

София поставила перед ней бокал вина.

— Вот. Тебе, возможно, это понадобится.

Пенни с благодарностью ухватилась дрожащими пальцами за бокал и сделала большой глоток.

— Что же мне теперь делать? Я знаю, что заслуживаю наказания. То, что я сделала, было неправильно. Но не думаю, что заслуживаю быть раздавленной насмерть.

— По крайней мере, этот способ быстрый и лёгкий, — сказал Эрос от двери. — Зевс придумал за годы множество куда более ужасных пыток для тех, кто его предавал.

— Эрос, пожалуйста! — выругался Гермес. — Нет нужды пугать её ещё больше.

Эрос пожал плечами.

— Просто подумал, ей следует знать, с чем она столкнулась.

Пенни бросила умоляющий взгляд на Гермеса.

— Но я же не знала, что предаю Зевса. Неужели нельзя ничего сказать? Что-то сделать, чтобы он понял. Я не хотела этого делать.

— В том настроении, в котором сейчас пребывает мой дорогой дядя, он не станет слушать, — сказал Тритон.

— Согласен. — Эрос скривился. — И нет места ни на небесах, ни на земле, которое защитит тебя от гнева Зевса.

Гермес оттолкнулся от стойки и встал рядом с ней, взяв её за руку.

— Вы её пугаете, ребята. Так что хватит.

Но Эрос разошёлся.

— Но это правда, и ей нужно это услышать. Она на несколько дней остановила Олимп. Никто ещё никогда не «приземлял» богов. Это не может остаться безнаказанным.

— Спасибо, Эрос, — сухо сказал Гермес. — Ценю твою прямоту. Но это я оставил свою обувь так… доступной. Пенни просто проявила любопытство.

Брови Эроса и Тритона взметнулись синхронно. Пенни бросила на Гермеса косой взгляд. Почему он ищет для неё оправдания?

София упёрла руки в боки.

— Все вы, прекратите! Неважно, как это произошло. Это произошло. Так давайте решим проблему. Соберитесь с мыслями и придумайте решение. Как нам вытащить Пенни из этой передряги и одновременно угодить Зевсу?

Пенни не могла не восхищаться этой женщиной. Она казалась такой сильной и противостояла трём богам. Пенни попыталась вспомнить греческую мифологию и не смогла найти ни одного упоминания о греческой богине по имени София, хотя гностики почитали Софию как богиню мудрости. Значит ли это, что София была смертной?

— Верно, — согласился Гермес.

— Честно говоря, не вижу как, — добавил Тритон.

Гермес бросил на него сердитый взгляд.

— Ты не помогаешь.

— Может, Гера поможет. Она всё-таки богиня-мать! — предложил Эрос.

Гермес фыркнул.

— Она даже не захотела помочь мне найти мою сандалию. Я звонил ей несколько часов назад, и она на меня наорала. С ней нам не повезло.

— Что ж, Пенни не может оставаться здесь, — твёрдо заявил Тритон, бросив на неё извиняющийся взгляд. — Как бы я ни хотел предложить тебе убежище, даже наши объединённые силы не смогут защитить тебя от Зевса. Даже если я позову на помощь Диониса.

— Диониса? — переспросила она и повернулась к Гермесу. — Ты имеешь в виду твоего друга Дио?

Гермес кивнул.

— Именно его.

— Я встречала бога вина? — Она всё ещё пыталась осознать все эти откровения. Как она могла не установить связи? Оглядываясь назад, правда всё время смотрела ей в лицо. — Почему я этого не увидела?

— Чего не увидела? — спросил Гермес.

Пенни жестом указала на него и его друзей.

— Всё это. Я должна была это увидеть. Теперь всё так очевидно: твоё имя и имена твоих друзей, тот факт, что Зевс выглядел так молодо, твои слова о том, что занимаешься курьерской доставкой. И вы оба говорили на древнегреческом, хотя его уже никто не знает. Даже название этого места: «Олимп Инн». Было столько знаков. — Она вдруг вспомнила ливень в день их первой встречи с Гермесом. — И тот самый первый день. Помнишь, когда мы встретились в кофейне?

Гермес кивнул, его глаза с любопытством изучали её.

— Я шла за тобой и Тритоном, когда начался дождь, но потом вы внезапно исчезли, а когда снова увидела вас, вы сидели в кофейне, полностью сухие!

Тритон и Гермес обменялись ухмылками.

— Ах, это! — признался Гермес. — У нас есть способ высушиваться с помощью своих сил.

Тритон усмехнулся.

— Чертовски удобная штука, учитывая, что Зевс в последнее время довольно зол и любит выпускать свой дурной нрав в форме ливней и гроз.

К ним подошел Эрос.

— Не люблю прерывать беседу, но Зевс может в любой момент телепортироваться сюда и унести твою хорошенькую леди прямо у тебя из-под носа, так что нам лучше побыстрее придумать план.

— А как насчёт Аида? — вдруг спросила София.

— А что с ним? — сказал Эрос.

София наклонилась вперёд.

— Разве подземный мир Аида — не единственное место, куда невозможно и откуда нельзя телепортироваться? Включая Зевса? Он не сможет просто так заявиться в подземный мир.

Глаза Пенни расширились от шока.

— Подземный мир Аида? — Туда они хотят её отправить?

— Твоя жена — гений! — провозгласил Эрос, глядя на Тритона, который в ответ ухмыльнулся.

— Знаю. — Он обнял Софию и притянул к себе. — Поэтому я на ней и женился. — Он сделал паузу. — Кроме прочего.

Гермес почесал затылок.

— Это могло бы сработать. Только вот мы с Аидом в последний раз расстались не самым лучшим образом.

— Нет, — запротестовала Пенни. — Вы не можете просто сбросить меня в подземный мир и оставить гореть там вечность.

— А ты предпочитаешь быть раздавленной насмерть? — спросил Тритон.

— Что ж, дай-ка подумать, — с сарказмом произнесла Пенни, постукивая указательным пальцем по подбородку. — Мгновенная смерть или вечное горение в подземном мире? Боже, даже не знаю, что мне больше нравится. — Она сделала паузу. — Да, знаю: ни то, ни другое.

— Ты не будешь гореть, — сказал Гермес, и его губы скривились в ухмылке.

— По крайней мере, не вечно, — добавил Тритон.

Гермес закатил глаза на друга.

— Дай мне с этим разобраться, хорошо? — Затем он повернулся к ней, взяв обе её руки в свои. Это действие немного успокоило её бешено колотящееся сердце. — Аид не так уж плох. Как и подземный мир. Даже если в данный момент там немного… тесновато.

Тритон поднял брови.

— Ладно, больше, чем немного. Но это даже может пригодиться. Раз паромная переправа бастует, Зевс не сможет пересечь Стикс, если отправится в подземный мир. Он будет ждать, как и все остальные. Мы будем в безопасности от него.

— Мы? — переспросила Пенни.

— Конечно, мы. Я не могу отправить тебя в подземный мир одну. Я думал, ты знаешь свою мифологию. То, что говорят об Аиде и его аппетите к женщинам, — правда. Если отправлю тебя туда одну, он в мгновение ока затащит тебя в свою постель.

Шок пронзил её.

— Но я бы никогда…

— Неважно. Ты не сможешь противостоять его силам. И я не собираюсь давать ему возможность испытать их на тебе.

Пенни услышала резкую нотку в голосе Гермеса и встретилась с ним взглядом. Его глаза пылали. Неужели это ревность мелькнула в них? Наверное, ей показалось.

— Если Аид коснётся тебя хотя бы пальцем, пусть боги помогут ему, потому что я сдеру с него шкуру.

— Тебе лучше приготовиться прямо сейчас, — предложил Эрос.

Гермес повернулся к Тритону.

— Где моя вторая сандалия?

— Наверху, в апартаментах. Я принесу её тебе.

Через секунду вторая сандалия уже лежала на кухонном столе.

— Спасибо. — Гермес отпустил руки Пенни, сбросил туфли и надел свои сандалии. — Я готов. Пойдем.

— Но мне нужно собраться. И бабушка, я должна сказать ей, — запротестовала Пенни.

— Нет на это времени. Я достану тебе всё необходимое, когда мы окажемся там. Что касается твоей бабушки, София позаботится, чтобы за ней присматривала сиделка.

Пенни бросила умоляющий взгляд на Софию.

София улыбнулась ей в ответ.

— Не волнуйся. Я прослежу, чтобы о ней хорошо заботились.

— А работа? Что я им скажу? — спросила Пенни, снова поворачиваясь к Гермесу.

Он пожал плечами.

— Что ты в полевой экспедиции? — Он улыбнулся. — Разберёмся позже. К тому же трудно сказать, сколько времени пройдёт, пока всё это уляжется. — Гермес взял её руку в свою.

— Ладно тогда, — неохотно согласилась она. — Как мы туда доберёмся?

Гермес усмехнулся.

— Телепортируемся.

Сбитая с толку, Пенни наморщила лоб.

— Но разве София только что не сказала, что нельзя телепортироваться в подземный мир?

— Это правда, но мы телепортируемся только ко входу. А теперь держись за меня. — Он притянул её к себе в объятия.

Тепло просочилось в её тело, но прежде чем она успела насладиться этим ощущением, всё вокруг потемнело.

Глава 31

Инородные ощущения, захлестывающие ее тело, были невыносимы. Все, что могла сделать Пенни, — вцепиться в единственное, что казалось твердым и надежным во время этого полета сквозь темноту: в Гермеса. Она крепко обхватила его за спину, стараясь игнорировать чувство невесомости, которое, хоть и не было неприятным, лишало ее всякого контроля. А она никогда не любила терять контроль над своим телом, чувствами или собой.

— Открой глаза, Пенни, — его успокаивающий голос донесся до ее слуха.

Только сейчас она осознала, что закрыла глаза, и поспешно открыла их, привыкая к новому окружению. Она втянула носом воздух. Запах машинного масла стоял сильный и неприятный.

— Где мы?

Она заглянула за плечо Гермеса и заметила огромный промышленный котел.

Он отпустил ее и указал на стену позади.

— Вход в Аид находится за этой стеной.

— Это вход в подземное царство Аида? — скептически переспросила она.

— Один из многих. Есть и другие, расположенные не только в казино вроде этого, но и в «Макдоналдсе», «Диснейленде» и, не забывай, о Конгрессе: главный вход находится в здании Капитолия.

Ее рот раскрылся от удивления, пока она пыталась переварить эту информацию. Пенни посмотрела на стену в поисках двери или проема, но ничего не обнаружила.

— Но как же мы попадем в подземный мир отсюда? Я не вижу двери.

Он усмехнулся.

— Просто пройдем сквозь нее. Пошли.

Пенни взяла его протянутую руку, но не смогла скрыть сомнения.

— Ты уверен?

— Я делал это миллион раз.

Он подвел ее ближе и сделал шаг вперед. Его нога исчезла в стене, словно та была лишь оптической иллюзией.

— Теперь ты, — скомандовал он, потянув ее за руку.

Не решаясь, она шагнула вперед, погрузив ногу в стену. Сопротивления не было. Ее ступня исчезла так же, как и у Гермеса, хотя она по-прежнему ее чувствовала. Чтобы убедиться, она вытащила ногу обратно, и та оказалась цела и невредима.

— Боже мой! Это потрясающе! — воскликнула она, глядя на Гермеса. — Но разве это не значит, что любой может просто так туда попасть?

Он покачал головой.

— Только если ты мертвая душа или в сопровождении бога. Для всех остальных стена остается твердой.

Охваченная любопытством, она сделала еще шаг, и через мгновение они с Гермесом преодолели стену, оказавшись по ту сторону. Увиденное заставило ее отпрянуть. Но Гермес крепко держал ее за руку и не дал убежать.

— Ты же сказал, что я не сгорю! — она указала на пылающую реку перед ними.

— Это просто пиар! Аид обожает кровь и ужасы. Он считает, что горящая река у входа добавляет месту колорита. Это ненастоящее, — заверил ее Гермес.

— Меня-то ты убедил, — сухо ответила она, все еще не двигаясь. — От этой штуки жарко. Я чувствую тепло отсюда.

Гермес рассмеялся и указал на огонь.

— Это вентиляционные отверстия, направляющие на нас горячий воздух, чтобы иллюзия казалась реальной.

Пенни покачала головой, все еще не веря своим глазам.

— Все это так нереально.

Он потянул ее за руку и повел к огненной реке.

— Реальность относительна. — С ободряющей улыбкой он подвел ее к самому пламени, затем просто шагнул в него, как до этого в стену, увлекая ее за собой.

Никакие языки пламени не лизали ее тело, жар не опалил кожу. К тому моменту, как ее мозг осознал этот факт, они уже были на другом берегу.

— Река Стикс, — объявил Гермес, взмахом руки указав на бурный поток.

Куда хватало глаз, вдоль берега стояли в длинных очередях люди. Десятки, если не сотни тысяч. Они выглядели несчастными и растерянными. Плеск в воде привлек ее внимание. Она несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что ей не кажется, но видела правильно: лица, искаженные страданием, боролись за то, чтобы остаться на поверхности.

— Боже мой, — в страхе прошептала Пенни.

— А, да, те, что в воде, — самые нетерпеливые. Не смогли дождаться своей очереди на переправе, — пояснил Гермес, указывая на длинную очередь.

— Но они же тонут. Смотри! — она указала на души, проигрывавшие битву с бурной рекой.

— В подземном мире никто не может умереть по-настоящему, хотя те, кто тонет в реке, становятся рабами-гребцами.

Она ахнула.

— Для чего?

Гермес указал на начало длинной очереди, где был пришвартован паром.

— Они будут вечно грести на галере, перевозя другие души.

Она прищурилась и теперь разглядела прорези на нижней палубе, из которых торчали длинные весла. В тот же момент она заметила на их стороне реки торговцев, продающих мороженое, чуррос и другие закуски.

— Чем они платят за еду или, собственно, за переправу? В мифах говорится о плате за пересечение.

Гермес улыбнулся.

— Верно. Мы принимаем визу и мастеркард.

— Но это же души мертвых. Они не могут взять с собой кредитные карты. И даже если бы могли, их родные наверняка уже заблокировали счета.

Он одобрительно кивнул, оценив ее сообразительность.

— И да, и нет. Есть льготный период. Пока их смертное тело не предано земле или огню, они могут использовать любые средства, которыми владели при жизни. По прибытии сюда им выдают виртуальную кредитную карту, но она исчезает в тот же миг, как тело хоронят или кремируют. Так что время дорого.

— А что случится, если они не успеют переправиться вовремя?

— Они застрянут на этом берегу реки.

Она огляделась.

— Выглядит не так уж плохо. Еда есть. — Она вытянула шею. — Это что, бар?

— Да, но помни, что платить им будет уже нечем. На той стороне Стикса все их нужды удовлетворяются бесплатно.

— О нет, что же будет с теми, у кого кончатся деньги и кто не сможет пересечься?

— Они присоединятся к рабам-гребцам на пароме…

— …и будут работать веслами вечность, — закончила она его мысль, и до нее дошло.

Гермес взял ее за руку.

— А теперь навестим Аида.

Он снова заключил ее в объятия, и через секунду земля ушла из-под ног, а ее саму подняло высоко в воздух. Это отличалось от их прежнего телепорта. Движений было меньше, она чувствовала себя устойчивее, несмотря на осознание, что они парят в нескольких футах над землей. Пенни держала глаза открытыми, не желая ничего упустить. Черт возьми, она летела! Вернее, летел Гермес, а она вцепилась в него, как в спасательный круг.

Страх понемногу рассеивался, и его место занимало другое чувство — волнение. Она действительно в подземном царстве Аида! Она в месте, где никогда не бывала живая душа. Как профессор греческой мифологии, она не могла не оценить этого, несмотря на странные обстоятельства, которые привели ее сюда. Наконец-то, она воочию увидела то, о чем прежде лишь читала в книгах. Увидела то, о чем другие в ее области науки могли только мечтать.

Пенни водила глазами по сторонам, пока Гермес безопасно опускал их на противоположный берег. Вдалеке она различила большой темный средневековый замок. Она указала на него.

— Это дворец Аида?

— Довольно вычурно, не правда ли?

— Хотя в некотором роде именно таким я его и представляла. Ну знаешь, мрачный, зловещий…

— Чтобы Аид этого не услышал, — перебил он, ведя ее по тропинке к замку. — Он не считает себя злым. И он таковым не является. Но должен поддерживать репутацию.

Она искоса взглянула на него.

— Репутацию?

— Да. Ради сохранения мира на земле он должен позволять всем верить, что подземный мир — ужасное место. Время от времени он посылает одного из своих приспешников в мир смертных, чтобы те распространяли лживые слухи, поддерживая веру в то, что здесь адски плохо. Потому что если станет известно, что тут не так уж скверно, какой тогда будет сдерживающий фактор для ужасных преступлений?

— О! — Тогда она кое-что вспомнила. — Но что насчет Персефоны? Он же похитил ее и заставляет жить здесь полгода.

— А, да, это! — Гермес потер шею. — Лучше не упоминай об этом при Аиде.

— Почему?

— Потому что на самом деле все было не так, как думают смертные. Это Персефона влюбилась в Аида и хитростью заставила его жениться на себе. Он постоянно пытается от нее избавиться, и она на время уезжает, но потом пробирается обратно и соблазняет его, чтобы он позволил ей остаться. Видимо, секс у них что надо. Но Аид не моногамен. Никогда таким не был и не будет. Поэтому он и не хотел жениться на Персефоне.

Неверие охватило ее.

— Ты не можешь говорить это серьезно. Во всех мифологических книгах все переврано?

Гермес кивнул.

— Ага. — Затем подмигнул. — Неплохая тема для новой захватывающей книги, да?

Она почувствовала, как краснеет, потому что только что подумала об этом же.

— Ты же знаешь, я никогда не смогу об этом написать. Никто не поверит.

— Не узнаешь, пока не попробуешь.

— Ты что, серьезно предлагаешь мне написать об этом?

Он улыбнулся ей, и глаза его заблестели.

— Лучше, чтобы ты писала об Аиде, чем о моих сандалиях.

Она быстро отвела взгляд, и чувство вины снова защемило сердце.

— Мне жаль, что я это сделала. Я не хотела причинить все эти…

Его ладонь на ее предплечье остановила ее.

— Мы поговорим об этом позже.

Не успела она кивнуть, как они оказались перед массивной дверью из железа и дерева. Гермес ударил молотком по скобе, чтобы известить обитателей замка о своем прибытии.

Лакей в черном одеянии с красной подкладкой почти мгновенно распахнул дверь.

— Гермес? Мы вас не ждали.

— Знаю, Феликс. Можешь передать Аиду, что мне нужно его видеть?

Феликс приподнял бровь.

— Он не в духе.

— Это важно.

Феликс тяжело вздохнул, затем повернулся и жестом пригласил их следовать за собой по темному коридору, пока тот не вывел в просторный атриум. Пенни подняла глаза. Над ней сияли луна и звезды.

— Ждите здесь, — распорядился Феликс и скрылся за одной из дверей.

Гермес тронул ее, указывая вверх на стеклянный потолок атриума.

— Еще одна иллюзия. Мы под землей, так что то, что ты видишь, — не настоящая луна. Довольно реалистично, правда?

— Здесь есть что-нибудь настоящее?

— Да. Я настоящий! — мужской голос раздался у нее за спиной.

Она вскрикнула и крутанулась на каблуках. Рот ее раскрылся от изумления. Перед ней стоял человек, которого она могла предположить только Аидом, хотя выглядел он совсем не так, как она представляла. В его внешности не было ничего уродливого или зловещего. Он был высоким и статным, с темно-каштановыми волнистыми волосами, голубыми глазами и резко очерченным подбородком. На нем был шелковый халат поверх обтягивающих черных кожаных штанов, обнажавший мускулистую грудь, покрытую темными волосами. Это Аид, владыка подземного мира?

— О-о-о, выглядит аппетитно, — сказал Аид, усмехаясь Гермесу, и сделал шаг в ее сторону.

У Пенни перехватило дыхание, но прежде чем она успела что-то ответить, Гермес толкнул её за спину, преградив путь Аиду.

Глава 32

— Аид, прости за беспокойство, — сквозь стиснутые зубы выдавил Гермес.

Он видел этот взгляд в глазах Аида прежде. И Гермесу он не нравился ни капли. Потому что этот взгляд говорил, что дядя попытается завладеть Пенни при первой же возможности, едва он отвернется.

— О, никакого беспокойства, — ответил Аид, заглядывая за его спину на Пенни. — Полагаю, ты принес мне подарок, чтобы загладить нашу прошлую размолвку? — Дядя облизнул губы.

— Боюсь, я без подарков. — Он притянул Пенни к себе. — Я здесь, чтобы попросить об одолжении. Нам с Пенни нужна твоя помощь.

Аид насмешливо приподнял бровь.

— Пенни? То есть это та самая восхитительная смертная, что украла твои сандалии? — Он присвистнул, затем опустил взгляд на ноги Гермеса. — Которые, как я вижу, ты вернул. Тогда зачем тебе моя помощь?

— Боюсь, Зевс слегка раздражен и не в силах обуздать свой гнев.

Аид усмехнулся.

— Ах, да, у моего дорогого братца действительно проблемы с гневом. Хочет причинить вред твоей малютке-смертной, да?

— Он пытался ее убить. Мне не оставалось выбора, кроме как спустить ее сюда, куда Зевс не может дотянуться.

— И теперь ты ожидаешь, что я помогу тебе против воли собственного брата? — спросил Аид. — Забавно, не правда ли? Сначала ты оскорбляешь меня, вручив тот нелепый контракт от Зевса, потом отказываешься помогать с переправой, а теперь хочешь вбить клин между мной и братом еще глубже?

Дядя, конечно, был прав: Гермес просил о многом. Но, возможно, с ним удастся договориться. В конце концов, Аиду все еще требовалась помощь с переправой.

— Я готов заплатить тебе за то, чтобы дать Пенни здесь убежище.

— Заплатить? — Аид провел глазами по Пенни таким взглядом, от которого у Гермеса сжались кулаки и возникло желание врезать дяде в лицо.

— Да, заплатить. Я готов помогать с переправой.

— Как долго?

Гермес сглотнул.

— Столько, сколько потребуется. — Кроме того, ему все равно придется остаться здесь с Пенни. Он ни за что не оставит ее наедине с Аидом. По крайней мере, так Аид не почует неладное и не поймет истинную причину его желания остаться в подземном мире — не столько помогать с переправой, сколько защищать Пенни от похотливых намерений Аида.

— Интересно, — задумчиво протянул Аид. — Позволь уточнить: Пенни украла твои сандалии. Ты их вернул. Зевс жаждет мести. И где же во всем этом твое место, дорогой племянник? Почему ты сам не хочешь отомстить ей? Все-таки это были твои сандалии. И, зная моего брата, он сейчас очень зол на тебя. Уверен, он захочет наказать и тебя. Однако ты не стремишься наказать Пенни. Вместо этого защищаешь ее, приведя сюда. Насколько далеко ты готов зайти?

— В каком смысле? — спросил Гермес, и в голосе его зазвучала оборонительная нотка.

— Как долго ты собираешься прятать ее здесь? Вечно?

— Что ж, вечность — это долго… — начал Гермес.

— Зевс этого так не оставит. Держать ее здесь — решение временное. Тебе понадобится что-то постоянное.

Гермес и сам это понимал, но еще не придумал постоянного решения. Черт возьми, он просто тушил пожары по мере возникновения. У него еще не было возможности строить планы.

— Я что-нибудь придумаю.

Аид усмехнулся.

— Знаешь, есть одно решение, которое сразу приходит на ум.

Гермес нахмурился, не успевая за ходом мыслей дяди.

— Какое?

— Зевс не посмеет причинить ей вред, если она будет замужем за богом.

Рядом с ним Пенни ахнула.

— Замужем?

Аид кивнул.

— Да, выйди за Гермеса, и ты будешь в безопасности. Это единственное постоянное решение, чтобы Зевс оставил вас в покое.

Гермес узнавал панику, когда видел ее. И на лице Пенни паника была написана крупными буквами. Ее реакция ударила его под дых. Неужели мысль о браке с ним казалась ей настолько неприемлемой?

— Но должно же быть другое решение. Я не могу просто так выйти за тебя замуж! — запротестовала она. Ее взгляд метнулся с мольбой к Аиду, затем обратно к нему. — Пожалуйста!

Гермес стиснул зубы.

— Ты хочешь сказать, что я для тебя недостаточно хорош?

Взгляд Пенни устремился на него, и в нем явно читалось удивление.

— Я не это имела в виду. Я не могу выйти за тебя замуж. Разве ты не понимаешь?

— Нет, не понимаю! — настаивал он.

Она воздела руки в жесте полного отчаяния.

— Но я не могу выйти замуж за мужчину, который меня не любит. Ты что, не понимаешь?

Ее слова заставили его на мгновение задуматься. Мужчина, который ее не любит. Так вот в чем причина ее отказа?

— Повтори.

— Ты не расслышал в первый раз? Я говорю, что не могу выйти замуж за мужчину, который меня не любит.

Да, он расслышал правильно. Она ясно не сказала, что не любит его. Разве женщина, столкнувшись с таким решением, не выпалила бы первое, что пришло в голову? И если бы она его не любила, то наверняка привела бы это в качестве причины не выходить за него, а не твердила бы, что причина в его отсутствии любви к ней.

Гермес прочистил горло.

— Аид, ты не против, если мы обсудим это с Пенни наедине?

— Обсуждать нечего! — выпалила Пенни.

— Можете воспользоваться гостиной, — Аид указал на дверь слева.

— Извини нас, — вежливо произнес Гермес, ухватил Пенни за локоть и поволок за собой.

— Гермес, пожалуйста, обсуждать нечего.

Он открыл дверь и втолкнул ее в просторную комнату с высоким сводчатым потолком, массивной готической мебелью и камином из камня, в котором пылал огонь, затем громко хлопнул дверью за спиной.

— О, обсуждать есть много чего.

Она сверкнула на него глазами, и в ее прекрасном взгляде читался вызов. О, как он любил ее такой — упрямой и пылкой. Любил? Слово отозвалось эхом в его голове. Неужели это возможно? Он не хотел думать об этом сейчас, потому что сначала нужно было сделать кое-что поважнее, а именно убедить Пенни, что выйти за него замуж в ее же интересах. А уже потом разбираться с тем, что он, вероятно, сошел с ума, желая заточить себя в ту же золотую клетку, в какой томились его друзья Тритон и Дионис: в брачные узы. Ему хотелось тряхнуть головой, отогнать глупую мысль и сбежать от Пенни прямо сейчас, прежде чем совершить самую большую ошибку в жизни. Но он не мог. Он хотел ее вопреки всякому разуму. Ее, женщину, которая обокрала его.

— Нам хорошо вместе, Пенни, ты должна это признать.

— Хорошо вместе? Ты серьезно? Только потому что у нас отличный секс, еще не значит, что мы должны жениться, — заявила Пенни, сжав кулаки по бокам.

— Да, у нас и правда отличный секс, не правда ли? — спросил он, и в голове его созрел план.

Щеки ее залились румянцем.

— Но я не стану заманивать тебя в брак без любви только из-за этого! Я лучше останусь здесь навеки, чем повторю то, что Персефона проделала с Аидом.

Гермес рассмеялся над ее сравнением.

— Ситуации едва ли похожи. Аида в брак заманили, а я вступаю в него с открытыми глазами.

Она покачала головой.

— Нет, это не так. Это решение тебе навязывают.

Он сдвинул прядь волос с ее лица и провел пальцем по щеке. Наклонившись, он вдохнул ее аромат, наслаждаясь близостью. Как же он скучал по ощущению ее тела, извивающегося под ним. Неужели с того момента, как он взял ее на столе в ее же кабинете, прошло всего два дня? Одна мысль об этом заставляла страсть бурно прорываться на поверхность.

— Значит, ты не хочешь за меня замуж?

Она покачала головой.

— Хорошо. Тогда, думаю, нам пора прощаться.

Он заметил, как изменился ритм ее сердца, и разочарование, которое она пыталась скрыть в глазах. Ах, его милая Пенни! Она не только неумелая воровка, но и ужасная лгунья.

— Тогда прошу хотя бы один прощальный поцелуй, — сказал он, приблизив лицо так, что его губы зависли над ее губами. — Всего один поцелуй.

Один очень долгий, всепоглощающий поцелуй.

Он прижался губами к ее губам, заглушая любые возможные возражения. Ее губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, и он воспользовался этим, скользнув языком в ее рот.

Притянув ее к себе, он изменил угол поцелуя и целовал ее со всей страстью и вожделением, что копились в нем последние несколько дней и теперь рвались наружу. Сначала казалось, будто она хочет оттолкнуть его, но затем ее руки обвились вокруг его шеи, притягивая его к себе.

Гермес чувствовал, как ее груди прижимаются к его груди, а биение ее сердца отдается в его теле. Сердце Пенни стучало в том же лихорадочном ритме, что и его собственное.

Своим языком он ласкал ее язык, уговаривая сдаться, подчиниться его требованиям. Разве она не хочет того же, чего и он? Разве она не хочет проводить дни и ночи в его постели, занимаясь любовью, познавая то наслаждение, которое, он знал, способен ей дать?

Из самых глубин его существа поднимался рык, и он не стал его подавлять. Вместо этого позволил ему сорваться с губ. Ему нужно было показать ей, как сильно он ее хочет и что сопротивление бесполезно. Он сделает все возможное, чтобы получить желаемое.

Когда он на мгновение оторвался от ее губ, чтобы вдохнуть столь необходимый воздух, и его грудь тяжело вздымалась, с ее губ сорвался вздох, а рука на его затылке сжалась крепче.

— Спокойно, детка! Я никуда не денусь, — пробормотал он и снова захватил ее губы.

Чувствуя, как она тает в его объятиях, он скользнул рукой вверх по ее торсу и прикрыл ладонью ее грудь. Ее сердце билось в его ладони, словно локомотив, мчащийся с горы. Твердый сосок на ее упругой груди манил к себе, и он не устоял перед искушением потереть его между большим и указательным пальцами. В ответ раздался протяжный стон.

Его другая рука скользнула к ее спине, нащупала молнию сарафана и потянула. Когда проклятая застежка не поддалась мгновенно, Гермес щелкнул пальцами и использовал божественную силу, чтобы расстегнуть молнию до талии. Наконец он смог стянуть ткань с ее тела, обнажив грудь. На Пенни не было бюстгальтера.

Когда он обхватил ладонями ее грудь, ощущая мягкость кожи и упругость плоти в тот момент, как она прижималась к нему, новая волна крови прилила к его члену. Бедра Пенни неожиданно задвигались, ее лоно принялось тереться о его твердую эрекцию в недвусмысленном ритме. Гермес отпустил одну грудь, положил руку ей на спину, затем провел ладонью ниже, под сарафаном. Его пальцы наткнулись на стринги и двинулись дальше, стискивая ее ягодицы и еще сильнее прижимая ее к своему возбуждению.

Пенни застонала, оторвав рот от его рта.

— Нам нужно остановиться, — взмолилась она, и слова ее прозвучали прерывистым шепотом.

— Остановлюсь, когда ты согласишься выйти за меня, — пообещал он и проскользнул рукой между ее ног, где уже собралась влага. Он поводил пальцем по ее половой щели и почувствовал, как Пенни содрогнулась. — Выходи за меня.

Гермес покрыл поцелуями изящную колонну ее шеи, затем опустился ниже, оставляя поцелуи на ее плечах. Когда его губы нашли сосок и захватили его, он ощутил ее дрожь. Но он не проявит милосердия. Не остановится, пока не получит нужный ответ.

Он убрал руку с ее ягодиц и дернул за сарафан, сбрасывая его к ее ногам. Мгновением позже его пальцы запутались в завитках, прикрывавших ее лоно. Он проскользнул мимо них и погрузился в теплые влажные складки, омывая пальцы ее соками.

— Выходи за меня, — снова потребовал он, на этот раз вводя длинный палец в ее тугой канал.

— Да! Да! — вырвалось у нее.

— Скажи это! — приказал он, вытащив палец и найдя ее клитор. Когда он принялся водить по нему, выписывая мелкие круги, Пенни затрепетала в его объятиях. — Скажи!

Она прижалась клитором к его пальцу.

— Я выйду за тебя. Пожалуйста…

Его сердце совершило ликующий кульбит, а палец продолжал ласкать ее, вознаграждая за согласие.

— Да, детка, я дам тебе то, что хочешь.

Спустя несколько секунд Гермес почувствовал, как Пенни содрогается в его объятиях, от оргазма у нее подкосились колени. Она обмякла в его руках, и он прижал ее голову к своей груди, нежно поглаживая.

— Я позабочусь, чтобы ты об этом не пожалела.

Глава 33

Пенни по-прежнему ощущала неловкий жар и нервную дрожь. Как она могла согласиться выйти замуж за Гермеса? Это было безумие! Он использовал все свое немалое обаяние и сексуальную мощь, чтобы соблазнить ее. А теперь она стояла в гостиной Аида, облаченная в одно из платьев Персефоны, в ожидании начала церемонии.

Церемония ничуть не напоминала ту свадьбу, которую Пенни когда-либо представляла. Она всегда думала, что вокруг соберутся друзья и семья, а место будет прекрасным, вроде «Магнолия Гарденс» или даже пляжа. Уж точно она не предполагала, что ее обвенчают в мрачном готическом замке подземного мира.

Она посмотрела на Аида, который указывал Феликсу, как установить видеокамеру.

— Нет, направь туда. Нам нужно, чтобы было видно все происходящее, а не только пару.

Феликс передвинул штатив и поправил камеру.

Пенни бросила взгляд на Гермеса, облаченного по случаю в темный костюм.

— Зачем камера? — прошептала она ему.

Он улыбнулся ей и взял за руку.

— Чтобы у нас было доказательство, и мы могли предъявить его Зевсу. Если он не увидит все собственными глазами, никогда не поверит. А теперь давай закончим с этим, чтобы вернуться к нашей жизни.

Вернуться к их жизни? Да, она понимала: как только Зевс узнает об их браке, Гермес вернется в свой мир, а она — в свой. Все будет как прежде, только она официально станет женой Гермеса. Но для него это ничего не будет значить.

— Ты еще можешь передумать, — сказала она ему. — Правда, я не против. Если ты не хочешь менять из-за меня свою жизнь…

— Менять жизнь? — он наклонился ближе, понизив голос. — Что ж, должен признать, приобретение жены — некоторое изменение, но если это означает, что я буду заниматься с тобой любовью каждую ночь, то я совершенно не возражаю.

Она покраснела при этой мысли.

— Брак — очень высокая цена за секс.

Он подмигнул, широко улыбнувшись.

— Я богат.

— Мы готовы, — объявил Аид.

Готовы? Нет, ей хотелось кричать. Она не была готова. Она хотела выйти замуж за мужчину, который любит ее, а не за того, кто делает это из ложного чувства ответственности. Как она может выйти замуж за человека, который стал для нее так много значить, который поселился в ее сердце, который занимал ее ум и мысли изо дня в день? Как она сможет скрыть от него, что влюбляется? А скрывать эти чувства абсолютно необходимо, потому что обнажать их перед Гермесом было бы слишком унизительно.

Неохотно она кивнула.

— Да, я готова.

Аид улыбнулся ей.

— Должен сказать, Пенни, ты делаешь мой день. Мало того, что я никогда раньше не проводил свадеб в своем доме, ты еще и даешь мне идеальную возможность поднасолить Зевсу. За что я искренне благодарен! — Он разразился громким смехом.

Пенни переглянулась с Гермесом, который тоже ухмылялся во весь рот.

— Поднасолить Зевсу? — с недоумением спросила она.

Гермес пренебрежительно махнул рукой.

— Соперничество между братьями. Не обращай на это внимания.

Аид указал на своего лакея.

— Феликс, свет, камера, мотор!

Феликс нажал кнопку на камере, затем щелкнул выключателем звуковой системы. На заднем плане зазвучала тихая музыка. Аид расправил плечи и посмотрел на нее и на Гермеса, стоявшего рядом.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить узами брака этого бога и эту смертную, — начал владыка подземного мира.

Слезы наполнили глаза Пенни, а голова закружилась. Слова доносились до нее, и она отвечала будто на автопилоте, пока вдруг не услышала, как Аид говорит:

— Теперь можешь поцеловать невесту.

Страстный поцелуй Гермеса словно вернул ее к жизни, и, когда он отпустил ее, она открыла глаза, осознав реальность. Теперь она жена Гермеса, супруга бога-вестника.

— Идеально, — воскликнул Аид. Она взглянула на него и увидела, как он отходит от камеры. — Феликс немедленно загрузит это на ютуб. Зевс узнает довольно скоро.

— На ютуб? Вы выложите это на ютуб? Но вы же себя так раскроете! — возразила она.

— Чушь, — заявил Аид. — Люди решат, что это розыгрыш на Хэллоуин. Только боги поймут, что все по-настоящему. — Затем он сделал знак Гермесу. — Разве тебе нечем сейчас заняться?

Гермес потянул ее за руку, заставив снова посмотреть на него. Его глаза пылали вожделением.

— Полагаю, мой дядя только что приказал нам скрепить брак.

У Пенни перехватило дыхание, и она уставилась на камеру.

— Я не могу просто…

Все трое мужчин рассмеялись.

— Наедине, разумеется, — сказал Гермес, и глаза его заискрились радостью. — Просто чтобы все было железобетонно, понимаешь. — Он наклонился ближе.

— Разумеется, — поспешно ответила она, пытаясь скрыть волнение. Если он хочет заняться с ней любовью еще раз, прежде чем они вернутся к прежней жизни, то она впитает эти минуты и сбережет их.

* * *

Гермесу пришлось обуздать нетерпение. Поскольку телепортация в подземном царстве Аида запрещена, ему пришлось потратить двадцать драгоценных секунд, чтобы привести свою невесту в уютные покои, которые Аид подготовил для них, хотя он едва сдерживался, чтобы не сорвать с ее соблазнительного тела одежду и не погрузить свой возбужденный член в нее. С тех пор как довел ее до оргазма в гостиной несколько часов назад, он балансировал на краю пропасти, и его самообладание держалось на тончайшей нити.

Распахнув дверь и держа Пенни за руку, он с удовольствием отметил, что слуги Аида постарались на славу, чтобы апартаменты выглядели уютными и менее вычурно, чем остальная часть замка. Не то чтобы Гермес слишком заботился о месте, где наконец скрепит брак, но ради Пенни он был рад увидеть, что комната купается в теплом свете ароматических свечей.

Дверь захлопнулась за ними. Наконец-то, он остался наедине со своей женой. Как странно звучало это слово, и все же оно ощущалось таким правильным. По его телу разлилось странное чувство покоя, и он задумался, не так ли чувствовали себя его друзья Тритон и Дионис, когда наконец завоевали сердца любимых женщин. Легкий укол вины пронзил его: он не завоевал сердце Пенни, вместо этого он принудил ее, практически вынудив выйти за него замуж.

Это было только началом. Теперь ему предстояло сделать все возможное, чтобы заставить ее полюбить себя, потому что он не желал брака без любви.

Гермес наблюдал, как Пенни осматривала комнату и ее взгляд упал на большую кровать, застеленную атласным бельем. Сзади он обвил руками ее талию и привлек к своей груди, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, а губами принялся оставлять на коже легкие поцелуи.

— Я так сильно тебя хочу, — прошептал он ей на ухо.

Его руки скользили по ее телу, исследуя изгибы, прежде чем переместились к спине.

— Сейчас я раздену тебя, моя сладкая жена. И как только ты окажешься голой, я буду заниматься с тобой любовью до полного изнеможения.

Ее дыхание перехватило, и он почувствовал, как участился ее пульс.

Он спустил молнию до бедер, затем стянул платье с плеч, позволяя ему упасть на пол и образовать лужу ткани у ее ног. На ней остались только бюстгальтер и стринги. Гермес издал одобрительный хриплый звук.

— Клянусь богами, ты прекрасна.

— Гермес, — прошептала она, и в ее голосе явно слышалась неуверенность.

— Да? — Он расстегнул застежку ее бюстгальтера, снял его с ее плеч и отбросил в сторону.

Ее спина слегка напряглась.

— Расслабься, детка. — Он провел ладонями по ее спине, завел пальцы под тонкую полоску трусиков и стянул их вниз. — Выйди из них.

Пенни повиновалась. Он повернул ее лицом к себе, и у него во рту пересохло. Ее обнаженную грудь венчали твердые розовые соски, а ниже взору открывалась ее промежность.

— Черт! — выругался он, понимая, что у него не осталось терпения для медленного соблазнения. Вместо этого он щелкнул пальцами, и его собственная одежда исчезла. Внутри него все пылало.

— О! — ахнула Пенни, явно удивленная, и ее взгляд скользнул по его обнаженному телу.

Гермес криво улыбнулся ей.

— Прости, но я больше не могу ждать. Мне нужно получить тебя сейчас же.

Он поднял ее на руки, уложил на кровать и опустился сверху.

— Обещаю, в следующий раз мы сделаем это медленнее, но сейчас мне нужно оказаться внутри тебя как можно скорее, иначе я сойду с ума.

Его член никогда в жизни не был таким твердым, а яички уже подтянулись. Он был уверен, что продержится недолго. Нетерпеливо он проник между ее раздвинутых бедер и приставил свой член к ее влагалищу. Взглянув на ее лицо, он заметил, как ее губы приоткрылись, а она смотрела на него из-под темных ресниц. Желание, пылавшее в ее глазах, едва не заставило его кончить.

Не в силах сдерживаться дольше, он вошел в нее. Теплота и влага обволакивали его, ее тугие мышцы сжимались вокруг, как вторая кожа.

— Спасибо, — пробормотал он, лишь сейчас осознав, что даже не попытался ее возбудить. Вот так любовник!

Медленно он вышел, только чтобы вновь войти с большей силой. Все его тело содрогнулось, и волны огня пронеслись по нему. При следующем толчке глаза Пенни закрылись, а ее тело выгнулось ему навстречу.

— Смотри на меня! — приказал Гермес. Его голос прозвучал хрипло, пока он стискивал зубы, стараясь отсрочить неминуемый оргазм.

Ее глаза расширились, и он приковал ее своим взглядом.

— Смотри на меня, — теперь он произнес уже мягче. — Теперь я твой муж. — Его захлестнула волна собственничества. В то же время его член начал двигаться в своём собственном ритме, проникая в неё всё глубже и быстрее. Пенни принадлежала ему, и он никогда не отдаст ее. Никогда. И словно в подтверждение, он овладевал ею жестко, его бедра бились о ее бедра, член пронзал ее, а руки впивались в ее бока, чтобы войти еще глубже.

Он трахал ее, как дикарь. Несмотря на грубое обращение, Пенни стонала от наслаждения, а ее руки сжимали его ягодицы, и ногти впивались в плоть, побуждая его быть еще яростнее.

— Тебе нравится? — сумел Гермес выдохнуть между тяжелыми вздохами и глубокими толчками.

— Да! — вскрикнула она и сомкнула ноги у него за спиной.

Он никогда не видел ее такой. Даже когда трахал ее на столе в кабинете, Пенни не была столь дикой. Но, клянусь богами, ему это нравилось. Нет, он это обожал. Его жена оказалась страстной женщиной — даже больше, чем он ожидал, и осознание, что ей нравится то, что он делает, заставляло его выть от восторга, словно волку. Потому что если он сможет удовлетворять все ее потребности, однажды она, возможно, научится любить его.

— Ох, детка! — Он слегка замедлил движения, желая продлить страстное соитие, и приблизил губы к ее губам. — Моя жена. — Он склонился к ее рту и поцеловал, его язык лизнул ее приоткрытые губы, наслаждаясь вкусом.

Она застонала под ним, ее руки внезапно оставили его зад и скользнули вверх к плечам, прижимая его ближе к себе, а ее язык встретился с его. Прикосновение послало огненную молнию прямиком в его яйца. Он почувствовал приближение оргазма, но уже не мог его сдержать. Вместо этого он захватил ее рот, целуя так, словно хотел заклеймить ее как свою собственность. Его язык повторял движения члена, когда он изливал в нее горячую, плодородную семенную жидкость.

Гермес продолжал входить и выходить из Пенни, а дополнительная смазка превращала каждый толчок в погружение в чистый шелк. Затем он провел рукой между их телами и провел пальцами по лобку Пенни, проникнув сквозь влажное гнездышко кудрей. Когда он нашел ее клитор, ее тело вздрогнуло. Он начал водить по нему круговыми движениями, и уже почувствовал, как ее внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его члена, а волны ее оргазма накатили на него, прежде чем он рухнул на нее, удерживая свой вес на коленях и локтях.

— Ох, детка, — простонал он. — Это было… — голос изменил ему. Его мозг превратился в кашу и стал совершенно бесполезен.

— Вау, — выдохнула Пенни, запыхавшись.

Он улыбнулся ей, глядя в лицо удовлетворенной женщины. Его переполнило облегчение.

— Рад, что тебе понравилось. — Он нежно поцеловал ее в губы. — Прости, что был так груб, но я не мог… одна мысль о том, что мы делали в гостиной, сводила меня с ума. — Он сделал несколько вдохов. — Клянусь богами, Пенни, ты сводишь меня с ума от желания.

Это была правда, и то же самое желание теперь вновь заставило его член твердеть, хотя оргазм был мощным.

— Я хочу еще, — призналась Пенни, отводя взгляд.

— Еще? — он усмехнулся. Кто бы мог подумать, что его жена столь ненасытна? — Я дам тебе еще. Много больше.

Он оттянул бедра назад, только чтобы снова погрузить член глубже.

— О, — простонала она. — Ты все еще твердый.

— Да, — ответил Гермес, покусывая ее нижнюю губу. — И на этот раз у меня будет больше выносливости. И я не стану торопиться, чтобы по-настоящему удовлетворить свою жену. — Он медленно двигал бедрами вперед-назад, скользя телом по ее телу, его грудь нежно терлась о ее грудь.

Веки Пенни затрепетали.

— Да, тебе тоже нравится медленно, правда?

— Да.

— А есть что-то, что тебе не нравится?

Ее глаза широко раскрылись, пригвоздив его к месту.

— Мне не нравится, когда ты останавливаешься.

— Тогда не буду, — пообещал он и захватил ее губы в долгом нежном поцелуе. — Я никогда не остановлюсь.

Потому что теперь она принадлежала ему. Его навечно.

Глава 34

Зевс наслаждался бокалом прекрасного, свежего белого вина и закуской из греческих оливок, когда в дверь впорхнула Гера. Медленно, но верно ему надоедало, что она входит и выходит, когда ей вздумается.

— Зевс, дорогой, я в таком восторге от хороших новостей, но немного обижена, что нас не пригласили.

— Не пригласили?

— Да. Полагаю, Гермес не хотел твоего присутствия, зная, что ты всё ещё на него зол.

— Зол? А с чего бы мне не злиться? Парню пора повзрослеть. Мне надоели его игры. — Он наколол ещё оливку и отправил её в рот.

— Всё же я обожаю свадьбы, и не каждый день кто-то из твоего потомства женится, снимая себя с брачного рынка и разбивая сердца нимф по всему миру.

Зевс чуть не подавился, вскакивая со стула.

— Что?!

— Неужели, Зевс? Когда же ты собирался все узнать? — Она щёлкнула пальцами, и в руке у неё появился айпад. Проведя пальцами по экрану, она открыла приложение и протянула планшет Зевсу.

На экране заиграло видео. Во всей красе, в ярких цветах, Гермес стоял в гостиной Аида, рядом с ним — воровка Пенни, а Аид совершал свадебный обряд. Зевс моргнул, но нет, это не сон. Его беспутный сын вступал в брак с женщиной, укравшей его сандалии!

— Клянусь богами! — грянул он и швырнул планшет через всю комнату, где тот разбился о стену. — Не верю, что он женится на этом исчадии ада! Этот коварный ублюдок! Он делает это, чтобы обвести меня вокруг пальца! Он знает, что теперь я не могу к ней прикоснуться!

Гера смотрела на него с торжествующей улыбкой.

— По-моему, она выглядит совершенно восхитительно.

— Какая разница, как она выглядит? Эта женщина не принесла ничего, кроме хаоса и разрушения в два мира. Если бы Гермес не вмешался, она была бы сейчас мертва, раздавлена веткой одного из деревьев Софии. А вот София… эта женщина — душка. Она бы никогда не вела себя подобным образом.

— Она ещё и жена твоего племянника! Не то чтобы ты раньше не спал с родственниками.

— Ну, Гера, не будь мелочной, — сказал он, крайне раздражённый. Он терпеть не мог, когда она начинала придираться.

— Кто тут мелочный? По крайней мере, я знаю, что ты не станешь пытаться заполучить эту в свою постель.

— Заполучить? Я бы скорее отрубил ей голову. Или пригвоздил к ближайшему дереву, чтобы стервятники клевали её следующие сто лет.

— Но ты не можешь, — рассмеялась Гера. — Она теперь твоя невестка. Член семьи. И она родит тебе внуков. Возможно, один уже растёт у неё внутри.

— Прикуси язык.

— Дело в том, дорогой мой, что ты не можешь до неё дотянуться.

— Ты получаешь от этого слишком большое удовольствие, моя лапочка.

— Полагаю, что да, — признала она. — Ещё один из твоих распутных отпрысков снят с рынка.

— Ты действительно действуешь мне на нервы, — пробурчал он.

— О, дорогой, далеко не только на нервы.

— Почему бы тебе не подойти сюда и не найти твоему дерзкому ротику лучшее применение, чем раздражать меня.

— А если я подойду, что ты сделаешь для меня? — спросила она с озорным блеском в глазах.

— Намекаешь, что я о тебе не позабочусь?

— Никогда, — сказала она с улыбкой и опустилась перед ним на колени. Пока она занималась им, успокаивая его нервы, в его голове начала созревать идея. Он оттолкнул Геру от себя и встал.

— Эй! — возразила она, но тут же улыбнулась, когда он повел ее к шезлонгу.

— Возможно, я еще смогу наказать ту дерзкую девчонку за ее кощунство.

— Мы все еще на этой избитой теме? Я думала, мы перешли к более приятным занятиям.

— Перешли. — Он уложил ее на шезлонг, задрал платье выше бедер и вошел в нее.

— О боже, как я люблю, когда ты зол. Ты становишься таким твердым… и большим, — прошептала Гера, и веки ее задрожали.

Зевс вгонял себя в нее, и с каждым толчком план становился яснее.

— Пусть я не могу тронуть саму Пенни, но я точно знаю, как отомстить этой наглой девчонке.

— Как? — Гера откинула голову, стон вырвался из ее груди, бедра встретили его движения, а пятки впились в его ягодицы.

— У нее же есть семья, ведь так?

— О, Зевс! — вскрикнула она при следующем его толчке. — Ты ужасен.

Он ухмыльнулся.

— Да. Я знаю.

Глава 35

Пенни завернулась в халат, который нашла, проснувшись, и тут услышала, как позади неё открылась дверь. Она обернулась и увидела Гермеса, выходящего из ванной комнаты, одетого лишь в полотенце, обернутое вокруг бедер. Внутри у нее все мгновенно сжалось, а желание скрутило желудок тугой пружиной. Как бы она хотела броситься в его объятия и признаться, что любит его. Но она не могла этого сделать. Он женился на ней не по любви, а чтобы спасти от гнева Зевса, и вскоре бросит ее. Возможно, даже сегодня.

— Привет, малышка. Не хотел тебя будить.

Когда Гермес уронил полотенце, она отвела взгляд, не желая, чтобы он застал ее разглядывающей его прекрасное тело, которым лишь несколько часов назад доставил ей столько наслаждения.

— Ты меня не разбудил. Мне все равно пора собираться, наверное.

— Собираться?

— Да, чтобы вернуться домой.

Гермес натянул брюки и застегнул молнию.

— Ты пока не можешь вернуться. Опасность еще не миновала. Если Зевс найдет тебя сейчас, прежде чем узнает о нашей женитьбе, он причинит тебе зло. Я не могу рисковать. Сначала нужно убедиться, что Зевс в курсе новостей. Я поговорю с ним позже сегодня, но сперва мне нужно спуститься к переправе.

— Значит, мы уедем сегодня вечером?

Он покачал головой.

— Как только я сообщу Зевсу новость о нас, ему потребуется несколько дней, чтобы успокоиться. А до тех пор, боюсь, ты застрянешь здесь со мной.

— Ох. — Она не могла не заметить трепет в животе. Впереди будет больше таких ночей, как предыдущая, больше близости, больше времени с Гермесом.

— Надеюсь, тебя это устраивает, — мягко произнес он, приближаясь и застегивая рубашку.

— О да, все в порядке.

— Кроме того, я обещал помочь Аиду с переправой, пока не найдем постоянное решение. — Он поднял на нее взгляд и улыбнулся. — Прости, что оставляю тебя одну на весь день, но клянусь, вернусь сегодня ночью.

— Знаешь, я удивлена, что вы до сих пор не построили мост через Стикс. Тогда и паром был бы не нужен.

Гермес посмотрел на нее с изумлением.

— Мост. Клянусь богами! Вот оно! — Он привлек ее к себе. — Моя жена — гений.

— И у вас, определенно, хватает рабочей силы, чтобы его возвести.

Он ухмыльнулся.

— Кажется, ты в одиночку решила все мои проблемы. — От его взгляда, которым он окинул её с ног до головы, по её телу пробежала волна жара, расплавляя всё на своём пути. — И сегодня вечером я должным образом отблагодарю тебя за это. — Он многозначительно взглянул на кровать со смятыми простынями.

Не дав ей ответить, он прильнул к ее губам, опалив их обжигающим поцелуем. Спустя несколько секунд его уже не было, Гермес оставил ее с ноющей болью между ног, которую унять мог только он.

Пенни вздохнула. Как же она будет жить без него? С каждым часом, проведенным рядом, она привязывалась к нему все сильнее, к его прикосновениям, к его губам.

Звенящий звук разорвал тишину комнаты, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять — это ее мобильный телефон, и на звонок установлена мелодия бабушки. Она нашла сумочку на туалетном столике и достала телефон.

— Бабуля?

— О, Пенни, слава богу, ты ответила!

Паника в голосе бабушки заставила ее сердце на миг остановиться.

— Что случилось?

— Твой отец! С ним несчастье. Он в больнице. Мне нужно срочно к нему. Я не могу его потерять, Пенни. Я только вернула его в свою жизнь.

Внутри у Пенни все сжалось.

— Несчастье? Какое?

— Его сбил автобус. Автобус! — Бабушка расплакалась. — В больнице не стали говорить подробностей, но велели спешить. Я так боюсь, Пенни. Роуз везет меня в больницу. Пожалуйста, тебе нужно приехать.

— В какую больницу?

— В «Мемориал».

— Я встречу вас там!

— Скорее, Пенни, скорее. — Затем связь прервалась.

В каком-то оцепенении Пенни оделась и бросилась к двери. Она должна вернуться в мир смертных любой ценой. Гермес обязан доставить ее обратно в Чарлстон.

В коридоре она замерла. В ушах прозвучало предупреждение Гермеса: «Зевс причинит тебе зло».

Ее рот открылся для беззвучного крика отчаяния. Гермес никогда не позволит ей отправиться в мир смертных, зная, что Зевс все еще может навредить ей. Гермес утверждал, что отцу потребуется еще несколько дней, чтобы успокоиться. Нет, Гермес не разрешит ей мчаться к постели больного отца. Нужно найти другой способ выбраться.

Пробегая по темному коридору, она понимала, что сейчас помочь может лишь один человек. Она нашла Аида в столовой за длинным обеденным столом, ломившимся от яств со всего света. Он поднял на нее взгляд, когда она вошла.

— А, Пенни, не ожидал, что ты поднимешься так рано. Судя по ухмылке моего племянника, когда он несколько минут назад удалился, он должен был изрядно тебя утомить прошлой ночью.

Пенни залилась румянцем, но не позволила этому отвлечь себя от цели.

— Мне нужно уехать. Сейчас же. Мне нужно вернуться в Чарлстон.

Аид приподнял бровь, отложив вилку.

— Не предполагал, что Гермес настолько беспомощен в постели, что ты хочешь сбежать в ту же минуту, как он повернулся спиной.

— Он не беспомощен в постели! — выпалила Пенни, не успев вовремя прикусить язык.

Владыка подземного мира усмехнулся.

— А-а! Что ж, я так и думал. Тогда объясни, пожалуйста, почему ты хочешь уехать, когда мы еще не получили от Зевса весточки, что он в курсе дела.

— Тогда позвони ему. Разве у него нет мобильного телефона?

Аид поднялся.

— Но это свело бы на нет весь замысел. Будет гораздо веселее, если он сам докопается до истины. Не нужно ему в этом помогать. Не волнуйся, он скоро всё узнает. Он следит за всем, что происходит.

— Я не могу ждать так долго! Мне нужно вернуться сейчас. Пожалуйста! — Пенни бросила на него умоляющий взгляд и заломила руки. — Пожалуйста, только вы можете мне помочь. Гермес меня не отпустит. Не сейчас. Не пока Зевс все еще в ярости. Но мой отец… Я должна уехать.

— Что с твоим отцом?

— С ним несчастье. Мне нужно к нему.

— Разве это не он украл у тебя сандалию? Не он превратил всю твою жизнь в ад? — Аид приблизился, явно заинтригованный.

Пенни опустила глаза.

— Да. Но он все же мой отец. Я не могу просто бросить его. И моя бабушка рассчитывает на меня. Сейчас она нуждается во мне больше, чем когда-либо.

Аид коснулся её подбородка, и она подняла на него взгляд.

— Тогда почему не сказать Гермесу и не попросить его отвезти тебя обратно?

Она покачала головой.

— Он не захочет рисковать моей безопасностью, во всяком случае, не ради моего отца. — Пенни легко представляла, как Гермес отреагирует на ее просьбу. Он придет в ярость от того, что она готова рисковать жизнью ради человека, разрушившего ее семью, из-за которого ушла ее мать. Он откажется пошевелить и пальцем ради ее отца.

— Ну что ж. Полагаю, это значит, ты не хочешь, чтобы Гермес узнал, почему ты уехала, — прощупывал почву Аид.

Она заглянула ему в глаза, пытаясь сдержать слезы.

— Пожалуйста, помогите мне.

— Мы не сможем воспользоваться паромом через Стикс — Гермес нас заметит. Но есть туннель, которым пользуюсь я — тот самый, который, к несчастью, обнаружила моя дорогая Персефона, и именно по этой причине она может прокрадываться сюда без предупреждения, когда вздумается. Но, впрочем, это уже другая история.

— Я не знаю, как вас благодарить.

Он оглядел ее с ног до головы.

— Что ж, раз уж ты об этом заговорила. Есть одна вещь, которую ты могла бы для меня сделать.

У Пенни перехватило дыхание.

Глава 36

Пенни стремительно пронеслась через двустворчатые двери главного входа больницы и направилась прямо к стойке информации.

— Я ищу своего отца, Барта Гэллоуэя. Он здесь пациент.

Женщина что-то напечатала на клавиатуре, затем уставилась в монитор.

— А, вот. Он в отделении интенсивной терапии, мэм. Третий этаж.

Не говоря ни слова, Пенни поспешила к лифтам и с нетерпением ждала, пока один из них не прибыл, чтобы поднять ее на третий этаж. Она надеялась, что не опоздала. Путь через туннель занял добрых двадцать минут, а после того, как они вышли на другой стороне Стикса, Аид телепортировал ее на парковку больницы, дал номер своего мобильного телефона и исчез. Он наказал позвонить, как только она будет готова вернуться.

Пенни вышла из лифта и направилась по указателям в сторону отделения интенсивной терапии. Повернув к посту медсестер, она с удивлением увидела там свою начальницу Мишель.

— Мишель?

— О, Пенни! Ты здесь. Это ужасно.

— Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты. Жду вестей о Кентоне.

— О Кентоне? Что с ним случилось?

— Что значит «что случилось»? С ним утром по дороге на работу произошел страшный несчастный случай. Разве не поэтому ты здесь?

— Нет. Я здесь из-за отца. Его сегодня сбил автобус.

— Кентона тоже! Какое совпадение!

От этих слов по телу Пенни пробежал холодок.

— Мне очень жаль, что так вышло с твоим отцом.

— Спасибо, Мишель. Мне нужно проведать его.

Пенни представилась медсестре, пытаясь осмыслить услышанное. Ее отца и Кентона сбил автобус? Это не могло быть простым совпадением.

— Кого вы навещаете?

— Барта Гэллоуэя.

— Проходите прямо, третья койка, — проинструктировала медсестра и указала на двустворчатые двери. Раздался звуковой сигнал, и двери открылись.

Пенни обнаружила бабушку, сидящую у постели сына, а Роуз стояла позади ее инвалидной коляски, подкатив ее как можно ближе.

— Бабуля!

Бабушка резко повернула к ней голову, в ее глазах сверкали слезы. В два шага Пенни оказалась рядом, крепко обняв ее.

— Как он? — спросила Пенни.

— Ох, Пенни! — разрыдалась бабушка.

Пенни погладила бабушку по волосам, затем подняла взгляд на Роуз.

— Его состояние критическое, — ответила Роуз, и ее глаза подтверждали, насколько все серьезно. — Его пришлось ввести в искусственную кому. Пока невозможно сказать, что будет дальше.

В легком шоке Пенни кивнула. Искусственная кома — она знала, что врачи прибегают к этому лишь в крайних случаях, чтобы стабилизировать пациента, особенно при травмах мозга.

— Мы подождем. — Она сжала руку бабушки. — Он выкарабкается.

Но она понимала, что ее слова — ложь. Она знала, что это все из-за нее. Ее вина. Ее отец расплачивается за ее грехи.

Пенни придвинула стул и присоединилась к бабушке у постели отца, наблюдая, как он дышит через трубку, половина его головы скрыта под повязками. Он казался таким маленьким. Таким беззащитным. Ее глаза наполнились слезами.

— С ним все будет хорошо, Пенни, — сказала бабушка. — Должно быть.

Пенни оцепенело кивнула. Зная, что то же самое произошло с Кентоном, она была уверена — это не несчастный случай. Раз Зевс не смог добраться до нее, он вымещает зло на близких ей людях. На тех, кто вообще не был бы вовлечен, если бы она с самого начала не взяла сандалии. Это целиком ее вина.

Она должна найти способ все исправить.

— Бабуля, ты побудешь здесь минутку? Я просто схожу в туалет.

— Конечно, дорогая. Иди.

— Спасибо. — Она поцеловала бабушку в щеку, затем поспешила за дверь, из отделения интенсивной терапии, из больницы. Она обошла здание с тыла, нашла укромный уголок, казавшийся заброшенным, и глубоко вздохнула.

— Зевс! Ты слышишь меня, Зевс? — крикнула она. — Я хочу поговорить с тобой.

Хотя она этого ожидала, его появление все равно удивило ее.

— Здравствуй, Пенни, — произнес Зевс, возникнув перед ней, безупречно одетый в шелковый костюм и итальянские кожаные туфли.

— Пощади моего отца, — попросила она без предисловий.

— Значит, ты получила мое послание?

— Оно было довольно очевидным!

Он усмехнулся.

— Иногда приходится использовать кувалду, чтобы донести свою мысль.

Она кивнула.

— Пощади его и Кентона. Пожалуйста. Они не заслужили этого.

— Кто-то должен заплатить за то, что ты совершила. Ты поставила Олимп на колени и выставила Гермеса посмешищем. Возмездие неизбежно.

— Я знаю. Но это сделала я. Не мой отец и не Кентон.

— Верно. Но они оба сыграли в этом свою роль, не так ли? Разве не должны они нести часть вины?

— Да. Нет. Никто из них даже не знал бы о сандалиях, если бы я с самого начала их не взяла.

— Это тоже верно, но факт в том, что я не могу тронуть тебя, Пенни. Правда же? Ты и Гермес позаботились об этом вашей маленькой свадебной трансляцией на всеобщее обозрение.

— Значит, ты видел.

— Ютуб? Серьезно? Ты решила загрузить это на ютуб, чтобы все видели? Не по-аристократически, очень не по-аристократически! — он фыркнул. Затем махнул рукой. — Но оставим это. Где же теперь мой дорогой сын? Уж точно не рядом с тобой в час величайшей нужды. Будь он истинным мужем, он защищал бы тебя сейчас. Но его нет. Так что я знаю — все это фарс.

— Гермес даже не знает о том, что случилось с моим отцом. Он занят, помогает Аиду.

— То есть выполняет свою работу?

— Да, — признала она. Зевс был прав. Все это фарс. Гермес не был ее настоящим мужем, несмотря на свадебную ночь, которой они насладились. Он сам сказал, что они вернутся к прежней жизни, как только Зевс успокоится.

— Знаешь что, Пенни. Теперь ты семья, так что тронуть тебя я не могу, но у тебя есть сила это изменить. Поэтому я предложу тебе выбор.

— Какой выбор? — спросила она, одновременно заинтересованно и со страхом.

— Ты решишь, жить твоему отцу и Кентону или умереть. Их судьба в твоих руках.

— Как?

— Займи их место.

Ее сердце остановилось, и она инстинктивно поняла, о чем он просит. Его следующие слова подтвердили догадку.

— Разведись с Гермесом, и я позволю им жить. Умрешь вместо них ты.

Глава 37

«Нам нужно поговорить, — гласило текстовое сообщение. — Встретимся у Тритона и Софии».

Гермес вылетел из спальни, которую они с Пенни делили прошлой ночью, и ворвался в кабинет Аида.

— Как, черт возьми, она отсюда ушла? — Он сверкнул глазами на дядю, яростный гнев на Аида смешивался с животным страхом за Пенни.

— А, ну, у нее был экстренный случай.

— Экстренный случай, черт побери! — выругался Гермес и ткнул пальцем в бога подземного мира. — Если с ней что-нибудь случится, я разорву тебя на куски собственными руками!

К его удивлению, при этой угрозе глаза дяди лишь весело заблестели.

— Похоже, мой дорогой племянник и впрямь любит свою смертную жену.

— Конечно, я люблю ее! С какой, черт возьми, стати, по-твоему, я на ней женился? — прорычал он и выбежал из комнаты, а затем и из дворца. Да и почему бы ему ее не любить? Пенни заботилась о других больше, чем о себе. Рядом с ней он был счастлив, а в разлуке тосковал. Она пробуждала в нем все лучшее.

Стремительно, как только позволяли крылатые сандалии, он пересек реку Стикс и устремился к выходу, не замедляя шага. По ту сторону телепортировался и через несколько секунд оказался в коридоре второго этажа гостевого дома Тритона и Софии.

— Пенни? Пенни, ты где? — позвал Гермес. Он мог лишь надеяться, что Зевс уже получил весть об их свадьбе и достаточно остыл, чтобы не причинить Пенни вреда, обнаружив ее в мире смертных. — Пенни? — крикнул он еще раз, отгоняя страшные мысли о том, что могло произойти с женщиной, которую он любил. Да, любил. В этом не было ни капли сомнения. Его сердце принадлежало ей. Без нее он был потерян. Он нуждался в ней так же, как в следующем вздохе. Он провел рукой по волосам, тяжело вздохнув. Он не мог ее потерять.

— Гермес.

Гермес крутанулся на каблуках, обнаружив Пенни в нескольких шагах от себя. Он пробежал глазами по ее фигуре, удостоверяясь, что с ней все в порядке, в то время как ноги уже несли его к ней.

— Пенни!

Она отступила назад, избегая его.

Подозрение мгновенно вспыхнуло в нем. Он нахмурился.

— Что случилось?

Она нерешительно опустила веки.

— Ты покинула подземный мир. Почему? Что произошло? В чем дело?

— Я думаю, мы совершили ошибку, — произнесла она едва слышно.

Его пульс участился.

— Ошибку?

— Да, — быстро продолжала она. — Нам не следовало жениться, Гермес. Никто из нас этого не хотел. И мне ненавистна мысль, что я заточила в ловушку тебя и себя саму. Я думаю, нам стоит развестись.

Сердце Гермеса пропустило удар. Она чувствовала себя в ловушке? Из-за брака с ним?

— Ты хочешь развода? — последнее слово отдалось горечью у него на языке.

— Да. Раз мы брак скрепили, полагаю, аннулировать его уже нельзя, верно?

— Нет, нельзя, — констатировал он.

Она кивнула.

— Тогда только развод.

Его глаза сузились.

— Почему так внезапно? Я думал, прошлой ночью… Я думал, между нами что-то есть. — Как он мог этого не предвидеть? Возможно, потому что в их брачную ночь она была более страстной и любящей, чем когда-либо. Да, именно так. Она была всем, о чем он мог мечтать в жене. Неужели все это было притворством? Он покачал головой. Нет, он не мог позволить себе в это поверить.

— Прошлая ночь была… ну, у нас всегда был хороший секс. Ты и сам это говорил.

Слова ударили его под дых. Так для нее это был всего лишь секс? А как же нежность, которую, как ему казалось, он видел в ее глазах, светившуюся в ответ? Он отдал ей свое сердце в их брачную ночь. Может, он и не произнес этого вслух, но она должна была почувствовать.

— Секс, значит? — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

— Мы поженились по всем неправильным причинам. Мы же не любим друг друга. Не хотим провести вместе всю оставшуюся жизнь.

Гермес отвел взгляд, не желая, чтобы она увидела разочарование в его глазах. Она не любила его. Не хотела жизни с ним.

— Значит, ты хочешь свободы, несмотря на последствия. — Неужели он ей так неприятен, что она готова лучше подвергнуться гневу Зевса, чем жить с ним?

— Я все равно останусь твоей бывшей женой. Все еще семьей, верно?

Слова отдавались в его голове эхом. Все еще семьей? Нет, семьей она не останется. Зевс никогда на это не согласится. Но прежде чем он успел ей это объяснить, по лестнице взбежала София.

— Боже мой, я только что услышала! — выпалила она, запыхавшись, промчалась мимо него и обняла Пенни. — Мне так жаль, что случилось с твоим отцом. С ним все будет хорошо? И еще один автобус сбил твоего коллегу… Это просто трагедия.

Гермес уставился на Пенни; ее глаза расширились, когда она высвободилась из объятий Софии.

— Весь город говорит, будто автобус специально свернул и наехал на твоего отца, — продолжала София. — Очевидно, произошел какой-то механический сбой, рулевое управление отказало. Я еще не все детали слышала об аварии с твоим коллегой.

Два человека, причастных к краже его сандалий, сбиты автобусами в один день? Ну, если это не гребаное совпадение.

— Пенни! — голос его зазвучал резко, и он схватил ее за руку. — Говори правду. Он приходил к тебе, да?

— Кто? — пискнула она.

— Зевс! Он тебя угрожал.

Пенни зажмурилась. Он понял, что его догадка верна.

— Ты не хочешь разводиться со мной, правда? Зевс тебя заставляет! — предположил он.

— Прости, — прошептала она.

София ахнула.

— Что?

Гермес бросил на нее искоса взгляд.

— Похоже, мой дорогой отец снова вмешивается в мою жизнь, пытаясь шантажом заставить мою жену покинуть меня. И если она не согласится, он убьет ее отца и Кентона. Так ведь, Пенни?

Она кивнула, и слезы выступили на глазах.

— Да.

— Что Зевс планирует сделать с тобой, как только мы разведемся?

Пенни сжала губы.

— Говори! — прогремел он.

— Он убьет меня.

Ярость пронзила Гермеса, словно одна из молний Зевса.

— Через мой труп!

Глава 38

Вопреки устоявшимся мифам, мир Посейдона располагался не на дне океана. Он находился на острове в Эгейском море, невидимом для смертных глаз и недоступном для радаров. Остров выглядел как любой греческий; однако дворец, возвышавшийся на нем, мог соперничать размерами с Акрополем. Вокруг раскинулись пышные сады, перемежавшиеся прудами с пресной водой и ручьями, отчего место больше походило на тропический рай, чем на засушливый пейзаж, типичный для остальных греческих островов.

Пока Гермес шел по тропинке из измельченных ракушек, пролегавшей за воротами, он собирался с духом для предстоящей конфронтации. Зная, что стычки не избежать, он решил провести эту встречу на нейтральной территории, и Посейдон согласился ее предоставить.

Дверь во дворец Посейдона открылась автоматически, и Гермес вошел внутрь, оказавшись во внутреннем дворике. В его центре был вкопан в землю огромный джакузи, окруженный удобными лежаками. Небольшие столики, ломившиеся от еды и напитков, и стойка с аккуратно сложенными полотенцами дополняли спа-атмосферу.

Посейдон помахал ему из джакузи, где нежился в расслабленной позе, шлепнул хвостовым плавником, брызнув водой в сторону Гермеса.

— Не обессудь, что не встаю, но как раз время для купания, когда ты позвонил.

Гермес приблизился, кивнув.

— Пожалуйста, не прерывай свой распорядок ради меня. — Он огляделся. — Где Зевс и Аид?

— В пути, — заверил его Посейдон. — А теперь расскажи, как поживает мой сын?

— Как всегда, превосходно. София ему под стать.

Дядя улыбнулся.

— Всегда это знал. Он хороший мальчик. — Затем его глаза прищурились, он склонил голову набок, изучая его. — Но похоже, ты и сам вляпался в историю. И все из-за женщины. Надеюсь, она того стоит.

Не задумываясь, Гермес ответил:

— Стоит. — Да, его Пенни стоила всех хлопот.

— Ты уверен в этом? — раздался голос позади.

Гермес повернулся лицом к Зевсу. В нескольких шагах позади него во дворик вошел Аид.

— Лучше бы тебе иметь вескую причину для того, чтобы вызвать меня сюда, потому что, как ты, возможно, знаешь, я сейчас не в лучшем настроении из-за твоей маленькой смертной шлюшки!

— Следи за языком! Ты говоришь о моей жене!

Зевс усмехнулся.

— О, ты имеешь в виду ту самую жену, которая готова развестись с тобой, лишь бы спасти отца и коллегу, которых она терпеть не может?

Гермес сжал кулаки.

— Потому что ты угрожал ей! Что она должна была сказать?

— Мне показалось, она сдалась довольно быстро. Ты, видимо, не так уж много для нее значишь, раз она готова сдать тебя без боя.

Слова Зевса задели его, но он не позволил отцу сеять сомнения в нем относительно Пенни. То, что он видел в ее глазах в их брачную ночь, было нежностью. Она что-то чувствовала к нему, он был в этом уверен. Даже если это еще не любовь, у него хотя бы будет шанс заставить ее полюбить. Но для этого ему нужно оставаться с ней в браке.

— Как бы там ни было, я пришел говорить не о моем браке. Я пришел предложить сделку.

— Ты не можешь предложить мне ничего, — заявил Зевс.

— Дай парню высказаться, Зевс, — вмешался Посейдон. — Мне, например, интересно, что он скажет.

— Ладно. Продолжай. Жду не дождусь услышать, что ты придумал.

— Пенни останется замужем за мной, а взамен ее отец и Кентон возьмут на себя управление паромной переправой через Стикс. Это решит все наши трудовые споры и устранит пробку из душ. Параллельно они будут курировать строительство моста через Стикс.

— Моста? — приподняв бровь, переспросил Зевс. — Первая гениальная идея, которая пришла тебе в голову за тысячелетие.

— Это не моя идея. Это идея Пенни, — с гордостью признал Гермес.

— Грекам это не понравится, — вставил Посейдон.

— Мне все равно, нравится им это или нет. Нечего было объявлять забастовку, — парировал Гермес, снова глядя на Зевса в ожидании ответа.

— Хотя мост — идея хорошая, я все же не вижу, в чем тут сделка, — сказал Зевс, — учитывая, что если я позволю этим двоим умереть, если Пенни откажется разводиться с тобой, они все равно окажутся в подземном царстве Аида.

— Верно, однако ты забываешь одну вещь: если они умрут, они попадут туда как мертвые души, а ты знаешь, насколько мертвые души склонны к труду? Именно поэтому у нас в подземном мире и возникла эта проблема. Мертвые души — ленивые работники, а в управлении и вовсе никудышные.

Аид поднял руку.

— Не совсем так. Двое немецких охранников работают превосходно, а они оба — мертвые души.

Гермес закатил глаза.

— Потому что они немцы. Ты когда-нибудь видел немца, который бы не работал? Они на все готовы ради своих шести недель отпуска в году! Даже если им придется провести его в подземном мире.

— Итак, если я соглашусь на это, — перебил Зевс, — как ты собираешься убедить Барта и Кентона взяться за работу? Что, если они откажутся работать, очутившись там?

— Мы, конечно, должны будем предоставить им некоторые стимулы: например, ежегодный отпуск для возвращения в мир смертных.

Аид фыркнул.

— Я не дам им шесть недель!

— Двух недель будет вполне достаточно. Они же не немцы. Американцам положено всего две недели.

— Что ж, — задумчиво произнес Зевс, потирая подбородок. Он обменялся взглядом с Аидом. — Если мы на это пойдем, ты отстанешь от меня?

Аид кивнул.

— Меня устраивает.

Медленно Зевс покачал головой в знак согласия.

— Хорошо. Но у меня тоже есть условие. — Он расправил плечи и уставился на Гермеса.

Сердце Гермеса замерло.

— Какое условие? Если ты думаешь, что я откажусь от нее, подумай еще раз!

— Горячая голова! — пожурил его Зевс. — Почему ты всегда ждешь от меня худшего?

Гермес плотно сжал губы, не желая злить Зевса еще сильнее, когда сделка была уже почти заключена.

— Если вы не родите с Пенни ребенка в течение года, я сочту твой брак фикцией и отомщу ей. Ясно? — спросил Зевс.

Гермес с облегчением выдохнул, и по его губам расплылась улыбка.

— Я буду трудиться над этим днем и ночью.

Зевс усмехнулся.

— Еще бы я этого не знал! — Когда он обменялся с двумя братьями многозначительным взглядом, у Гермеса зашевелились волосы на затылке. Он знал эти взгляды. Видел их достаточно часто.

— Вы все подстроили! Вы с самого начала все подстроили, чтобы заставить меня остепениться и жениться! — предположил Гермес.

Аид толкнул брата в бок.

— Говорил же, что он в конце концов догадается. Тебе повезло, что он не самый сообразительный!

Наконец все встало на свои места.

— Контракт, который я доставил Аиду. Там все было прописано, да? Вы все время мною манипулировали!

Зевс усмехнулся.

— Мне просто нужно было тебя слегка подтолкнуть.

— А Пенни? Это ты заставил ее украсть сандалии?

Зевс покачал головой.

— Мне не пришлось этого делать. Как только она узнала, что потеряет работу, если не получит постоянную должность, и поняла, что ей придётся со временем расстаться с бабушкой, мне оставалось только сделать так, чтобы Пенни встретилась тебе на пути.

— Ты, ты…

Зевс пожал плечами.

— И что ты теперь сделаешь? Оставишь ее теперь, только потому что я слегка подтолкнул тебя в нужном направлении? Или ты достаточно мужествен, чтобы стоять на своем и любить свою жену, чтобы представить мне моего внука?

Гермес посмотрел на бога богов и точно знал, каким будет его ответ. Но он не доставит своему отцу-манипулятору удовольствия и не ответит ему.

Глава 39

— Им придется, что делать? — переспросила Пенни, ловя ртом воздух. — И чем это отличается от смерти? Они все равно окажутся в подземном мире!

Гермес вернулся со встречи с Зевсом всего несколько минут назад и объяснил, о чем договорился с отцом, чтобы обеспечить ее безопасность. Они стояли в доме Тритона и Софии; друзья оставили их наедине, чтобы они могли поговорить без свидетелей.

— Это очень отличается. Они не будут мертвы. Они смогут уладить свои дела, прежде чем спустятся к Аиду, и каждый год им будет позволено возвращаться на две недели, чтобы навестить друзей и семью. Это ничем не отличается от положения моряков, которые большую часть года проводят в плавании. По сути, они и будут моряками. Они станут управлять паромной переправой. А ты навсегда будешь в безопасности от гнева Зевса.

— Они никогда на это не согласятся, — предположила она. И с чего бы? Они даже не подозревали, что на кону. Никто из них и пальцем не пошевелил бы ради нее.

— Согласятся. И пока они будут добросовестно выполнять свою работу, им ни в чем не будет отказа. Кентон получит доступ ко всей греческой мифологии, какую только пожелает его сердце, а твой отец станет главным боссом, ни перед кем не отчитываясь, никогда больше не придется ему ни унижаться, ни воровать. Это идеальное решение.

— И Зевс на это согласился? Почему? Он ничего не получает от этой сделки! Он бы и так их убил, так что они в любом случае оказались бы в подземном мире. Что с этого ему? — Почему-то у нее возникло ощущение, что Гермес не рассказал ей всех деталей заключенной сделки. — Что ты от меня скрываешь?

— Ничего, — заявил он и отвел взгляд. — Пора. Нам нужно ехать в больницу, чтобы предложить условия твоему отцу и Кентону.

— Но они оба все еще в коме, — сообщила Пенни. — Я звонила всего несколько минут назад.

Гермес улыбнулся.

— Не волнуйся, Зевс позаботится об этом. А теперь обними меня. Мы не должны терять времени.

Она выполнила его просьбу, и он телепортировал их прямо в отделение интенсивной терапии, приземлившись за ширмой, отделявшей раковину от коек в большой палате. Постоянный писк мониторов, к которым были подключены пациенты, отражался от стен.

— Кто-нибудь нас здесь обнаружит, — прошептала она Гермесу, выходя из его объятий.

— Нет, не обнаружит. Зевс позаботился о том, чтобы дверь в реанимацию сейчас нельзя было открыть. — Он подмигнул. — Незначительные технические неполадки.

В панике она прижала руку к груди.

— Но что, если какому-нибудь из других пациентов срочно понадобится врач?

— Зевс проследит, чтобы этого не случилось. — Он взял ее за руку и вышел из-за защитной ширмы, увлекая ее за собой.

Пенни указала на койку отца.

— Вот он.

— А Кентон?

— На две койки дальше.

Гермес кивнул, и через мгновение катил больничную кровать Кентона рядом с койкой ее отца.

— Что ты делаешь?

Он одной рукой ухватился за предплечье Кентона, другой — за руку ее отца.

— Держись за меня. Я телепортирую нас всех ко входу в царство Аида.

Не протестуя, Пенни выполнила его просьбу и снова почувствовала, как ее закрутило в темной пустоте. Неизвестно, привыкнет ли она к этому когда-нибудь. К счастью, это длилось недолго. Спустя секунды они оказались в знакомой котельной. Гермес переместил сюда не только их, но и две больничные койки.

— Давай протолкнем их.

Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы добраться до реки Стикс, где Гермес повернулся к двум бесчувственным мужчинам и щелкнул пальцами. По сигналу оба открыли глаза и сели.

— Какого черта? — выругался ее отец.

— Что? — выдавил Кентон.

Оба выглядели сбитыми с толку, оглядываясь и осмысливая окружающую обстановку.

— Добро пожаловать в подземный мир Аида, джентльмены, — приветствовал их Гермес, привлекая к себе внимание. Их взгляды устремились на него. Затем глаза отца скользнули мимо и остановились на Пенни.

— Пенни?

— Привет, папа. — Несмотря на все, что он совершил, на глаза у нее навернулись слезы; она была благодарна за возможность поговорить с ним.

— Давайте закончим с этим. У нас не так много времени, — объявил Гермес. — Мы знаем, что вы оба совершили. Но очевидно, что ни один из вас не осознает, какой хаос вызвали ваши действия. Вы украли не просто какие-то крылатые сандалии. Вы украли мои крылатые сандалии и тем самым лишили богов силы телепортации.

Тело Кентона задеревенело, глаза расширились.

— Что?

— Я Гермес. Вестник богов.

Ее отец начал качать головой.

— Чушь! Это невозможно! Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты — бог, а мы — в подземном мире? — Он указал на реку и толпы людей, выстроившихся вдоль берега. — Больше похоже на съемочную площадку и кучу статистов.

— Заткнись! — перебил его Кентон, затем снова посмотрел на Гермеса. — Докажи! И знай, меня не проведешь. Я знаю все о греческих богах.

— Как пожелаешь, — согласился Гермес, поднялся в воздух, взмыл выше, сделал петлю и опустился обратно.

Кентон уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Черт!

— Теперь, когда мы установили, что я говорю правду, давайте обсудим, что произойдет с вами обоими. Зевс требует возмездия. И учитывая, что вы оба причастны к краже и являетесь единственными, до кого он может дотянуться, потому что Пенни — моя жена, и поэтому…

— Твоя жена? — встрял ее отец и ошеломленно уставился на нее. — Ты замужем за этим парнем? Когда? Как это произошло? Почему я должен узнавать об этом таким образом?

— Папа, все не так, как ты думаешь. Нам пришлось пожениться.

Подбородок отца отвис.

— Ты беременна от него?

— Нет, конечно, нет! С чего ты взял? — Грудь ее вздымалась, сердце бешено колотилось. — Нам пришлось пожениться, чтобы Зевс не убил меня.

Рука Гермеса на ее предплечье остановила ее.

— Как бы там ни было, сейчас важно, чтобы вы поняли следующее: вы оба в коме. И Зевс убьет вас, если вы не согласитесь на сделку, которую я заключил с ним, чтобы пощадить ваши жизни.

— Я не в коме! — запротестовал Кентон, размахивая руками. — Как видишь, я двигаюсь и разговариваю.

— Да, на данный момент. Но как только я верну вас в больницу, вы снова окажетесь в коме. Что будет потом — ваш выбор. А теперь следуйте за мной.

Любопытства ради оба мужчины выбрались из своих коек, одетые лишь в больничные халаты, распахнутые на спинах. Пенни отвела глаза. Она не хотела, чтобы этот образ запечатлелся в её памяти.

Гермес провел их мимо длинной очереди людей, ожидавших вдоль берега реки, к большому парому, напоминавшему старый невольничий корабль, где несчастные души работали веслами.

— Почему все эти люди здесь? — спросил ее отец, указывая на ожидающие души.

— Это мертвые души, ждущие допуска в подземный мир Аида, — объяснила Пенни.

Пока они проходили мимо толпы и поднимались по трапу, ведущему на паром, Гермес повернулся к людям и убрал длинную веревку, преграждавшую им путь на борт.

— Пожалуйста, заходите по одному. Еда и напитки на борт не допускаются. Не более ста пятидесяти человек за рейс.

Из толпы донеслись одобрительные возгласы, и первые души потянулись на судно.

— Я не понимаю. Что мы здесь делаем? — спросил Кентон, наблюдая за происходящим.

— Это ваше будущее, если вы решите его принять, — ответил Гермес.

— Что ты имеешь в виду? — произнес Кентон.

— Подземному миру нужны два человека для круглосуточной работы паромной переправы. Необходимо соблюдать правила и график. Прежние операторы не справлялись. Зевс согласился пощадить ваши жизни, если вы примете эту работу.

Ее отец с изумлением уставился на Гермеса.

— Да ты шутишь!

— Мы? — сказал Кентон, указывая на себя и своего сообщника. — Ты с ума сошел? У нас есть своя жизнь! Мы не можем просто исчезнуть в подземный мир, чтобы управлять чертовым паромом.

Гермес успокоил его быстрым движением руки.

— Это еще не все: вы будете получать щедрое вознаграждение, а также двухнедельный отпуск каждый год, который вам разрешено проводить в мире смертных.

— Но…

Протест Кентона прервал ее отец, в глазах которого теперь заблестел интерес.

— Заткнись. А моя мать? Что я ей скажу?

— Скажешь, что получил фантастическую работу за границей и будешь навещать ее раз в год, — ответил Гермес. — И это еще не все. Вы будете жить вечно. Не будете стареть. Кроме того, Аид предложил кое-что еще: ты, Кентон, станешь личным историографом Аида. Видишь тот дворец на холме? Это дворец Аида. Он наполнен древним оружием, артефактами, свитками — всем, о чем только может мечтать ученый, изучающий греческую культуру. Он предоставит тебе свободный доступ ко всему этому.

Рот Кентона раскрылся от изумления, когда его взгляд устремился к замку.

— Свободный доступ ко всем артефактам?

Пенни улыбнулась Гермесу. Она была уверена, что он договорился об этом с Аидом, чтобы облегчить Кентону решение.

— Свободный доступ, — подтвердил Гермес. — А ты, Барт, станешь управлять всем этим. Также тебе поручат курировать строительный проект. Я хочу, чтобы ты построил мост через реку. У тебя будет много рабочих на выбор. Ты будешь главным. Боссом. Что скажешь, то и сделают. — Он указал на толпу, заходящую на паром. — Они будут обязаны тебя слушаться.

Широкая ухмылка расползлась по губам ее отца.

— Записывай меня.

Гермес повернулся к Кентону.

— А ты?

— Когда я могу приступить?

Облегченный вздох вырвался из груди Пенни, и ее взгляд встретился со взглядом Гермеса.

«Спасибо», — беззвучно произнесла она.

Глава 40

Гермес долго смотрел в глаза Пенни, прежде чем опустить веки. Настал момент истины.

— Было еще одно условие.

Он телепортировал их обратно в больницу, и вскоре Барт с Кентоном чудесным образом пошли на поправку. Роуз примчалась с бабушкой Пенни в больницу, чтобы отпраздновать хорошие новости. Вскоре после этого Гермес привез Пенни домой, и теперь они стояли в гостиной.

Еще одно условие. От этих слов он почти физически почувствовал, как ее сердце замерло.

— Разве ты не хочешь узнать какое?

Он заметил слезы, навернувшиеся на ее глазах. Но он не хотел, чтобы она плакала. Плакать было не о чем.

— Пенни, — прошептал он. — Зевс хочет внука. От нас. От тебя и меня.

Она подняла на него глаза.

— Ребенка? Ты и я?

Это в ее взгляде было волнение или ужас?

Он медленно кивнул.

— Да, и ты понимаешь, что это значит. Нам придется заниматься сексом. Часто. Практически все время, понимаешь, просто чтобы удостовериться, что ты забеременеешь. Мы бы не хотели разгневать Зевса, ведь он был так великодушен, приняв сделку, которую я предложил. Мы должны быть абсолютно уверены, что сможем доказать ему: наш брак настоящий. Знаешь, если подумать, двое детей действительно скрепили бы его. Иначе он может заявить, что первый — просто случайность, и мы не были серьезны.

Когда слеза скатилась по ее щеке, он смахнул ее большим пальцем.

— Так что ты скажешь? Думаешь, мы сможем? Создать настоящий брак?

Она шмыгнула носом.

— Но я думала, ты меня не любишь.

Он тихо рассмеялся.

— О, Пенни, с чего ты так решила?

— Ну, тебя заставили жениться на мне. И ты сказал, что мы вернемся к прежней жизни, как только Зевс успокоится.

— Это правда, но я не говорил, что это значит, что я оставлю тебя. — Он приподнял ее подбородок. — Я люблю тебя. Я бы попросил тебя выйти за меня, даже если бы тебе не понадобилась защита от Зевса.

— Ты уверен?

Гермес наклонился ближе, его губы замерли в дюйме от ее губ.

— Абсолютно уверен, малышка. Кажется, я наконец понял, в какой именно момент влюбился в тебя. Я видел тебя в воскресенье вечером в благотворительной столовой при церкви.

Она ахнула.

— Ты был там?

— Да, я наблюдал за тобой. И знаешь, что я увидел? Я увидел женщину, которая заботится о других, которая, несмотря на собственные проблемы, несмотря на то что вот-вот потеряет работу, все равно отдает себя другим. — Он провел костяшками пальцев по ее щеке. — У тебя такое мягкое сердце. В тот миг я понял, что должен защитить это сердце. Жаль, что я не знал с самого начала, зачем тебе так отчаянно нужна была штатная должность — не из-за амбиций, а потому что ты не хотела в корне менять жизнь своей бабушки, когда тебе пришлось бы искать другую работу в другом городе. Теперь я это понимаю.

— Я не хотела никого этим обременять.

— Потому что такова ты, Пенни. Всегда взваливаешь груз на себя. Тебе больше не придется нести его в одиночку. Теперь я здесь. Я здесь для тебя. — Он замолчал на мгновение, наблюдая, как слезы снова наворачиваются на ее глаза. — Есть только одна вещь.

Ее глаза широко раскрылись, в них вспыхнуло любопытство.

— Какая?

— Я хотел бы, чтобы моя жена тоже любила меня.

Пенни обвила руками его шею и прижалась телом к нему.

— О боже, я люблю тебя, Гермес, я люблю тебя.

Его сердце подпрыгнуло от радости, а губы растянулись в широкой улыбке.

— В таком случае, думаю, мне стоит отвезти тебя в свадебное путешествие.

— Свадебное путешествие? Когда?

— Сейчас, — прошептал он ей на ухо и телепортировал их.

Через мгновения они оказались на террасе его дома. Он выпустил ее из объятий, давая возможность осмотреться.

Его вилла стояла на пологом холме с видом на пляж с белым песком, перед ней простирался синий океан до самого горизонта. Дом окружал сад с яркими цветами и изумительными фонтанами, а тропинка вела к пляжу внизу.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал он.

С широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью Пенни повернулась на триста шестьдесят градусов, вбирая все в себя.

— Здесь прекрасно. Где мы?

— На Олимпе.

— А где все остальные?

Он улыбнулся.

— Этот пляж частный.

Пенни повернулась к нему.

— Он твой? Весь?

— Да. И я могу здесь делать все, что захочу. Никто нас не увидит.

— Никто? — переспросила она, и в ее глазах внезапно появился странный блеск.

Его горло пересохло, а кровь прилила к члену, делая его тверже гранита, из которого была сложена терраса.

— Гарантирую.

Взгляд Пенни упал на выпуклость в его брюках.

— Ну, в таком случае… — Она слегка толкнула Гермеса, и он плюхнулся на шезлонг. — Почему бы тебе не лечь и не расслабиться, пока я выполняю свои супружеские обязанности.

— Супружеские обязанности? — выдавил он, когда ее пальцы потянулись к пуговице его белых льняных брюк и расстегнули ее.

Гермес откинул голову на подушку и наблюдал, как она расстегивает молнию и освобождает его член из заточения. Ее ладонь обхватила его, крепко сжав. Он застонал. Затем она наклонилась над ним, приблизив губы к головке его члена. Когда она провела языком по головке, ему пришлось вцепиться в края шезлонга, чтобы не дернуться вверх — настолько сильным было ощущение.

Лучше, если она замедлит темп, иначе он мигом сорвется.

— Боги, малышка!

Но прежде чем он успел что-либо добавить, она обхватила его губами и скользнула вниз по всей длине, принимая его в свой рот.

— Черт! — Он тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки. — Надо было жениться раньше.

Ее смешок отозвался на его нежной плоти, почти лишив его контроля. Затем ее теплый язык заскользил вверх и вниз по его члену, ее щеки втянулись, когда она сосала его так, будто хотела высосать из него жизнь. Продолжай Пенни так еще немного, и она бы его убила.

Повинуясь собственному желанию, его бедра дернулись вверх, глубже вгоняя член в ее восхитительный рот.

— Тебе нужно остановиться, малышка!

Но Пенни продолжала доставлять ему удовольствие своим ртом и языком, сосала его с такой любовью и страстью, что Гермес и впрямь чувствовал себя в раю. Никто никогда не проявлял к нему такой нежности и страсти. Никто никогда не любил его так, как Пенни показывала свою любовь.

Зная, что больше не выдержит, он взял ее за щеки и приподнял ее голову. Их взгляды встретились.

— Оседлай меня!

— Это одна из моих супружеских обязанностей? — кокетливо спросила она.

— Да! Более того, это одна из твоих ежедневных обязанностей.

— А у мужа есть обязанности?

Он улыбнулся.

— Да.

Гермес щелкнул пальцами, и они оба остались без одежды. Теперь обнажённый, он притянул её к себе, и она оседлала его бёдра.

— Одна из моих обязанностей как мужа — всегда удовлетворять свою жену.

— Мне это нравится. — Пенни опустилась, устраиваясь на нем.

— Богиня моя! — прошептал он и натянул ее на свой твердый член, погружаясь в нее глубоко.

Когда Пенни начала двигаться на нем вверх-вниз, ее прекрасная грудь подпрыгивала с каждым движением. Гермес потерял дар речи и мог только стонать и издавать звуки удовольствия, давая ей понять, как сильно ее любит.

Эпилог

Четыре месяца спустя

Пенни нажала «Печать» и выхватила листок из принтера, а после взволнованно сбежала вниз по лестнице своего нового дома. Нет, поправила она себя, их с Гермесом дома. Он купил дом неподалеку от дома ее бабушки в Чарлстоне, чтобы они могли оставаться рядом с ней. Лишь изредка они телепортировались во дворец Гермеса на Олимпе, чтобы провести там немного времени наедине, вдали от всех.

Она нашла Гермеса на кухне, где он был занят, давая указания слугам богов — трем крошечным феям — приготовить роскошный пир для гостей, которых они ждали к обеду: Тритона и Софию, Диониса и Ариадну, а также Эроса.

Пенни улыбнулась ему, когда он повернулся.

— Привет, дорогой, все готово?

Он кивнул и привлек ее к себе в объятия.

— Все готово для большого объявления. — Затем он склонил голову и провел рукой по ее животу, нежно поглаживая. — Как поживает мой другой самый любимый человек на свете? — спросил он, указывая на ее округлившийся живот. — Ты хорошо себя чувствуешь? Тошнота прошла?

Она покачала головой.

— Думаю, этот этап позади.

— Не могу дождаться, чтобы сообщить всем сегодня.

— А Зевс?

Гермес усмехнулся.

— Не волнуйся, любовь моя, Зевс уже в курсе.

— Что? Я думала, это будет сюрприз!

Он откинул прядь волос за ее ухо.

— От него такое не скроешь. И, могу сказать, он очень доволен. — Гермес нежно поцеловал ее в губы.

— Ох, я почти забыла. — Она высвободилась из его объятий и протянула ему распечатанный листок. — Смотри! Опубликовали. Это обеспечит мне штатную должность!

Взгляд Гермеса пробежал по напечатанным словам, затем он поднял глаза на нее.

— Я так горжусь тобой, малышка. И Аиду это понравится. — Он рассмеялся. — Но тебе правда нужно было так сгущать краски? «Аид, непонятый бог — Персефона не жертва, а виновница».

Пенни рассмеялась.

— Я была ему должна. Или ты предпочел бы, чтобы я поблагодарила его другим способом за то, что он вывел меня из подземного мира, когда мне нужно было уйти?

Гермес издал низкое, мрачное ворчание.

— То есть он пытался шантажом затащить тебя в свою постель? Этот коварный…

— Ш-ш-ш. — Она приложила палец к его губам. — Никто не смог бы затащить меня в постель шантажом — никто, кроме тебя.

— Значит, ты думаешь, я затащил тебя в свою постель шантажом?

— Разве нет?

Он снова привлек ее к себе, и она явственно почувствовала твердый выступ его члена, прижавшийся к самому ее центру.

— Мне придется наказать тебя за эти слова.

Ее дыхание перехватило, по телу пробежала волна возбуждения. Гермес все еще мог так действовать на нее даже после нескольких месяцев брака.

— Как?

— О, думаю, ты знаешь как.

Затем он обхватил ладонью ее ягодицу, и через мгновение они оказались в их спальне.

— Гермес, что скажут слуги?

— Слуги меня сейчас не волнуют. У меня есть дела поважнее. Намного важнее. — Затем он накрыл ее губы своими и опустил ее на кровать. — Я должен исполнить свои супружеские обязанности.

— Я люблю тебя, — прошептала Пенни, прежде чем его губы вновь нашли ее, а руки освободили от одежды.

КОНЕЦ