Гореть для Джека

Глава 1

Эйден Пирс

Гореть для Джека

Информация

ПЕРЕВОД ВЫПОЛНЕН https://t.me/Librisbooks

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ПЕРЕВОДА ТОЛЬКО ССЫЛКОЙ НА КАНАЛ!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

«Гореть для Джека» — это мрачная романтическая новелла о монстрах, содержащая графический контент, не подходящий для всех аудиторий. Предупреждения о триггерах: графические сексуальные сцены, попытка сексуального насилия, издевательства, насилие, игра дыхания, игра крови, бондаж и убийство.

Также обратите внимание, что это новелла объемом 21 000 слов. Если вы ищете что-то сюжетно насыщенное, эта книга может быть не для вас. Если же вы ищете быстрое и жутковатое чтиво о том, как нашу героиню оттрахал тыквоголовый монстр в тыквенном саду, то читайте дальше…

Ада

Пронзительный крик прорезал осеннюю ночь.

Адреналин захлестнул меня, и я с силой рванула вперед, в ушах звенело от громкого крика.

— Деррик, прекрати, придурок! — закричала Челси, одна из моих одноклассниц, промчавшись мимо нас в своем распутном наряде зайчика, пьяно спотыкаясь на кукурузном поле. За ней бежал парень из нашей школы, который по иронии судьбы был одет в костюм оборотня, и забрасывал ее конфетами с кукурузой.

Как и дюжина других учеников школы Халлоу, отправившихся на городскую тыквенную ярмарку, они были пьяны.

Я была трезвой из всех. Единственная, кто не веселилась. Но я уже привыкла быть странной.

Этого нельзя избежать, когда ты происходишь из длинного рода ведьм, столь печально известного, что у нас была своя собственная легенда. Мы ведь не были настоящими ведьмами, а если и были, то потерялись где-то по семейной линии. Единственное, что умела варить моя мама, это самогон. Но со времен повального увлечения ведьмами в Новой Англии женщин в моей семье стали называть ведьмами. В последних поколениях они добавили еще несколько слов. Изгой, чудачка. Шлюха — самое новое, благодаря тому, что моя мать-пьяница занялась новой профессией в городе, когда отец ушел.

— Все, чтобы оплачивать счета. — сказала она, когда я впервые узнала об этом от одного из жестоких мальчишек в школе, который видел ее у себя дома, "развлекающей" его отца.

Кто-то так сильно толкнул меня в ребра, так что я споткнулась и была вынуждена пытаться устоять на месте. Я подняла голову и посмотрела на знакомое лицо, которое смотрело на меня. Его темные глаза злобно сверкали из-под шляпы.

— Отвали, Лукас. — прошипела я.

Лукас был главным придурком в группе, которую я назвала "Хикки из Халлоу-Хилла", — банде хулиганов, которым доставляло удовольствие превращать мою жизнь в ад.

Я была уверена, что большинство из них оставили бы меня в покое, если бы не этот придурок. Он все еще злился из-за того, что случилось в первый день моего первого курса. Тот загнал меня в угол за школой, совершенно пьяный и искавший то, что я не продавала. Он переспал не с той сучкой не в тот день и получил за это перелом носа. Меня чуть не исключили за это, что было возмутительно. Это мне пришлось защищаться от парня на три года старше и в два раза массивнее меня, а все потому, что у него, похоже, была аллергическая реакция на слово "нет".

На следующий день все мальчики, да и некоторые девочки тоже, называли меня шлюхой. Ох уж эта гребаная ирония. Я думала, что когда он закончит школу два года назад, мучения закончатся. Но нет. Лукас не собирался уезжать из города в колледж. Вместо этого он остался в Халлоу-Хилле, чтобы работать на отца на его ферме. Все мальчишки-старшеклассники по-прежнему боготворили его. В двадцать один год он мог угостить их всех выпивкой. Для них он был как Бог.

Лукас тихонько насмехался про себя, и от его дыхания, пахнущего водкой, у меня свело живот. Я напряглась, готовая дать отпор, если он решит меня ударить. По крайней мере, на этот раз были свидетели. Большинство из них были придурками, но, по крайней мере, Челси могла бы поручиться за меня, если бы что-то случилось.

Вдалеке от меня Деррик запутал хихикающую Челси в кукурузных стеблях. Она игриво отшлепала его и села, выковыривая из волос кукурузные конфеты. Ее смех утих, а глаза сузились сквозь маску кролика, когда ее внимание привлекли мы.

— Оставь ее в покое, Лук.

— Что? Я ничего не делаю, только предлагаю ей выпить. — он толкнул бутылку водки в мою сторону, вероятно, надеясь, что я вздрогну, когда он сделает слишком агрессивное движение. Его губы разжались, когда я даже не дернулся.

— Ну же, маленькая шлюшка Мур. Разве ты не хочешь вырасти и стать такой же, как мама? Выпей. — я вздрогнула от такого прозвища. Я не собиралась быть похожей на свою мать. Я собиралась сделать то, чего до меня не делала ни одна женщина из Мура. Окончить школу и уехать из этого города.

— Я в порядке, спасибо. — сказала я, изобразив слишком сладкую улыбку. — Я здесь не для того, чтобы нажираться в хлам, а потому, что приняла твое дурацкое пари. После сегодняшнего вечера ты будешь должен мне двести баксов. Надеюсь, папочка платит тебе достаточно за уборку свиного дерьма, чтобы ты мог заплатить.

Остальные мои одноклассники собрались вокруг нас. Ну, кроме Челси и Деррика, которые улеглись, их спутанные ноги виднелись из-за ряда кукурузы, где звук небрежных поцелуев был настолько громким, что его можно было услышать за шелестом стеблей.

Все остальные приковались к Люку, ожидая, что он предпримет. Его челюсть напряглась, а зубы громко заскрипели. Обычно я не испытывала ни малейшего страха перед хулиганом, но от того, что он был одет как Фредди Крюгер, у меня заколотилось сердце. И не потому, что его полосатый свитер или полустертый грим были хоть сколько-нибудь пугающими, а потому, что кожаные перчатки он сделал из настоящих лезвий, которые нашел на своей ферме.

Несколько раз моя мама приходила домой с синяком под глазом и другими синяками. Отец Лука был одним из ее частых клиентов, поэтому я точно знала, что он был

— Посмотрите на Аду, она до смерти напугана. Белая, как призрак. — гоготнул Деррик, заглядывая сквозь кукурузные стебли. Он издал громкое "ой", а затем понизил голос. — Эй, куда ты, детка?

— Ухожу от тебя. Ты ведешь себя как придурок.

Через мгновение появилась Челси, ее маска была слегка сдвинута, а из растрепанных волос торчало несколько кусочков сушеной кукурузной шелухи.

Я снова обратила внимание на Лукаса и драматично закатила глаза.

— Я похожа на призрака, потому что это мой костюм, олух. — огрызнулась я на него.

Челси снова подошла к нам, поправляя маску.

— Вы, ребята, все засранцы. Она уже приняла пари, чтобы пойти на Хэллоуин сегодня. Неужели нужно было заставлять ее наряжаться в костюм предка? Как-то неуважительно, если хотите знать мое мнение.

— Как это неуважительно? — возразил кто-то. Я не посмотрела, кто это сказал, была слишком занята тем, что сдерживала смертоносный взгляд Лукаса.

Он смотрел на меня с непоколебимой ненавистью.

— Потому что самая первая ведьма в роду Мур умерла в эту ночь сотни лет назад. После этого ни одна женщина из рода Мур не осмеливалась ходить в тыквенный сад, пока прапрабабушка Ады не отправилась туда более ста лет назад. Она вернулась обратно голой и безумной, бормотала что-то о дьяволе с тыквенной головой. Ее отправили в психушку, и больше ее никто никогда не видел. Так что, похоже, Хэллоуин — не лучшая ночь для их семейства.

Пальцы Лукаса в перчатках обвились вокруг горлышка бутылки с водкой, металлические когти звякнули о стекло, когда он поднес ее к губам и сделал большой глоток. Он зашипел сквозь стиснутые зубы, и водка потекла по его подбородку.

— Дело в том, что мне плевать. Никто не заставлял Аду принимать пари, не заставлял ее кончать. Не то чтобы кто-то винил ее за то, что она не пришла, тем более что Тыквоголовый неравнодушен к шлюхам Мур.

Я вздрогнула, но не от жестокого оскорбления, которое он использовал для меня. По какой-то причине мне было неприятно, когда кто-то называл Джека Кэллоуэя Тыквоголовым. Может быть, потому, что мне было в какой-то степени жаль его, даже если он умер сотни лет назад. Конечно, в городе его называли чудовищем, но не потому, что он был монстром в буквальном смысле. Он был мужчиной-колдуном, но, судя по рассказам, единственным его преступлением была бурная сексуальная жизнь с моей прародительницей Адалиной Мур — женщиной, в честь которой меня назвали.

Я задрожала от холода, который не имел ничего общего с хрустящей осенней ночью. Я не могла избавиться от ощущения, что мне не следовало находиться здесь в эту ночь, как ни в какую другую. Может, мне стоило послушать их, когда они сказали держаться подальше от тыквенного сада на Хэллоуин. Вместо этого я решилась на глупую авантюру, нарядиться, как мой предок, в платье того времени, и отправиться в тыквенный сад в канун Дня всех святых. Задача заключалась в том, что, если Джек не появится, это докажет, что призраков не существует, как я неоднократно утверждала.

Я должна была не обращать внимания на маленькие тревожные звоночки в моем сознании, чтобы заткнуть всех остальных и доказать им раз и навсегда, что нет никакого призрака с тыквенной головой, который преследует каждого в тыквенном саду, ожидая возвращения Адалин Мур. Жаль, что я не верила в призраков.

Здесь, в этом дерьмовом городе, с этими дерьмовыми людьми, для меня ничего не существовало.

Я почти желала, чтобы Джек Кэллоуэй был настоящим, чтобы он забрал меня подальше от этой дыры. Куда бы он ни забрал меня, даже если это будет сам ад, там должно быть лучше, чем здесь.

Глава 2

Ада

Хэллоу-Хилл получил свое название из-за большого холма, возвышавшегося над всем вокруг: город располагался у подножия одного края, а с другой стороны тянулся густой лес. На вершине располагался тыквенный сад, а вдоль склона холма тянулось узкое кукурузное поле, служившее своеобразной ширмой.

Деррик схватил кукурузную шелуху, вывернул ее из стебля и швырнул в другого парня. Он был так же пьян, как и все остальные, и слишком медлителен, чтобы увернуться, хотя и был звездным квотербеком школы. Она отскочила от его плеча и ударила Лукаса по голове.

Лукас крутанулся на месте и топает к Деррику, его глаза практически пылают от ярости.

— Не заставляй меня сожалеть о том, что я не оставил тебя в городе, чтобы ты мог побаловаться с остальными ребятами.

Не обращая внимания на яростные извинения друга, Лукас схватил фланелевый костюм оборотня Деррика и притянул его к себе так близко, что их носы практически соприкоснулись.

— Прости, Лук! Это был несчастный случай! — лепетал он.

— Поцелуй. — подтрунивала я. Как бы он меня ни доставал, я изо всех сил старалась не провоцировать Лукаса. Это только облегчало жизнь, когда я в девяноста процентах случаев оставалась незамеченной, но бывали моменты, в основном когда он обращал свой гнев на других людей, и я не могла держать язык за зубами. Особенно когда Деррик умудрялся вызвать жалость к себе, труся так, как он это делал.

Как я и надеялась, альфа-хулиган снова переключил свое внимание на меня, похоже, раздумывая, на кого обрушить свой гнев на этот раз. Он полностью отступил, возможно, потому, что за ним наблюдали, и рассмеялся так, будто его пьяные оскорбления были какой-то шуткой.

— Лучше поберегись, Челс. Похоже, наша маленькая шлюшка Мур неравнодушна к твоему мужчине.

Деррик вырвал свою рубашку из ослабевшей хватки Люка и, нервно хихикая, притянул свою девушку к себе.

— Да, точно. Я бы к этой киске и на десять футов не притронулся. Кто знает, где она была.

Забавно, ведь я была девственницей. Не то чтобы этому мусору нужно было это знать.

Челси была единственной, кто не смеялся. Ее внимание все еще было приковано ко мне, она послала мне извиняющийся взгляд, пробормотав "спасибо" под

В начальной школе мы с Челси были друзьями, потом она сошлась с Дерриком в средней школе, и он стал для нее приоритеом. Ей пришлось выбирать, я или ее парень и остальные деревенщины Хэллоу.

Она не выбрала меня, никто никогда не выбирал и это было прекрасно. Мне будет легче покинуть это место в тот момент, когда у меня в руках окажется диплом и те двести баксов, которые Лукас должен был мне после того, как я опровергла эту историю с призраком. Этого хватило бы на билет на автобус из штата.

Когда мы добрались до вершины холма, все дружно вздохнули. Здесь было так... красиво и жутко. Луна выглянула из-за облаков, заставив тонкое одеяло тумана над тыквенным садом светиться.

Несмотря на то, что сад был открыт для жителей города несколько недель, урожай этого года все еще оставался нетронутым. Люди приходили в сад, особенно чужаки. Тыквенный сад был единственной достопримечательностью Хэллоу-Хилла, который привлекал посетителей, но мало кто покупал тыквы. Некоторые люди верили, что проклятие Джека Кэллоуэя отравило все, что выросло на месте его смерти, и что его тыквы несут в себе его частичку. Так что просто взять его собственность, значит навлечь на себя дурное сглаз, не говоря уже о том, чтобы принести ее в свой дом и осквернить одним из этих пошлых наборов для украшения тыкв.

Челси была одной из немногих в городе, кого это не обескуражило.

— О Боже! — завопила она и бросилась к одной из больших тыкв на поле. — Это самая большая тыква, которую я когда-либо видела!

— Где-то я это уже слышал. — хмыкнул Деррик.

Проигнорировав шутку про член, Челси достала телефон и направилась в центр сада, где лежал стог тюков сена. Рядом с тюками стояло тыквенное пугало.

Пугало Хэллоу-Хилл отличалось от тех, что можно встретить на других грядках. Оно было установлено не для того, чтобы пугать ворон, а чтобы привлечь туристов, которые придут сюда. У него была голова в виде джек-фонаря со зловещей ухмылкой и насупленными бровями. Вместо того, чтобы подпирать кол, он был заперт в потертых чулках, которые принадлежали городу еще с тех времен, когда они еще использовались.

Челси встала рядом с чучелом и сделала селфи. Она взглянула на экран и одобрила снимок, удовлетворенно хмыкнув, после чего убрала телефон обратно в карман.

— Круто. Итак, мы здесь. Что теперь? Разве Тыквоголовый не должен быть здесь?

Я повернулась к Лукасу и протянула руку, загибая пальцы в знак согласия, и добавила ухмылку.

— Да. Плати, засранец.

— Мы только приехали. — прорычал Лукас.

— Я не собираюсь ждать всю ночь.

— Если тебе нужны деньги, ты будешь ждать столько, сколько я скажу.

Я сложила руки на груди и бросила на него яростный взгляд.

— Тогда что мы должны делать?

Лукас повернулся к одному из своих друзей, Кайлу, у которого в руке был наполовину съеденный батончик.

— Ты принес его?

Тот лишь отрывисто кивнул, стягивая с плеча рюкзак и копаясь в нем одной рукой, а другой откусывая от батончика. Я ожидала, что он вытащит еще одну бутылку спиртного или что-нибудь еще. А может, травку или сигареты. Но когда он извлек спиритическую доску, я застонала.

— Да ты издеваешься надо мной.

— Сядьте, мать вашу. — приказал Лукас.

Все сделали, как было приказано, сели в круг с доской в центре. Когда я осталась стоять, Лукас ткнул в меня пальцем с лезвием.

— Ты тоже.

— Да, точно. Я надела этот дурацкий костюм, пришла сюда. В этом и заключалась сделка. Ты ничего не говорил о фальшивом спиритическом сеансе.

Лукас был так зол, что казалось, он готов извергнуть лаву. Я не сдавалась, сложив руки на груди, чтобы показать ему, что не собираюсь отступать. Я никогда не отступала и не отступлю. Может быть, когда-нибудь он поймет это в своей тупой голове.

После нескольких неловких ударов он прорычал:

— Отлично. Тогда смотрите. — и сел в круг.

Все тесно прижались друг к другу, чтобы положить пальцы на деревянную фигурку в форме сердца.

— Заткнитесь, придурки. — прорычал Лукас.

Все притихли.

— Я видел как это делают на YouTube. Думаю, нам нужно подвигать планшет, чтобы разогреть его... — их руки зашевелились, и деревянная фигурка задвигалась по кругу.

— Ого. Лукас сделал домашнее задание. Забавно, что в школе, где это действительно имело значение, это казалось тебе не под силу.

Не обращая на меня внимания, Лукас задал свой первый вопрос.

— Сколько духов сейчас здесь?

— Это глупо. — пробормотала я про себя, опускаясь на один из тюков сена рядом с чучелом.

Так как на планшете было слишком много рук, чтобы пользоваться спиритической доской, пришлось неловко пошевелить ним, прежде чем он был направлен на ряд цифр.

— Один. — вздохнула Челси.

— О, ради всего святого, это… — я не успела договорить, потому что Лукас швырнул в меня бутылку водки. Я отшатнулась в сторону как раз вовремя, чтобы она ударилась о тюк сена с достаточной силой, чтобы разбить его.

Я в полном недоумении уставилась на битое стекло у своих ног.

— Какого черта? Ты мог серьезно ранить меня, психопат!

Все уставились на Лукаса, совершенно ошеломленные его вспышкой. Никто не заговорил, все с тревогой смотрели на жестокое оружие, пристегнутое к его руке.

Лукас, как ни в чем не бывало, продолжил задавать доске очередной вопрос.

— Ты добрый дух?

Послышалось еще одно шарканье.

— Нет. — сказал кто-то.

— О. — вздохнул другой через секунду.

Нет.

Я подавила желание вздрогнуть. Это было не по-настоящему, поэтому, конечно, ответ был таким, какой хотел услышать Лукас. Он вел планшет.

— Как тебя зовут?

"Д."

"Ж."

"Е."

"K."

Я вскочила на ноги, стекло хрустнуло под моими кроссовками.

— Ладно. С этим покончено. Это не считается его появлением, Лукас. Он должен был действительно появиться. Отдай гребаные деньги, которые ты мне должен.

Лукас встретил мой взгляд и открыл рот, но вместо ответа получился еще один чертов вопрос.

— И чего же ты хочешь?

На этот раз пауза затянулась, прежде чем все переместили планшет на доску.

"A."

"Д."

"A.”

— Знаешь что? Забудь об этом. — я отмахнулась от Лукаса, а затем бросилась прочь, сердито пиная подол платья, пока топала через тыквенную грядку. — Я должна была догадаться, что ты не собираешься придерживаться пари.

— Хватай ее!

— Подожди, что…

В следующее мгновение несколько рук схватили меня и потащили обратно к Лукасу. Я боролась с ними, кусалась и царапалась, но мальчики были сильнее меня. Они бросили меня к ногам Лукаса, который смотрел на меня с выражением лица, от которого у меня кровь застыла в жилах.

— Ты знаешь, почему я хотел, чтобы ты пришла сюда сегодня вечером, Ада?

Каждый мускул в моем теле напрягся, потому что я практически знала ответ.

— Я хочу посмотреть, как тебя заберет Тыквоголовый. Тогда в городе станет на одну шлюху меньше, которая будет разевать рот.

Глава 3

Ада

Ладно. Какой бы толстокожей я ни была, последняя фраза задела меня. Ведь я уже знала, что он верил в эту историю. Он действительно считал, что на холме обитает тыквоголовый дух и что он охотится за женщинами Мур. Почти все в городе верили в это. Тот факт, что моя прапрабабушка поднялась на холм и спустилась обратно с потерянными шарами, рассказывая о том, как к ней прикоснулось какое-то тыквенное чудовище, был для них достаточным доказательством. Единственной достоверной частью этой истории было то, что моя бабушка в ту ночь сошла с ума, что объясняло, откуда взялась остальная часть ее рассказа.

Я должна была сама увидеть дух Джека Кэллоуэя, прежде чем поверить в эту историю. Но и должна была признать, что идти сюда было глупо. Не потому, что был хоть какой-то шанс быть похищенной сверхъестественными силами, а потому, что я знала, что Лукас жаждет крови. И я все равно приняла его пари.

Мне так хотелось доказать ему, что истории о призраках, особенно эта, всего лишь выдумки. Сказки. Парень нуждался в серьезной проверке реальности. Я подумала, что выиграть у него деньги было бы отличным началом. А потом, возможно, я снова сломаю ему нос, просто чтобы напомнить о старых добрых временах и о том, что я никогда не стану для него соперником. Но, как обычно, все пошло не по моему сценарию.

Я плюнула ему под ноги, а затем подняла взгляд на него, заставив себя улыбнуться своей фирменной улыбкой.

— Надеюсь, твой крошечный член застрянет в молнии твоего комбинезона, ты, провинциал с задних холмов.

С замиранием сердца я оттолкнулась ногой и ударила его пяткой по коленной чашечке. Он с криком рухнул. Я вскочила на ноги и бросилась бежать.

— Не дайте ей уйти! — голос Лукаса прозвучал болезненно и злее, чем я когда-либо слышала его раньше.

Несколько шагов прогремели за мной. Я не осмеливалась оглядываться, чтобы не замедлить бег, но, судя по шквалу шагов, по крайней мере трое парней были у меня на хвосте.

Черт. Черт. Черт.

Я и раньше оказывалась в центре жестокости хикк Хэллоу-Хилла, но никогда это не было так. Сейчас всё было по-другому. Раньше все было словесно, обзывательства, иногда непристойные рисунки мелком, на которых один из них изображал, как я трахаю их всех, приклеивали к классной доске, прежде чем учитель успевал их срывать. Раньше они никогда не прикасались ко мне и что-то подсказывало мне, что сегодня они переступят эту черту.

Поэтому я бежала изо всех сил. Сердце колотилось в груди, его стук отдавался в ушах. Может быть, я смогу затеряться в кукурузном поле. Если, конечно, я смогу пройти так далеко. Еще несколько футов... Да!

Я бросилась на кукурузное поле и помчался между рядами стеблей, стараясь не касаться их, чтобы они не выдали моего местонахождения. Но все мои старания не попасться на глаза оказались напрасными, когда кончик туфли зацепился за подол платья. Я никогда не носила платьев, и если бы Лукас не сделал это частью пари, я бы никогда не надела его. Еще одна ошибка.

Я рухнула на землю, но кукурузные стебли немного смягчили мой удар. Не успела я подняться, как они набросились на меня.

Один схватил мои дрыгающиеся руки и прижал их к голове. Другой сел мне на ноги, а третий обхватил мои бедра.

— Слезь с меня! — я наполовину вскрикнула, наполовину зарычала, мой голос звучал как нечто демоническое.

Я дико извивалась, пытаясь освободиться, но парень, сидевший на моем торсе, крепче сжимал коленями мои бедра.

— Перестань, маленькая шлюшка Мур. Мы просто помогаем тебе влиться в семейный бизнес. — он гоготнул, его дыхание пахло ликером. Он возился с подолом моего платья, пытаясь задрать его, неловко распределяя свой вес, чтобы он мог перекинуть его через мои бедра, в то время как он пытался оставаться на мне.

Мой разум раскололся. Этого не могло случиться.

— Стоп! Нет!

Четвертый хикка прорвался сквозь стебли кукурузы, и мне потребовалось мгновение, чтобы разглядеть его лицо. Деррик.

Его лицо исказилось от отвращения.

— Ребята. Какого черта? Отвалите от нее! Мы здесь не для этого.

Непреодолимая волна облегчения захлестнула меня. Значит, Деррик не был таким же долбанутым, как остальные члены безумной компашки Лукаса. Наступила колючая тишина, и трое моих преследователей замерли. Они переглядывались между собой, беззвучно спрашивая: слушать ли нам этого парня?

Мое нутро яростно затрепетало. Деррик шагнул вперед и с такой силой пнул парня, сидевшего на мне, что тот отлетел от меня и, разбрызгивая грязь, пронесся по всему саду. Мой

— Отведите ее обратно к Лукасу.

— Просто отпустите меня!

Деррик присел, схватил меня за руку и притянул к себе с извиняющимся видом.

— Прости.

В груди поселилось ледяное чувство.

Прости.

Мне тоже было жаль. Мне было жаль, что я родилась в городе, который был больше похож на болезнь, чем на дом. Здесь ко мне относились так, будто я всего лишь дешевая игрушка, которой можно швыряться, пока она не сломается.

Тащить меня обратно в тыквенный сад пришлось дольше, чем следовало, и я сопротивлялась на каждом шагу.

Когда Лукас и остальные члены группы появились в поле зрения, у меня по спине пробежал холодок. Где-то вдалеке каркнул ворон. Мертвые листья из ближайшего леса хрустели под ногами, пока меня вели на то, что казалось судом. Или казнью.

Лукас смотрел на меня как на мусор. Хуже, чем мусор.

— Посадите ее в колодки.

— Что? Нет! — я закричала так громко, что несколько птиц поблизости взлетели. Но это было бесполезно. Мы были слишком далеко от города, чтобы меня кто-нибудь услышал.

— Ребята, остановитесь. — сказала Челси, дергая Деррика за рукав в надежде, что он послушает. Он не послушал..

Так и было задумано с самого начала.

Они должны были все это время планировать посадить меня в карцер, все было слишком спланированно, чтобы это могло быть случайностью.

Один из них уже открыл колодки, а чучело свалилось на землю. Кайл снова рылся в рюкзаке, засовывая туда спиритическую доску и вытаскивая вместо нее навесной замок.

Они завели меня в колодки, просунув шею в самое большое из трех отверстий, а затем запястья в меньшие по обе стороны от головы, пока Лукас стоял передо мной и с улыбкой наблюдал за происходящим.

— В таком положении ты выглядишь как дома. Такая испуганная и беспомощная.

Я вздрогнула.

— Иди к черту!

Мое сердце упало в желудок, когда верхний кусок дерева зафиксировался на месте и защелкнулся висячий замок. Я оказалась в ловушке, в полной их власти.

Парень, который держал меня за руки в кукурузном поле, подошел сзади и стал лапать меня за задницу. Лукас крикнул ему, чтобы он отступил, его налитые кровью глаза опасно сверкнули.

— Не трогай ее, мы оставим её Тыквоголовому.

Черт. Он действительно был безумен. Но я не то чтобы жаловалась. Его непоколебимая вера в тыквоголового духа буквально уберегла меня от приставаний.

Хулиган шагнул ко мне и присел так, что мы оказались на уровне глаз.

— Он придет за тобой, Ада. Ты представляешь, что он с тобой сделает? Конечно, представляешь. Думаю, он разорвет твою киску на части.

Тогда Челси пришла мне на помощь, или, по крайней мере, попыталась это сделать.

— Лукас, прекрати. Ты ее пугаешь.

Это ее он пугает, судя по ее овечьему шепоту, который не заставил бы повиноваться даже послушную собаку, не говоря уже о такой дикой дворняге, как Лукас Рид.

Отталкивая сильное чувство, пронизывающее меня, я собрала свои нервы самым лучшим способом, который только знала. Прокричала.

— Да, да. Не секрет, что тебе нравится представлять, как меня трахают, Лука Лу. — поддразнила я, зная, что мамино прозвище его раззадорит. Тем более что его мама разыграла ту же карту, что и мой отец, и сбежала из семьи, когда Лукас едва окончил начальную школу. — Но я удивлена, что ты только что признался, что представляешь, как меня избивает Тыквоголовый, а не ты. Если тебе нравятся такие странные вещи, кто знает, что за чудачества ты вытворяешь на своей ферме? Ну, знаешь, со всеми этими свиньями и овцами…

Напряжение можно было разрубить вилами.

Лукас был так зол, что его рука без перчаток дрожала, когда он засунул ее в карман и нащупал зажигалку.

Потребовалось несколько раз провести большим пальцем по бойку, прежде чем пламя ожило и осветило грим Фредди Крюгера янтарным светом.

— Молись, чтобы от тебя ничего не осталось, Адалин Мур. Лучше начинай молиться уже сейчас.

Глава 4

Ада

— Ну... и что теперь? — Челси заскулила, потирая руки, чтобы хоть немного согреться. — Я отморозила себе задницу.

— Мы ждем. — проворчал Лукас.

— И как долго будем?

— Столько, сколько потребуется, чтобы появился Тыквоголовый. — Лук помахал зажигалкой так, что отблески осветили нижнюю часть его лица. — Расскажи нам историю, Адалин. Расскажи нам сказку о Джеке Кэллоуэе.

Я издала болезненный стон. Не потому, что мне было больно, а потому, что мы все слышали легенду о Джеке Кэллоуэе триста миллионов раз. В то время как все остальные дети в Коннектикуте росли на "Матушке Гусыне" и "Сказках братьев Гримм", мы росли, слушая одну и ту же чертову народную легенду. Мы все знали ее вдоль и поперек.

— Я пас. Не в настроении обмениваться историями о призраках, псих.

Все неловко сдвинулись с места, когда Лукас поднял руку, и лунный свет отразился от когтей его перчатки Фредди Крюгера.

Челси шагнула вперед.

— Я расскажу историю.

— Я хочу, чтобы это сделала Ада. — пьяно промурлыкал Лук. Он поднес зажигалку ко мне, и его губы скривились, когда я вздрогнула от пламени. — Я хочу услышать, как она расскажет историю о своей предшественнице-шлюхе.

— Джек Кэллоуэй был колдуном, как и моя прародительница, первая Адалин Мур. Они занимались фривольным сексом, и их раскрыли. Их сожгли за колдовство. Потом огонь уничтожил все, и говорят, что он и по сей день бродит по тыквенному саду, ожидая, когда душа его возлюбленной вернется к нему. Конец. А теперь отпусти меня.

— Нет. — прорычал Лукас во все горло. — Расскажи всю историю. Так, как рассказывает твоя семья.

Холодный пот выступил у меня на лбу. Он делал все возможное, чтобы смутить меня, лишить достоинства. Но я происходила из ведьм. Мы привыкли к такому дерьму. Все, что он делал, это выводил меня из себя.

Они хотят историю? Хорошо. Я расскажу им историю в том виде,

— Давным-давно жила-была женщина с волосами цвета пламени, кожей, бледной как луна, и душой, которая сияла ярче их обоих. Адалин Мур была величайшей красавицей деревни, и ее боялись. Боялись ее открытого характера, ее необузданного сердца и ее неспособности быть управляемой. Говорили, что она никогда не найдет мужчину, который сможет удержать ее сердце и держать его биение при себе. Пока она не встретила Джека Кэллоуэя, греховно красивого мужчину, который мог бы очаровать католического священника, если бы у него было хоть полмысли.

Я сделала паузу для пущего драматизма. Все взгляды были прикованы ко мне. Как я и предполагала, никто раньше не слышал эту историю в таком виде. Версию, в которой Джек и Ада не были злодеями.

— Джек увидел дикую женщину такой, какой она была: огненной, сияющей свободой. В ее объятиях он нашел спасение от жестокого мира тех дней. Он питал ее пламя, поощрял ее нечестивые слова и поклонялся ее змеиным изгибам. Когда другие советовали ей прикрыться, он говорил, чтобы она больше демонстрировала свою красоту. Когда ей говорили, чтобы она держала рот на замке, он призывал ее говорить громче. Это не понравилось горожанам в эпоху повального увлечения ведьмами, когда люди сжигали сильных женщин из страха.

— Это не так...

— Кто рассказывает историю, Лука Лу?

— я мило улыбнулась, отгоняя огонь в его взгляде. — В любом случае, эти двое были волшебны вместе. Жили в своем собственном идеальном мире, идеально влюбленные. Идеальное блаженство. Они встречались каждую ночь под полной луной в лесу за холмом, и однажды ночью за ними пришли. Свидетель видел, как они занимались любовью… — ои слова захлебнулись в горле, когда Лукас рванулся вперед и схватил меня за волосы. Он откинул мою голову назад, отчего древесина решетки больно впилась мне в затылок.

— Занимались любовью? — прорычал он, прихлебывая водку. — Так ты называешь то, что они делали той ночью? Джек Кэллоуэй выпотрошил козла, обмазал его кровью свою голую шлюху и поклялся ей в верности дьяволу, написав договор рунами на ее голых сиськах и бедрах. Это твое представление о романтическом времяпрепровождении, Ада?

Я сузила глаза.

— Ты ошибаешься. Это был не контракт с дьяволом. Это была клятва, данная ей. Стихотворение.

Мои глаза закрылись, и я медленно вздохнула, чтобы успокоить свое бешено бьющееся сердце. Честно говоря, мне нравилась эта мрачная история любви Ады и Джека. Она передавалась по наследству от женщин в моей семье, и воспоминания о том, как мама, укладывая меня в постель, читала это стихотворение, были единственными счастливыми воспоминаниями о ней.

Навеки моя, дикая лисица, ее волосы яркие, как огонь.

Навеки моя, ее грешная фигура, навеки мое желание.

Навеки мой, ее злобный рот, смелый и отважный.

Навеки моя, навеки, сквозь пыль и темный пепел.

Я открыла глаза, изобразив ухмылку, которую послала прямо в Лукаса.

— Говорят, что Джек вызвал духов леса, чтобы они стали свидетелями его сокровищ и наблюдали, как он поклоняется ее телу. Так что да, я думаю, это довольно романтично. Может, и ты бы так считал, если бы вы, провинциалы с задних холмов, не были такими отвратительно ванильными.

— Говоришь как настоящая шлюха. — пробормотал Лукас, отпуская свои волосы.

Теперь, когда я была заинтересована в том, чтобы рассказать свою версию истории, особенно зная, что это выводит Лукаса из себя, я продолжила.

— На следующий день их сожгли как ведьм на краю тыквенного сада. Джек Кэллоуэй с последним криком поклялся Сатане, что спасет душу своей возлюбленной. Некоторые говорят, что Сатана ответил, потому что огонь вспыхнул и поглотил все вокруг. Когда пламя рассеялось, его тело сгорело дотла, но тела Адалин Мур нигде не было. Теперь, в ночь, когда завеса между нашими мирами становится все тоньше, Джек ждет ее возвращения в тыквенном саду, где он видел ее в последний раз.

— Ты забыла последнюю часть. — насмехается Лукас — Твоя прапрабабушка была первой из Мур, которая пришла на холм в ночь на Хэллоуин после того дня. Когда она спустилась вниз, то была голой и безумной, кричала о тыквоголовом духе, который принял ее за свою потерянную шлюшку и попытался взять ее в оборот. Или он знал, что это не она, и просто решил, что подойдет любая Мур с рыжими волосами и умным ртом. Рыжая киска есть рыжая киска.

Я сжала руки в кулаки. Они были так близко к моим ушам, что я слышала, как трещат костяшки пальцев.

Может, я не такая уж и толстокожая, как мне казалось. Раньше меня бы устроило взять у Лукаса деньги и набить ему морду, выиграв пари. Может быть, я назвала бы его глупым за то, что он верит в истории о призраках. Он бы сказал что-то невпопад, и я бы ударила его. Я никогда не забуду хруст хрящей и пунцовую струю, когда я сломала ему нос на первом курсе. Я была бы счастлива от такой мести.

Но сейчас? Сейчас я была бы счастлива, если бы этот тупой ублюдок поджег себя.

Пусть только кто-нибудь еще хоть раз произнесет в моем присутствии слова "огонь", "ведьма" или "шлюха".

— Что я тебе сделала, Лукас? В тот день на первом курсе, когда мне, кстати, было пятнадцать, а тебе восемнадцать, и ты сказал мне, что я должна трахнуть тебя или ты меня заставишь, а я сломала тебе нос за это, неужели твоя гордость была так задета? Мне было пятнадцать, ты, кусок дерьма. Пятнадцать. Три с половиной года спустя я все еще расплачиваюсь за то, что постояла за себя. Я спрашивала себя, почему. Что я могла сделать по-другому? Но знаешь, какой ответ? Ничего. Я не была неправа. Ты — мусор, Лукас. Ты ничто иное, как мусор. А я — нет. Ты это видишь и хочешь меня. Но ты не можешь получить меня, потому что ты недостаточно хорош для меня. А ты со своим крошечным членом и хрупким эго не можешь с этим смириться.

Звук удара

Поэтому, когда пламя прошло под моим подбородком, я приготовилась к боли, но единственным ощущением было слабое поглаживание кончиком пламени моего лица.

Что за... Почему не больно?

Пламя коснулось меня. Я знаю, что коснулось. Так почему же я не почувствовала боли?

Смятение переросло в неистовый ужас, когда верхушка зажигалки ударилась о мой подбородок и вылетела из руки Лукаса.

Это было похоже на один из тех замедленных моментов в фильмах, когда дерьмо вот-вот загорится. В данном случае дерьмо действительно было готово вспыхнуть. В буквальном смысле.

Он бросил бутылку с водкой в тюки сена, которые находились всего в нескольких футах от него. Достаточно, чтобы алкоголь просочился в сено в радиусе нескольких футов. Поэтому в тот момент, когда зажигалка ударилась о землю у моих ног, все взорвалось вспышкой злобного желто-белого огня.

Он лизнул чулок и перекинулся на мою одежду.

Это было оно. Так я умру.

Почти на том же месте, где была сожжена на костре первая Адалин Мур. Это было почти поэтично, в каком-то извращенном смысле.

Я закричала. По инстинкту. Не потому, что было больно. Мне не было больно.

Подождите... Как это возможно? Я была в чертовом огне! Как это может быть не больно?

Сквозь стену огня и дымовую завесу, отделявшую меня от компании, я не могла разглядеть никого. Только одно лицо было различимо сквозь пламя. Лицо Лукаса. Он стоял не шевелясь, будто пораженный громом. Весь цвет с его лица сошел, когда он наблюдал, как огонь пожирает ткань моего платья, оставляя кожу под ним невредимой.

Через несколько секунд я была бы голой. Я была слишком ошеломлена, чтобы беспокоиться. Я не горела. Я буквально горела, и со мной все было в порядке. Физически, во всяком случае. Мое душевное состояние было совсем другим.

Сквозь огонь до меня донеслись крики Челси.

— Вытащи ее, Лукас! Деррик! Кто угодно, пока она не сгорела!

Затем ее крик перешел на другой тон, когда она поняла, что я уже в огне, в полном порядке после ее адского поцелуя.

Мой разум метался, пытаясь придумать этому логическое объяснение. И ничего не придумал.

Это было по-настоящему.

Нет. Это было невозможно. То, что я казалась немного огнестойкой, не означало, что магия существует. Это не означало, что... Моя мысль рассыпалась в прах, когда я поняла, что пожар в саду распространился.

Все остальные побежали в безопасное место, оставив нас с Лукасом наедине с пламенем.

Огонь перекинулся через густой клубок тыквенных лоз, создав извилистый лабиринт, соответствующий самому Аду.

По какой-то странной причине у меня был иммунитет к пламени, но что-то подсказывало мне, что у Лукаса его не будет.

— Убирайся отсюда, сейчас же!

Шок, казалось, сковал его конечности, потому что на мгновение он не пошевелился.

— Ты чертова ведьма. Та, которая не может сгореть... Знаешь, что это значит? Все это реально, он настоящий. — его голос изменился, превратившись в нечто очень мрачное. — Я бы все отдал, чтобы посмотреть, как он разрывает тебя на части.

— Ты бы отдал свою жизнь, грёбаный идиот? — крикнула я ему, грохоча по стенам в надежде, что они рассыплются под жаром пламени. Как и я, они остались нетронутыми. — Потому что именно это произойдет, если ты останешься здесь еще хоть на секунду.

Меня не волновало, умрет ли лидер Хикк Хэллоу-Хилл. Я имела в виду то, что сказал. Он был отбросом, и время, которое мне осталось провести в этом жалком городишке, станет гораздо более терпимым, если его не станет.

Я хотела, чтобы он убрался отсюда, потому что впервые усомнилась во всем, что знал об истории Джека Кэллоуэя. Если призрак действительно приходил за мной, кто знает, что он собирался со мной сделать. Что бы это ни было, я не хотела, чтобы Лукас наблюдал за этим. Поэтому я вздохнула с облегчением, когда он наконец повернулся и исчез в пламени.

Оставив меня умирать. Или чего еще хуже.

Глава 5

Ада

Я должна была умереть.

Но я все еще дышала, я даже не обгорела. Огонь перекинулся с меня на остальную часть тыквенного саба, оставив меня холодной и дрожащей. Было почти смешно, как я скучала по огню. Но, с другой стороны, это вовсе не было похоже на огонь. Ощущение было почти знакомым, как будто погружаешься в горячую ванну.

Несмотря на отсутствие боли, часть моего животного мозга кричала, чтобы я бежала, потому что я все еще была в опасности.

Я уперлась в решетку, рама опасно дребезжала, но оставалась прочной. Странно. От неё уже должна была остаться только пыль. Но и от меня тоже должна была остаться лишь пыль, напомнила я себе.

В то время как деревянный каркас и мое тело, запертое в нем, остались нетронутыми огнем, моя одежда представляла собой лишь пепел и дымящиеся куски ткани, едва державшиеся на моих изгибах.

Меня охватило знойное чувство, и опять-таки оно не имело ничего общего с огнем. Это должен был быть кошмар. Это все объясняло. Причудливо реалистичный кошмар. В любой момент я могла проснуться. В любой момент...

Я зажмурила глаза и вслух прочитала стихотворение Джека Кэллоуэя, только в том виде, в каком его знали женщины Мур.

Меня никогда не интересовала та часть легенды, где он заключил сделку с дьяволом и превратился в тыквоголовое чудовище. То есть эта история мне нравилась, но не так, как другим людям. Для меня это была не страшная сказка на ночь, которая преследовала меня в кошмарах.

Все остальные считали то,

Джек Кэллоуэй и Адалин Мур вошли в историю не просто так. В Хэллоу-Хилле быть скучным было практически образом жизни. Это касалось и секса. Именно поэтому я все еще оставалась девственницей, несмотря на все усилия Лукаса.

Парни, которые меня интересовали, не существовали за пределами мира фантазий. Поэтому стихотворение Джека стало для меня чем-то вроде побега, и я держала его близко к сердцу, хотя иногда сама не понимала почему.

— Навеки его, дикая лисица, мои волосы яркие, как огонь.

Порыв теплого ветерка обдул меня, заставив рыжие волосы колыхаться вокруг моих обнаженных плеч.

— Навеки его, моя грешная фигура, навеки его желание.

Между моих ног разлилось тепло, на этот раз как от ласк любовника. Сердце заколотилось в горле, но я продолжала, чувствуя, как что-то новое заставляет меня закончить стихотворение. Что-то, что заставляло маленькие волоски на моей шее вставать дыбом.

— Навеки его, мой злой рот, дерзкий и смелый.

Ветка затрещала так близко, что я услышала ее над треском костра, бушевавшего в тыквенном саду. Я осмотрела окрестности, как могла, а это было сложно, потому что оковы на моей шее сковывали большинство движений.

Дыхание замерло в легких, когда мое внимание привлекло что-то еще.

Чучело, брошенное на землю, теперь было без головы. Джек-фонарь исчез. Мое сердцебиение ускорилось. Куда он делся? Не похоже, чтобы он сгорел, если остальные части его тела все еще лежали там. И не похоже, что он просто укатился.

Все мое тело застыло от страха, парализованное волной тепла, прокатившейся по позвоночнику, слегка изогнутому, как перья по плоти. Это было не тепло огненного порыва. По нахлынувшим волнам горячего воздуха я поняла, что это колючий жар горячего дыхания.

Кто-то или что-то было позади меня.

— Кто там? Лукас, если это ты… — мой голос сорвался. Я уже знала, что это не Лукас. Это был не тот, кого я знала. Никто не дышал так. Громко, пещерно, знойно. Как будто вместо легких у него были две печи, скрепленные вместе и установленные внутри.

— Навеки моя, навеки, сквозь пыль и темный пепел.

Жирные слезы катились по моим щекам, обжигая раскаленную кожу. Страх сковал мое сердце, заставив вздрогнуть от боли. Последнюю строфу стихотворения произнесли не мои губы.

Это был мужской голос. Нет, не мужской. Тембр был слишком гортанным и адским, чтобы быть человеческим.

— Ты издеваешься надо мной, Адалин. Заставляешь меня ждать так долго, мучаешь своим отсутствием... А теперь произносишь мою клятву так, будто времени не прошло вовсе.

Старый острог заскрипел, и мое тело начало непроизвольно содрогаться.

— Беги! — кричал голос в моей голове. Но я не могла сдвинуться ни на дюйм. Я была в ловушке. Я не могла даже повернуть голову, чтобы оглянуться назад. А если бы и могла, то не уверена, что сделала бы это. Позади меня находилось что-то огромное и страшное.

Только шанс, что это все еще сон, удерживал меня от полной потери рассудка.

— Я не Адалин Мур. То есть я. Но…

— Молчи! — прогремел голос, его приказ прошелся по моему телу, как хлыст, оставляя на коже ожоги.

— Н-нет! Ты должен меня выслушать!

Боже, что я делала? Даже в такой невозможной ситуации, когда разумно было бы держать рот на замке, я не могла.

— Я не та, за кем ты охотишься! Так что не трогай меня, мать твою!

Энергия в воздухе потрескивала, словно гроза, готовая разразиться. Мне не нужно было смотреть за спину, чтобы почувствовать, как сокращается пространство между нами. Оно стояло так близко, что его тепло впивалось в мою голую плоть.

Пламя позади существа отбрасывало свою тень на землю передо мной. Сердце практически остановилось в груди, когда я различила очертания мужского торса. Его плечи и грудь были безумно широкими и сужались к тонкой талии. Все, что было ниже уровня бедер, загораживала моя собственная тень.

Но то, что было совершенно очевидно, было именно тем, чего я боялась... И еще одна, более темная часть меня, тоже надеялась на это.

Насколько я могла судить, у тени было обычное человеческое туловище, но между плечами у него было что-то круглое. Пропавший фонарь.

— Адалин. — на этот раз мое имя в устах монстра прозвучало ласково, отчего у меня перехватило дыхание. — Я ждал твоего возвращения. Мой хозяин поклялся, что поселит твою душу где-то в роду. Последняя женщина Мур, которая приходила ко мне, была послушной, нежной. У нее не было такого рта, как у тебя…

Длинные бугристые пальцы, увенчанные когтями, ухватились за чулки по обе стороны от моей головы. Затем он перегнулся через меня, его дыхание щекотало мне ухо, а пламя, заполнявшее его глазницы, лизало мой висок.

Как и в случае с остальным огнем, это было не больно. Это было... приятно.

— Так как же ты можешь быть кем-то другим, кроме моей милой Адалин?

Я медленно повернула голову. Он склонился надо мной настолько, что я могла видеть большую часть его тыквенного лица. Я попыталась вздохнуть, но не смогла.

Это был он. Это был действительно он.

Джек Кэллоуэй. Или то, что дьявол от него оставил.

Лицо тыквы было вырезано с жуткой ухмылкой, с толстыми зубами и злыми глазами. Пламя плясало из этих глаз, изо рта и по бокам ничего.

Страх уходил с каждой секундой. Я смотрела мимо его широкой ухмылки в глубину трещащего пламени. Что-то внутри, о чем я и не подозревала, вспыхнуло.

Я сглотнула.

— Я не помню тебя.

— В смерти я тоже многое забыл о тебе. — его тон понизился до шепота, такого ужасающе дивного, как шелест тысячи мертвых листьев. — Все, что я помню, это то, что ты принадлежишь мне, ведьма.

Глава

Джек

Она была так отзывчива ко мне, а я еще даже не прикоснулся к ней.

Я так долго ждал, что мне до боли захотелось попробовать на вкус ее восхитительное, податливое тело. Провести языком по ее податливой коже. Увидеть, как ее плоть пухнет и розовеет в ответ на грубую манеру, с которой она всегда умоляла меня взять ее.

Но я стоял на своем, борясь с темными желаниями завладеть моей ведьмой, пока она была так сладко связана для меня в застенках. Как подношение.

Столько времени я провел в аду. Так долго, черт возьми. Сколько десятилетий прошло? Сколько веков? Об этом было больно думать. Не потому, что мертвым трудно понять, что такое время, а потому, что меня наполняла адская ярость, когда я задумывался о том, что мы потеряли.

Годы, которые мы могли бы провести вместе. Жизнь.

Они отняли ее у нас самым жестоким способом, какой только можно себе представить. Теперь все это... извращено.

Мы воссоединились благодаря самой темной магии. Магия, за которую пришлось заплатить высокую цену. Но вместе с прежним обликом исчезли и наши воспоминания.

И все же я никогда не забуду, как сильно все мое существо тосковало по моей любимой ведьме. Я должен был заполучить ее. Всю ее. Ее пот. Ее кровь. Ее слезы. Ее соки. Я смаковал бы каждую каплю, пожирая ее. Потом я верну ее душу, чтобы провести с Адалиной вечность. Но я не допущу, чтобы она меня ненавидела. Когда она содрогнулась бы, это был бы экстаз, а не страх. Поэтому, когда она закричала, чтобы я не прикасался к ней, я послушался. Я хотел, чтобы она жаждала меня. Очень скоро она будет умолять меня о прикосновении.

Как давно Мур не приходила ко мне? Я совершил ошибку, решив, что последняя из них унесла душу моей Адалин. Я напугал бедную женщину. Я едва дотронулся до нее, и она сломалась.

Мур, несущая душу моей возлюбленной, не была бы такой хрупкой.

Если я ошибаюсь, и эта женщина тоже не несет душу моей возлюбленной, ее может постигнуть та же участь, что и предыдущую.

Я вновь обратил внимание на запах девушки, глубоко вдыхая его аромат. От нее пахло темной и дремлющей магией. Пламенем и несчастьем. Нечестивыми чудесами, укоренившимися глубоко в ее костях.

Но они все так пахли. Я заключил сделку с дьяволом, чтобы он пощадил ее душу и вернул ее мне, чтобы однажды я мог забрать ее себе.

Сделка была связана с определенными условиями. Такие тяжелые, что больше походили на цепи. Я стал чудовищем. Сказкой на ночь, которой пугают детей.

Хуже всего было то, что я никогда не знал, когда она вернется и не разминулся ли я с ней окончательно.

Они никогда не приходили на холм. Они боялись. Особенно после того, как я до полусмерти напугал последнюю.

Мне нужно было попробовать, чтобы понять, что это она. Воспоминания поблекли, но я никогда не забуду вкус Адалин. Неважно, было ли ее тело новым или мысли обо мне давно улетучились из ее головы. Ее вкус все равно напоминал те украденные ночи. Клятва, которую я дал ей той ночью в лесу, была начертана на ее плоти, запечатана древней магией. Я был связан с ее кровью. Ее плотью. Ее душой.

Одно прикосновение — и я узнаю.

Она трепетала, прижимаясь ко мне, ее плоть касалась моей. Еретики и адское пламя. Она была такой мягкой, такой красивой. Мой огонь сжег ее одежду, оставив ее тело обнаженным для меня. Ее кожа была белоснежной, с легкой россыпью веснушек. Ее изгибы были греховными и чистыми одновременно.

Ее новое тело тоже было девственным, судя по запаху.

Я наклонился ближе, прижался лицом к ее волосам и вдохнул. Как же хочется, чтобы ее маленькая тугая пизда обхватила мой член. Чувствовать, как пульсирует ее сердце, поглаживая меня изнутри, пока я во второй раз лишаю ее девственности. Мои мрачные и похотливые мысли стали черными как смоль, когда я заметил отметину на ее щеке. Ее плоть была красной и воспаленной.

В канун Дня всех святых я контролировал эту землю, поэтому мое пламя не причинило ей вреда. Но воспаление не было ожогом. Это был отпечаток руки. Мужской. Кто-то ударил ее и оставил здесь умирать в огне.

Болезненные воспоминания всколыхнулись.

Я издал рев, и пламя, охватившее мою голову, полыхнуло белым жаром. Глаза Ады расширились, в них отразилось мое чудовищное лицо, ухмыляющееся мне в ответ.

— Кто сделал это с тобой? Кто прикоснулся к тому, что принадлежит мне?

Глава 7

Ада

Ярость Джека сотрясала ночь и закладывала уши.

Но я не боялась. Что было полным бредом. Я должна была испугаться.

Прямо за мной стоял монстр, нависая надо мной, и пламя срывалось с его тыквенной головы. Чертовой тыквенной головы!

К этому моменту весь мой страх рассыпался в прах. Я не знала, почему. Может быть, потому что наступил шок. Или я все еще надеялась, что это всего лишь сон и я проснусь в любую минуту.

Но оставался и малейший шанс, что все это происходит на самом деле. Что все это было на самом деле, что Джек Кэллоуэй овладел фонарем и что я действительно была реинкарнированной душой моего предка... И что меня просто заперли в колодки, удобно раздетую и неспособную убежать.

Каковы же были шансы?

Мурашки побежали по коже, когда в голове пронеслась непростая мысль. Я хотела, чтобы все было по-настоящему.

Я хотела быть женщиной этого монстра.

Я хотела, чтобы он убил Лукаса Рида за то, что тот посмел поднять на меня руку.

Как же это было бы здорово! Но, опять же, это была просто Мур. Мы все были извращенными, сексуально раскрепощенными мазохистами, которым давно пора восстановить справедливость. Поэтому, когда представилась возможность в виде пылающего человека-тыквы, как я могла отказаться?

Шли секунды, и моя решимость рушилась.

— Я…

Джек поднял одну из своих рук, собираясь погладить мою воспаленную щеку, но остановился, едва коснувшись ее острыми ногтями. Его желание прикоснуться ко мне было настолько ощутимым, что воздух стал напряженным и удушливым даже больше, чем дым и огонь.

— Скажи мне, кто причинил тебе боль, малышка. Я пролью их кровь и отправлю их душу к Сатане в твою честь. Я вырву его сердце и отдам его тебе, огонь моего сердца.

Огонь сердца.

Я открыла было рот, но не успела ничего сказать, как кукурузные стебли на краю тыквенного саба зашуршали. Я бы и не заметила этого, если бы не голова Джека, метнувшаяся в сторону движения.

Через мгновение я увидела его.

Лукаса.

Сквозь кукурузные стебли был виден его дерьмовый грим Фредди Крюгера, который наполовину расплавился от жара костра. Затем я выделила другие пары глаз, таращившихся на нас, их лица были белыми как полотно.

Наверное, примерно половина компании набралась смелости и решила вернуться.

Почему? Зачем они вернулись? Чтобы освободить меня? Нет... Если бы им не было на меня наплевать, они бы никогда меня не бросили.

Поняв, что их заметили, они бросились бежать.

Джек оттолкнулся от своего места в чуланчике и обошел вокруг, оказавшись передо мной.

У меня затрепетало в животе, когда я увидела его тело.

Он был высоким, не меньше семи, если не восьми футов. Его плечи были широкими, как и его тень, а руки длинными, мускулистыми, испещренными выпуклыми венами, от которых у меня перехватило дыхание. Он был полностью разорван, с выпуклыми грудными мышцами и плотно очерченным прессом. Тончайшая прядка волос тянулась от пупка и исчезала в брюках, которые сидели низко на бедрах. Это были черные, плотно облегающие бриджи, типичные для мужчин конца семнадцатого века. Шнурки были натянуты чуть туже, чтобы удержать его мужское достоинство.

Заметив, что я его разглядываю, монстр захихикал. Пламя в его треугольных глазницах запрыгало в такт хриплому смеху.

— Смотрите, как растет голод моей ведьмы. Вопрос в том, чего она жаждет больше? Мести или моего члена?

Ни то, ни другое! — закричала мне в ухо моя мораль.

И то, и другое. — прошептало нечто более темное.

Словно прочитав мои мысли, уголки резной ухмылки монстра расширились. Затем он поднял руки по бокам, ладонями вверх, и с очередным гоготом, раздавшимся откуда-то из глубины его груди, земля загрохотала. Секунду спустя из земли вырвались тыквенные лианы.

Лозы пронеслись по воздуху до кукурузного поля и несколько самых долгих секунд в моей жизни рыскали вокруг. Затем раздался шелест стеблей, и тишину разорвали расстроенные звуки моих одноклассников. Через несколько вдохов шесть лоз Джека вернулись с пленниками.

Он поднял их над небольшими кострами, которые все еще горели, и держал их в воздухе, чтобы я могла видеть, головы каждого из них болтались в нескольких дюймах от земли.

Там были Челси, Деррик, трое парней, которые издевались надо мной на кукурузном поле и Лукас.

Большинство из них были слишком напуганы, чтобы что-то сказать, их глаза были устремлены в землю, и они отказывались смотреть на меня. Лукас был единственным, кто смотрел прямо на меня. Не в глаза, конечно. Он был слишком занят тем, что с восторгом смотрел на мое обнаженное тело, скорчившееся в чулане.

Джек, похоже, заметил, как бесстыдно пялится на меня самый крупный из молодых людей. Еще одна лоза обвилась вокруг горла Люка. Его глаза выпучились, когда похититель медленно перекрыл ему доступ воздуха.

— Ты. — прорычал Джек. — Смеешь смотреть на то, что принадлежит мне? — он подбросил лозу, обвившую лодыжку Люка, заставив его покачиваться, как пинату. — Это он ударил тебя, мой огонь?

Я заколебалась. Если бы я сказала "да", это был бы конец пути для Лукаса Рида.

Он заслуживал смерти.

Это все равно было убийство. Но если бы он был мертв, у него не было бы шансов снова причинить мне боль. Ни одной женщине он не сможет причинить боль так, как пытался причинить мне.

Лукасу хватило и секундной паузы. Он взмахнул когтем Фредди Крюгера и провел им по лианам, обвившимся вокруг его горла.

Джек зарычал и от неожиданности выронил Люка, который, как таракан, бросился прочь и стал искать, где бы спрятаться и укрыться.

— Все в порядке. Отпусти его. У меня такое чувство, что он вернется.

Все пятеро пленников скривили лица, вероятно, решив, что я сошла с ума, ведь кто в здравом уме вернется на место своей близкой смерти, особенно если его потенциальный убийца — тыквоголовый монстр-призрак, которому подвластны земля и огонь?

Лукас. Вот кто. Теперь, когда он узнал, что призрак Джека Кэллоуэя существует на самом деле, можно было не сомневаться, что этот пьяница приползет обратно, чтобы посмотреть, как меня разорвут на части. Он был таким же больным ублюдком. Хуже, чем я. А это о многом говорит, потому что я была девчонкой, влюбившейся в тыквоголового бугимена Хэллоу-Хилла.

— Отпусти этих двоих. — я сжала палец, указывая на Челси и Деррика. — Они хорошие.

Я не собиралась давать этим двоим поблажку за то, что они, по сути, были Швейцарами между мной и Люком, но они не заслуживали смерти. Челси всегда делала все возможное, чтобы заступиться за меня. Ее старания не увенчались успехом, но за старания девушке надо было поставить пятерку. Что касается Деррика, если бы не его перехват... У меня живот сводило при одной мысли об этом.

Джек отпустил пару. Они упали на землю и, не оглядываясь, скрылись в ночи.

— А как же мы, Ада? — заикался один из нападавших. — Лукас был тем, кто хотел, чтобы ты пришла сюда сегодня вечером. Это он заставил нас бросить тебя в колодки. Он хотел увидеть, как тебя трахнет Тыквоголовый. Не мы!

— Да! Мы просто немного повеселились.

Мой взгляд ожесточился, а живот напрягся. Я ждала, что сейчас начнутся угрызения совести, но этого не произошло.

Все человеческое, что заставляло меня колебаться перед Лукасом, увяло и умерло внутри меня. Дело в том, что мне не нужно было ничего говорить, чтобы решить их

Джек поднял лианы, приблизив их к своей оскаленной ухмылке.

Он излучал жестокость, его угрожающая ухмылка могла навсегда остаться в ваших кошмарах, а аура состояла буквально из огня.

Это был монстр готовый к убийству.

Все они трусились и хныкали, беспомощно болтаясь на лианах Джека, их лица окрасились в свекольно-красный цвет от прилившей к голове крови. Один парень обмочился, и штанина его костюма потемнела от резкой жидкости. Это было иронично, ведь он был одет как дьявол.

И все же сочувствия не возникло. Я была слишком измучена годами мучений. К тому же я была женщиной из Мур. Мы не испытывали особого сочувствия к отбросам этого города, которые видели в нас искру света и пытались ее вытравить. Поколения горечи забивали мои вены, заставляя сердце чернеть.

Единственной эмоцией, которая зажглась, было удовлетворение, когда грубый тембр Джека стал демоническим и рокочущим.

— Ты едва достиг зрелости. Ты слишком молод, чтобы умереть, но на твоих руках запах моей женщины.

— Мы просто играли в... игру. — заикаясь, проговорил один из парней. Он не обмочился, но выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

Тыквенная голова Джека повернулась в мою сторону.

— Что за игра?

Проклятье. Этот мстительный дух был в такой ярости, что я практически чувствовала вкус его гнева в ночном воздухе. Но он все же решил устроить им справедливый суд.

Я могла солгать. Узнает ли Джек? Мне стало интересно, отпустит ли он их, даже если узнает, что они чуть не натворили сегодня ночью.

Я решила, что меня это не настолько волнует, чтобы выяснять.

— Игра? — я выдавила из себя горький смешок. — Забавно. Большинство людей называют это просто попыткой изнасилования.

Пламя, охватившее голову Джека, на мгновение угасло. Когда через несколько секунд оно разгорелось, то стало бледным и зловещим, голубого оттенка.

Темное возбуждение пронзило меня при мысли о том, что Джек отомстит за меня.

В моей крови вскипела ненависть, и я почувствовала лишь зловещее удовлетворение, когда все новые и новые лианы Джека обвились вокруг жертв своего хозяина и начали сдавливать их.

Они хрипели и задыхались, а я лишь наблюдала за тем, как из них медленно угасает жизнь.

Возможно, они так и не получили того, что хотели сегодня, но какая-то часть меня знала, что в конце концов они это сделают. Лукас сначала завладел бы мной, а потом, возможно, бросил бы им все, что от меня осталось, когда закончит.

Так что... Я не почувствовала ничего, кроме холодного облегчения, когда они один за другим упали без сил, и свет исчез из их глаз.

Они были мертвы.

Исчезли.

Ничего, кроме трупов в костюмах.

Джек бросил их тела в костер, охвативший весь тыквенный участок по периметру.

Покачав головой, он повернулся ко мне лицом. Его ухмылка была слабой, но она все еще была там.

— Теперь ты меня боишься, ведьма?

Я покачала головой.

— Нет. Должна была бы, но я не боюсь.

— Я только что убил троих детей.

— Им было по восемнадцать. — я пожала плечами. — Вообще-то двум из них было девятнадцать. Они были такими тупыми, что их оставили на год. Ты сделал это ради меня, чтобы обезопасить. Это меня не пугает.

Между нами повисло короткое молчание, пока Джек пристально смотрел на меня, заставляя меня ерзать на месте.

Его пламя снова стало оранжевым, а из груди доносился треск.

— Как бы мне ни нравилось видеть тебя в таком положении, тебе не удобно.

Мое сердцебиение участилось. Он предлагал освободить меня? Ведь он буквально только что убил для меня. Так почему бы ему не хотеть, чтобы я была свободна? Такой монстр, как он, должен был воспользоваться мной и трахнуть меня тем, что он спрятал в этих бриджах.

Господи. Что со мной было не так? Я только что видела, как погибли три человека, которых я знала с детства.

Я должна была почувствовать что-то, что не было бы... этим.

Я не совсем понимала, что это такое, но оно влилось в мою кровь, потекло к сердцу и взорвалось в груди, как сотня петард одновременно.

Мои руки сжались в дрожащие кулаки возле головы.

— Может, мне стоит остаться здесь взаперти? Это я хотела, чтобы они умерли, ты просто защищал меня. Я хотела, чтобы они страдали.

— Не испытывай угрызений совести. Они этого не заслуживают. Только никчемные мужчины поднимают руку на женщину без ее разрешения. Так что ты не обязана их жалеть.

Он был прав, они не заслуживали моей жалости. Может, они и были одеты как монстры, но костюмы меня не обманули. За резиновыми масками скрывались настоящие чудовища.

Джек сделал шаг ближе, и воздух стал еще горячее, поскольку расстояние между нами сократилось.

— Но я думаю, что ты права. Думаю, тебе стоит остаться запертой. Хотя бы еще немного.

Я сглотнула, горло перехватило.

— Почему?

— Думаю, ты знаешь, почему. Ты хочешь увидеть, что я сделаю с тобой, пока ты будешь вот так наклоняться, голая и беспомощная. Не так ли, Адалин?

— Я... хочу. — призналась я.

Он сделал еще один шаг, потом еще, пока не оказался прямо передо мной. Затем он присел так, что мы оказались лицом к лицу. Его тыквенная голова была так близко, что если бы у него был нос, то он бы касался моего.

— Я буду держать свои руки подальше от тебя, потому что так ты мне сказала. — сказал он более мягким тоном, от которого у меня появилось теплое ощущение. — Я не прикоснусь к тебе, пока ты не попросишь меня об этом, ведьмочка.

И тут же приятное тепло, скопившееся в моей нижней части живота, превратилось в лаву, заставив меня растаять.

Его лианы нацелились на меня, и я задохнулась, когда одна из них обвилась вокруг моей лодыжки и поднялась вверх по ноге.

— Но

освобожу тебя из колодок. — его маниакальная ухмылка стала шире, зловеще потрескивая. — При одном условии.

— Каком? — я задыхалась и стонала, когда затупленный кончик лозы прощупывал шов в моем центре. Он оказался на удивление гладким.

Джек ухмыльнулся.

— Кричи для меня.

Глава 8

Ада

Трепетное чувство охватило мою вершину. Моя киска уже была такой мокрой, хотя лианы, танцующие по моему телу, только начали свое движение.

Один усик обвился вокруг моей груди и теребил сосок. Другой обвился вокруг моей талии, повторяя собственнические нотки в поведении Джека.

Это напомнило мне порнофильм о щупальцах, который я однажды видела. Только без героя семнадцатого века, который поклялся дьяволу спасти свою возлюбленную и получил за это тыквенную голову и лианы с щупальцами.

Пока лианы Джека дразнили мои губы, моя киска пульсировала от потребности. Возбуждение не было для меня чем-то новым. Я была девственницей, но не святой.

Мне было восемнадцать лет, и у меня был интернет. На свой день рождения я купила себе вибратор, и, Господи, с тех пор он успел поработать, так что оргазмы мне были не чужды. Но это было даже не в той вселенной, в которой находился мой сексуальный опыт. Я была не в своей тарелке. Я прошла путь от первого девичьего вибратора до хардкорного монстра-призрака.

Похоть, наполнявшая мои вены, заставлявшая меня потеть и извиваться, была слишком сильна, чтобы сосредоточиться на чем-то еще. Я настолько погрузилась в потребность во фрикциях, что все мои запреты потерялись в дымке. На мгновение я позволила себе поверить, что Джек Кэллоуэй существует и что он мой.

Когда лоза проскользнула сквозь мои складочки и стала наматывать круги вокруг клитора, я издала тихое "ох".

Я задвигала бедрами, пытаясь заставить его надавить на то место, вокруг которого он продолжал танцевать.

— П-пожалуйста.

Джек засмеялся, изменив движение лозы, чтобы она рисовала длинные штрихи по моему шву, касаясь каждого дюйма моей чувствительной кожи от клитора, через отверстие и до тугого кольца плоти позади. Каждый раз, когда он проходил по отверстию, я напрягалась, готовясь к проникновению.

Я громко стонала, пока он приближал меня к обещанному освобождению.

— П-пожалуйста. — повторила я, сжимая бедра, пытаясь поймать лозу, когда она проходила над моим входом.

Я вскрикнула, когда она отпрянула назад и провела по окружности моей попки.

Джек наклонил свою тыквенную голову, пробираясь ближе.

— Тебе придется придумать что-то получше. Ты хочешь, чтобы тебя трахал единственный мужчина, способный трахать тебя без ожогов?

Я судорожно кивнула.

Закругленная голова лозы погрузилась в меня на следующем задыхающемся вдохе.

Пламя Джека разгорелось ярче, и он улыбнулся.

— Хорошая маленькая ведьма. Возьми это. Возьми все, что я могу тебе дать.

Еще одна лоза обвилась вокруг моего бедра, вгрызаясь в кожу ровно настолько, чтобы быть приятной, и раздвинула мои ноги еще шире.

Он действовал медленно. Он должен был знать, что это мой первый раз, потому что был мучительно нежен.

Я потерялась в огне в глазах Джека, пока он доводил меня до безумия.

Джек пристально наблюдал за мной с неизменной ухмылкой на лице, пока тыквенная лоза проникала в меня все глубже, работая так медленно, что это было почти больно. Я надавливала на нее, пытаясь заставить ее войти в меня еще больше.

— Еще. Дай мне больше.

— Такая похотливая штучка. — сказал он с ехидной усмешкой, и пламя затрепетало от этого звука. — Такая ненасытная.

Когда он смеялся, его мускулы напрягались, а покрытая потом кожа блестела в зловещем свете костра.

Мне захотелось прикоснуться к нему. Исследовать его странное экзотическое тело, проследить языком каждую выпуклую вену, каждый кусочек мышц. От одной мысли об этом я становилась все более влажной.

— О, Джек.

Он затих, и его навязчивый отросток замер внутри меня.

— Почему ты остановился?

Его взгляд замерцал, когда он резко выдохнул.

— Скажи это снова. Скажи мое имя. — он снова начал поглаживать меня изнутри, лоза набирала темп.

— Джек.

Он наклонился вперед и уперся рукой в деревянный каркас, как будто услышать его имя в моих устах было чем-то вроде духовного опыта.

— Черт, Ада.

В его адском голосе было столько нежности.

Это было по-настоящему. Это действительно был призрак Джека Кэллоуэя, и он был полностью уверен, что во мне живет душа его возлюбленной. Что бы он сделал, если бы решил, что это не так?

Я не ожидала увидеть четырехсотлетнего тыквоголового монстра-призрака, но знала, что трахаться с ним — плохая идея. Особенно когда он принимает тебя за кого-то другого.

Я играла с огнем. В буквальном смысле.

И все же... я не могла заставить себя быть достаточно заботливой, чтобы остановить это. Я была пьяна от вожделения. Мои запреты, должно быть, сгорели в огне, как и одежда.

Мне нужно было довести дело до конца. Что-то большее, чем все, что я когда-либо чувствовала раньше, толкало меня броситься в огонь, чтобы увидеть, что получится из пепла.

Мои стены напряглись и сжались вокруг лозы, и о Боже! Второй усик проскользнул внутрь и присоединился к первому, растягивая меня, обе лозы попеременно проникали на глубину, одна внутрь, другая наружу. Быстрее, глубже. Погружаясь внутрь в темпе, который превратился в карающий.

Черт.

Это было хорошо.

Слишком хорошо.

Я закричала, задыхаясь от горячего воздуха в надежде дать передышку своим горящим легким.

Я закрыла глаза, готовясь к волнам приближающейся кульминации.

— Не спускай с меня глаз. — приказал Джек, сжимая рукой деревянную плиту возле моей головы с такой силой, что она треснула.

Я была не из тех, кто подчиняется приказам, особенно если они исходили от парня, но Джек был другим. Это был монстр, чьи лианы укоренились внутри меня и пронзили мое сердце на пути к

Я стояла посреди тыквенного сада голая, запертая в средневековом чулане с очень возбужденным мужчиной с головой Джека-фонаря, который трахал мои мозги своими волшебными тыквенными лианами. И я поглощала каждую чертову штуку, которую он мне давал. Поэтому я подчинилась, глядя в его наполненный огнем взгляд. Совершенно завороженная.

— Вот и все. — промурлыкал он. — Ты будешь хорошей маленькой ведьмой и закричишь для меня? — он поднес третью тыквенную лозу к моему центру и скрежетнул ею по моему клитору.

Боже. Он оказывал идеальное давление.

Я вскрикнула от удовольствия и перешла на хныканье, когда он похвалил меня мягким:

— Хорошая девочка.

Я снова закричала, когда он выгнулся внутри меня и ударил в такое место, что у меня перед глазами замелькали звезды.

Мои ноги превратились в желе, и я была почти благодарна за то, что меня поддерживал чулок.

Джек издал мурлыкающий смешок, от которого его пламя стало белым, а потом снова оранжевым. Тепло его лица согрело меня.

Когда он потянул с меня тыквенную лозу с неловким мокрым звуком, я вскрикнула от потери.

Лоза поднялась так, что оказалась перед моим лицом. На ней было столько моих соков, что они стекали по ее темно-зеленой кожице.

— Посмотри, как ты нуждаешься, огонь моего сердца. Интересно, какова ты на вкус?

Длинный мясистый язык выскользнул изо рта тыквы и обвился вокруг лозы. Он был таким длинным, что несколько раз обогнул ее. Затем он втянул язык обратно в рот и издал глубокий, полный удовольствия гул. Как будто это было лучшее, что он когда-либо пробовал.

— Какая я на вкус? — от любопытства вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела его сдержать.

Из его груди раздалось глубокое и довольное рычание.

— Точно такая же, как я помню.

Глава 9

Джек

Моя ведьма имела вкус темной магии и греха.

Я многое забыл из нашей прошлой жизни, но никогда не забуду вкус ее запретного плода.

Это была она. Я и раньше был в этом чертовски уверен, но ее вкус подтвердил это. Это была та самая Мур, которая носила в себе душу моей ведьмы.

Боги. Я жаждал обладать ее ртом. Ее тонкие губы были такими мягкими, такими идеально подходящими для траха.

Я обхватил ее щеку, большим пальцем поглаживая нежную кожу. Ее огненно-оранжевые ресницы затрепетали, смахнув набежавшие слезы.

Адский огонь и еретики. Она была чертовски красива.

— Ты так ярко горишь для меня, огонь моего сердца.

Ее полные слез глаза расширились от моих слов. Ее тело все еще содрогалось, когда последние волны оргазма захлестнули ее.

— Джек…

Мой член запульсировал от того, что я снова услышал свое имя в ее устах.

— Пожалуйста. Прикоснись ко мне.

Наконец-то. Сдерживаться было мучительно. Я хотел только одного — освободить свой голод и взять ее прямо здесь, заточенную.

Я боролся с темным голосом в моей голове, призывающим меня взять ее жестко и быстро. Я слишком долго ждал этой ночи, чтобы она так быстро закончилась.

К тому времени, когда я буду готов вводить в нее свой член, она будет извиваться и кричать от желания.

Подцепив пальцем ее подбородок, я приподнял ее голову, так что ее глаза встретились с моими. У меня не было губ, чтобы поцеловать ее, поэтому я провел по ним языком, демонстрируя его.

Ее маленькое сердечко затрепетало, когда она наблюдала за тем, как мой язык медленно вырывается из моего изрезанного рта. Он был толстым, слизистым и больше походил на щупальце, чем на язык.

Ее глаза так широко раскрылись, что я подумал, что чудовищный отросток мог ее напугать. Мгновение спустя это опасение ушло в могилу, когда воздух наполнился запахом ее возбуждения.

Ее веки отяжелели от вожделения, и она смочила губы.

— Джек, пожалуйста. — повторила она. — Прикоснись ко мне.

Я издал смешок, который был таким же мягким, как и ее восхитительные мольбы. Мой язык скользнул по ее губам, а затем потянулся к ее рту. Как хорошая девочка, она открыла мне рот.

Мой язык закрутился вокруг ее губ, щекоча и кружась, затем изменил движение и стал скользить и поглаживать каждый сантиметр кожи, не оставляя ничего нетронутым. Я хотел дать ей представление о том, на что способна эта часть меня. Как я могу доставить ей удовольствие, не прикоснувшись к ее телу ни единым пальцем.

Поцелуй был непристойным, шумным и неистовым. Я держал ее рот в плену, пока она не задрожала от нехватки кислорода. Ее грудь неистово вздымалась, и я сжал ее груди своими лианами, которые все еще были плотно обмотаны вокруг них. С тыквенными лианами это было не то же самое, что прикоснуться к ней.

Я не чувствовал ее кожи, но мог наслаждаться зрелищем того, как ее мягкие бугорки окрашиваются в яркие оттенки розового и красного, когда я медленно перекрывал им кровоток.

Постепенно я усилил давление, внимательно наблюдая за ней, чтобы убедиться, что не причинил никакого вреда.

— Больно, маленькая ведьма?

— Д-да. Но, черт возьми. Это г-гораздо лучше. Это так приятно. Я хочу еще.

— Скажи мне, чего именно ты хочешь, ведьмочка, и я, возможно, помогу тебе.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

— Ты сама это сказала. Будь конкретнее.

— Языком…

Я откинулся назад, мои лианы отделились от ее груди и упали на землю. Она разочарованно хмыкнула, когда я перестал прикасаться к ней.

— Умоляй меня об этом.

— Пожалуйста.

— Ты называешь это мольбой? Тебе придется постараться, ведьма.

В ее глазах зажглась та маленькая искорка неповиновения, которую я так любил. Она боролась со своими колодками, заставляя старое дерево стонать.

— Джек! Пожалуйста! Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне. — она затаила дыхание, а когда заговорила снова, ее голос превратился в наэлектризованный шепот. — Мне это нужно.

Я понимал ее

Это было нечто более темное. К этому приложил руку сам дьявол.

Из моего горла вырвалось довольное рычание. Я сказал ей, что освобожу ее из заточения, если она будет хорошей маленькой ведьмой и позовет меня. Она так и сделала. Но по аппетитному аромату ее возбуждения я понял, что она еще не готова к освобождению.

Для нее мне нужно было дорожить ею. Исполнять все ее прихоти и потребности так, как никогда не сможет исполнить этот никчемный городишко.

Для меня она должна была утолить древний голод, на который способна только она.

Я подошел к ней сзади, опустился на колени, словно в молитве, и приблизил свое лицо к ее отверстию.

Мне всегда говорили, что я поклоняюсь дьяволу. Но нет. Я поклонялся именно ей.

Я провел рукой по едва заметному изгибу ее задней части, впервые прикоснувшись к ней. Ее тело прижалось к моей ладони, и из нее вырвалось крошечное "ох".

Взявшись за ее бедра, я широко раздвинул ее ноги и долго лизал ее стекающую пизду.

Я не мог передать словами, как чертовски хороша она на вкус. Как в раю. Как в аду. Как вечное проклятие и спасение одновременно.

Мне не хватало силы воли, чтобы вытерпеть это, как я делал с лианами. Ее вкус пропитал мой язык, и я стал безумно хотеть еще. Я не мог больше ждать ни секунды. Я уже ждал целую вечность, чтобы почувствовать ее жар вокруг себя.

Я погрузил язык в ее сердцевину и застонал, когда ее тело удивленно дернулось.

Ее сердцебиение билось о мой язык сквозь дрожащие стенки. Я вылизывал каждый дюйм ее внутренностей, не оставляя ничего лишнего.

Деревянный чулок, поддерживавший ее, дребезжал, когда она пыталась повернуть голову, чтобы увидеть, что я с ней делаю, и хрипела, когда ей это не удавалось.

Я знал, что найду человека, который поместил ее сюда, еще до конца ночи и вырву ему сердце за его преступления. Пока же мы оба наслаждались темной игрой, которую нам преподносили акции.

Мы по-прежнему упивались друг другом, причем настолько коварными способами, что наши игры буквально вошли в историю. Есть вещи, которые время не в силах изменить.

Ада билась в конвульсиях, когда я лизал и ласкал ее сердцевину, погружаясь в нее с бешеной скоростью, отчего она снова вскрикивала. Я погружался все глубже, время от времени вынимая язык, чтобы подразнить ее клитор, а затем снова погружался в ее жар.

Она снова кончила, обмакнув мой язык в свою сладость. Мои пальцы впились в ее бедра, чтобы удержать ее на месте, пока она преодолевала волны блаженства.

Ее грудь вздымалась. Ее мокрая от пота плоть покрылась розовыми пятнами, вызванными наслаждением, а голова откинулась на колодки. Она устала. Жаль, что я даже не успел закончить с ней. Это было только начало.

Я дотянулся до висячего замка, удерживавшего ее внутри грубого устройства, и рывком руки сорвал его. Затем я сорвал с петель деревянную планку над ее головой и отбросил ее в сторону.

Она была свободна.

Вытянувшись во весь рост, ее глаза едва доставали до верхнего гребня моего пресса. Такая маленькая. Легко сломать, если бы я не был осторожен.

— Что теперь? — спросила она.

Я наклонился к ней так неожиданно, что она оступилась, споткнулась об отломанный кусок чучела и упала на спину.

Нависая над ней, я рассмеялся.

— Теперь я заставлю тебя заплатить за все те годы, что ты заставляла меня ждать. За все эти кануны, когда ты так и не пришла за мной. Так что уползай как можно быстрее в мой тыквенный сад, маленькая полевая мышка. Я все равно тебя поймаю.

Моя рука опустилась, чтобы сжать твердую выпуклость, упирающуюся в бриджи.

— А когда поймаю, то вскрою тебя и заберу твою душу... и все остальное, что выльется наружу.

Глава 10

Ада

Я мчалась через горящее тыквенное поле, сердце бешено колотилось в горле.

Огонь все еще пожирал тыквы, но они оставались нетронутыми. Единственное, что поглотило пламя, — это моя одежда, за исключением обуви. Мои черно-белые клетчатые кеды Vans были обожжены, но в основном остались целыми. Их резиновые подошвы шлепали по земле, поднимая грязь, когда я бежала быстрее, чем когда-либо прежде.

Почему я бежала так быстро? Я хотела, чтобы он меня поймал.

Я почувствовала, на что способны его лианы. И этот язык... Черт возьми. Все мое тело задрожало от свежего воспоминания о том, как его язык танцевал по моим губам, наполнял мой рот, закручивался внутри меня.

Вся эта ночь была сумасшедшей. Если это был сон, я не хотела, чтобы он заканчивался.

А если это не сон...? Ну... все не может вернуться на круги своя. Сегодня ночью погибли люди. Даже если все вернется на круги своя, как я смогу вернуться в школу и просто притвориться, что ничего не произошло? Это будет невозможно. Я не могу просто забыть, что мои одноклассники — те, кто выжил — оставили меня умирать. Я не могла просто притвориться, что не влюбилась в монстра из моей любимой сказки на ночь. Может, поэтому я и бежала. Я хотела, чтобы он меня преследовал. Я хотела, чтобы к тому моменту, когда он меня поймает, он был настолько голоден, что выполнил бы все свои мрачные обещания. Неважно, была ли у меня душа первой Адалин Мур или нет, мне было все равно. Я была увлечена фантазией, что я принадлежу ему.

Потому что я так чертовски отчаянно искала место, где я могла бы быть своей.

Может быть, это место было в объятиях Джека Кэллоуэя.

Я понятия не имела, каким членом обладало такое существо, как он. Будет ли он человеческим? Сомнительно. Одно было ясно: он будет больше, чем у среднестатистического мужчины. Любопытство практически съедало меня заживо, и я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, как

Моя нога зацепилась за тыкву, и я упала лицом в грязь. Как только мои руки и колени коснулись земли, тыквенные стебли, такие же, как тот, который сбил меня с ног, выросли из грязи и схватили меня за запястья и лодыжки. Я вскрикнула от шока, когда они подняли меня в воздух и перевернули, так что моя спина оказалась в нескольких футах от земли, а живот вверху. Лозы натянули мои конечности. Я чувствовала себя крошечным насекомым, попавшим в паутину. Совершенно беспомощной. Готовой стать чьим-то обедом. Так почему же мой пульс застучал в ушах? Не от страха. От возбуждения.

Я хотела, чтобы меня съели.

Джек прошел сквозь стену пламени, выглядя как демон из ада, а дым извивался вокруг его ног. Мое дыхание участилось, когда он навис надо мной, наклонив свою тыкву-голову, а его вырезанная улыбка стала садистской.

— Поймал тебя, — сказал он низким рычащим голосом.

Сексуальное напряжение не могло быть сильнее.

— Позволь, — прошептала я.

— Тогда ты глупая маленькая штучка. Как моль к пламени, летишь на свою гибель.

Мое тело задрожало от интонации в его голосе, грубом от жажды и полном боли.

— Я не боюсь тебя.

Каждый мускул в моем теле напрягся, когда он приблизился и встал между моими раздвинутыми ногами. Он протянул свою огромную руку и властно обхватил мое лоно.

— А зря. Посмотри, к чему привела твоя любовь ко мне. К столетнему проклятию, которое преследует всю твою семью. Теперь, когда мы снова вместе, я не тот, что раньше. Я извращен темной магией.

Моя кровь закипела, практически запевая в венах.

— Мне все равно. Я хочу тебя.

— Повтори это.

Его пальцы пробежались по завиткам моих лобковых волос — его нежность застала меня врасплох. Как такой ужасающий монстр, как он, мог быть таким... нежным?

— Я хочу тебя, Джек. Я так сильно хочу тебя, что это больно.

Как порыв ветра, его поведение изменилось в мгновение ока. Он пробормотал что-то на демоническом языке, и через мгновение лозы ослабли, опустив меня до уровня его бедер.

Одной рукой он обхватил мою попку и ласкал мою податливую плоть, морщась от внезапного сильного сжатия, притягивая меня ближе. Другой рукой он погладил мой шов, нежно, но твердо, распределяя мои соки.

— Ты еще не готова для меня, — сказал он. — Если я возьму тебя сейчас, я сломаю тебя пополам.

Я задрожала от темного восторга.

— Тогда сломай меня.

— Твое желание меня радует. После всего этого времени, когда злая магия изменила мой облик, ты все еще хочешь меня. Ты действительно моя. Моя дерзкая маленькая ведьма. Как я скучал по твоему пламени. По твоему телу.

Он наклонил спину и накрыл своим торсом мой, так что его огненные глаза заполнили мое зрение, а два его пальца заполнили мою киску.

Вместо того, чтобы двигать пальцами вперед-назад, он раскачивал меня рукой, обхватившей мою попку, сначала медленно, а потом все быстрее. Я качалась на лианах, вперед и назад, гравитация делала большую часть работы, поднимая меня с его пальцев, а затем опуская обратно, и я задыхалась каждый раз, когда наши тела соприкасались.

Ритм был безумно идеальным. Мои нервы зажигались от того, как Джек наполнял меня, как он доставлял мне удовольствие, задействуя все мои чувства. Тепло огня, ветерок, дующий в мои волосы, когда я плыла в воздухе... Его насыщенный запах земли и дыма наполнял мои ноздри каждый раз, когда я качалась вниз.

Вкус темной магии, делающей все это возможным, тяжело лежал на моем языке, мои стенки сжимались вокруг него каждый раз, когда его пальцы пронзали меня, как будто пытаясь удержать его внутри еще немного.

— Твоя киска такая скользкая для меня. — его язык выскользнул из его раскрытого рта и проложил путь от моего пупка до груди. — Воспоминания возвращаются, Ада. Видя, как ты раскрываешься для меня, я вспоминаю. Как пот жемчужинами выделяется на твоей коже. Сладкий запах твоего возбуждения. Как твои бутоны сжимаются, как вишни, когда я делаю это… — кончик его языка облизал мои соски, шумно присасываясь к ним. Он отстранился, и щупальцеобразный отросток исчез обратно в его голове.

Он издал глубокий смешок. — Я помню, как ты всегда пыталась не издавать ни звука, когда я трахал тебя в лесу. Мы боялись, что деревня обнаружит всю глубину нашего разврата, поэтому мне часто приходилось затыкать тебе рот, запихивая в него твое нижнее белье.

— его голос понизился до змеиного шепота. — Ты всегда так сильно мокла, когда я это делал.

Когда я снова наклонилась, он зацепил руку за мое бедро и удерживал меня, не давая сдвинуться с места.

— Теперь ты можешь кричать так громко, как хочешь. Но если это сделает тебя еще более влажной, ты, возможно, сможешь принять мой член.

Еще одна лоза ползла по моему плечу и медленно обвилась вокруг моей головы, полностью закрыв рот. Он сделал шаг назад и рассмеялся, когда я попыталась прижаться к нему, чтобы вернуть утраченное тепло.

Когда его рука опустилась, чтобы потянуть за шнурки на бриджах, я поняла, что он расположился так, чтобы я могла точно видеть, чем меня собираются трахнуть.

Он продел шнурки через последнюю заклепку, сдернул бриджи и освободил свою жажду. Сжимая основание, он садистски ухмыльнулся, когда я широко раскрыв глаза всмотрелась в чудовище между его бедрами. Оно было светло-коричневого, почти зеленого цвета. Ствол начинался толстым, затем сужался и слегка изгибался вверх — как стебель самой большой тыквы, известной человеку.

Я начала дрожать от предвкушения. Дело не в том, что я боялась принять его, как любой другой человек на моем месте. Этот город сделал меня такой недоверчивой. Я не доверяла ни одному чертовому человеку. Но я доверяла этому чудовищу все. Свою жизнь. Свое тело. Свою душу. И это было так чертовски правильно.

— Посмотри на себя. Вся связанная. Такая влажная и нуждающаяся, готовая к тому, чтобы твое чудовище вылезло из пламени ада и трахнуло тебя. Это то, чего ты хочешь, Ада? Чтобы я взял тебя?

Из меня вырвался приглушенный стон, заглушенный лозами, покрывавшими мой рот.

Джек ухмыльнулся.

— Я приму это за «да».

Следующее, что я помню, это то, что лозы перевернули меня и опустили на колени на землю. Лозы скрутили мои руки за спиной и широко раздвинули ноги, удерживая лодыжки.

Земля задрожала, когда Джек опустился на колени позади меня. Он схватил меня за затылок и осторожно наклонил вперед, пока прохладная земля не коснулась теплой кожи моей щеки.

Он собирается взять меня сзади.

Эта поза напомнила мне знойные видео с бондажем, которые я видела в Интернете, где женщину связывали красной шелковой веревкой и помещали в неудобные позы. Кажется, это называлось шибари.

Я едва могла двигаться. И это почему-то сделало меня еще более влажной.

Сжимая одной рукой мою плоть на бедрах, Джек прижался ко мне. Я затаила дыхание. В тепле, ласкавшем мое лоно, было столько обещаний.

Мертвые, призраки, какие бы темные сущности ни наблюдали за нами этой ночью, они наверняка сжимали свои чертовы жемчужины при виде меня на коленях, лицом в землю, с кляпом во рту и связанной, с монстром с тыквой вместо головы, готовым лишить меня девственности.

Я почти не винила Лукаса за то, что он хотел это увидеть. Я никогда не чувствовала себя такой порочно красивой.

Я покачала бедрами, пытаясь побудить Джека проникнуть в меня, потому что он чертовски не торопился. Все, что я получила, был жестокий смех, раздавшийся над моей спиной.

— Посмотрите, как извивается моя ведьма. Такая маленькая и нежная, такая жаждущая быть сломанной.

Черт возьми. Его голос был таким мрачным и гортанным, что он полз по моей спине и обхватил мое горло, зажав меня в удушающем захвате, который, я знала, продлится еще долго после этого момента.

Я никогда раньше не была так возбуждена. Эйфория, наполнявшая меня, была настолько ошеломляющей, что у меня закружилась голова.

— Ты же знаешь, что я собираюсь завладеть гораздо большим, чем твоей киской, верно, Адалин? Цена нашего воссоединения была высока. Не будь дурой и не думай, что я был единственным, кто заплатил эту цену. Как только я завладею тобой, тебе не будет пути назад к твоей обычной человеческой жизни.

Нет пути назад. Мой разум онемел. Там, где должна была быть боль страха или, по крайней мере, сомнения, не было ничего. Мне не нужно было об этом думать. В моей голове не было никаких сомнений относительно того, что мне нужно делать, потому что у меня почти не было жизни здесь, поэтому не было смысла даже думать о том, чтобы выбрать свою жизнь вместо Джека.

У меня не было жизни здесь. Она была ужасно скучной, настолько удушающей, что я хотела кричать. И хуже всего было то, что она была одинокой. Это было полной противоположностью.

Впервые я почувствовала, что я жива, горячая и яркая, как пламя, которое так долго было лишено кислорода, что забыло, что когда-то горело.

Джек властно сжал мою бедро, наклонился и ввел свой пульсирующий член в мою влажную щель.

— Последний шанс передумать, ведьма.

Он ослабил хватание настолько, чтобы я могла говорить. Я наклонила голову и посмотрела на него через плечо.

— Я выбираю тебя.

Глава 11

Ада

— Когда они сожгли тебя на костре, они думали, что отправляют тебя в ад.

Джек сжал меня так, что на моей коже остались синяки, и из моего рта вырвался страстный стон. Он рассмеялся глубоким, гортанным смехом, и из его резных черт лица вырвались языки пламени.

— Но ты, маленькая ведьма, должна пройти через черные врата по своей воле.

Мое сердце забилось чаще, когда он остановился, несколько раз проскользнув головкой своего члена по моим складкам, прежде чем выровняться, откинув бедра назад — готовый наполнить меня. Но он не сделал этого. Он давал мне еще один шанс уйти.

— Джек. Трахни меня, черт возьми.

Еще не успев до конца произнести эту фразу, он вогнал в меня свой член быстрым движением бедер. Сначала это было терпимо, благодаря его стволообразной толщине, но чем больше он входил в меня, тем толще он становился. Мои мышцы спазмировались в экстазе. Это было одновременно и раем, и адом. Болезненное блаженство и восхитительное мучение.

— О, Боже. Ах!

Он шлепнул меня по заднице так сильно, что я увидела звезды.

— Здесь нет Бога, ведьма. Он давно отверг нас обоих. Если хочешь кричать имя, отличное от моего, взывай к дьяволу. Он единственный, кто смотрел на наш союз и улыбался.

Я дрожала, пока греховные слова и едкий дым окутывали мой разум дезориентирующим туманом.

Первобытное рычание Джека потрясло весь мой мир. Он наклонился надо мной, обхватив мою шею когтями — его пальцы были настолько большими, что ногти впивались в мою трахею.

Затем — Боже мой — он начал двигаться вперед и назад, заставляя меня растягиваться и принимать каждый славный сантиметр его ствола. Его когти впивались в мою плоть, когда он толкался, каждый толчок был более лихорадочным, чем предыдущий. Когда он сказал, что может сломать меня, он не шутил. Его масса была настолько толстой, что боль была почти ослепляющей. Но уникальная кривизна его члена задевала ту кнопку внутри меня каждый раз, когда он наполнял меня до краев.

Его ствол пульсировал и набухал в центре. Блядь, что это было?

У меня не было возможности спросить. Все, что я могла сделать, это принять его уникальную форму, цепляясь за него, как за спасательный круг, пока я скакала на его жестоких толчках.

Боль превратилась в жгучее удовольствие.

Я стонала и кряхтела, пуская слюну, пока лозы врезались в мой рот. Звуки были скорее животные, чем что-либо еще. С другой стороны, с Джеком я чувствовала себя скорее монстром, чем человеком.

Этот город всю мою жизнь демонизировал меня. Казалось вполне уместным, что в конце концов меня трахнул один из них.

Мои пальцы ног

Каждый раз, когда он входил в меня, он погружался в меня до самого основания. Затем, когда он выходил, меня наполняла пустота, и в следующий миг его великолепное тепло снова наполняло меня с очередным толчком его бедер.

Его темп был неровным и отчаянным, но его жадный ритм только делал меня еще более влажной. Мои внутренние стенки сжались, когда Джек наклонился вперед, проведя языком по моей спине, чтобы проследить изгиб моего позвоночника.

Мои нервы перешли в состояние перегрузки от нелепого количества ощущений, которые Джек вливал в мое тело. Я была так близка. Так чертовски близка.

Он начал входить в меня так жестоко, что воздух наполнился звуком ударов плоти о плоть. Я пыталась поднять бедра, чтобы встретить его поршневые движения, но его руки и ноги продолжали удерживать меня. Это было слишком для моего первого раза. И это было идеально. Он был таким сильным. Таким жадным. Таким чудовищным. И все же в его жестокости была любовь, когда он доводил меня до предела, но держал на грани, все еще заботясь о моей безопасности и целостности, разрывая меня на куски с той же заботой, которая держала меня в безопасности и близости.

Джек обхватил меня, его палец скользнул между моих складок, чтобы потереть мой клитор маленькими, мучительными кругами. Для человека, который не занимался сексом четыреста лет, его точность была впечатляющей. Прижимая мое лицо к земле, я кричала от оргазма в почву.

Лозы отпустили мое лицо, и следующее, что я помню, это то, что Джек схватил меня за волосы, откинув мою голову назад, так что мой крик наполнил ночь.

Пока мое тело содрогалось и дергалось, он вошел в меня еще раз, два, три. Его мышцы напряглись. Он застонал мне в ухо, пламя обжигало мою кожу и подпалило волосы. На этот раз пламя причиняло боль. Но боль, смешанная с блаженством, сделала кульминацию зловеще сладкой.

Теплая струя жидкости хлынула внутрь. Ее было так много, что я почувствовала, как она стекает по моему бедру и собирается в складке на внутренней стороне колена.

— Какая хорошая маленькая ведьма. Какая хорошая девочка, — пробурчал Джек, обнимая меня и притягивая к себе, пока тыквенные лозы разматывались с меня и уходили обратно в землю.

— И ты вся моя, Адалин Мур. Твоя душа и все остальное.

Глава 12

Джек

— Куда мы идем? — прошептала моя ведьма самым милым голосом, таким тихим и сонным. Я посмотрел вниз, на нее, прижавшуюся ко мне в объятиях.

— В место, где нас всегда рады видеть. В лес.

Ее веснушчатые щеки покраснели.

— И что ты будешь со мной там делать?

— То же, что всегда делал с тобой в лесу, Адалин.

Розовый оттенок ее щек расцвел по всей коже, покрыв все тело румянцем.

— А, так ты все-таки помнишь что-то из нашей прошлой жизни.

— Я не помню, — призналась она, подняв глаза на меня и затрепетав ресницами. — Но есть истории о том, что ты сделал с ней — со мной.

— И что ты думаешь об этих историях?

— Для других детей, которые росли, они были кошмарными. Ты был извращенным колдуном, который развратил Адалин Мур.

Более точно было бы сказать, что это она развратила меня. Я не помнил многого из нашей прошлой жизни, но я помнил ее улыбку, со всеми ее секретами, спрятанными в уголках ее идеальных губ. Я помню, как я увидел ее впервые. Я не мог точно вспомнить ее лицо. Но те густые оранжевые ресницы, обрамлявшие ее нежные зеленые глаза, навсегда запечатлелись в моей памяти. А еще была ее улыбка, которая полностью очаровала меня. Она проникла под кожу, укоренилась в моем сердце и осталась там до сих пор.

Она закусила нижнюю губу.

— Для меня ты был принцем из сказки. Банально, да?

Если бы я мог моргнуть, я бы моргнул.

— Банально?

— О. Верно. Я забыла, что имею дело с вековым призраком.

Она улыбнулась мне, смущенно поднимая глаза. Было любопытно, как в один момент она могла быть такой яростной, с глазами, сверкающими вызовом, когда она скакала на моем члене. А в следующий момент она была такой застенчивой. Если я правильно помню, она вела себя так только тогда, когда чувствовала себя комфортно. Увидеть уязвимую сторону моей маленькой пламенной девушки было подарком, который нужно было заслужить.

— В смысле, глупо, наверное. Я не уверена, что это значило в твоем времени.

— Когда я был жив, «глупо» означало «блаженный» или «счастливый». Примерно через два века значение изменилось на «лишенный разума» или «глупый». И идея о том, что я принц, глупа, Адалин.

Она слегка вздохнула, стиснув зубы.

— Откуда... Откуда ты это знаешь?

О. Так она не знала... Ну, это не было слишком удивительно. Ее кровь была сильной и несла запах магии, но ее знания о колдовстве, казалось, были утрачены где-то на протяжении веков.

Возможно, она почувствовала темную магию в моей ауре, но я сомневаюсь, что она могла различить ее настолько, чтобы понять, что именно искажало мою форму и поддерживало мою жизнь.

— Я заключил сделку с дьяволом. Моя душа в обмен на спасение твоей. Теперь я принадлежу Сатане, Адалин.

Она подняла руку, и ее нежные пальцы коснулись гладкой кожи моей головы.

— Вот почему ты так выглядишь?

Черт возьми. Она не испугалась. Даже когда она постепенно поняла, что не только моя физическая форма была искажена сделкой, которую я заключил.

— Да.

Ее сердце билось так громко, что я практически чувствовал его в своем рту, а ее возбуждение было настолько сильным, что висело в воздухе вокруг нее, как духи. Черт. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не прижать ее к ближайшему

— Что произойдет, когда взойдет солнце, Джек?

— Завеса между живыми и мертвыми снова станет плотной, и я должен вернуться в ад.

— Ад? Тебе там нравится?

— Мне бы там нравилось больше, если бы ты была со мной.

Ее ресницы затрепетали.

— Ты заберешь всю меня с собой или только мою душу?

— Я заберу всю тебя. Если ты так решишь.

— Я уже сказала тебе, что выбираю тебя.

— Но теперь ты знаешь, кто я на самом деле. Я не принц из твоих сказок на ночь. Я злодей. Я монстр.

— Если я вернусь, то вернусь к пьяной, озлобленной матери, которая позволила этому городу погасить в себе искру жизни. Когда я смотрю на нее, мне кажется, что я смотрю на свое будущее. Я вижу, что этот город сделал с ней. Они — монстры. — моя ведьма неровно вздохнула. — Я думала, что уход из города это лучшее решение. Я была одержима идеей закончить учебу и заработать достаточно денег на билет на автобус, чтобы уехать из штата, как только получу диплом. Поэтому я и приняла пари прийти в тыквенный сад этой ночью. Теперь я думаю, что это был просто повод прийти. Что-то тянуло меня сюда.

— Твоя душа привязана к этому месту. Ты ждала, чтобы воссоединиться со мной.

— Если ты принадлежишь Сатане, то действительно ли ты спасла мою душу? Или просто отсрочила неизбежное на четыреста лет?

Этот вопрос застал меня врасплох, заставив остановиться и уставиться на нее в своих объятиях.

— А что такое неизбежное, Адалин?

Я знал, к чему она клонит, и хотел услышать, как она это скажет. Я хотел услышать, как ее голос дрожит, когда она скажет…

— Что Сатана завладеет и мной.

Между нами воцарилась напряженная тишина. Я чувствовал, как ее кожа покрылась мурашками, и ее возбуждение было сильнее, чем когда-либо. Я не мог сдерживаться ни секунды больше. Я поднял ее и прижал спиной к дереву, мой член задрожал, когда ее ноги обхватили мою талию.

— А что, если ты права? Что, если в своей спешке спасти тебя я поспешил заключить сделку с одной большой чертовой лазейкой. Он спасет ее. Но он все равно будет владеть ею.

Мои пальцы сжались на ее бедре, где я держал ее, и я притянул к себе, одновременно удерживая прижатой к дереву своим весом.

Вот чем была вся эта ночь. Толканье и тяга. Между любовью и чудовищными порывами. Между Джеком Кэллоуэем и зловещим существом, заполняющим пустоты внутри меня, которые поглотили время и темная магия.

— Я закончу так же?

— Нет. — я приблизил свою голову к ее. Ее зрачки расширились, когда я продолжал держать одну руку на бедре, а другой поднял, чтобы провести кончиком ногтя по ее губам. — Но ты сгоришь, ведьма.

Ее взгляд потемнел.

— Будет больно?

— Нет. Огонь больше не может нам навредить. Это было частью сделки. Ты будешь гореть, как звезда, которой всегда была. Ярко. Ослепительно. Блестяще.

— Меня будут мучить?

Вес вопроса не соответствовал грубому тону ее голоса. И ее возбуждение по-прежнему было сильным. Это была моя Ада. Храбрая. Смелая. Злая до мозга костей.

Говоря о ее мозге, он капал. Моя рука соскользнула с ее талии и медленно скользнула, чтобы погладить ее центр. Я засунул свои большие пальцы между ее бедер.

Моя улыбка дрогнула.

— Да. Но я обещаю, что тебе понравится.

— Покажи мне, Джек. — ее веки стали тяжелыми от желания. — Покажи мне, как сильно мне это понравится.

Глава 13

Ада

Что со мной не так?

Это был сложный вопрос, который я даже не могла начать анализировать.

Сегодняшний вечер был... поучительным. Мне пришлось столкнуться с множеством неприятных истин о себе. Например, что я невосприимчива к огню, и что секс, когда я связана, меня возбуждает. То же самое и с тем, что меня связывали тыквенными листьями, а двухметровый монстр с тыквой вместо головы трахал меня сзади.

И как перспектива попасть в ад и технически стать собственностью дьявола не была такой уж страшной мыслью.

Быть с Джеком казалось правильным. Каким-то образом я просто знала, что это чувство не исчезнет. Не имело значения, где мы были. Рядом с ним я была как в очках. Опасно соблазнительная аура Джека и его неуступчивый захват держали меня в плену. Его пылающие глаза пронзали ночь. Они наполняли меня ослепительным пламенем желания и удивления.

Открытие того, что это чудовище намеревалось утащить меня с собой в ад, должно было быть абсолютно ужасающим. Но все это знание только подлило масла в огонь моего радикального и всепоглощающего влечения к Джеку Кэллоуэю.

Несколько секунд тянулись бесконечно. Джек не двигался. Он держал руку между нами, лаская мой вход. Держа меня в своей властной, но нежной хватке. Прохладный ночной воздух трещал от напряжения и обещания удовольствия.

Его голова освещала наши тела, окутывая нас зловещим сиянием мерцающего янтарного света. Он был безумно подтянут, с твердыми мышцами и выпуклыми венами.

Он аккуратно уложил мое тело на большое поваленное дерево, лежащее на небольшой полянке, где лунный свет озарял покрытый листьями лесной пол. Свет покрывал меня серебристыми полосками, а от голых ветвей деревьев падали тонкие тени.

Джек сделал шаг назад, чтобы полюбоваться мной, затем издал хриплое гудение, как будто ему только что пришла в голову какая-то мысль.

Я поднялась на локтях и приподняла бровь.

— Что такое?

— Ко мне только что вернулось воспоминание. Одной из моих любимых ночей, которые мы провели здесь вместе.

— Какое воспоминание?

— Ночь, когда я поклялся тебе в верности. Я запечатал клятву кровью. Затем я одел твое обнаженное тело в жизненную силу жертвы.

У меня перехватило дыхание.

— Это было в истории. Ты убил козла и написал проклятие черной магии прямо на моей коже.

Сначала

— Черная магия? Вряд ли. Это было защитное заклинание, чтобы обезопасить тебя, поскольку ты настаивала на том, чтобы мы жили в городе, рядом с твоей матерью. У нее были проблемы с алкоголем, поэтому ты считала своим долгом держать аптеку на рынке, чтобы оплачивать ее аренду. Все мужчины там жаждали тебя, и когда не могли тебя заполучить, становились жестокими.

Пламя в голове Джека угасло, превратившись в смертельно бледно-голубой цвет, подходящий к его тембру голоса.

— Один из них пытался взять тебя силой. Помнишь?

Я покачала головой. Я не помнила. Но эта история все равно была мне болезненно знакома. Может быть, реинкарнировалась не только моя душа. Может быть, это была вся моя жизнь.

— Ты остановила его своей магией. Когда ты рассказала мне об этом, я был так зол, что убил его. Его тело так и не нашли, они так и не узнали, что это был я. В те дни такие вещи было легко скрыть. Это была его кровь, которой я испачкал твое тело. Не козлячья.

Поведение Джека изменилось, он ожил, как его пламя, танцующее с яростью.

Удовольствие, которое заставляло его голос изгибаться, когда он говорил об убийстве того человека и обмазывании меня его кровью, должно было вызывать отвращение. Но, черт возьми. Все, что оно делало, — это зажигало меня изнутри. Я горела. Задыхалась от жара. Он убивал для меня не один раз. И он сделал бы это снова. Я хотела, чтобы он сделал это снова.

Его голос понизился почти до шепота, который был настолько хриплым и гортанным, что волосы на затылке у меня встали дыбом.

— Оставайся здесь. Не двигайся.

Я моргнула.

— Подожди. Куда ты идешь?

— На охоту.

На охоту?

Меня пронзила дрожь. Что это значило?

Прежде чем я успела спросить, он уже повернулся и исчез в лесу, оставив меня одну с луной в качестве компании.

Я прожила целых восемнадцать лет, не зная Джека, но после одной ночи вместе мне показалось, что прошла целая жизнь. Теперь, когда он ушел, я снова почувствовала пустоту. Мне было труднее справляться с одиночеством, теперь, когда я почувствовала, каково это, когда эта пустота заполняется.

Шуршание деревьев и треск ветки где-то вдали прервали мои мысли. Я огляделась, осматривая периметр поляны. Никаких следов огненной улыбки не было. Но я не могла избавиться от ощущения, что кто-то здесь, наблюдает за мной. Я села, обхватив руками грудь, чтобы прикрыть ее.

— Кто здесь?

Я не ожидала ответа, поэтому, когда из тени раздался знакомый смех, у меня застыла кровь в жилах. Мужчина вышел на поляну с вытянутой рукой. В руке он держал пистолет, и ствол был направлен прямо на мою голову.

Лукас.

Глава 14

Ада

— Удивлена, что снова меня видишь? — хохотнул Лукас, нажимая на курок пистолета с пугающим щелчком.

Было почти забавно, что страх не играл для меня большой роли в эту ночь. Меня почти изнасиловали, бросили в колодки и подожгли. Изнасиловал призрак с головой тыквы. Но, глядя в ствол пистолета, я почувствовала, как меня пронзил ужас.

Я не боялась смерти. Я боялась, что этот жуткий ублюдок отправит меня в ад, а не Джек.

Лукас снял перчатку Крюгера, что казалось плохой идеей, поскольку она буквально спасла ему жизнь в тыквенном поле.

Откуда он взялся? Почему он удобно появился после того, как Джек оставил меня одну? Он следил за нами?

У меня закружился желудок, когда я заметила, как его брюки свободно висели на бедрах с расстегнутой ширинкой — ему нужна была свободная правая рука.

Обычно я любила быть правой. А кто не любит? И когда дело касалось Халлоу Хилл Хикс, я обычно была права. Не то чтобы было трудно предсказать их действия, особенно когда у них всех вместе взятых едва хватало двух мозговых клеток.

На этот раз я ненавидела быть права.

Я попала в самую точку, предположив, что Лукас вернется, ползая на коленях. Такой, как он, был слишком глуп, чтобы следовать элементарным инстинктам выживания. Его одержимость мной, казалось, заглушала в нем всякий остаток разума.

Он вернулся, чтобы наблюдать за нами. Мы, вероятно, были слишком отвлечены, чтобы заметить его.

— О, не утруждайся прикрываться, — усмехнулся он, направляя ствол пистолета на мою грудь. — Я уже все видел. И я видел, что ты позволила этому монстру сделать с тобой.

— Ты что, хочешь умереть? Когда Джек найдет тебя, он убьет тебя, как убил других.

Я говорила ровным тоном, без капли эмоций в голосе. Мне было все равно, живет Лукас или умрет. Пока в его легких был воздух, я просто хотела, чтобы он убрался от меня подальше.

— Да, конечно. Я уже доказал, что я умнее этого тупого идиота. Я вернулся, чтобы застрелить его, чтобы избавить тебя от него.

— Даже если пули действуют на призраков, зачем, черт возьми, ты это сделал? Это ты заманил меня в ловушку для него.

— Да. Чтобы он тебя ранил. Тебе не должно было нравиться все то отвратительное дерьмо, которое он с тобой делал. Надо было знать, что маленькая шлюшка Мур возбудится от чего-то такого извращенного. Такие все в твоей семье. Полностью с ума сошедшие. Ни на что не годные, кроме как на то, чтобы трахать тебя между ног.

Голова закружилась от ярости, челюсть сжалась.

— Зачем ты вернулся?

Я кивнула на его руку.

— Похоже, ты хорошо провел время с единственной партнершей, которая когда-либо согласится на это.

Кровавые глаза Люка сузились. Черт. Он все еще был пьян.

— Я вернулся за тем, что ты мне давно должна.

Я не могла пошевелиться.

— Ты чудовище…

— Тогда я должен быть тебе по душе, не так ли? — хрипло рассмеялся он, и в его голосе не было ни капли юмора, только холод. — Это Адалин

Мое горло сдавило. Где был Джек? Что мне делать?

Я буду бороться с Лукасом изо всех сил. Лучше я пойду в ад и встречу там Джека, чем окажусь под Лукасом, с его отвратительными, пропитанными алкоголем стонами в ухе и его крошечным членом, касающимся любой части моего тела.

— Пошел на хер и сдохни, Лука Лу, — издевательски сказала я, используя ласковое прозвище, которое, как я знала, задевало его за живое.

Он скривил губы и взмахнул пистолетом в воздухе, погрозив мне.

— Я не буду повторять, Ада. Раздвинь ноги. Если ты будешь хорошей шлюшкой, я, может быть, даже пощажу тебя, когда закончу с тобой.

Лукас широко открыл рот, но вместо следующей фразы из него вырвалось небольшое «уфф». Затем из его губ потекла струя крови, стекая по подбородку.

Пламенная улыбка Джека мелькнула в мрачной ночи, нависая над головой моего хулигана. Его рука пронзила грудь Люка, рука моего монстра была испачкана кровью. В кулаке моего любовника между пальцами было что-то темное и пульсирующее. Еще бьющееся сердце Люка. Черт возьми.

Я подняла глаза и встретила взгляд человека, который мучил меня с детства.

— Прощай, Лукас... — я ухмыльнулась, когда свет в его глазах померк.

Пламенная улыбка Джека мелькнула в мрачной ночи, нависая над головой моего хулигана. Пистолет с хрустом упал на лесную почву, ломая листья и веточки своим весом. Джек поднял свободную руку, схватил Люка за волосы и сбросил его с руки.

К тому времени, когда парень упал на землю, он был уже мертв.

Джек взглянул на безжизненное тело и презрительно фыркнул.

— Увидимся в аду. Я с удовольствием буду мучить тебя вместе с твоим предком.

Джек перешагнул через труп и посмотрел на меня с естественным выражением лица, без улыбки.

— Ты в порядке?

Я отрывала взгляд от хулигана, который мучил меня годами, и смотрела на Джека.

— Почему ты меня бросил?

— Я же сказал. Чтобы охотиться. — он указал на тело, держа в руке его сердце. — Я знал, что он был рядом. Я надеялся отвлечь его от тебя. — он поднял окровавленный кулак. — В любом случае, я получил то, что хотел.

Я закусила губу.

Смерть Люка не беспокоила меня. Напротив, мои нервы затрепетали от мрачного возбуждения.

— Ложись, Ада, — приказал Джек, угадав мое возбуждение по тому, как его голос стал грубым от жажды.

Я легла на бревно, опустив руки с груди и скрестив их над пупком. Мои глаза закрылись. Мои мышцы расслабились, когда я почувствовала, как он приблизился, его поведение обволакивало меня, как теплое одеяло.

Я резко открыла глаза, когда почувствовала, как капля чего-то теплого и влажного упала между моими грудями. Черт возьми.

Я затрепетала ресницами, когда Джек сжал кулак, и еще больше крови Люка попало на мой торс.

Он покрывал меня кровью Люка... Я должна была быть в ужасе и отвращении. Но я возбудилась. Возбуждение не было нормальной реакцией. Но, черт возьми, к черту нормальность. Эта ночь подтвердила, что я была далека от нормальности, и впервые я была с этим согласна. Я перестала мучить себя за то, кем я была. Поддаваясь этой ерунде, я делала то, за что ненавидела всех остальных. Я перестала стыдиться того, что была ведьмой, извращенкой и адским уродом.

Джек сжал его, пока вся кровь не вытекла из органа, и отбросил его в траву. Он провел руками по мне, размазывая кровь. Он начал рисовать руны кровью, и я затаила дыхание, когда он прочитал последние строки стихотворения, которое я слышала столько раз.

— Навеки моя, навеки, сквозь прах и темнейший пепел.

Глава 15

Ада

Окровавленная кровью моего обидчика, я чувствовала себя темной богиней леса.

А Джек поклонялся мне, переходя от стихов к бормотанию непонятных стихотворений на том демоническом языке.

— Ты накладываешь на меня заклинание?

— Заклинание для защиты. — его голос понизился, став жестким и сдержанным. — На случай, если ты решишь остаться.

— Сколько раз я должна тебе повторять, что выбираю тебя?

Он ничего не ответил, сел верхом на бревно и подтянул меня ближе, чтобы наши тела соприкоснулись. Я инстинктивно обхватила его талию ногами, и стон вырвался из моих губ, когда он уперся руками в бревно по обе стороны от моей головы, наклонившись надо мной.

— Еще один раз, — сказал он. — Всегда еще один раз.

Мое сердце сжалось. Я чувствовала себя такой теплой в свете его пламени.

— Я выбираю тебя.

Он жадно смотрел мне в глаза, его огонь пожирал меня изнутри.

Опираясь на одно предплечье, он провел свободной рукой по моему торсу. Кровь Люка все еще была влажной и размазана вплоть до верхней линии моих лобковых волос.

Джек просунул руку между нами и схватил основание его члена. Он казался таким нетерпеливым, таким жадным до того, что уже попробовал. Его пальцы дрожали, когда он потирал своим членом верхушку моего центра.

— Ты уже влажная для меня.

Когда он вошел в меня одним длинным движением, я закричала.

— И такая узкая, — стонал он, и его прерывистое дыхание пронзило меня до глубины души, заставляя мои мышцы живота сжаться.

Он не был медленным и нежным, как в первый раз. Он безжалостно трахал меня.

— Сильнее, быстрее. Разорви меня.

Адский смех Джека эхом раздался в моей голове, и что-то внутри меня сломалось. Мое желание к нему взорвалось в ревущую потребность.

— Посмотри на себя, — промурлыкал он, глядя на меня, его мышцы играли под его пропитанной потом кожей в свете его пламени. — Тебя так красиво трахают.

Мои глаза расширились от шока, и пульс замер, когда я увидела, как из его спины вырвались лозы, как у чертового Доктора Осьминога. О боже. Эта магия не просто вызывала из земли какие-то инопланетные тыквенные

Я практически слюнотекла, когда лозы ползли по моему телу, скручиваясь на моих грудях и тянуя мои руки над головой.

— Задуши меня, — стонала я, практически умоляя.

Удовлетворенное урчание Джека проникло прямо в то место, где мы соединились.

— Блядь. Ты такая грешная. Я отправлю тебя прямо в ад, Адалин Мур, обернутую в красивый маленький бантик.

Зеленые листья обвились вокруг моей шеи и надавили настолько, что я увидела его вдвойне.

Что-то внутри меня скрутилось и запульсировало, расширяясь и растягивая меня. Это был тот же выпуклость, что и раньше, но теперь она была больше.

— Что... что происходит?

— Мой ствол, он набухает посередине, удерживая меня внутри твоей сладкой пизды, маленькая ведьма.

Черт возьми. Он говорил о узле. Я читала о узлах в романах о монстрах и смотрела порно с монстрами, но не знаю, почему я не подумала о том, что Джек может сделать это.

Он тяжело сидел во мне, кончик его члена закручивался, как кончик стебля тыквы, и упирался в то место внутри меня, которое заставляло меня корчиться в экстазе.

Оргазм наступил внезапно, жестоко. Он пронзил меня, разорвав на части, и, черт возьми, это было интенсивное путешествие. Волна эйфории накрыла меня, заставляя задыхаться, а через мгновение он кончил.

Он навис надо мной, выглядя таким чудовищным... и полностью моим.

В неожиданный момент он мягко откинул прядь моих волос с моих глаз.

— Ты так ярко горишь для меня, Адалин Мур.

Мы лежали в объятиях друг друга, пока свет в небе не стал ярче, оттенки фиолетового и оранжевого пробивались сквозь ветви деревьев, и тьма исчезала. Пламя Джека померкло.

— Что с тобой происходит?

Впервые за эту ночь он выглядел грустным. Его улыбки не было и в помине, а пламя его тела тихонько тлело.

— Дверь между миром живых и миром мертвых закрывается. Я должен вернуться.

— Ты возьмешь меня с собой?

— Ты оставишь свою жизнь здесь.

— У меня нет жизни здесь.

Только когда одна из его лоз прошла по моей щеке, чтобы вытереть слезу, я поняла, что плачу.

— Я хочу быть с тобой. Ты сказал, что заберешь мою душу. Забери и остальное.

Снова появилась та улыбка, ползучая назад. На этот раз он протянул ко мне руку и погладил мой подбородок ладонью.

— Какая хорошая девочка. Какая милая маленькая ведьма. Было бы эгоистично увести тебя с собой в ад.

Он вздохнул хрипло и грубо, и вздох превратился в рычание, а его милая улыбка стала зловещей.

— Но... Я сказал, как есть. Я не принц из сказок. Я монстр.

Он сделал несколько шагов назад. Я с полным изумлением наблюдала, как он сунул пальцы в рот, а через мгновение вытащил их, и их кончики горели, как спички. Затем он начертил в воздухе изогнутую линию, как будто обрисовывая арку.

Пламя образовало линию мерцающих языков огня в форме дверного проема, который парил в воздухе. Дверь открылась, но я не могла ничего разглядеть внутри из-за дыма.

— Мне плевать, если я заберу последний свет в этом заброшенном Богом городке. Пусть они гниют в темноте. Ты моя. Пламя моего сердца. Мое все. Я ждал четыреста лет, чтобы снова найти тебя.

Он протянул руку, и я посмотрела на нее на мгновение, прежде чем осторожно взять ее, чувствуя себя уверенной, но в то же время нервной. Ведь я стояла здесь, готовая шагнуть через врата ада.

Несмотря на то, насколько интенсивным и знаменательным был этот единственный момент, я обнаружила, что смеюсь.

— Странно, не правда ли? Всю жизнь мне говорили, что я ведьма и что я буду гореть в аду. Я не думала, что они окажутся так правы.

Джек прижал меня к своей твердой груди, взял мое лицо в ладони и посмотрел на меня своим пламенным взглядом. Мое тело напряглось, и мои бедра запульсировали от того знакомого тепла, которое он мог разжечь одним взглядом.

— Они все прокляты.

Мой взгляд скользнул мимо его плеча и устремился на врата.

— Как и мы…

Он резко повернул мой взгляд обратно, заставляя меня сосредоточиться на нем.

— Нет. Ничего похожего на нас. Они будут гореть, как они сожгли нас. Это будет их агония. И их крики будут нашим гребаным блаженством.

Он ухмыльнулся.

— Так что пойдем со мной, Адалин Мур. Пойдем со мной в ад. Не чтобы умереть, а чтобы мы наконец-то могли жить.

Он провел меня к воротам, и мы остановились прямо перед огненной аркой.

Черт возьми. Я шла в ад. Но... я все еще не боялась. Не с Джеком рядом. В конце концов, я оказалась с моим детским увлечением. Мои самые мрачные фантазии воплотились в жизнь. И в самый мрачный час, в самую страшную ночь года, я разгадала тайну, которая висела над головой моей семьи четыре столетия.

Джек был реальным. Не имело значения, была ли я реинкарнацией оригинальной Адалин Мур. Джек был моим. А я была его.

Я наконец-то нашла способ сбежать из этого проклятого города. В ад. Кто знал, что именно произойдет, когда мы переступим порог? Но в этом неизвестном было что-то захватывающее. Что бы ни ждало нас по ту сторону, сквозь пыль и темный пепел, мы выживем.

В последний раз оглянувшись на Джека, я сжала его руку, крепко сжимая ее, и шагнула через арку в ад.

Где ведьмы были желанными гостями.

Где рождались темные сделки.

Где я могла гореть так ярко, как и было мне суждено.

Где я могла гореть вечно для Джека.

КОНЕЦ.