Гений

Глава 1

Элин Пир

«Гений»

Серия: Мужчины севера (книга 6)

Автор: Элин Пир

Название на русском: Гений

Серия: Мужчины севера_6

Перевод: Женя

Редактор: Eva _Ber

Обложка: Poison Princess

Оформление:

Eva _Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Тестирование секс-роботов

Шелли

Было интересно наблюдать за тем, как мужчины занимаются сексом.

Даже после двух недель работы в научно-исследовательском центре в Северных землях я все еще была заинтригована тем, как много разных способов мужчины могут использовать для секса с роботами.

Иногда я ловила себя на том, что смотрю повтор тестовой сессии, склонив голову набок и нахмурив брови. Меня поражало, насколько изобретательно некоторые мужчины подходили к поиску новых позиций и насколько разными были испытуемые разного пола.

Некоторые мужчины находились в комнате менее пяти минут, другие играли с роботами почти час.

Моя работа заключалась в анализе данных, которые мы получали от секс-ботов, чтобы помочь нам усовершенствовать нашу линейку продуктов. С помощью датчиков, установленных на испытательных роботах, мы смогли измерить, к какой области робота прикасались больше всего, какое давление было приложено, глубину и скорость проникновения и, конечно, как долго использовалось каждое отверстие на роботе.

Сидя в своем кабинете, я просматривала отчеты о пяти вчерашних сессиях. У меня не было ни необходимости, ни времени следить за всеми сексуальными контактами, поэтому я запрограммировала систему на поиск всего, что связано с фетишами, и длинного списка ключевых слов. В целом, я полагалась на статистику, полученную от роботов, а также на комментарии мужчин, которые были записаны во время использования робота. Система довольно хорошо справлялась с игнорированием хрюкающих звуков, которые были невербальными, но сегодня отчет был полон бессвязной чепухи, из-за которой его было трудно читать.

Система предупредила меня, что сеанс был связан с фетишем, и я только открыла его, чтобы убедиться в этом самой, как раздался звонок от Чарли, человека, на которого я работала в «Передовые технологии». Его голограмма появилась перед проигрываемым видео с подопытным 44 и секс-ботом.

— Да окружит тебя мир, — сказал Чарли и улыбнулся мне. Я чуть не рассмеялась над его реакцией, когда он повернул голову и увидел проигрываемое видео. Все произошло так быстро, что большинство людей ничего бы не заметили, но мои глаза были натренированы следить за языком тела, и я заметила мимическое выражение презрения, когда Чарли приподнял уголок рта.

— Пусть мир окружает и тебя тоже, — ответила я спокойным голосом.

— Что, черт возьми, он делает? — Чарли кивнул в сторону мужчины на видео. К этому времени выражение его лица стало таким, что он сморщил нос. — Он что, нюхает ее ноги?

— Он фетишист.

— Что?

— Фут-фетишист.

Пожилой мужчина покачал головой и пробормотал:

— Я не знаю, как тебе это удается, Шелли, или почему ты выбрала этот проект.

— Я биолог, мне интересно продолжение рода.

— Да, но в данном случае это больше похоже на имитацию продолжения рода, не так ли?

Я не ответила на вопрос, поскольку он был риторическим. Мы оба знали, что эти роботы не собирают сперму, как это делали другие наши модели.

— Если бы все мужчины были похожи на этого парня, — я указала подбородком на испытуемого номер 44, который в данный момент облизывал пальцы ног секс-бота, — мы бы все вымерли. Он предпочитает дрочить на ее ступни и пока не проявляет особого интереса к ее половым органам.

Чарли молча наблюдал за сексуальным актом.

— Как обстоят дела на Родине? — я спросил.

— Хорошо. — Он прочистил горло. — Очень хорошо. Но мы, конечно, скучаем по тебе. — Тряхнув головой, чтобы привести в порядок мысли, он отвернулся от видео и повернулся ко мне. — Не могла бы ты выключить его, пока мы разговариваем? Я нахожу это довольно отвлекающим и, если честно, тревожащим.

Минди, наша новейшая модель секс-бота, еще не выпущенная на рынок, улыбалась и подбадривала мужчину бархатисто-мягким голосом, шепча:

— Не останавливайся, ощущения от твоего языка восхитительны. — Он подчинился как раз в тот момент, когда я поставила видео на паузу, оставив обнаженного мужчину в довольно непривлекательной позе с закрытыми глазами и высунутым изо рта языком.

— Минди выглядит прекрасно. Как она нравится мужчинам? — спросил Чарли.

Я пожала плечами.

— Номер 44 выглядит так, будто он доволен собой, тебе не кажется?

— У тебя не слишком взволнованный голос.

— Я просто верю, что мы могли бы добиться большего успеха, если бы создали новое поколение моделей. Минди милая, но в реальной жизни ни одна женщина не выглядит так, как она. Ее габариты неясны. У нее слишком большие глаза и губы, грудь такого размера, как у нее, была бы слишком массивной, чтобы так эффектно выделяться в реальной жизни, и ни у одной женщины нет такой безупречной кожи, таких длинных ног или такой тонкой талии.

— Шелли, Шелли, Шелли… — нараспев произнес Чарли. — Мы это уже обсуждали. Предполагается, что секс-боты не должны выглядеть как настоящие женщины. Это сексуальные фантазии об идеальной женщине.

Я многозначительно посмотрела на него.

— Природа уже тысячи лет совершенствовала женщин. Нет необходимости создавать секс-робота искусственного вида, когда мужчины жаждут чего-то настоящего. Мы всегда должны проектировать с учетом биомимикрии. И кроме того, мужчины-секс-боты на Родине выглядят как настоящие мужчины, так почему женские версии не могут быть такими же?

Между бровями Чарли пролегла морщинка.

— Я согласен, что инновации должны вдохновляться природой, но в данном случае наше предыдущее исследование показало, что мужчины предпочитают усовершенствованную версию женщин. Это факт.

— Хм. — Я теребила свой рукав. — Я все равно хотела бы это проверить.

— Да, ты говорила это во время нашего последнего разговора. Ты провела собеседование с кем-нибудь из тестировщиков, как обещала?

— Ага. Пока что с семью.

— И ты следовала моим инструкциям по технике безопасности?

— Да, испытуемые никогда меня не видели. Я использовала хостесс-бота, чтобы задать вопросы, на которые хотела получить ответы.

— Хорошо. Мне не нравится мысль о том, что ты там одна там, в Северных землях. Ты могла бы проделать ту же работу и отсюда, подключившись удаленно.

— Я же говорила тебе, что мне проще быть на месте.

Чарли вздохнул.

— Возможно, но если бы ты увидела, сколько стоит твой телохранитель, ты бы согласилась со мной, что это слишком дорого.

— Ты считаешь, что любые расходы чрезмерны, но я почти никуда не хожу, так что все не может быть так плохо. Не стесняйся вычитать

— Послушай, я не хочу, чтобы ты оставалась в офисе, потому что боишься расходов на телохранителя. Мы наняли его, чтобы он охранял тебя, когда ты выходишь на улицу, и чтобы в твоей жизни был баланс. Так что, иди, Шелли, я серьезно.

— Теперь женщины могут выходить на улицу без сопровождения.

— Это слишком рискованно, Шелли, и мои источники сообщают мне, что редко можно увидеть женщину одну.

— Пока я руководствуюсь здравым смыслом и не хожу по темным переулкам и не остаюсь на улице после наступления темноты, все в порядке.

— Шелли, ты не выйдешь из своего офиса без охраны. Это было частью сделки, которую мы заключили, когда ты настояла на поездке в Северные земли, и я ожидаю, что ты выполнишь ее.

Я тихонько вздохнула.

— Конечно.

— Хорошо. А теперь расскажите мне, как участники твоего интервью отреагировали на твою идею.

— Все они положительно отнеслись к идее создания естественного варианта, но проблема в том, что, когда им показали фотографии потенциальных моделей для робота, каждый выбрал свою женщину.

— Ну, это просто доказывает, что о вкусах не спорят, и то, что идеально для одного мужчины, не идеально для другого.

— Именно поэтому мы должны найти способ разработать доступных роботов для каждого человека в соответствии с его предпочтениями, вкусами и фетишами.

Чарли резко вскинул голову.

— Я не могу поверить, что ты только что сказала это. Какой огромной тратой ресурсов это было бы. Персональный секс-бот для каждого мужчины… — он покачал головой. — Так на Родине не делают.

Я вздохнула.

— Я знаю, но мужчины Севера не такие, как мы. Они не любят делиться, и поскольку большинство мужчин никогда не будут с настоящей женщиной, робот может стать хорошей альтернативой спутнице жизни.

Чарли был одет в синий свитер с принтом в виде большой розовой бабочки спереди. Он выглядел мягким и удобным, и самое главное модным. Это, а также то, что ткань была изготовлена без какого-либо ущерба для окружающей среды. С задумчивым выражением лица он заметил:

— Ты говоришь так, как будто для мужчины обязательно быть в паре с женщиной, чтобы жить полноценной жизнью. Оглянись вокруг и скажи мне: сколько мужчин, по-твоему, имеют такое желание?

— Нельзя сравнивать мужчин Севера и мужчин с Родины, — заметила я. — Вы, жители Родины, окружены женщинами и растете с матерями. Большинство мужчин Севера никогда в жизни не разговаривали с женщиной. Для них объятия женщины — это то, о чем они могут только мечтать.

Чарли перевел дух.

— Возможно, десять лет назад это было правдой, но сегодня многие состоят в отношениях.

Я так устала слушать этот миф. Скрестив руки на груди, я забарабанила пальцами по подлокотникам.

— Пятьсот тысяч мужчин, состоящих в отношениях, могут показаться большим количеством, но при населении в десять миллионов это всего лишь пять процентов. В Северных землях по-прежнему проживает девять с половиной миллионов одиноких мужчин, и это, Чарльз, создает огромный рынок сбыта. Если бы мы могли найти способ производить роботов по доступной цене, это улучшило бы качество жизни мужчин Севера. Я знаю, что так оно и было бы.

— Это в тебе говорит психолог? — спросил Чарли, имея в виду тот факт, что у меня было три разных высших образования. Благодаря самому высокому IQ на Родине, учеба всегда давалась мне легко. В семнадцать лет я получила диплом психолога, в двадцать — инженера, а в двадцать два — биолога. После этого я три года проработала в компании «Передовые технологии», где теперь возглавляла отдел дизайна и инжиниринга Чарли.

— Может быть, дело не в том, что я психолог, а в том, что я заботливый человек, — сказала я ровным тоном.

Чарли посмотрел на меня так, словно не понимал, серьезно ли я говорю.

— Ладно, — сказал он немного медленно и, отведя взгляд, подчеркнул отсутствие уверенности. Было немного обидно, потому что все годы, пока я росла на Родине, мне говорили, что мне не хватает эмпатии и социальных фильтров. Некоторые шутили, что это связано с тем, что я гений, и были дни, когда меня это вполне устраивало. Люди в основном оставляли меня в покое. Или, по крайней мере, они не обращались ко мне за советом по личным вопросам. Это было к лучшему, поскольку я была склонна рассуждать логично и не хотела расстраивать людей своими прямыми ответами.

Тем не менее, бывали дни, когда я чувствовала себя одинокой и жалела, что не могу изменить свой мозг в пользу лучшей социальной осведомленности, которая заставила бы меня нравиться людям. Возможно, это помогло бы, если бы я научилась сдерживать себя от случайных лекций о вещах, которые никому, кроме меня, не были интересны. Или если бы я перестала указывать на неудобные истины, которые нормальные люди на Родине не стали бы произносить вслух. Но почему людям не нравится, что у них что-то застряло в зубах, перхоть на плечах или что они плохо готовят? И почему для людей должно быть социально приемлемо пукать, а для всех остальных — притворяться, что мы потеряли обоняние, и не обращать на это внимания?

— Кстати, — продолжил Чарли. — Поздравляю с наградой за дизайн для CBC. Не то чтобы это было неожиданно, но все же.

— Спасибо.

— Кажется, престижные награды в области дизайна сыплются на нас дождем с тех пор, как мы взяли тебя в команду, — Чарли улыбнулся и смягчил голос. — Я знаю, тебе не нравится, когда я слишком много тебя хвалю, Шелли, но я горжусь тобой. Ты тоже должна гордиться.

Он был прав. Мне не нравилось внимание или похвала моим изобретениям и дизайнам. Может быть, потому, что все, и не в последнюю очередь моя мама, знаменитая и любимая член городского совета Шиана Рене, всегда ожидали, что я вырасту и совершу что-то выдающееся благодаря своей гениальности — например, найду лекарство от всех болезней или увеличу продолжительность жизни людей на сотню лет. От одной мысли об этом у меня защемило в груди, и я закрыла глаза.

— Ты заслужила эту награду, — кивнул Чарли.

— Не уверена в этом. — Я вздохнула и снова открыла глаза. — Такое чувство, что я немного смошенничала.

— Потому что ты гений?

— Мне не нравится это слово.

— Это не твоя вина, что другим номинантам не посчастливилось родиться с таким же блестящим умом, как у тебя.

Его слова заставили меня почувствовать себя неуютно. Не то чтобы я что-то сделала, чтобы быть такой умной. Другие номинанты годами работали над своими продуктами, в то время как

Я изобрела это приспособление не потому, что была тщеславной. Правда заключалась в том, что в подростковом возрасте у меня были ужасные прыщи, не говоря уже о густых сросшихся бровях. Сколько я себя помню, множество доброжелательных людей давали мне непрошеные советы по моде и уходу за кожей. Я никогда не обращала на это особого внимания, поскольку для меня было около миллиона других, более важных вещей. Идея создания устройства CBC пришла мне в голову, когда моя сестра Рошель высказала свое мнение около года назад. Мы были дома у нашей мамы, когда Рошель обратила внимание на то, что я снова одета в неподходящий наряд, а мои ногти потрескались и стали неухоженными.

— Когда ты наконец начнешь гордиться тем, как выглядишь? Еженедельный визит в салон красоты не должен быть слишком тяжелым, — пожаловалась она.

— У меня нет времени, — ответила я.

— Это важно, Шелли.

— Не для меня.

В тот день Рошель раздраженно обратилась к моей матери:

— Клянусь, когда-нибудь я прокрадусь к Шелли и сделаю ей маникюр, пока она спит.

Эти слова не выходили у меня из головы в течение нескольких дней и вдохновили меня на создание того, что стало самой популярной вещью этого лета. Красота всегда была приоритетом для других людей, но, проснувшись, я увидела, что моя кожа сияет здоровьем, а ногти блестят новым веселым цветом, и это стало главным событием моего дня, и меня забавляло, когда люди из моего прошлого не узнавали меня с моей новой модной стрижкой и новым внешним видом.

— Ходят слухи, что ты претендуешь на премию «Инженер года 2448», — поддразнил Чарли.

Я покачала головой.

— Ты этого не знаешь. Номинации будут объявлены только в декабре.

— Шелли, милая. — Он бросил на меня отеческий взгляд, говорящий «Я-знаю-о-чем-говорю». — Это произойдет. Если не в следующем году, то скоро. Ты великолепна в том, что делаешь.

— Вот почему ты должен доверять мне, когда речь заходит о натуральном секс-боте, — сказала я и приподняла бровь. — Я также хотела бы добавить еще несколько фетишей в программу Минди.

— Фетиши. Какие именно фетиши? — Он снова повернулся к застывшему изображению мужчины, облизывающего пальцы ног Минди. — Мне кажется, Минди уже разобралась с этим.

— Как и ее предшественницы, Минди учитывает только самые распространенные и базовые фетиши; почему бы не расширить это понятие и не включить в него больше? Кто мы такие, чтобы судить? А роботам все равно.

Чарли потер подбородок и пожевал губами, заставляя их исчезнуть. Мой разум, как всегда, анализировал ситуацию и пришел к выводу, что разговоры о сексе заставляют его чувствовать себя неловко. Мелодичный голос в моей голове напомнил мне правило, которое я запомнила. То, что тебе не нравится слышать, заставит твои губы расплыться.

— Ты ведь не о странностях говоришь, не так ли? — спросил он, и его нос снова слегка сморщился.

Я пожала плечами.

— За последние две недели я столкнулась с четырнадцатью различными фетишами, включая вуайеризм, садизм, мазохизм, назолингус, пигофилию, щекотание, урофилию, катоптронофилию, книсмолагнию, подофилию и некоторые другие.

Глаза Чарли расширились, и он несколько раз моргнул.

— Не могла бы ты сказать это по-английски?

Поскольку он сам попросил, я начала небольшую лекцию.

— Вуайеристы — это люди, которые возбуждаются, наблюдая за другими в сексуальных ситуациях. Садистам нравится причинять боль другим, в то время как мазохистам нравится получать боль. Носолингусом называют людей, которым нравится сосать нос другого человека. Пигофилия — один из самых распространенных фетишей. Так называют людей, которым нравится рассматривать ягодицы, трогать их и играть с ними. Я не могу тебе сказать, сколько мужчин трогают, мнут и шлепают Минди по заднице. — Я продолжила рассказывать об удивительных видах фетиша. — Книсмолагния предназначена для людей, которым нравится, когда их щекочут. Урофилия связана с мочеиспусканием.

— Фу. — Чарли в шоке сморщил лицо.

— Катоптронофилия — это для тех, кто любит заниматься сексом перед зеркалами, и мы уже говорили о подофилии. — Когда Чарли стал выглядеть растерянным, я добавила. — Фут-фетиш, не забывай.

Грудь Чарли медленно поднялась, прежде чем он шумно выдохнул.

— И ты находишь это интересным?

— А ты нет?

— Нет. — Он решительно покачал головой. — Я нахожу это странным.

— Это ничем не отличается от Родины. Наши тестовые группы показали схожие результаты.

— Хм, я не знал об этом. — Чарли потер лоб.

— А как насчет тебя? У тебя самого есть какие-нибудь фетиши? — Я спросила из любопытства.

Его рука взлетела к груди, и он запротестовал:

— Шелли, это очень неуместный вопрос.

Я опустила взгляд на его ключицу, избегая его неодобрительного взгляда.

— Приношу свои извинения.

Я снова это сделала. Пересекла социальную границу, сама того не желая. Между нами повисло неловкое молчание.

— Хм, тогда ладно. — Чарли прочистил горло. — Я снова свяжусь с тобой через несколько дней.

— Хорошо.

— Продолжай в том же духе, эм… — он посмотрел на запись с Минди и подопытном 44. — Продолжай в том же духе, Шелли.

— Спасибо, Чарли, я так и сделаю, и передай привет остальным.

Он махнул рукой и исчез, и в этот момент я заметила, что красный индикатор мигает, предупреждая об опасности.

Глава 2

Чертово одолжение

Марко

Сделав два шага в свою квартиру, я услышал, как мое низкое рычание переросло в крик.

— Шторм, где ты, бл*дь, пропадаешь?

Я захлопнул за собой дверь ногой и направился прямиком в спальню Шторма, колотя в дверь.

Глубокие басы музыки стали громче, когда дверь распахнулась, и Шторм приподнял подбородок в молчаливом приветствии.

— Что ты сделал с моей кухней?

Высунув голову из двери, Шторм посмотрел на гигантский беспорядок на открытой кухне и пожал плечами.

— Не волнуйся, я сейчас все уберу.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты убирал за собой? Я не соглашался с тем, что ты можешь жить здесь и мусорить в моем доме.

— Никто больше не убирает, это так старомодно. Почему бы тебе не завести домашнего робота?

— Ты хоть представляешь, сколько

Шторму нужно было где-то остановиться после того, как его жена Дженни подала на развод пять месяцев назад. Они с самого начала не подходили друг другу, и, встретившись с ней несколько раз, я согласился с ним, что эта женщина сумасшедшая. В первый месяц, когда он жил здесь, я сочувствовал его горю, но теперь мое терпение иссякло.

Если Шторм был такой неряшливой свиньей, когда жил с Дженни, неудивительно, что она все время с ним спорила.

Стоя босиком и в одних трусах, Шторм принялся убирать на кухне, пока я готовил себе чашку кофе.

— Сегодня звонила Дженни, — сказал он.

— И?

— И она хочет, чтобы я подписал бумаги, чтобы она могла снова выйти замуж.

— Ого. Она с кем-то встречается?

Шторм смахнул крошки со стола на пол и позволил моему старому пылесосу заняться этим, а сам отошел, чтобы помыть посуду.

— Насколько я слышал, она встречается не с одним человеком. — Его голос был тихим.

— И что ты собираешься с этим делать?

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Нутром чую, что я должен бороться за этот брак, но, по-моему, этот корабль уже уплыл. Честно говоря, я бы хотел подписать бумаги и жить дальше. Знаешь, пусть она будет чьей-нибудь другой проблемой.

— А твоя гордость?

— Я не первый мужчина, который жалеет о женитьбе на мамаше. Эти женщины — сумасшедшие. Я говорил тебе, что Дженни не позволяла мне рыгать или пукать в собственном доме?

— Да, ты мне говорил.

— А я говорил тебе, что она хотела, чтобы я звонил ей каждый день, пока я на работе, и отказался от мяса, пива и ругани? — Шторм покачал головой. — Я не говорю, что все мамаши сумасшедшие, потому что в школе я встретил замечательных людей. Но Дженни была бескомпромиссной и злой стервой.

— Если тебе от этого станет легче, то подобные проблемы — обычное дело для смешанных пар, — заметил я. — Я слышал примерно такие же жалобы от своих друзей.

— Тебя не удивляет, почему такие женщины, как Дженни, приезжают сюда в первую очередь? Вот уже десять лет пары сталкиваются с подобными проблемами, и к настоящему времени жители Родины, которые регистрируются в программе подбора пар, должны знать, чего ожидать от нас, мужчин.

— И наоборот, — сказал я и запротестовал, когда он поставил хрустальный бокал рядом с другими бокалами. — Это антикварная вещь. Это подарок Боулдера и Кристины.

— Ты хочешь помыть его сам? — спросил Шторм.

— Нет, я хочу, чтобы ты перестал им пользоваться и тщательно вымыл его руками.

Закрыв посудомоечную машину, Шторм включил ее и повернулся ко мне.

— Ты умный, что не участвуешь в программе подбора пары. На каждую замечательную женщину приходится пять сумасшедших, если хочешь знать мое мнение. По крайней мере, у нас с Дженни был хороший секс, пока он продолжался. Жена моего друга Хенрика не хочет трогать его член. Она говорит, что он некрасивый.

Я рассмеялся.

— Может, так оно и есть. Ты его видел?

— Нет.

Потягивая горячий кофе, я пошутил.

— Держу пари, он кривой.

— Может быть, но она не соглашается сосать у него и не позволяет заняться с ней анальным сексом. Говорю тебе, многие мамаши — ханжи.

Я пожал плечами.

— Секс для них в новинку. Может, это вопрос укрепления доверия.

— Ты что, теперь, гребаный сексопатолог?

— Я бы хотел. Учитывая все проблемы, с которыми сталкиваются смешанные пары, могу поспорить, что я мог бы зарабатывать гораздо больше, работая сексопатологом, чем наставником. — Я вернулся к своему кофе и после нескольких минут молчания заговорил снова. — Честно говоря, вся твоя боль делает меня счастливым из-за моего решения жениться на северянке.

Шторм закатил глаза.

— Да, потому что у тебя все отлично получается, верно?

Он имел в виду тот факт, что я уже участвовал в трех турнирах и дважды становился одним из пяти чемпионов. Оба раза невесты выбирали кого-то другого, и я списывал это на то, что оба избранника были богаты.

— У меня есть хорошие шансы на участие в следующем турнире. Я усердно тренировался.

Шторм пнул пару туфель, переставляя их в прихожую.

— Жаль, что невеста некрасива.

— Луиза вовсе не уродина.

— Она также не королева красоты, но, думаю, с миллионом долларов в качестве призового фонда ты сможешь позволить себе сделать ей косметическую операцию.

Я прищелкнул языком.

— Некоторые люди прекрасны внутри.

— Верно. И ты всегда можешь выключить свет, когда займешься с ней сексом, — в тоне Шторм звучал сарказм.

— Заткнись на хрен. — Я многозначительно посмотрел на него поверх своей чашки с кофе. — Я бы предпочел милую и страшненькую, чем сумасшедшую и красивую.

— Это справедливо, но что, если Луиза страшная и сумасшедшая? Ты никогда с ней не разговаривал, так откуда тебе знать?

— Она северянка, это хорошее начало.

— А если ты ее не выиграешь?

— Тогда, думаю, мне придется подождать следующего турнира.

— Просто помни, что ты становишься старше. Невестам всего двадцать один год, а тебе уже тридцать. Скорее всего, они выберут кого-нибудь молодого и симпатичного, как я.

— Эй, я чертовски красив.

— Да, сейчас, но скоро ты растолстеешь и у тебя появится второй подбородок, — поддразнил Шторм. — Это твой последний шанс быть выбранным, и ты это знаешь.

Часть меня понимала, что он прав. Разница в возрасте была бы слишком значительной, если бы мне пришлось подождать еще несколько лет. Это уже было то, что беспокоило меня сейчас.

— Не волнуйся, парень, всегда есть программа подбора пары, если ты отчаянно хочешь жениться. Может быть, тебе повезет с невестой с Родины больше, чем мне.

— Я не отчаиваюсь, и я уже говорил тебе, что меня не интересует программа подбора пар.

— В таком случае, развлекайся с секс-ботами. — Шторм раскинул руки и улыбнулся мне. — Кстати, я опаздываю на пробный показ новейшей модели. Я слышал, она феноменальна.

— Подожди минутку. Тебя пригласили опробовать новую модель?

— Ага. Я должен быть там через сорок минут.

Я почесал бороду.

— Странно. Почему я не получил приглашения? Я, черт возьми, помогал создавать тестовую группу.

Шторм развел руками.

— Я не знаю, чувак. Может, ты просто не силен в сексе.

— Пошел ты. — Я показал ему средний палец.

— Тогда, наверное, дело в возрасте. Тебе исполнилось тридцать, а им нужны молодые мужественные мужчины, чтобы тестировать своих ботов. — Он ухмыльнулся. — Извини, но ты теперь выпускник.

Он увернулся, когда я запустил в него ложкой.

— Жаль, что они выбрали не тебя, — продолжил он. — Для старика

Шторму было двадцать три, и он почти год учился у меня, когда ему исполнилось тринадцать. Тогда нас обоих отправили в первую экспериментальную школу, в которой учились мальчики-северяне и дети-мамаш. Он оставался в школе до пятнадцати лет, пока я не открыл вторую экспериментальную школу в Северных землях.

Только два года назад мы снова встретились.

— Вот что я тебе скажу, — сказал Шторм и снова посмотрел на часы. — Ты можешь занять мое место и протестировать бота.

— Нет, спасибо.

— Да ладно, я знаю, что ты этого хочешь, а у меня все равно есть куча дел, с которыми мне нужно разобраться. Ты окажешь мне услугу.

— Я сказал — нет.

Шторм наклонил голову.

— Марко, я серьезно. Ты бы оказал мне огромную услугу. — Его лицо расплылось в улыбке. — Понял? Услугу. — Он выглядел гордым своим каламбуром и не мог перестать ухмыляться. — Если они вызовут тебя позже, я могу пойти вместо тебя. Они никогда не узнают, что мы поменялись местами, и, честно говоря, всем этим все равно управляют роботы. Им наплевать, пока ты человек.

Мои пальцы забарабанили по столу. Я был напряжен несколько дней, и мне не помешала бы разрядка.

— Хорошо, я сделаю это.

— Отлично. — Шторм хлопнул в ладоши. — Просто назови им мое имя, и если роботы умеют распознавать лица и обвинят тебя в том, что ты не я, скажи им, что это они виноваты в том, что не прислали тебе VIP-приглашение. Напомни им, что ты помог запустить программу тестирования здесь.

Я пошевелился, когда автоматический пылесос направился ко мне.

— Совершенно верно. Я заслуживаю того, чтобы протестировать эту модель.

Когда я проходил мимо Шторма, он похлопал меня по плечу.

— Веселись, дружище. Испытай этого бота на прочность.

— Будет сделано, — сказал я и открыл входную дверь. Последнее, что я услышал от Шторма перед тем, как закрыть дверь, было: — По крайней мере, секс-боты не ханжи.

Глава 3

Неловко

Шелли

Красный сигнал тревоги указывал на то, что сотрудник мужчина Севера, который в данный момент находится на сеансе, запросил помощь. Согласно протоколу, сигнал автоматически отправил служебного робота.

Исследователи, подобные мне, посещали это учреждение только от случая к случаю, и нам редко приходилось взаимодействовать с людьми, проводившими тестирование.

Я переключилась на просмотр изображений с камер в испытательной комнате и увидела мужчину, склонившегося над Минди, которая не двигалась.

В комнату вошла та же самая робот-официантка, которая выполняла обязанности хозяйки и которая должна была поприветствовать мужчину, когда он прибыл.

— Что случилось? — спросила она с вежливой улыбкой и направилась к Минди.

— Вы скажите мне. — Мужчина выпрямился во весь рост. Из-за того, что он стоял спиной ко мне, я не могла видеть его лица, но его каштановые кудри и низкий голос напомнили мне кое-кого из моего прошлого, и одно это заставило мой пульс участиться.

Это не может быть он.

— Мы даже не успели начать, как она отключилась. Думаю, это можно назвать недостатком дизайна. — Он скрестил руки на груди и откинулся на пятки. Как и Минди, мужчина был обнажен. Он выглядел подтянутым и сильным, как большинство мужчин Севера, с рельефными мышцами и широкими плечами.

Это не может быть Марко. Я специально позаботилась о том, чтобы его не включили в тестовую группу.

— Если вы дадите мне секунду, я быстро перезагружу Минди. — Сервис-бот не двигалась, пока пыталась перезагрузить секс-бота. На своей панели управления я увидела, что система, которая была подключена ко всем роботам в этом учреждении, запустила перезагрузку Минди, но ничего не произошло.

— Позвольте мне попробовать еще раз, — дружелюбно сказала сервис-бот.

И снова ничего не произошло, и я вздохнула. Это был третий случай на этой неделе, когда у Минди случилась поломка. Я не была впечатлена инженерами, которые ее проектировали, и у меня уже был длинный список улучшений, которые я хотела внести, прежде чем Минди запустят в производство.

После трех попыток перезагрузить Минди сервис-бот извинился перед клиентом.

— Мне очень жаль, но, боюсь, нам придется перенести ваш визит на другое время. В настоящее время Минди не отвечает, и ее необходимо будет починить.

— У вас нет запасного, который я мог бы протестировать?

— Не сейчас. Мне очень жаль.

— Могу я хотя бы поиграть с одним из старых прототипов — у вас ведь есть несколько таких здесь, не так ли?

Я наклонила голову и прищурилась. Этот голос.

— Для вас было бы бессмысленно экспериментировать с другим прототипом. Тестирование старых роботов не имеет никакого значения, поскольку они уже находятся в производстве.

— Я знаю, но теперь, когда я здесь, немного обидно уходить без… — он замолчал.

— Без чего? — спросила сервис-бот и подняла Минди с пола, как будто она ничего не весила.

— Было бы обидно уехать отсюда, так и не расслабившись. — Мужчина сел на кровать, и я ахнула, когда увидела его лицо.

Прошло десять лет, но не было никаких сомнений, что это Марко.

Отступив на шаг, я уставилась на него. Он выглядел еще красивее, чем я помнила, с его длинными вьющимися каштановыми волосами и глазами, которые были полны озорства и вызова, когда мы подшучивали друг над другом десять лет назад. Тому Марко, которого я помнила, было двадцать лет, и он пробуждал во мне странные желания. Этому Марко было тридцать, и я вспотела при виде его обнаженного тела. Из-за того, что он сидел, наклонившись вперед, я не могла видеть его самые интимные места, но все равно мне казалось неправильным наблюдать за ним в таком состоянии.

«Не говори глупостей. То, что видно, ты уже видела, когда мы со школой ходили на пляж на Родине. Тогда Марко был одет только в шорты».

Только это было не то же самое, потому что осознание того, что он голый, взволновало меня. Святая Мать Природа, за последние десять лет он набрал вес и накачал мускулы. Я не могла отвести от него глаз.

— Мы могли бы перенести встречу на завтрашнее утро, если хотите, — предложила сервис-бот.

Марко выглядел расстроенным, когда провел рукой по волосам.

— Я не могу, я буду работать завтра утром.

Они вдвоем говорили о переносе времени сеанса, в то время как у меня голова шла кругом. У меня возникло искушение сделать то, чего я обещала себе не делать, а именно восстановить связь, чтобы узнать, помнит ли он меня.

«Прошло десять лет; конечно, он не помнит. В его глазах ты была просто ребенком, и вы были знакомы всего несколько месяцев».

Тогда я

В течение многих лет после того, как я поступила в школу, я как бы невзначай спрашивала о Марко у Кайи, учительницы в школе, где мы с Марко оба преподавали в качестве ассистентов. Но шесть лет назад кто-то рассказал мне, что Марко женился, и после этого я больше никогда не спрашивала.

Я как в тумане наблюдала, как Марко натягивает брюки резкими движениями, которые показывали, как он раздражен тем, что потратил впустую свое время.

Почему он здесь?

Его имени не было в списке, а даже если бы и было, для мужчин Севера было ненормально заниматься сексом с другими после вступления в брак, но, возможно, секс-боты не в счет.

В то самое время, когда Марко застегивал штаны и нагибался, чтобы подобрать ботинки, я стояла в комнате неподалеку от него, застыв во внутренней борьбе между желанием и разумом.

«Пусть он уйдет. Он думал, что ты доставляешь ему неприятности, когда вы познакомились».

«У вас не было ничего общего тогда, а сейчас у вас еще меньше общего», — утверждала рациональная часть меня.

Но тут Марко поднял голову, и я увидела лицо, которое в юности часами тайком изучала. Тогда у него была щетина, а сейчас у него была густая, темная, короткая и подстриженная борода. Его нос был достаточно широк, чтобы казаться идеальным, а еще у него были эти невероятные золотистые глаза, обрамленные густыми черными ресницами. Мой желудок сделал сальто, и я на мгновение потеряла контроль над собой.

Я должна была узнать, помнит ли он меня.

С сильно бьющимся сердцем я распустила свой конский хвост и провела пальцами по густым темным волосам. Зеркала у меня не было, но белая кофточка, длинная нежно-голубая юбка и босоножки, которые были на мне, вполне подходили.

Выйдя в коридор, я почувствовала себя отделенной от своего тела, когда сумасшедшая импульсивная часть меня подошла к тестовой комнате и постучала в дверь.

«Что ты делаешь? — рациональная часть меня закричала. — Это будет так неловко для вас обоих. Что ты вообще собираешься ему сказать? Ты никогда не умела ладить с людьми. Поспеши вернуться в офис, пока он тебя не увидел».

— Да? — позвал Марко из комнаты и поднял голову, когда я открыла дверь.

— Привет. — Его улыбка стала шире, когда он увидел меня.

— Привет. — Я улыбнулась в ответ, ожидая, что Марко назовет меня по имени в знак узнавания, но он этого не сделал.

— Неужели руководство все-таки сжалилось надо мной? — спросил он, держа рубашку в руке и подзывая меня поближе. — Ты не старый прототип, я никогда тебя раньше не тестировал.

Он думает, что я робот.

Это было так неловко, что я не знала, что сказать.

«Я говорила тебе, что это была ошибка. У него не осталось приятных воспоминаний о тебе, потому что он тебя совсем не помнит. Если бы он помнил, он бы вспомнил, что называл тебя Умницей и смеялся над тобой».

Пока я стояла, пряча разочарование за улыбкой, Марко вторгся в мое личное пространство и провел пальцем по моему обнаженному плечу. У меня по спине пробежали мурашки.

«Пожалуйста, вспомни меня», — просила я его мысленно, хотя, рассуждая логически, я понимала, что прошло десять лет, и что после нашей последней встречи я поздно повзрослела и превратилась в женщину. Я совсем не была похожа на того ребенка, которого он когда-то знал.

«Скажи что-нибудь, скажи ему, что ты Шелли.… ну же, не стой здесь просто так с натянутой улыбкой на лице».

— Хочешь немного поразвлечься со мной? — спросил он с очаровательной улыбкой, от которой даже рациональная часть меня растеклась лужицей по полу. Мне следовало сопротивляться, когда он спустил лямку моей кофточки мне на плечо. Мне определенно следовало возразить, когда он обхватил мою грудь. «Ну же, Шелли, назови свое имя», — уговаривал меня внутренний голос, но когда я открыла рот, чтобы заговорить, прозвучало нечто другое.

— Твоя жена знает, что ты здесь?

Он поднял голову.

— Моя жена? — странный вопрос.

Я сохраняла бесстрастное выражение лица, ожидая ответа.

— Нет. Я не женат.

— Нет?

Марко выглядел так, будто только что что-то вспомнил.

— Подожди, я хотел сказать, что Дженни скоро станет моей бывшей женой.

Он был плохим лжецом и потер нос, прежде чем пробормотать:

— В любом случае, я не хочу ее обсуждать.

— Понятно.

«Понятно? Правда? После такого механического ответа неудивительно, что он не принял меня за человека».

— Хорошо, тогда почему бы нам не сосредоточиться на более приятных вещах? — Марко взял меня за руку, и мне в голову пришла самая безумная мысль. Я могла бы заняться сексом с Марко прямо здесь и прямо сейчас.

Возможно, это мой единственный шанс.

Это был бы просто эксперимент.

Никто бы не узнал.

Я потерла висок, чтобы прочистить мозги от этого безумия, но это не помогло.

Меня не интересовали отношения с мужчиной, но мне был интересен секс, и единственный мужчина, к которому я когда-либо испытывала физическое влечение, стоял прямо передо мной и просил заняться с ним сексом.

С бешено колотящимся сердцем я проигнорировала все сигналы тревоги в своей голове.

Конечно, в своих подростковых фантазиях я представляла себе занятия любовью с Марко совсем не так, но в каком-то смысле притворство секс-ботом имело свои преимущества, и мой мозг быстро провел анализ.

1: Мы могли бы исключить все эмоции во время секса и избежать неловких разговоров о прошлом.

2: Это было бы отличным исследованием с точки зрения моей идеи секс-бота «естественная женщина».

3: Марко никогда не узнал бы, кто я на самом деле.

4. Он пришел сюда за сексом, и я дала бы ему то, что он хотел, а также исполнила бы одно из своих желаний. Это была бы беспроигрышная ситуация, и никто бы не пострадал.

После того, как я объяснила это самой себе, я приняла решение. Улыбнувшись ему, я сказала:

— Мы сожалеем о поломке Минди. От имени руководства я здесь, чтобы предложить вам повышение класса обслуживания с обновленной моделью.

Марко одарил меня насмешливой улыбкой.

— Обновление? — то, как его взгляд скользнул по моему телу, дало мне понять, что я не обладаю невозможными качествами секс-бота.

— Меня зовут Натура, и я из нового поколения секс-ботов, — солгала я. Натура было очень распространенным именем на Родине, и я записала его в свои заметки несколько недель назад.

— Красивое имя, — сказал Марко и, игриво улыбнувшись, подошел

«Соблазнительно придвинься к нему», — приказала я себе, но в данный момент мой мозг был занят тем, что я просто дышала и сохраняла на лице эту глупую улыбку. Это было невероятно неловко.

— Расскажи мне о своих улучшениях. Что в тебе такого особенного? — С любопытной улыбкой он подозвал меня поближе.

Я облизнула губы и, наконец, смогла медленно подойти к кровати. Мое впечатление о сексуальной развязности перешло в неуклюжую руку на бедре и несколько неуклюжих шагов, которые вряд ли произвели бы впечатление на любого мужчину.

— Я… Я самая близкая к реальной женщине из всех, кто когда-либо был создан. На данный момент я всего лишь прототип, и тестирование моих функций еще не должно было состояться, но из-за поломки Минди руководство решило позволить вам протестировать меня.

— Мне повезло. — Марко потянулся ко мне. — Иди сюда, я хочу прикоснуться к тебе.

Мое сердце бешено колотилось, а улыбка превратилась в гримасу, когда я остановилась у кровати и взяла его протянутую руку.

— Сядь, — приказал он, и я быстро подчинилась.

Вблизи глаза Марко казались еще более захватывающими, с этими зелеными крапинками, смешанными с коричневыми красками, которые мне так нравились. У него был поблекший шрам под глазом и еще один, побольше, на виске, которого не было десять лет назад, но единственное, что не изменилось, — это его полные губы, которые я так часто представляла, целуя их. Когда он улыбался, один из его нижних передних зубов был немного кривоват — деталь, о которой я совсем забыла.

Для меня Марко по-прежнему оставался самым привлекательным мужчиной в мире.

— Напомни, как тебя зовут? — спросил он.

— Натура, — пробормотала я, заикаясь, когда он встал на колени и начал осматривать меня. Когда он был обнажен и стоял на коленях, определенная часть его тела оказалась так близко к моему лицу, что мне пришлось закрыть глаза, чтобы не задохнуться.

— Ты не такая, как все, — пробормотал он. — Ты даже покраснела. Зачем им заставлять секс-бота стесняться?

Быстро подумав, я придумала ответ.

— Это из-за программы «Девственница», с которой я работаю.

— Программа «Девственница»? — Марко приподнял мои длинные каштановые волосы и понюхал кожу на шее. — Ты хорошо пахнешь.

— Спасибо.

Его сильные руки ощупывали мою кожу головы, и я знала, что он ищет неровности. Он был опытным тестировщиком и знал, что слабые места часто скрываются под волосами. Со мной он не нашел ни одного.

— Твои волосы выглядят и ощущаются очень естественно, а кожа головы гладкая.

— Это потому, что я усовершенствована. Это настоящие волосы, — заверила я его.

— Впечатляет. — Он наклонился ближе и заглянул мне в глаза. — Вау, твои зрачки даже расширяются и сужаются. Кто-то действительно хорошо поработал, создавая тебя.

Я улыбнулась, и на этот раз улыбка была более искренней.

— Программа «Девственница», — снова пробормотал он и начал раздевать меня. — Так вот почему на тебе нет сексуального белья? Я никогда не видел секс-бота в таком количестве одежды.

— Да. Это часть подлинного опыта общения с настоящей женщиной и возможности раздеть ее.

— Что именно представляет собой программа «Девственница»?

Мои инженерские идеи помогли мне ответить на его вопрос.

— Эм, я буду учиться по мере того, как буду заниматься сексом, но поскольку ты мой первый… сексуальный партнер, у меня нет опыта, и мне нужно, чтобы ты научил меня.

— Очаровательно. — Марко провел большим пальцем по моим ногтям. — Я действительно первый, кто испытывает тебя?

— Да.

— А как насчет инженеров? Они хотя бы попробовали тебя прокатить?

— Прокатить? — Я наклонила голову. — Инженеры, которые создали меня, — женщины, и никто из них не катал меня. Вы бы хотели, чтобы я прокатилась для вас? — Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь из мужчин просил Минди прокатиться для них, но если это заводило Марко, я была готова это сделать.

Он усмехнулся.

— Не бери в голову. Может, ты и не типичный секс-бот, но твоя застенчивость определенно в новинку, и ты симпатичная.

— Спасибо. Кроме того, руководство было бы признательно, если бы вы сохранили этот опыт в тайне, поскольку моя модель еще не должна быть протестирована. Пока мы разговариваем, Минди исправляется, и она скоро вернется.

— Я умею хранить секреты, и для меня большая честь, что мне предоставили такую возможность. Теперь подними руки, — проинструктировал Марко и снял с меня белую кофточку. — Ха! — сказал он и принялся изучать мою грудь. — Как странно.

Я почувствовала себя униженной и уязвленной его реакцией и инстинктивно прикрылась руками, отворачиваясь. Это был такой глупый план. Как я могла подумать, что заинтересую его, когда прямо по улице у него был доступ к неограниченному количеству секс-ботов идеальных размеров, не говоря уже о множестве программ, созданных для его удовольствия. Чарли был прав: мужчины предпочитали искусственно улучшенных секс-ботов.

— Не делай этого, — сказал Марко и потянул меня за руки. — Дай мне посмотреть на тебя.

— Тебе не нравится то, что ты видишь.

— Мне нравится, я просто удивлен, что они сделали твои сиськи такими маленькими.

Моя грудь не была маленькой. Она была обычной, но по сравнению с секс-ботами у большинства женщин грудь показалась бы маленькой.

— Они увеличиваются? — Он обхватил их ладонями, чтобы почувствовать их вес, и сжал мои соски, вероятно, проверяя, есть ли в них регулятор размера.

— Нет, они не увеличиваются. Я же говорила тебе, что я создана для того, чтобы быть похожей на настоящую женщину, а у настоящих женщин грудь бывает любого размера.

В своем исследовательском настроении Марко наклонился и пососал один из моих сосков. Покалывание, пробежавшее от моей груди к югу, заставило меня вздрогнуть и издать тихий звук удивления.

— На ощупь ты невероятно мягкая, и, клянусь, я почувствовал… — он прижался ухом к моей груди и простоял так несколько секунд, пока снова не поднял глаза. — Черт, у тебя даже сердце забилось.

— Да, и скорость увеличивается или уменьшается в зависимости от того, что я делаю, — объяснила я.

— Спасибо инженеру, который тебя создал, — глаза Марко сияли от возбуждения. — Я действительно рад, что Минди сегодня не выдержала.

— Правда?

— Открой рот, — велел Марко. Когда я это сделала, он осмотрел мой рот, как любопытный мальчик изучает свою новую игрушку. — Он выглядит совершенно настоящим.

— Я знаю.

— Ты можешь втягивать зубы, когда делаешь оральный секс?

— Нет, у нормальной женщины не бывает втягиваемых зубов.

— Ха. Иди сюда, я хочу кое-что попробовать. — От возбуждения он потянул мою голову к своей промежности. — Пососи меня.

Я смотрела на

— Давай, Натура, просто открой рот и отсоси мне, — сказал он и прижался кончиком к моим губам.

«Ты сама этого хотела», — напомнила я себе и чуть приоткрыла рот.

— Открой шире, — уговаривал он и улыбнулся, когда я подняла на него глаза. — Вот так, красотка, открой рот и дай мне проверить, насколько реальной ты чувствуешься.

Мне показалось, что он заставил меня разжать челюсти своими настойчивыми толчками, и у меня на глаза навернулись слезы, когда он начал раскачиваться взад-вперед.

— Сын дьявола, как же хорошо. — Он застонал и закрыл глаза. — Хорошая девочка, возьми все это. — Обхватив меня рукой за шею, он прижал свой член к моему горлу и несколько раз толкнулся, прежде чем я вырвалась, кашляя и хватая ртом воздух.

— Что не так? — спросил он, нахмурившись.

— Ты меня душишь, — удалось мне произнести между двумя приступами кашля.

— Тебе нужно дышать? — Марко присел на корточки и провел рукой по волосам. — Послушай, это впечатляет, что ты так близка к реальности, но это вызывает у тебя рвотный рефлекс и потребность дышать, это просто глупо. Кто, черт возьми, мог так поступить?

— Вот каковы настоящие женщины. Они дышат, знаешь ли, — защищалась я.

— Да, это справедливо, но тебе следует записать это в свой журнал. Первый тестер недоволен рвотным рефлексом и твоей потребностью дышать. Эти две функции должны быть приостановлены во время орального секса. И было бы неплохо добавить ретракцию зубов.

— Принято к сведению, — сухо сказала я и в последний раз глубоко вдохнула через нос, прежде чем снова почувствовала себя в порядке.

— Почему бы тебе не снять трусики и не позволить мне осмотреть твою киску? — Марко говорил будничным тоном.

После его последнего замечания о том, что он недоволен, мне не хотелось больше выставлять напоказ свое несовершенное тело.

— Не хотите ли закончить сеанс? Может быть, я могла бы пойти и посмотреть, готова ли Минди к использованию. — Я встала с кровати, схватила свою белую кофточку и направилась к двери.

— Стой! — крикнул Марко у меня за спиной. — Я не хочу заканчивать сеанс, и ты вернешься сюда прямо сейчас.

С закрытыми глазами и опущенными плечами я вернулась, как робот.

— Сними трусики, — повторил он, и я механическими движениями потянула их.

— Не так, — он остановил меня движением руки. — Включи музыку и потанцуй для меня.

Черт возьми, все боты были подключены к аудиосистеме, а я — нет, и, кроме того, я не могла танцевать.

— Извините, но это не входит в программу «Девственница».

— Ха! — Он почесал свою короткую бородку. — Тогда что?

— Рекомендуется, чтобы девственница чувствовала себя в безопасности, и быть с ней нежным, — сказала я, опустив глаза.

— Хорошо. И как мне это сделать?

Я поколебалась, прежде чем ответить.

— Может быть, придерживаться основ и двигаться дальше?

Марко тихо сидел на кровати, и на секунду я подумала, что он потерял ко мне интерес, но потом он встал передо мной и приподнял мой подбородок.

— Как насчет того, чтобы начать с поцелуя?

Глава 4

Секс-бот девственница

Марко

Глаза секс-бота потрясли меня до глубины души. Я всегда считал, что глаза — это зеркала человеческих душ, поэтому меня чертовски смутило, что я смотрю в искусственные глаза и читаю эмоции.

Натура была застенчивой и неуверенной — и все это читалось в ее глазах. Я и раньше видел искусственные глаза, похожие на живые, но кто-то сотворил чудеса с этим секс-ботом, потому что она заставила меня почувствовать себя дерьмом. По тому, как она краснела, заикалась, когда нервничала, и не могла смотреть мне в глаза, когда стеснялась; я вполне мог представить, что юная девственница должна быть именно такой, и когда она почти выбежала из комнаты, я на самом деле почувствовал угрызения совести из-за того, что засунул свой член ей в глотку.

За последние восемь лет я протестировал множество секс-ботов, но то, что я тренировал одного так, как тренировал бы женщину, говорило о моей защитной стороне. Я предался фантазиям о том, что она реальна, и улыбнулся, прежде чем поцеловать ее. Сначала она была напряжена, но когда я отстранился и улыбнулся ей, она немного расслабилась.

— Ты сказала, что я твой первый тестер. Другие смогут протестировать тебя позже сегодня?

— Нет, это только потому, что ты уже была здесь. На сегодня у Минди были запланированы еще два обследования, и, как указано в протоколе, их перенесут.

— Значит ли это, что у нас нет ограничений по времени? — я спросил. — Я могу задержать тебя на всю ночь?

Натура выглядела удивленной.

— Я не могу подтвердить это. Ваш запрос был направлен руководству.

— Хорошо. Скажи им, что я очень расстроен, что Минди не работает, и что я хочу провести ночь с тобой в качестве компенсации.

— Хорошо. Сообщение отправлено.

«Натура» — имя звучало слишком монотонно, поэтому я оставил комментарий для журнала.

— Примечание для инженера, — ее голос только что стал механическим.

Натура моргнула и опустила глаза.

— Эй. — Я снова поцеловал ее и прижал к кровати, поглаживая руками ее спину. — Все в порядке, — прошептал я. — Мы не будем торопиться и будем заниматься любовью всю ночь, и я оставлю твоим инженерам все свои заметки.

Она затихла и позволила мне осторожно опустить ее на кровать.

— Дай-ка я посмотрю, как хорошо они поработали с этой частью тебя. — Я улыбнулся и провел руками по ее бедрам. — Что за хрень? — Я снова дотронулся до нее и наклонился, чтобы рассмотреть поближе. — Это что, крошечные волоски у тебя на бедре?

Натура застыла и наблюдала, как я осматриваю ее.

— Как такое возможно? — Волоски были такими тонкими и светлыми, что их не было видно, если не приглядываться. Я подул на них и был очарован тем, как они приподнимались над ее кожей и насколько реальной она выглядела от этого. Я перевел взгляд на ее руки и увидел, что там было то же самое. — Подожди, я хочу кое-что попробовать. — Встав с кровати, я схватил кувшин с водой и достал кубик льда.

— Что ты делаешь? — она спросила.

— Я хочу кое-что проверить. — Она не протестовала, когда я положил кубик льда ей на бедро, и зачарованно наблюдала, как ее кожа реагирует, покрываясь мелкими мурашками. — Невероятно, — выдохнул я. — У тебя настоящие волосы и кожа тоже настоящая, я не понимаю.

— Моя кожа была выращена из человеческих тканей, — пояснила она.

Я прищурился.

— Вау, я не могу поверить, что это возможно — это вообще законно?

— Конечно, человеческую кожу постоянно выращивают

— Больше?

— Компаньон.

— Да! О какой более высокой цене мы говорим? — я спросил.

— Цена еще не определена.

— Ха! — Я снял с нее трусики, раздвинул ей ноги и коснулся треугольника темных волос на ее киске. — Ясно.

— Тебе нравится? — спросила она с очаровательной застенчивостью.

— Угу, — рассеянно ответил я, потому что был занят тем, что расправлял складки и проверял детали. Меня смутило, что я не заметил никаких обычных признаков фальсификации. На внутренней поверхности бедер не было ни одной линии, и я подумал, как они будут убирать нижнюю часть для чистки. — Как работает твоя программа гигиены?

— Я принимаю душ, как настоящие женщины.

— Не может быть! — воскликнул я. — Ты серьезно?

— Да. Я принимаю душ точно так же, как и ты.

— Нет. — Я потратил минуту, чтобы посмотреть на нее, лежащую на кровати, готовую принять меня, с раздвинутыми ногами и глазами, полными желания.… что? — Я отстранился, когда заметил, что ее грудь быстро поднимается и опускается, ее глаза устремлены на меня, а зрачки расширены. — Ты в порядке? — я спросил.

— Да, я просто нервничаю. Это часть программы «Девственница».

— Тогда давай позаботимся о твоей девственности, чтобы ты могла насладиться этим. — Это прозвучало неубедительно даже для меня. Конечно, мысль о том, что секс-бот может получать удовольствие от секса, выдавала желаемое за действительное, но Натура была настолько реалистична, что я позволил себе пофантазировать о том, что она настоящая. — У тебя есть функция смазки?

— Да, но она активируется во время прелюдии.

— Интересно. — Я опустил голову и прикоснулся языком к ее мягким складочкам, ожидая ощутить химический привкус. Мои глаза расширились, но это было совсем не плохо. — У тебя другой вкус.

— Плохой?

— Нет, просто другой. Я не могу сравнить это с настоящими женщинами, но мне это нравится.

Натура немного расслабилась, пока я продолжал лизать ее и массировать пальцами.

— На заметку инженеру, тихие стоны возбуждают и звучат очень реалистично, по крайней мере, по сравнению со старым порно, которое я видел в прошлом, — прокомментировал я. — Температура и мягкость ее внутренностей тоже хороши, но она кажется такой маленькой, — продолжил говорить я им.

Натура следила за моими движениями глазами. Она выглядела такой милой и невинной.

— Твоя программа девственности перезагружается для каждого клиента или со временем ты станешь опытной любовницей?

— Это еще не решено. Руководство все еще выясняет, какими функциями меня снабдить.

— Ты уже достаточно влажная, — заключил я вслух и, раздвинув ее ноги, опустился на нее сверху.

Секс-робот напряглась, когда я ввел в нее кончик своего члена. Я нахмурил брови, когда не сразу проскользнул внутрь.

— Думаю, они сделали тебя слишком узкой, — сказал я и надавил чуть сильнее.

У Натуры вырвался стон боли, и это заставило меня остановиться. Конечно, я знал, что существуют программы для мужчин, которым нравится издеваться над секс-ботами, и боты будут притворяться, что им больно, но мы не играли в такие игры. Почему она закрыла глаза и так напряглась? Я надавил еще сильнее, но словно наткнулся на стену сопротивления.

— Бл*дь! — Я вздохнул и опустил голову. — На заметку инженеру, у прототипа есть серьезный недостаток. Киска слишком маленькая для полового акта.

— Это потому, что я девственница, — сказала Натура, и на ее глазах выступили слезы. — А ты очень большой.

— Извини? — Я уставился на нее, недоумевая, почему она притворяется такой эмоциональной. Почему кто-то мог подумать, что это может завести мужчин?

— У женщин есть девственная плева, которая традиционно доказывает мужчине, что он был с ней первым. В прошлом это было важно, потому что мужчина должен был быть уверен, что он не женится на уже беременной женщине и не будет содержать потомство другого мужчины.

— Понятно, — я скривился.

— Поскольку моя модель предназначена для продажи частным потребителям, идея состоит в том, чтобы гарантировать покупателю, что он первым воспользуется роботом.

— А, в этом есть смысл.

— Тебе придется протолкнуться, — проинструктировала она.

— Хорошо, но если ты ошибаешься, мне тоже будет больно. Мне не очень-то хочется биться членом о стену.

— Девственная плева порвется, если ты протолкнешься через нее, — настаивала Натура.

— Ты уверена, что это не дефект дизайна и ты просто прикрываешь это историей? — Я медленно покачивался взад-вперед, наслаждаясь ощущением кончика моего члена внутри нее. Я никогда ни о чем подобном не слышал.

— Да, я уверена.

— Но не сломаю ли я тебя, если буду настаивать и продолжать?

— Нет.

— Будет ли это восстановлено для следующего испытуемого?

— Нет, это так не работает.

— На заметку инженеру, голос секс-бота иногда звучит немного сухо. Попробуйте придать ему более любовный или кокетливый оттенок.

Положив руки мне на плечи, она прикусила нижнюю губу с решительным выражением на своем красивом лице.

Повинуясь внезапному порыву, я поцеловал ее и продолжал двигаться вперед и назад, двигая только головкой члена. Она была немного неуклюжей в своих поцелуях, страстной и неопытной одновременно.

— Не засовывай свой язык мне в глотку. Делай вот так, — проинструктировал я и показал ей, как мне нравится целоваться. Она быстро освоилась и подражала тому, как я покусывал ее губы и играл с ее языком.

По мере того, как я сосредотачивался на наших поцелуях, мой член терял терпение, а движения бедер становились все тверже и глубже. Натура выгибалась и издавала звуки дискомфорта, но я полагал, что все это было частью программы и предназначалось для мужчин, которых возбуждали подобные вещи.

Теперь я делал вдохи и выдохи с большей силой, и наше дыхание стало тяжелее. Она все еще ощущалась невероятно тесной, но я чувствовал, как ее внутренние стеночки приспосабливаются к моим размерам.

— Теперь я чувствую себя хорошо, и мне нравится, что ее дыхание совпадает с моим.

Натура откинула голову назад и подняла руки, ее рот был открыт, а глаза закрыты.

— Похоже, ей это нравится. — Я заметил инженерам: — Это хорошо.

— Мне это нравится, — выдохнула Натура и встретила мои толчки покачиванием таза.

— Ты можешь говорить какие-нибудь непристойности? — спросил я, прежде чем пососать ее сосок.

— Непристойные разговоры?

— Просто шепни мне на ухо что-нибудь возбуждающее.

— Хорошо. — Она выглядела неуверенной.

— Только не говори мне, что я должен научить тебя и этому тоже.

— Нет… — она облизнула губы и запустила руки в мои волосы. — Ты кажешься таким большим внутри

— Верно. Продолжай. — Настала моя очередь закрыть глаза и представить, что Натура была настоящей женщиной, которая хотела меня.

— Мне нравится твое сильное тело и то, как ты наполняешь меня.

— Чем, детка? Скажи это слово.

— Своим… — она замолчала.

— Я наполняю тебя своим большим чем? — Я вошел глубоко и увидел, как ее брови сошлись на переносице.

— Твоей эрекцией.

— Член, детка, я хочу, чтобы ты сказала «член».

— Хорошо… — она замолчала, когда я ускорил темп, и ее стоны стали глубже, а руки на моих плечах сжались сильнее.

— Да, да, — выдохнула она мне в ухо, и на этот раз ее тон был каким угодно, только не ровным.

Мои яйца напряглись, и мне пришлось отстраниться, чтобы не кончить. Опираясь на предплечья, я прижался к ней и прошептал ей на ушко:

— Я бы хотел, чтобы это было по-настоящему.

Ее ногти впились мне в плечи.

— Я действительно хочу, чтобы ты была моей и чтобы я выиграл тебя на турнире.

Она не ответила мне, но как она могла? Натура была роботом, созданным для удовлетворения сексуальных фантазий мужчин о женщине. Она не имела ни малейшего представления о внешнем мире и была лишь имитацией моего самого сокровенного желания.

Мне никогда не нравились секс-роботы в миссионерской позе, и я подумал о том, чтобы развернуть ее и попробовать другие позы. Но что-то удерживало меня между ее ног, лицом к лицу с ней. Секс с Натурой был каким-то особенным и более интимным, чем с любым из других роботов, с которыми я занимался. Она казалась мне такой невероятно реалистичной.

— Не останавливайся, — прошептала она и погладила меня по лицу.

Я наклонился и крепко поцеловал ее, вложив в этот поцелуй всю тоску по близости и любви, которую чувствовал в своем сердце. Я надеялся, что когда-нибудь найду то, что нужно, и получу такой же опыт, занимаясь любовью со своей женой.

Натура ответила с такой же жгучей страстью, и мне пришлось перевести дыхание после нашего поцелуя.

— Ты быстро учишься, — заметил я и улыбнулся ей.

— Спасибо.

— Ты уверена, что не знаешь, насколько ты была бы дороже других моделей? — Я очень надеюсь, что смогу себе это позволить.

Натура улыбнулась мне в ответ.

— Руководству будет приятно услышать, что вы довольны.

— Еще не совсем. — Я снова начал двигаться. Теперь я без проблем входил и выходил из нее. — Сначала я кончу в тебя.

Ее глаза расширились.

— Как насчет того, чтобы ты кончил мне на живот?

— Нет, я хочу кончить в тебя.

— Будет лучше, если ты кончишь мне на живот или грудь.

Я продолжал вращать бедрами и вжимался глубже, опираясь на правый локоть, в то время как левая рука играла с ее сиськами.

— Как мило, что ты споришь со мной. Какой умный способ придать всему этому аутентичный вид.

— Я не пытаюсь с тобой спорить. — Ее тихие стоны стали громче. — Я просто очень хочу… э-э-э… посмотреть, как это будет выглядеть, когда ты кончишь.

— Очень жаль, милая. Это моя фантазия, и я наполню тебя своим семенем.

— Я секс-бот, ты не можешь меня оплодотворить, так почему бы тебе не кончить…

— Тссс…

Она не протестовала, когда я начал трахать ее сильнее.

— Обхвати меня ногами за бедра, как будто хочешь прижаться ко мне.

Натура подчинилась, и я представил, что это моя первая брачная ночь, и моя жена отдается мне.

— Тебе это нравится, не так ли?

— Дааааа.

Ее тело выгнулось подо мной, пятки уперлись в мою задницу, а руки вцепились в мои плечи, словно она держалась изо всех сил.

— Дааааа.

Момент, когда ее внутренний насос начал доить мой член, и она взорвалась в имитируемом оргазме, был рассчитан идеально. Я закрыл глаза и поддался собственной эйфории, сосредоточившись на своей сексуальной фантазии о том, как я оплодотворю свою будущую жену.

Я прижимал ее своим большим телом, и обычно это не имело значения, так как секс-боты были сконструированы таким образом, чтобы выдерживать это, но Натура оттолкнула меня, жалуясь, что ей нечем дышать.

Я перекатился на бок, переводя дыхание, и оглядел ее.

— На заметку инженеру, функция дыхания раздражает и ограничивает время, которое пользователь может лежать на ней после секса. С положительной стороны, модель выглядит великолепно с раскрасневшимися щеками и расширенными зрачками.

Натура повернула лицо и тихим голосом спросила:

— Ты думаешь, я выгляжу великолепно?

— Ага. Да, и на заметку инженеру, то, что ее внутренний насос включается только при имитации оргазма, — это что-то новенькое. Все остальные модели, которые я пробовал, могли включать и выключать эту функцию в зависимости от предпочтений.

Натура посмотрела на меня.

— Вы хотели бы еще что-нибудь добавить?

— Да, я впечатлен тем, насколько реалистично ты выглядишь. Особенно твои глаза. Я и раньше видел у роботов глаза, похожие на живые, но твои как будто светятся интеллектом и…

— И что же?

Я усмехнулся.

— Я собирался сказать «эмоциями», но это звучит глупо.

— Новая технология.

— Да, но у тебя как будто есть настоящие чувства.

— Я запрограммирована на чтение языка тела и тона голоса, а также на расшифровку юмора. Если вы чувствуете, что я естественным образом реагирую на ваше поведение, это признак того, что команда инженеров, создавшая мою модель, добилась успеха.

— Как получилось, что ты можешь говорить о таких вещах?

Натура подняла глаза к потолку.

— Хотя моя сексуальная программа изначально ограничена, у меня есть программы для непринужденной и стимулирующей беседы. Я создана для того, чтобы быть компаньоном, а не просто секс-ботом.

— Не может быть! — Я потер нос и улыбнулся.

— А еще я умею шутить.

— С таким роботом, как ты, нет необходимости жениться на настоящей женщине, — пошутил я. — Может, я научу тебя еще и готовить?

Натура отвела взгляд.

— Пока что приготовление пищи не входит в прототип моей модели.

Как только она это произнесла, у нее заурчало в животе.

— Что это было? — я спросил.

Она выглядела взволнованной.

— Просто еще одна аутентичная черта, имитирующая голод, чтобы я казалась более человечной.

Я прищурился.

— Послушай, я понимаю, что где-то на Родине инженер провел целый день, создавая бота, максимально приближенную к настоящей женщине, но если ты скажешь мне, что ты также пукаешь и рыгаешь, я должен буду подвести черту. В этом нет ничего очаровательного или привлекательного.

Натура слегка улыбнулась мне.

— Некоторые могут не согласиться. Есть люди, которых возбуждают подобные вещи.

— Только не меня. На заметку инженеру, мне действительно нравится эта модель, но, возможно, стоит найти баланс между реалистичностью и практичностью. — Я поворачивал ее лицо из стороны

Она приподняла бровь.

— Ты не знаешь, они будут делать твою модель в разных вариациях?

— Вы имеете в виду модель с большей грудью? — спросила она тем же сухим тоном, что и раньше.

— Мне просто интересно, будут ли разные оттенки кожи, цвет волос, рост и все такое.

— Я не знаю.

— Ты создана по образу и подобию реальной женщины?

— Да.

— Надеюсь, не живой женщины? — спросил я.

— Почему?

Я подумал, что это говорит само за себя, но все же ответил.

— Потому что кто бы захотел, чтобы секс-бот был сделан по вашему образу и подобию? Если бы бедная женщина когда-нибудь приехала в Северные земли, у каждого мужчины она ассоциировалась бы со шлюхой.

Ее большие карие глаза моргнули, прежде чем она встала с кровати.

— От имени руководства я благодарю вас за то, что нашли время протестировать меня. Мы ценим ваш вклад.

— Эй, подожди минутку. Ты сказала, что у тебя нет ни одного тестера после меня, так почему я не могу провести с тобой больше времени? Я бы с удовольствием прошел еще несколько раундов. Может быть, ты могла бы притвориться моей женой или что-то в этом роде. Мне бы этого хотелось.

— Боюсь, что ваша просьба провести со мной ночь отклонена. — Натура продолжала одеваться сама, стоя ко мне спиной.

— Примечание для инженера. Вам нужно поработать над поведением модели после секса. Ее голос снова стал ровным, и она выглядит пренебрежительной, как будто хочет быстрее уйти от меня. Это не привлечет клиентов, которые захотят вернуться.

Натура надела свою одежду и сандалии и направилась к двери. Ее длинные блестящие каштановые волосы откинулись назад, когда она бросила на меня последний взгляд через плечо и вышла за дверь.

Почему, черт возьми, у меня было такое чувство, будто я обидел мертвое существо? Так не должно быть. Секс-боты были кокетливыми и веселыми. Ни один из них не выражал никаких эмоций, кроме вожделения и радости.

Что бы инженеры ни придумали в своей лаборатории на этот раз, у этого был пугающий побочный эффект. Эта машина Натура была достаточно реальной, чтобы заставить вас что-то почувствовать, и это меня чертовски смутило.

Глава 5

Тупой гений

Шелли

Для человека с невероятно высоким IQ я была невероятно глупа. Вот уже восемь дней я пыталась разобраться в своем безумном поведении.

Я переспала с Марко.

Я действительно переспала с Марко.

Сотни раз я повторяла эти слова в своей голове, но они все равно казались мне нереальными.

Я видела достаточно мужчин, занимающихся сексом, чтобы понимать, что это превращает разумных людей в одержимых природой приматов.

Но звуки, которые я издавала, когда была с ним. То, как я стонала и выгибалась всем телом. Я закрыла глаза.

Это были самые неловкие тридцать минут в моей жизни.

Это были самые удивительные тридцать минут в моей жизни.

Я не могла связать то, каким человеком я стала в той комнате с Марко, с тем, какой я видела себя.

Испытывая стыд за свое поведение и шок от того, что позволила ему войти в себя, я снова и снова винила себя.

Сожалея об этом.

Не сожалея об этом.

Сожалея об этом снова.

Забеременеть после однократного полового акта было маловероятно. Но я по натуре не была склонна к риску, так почему же я его не остановила?

Потому что секс-бот не сказал «нет». Это раскрыло бы мое прикрытие, и я бы не знала, как справиться с этим унижением.

Я проигнорировала тихий голосок, говоривший, что меня возбудили его слова о том, что он хочет наполнить меня своим семенем. Я была не из тех женщин, которые мечтают о муже и детях, так почему же это меня заводило? Одна только мысль об этом заставляла меня съеживаться, и единственное объяснение, которое я могла найти, заключалось в том, что потребность в продолжении рода была предрасположенностью с древних времен, которая обеспечивала выживание человеческой расы.

Теперь, когда уровень моих гормонов пришел в норму, я была полна решимости унести то, что произошло в той комнате, с собой в могилу. Никто не должен был узнать о том, что я сделала. Особенно Марко.

Было около шести вечера, когда хостесс-бот предупредил меня, что кто-то просит разрешения войти в наше офисное здание.

На сегодня у нас не было запланировано никаких тестовых сессий, и мое сердце учащенно забилось в груди, когда я подумала, что, возможно, Марко вернулся.

Взглянув на наружную камеру, я поняла, что это был не Марко, а мой друг Тристан, который хотел войти.

Я попросила сервис-бота отпереть входную дверь и впустить его, прежде чем вышла в коридор поприветствовать его.

— Привет, я ищу Шелли Саммерс, — сказал Тристан и помахал мне рукой.

— Очень смешно. — Я улыбнулась и раскрыла объятия.

Тристан чуть не подхватил меня на руки, когда крепко обнял.

— Я просто еще не привык видеть тебя такой красивой.

— Ты хочешь сказать, что раньше я не была красивой?

Он рассмеялся.

— Твоя красота всегда сияла изнутри.

— О, спасибо тебе. — Я наклонила голову.

— Просто это было трудно разглядеть из-за того, что ты изображала тролля. — Тристан подмигнул мне и поспешил сказать: — Я шучу, шучу.

Я пожала плечами.

— Все в порядке. Пока мне не приходится выполнять какую-либо реальную работу, я сохраняю этот образ. — Я провела его в свой кабинет, который был полон деталей роботов, досок с чертежами и расчетами, а также Минди, которая стояла в углу, похожая на спящую красавицу. — Все было бы по-другому, если бы у меня не было CBC. Красота — это нечто поверхностное, и обладать ею приятно, но она не является для меня главным приоритетом.

Тристан плюхнулся в мое кресло, подняв одну ногу и положив лодыжку на колено другой.

— Для меня это тоже не является приоритетом. — Небрежным движением он переплел пальцы и каким-то образом устроил их так, что они казались удобной подушкой у него под головой. Одарив меня очаровательной улыбкой, он добавил: — Мне просто повезло родиться и с мозгами, и с привлекательной внешностью. Жаль, что тебе так не повезло.

Другие могли бы счесть юмор Тристана грубоватым, но шесть месяцев, проведенных подростком на Севере, научили меня иронии и сарказму. На Родине это не часто употреблялось, но я полюбила это. Мужчины не обижались,

Жители Родины, однако, находили меня слишком прямолинейной и бесчувственной.

— Спасибо за твое сочувствие, но все в порядке. Мы все несем свой крест. Например, я вижу, что ты все еще страдаешь от плохого зрения и некоторой доли нарциссизма. — Я одарила его милой улыбкой.

Тристан откинул голову назад и рассмеялся.

— Боже, я скучал по тебе и твоему острому язычку, Шелли.

— Я тоже по тебе скучала. — Это было правдой. Тристан и я впервые встретились в экспериментальной школе на западном побережье, когда нам обоим было по пятнадцать, и в течение многих лет мы не общались. Только год назад, когда компания «Передовые технологии» наняла его возглавить кафедру аэродинамики, мы снова встретились.

— Зачем ты здесь, Тристан?

— Я здесь, чтобы пригласить тебя куда-нибудь.

— Куда именно?

— Сама увидишь. Просто отключи системы и не задавай вопросов. Это будет весело.

Я скептически посмотрела на него.

— Весело?

— Да, очень весело.

— Когда я слышу это слово от тебя, я начинаю нервничать. В последний раз, когда ты это сказал, ты водил меня в бойцовский клуб. Мне никогда в жизни не было так страшно.

— Ты же сама сказала, что тебе интересно побольше узнать о Северных землях, но ты прячешься здесь.

— А люди там будут скандалить и драться?

— Не-е-ет, не волнуйся, Шелли.

Я глубоко вздохнула и одарила его своим самым суровым взглядом.

— Тристан, я не пойду с тобой, пока ты не скажешь, куда ты меня ведешь.

Он опустил руки и отодвинулся на край сиденья.

— Отлично! Один из дронов, которых я сконструировал, участвует в соревнованиях сегодня вечером. Я хочу быть там, когда он победит.

Я наморщила лоб.

— Тогда иди один. Гонки дронов — это слишком утомительное занятие для меня. Этот шум и все эти люди.

— Я обеспечу твою безопасность, обещаю.

— Меня беспокоит не моя безопасность. Я просто не умею обращаться с толпами людей.

Указав подбородком на мое рабочее место, он приказал:

— Больше никаких оправданий. Выключи это. Ты идешь со мной. Это приказ Чарли.

Я уперла руки в бока.

— Тебя прислал Чарли?

— Да, он упомянул, что ты слишком много работаешь и что он беспокоится о тебе. Я даже не знал, что ты в Северных землях, пока он мне не сказал.

— Я понимаю.

— Эй, не смотри на меня так. Меня бы здесь не было, если бы я не хотел провести с тобой время. И, честно говоря, это мне следовало бы обидеться, что ты с самого начала не сказала мне, что ты здесь.

Я навела порядок на своем рабочем месте.

— Прости, я хотела. Я просто была занята.

— Я прощаю тебя, но только если ты пойдешь со мной на гонку дронов.

Со вздохом смирения я посмотрела на него.

— Мы будем только вдвоем, верно?

— Таков план. Если только у тебя нет симпатичных подружек, которых ты хотела бы пригласить.

Мои приподнятые брови сказали сами за себя.

— Нет, я так и думал. — Он рассмеялся. — Значит, тогда останемся только мы с тобой. Со мной тебе даже не придется брать с собой того защитника, которого нанял для тебя Чарли.

— Слава богу. Честно говоря, он мне не очень нравится.

— Почему? Он заигрывает с тобой?

— Нет, он просто очень разговорчив, и иногда это перебор. Я пыталась держаться с ним холодно, но ты же знаешь, каковы мужчины — они не обижаются на грубость местных жителей.

Тристан смеялся и придумывал всевозможные идеи о том, как оскорбить мужчину.

Час спустя мы сидели высоко на трибунах, откуда открывался вид на большую площадку, где дроны выстраивались в очередь для участия в забеге.

— Извини за еду. В этом заведении не так много вегетарианских блюд. — Тристан протянул мне свою коробку. — Куриные палочки вкусные и острые, хочешь попробовать?

— Скажи мне еще раз, когда ты начал есть мясо? — спросила я и откусила от большой хлебной палочки, которая была моим единственным выбором.

— Когда я учился здесь в школе. У них не всегда были вегетарианские блюда, так что оставалось либо голодать, либо есть мясо.

— Мне жаль это слышать.

Тристан проглотил кусочек.

— Я не ем много мяса, но научился получать от него удовольствие, когда ем.

— Как поживает твоя семья? — спросила я, зная, что у Тристана была огромная семья, так как он вырос на Родине со своей биологической матерью, а также у него была семья по отцовской линии.

— Ты имеешь в виду моего отца и Афину?

— Да, как они?

Тристан улыбнулся и посмотрел на происходящее перед нами. Восемь дронов парили над землей в стартовой зоне, в то время как последние два медленно поднимались, чтобы занять позицию.

— Иногда я завидую своему отцу и Афине. То, что у них есть вместе, — это такая редкость. — Он повернул ко мне голову и выглядел серьезным, когда заговорил. — Ты знала, что они держатся за руки на людях? Как будто они не могут удержаться, чтобы не прикоснуться друг к другу. — Тристан покачал головой. — Это странно, но в то же время я чертовски хотел бы найти это с кем-нибудь.

— Я возьму тебя за руку, если хочешь, — предложила я и протянула ее ему.

Тристан принял мое предложение и улыбнулся.

— Спасибо, Шелли. Ты хороший друг. Жаль, что между нами нет такого влечения.

— Мы бы не были хорошей парой. Ты такой же чудак, как и я.

Тристан рассмеялся.

— Никто не может быть таким чудаком, как ты.

— Все так плохо, да? — Я хотела отпустить его руку, но он схватил ее крепче.

— Ты идеальна такой, какая ты есть, с причудами и все такое.

Пока Тристан снова сосредоточился на гонке и наблюдал за взлетом дронов, я продолжала думать о его словах:

— Никто не может быть таким изворотливым, как ты.

— Гребаный любитель. — Мужчина перед нами закричал, когда толпа разразилась криками и свистом после того, как синий беспилотник врезался в красный, на котором была черная линия в форме молнии.

На трибунах должно было быть не менее двух тысяч человек, и еще больше зрителей должно было находиться вдоль трассы. Гонки на беспилотниках были популярны в Северных землях.

— Ты это видела? — Тристан встал, прикрывая глаза от солнца обеими руками и глядя в направлении беспилотников. — Он все испортил. Я с самого начала велел пилоту выжать максимум. Я, бл*дь, сконструировал эту машину, чтобы выдерживать удары, а потом он сдался. — Недовольные возгласы сменились новыми жалобами. — И зачем ему пытаться занять место справа от восьмого? Он мог

— Пилот все еще может догнать их, не так ли? — спросила я, чтобы подбодрить его.

— Сомневаюсь. — Не отрывая взгляда от большого экрана, на котором мы могли следить за забегом, Тристан снова сел и достал из коробки еще одну куриную палочку.

— Уверена, что не хочешь? — он спросил.

— Да, я уверена. — Пока он наблюдал за забегом, я разглядывала мужчин вокруг нас, ловя на себе любопытные взгляды некоторых из них. За последние десять лет тысячи женщин переехали в Северные земли, но мужчин по-прежнему было намного больше, чем женщин, а строгие законы защищали женщин от того, чтобы к ним приближались незнакомцы или прикасались к ним без их согласия. Впрочем, в этом не было ничего противозаконного, и у многих из них не было хороших манер пялиться на женщин. Я не обращала внимания на их пристальные взгляды, не находя их ни в малейшей степени привлекательными. И снова воспоминания о времени, проведенном с Марко, нахлынули на меня, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.

— Эй, Шелли…

Я повернула голову и встретилась взглядом с Тристаном.

— Да?

— Перестань думать о своей работе. Я слышу, как у тебя крутятся колесики в голове, и тебе нужно отдохнуть несколько часов.

— Я не думала о работе.

— Хорошо, потому что тебе нужно немного равновесия в своей жизни.

— Я уравновешенная, — солгала я, прекрасно понимая, что семидесятичасовая-восьмидесятичасовая рабочая неделя не оставляет места ни для чего другого. — Я просто смотрела на зрителей, гадая, зачем им бусинки.

— А-а-а. — Тристан пренебрежительно развел руками. — Это дань моде. Судя по всему, Магни носил в бороде одну единственную темно-синюю бусинку, а ты знаешь, как всем хочется быть похожими на него.

Я насчитала по меньшей мере двадцать или тридцать мужчин, у каждого из которых в бороде была вплетена бусина.

— Магни был бы последним человеком, от которого я ожидала бы, что он будет носить бусы. Жители Родины носили бы.

— Возможно, он проиграл пари, — предположил Тристан. — В любом случае, он выглядел в этом довольно круто, а сейчас это в моде.

— Ты часто с ним разговариваешь?

— Нет, иногда. В основном я общаюсь с Милой.

Мила училась в экспериментальной школе, и ее удочерили Магни, второй человек в Северных землях, и его жена Лаура.

— Я слышала, она все еще добрая и нежная, — сказал я.

— Кто, Мила?

— Да, а кто же еще? Ты же не думал, что я назову Лауру или Магни милыми, не так ли? Эти двое были упрямыми северянами, любящими оружие и боевые приемы.

Он не отрывал взгляда от экрана.

— Мила — лучшая. Сейчас она руководит приютом для животных, помогает больным и травмированным животным.

— Сколько ей лет? Двадцать?

— Вроде да. — Тристан махнул рукой в сторону робота, продававшего холодное пиво.

— Это правда, что она собирается устроить турнир? — я спросил.

— Я не знаю. Возможно. Оба ее родителя придерживаются традиций и хотят, чтобы она вышла замуж за сильного воина. — Он потянулся за пивом и спросил меня через плечо: — Хочешь?

— Нет, спасибо. Я не пью пиво.

Тристан получил то, что ему было нужно, и сервис-бот ушел.

— Очевидно, что Магни и Лаура повлияли на нее, заставив подумать, что турнир — это хорошая идея.

Я откусила еще кусочек хлебной палочки и почесала нос.

— Это так старомодно. Мужчины борются за невесту…

— По крайней мере, минимальный возраст невест был повышен до двадцати одного года. Еще семь лет назад было восемнадцать. У Милы еще есть время принять решение.

— Турниры — это варварство, — воскликнула я. — Мила слишком хороший человек, чтобы ее заставляли заниматься чем-то средневековым.

— Эй, у Лауры и Магни все сложилось хорошо. Они, кажется, счастливы вместе. Может быть, у Милы тоже все получится. — Тристан слегка улыбнулся мне и оглянулся на гонку.

Проанализировав язык его тела, я поняла, что он не хотел обсуждать это дальше, но он спровоцировал меня, и я начала разглагольствовать.

— Тристан, знаешь ли ты, что до июня 2433 года невестам было всего пятнадцать лет, когда их наряжали и предлагали выбрать одного из пяти чемпионов? Воинами были взрослые мужчины, иногда более чем в два раза старше невесты, и они обладали огромной властью. Их несовершеннолетние невесты не могли работать, голосовать или даже свободно передвигаться. Говорить, что у Милы могло бы что-то получиться, было бы невежественно и подло. Если ты считаешь себя ее другом, ты должен сделать все, что в твоих силах, чтобы помешать ей выйти замуж за незнакомца.

— Но Мила ведь не собирается быть невестой-малолеткой, не так ли? Она взрослая и способна сама принимать решения. Если она считает, что турнир — это способ найти мужа, то я поддержу ее право выбрать его самой. — Тристан похлопал меня по плечу. — Оставь это, Шелли, это не наше дело.

Но мне было тяжело сдаваться, и мне нужно было оставить последнее слово за собой.

— Просто я не верю в турниры. Это неправильно.

— Тогда не устраивай себе его, — прагматично заметил Тристан.

— У Милы тоже не должно быть его, — настаивала я.

— Возможно, она не захочет. Возможно, это просто слухи или принятие желаемого за действительное со стороны Магни.

Я наклонилась вперед на своем сиденье, упершись локтями в колени и положив подбородок на ладони.

— Надеюсь, ты прав.

Через две минуты Тристан вскочил со своего места.

— Вот и все! Вперед, вперед, вперед! — Он сжал руку в кулак и закричал от радости, когда его дрон обогнал большой зеленый дрон на большом экране. — Сын дьявола, он теперь на третьем месте… — глаза Тристана были широко раскрыты, и он издал еще один восторженный крик, когда его беспилотник обогнал другого конкурента. Наклонившись вперед, он указал в сторону. — Они будут пролетать здесь через секунду — будь готова.

Я тоже встала, заразившись его восторгом, и подбадривала его, когда маленькие точки на горизонте быстро увеличивались в размерах.

— Да… давай. Вперед. Жми по максимуму. — Тристан приподнялся на цыпочки, когда его беспилотник пронесся мимо нас в мгновение ока. Толпа взорвалась от скорости и близости дронов. Люди кричали от восторга, и когда дрон Тристана вырвался вперед, мой друг отпраздновал это событие вместе со всеми окружающими.

— Я, черт возьми, спроектировал этот дрон. Это мой беспилотник, — сказал он окружавшим нас мужчинам, которые выразили ему свое восхищение.

Технически, это был не беспилотник Тристана, но на этот раз я поняла, что сейчас не время указывать на это.

Когда он обнял меня за плечи, я посмотрела на него и улыбнулась.

— Похоже, ты построил

Его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Конечно, я построил. Я же говорил тебе, что у меня есть и внешность, и мозги.

Глава 6

Секс-бот на экскурсии

Марко

Шторм угостил меня пивом и ножкой индейки.

— Жаль, что у нас не было мест получше, — пожаловался он. — Держу пари, Тристан, благодаря своим связям, мог бы достать нам пропуска за кулисы.

— Ты его спрашивал? — спросил Хантер, который был одним из лучших друзей Шторм.

— Да, но он так и не перезвонил мне. Думаю, он все еще злится из-за того, что произошло, когда я женился на Дженни.

— О чем ты говоришь? — спросил я и оторвал зубами кусочек мяса индейки.

Шторм сделал большой глоток пива и покачал головой.

— Я вел себя как придурок по отношению к Тристану и другим моим друзьям. Совершенно забыл о них и просто хотел быть с Дженни.

— Да, ты был придурком, — согласился Хантер. — Я подумал, ты боишься, что мы понравимся ей больше, чем ты.

— Это приходило мне в голову. — Шторм откинулся на спинку сиденья, пряча глаза за солнцезащитными очками. — Я имею в виду, я ей, черт возьми, никогда особо не нравился.

— Ты с ней встречался? — спросил я Хантера.

— Ага.

— И что ты думаешь?

Хантер отвернулся и сделал большой глоток пива.

— Я так понимаю, ты тоже не фанат Дженни?

— Нет. Не фанат.

— Хантер не будет говорить гадостей, — сказал Шторм. — Но у меня нет проблем с тем, чтобы сказать, что Дженни — стерва.

Хантер отвел взгляд.

— Я знаю, что она приставала к тебе. — Шторм смотрел на Хантера. — Тристан рассказал мне, что произошло между тобой и Дженни.

Из-за яркого солнца зрачки Хантера были маленькими, когда он встретился взглядом со Шторм. Это подчеркивало зеленый цвет его глаз.

— Я не прикасался к ней, — его тон был серьезным.

— Я никогда этого не говорил.

— Вы вообще смотрите гонку? — спросил я, чтобы разрядить обстановку.

Шторм похлопал Хантера по плечу.

— Не волнуйся об этом. Тристан рассказал мне, как ты ей отказал.

Хантер торжественно кивнул.

— Я бы никогда не прикоснулся к замужней женщине.

— Я знаю. Эй, почему бы тебе не позвонить Тристану? Он должен быть где-то здесь. — Шторм оглядел трибуны. — Ты его видишь?

— Нет, почему бы тебе не позвонить ему самому?

— Я же говорил тебе — я пытался, несколько раз, но он меня игнорирует.

Хантер обновил свой браслет до последней модели, и, судя по тому, сколько времени ему потребовалось, чтобы разобраться с устройством и позвонить Тристану, я решил, что он еще не очень хорошо с ним знаком.

— Привет, где ты? Что? Говори громче, Тристан, я тебя не слышу. — Хантер нажал на свой маленький наушник. — Ты на гонках?

Я слышал только часть разговора, пока он говорил.

— Да, мы тоже здесь. Шторм купил билеты, хотя они и не очень хорошие. Двадцать четвертый ряд, в желтой секции. Где ты? — Хантер обернулся. — Черт возьми! Я знал, что у тебя есть билеты получше. Бьюсь об заклад, ты сможешь увидеть пилотов, когда они будут пролетать мимо, и все такое.

Шторм толкнул Хантера в плечо.

— Спроси Тристана, сможет ли он провести нас за кулисы после гонки. Я хочу увидеть его беспилотник поближе.

Хантер передал просьбу и кивнул.

— Понял. Ладно, увидимся там.

— Что он сказал? — спросил Шторм, и, поскольку он склонился надо мной, я отстранился, убрав с дороги пиво и ножку индейки.

Хантер удовлетворенно улыбнулся.

— Тристан сказал нам встретиться с ним у входа для VIP-персон после гонки.

— Да! — Шторм оживился. — Именно об этом я и говорю. Не то чтобы в этом была необходимость, если ты хочешь разыграть свою карту знаменитости.

Хантер был звездным футболистом, мы никуда не могли пойти без того, чтобы он не был окружен фанатами. Он уже успел сфотографироваться с несколькими людьми, пока мы шли к своим местам. Если он хотел попасть за кулисы, все, что ему нужно было сделать, это спуститься туда и назвать свое имя, но это было не в стиле Хантера.

— Где Тристан? — спросил я и повернулся на своем месте.

— В четырех рядах сверху, посередине — видишь его?

Я прищурился.

— Нет. Это на нем шляпа дрона?

Хантер засмеялся и показал пальцем, но от нас до верха было по меньшей мере пятьдесят рядов.

— Четыре… нет, через пять мест справа от того парня.

— В желтой футболке. Да, я вижу его. — Я нахмурился. — Подожди, это женщина рядом с ним? Он с ней?

— Я не знаю, я его не спрашивал.

— Шторм, дай мне свои солнцезащитные очки на секунду. У них есть функция увеличения, верно?

— Конечно.

Я стянул их с его лица, но он запротестовал.

— Эй, будь осторожен, не сломай их.

— Как увеличить изображение? — Я нащупал какие-то кнопки сбоку.

— Вот, дай-ка я это сделаю. — Шторм показал мне, как увеличить изображение, и я снова посмотрел на Тристана, на этот раз видя его так отчетливо, как будто он сидел прямо передо мной.

— Что за хрень? — Я продолжал пялиться на секс-бота, сидящего рядом с ним.

— Что такое? — спросил Хантер.

— Тристан с… э-э-э… женщиной. — Я снял очки, и Шторм быстро схватил их.

Взглянув туда, Шторм присвистнул.

— Черт возьми, она просто прелесть. Кто она?

— Дай-ка я посмотрю, — настаивал Хантер и, надев очки, посмотрел на Натуру. — Нет, не в моем вкусе.

Шторм хлопнул Хантера по плечу.

— Что значит, она не в твоем вкусе? Она горячая штучка.

— Нет, она выглядит немного мужеподобно.

Я уставился на него.

— Мужеподобно? Ты под кайфом или что-то в этом роде?

— Не обращай на него внимания. — Шторм закатил глаза. — Хантер не в себе, когда дело касается женщин. Я надеюсь, что она одна из сестер Тристана, и мы сможем уговорить его познакомить нас с ней.

Мои колени подпрыгивали от неуемной энергии, а голова кружилась в поисках ответов. Тристан работал в «Передовых технологиях», но не с секс-ботами. По крайней мере, насколько я знал, нет. Почему он работал с прототипом? Было ли это частью ее обучения общению с реальными людьми? Он взял Натуру на экскурсию? Был ли Тристан одним из инженеров, работавших над ней, и если да, то видел ли он, как я занимался с ней сексом?

Моя челюсть напряглась от мысли, что за мной наблюдал кто-то из моих знакомых. Это было бы странно.

— Шторм, помнишь, я говорил тебе, что на прошлой неделе опробовал новый прототип?

Голова Шторма была откинута назад, глаза устремлены на большой экран.

— Реалистичный секс-бот. Конечно, а что?

Он искоса взглянул на меня.

— О чем ты говоришь?

— Тристан работает с секс-ботом, которого я тестировал на прошлой неделе.

— Верни мне мои очки. — Шторм повернулся на стуле, чтобы снова увеличить изображение Натуры. — Бот-девственница?

— Ты сказал, девственница? — спросил Хантер, и Шторм быстро ввел его в курс дела.

— Никому не говори. Я обещал, что не буду говорить об этом, — напомнил я им обоим.

Шторм пренебрежительно махнул рукой.

— Рассказывать своим лучшим друзьям не считается.

— Вы двое не мои лучшие друзья, я просто терплю вас, потому что у вас был бесплатный билет на гонку беспилотников.

Шторм ухмыльнулся.

— Не будь ослом. Мы все знаем, что тебе нравится тусоваться с нами, а не со всеми теми старичками, которых ты называешь друзьями.

Он был прав, поскольку два моих самых близких друга женились много лет назад и изменились из-за этого.

— Как думаешь, ты мог бы связаться с центром тестирования и спросить, могу ли я тоже протестировать ее? — нетерпеливо спросил Шторм.

Моим первым побуждением было сказать «нет». Мне не хотелось делиться информацией о Натуре, но в этом не было никакого смысла, поэтому я пробормотал:

— Наверное.

— Что ты делаешь? — спросил я, когда Хантер снова начал теребить свой браслет.

— Я звоню Тристану, чтобы спросить, не трахал ли он ее тоже.

— Не надо. Она узнает, что я рассказал об этом, и тогда Шторм будет исключен из группы тестирования.

— Я? — Шторм отшатнулся. — Я никому не рассказывал.

— Я занял твое место, помнишь? Они думают, что это ты проверял ее в тот день.

— Ладно. — Он кивнул. — Черт, я бы никогда не уступил свое место, если бы знал, что смогу испытать такого продвинутого секс-бота, как она.

Хантер снова позаимствовал солнцезащитные очки Шторм, чтобы еще раз взглянуть на нее.

— Она не похожа на секс-бота. Она выглядит как настоящая женщина.

— В этом-то все и дело, — сказал я. — Она — самое близкое к настоящей женщине создание, которое когда-либо создавалось.

— А что, если она настоящая женщина?

Шторм ударил Хантера по затылку.

— Идиот. В какой вселенной настоящая женщина могла бы предложить себя в качестве компенсации за сломанного секс-бота? Большинство женщин чертовски боятся нас, мужчин Севера.

— Она была роботом, — заверил я Хантеру. — Хорошо сложена, но определенно робот. Женщины не ведут себя так, как она. По крайней мере, с незнакомцами.

— Ладно, ладно, я просто пошутил. — Хантер ухмыльнулся и вернулся к просмотру гонки.

Я продолжал думать о том, что, черт возьми, Тристан делает с секс-ботом, и обернулся еще раз, прищурившись, чтобы разглядеть их.

Не может быть!

То, что я увидел, поразило меня. Натура откусывала кусочек хлебной палочки.

Твою мать!

Роботы не едят.

Либо Натура на самом деле была гибридом, либо… мои глаза расширились, когда более простое и гораздо более вероятное объяснение поразило меня, как удар молота.

— Что не так? — Хантер толкнул меня локтем. — Что тебе сделала эта куриная ножка? Не обязательно ее ломать.

Моя рука так сильно сжала голень, что мясо превратилось в кашу.

— Я сейчас вернусь, — пробормотал я, направляясь к центральному проходу. Когда мимо меня прошел мужчина сервис-робот, я выбросил свой напиток и еду, вытер руки салфеткой и стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Я был в хорошей форме, но все еще тяжело дышал, когда добрался до шестидесятого ряда и смог увидеть Тристана и женщину всего через десять рядов от себя.

— Тристан, — позвал я, но он не услышал меня из-за шума толпы. Натура, однако, увидела меня, и все ее лицо напряглось.

Возможно, ее напугало, что я подбегаю с красным лицом и выкрикиваю его имя.

Она встала, сказала Тристану несколько слов и отошла от меня к проходу с другой стороны. Тристан еще не заметил меня, но окликнул Натуру, покачав головой, и велел ей подождать его. Она продолжала пробираться к выходу из ряда, не тратя времени на то, чтобы выслушать его.

— Тристан, — снова позвал я и протиснулся сквозь целый ряд людей, которые расступились, чтобы дать мне пройти. Я добежал до прохода как раз вовремя, чтобы преградить путь Натуре, которая спускалась вниз. Она резко остановилась, увидев, что я стою прямо перед ней.

— Марко. — Тристан остановился у нее за спиной, не видя ее реакции. — Какое совпадение. Я не знал, что ты здесь.

— Я не должен был здесь быть. — Я перевел взгляд с нее на него. — Неро не смог прийти, поэтому Шторм отдал мне его билет.

— О, ты со Штормом?

— И Хантером, — добавил я.

— О, хорошо. Ты помнишь Шелли? — Тристан широко улыбнулся и махнул рукой в сторону Натуры.

— Шелли? — Я оглянулся на нее и покачал головой в ответ на его вопрос. Я знал только одну Шелли, и эта женщина была не она.

— Вначале она недолго работала в школе, — пояснил он. — Я думал, ты ее помнишь. — Тристан подошел ближе и остановился на ступеньку выше меня. — У Шелли была сестра по имени Рошель, которая училась в этой школе.

Я слышал, что он говорил, но в этом не было никакого смысла. Шелли, которую я знал, была миниатюрной, с плоской грудью и далеко не хорошенькой. Эта женщина была намного выше и потрясающе красива. Между ними не было никакого сходства.

— Я помню Шелли. Раньше я называл ее Умницей, — недоверчиво пробормотал я, внимательно изучая ее. Возможно, ее глаза действительно показались мне немного знакомыми.

— Совершенно верно. Мы с Шелли теперь оба работаем в «Передовых технологиях».

— Я этого не знал. — Я хотел, чтобы она посмотрела на меня, но Шелли смотрела куда угодно, только не на меня.

— Все в порядке, прошло десять лет с тех пор, как вы виделись в последний раз, и Шелли сильно изменилась. Я бы тоже ее не узнал.

— Десять лет, да? Забавно, такое чувство, что я видел тебя только на днях. Хотя я бы не узнал тебя в новом образе. Что с тобой случилось?

— Я выросла, — сказала она и посмотрела на свои туфли, прежде чем натянуто улыбнуться мне. — Послушай, я бы с удовольствием наверстала упущенное, но мне пора.

— К чему такая спешка? — спросил я, вставая у нее на пути, когда она попыталась пройти мимо меня.

— Ей нужно в туалет, — объяснил Тристан у нее за спиной, не отрывая взгляда от большого экрана.

— Нет проблем. Я могу проводить Шелли. В конце концов, мы старые друзья.

Прежде чем она успела возразить, Тристан одарил меня благодарной улыбкой.

— Ты уверен? Мне бы не хотелось пропускать последние раунды, но я пообещал нашему боссу

— Не беспокойся об этом. Я позабочусь о ее безопасности.

— Ты ведь не возражаешь, Шелли? — спросил ее Тристан, и, когда ее плечи напряглись, она молча покачала головой.

— Отлично, давай встретимся у входа в VIP-зал через десять минут, — сказал Тристан и поспешил обратно вверх по лестнице, в то время как Шелли побежала вниз по лестнице. Либо ей срочно понадобилось в туалет, либо она не хотела со мной разговаривать.

— Шелли. — Я схватил ее за руку и развернул лицом к себе, когда мы были возле туалетов. — Остановись на секунду. Я должен тебе кое-что сказать. Кое-что важное.

Она, казалось, нервничала и не могла смотреть мне в глаза.

— Ты в курсе, что компания «Передовые технологии» создала прототип секс-бота, который является твоей точной копией?

Она прищурилась.

— Что ты сказал?

— Это правда. Я видел его.

Шелли несколько раз моргнула.

— Ты знала? — повторил я.

— Нет. Я имею в виду, да.

Мое лицо окаменело.

— Ты позволила им это сделать?

Она пошевелила ногами, меняя равновесие.

— Это сложно.

— Это значит «да»?

— Марко, прости, но это не твое дело.

— Не мое дело? — Я отпрянул, во мне закипал гнев. Да что за чертовщина.

— Это всего лишь прототип. Окончательная версия не будет создана по моему образцу. — Она повернулась, чтобы снова уйти, но я был быстрее и преградил ей путь.

— Меня не волнует, что я не видел тебя десять лет, Шелли. Никто не будет делать из тебя шлюху. Даже если это для исследования. Тристан знает?

— Нет. Ты не можешь никому рассказать.

Я не сказал ей, что Хантер и Шторм уже знали часть истории.

— Просто скажи мне вот что. Ты разрешила компании «Передовые технологии» создать секс-бота по твоему образу и подобию?

Шелли глубоко вдохнула и прикусила нижнюю губу, но ничего не ответила.

— Правда? — я надавил на нее.

— Мы можем просто оставить это? Я не хочу об этом говорить.

— Нет, мы не можем просто так оставить это. Я видел это… ее… секс-бот.

— И?

— И я не знал, что это было создано по твоему образцу. Иначе я бы никогда… — я почесал плечо, не в силах закончить предложение. Если бы Шелли не знала, что я тестировал бота, я бы точно не сказал ей.

Ее бровь приподнялась.

— Ты бы никогда… что?

— Ничего. Просто расскажи мне, что ты знаешь о секс-роботе.

Шелли опустила глаза, плотно сжав губы.

— Какого черта, Шелли? Раньше ты была откровенной и честной. Что с тобой случилось?

— Я же говорила тебе, что это сложно.

— Ты поменяла свою индивидуальность на красоту или что-то в этом роде? Похоже, ты изменилась и внутри, и снаружи. — Мои слова прозвучали как тихое бормотание, но когда она подняла глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, у нее был такой вид, словно я потряс ее до глубины души.

— Ты не поймешь, — прошептала она.

— Тогда объясни мне.

Шелли на секунду закрыла глаза, а когда открыла, на ее лице застыло страдальческое выражение. Мои легкие словно кто-то сжал в кулаке. Что бы она ни собиралась мне сказать, это были не очень хорошие новости.

— Марко, я…

Я перестал дышать, боясь ее следующих слов. Что-то было не так, я видел это по ее глазам.

— Дело в том…

— Шелли,… Марко, ты это видел? Мой беспилотник победил. — Откуда-то из-за моей спины раздался голос Тристана. Расстроенный, я обернулся, чтобы встретиться взглядом с гордым инженером по беспилотникам. Было очень заманчиво попросить его уделить нам несколько минут, но он подбежал ко мне с такой заразительной улыбкой, что я не мог не поздравить его. Мгновение между мной и Шелли прошло, и теперь она смотрела мимо меня на Тристана с улыбкой, в которой сквозило облегчение.

— Ты нашла уборную? — спросил ее Тристан.

— Нет, мы увлеклись разговором о нашем общем прошлом, — ответила Шелли и спрятала трясущиеся руки за спину. — Я просто напомнила Марко о том случае, когда он сказал мне не лезть в личные дела других людей. — Она тихонько рассмеялась. — Ты же знаешь, что тогда я всегда задавала самые непристойные вопросы.

— Ты и сейчас задаешь, — ухмыльнулся Тристан.

— Конечно, Марко был прав. Конфиденциальность важна.

Это было совсем как в старые добрые времена, когда Шелли разговаривала с кем-то еще и убеждалась, что я достаточно близко, чтобы передать сообщение, которое действительно предназначалось мне. Я слегка улыбнулся, заинтригованный ее уникальным способом общения.

— А я как раз хотел напомнить Шелли, что она забыла важную деталь из того, чему я ее тогда учил. Бывают ситуации, когда забота друзей важнее личной жизни, — сказал я будничным тоном, как будто это был всего лишь теоретический разговор.

Радостно подпрыгивая, Тристан направился к выходу, махнув нам рукой, чтобы мы следовали за ним.

— Пошли, мы идем за кулисы праздновать.

Шелли не смотрела на меня, когда сделала несколько шагов к нему и остановилась.

— Я бы с удовольствием пошла и отпраздновала с тобой, но я неважно себя чувствую.

Я не мог оторвать от нее глаз. Мой мозг все еще пытался понять, что эта красивая женщина была взрослой версией эксцентричного подростка, которого я когда-то знал. Не верилось, что человек может так сильно измениться. Она была на полголовы выше, пополнела в нужных местах, и от ее кустистых бровей и серьезных шрамов от прыщей не осталось и следа.

Эта Шелли выглядела так, словно много времени уделяла своей внешности, в то время как ту Шелли, которую я знал, подобные вещи совершенно не волновали.

Откинув назад свои блестящие каштановые волосы до плеч, она снова обратилась к Тристану.

— Ты не мог бы проводить меня до своего дрона? Я обещаю вернуть его тебе, когда вернусь домой.

Лицо Тристана вытянулось.

— Ты не останешься?

— Извини, но у меня сильно болит голова.

— Но… — он повернул голову в сторону VIP-зоны и снова повернулся к ней. — Как насчет того, чтобы мы остались на полчаса, а потом я отвезу тебя домой? Я не отпущу тебя домой одну.

— Это мило с твоей стороны, но я справлюсь. Со мной все будет в порядке.

— Пожалуйста, Шелли, дай мне десять минут. Хантер ждет меня у входа для VIP — персон. Он будет разочарован, если я не проведу его внутрь.

Шелли приподнялась на цыпочки и поцеловала Тристана в щеку. Это привлекло внимание проходивших мимо мужчин, и от некоторых из них послышались завистливые комментарии.

— Иди, поздоровайся с Хантером и Шторм. Я прослежу, чтобы она благополучно добралась домой, — предложил я.

Тристан выглядел расстроенным.

— Нет, Марко, все в порядке,

— Эй, я все равно собирался домой. Ты мог бы остаться и повеселиться.

Шелли уже двинулась в путь, не дожидаясь нашего решения. У меня было сильное чувство, что она надеялась, что сможет уйти одна, поэтому я похлопал Тристана по спине.

— Иди! Я пойду с Шелли. — Я не стал дожидаться его согласия, а поспешил догнать Шелли, которая быстро удалялась от нас. Мне было все равно, если бы она побежала, я бы, черт возьми, поймал ее и получил ответы на свои вопросы.

Глава 7

Ответы

Шелли

Я шла так быстро, как только могла, но не бежала. Может быть, Вселенная сжалится надо мной и позволит мне уйти до того, как Марко догонит меня.

Мой пульс бешено колотился, а глаза метались по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы меня спасти. Для этого можно было бы взять напрокат беспилотник, но так близко к забегу его не пускали. Я ускорила шаг, направляясь к зоне прилета и вылета, а в голове прокручивался кошмарный момент, когда я увидела, как Марко взбегает по лестнице, выкрикивая имя Тристана.

Если не считать нашей встречи неделю назад, я не видела Марко десять лет. Каковы были шансы наткнуться на него на мероприятии с участием тысяч людей?

Жалея, что у меня нет крыльев и мне нужен беспилотник, чтобы улететь, я не поднимала головы, игнорируя все долгие взгляды мужчин, мимо которых я проходила.

— Эй, ты заблудилась? Где твой защитник? — окликнул меня кто-то.

— Хочешь, я провожу тебя домой? — предложил другой.

Это были приятные комментарии. Другие мужчины были настроены более агрессивно, а один даже развел руками, когда я пронеслась мимо.

— Привет, красавица, ты меня искала?

Я уже прошла мимо него, когда услышала голос Марко, приказывающий мужчине заткнуться.

Когда я оглянулась через плечо, Марко был совсем рядом, и, вероятно, был там все те несколько минут, пока я думала, что ухожу.

После нашего короткого зрительного контакта он зашагал рядом со мной, но не произнес ни слова, пока мы не оказались в зоне вылета.

— Мой беспилотник прибудет через секунду. — Он посмотрел на шеренгу дронов, ожидающих своих владельцев.

— Который из них? — я спросила.

— Вон тот, белый.

Мы подождали еще пять минут, я чувствовала себя маленькой в толпе больших людей. Неподалеку стояли беременная женщина и ее муж. Она прислонилась к его груди, а он обнял ее, положив обе ладони ей на живот. Она улыбнулась мне, вероятно, предположив, что Марко — мой муж. Я не могла сказать ей, что его рука, лежащая на моем плече, давит на мою совесть тяжестью в две тонны. Для нее и для всех остальных Марко был моим защитником. Но, как я поняла, именно толпа защищала меня от него. Пока они были там, он не требовал ответов.

Когда его белый беспилотник приземлился, несколько человек прокомментировали, что он был разбит. Маленький беспилотник выглядел старым и поцарапанным как внутри, так и снаружи.

— Я знаю, что беспилотник Тристана намного лучше, — сказал Марко, когда мы поднялись с земли. — Я бы хотел, чтобы обучение детей оплачивалось так же хорошо, как работа инженера-аэродинамика.

— У тебя отличный беспилотник, — сказала я и выглянула в окно. У нас, жителей Родины, не было личных беспилотников. Это считалось ненужной роскошью и пустой тратой ресурсов. Наши беспилотники были общедоступными, и немногие из них были в лучшем состоянии, чем этот.

— Где ты живешь? — спросил Марко.

Я снимала комнату у жительницы Родины и ее мужа, но терпеть не могла там оставаться и большую часть времени спала на диване в офисе. Я не знала, куда пойти, поэтому колебалась.

— Дай мне знать, когда будешь готова поговорить, — сказал Марко, но я по-прежнему не смотрела на него.

— Шелли, по крайней мере, скажи мне, куда тебя отвезти.

Я медленно повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Я всегда находила их яркими и выразительными по сравнению с моими.

— Как насчет того, чтобы мы сначала высадили тебя, а потом ты позволил бы беспилотнику отвезти меня домой?

— Почему?

— Разве это не очевидно? — Я была начеку. Из двух зол я предпочла бы, чтобы он счел меня трусихой, чем узнал правду о том, что произошло между нами.

— Ты не хочешь, чтобы я знал, где ты живешь?

Наклон моей головы подтвердил это.

Марко наклонился вперед, положив руки на колени.

— Что, черт возьми, я тебе сделал?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— В последний раз я видел тебя десять лет назад, и ты попросила меня обнять тебя. Что-то я не припомню, чтобы мы были врагами. Что за манера вести себя как ледяная королева?

Я отвела взгляд.

— Посмотри на меня. Нам было весело вместе. Разве ты не помнишь?

— Я помню, как мы часто подшучивали друг над другом.

— Конечно, но это было дружеское подшучивание. Ты была моим умным другом, а я был твоим…

Мои глаза расширились.

— Моим кто? — Он знал, что я по уши в него втрескалась?

— Ты развлекала меня. Ты всегда комментировала мои глупые выходки, и мы заставляли людей смеяться. — Марко покачал головой. — Раньше у тебя было острое чувство юмора, а теперь ты холодна и обращаешься со мной, как с никем. Я бы не принял тебя за сноба.

— Сноб?

— Да, знаешь, слишком хороша, чтобы общаться с таким простым парнем, как я. Ну и что, что я все еще наставник, а ты важная персона на Родине?

— У меня все еще отличное чувство юмора. Просто оно временно пропало.

— Почему?

Почесывая ключицу и избегая его взгляда, я искала правдоподобную причину.

— На работе много стресса.

— Ты работаешь в «Передовых технологиях», верно?

— Да.

— Чем именно ты занимаешься?

— Я разрабатываю продукты. Одним из моих последних изобретений был бьюти-бот.

— Почему я не удивлен? — Марко указал на мои руки. — Мне нравятся цвета ногтей и послание.

Подняв руку, я растопырила пальцы. На каждом из них была маленькая буква, написанная белым цветом поверх синего цвета морской волны.

— «Живи и учись», — прочитал он.

— Это напоминание.

Марко нахмурил брови и серьезно посмотрел на меня.

— Шелли, у секс-бота, которого я видел, было что-то похожее, но не те цвета или сообщение. — Внимание Марко было приковано к моему лицу, как будто он пытался прочитать выражение моего лица.

Я попыталась посмотреть ему в глаза, чтобы выразить уверенность, но исходящие от него вопросы заставили меня занервничать, и я опустила глаза и пробормотала:

— Я же говорила тебе, что не хочу это обсуждать.

— А я сказал

— Мне не нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты забыл об этом.

— Этого не произойдет, — сказал он и решительно выпятил челюсть. — Почему ты здесь? Я имею в виду, в Северных землях. Я думал, ты живешь на Родине.

— Я здесь уже несколько недель. Я провожу кое-какие исследования в области передовых технологий.

— Какого рода исследования?

Я никогда не умела врать, поэтому вздохнула и сказала правду.

— Все, что я могу тебе сказать, это то, что в данный момент я работаю в испытательном и исследовательском центре на Мэр-Стрит. Большую часть времени…

Меня прервали, когда Марко вставил:

— Мэр-Стрит. Именно там они тестируют секс-ботов.

— Как я уже говорила, — продолжил я. — Большую часть времени я анализирую статистику, чтобы улучшить работу конечного пользователя.

— На секс-ботах? — в голосе Марко звучало недоверие.

Я еще глубже вжалась в сиденье, потирая переносицу, как будто так можно было спрятать лицо, и пробормотала:

— Да.

— Ты работаешь с секс-ботами?

— Верно.

В течение долгих секунд никто из нас не произносил ни слова.

— Скажи мне правду, — сказал Марко и придвинулся ближе ко мне с суровым выражением лица. — Ты знаешь, что я был в твоем учреждении на прошлой неделе?

Я облизала губы, несколько раз моргнув.

— Я в курсе.

— Ты видела, как я тестировал бота?

Мой взгляд сосредоточился на точке на полу.

— Шелли, посмотри на меня, — голос Марко слегка повысился.

Когда я это сделала, он прочитал ответ на моем лице.

— Черт… ты видела, не так ли?

— Мне жаль. — Мои щеки горели, и я теребила кольцо на пальце, поворачивая его все снова и снова.

— Кто изобрел этого бота? Ты? — На этот раз его вопрос прозвучал обвиняюще.

— Марко, может быть, будет лучше, если мы не будем это обсуждать. Никто никогда не должен об этом узнать. Мы могли бы просто забыть, что это вообще произошло.

На мгновение он закрыл лицо руками и тихо выругался.

— Скажи мне правду, Шелли. Почему я?

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты выбрала меня для тестирования бота? Или, может быть, все это было подстроено. Был ли я вообще первым, кто его испытал?

— Да. Больше никто его не видел, — настаивала я.

— Тогда почему я?

— Я не знаю. Тебя даже не должно было там быть. Я позаботилась о том, чтобы тебя не включили в тестовые раунды.

— Почему?

— Потому что я не хотела, чтобы ты был там. — Это была правда.

— Я занял место Шторма, — объяснил Марко, и последовала долгая пауза, во время которой мы просто смотрели друг на друга, прежде чем он заговорил тихим, недоверчивым голосом. — Ты видела, как я занимался сексом с твоей копией.

Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.

— Тебе было неприятно или ты была взволнована? — Марко бросил мне вызов, его ноздри раздувались от нарастающего гнева.

— Ты всегда знал, что ученые наблюдают за испытаниями. Тебе говорят об этом каждый раз, когда ты приходишь, — напомнила я ему.

— Верно, но я понятия не имел, что за мной наблюдает кто-то из моих знакомых.

— Это должно научить тебя не лгать, — ляпнула я, не подумав, и тут же мое лицо стало вишнево-красным от смущения. Кто я такая, чтобы так говорить?

— Если ты хочешь поговорить о правде, то, может, поделишься со мной некоторыми подробностями? — Мы добрались до города, и беспилотник летел в противоположную сторону от того места, куда я хотела попасть.

— Ты можешь отвезти меня на работу? — я спросила.

— Как только ты начнешь говорить.

— Мне нечего рассказывать. Ты был там, ты испытал это на себе, и лучше всего просто двигаться дальше.

Марко приказал беспилотнику лететь на север, как я просила, и повернулся ко мне.

— Знаешь, как странно для меня смотреть на тебя и осознавать, что у меня был секс с тобой… или, скорее, с Натурой.

Я потеребила свои руки.

— Для меня это тоже странно, но это был всего лишь эксперимент. Не нужно больше об этом думать.

Марко усмехнулся.

— Да, точно. Звучит как хороший план.

— Я серьезно, тебе не обязательно видеть меня снова.

— Но разве ты не понимаешь, что я буду задаваться вопросом?

— Каким?

Он развел руками.

— С чего ты хочешь, чтобы я начал?

Я ничего не сказала, мои глаза смотрели на город, раскинувшийся под нами, и мои мысли были сумбурными.

— Здания здесь выглядят совсем по-другому. На Родине у большинства растения и трава растут сверху донизу домов.

— Это не Родина, и ты меняешь тему.

— Знаешь ли ты, что подводное земледелие становится все более популярным в южной части Материка? Мы используем большие герметичные теплицы, расположенные на глубине примерно семи-девяти метров под поверхностью. — Я начала разглагольствовать. — Это эффективный способ борьбы с вредителями, штормами, засухами и заморозками, которые могут нанести вред сельскохозяйственным культурам на суше.

— Шелли.

— Большинство людей этого не знают, но давление под водой ускоряет рост растений.

— Шелли. — Марко уставился на меня. — Прекрати читать мне лекции о растениях. Я хочу знать, не ты ли подослала этого секс-бота, чтобы я трахнул его?

Я откинула голову назад, мои глаза расширились от шока.

— Что?

— Не ты?

— Я…

Он наклонил голову, его губы сжались в тонкую линию.

— Это вопрос типа «да» или «нет».

— Это сложно.

— Хорошо, если это так чертовски сложно, тогда давай задавать вопросы по порядку, чтобы даже такой не гений, как я, мог понять. Ты знала, что в той комнате был я?

— Да, — призналась я. — Я увидела твое сообщение о том, что Минди сломалась.

— Ты отправила бота заняться со мной сексом?

— Ты просил другую модель.

Марко приподнял бровь.

— Значит, ты прислала прототип, созданный по твоему образцу?

Я заправила прядь волос за ухо.

— Вроде того.

— Вроде того?

Для человека, который в обычный день общается без фильтров, я была очень осторожна, стараясь не раскрывать слишком многого.

— Ты разрешила, чтобы секс-бот был создан по твоему образу и подобию?

Я с трудом сглотнула и задумалась над своим ответом, когда беспилотник начал снижаться.

— О, смотри, мы на месте. — Никогда еще я не была так рад увидеть испытательный центр.

— Ты не ответила на мой вопрос. — Марко не выглядел довольным нашим прибытием.

Я мысленно отсчитала семнадцать секунд, пока беспилотник не опустился на землю и дверь не открылась.

— Спасибо, что отвез меня обратно, — сказала

Марко последовал за мной, и когда я вошла в здание, он не смог проследовать за мной.

— Я не уйду, пока ты мне все не расскажешь, — сказал он и скрестил руки на груди с таким видом, который говорил мне, что он никуда не уйдет.

«Если ты хочешь, чтобы он ушел, все, что тебе нужно сделать, это сказать ему правду. Он будет в ярости и убежит отсюда».

— Шелли, перед тем, как Тристан прервал нас на гонке дронов, ты собиралась рассказать мне; я видел это по твоим глазам.

Развернувшись, я пошла по коридору в свой кабинет, оставив дверь открытой для него. Минди стояла в углу с непокрытой головой. Я ждала, когда ей привезут новый чип из штаб-квартиры.

— Она снова сломалась? — спросил Марко.

— Да, уже второй раз с тех пор, как ты здесь.

— И Натура. Где она? Могу я ее увидеть?

— Зачем?

— Просто любопытно.

— Прости. — Я села на свой вращающийся стул, уперев локти в бока и сплетя пальцы.

Марко предпочел облокотиться на стол напротив меня.

— Что ты мне недоговариваешь?

Я немного посмеялась, чувствуя, как меня охватывает напряжение.

— Мы не виделись десять лет, и после тридцати минут, проведенных в моей компании, ты ждешь, что я расскажу тебе все?

— Нет, конечно, нет, я просто хочу узнать о Натуре. Это ты создала ее?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно.

— А что, если бы это сделала я?

Марко глубоко вздохнул.

— Я не уверен, стоит ли мне делать тебе комплимент или испытывать к тебе отвращение. Натура невероятна, но делать из нее копию себя — это неправильно во многих отношениях, Шелли. Большинство мужчин здесь используют секс-ботов, и каждый узнал бы тебя на улице. Можешь себе представить?

Я потерла лицо обеими руками.

— Я понимаю твою точку зрения и обязательно исправлю эту ошибку.

— Значит, ты никому не позволишь увидеть или протестировать Натуру?

— Нет, не позволю.

— Ты обещаешь?

— Да.

— Хорошо! — Марко удовлетворенно улыбнулся. — Я рад, что мы смогли с этим разобраться. Есть еще кое-что.

— Что?

— Запись, на которой я и Натура. Не могла бы ты стереть ее?

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы кто-нибудь это видел.

— Не волнуйся, только несколько уполномоченных людей имеют доступ к записям.

Марко постучал пальцами по столу.

— Если ты не хочешь удалить это, то, по крайней мере, дай мне копию.

— Нееет, — воскликнула я. — Я не могу.

— Почему нет?

— Мне это запрещено.

— Значит, ты можешь это смотреть, а я нет?

— Технически, я могла бы это посмотреть, но не собираюсь. — Я не сказала ему, что я была единственным человеком, у которого был доступ к этой записи, и что я уже просмотрела фрагменты из нее три раза.

Марко вытянул ноги.

— Послушай, ты сама приняла решение отправить Натуру и посмотрела запись. Я думаю, будет только справедливо, если я тоже ее посмотрю.

К этому времени мое лицо, должно быть, стало пунцово-красным.

— Разглашать это противоречит протоколу компании. Натура — секретный проект, мы не можем допустить, чтобы ее записи пропали без вести.

— Шелли, тебя не беспокоит, что кто-то может принять Натуру за тебя и подумать, что мы с тобой занимались сексом?

Выпрямившись на стуле, я бросила на него острый взгляд.

— Ты говоришь так, будто стыдишься заниматься сексом со мной. Кто теперь сноб? — Мои глаза расширились, когда я поняла, в чем его настоящая проблема. — Это из-за твоей жены, не так ли? Ты боишься, что Дженни это увидит.

— Дженни? — Марко скривился. — Кто рассказал тебе о Дженни?

— Я слышала, ты женился много лет назад. Но не волнуйся, тебе не нужно бояться, что Дженни узнает, что ты был со мной. Я могу заверить тебя, что любые записи засекречены. Она никогда их не увидит.

— Что я был с тобой? — глаза Марко сузились, а ноздри расширились, как у волка, почуявшего запах крови.

— С Натурой. Я имела в виду Натура.

— Но это не то, что ты сказала. Ты имела в виду себя.

— Просто выдаешь желаемое за действительное, — пошутила я и рассмеялась. — Я, конечно, шучу.

Марко посмотрел на меня скептически.

— Кто тебе сказал, что мою жену зовут Дженни?

— Ты сказал, когда тестировал Натуру, помнишь?

— Правильно. — Марко встал и, возвышаясь надо мной, наклонился так, что мы оказались почти лицом к лицу. — Только я не женат, это у Шторма есть бывшая жена по имени Дженни.

Я попыталась отстраниться, но меня прижало к стулу, а Марко сидел передо мной.

— Но ты ведь был женат, верно?

— Нет. Я никогда не был женат. В тот день я сказал о Дженни, потому что притворялся Штормом. Натура была связана с системой, а в системе я был Штормом.

Мои глаза расширились, когда я осознала свою ошибку.

— Ты, однако, знала, что это был я.

Я затаила дыхание, потому что вопрос был прямо в его глазах, и я никак не могла помешать ему задать его.

— Я должен был догадаться, что что-то не так. Секс-бот никогда бы не спросил меня о моей жене. Либо ты проинструктировала Натуру задать этот вопрос, либо… — он прищурился. — Скажи мне правду, Шелли. Был ли я с секс-ботом по имени Натура или я был с тобой?

Глава 8

Реакция

Марко

Когда Шелли просто уставилась на меня, я повторил свой вопрос.

— Это ты была со мной в той комнате?

Она облизнула губы. Ее дыхание было прерывистым, а лицо пылало.

— Это была ты? — Я повторил это в третий раз, уже зная ответ в глубине души.

— Конечно, нет. — Шелли теперь смотрела на мое плечо. — Это было бы просто безумием.

— Шелли, посмотри на меня. — Я подождал, пока она это сделает. — Это очень просто. Покажи мне Натуру, чтобы я сам мог убедиться, что я тестировал робота, или скажите мне правду прямо сейчас.

Ее плечи опустились еще ниже, и она не могла встретиться со мной взглядом.

— Ты… мы… это не может… — я попытался составить связное предложение, но не мог ясно мыслить. Отодвинувшись, чтобы увеличить расстояние между нами, я уставился на Шелли. — П очему? — Наконец, мне удалось спросить.

Она не стала ничего объяснять, а просто отвернулась, пряча от меня лицо.

— Почему, Шелли? — во мне закипал гнев. — Это был какой — то розыгрыш?

— Н ет. — Она покачала головой и, наконец, встретилась со мной взглядом.

— Ты солгала мне.

— В какой — то степени.

— В какой — то степени? Что, черт возьми, это должно означать. Т ы секс-бот нового поколения? — вопрос был риторическим.

— Господи, Шелли, ты всегда была другой, но я никогда не считал тебя лгуньей.

— Я не лгунья, — запротестовала она. — По крайней мере, обычно.

— У нас был секс. — Осознание этого поразило меня, и я скривился. — Ты, черт возьми, обманула меня.

Она заламывала руки, все еще сидя в кресле, ее брови были сведены так близко, что напоминали сросшиеся брови, которые у нее когда — то были.

— Почему ты переспала со мной?

Теперь ее взгляд был прикован к собственным бедрам.

— Посмотри на меня, — потребовал я, и когда она посмотрела, ее глаза увлажнились.

— Ты использовала меня, Шелли. Тебе следовало сказать мне, кто ты такая.

— М не жаль.

— Этого недостаточно. Ты должна мне, черт возьми, все объяснить.

Она заломила руки и заговорила так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы расслышать ее.

— Мне было любопытно.

— Любопытно?

— М не жаль.

Я обошел ее стол и вернулся обратно.

— Вот почему я никогда не хотел жениться на мамаше. Все думают, что вы добрые и благородные люди, но это не правда, не так ли? Как бы ты себя чувствовала, если бы я обманом заставил тебя заняться со мной сексом?

Шелли выглядела опустошенной.

— Ты прав, мне бы это не понравилось. Мне также не понравилось, когда я тебя обманула.

Что — то в этом предложении меня обеспокоило.

— Ты хочешь сказать, что тебе не понравилось обманывать меня или что тебе не понравился секс?

Встав со стула, Шелли начала беспокойно ходить по комнате. Сначала она подкатила свой стул обратно к столу, а затем начала бесцельно передвигать вещи.

— Наверное, будет лучше, если ты сейчас уйдешь.

Я все еще злился, но вопросов больше не было.

— У йти? Я не думаю, что ты понимаешь последствия того, что ты сделала.

— Я разозлила тебя, и мне жаль.

Я усмехнулся и подошел, чтобы развернуть ее.

— Я просто, черт возьми, не понимаю, почему ты это сделала, и мне бы хотелось, чтобы у меня был выбор.

— Я понимаю.

— Сомневаюсь. — Я сжал челюсти. — Это значит, что мы поженимся

Шелли отступила на шаг.

— Н ет.

Я поморщился.

— Не будь дурой. Когда ты спала со мной, ты выбрала меня. Ты не можешь переспать с мужчиной, а потом не захотеть выходить за него замуж. Здесь, на Севере, так не принято. Теперь ты моя.

Шелли недоверчиво хмыкнула.

— Марко, ты злишься и плохо соображаешь.

— Не думаю. Я не из тех, кто притворяется тем, кем на самом деле не является. Очевидно, что твоя гениальность подтолкнула тебя к безумию. Я бы сказал, что у меня здесь самый ясный ум.

— Я никогда не выйду за тебя замуж. — Ее глаза были широко открыты, и она смотрела на меня.

Я отдернул голову.

— Ого. Это жестоко даже для тебя

На ее лице промелькнуло сожаление, прежде чем она отвела взгляд.

— Я не пытаюсь причинить тебе боль, я просто не верю в брак. У нас все равно ничего не получится, ведь я здесь ненадолго, а потом вернусь на Родину.

— Тогда какого хрена ты переспала со мной?

Она отошла от меня и остановилась перед большой стеклянной доской с заметками, которые не имели для меня никакого смысла. Повернувшись ко мне спиной, она повторила то, что говорила мне раньше, ее голос снова стал тихим и извиняющимся.

— Мне просто было любопытно.

Моя голова разрывалась от вопросов, но я был слишком смущен, расстроен и унижен, чтобы говорить об этом спокойно.

— И тебе никогда не приходило в голову сказать мне, кто ты? — прошипел я.

Шелли опустила голову от стыда, и в ее голосе звучали оборонительные нотки.

— Да, но потом ситуация обострилась. Я не знала, что ты так разозлишься из — за этого.

— Я чертовски зол.

— Я слышу это. — Ее голос был хриплым, и она кивнула, по-прежнему стараясь держаться ко мне спиной.

Я наблюдал, как она подошла, встала перед Минди и принялась возиться с руками робота, делая вид, что занята, и в то же время не обращая на меня внимания. По легким движениям ее плеч я понял, что она сдерживает слезы. Ее дыхание было поверхностным и прерывистым, как будто она вдыхала воздух, но не выпускала его обратно. Я много раз наблюдал такое поведение у мальчиков, когда они были слишком горды, чтобы плакать на глазах у других.

— Ты хочешь, чтобы я ушел, не так ли?

— Да… — ее слова оборвались, и я понял, что она была близка к последней капле, прежде чем разрыдаться. Это задело меня за живое. Шелли была такой же чувствительной и гордой, как и десять лет назад.

— Мы поговорим об этом позже. Это должно научить тебя не лгать, — сказал я, возвращая ей ее же собственные слова, прежде чем захлопнуть за собой дверь и уйти.

***

Всю дорогу домой я был в состоянии шока, и мой первоначальный гнев сменился недоверием. У меня был секс с настоящей женщиной, которая отдалась мне по доброй воле. В каком мире это произошло?

Шелли была красивой и умной, так почему же меня так беспокоило то, что произошло между нами?

Потому что мне казалось, что она все это время смеялась надо мной. Она знала, что происходит, в то время как я был тупицей, которого обманули.

Но это была только половина дела.

Вернувшись домой, я пнул ботинки Шторм, лежавшие посреди прихожей, и снова удивился, почему я ее не узнал. Может быть, потому, что каждый раз, когда я думал о Шелли за последние десять лет, ей было пятнадцать, и у нее была такая же пышная грива непослушных волос, как и в последний раз, когда я ее видел. Открыв верхний ящик стола в своей спальне, я достал маленькую коробочку и взял морскую ракушку, которую она подарила мне перед тем, как уйти из школы. Воспоминания вернули меня в прошлое.

— Морская раковина в некотором смысле символична, — сказала Шелли, держа в руках маленький камешек, который я подарил ей в шутку. Я назвал его портретом, но на самом деле нарисовал на нем ее гигантский мозг.

— Символ чего? — я спросил.

— Тебя. Животное, которое жило внутри этого панциря, было мягким и ранимым внутри, и ему тоже нужен был твердый панцирь.

Я рассмеялся и настаивал, что я такой же крепкий, как и все остальные, но Шелли

— Как скажешь.

— Я буду беречь эту раковину. Если люди спросят меня, я скажу им, что это замечательное напоминание о гениальной девушке, которая была невероятно умна, но время от времени ей приходилось держать язык за зубами. Ну, знаете, как моллюск или устрица.

В своей обычной манере Шелли легко парировала.

— А я покажу людям твой подарок и скажу, что это напоминание о молодом человеке, у которого вместо мозгов были камни.

Я бы никогда не стал смеяться над отсутствием у нее здравого смысла, если бы знал, что в тот единственный раз, когда мне понадобится, чтобы она высказалась, она замолчит и не скажет мне, кто она на самом деле.

Мысль о том, что я побывал внутри Шелли Саммерс, заставила меня плюхнуться на кровать, закинуть руки за голову и уставиться в потолок, погрузившись в воспоминания о том дне.

Шелли всегда была похожа на гребаного единорога. Настолько редкая и особенная, что все вокруг знали, что для них большая честь познакомиться с ней. Она была из тех людей, которые войдут в историю за то, что сделали мир лучше благодаря своей чертовой гениальности. Дети узнают о ней в школе и будут говорить о ее вкладе в развитие мира. Я просто знал это!

Если бы я знал, кем она была в тот день в испытательном центре, я бы отнесся к ней с уважением и заботой, которых она заслуживала. Ее печальное лицо, когда она уходила, снова преследовало меня и заставило выругаться вслух. Я ранил ее чувства и отпускал бестактные комментарии о ее теле и умениях в постели. Я, черт возьми, говорил о ее несовершенствах и засунул свой член ей в глотку. Господи!

Отвращение к себе уступило место стыду, когда перед моим мысленным взором отчетливо предстали подробности того дня. Она была такой красивой, а я жаловался, что не могу увеличить ее грудь. Каким же я был идиотом.

Каким — то чудом женщина проявила ко мне интерес, и у меня появился шанс доказать, что я достоин ее.

Что я сделал с этой возможностью, которая выпадает раз в жизни? Я, черт возьми, упустил ее.

Не то чтобы у меня было много шансов с самого начала. Это была Шелли Саммерс, черт возьми. Гений.

Я злился на себя и на нее за то, что она обманула меня, заставив думать, что она машина и ничего больше. Черт, жаль, что я не знал. Она должна была мне сказать!

В моей квартире было тихо, и я долго сидел на диване, размышляя. Когда Шторм вернулся домой, он сразу прошел на кухню.

— Не допивай последнее пиво, оно мое, — сказал я из открытой гостиной.

— Черт, ты меня напугал, — воскликнул он. — Я тебя не заметил. Почему ты не включил свет?

— Когда я вернулся домой, было еще светло, и, наверное, я задремал. — Это была неправда. Я был так погружен в свои мысли, что не обратил внимания на закат за окном.

— Ты пропустил самое интересное. Какого черта ты так быстро ушел? Мы с Хантером и Тристаном смогли прокатиться на победившем дроне. Это заняло всего несколько минут, но все же. Ты не поверишь, как быстро он разгоняется. Такое ощущение, что все твое тело вжимается в сиденье, и ты не можешь пошевелиться.

Шторм накладывал еду на тарелку. Он вошел, держа ее в одной руке, а в другой — стакан.

— Тристан сказал, что он был там с Шелли, и что ты отвез ее домой. — Он сел на диван рядом со мной.

— Да, у нее разболелась голова.

— Я помню Шелли. Она была необычной.

— И сейчас такая же, — сказал я ровным тоном. Определенно необычная.

— Но я в замешательстве. Если Шелли сидела рядом с Тристаном, то почему ты решил, что она секс-бот?

— Я ошибался. — Я повернул голову и посмотрел на Шторм. — Она просто выглядела похожей, но когда я подошел поближе, то понял, что это не она.

Шторм начал набивать рот и издавать невербальные звуки из — за того, что во рту у него было полно еды.

— Я понятия не имею, что ты только что сказал.

Он сглотнул.

— Я сказал, я не могу поверить, что Шелли оказалась такой сексуальной. Когда мы были знакомы, она была прыщавой и уродливой.

— Эй, я помню, у тебя тоже было немало прыщей. Мы все выглядели забавно, когда были подростками. По крайней мере, у Шелли было больше мозгов, чем у всех нас, вместе взятых.

Шторм рассмеялся.

— Верно, но помнишь, как она всегда говорила о разных вещах, до которых никому не было дела? Или как мы все боялись, когда она дежурила на кухне?

Я лениво повел плечами, уголки моего рта приподнялись.

— Я помню, как однажды нам с ней пришлось заниматься декоративно — прикладным искусством с вами, дети. Шелли пришла в голову идея, что мы все могли бы заняться чем — то, что называется вязанием. Она изучила технику и могла прекрасно все объяснить, но у нее были такие неумелые пальцы, что это была пустая трата времени. Я так смеялся, потому что она отказывалась сдаваться и продолжала это делать еще долго после того, как дети ушли. Это было нелепо, но у нее была выдержка, надо отдать ей должное.

— Я не помню, чтобы она вязала, но я помню, что она не умела ни бегать, ни драться. — Шторм чистил банан. — Помнишь, как она всегда терялась на утренних пробежках, потому что ее отвлекал какой — нибудь цветок, дерево или животное, к которым ей нужно было подойти поближе?

— Это проклятие умных людей, — сказал я. — У них не так много здравого смысла.

Шторм что — то проворчал в знак согласия, и я схватил несколько чипсов с его тарелки, добавив к разговору:

— Но когда дело доходило до научных знаний, Шелли была феноменальна.

— Не могу с этим поспорить. Но, честно говоря, мне это всегда казалось немного жутковатым, — пробормотал Шторм.

— Что значит жутковатым?

Он пожал плечами.

— Я не знаю, просто она была не совсем человеком.

Когда я нахмурился, между моими бровями образовался треугольник.

— Нет. Я почти уверен, что Шелли — настоящий человек.

— У нее была потрясающая фотографическая память, и она могла прочитать страницу за секунду.

— Она не могла прочитать ни страницы за секунду. — Я бросил в него чипсом. — Такого не бывает.

— Может, и не за секунду, но она прочитывала главу за то время, которое у меня уходило на

— Ты имеешь в виду, впечатляюще.

Шторм несколько минут ел свою еду, а затем заговорил снова.

— Хантер сказал, что Уиллоу может скоро приехать в гости. Знаешь, что было бы забавно?

— Ч то?

— Встреча выпускников. Мы могли бы пригласить всех первых учеников школы и устроить летнюю вечеринку. Я имею в виду, что Шелли и Тристан уже здесь.

— Тристан не ходил в нашу школу.

— Нет, но он часто там бывал, так что он считается.

— Я не знаю. Похоже, придется потрудиться, чтобы разыскать всех. Особенно тех, кто с Родины.

— Это не так уж и много, если подумать. Мила и Рейвен живут на Западном побережье со своими семьями, а поскольку Шелли живет здесь, а Уиллоу гостит у Хантера, нам нужно найти еще шестерых. С Рошель все просто, так как она сестра Шелли, и я уверен, что, поскольку она с Родины, у нее есть контактная информация и о других.

Я поднял руки вверх.

— Если ты хочешь это сделать, дерзай. Если у тебя получится, я бы с удовольствием пошел.

Шторм задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Я попрошу Хантера и Тристана помочь. Это будет грандиозно.

— Это здорово.

Шторм откинулся на спинку дивана, стряхивая крошки со своей футболки.

— Может быть, мы сможем провести еще один тест на Шелли. Посмотрим, все ли у нее в порядке с головой.

— Тест? — Моя шея начала зудеть, когда вспыхнула.

— Да, держу пари, у нее все еще фотографическая память. Как ты думаешь, она позволит нам проверить ее?

Я не ответил, потому что его слова о проверке Шелли вызвали у меня сильные воспоминания о том, как я был глубоко внутри нее. Мысль о том, что кто — то еще может быть так близок к ней, заставила меня вспыхнуть гневом.

— Ч то не так? — спросил Шторм.

— Ничего.

— Тогда почему ты вдруг стал таким раздраженным?

— Ничего такого.

Шторм сменил тему, и когда все, что он получил от меня в ответ, было ворчание и односложные предложения, он вскоре скрылся в своей комнате.

Я, с другой стороны, был потрясен силой собственнического чувства, которое вызвал во мне его рассказ о проверке Шелли. Последнее, что мне было нужно, — это испытывать к ней чувства. Она ясно дала понять, что я ее не интересую и что она скоро вернется на Родину. Кроме того, я собирался поехать на турнир и, надеюсь, жениться на Луизе.

Тихонько застонав, я свернулся калачиком на диване. Это все было так хреново!

Глава 9

Головная боль Тристана

Шелли

— Ты почти ничего не ела. — Тристан кивнул на тарелку, которую я отодвинула в сторону.

— Это потому, что здесь нет ничего вкусного.

— Пирог с курицей очень вкусный. — Тристан схватил мою тарелку и отправил в рот кусочек брокколи.

— Да, они знают, как готовить мясо. Они портят зелень и салаты. Жареный рис с овощами не должен быть таким уж жестким. Даже я могу приготовить его, и это о многом говорит, потому что я не кулинарный эксперт.

— Это правда, мои вкусовые рецепторы все еще не оправились от того ужасного торта, который ты испекла.

— Я не специально поменяла местами соль и сахар. Иногда я просто отвлекаюсь.

— Вот почему я рад, что ты не работаешь в лаборатории с химикатами, — заметил Тристан с искорками юмора в глазах. Мы были в одном из его любимых мест. Мне паб показался похожим на довоенный музей со всеми этими деревянными панелями на стенах и скамейками и столами, сделанными из цельных досок. Большая вывеска над баром гласила, что ирландский паб McGregor’s и барменши топлесс разливают пиво из больших бокалов многочисленным посетителям бара.

— Раз уж ты все равно не ешь, не возражаешь, если мы взглянем на чертежи? — Тристан освободил место на середине стола для большого листа бумаги с рисунками.

Я пощупала бумагу.

— Это настоящая бумага, сделанная из деревьев?

— Д а.

— Разве у тебя нет этого документа в электронном виде?

— Это всего лишь черновик. Ч то не так?

— Иногда кажется, что ты вообще никогда не жил на Родине. Т ы знаешь, что традиционная бумага не использовалась веками. На самом деле, количество древесины в этом месте было бы оскорбительным для большинства.

— Я знаю, но мне здесь нравится. Здесь уютно, и это Северные земли — у нас нет ничего, кроме деревьев.

— Деревья — живые существа, Тристан. Они общаются с другими деревьями, и если одно из них пострадает от удара молнии или нашествия насекомых, другие будут распределять воду через корневую систему. Как житель Родины, ты воспитан в том, чтобы ценить всех живых существ и признавать, что их жизнь тоже наполнена смыслом и важна.

— К онечно. — Тристан наклонился над столом. — Но иногда я бунтую и все равно пользуюсь бумагой. Мы так делали в школе, помнишь?

— Да. Но есть и альтернативы.

— Шелли, ты никогда не жаловалась на это в школе, так что не зацикливайся на этом сейчас.

Я пожала плечами.

— Ладно, я не совсем типичный житель Родины, не так ли?

— Х орошо. Итак, теперь, когда ты выплеснула свою маленькую тираду, мы можем сосредоточиться на моем продвижении по службе?

Положив руки на стол, я наклонилась, чтобы рассмотреть чертежи.

— Расскажи мне об этом.

Тристан работал над системой общественного транспорта, которая должна была поддерживать как Северные земли, так и часть Материковых земель. Он не находил это таким увлекательным, как разработка гоночных беспилотников, но он был увлечен тем, как много людей выиграет от этой системы.

— Перл уточнила, что скорость и комфорт входят в список пожеланий, но являются второстепенными по сравнению с долговечностью и надежностью, — пояснил он.

— На чем он будет работать?

— На биотопливе из водорослей или электричестве. Я не уверен. У Перл, вероятно, есть свое мнение на этот счет.

— Я думала, ты инженер.

Тристан постучал пальцами по столу.

— Верно, но, как жена правителя, Перл имеет право голоса во всем. Кроме того, я ценю ее вклад. Ей требуется время, чтобы разобраться в происходящем, и она прислушивается к мнению других.

— Она посоветует тебе найти способ сделать беспилотники самодостаточными. Т ы ведь используешь углеродное волокно, верно?

— Конечно, он легкий и прочный.

— Что, если бы ты использовал модульные солнечные панели? Углеродные волокна могли бы накапливать энергию, а солнечные батареи заряжали бы их. Это было бы идеально с экологической точки зрения.

Тристан приподнял бровь.

— Это было бы замечательно, но

— Мы инженеры. Самое интересное — находить решения.

— Но у меня нет модульных солнечных панелей, которые могли бы выдержать давление или погодные условия. Это не то же самое, что устанавливать солнечные панели на крыше или велосипедной дорожке, Шелли. Сопротивление ветру значительно, не говоря уже о возможном граде, дожде, снеге и молниях. Я даже не думаю, что у них было что — то передовое до войны.

— Тогда тебе придется их построить.

Тристан бросил на меня взгляд, который говорил, что это легче сказать, чем сделать.

— Я помогу тебе с идеями, и ты можешь попросить инженеров из отдела охраны окружающей среды тоже помочь тебе. Уверена, им понравится этот проект. — Постучав по чертежу, я добавила: — И это тот самый дизайн?

— Да, это всего лишь грубый набросок, но меня вдохновили военные беспилотники, которые есть у нас в Северных землях. Они могут перевозить до пятидесяти человек одновременно и напоминают больших шмелей.

Я уставилась на него.

— Почему, черт возьми, ты выбрал что — то подобное?

— Потому что ты всегда советовала мне подражать природе.

— Да, но когда дело доходит до полета, шмель — не самый совершенный экземпляр.

— Я сосредоточился на его размерах.

Проведя пальцами по контурам большого беспилотника, который он создал, я покачала головой.

— Мне это не нравится.

— Тебе не нравится? — в голосе Тристана слышалось разочарование.

— Нет. Биомимикрия — это восхищение совершенством природы. Чему бы ты хотел подражать? Назови пять твоих главных черт.

Тристан посчитал на пальцах.

— Я хочу, чтобы он был бесшумным, быстрым, энергоэффективным, гибким и надежным.

Я задумчиво прикусила верхнюю губу.

— Мы уже говорили о топливе, так что давай придадим форму, которая создает как можно меньшее сопротивление воздуха. Если мы сможем заставить этого плохиша взлететь, это будет идеально, не так ли?

— Взлететь — это хорошо, но людям есть куда пойти. Например, на работу. — Тристан откусил еще кусочек пирога, и его воспитание на Родине сказалось в том, что он прикрывал рот рукой, когда говорил, жуя. — В этом тоже должна быть какая — то скорость.

— Скорость — это твоя специальность. Я верю, что ты можешь творить чудеса.

— Верно, но гоночные дроны не рассчитаны на размещение сорока или пятидесяти человек.

Накручивая на палец прядь волос и напряженно размышляя, я некоторое время сидела, перебирая в голове варианты, слушая, как Тристан бросает вызов своему дизайну.

— Пингвин Адели.

— Что?

— Пингвиненок Адели.

Тристан почесал в затылке.

— Мы говорим об аэродинамике, Шелли. Пингвины не летают.

Я наклонилась вперед.

— Это верно. Но они прекрасно плавают и скользят. Это могло бы придать твоему устройству нужный ракурс.

— Пингвины так очаровательны своей белой и черной окраской. — Тристан нахмурился. — Если природа такая гениальная, то почему у них белая и черная окраска, если они живут на льду? Можно подумать, они все белые, чтобы маскироваться под лед и избегать хищников.

— Это хороший довод. — Я постучала пальцем по губам. — Этому должно быть логическое объяснение.

— Это не имеет значения, Шелли. Это было просто наблюдение. Знаешь, потому что я такой сообразительный. — Тристан усмехнулся, но я его не слушала. Я мысленно перебирала все, что когда — либо читала о пингвинах.

— У пингвинов Адели на суше не так уж много хищников. Они добывают пищу в океане, и черный цвет их спины будет сливаться с глубиной, если смотреть сверху, в то время как белый цвет спереди не позволит им выделяться на фоне яркой морской поверхности, когда тюлени или другие хищники приблизятся снизу.

— Ага. Да, в этом есть смысл. Итак, ты хочешь, чтобы я использовал их форму для нижней части беспилотника?

В голову пришла другая мысль, и я схватила Тристана за предплечье.

— Зимородок (прим. мелкая птица семейства зимородковых, немного крупнее воробья)! — Волнение наполнило меня изнутри.

— Зимородок?

— Да, пожалуйста, скажи мне, что ты слышал о зимородке в школе.

— Хм, — Тристан почесал шею. — Если мы и слышали, я этого не помню.

— Невозможно изучать аэродинамику и не изучить зимородка. — Я достала изображения на своем браслете и повертела их в воздухе, чтобы рассмотреть птицу под разными углами. — Пингвин Адели — это торпеда в воде, в то время как зимородок ныряет с неба в воду, чтобы поймать рыбу. Пингвин опускается так быстро и с такой точностью, что, касаясь поверхности воды, почти не оставляет ряби. Обрати внимание на клюв — видишь, какой он острый — и на то, что вся голова птицы похожа на стрелу?

— Ага. — Тристан поерзал на стуле, моргая глазами, словно фотографируя, чтобы запомнить. — Покажи мне

Я нашла видео, где птица ныряет.

— Ого, я понимаю, что ты имеешь в виду.

— Если ты хочешь сделать его бесшумным и энергоэффективным, тебе понадобится минимальное сопротивление воздуха. Таков рецепт природы. Т ы должен имитировать эту форму.

— Но беспилотник не может быть такой формы.

Я удивленно подняла бровь.

— Откуда ты знаешь?

— Я не думаю, что это будет хорошо смотреться. Дроны — это не ракеты и не птицы, у них не должно быть заостренных передних частей.

Я встала:

— Делай, что хочешь. Это твое задание, Тристан. Если ты хочешь установить ряд ограничений на то, как, по твоему мнению, должен выглядеть беспилотник, то твоя работа проста. Просто сделай еще одну копию беспилотников последних четырех столетий и покрась ее в другой цвет.

— Шелли, перестань. Я не это имел в виду. Я просто говорю, что в области аэродинамики есть правила, о которых ты не знаешь. Я изучал это, помнишь?

Я слегка усмехнулась.

— Если ты хочешь сказать мне, что любой из созданных человеком беспилотников превосходит по аэродинамике зимородка и других птиц, то я должна задаться вопросом, чему тебя учили в школе.

— Возможно, я просто недостаточно дальновиден, чтобы понять, как ты можешь воплотить это в дизайн, который можно использовать. — Тристан тоже встал и протянул мне карандаш. — Пожалуйста, Шелли, помоги мне.

Я вздохнула и взяла карандаш.

— А что, если ты сделаешь вот так… — Я никогда не была сильна в рисовании и была разочарована тем, что картинка в моей голове плохо переносилась на бумагу. На заднем плане люди в баре становились все громче и шумнее.

— Т ы можешь масштабировать его в зависимости от необходимого размера. Я предлагаю тебе использовать разные варианты размеров, а затем комбинировать их, когда тебе нужно перевозить большое количество людей на мероприятиях. В противном случае у тебя получатся огромные дроны, которые будут летать полупустыми или большую часть времени будут сидеть на земле. Подумай о том, чтобы запрограммировать дроны на

Мы с Тристаном сидели, погруженные в поток идей и созидания, не обращая внимания на пьяных людей в баре. Только когда роботы — бармены начали мигать лампочками на потолке, мы подняли глаза.

— Черт. — Тристан тихо выругался, и я заметила, что другие поднимаются со своих мест.

— Ч то не так? — спросила я, все еще обдумывая одну из своих идей.

— Они вызвали полицию. Вероятно, потому, что кто — то был пьян и угрожал. Свет — это сигнал для людей, чтобы они выходили.

— Ох. — Я заметила группу мужчин, спорящих у бара. — Может быть, им нужна помощь в примирении? Может, нам предложить свою помощь?

— Н ет! — Тристан уже встал, его руки торопливыми движениями складывали бумагу. Поняв намек, я допила свой напиток долгим глотком.

— Нам следует заняться своими делами и убраться отсюда. — Его взгляд метался между мужчинами в баре и мной. — Давай, Шелли, поторопись.

Мы уже собирались уходить, когда вбежал отряд полиции из двух полностью вооруженных офицеров с четырьмя полицейскими роботами. Чтобы нас не затоптали, мы снова зашли внутрь, и тут начался хаос. Неуправляемая группа мужчин не собиралась расставаться со своими напитками, и когда полицейский робот подошел слишком близко, призывая группу успокоиться или подвергнуться аресту, крупный парень сердитого вида запустил в робота стаканом с пивом с криком:

— Оставь меня в покое, черт возьми!

Тристан накрыл меня своим телом, прижимая к стене, когда что — то начало летать по воздуху.

— Черт, черт, черт, — пробормотал он и закрыл лицо руками, когда в нашу сторону полетел нож для стейка.

— Нам нужно убираться отсюда, — закричала я в шумном хаосе и потянула его за рубашку, чтобы он снова двинулся со мной к двери. Все еще прикрывая головы, мы добрались до выхода, где люди толкались, пытаясь выбраться наружу. — Быстрее, — закричала я в панике, когда услышала первый выстрел.

Тристан толкал меня сзади, и я оказалась зажатой между большими потными телами со всех сторон.

У страха есть запах. Я знала это из своего обучения, и, когда меня толкали и теснили мужчины, пытавшиеся спасти их жизни, аналитическая часть меня изучала научные факты об обонятельной луковице, которая является частью мозга, распознающей запахи. Она расположена чуть выше носовой полости и ниже лобной доли, и я сосредоточилась на всех деталях, которые смогла запомнить, чтобы не впасть в панику из — за нехватки воздуха в легких или постоянных выстрелов из бара.

И вот, наконец — то, мы прорвались, и я снова смогла дышать.

Взяв Тристана за руку, я быстро двинулась в направлении его дрона, но не успели мы сделать и двадцати — тридцати шагов, как его рука выскользнула из моей. Я обернулась, чтобы посмотреть, в чем дело, и ахнула.

По лицу Тристана текла кровь, и он смотрел на кончики своих пальцев, красные от крови, как будто он только что дотронулся до своего лица.

— Тристан, что случилось? — С беспокойством воскликнула я. Он был бледен как мертвец, и я едва успела поддержать своего друга, прежде чем он упал на землю, потеряв сознание.

Дрожащими от охватившей меня паники руками я ощупала его голову, чтобы посмотреть, откуда идет кровь, и увидела большую открытую рану.

В него стреляли?

Нет, это больше походило на большой порез, как будто его ударили предметом, достаточно острым, чтобы проколоть кожу, и достаточно сильным, чтобы он потерял сознание.

Мне нужно было что — то, чтобы остановить кровотечение, но поблизости не было ничего, что могло бы пригодиться.

Его рубашка.

Я попыталась стянуть с него рубашку, но он был слишком большим и тяжелым, чтобы я могла пошевелиться и снять с него ее.

В панике оглядевшись, я крикнула кому — то из мужчин, стоявших у бара, чтобы они одолжили мне рубашку, но они спорили между собой и были слишком далеко, чтобы услышать меня.

Решив не дать моему другу умереть от потери крови, я сделала единственное, что могла. Сняв с себя желтое летнее платье, я прижала его к его ране и позвала Тристана.

Он был вялым и безжизненным, и это напугало меня.

— Тристан, открой глаза, — уговаривала я и держала его голову у себя на коленях, вытирая кровь платьем.

Темная ночь была освещена мигалками, доносившимися из бара, и громким звуком полицейских беспилотников, приказывавших людям лечь на землю и сдаться без сопротивления. По крайней мере, стрельба к этому времени прекратилась. Все еще прижимая скомканное платье к ране Тристана, я огляделась по сторонам, надеясь встретиться взглядом с кем — нибудь, кто мог бы мне помочь. Увидев только крупных мужчин сердитого вида, многие из которых все еще держали в руках бокалы с пивом, я решила, что они будут скорее опасны, чем полезны.

Надо позвать на помощь. Я подняла браслет, но понятия не имела, кому звонить. Люди, которых я знала, были на Восточном побережье или на Родине, и я не знала номера телефона неотложной медицинской помощи в Северных землях.

Подняв браслет Тристана, я выбрала «Последние звонки», и на экране высветилось имя Шторма. Когда передо мной появилось его лицо, я чуть не заплакала от облегчения. Я узнала бы Шторма где угодно. Он был на два года младше меня в школе и часто попадал в неприятности из — за своего импульсивного поведения.

Мой голос звучал взволнованно.

— Шторм, это я, Шелли. Ты должен помочь Тристану. Ему больно.

— Что, черт возьми, происходит? Где ты?

— Возле бара. Они стреляли, и мы выбрались, но потом он потерял сознание. Я не знаю, что делать. Он без сознания.

— Он дышит? — спросил Шторм.

— Да, я так думаю.

— Х орошо. Я знаю, где ты, я уже иду.

— Эй, что случилось с твоей одеждой? — крикнул кто — то у меня за спиной, и остальные подхватили. — На ней только нижнее белье.

— Смотри, ее защитника подстрелили.

Вокруг меня собрались люди, и мое беспокойство за Тристана переросло в страх за мою собственную безопасность. Я хотела закричать им, что в Тристана не стреляли, но я была слишком напугана, чтобы даже взглянуть на них. Как хищники, почуявшие слабую добычу, они придвинулись ближе, и из моих глаз потекли слезы. Большинство мужчин защищали женщин, но было известно, что пьяные мужчины в компании забывали о своих ценностях и совершали поступки, о которых потом сожалели. Я была беззащитна, на мне были только трусики и тонкая

— Поторопись, — умоляла я Шторма, который, судя по его изображению, бежал.

— Я недалеко от тебя. Оставайся с Тристаном… и продолжай говорить со мной.

— Тристану нужна медицинская помощь, — сказала я, сосредоточившись на изображении Шторма и игнорируя крупного незнакомца, который теперь присел на корточки рядом со мной, слишком близко.

— Эй, красавица, похоже, у твоего защитника дела идут не очень хорошо. Тебе нужен новый? — прошептал он, и я сморщила нос от его алкогольного запаха.

Мое тело напряглось, и я отстранилась от него, все еще не сводя глаз со Шторм, который что — то говорил.

— Т ы сказала, что были выстрелы — это значит, что парамедики уже в пути. Не волнуйся. Просто останься с Тристаном.

Незнакомец рядом со мной не прикасался ко мне, но был достаточно близко, чтобы я чувствовала его теплое дыхание на своей коже. Я закрыла глаза, чтобы не обращать на него внимания.

— Три минуты, Шелли… Подожди, ладно? — Шторм заверил меня.

Три минуты показались мне тремя десятилетиями. Нам с Тристаном нужна была помощь немедленно!

Целую минуту я сидела, мысленно считая секунды, слушая, как пьяные мужчины отпускают непристойные комментарии по поводу моих форм, а другие просят их заткнуться. Завязалась драка, и один из немногих мужчин, которые защищали меня, захромал прочь с разбитым носом и прижатой к челюсти рукой. Я смотрела, как он уходит, и сердце у меня билось где — то в горле, я боялась, что эти люди сейчас нападут на меня.

— Шторм, — сказала я, желая услышать, что он все еще на линии.

Я увидела, как он шевелит губами, прежде чем громкая сирена заставила меня оглянуться в сторону бара. Как и предсказывал Шторм, на место происшествия прибыли парамедики, но они вбежали прямо в бар и не заметили ни меня, ни Тристана.

Я продолжала считать секунды, и когда я дошла до ста восьмидесяти секунд, Шторм все еще не пришел. Мужчина рядом со мной дышал мне в ухо, рассказывая обо всех способах, которыми он мог бы сделать меня счастливой женщиной. Восемь мужчин, стоявших рядом с нами, тоже высказали свои нежелательные предложения.

— Твой защитник мертв. Тебе придется подумать о своем будущем. — Один из них рассмеялся. — У меня большой член, и я мог бы быстро посадить в твое чрево несколько детей.

— Мы могли бы облегчить тебе выбор. Поцелуй каждого из нас и возьми на пробу.

— Осторожнее, — сказал один из них, когда его друг подошел ко мне ближе. — Если ты прикоснешься к ней без разрешения, они убьют тебя за это.

— Ну и что? — выпалил он пьяным голосом. — Может быть, за эту красивую женщину стоит умереть. Думаю, я мог бы, по крайней мере, перепихнуться по-быстрому в переулке, прежде чем они меня заберут.

Другие мужчины подбадривали его смехом и похлопываниями по плечу. Они были старыми и непривлекательными мужчинами. Я хотела сказать им, что женщины заботятся о гигиене и что они тоже должны это делать, но ситуация и без того была напряженной, и я боялась их спровоцировать.

— Мы приземляемся, Шелли, будем рядом через десять секунд. — Заверил меня Шторм.

— Скорее! — я умоляла, мои руки продолжали сжимать рану Тристана, я отвернулась от мужчины, который был слишком близко ко мне, и мое сердце бешено колотилось от ужаса.

10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3 — я подсчитала в уме, прежде чем услышала бегущие шаги и низкий угрожающий голос, отдающий твердую команду.

— Отойдите от нее, сейчас же!

Марко стоял между мной и группой мужчин, расправив плечи и выпрямив спину. Бросив быстрый взгляд на нас с Тристаном, он выругался, стянул свою черную футболку с торса и протянул ее мне.

— Надень это! — приказал он.

— Я не могу. Я давлю на рану Тристана. Где Шторм?

— Он ищет парамедика. — Марко прищурился, глядя на мужчину, стоящего слишком близко ко мне. — Отвали от нее на хрен.

— Я защищал ее, — оправдывался жуткий парень. — Я никогда к ней не прикасался.

Положив большую ладонь мне на плечо, Марко склонился надо мной.

— Теперь я ее защитник, так что отвали!

Марко, как будто я была ребенком, помог мне надеть его футболку, пока я перебирала левой и правой рукой, чтобы остановить кровотечение у Тристана.

Мне пришло в голову, что он мог бы просто присесть на корточки и заняться Тристаном. Это освободило бы мои руки, чтобы надеть футболку, но по какой — то причине он этого не сделал.

— Шоу окончено. Я сказал, отвалите, — заорал Марко на последних четверых мужчин, которые еще оставались рядом.

— Пошел ты, — пробормотали ему в ответ пьяные мужчины, но Марко был слишком накачан адреналином, чтобы обращать внимание на их количество.

— Почему вы здесь? — спросил он меня обвиняющим тоном.

— Мы с Тристаном ужинали.

— В баре? О чем он только думал?

— Это его любимый паб.

Марко закатил глаза.

— Вы, жители Родины, чертовски наивны. Приводить женщину в бар глупо.

— Я в порядке, Марко. Это Тристан пострадал.

Марко приподнял мое платье, чтобы взглянуть.

— Клянусь всеми дьявольскими демонами, здесь много крови. — Он обернулся, чтобы посмотреть через плечо. — Где, черт возьми, парамедики?

Мы подождали еще минуту, прежде чем прибежал Шторм с подмогой. Когда парамедик заступил на дежурство, Марко оттащил меня назад, чтобы дать немного пространства. Я стояла рядом с ним и словно в замедленной съемке наблюдала, как парамедик осматривает Тристана.

— Он ударился головой, когда потерял сознание? — спросил парамедик Шторм, который стоял на коленях рядом с Тристаном.

— Я не знаю, меня здесь не было. — Шторм посмотрел на меня. — Он ударился головой?

Я покачала головой, крепко обхватив себя руками за талию.

— Нет, он не ударялся головой.

— Он был пьян?

— Нет.

— Он страдает какими — нибудь заболеваниями?

— Насколько я знаю, нет, — ответил Шторм.

Я подошла на шаг ближе.

— С Тристаном все будет в порядке?

— С этим парнем? — Фельдшер был худощавым мужчиной с черными кругами под глазами и серьезным видом. — Сомневаюсь, что он выкарабкается.

Я просто уставилась на этого человека, слишком потрясенная, чтобы дышать, и всхлипнула. Марко быстро заключил меня в объятия.

— Я шучу. — Парамедик приподнял уголок рта в саркастической улыбке. — Эта рана пустяковая. Я не вижу ничего, кроме длинного пореза. Из — за крови все выглядит хуже, чем есть на самом деле. — Он сильно ударил Тристана по щекам, встряхнув его за плечи. — Пора просыпаться.

Я сделала глубокий вдох, мой голос дрожал.

— В ы уверены?

Тристан пошевелился и, моргая, открыл глаза.

— Добро пожаловать обратно, — сказал парамедик

— Моя голова.

Тристан поднял руку, но парамедик проследил, чтобы он не прикасался к ране.

— Не трогай, я почти закончил ее промывать.

— Ч то случилось? — Тристан посмотрел на меня со смущением на лице.

— Тебя ударили по голове, — объяснила я тихим голосом, полным сочувствия.

— Вы когда — нибудь раньше теряли сознание? — спросил его парамедик.

— Да, один раз.

— Это было связано с тем, что вы увидели кровь?

Тристан слегка кивнул и опустил глаза.

— Я смотрел, как рождается одна из моих младших сестер, и потерял сознание.

— Это все объясняет. — Парамедик похлопал Тристана по плечу. — Не волнуйтесь, вы не единственный … — проведя быстрый тест, чтобы убедиться в отсутствии признаков сотрясения мозга, парамедик закрыл свою медицинскую сумку. — У вас все хорошо. Пока вы не собираетесь стать воином или работать в медицинской сфере, у вас все будет хорошо.

— Я проектирую беспилотники, — рассеянно сказал Тристан, все еще оглядываясь по сторонам, чтобы сориентироваться. Прежде чем он заговорил со мной, его взгляд упал на Шторм и Марко. — Почему они здесь и что случилось с твоим платьем?

— Мы здесь, потому что Шелли позвала меня на помощь. Тебе повезло, потому что я был занят просмотром хорошего порно и не хотел отвечать. Хорошо, что я это сделал, потому что сидеть возле переполненного бара с пьяными мужчинами было не лучшим местом для демонстрации Шелли, — Шторм протянул Тристану руку, чтобы поднять его с земли. — А еще она боялась, что ты умрешь, и это заставило нас поспешить сюда.

— Черт, прости меня, Шелли. — Тристан указал на платье на земле, которое теперь было скорее красным, чем желтым. — Ты испортила свое платье.

— Я должна была остановить кровотечение.

Когда Тристан, казалось, снова потерял равновесие, Шторм быстро схватил его за руку, чтобы поддержать.

— Не смотри на платье. Я отведу тебя домой. Где твой беспилотник?

Тристан поднял руку и указал направо.

— Ты возьмешь Тристана, а я возьму Шелли, — проинструктировал Марко. Шторм поднял руку в знак того, что понял.

— Думаю, я должна пойти с Тристаном и убедиться, что он в безопасности, — настаивала я.

— Он со Штормом. Пошли! — Марко взял платье. — Ты хочешь забрать его?

— Нет. — Я покачала головой и взяла свернутые в рулон чертежи, над которыми мы с Тристаном работали.

Я все еще дрожала после случившегося и, не говоря ни слова, последовала за Марко к его беспилотнику.

— Т ы в порядке? — он спросил, когда беспилотник оторвался от земли.

Я кивнула, но чувствовала себя совсем не хорошо.

Что, если бы Тристан или я были убиты шальной пулей?

Что, если бы Марко и Шторм не пришли мне на помощь?

Я начала осознавать серьезность опасности, в которой я оказалась.

— Шелли, поговори со мной.

— Прости за твою футболку, — сказала я, потому что это казалось самой безопасной темой на данный момент.

— Забудь о моей футболке. Я спрашиваю, все ли с тобой в порядке.

— Да, я в порядке.

Он изучал меня с глубокими морщинами на лбу.

— Л гунья. Ты не в порядке, как ты можешь быть в порядке?

Встретившись с ним взглядом, я призналась:

— Я была напугана, вот и все.

Он ничего не сказал, просто ждал, когда я продолжу.

— Я боялась, что Тристан не выживет, и я боялась того мужчины, который сидел рядом со мной, и других мужчин, которые пялились на меня.

— Хорошо. — Марко решительно кивнул. — По крайней мере, это показывает, что ты хоть немного разбираешься в ситуации.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила я, немного обидевшись.

— Да ладно, Шелли, ты же не хочешь снова заводить разговор о том, что занималась со мной сексом без моего согласия?

— Только потому, что я с Родины, это не значит, что ты можешь затевать со мной ссору. Я не такая, как другие. Я буду сопротивляться, ты же знаешь.

— Я не собираюсь с тобой ссориться, я просто констатирую факты, — пробормотал Марко и посмотрел прямо перед собой. — Ты практически изнасиловала меня.

Пережитый ранее страх в сочетании со стыдом, который я испытывала, заставил меня выплеснуть на него весь свой эмоциональный мусор.

— Возьми свои слова обратно!

— Нет. Если ты не видишь, что поступила неправильно, значит, тебе не хватает сочувствия.

Это причиняло боль. Пришло время изложить факты и поставить его на место.

— Ты был там, чтобы заняться сексом, и у меня есть подписанный тобой бланк, в котором говорится, что ты добровольно участвовал в сексуальном акте.

— Да, но не с тобой.

— В чем разница? Ты попросил старый прототип, потому что был возбужден и хотел разрядки. — Я подняла пальцы в кавычках и заговорила громко и быстро.

— Разница в том, что я знаю тебя, Шелли.

Я усмехнулся.

— Ты меня не знаешь. Ты даже не узнал меня.

— Верно, но это потому, что я ожидал увидеть робота. Я не просил, чтобы я спал с человеком.

— И теперь у тебя шрамы на всю жизнь? — Я выпалила это с нескрываемым сарказмом. — Забавно, ведь я помню, что тебе это понравилось.

— Я не отрицаю, что мне это нравилось. Дело не в этом. Дело в том, Шелли, что ты была почти ребенком, а я никогда…

Я повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и перебила его.

— Я больше не ребенок. Я взрослая женщина, психолог, биолог, инженер и дизайнер, отмеченный наградами. Мне двадцать пять лет. На случай, если ты не заметил, я уже давно не маленькая девочка.

Марко пристально посмотрел на меня.

— Я, черт возьми, сразу заметил.

Из меня словно весь воздух вышел, и я просто сидела там опустошенная и уставшая.

— Лучше? — спросил он меня после паузы.

Я нахмурилась, глядя на него.

— Иногда я поступаю так со своими учениками, когда они напуганы. Я их злю. Это лучше, чем бояться.

— Ты специально меня спровоцировал?

— Угу. — Он продолжал смотреть на меня. — Не за что.

— О, теперь я должна поблагодарить тебя за то, что ты заставил меня чувствовать себя виноватой?

— Теперь ты стала спокойнее, не так ли?

Я была слишком уставшей и несчастной, чтобы заботиться о вежливости.

— Ты обвинил меня в том, что я тебя изнасиловала, — сказала я обвиняющим тоном.

Марко сохранял спокойствие.

— Да, я знал, что эта деталь тебя заденет. Немного притянуто за уши, но это сработало, не так ли?

— Значит, теперь ты утверждаешь, что я тебя не насиловала?

Он усмехнулся.

— Конечно, ты меня не насиловала. Я, конечно, хотел тебя трахнуть. Просто стало странно, когда я узнал, кто ты на самом деле.

Мой рот

— Да ладно, Шелли, ты должна признать, что тряслась от страха, а теперь это не так.

Я покачала головой, слишком сбитая с толку его странной логикой, чтобы знать, что сказать. Беспилотник приземлился на крыше, которую я не узнала, и из — за нашего спора я не задавалась вопросом, что мы здесь делаем. Теперь я повернула голову и огляделась.

— Где мы?

— У меня дома.

— Я думала, ты отвезешь меня домой.

— Таков был план, но ты, кажется, слишком расстроена, чтобы я мог спокойно оставить тебя одну. Будет лучше, если я присмотрю за тобой.

— Нет, спасибо. — Я обхватила себя руками и отвела взгляд.

— Да ладно, все будет хорошо. Мы начали не с того, с чего начали, но это может дать нам шанс снова узнать друг друга.

Я посмотрела на него с полным недоверием.

— Зачем? Мы только и делаем, что спорим.

Марко пожал плечами и вышел из дрона.

— Ты идешь?

— А у меня есть выбор?

— Н ет.

Я полагала, что могла бы протестовать сильнее или отказаться выходить из дрона. Но перспектива вернуться в свой офис или в свою комнату в городе меня тоже не вдохновляла. К лучшему это или к худшему, но мне все еще было любопытно узнать о Марко.

— Хорошо, но я не могу задерживаться, — пробормотала я и вышла. — Уже поздно.

— Я знаю. — Марко подождал, пока я обойду беспилотник и выеду с автоматической парковочной полосы, прежде чем ввести код на панели управления. Я наблюдала, как беспилотник въезжает на парковку, освобождая место для посадки следующего беспилотника.

— Я подумал, что ты, наверное, устала, поэтому сегодня ты будешь спать у меня дома.

— Я не собираюсь спать здесь, — воскликнула я и остановилась.

Марко продолжал идти неторопливым шагом, как будто ему было наплевать на все на свете.

— Да, это так, и завтра мы поговорим. — Открыв дверь, он придержал ее ногой и повернулся ко мне. Когда я все еще не двинулась с места, он нахмурил брови. — Шелли Саммерс, я устал спорить с тобой сегодня. Ты остаешься со мной на ночь, и точка!

Упрямая часть моей натуры уперлась, отказываясь подчиняться его приказам. И все же, мое тело двигалось вперед, управляемое любопытной, безрассудной, импульсивной частью меня, которую Марко умел пробуждать.

Глава 10

Взаимное расположение

Марко

То, что я увидел Шелли уязвимой сегодня вечером, задело меня.

И ее резкий отказ на прошлой неделе, что она никогда не выйдет за меня замуж, и мой гнев на нее за то, что она обманула меня, притворившись секс-ботом, испарились в тот момент, когда я понял, что она в опасности.

Шелли могла бы сразиться с любым мужчиной в том баре и разгромить его в споре или в учебном задании, но это не имело бы значения. Я видел выражение их глаз. Им было наплевать на ее мозги. Для них она была лишь сиськами, задницей и гладкой кожей. Живая версия того, что они видели только в старинном порно тех времен, когда мужчин и женщин было поровну.

— Извини за беспорядок. Это Шторм, он такой раздражающий, — сказал я, когда мы вошли в мою квартиру.

— Шторм живет здесь?

— Да, он мой сосед по комнате. Помогает оплачивать счета и все такое. — Я махнул ей, чтобы она шла за мной по коридору.

— Она маленькая, так что ты не заблудишься. — Показав вокруг, я сказал: — Кухня, гостиная, ванная, а дальше по коридору две спальни.

— Т ы не возражаешь, если мы проверим, как там Тристан? Может быть, ты мог бы позвонить Шторм. Я просто хочу убедиться, что с Тристаном все в порядке.

Я быстро позвонил Шторму, который сказал мне, что привез Тристана домой и что они только что разговаривали с отцом Тристана, Финном.

— Он хочет, чтобы Тристан был с кем — нибудь в течение следующих двадцати четырех часов на случай сотрясения мозга.

— Зачем? Парамедик осмотрел его. Признаков сотрясения мозга не было, — отметил я.

— Я знаю, но Финн — врач, и он сказал, что это не первый случай, когда какой — нибудь перегруженный работой парамедик делает неверные выводы. Он заставил меня пообещать, что я останусь с Тристаном на ночь.

— Хорошо, тогда, думаю, увидимся завтра.

— Да. Ты благополучно доставил Шелли домой?

— С ней все в порядке. Не волнуйся об этом. — Я надел футболку из своего шкафа, так как Шелли все еще была в моей.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что здесь беспорядок? — спросила она, когда я перестал разговаривать со Штормом.

— Только обувь, валяющаяся повсюду; разве ты не заметила этого, когда мы вошли?

Она приподняла бровь.

— Это и есть твое определение беспорядка? Ты что, помешан на уборке?

— Мне нравится порядок, вот и все.

— С каких это пор? Я не припомню, чтобы ты был помешан на чистоте в школе.

— Я не одержим. Просто это место маленькое. Возможно, если бы я мог позволить себе что — то большее, я бы отнесся к этому спокойнее.

— Т ы все еще преподаешь?

— Д а.

— Тогда почему ты не живешь в школе? Разве это не норма здесь, в Северных землях?

— Все изменилось. Я работаю в интегрированной школе, где у более половины детей есть семьи, к которым они могут вернуться домой. Старшие попали сюда, когда их мамы вышли замуж за мужчин Севера, а у младших смешанные родители. Мы здесь называем их детьми Н омо.

— Мы тоже. — Шелли оглядела мою квартиру. — СМИ придумали этот термин, когда у Кристины и Боулдера родился сын. Он был первым ребенком, родившимся на Севере и Родине.

— Это неправда. Все мы, мужчины Севера, смешанного происхождения.

Шелли нахмурила брови и отошла к окну.

— Верно, но вас, парни, забрали у ваших матерей — мамаш и отправили сюда, когда вам было три года. Дети Н омо не страдают от такой травмы, поскольку растут с обоими родителями.

— Ты выставляешь нас сломленными. Знаешь, это не так.

Шелли никак не отреагировала на мой комментарий, но задала вопрос.

— Сколько мальчиков Севера учится в твоей школе?

— Тридцать два. У меня есть ночные смены, но только два раза в неделю. Вот почему мне нравится иметь собственную квартиру, куда я могу возвращаться домой. — Я улыбнулся. — Еще у нас три сестры ходят в школу, чему я очень рад. Они настоящие девчонки.

— Это значит, что оба их родителя — северяне?

— Да, их папа победил их маму на турнире, и это забавно, потому

Шелли широко раскрыла глаза, и у меня сложилось впечатление, что она не разделяет моего определения удачи.

— Но, конечно, у сестер есть мать, поэтому они тоже ходят домой после обеда.

— Тебе не жаль мальчиков, у которых нет семей?

— Не совсем. — Я предложил ей что — нибудь выпить. Она остановилась на стакане воды. — В каком — то смысле моему поколению было легче. Нам не с чем было сравнивать. Если хочешь знать мое мнение, дети Номо часто оказываются в центре внимания родителей, которые расходятся во мнениях о том, как их воспитывать.

Шелли отпила глоток воды.

— Интеграция требует больших компромиссов.

— Верно. И поскольку дети Номо скоро станут новой нормой, нам лучше к этому привыкнуть. В этом году количество мальчиков, которых мы получаем с Родины, сократилось на девяносто четыре процента по сравнению с тем, что было десять лет назад.

— Девяносто четыре процента?

— Д а. Около пятисот тысяч женщин переехали сюда, и у нас наблюдается значительный рост рождаемости. Совет Родины настаивает на том, что вместо мальчиков, которых мы обычно принимаем, будут учитываться новоприбывшие всех возрастов. Я полагаю, что это их способ контролировать нашу численность, но это продлится недолго. С притоком женщин, переезжающих сюда, чтобы выйти замуж и создать семью, в будущем число наших жителей резко возрастет. Я предсказываю, что скоро все мальчики вырастут в семьях.

— Это неизбежно, — согласилась Шелли. — И это хорошо, правда?

— Может быть. — Я вздохнул и плюхнулся на диван. — Это определенно меняет нашу культуру. Обучение детей Номо отличается от обучения мальчиков Севера. На прошлой неделе ко мне пришла мать и сказала, что я был слишком строг к ее сыну.

— А ты был строг?

Я фыркнул.

— Ее ребенок был наказан, потому что заслужил это. В этом не было ничего личного, но она назвала меня садистом за то, что я заставил его сорок раз отжаться на глазах у остальных.

— Ага.

— Да, некоторые мамы выводят меня из себя тем, как они балуют своих детей. Они хуже, чем когда-либо была Кайя, и я помню, как мы с Арчером смеялись над всеми ее разговорами об интеграции и доброте. Эти мамы доводят это дерьмо до новых крайностей.

— Приведи мне пример. — Шелли села на диван и поджала под себя ноги, но я все равно мог видеть ее кремовую кожу, и мне было трудно сосредоточиться, поэтому я отвернулся.

— Ах, в основном из — за того, что они вовлечены во все, что мы делаем в качестве наставников. У них много претензий к тому, как мы, северяне, учим, и меня чертовски раздражает, что мне приходится защищать то, как мы поступали на протяжении поколений. Одна из мам потребовала, чтобы ее мальчика освободили от тренировок по рукопашному бою, потому что он может пораниться. Я отказался, но, поскольку он ребенок с Родины, он защищен определенными правилами, и учительницы — мамаши, с которыми я работаю, разрешили ему присутствовать. На следующей неделе мама захотела распространить это на любые виды физических упражнений, потому что, очевидно, во время бега можно споткнуться и упасть. Она также пожаловалась, что мы разрешаем детям лазать по деревьям и играть в салочки. — Я покачал головой. — Скажи мне, Шелли, какого хрена такая женщина приехала сюда, чтобы выйти замуж за крупного сильного мужчину Севера? Я имею в виду, она думала, что ее муж стал таким подтянутым, наблюдая за тренировками других?

— Что он говорит по этому поводу?

— То же, что и я, конечно. Какой отец не хотел бы, чтобы его сын был сильным и подтянутым? — Я пожал плечами. — Эта мама — всего лишь один из примеров того, какими отсталыми могут быть женщины с Родины. А еще есть приложение «Остановись и подумай», которое есть на браслетах у детей. Это сводит меня с ума.

Она усмехнулась.

— Я знаю женщину, которая это придумала. Она была одним из моих преподавателей, когда я училась на психолога.

Мое лицо исказилось в гримасе.

— Я бы никогда не ударил женщину, но для нее я мог бы сделать исключение. Каждый раз, когда дети говорят что — то, что приложение считает грубым или бесчувственным, появляется маленькая голограмма с аватаркой, которая читает небольшую лекцию о том, как сохранять равновесие и создавать мирную обстановку для всех. Если я еще раз услышу слово «неуместно», я разобью голову о стену.

— Похоже, у тебя в школе много драм.

— Иногда. Не всегда. Я просто хотел бы, чтобы мамаши были более открыты к тому, как мы относимся к происходящему здесь, в Северных землях.

Шелли улыбнулась мне.

— Тебе все еще нравится преподавать?

— Раньше мне это нравилось, и до сих пор бывают хорошие дни, но, честно говоря, это уже не так весело, как раньше. Если бы мне не нужно было оплачивать счета, я бы стал писателем.

— Писателем?

— Да. Я бы с удовольствием когда — нибудь написала книгу, но у меня нет времени. Вот почему мне нужно выиграть миллион долларов в турнире.

Шелли медленно кивнула.

— В ерно. И когда будет следующий?

— Через три недели.

— Три недели, — повторила она и быстро отвела взгляд. — Это уже скоро.

— Угу.

— А невеста… как ее зовут?

— Луиза.

Шелли теребила мою футболку, которая все еще была на ней.

— Я не люблю турниры.

— Мало кто из жителей Родины любит.

Несколько секунд мы молчали, прежде чем Шелли заговорила тихим голосом.

— По крайней мере, теперь ты знаешь, что делать в первую брачную ночь.

Мои губы слегка приоткрылись.

— Это правда, спасибо тебе.

Шелли снова взяла свой стакан с водой и вытерла капли со стола рукой. Должно быть, она слишком серьезно отнеслась к моим замечаниям об опрятности. Я как раз собирался посоветовать ей расслабиться, когда она задала мне вопрос, который меня немного озадачил.

— Я ведь не была у тебя первой, не так ли? Как — то раз, на Родине, мы были на пляже. Насколько я помню, женщины уделяли тебе много внимания.

— Ты спрашиваешь меня, занимался ли я сексом с кем — нибудь из них?

— Это не мое дело. — Шелли посмотрела на свою правую руку, потирая мокрые большой и указательный пальцы. — Я просто подумала, что девушка, с которой ты целовался тогда в воде… ну, я не знаю, это выглядело очень страстно, вот и все.

— Не могу поверить, что ты это помнишь.

Ее тон был сухим.

— У меня хорошая память.

Лицо Шелли покраснело, и то, что тема моего секса с кем — то другим, похоже, расстроила ее, только усилило мою мужскую гордость.

— Я знаю, что я был у тебя первым, — сказал я.

Она отвела глаза.

— Я уже извинилась за это.

— Не извиняйся. Это был просто шок, вот и все. Я имею в виду, что, если ты беременна? — Этот вопрос не выходил у меня из головы с тех пор, как я узнал правду.

Она покачала головой.

— Я не беременна.

— Ты не можешь этого знать.

— Это было бы маловероятно. Знаешь ли ты, что у женщины овуляция происходит только раз в месяц и что у сперматозоида есть всего около двадцати четырех часов, чтобы найти яйцеклетку и проникнуть в нее? Сперматозоиды могут выжить примерно пять дней, так что теоретически у сперматозоидов, которые уже находятся внутри нее, больше шансов.

— Нет, я этого не знал. Т ы знаешь, когда у тебя рождается яйцеклетка?

— Это называется овуляцией, — поправила она меня и слегка покачала головой. — И ответ в том, что я не знаю. Я никогда не беспокоилась о таких вещах.

— Ну, я беспокоюсь об этом. Я знаю, ты говорила, что никогда не выйдешь за меня замуж, но если ты беременна, Шелли, это все изменит, верно?

Шелли отвернулась от меня.

— Замуж выходят только здесь, на Севере. Весь остальной мир покончил с этой традицией сотни лет назад.

— Мне все равно. Если у тебя будет мой ребенок, ты выйдешь за меня замуж.

— Я не беременна и не собираюсь выходить за тебя замуж.

— Насколько я знаю, у меня может быть супер сперма, и ты уже можешь забеременеть. — Я почувствовал прилив сил, просто произнося эти слова, но Шелли, похоже, ни на секунду в это не поверила.

— По статистике, забеременеть при первом половом акте маловероятно. Я слышала, что в старину для мужчин и женщин выпускали таблетки, предотвращающие беременность. — Шелли наморщила лоб. — Печально, что так много важных изобретений было утрачено. Кристина как — то сказала мне, что в двадцать втором веке появилась какая — то технология, позволяющая женщинам прекратить менструацию. Это было до того, как мир сошел с ума от ужасной волны послевоенного натурализма, которая разрушила его для всех нас.

— Какой натурализм?

— О, ты не знал об этом? Считается, что современный натурализм зародился где — то в 2080 — х годах. Тогда была проведена чистка от всего искусственного, что касается нашего тела. Никаких окрашиваний волос, косметических средств на теле, имплантатов или других косметических усовершенствований. Месячные считались чем — то естественным, с чем не следует связываться. — Она вздохнула. — Эти женщины были дурочками.

— П очему?

— Поверь мне, Марко. Если бы ты был женщиной, ты бы понял, как неприятно, когда у тебя месячные. В любом случае, современный натурализм просуществовал почти столетие, и примерно в 2170 — х годах снова стало модно красить волосы и ногти. К сожалению, к тому времени прошло уже несколько поколений с тех пор, как женщины жили без менструаций, и не было предпринято никаких усилий, чтобы вернуть эту технологию. По сей день мы все еще расплачиваемся за современный натурализм, который разрушает все это для всех нас.

— Насколько это может быть плохо — иметь месячные?

— У каждой женщины это по-разному, но в целом это причиняет боль, и иногда я становлюсь грустной и эмоциональной без всякой причины. Я бы не задумываясь прекратила месячные.

— Даже если бы это означало, что у тебя никогда не будет детей?

Шелли поиграла прядью своих волос.

— Я все равно не планирую заводить детей, так что да, я бы хотела.

Я широко раскрыл глаза.

— Почему бы, черт возьми, нет? — Мне казалось колоссальным расточительством, что женщина не хочет рожать.

В ответ Шелли лишь слегка пожала плечами.

— Нет, серьезно, почему бы тебе не захотеть стать матерью?

— Это отняло бы у меня время на работе.

— Тебе не пришлось бы бросать свою работу. Большинство моих друзей женаты, и их жены до сих пор работают, хотя у них есть дети.

Шелли прикусила губу.

— Я думаю, это не для меня. Я не сторонник создания семьи и никогда бы не подписалась на программу подбора пары.

— Я тоже.

— Даже если ты не выиграешь турнир?

— Большинство женщин с Родины, которые хотят выйти замуж, делают это по неправильным причинам. Я имею в виду, что есть счастливые пары, но я видел слишком много неудачных браков, чтобы интересоваться этим.

— И все же ты поспешил предложить мне выйти за тебя замуж.

Я взмахнул рукой в воздухе.

— Это другое дело.

— Почему.

— Потому что я знаю тебя, и ты не похожа на других женщин, которые участвуют в программе подбора пары.

— Интересно. Если я не такая, как они, тогда какая я?

— Ты другая.

— В каком смысле? Я стала менее женственной?

— Нет, ты больше похожа на рациональную женщину, не так ли? И умную. Я так и вижу, как ты получаешь Нобелевскую премию и все такое прочее.

— Не знаю, как насчет этого, но в одном ты прав: я надеюсь оставить свой след в мире и улучшить качество жизни миллионов людей, включая мужчин Севера.

— Путем создания более совершенных секс-ботов?

— И других вещей. У меня столько идей, что иногда кажется, будто моя голова вот — вот взорвется.

Я зевнул и развел руками.

— Я просто хочу сказать, что жены моих друзей работают и одновременно рожают детей. Это возможно.

Она подняла глаза и посмотрела прямо на меня.

— У меня такое чувство, что ты надеешься, что я беременна.

— Нет, конечно, нет. — Это прозвучало слишком громко, но после ее неоднократного отказа выйти за меня замуж, рождение ребенка от Шелли было бы равносильно катастрофе.

Лицо Шелли напряглось.

— Боишься, что твой ребенок будет таким же уродом, как я?

— Уродом? О чем ты говоришь?

— Умница, помнишь? — Она имела в виду мое прежнее прозвище для нее.

Я слегка закатил глаза.

— Да ладно, быть гением — это не самое худшее, что может случиться с человеком.

— Откуда тебе знать?

— Эй, ты намекаешь, что я глупый?

Шелли глубоко вздохнула и закрыла лицо руками.

— Нет, я не это имела в виду. Почему мы всегда должны спорить?

— Потому что ты всегда думаешь обо мне самое худшее.

— Это не так. С тобой мне просто постоянно приходится защищаться.

— Это чушь собачья. Ты мне всегда нравилась.

— Это неправда, — пробормотала она,

— Как еще я мог восстановить равновесие между нами?

— Что ты имеешь в виду, говоря о равновесии?

— Моя гордость с самого начала была под давлением из — за того, что мы оба были помощниками наставника, а ты была на пять лет моложе и представлялась как гений. Шелли, я пытался оправдаться перед Арчером, а ты продолжала поправлять меня, когда я вел урок.

— Я поправляла тебя только тогда, когда ты что — то делал не так.

— Тогда, по-твоему, я, должно быть, во многом ошибся, потому что ты, черт возьми, поправляла меня каждый день. Это было унизительно.

Шелли подвинулась на диване, демонстрируя еще больше своей кремовой кожи, прежде чем натянуть футболку вниз, чтобы прикрыть бедра.

— М не жаль. Я думаю, все дело в эмпатии, о которой ты говорил. Я не всегда чувствую, когда наступает подходящее время для молчания.

Я покачал головой.

— Не то чтобы ты мне не нравилась, Шелли … Просто с того момента, как ты приехала, всем стало ясно, что учеба в школе была для тебя короткой остановкой на пути к Луне.

— К Луне?

— Не в буквальном смысле. Но ты всегда была уникальной, и мы все это знали. — Я протянул руку ладонью вниз. — Были мы. — Я улыбнулся ей и поднял руку вверх. — А потом появилась ты. Я уже говорил тебе, как я тебе завидовал.

Она выглядела так, словно переваривала то, что я только что сказал, и ей было трудно поверить, что кто — то может ее ревновать.

Подойдя ближе, я накрыл ее руку своей. Это был смелый шаг, и я испугался, что она оттолкнет ее. Прикасаться к женщине из Северных земель таким образом было бы опасно, но Шелли была мамашей, и она просто с интересом посмотрела на мою руку.

— Шелли, есть одна вещь, которую я до сих пор не могу понять. Почему ты занялась со мной сексом?

Она вздохнула.

— Ты не можешь оставить все как есть, не так ли?

— Нет, для меня это чертовски важно, и я не понимаю, что произошло.

— Я же говорила, что мне было любопытно. Я работаю над оптимизацией секс-ботов для мужчины Севера, и за несколько недель до твоего прихода я изучала мужчин Севера, тестируя Минди. Каждый раз, когда я смотрела их, у меня в голове возникали вопросы. Некоторые из них остались в комнате и обнимались с ней, как будто притворялись, что она настоящая. Это подтвердило мне, что моя идея о Натуре имела смысл. Люди всегда говорят, что мужчин Севера волнует только внешний вид, и именно поэтому секс-боты имеют такие нереалистичные пропорции. Но я думаю, что мужчины жаждут почувствовать связь с настоящей женщиной.

— Конечно, мы этого жаждем.

Шелли встала на колени, ее глаза светились интересом.

— Скажи честно. Если бы ты мог выбирать между Минди и Натурой, что бы ты выбрал?

Я улыбнулся ее внезапному энтузиазму и усмехнулся.

— Хорошая попытка, но ты уходишь от ответа на мой вопрос. Почему я?

Вздохнув, она прикусила нижнюю губу.

— Я этого не планировала, Марко. Это просто случилось.

— Ты могла бы остановить меня. Почему ты этого не сделала?

Она отвела взгляд с беспокойством в карих глазах.

— Может, и стоило, но я хотела узнать, на что похож секс. Когда ты принял меня за секс-бота, я просто согласилась. — Она потерла нос. — Для исследования.

— Для исследования?

— Ага.

— Ты занималась со мной сексом в качестве материала для своей работы?

— Что — то вроде того.

— Звучит довольно холодно.

Шелли пожала плечами.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

— Я не знаю. Что я тебе нравлюсь, может быть.

Она выглядела задумчивой.

— Я знала, что ты не причинишь мне вреда и что с тобой я буду в безопасности.

Я застонал.

— По крайней мере, хоть это.

— И я всегда думала, что у тебя красивые глаза, — добавила она.

— Тебе хотя бы понравилось твое исследование?

Она слегка пожала плечами.

— Это было по-другому.

Моя челюсть напряглась.

— Это значит «нет»?

— Мне нравилось чувствовать, как ты входишь в меня и выходишь из меня, но мне не понравилось, что я потеряла контроль. — Она снова сосредоточилась на своих руках, избегая моего взгляда. — Или, может быть, мне это понравилось. Я все еще анализирую эту часть. Это была новая сторона меня, и я не уверена, что мне это понравилось.

— Мне понравилась эта твоя сторона. — От одного нашего разговора о сексе моя кровь забурлила немного быстрее. Она была чертовски права, она показала себя с новой стороны, и я не мог выбросить из головы ее сладкие стоны и поцелуи с тех пор, как это случилось. Облизнув губы, я задал важный, насущный вопрос.

— Тебе нужно провести дополнительные исследования?

— Я не уверена.

— Ты планируешь переспать с другим мужчиной, кроме меня?

Шелли моргнула и подняла руку, чтобы накрутить на палец прядь своих волос.

— Я об этом не думала. Это хороший вопрос. Ученому всегда нужно большое количество образцов для сравнения.

Мышцы на моей шее напряглись, а к лицу прилил жар, когда внутри меня вспыхнул гнев.

— Это шутка? Ты же не собираешься спать с кучей мужчин ради своих исследований, не так ли? — От одной этой мысли мне захотелось врезать любому другому мужчине, который приблизится к ней.

— Это не входило в мои планы. Я подумаю об этом.

— Послушай, если тебе понадобится провести дополнительные исследования, я помогу тебе, хорошо?

Она приподняла бровь.

— Ты найдешь для меня еще людей?

— Нет, конечно, нет. Ты понимаешь, что я имел в виду, Шелли.

Она склонила голову набок, и уголки ее губ приподнялись.

— Ты сказал, что я не должна предполагать, так почему бы тебе не объяснить это по буквам?

— Если тебе нужно больше узнать о сексе, ты можешь поэкспериментировать со мной.

Она немного выпрямилась и прищурила глаза.

Я прочистил горло, чувствуя, что мои брюки стали теснее, и мои глаза заметили изгиб ее груди.

— Я серьезно, я был бы не прочь снова заняться с тобой сексом.

Шелли немного отстранилась, как будто не была уверена, что я говорю серьезно, поэтому я добавил:

— Только если ты, конечно, захочешь. Я же сказал, что мне понравилось, и теперь, когда я знаю, что ты не робот, все будет по-другому.

— Но ты сказал, что никогда бы этого не сделал, если бы знал, что это я.

— П равильно.

— Ну, теперь ты знаешь, что это

— Во — первых, у нас уже был секс, и до тебя, наконец, доходит тот факт, что тебе больше не пятнадцать. Я бы солгал, если бы не признался, что постоянно думаю о том дне. Ты прекрасна, и я должен был бы умереть, чтобы не захотеть тебя.

Шелли помедлила несколько секунд, прежде чем ответить.

— Через три недели ты будешь участвовать в турнире.

— Верно. Так что у нас есть время поэкспериментировать, сколько захочешь. — Я поерзал на стуле. — Ты четко и ясно дала понять, что ты не хочешь выходить за меня замуж и все равно скоро вернешься на Родину. В некотором смысле, время выбрано идеально. Я мог бы помочь тебе с твоими исследованиями, а ты могла бы… — я замолчал.

— Я могла бы помочь тебе попрактиковаться, чтобы ты был готов произвести впечатление на Луизу в постели, не так ли? — голос Шелли был тихим, а взгляд — открытым. В моей голове это звучало намного лучше.

— Я не это имел в виду. Просто забудь, что я спрашивал. — Поднявшись с дивана, я постоял секунду, прежде чем пробормотал: — Ты можешь занять мою кровать на ночь, а я буду спать здесь, на диване. Просто дай мне минутку, чтобы сменить простыни. — Не дожидаясь ответа Шелли, я пошел по коридору, злясь на себя за то, что вообще заговорил о сексе. О чем, черт возьми, я думал?

Мои движения были резкими, когда я готовил для нее постель. Я привел Шелли сюда, чтобы обеспечить ей безопасное пространство после тех травмирующих событий, которые она пережила сегодня вечером. Так что же заставило меня наброситься на нее с предложением снова заняться сексом? Это было чудо, что она сделала это с первого раза. Думать, что она сделает это снова, было все равно что надеяться, что лето будет длиться круглый год.

— Марко.

Я обернулся и увидел Шелли в дверях моей комнаты. На ее миловидных чертах появилось серьезное выражение, а руки сжались в кулаки.

— У меня есть условия.

Она полностью завладела моим вниманием.

— Если мы займемся сексом, ты не сможешь кончить в меня.

У меня в горле запрыгал кадык.

— Шелли, ты не обязана, правда…

— Обещай мне, — сказала она твердым голосом.

Положив подушку на кровать, я подошел к ней поближе.

— Шелли, мне не следовало тебя просить. Это плохая идея. После всего, что случилось с тобой сегодня вечером.

Шелли подняла ко мне лицо, и я погрузился в ее блестящие глаза.

— Если я скажу «хватит», ты остановишься, и ты не сможешь ударить или отшлепать меня.

Я кивнул.

— Я серьезно, Марко. Однажды ты сказал, что на самом деле хочешь отшлепать меня, но если ты это сделаешь, то это будет последний раз, когда ты прикоснешься ко мне.

Мои ладони взметнулись вверх.

— Я не буду тебя шлепать, обещаю.

— Ты не имеешь права предъявлять ко мне требования или становиться собственником.

— Понятно. — Каждое нервное окончание было напряжено, и я внутренне боролся. Я никогда не слышал, чтобы мужчина занимался только сексом с женщиной, но, возможно, установление основных правил с самого начала упростило бы все.

— Никто не должен знать о нас.

Я согласился.

— Договорились.

Она подняла указательный палец.

— И мое последнее условие заключается в том, что я могу добавить дополнительные условия, если что — то всплывет.

— Достаточно справедливо. У меня тоже есть условие, — сказал я.

— Что это?

Мой голос был глубоким и строгим, когда я заговорил.

— Никогда больше не лги мне.

— Ты уверен, что хочешь соблюдать это правило? Иногда я вру, чтобы пощадить гордость или эмоции людей.

Я приподнял бровь.

— А иногда ты притворяешься секс-ботом, хотя это не так. Не лги мне, черт возьми, Шелли.

— Ладно. Я обещаю, что не буду лгать.

— Х орошо. — Я внимательно наблюдал за ней. — Ты серьезно собиралась переспать с другим мужчиной?

— Н ет. — Из — за того, что она опустила глаза, она не заметила легкой улыбки на моем лице.

— Шелли. — Я снова приподнял ее лицо пальцем. — Ты примешь со мной душ? Я всегда хотел это попробовать.

Шелли одернула футболку, выглядя немного застенчивой.

— Голой?

Я улыбнулся и подошел достаточно близко, чтобы наши тела соприкоснулись.

— Вы, мамаши, надеваете одежду, когда принимаете душ?

— Н ет.

— Тогда как насчет того, чтобы принять душ обнаженными вместе? Для твоего же собственного исследования. Я могу показать тебе, что мужчины захотят, чтобы Натура делала в душе.

— Хорошо, — пробормотала она мне в губы, когда я наклонился и поцеловал ее.

Глава 11

Исследование

Шелли

В тесной душевой Марко казался огромным. Он был на голову выше меня, у него были широкие плечи и крепкая, точеная грудь.

Я слышала, что жители Родины называют мускулы мужчины вульгарными, но у него они были не слишком выпуклыми, и меня это не беспокоило.

— Можно я тебя потрогаю? — пробормотал он, уткнувшись мне в шею.

— Ты уже трогаешь. — Я улыбнулась, когда его руки скользнули с моих бедер к груди.

— Я хочу вымыть тебя всю. — В его голосе было такое сдерживаемое возбуждение, что я слегка рассмеялась.

— Дай угадаю, ты бы хотел, чтобы я и тебя вымыла?

Он подтвердил это с мальчишеской улыбкой и начал намыливать мое тело, не оставляя ни одного пятнышка нетронутым.

— Ты очень аккуратный, — похвалила я его, когда он поднял меня за руки и развернул.

— Откинь голову назад. — Марко был осторожен, когда мыл мне волосы. Интимность этого была странной и чудесной одновременно.

— Скажи мне, если вода слишком горячая, — сказал он и прикрыл мне глаза от воды своей большой рукой, пока смывал шампунь с моих волос.

— Температура нормальная.

Когда подошла моя очередь, я наблюдала, как поднимается и опускается его грудь, когда мои руки скользили по его телу. Его глаза следили за каждым моим движением — его красивые карие глаза светились вожделением.

— Не могла бы ты немного ускорить процесс? — спросил он и наклонился, чтобы поцеловать меня. — Есть около миллиона вещей, которые, я думаю, могли бы принести пользу твоему исследованию.

Я улыбнулась.

— Например, какие?

— Например, каким счастливым выглядит мужчина, когда женщина делает ему минет в душе?

Подняв указательный палец, я приподняла бровь.

— Не делай того, что делал в прошлый раз. Я не могла дышать.

Марко заложил обе руки за голову.

— Я позволю тебе контролировать ситуацию.

Я присела перед ним на корточки, и вода лилась мне на спину.

— Твой пенис один из самых красивых.

— Ч то? — Марко хмуро посмотрел на меня сверху вниз. — Что ты

— В ходе своих исследований я видела много пенисов, и у некоторых из них большие вены или они изогнуты. Твой гладкий и очень хорошего размера, но не огромный.

— Ты хочешь сказать, что мой член маленький?

— Нет, ты входишь в двадцатку лучших в тестовой группе, но, честно говоря, самые крупные из них меня пугают.

— Мой член никогда не измерялся. Откуда тебе знать?

— О, тестовые роботы собирают для нас такие данные. Мы измеряем, насколько глубоко вы входите. Средний размер эрегированного пениса испытуемых здесь, в Северных землях, варьируется от 13 до 22 сантиметров, в среднем он составляет 16 сантиметров, а окружность составляет…

— Скажи мне в дюймах — ты знаешь, что мы не используем метрическую систему.

Я поиграла с его древком и подсчитала в уме.

— Средний мужчина Севера имеет длину 6,3 дюйма по сравнению с 5,2 на Родине. Я проверила твою статистику, и у тебя длина 7,2 дюйма, а окружность 5,3.

Марко покачал головой.

— То, что ты это знаешь, просто странно.

Я слегка улыбнулась и облизала его по всей длине.

— Я сделала тебе комплимент. У тебя все идеально.

— С пасибо. — Он улыбнулся мне в ответ, когда я раздвинула губы и взяла его в свой теплый рот.

Издав глубокий стон удовольствия, Марко закрыл глаза и откинул голову назад.

Как истинный ученый, я подошла к своему исследованию с большим любопытством, тестируя различные подходы к оральному сексу, все время обращая внимание на реакцию Марко. Ему нравилось, когда мой язык ласкал его чувствительную головку, ему нравилось, когда я облизывала его ствол вверх и вниз, но, казалось, наибольшее удовольствие он получал, когда я массировала его снизу вверх рукой, одновременно посасывая верхнюю часть своим ртом.

— О, это чертовски нереальное ощущение, — простонал он, когда я сделала всасывание ртом и увеличила количество слюны, чтобы использовать ее для смазки. — Ты и в этом тоже гений, Шелли.

Воодушевленная его похвалой, я продолжила и встретилась с его глазами, затуманенными вожделением.

— У у — у -у… Остановись, — в голосе Марко звучала боль.

— Я сделала что — то не так?

Марко притянул меня к себе и обнял.

— Нет, ты все сделала правильно.

— Тогда почему ты остановил меня?

— Потому что я собирался кончить, а я этого не хотел.

— О.

Руки Марко зарылись в мои волосы, и он слился со мной в глубоком страстном поцелуе.

— Я хочу войти в тебя. — Он был нетерпелив и почти дрожал от желания, когда поднял меня и прижал к стене.

Он согрел меня пальцами, но прошло всего несколько секунд, прежде чем он улыбнулся, прикрыв глаза.

— Ты такая милая и влажная … — я сидела у него на бедрах, и кончик его члена упирался в мой вход. В то же время Марко зажал мой сосок между пальцами, посылая мощный сигнал к моей сердцевине, что вторжение близко. — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — пробормотал он в перерывах между глубокими поцелуями и, посасывая мою нижнюю губу, со шлепком отпустил ее.

— Да. — Слово прозвучало протяжно, с хрипотцой.

— Тогда скажи это.

— Я хочу тебя.

— Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул.

Мы стояли нос к носу, пристально глядя друг другу в глаза, когда я произнесла самые неприличные слова в своей жизни.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Марко.

Он издал глубокий горловой звук, прежде чем прижал меня к своей твердой, как камень, эрекции, расширяя меня, растягивая и сжимая мою попку своими большими руками, прижимая меня к стене.

Мои руки обвились вокруг его шеи, я смотрела на то, как приоткрыт его рот, как тяжело он дышит, как темные волосы густыми прядями падают ему на лоб, с которых капает вода. Опустив глаза, я смотрела на то место, где наши тела соприкасались, и на его гладкую эрекцию, которая то входила, то выходила из меня. Это было возбуждающе, и я чувствовала, как учащается мой пульс, как будто я бежала. Интересная деталь, поскольку я ничего не делала, только позволяла ему овладеть мной. Его глубокие толчки были близки к болезненным, но не совсем. Я задавалась вопросом, существует ли такая вещь, как приятная боль, поскольку это был лучший способ, которым я могла бы ее описать.

— Тебе это нравится? — пробормотал он и уставился мне в глаза расширенными от возбуждения зрачками.

— Д а. — Я тихонько застонала и начала задыхаться, когда он ускорил темп и взял меня жестко и быстро.

Я обратила внимание на его шесть кубиков, и под сексуальным туманом, в котором я находилась, мой аналитический ум задавался вопросом о том, сколько же сил ему потребовалось, чтобы вот так держать меня. Я сомневалась, что обычный мужчина с Родины смог бы это сделать, и отметила про себя, что Натура должна быть легкой.

— Я хочу тебя сзади, — выдохнул Марко и опустил меня на пол в душе, прежде чем развернуть лицом к себе. Ему пришлось согнуть ноги в коленях, потому что я была ниже его ростом, но как только он крепко обхватил мои бедра, он глубоко вошел в меня и начал вращать бедрами. Я оперлась ладонями о стену, чтобы не упасть, и больше не могла думать об исследованиях. Марко казался мне огромным, и, глядя через плечо, я чуть не замурлыкала от вида моего давнего друга, который выглядел так, словно хотел меня съесть. В этом мире не было мужчины, с которым я хотела бы сделать это, кроме него. Я доверяла Марко.

— Тебе нравится? — спросил он, прикрыв глаза.

Я прикусила нижнюю губу, уголки моего рта приподнялись.

— Неужели ты не понимаешь?

— Говори со мной непристойности. — Он продолжал входить и выходить, его пальцы впивались в мою кожу.

— Марко, мне так приятно, когда ты берешь меня сзади.

— Я чувствую себя чертовски потрясающе, когда беру тебя. Я мог бы привыкнуть к этому виду твоего великолепного тела. — Положив твердую руку на мою правую грудь, он притянул меня к себе и тихо прошептал мне на ухо. — Может, ты и не хочешь выходить за меня замуж, но прямо сейчас ты моя, понимаешь?

Я отклонилась назад, встречая каждый его толчок, и закрыла глаза, когда он обнял меня за бедра, чтобы стимулировать пальцами мой клитор.

— Да. — Мои ноги подкашивались, как будто все, чего я хотела, — это влюбиться и позволить ему поймать меня.

Он продолжал двигаться, приподнимая меня на цыпочки, и я тяжело дышала от быстрых движений его бедер. Марко растягивал и смягчал мои внутренности, как будто он был неутомимым кузнецом, который

Передозировка окситоцина, разлившееся по моему телу, вызвала блаженную улыбку на моем лице, и я застонала от наслаждения, откинув голову ему на плечо. Марко был таким большим и сильным по сравнению со мной, но я почувствовала умиротворение, и у меня перехватило дыхание:

— Я доверяю тебе.

Мои слова заставили Марко замолчать, он крепче обнял меня и укусил за шею, не повредив кожу.

— Я больше не могу это терпеть, — предупредил он.

— Да, Марко… да… — ощущение того, что он так крепко обнимает меня, звук его глубокого дыхания у моего уха и легкая боль от его укуса в шею заставили мое тело напрячься, мышцы таза сжались, когда накатил оргазм, и заставили меня застонать, пока он издал глубокий стон и ускорил темп в короткой серии глубоких и быстрых толчков.

Разрядка была мощной, и в течение минуты мы стояли, слившись воедино, его тело покоилось на моем, его голова склонилась на мое плечо, и он все еще пронзал меня своей эрекцией.

— Это было что — то невероятное, — пробормотал он и поцеловал меня в щеку.

— Марко. — Мой мозг снова заработал.

— Угу. — Он не пошевелился.

— Ты только что снова кончил в меня?

— Черт! — Он выпрямился и вышел из меня, его глаза расширились от сожаления. — Я не подумал. Мне жаль.

— Ты обещал.

— Я знаю. Я не знаю, что случилось. — Он запустил руки в волосы. — Ч ерт.

Я раздвинула ноги и начала выдавливать сперму.

— Вот, посмотри, сможешь ли ты это смыть, — сказал он и опустил насадку для душа.

— Смыть это? — Я посмотрела на него с выражением «ты серьезно?». — Откуда ты знаешь, что вода не протолкнет это еще выше?

— У тебя есть идеи получше?

— Первое. Не кончай в меня, когда я тебе говорю этого не делать.

Он направил на меня шланг для душа.

— По крайней мере, попробуй смыть, — посоветовал он.

С раздраженным вздохом я присела на корточки и прижала насадку для душа к своему отверстию.

— Хочешь, я помогу? — спросил Марко, переминаясь с ноги на ногу.

— Думаю, ты сделал достаточно.

— Шелли, клянусь, я не хотел кончать в тебя.

— И все же ты это сделал. Дважды!

— В первый раз это была не моя вина, — защищался он.

Я смотрела на то, как из меня вытекает вода и сперма.

— Будем надеяться, что у тебя не супер — сперматозоиды, о которых я говорила.

— И что у тебя не будет овуляции в ближайшее время, — добавил он.

Когда я сделала все, что могла, чтобы смыть его сперму, мы выключили воду и включили сушилку. Марко извинился и обнял меня.

— Ты злишься на меня?

«Да» было бы правильным ответом, но я была воспитана в обществе вежливости и сказала:

— Что хорошего это даст?

— Я уверен, что ты не беременна. Ты сама сказала, что вероятность этого невелика. Некоторые пары, которых я знаю, занимались сексом в течение многих месяцев, прежде чем забеременеть. Например, восемь месяцев, а иногда и больше года. Редко удается забеременеть сразу.

Я знала, что Марко пытается успокоиться, и смирилась с этим.

— Т ы прав. Нам не о чем беспокоиться.

— Давай я принесу тебе чистую футболку, чтобы ты могла в ней поспать, — сказал он, когда мы вышли из душа.

— Нет, все в порядке. — Я взяла футболку, которую он мне одолжил, и не сказала ему, что мне нравится, как от него пахнет.

— Ладно. Как хочешь.

После того, как мы почистили зубы и Марко принес из своей комнаты кое-какую одежду, мы стояли в коридоре — я в его футболке, он голый, прижимая одежду к промежности.

— Тогда, я думаю, увидимся завтра.

— Ты мог бы поспать со мной на кровати, если хочешь. Может, мы могли бы прижаться друг к другу, — предложила я.

Марко покачал головой.

— Нет, я лучше посплю на диване, на случай, если Шторм вернется раньше. Я бы не хотел, чтобы он знал о том, что произошло между нами. — Он направился в гостиную.

— П равильно. — Разочарование наполнило меня, когда я смотрела, как он уходит.

— Сладких снов, — бросил он через плечо.

— Марко …

Он остановился.

— Д а?

— Как ты думаешь, что сказал бы Шторм, если бы застал нас в одной постели?

— Он бы предположил, что мы собираемся пожениться. Раз ты этого не хочешь, ему незачем ничего знать. Он бы не понял.

Я теребила край его футболки, задавая мучивший меня вопрос.

— Тебе стыдно за то, что ты переспал со мной?

Марко медленно вернулся назад, на его лбу появились морщинки.

— Шелли, мы же договорились, что не хотим, чтобы кто — нибудь знал.

— Д а.

— Ты хочешь, чтобы я сказал Шторму?

— Н ет.

— Хорошо, тогда давай просто придерживаться плана. Я знаю, что это нетрадиционно, но если кто и может заставить это сработать, так это мы.

Я не ответила, а просто стояла и смотрела, как он слегка улыбнулся мне и снова ушел, демонстрируя упругий и округлый голый зад.

— П очему?

Марко повернулся во второй раз, на этот раз со вздохом.

— Что почему?

— Почему у нас все получится лучше, чем у кого бы то ни было?

Он поднял руку.

— Потому что мы никогда не любили друг друга и никогда не давали никаких обещаний. Ты просила меня не становиться собственником, и я этого не делаю.

— Мужчины, как правило, собственники по натуре.

— Верно. Но ты ясно дала понять, что я тебя не интересую как партнер.

— Я только сказала, что не выйду за тебя замуж и что у меня есть работа на Родине.

— Именно так.

Внутренний голос кричал, что я больше всего на свете хочу быть парой Марко, но я больше не была пятнадцатилетней девочкой с юношескими мечтами. Я понимала, что в культурном отношении мы слишком разные и что мы никогда не сможем сделать друг друга счастливыми.

— Ты будешь относиться к Луизе как собственник? — Это вырвалось само собой.

— Это другое дело. Если я завоюю ее, она станет моей женой.

— Я понимаю. — С интеллектуальной точки зрения, его слова имели смысл, но все равно причиняли боль. Может, я и не хотела выходить замуж за Марко, но я хотела быть с ним. Смеяться вместе с ним. Заниматься с ним сексом. Если бы только был способ, который не включал бы в себя детей и брак.

Я поспешила забраться в постель, сдерживая боль в сердце.

Одеяло было натянуто повыше, и я лежала спиной к двери, когда Марко внезапно заговорил с порога.

— Эй, Шелли?

Я не

— Ты же не собираешься никому рассказывать, правда?

— Н ет.

— Хорошо, потому что люди этого не поймут, и это может подорвать мои шансы с Луизой, если она узнает, что я спал с мамашей. Она может подумать, что я влюблен в тебя, и из — за этого выберет другого чемпиона.

Зачем ему понадобилось вдалбливать в меня, что он не влюблен в меня? Это был второй раз, когда он сказал это в течение нескольких минут.

— Я понимаю. — Мой голос звучал обманчиво невозмутимо, и Марко ушел, тихонько присвистнув, а я проигнорировала слезинку, скатившуюся по переносице и беззвучно упавшую на подушку.

Г лава 12

Планы на воссоединение

Марко

Тристан не мог отвести глаз от Уиллоу, и я его не винил. Десять лет назад Уиллоу была самой красивой девочкой в школе, а сейчас, в свои двадцать два, она буквально осветила всю комнату, когда вошла в квартиру Тристана вместе со мной и Хантером.

— Я слышала, ты потерял сознание, — обеспокоенно сказала Уиллоу и присела на подлокотник дивана, половину которого занимал Тристан, задрав ноги. — Как ты себя чувствуешь?

— Уиллоу? — Тристан приподнялся, его улыбка стала шире. — Я не знал, что ты в городе.

Она одарила его ослепительной улыбкой и откинула свои длинные блестящие волосы за спину.

— Я пытаюсь уговорить Хантера переехать на Родину, чтобы мы могли быть ближе, но пока что мне приходится приезжать сюда, чтобы повидаться с братом.

Хантер, у которого были такие же потрясающие зеленые глаза, как и у его сестры, скрестил руки на груди.

— Мы заехали к Шторму, но его не было дома, и Марко рассказал нам, что случилось, поэтому мы зашли проведать тебя.

— Спасибо. Мне уже намного лучше. — Тристан потянулся за стаканом воды, стоявшим на столике рядом с ним. — Если бы только у меня перестала болеть голова.

Я был зол на Тристана за то, что он вел себя так безрассудно накануне, и доставил ему неприятности.

— Ты заслуживаешь боли за то, что подверг Шелли такой опасности. О чем ты думал, когда повел женщину в бар? Ты понимаешь, что могло с ней случиться?

— Что случилось с Шелли? — нахмурившись, спросила Уиллоу.

Я рассказал историю о том, как обнаружил Шелли полуголой в окружении группы пьяных мужчин Севера.

— О нет, бедная Шелли, она, должно быть, была так напугана, — воскликнула Уиллоу. — У меня бы началась истерика.

— Шелли не такая. — Шторм заправил свои волосы до плеч за уши. — Она была напугана, но не запаниковала и не заплакала, как другие женщины.

— Я увидел слезы в ее глазах, — добавил я. — Немного, но она была напугана.

Уиллоу почесала ключицу, а Тристан следил за каждым ее движением.

— Шелли всегда была сильной. Помню, когда мы ходили в школу, я думала о ней как о взрослой, хотя ей было всего — сколько? — на три года старше меня.

— Это потому, что она так сильно отличается от всех нас. — Хантер пододвинул стул поближе к дивану. — Я имею в виду, как работает ее мозг.

— Хотел бы я, чтобы у меня была фотографическая память. — Шторм вздохнул, а затем закурил. — З наете что? Раз уж мы все здесь, вы можете помочь мне спланировать вечеринку по случаю воссоединения.

— Какую вечеринку по случаю воссоединения? — спросила Уиллоу.

— Мы были первыми учениками, которые собрались вместе по обе стороны границы. Я подумал, что было бы забавно снова собрать всех вместе и отпраздновать, что прошло десять лет.

Уиллоу перевела взгляд с Хантера на Шторм и обратно.

— Ты собираешься пригласить всех?

— Таков был план.

Хантер выпрямился во весь рост.

— Ты не пригласишь Соло.

— Да ладно, столько лет прошло, — возразил Шторм и посмотрел на Уиллоу, ища помощи. — Тебе не кажется, что пришло время двигаться дальше и простить его?

Уиллоу и Соломон были парой еще в школе, но им было всего двенадцать и четырнадцать, и я был слишком молод, чтобы воспринимать это всерьез.

— Ты все еще общаешься с Соло? — спросила меня Уиллоу.

— Нет. Он просто как-то выпал из поля зрения. Я не уверен, что с ним случилось.

Заговорил Тристан.

— Он тренировался с Магни, пока не ушел из школы. Я знаю, что он надеялся присоединиться к Охотникам, но не знаю, сделал ли он это. Я пытался связаться с ним, но после того, что случилось, он оборвал связи.

Шторм повернулся к Хантеру.

— Послушай, я знаю, что Соло облажался, но он был нашим другом, и я хочу, чтобы все были на встрече выпускников.

Хантер сжал челюсти и совсем не выглядел снисходительным.

— Если ты пригласишь Соло, нас с Уиллоу там не будет.

Губы Уиллоу сжались в тонкую линию.

Всплеснув руками, Шторм вздохнул.

— Хорошо, но, по крайней мере, подумай об этом. Насколько нам известно, Соло, возможно, уже женат и у него есть дети. Может быть, ты мог бы выпить с ним пива и посмеяться над тем, что тогда произошло.

Хантер фыркнул, приподняв верхнюю губу.

— Это, черт возьми, маловероятно.

Руки Уиллоу играли с ее волосами, а глаза остекленели, когда она смотрела в окно, без сомнения, погрузившись в воспоминания о времени, проведенном с Соло.

— Что именно произошло? — спросил я, потому что на ум приходили лишь смутные воспоминания о том, как Хантер и Соло поссорились.

— Я не хочу об этом говорить, — тон Хантера был пренебрежительным, и он подошел, чтобы успокаивающе погладить Уиллоу по спине.

Шторм скрестил руки на груди.

— Хорошо, тогда забудь о Соло, но как насчет остальных? Мы приглашаем стариков или только молодежь? Я имею в виду, что Арчер и Кайя — это обязательно, но как насчет Боулдера и Кристины? Они вроде как построили школу, поэтому я хочу пригласить их тоже.

— Конечно приглашай всех, — сказал я, поскольку для меня это было проще простого.

— Даже лорда Хана и Перл?

— Особенно Перл и лорда Хана. С самого начала они придумали создать школу, и школа названа в честь Перл.

Хантер кивнул.

— Я согласен, но они ни за что не придут. Я имею в виду, что лорд Хан — наш правитель. Сомневаюсь, что у него найдется время для нас.

Я прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Школа всегда была важна для него и Перл. Если у них будет время, они придут.

Глаза Шторма расширились, как будто он только что придумал что — то, достойное гения. Он говорил с волнением.

— А как насчет Магни? Как вы думаете, мы

Я наклонил голову.

— Почему приезд Магни может быть более сенсационным, чем приезд его брата, правителя?

Шторм скривил лицо.

— Это, бл*дь, Магни Аврелий — человек — живая легенда. Он мой герой.

Я прищурился.

— Мне нужно напоминать тебе, что он чуть не убил меня в тот раз, когда подумал, что я переспал с Л аурой?

Шторм и Хантер заулыбались и заговорили одновременно.

— Это было эпично. Он чуть не разбил свой беспилотник, когда пришел за тобой.

— Я думал, Магни собирается убить тебя по-настоящему. Он выглядел как мстительный демон, явившийся прямиком из ада, чтобы убить тебя.

Я заговорил сухим тоном.

— Я рад, что вы двое получили удовольствие.

Шторм раскачивался взад — вперед, издавая звуки сдерживаемого возбуждения.

— Ч то такое? — я спросил.

— Я только что вспомнил кое — что забавное. — Шторм ухмыльнулся. — Впрочем, не обращайте внимания, речь идет о Соло, так что мне, наверное, не стоит этого говорить.

— Ч то? — спросила Уиллоу. — Ч то насчет Соло?

— Разве ты не помнишь, что Магни отправил его в нокаут? — Шторм поднял руку и сделал хук правой в воздухе. — Бум — спокойной ночи, Соло, спи спокойно.

Уиллоу напряглась.

— Это было не смешно ни тогда, ни сейчас.

Шторм все еще ухмылялся.

— О, это забавно. — Он указал на меня. — Но, по крайней мере, Соло противостоял Магни. Ты, бл*дь, бежал как девчонка.

Я усмехнулся.

— У меня не было проблем с Магни, и я не хотел с ним драться, вот и все.

— Ты был в ужасе от него. — Шторм со смехом хлопнул себя по бедрам, а Тристан встал на мою защиту.

— Заткнись, Шторм. Мы все были в ужасе от него, включая тебя. Хотел бы я посмотреть, что бы ты сделал, если бы Магни погнался за тобой с жаждой убийства в глазах.

Хантер скрестил руки на груди и фыркнул.

— Мы все знаем ответ на этот вопрос. Шторм, наверное, выпрашивал бы у Магни автограф.

— Вы уже выбрали день для встречи выпускников? — спросила Уиллоу и вернула нас в нужное русло.

— Нет, пока нет, но я думаю, в конце июля или начале августа, перед началом нового учебного года. Так в школе будет меньше детей.

— Ты хочешь устроить вечеринку в школе?

— К онечно. Мы можем взять с собой палатки и устроить веселые выходные.

Уиллоу взяла миску с орехами и предложила ее Шторм, который пытался дотянуться до нее.

— И как далеко ты продвинулся с планированием?

— Я поговорил об этом с К айей, и ей понравилась идея. Она сказала, что поговорит с Арчером о встрече. Когда дело доходит до приглашений, взрослые должны быть достаточно простыми, а из детей у меня уже есть мы четверо, плюс Неро, Мила, Рейвен и Шелли.

Я нахмурился.

— Погоди — ка, почему ты считаешь меня ребенком? Я был взрослым.

Шторм покачал головой из стороны в сторону, как будто не был уверен.

— Вы с Шелли были чем — то средним.

— Мы были помощниками наставников. Не школьники.

— Верно, но Шелли было всего пятнадцать.

— И что? Мне было двадцать. — Я приподнял бровь, произнося медленно и четко. — Я не был ребенком.

— Хорошо, Марко, тогда ты можешь сесть за стол взрослых.

— Тебе нужна помощь в поисках жителей Родины? — спросила Уиллоу.

— Вообще — то, я планировал попросить Шелли попросить ее сестру Рошель разыскать остальных учеников с Родины. Разве мама Шелли и Рошель не является членом Совета по защите Р одины?

— Да, это так, — подтвердила Уиллоу.

Шторм удовлетворенно кивнул.

— Тогда у нее будут связи, чтобы найти их.

— И как ты собираешься разыскать последних школьников из Северных Земель? — я спросил.

Шторм лукаво улыбнулся мне.

— Вообще — то, я надеялся, что Тристан сможет мне с этим помочь.

Тристан подвинулся еще выше на диване.

— Я?

— Ага, ты иногда общаешься с Милой, и, поскольку она дочь Магни, у нее тоже должны быть связи.

— Конечно, я могу спросить ее, — предложил Тристан.

— Х орошо. — Шторм хлопнул в ладоши. — Вот что я вам скажу. Я прямо сейчас позвоню Кайе и спрошу, назначили ли они дату встречи, а ты, Тристан, пока позвони Миле и пригласи ее присоединиться. — Он повернулся и указал на меня. — Не мог бы ты позвонить Шелли и ввести ее в курс дела? Скажи ей, что нам нужно, чтобы она предупредила свою сестру Рошель.

Мы все уставились на него, не привыкшие к такой организованности Шторма.

— Действуйте… — нетерпеливо сказал он, жестом приказывая нам разойтись.

Десять минут спустя мы все вернулись в гостиную, окружив Тристана, который все еще лежал на диване.

— Кайя и Арчер в восторге. Мы сделаем это в первые выходные августа, — сообщил Шторм и посмотрел на меня. — Ты дозвонился до Шелли?

— Да, она сказала, что Рошель будет рада помочь. По словам Шелли, Рошель все равно уже общается с другими ученицами с Родины.

— Я так и знал! — Шторм удовлетворенно кивнул. — И что сказала Мила?

Тристан и Уиллоу поговорили с Милой и обменялись взглядами, прежде чем Тристан заговорил.

— Хорошая новость в том, что Мила более чем готова помочь.

— Это здорово.

— Да, но есть только одна проблема.

— И что же это? — спросил Шторм.

— Просто Мила в душе настоящая жительница Родины. Она твердо верит во второй шанс и открытость.

Хантер застыл рядом со мной.

— Кажется, я, бл*дь, понимаю, к чему все идет.

Тристан приподнялся на диване.

— Миле не понравилась идея пригласить всех и оставить Соло в стороне. Она говорит, что поможет, но только если пригласят всех.

— Я сомневаюсь, что он все равно пришел бы, — тихо сказала Уиллоу. — Он слишком горд для этого.

Я действительно хотел, чтобы кто — нибудь рассказал мне, что тогда произошло между ней и Соломоном, но, учитывая напряжение, исходившее от Хантера, я не собирался спрашивать снова.

— Ты сказал Миле, что мы с Уиллоу не придем, если придет Соло? — спросил Хантер.

Ярко — зеленые глаза Уиллоу остановились на ее брате.

— Н ет.

— П очему нет?

— Может, это пойдет мне на пользу.

— Ты, бл*дь, серьезно?

— Он бы не причинил мне вреда, Хантер. Ты это знаешь.

Хантер расхаживал по комнате.

— Ты чертовски права, он не причинил бы тебе вреда. Я бы не позволил ему подойти достаточно близко, чтобы прикоснуться к тебе.

— Вероятность того, что Соло придет на воссоединение, очень мала. Если он придет, возможно, это поможет мне немного успокоиться и расслабиться.

— Тебе не нужно

Сделав глубокий вдох, Уиллоу медленно покачала головой.

— Когда я думаю о нем, во мне просыпается столько гнева. Столько глубокой обиды. Возможно, если бы я нашла ответы на некоторые из своих оставшихся без ответа вопросов, я смогла бы наконец обрести покой.

— Как насчет того, чтобы Мила пригласила всех, а дальше мы сами, — предложил Тристан. — Если придет Соло и ты захочешь, чтобы он держался подальше от Уиллоу, мы всегда можем сказать ему, что мы с Уиллоу теперь пара.

Хантер перестал расхаживать по комнате, его рука взметнулась к затылку, и он повернулся к Тристану.

— Что ты сказал?

Тристан побледнел.

— Знаешь, чтобы заставить Соло держаться от нее подальше.

— Ах, да, это неплохая идея. Это сработало бы с любым мужчиной, не только с С оло.

— Эй, не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, и для протокола: я не люблю лгать, — запротестовала Уиллоу.

— Это просто маленькая ложь во спасение для твоей безопасности, — заметил Тристан. — После того, как я вчера подвел Шелли, я хотел бы помочь тебе, если это возможно.

Уиллоу встала с дивана и подошла к окну, выходящему на город.

— Почему бы нам не подождать и не посмотреть, заинтересован ли Соло в участии? — Ее руки играли с ожерельем на шее. — Шторм прав. Есть большая вероятность, что Соло сейчас женат и у него есть дети. Он, вероятно, больше не думает о нас.

— Замечательно. Тогда я начну рассылать приглашения, — воскликнул Шторм. — Это будет самая безумная вечеринка в мире. Вот увидите!

Глава 13

Прагматик

Шелли

Если ты прагматик, делает ли тебя это менее эмоциональной?

Над этим вопросом я размышляла, анализируя свои отношения с Марко. Сколько я себя помню, мне говорили, что мне не хватает фильтра и нужно развивать в себе больше чувствительности.

Я получила степень по психологии и научилась компенсировать свой так называемый недостаток эмпатии, анализируя язык тела, невербальные звуки и придавая всему этому смысл.

Теперь, когда Марко вернулся в мою жизнь, дремавшие во мне чувства всплыли на поверхность с тех пор, как я была влюбленным подростком, и я пришла к двум выводам.

Первый: Возможно, я не выражала свои чувства так открыто, как обычные жители Родины, но я все еще испытывала сильные эмоции. Марко пробудил во мне широкий спектр чувств, достаточно сильных, чтобы вызвать физическую реакцию и бессонные ночи.

Второе: У меня был фильтр. Я ни разу никому, включая Марко, не рассказывала о том, что он заставлял меня чувствовать. Признание в любви только усложнило бы наши отношения, хотя на самом деле все было очень просто. Между нами было что — то общее, но у нас были совершенно разные представления о том, каким должно быть наше будущее. Я планировала путешествовать, исследовать и развивать то, что улучшит жизнь всех людей. Марко мечтал о жизни в Северных землях с милой женой, детьми и материальным достатком.

Я была достаточно рациональна, чтобы понимать, что мы никогда не сможем сделать друг друга счастливыми. Осознание того, что у меня есть не просто фильтр, а сильный фильтр, заставило меня задуматься, что, возможно, мне не хватает эмпатии. Возможно, я просто была менее привязана к результатам, чем другие, и поэтому меньше поддавалась эмоциям.

Как в тот раз, когда мою сестру не приняли в ту школу, в которую она хотела, и она проплакала неделю. Я не понимала, почему она так расстроилась, когда можно было выбирать из других школ. Не то чтобы я не видела, насколько разочарованной и печальной была Рошель. Я просто не видела смысла делиться этим и грустить. Это только усложнило бы задачу подбодрить ее.

Чарли позвонил мне, и, поскольку я только что погрузилась в размышления на тему эмпатии и того, как я могла бы применить ее к Натуру, я спросила его:

— Чарли, ты бы сказал, что эмпатия важна?

Мой босс склонил голову набок.

— Очень даже.

— И ты считаешь, что я обладаю эмпатией?

В отличие от мужчин, у Чарли не было растительности на лице, и он немного красился.

— Почему ты спрашиваешь, Шелли?

— Несколько дней назад я разговаривала со своей сестрой Рошель, и она обвинила меня в эгоизме, потому что я не сочувствовала ее жалобам.

— Почему ты не сочувствовала?

— Какой в этом был бы смысл? Как это помогло бы ей?

— Что ж, иногда приятно чувствовать, что кому — то не все равно.

— Рошель сказала, что у меня не развита эмпатия, потому что никто не ожидает, что я буду ее проявлять. По ее словам, все считают меня странной и эмоционально ограниченной.

— А ты не согласна?

— Я знаю, что я странная, но не стоит называть меня ограниченной … Я не знаю, Чарли. Дело в том, что я заметила интересную закономерность. Когда моей сестре грустно, она теряет самообладание в присутствии своих друзей или моей матери. Но когда она со мной, она берет себя в руки и смиряется с этим.

— Может быть, это потому, что она все равно думает, что ты не понимаешь, — прокомментировал Чарли.

— Именно так. Но с практической точки зрения, не лучше ли взять себя в руки, чем расклеиться? То есть, разве я не оказываю ей услугу по сравнению с другими, которые заставляют ее чувствовать себя еще хуже, задавая бесконечные вопросы о ее боли?

— Все не так просто, Шелли.

— П очему бы и нет? Я бы подумала, что оказываю услугу грустному человеку, не разделяя его страданий. Я заставляю его двигаться дальше, не так ли?

— Дело не столько в том, чтобы двигаться дальше, сколько в том, чтобы выпустить пар.

Я взяла роботизированную руку, которая лежала у меня на столе, и поиграла с ней.

— Выражая недовольство, ты имеешь в виду жалобы на то, что не так?

— Скорее, размышляя об этом. Это полезное упражнение, позволяющее почувствовать облегчение. Люди часто чувствуют себя легче после обсуждения того, что их тяготит. Если ты попытаешься подавить неприятные переживания, они вернутся только в виде воспоминаний или дурных снов, а если в твоей системе накопится достаточно нерешенных проблем, это может вызвать депрессию. Вот почему лучше обсудить это с кем — то, кто достаточно заботлив, чтобы проявить сочувствие.

Я наклонила голову и задумчиво посмотрела на него.

— Но у кого есть время на все это?

— У людей есть время.

Я усмехнулась.

— У некоторых людей слишком много времени. Но

— Да, это так. — Чарли улыбнулся. — Итак, расскажи мне о проделанной тобой работе.

Мы с Чарли обсудили программу исследований, полученные данные и мои улучшения в работе с Минди, прежде чем он снова сменил тему.

— Все это очень впечатляет, но почему ты не рассказываешь мне о письмах, которые получаешь?

Мои руки кое — что переставили на столе.

— Зачем мне это делать?

— Жаль, что ты мне об этом не сказала. Я должен был выяснить это через отдел кадров.

— Это ерунда.

— Это не ерунда. Внутренние системы предупредили отдел кадров. Они сказали мне, что ты получала какие-то злобные письма, полные ненависти, с резкими формулировками, которые являются неприемлемыми и подлыми по своей сути.

— Все не так уж плохо.

Чарли выглядел расстроенным.

— Как ты можешь так говорить, Шелли? Я был глубоко потрясен, когда прочитал некоторые из этих резких и жестоких писем. Например, это. — Он начал читать вслух. — Какое расточительство — отдавать гениальный мозг предателю и сухарю. Я тебя ненавижу, Шелли Саммерс, и я хочу, чтобы ты споткнулась и убилась об стену. — Выражение лица Чарли, когда он поднял голову, было суровым. — Подумать только, что кто — то здесь, на Родине, может использовать такие недвусмысленные выражения и желать тебе зла.

Я пожала плечами.

— Я слишком много времени провела в Северных землях, чтобы обижаться на это.

— Но почему ты не рассказала мне об этих жестоких нападках на тебя? — спросил Чарли.

Я покачала головой, не зная, что ответить.

— Шелли. Я хочу помочь тебе, но не знаю, как.

— Не надо. Они не говорят ничего такого, чего я не слышала бы раньше. Люди просто злятся на то, что я живу и работаю здесь, хотя считают, что я должна творить чудеса на Родине.

— Кто-то из них назвал тебя безмозглым романтиком. Это, должно быть, задело тебя. — Чарли выглядел так, словно ему было больно это говорить. — Я полагаю, это реакция людей, которые видели тебя в новостях. Т ы ведь в курсе, что в средствах массовой информации упоминалось, что ты работаешь в Северных землях, верно?

Я вздохнула.

— Люди должны оставить меня в покое.

— Шелли, ты дочь видного члена городского С овета и самый большой гений, который у нас есть. Если ты не хотела, чтобы люди заботились о тебе, тебе не следовало соглашаться на все статьи или документальный фильм, который они сняли в прошлом году. Ты теперь знаменитость, а это значит, что люди возлагают на тебя большие надежды.

Я почесала руку, отводя взгляд.

— Я твой начальник, и даже мне трудно понять, почему тебя интересует эта область. Зачем мужчинам секс-боты? Это бессмысленно. За свою работу здесь ты не получишь никаких наград в области инжиниринга и дизайна; я надеюсь, ты это понимаешь.

— Я занимаюсь этим не для того, чтобы получать награды, и это не обязательно должно иметь смысл. Это было то, что меня интересовало, и именно поэтому я здесь. Когда я закончу, я продолжу работать над чем — то другим. У меня на примете есть проект.

Чарли оживился.

— Интересно. Расскажи мне.

— Я хочу изобрести технологию предотвращения беременности и технологию, которая поможет женщинам избежать месячных.

Чарли посмотрел на меня так, словно я только что сказала ему, что хочу полететь на Сатурн.

— Мы уже производим средства профилактики беременности. На рынке есть спрей для уничтожения сперматозоидов, но он плохо продается.

— Я знаю. Мне прислали эти средства, а ты знал, что оно эффективно только на девяносто процентов? Так написано на спрее.

— Нет, я этого не знал.

— Оно также оставляет липкий осадок на пенисе, и вкус у него ужасный.

— А почему вкус должен иметь значение? — спросил Чарли, нахмурив брови.

— На случай, если пара захочет насладиться оральным сексом.

Чарли теребил мочку своего уха.

— Звучит совершенно отвратительно.

— Вот именно, попробуй сам, и ты поймешь, что я имею в виду. Итак, ты видишь, что существует необходимость в более практичной профилактике беременности.

— Хм.

— Теперь, когда северяне вступают в брак с жителями Родины, они вступают в половую связь, и возникнет необходимость контролировать, когда и как часто женщины беременеют.

— Если они не хотят иметь детей, им следует просто прекратить половые сношения. Для этого нам не нужны никакие приспособления или таблетки.

— Ты упускаешь главное, Чарли. Пары занимаются сексом ради удовольствия, а не только для того, чтобы иметь детей.

Чарли покачал головой.

— Я не думаю, что когда — нибудь пойму, почему людей так привлекает секс между людьми, когда мы производим таких превосходных роботов именно для этой цели. В любом случае, Шелли, рынок для такого продукта будет очень узким. Нельзя отказываться от своей гениальности ради крошечной ниши.

Я проигнорировала его протест.

— И, как я уже сказала, я также хочу избавить женщин от месячных. Больше никаких спазмов и кровотечений. Я гарантирую, что на это есть большой спрос.

— Сомневаюсь в этом. Тысячи лет у женщин были месячные, и с ними все было в порядке. Не нужно это менять.

— Тебе легко говорить. Ты мужчина, поэтому тебе не понять. Я собираюсь улучшить качество жизни миллионов женщин по всему миру.

— Шелли, Шелли… все отделы просят тебя о помощи, и это то, на что ты хочешь потратить свое время? Секс и менструации?

— Д а.

Чарли вздохнул.

— Какая жалость, но, полагаю, я ничего не могу с этим поделать. — Он обвел взглядом кабинет. — Где Минди?

— Вон там. Я ее починила.

— И как продвигается твой проект по созданию реалистичных роботов? Т ы разговаривала с другими о них?

— Д а.

— И что?

— Я по-прежнему считаю, что рынок сбыта для этого продукта большой. В конечном счете, это зависит от того, насколько реальным мы сможем сделать продукт Натура и насколько дешево мы сможем его производить.

— Вы назвала ее Натура?

— Д а. Тебе нравится?

Чарли приподнял уголок рта в печальной улыбке.

— Хм, да, это прекрасное имя… Просто не забывай советоваться со мной обо всех своих планах.

— К онечно.

Чарли теребил воротник своего желтого свитера.

— Ты знаешь, я не люблю конфронтации, поэтому мне очень тяжело говорить об этом.

— Чарли, с тобой все в порядке? Что случилось?

— Я должен быть честен с тобой, Шелли. Ходят слухи, что ты уже создала робота. Это неправда, не так ли?

Я нахмурила брови.

— Нет, конечно, нет.

— Я так и думал, но, по-видимому, у Тристана есть друзья, которые знают человека, который сказал, что он это пробовал. Тристан упомянул об этом в качестве дополнительного замечания и подумал,

Я провела языком по зубам, внезапно почувствовав сухость во рту.

— Чарли, прототипа Натура не существует. Где я вообще возьму ресурсы для его создания?

Он опустил бровь и почесал за ухом.

— Ты бы сказала мне, если бы работала с кем — то еще, не так ли? Я не дурак. Я знаю, что в Северных землях есть люди с большими деньгами, которые предложили бы тебе материальные блага, если бы ты работала на них. Мы были бы очень огорчены, если бы потеряли тебя.

— Чарли… — начала я, но он продолжил говорить.

— Ты же знаешь, что ты можешь выбрать любой проект для работы. В Желтой зоне реализуется очень интересный проект по разведению живности в океане. Ты могла бы жить на пляже и наслаждаться солнцем и морем.

Я мягко улыбнулась Чарли.

— Звучит замечательно. Я подумаю об этом.

— К онечно. О, и, кстати, ты слышала, что на Тристана напали?

Я напряглась.

— Кто тебе это сказал?

— Тристан. Это случилось в прошлую субботу. Я беспокоюсь, что ты остаешься в Северных землях, Шелли. Мужчины Севера жестоки и беспринципны

Было ясно, что Тристан не сказал Чарли, что я была с ним в ту ночь. Это было к лучшему.

— Я обязательно поговорю с ним и узнаю, чувствует ли он себя лучше, — заверила я Чарли.

— Х орошо. Давай поговорим через несколько дней. Я пришлю тебе больше информации о проекте по выращиванию рыбы в океане. Им действительно может понадобиться твоя помощь. — Его взгляд продолжал блуждать по офису, словно в поисках секс-бота, о котором ходили слухи.

— Звучит заманчиво, Чарли.

— Будь осторожна и иди с миром, — вежливо посоветовал он. — И не забудь заняться чем — нибудь еще, кроме работы.

— Не волнуйся, я так и сделаю, — пообещала я, прежде чем закончить разговор

Когда я посмотрела на часы, на моем лице появилась улыбка. Марко должен был прийти через десять минут. Он приходил с ланчем в третий раз на этой неделе, и работа этого исследователя должна была стать очень интересной.

Глава 14

Сверяясь со списком

Шелли

Через полчаса после разговора с Чарли я стояла, склонившись над своим рабочим столом, а Марко входил и выходил из меня, как будто я была его едой, которой он никак не мог насытиться. Еда, которую он принес, была разложена на моем столе: салат с наколотыми на вилку огурцами и красной свеклой, которые не успели дойти до моего рта, как Марко начал заниматься со мной сексом.

Его бургер лежал почти на краю стола, наполовину съеденный, и двигался все ближе и ближе к краю в такт покачиванию стола.

Я подумывала о том, чтобы перенести все это, но нашла странное удовлетворение в том, что Марко больше заботится о том, чтобы быть со мной, чем о том, чтобы сохранить свой бургер.

Будучи одержимой деталями, я знала, что это был наш девятый секс вместе. Марко очень серьезно отнесся к предложению помочь мне в моих исследованиях. Он даже познакомил меня с архивами старого Интернета с довоенным порно, о существовании которого я знала, но к которому у меня не было доступа на Родине.

Что — то из этого возбуждало, что — то тревожило и вызывало у меня множество вопросов. Марко ответил, изложив мне свою точку зрения как мужчины, и мы обсудили различия между женской и мужской сексуальностью.

Он также предложил нам выбрать пять вещей, которые каждый из нас хотел бы попробовать, и включить их в эксперимент. До сих пор мы пробовали заниматься сексом в душе, в постели, на диване, в беспилотнике и занимались этим в двенадцати разных позах. Марко рассказал мне, как ему нравилось, когда я смотрела на него снизу вверх во время орального секса.

В свою очередь, я научила его быть терпеливым и не входить слишком глубоко в самом начале, когда он проникал в меня. Он научился давать мне время растянуться и приспособиться к его размерам.

— Ты такая чертовски горячая, — выдохнул Марко позади меня. — Тугая и влажная для меня.

Я застонала, наслаждаясь ощущением его пальцев, играющих с моими сосками.

— Пожалуйста, можно мне попробовать? — спросил он, и я точно знала, о чем он спрашивает.

— Н ет.

— Я буду осторожен, обещаю.

— Нет, Марко.

— Ты мне не доверяешь?

Я отвернулась.

— Не надо.

— Но это есть в моем списке, и ты сама видела это в порнофильмах. Раньше анальный секс был таким же распространенным, как и обычный секс. В те времена все этим занимались.

— Хорошо, но не торопись.

Марко вышел из меня и использовал смазку из моей первой дырочки, чтобы увлажнить вторую, в то время как мое лицо напряглось.

— Просто расслабься, — проинструктировал он и прижался к моему заднему входу. Вместо этого я сжала его.

— Шелли, ты не расслабляешься, — сказал он и покрыл поцелуями мой позвоночник.

— Мне все равно, что они делали в прежние времена. Это больно.

— Как это может быть больно, когда я еще не внутри тебя? Это у тебя в голове, и это потому, что ты слишком напряжена. Просто расслабься и позволь этому случиться.

Я покачала головой.

— Нет, это как — то странно. Мне это не нравится.

Не видя его лица, я знала, что Марко разочарован, но он развернул меня к себе.

— Все в порядке, мы всегда можем заняться этим в другой раз, когда тебе будет удобнее. — Он поцеловал меня, усадил на стол и вошел в меня. — Этим утром я дрочил, думая о тебе, и знаешь, о чем я подумал?

Я слегка улыбнулась.

— О чем?

— На днях, когда ты позволила мне кончить тебе в рот. Это было… — Он застонал от удовольствия. — Клянусь, Шелли, ты открыла рот и показала мне сперму на своем языке. Я буду думать об этом до самой смерти.

Это была одна из пяти вещей в списке Марко. Несмотря на мое первоначальное нежелание позволить ему кончить мне в рот, все оказалось и вполовину не так плохо, как я опасалась. То же самое было, когда он использовал мои груди, чтобы просунуть свой возбужденный член между ними. Он сидел на мне верхом, его мышцы были напряжены, а взгляд прикован к тому, как он сжимал мои груди. Это не произвело на меня особого впечатления, разве что заставило почувствовать себя желанной, что, как я заключила, возбуждало само по себе.

У Марко в списке оставались еще две вещи, но это были те, на которые я не решалась.

— Ложись на спину, — сказал Марко и закинул мои ноги себе на плечи. — Ч то не так?

— Что — то толкает меня в спину. — Я подвинулась на своем столе, чтобы устроиться поудобнее, и наслаждалась видом Марко у себя между ног, его губы приоткрылись, а взгляд блуждал по моей груди и лицу, и в его полуприкрытых глазах светилось вожделение.

Какое — то время не было слышно ни звука, только стоны, всхлипывания и звук его шлепков по мне в ровном темпе. Большим пальцем он обводил мой клитор, мои стоны становились все продолжительнее, а голос громче.

— Это так приятно, Марко. С ильнее. Больше.

Его уши покраснели, дыхание участилось, от его тела исходил жар, и мне нравилось решительное выражение его лица, когда он продолжал входить и выходить из меня, сильнее и быстрее, как я и просила.

— Я больше не могу это терпеть, — простонал он, упираясь руками в мои бедра, чтобы удержать меня на месте.

Приподнявшись на локтях, я потянулась к нему, желая почувствовать его — меня захлестнула волна эмоций, когда он схватил меня за волосы, прижался лицом к моему виску и снова и снова повторял мое имя.

— Да, Марко, да. — Мой пульс участился на запястьях и забился где — то в горле. Я откинула голову назад, закрыв глаза и отдаваясь мощному извержению вулкана внутри меня. Марко переплел наши пальцы, и, когда я, задыхаясь, произнесла его имя, я крепко сжала его руку. — О, да… да, Марко, да. Я кончаю.

Он двигал бедрами быстрыми агрессивными движениями и выдавливал из себя слова:

— Я… Н е могу… Получить… Достаточно. Тебя.

— Ах, да, Марко, именно так… — Мое тело все еще пребывало в том блаженном оргазмическом состоянии, внутри все трепетало, а мышцы подергивались мелкими толчками. Я была в восторге от чудесного ощущения связи между нами.

— Я кончаю. — Предупреждение Марко прозвучало за долю секунды до того, как он вышел из меня и использовал свою руку, чтобы кончить мне на живот.

Ошеломленная сексуальным угаром и очарованная белой спермой, стекающей на мою кремовую кожу, я перевела взгляд на лицо Марко. Я смотрела, как он тяжело дышит с открытым ртом и закрытыми глазами.

— Ты такой… — слово «красивый» вертелось у меня на языке.

— Ч то?

— Потный.

Он слегка улыбнулся и уткнулся лицом в изгиб моей шеи, его теплое дыхание коснулось моей кожи.

— Да, это потому, что я выполняю всю тяжелую работу. Ты просто лежишь здесь и выглядишь великолепно.

Правой рукой я зарылась носом в его каштановые кудри, давая нам время отдышаться, а левой поглаживая его спину.

— Можно задать тебе вопрос, Марко?

— Ты всегда задаешь мне вопросы. — Марко усмехнулся и откинулся назад, наблюдая за мной. — О — о, у меня такое чувство, что это будет один из самых неловких моментов. Что ты хочешь знать?

— Если ты женишься на Луизе, ты попросишь ее сделать то, что указано в твоем списке?

Он потянулся за салфетками и начал вытирать меня.

— Наверное, нет.

Я ждала, что он продолжит.

— У нас с тобой все по-другому. Ты сама сказала, что это эксперимент, и мне нравится пробовать с тобой разные вещи. Почему ты хочешь поговорить о Луизе сейчас?

— Извини. У меня просто в голове не укладывается, что ты готов рисковать своей жизнью, сражаясь на турнире за женщину, которую не любишь. Неужели это только из — за денег?

Марко отвел взгляд, отстранился от меня и наклонился, чтобы подтянуть штаны.

— Я устал быть бедным. Почему у меня не должно быть красивых вещей, как у других мужчин?

— У каких других мужчин?

— Хантер, Тристан, Боулдер, Магни и другие, у кого быстрые беспилотники и большие квартиры.

— Тристан не богат.

— Он не такой бедный, как я.

— Видишь, вот почему принцип справедливости на Родине намного лучше, чем капиталистическая система, которая существует у вас, северян. Мы все вносим свой вклад своими уникальными талантами, и нам должны платить одинаково.

— Я не сторонник принципа справедливости. — Марко помог мне встать со стола. — Все, что делает ваша система, — это обеспечивает равный комфорт для всех. По крайней мере, здесь у нас есть шанс жить в достатке.

— Если ты выиграешь турнир, то есть?

— Да. — Разговаривая со мной, он зашел в ванную и вымыл руки. — Кроме того, быть одним из самых свирепых воинов и иметь собственную семью — это престиж.

— Да, но эта последняя часть уже не будет иметь такого высокого статуса, как раньше, я имею в виду, когда приедут все женщины Родины. — Я привела в порядок свою одежду, пока Марко подошел за своим бургером и откусил большой кусок.

Когда он закончил жевать, я была единственной, кто мыл руки.

— Ну и что?

— Победа в турнире будет приносить такой же статус, как раньше?

— Я бы так сказал. Знаешь, северянки особенные.

Я напряглась.

— В каком смысле?

— Они настоящие.

— Ты имеешь в виду, в отличие от нас, фальшивых женщин Родины? — Мои губы сжались в тонкую линию.

— Нет, ты не понимаешь.

— Тогда почему бы тебе не объяснить это?

— Женщины — северянки редки и драгоценны. Они знают и понимают нашу культуру. Они уважают своих мужей и послушны по натуре.

Я отодвинула свой стул и подобрала упавшую книгу.

— Ты знаком с Л аурой? — мой тон был саркастичным. — Почему бы тебе не спросить Магни, насколько она послушная?

— Лаура — это аномалия.

Я искоса взглянула на него.

— И ты предпочел бы иметь жену, которая склоняет голову и говорит «да», чем ту, которая бросает тебе вызов?

Он пожал плечами.

— Я же говорил тебе. Я видел слишком много несчастливых браков между моими друзьями и их женами — мамашами. Я не собираюсь участвовать в программе подбора пары. Не то чтобы кто — то из них все равно выбрал бы меня. Мне нечего предложить женщине, если я не выиграю миллион долларов.

— Ж енщины с Родины не меркантильны.

Марко усмехнулся.

— Чушь собачья. У мужчин с деньгами на девяносто два процента больше шансов, что их выберет женщина с Родины, пройдя программу подбора. Это факт!

Я вздохнула, потому что, к сожалению, он был прав.

— Не все на Родине такие, и я не верю, что ты станешь счастливее только потому, что у тебя есть более быстрый беспилотник и дом побольше.

— Я верю, — заявил Марко. — Это бы очень помогло.

Покачав головой, я села на свой стол и потянулась за салатом как

— Ты думаешь, что мы, мужчины Севера, странные.

— Потому что так оно и есть.

Марко улыбнулся мне.

— Но мы знаем, как трахаться.

— Ты знаешь. Я не могу говорить за остальных твоих соотечественников.

— Если кто и является экспертом, так это ты, со всеми твоими исследованиями.

— Хорошая мысль, но я имела в виду, что не могу судить по личному опыту.

Минуту или две мы ели молча, прежде чем Марко заговорил снова.

— Почему ты не хочешь детей, Шелли?

— Я же говорила тебе, что я об этом не думала.

— У тебя еще не начались месячные.

Я поколебалась, прежде чем ответить.

— Нет, не начались.

Марко поднял ногу и положил правую лодыжку на левое колено.

— Как ты думаешь, скоро у тебя они начнутся?

— Возможно.

— Послушай, я знаю, ты несколько раз говорила мне, что тебе неинтересно быть женой и матерью, но если ты беременна от меня, нам нужно понять, что ты…

— Это не беременна, Марко. — Я решительно оборвала его.

— Шелли, я мало что могу предложить, я знаю это, но я бы любил нашего ребенка.

— У нас нет ребенка, Марко.

— Но если бы он был, что бы ты сделала? Я знаю, ты не хочешь постоянно жить в Северных землях, но ты все равно позволишь мне видеться с моим ребенком, верно?

Я встала.

— Я не хочу рассуждать о гипотетических проблемах. Я прагматик, мне нравится оперировать только фактами, и пока ничто не указывает на то, что я беременна.

Глава 15

Алкоголь и травка

Марко

— Конечно, ты можешь смешивать алкоголь и травку, — авторитетно заявил Шторм, и это задело меня за живое.

Мы все тусовались у меня дома, и Шторм убедил Уиллоу, что пришло время приобщиться к культуре Северных земель и напиться.

— Полегче, — наставлял Хантер свою сестру, которая морщила нос от запаха виски. — Ты не привыкла к алкоголю, так что тебе не понадобится много, чтобы напиться.

— Ты со мной, Шелли? — спросила она с игривой улыбкой. — Я сделаю это, если ты сделаешь это.

Сделав маленький глоток из бокала, который дал ей Шторм, Шелли скорчила гримасу.

— Вкус ужасный.

Я сидел на стуле лицом к дивану, на котором посередине сидела Шелли, а по бокам от нее — Уиллоу и Шторм. Хантер сидел на подлокотнике рядом с Уиллоу со стаканом виски в руке. Тристан сидел на стуле рядом со мной.

— Если тебе не нравится виски, можешь смешать его с содовой или выкурить вот это. — Тристан протянул ингалятор с травкой.

Мои ноздри слегка раздулись, когда Шелли взяла его и повертела в воздухе. Я не был ее защитником и не мог указывать ей, что делать, но мне не понравилось, что она хочет накуриться или напиться. Один из моих друзей как — то признался, что, когда он напоил свою жену — мамашу, она стала возбужденной. Шелли и без того была слишком любопытна для своего же блага. Мне не нужно было, чтобы у нее возник такой же научный интерес к Хантеру, Шторму или Тристану, какой она испытывала ко мне. Если бы она это сделала, вся эта секретность между нами исчезла бы. Может, она и не моя, но и не их. Во всяком случае, не сегодня вечером.

— Знаете ли вы, что археологи теперь считают, что семена каннабиса использовались в качестве источника пищи в Китае восемь или девять тысяч лет назад? Люди все еще используют его на Родине в медицинских целях, но это не принесет вам кайфа. На самом деле это химическое вещество, называемое тетрагидроканнабинол, вызывает возбуждение.

— Шелли, заткнись на хрен и вдохни эту чертову штуку. — Шторм, ухмыляясь, подталкивал ее плечом. Я стиснул зубы, желая попросить его не прикасаться к ней.

Пока Уиллоу чокалась со своим братом — близнецом и пила виски, Шелли вдохнула травку и вернула ингалятор Тристану.

— Ты чувствуешь это? — нетерпеливо спросил он.

— Думаю, да. — На ее милом личике появилось милейшее выражение. Ее глаза и рот расширились в безмолвном «Вау».

— Дай — ка я попробую, — сказала Уиллоу. Тристан быстро дал ей ингалятор и с интересом наблюдал, как Уиллоу глубоко затянулась и закашлялась, прежде чем заговорить. — Вы с Арчером иногда курили это в школе, не так ли, Марко? Я узнаю аромат.

— Это было редко, — сказал я и сделал еще глоток пива.

— Нам было так весело в той школе, — голос Уиллоу звучал задумчиво. — И тот первый год, когда вы с Шелли учились там, был самым лучшим. — Она указала на меня и Шелли. — Ты всегда подшучивал над какими — нибудь глупостями, а мы, дети, вставали на чью — то сторону и становились в команду Марко или Шелли.

— Это ужасно. — Шелли закашлялась.

— Я был в команде Марко, но было несколько случаев, когда ты почти победила. — Хантер кивнул Шелли. — Однажды вы с Марко что — то обсуждали, и ты вежливо послала его нах *й.

— Я бы никогда не употребила таких слов!

Хантер улыбнулся.

— Это было сделано так тонко, что он даже не обратил на это внимания. Но мы, мальчики, обратили, и нам это показалось забавным.

— Чего я не понял? — спросил я, нахмурившись.

— Шелли оказала на тебя давление, обсуждая что — то, а когда у тебя закончились аргументы, ты вытащил карточку с указанием возраста, сказав, что был прав, потому что был на много лет старше ее. — Хантер улыбался, рассказывая эту историю. — Шелли на это не купилась и оспорила, достаточно ли пяти лет, на чем ты, конечно, настаивал, сказав ей, что пять лет — это треть ее возраста. — Хантер указал на Шелли. — Лучше всего было, когда ты просто посмотрела на Марко, такая спокойная и собранная, и сказала самым сухим голосом: «Спасибо, что объяснил мне значение слова «много», и ушла.

Уиллоу усмехнулась.

— Хантер всегда рассказывает эту историю.

— Потому что это была истерика. Я просто понял, что хочу вырасти и быть похожим на тебя, Шелли.

Шелли приподняла бровь.

— Что, невольно смешная и социально неловкая?

Уиллоу подняла руку вверх.

— Я всегда была в команде Шелли, и мне нравилось, когда ты рассказывала анекдоты во время урока.

— О, нет, эти шутки были ужасны, — вмешался Шторм.

Уиллоу усмехнулась.

— Что делало их забавными, так это то, что Шелли смеялась над своими собственными шутками. Разве ты не помнишь, как она иногда хрюкала, как поросенок, и все мы, дети, смеялись вместе с ней?

— Ты имеешь в виду, над ней, — Шторм посмотрел на Шелли и

— Я и сейчас такая, — без стыда призналась Шелли.

— Шторм, не будь ослом, — пробормотал я ему.

— Я не такой, я просто честный. Если бы я мог вспомнить хотя бы одну из ее шуток, ты бы понял, насколько они были дурацкими.

— У меня смешные шутки. — Шелли выпрямилась, ее глаза искрились весельем. — Я помню одну из них, которую использовала, когда учила тебя геометрии. Хочешь послушать?

— Да, — сказала Уиллоу и уже смеялась.

— Хорошо, что треугольник сказал кругу?

— Ч то?

— «Ты неограничен». И тогда круг ответил: «Вот так я и катаюсь». — Плечи Шелли задвигались от заразительного смеха, и все тоже рассмеялись. — Я же говорила, что это все еще смешно.

— Единственное, что забавно в этой шутке, — это то, что ты ее рассказываешь, — заметил Шторм.

— Ты должна воспринимать это как комплимент, — сказала Уиллоу игривым голосом.

Шторм наклонился ко мне.

— Кстати, о комплиментах, я говорил тебе, что мы с Марко считаем тебя чертовски сексуальной?

— Нет, — возразила Шелли и посмотрела на меня.

— Не стесняйся этого, — усмехнулся Шторм. — Я не могу дождаться, когда увижу других мужчин Севера, когда они увидят тебя на встрече выпускников.

Постукивая рукой по бедру, я задал вопрос, стараясь, чтобы это прозвучало непринужденно.

— Т ы думаешь, они будут приставать к ней?

Если бы все шло по плану, к тому времени я был бы женат на Луизе, но мысль о том, что Шелли станет объектом внимания других мужчин, меня совсем не устраивала.

— Если они выпьют достаточно жидкости для храбрости, то могут.

— Шторм, ты говоришь ужасные вещи, — пожаловалась Уиллоу. — Ты говоришь так, будто ни один трезвый мужчина не захочет ее.

— О, они точно захотят ее. Но, как и все мы, они будут напуганы мозгами Шелли.

— Я не думала, что людей можно запугать, — парировала Шелли.

— Разве ты не должна быть бесстрашной? — спросила Уиллоу, приподняв брови и улыбнувшись.

— Есть разница между бесстрашием и глупостью. Давай будем честны, никто из нас тебя бы никогда не заинтересовал, не так ли? Я имею в виду, что мы были твоими учениками, и никто из нас не может сравниться с тобой по интеллекту.

Шелли не успела ответить ему, как Шторм указал на Уиллоу.

— А вот вы — это совсем другая история.

— П очему? Потому что я не такая умная, как Шелли?

— Ты более общительная, вот и все.

— Я тоже общительная, — настаивала Шелли и смотрела на меня. — Верно?

Я чуть не подавился своим пивом.

— Ага.

— Видишь, — сказала она Шторм. — Марко не боится меня.

— Это потому, что Марко старше и достаточно мудр, чтобы не интересоваться мамашами. Он думает, что вы все слишком чувствительные и сумасшедшие, — объяснил Шторм, махнув рукой в мою сторону. — Я не могу винить тебя за то, что у меня была такая жена.

— Это неправда, не так ли, Марко? — спросила Уиллоу, широко раскрыв свои зеленые глаза. — Некоторые из нас милые, ты ведь знаешь это, не так ли?

— Конечно, — пробормотал я. — Но я бы никогда не подписался на программу подбора.

— Какая жалость. Ты знал, что некоторые девочки втайне были влюблены в тебя, когда мы учились в школе?

Я усмехнулся.

— Да, точно.

— Это правда. Арчер всегда был серьезным, но с тобой было весело, и ты играл в игры с нами, детьми. Иногда ты помогал нам, девочкам, когда мальчики Севера были грубы с нами.

Я посмотрел на Хантера и Шторм.

— Это работа мужчины — защищать женщин. Они просто были слишком молоды, чтобы понять это.

— Да ладно, мы просто немного веселились, это было невинно, — воскликнул Шторм.

Уиллоу подняла руку, призывая его к молчанию.

— Ты подкладывал нам в кровати пауков и лягушек, постоянно включал и выключал свет, чтобы досадить нам, не говоря уже о том, что ты заблокировал нашу дверь, чтобы мы не могли выйти. Это было ужасно.

— Я ничего этого не помню, — сказал Тристан.

— Это потому, что ты пришел в школу только после того, как Соло стал моим парнем. Он следил за тем, чтобы никто не приставал ко мне. — Уиллоу прикусила губу и нахмурилась, прежде чем продолжить свою тираду. — Но до этого Марко был нашим героем. Однажды ночью ты расстелил свой матрас на полу перед нашей комнатой и сказал мальчикам, что побьешь их, если они еще раз будут приставать к нам.

— В этом не было ничего особенного, — настаивал я.

Уиллоу рассмеялась, сверкнув белыми зубами.

— Марко, мы любили тебя за это. Точно так же, как мы любили тебя в тот раз, когда ты помог нам в том лагере выживания в лесу, где мы мерзли и умирали с голоду.

— Что? — спросил Тристан. — Ч то случилось?

— Мы не смогли развести костер и в итоге спали вместе, завернувшись в один большой сверток из спальных мешков, чтобы согреться. Мы были несчастны, и многие девочки плакали из — за холода и страха, что придут волки или медведи и съедят нас. Когда мы проснулись на следующее утро, кто — то развел для нас костер. — Уиллоу посмотрела на меня. — Это был ты, не так ли?

Я улыбнулся.

— Без комментариев.

— Я тебе не верю. Там были шаги, и Ники сказала, что узнала тебя по ним.

— Должно быть, она ошиблась.

— Признай это, Марко. Мы были твоими девочками, и ты не хотел, чтобы мы мерзли.

Я рассмеялся.

— Я признаю, что вы, девочки, никогда не были так одиноки в этом лесу, как вам казалось. Но дело было не только во мне. Магни, Арчер, Боулдер и я патрулировали местность и убедились, что вы в безопасности.

— Это ты развел костер?

— Я не помню.

Она улыбнулась мне.

— Ты это сделал, я знаю, что ты это сделал. Ты всегда был добр к нам, Марко. Это был печальный день, когда ты ушел.

— Спасибо. — Я поднял свой бокал за Уиллоу. — Приятно, когда тебя ценят.

Уиллоу сделала еще глоток виски и снова состроила гримасу.

— Нам нужно сходить в танцевальный бар. У меня есть подруга, которая живет неподалеку; она знает один безопасный бар.

— Мы не пойдем в бар, — твердо сказал я. — Начнем с того, что с Хантером трудно куда — либо ходить, а с тобой и Шелли вероятность того, что мы, мужчины, ввяжемся в драку, слишком велика.

— Я согласен с Марко, — воскликнул Тристан. — Мне не нужно, чтобы меня застукали в очередной драке в баре.

— Но я хочу танцевать. — Уиллоу надулась и подвинулась на краешек стула.

— Я потанцую с тобой, — предложил Тристан,

— «Бабочки» написали эту оптимистичную песню под названием «Танцуй глазами».

— «Бабочки»? — я спросил. — Ты имеешь в виду тех трех парней, которых мы видели на выступлении, когда ездили на экскурсию на Родину?

— Д а. Они были такими классными. Помнишь?

Я рассмеялся.

— Ты же не серьезно.

— Мне нравится их музыка.

— Я найду для тебя что — нибудь получше. — Я включил The Fuckheads, одну из наших самых известных групп, и заиграли жесткие мелодии.

— Выключи это! — крикнула Уиллоу, перекрикивая музыку. — Я не могу танцевать под это.

— Ну, тогда тебе придется найти что-нибудь другое… я не собираюсь слушать чертовых «Б абочек» в своей квартире. Что, если соседи это услышат? Они могут подумать, что я склонен к самоубийству, и воспримут это как крик о помощи или что — то в этом роде.

— Хорошо, тогда как насчет этого? — Уиллоу нашла кое — что еще, чего я никогда раньше не слышал.

— Что это?

— Это ремейк довоенной музыки. Что думаете?

Моя нога начала подпрыгивать вверх и вниз в такт музыке.

— Неплохо. Мне нравится певица.

Уиллоу встала с дивана, взяла Тристана за руку и начала танцевать. Мы со Шторм уставились на них, потому что никогда не видели, как они так танцуют.

Я перевел взгляд на Хантера, который, я был уверен, набросится на Тристана за то, что он танцует так близко к своей сестре, но Хантер просто сделал еще один глоток виски.

— Так теперь танцуют на Родине? — я спросил Шелли, у которой во рту снова был ингалятор с травой.

— Д а. Ну, не многие так хороши, как Уиллоу, но она профессиональная танцовщица, так что несправедливо сравнивать ее с другими. — О на протянула мне травку. Я взял ее, потому что мне не помешала бы помощь в расслаблении.

— Мы определенно не пойдем ни в какие бары, — сказал я Хантеру, прекрасно понимая, что любой мужчина, который увидит, как У иллоу двигается так, как она, сойдет с ума.

Шторм встал, откинул голову назад и допил свой виски.

— Время потанцевать, Шелли, — сказал он, и она взяла его за руку.

Шелли смеялась и говорила ему, что не умеет танцевать, но ему было все равно, и вскоре они вдвоем уже подражали Уиллоу и Тристану.

Мне это не понравилось!

Шторм стоял слишком близко к Шелли. Он прошептал ей что — то на ухо, и они вместе рассмеялись. Его смуглая кожа контрастировала с ее кремовой, слишком бледной для лета, что свидетельствовало о том, как много времени она проводила за работой. Я прожигал глазами дыры в его голове, сидя на стуле, но Шторм, казалось, этого не замечал.

Хантер принес мне пиво, которое я выпил двумя большими глотками. Я обещал Шелли, что не буду вести себя как собственник, но это было легче сказать, чем сделать, когда она покачивала бедрами и улыбалась другому мужчине.

Лучше не стало, когда Хантер пригласил Шелли на следующий танец. Будучи звездным спортсменом, выступающим за лучшую футбольную команду Северных земель, у него было достаточно денег, чтобы купить ей все, что она пожелает. По крайней мере, Хантер держался на расстоянии чуть больше, чем Шторм. Тем не менее, я не сводил с них глаз. По словам Шторма, его жена Дженни была без ума от Хантера, и нужно было быть слепым, чтобы не признать, что Хантер красив. Я продолжал смотреть на Шелли, пытаясь понять ее. Привлекал ли ее Хантер?

Уиллоу отвлекла мое внимание, когда подошла и подняла меня со стула.

— Твоя очередь, — сказала она с широкой улыбкой и начала танцевать вокруг меня, как фея, легко передвигая ноги. По сравнению с ней я напоминал большой дуб, слегка покачивающийся из стороны в сторону.

— Ч то не так? Ты не любишь танцевать? — спросила Уиллоу, взяла меня за руки и придвинулась ближе.

Я не сводил глаз с Шелли, которая смеялась вместе с Хантером.

Когда Уиллоу обняла меня за талию и закачалась вместе со мной из стороны в сторону, я напрягся и почти перестал дышать.

— Все в порядке, Марко. Хантер не будет сердиться. Это танец, и мой брат это понимает.

Я все еще держал руки подальше от ее тела. Мое сердце бешено колотилось от необычной близости к Уиллоу и страха, что в любой момент кто — нибудь обвинит меня в том, что я переступаю границы дозволенного.

Уиллоу была красавицей с длинными каштановыми волосами и миловидными чертами лица, но она не привлекала меня так, как Шелли.

— Мне нравятся твои кудри, Марко.

Когда она подняла руки, чтобы потрогать мои волосы, я отодвинулся, пытаясь увеличить расстояние между нами.

Уиллоу надулась.

— Почему я не могу потрогать твои кудри?

— Мне нужно чего — нибудь выпить, — сказал я и оставил ее танцевать с Хантером и Шелли.

Стоя у себя на кухне с бокалом холодного пива в руке, я наблюдал, как Тристан и Шторм присоединились к остальным, и все пятеро танцевали и смеялись.

Когда Шелли обняла Шторм за плечи, я сильнее сжал кружку с пивом и мысленно сосчитал до десяти. Она не взглянула на меня и не пригласила потанцевать с ней. Казалось, между нами ничего не было. Никто из остальных и понятия не имел, что на прошлой неделе мы несколько раз занимались сексом. Я точно знал, что скрывается под белыми брюками и фиолетовой рубашкой Шелли. Какова на ощупь и на вкус ее грудь и какие звуки она издавала, когда я был внутри нее.

Шторм развернул ее к себе и одарил очаровательной улыбкой. Костяшки моих пальцев побелели от того, что я так сильно сжимал кружку с пивом.

— Шелли, можно с тобой поговорить? — спросил я, когда они закончили танцевать, а Шторм уговаривал Уиллоу и Шелли выпить еще виски.

— Что случилось? — спросила она.

Мои глаза выпучились от молчаливого нетерпения.

— Ничего. Я просто хочу показать тебе кое — что, что сделала одна из моих учениц. Тебе понравится.

Она последовала за мной по коридору, и когда мы отошли на достаточное расстояние, я повернулся к ней лицом.

— Ты не могла бы несколько сбавить обороты?

— Что сбавить?

— Травка и выпивка. — Я хотел сказать «танцы», но понял, что это уже переходит все границы.

— П очему? Я развлекаюсь. — Она прищурилась. — Ты пьешь, так почему я не могу?

— Потому что ты к этому не привыкла, и это плохая идея.

После нескольких секунд молчания Шелли открыла дверь в мою пустую спальню и указала внутрь.

— Ты видишь

— Что ты имеешь в виду?

— В этой комнате полно людей, которые думают, что ты должен решать, как мне жить.

Я нахмурил лоб, а она моргнула, ее зрачки расширились от травы.

— Ты понимаешь? — Она тихонько хихикнула. — Знаешь, потому что там пусто…

— Да, я понимаю. — Я отстранился от нее. — Я пытался приглядеть за тобой.

— О, это мило, но я взрослая, — Она слегка покачивалась, когда подняла руку и стала считать на пальцах. — Я биолог, инженер, психолог и настоящий взрослый человек, Марко.

— Ты говорила мне это несколько раз. — Я закатил глаза и сделал шаг в сторону гостиной.

— Верно. Я могу пить и курить травку, если захочу, и заниматься сексом с кем захочу, потому что я свободная женщина.

Ее слова заставили меня остановиться и обернуться. Стараясь сохранять спокойствие, я вернулся в ее личное пространство, радуясь, что остальные все еще слушают громкую музыку.

— У тебя уже начались месячные?

— Н ет.

— Пока ты спишь со мной, у тебя больше никого не будет, ты понимаешь? — Моя настойчивость заставила Шелли отступить на шаг.

— Ты собственник, — выдохнула она.

— Н ет.

Она несколько раз моргнула.

— Да, это так.

— Я уезжаю на турнир через четыре дня. Как ты думаешь, ты сможешь хранить верность так долго? — мой тон был обвиняющим, как будто она сделала что — то не так.

— Верность означала бы, что у нас были отношения, — заметила Шелли и наклонила голову, глядя на меня своими прекрасными карими глазами.

Мое тело сотрясалось от эмоций, которых я не хотел. Подойдя еще ближе, я прижался к ней всем телом и прошептал ей на ухо.

— Я принимаю то, что ты не хочешь выходить за меня замуж, но либо ты будешь только со мной до турнира, либо у нас больше не будет секса.

Шелли не поцеловала меня и не заверила, что ей нравлюсь только я. Она вырвалась из моих объятий и пошла прочь, выпрямив спину и высоко подняв голову.

Я уже пожалел, что выдвинул ей ультиматум. Это была ошибка, которая привела к неприятным последствиям. Если бы у меня были магические способности, я бы заставил остальных исчезнуть, чтобы поговорить с ней, но у них была вечеринка, и Шторм сунул Шелли в руку стакан виски, сказав, что смешал его со сладкой газировкой, чтобы ей было легче пить. В порыве юношеского бунта Шелли посмотрела прямо на меня, когда сделала большой глоток виски.

В ответ я взял свое пиво и осушил его, надеясь, что алкоголь притупит мое влечение к упрямому, приводящему в бешенство гению, который никогда не найдет во мне ничего, кроме развлечения.

— Я все еще не могу поверить, какая ты теперь красивая, — похвалил Шторм Шелли.

Она усмехнулась.

— Это из — за моей машины CBC, или, как Тристан любит называть, моего тролля — трансформера.

— Верно. — Тристан взял инициативу в свои руки. — Каждый вечер Шелли приходится подключаться к этой машинке, которая подпиливает ей ногти и очищает кожу, чтобы она выглядела как принцесса.

Остальные рассмеялись.

— Это правда. Я сконструировала аппарат для очищения кожи и ухода за ногтями во время сна. Он называется Convenient Beauty Care или сокращенно CBC.

— Что? Ты это придумала? — взвизгнула Уиллоу. — Я обожаю свой CBC.

— У тебя есть такой?

— К онечно. Как и у всех моих друзей. Это лучшая машинка, которую когда — либо изобретали.

— Неправда, но все равно спасибо. — Шелли улыбнулась, когда Уиллоу чмокнула ее в щеку.

— Почему я не знала, что это ты придумала? Я обожаю тебя, Шелли, ты самая умная и крутая женщина, которую я когда — либо встречала.

Шелли выглядела смущенной.

— Сколько она выпила? — спросила она Тристана.

— Не скромничай, — ответил Тристан и хлопнул Шелли по спине. — Ты уже сделала несколько замечательных вещей, и мы все просто ждем, что у тебя припасено в рукаве в следующий раз.

— О, можно мне загадать? — Уиллоу выпалила это и выпрямилась. — Не могла бы ты, пожалуйста, изобрести какой — нибудь конденсатор калорий? Что — нибудь, что удаляло бы вредные жиры, сахар и углеводы из пищи, которую мы любим, но оставляло бы вкус, питательность и удовлетворение?

Шелли склонила голову набок.

— Это интересная мысль, но у меня есть другой проект, которым я увлечена.

— Что это? — спросил Шторм.

— Предотвращение беременности.

Ее заявление было встречено полным молчанием.

— Когда я закончу с моим текущим проектом, я позабочусь о том, чтобы любой женщине, которая хочет заниматься сексом, не пришлось беспокоиться о том, что она может забеременеть. Это изменит мир.

— О чем ты говоришь? — Хантер наклонился вперед. — Почему бы женщине не захотеть иметь детей от своего мужа?

— Может быть, они не женаты. Может быть, они просто любовники.

— Любовники? — Шторм рассмеялся и поднял руку. — С тебя хватит. Никакой тебе больше травки и выпивки, Шелли, ты болтаешь ерунду.

— Я не болтаю ерунду. Что, если бы мы с Уиллоу были из тех женщин, которые, например, не хотели детей и брака? Мы все равно могли бы хотеть секса.

— Но женщины с Родины не любят секс, — заметил Тристан.

— Дженни любила, — возразил Шторм. — Я ей не нравился, но секс ей понравился.

— Я хочу все, включая детей и мужа, — сказала Уиллоу и откинула волосы назад. — Я знаю, что я чудачка, но мне все равно. И я хочу, чтобы он был большим мужчиной.

— Я к твоим услугам. — Тристан подмигнул ей.

— Ты не в счет. Ты слишком милый. Это потому, что ты вырос на Родине.

— Я не милый, — возразил Тристан. — Я высокий, сильный, сын северянина, и я ругаюсь, ем мясо и иногда напиваюсь.

Уиллоу наклонила голову и улыбнулась ему.

— Тристан, ты самый милый мужчина из всех, кого я знаю.

Его плечи опустились.

— Я могу быть жестким по отношению к тебе.

Уиллоу наклонилась и положила свою руку поверх его.

— Ты мой друг, Тристан, но мы с тобой никогда не будем парой.

— Ты уверена?

Уиллоу кивнула.

— Я привыкла любить крупных задумчивых парней. Ничего не могу с собой поделать.

Хантер потер лоб.

— Мы можем поговорить о чем — нибудь другом?

— Я могла бы рассказать тебе несколько интересных фактов о том, что происходит, когда мы употребляем алкоголь. Хочешь знать?

— Нет, Шелли, — сказал Тристан и взмахнул рукой, чтобы остановить ее, но Уиллоу подбодрила ее, откинувшись на спинку дивана и с восхищением посмотрев на Шелли.

— Да, расскажи нам. Боже, ты просто все знаешь, не так ли?

— Конечно, нет, но я точно знаю, что наша печень способна усваивать только

— Я выпила три рюмки, значит ли это, что я пьяна? — спросила Уиллоу со смешком и, улыбнувшись, взъерошила волосы Шторм. — Я чувствую себя прекрасно.

Шелли переплела пальцы и продолжила свою небольшую лекцию.

— Я тоже. Это потому, что алкоголь снижает активность в определенных областях нашего мозга, одной из которых является префронтальная кора, где расположены наши механизмы сдерживания и самоконтроля. Алкоголь также увеличивает выработку дофамина, который является нейромедиатором хорошего самочувствия.

— Ого, притормозите, профессор. — Хантер рассмеялся. — Хотел бы я поменяться с тобой мозгами на один день и испытать, каково это — быть ходячей библиотекой.

— Нет, продолжай, Шелли. Что произойдет, если я проглочу этот напиток? Это уже четвертый по счету. — Уиллоу налила себе виски с содовой и поднесла стакан ко рту.

— Ну, начнут проявляться побочные эффекты, такие как проблемы с равновесием или координацией, невнятная речь, а если ты продолжишь пить, то симптомами будут рвота, тошнота и провалы в памяти. Конечно, алкоголь — это яд, поэтому, если ты выпьешь достаточно, ты в конечном итоге потеряешь сознание и умрешь.

— Умру? — улыбка Уиллоу погасла.

— Не волнуйся, сестренка. — Хантер тронул Уиллоу за плечо. — Я видел много пьяных мужчин, но до сих пор ни один из них не умер.

— Это неправда. Роналду умер несколько лет назад, если помнишь, — сказал Шторм.

Хантер сморщил лицо.

— Потому что он заснул в куче снега. Он умер от гипертермии.

— Да, но он потерял сознание, потому что был пьян.

Уиллоу поставила свой стакан на стол.

— Может, мне лучше заняться травкой?

— Извини, но у нас травка закончилась. — Тристан поднял обе руки.

— Тогда, может быть, мы могли бы поиграть в какие — нибудь игры для вечеринок, в которые мы играем на Родине, — предложила Уиллоу.

— Я не собираюсь устраивать гребаный любовный круг, — сказал я. — У меня их и на работе хватает.

— Любовный круг — это не игра для вечеринок, глупыш. — Уиллоу улыбнулась мне. — Мы могли бы провести игру «С вязь» или «Л учше делиться секретами».

— Я не собираюсь делиться своими секретами. — Хантер откинулся на спинку стула. — Это дурацкое название для игры.

— Тогда давайте поиграем в «Связь».

— Ч то это?

— Итак, два человека должны сидеть и смотреть друг другу в глаза в течение двух полных минут. Один из них должен сосредоточиться на сообщении, которое он или она хочет донести до другого, в то время как другой человек должен принять это сообщение. По истечении двух минут получатель должен угадать, что это было.

— Я в игре, — сказал я. — Давайте посмотрим, сможет ли Умница прочитать мои мысли.

Возможно, тот факт, что я назвал Шелли старым прозвищем, спровоцировал ее принять вызов, но мы придвинули стулья поближе друг к другу и сели колено к колену.

Хантер и Уиллоу сделали то же самое, пошутив, что их связь между близнецами даст им преимущество перед Шторм и Тристаном, которые не могли перестать смеяться над забавными гримасами, которые они строили друг другу.

— Подождите, разве человек, которому пришло сообщение, не должен записать его, прежде чем мы начнем? — спросил Хантер. — Я имею в виду, в качестве доказательства, в конце концов. Иначе пары могли бы схитрить.

— Ты всегда такой азартный, — поддразнила его Уиллоу. — Это игра для вечеринок, ты ничего не можешь выиграть.

— Тогда зачем вообще называть это игрой?

— Ш — ш -ш, просто посмотри мне в глаза и прочти мои мысли.

— Таймер установлен на две минуты, — сообщил нам Тристан. — Начинаем…. Сейчас.

Шелли посерьезнела, встретившись со мной взглядом.

Я люблю заниматься с тобой сексом.

Я люблю заниматься с тобой сексом.

Я люблю заниматься с тобой сексом.

Мне нравится заниматься с тобой сексом.

Я продолжал думать об одном и том же снова и снова, выражая сожаление по поводу того, что поставил глупый ультиматум.

Мне нравится быть рядом с тобой.

Мне нравится быть рядом с тобой.

Мне нравится быть рядом с тобой.

От того, как пристально я смотрел в ее глаза и видел, как каждая искорка света отражается в ее расширенных зрачках, мое сердце учащенно билось. Я видел, как ее зрачки расширялись, когда она была возбуждена, но, вероятно, сейчас это было из — за травки.

Я слегка улыбнулся, и Шелли ответила мне такой же легкой улыбкой. Мой желудок сделал сальто, и я облизал губы, борясь с желанием наклониться и поцеловать ее.

Я люблю… В Шелли было так много всего, что мне нравилось.

Я люблю… Я не мог вспомнить, с какого сообщения я начал, только то, что оно начиналось словами «Я люблю».

Я люблю…

Ее улыбка стала шире, и я сделал глубокий вдох, чтобы успокоить свое сердце.

Я люблю… твою улыбку.

Я люблю твои глаза.

Я люблю твои волосы и твой острый ум.

Я люблю… Я люблю… Выпустив воздух из легких, я наконец — то понял, в чем заключалось мое послание.

Я люблю в тебе все.

Я люблю в тебе все.

Я люблю в тебе все.

Я люблю…

Моя улыбка стала шире, когда эта мысль выкристаллизовалась и заполнила каждую частичку моего существа… тебя …

Я тебя люблю.

— Время вышло, — крикнул Тристан, но мы с Шелли продолжали смотреть друг другу в глаза, просто улыбаясь.

— У меня нет идей, — сказал Шторм. — Я явно не умею читать мысли.

— О чем ты говоришь? Ты должен был отправить мне сообщение, и я собирался прочитать твои мысли.

— Ч ерт. — Шторм рассмеялся. — Это объясняет, почему я ничего не получил. Я беспокоился, что у тебя совсем не было мозговой активности, друг мой.

— Что я хотел сказать? — спросил я Шелли и осторожно погладил ее колено большим пальцем.

— Я тебе нравлюсь.

Моя улыбка стала шире.

— Да.

— Это было сообщение? — спросила она.

— Д а.

— Ты догадалась? — спросила Уиллоу Шелли.

— Да. Марко был очень дружелюбен и сказал, что я ему нравлюсь.

— О, это так мило.

— А как насчет тебя, Хантер, ты угадал, что на уме у Уиллоу?

— Даже близко не угадал. Но она женщина, так что в этом нет ничего удивительного. Было бы настоящим чудом, если бы хоть один мужчина смог понять, что творится в голове у женщины.

— Ты прав, — согласился я и искренне пожалел, что не знаю, что творится в голове у Шелли. Испытывала ли она что —

— Эй, Тристан, — окликнула Уиллоу и отвлекла меня. — Хантер рассказывал о разработанном тобой беспилотнике. Ты как — нибудь возьмешь меня полетать на нем?

— Конечно, я могу это устроить. Тебе нравятся быстрые беспилотники?

Она улыбнулась.

— А кому не нравятся?

Слова Уиллоу задели меня за живое. У меня был старый, капризный беспилотник, который ни хрена не мог летать быстро. Я был благодарен, когда он решил заводиться по утрам и отвозить меня на работу. Шелли заслуживала всего самого лучшего, и без миллиона долларов, которые я мог выиграть на турнире, я не смог бы дать ей этого. Но если бы я выиграл миллион долларов, я не смог бы заполучить ее.

Я хочу быть с Шелли.

Я люблю Шелли.

Любовь к женщине, которая была мне не по зубам, приводила в уныние. Она уже дала понять, что никогда не выйдет за меня замуж, а я все равно сильно в нее влюбился.

Возьми себя в руки, ругал я себя. Этого никогда не случится, так что перестань, черт возьми, мечтать.

— Итак, Марко, если Шелли смогла прочитать твои мысли, значит ли это, что между вами двумя существует особая связь? — поддразнила Уиллоу.

Я чувствовал на себе взгляд Шелли, когда отвечал, и в груди у меня сжималось чувство бессилия.

— Сомневаюсь в этом. Шелли, вероятно, также могла бы читать твои мысли. Это ее супер — мозг. Здесь нет особой связи.

— Хочешь попробовать, Шелли? — спросила Уиллоу, и вскоре они уже смотрели друг другу в глаза. Я почувствовал укол ревности к Уиллоу. Минуты, проведенные с Шелли, были замечательными. То, что она уделяла мне такое пристальное внимание, заставило меня почувствовать, что я для нее особенный. Целых две минуты я обманывал себя, думая, что она тоже любит меня.

Г лава 16

Список

Шелли

Настоящий гений должен уметь найти решение практически любой проблемы.

У меня ничего не было!

В течение двух минут я пристально смотрела в глаза Марко. И в эти драгоценные сто двадцать секунд я поняла, что он для меня так же важен, как еда, сон или дыхание.

Когда мне было пятнадцать, я была без ума от Марко.

Теперь, когда мне исполнилось двадцать пять и мы стали любовниками, мое увлечение переросло в нечто более глубокое.

Мне нравилась его красивая улыбка, то, как в уголках его глаз появлялись морщинки, когда он улыбался. То, как он спорил о важных для него вещах. Его любовь к детям. Мне нравилось, как он пах после того, как мы занимались сексом. Его стоны, которые он издавал.

Марко был единственным мужчиной, о котором я могла только мечтать. Но его самым большим желанием был брак с северянкой, и я не могла дать ему этого. Как и миллион долларов, который он мог выиграть на турнире, сражаясь за свою невесту — северянку.

Лежа в своей постели, я не могла уснуть от сожаления.

Возможно, для меня было бы лучше, если бы я не вступила с ним в сексуальные отношения. По крайней мере, тогда я не знала бы, чего лишусь, когда он вскоре женится.

Возможно, он не станет одним из пяти чемпионов. И даже если он это сделает, Луиза может не выбрать его, напомнила я себе. В конце концов, несмотря на то, что Марко был потрясающим бойцом и стал одним из пяти чемпионов на последних двух турнирах, он все еще не женат.

Это должно было меня успокоить, но одна мысль о том, что Марко придется драться и он потенциально может получить травму или погибнуть, заставляла меня ворочаться с боку на бок. Я придумывала творческие способы сорвать турнир, чтобы он не подвергал себя опасности. Но если это было то, чего он хотел, то кто я такая, чтобы лишать его этого?

Я представила, как вижу его с невестой. От этих видений меня скрутило от мучительной боли в животе.

Мы с Марко никогда не говорили о любви между нами. С самого начала было понятно, что наши отношения закончатся, когда он уедет на турнир.

Однажды я спросила его, что произойдет, если он не выиграет, и он отмахнулся от моего вопроса, сказав, что собирается мыслить позитивно.

А что, если я захочу выйти за него замуж?

Я вздохнула, осознав, что этого будет недостаточно, чтобы сделать его счастливым. У меня не было миллиона долларов. В те времена, когда он просил меня выйти за него замуж, я никогда не чувствовала, что любовь была одной из причин его просьбы.

Это к лучшему. Как бы я объяснила своим друзьям и семье дома, что я люблю мужчину? Большинство людей, которых я знала, были интеллектуалами, и многие из них входили в группы неравнодушных граждан, протестовавших против интеграции с Северными землями.

Ну и что? Меня никогда не волновало, что говорят другие. Марко — единственный мужчина, рядом с которым я чувствую себя по-настоящему живой. Моя любовь к нему — это то, что делает мои дни яркими.

Громко застонав, я потерла лоб, ненавидя себя за то, что мои мысли были мыслями безнадежного романтика, и задаваясь вопросом, как был бы шокирован Марко, если бы узнал, что я в него влюблена. До сих пор мне удавалось хорошо скрывать это и сосредоточиться на том, насколько мы несовместимы.

Будет лучше, если я позволю ему уйти.

Внутренний голос воспротивился этому. Нет, я не могу позволить ему жениться на Луизе. Может быть, он и не любит меня, но и ее он тоже не любит.

Я была неуклюжей, прямолинейной и неуверенной в своем будущем, но единственное, что имело для меня смысл, — это присутствие Марко в моей жизни.

Если я, по крайней мере, не скажу ему о своих чувствах к нему, я буду винить себя, когда он женится на другой женщине.

Включив свет, я села на кровати, достала блокнот и начала составлять список причин, по которым он должен быть со мной.

1: Сексуальная совместимость.

2: Стимулирующие беседы.

3: Общий юмор.

4: Я люблю его.

5:

Я уставилась на электронный блокнот, желая записать по крайней мере десять вещей, но все, что пришло мне в голову, — это причины, по которым оставаться в стороне было самым логичным решением.

1. Он хочет детей, а я, по-моему, нет.

2: Он хочет жениться, я не вижу в этом необходимости.

4: Он хочет жить на Севере. Я предпочитаю Родину.

5: Он никогда не был влюблен в меня. Я была влюблена в него с пятнадцати лет.

6. Северяне по натуре собственники и властолюбцы. Я слишком независима и нуждаюсь в свободе.

У меня на уме было еще кое — что, но я отложила блокнот и отбросила его подальше. Свернувшись калачиком, я признала свое поражение. Если бы я по-настоящему любила Марко, мне пришлось бы позволить ему жениться на Луизе, которая могла бы дать ему брак, детей, деньги и послушную жену, о которой он был рожден мечтать.

Рассказав ему о моей любви к нему, я только запутала бы его и поставила бы нас в неловкое положение. Мое время с Марко истекало. Через три дня он уедет. Через шесть дней Луиза выберет себе мужа, и Марко, возможно, проведет с ней брачную ночь.

То же самое воображение, которое помогало мне придумывать идеи для изобретений, теперь мучило меня образами Марко, занимающегося любовью с другой женщиной. В моем представлении Луиза была совершенством, и он шептал ей все те мелочи, которые практиковал на мне, — говорил ей, что она принадлежит ему и что ему никогда не надоест заниматься с ней любовью.

Тяжесть в груди ощущалась так, словно я опускалась на дно океана, давление нарастало до болезненного ощущения удушья, из — за которого я с трудом могла дышать. Я ничего не видела из — за слез, наполнивших мои глаза, и судорожно втягивала воздух. Внезапно, когда я не смогла выпустить воздух из легких, мою грудь сдавило, а глаза широко раскрылись от страха, и мое тело буквально отказало от горя.

Я не могла говорить, я не могла дышать. Все, что осталось, — это биение сердца, достаточно громкое, чтобы я слышала его в ушах, темные пятна перед глазами и щемящая боль в груди от осознания того, что скоро я больше никогда не прикоснусь к Марко.

«Благодарная… будь благодарна». Это была мантра моей матери, которая спасла меня, когда я начала думать обо всех других вещах в моей жизни, ради которых мне стоило жить. Я видела, как моя сестра обнимает меня, как моя мать смеется у себя на кухне, как Тристан дразнит меня из — за CBC или «машины троллей», как он ее называет, как Чарли морщит нос при упоминании секса, а Уиллоу целует меня в щеку. Я была не одинока — были люди, которым я была нужна, чтобы дышать.

Как будто я втягивала горящую лаву через ноздри, я слегка выдохнула, заставляя свои сведенные судорогой легкие расслабиться. Это было похоже на отчаянную необходимость выжить, но один маленький вдох за другим, и мои легкие снова начали работать и дышать. Испуганная своим приступом тревоги, я свернулась калачиком и рыдала часами, снова и снова напоминая себе, что должна быть благодарна за время, проведенное с Марко, и что у меня навсегда останутся воспоминания об этом.

К четырем утра я все еще не спала, но смирилась со своим решением пожертвовать своим счастьем ради него. Разве не в этом истинная суть любви? Я буду вести себя как можно более нормально и найду в себе силы порадоваться за него, когда он уйдет. Через три дня все закончится. Я целых семьдесят два часа скрывала свои чувства от мужчины, которого любила.

Когда Марко позвонил мне утром, я была сбита с толку и не могла уснуть.

— Который час? — спросила я, широко зевнув.

— Девять. Как твоя голова? У тебя нет похмелья?

Я снова зевнула и потянулась.

— У меня такое чувство, будто я целую неделю интенсивно тренировалась по рукопашному бою. У меня все тело болит.

— У всех разная реакция на алкоголь.

Я попыталась пошевелиться, но застонала от боли в мышцах живота. Это был не алкоголь. Это было результатом многочасовых рыданий. Мое тело было истощено, и я едва могла поднять руки.

— Могу я тебя увидеть?

— Ты разговариваешь со мной.

— Лично. — В его голосе было больше нетерпения, чем обычно.

— Что — то не так?

— Нет, я просто подумал, что мы могли бы провести немного времени вместе сегодня. В двенадцать у меня тренировка, но она займет всего около двух часов. Мы могли бы встретиться за поздним ланчем.

— Не хочешь пригласить меня куда — нибудь пообедать? — Мой тон был недоверчивым, поскольку такого никогда не случалось.

Марко колебался.

— Если ты хочешь… или я мог бы принести тебе что — нибудь на вынос в офис, как в прошлый раз.

— Ладно. — Я потерла глаза, вспоминая его слова о том, что он не хотел появляться со мной на людях. Я была его грязной тайной, которая могла разрушить его шансы с Луизой.

— Что скажешь, у тебя в офисе около половины третьего?

Я снова зевнула и перевернулась на бок.

— Мне нужно еще немного поспать.

Марко улыбнулся.

— Где машина с троллями?

— Я пользуюсь ею теперь только два раза в неделю.

— Значит, ты больше принцесса, чем тролль, не так ли?

— Ни то, ни другое. — Я прочистила горло, чувствуя знакомое давление в груди со вчерашнего вечера, но мне удалось выдавить из себя легкую улыбку. — Все та же эксцентричная Шелли, какой я всегда была.

— Кстати, об этом … Ты действительно спрашивала Хантера и Шторм, просыпаются ли они с утренним стояком? Шторм рассказал мне об этом перед тем, как мы отправились спать. Ты бы видела его — он так смеялся по этому поводу, говоря, что никогда в жизни не видел Хантера таким неловким.

Я наморщила лоб.

— Хантер был первым, кто заговорил о старении и проблемах со здоровьем в будущем. Я просто указала на то, что для мужчин утренняя эрекция является одним из признаков того, что они здоровы.

— Шелли. Ты не можешь спрашивать мужчину о таких вещах. Это дерьмо такое… личное.

— Я понимаю. — Это было в духе Шелли — либо делиться слишком большим количеством информации, либо задавать слишком личные вопросы. — В таком случае, передай Шторм мои извинения, и прости, если я смутила тебя. — Я натянула одеяло повыше.

— Шторм не знает, что между нами что — то происходит. Он просто считает тебя веселой.

— П равильно. — Мой тон был ровным. Это была еще одна причина, которую я могла добавить к своему длинному списку причин, по которым Марко было лучше без меня. Отсутствие у меня навыков общения. Слезы снова подступили к моим глазам, и я почувствовала себя тяжелой, как дом; внезапно я

— О, хорошо, тогда увидимся позже?

— Извини, но сегодня ничего не выйдет.

Марко провел рукой по волосам.

— Шелли, что происходит? Я тебя не обидел?

Я слегка покачала головой, из — за напряжения в челюсти и горле мне было трудно говорить.

— Нет. Я просто занята, и, кроме того, тебе нужно готовиться к турниру.

— Тогда завтра?

Мне пришлось закончить разговор, иначе он увидел бы, что я не в себе.

— Не уверена. Я перезвоню тебе.

Голос Марко стал громче.

— Шелли, что происходит?

Слезы подступили к глазам, и, отвернув камеру от лица, я быстро заговорила.

— Ничего. Мне нужно в туалет, так что поговорим позже. — Я закончила разговор, зная, что Марко, должно быть, сидит в растерянности от того, что только что произошло.

Прошел месяц с тех пор, как я притворялась секс-ботом, и с тех пор мы много раз наслаждались сексом вместе. Не было ничего лучше, чем снова быть с ним рядом, но мое сердце больше не могло этого выносить. Как в мозаике, кусочки того, что произошло между нами вчера на вечеринке, начали вставать на свои места.

Марко вел себя почти ревниво и запретил мне пить и курить травку. Он отрицал, что это было чувство собственности, и я была так разочарована. По крайней мере, если бы он был собственником, это означало бы, что я что — то значу для него.

За те минуты, что мы провели в глубоком зрительном контакте, я почувствовала, как тысячи бабочек играют в пятнашки внутри моего тела. Я чувствовала такую глубокую связь между нами, но разум покажет тебе то, что ты хочешь увидеть. Отрицание Марко того, что между нами была особая связь, когда Уиллоу спросила его об этом, внезапно прозвучало правдивее, чем вчера, когда я убеждала себя, что он лжет. Теперь, когда Марко только что указал мне на то, какой я неловкой была и как его друзья смеялись надо мной, все обрело смысл. Как я могла не понять, что причина, по которой он не хотел, чтобы я вчера напивалась или была под кайфом, заключалась в том, что он стеснялся меня? Вот почему он не пригласил меня пообедать. Конечно, он не хотел, чтобы я испортила ему отношения с Луизой, но и смущаться из — за меня он тоже не хотел.

Сердитым движением я смахнула слезу. Может, я и была неловкой и эксцентричной, но у меня все еще была гордость.

Безответная любовь — удел мазохистов. Я где — то читала об этом, и моя фотографическая память вернула мне это, как хорошо обученная собака, пытающаяся быть полезной.

Я бы хотела отбросить свои чувства к Марко или похоронить их, как кость, достаточно глубоко, чтобы забыть о них. Но мой мозг так не работал. У меня были четкие воспоминания из раннего детства, и я буду помнить свою любовь к Марко до самой смерти.

Глубоко вдохнув, я с усилием втянула воздух в легкие, которые, казалось, сжимались железным обручем. Никогда больше я не позволю никому говорить мне, что у меня нет эмоций. Их было слишком много, и они причиняли боль.

Мне следовало бы знать, что чистая кожа и большая грудь не имеют большого значения. Я по-прежнему была умницей, а Марко по-прежнему был моей тайной.

Пришло сообщение.

«Пожалуйста, мы можем увидеться завтра?»

Я знала, о чем идет речь. Марко хотел заняться со мной сексом как можно больше раз, прежде чем уедет, чтобы жениться. Эксперименты и грязные разговоры со мной прекратятся. Луиза была драгоценной и чистой. Как одна из менее чем ста женщин, родившихся в Северных землях, она была, по его словам, настоящей красавицей. Редкая жемчужина по сравнению с одной из трех десятых миллиарда женщин с Родины по ту сторону границы. Неудивительно, что Марко дорожил ею. Она станет матерью детей, о которых он так мечтал.

Я перечитала сообщение еще раз.

«Пожалуйста, мы можем увидеться завтра?»

Было так заманчиво сказать «да», и я почти согласилась, но вовремя остановилась. Т ы психолог. Примени то, чему научилась. Есть только один человек, который может прекратить твои страдания. Ты была зациклена на Марко и приучила свой мозг постоянно думать о нем. Что тебе нужно для исцеления, так это чистый порез.

Мое сердце кричало о нем, но мозг продолжал спорить. Боль реальна, так что отвлекись и не думай о нем. Не затягивай страдания и не жди, пока он уйдет.

Прежде чем мое сердце смогло оправдать последний день, проведенный в его объятиях, я изменила свой ответ и уставилась на слова, которые совершенно не соответствовали моим чувствам.

«Марко, готовься к своему турниру. У меня есть необходимые исследования. Береги себя и удачи во всем».

Появилось новое сообщение.

«Ух ты, как холодно».

За ним последовало еще одно сообщение.

«Скажи мне хотя бы одну вещь. У тебя были месячные?»

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, прежде чем написать последнюю большую ложь в одном маленьком слове.

«Да».

Со слезами на глазах и разбитым сердцем я посмотрела на фотографию Марко с нашего последнего разговора и прошептала последнее «Прощай».

Глава 17

Турнир

Марко

Это было безумие.

Я рисковал своей жизнью, чтобы жениться на женщине, которую не любил и к которой не испытывал влечения?

Даже миллион долларов, который принесет Луиза, не заставил меня по-настоящему захотеть выиграть этот бой.

С моим противником было нетрудно справиться. Парню было двадцать два, и он был слишком накачан и энергичен в движениях. Тем не менее, он нанес мне несколько хороших ударов, и я был недоволен собой.

Не помогло и то, что всего секунду назад я заметил лорда Хана и Магни среди зрителей. Как бывший чемпион предыдущих турниров, я дрался на главной арене перед большой аудиторией, которая, должно быть, недоумевала, какого черта я затягиваю этот бой, когда он должен был завершиться победой.

Это потому, что какая — то часть тебя не хочет побеждать, шептало мое подсознание.

Я хочу быть богатым и уважаемым.

Мой противник переминался с ноги на ногу передо мной, его кожа цвета черного дерева блестела от пота, а потрескавшиеся губы кривились в уверенной ухмылке.

— Ты устал, старик? — он провоцировал меня.

Мне было тридцать лет. Сильный, мужественный и быстрый. Моим ответом на его неуважение

Отшатнувшись, он прищурился, прежде чем напасть на меня с нескоординированной яростью.

Этот бой уже должен был закончиться. У парня была такая слабая защита, и он предоставил мне все возможности нокаутировать его.

Так почему я этого не сделал?

Это было почти так же, как если бы я боролся не столько с ним, сколько с самим собой.

Если бы я только знал наверняка. У меня было неприятное чувство, что Шелли могла солгать мне о своих месячных.

Что, если она беременна?

Это не так. Она сказала, что это не так.

Но как мне узнать наверняка?

— Этот миллион долларов — мои деньги, — прошипел мне мой соперник, пока мы танцевали друг вокруг друга. — Я пошлю тебе привет завтра вечером, когда изолью свое семя в свою невесту.

Я фыркнул, но ничего не ответил.

С миллионом долларов мне не пришлось бы снова работать. У меня были бы деньги, чтобы написать книгу. Хорошие дроны, одежда и другие материальные ценности были бы в пределах моей досягаемости. Мужчины завидовали бы мне, и быть победителем турнира было очень престижно.

Так почему же я на самом деле не боролся за это?

Потому что я предпочел бы быть с Шелли.

Ответ на этот вопрос усилил боль, которую я испытывал последние три дня. После вечеринки я был готов признаться Шелли в своих чувствах. Именно эта чертова игра — смотреть ей в глаза — заставила меня мечтать. Маленький шанс на то, что она ответит мне взаимностью, не давал мне спать всю ночь, думая о том, как бы мне убедить ее, что мы подходим друг другу. Но прежде чем я успел опозориться, все было кончено. Шелли ясно дала мне понять, что между нами все кончено. Она повеселилась, и я какое — то время развлекал ее, но на этом все. Было почти смешно, что я думал, что смогу заставить ее передумать и захотеть выйти за меня замуж, когда она уже несколько раз отвергала меня.

Для Шелли хватило всего одного сообщения, чтобы сообщить мне, что я ей больше не нужен.

Может, я и не принадлежу к ее миру, но для меня это была большая игра в угадайку, когда я пытался понять, что заставило ее так холодно и внезапно отказаться от меня.

Возможно, я ей наскучил.

Возможно, для нее это действительно было вопросом исследования.

Может быть, я просто никогда ей так сильно не нравился.

Я безостановочно ломал голову, пытаясь придумать причины, но, в конце концов, это была глупая игра. Мне следовало с самого начала понять, что Шелли Саммерс не из тех женщин, к которым может привязаться любой мужчина. Она была создана для чего — то большего. Это была самая большая ошибка в моей жизни, когда я притворился Шторм и пошел тестировать секс-бота. Независимо от того, кого возьму в жены сейчас, я бы выбрал кого — то далеко не идеального. Сам того не желая, я бы сравнивал любую женщину с Шелли, что было бы несправедливо, поскольку никто не мог соперничать с такой выдающейся личностью, как она.

Бум, голень моего противника соприкоснулась с моей грудной клеткой. У меня перехватило дыхание, и этот ублюдок увидел свой шанс и обрушил на меня град ударов. Я почувствовал почти облегчение, когда эмоциональная боль, которую я испытывал, была затмеваема его физическими ударами по моему телу.

Защищая лицо и ребра, я принял удар и впервые понял, почему некоторые люди устраивают драки в барах. В боли было тихое место — мыльный пузырь разобщенности, где свист зрителей, их нецензурные выкрики и аплодисменты, призывающие аутсайдера победить меня, ощущались, но не влияли на меня. Даже отказ женщины, которую я любил, не имел значения в этом вакууме боли. Это было похоже на несколько секунд безумного кайфа, из которого я не хотел выходить.

— Марко… — донесся до меня голос Магни, и, как будто кто — то включил радио на полную громкость, крики толпы вернулись с удвоенной силой.

— Марко. — По тому, как голос Магни перекрывал все остальные, я понял, что он подошел поближе к краю арены. — Вставай, черт возьми, и заканчивай уже с этим.

Я был подавлен тем, что лучший воин в мире наблюдал, как я терплю поражение, в то время как я всегда хотел, чтобы Магни уважал меня. Желание произвести впечатление на Магни воодушевило меня, и я сосредоточил всю свою энергию на том, чтобы доказать ему, какой я великий боец.

Мой неопытный противник был настолько уверен в своем превосходстве, что улыбался кому — то из своих друзей. Когда его внимание было отвлечено, я сделал выпад, уперев сильное колено ему в живот и оттолкнув его назад, чтобы создать дистанцию, необходимую для удара с разворота. Он больше не улыбался, когда отшатнулся, его глаза расширились от недоверия.

— Все, Марко, теперь заканчивай, черт возьми, чтобы мы могли выпить пива, — крикнул Магни со стороны.

Мой противник, который до этого был таким самоуверенным, теперь отступал, потрясенный ударом с разворота в грудь, от которого ему стало трудно дышать. Выставив руки перед собой, я шаг за шагом продвигался вперед, а он пятился, пытаясь уклониться от моих ударов, поворачивая голову.

— Вот так, Марко, — крикнул Магни. — Покажи ему, кто чемпион.

Воодушевленный словами Магни, я использовал силу своего тела, чтобы нанести высокий удар ногой. Когда мой противник повернул голову, удар моей ноги пришелся прямо ему в висок.

Как у робота, у которого случилась поломка, в его глазах погас свет. Потеряв сознание, он упал вперед, приземлившись лицом на землю.

Все еще накачанный адреналином, я не сводил с него глаз, ожидая, что он встанет.

Когда он этого не сделал, диктор, наконец, перекрыл бурные аплодисменты зрителей.

— И у нас есть победитель.

Медики бросились к моему сопернику, лежащему на земле, в тот момент, когда Магни, вышедший на арену, поднял мою правую руку в воздух, похлопал меня по плечу и улыбнулся мне.

— Что — то ты долго возился, ленивый ублюдок.

Я вытер пот со лба.

— Пойдем, я уверен, что твои друзья хотят поздравить тебя. — Магни вывел меня с арены, и меня тут же окружили люди с улыбающимися лицами.

Хантер, Шторм, Неро и четверо других моих друзей похлопывали меня по плечам, и со всех сторон на меня посыпались комментарии, в которых говорилось, что это был мой худший бой в жизни.

— Что, черт возьми, произошло?

— Тебе было

— Я был близок к тому, чтобы поддержать другого парня. По крайней мере, он выглядел так, будто хотел победить.

Вытирая пот полотенцем, я смеялся над комментариями своих друзей и улыбнулся, когда поднял глаза и увидел Милу, мою бывшую ученицу и дочь Магни.

— Я не знал, что ты здесь. — Я отошел от своих друзей к молодой женщине, которая выделялась среди всех мужчин. Ее приемная мать, Лаура, стояла рядом с Милой и казалась ей старшей сестрой, поскольку разница в возрасте между ними составляла всего десять лет.

— Мне жаль, что ты пострадал, Марко. — Мила протянула мне обе руки. — Да окружит тебя мир.

Меня удивило, что она все еще использует это официальное приветствие с Родины, прожив здесь, на Севере, столько лет. Миле сейчас было двадцать, но у нее все еще были те милые ямочки на щеках, которые я запомнил.

— Да окружит тебя мир, — вежливо сказал я и, дождавшись кивка Магни, взял ее за руки.

— Когда у тебя следующий бой? — спросила она с беспокойством. — Я приду и посмотрю.

Я улыбнулся.

— Я думал, ты ненавидишь насилие.

— Я ненавижу. Мои родители говорят, что я слишком чувствительная и что мне будет полезно закалиться перед моим собственным турниром.

— Значит, у тебя тоже будет турнир?

Она кивнула.

— Как — нибудь в следующем году. Сначала я не хотела, но мой отец настоял, и тогда я совершила глупость. — Она оглянулась на Магни, который стоял у нее за спиной. — Я сказала ему, что если он будет носить бусинку в бороде в течение года, я сделаю это.

— Ха. Это объясняет модную тенденцию.

Большие голубые глаза Милы посмотрели на меня.

— Я никогда не думала, что он это сделает или что это так распространится. Может быть, если бы я уточнила, что это должно быть больше одной бусинки и разных цветов… но я не думала так далеко вперед.

Единственная голубая бусинка в бороде Магни очень шла ему, и на его лице играла самодовольная улыбка.

— Послушай, Марко. — Мила понизила голос. — Я знаю, ты, должно быть, был очень разочарован, когда в последние два раза невеста не выбрала тебя, но я уверена, что на этот раз Луиза выберет тебя. Она пришла посмотреть на твой бой, и я видела, как она улыбнулась, когда тебя объявили победителем. Просто не забудь улыбнуться ей, когда будешь стоять рядом с четырьмя другими чемпионами. У тебя теплая и красивая улыбка. Она обязательно выберет тебя.

Мои челюсти сжались, эта мысль заставила меня напрячься.

— О нет. — Она склонила голову набок, бросив на меня сочувственный взгляд. — Я вижу, как ты боишься, что тебя снова отвергнут. — Мила неправильно истолковала мою реакцию как страх. — Не бойся. Если Луиза не выберет тебя завтра, я выберу тебя в качестве чемпиона в следующем году, если ты этого захочешь.

Лаура придвинулась ближе.

— Мила, пожалуйста, не давай таких обещаний. Это было бы нечестно по отношению к другим участникам твоего турнира.

— Я знаю, но у Марко доброе сердце, и он бы хорошо ко мне относился. Чем это отличается от того, что ты обещала папе, что выберешь его? Ты сделала это тоже из жалости. — Ее взгляд метнулся ко мне. — Прости, Марко, наверное, мне не следовало этого говорить.

— Все в порядке, Мила. Я знаю, ты просто пытаешься быть милой, но я бы никогда не стал драться на твоем турнире.

— П очему нет?

— Потому что я был твоим наставником. Это было бы странно.

— Ладно. — Она кивнула, и ее добрые голубые глаза выразили сочувствие. — Тогда будем надеяться, что Луиза выберет тебя завтра.

Я был благодарен Миле за доброту и за то, что Лаура и Магни помогли мне отвлечься от моих страданий, обсуждая со мной бои. Тем не менее, что — то срочное давило на меня изнутри. Мне нужно было поговорить с Шелли и быть на сто процентов уверенным, что она не беременна, прежде чем я проведу свой следующий бой. Извинившись, я нашел тихое местечко и позвонил ей.

Г лава 18

Доказательство

Шелли

У меня никогда не было склонности разбрасывать вещи.

До сих пор.

Турнир был грандиозным событием в Северных землях и транслировался в прямом эфире на всеобщее обозрение. На данный момент в стране не осталось бы ни одного бара, который бы не следил за турниром, и все больше людей следили за турниром из своих домов.

Я был в своем офисе и наблюдал за боем Марко, ненавидя то, как два комментатора критиковали его.

— Похоже, что в этой борьбе аутсайдер становится чемпионом. Для многих большое разочарование видеть Марко Поло таким растерянным.

Другой комментатор рассмеялся.

— Молодец, но ты прав, физически он выглядит в отличной форме, но психологически, похоже, не готов. Интересно, он все еще переживает разочарование от поражения на последних двух турнирах.

— Да, этот чемпион был близок к победе несколько раз. Возможно, он был настолько уверен в себе в поединке с этим аутсайдером, что его немного выбили из колеи удары, которые молодой Нил Джефферсон наносил ему до сих пор.

— О, ну вот, опять начинается. Черт, посмотри, с какой энергией Джефферсон атакует. Он действительно хочет победить, не так ли? Сын дьявола, это должно было быть больно. Ты видел, как Марко Поло ударили по лицу?

Для человека, который всегда утверждал, что я не привязана к определенному результату, наблюдение за боем Марко стало неожиданностью.

Я до смерти боялась, что Марко может получить травму, и уже решила, что, если его парализует, я приложу все свои силы, чтобы найти способ вернуть ему подвижность.

— Ты только посмотри, как Марко защищается? Почему он не дает сдачи?

— Это хороший вопрос. Тяжело смотреть на это, зная, что это тот же самый воин, который всего несколько лет назад победил таких великих чемпионов, как Дэниелсон и Циллингер.

— Т ы прав. Я бы хотел посмотреть, как он использует свои боевые навыки, которые, как мы знаем, у него есть.

Я прикрыла глаза руками, когда Марко наносил удар за ударом. Я не могла на это смотреть и отвернулась.

— А если вы посмотрите в правый угол, то увидите, что Магни Аврелий кричит на соперников. Он выглядит так, будто хочет сам выйти и подраться, не так ли?

— Хотелось бы, чтобы он это сделал; этот бой получился не таким зрелищным, как мы надеялись.

— Нет, но вы только посмотрите на это… — громко воскликнул один из комментаторов. — «Танцующие демоны»… какое возвращение. —

— Я думаю, это все. Нил не вернется к нам, не так ли?

— Нет, не вернется. Возможно, вы не услышите этого дома, но люди в зале аплодируют этому нокауту.

— Это не в его стиле, не так ли?

— Нет. Марко не такой боец, мы знаем это по прошлым годам. До сих пор он сохранял жизнь каждому из своих противников.

— Должен сказать, что, как боец старой школы, я считаю позором то, что это становится нормой. Раньше риск был гораздо выше, и именно это делало эти игры такими захватывающими.

— В этом я должен с тобой согласиться. Пока что на этом турнире у нас было всего два смертельных случая, что, должно быть, является самым низким показателем за всю историю. — Он тихо усмехнулся. — Скоро они будут использовать защитную экипировку.

— Мы не должны шутить по такому поводу; они могут услышать нас и подумать, что это отличная идея… о, а вот и командор Магни Аврелий. Он только что вышел на арену и объявляет Марко победителем.

Двое мужчин смеялись.

— Похоже, Марко Поло все — таки нашел дорогу назад. Давайте еще раз посмотрим последнюю часть в замедленном режиме.

Я разинула рот, когда Марко подпрыгнул, крутанулся в воздухе и со зверской силой ударил парня ногой. Я и раньше видела, как Марко дерется, но это всегда было в тренировочных целях, а сейчас все было по-настоящему — сосредоточенность на его лице, его закрывающиеся и открывающиеся глаза и то, как каждая мышца его тела работает как оружие. Они увеличили изображение лица Нила, когда он приземлился на землю, его голова несколько раз подпрыгнула, а губы и щеки задрожали из — за эффекта замедленной съемки.

Все эти разговоры о драках и смертях заставили меня выключить шоу. Марко, возможно, и выйдет победителем из этой схватки, но через несколько часов он снова примется за дело, рискуя своей жизнью.

Взяв небольшой инструмент, я швырнула его в дверь. Прежде чем упасть на пол, он издал глухой звук, словно дразня меня тем, что не оставил вмятины на двери и вообще ничего не изменил.

Я решила, что мне следует найти что — нибудь потяжелее, чтобы швырнуть, но практическая часть меня не видела в этом смысла. Взломом двери твое разбитое сердце не залечишь.

Было бы легче, если бы я могла достичь некоторой отстраненности и не беспокоиться.

Если бы нам суждено было быть вместе, он бы уже давно влюбился в меня.

Мы провели вместе месяц, и, рассуждая здраво, я понимала, что Марко был слишком привязан к своей цели — победе в турнире, чтобы быть открытым для чего — то еще.

Если бы я была чутким человеком, я бы радовалась тому, что Марко счастлив, даже если это с другой женщиной.

Я обхватила голову руками, поставив локти на стол перед собой. Возможно, со временем я стала бы утким человеком. Прямо сейчас все, что я могла чувствовать, — это жалость к себе.

Какое — то время я была погружена в жалость к себе, когда звук входящего звонка заставил меня слегка подпрыгнуть.

Передо мной всплыла фотография Марко с его потрясающими кудрями и очаровательной улыбкой, заставив мое сердце бешено заколотиться.

«Не отвечай», — прозвучало предупреждение в моей голове, но мои трясущиеся руки приняли вызов, прежде чем я смогла себя остановить.

— Шелли. — Лицо Марко было серьезным.

Откинув волосы назад, я напустила на себя храбрый вид.

— Привет, Марко. Поздравляю с твоей первой победой.

— Т ы видела бой?

— Частично.

— Насколько?

Я прикусила губу.

— Большую часть.

— Хм, это был не лучший мой бой.

— Ты победил.

— Да, я победил. — Он нахмурился. — Послушай, я думаю, что одна из причин, по которой я не мог сосредоточиться на этом поединке, заключается в том, что мне нужны доказательства.

— Доказательства чего?

— Мой следующий бой меньше чем через три часа, но мне нужно собраться с мыслями. У тебя действительно начались месячные?

— Да, я же сказала тебе. — Мое и без того бешено колотящееся сердце билось так быстро, что я чувствовала, как оно отдается в ушах. Когда вся энергия хлынула в мою кровь, я не могла усидеть на месте и встала со стула.

— Х орошо. Тогда для тебя не составит труда показать мне это.

Я нахмурила брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Покажи мне. — Марко выглядел совершенно серьезным.

Я издала звук, похожий то ли на вздох, то ли на смешок.

— Показать тебе?

— Д а. Ты и раньше снимала для меня штаны. Мне нужно убедиться, что у тебя месячные.

— Хочешь увидеть кровь на моих трусиках?

— Д а.

— Это отвратительно.

— Поверь мне, я могу справиться с небольшим количеством крови. Мне просто нужно быть уверенным, что ты не носишь моего ребенка.

Я почесала шею, внезапно почувствовав, что температура в комнате поднялась до температуры сауны.

— Шелли?

— Ммм.

— Покажи мне.

— Я не хочу …

Марко наклонил голову.

— Шелли, посмотри на меня и скажи еще раз, что у тебя месячные.

Я колебалась, перебирая пальцами и переставляя ноги.

— Шелли — и -и — и.

— Марко, я… — мой голос подвел меня, и я выдохнула и посмотрела в потолок. — Я не могу.

— П очему?

Когда я не ответила, Марко сделал логический вывод.

— У тебя ведь не начались месячные, не так ли?

— Н ет. — Это прозвучало как шепот.

— Тогда какого черта я здесь делаю? — воскликнул он низким голосом.

— Я не беременна. Просто у меня поздние месячные, вот и все.

— Ты продолжаешь это повторять, но прошло уже больше месяца с тех пор, как мы занимались сексом в первый раз, и когда я спросил тебя, когда у тебя в последний раз были месячные, ты ответила, что прошло несколько недель, прежде чем мы были вместе в первый раз. Это означает, что твоя задержка больше чем на две недели. Я посчитал это, Шелли, и месячные должны были уже прийти.

— Марко, даже если я беременна, это не должно мешать тебе следовать своей мечте.

— Моей мечте? — Он нахмурился. — Шелли, ты носишь моего ребенка. Это все меняет.

— Ты не уверен, что я беременна.

— Я возвращаюсь домой. — В его словах была такая решительность, что я испугалась.

— Марко, а что, если я не беременна? Не упускай свой шанс выиграть деньги и свою невесту — северянку. Ты будешь вечно на меня обижаться.

— Не говори глупостей, — возразила я. — Если тебе нужны доказательства, я могу сама сходить к врачу и сообщить тебе о результатах.

Марко покачал головой.

— Нет. Ты уже дважды солгала мне об этом.

— Потому что я не хочу становиться между тобой и твоей мечтой.

Он выглядел так, будто хотел накричать на меня, но отвернулся и собрался с духом, прежде чем заговорить.

— Обещай мне, что ты будешь там, когда я вернусь. Если ты сбежишь на Родину, я не знаю, что с тобой сделаю, Шелли.

— Это угроза?

— Скорее предупреждение. Я, черт возьми, просил тебя не врать мне, и ты снова это сделала.

— Это была ложь во спасение, — защищалась я.

— Нет, это была огромная, чертовски изменяющая жизнь ложь, и если ты этого не видишь, значит, ты не такая умная, как все думают.

— Я не хотела лгать, просто так получилось.

— Просто будь там, когда я вернусь. Ты понимаешь?

— Да, — выдохнула я.

Марко несколько секунд молча смотрел на меня.

— Я обещаю, — добавила я, прежде чем мы закончили разговор.

В течение трех часов я ходила как в тумане, ожидая приезда Марко. По меньшей мере семь раз я проверяла, не начались ли у меня месячные, но на трусиках не было кровянистых выделений.

Учитывая, что мои поздние месячные разрушили его мечту, неудивительно, что Марко был настроен серьезно, когда приехал. Первое, что он сказал, когда я встретила его у здания своего офиса, было:

— С этого момента больше не может быть лжи, Шелли.

Я кивнула и, опустив глаза, последовала за ним к его дрону. Первые пять минут мы не разговаривали, и атмосфера между нами была насыщена недосказанностью.

— Знаешь, обычно я не лгу, — прошептала я тихим голосом. — На самом деле, люди часто обвиняли меня в излишней честности.

Марко искоса взглянул на меня, но ничего не сказал.

— Я понимаю, что ты разочарован во мне. — Я изучала его профиль, когда он снова посмотрел вперед. Его борода была короче, чем когда я видела его в последний раз неделю назад, и это делало его больше похожим на того Марко, в которого я влюбилась много лет назад, когда была еще девочкой — подростком. Только тогда он улыбался и отпускал шутки.

— Я должна была быть честной с тобой. Я знаю, что сейчас не самое подходящее время для этого… ммм… очень неудачное.

— Ты так думаешь?

— Если бы я была честна с тобой в прошлое воскресенье, я могла бы сделать тест перед турниром, и ты бы знал, что я не беременна.

— Перестань так говорить, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— П очему? Я думала, мы оба надеялись, что я не беременна.

Марко медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня.

— Ч то? — спросила я с некоторым замешательством. — Ты надеешься, что я беременна?

— В отличие от тебя, я всегда хотел детей.

— Да, но с кем — то вроде Луизы, — вырвалось у меня.

— Ты выйдешь за меня замуж, — сказал он таким обыденным тоном, что я похолодела.

Покачав головой, я ответила ему тем же ровным тоном.

— Нет, Марко. Я не выйду.

Он не выглядел удивленным, но сказал:

— Тогда ты подпишешь контракт.

— Какой контракт?

— Что я смогу видеться с нашим ребенком.

— О чем ты говоришь?

— Если ты серьезно относишься к жизни на Родине, я хочу гарантий, что смогу видеться с нашим ребенком и быть отцом своему ребенку.

— Это глупо. Я говорю тебе, что я не беременна.

— Мы узнаем об этом завтра утром. Я нашел врача, который сможет тебя принять. Он друг моего друга, и когда мы пойдем туда, мы притворимся, что женаты. Ты понимаешь?

— Д а.

— Хорошо. — Марко по-прежнему выглядел очень серьезным. — Сегодня мы остаемся у меня дома.

— Тогда почему ты просто не мог заехать за мной завтра утром? — я спросила.

— Потому что я бы всю ночь переживал, что ты отправишься на Родину.

— Я понимаю.

Оставшуюся часть пути до квартиры Марко мы молчали.

— Ты меня ненавидишь? — спросила я, войдя в его квартиру, когда давление внутри меня стало невыносимым.

Марко, стоявший у зеркала и рассматривавший синяки на своем лице после драки, ответил хриплым голосом:

— Нет, я не испытываю к тебе ненависти.

— Но ты не разговариваешь со мной.

Медленно повернувшись, он посмотрел на меня.

— У меня сейчас такая хрень в голове, и я не знаю, что сказать.

— Что ты назвал в качестве причины, чтобы покинуть турнир?

— Я ничего не сказал, я просто ушел.

— Но им, наверное, будет интересно.

Марко отвел взгляд.

— Мне придется что-нибудь соврать. Я думаю, когда я нахожусь рядом с тобой, это дерьмо становится заразным.

Это задело.

— Я не пытаюсь разрушить твою жизнь. Ты ведь знаешь это, верно? Я имею в виду, что я ни о чем тебя не прошу.

Марко вздохнул и слегка кивнул, прежде чем сесть рядом со мной.

— Я знаю, Шелли, и это меня беспокоит. Я не нужен тебе так, как ты нужна мне.

— Я нужна тебе? — Мои глаза расширились.

Не сводя глаз с моего колена, он излучал напряжение.

— Я прекрасно понимаю, что ты можешь вернуться и присоединиться к какой — нибудь семье с нашим ребенком, но я останусь в стороне, и это меня пугает. Я зашел к друзьям по пути с турнира, и, похоже, я здорово облажался. Как мужчина, я не имею никаких прав, если ты вернешься на Родину, чтобы родить нашего ребенка. Для посещения мне понадобилась бы виза, и даже если бы я захотел переехать туда, я не смог бы этого сделать без твоего согласия.

— Марко, ты слишком много думаешь об этом. Единственное, что меня сейчас беспокоит, — это то, как сильно ты разозлишься на меня, когда выяснится, что ребенка нет, и ты поймешь, что зря покинул турнир.

— Да, думаю, мы узнаем об этом через десять часов. — Он встал с дивана. — У меня все болит после драки, и я бы не отказался принять душ. Ты можешь поспать в моей постели. Я могу занять диван, если хочешь.

— Нет, все в порядке. Мы можем разделить постель. — Я прикусила губу. — Я обещаю, что не прикоснусь к тебе.

Марко отодвинулся от меня слишком быстро, чтобы я успела разглядеть выражение его лица.

— У нас встреча с врачом ровно в восемь утра, — бросил он через плечо. — Он должен быть в состоянии определить, будет у нас ребенок или

Г лава 19

А нализы

Шелли

Марко долго ворочался в ту ночь. Я знаю, потому что тоже почти не спала.

В восемь часов мы встретились с врачом, которому было чуть за тридцать, и он был чисто выбрит.

— Не смотрите на меня так шокированно, — сказал он и улыбнулся. — Вчера у моей жены был день рождения, и в ее списке желаний было, чтобы я неделю был чисто выбрит. Я знаю, что выгляжу глупо, но моя жена очень хотела посмотреть, как я выгляжу без бороды, поэтому мы от души посмеялись над этим.

— В ы, должно быть, действительно любите ее, — ответил Марко с улыбкой и слегка подтолкнул меня вперед. — Это моя жена. И, конечно, вы знаете, почему мы здесь.

Доктор улыбнулся.

— Да, и, поскольку я сам недавно женился, я понимаю ваше волнение. Иногда бывает трудно дождаться ответа, когда мы все так срочно хотим создать семью.

Я подняла бровь, глядя на Марко. Он подошел ко мне ближе и положил руку мне на плечо.

— Все верно, просто это произошло немного раньше, чем мы ожидали, поэтому мы еще не разобрались со всеми практическими деталями.

— Я понимаю, — сказал любезный доктор и улыбнулся мне. — Меня зовут Роберт, и для меня большая честь видеть вас своим пациентом.

— Спасибо. Я Шелли. Шелли Саммерс.

Его глаза расширились.

— Гений?

— Да, но моя жена на самом деле не она. Просто у них одинаковые имена, — сказал Марко, прежде чем я успела заговорить.

— Не волнуйтесь, я на самом деле не думал, что вы — это она. Я видел интервью и документальные фильмы с настоящей Шелли Саммерс. — Доктор усмехнулся. — Не то чтобы вы были ненастоящей, конечно. Просто это так впечатляет — видеть кого — то настолько одаренного.

— Я уверена, что вы более одарены, чем она, во многих областях, — сказала я. — Я встречалась с ней, и она не такая уж особенная.

— Вы с ней знакомы? — Его улыбка стала шире. — Чего бы я только не отдал, чтобы провести час в ее компании. Я был поражен ее изобретениями, которые дарят фотографическую память обычным людям. Конечно, мозговые имплантаты считались рискованными, поскольку во время войны многие из них были взломаны. Но вклад Шелли в создание современных имплантатов просто невероятен. Если бы это было законно здесь, на Севере, я бы рассмотрел это предложение. Представьте, что ваши глаза — это ваша камера, и у вас есть доступ ко всему, что вы когда — либо видели. Это меняет все, не так ли?

Марко кивнул мне в знак признательности.

— Звучит одновременно пугающе и блестяще.

— Да, мне не терпится узнать, что еще мы увидим от Шелли Саммерс. — Роберт расхаживал по своему кабинету. — В любом случае, я уверен, что ты постоянно слышишь о ней из — за своего имени.

Я пожала плечами.

— Такое случается.

— ну… — Доктор одарил меня еще одной искренней улыбкой. — Может, ты и не такой гений, как она, но ты намного красивее, и если тебе от этого станет легче, я уверен, что все мужчины в любой день предпочтут тебя ей.

— П очему? — моя вежливая улыбка застыла.

Роберт присел на корточки перед полкой, чтобы что — то найти.

— О, просто потому, что ни одному мужчине не понравится чувствовать себя неполноценным по отношению к своей женщине. Мы гордые мужчины Севера.

Марко избегал смотреть мне в глаза, и даже доктор заметил, как он напрягся, когда выпрямился.

— Расслабься, Марко, у нас скоро будет ответ для тебя. Давай начнем с анализа мочи и крови, хорошо?

— Д а.

— После тестов я могу осмотреть вас, если хотите. — Робертс перевел взгляд с Марко на меня. — Конечно, Марко останется в комнате и проследит, чтобы не произошло ничего неподобающего.

— Сколько у вас пациенток? — я спросила.

— Четыре. — В голосе доктора звучала гордость. — Мне очень интересны женщины, и я надеюсь привлечь больше пациентов. Это вносит разнообразие в мою работу и ставит новые задачи. — Во время разговора он собрал все, что ему было нужно, и протянул мне стаканчик овальной формы. — Вам нужно помочиться в этот, пожалуйста.

— Куда можно пройти?

— Эм, куда хотите. — Оба мужчины смотрели на меня так, словно я должна была задрать платье и пописать у них на глазах.

— У вас есть туалет?

— Конечно, сразу за дверью и налево.

Марко последовал за мной и остановился, только когда я попросила его остаться снаружи.

— Мне не нужно, чтобы ты помогал мне писать.

Когда я закончила, он все еще стоял на страже за дверью.

— Т ы в порядке? — он спросил.

— Да, я в порядке.

— Хорошо. — Марко был напряжен и держался поближе ко мне. — Хочешь, я возьму это? — спросил он, кивнув на стаканчик.

— Нет, я сама.

Доктор улыбнулся и взял чашку обеими руками, как будто это была драгоценность.

— Присаживайтесь. Это займет всего несколько минут, прежде чем мы получим результат.

Я села, как было велено, пока Марко расхаживал по комнате.

Роберт повернулся к нам, снял перчатки и улыбнулся.

— Я провел тест. Теперь нам придется подождать результата две минуты.

Атмосфера в комнате была напряженной из — за того, что Марко ходил взад — вперед, и я не знала, что с этим делать.

— Каковы наиболее распространенные причины смерти в Северных землях? — я спросила Роберта, чтобы поддержать непринужденную беседу.

Роберт удивленно приподнял брови.

— Не думаю, что кто — нибудь когда — либо спрашивал меня об этом. Вы беспокоитесь о своей безопасности здесь?

— Нет, мне просто любопытно.

— Ладно. Что ж, я полагаю, вы, жители Севера, думаете, что люди умирают насильственной смертью, и я бы сказал, что раньше так было со всеми войнами и мятежами, от которых страдала наша страна, но это уже не так. Сейчас люди умирают в основном от болезней и несчастных случаев.

— От каких несчастных случаев?

— О, существует длинный список несчастных случаев на охоте, связанных с падением с большой высоты и получением ранения. Многие ведут активный образ жизни на природе и считают себя бессмертными; на прошлой неделе у меня был пациент, который умер, потому что настаивал на скалолазании без надлежащего защитного снаряжения.

— Две минуты еще не истекли? — нетерпеливо спросил Марко.

Роберт повернулся к тесту и опустил голову, чтобы лучше видеть.

— Несчастные случаи, связанные со спортом, вы сказали? Что еще? — спросила я в отчаянной попытке оттянуть время, прежде чем доктор сможет дать ответ, которого я боялась. — Что еще?

— О, вы же знаете. Самоубийства здесь случаются слишком часто. Темные зимы — самое страшное.

— Наберись терпения, Марко. — Роберт подождал пять секунд, пока таймер не издал звуковой сигнал, и затем взялся за тест. — Поздравляю, результат положительный.

Все мое тело напряглось, мир замедлился, и я не сводила глаз с Марко.

— Ты уверен? — он обратился к врачу, и ему показалось, что он не дышит.

— Да, ты станешь отцом.

— Ты полностью уверен? — спросил Марко.

— Эти тесты очень точны. Конечно, нам все равно нужно сделать анализ крови и обследование, но да, Марко, я уверен, что твоя жена беременна, как ты и подозревал.

— Уууф. — Марко запрокинул голову, глядя в потолок, прежде чем закрыть глаза.

Роберт рассмеялся.

— Я знаю, что это грандиозное событие. Я не могу дождаться, когда настанет моя очередь. Мы с женой пытаемся это сделать уже почти год. — Доктор похлопал Марко по плечу. — Ты счастливчик.

Марко кивнул, и доктор повернулся ко мне.

— Конечно, я также поздравляю и вас. Это, должно быть, так волнующе.

У меня на глаза навернулись слезы, и я тихо прошептала Марко

— Прости, но доктор неправильно понял меня.

— Не нужно извиняться за свои эмоции. Я знаю, что у нас, мужчин Севера, репутация суровых людей, но я подозреваю, что и сам могу немного вспылить, когда настанет мое время услышать такие замечательные новости.

Сдав анализ крови и пообещав дать ответ на следующий день, врач снова предложил мне пройти гинекологический осмотр. Он выглядел глубоко разочарованным, когда я сказала ему, что сделаю это на Родине во время моего следующего визита.

— Вы уверены? Я очень тщательно изучил женскую анатомию, и для меня было бы большой честью провести свой первый гинекологический осмотр.

— Что такое гинекологический осмотр? — спросил Марко.

Когда я объяснила, он прищурился, глядя на Роберта.

— Может быть, в другой раз, — сказала я с вымученной улыбкой доктору, когда мы выходили за дверь, которую Роберт придержал открытой для нас.

— Просто дайте мне знать. И еще раз, поздравляю вас обоих с хорошими новостями. Теперь вы можете пойти домой и обсудить, как назвать вашего ребенка.

Г лава 20

Альтернативные варианты

Марко

За последние двадцать четыре часа все изменилось.

Сегодня я должен был бороться за Луизу. И, скорее всего, она выбрала бы меня, и мы бы создали семью вместе.

Вместо этого я уже создал семью с Шелли.

— Прости, — повторила Шелли в третий раз с тех пор, как мы получили результат. Я отвез ее в одно из моих любимых мест за городом, и мы сидели на большом камне, болтая ногами. Пышный луг был полон полевых цветов, а в маленьком ручье под нами успокаивающе журчала вода. Мы сняли обувь и пошли вверх по течению, чтобы посидеть на камне, пока что обходя на цыпочках неизбежную тему о ребенке, растущем внутри нее.

Я не стал комментировать ее извинения; вместо этого я пытался переварить тот факт, что собираюсь стать отцом. Э то могло быть лучшим, что когда-либо случалось со мной, а могло быть и худшим — все зависело от того, смогу ли я убедить ее позволить мне быть частью жизни ребенка.

Это место было спокойным, и внезапное видение того, как мой ребенок играет с водой, как в детстве у меня, заставило мое сердце забиться быстрее.

— Я часто приходил сюда в детстве. — Я бросил маленький камешек в ручей и указал направо. — Моя школа была меньше чем в миле отсюда.

— Держу пари, ты был симпатичным ребенком.

— Кто знает? Насколько я помню, я был нарушителем спокойствия.

— П очему?

— Слишком любопытен для своего же блага и убежден, что я умнее наших наставников. — Я слегка улыбнулся. — Я был мастером розыгрышей. Однако этот навык сослужил мне хорошую службу. Я всегда на шаг опережаю своих учеников, когда они пытаются подшутить надо мной.

Шелли улыбнулась.

— Помнишь, как ты сказал мне проверить свою кровать, прежде чем ложиться в нее?

— Н ет.

— У нас была ночная смена, и ты сказал мне, что мальчики вели себя странно и что ты подозревал, что они что — то замышляют. — Подтянув ноги к себе, Шелли обхватила колени руками. — Ты предложил проверить мою комнату, но в тот день мы подшучивали друг над другом, и я была слишком горда, чтобы позволить тебе. Я хотела, чтобы ты воспринимал меня как равную.

Ко мне вернулись смутные воспоминания.

— Что тогда случилось?

— Я обнаружила змею в своей постели и испугалась.

— Почему ты не попросила меня убрать ее?

— Потому что я не хотела выглядеть слабой или инфантильной. Долгое время я стояла в углу комнаты, боясь, что змея пошевелится, но она оставалась свернувшейся посреди кровати. После того, как я преодолела самый сильный страх, я нашла способ передвинуть змею, не прикасаясь к ней и не подходя слишком близко, взявшись за четыре угла простыни. — Шелли продемонстрировала это руками. — Я крутила простыню, пока змея не оказалась в ловушке. После этого было легко высунуть ее из окна и отпустить с безопасного расстояния.

— Ты могла бы просто взять змею и выбросить ее в окно. Или, что еще лучше, подложить ее в кровать одного из мальчиков, чтобы отомстить. Ты ведь знаешь, что это сделали они, верно?

— Честно говоря, я подумала, что это мог быть ты.

— Я? — я ткнул себя пальцем в грудь. — Ты только что сказала, что это я предупредил тебя, чтобы ты проверила свою постель.

— И если бы я согласилась, и ты нашел змею, я была бы перед тобой в долгу, не так ли? С твоей стороны это могло быть простым заговором.

Это заставило меня рассмеяться.

— Леди, у вас проблемы с доверием.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что это был не ты.

Обхватив подбородок Шелли левой рукой, я заглянул в ее прекрасные глаза.

— Клянусь, я не подкладывал эту змею тебе в постель.

Она прищурилась и выдержала мой взгляд.

— Ты поручил кому — то другому сделать это?

— Нееет.

— Хм… — в ее голосе звучал скептицизм.

Подняв ладони, я ухмыльнулся.

— Хорошо, я признаю, что забыл о змее, но правда в том, что я знал, что она там была.

— Ага! — Шелли ткнула меня пальцем в грудь. — Это был ты.

— Я заметил, как Уильям и Платон, хихикая, вышли из твоей комнаты, поэтому, естественно, я зашел проверить. Сначала я собирался убрать, но потом мне пришла в голову мысль о том, что ты попросишь меня о помощи. Вот почему я предупредил тебя.

— А когда я не попросила тебя о помощи?

Я отпустил

— Я, конечно, был разочарован.

— Зачем Уильяму и Платону пытаться причинить мне вред? Я всегда думала, что нравлюсь им.

Отвернувшись, я бросил в воду еще один маленький камешек.

— Они не пытались причинить тебе вред. Эта змея была безобидной. Если тебя это утешит, я позаботился о том, чтобы они понесли наказание.

— Я думала, что нравлюсь им, — повторила я.

— Эй, тебе действительно не стоит принимать это на свой счет. Ребята время от времени задирали всех нас, наставников. Для них это была всего лишь забавная шутка, и я уверяю тебя, что в детстве я постоянно совершал подобные глупости.

Шелли немного посидела, уронив голову на колени, которые все еще были прижаты к груди.

— Ты бы назвал свое детство счастливым?

— Да, я бы так и сказал. Я имею в виду, что на мою долю выпало немало шлепков и физических наказаний, но это сделало меня стойким и сильным.

— Насилие — это неправильно.

— Так говорите вы, мамаши, но в Северных землях так было веками, и, пока я рос, я и не подозревал, что может быть по-другому. — Я прочистил горло. — Когда я был ребенком, все было проще. Из — за непроницаемой стены между нашими странами не было ни программы подбора партнеров, ни интегрированных школ. Все, что у нас было, — это Северные земли с десятью миллионами мужчин и что?… сотня женщин или около того. Поскольку нас назвали в честь образцов для подражания из прошлого, нас воспитывали в мечтах о величии и учили бороться, чтобы мы могли стать чемпионами. Я вырос в окружении друзей, и все мы мечтали об одном и том же главном призе — жене.

— По статистике, мало кто из вас смог бы осуществить эту мечту, если бы у вас была сотня женщин.

Выпятив грудь, я напомнил ей:

— Я чемпион.

— Конечно, но из каждых пяти чемпионов только один женится.

— Верно.

Шелли нашла ту самую прядь волос, которую всегда накручивала на палец, когда напряженно думала. Накручивание пряди волос на палец, казалось, каким — то образом успокаивало ее.

— Марко, я чувствую себя виноватой за то, что встала между тобой и твоей мечтой.

— Перестань извиняться. Я устал это слышать. Мне нужно, чтобы ты сказала, что выйдешь за меня замуж. — Это прозвучало как — то неуклюже, и я со вздохом потер лоб.

Шелли была пугающе тиха, пока я боролся со своим страхом остаться здесь в одиночестве, если она заберет нашего ребенка на Родину, где я не смогу до него дотянуться. Когда она наконец заговорила, ее голос звучал непринужденно, как будто на кону не стояло все мое чертово будущее.

— Знаешь, что делает человека гением?

— Да, высокий IQ.

— Т ы мог бы так подумать, но это неправда. На протяжении всей истории были люди с высоким IQ, которые не внесли никакого существенного вклада в развитие мира. Дело не в этом.

— Так что же тогда определяет гениальность?

— Это трудно определить, но я считаю, что это тот, кто оригинален в своих мыслях и достигает чего — то, чего никто раньше не делал. Они видят взаимосвязи там, где другие их не видят. — Она откинулась на камень, заложив руки за спину для поддержки. — Сначала гениев часто считают сумасшедшими из — за их безумных идей, но потом, когда выясняется, что они правы, мы называем эти идеи революционными. Интересно, сколько революционных идей было отвергнуто недалекими людьми, потому что идея не соответствовала норме.

— Много, — предположил я.

— Единственное, что можно сказать о гениях, — это то, что они продуктивные люди, благословенные или проклятые, в зависимости от того, как ты на это смотришь, с умом, который постоянно работает. Т ы знаете поговорку: Ключ к созданию отличной идеи — это иметь много идей?

— Ага.

— Продуктивность — это важная составляющая, но также важны выносливость и дисциплина. Нельзя лениться и браться за первое попавшееся решение проблемы. Всегда есть другие варианты, просто нужно их изучить.

— Не уверен насчет этого. Иногда ты связан и у тебя нет выбора.

Шелли нахмурилась.

— Не будь слоном, Марко.

— Кем?

— Слоном. Ну, знаешь, гигантским животным с длинным хоботом.

— Да, я слышал о них.

— В истории человечества было постыдное время, когда люди порабощали животных и держали их для развлечения. Т ы мог бы подумать, что такое большое и мощное животное невозможно сдержать, но люди поработили их разум.

— Как?

— Привязав их к столбу, когда они были маленькими. Вначале они пытались освободиться, но в конце концов сдались и смирились с тем, что веревка на их шее означает, что они не могут двигаться.

— Ты меня запутала, Шелли.

— Ты сказал, что иногда люди связаны, и я сослалась на слонов, потому что все эти ограничения были в их сознании. Всегда есть больше вариантов, даже если некоторые из них кажутся безумными. Может быть, гения отличает смелость мыслить безумными категориями и видеть взаимосвязи между обычными вещами, которые, будучи взаимосвязанными, становятся революционными. Именно это я и сделала с помощью фотографического мозгового имплантата. Я не изобретала мозговые имплантаты, фотографию или технологию, позволяющую управлять вещами глазами. Все эти вещи уже были изобретены. Все, что я сделала, — это нашла способ объединить их таким образом, чтобы человечеству было легче.

— Так ты признаешь, что ты гений? Раньше тебе не нравилось, когда я называл тебя умницей.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли опытным мыслителем.

Я улыбнулся.

— Опытный мыслитель, который отлично умеет мастерить.

— Забавно, но ты понимаешь, к чему я клоню?

Забравшись чуть выше на большой камень, чтобы быть поближе к ней, я признался:

— Понятия не имею, черт возьми. Честно говоря, я думал, что это просто еще одна из твоих случайных лекций. В этом есть смысл?

— Конечно, в этом есть смысл. — Шелли переменила позу, поджав под себя ногу. — Ты всегда предлагаешь нам пожениться. Похоже, ты не видишь других вариантов, но брак — это только одно из решений, Марко. Давай рассмотрим, какие еще варианты у нас есть.

— Шелли, я хочу быть частью жизни моего ребенка.

— Я понимаю это. — Шелли положила свою руку на мою. — Я не пытаюсь отнять это у тебя, я просто хочу найти лучшее решение для нас. Нам не нужно копировать других людей, когда может быть альтернатива, которая подходит нам больше.

— Так ты позволишь мне видеться с нашим ребенком?

— А почему бы и нет? На Родине люди вместе растят детей, не будучи женатыми. Если обратиться к истории, то можно найти множество примеров родителей, не состоящих в

Я застонал.

— Самое поганое, что Шторм скоро переезжает, но я найду другого соседа по комнате и обещаю, что буду работать на двух работах и сделаю все возможное, чтобы у нашего ребенка было все, что ему нужно.

— Шторм переезжает?

— Д а. Он должен был остаться всего на месяц или два, а прошло уже почти пять, так что пора, но мне бы не помешали деньги на аренду.

Шелли улыбнулась.

— Это могло бы нас устроить.

— Как?

— Я снимаю комнату с семейной парой. Если Шторм съедет, я могла бы снять комнату у тебя.

Мне так не терпелось, что я взял ее за обе руки и спросил высоким голосом:

— Ты бы переехала ко мне?

— Мне придется провести некоторое время на Родине, но было бы целесообразно иметь базу здесь, в Северных землях, куда я могла бы возвращаться, когда буду здесь.

— Как часто это будет происходить?

— Я не знаю. Это зависит от того, над какими проектами я работаю. Если я смогу работать здесь, я сделаю это, но это может быть не всегда так.

Я хотел сказать ей, чтобы она оставалась со мной, но это была Шелли, и ограничивать ее было бы эгоистично, поэтому вместо этого я тихо пробормотал:

— Я понимаю.

— Ты серьезно насчет того, чтобы работать на двух работах?

Я кивнул и отпустил ее руки, следя глазами за листком, который плыл по течению.

— Тогда у меня есть для тебя работа.

Я поднял глаза и встретился с ней взглядом.

— Что за работа? Если ты собираешься предложить мне деньги за помощь в твоих исследованиях, не предлагай! Я не беру денег за секс.

Она рассмеялась.

— Это не то, что я собиралась предложить.

— Хорошо, потому что это было бы чертовски оскорбительно.

— «Передовые технологии» платят сотруднику мужчине Севера за то, чтобы он был моим защитником. Он всегда наготове, когда бы я в нем ни нуждалась, что случается нечасто, поскольку я почти все ночи провожу в офисе. Я могла бы попросить Чарли нанять тебя на эту работу вместо него.

— Шелли, нет… — я поднял обе руки. — Ты носишь моего ребенка. Конечно, я буду защищать тебя. За кого ты меня принимаешь?

— Того, кто достаточно умен, чтобы позволить «Передовым технологиям» платить ему за то, что он мог бы делать бесплатно.

— Но что, если я буду в школе, а тебе нужно будет куда — то пойти?

— Мы что — нибудь придумаем. Я уверена, что у тебя есть друзья, которые могли бы вмешаться в случае чрезвычайной ситуации, но я не думаю, что это будет проблемой.

— Они действительно заплатят мне за то, чтобы я защищал тебя? Эта идея показалась мне настолько странной, что мне нужно было, чтобы она подтвердила ее еще раз.

— Д а.

— О какой сумме идет речь?

— Я не знаю, но все, что угодно, помогает, верно?

— Да, конечно.

— Сколько Шторм сейчас платит за комнату?

— Две сотни в месяц, но тебе не придется ничего платить. Я был бы в восторге, если бы ты переехала ко мне и позволила мне быть поближе к тебе и нашему ребенку.

— Две сотни? — Шелли склонила голову набок. — Я не специалист по северным деньгам, но это звучит очень дешево. Это потому, что он твой друг?

— Нет, это обычный тариф.

— Этого не может быть. Я плачу шестьсот за свою комнату, а она лишь немного больше.

— У тебя есть собственная ванная?

— Н ет.

— У тебя есть вид из окна?

— Да, но ничего особенного.

— Это исключительное место?

— Нет. Я так не думаю.

Мое лицо расплылось в улыбке, и я пихнул ее локтем.

— Ты просто гений. Т ы платишь втрое больше, а сама и не подозревала.

— Мне сказали, что это разумная цена.

— К то?

— Персонал.

— Кто это?

— Это наш отдел кадров. Они организовали это для меня. Одна из работающих там женщин — сестра женщины, у которой я снимаю комнату. — Шелли закрыла глаза, как только произнесла это, и произнесла на выдохе: — Что, конечно, объясняет высокую цену.

— А как насчет нанятого защитника? Он связан с той же сестрой, с которой ты живешь?

— Да, он друг ее мужа.

Я продолжал смеяться.

— Будем надеяться, что ему тоже платят втрое больше.

Шелли нахмурилась.

— Прекрати смеяться. Не очень — то любезно с их стороны так нас обманывать.

— Эй, люди делают то, что должны, если это служит их целям. Ты тоже меня обманула, и именно из — за этого мы и оказались в такой ситуации. — Я поднял руку, когда она снова нахмурила брови. — Я собираюсь остановить тебя, пока ты снова не извинилась. Это уже надоедает.

— Х орошо. — Шелли облизнула губы и опустила взгляд. — К этому нужно привыкнуть. К мысли о том, что я стану чьей — то мамой.

— Я понимаю, — сказал я и спрятал руки под бедра. — Что ты чувствуешь по поводу того, что я отец твоего ребенка?

На ее лице промелькнула застенчивая улыбка, и это мгновенно успокоило мою душу.

— Я никогда не думала о том, чтобы завести детей или жить в одной комнате с мужчиной, но если бы это случилось, я бы хотела, чтобы это было с тобой.

Мои брови поползли вверх.

— Д а?

Она кивнула.

— Может быть, тогда мой ребенок будет спортивным и социально компетентным.

Я одарил ее лучезарной улыбкой, и она улыбнулась в ответ с юмором на лице.

— К тому же, ты немного повысишь его IQ, что хорошо.

— Эй. — Я толкнул ее рукой в плечо. — Продолжай твердить себе, что ты самая умная. Это не я, кто платит за квартиру в тройном размере.

Мы вместе рассмеялись и с минуту сидели, болтая ногами, и улыбались.

— Так или иначе, я думаю, у нас все получится, — размышляла вслух Шелли. — Мы придумаем свою собственную версию семейного устройства.

— Включает ли это устройство секс между родителями? — спросил я ее с надеждой в сердце.

Шелли прищурила один глаз, когда солнечный луч упал ей на лицо.

— А тебе бы этого хотелось?

— Это вопрос с подвохом?

— Я не знаю. У меня сложилось впечатление, что ты покончил со мной.

Я в полном недоумении открыл глаза и рот еще шире.

— Что, черт возьми, создало у тебя такое впечатление?

— Ты всегда говорил, что все закончится, когда ты поедешь на турнир.

— Это было тогда.

— Но ты уехал.

— И я вернулся.

— Из — за беременности. Не из — за меня.

— Что? Это ты беременна. Ты не можешь разделить одно и то же.

— Да, я могу.

Я оттолкнулся от скалы и спрыгнул вниз, чтобы встать перед ней, опустив босые ноги в воду.

— Шелли, ты была единственной, кто сказал мне, что у тебя есть исследования. Мы расстались до того, как я ушел. Ты так и не дала мне возможности сказать тебе, что…

Она опустила глаза и прервала меня.

— Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? Я пытаюсь осознать, что беременна. Хватит на сегодня.

— Хорошо. Я поговорю со Штормом и узнаю, когда он сможет переехать. Ты поговори на работе и попроси их назначить меня своим защитником.

Шелли попыталась слезть, но не знала, как это сделать, поэтому я протянул к ней руки.

— Осторожно, — предупредила она. — Не урони меня, а то мы оба промокнем.

— Когда мы сможем рассказать людям о ребенке? — спросил я, сдерживая волнение.

— Мы можем подождать хотя бы несколько месяцев? Я должна рассказать своей семье, прежде чем кто — нибудь узнает.

— Как ты думаешь, что они скажут?

Шелли откинула голову назад и посмотрела на белые облака.

— Они скажут … что я сошла с ума.

Ее слова встревожили меня.

— Ты ведь все равно переедешь ко мне, верно?

С усталой улыбкой она слегка кивнула.

— Если ты думаешь, что я позволю чужому мнению определять, как мне жить, то ты меня недооцениваешь. Я привыкла к тому, что люди считают меня сумасшедшей, эксцентричной, странной, неловкой — выбирай сам.

— Я бы выбрал единорога.

Ее брови удивленно приподнялись.

— Разве это не лошадь?

— Да, но самый редкий и красивый из всех, какие только есть. Он волшебный.

— Я не верю в волшебство. — Шелли зевнула. Она, наверное, тоже плохо спала прошлой ночью.

— Ты устала. Х очешь вернуться ко мне? — спросил я, надеясь провести с ней больше времени.

— Я просто потрясена всем этим. Это не входило в мои планы, и я не думаю, что я еще до конца это поняла.

Мы все еще стояли в ручье, позволяя воде стекать по нашим босым ногам.

— Да, я тоже. Когда твой живот начнет расти, это будет легче понять, и, возможно, тогда ты будешь больше этому радоваться.

— Да, может быть, когда пройдет первоначальный шок. У тебя все по-другому. По крайней мере, ты всегда знал, что хочешь детей. Я не думала об этом, пока ты не появился во мне пять недель назад.

— Но ты ведь полюбишь нашего ребенка, не так ли?

— Конечно. — Она приподнялась на цыпочки и коснулась моего лица. — И я буду любить тебя.

Я был так ошеломлен неожиданными словами Шелли, что она пошла обратно тем же путем, каким мы пришли, прежде чем я включил передачу.

— Ты имеешь в виду, что будешь любить меня, потому что я отец твоего ребенка, или ты будешь любить меня по-настоящему?

Шелли продолжала идти.

— Это одно и то же.

— Нет, это не так. Ты бы любила меня, если бы у нас не было ребенка?

Она бросила взгляд через плечо.

— А, так мы задаем друг другу один и тот же вопрос. Я спросила тебя, был бы ты здесь, если бы не ребенок, а теперь ты хочешь знать, любила бы я тебя, если бы не ребенок.

— И каков твой ответ? — я спросил.

Шелли вскарабкалась по камням туда, где мы оставили свои ботинки.

— Шелли, ты любишь меня? — я раскинул руки и запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее снизу вверх.

— Да. — Это было немного странно, потому что она надевала босоножки и не смотрела на меня.

Неудовлетворенный, я подошел к ней, отряхнул руки о штаны и встал перед ней в полный рост.

— Почему я чувствую, что в этом предложении есть какое — то «но»?

— Марко, ты мне всегда нравился.

Я подошел ближе.

— Просто скажи мне, если…

Прижав руку к моему рту, она заставила меня замолчать.

— Пожалуйста, Марко, я устала, и мне нужно немного времени, чтобы все это переварить.

Я стоял в стороне и смотрел, как она идет к беспилотнику, пока я обувался. Она сказала, что любит меня, но не было никаких признаков того, что это была романтическая любовь. Скорее, она только что осознала, что мы родственники, и теперь чувствовала себя обязанной любить меня как своего родственника.

Заставь ее влюбиться в тебя.

Никогда еще я не желал ничего так сильно, как этого. Я бы нашел способ убедить ее принять меня как нечто большее, чем просто соседа по комнате. Она носит моего ребенка. Понимала Шелли это или нет, но это делало ее моей парой.

Г лава 21

Обещания

Шелли

— Мама, если бы люди знали, как ты живешь, они бы не воспринимали тебя так серьезно, — сказала я и осмотрела ее кухню, где красочная мебель была установлена на стене таким образом, что люди, которые ее создавали, даже не предполагали этого. Комод висел на боку, выдвижные ящики были превращены в узкие выдвижные полки, а ножки — в горизонтальном положении, с них свисали сковородки и кастрюльки. Рядом с ним висел красивый стеклянный шкаф, перевернутый вверх дном, с тарелками, расположенными на том месте, которое было задумано как нижняя сторона полок.

Мама улыбнулась мне, и ее темные волосы, ровно настолько длинные, чтобы можно было заправить их за ухо, упали на лоб.

— Шелли, жизнь должна быть веселой — ты никогда этого не понимала, не так ли?

— Я веселая.

— Ты странная, а это не одно и то же.

Ковыряя вилкой салат, я наморщила лоб.

— Как я могла не быть странной? Я выросла в доме, где обувь и стулья были приклеены к потолку.

Моя мама подняла голову.

— Это художественная инсталляция.

— Хм.

— Люди слишком ограничены в своем мышлении. Вот почему я так горжусь тобой, моя дорогая. — Мама наклонилась вперед и погладила меня по щеке. — Ты никогда не боялась мыслить нестандартно

Я слегка улыбнулась ей.

— Верно, но что, если я настолько поглощена всем, что выходит за рамки привычного, что упускаю все хорошее, что есть внутри?

— Что ты имеешь в виду?

— Я никогда не была нормальной.

Моя мама отстранилась и слегка усмехнулась.

— Нормальной. Что это вообще такое? Определенно, это не то, к чему стоит стремиться.

Я вздохнула.

— Ты всегда так говоришь, но вместе с нормальностью приходит невидимость, а для такой, как я, это звучит как суперсила.

— Ты меня сбила с толку.

— Я Шелли Саммерс, гений.

— Итак, я Шиана Рене Саммерс, член городского С овета. У всех нас есть индивидуальность.

— Но разве тебе никогда не

Мама смахнула крошки со стола в ладонь и положила их на пустую тарелку.

— Нет. Я горжусь тем, кто я есть, и той ролью, которой я служу.

— Да, но это потому, что ты потрясающая. У меня в голове просто бурлит поток мыслей, и половина из них даже мне кажется идиотской.

— Какая разница? Ни одному гению никогда не приходили в голову только блестящие идеи. — Шиана мягко улыбнулась мне и сжала мою руку. — Я начинаю беспокоиться о тебе, дорогая, — откуда эта новая неуверенность в себе, и с каких это пор тебя стало волновать, что думают другие люди?

— Я не беспокоюсь. — Повернув голову, я искала способ сказать ей, что единственное одобрение, которое меня волновало, — это одобрение Марко.

— Т ы уверена? В тебе что — то изменилось. Это не из — за тех писем, о которых мне рассказывал Чарли, не так ли? Я была так потрясена, узнав, что ты получаешь письма с угрозами. Знаешь, я сказала ему, чтобы он не беспокоился о тебе, потому что тебя никогда не волновали такие вещи, но, видя тебя такой, я удивляюсь.

— Все в порядке, мам, эти письма не имеют значения.

Она с интересом наблюдала за мной, как будто я была загадкой, которую нужно разгадать.

— Может быть, у тебя появился интерес к общению? Видит бог, ты всегда нравилась людям. Я была бы рада.

— У меня есть друзья, — сказала я, немного оправдываясь.

— Конечно, но ты их когда — нибудь видишь?

— Я не так давно видела Тристана.

— Это один человек, Шелли. А что насчет Рошель? Она твоя сестра, и она сказала, что давно не получала от тебя вестей.

— Я погружаюсь в свою работу и забываю о времени. Это то, что есть.

— Всю твою жизнь я видела, как люди окружают тебя и пытаются стать твоими друзьями. Я бы хотела, чтобы ты расставила приоритеты в этой части своей жизни, дорогая. Социальные связи важны.

— Я знаю, но я в порядке.

— Ты обещаешь?

— Д а. — Я на секунду опустила глаза. — Мам, я подумываю о том, чтобы продлить свое пребывание в Северных землях.

Она вскинула голову:

— Почему?

— Потому что я кое — что делаю с этим проектом, и у меня много работы.

— Здесь можно было бы многое сделать.

— Там, на месте, более уединенно.

Моя мама скрестила руки на груди.

— Если ты хочешь уединения, тогда поезжай в деревню к бабушке. Тебе там понравится.

Она была права. Моя бабушка жила на юге, в маленькой деревушке с видом на красивый залив, где все дома были прилеплены к склонам холмов. Это был замечательный способ позволить земле сохранять прохладу в домах летом. Мало того, что из панорамных окон домов открывался великолепный вид на море, так еще и верхние окна, расположенные между полевыми цветами на склоне холма, обеспечивали естественное освещение комнат, расположенных в задней части дома.

— Это неплохая идея, — вежливо сказала я, — но у меня есть все, что мне нужно, в Северных землях, и я уже говорила об этом с Чарли.

— Что он сказал?

— Что он хочет, чтобы я была счастлива.

Моя мама пожевала губами.

— Да, конечно, он бы так сказал.

— Он должен был бы. Мои изобретения могут принести пользу многим людям.

— Создание современных секс-игрушек для мужчин не входит в десятку самых необходимых в этом мире. — Ее тон был жестким для жительницы Родины.

— Может быть, и нет, но мой робот стал бы самым совершенным роботом в истории, и после этого технология могла бы быть применена ко всем другим роботам.

— Роботы уже удивительны. Секс-боты, которыми я пользуюсь, выглядят очень аутентично.

— Только пока ты не присмотришься поближе. — Я сделала паузу и подождала, пока она встретится со мной взглядом. — Мама, мой был бы компаньоном, а не просто секс-игрушкой. Она сможет общаться, разделять юмор, и если мужчина не будет с ней любезен, она будет ворчать, как обычная женщина.

— Все это очень хорошо, Шелли, но то, что ты можешь копировать человека, не означает, что ты должна это делать.

Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не вышло.

Моя мама встала и отнесла чашку с чаем в раковину.

— Однажды мы потеряли миллиарды людей, потому что человечество было ослеплено оптимизацией человеческого опыта. Все эти мозговые имплантаты, позволяющие людям говорить на разных языках и получать доступ к бесконечным данным. Какую пользу это им принесло?

— Мам, это было так давно. Теперь мы стали мудрее.

— А так ли это? — Она развернулась, прислонилась к раковине и пронзила меня взглядом. — Мозговые имплантаты вернулись. Я слышала, ты даже помогла их усовершенствовать. Теперь ты хочешь создать идеальную женщину для мужчин. Откуда эта одержимость совершенствованием того, что и так идеально?

— Т ы неправильно поняла. Я делаю все наоборот. Секс-боты — это пародия на настоящих женщин с их искусственными формами. Я возвращаю акцент на красоту настоящей женщины. Это моя мотивация.

Моя мама задумалась и вздохнула, прежде чем заговорить.

— Ты чего — то недоговариваешь. Почему тебя так волнует, с какими секс-ботами играют мужчины? Остальным из нас было бы все равно, и в любом случае это не наше дело. Если мужчины Севера хотят секс-ботов с четырьмя грудями и двумя вагинами, то мы должны им это предоставить. Если это делает их счастливыми, кто мы такие, чтобы судить?

— Мне не все равно.

— Но почему, Шелли? — Шиана всплеснула руками, на ее лице отразилось разочарование. — П очему?

Ее вопрос послужил толчком, и причина выплеснулась наружу.

— Потому что, когда я была помощником учителя в экспериментальной школе, мы отправились в путешествие по Родине и познакомились с передовыми технологиями. Там были секс-боты, и мальчики и учителя — мужчины говорили о них с таким восторгом.

— И что?

Я вытаращила глаза и сжала руки.

— Я была рядом, мам.

— Д а?

— И никто из них никогда не проявлял ко мне никакого интереса. Они предпочли бы заняться сексом с ботом, чем… — я не могла этого сказать.

— Чем с тобой. — Закончила за меня мама.

Я отвела взгляд, мои плечи поникли, и я пришла к очевидному выводу, в котором мне никогда не хватало смелости признаться самой себе. Этот проект всегда был посвящен Марко. Он задел мою гордость в тот день, когда похвалил секс-ботов и в то же время смотрел мимо меня. Я хотела создать настоящего секс-бота, чтобы доказать, что мужчины предпочтут настоящую женщину фальшивой.

— Шелли?

Склонившись над столом, я закрыла

— Шелли, ты в порядке? — Моя мама села рядом со мной и погладила меня по спине. — Ты тогда была подростком. Мы все погружены в себя и беспокоимся о том, что другие думают о нас в те годы нашей жизни. Но теперь, когда ты стала старше, ты можешь посмеяться над этим, не так ли? В любом случае, ты бы не захотела заниматься сексом с мужчиной. Это был просто удар по твоей гордости

Я медленно повернула голову и посмотрела на маму.

— У меня был секс с мужчиной.

Ее глаза расширились.

— Не один раз, а несколько.

— Милая… — на ее лице отразилась глубокая жалость.

— Ты не должна так на меня смотреть. Я не больна.

Моя мама больше не гладила меня по спине.

— Я не говорила, что ты больна, но очевидно, что у тебя стресс. Я хочу, чтобы ты отправилась в место для размышлений. Это не ты.

— Вот тут ты ошибаешься. — Мой голос был тихим, но тон твердым.

— Шелли, я беспокоюсь за тебя.

Я обвела кухню руками.

— Ты всегда учила меня, что отличаться — это хорошо. Ты была права, мама. Секс — это совсем другое, и в то же время он потрясающий.

— Так вот почему ты хочешь остаться в Северных землях? Чтобы заниматься сексом? — То, как приподнялась ее верхняя губка, когда она произнесла последнее слово, заставило меня покачать головой. Я приехала сюда, чтобы сказать ей, что беременна и что я переезжаю к Марко, но она не была готова это услышать.

— Шелли, пожалуйста, не возвращайся в Северные земли. — Голос моей мамы дрогнул, и слезы навернулись на ее глаза, когда она сжала мою руку. — Пожалуйста.

— Я ухожу, мам. Это правильно для меня, и со мной все будет хорошо. — Я подошла, чтобы успокоить ее.

Шиана плакала в моих объятиях.

— Что, если один из них причинит тебе боль во время секса?

— Мам, я не буду заниматься сексом со случайными мужчинами. Только с одним, и я ему доверяю.

Вытирая слезы ладонями, Шиана вытерла их.

— Просто пообещай мне одну вещь.

— Что?

— Не выходи замуж за северянина, как все остальные женщины. Я знаю, что ты умнее этого, но я хочу, чтобы ты пообещала мне, Шелли. — Ее слезы продолжали литься.

Я любила свою маму и хотела избавить ее от боли, которую причинила ей. Поцеловав ее в щеку и крепко обняв, я прошептала слова, которые должны были ее успокоить:

— Я обещаю, что не выйду за него замуж.

Глава 22

Добро пожаловать

Марко

В моей квартире никогда не было так чисто.

Прошел месяц с тех пор, как мы узнали, что Шелли беременна. Шторм наконец — то съехал, а Шелли вернулась после двухнедельного визита к своей семье и друзьям. У нас было мало времени вместе, потому что она была занята на работе, и я чувствовал, что ей нужно побыть одной, чтобы смириться с новой ситуацией.

— Перестань переживать из — за этого, — настаивала Шелли после того, как я показал ей, сколько «Передовые технологии» платит мне за ее защиту.

— Но это, должно быть, какая — то ошибка, верно?

— Тебе платят за то, чтобы ты был рядом, даже когда ты не работаешь.

— Но, по сути, они платят мне в два раза больше, чем я зарабатываю в месяц как наставник.

— Т ы должен воспринимать это как благо.

— Это нелепо, вот что это такое.

Шелли откинула волосы назад и взяла дольку апельсина, которую я порезал для себя.

— Почему ты этому не радуешься?

— Потому что мне кажется нечестным брать столько денег за такую малость, особенно когда они еще и платят мне за квартиру.

Она пожала плечами.

— Деньги — это просто фиктивные цифры, переходящие из рук в руки.

— Нет, это не так. Только мамаши могли бы так сказать. Деньги не выдуманные. Они вполне реальны. С таким доходом я мог бы внести залог за новый беспилотник через два месяца.

Шелли улыбнулась.

— Тогда почему ты этого не сделаешь?

— Потому что, когда что — то слишком хорошо, чтобы быть правдой, обычно так оно и есть. — Я поставил перед ней большой стакан воды и внимательно посмотрел на нее. Шелли выглядела такой же красивой, как и тогда, когда я видел ее в последний раз, и каждая частичка меня хотела поцеловать ее. За последние две недели я думал об этом моменте миллион раз, понимая, что должен поступить правильно, иначе могу напугать ее. Я хотел, чтобы она переехала ко мне по-настоящему. Не в гостевой спальне, как соседка по комнате, а в моей постели, как моя женщина.

— Не будь пессимистом, — сказала она и пососала виноградину. Этого было достаточно, чтобы заставить меня напрячься. Пытаясь отвлечься, я сосредоточился на предмете, который мы обсуждали.

— «Передовые технологии» поймут, что переплачивают, и потребуют вернуть свои деньги.

— Сомневаюсь. — Шелли улыбнулась и кивнула на тарелку с фруктами, стоящую перед ней. — Ты собираешься постоянно меня так обслуживать? Для Шторма ты тоже так делал?

— Нет, но я подумал, что должен быть добр к тебе в твою первую ночь здесь.

— С пасибо.

— Ты заставила меня поволноваться. Я уже начал думать, что ты собираешься остаться на Родине.

Шелли слегка нахмурилась, поставив локоть на стол и подперев подбородок ладонью.

— Я думала об этом.

Я напрягся и уставился на нее, ожидая продолжения. Когда она промолчала, я задал животрепещущий вопрос.

— Ты рассказала обо мне своей семье?

— Только моей маме.

Мое лицо вытянулось.

— Не Рошель?

— Ее не было, и у нее были выпускные экзамены. Я хочу сказать ей об этом лично. Не волнуйся, я увижусь с ней через несколько дней на встрече выпускников. Тогда я ей все расскажу.

— Хорошо. Что сказала твоя мама, когда ты рассказала ей о ребенке?

— Я не говорила ей об этом.

— П очему нет?

— Потому что я всего на втором месяце беременности, и пройдет некоторое время, прежде чем это станет заметно. Я сказала ей, что поживу здесь еще некоторое время, и она восприняла это не очень хорошо. Моя мать знает, что у меня был секс, и она плакала из — за этого.

Печаль на лице Шелли сказала мне, как сильно она заботилась о своей семье.

— Мне пришлось дать ей обещание.

— К ому, твоей маме?

— Д а.

— Какое обещание? — Я наклонился ближе, боясь дышать. Что, если бы она пообещала, что останется совсем ненадолго?

Шелли вздохнула.

— Я обещала своей маме, что не выйду замуж

— Что ты сделала? — воскликнул я громким голосом. — Какого хрена ты ей это обещала?

— Потому что она была в отчаянии, и мы с тобой решили, что все равно не собираемся жениться. Это не имеет значения, Марко, мы все равно можем растить нашего ребенка вместе и быть в некотором роде семьей.

— В некотором роде? — Отодвинув свой стул, я обошел стол и встал перед ней. Все мои тщательные планы по ухаживанию за ней были забыты. — Возможно, для тебя не имеет значения, женаты мы или нет, но для меня это чертовски важно.

Выглядя озадаченной моей бурной реакцией, Шелли спросила:

— Откуда это взялось? Мы согласились, что нам не нужно копировать других людей и что мы можем найти свой собственный способ делать это. Мы живем вместе, разве это не то, чего ты хотел? — Она взяла меня за руку. — Марко, мы говорили об этом в тот день у ручья, помнишь?

— Я согласился на это решение только потому, что это был чертовски большой шаг вперед по сравнению с тем, что ты бы уехала на Родину и оставила меня здесь, чтобы я никогда не увидел нашего ребенка.

— О чем ты говоришь?

— Я хочу жениться на тебе, заниматься с тобой любовью и нарожать кучу детишек. Я хочу, чтобы ты была моей, и я хочу, чтобы весь гребаный мир знал об этом.

Шелли широко раскрыла глаза, выражая то, чего не могли выразить ее слова — она была шокирована.

— Я люблю тебя, Шелли. Ну вот, я сказал то, что так долго хотел сказать.

— Это из — за секса, не так ли? — спросила она и начала разглагольствовать. — Я не против этого, и тебе не обязательно говорить, что ты любишь меня, чтобы заставить меня снова переспать с тобой. Я полагаю, что, пока я беременна, нам не нужно беспокоиться о том, кончишь ты в меня или нет.

Обхватив ее лицо обеими руками, я поцеловал ее, глубоко и настойчиво.

— Есть кое — что, о чем я должен был сказать тебе с самого начала.

— Что это?

— Я знаю, что ты уникальный представитель человечества и мне не по зубам, но я люблю тебя, и я любил тебя еще до того, как узнал о ребенке.

— Т ы имеешь в виду человечество. Сказать «человечество» означало бы, что все мы мужчины, а, как ты знаешь, женщины численно превосходят мужчин, так что не стоит рассматривать нас как…

С улыбкой я заправил прядь ее волос ей за ухо, прежде чем прервать ее, наклонившись и снова поцеловав.

— Я чертовски скучал по тебе, Умница. Это так типично для тебя.

— Что такое?

Я тихо усмехнулся, нежно прикусив ее нижнюю губу.

— Зацикливаться на самых незначительных деталях важного сообщения. Ты вообще слышала, что я тебе только что сказал? — прошептал я ей в губы. — Я полюбил тебя еще до того, как узнал о ребенке.

Она издала нежный восторженный звук и встретилась со мной взглядом. В уголках ее глаз появились морщинки, а ее улыбка осветила каждый уголок моей души.

— Я тоже скучала по тебе, Марко.

Этих слов было достаточно, и, не дожидаясь продолжения, я подхватил ее на руки и понес в свою спальню.

— Ты порвал его.

Мое нетерпение раздеть ее заставило меня сорвать с нее рубашку.

— Я куплю тебе новое, — пробормотал я и продолжил раздевать свою женщину. Желание слиться с ней сделало мое зрение узким. Я мог видеть только кремовую кожу и красивое лицо Шелли.

— Я чертовски сильно хочу тебя. — Даже мой голос дрожал от того состояния, в котором я находился.

— Притормози, Марко, — уговаривала Шелли, но я не мог.

— Ты нужна мне.

Она помогла мне раздеться, стянув мою футболку через голову, пока я снимал ботинки и брюки.

— Это щекотно. — Она рассмеялась, когда я уткнулся головой ей между ног и стал покусывать нежную кожу на внутренней стороне бедер. Когда я провел языком по ее клитору и впился пальцами в кожу, чтобы удержать ее на месте, ее смех сменился сладкими стонами. Я никогда не был таким возбужденным, как в тот момент. Шелли переезжала в мою квартиру, и я предъявлял на нее права. Она знала, что я люблю ее, между нами больше не было секретов, и у нас был общий ребенок. Я не хотел останавливаться и думать о том, что может пойти не так. Прямо сейчас я хотел только одного, и это была она.

— О, Марко.

Шелли слегка выгнулась, запрокинув голову и закрыв глаза.

Я продолжал двигать языком и почувствовал, что кончаю сам, когда она продолжала звать меня по имени.

— Марко, это так приятно, да…

Когда я двинулся вверх по ее телу, слегка солоноватый привкус ее нежной, как сливки, кожи подействовал как возбуждающий напиток, и я не мог больше ждать.

Приподняв ее ноги, я вошел в ее влажную киску, мои движения были нетерпеливыми и требовательными. Она положила руку мне на бедро, как будто хотела немного удержать меня, но я был слишком возбужден и вошел глубоко в нее.

— О — о -о, — простонала она, морщась от боли.

— Шелли, ты мне чертовски нужна, — выдохнул я, продолжая входить и выходить с такой силой, что ее тело задвигалось по матрасу.

Я знал, что долго так не продержусь, но я, наконец, сказал ей, что люблю ее, и животная потребность наполнить ее своей спермой и заявить на нее права толкала меня на эту безумную поездку.

— Марко, притормози. У нас есть время.

— Я люблю тебя. — Встретившись с ней взглядом, я заставил себя немного убавить обороты. Позволяя головке моего члена скользить вверх и вниз по ее складочкам, я прикусил ее голень, которая опиралась о мое плечо.

— Ох, — Ее улыбка была соблазнительной.

— Я мог бы просто проглотить тебя.

— Ты сегодня другой. Что на тебя нашло?

— Да, это так. Вот почему мне нужно быть внутри тебя.

Шелли усадила меня на корточки и забралась на меня сверху. Обняв меня за плечи, она прошептала:

— Мне нравится эта поза.

— Мне нравится любая поза. Главное, чтобы это была ты.

Шелли заставила меня замолчать новыми поцелуями, вращая бедрами на мне самым восхитительным образом. Мои руки крепко обхватили ее зад, я закрыл глаза и застонал.

— Да, черт возьми, это здорово.

Я мог сказать, что Шелли хотела контролировать темп и наслаждаться мной подольше, но у меня все еще было непреодолимое желание трахнуть ее жестко.

Если бы она знала, как трудно мне было сдерживаться, она бы знала, как

Мои руки играли с ее сосками, пока я наслаждался полной формой ее восхитительных круглых сисек, нависающих над моим открытым ртом. Я высунул язык, пробуя на вкус один из ее маленьких розовых бугорков, и притянул ее тело ближе, чтобы взять в рот ее сосок.

Сладкие звуки удовольствия, исходившие от Шелли, заставили мои яйца напрячься, готовые выстрелить.

«Еще нет, еще нет, еще нет», — мысленно повторял я, заставляя себя лежать неподвижно и позволять ей оседлать меня.

Шелли больше не была застенчивой девственницей, а женщиной, обретающей уверенность в своей сексуальности. Двигая своим членом вверх и вниз по всей длине, она прошептала мне на ухо.

— Я скучала по тебе. Я скучала по тому, чтобы ты был во мне.

Я почувствовал себя обделенным, когда она отстранилась, и я больше не мог ощущать вкус ее соска. В качестве компенсации она подарила мне восхитительное зрелище своей красоты, продолжая вращать бедрами на мне, одновременно поднимая руки, чтобы запустить их в свои волосы. Черт возьми, моя женщина была великолепна и сексуальна, как во сне. Если бы я продолжал смотреть, как ее упругие сиськи подпрыгивают в ритме того, как она трахает меня, еще хоть секунду, я бы потерял контроль, поэтому закрыл глаза.

Когда ее стоны стали громче, мое нетерпение возросло.

— Да, Марко, я так близко… Еще, дай мне еще.

Как скаковой лошади, которую заставляли идти пешком, мне, наконец, дали волю, и я приподнял ее настолько, что мог входить и выходить из нее на полной скорости, отчего ее крики становились громче, а мои стоны — глубже.

— Черт, да… Черт, да… — Я тяжело дышал и зажмурил глаза, наслаждаясь симфонией того, как моя женщина жестко насаживается на мой член.

— Марко, да… о, мать — природа, да — а -а — а…

Разрядка была ошеломляющей, оргазм пронзил меня насквозь и заставил стиснуть зубы, чтобы не зарычать, как гребаный лев. Шелли уже была беременна моим ребенком, но я все равно чувствовал такое удовлетворение, кончая в нее, как будто я вкладывал в нее частичку себя, чтобы укрепить нашу связь.

Опустившись на кровать, чтобы отдышаться, мы несколько минут лежали, сплетя пальцы и наслаждаясь самым лучшим сексом, который у нас когда — либо был.

— Я так сильно тебя люблю, — пробормотал я и поцеловал ее в волосы.

Шелли посмотрела на меня снизу вверх, прижавшись ко мне.

— Я же говорила тебе, что ты не обязан это говорить.

— Это правда. Я не из тех, кто говорит невинную ложь. Доверься мне. Я люблю тебя, Шелли.

Она бросила на меня скептический взгляд.

— Помнишь игру, в которую мы играли на вечеринке, где ты должна была угадать, о чем я думаю? — спросил я.

— Д а.

— Ты догадалась, что я хотел сказать, что ты мне нравишься. На самом деле я думал о том, что люблю тебя.

— Д ействительно?

— Да, я тебя очень люблю.

Шелли облизнула губы, ее брови сошлись на переносице.

— Когда это случилось?

— Т ем вечером в моей квартире. Ты была права, когда обвинила меня в том, что я собственник. Я влюблялся в тебя. Я бы сказал тебе, если бы ты так быстро не бросила меня на следующий день.

Шелли наклонила голову, на ее милом личике появилась легкая улыбка.

— Больно, да?

— Ч то?

— Б ыть влюбленным.

Ее слова были как сильный удар, и я отстранился от нее. Свесив ноги с края кровати, я наклонился вперед, запустив обе руки в волосы. Она сказала мне, что любит меня, но это была вежливая любовь, и вот я открылся ей. Проглотив свою гордость, я заговорил тихим голосом.

— Шелли, все, о чем я прошу, — это время. Может быть, ты сможешь научиться любить меня.

Тихий смех позади заставил меня обернуться и увидеть, что Шелли приподнялась на локте, глядя на меня. Ее волосы были в беспорядке, а щеки раскраснелись от наших страстных занятий любовью.

— Почему ты смеешься?

— Я знаю, как это больно — любить того, кто не отвечает тебе взаимностью, потому что я люблю тебя с пятнадцати лет.

Я опустил брови.

— Ты это несерьезно.

— Я очень серьезна.

— Но ты была так молода.

Она улыбнулась.

— У чувств нет возраста. Я влюбилась в тебя тогда, и когда я увидела тебя снова, все мои чувства вернулись.

Мой мозг посылал праздничные электрические разряды, которые пробегали от верхней части позвоночника вниз, вызывая теплое возбуждение во всем теле.

— И что же это за чувства? — спросил я и снова лег на нее, не сводя с нее глаз. — Скажи мне.

— Ты хочешь знать, что я чувствую к тебе?

— Угу. — Я прижал ее к себе своим большим телом, чтобы убедиться, что она никуда не уйдет, пока не поделится тем, что у нее на сердце.

— Это просто. Я тоже тебя люблю.

— Скажи это еще раз. — Мои глаза искали хоть какой — то обман в ее взгляде.

— Я люблю тебя, Марко.

— И это не одна из твоих невинных уловок, чтобы заставить меня почувствовать себя лучше, не так ли?

Она покачала головой.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Ты же знаешь меня, я никогда не умела выражать свои чувства. Вот почему, когда ты принял меня за робота, это был шанс заняться сексом с единственным мужчиной, который меня когда — либо привлекал, и при этом не выставить себя дурой. Или, по крайней мере, таково было мое намерение.

— Ухх… — я опустил голову и уткнулся носом в изгиб ее шеи. — Ты серьезно.

— Марко… у тебя опять встал? — в вопросе Шелли прозвучало удивление.

— Да, черт возьми, со мной трудно. Твои слова, должно быть, заводят меня больше всего в жизни. Ты выбрала меня, потому что я тебе нравился. А не потому, что я был единственным доступным мужчиной.

Шелли рассмеялась, и это прозвучало слаще, чем вкус сахара.

— Марко, перестань, ты же знаешь, что ты привлекателен. Ты видел это, когда ездил на Родину; женщины были без ума от тебя.

— Это было десять лет назад. С тех пор я такого не испытывал.

— То есть до тех пор, пока я не вернулась в твою жизнь.

Я крепче прижал ее к себе.

— Просто, чтобы ты знала, Умница, это правило о том, что мне не позволено быть собственником, теперь отменяется. Я не собираюсь отказываться от тебя или подпускать к тебе других мужчин. Ты понимаешь?

Улыбка Шелли стала шире, когда я поцеловал ее.

— Ты не должен чувствовать угрозу. Я всегда хотела быть

— Тогда ты выйдешь за меня замуж?

Ее руки зарылись в волосы у меня на затылке.

— Я не могу.

— П очему нет? Мы любим друг друга и собираемся создать семью. Это совершенно очевидно. Мы собираемся пожениться.

— Я не могу выйти за тебя замуж, Марко. Я дала обещание своей маме, помнишь?

Прижавшись головой к ее шее, я пробормотал в отчаянии.

— Мне нравится, что ты хочешь сдержать обещание, но я не перестану просить, пока ты не согласишься.

Шелли, похоже, это не смутило, она просто притянула меня к себе для еще одного поцелуя.

Г лава 23

Воссоединение

Шелли

В пятницу, всего через три дня после моего возвращения с Родины, мы отправились на Западное побережье.

Марко был недоволен мной. Он хотел рассказать всем, что мы вместе и что у нас будет ребенок, но больше всего он по-прежнему настаивал на том, чтобы мы поженились.

Я зашла так далеко, что сказала ему, что подумаю об этом, но на самом деле я все еще не видела в этом необходимости.

Хантер и Уиллоу заехали за нами около полудня на роскошном большом беспилотнике, который был разработан специально для Хантера.

— Где Шторм и Тристан? — спросил Марко. — Я думал, мы летим все вместе.

— Я передумал, — сказал Хантер. — Если нам с Уиллоу придется уехать, вы двое можете полететь домой с Тристаном и Шторм.

— Ничего не случится, — настаивала Уиллоу. — Мила сказала, что он даже не ответил на ее приглашение.

Мне не нужно было спрашивать, о ком мы говорим; было очевидно, что Хантер нервничал из — за прихода Соло на встречу выпускников.

— Ты хочешь поговорить о том, что произошло между тобой и Соло? — спросила я у Уиллоу, но Хантер прервал нас, сорвавшись с места с такой скоростью, что нас вжало в сиденья. Мы с Уиллоу обменялись взглядами, и она одними губами произнесла «позже».

Потребовалось чуть больше трех часов, чтобы добраться до острова на западном побережье, где располагалась школа. Он вырос, появилось больше зданий и настоящее футбольное поле.

— Я думала, в школе не должно было быть учеников? — сказала Уиллоу, когда две кучки детей встали, готовые поприветствовать нас. — О, только посмотрите на них — какие милые.

— Они не школьники. По крайней мере, не все из них. Они выглядят слишком маленькими, — заметил Марко, и тут дверь распахнулась.

Марко рассказывал мне о славе Хантера, но это было совсем другое дело — видеть, как дети окружили его и выкрикивали его имя. Некоторые из них говорили так быстро, что я ничего не могла разобрать.

— Наконец-то, вы здесь. — Женские голоса заставили нас поднять глаза и увидеть Перл, Л ауру и Кристину, которые шли к нам.

— Дети, дайте Хантеру немного побыть одному. Он только что прибыл, — проинструктировала Лаура.

— Сыграешь с нами в футбол? — спросил Хантера мальчик, на вид лет десяти, потянув его за рукав.

— Ты, должно быть, Индиана, — ответил Хантер. — В последний раз, когда я тебя видел, тебе было около шести, помнишь?

Мальчик покачал головой, прежде чем Кристина обняла его сзади и виновато пожала плечами.

— Извини за это. Дети уже несколько часов ждут твоего приезда.

Лаура рассмеялась.

— Все верно. Ты должен был быть здесь три часа назад. Я думала, что твой беспилотник — один из самых быстрых в стране.

— Это так. Проблема была в том, что у меня была обязательная тренировка, на которую я должен был пойти, — объяснил Хантер. — Мы приехали так быстро, как только смогли.

— Так ты поиграешь с нами? — спросил мальчик, стоявший перед Л аурой, и, учитывая его впечатляющий рост и такой же насыщенный цвет волос, как у Лауры, я решила, что это, должно быть, ее сын и Магни.

— Терпение, Мэйсон. — Лаура похлопала мальчика по плечу. — Хантер может обыграть тебя в футбол позже, а сейчас я хочу, чтобы ты помог донести багаж и показать нашим гостям лагерь.

Трое мальчиков поспорили, кому достанется честь нести сумку Хантера.

— Эти две сумки тоже мои, — сказал он и указал на две сумки Марко. Проблема была решена, когда трое детей с гордыми выражениями на лицах взяли по одной сумке каждый.

Мы с Уиллоу обняли всех трех женщин и пошли с ними в школу.

— Нашим детям разрешили остаться на несколько часов, чтобы познакомиться со всеми вами, — объяснила Перл мне и Уиллоу, когда мы втроем шли позади остальных. — Я подумала, что они помогут Хантеру немного разрядить обстановку из — за возвращения сюда. Перл слегка улыбнулась и взяла Уиллоу под руку. — И тебя, конечно, тоже.

— Спасибо, дети замечательные и милые.

Перл усмехнулась.

— Только не говори мальчикам, что ты назвала их «милыми». Здесь, в Северных землях, не так уж много изменилось.

— Хан тоже здесь? — я спросила.

— Они с Магни придут позже. — Перл обняла меня свободной рукой. — Шелли, я так рада с тобой встретиться. Тристан сказал мне, что ты вдохновила его на создание проекта общественного транспорта.

Я улыбнулась ей в ответ.

— А я — то думала, что он отверг мои идеи как безумные.

Прежде чем мы смогли продолжить разговор, нас начали окликать старые друзья, а Рейвен, на лице которой сияла широкая улыбка, подхватила Уиллоу и закружила в воздухе. Это выглядело забавно, потому что Рейвен была ниже Уиллоу.

— Самое время вам, ребята, появиться. Мы уже начали думать, что ты струсила.

Уиллоу улыбнулась Рейвен в ответ:

— Конечно, нет, я бы ни за что на свете не пропустила это.

— Вот это да! — воскликнула Рейвен и повернулась ко мне. — Давно не виделись, Шелли Саммерс. Подойди и крепко обними меня.

— Могу я привлечь ваше внимание? — Кайя стояла на стуле и хлопала в ладоши. Ее темные кудри, шоколадного цвета глаза и карамельная кожа делали ее такой же хорошенькой, какой она была десять лет назад. Только теперь она была еще более соблазнительной, и Арчер стоял рядом с ней, положив руку ей на поясницу, посылая не слишком тонкий сигнал своим бывшим ученикам, которые все уже были взрослыми мужчинами, давая им понять, что К айя по-прежнему его женщина.

— Большое вам спасибо, что приехали. Очень приятно снова видеть вас всех здесь, чтобы отпраздновать десятилетнюю годовщину «Объединенной школы Перл Пилотти».

Половина группы начала хлопать, но Кайя продолжила.

— Я хотела бы предоставить слово нашей основательнице Перл Пилотти.

Перл не стала подниматься на стул, вместо этого она жестом пригласила нас образовать большой полукруг и обратилась к нам с мягкой улыбкой.

— Лорд Хан передает свои приветствия. Он хотел быть

Все засмеялись.

— Ладно, начинаем. — Перл сделала глубокий вдох, что позволило ей взять паузу. — Скажи им, что каждая женщина, присутствующая на встрече выпускников, находится под моей защитой, и что с любым ублюдком, который подумает, что сможет прикоснуться к ним, потому что они были друзьями, мы быстро разберемся. — Перл оторвала взгляд от записки и посмотрела на мужчин. — Другими словами, здесь действует то же правило, что и везде в Северных землях. Вы не можете прикоснуться к женщине без ее согласия.

— Понятно, — подал голос Шторм.

Перл продолжала читать.

— Также скажи мужчинам, чтобы они коллективно защищали всех присутствующих женщин. Это означает, что они должны вмешаться, если увидят какое — либо вызывающее беспокойство поведение со стороны сверстницы. В остальном, просто скажи им, чтобы веселились и оставили немного пива для нас с Магни.

Марко наклонился и прошептал мне на ухо.

— Если кто — нибудь будет плохо себя вести, ты придешь ко мне.

Я опустила голову.

— К онечно.

Его взгляд упал на мои губы, и он слегка наклонился ко мне. Это инстинктивно заставило меня отстраниться. Я не была готова к тому, что все узнают о нас. Широко раскрыв глаза и переведя взгляд на остальных, я без слов сказала ему, что сейчас неподходящее время и место для поцелуев.

Лицо Марко напряглось, прежде чем он отошел, чтобы присоединиться к другим мужчинам, которые, казалось, приняли близко к сердцу строгое предупреждение не прикасаться к нам, женщинам. Они держались особняком, пили и громко смеялись.

— Я так и думала, что это может случиться, — сказала Мила, переводя взгляд с группы мужчин на нас, женщин. — Но не волнуйтесь. Я запланировала для нас множество веселых игр.

Наблюдая, я следила за неудачной попыткой Милы организовать вечеринку.

— Извини, Мила, мы обещали поиграть с детьми в футбол. — Мужчины извинились и направились к футбольному полю.

Я пообщалась с бывшими ученицами, К айей, Перл и Афиной, чьи двое сыновей пришли к ней жаловаться, что для них нет места в команде Хантера.

— Это потому, что все взрослые тоже хотят быть в его команде, — сказал старший, в то время как младший брат стоял, скрестив руки на груди, и бил ногой по земле с надутым лицом.

— Финн, — позвала Афина. — Мальчики хотят поиграть со своим кумиром.

Финн просто помахал в ответ, сам похожий на ребенка, и крикнул:

— Я тоже.

— Мальчики, идите скажите папе и Тристану, что они могут поиграть десять минут, а потом вы займете их места, — велела Афина своим сыновьям, которые со всех ног побежали обратно на футбольное поле.

Я помахала рукой своей сестре Рошель, которая, похоже, увлеченно спорила с Уильямом; он был самым младшим мальчиком, когда мы только начали ходить в школу.

— Нельзя убивать людей только потому, что они не могут говорить или отвечать на академические вопросы. Так почему же животные? У них все еще есть эмоции, мечты, преданность и право на полноценную жизнь, — утверждала она. — Убивать животных бесчеловечно.

Уильям развел руками.

— В этом, черт возьми, и суть, не так ли? Это бесчеловечно, потому что они не люди.

Я передумала подходить к ним, так как была не в настроении выслушивать еще один спор на эту тему. На Родине убийство животных ради еды было запрещено законом, но здесь это считалось нормальным, и я не думала, что это изменится в ближайшее время.

— Привет, Шелли

Я сразу узнала Неро. У него была такая же бусинка в бороде, какие я видела у многих мужчин, когда Тристан взял меня на гонку беспилотников.

— Привет, Неро, как дела?

— Х орошо.

— Почему ты не играешь в футбол с другими мужчинами?

Он посмотрел на футбольное поле.

— Я поиграю позже, когда не будет детей.

— Ты не любишь детей?

— Конечно люблю, но я так люблю соревноваться, что не хочу случайно задеть кого — нибудь из них.

— Рейвен, похоже, ничего не боится.

Мы оба на секунду отвлеклись, чтобы посмотреть на игру, в которой Рейвен была единственной женщиной, игравшей с мужчинами и детьми.

— Ты уже говорил с ней? — я спросила его. — Вы двое всегда ссорились. Надеюсь, теперь ты сможешь посмеяться над этим.

— Нет, так было в основном в начале. После твоего ухода все стало лучше. — Он повернулся ко мне лицом. — Я прочитал несколько твоих статей. Одна из них об использовании рыбы для выращивания растений была очень интересной.

— Да, я очень увлечена поиском способов выращивания продуктов питания с минимальным расходом воды. Я поддерживаю регулярные контакты с некоторыми из моих друзей, с которыми познакомилась, когда училась на биолога. Один из них работает над очень интересным проектом в Желтой зоне.

— В одной из статей говорилось, что ты написала диссертацию на тему неловкости. Это правда?

— Да, но не во время учебы на биолога. Это был мой диплом психолога.

Неро засунул руки в карманы и покачался на каблуках.

— Я так и думал.

— П равильно. — Я улыбнулась. — В то время мне казалось, что неловкость — это подходящая тема для того, чтобы погрузиться в нее и лучше понять.

— Т ы признаешь, что сама являешься идеальным объектом исследования? — в его голосе слышался юмор.

Я сохраняла невозмутимое выражение лица.

— Нет, но тогда я приехала прямиком с Севера и достаточно часто общалась с вами, мужчинами Севера, чтобы знать, как вести себя неловко.

Он приподнял бровь и ткнул себя в грудь.

— Т ы хочешь сказать, что это мы такие неловкие?

— Некоторые из вас более неловкие, чем другие.

Неро выглядел немного смущенным, и было трудно не рассмеяться собственной шутке, но его следующий вопрос заставил меня задрожать от волнения.

— И что же ты выяснила? Есть ли формула для устранения неловкости?

— Ну, я обнаружила, что в каждом обществе есть набор правил и ограничений, в рамках которых мы действуем. Во — первых, существуют законы науки и биологии, которые говорят нам об элементарных вещах, таких как то, что мы не можем обходиться без сна, мы не можем раскинуть руки и взлететь или совершить прыжок

— Д а.

— Кроме того, существуют законы, созданные людьми, которым мы подчиняемся, и они, конечно, различаются на Родине и в Северных землях. В некоторых случаях то, что законно здесь, незаконно там, и наоборот.

Неро кивнул.

— Например, охота.

— Именно так. А после уголовных законов появляется этикет, и это совсем другое дело, поскольку он не прописан как таковой. Для того, чтобы разобраться в ситуации и понять, чего от вас ожидают, требуется профессиональная подготовка и социальная осведомленность. Что еще более усложняет ситуацию, так это то, что этикет варьируется по всему миру. Нарушение этикета может привести к тому, что тебя будут избегать или подвергнут остракизму в обществе, а это высокая цена, которую приходится платить, потому что это означает изоляцию и одиночество.

— Ну и что? Немного уединения может быть полезно. У меня есть домик, куда я иногда захожу, когда мне нужно немного тишины и покоя.

— Конечно, но длительное одиночество влияет на твою иммунную систему и может вызвать депрессию, что плохо влияет на организм, Неро, — подчеркнула я и продолжила свою небольшую лекцию. — Конечно, нарушение этикета может варьироваться в зависимости от того, кто судит. Чтобы быть грубым, здесь требуется гораздо больше усилий, чем на Родине, но, вообще говоря, мы имеем дело с категориями от грубости до подлого и отвратительного поведения, за которым следует самая тонкая из всех — неловкость. — Мой голос звучал немного нетерпеливо, потому что я всегда радовалась, когда кто — то проявлял интерес к тому, чем я была увлечена.

— Я нахожу это таким интересным, — продолжила я, — потому что неловкость связана с осознанностью и используется для корректировки более тонких деталей социального поведения, которые этикет не определяет. Это не нарушение законов физики — слишком громко смеяться, чрезмерно делиться личной информацией или поздравлять кого — то с беременностью, когда это не так. Закона, запрещающего это, тоже нет. Просто это очень неловко.

— Верно, — согласился Неро. — Знаешь, что еще вызывает неловкость? Возвращаться к своим бывшим одноклассникам и понимать, что девочки, над которыми ты раньше подшучивал, превратились в красивых женщин, и теперь ты жалеешь, что не был с ними добрее. — Он засмеялся.

— Ты имеешь в виду кого-то конкретного?

— Это касается всех женщин. Включая тебя.

— Меня?

— Да, ты очень красивая, Шелли.

Я опустила глаза.

— С пасибо.

— Нам нужны люди в продовольственную команду! — крикнула Кайя с порога школы.

Подняв руку, я предложила свою помощь.

— Я рада помочь.

— Ты научилась готовить? — спросил Неро со скептическим выражением на лице.

— Я бы не сказала, что это моя самая сильная сторона, но я умею чистить и резать овощи, если ты это имеешь в виду.

— Все в порядке, Шелли, я справлюсь, — крикнула моя сестра Рошель.

Кайя уперла руки в бока и улыбнулась.

— Это здорово, Рошель, но мне нужны еще два человека.

— Я сделаю это, — заявил Неро и улыбнулся Ники, проходя мимо нее. — Хочешь помочь?

Когда Ники заколебалась, Неро добавил:

— Шелли угрожает, что пойдет на кухню, так что нам бы очень пригодилась твоя помощь.

Ники посмотрела на меня, а затем снова на него.

— Конечно, я помогу.

— Я не такой уж плохой повар, — защищалась я.

Неро улыбнулся мне в ответ через плечо.

— Почему бы тебе не изобрести путешествие во времени, пока мы будем готовить ужин? Я думаю, те физические законы, о которых ты говорила, применимы только к нам, нормальным людям. Я уверен, что ты могла бы найти способ обойти их, если бы захотела.

Пока Неро и остальные были внутри, я пошла посмотреть футбольный матч. Мила и еще несколько человек сидели на траве и болели, поэтому я присоединилась к ним.

— Как в старые добрые времена, — сказала Мила и улыбнулась мне, одновременно помогая двум маленьким девочкам плести венки из цветов.

Я смотрела на Марко, который держал на плечах маленькую девочку, обхватив ее руками за лодыжки, чтобы удержать на месте.

— Это Дина, — объяснила Мила. — Это моя младшая сестра, и она только что плакала, потому что не могла играть с другими.

— Сколько ей лет?

— Три. — Она склонила голову набок. — Это было так мило со стороны Марко, что он пригласил ее.

— Да, это так, он любит детей. Я уверена, он не считает, что это имеет большое значение.

Мила склонила голову набок, наблюдая за ним.

— Марко будет самым лучшим отцом на свете.

Я широко раскрыла глаза, гадая, узнала ли Мила каким — то образом о ребенке.

— Я предложила ему выйти за меня замуж. — Она произнесла это так, словно это была самая естественная вещь на свете.

— Что ты сделала?

— Я сказала, что выберу его своим чемпионом в следующем году, когда у меня будет свой турнир.

Я хотела поговорить с ней о турнире, но пока была просто ошеломлена тем, что Марко не рассказал мне об этом.

— И что Марко сказал на твое предложение? — спросила я, стараясь не выдать, как сильно бьется мое сердце в этот момент.

— Вот так, Мэйсон, отличный гол! — обрадовалась Мила и указала на одного из парней, которого мы видели, когда только приехали. — Твоя сестра гордится тобой.

Я хлопнула в ладоши, чтобы выразить свою поддержку, и повторила свой вопрос Миле.

— Что сказал Марко на твое предложение?

— О, он сказал, что это мило с моей стороны, но он не будет драться на моем турнире. — Она вздохнула. — Это позор, потому что из него получился бы замечательный отец, и он мне действительно нравится.

— Тебе нравится Марко?

— Да, он очень сильный и подтянутый, а также добрый и забавный.

— Но он на десять лет старше тебя.

— Меня это не беспокоит. Мой папа на девять лет старше моей мамы, и они очень счастливы вместе.

— И ты любишь его?

— Кого, Марко? — У Милы был такой невинный взгляд голубых глаз. — Нет. Я никогда не была влюблена, но мне говорили, что эти чувства часто могут перерасти в браке.

— Марко говорил тебе, почему он не стал бы бороться за тебя?

— Д а. Это потому, что я когда — то была его ученицей. Он сказал, что это было бы странно.

— Он прав. — Мой пульс снова начал учащаться. — Это было бы так же странно, как если бы я вышла замуж за Хантера.

— Чепуха. Вы с Хантером были бы отличной парой. Как и вы с Тристаном. Он действительно любит тебя и восхищается тобой.

— Мила, мы с Тристаном просто друзья.

— Это хорошо. В любом случае крепкая дружба —

— Почему ты вообще хочешь выйти замуж, Мила? Ты бы даже не подумала об этом, если бы была на Родине. Это устарело и не имеет смысла.

— Я не согласна. — Слова Милы были мягкими, но твердыми. — Есть что — то прекрасное в том, когда двое людей объединяются.

— В этом нет необходимости. Не все находят такую любовь, как твои родители. Посмотри на пары из программы «Подбор партнеров». Многие из них разводятся.

— Я виню в этом жителей Родины.

— П очему?

— Потому что они хотят изменить людей.

— Я думаю, что это работает в обоих направлениях.

Мы посидели немного, наблюдая за игрой и радуясь каждому голу, который кто — нибудь забивал. Когда они закончили играть, Хантер продемонстрировал, как мяч подпрыгивает в воздухе, используя ногу, колено, плечи и голову.

— Хан и мой отец надеются, что в эти выходные появятся новые пары, — неожиданно сказала Мила. — Как ты думаешь, кто из них в конечном итоге будет вместе?

— Я не знаю.

— Тогда угадай.

— Ты и Тристан.

Мила рассмеялась.

— Я не думаю, что у него возникли бы трудности с участием в турнире. А у тебя?

— Нет, но если бы ты влюбилась, ему не пришлось бы этого делать, не так ли?

Мила сорвала травинку.

— Моим родителям не понравилось бы, если бы я вышла замуж за человека, который не боролся за меня. Они старомодны в этом отношении.

Как раз в тот момент, когда я собиралась начать дискуссию о том, как быть независимой женщиной, Марко подошел и опустил Дину на землю.

— Большое спасибо, что разрешила мне взять твою сестру. Она мне очень помогла, — сказал он с широкой улыбкой.

— Не за что. — Мила встала и отряхнула свою длинную юбку в цветочек.

— Тебе было весело, дорогая?

Маленькая девочка кивнула и начала рассказывать Миле об игре.

— Я хочу пить. Хочешь чего — нибудь попить? — спросил меня Марко.

— К онечно. — Я подняла руку, и он поднял меня с травы.

— Я бы не отказался чего — нибудь выпить, а ты, Мила, как насчет этого?

— Конечно, я только отошлю детей. Они возвращаются в Серый особняк, где бабушка Изабель устраивает для них вечеринку.

— Звучит весело. — Марко улыбнулся и наклонился. — Эй, Дина.

— Д а?

— Если будет вечеринка, обязательно станцуй для меня, ладно?

— Угу. — Она застенчиво улыбнулась ему.

— Я действительно хороший танцор, так что ты должна показать мне, как ты собираешься танцевать.

Воодушевленная Милой, Дина устроила нам небольшое представление, покачивая бедрами и размахивая руками перед собой. Мы все захлопали и рассмеялись.

— Я должен был догадаться, что ты танцуешь намного лучше меня, — похвалил Марко Дину. — Думаю, я позаимствую у тебя несколько движений. Ты не против?

Она с гордостью согласилась, прежде чем мы с Марко ушли. Как только мы оказались вне пределов слышимости, Марко сказал:

— Я видел, как ты разговаривала с Неро.

— Да, он спрашивал о моей работе.

— Вы двое много смеялись.

— Правда? — Я пожала плечами. — Он смеялся над моей стряпней.

— Ты же знаешь, он холост.

Я слегка нахмурилась.

— Какое это имеет отношение к делу?

— Просто держи дистанцию, ладно?

— Марко, я здесь не для того, чтобы подцепить мужчину.

— Правильно, потому что у тебя уже есть я. Но это не меняет того факта, что каждый мужчина, пришедший сюда, будет надеяться, что, возможно, у него будет шанс с одной из вас, женщин.

— Я сомневаюсь в этом.

— О, да? Как ты думаешь, сколько у нас, мужчин Севера, шансов оказаться рядом с одинокими женщинами? Держу пари, что большинство из этих мужчин записались на программу «П одбора партнеров», но это все равно оставляет небольшой шанс на успех.

— Но они все так молоды. Соло был самым старшим учеником, а его здесь даже нет. Остальным нет и двадцати четырех лет.

Марко закатил глаза.

— Только потому, что ты не хочешь замуж, это не значит, что остальные так думают. Мне не нравится мысль о том, что кто — то из мужчин будет приставать к тебе.

— Они бы не стали, я была их помощником преподавателя… — у меня не было возможности закончить предложение, потому что Марко затащил меня за дерево и начал целовать.

— Они, черт возьми, так бы и сделали, и именно поэтому я должен сказать каждому из них, что ты моя.

— Не надо. По крайней мере, пока я не скажу сестре, — выдохнула я.

Марко прижал меня к дереву, приподнял мою ногу и потерся об меня, целуя в шею и подбородок. Мне пришло в голову, что его поведение было почти животным по своей природе, и он таким образом учуял меня. Если я его не остановлю, у меня было сильное подозрение, что Марко прижмет меня к дереву.

— Не здесь. Люди нас услышат.

— Ты нужна мне.

— Вокруг дети.

Марко тяжело дышал мне в шею.

— Тогда сегодня вечером.

— Будет лучше, если мы подождем, пока не вернемся домой.

Немного отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза, Марко приподнял бровь.

— Я, черт возьми, так не думаю. Я уже сгораю от желания обладать тобой.

— Ты ведешь себя неразумно. Прошло всего два дня.

— Мне все равно. Ты знала, на что идешь. Если тебе нужен был несексуальный мужчина, тебе следовало выбрать сосунка с Родины.

— Марко, ты ведешь себя нелепо. Перестань вести себя как пещерный человек под кайфом от тестостерона, который чувствует угрозу со стороны всех этих одиноких мужчин. Ты уже оплодотворил меня, так что теперь можешь расслабиться.

— О, так я теперь пещерный человек?

— Нет, но ты ведешь себя как пещерный человек.

Он отступил на шаг, стиснув зубы.

— Тогда тебе лучше вернуться к цивилизованным людям. Я слышу, как они зовут тебя.

Он был прав; я узнала голос Рейвен, призывавший нас собраться.

Когда мы возвращались в школу, Марко смотрел прямо перед собой, избегая моих попыток разжалобить его светской беседой о том, как я проголодалась. Он разозлился на меня за мое замечание о том, что он пещерный человек, и за то, что я не позволила ему предать огласке наши отношения.

Я не понимала, почему он так торопился, в то время как мне нужно было время, чтобы привыкнуть к этой идее, не прибегая к мнению других людей.

Поскольку стоял прекрасный летний день, мы взяли тарелки с едой с обеденного стола, когда пришло время есть, и расселись на скамейках и стульях на улице. Некоторые люди стояли, некоторые сидели, но все общались со старыми друзьями, и было много смеха.

Марко занял последнее место за одним из столиков

— Вы основываете что — то вроде братства? — Рейвен окликнула их. — Почему вы не общаетесь с женщинами?

— Потому что ты слишком много болтаешь. — Боулдер подмигнул Рейвен, своей приемной дочери.

— Чепуха. — Широко улыбнувшись, она отмахнулась от него, прежде чем повернуться ко мне. — Иди посиди со мной, Шелли. Я слышала, что ты разрабатываешь секс-ботов, и мне любопытно узнать об этом побольше.

По меньшей мере десять человек обернулись и странно посмотрели на меня, но Рейвен не стала утруждать себя, а просто придвинула два стула друг к другу и жестом пригласила меня сесть.

— Чем именно ты занимаешься? — спросила она и поставила свой напиток на землю, придерживая тарелку.

— Ты только что это сказала. Я создаю секс-ботов.

В черных волосах Рейвен отражалось солнце, и ее локоны торчали во все стороны. Ребенком она всегда была очень похожа на К айю, у которой тоже была смуглая кожа, но теперь, когда Рейвен стала взрослой, черты ее лица стали более отчетливыми: высокие скулы, полные губы и глаза, полные жизни и огня.

— Ты должна рассказать мне нечто большее, Шелли. Я чувствую, что это интересная история.

— Я не знаю, что тебе рассказать. — Я скрестила ноги и улыбнулась. — Это интересный проект, потому что он бросает вызов моим навыкам инженера, и в то же время я использую психологию, чтобы сделать роботов более реалистичными.

— Это роботы мужского или женского пола?

— На данный момент я работаю только с роботами женского пола. У меня есть мечта создать робота, который выглядел бы естественно для мужчин.

— Интересно. — Рейвен кивнула и принялась жевать веточку сельдерея.

— Если ты посмотришь на технические характеристики секс-ботов здесь, в Северных землях, они основаны на старомодной эволюционной психологии. Например, у роботов длинные ноги и обувь на высоких каблуках. Причина этого в том, что мужчины понимают, что женщина с длинными ногами уже не ребенок и, следовательно, способна рожать детей.

— Но она робот, она не может иметь детей.

— Нет, конечно, нет. Но это не меняет того факта, что мужчин привлекает имитация детородной женщины. Высокие каблуки приподнимают ее зад на двадцать пять процентов, и это тоже пользуется большим успехом у мужчин.

— П очему?

Я вздохнула.

— То же самое и с грудью. Изгибы тела сексуальны для мужчин, потому что это визуальный признак здоровья и того, что у женщины достаточно жира, чтобы выносить беременность. Конечно, все должно быть задорным и упругим, чтобы подчеркнуть молодость.

— Но все это не должно иметь значения, поскольку это секс-бот.

— Я не могу с этим поспорить. Я прихожу к выводу, что сексуальное возбуждение превосходит рациональное мышление. Люди совершают действительно глупые поступки, когда возбуждены.

Рейвен кивнула головой и, чтобы подчеркнуть эти слова, ткнула в воздух веточкой сельдерея.

— Я читала об этом. У моих родителей много старинных книг, и некоторые из них довольно увлекательные.

— Т ы их читала?

— Ага. Они очень занимательные, а некоторые книги вызывают у меня любопытство, смогу ли я вот так потерять голову.

— Ты, наверное, могла бы. Ты очень непосредственная и предприимчивая по натуре.

— Спасибо. — Рейвен криво улыбнулась мне и отправила в рот последний кусочек сельдерея.

— Я не хотела сказать, что это комплимент. Я просто имела в виду, что такое может случиться с самыми лучшими людьми.

— Кроме тебя. Ты бы никогда не потеряла голову, как люди из этих книг, не так ли?

Меня так и подмывало рассказать ей правду и посмотреть, как она будет шокирована, но вместо этого я взяла кусочек пирога с брокколи, стараясь, чтобы мой ответ прозвучал как можно непринужденнее.

— Я бы хотела сказать «нет», но на самом деле никто из нас не застрахован от наших «биологических особенностей».

— Что это значит?

— Только то, что интеллект — не защита от возбуждения и влечения. — Наклонив голову, я пристально посмотрела на нее. — И, кстати, ни то, ни другое не помогает мне быть жестоким бойцом.

— Жаль, потому что я довольно крутой боец.

— Я знаю, что это так, но если когда — нибудь настанет день, когда ты почувствуешь физическое влечение к кому — то, ты не сможешь от этого отказаться.

— Ты в этом уверена? — Рейвен потянулась за своим напитком и огляделась вокруг с озорной улыбкой. — Жаль, что меня здесь никто не привлекает, иначе мы могли бы это проверить. Есть несколько парней, которых я была бы не прочь немного поколотить за то, что они делали с нами, когда мы были детьми.

— Насилие никогда ничего не решало.

Рейвен выглядела удивленной и встала.

— Эй, мальчики, кто хочет пройти несколько раундов и получить пинок под зад от женщины с Родины?

Все мужчины повернулись, чтобы посмотреть на нее.

— Она что, только что назвала нас мальчиками? — спросил Неро.

— Да. Так как насчет того, чтобы доказать мне, что ты стал мужчиной?

— Я не дерусь с женщинами.

— Нет, я понимаю, почему ты боишься драться со мной. — Она посмотрела на остальных. — Может, кто — то из вас, ребята, храбрее Неро?

— Я не боюсь драться с тобой, — защищался Неро. — Я боюсь, что Боулдер разорвет меня на части за то, что я причинил тебе боль.

— Ха! Что скажешь, пап, ты не против, если я надеру задницу Неро?

Боулдер кивнул.

— К онечно. До тех пор, пока ты пользуешься защитным снаряжением.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросила я, вспомнив, что Неро был хорошим бойцом, когда был школьником.

Рейвен только усмехнулась, глядя на меня сверху вниз.

— Я готовилась к этому моменту десять лет.

Глава 24

Драка

Марко

— Сегодня вечером драк не будет!

Я никогда не видел Милу такой серьезной. Она была почти похожа на своего отца, Магни, тем, как она стояла и смотрела на всю группу сверху вниз, слегка расставив ноги и твердо уперев руки в бока.

— Рейвен и Неро, если вам так уж хочется позаниматься спортом, давайте включим музыку и потанцуем.

— Разве танцы и драки не относятся к одной категории? — пошутил кто — то, и раздался смех.

Лаура подошла и встала рядом с Милой.

— Мы все здесь взрослые люди; если люди хотят здоровой борьбы, я не вижу в этом проблемы.

— Совершенно верно. Немного борьбы никому не повредит, — вмешался я. — Я бы и сам не прочь провести несколько раундов.

Не прошло и десяти минут, как я услышал, как некоторые мужчины комментировали преображение Шелли, и меня просто трясло от разочарования. Я так

Мила всплеснула руками.

— Но у меня на сегодня запланированы все эти потрясающие игры для вечеринок.

— Мила, я думаю, что северная версия игр для вечеринок — это борьба, — крикнул кто — то.

— А мы не можем повеселиться хотя бы один вечер? — взмолилась Мила.

— Что может быть веселее, чем видеть, как Рейвен надирает задницу Неро? — спросил Тристан и ухмыльнулся.

Неро издал громкий звук «цок».

— Даже если бы у меня были связаны руки за спиной, она бы не выиграла у меня.

Боулдер, сидевший рядом с Неро, рассмеялся и похлопал его по плечу.

— Ты даже не представляешь.

— Я бы не прочь сразиться с Марко, — крикнул Никола. Он был одним из старших учеников школы и, как и все остальные здесь присутствующие, был отличным бойцом. — Я видел твой бой против Нила Джефферсона в прошлые выходные и не могу сказать, что был впечатлен.

Я уже был раздражен комментариями Николы о том, как великолепно выглядела Шелли, поэтому выпятил грудь и заговорил низким голосом.

— Я отвлекся.

— Для меня это звучит как оправдание. Может быть, ты потерял хватку. Так вот почему ты снялся с турнира? Я никогда не мог победить тебя в детстве, но сейчас… — он дерзко улыбнулся. — Д умаю, это было бы легко.

Медленным грациозным движением я поднялся в полный рост.

— Вызов принят.

Рейвен, Лаура и все мужчины Севера начали возбужденно переговариваться.

Никола тоже встал.

— Давай сделаем это.

Перл и Мила настаивали на защитном снаряжении, но я был так раздосадован тем, что Никола вызвал меня на дуэль на глазах у всех, что решил сделать это в открытую. Его ухмылка не была бы такой дерзкой, если бы он лишился одного — двух зубов.

Боулдер заставил нас перенести драку на футбольное поле, где у нас не было шансов разбить мебель или покалечить других людей.

Несмотря на отвращение мамаш к насилию, они все пришли посмотреть на драку. В отличие от моего боя с Нилом, я с самого начала был напряжен и сосредоточен.

Никола был в хорошей форме и с детства накачал мышцы, но у меня было на семь лет больше опыта, чем у него, и я был горд этим.

Бой с самого начала был беспорядочным, и драма только усилилась, когда от одного из моих ударов у него разбился нос.

Правой рукой Нико попытался вытереть кровь со своего лица, но сумел только размазать ее по щеке и лбу.

— Пожалуйста, не убивайте друг друга, — кричала Мила, закрывая лицо руками, а Лаура обняла ее.

Никогда еще я не был так силен в драке. Шелли, человек, на которого я больше всего на свете хотел произвести впечатление, наблюдала за мной, и мне нужно было, чтобы она увидела, что я сильный боец.

— Упфхх… — Никола получил сильный удар в солнечное сплетение и согнулся.

— Ты хочешь еще? — спросил я и обошел его.

С лицом красным, как перезрелый помидор, он зарычал и замахнулся на меня.

Я блокировал удар и сбил его с ног, усевшись на него сверху и прижав его щекой к земле.

Он дернулся и застонал от тяжести моего тела на нем.

— Похлопай себя по руке, — потребовал я и понизил голос. — Ты же не хочешь пропустить остаток выходных из — за травмы, не так ли?

Никола отказался сдаваться и с энергией быка на стероидах оттолкнул меня от себя, и мы оба снова встали.

— А я — то пытался быть с тобой помягче, — пробормотал я.

Наши зрители аплодировали и комментировали, когда Нико нанес несколько впечатляющих ударов, которые заставили меня отступить и заблокировать удар.

— Осторожнее, Марко, — крикнула мне Шелли, и это придало мне сил для яростной и агрессивной контратаки. На этот раз я не был с ним так прост и своим фирменным ударом с разворота отбросил его назад с такой силой, что он упал в круг наших зрителей. Оскар, Тристан и Платон подняли его и повернули Николу лицом ко мне для очередного раунда пинков и попаданий.

Когда я сбил его с ног в третий раз, у него хватило ума остаться лежать.

Мила подбежала к Николе, испугавшись, что он ранен, и позвала Финна, чтобы тот оказал медицинскую помощь.

— Я в порядке, — пробормотал Никола и провел большим пальцем по зубам, проверяя, все ли они на месте.

— Марко, ты не должен был так его избивать. У него идет кровь, — тон Милы был обвиняющим, а затем ее взгляд упал на Рейвен. — Сегодня вечером больше не будет драк. Вам с Неро придется подождать до завтра.

— Я не знаю… — Рейвен наклонила голову и озорно улыбнулась Неро. — Я боюсь, что он не сможет заснуть сегодня ночью от страха.

— Это мило, Рейвен. Ты думаешь, я тебя боюсь. — Неро покачал головой. — Жаль тебя разочаровывать, но я буду спать как младенец в предвкушении нашей завтрашней драки.

— Танцующие демоны, у тебя крутые движения, друг мой, — Хантер подошел, чтобы по-мужски обнять меня. — Черт, последний удар был расчетливым.

Все мужчины были под кайфом от драки и громко болтали. Я поискал глазами Шелли, но она и большинство других мамаш уже возвращались в школу. Оглянувшись через плечо, Шелли встретилась со мной взглядом, и меня охватило разочарование. На нее это не произвело впечатления.

Это задело мою гордость, и я, не задумываясь, окликнул ее.

— Эй, Шелли, разве ты не рада, что у тебя сильный защитник?

Несколько женщин странно посмотрели на меня, а Рошель, ее сестра, спросила Шелли вслух.

— Что он имеет в виду? Марко — твой защитник?

В глазах Шелли промелькнула неуверенность, когда она перевела взгляд на окружающих ее людей. Я так сильно хотел, чтобы она сказала правду.

— Да, это так.

Рошель остановилась и подняла руки с озадаченным выражением лица.

— С каких это пор?

Мое сердце учащенно билось в ожидании, когда Шелли наконец скажет своей сестре, что мы с ней были вместе.

— Это произошло недавно, — начала Шелли, ее поза была напряженной. — Компания «Передовые технологии» платит Марко за то, чтобы он был наготове, когда мне нужно будет куда — то пойти.

— О, я понимаю. — Рошель кивнула и пошла дальше.

Я смотрел вслед двум сестрам. Какого хрена?

— Отличный бой. — Шторм потянул меня за руку, чтобы поздравить, и я повернулся к нему лицом с огнем в глазах. — Черт возьми, бой окончен. Ты выглядишь так, будто готов провести еще один раунд.

Я был в ярости на Шелли за то, что она превратила меня

— Т ы в порядке? — спросил Шторм.

— Я в порядке. Мне просто нужно напиться.

Шторм оживился.

— Вот теперь ты заговорил. Эй, давай принесем нашим бойцам пива. Никола может приложить эту бутылку к своим ушибам, а Марко может выпить ее, чтобы отпраздновать, что он по-прежнему классный боец. — Когда мы возвращались, раздался смех.

— Нужна помощь? — спросил я Николу, которого поддерживал Финн.

— Только не от тебя.

— Не будь неудачником. По крайней мере, я сохранил тебе все зубы и у тебя нет синяков под глазами.

Николас поднес руку к лицу.

— Д умаю, у меня сломан нос.

— Это легко исправить, — успокоил его Финн. — Немного костного ускорителя и пива — и через несколько дней ты снова будешь готов драться.

Полтора часа спустя, когда я допивал пятую банку пива, люди начали танцевать. Стиль мамаш сильно отличался от нашего, а их музыкальный вкус мог вызвать головную боль у любого человека.

— Посмотри на них. — Неро почесал в затылке. — Они похожи на фей, потому что так вертятся, размахивают руками и двигают головами.

Я специально расположился так, чтобы можно было приглядывать за Шелли. Я был зол на нее, но ее безопасность по-прежнему была для меня превыше всего. В этот момент она увлеченно беседовала с Перл.

— Когда приедут Магни и Хан? — я спросил Финна.

Он отхлебнул пива и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Они не приедут сегодня вечером, произошло кое — что срочное.

— Ч то?

Финн обменялся взглядом с Боулдером, прежде чем ответить.

— Какие — то неприятности на севере.

— Мятежники?

— Нет. Больше похоже на очень серьезное дело о домашнем насилии.

Одновременно Шторм, Хантер и я наклонились ближе.

— Что это значит?

— Мы не знаем подробностей. Только то, что была убита женщина.

— Чееерт, — выдохнул я. — Кто — то убил свою жену?

— Д а.

— П очему? — Хантер запустил руки в волосы. — В этом нет никакого смысла.

— Возможно, она изменила ему, — предположил Шторм. — Такие вещи могут вывести мужчину из себя.

Боулдер заговорил глубоким низким голосом.

— На данный момент мы можем только догадываться. Возможно, он оттолкнул ее, и она упала и ударилась головой. Возможно, он запаниковал, когда она пригрозила уйти от него. Мы действительно не знаем.

— Хану придется найти способ успокоить Совет на Родине, иначе они наверняка закроют «Программу подбора».

— Перл знает об этом?

Несколько мужчин повернули головы, чтобы посмотреть на Перл, которая была членом Совета по делам Р одины до того, как вышла замуж за Хана.

— Да, — сказал Финн. — Перл поддержала решение Хана пойти и выяснить все подробности самому.

— А Совет, они были проинформированы?

— Ага. Они попросили о встрече на следующей неделе.

— Черт, это действительно плохо, не так ли? — Хантер перевел взгляд с Боулдера на Финна. — Я надеюсь, они понимают, что если один человек облажался, это не значит, что мы все жестокие психопаты.

— Они должны это знать, — настаивал Шторм. — Я имею в виду, что некоторые из нас просто святые, раз имеют дело с сумасшедшими мамашами, которых они к нам присылают.

— Ты женат? — удивленно спросил Финн.

— Да, но мы развелись. Эта сучка была чокнутой.

Боулдер ударил кулаком по столу, а его глаза метали молнии в Шторма.

— Мы не учили тебя неуважительно относиться к женщинам.

На секунду Шторм стал похож на школьника, которого отчитали. С поднятыми плечами он напоминал черепаху, прячущуюся в панцирь в поисках защиты.

Финн поспешил разрядить обстановку.

— Давайте не будем портить такой прекрасный вечер, когда мы собирались праздновать.

— Правильно. — Я поднял свой бокал. — Ваше здоровье.

— Ваше здоровье, — подхватили остальные, и мы все осушили свои бокалы и снова поставили их на стол.

Финн встал и улыбнулся нам.

— А теперь давайте включим настоящую музыку и пойдем покажем феям, как мы танцуем здесь, в Северных землях.

Г лава 25

Закон людей

Шелли

Я только что вышла из ванной, когда Марко отвел меня в сторону.

— Встретимся у деревьев, — прошептал он, и от него пахло пивом.

— Это плохая идея, — запротестовала я и огляделась вокруг, чтобы убедиться, что никто не видит, как близко мы были.

Он одарил меня очаровательной улыбкой.

— Это отличная идея.

— Марко, не надо, — сказала я, но все же позволила ему взять меня за руку. — Нас кто — нибудь увидит.

— Мы будем действовать тихо и быстро.

Как только он завел меня за учительские кабинеты, он прижал меня к стене и жадно поцеловал.

— Я хочу тебя, Шелли.

Мои руки были в его волосах, а голова откинута назад.

— Марко, ты сумасшедший. Я не хочу, чтобы нас тут застукали. Мы должны подождать. Я же говорила тебе ранее.

— Я не хочу ждать. Я чертовски хочу свою женщину.

— Ты пьян.

— Это не идет ни в какое сравнение с некоторыми другими. Уильям в стельку пьян. — Марко хихикнул, и я шикнула на него.

— Тише, а то они нас услышат.

— Из — за громкой музыки они ни хрена не услышат. — Руки Марко задирали мне платье и покусывали мочку уха. — Ты меня не хочешь?

— В этом — то и проблема. Я всегда хотела тебя и продолжаю хотеть.

Он наклонился ко мне, уткнувшись лбом в мои волосы.

— Я твой, Шелли, — прошептал он мне на ухо и, сдвинув мои трусики в сторону, ввел в меня палец.

— Ооох. — У меня вырвался стон, но я попыталась удержать его рукой. — Марко, пожалуйста, не здесь.

— Да, прямо здесь. — Он говорил хриплым голосом.

— Они не знают тебя так, как я. Я вижу в тебе такие стороны, которых не видит никто другой. Я нужен тебе так же сильно, как ты нужна мне.

Я прикусила губу, закрыла глаза и почувствовала, как внутри все горит от возбуждения, которое он во мне вызвал.

— Это плохая идея.

— Мы семья.

— Я знаю, но…

— Я единственный мужчина, которого ты когда — либо впустишь в себя, не так ли?

— Угу… — Мой словарный запас никогда не был таким скудным, но с Марко все было именно так. Из — за него я не могла мыслить здраво.

Мой разум пытался пробиться сквозь туман вожделения, но мои руки цеплялись за Марко, требуя большего.

Приподняв меня, он усадил меня на свои бедра, прижимаясь ко мне.

— Шелли, скажи мне, что хочешь, чтобы я был внутри тебя.

— Марко, не… нет, мы

Он поглотил мои слова глубоким поцелуем, прижав меня спиной к стене, а его пальцы потянули мои трусики вниз.

В последней попытке моего разума предупредить об опасности, я толкнула его в грудь и отвернулась.

— Марко, прекрати. Пожалуйста, прекрати.

— Ты мне так чертовски нужна. — Его руки были требовательны, и он рывком передвинул меня так, чтобы обеими руками разорвать мои трусики.

— Марко, не надо, — запротестовала я, но он просто бросил ткань на пол и прижался ко мне.

Если бы мы были одни, его страстное желание возбудило бы меня больше всего, но, в отличие от него, я была трезва и прекрасно понимала, что кто — нибудь может нас здесь найти.

— Марко, пожалуйста, прекрати, — Я толкнула его в плечи.

Он застонал от желания.

— Не сопротивляйся, ты тоже этого хочешь.

Он был прав, но не здесь.

— Марко, нет… Пожалуйста, прекрати.

— Отойди от нее. — Приказ был ледяным и произнесен низким угрожающим голосом.

Мы с Марко оба застыли на долю секунды, прежде чем его грубо дернули назад, и я упала на землю.

Я в ужасе наблюдала, как Боулдер в ярости бьет Марко. Мы были слишком далеко от остальных, чтобы их можно было увидеть, а из — за музыки они бы нас не услышали, но мне нужно было что — то предпринять, иначе Боулдер убил бы Марко.

Подняв с земли большой камень, Боулдер использовал его как оружие; он занес его над головой Марко.

— Нет! — закричала я, когда правая рука Боулдера обрушила камень, пролетев всего на волосок от черепа Марко. — Прекрати!

Двое крупных мужчин катались по земле, рыча, как медведи, и дрались с такой яростью, какой я никогда не видела на практике. Боулдер не пытался наносить удары или наносить впечатляющие удары ногами. Его глаза были безумными, и он пытался обхватить Марко за шею.

— Боулдер, прекрати это, — снова закричала я и вскрикнула, когда Боулдер ударил Марко локтем в живот.

Они оба были пьяны, и я никак не могла привлечь внимание Боулдера криками. Бежать назад и звать остальных на помощь было бы слишком долго, и я не была уверена, как долго Марко сможет противостоять Боулдеру без того, чтобы кто — то из них не погиб.

— Боулдер, нет. — Я предприняла последнюю попытку докричаться до него, когда увидела, что лицо Марко багровеет от того, что Боулдер душит его.

Мы, жители Родины, мирные люди, но в отчаянии я наклонилась и подняла большую палку, чтобы размахнуться ею.

— Прекрати душить его, — крикнула я и сильно ударила палкой по голени Боулдера, чтобы привлечь его внимание.

Марко схватил Боулдера за волосы и сильно дернул.

— Аррррр… — Боулдер зарычал, но отодвинулся достаточно, чтобы Марко смог вдохнуть в сильном приступе кашля, прижав руки к горлу.

— Боулдер, это не то, на что похоже, — закричала я и вцепилась в палку как в оружие.

Боулдер поднялся с земли, его грудь поднималась и опускалась, когда он тяжело дышал, и, в последний раз сильно пнув Марко по ноге, он прорычал ему:

— Какую часть «не прикасаться» ты не понял?

Марко все еще пытался дышать и не мог ответить. Его глаза были выпучены, и он продолжал кашлять.

— Я убью тебя на хрен за то, что ты хотел сделать. — Лицо Боулдера было пылающим и перекошенным от гнева, когда он стоял, расставив ноги и сжав руки в кулаки.

Мое сердце бешено колотилось от страха и выброса адреналина. От потрясения, вызванного насилием и яростью, я на мгновение потеряла дар речи. Столкнувшись с насилием, мое тело расставило приоритеты, и прямо сейчас вся кровь прилила к моим ногам, которым нужно было бежать в поисках безопасности, не оставляя ничего, чем мог бы думать мой мозг.

— Кристина увидела, как ты утащил Шелли, и я пришел как раз вовремя, чтобы услышать, как она сказала «нет». — Боулдер хмуро посмотрел на Марко. — Ты знаешь, что мы делаем с мужчинами, которые не могут держать свои руки при себе.

— Марко и я вместе. — Я выдавила эти слова высоким хриплым голосом.

Боулдер напрягся и перевел взгляд на меня.

— Давай еще раз?

— Мы вместе. — Моя голова качнулась вверх — вниз, чтобы подчеркнуть, что это правда. Я продолжила: — Я живу с Марко и жду от него ребенка.

Боулдер отступил на шаг, нахмурив брови и переводя взгляд с Марко на меня.

— Почему ты не сказал нам, что вы женаты?

— Технически, мы не женаты. — Я встала между Боулдером и Марко, подняв обе ладони в примиряющем жесте. — Марко просил меня об этом, но я не видела в этом необходимости.

— Ты, бл*дь, совсем спятила? — Боулдер опустил руки на бедра и наклонил голову набок. — Я чуть не убил Марко за то, что он прикоснулся к тебе.

Ярость Боулдера улеглась, и он подошел, чтобы предложить Марко руку.

— Ты должен был сказать мне, что происходит.

Поднявшись с земли, Марко отряхнулся.

— Я хотел, но Шелли хочет рассказать своей сестре, прежде чем мы объявим об этом официально.

Боулдер провел руками по волосам.

— Это не шутка. Ты должна рассказать всем, прежде чем Марко убьют из — за тебя.

Опасность того, что двое мужчин убьют друг друга, миновала, и мой мозг снова начал работать.

— Нападать на Марко таким образом было неправильно. Т ы мог бы спросить нас, что мы делали.

— Зачем? У меня есть глаза. Я видел, что он делает, а ты явно говорила «нет».

Боулдер присел на корточки, подобрал немного мха и протянул Марко.

— Вот, это тебе от разбитого носа.

Марко почти ничего не сказал, но взял мох из протянутой руки Боулдера.

— С пасибо.

— Я неправильно понял ситуацию. — Боулдер перевел взгляд с меня на Марко и обратно. — Я правильно тебя понял? Ты сказала, что беременна?

— Д а. Обещай, что никому не расскажешь, пока я сама не поговорю с Рошель.

— Мой рот на замке. — Боулдер показал пальцем, как он мысленно зажимает губы.

— С пасибо.

— У нас все в порядке? — Боулдер похлопал Марко по плечу.

— Я бы хотел, чтобы ты дал мне шанс объясниться.

Боулдер смахнул мох с плеча Марко.

— Я дал клятву защищать девочек. Шелли — одна из них, и я очень серьезно отношусь к этой ответственности.

— Я тоже, но не всегда можно доверять тому, что видишь. Ты должен задавать вопросы, прежде чем убивать человека.

Уголки губ Боулдера приподнялись.

— Не нужно драматизировать. Ты все еще здесь, не так ли?

Прижав руку к горлу, Марко заговорил хриплым голосом.

— Едва — едва.

— Да, голос

Я шагнула вперед.

— Нельзя мазать лосьоном голосовые связки, — сообщила я им. По их взглядам было ясно, что они это уже знали.

— Вы двое вернетесь на вечеринку? — спросил Боулдер Марко.

— Да, через минуту.

— Я скажу людям, что у вас был личный разговор, если они спросят.

— С пасибо.

Когда Александр Боулдер ушел, Марко повернул голову ко мне.

— Теперь ты понимаешь, почему быть женатым — это, черт возьми, такая большая разница?

Г лава 26

Пьяные воспоминания

Марко

Шелли отправилась спать около часа ночи, в то же время, что и большинство женщин с Родины.

Восемь женщин, которые когда-то были школьницами, были рады возможности поспать в своих старых кроватях. Перл и Шелли присоединились к ним, но заняли учительские комнаты.

Только одиннадцать из двенадцати мужчин, которые когда-то делили две комнаты в школе, были здесь, и большинство из них предпочли спать в палатках, которые они привезли из дома.

У Хантера была палатка, достаточно большая для нас обоих, и он предложил разделить ее со мной.

Я был в шоке от нападения Боулдера, но это не помешало мне не ложиться спать вместе с остальными мужчинами. Было три часа ночи, когда мы закончили пить и рассказывать преувеличенные истории о нашем пребывании в школе.

— Мне нужно отлить, — невнятно пробормотал Хантер и поднялся с бревна, на котором сидел у костра.

— Потом помоги мне подняться, я слишком устал, — поддразнил я его и рассмеялся собственной шутке.

Хантер ухмыльнулся и направился к линии деревьев.

— По крайней мере, постарайся идти по прямой, ты, пьяный ублюдок, — крикнул Тристан ему вслед.

Не говоря ни слова, Хантер оглянулся через плечо, прежде чем спустить штаны и поглазеть на Тристана и всех нас.

Неро, Шторм и Тристан встали, чтобы поприветствовать его в ответ, и мы все покатились со смеху.

Даже будучи пьяным, я понимал, что уровень наших шуток опустился до очень низкого уровня и что пора ложиться спать.

— Я заканчиваю, — сказал я и медленно поднялся.

— Да, пожалуй, нам стоит закрыть эту вечеринку, — согласился Тристан и снова натянул штаны. — Арчер пригрозил, что заставит нас всех бегать по утрам, как в старые добрые времена. — Он посмотрел в сторону большой бревенчатой хижины, где теперь жили Арчер и Кайя со своими детьми. — Бьюсь об заклад, именно поэтому он лег спать в полночь. Ну, знаете, чтобы завтра выглядеть бодро.

Медленно, как пьяный, я ткнул в них пальцем и икнул.

— Я все еще могу обогнать любого из вас, — последовало еще два ика. — Сначала мне просто нужно поспать часок.

— Договорились. — Тристан поднес браслет к глазам. — Сейчас семь минут четвертого. Мы можем поспать еще почти четыре часа. — Его слова были медленными и невнятными.

— Похоже на план. — Я кивнул Уильяму, который час назад заснул в своем кресле. — Что нам делать с Уилли?

Шторм подошел и, запрокинув Уильяму голову, слегка похлопал его по правой щеке.

— Иди спать, Уильям.

Не открывая глаз, Уильям оттолкнулся от рук Шторма и застонал.

— Просто дай ему поспать. Здесь не так уж холодно, с ним все будет в порядке. — проинструктировал Боулдер. — Если начнется дождь, он сам найдет дорогу в постель.

Остальные мужчины пожелали друг другу спокойной ночи, и Боулдер с Финном отправились в свои домики, в то время как остальные разбрелись по палаткам.

— Осторожно, — сказал я, когда Хантер, спотыкаясь, ввалился в палатку.

Он негромко рассмеялся.

— Я чертовски пьян.

— Да, я тоже.

— Как насчет того, чтобы завтра утром, когда проснемся, искупаться в озере? Держу пари, это нас быстро отрезвит, — предложил Хантер.

— Да, это хороший план. Очень хороший.

Как и я, Хантер был слишком высок, чтобы стоять в палатке во весь рост.

— Где, черт возьми, мои чистящие средства для зубов? — спросил он, роясь в своей сумке. — О, вот и они.

— Значит, теперь ты защитник Шелли, — спросил Хантер, когда наконец лег.

— Да. У нас будет общий ребенок. — Это вырвалось у меня без всякого фильтра.

Хантер рассмеялся.

— Сейчас ты спишь, мой друг. Не все женщины выходят замуж за своих защитников.

— Это не сон. — Я приподнялся на локте и сфокусировал затуманенное зрение. — Шелли действительно беременна моим ребенком.

Хантер разинул рот.

— Это правда?

— Да, по-настоящему.

Он сел.

— Подожди, я в замешательстве.

— Мы с Шелли начали заниматься сексом, и она забеременела.

— Но ты же не женат, — сказал он и потер подбородок.

— Пока нет. Но мы скоро поженимся, если я смогу ее убедить. Боулдер застал нас целующимися сегодня вечером и был близок к тому, чтобы убить меня за это.

— Черт. Это плохо. — Хантер подтянул колени к груди и оперся на них, подперев голову руками. — Подожди, я очень пьян, поэтому должен убедиться, что все понял правильно. Ты хочешь сказать, что собираешься стать отцом?

— Да. — Я кивнул головой с пьяным преувеличением. — Именно это я и хотел сказать.

— А Шелли Саммерс — мать?

— Да, сама Г ениальность.

— Господи Иисусе, поздравляю. — Он просиял. — Это, бл*дь, феноменально. Я так рад за тебя.

— С пасибо.

— Ты любишь ее?

Я расплылся в широкой улыбке.

— Ты даже не представляешь. Я так чертовски облажался, вот насколько я без ума от нее.

— И ты собираешься на ней жениться?

— Я бы уже женился, но Шелли не видит в этом смысла.

Выражение лица Хантера стало серьезным и более настороженным.

— Хм, это действительно похоже на то, что сказала бы мамаша.

— Хорошо, что она переехала в мою квартиру, и она говорит, что любит меня.

— Хмм. — Откинувшись на спину, Хантер уставился в потолок палатки. — Это может стать неприятным. На твоем месте я бы сошел с ума от ревности. Я имею в виду, что твоя женщина здесь среди одиноких мужчин, и они не знают, что она занята.

— Я схожу с ума.

— Как она может говорить, что любит тебя и не хочет выходить за тебя замуж?

— Потому что, несмотря на то, что она гений, иногда она не очень сообразительна.

Хантер кивнул.

— Вот почему я вообще держусь подальше от женщин. Они разбивают твое гребаное сердце.

— Кто разбил твое сердце?

— Это не имеет значения. Давай просто скажем, что ты не единственный, кому отказали в предложении руки и сердца.

— Ч то случилось?

— Я не хочу об этом говорить.

— Так вот почему ты так защищаешь Уиллоу? Потому что ты знаешь, каково это, когда твое сердце разбито? — я спросил.

Хантер снова вздохнул.

— Возможно. И еще потому, что я был бы никудышным

— Что произошло между Уиллоу и Соло?

Хантер продолжал смотреть в потолок.

— Он причинил ей боль.

— Физически или он разбил ей сердце?

— И то, и другое.

Мои глаза расширились.

— Ни за что. Соло ударил Уиллоу?

Хантер повернул голову и посмотрел на меня.

— Не будь придурком. Соло не такой.

— Я как раз собирался это сказать. Он всегда так заботился о ней.

Потирая лоб, Хантер начал рассказывать.

— Помнишь, как сильно они были влюблены друг в друга? Это было похоже на то, что они были магнитами или что — то в этом роде; они всегда шли на огромный риск, прикасаясь друг к другу или целуясь, когда это было запрещено. Однажды Магни чуть не убил Соло, потому что их застукали целующимися.

— Да, я помню это.

— Уиллоу и Соло заключили какой — то дурацкий договор, что, как только ей исполнится восемнадцать, они поженятся. Конечно, Соло пришлось оставить школу в тот год, когда ему исполнилось пятнадцать, и после этого контакты между ними были лишь эпизодическими.

— Дай угадаю — он разозлился, когда она захотела нарушить договор.

— Я бы хотел, но нет, этого не произошло. Когда Уиллоу исполнилось пятнадцать и ей пришло время покидать школу, контакт между ними усилился. За две недели до того, как Уиллоу должна была вернуться на Родину, Соло запаниковал и убедил ее сбежать с ним.

Я нахмурил брови.

— Что? Это невозможно — где бы они могли жить?

— В лесу. — Грудь Хантера поднялась от глубокого вдоха. — Это был глупый план, но ему все равно удалось убедить ее.

— Она сбежала с ним? — спросил я.

— Да, и нам потребовалось восемь ужасных дней, чтобы выследить их.

— Ты помогал?

— Сначала наставники не разрешали мне, но я устроил настоящую истерику. — В глазах Хантера была боль. — Уиллоу — моя близняшка, и он украл ее у меня.

Я понимающе кивнул.

— Но как это могло занять восемь дней? Этот остров не очень большой.

— Он увез Уиллоу с острова. Первые два дня поисковая группа состояла из меня, Арчера, Боулдера, Магни и двух владельцев ранчо, которые живут на этом острове со своими охотничьими собаками. Поначалу все мужчины думали, что это будет легко, поскольку речь шла о двух детях на маленьком острове. Но Соло всегда был чертовски феноменален в дикой местности, и ему удалось несколько раз провести нас.

— Восемь дней — это долгий срок.

— На второй день Магни понял, что их нет на острове, и привел трех своих охотников, но мы их так и не нашли. На пятый день он привел еще десять своих охотников, и нам шестнадцати потребовалось еще три дня, чтобы их найти.

— Как такое вообще возможно?

— Этого не должно быть, — зевнул Хантер. — Когда мы нашли их, Уиллоу была ранена. У нее была сломана рука, сотрясение мозга и царапины от неудачного падения. Она могла умереть.

— Я удивлен, что Магни не убил Соло на месте, когда нашел их.

— Я думаю, он бы убил его, но не он был тем, кто их нашел. Это сделали трое охотников, и Уиллоу пригрозила покончить с собой, если с Соло что — нибудь случится, поэтому они сохранили ему жизнь.

— Теперь я понимаю, почему ты злишься на него.

Хантер повернулся на бок, подложив руки под голову как подушки.

— Раньше мы были друзьями, Соло и я.

— Я помню.

— В хорошие дни я напоминаю себе, что ему было всего восемнадцать и он был безумно влюблен. Но бывают дни, когда мне хочется убить его за то, что он подверг мою сестру такой опасности. Мы с ней почти не говорили о том, что произошло с ней за эти восемь дней, но я знаю, что они, должно быть, были для нее травмирующими. Она несколько недель плакала и злилась, что мы их разлучили. Только после того, как они отправили ее в место размышлений на Родине, она начала понимать, что Соло просил ее бросить своих друзей и семью ради него. Теперь она понимает, что это был эгоистичный план с его стороны и что они оба были бы несчастны, живя в лесу.

— Она все еще любит его?

— Она ненавидит его.

— Ты уверен?

— Да, она уже полностью забыла о нем. Но на это ушло много лет.

— Ух ты. — Я зевнул и протер глаза. — Я понятия не имел об этой части. Все, что я слышал, это что — то о том, что вы с Соло поссорились.

Хантер тоже громко зевнул.

— Это потому, что все замалчивалось. Драка произошла здесь, когда я увидел Соло после того, как его и Уиллоу нашли. Я был так взбешен, что напал на него.

— Я не виню тебя. То, что сделал Соло, было отвратительно.

Несколько минут я молчал, размышляя о том, что только что сказал мне Хантер.

— Эй, Хантер.

Глаза Хантера были закрыты, а дыхание тяжелым.

— Ммм? — пробормотал он.

— Узнали ли ученики о том, что произошло?

— Нет, взрослые держали это в секрете.

— Все?

Его речь превратилась в сонное бормотание.

— Они сказали, что Уиллоу вызвали на Родину к умирающему родственнику или что — то в этом роде. Они не хотели, чтобы кто — то из других детей вдохновился на побег.

— Понимаю. Но с чего бы детям пытаться сбежать? Здесь, черт возьми, настоящий рай.

Легкий храп означал, что Хантер заснул.

Сравнивая себя с Соло, я пришел к выводу, что мне повезло. Он мог бы никогда не жениться на Уиллоу в лесу, но он был бы счастлив, живя с ней в изгнании. Я уже жил со своей женщиной, и она носила моего ребенка. Возможно, Шелли была права, говоря, что именно это в любом случае важнее всего.

Г лава 27

Иллюзии

Шелли

Неро громко ругался и сплевывал на землю после того, как Рейвен пнула его по ребрам. По крайней мере, в этой драке Рейвен и Неро были в защитных костюмах. Я не поняла, почему Марко вчера дрался без защиты. По-моему, это было глупо.

— Вау! — Некоторые мужчины разразились одобрительными возгласами, когда Рейвен нанесла еще один удар, который выглядел болезненным. Неро был похож на дикого кабана, когда наносил контрудар: красное лицо, ярость в глазах и опущенная голова.

— Можно с тобой поговорить? — я тронула сестру за руку.

Рошель повернула ко мне голову.

— Конечно.

— Наедине. — Я подала знак, чтобы мы отошли от места драки, где Рейвен и Неро теперь боролись на земле, издавая стоны и

Мы обошли здание школы, чтобы их не было слышно, прежде чем я начала говорить.

— Рошель, мне нужно тебе кое — что сказать.

Рошель унаследовала рост нашей матери и ее черные волосы. Мы не были сильно похожи, что не было редкостью на Родине. Поскольку женщины беременели в клиниках по лечению бесплодия от анонимных доноров спермы, у всех нас были разные отцы, чем у наших братьев и сестер.

— Я не уверена, как тебе это сказать, поэтому просто скажу.

— Ты переспала с Марко?

Это застало меня врасплох, и я несколько раз моргнула.

— Эм, да, как ты узнала?

— Мама рассказала мне о вашем разговоре с ней.

— Но я никогда не упоминала имени Марко.

Любопытная улыбка тронула уголок рта Рошель.

— Ах, значит, я оказалась права.

— Да, но как ты узнала? Я старалась ничего не показывать в твоем присутствии.

— Я твоя сестра, и, конечно, я заметила ваши горячие взгляды. К тому же, вчера я проверила Марко, чтобы убедиться.

— Как проверила?

— Проявляла к нему большой интерес, смеялась его шуткам и сидела рядом с ним. Он так разволновался, что встал и ушел. А позже, когда он дрался, первым человеком, на которого он посмотрел, была ты. Он пытался произвести на тебя впечатление, Шелли.

— Было ли действительно так заметно, что между нами что — то происходит?

— Может, для остальных это и не было очевидно, но после ссоры ты сказала мне, что он твой защитник, и тогда я поняла.

— А мама знает?

Ее улыбка исчезла.

— Что это Марко? Нет, вчера я разговаривала с мамой и сказала, что у меня есть идея, кто это, но она не хотела подробностей.

— Если ты знала, то почему не пришла и не поговорила со мной об этом?

Рошель слегка пожала плечами.

— Я ждала, когда ты придешь ко мне. Честно говоря, я была немного обижена, что это заняло у тебя так много времени.

— Нелегко сказать своей семье, что ты влюбилась в мужчину Севера.

Выражение лица Рошель не изменилось; казалось, оно просто напряглось, так что под ее скулами залегли тени.

— Разве Марко только что не сражался на турнире, чтобы завоевать невесту?

— Д а. Но он снялся с турнира и вернулся, чтобы быть со мной.

— Быть с тобой? — ее глаза расширились. — Что это значит?

— Марко и я… — я замолчала и облизнула губы. — Мы не просто спим вместе. Мы пара.

— Ты вышла замуж за Марко? — ее слова прозвучали громко и пронзительно. Я поспешила успокоить ее.

— Нет, мы не женаты.

— Но если ты переспишь с Марко, он потребует, чтобы ты вышла за него замуж. Ты же знаешь, какими властными и собственническими становятся мужчины Севера.

— Рошель, я приехала в Северные земли не для того, чтобы выходить замуж

Она всплеснула руками.

— Тогда тебе не следовало с ним спать. Ты могла забеременеть.

Сделав глубокий вдох, я тихо проговорила:

— Я так и сделала.

Реакция Рошель была такой запоздалой, что я подумала, услышала ли она меня вообще, но тут ее взгляд упал на мой живот.

— Прошло всего два месяца, так что это будет заметно не сразу, но я беременна, Рошель.

— Я не знаю, что сказать. — Она была явно потрясена и вертела кольцо на пальце — классический вариант успокаивающего поведения, который подсказал мне, что Рошель была выбита из колеи. — Мама будет в бешенстве, когда услышит это.

— Именно этого я и боюсь. Она была ужасно расстроена из — за того, что я занималась сексом с северянином.

Рошель прислонилась к фасаду школы, как будто ей нужна была поддержка, чтобы устоять на ногах.

— Я не могу поверить, что ты оказалась в такой ситуации. О чем ты только думала?

Я пожала плечами и со вздохом позволила им опуститься.

— Я не думала, просто так получилось.

Рошель уставилась в землю, и некоторое время мы обе молчали.

— Это все меняет, — тихо сказала Рошель.

Я кивнула в знак согласия и подняла глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, когда она тихо рассмеялась.

— Что смешного? — я спросила.

— Я только что поняла, что впервые в жизни я могу стать любимой дочерью мамы на какое — то время.

— Не говори так. Я не ее любимица, — запротестовала я.

— Тссс. — Рошель издала звук, похожий на звук прокручиваемой велосипедной шины. — Она постоянно хвастается тобой, но одно можно сказать наверняка: она не собирается хвастаться тем, что ты забеременела от мужчины Севера.

— Думаю, нет.

— На твоем месте я бы позвонила ей прямо сейчас и рассказала о беременности. Просто покончи с этим.

— Возможно, сейчас не самое подходящее время, — сказала я, пытаясь оттянуть неизбежное.

— Никогда не будет подходящего момента сказать маме, что ты беременна и влюблена в мужчину Севера. Несправедливо, что другие люди знают об этом, а она — нет.

Я ковырнула ногой грязь на земле, глядя вниз.

Рошель взяла меня за руку.

— Если ты хочешь, я останусь, чтобы поддержать.

— Может быть, она не расстроится, — сказала я с надеждой в голосе.

Рошель наклонила голову, бросив на меня взгляд, говорящий: «Не обманывай себя».

— Приготовься к тому, что она взбесится. Ты же знаешь маму. Она любит планировать, а это не входит в ее планы, не так ли?

— Я думаю, всем нужно успокоиться и помнить, что каждый ребенок — это чудо.

— Мама не будет возражать, если у тебя будет ребенок, Шелли. Ее выведет из себя Марко. Она надеется, что твоя работа в Северных землях — это своего рода неудачный период, который мы скоро сможем оставить позади. То, что ты выбрала его, разобьет ей сердце.

Меня осенила идея.

— А может, и нет.

— О, я на сто процентов уверена, что это ее раздавит.

Мои глаза метались по сторонам, а в голове крутились мысли о том, как сказать маме так, чтобы ей было легче это принять.

— Ты снова накручиваешь волосы на палец. Я знаю, что это значит, но ты не можешь решить это с помощью какого — нибудь сложного математического уравнения.

— Я могу это исправить.

— Как?

— Не могла бы ты оказать мне услугу?

— Шелли, что ты задумала?

Я объяснила Рошель свой простой план, и на ее лице отразился ужас.

— Я не могу этого сделать.

— Да, ты можешь.

— Мама может умереть от шока.

— Не говори глупостей. У мамы совершенно здоровое сердце, она не умрет от шока.

— Если я скажу ей то, что ты только что велела мне сказать, она умрет. — Рошель сжала челюсти. — Я как — то слышала о женщине, которая была

— Эта женщина, вероятно, умерла от страха, что не одно и то же. — Я начала объяснять. — Что происходит со страхом, так это то, что, если ты достаточно испугаешься, в результате реакции может выделиться слишком большая доза адреналина, которая парализует сердце и заставит его перестать биться.

— Я не нуждаюсь в лекциях. Просто знай, что если мамино сердце перестанет биться, я буду винить тебя. — Рошель тыкала пальцем мне в лицо.

— Просто передай ей в точности то, что я тебе сказала.

Рошель сопротивлялась, и потребовалось еще немного уговоров, пока она не согласилась и не позвонила нашей матери. Я постаралась, чтобы меня не было видно, но держалась достаточно близко, чтобы услышать, как она произносит слова, которые, как я знала, вызовут бурную реакцию у моей матери.

— Все готово, — сказала Рошель позже. — Твой план — безумие, Шелли. Надеюсь, ты это знаешь.

— Это сработает. Дай ей несколько минут, и мама позвонит мне.

— Я не хочу быть здесь, когда она позвонит.

— Я понимаю.

— Обещай, что будешь с ней поласковее, — сказала Рошель и поспешила уйти, когда наша мама позвонила мне.

— Шелли, я только что говорила с твоей сестрой, — начала мама, как только появилась ее голограмма. — Я потрясена до глубины души. Посмотри на мои руки, ты видишь, как сильно они дрожат?

— Да, я вижу, что ты расстроена.

На лице моей матери застыло взволнованное выражение, и она заговорила в быстром темпе.

— Расстроена — это не то слово. Ты сидела здесь, на моей кухне, и дала мне торжественное обещание, а потом я узнала, что ты все испортила. Я этого не допущу. — Жители Родины очень редко повышали голос, и моя мама почти кричала.

— Мама, успокойся.

— Нет. Почему ты уволилась из «Передовых технологий», не посоветовавшись со мной по этому поводу? У тебя есть другая работа?

— Н ет.

— Ты гений, Шелли. И с этим приходит ответственность. Я отказалась в это верить, когда Рошель сказала мне, что ты планируешь сделать перерыв в работе, чтобы проводить больше времени с мужчиной Севера. С северянином, Шелли. Как ты можешь вот так отказываться от своих мечтаний?

— Мама, его зовут Марко, и я люблю его. У нас будет общий ребенок.

Она ахнула.

— Рошель сказала мне, но это неправда, не так ли?

— Это правда, я беременна.

Моя мама выглядела так, словно вот — вот расплачется.

— Как это произошло?

— Ну, мы, женщины, выпускаем яйцеклетку примерно раз в месяц, и если у нас незащищенный секс с фертильным мужчиной, есть вероятность, что…

Моя мама прервала меня.

— Я не это имела в виду. Как ты могла допустить, чтобы это случилось? Ты современная женщина. Тебе не нужен мужчина в твоей жизни. Я воспитывала тебя и Рошель сильными и независимыми женщинами, так почему ты совершила такой безрассудный поступок? Откуда берется это абсурдное влечение к мужчинам Севера? Т ы не из тех романтиков, у которых нет ни капли здравого смысла. Т ы слишком умна для этого.

Когда у нее кончился запас воздуха, я воспользовалась своим шансом вставить слово.

— Мама, правда в том, что меня всегда привлекал Марко. Он был еще одним помощником учителя, когда я преподавала здесь в школе. Ты его видела.

— Когда?

— Помнишь, как мы отправились на недельную экскурсию на Родину, и ты пришла встретить нас в тот пляжный отель?

— Да.

— Т ы помнишь молодого человека, который забрался на флагшток?

— Смутно.

— Это был Марко.

Моя мама закрыла глаза.

— Я виню себя. Было ошибкой с самого начала отдавать вас с Рошель в эту школу. Посмотри, во что это тебя втянуло.

— Мама, я очень счастлива с Марко.

— Женщины веками не нуждались в мужчинах, чтобы быть счастливыми. Это период, и я обещаю тебе одно: ты не будешь счастлива, когда тебе будет безумно скучно без работы.

— Но ребенок поможет мне занять себя. Может быть, мне было бы полезно сделать перерыв, — сказала я с самым невозмутимым видом.

— Нет, это не так. Я знаю тебя, Шелли, и ты была бы несчастна, если бы не работала.

В этом она была права. Но я не призналась в этом.

— Некоторые люди были бы счастливы, если бы целыми днями сидели дома с ребенком, но ты не такая. Не отказывайся от всего, что тебя волнует, только потому, что у тебя будет ребенок. У меня были ты и Рошель, и я по-прежнему жила своей страстью и вносила свой вклад в общество. Ты тоже можешь. Пожалуйста, не отказывайся от своей мечты, ради которой ты так усердно трудилась.

— Я понимаю, что ты разочарована, но, по крайней мере, я сдержала свое обещание. Я не вышла за него замуж, хотя Марко несколько раз делал мне предложение.

— Это хорошо. Брак — это лишнее.

— Д а. Я сказала ему, что это не имеет значения. В любом случае, это всего лишь название. Важно то, что мы живем вместе и вместе растим нашего ребенка. Марко такой теплый и замечательный человек, мама. Он тебе понравится. Он сказал, что будет работать на двух работах, чтобы прокормить меня и ребенка.

— Шелли, послушай… послушай… — моя мама, которая обычно всегда была спокойной и красноречивой, не находила слов. Потянув себя за воротник, она помахала рукой перед лицом, словно пытаясь успокоиться.

— Ты в порядке, мам? У тебя ведь снова не было тех приступов жара, о которых ты говорила, не так ли?

— Прекрати говорить о приливах. Я пытаюсь придумать, как выйти из этой ужасной ситуации, в которую ты себя загнала, Шелли. Я не могу поверить, что ты даже подумываешь о том, чтобы отказаться от своей карьеры.

Это было именно то, что я планировала. С тех пор, как я была маленькой, моя мама верила в мои успехи в учебе.

— Ты говоришь, что он будет работать на двух работах?

— Д а.

— Но, дорогая, почему ты позволяешь ему работать на двух работах, вместо того чтобы вносить свой вклад? Как тебе такая командная работа?

— Это сложно. Дело в том, что я была бы единственной беременной женщиной, которая не замужем в этой стране, мама. Марко переживает это довольно тяжело, и как только другие узнают, он подвергнется сильному давлению и насмешкам.

Моя мать заправила прядь волос за ухо.

— Какое это имеет отношение к твоей работе?

— Я просто подумала, что это мой способ показать Марко, насколько я предана ему и нашему ребенку. Он знает, как сильно я люблю свою работу и что для меня очень важно отказаться от нее.

— Нет.

— Прости, мама, но это не опрометчивое решение. У меня было время все обдумать. Марко был против того, чтобы я уходила с работы.

— Он был против? Тогда тебе стоит прислушаться к нему.

— Он понимает, что это мой способ компенсировать то, что я не могу выйти за него замуж.

— Тогда выходи за него замуж. На мой взгляд, это меньшее из двух зол. Только, пожалуйста, не бросай свою карьеру.

— Ты же не серьезно!

— Я серьезно. Ты можешь работать и рожать ребенка одновременно. Я так и сделала.

— Ты так думаешь?

— Я знаю это.

Я положила руку себе на ключицу.

— Может быть, я так и сделаю. Просто я никогда не представляла, что у меня будут дети.

Моя мама, казалось, успокоилась.

— О, не волнуйся, дорогая, ты будешь замечательной матерью. Я буду рядом и дам тебе все необходимые советы. Только пообещай, что не бросишь свою работу. Это важно.

Мой план удался. Моя мать была так увлечена тем, что уговаривала меня не бросать работу, что у нее не было времени волноваться из — за беременности.

— Мне понадобится много советов.

— Для этого я здесь. — Моя мать натянуто улыбнулась мне. — Может быть, тебе удастся убедить Мандо приехать и жить здесь, на Родине.

— Марко.

— Д а. Марко. Тебе следует привести его.

— Не думаю, что ему это понравится.

— П очему нет?

— Потому что он бы слишком сильно скучал по Северным землям. Здесь живут все его друзья, и там же находится его работа.

— Скажи ему, что я буду рада помочь ему получить статус постоянного жителя, если он захочет переехать.

— Мама, ты самая лучшая. Я так сильно тебя люблю и обещаю попытаться убедить его.

— Я тоже люблю тебя, дорогая. — Она вздохнула. — После этого мне понадобится чашка крепкого чая. Ты действительно напугала меня своими разговорами об уходе с работы. Хорошо, что Рошель позвонила мне и попросила вразумить тебя.

— Да, я рада, что мы поговорили.

То, как она приняла ребенка и Марко, было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Теперь с тобой все в порядке? Должно быть, для тебя шок, что я беременна и влюблена в мужчину Севера.

Шиана поиграла своим ожерельем.

— После того, как ты рассказала мне, что занималась сексом с северянином, я готовила себя к тому, что нечто подобное может случиться.

— Значит, ты не удивлена?

— Чарли сказал мне, что ты снимаешь комнату с одиноким мужчиной, который теперь твой защитник, так что нет, я не очень удивлена. Конечно, я надеялась, что это всего лишь временный этап и что ты скоро снова будешь дома.

Закончив разговор с мамой, я нашла Рошель недалеко от школы. Она стояла на коленях в огороде и выкапывала картошку на ужин.

— Как все прошло? — нетерпеливо спросила она.

— Мама восприняла это гораздо лучше, чем я ожидала.

Рошель вытерла лоб и слегка измазала бровь грязью.

— Д ействительно?

— Да, план сработал. Спасибо, что помогла мне все организовать.

— Я ненавижу то, что мы солгали ей.

— П очему? Вместо того, чтобы чувствовать себя опустошенной, мама теперь испытывает облегчение от того, что она изменила ситуацию и отговорила меня бросать карьеру. Я подарила ей победу.

— Это была иллюзия. В лучшем случае, манипуляция правдой. Ты никогда не собиралась бросать работу.

— Я не вижу проблемы.

— Это потому, что ты — это ты, Шелли.

— Кем еще я могла быть?

— Нет, я имею в виду, что ты бесчувственная в этом смысле.

Вскинув голову, я бросила на нее острый взгляд.

— Бесчувственная? Я сделала все, что могла, чтобы сообщить маме эту новость так, чтобы это не разбило ей сердце. Это должно расцениваться как проявление чуткости к чувствам других.

Рошель состроила гримасу жалости.

— Ты просто не понимаешь этого, Шелли.

Я слышала эти слова от нее миллион раз; я повернулась к ней спиной и ушла.

Я сделала всего несколько шагов, когда Рошель окликнула меня.

— Не сердись. Как ты и сказала, в конце концов, ребенок — это всегда чудо, даже если я не понимаю, почему ты решила произвести его на свет таким образом.

Я повернулась, чтобы посмотреть на нее, и произнесла ровным тоном:

— Секс — это естественный способ произвести на свет ребенка.

— Возможно, в прошлом это было правдой, но с тех пор мы, люди, продвинулись вперед.

Я тихонько рассмеялась.

— Ты бы так не думала, если бы знала, как хорош может быть секс с подходящим мужчиной.

Рошель сморщила носик.

— Я не испытываю искушения

— Это твоя потеря.

— Но если бы я выбирала одного из мужчин Севера, то наверняка выбрала бы Хантера. Или, может быть, Тристана, он очень обаятельный.

Я подавила улыбку и посмотрела на футбольное поле.

— Не могу поверить, что они все еще деруться, — пробормотала я. Рейвен и Неро сидели на траве вместе с остальными, в то время как Уильям и Платон занимались своим делом.

Рошель встала и тоже посмотрела в ту сторону.

— Я надеюсь, у твоего ребенка будут такие же кудри, как у Марко.

— И его глаза, — добавила я. — У него действительно красивые глаза.

— Да. — Она улыбнулась мне. — И еще он сообразительный.

— Вот почему он мне так нравится. Он бросает мне вызов, потому что такой же умный, как я.

— Давай не будем давить на него. Никто не похож на тебя, — поддразнила Рошель и наклонила голову.

— Рошель и Шелли, сюда, — позвала Мила из дверей школы. Мы помахали в ответ и подошли к ней.

— Не хотите помочь мне подготовиться к веселой игре, в которую мы все можем поиграть? — спросила Мила.

— Конечно, что это за игра?

— Это игра на запоминание. Мы должны что — то вспомнить друг о друге.

— Это не должно быть слишком сложно. — Я расплылась в улыбке. — Похоже, это моя игра.

— Я знаю, но ты не можешь участвовать, — улыбнулась мне Мила. — Это было бы нечестно по отношению к остальным.

Скрестив руки на груди, я нахмурилась.

— Что это за отсталая логика?

— Ты слишком хороша, Шелли.

— Разве ты говоришь лучшему бойцу, что он не может драться, потому что это нечестно по отношению к другим?

— Н ет.

— Разве ты говоришь лучшему бегуну, что он не может бежать, потому что он слишком быстр для других?

— Нет. — Мила покачала головой.

— Разве ты говоришь человеку, который готовит лучше всех, что его нельзя

— Нет, конечно, нет, но это не одно и то же.

— Это в точности одно и то же.

— Но ты же гений, — сказала Мила, виновато пожимая плечами.

— Ненавижу это слово, — я застонала и вышла на улицу, где Уиллоу сидела, прислонившись к стене школы, закрыв глаза и греясь от солнца.

— Можно я посижу с тобой? — я спросила.

Она подняла руку, чтобы защититься от яркого света, и улыбнулась.

— Тебе не обязательно спрашивать, Шелли. Я сочла бы за честь. На самом деле, мне бы не помешало услышать другое мнение о чем — нибудь

Я присела рядом с ней.

— Я слушаю.

— Перл и Хан пригласили меня принять участие в запланированном туре по Северным землям. Это культурный обмен.

— Ты имеешь в виду свои танцы?

— Д а. Я была бы частью группы исполнителей с Родины, которые будут гастролировать в течение следующих четырех месяцев. Там будет Сальма Роуз.

— Имя звучит знакомо. Она певица?

— Больше похоже на феномен. Т ы постоянно слышишь, как играют ее песни.

— Это захватывающе.

— Так ты думаешь, я должна согласиться?

— Почему бы и нет? Для меня это звучит как приключение.

— Это произошло в последнюю минуту. Должна была выступить Лили Уайт, но она отменила выступление. Она одна из лучших танцовщиц на Родине.

— Я не знаю ее имени. Почему она отменила выступление?

— На нее давила семья. Перл сказала мне, что было трудно найти артистов, которые согласились бы выступать здесь, в Северных землях. Они опасаются за свою безопасность.

— А ты нет?

Уиллоу бросила на меня странный взгляд.

— А ты?

— Было несколько ситуаций, когда я не чувствовала себя в безопасности. С тех пор, как мы были детьми, многое изменилось, но иметь защитника рядом с собой по-прежнему хорошая идея, если ты женщина, живущая в Северных Землях.

— Хан сказал, что за нашу безопасность будут отвечать его лучшие люди.

— Тогда о чем ты беспокоишься?

— Я не знаю. Обязательства, которые у меня дома, меня бы не остановили. Я веду занятия танцами для детей и выступаю в театре, но сейчас у нас перерыв между постановками, и они были бы очень рады, если бы у меня появился такой шанс.

— Похоже, ты хочешь поехать.

— Да, я думаю, что хочу. — Улыбнулась Уиллоу и посмотрела в небо, где летел беспилотник. Судя по его размеру и внешнему виду, я догадалась, кто бы это мог быть.

— Я думаю, здесь Хан и Магни, — предположила я.

Уиллоу застыла рядом со мной.

— Т ы думаешь, они привезли Соло? — спросила она и побледнела.

Глава 28

Я зык тела

Марко

Вновь прибывшие вызвали переполох.

Как наш правитель, лорд Хан держался властно, в то время как его брат Магни был задумчивым гигантом, которым все люди восхищались за его выдающиеся боевые навыки.

В последний раз я видел их на турнире у Луизы, где они оба были одеты по-королевски и выглядели элегантно. Сегодня оба высоких брата были в армейских ботинках и униформе. У Магни на груди было пятно крови, а волосы были не причесаны.

Мила подбежала, чтобы обнять своего приемного отца, и взволнованно заговорила с ним.

— Ты вообще спал? Ты выглядишь измученным.

— Нет, я не спал. Мы сразу приехали сюда.

Перл подошла обнять Хана, и они о чем — то тихо поговорили, прежде чем он повернулся к остальным.

— Рад вас всех видеть, и мне не терпится узнать, как у вас дела. Как видите, нам с Магни нужно принять душ, прежде чем мы сядем с вами ужинать. Мы просто зашли сказать, что не забыли о праздновании и присоединимся к вам через несколько часов.

Перл и Лаура проводили своих мужей к большому беспилотнику, а Шелли подошла и встала рядом со мной.

— Что-то не так, — тихо пробормотала она. — Посмотри, какие у них серьезные лица.

Я согласился с ней, но не хотел, чтобы она волновалась.

— Они просто недосыпают.

— Верно, но их что-то беспокоит, и они не знают, как с этим справиться.

— Откуда ты знаешь?

— Посмотри, как Перл рассекает руками воздух. Очевидно, что она глубоко переживает из-за того, что они обсуждают, поскольку подчеркивает свои слова жестами. Ясно, что Магни не нравится то, что она говорит, потому что он пытается отвести взгляд.

— П ытается отвести взгляд?

— Да, когда мы сталкиваемся с чем-то, что нам не нравится, это нормально — закрывать или тереть глаза, смотреть вниз или в сторону.

— Ты читаешь язык их тела, да?

— Я так и делаю. Знаешь ли ты, что считается, что женщины в три-пять раз лучше разбираются в языке тела, чем мужчины? Традиционно этот навык требовался женщинам, чтобы понимать детей, у которых не было вербального языка.

— Они требуют подкрепления, — сказал я, чтобы доказать, что я тоже умею читать язык тела. Не то чтобы это было трудно, так как Магни воспользовался своим браслетом, чтобы отправить сообщение, и помахал Финну, приглашая подойти.

Мы с Шелли старались не показывать, что внимательно следим за ситуацией, когда Финн, Боулдер и Хантер присоединились к остальным четверым на беспилотнике.

— Я понимаю, что Боулдера и Финна пригласили, поскольку они всегда были советниками лорда Хана, но почему Хантер? — Как только я это сказал, мы с Шелли посмотрели друг на друга.

— Соло. — Ее глаза расширились. — Это, должно быть, из — за Соло.

Когда Лаура посмотрела на нас, мы отвернулись.

— Притворись, что мы говорим о чем — то постороннем, и смейся, — проинструктировала меня Шелли.

Я издал короткий смешок, заставивший ее приподнять бровь.

— Старайся лучше.

— Просто стой к ним спиной, а я буду заглядывать тебе через плечо.

— Что происходит?

— Лорд Хан разговаривает с Хантером.

— И что?

— И ничего. Я не вижу его лица.

— Он напрягся, опустил плечи, наклонил голову или, может быть, сжал руки в кулаки? Поищи признаки.

— Как насчет того, чтобы ты смотрела, а я стоял к ним спиной?

Притворившись, что ее раздражает солнце, Шелли поменялась со мной местами.

— Что ты видишь? — я спросил.

— Они обсуждают. Хантер взволнован. Он переступает с ноги на ногу, меняя равновесие; теперь он указывает на Магни. Это, должно быть, точно из — за Соло.

— Черт, знаешь, о чем я только что подумал?

— О чем?

— Вчера Боулдер и Финн сказали мне, что причина, по которой лорда Хана и Магни здесь не было, заключалась в том, что мужчина Севера убил свою жену.

Шелли громко ахнула.

— Н ет!

— Д а. Я не знаю, кто

— Т ы думаешь, Соло — убийца?

Прищурившись, я сморщил нос.

— А что еще это могло быть?

— Но Соло всегда так заботился о женщинах, помнишь?

— А еще он был ревнивым собственником.

— Все вы, мужчины Севера, такие. Я отказываюсь верить, что Соломон мог сделать что — то подобное.

— Это не меняет того факта, что женщина мертва и ее муж был тем, кто убил ее.

Мне не понравился странный взгляд, которым одарила меня Шелли.

— Ты же не думаешь, что я мог бы это сделать, не так ли?

— Нет, конечно, нет.

— Хорошо, на секунду я забеспокоился. Убийство собственной жены — это ненормальное поведение, знаешь ли.

— Жаль, что я не умею читать по губам или не стою достаточно близко, чтобы расслышать, что они говорят, — пробормотала она.

— Я тоже.

— Лорд Хан положил руку на плечо Хантера. Он наклонился и заговорил с серьезным выражением лица. Хантер скрестил руки на груди; ему не понравилось то, что ему сказали.

— Что ему сказали? — я спросил.

— В этом — то и загадка, не так ли? Ладно, быстро, посмеемся. Они закрывают собрание, и Хантер направляется сюда. Он выглядит раздраженным.

Я не смеялся, но все же последовал за Хантером в лес.

По тому, как он топал и быстро двигался, было легко угадать его настроение. Когда я наступил на ветку, которая сломалась и издала громкий звук, Хантер обернулся посмотреть, кто за ним следует.

— Чего ты хочешь?

— Хантер, что происходит? Они рассказали тебе что — то о Соло, не так ли?

— Д а.

— Я знаю, что был пьян прошлой ночью, но я все еще помню, что ты рассказал мне об Уиллоу и Соло. Ты можешь доверять мне. Если Уиллоу в опасности, мы можем уйти прямо сейчас.

Хантер подождал, пока я поравняюсь с ним, прежде чем заговорить.

— Они пришли предупредить меня, что Соло может появиться.

— Здесь?

— Да, он был приглашен, так что имеет полное право участвовать.

— Нет, если он убил свою жену.

— Ч то? — лицо Хантера исказилось в виде большого вопросительного знака. — О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Помнишь, вчера нам рассказывали о деле о домашнем насилии, когда мужчина убил свою жену?

— Д а?

— Они пришли сразу после этого, чтобы предупредить тебя, поэтому мы с Шелли подумали, что, возможно, Соло был тем мужем.

— Это нелепо.

— Это не он?

— Н ет! — Хантер всплеснул руками. — Соло — член команды по борьбе с насилием в семье.

— Не может быть. — Команда по борьбе с насилием в семье была специализированным подразделением под руководством Магни, которое расследовало заявления и разбиралось с правонарушителями. Лорд Хан придерживался многовековой политики абсолютной нетерпимости к насилию в отношении женщин.

— Эти парни жестоки. Ты уверен, что Соло в этом замешан?

— Магни сам это сказал.

— Тогда почему они тебя предупреждали?

— Потому что он говорил о своем приезде?

— Сюда?

— А куда еще, черт возьми, он мог приехать?

— Они сказали, когда?

— Может быть, сегодня вечером или завтра. Они не знают, появится ли он вообще.

— Что ты собираешься делать?

Хантер развел руками.

— Я не знаю.

— Тебе нужно поговорить об этом с Уиллоу. Позволь ей решить, хочет ли она остаться или уйти.

Откинув голову назад, Хантер провел руками по волосам.

— Я не могу!

— Ты должен.

— Перл и лорд Хан хотят, чтобы я держал это в секрете.

— Тогда почему они сказали тебе?

Хантер никак не мог успокоиться. Он присел на корточки, подобрал веточку и стал тыкать ею в землю, делая резкие движения.

— Потому что они не хотят повторения нашей последней ссоры. Они попросили меня пообещать не нападать на Соло, если он появится.

— Это серьезный вопрос.

Хантер встал и сплюнул на землю.

— Хочешь знать самое худшее?

Он не стал дожидаться моего ответа.

— Они сказали, что пытаются защитить меня. Что моя футбольная карьера может оказаться в опасности, если я получу травму. Как будто я, черт возьми, не умею драться. Я первоклассный спортсмен и грозный боец.

— Они это знают. Все вы, ученики, были отобраны, потому что каждый из вас был самым сильным и свирепым воином для своего возраста.

— Это верно. Я смертоносен и не боюсь Соло. Если он приблизится к Уиллоу, я убью его.

Я подошел на шаг ближе и положил руку Хантеру на плечо.

— Послушай, ты злишься и беспокоишься об Уиллоу. Я понял. Но я вынужден с ними согласиться. Вступать в драку с Соло будет не лучшим решением. В то время он был лучшим бойцом, и то, что он был элитным солдатом, вероятно, не остановило его.

Хантер прищурился.

— Ты же не думаешь, что я не смог бы с ним справиться?

— Черт возьми, я не думаю, что я смог бы с ним справиться, Хантер.

Хантер развел руками.

— Что это должно означать? Я мог бы побороть тебя в любой день недели.

— Конечно, если бы мы играли в футбол.

— Пошел ты.

Я рассмеялся.

— Пошел ты.

— Ты пытаешься заставить меня драться с тобой?

— Если это то, что нужно, чтобы заставить тебя успокоиться.

Хантер усмехнулся, сжав челюсти и раздувая ноздри.

— Я спокоен.

Мои губы растянулись в улыбке.

— Я никогда не видел тебя таким спокойным.

Его чувство юмора все еще было подавлено гневом, но он отбросил ветку, за которую держался, и пошел обратно к школе.

— Если он обидит Уиллоу, я убью его.

— Договорились. Я помогу тебе.

— Мне не нужна никакая гребаная помощь. Я достаточно силен.

Я последовал за ним.

— Могу я хотя бы помочь выкопать яму?

Хантер искоса взглянул на меня.

— Это слишком много работы.

— Тогда давай бросим его в озеро на съедение рыбам.

Хантер продолжал идти.

— Или, может быть, лучше оставить его тело гнить в лесу, пока звери не разорвут его плоть на части, по кусочку за раз.

— Верно. Если он причинит вред моей сестре, он может достаться волкам. — Хантер смотрел прямо перед собой, быстро шагая. — И птицы могут полакомиться его гребаными глазами.

— Да, черт возьми, — сказал я, давая ему выговориться.

Мы прошли всего десять шагов, когда Хантер повернул ко мне голову.

— Ты понимаешь, что мы говорим о ком — то, кто был нашим другом?

— Ты хочешь сказать, что он был твоим другом. Я был его учителем. Это совсем другое дело. Я бы оставил всех своих учеников гнить в лесу, если бы мог.

— Ты говоришь о большой игре.

— Нет, я серьезно. Ты не представляешь, какими раздражающими я вас всех считал.

— Чушь собачья, ты любил нас.

С улыбкой я обнял его за плечи.

— Я никогда в этом не признаюсь, и если ты начнешь распространять неприятные слухи об этом, птицы будут лакомиться твоими красивыми глазами еще до конца этих выходных.

Г лава 29

Игры для вечеринок

Шелли

Я умирала от желания поговорить с Марко по душам, но весь день нас тянуло в разные стороны. Пятеро мужчин, как в старые добрые времена, отправились на охоту и с гордостью принесли оленя.

Пейси, Ники и Рошель впали в состояние, близкое к истерике, обвиняя мужчин в убийстве.

— Не хотите помочь нам снять с него шкуру? — с ухмылкой спросил Оскар.

— Оскар, — окликнул Арчер, как будто он все еще был его учителем. — Что я тебе всегда говорил насчет того, чтобы дразнить девчонок?

Оскар криво усмехнулся.

— Они больше не девчонки.

— Я знаю, но это ничего не меняет. Если ты собираешься быть умником, будь уверен, что ты умный, потому что в противном случае ты просто засранец.

— Ты должен признать, что это чертовски хороший улов. Стейки будут сочными и…

К айя, которая подошла и встала рядом с Арчером, остановила Оскара.

— Тебе понравилось расстраивать женщин, теперь забери отсюда этого оленя.

— Мы собирались съесть его на ужин.

— Хорошо, но правила не изменились. Отнеси это в мясную лавку и наполни холодильник тем, что тебе не понадобится на вечер.

Моя сестра бросила на мужчин полный отвращения взгляд.

— Я не понимаю, как ты можешь жить с ними. Они только что убили невинное существо, у которого были чувства, и смеются над этим.

— Рошель, в этом нет необходимости. — Кайя повернулась к ней лицом. — Культурные различия между нашими странами не исчезнут волшебным образом всего за десять лет. Тебе не нужно понимать или мириться с их обычаями, но тебе нужно терпеть их и не осуждать.

— Но вы видели бедного оленя?

— Да, и, как и ты, я вегетарианка. Я понимаю твое мнение, но прошу тебя помнить, что уважение имеет двустороннее значение.

Рошель склонила голову, словно снова стала школьницей.

— Да, Кайя.

Кайя указала на Марко.

— Не мог бы ты присмотреть за мужчинами? Убедись, что они знают, что делают.

— К онечно. — Марко быстро улыбнулся мне, прежде чем побежал за ними.

Это разрушило мой план заполучить его к себе. Я хотела сказать ему, что моя мать согласилась освободить меня от обещания не выходить за него замуж. После вчерашнего эпизода с Боулдером я пришла к выводу, что забота о безопасности Марко превзошла мое сопротивление браку.

Уиллоу учила группу женщин танцевальным движениям.

— Нет, ты должна повернуться налево, покачать бедрами, а затем опустить руку.

— Отлично выглядите, дамы, — крикнул Тристан со своего места за столом для пикника, где он, Неро, Шторм и Натан играли в карты.

Я подсела к ним.

— Кто выигрывает?

— Мы все выигрываем. — Шторм ухмыльнулся. — На самом деле мы не играем. Мы наслаждаемся представлением.

— Тебе нравится танцевать?

Он ухмыльнулся.

— К онечно. При условии, что это касается сексуальных движений женщин. — Немного наклонившись, он понизил голос. — Лично я предпочитаю чувственных женщин с большими сиськами и пышной задницей.

— Нравится моя сестра? — спросила я, так как Рошель была более худой.

Он посмотрел на Рошель, которая присоединилась к уроку танцев.

— Я бы не возражал, если бы она немного прибавила в весе, но да, она оказывает значительное влияние на меня.

Остальные мужчины рассмеялись.

— Вы смеетесь над нашими танцами? — спросила Рошель, надув губки.

— Нет, они восхищаются твоими движениями, — крикнула я в ответ.

Откуда — то сбоку появилась Рейвен с листьями в волосах.

— Эй, я тоже хочу потанцевать, — сказала она и положила лук и стрелы. — Мы с Платоном почти поймали белку, но она была слишком быстрой.

Мужчины, игравшие в карты, подняли головы.

— Я никогда не встречал белку, которая была бы слишком быстрой для моего ружья, — сказал Натан. — Зачем ты возишься с луком и стрелами? Сейчас, бл*дь, 2447 год, а не средневековье.

— Ты тоже ходила на охоту? — Рошель бросила на Рейвен многозначительный взгляд, который Рейвен пропустила, потому что снимала с себя футболку, оставшись в одной майке.

— Боже, как жарко, — сказала она и вытерла лоб.

Уиллоу помахала Рейвен рукой.

— Присоединяйся к нам, если хочешь.

— Эй, Рейвен, — улыбнулся ей Неро. — Если здесь так жарко, почему бы тебе не снять остальную одежду?

Рейвен одарила его преувеличенной улыбкой и, покачивая бедрами, придвинулась к нему поближе.

— Давай заключим сделку, Неро. Если я сниму свою одежду, ты тоже наденешь что — нибудь поудобнее?

Его самодовольная улыбка стала шире, а голос стал глубже.

— Вот теперь ты заговорила. Во что бы ты хотела, чтобы я переоделся?

Рейвен озорно улыбнулась.

— Нет, я подумала, ты мог бы переодеться во что — нибудь расслабляющее, например… ну, я не знаю, может быть, фиговый листочек.

Мужчины разразились хохотом.

— Сначала она надрала тебе задницу этим утром, а потом снова уложила на лопатки. Когда ты наконец научишься не связываться с Рейвен?

Неро скрестил руки на груди.

— Я должен был позволить ей победить. Она женщина, а женщины чувствительны.

Рейвен уже отошла и теперь следовала указаниям Уиллоу, когда появилась Мила с корзинкой в руках.

— Кто хочет поиграть в какие — нибудь игры для вечеринки?

— Извини, Мила, у нас сейчас напряженная карточная игра, может, позже, — солгал Шторм. — Почему бы тебе не пойти на урок танцев к Уиллоу? Я уверен, что им не помешала бы еще одна фея.

Мила опустила плечи.

— О, ладно. Думаю, я смогу это сделать.

Только три часа спустя, когда вернулись лорд Хан и Магни, у Милы снова появился шанс.

— Теперь, когда мы все в сборе и ужин окончен, я подумала, что было бы забавно поиграть в одну из игр, которые я приготовила для нас, — сказала она и огляделась в поисках поддержки.

— Я поиграю. — Ники и еще несколько жителей Родины вызвались помочь.

— А как насчет тебя? — спросила она Хантера, и мне пришло в голову, что она сильно рискует. Если Хантер скажет «да», другие мужчины, скорее всего, согласятся. Но если он скажет «нет», у них не будет шансов сыграть.

— Хантер сыграет, — сказал Марко и встал. — И я тоже.

Мой желудок трепетал, как будто десять птиц одновременно взлетели с ветки. Это была одна из причин, по которой я любила Марко. Он был готов высмеять себя, чтобы сохранить лицо

Хантер поднялся со своего места так медленно, что казалось, будто он поднимает не только себя, но и тяжелую груду внутреннего сопротивления коллективным играм.

— Для этой игры нам нужны четверо мужчин и четыре женщины, — инструктировала Мила.

— Я помогу, — сказала я, вдохновленная добрым поступком Марко.

— А ты, папа, сыграешь? — Мила моргнула, глядя на Магни, который напрягся.

— Эээ… Я думаю, это игра для молодых людей. — Магни указал на Платона и Султана, но они были заняты тем, что пили пиво.

— Пожалуйста, папа.

Он вздохнул.

— Ладно, думаю, мы с Боулдером сможем это сделать.

Боулдер, сидевший рядом с Магни, с грохотом опрокинул свой стакан с пивом.

— Почему я должен страдать только из — за того, что ты не можешь сказать ей «нет»?

— Пошел ты. Если я это делаю, то и ты тоже.

Люди смеялись, когда два огромных воина направились к центру площадки, где мы наслаждались ужином.

— Итак, прежде всего, я думаю, мы должны поприветствовать наших восьмерых добровльцев, — начала Мила, и мы все захлопали.

— Это импровизационная игра, и у нас будут соревноваться две команды. В каждой команде будут двое мужчин и две женщины.

— Почему не мужчины против женщин? — крикнул Шторм.

— Потому что в этой школе все равны, и мы не хотим натравливать представителей обоих полов друг на друга.

Шторм усмехнулся.

— Ты боишься, что мы тебя раздавим.

— Давайте, — сказала Рейвен и вздернула подбородок.

Мила перевела взгляд на Перл и Афину, которые были мудрыми и добрыми.

— Я думаю, мы могли бы проголосовать за это.

Мужчины Севера и Рейвен проголосовали за игру «пол против пола».

— Вы справитесь, — обратился Финн к Хантеру, Боулдеру, Магни и Марко, которые стояли плечом к плечу с серьезными лицами. Ставки были повышены, и теперь требовалось защитить мужскую честь.

Рейвен убедила Пейси поменяться с ней местами, потому что она не могла упустить шанс посоревноваться.

— Итак, какая команда хочет начать? — спросила Мила и взяла две корзины.

— Мы. Мы. — Рейвен подняла руку.

— Рейвен, почему бы нам не позволить мужчинам показать нам, как играют в эту игру? — Я сказала, что знаю, что у нас было бы стратегическое преимущество, если бы мы могли учиться на их ошибках.

— Тебе нужно, чтобы мы шли первыми? — Боулдер ухмыльнулся.

— Кто лидер вашей группы? — спросила Мила, и четыре руки взметнулись в воздух.

— Верно, — Мила облизнула губы. — Э — э -э… Папа, почему бы тебе не закрыть глаза и не взять записку из корзины? Это будет несколько строк, описывающих ситуацию, которая однажды произошла здесь, в школе. Твоя задача — напомнить об этом мужчинам в зале, не используя слов. Если они смогут угадать, ты получишь пять баллов.

— Хм. — Магни опустил руку и вытащил записку, которую он и другие мужчины изучали в течение минуты.

— Легко, — уверенно сказал Марко.

— Да, но чтобы немного усложнить задачу, вам нужно достать реквизит из этой корзины, но я должна предупредить вас, что он случайный и может отвлекать от сюжета.

Марко достал солнцезащитные очки, Боулдер — желтую накидку, Хантер — яблоко, а Магни — розовый шарф в фиолетовую полоску, который он держал двумя пальцами, как будто это был грязный подгузник. Уже одно это заставило всех мужчин покатиться со смеху.

Женская команда отодвинулась, чтобы дать им место, а четверо мужчин начали расхаживать вокруг, не зная, как объяснить ситуацию.

Надев солнцезащитные очки, Марко снял рубашку и брюки, оставшись в одних трусах. От меня не ускользнуло, что большинство женщин, как и я, улыбались.

Взяв у Боулдера накидку, Марко расстелил ее на земле, как полотенце, и лег, прикрыв глаза рукой от воображаемого солнца.

— Пляж… он на пляже! — крикнул кто — то.

Марко снова вскочил и энергично закивал, указывая на Магни, который закатил глаза и надел розовый шарф. Это выглядело забавно, и зрители были в шоке.

— Он женщина, — крикнула Рейвен.

— Прекрати, ты им помогаешь, — отругала я ее.

— Извини, я просто такая азартная.

Хантер тоже смеялся над Магни, пока ел яблоко, которое должно было служить реквизитом. Когда Марко остановил его и похлопал по плечу, Хантер, казалось, понял. Немного присев на корточки, он расставил ноги в уверенной стойке.

Зрители разразились аплодисментами, когда Марко подпрыгнул наверх и забрался Хантеру на плечи. Это был впечатляющий подвиг и свидетельство силы Хантера. При своих шести футах и трех дюймах Марко был всего на несколько дюймов ниже Хантера.

— Это то время, когда Марко взобрался на флагшток на Родине, — прошептала мне Рейвен.

Выглядевший уморительно в своем розовом шарфе, командир Магни притворился, что что — то записывает, и передал воображаемую записку Боулдеру. Марко сделал то же самое, снова спрыгнув на землю.

— Пришло время нам победить девушек с Родины, — наконец крикнул Неро.

— Д а! — Марко повернулся к мужской аудитории. — Какого черта вы так долго?

Хан и Финн хлопали ладонями по столу и плакали от смеха.

— О, мы поняли это с того самого момента, как Марко разделся. Но видеть вас четверых там было чертовски весело, — сказал Финн срывающимся от смеха голосом.

— В следующий раз вы с Ханом можете подняться сюда, и мы посмеемся над вами, — парировал Магни.

Как и у большинства людей, плечи Тристана тоже тряслись от смеха.

— Я не видел, как Марко взбирался на флагшток десять лет назад, но я так счастлив, что стал свидетелем этого эпического момента. На следующем воссоединении через десять лет мы покажем, как Мила заставляла нас играть в игры для вечеринок, и она заставила Магни нарядиться женщиной, а Марко забраться верхом на Хантера.

— Да, да, очень смешно. — Магни подошел, чтобы повязать Финну на голову розовый шарф, а доктор встал и забавно изобразил влюбленную в него женщину, посылающую ему воздушные поцелуи.

Как только смех утих настолько, что Милу можно было услышать, она заговорила снова.

— Мужской аудитории потребовалось три минуты, чтобы понять ситуацию. Давайте посмотрим, смогут ли женщины сделать это быстрее. — Мила жестом пригласила нас, женщин, пройти в центр.

Менее чем через три минуты, вызвав массу смеха, мы одержали победу, представив нашу театральную постановку о том, как Арчер и Кайя поженились.

Рейвен, до мозга костей одержимая соревнованиями, победоносно подняла кулак в воздух.

— Это нечестно, — возразил Хантер. — Мы бы выиграли, если бы наши зрители знали, что они должны угадать это

— Нет. — Финн покачал головой. — Видеть Магни в розовом шарфе было приятнее, чем побеждать женщин в какой — нибудь глупой игре.

Лицо Милы вытянулось, и он поспешил объяснить.

— Не то чтобы твои игры были плохими. Я имею в виду, что уже давно так много не смеялся.

Хан встал.

— Спасибо тебе, Мила, за то, что устроила нам такое развлечение. Я хотел бы напомнить всем незамужним женщинам, собравшимся здесь, что то, что вы родились не в Северных землях, не означает, что вы не можете принять участие в турнире и почувствовать, как мужчины дерутся за вас. У нас уже более семи тысяч женщин с Родины нашли достойного мужа таким образом.

— А как насчет тебя, Рошель, ты уже достаточно взрослая, чтобы участвовать в турнире — хочешь, я подерусь за тебя? — крикнул Шторм.

Она выглядела немного взволнованной, но, когда не ответила, он продолжил:

— Если бы я мог выиграть тебя и миллион долларов, я бы не задумываясь рискнул своей жизнью.

Я поискала глазами Марко, но он сидел, опустив голову и уставившись в свой стакан с пивом.

Хан взмахнул рукой.

— Это одни из лучших мужчин Северных земель; почему бы тебе не принять нашу культуру и не позволить им сражаться за тебя?

Марко поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как я совершаю самый импульсивный и безумный акт любви, когда поднимаю руку, чтобы вызваться добровольцем.

Г лава 30

Нет и да

Марко

Я набросился на Шелли так быстро, что она не успела и слова сказать.

— Нет, — прошипел я.

— Но…

Чувствуя, что все смотрят на нас, я заговорил напряженным тоном.

— Могу я поговорить с тобой наедине?

— Тебе нужна компаньонка? — спросил Хан у Шелли.

Боулдер шагнул вперед.

— Все в порядке, Марко не причинит ей вреда. — Он понимающе кивнул мне, когда я потянул Шелли за собой. Мне было все равно, как это выглядело. Я ни за что не позволил бы ей сделать что-то настолько рискованное, как стать добровольцем на турнире.

Мы быстро зашагали прочь, направляясь к веранде у учительских комнат, где мы могли бы поговорить, оставаясь незамеченными.

— Что, черт возьми, это было? — я спросил недоверчивым тоном, мои руки тряслись от шока, что она могла совершить что-то настолько безумное.

Шелли всплеснула руками.

— Я думала, ты будешь счастлив.

— Счастлив? Ты что, с ума сошла?

— Нет. Не волнуйся, это само собой разумеющееся, что я выберу тебя своим чемпионом. Я думала, ты будешь в восторге от того, что я готова выйти замуж за тебя. А благодаря турниру ты сможешь получить миллион долларов, о котором всегда мечтал. — По выражению ее лица я понял, что она убеждена в своей правоте, но на этот раз мы обсуждали не математику или естественные науки. Я был экспертом по северным традициям и не собирался отступать.

— Ты не понимаешь, Шелли. Чтобы принять участие в турнире, людям приходится собирать кучу денег, не говоря уже о том, чтобы тренироваться, чтобы стать лучшими воинами. Это, бл*дь, не шутка. В твоем плане так много дыр

Она вся сжалась и опустила глаза.

— Неужели ты не понимаешь, что не можешь быть кандидатом на участие в турнире, когда ты уже беременна и у тебя есть пара?

Она моргнула, но ничего не сказала.

— В тот момент, когда ты решила переспать со мной, я стал твоим, а ты стала моей. Ты понимаешь?

— Я не хотела тебя разозлить. Просто я знаю, как сильно ты мечтаешь о том миллионе долларов.

Она не слушала меня, поэтому я повысил голос и сжал ее руки, чтобы достучаться до нее.

— На данный момент мне наплевать на деньги. Я и так богаче большинства мужчин, потому что у меня есть женщина, которую я люблю.

— Но тогда почему ты постоянно жалуешься на нехватку денег?

Я подошел ближе, мои руки скользнули вниз и обхватили ее за талию.

— Если бы дело касалось только меня, я мог бы жить в хижине и быть счастливым. Деньги важны только потому, что я хочу иметь семью и хочу хорошо ее обеспечивать.

— Ты должен знать меня достаточно хорошо, чтобы понять, что деньги меня никогда не интересовали.

— Это потому, что ты никогда ни в чем не испытывала недостатка.

— Так принято на Родине. Может, мы и не живем в особняках, но у нас всего хватает.

Я прижался лбом к ее лбу, и мое сердце, наконец, успокоилось.

— Детка, ты не можешь поступать так импульсивно. Когда ты подняла руку, я за десять секунд постарел на пять лет. Мы теперь команда, семья. Почему ты этого не понимаешь?

Шелли подняла руку и погладила меня по щеке.

— М не жаль. Мне не следовало этого делать.

— Вот, почувствуй, как колотится мое сердце. — Я положил ее руку себе на грудь.

— Извини, — повторила она и прикусила губу. — Возможно, сейчас не лучшее время, но мне позвонил Чарли и я хотела поговорить с тобой об этом.

— Чарли, владелец «Передовых технологий»? — Мне не понравилось серьезное выражение ее лица.

— Он пытался уговорить меня поработать над проектом на юге. Это звучит интригующе, и я действительно думаю, что могла бы что — то изменить.

У меня волосы на затылке встали дыбом.

— Ты возвращаешься на Родину?

— Это проект по устойчивому развитию сельского хозяйства. Марко, у него огромный потенциал, и он принесет много пользы планете. — Она говорила быстро. — Жизнь там спокойная, с пляжами, где вода теплая круглый год.

Я отпустил ее, мое горло сжалось, а грудь пронзила физическая боль.

— Кстати, о неоднозначных сигналах. Пять минут назад ты была готова позволить мне сражаться за тебя на турнире, чтобы мы могли пожениться, а теперь планируешь меня бросить.

Шелли нахмурила брови.

— Я не оставляю тебя … Когда я говорила, что хочу уйти от тебя? Я спрашиваю тебя, не хочешь ли ты приехать и жить со мной на пляже на Родине?

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?

Она положила обе руки на живот и склонила голову набок.

— А как еще мы сможем стать семьей?

Сделав глубокий выдох, я выпустил злость и тревогу, которые копились во мне, и присел на корточки.

— Ч то не так? Не мог бы ты хотя бы дать этой идее шанс? Подумай о положительных моментах: тебе не пришлось бы работать на двух работах, и у тебя, наконец, появилось бы время написать ту книгу, о которой ты говорил.

Я снова выпрямился во весь рост.

— А как насчет роботов, над которыми ты работаешь?

— Как долго мы бы прожили на Родине?

— Я не знаю. Как насчет того, чтобы остаться там, пока нам не надоест ходить босиком по песку и носить шорты круглый год?

— Ты же не говоришь о нескольких неделях или месяцах, не так ли?

— Нет, наверное, нет.

— Подожди, так у нас там будет ребенок?

Шелли переплела наши руки.

— Да, и у тебя будет все время в мире, чтобы стать отцом.

Образы того, как я лежу в гамаке, а мой сын или дочь дремлют у меня на груди, вызвали у меня интерес.

— Я не собираюсь присоединяться к какой — то семье. Это все равно были бы ты, я и наши дети, верно?

— Дети? Ты сказал это во множественном числе.

Я сжал ее руки и прижался к ней нос к носу.

— Потому что я надеюсь, что у нас будет больше одного ребенка.

— Ты надеешься, что у нас будут близнецы?

Нежно поцеловав ее в губы, я прошептал:

— Я надеюсь, что после этого ты захочешь иметь от меня еще детей. Я люблю тебя, Шелли, и я серьезно говорю о том, что хочу, чтобы у нас с тобой было все.

Шелли поцеловала меня в ответ, когда я сильнее прижался губами к ее губам.

— Я ничего так сильно не хочу, как пойти туда и попросить Хана поженить нас. Если бы у меня был миллион долларов, я бы отдал все за то, чтобы увидеть их лица, когда они поймут, что мы пара. — Мое волнение исходило от меня и заставило ее улыбнуться.

Не отрывая от нее взгляда, я опустился перед ней на колени.

— Шелли Брейни Саммерс, я знаю, что прошу тебя нарушить обещание, данное твоей маме, но, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, окажи мне честь и стань моей женой сегодня вечером.

Это был не первый раз, когда я просил ее выйти за меня замуж, но это был первый раз, когда я сделал это правильно; и после ее импульсивного решения стать добровольцем на турнире я понял, что она готова к браку.

— Я хочу сказать «да». — Шелли опустилась на колени напротив меня.

— Но?

— Но мне страшно.

— П очему?

— Со мной будет нелегко жить. Я эксцентричная, импульсивная, и люди говорят, что у меня нет социальных фильтров.

— Шелли, тебе не нужно ничего объяснять.

— Работа — это все для меня. Я хочу, чтобы мои дети путешествовали в поисках приключений по разным уголкам мира, знакомились с культурами и разными образами жизни.

На моем лице была нежная улыбка. Она не сказала «нет», и это был хороший знак.

— Мы что — нибудь придумаем.

— Иногда я могу отвлекаться.

— Тогда я верну тебя на землю. У меня это хорошо получается.

— Мы можем вернуться сюда и навестить твоих друзей, если ты захочешь, Марко, если устанешь от жары или соскучишься по своим друзьям.

— Я могу жить в домике на пляже.

— Это не домик, это дом.

— Это тоже подойдет.

— Значит, ты женишься на мне, — спросила Шелли. — Несмотря на все, что с этим связано.

— Это, черт возьми, большое «да». — Я перестал дышать, от надежды у меня перехватило дыхание. — Ты только что сказала «да» на мое предложение?

Милое личико Шелли смягчилось, а на глаза навернулись слезы.

— Да, Марко, я выйду за тебя замуж. — Ее голос слегка дрогнул, и прилив эйфории заставил меня закричать от радости.

— Ты серьезно?

— Д а.

Обхватив ее лицо обеими руками, я заглянул ей в глаза.

— Прямо сейчас? Мы можем сделать это сегодня вечером на глазах у всех присутствующих?

Милый смешок Шелли заставил меня отпустить ее лицо.

— Да, Марко, мы можем пожениться сегодня вечером.

С самого детства моей главной целью было стать одним из немногих мужчин, которые разделят свою жизнь с женщиной и насладятся редкой привилегией отцовства.

Я держал Шелли за руку и чувствовал себя выше восьми футов ростом, когда мы возвращались к остальным, а мои внутренности разрывались от этой новости.

Как только мы присоединились к вечеринке, шум разговоров стих.

— Все в порядке? — спросил Хан и встал со своего места. — У меня сложилось впечатление, что Шелли заинтересовалась турниром.

— Это не так, — сказал я твердым голосом, достаточно громко, чтобы все услышали. — Шелли заинтересована только в том, чтобы выйти замуж за меня.

Послышались вздохи и бормотание, и я окинул взглядом группу мужчин, которых когда — то учил.

— Шелли моя.

— Это правда? — Перл шагнула вперед, глядя прямо на Шелли, ее взгляд упал на наши переплетенные руки.

— Д а. Мы с Марко встречаемся уже некоторое время. Мы собираемся создать семью.

Чей — то кулак ударил по столу, и, обернувшись, я увидел, что Неро встает.

— Ты везучий ублюдок, Марко. Как ты это сделал? Насколько я помню, вы двое постоянно ссорились.

Я криво усмехнулся.

— Это дает надежду тебе с Рейвен, не так ли?

Рейвен сморщила носик, глядя на Нерона, который посмотрел на нее.

— О чем бы ты ни думал, остановись! Этого не случится и через миллион лет. Я лучше целый год буду сидеть на дереве, чем поцелую тебя.

— А как насчет меня? Ты бы меня поцеловала? — спросил Платон с искоркой юмора в глазах.

— Значит ли это, что ты собираешься переехать в Северные земли на постоянной основе, Шелли? — спросил Хан.

— Не сейчас. Марко согласился переехать со мной на юг. Там есть чудесная деревушка у моря, где вода теплая круглый год.

— Нечестно. — Неро снова сел, и несколько человек пробормотали, что пляжи с теплой водой — это просто гребаная мечта.

Я не смог скрыть широкой самодовольной улыбки на своем лице. На их месте я бы тоже завидовал, но это было мое время выиграть главный приз, и Шелли была им.

— Лорд Хан, Марко и я хотели бы, чтобы вы провели церемонию бракосочетания сегодня вечером, — сказала Шелли и сжала мою руку.

— Т ы уверена в этом? — спросила моя сестра Рошель.

— Да, я много думала об этом, и Марко спрашивал меня несколько раз.

— Тебе не обязательно было говорить им об этом, — прошептал я.

— Я просто имела в виду, что это не опрометчивое решение, — пояснила она для Рошель.

— Нет, я не могу себе представить, чтобы ты что — то делала, не проанализировав ситуацию, — сказал Хан.

Я уставился на него. Неужели он забыл, как десять минут назад она чуть не вызвалась участвовать в турнире? Почему люди были настолько ослеплены умом

Как будто прочитав мои мысли, Перл склонила голову набок и спросила.

— Ты сказала, что вы встречаетесь уже несколько месяцев. Как вы восстановили отношения? Это было случайно?

— Хм, да, можно и так сказать.

Шелли толкнула меня локтем, и я получил предупреждение.

— Подождите минутку. — Шторм встал. — Тристан привел Шелли на гонку дронов, а ты принял ее за секс-бота. — Он переглянулся с Хантером и Тристаном. — Значит ли это…

Шелли прервала его.

— Это долгая история. Нет необходимости говорить об этом сейчас.

— Я хотел бы услышать это, — сказал Хан, но получил резкий взгляд от Перл, который заставил его прочистить горло. — Но, с другой стороны, у кого есть время на долгие истории, когда нам предстоит свадьба?

— Ты не можешь сделать это прямо сейчас, — возразила Мила. — По крайней мере, позволь нам найти белое платье для Шелли и цветы. Свадьба должна быть волшебной. Может, отложим ее до завтра и пригласим девочек — цветочниц и торт?

Я переступил с ноги на ногу, не желая ждать больше ни секунды из страха, что завтра Шелли может струсить.

— Ты хочешь подождать? — спросил я, а мой внутренний голос кричал: «Пожалуйста, скажи «нет»».

— Девушки с цветами и торт — это звучит замечательно, Мила, — сказала Шелли, и у меня упало сердце. — Но в этом нет необходимости, и я думаю, мы бы предпочли сделать это как можно неформальнее.

Мила всплеснула руками.

— Но свадьба должна быть особенной. Это воспоминание на всю жизнь.

— Это особенная свадьба. Мы окружены всеми вами, и что может быть волшебнее, чем пожениться здесь, в школе, где мы впервые встретились? Именно здесь я влюбилась в Марко много лет назад.

Я одарил Шелли благодарной улыбкой и обнял ее за талию.

— Согласен. Так оно и есть.

Лаура и Мила убедились, что все встали и образовали полукруг вокруг нас с Ханом.

Стоя плечом к плечу, они все улыбались, когда Хан начал церемонию.

— Когда Перл впервые предложила создать объединенную школу, я позаботился о том, чтобы мы отобрали самых способных и неистовых мальчиков в стране. Я надеялся, что однажды это приведет к образованию пар из вас, мужчин Севера, и женщин с Родины. По какой — то причине этого до сих пор не произошло. — Хан улыбнулся.

— Может быть, им следовало лучше выбирать девушек, — пробормотал один из мужчин, и это вызвало сдержанный смех, на который остальные быстро зашикали.

— Чего я не ожидал, так это того, что наставники влюбятся друг в друга, но Кайя и Арчер влюбились, и на данный момент у них трое прекрасных детей. — Мы все посмотрели на Кайю и Арчера, которые стояли, как приклеенные, с нежными улыбками на лицах. — Для меня большая честь, что сегодня вечером два помощника наставника последуют вашему примеру и заключат прочные брачные узы. Вы оба проделали выдающуюся работу с тех пор, как закончили школу, и я по собственному опыту могу сказать, что при поддержке любящего супруга нет ничего невозможного.

Я утонул в глазах Шелли, когда Хан задал ей вопрос:

— Шелли Саммерс, ты выйдешь замуж за Марко Поло?

Глаза Шелли засияли, когда она ответила «Да».

— А ты, Марко, возьмешь ли ты Шелли в жены?

— Больше всего на свете я хочу этого. — Мой голос звучал громко и звенел от счастья и гордости.

— Тогда я объявляю вас мужем и женой.

Аплодисменты и одобрительные возгласы окружили нас, когда я поднял Шелли и впервые поцеловал свою новую жену.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Марко.

Нас обнимали и поздравляли со всех сторон, и Рошель рассмеялась, увидев, как я напрягся, когда она обняла меня.

— Марко, мы теперь семья. Ты можешь обнять меня.

— Ты не злишься на меня?

— Нет, Шелли взрослая. Она сама принимает решения.

— Твоя мама, конечно, рассердится. Она заставила Шелли пообещать, что она не выйдет за меня замуж.

Рошель пренебрежительно махнула рукой.

— Не волнуйся об этом. Шелли нашла способ получить одобрение нашей мамы, прежде чем выйти за тебя замуж.

— Как? Это невозможно, она согласилась выйти за меня замуж только сегодня вечером.

— Она разговаривала с нашей мамой несколько часов назад. Скажем так, она немного исказила правду.

— Это было бы не в первый раз, — сказал я и удивился, почему она не рассказала мне о своем разговоре с матерью. Я не мог злиться на Шелли, потому что, что бы она ни сделала, она сделала это для нас.

Хантер поднял меня с земли и сжал в медвежьих объятиях.

— Черт возьми, ты счастливчик. Я никогда не пойму, как тебе удалось убедить такую женщину, как Шелли, выйти за тебя замуж, если не считать того, что ты сказал, что для гения она не слишком сообразительна.

Я рассмеялся.

— Любовь слепа, друг мой.

— О, так мы теперь друзья? Я думал, ты просто терпел меня.

— Это зависит от того, захочешь ли ты найти другое место для ночлега, чтобы мы с Шелли могли переночевать в палатке.

Хантер хлопнул меня по плечу.

— Я так не думаю. Ты не дашь нам всем уснуть, а мы, мужчины, возненавидим свою жизнь, если будем вынуждены слушать, как вы двое прелюбодействуете всю ночь напролет. Боулдер посоветовал тебе переночевать в спортзале. Он говорит, что ты сможешь там шуметь, сколько захочешь.

— Спасибо. Мне это нужно. Мы не были вместе последние два дня, и я умираю.

Хантер приподнял бровь с выражением «ты что, издеваешься надо мной?».

— Да, два дня — это настоящее испытание.

— Извини, просто после того, как ты был с женщиной, это вызывает привыкание.

— Я знаю. — Тень грусти промелькнула на его лице, но быстро сменилась сияющей улыбкой.

— Пришло время для свадебного танца, — Мила толкнула меня сзади, и не успел я опомниться, как мы с Шелли оказались прижатыми друг к другу, и заиграла музыка.

— Как ты танцуешь под такую музыку?

Шелли улыбнулась мне.

— Понятия не имею. Может, мы просто покачаемся из стороны в сторону.

— Это потрясающе. Я танцую с тобой и показываю всему миру, что я твой мужчина.

— Ты не был так заинтересован во мне, когда у меня были прыщи и монобровь.

— Мне было двадцать, и я интересовался женщинами. Ты была девушкой, Шелли.

— Если бы я только могла сказать той юной девушке, страдающей от отсутствия твоего интереса, что десять лет спустя она будет танцевать с тобой под звездами, и в ней зародится

Я поцеловал ее в нос.

— Если бы только я мог сказать тому молодому человеку, чтобы он не был таким придурком по отношению к девушке, которой он однажды увлечется.

Мы целовались, улыбались и смеялись, переставляя ноги, все еще держась друг за друга.

Положив голову мне на плечо, Шелли вздохнула.

— Я хочу, чтобы эта песня никогда не заканчивалась.

— Я тоже. Иначе мы не сможем перейти к самому интересному, — поддразнил я.

— Что это за часть?

— Наша брачная ночь, конечно.

— Я не знаю, Марко, я немного устала, — Шелли зевнула. — Ты не будешь возражать, если мы подождем, пока не вернемся домой завтра вечером?

Отстранившись, чтобы посмотреть на нее, я открыл рот, чтобы убедить ее, что мы ни за что не проведем нашу первую брачную ночь порознь.

— Я шучу, Марко.

— Черт, на секунду я подумал, что ты это серьезно. Я уже собирался биться головой о самое большое дерево в лесу.

Шелли улыбнулась мне.

— Это было бы пустой тратой времени, если вместо этого ты можешь трахнуть меня.

Мы рассмеялись, и я прошептал ей на ухо:

— Знаешь, чем хороши свадьбы в Северных землях? — спросил я, и у меня перехватило дыхание от образов, возникших в моей голове.

— Чем?

— Никто не ожидает, что молодожены пробудут здесь долго.

Глава 31

Секс в спортзале

Шелли

Я проснулась, когда дверь в спортзал закрылась и вошел Марко в одних трусах.

— Куда ты ходил? — я спросила.

— Мне нужно было отлить. — Он поспешил обратно под одеяло.

— Ах, у тебя ноги как ледышки.

Он засмеялся и потерся своей головой о мою.

— Вот почему мне нужно, чтобы ты согрела их. На улице прохладно, а на траве все еще лежит роса.

— Который час?

— Около семи. Остальные еще спят.

— От тебя пахнет мятой.

— Это средство для чистки зубов, хочешь?

Я протянула руку, и Марко повернулся, чтобы поискать в сумке свой пакетик.

— Я предпочитаю вишневый вкус, но он сезонный. У тебя есть такие?

Марко протянул мне очиститель и сморщил нос.

— Я не любитель фруктов. Однажды я попробовал манго, но оно оказалось просто отвратительным.

Я рассмеялась.

— Ты странный.

— Хороший странный?

Я кивком указала на батут в углу.

— Секс на этой штуке был очень странным.

Глаза Марко загорелись, и он провел пальцем по моей щеке.

— Это было здорово, не так ли?

— Ага, мне тоже понравился второй раунд на скамье для поднятия тяжестей.

Приподнявшись на локте, Марко оглянулся.

— Может, нам стоит взять такую же домой — она идеально подходит по высоте, чтобы я мог трахать тебя, стоя на коленях?

— Какой из этих моментов тебе больше всего понравился? — спросила я и положила руку ему на грудь.

— Мне нужно выбрать?

— Ага.

— Кажется, третий. — Он лениво накрутил прядь моих волос на палец. — Заниматься любовью прямо здесь и засыпать, зная, что теперь мы женаты.

Я не могла оторвать руки от мягких кудрей Марко; на моем лице играла блаженная улыбка, когда я запускала в них руки.

— Я скоро облысею из — за того, что ты постоянно дергаешь меня за волосы.

— Извини, я думаю, это моя любимая часть.

— Ух ты, как грубо.

Я рассмеялась.

— Нет, я, конечно, люблю тебя, но ты не представляешь, сколько раз я наблюдала за тобой и мечтала прикоснуться к твоим волосам.

— Однажды ты это сделала, не так ли? — улыбка Марко стала еще шире. — Вечером перед уходом из школы ты сидела позади меня, и когда я заметил, что ты трогаешь мои волосы, ты сказала, что там был паук.

— Там был паук.

Он пощекотал меня.

— Признайся, тебе нужен был повод, чтобы прикоснуться ко мне.

— Ты не можешь этого доказать. — Я рассмеялась, потому что он щекотал меня, слишком хорошо помня, как мои руки жаждали ощутить на ощупь эти удивительные локоны. Мне следовало тогда понять, что я не могу доверять себе рядом с Марко.

— Рядом с тобой я теряю контроль над своими порывами.

— Я уверен, что психолог в тебе сможет это объяснить.

Я улыбнулась.

— Это не то, что я изучала. На Родине было бы трудно найти влюбленных людей, но теоретически нейромедиаторы норадреналин и фенилэтиламин повышают концентрацию внимания, и это…

Марко заставил меня замолчать, поцеловав меня и прошептав мне в губы:

— Мне нравится, какая ты умная, но сейчас не время для лекций о любви. Я больше люблю учиться на практике.

В четвертый раз после вчерашней церемонии бракосочетания мы с Марко занялись любовью. Мы всегда были склонны к авантюрам в нашей сексуальной жизни, составляя список из пяти вещей, и вчера было весело использовать разные предметы в большом тренажерном зале. На этот раз он обнимал меня, приподнимая мое правое бедро и полностью выходя из меня, а затем глубоко вонзаясь.

— Черт, ты такая влажная и скользкая, — прошептал он и прикусил мочку моего уха. — Мне нравится, как прекрасно ты выглядишь в утреннем свете, твои волосы растрепались от того, что я трахал тебя всю ночь. Это заставляет меня задуматься обо всех планах, которые у меня есть на нас с тобой в будущем.

Инстинктивно я выгнула спину, чувствуя каждый толчок и то, как Марко выскользнул и прижался к моему клитору, доставляя восхитительное покалывание.

Он тихо застонал мне в ухо. Я застонала в ответ, отдаваясь ему всем телом.

За последние девять часов мы трижды занимались сексом, и у Марко не было проблем с удержанием, и в течение долгих минут он проникал в меня все глубже и глубже, постепенно приближая мой оргазм.

— Теперь ты моя. — Он опустился сверху, наваливаясь на меня всем весом, его локти по обе стороны от моей головы удерживали меня на месте в знак доминирования, подталкивая все ближе и ближе к краю.

— Да, — простонала я и потерялась в удовольствии от того, как он колотился о мою шейку матки, в то время как мои ногти впились в его плечи, символически показывая, что он тоже мой.

— Скажи, что тебе это нравится, — потребовал он, меняя ритм своих движений.

— Еще, дай мне еще, — умоляла я, задыхаясь от учащенного сердцебиения. — Вот так, Марко, сильнее, да.

Он полностью овладел моим телом, его руки скользнули вниз, обхватили меня сзади, удерживая на месте, и в то же время толкались сильнее, глубже и быстрее внутрь и наружу. Когда я закричала от оргазма, Марко накрыл мой рот ладонью и застонал от собственного освобождения.

Так мы и оставались связанными, наши тела пульсировали от интенсивных занятий любовью.

Через минуту или две Марко удовлетворенно

— Мне действительно все равно, где мы живем, главное, чтобы мы делали это каждое утро.

— Не знаю, буду ли я готова к этому, когда у меня вырастет большой живот или у нас появятся трое детей, которым потребуется наше внимание.

— Как ты можешь так говорить? Утренний секс восстанавливает силы.

Уткнувшись в него лицом, я поддразнила:

— Я могу сделать для тебя свою копию с выдвижными зубами и регулируемой грудью. Тебе бы это понравилось?

Марко прижал меня еще крепче.

— Нет, я хочу по-настоящему. Я бы никогда больше не согласился на робота.

Мы лежали, прижавшись друг к другу, несколько минут, пока стук в дверь не заставил нас сесть.

— Войдите, — позвал Марко.

Шторм просунул голову в комнату.

— Ты не спишь?

— Нет. А что?

Его голос дрожал от нетерпения.

— Потому что я не думаю, что ты захочешь это пропустить.

— Ч то случилось? — я спросила. — Ч то такое, очередная игра Милы?

— Нет, Соло только что появился, и мы не можем найти Уиллоу.

Г лава 32

Соло

Марко

Мы с Шелли одевались в спешке.

— Ты идешь? — спросил я, уже на полпути к двери, натягивая футболку.

— Подожди, мне только нужно обуться.

— Возьми туфли, ты сможешь надеть их позже. — В моем голосе звучало нетерпение, и я взялся за дверную ручку.

— Что имел в виду Шторм, когда сказал, что они не смогли найти Уиллоу?

— Я не знаю. Поторопись.

Шелли откинула волосы назад и пальцами собрала их в конский хвост.

— Ты выглядишь мило, а теперь поторопись.

Держась за руки, мы побежали к главному зданию, и когда завернули за угол, я остановился как вкопанный.

Судя по тому, что было видно снаружи, вчера вечером здесь была вечеринка. Тарелки, бутылки и миски были расставлены на пяти больших столах для пикника. Гирлянды огней, которые ночью придавали комнате уют, все еще горели.

Большинство людей, должно быть, еще спали, так как там была лишь небольшая горстка людей. Рядом с Арчером, Тристаном, Неро и Шторм стоял огромный человек.

— О, мать — природа! — воскликнула Шелли, стоявшая рядом со мной, и сжала мою руку.

Я не видел Соломона десять лет и несколько раз моргнул, чтобы разглядеть его. Десять лет назад его статус самого старшего мальчика в школе сделал его альфой среди мальчиков, уступая только нам, наставникам.

— Что, черт возьми, ты съел? — спросил я с благоговением и подошел ближе.

— Я тоже рад тебя видеть. — Соломон приподнял подбородок в кивке.

— Да. — Я покачал головой. — Прости, но я этого не ожидал.

— Привет, Соло. — Шелли тоже подошла ближе и, запрокинув голову, показалась крошечной по сравнению с ним. — Это какое — то заболевание?

Бросив быстрый взгляд на руку Шелли в моей, Соломон вежливо заговорил.

— Т ы, должно быть, жена Марко.

Он не узнал ее.

— Это Шелли Саммерс, — воскликнул Неро. — Наша наставница, помнишь? Она тоже сильно изменилась.

Соломон недоверчиво покачал головой.

— Ого, ты так хорошо выросла.

— Да, да, — Шелли пренебрежительно махнула рукой. — А теперь ответь на мой вопрос. Это какое — то заболевание?

— Что ты имеешь в виду?

— Твой рост. Это гиперпитуитаризм?

— Нет. — Соломон переступил с ноги на ногу и нахмурил брови. — Я просто немного выше среднего роста, но это не так уж и плохо.

— Он говорит, что в нем всего семь футов два дюйма, но я думаю, что он выше, — сказал нам Тристан.

— Это, наверное, из — за его мускулов, — вмешался Шторм. — Он выглядит невероятно большим, не так ли?

— Прекрати так говорить обо мне.

Никто из нас, мужчин Севера, не был маленьким, но мы все смотрели на Соломона снизу вверх.

Тристан положил руку ему на плечо.

— Это впечатляет, но если бы ты был надувным, я бы посоветовал тебе перестать надуваться прямо сейчас. — Тристан рассмеялся. — Я имею в виду, черт возьми, Соло, это безумие — снова видеть тебя после стольких лет.

— Десять лет, да? — Соломон улыбнулся.

— Достаточно времени, чтобы твои волосы снова отросли, — поддразнил Неро и провел руками по своим волосам. — Помнишь, как Арчер коротко подстриг тебя?

— Конечно, это одно из моих любимых воспоминаний, — в голосе Соло слышался сарказм.

Отступив на шаг, чтобы оценить его в полный рост, я сказал:

— Я всегда знал, что ты будешь высоким, учитывая твой тогдашний рост и силу, но это… что — то особенное.

— Каждая часть твоего тела такая большая? — спросила Шелли таким будничным тоном, что мы все уставились на нее.

Тристан разразился глубоким утробным смехом.

— Ты только что спросила Соло, огромный ли у него член?

Шелли выглядела невозмутимой и в очередной раз доказала, что умение разбираться в ситуации — не ее сильная сторона, когда встретилась взглядом с Соломоном.

— Ну да?

Брови Соломона поползли вверх, и он посмотрел на меня, ища помощи.

— Что я должен ответить на это?

Я ухмыльнулся и поцеловал Шелли в щеку.

— Ты не можешь задавать такой вопрос мужчине. По крайней мере, не сейчас, когда я стою прямо здесь.

— П очему нет? — взгляд Шелли скользнул по Тристану, Неро, Шторм и мне. — Признай это. Тебе так же любопытно, как и мне.

— Безусловно. — Тристан не мог удержаться от смеха. — Я предлагаю попросить Соло спустить штаны и позволить нам увидеть чудовище своими глазами, — пошутил он. — Иначе мы все будем вечно строить догадки.

Соло выстрелил в ответ.

— Лучше вам не знать, чем жить, чувствуя себя неполноценными.

Дружеское подшучивание продолжилось громким смехом. Это разбудило тех, кто спал в палатках неподалеку.

— Какого черта, это ты, Соло? — спросил Уильям, высунув голову из палатки. — Я собирался побить тех, кто шумит в такую рань, но, поразмыслив, решил отказаться от этого плана.

— Нет, выходи и сразись с Соло, — подбодрил Уильяма Тристан. — Это было бы отличным утренним развлечением для всех нас.

— Заткнись, Тристан. У меня ужасное похмелье. — Уильям громко зевнул и потянулся.

— Соло.

Звук женского голоса заставил нас всех обернуться к зданию школы, откуда прибежала Мила.

— Ты пришел. Я так счастлива. Это значит, что мы все здесь. — Она протянула к нему руки, но он их не пожал. Вместо этого он сделал маленький шаг назад.

— Рад тебя видеть, Мила. Ты выглядишь так же мило, как и в десять лет.

— Ты слышал хорошие новости? — Она улыбнулась ему. — Марко и Шелли поженились вчера.

— Вчера? — Соломон посмотрел на нас. — Поздравляю. Простите, что я пропустил вашу свадьбу. Последние недели у меня было много работы, и я не мог… — он замолчал, отвлекшись на что — то позади нас, отчего

Я повернул голову и увидел Хантера и Арчера, возвращающихся с утренней пробежки. Они разговаривали, и прошло несколько секунд, прежде чем Хантер заметил Соло и остальных из нас. В ту же секунду он остановился и уставился на нас.

Положив руку на локоть Хантера, Арчер сказал несколько слов, и они направились к нам ровным шагом с напряженными выражениями на лицах.

— Ты пришел, — сказал Арчер, когда они подошли ближе. — Я обниму тебя позже, когда не буду таким потным.

— Буду ждать с нетерпением. — Соломон перевел взгляд с Арчера на Хантера. Напряжение между ними было ощутимым.

Остальные мужчины обменялись взглядами, безмолвно предупреждая друг друга, что назревает драка и нам, возможно, придется вмешаться.

— Чего ты хочешь? — голос Хантера был низким и холодным.

— Я здесь, чтобы отпраздновать, как и все вы.

Хантер искоса взглянул на меня.

— Где Уиллоу?

— Я не знаю.

— Ее нет в общежитии, — добавил Шторм. — Мы с Тристаном искали ее, но не смогли найти.

Мила, которая с озабоченным выражением лица следила за встречей Хантера и Соломона, заговорила:

— Я думаю, Уиллоу и Рейвен пошли купаться на озеро.

Соломон повернул голову в сторону лесной тропы, которая вела к небольшому озеру.

— Я собираюсь пойти и поговорить с ней. Пришло время прояснить ситуацию между нами.

Хантер встал у него на пути.

— Здесь нечего прояснять. Прошли годы, а она так и не заговорила о тебе. Сомневаюсь, что она многое о тебе помнит.

Соломон сжал руки в кулаки, но ничего не ответил.

— Я, с другой стороны, — сказал Хантер и наклонил голову, — все помню.

Соломон сжал челюсти.

— Я тоже.

— Я позволю Уиллоу решить, хочет ли она с тобой разговаривать. Я думаю, она захочет уйти, как только услышит, что ты здесь.

Соломон опустил взгляд, его грудь поднималась и опускалась.

— Я не могу ее заставить.

— Это чертовски верно. — Хантер подошел ближе, в его голосе звучала угроза. — Если ты хотя бы посмотришь на нее не так, как надо, я убью тебя.

Двое мужчин уставились друг на друга — Хантер с защитной яростью, от которой у него раздувались ноздри, Соломон с подавляемыми эмоциями, которым стоило немалого труда не проявиться.

— Я здесь не для того, чтобы драться с тобой, — пробормотал Соломон, словно предупреждая, его кожа туго натянулась на скулах, глаза были затравленными.

— И я здесь не для того, чтобы убить тебя, но я сделаю это, если ты подойдешь слишком близко к моей сестре. — Хантер отступил на четыре шага, прежде чем повернуться к нам спиной и направиться к озеру. Я не сомневался, что он направлялся предупредить Уиллоу о прибытии Соломона.

— Ты ему не нравишься. — Шелли сказала очевидное, и это каким — то образом разрядило тяжелую атмосферу.

— Черт, спасибо, что обратила на это внимание, Шелли. Я действительно уловил некоторые ощущения, но не был уверен, как их истолковать, — сказал Тристан.

Хлопнув Тристана по плечу, я предупредил его.

— Не связывайся с моей женой.

Тристан поднял обе ладони.

— Вы что, единственные старики здесь? — спросил Соломон Арчера и меня.

— Старики? В какой вселенной тридцать лет — это «старик»? — спросил я обиженным тоном.

— Ребенок бы подумал, что ты «старый», — предположила Шелли. — Я думаю.

Арчер указал на Соломона.

— То, что ты вырос и стал выше горы, не значит, что мы с Марко по-прежнему не можем тебя раздавить.

Соло фыркнул и сверкнул зубами в улыбке, которая не коснулась его глаз.

— Конечно, вы могли бы. Конечно, я был бы пьян или полусонным, и вам обоим пришлось бы напасть на меня одновременно, используя тяжелое оружие и небольшую армию.

— Единственное, что не изменилось, — это твоя уверенность и высокомерие. — Арчер похлопал Соломона по плечу. — Ты голоден?

— Умираю с голоду.

— Хорошо, тогда давай приготовим завтрак, и ты расскажешь нам, чем ты занимался.

Я поцеловал Шелли и попросил ее расслабиться, пока я буду помогать готовить завтрак.

— Ты могла бы собрать наши вещи на случай, если нам с Уиллоу и Хантером придется срочно уезжать, — прошептал я ей на ухо.

— Можно я тоже буду готовить завтрак? — спросила Шторм.

— Можешь накрывать на стол, — проинструктировал ее Арчер и повернулся к Миле. — Мила Ванильная, ты не сделаешь мне одолжение?

— К онечно.

— Боулдер уже должен быть в пути, но передай ему, Финну, Магни и Хану, что Соломон прибыл. Они в Сером особняке вместе со всеми женщинами, чтобы провести утро с детьми.

— Нет проблем. Я скажу им, чтобы они взяли с собой кого — нибудь из щенков. Домашние животные всегда умеют успокаивать людей; может быть, это поможет Хантеру. Он казался немного напряженным.

— Хорошо, только не бери с собой того сумасшедшего кудрявого щенка, которого ты привезла в прошлый раз. Эта тварь нассала на ковер в классной комнате.

— Египет молод. Он ничего не может с собой поделать.

Арчер бросил на меня косой взгляд, когда мы уходили от Милы.

— Не позволяй ей давить на тебя, чтобы ты усыновил одного из ее щенков. В комнате Милы в особняке живет целый выводок нарушителей спокойствия. Редко можно увидеть ее без животных.

— Спасибо, что предупредил.

Десять минут спустя я уже помешивал овсянку в большой кастрюле, Шторм накрывал на стол в столовой, а Арчер и Соломон готовили фрукты, хлеб, джем и разнообразные орехи и овощи.

— Что случилось с беконом или стейками? — спросил Соломон, придерживая одной рукой дверцу холодильника. — Здесь, черт возьми, похоже на теплицу.

— Не волнуйся. В мясной лавке есть большой холодильник со всем мясом. — Арчер виновато пожал плечами. — Кайя так захотела; когда она была беременна, ее тошнило от запаха мяса.

— И что? Она ведь больше не беременна, не так ли?

— Нет. Но мы пришли к компромиссу.

— Ладно. Она убрала мясо из холодильника, а что сделал ты?

— Дважды в год я провожу с ней четыре дня наедине в хижине. — Арчер поднял нож, которым резал мясо. — Не смотри на меня так. Я каждый день делю ее с нашими детьми и школьниками. Четыре дня наедине с моей женщиной — это большое событие.

Попробовав овсянку, я добавил немного соли.

— Я понимаю, но до мясной лавки можно дойти пешком за пять минут. Зимой это звучит как настоящая пытка.

— Оно того стоит.

Соломон направился к двери.

— Тогда я схожу за мясом.

— Эй, подожди, я пойду с тобой. На случай, если ты столкнешься с Хантером.

Соломон повернулся.

— Не волнуйся. Я не собираюсь причинять ему вреда.

— Не намеренно. — Я выключил овсянку и

— Верно подмечено. — Арчер оттолкнул Соломона обратно на кухню и позвал Шторм в столовую. — Эй, Шторм, принеси бекон, сосиски и несколько стейков в мясную нарезку, ладно?

— Я тебе не какой — нибудь гребаный мальчик на побегушках, — запротестовал Шторм, но все же вышел за дверь.

— Расскажи мне о вас с Шелли, — попросил Соломон и продолжил резать большой огурец. — Как тебе удалось уговорить ее выйти за тебя замуж?

— Я ее обрюхатил.

Соломон отложил нож, повернулся и присел на край раковины.

— Она позволяла тебе заниматься с ней сексом, не будучи замужем?

— Да, на самом деле, именно она была инициатором этого в первый раз. Мне потребовалось некоторое время, чтобы убедить ее, что брак — это правильный поступок.

— Ч ерт. — Соломон перевел взгляд с меня на Арчера и обратно. — Это похоже на что — то из старинного романа или что — то в этом роде. Женщина, преследующая мужчину.

— Я бы не назвал это преследованием. Я имею в виду, что я не усложнял ей задачу.

— Ну, нет, конечно, нет, ты же не идиот.

— П равильно. — Я прочистил горло. — Нет, серьезно, мне не просто льстит, что женщина хочет быть со мной. Я бы никогда не стал участвовать в программе подбора пары или что — то в этом роде. Это потому, что Шелли особенная… как будто она совсем другого пола.

— Что, черт возьми, ты несешь? — глаза Арчера расширились. — У нее что, не хватает женских достоинств или что?

— Нет, конечно, нет — я только что сказал тебе, что она беременна. — Я рассмеялся. — Я имел в виду, что Шелли в некотором роде больше.

— Больше чего?

— Больше, чем большинство людей. Умнее, проницательнее, лучше… это трудно объяснить.

Арчер покачал головой и рассмеялся.

— Ты влюблен. Это пройдет.

— Ты не понимаешь.

— О, я понимаю. Я сам был одержим К айей. Нет ничего, что не могло бы излечить время, проведенное вместе.

Я нахмурился.

— Ты ослеплен ею, и это понятно. Эй, я все еще иногда волнуюсь, когда Кайя улыбается мне своими глазами.

— Какими глазами? — спросил Соломон.

— У нее особое выражение лица, когда она возбуждена.

— Эй, эй, мне не нужно слышать такое о К айе. — Соломон поднял руку. — Она была моим наставником.

— Она еще и женщина.

— Я знаю это, но все же.

— Что ты собираешься сказать Уиллоу? — Этот вопрос вертелся у меня на языке.

Соломон почесал свою короткую бородку.

— Магни сказал мне, что лучше всего извиниться и попросить прощения.

— Я удивлен. Я не думал, что этот человек знает, что означает это слово.

— Магни знает, что это значит, просто он редко его использует.

— Возможно, Уиллоу не захочет с тобой разговаривать.

— Я ее не виню.

Арчер застыл, и я проследил за его взглядом, устремленным в окно на Уиллоу, которая шла между Рейвен и Хантером, с обернутым вокруг тела небольшим полотенцем, не скрывавшим ни ее длинных великолепных загорелых ног, ни бретелек от бикини. Ее мокрые волосы были убраны с лица, которое выглядело серьезным.

— Что такое? — Соломон подошел к окну и застыл на месте. Я видел, как он открыл рот, а затем закрыл его, как кадык дернулся у него на горле. Он не выразил ни одной мысли вслух, но боль в его глазах сказала сама за себя. — Мне нужно с ней поговорить, — пробормотал он.

— Сейчас не время. — Арчер остановил его, положив твердую руку ему на плечо. — Позволь Уиллоу подойти к тебе. Если тебе повезет, она подождет, пока мы позавтракаем

— Я не сижу сложа руки и не жду, когда что — то случится.

— На этот раз у тебя получится. Поверь мне на слово. Я женат уже десять лет и понял одну вещь: есть два способа спорить с женщиной. Больше всего споров она затевает, когда голодна или капризничает из — за месячных, но в этих спорах невозможно победить, потому что они, в первую очередь, не направлены на то, чтобы переубедить тебя. Есть и другие споры, которые носят более практичный характер и происходят где — то между ужином и отходом ко сну, когда рядом нет детей.

— И они работают лучше? — спросил Соломон.

Арчер усмехнулся.

— Ни один из них не работает.

— Но ты сказал, что есть два способа спорить с женщиной. Теперь ты утверждаешь, что ни один из них не работает?

— В ерно. Не жди, что в споре с мамашей ты окажешься сильнее. Они выглядят милыми и вежливыми, но я предупреждаю тебя: они безжалостны и упрямы настолько, что ты и представить себе не можешь. — Он поднял указательный палец. — И они используют грязные трюки.

— Какие?

— Это все равно, что просить тебя согласиться на что — то, чего, как они знают, ты не хочешь делать, в то время как твой мозг работает со сбоями.

Соломон покачал головой.

— Ты меня запутал.

— Сразу после секса. Когда ты под кайфом от эндорфинов и прочего дерьма, она спросит о чем — нибудь, что покажется тебе мелочью по сравнению с блаженством от того, что ты только что испытал оргазм внутри нее, а на следующий день ты увидишь, как твои школьники-мальчики Севера участвуют в гребаных сеансах откровенности.

— Ты так не сделал, — выдохнул я, широко раскрыв глаза от шока.

— Что такое сеансы откровенности? — спросил Соломон.

Арчер опустил глаза, и его плечи приподнялись в тяжелом вздохе.

— Это то, что они используют на Родине, чтобы наладить связь между учениками и преподавателями. То, чего Кайя хотела с самого начала, а мы отказались.

— Как долго это продолжается? — спросил я обвиняющим тоном.

— Около года.

— Господи, Арчер. Мы же сказали, что никогда этого не сделаем.

— Я все еще не понимаю, что такое сеанс откровенности.

Повернувшись к Соломону, я объяснил.

— М амаши верят в то, что нужно развивать у детей способность не только выражать словами свои чувства и эмоции, но и с самого начала определять, что происходит у них внутри. Т ы знаешь, как они проводят все эти медитации?

— Да. Мне вроде как нравится медитировать.

— У К айи было другое название для сеансов откровенности — она называла их исследовательскими сессиями, и мы оградили вас, мальчиков, от этого.

— П очему? Что в этом было такого опасного? Я имею в виду, если это просто разговоры.

— Т ы не понимаешь, не так ли? Ты видел мужчин с Родны? Им внушают подавлять свою натуру и быть нежными и добрыми. Мы хотели, чтобы

Арчер поднял руки.

— Должен сказать, что все было не так плохо, как я думал. Теперь, когда мальчики научились лучше выражать свои чувства, стало меньше неконтролируемых ссор.

— Только не говори мне, что они обнимаются? — Соломон фыркнул.

Арчер прикусил губу.

— Послушайте, дело в том, что мамаши с детства учатся выражать свои чувства, и спорить с ними — верный способ проиграть дискуссию. Послушай моего совета и, по крайней мере, подожди, пока вы с Уиллоу не поедите. Люди, которые голодны, становятся неразумными в спорах.

Соломон не сводил глаз с Уиллоу, которая уже приближалась к зданию школы.

— Но я просто хочу покончить с этим.

— Чушь собачья, Соло. Ты хочешь, чтобы она простила тебя, так наберись терпения и позволь ей прийти к тебе.

— Я не думаю, что смогу это сделать. Не в моем характере быть терпеливым…

Соломон замолчал, когда кухонная дверь распахнулась, и на пороге появилась Уиллоу, а за ней Рейвен и Хантер.

Уиллоу была высокой для мамаши. Она посмотрела прямо на Соломона своими зелеными глазами, которые были темнее, чем обычно. Долгую секунду они просто смотрели друг на друга.

— Я приму душ, а потом мы поговорим. — Это был не вопрос, а приказ, и Соломон удивленно моргнул и приоткрыл рот.

— Сначала вам обоим следует поесть, — предложил Арчер.

Уиллоу проигнорировала его. Ее пристальный взгляд, горящий от напряжения, был прикован к Соломону. Как будто сработала бомба замедленного действия, я ждал, что спор взорвется извинениями, слезами, громкими голосами и обвинениями. Вместо этого мы все стояли, захваченные безмолвным проявлением бурных эмоций, сопровождаемых напряженностью от невысказанных вещей.

Соломон, наконец, прочистил горло.

— Я готов поговорить, когда ты будешь готова.

— Встретимся у озера через двадцать минут.

Хантер протолкался вперед и схватил Уиллоу за руку.

— Ты никуда с ним не пойдешь.

Отдернув руку, Уиллоу проигнорировала комментарий Хантера, в последний раз пристально посмотрела на Соломона и ушла.

— Будь там, — бросила она через плечо, прежде чем дверь в душевую закрылась за ней.

— Эй, Рейвен, — окликнул ее Арчер.

— Да? — Как и Уиллоу, Рейвен была одета только в купальник. Ее полотенце не было обернуто вокруг тела, а висело на плече.

— Проследи, чтобы Уиллоу поела после душа.

Взгляд Рейвен упал на Соломона.

— Я думаю, у нее пропал аппетит.

— Мне все равно. Проследи, чтобы она поела. — Приказ Арчера был ясен, и он повернулся к Соломону. — Даже не думай прикасаться к ней или просить ее пойти куда — нибудь с тобой. Ты понимаешь?

— Д а.

Хантер подошел ближе.

— Это не из разряда «серых зон». Если ты прикоснешься к ней, ты покойник. Магни дал мне слово, что ты не прикоснешься к ней и что он позволит мне убить тебя, если ты это сделаешь.

Лицо Соломона напряглось.

— Ты действительно ненавидишь меня, да?

— Ты украл мою сестру и, черт возьми, причинил ей боль. — Последние четыре слова прозвучали как шипение, Хантер заполнил собой весь дверной проем и выглядел огромным и устрашающим.

— Я больше не причиню ей вреда. — Соломон потянулся за яблоком и булочкой. — Я пойду к озеру и подожду ее.

Сначала Хантер не двигался с места.

— Что ты собираешься делать? Запереть меня на этой кухне навсегда? — Соломон подождал три секунды, и все это время я затаил дыхание, надеясь, что он не будет вырываться физически. Поведение Хантера было приглашением к драке.

К счастью, Соломон не попался на удочку.

— Ты не мог бы подвинуться, чтобы я мог выйти? — спросил он спокойным голосом.

Мы с Арчером обменялись взглядами, понимая, что Хантер поставил обоих мужчин в затруднительное положение. Если Хантер отступит и отодвинется, это будет победой Соломона. Они оба были гордыми людьми, и нам нужно было вмешаться, прежде чем у Соломона не осталось другого выбора, кроме как оттолкнуть Хантера с дороги.

— Хантер, ты можешь поставить это на стол для завтрака? — спросил я и протянул ему хлебницу.

Это сработало. Бросив последний холодный взгляд на Соломона, Хантер взял хлеб и отошел в сторону.

Соло переступил порог и сделал всего несколько шагов к выходу из школы, когда слова Хантера заставили его резко остановиться.

— Уиллоу сейчас с Тристаном.

Никто из нас не видел выражения лица Соломона, потому что он стоял к нам спиной, но по тому, как напряглись его плечи, было ясно, что он понял.

— Все верно, эти двое любят друг друга, так что держитесь, бл*дь, на расстоянии.

Если бы Соломон увидел удивление на лицах Арчера и Рейвен, возможно, он бы разгадал ложь Хантера, но Соломон не обернулся, чтобы убедиться, что он не ослышался. Он уже удалялся от школы большими шагами.

— Я не знал, что Уиллоу и Тристан пара, — сказал Арчер, когда мы остались на кухне вдвоем.

— Это не так. Я уверен, что Тристану это понравилось бы, но Уиллоу он не нравится в этом плане.

— Хантер играет в опасную игру.

— Я знаю, но Тристан сам вызвался сыграть эту роль.

— Храбрый дурак. — Арчер вздохнул. — Как ты думаешь, Уиллоу простит Соло? — вопрос повис в воздухе, пока мы наблюдали, как огромный мужчина нырнул головой под ветку, нависшую высоко над тропинкой, ведущей к озеру.

— Даже если бы она захотела простить Соло, она не смогла бы. — Я шумно выдохнул. — Мы все знаем, что Хантер никогда бы не простил ее, если бы она это сделала.

Г лава 33

Признания в любви

Шелли

Время близилось к полудню, и мы с Марко лежали на траве, греясь на солнышке.

Остальные сидели группами, наслаждаясь последними часами со своими старыми друзьями, прежде чем мы все разойдемся и вернемся к нашей обычной жизни.

— Марко, я давно не видела Хантера. Ты не знаешь, куда он пошел?

Марко лежал на спине с закрытыми глазами.

— Я задала тебе вопрос.

Его голос был тихим и сонным, когда он ответил:

— Магни, Арчер и Хантер следят за ситуацией у озера.

— Они следят за Уиллоу и Соломоном?

— Тсс… Говори тише. Ты же не ожидала, что они оставят Уиллоу без защиты, не так ли?

— Прошло уже несколько часов. Как ты думаешь, все в порядке?

— Я не знаю. Им, должно быть, есть о чем поговорить. Соло сказал, что собирается извиниться перед ней, это все, что я знаю

Я уткнулась носом в изгиб его плеча и положила голову ему на грудь.

— Уиллоу рассказала мне о

— Пожалуйста, — фыркнул я. — Они были просто детьми.

— Не говори так. Ему было семнадцать, а ей пятнадцать, когда они сбежали вместе.

— Совершенно верно. Пятнадцать — это еще ребенок, Шелли.

— Я помню, как в пятнадцать лет у меня тоже были сильные чувства. Могу я напомнить тебе, что в этой стране женщины выходили замуж в возрасте пятнадцати лет?

Марко приоткрыл один глаз.

— Мы это исправили. Теперь женщинам должно исполниться двадцать один год.

— Т ы меняешь тему. Может, тебе и было двадцать, когда мне было пятнадцать, но я была намного взрослее тебя.

— Ха! Даже близко не была. Я был взрослым.

— Ты действительно был таким? Я помню тебя подростком, когда ты и мальчишки соревновались в том, кто съест самую отвратительную еду, проведет самую длинную желтую линию на снегу зимой и пукнет громче всех

Марко рассмеялся.

— Ладно, я был немного незрелым.

— Соломон был более зрелым, чем ты. Он понял, что хочет Уиллоу, с того самого момента, как увидел ее, и был готов рискнуть и заплатить самую высокую цену за свою любовь к ней.

Марко пожал плечами.

— Глупо ставить на карту свою жизнь.

— Это говорит человек, который участвовал как минимум в трех турнирах.

Марко закатил глаза.

— Не выставляй Соло гребаным героем. Он был всего лишь озабоченным подростком.

— Он любил Уиллоу.

— Нужно ли тебе напоминать, что он сейчас у озера и просит у нее прощения, потому что облажался?

Я всплеснула руками.

— Я просто говорю, что жаль, что у них ничего не получилось. Я думала, что у них было что — то особенное вместе.

— Не у каждой истории любви счастливый конец, как у нашей.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь, что у нашего брака счастливый конец? Мы женаты всего один день.

— Потому что я планирую убедиться, что ты никогда не представишься секс-ботом другому мужчине.

Я глубоко вздохнула.

— Когда ты это прекратишь?

— Никогда. Это лучшая история на свете, и теперь, когда ты, наконец, моя, я могу даже посмеяться над ней.

— Если только ты не смеешься надо мной.

— О, я буду смеяться. — Перекатившись на бок, Марко приподнялся на локте. — Ты говоришь самые возмутительные вещи, Шелли. Юмор здесь играет ключевую роль.

Я повторила позицию Марко и тоже встала на ноги.

— Я рада, что могу тебя развлечь.

Между бровями Марко пролегла морщинка, и он опустил взгляд.

— Ч то не так?

Марко щипал траву.

— Раньше я думал, что я был для тебя только развлечением.

— А теперь ты так не считаешь?

— Только не после того, как ты сказала, что любишь меня.

— Да, но я также люблю ризотто с грибами.

Глаза Марко сузились.

— Ты только что сравнила меня с едой?

Я улыбнулась и снова поцеловала его.

— Это удачное сравнение, если вдуматься. Еда — это источник выживания, а муж — нет, так что в некотором смысле я поднимаю твою значимость на более высокий уровень.

Марко удивленно поднял брови.

— Ого, так ты хочешь сказать, что ризотто с грибами занимает в твоей жизни более высокое место, чем я?

— Я не смогла бы съесть тебя, чтобы выжить. — Я ухмыльнулась. — Ну, я думаю, технически я могла бы, но это было бы отвратительно.

— Значит, я для тебя развлечение и запасной вариант на случай, если тебе понадобится еда, чтобы выжить, не так ли?

Я звонко рассмеялась, обхватив его лицо ладонями.

— Разве это не чудесно — иметь цель в жизни?

— Это оскорбительно, вот что это такое. — Губы Марко подергивались от его собственного смеха. — Ты должна была признаться в своей глубокой и вечной любви ко мне и сказать что — нибудь романтичное, например, «Я не могу без тебя жить».

— О, Марко, моя самая настоящая и вечная любовь, — сказала я преувеличенно громко, размахивая свободной рукой в воздухе. — Ты — солнце над моей головой и фундамент под моими ногами. Без тебя моя жизнь не стоила бы того, чтобы жить. Я бы зачахла и умерла от скуки и голода.

Марко выпятил грудь и широко улыбнулся.

— Продолжай. Ты на верном пути.

— Марко, без тебя я бы проспала всю ночь и проснулась обновленной и отдохнувшей, но какой женщине это нужно, когда у нее есть большой мужественный мужчина Севера, который не дает ей спать всю ночь бесконечными оргазмами и потными телами?

— Пожалуйста. — Он притянул меня к себе и осыпал жадными поцелуями мою шею.

Я громко рассмеялась и захихикала, отталкивая его.

— Прекрати, мы не одни.

— Это не моя проблема. Я имею полное право целовать свою жену.

— Ты просто пытаешься бросить это им в лицо.

— Я мог бы.

Мы улыбнулись друг другу, наслаждаясь связью между нами.

— Как ты думаешь, нам стоит спуститься к озеру и посмотреть, что происходит с Уиллоу и Соло?

— Нет. Час назад Арчер уже отправил Милу вниз с обедом.

Я оглянулась и увидела, что Мила играет в карты за столом для пикника с тремя другими девушками.

— Я пойду спрошу Милу, что она видела.

— Ты родилась любопытной, и это навлекает на тебя неприятности. — Марко снова одернул меня. — Уиллоу и Соло взрослые люди, и если он не причинит ей вреда, нас не касается, что происходит между ними. Меня гораздо больше интересует, что произойдет между нами и есть ли гамак в нашем новом доме на берегу моря.

— Я уверена, мы сможем что — нибудь придумать.

— Х орошо. Я планирую написать свою книгу, пока мы будем там.

— В каком жанре?

— Думаю, в научной фантастике. Что — то о будущем, где мужчины и женщины будут равны по численности и будут жить как мужья и жены.

— Похоже на что — то из прошлого, а не из будущего.

— Ах, но прошлому свойственно повторяться. Моя книга была бы полна интриг и драматизма. — Он загорелся. — И в нем были бы футуристические детали с космическими кораблями и инопланетянами.

— Звучит очень занимательно.

— Может быть, там будет и любовь. — Марко наклонил голову. — Или, по крайней мере, несколько страстных сексуальных сцен.

— Только не пиши книгу о женщине, которая притворяется секс-ботом.

Низкий смех Марко привлек внимание.

— Что происходит? — крикнул нам Тристан и встал из — за стола, где он сидел.

— Шелли только что пришла в голову лучшая идея на свете.

— У тебя получилось? Это принесет пользу всему миру? — Тристан взволнованно спросил ее.

— Нет, — сказала я. — Ничего такого.

— Она придумала начало

Тристан присвистнул.

— Ты собираешься написать книгу?

— Да. Теперь, когда мы переезжаем на Родину, у меня будет время. Чем еще я буду заниматься весь день на пляже?

— Как называется книга?

— Я не знаю. — Марко постучал себя по подбородку. — Как насчет «Умница и скалолаз»?

Тристан сморщил нос.

— Не очень — то броско, правда?

Марко рассмеялся.

— Тогда нам придется придумать что — нибудь получше.

— Эта книга о вас с Шелли?

— Неееет… конечно, нет. Просто немного вдохновлена нами.

— Не могу дождаться, когда прочту ее.

— Тристан, пожалуйста, не поощряй его. — я бросила на Марко раздраженный взгляд. — Марко может найти тысячу других, более интересных тем, о которых можно написать. Мы не такие уж особенные.

— Ты мог бы написать книгу обо мне, — предложил Тристан. — Это могла бы быть остросюжетная книга с быстрыми беспилотниками и женщинами, которые бросаются на меня.

— Видишь ли, этот сюжет вполне вписался бы в категорию художественной литературы, — заметила я.

Тристан издал звук притворной обиды.

— Да будет тебе известно, Шелли, что твоя сестра пригласила меня навестить ее, а Ники спросила, не хочу ли я поддерживать с ней связь.

Я усмехнулась.

— Ого, тогда беру свои слова обратно. Женщины буквально набрасываются на тебя. Как ты выберешь кого — нибудь из них?

— Я не уверен. Ники тихая, а твоя сестра может быть очень властной.

— Это у них семейное, — поддразнил Марко.

В моем тоне не было извинений.

— Мы сильные женщины.

Марко взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Вот почему тебе нужен сильный мужчина Севера.

— Эй, я тоже мужчина Севера, — воскликнул Тристан. — Это не значит, что мне нравится, когда мной командуют.

— В тебе что — то изменилось, Тристан. — Все еще держа меня за руку, Марко провел большим пальцем по моим костяшкам. — Тебе было пятнадцать, когда ты открыл в себе мужскую сторону. Боюсь, ущерб уже был нанесен.

— Какой ущерб? Я умею общаться с сильными женщинами, я вырос в их окружении.

Марко посмотрел на Тристана.

— Да, и готов поспорить, что ни одна из них тебя не привлекает.

Тристан отвел взгляд, и я проследила за его взглядом, направленным на тропинку к озеру, и мое сердце слегка сжалось, когда я озвучила то, о чем давно подозревала.

— Тебе нравится Уиллоу.

Он присел на корточки, касаясь травы.

— Это трудно не сделать.

Я нахмурилась.

— Но ты ей не нравишься в таком плане, — она сама так сказала, помнишь?

— Может быть, со временем она поймет. Иногда из крепкой дружбы может вырасти любовь.

— В этом нет ничего невозможного, — согласился Марко.

— Уиллоу не похожа на других жительниц Родины, — возразил Тристан. — Ты же слышала ее. Она хочет выйти замуж и завести детей. Ты знаешь, как редко это случается?

— Это потому, что Соло забивал ей голову разговорами об этом с двенадцати лет.

У Тристана было решительное выражение лица.

— Я хочу быть для нее таким мужчиной.

— Недостаточно того, что ты хочешь быть таким мужчиной. Она тоже должна этого хотеть.

— Почему ты такая негативная? — Тристан Роуз снова встрепенулся.

— Я не такая. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. Ты мой друг.

— Не беспокойся обо мне.

— Немного сложно не беспокоиться, когда ты втянут во всю эту историю с Уиллоу и Соло. Ты видел, каким большим стал Соло?

— Как я мог не видеть? Он, бл*дь, заслонял солнце. — Тристан прикусил губу.

— Что, если он решит напасть на тебя? Ты не задумывался об этом?

— Шелли, у меня уже есть мама, и мне не нужно, чтобы ты беспокоилась обо мне. Соло не какой — то иррациональный псих, который будет преследовать меня. Я уверен, он понимает, что упустил свой шанс с Уиллоу семь лет назад.

Мой взгляд снова устремился в сторону озера.

— Хотелось бы мне знать, что там происходит.

— Мне тоже. — Тристан ушел, бросив через плечо последнее замечание: — Все, что я знаю, это то, что есть больше способов завоевать женщину, чем на турнире.

— В этом он прав. — Марко посмотрел вслед Тристану. — Что ты думаешь о предложении Милы устраивать подобные мероприятия раз в год?

— Я бы приезжала на такое. Мне было весело, и это было бы прекрасным напоминанием о самой волшебной свадьбе, которую я только могла себе представить.

Улыбка Марко была теплой.

— В самом деле? Т ы не возражаешь, что это было неофициально?

— Вовсе нет.

— Как ты думаешь, твоя семья расстроится, что их тут не было?

— Рошель была здесь. — Я провела пальцем по переносице Марко. — Уверена, моя мама предпочитает делать вид, что свадьбы не было.

— Но ты ведь расскажешь ей, правда? Я не хочу, чтобы это было секретом.

— Ох. — Я рассмеялась. — Я не думаю, что мы смогли бы сохранить это в секрете, даже если бы захотели. Держу пари, слухи уже распространяются, и скоро СМИ попросят прокомментировать их. О вас напишут в газетах всего мира как о мужчине Севера, который настолько безумен, что женился на Шелли Саммерс

— Ты имеешь в виду, достаточно удачлив.

— Теперь ты просто подлизываешься ко мне. — Я усмехнулась и наклонилась, чтобы потереться своим носом о его. — Некоторые люди на Родине будут обожать тебя, как обожали, когда ты взбирался на флагшток. Другим ты не понравишься, что бы ты ни делал.

— Мне все равно, Шелли. Все, чего я хочу, это быть с тобой и чтобы мы вместе растили наших детей. — Его рука лежала на моем животе, лицо было мягким, а в уголках глаз появились морщинки.

Мои руки играли с его кудрями.

— Я часто говорю что — то не то, поэтому хочу все исправить. — Мои глаза увлажнились, а голос немного дрожал. — Марко, я искренне восхищаюсь тобой и уважаю тебя. Ты веселый, теплый, щедрый и терпеливый со мной, даже когда я бываю бесчувственной, упрямой и читаю тебе лекции о вещах, которые тебя не волнуют. Я уже десять лет знаю, что если я когда — нибудь буду с мужчиной, то это будешь ты.

Марко уставился на меня с удивлением.

— Я не знаю, что сказать. Это было настоящее признание в любви. Я впечатлен.

Я облизнула губы и осталась серьезной.

— Может, я и не умею признаваться в любви, но мне нужно было, чтобы ты знал, что я чувствую.

Марко провел большим пальцем по моим губам и поцеловал меня.

— Шелли, я чувствую это. Это чувствуется в твоих поцелуях и прикосновениях. Когда мы занимаемся любовью, ты отдаешь мне

Наши руки переплелись, и мы сели, а Марко обнял меня сзади.

Внезапная тишина вокруг нас предупредила меня о том, что что — то происходит.

— Черт, — прошептал Марко. — Я думаю, это означает, что они закончили разговор. Он не выглядит слишком счастливым, не так ли?

Соломон шел быстро, опустив голову, не отрывая взгляда от тропы перед собой, сложив руки на груди, что создавало впечатление напряженного внутреннего диалога.

Минуту спустя из леса появилась Уиллоу, а рядом с ней Хантер. Брат и сестра шли молча.

— Соломон, — Мила побежала за гигантским мужчиной, который направлялся прямо в свой беспилотник.

Я оттолкнулась от земли.

— Шелли, я серьезно. Не вмешивайся, — предупредил Марко.

— Я просто хочу знать, как все прошло.

— Очевидно, как все прошло, не так ли?

— Возможно, им просто нужен посредник. Афина и Перл сейчас в школе. Держу пари, кто — нибудь из них мог бы все уладить.

— Шелли. — Марко тоже встал. — Мы все хотим лучшего для Уиллоу и Соло, но, возможно, дружба — это слишком много, учитывая их историю и все такое.

— Я просто хочу помочь.

— Я знаю, что хочешь. — Марко притянул меня в объятия. — Я думаю, люди все равно собираются уходить, так почему бы нам не пойти и не спросить Хантера, готовы ли они с Уиллоу лететь домой? Я знаю, что да.

Г лава 34

Четыре месяца спустя

Марко

Мысленно прочитав эти слова, я улыбнулся.

— Кажется, у меня есть начало для моей книги.

Шелли, которая что — то ремонтировала в доме, окликнула меня:

— Что ты сказал?

Повысив голос, чтобы она лучше меня расслышала, я повторил:

— Думаю, у меня есть начало для моей книги.

— Это здорово. Что это?

— Ты хочешь это услышать?

Моя прекрасная жена подошла к дверному проему и прислонилась к косяку, неосознанно поддерживая свой выпуклый живот.

— Это хорошее место для воплощения творческих идей, не так ли?

— Гамак?

— Да, вчера мне пришла в голову блестящая идея. Ты знаешь, что у нас на Родине есть мозговые имплантаты?

— Ага.

— Я думаю, мы могли бы сделать такие же и для животных. Должен же быть какой — то способ, позволяющий им общаться с нами.

— Т ы хочешь, чтобы животные разговаривали?

— Не все животные. Я бы начала с собак.

Я рассмеялся.

— Т ы ведь это не серьезно, не так ли?

— П очему бы и нет? Мы уже используем технологии, чтобы помочь людям с нарушениями речи. Мы могли бы разработать систему, позволяющую наделять голосом невербальных существ, таких как обезьяны и собаки. — Глаза Шелли загорелись. — Может быть, даже младенцев.

Я поднял руку.

— Помнишь, мы договорились, что я буду сообщать тебе, когда идея окажется чем — то большим, чем просто обычное сумасшествие?

— Д а.

— Это не одна из них. Если ты сможешь заставить домашних животных говорить, прекрасно. Но ты не будешь возиться с имплантатами в мозгу младенцев.

— Но подумай, насколько было бы практично, если бы ребенок мог говорить.

— Практично? Т ы когда — нибудь задумывались, хорошо ли, что они не умеют говорить? Сомневаюсь, что они могли бы сказать что — то интересное, кроме как требовать от нас чего — то целый день.

— Я понимаю твою точку зрения. Тогда, может быть, не дети.

— Определенно, не дети.

Шелли постучала пальцем по губам.

— Но собаки. Держу пари, собаки могли бы сказать что — нибудь интересное.

— Например, что? Когда будет готов ужин? Мы можем пойти погулять? Ты не видел мой мячик? Перестань обвинять меня в том, что я пукаю? — Я ухмыльнулся. — Ну вот, я только что рассказал тебе о том, как устроен собачий мир.

Шелли кусала щеки, на ее лице застыло то задумчивое выражение, которое я так хорошо узнал.

— Я подумаю об этом, — сказала она и ушла обратно в дом.

— Эй, Умница, вернись сюда, — позвал я из своего гамака. — Я собирался прочитать тебе начало своей истории.

— Верно. Извини, я отвлеклась. — Шелли вернулась и на этот раз подошла и села в изножье гамака, по-прежнему поставив правую ногу на землю, чтобы сохранить равновесие.

Опустив взгляд на свой текст, я начал читать вслух.

— Из всех высоких инопланетных женщин та, что посередине, привлекла его внимание первой. У нее были гуманоидные черты лица, но темно — красный цвет кожи, желтые глаза и зеленые волосы придавали ей экзотический вид по сравнению с женщинами, которых он знал на Земле.

Я посмотрел на Шелли.

— Что ты об этом думаешь?

— Эм… почему у нее красная кожа и желтые глаза?

— Потому что она инопланетянка.

— Ты сказал, что она высокая. Насколько она высокая?

— Не разбирай то, что я написал, просто скажи, что ты думаешь.

— Я думаю, это дало мне больше вопросов, чем ответов.

— Это были две строчки. Ты не должна была получать ответы. Ты должна была понять, что это научная фантастика и что в ней участвуют мужчина и женщина. Ты поняла эту часть?

— К онечно.

— И ты почувствовала себя на крючке? Как будто ты хотела услышать больше.

— Конечно, например, с какой планеты она родом и как выглядели другие инопланетяне, если они не были гуманоидами. Был ли кто — нибудь из них опасен в плане бактерий, неизвестных человечеству?

Я рассмеялся.

— Я думал о том, чтобы дать ей три груди, но, возможно, это было бы многовато.

Шелли приподняла брови, и ее тон стал кислым.

— Почему бы не сделать ей пять грудей? Она женщина твоей мечты.

— Это не так.

Шелли ушла, а я, ругаясь, выбрался из гамака и побежал за ней.

— Не ревнуй меня к вымышленному инопланетянину. Это глупо. — Подойдя к ней сзади, я опустил голову ей на плечи и положил обе руки ей на живот. — Ты не хотела, чтобы я писал о тебе, поэтому мне пришлось придумать вымышленного персонажа, который был бы таким же сексуальным.

— С тремя грудями?

Шелли не заметила моей улыбки.

— Это даже мило, что ты ревнуешь.

— Я не ревную, это просто гормоны.

— Я знаю. Но это похоже на ревность, так что я собираюсь наслаждаться этим, пока это длится.

— Ну, это может затянуться надолго, если та соседская девчонка не перестанет с тобой флиртовать.

— Да ладно, она всего лишь подросток.

Шелли повернулась в моих объятиях и ткнула меня пальцем в грудь.

— Как ты думаешь, это совпадение, что она сидит на пляже каждое утро, когда ты идешь купаться?

— Она милая девочка. Вот и все.

— Ей девятнадцать, и

— Сомневаюсь в этом.

— А что насчет моего врача? Не думай, что я не замечала, как она хихикает каждый раз, когда мы приходим на осмотр.

Я опустил голову, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Меня не волнует, если бы миллион женщин хихикали, когда были рядом со мной. Никто не сравнится с тобой. Я чертовски горжусь тем, что я твой муж.

Шелли опустила глаза.

— Ты серьезно?

— Да, и я буду говорить тебе об этом каждый день, если понадобится. Если бы ты могла почувствовать то, что чувствую я, когда вижу, как ты разгуливаешь босиком со своим беременным животом. Для меня это чистое блаженство.

Ее глаза расширились, и она схватила меня за плечи.

— Марко, это великолепно.

— Что?

— Если бы я могла чувствовать то же, что и ты… — на ее лице снова появилось задумчивое выражение. — Может быть, нам не нужно устанавливать имплантаты в мозг младенцев. Правда, было бы здорово, если бы мы могли перенять ощущения, которые испытывают другие? Например, во время секса. Мне всегда было интересно узнать, каково это для тебя. Т ы мог бы почувствовать, что такое оргазм для меня, и наоборот.

— А как же твой фермерский проект? — спросила я, но Шелли вырвалась и принялась расхаживать по комнате, накручивая на палец прядь волос.

— Ты ведь еще не закончила с этим проектом, не так ли? — спросил я, немного нервничая. — Мне нравится наша пляжная жизнь.

— Ч то? — Она моргнула, словно выходя из транса.

— Я не хочу переезжать отсюда.

— Зачем нам переезжать?

— Просто пообещай мне, что мы сможем остаться здесь.

Шелли рассеянно поцеловала меня в губы.

— Пока мы остаемся. Мне просто нужно набросать несколько идей для будущих проектов. В мире есть и другие прекрасные пляжи.

— Хорошо. Тогда я вернусь к написанию своего бестселлера. — Я улыбнулся, возвращаясь к своему гамаку, ощущая теплый песок между пальцами ног, чувство покоя и умиротворенности наполняло меня.

Позже той ночью Шелли рано заснула: она была измучена беременностью, тысячью мыслей в голове и нашими страстными занятиями любовью. Я встал, чтобы чего — нибудь выпить, и зашел в ее кабинет, окинув взглядом стены, уже исписанные большими и маленькими идеями. Под звуки волн за окном, набегающих на пляж в медленном устойчивом ритме, меня охватил чистый трепет в этой комнате. Было невероятно, что внутри моей маленькой женщины жило гигантское воображение.

От мысли о том, как изменилась моя жизнь за последние полгода, у меня перехватило горло, и я с трудом сглотнул, борясь со слезами, которые навернулись на глаза.

Я не знал ни одного человека, который прожил бы такую же насыщенную жизнь, как я. Ни у кого не было доступа к пляжу с теплой водой или возможности путешествовать и знакомиться с разными уголками мира. Какое это имело значение, что мы путешествовали на общественных самолетах и беспилотниках или что у нас не было собственного дома, в котором мы жили? Мы были свободны и счастливы.

Тыльной стороной ладони я смахнул слезы счастья и вернулся в постель к любви всей моей жизни.

— Куда ты ходил? — пробормотала Шелли в полусне.

— Снаружи была делегация инопланетян, которые хотели обсудить, как я их изобразил в книге.

Шелли зевнула и прижалась ко мне.

— Ты сказал им прийти завтра?

— Ага. Они восприняли это хорошо.

— Хорошие инопланетяне.

— Я знаю, правда? Спи, дорогая. — Я поцеловал ее в лоб. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Большую часть времени.

Отведя ее волосы в сторону, я прошептал:

— Что значит «большую часть времени»?

Шелли не открыла глаз, но слегка улыбнулась.

— Когда ты не пытаешься заставить меня есть рыбу.

— Это было всего один раз.

Она приоткрыла один глаз.

— Тебе следовало бы знать, что это ужасно.

— Хорошо, я больше не буду предлагать тебе разделить мою рыбу. — Я прижал ее ближе, прижавшись щекой к ее волосам.

— Х орошо. Тогда я буду любить тебя всегда, — прошептала она.

— Всегда и навсегда?

— Да. — Ее глаза снова закрылись, дыхание замедлилось. Она засыпала.

— Шелли Саммерс, я тоже буду любить тебя всегда и навсегда.

Легкая улыбка на ее губах сказала мне, что она услышала мои слова, и это наполнило меня гордостью. Моя женщина была счастлива, удовлетворена и любима. Я был уверен в том, что мы самые счастливые люди на земле, и заснул с последней мыслью о моих друзьях, оставшихся дома, надеясь, что каким — то образом они найдут свой собственный счастливый конец.