Гадалка и скептик

Глава 1

Алиса Калинина

Гадалка и скептик

Ненадолго задержавшись взглядом на табличке с названием «агентства» «Весь спектр», Штольцев решительно дернул дверную ручку, внутренне ожидая сопротивления. Ничего, дверь открылась, и он вошел в просторную прихожую, оборудованную под приемную. Стол, с папками, компьютером, органайзером и прочими принадлежностями секретарского места, пустовал. Очевидно, помощница Мадам-гадалки-экстрасенса уже закончила рабочий день. Но этот факт проскочил только по краю сознания. Главное, что его поразило: из-за закрытой двери, ведущей, видимо, в «святая святых» этой «шарашкиной конторы», доносились низкие, бередящие душу звуки одной из его любимых песен — «Деревянные церкви Руси». «Есть се-е-ердце……сердце и ве-е-ены… Оо-у-ооооо….» И еще кружащий голову аромат кофе.

Пронзительный голос Варшавского мгновенно перенес его в период жизни, в котором он последний раз был безмятежно счастлив. Альплагерь «Домбай». Возвращающихся с восхождений альпинистов лагерь встречал музыкой. Чаще всего звучали записи группы «Черный кофе». И как настоящий крепкий кофе, рок бодрил необыкновенно. Только что еле тащившие ноги, а также рюкзаки, кошки, ледорубы, покорители вершин моментально приходили в тонус и обретали способность к последующей деятельности: ужин, разбор полетов, песни под гитару, альпинистские страшилки и романтические свидания.

А после возвращения… Тут Штольцев скрипнул зубами и вспомнил, где он и зачем. Однако, совершенно не к месту здесь хард-рок. Ладно бы какие-нибудь заунывные мантры… Открыв вторую двер, он еще больше удивился: никаких тебе лягушачьих сушеных лапок, кроваво-красных обоев и штор, канделябров с оплывающими свечами. Даже магического хрустального шара не наблюдалось. Ну, в общем, форменное безобразие, а не традиционное вместилище мракобесия.

Вместо этого приятные сиреневые стены, в тон обоям легкие ночные шторы и белый тюль. Справа от двери стоял уютный диванчик, перед ним журнальный столик и кресло. А слева… Штольцев про себя рассмеялся. Ну конечно, «Кот из дома — мыши в пляс!» В большом кресле сидела довольно привлекательная девица лет двадцати. Темные вьющиеся волосы были в собраны в высокий хвост, черная водолазка выгодно обрисовывала красивую грудь. Она пила кофе, и видно было по ее выражению лица, получала огромное удовольствие, как говорят гештальт-терапевты, от момента Здесь и Сейчас. Очевидно, секретарша, пользуясь отсутствием Мадам (Штольцев почему-то именно так для себя именовал особу, с которой ему предстояло пообщаться), решила поиграть в хозяйку.

И сделала это прямо-таки хамским способом. Она не просто сидела за барским столом, она закинула на него обтянутые голубыми джинсами ноги, и, надо отметить, длинные и красивые. Штольцев разозлился. Во-первых, придется приходить еще раз, а во-вторых, он терпеть не мог любых проявлений плебейства. Перед его мысленным взором пронеслись картинки: сидящие в подобной позе за его столом помощник Скороходов или покладистая секретарша Лида. Как говорится, при всем уважении, но мой стол — это мой стол. И чьи бы то ни было ноги на нем его привели бы в бешенство. Мотнув головой, он избавился от видений.

Тут девушка заметила вошедшего мужчину, однако ни капли не смутилась. Легким движением она приподняла ноги над столом и, описав идеальный полукруг, поставила их на пол.

Перевидавший в своей постели немало моделек и миссок, Штольцев опять выпал из реальности — ни одна из них не могла такое произвести впечатление буквально одним движением. Воображение распоясалось, и он уже представил эту красотку в той же позе, но совершенно обнаженную, и почему-то на шее с мужским галстуком (ну совсем как в «Красотке»). Вот он подходит, берет руками за точеные лодыжки и, подчиняя, разводит прямые ноги в стороны(разумеется у барышни идеальная растяжка). Не давая себе времени насладиться открывшейся картиной, он властно, по-хозяйски входит в беззащитную глубину. И… Тут опять зазвучал в голове язвительный голос, как он сам его называл, Штольцева II, этого внутреннего критика, который портил иногда ему жизнь: «Ну-ну! Двумя руками он взялся за точеные лодыжки. А штаны ты чем снял? Третьей рукой, что ли? Или сразу без них пришел⁈»

Чертыхнувшись про себя неуместным фантазиям, он досадливо потер подбородок.

Тем временем девушка поднялась и спросила:

— Что Вам угодно?

Готовая сорваться с языка обвинительная речь в адрес занимающей не свое место секретарши застряла в горле. Девушка смотрела на него серьезно и вежливо. В ее движениях, голосе, выражении лица было столько достоинства, причем самого естественного, а не выученно-вымученного, что теперь Штольцев представил ее уже на приеме в королевском дворце.

«Эк тебя, братец, сегодня кидает из крайности в крайность… — опять подал голос Штольцев II, — понятно, как собака, целый день носишься, голодный»

— Мне нужна Аронова Анна Викторовна.

— Я Вас слушаю.

— Вы⁈

— Вам паспорт показать?

Ну это уж слишком! За считанные минуты в голове прокрутились совершенно разные картинки, которые никак не увязывались во что-то цельное. Запах кофе, «Черный кофе» и Варшавский, умопомрачительные ноги, превращение шкодливой секретарши в Мадам; Мадам, не соответствующая никаким параметрам Мадам, удивительно чистое и благородное создание, которое ему придется запугивать — все смешалось. И знаменитая штольцевская способность к моментальному анализу ситуации никак не выручала. Потому что такого не бывает. Штольцев был готов разнести в пух и прах прожженную аферистку с каким-нибудь тюрбаном на голове, алчно пересчитывающую жадными ручонками денежки, полученные от доверчивых клиентов. Но не знал, как быть с этой барышней — злость исчезла. Но взятое на себя обещание нужно выполнять. Штольцев — человек слова.

— Ну, тем хуже для Вас. Неожиданно, конечно, увидеть в роли шарлатанки такую молодую и привлекательную девушку. Но, тем не менее, я ставлю Вас перед фактом: или Вы прекращаете задуривать мозги Рогозиной Наталье, или я Вам обеспечиваю нелегкую жизнь. Кстати, я не представился. Штольцев Яков Платонович, официально-сыскное агентство «Штольцев и К», неофициально — много чего еще. Могу организовать внеплановый приход представителей любой структуры, от пожарных до ФСБ, и найти у Вас могут тоже что угодно: от какой-нибудь смертельной инфекции до наркотиков.

Неся этот бред, Яков чувствовал себя последним подлецом. «Да ты подлец и есть», — опять вставил свои пять копеек Штольцев II. — Не надо было соглашаться. Да, Рогозин не раз твою шкуру спасал, но запугивать барышню — это уж слишком'

Анна уже начала закипать от гнева, как вдруг лицо обдало прохладой и в районе солнечного сплетения возник спазм. Она побледнела и пошатнулась. Молниеносно среагировав, Штольцев подхватил ее.

— Что с Вами?

— Ничего, ничего, сейчас пройдет. Вы присядьте.

С Анной иногда случались странные вещи — она могла видеть умерших людей.

— Не обижайтесь на Яшеньку, он никогда не сделает подлости. У него с детства обостренное чувство справедливости. Знаете, сколько раз его избивали, когда он вступался за слабого⁈ Аня, Вы чудесная девушка! У меня так душа болит, помогите ему…

Женщина незримо погладила сыщика по голове и исчезла.

Анна быстро взяла себя в руки. Вглядевшись в зеленые глаза, она прочла в них злость, раздражение вперемежку с растерянностью, но ей уже было не страшно. Интуиция, умение чувствовать людей ее никогда не обманывали.

— Вам кофе сварить? У меня здесь маленькая кухня есть.

Штольцев опять растерял весь боевой настрой. Только что он ей угрожал всеми возможными неприятностями, обвинял в шарлатанстве, а она совершенно спокойно кофе предлагает. Даже его внутренний критик помалкивал.

Через несколько минут Анна принесла чашку с чудесно пахнущим напитком и тарелочку с конфетами и печеньем и начала разговор.

Глава 2

— Зря Вы называете меня шарлатанкой. Я дипломированный психолог и таролог. С клиентом разбираем сложившуюся ситуацию и находим пути решения. Я использую арт-терапию, поведенческую терапию. С помощью Таро исследуем архетипические образы и ситуации. Так что никакой мистики. И конечно, это не одним днем делается. Я не Маг, который волшебной палочкой несчастного делает счастливым.

Про то, что она еще и может общаться с душами умерших, Анна благоразумно промолчала. А то к списку спецслужб, которых сыщик грозился призвать на ее голову, добавится и психушка. А нам туда не надо!

Хотя, если он видел ее визитку, то наверняка помнит, что там и медиум написано. Но, Слава Богу, этот ее дар нечасто бывает востребован. Но сейчас упоминание о нем точно не кстати.

— А что с Натальей? Мы встречаемся с ней два раза в неделю, и кажется, она всем довольна. Заметны изменения. Она стала жизнерадостной, вспомнила про давно забытое хобби, записалась на фитнес. Что здесь плохого?

Очередной раз Штольцев II начал нравоучения: ' А не надо было очертя голову раз за разом лезть в пекло, чтоб потом тебя, как лепешку, доставали. Не был бы сейчас обязан Рогозину и не сидел бы тут, как дурак'. И возразить-то нечего. Яков решительно запутался в своих мыслях.

Сколько он знал Наталью, она всегда производила впечатление простоватой, бессловесной тени, влюбленными глазами глядящую на своего Сашеньку. Казалось, еще немного и захочется сказать: «Закрой рот, дура, я все сказал» Но она этого не заслуживала. Когда ее благоверного по частям собирали и прочили ему инвалидность 1 группы, Наталья не выходила из больницы, потом учила мужа держать ложку, ходить. И все это с трепетной любовью. Все в отделе откровенно завидовали Сашке. За ним жена и в огонь, и в воду. Декабристка — да! Но как женщина — нет…

И вот Рогозин начал жаловаться, что жене мозги запудрили, наворожили и черт знает еще что сделали. В рот не смотрит, может себе позволить себе уйти на фитнес, не дождавшись его и нагло написать: «Милый, ужин в микроволновке, разогрей. Целую» У нее появились СВОИ дела видите ли!!!

Какие на хрен СВОИ ДЕЛА!!! У нее одно дело — ее муж!

Осуждать друга Штольцев не собирался. У него семьи никогда не будет, поэтому и вдаваться в тонкости взаимоотношений он не собирался. Но солидарность солидарностью, а объективность объективностью. В семье его родителей было все совершенно по-другому. И вполне можно допустить, что и Наталья захотела почувствовать себя Женщиной. И как ему быть? Требовать, чтобы Анна вернула прежнюю Наталью? Бред! Признаться Рогозину, что миссия невыполнима?

Зато от души отлегло. Эта симпатичная барышня — просто квалифицированный психолог и никакая не прохиндейка. Так, напустила для пущей важности тумана. Медиум прямо-таки. «Ой, давно ли мы слово узнали! Нас всегда интересовало оно только в значении —Medium —степень прожарки мяса. Материалисты мы с Яков Платонычем!» — откомментировал Штольцев II.

Но закон дружбы гласил: сам пропадай, а друга выручай, поэтому он все-таки продолжил гнуть свою линию.

— Милая барышня, а вы понимаете, что разрушаете устоявшуюся семью? В ней было равновесие, а теперь его нет!

— А Вы считаете равновесием то, что Ваш друг имеет любовницу, а к жене относится как домашнему биороботу? — не сдержав возмущения, выпалила Анна. И пожалела, что не прикусила язык вовремя. Психолог такую информацию может получить только от клиента. А клиентка ей такого не говорила, потому что сама не знала. Естественно, и Анна не стала «открывать ей глаза».

— Откуда Вы знаете про любовницу? — Глаза Штольцева вновь засверкали злостью и недоверием. Все-таки здесь нечисто. Наталья не могла рассказать о любовнице, так как не знала абсолютно ничего. Рогозин в искусстве шифрования мог бы Штирлицу пару уроков преподать. Значит, все хуже, чем казалось. Наверняка, у нее в штате еще какой-нибудь топтун значится.

Девушка смутилась. Приняв это за признание вины, Штольцев разбушевался:

— Я Вас предупредил! Если семья распадется, Вам придется ответить!

— Что за вздор Вы несете! Ко мне обращаются люди, и я им помогаю.

— И шпионите за ними! А затем представляете это так, будто цветные куски бумаги Вам поведали.

— Ничего я не шпионю! Я это вижу!

Штольцев терпеть не мог вранья. Поэтому и к отношениям с женщинами относился с изрядной долей скептицизма. Рано или поздно, он уличал очередную подружку во лжи, и даже секс уже становился невозможным по определению. Только что эта девушка была близка к тому, чтобы занять почетное место на пьедестале чистоты, ан нет… Чуда не произошло. Как и все, врушка, только образованная. С манерами. Красивая.

— Я вижу! — упрямо твердила Анна, и глаза ее наполнялись слезами, губы подрагивали. — Хотите, я Вам докажу!

Анна встала так резко, что Якову показалось, будто ее взметнувшиеся волосы хлестнули его по лицу.

— У Вас с детства обостренное чувство справедливости.

Слово взял Штольцев II:

— Удивили. Я в правоохранительных органах именно поэтому работал много лет. Да и сейчас на правах консультанта оказываю посильную помощь следствию. Логично так-то!

— У Вашей мамы зеленые глаза!

У Штольцева потемнело в глазах при упоминании мамы. Но он взял себя в руки и позволил своему язвительному критику насмешливо парировать:

— Курс школьной биологии. Если кареглазый носитель генотипа «Аа» и зеленоглазый (аа) заводят ребенка, взаимодействие родительских генов создаст генотипы следующего вида: «Аа», «Аа», «аа», «аа». Т. е. половина будет иметь «карий» генотип «Аа», другая половина «зеленый» «аа». А значит, вероятность

Анна взяла колоду карт и начала выкладывать их на столик.

— У Вас есть очень важные документы.

Изначально дружелюбно настроенный к Анне, Штольцев II чуть не поперхнулся от смеха:

— А где вы видели сыщика, у которого нет важных документов?

— Но если их похитят, пострадает не только Ваша репутация, развалится дело, ради которого Вы рисковали жизнью, да и за жизнь Вашу никто не поручится.

«А вот это уже серьезно», — враз растеряв желание издеваться над барышней, язвительный критик поспешил по-тихому исчезнуть. Все, все, дальше Яков Платоныч без меня!

— Восьмерка жезлов — стремительно приближающееся событие! Событие — семерка мечей — воровство! Как Вы не понимаете, Вам угрожает опасность! Не завтра, не через неделю — сейчас! И тот, кто это замышляет, сейчас даст о себе знать.

Штольцев вздрогнул от неожиданности, так как тут же резко зазвонил телефон. Не веря своим глазам, он прочел на дисплее _ — Лида.

У Анны перед глазами еще стоял образ мамы этого несносного сыщика. Какая она мягкая и нежная, как просила помочь ему. Отказывать Анна не умела, поэтому с жаром принялась убеждать:

— Умоляю Вас, поверьте мне. Хотя бы сделайте, что я прошу. Вас спросят, где Вы, ответьте, что возле офиса, вынуждены были вернуться и сейчас подойдете! Пожалуйста, Яков Платоныч!!!

— Да, Лида! Что случилось?

— Яков Платоныч, а Вы где?

Никогда не действовавший по чьей-то указке, Штольцев вымученно, наступая себе на горло, повторял слова Анны. Было что-то в голосе и взгляде девушки такое, что заставило его послушаться.

— Вынужден был вернуться, сейчас подойду. А с чего это ты вдруг заинтересовалась?

Последовал неловкая пауза, потом секретарша залепетала:

— Тут посетитель пришел, Вас спрашивает.

— Сейчас подойду, — рявкнул Штольцев и ошарашенно посмотрел на Анну.

Глава 3

— Ну и что Вы сидите⁈ Кто из нас сыщик? Поменяйте документы в папке и посмотрите, кто на них покушается.

Забыв о правилах хорошего тона, Яков выскочил из комнаты. (Штольцев II не преминул заметить, что, в общем-то, в данном месте он и намеком не показал, что знаком с оными и всегда старается руководствоваться ими в повседневной жизни).

Влетев в офис, он отослал секретаршу в цветочный магазин(первое, что пришло в голову), а сам кинулся к сейфу. Фух, Синяя папка без названия на месте. Штольцев расслабился: «Ну и дурак же я! Поддался организованной панике, как баба! Напридумывал чего-то! Ну, барышня и манипулятор!» Ему стало стыдно. Рука привычно потянулась к вороту рубахи, будто бы он мешал дышать. Взгляд переместился на шкаф, в котором неизменно находился его пятизвездочный антидепрессант. «Ну-ну, Яков Платоныч! Изволите напиться и забыться⁈ Можете обвинять меня в том, что я вставляю палки в колеса ваших всегда стройных и безупречных умозаключениях, но сдается мне, Вы кое о чем запамятовали…» — Штольцев II на этот раз говорил без стеба.

Действительно. Звонок Лиды и предугаданные Анной ее слова ничем он объяснить не мог. Поверить в мистику тоже не мог. Ну раз факт есть, найдется и объяснение ему. Возможно Анна и Лида в сговоре. А пока береженого Бог бережет. Быстренько заменив содержимое папки, он принялся устанавливать в собственном кабинете камеры.

Взяв в руки купленный секретаршей букет, Яков направился к выходу. И по виноватому взгляду Лиды он понял, что сделал все правильно.

Спустя несколько минут он сидел в машине и на мониторе ноутбука наблюдал, как его уже бывшая секретарша открывает сейф. Глаза Штольцева гневно сузились. Откуда ключ⁈ Говорил его не всегда добрый критик, что сейф нужно заменить на современный, напичканный электроникой, но Яков сделать этого не мог. Этот несгораемый шкаф достался ему от отца. Ключ постоянно был при нем, в кейсе, вместе с отмычками, наручниками и прочими «милыми сердцу безделушками». ONA6KXKWFY

Ну, в принципе все просто. Пару раз он был не в состоянии ехать домой и отрубался прямо за столом. Только вот такие отключки случались с ним лишь в то время, когда Лида уже работала у него. Не иначе кофеек с добавкой был… А сделать копию — дело нескольких минут.

Штольцев набрал номер Скороходова.

— Антон Андреич, понимаю, ты уже в выходных душой и телом, но будь другом, подъедь. Я тут в двух кварталах от офиса.

Штольцев иногда забывал свои старосветские замашки (типа подчернуто-церемонное «Вы», словесные обороты, застрявшие в 19 веке), и тогда Скороходов понимал: «Шеф не в себе»

Прибывший по первому зову, он еще застал это «home видео» — Лидочка торопливо копировала содержимое синей папки.

— Как же это, Яков Платоныч? — севшим голосом спросил Скороходов. — Вы же так в людях разбираетесь⁈

—В людях — да, в женщинах — нет, — с горькой усмешкой ответил Штольцев.

Он и сам не понимал, как мог так промахнуться. Не модель, приехала из какой-то дыры, не было в ее поведении и намека на кокетство. Она казалась воплощением честности, преданности. Большая грудь, слабо выраженная талия, телячье выражение лица, сообразительность и какая-то крестьянская хозяйственность — так представлялась ему его секретарша. Совершенно не из тех, которые работают на две ставки: секретаря и секретутки.

— Сейчас вопрос в другом. Что делать с этой дурехой? Отпустить с «липой» к нанимателям? Но ее же сотрут, как мокрое место. Да и если бы не липа была — тоже ей не жить, слишком серьезный компромат на слишком серьезных людей. Разве что приставить слежку? Так боюсь, не успеют ее прикрыть.

— А давайте выясним, кто ее к Вам подослал?

— Антон Андреич, ну что Вы как дитя? Неужели с ней общались непосредственно заказчики? Мелкая сошка, ничего не знающая.

Штольцев задумался, потом тряхнул головой:

— Отвезу ее на вокзал, путь едет в свою Жмеринку или куда там. А Вы Антон Андреич, не сочтите за труд, отвезите цветы этой барышне, психологу-медиуму-гадалке. Я ей теперь, получается обязан. Деньги, боюсь за услугу не возьмет. Что прикажете с ней делать?

— Ну пригласите ее в ресторан…

— Расстались мы не очень дружелюбно!

— Ну вот и исправите положение, тем более если б не она, уже можно было бы начинать о вечном думать, а заодно и гроб примерять, расцветочку, материальчик выбирать.

«О-паньки, вот это моя уже школа!» — потирая руки, произнес язвительный дубликат Штольцева.

— А если не согласится?

— Что-нибудь придумаем, — уверенно заявил Скороходов, примеряя на себя лавры Гения коммуникации.

Глава 4

Анна сидела в кресле и не могла никак осознать — что это было?

Она подошла к столу, вынула из нижнего ящика папку, которую она привезла из Задонска много лет назад и перевозила с собой во всех перемещениях. В ней был один-единственный рисунок, который она сделала простым карандашом. Этого мужчину показала любимая бабушка, к тому времени покойная пять лет, на рождественское гадание. И сказала, что он и есть суженый. Анна не возражала. Он казался воплощением силы, уверенности, надежности. Лицо, будто высеченное из мрамора, насмешливый взгляд чуть прищуренных проницательных глаз, четко очерченные губы. Интересно, а применимо ли к губам подобрать определение — волевые? Анна почему-то подумала, что применимо. Эти губы могут подчинить себе без остатка и волю, и разум. Ну, вот и подсказка, что бы такое послушать, чтобы снять стресс. Анна хихикнула — а то услужливое воображение готово нарисовать совсем уж волнительное продолжение.

Она включила на компьютере бессмертный хит хеви-метал группы «Ария» «Воля и разум».

Жесткие ритмы тяжелого рока ей помогали снять напряжение и, как ни странно, очистить пространство от негативной энергетики, выполнить ту функцию, которую выполняют у других специалистов, работавших с людьми и энергетикой, свечи, амулеты и другие предметы оккультизма.

Несомненно, взрывоопасный сыщик и мужчина с рисунка — это один и тот же человек. Но где же то ощущение надежности, защищенности? Сегодняшний визитер походил скорей на пороховую бочку с протянутым уже тлеющим бикфордовым шнуром. Если не разорвать эту связку — шарахнет так, что разнесет в клочья все.

Штольцев, теперь она уже знала, как его зовут, изображен был с обнаженным торсом и в полуобороте. Каждый раз, когда она доставала рисунок(хоть это было и нечасто), ей хотелось уткнуться лбом в эту мускулистую, совершенную, как у античного божества спину. Хотелось губами провести дорожку поцелуев, гладить кончиками пальцев каждую мышцу…

Вдруг сердце кольнуло так, что несколько мгновений она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Как она раньше не обращала внимания! На левой лопатке был какой-то странный шрам, от которого даже на рисунке исходила смертельная опасность. Анна почти реально почувствовала дикую боль, увидела, как чья-то рука вонзает в спину Якова нож и проворачивает в ране, образуя зияющую дыру.

Анна чуть не потеряла сознание от почти физического ощущения реальности произошедшего. Хватающую, как рыба на суше, воздух, Скороходов и увидел впервые Анну Викторовну. Впечатлительный молодой человек чуть сам не потерял сознание — до того ему страшно стало за девушку.

— Анна Викторовна! Анна Викторовна! Где у Вас вода?

Согнувшаяся пополам, Анна только и смогла ткнуть рукой в направлении кухни. Антон Андреевич заметался, как наглядная иллюстрация броуновского движения, но в конце концов добыл спасительную воду. Анна, стуча зубами о стакан, наконец смогла выпить половину содержимого и немного придти в себя. Сковавший ее страх потихоньку стал отступать.

Тут только она обратила внимание на молодого человека, суетившегося возле нее.

— Кто Вы?

— Скороходов Антон Андреич!

Осознав, что это ни о чем хозяйке кабинета не говорит, добавил:

— Правая рука Якова Платоновича Штольцева.

«Де жавю. Сейчас опять начнется песня про Рогозину, начальник-то не успел расставить точки над i» Увидев отразившееся на лице Анны огорчение, Скороходов поспешил уверить, что пришел загладить неловкость. И в качестве извинения протянул девушке букет. И добавил:

— И еще Яков Платоныч не смог лично выразить свою благодарность за спасение документов. Он Ваш должник! Поэтому я от его лица спрашиваю, не будете ли так любезны принять приглашение в ресторан?

Анна уже устала удивляться сегодняшнему дню. Встреча с суженым оказалась мало романтичной. «Не о том я думала, не о том мечтала я».

Плюс к этому Анна чувствовала, что виденная ею ужасная картина, это еще не самое худшее. И все это связано с Яковом. Но как она может узнать, что еще скрывает этот мужчина? Ясно, сам он ей не расскажет, а еще раз погрузиться в тайну шрама очень страшно.

Глава 5

Анна устало опустилась на кресло и знаком пригласила Скороходова тоже присесть. Злость на Якова давно прошла, взамен появилось странное ощущение. Она чувствовала, что помощь, о которой просил дух мамы Якова, ему еще понадобится. И раз уж он ей предназначен судьбой, хорошо бы и ему это дать понять. А ведь она о нем ничегошеньки не знает!

— Антон Андреич, я не против похода в ресторан, только чуть попозже. Мне нужно решить ряд вопросов. И с Вашего позволения, я буду собираться домой.

Скороходову, который чувствовал себя чуть ли не спасителем, очень не хотелось расставаться с девушкой. В ней было что-то такое невероятно притягательное, волшебное, в то же время естественное, что хотелось бесконечно смотреть на нее, слушать ее нежный голос. Набравшись храбрости, он выпалил:

— А Вы разрешите Вас проводить?

Анна мягко улыбнулась и ответила:

— Разрешу. Мне здесь недалеко

Скороходов решил оставить своего «форденка» возле офиса Анны, потому что просто подвезти на машине ее было бы верхом глупости — пять минут и она скажет мило: «Всего доброго!» А так можно побольше времени провести рядом с этой удивительной девушкой.

Они шли и мило болтали. Причем Антон надеялся что-нибудь узнать об Анне, однако даже не заметил, как начал сам рассказывать о себе, о Яков Платоныче, об их агентстве, о тесных дружеских отношениях Штольцева с бывшими коллегами по УГРО, о том, как они при любой погоде раз в месяц выбираются на шашлыки.

Подойдя к дому Анны, Скороходов еще раз набрался храбрости и спросил, может ли он и завтра проводить ее с работы. И, получив утвердительный ответ, мысленно воспарил под облака.

Но, только пожав на прощание нежную ладошку девушки, вдруг осознал, что выболтал чуть ли не все «военные тайны». Воистину, как тут не вспомнить лозунг сталинских времен «Болтун — находка для шпиона». Если Штольцев узнает… Отвезет, как Лиду, на вокзал и посадит на поезд до Жмеринки.

Но с другой стороны, у Скороходова было стойкое убеждение, что Анна Викторовна и так скоро войдет в их мужское сообщество. Только вот в качестве кого?

В это время, в своей машине, злой, как черт, сидел Штольцев. Рогозину сказать нечего, ситуация патовая. Секретарши нет. Перед Анной стыдно, вел себя, как неандерталец. А тут еще Скороходов два часа назад уехал устанавливать перемирие, и как в воду канул. Нет, он, конечно, где-то сейчас есть, но позвонить начальнику и сказать — да-нет — ума не хватает.

«А Вы

Тут он кривил душой, и причем сильно. Естественно, Анна Миронова никакая не девица, она совершенно необычная девушка. И такая живая, чувствующая этот мир чуть ли не кожей. То трогательно беззащитная, то холодно вежливая. А какие роскошные волосы? Он представил, как снимает резинку с ее роскошного хвоста и этот шелковый водопад рассыпается по плечам. Как он нежно, губами трогает упругие локоны, зарывается в них лицом, пропускает сквозь пальцы. А губы? Мягкие, припухлые, такие соблазнительные… Только бы разочек попробовать их вкус, легонько прикусить, как бы оставляя невидимую метку: «Мое»

«Ну-да, ну-да! А потом перекинуть ее через седло и ускакать в дикие прерии, чтобы там предаваться плотским утехам!» — как нельзя вовремя вмешался разрушитель блаженства. Спасибо, злой гений, на этот раз ты прав. Конечно, ничего этого не будет. Никогда. Он только сходит с ней в ресторан. Ну или если уж совсем голову потеряет, потанцует с ней. Один раз. Все.

Пора бы и домой. А то он тут стоит Бог знает сколько, скоро его начнут воспринимать как деталь ландшафта. Рыжий пес вон направился к машине, того и гляди, лапу поднимет и надругается над колесом.

Наплевав на предубеждения, Яков отправил Скороходову смс-ку с одним словом «Когда?» И честь не пострадала. Он, великий и могучий, ни капли не сомневается в положительном исходе дела. А если сейчас нет, то Скороходов пусть развивает свой талант переговорщика. Ответ тоже пришел из одного слова «Попозже»

Глава 6

Прошла неделя. Ввиду затишья в деятельности преступного мира у Скороходова было достаточно свободного времени, и поэтому он уже стал почти своим человеком в агентстве «Весь спектр». Помощница Анны, Настя, заведовшая всей матчастью, в шутку передавала ему свои полномочия после шести вечера.

Теперь Антон уже много знал об Анне. Оказывается, вечером по средам она ведет бесплатные занятия по йоге для пенсионеров, а по воскресеньям занимается с ребятами из детского дома: учит их рисовать, лепить. И там же ведет школу «Юная леди».

У Скороходова не раз перехватывало горло, пока Анна рассказывала о своих подопечных. Он кажется, видел, как коротко стриженные, с волчьей тоской в глазах девчонки перестают ругаться матом, начинают опекать младших, учатся видеть красоту в окружающем мире. И самое главное — получают некую опору в жизни, убежденность в том, что сталкиваясь с грязью жизни, нужно уметь не испачкаться, и что суть понятия «Леди» не в том, чтобы по светским раутам разъезжать, а достойно вести себя в любой ситуации. «В общем, соседствуя со свиньями, главное — не захрюкать!» — в духе Штольцева II резюмировал для себя Антон.

Шутливо свою позицию Анна обозначила как некую десятину, которую раньше платили церкви, а сейчас это называют благотворительностью.

Надо же! Этими же формулировками Штольцев объяснял, почему он, бесплатно помогая бывшим коллегам, ввязывается в опасные мероприятия. А также почему в кассу не поступает оплата за некоторые отработанные дела. Нет, на зарплате сотрудников это никак не сказывается — успешно решенные задачки толстосумов с лихвой обеспечивают процветание их конторы. Да и никогда, к слову сказать, ни у кого не вызывала сомнений необходимость сорваться и нестись к тому же Рогозину, когда требовалась помощь. Потому что «Мы команда!»

Скороходов вспомнил, как совсем зеленым он попал под начало матерого следака Штольцева. Как под его тяжелым взглядом почувствовал себя препарируемой лягушкой, все внутренности которой вынимают и рассматривают. И запомнил на всю жизнь слова: «Мир несовершенен. В нем много мерзости. И я целью своей работы вижу максимальное истребление ее. Если Вы, юноша, имеете другие жизненные ориентиры, нам с Вами не по пути». По пути, еще как по пути! С тех пор Антон следовал за своим гуру, как ниточка за иголкой.

И когда Штольцев, как он сам смеясь назвал, в чине надворного советника(то бишь подполковника) подал прошение об отставке, решив перейти к частому сыску, Скороходов, не задумываясь, стал первым помощником.

Своего шефа Антон боготворил. И поэтому сейчас испытывал некую неловкость от того, что собственно появился у Анны Викторовны с одной миссией (которую до сих пор и не выполнил), а бежит сюда уже не по служебной надобности. Вроде бы и не совершает ничего предосудительного, но отточенная благодаря общению со Штольцевым «чуйка» ненавязчиво подсказывала: Якову Платонычу это си-и-ильно бы не понравилось.

Хотя сейчас он с чистой совестью мог сказать, что и по служебной надобности сюда захаживает. Не далее как позавчера Анна Викторовна Рогозину оказала неоценимую услугу. Дело было так.

Послал Штольцев Скороходова к друзьям полицейским с просьбой провести экспертизу. Надо сказать, что в кабинет к начальнику уголовки любой из «команды» входил без предварительной записи. И сейчас Антон, войдя к Рогозину, попал прямо на допрос. Лоб Сан Саныча покрылся испариной, а подозреваемый вел себя аки агнец безвинный.

— Вот задержали за нарушение общественного порядка. Но чувствую, за ним что-то еще. Да одна фамилия чего стоит — Красавчик! Ничего не могу поделать!

Вечером разговор с Анной Викторовной зашел об интересных фамилиях, и Скороходов поведал о Красавчике и сомнениях Сан Саныча. На что она с улыбкой сказала:

— Ну давайте посмотрим на этого Красавчика.

Раскинув карты, она подозвала Антона и показала расклад(можно было подумать, что ему в нем было хоть что-нибудь понятно).

— Вот, тут воровство, причем не одно. Но его роль не в этом. Смотрите, колесница! Значит, он был водителем. И ведь правду говорит, что в ограблениях не участвовал.

Антон хлопнул себя по лбу. Вот почему при задержании воровской шайки при последнем ограблении большая часть наворованного не нашлась. Уехала вместе с Красавчиком. Значит, трясти его лучше нужно!

Вот все и разрешилось — нашли и машину, и доказательства. И Скороходов получил искреннюю признательность друга шефа, правда, признался, что эту мысль ему подсказали. Однако Штольцеву он об этом не сообщил. Потому как гнева боялся и по причине невыясненного размера этого «Попозже».

А сегодня, благодаря подсказке Анны Викторовны, нашли пропавшую старушку, которая утонула. Ничего криминального, просто сердечный приступ.

Штольцев был в отъезде, так что объяснять, как именно ее нашли, еще предстоит. Он и вопрос-то с документами еще как следует не переварил. А Антон переварил и воспринял способности этой удивительной девушки как нечто само собой

Однако надо бы вернуться к вопросу о ресторане. Яков Платоныч-то молчит, но он и два раза одно и то же не привык повторять

На удивление, вопрос разрешился легко. На вопрос: «Когда?» Анна Викторовна ответила, что в следующую субботу совершенно свободна.

Глава 7

Штольцев решил взять такси, чтобы заехать за Анной, справедливо полагая, что голову на сегодняшний вечер лучше иметь не трезвую, иначе когнитивный диссонанс ему обеспечен.

Анна ровно в восемь показалась на крыльце. Как сказочная принцесса, она чуть приподняла подол платья, чтобы не испачкать его о ступеньки и спустилась. Наблюдая, как девушка шла к машине, Штольцев, зачарованный «чудным виденьем», еле успел выскочить и открыть пассажирскую дверцу, аккуратно придержав ее нежный локоток.

Ехали молча, так как Яков Платоныч никак не мог вид Анны структурировать, как информацию, и переместить в раздел «Прочитанное».

Простого кроя платье лавандового цвета закрывало ее ноги, оставляя на виду только изящные щиколотки и такого же цвета, как и платье, туфли на высоком каблуке. Спереди вырез платья подходил к горлу, а сзади….глубоко открывалась идеально ровная спина. Любоваться этой красотой не мешали и волосы, убранные в высокую прическу, из которой небрежно выбивался один локон. Довершали это великолепие маленькие сиреневые цветочки, искусно прикрепленные к волосам, и жемчужное ожерелье на нежной шее.

Подавая даме руку при выходе из машины, Штольцев лихорадочно соображал, о чем завести разговор. Первое, конечно, еще раз озвучить свою благодарность. А потом? Он же ничего не знает о ней. Вот уж незадача! Дожив без малого до сорока лет, он никогда не предполагал, что ему когда-нибудь, перефразируя фразеологизм, «придется за словом лезть в карман».

Галантно отодвинув стул, помог даме сесть. Дальше⁈ Выручил официант.

«Интересненько, барышня сейчас, щадя кошелек спутника, закажет три корочки хлеба или, заказав тарелочку какой-нибудь ботвы, будет весь вечер изображать нимфу, которая не ест после шести?» — начал ерничать Штольцев II, искренне забавляясь растерянностью первого.

Ничего подобного. Анна выбрала стейк семги с овощами и салат с копченым угрем.

— Что будете пить?

Штольцев обрадовался. Спиртное всегда способствовало оживлению разговора, и он, обращаясь к Анне, полуутвердительно-полувопросительно произнес:

— Шампанское?

— Нет, благодарю. Я не люблю шампанское. Пожалуйста, сок апельсиновый.

Ну вот, опять разрыв шаблона. С ней все не так. Заказав себе коньяк, бравый сыщик почувствовал, что идет медленно и верно ко дну.

В зале появились музыканты, зазвучала приятная мелодия, и Штольцев, наконец, облегченно вздохнул. Ну конечно, как он мог забыть? Музыка. Самое первое, что его поразило до глубины души, это музыкальные пристрастия этой девушки! Они слушают одно и то же! Это было так удивительно! Но до того он должен озвучить официальную, так сказать часть. Вдохнув поглубже, будто собираясь нырнуть в ледяную воду, произнес:

— Анна Викторовна, разрешите принести извинения за свое поведение в нашу первую встречу, поверьте, до моего прихода к Вам, я видел совершенно другие обстоятельства дела. И поблагодарить Вас за спасение моей чести и достоинства. Это я про документы.

«Надо же, вспомнили, Яков Платоныч, что и шутить умеете?» — не преминул вставить словечко извечный комментатор.

Анна ответила с легкой полуулыбкой:

— Ничего, все в порядке. Я воспринимаю это как издержки профессии.

Решив, что лед тронулся, Яков, уже без опасения вступить на скользкую почву, спросил:

— Анна Викторовна, знаете, что меня удивило до глубины души при нашей первой встрече?

«Ну-ну, скажи ей, что ноги, дерзко закинутые на стол», — попытался испортить торжественность момента Штольцев II. Эта некстати подкинутая двойником мысль так разозлила Штольцева, что он почувствовал, как задергался глаз.

— Яков Платоныч, с Вами все в порядке? — встревоженно спросила девушка, чуть коснувшись его руки.

— Да, да, простите, сейчас пройдет.

— Так что Вы хотели спросить? — пришла на выручку Анна.

— Музыка, которую Вы слушаете. Несколько нетипично для девушки Вашего склада. Тяжелый старый рок и Вы, такая хрупкая, утонченная!

Лицо Анны омрачила легкая тень, и она тихо ответила:

— Ее любил мой папа.

— Простите ради Бога, если причинил Вам боль!

— Мой папа был адвокатом. А Вы сами знаете, что не всегда приходится защищать белых и пушистых.

Это Штольцев знал не понаслышке. Сколько дел было развалено, благодаря ушлым адвокатам.

— Но работа есть работа. Конечно, убийц и насильников он никогда не защищал, но хватало других дрязг. Поэтому он считал, что от грязи нужно периодически избавляться. Ему помогала увлеченность горами. Именно там были настоящие человеческие отношения, без подлости, двойственности, лицемерия. Он уезжал летом на два месяца. В последние годы уже занимался не восхождениями, а работал в спасательном отряде. Разумеется, на добровольных началах.

Анна, справляясь с нахлынувшими эмоциями, на несколько секунд замолчала.

— Восемь лет назад они спасали группу туристов, которых накрыло лавиной. Еще не всех удалось извлечь из снежного плена, как появилась угроза схода другой. Нужно было уходить. Но папа понимал, что вторая, более сильная лавина уже наверняка похоронит оставшихся. Он не смог бросить людей в беде….

Смахнув слезу, Анна тихо добавила:

— И всегда папа с Кавказа привозил лаванду…

Яков потрясенно смотрел на Анну и не мог понять, каким образом девушка, которую он видит второй раз в жизни, так отзеркаливает его.

— Я себе налью, с Вашего позволения? — хрипло спросил Яков, мысленно похвалив себя, за то, что привез Анну не на собственной машине. Коньяк был сейчас просто необходим.

Не успел Яков справиться с одним потрясением, как второе уже стояло у их столика и протягивало Анне руку.

— Прошу прощения, могу я Вашу очаровательную спутницу пригласить на танец?

Нет, конечно!!! Хотелось рыкнуть Штольцеву, но скрипнув зубами, он сдавленно произнес:

— Ну, если дама не против…

Так. Посидели. Такого поворота событий Яков не предвидел. Хорошо бы Анна запросилась домой после этого танца. Потому что пригласить ее на танец он точно не сможет. Уж слишком много эмоций на сегодняшний день…

Мрачнее тучи Штольцев наблюдал, как рука наглеца легла на тонкую, изящную талию Анны, как ее рука невесомо опустилась на плечо кавалера.

Яков не мог вспомнить, когда он испытывал что-то подобное. Сердце колотилось так, будто готовилось выпрыгнуть из груди. Он нервно сжимал и разжимал кулаки. Горящим взглядом он следил за рукой на талии Анны. Как заправский портной, он отмерил двадцать сантиметров на спине девушки, от края выреза до той части, за прикосновение к которой можно получить оплеуху. Это те двадцать сантиметров, по которым без риска для жизни мог бы перемещать свою конечность этот наглец.

Вдруг Якову показалось, что рука потенциального смертника придвинулась вплотную к

Впившееся в палец стекло немного привело Якова в чувство. К тому же танец закончился, и несостоявшийся покойник подвел Анну к столику, при этом поцеловав ей руку и поблагодарив.

Увидев кровь на руке Штольцева, Анна встревожилась.

— Ну как это Вы умудрились порезаться?

— Да пустяк, сейчас салфеткой замотаю, и все пройдет.

— Ничего не пройдет.

Анна, как настоящая сестра милосердия, смочила чистую салфетку в коньяке и, взяв своей нежной ручкой руку Штольцева, аккуратно приложила к ране.

— Это для дезинфекции.

Надо ли говорить, что грудь Анны находилась на уровне глаз Штольцева, а ее непосредственная близость вскружила голову почище коньяка!

И будто собираясь окончательно добить этого волка-одиночку, она поднесла его руку к губам и легонько подула. Затем она достала из сумочки пластырь, крепко замотала палец и смущаясь, сказала:

— Вот, пригодилось, я всегда ношу с собой, когда туфли надеваю.

Штольцев был на седьмом небе от блаженства и даже подумал, что было бы хорошо, если Анну еще кто-нибудь пригласил, а он бы опять раздавил рюмку…

«Бойтесь желаний своих, а то они могут исполниться», — хмыкнул возмутитель спокойствия, Штольцев II, и оказался прав.

Музыканты перестали играть, потому что к ним подошел чрезмерно уверенный в себе качок-бычок, явно из тех, которые свой первоначальный капитал заколачивали в буквальном смысле слова. Битами. После паузы полилась музыка, и зал оживился. «В шумном зале ресторана….»

Яков напрягся, сомнений в том, что бычок направляется в их сторону, не было.

— Анна Викторовна, добрый вечер! Разрешите пригласить Вас на танец?

— Прошу прощения, Кирилл Владимирович, но я этот танец уже обещала своему спутнику.

Анна умоляюще посмотрела на Штольцева.

Путей к отступлению не было. Яков решительно поднялся и протянул девушке руку.

На лице бычка отразился весь спектр негативных эмоций, но отступить ему пришлось.

Маленькая ручка Анны в сильной руке Штольцева трепетала, как пойманная рыбка. Чуть не теряя сознание, она с напряжением ждала минуты, когда вторая его рука ляжет на талию. Сам Яков, чтобы как-то снять остроту момента спросил:

— Откуда у Вас такие знакомства?

Однако время для вопроса было выбрано неудачно. Ведь играла музыка, и чтобы быть услышанным, ему пришлось приблизиться к лицу девушки. Едва не коснувшись губами порозовевшего ушка, Штольцев отыгрался на локоне. Он повернул лицо так, что упрямая прядь скользнула по его щеке, вызывая волну желания.

Чуть охрипшим от волнения голосом, Анна произнесла уже знакомое:

— Издержки профессии.

С колотящимся сердцем Яков расположил ладонь на разрешенных им самим двадцати сантиметрах. До чего ж мучительно сладко было ощущать кожей, как при движении стан девушки изгибается, как томительно чувствовать пальцами ложбинку гибкого позвоночника.

Но эта пытка еще ничего по сравнению с соблазном впиться жарким поцелуем в приоткрытые, такие желанные губы, находящиеся в критической близости. Пропадать, так пропадать.

Яков сделал вид, что оступился и вполне оправданно переменил положение ладони. На секунду закрыв глаза, коснулся пальцем бархатистой теплой кожи, доступной благодаря вырезу. Анна вздрогнула. Все.

«Штирлиц понял, что еще никогда не был так близко к провалу», — откомментировал ситуацию язвительный голос.

Если сейчас не закончится музыка, то потом идти через весь зал с раздутыми штанами будет ой как стыдно. Да и Анна того и гляди невзначай прикоснется к той его части, которая уже страстно желала поднять свой авторитет. А уж конфузить девушку, (да чего уж там — и самого себя) не хотелось.

И Штольцев усиленно принялся считать баранов, сортируя их по мастям, длине шерсти, весу, возрасту.

Глава 8

Проводив Анну до двери подъезда, Яков задержал ее ручку в своей и нерешительно поднес к губам. Медленно поцеловал. Случившееся в ресторане умопомрачение грозило вот-вот снова затопить все сознание и подсознание. Как он хотел перевернуть эту ручку и с упоением покрыть горячими поцелуями ладошку. Сгрести ее в охапку и целовать лицо, шею. Вытащить эти чертовы шпильки и ловить губами рассыпающиеся локоны! Увидеть ее закрытые в истоме глаза и прикоснуться нежно пальцами к таким манящим губам. От этих мыслей, вихрем проносившихся в голове, сердце подпрыгивало и падало, как на американских горках.

«Зо-о-лу-у-шка, посмотри на часы. С двенадцатым ударом твоя голова превратится в тыкву», — в свойственной ему издевательской манере напомнил о необходимости прощаться Штольцев II.

— Спокойной ночи, Анна Викторовна! Я Вам очень благодарен за сегодняшний вечер.

Яков отпустил руку девушки и зашагал к машине.

Стряхнув наваждение, Анна открыла дверь подъезда. Но дальше пойти не смогла. Прислонившись к стене, она тихонько заплакала. Слезы катились по щекам, слезы горькой обиды и разочарования. Как же так! Она ведь не дура, и фантазировать на пустом месте не привыкла. Краем глаза она видела, что Яков неотрывно следил за ней, пока она танцевала с незнакомцем. Слышала, как сбивалось его дыхание, пока она лечила его палец. Чувствовала, как дрожала его рука, когда он прикоснулся к ее обнаженной спине. По ней снова прокатилась горячая волна, будто вновь на коже ощутила его руку.

«Есть две вещи, которые нельзя сымитировать — интеллект и страсть». Страсть была, она в этом уверена. Но что тогда? Страшная догадка заставила похолодеть все ее существо: у него есть другая женщина. И как ни странно, от этого слезы прекратились. Хотя бессонная ночь была обеспечена.

Добравшись домой, Штольцев первым делом разделся и встал под холодный душ. Ледяные струи падали на голову, плечи, спину, но Яков не чувствовал. Душевная боль переполняла его и никак не могла найти выхода.

«Господин надворный советник! Извиняюсь за беспокойство. Вы решили себя насовсем уморить или воспалением легких ограничимся?» — вывел из состояния прострации знакомый голос.

Яков только сейчас ощутил, как закоченел. Придется достать согревающее.

Вот и все. Как больно терять. Сегодня впервые за много лет он почувствовал себя человеком. Живым человеком. Какой огонь бушевал в нем! И кстати, у этого огня есть имя — Ревность. О том, что такое понятие существует, он, безусловно, знал. Сколько убийц получали смягчение приговора при выяснении, что убийство было совершено на почве ревности. И он этого никак не мог понять. Какая еще ревность⁈ А вот такая! Когда ты готов убить всякого, кто прикасается грязными лапами к тому, что тебе дорого.

Как больно. Он чувствовал себя Железным дровосеком, который мечтал получить горячее сердце. На несколько

Но нет, он сейчас отчетливо осознал, что Железным Яковом больше не быть. У него теперь есть уязвимое место — это Анна. Но об этом никто не должен знать. Ни одна живая душа. А это значит, что путь к ней закрыт. Он не имеет права.

Полбутылки коньяка переместились в желудок Якова, но ожидаемого забвения это не принесло. На душе было горько и больно. Вот вспомнилось:

Февраль. Достать чернил и плакать!

Писать о феврале навзрыд,

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен

Чрез благовест, чрез клик колес

Перенестись туда, где ливень

Еще шумней чернил и слез.

«Ну вот, уже и горячка пожаловала. Батенька, какой февраль⁈ Лето в разгаре!» — Штольцев II не на шутку обеспокоился.

Глава 9

День прошел, как обычно. С той лишь разницей, что не она своих клиентов вытаскивала из негатива, а, получалось, они. Наступив на себя, Анна улыбалась и старалась изо всех сил, чтобы никто не почувствовал фальши, не понял, что психолог сама на грани истерики.

А тут еще Разумов прислал претенциозный букетище из сиреневых роз. Совершенно лишнее. Клиент платит за консультации, и больше, пожалуйста, не надо мне благодарностей.

Попросив Настю отменить две последние встречи, она решила посвятить время выяснению правды. Карты говорили, что женщины рядом с ним нет, но есть тайна, от которой мороз продирал по коже. В прогнозах другим она никогда не ошибалась. Но может в отношении себя у нее что-то не получается? Ведь даже великая прорицательница прошлого Мари Ленорман не смогла предугадать смерть возлюбленного!

Но опускать руки она не собиралась. И раз мистическая ее часть явно на данный момент не справлялась, Анна напомнила себе, что она женщина. А это, извините, тоже не малая сила. И когда к шести часам снова появился милый Скороходов, он был «взят в разработку». Угостив его ароматным кофе, усыпив бдительность, Анна с самым невинным видом задала больной вопрос:

— Антон Андреич! Я со своей работой иногда забываю об элементарных вещах. Вот Яков Платоныч в знак благодарности пригласил меня в ресторан. А что, у него разве нет женщины, перед которой он имеет обязательства? Я бы ни в коей мере не хотела послужить причиной пересудов, недоразумений и неприятностей.

Скороходов чуть не поперхнулся кофе.

— Анна Викторовна! Господь с Вами. Это же Яков Платоныч! Сколько я его знаю, он совсем не по этой части.

Видя, как лицо Анны вытягивается в недоумении, граничащем с шоком, Скороходов поспешил объясниться:

— Ну в смысле как мужчина-то он по женской части специалист, где бы он ни появился, барышни, как говорится «падают и сами собой в штабеля укладываются». Но все его отношения длятся максимум две недели. Да и отношениями это нельзя назвать. Пару раз в гостиницу свозит, (а посреди ночи тихонько слиняет, оставив денег на такси и на моральную компенсацию), потом в выходные в ресторан. И все. Так что никогда у него Дамы сердца не было и не будет. Об этом все знают. Это одна из причин, по которой его называют Железным Яковом. Он женат на своей работе.

«Ну это мы еще посмотрим», — решительно тряхнув хвостом, подумала Анна.

— Антон Андреич! Вы меня не ждите, я хочу еще бумаги разобрать. Мы с Вами другой раз прогуляемся, хорошо?

— Да, конечно, Анна Викторовна!

Явно разочарованный Скороходов поспешно удалился.

Анна никак не могла собраться с мыслями. Заметила внутри букета кусок картона. «Самой удивительной девушке. К. Разумов». Кинув открытку на стол, она еще немного походила. Затем открыла ящик стола и достала рисунок.

Приехав домой, Антон сообразил, что в спешке оставил телефон у Анны. Забудь он его в другом месте, то точно поленился бы сразу возвращаться, для связи есть другой. А сейчас это можно было расценить как улыбку судьбы, пославшей еще одну возможность увидеть дорогую его сердцу девушку.

Анна еще не ушла, и это заставило душу возликовать. Ура, можно будет погулять!

Скороходов вошел в кабинет и остановился в растерянности — хозяйка отсутствовала. Однако кинув взгляд через стол, у окна он увидел картину, которую наблюдал много раз, и к чему он решительно не мог так спокойно относиться, как его коллеги. Там лежало наполовину прикрытое сорванным тюлем тело девушки.

Покрывшись испариной, на подкашивающихся ногах молодой сыщик подошел. Ему казалось, он шел вечность. Было такое чувство, будто идет не по комнате, а пробирается сквозь какую-то тягучую субстанцию, сковывающую по рукам и ногам. Дрожащей рукой он дотронулся до шеи девушки. Господи! Он же сам чуть с жизнью не распрощался! Под пальцами еле уловимо билась жилка! Жива!

Пыхтя, он поднял на руки девушку и с трудом донес ее до дивана. Говорила мама, что больше каши нужно есть!

Руки Анны были ледяные, губы синюшные, а дыхание едва уловимое.

Плохо соображая, что делать, Антон счел самым лучшим просить о помощи их Гиппократа, выручавшего в любых обстоятельствах.

— Александр Францевич! Если не хотите завтра вскрывать еще одно тело, а то, боюсь, и два, пожалуйста, подъедьте. Очень хороший человек в беде. Девушка, она без сознания. Нет, внешних повреждений нет. Да, сейчас диктую.

Александр Францевич Миллер работал в первой половине дня с трупами, так сказать, а во второй-прикладывал все усилия, чтобы трупов было как можно меньше. Попросту вынимал бандитские пули из сыщиков, врачевал раны телесные, а то и душевные. Так что у юных штольцевцев как в шутку Миллер называл сыскарей Штольцева, был свой Красный крест. Это чтобы не приходилось обращаться к официальным медикам и терять там время и нервы.

— Як Платоныч! Выделите-ка мне карету. Скороходов истерит, какую-то барышню нашел в беспамятстве. Съезжу, гляну, что там, а потом мы-таки пропустим рюмашечку и доиграем партеечку.

— Ну мне все равно Вас ждать, так что сам довезу. Тем более ребята разъехались. Куда там?

Штольцев посерел, едва глянув на адрес. Он прочно был впечатан в его мозг. Он бы отсканировал его, даже будь он написан на китайском, не говоря уже о нацарапанном нечитаемым почерком их эскулапа

Яков гнал так, будто за ним шла стена огня. Его и вправду кинуло в жар, не хватало воздуха, сердце колотилось.

— Хм, 60 на 40, с чего бы это так упало давление, — рассуждал Миллер, сделав два укола. — Такое чувство, будто она чего-то смертельно испугалась.

Постепенно лицо девушки утратило мертвенную бледность,

— Постельный режим, горячий сладкий чай и отсутствие стрессов. Позвоните родным, — изрек доктор.

Переведя дух, Штольцев обрел способность здраво мыслить. Но это обстоятельство радостным должно было быть явно не для всех. Линия грозового фронта стремительно приближалась к бедному Скороходову. Угрожающе развернувшись в его сторону, Штольцев уже готов был метнуть, как Зевс, две-три молнии, как взгляд сфокусировался на огромном букете и переместился на открытку с подписью К. Разумов.

Скороходов был спасен. Ну, или казнь была отсрочена. Ох, предчувствовал же, что Яков Платоныч не одобрит его встречи с Анной Викторовной.

' Истинный громовержец', — подумал Скороходов, глядя на лицо шефа в эту минуту. Глаза сузились, желваки перекатываются, ноздри раздуваются.

Но метать молнии громовержец не стал, только со злостью стукнул кулаком по столу.

— Антон Андреич! А Вы как тут оказались?

Да и гнева уже не было, ведь главное, что он вовремя нашел Анну в таком критическом состоянии. Не окажись тут Скороходов, неизвестно, чем бы все закончилось.

Зная, что позаботиться об Анне некому, Штольцев без раздумий поднял девушку с дивана.

_-Антон Андреич, закройте тут все и Александра Францевича отвезите.

Увидеть Штольцева с девушкой на руках — это последнее, что могли бы вообразить себе его коллеги, будь у них возможность принять участие в составлении каталога из серии «Невозможное — невероятное». Его циничное отношение к женскому полу было притчей во языцех.

Бережно держа свою драгоценную ношу, Штольцев направился к двери, оставив позади два соляных столба, в которых превратились Миллер со Скороходовым.

«Конспи-ггг-аация, батенька, еще раз конспи-ггг-а-ация», — цитируя дедушку Ленина, пытался образумить Штольцев II.

Но Яков его не слушал. Он вез Анну в свою холостяцкую берлогу, порог которой не переступала ни одна женская нога, за исключением его родной тети Сони, ныне покойной.

Уложив Анну на кровать и тщательно укрыв теплым одеялом, Яков пошел ставить чайник.

Возвратившись, он осознал, что кровь пульсирует в висках так, будто он только что сразился с вражеским легионом. Он чувствовал себя как завоеватель, захвативший драгоценный трофей. Он готов был исполнить какой-нибудь ритуальный танец под звуки тамтамов и завладеть без остатка красавицей, беззащитно лежавшей в его кровати.

«Аве, Цезарь! Может все-таки барышню в чувство приведешь? Можешь поцеловать, как в сказке 'Спящая красавица…» — засуетился Штольцев II.

Яков потер подбородок, отгоняя наваждение, опустился на кровать и начал аккуратно растирать заледенелые ладошки Анны, пару раз не удержавшись и поцеловав тонкие пальчики.

— Анна Викторовна! Очнитесь, пожалуйста, — рука Штольцева легонько похлопала по щеке девушку.

Вздрогнув, Анна открыла глаза, еще совершенно не понимая, где она и что с ней. Только знакомый голос вел ее из мрака на свет.

— Я сейчас чай принесу.

«Чай», — машинально повторила она. «Яков. Яков», — мысль билась, как птица в клетке. Она слышала его голос, чувствовала его руки. Она не бредит.

И только увидев Штольцева с кружкой в руках, она окончательно поняла, что это, действительно, он, несет ей чай.

— Анна Викторовна, как же Вы нас напугали. Что с Вами случилось?

Анна потрясенно смотрела на него и не верила. Живой. Здоровый. Глаза ее медленно стали наполняться слезами. Взгляд Анны выражал такую боль, такое страдание, что у Якова закололо в груди. «Ну вот, Железный дровосек, теперь ты знаешь, что у тебя есть сердце». Опасаясь, как бы она опять не потеряла сознание, Яков присел возле кровати, и хотел взять ее руки в свои, но Анна покачала головой. «Нет». Он застыл в растерянности.

Девушка обхватила ладошками его большую руку и поднесла к губам. Осторожно, будто боясь обжечь его, начала покрывать поцелуями всю ладонь, от основания до кончиков пальцев.

Глава 10

"Ну надо же, как барышня трогательно Вас благодарит за заботу. Эдак и расчувствоваться недолго', — даже Штольцев II не решился съязвить.

Яков был потрясен до глубины души этой неслыханной, пронзительной лаской. С каждым касанием губ Анны у него внутри нарастал невероятный ком эмоций, которым он никак не мог дать определение. Не находя выхода, этот ком грозил разорвать его на мириады молекул. И когда терпеть эту мучительно-сладкую пытку не оставалось уже сил, он вдруг понял, что так подступают к горлу слезы. Он слышал, что бывают слезы счастья.

Накрыв ее ладони другой рукой, он притянул их к себе и поцеловал.

Хриплым голосом сказал:

— Я Вам чай принес, выпейте. Доктор прописал.

Пока Анна пила чай, Яков не мог вообще в голове ни одной мысли отследить. Наблюдая за ее розовеющими губами, он, наконец, осознал, что нестерпимо хочет к ним прильнуть, завоевать, утвердить свою власть. Не отпускать.

Отстранившись от чашки, девушка подняла на него благодарный взгляд. Этот взгляд снес последние бастионы благоразумия, и Яков, захватив Анну в объятия, начал жадно целовать ее губы.

Они целовались так, будто от страстности поцелуя зависела судьба Вселенной. Не хватало дыхания, сердца отстукивали бешеный ритм преддверия чего-то самого яркого, внеземного. Губы Якова жадно скользнули на шею, захватили нежную кожу, вызвав у девушки сладостный стон… Стон, который вернул готового потерять рассудок мужчину на землю.

Зарывшись в невероятной густоты и шелковистости волосы, Железный Яков переводил дыхание. Он понимал, если сейчас не остановится, то потом просто не сможет уже жить без этой невозможной красоты, без этой девушки, лишающей его всяческой защиты, способной разрушить его устоявшийся, жесткий, но стабильный мир.

Усилием воли он отстранился, усмиряя дыхание, целомудренно поцеловал чуть вспотевший милый лобик и сказал:

— Простите, я как животное, поддался инстинктам. Обещаю впредь держать себя в руках. Вам нужно отдыхать. Я дам рубашку, переоденьтесь. Я провожу Вас до ванной…

«Ой, ду-у-у-урак! Ой, ду-у-у-урак!», — схватившись за воображаемую голову, сокрушенно простонал Штольцев II.

На следующий день Штольцев, скажем так, очень прохладно посмотрел на Скороходова и сказал:

— Антон Андреич, то, что Вы вчера видели, ровным счетом ничего не значит.

Ага, не значит. Схватил, как Кинг-Конг бесчувственное тело,(благо еще через плечо не перекинул), а если кто-то попробовал бы встать на пути, ей Богу, порвал бы, как Тузик грелку. Не успели эти мысли пронестись в голове у Скороходова, как следующее ЦУ (или дружеский совет)было на подходе.

— Да, и Антон Андреич, надеюсь, вы понимаете, что об этом никто не должен знать.

— Я могила!

— Ну, я Вас за язык не тянул!

На выходные намечался очередной заслуженный пикник. Кроме сплоченной мужской команды, на них частенько бывали приглашены и дамы, что придавало мероприятию особую прелесть. Это были не только законные

Как Штольцеву хотелось, чтобы с ними поехала Анна Викторовна! Провести рядом с ней два дня, видеть ее, слышать ее смех… Но пригласить ее он не мог. Оставалось надеяться, что Скороходов додумается это сделать.

«Батенька, сдается мне, что Вы стремитесь пополнить стройные ряды мазохистов. Раньше за Вами такого не замечалось», — послышался знакомый ехидный голос.

Не нужно было проявлять чудеса дедукции, видя как шеф, прямо сказать, бесится, чтобы понять причину. Конечно, Анна Викторовна.

Вот задачка-то. Антон Андреич понимал, что у волка из зубов не выдирают, т. е. ухаживать за Анной Викторовной — это подписать себе смертный приговор. А порассуждать нужно было: «Но Яков Платоныч же и сам не собирается ухаживать. А Анна Викторовна интересовалась семейным положением Штольцева. Тоже факт. Получается, я хочу ухаживать за Анной Викторовной, она за Штольцевым, он за… Черт. А вот возьму и приглашу. И будь что будет».

Пикники частенько устраивались тематические, не то что бы исторические реставрации, но так, с намеком на историю. То мушкетерская тема, то Древний Рим, то викинги. Сегодня команде приходилось вживаться в роль североамериканских индейцев.

По дороге заехали на птицефабрику, затарились перьями. И пока мужчины разбивали лагерь, вернее, строили «фигвамы», женская часть усиленно готовила антураж. Красили йодом и зеленкой из автомобильных аптечек куриные перья и при помощи скотча делали из них головные уборы.

Чтобы не устраивать представление на голодный желудок, решено было перекусить, познакомиться с новенькими, ну и, естественно, снять стресс от дороги.

На правах пригласившего даму, Скороходов уселся рядом с Анной. Хмуро — ликующий Штольцев напротив. Не обошлось и без инцидента. Подняли тост «За прекрасных дам». Скворцов, известный ловелас, сразу решил взять «коня за рога»:

— Антон Андреич, нескромный вопрос. Прекрасная незнакомка рядом с тобой занята или у меня есть шанс?

— Анна Викторовна не из тех женщин, которые ведутся на таких болтунов, как ты, — негромко сказал Яков Платоныч. Но лучше бы он это сказал громко, потому что взгляд, которым при этом наградил наглеца можно было сопоставить со взглядом Медузы Горгоны. Ну как сопоставить. Медуза Горгона выглядела бы смущенной институткой.

Подкрепившись, приступили к официальной части.

Миллер назначил себя старейшиной, так как в соревнованиях участвовать отказывался. Каждый вытащил из докторского колпака записку со своим новым индейским именем, получил головной убор. По условиям, Миллер и несколько скво вели подсчет заработанным каждым индейцем очкам. Победитель становился вождем на все два дня с соответствующими привилегиями.

— Хау! Приветствую вас, о мои собратья! — начал Александр Францевич.-

Чтобы выстоять в войне с бледнолицыми, мы должны принести клятву. (За серьезное произнесение ее тоже полагались очки) Начнемте.

Придав лицам максимально возможную степень суровости, приложив правую руку к груди, сыщики честно приготовились давать торжественную клятву. И на манер пионерской взрослые мужики, со званиями, опытом тяжелой работы, стали повторять за старейшиной, изо всех сил стараясь не заржать.

— Я, Штольцев, Зеленый Змей!

— Я, Рогожин, Поддатый Лось!

— Я, Русаков, Хмельной Лосось!

— Я, Скороходов, Мокрый Койот!

— Я, Скворцов, Мартовский Кот!

— Я, Черепцов, Рыбий Глаз!

(………и далее по списку)

Штольцев держался из последних сил. Плохо закрепленное орлиное (оно же куриное) перо, оторвалось от собратьев и висело теперь на честном слове, мешая обзору и щекоча левую половину носа.

«Истинный ариец. Характер — нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Беспощаден к врагам Рейха. Отличный спортсмен: чемпион Берлина по теннису. Холост; в связях, порочащих его, замечен не был. (Хм, ну тут может и неувязочка быть) Отмечен наградами фюрера и благодарностями рейхсфюрера СС», — очередной раз ставя дело под угрозу провала, бесстрастно цитировал характеристику Макса Отто фон Штирлица не имеющий ничего святого Штольцев II.

Невероятным усилием воли подавив готовый вырваться смех, Штольцев прибегнул к проверенному средству: начал инвентаризацию своей разношерстной отары.

Сыщики, уже багровея, давясь смехом, старательно выговаривали:

— Перед лицом своих соплеменников торжественно клянусь:

— Индеец никогда не оставит недопитую рюмку!

— Индеец никогда не пропустит женскую юбку!

— Индеец никогда не отнимет корм у коня!

Надо сказать, что дальше читать клятву читать не смог никто. Долго сдерживаемое фырканье превратилось в гомерический хохот. Заработал очки только Яков Платоныч.

В предыдущих состязаниях Штольцев никогда не стремился стать победителем. В конкурсах он, конечно, принимал участие, но делал это вальяжно, снисходительно, принося необходимую дань общему веселью.

В прошлый раз подыграл Скороходову, чтоб тот стал Цезарем. Мальчишка! Он так радовался, что смотреть на него было истинным удовольствием.

Единственное, в чем Штольцев никому никогда не уступал — это в стрельбе по чему бы то ни было. В любой стадии подпития выбивал десять из десяти.

Но сейчас он не имел права проиграть ни одного очка. На кону стояло слишком много. По условиям соревнования, вождь имел право «первой ночи» с любой скво племени. Здесь все, конечно, было совершенно целомудренно: девушка должна была сделать победителю массаж спины. Те же барышни, которые считали участие в этом таинстве ниже своего достоинства, могли быть подвергнуты ссылке на кухню.

Надо ли говорить, что 99 и 9 процентов присутствующих мужчин грезили об уединении в «фигваме» с Анной Викторовной. О чем говорили однозначно расцениваемые жадные взгляды, которые преследовали ее повсюду.

Что и говорить, она была неотразимо хороша! Белые шорты открывали умопомрачительную красоту ног и обрисовывали волнительную округлость ягодиц. Сиреневая водолазка под горло с коротким рукавом своей абсолютной закрытостью предельно подчеркивала соблазнительные линии, которые, будоража воображение, заставляли намного сильнее биться сердце, чем откровенные декольте на майках других барышень. Роскошная грива волос, плененная за затылке резинкой, навевала сходство с молодой, норовистой, необъезженной лошадью, своенравно скачущей по прерии.

Безумно хотелось взять этот хвост, намотать на руку, охватить ладонью упрямый затылок, подчинить себе эту девушку, завладеть безраздельно.

«Мда, господин надворный советник, эротические фантазии в духе лучших конезаводчиков России», — задумчиво протянул недремлющий критик.

Естественно, в «фигваме» все было бы предельно невинно, любой из соплеменников держал бы себя в руках и не позволил бы ничего лишнего.

Но одна мысль, что его Анна будет находиться в замкнутом пространстве с другим мужчиной и колотить своими маленькими кулачками по его обнаженной спине, приводила Якова в бешенство. «Заслонки падали, кровь к ушам приливала», и он упрямо шел одерживать победу в очередном испытании.

Конечно же, Штольцев набрал максимальное количество очков.

На совете племени Миллер, олицетворявший всех старейшин, произнес торжественную речь:

— Приветствуем тебя, храбрый воин, Штольцев

Подняв в приветственном жесте правую руку, Зеленый Змей произнес:

— Приветствую тебя, бесстрашное племя сыщиков. По случаю окончания состязаний можно начать праздничный пир. А я хочу воспользоваться своим правом. Эта скво разделит мое ложе.

С этими словами Штольцев подошел к Анне и властно положил руку на плечо. Дальше мысли понеслись вихрем. Как истинный суровый индеец должен ввести свою даму в «фигвам»: за ручку, под ручку, на руках? Все это показалось не соответствующим ситуации, и он подхватил честно заработанный приз за ноги, пониже попы, перекинул через плечо и с невозмутимо суровым видом зашагал в свое жилище. Под завистливые взгляды соплеменников.

Глава 11

Оказавшись в интересном положении, т. е в положении поклажи, Анна немного растерялась. Практически всем своим существом она соприкасалась с телом мужчины, о котором мечтала несколько лет и который таким неожиданным образом ворвался в ее жизнь.

Хотелось буквально слиться с ним, еще теснее соединиться каждой клеточкой. Как символы «Инь» и «Ян», которые, являясь полным контрастом друг друга, соединившись, представляют собой самую совершенную фигуру в мире. Неделимую и целостную. Несмотря на то, что четко видно, где один символ, а где другой, границы между ними нет. У них, как у сиамских близнецов, одна кожа на двоих: конец черного — это начало белого, и конец белого — начало черного.

И сейчас она находится на плече своего 'Ян'а. Может, он еще в этом не уверен, но она точно знает, что это так.

Она представила, как сладостно было бы сейчас запустить руки под его футболку, страстно огладить каждый кубик его пресса, легким касанием дотянуться до груди.

А не покажется ли такая ласка ему слишком вольной?

И чтобы не мучиться сомнениями, решила немного отомстить своему воину, своему Зеленому Змею, самому мужественному и сильному, за столь нестандартный способ транспортировки.

Она — таки забралась под футболку, но вместо ласки начала щекотать его по ребрам.

От неожиданности Зеленый Змей, упивающийся своим триумфом, вздрогнул и чуть не выронил драгоценную добычу. Рефлекторно рука уже размахнулась, чтобы отвесить звонкий шлепок по самой соблазнительной в мире попе, но разум взял контроль. И вместо шлепка он с притворной суровостью дернул ее за шорты.

— Прекратите, Анна Викторовна! А не то я Вас уроню.

— Не уроните, Яков Платоныч! — издеваясь, ответила Анна. — Ведь вы же не хотите, чтоб меня другие подобрали⁈

Блаженно улыбаясь, Зеленый Змей внес свой трофей в «фигвам» и застегнул молнию.

* * *

Яша, между нами! Первый раз в жизни тебя о чем-то прошу! Яша! Не будь тормозом!' — буквально взмолился Штольцев II.

Поставив Анну на землю, Зеленый Змей Штольцев натянул на лицо суровое выражение, должное соответствовать статусу Вождя. Однако в его смешливо прищуренных глазах плескалась такая смесь безмятежного счастья и мальчишеского озорства, что было понятно: надолго его не хватит.

— Прекраснейшая из Скво! Чтобы заполучить тебя, я, старый седой больной воин, прошел все адские испытания. Я скакал на одной ноге, как петух, сталкивая с бревна молодых и сильных воинов, я, как австралийский кенгуру, скакал в мешке…

Витиеватые индейские перлы перестали приходить в голову, и вождь резюмировал:

— Я надеюсь, ты это оценишь и ублажишь мое усталое тело.

— Не успеет Солнце закатиться за край Земли, я исполню твою просьбу, о великий Вождь сыщиков! — давясь смехом, попыталась с подобием покорности произнести Прекраснейшая из Скво.

С боевым кличем Вождь плюхнулся животом на матрас, одним движением стянув футболку и зашвырнув ее в угол.

Анна опустилась на колени, расположила ладони на пояснице своего героя по обеим сторонам позвоночника и стала нежно поднимать их по спине. Дойдя до лопаток, Анна замерла. Она увидела тот самый шрам. Осторожно накрыла его ладошкой и тут же почувствовала, как спину Якова свела мучительная судорога. Как тело, только что жарко принимавшее ее ласку, мгновенно стало каменным. Яков уткнулся лицом в матрас, и Анне показалось, что даже вцепился в него зубами.

«Анечка, милая моя, умоляю — только ничего не спрашивай! Только не спрашивай!» — явно услышала она мысленную мольбу Якова.

И Анна, уверенная, что такой сейчас уязвимый, ее бесстрашный воин тоже услышит, мысленно ответила:

«Не бойся, мой хороший. Я не причиню тебе боли. Я все знаю».

Возможно, тот единственный страстный поцелуй уже связал их души, мысли, чувства в единое целое. Как Инь и Ян.

Анна снова почувствовала боль дорогого ей человека и заплакала, потому что перед глазами возникла страшная картина, однажды ввергшая ее в состояние беспамятства.

Глава 12

Приехав из альплагеря, бросив неразобранный рюкзак в прихожей, Яков ужом вился на кухне, пока мать накрывала на стол. Взахлеб он рассказывал, какая здоровская была смена, при этом успевая то обнять маму, то чмокнуть в щечку.

Раздавшийся звонок не предвещал никакой беды. Распахнув дверь, Яков получил мощнейший хук в челюсть, от которого на некоторое время отключился. Очнулся уже прикованным наручниками к батарее и со скотчем, закрывающим рот.

Напротив себя, привязанную к стулу и тоже со скотчем на лице, с ужасом он увидел свою маму. Взгляды их встретились. Неизмеримая боль, страх и в то же время любовь он прочитал в ее глазах. Она будто просила прощения, что не смогла защитить свое любимое дитя, своего горного орленка, как ласково она его называла.

Их некоторое время их методично избивали на глазах друг у друга.

Затем Крест, как называли его подельники, взял церемонную паузу, галантно наклонившись, произнес.

— Мадам, простите великодушно, ничего личного, но Вам надо было мужа осмотрительней выбирать. Такого, который дорожил бы семьей, беспокоился бы, так сказать, о благе. Мы недвусмысленно Платону Яковлевичу намекали, что еще шаг, и он пожалеет. Вон другим следователям намекнешь, и сразу все понимают. А Ваш, вместо того, чтоб прислушаться к умным словам, как бессмертный, копал и копал дальше. Идиот. Он думал, что, если он сам ничего не боится, то и ничто его не сможет убить. А зря. Я думаю, когда он выберется из заварушки на другом конце города, которую мы приурочили к нашему нынешнему мероприятию, он сам не захочет жить от увиденного. Я в детстве хотел быть режиссером, так что сейчас подумаю, как бы тут эффектней все обставить.

И сподручный нанес еще один удар Якову, который снова потерял сознание. Вылив на юношу воды, его снова привели в чувство.

Кровавый драматург продолжал издеваться над

— Я вот думаю, какая картина вышибет у зрителей наиболее горькую слезу? Мать, медленно сходящая с ума на могиле сына или сынок, бывший «красавец, спортсмен, активист, комсомолец», который превратится в законченного нарика или периодически выпускаемого пациента психушки?

Может вы, конечно и справитесь, кто спорит, чудеса случаются. Но один должен умереть.

Мать и сын, до этого дня бывшие счастливейшими людьми, всегда понимали друг друга с полуслова, даже с полумысли. Фразы можно было и не заканчивать, они знали, что другой и так поймет.

И в эту страшную минуту у каждого из них рвалась мольба: «Господи, если ты есть! Сделай так, чтоб убили меня!»

Делая вид, что раздумывает, Крест подкинул монетку, взвесил в руке и подошел к Якову. Схватил его за волосы и сказал:

— А чтобы ты, сосунок, еще и психологическим импотентом стал, вот тебе на память.

С этими словами он вонзил нож в область лопатки и провернул в ране.

— Это чтобы ты никогда не мог расслабиться и забыть это событие. Представь, только собрался поразвлечься, а барышня так это: «Ой, Яшенька, а что это у тебя за шрамик такой?» Я думаю, будет уже не до секса.

И после этого нанес смертельный удар ножом женщине прямо в сердце.

* * *

От этого удара перестали жить двое. Прекрасная женщина, любящая и любимая жена, мать. И потенциальная гордость любой дипмиссии, звезда команды КВН МГИМО, спортсмен, активист, жизнерадостный юный Казанова с сумасшедшими чертиками в зеленых глазах, или как его называли — Любимчик Яшка.

Но Крест очень сильно просчитался: родились тоже двое.

Первый — холодный, неуязвимый, бескомпромиссный истребитель мрази, практически машина по устранению криминалитета Железный Яков Платоныч Штольцев

Второй — неисправимый циник, критикан и провокатор Штольцев II.

Причем, первый бы вряд ли появился, не будь второго. Именно он холодным и язвительным голосом привел в чувство внутренне мертвого, часами просиживающего на могиле матери юношу.

«Я все понимаю. Но, стесняюсь спросить, ты долго будешь сопли на кулак наматывать? Ты хочешь, чтобы эти звери и дальше жили? Руки-ноги зажили? Вперед. Мать не воскресишь, но гадов раздавить ты обязан! А заодно подумай, скольких людей ты можешь спасти от таких нелюдей».

И недавно еще жизнерадостный мальчишка за короткое время превратился в молодого мужчину с чеканными чертами лица, холодными, будто подернутыми пеплом, глазами и нетающим снегом седины на висках…

Несколько недель они с отцом, не зная устали, словно сами превратились в хищников, выслеживали и отлавливали по одному тех убийц, и превращали в решето из двух пистолетов.

После последней казни — казни Креста у Платона Яковлевича словно отключился инстинкт самосохранения, и очень скоро он геройски погиб, спасая товарища. Ведь земные дела он завершил, насколько смог.

Любимая женщина ждала его на небесах, он в это верил, так как они были повенчаны. А за сына он больше не боялся. Этот молодой волк за себя постоять сможет.

И молодой волк превратился в волка-одиночку. Он поклялся, что никогда у него не будет никаких привязанностей, что никто и никогда из-за него не пострадает.

А чтобы доказать мертвому врагу, что сломить его не удалось и импотентом он не стал, Яков просто спал с барышнями, не более двух-трех раз с одной и той же. И делал это только жестко контролируя весь процесс: никогда не поворачиваясь спиной и посреди ночи просто уезжая. Поэтому за технику исполнения ему безоговорочно можно было ставить «6:0», а вот оценка за артистизм вряд ли дотянула бы до троечки.

* * *

Знакомый ветерок коснулся лица Анны, и она увидела маму Якова, присевшую на корточки и гладящую бесплотной рукой его жесткие, непокорные вихры.

— Анечка! Помоги ему! Я знаю, что он поклялся никогда не связывать себя отношениями. Но человек без привязанностей — это совершенная машина. Да, привязанности делают человека уязвимым, но в то же время делают его намного сильнее, дают ему крылья. Я хочу, чтоб он жил. В конце концов, сейчас не девяностые годы. Да и ты необыкновенная девушка, ты многое можешь. Аня, ты ведь не оставишь его?

— Нет. Я его ни за что не оставлю. Мы справимся. Обещаю Вам.

Глава 13

Как он мог так забыться! Как щенок в порыве безграничного доверия миру переворачивается на спину и подставляет беззащитное брюшко, он подставил свое уязвимое место — спину. Сведенное судорогой тело предательски напомнило о том ножевом ударе. Загнанная внутрь многолетняя боль готова была прорваться сквозь все заграждения. Черт. Как теперь быть⁈

Но Анна ничего не спросила. Неужели услышала его мольбу? Яков почувствовал, как несколько горячих капель обожгли его кожу. Послышался еле уловимый всхлип. Она плачет?

Но тут же нежные губы коснулись шрама, а волна волос, упавших на его спину, отозвалась мягким томительным спазмом в области солнечного сплетения. Анна целовала его шею, его плечи, бережно обласкала губами каждый позвонок. Поцелуи перемежались с наполнявшими все тело жизнью прикосновениями ее рук.

Она оглаживала каждую мышцу, потом проводила всеми пальчиками сверху вниз и обратно. И когда он почувствовал, что заставившие его забыть обо всем руки скользнули к животу, он не выдержал. Сдавленный стон вырвался непроизвольно.

Ладошка Анны прикрыла его рот, а губы, поцеловавшие его еще раз в шею, прошептали: «Тише!»

С каким упоением он зацеловал эту ладошку! Затем резко повернувшись на бок, взяв Анну за талию, одним движением опрокинул ее на спину и, опершись на локоть, склонился над ней. Он гладил ее по лицу, прикасался к губам, и столько невыразимой трепетности было в этих прикосновениях, что Анна готова была опять расплакаться.

Она снова его поняла без слов, осознала, что все его похороненные глубоко в душе чувства готовы мощным потоком прорвать плотину запретов. И была уверена, что вся мощь этих чувств принадлежит ей безраздельно. Она понимала его без слов. Знала, как мучительно тяжело ему отказаться от своей многолетней стальной брони, в которую заковано его сердце, знала, какие страхи и сомнения его терзают.

А Яков не мог поверить, что это чудо происходит с ним. Эта девушка, только что доверчиво подчинившаяся его рукам, излечила его единственное уязвимое место. Многолетний страх исчез, как мокрое пятно на солнце. Ему можно теперь не бояться обнажить спину. Да собственно и бояться уже нечего вообще. Даже если Анна оставит его, заглянув в темную бездну его души, он не прикоснется больше ни к одной женщине. Он навсегда сохранит памятью тела, души, разума эти минуты с Анной.

Но как же не хочется с ней расставаться. А как они смогут быть вместе? Он — сконцентрированный сгусток рационализма, она — воплощение какого-то эфемерного мира. Он, не раз заглядывавший в преисподнюю, и она — чистейшее создание. К тому же он намного старше, а она совсем юна. Полные противоположности, которые никак не могут быть соединены. Но они же здесь, вместе? Они же вдвоем кружатся в этом невообразимо пронзительном танце, имя которому неземная нежность.

Ну почему нельзя? Ведь навечно вместе каменный утес и доверчиво ласкающая его волна. Нет, не то. У этой пары нет того единения, которое бы закрыло их от всего мира. Где же этот образ? Образ, который соединяет в единое целое две полярности? Неужели нет его?

«Инь и Ян», — вдруг прочел он в бездонных глазах Анны. Спасибо, моя девочка! Теперь он знал, что невозможное возможно.

— Товарищ Вождь! — Скворцов, Мартовский кот, подергал за крепление палатки. — Тут это, такое дело. Местные пришли, спрашивают, барана брать будем?

«Чего тебя брать? Сам уже заявился», — хмуро проворчал Штольцев II, злясь, что непрошенное вторжение сейчас разрушит такую трогательную картину, которой не доводилось видеть ни разу в жизни.

Осознавая необходимость идти к племени, Яков приподнял голову девушки и осторожно поцеловал влажные приоткрытые губы, вложив в поцелуй все свои обретенные чувства, все невысказанные слова.

Когда они появились из палатки, соплеменники сделали однозначный вывод. Трогательно — смущенное лицо Анны и счастливые огоньки в глазах Якова красноречиво говорили о том, что произошедшему с ними может позавидовать каждый. Но, как известно, у каждого свое представление о предмете зависти.

И только проницательный старейшина, обладавший чуть не сверхестественной интуицией, при взгляде на Анну с мудрой улыбкой, как в медицинском отчете, констатировал: «Внутренние повреждения отсутствуют».

Глава 14

Прощаясь с Анной на ступеньках ее подъезда, Яков чувствовал себя в состоянии полнейшего раздрая. Ему очень хотелось получить приглашение на чай, и в то же время он отчаянно страшился этого. Настолько хрупким и невесомым было то, что случилось на пикнике. Он до ужаса боялся разрушить эти зарождающиеся отношения, спугнуть, сглазить.

«Вот, дожился — еще вспомни про порчу и другие вмешательства потусторонних сил. Может попа с кадилом позвать? Совсем крыша едет!» — посетовал Штольцев II.

Собравшись с силами, Яков взял руки Анны в свои и сказал, надеясь шуткой скрыть замешательство:

— Анна Викторовна! После того, что между нами произошло, я как честный человек просто обязан на Вас жениться!

Анна, счастливо улыбнувшись, парировала:

— Ну скорей, Яков Платоныч, это я Вас спровоцировала, забыла, что медицинский массаж делается совсем по-другому. Так что неизвестно, чья честь пострадала.

Тут ее щеки запылали, а взгляд пронзил Якова самой восхитительной смесью девичьего смущения, лукавства и неземной теплоты.

— Я искренне надеюсь, что мне еще когда-нибудь доведется воспользоваться Вашей забывчивостью, — сказал, целуя ее руки, Яков.

Затем, собравшись с силами, произнес:

— Аня, Вы не сочтете за проявление неуважения, если я несколько дней не буду давать о себе знать? Мне нужно уехать. Все случившееся настолько потрясло меня, что от бывшего моего мира не осталось камня на камне. Я даже не знаю, что мне делать. В одном я не сомневаюсь: Вы самое чистое, самое прекрасное творение на этой планете. И если вдруг я умру завтра, то умру самым счастливым человеком на Земле, потому что узнал Вас.

В Анну, образец женского достоинства и выдержанности, явно вселился маленький озорной бесенок.

— Что вы такое говорите⁈ Может Судьба только открывает Вам драгоценный сундучок под названием Счастье? И если вы все еще намерены на мне жениться, то я гарантирую постоянное пополнение его всевозможными сюрпризами!

Своей шуткой Анна облегчила его задачу — попрощаться и позорно сбежать. Потому что большего объема счастья его изможденная, как каменистая почва после многолетней засухи, душа не смогла бы вместить, без риска разорваться на части. Как человек, много дней голодавший, может умереть, если сразу набросится на еду.

* * *

Утро Анны началось с неприятного сюрприза. Настя сказала, что Разумов попросился на консультацию в ближайшее время, и вот сегодня образовалось окошко. Так что Кирилл Владимирович будет в 14.00. Анна, конечно, могла отказаться от приема, так как имела полное право не работать с тем, кто ей неприятен. Вернее не то, что неприятен, скорее она чувствовала скрытую угрозу, как за мягкостью и грацией движений хищников скрывается смертельная опасность. Хотя и не могла это объяснить.

Разумов был достаточно приятен в общении, умел достойно пошутить, а как известно, чувство юмора — это признак интеллекта. Запросы, с которыми он обращался, не требовали от нее никакого напряжения сил. Его интересовали удачность вложения капитала и возможные риски при заключении сделок. Но все же…

Его бритая голова, казалось, кричала на всех углах, что ее владелец по совместительству владелец «заводов, газет, пароходов». Карие глаза под слегка набрякшими веками смотрели пристально, изучающе и самое неприятное — оценивающе. Довершали образ аккуратно оформленная бородка и усы в стиле Федора Бондарчука.

Сегодня Разумов пришел с букетом экзотических роз — белых, с сиреневыми окантовками лепестков.

— Анна Викторовна, у меня сегодня запрос на событие

— Слушаю Вас, Кирилл Владимирович.

— Мне нужно узнать, согласится ли одна прелестная дама сойти со мной в ресторан.

— Давайте посмотрим.

Анна сделала расклад.

— К сожалению, сейчас ничего не получится. Вот смотрите — одна мечевая масть. Тройка — разбитое сердце, восьмерка — Вы в связанном положении, не можете ничего изменить, десятка — можете похоронить эту надежду.

— Очень прискорбно. А бывает, что карты ошибаются?

— Кирилл Владимирович, Вы хоть раз из-за моего прогноза сделали невыгодное вложение или провальную сделку заключили?

Разумов отрицательно покачал головой. Да уж, если Анна Викторовна сказала: «Семерка мечей», то подвох гарантирован. А уж если «Башня», то башня всему. От скольких на первый взгляд выгодных сделок он отказался, поверив Анне, и в результате выяснялось, что там оказывались и фирмы-подставы, и нечестные компаньоны. Кто-то, соблазнившись на привлекательные условия, влетал по-крупному, а ему везло.

Анна, действительно, была его Ангелом-хранителем. К тому же чертовски привлекательной девушкой, чистой, настоящей, абсолютно непохожей на тех, с которым ему приходилось общаться. Все эти бесячие «Мусик!», «Пусик!» доводили его до белого каления. В глазах тех мелькали только баксы, бриллианты, шубы, шопы и всякие… опы. И он был уверен на сто процентов, что случились с ним какая беда, каждая слиняет по-тихому.

Анна не предаст, не бросит. В ней была воля,

— Анна Викторовна! Я, наверно, неправильно поступил. Нужно было сразу изложить свою просьбу. Я хотел бы не абстрактную даму пригласить в ресторан, а Вас.

— Извините, Кирилл Владимирович, но я считаю, что неэтично с клиентами поддерживать любые отношения, кроме рабочих.

— Тогда я готов отказаться от Ваших услуг, перестать быть клиентом и начать знакомство заново.

— Вы все шутите.

— Нет, я вполне серьезно. Я отказываюсь от Ваших услуг, пущу все дела на самотек, но хочу пригласить Вас в ресторан.

— Кирилл Владимирович! Я весьма польщена Вашим предложением. Вы очень успешный, умный, с прекрасным чувством юмора, бездной обаяния, привлекательный мужчина. И несомненно, любая девушка была бы счастлива принять такое предложение. И при других обстоятельствах я бы тоже почла за честь согласиться. Но это невозможно. Прошу понять меня и не держать зла.

Так технично его еще не отшивали. Растаяв от первой части ее речи, он чуть не пропустил момент, когда его послали на хрен.

Очередной раз он удостоверился, что карты не врут. Отказаться от услуг Анны значило бы сделать большую глупость, он уже привык даже и мозги не включать, да и если включать, все равно всех рисков не просчитаешь. А здесь он был уверен, что все будет сделано правильно. Но отступать было не в правилах Кирилла Разумова. Его правило всем известно: «Вижу цель — не вижу препятствий»

* * *

Наутро после пикника сыскная контора «Штольцев и К», а также родственные структуры, возглавляемые Рогозиным и Русаковым, стояли на ушах. Все, кто видел счастливо улыбающегося Зеленого Змея рядом с восхитительной барышней, пребывали в состоянии легкого шока. Сыщики свято верили, что скорее небо рухнет на Землю, чем Штольцев влюбится.

За одним потрясением последовало другое. Никогда не отдыхавший Яков Платоныч заявил, что решил вознестись к небесам. На неделю. Оставил Скорохоодова за старшего и уехал в аэропорт.

Скворцов, памятуя как шеф взглядом чуть не превратил его в камень, как Медуза Горгона, когда он только попытался поухаживать за барышней, не преминул отомстить. С его легкой руки, а вернее острого языка по коридорам носился переделанный одесский хит пор Костю, приводившего шаланды, полные кефали:

«Наш Штольцев, кажется, влюбился, — кричали грузчики в порту»

* * *

Откинувшись в кресле, Яков блаженно зажмурился. Ему страстно хотелось в горы. В это средоточие величия и покоя. Туда, где открывается истина, и как шелуха, отлетают суетные мысли и сомнения. Он верил, там все станет на свои места.

А пока все два часа пути до Минвод можно посвятить мыслям об Анне. Он вспоминал, как в ресторане прикоснулся к коже ее спины, как умирал от блаженства под ласками ее волшебных рук. Самым великим счастьем было бы быть рядом с ней. Держать ее руку в своей. Перебирать тонкие пальчики, трепетно касаясь их губами. Гладить ее волосы, осторожно выпутывая какую-нибудь пушинку. «Анна. Аня. Анечка», — как же много счастья в простом произнесении ее имени.

' Платоныч, извиняюсь за каламбур, ты что, забыл, что между мужчиной и женщиной могут быть не только платонические отношения? А такие, которые еще больше эмоций вызывают… Да, помнится, ты там завладеть хотел, подчинить, про руку, властно захватившую роскошную гриву и упрямый затылок что-то лепетал. Желания нормального мужика. Или ты таким гусаром был, когда считал ее недоступной? А когда она от тебя на расстоянии поцелуя, так ты о высоком начал думать⁈ Мимишность сплошная. Кстати, от нее дети не родятся. Это я на будущее'

Улыбнувшись непривычно длинной тираде внутреннего голоса, который не смог разрушить трепетность момента, Яков вновь погрузился в восхитительные воспоминания.

Глава 15

Разумов привык побеждать, поэтому не умел принимать отказы. И «Нет» Анны он расценивал как «Да», но попозже. Если бы он не умел добиваться своего, он был бы сейчас жалким адвокатишкой в какой-нибудь захудалой конторе.

Очень не хочется лишаться ее подсказок. Но иначе никак. Совершенно очевидно, что своему слову она не изменит. Если сказала, что с клиентами никаких отношений, то так оно и будет. В конце концов, может он зря стремится завести с ней отношения? Баб что ли мало⁈ И тут же отвечая самому себе, признавался, что баб немало, а Анна — одна. И это не только дань восхищения ее способностями.

Наблюдая, как она танцевала в ресторане с этим сыщиком (разумеется, справки о конкуренте были наведены там же), Разумов почти физически ощутил, как больно бьет по самолюбию успех другого. Анна выглядела такой счастливой, смущенной и в то же время осознающей свою женскую притягательность. И самое неприятное: складывалось впечатление, что сыщик и не собирался ее приглашать на танец, а она в последний момент придумала отговорку, что уже обещала танец спутнику. То есть не хотела танцевать с ним. С самим Разумовым. Самолюбие было уязвлено.

Ревновать к Штольцеву, так звали спутника Анны, причин не было — волк-одиночка, менявший девиц чаще, чем перчатки, не засветившийся в сколько-нибудь значимых отношениях ни разу. Но, судя по отзывам, сходиться с ним на узкой тропке было чрезвычайно опасно, все знали о его мертвой хватке и бескомпромиссности. Благо, криминальное прошлое Разумова осталось в Питере, а здесь он был чист, как слеза младенца и неуязвим. Так что если вдруг придется схлестнуться, то на его стороне деньги, влияние и тщательно скрываемая поддержка некоторых авторитетов.

И все же, почему Анна была со Штольцевым? Клиентом он ее точно не был, она бы не согласилась, романтические отношения исключаются, он бы не согласился. Задачка с двумя неизвестными.

Но тем не менее их танец вызвал острое завистливое желание обладать девушкой. Здесь опять тупик. Анна, он был в этом уверен, будет только с тем, кого полюбит, причем раз и на всю жизнь. Она не разменивается. Сто процентов, она еще девственница. В этом он мог поручиться. Скольких он барышень перевидал с фальшиво невинным выражением на лице: «Я не такая, я жду трамвая!»,

Единственной возможностью сделать так, чтоб и овцы были целы, и волки сыты — жениться на ней! Вот оно! Два в одном — свой собственный прорицатель, (муж клиентом не считается, естественно, ее талант будет только для него, он не разрешит ей больше работать) и соблазнительная женщина. Ох, какая соблазнительная!

Конечно, это произойдет в первую брачную ночь. Он снимет с нее подвенечное платье, белье, медленно вытащит все шпильки из прически и оставит ее только в этой роскошной мантии волос. Он будет упиваться ее трогательной беззащитностью.

В ее прекрасных глазах будет читаться немая мольба: «Будь со мной бережен! Мне очень страшно!»

А он будет дерзко ласкать ее до тех пор, пока румянец стыдливости не превратится в румянец желания. И лишь тогда он снимет свою одежду и позволит себе раскрыть этот скромный бутон, чтобы превратить его в прекраснейший цветок по имени Женщина. Его Женщина.

Анна будет замечательной женой. Появление с ней на светских мероприятиях прибавит ему еще очков. Потому что владеть таким бриллиантом может только истинный победитель. Еще бы! Красавица, умница, прорицательница, медиум!

Стоп! Как он мог забыть! Анна ж на раз раскроет его интрижки. Да он еще только подумает кого-нибудь затащить в койку, как она раскинет свои карты: «Кирилл Владимирович! А что это у Вас за „Жрица“ нарисовалась?»

Обет верности он не собирается давать. Хотя, может рядом с Анной у него пропадет желание собирать коллекцию из женских сердец, вернее тел⁈ Ладно, будем решать вопросы по мере поступления. Главное, ее заполучить. Это становилось уже делом чести. И он готов идти до конца.

На следующий день Разумов прислал еще один букет с покаянным письмом:

' Милейшая Анна Викторовна! Простите мне мою бестактность. Я должен был предвидеть Вашу реакцию и не ставить Вас в неловкое положение. Даже если мой бизнес пострадает, я отказываюсь от Ваших услуг с тем, чтобы оставить за собой право претендовать на Вашу благосклонность. И в знак того, что Вы на меня не сердитесь, прошу принять мой скромный подарок. Поверьте, он Вас ни к чему не обязывает. Просто небольшой сюрприз, который потребует немного Вашего времени.

Искренне Ваш, К. Разумов'.

Выбор без выбора. Так называется ситуация, в которой оказалась Анна. Подарки от Разумова совершенно не нужны, но если не принять, то получится, что она на него сердита. А она на него и не сердилась, да и его сердить не хотелось.

Ровно в шесть он появился на пороге.

— Анна Викторовна, хочу пригласить Вас на небольшую прогулку, правда, не совсем обычную. Я думаю, Вам понравится.

Они прошли в сквер, расположенный недалеко от офиса. Там была огромная лужайка, где по праздникам проводились массовые гуляния. Анна замерла от восторга. В центре стоял вертолет, украшенный гирляндами цветов.

— Прошу, — приглашая подняться, сказал Разумов.

— Кирилл Владимирович, Вы предлагаете полететь на вертолете?

— Анна Викторовна! Ну не посидеть же в нем⁈

— Вы что, хотите, чтоб нас орудиями ПВО сбили? Над столицей же небо закрыто!

— Ну разве я стал бы подвергать опасности Вас? Конечно же, у меня есть специальное разрешение.

Полет произвел на Анну неизгладимое впечатление. Она никогда не испытывала ничего подобного. Как она теперь понимала летчиков, которые болели небом! В небе отлетает все незначительное, суетное. Кажется, что заглядываешь за грань невозможного и пребываешь в другом измерении. Где все чисто, предельно однозначно, правильно.

Следующий раз Разумов растрогал ее до слез. В воскресенье, придя к своим подопечным девчонкам, Анна застала их в состоянии неописуемого восторга.

— Анна Викторовна! У нас тут такое! Пойдемте, мы Вам покажем!

Спальни девочек были только что отремонтированы и представляли собой комнаты настоящих принцесс. Розовые шторы на окнах, на стенах — сказочные сюжеты, новая мебель и на каждой кровати чудесные стеганые розовые покрывала и подушки с кружевными оборками.

Оказывается, какой-то лысый дяденька договорился с директором и увез всех девочек в санаторий на четыре дня. А когда они вернулись, то не поверили своим глазам — их ждала сказка. И этот дяденька обещал комнаты мальчиков отремонтировать!

Глава 16

Анна уже собиралась домой, когда увидела чудесное сиренево-фиолетовое облачко, наполняющее комнату знакомым ароматом.

— Вот, — услышала она за букетом голос Скороходова. — Яков Платоныч Вам передали и кланяться велели.

— Ой, спасибо! — восторженно воскликнула Анна и, принимая букет, радостно чмокнула Антона Андреевича в щеку.

Она с упоением погрузила лицо в цветы. Вдыхая запах, Анна будто перенеслась в беззаботную юность. Вспомнила, как радостно они с мамой встречали папу на вокзале из его путешествий. Как делили лаванду, привезенную им, на небольшие букетики и ставили в разных комнатах.

Как она любила папу, его рассказы о восхождениях, о его друзьях, о загадочном и волшебном мире под названием горы!

И надо же! Яков вспомнил, как дороги ей эти непритязательные на вид, скромные цветы. Он собирал их для нее! Анна представила, как ее брутальный сыщик наклоняется и по одному срывает цветок за цветком. Он, такой суровый и неромантичный на первый взгляд!

Как же она счастлива! Как же она соскучилась! Она хихикнула, вспомнив их разговор перед его отъездом. Чего только стоило это церемонное: «Как честный человек я обязан на Вас жениться!»

«Женитесь, Яков Платоныч! Женитесь и никуда Вы от меня теперь не денетесь! Как хорошо-о-о-о!»

Ну и где же он сам? Прислал адъютанта, а сам бегает по своим сыщицким делам? Это его она должна была чмокнуть в щечку. Ну как… Конечно, щечкой бы он не отделался! Даже если бы он и попытался натянуть на себя бронежилет невозмутимости, она б его так поцеловала, что дух захватило бы. Как долго она мечтала о прикосновениях этих губ, решительных, волевых и умопомрачительно чувственных.

Вздохнув, Анна оставила часть цветов в вазочке на своем столе и направилась к выходу.

О том, как лаванда появилась у Анны

Яков летел на крыльях, вернее на колесах своей «ласточки». Пассажирское сиденье украшала охапка лаванды. Когда Анна в ресторане сказала, что отец всегда привозил с Кавказа лаванду, он, как мальчишка, готов был сорваться и тут же полететь за этим украшением гор. Неизбывная грусть, прозвучавшая в ее голосе, заставила ощутить просто болезненное желание защищать эту девушку от всего, оберегать. И вот, тогда еще недосягаемая красавица, сейчас давала ему такую возможность.

Зная, что у Анны прием заканчивается в шесть, он хотел приехать пораньше. Просто посидеть в приемной, может, услышать ее

Припарковав машину, он потянулся за цветами и мельком взглянул в боковое окно. То, что он увидел, заставило его снова вспомнить, что у него теперь есть сердце. Потому что место, где оно находилось, резанула острая боль. Забыв, как дышать, Яков в ярости рванул воротник.

Почти всю торцевую стену девятиэтажки, стоявшей напротив здания с офисом Анны, занимал ее портрет в обрамлении сиреневых роз. Вверху было написано огромными буквами: «Анна, я люблю Вас!» А под портретом: «Будьте моей женой! К. Разумов»

Просидев около получаса в ступоре, Яков, наконец, осознал, что нужно ретироваться, пока Анна не вышла и не увидела его, потерянного и раздавленного. Любые слова прозвучали бы сейчас, как надгробная речь.

Достав телефон, он набрал номер Скороходова.

— Антон Андреич! Будь другом, подъедь к офису Анны Викторовны.

По бесцветному голосу шефа и переходу на «ты» его верный Санчо Панса понял, что случилось что-то страшное. Примчавшись, он рванул дверцу машины, встревоженно вглядываясь в лицо начальника. Фу, слава Богу, не ранен!

— Яков Платоныч, что случилось?

— Все в порядке, — устало ответил Штольцев.

Конечно, именно о полном порядке мог говорить покрытый испариной лоб, глубоко прорезавшиеся морщины вдоль щек и особенно взгляд. Тоскливый взгляд человека, который прощался с жизнью.

— Отнеси эту анти-моль Анне Викторовне и кланяйся от меня.

— А вы сами, Яков… — Скороходов не договорил, потому что тоже увидел портрет Анны. — Как же это, Яков Платоныч?

— Что как же? Часто цветы приходится носить⁈ Так и быть, в штатное расписание введу 0,25 ставки доставщика букетов, — вымученно пошутил Штольцев. — Я домой.

Глава 17

Твердо решив надраться в хлам, Яков достал коньяк. Он пил, не чувствуя вкуса, не ощущая запаха, вперив взгляд в неопределенное пространство.

«Держись, братишка! Знаю, тяжело, но так должно быть. Что ты ей можешь дать? Сможешь ли ты ее защитить, ведь сам продолжаешь ходить по лезвию ножа⁈ Волчара ты старый! Она же на сколько лет тебя моложе? А этот парень, который так оригинально сделал предложение, наверняка, готов весь мир бросить к ее ногам. Отойди в сторону. Анна заслуживает самого лучшего в жизни. Она и так тебе дала очень много. Твоя душа ожила и будет жить, потому что там живет Анна!»

Это еще кто к нам пожаловал⁈ Яков привык к своему извечному провокатору и возмутителю спокойствия Штольцеву II, который не раз, фигурально выражаясь, брал его за шкирку и заставлял радоваться тому, что есть, встряхивал и бодрил. Частенько, правда злил и подставлял. Но такая речь была явно не в его духе. Еще одна Субличность, как говорят психологи⁈ Кажется, кому-то надо меньше пить…

Но Яков признавал правоту голоса, осознавал, что должен, действительно, отойти в сторону. Портить жизнь этому чудному созданию он не будет, не имеет права. Не имеет права быть эгоистом. Не имеет права идти на поводу своих страстей. От одной мысли об Анне сердце начинало биться чаще. Руки хранили память об изгибах ее талии, а ведь он даже не посмел опустить руку хотя бы на сантиметр ниже. А как забыть фарфоровую теплоту кожи ног, которую ощущал, неся свою скво, словно трофей, в уединение⁈ А воспоминание об их первом поцелуе продолжало сносить крышу.

Да, нужно сказать судьбе спасибо за то, что было. А то б так и умер, ни разу в жизни не поцеловав любимую женщину. Анне незачем губить свою молодость, красоту, вытаскивая иголки из его души. Все правильно. Нужно отойти в сторону.

Словно в подтверждение этих мыслей вспомнился и Шекспир:

'Мешать соединенью двух сердец я не намерен,

Может ли измена любви безмерной положить конец?

Любовь не знает убыли и тлена…'

Конечно, не знает. Анна будет в его сердце всегда. Наверно, это и есть любовь. Любовь, о которой мечтают… Как он боялся всю жизнь этого слова! Встретив Анну, он понял, что теперь бояться уже нечего, все свершилось.

'Любовь — над бурей поднятый маяк, не меркнущий во мраке и тумане,

Любовь — звезда, которою моряк определяет место в океане'.

Его место в океане должно быть где-то недалеко от Анны, чтобы в случае опасности, как спасательный корабль, первым прийти на помощь.

Надо бы объясниться как-то, чтобы не исчезать в никуда. Яков достал ручку (хотя по настроению хотелось сказать — перо) и бумагу.

' Драгоценная моя Анна!

Я безмерно благодарен Вам за те минуты неземного счастья, которые Вы мне подарили. Я уже говорил, повторюсь еще раз: это лучшее, что случилось в моей жизни. Не скрою, я позволил себе в мечтах намного больше смелости, но жизнь расставила все по своим местам. Я рад тому, что удержался (и если бы Вы знали, чего мне это стоило!) от безумного шага, от дьявольского соблазна перейти ту черту, которая привязала бы Вас ко мне. Я видел, как Ваша юность и впечатлительность чувственно отреагировали на бурю, которая бушевала внутри меня. Но воспользоваться Вашей неискушенностью было бы верхом эгоизма. Потом Вы наверняка пожалели бы. А я никоим образом не хотел бы стать причиной Вашего разочарования. Наоборот, я буду счастлив, если буду знать, что счастливы Вы. Вы вольны поступать, как считаете нужным, поэтому все Ваши поступки я принимаю и считаю правильными. Единственное, о чем прошу — в случае затруднений обращайтесь ко мне. Теперь самое хорошее, что мне еще может послать судьба, это возможность когда-нибудь быть полезным Вам.

Ваш искренний друг, Яков'

' Яков Платоныч! Что-то я начинаю подозревать, что я тут уже, с Вашей точки зрения, не самый умный. Не знаю, кто этот подселенец, но то, что ты его слушаешь, меня огорчает. Что мы имеем? Да, согласен, ты старый волк, но волк, который, наконец, нашел свою волчицу. Далее. Волки создают пару на всю жизнь, из чего следует вывод, что отказавшись от Анны, ты больше ни с кем не будешь. Вопрос. Откуда появятся маленькие Штольцевы? '

И видя, что Яков никак не отреагировал на его пространную речь, Штольцев II, разобидевшись, в сердцах воскликнул: ' Ну и ладно! Коль не можешь, как мужик любить, тогда сиди и дружи!'

Глава 18

Выйдя на улицу, Анна поудобней перехватила букет и замерла, как будто увидела привидение. Со стены дома, стоявшего напротив их офисного здания,

Господи, что Разумов наделал! Еще утром этого безобразия не было. Наверняка, Яков сам привез цветы, но увидев Это, развернулся и уехал. Только сейчас она поняла, что нотки обиды и какого-то осуждения в голосе Скороходова ей вовсе не показались.

Слезы закипали на глазах. Как она будет объяснять Якову, что это ничего совсем не значит? Всхлипывая, она бессильно опустилась на лавку. Ее мир, еще минуту назад такой счастливый и безоблачный, рассыпался, как карточный домик. Выходившие из здания люди на нее оборачивались. А увидев ее на стене, и вовсе открывали рот от любопытства.

'Ну нет! — упрямо сжала она свои кулачки. — я это так не оставлю. Я никому не позволю разрушить мое счастье, мою жизнь.

Настя уже ушла, и Анна, включив ее компьютер, начала пересматривать клиентскую базу данных. Она заставит Разумова забрать обратно свои слова, вернее свои рисунки! Какое он имел право⁈

Она нашла контактный номер, однако аппарат абонента был выключен или находился вне зоны действия сети. Целый час она с маниакальной одержимостью набирала ненавистную комбинацию цифр, а из трубки, словно издеваясь, доносился один и тот же ответ.

Вспомнив Скарлет, которая говорила, что подумает о этом завтра, Анна тоже решила отложить на завтра решение проблемы. Но завтра прибавилась еще одна. Она с курьерской доставкой получила письмо от Якова.

Глотая слезы, она несколько раз его перечитала.

«Я рад тому, что удержался (и если бы Вы знали, чего мне это стоило!) от безумного шага, от дьявольского соблазна перейти ту черту, которая привязала бы Вас ко мне»…

Черт Вас дери, Яков Платоныч, с Вашими тараканами! Рад он! А Вам невдомек, что духовная связь покрепче физической будет. И так уже привязали, как якорным канатом. Уйти он решил! А меня кто-нибудь спросил, принимала я, как изволили выразиться, какое решение или нет? С Разумовым я знакома намного дольше, чем с Вами, и если б было влечение, то я бы уже знала.

А когда буря в душе стихла, Анна поняла глубину катастрофы. Под маской заботы о ней, «ради Вашей же безопасности», он решил перевести в разряд дружеских отношения, которые по его же вине не стали близкими. Дружить предлагают, когда не хотят любить…

Как и ей придется предложить дружбу Разумову вместо руки, на которую он рассчитывает

Или он все еще боится, что не сумеет защитить ее? Ну она же сама может постоять за себя! Хотя бы баллончик газовый купить!

А может, думает, что все-таки женат на работе и она главнее всего?

Демагог, иезуит, лицемерно дружбу предлагает, обращайтесь, если будет трудно… Вот сейчас трудно, труднее некуда, больно и обидно! Где Вы, Яков Платоныч? Как я должна известить о своей беде? Как чеховский Ванька Жуков написать письмо «На деревню Дедушке, Штольцеву Якову Платонычу»?!!!

Связь-то односторонняя. То сами изволили пожаловать, то Скороходова присылали.

Конечно, можно в интернете узнать все. Но личного номера там все равно нет. А с кем-нибудь беседовать и просить пригласить Якова Платоныча как-то стыдно. А по какому вопросу? Нет. Прийти в агентство, так тоже глазеть все будут и шушукаться, и не факт, что его на месте застанешь.

И самое страшное, а вдруг все в письме правда, и он отказался от нее?

Анна сама не заметила, как слезы уже градом катились по щекам.

Столько лет ждала, любовалась его мужественной красотой на рисунке, мечтала о том, как его сильные руки будут обнимать, закрывая от всех бед мира. Как его мудрые проницательные глаза будут ей зеркалом Вселенной. Как его губы будут называть ее Любимой.

Анна уже плакала навзрыд, в голос, до того ей было горько и обидно.

«Бабушка! А как же ряженый мой суженый⁈»

И ей послышался ответ: «Суженый — это тот, кого суждено любить, любить несмотря ни на что».

Глава 19

Выплакав свою боль, Анна решила предоставить жизни идти своим чередом. Как-нибудь в скором времени господин сыщик увидит, что злополучную тридцатиметровую простыню сняли, а сообщений в бульварной прессе о помолвке одного из завиднейших женихов столицы не поступило и до него дойдет, наконец, что Анна ждет его. Упрямого и такого ранимого. Может, Скороходов зайдет по старой памяти. А пока все есть как есть.

Разумов находился по-прежнему вне зоны доступа, но спальни мальчиков тоже отремонтировал, как и обещал. Низкий поклон ему за это. Она даже уже перестала злиться на него за экстравагантную выходку. В конце концов, имеет право добиваться поставленной цели. Хотя лучше бы у нее спросил сначала. А то, что Яков Платоныч так отреагировал, должно было бы произойти все равно. Не привык он еще к хорошему, поэтому при первом удобном случае, думается, и будет, как заяц в кусты, продолжать сбегать в дружбу.

Печально, что от этого «искреннего друга» по-прежнему вестей никаких не было, но Анна верила, что все образуется. А пока все шло своим чередом.

* * *

На работу Анна ходила пешком. Полчаса на свежем воздухе позволяли ей настроиться на рабочий лад, поразмышлять над решениями проблем трудных клиентов.

А сегодня, распахнув дверь подъезда, она чуть не лишилась дара речи: возле крыльца стоял Разумов, держа на поводу двух прекрасных белых лошадей.

— Доброе утро, Анна Викторовна. Вот, как говорится, проезжал мимо, а тут Вы выходите. Думаю, дай подвезу до работы милую барышню!

И сказал он это с таким дурашливым видом, что 90PL1XUE59Анна расхохоталась.

— Спасибо, Кирилл Владимирович, но конный спорт — это не мое. Я ни разу не сидела на лошади.

— Не волнуйтесь, мы же не будем скакать галопом, а просто тихо пойдем, я все контролирую.

— Право, не стоило.

— Поверьте, Вам понравится.

Понимая, что соглашаясь, она поощряет его на дальнейшие ухаживания, но отказаться — значило бы просто унизить. Выбрав из двух зол меньшее, она с помощью Разумова взобралась на лошадь.

И действительно, оно того стоило!

На этом сюрпризы не закончились. Когда они, сопровождаемые изумленными взглядами прохожих, подъехали к офису, Разумова эффектным жестом раскрыл бархатную коробочку, в которой находилось кольцо с огромным бриллиантом. И не успела Анна ахнуть, как он завладел ее рукой и надел кольцо на палец под восхищенные взгляды невольных свидетелей.

— Анна Викторовна, напротив Вашего офиса уже три недели висит мое предложение руки и сердца. Я еще раз его озвучиваю: будьте моей женой!

— Кирилл Владимирович! Давайте пройдем ко мне, я для Вас собственноручно сварю кофе.

Разумов помог девушке покинуть «транспортное средство», и они вошли в

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Анна принесла две чашки кофе, поставила одну перед Разумовым и сказала:

— Кирилл Владимирович! Я Вас очень ценю и уважаю. Вы вызвали у меня целую бурю эмоций! Я восхищена Вашим умением совершать нестандартные поступки. В Вас столько романтики, что это не может не подкупать! А то, что Вы сделали для детского дома, вообще тронуло до слез. Вы благороднейший человек! И именно поэтому я искренне надеюсь, что Вы поймете меня и не будете держать зла.

С этими словами она сняла кольцо с пальца и вложила его в руку Разумова.

— Но мы слишком разные, у нас разные системы координат, если так можно выразиться. Я могу сделать полную характеристику любого человека даже при помощи одной карты. Ваша карта личности «Дьявол». Не волнуйтесь, это не имеет никакого отношения к преисподней и совсем не так уж и плохо! Просто этот аркан говорит не только о сильной личности, способной добиваться своей цели любыми путями, но и о слишком сильной привязанности этой личности к материальным благам. Вы умеете легко зарабатывать деньги, со вкусом жить, в Вас бездна энергии. И еще бездна сексуальной энергии, которая никогда не будет находиться только в рамках семейного русла и… (тут Анна запнулась, немного смутившись) миссионерского секса. А я никогда не смогу делить своего мужчину с кем-то еще. Никогда. Так что мы никак не можем быть вместе по причине идейных разногласий. Прошу меня понять. А чтобы как-то компенсировать несовпадение наших ожиданий, я предлагаю искреннюю дружбу. Я Вас буду продолжать консультировать, но без оплаты, на правах друга. И всегда можете рассчитывать на мой кофе. А готовится он по эксклюзивному рецепту.

Улыбкой Анна попыталась загладить неловкость момента, а Разумов последним усилием воли удерживал доброжелательное выражение на лице.

«Ну, Дьявол так Дьявол! Тогда, Анна Викторовна, придется задействовать и этот ресурс!»

Глава 20

Не спеша Анна возвращалась домой. Гелендваген, резко остановившийся рядом с ней, заставил ее вздрогнуть. Ей всегда виделось что-то угрожающее в таких больших черных машинах. Но увидев Разумова, она успокоилась. Ее несостоявшийся жених вышел и открыл дверцу пассажирского сидения.

— Добрый день! Карета подана, — улыбаясь, произнес он. — Садитесь, подвезу, Анна Викторовна!

Какая там карета! Скорей колесница Дьявола! Анна хотела отказаться, но вспомнив, что обещала свое дружеское расположение, решила не огорчать мужчину.

Разумов своими шутками немало Анну повеселил, особенно если учесть, что в последнее время смеяться ей вовсе не хотелось. Вдруг Анна заметила, что едут они уже совсем не в том направлении, где ее дом.

— Кирилл Владимирович! Мне кажется, или у Вас навигатор сломался? Мой дом в другой стороне!

— Ну я же не сказал, что мы едем к Вам!

— Простите, но я не собираюсь никуда с Вами ехать!

— Ну значит поменяем формулировку. Это не Вы со мной едете, а я с Вами. Так лучше?

— Остановите машину и выпустите меня немедленно!

— Неужели я такой плохой собеседник, что Вы предпочитаете одиночество⁈

— Ну при чем тут это⁈ Я просто сказала, что хочу домой и не хочу куда-то ехать в другое место.

— Ну, голубушка! Простите, что я Вас немного подразнил. Вы совершенно не умеете злиться, и поэтому так очаровательны в этом состоянии. Простите великодушно! Не удержался! На самом деле я хочу сделать подарок Нашим детям. Ну, к сожалению, не нашим совместным! Подопечным. У меня есть большой зоомагазин, и я хотел бы вместе выбрать зверюшек для живого уголка. Знаете, благодаря Вам я открыл в себе новую грань. Оказывается, так здорово кому-то делать добро. Может, конечно, греет Эго сознание того, что ты всемогущ, а может, уже начинаешь задумываться, для чего ты на этой Земле? Кому от тебя тепло? Кто будет благодарен судьбе за то, что ты есть?

Анна была до глубины души тронута его словами, и не найдя другого способа выразить свою признательность, восторженно поцеловала его в щеку.

— Кирилл Владимирович! Вы просто чудо!

— Нет, Анна Викторовна, чудо — это Вы!

В магазине Анна увлеченно рассматривала живность, населявшую клетки, вольерчики, пребывая в состоянии какой-то эйфории. Она представляла, как детишки будут радоваться новым друзьям, как будут учиться заботиться о них.

Остановила она свой выбор прежде всего на рыбках. Анне хотелось, чтобы в жизни каждого ребенка была золотая рыбка, с которой можно поговорить и попросить исполнения желаний. В то, что искренние, идущие от сердца желания исполняются, она верила безоговорочно.

Потом отобрали черепашек, двух декоративных кроликов, двух шиншилл и нескольких попугайчиков. Разумов распорядился подобрать сопутствующие товары и доставить все это в детский дом. Тут взгляд Анны упал на одинокую игуану, которая грустно восседала на коряге. Заметив это, Разумов тут же включил ее в список.

— Анна Викторовна! Прошу Вас, выберите для себя зверька какого-нибудь. Я хочу, чтобы кто-то напоминал Вам обо мне. Потом, если не приживется, можете присоединить его к выбранной нами мохнато-чешуято-пернатой братии! Вот этот подходит?

И он показал на подрощенного котенка-британца, месяцев шести. После молчаливого кивка девушки, это чудо с упругим тельцем и шелковистой шерсткой уже нежно мурлыкало в руках Анны.

— Анна Викторовна! Вы теперь не будете так возмущенно реагировать, если мы еще кое-куда заедем?

— Нет, не буду.

Глава 21

Они выехали за город, но Анна, погруженная в переживания последнего часа и не следила за маршрутом. Проехав пункт охраны, они углубились в лес. Огромные корабельные сосны казались воплощением векового спокойствия, уверенности и какого — то всемирного равновесия.

Внезапно мотор заглох. Анна вопросительно посмотрела на Разумова.

— Неожиданно, первый раз сталкиваюсь с тем, что машины этого класса подводят. Но здесь недалеко, давайте дойдем пешком. Хорошо?

— А позвонить? Пусть кто-нибудь приедет и поможет!

— Здесь место такое — связь не ловит.

Идти оказалось, действительно недалеко. Пунктом назначения был небольшой особняк. Без больших железных заборов и вышек с охраной. И охраны не было никакой вообще.

— Прошу прощения, Анна Викторовна, но, кажется, мы тут застрянем на дольше, чем я планировал. У Вас же завтра выходной? Тогда я предлагаю переночевать здесь, а завтра сходим по грибы, тут они великолепные. Отдохнете от суеты. Вы ведь никуда не выезжаете из города. А в воскресенье приедет женщина, которая здесь убирает, с ней мы и доедем до города.

— Я так понимаю, других вариантов у нас нет? — Анна уже убедилась, что связь, действительно, отсутствует.

В воскресенье Разумов за чаем как бы невзначай спросил:

— Анна Викторовна, как Вам отдыхалось?

— Спасибо, Кирилл Владимирович, замечательно. А когда

— Извините, но я здесь немного слукавил. До того момента, как мы вернемся к вопросу отъезда, я хотел бы еще раз вернуться к своему предложению. Я же ничем Вас не обидел? И даже находясь под одной крышей, не потерял голову от Вашей красоты. Ведь так?

— Да, конечно.

— Ну так что вы скажете на мое повторное предложение, вернее уже третье?

— Ну я же Вам сказала, я надеялась, что мы друг друга поняли.

— Анна Викторовна, прошу прощения, но меня этот ответ не устраивает.

Я дам Вам еще одну недельку на размышление. Вернее на добровольное принятие решения. Поскольку вариантов у Вас нет.

— Варианты есть всегда.

— Анна Викторовна, но не в нашем случае. Как бы это не прозвучало жестко, но моей женой Вы станете. У меня нет пути назад. Я все решил и решений никогда не меняю. Первое. Я собираюсь заняться политикой, и мне нужна такая жена как вы. Мне ни к чему девицы, которые через несколько лет будут спать с моими водителями, садовниками и тд. Про консультации я уже говорил, Вы будете продолжать помогать мне с бизнесом. Следующее, Вы мне желанны, как женщина. И четвертый пункт, самый неприятный. Задета моя честь. Свою брачную кампанию я слишком широко разрекламировал, чтобы отрицательный результат не сказался отрицательно на моем авторитете. Даже если первых три опустить, четвертый — самый весомый.

— Но Вы же понимаете, что я не соглашусь!

— Я хочу, чтобы Вы поняли! У Вас нет выбора. Вы отсюда можете выйти только моей женой. Я не могу поставить под удар свою репутацию.

— Вы что, хотите запереть меня здесь? И как Вы это себе представляете?

— Легко. Здесь есть все условия, для комфортной жизни. Холодильник, санузел на каждом этаже, на крыше еще бассейн и зона отдыха. Телевизор, диски, книги. Извините, из неудобств — отсутствие интернета и телефона. Прошу простить великодушно.

Анна закусила губу и подумала: «Ну это мы еще посмотрим, кем я отсюда выйду! А уж через забор я как-нибудь перелезу!»

Но Разумов, перехватив ее взгляд, только рассмеялся.

— И не надейтесь. Несколько гектаров частных владений, так что случайные грибники здесь не ходят. А уборщица получает столько, что на время теряет и слух, и зрение. Кстати, Анна Викторовна, у Вас лунатизма нет?

Анна опешила:

— Нет!

— Это я к тому, чтобы у Вас не появилось желание ночью выйти за порог дома. Что в общем-то без меня и днем не рекомендую. Пойдемте, что-то покажу. Разумов взял котенка, тершегося о ноги, и они вышли на порог. Легонько размахнувшись, он как шар в боулинге, запустил пушистый комочек на середину лужайки.

Почти мгновенно вылетели неизвестно откуда пять доберманов и разорвали несчастное животное в клочья…

— Это Ваша охрана, будьте уверены, сюда никто не сможет войти. И выйти. Они хорошие собачки, но натренированы на уничтожение всего, что движется.

И он выразительно посмотрел на Анну, которая стояла с бледным, как мел лицом и наполненными слезами глазами.

— Меня будут искать, — дрожащим голосом произнесла потрясенная Анна.

Разумов рассмеялся:

— Очнитесь! Ищут, когда заявление о пропаже подают в полицию. А кто Вас будет искать? Маме и секретарше я сообщу от Вашего имени, что все хорошо, и некоторое время Вас не будет. Слишком радостные события произошли, и Вы потом все объясните. Или у Вас есть еще кто-то, кому нужно сообщить?

Разумов испытывающе посмотрел на Анну.

— Впрочем, это уже все равно, я обставлю Ваше отсутствие так, что ни одна живая душа не засомневается. Поверьте мне, достоверность стопроцентную гарантирую. Голливуд от зависти прослезится.

— Но я же все равно не соглашусь, — упрямо повторила Анна.

— Я думаю, согласитесь. Чтобы не пришлось выходить замуж по залету.

Глава 22

Новости разлетаются быстро, плохие или пикантные тем более. После появления в интернете роликов с предложением руки и сердца на лошадях в исполнении Кирилла Разумова, любезно выложенными вездесущими зеваками, сплоченное сообщество полицейских и частных сыщиков стало напоминать потревоженный улей. Только что пережили одну новость, как не замедлила нарисоваться кардинально противоположная: рыбачка Соня предпочла шаланду не Штольцева, а другого моряка.

Подавляющее большинство бывших и нынешних коллег любили Штольцева, некоторые боготворили, уважали все и единицы испытывали завистливую неприязнь, прикрытую маской любезности.

И теперь в такой ситуации народ не знал, как себя вести при встрече. В конторе Штольцева так и вовсе старались ходить чуть ли не на полусогнутых, переживая за шефа.

Но зато в первый раз в жизни Яков почувствовал, что за него искренне переживают. Исключение составляли отдельные персонажи, которые заискивающе протягивали при встрече вспотевшие ладошки и в душе ликовали, как шакал из «Маугли»: «Старый Акела промахнулся! Старый Акела промахнулся!»

Хотя по большому счету, его это не сильно волновало. Он знал, что поступил правильно. И если Анна так решила, значит так нужно. А небольшой отрезок времени, согреваемый ее присутствием, останется для него отдушиной, чистым источником, к которому можно прикоснуться в минуту душевного раздрая.

Потом стали появляться заметки в светской хронике, сообщающие о помолвке Кирилла Разумова и Анны Ароновой. И через некоторое время газетно — интернетные просторы облетела и вовсе сенсационная новость, трактуемая на разные лады, в зависимости от лимита совести информаторов. Суть такова: невеста Разумова улетела в Индию на некоторое время. Варианты, объясняющие причину, были самые разнообразные. «Анна Аронова отправилась в Индию за благословением Божества Любви!», «Невеста-медиум перед свадьбой решила уединиться в Гималаях, чтобы зарядиться их энергией», «Юная невеста улетела в Индию, чтобы изучить в совершенстве камасутру!», «Невеста Кирилла Разумова отправилась в Индию, чтобы обрести гармонию и внести ее в семейную жизнь» и тому подобный бред.

Сердце Якова сжималось от боли, и чтобы отогнать наползающую тоску, ему приходилось прикладывать неимоверные усилия.

К тому же страшно бесил новоявленный жених. Как он мог отпустить ее одну⁈ Да еще и перед свадьбой! Будь Яков на его месте, он бы точно не отпускал любимую ни на секунду от себя. («Фигасе! А не ты ли ее чуть не в подарочной упаковке передал какому-то денежному мешку!!!», — безуспешно попытался нарушить ход правильных речей Якова его извечный собеседник.) А уж тем более в Индию, где полно инфекций, ползучих гадов и прочих прелестей страны третьего мира. Может, конечно, он и приставил (Яков только на это и надеялся) пару охранников, но фотографии из аэропорта в день отлета запечатлевали только ее одну. Ее упрямый, такой родной роскошный хвост, ее любимая сиреневая водолазка и вещь, которая могла принадлежать

Ну, если предположить, что Анна сама настояла на своем, чтобы отправиться одной… Она это может! «Анна Викторовна — она такая!»

Все равно тревога за нее поселилась в душе основательно. В конце концов, хоть в Индию лети. Обещал же защитить!

Ко всем неприятностям, на установившуюся в столице дождливую погоду стал поднывать старый шрам. «Вот и старость не за горами! А еще мечтал о молоденькой девушке», — мрачно усмехнувшись, подумал Штольцев.

«Яша, шо-то меня терзают cмутные сомнения», — как бы вторя его переживаниям, сказал Штольцев II. И согласившись с ним на этот раз, Яков потянулся к телефону.

— Саня, выручай. Мне нужно подкрепление из людей в форме. Хочу перетряхнуть через мелкое сито это Шереметево и убедиться, что Анна действительно улетела.

— Сделаем, — коротко ответил Рогозин.

И сделали. Вынули душу из всех, начиная с парковщиков, грузчиков и заканчивая экипажем того рейса, на который была зарегистрирована Анна. Многие подтвердили, что обратили внимание на девушку с роскошным хвостом и запоминающимся чемоданом.

И она, действительно, улетела тем рейсом. Ее запомнили стюардессы. Один из пассажиров попытался к ней подкатить, сделав ряд комплиментов ее волосам. А они были действительно хороши! Девушки отметили, что просто нереально хороши.

— Штолян, брат, здесь все чисто, не накручивай себя. Смирись, — попытался утешить друга Рогозин.

Но смириться Яков не мог. В голове, как в калейдоскопе, начали всплывать разрозненные картинки, которые никак не могли увязаться в одно целое. Он не находил себе места, умом принимая правоту Рогозина, а внутренним чутьем осознавая, что он упускает какую-то деталь.

Букет с открыткой от К. Разумова. Ее нежелание танцевать с ним. Хотя тут Яков был ему безмерно благодарен за одно из самых чудных воспоминаний — танец с Анной. Единственный в жизни танец с любимой девушкой. Ведь он вынужден был согласиться на просьбу Анны, а добровольно он бы не решился подвергать себя такому искушению. Дальше. Видео на лошадях. Ее рука в руке Разумова. Он надевает кольцо. Но Анна там не выглядела счастливой, не видно было и ее милого смущения, а в такой бы ситуации как раз именно это должно было быть отражено на лице. Хотя возможно, она просто не ожидала, что предложение поступит в такой обстановке. Вполне возможна растерянность. Дурацкая поездка в Индию. Это вообще никуда не вяжется. Он-то точно знал, что никакие медитации — гармонизации внутреннего мира ей не нужны. Она и так самый чудный, открытый всей Вселенной, добрейший человечек! Дальше. Фотография в зоне вылета, где за стеклянной стеной видны были самолеты. На ней Анна была в бейсболке. Любимая водолазка. Огромные глаза лучились радостью, а ее улыбка способна была растопить айсберг. Внизу фотографии четко виднелись дата и время, соответствующие времени ожидания вылета.

Яков потянулся к вороту рубахи, потом бессильно вцепился зубами в кулак. Что не так⁈ Как раненый зверь, заметался он по кабинету.

И вдруг его сердце закружилось в смертельном сальто, сальто-мортале. Оно подпрыгнуло вверх от радости решения головоломки и, будто оторвавшись, рухнуло вниз от ужаса осознания беды.

Глава 23

Яков устало опустился в кресло.

«Господи, какой же я идиот!» — чуть не простонал он.

«Неужели⁈» — не преминул съязвить Штольцев II.

Конечно же, в аэропорту сидела другая девушка. Смонтирована работа была качественно, не придерешься. Но это потому, что бейсболку можно вырезать по контуру идеально. А вот с пушистым хвостом Анны такой номер бы не прошел, потому что каждый волосок вырезать невозможно, несоответствие сразу бросится в глаза. А здесь любой может обмануться. Но не Яков. Тело принадлежало не Анне, в этом он не мог ошибиться. Анна была воплощением грациозности, достоинства и аристократической естественности. Именно естественности. А на фотографии поза девушки была несколько напряженной, спина ее была ровной, но про такое «ровное» говорят: «Как аршин проглотил». И это было не то тело, желание обладать которым с первых секунд встречи чуть не снесло крышу. Ведь когда он ее впервые увидел, мозг («Мозг?» — виртуальная бровь Штольцев II иронично взлетела вверх) в доли секунды выдал информацию: «Хочу. Мое». А такого неконтролируемого желания у него не возникало никогда. Анна — его женщина, посланная небом. Она откликалась каждой клеточкой на его прикосновения, которые тоже, к сожалению, можно пересчитать по пальцам. Она была невероятным, невозможным сочетанием страстности и невинности. Он помнил, как это взрывоопасное сочетание опалило его, когда, едва коснувшись пальцем ее кожи, чуть не потерял контроль над ситуацией в ресторане.

И он, как последний идиот, решил поиграть в благородство, хотел уберечь от себя. Хотел дать ей возможность выбрать комфортную спокойную жизнь. Альтруистический эгоизм или Эгоистичный альтруизм? Идиотический дебилизм! Что, уберег⁈ Где она⁈

С Индией явная мистификация. Какая-то другая девушка в образе Анны, в ее вещах, с ее чемоданом. А документы? Наверняка, настоящие, только сделаны с фотографией двойника, иначе бы она не прошла контроль. Ну для Разумова это раз плюнуть. И вот еще все обратили внимание на хвост, а стюардессы сказали — нереально красивые волосы. Нереально! Фальшивка, как и вся девица.

Если всех пытаются убедить, что она улетела, значит, совершенно очевидно, ее где-то спрятали. Раз объявлено о помолвке, значит, ничего этого нет. Ведь если бы это было на самом деле так, были бы другие фотографии, где они вдвоем. После всех широких жестов Разумов по логике вещей должен всем представить Анну в качестве жены, иначе его авторитет сильно пошатнется. Значит, он должен убедить Анну выйти за него. Якову даже страшно было подумать, какими методами.

Анечка, любимая, где ты???

Внезапно Яков почувствовал жгучую боль в лопатке, в области шрама. Вместе с болью появилось ясное осознание того, что Анна в беде. Еще с тех пор, как они с отцом выслеживали убийц, у Якова развилось особое, шестое чувство. Это не была интуиция в чистом виде. Оно скорей походило на звериное чутье, которое автоматически отключало логику, разум, и позволяло выбирать из многих вариантов единственно правильный, из всех возможных направлений одно, точно ведущее к цели.

Яков рванулся к машине. «Анечка, держись!»

* * *

Приехала женщина, убирающая коттедж, посигналила. Разумов ее сопроводил от калитки через лужайку.

Анна, затаив дыхание, следила за ней. Сможет ли она помочь ей? Но лицо уборщицы не выражало никаких эмоций.

Разумов подошел к Анне и насмешливо шепнул на ухо:

— Не стройте планов побега. Она приезжает только

Анна не могла поверить. Неужели нет выхода? Выход есть всегда. Правда, не всегда он может понравиться.

Когда она осталась одна в пустом доме, ее охватила паника. Легендарный Алькатрас по сравнению с ее тюрьмой — просто пионерский лагерь. Здесь в буквальном смысле один шаг — и страшная смерть.

Умирать Анна не хотела.

Ну почему она тогда не побежала вслед за Скороходовым? Не вытрясла из него, где этот гордец, этот упрямый осел? Уж наверняка Штольцев разыскал бы в два счета Разумова и заставил бы снять чертово полотнище с портретом. И не последовали бы дальнейшие провокации. Потому что ее было бы кому защитить. Сколько бы…

И сидела бы она сейчас не в окружении кровожадных тварей, а умирала бы от счастья в кольце любимых рук. Руки Якова были невероятно, по-мужски красивы. Аккуратная, идеально пропорциональная ладонь с длинными аристократичными пальцами. На тыльной стороне едва заметный узор из вен, каждую из которых хотелось обласкать. Она вспомнила, как от переизбытка эмоцийцеловала его руку, сантиметр за сантиметром. Волна нежности снова захлестнула ее. Как она мечтала, чтобы его руки постепенно узнавали каждый уголок ее тела, ласкали и баловали, согревали теплом любви и обжигали огнем желания. И теперь этого ничего не будет.

Анна расплакалась горько и безутешно, потому что, содрогнувшись, представила, как чужие руки будут нагло и цинично шарить по ней. Вдруг пришло озарение.

Выход есть. «Я желанна? Значит, сделаю так, что буду нежеланна!»-упрямо закусив губу, решила она. Она не будет есть, превратится в анорексичку, которая может вызвать желание только у маньяка. А Разумов с его либидо по Дьяволу точно не позарится, побрезгует. А там может ей удастся вырваться из этой тюрьмы. Главное, чтобы он ее не тронул. Иначе она сама себя не простит.

Через четыре дня приехал Разумов.

Он показал ролики с их «помолвкой», заметки о предстоящей свадьбе в разделах светской хроники. Выгружая продукты в холодильник, Разумов нахмурился — весь предыдущий запас был почти нетронутым, лишь четыре упаковки от йогурта сиротливо валялись в мусорке. Только сейчас он заметил похудевшее лицо Анны, синеватые круги под глазами.

— А Вы упрямица, — усмехнулся он. — Решили себя голодом уморить? Но так Вы еще сексуальнее выглядите. Давайте без глупостей. Я огласил свои намерения в отношении Вас, и это не обсуждается. Дальше, конечно, может, Вы меня так достанете, что я откажусь от Вас, после свадьбы. Но Вашим первый мужчиной буду точно я.

Теперь уже превратиться в анорексичку было совсем не трудно. От стресса есть не хотелось совершенно, и воды с одним яблоком или грушей в день было достаточно, чтобы жизнь не угасала.

Ее тюремщик пригрозил капельницами и питательными клизмами, если она не перестанет изводить себя. В последний приезд показал ксерокопию ее загранпаспорта с фотографией похожей на нее девушки, фото в аэропорту с ее новым чемоданом, и в зоне вылета в бейсболке.

— Спасибо за фото, нашли в Вашем компьютере, идеально для фотомонтажа. Совсем как моя лысая голова.

Это была фотография с пикника в честь годовщины окончания института.

— Теперь вы понимаете, что никому и в голову не придет Вас искать. Я перестраховался десять раз. Ну, так что, Вы готовы к свадебной церемонии? Только чур без трагического выражения на лице.

— Нет, — устало ответила Анна

— Вы меня уже злите. Тогда готовьтесь к репетиции брачной ночи, мне надоело миндальничать.

* * *

Сегодня приедет Разумов. И мечты о любви, о Якове можно будет похоронить. Как и ее саму. Она понимала умом, что люди справляются и не с такими травмами. Многие выживали в нечеловеческих условиях концлагерей, девушки проходили сквозь круги ада сексуального рабства. И выживали. Но и сколько разводов произошло после того, как женщина подверглась изнасилованию! Женщину психотерапевт лечит, а у мужчины горький осадок не проходит, умом все понимая и принимая, подсознательно он воспринимает ее грязной.

Она представила отрешенный взгляд Якова, его добела сжатые пальцы, и слезы, которые она считала выплаканными, вновь покатились по щекам. Да, выжить она может, но без него ей жить не хотелось. Ее нерастраченная любовь, вся ее нежность сожженным пеплом осядет на сердце. И оно постепенно станет биться тише и тише, пока не затихнет совсем.

Прости, любимый. Может, им суждено встретиться в другой жизни, где она ни за что не позволит недоразумению разрушить все.

Ей почудился тихий, успокаивающий, обещающий скорое избавление от страданий голос. «Аня, открой дверь. Просто открой дверь»

Зачарованно повинуясь ему, Анна, как во сне, подошла к двери. Потянув ручку на себя, она закрыла глаза и, прошептав: «Прости, любимый», шагнула вперед.

Глава 24

И тут же сильные руки толкнули ее назад и стиснули в горячих объятьях.

Обессиленная тяжелыми переживаниями и голодом, Анна уже с трудом воспринимала действительность. Подняв лицо, она увидела любимые глаза, в которых читалась тревога и нежность. «Яков. Его здесь быть не может. Значит, я уже умерла и душа оказалась там, где мечтала быть при жизни — в его руках. Совершенно зря я боялась, совсем не больно». И с этими мыслями она потеряла сознание.

Нервы Якова тоже были напряжены до предела. Сначала он испытал шок при виде Анны, с закрытыми глазами шагнувшей навстречу смерти. Затем испугался за нее, когда, едва встретившись с ним взглядом, она бесчувственно обмякла в его руках. Теперь, бережно держа ее, он с гнетущим беспокойством осознал, какая она легкая, почти невесомая. Сквозь легкую ткань футболки явственно прощупывались тонкие, словно воробьиные, ребрышки, а в вырезе видны были торчащие ключицы. Личико выглядело страшно осунувшимся, изможденным, с глубокими тенями под глазами.

«Что же с ней тут сделали? — с бессильной яростью подумал он. — Я уничтожу всех, кто причинил страдания этому самому трогательному, самому нежному созданию».

— Аня, Анечка, очнись, милая, — горячо шептал мужчина, лихорадочно целуя закрытые глаза, виски, бескровные губы девушки.

Положив ее в кресло, он, стоя на коленях, принялся согревать поцелуями ее холодные руки, бережно растирать мочки

Некоторое время эти двое не могли поверить, что это на самом деле они держат друг друга в объятьях, что они вместе.

«Я, конечно, дико извиняюсь, но не пора ли вернуться в реальность? Наверно, не от того, что Анне Викторовне просто взгрустнулось, она решила собою этих собачек страшненьких покормить⁈ Может, ноги делать надо?» — пытаясь проявить чудеса тактичности, потревожил влюбленных Штольцев II.

Яков был с ним полностью согласен. Но, видя в каком состоянии находится Анна, он понимал, что сделать это будет очень непросто. Чтобы вернуться с ней тем же путем, которым пришел он, Анна должна быть совершенно спокойна, от нее не должно исходить ни малейшего импульса страха, она должна быть уверена в нем, в том, что он сможет защитить от всех бед. Как же он сам хотел в это верить! И поэтому, когда она все еще вздрагивая, трогательно шмыгая носом, спросила, как он ее нашел, Яков с беспечной улыбкой, давшейся с невероятным усилием, ответил:

— Анна Викторовна! Вы забыли, что я непобедимый, неуязвимый вождь Зеленый Змей! Я могу превращаться в зоркого орла, в безжалостного волка, в дикого кабана и проницательную змею! И все это, чтобы защитить Вас.

При этом звонко чмокнул ее в зареванный, красный носик.

Конечно, он ей не расскажет, как все обстоит на самом деле.

* * *

Он гнал машину, нарушая все правила, обгоняя, подрезая. Он знал, куда ехать. Боль в плече его направляла. Подъезжая к перекрестку, он ощущал, куда она смещается, простреливая то одну сторону, то другую.

«Ничо так навигатор, Яков Платоныч, у Вас!» — пытаясь снять напряжение, подал голос Штольцев II.

С содроганием он вспомнил, что мог бы потерять драгоценные минуты и с ними потерять Анну.

Наглый гаишник, этот повелитель полосатой палочки, знаком велел

остановиться, а затем потребовал выйти из машины.

— Командир, прости, человек в опасности, на обратном пути оформишь мне все штрафы, какие только бывают, — Штольцев, дрожа от ярости, пытался решить вопрос миром.

Но зажравшийся «Капитан взвода к/Козлов» поняв, что у человека, действительно решается вопрос жизни и смерти, принялся добивать буквами закона, получая удовольствие от вида закипающего на глазах нарушителя. Очень ему нравилось таких самоуверенных, брутальных самцов обламывать. Но звезды расположились так, что удовольствие оказалось сомнительным.

Мощным ударом в челюсть Яков убаюкал гаишника, пристегнул его наручниками к рулю, выбросил ключ зажигания и рацию в кусты и помчался вперед.

Дорогу окружал сосновый бор. Проехав дальше, он увидел сетчатый забор, взгляд уперся в табличку «Частные владения». Отъехав назад, Яков загнал машину подальше от глаз. Затем легко перепрыгнув через ограждение, весь превратившись в одно сплошное чувство, побежал. Он точно знал, куда направиться. И через двадцать минут увидел коттедж, окруженный внушительным забором. Однако обойдя его вокруг, он не увидел ни признаков охраны, ни камер. Будто бы он был необитаем. Единственное, что привлекло взгляд — возле калитки, рядом с воротами прикреплено предостережение: «Осторожно, злая собака!» «Ну, уж с этим мы разберемся», — подумал он.

Думая, где удобней перемахнуть через забор, он для очистки совести дернул ручку калитки, которая неожиданно подалась. Войдя внутрь, Яков думал увидеть какой-нибудь вольер или конуру. Однако реальность превзошла ожидания. Не успел он сделать и двух шагов, как его окружили исчадия ада — натасканные убивать доберманы.

В доли секунды пролетели в голове воспоминания. После похорон отца он приехал на кладбище, ранним пасмурным мартовским утром. Он стоял, погрузившись в свои горькие мысли. Как вдруг нутром почувствовал опасность. Его окружала неизвестно откуда взявшаяся свора одичалых голодных собак, с впалыми боками, свалявшейся шерстью и лютой ненавистью ко всему живому. Скалясь, они медленно подступали. Яков знал, что дикий мир и мир людей устроен по одному закону. Закону силы. Побеждает тот, кто сильней. Они сильней, их больше. Но, как и в случае с людьми, здесь важней сила духа, воли и главное, отсутствие страха.

После того, что случилось в его жизни, Яков не боялся никого и ничего. Мгновенно вычислив вожака, он схлестнулся с ним взглядом. Слепая животная ненависть, пождав хвост, отступила под стальной тяжестью уверенного взгляда человека, способного разорвать пасть любому.

После этого случая он забавы ради не раз наведывался к кинологам, входил в вольеры самых злобных псов и заставлял их отступать в угол, злобно порыкивая.

И сейчас Яков, вычислив главного этой своры, послал ему взгляд, заставивший зверя растеряться. Этот обычный двуногий был настоящим жестоким хищником, от которого разило опасностью. Отведя глаза в сторону, с недовольным рычанием, пес развернулся, подавая пример остальным и освобождая дорогу человеку.

Глава 25

Душевное спокойствие, так необходимое, чтобы дать Анне уверенность, с катастрофической скоростью отступало все дальше и дальше. Убедившись, что он жива и относительно здорова, Яков вновь содрогнулся от мысли, которую поначалу удалось прогнать. Но как только он представил, что сделали с его Анной, он чуть не потерял контроль над собой. Кровь набатом стучала в ушах, по сердцу полоснуло острой бритвой растерзанное в клочья первобытное чувство собственника. Накатила волна какой-то безысходной злости, горечи. Душа рвалась на части.

Мягко отпустив Анну, он нашел ванную и засунул голову под струю ледяной воды. Постепенно холод отрезвил его, и на помощь эмоциям пришел рассудок. Анна ни в чем не виновата. Он будет с ней рядом и разделит ее боль. Он ее ни за что не оставит.

«Яков Платоныч, это ты ей одолжение делаешь, так типа по-рыцарски? А не напомнить ли тебе, кто во всем виноват?» — Штольцев II был серьезен как никогда.

Ну вот и шторм, тот самый, где волна за волной. Теперь его захлестнуло чувство вины. Как последний идиот, он сбежал от Анны, едва увидев знаки внимания к ней другого мужчины. А нет бы прийти к Разумову и недвусмысленно объяснить, что к этой девушке лучше не подходить. Хотя в то время он уже наверняка планы построил и так быстро не отступился бы. Но тогда не случилось бы этой беды, потому что Анна была бы под круглосуточным наблюдением.

Память услужливо еще раз с размаху съездила по всему лицу самым главным его косяком. «С любимыми не расставайтесь…» В ту ночь,

Яков схватился за голову, что же он натворил⁈

И чтобы добить его окончательно Штольцев II произнес: «Я конечно, не всегда с тобой согласен, иногда стебусь и без повода, но наблюдать, как ты будешь вымаливать прощение у Анны, мне бы не хотелось. Сдается мне, жалкое зрелище будет». Штольцев не понял. «Ах, ну да. Ты ж, упиваясь собственной дурью, и позабыл, что Анна твои трусливые мыслишки прочитать может⁈»

Яков похолодел. На ватных ногах он вернулся в холл. Анна сидела в кресле, обхватив руками коленки и уткнувшись в них лбом. Она все знает о его минутной слабости…

Интересно, он Зеленый Змей о скольки головах? Если о трех, то сейчас бы впору одной из них перегрызть горло двум другим, и собственным хвостом удушить оставшуюся.

Тихонько подойдя, он вынул из кресла девушку и усадил к себе на колени, бережно прижав к груди.

— Анечка, прости меня, если можешь. За все, за все. За мое странное, нелогичное поведение, за несусветную глупость. Я такой. Несовершенный, неудобный. Зато я надежный и больше никогда тебя не оставлю. Что бы с тобой ни произошло, что бы с тобой ни сделали, все это в прошлом. Мы должны быть вместе.

Анна посмотрела на него и, тихо покачав головой, ответила:

— Со мной ничего не сделали. Мой Зеленый Змей пришел вовремя и спас меня.

Даже себе стыдясь признаться в собственном эгоизме, Яков все равно чуть ли не физически почувствовал, как камень свалился у него с души.

— Так почему ж на тебе лица нет, и косточки везде выпирают. Что, тебя не кормили?

— Я сама не хотела есть.

— Почему⁈

— Я не хотела, чтобы он меня хотел…

Так. Если до этого был шторм, то теперь просто цунами. Его накрыло с головой и швырнуло, как щепку в бездну нежности, восхищения и преклонения.

Это ж надо додуматься⁈ Этот маленький, взъерошенный храбрый воробышек, невесомо сидящий у него на коленях, отчаянно бросил вызов опасному и сильному противнику. Он решил уморить себя голодом, только чтобы не достаться врагу!

Неужели она это сделала ради него⁈ Сердце Якова сжалось от щемящей нежности и любви.

Сейчас об этом и самое время сказать. Конечно, он планировал сообщить о своих чувствах несколько по-другому, в соответствующей обстановке, в каком-нибудь VIP — зале, со свечами, цветами, с последующей головокружительной ночью любви. И в этом варианте Анна была сама собой — уверенная, жизнерадостная. А сейчас ни о какой ночи любви и речи не может быть. К этой девочке нельзя прикасаться без страха что-нибудь сломать, сделать больно. Но не сказав о любви, он не сможет сделать так, чтобы она поверила ему.

— Анна Викторовна, должен Вам сказать одну вещь, от которой зависит моя дальнейшая жизнь. Я Вас люблю.

В глазах Анны блеснули слезы счастья. Яков осторожными поцелуями осушил их и нежно прильнул к губам.

— Анечка, на правах любящего мужчины, спрашиваю, Вы готовы покинуть этот вертеп?

Анна вздрогнула.

— А как же мы выйдем, Вы что убили их?

— Ну что Вы, я не такой кровожадный. Просто они меня боятся.

Анна недоверчиво посмотрела на него. Она слишком хорошо помнила, как пара щелчков зубами превратили котенка в мокрое место. Почувствовав ее сомнения, Яков еще раз поцеловал девушку в губы и сказал:

— Анечка, это всего лишь собаки, их мозг примитивен. Они реагируют на страх. Но Вы же не будете бояться у меня на руках? У Вас есть волшебная палочка, которая откроет любую дверь и исполнит любое желание. Это моя любовь. Она защитит от всего. Я люблю Вас. Только верьте мне.

Девушка потянулась губами к его губам и, поцеловав, сказала:

— Вы самый невозможный, упрямый и непредсказуемый мужчина на свете. Но у меня нет выбора. Мне никто другой не нужен. Я люблю Вас.

— И мы будем вместе? — глаза Якова излучали уверенное спокойствие, проникавшее в душу Анны и изгонявшее оттуда все пережитые потрясения. Боль и страх таяли, как последний снег под лучами солнца. Она знала, что без доверия не может быть любви. И знала, как важно мужчине чувствовать, что в него верят. Даже если он ошибается, где-то лажает, любовь женщины и вера в него делают его сильным. И она верила своему воину. Своему Любимому Штольцеву.

Анна счастливо улыбнулась:

— Да!

— Тогда уходим?

Яков подхватил ее на руки и взмолился про себя: «Анечка, все зависит от тебя. Малейшая тень сомнения в своем воине, и наши обглоданные косточки будут прикрыты альпийской горкой на этой лужайке».

Нежно еще раз поцеловав девушку, он распахнул дверь и уверенно, но не торопясь прошел со своей драгоценной ношей через весь двор.

Глава 26

Захлопнув за собой калитку, Яков облегченно вздохнул. За последние двадцать лет жизни он не испытал и десятой доли таких переживаний. В проявлении эмоций он был несилен, поэтому сейчас его внутренний мир напоминал настоящий Вселенский Хаос. Страх за любимого человека, чувство вины, злость, ярость, ревность, любовь, нежность, восторг, преклонение — это неполный список того, что обрушилось за несколько часов на него. ' С ума же сойти можно! Никаких нервов не хватит! И что, вот это и есть любовь⁈' — задал он вопрос своему виртуальному, иногда незваному, вредному, но чаще объективному советчику. «Да, она такая, эта любовь! Нервы треплет, будь здоров, но с лихвой восполняет потери состоянием неизбывного счастья, желания жить и творить. Н у ты ж не хочешь вернуться в свой анабиоз⁈»

Конечно, нет. Теперь его жизнь неразрывно связана с хрупким сокровищем, которое он нес на руках.

— Ну все, Яков Платоныч, не буду делать из Вас ездового Змея, отпустите меня. Хочу на своих ногах передвигаться.

— Ради Вас я и ездовым сыщиком готов быть, — улыбаясь, ответил Штольцев.

Опустив Анну на землю, он сориентировался куда идти. Туда, откуда пришел он. Не успели они пройти и несколько десятков метров, как Яков заметил, что его отчаянный воробышек задыхается.

— Аня, тебе плохо?

— Все в порядке, — ответила Анна и пошатнулась,

Снова подхватив ее на руки, Штольцев с уверенностью зверя продолжил путь к машине. По пути обдумывая те вопросы, которые он оставил на потом.

Первое. В машине остался пистолет и телефон. Ведь когда он летел к Анне, то все, что не связано с миром животных инстинктов, у него отключилось. Как зверь, он готов был в смертельной схватке перегрызть горло любому. А пистолет-то надежней, потому что быстрей. Надо над этим поработать, клыки и когти зверю, конечно, нужны, но соображалку тоже бы надо держать наготове. Как и оружие.

Второе. Дай Бог, чтоб машиной еще никто не заинтересовался. Но и ехать на ней нельзя, наверняка уже ориентировки разосланы повсюду.

Слава Богу, его ласточка стояла смирно, никого к себе не привлекая.

Достав телефон, Штольцев набрал Скороходова.

— Яков Платоныч, миленький! Где же Вы? Тут небратские структуры интересовались, сказали, что Вы гаишника чуть не угробили. Но я сделал честные глаза и сказал, что машину у Вас угнали, Вам по голове надавали и Вы лежите дома, свидетельские показания оформлены, а Рогозин заявление об угоне от Вашего же имени передал куда надо. Он настоятельно там рекомендовал поверить, что это именно то заявление, которое нужно, и подано оно так, как нужно.

— Премного благодарен, Антон Андреич. Не могу в данном случае поругать Вас за искажение фактов, — не мог не восхититься Штольцев сообразительностью своего помощника. — Мне бы сюда карету, а то, боюсь, странно буду смотреться в угнанной у себя машине.

— А куда подать прикажете?

— Да не помню я. Узнайте, где нашли гаишника и метров через пятьсот налево дорога на коттеджный поселок, потом сосновый бор, в том бору, не доезжая метров трехсот до сетчатого забора с табличкой «Частные владения», в глубоких кустах мы с Анной Викторовной. Да, и Антон Андреич, я опасаюсь, что наступил на хвост одному серьезному подлецу. И потоптался на нем основательно, поэтому хорошо будет, если приедете не один. На всякий случай.

— А как же я узнаю, сколько метров не доехать? — изумился Антон Андреич.

— Ну уж сообразите как-нибудь. А коль не получится, так звоните. Знаете ли, тоже иногда выручает.

Впечатлительный Скороходов решил осмыслить настырно возникшие вопросы позднее, потому что сосновый бор в Подмосковье и Индия, где, как известно, находилась, Анна Викторовна, никак не могли вписаться в те несколько часов отсутствия Штольцева. Разве только что Зеленый Змей без визы и согласования маршрута слетал в Индию. Но тогда бы и проблемой не было из бора выбраться. Посадил барышню на загривок, распустил хвост по ветру и он дома.

Обеспечив пути отступления, Штольцев всерьез обеспокоился состоянием Анны. Она сидела бледная, с прикрытыми глазами. Она же голодна!

— Анечка, потерпи милая, сейчас приедем домой, и я тебя покормлю.

Через силу улыбнувшись, девушка ответила:

— Не волнуйтесь, Яков Платоныч, я не хочу есть. А домой это куда?

— Ваш дом теперь в моем доме, и никуда Вас не отпущу. Теперь я уж точно обязан на Вас жениться. Только кое-какие насущные вопросы решу. Вы подождете? — за его шутливым тоном читалась явная тревога. Столько дней голодать и не голодна! Надо сейчас же Миллеру позвонить. Нет, чтобы Анну лишний раз не травмировать, лучше смс-ку послать.

* * *

Приехавшие друзья толпой обступили Штольцева, возбужденно требуя объяснений.

— Домой, ребята, домой, — пытался унять он вполне понятное любопытство. — Все комментарии потом.

Он не мог обсуждать похищение Анны при ней, потому что этот вопрос еще был не закрыт.

Подъезжая к дому, Штольцев давал Скороходову указания, где и что купить. Еду и вещи для Анны. А рядом с подъездом уже нервно вышагивал

Александр Францевич.

Осмотрев Анну, Миллер бодро заявил:

— Ну что ж, голубушка, давление низкое, истощение на лицо, поэтому постарайтесь как можно быстрей вернуть потерянное. Диетическое питание. Маленькими порциями и часто. Покой и хорошее настроение.

И, обращаясь уже к Штольцеву, спросил:

— Могу я на чай с плюшками рассчитывать, а заодно и за нашей милой пациенткой понаблюдать?

— Разумеется, сейчас Скороходов вернется из похода по магазинам, а то у меня знаете ли…

Анна глазами позвала Якова. Он тут же понял и подошел к ней.

— Я хочу все смыть с себя, мне так плохо там было. Сделаете мне ванну?

Нежно поцеловав ее в носик, он ответил:

— Безусловно. Только дверь не закрывайте! Я буду с Вами разговаривать.

Воспользовавшись минутой, Яков поделился опасениями с доктором.

— Александр Францевич, меня очень тревожит состояние Анны. Она столько времени себя одними яблоками кормила и то в размере кошачьей порции, а сейчас заявила, что не хочет есть.

— Не буду Вас успокаивать, положение весьма серьезное. Дело в том, что всеми процессами у нас руководит мозг. (При этих словах Штольцев, несмотря на всю серьезность момента, не удержался и послал своему оппоненту язвительное напоминание: «Я тоже говорил, что управляет всем Мозг!») И если он по каким-то причинам дает разрушительную команду, то тело будет бессознательно ее выполнять. Пока не поступит другая. Поэтому сейчас Анну Викторовну нужно окружить заботой и вниманием. И сделать так, чтобы мозг принял другое решение. Обычно этим занимаются психотерапевты. Но самый компетентный из них — это любовь.

Выпроводив Миллера и Скороходова, Яков принялся кормить Анну с ложечки творогом и йогуртом, сопровождая каждый проглоченный ею кусочек нежным поцелуем.

Справившись с трудной задачей, Штольцев бодро скомандовал:

— А теперь спать!

И подхватив ее на руки, отнес в кровать, накрыл одеялом и поцеловал в лоб.

Уже собираясь уйти на свой диван, Яков поймал взгляд девушки. В нем было столько всего намешано! Любовь, надежда, ожидание, тревога, растерянность.

— Яков Платоныч… — в голосе девушки звенели слезы, — я совсем некрасивая?

Сердце сурового сыщика дрогнуло, затрепыхалось и чуть не растеклось от переизбытка эмоций.

— Господи, как Вам такое могло в голову прийти? Вы самая красивая девушка во всей Вселенной!

— А почему тогда Вы от меня уходите?

Ну как ей объяснить⁈ Он больше всего боялся навредить ей.

«Бла-бла-бла, где-то мы это уже слышали! Ну ничему жизнь людей не учит!» — возмущению Штольцева II не было пределов. Но Яков его не слушал, как всегда у него были железобетонные объяснения своих поступков. Лечь с ней в одну постель было бы слишком тяжелым испытанием. Он всегда страстно желал ее, только желание каждый раз было разным. Сейчас, глядя на это очаровательное тощенькое создание в смешной пижамке с мишками(выбрал Скороходов), он испытывал мучительно острое желание осторожно, чуть ли не по миллиметру войти в нее, слиться в одно целое, чтоб передать ей

Но мозг говорил, что в данной ситуации это будет своего рода кощунство. Она слишком слаба. И нужно быть последним животным, чтобы перейти черту. Но и оставить одну было бы просто свинством.

Избавившись от футболки и джинсов, он нырнул под одеяло. Мягко притянул любимую девушку к себе. Она, смешно повозившись, наконец, удобно устроила свою голову у него на плече, которое благодарно поцеловала.

А Яков, по праву уже считавший себя Верховным Повелителем волшебной страны баранов, призвал на помощь всех своих подданных для построения.

Глава 27

Анна еще спала, когда Яков проснулся от тревожной мысли о необходимости покормить своего худенького воробышка. Поцеловав спящую красавицу в макушку, он мысленно ударил себя по рукам, чтобы удержать их от соблазна погрузиться в чудесные локоны, разметавшиеся по подушке, подержать их на весу, почувствовать их томительную тяжесть. Потом, все потом. Как много еще предстояло им познать счастливых мгновений!

С вышеизложенным умозаключением Штольцев II был категорически не согласен. «Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня. Вдруг соберешься помирать⁈ Если не сделаешь налоговый отчет, то это никак не повлияет на процесс отхождения в мир иной. А если ни разу не испытаешь страстной близости с любимым человеком, потому что все откладывал на потом, то моральные терзания сильно осложнят торжественность момента. Так что, Яша, я все сказал…»

На завтрак он решил приготовить омлет, но омлет решительно противился приготовлению. Очередная порция недо-, пере- и как бы омлета отправлялась в мусорку. Яков, насупившись, упрямо взбивал компоненты, постепенно превращая пространство кухни в поле яичной брани.

«Мышки плакали, кололись, но продолжали есть кактус», — сочувственно прокомментировал Штольцев II.

Надо заметить, что Яков Платоныч подошел к вопросу откармливания Анны со всей ответственностью. На его кухне появился ряд вещей, о существовании которых еще днем ранее он и не подозревал. Книга «Диетическое питание», блендер, миксер, пароварка(!), кухонные весы. И вершиной создания кулинарного культа явился фартук в горошек.

Разбуженная сильным запахом, сочетавшим в себе адскую смесь съедобного /несъедобного, Анна заглянула на кухню. Яичное побоище напоминало картину Верещагина «Апофеоз войны».

— Яков Платоныч, что у Вас тут происходит? — давясь смехом, спросила она, переполняясь чувством безграничной нежности и признательности.

Вымученно улыбнувшись, отирая пот благородного труда, повар-самоучка ответил:

— Я собираюсь накормить Вас завтраком, а пока не стойте босиком на холодном полу.

Кухня принципиально уже не соответствовала стандартам помещения, пригодного для принятия пищи, поэтому Яков принес все-таки получившийся омлет и чай с молоком в гостиную/зал/комнату с диваном, в которую он хотел вчера улизнуть. Усадив девушку в кресло, он опять принялся ее кормить. Анна пыталась взять процесс в свои руки, но Яков не сдавался.

— На следующий прием пищи у нас картофельное пюре и паровые куриные котлетки.

— А Вы и не говорили, что умеете так великолепно готовить, Яков Платоныч, — решила польстить своему любимому Анна. Мужчины же как дети, искренняя похвала вдохновляет их на самые великие подвиги. Судя по тому, что она видела на кухне, сейчас Штольцев совершил один из таких.

— Я все умею. Я ведь великий Вождь Зеленый Змей! — пафосно ответил Яков, про себя отметив, что сегодня утром он о своих умениях еще и не подозревал.

— А теперь Анна Викторовна, марш в постель. Жир нужно накапливать. А я пойду готовить дальше.

Понимая глобальную важность возложенной на него миссии, Яков решительно взялся за дело, неукоснительно выполняя пошаговые инструкции по приготовлению блюд. А если учесть, что в прошлой его холостяцкой жизни гимном кулинарного искусства было умение нарубить колбасы или сыра и примостить их на хлеб, то масштабы изменений были глобальны.

Всякий, кому посчастливилось бы видеть Якова за работой, несомненно, присудил бы ему награду «За мужество и упорство».

Брутальный Штольцев, сосредоточенно пыхтя и покрываясь бисеринками пота, скрупулезно взвешивал ингредиенты. Его красивые сильные руки, способные виртуозно обращаться с оружием и трепетно ласкать любимую девушку, оказались совершенно некомпетентны в изготовлении еды.

Чертыхаясь, он пытался из кусочков фарша сделать такие же аккуратные, как на картинке, паровые котлетки. Заготовки упрямо не желали принимать идеальную форму, а то и вовсе норовили проскочить сквозь пальцы. Пара несостоявшихся котлеток уже была отодрана от пола и похоронена без почестей в мусорном ведре. Теперь Штольцев пожалел, что в садике категорически отказывался заниматься лепкой из пластилина, доводя воспитательницу до белого каления.

И вот успешно справившись с самым трудным, он начал укладывать будущую еду в пароварку. Преисполненный гордости от сознания выполненного долга, он неосторожным движением ожег запястье.

Это было его первое ранение на бытовом фронте. К боли он относился философски, но тут себя стало почему-то жалко. Он вспомнил, как Анна лечила его палец в ресторане, и сердце заныло в томительной нежности. А сейчас о ее помощи не может быть и речи. Она расстроится и, еще чего доброго, видя его неуклюжесть, попытается отстранить его от дел. А этого категорически нельзя допускать. Он должен восстановить ее здоровье. Он и только он.

Анна начала дремать, как вдруг тревога подняла ее с постели. Она прошла на кухню. Как при виде строгой училки, ученики прячут сигарету, Яков спрятал руку за спину.

— Что у Вас случилось?

— Все в порядке, товарищ командир, обед готовится, — шутливо отрапортовал Штольцев.

Недоверчиво покачав головой, Анна взяла его руку. Кожа запястья полыхала огнем.

— Горе Вы мое луковое! Немедленно под холодную воду!

И пока Яков послушно поливал под краном свою травму, Анна натерла сырую картофелину. Затем она наложила кашицу на ожог, обернула салфетками и зафиксировала найденным чистым полотенцем.

— Ну вот Анна Викторовна, я обещал заботиться о Вас, а вместо этого вынуждаю Вас заботиться обо мне.

— Не говорите глупостей, — притворно сурово сказала девушка и, приподнявшись на цыпочки и обвив его шею руками, начала целовать любимые, родные, нежные и жаркие губы.

Вот это и есть любовь. Почувствовать боль другого, прийти на помощь, поддержать. Подарить ласку и нежность. Уметь ценить подвиги, большие и малые, совершаемые любимым человеком. Уметь благодарить. За большие и малые дела.

* * *

Якову приснился странный сон. Он был в образе единорога, мифического прекрасного сильного животного. Как ветер, несся он через луга, перелетал через рощи. На него охотились, пытались накинуть аркан на его гордую шею. Пытались подносить дары, заманивая в ловушки. Но он был неуловим. Свобода — его кредо. Но был ли он счастлив? Смутно ощущал он беспокойство. Природа дает всему живому пару. Он всегда один. И

И вот желая утолить жажду, он прискакал к озеру. Опустив голову, начал жадно пить, как вдруг свершилось неслыханное. Он почувствовал на себе чуткие мягкие руки, охватившие его шею и жаркий поцелуй. Его покорила девушка с невиданной красоты волосами.

Яков проснулся. Анна в полусне обвила его рукой и поцеловала в шею.

Сон пропал. Осторожно выбравшись из сладкого плена, он залез в интернет. В своей способности включать звериные инстинкты он не видел ничего мистического. Человек — часть природы и при наличии навыка легко может вернуться к ней. А вот сон — это уже из другой области. Он читал, что к спящему человеку пытается достучаться подсознание. Но говорит не прямо — иди и делай, а с помощью метафор. Интересно, что тут за метафора?

' В соответствии с различными мировыми верованиями, только девственницы могли укротить единорогов, а это означает, что только девственницы могли успокоить мужскую необузданную силу своей женственностью'.

Яков блаженно потянулся. Его любимая девственница покорила безоговорочно. Но когда же она успокоит его мужскую необузданную силу⁈

Глава 28

Откармливая Анну, Яков не забывал, какого опасного врага они заимели и нужно как можно быстрее этот вопрос решить. Просто убить⁈Нет, он не может входить в новую жизнь с преступлением.

Значит надо его нейтрализовать, накопать компромат, чтобы он сидел смирно, как цепной пес.

Он приехал из Питера. Наверняка, оставил там немало преступлений, за которые и сейчас можно привлечь к ответу. Но чтобы раскопать все, нужно время. А времени у него не очень много. Без сомнения, в доме были камеры, жаль только, что ему некогда было их искать и уничтожать. А с другой стороны, он не собирался прятаться. Но Анну нужно будет охранять «денно и нощно».

Упечь его за решетку за похищение? Так одних показаний Анны будет мало. Тем более у нее еще и документов нет, паспорт упырь отобрал. Тут же наймет ушлых адвокатов и все. Тем более доказать, что она в Индии, не составит труда — подлинные документы, газеты, свидетельские показания.

Значит, только один человек может помочь быстро решить вопрос — это девушка-двойник. Нужно заставить ее дать показания. Кстати, это в ее же интересах. Такие, как Разумов, не привыкли оставлять следы. Нужно немедленно разыскать ее и обрисовать, так сказать «картину маслом».

Приняв решение, Штольцев позвонил Скворцову:

— Сергей Петрович! Срочнейшим образом оформляй документы в Индию, командировочные, в общем, всю бухгалтерию.

— Я в Индию⁈

— Почему ты? Русаков и Скороходов! А ты за старшего. И срочно передай последнему, что я жду его еще вчера.

Осознав, что во вчера уже никак не попасть, Скороходов примчался сразу же.

— Антон Андреич, не буду произносить высокопарных слов, но на данный момент в твоих руках жизнь Анны Викторовны и в общем-то моя. По — хорошему надо бы где-то скрыть ее, но я не могу ее оставить ни на минуту, поэтому и в расследование тоже не могу погрузиться. Так как кого бы для охраны не приставил, все равно не смогу отвлечься, буду переживать. Пока девица в Индии, он попытается Анну снова похитить, и боюсь уже не для того, чтобы сделать женой. И тогда дни ее двойника тоже сочтены. Поэтому я верю, что у тебя получится убедить ее в необходимости сотрудничества. Вы — мозг операции, а для прикрытия тыла Вам Русаков.

— А может Русакова Вам для охраны оставить? Он же у нас самый что ни на есть Рэмбо. Сдается мне, как только Разумов очухается от неожиданного поворота, Вы с Анной Викторовной будете в опасности.

— Ну знаете ли, я тоже не юноша-гимназист. Я думаю, неделя у меня есть. Это же не в магазин за картошкой сходить, ему что-то придумать надо, подготовиться. А там, я надеюсь, мы уже будем иметь, что предъявить ему. Так что отправляйтесь.

* * *

Якова очень беспокоило, что аппетит у Анны так и не появился. Она подчеркнуто старательно жевала то, что готовил любимый мужчина, дарила ему благодарные взгляды. Но Яков был уверен, что стоит ему лишь отвернуться, она немедленно спустит в унитаз содержимое тарелки и честно посмотрит на него взглядом невинного агнца. Надо что-то делать.

В постели она доверчиво льнула к нему, прижимаясь всем телом, но в ее движениях не было страсти, лишь стремление получить защиту, покой и нежность. «Ну, погодите, Анна Викторовна, я научу Вас есть!» «Интересно, Макаренко сильно обзавидовался бы Вашим ноу-хау в области педагогики?» — не преминул поинтересоваться Штольцев II.

Перехватив Анну по пути из ванной к кровати, он стащил с нее халатик. Затем медленно освободил от резинки волосы, позволив водопадом покрыть плечи и спину девушки. Одной рукой гладя ее спину, другой он с наслаждением перебирал локоны.

Анна удивилась неожиданной ласке. Обычно сну предшествовал невинный поцелуй и нежные (чуть ли не братские) объятия. Но удивляться по-настоящему ей пришлось дальше.

Яков провел руками вдоль спины сверху вниз до места, где заканчивалась пижамная маечка, и обратное движение совершил уже под ней, лаская нежную кожу. Анна коротко вдохнула и, казалось, забыла выдохнуть. От волнения сердце забилось часто-часто и готово было выпрыгнуть. Как она мечтала, чтоб его родные, такие желанные руки касались ее кожи! И вот она их чувствует! А они творят невозможное! Горячая ладонь обласкала талию и легко преодолев сопротивление резинки шортиков скользнула по бедру, обдала жаром ягодицы. Совершив хулиганский марш-бросок по запретной территории снова вернулась к спине. Не успела Анна выдохнуть, как глубокий головокружительный поцелуй снова перекрыл дыхание. Этот поцелуй был таким же жарким и страстным, как и их первый. Затем губы Якова спустились на шею, слегка захватывая и прикусывая кожу. Зубами он сдернул бретельку маечки и продолжил ласкать плечо, стремясь опуститься ниже.

Анна настолько была потрясена этими смелыми ласками, что даже начала сомневаться в реальности происходящего. Все тело было натянуто, как струна, в ожидании еще большего блаженства. Кровь стучала в висках, губы пересыхали. И вдруг она ощутила, как Яков напрягся, будто решаясь на что-то. Его руки медленно переместились со спины и задержались под полукружьями грудей. Большие пальцы, очертив контуры, застыли в ложбинке. Анна, затаив дыхание, напряженно ждала, даже не осознавая, что сама подалась навстречу ласкам. Две ладони поднялись вверх, огладив нежнейшие, самые чувствительные

— Продолжайте!

На что Яков, тяжело дыша, ответил:

— Не сомневайтесь, продолжу. Но только тогда, когда Вы у меня попросите есть.

Глава 29

Найти в даже в густонаселенной Индии человека, если он не скрывается, не трудно. А уж если он намеренно пытается афишировать свое присутствие, то поиск становится еще более легким делом.

Так что путь мадмуазель «Ароновой» от визового центра до отеля «Star» в Дели был отслежен за пару дней. Она занимала двадцать первый номер на втором этаже.

Выяснив эту информацию, бравые сыщики разработали план. Первое, что нужно было сделать — замаскироваться. Ведь наверняка за лже — Анной следили более чем пристально. А им предстояло вступить с ней в контакт, убедить в необходимости сотрудничества и, самое главное, благополучно вывезти ее из страны. Значит, они не должны вызывать никаких подозрений. Значит, конспирация.

С двухметровым лысым качком Русаковым проблем не было никаких. Его не отягощенное излишним интеллектом лицо вполне могло сойти за просветленное лицо приверженца кришнаитства. Оранжевый до пят наряд, четки и пропетое его басом «Харе Рама Харе Кришна» убедили бы родную маму в том, что перед ней истинный адепт.

Скороходов с чисто рязанской внешностью (а особенно с пышными усами) в такую концепцию никак не вписывался. Решили остановиться на образе добропорядочного индийца. Оттеночным шампунем покрасили усы, в тон подобрали бороду, смуглый цвет лица появился благодаря гриму и последним штрихом к красоте неописуемой стали контактные цветные линзы. Тюрбан на голове и традиционная одежда дополнили образ. При ближайшем рассмотрении внешность, конечно, не была безупречна, но издалека сойдет.

Вопрос, что делают вместе два таких колоритных персонажа, они оставили на волю вопрошающих. Индусам при их умении жить счастливо в условиях неописуемой бедности и в голову не придет думать о чужих делах. А их противник, они надеялись, тоже не будет вникать, как в «в одну телегу оказались впряжены конь и трепетная лань» Кто из них конь, кто лань, неважно. Просто местные. Мало ли по какому принципу они сошлись…

Убедившись, что их подопечная в номере, Мозг операции, Скороходов решил действовать в духе бондианы. Не стучаться в дверь, а использовать фактор неожиданности, застать врасплох, надавить. Поэтому он достал из котомки связку отмычек, которыми научил пользоваться любимый шеф(благо замок открывался не электронной карточкой, а обычным ключом). Неслышно дверь отворилась, и Скороходов с пистолетом в руке и за ним Русаков материализовались на пороге.

Картина, представшая их взору, вернее сначала ряженому индусу, заставила кровь застыть в жилах. Возле кровати стояла девушка, а в полутора метрах от нее застыла, готовясь к смертельному броску кобра с раздутым капюшоном.

Все случившееся потом и сам Скороходов объяснить не мог, но в нем, действительно, проснулся Джеймс Бонд. Он несколькими выстрелами превратил гадину в сдуваюшийся резиновый шланг. И сразу же успел подхватить потерявшую сознание девушку.

Все это произошло в считанные секунды. Еще чуть-чуть и Русакову пришлось бы уже подхватывать падающего в обморок самого Скороходова, который в свою очередь пытался удержать девушку.

Антон не мог поверить в произошедшее. Как ему удалось так быстро среагировать и изрешетить змеюку?

Удивляться было чему. Ему всегда было стыдно перед Яковом Платонычем, когда на стрельбищах он никогда больше 5–6 раз из десяти не попадал в яблочко. Сейчас у него был повод гордиться собой.

* * *

После того, как Яков уложил любимую в кровать, нежно поцеловав в лобик, Штольцев II чуть не задохнулся от возмущения. «Ты совсем дурак или умело прикидываешься? Ты что творишь? О, Боги, я его со Штирлицем сравнивал! Да ты небось мастер-классы по изощренным пыткам рейхсфюрера СС Гиммлера посещал! Не удивлюсь, если и фотка его где-то есть с надписью 'Любимому ученику». И видя полное отсутствие присутствия оппонента, продолжил: «Или я чего-то не знаю⁈ Ой, да ты боишься!!!» — осенило его. И с этим Штольцев поспорить не мог. Да, он боялся. Под вросшей под кожу за многие годы стальной броней все еще билось сердце юного Яшки, не растратившее свой романтический жар. До встречи с Анной он и не подозревал, что оно живо. И теперь он вел себя как юноша, страшно боявшийся близости с любимой девушкой. Все без исключения прошлые мелкие интрижки касались лишь физиологии, где все было понятно и предсказуемо.

А здесь все не так. Яков безоговорочно верил в любовь, настоящую, которая представляет собой единство души, ума и тела. И поэтому первая близость вызывала особый трепет. Он у Анны будет первым мужчиной. В этом факте скрывалось нечто сакральное, они будут связаны ее кровью. Он неизбежно причинит ей боль. И поэтому хотел, чтобы это произошло как-то необыкновенно, сказочно красиво, чтобы любимая в самый первый миг была благодарна за эту боль.

«Ой, Яша, Яша! Может ты все-таки, как взрослый, опытный, любящий мужчина (каким тебя видит Анна) доведешь дело до конца⁈Поверь, ей нужны не розовые лепестки со свечами и прочей лабудой, а ты. Такой, какой есть. Хоть и дурра-а-ак!!!»

Глава 30

Придя в себя после пережитого шока, Скороходов изобразил на лице суровость, долженствовавшую присутствовать в такой ситуации, и начал похлопывать девушку по щекам. Русаков принес воды и побрызгал ей в лицо. Постепенно она пришла в себя и с испугом посмотрела на странную колоритную парочку, невесть как оказавшуюся у нее в номере. Господи, какое счастье, что они тут оказались! Она взглянула на валявшуюся дохлую змею и зарыдала в голос.

— Барышня, успокойтесь, — сказал Скороходов, все еще не выпуская ее из объятий и, набравшись смелости, погладил по спине.

— Что же это такое делается, а? Я стою, никого не трогаю, и вдруг — что-то шлеп! Поворачиваюсь, а она стоит на хвосте и зенками своими меня сверлит! — и девушка снова зашлась в рыданиях.

Совсем расхрабрившись, Антон Андреич продолжал успокаивающе гладить по спине всхлипывающую причину их визита в Индию. «Хо-о-рошенькая», — подумал он.

Но под осуждающим взглядом компаньона вынужден был прервать столь приятное занятие, отстраниться от барышни и «заняться делом», как говорит любимый многоуважаемый шеф.

— Как Вас зовут?

Этот вопрос сразу заставил девушку прийти в себя и взбодриться.

— Анна. Анна Викторовна Аронова, — все еще шмыгая носом, чуть ли не отрапортовала она.

— Ну, если Вы в этом уверены, то мы тогда, с Вашего позволения, пойдем. И когда Вам с балкона забросят еще одну змею,

— Нет-нет! Пожалуйста, не уходите, не бросайте меня. Лиза я. Елизавета Тихоновна Голдина. Начинающая артистка, — в испуге она вцепилась в руку Скороходова.

— Ну и как Вы стали Анной? Поведайте.

— Ой, я ничегошеньки плохого не сделала. А меня в тюрьму не посадят? Я все-все скажу. Только не оставляйте меня.

Лиза рассказала, как обивала пороги различных агентств в надежде получить какую-нибудь роль, сняться в какой-нибудь рекламе. Периодически принимала участие в съемках различных передач, в массовках. (Но в мечтах она видела себя главной героиней какого-нибудь сериала про большую любовь и преступления. И еще страстно хотела большой любви, как в кино, с погонями, опасностями. А этот загримированный сыщик со смешными усами был прямо как Джеймс Бонд в своей решительности. И такой милый…)

И вот к ней обратился один мужчина с необычной просьбой.

Он сказал, что собирается жениться, показал фотографии, на которых он делает предложение на лошадях, признание в любви на всю девятиэтажку. Но посетовал, что невесте никак не удается скрыться от назойливых папарацци, а ей нужно к свадьбе готовиться, магазины посещать. И если Лиза будет так любезна и сыграет роль Анны, улетевшей в Индию, то сделает ей огромное одолжение — даст возможность спокойно заняться своими делами. За это она получит материальную компенсацию за потраченное время и собственно за работу. Кроме того, поездка, включая получение документов, проживание и суточные, естественно, за счет работодателя.

Что и говорить, Лиза безумно обрадовалась предложению. Она даже и мечтать не могла о таком! Всю жизнь ей приходилось считать копейки и в ожидании большой роли мыть полы в подъездах, раздавать листовки, выгуливать чужих собак и многое другое. Они с мамой ютились в коммуналке и никогда никуда не выезжали. Поэтому даже если и пытались закрасться в душу какие-то сомнения, она отмела их разом. Такой шанс выпадает раз в жизни. И то далеко не каждой бедной девушке.

«Да, — подумал Скороходов. — Прав был Яков Платоныч (ну тот, который был до встречи с Анной Викторовной), когда говорил, что все женщины делятся на две категории 'Прелесть, какая глупенькая и Боже, какая дура!» Лиза стояла ровно посередине. Ее наивные рассуждения, смешные, немного вытаращенные глаза говорили о том, что она прелесть, а вот то, что она сделала, не понимая, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, позволяло причислить ее ко второй категории.

Скороходов по внутреннему телефону вызвал администратора. Очередной раз возблагодарив любимого начальника, который вдохновил его выучить английский. Конечно, до безупречного произношения Штольцева ему далеко, но объяснить, что почем, он сможет.

Не вдаваясь в подробности, Скороходов сразу взял «коня за рога».

— Господин Сидх. Или Вы всячески помогаете нам и делаете все, что бы мы ни попросили, или слава о Вашем отеле, в котором на гостей нападают ядовитые змеи, разлетится по всему свету. Сами понимаете, пойдете по миру — раз, и два, полиция привлечет Вас к ответственности за этот инцидент.

Антон Андреич потребовал, чтобы приехала карета скорой помощи и появилась парочка полицейских. Пусть даже из числа актеров Болливуда.

— Но Вы должны создать впечатление, что кто-то умер, кто будет спрашивать — скажете, что русская девушка. Потом я Вам обещаю благодарность в прессе за содействие в раскрытии очень опасного дела.

Через некоторое время любопытные зеваки и лица, заинтересованные в смерти Анны-Лизы, могли наблюдать картину, достойную стать эпизодом индийской мелодрамы.

Подъехала полицейская машина. Вышли два грозных стража порядка. На крыльце, заламывая руки и готовясь исполнить танец «Джими, Джими» стоял управляющий. Полицейские вошли внутрь. Пробыли пару минут, им стало все ясно. И они снова появились на крыльце, готовые присоединиться к «Джими, Джими». Пожестикулировав и поразмахивав руками, они принялись звонить. Подъехала карета скорой помощи. Вышли санитары с носилками. Вошли внутрь. Вышли, скорбно неся тело, покрытое белой простыней. Вышеперечисленные персонажи проводили носилки до машины, поочередно то прижимая руку к груди, то в отчаянии воздевая ее к небу с невысказанным, но явно читавшимся на лицах укором: «О Великий Вишну, зачем ты позволил погибнуть этому юному лотосу?» Занавес.

А через некоторое время наша троица благополучно вылетела в Москву.

Глава 31

— Прямо из аэропорта сплотившаяся в результате успешной операции троица прибыла в штаб-квартиру Штольцева. Выслушав подробный отчет Скороходова, Яков Платоныч задумался. Если Разумов решился на убийство, это значит нужно готовиться к бою. Раз доказать похищение Анны невозможно, так как ее, мило разговаривающей с Разумовским, видели десятки людей в зоомагазине, значит надо припугнуть большой кляксой на его репутации. Это вполне возможно. Очень хорошо, что лже-Анна оказалась просто мышкой-глупышкой, польстившейся на бесплатный сыр, но в принципе милой барышней. Нужно только найти смельчака, который срежиссирует и снимет материал, и в случае непредвиденных обстоятельств, не побоится подать на каком-нибудь канале. И нужно посылать еще одну команду в Питер, добывать более серьезный компромат.

Да, и девушке светиться нигде пока не нужно. Умерла так умерла.

— Лизавета Тихоновна, я не собираюсь осуждать Ваше безрассудство и авантюризм. Но поскольку Вы оказались втянуты в эту историю, я должен Вас защитить как свидетеля. Вам нельзя не только домой показываться, но и на улице лишний раз сверкать не нужно. Останетесь пока у нас, а потом что-нибудь придумаем.

— Яков Платоныч, у Вас же две комнаты! Вам будет тесновато, — смущаясь, выпалил Скороходов. — Пусть девушка поживет у меня.

Бровь Штольцева взлетела вверх:

— Антон Андреич, я ценю Вашу заботу о нас, но не хочу злоупотреблять Вашим расположением. Вы и так живете моей жизнью. А уж обеспечивать защиту свидетелей явно выходит за рамки служебных обязанностей. Не беспокойтесь.

«Яша! Ау, очнись! Ты весь свой мозг что ли продумал? Ничего тебе не сказал тот факт, что он ее приобнял, когда они входили⁈ А как она на него посмотрела? Сам как собака на сене сидишь, так дай хоть молодым заняться делом молодым!»

Мысленно хлопнув себя по лбу, Штольцев сделал вид, что не понимает подоплеки предложения помощника, и не выходя из роли недогадливого шефа произнес:

— Выпишите в кассе деньги на представительские расходы. И если барышня не против, то пусть едет к Вам. Давайте пока хоть перекусите с дороги. Анна Викторовна, сделайте с Лизаветой Тихоновной какое-нибудь быстрое поесть.

Выпроводив барышень на кухню,

— Саня, боюсь я за Анну. Разумов, похоже, ступил на тропу войны. Если он считает, что девушка-двойник умерла, то Анна тоже ему будет как кость поперек горла. Нет тела — нет дела. Надо и нам томагавки откапывать. Не перевелись у нас еще репортеры — камикадзе? Срочно нужен один!

На следующий день штаб-квартира превратилась в съемочный павильон кинокомпании «Stol Pictures».

Молодой, амбициозный, бесстрашный Валера Коржов, побывавший и в горячих точках, и в стычках с сильными мира сего, с азартом принялся за работу.

Готовый шедевр киноискусства выглядел так:

'Голос за кадром:

— Не так давно светскую жизнь всколыхнула Мега — новость. Кирилл Разумов женится!

(Идут ролики из интернета с предложением — стена, лошади, рука, кольцо).

— И вдруг интрига! Невеста, Анна Аронова, улетает в Индию! (следуют фото из аэропорта и заголовки статей). Вопрос: а кто тогда подает заявление в полицию о пропаже паспорта на имя Анны Ароновой? (Зрители видят ксерокопию)

Далее камера фиксирует двух девушек, стоящих спиной к зрителям, очень похожих фигурами и с одинаковыми роскошными, собранными в высокий хвост волосами, слегка пританцовывающих под индийскую музыку.

— Индия, Индия, страна, подарившая Зиту и Гиту! Так может и у нас попавшая в детстве к цыганам девочка вскоре встретится со своей сестрой?

Красота сменяется ужасом. Следуют фото с телефона Русакова, запечатлевшие расстрелянного гада и близкого к обмороку Скороходова с бесчувственной девушкой на руках.

Голос за кадром принимает характерные интонации легендарного ведущего программы «В мире животных» Николая Дроздова.

— Некоторые ошибочно полагают, что только ящерицы в минуту опасности способны отбрасывать свой хвост. А вот сейчас мы видим совершенно замечательный экземпляр молодой самочки человека, которая, испугавшись в общем-то достаточного доброго представителя семейства аспидовых, отбросила свой хвост. Причем посмотрите, как удивительно далеко. (На фотографии видно, что прицепной хвост висит на зеркале, находящемся от полуобморочной пары на расстоянии примерно трех метров).

Голос Коржова:

— Кто же забросил этого мирного представителя семейства аспидовых на второй этаж отеля в центре города? Очевидно, тот, кому не хотелось, чтобы эту бесхвостую самочку, которая, как вы уже поняли, не является Анной Ароновой, а только пребывает в Индии с ее документами, нашли представители семейства сыщиков. Слава Богу, что они ее нашли раньше, чем змея сделала свой смертельный бросок. Что же такое знает девушка, что поставило ее на край гибели?

Далее следует уже известный нам рассказ Лизы и рассказ Анны о своем пребывании в «гостях» у Разумова.

— Вот на такие меры идут отдельные представители отряда хищников, чтобы заполучить желанную добычу. Они без тени сомнения заберут свое, чье бы оно ни было. Так что как специалист по изучению мира этих не всегда дружелюбных животных настоятельно рекомендую держаться от них подальше, а еще лучше забыть о знакомстве. Чтобы не быть втянутыми в какую-нибудь неприятную историю.

* * *

Проснувшись утром, Анна удивилась. Как он умудрился устроить ее голову на свое плечо так, что она и не почувствовала⁈ Яков, уложив вечером ее в кровать, поцеловал в макушку и сказал: «Мне нужно поработать. Не ждите меня». Анна знала, что это за работа. Он завис в интернете, собирая все, что можно о Разумовом, периодически куда-то звонил, что-то записывал. Она долго ждала, но потом уснула, правда, несколько раз просыпалась.

Ее любимый Штольцев выглядел уставшим. (Анне ужасно нравилось называть про себя своего мужчину по фамилии). Сон не разгладил суровые складки у рта, не выглядел блаженно гладким и лоб. Было видно, что тревожные мысли до сих пор крутятся в голове. Как же ей хотелось убрать эту тревогу. Но она боялась пошевелиться, давая возможность своему мужественному защитнику поспать еще.

Но долго лежать в одном положении было уже трудно, тем более, что Анна почувствовала желание что-нибудь съесть.

Максимально осторожно она выбралась из постели, на цыпочках пробралась на кухню. Сделала бутерброд, заварила чай. В задумчивости позавтракала. Однако. Девять часов утра уже. И она очень соскучилась. Даже если Яков и проснется, это ее не остановит. Да и вставать пора ему.

Юркнув под одеяло, Анна тесно прижалась к горячему, такому родному телу, провела рукой по груди, погладила морщинки у глаз, легонько запустила пальцы в его упрямую, жесткую шевелюру. Яков довольно промычал и, не просыпаясь, захватил ее в свои объятия. Какое счастье чувствовать его руки! Чувствовать своего мужчину всей кожей! Какой-то невидимый, но явно ощущаемый комочек вдруг ожил в ее теле и начал свое будоражащее, совершенно неконтролируемое движение. Переместился к горлу, заставляя забыть о дыхании, плесканулся горячим разливом в груди, скатился мучительно сладким спазмом в область солнечного сплетения. И когда он бессовестно затопил жаром все, что находилось ниже, она не выдержала и поцеловала родные губы. Еще не размыкая глаз и не вырвавшись из объятий Морфея, Яков перехватил инициативу. Постепенно до него стало доходить, что происходит, и он в изумлении отстранился и, опершись на локоть, уставился на девушку. Ему это приснилось⁈ Но нет. Разгоряченное дыхание Анны и припухшие от жаркого поцелуя губы явственно свидетельствовали о том, что не приснилось. Немного потешаясь изумленному виду своего сыщика, Анна, мило смущаясь, но твердо решив не сдаваться, прошептала, глядя ему в глаза:

— Яков Платоныч! Я… есть хочу!

' Так вот как теперь Это можно называть⁈Ну Анна Викторовна! Ну затейница!' — от души веселился Штольцев II.

Глава 32

Вид Якова являл такую смесь изумления, радости, неверия и счастья, что Анна невольно заулыбалась.

— Яков Платоныч! Вы не ослышались.

Мужчина восторженно принялся целовать любимую в губы, волосы, глаза, виски, потом шепнул:

— Ну сейчас Вы от голода не умираете? Подождете минут двадцать? Я мигом. Просто я не могу вот так.

С этими словами Яков вскочил с кровати, оделся и ринулся к выходу. «Штольцев, стой! Остановись, подлый трус!» — истеричный крик двойника сорвался на ультразвук.

Яков, окрыленный любовью, летел к ближайшему магазину за розами. Он должен сделать этот день насколько можно красивым. Пусть вокруг нее будут розы. Так, сейчас 9.30. Значит на 12.00 нужно заказать корзину с фруктами, красное вино и связку гелевых шаров. И еще корзиночку с орхидеями. Символом страсти, которой отныне будет наполнен каждый их с Анной день.

Разве мог он подумать когда-нибудь, что можно быть таким счастливым⁈

Уже приготовившись переходить дорогу, он услышал рядом с собой скрипучий голос:

— Юноша, помогите старушке перейти дорогу!

Господи, да он этого божьего одуванчика готов на руках через этот

Его затолкали в остановившуюся тут же машину.

Помутненное сознание настойчиво пыталась разбудить острая боль в плече. Действительно, клин клином вышибают. Не понимая отчетливо, на каком он свете и что с ним, Яков сосредоточился на боли. Как из глубокого омута она тащила его к свету. Кое-что ему удалось в памяти восстановить. Но очнулся он явно не за этим. Голоса. В них что-то важное. Сознание выхватывало отдельные слова. Месмер. Лайково. Девка красивая. Месяц ее не тронут. Аукцион. Секта. Гипноз. Сыщика завтра. Усилием воли он дотянулся до кармана и достал телефон. Какое счастье, что он на ночь выключил звук, чтобы ничто не потревожило Анну. Сейчас это давало шанс неслышно отправить смс-ку Рогозину. На сколько хватит сил. «Анна. Секта. Лай…»-уходящее сознание давало буквально секунду на последнее действие — дописать слово или отправить. Яков выбрал «отправить» и снова провалился в темноту.

* * *

Анна вздохнув, опять приняла поступок любимого без возмущения. Если он что-то решил, значит так нужно. Своему мужчине нужно доверять безоговорочно. Своему взрослому, но такому по-детски восторженному любимому. Она оделась, продолжая тихо умиляться его порыву. Настойчивый звонок в дверь оторвал ее от милых размышлений. Кого принесло?

На пороге стояла бабулька и жестикулировала:

— Милочка, Вы мне всю квартиру залили!

Не успела Анна удивиться, как почувствовала удушающий запах и потеряла сознание.

Пришла в себя она в кресле в каком-то доме. Видно было, что он давно построен, но совершенно не доделан. Мебель случайная, и повсюду запах нежилого помещения.

— Ну вот, Анна Викторовна! Очнулись и славненько!

На нее, по-мефистофелевски улыбаясь, смотрел какой-то ужасный черный человек. Спутанные черные волосы чуть ли не до плеч, узкая полоска рта, непропорционально большой хищный нос и самое страшное — глаза. Черные и как будто утягивающие в какую-то бездну.

— Слушайте меня, — Анна почувствовала, что начинает терять ощущение реальности и куда-то проваливаться.

Но вдруг она ощутила знакомый холодок и за спиной этого Мефистофеля увидела маму Якова.

— Анечка, не бойся. Смотри ему точно в область третьего глаза, но слушай только меня. И делай то, что я скажу.

Анна послушно уставилась в межбровье опасному незнакомцу.

— Кивни, — услышала Анна голос и послушно кивнула.

— Еще раз, — девушка снова кивнула.

— Прикрой глаза. Встань, — Анна безоговорочно выполняла команды.

— А теперь тихонько падай в обморок. И из комнаты, в которую тебя отнесут ни шагу. Там ты можешь есть, спать, но не плакать.

Девушка выполнила приказ, и, содрогаясь, почувствовала, как ее подхватили чужие руки и отнесли в дальнюю комнату.

Ее положили на некое подобие кровати. Дверь захлопнулась. Раз мама Якова здесь, значит уже можно не бояться. Но как же Яков найдет ее, как она сюда попала? Кто это чудовище? Чего от нее хотят? Не имея никакой возможности найти ответы на вопросы, Анна собиралась зарыдать в голос, но помня слова яшиной мамы, она только позволила слезам неслышно катиться по щекам. За что жизнь к ней так несправедлива? Несколько часов назад она была счастливейшим человеком на земле, а теперь она в какой-то дыре.

Вылив немного горя вместе со слезами, Анна провалилась в какой-то полусон, полузабытье.

Проснулась она, когда уже было темно. За окном она увидела силуэт мамы Якова. Она звала за собой. Анна подошла к окну, подергала, оно было закрыто наглухо. Разбить? Шум привлечет внимание этих приспешников дьявола. И тут, потянувшись выше, она увидела, что форточка с ручкой, правда, очень тугой. Собрав все силы, Анна открыла ее и, став на подоконник, тихонько выкарабкалась наружу.

Она шла за светлым силуэтом через двор, спотыкалась о валяющиеся бревна, перешагивала кучи мусора, пару раз упала, но добралась до какого-то здания.

Очевидно, домик для прислуги. Войдя внутрь, Анна снова чуть не упала, зацепившись за какой-то мешок. Оказавшись в просторном коридоре, девушка остановилась в нерешительности. Куда дальше?

Вдруг ее сердце сжалось от страха: возле окна она рассмотрела светлое пятно и очертания человеческой фигуры. Прислонившись к стене, она не могла сделать ни шагу, холодный пот выступил от одной только мысли, что это может быть Яков. На подгибающихся ногах она приблизилась и без сил опустилась на колени перед полулежащим телом мужчины. Яков. С колотящимся сердцем, она прикоснулась к его шее. Несказанное облегчение чуть не лишило ее чувств. Живой.

Анна принялась лихорадочно целовать его, прижимаясь к нему и обнимая.

— Яков Платоныч! Яков Платоныч! — сдерживаемые целый день слезы прорвались с силой горной реки и начали затапливать все вокруг. Горячие капли уже намочили рубаху Якова. От ее слез, от родного голоса, он очнулся и, застонав, открыл глаза.

Как Анна здесь оказалась? Он уже умер? Так ведь обещали на рассвете торжественно закопать? Эти вопросы задурманили и так не очень хорошо соображающую голову.

— Родной мой! Что с тобой⁈ Встать можешь? Бежим отсюда! — Анна тревожно ощупывала его.

— Вы откуда здесь, моя ночная фея?

— Меня привезли в этом дом, — Анна запнулась, не желая рассказывать, кто ее привел к нему, — а потом я вылезла в форточку и нашла Вас.

— Милая моя форточница! — улыбнувшись, произнес Яков. — Анна Викторовна! Простите, я опять подвел Вас! Я не беглец сейчас, все перепробовал, не получается. Я хоть и старый волк, но перегрызть собственную лапу не получилось, кость прочная.

Тут только, леденея, Анна заметила, что его рука прикована наручниками к батарее. Запястье все было изранено, и подсохшая кровь корочкой запеклась на коже. В порыве отчаяния она целовала его руку, гладила пальцы, ладонь.

— Яша, что происходит? Мы же выберемся? — Анна была близка к истерике.

— Я так понял, тут какая-то секта, и ты им нужна как идол какой-то. У них Месмер, с гипнозом, — он встревоженно посмотрел на девушку. — Тебя не гипнотизировали?

— А я не поддаюсь гипнозу, — сквозь слезы ответила она, немало этим удивив Якова.

Притянув девушку к себе свободной рукой, Штольцев, придав голосу максимум спокойствия, начал:

— Анечка, любимая моя, драгоценная девочка! Прости. Но видно я так вбил себе в голову, что любовь не для меня, что я только испорчу тебе жизнь, что Вселенная четко это услышала. А ты сама знаешь, о чем думаешь, то и получаешь. И вот она освобождает тебя от меня. У тебя вся жизнь впереди. Все будет хорошо.

Тут он еще крепче прижал ее к

— Ты не волнуйся. Тебя они не тронут. А в ближайшее время сюда нагрянут наши. Только не смейся, но я, пока ты болела, составил завещание на твое имя. Квартира, машина, счет в банке, дача родительская. Правда, она запущенная, но ребята тебя не оставят, починят, будут помогать. Знаешь, благодаря тебе я узнал, что меня люди, оказывается, любят, несмотря на то, что спуску никому не даю. Все так переживали, когда я влюбился, потом потерял тебя, потом нашел. Все-таки не зря жизнь прожил. Люблю тебя. И мне совсем не страшно умирать.

— Что ты говоришь! Я не смогу без тебя, слышишь⁈ Кто-то живет без любви, и ничего. Но моя душа только с тобой. И ты не умрешь! Если я им нужна, значит, я поставлю ультиматум: или они не трогают тебя или я сама умру.

Яков испугался, потому что знал: его отчаянный храбрый воробышек способен на это.

— Аня, ни в коем случае! К тому же, если ты умрешь, кто будет на моей могилке цветы садить⁈

«Господи, он еще шутит! Невозможный, сумасшедший, любимый!»

Она умрет вместе с ним. Кто-то справляется, кто-то живет. Но она не сможет. Яков — не тот человек, которого можно забыть. Он ее половинка. А наполовину жить не хочется.

Часто задают вопрос: «А что бы вы сделали, если бы жить осталось…» Им жить осталось до рассвета. Но эта-то ночь у них есть! И ее нужно прожить!

Анна поцеловала губы любимого и начала медленно расстегивать его рубаху.

— Анна Викторовна! Вы что это задумали?

— Прожить эту ночь так, как иные не проживают и жизнь, — с этими словами она, отбросив смущение, обнажилась до пояса.

Яков потерял дар речи, потрясенно хлопая глазами.

— Аня, нет! Среди мусора, на грязном полу, это невозможно! И я не со всем могу справиться, наручники мешают.

«Штольцев, ты дурак! Тебе напомнить, что девственница из вас двоих Анна, а не ты! Не путай роли!»

— Яков Платоныч, зато с наручниками Вы никуда не сбежите, — смеясь сквозь слезы, проговорила Анна.

Все еще не веря в происходящее, потрясенный Яков спросил:

— Анечка, ты уверена?

Ответом был страстный поцелуй, который заставил отбросить все сомнения. Освободив от оставшейся одежды Анну и себя, Яков прилег на пол вдоль батареи, заняв единственно возможное положение в прикованном положении, и, взяв свободной рукой Анну за талию, бережно усадил ее на себя.

Девушка была потрясена невиданным ощущением наслаждения от этого соприкосновения мужского и женского начала. Яков чуть подтянул ее поближе, заставив скользнуть по себе, и она едва не задохнулась от горячей волны желания, захлестнувшей все тело.

Близость между любящими мужчиной и женщиной — это единственный танец, в котором не знающий ни одного па партнер не допустит ни единой ошибки. Его направят любовь, внутреннее желание подарить наслаждение другому. Он будет чутко реагировать на движения своего более опытного любимого, чувствовать его малейшие подсказки.

— Анечка, тебе будет больно, прости меня, — прошептал пересохшими губами Яков. — Люблю тебя.

Жарко огладив ее бедра, он провел рукой по ягодицам, как бы приподнимая девушку над собой. Уловив его движения, Анна слегка приподнялась и опустилась, уже чувствуя в себе своего любимого мужчину. Даже пронзившая на мгновение острая боль не смогла затмить состояния безграничного блаженства, в которое она погрузилась.

Весь мир перестал существовать для них. Чувствуя друг друга каждой клеточкой, они сливались и немного отдалялись, чтобы с новой силой, с новой страстью еще жарче соединиться и взлететь на вершину. И к самому высокому пику они пришли одновременно, безмерно благодаря за счастье свою обретенную половинку.

Безмятежно улыбаясь и целуя свою Анну, Яков не удержался:

— Анечка, я самый счастливый и необычный человек. Первая в жизни близость с любимой девушкой и она же последняя.

Глава 33

— Ну вот, теперь Яков Платоныч, можете наконец-то снять с меня нимб! — нежно поцеловав Штольцева, произнесла Анна.

Он улыбнулся, ответил поцелуем и запустил руки в ее волосы, взъерошил их и вдруг замер. Затем раздался легкий щелчок, и Яков поцеловал Анну в макушку.

— Яков Платоныч! Вы что всерьез нимб решили отстегнуть? Я же пошутила.

— А я нет. Для меня Ваш нимб всегда будет над Вашей головой. Я просто обнаружил у Вас в волосах эту чудненькую штучку.

— Ой, а я про нее и забыла. Привыкла хвост завязывать, а вчера просто заколола пару прядей.

Яков недолго поколдовав с наручниками, освободил руку.

— И спасли нас, прелесть Вы моя! А теперь давайте думать, как выбираться. Сколько там их?

— Я видела Месмера и еще двоих с криминальными лицами.

— Рисковать Вами я не могу, тем более меня вчера еще и по голове приложили, так что неравный бой, я думаю, целесообразней отложить. Давайте, как говорится, делать ноги. Знать бы еще куда.

«Ну я-то допустим, могу узнать!» — хитро улыбнувшись, подумала Анна. И, действительно, ей даже звать не пришлось, как их добрый ангел уже указывал путь.

Анна уверенно, что называется, «взяла след», и через полчаса они уже оказались в круглосуточном магазине в центре села. Девушка-продавец любезно предоставила возможность позвонить, и нашим героям оставалось только дождаться «подхода наших».

Группа захвата взяла адептов еще тепленьких. Свидетельские показания Анны и Якова, причинение телесных повреждений, факты удержания в виде наручников со следами крови и записи с видеокамер с подъезда дома Якова придавили их 126 статьей УК РФ с отягчающими обстоятельствами.

И в нежных, трепетных руках Рогозина, на которого кстати гипноз тоже не действовал, пойманная троица поведала много интересного.

Месмер, он же Артем Эрнестович Горич, уроженец г. Ленинграда, осужденный за производство и сбыт наркотических по статье 228.4 на 15 лет с отбыванием в колонии общего режима, но освобожденный по УДО (и не без помощи денег)намного раньше положенного срока. В колонии, пользуясь своими гипнотическими способностями, сформировал вокруг себя небольшую группу почитателей из числа потенциальных «опущенных», но спасенных им. Надо ли говорить, что выйдя из тюрьмы, они готовы были за своим Гуру и в огонь, и в воду. Тем более, что на воле их никто не ждал и податься особо было некуда.

Поняв, что с наркотиками связываться — себе дороже, Горич начал лихорадочно искать другой путь наверх, к могуществу, которое дается деньгами или /и властью над людьми.

Тогда-то и пришла ему в голову идея организовать секту. Недостатка в легковерных, разочарованных людях, ищущих простого пути к счастью, никогда в нашей стране не было. Говоря словами известного киногероя: «Россия на сто лет вперед

Первые бабочки слетелись на миф о бессмертии, которое им обещал сам Проводник света, воплощенный в Месмере. Но нектара они много не принесли. Либо бабочки попались бракованные, либо перспектива бессмертия была донесена без должного эффекта.

Нужна была новая, хорошо подстегивающая идея.

И эта идея уже неслась к нему на всех парусах.

Получив от Штольцева диск с оскорбительным названием «В мире животных», Разумов был вне себя от ярости. Он буквально рвал и метал. Конечно, с точки зрения уголовного кодекса в его действиях состава преступления не было. За одни подозрения в покушении не садят. Но предпринимать попытки разделаться с Анной и ее Штольцевым чревато последствиями. Такой ролик способен уничтожить его деловую репутацию безвозвратно. А возвращаться к образу бандита совершенно не хотелось. Да, Штольцев не просто опасен, он обладает какими-то сверхъестественными способностями, которые никак не укладываются в голове.

А если с ними что-то случится, но при этом будут явные доказательства чьей-то вины, то его и не заподозрят. Кого бы так хорошо подставить?

«Ну, Кирюша, возьми пирожок с полки», — мысленно погладил он себя по лысой голове. Конечно же Артемка. Его одноклассник, и как бы друг, как бы соперник. Романтичный байроновский герой, превратившийся в уголовника из-за своей идеи о собственной исключительности. Благо эта романтичность (и обещание вытащить в кратчайшие сроки из тюрьмы) его удержала от дачи показаний о причастности Разумова к распространению наркотиков.

Конечно, он был ему благодарен, но в общем-то отблагодарил — помог выбраться из тюрьмы. Но одно дело деньги, а другое — реальное пребывание в тюрьме. А ходить в должниках и проигрывать Разумов не любил.

Не раздумывая, он набрал номер:

— Месмер, как жив? Что с твоей сектой?

— Да все какая-то рыба мелкая попадается, концепцию надо менять.

— Тогда у меня тебе подарок. Орден Храма Анны. Прекрасная Дева, с даром медиума и гадалки, которая послужит проводником в мир бессмертия и вечного блаженства. Путем совокупления с ней каждый чмошник может попасть в этот мир. Но сначала он должен победить в соревновании, так как вечное блаженство нужно заслужить. И смело объявляй конкурс на «Лучшего работника месяца», которым станет тот, кто принесет больше пожертвований.

Только Деву нужно брать сейчас, пока она официально еще в Индии и возможна неразбериха. И еще приятный бонус. Ты там планировал кровью повязать своих приспешников, так кандидатура тоже есть. Ее бойфренд. Один как перст, плакать и искать никто не будет. Адресок я тебе подкину.

Умом понимая, что Разумов просто так ничего не делает, Месмер все же заглотил наживку по прямую кишку, уж очень идея была сказочно хороша.

Хороша или не хороша, Месмеру проверить не удалось, а вот в том, что сказочна(то есть нереальна) убедился сразу, когда посреди ночи в его владения влетели, как выходцы из преисподней, спецназовцы.

Месмер был глубоко потрясен «свиньей», которую ему подложил Разумов. Естественно, убедившись в похищениях, он натравил полицию. Зачем? Наверняка, чтобы не ходить в должниках. Или из зависти к его дару.

И на первом же допросе он рассказал все, что знал о питерских делишках Разумов, о его причастности к делу о наркотиках и о его руководящей роли в похищении. Теперь тонуть уж придется им вместе.

Ведь Месмеру, ослепленному собственным величием, и в голову не могло прийти, что Анна просто сымитировала подчинение его воле, поэтому находясь в здравом уме и трезвой памяти, вышла из дома и освободила пленника.

* * *

Анна, в минуту смертельной опасности действовавшая как амазонка, сейчас готова была провалиться сквозь землю от стыда.

Тогда это было единственно правильным решением. А как сейчас? Она чувствовала себя нашкодившим котенком, и поэтому всю дорогу в машине молчала, забившись Якову под мышку.

Зато теперь они вместе могут быть в ванной, подавать друг другу полотенца, просить потереть спинку. Ой, а ведь с того пикника она так больше и не ласкала его спину. Ну теперь-то она уж точно наверстает все упущенное. И никаких больше «для Вашего же блага», «Вам нужно отдохнуть» и т. д. и начнет сразу же, лишь они войдут домой.

А Якова тоже раздирали противоречивые мысли. Как только они будут у себя, сразу же появится (вернее, оно уже появилось)желание повторить пройденное. Но она устала, напереживалась, не покажется ли он ей чересчур напористым? И хоть сейчас нужно купить цветы.

«Ага, сходи опять за хлебушком! А то смотрю, мало было!» — знакомый голос и правда заставил суеверно испугаться. Лучше уж по телефону доставку заказать.

Едва переступив порог, они потянулись друг к другу с поцелуями. Но тут Яков увидел в волосах Анны какие-то опилки, а она обнаружила огромную ссадину на лбу любимого. Срочно нужно было исправлять положение.

— Вы у меня как Золушка, милая и чумазая. Отмыть Вас нужно.

— А Вы у меня как раненый воин. Лечить Вас нужно.

Обработав рану Якова, она позволила ему унести себя ванную, где он и правда принялся ее отмывать, как Мойдодыр.

— Яков Платоныч, меня теперь сороки украдут, буду вся блестеть, — со смехом пыталась умерить его рвение. Боясь, что и правда, перестарается, Яков завернул ее в полотенце и отнес в постель. Быстренько смыв с себя следы пребывания в заключении, он в предвкушении продолжения страстной ночи поторопился к любимой. Анна потянулась за поцелуем и объятиями и, получив желаемое, мирно засопела.

Глава 34

«Бедная моя девочка! Как же ты устала!» — нежно прошептал старый волк, погладив Анну по голове, пройдясь по лицу, шее. Как рука тянулась спуститься ниже и закрепиться на завоеванных прекрасных холмах! Вернее не завоеванных, а с любовью сдавшихся. Но разумно рассудив, что в такой ситуации даже подсчет баранов не спасет, Яков решил, что пора уже и делами заняться. Срочно телефон купить, восстановить контакты. И самое главное, вернуть Анне долг за первую, хоть пока и внебрачную, неоднозначную сумасшедшую ночь. Эмоции при одном воспоминании опять заставили сердце подпрыгнуть, улететь в бездну и снова бешено заколотиться. Ему бы и в голову не пришло даже намекнуть Анне о подобном. Вот что значит — вторая половинка. Пока одна тупит и философствует, вторая живет и действует. Прощаясь с жизнью в плену у адептов, он уже думал, что умрет эмоциональным девственником, ни разу не испытавшим высшую радость близости с любимым человеком.

«Да, Яков Платоныч! Теперь точно, есть, что

Хорошенько выспавшись, Анна не открывая глаз, тихонько улыбнулась. Вспомнила, как бессовестно заснула в очень ответственный и трепетный момент. По проскользнувшей улыбке Яков понял, что смущенно прикидывающееся спящим сокровище уже проснулось.

— Анна Викторовна! Минутку не открывайте глаза, я Вам кое-что должен.

И через минуту:

— Все!

Изумленному взору Анны предстала поистине фантастическая картина. Из горящих свечей на полу было выложено сердечко, на кровати разбросаны лепестки роз. Розовые гелевые шары, прильнувшие к потолку, очертили окружность вокруг кровати и своими длинными белыми хвостиками образовали самый настоящий альков. Рядом с кроватью стоял огромный букет красных роз. А возле стены колыхались четыре красных шара с надписями: «Аня!», «Я», «Тебя», «Люблю!»

У девушки от восторга чуть не закружилась голова. Слезы благодарности и умиления выступили на глазах. Выскользнув из кровати, она, не обращая внимания на то, что не совсем одета, вернее совсем не одета, повисла на шее у Якова.

— Я люблю Вас, Анна Викторовна! Я хотел как-то компенсировать отсутствие эстетики в нашу первую ночь. Скромная награда за Ваш подвиг.

— Я Вас люблю, Яков Платоныч! И если Вы больше ни одного цветочка не подарите, я никогда не упрекну Вас.

Глубокий страстный поцелуй послужил ей ответом. И Яков, подхватив девушку на руки и покружив немного, бережно уложил в кровать. Стащив с себя футболку, он прижался к Анне, отчетливо слыша, как ее сердечный ритм набирает обороты, как дыхание становится прерывистым. Нетерпеливо освобождаясь от джинсов, он уже сильно сомневался, что сможет выдержать сладкую пытку и отдать должное любовной прелюдии. Он был готов…

Но Вселенной не было дела до того, на что он был готов. Раздавшийся резкий звонок встряхнул его. Поцеловав Анну, он сказал:

— Прости, секунду.

И не обманул. Разговор длился буквально одну секунду.

— Анечка, я должен ехать. Прости меня, вернусь, и мы продолжим с этого места.

— То есть я должна лежать в этой оранжерее до Вашего прибытия?

— Аня, у Рогозина что-то случилось. Я в первый раз услышал от него такое. Он сказал: «Штолян, помоги». Как только я разберусь, я сразу же примчусь.

Бравый сыщик, которого не брала ни пуля, ни бутылка коньяка, выглядел совершенно убитым. Рослый, коротко стриженый красавец, любимец женщин да и любитель тоже, сейчас был пьян в лохмотья. На столе валялась пустая бутылка из-под водки, вторая была наполовину пуста.

В его задурманенных глазах было столько боли, что Штольцеву пришлось себя ущипнуть, чтобы убедиться в реальности происходящего.

Рогозин налил водку в стакан и протянул другу.

— Пей.

Штольцев, поморщившись, выпил.

— Читай, — Рогозин протянул письмо.

'Дорогой и любимый мой муж Сашенька!

Я благодарна тебе за то счастье, которое ты мне подарил. Я тебя любила, люблю и всегда буду любить. Ведь ты мой первый и единственный мужчина. Мужчина, с которым никогда и никто не сравнится. Смелый, даже отчаянный, принципиальный, жизнелюбивый. Я всегда гордилась тобой и старалась окружить тебя заботой и нежностью. Я очень ценила то, что ты оберегал мое женское достоинство и я никогда не слышала ни единого намека о других женщинах. Но я о них знала. Ведь любящее сердце очень чутко.

Я верила, что моя любовь сможет удержать на плаву нашу семейную лодку. Я даже с психологом работала. Анна показала мне другую сторону семейной жизни, не жертвенную. Я думала, все получится.

Но я не хочу мешать твоему счастью. Тем более я понимаю, как важно для мужчины иметь наследника, продолжателя рода. И было бы несправедливо, лишать тебя этого. Я надеюсь, что девушка, которая носит твоего ребенка, будет любить тебя так же, как и я. И пусть твое чувство долга не разрывается на две половины. Я тебя освобождаю от него.

Люблю тебя. И не ищи '

— Понимаешь, я не ценил ее любви, как не ценим воздух, которым дышим.

Это из-за меня она потеряла ребенка, когда возилась со мной в больнице. Случился выкидыш, и ей что-то не так сделали. И в больнице она остригла свои волосы. У нее были длинные пепельные локоны, от которых я сходил с ума. Она несколько месяцев спала в коридоре возле палаты, защищая мой каждый вздох. Там помыться толком негде было, не то что привести в порядок такие волосы. Маленькая, хрупкая, стойкая, с огромными серыми глазами. А я не ценил. Штолян, брат, чтобы ты сделал?

— Я бы за… — тут Штольцев запнулся, получив увесистый виртуальный подзатыльник и вместо «Я бы застрелился» продолжил:

— Я бы… задумался.

Но на всякий случай поискал взглядом табельное оружие

Глава 35

— Яшка, пойми, в этой жизни настоящего — раз-два и обчелся, остальное туфта. Ты помнишь, как мы отстреливались спина к спине до последнего патрона⁈ И судьба ж нас спасла, увидев, какие мы упертые в жизнь. Я счастлив, что у меня есть друг, который прикроет в любом случае. Который порвет всех, а потом наедине скажет: «Рогоз, а ведь ты неправ!» А как ты меня отстоял, когда меня подставили со взяткой? Прокурватура уже меня в наручниках видела, и только ты вцепился, как бульдог, и, чихая на звездочки, раскидал всех.

— А кто мою пулю словил? А кто продолжал искать, рыть землю, когда по часам мой труп уже опознали? Только ты не поверил! А кто литры крови своей в меня влил и кричал: «Берите всю!»

«Еще чуть-чуть, и польются горькие пьяные слезы, начнут обниматься и классика жанра — 'Ты меня уважаешь⁈»

— Господа, извините, если помешал, но по-моему вы отвлеклись от повестки дня, — попытался прекратить душевные излияния старых друзей Штольцев II.

И признав его правоту, Яков вернулся к теме разговора:

— Сань, ну как ты мог с Натальей так поступить? Мы тут вдвоем, так что не верю в светлую и чистую. Ты что, юнец безусый, который не знает, как предохраняться?

— Да ничего я не делал! Расслаблялся я только дома. А на стороне чуть ли не два мундира надевал. Эта стерва рыжая, Жанка, решила, что если я четыре месяца в постели ее нянчил, то обязан жениться. Хотя я сразу сказал, чтоб и не надеялась. Вот она и решила взять процесс в свои руки. Натке позвонила, наплела с три короба, а та, святая наивность, ей поверила. Понимаешь, она доверчивая, как ребенок. Хотя, оказывается, и догадывалась о моих походах, но прощала, верила, что перебешусь. Вот здесь точно мистика. Ты же знаешь, как я шифровался. Я только сейчас понял, что

— Фу, ты меня напугал, не знаю как! Я из-за тебя брачную ночь, вернее брачный день потерял. Делов-то! Если она знала о твоих шалостях и прощала, то когда упадешь на колени и поклянешься впредь ни-ни, я уверен, и сейчас простит. Давай алказельцер и по коням. Сейчас Скороходову звоню.

— Ты не понял. Она ушла в никуда, — тихим потерянным голосом сказал Рогозин.

— Что значит в никуда? Подруги, братья, сестры, родители?

Рогозин устало опустил голову на руки.

— Родители, братья, сестры — это только я. Она сирота. И подруги — тоже я.

— Так, дело принимает другой оборот. Я, конечно, верю, что все обойдется, но версии нужно отработать. Что значит «Не ищи!». Уехала куда-нибудь «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов, там будет горе горевать» Я имею в виду дальних родственников, одноклассников. Надо ее странички в соцсетях изучить.

— Нет, чтобы уехать, нужны деньги, а карточка, которой она расплачивалась за все, на тумбочке валяется. С нее ничего не снято. Отчеты только за покупки в магазинах. А чтобы вести двойную бухгалтерию и делать заначки, нужно заранее иметь план и не любить мужа. Это исключается.

— Так, вещи, документы, драгоценности.

— Драгоценности в шкатулке, вещи не знаю. Большие чемоданы на месте. Паспорта нет.

— Ну не намного легче, самоубийц частенько с паспортами находят, — как версию озвучил Штольцев и тут же осекся, с испугом взглянув на посеревшего Рогозина.

— Вот поэтому я тебя и позвал, чтобы самому не озвучивать. Я не переживу.

— Все обойдется, — неизвестно кого больше пытаясь убедить, сказал Штольцев. — А пока все равно алказельцер и по коням.

Взяв друга, фигурально выражаясь, за шкирку, Яков развернул масштабные поиски. Ориентировки были разостланы по всем отделениям полиции. За дело взялись не только коллеги, попросили о помощи курсантов и волонтеров. Вокзалы жд, авто, станции электричек просеяли через мелкое сито.

Два раза Штольцев умирал вместе с Рогозиным, когда в морге обнаруживался труп с похожим описанием. Стараясь максимально щадить друга, опознавать тело ходил Яков. Каждый раз покрываясь испариной, отсчитывая секунды от входа в морг до стола прозекторской, он мысленно молился: «Хоть бы не она!» И когда убеждался, что не она, готов был упасть от перенапряжения и облегчения.

За сутки лишь раз позвонил Анне. Извинился за форс-мажор. Его чудо, его сокровище только коротко сказало: «Будьте осторожны, Яков Платоныч». И Штольцев, суеверно опасаясь за свое нежданное счастье, с новыми силами включался в работу, как бы доказывая, что он его заслужил.

К сожалению, все поиски были тщетны. Наташа как сквозь землю провалилась. Но то, что не нашли труп, было уже огромной радостью. Пока.

Заехав переодеться, Яков не обнаружил Анны дома. Он от страха чуть не сполз по стенке. Прошелся по квартире, анализируя. Записок нет, следов борьбы тоже. Выдохнул. Дрожащими руками набрал номер Анны и, пока шли гудки, с жизнью попрощался несчетное количество раз. Почувствовал, как пересохло горло. Наконец-то!

— Слушаю Вас, Яков Платоныч! — в родном голосе чувствовалась лукавая улыбка.

— Аня, где ты? — Яков облегченно выдохнул.

— На работе.

По-видимому, затянувшая круговерть тревожных событий весьма негативно сказалась на способности соображать, потому что Яков задал совершенно дурацкий вопрос:

— На какой работе?

— Яков Платоныч, что с Вами? — обеспокоенно спросила Анна. — Я на своей работе.

Для Штольцева по-прежнему какая-то часть информации оставалась неидентифицируемой.

— Аня, какая работа? Я достаточно зарабатываю, чтобы обеспечить нам вполне приличную жизнь!

— Яша, с тобой точно все в порядке? — отбросив официально-шутливый тон, всерьез заволновалась Анна.

— Ты понимаешь, я не смогу защитить тебя!

— Кажется, нам надо поговорить. Ты хоть сегодня ночевать придешь?

— Я сейчас переоденусь и помчусь дальше. Ань, я не знаю, приду ночевать или нет, на всякий случай аэропорты нужно проверить, мало ли.

Вторые сутки подходили к концу, но поиски так ничего и не дали.

— Яшка, езжай домой. А то не дай Бог, твоя Анюта задумается, надо ли ей такое счастье, как ты. Я тебя побеспокою только в одном случае. Ты знаешь.

— Знаю, ты мне позвонишь и скажешь: «Нашлась, жива, здорова». — оптимистично проговорил Яков, хотя понял прекрасно, что друг имел в виду.

Ввалившись в квартиру поздно вечером, Яков, несмотря на усталость, готовился к серьезному разговору с любимой.

Анна выпорхнула в прихожую, нежно обвила руками его шею и поцеловала. Затем проведя рукой по отросшей щетине, ласково сказала:

— Милый мой сыщик, идите приведите себя в человеческий облик, а я ужин подогрею.

После позднего ужина Яков сел в кресло и усадил Анну к себе на колени.

— Анна Викторовна. Хоть мы с Вами не обговорили сроки свадьбы, но, я думаю, это не имеет особого значения. Мы оба знаем, что связаны навсегда. А это значит, что я несу за Вас ответственность и не хочу слышать ни о какой работе.

— Яков Платоныч! Сейчас Вы несете не ответственность, а откровенную чушь!

— Анна Викторовна! Я мужчина. Я могу обеспечить семью. Я должен Вас оберегать и защищать!

— Вы наверно забыли, что я не маленькая девочка, которой нужны шарики и бантики! Я самостоятельная женщина, с востребованной профессией и желанием помогать людям. И не домашняя собачка, которая радостно тявкает и виляет хвостом при виде хозяина и несет в зубах поводок для прогулки. А если вы видите во мне только куклу с кучеряшками, то… — Анна не закончила фразу, так как ужаснулась тому, что хотела сказать. Еле сдерживая слезы, она встала и ушла на кухню.

«Не, ну дурак же» — не сдержался Штольцев II.

Яков сидел неподвижно, пытаясь собраться с мыслями. Вся его стройная картина их совместной жизни рушилась как карточный домик. Может он, правда, перенервничал и не может объективно смотреть на вещи? Воробышек, сокровище, чудо, милое создание, девочка — все это, конечно относилось к Анне. Но это после всех жутких передряг, в которые она попала.

А вспомнилась другая Анна, от которой он окончательно и бесповоротно потерял голову. Спокойная, уверенная в себе, выдержанная. Как он робел перед ней в ресторане! И он, действительно, дурак, решил посадить под замок «для ее же безопасности». Яков встал и направился в кухню.

Анна, всплакнув от души, вспомнила первую заповедь жены «Никогда не ложиться спать в ссоре». Ну не деспот же он, в конце концов. В крайнем случае, продолжим разговор завтра. А сейчас мириться. Она поднялась со стула, распахнула дверь и уткнулась в грудь Якова, который обхватил ее руками и

Глава 36

— Прости меня, у меня просто в голове была четкая картинка нашей совместной жизни, и твое заявление совсем выбило из колеи. Меня захлестнули эмоции.

— Давай поговорим об этом завтра. Ты устал, — нежно целуя своего мужчину в щеку, проговорила Анна.

— Ну не до такой степени, чтобы быть не в состоянии вернуть, наконец, свой долг, — жарко прошептал Яков на ушко любимой, при этом скользя по нему губами и дразня языком. Анна замерла от этой страстной ласки.

От его разгоряченного тела исходил такой импульс желания, что она почувствовала, как под ложечкой образовалась пустота и рванулась вниз, превращаясь по пути в маленький пожар.

Яков, переместив руку с талии гораздо ниже, еще крепче прижал к себе девушку, так что она явственно почувствовала его полную готовность подтвердить делом свои слова.

Понимая опасность данной ситуации, Анна слегка отстранилась, при этом погладив ласково Якова по лицу. Он обиженно посмотрел на нее.

— Яков Платоныч, поймите меня правильно. Тоже очень хочу получить с Вас должок.

«Интересная семейка, скоро можно будет словарь эротических эвфемизмов составлять. Даль с Ожеговым обзавидуются. Хочу есть, взыскать должок. Что дальше?» — проснулся вдруг в Штольцеве II великий лингвист.

— Близость не должна быть основана на всплеске адреналина после размолвки. Иначе формируется взаимосвязь между ссорой и получением удовольствия. А у нас уже прецедент был. Это тупиковый путь. И сладкое примирение в постели приводит к тому, что партнеры подсознательно ищут повод для ссоры, чтобы потом получить удовольствие.

С этим Штольцев не мог не согласиться. Немало сослуживцев жаловались на склочных, сварливых супруг, однако разводиться не собирались. Ибо ночь примиряла. Но это и правда, животное сосуществование какое-то.

Тяжело вздохнув, Яков подхватил свою мудрую… (как ему уже хотелось сказать женушку!) Анечку на руки и смиренно понес в постель.

«Барашки-баранчики, на первый — второй рассчитайсь!» «Однако ночью уже ничто не будет связано со ссорой и…!» — блаженно улыбнувшись, Яков притянул милую головку и бережно устроил на своем плече.

Под утро Яков проснулся, сладко потянувшись, вспомнил о своих планах и легонько поцеловал Анну.

Но тут звякнула смс-ка, и Яков, чертыхнувшись про себя, прочел сообщение от информатора: «Платоныч, к бомжам прибилась дамочка, похожая по описанию. Но вроде как без памяти»

Мгновенно мобилизовавшись, он оделся, написал записку любимой и помчался проверять информацию.

Это опять оказалась не Наташа. Домой смысла ехать уже не было. Его упрямица ушла на работу. Работа. Работа. О ней он с Анной и не говорил никогда, эгоистично упивающийся собственным статусом Защитника. Действительно, когда Анна попала в переделку, у него все мысли направлены были только на «спасать!». «Да, да! И еще несомненно…» — предугадывая каверзный вопрос двойника, ответил Штольцев.

«Думай, Яша, думай! Ты же это умеешь» — не что чтобы ерничал, скорей подстегивал Штольцев II.

Съехав с МКАДа, Яков остановился на заправке. Купил кофе и стал думать. Случай, когда Анна спасла его от жирных неприятностей, он задвинул подальше, не зная как объяснить. Но это факт. Дальше.

Разумов явно не за психологической поддержкой ходил к Анне. Она обмолвилась о бизнесе. Это тоже факт. Она узнала о любовницах Рогозина. Нашли старушку в два счета, Скороходов что-то обмолвился, что Анна Викторовна подсказала. Не поддалась гипнозу Месмера. Это вообще невероятно. Нашла его. Вывела к поселку.

Яков почувствовал, что голова идет кругом. Это были факты, которые не могли быть вообще. Ну не ведьма же она⁈ Хотя это многое бы объяснило. Да пусть и ведьма! Его любимая, страстная и целомудренная ведьмочка!

«Придержите коней, не за то думать взялись!» — снова вернул Якова в действительность внутренний голос. И вообще, сам-то он ее у Разумова нашел по какому навигатору? Тоже ведьмак получается.

Тут позвонил Рогозин, и Яков ему доложил о своей поездке.

— Яш, я тут подумал, Натка ходила к Ане твоей и здорово изменилась. Может она нам хоть что-нибудь расскажет о каких-либо ее планах, задумках? Слабая ниточка, но я должен малейший шанс использовать.

Яков мысленно хлопнул себя по лбу. Вот до чего он сейчас не успел додуматься!

— Едем скорей. Жду тебя у Анны.

И тут же позвонил ей с просьбой найти окошко в графике.

— Анна Викторовна, извините за мое недовольство результатами Вашей работы с моей женой. Каюсь, ослеплен был собственным эгоизмом. Но теперь она пропала, мы перевернули всю Москву и пригороды, а ее и следа не нашли. Вы что-нибудь знаете о ее планах, может поехать куда хотела? Она такое письмо написала, что я боюсь и думать, что с ней может быть, — с покаянной речью обратился Рогозин к Анне.

Анна не стала упрекать мужчин в том, что ее даже не соизволили посвятить в свои переживания.

Анна раскинула карты и задумалась. Что-то странное было в раскладе.

— Карта Мага говорит о самореализации, душевном покое. Но вокруг только одни карты смерти, вот даже пятерка мечей перевернутая — участие в похоронной процессии.

Мужчины в недоумении переглянулись. Как можно иметь душевный покой, когда вокруг одна смерть⁈ Рогозин засомневался в возможностях Анны, а потом вспомнил, как Скороходов высказал смелое предположение о роли Красавчика в разбойных делах и попал в точку. А потом, смутившись, пояснил, что некая Анна Викторовна подсказала. Но тогда он не придал значения этому факту в суете. Вдруг он побледнел, потому что в голову пришла страшная догадка.

— Может она в секту попала какую-нибудь на смерти повязанную? В любой секте адепты счастливы и в полнейшем душевном покое пребывают.

— Нет. Она там добровольно, нет никаких ограничивающих карт.

— Кладбище? Может, в какой сторожке приютилась и помогает родственникам? — высказал предположение Штольцев.

— Я думаю, в этом вопросе нам может помочь только Александр Александрович, — сказала Анна. — Чего она больше всего хотела?

— Детского смеха, детей. Она очень красивых кукол мастерила. То есть мастерит, — удрученно ответил Рогозин.

— Но детей у вас не было. Как дети связаны могут быть со смертью?

— Смертельно больные дети. Хоспис! — в один голос выдохнули Рогозин со Штольцевым.

— Ребята, их не так много, вы сможете со мной? Я понимаю, что уже достал, но при вас она меня не прогонит. Яшка у нее в любимцах, а вы Анечка тем более. Ну, пожалуйста, — здоровый мужик смотрел так по — детски беззащитно, что конечно, поехали они все вместе.

Глава 37

Мужчины со страхом ступили на территорию хосписа. Они ожидали увидеть страшные картины, убогую обстановку и боль, кричащую из

Поговорить удалось с администратором.

— Мы существуем исключительно на добровольные пожертвования. И рады любой помощи. На сайте тоже можно посмотреть, чем можно помочь. Многие, не имея возможности помочь материально, приходят поработать. Так часто, как могут. Кто-то регулярно, кто-то нет. Но мы им безмерно благодарны. Самое главное, что нужно нашим деткам — внимание и душевное участие. Ваша Наталья здесь у нас и поселилась. Выделили ей комнатку. Ребятишки ее обожают. Она такие мастер-классы проводит, залюбуешься! Знаете, здесь неважно, сколько времени у кого впереди,важно — как проходит сегодняшний день.Это наш девиз. Да, наверно, это относится и к жизни любого человека.

У Рогозина в глазах блеснули слезы. Как он мог не ценить величие души его маленькой Натки⁈

Узнав, что к ней пришли, Наталья сильно удивилась, может быть из-за кукол? Она на разных сайтах разместила фотографии и получила много откликов. Можно будет продать и на вырученные деньги много чего сюда купить.

Подходя к стойке администратора, она увидела троих посетителей и, еще не рассмотрев, кто это, была уверена, что пришли они не за куклами.

«Саша!» — она готова была упасть, но мужественно взяв себя в руки, подошла и, улыбнувшись, поздоровалась. На этом силы покинули ее, и слезы покатились по щекам.

— Наташка, как же ты нас напугала, — Штольцев сгреб в охапку жену друга. — Ты не плачь, ладно⁈ Этот бегемот любит тебя и за свою беспросветную тупость уже получил по заслугам. Мы с Анной Викторовной берем его на поруки, так, кажется, во времена нашей юности говорили⁈

С этими словами он разжал объятия и передал женщину проштрафившемуся мужу.

Рогозин, взяв в руки маленькие ручки жены, покрыл их поцелуями.

— Наточка, прости меня дурака. Правда, накосячил. Но я понял, что всегда любил только тебя. Просто как-то это чувство потихоньку спряталось под массой ежедневной суеты, форс-мажоров, перестрелок, допросов. И я возомнил себя этаким несентиментальным непробиваемым мачо, каким и должен быть начальник.

— А эта девушка с ребенком? — тихо спросила Наташа.

— Нет никакой девушки и никакого ребенка. Она тебе все наврала. Если бы ты знала, как я испугался за тебя. Пойдем домой?

— Да. Но только я сюда буду приходить. Знаешь, здесь мальчуган есть, удивительным образом похож на тебя. Такой же упрямый лоб, такие же карие глаза. И если бы удалось каким-то чудом убрать из них боль, они были бы такими же бесшабашными, как у тебя. Я пойду попрощаюсь.

Сидя на заднем сиденье со своей Наткой, Рогозин боялся дышать, нежно прижимая ее к себе. Почему же нужно было потерять, чтобы понять, насколько она вжилась в плоть и кровь его⁈

Глава 38

— Яков Платоныч! У меня проблемка. Пока мы Наталью искали, я пропустила несколько смс-ок. Мама три дня назад улетела в Израиль, подвернулась ну очень горящая путевка. А дома Юрик голодный.

— Какой Юрик? — в голосе Штольцева прозвучало подозрение. Улыбнувшись про себя ревнивым ноткам, неизменно появлявшихся у любимого при упоминании любого мужчины, Анна поспешила успокоить его.

— Кот Юрист, сокращенно Юрик. Мне нужно поехать.

— Ну поедем. Сейчас указания дам своим. Не пропадать же коту!

— Да я и сама бы могла. За выходные успею туда-обратно. А там и мама вернется.

— Нет, Вы поедете только со мной. Это не обсуждается.

За окном осень вступала в свои права. Моросил мелкий противный дождик, небо выкрасилось в сплошной серый цвет, без единого просвета. Да и темнеть уже стало рано. Поэтому пока Яков с Анной добрались до Затонска, вокруг стояла непроглядная тьма. Выгрузив пакеты из багажника, они вошли в дом. Анна включила свет в коридоре и позвала:

— Юрик, Юрик!

С истошным мяуканьем Юрик бросился под ноги Анне. Она подхватила истосковавшееся животное на руки и начала тискать.

Яков осмотрелся. Конечно, именно так он себе и представлял дом, в котором воспитываются хорошие девочки. Все вокруг было просто и со вкусом отделано, ничего лишнего. Единственное, что привлекало внимание и переносило в какой-то другой мир, это камин — символ домашнего уюта и тепла. Его родители собирались сложить камин на даче, но, к сожалению, так и не привелось им это сделать. Благодаря Анне, этой родительской мечте теперь суждено сбыться. Они отремонтируют дачу, будут туда выезжать на выходные, друзей приглашать на шашлыки. И малышам на свежем воздухе можно будет находиться побольше. Мальчик и… тоже мальчик с жесткими курчавыми волосами. А потом девочка с такими же, как у мамы бездонными голубыми глазами.

Погрузившись в состояние мечтательного транса, он растопил камин и, глядя на разгорающееся пламя, подумал, что и его жизнь, как этот камин была холодна и темна. Пока не было его Ани.

«Никого не хочу обидеть, но насколько мне известно, чтобы дети появились, нужно совершить определенные действия», — задумчиво произнес Штольцев II.

Яков усмехнулся. Действительно, за проблемами он забыл, что любовь души и разума, не закрепленные любовью тела, еще не есть Любовь в полном смысле слова. «Вот-вот, а то Ваша молоденькая ведьмочка еще подумает, что ей чего-то недодают, сядет на метлу и… будете розочки раскладывать в одиночестве». Как всегда Штольцев II был прав. Яков только представил в своих объятиях чувственную, отзывчивую, такую желанную Анну, и дыхание сразу перехватило.

Ему мучительно захотелось прямо сейчас, прямо здесь, не откладывая ни на минуту, ни на секунду залюбить свою женщину до полного изнеможения. Заставить ее стонать и просить пощады, стонать и просить не останавливаться.

Словно прочитав его мысли, Анна появилась на пороге с подносом с приготовленным ужином. Яков забрал его, поставил на столик, и взяв любимую за руку, подвел поближе к камину. Как зачарованная, она смотрела в его лицо и отблески пламени не могли скрыть другое пламя, которое открыто читалось в глазах Якова.

Медленно он снял с нее водолазку и ожидающе посмотрел: «Примешь вызов?» Она без слов вступила в игру, неловко освобождая его от джемпера. Он расстегнул крючки и отбросил в сторону изящную кружевную вещицу, чуть не задохнувшись от вида безупречной груди, которая просто идеально соответствовала его ладони. Еле сдержавшись, чтобы не начать ласкать ее, предоставил Анне следующий ход.

Майки или футболки на нем не было, поэтому ей ничего не оставалось, как расстегнуть пуговицу и снять с него джинсы, проводя руками по его мускулистым бедрам.

Ее джинсы тоже оказались

Чувствуя себя пещерным человеком, он, как драгоценную добычу, уложил ее на большую медвежью шкуру у камина. Руками и губами он страстно ласкал каждый сантиметр любимого тела, наверстывая упущенное за долгие годы холода и одиночества. Из груди Анны вырывались короткие полувздохи, полувскрики, каждый из которых все сильнее нарастающее желание делал почти болезненным, невыносимо острым.

Его рука жарко прошлась по внутренней стороне нежных бедер и медленно, словно испытывая, скользнула между ее ног. Громкий и сладостный стон любимой женщины был ответом на все его прошлые сомнения. Созданная для него, она так пылко отзывалась на каждое касание, что Якову просто снесло крышу. Понимая, что больше сдерживать себя не в состоянии, он накрыл ее своим телом и медленным уверенным движением вошел в нее, неосознанно стремясь раз за разом проникнуть как можно глубже. При этом он порывисто целовал уже припухшие губы, жадно впивался в шею, возможно оставляя жаркие отметины. Страсть закружила их с такой силой, что окружающая реальность перестала существовать. Они перенеслись в другое измерение, где нет ничего вокруг, только это безумно прекрасное единение, полнейшее слияние созданных друг для друга тел и душ.

«Ну вот, а теперь это уже называется — кота покормить» — добавил в свой словарь еще один эротический эвфемизм начинающий лингвист Штольцев II.

А в это время старый камин не знал, куда ему деться. Подсматривать за влюбленными не позволяло воспитание, так как создавали его для согревания дружеских посиделок, задушевных бесед или одиноких философских раздумий с рюмочкой коньяка или чашкой кофе. Но явно в своде правил для юных каминов был пропущен (или умышленно опущен) один важнейший момент. Жизнь можно считать прожитой зря, если хотя бы раз не пришлось поддержать своим пламенем пламя истинной любви, истинной страсти.

.

Глава 39

Ужин давно остыл, да и камин, справившись с неоднозначностью ситуации, в которую попал, потихоньку начал умеривать свой пыл, а влюбленные все еще не могли оторваться друг от друга. Только стихал последний стон, последний вскрик и они пытались начать разговор о том, о чем молчали все это время, как одно касание, один поцелуй снова отодвигали все слова на потом, зажигая новый пожар страсти.

Наконец Яков осознал появившуюся необходимость опять растапливать камин, потому что дом, поливаемый обложными дождями, был достаточно холодным. Чтобы Анна не замерзла, он закутал ее в плед и аккуратно поцеловал в нос, справедливо полагая, что или более чувственный поцелуй, или соблазнительный вид любимой женщины сильно отвлекут его от решения отопительного вопроса.

— Я есть хочу! — негромкий голос Анны заставил встрепенуться обоих Штольцевых. Причем, наверно, это был единственный раз, когда у них одновременно появилась одна и та же мысль. «Опять??????!!! Ну, Анна Викторовна, Вы и ненасытны! Или это не то, о чем я подумал⁈»

И видя изумленно взлетевшую вверх бровь Якова, Анна весело расхохоталась.

— Яков Платоныч! Это не то, о чем Вы подумали… Пока, — добавила она лукаво. — Вы помните, когда мы ели в последний раз?

Не желая разрушать тонкое волшебство этой ночи и отвлекаться на разогревание, они с удовольствием жевали застывшие сосиски, обиженно покрывшийся масляной корочкой картофель и по праву гордящийся своей изначальной холодностью салат.

Глядя друг на друга, они и сейчас не могли до конца поверить, что может быть так хорошо. Анна, вспоминая их первую близость, неизменно краснела, но думала, что это должно быть лучшее чувственное переживание. Однако сегодняшняя ночь показала, что у лучшего есть другие, совершенно потрясающие грани. А Яков, никогда не бывший монахом, чувствовал себя юношей, впервые познающим счастье любить, дарить наслаждение своей женщине, единственной, без которой жизнь не имела смысла.

Заснули они под утро, тесно прижавшись друг к другу, так и не высказав всего, что за последние месяцы переполняло их. А может, слова и не нужны были, если они и так чувствовали и понимали свою половинку на уровне взгляда, касания и даже молчания.

Перед отъездом в Москву, они насыпали большую миску корма коту, налили в другую воды и, уже собираясь выходить, не сговариваясь, обняли друг друга. Ощущение счастья переполняло их.

— Яков Платоныч! А ведь мы ехали покормить кота! Переживали. Бедный Юрик! Бедный Юрик!

Они дружно расхохотались невольной аллюзии с шекспировским Йориком.

«Бедный Юрик», — добавил еще одну виртуальную запись в свой словарь Штольцев II.

На обратном пути Яков забил в навигатор адрес не своего дома, а заложил несколько другой маршрут.

Когда они подъехали к пункту назначения, на улице было темно, и Анна не могла сообразить, где они. Обойдя машину, Яков открыл дверцу пассажирского места и подал девушке руку. Не давая ей времени опомниться, он потащил ее внутрь здания. Торжественный антураж сбивал с толку. Музей? Дом культуры? Она вопросительно посмотрела на Якова. Тот был воплощением серьезности и сосредоточенности. На лбу прорезались морщины, а голос выдавал волнение.

— Аня, ты перевернула мою жизнь. Я безумно тебя люблю и уже говорил, что как честный человек, должен жениться. Поскольку ты мне не отказала, значит, мы женимся. Я категорически не признаю этого современного понятия «гражданский брак». И сколько-нибудь затягивать с получением статуса мужа и присвоением тебе статуса жены я не собираюсь. Извини, что поставил тебя перед фактом. Но с тобой я стал суеверным. Если раньше не боялся ни Бога, ни черта, то сейчас я панически боюсь потерять тебя, боюсь, что опять что-то произойдет. Если бы ты знала, сколько я строил в голове планов романтических объяснений, признаний с головокружительным антуражем, а жизнь распорядилась по-другому. Сказать о своей любви мне пришлось в окружении собак-убийц, а первая ночь хоть и была восхитительна, но уж точно не так я себе ее представлял. Поэтому, чтоб не дергать судьбу за усы, давай тихо и скромно подадим заявление. Ты согласна?

Анна, счастливо улыбаясь, ответила:

— Да.

На выбор им предоставили три даты в декабре. И они выбрали 31. Конечно, немного нестандартно, но зато как здорово, что в день их свадьбы все люди будут счастливы и веселы. Конечно, друзья, может, и планировали встретить Новый год в соответствии со своими предпочтениями, но свадьбу Штольцева

Жизнь вошла в мирное русло. Потихоньку Анна с Яковом готовились к свадьбе. Но у их друзей было не все так безоблачно.

Едва увидев мальчика, о котором говорила Натка, Рогозин потерял покой. К тому факту, что он тезка, добавлялось восхищение мужеством ребенка, осознающим свое положение, но искренне радующемуся каждому прожитому дню. Недолго думая, он предложил жене забрать мальчишку домой.

И вот после работы Рогозин приехал к Штольцеву в офис.

— Яш, у тебя наверняка есть должники из созвездия светил медицины? Знаешь, хоть и говорят, что Санька безнадежен, но у судьбы есть всегда какие-то проценты на удачу, на везение. И если есть хоть малейший, нужно его использовать.

— Подожди. Сейчас найдем.

Штольцеву много кто был благодарен. За избавление невиновного от тюрьмы, за защиту от бандитов, а то и за спасение жизни.

— Да, профессор Светлов. Он работал завотделением в онкологии, и ему светил срок за хищение наркотиков. Подставили мужика технично. А потом я еще его внучку непутевую нашел, аж на Гоа заветрилась, ума ей вставил. Давай попробуем.

Профессор согласился безоговорочно, считая милостью судьбы возможность отблагодарить Штольцева.

После консультации было принято решение оперировать мальчика. Причем бесплатно, только нужно было найти доноров для сдачи крови.

Контора Штольцева и коллеги Рогозина с утра собрались на станции переливания крови. Никогда в суете не задумываясь о добрых делах, они изо дня в день выполняли свою работу. Тяжелую и опасную, часто неблагодарную, но ту, без которой не мыслили себя. А сейчас предоставилась очередная возможность спасти чью-то жизнь. Не обошлось и без курьезов.

Лизавета Тихоновна, поселившаяся у Скороходов, решила опекать своего спасителя и всячески его оберегать. Поблагодарить его она уже, разумеется, успела, и не один раз, чему Антон Андреевич был несказанно рад.

И сейчас она не просто пришла с ним, но и ворвалась в кабинет, зная, что ее Антоша боится медицинских процедур. И не зря беспокоилась. Как только Скороходов увидел кровь, вытекающую из вены в резервуарчик, он тут же потерял сознание. Медсестра немедленно вытащила иглу, зажала руку страдальца, чтоб кровь не бежала, и начала приводить его в чувство. Лиза заголосила, запричитала и закрыла свой рот, только увидев, что любимый пришел в себя. Тогда она решительно села на стул и протянула руку со словами: «Берите!» Скороходов было запротестовал, но мадмуазель Голдина, у которой есть все шансы стать мадам Скороходовой, так сурово на него посмотрела, что Антон Андреич поспешно согласился. Таким образом подписав полную капитуляцию в этом сражении, он отдал руководящую роль в их будущей семье Лизе.

Операция прошла успешно. И мальчик пошел на поправку, но у Рогозина появилась новая тревога. С этим вопросом он приехал уже домой к Штольцевым, так как хотел посоветоваться с Анной.

— Анна Викторовна. У моей жены совсем плохо со здоровьем. Операция Саньки, уход отняли у нее все силы. Я, конечно, помогаю, когда дома, но по большей части она все сама. Похудела, круги под глазами, почти не ест, а то и тошнит ее. Вы бы уговорили ее в больницу обратиться, анализы сдать. Я просто боюсь на нее надавить, а добровольно она отказывается.

Штольцев обеспокоенно посмотрел на друга. Да, женское упрямство — великая сила.

— Так давай на дом врача вызовем, а мы тоже подъедем, что б она не возмущалась.

Анна молча взяла карты, раскинула и улыбнулась.

— Наташа спасла одну жизнь, и Судьба подарила ей еще одну. Она беременна

Рогозин ошарашенно посмотрел на Анну. Новость, которая чуть ли не подняла его над землей, была настолько нереальной, что мужчина не поверил. Но в то же время не верить Анне уже было нельзя. И он, не боясь получить от Штольмана тумака, расцеловал ее в обе щеки.

Глава 40

В разгар рабочего дня неожиданно в конторе Штольцева нарисовался Рогозин.

— Штолян, все тут женились, некоторые не по одному заходу, но, чтобы Штольцев женился, знаешь, — это Мега — событие, поэтому пускать дело на самотек не хочется. Объединив усилия всего нашего коллектива, мы твою свадьбу организуем. Вы с Анной, главное, на мероприятие придите, а то получится тематическая вечеринка без жениха с невестой. Обсуждали тут на днях, что если ты будешь заниматься процессом, то можешь и передумать, а когда все будет сделано чужими руками, тебе деваться будет некуда. В крайнем случае, вместо лимузина — полицейский Уазик, тебя в наручники….

— Рогозик ты мой золотой! — расчувствовавшись, произнес Штольцев. — Я очень признателен, потому что вообще-то и не знаю, с чего начать. Главное, невесту одеть красиво и новый костюм, наверно, купить надо. А дальше понятия не имею. Вот и с шариками — сердечками у меня не очень хорошие ассоциации. Да, и мое непременное условие — невесту не похищать! А если кто прикоснется к Анне, предупреди — набью лицо любому. Я тут без чувства юмора. Хватило, до сих пор в холодный пот бросает. И «Горько!» не кричать. Хотите, увидеть, как Штольцев умеет целоваться, придумайте другую мотивацию.

31 декабря Штольцев с друзьями отправились за Анной в ее квартиру. Лиза организовала небольшие шутливые тесты, чтоб открыть путь к невесте.

Яков был готов к тому, что его любимая будет хороша в подвенечном платье, но при виде ее он, кажется, забыл, как дышать. Воздушный невесомый низ платья, будто облако окутывал ее, контрастно подчеркивая тонкую талию. Лиф, расшитый мелкими жемчужинками, выгодно обрисовывал грудь и открывал плечи. Волосы, забранные вверх, венчала длинная фата, скрывающая лицо. Она выглядела такой юной, такой красивой, что Штольцеву снова закралась в голову предательская мысль: «Смогу ли я ее сделать счастливой?» И снова, словно услышав его, Анна сказала:

— Яков Платоныч, я счастлива, но я волнуюсь.

— Волнуйтесь, главное, не передумайте.

Конечно, ему хотелось сжать ее в своих объятьях, целовать, гладить шею, точеные плечи. Но не время, да и страшно помять, повредить это великолепие, поэтому он только взял ее руку в полупрозрачной перчатке и трепетно, будто впервые, поцеловал.

В ЗАГС приехали ровно в назначенное время.

Регистратор начала традиционную для таких случаев речь.

— Семья — это союз любящих людей и союз добровольный. И прежде чем зарегистрировать ваш брак я обязана спросить вас является ли ваше желание вступить в брак искренним, свободным и хорошо обдуманным.

— Прошу ответить Вас Анна…

— ДА!

— Вас, Яков…

— ДА!

Молодожены настолько волновались, что даже не все слова доходили до их сознания. У Якова в голове была одна мысль: «Когда же будет: поцелуйте невесту!» А Анна просто

— Учитывая ваше обоюдное согласие, которое вы выразили в присутствии свидетелей, родителей, близких и друзей, ваш брак регистрируется. И я прошу вас подойти к столу и подписями скрепить ваш семейный союз.

— Яков Платоныч, расписаться надо, — дернул начальника за рукав Скороходов.

— Уважаемые новобрачные, с полным соответствием с Российским законодательством ваш брак зарегистрирован. И я торжественно объявляю вас мужем и женой! Поздравьте друг друга супружеским поцелуем.

Эти слова Яков распознал бы наверно на любом языке! Медленно он поднял фату, откинул ее назад, и, увидев в глазах любимой тот же огонь, который полыхал в нем самом, прильнул к ее губам долгим и совсем не целомудренным поцелуем. Что не без некоторой доли зависти не преминули отметить гости.

Поняв, что церемония может затянуться, сотрудница ЗАГСа решила продолжить.

— В народе издавна существует традиция, в знак любви и верности новобрачные обмениваются кольцами. Я предлагаю и вам обменяться кольцами.

— Яков Платоныч, кольца, — прошипел верный оруженосец, в данном случае кольценосец.

— Обоюдное желание молодых носить общую фамилию Штольцевы узаконено. А теперь, уважаемые супруги, разрешите вручить вам ваш первый семейный документ — свидетельство о заключении вашего брака. Я вручаю его Вам, Яков как мужу и главе семьи. Поздравляю.

Остальная часть речи для влюбленных носила уже чисто формальный характер, так как то, ради чего они сюда приехали, уже свершилось. Поэтому вместо прослушивания дежурных поздравлений молодожены, счастливо глядя друг на друга, вели безмолвный диалог:

— Жена!

— Муж!

— Я люблю тебя!

— И я люблю тебя!

Доверившись Рогозину, Яков даже не спрашивал, куда они едут после регистрации, и был немало удивлен, когда понял, что находятся в окрестности их с Анечкой загородной резиденции. Странно, пансионатов там никаких не было. Оказалось не казалось — они точно въезжали в их поселок.

Удивление плавно перешло все границы дозволенного и заставило Штольцева потихоньку начать офигевать от увиденного. От ворот вела широкая расчищенная дорожка. Возле дома горела яркими новогодними огнями красавица-елка. А сам дом, ранее имевший обшарпанный непрезентабельный вид, сейчас выглядел как на обложке журнала.

На пороге молодых ждали мама Анны Мария Тимофеевна и чудесный доктор Миллер, который по причине отсутствия родственников у Якова эту почетную обязанность взял на себя. Они встречали молодоженов традиционным хлебом и солью, предлагая пройти первый семейный тест — откусить каравай.

Яков не планировал узурпировать в своих руках всю семейную власть, поэтому собирался откусить небольшой кусок. И с умилением отметил, что его юная женушка уже оценила его намерения и откусила совсем крохотный кусочек. «Женушка!» — еще раз счастливо улыбаясь, произнес про себя Штольцев.

Внутри дом тоже выглядел, как на картинке. И что самое потрясающее, заставившее Якова усомниться в адекватном восприятии окружающего мира — невесть откуда взявшийся КАМИН в гостиной!

Рогозин подал знак рассаживаться за накрытые тут же столы и взял речь.

— Дорогие Яков и Анна. Поздравляем вас с самым чудесным событием в жизни — с законным браком. И в честь этого события примите наш скромный подарок — новый облик старого дома.

Анна, не видавшая масштабов разрухи, по изумленному виду Якова поняла, что разница «До» и 'После'была впечатляющая. Как позже рассказала Наташа, коллеги и друзья Якова все выходные проводили здесь. Конечно, привлекали и специалистов, например для того, чтобы сложить камин. А всю не требующую особых навыков работу выполняли сами. Строгали, пилили, прибивали, она им готовила есть. А маленький Сашка от пребывания на свежем воздухе понемногу набирался сил.

Рогозин продолжал:

— Ну и телевизор, конечно, чтобы сегодня мы могли речь президента послушать. А, еще на кухне холодильник, а в спальне кровать. Я надеюсь, вам понравится. Кстати, Яков Платоныч, узнав, что Вы женитесь, некоторые из не присутствующих здесь авторитетных людей тоже не смогли пройти мимо такого события и прислали подарки под елку. Предлагаю первый тост за молодых!

— Го… — , тут на Скворцова так осуждающе посмотрели, что он закончил не так, как, забывшись, планировал, — Господи, как хочется увидеть, как молодые целуются.

И одобрительный гул дал возможность Якову сделать то, что он и сам хотел. Но только он поставил Анну перед собой, своей широкой спиной закрыв от взглядов. Уже не боясь испортить белоснежное великолепие, он крепко обнял ее и медленно, как бы смакуя, начал целовать любимые губы. Казалось, раньше поцелуи так кружили голову, что большего градуса наслаждения быть уже не может. Но оказалось, у супружеского поцелуя особый вкус — вкус заслуженного, отвоеванного у Судьбы счастья.

Рогозин передал инициативу Александру Францевичу, который на правах всегдашнего распорядителя продолжил руководство процессом. Поздравления, тосты, веселые конкурсы так увлекли гостей и молодоженов, что они и не заметили, как время уже стало приближаться к полуночи. И тогда Миллер взял торжественную паузу и произнес:

— Есть еще один подарок. Внимание на экран.

И на большом экране показались титры и голос известного нам Валеры Коржова начал повествование.

Кинокомпания «Stol Pictures» представляет. Мультипликационный фильм «Как богатырь Штоля суженую нашел». Все события подлинные, биографические сведения любезно предоставлены друзьями семьи Штольцевых.

(И замелькали кадры, мультяшные персонажи с фотографической точностью отражали внешность героев, однако антураж, как положено, соответствовал эпохе богатырей).

' В московском царстве, в полицейском государстве жил-был царь, Рогоз I. И был у него верный друг, богатырь, смельчак, убежденный холостяк Штоля свет Платоныч.

Призывает царь верного друга и говорит:

— Друг мой Штолюшка! Печаль — кручина у меня. Заколдовала ведьма злая мою жену. Ни сна мне нет, ни покоя. Поди сразись с ней, пусть от чар своих бесовских мою Натальюшку избавит.

И поскакал верный Штоля прямо в логово ведьмы той. Влетел в ведьмин чертог, саблей машет, искры летят, ноздри раздуваются, кудри развеваются.

— Выходи, ведьма злая, на бой! Уничтожу тебя, чтоб зло не творила!

И видит, выходит девица красная, ликом светлая и ясная. И говорит так ласково богатырю:

— Пошто биться собрался со мной, добрый молодец? Али какая тебя муха укусила? Али гналась за тобой нечистая сила?

На что силен духом был Штоля, а и он раскрыл рот от красоты и теплоты такой невиданной. Одним взглядом сразила она его, одним словом покорила. Но богатырь на то он и богатырь, чтоб помнить о деле и о том, что дотоле не поддавался чарам ни одной девицы. А годков ему уже было немало, три десяточка да под четвертый подпирало-то.

Стал он пуще шуметь-грозить, чтоб волю царскую воплотить.

А девица и глазом не моргнула и отвечает кротко:

Услышав речи сии, убедился Штоля, что пред ним прямо ведьма, ибо про грехи Царя токмо ему, верному другу, было ведомо.

— Бесовское отродье! Прекрати ворожить!

А девица лишь насмешливо хвостом роскошным тряхнула и опять из богатыря душу вынула:

— Присядь добрый молодец, я тебе кофе сварю да судьбу расскажу.

И поведала об опасностях, какие грозили богатырю. Озаботился крепко Штоля да и, не попрощавшись, ускакал спасать вотчину свою.

Во всем была права колдунья — красавица. Хоть не верил он в бесовские чары, а от правды-матушки деваться некуда — предостерегла его от беды красна девица. А еще правда в том была, что красавица его сердце забрала. И сидит Штоля-богатырь сам не свой, опускаются руки сильные, помрачаются очи буйные, и не мил ему этот белый свет.

И спас его молодой помощник Скороход, пригласил красну девицу да на царский пир, чтобы мог богатырь-то наш хоть словцом бы с ней перемолвиться.

Штоля-то наш и слова ласковые позабыл, не любил он прежде никогда никого — злое заклятье на нем было.

А девица, звавшаяся Аннушкой, все без слов поняла и заклятье то как рукой сняла.

Штоля голову-то потерял, а о любви своей так и не сказал, боязно ему было. Все ходил вокруг да около, речи длинные сочинял да убранства палат для суженой на заморский лад придумывал. Жениться хотел.

А тут к Аннушке богатый Кащей посватался, злато — серебро поразбрасывал. Как увидел то Штоля-молодец, закручинился, и к Рогозу пришел с своей горестью.

— Пусть живет свет мой Аннушка, в злате — серебре, в богатых палатах. Ведь я небогат и стар для души-девицы. Ничего ей дать не могу.

На что мудрый царь дал таков ответ:

— Хоть ты мне как брат, но дурак же ты! Ты б у девицы по-первах спросил, а потом бы уж и судьбу решал.

А Кащея-то не любила Аннушка, заупрямилась. А он ее и похитил, чтоб женою сделать. Почуял Штоля, что в беду попала любимая, коня оседлал, подмогу не позвал и поскакал.

Аннушку разыскал, у Кащея отнял и про любовь свою великую, наконец, сказал.

А Аннушка и отвечает ему:

— Ай дурак же ты, свет мой Штолюшка! Как ты мог подумать, что на злато-серебро я куплюсь? Одного тебя люблю безоглядно я. За тобой пойду на край света.

И поцеловала в уста алые Штолю — молодца.

И сказал царь Рогоз:

— А теперь честным пирком да за свадебку!

И стали они жить-поживать, добра наживать да детишек рожать. Тут и сказке конец, а с молодоженов поцелуй'

Растроганные до глубины души, Яков и Анна снова поднялись для поцелуя и как раз вовремя — уже звучали поздравительные слова: 'С Новым годом! Новым счастьем!'

Ах, какой мужчина! Поцелуй русалки

Друзья, не стала выносить отдельно эту историю. Она близка по духу «Гадалке и скептику», потому что похожи мужские образы и есть мистика, и называется «Поцелуй русалки»

Глава 1

Шесть часов. В это время он обычно просыпался. Сейчас же еще и не засыпал. Злой, как черт, Игорь решил до завтрака сходить на море, спокойно поплавать, насладиться одиночеством. Он обожал минуты, когда оставался наедине с этой волшебной стихией. Ему казалось, что изумительно прозрачная вода слышит его мысли, сканирует и форматирует, автоматически отправляет делитом в корзину суетное, малозначимое, несущественное.

Предвкушая это блаженство, он нажал кнопку лифта. Как только двери стали гостеприимно разъезжаться, он, не глядя, шагнул в кабинку. И едва не вздрогнул от неожиданности.

Из сонного состояния его практически выдернул взгляд раннего попутчика. Небесно-синие глаза-озера испуганно и настороженно смотрели на него.

Да ну на хрен!! Разгонов едва не выругался вслух. Хотел даже ущипнуть себя, отказываясь верить, что из всех обитателей отеля в этот ранний час именно эта вредная коза окажется с ним в лифте.

Планы на безмятежный релакс разлетелись в ошметки.

— И что, вы уже не боитесь находиться в замкнутом пространстве с маньяком? — язвительно спросил он.

— Я вообще-то извинилась, но если вы рассчитываете на тридцать три китайских поклона — не дождетесь, — дерзко вздернув подбородок, заявила она, вызвав у мужчины глухое желание развернуть ее и надавать увесистых шлепков по хорошенькой заднице.

Он насмешливо прищурился.

— А вы прямо до ужаса боитесь лишний раз перегнуться в поклоне? Переживаете, что корона свалится⁈

— Мне головные уборы не идут, поэтому корону я оставляю дома, — фыркнула девушка.

— Видно невооруженным глазом, что вы маленькая эгоистичная стерва, которая считает себя выше окружающей черни и поэтому брезгует лишний раз спасибо сказать! Хотя, если честно, мне оно совершенно ни к чему.

— Да как вы смеете! Вы ничего обо мне не знаете! — девушка от возмущения топнула ногой, не сообразив, что лифт — не лучшее место для демонстрации гнева. Кабинка, дернувшись, зависла между третьим и четвертым этажами.

— Ой, — она испуганно воскликнула. И извиняющимся тоном добавила: — Я не хотела. — Бросив беспомощный взгляд на мужчину, повернулась к панели кнопок, отыскивая аналог российскому «вызов диспетчера».

Однако мужчина накрыл кнопки своей рукой, не давая ничего нажать.

— Очень удобный момент, чтобы в вашу хорошенькую головку вложить немного хороших манер, — произнес он почти угрожающе.

Девушка пискнула от страха и волнения и забилась в угол. А Игорь, усмехнувшись про себя, навис над ней, как коршун над беспомощной лебедушкой. Он решил довести урок воспитания до конца, испугать, сбить спесь. Однако что-то пошло не так.

Оказавшись в опасной близости от нее, Разгонов почувствовал, что сердце пропустило удар, в горле пересохло, и поэтому все язвительные и нравоучительные речи застряли в нем напрочь. Сглотнув слюну, он понял, что положение этим не исправить, и все, что сейчас бы он ни произнес, будет подобно вороньему карканью. Единственная мысль, которая пульсировала в мозгу и, как провокатор, подталкивала к действиям, была о том, чтобы наклониться и захватить губами ее упрямый рот. Проникнуть в его горячую влажность, завоевать. И целовать. Целовать до тех пор, пока она не обмякнет, не покорится и не обовьет просительно его шею, давая согласие на дальнейшие действия.

В такой ситуации ему не приходилось бывать. Понимая, что его желание как минимум неуместно, противоправно и не соответствовало воспитательному настрою, он замер, пытаясь усмирить дыхание.

Однако пожар в теле только разгорался. Заглянув в глаза этой маленькой егозы, он увидел в расширившихся зрачках испуг и… ожидание. В этом Игорь не мог

Невесомо скользнув по груди, он нагло обнял девушку и, притянув к себе, жадно впился ей в губы, врываясь языком, как завоеватель в чужую территорию.

Химия случилась. Такая, которая сродни чуду. Как хрустальная туфелька, которая впору только одной. Стрелка внутреннего компаса, всегда точно показывавшая два непререкаемо правильных направления «можно» — «нельзя», хаотично завертелась, словно большой магнит заставил забыть о правилах.

Он целовал с упоением, уже забыв свой первоначальный мстительный план. С наслаждением он терзал ее губы, едва удерживаясь, чтоб не прикусить, дурея от того, что чувствовал ответное желание. И это желание охватывало уже их тела, раздавая миллионы импульсов страсти, прошивающих током каждый нерв. Казалось, воздух в кабинке раскалился — совсем нечем было дышать, и они спасались только этим поцелуем, живя лишь дыханием друг друга.

Получив неозвученное одобрение, он, страстно огладив спину, запустил ладонь под коротенькую маечку, замирая от прикосновений к шелковистой коже. Рука, словно живя отдельной жизнью от мозга и соответственно не подчиняясь никому, застыла на границе шортиков. Ворваться и туда⁈ От одной мысли об упругой округлости попы мучительно прострелило в области солнечного сплетения и отозвалось жаром внизу. Ну, нельзя же в лифте⁈

Крышеснос! Она обхватила руками его шею! Вредная, колючая егоза покорилась ему! И сама перехватила инициативу, лаская его язык, ускользая от него, чтобы слегка куснув, втянуть в себя его губу и снова покорно отдаться ему во власть.

Черт! Как у мальчишки, в паху налилось все так, что больно было пошевелиться. Сумасшедшее желание сносило крышу. Сдернуть ее шортики и вогнать по самый корень, раз за разом выбивая из нее жаркие стоны! А то, что девочка будет стонать, расцарапывая ему спину в безумной страсти, он был уверен. Животным чутьем он понимал, что она под него заточена. Как дикая кошка выгибает спину, подчиняясь ласке. И это только от одних поцелуев! Как же она будет извиваться, впустив его в себя⁈

Мучительно сладостное безумие нужно остановить! Он тягостно оторвался от податливых губ, и, скрипнув зубами, вколотил свой кулак в стенку лифта. Лишь бы не залезть к ней в трусики.

Лифт, будто перешедший на систему пинкового управления, дернулся и заскользил вниз, заставив жарко дыщащих людей опомниться и изумленно посмотреть друг на друга.

— Игорь, — переведя дух, представился Разгонов.

— Рита, — облизнув губы, ответила девушка, вызвав у мужчины чуть ли не панику. «Только не она», — мысленно взмолился он. И тут же факты посыпались на его голову как тяжелые, окованные железом фолианты. Дизайнерские вещи. И его объект дизайнер. Красивая. Выглядит надменной ледышкой. Время прилета. И что теперь с этим делать⁈

Вчерашний день выстроился перед ним, как на параде, во всей красе и мельчайших подробностях.

Глава 2

Материалы, присланные по электронке, могли еще подождать, потому что не поступила команда «Фас». Чувство гадливости не покидало его закаленную в компромиссах с совестью и заработком душу. Однозначно, за конкретно мерзкие дела он не брался, посылая просителей подальше. Но не настолько далеко, как может показаться на первый взгляд. Просто к своим менее принципиальным коллегам. Но все же было много такого, за что медаль «Чистые руки» точно не дадут.

Просьбу Маги, или Магдалены Альбертовны, Богини мира моды и стиля, а по совместительству его почти подруги, хоть и бывшей старше его на….лет, отклонить он не мог. Он ей обязан. А она никому не могла доверить эту миссию, потому что никому не доверяла. Каламбур отражал суть проблемы. Предполагалось отснятые компрометирующие материалы подкинуть анонимно ее единственному сыночку, которого она в зубах таскала, как кошка, не выпуская из-под контроля. А любой другой папарацци мог запросто слить информацию о заказчике. И ее трепетно любимое дитя никогда бы ей этого не простило. А сЫночка был для нее всем. Ее ахиллесовой пятой. Все, что она делала, чего достигла — все для него и ради него.

Поэтому сейчас Разгонов решил для успешного старта немного освежиться. Особенно актуально это было после перелета, после душной Москвы. Нужно немного расслабиться. Никуда знакомство с объектом не денется. Игорь, схватив полотенце, отправился на пляж.

Сбросив одежду, он собирался с размаху нырнуть в манящую голубизну воды. Однако не тут-то было. Море сегодня показывало свой характер — довольно большие волны вынуждали купальщиков плотными рядами жаться возле берега, подпрыгивать и визжать от восторга. Они напоминали колонию пингвинов, такую же гомонящую и бестолковую.

Кое-как продравшись через толпу, Игорь с наслаждением поднырнул под первый пенящийся барашек и поплыл, не споря, не соревнуясь с волной, а подстраиваясь, получая огромное удовольствие от этого диалога. Пару раз, засмотревшись по сторонам, получал весомую водяную оплеуху. Отфыркиваясь и отплевываясь, он чувствовал, что от этого становилось еще радостней. Словно беззаботное детство пожаловало к нему по воле какого-то волшебного случая, давая возможность на время забыть о проблемах насущных, нерешенных, гнетущих.

Нарезвившись вдоволь, он решил отдохнуть и дать волнам поиграть собой.

Развернувшись в сторону берега, боковым зрением он заметил еще одного пингвина, чья глупая голова одиноко торчала в отдалении от основной массы сородичей. И именно глупая, потому что сама тушка находилась на большой каменной плите, уходящей далеко от берега. Волны захлестывали, пингвин подпрыгивал, играя в странную игру. Один раз голова скрылась под водой, очевидно, пингвин соскользнул с камня. Что за дурацкая идея? Если он так решил свести счеты с жизнью, то глупо. Кто бросается в воду, тот просто тонет, этого же запросто может размазать по камням, и только потом он захлебнется.

Еще чего не хватало! Нужно вытаскивать это существо! Игорь, большими гребками рассекая волну, направился к нему. Подплыв ближе, он с изумлением узнал в пингвине объект своей деятельности, наглую девицу, с которой за сегодняшний день столкнулся пару раз.

С ней он летел в самолете, и был удивлен, как в таких красивых глазах помещается столько льда. Сейчас в них плескалось отчаяние, а слезы, прикидываясь остатками волны, делали их еще глубже и синей.

— Вам что, жить надоело? Уплывайте отсюда, камни скользкие. Вы представляете, что с Вами будет, если не удержитесь? — мужчина встал рядом, а девушка отвернулась от него. Причем сделала это резко и, как следствие, оступилась. Игорь схватил ее за руку и потянул на себя, помогая обрести устойчивое положение.

— Отпустите меня! Уходите немедленно! — раздосадованно воскликнула девушка, мучительно краснея.

— Да, я потеряла лиф. Он расстегнулся, и его унесло волной. Довольны⁈ — с каким-то детским вызовом воскликнула она и гордо вздернула подбородок.

Ну, вот и расплата за оригинальность. Конечно, он видел его. Она щеголяла в нем возле бассейна.

Купальник был явно дизайнерской работы. Лиф представлял собой ультра короткий топик, без бретелей. Так что можно смело сказать, держался на честном слове. (Но наверно, не каждое честное слово оказывается по-настоящему честным). На черном фоне вышит был золотом лис. Поднятый вверх хвост огибал левую грудь снизу, а лапы и морда расположены были сверху на правой. И теперь сам лиф канул в бездну, загнав хозяйку на камень.

— Сейчас я сплаваю за полотенцем, завернетесь в него, и будет у Вас еще один купальный оригинальный костюм. — Продержитесь еще немного?

— Да, конечно, — нарочито бодро ответила девушка, однако было видно и невооруженным взглядом, что силы у нее на исходе. Волна опять сбила ее, Игорь снова вытащил и скомандовал:

— Хватит геройствовать! Сейчас держитесь за мою шею, дотранспортирую Вас до пингвинов, а там прикрою как-нибудь. И не вздумайте спорить. — Разгонов умел быть убедительным. Не дожидаясь ответа, он обхватил одной рукой ее талию и поплыл, увлекая за собой девушку.

Она пыталась слабо сопротивляться, но это было все равно, что катеру меряться силами с крейсером.

Волны не делали скидку на то, что один пловец был обессилен, а второй вынужден грести за двоих, и захлестывали их с головой.

Вот-вот, и их ноги коснутся земли, нужно будет маневрировать между подпрыгивающими на волнах тушками.

Девушка только сейчас сообразила, что ей не удастся спрятаться за спину мужчины, несмотря на то, что та довольно широкая и крепкая. Она в отчаянии думала, что придется теперь менять билеты и улетать раньше — становиться местной достопримечательностью — девушкой без лифчика — ей точно не хотелось.

Однако не успела она додумать печальную мысль, как мужчина развернулся к ней лицом, с легкой усмешкой взглянул ей в глаза, и видно было, что изо всех сил он пытается не уронить взгляд туда, где невольно один раз уже побывал.

— Ну что, милая русалка, готовы эпатировать публику?

С этими словами он подхватил ее на руки, крепко прижав к своей груди. Русалка ахнула. Если бы проводился чемпионат по попаданию в самые нелепые ситуации, она, безусловно, взяла бы золото. Ей ничего не оставалось, как уткнуться лицом в шею спасителя.

Но едва чувство стыда оставило ее, его место тут же заняло смущение от своих мыслей. Этот мужчина с первого взгляда вызвал в ней противоречивые эмоции. Он был хорош. Красив по-мужски. Глаза удивительные — сочетание ореха и зелени. Они могли смутить кого угодно. Иронично подпрыгивающая бровь придавала лицу испытывающе-насмешливое выражение. А его упрямые жесткие волосы вызывали нестерпимое желание запустить в них пальцы, добираясь до кожи. Желание вызвать в нем желание…

С другой стороны, своей самоуверенностью он ее бесил. Очевидно, он был тем еще ходоком, что подтверждали кокетливые улыбки всех прелестниц от шестнадцати и до бесконечности, появлявшиеся автоматически при его виде. Правда, нужно отдать должное, он практически не отвечал взаимностью. Сейчас он вел себя так же самоуверенно, но его сильные руки, подхватившие ее, как пушинку, дарили такое невероятное ощущение спокойствия и безопасности, что она едва не расплакалась.

Вынужденная с ранних лет быть самостоятельной, она лишь теперь призналась себе, что отчаянно нуждается в защите. И вся ее эмансипированность готова была слететь, как шелуха от дуновения ветерка.

Сопровождаемый обжигающе любопытными взглядами Игорь пронес свою ношу к лежаку и, подхватив полотенце, невозмутимо направился к тоннелю, отделявшему пляж от отеля.

Скрывшись от разочарованных зрителей, он поставил девушку на ноги и ловко, как куклу, завернул в полотенце.

— Давайте я принесу Ваши вещи, потом провожу в номер. Вам нужно отдохнуть и успокоиться.

То ли пережитый стресс сказался, то ли привычка во всем видеть подвох, но от слов «в номер» она взбрыкнула.

— И в номере я должна буду вас отблагодарить за спасение⁈

Мужчина разочарованно посмотрел на нее и холодно ответил.

— Зачем же в номере? Можете прямо здесь.

— Здесь? — спасенная русалка едва не задохнулась от возмущения. Глаза метнули яростную молнию. — Да как вы смеете! Вы маньяк!

— А что, для того, чтобы спасибо сказать, вам нужна особая обстановка?

— Спасибо?! — девушка снова вспыхнула от стыда. — Вы имели в виду просто спасибо? — не то спросила, не то уточнила она. Ей стало ужасно неловко за свои слова, и она не знала, как исправить положение. Однако было поздно.

Игорь не отличался покладистостью характера. И не нужно было долго высекать искры, чтобы он взорвался.

— А вы считаете, что все свободное время я только и занимаюсь тем, что затаскиваю в койку молоденьких дурочек⁈

— Я не молоденькая дурочка! — взвилась она.

— Не факт. Вернее, что молоденькая, видно. Второе не очень. К тому же я и не собираюсь затаскивать вас в койку! Обычно женщины сами проявляют инициативу, — Игорь развернулся на сто восемьдесят градусов и, собираясь уходить, кинул через плечо: — Полотенце отнесите на ресепшен, я заберу

Глава 3

За своими вещами он решил вернуться позже, поэтому пошел по пляжу наискосок, в другое место. Туда, где не было свидетелей такого неоднозначного происшествия. И у самой кромки воды замер. На шезлонге лежали черная большая шляпа, небрежно брошенное желтое шелковое платье и черная пляжная сумка с таким же огненно-золотым лисом, что и на утонувшем лифе этой колючей красавицы. Именно этот лис заставил его застыть в остолбенении. Совершенно очевидна была аналогия с половиной знака бесконечности. Дугой задранный хвост похож был на нижнюю вогнутую часть, а морда с передними лапами образовывали верхнюю выгнутую.

Странное совпадение. Он не верил в мистику, случайность и прочую лабуду, но сейчас замер, пораженный.

Однажды в гости к родителям приехали старые друзья из Еревана. После ужина тетя Вартане приготовила удивительный кофе, и все расслабленно вели приятную беседу ни о чем. Затем разговор зашел о детях, и мама посетовала, что внуков ей не суждено нянчить. Так как единственный отпрыск вырос убежденным браконенавистником. Игорь подтвердил сказанное и дурашливо попросил прощения за свое мировоззрение.

Тетя Вардане, хитро улыбнувшись, попросила чашку

— Мария, не переживай. Женится твой соколик, и никуда не денется. Не скоро. Но любовь будет сумасшедшая. Девушка с лисом.

— Дрессировщица, что ли? Исключено, мне на работе цирка хватает, так что я туда ни ногой! — запротестовал Игорь.

Все посмеялись еще и забыли.

Сейчас же ему было не до смеха.

Русалка, которую он вынес из пены морской, очень его взволновала. И дело было даже не в ее красоте. За ее колючестью он увидел ранимость, стремление защититься. В ней не было ни на грамм кокетства, ни тени легкомысленности, ни капли фальши. Игорь был убежден, что дав слово, она не изменит ему никогда.

«Да что за черт! Нашел о чем рассуждать⁈ Не она ли собралась расплачиваться за спасение в номере?», — пытался он одернуть себя. Однако признав свою неправоту, смирился с тем, что не собиралась, поэтому и разгневалась. И прежде чем он начал представлять сладостную картину, поспешно отвел взгляд от вещей незнакомки и сердито зашагал прочь. Не хватало еще в гадания на кофейной гуще поверить!

До темноты, как раненый зверь, бродил он по пляжу, вернувшись в отель чуть ли не к закрытию ресторана. Поужинал, отправился на рецепшен за полотенцем и получил его вместе запиской. Почему-то гулко несколько раз стукнуло сердце, затем зачастило, и Разгонов заторопился в номер.

Сев в кресло, он медленно развернул бумажку. Размашистые, не слишком аккуратные, будто заявляющие о своей независимости буквы, сложились в слова извинения.

Словно голодный волк в добычу, вгрызалось в его сердце жгучее желание, наплевав на гордость, пойти к ней в номер и получить благодарность в любом виде. Хотя бы то же самое спасибо, но сказанное в глаза. Или просто еще раз увидеть, застать врасплох. Не колючую, а мирно расслабленную. Домашнюю, если можно так сказать.

Не хватало еще за взбалмошными девицами бегать. Некстати вспомнилось, что давно не было секса. Усилием воли он заставил себя лечь в кровать, хотя сна не было ни в одном глазу.

Проворочавшись с боку на бок, сетуя на то, что, видимо, наступает на пятки старость(в тридцать пять лет) большим с неудовольствием понял, что заноза прочно засела в мозгу. Эта девушка.

Мало ли ему кого приходилось спасать, выручать. Но она какая-то необычная что ли…

Видно, что независимостью своей размахивает, как революционным флагом на баррикадах. А в душе — маленький, взъерошенный воробышек. Хотелось прижать ее к себе, согреть, пригладить перышки и успокоить.

Глава 4

Вот сейчас и пригладил перышки, нечего сказать! А кто теперь его перышки пригладит, которые колом стоят в плавках? Это раз, а два — он совершенно не мог ума приложить, что теперь со всем этим делать.

— Приятно познакомиться, — буркнул он первое и единственное, что пришло на ум.

Вернуть Маге деньги и сказать, что не будет шпионить за потенциальной невесткой? Хотя по факту, сейчас он сам сэкономил ей кучу бабок, одним махом доказав, что для Риты ее сынок ничего не значит. Или это Рита сейчас доказала, что он сам себе не хозяин и одним поцелуем околдовала его. Поцелуем русалки.

Не хватало еще погрязнуть в дебрях самокопания и нравственных терзаний. Ничего не случилось. Просто работа.

Потрясенная не меньше чем он, девушка смотрела на него во все глаза.

— Взаимно, — выдохнула, наконец, она. — Честное слово, я не хотела хамить, просто все так накопилось. Вы не злитесь?

После того, что было, выкать глупо. Делать вид, что ничего не произошло — еще глупей. Итак, уже утро получило статус, как в контакте, «все сложно».

— Я плавать, — обезоруживающе улыбнулся Игорь.

— А я бегать, — ответила Рита.

Тут только он увидел, что на ней легкие летние кроссовочки. И тут же одернул себя — «Уже кроссовочки⁈»

Неловкость нарастала. Блин, взрослый мужик. Думай скорее! Хотя чем думать⁈ Вся кровь еще была весьма далека от мозга. А точнее на противоположном конце.

— Предлагаю перейти на «ты» и объявить перемирие.

Найдя жалкое подобие решения, он подал руку и крепко пожал протянутую ему маленькую трогательную ладошку.

Вот теперь точно необходимо было охладиться.

Выполняя задание, он должен будет зафиксировать неверность Риты. Ничего особенного. Кроме того, что ему теперь самому будет до чертиков больно увидеть, что она улыбается еще кому-нибудь, кроме него, смотрит. Не говоря о поцелуях. Может она просто нимфоманка и реагирует так на любого самца? Иголка вонзилась в его самолюбие. Нет, к этому он точно не готов.

Голова шла кругом. Сейчас он ревновал ее к маменькиному сынку, которого видел лишь однажды — типичное дитя жесткой матери — иконы стиля. Наманикюренный, челка «Карлсон», дизайнерское шмотье. Метросексуал. У Игоря зачесались кулаки — так захотелось впечатать их куда-нибудь. Тогда у его русалки вообще жирный минус появляется. Не может нормальная девушка с таким рафинированным чмом быть. Нет, конечно, заграничное образование. И плюс — денежки мамы? Еще туже затягивается петля.

Нырнув в воду, он очередной раз надеялся получить блаженное состояние обновления. Голова чуть-чуть охладилась, однако ясности в ней не появилось. Тем более, что на телефоне уже появилось сообщение, что объект, а конкретно соблазнитель Риты в образе респектабельного молодого красавчика уже в отеле и готов приступить к выполнению обязательств.

На этом его спокойная жизнь закончилась. Во-первых, он теперь не знал, к кому ревновать больше к этому жиголо или к мажору — жениху Эдику.

Во-вторых, он хотел продолжения. Хотел все-таки пригладить ее колючки. Посадить на руки, заправить локон, выбившийся из хвоста, за маленькое ушко, поцеловать в лоб и выслушать то, что она, может, никому не рассказывала. Внутренний Станиславский твердил свое «Не верю» тому, что она корыстолюбивая меркантильная стервочка.

А может, существует другой вариант развития событий? Может, просто позвонить Маге и сказать, что берет на себя проблему, и Эдичка никогда не увидит ненавистную ей Риту? Ведь Маге нужен результат — внести разлад в пару. Вот и еще один вопрос — чем ей она не угодила?

И это он должен узнать раньше, чем псевдожених начнет подкатывать к ней свои яйца.

Спросить у Маги? Необъективно. Напоить Риту? Кажется, бесперспективно.

И еще одна проблема. От одной мысли о том, что произошло в лифте, начинается «Рота, подъем!» в штанах.

Ни разу в жизни он не был в такой глупой ситуации. Но обещание, данное Маге, он должен выполнить. Скрепя сердце, с холодной головой. Дело чести.

И дело бесчестия в отношении Риты, если он

Красавец Артур, почти двухметровый робот по соблазнению, был оснащен микрофоном. Его комната, с переплатой выбранная недалеко от комнаты Риты, снабжена камерой, и вся информация поступать должна была к Разгонову. Хотя наблюдать, как эта гора мышц нависнет над его девочкой. Игорь сжал кулаки так, что побелели косточки. Было от чего сойти с ума.

Нет, определенно, он должен поговорить с Ритой, иначе потом не отмыться. С ее резкостью можно даже долго не гадать, как далеко предложит она пойти, если узнает, что он получил деньги за сфабрикованный компромат.

Пока он терзался сомнениями и угрызениями совести, Артур сразу же в холле начал действовать, показывая, что свой хлеб не даром ест.

Игорь восхитился профессионализмом, с которым он нарисовался впереди Риты. Покопавшись в барсетке, «ухажер» начал распихивать по карманам мелочи, при этом «ненароком» обронив стодолларовую купюру.

Рита подняла ее и окликнула сорящего деньгами мужчину.

— Одну минуточку, подождите! Вы уронили деньги!

Развернувшись всем дирижаблем, сначала несколько мгновений он растерянно, словно возвращаясь с Луны на Землю, смотрел на девушку. Потом, будто прозрев, одарил ее такой улыбкой, что устоять шансы были бы только у слепой. Или у той, кому была введена вакцина против красавчиков.

— Ой, совершенно стал рассеянным, сказывается переутомление. Спасибо вам огромное. Вы напомнили о том, что кроме работы есть еще просто жизнь. И она прекрасна. Как вы. Я ваш должник! Просите, чего хотите. Я серьезно. Психотерапевту ведь платят за то, что он открывает глаза пациенту на проблему. Я вам денег не предлагаю, но любой подарок за мной. Давайте для начала я вас кофе угощу! Здесь через дорогу совершенно замечательная кофейня. И ювелирка недалеко, я никогда не остаюсь в долгу. Хочется сделать что-то приятное такой замечательной девушке. Не отказывайте мне в удовольствии.

— Вы переоцениваете мою заслугу, — спокойно ответила Рита. — Я рада, что помогла вам осознать какие-то вещи. Но я не психотерапевт, поэтому вознаграждение мне не нужно. — И ловко поднырнула под его руку, когда он попытался задержать ее.

«Браво, девочка!» — мысленно зааплодировал Разгонов. Словно огромный булыжник свалился у него с души и рассыпался на мелкие песчинки. Ничего Артурчику не светит. Следующий раз он будет просто послан.

Однако Игорь напрасно так рано обрадовался. Артур желал получить свой гонорар любой ценой. Он предпринял еще несколько попыток познакомиться, однако натыкался на железо-бетонное «нет».

До вечера Артура не было слышно. Затем вспыхнула камера, с датчиками, настроенными на движение. Разгонов вздрогнул, будто сквозь него прошел электрический разряд.

Этот мерзавец, очевидно, подкараулил девушку у номера и, хлороформом лишив сознания, как неандерталец, приволок в свою пещеру. Вальяжно он расстегнул ремень и отбросил его в сторону. Плотоядное выражение на его холеной морде говорило о том, что он намеревался не ограничиться фальсификацией измены.

Может по-честному с ней поговорить?

Глава 5

Понятно, что при подготовке компромата, предполагалось вырезать те кадры, на которых видно, что он заносит ее бесчувственную. Кровь ударила в голову, и Игорь, как обезумевший дикий зверь, помчался на помощь.

Процесс обнажения Артура был грубо прерван бешеным стуком в дверь.

— Что вам угодно? Я не одет!

— В морге оденут! Открывай, сука, иначе вышибу дверь!

Понимая, что что-то пошло не так, незадачливый насильник по контракту предпочел впустить непрошенного гостя, иначе тот вошел бы в номер вместе с дверью.

Игорь зарядил кулаком прямо в красиво очерченную челюсть. Несмотря на более внушительные размеры противника, Разгонов не сомневался, что закатает его в ковровую дорожку, если тот попытается хрюкнуть. Очевидно, понял этот и наемный любовник. Поискав глазами сумочку, Разгонов подобрал ее, и подхватил, словно пушинку, на руки саму Риту.

Не думая о последствиях, он принес девушку в свой номер. Уложив на кровать, залюбовался — такая милая и не колючая. Беззащитная. Он смочил полотенце, протер ей лицо и сел в кресло, ожидая, пока она очнется.

Как два разъяренных волка, две противоположные, взаимоисключающие мысли грызли и тянули в разные стороны его душу.

Один поцелуй поставил его на грань. Сделать дело и лишиться Риты, не сделать и заиметь еще одного врага в лице Маги?

Время, данное ему на принятие решения равно времени беспамятства Риты. Он все еще колебался. Хотя понимал, что расстаться с Ритой не сможет.

Она заворочалась. Игорь еще раз промокнул лицо, невзначай провел пальцем по губам, очертил скулу. Сердце вновь затарахтело, как холодильник «Саратов» — дергано, натужно и громко. Так тоже невозможно. Хотелось дать волю рукам. Но без разрешения — это недостойно.

— Рита, Рита, — похлопал по щеке, потер мочки ушей. Это возымело действие.

Девушка открыла глаза, совершено не понимая, где она есть. Затем сознание стало проясняться, и она испуганно подскочила.

— Почему я здесь? — взвизгнула она.

— Я Игорь, напоминаю, если ты забыла, — она выглядела так забавно, как ужасно испуганный, но бесстрашный воробей, поэтому он не смог удержаться от улыбки. — Я тебя украл, потому что хочу заняться с тобой самым разнузданным и грязным сексом.

— Что⁈ — ее глаза распахнулись от изумления.

— О, черт, а я что, вслух это сказал? — искры лукавства мелькнули в глазах мужчины. — Совсем не хотел тебя пугать.

Как же трудно решиться! Все — таки правда — очень страшная вещь. Разгонов чувствовал себя мерзопакостно. Он призывал все силы Вселенной совершить какое-нибудь чудо, чтоб решить эту дилемму. И чудо не заставило себя ждать.

— А если не сильно разнузданным? — словно уцепившись за слово, заикаясь от волнения, спросила девушка.

— Что⁈ — настала очередь открыть рот от удивления Разгонову. — Повтори.

— Не сильно разнузданным, — тихо повторила она. — Игорь, я хочу, чтоб вы… ты был моим первым мужчиной.

Игорь думал, что удивляться разучился много лет назад. Ан нет…

Подобрав челюсть, он все-таки обрел дар речи.

— Та-а-а-к, а с этого места поподробнее, — требовательно произнес он.

— Ничего, забудь. Так что я здесь делаю⁈ — покраснев, как помидор, пробормотала Рита.

Игорь встал, сгреб ее в охапку и с этим драгоценным кулем вернулся в кресло.

Она попыталась было дернуться, но мягкие объятия превратились в стальной капкан.

— А теперь рассказывай мне все, — произнес он тоном, который не допускал возражений. И словно молодую, норовистую лошадь, стал поглаживать по затылку.

Тепло его тела обволакивало, успокаивало, однако движения руки вынуждали едва ли не выгибать спину от удовольствия, от чувства «прикаянности». Никому и никогда она не поверяла свои переживания, всегда запирая все в себе на замок.

— Я выхожу замуж. Этот брак — чисто политический. Он дает мне

Поэтому ему нужна фиктивная жена, а мне фиктивный муж. Возможно, мне придется сделать ЭКО, чтоб родить ребенка. Но смешно приходить делать его, не испробовав обычный путь. А с Эдиком, сам понимаешь, не получится.

Снежная королева, злючка, Несмеяна — все ее прозвища, которые он успел ей дать за время знакомства — все они сейчас совершенно были далеки от нее.

Опять у него на руках был маленький воробышек, обиженный и нахохлившийся.

— Прости, я не хотела об этом говорить, оно само собой получилось в ответ на твои слова. Ты мне сразу понравился. А потом ты меня спас, а потом лифт. И я подумала, что хочу быть с тобой. Хоть один раз. Прежде чем ты уедешь или я. И потом больше ни с кем, — она уже не сдерживала слез. — Чтоб не поймали на супружеской неверности…

Ладонью он начал вытирать ее лицо. Увлекшись, коснулся по-детски обиженно надутых губ. Девушка замерла от нечаянной ласки. И это послужило спусковым крючком.

Он слегка усилил нажим, и его девочка сжала губами палец, впуская в себя, послушно прошлась по нему языком. Одно движение — и оба поняли, что это точка невозврата. Обхватив ее упрямый затылок ладонью, Игорь раскрыл жадным поцелуем ее ждущий рот. Захватил его сильно, жестко. Не давая ни малейшего шанса вырваться. О, черт, опять химия! Он терял голову от ее вкуса. Свежая, сладковатая. Хотелось вобрать в себя всю. Вонзаясь языком внутрь, он чувствовал жаркий ответ, и это означало полное совпадение — всеми атомами и молекулами, всеми частичками. Словно по оголенным проводам по телу пронеслись выбиваюшие хриплое дыхание искры желания.

Едва не зарычав, он задрал край ее футболки, прошелся по животу и задыхаясь от вожделения сжал аккуратную, манящую грудь. Словно пытаясь сдержать напор, замер, затем резко стянул бретельку лифчика, досадуя на промедление.

Она испуганно дернулась, пытаясь прикрыться, от чего у него в джинсах уже стало совсем тесно.

Он отстранился, потемневшим взглядом провел дорожку от ее глаз до обнаженной груди и хрипло выдохнул:

— Девочка моя! Ты забыла, что я это уже видел? Надеюсь, ты понимаешь, что как честный человек, после этого я обязан на тебе жениться?

— Не надо жениться. Я взрослая и понимаю, что это не всегда совпадает. Я просто хочу быть с тобой, — признания дались ей нелегко, поэтому ответ прозвучал хрипло и так волнующе, что Игорь едва удерживался, чтоб не причинить боль, выпустив на волю всю страсть. Кровь билась в висках с такой силой, что темнело в глазах от сдерживаемого желания. Задержав дыхание, нашел в себе силы притормозить. Нужно сделать все бережно.

Едва его ладонь коснулась чувствительной кожи, Рита выгнулась, со стоном подаваясь навстречу руке.

Разгорающийся огонь уже плескался в ее расширившихся зрачках, она сама хотела сбросить одежду, бесстыдно отдав себя на волю покорившего ее мужчины. Опережая ее мысли, Игорь стащил ее футболку, умелым движением освободил от бюстгальтера. В паху ломило так, что он готов был, как похотливый сатир, наброситься на эту юную, желанную и трепетно ждущую первой близости девочку. Нельзя! Нельзя!

Он снова поцеловал ее в губы, скользнул на шею, захватывая кожу и вызывая короткие всхлипы. Добравшись до груди, дразня, остановился и несколько раз прошелся вокруг соска, не касаясь ареолы. Рита выгнулась, бессознательно напрашиваясь на более горячую ласку. Уловив ее движение, Игорь захватил нежную кожу и втянул, едва удерживаясь, чтоб не припечатать зубами метку «моё». Рита вскрикнула от пронзительного наслаждения.

— Детка, прости. Не могу больше, ты меня с ума сводишь, — прохрипел мужчина. Резко поднявшись вместе с девушкой, он аккуратно переложил на кровать, окинул голодным взором и стянул ее шорты вместе с трусиками.

Ее приоткрытые, пересохшие от страсти губы сводили с ума. Одним махом сдернув свою футболку, он снова приник к ее грудям, попеременно лаская губами два упругих холмика. Затем нетерпеливая рука скользнула по животу и прошлась медленно по внутренней стороне бедер. Девушка рефлекторно сжала ноги, вызвав почти хищную улыбку у мужчины. Освободившись от джинсов и боксеров, он уверенно втиснул свое колено между ее ног, разведя их так широко, как нужно было, чтоб насладиться беззащитной, трепетно ждущей девочкой.

От желания сводило челюсти, а член, казалось, готов был лопнуть, если только не вломится в горячее лоно. Призвав на помощь всю свою выдержку, он приник губами к нежным и уже увлажнившимся шелковистым складочкам. Найдя вершинку, невесомо прикусил, вызвав короткий сладкий стон. Потянул на себя губами, снова прикусил и тут же обласкал языком. Несколько умелых движений пальцами и девушка в предэкстазе выгнулась как натянутый лук, готовый вот-вот сорваться.

Игорь отстранился и навис над ней, не желая пропустить ни одного отражающегося на лице мгновения близости. Аккуратно, но уверенно толкнулся в ее жаркую тесноту. Задержал дыхание и еще толчок. Губами поймал сорвавшийся крик — смешение боли и наслаждения. Еще несколько жадных толчков, и Рита забилась под ним, вцепившись в его плечи. В ее жарком стоне он услышал: «Иго-о-о-рь» и едва не пропустил момент, чтобы успеть выйти.

Обессиленные, ошеломленные этой сорвавшей крышу близостью, они замерли, не расплетая тел, продолжая дышать друг другом.

Некоторое время лежали, наслаждаясь восхитительной пустотой в голове и наполненностью, насыщенностью в теле.

Игорь снова прошелся поцелуями по ее лицу, потянул губами завиток волос и в восторге замычал.

— Я надеюсь, Эдику придется искать другое прикрытие? Ты такая сладкая. Не выдержу, схвачу тебя снова. Нужно отодвинуться, — кому это он говорил — было не понятно. Понятно было одно — слова с делом расходились.

— Да. Ты знаешь, мне самой сейчас стыдно. И не надо меня осуждать. Да, я хотела сытой жизни, хотела сделать карьеру. Хотела успеха. И заметь! Не через постель!

Игорь хмыкнул и крепко притянул ее к себе.

— Это радует. Но антипостель — тоже не выход. Это же рабство!

Но увидев, что она готова замкнуться, поспешил поцеловать в носик.

— Прости, рассказывай.

— Я из Липецка. Отец много работал и рано умер. Может потому еще, что с мамой они не ладили. С тех пор мама пыталась наладить свою личную жизнь. И часто этот процесс сопровождался гостеприимными застольями. Сам понимаешь, на меня денег оставалось не очень. И мне мучительно больно было ходить в обносках. Даже на

Игорь тяжело молчал. Он представил маленькую девочку, до которой никому нет дела. Которая, как хрупкий цветок, пробивающийся сквозь асфальт, сама вынуждена цепляться за жизнь. Отсюда и ее колючки, и ее ледышки. Комок застрял в горле.

— И как же ты справлялась со всем⁈

— Когда я была маленькая, папа рассказал мне сказку о лисятах. И сказал, что у каждого ребенка должен быть свой лисенок, с которым можно поговорить по душам, доверить ему свои тайны и печали. Это самый верный друг, который никогда не предаст и не продаст. Не уйдет к другому, у которого больше денег. «А у взрослого?» — спросила я. «И у взрослого. Только уже взрослый Лис»

И так я привыкла разговаривать со своим лисенком. Он рос вместе со мной. Так Лис стал моим талисманом. Я всегда рассказывала ему о своих печалях. А на людях выглядела невозмутимой и холодной. Я боялась, что меня кто-нибудь обидит. И когда я увидела тебя, я попросила его нас познакомить. И он познакомил. На утерянном лифе ведь был лис.

— Ну, поделись со мной этой сказкой, чтобы нашим детям мы могли рассказывать ее вместе.

Рита обвила руками шею своего мужчины и шепнула на ухо:

— Слушай.

— Лисёнок, — сказал лисёнок лисёнку, — ты помни, пожалуйста, что если тебе тяжело, плохо, грустно, страшно, если ты устал — ты просто протяни лапу. И я протяну тебе свою, где бы ты ни был, даже если там — другие звёзды или все ходят на головах. Потому что печаль одного лисёнка, разделенная на двух лисят — это ведь совсем не страшно. А когда тебя держит за лапу другая лапа — какая разница, что там ещё есть в мире?

Игорь потрясенно молчал. Можно не верить ни во что. Но как отрицать чудо, если оно вдруг случается? И это его чудо — девушка с лисом. И с ней он ни за что не расстанется.

Придется сказать Маге правду и вернуть задаток.