Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна

Глава 1 Люк

Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна

Глава 1 Люк

Других, когда ты клятвы не сдержала,

Других я заводил себе подруг.

Но если злобное грозит мне жало,

Но если сон смыкает сладкий круг,

Но если пью проклятое вино, —

Твоё лицо мне видится одно.

У. Б. Йейтс

Противный звук врывался в уши назойливым комариным писком, вызывая непреодолимое желание прихлопнуть это надоедливое насекомое поскорее. Хотел отмахнуться, но рука почему-то стала весить целую тонну. То же самое и с веками — никак не желали подниматься, но тут уж пришлось собрать волю в кулак, и всё-таки приоткрыть. Резкий белый свет тут же резнул по глазам, заставляя пожалеть об этом.

Непослушное тело почти не чувствовалось. Только на сгибе левого локтя не давало покоя ощущение жжения и покалывания, будто меня безбожно изжалил целый выводок ос, а потом кто-то сердобольный обрызгал обезболивающим, напрочь позабыв об этом месте.

— Вы слышите меня? — при всем желании никак не мог узнать этот странный металлический голос, не осенённый даже капелькой нормальной жизни. — Попробуйте открыть глаза.

О, я попробовал — с прежним успехом: в мозг немедленно впились белые яростные лучи света, сквозь которые невозможно ничего разглядеть.

— Всё напрасно, — теперь голос говорившего трансформировался в мерзкое кваканье — ну настоящий г-нарвл… Правда, кто такой этот самый г-нарвл я тоже никак не мог вспомнить. — Он никак не приходит в себя. Удивительно, но у такого известного адвоката нет никого, к кому можно обратиться. Бывали случаи, когда посещения родными творили чудеса…

Квакающему ответил всё тот же бесстрастный голос… Ах, вот в чём дело — их двое!

— Благо, средств пока хватает, но, по-моему, от капельниц и лечения становится только хуже. Да, ссадины и гематомы побледнели, некоторые почти исчезли, но внутренние повреждения… Такое впечатление, что они законсервировались — пациент стабилен, но его состояние не меняется.

Второй проквакал что-то совсем неразборчиво.

— Да, я не виню вас — все что возможно делается, это не подлежит сомнению. Однако, как показывает практика, обычных средств недостаточно. Нужно искать какое-то радикальное решение. Я написал профессору Маслову — он согласился на неделе прилететь, осмотреть Королёва. Да-да, знаю, у него огромные гонорары, тем более за личный приём, естественно, проезд будет оплачен, ведь к делу подключился Вилле Тамм — именно он настоял на его привлечении…

Тамм! Это имя мне знакомо! Как же разлепить эти проклятые неподъёмные веки? Что за наказание!

Голоса стихли — посетители ушли. Так даже лучше! Почему-то упоминание профессора Маслова вызывало у меня приступ лёгкой паники. Разговор невидимок не оставлял сомнений — я в больнице. Этот факт только подогревал уверенность — если так продлится дальше, ничего хорошего ждать не приходится. Мне нельзя быть в больнице… Но, тем не менее, я здесь. А значит, нужно выбираться, во что бы то ни стало!

Изо всех сил постарался дернуть рукой — жала ос впились ещё сильнее, но я не сдался, продолжая дёргаться. Может, стоит перевернуться на бок? Да, это определённо оказалось хорошей идеей — дело пошло быстрее. Качнувшись раз, другой, перекатился в сторону и… отправился в полёт! Не долгий, правда. Многострадальную руку прошило уже настоящей болью, которая почти сразу превратилась в тупую и далёкую, ощутимую лишь частью моего ненадёжного сознания. Отвлечённо отметил, что кажется, треснулся головой.

Полежав пару минут, продолжил движение — пусть вслепую, но всё же… К рукам постепенно возвращалась чувствительность. Ноги пока приходилось просто подтягивать за собой — никак не желая слушаться, они тащились за мной словно два бесполезных прохудившихся шланга, которые нерадивый садовник оставил валяться посреди дороги. Основательно вымотавшись, я полежал ещё немного, продолжая попытки разлепить, наконец, непослушные веки. Получилось, правда, не с первого раза. Адский свет теперь стал помягче, в нём проступали размытые неузнаваемые силуэты. Нет, хватит разлёживаться! Нужно продолжать ползти…

Неизвестно откуда взявшаяся твёрдая стойка выскочила из тумана и, со всего маху, заехала мне по лбу — раздался невообразимый грохот. Сверху повалились какие-то предметы, один из которых неслабо приложил меня по спине. Больно наверно, но моё тело так и оставалось картонным. Да уж, в любом плохом есть то, что ещё хуже. Или нет! Хорошее! Совсем запутался. Зато в глазах прояснилось. Светотени отступили, приобретая очертания опрокинутого офисного кресла, какого-то прибора с вырванными проводами, лежащего на полу, чью-то руку, с растопыренными пальцами… С усилием пошевелил ладонью — бледные чужие пальцы с обломанными ногтями тоже зашевелились, вызывая приступ лёгкой паники.

Что-то щелкнуло, прямо передо мной возникли две отёкшие лодыжки в зелёных носках и изношенном сабо на невысоком каблуке… Как интересно! Это что-то новое…

— Доктор! Доктор! Он опять свалился! — да уж, этой женщине можно работать на лесопилке — она без усилий будет снимать кору с деревьев одним только голосом!

К пухлым ногам в сабо присоединились ещё две пары ног в парусиновых тапках и синих сатиновых штанах. Меня тут же грубо подняли с пола — перед глазами мелькнуло испуганное круглое лицо с курносым носом и вздёрнутыми бровями, которое тут же пропало — в глаза вновь ударил неприятный белый свет.

Эти манипуляции, похоже, разбудили тело — теперь оно болело, причём везде! Такое чувство, будто меня вытащили из-под ног слона, обожавшего танцевать степ на чужих животах, причём, также не брезговавшего спинами и головами.

— Чего вы стоите столбом, Марта Сергеевна? Укол немедленно! Он сейчас станет дёргаться от боли и травмируется ещё сильнее! А вы, нежнее пожалуйста! На кровать его, да, аккуратнее! Это же не мешок с мусором! — в бесстрастном голосе доктора всё же прорезались кое-какие живые нотки. — Привязывайте! Что за наказание!

Я дергался, бил ногами, и даже пытался кусаться, но это не помогало. Запястья и лодыжки стянули ремнями и, наконец, задёрнули проклятые жалюзи, погружая комнату в лёгкий комфортный полумрак. Тело фонтанировало ужасной болью. Сдерживаться больше не осталось сил, и я завыл, будто юный оборотень, только что переживший первую трансформацию.

— Марта Сергеевна! Где вы там? Ещё не хватало, чтобы наш пациент, известный адвокат, умер от болевого шока! Колите уже, чтоб вас!..

Боль от укола показалась смехотворной по сравнению с той, что сейчас терзала меня тысячей голодных пастей, жующих плоть, даже не потрудившись разорвать на кусочки. Но, я всё равно завопил хрипло и надтреснуто —

— Тише, тише, миленький, — зашептала дородная Марта Сергеевна. — Вот и всё, сейчас полегчает!

Она положила прохладную руку мне на лоб. Не знаю, от этого, или от укола, но пасти боли наконец отцепились от меня и сбежали во тьму, поджав хвосты, слегка поскуливая… Нет, скулил, кажется, я.

— Вот и всё, миленький! Спи! Скоро приедет профессор и вылечит тебя. Всё будет хорошо! — её ласковый голос убаюкивал, внушая надежду. Неожиданно симпатия к этой круглолицей доброй женщине накрыла с головой.

— У вас тоже всё будет хорошо, — пробормотал я, окончательно соскальзывая в тёмную неохватную бездну, питающуюся маленькими альвами, принцами, королями… Кто я, принц или король? Яркая искра сознания сверкнула и угасла — ни тот, ни другой. Я — лишь частица в бескрайнем море. Безмолвная и глухая. Ягода шиповника, отпавшая от колючего стебля, но так и не попавшая в плодородную землю. И всё-таки, я есть!

Глава 2

Даже представить не могу, сколько времени я провёл в этой стерильной темнице, мучимый мастерами пыток в белых халатах. Меня кололи иглами, светили чем-то в глаза, заставляли глотать жутко горькую жидкость, с металлическим привкусом. Если бы я когда-то давно не попробовал кофе, эта горечь могла показаться невыносимой, а так… почти терпимо.

— М-да! — снова он. Его отвратительный фальцет. Вопросы, которые он задаёт тоном непревзойдённого превосходства. Этого усатого типа с высокими залысинами, не снимающего с носа квадратных очков в чёрной роговой оправе я ненавидел больше остальных. Почему? Он же не колет меня, не ворочает, не устраивает промывание желудка… Да потому! Потому что наблюдается закономерность — самые противные процедуры с моим несчастным изломанным телом устраивают именно после его посещений. Профессор Маслов — вот как его зовут. Даже доктор Сучков заискивающе улыбается в его присутствии, хотя в остальное время отдаёт приказы всем подряд, хорошо поставленным басом бывалого полководца.

Профессор Маслов…

— Какой у вас интересный организм! — задумчиво цедит этот волк в овечьей шкуре. — На физраствор реагирует совсем не так, как можно было бы ожидать! Хлорид натрия вызывает замедление регенерации тканей! При пережитой вами обильной кровопотере организму необходимо железо, но на него у вас ужасная аллергия. Ума не приложу, что с этим делать?

— Просто оставьте меня в покое! — презрительно отвечаю я, но слабость крадёт из голоса ноты презрения, оставляя лишь мерзкий тихий хрип.

— Ну уж нет! — важно качает головой мучитель. — Я буду писать диссертацию о влиянии соли и железа на общее состояние некоторых аллергичных больных. Надо же, какие специфические реакции! Кстати, в крови не обнаружено никаких патологий. Также по остальным анализам у вас просто небольшие воспалительные процессы, связанные с обширной резаной раной грудной клетки и множественными порезами меньших размеров по всему телу. На самом деле вам повезло — крупный осколок стекла остановился в сантиметре от сердца. К сожалению, пришлось извлекать ещё много мелких осколков, поэтому основную рану пришлось расширить.

Железо и соль. Для моего вида они смертельны. Не удивительно, что при вливании хлорида натрия так жжёт руку! И это притом, что подменыши приспособлены к жизни в каждом из миров. Пока я не перешёл границу Тир Нан Ог, во мне больше человеческого. Однако, как выяснилось, при попадании в кровь, которая кстати, у меня сейчас красная, как у людей, воздействие этих веществ также неприятно.

Маслов продолжал говорить, но я больше не слушал. Память услужливо подкинула воспоминание, как по приказу брата, меня пытали железом, присыпая раны солью. Правда, тогда я ещё не знал, что Лириан мой брат. Ланселот… Надо же было ему взять себе такое прозвище! Наверняка, этот негодяй был уверен, что благородно творит правосудие!

— … Раз у вас небольшой прогресс, — неприятный голос профессора снова привлёк внимание, — я позволил кое-кому посетить вас. Постарайтесь не сильно волноваться и, если станут сильно досаждать, не стесняйтесь, зовите медсестру.

— Что? — переспросил я.

— К вам придёт следователь. Вы же помните об аварии?

— Да, конечно.

Рада. Мы ехали с ней по шоссе. Она хотела попрощаться с человеческими родителями, прежде чем отправиться в Тир Нан Ог. Я ехал не слишком быстро — хотелось подольше побыть рядом с ней. Не известно, как обернулись бы дела в Волшебной Стране, а в тот момент нам было так уютно вместе… Мне во всяком случае. Когда она рядом, всё кажется достижимым, и на душе спокойно. Рада… Она напоминает хрупкий цветок, пробивающийся к солнцу через заросли колючего кустарника. Чужие шипы оставляют шрамы на нежном стебле, но он упорно продолжает расти, огибая препятствия, двигаясь к своей, лишь ему известной цели.

Сили насмехался над ней, говоря, что безвольная смертная не стоит внимания… Безвольная? Я раз за разом наблюдал, как она вставала, когда её толкали, и двигалась дальше, учитывая опыт. Безвольная… Не сказал бы. Мягкая, нежная, ранимая!

Альвам многое дано: мы физически сильнее и быстрее людей — это заложено в нашей природе. Я часто наблюдал, как она тренируется с Блейзом — рубашка пропиталась потом, закусив губу, снова и снова оттачивает движение… Язвительные замечания отвлекают её, заставляя взглянуть на меня… Как же хочется всё время смотреть в эти зелёные глаза! Владеть её вниманием безраздельно… Ради этого снова и снова высмеиваю — вдруг она разглядит в моей улыбке не насмешку, а обожание? Я так хотел этого и одновременно страшился… Какой дурак!

— Эй! Леонид, вы меня слышите? — оказывается, Маслов продолжал говорить. Надо собраться. Как же тяжело это сделать!

— Я говорю, вам нужно будет рассказать, что помните об аварии. Дело в том, что машина, с которой вы столкнулись, была угнана в Москве, прямо из салона! Представляете?

Я лишь покачал головой — на самом деле, не представляю. Никогда не пытался воровать, даже будучи ребёнком… Ну, разве что вино из дворцовых погребов, однако, это нельзя считать воровством в прямом смысле. Ах, да, палые листья или фантики от конфет вместо денег… Это наш общий трюк — все фейри грешат этим время от времени.

— Вы сможете с ней говорить, или мне отменить посещение?

С ней? С трудом понял: следователь — женщина.

— Да, смогу, только недолго.

— Я дал ей десять минут — этого вполне достаточно. Если уверены, тогда следователь сейчас придёт.

Когда за Масловым закрылась дверь, я был уверен,

Глава 3

— Здравствуйте! — деловито проговорила она, устраиваясь на только что опустевший стул. — Меня зовут…

— Госпожа Пуговка! Доброго утра!

Женщина моргнула. Её яркие волнистые волосы закудрявились ещё сильнее, зашевелились, собираясь в подобие «вороньего гнезда».

— Ты в лучшей форме, чем мне описали, — спокойно сказала она. — Это радует. У меня на самом деле к тебе единственный вопрос — где камень?

— Вы о чём? — надеюсь, мне удалось достаточно округлить глаза, чтобы выразить крайнее удивление.

— Ты…Ты не помнишь? — расстроено проговорила она. — Звездный камень…

— Как же меня достал этот булыжник! Всё я помню, — помимо воли, в голос просочились ноты раздражения. — Уж и пошутить нельзя.

Теперь Госпожа Пуговка, рефлекторно крутившая пуговицу на пиджаке, вздохнула с облегчением.

— Ох, очень хорошо! Скажи мне только одно — ты успел передать Мэлт-и-Нос Звездный камень? Ты ведь понимаешь, что он очень опасен не в тех руках?

— Послушайте! Если вы не заметили, мы в больнице. Здесь меня колют солевыми растворами и заставляют принимать железосодержащие препараты…

Алебастровые щеки Госпожи Пуговки побледнели ещё сильнее.

— Бедный мальчик! — прошептала она. — Тебе надо выбираться отсюда как можно скорее!

— Не то, чтобы я против, но сейчас моих сил не хватит даже на пеший поход к дверям больницы. Знали бы вы, как ослабляет солевой раствор при ранах и внутренних повреждениях.

Гостья ещё раз моргнула, удивительно напоминая при этом озадаченную птицу.

— Потерпи ещё немного, мы тебя вызволим отсюда.

— На самом деле, это проще простого. Надо только приехать за мной на такси и сказать, что вы моя родственница… Ах, да! Вы же успели представиться следователем!

— Это вовсе не проблема. Стоит надеть другую одежду, и меня никто не вспомнит. В крайнем случае, можно попросить Кри-Кри…

— Только не её! — ужаснулся я, представив, какой переполох наведёт в больнице двухголовая Крысиная королева, представившаяся моей родственницей.

— Мы разберёмся, — отмахнулась Госпожа Пуговка. — Главное, скажи, где камень?

— Ну уж нет, — неожиданно меня накрыл приступ тотального недоверия. — Сначала помогите попасть домой, а потом всё остальное.

— Ладно, — разочарованно протянула она, поднимаясь со стула.

— Ещё один вопрос.

Она вопросительно уставилась на меня.

— У вас случайно нигде не завалялось крупицы амброзии?

* * *

Госпожа Пуговка приехала за мной на следующий день. Со всей ответственностью могу сказать — в ней погибла настоящая актриса! Она вошла в палату в черном парике, вычурном терракотовом пиджаке с большими пуговицами из настоящего перламутра, шоколадных брюках и алых туфлях. Истинная… Как там говорил сэр Тэрри Пратчетт? Антропоморфная персонификация осени! Не удивительно, что я её не узнал, да и не только я. Профессор Маслов, перед которым трепетали медсёстры и стояли на вытяжку врачи, разливался озёрами приторной патоки, чуть не пританцовывая перед эффектной посетительницей.

— Я была за границей, и тут мне приходит такая дурная весть! — Госпожа Пуговка даже голос изменила на более низкий, со слегка прокуренной хрипотцой. — Мой дорогой племянник попал в страшную аварию! Виновника так и не нашли! Доктор, его ведь можно перемещать?

— Э-э-э! — заблеял Маслов, видимо вспомнив о недописанной диссертации.

— Я немедленно отвезу его в лучшую Швейцарскую клинику! Уже обо всём договорилась.

Она наконец обернулась ко мне, сверкнув знакомыми светло-карими глазами, чтобы тут же возопить:

— Ах, дорогой Лео! Как же ты бледен!

— Не удивительно, я ведь в больнице, а не на пляже в Анталии, — буркнул я, — э-э-э… тётя!

Она недовольно поджала губы и проговорила:

— Доктор, подготовьте пожалуйста выписку!

— Я распоряжусь, чтобы подготовили документы, — Маслов решил подчеркнуть свой статус. — Но есть одна небольшая загвоздка.

— Какая? — спросили мы с «тётей» в один голос.

— Одежда господина Королёва сильно пострадала при аварии. У него ничего нет, кроме больничной пижамы.

— Ну, это как раз не проблема, — махнул я рукой. В воздухе запахло свободой, и такие мелочи никак не могли остановить меня на пути к ней. — До моего дома как-нибудь доберёмся, а там… Не волнуйтесь, больничную пижаму я пришлю обратно как можно скорее.

— Давайте, я просто за неё заплачу, — предложила Госпожа Пуговка. — Мы уходим немедленно. Документы можете послать по почте — вот адрес, — она протянула Маслову белую визитную карточку. Что на ней — я не сумел разглядеть с кровати.

— Хорошо, в таком случае, под вашу ответственность, мы отпускаем пациента. Вы сможете дойти?

Я не сразу понял, что он обращается ко мне, а потом энергично закивал:

— Да, конечно!

Маслов с сомнением смерил меня взглядом, но комментировать отказался.

Когда я поднялся с кровати, пол под ногами заходил ходуном. Госпожа Пуговка проворно метнулась ко мне и поддержала под руку, не давая позорно свалиться. Хорошо, что в этой больнице есть лифт! Пока кабинка медленно катилась вниз, я довольно уверенно стоял, вцепившись в металлические перила, изучая своё отражение. Да уж! Видок, как говорят — краше в гроб кладут. Синякам под глазами позавидовал бы заправский зомби, как и бледно-зеленоватому оттенку кожи, будто подёрнутой пеплом. Щеки ввалились, ключицы под распахнувшейся полой синей полосатой пижамы выпирали, чуть сильнее, чем грудные кости. Растрёпанные, собравшиеся сосульками волосы потускнели, вместо яркой меди, напоминая теперь ржавое железо. Вдобавок, тупое чувство где-то в боку постепенно начало перерождаться в далёкую боль, с медленной неотвратимостью пускающую корни всё глубже. Действие обезболивающих заканчивалось — похоже, именно их я должен благодарить за туман в голове и плохую координацию.

Глава 4

Прямо у крыльца стоял потрёпанный седан — порождение советского автопрома. Серьёзно? Госпожа Пуговка, изображая великосветскую леди приехала на этом? Я оглядел больничную площадь в поисках более презентабельного транспорта… тщетно. Надежды на комфортную поездку растаяли, как влетевшая в случайно открытую форточку снежинка, на батарее.

Взъерошенный парень за рулём беспрестанно воровато оглядывался. Рядом с ним сидела готичная девица с блестящими черными волосами, заплетёнными в две тонкие косы. Черный корсет поверх кружевного платья ещё больше подчёркивал и без того тонкую талию. Воробышек и Лаковые Туфельки — семья в

Госпожа Пуговка сильнее вцепилась в мой локоть, и потащила за собой к машине, рефлекторно ускоряя шаг. Я чуть не оступился, успев вовремя взмолиться:

— Помедленнее пожалуйста!

Она послушалась, подстраиваясь под мою неуверенную походку. С каждым новым шагом маскировка трещала по швам — в гладкой причёске среди черных прядей появилось несколько рыжих волнистых, а на строгом пиджаке кое-где проступил рисунок кружев. На самом деле, следовало поторопиться, но это было выше моих сил. Дочь Госпожи Пуговки выскочила из машины и поспешно открыла нам дверцу. Когда я тяжело плюхнулся на продавленное сиденье, то не смог сдержать стон — от резкой боли потемнело в глазах. Рана в боку теперь не просто чувствовалась, она вопила о себе, жгла и пульсировала миллионами горячих игл, впивавшимися в кожу и внутренности. Вот почему меня постоянно держали на обезболивающих.

— Поехали! — крикнула Госпожа Пуговка. Парень её дочери взял с места так, будто за нами гналось всё население ада с Сатаной во главе — колёса противно завизжали по асфальту.

— Можно ко мне, — я назвал адрес, но Госпожа Пуговка безапелляционным тоном заявила:

— Воробышек, к нам! Не волнуйся, Лаковые Туфельки с Воробышком привезут твои вещи. Я уже связалась кое-с кем через Кри-Кри. Учитывая, как сейчас обстоят дела, в твоём положении лучше быть под присмотром.

Я хотел спросить, что за положение, но она покачала головой, отметая надежду на быстрые ответы. Пока мы ехали в Черный Ручей, боль начала понемногу стихать. Может, я притерпелся, а может, без новых поступлений соли и железа, организм сам наконец начал восстановление.

Машина поравнялась со знакомой оградой, густо оплетённой колючими кустами ежевики. В груди заныло — никто до сих пор словом не обмолвился о Раде. Что же с ней? Куда опять делась моя неуловимая любовь? Если с неё всё в порядке, почему не приходила в больницу? А может, ей всё равно, что со мной… Нет, она никогда не была чёрствой!

Госпожа Пуговка, успевшая за время поездки окончательно растерять гламор, помогла мне выйти, продолжая поддерживать, пока мы шли по лабиринтам её четырёхсезонного сада. Лаковые Туфельки с парнем немедленно укатили, стоило нам пройти за калитку. Хозяйка повела меня к весенней террасе. Навстречу нам из ротангового кресла поднялась очень знакомая фигура — черные, как крылья райских птиц волосы свободно ниспадали на плечи. Алое платье подчёркивало утончённую красоту обладательницы.

— Тианиель! — выдохнул я. — Как же я рад тебя видеть!

— Я тоже очень рада, дорогой Люциан!

Она подошла и крепко обняла — еле уловимый аромат жасмина, исходивший от её волос, напоминал о нашей матери. Я вздрогнул и сжал зубы, чтобы не застонать — объятия вновь потревожили рану. Она заметила это и тут же отпрянула, вопросительно уставившись на меня.

— Его раны всё ещё не зажили, — пояснила Госпожа Пуговка, пододвигая к столу ещё одно кресло.

Не говоря ни слова, сестра вытащила из складок платья знакомый серебряный ключ на цепочке со словами:

— Я помню, ты с ним не расставался. Не удивительно, с такой тягой к опасным приключениям!

Сжав драгоценность в кулаке, я поцеловал ей руку, а потом открутил головку ключа — в шейке оставалось много заветной субстанции. Тианиель наполнила один из стаканов, стоящих на столе водой из графина и протянула мне.

Один глоток амброзии — у меня ту же зашумело в голове от возвращающихся сил, второй помог забыть о терзавшей боли. Я медленно допил всё, что оставалось в стакане и расплылся в блаженной улыбке.

— Так значительно лучше, — улыбнулась она в ответ. — Тебе бы ещё хорошенько отдохнуть… На самом деле, я с дурными вестями. Пока ты находился в больнице, Сильвар и Ариадна вернулись в Тир Нан Ог, — от погрустневшего выражения лица сестры, по телу пробежал озноб беспокойства. — Брат пытается восстановить Неблагой Двор после… всего. Лириан теперь король Благого Двора, и Ариадна вышла за него замуж.

Глава 5 Ариадна

Мы сидели в пиршественном зале. Стриж задумчиво перебирал струны лютни, заполняя сердца присутствующих лёгкой грустью старинной баллады, знакомой мне с детства. Его мягкий обволакивающий голос наполнял романтичные строки новым звучанием. При взгляде на его прекрасное лицо, у меня делалось чуть лучше на душе. Одна из придворных дам — Розелла, кажется, не сводила восторженного взгляда с нового менестреля, впрочем, не одна она.

После того, как Вран полушутя столкнул брата в новое озеро, прозванное с тех пор Сумеречным, Лириану пришлось искать нового стража для темницы.

Я поражалась, как быстро по землям Благого Двора распространялись слухи! Подверженные проклятьям избавлялись от них в ледяных водах, а больные исцелялись, стоило окунуться в озеро на закате. У стен дворца Роз всё чаще появлялись целые группы паломников.

— Тебе стоит последовать примеру своих подданных и испробовать на себе силу озёрной воды, — прошептала я Лириану, сидевшему рядом и слушавшему балладу, подпирая рукой щеку.

— Меня не слишком беспокоят шрамы, — ответил он, усаживаясь прямо, положив руки на колени. — Гораздо сильнее вызывают опасение некоторые из моих подданных.

Он поднял на меня пытливый взгляд лучистых голубых глаз. Пальцы невольно нащупали на запястье браслет-ограничитель — я уже успела свыкнуться, почти не замечая лёгкого покалывания, вызванного содержащимся в нём железом. С памятного дня, когда образовались Новые горы и Сумеречное озеро, муж не снимал его с меня. Я отвела взгляд первой, уткнувшись в свою нетронутую тарелку.

— Нет аппетита? — в голосе короля прозвучала фальшивая забота. — Тебе необходимо развеяться! Завтра я планирую охоту. С тех пор, как день вновь стал сменяться ночью, Двор не выезжал за пределы замка. Пора исправить это упущение.

— Охота не входит в круг моих интересов, — ответила я. — Отправляйтесь без меня. С гораздо большим удовольствием пройдусь вдоль вокруг озера, может быть устроим с Враном и Стрижом пикник…

— Это не обсуждается, — резко прервал Лириан, а потом смягчившись, добавил:

— При Дворе и так немного развлечений. Никто не заставляет тебя загонять дичь — на это найдутся другие охотники. Просто проедешься верхом, ощутишь вкус погони…

— Я не слишком хорошо держусь в седле, — правда легко сорвалась с губ.

— А рыцарь на что? Пусть страхует, отрабатывает свой хлеб! Кстати, менестрель тоже просится к тебе в рыцари,

От этих слов, а точнее, их двусмысленности, у меня кольнуло под ложечкой. Покачав головой, поспешила прояснить:

— Стриж лишь благодарен за избавление от мучительных проклятий.

— Но в создании озера мы вместе принимали участие, а благодарен он тебе.

С тех пор, как стала королевой, не единожды благодарила судьбу, что выросла при Неблагом Дворе и знакома с наукой словесных баталий, напоминавших порой фехтовальный турнир. Я опустила голову, не отрывая глаз от тарелки и ответила:

— Прошу заметить, что я вместе с моей свитой остаёмся подданными вашего величества и полностью в вашей власти!

— Это правда, — посерьёзнев ответил Лириан. Касаясь кончиками пальцев моего подбородка, он вынудил приподнять голову и посмотреть на него. — Ведь так?

Как же хотелось ответить «нет», но во рту немедленно запекло. Уж лучше промолчать. Всё, что я могла сейчас сделать — выдержать его взгляд. Уголки губ мужа дрогнули, он убрал руку, как бы невзначай проведя большим пальцем по нижней губе. Я еле сдержала порыв потереть лицо. Надо будет вечером ещё раз проверить засовы на двери спальни — это уже вошло в привычку.

Каждую ночь после свадьбы я оставалась в спальне Лириана, постепенно становившейся моей, и перед тем как лечь в постель, запирала дверь на все засовы. Каждую ночь по спальне разносился настойчивый стук, но в последнее время он длился все короче.

После памятных событий мы с мужем встречались только на людях. Несколько раз он пытался остаться со мной наедине, но я сбегала под самыми разными предлогами. Он ввёл правило: каждое утро, не зависимо от того, как прошла ночь, мы должны были завтракать в малом зале за одним столом с приближёнными рыцарями. В остальном Лириан почти не докучал мне, предлагая знакомиться с дворцом и его обитателями самостоятельно. Это вполне устраивало, пока сидя на очередном завтраке, я не стала замечать, что улыбка Дженны, как-то незаметно вновь обретшей рыцарский титул, становится увереннее день ото дня. Сегодня она даже едва заметно подмигнула — возможно, мне почудилось.

Возможно, я бы предпочла и дальше не замечать очевидное, но Мускария, принесшая вечером на примерку свой новый шедевр, прошептала, раскладывая на кровати части недошитого платья:

— Вы играете с огнём! Король остаётся галантным до конца, но нельзя так долго отказывать мужу. Он теряет терпение.

Я не нашлась, что ответить, однако швея и не ожидала ответа.

— Будьте осторожны, — продолжала она, подкалывая булавками к лифу кружево, похоже, сотканное из паутины. — Одна из верных рыцарей рьяно не даёт остыть пламени в его груди и… боюсь, вскоре это рвение распространится и на королевскую постель! Сами знаете — властвует мужчиной та, с которой он проводит ночи!

Глава 6

— Мускария! — возмутилась я, щеки запылали. До сих пор мы не вели таких откровенных бесед. Фея не обратила внимания на мою неловкость, и продолжала:

— Вы ведь королева! Жизненно необходимо поскорее упрочить своё положение!

— Но я не желала ею становиться! — вырвалось у меня. — Меня принудили к этой свадьбе! На самом деле хочу одного — как можно скорее оказаться подальше отсюда.

Состоящие из сплошной тьмы глаза Мускарии уставились прямо в душу. Она прикоснулась к моей руке, старательно избегая браслета-гасителя, и спокойно произнесла:

— Жизнь состоит не из одной сладости — вам ли не знать! Но иногда и в горечи можно найти свою прелесть, если на долю не досталось мёда. Я слышала, напиток кофе только из неё и состоит, однако, это не мешает вам неизменно выбирать его каждое утро.

Я была так обескуражена её словами, что никак не могла разобрать смысла метафор. Швея присела на низкий пуф, и прямо на мне стала подшивать подол платья.

— Если хотите, я могу рассказать свою историю, и тогда, возможно, вы поймёте, как действовать, — буднично проговорила она. Я промолчала, ожидая продолжения. Мускария ловкими стежками притачивала кружево, одновременно закрывая срез. Через некоторое время она задумчиво произнесла:

— Когда я была ещё совсем юной, мы с матерью служили королеве Весеннего Полдня, Лаэгмэрил. У неё при дворе собралась великолепная школа швей. Королева очень серьёзно относилась к своему гардеробу — каждый день её начинался с нового платья, которое она меняла к обеду, вновь переодеваясь к ужину. Скорее всего и сейчас она сохранила такую привычку — фейри редко меняются. Мать слыла самой искусной мастерицей. Королева любила придумывать умопомрачительные фасоны, которые должна была воплотить её армия швей, во главе с моей матерью.

Королева Весеннего Полдня отличалась очень противоречивым нравом — в своих решениях она часто руководствовалась настроением. С неугодными слугами поступала просто — кормила ими ручного монстра-червя Сюсюрку. Благодаря неподражаемому мастерству Ирга считала себя в безопасности — как оказалось, зря.

Мне тогда доверяли лишь обмётку швов и подшивку подолов платьев, да ещё простую вышивку для украшения элементов, как всем, кто делает первые шаги в мастерстве. Мать спрашивала с меня строже, чем с других швей-учениц, за что ей благодарна.

Королеву Лаэгмэрил пригласили ко Благому Двору, на празднование в честь рождения принца Лириана. Это был очень пышный праздник — на него съехались все монархи ближайших королевств, за исключением, разве что, арахнидов. Нам прибавилось работы — все ученицы с утра до вечера шили заготовки для будущих праздничных нарядов королевы, её мужа и сына. Работа усложнялась тем, что у Лаэгмэрил должна была вскоре родиться дочь, но она хотела скрыть до поры свою беременность. Мать превзошла себя, создав четыре невероятных платья, в которых королева казалась стройнее дриады.

Мы с Иргой, вместе с избранными придворными, сопровождали королевскую семью в путешествии по тропам фейри ко Благому Двору. Я иногда думаю, если бы мать знала, чем всё обернётся, стала бы она так стараться? Наверняка, да — она до сих пор превыше всего ценит своё мастерство.

Прекрасно помню, как Замок Роз поразил детское воображение! При Дворе Весеннего Полдня всегда царит запах пробуждающихся трав и расцветающих деревьев. Там никогда не наступает ночь.

Помню, меня так поразило, когда небо потемнело, а сверкающие звёзды составили компанию огромной луне, зависшей над розовым садом! Я не могла оторвать взгляд от этого зрелища, позабыв о толпе нарядно разодетых альвов, спешащих поздравить монархов с рождением сына.

Гордый медноволосый король Альберих восседал рядом с нежной, похожей на цветок лютика женой, улыбался ей

Королева Мэдб преподнесла младенцу золотую погремушку в виде большой ягоды, поцеловала его в лоб, принося основной дар. Вы ведь знаете про обычай — каждый приглашённый одаривает новорожденного принца или принцессу чем-то от себя — красотой, добротой, прекрасным голосом, или… чем-то иным. Эониель считала, что Мэдб одарила Лириана жестокостью…

— Нет, этого не может быть! — не задумываясь возразила я. — Мать не могла сделать такого!

— Я тоже так думаю, — согласилась Мускария. — Нельзя одарить тем, чего у тебя нет. Ирга часто расхваливала мне мудрость и доброту королевы Неблагого Двора. Однако, даже такие качества иногда могут стать чьей-то погибелью.

Мэдб отошла к Лаэгмэрил и шепотом поздравила и её со скорым появлением ребёнка. Та вежливо улыбнулась, а после приказала своему рыцарю Гранту схватить Иргу и отправить её на завтрак Сюсюрке. Я, услышав это, закричала во весь голос: «За что?»

«За то, что плохо старалась ради своей госпожи, — ответила Королева. — А ты, за то, что позоришь меня своими воплями, отправишься туда же».

Глава 7

«Постой-ка» — вмешалась Мэдб. «Нельзя скармливать собственных подданных монстру просто так! Тем более омрачать такой праздник».

Лаэгмэрил боялась королевы Неблагого Двора, и не удивительно — у неё был лишь Сюсюрка, а Неблагой Двор сплошь состоит из самых разных монстров…

Я хотела возразить, но тут вспомнила ужасающего многих Блэза, безголового Дуллахана и Ищущих — стражей Неблагого Двора, похожих на зубастые приведения, питающихся страхом. Мускария на секунду оторвала взгляд от почти законченного подола платья, чтобы взглянуть на меня, а потом вновь взялась за работу продолжив рассказ:

— Чтобы скрыть неловкость, Лаэгмэрил тут же сказала: «Не желаешь ли выкупить их?». Мэдб согласилась, предложив маленький флакон амброзии в уплату. Так моя мать стала швеёй Неблагого Двора, постепенно вытеснив других своим мастерством…

— А ты? — не удержалась я. — Если моя мать выкупила вас, то как ты оказалась при Благом Дворе?

— Дело в том, что у королевы Мэдб не оказалось второго флакона с амброзией, и Лаэгмэрил не отдала меня ей. Она сказала: «За двоих — это слишком мало, а за необученную швею — слишком много». Тогда Латона объявила на весь зал: «Я заберу эту девочку. Она выучится и станет моей придворной швеёй».

«Что же ты предложишь за неё?» — усмехнулась Лаэгмэрил.

«Пусть все твои дети найдут своё счастье» — пожелала королева Благого Двора. Злые языки утверждают, что она отдала за меня счастье собственной семьи без остатка.

Я хотела возразить, но вспомнив историю королевской семьи, прикусила язык.

— Я очень благодарна королеве Латоне, поэтому приложила все силы, чтобы преуспеть в своём деле и служить своей госпоже верой и правдой.

— И ты больше не виделась с матерью? — спросила я.

— Нам не запрещали встречаться до тех пор, пока не исчез король Альберих. Отношения между Дворами испортились. Лёгкое потепление в отношениях наметилось, пока правила Эониель, но с её гибелью… Вы и сами знаете.

Закончив платье, Мускария поклонилась, собрала не понадобившиеся лоскуты тканей, и направилась к дверям. Остановившись у порога, она обернулась и тихо произнесла:

— Всё-таки подумайте над моими словами. Постарайтесь как-нибудь упрочить своё положение, иначе… — поклонившись ещё раз она скрылась за дверью, так и не договорив.

* * *

Этой ночью, по обыкновению, я проверила засовы и улеглась в постель, с минуты на минуту ожидая стука в дверь. Слова Мускарии заставили задуматься — нет, впускать Лириана я по-прежнему не собиралась. Однако, мне очень не нравилась наглая улыбка Дженны. Пожалуй, всё-таки не стоит слишком сильно «дразнить гусей», и согласиться поучаствовать в охоте? Ничего ведь страшного не случится, если я отстану, залюбовавшись красотами леса, или заиграюсь с собакой… Возможно, мои верные рыцари, которые прилежно приглядывают за каждым шагом, конечно исключительно чтобы обеспечить безопасность, увлекутся погоней за зверем и ненадолго забудут о своей королеве?

В голове зрел сумасшедший план. С гасителем я никак не смогу попасть к Неблагому Двору. Да и честно говоря, не знаю, как меня там теперь встретят. Отправиться на поиски Люка тоже не получится — я не смогу пройти в портал. Рассчитывать на Флейтиста глупо — он играет только в свои, одному ему известные игры, а свой козырь-свисток уже успела отдать. Оставалось одно…

Громкий стук прервал размышления. Обычно, Лириан стучал тихо, а сейчас в дверь просто лупили кулаком.

— Ариадна, открывай сейчас же! — от пьяного голоса короля у меня сжалось внутри. Такого ещё не случалось. Я затаилась, боясь дышать, словно он мог расслышать меня из-за дверей.

Лириан продолжал бушевать, похоже, теперь лупя ни в чём не повинную дверь ногами:

— Открывай! Ты не спишь, я знаю!

После нескольких минут безуспешного грохота, он наконец угомонился. Я уже обрадовалась, что муж ушёл, но тут раздался громкий жалобный шепот:

— Открой! Пожалуйста! Надо мной уже смеются — это ведь не дело, когда смеются над правителем! Чтобы быть настоящим королём, надо обладать королевой… Тобой!

Я замерла, боясь пошевелиться — вдруг какой-нибудь пружине вздумается скрипнуть…

— Открывай! — неожиданно раздался ужасающий грохот. Похоже, Лириан саданул в дверь чем-то очень тяжелым. Я подскочила и кинулась за стулом, подпереть дверь, готовую вот-вот слететь с петель.

— Я обещал тебе, что не буду с тобой насильно… Но ты переходишь все границы! Игра слишком затянулась!

Ещё некоторое время он продолжал стучать — двери ходили ходуном, грозя вот-вот сдаться. Я дрожала, как промокшая под осенним дождём мышь, удерживая изо всех сил последнюю надежду — стул. Вдруг всё кончилось. За дверью раздались тихие удаляющиеся слегка пошаркивающие шаги. Сегодня осада выдержана, но выдержат ли стены крепости — двери спальни — новый штурм? Решение окончательно созрело.

Глава 8

Утром к завтраку я собиралась как на Голгофу, ожидая чего угодно. Красивое платье, которое вчера закончила Мускария, не радовало. Стоило мне войти в зал, как разговоры за столом прекратились. Места Лириана и Дженны пустовали, а Вран со Стрижом приветствовали меня слегка смущенными улыбками. Вроде бы должна напрячься, а из груди вырвался невольный вздох облегчения

— Доброе утро! — привычно поприветствовала я, усаживаясь рядом с Враном. Не обращая внимания на любопытные взгляды придворных, положила себе на тарелку два блинчика, полила их малиновым вареньем…

В дверях появился Кройн. Ему явно пришлось бежать — светлые волосы растрепались, кружевной галстук съехал на сторону, а в зелёных кошачьих глазах горела смесь гнева с обидой.

— Ваше величество! — немедленно обратился он ко мне. — Король требует, чтобы вы немедленно собирались на охоту. Можете взять с собой рыцарей — но это не обязательно. Однако, вы сами непременно должны присутствовать — это приказ!

— Немедленно? — удивилась я. — А как же завтрак?

— На кухне соберут всё необходимое для пикника. Король ждёт вас у главных ворот.

Я неуверенно посмотрела на братьев-рыцарей.

— Я еду, — тут же подскочил Вран.

— Я тоже, — кивнул Стриж.

Лучше бы вы остались, подумала я. Стараясь скрыть недовольство, растянула губы в привычной фальшивой улыбке и кивнула:

— В таком случае, я отправляюсь переодеваться.

В покоях меня ждало разочарование. Я так привыкла к помощи Мускарии, что уже считала её присутствие при одевании чем-то обычным. Ловкие умелые пальцы без устали укладывали подолы и рукава, придавая наряду наиболее выигрышный вид, подкалывали маленькие букетики из шелковых цветов и пришивали на ходу жестко накрахмаленные кружевные воротники, стоящие, будто на проволочном каркасе… Подозреваю, каждый мой выход для швеи приравнивался к модному дефиле.

Обычно, Мускария как-то узнавала о каждом предстоящем переодевании и уже ждала меня в спальне… Но не сейчас. Наверно занята с кем-то ещё, подумала я. Значит, придётся обходиться собственными силами.

В шкафу Лириана уже изрядно накопилось платьев. Какое выбрать? Эх, где же Мускария? У неё не возникло бы затруднений!

Перебирая вешалки, я всё больше приходила в отчаяние. Нельзя же скакать на лошади по лесу в нежнейшем розовом платье с лёгким кружевным шлейфом! А это, зелёное, покрытое сверху до низу золотыми вышитыми цветами годится только для приёмов и балов… В углу, завешенное более шикарными платьями, висело то, первое, в котором меня посадили в темницу, надевавшееся будто мешок. У него был секрет — стоило подпоясать специальной лентой, и невзрачный груботканый балахон тут же становился мечтой кутюрье, благодаря наложенным феей чарам. Снять это великолепие можно было лишь развязав пояс. Да, оно изрядно пострадало во время моих злоключений, но Мускария приложила массу усилий, чтобы спасти своё творение.

На моё счастье, гаситель пропускал чары красоты — видимо, кто-то специально заказал мастеру эту лазейку в броне. На самом деле, не представляю одежд фейри без магии. Наша жизнь построена вокруг неё. Магия необходима каждому из нас как воздух — она пронизывает каждое мгновение, наполняя его силой и смыслом.

С неожиданным удовольствием надев балахон, я подошла к зеркалу и завязала заветный пояс. В этом платье любая становилась похожей на королеву фей, какими их рисуют на страницах детских сказок — легкую и тонкую, как солнечный луч, пробивающийся сквозь ветви деревьев. К такому образу не подходила нынешняя вычурная причёска. Вот она, возможность вытащить из волос ненавистные шпильки!

Распущенные волосы придали образу неожиданно диковатый и свободный вид. Сразу захотелось нестись вслед за ветром, смеяться и танцевать на поляне под огромным диском луны, заливающим небосвод зеленоватым светом. Так мы делали в детстве устраивая с сестрой каждое полнолуние собственный бал, пока нас не пускали на те, где веселились взрослые. Сильвар и Люк иногда составляли компанию, забавляясь тем, что подставляли подножки, валясь вместе с нами в траву, или кривлялись, отвешивая шутовские поклоны…

Приятные воспоминания прервал громкий стук в дверь. От неожиданности я подскочила, встретившись в зеркале с замутнёнными злостью голубыми глазами мужа. Он явно хотел выдать гневную тираду, но остановился на пороге. Его взгляд, постепенно растерявший злобу, скользил по мне, почти явственно обжигая сквозь плотную ткань.

— Я пришёл поторопить, — сказал он наконец. — Как истинная королева, ты заставляешь ждать себя весь Двор.

Глава 9

— Куда-то подевалась Мускария, — ответила я. — С её помощью получилось бы намного быстрее.

На самом деле, я подозревала, что швея занята пошивом наряда для Дженны. Лириан, никак не отреагировав на эти слова, спросил:

— Так ты готова? Или может мне́ зашнуровать тебе платье?

— Готова, — возможно, ответ прозвучал слишком поспешно — слегка потеплевшие глаза короля вновь потемнели.

— В таком случае, вашу руку, мадам! — в его голосе прозвучал неприкрытый сарказм.

Пока шли по коридорам, между нами повисло неловкое молчание. Дойдя до глубокой ниши Лириан остановился и придержав за руку, встал лицом к лицу, оттесняя меня к стене.

— Сегодня ты мне так и не открыла! — в ровном голосе не читалось ни единой эмоции. — Я по-прежнему настаиваю, чтобы ты сама попросила о близости.

Я чуть не рассмеялась в ответ, но натолкнувшись на ледяной взгляд, прикрыла рот рукой. Король продолжал сверлить меня взглядом, ожидая ответа. Нет, сегодня совсем не в моих интересах злить его.

— Ты был пьян. — Он лишь дёрнул уголком рта. — И перепугал меня. Нам необходимо обсуждать это в коридоре?

— Это мой дворец, — также холодно ответил он. — Я король, и могу делать что хочу, никого не спрашивая. Наверно, зря я дал слово, что стану спрашиватьтебя . Может быть, твой белокурый сводный братец правильно делал, принуждая при помощи магии, а потом заставляя забыть? Наверно, со смертными по-другому нельзя!

Земля неожиданно ушла из-под ног. Я была уверена, что о нашей связи с Сильваром знает только Тианиель. Не могла же сестра?..

Муж скептически смерил меня взглядом.

— Не думаешь же ты, что Замок Ночи сильно отличается от Замка Роз? Оба они полны незаметных слуг, которые подмечают всё. Слухи о ваших необычных «родственных» отношениях докатились до самых окраин Страны Вечного Лета.

Кровь бросилась мне в лицо. Теперь стали понятны презрительные взгляды некоторых придворных — ещё бы! Одно дело приёмная человеческая принцесса, и совсем другое — смертная девушка, которую очаровывают и пользуются, сколько заблагорассудится, а она даже ничего не помнит об этом.

От стыда на глаза навернулись слёзы. Я хотела убежать — всё равно куда, лишь бы лишить Лириана маленькой победы — наблюдать за моим унижением. Он крепко схватил за руки, для верности прижимая меня к стене ниши собственным телом.

— Неужели ты совсем глупая

— Не так уж она велика, эта разница, — прошептала я, отворачиваясь. По щекам во всю струились слёзы. — Ты тоже использовал меня — сначала как приманку для братьев, а сейчас… Земля приняла меня, но не принялатебя ! Я нужна лишь чтобы упрочить твою власть…

— Молчи! — он отпустил руку и для верности зажал мне рот. — Хочешь, чтобы об этом тоже пошли слухи? Знай — пока я король, твоя безопасность в моих руках. Я никому не позволю причинить тебе вред, пока жив, как бы ни сложились наши отношения. Думаешь, если вместо меня взойдёт на престол кто-нибудь другой, он оставит тебя в живых? Мой дорогой братец Конан, о доброте которого трубят все вокруг… с удовольствием поручит перерезать тебе глотку кому-нибудь из рыцарей, чтобы не пачкать своих нежных рук. Зачем кому-то конкуренты? Или, может быть, ты хочешь сама править? А силёнок хватит? Это ведь не букеты из цветов складывать или заплетать окрестности ежевичными ветвями! Тебе ли не знать, как злокозненны фейри? Мы вмиг чуем слабину и обязательно найдем уязвимое место, по которому ударим в подходящий момент, даже просто так, чтобы развлечься!

Послышались шаги — кто-то торопливо шел к нам со стороны выхода. Лириан вздрогнул, не оглядываясь переместил руку мне на затылок, и прильнул к губам. Я попыталась вырваться, но он только усилил натиск. На секунду оторвавшись, он едва слышно прошептал:

— Подыграй!

Это имело смысл, учитывая то, что он успел сказать перед этим. Я чуть расслабилась и приоткрыла рот. С тихим вздохом муж воспользовался этим, нежно удерживая моё лицо в ладонях, поглаживая пальцами щеки. Он стирает слёзы — поняла я. Между тем, поцелуй длился и длился… Дыхание Лириана сбилось, он крепко прижал меня к себе.

Шаги стихли, а потом стали быстро удаляться в обратном направлении. Руки короля продолжали бесконтрольное путешествие по моему телу… Кажется, спектакль слишком затянулся.

— Они ушли, — прошептала я, отстраняясь. Муж не спешил выпускать меня из объятий.

— Какое неожиданно чудесное завершение нашего не слишком приятного разговора! — довольно ухмыльнулся он. — Я даже благодарен этому незваному свидетелю. Ты сегодня пустишь мня? Кажется, мы всё выяснили.

— Возможно, — во рту упреждающе запекло. Но это же не совсем ложь, хотя, если всё пойдёт по моему плану, это уже не будет иметь значения.

— Пойдём, нас действительно заждались, — довольный Лириан пристроил мою руку у себя на локте. — Если не захочешь скакать со всеми, можешь посидеть на лесной поляне — я распорядился накрыть там стол для пикника. Слышал, ты не очень любишь конные прогулки. Можно послать Кройна за какой-нибудь книгой…

— Спасибо, — робко улыбнулась я. На площадке собрались все фейри, что на данный момент находились при Дворе. От их неожиданного внимания я запнулась прямо на пороге. Лириан поддержал, не давая упасть.

— Что же за охоту ты устраиваешь? — спросила я. — Зачем так много участников?

Лириан неопределённо пожал плечами:

— Кто-то стрелок, кто-то загонщик. Не забывай о пикнике — всем найдется дело.

Вран со Стрижом стояли рядом со своими конями, проверяя сбрую. Конь Дженны нетерпеливо приплясывал под ней. Дама-рыцарь, облачённая в светло-голубую амазонку, уставилась на меня с неприкрытой злобой.

Лириан сам помог мне усесться на рыжеватую кобылу, смирно стоявшую на месте.

— Я распорядился взнуздать для тебя самое спокойное животное, — пояснил он. — Резвушка очень послушная и обладает мягким характером. Не торопись, я поскачу вперёд.

Он отошел и взобрался на высокого белоснежного коня.

— Охота начинается! — провозгласил кто-то.

Глава 10

Наша кавалькада проскакала через широко открытые ворота, рысью миновала розовые и лавандовые поля, над которыми вились снапперы, пчёлы и стрекозы. Стоило первым всадникам вступить под сень леса, раздался новый крик:

— Выпустить дичь!

У меня сжалось сердце. Это не просто поиски случайного животного, которому не повезло, а целенаправленная травля зверя, специально пойманного для развлечения. На обычной охоте, дичь выслеживали часами, у неё был шанс скрыться, а здесь… Натасканная свора собак кинулась вслед за мелькнувшим в зарослях пушистом рыжим хвостом. Лиса! Но зачем? Здесь нет курятников, которые она могла разорить, фейри не нужна её прекрасная яркая шкурка — при Благом Дворе не бывает холодов. Эта несчастная лиса должна умереть, чтобы потешить азарт собравшихся!

Мне окончательно расхотелось здесь находиться. Единственным утешением было то, что мы уже миновали заслон из зубастых стражей. Легкая тошнота напомнила о пропущенном завтраке. Где тут поляна с пикником? Большая часть придворных ускакали вслед за королём, даже мои братья-рыцари увязались за ними в пылу погони.

Может быть, ну его, этот завтрак? Нет, неизвестно, когда я смогу поесть в следующий раз. Невысокая широкобедрая повариха-цверг ещё только расставляла на столе тарелки и приборы. Мне повезло — можно попробовать исподволь узнать, в какой стороне находится её родное царство. Удивительно, за всё время, пока я находилась в Замке Роз, ни разу не приходилось посещать кухню — как оказалось, досадное упущение.

— Доброе утро! — поздоровалась я. — Не найдётся ли у вас чего-нибудь поесть?

Женщина с неудовольствием оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня, поджав губы.

— Пикник готовится к окончанию охоты, — её хрипловатый голос был полон завуалированного презрения. — Из замка доставлены ещё не все блюда.

— Мне хватит фруктов и какой-нибудь булочки. Да, ещё чашки кофе, — настаивала я.

Она моргнула, хмурое лицо расколола неуверенная улыбка:

— Вы — королева Ариадна.

— Да, — кивнула я. — Как вы догадались?

— Проще простого, — повариха прямо на глазах вновь обретала утраченную было уверенность. — Вы, ваше величество, единственная неизменно пьёте кофе за завтраком. Я сейчас приготовлю.

Она метнулась к маленькой походной жаровне, стоявшей на сложенных в кучу камнях. Меня всегда удивляло, насколько цверги грациозны, несмотря на кряжистые невысокие фигуры. Глядя на то, как она засыпает из жестяной коробки темный порошок в настоящую медную джезву, заливает водой и аккуратно ставит на огонь, я решилась спросить:

— Что с подвигло вас устроиться на работу именно сюда?

Она вздрогнула,

— Простите, ваше величество. Я так давно при Дворе, что позабыла о подобных вопросах. Меня зовут Джид, вы наверно слыхали об изгнанной цверге?

Я покачала головой. Ни о чём подобном не приходилось слышать. Королевская семья цвергов не упоминала о соплеменнице по имени Джид, а у Неблагого Двора и без того хватало своих легенд.

— Да, вы же новенькая, — Джид ловко подхватила закипающую джезву, убрала с огня и тут же налила в пузатую фарфоровую чашку. — Простите, ваше величество, но у вас такие странные пристрастия! Честно говоря, разок попробовала эту бурду — горечь несусветная!

Я улыбнулась и пожала плечами, принимая у неё напиток:

— Мне нравится. Открою секрет — если бросить щепотку корицы и имбиря, получится ещё вкуснее. Но я бы всё-таки хотела услышать ответ на свой вопрос.

— Тут особенно рассказывать нечего. Меня выгнали из подземного королевства, а королева Латона была столь добра, что приняла на дворцовую кухню. За многие годы я хорошо поднаторела в стряпне, чтобы не заставить благодетельницу сожалеть о своём решении. Я так давно при Замке Роз, что знаю вкусы всех его обитателей наизусть.

— А из-за чего тебя… тебе пришлось покинуть родное царство? — от меня не ускользнули её попытки уйти от темы.

Джид поджала губы. На её довольно миловидном лице, с крупными чертами, характерными для этого народа, явно читалось недовольство.

— Можно не говорить об этом? — спросила она напрямую. — Могу сказать только, что молодые цверги, юноши и девушки, как и другие виды фейри, не отличаются благоразумием и терпением.

— Более того, люди тоже в юном возрасте творят глупости, — ободряюще улыбнулась я, пробуя обжигающе-горячий напиток. Он оказался среднего качества — другого при Благом Дворе я ещё не пробовала. Ожидаемого эффекта не последовало — Джид замкнулась. Отвернувшись от меня, она делала вид, что очень занята расстановкой приборов.

— Я дружна с Мэйлой, дочерью короля Двалина, — попытка зайти с другой стороны провалилась. Джид замерла, бросила тяжелый взгляд исподлобья и недружелюбно спросила:

— А как поживает её мать?

Её слова завели в тупик — о жене подземного короля не говорили, и ни в коем случае не спрашивали.

— Я ничего не знаю о ней, — ответила я осторожно. — Двалин уже много лет один.

Глава 11

— Вот как, — протянула Джид нахмурившись, но больше ничего не добавила. Из замкнутой цверги ответов не вытянешь клещами! Допив кофе, я попросила собрать немного еды с собой, под предлогом, что хочу прогуляться и поесть в одиночестве. Возможно, Джид не поверила, но расспрашивать не стала, собрав немного провизии в холщовый мешок, который привязала к седлу.

Итак, прощай Благой Двор! Взобравшись в седло, я пустила Резвушку шагом, чтобы не вызвать подозрений у мрачной поварихи, но ей, похоже, было всё равно. Кобыла мягко трусила по тропинке — я лишь примерно представляла направление. Главное выбраться с Благих земель, а там уж… Лес становился всё гуще и темнее. Где-то очень далеко слышался лай разгорячённых собак и выкрики охотников, но они становились всё тише. На секунду я задалась вопросом, где братья-рыцари, призванные следить за каждым моим шагом? Но, как известно, от добра добра не ищут — хорошо, что их так увлекла охота…

Неожиданно Резвушка подпрыгнула и громко заржала — из кустов выскочила большая пушистая лиса и бросилась прямо ей под ноги.

— Тише-тише! — я похлопывала по шее кобылы, пытаясь поймать упущенные от неожиданности поводья. Лисица, ничуть не опасаясь копыт, уселась прямо перед нами на дорожке, задрав удлинённую мордочку.

— Беги! Не сиди на месте! — попыталась я её отогнать. Эта лиса не к добру свалилась мне на голову: вполне возможно, охотники скоро будут здесь, а это вовсе не входило в мои планы. Может, если дать ей еды, она наконец уйдёт? Я попыталась отвязать мешок от седла — не тут-то было! Джид крепко затянула шнурок. Лиса наблюдала за манипуляциями, явно не собираясь уходить.

В лесах Тир Нан Ог полно зверей, как простых, так и фейри, принимающих их вид. Вдруг это лиса-оборотень? Нужно было узнать, что ей нужно. Спешившись, я подошла к ней — лиса оказалась ростом мне до середины бедра.

— Что тебе нужно? — спросила я. — Еды? Сейчас…

— Ариадна! — её голос был искажён — глотка животного не приспособлена для человеческой речи, но это точно была она.

— Мускария! — ахнула я.

— Послушай! Дженна провела расследование и узнала, что это я помогла сбежать тебе и Сильвару. Она донесла Лириану. Эта охота — завуалированная казнь! Меня всё равно поймают и убьют! Ты в опасности — нужно сблизиться наконец с королём — только он сможет защитить тебя от зарвавшейся Дженны! Или бежать…

Лисица закашлялась со странным лающим звуком. Решение пришло молниеносно.

— Поедешь со мной! — сказала я с трудом сгребая её в охапку, но поднять тяжелую лису не смогла.

— Я побегу рядом. Ты знаешь дорогу?

— Нет, но нам бы выбраться из этого леса…

Раздался хруст веток — кто-то ломился через кусты. Мускария спряталась за ветвями валежника, а я не успела влезть на лошадь — на дорожку, выехал потрёпанный Стриж. Его бархатный золотистый камзол был расстёгнут, в плаще шоколадного цвета зияла дыра.

— Ваше величество! — отвесить церемонный поклон сидя на коне оказалось очень проблематично. — Вы здесь одна?

— Я прогуливаюсь, разве не видно? — в голосе, не смотря на усилия, всё равно прозвучало раздражение. — Король разрешил!

— Я видел, лиса побежала в этом направлении, — извиняющимся тоном произнёс рыцарь. — Вы случайно не видели?

«Нет!» — чуть не выпалила я, но вовремя прикусила язык, почувствовав, как рот опалило огнём. Какая же это мука, не иметь возможности солгать! В бешенном темпе соображая, как же обойти запрет, я открывала и закрывала рот, но Стриж уже обо всём догадался.

— Вы видели её! — утвердительно произнёс он. — Но не хотите говорить.

— Да, — правда охладила разгорячённое горло.

— При всём уважении, это же охота! Зверя нужно убить!

— Я не позволю!

Он удивлённо смотрел на меня, драгоценные секунды утекали. Скоро другие придворные будут здесь. Стриж был верен Лириану, хотя тот

— Стриж, кому ты верен, мне или королю?

Глупо? Несомненно. Вот только хуже уже не будет.

Он моргнул от неожиданности и без промедления выдал:

— Королю и вам.

— Нет, — я в отчаянии покачала головой. Время! Каждая секунда на счету. — Если бы пришлось выбирать.

Перед глазами промелькнуло воспоминание — он душит меня цепью, бросает в камеру, заводит руки вверх и сковывает их так, чтобы я могла стоять только на носках…

— Я выберу вас, моя королева, — проговорил он.

Что? Он тоже не может лгать, напомнила я себе. Заметив заминку, Стриж решил пояснить:

— Когда умерла любовь в сердце, я умер вместе с нею. Уродливый, безмолвный, осмеянный той, которой дорожил сильнее всех на свете — от меня осталась лишь оболочка. Брат не позволял умереть, а мне этого хотелось больше всего на свете. Целительные воды вашего озера сотворили величайшее чудо — во мне вновь поселилось желание жить.

— Понимаю, внешняя красота — всё для фейри…

— Нет, не так! Уродство… Даже невозможность говорить, не так мучительны, как насмешки и предательство тех, кого любишь всем сердцем! Воды озера полностью исцелили от душевной боли. Ваш рыцарь должен любой ценой оберегать свою королеву! Принося клятву, в знак величайшей признательности, я вручил свою новообретённую жизнь в ваши руки.

— В таком случае, я запрещаю тебе участвовать в казни! — его светлые глаза удивлённо расширились. — Лиса — это приговорённая за помощь в моём побеге королевская швея Мускария. Уходи! Позволь ей убежать.

«И мне» — добавила я про себя.

— Пусть прячется, а я постараюсь сбить гончих со следа, — предложил Стриж. Из его рук немедленно заструился синеватый туман — рыцарю, в отличие от меня, магия была доступна. — Только вам опасно находиться одной на пути охотников — велик риск случайного выстрела. Не лучше ли поехать в сторону поляны для пикника? Я буду вас сопровождать.

Нет, только не это! План со скоростью света летел в тартарары. Словно в подтверждение мыслей, вдалеке раздался стремительно приближающийся лай собак.

— Пожалуйста! Езжай обратно по тропинке! — взмолилась я. — Отвлеки их как-нибудь!

— А вы? Что вы будете делать?

— Поеду дальше, — выпалила я от отчаяния. Стриж понял меня по-своему, кивнул и поскакал навстречу приближающемуся звуку охотничьего рожка. Я, наконец взобравшись на Резвушку, прибавила ходу, устремляясь по тропинке, углублявшейся в лес. Лиса не показывалась — видимо, Мускария правильно использовала нашу с рыцарем беседу, чтобы постараться спастись.

Одинаковые деревья с боков и спереди не давали возможности понять, насколько далеко я успела отъехать. Через какое-то время, обернувшись, заметила рыжий всполох, спешащий параллельно со мной, то и дело скрывающийся в густой зелени — превращённая в лису швея решила последовать за мной. Радовало одно — рядом не слышно ни лая собак, ни рожка.

Постепенно стали попадаться большие поляны, местность стала более холмистой. Вскоре лес сменили высокие скалы. Мэйла когда-то говорила мне, что в царство цвергов есть ход из-под любой горы. Интересно, может он существует и здесь?

— Смотрите, ваше величество! — крикнула на ходу Мускария. Я и без её окрика разглядела на одной из скал огромное мужское лицо, сложенное из перевитых между собой ветвей, бородой и усами которому служила яркая зелёная листва. Зелёный человек!

Я спешилась и подошла к гигантскому лицу. Что теперь делать? Если передо мной дверь, то как попасть внутрь?

Глава 12

Обычно у каждого портала или прохода в королевство есть свой страж. Его не видно, пока явное желание проникнуть за дверь не активирует его. Я осторожно прикоснулась к носу Зелёного человека, провела ладонью по шероховатой щеке, покрытой древесной корой…

Огромные ярко-зелёные глаза распахнулись так резко, что я чуть не упала, оступившись. Чья-то жесткая рука поддержала, не давая упасть. Оглянувшись, поняла — это не рука, а вырвавшийся из-под земли громадный корень — я теперь стояла на гигантской ладони из узловатых корней. При желании, она могла сжаться… Дальше я предпочла не додумывать.

— Приветствую вас, королева! — голос Зелёного человека был низким и бархатным, в нём слышался шелест листвы и отдалённый грохот земляной осыпи.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я. Всё-таки не так давно стала королевой, чтобы новость об этом облетела всех вокруг.

— Земля поёт под вашими ногами, ростки рвутся из влажной темноты, и тянутся словно к солнцу, чтобы узреть красоту, как пример для подражания.

— Тебе бы стихи писать, — пробормотала я, зардевшись.

— Но это правда!

Он, похоже, готов был продолжать комплименты, но я решила прервать поток красноречия:

— Уважаемый Зелёный человек! Ты мог бы пропустить меня в царство цвергов? Мне необходимо увидеть короля Двалина.

— Ту, что в сердце создателя, я готов пустить когда угодно, но, все-таки необходимо сначала уведомить моего короля. Это не займёт много времени.

Он просто закрыл глаза и подвижное лицо вновь превратилось в деревянную маску. Мускария побежала и присела рядом, любопытно оглядывая Зелёного человека. Стоять буквально на его ладони было очень неуютно — нас могли увидеть издалека, а мы не смогли бы вовремя скрыться. Может присесть, чтобы не так бросаться в глаза?

Только я подумала над этим, как из лесу выскочили несколько собак и с громким лаем кинулись к нам. Наверняка, они ненамного опередили охотников. Я хотела поднять на руки Мускарию чтобы они не достали её, но не успела — над швеёй возобладали инстинкты лисицы, и она кинулась прочь со скоростью стрелы.

Зелёный человек открыл глаза и провозгласил:

— Король Двалин ждёт вас!

— Подожди! Я должна поймать лисицу… то есть мою подругу! — я уже перелезала через корни, и тут увидела рыцаря, остановившего своего светло-серого коня в яблоках, чтобы прицелиться из арбалета. Этот массивный русоволосый мужчина, напоминавший повадками медведя, не бывал на королевских завтраках, а я избегала увеселений, которые устраивал мой муж. Лириан представил нас на одном из немногих обедов, где я присутствовала, обмолвившись, что этот рыцарь — редкий гость при дворе, и частенько уезжает в дозоры. Кажется, его имя Санд, мы не сказали с ним и двух слов.

— Стойте! — закричала я, махая руками,

К сожалению, он оказался настоящим воином и охотником, не позволявшим себе отвлекаться во время выстрела. Санд поднял на меня взгляд только после того, как дернул за рычаг, спускавший тетиву. Раздался жалобный женский крик — лиса кувыркнулась, и над нею тут же сомкнулась волна собачьих тел, с рычанием кинувшихся терзать добычу.

От страшного зрелища я споткнулась и замерла, будто натолкнувшись на стену. Затихающие стоны и окровавленные морды собак навсегда отпечатались в памяти.

— Простите, ваше величество, но я должен отогнать собак — иначе они ничего не оставят от лисы, — сказал Санд, проскакав мимо. Могла ли я винить его? Вряд ли этот благородный альв знал, что застрелил королевскую швею. А если и знал, остановило бы это его руку? Не думаю.

— Уважаемая королева, я не могу целую вечность держать проход открытым, — напомнил Зелёный человек. — Вашей подруге уже нельзя помочь!

Без стеснения вытирая со щек потоком бегущие слёзы, я кинулась к зияющему входу в пещеру, который открыл прагматичный страж. Крики Мускарии стояли в ушах. Я стиснула подол платья, которое эта отважная фея сшила для меня в первый день знакомства — нужно его непременно сохранить, в память о ней!

На секунду в узковатом коридоре потемнело — страж вновь закрыл проход, отрезая меня от преследователей. Пространство тут же заполнилось голубоватым сиянием фосфоресцирующих кристаллов, выступающих из земляных стен.

Сквозь скорбь пробилась мысль — Санд видел меня, значит скажет Лириану. Не знаю, какие отношения у Благого Двора с цвергами. Надеюсь, пока меня хватятся, я успею упросить Двалина об одной услуге.

Глава 13

Подземный король восседал на каменном троне, ощетинившемся острыми пиками, похожими на ледяные сосульки. В огромной пещере за его спиной простиралось подземное озеро, поверхность которого напоминала отполированное обсидиановое зеркало.

Понятия не имею, как это работает — возможно, цверги умеют искривлять пространство, своим собственным, особенным способом используя магию троп фейри. Меня никто не провожал, но коридор, довел прямо сюда за короткое время.

— Ариадна! — Двалин ничуть не изменился: тёмные с проседью непокорные волосы он стянул в хвост кожаным шнурком, короткие усы и борода, лопатой спускавшаяся на грудь, добавляли лет лицу с крупными чертами. Низкорослая фигура с необъятными плечами, странно смотрелась на троне — будто кто-то усадил пухлого ребёнка на слишком большой для него стул… Двалин не был пухлым — его необъятные плечи представляли собой сплошную гору мышц, но серая льняная рубашка и кожаный дублет хорошо скрывали их от постороннего взгляда. Король цвергов производил впечатление мягкотелого глуповатого добряка… очень обманчивое впечатление. Не завидую тому, кто становился причиной его гнева!

— Дорогая, Зелёный человек сказал мне, что ты хочешь поговорить, — он хитро прищурился. — А ещё он назвал тебя королевой. Скажи, я чего-то не знаю?

— Здравствуйте, Двалин! Ничего от вашего стража не скроешь. Да, я вышла замуж за короля Благого Двора.

— Как мы тут отстали от жизни! — Двалин подпёр рукой щеку и задумчиво уставился куда-то за моё плечо. — Совсем недавно я тесал для тебя камин в доме, который стоит на границе миров, и вдруг узнаю — ты замужем, да ещё за Конаном! Никогда бы не подумал, что выберешь его в мужья.

— Не за Конаном, за Лирианом. Вы действительно многое пропустили.

Пришлось рассказать ему в общих чертах последние новости.

— Я пришла к вам с просьбой, — рука непроизвольно потянулась к ненавистному браслету. Двалин очень внимательно проследил за нею, а потом посмотрел мне в глаза и веско произнёс:

— Работа цвергов. Из-за этой штучки ты не смогла противостоять Лириану?

Я лишь утвердительно опустила глаза.

— И ты хочешь, чтобы я снял её.

Он немного помолчал, пристально изучая моё лицо.

— А что я получу взамен?

Зная натуру Двалина — просто так он даже со своего трона не встанет — я думала, чем его заинтересовать, пока шла по коридору полному светящихся руд. Как назло, ничего не приходило в голову. Даже при родном Неблагом Дворе сейчас у меня очень сомнительное положение. Не знаю, примет ли Тианиель беглую королеву Двора, мир с которым буквально висит на тонкой паутинке? Да и совести не доставало, явиться к брату и сестре с просьбами, когда я так явно дала понять, что остаюсь с их врагом… Да, оставалось опрометчивое обещание сестры, сделать для меня всё, что угодно, но им я не собиралась пользоваться. Тем более, сделать это сейчас означало навсегда оборвать тонкую связь между нами, которой я, честно говоря, дорожила слишком сильно.

Пауза затянулась. Грубоватые черты лица Двалина пришли в движение, складываясь в хитрую ухмылку.

— Неужели королеве Благого Двора нечего предложить взамен на избавление от подавляющего её силы артефакта?

Я лихорадочно соображала, но так ничего и не смогла придумать. Как же так получилось, что Лириан одним махом отнял все мои козыри?

— Помнится, — протянул он задумчиво, — ты дала моей дочери Слезу Истинной Любви, за которую мне пришлось тесать для тебя достопамятный камин. Не знаю, насколько она после этого стала счастливее, но у меня две внучки, а значит, всё было не зря.

Двалин продолжал внимательно смотреть на меня, но от этого не становилось яснее, к чему он клонит. Цверг вздохнул, как учитель, который долго объяснял простое решение задачи нерадивой ученице.

— Я долго был один, — продолжал он. — После смерти матери Мэйлы, я так и не смог оправиться до конца. Но дочь, ради которой я старался продолжать жить, сбежала в мир железнобоких. Да, они с девочками навещают меня… Один раз в несколько недель. Время в том мире бежит слишком быстро — я не вижу, как они растут, не могу учить их премудростям цвергов, баловать, в полной мере подарить свою любовь…

Король цвергов пытается излить мне душу? Оказывается, за маской грозного, вспыльчивого и очень расчётливого короля скрывалось смертельно раненое сердце, в котором кроме боли накопилось достаточно любви. И всё-таки я не могла понять, как могу сейчас помочь ему.

— Став королевой Благого Двора ты растеряла хватку, Сумеречная ведьма! — раздражённо воскликнул Двалин. — Я пытаюсь сказать, что хочу получить от тебя Слезу Истинной Любви.

Я разинула от удивления рот, а потом опомнившись, ответила:

— Хорошо, у меня есть ещё несколько. Но для этого мне сначала нужно попасть в мой

— Ты уверяла меня, что стала альвой, а сейчас бессовестно пытаешься обмануть. У тебя есть слеза с собой.

Безотчётно я дотронулась рукой до моей Слезы, подаренной Кернуном. Нет! Я не могу её отдать!

Глава 14

— Ты замужем, значит нашла свою пару. Как там уж получилось, дело другое, но ты королева — это свершившийся факт. Тебе Слеза больше не нужна.

Знаю многих, кто мог бы с ним поспорить. Замужество отнюдь не означает того, что ты будешь гарантированно счастлива. С Лирианом я прочувствовала это в полной мере. В его присутствии хотелось куда-то спрятаться или уйти поскорее. Вряд ли Кернунн, когда дарил мне Слезу, желал чего-то подобного.

Заметив мои сомнения, Двалин помрачнел.

— Без Слезы, боюсь, никак не смогу тебе помочь.

Он хлопнул в ладоши и рядом словно из-под земли появился молодой цверг — у него на подбородке только-только начала пробиваться лёгкая щитина.

— Брум, проводи гостью, она уходит! — громко провозгласил король.

— Ладно! — решилась я. — Забирайте!

Чтобы найти Люка мне необходимо избавиться от ненавистного браслета. Если для этого придётся расстаться с возможностью найти когда-нибудь свою истинную любовь — так и быть. Жила без неё столько лет — и дальше проживу.

Как бы ни уговаривала себя, в груди что-то болезненно сжалось, стоило снять с шеи цепочку. Слеза в последний раз сверкнула в ярком свете факелов и скрылась в больших руках короля цвергов, привыкших к тяжелой работе — он трудился в шахтах наравне с другими, да ещё подавал пример, это я знала от Мэйлы. Двалин спрятал Слезу в карман и снова протянул руку:

— Показывай! Давай избавим тебя от этой штуки.

Король нарисовал на большом листе бумаги очень подробный эскиз браслета, тщательно вычертив каждую бороздку и завиток, при помощи штангенциркуля. Потом, шепча что-то неразборчиво, вычертил ещё раз, но с изменениями. Потом наложил оба рисунка друг на друга и долго рассматривал против света. Брум, бывший кем-то вроде адъютанта при короле, в это время держал факел, подсвечивая. В какой-то момент он чуть не подпалил рисунки, однако король даже пальцем его не тронул, ограничившись словесной трёпкой, от которой его любопытные подданные, исподволь наблюдавшие из-за всех выступов пещеры, немедленно попрятались.

Через некоторое время Двалин пожал плечами, внёс несколько изменений во второй рисунок и, наконец, потёр руки:

— Что ж, приступим! Брум! Мои инструменты!

Расторопный цверг скрылся с глаз и через мгновение вернулся с потёртым кожаным портфелем. Король извлёк оттуда странный инструмент, напоминавший одновременно отвёртку и скальпель, и легонько, примеряясь, царапнул по поверхности браслета. Из-под инструмента вырвались искры, как при сварке, а запястье обожгло болью. Я вскрикнула от неожиданности. Двалин тут же прекратил царапать гаситель, озабоченно уставившись на меня.

— Та-а-ак, — протянул он. — Возникло осложнение. Ты сможешь выдержать боль, пока я буду изменять рисунок заклинания, вписанного в орнамент? Она наверняка усилится.

— Попробую, — прошипела я сквозь зубы.

— Если станет совсем невмоготу, скажи, — предупредил он, вновь сосредотачиваясь на процарапывании очередной бороздки — инструмент раскалился, на него стало больно смотреть. Казалось, Двалин ведёт им не по серебру браслета, а по моей голой коже. Крепко сцепив зубы, я глубоко дышала, чтобы не застонать. Король цвергов озабоченно взглянул на меня, и отложил инструмент.

— Передохни.

— У меня останется ожог? — спросила я, восстанавливая дыхание.

— Посмотри, — предложил он. Попытавшись повернуть браслет на руке, не смогла этого сделать — он намертво прилип к коже.

— Та-ак, — протянул Двалин, разглядывая мою руку, одновременно явно решая в уме сложную задачу. — В старину умели делать артефакты! С наскоку не возьмёшь.

Он задумчиво почесал голову и выдал:

— Грубо ломать — не выход. Ты попросту не выдержишь. Без ключа снять тоже не получится — тут стоит такой хитроумный предохранитель… Я предлагаю поменять полярность!

— Что это значит? — спросила я срывающимся голосом. Мысль о продолжении «пытки калёным железом» повергала в панику.

— Браслет останется на тебе, только вместо подавления магии будет её направлять и усиливать. Принцип действия волшебной палочки — очень удобно и всегда под рукой.

— Ладно, — кивнула я. — Долго ещё терпеть?

— Я почти закончил, только ещё один контур замкну, — радостно ответил король, и без предупреждения ткнул в гаситель своим инструментом.

Тело прошила противная дрожь, словно я наступила на оголённый электрический провод и… всё.

— Попробуй что-нибудь сделать, — предложил Двалин. — Нужно протестировать.

Как назло, из головы мигом улетучились все мысли. Что же сделать? Я потянулась к земле и нащупала слабый — слишком слабый импульс жизни. Рядом с королевским троном в земле спал, а точнее медленно умирал желудь, неизвестно как оказавшийся так глубоко от поверхности и благодатной почвы. Я лишь слегка подтолкнула… Сначала гладко утрамбованная земля покрылась трещинами, мощный ствол, устремляясь вверх, прямо на глазах обрастал извилистыми ветвями, на которых распускались зелёные листочки.

Рядом кто-то глухо застонал — ствол толстенного дуба, продолжавшего расти и наращивать крону, подхватил королевский трон, как песчинку, поднимая его высоко к потолку пещеры.

— Из всех безобидных заклятий, ты выбрала именно это, — пробормотал король, — лишившее меня трона! Лучше иди с глаз моих, пока я не передумал и не запер тебя в самое глубокое подземелье!

— Благодарю! — я поторопилась к выходу, преодолев искушение попробовать выстроить портал прямо из тронной пещеры. Вспомнилось, Сильвар предупреждал не прокладывать порталы с высоких скал, из подводного царства и из-под земли. Краем глаза заметила — мой дуб продолжал расти. Поспешно выбросив из головы видение, как он упирается вершиной в каменный потолок, пробивает его и стремится выше, туда, где светит солнце, я торопилась по знакомому коридору… Неожиданно на пути встретилась развилка.

Не могу сказать, что хорошо знаю лабиринты подземного царства, но путь из тронного зала в сторону леса, граничащего с землями Неблагого Двора всё-таки, помню. Правда, в предыдущие визиты, меня провожали от входа и обратно. Оказывается, за время моего отсутствия в Стране Вечного Лета даже здесь кое-что изменилось.

Идти наугад всегда опасно — можно угадить в старую штольню или разлом, тянущийся на огромную глубину. Интересно, путеводное заклятье, которому королева Мэдб научила всех своих детей, подействует здесь, под землёй? В лесу оно выручало не раз.

Вейся огонёк в ночи,

Растерялась — хоть кричи!

Проведи меня скорей

До родных моих дверей!

Тусклый голубой

Уже некоторое время по коридору отдавался звук приближающихся шагов. Я инстинктивно прибавила скорость, но это не помогло. Кто-то явно бежал вслед, торопясь нагнать. Когда я находилась где-то в середине лестницы, сзади раздался окрик:

— Королева Ариадна! Постойте!

Меня догнал запыхавшийся помощник Двалина, Брум.

— Простите, ваше величество! Король так расстроился из-за огромного дерева в тронном зале, что не сразу спохватился послать меня проводить вас.

— Оно перестало расти? — спросила я. Молодой цверг непонимающе уставился на меня, опасно замерев на ступенях. — Дерево.

— А! Нет, оно продолжает расти. Поэтому король беспокоится. Кроме того, оно очень толстое, а чтобы достать трон, его придётся срубить.

— Всё сложно, — возможно в свете чадящего факела, который он нёс в руке, Брум не разглядел моей саркастической улыбки.

— Да, — серьёзно ответил он, и тут же сменил тему: — Вы очень хорошо ориентируетесь в лабиринтах! Ещё немного, и будет выход в лес Бросилианд. Оттуда вы сможете направиться, куда пожелаете.

Бросилианд… Это место похоже на мой дом, находящийся в двух мирах одновременно. Отсюда такое количество легенд о разных существах, обитающих в этом лесу. Из Бросилианда будет намного легче попасть туда, куда я собиралась.

Глава 15 Люк

Сидя на террасе дома Ариадны, я потягивал смузи из персиков, крыжовника и черной смородины. Госпожа Пуговка, молчаливо принявшая меня под свою опеку, исправно снабжала фруктами из своего всесезонного сада. Рядом сидел Гард, сын Крысиной Королевы, и уплетал в два рта запеченную грушу с мягким сыром под карамельной корочкой. Третья голова этого примечательного во всех смыслах создания, неторопливо рассказывала об итогах встречи Крысиной Королевы с Мэлт-и-Нос.

— Мы поторопились, — странновато было слышать этот красивый голос, льющийся из уст крысиной морды. — Конечно, старуха очень обрадовалась, но и сильно удивилась. По её словам, мало кто способен проявить благородство и добровольно расстаться со столь мощным артефактом.

— Пусть порадуется, что мы оказались именно такими, — пробормотал я. На самом деле, в среде фейри редкость отдавать что-либо просто так. Может быть, я и правда совершил глупость передав камень просто так.

— Она очень дотошно расспрашивала мою мать обо всех обстоятельствах, и узнав, что именно вы с Ариадной настаивали на возвращении камня, обрадовалась, объявив, что может заплатить по счёту.

— Я не предъявлял никаких счетов. Нам нечего с нею делить.

Этот разговор уже начинал надоедать. Гард минут пятнадцать ходил вокруг да около — подозреваю, он просто хотел полакомиться грушей, которую для меня прислала Тианиель прямиком из дворцовой кухни. Пришлось предложить — этот прохвост явился прямо к ужину. Сестра считала, что мне необходимо исключительно здоровое питание, поэтому несчастный кобольд, который лишь недавно примкнул ко Двору и был на испытательном сроке, сбился с ног, доставляя еду. Бедняга жаловался, что от выстроенного Сильваром портала у него кружится голова.

— Мэлт-и-Нос настаивала… — Гард прервался, откусывая кусочек от четвёртой груши — на подносе осталось ещё две. Подозреваю, до меня очередь попробовать этот кулинарный изыск не дойдёт. — … Что хочет уплатить долг важной для тебя информацией, — закончила другая голова, только что покончившая со своим угощением. У всех трёх голов Крысиного Короля был разный голос. Эта оказалась самой писклявой. Он снова замолчал, уделяя внимание небольшой головке бри, который я купил в местном магазинчике, ожидая прихода королевского крысиного семейства.

— Так какую информацию она решила предоставить? — не вытерпел я.

— Она рассказала о камне.

Гард наконец оторвался от еды и уставился на меня всеми тремя парами черных блестящих глаз-бусинок.

— Точнее, она сказала, откуда берутся такие камни — их очень мало в мире. Ты же знаешь, ни одно тело, подвергшееся проклятью и ставшее неодушевлённым предметом, не сможет удержать в себе жизнь. Если превратить человека в камень, обратного пути нет — он так и останется камнем, даже если расколдовывать возьмётся королевская особа. Однако, если превратить фейри в предмет, он тоже лишится жизни, но его сила не рассеется. Другими словами, получится очень мощный артефакт.

Не знаю, почему, но в этот удивительно теплый весенний вечер, от его слов у меня по позвоночнику потянуло ледяным ветром.

— Не знаю, как мне может быть полезна эта информация, — пожал я плечами, отчасти маскируя озноб.

— Мэлт-и-Нос сказала буквально: «У Люциана, сына альвы Эниды, есть такой же камень, как этот». А ещё она сказала, что знает, где искать Эниду, то есть твою мать.

— Что? — вот теперь мне стало очень интересно. — Так она поделилась этой информацией?

Гард моргнул всеми своими шестью глазами, а потом ответствовал:

— Она сказала только, что ты должен поговорить с Гвином ап Нуддом. Но, если хочешь знать моё мнение, это очень плохой совет. Всем известен гневливый и мстительный характер хозяина Дикой Охоты. Лучше избегать встреч с ним, и тем более, не напрашиваться на беседу. Любое слово он может расценить как оскорбление, а при его скорости на расправу, это может иметь очень плачевные последствия.

Да, против Гвина предостерегала ещё королева Мэдб. Он превращает в собак не только детей, которые плохо себя вели, согласно легендам, но и неугодных или тех, кто его прогневил. Известно, что он делает это при помощи Звёздного Камня — вот почему старуха Мэлт-и-Нос так переживала о его утрате. Ей бы явно не поздоровилось, узнай Гвин об этом.

— У тебя есть ещё что-то для меня? — на самом деле, я хотел в одиночестве обдумать его слова.

— Да, — неожиданно ответил Гард. — Мама просила передать, Ариадне при Благом Дворе не сладко, хоть она и стала его королевой. А ещё, у нас давно нет оттуда вестей.

Глава 16

Дождавшись наконец, когда гость отправится восвояси, я постарался уложить в голове полученную от него информацию.

После того, как друзья помогли мне выбраться из больницы, я решил

Я сказал Тианиель, что ещё не до конца выздоровел, и хочу немного прийти в себя. В какой-то мере так и было. На самом деле пришло в норму только тело, а душа моя неистово нуждалась в Ариадне — слишком долго я откладывал объяснение в любви, и вот теперь… Она замужем! Как это уложить в голове?

Оставаясь в её доме, я всё равно лелеял в душе надежду, что она рано или поздно вернётся сюда. Каждая вещь здесь хранила отпечаток её прикосновений, а постель сохранила её запах. Я легко мог представить, как она входит в дверь или уютно устроилась на диване в гостиной, задумчиво глядя на пламя камина.

Чувства… Это так странно и больно, когда они ускользают. Ты всегда ощущаешь, когда они начинают покидать: человек ещё здесь, ходит, говорит… Но уже не с тобой. Чувства близости и сопричастности уходят, а ты стараешься убедить себя — всё хорошо, тебе показалось и вовсе это не так. Пустота на месте где раньше было тепло и спокойно, растёт с каждым днём, а потом с каждым часом, минутой… Из всех сил ты пытаешься ухватить то, выскальзывающее из пальцев души, словно тонкий летящий на ветру шарфик. Ухватываешь его за самый кончик, но ветер перемен уже обвивает им твою шею, а колёса времени несутся вперед, затягивая его удавкой… И вот, ты уже корчишься, тщетно стараясь вдохнуть воздуха, будто Айседора Дункан, пытаясь сбросить с себя убивающие объятия того, что раньше было так дорого…

Иногда оковы разума прочнее и эффективнее реальных. Одно из самых сложных искусств, которым необходимо овладеть за время жизни — отпускать отжившее, и принимать конечность всего сущего. Нам, почти бессмертным созданиям сделать это сложнее других. Неужели придётся принять факт — Ариадна навсегда останется в шаге от меня, но недоступной? Нет, пока я не готов с этим смириться! Не стоит себя обманывать, вряд ли когда-нибудь смогу это сделать.

Отставив полупустой бокал смузи на столике, я отправился на кухню, заварить себе кофе — удивительно, но в доме Ариадны я тоже пристрастился к его ароматной, великолепно прочищающей мозг горечи. Расположившись на террасе, безотчётно представил, как она сидит напротив, улыбается, отпивает из своей чашки… Хватит! Это уже граничит с безумием!

Необходимо вернуться к тому, что сказал Гард. Камень — не первый раз слышу, что у меня есть такой же… Не тот ли, что лежит в моей комнате на столе в Замке Ночи? Я поднял его на одной из дорог фейри, во время одной из прогулок с матерью — моей родной матерью… Возможно, это не было случайностью! Все эти годы что-то не давало просто выбросить булыжник. Раньше я думал, он напоминает об исчезнувшей маме. Теперь, вспоминая чувства, которые посещали, стоило взять его в руки, могу с уверенностью сказать — камень излучал необычное тепло, буквально согревавшее душу в тяжелые минуты.

Выходит, хочу я или нет, придётся вернуться к Неблагому Двору, хотя бы ненадолго. Раз так, зачем откладывать?

* * *

Замок Ночи, резиденция правителей Неблагого Двора, встретил меня тишиной. В небесах зависла полная луна, покрывавшая всё вокруг голубоватым налётом серебристого света. За время, проведённое среди людей, успел позабыть, какое производит впечатление здешнее небо, сама необъятная луна и её свет, похожий на искрящуюся пыльцу фей-малюток. Будь я художником, непременно написал бы такую картину… Нет, к моему великому сожалению, я лишён художественного таланта. Не то что Сили, ваяющий невероятные фигуры из чего угодно — льда, камня, глины, дерева… живого дерева, принимающего под его пальцами скульптурную форму.

Его творения порой бывают весьма практичны — сейчас меня до колик испугало одно из них. Прямо перед воротами стоял высоченный рыцарь в вычурных доспехах из берёзовой коры. Я целую минуту приходил в себя, унимая неистово забившееся сердце. Не помню его — это что-то новенькое.

Берёзовый рыцарь был крупнее меня раза в три. Устрашающий шлем, украшенный шикарным плюмажем из тонких переплетённых ветвей и листвы, тихо шелестящей от невидимого ветра, добавлял ему массивности. Каменный меч в мой рост величиной, навевал нешуточные опасения — то как его рукоять сжимала рука рыцаря в громадной латной перчатке, позволяло представить, как он оживает и начинает им размахивать… Неужели мастерство Сильвара настолько возросло, что он научился оживлять свои деревянные скульптуры?

Надо признаться, не без внутреннего трепета, я направился ко входу мимо этого чудного творения моего брата. Стоило поравняться с ним, как кошмар ожил. Рыцарь без каких-либо явных усилий, развернулся в мою сторону и преградил путь мечом.

Глава 17

— Кто стремится пройти в королевский дворец? Назови себя!

Этому чуду подошел бы голос, как гремящий водопад, но его вкрадчивый шепот, похожий на шелест потревоженной ветром листвы,поистине пробирал до костей. С таким шутить не хотелось.

— Люциан Рамстэд, приёмный сын королевы Мэдб, брат Сильвара Стерха и королевы Тианиель.

— У Неблагого Двора нет королевы! — прошелестело грандиозное создание. — Но его величество Однажды Отрекшийся предупредил о вашем приходе. Не смею препятствовать!

Существо убрало меч, вновь становясь в прежнюю стойку охранной статуи. Я прошествовал мимо него с гордо поднятой головой, собирая волю в кулак. Однажды Отрекшийся? Странно с его стороны назваться так. Но куда же делась Тианиель? С её недавнего визита слишком многое переменилось.

Неблагой Двор и раньше не производивший впечатления пустынного, сейчас полнился снующими всюду самыми разными существами. Все они были очень заняты, или старались казаться таковыми. В свете луны я разглядел не меньше пяти гоблинов, вскапывающих землю вокруг сильно разросшегося вяза, а на клумбе с ночными фиалками трудилась армия кротов-садовников.

Удивляясь такой активности, я толкнул тяжёлую резную дверь, знакомую с детства, и ступил в уютную прихожую, освещённую двумя канделябрами на двенадцать свечей каждый. За время пребывания среди людей, я успел привыкнуть к электрическому свету, множеству колесного транспорта на нефтяном топливе и другим чудесам технологий. В доме Ариадны проводка работала с перебоями, но мобильный телефон исправно поддерживал связь. Подозреваю, её холодильник иногда удерживал холод не только с помощью фреона — привыкшая к магии хозяйка походя

«Отсталость» Тир Нан Ог в этом отношении объяснялась очень просто — разные механические, а тем более, электронные приборы работали здесь совсем не так как нужно, зачастую обретая собственную жизнь. Иногда буквально. Никогда не забуду Поршня — металлического коня, в которого превратился автомобиль, стоило ему пересечь границы Страны Вечного Лета. К слову, у него и до того был собственный характер. Тианиель рассказала, что Поршень даже оставил потомство. Сестра очень любила Тритона — коня, которого родила кобыла её мужа, Медуза. По словам Тианиель, Тритон будучи жеребёнком, испускал пар из ноздрей, когда злился. Хорошо ещё, что огнём не плевался, как его отец!

Неожиданно меня чуть не сбили с ног, стискивая в крепких объятиях где-то в районе бёдер.

— Сэр Люк! Ты ли это? — со слезами в голосе завопил домовик Броди. — Зачем ходил к смертным так надолго? Без тебя всё крушится и разваливается! Блез совсем с ума сошел! Представляешь, он теперь коллекционирует кинжалы вместо глаз и рук своих врагов! Разве это подобающее занятие для красного колпака? А как-то раз за обедом подали рыбу — так Блез с Макрелем чуть не повалились на спину, шарахнувшись от стола!

Он отпустил меня, и задрал голову, неуверенно глядя в лицо.

— Твоя сестра отреклась в пользу брата. Теперь наш король — Сильвар, — сказал он значительно тише. — При Дворе большие изменения. Сам твой брат сильно изменился. Я слышал, путешествия к смертным, жизнь с ними бок о бок очень вредна для фейри, особенно такого масштаба. Сила и доблесть короля только увеличились, но… не знаю, как сказать… Взгляд его потух. На вид он всё тот же, но… Такое чувство, будто в его теле поселился кто-то другой, вытеснив Сильвара, которого мы знали.

— Что заставляет тебя так думать? — встревожился я. На самом деле, его заявления застали меня врасплох. Я помнил брата разным — с ним мы сбегали на концерты из-под присмотра матери, вместе устраивали всякие глупые розыгрыши придворным и частенько смеялись из-за угла. Повзрослев, он стал более строгим и скрытным, но у него были на то причины — попробуй-ка выдерживать наплыв чужих чувств, если порой не можешь совладать с собственными! Когда его называли Сандером Таммом, брат стал жёстче, но вряд ли эксцентричнее — чего стоит его увлечение скульптурой и коллекционирование недвижимости! Его так называемые «капризы» всегда имели под собой точный расчёт и стальную логику. Что же с ним произошло?

— Раньше сердце короля заполняла любовь, а теперь её место заняла ненависть, — ответил Броди отводя взгляд и опуская голову. — Ох, сэр Люк! Хорошо, что ты не застал тех моментов, когда король Благого Двора захватил нас, пленив королеву Тианиель, а тем более, когда Сильвар освобождал Двор, истребляя благих фейри. Земля вокруг замка слишком хорошо удобрена их кровью и телами. Не каждый из нас становится ароматным цветком или величавым деревом после смерти — то участь лишь высоких альвов. Из такого как я или Блэз, вырастет по колючему кусту чертополоха. Чтобы они не портили клумб королевского сада, садовникам поручат вырвать их с корнем.

Его слова придали зловещий смысл активности, которую я застал вокруг замка. Тианиель не рассказала о шедших здесь боях!

— О, нет! Никаких боёв не было и в помине! — замахал руками Броди, когда я озвучил свои мысли. — Бойня! Рыцарь Роннан Сэллан, сэр Альтур и бард Макрель не убивали благих фейри, имевших несчастье задержаться здесь после Великого раздела, стараясь их просто изгнать. Но Король Сильвар и Блез неистово набросились на подданных Благого Двора. Они залили кровью весь двор, сад и близлежащую кромку леса — туда бежали оккупанты, в надежде спастись от расправы. Я впервые слышал, как Блэз поёт боевую песню, а Сильвар действовал также методично, будто крестьянин, рубящий дрова — его меч пронзал сердца, не оставляя пленных.

Я потёр лоб, усилием воли не позволяя себе показать слабость и закрыть лицо руками. Мой брат, Одуванчик, никогда не поступил бы так. Сильвар, которого я знал с детства, составил бы хитроумный план и обменял пленных, или выторговал преференции…

— Нет! Не верю! — прошептал я. Броди грустно моргал, опустив длинные, похожие на древесные корни руки — как и все фейри, он не мог солгать.

Глава 18

Усилием воли отогнав от себя грустные мысли, я сосредоточился на цели прибытия. Чтобы чуть ободрить Броди, я ухмыльнулся и сказал:

— Понимаю, перемены радикальны. Чего стоит говорящая и двигающаяся скульптура у ворот — мастерство моего венценосного брата увеличилось с тех пор, как мы виделись в последний раз. Но, надеюсь, моя комната осталась на прежнем месте?

— Сэр Люк! — оживился домовик. — Я следил за твоей комнатой и старил пыль с каждого находящегося в ней предмета. Я очень ждал твоего возвращения! Вот только у ворот стоит не скульптура — король так и не овладел искусством создавать что-то живое. Это настоящий древолюд — он поступил к нам на службу после изгнания благих.

— Древолюд? Но как к этому относятся в Лесу Дриад? Ведь фэйри этих двух видов враждуют, не смотря на сильное сходство!

— Глава дриад вовсе не в восторге — он перестал посещать Двор, хотя его дерево, как тебе без сомнения известно, находится на поляне перед дворцом. Совет старейшин дриад вынес ультиматум, грозя лишить короля своей благосклонности, но тот ответил им в весьма грубой манере. Дриады оскорбились и удалились восвояси. Уже некоторое время мы стали замечать — их часть леса отодвигается от границ замка. Даже представить боюсь, чем это может закончиться.

— На самом деле я понимаю Сильвара: древолюды — очень серьёзные воины, стоившие в бою нескольких альвов. Прежде всего — они не ведают сна и усталости, что делает их идеальными стражами.

— Может быть, — с сомнением отозвался Броди. — Однако у этого конкретного древолюда просто ужасный характер. Можешь себе представить — он каждый раз спрашивает, кто я такой, прежде чем пустить в замок!

— Интересно, куда же ты отлучаешься? Раньше за тобой такого не водилось.

Домовик хитро улыбнулся.

— Не один ты, сэр Люк, тайком вздыхал по красавице Ариадне. У других тоже есть свои секреты!

Я скептически приподнял бровь — у пронырливого домовика завелась подружка? Ничто в мире не стоит на

— Значит в нашем полку, получивших стрелу любви в сердце, прибыло. Рад был поболтать с тобой, Броди! Мне нужно к себе — есть одно неотложное дело.

— Я провожу тебя, сэр Люк! — тут же взвился домовик.

— Это не обязательно, — остановил я его. — Если, конечно, моя комната за это время не изменила своих свойств и не кочует по замку, как принято у Вороньего короля.

Пройдя вверх по лестнице, свернул в знакомый коридор и толкнул дверь, вызвавшую бурю воспоминаний. Броди не соврал — в комнате всё оставалось в том самом виде, в котором я оставил.

Заглянув в ящик стола, сразу нащупал кинжал отца — с готической буквой «А» на ручке. Орудие убийства, но также моё единственное наследство. Камень лежал рядом с узорчатой керосиновой лампой — её я приволок из путешествия по Франции. Хозяйка антикварного салона — как её звали? Бланш! Я наверно был для неё диковинкой — наивный красивый юноша, сыпавший стихами и равнодушный к деньгам.

То путешествие было необычным во всех отношениях — во-первых, Сили не пошел со мной. У него возникли какие-то неотложные дела, о которых он так и не рассказал. Полагаю, королева Мэдб дала ему какое-то задание, а может, просто волочился за очередной красоткой — когда у него наклёвывалось свидание, братец обычно напускал на себя излишне невозмутимый вид.

Тот год оказался полон открытий — о мире, о женщинах, о себе самом… Давно я не извлекал из сундука памяти тех воспоминаний — Бланш оказалась очень искусной во многих отношениях. Она была старше меня лет на десять, и одновременно на целую жизнь. Мы творили безумства в маленькой гостиной прямо на драгоценном персидском ковре, в опасной близости от жарко натопленного камина… Это наверно странно, но именно с Бланш я понял, что по-настоящему люблю Ариадну — нежно и страстно.

Тианиель рассказала, как она при всех выбрала Лириана, отказавшись от протянутой Сильваром руки. Возможно, ей пришлось это сделать. Не думаю, что Ариадна резко воспылала страстью к моему единокровному брату. Также, не припомню у неё излишне амбициозных желаний — она не мечтала стать королевой, тем более, любым способом. Лириана я, к сожалению, имел возможность узнать только с дурной стороны. Не могу представить, зачем ему Ариадна — разве что досадить мне… Сложно найти более глупую причину для брака.

Раздумывая, я крутил в руках камень — голубовато-серый, с легкими золотистыми прожилками… Он источал мягкое тепло, от которого становилось легче на душе. Чтобы подтвердить теорию о его происхождении, я выбрал материалом для эксперимента гусиное перо, торчавшее из чернильницы. Когда-то, я без усилий превратил одного очень неприятного типа в дерево… точнее в древолюда и обратно. Пусть Госпожа Пуговка утверждает, что в мертвое никак не вложить и толику жизни. Выйдет ли из обычного пера получить…

Коснувшись пера, пробормотал скороговоркой знакомые слова, обратившие когда-то ящерицу в брошь, только в обратном порядке. В детстве я переживал, что она превратится обратно… Глупенький! У неё просто не было шансов — это ведь не иллюзия, как подаренный в то же время Сильвару жук.

Перо самостоятельно выползло из чернильницы, посадив на столешнице несколько клякс. Оно скручивалось и распадалось на отдельные пушинки, чтобы собраться снова… Этот процесс походил на то, как бабушка Соня, старенькая и самая любимая для всех воспитательница в детском доме, вязала носки. Нить, собранная в клубок, тянулась к спицам в умелых морщинистых руках, которые ловкими движениями сплетали из неё тело будущего носка.

Глава 19

Я не успел отследить в какой конкретно момент на столе вместо расплывающегося пера появился белый гусь, размером с мизинец. Он гневно взирал на меня то одним похожим на маковое зерно глазом, то другим, а потом раскрыл оранжевый клюв, зашипел и бегом кинулся к моей руке, лежавшей в опасной близости. Я убрал руку, но недостаточно расторопно, заглядевшись на цепочку чернильных следов от крошечных лап. Гусь впился клювом прямо в ребро ладони. Первым побуждением было прихлопнуть его как муху — щипок поразительно напоминал укус этого назойливого насекомого. Конечно, я сдержался. Глупо подарить кому-то жизнь, а потом походя забрать её, испугавшись мимолётной боли.

Осторожно, двумя пальцами я сжал тело гуся, чтобы отцепить от руки, но он немедленно замолотил лапами и принялся бить крыльями, протяжно трубя… Ну, на самом деле, это громко сказано — голос такого миниатюрного создания напоминал комариный писк. Накрыв птицу ладонью, сооружая подобие клетки из собственных пальцев, не сдержал нервного смешка:

— Поздравляю, Люк, ты только что создал новую породу микроскопических гусей! Надо будет добавить гусиную лапу на свой герб, как напоминание об этом знаменательном событии. Когда он у меня появится, этот герб.

Гусь оказался вовсе не безобиден — теперь безымянный палец пронзила боль. Ойкнув, я выпустил его… чтобы понаблюдать, как свободолюбивая птица, часто махая крыльями подлетает к двери, опускается на пол и семенящей раскачивающейся походкой скрывается в щели под нею. Его же могут случайно затоптать!

— Стой сейчас же, глупыш! — я вылетел вслед за ним за дверь, совершенно не по-королевски растопырив руки в стороны. Открывшийся взору коридор казался пустым… Цепочка чернильных следов вела от двери до круглой расписной вазы под окном. Ну уж нет, хватит в прямом смысле гоняться за гусями!

— Броди! — гаркнул я. Домовик точно разберется, что делать со своевольным созданием.

— Ты звал, сэр Люк? — почти сразу раздался его голос откуда-то из-под левого локтя.

— Да. Видишь вон те следы? — для верности я решил указать пальцем.

— Непорядок! — взвился он. — Сейчас же будет исправлено!

— Постой, — поймал я его за развевающуюся фалду зелёного камзола, сидевшего на нём как на палке — домовик явно выбрал одежду на несколько размеров больше нужного. — За вазой прячется очень маленький гусь. Поймай его пожалуйста.

— Нет ничего проще! — Броди подпрыгнул на месте и исчез. Через секунду он появился, удерживая за лапы и клюв отчаянно вырывающегося беглеца.

— Какой чудесный! — восхитился он. — Сэр Люк, где ты его взял?

— Ну… Где взял, там уже нет! — ответил я поговоркой, прилипшей со времён полубеспризорного детства. — Хочешь, забирай.

— Правда? — обрадовался домовик. — Ты очень щедр! А почему у него лапы в краске?

— Не в краске, в чернилах, — поправил я. — Наследие прошлого.

Почему-то не хотелось никому

Глаза домовика на секунду остекленели, как всегда, когда он задумывался над чем-то не поддающимся решению, но потом вновь обрели живость.

— Благодарю, сэр Люк! Жаль, зажарить его не получится.

Гусь протестующе загоготал, вызвав у Броди довольный смешок.

— Дай ему шанс! — на всякий случай попросил я. — Жаркого получится на один зуб, а вдруг он станет твоим лучшим другом?

— Но мой лучший друг — ты, сэр Люк! — в желтых глазах загорелся фанатичный огонь.

— Благодарю, — пришлось поспешно маскировать неожиданные хриплые ноты в голосе — его слова растрогали до слёз. — Тогда этот недогусь будет напоминать обо мне. Скажи, где сейчас Сильвар? — поспешил я прервать очередные трогательные словесные излияния.

— Король сейчас в зале для приёмов. Тебя проводить?

— Я найду дорогу! Лучше займись новым другом.

* * *

Зал для приёмов был намного меньше тронного. Здесь царила почти интимная атмосфера. При нашей приёмной матери здесь помещалась её гостиная — тут она беседовала с придворными дамами, попивая нектар, или что-нибудь покрепче. Сейчас тяжелая дубовая дверь была открыта настежь. Брат, с ног до головы одетый в черное свободно восседал в массивном кресле-троне, легкомысленно покачивая одной ногой, перекинутой через подлокотник. Белоснежные сильно отросшие волосы растрепались, придавая ему диковатый вид. В свесившейся почти до пола руке, он держал опасно накренившийся полупустой бокал с мутной жидкостью мятно-зелёного цвета. Светло-голубые глаза под полуопущенными веками застилал непривычный дурман.

— Привет, Сили! — тихо поприветствовал я. Не хотел пугать, но брат все равно вздрогнул при звуке моего голоса, чуть не упустив из непослушных пальцев бокал. Я поспешно выхватил его, с удивлением отмечая явственный запах полыни, разливающийся в воздухе — абсент? С каких пор брат стал отдаваться в его дурманящие объятия?

— Ты всё-таки решил вернуться? Это радует, — унылый тон противоречил смыслу слов. — Для разнообразия… Все покинули меня! Даже сестры… Сложно быть королём! Она теперь королева. Ты знаешь? Ещё одна наша сестра — королева! Почему она выбрала этого… — даже когда брат звался Сандером Таммом, так грязно не ругался.

Она? Ариадна, понял я. Сильвар так скорбит о её замужестве… Сколько времени он пьёт?

— Тебе нужно прилечь, — сказал я, ставя бокал на подоконник. — Сегодня не до аудиенций.

— Ну уж нет! — пьяно захихикал он. — Мне нужно ещё выпить! Где бокал?

Откуда-то из-за кресла он извлёк бутылку — от заполнявшего её абсента осталась лишь треть.

— Выпей со мной брат! — он потряс ею в воздухе. Я не двинулся с места. Сильвар разочаровано опустил уголки губ, подражая Макрелю, когда он, дурачась, изображал несчастного Пьеро. — Или ты предпочитаешь дамский вариант — пролить его через сахар и выжечь весь спирт? Не верю! Мы с тобой даже в юности не брезговали неразбавленными ромом и виски! Что истинному альву какой-то алкоголь? Он лишь слегка веселит и поднимает настроение.

— На сегодня ты уже достаточно развеселился, — сказал я, пытаясь отнять бутылку. — Тебе настоятельно необходимо отдохнуть.

— Я всё равно был первым! — в глазах Сильвара зажглось адское пламя. — Как бы ты ни старался, но не сумел меня обскакать!

— Ты о чем? — не понял я. — Никогда не старался в чем-либо опередить тебя…

— Ты первым поцеловал её, но я был её первым мужчиной! — кривая улыбка брата вдруг обрела неожиданно зловещие черты. Она всё равно будет моей, даже если Тир Нан Ог будет ввергнута в ад!

Глава 20

— О ком ты говоришь?

— Не притворяйся, — выплюнул он. — Не ты ли поцеловал Ариадну впервые?

— Ариадну?

Земля ушла из-под ног. Нет, я не думал, что она не вступала в связь с мужчиной, скорее наоборот — для такой привлекательной девушки это было бы странно. Подменышами в мире людей мы заново учились жизни… Наверняка она встречалась с парнями и дело вполне могло зайти дальше поцелуев. Но при родном Дворе… Не мог же я быть настолько слепым, чтобы не заметить влюбленность самых близких?

— Она… — «любила тебя» — я не смог произнести слов, от которых в сердце заворочалась глухая боль. — Вы встречались? Королева Мэдб знала об этом?

Неожиданно Сильвар пьяно расхохотался.

— Нет, мама не знала, — проговорил он сквозь смех. — Да и сама Ариадна не ведала об этом. Она отдавалась мне каждый раз, когда мы возвращались от муштры Нудда домой, а потом я заставлял её забыть.

Я смотрел на него и не узнавал своего брата, с которым мы бились бок о бок, не раз и не два прикрывая друг другу спину.

— Почему тебе так сложно поверить, что мы с тобой любим одну девушку? Столько лет у нас были одни чувства на двоих… Тут как раз нет ничего удивительного, — невесёлая улыбка Сильвара окончательно растаяла.

— Но я не пошел дальше мечтаний…

— Здесь ты можешь винить лишь самого себя. Я оказался решительнее, — Сильвар вновь зло усмехнулся. — А у тебя не достало смелости…

Он тяжело вздохнул и пробормотал:

— А может, тебе как раз повезло — не ты сейчас готов взорвать весь мир, сходя с ума от ревности. Не ты сидишь на троне с разбитым сердцем!

На некоторое время его невидящий взор остановился на узорчатых плитах пола, а потом брат покачал головой:

— Ну и пусть! Я не променяю ни одного воспоминания о сладких мгновениях наших встреч на все сокровища мира. А тебе остаётся лишь кусать локти! — он поднял взгляд, и я очень отчётливо понял, что навсегда лишился лучшего друга и брата.

Когда Сильвар успел возненавидеть меня? А может, так было всегда, просто я не сумел разглядеть его настоящих чувств, отчаянно нуждаясь в близком друге?

Крепко сжав заветный камень в кармане, я развернулся на каблуках, намереваясь отправиться прочь из Двора. По коридору сновали кобольды и миниатюрные фигуристые феи с трепещущими радужными крыльями за спиной, клурикон тащил куда-то маленький бочонок, воровато оглядываясь на ходу… Но для меня королевский замок стал пустынным — все, кого я любил, либо покинули его, либо больше не считали меня своим.

Дверь ещё не успела закрыться за мной, как раздался глухой удар, сопровождавшийся

— Броди! — тихо позвал я. Он, как всегда вырос будто из-под земли. Рядом с ним материализовался давешний гусь, который теперь стоял смирно и подозрительно таращился на меня, склонив маленькую голову на длинной шее.

— Тебе досталось от нашего короля, сэр Люк? — обеспокоенно спросил домовик.

— Не особенно, — ответил я. — Зато он наконец лишился бутылки, от общения с которой я бы очень хотел его впредь оградить.

— Ничего не выйдет! — грустно отозвался домовик. — Король привёз откуда-то несколько ящиков той зелёной гадости, которая приводит его в ужасное расположение духа. Наша экс-королева очень сильно разругалась с ним из-за этого. Лишь бард Макрель по вечерам делит с ним новое увлечение, а потом с утра всё начинается сначала.

— Не удивительно, что Тианиель сбежала из этого бедлама. Я позвал тебя, чтобы предложить новое место. Хочешь отправиться со мной?

Он вздрогнул, пытливо уставившись на меня. На самом деле, это была чистой воды авантюра. Но раз Ариадна теперь королева Благого Двора, зачем ей дом на границе миров? А если даже она захочет вернуться туда, то наверняка будет рада нашему старому другу.

— У тебя есть свой дом? — спросил он с затаённой радостью. — Но как же я брошу Замок Ночи? Ещё с младенчества я бегал по его ступеням и заползал в самые потаённые уголки…

— Решайся, — вздохнул я. — Многое нынче изменилось. Может, тебе тоже пришла пора сменить хозяина?

— Нет-нет! — забормотал он. В уголках круглых жёлтых глаз, похожих на теннисные мячи, заблестели непрошеные слёзы. — Я никак не могу бросить свои погреба и кухню, а ещё великолепную нору в…− тут он захлопнул рот, чуть не проговорившись. Домовики знают все закоулки и потаённые уголки дома, но об их собственной норе не знает никто.

— Ты сделаешь там себе новую, — поспешил заверить я. — Это прекрасное место. Конечно, не такое большое, как замок Неблагого Двора, но очень уютное. Возможно, Блэз заглянет как-нибудь навестить нас. Я познакомлю тебя со своими новыми друзьями…

Он закрыл глаза и горестно помотал головой.

— Ну, как знаешь, — я пожал плечами и сделал несколько шагов к выходу.

— Хорошо! — раздался вопль за спиной. — Я пойду с тобой, хотя это означает изме…

— Это означает, что ты выбираешь двигаться дальше, — я не стал скрывать радости.

Броди бесцеремонно ухватил гуся за шею и поволок за собой. Тот протестующе шипел, еле успевая перебирать лапами вслед за юрким домовиком. Неожиданно дверь открылась передо мной и возник Блэз.

— Кто тут говорил об измене? Это недотёпа желает лишиться глаза, за крамолу? — тут же возопил он. — Мой лучший друг не может предлагать ничего предосудительного, — он понизил голос, — а кого-то проткнуть шпагой или превратить в чудовище с ветками вместо рук — это не считается.

Кто угодно испугался бы его акульей улыбки, но не я.

— Друг! — я намеренно прошел мимо его протянутой руки и заключил в крепкие объятия. — Я слыхал о злоключениях — твоих и всего Неблагого Двора.

Его лицо с резкими заострёнными чертами мгновенно растеряло весёлость.

— Да, — кивнул он, отстраняясь. — Пребывание в темнице и долгое плавание в пруду под личиной рыбы мало кому пойдёт на пользу. Макрель до сих пор кричит во сне — ты же знаешь, наши комнаты рядом. Сильвар — и тот слетел с катушек. Но кто мог подумать, что несчастливое замужество сестры так выбьет его из седла? Конечно, Лириан — ещё тот слизняк, но почему никому не придёт в голову, что она жертвует собой, спасая чужие жизни? Даже Альтур торопится осудить Ариадну, вместо того, чтобы продумать план, как ей помочь! Сильвар, так вовсе топит горе в бутылке. Друг мой, нынче вовсе не с кем работать!

От таких речей в груди потеплело, как от старого доброго коньяка, выпитого в хорошей компании.

— Ты поможешь мне, когда придёт время? — спросил я.

— Куда же денусь, — вновь весело оскалился он. — Я путешествовал с тобой по дну морскому. Только пожалуйста, не проси повторить тот прискорбный опыт — у меня выработалась стойкая неприязнь к этой ненадёжной стихии! Если соберешься выручить прекрасную Ариадну — не забудь обо мне.

Броди показал древний портал, начинавшийся почти у самых ворот Замка Ночи. Если бы я знал о нём, когда был подростком — кто знает, каких шалостей с моим белобрысым братом мы могли натворить! Он вёл в незнакомый лес, покрывавший подножия высоких скал. Подозреваю, он находился в Тир Нан Ог, но гораздо ближе к границам земель смертных, чем земли Дворов. У меня за пару секунд получилось выстроить портал в сад Госпожи Пуговки.

Глава 21 Ариадна

В Бросилианде оказался очень приятный страж. Юный фейри с маленькими рожками, как у оленёнка и светлыми пятнами на коже склонился в изысканном поклоне. Большие карие глаза с лёгкой поволокой смотрели с таким восхищением, что мне стало неловко.

— Ваше величество, королева Благого Двора! Слухи о вашей красоте не преувеличены!

— На мне что, написано? — пробормотала я, пытаясь скрыть смущение. — Откуда ты узнал?

— Но вы ведь не набросили гламор! — он забавно округлил глаза. — Каждого монарха окутывает особая аура, она сильнее чем у обычных фейри. Вас, например, окружает мягкое сияние — его невозможно спутать с мрачным светом, исходящим от Короля Воронов или тьме, струящейся вокруг короля Неблагого Двора. Вы вероятно настолько привыкли, что не замечаете.

Я с удивлением посмотрела на свою руку — ничего подобного! Никакого света, что бы не говорил «оленёнок». Страж тактично отвёл глаза. Интересно, когда его выбирали на эту роль, представляли, как он будет противостоять нарушителям? От такого нежного юноши сложно ожидать адекватного отпора.

— Ты давно на этой должности? Тебя кто-нибудь сменяет? — честно говоря, сама не знаю, почему для меня это было важно.

— Неделю! — нежно улыбнулся парнишка. — Меня сменят через год. Простите, я должен спросить: вы останетесь в Бросилианде или… куда желаете отправиться?

Что толку скрывать? Возможно, меня будут искать здесь в первую очередь, но идти больше некуда.

— На границу меж миром смертных и Тир Нан Ог,

«Оленёнок» просиял и восторженно воскликнул:

— Реми! Меня зовут Реми, ваше Величество!

* * *

Чем я думала, когда предлагала работу парнишке? Стоя в пыли у знакомой калитки, густо оплетённой ежевикой, ругала себя последними словами. Королева, но в бегах от собственного мужа, отвергнутая родным Неблагим Двором… Что я на самом деле могу предложить ему? Должность помощника по хозяйству? Это даже не смешно.

Колючая лоза привычно отступила под рукой, скручиваясь и выгибаясь как кошка. Я толкнула калитку и вошла в запущенный сад. Дом, милый дом… Вздохнув с облегчением, направилась в сторону крыльца, но вдруг споткнулась, словно налетев на невидимую стену. За столиком на террасе кто-то сидел!

Первым побуждением было выскочить обратно на улицу… Ну уж нет! Это мой дом! Отсюда я бежать не собираюсь.

Он поднялся мне навстречу. Отросшие рыжие волосы медного оттенка с солнечными бликами доходили до плеч. Хитрая кривоватая улыбка озарила его лицо, наполняя яркие синие глаза светом.

— Люк! — прошептала я. Ноги внезапно ослабели, не позволяя больше сделать ни шагу. Он медленно поднялся и бросился вперед. Сама не поняла, как оказалась в крепких объятиях, с наслаждением вдыхая исходящий от него едва уловимый терпкий запах осенних костров, смешанный со сладостью кленового сиропа и мёда.

— Люк, как же я рада, что ты жив!

— И даже относительно здоров, — прошептал он куда-то мне в волосы, не торопясь отпускать. — А ты замужем.

Я попыталась высвободиться, но он не позволил, сжимая объятия ещё крепче.

— Я объясню… Так вышло… Мне пришлось, чтобы избежать гибели многих фейри из обоих Дворов…

— Мне всё равно! — Люк зарылся пальцами в волосы, бездумно расплетая причёску, которую мне сделали перед охотой, казалось, многие годы назад, но на самом деле, лишь сегодня утром. — Нет, не так. Не всё равно. На самом деле, я не допускаю мысли, что ты влюблена в моего брата… по отцу… В общем, Лириана! И ещё, я знаю о ваших отношениях с Сильваром.

Я застыла, уставившись пустым взглядом ему за плечо. Люк почувствовал перемену и слегка отстранился, заглядывая мне в лицо.

— Это не имеет значения! — он запнулся, лицо исказилось от гнева. — Да чтоб тебя! Ну почему в самую главную минуту в жизни меня одолело косноязычие! — он снова поймал мой взгляд. — Я хочу сказать, что люблю тебя! И ничто этого не изменит — ни муж, ни бессовестный брат, воспользовавшийся твоей беззащитностью, никакие другие обстоятельства. Если ты захочешь остаться со мной, то я никому больше тебя не отдам, пока жив.

От его слов сердце бешено застучало, заглушая все остальные звуки — пение птиц, шелест листьев, тихий хруст камешков на дорожке за спиной…

— Флейтист! — прошептал Люк, глядя мне за спину. Я резко обернулась. Флейтист стоял чуть поодаль, тактично смотря в сторону.

— Знали бы вы, как приятно наблюдать, как вы плетёте своими поступками кружево истории! Так не наслаждался, кажется, со времён Эльрика и Изморры… Ах, неважно, это было слишком давно.

Для моего бедного сердца сегодня слишком много испытаний. Не боюсь Флейтиста, но в его присутствии всегда как-то неуютно. Не знаю больше фейри подобного могущества — он помнил Мэдб, Альбериха и Латону юными, как множество поколений до них.

— Я ничего не должна тебе! Условия нашей сделки выполнены.

— Да, — кивнул он, продолжая разглядывать нас с расстояния в пять шагов. — Но не все в мире происходит в рамках сделки, иначе для таких понятий как дружба и любовь не стало бы места в умах. Сегодня я пришел не торговаться, а дать совет: прежде чем идти к Гвин ап Нудду, загляните к Королю воронов.

— Но мы не собирались…− вырвалось у меня. Люк напряженно замер, его скулы заострились. — Или?..

— Я никому не говорил об этом! — пробормотал он растерянно, по-прежнему не выпуская меня из кольца рук. — Гвину известно, где искать мою мать. В любом случае, я отправлюсь туда один…

— Нет! — от самой возможности нового расставания, у меня внутри все протестующе сжалось. — Я тебя больше никуда не пущу одного! Хватит того ужаса, который я пережила после аварии, гадая, жив ты или нет. Кроме того, на коронации произошло что-то… В общем, перед тобой больше не простая человеческая девчонка, без особой силы, которой готов помыкать кто угодно. Моё общество может быть весьма полезным!

— Гвин опасен!

— Как и все жители Страны Вечного Лета.

— Она верно говорит, — встрял Флейтист. — Тебе явно понадобится помощь, да и с Ариадной ничего не случится, пока она рядом с тобой. Ещё вы должны знать: Неблагой Двор больше не служит преградой между Гвин ап Нуддом и миром смертных.

Без дальнейших слов, он развернулся и направился к калитке.

— Постой! Что это значит? — попытался остановить его Люк, но Флейтист не оборачиваясь дошел до калитки и растаял. Вот для кого создание порталов не составляет никакого труда!

— Как всегда! Сплошные загадки и никаких ответов! — Люк выпустил меня и расстроенно потёр переносицу. Я же вспомнила присказку учителя Вольхара: «Благой Двор дарит радость, а Неблагой — безопасность». Она противоречила тому, что я знала о Дворах, но учитель ни разу даже не попытался объяснить.

— Флейтист посоветовал обратиться к Королю воронов — возможно он растолкует его слова.

Люк вздохнул и пожаловался:

— Почему нельзя сразу сказать? Обязательно напустить тумана, заморочить голову недомолвками, а в итоге ничего так и не объяснить!

— С ним всегда так, — кивнула я. — Мы для него лишь пешки в игре, в которую он играет исключительно ради развлечения.

— Согласен, — кивнул Люк. — Думаю он хорошо повеселился, окончательно испортив мое объяснение в любви.

Я улыбнулась и взяла его за руку.

— Ничто не может испортить этот момент.

Глава 22

Лишь сказав, поняла, что так оно и есть. Во время разлуки, я ощущала странную пустоту, которую ничем не могла заполнить. Именно Люка больше всего не хватало в моём добровольном изгнании: его шуточек на грани фола, хитрой улыбки и ярких синих глаз, следящих за каждым движением. Сейчас на красивом мужественном

Теплая нежная радость, затопившая до краёв, вырвалась наружу. Я обвила его шею обеими руками, и прошептала, рассматривая лучистые синие радужки глаз:

— Я пойду с тобой! Даже не пытайся от меня избавиться.

— Не то что? — довольно ухмыльнулся он.

— А не то, я… я… — так и не успела изобрести. Люк накрыл мои губы своими, окончательно обрывая нить разговора.

За свою не такую уж длинную жизнь, я не испытывала ничего подобного. Этот поцелуй стёр границы между нами. Сердце рвалось из груди навстречу Люку, голова заполнилась искрящимся туманом, в котором утонула память обо всех злоключениях. Каким же долгим был наш путь друг к другу! Но это мгновение стоило каждого шага, каждого болезненного удара и ожидания.

— Ты нежная и сладкая, даже вкуснее земляники, — прошептал Люк, пьяно улыбаясь. — Знаешь ведь, как я её люблю?

— А ты никак не можешь без своих шуточек, — пожурила я, прижимаясь щекой к его груди.

— Даже не думал шутить. Хочу ещё! — он мягко приподнял моё лицо за подбородок и снова поцеловал, а потом вдруг подхватил на руки и занёс в дом.

— О-о-о! Прекрасная Ариадна, приветствую! — прямо перед нами застыл никто иной, как Броди, домовик Замка Ночи, с зажатой в тонкой руке тряпкой, которой секунду назад полировал мой любимый круглый стол из ореха.

— Совсем забыл о нём, — едва слышно прошептал Люк, позволяя мне встать на ноги.

— Здравствуй, дорогой Броди! — смущённо улыбнулась я. — Что ты тут делаешь?

— Э-э-э… Это я привёл его сюда, — вместо домовика ответил Люк. — Ты ведь не против?

— Против? Да ты шутишь! Если его не хватятся в замке, пусть живёт здесь сколько угодно.

— На самом деле, я покинул службу Неблагому Двору, — домовик застенчиво шаркнул длинным носком стоптанной туфли. — Отныне я служу Шиповниковому королю и моему другу!

— А Шиповниковый король бессовестно распоряжается в моём доме! — я воинственно уперла руки в бока. — С некоторых пор это убежище превратилось в проходной двор!

— Нет! Что вы, ваше величество! Он вёл себя очень смирно… при мне во всяком случае. Мы прибыли сюда всего несколько часов назад и даже не смели надеяться на ваше возвращение…− зачастил Броди. — Я вот тут прибираю: знаете сколько пыли пришлось выгрести… Ой! — домовик увернулся от пинка, которым наградил его Люк. — С вашего позволения, ваши величества, я продолжу заниматься домашними делами! Не желаете ли кофе? Я тут успел прихватить из Замка Ночи немного пирожных из цветочной пыльцы…

— Тащи! — ответили мы с Люком, не сговариваясь, и рассмеялись.

Возвращаться на террасу не хотелось — на улице похолодало. Зато в гостиной Броди растопил камин и поставил на стол поднос с обещанным угощением. Люк, к моему удивлению отпил кофе и не поморщился.

— Когда ты успел пристраститься? — не удержалась я от вопроса. — Альвы не в ладах с горечью, а этот напиток только из неё и состоит!

— Его горечь не сравнима с той, что я испытывал, разлучаясь с тобой раз за разом, — ответил он в лучших традициях Дворов. — На самом деле, пока мы с Одуван… Сильваром находились среди людей, научились его пить. Честно говоря, я в детском доме даже курил некоторое время. Ну… Там все курили. Потом всё-таки бросил — отпала нужда вписываться в сомнительную компанию. Я обнаружил один из своих талантов…

— Да, помню. При достопамятной встрече рядом с «Магнолией» ты пытался опробовать его на мне.

— Это было ошибкой, — Люк взял меня за руку, подержал пару секунд и прижал к губам. От неожиданности я едва сдержала вздох. Хитрые синие глаза следили за реакцией, а шальная улыбка показала, что от него ничего не укрылось. Он легонько сжал пальцы и провёл губами по запястью, медленно двигаясь к тыльной стороне руки.

Я медленно выдохнула. Люк потянул меня к себе, предлагая расположиться у него на коленях. Стоило усесться к нему, как он тут же обвил мня руками, вкрадчиво поглаживая, и поцеловал. Его губами наверно можно было топить лёд — там, где они касались, тело начинало гореть. Через некоторое время мои собственные губы уже болели от неистовых поцелуев. Мы давно переместились на диван. Оставалось сделать последний шаг, чтобы слететь в пропасть обуревавшей нас страсти… В этот неподходящий момент мне вдруг показалось, что это не Люк, а Сильвар ласкает меня и лихорадочно шепчет:

— Милая моя! Как же я тебя хочу!

Непрошенное воспоминание обдало ознобом. Я замерла, пытаясь его отогнать — тщетно. Что за наважденье?

— Рада, что не так? — в глазах Люка пламя страсти медленно сменялось беспокойством. — Я сделал тебе больно?

— Нет, — как я ни старалась, в голосе всё равно прозвучало отчаяние. — Я не могу!

— Ничего, — он вздохнул. — Мы слишком торопимся. Я так долго ждал и мечтал об этом моменте, что не смог сдержаться. Прости…

— Нет, ты не понимаешь! — отчаяние грозило затопить с головой. — Я… очень хочу быть с тобой! Но… Нет, не знаю. Как-то странно.

Совсем растерявшись я села, свесив ноги с дивана, приводя в порядок одежду.

— Посмотри на меня, — хрипло попросил Люк. Поймав мой взгляд, он спросил: — Ты меня не любишь? Может дело в этом?

Я покачала головой, из глаз брызнули слёзы.

— Ладно, не буду давить.

Он поднялся и отошел к окну, уставившись невидящим взором в стремительно темнеющее небо.

Глава 23

Оставаться одной, сидя на диване, в эту минуту показалось для меня настолько невыносимым, что я подбежала к нему и обняла, уткнувшись лицом в тут же напрягшуюся спину.

— Я не знаю, почему так происходит. Внутри меня словно какой-то барьер, не дающий двигаться дальше… Но на самом деле я хочу этого больше всего на свете! И… это чувство очень похоже на страх, но страхом его нельзя назвать. Не могу объяснить.

Люк развернулся и обнял меня, нежно обхватывая пальцами затылок.

— Он травмировал тебя, — с горечью произнёс он. — Сильвар. Но ничего, мы справимся с этим, вместе, если ты действительно этого хочешь. Пойми правильно, я не желаю, чтобы ты ломала себя,

— Не говори так! — я чувствовала его боль, как собственную. Люк закрывался от меня, прятался за показное спокойствие, будто рак-отшельник в случайно найденную раковину — и пусть она не по размеру, зато помогает отгородиться от чувств, грозящих вырваться из-под контроля. Мне, привыкшей бежать от собственных чувств, было невыносимо видеть, как альв, которого я считала самым весёлым и неугомонным из всех известных, теряет важную часть себя.

— Ты мне мил, — сказала я. — И очень важен — не хочу, чтобы тебе было плохо.

— А я не хочу, чтобы было плохо тебе, — эхом отозвался он. — Я собственную жизнь готов отдать, только бы ты была счастлива.

Я несмело потянулась к нему, но Люк отвернулся, подставляя под поцелуй щеку вместо губ.

— Меня не сделает счастливой твоя смерть, — прошептала я. — На самом деле, я не хочу даже думать об этом. А ещё, не хочу больше с тобой разлучаться.

Он внимательно посмотрел на меня, и тихо произнёс:

— Я не могу тебя взять к Гвин Ап Нудду, это очень опасно. Он настоящий психопат. Ты же знаешь, путешествуя по небу во время Самхэейна, Гвин крадёт людей, чтобы обеспечить гончими и лошадьми свою свиту. Это происходит каждый год — такими темпами должно было собраться приличное количество и тех, и других, но с ним выезжают всегда ровно тринадцать всадников и тринадцать гончих.

— Так он крадёт людей, а я теперь альва!

Люк не оценил шутки, лишь покачав головой.

— Мы поторопились, возвращая камень превращений его помощнице, Мэлт-и-Нос.

Не думала, что когда-нибудь это скажу, но произнесла:

— А может быть, как раз всё идёт так как должно? Нам может не нравиться ветер или дождь, но они необходимы, как и смена времен года и…

— Не верю своим ушам! — возмущённо прервал меня Люк. — Ты пытаешься оправдать похищения круговоротом природы?

— Не похищения! — я подняла обе руки в знаке капитуляции. — Я лишь хочу сказать, что это происходит многие века и наверняка не просто так. Рушить в одночасье заведённый порядок…

— Наши миры взаимосвязаны, — вновь перебил меня Люк. — Неужели ты думаешь, что порядок не нарушен смертями королев, исчезновением моего отца, новым противостоянием между Дворами? А войны и настроения, витающие среди людей, налагают свой отпечаток на живущих в Тир Нан Ог…

Он хотел сказать ещё что-то, но тут раздался громкий стук в дверь. Мы замерли, вопросительно глядя друг на друга. Неужели меня так быстро нашли? От этой мысли руки похолодели…

Дверь приоткрылась и в комнату заглянул Броди.

— Сэр Люк, леди Ариадна, там пришла Крысиная королева и говорит, что у неё новости для вас.

Он не успел толком договорить, как Кри-Кри отпихнула его с дороги, удостоившись недовольного ворчания.

— Ты всё-таки решила прийти именно сюда! — гневно воскликнула она, уставившись на меня двумя парами черных глаз, похожих на некрупные маслины. — Лириан рвёт и мечет! Оба твоих рыцаря в темнице, а мерзкая Дженна разве что не хохочет от удовольствия! Неужели не понятно, что тебя будут искать здесь в первую очередь? Думаешь, несчастная колючая ограда убережёт тебя от разъяренных королей?

— Но мне некуда больше идти! — воскликнула я. — Сестра покинула Неблагой Двор, а возвращаться к Сильвару в данной ситуации не слишком благоразумно.

— Могла бы обратиться к нам с Пуговкой! Хорошо, мои подданные живут повсюду и ничто не укроется от них…

— Королей? — переспросил Люк, не обращая внимания на гневный тон гостьи. — Ты сказала, разъяренных королей?

— Именно! — Кри-Кри упёрла руки в бока. — Однажды Отрекшийся тоже не оставляет надежды перетянуть к себе эту недалёкую женщину! Ему уже успели донести, что она сбежала от мужа, а раз не вернулась к нему, наверняка скоро явится сюда.

— На самом деле этот дом не так прост, — возразила я, едва успев вклиниться в возмущенные тирады двухголовой дамы. Он стоит на границе миров, сам Флейтист помог зачаровать его…

— Ты забываешь одно очень весомое обстоятельство! — крысиную королеву оказалось не так просто перебить. — Оба они бывали здесь! Может быть для обычного обитателя Тир Нан Ог и невозможно сюда проникнуть просто так, но они короли — ты сама должна знать, что это значит.

— А ты забываешь, что я здесь! — встрял в разговор Люк.

Кри-Кри смерила его тяжелыми взглядами обеих голов.

— Ты действительно готов сражаться насмерть со своими братьями?

Люк прикусив губу сделал вид, что его сильно заинтересовал узор на ковре. Я его хорошо понимала.

— Никакого покоя, — пробормотал он. — Не дадут прийти в себя человеку после больницы и никуда негодного лечения! То девы расстраивают, — он исподтишка стрельнул в мою сторону глазами, — то братья в гости напрашиваются!

— Да-да, никак расслабиться! Придётся мне тебя сопровождать, сам понимаешь! — подмигнула я. — Я точно одна никак с ними не справлюсь.

— Шантажистка! — его возмущенный тон подпортили уголки губ, неукротимо ползущие вверх.

— Чтобы добиться своего нам, королевам, приходится прибегать порой к разным некрасивым приёмам, — я уже открыто улыбалась.

Одна голова Крысиной королевы удивлённо таращилась на нас, приоткрыв рот, а другая язвительно произнесла:

— Вам лучше поторопиться! Можете, в качестве временного убежища отправить ко мне…

— Нет, благодарю! — возможно слишком поспешно ответила я, однако лишь одно воспоминание о канализационных «чертогах» королевы вызывало тошноту.

— Ты очень любезна, но мы отправимся в путь сейчас же, — даже наша приёмная мать не смогла бы осудить церемонный поклон Люка.

— На ночь глядя? Ну, вам конечно виднее, — пожала плечами Кри-Кри.

— А ты случайно не знаешь, где живёт Король Воронов? — наудачу спросила я.

— Конечно знаю, — удивлённо ответила она. — Зачем он вам? Это весьма неприятный тип!

— Не подскажешь ли дорогу? — Люк постарался ничем не выдать удивления, однако, я-то знаю его с детства.

— Могу проводить, но только через твой камин — пешком идти далековато, да и хочется вернуться поскорее.

Глава 24

Кри-Кри в очередной раз показала, насколько она непроста. Творение Двалина не раз служило мне добрую службу — камин в доме

Броди наотрез отказался покидать новое жилище, заверив нас, что спрячется и не станет показываться, если кто-нибудь придёт. Учитывая виртуозное умение домовика оставаться невидимым для всех, мы ему поверили. Меня же порадовало то, что дом не останется без присмотра.

В Черном Ручье сейчас близилась полночь, а здесь во всю светило солнце. Сделав лишь пару шагов из портала, Кри-Кри вцепилась мне в запястье своими цепкими пальцами.

— Я вернусь, пожалуй. С Королём Воронов у нас натянутые отношения. Его подданные не церемонятся с моими, а он… как это ни прискорбно признавать, сильнее меня. Будьте пожалуйста осторожнее.

Дождавшись, моего кивка, она произнесла слова перехода и исчезла.

— Куда это нас занесло? — почесал голову Люк.

— Не знаю, — ответила я. Кроме мрачных деревьев, покрытых лишайником, взгляду было не за что уцепиться. — На Бросилианд не похоже, как и на Лес Потерянных Душ. В других я не бывала.

И всё же это место казалось странно знакомым. Эти полусухие ветви, похожие на тянущиеся к своей жертве руки скелетов, белёсый мох на стволах, тусклая, будто подёрнутая пеплом трава… Словно сошли со страниц мрачной сказки братьев Гримм. Вот-вот из-за дерева выскочит Серый волк — он вполне может перепутать меня с Красной Шапочкой! Или полуслепая ведьма выглянет из-за ближайшего пня и поманит за собой костлявой рукой.

Я засмотрелась на какое-то шевеление среди ветвей и растянулась во весь рост, запнувшись о коварный корень, выползший на свет из-под земли. От удара не сразу почувствовала боль — сухая сучковатая палка расцарапала до крови левую ладонь. Люк, шедший за мной, помог встать, а затем укоротил собственную рубашку, оторвав от неё длинный лоскут, чтобы перевязать ссадину.

Я не слишком удивилась, когда на месте, где пролилась моя кровь, из-под земли показался весёлый зелёный побег и принялся быстро расти, превращаясь в розовый куст. Через несколько минут его усыпали бутоны, которые раскрылись нежно-розовыми цветами. Воздух наполнился восхитительным сладковатым ароматом.

— Истинная королева Благого Двора, — усмехнулся Люк. — Не даром тамошняя резиденция зовётся Замком Роз. Ой, смотри-ка! Как интересно…− вдруг протянул он, разглядывая что-то у корней куста.

Приглядевшись, я заметила маленькую ежевичную ветвь, упрямо пробившуюся рядом и оплетавшую розовый куст по кругу.

— Да у тебя и собственная подпись есть! — весело улыбнулся Люк. — Милая королева-колючка!

— Да, как у тебя кусты шиповника! Они тоже не бархатом покрыты, — отрезала я. Почему-то не хотелось, чтобы он шутил на эту тему. — Лучше скажи, куда нам идти?

Он пожал плечами:

— Кри-Кри оказалась на так уж многословна. Когда она вела нас через портал, я думал, на другом конце окажется цитадель, дом, или на худой конец пещера, а вовсе не опушка неизвестного леса. — Исходя из того, что я слышал о Вороньем Короле, он живёт где-то на вершине скалы. Что-то я не вижу вокруг ни одной. Может, она ошиблась?

— Может, — согласилась я. На самом деле перспектива куда-то долго идти, а тем более взбираться на скалу сейчас прельщала меньше всего. Этот день оказался каким-то уж слишком длинным! — А мы можем устроить где-нибудь привал?

— Устроим. Обязательно устроим, — кивнул Люк, ободряюще потрепав меня по щеке. — Надо только отойти подальше от этого места — понять бы в какую сторону? На самом деле я тоже с непривычки умаялся немного.

Неожиданно над нашими головами пронеслось что-то большое, светлое… Настоящее чудо, белый ворон, уселся на ветку ближайшего дерева и стал крутить головой, рассматривая нас то одним то другим мутновато-розовым глазом. Учитывая, что в Стране Вечного Лета любое животное или птица могут оказаться фейри-оборотнем, или просто волшебным созданием, я решила проявить вежливость. Всё равно чувствуя себя очень глупо, присела перед ним в реверансе и сказала:

— Уважаемый ворон, не отведёте ли вы нас к своему хозяину?

Чудо каркнуло дважды и сорвалось с ветки, стремительно уносясь в сторону обратную той, куда мы собирались идти.

— За ним? — спросила я Люка.

— Пошли, — вздохнул он. — Альтернатива-то какая?

Лавируя по редколесью, мы то поднимались на маленькие холмы, то спускались в ложбины, полные валежника. Ворон больше не прилетал, вокруг царила непривычная тишина — ни щебета птиц, ни хруста веток.

— Такое впечатление, словно мы попали в леса самого Аннуна, — прошептал Люк. — У Флейтиста знатное чувство юмора, если он послал нас именно сюда. [1]

Неожиданно за деревьями забрезжил более яркий свет, а через несколько шагов лес, резко заканчивался обрывом. Люк схватил за руку, не подпуская к самому краю — очень вовремя, потому что у меня закружилась голова. Перед нами находился глубокий провал, дно которого скрывалось в клубящемся тумане, казавшемся ватными клоками, отсвечивавшими под яркими солнечными лучами. На другой стороне, вздыбившейся высоченной скалой из черных камней, высился очень мрачный замок, ощетинившийся острыми шпилями. Казалось, он парит над миром.

— Это и есть замок Короля Ворона? — спросила я.

— Будем надеяться, что да, — отозвался Люк. — Вот только как туда добраться?

[1] Потусторонний мир в мифологии валлийских кельтов, в христианской мифологии стал ассоциироваться с адом.

Глава 25

Словно в ответ на его слова, над замком поднялась стая чёрных точек и понеслась в нашу сторону. Через некоторое время выяснилось, что это не птицы — среди более мелких точек, размеренно приближались несколько более крупных, а ещё через время ветер донёс далёкий лай множества собак. Точки покрупнее превратились во всадников, размеренно скачущих прямо по воздуху, а те, что были помельче оказались поджарыми белыми собаками с рыжими ушами, азартно несущимися вперед, оглашая окрестности громким лаем.

— Похоже, мы ошиблись, но в итоге попали именно туда, куда нужно, — проговорил Люк, увлекая меня под прикрытие деревьев. — Не знаю, как у Флейтиста это получается.

— Но ведь нам нужен именно Гвин, почему мы тогда прячемся? — спросила я.

— Потому что сейчас азарт охоты застилает ему глаза. Ты же не хочешь стать добычей? Не думаю, что мы можем справиться со всей его свитой.

Перед глазами слишком живо предстала сцена расправы над бедной Мускарией. Тяжело сглотнув я поспешила

— Рановато для Охоты, не находишь? — задумчиво проронил Люк.

— Возможно там, куда он направляется, уже наступила ночь, — пожала я плечами.

Охота успела удалиться на довольно большое расстояние — над жемчужно-голубоватым горизонтом замерли лишь быстро таявшее скопление точек, лай гончих и звук горна таял, оставляя щемящее послевкусие, как шоколад в горячем молоке. Неожиданно из леса вынырнула светлая тень и ринулась прямо к Люку — изящная белая собака с ярко-рыжими ушами приподнялась на задних лапах, упираясь передними ему прямо в грудь и радостно лизнула в щеку. Сначала отпрянув от неожиданности, Люк вдруг улыбнулся и погладил её по спине — белый тонкий хвост ходил ходуном, лупя по обтянутым шелковистой шкуркой рёбрам. Собака опустилась на лапы и стала пританцовывать на месте, ластясь изо всех сил.

— Здравствуй! — Люк присел, и погладил её по голове. На морде животного сложно разобрать какие-либо эмоции, но псина явно расплылась в довольной улыбке, прикрывая глаза от удовольствия. — Как же тебя зовут?

— Эи-ы-эа! Эии-и-иэа! — гончая встрепенулась и выдала серию звуков, которые можно было расценить только как попытку ответить.

Я заметила на её шее тонкую цепочку, на которое висели два искусно сделанных серебряных дубовых листка.

— Эи-и-и-а-у-у-у! — неподатливые собачьи губы никак не хотели приспосабливаться к человеческим словам. От отчаяния она горестно взвыла.

— Ну-ну, не расстраивайся! — Люк нежно потрепал рыжее ухо. — Ты отбилась от стаи?

— А-у-у-у! — заскулила гончая. Мне показалось, или из её глаза скатилась слеза?

— Мы отведём тебя домой, в замок. Покажешь дорогу?

Собака вздрогнула и попятилась. Люк попытался ухватить её за ошейник-цепочку, но гончая проворно вывернулась и бросилась наутёк. Растерянному Люку оставалось с досадой проводить её взглядом.

— Вот и расточай после этого ласки! — вздохнул он. — Похоже, я что-то делаю не так, раз дамы разбегаются!

— Может не в тебе дело? — я предпочла не заметить камень в свой огород. — Собака скорее всего боится наказания хозяина и побежала догонять Охоту.

Люк пожал плечами и вздохнул:

— Попытаться стоило. Пойдём вдоль обрыва — может так получится отыскать хоть какую-то тропинку.

Однако сам он не торопился отправиться в путь, заметив, как от стен далёкого замка за пропастью отделилась одинокая точка, довольно быстро увеличивавшаяся в размерах. Вскоре знакомый белый ворон вновь опустился на куст перед нами. На этот раз я разглядела вокруг его шеи такую же цепочку, как у сбежавшей гончей. Он церемонно поклонился нам, немного неуклюже переступая длинными лапами на тонковатой ветке.

— Рада, что вы вернулись! — решила я перехватить инициативу. — Мы никак не можем найти дорогу…

Ворон покрутил головой и прямо с ветки сиганул вниз, захлопав крыльями, чтобы удержаться на одном месте.

— Это замечательно, но мы-то летать не умеем, — пробормотал Люк. Ворон раздражённо каркнул и за пару взмахов подлетел поближе, явно показывая направление.

— Но тут же нет ничего, кроме камней, а за ними обрыв! — сказала я ворону, и тут увидела тонкую едва заметную тропинку, змеившуюся прямо по отвесной стене. Он изначально вёл нас сюда, а мы не смогли разглядеть дорогу, пока нас не ткнули в неё носом.

— Я пойду первым, — Люк бесцеремонно отодвинул меня подальше от края обрыва и прошёл мимо камней. Через некоторое время он скрылся за крупным валуном, округлым бугром вздувшимся над тропинкой. — Рада, иди сюда! Только осторожно! — позвал через пару минут невидимый Люк.

Я с замиранием сердца двинулась по тропинке, то и дело хватаясь за тонкие ветви кустов-верхолазов и крупные камни, попадавшиеся на пути. Кое-как обогнув камень-горб, я наконец увидела Люка, стоявшего на едва выступавшей скальной площадке. Пропасть, начинавшаяся прямо у него под ногами, вселила в тело противную дрожь.

— Я туда не пойду! — поднявшийся ветер отнёс слова, но Люк поднял голову и поманил меня к себе. Для пущей убедительности я замотала головой.

— Иди, не бойся! Тут есть ход! — он ступил куда-то в сторону и вдруг пропал.

Моя рука наотрез отказалась отпускать чахлый кустик, за который цеплялась, грозясь вырвать его из расщелины с корнем. Из-за скалы вновь показалась рыжая копна волос, безжалостно раздуваемая ветром, лицо под ней показалось неприятно бледным.

— Не бойся, — проговорил Люк, ободряюще улыбаясь. — Ты сможешь пройти — тут не так узко, как кажется. Главное не смотри вниз.

Этот избитый совет несколько опоздал — я уже успела в подробностях представить, как лечу в разверстую под ногами бездну, и ещё крепче вцепилась в злополучный куст.

— Продвигайся по шажочку, не торопись! Я сейчас приду к тебе, — продолжал подбадривать рыжий хитрец. Не даром Сильвар звал его Лисом.

— Нет! — взвизгнула я. Почему-то казалось, стоит Люку подойти ко мне, мы тут же вместе свалимся вниз. — Я сама! Уже иду!

Медленно-медленно я отпустила ветки и двинулась черепашьим шагом дальше. Резкими порывами ветра моё длинное платье трепало и надувало словно никуда не годный парашют, запутавшийся одним боком в стропилах.

Одна нога, потом другая, рукой перехватить за этот уступ… Я медленно продолжала карабкаться вниз. Вдруг теплая рука ухватила меня за запястье и потянула в сторону. От неожиданности я громко вскрикнула и разжала руки. Узкий карниз немедленно ушел из-под ног, и я… очутилась в объятиях Люка.

— Всё, молодчина! Ты справилась! — бормотал он, не торопясь отпускать меня. — Тут пещера. Похоже, путь дальше пролегает под землёй.

Глава 26

Он не торопился меня отпускать, а я не рвалась идти дальше, наслаждаясь теплом его тела. Наконец противная дрожь в коленях улеглась. Я выказала готовность идти дальше. Ворон каркнул, сделал прощальный круг в воздухе, и полетел обратно к замку.

— Интересно, царство Двалина простирается до самого Аннуна, или дальше? — спросила я, не надеясь на ответ.

— Двалин — царь подземелий, — отозвался Люк. — Все они относятся к его ведению. А что тебя напрягает?

Пока мы шли по тёмному коридору, где единственным источником света служил энергетический шар, призванный Люком, я рассказывала о побеге от Лириана. Когда

— Бедный Двалин! Не везёт ему с троном — то затопят, то дерево вырастят… У него же в озере чудовище живёт, ты знала? Спит правда по большей части.

Мы спускались всё ниже, воздух становился тяжелее, наполняясь прелым запахом влажной почвы. Я заметила, что коридор стал заметно у́же. Раньше мы спокойно шли бок о бок, а теперь мне приходилось немного отстать — для двоих стало слишком мало места. Уши заложило — видимо, коридор проходил под землёй на значительном расстоянии от поверхности.

— Почему ты решил отправиться именно к Гвину, а не куда-то ещё? — спросила я.

— Мне сказали, что он может знать что-то о матери — моей настоящей матери. Воспоминания о ней отрывочны, а об отце и того хуже — рыжее пятно волос, добрая улыбка… Я не знал, что это отец, хотя одна ведьма приняла меня за него, когда увидела впервые. Нужно же откуда-то начинать поиски, понимаешь?

Я нашла в полутьме его руку и сжала. Как не понять очевидного? Не в характере Люциана Рамстэда оставлять всё как есть, если есть даже небольшая возможность добиться успеха. Конечно он хочет найти родителей. Кому угодно его неугомонность может показаться утомительной, но за неё я уважаю его ещё больше.

Если бы у меня оставалась надежда хоть величиной с волосок, что мои родители живы… Но нет, их уже очень давно нет на свете. Проживая годы в Тир Нан Ог, я оставила века за спиной в мире смертных и теперь связана с ним гораздо меньше чем со Страной Вечного Лета, окончательно ставшей для меня родной.

Туннель резко повернул и ушёл вниз — кто-то вырубил здесь грубые ступени, по которым идти всё-таки удобнее, нежели скользить по почти отвесному камню. Люк послал свой волшебный огонёк вперед, но очень скоро он превратился в крошечную точку, а лестница всё не кончалась.

С каждым шагом я чувствовала, что становится труднее дышать, своды узкого коридора давили со всех сторон, а тени, крадущиеся из темноты, казалось сжимали меня в ледяных объятиях…

— Присядь на ступеньку, — услышала я голос Люка, идущий словно издалека. Но ведь он здесь, рядом со мной! — Я обниму тебя. Опасно делать это, стоя на лестнице. Если упадем, переломаем все кости.

Потерев щеки, поняла — они мокры от слёз. У меня случился приступ клаустрофобии. Послушно опустившись на холодный каменный выступ я, пытаясь унять дрожь, обняла себя руками. Через секунду Люк присел рядом и притянул к себе. Он молчал, но его руки дарили тепло и поддержку. Я постепенно поймала себя на том, что дышу в такт с его сердцем, стучащим прямо у меня под щекой.

— Ах ты мой маленький испуганный кролик, — пробормотал он, поглаживая меня по боку. — Говорил же, не нужно тебе идти со мной!

— Тогда ты бы оказался один в этой темноте! — возразила я. Напряжение медленно отпускало. Удивительно, но его объятия действовали на меня успокаивающим и целительным образом. Только тепло его тела, нежные поглаживания, а ещё лёгкий острый запах свежескошенной травы, идущий от его рубашки, отодвигали промозглую тьму и неизвестность.

— Ну что, защитница, успокоилась? — спросил Люк через некоторое время. — Мне конечно не хочется тебя отпускать, но лучше мы всласть пообнимаемся при более благоприятных обстоятельствах. Готова?

Я кивнула. Он поднялся, подал мне руку, и мы стали спускаться дальше. Потеряв счет времени, не могу сказать, когда лестница закончилась, сменяясь очередным горизонтальным коридором. Однако в отличие от предыдущих, в этом впереди забрезжил свет. Я опасалась, что выход закончится очередным обрывом, но пройдя через круглое отверстие в скале, мы оказались на поросшем яркой зелёной травой дне ущелья. Далеко впереди маячил мрачный замок Короля Воронов. Мы справились лишь с частью дороги.

Подниматься по крутой тропинке, проходящей по дну ущелья было нелегко, но я так радовалась солнцу, что на остальные трудности предпочла не обращать внимания.

— Хорошо всё-таки людям, — пробормотал Люк, в очередной раз подавая мне руку, чтобы помочь взобраться на крутой склон. — Если нужно поговорить, они могут просто позвонить по мобильному, вместо того, чтобы тащиться на другой конец земного шара. Это очень экономит время и силы, не говоря об остальном.

— А как же приключения? — съязвила я, споткнувшись о камень, что несколько подпортило впечатление.

— Судя по тому как тебе даются эти приключения, в следующий раз я точно отправлюсь один.

Люк приставил руку козырьком, заслоняя глаза от солнца, и стал пристально вглядываться в приблизившуюся громаду замка. Мне, привыкшей к Замку Ночи, его изящной архитектуре, с парящими арками и резными эркерами, эта мрачная цитадель казалась воплощением адских врат. Массивные стены из грубо отёсанного черного гранита даже при большой натяжке никак нельзя было назвать красивыми. Этот замок казался застывшим куском лавы, выдавленным из недр при извержении и подвергшемся коррозии. Окна-щели мрачно взирали с высоты неровных стен, покрытых странными неприятного вида потёками. Мне казалось, что из-за каждого стекла выглядывает страшный призрак или скелет неизвестного существа. А ещё, я никак не могла разобрать, где у этого необычного строения вход.

Вдруг с одного из балконов, напоминавшего вздувшийся смоляной пузырь, сорвалась человеческая фигура с длинным развевающимся черным плащом за спиной. Я не удержалась от возгласа, понимая, что он сейчас разобьётся, но человек вместо падения взмыл ещё выше, а потом неспешно спланировал прямо к нам. Это оказался не совсем человек — то, что я приняла за плащ, на деле оказалось крыльями, как у стрекозы, только угольно-чёрными. Перед нами был мужчина-фея в чёрном камзоле и узких штанах. На лице, которое при других обстоятельствах могло бы показаться довольно симпатичным, застыла недоверчиво-раздражённая гримаса.

— Кто вы такие? — закричал он неприятным высоким голосом, в котором слышалось жужжание сотен мух. — Зачем посмели прийти к замку Арауна?

Глава 27

— Рыцарь Неблагого Двора Люциан Рамстэд, — поклонился Люк и, не давая мне произнести ни слова продолжил: — И его сводная сестра Ариадна. Мы бы хотели переговорить с Вороньим Королём.

— Вороний Король не принимает! — прожужжал встречающий. — Отправляйтесь восвояси!

— Простите, с кем имею честь? — Люк не показал, что его задела слова парня-феи.

— Для тех честь, у кого она есть! — отрезал грубиян.

Я уже открыла рот,

— Тот, у кого её нет, не разглядит в других даже под лупой, — ответил он с любезной улыбкой лисы, готовой свернуть шею потерявшему бдительность гусю.

— Повторяю для непонятливых: убирайтесь! — презрительно скривил губы парень-стрекоза. — Никто вас не примет! Ой! — вскрикнул он от того, что знакомый белый ворон спикировал на него откуда-то сверху и ударил массивным клювом прямо в макушку. Парень бестолково замахал руками, черные прозрачные крылья затрещали, хаотично бросая его тело из стороны в сторону. Ворон снова налетел на него, продолжая клеваться. Встречающий окончательно потерял контроль, мотаясь в воздухе по ломаной траектории и наконец мешком плюхнулся на землю. Довольный ворон подлетел к нам, грациозно опустился на выступающий кусок скалы и важно склонил голову в поклоне.

Люк тоже вежливо поклонился ему, а я не удержалась и присела в придворном реверансе — это почему-то показалось самым правильным.

— Всё равно никого пускать не велено! — даже находясь в неприглядном положении так и не представившийся парень-фея продолжал упорствовать. — До возвращения Дикой Охоты вы в замок не попадёте!

Далёкий лай прервал его. С одного из балконов замка спрыгнула поджарая белая собака и прямо по воздуху понеслась к нам, рыжие вислые уши как два крыла взлетали и опадали по бокам изящной вытянутой вперёд морды. Ворон, смотрел за происходящим свысока со своего наблюдательного пункта.

Собака добежала до неудачливого встречающего и с рычаньем впилась в его голень.

— Нида! — закричал тот. — Больно же! Что на тебя нашло? Зачем ты вообще вернулась? Я не буду выгораживать тебя перед Охотником!

На собаку его возгласы не подействовали — она лишь залаяла и решительно куснула его за бедро. Черные прозрачные крылья затрещали, поднимая своего обладателя в воздух, но и это не помогло ему избавиться от разъярённой собаки — она бросалась и кусала его за ноги снова и снова. Только когда парень-фея высоко взмыл в воздух и тяжело полетел в сторону замка, собака отстала от него и вернулась к нам. Встав на задние лапы, она передними упёрлась в грудь Люка, почти сравнявшись с ним по росту и лизнула его в щеку. На шее собаки был привязан маленький мешочек, покрытый мерцающей пылью.

Люк беспрепятственно снял его с шеи собаки — та лишь сильнее завиляла хвостом. Он хотел стянуть цепочку, чтобы получше разглядеть медальон, но она не поддалась — стоило потянуть её вверх, как звенья сжимали шею собаки, перекрывая дыхание. Я ожидала, что собака в панике укусит его, но она лишь скулила и смотрела на нас грустными глазами. Люк не сдавался, пытаясь разорвать цепь, но у него ничего не вышло. Стоило лишь отпустить собаку, как цепочка вновь свободно повисла на шее.

— Это заклятье! — озвучила я очевидное. — Ты же помнишь, что говорят о красноухих гончих Аннуна…

Люк снова покачал головой, красноречиво указывая глазами на собаку, внимательно прислушивающуюся к моим словам.

— Но возможно мы вместе могли бы… — не сдавалась я.

— Не сейчас и не здесь! — оборвал он, уставившись куда-то мне за плечо. Оглянувшись, я разглядела в небе множество темных точек — Дикая Охота возвращалась.

Горестно взвизгнув, собака умчалась обратно в замок в компании ворона, внезапно потерявшего к нам интерес.

— Что будем делать? — в панике спросила я.

— Останемся ждать здесь — наверняка нас уже заметили, — спокойно ответил Люк, задумчиво пряча в карман мешочек, снятый с шеи собаки. — Разве что отойдём с отрытого места.

Мы встали у ближайшего куста.

Постепенно точки на горизонте превратились в трёх всадников, несущихся во весь опор в окружении множества одинаковых белых собак с ярко-рыжими ушами, казавшимися издалека покрытыми кровью. Лай гончих снова напомнил о недавней охоте при Благом Дворе — я вздрогнула, и Люк заботливо притянул меня к себе.

— Может быть не стоит афишировать наши отношения? — прошептала я, пытаясь освободиться, но он ещё крепче сжал объятия и спокойно ответил:

— Не собираюсь скрывать свои притязания на тебя, разве что, ты против…

Вместо ответа, я сжала его ладони, лежащие поверх моей талии и откинула голову на плечо, прижимаясь щекой к его щеке. Он нежно коснулся губами моего виска, но тут на нас обрушилась Дикая Охота во всей красе — собаки лаяли и толкались как на земле, так и в воздухе. Черт троих всадников разглядеть никак не получалось — их фигуры оказались сотканными будто из плотного тумана, который осьминожьими щупальцами тянулся по ветру, пока они кружили вокруг нас, нагоняя страху.

— Кто вы такие? — произнес самый высокий всадник гулким басом, от которого у меня заныли кости. — Что вы забыли у входа в царство мертвых?

Люк представил нас и добавил:

— Мы хотели бы поговорить с королём Арауном, а также с Гвином Ап Нуддом.

— Это он вернул мне Звёздный камень! — прокаркал самый низкорослый из всадников. — Охотник, я ручаюсь за него!

Чёрный туман сползал клочьями с говорившего, оказавшегося неприветливого вида старухой с крючковатым носом, косматыми бровями навек хмуро сошедшимися на переносице и растрёпанными седыми волосами, придававшими ей ещё более дикий вид. Серое, усыпанное по лифу черным жемчугом платье, казалось посыпанным пеплом и смотрелось на ней лохмотьями, несмотря на богатый тонкий материал и изысканный крой. Звёздный камень — по виду обыкновенный серый булыжник связанный шнуром, болтался между её иссохших грудей, проступавших сквозь материю.

— Он мог присвоить его, и тогда заведённому порядку пришел бы конец! — продолжала вещать старуха, благоговейно смотря на самого высокого всадника, с которого тоже стал сползать туман…

Живописцы сражались бы за право написать портрет каждого из знакомых мне альвов. Я привыкла к прекрасным лицам, окружающих. Этот не слишком отличался от них… Но только в этом. Королева Мэдб была достаточно грозной, чтобы вселять страх в сердца врагов. Холодная красота Сильвара резала, подобно лезвию бритвы, а улыбка Лириана заставляла сжаться от дурного предчувствия. Альв, легко соскочивший с вороного коня и поочередно изучивший нас цепким взглядом, объединял в себе все эти качества.

Прямые чёрные волосы, тяжелыми блестящими прядями спускавшиеся до локтей, шевелил ветер. Густые брови, двумя четкими линиями слегка поднимались к вискам. Светлую кожу покрывал легкий румянец от быстрой скачки. Два голубых топаза глаз бегло осмотрели Люка, и задержались на мне, отмечая его руки на моей талии.

— Сводного брата, — перебил Люк.

— Сводного брата, — без выражения повторил Охотник, слегка приподняв правую бровь, от чего слова приобрели привкус сарказма.

— Вы прибыли как гости, и Мэлт поручилась за вас. Что ж, добро пожаловать в замок. Мои люди немного утомились — славная была охота! Я приглашаю преломить хлеб вместе с нами и отведать то, что приготовили повара.

Теперь туман рассеялся полностью, открыв и третьего охотника. Он оказался человеком — ещё несколько месяцев назад, я могла счесть его красивым, но теперь, полностью обретя воспоминания, была вынуждена признать: его лицо не могло соперничать с идеальными чертами альвов.

Русые волосы, отросшие до плеч, слегка вились, бесстрастный взгляд карих глаз лишь слегка мазнул по мне и остался равнодушным. Заметив его ношу, открывшуюся когда маскирующие клубы тумана исчезли, я непроизвольно сжала кулаки. Поперёк седла было перекинуто тело девочки лет четырнадцати — она либо глубоко спала, либо находилась в трансе. Чтобы пленница не свалилась с крупа, мужчина из свиты Охотника перекинул верёвку поперек бесчувственного тела. Испачканные джинсы и клетчатая несвежая рубашка наряду с истёртыми видавшими виды кедами явно давали понять — девочка привыкла к жизни на улице.

Улыбка Охотника стала чуть шире — больше он ничем не выдал того, что заметил мою реакцию.

— Добрые сердца всегда в почёте, — загадочно произнёс он. — Однако, порой жестокость свойственна и им. Как же иначе выжить в этом мире и всех остальных?

Он подошел ко мне и протянул руку:

— Предлагаю даме прокатиться до замка в моём седле. Сэр Люк, вы поедете вместе с Мэлт.

— Мы бы предпочли не разлучаться, — Люк подозрительно смерил взглядом Охотника.

— Это можно устроить, — спокойно ответил Охотник. — Если вы умеете летать. Наземного входа в замок не существует.

Я никогда прежде не ездила в седле вместе с кем-то. Если честно, обычно предпочитала карету верховой езде. Не обращая внимания на замешательство, Охотник подхватил меня за талию так, словно я была пушинкой и усадил на спину коня. Через секунду он взлетел в седло и крепко прижал одной рукой к себе, другой удерживая поводья.

— Лучик, домой, — прошептал он, чуть натянув уздечку. Конь переступил с ноги на ногу и вдруг резко подпрыгнул вверх, пускаясь вскачь по воздуху, будто по обычной мостовой.

Глава 28 Люк

Я заметил, как напряглась Рада. Рука Охотника на её талии вызвала неожиданный приступ ревности. Как тут остаться спокойным, когда оценивающий взгляд Гвина так и лип к ней, будто к премиальной кобыле на торгах! Или лакомой добыче. Нет, этому типу совершенно нельзя доверять.

Мэлт протянула мне руку, дружелюбно улыбнувшись. Правда, на её лице это смотрелось так, будто она собирается немедленно тебя освежевать и, не откладывая в долгий ящик, сварить себе похлёбку для поправки здоровья.

Дама любезно подождала, пока я устроюсь у неё за спиной и, пришпорив свою каурую кобылу, с гиканьем сорвалась с места. Её замысловатый клич подзадоривал собак, с громким лаем немедленно обогнавших нашу кавалькаду. Даже мне стало непосебе, стоило представить, как Дикая Охота несётся по небу среди грома, молний, рева рога и воплей охотников. Той девчонке, что безвольно болталась в седле типа, которого никто не удосужился представить, точно не позавидуешь. Я успел разглядеть только темные растрёпанные волосы и обломанные ногти на серых от грязи руках, перевязанных верёвкой.

У нас в детском доме бывали такие — их звали «бегуны». Сам пару раз сбегал, но бросил эту привычку после нескольких суток, проведённых в карцере. Холод, темнота, кусок хлеба и чашка воды из-под крана вместо завтрака, обеда и ужина… Для непонятливых, продолжением служила койка в местной психиатрической больнице, откуда бунтовщики выходили тихими и заторможенными.

Гвин дважды покружил над замком, задавая тон, прежде чем мы спустились к большим воротам, находящимся на самой высокой башне с площадкой перед ними, на которую вполне могли бы приземляться вертолёты.

Скажу честно — полёт мне не понравился. Хорошо, что он быстро закончился. Внутри замок показался мне смесью подземного тронного зала Двалина и вычурных интерьеров Замка Роз, в котором обитает Благой Двор. Судите сами — статуя горгульи с надколотым крылом, в глубокой мраморной нише, соседствовала с резным диваном обитым розовым плюшем. На круглом ореховом столике, с изысканным рисунком, стояла уродливая ваза зелёного стекла с букетом из сухого ковыля. Стены местами были похожи на куски породы, которые грубо оббили киркой, но забыли выровнять и отполировать — уродливые выступы перемежались с ямками и даже с целыми «лунными кратерами». Полагаю, я не ошибусь, если скажу, что замок все-таки целиком выточили из скалы.

Нас встретили угрюмые, одетые в темные цвета слуги — все они были людьми. У некоторых я заметил увечья — у черноволосого парня с кудрявыми волосами, похожего на итальянца, принявшего поводья у Мэлт-и-Нос, через всю щеку шел розовый рубец — такие бывают от удара ножом или саблей. У массивного мужчины с длинными волосами, заплетёнными во множество косичек, на левой руке отсутствовали два пальца. Светловолосый коротко остриженный парень с повязкой на глазу, помогал Раде слезть с коня.

Подозрения переросли в уверенность, когда Гвин отдал приказ отвести лошадей в стойла — эти парни двигались как хорошо вышколенные солдаты, или автоматы, без искры мыслей в глазах. Все они находились под гламором и не отвечали за свои действия. Я заметил, как побледнела Рада, когда пригляделась к слуге, который уводил коня Охотника. Ещё бы — она не понаслышке знала, каково это, служить безвольной игрушкой в руках фейри.

— Мэлт, отведи гостей в обеденный зал. Мне нужно закончить одно дело, — сказал Гвин Ап Нудд, отправляясь за парнем, несущим на руках добычу — девчонку из мира железнобоких.

Рада намертво вцепившаяся мне локоть, стоило Гвину отпустить её, прошептала так тихо, что я едва расслышал:

— Что будет с этой девочкой?

— Она будет носить меня на спине в долгие ночи Самайна и не только, — ответила Мэлт за меня. Верный Лоботряс захромал недавно, как это ни прискорбно. Он исправно носил меня тридцать лет. Теперь его время на исходе. Та кобылка, на которой я была сегодня, никуда не годится. Она хоть и послушная, но не создана, чтобы ходить под седлом, если вы понимаете о чём я! — старуха подмигнула. На секунду

— Учитывая, что она вряд ли родилась кобылой, не могу не согласиться, — я понимал, что хожу по краю, но не смог удержатся — слишком уж неправильной казалась ситуация в целом. Мэлт окинула меня хмурым взглядом и вдруг неожиданно расхохоталась.

— Верно подмечено! Простая лошадь не сможет носится по воздуху быстрее ветра, даже если на неё наложить самые ядрёные чары. Но ничего, Гвин умеет убеждать! К моменту, когда потребуется Камень Превращений, девчонка сама пожелает сменить ипостась.

Рада смотрела на старуху с неподдельным страхом. Я хотел сменить тему, но она опередила меня, задав вопрос:

— А ваш конь, Лоботряс, он тоже человек на самом деле?

— Это очень сложный вопрос, — Мэлт бросила на неё быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц. — Я знаю множество собак, которые были бы лучшими людьми, чем их хозяева, а некоторым людям намного лучше подойдёт овечья или ослиная шкура. Лоботряс хороший конь, но тело, изменённое магией, изнашивается быстрее, а людской век и так короток. В общем, ему пора на покой.

— Вы оставите его доживать век в стойле? — теперь ужас просочился и в голос Рады.

— Это вряд ли. Не в обычаях Охотника кормить кого-либо просто так. Обычно Гвин уводит отслуживших срок животных в их мир и там оставляет. По слухам, заклятье постепенно выветривается, но не обязательно.

— Но что будет с несчастными…

— Мне всё равно, — оборвала её Мэлт. — Никогда над этим не задумывалась. Зачем? Это примерно то же, если задумываться над судьбой выброшенной зубной щетки, или износившихся башмаков, отправленных на помойку.

— Но вы же сами были человеком!

— Не стоит путать тех, кто скачет в седле и ходит под седлом! — зашипела старуха с такой злобой, что Рада непроизвольно отшатнулась. — Ты сама была смертной, пока благой король не водрузил на твою неблагодарную голову корону. И как ты ему отплатила за это?

— Сбавьте-ка тон! — попытался я охладить её пыл. Мэлт тряхнула головой, от чего её седые космы пришли в ещё больший беспорядок.

— Этот замок — мой дом. В своём доме я говорю как хочу, с кем хочу! — выпалила она, но после всё-таки добавила намного спокойнее: — Ни одно существо нельзя превратить в то, к чему не расположена его душа.

Мэлт прошла вперёд, давая понять, что разговор окончен. Перед нами отворилась высокая тяжелая дверь, с резным орнаментом из облаков и силуэтов собак, несущихся по небу. За ней находился зал, стены которого, сделанные из грубо отёсанного камня уходили ввысь метров на десять. Вдоль стен стояли массивные дубовые столы, ломившиеся от угощений.

— Как же это мерзко, когда относятся к людям словно они — вещи! — прошептала Рада. — Или глина — что захотел, то вылепил, а не понравилось — выбросил.

Глава 29

Она явно собиралась ещё что-то сказать, но я, как бы невзначай, толкнул её локтем — нас встречал уже знакомый неприятный тип, успевший избавиться от своих крыльев. Рядом с ним приплясывала на месте гончая. Почему-то я был уверен — та самая. Тип и бровью не повёл, показывая наши места за столом, однако я всё равно не спешил проникаться к нему доверием. Единственная, кто вызывал симпатию в этом ужасном месте — собака Нида, даже не спрашивайте, почему.

Бывший парень-стрекоза хотел нас разлучить, но я четко дал понять, что не намерен отпускать свою спутницу от себя дальше чем на три шага. Рада с благодарностью взглянула на меня, от чего на сердце потеплело. Под столом ободряюще похлопав её по руке, я запоздало задумался над тем, можно ли здесь пробовать что-то не опасаясь быть околдованным.

Местная знать оказалась удивительно неразговорчива. Может быть мы их смущали? При Неблагом Дворе придворные чувствовали себя гораздо свободнее, да и при Благом тоже. Во всяком случае на приёмах за столами царил гул разговоров, а придворные не боялись улыбнуться шутке. Кроме того, при Дворах мужчин и женщин находилось примерно поровну, а здесь я насчитал всего двух дам кроме Ариадны и Мэлт, которая вошла в зал вслед за Гвином и их русоволосым не представившимся спутником.

В гнетущем молчании Охотник прошествовал к своему месту во главе стола. Мэлт-и-Нос заняла место по правую руку от него, а в открытую дверь вбежало не меньше двадцати гончих, которые улеглись в центре зала, явно в ожидании подачек. Гвин разломил на две части большую краюху круглого хлеба и пустил их в обе стороны стола. Древний ритуал, призванный утвердить доверие и дружбу между сидящими за столом, не в полной мере, но достиг своей цели. Собравшиеся слегка расслабились и потянулись к угощению. Собаки напряглись, ожидая своей доли.

Нида устроилась напротив меня. Гвин отломил от туши запеченного фазана целую голень и бросил ей. Я ожидал, что собака примется за еду, но она никак не прореагировала на милость хозяина, и лишь слегка отодвинулась, когда пёс чуть выше и массивнее её ловко поймал фазанью ногу и тут же хрустко заработал челюстями. Заметив это, Охотник вновь бросил ей кусок мяса, с тем же результатом — тот достался другой собаке.

Некоторое время Гвин буравил меня взглядом, так и не отведав ничего из стоящего перед ним, а потом громко спросил:

— Итак, рыцарь Неблагого Двора, и королева Благого, по какой надобности вы отправились так далеко от привычных вам мест? Какая нужда заставила вас явиться ко вратам Аннуна?

— Мне необходимо поговорить с королём Арауном, а также спросить вас кое о чём, — ответил я за нас обоих.

— Араун появляется в замке редко, — последовал нейтральный ответ. Повисла неприятная пауза, во время которой, казалось, воздух в зале стал на пару градусов холоднее. Вдоволь насладившись напряженной тишиной Гвин спросил:

— Что вы хотели узнать от меня?

Я молча уставился на него через стол. Обычно такое решается в приватной беседе — с нами поступали довольно бестактно. Верно истолковав молчание, Гвин добавил:

— Можете говорить свободно — у меня нет секретов от присутствующих.

Ну что ж, как будет угодно!

— Я ищу своих пропавших мать и отца уже много лет. Стало известно, что вы можете знать, где они. Можете помочь?

— Хороший вопрос. А

— Флейтист! — опередила меня Ариадна, с вызовом глядя Гвину в глаза. — Он же и посоветовал спросить об этом Арауна.

— Как интересно! — Охотник оперся локтями о стол, и сложил ладони перед собой палец к пальцу, буравя Ариадну поверх них взглядом ярких голубых глаз. — Вам удалось удивить меня… Впрочем, несильно. Рано или поздно нечто подобное должно было случиться. Да, всё-таки это тема для приватной беседы. Однако, информацию за информацию…

Его слова прервал громкий собачий вой. Сидевшая напротив меня Нида, задрав голову кверху самозабвенно оглашала зал заунывным плачем.

— Эйвар, выведи её! — коротко бросил Гвин сидевшему рядом мужчине, недавно сопровождавшему его вместе с Мэлт. Тот немедленно бросился исполнять приказание, пока упиравшаяся собака не успела начать переполох. Однако она яростно сопротивлялась, пытаясь укусить мужчину, другие собаки тоже заволновались.

Щёки Эйвара пошли красными пятнами. Он выхватил из-за пояса короткий хлыст и принялся охаживать им по бокам Ниды, завизжавшей от боли. Рада вскочила с места и бросилась в обход стола, явно намереваясь защитить собаку. Охотник с интересом следил за ней — уголки его губ сделали лёгкий намёк на движение кверху. Сидевшая рядом с ним старуха Мэлт-и-Нос со скучающим выражением уткнулась в свой кубок с вином. Рада добежала до Эйвара и повисла на его руке.

— Прекратите немедленно! Так нельзя!

Мужчина, вырвал руку и в пылу замахнулся на Раду. Я не помню, как оказался рядом — наверно перепрыгнул через стол.

— Но-но! Эйвар, не забывайся, перед тобой королева! — недовольно поджал губы Гвин. —

Освободиться от моей хватки намного сложнее — ублюдок зарычал, но сделать ничего не смог, а через секунду скривился от боли. Он несколько секунд буравил меня злобным взглядом, но через некоторое время сжал челюсти и отвел глаза.

Собака испуганно поскуливая жалась к ногам Рады, которая успокаивающе поглаживала её по голове. Смерив их взглядом Охотник попытался сгладить напряжение:

— Нида, ты можешь остаться, при условии, что не станешь приставать к нашим гостям.

Гончая с явной неохотой отошла на середину зала к своим собратьям, и улеглась, пристроив голову на лапах.

— Прошу прощения за этот маленький инцидент. Займите свои места пожалуйста, — без выражения продолжал Охотник. — Животные своенравны и дело хозяев призывать их к порядку. А вы, ваше величество, очень добры, на мой взгляд даже слишком.

Рада явно что-то хотела ответить, но стушевалась, слегка зарумянившись. Ей необходимо научиться за себя стоять. Наша приёмная мать двумя словами отправила бы любого нахала в нокаут. Пришлось взять это на себя.

— Значит Благой Двор наконец получил достойную королеву, и оправдает своё название.

— Но, насколько мне известно, королева Ариадна происходит из Неблагого Двора, — неторопливо цедя слова, Охотник продолжал смотреть на Раду, которая, похоже, растерялась ещё больше.

— При Неблагом Дворе издавна ценится великодушие и справедливость.

— По опыту знаю, эти качества лишь мешают достижению цели.

Гвин поднял руку, разом пресекая возражения, готовые сорваться у меня с языка:

— Нет-нет, не будем разводить полемику. Меня гораздо больше заботит вопрос, сколько вы намерены пробыть в замке? Не думаю, что на ночь глядя, вам захочется пуститься в обратный путь. Я предлагаю остаться на несколько дней. У меня как раз появится возможность как следует обдумать ваши вопросы и тогда наш разговор принесет больше пользы.

Я согласился. Он посмотрел на Раду.

— Я никуда не тороплюсь, — ответила она.

— В таком случае решено, — заключил Гвин. — Побеседуем завтра утром. Тогда сегодня будем отдыхать и веселиться.

Вроде бы инцидент был исчерпан, но почему-то меня не покидало чувство, что нас одурачили.

Глава 30

Обед плавно перерос в ужин. От выпитого вина все немного расслабились, исключая нас с Радой. Гнетущая тишина сменилась поначалу робким гулом разговоров. Всё равно пиры в Замке Ночи бывали намного веселее. Внезапно я понял, что мне сильно не хватает Дулли с его шарадами и прибаутками не всегда в тему. Баллад Макреля, скабрезность которых напрямую зависела от его степени опьянения. Замечаний Блеза, могущих показаться чёрным юмором тем, кто его не знал…

Старая ведьма Мэлт, державшаяся от дам особняком, затянула незнакомую заунывную песню. Ей подпевали мужчины, и подвывали объевшиеся собаки, которым каждый норовил подкинуть хоть кусочек со своей тарелки. И только Нида тихо лежала, по-прежнему уложив голову на вытянутые перед собой передние лапы.

Неразрешенные вопросы назойливыми мухами зудели в черепе, лишая покоя. Я не привык довольствоваться тем, что подают на блюдечке. Чаще всего, подготовленные ответы маскируют действительность не хуже откровенной лжи. Совсем недурно было бы узнать, что тут творится — слуги и челядь чаще всего прекрасно осведомлены, и намного разговорчивее хозяев.

Выясняя, откуда льётся нестройная заунывная мелодия, заметил юношу, лениво перебиравшего струны лютни, незаметно примостившегося в углу. Никуда не годится, от эдакой унылой мелодии скоро неудалое веселье вовсе сойдёт на нет!

Мне точно не показалось — дамы, сидящие напротив, очень заинтересованно поглядывают в мою сторону! Я подмигнул им, от чего обе заулыбались. По наитию, решил подойти к юноше и знаком попросил у него лютню. Да, знаю, до Макреля в искусстве музицирования мне далековато, но всё-таки пару застольных песен сыграть в состоянии. Взяв пару пробных аккордов, я выразительно вывел: «Кто с Сумеречною сравнится красотой». Пальцы ещё помнят! Чуть размявшись, принялся наигрывать проигрыш баллады о рыцаре Харварде-Длинный Нос, известной с детства, а потом затянул первый, самый безобидный куплет:

Рыцарь Харвард-Длинный Нос интриги плёл умело,

Повсюду совал он свой нос и получал за дело:

То леди Ленна оплеух отсыпала с избытком,

То принц Орландо вдруг его облил своим напитком.

И в спальне рыцарь оплошал — не рада его дама:

Пока доспехи он снимал, уснула — вот так драма!

Раздались приглушенные смешки, чего я и добивался. У дам заискрились глаза, кавалеры подкручивали усы, считая, что явно превосходят незадачливого Ховарда во всех отношениях. Старуха Мэлт с хитрой улыбкой рассматривала меня сквозь бокал полный белого вина. Лишь Гвин со скучным выражением лица смотрел перед собой, всё также сцепив пальцы над столом… Нет, ещё Рада возмущенно поглядывала, скрестив руки на груди. Я ухмыльнулся ещё шире и подмигнул ей. Да помню, помню! На одном из банкетов в честь Майского древа, которое у нас в саду наряжали каждый год, Макрелю впервые было позволено исполнить эту балладу. Рада с

На куплете, как Ховард-Длинный Нос ублажал великаншу, вместо того, чтобы вступить с нею в бой, за Тианиель пришла Ярра, фрейлина королевы, и увела её в спальню. О Раде позабыли — она спряталась под стол, потому что я грозил запустить пирожным ей в лицо, как в дурацкой комедии. В итоге это сделал Сильвар, стоило бедняжке высунуться, а мне пришлось вести её, рыдающую, в комнату. Рада пыталась очистить лицо рукой, но только испачкалась ещё больше. Не знаю, можно ли это считать поцелуем… Я прижал её к стене и облизал щеки — самым вкусным в тех пирожных был воздушный сливочный крем.

Сегодня я не дошел до того куплета. Одна из дам хитро прищурившись, подошла и попросила лютню.

— После ваших весёлых песен самое время спеть о любви, — лёгкая хрипотца в её голосе делала даму ещё привлекательнее. Возможно, если чуть приударить за нею, можно будет выудить некоторую информацию…

Любовь нежна, глупа, ранима.

Кто испытал её, тот знает —

Как пустишь в сердце ты её,

Своим коварством убивает…

Я не сводил с дамы глаз, не сильно вслушиваясь в слова. Она переводила взгляд с меня на сидящую рядом Раду и в её глазах плясали весёлые бесенята. Понимаю, как это выглядит, но для дела можно и немного притвориться… Рядом заскрипел отодвигаемый стул. Я попытался поймать Раду за руку. Она изящно вывернулась и пошла по направлению к выходу. Первым порывом было догнать и обнять, но тогда вся игра закончится не начавшись. Мы обязательно объяснимся, чуть позже. Надеюсь, у неё достанет разума далеко не уходить в незнакомом замке… Мимо меня, тихо рыкнув, потрусила Нида — надеюсь на тебя, девочка, пригляди за моей ревнивицей.

Как-то незаметно лютня перекочевала обратно к менестрелю. К бряцанию струн присоединились визжащие скрипки и парочка духовых… весь оркестр состоял из малоросликов. На миниатюрных скрипках играли человечки с круглыми совиными глазами и крючковатыми клювами вместо носов. В трубу, раздувая щеки, дул синий человечек с большими кошачьими ушами. На саксофоне играла самая настоящая крыса, одетая в залихватскую кожаную куртку с неимоверным количеством серебряных серёг в круглых ушах.

— Станцуете со мной? — спросила дама. Её курчавые темные волосы шевелились на невидимом ветру, будто клубок змей, придавая красотке сходство с логотипом Версаче[1].

— С большим удовольствием, — градус очарования моей улыбки был выкручен на максимум. — Ничего, что мы одни собрались танцевать?

— О чём вы? — она удивлённо приподняла широкие дуги бровей. Глаза дамы превратились в настоящий омут…

Оглянувшись я понял, что вторая дама уже кружится в танце с Эйваром, Мэлт выбрала себе в партнёры самого молодого из присутствующих — светловолосого парнишку со слегка наивным выражением лица. Гвин неодобрительно смотрел прямо на меня… Ну что ж, сам виноват — не откладывай на завтра то, что можно разрешить сегодня!

— Меня зовут Люк, — представился я.

— Да, я знаю, — сверкнула зубами партнёрша по танцам. — Ты король без королевства. Слухи дошли даже сюда. А меня зовут Мариса, я любовница Гвина, как и Бонна, которая танцует с Эйваром. Он в неё давно влюблён, вот только ему ничего не светит — Гвина оставит лишь умалишённая.

Если она думала меня шокировать подобным признанием, то просчиталась. Выросшим при Дворах не привыкать к любовным интригам. Я лишь улыбнулся чуть шире:

— Конечно. Именно поэтому ты весь вечер строила мне глазки и сейчас позволяешь кружить в танце.

— Ну… Я от природы очень любопытна! Интересно же вблизи посмотреть на мужчину, который увёл жену и любовницу у королей обоих Дворов разом!

А она остра на язык!

— Когда едва держат, не грех и увести! — меня хватило лишь на плоскую шутку. Давно пора признать, Рада — моё уязвимое место.

— А ты самонадеян. Уверен, что держишь крепче других?

Выпад достиг цели — стараясь изо всех сил не показать беспокойства, я оглянулся вокруг — так и есть, кресло хозяина замка пустовало. Действительно растяпа!

— Задумался о бренности бытия? — уже открыто насмехалась Мариса. Похоже у этой язвы я ничего путного не узнаю.

— Даже если и так, — я не хуже её умею улыбаться как кот, съевший заветного карася. — Тебе тоже не мешало бы сделать это — рискуешь остаться без покровителя! Пока мы с тобой обмениваемся любезностями, он отправился за королевой. Хотя, возможно и не о чем беспокоиться той, которой не привыкать к вторым… пардон, третьим ролям.

От откровенной грубости улыбка дамы угасла. Не говоря ни слова, она смерила меня злым взглядом, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из зала. Я устремился за ней. Все эти куртуазные штучки хороши там, где есть те, кто их оценит. Здесь таковых осталось немного: старуха Мэлт носилась в танце как ураган, увлекая за собой присутствующих. Музыканты распалились, и теперь вместо медленного танца играли смесь джиги с рок-н-роллом. Слуги молчаливыми статуями стояли вдоль стен — подносить еду и кубки стало некому. Парень-стрекоза вновь отрастил свои крылья и теперь носился под сводами, выписывая головокружительные пируэты.

Беру свои слова обратно — такое дикое веселье даже при Дворах случается редко. Под потолком скользили рогатые сгустки тьмы, протягивающие просвечивающие руки к теням танцующих. Ищущие? Здесь? Очень странно.

Я точно не ошибся, хотя всего лишь раз удостоился чести видеть Ищущих — королева Мэдб вызвала их, чтобы отдать приказ на усиление охранного контура — это произошло, когда пропала моя мать. Поводов для размышления прибавилось.

Выскочив за дверь, Мариса замерла в растерянности — длинный коридор с анфиладой из арок и окон оказался пуст. Очень неприятное предчувствие холодным ветерком прошлось по загривку. Я учился искусству боя у отца Гвина, Нудда Среброрукого. Если Охотник хоть в половину также хорош, как отец, мне его не победить. Но если с Радой что-то случилось, я… Да гори оно огнём! Порву его голыми руками, даже если он напустит на меня всю дворню и собак!

Спин, повинуясь безмолвному приказу, плавно перетёк с запястья в ладонь. Длинный, покрытый сверкающими рунами серебряный клинок, удлиняясь, с

[1] На эмблеме модного дома Версаче изображена голова Медузы Горгоны.

Глава 31

Люк во всю заигрывал с дамой. Смотреть на это оказалось намного тяжелее, чем я могла предположить. Они грациозно кружили по залу — Люк, как все альвы прекрасно двигается… Да что уж там, она не отставала, улыбалась, не сводя с него глаз. Заходя на очередной круг, женщина скосила на меня глаза и подмигнула.

Я понимаю, Люк старается выудить побольше информации, но смотреть на это оказалось выше моих сил. Никто не заметит, если я выйду немного подышать.

Лампы в коридоре горели неуютным голубоватым светом. Мокрый прохладный нос ткнулся в руку. Гончая грустно смотрела мне в глаза, серебряная цепочка на её шее поблёскивала в свете тусклых фонарей.

— Нида? — я присела на корточки и стала гладить собаку. Она уткнулась куда-то мне в плечо тихо поскуливая.

— Ты его осуждаешь? — прошептала я. — Не надо. Люк настоящий сорви-голова, ехидный, часто безжалостный… Но предателем его нельзя назвать.

Собака лизнула меня в щеку. Я попыталась разорвать цепочку на её шее, на этот раз добавив заклинание, которым открывала замок на кладовой, куда толстая Пина в далёком детстве прятала от нас варенье. Цепочка лишь немного нагрелась в руках. Неожиданно совсем рядом раздался вкрадчивый голос:

— Какая милая картина! Любите животных?

Я не слышала, как подошел Гвин поэтому подскочила от неожиданности. Точнее, попыталась резко встать, но чуть не растянулась на полу, потеряв равновесие. Собака отпрыгнула и припала на лапы, виновато виляя хвостом. Гвин протянул мне руку — я не сразу решилась опереться на неё.

— Так любите, что готовы освободить чужих питомцев от ошейника хозяина. Или может здесь что-то другое? Что вы ищете, маленькая королева?

— Ничего я не ищу! — правда, как она есть, легко сорвалась с языка.

Охотник бесцеремонно осмотрел меня с ног до головы и произнёс:

— Тогда вы не откажетесь немного пройтись?

Удерживая мою руку, он властно пристроил её у себя на локте и спокойным шагом двинулся по коридору. Нида трусила за нами. Дойдя до ступеней, мы начали спускаться по узковатой винтовой лестнице. Свет стал совсем тусклым. Вскоре лестница закончилась, перед нами оказался большой пустынный зал, потолок и дальние стены которого тонули в темноте. В центре, освещённом мягким светом круглого фонаря, висевшего в паре метров от пола, стоял Сильвар.

Я невольно попыталась отступить назад, но Гвин жестко удержал за запястье.

— Моя часть сделки исполнена! — громко произнёс он. — Полагаю, мне очень повезло, что она явилась сюда с рыжим шутом. Не понимаю, почему вы так помешались на этой бывшей смертной. По мне, так ничего особенного. У меня в стойлах стоят похожие, только от них намного больше пользы.

Сильвар медленно подошел. Фонарь плыл над его головой, освещая путь — это оказался никакой не фонарь, а магический огонёк.

— На вкус и цвет товарищей нет! — хмыкнул Сильвар, окидывая меня ленивым взглядом. — Я её забираю.

— Хочешь, свяжу её для тебя? — спросил Гвин слегка кривя уголок рта. — Доберётся до места на поводке, а там отпустишь, когда пожелаешь. По опыту скажу — в виде собак они гораздо сговорчивее.

До меня не сразу дошел смысл сказанного. Рука Сильвара, тянущаяся ко мне замерла в воздухе.

— А давай! — ответил он после короткой паузы, показавшейся мне безгранично долгой. Черты лица блондина безмятежностью напоминали водную гладь в безветренный день.

— Нет! — крикнула я и стала бешено вырываться. Нида протяжно завыла и кинулась на Гвина, пытаясь его укусить. От неожиданности Охотник выпустил меня, заслоняясь от разозлённой собаки. Я оказалась на свободе, побежала к выходу и… запнувшись о подставленную ногу, полетела прямо на круто уходившие вверх ступени. сильные руки подхватили, а обманчиво спокойный голос произнёс над самым ухом:

— Прости, милая, но я больше никогда тебя не отпущу. Ты уже показала, как «хорошо» умеешь выбирать. Отныне я буду делать это за тебя.

— Ты мне обещал!.. — закричала я, «больше не принуждать» — слова застряли в горле. Сильвар не говорил ничего подобного. На шею легла холодная цепочка, я задёргалась ещё сильнее, пытаясь её разорвать. Гвин Ап Нудд, держа в руке знакомый Звездный камень, бормотал заклинание. Я почти видела, как оно опутывает меня, пробегая по телу тысячами дождевых капель, заключая в резиновый кокон, который сжимался, сжимался… Воздух наполнился миллионом запахов, а цвета почти исчезли, сводясь лишь к оттенкам серого. Тело изгибалось, упорно норовя опуститься на четвереньки.

— Никогда тебе этого не прощу! — крикнула я Сильвару. Он больше не держал, но смотрел внимательно, чуть насмешливо.

— Он не понимает тебя, — женский, чуть хрипловатый голос сбил с толку. — Зато мы можем с тобой поговорить. Гвин тоже ничего не разберёт, только Мэлт может кое-как догадаться о чём идёт речь, да и то, только потому, что сама некоторое время побыла в шкуре гончей.

Нида грустно смотрела на меня. От неё пахло сеном, землёй, ночной прохладой и немного… Люком. Самый прекрасный запах из всех, что я чуяла в своей жизни!

— Скажи, ты его любишь? — почему-то я сразу поняла, о ком она говорит.

— Да.

Сознание собаки намного проще человеческого. Плохо-хорошо, любовь-ненависть, чёрное или белое. Никаких полутонов, ощущения, мысли чистые и незамутнённые, захватывающие полностью. Любовь к Люку запылала как факел в ночи, затмевая остальные чувства.

— Вижу-вижу! Спокойнее! Твой хвост сейчас оторвётся! — попыталась урезонить Нида. Я никак не могла успокоиться, по всему позвоночнику шла вибрация. — Я Энида, мать Люциана. Много лет Гвин держит меня в этом обличье. Я почти забыла, как это, ходить на двух ногах. С тебя Сильвар рано или поздно снимет заклятье, и ты сможешь рассказать Люциану…

Резкий рывок за шею заставил меня издать протестующий крик. Мысли путались и рассыпались на разрозненные осколки, которые злостно не желали собраться в единую картину. Вкрадчивый мужской голос сказал что-то — смысл слов ускользал, затмеваясь обилием запахов: дым, острый аромат древесного сока, такой близкий уютный дух Замка Ночи, морозное дыхание межмирья.

— Погладь её, покажи, кто хозяин!

На голову опустилась тёплая рука. Я хотела укусить, но рука нашла чувствительное место под подбородком, по телу разлились волны блаженства…

— Как можно быть такой милой в любом обличье?

По позвоночнику вновь поднялась лёгкая вибрация.

— Вот

— Да. Если возникнет какая нужда, обращайся. Адди, пошли!

За шею вновь потянули — пришлось волей-неволей идти.

Глава 32

Солнечный луч, просочившийся сквозь плотно задёрнутые шторы оставил на щеке жаркий след. Я заслонилась от него и замычала — какой неприятный сон! В нём моё тело изменилось, я бегала прямо по воздуху, а Сильвар бросал мячик и смеялся, удерживая конец длинной серебряной цепочки, тянувшейся от моей шеи. Только мне было не весело. От обилия запахов, которые во сне я могла читать как открытую книгу, кружилась голова. В горле першило, руки и ноги выкручивало будто при простуде, а глаза были полны песка.

— Адди, проснулась? — чья-то прохладная рука легла на лоб. — Прости, я не думал, что пережить превращение будет так сложно. Ты проспала двое суток. Как себя чувствуешь?

— Сильвар? — прохрипела я. — Мне приснилось, что я была собакой.

— Да, это был не сон, — подтвердил он. — Из тебя получилась очень хорошенькая собака. Вот, попей!

Он протянул белую фарфоровую чашку, которую я приняла непослушными руками. Голова по-прежнему отказывалась работать.

— Пина для тебя сварила — куриный бульон, для восстановления сил.

Я отхлебнула, не почувствовав ни вкуса, ни запаха. Горячая жидкость хорошо согревала, но ощущения основательно притупились, будто я наблюдала за происходящим из-за стеклянной стены.

— Не злись. Не было времени на объяснения, да и так проще сохранить в тайне твоё возвращение ко Двору. Знаю, ты зачем-то пришла к Гвину вместе с Люцианом. У нас с Охотником договор, вот он и послал мне весточку. Лириан тебя ищет повсюду. Глупо сначала сбегать, а потом шататься где ни попадя без всяких предосторожностей.

— Ты ещё смеешь мне выговаривать? — от возмущения я закашлялась. — Думаешь это смешно?

— Вовсе нет. Мне не до смеха.

Как же сложно понять, о чем он думает! Невозмутимое выражение, похоже, намертво прилипло к этом красивому лицу!

— Почему ты выбрала остаться с Лирианом? Никак не пойму мотивов твоих поступков. Зачем вышла за него замуж? Хотела стать королевой? Нужно было просто сказать — я мог тебя ею сделать в любой момент. Ты отреклась от родного Двора одним махом… А сейчас в бегах. Ты не можешь самостоятельно трезво сделать выбор, скажешь я не прав?

Невероятная усталость придавила к постели. Как объяснить? Мне вовсе не нужна корона, но земля почему-то выбрала меня, а не Лириана. Можно ли спать спокойно, зная, что огромное количество фейри погибли, а я даже не попыталась их спасти? Я покачала головой, понимая — Сильвар уже всё решил, разубеждать бесполезно, пока, во всяком случае. Я постаралась отбросить раздражение, но один вопрос по-прежнему не давал покоя:

— Что с Люком? Он ведь остался в замке Арауна, не знает, куда я подевалась.

— Понятия не имею, — холодно ответил Сильвар. — Снова Люк! Почему не спросить, как дела у меня?

— И как же? — сарказм затопил фразу до краёв, но Сильвар всё равно предпочёл его не заметить.

— В порядке. После стратегического соглашения с Гвином, намного увереннее. Дикая Охота на моей стороне. Благому Двору не выстоять, даже если Лириан сунется сюда за тобой.

— Что ты обещал Охотнику? Я слышала о соглашении!

В памяти постепенно всплыли слова гончей Ниды… Точнее, Эниды, пленённой Гвином. Даже недолгое время пребывания в теле собаки наложило свой отпечаток — я с трудом облекала мысли в слова. Как же мать Люка сохранила разум? Она, судя по всему, провела годы в собачьем обличье!

— Ничего особенного. Лишь беспрепятственный проход в любое время через земли Двора в мир смертных.

— Но, чтобы попасть туда, Дикой Охоте необходимо пройти и через Благой Двор?

— Он больше не является препятствием, — загадочно ответил Сильвар. — Всеобщие границы сейчас держит только Неблагой Двор, а у нас с Гвином договор…

Вдруг снаружи раздался странный звук, похожий на то, как если бы дюжина тугоухих мертвецов из Аннуна принялись терзать волынки, пытаясь вывести общую мелодию.

— Не слушай, заткни уши! — резко скомандовал Сильвар, и сам подал пример. Я чуть опоздала — от этой какофонии резко заболела голова, а в душе поселилось противное чувство безысходности.

Когда звуки стихли, я спросила:

— Что это было?

— Слуа. Или Убивающий Ветер. А может быть, Плачущая о Мире. Не знаю точно.

По телу вновь пробежал противный холодок. Сильвар упомянул древних существ, многие века назад заточённых в Аннуне.

— Неужели Араун допустил такое? — ужаснулась я. — Древние не просто так заперты. Если они доберутся до людей, начнется волна эпидемий, войн и массовое помешательство! Наши миры связаны, Тир Нан Ог может оказаться на грани гибели!

— Арауна больше нет, — сказал Сильвар. По невозмутимому лицу пробежала едва заметная судорога. — Аннуном и его границами ведает Гвин Ап Нудд.

Глава 33

Для посторонних Неблагой Двор и раньше был странным местом. Сейчас он и вовсе стал неспокойным. Сильвар делал вид, что всё по-прежнему, но частенько хмурился, поглядывая на улицу из окна, когда по небу в лучах заката следовала в неизвестном направлении кавалькада странных всадников в рогатых шлемах, или с визгом циркулярной пилы проносились уродливые ведьмы с горящими глазами.

На мои вопросы о Люке, он неизменно отвечал, что братец скоро вернётся и сам расскажет — идти-то ему больше некуда. Но проходили дни, а Люк всё не появлялся. Чем дольше я жила рядом с Сильваром, тем сильнее замечала, что с ним произошел какой-то внутренний надлом. Он улыбался чаще, чем раньше, даже шутил в свойственной ему тонкой манере, но что-то внутри явно не давало ему покоя.

Однажды вечером, он приказал подать ужин на террасу с видом на заповедный луг с деревом дриады. Я обратила внимание, насколько отодвинулась граница их леса. Всегда зелёная трава на лугу местами пожухла, а мощная верхушка созданного Сильваром фальшивого древолюда, стоявшего у ворот, кое-где пожелтела, разительно отличаясь от кроны настоящего стража — у того листва отливала тёмным багрянцем. Небо, окрашенное лучами заходящего солнца в оттенки малинового и лилового, прочило чреду бед.

Худощавый тилвит-тэг с длинными чёрными волосами, собранными в хвост на затылке, изящно расставлял приборы и немногочисленные блюда, пока я любовалась видом. Похоже, не одна я сегодня нарядилась по современной человеческой

— Как вас зовут? — спросила я его. — Не видела вас раньше.

Он на секунду оставил работу и церемонно поклонился.

— Макс. Я недавно при Дворе. Сан… Король привёл меня из мира смертных, я полукровка.

— Очень приятно, Максим, а я Ариадна.

— Макс, — поправил он. — Как вас зовут, я знаю, ваше величество.

Он вышел за очередным блюдом, так и не подняв на меня глаз. Через пару минут официант вернулся, держа в руках поднос, накрытый большой серебряной крышкой. Вслед за ним вошел Сильвар. Я помимо воли залюбовалась им — простой чёрный дублет поверх просторной чёрной сорочки с кружевом у ворота невероятно шел ему. Сильно отросшие белоснежные волосы слегка шевелил ветер…

Перехватив взгляд, он тонко улыбнулся и прошептал:

— Ты мне тоже нравишься, такая свежая в этом платье. Надо при Дворе ввести моду на современную одежду. Не смущайся, я так давно наблюдаю за тобой, что по выражению лица могу читать мысли, посещающие эту красивую голову.

Я опустила глаза, ощущая, как по щекам поднимается жар. Довольный произведённым эффектом, Сильвар уселся за стол, жестом приглашая меня подсесть поближе.

— Сегодня будем только мы вдвоём, — ответил он на невысказанный вопрос. — Ну и ещё Макс. Вы уже познакомились? Я забрал его у Тамма — здесь он точно будет полезней. Думаю, выучить его на своего оруженосца — что думаешь?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Тебе виднее.

— Он чем-то тебе досадил, пока меня не было? — тут же спросил Сильвар, недобро скосив глаза на помертвевшего официанта.

— Нет, что ты! — поспешно ответила я. Не хватало ещё, чтобы у Макса на ровном месте образовались проблемы. — Мы не перемолвились и двумя словами. Он просто представился и… всё.

— Дальше мы справимся сами. Можешь идти, — без выражения сказал Сильвар парню. Официант ретировался так быстро, будто за ним гнались волки. — Он сын кого-то из родственников жены Вилле Тамма, — решил пояснить Сильвар. — Она попросила за него. Говорит, отбился от рук, гоняет с утра до вечера на байке, да с девчонками спит… По мне, так ничего особенного — в двадцать лет, как по-другому?

Я пожала плечами — приключения официанта Макса меня мало интересовали.

— Мне нужно вернуться к Гвину Ап Нудду, — сказала я, глядя прямо в глаза Сильвару.

— Вот так заявление, — усмехнулся он, явно удивлённый. — С чего бы? Понравился приём?

— Хватит ёрничать, — осадила я его. — Ты говорил, Люк скоро вернётся. Это «скоро» слишком затянулось. Вдруг с ним что-то случилось? Думаешь, Гвин не сказал ему, что ты меня забрал?

— Понятия не имею, что Гвин сказал или не сказал Люку, — раздражённо прорычал Сильвар. — Вообще, не знаю, зачем он к нему припёрся.

— Люк искал мать, — прошептала я, тут же вспомнив об Эниде. — Или информацию о ней. Гвину что-то известно.

Сильвар некоторое время молча буравил меня светло-голубыми глазами.

— Я хотел с тобой поговорить, — наконец выдал он. — Но давай сначала поедим.

— О Люке?

Он поморщился, но ответил:

— О тебе.

Глава 34

Ужин получился странным. Я гоняла вилкой по тарелке ставшие вдруг безвкусными кусочки отварного осетра, а Сильвар с неожиданным аппетитом поглощал всё подряд, неизменно уходя от разговора. Когда он наконец насытился, я уже основательно извелась догадками.

— Ты конечно понимаешь, что не можешь оставаться здесь долго в статусе гостьи? — сказал он, откинувшись в кресле, глядя перед собой.

— Ты гонишь меня? — голос дрогнул, как я ни старалась говорить ровно.

— Ни в коем случае! Как ты могла предположить такое? Дело в самом устройстве мира. Монарх не может долго находиться вдали от своего Двора. Земля начинает чахнуть, это отражается на всём. Сам монарх слабеет и теряет силу, если перестаёт наведываться…

— Ты предлагаешь мне вернуться к Лириану?

Я едва могла прийти в себя от шока.

— Дослушай, наконец! — выкрикнул он. — Дикая охота и твари из Аннуна свободно путешествуют через Благой Двор, потому что его монарх — никакой и не монарх вовсе, а узурпатор. Ты спутала все карты! Теперь ситуация осложняется тем, что земли Неблагого Двора начинают меняться. Дай договорить! — он поднял руку, обрывая готовые сорваться с моих губ возражения. — Я специально попросил накрыть стол здесь, чтобы ты полюбовалась на изменения. Это только начало.

Неожиданно резкий холодный порыв ветра заставил поёжиться. Сильвар многозначительно кивнул.

— Это тоже часть изменений. В Стране Вечного Лета не бывает холодов… Не бывало. Двор зимних фейри уже прислал паническое послание — у них из-под снега показались первоцветы и подснежники! Вечные льды тают. Двор Весеннего Полдня тоже обеспокоен неожиданным похолоданием и появлением тварей, похожих на волков, которые приходят в сумерках — как тебе наверняка известно, сами сумерки для этого Двора — что-то нереальное.

— Я не вернусь! — для верности я покачала головой. — Ни за что!

— А я и не прошу этого. Что если объединить Благой и Неблагой Дворы? Брак монархов сделает их единым целым. Изменения будут, но они стабилизируются, последствия постепенно исчезнут! Выходи за меня и Благой Двор окончательно падёт, будет единая Страна Вечного Лета, а мы — её правители.

— Но я замужем, как быть с этим? Да, наш брак — не по любви, и не получил законного продолжения, но он был заключён по всем правилам и… я не знаю, как его разорвать!

Выслушав мою беспомощную тираду, Сильвар мрачно усмехнулся:

— Зато я знаю: ты станешь вдовой. Полагаю, это достаточная причина для прекращения брака?

— Ты подошлёшь к Лириану убийц? — ужаснулась я.

— Как мелко, — от напоминающей лезвие улыбки Сильвара похолодело в груди. — Насмотрелась детективов и боевиков? Король должен мыслить масштабно! Если поступить так, как ты предлагаешь, через века обо мне будут говорить, что я вероломно выкрал королеву Благого Двора и убил её мужа, чтобы завладеть чужим Двором. Может быть, Неблагому королю слава разбойника с большой дороги не повредит, а даже улучшит репутацию… Но в данном случае такой поступок не сделает

— Ты задумал вновь пойти войной…

— Не гадай, — оборвал он, целуя мне руку. — Я послал в Благой Двор весточку о том, что их королева гостит у меня и предложил Лириану поединок, для разрешения наших разногласий, как в старые добрые времена.

— Турнир? Думаешь он согласится? — удивилась я.

— Куда он денется? Откажется — даже для собственного Двора навеки останется трусом, не сумевшим отстоять свою честь. Как думаешь, долго ли продержится подобное правление?

— Мне не нравится эта идея. Он неизменно проигрывал турниры вам с Люком, — я в задумчивости щипнула нижнюю губу. — Зная Лириана, сомневаюсь, что он пойдёт на это, тем более из-за меня. А Двор… Не думаю, что ему важно мнение фейри, зависящих от него. Кроме того, ты наверняка слегка подрастерял навыки владения шпагой за время пребывания среди людей. Ещё не известно, кто сейчас в лучшей форме, ты или он.

— Ты упускаешь одну деталь — раз вы прошли обряд, его сила связана с твоей. Своим побегом ты ослабила его. Думаю, ради своей силы он согласится на что угодно.

Сильвар поднялся, встал у меня за спиной, опустил руки на плечи и промурлыкал на ухо: — Как же приятно, что ты обо мне волнуешься!

Его пальцы с плеч перекочевали к шее, медленно поднимаясь к затылку. Лёгкими касаниями помассировав голову, он собрал волосы в пучок, зажав его в кулаке, и проложил по шее длинную дорожку из поцелуев, оставляя жаркий след…

Неожиданно позади раздался грохот. Сильвар вздрогнул и обернулся, я подскочила от неожиданности. Оказалось, это всего лишь Макс, упустивший поднос с посудой. Парень двигался так бесшумно, что мы не заметили его присутствия.

— Прошу прощения, — пробормотал он, по-прежнему не поднимая глаз, и стал собирать осколки тарелок и большого блюда, разлетевшиеся по полу.

— Пойдём-ка прогуляемся, — раздражённо сказал мне Сильвар, неприязненно взглянув на официанта.

Глава 35

У лестницы он поймал меня за талию и крепко прижал к себе.

— Ещё в детстве мечтал вот так открыто обнимать тебя, — проговорил он тихо.

— По твоему поведению этого никак нельзя было предположить, — вымученно улыбнулась я, пытаясь высвободиться. Да, понимаю, повинную голову меч не сечёт… но пощекотать-то может?

— Моя милая злопамятная королева! — от его обворожительной улыбки голова закружилась бы у кого угодно. Вот только у меня на неё уже стойкий иммунитет.

— Неужели ты думаешь, я спокойно отнесусь к тому, что ты снова не принимаешь во внимание моё мнение?

— Не желаешь со мной обниматься? — приподнял он бровь.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём речь. И ещё: становиться твоей женой я не планирую.

Улыбка слетела с его лица ненужной шелухой, обнажая стальной разящий взгляд, тут же пробивший дыру в моей хлипкой обороне.

— Итак, ты думаешь править самостоятельно? Ты, которая вечно бежит от проблем, даже не пытаясь их решить? Неужели ещё не поняла: я не предлагаю тебе выбор. Ты либо станешь моей королевой, либо… станешь ею в любом случае!

— Нет! — в этот момент я ненавидела себя за слёзы, выступившие на глазах.

— И что же ты собираешься делать? — в его сузившихся глазах читалось презрение. — Сбежишь в свой безвкусный дом на границе мира смертных в надежде пересидеть до лучших времён? Всё ещё наивно надеешься, что колючие лозы защитят тебя от всего на свете?

Слова острыми стрелами вонзались в меня, высекая слёзы — скрывать их было уже бесполезно. Мысли путались. Ужасно хотелось наброситься на него с кулаками, но я могла только молча стоять и смотреть, не в силах выдавить ни единого слова. Почему так всегда? Когда нужно отстоять себя или дать резкую отповедь язык-предатель прилипает к нёбу, а губы смыкаются, не пропуская ни единого слова?

— Я думал, ты правда повзрослела, — безжалостно продолжил он. — Думал, действительно поняла… Я ведь люблю тебя всю жизнь, а ты помнишь только одни обиды.

— Я, я, я!.. Ты думаешь только о себе! — голос охрип, но я не хотела больше молчать. — Всё на свете с рождения вращается вокруг распрекрасного Сильвара! Зачем думать о чувствах кого бы то ни было, а тем более, какой-то смертной?

— Как ты не уяснишь — я только о тебе и думаю! — он болезненно поморщился. — Нам будет хорошо вместе — поверь, я смогу защитить тебя от всего, а ты… Вот как бывает: живёт себе один маленький альв, думает, что у него все прекрасно, и вдруг видит обыкновенную девочку, и осознаёт, что до этого момента и не жил вовсе. Только увидев тебя в первый раз, я понял: вот он, недостающий кусочек моей души, и что бы ни делал, без тебя мне не стать целым. Когда тебя нет рядом, у меня в груди образовывается сосущая пустота, которую ничем не заполнить — ни творчеством, ни вином, ни другими женщинами. Мать не знала о ней, об этой пустоте, когда давала свои советы. Все проваливается туда, мне становится только хуже, и лишь твоя улыбка может в секунду закрыть ужасную болезненную брешь.

Он потянулся ко мне, прижал к груди и прошептал:

— Я так счастлив, когда ты здесь, со мной! Даже ругаться с тобой куда приятнее, чем расточать комплименты другим. Не говори ничего, просто будь рядом.

Как же я была бы счастлива услышать такие слова от Люка! Звучащие из уст Сильвара, прекрасные слова становились лишь приговором. От необходимости что-то отвечать меня спас Блэз, грохотавший по коридору каблуками подкованных серебром сапог.

— Вот вы где! — бесцеремонно воскликнул он издали. — Неужто никто не объяснил, что обниматься на ступеньках опасно? Но это неплохо, продолжайте держаться друг за друга! Я с дурными вестями. Броди вернулся, но сошел с ума — воет прямо посреди кухни и посыпает голову пеплом из печи, а Мина рыдает — ей видите ли Крысиная Королева сказала, что слышала от Мэлт-и-Нос — сэр Люк пропал в Аннуне!

Сильвар с силой вцепился мне в рёбра — оказывается, я стала оседать на пол.

— Нет, нет, нет! — повторила я словно мантру. — Этого не может быть! Мы должны что-то сделать!

— Сам нарвался! — процедил Сильвар, не глядя на меня. — Кто его просил затевать игры с Гвином?

— Это же Люк! — Блэз развёл руки в стороны. — Он всегда что-то затевает, не считаясь с опасностью. — Правда на этот раз даже не представляю, как ему можно помочь — попавшие в Аннун обычно не возвращаются.

— Именно так! — подтвердил Сильвар. Он подтащил меня к окну и усадил на широкий подоконник, а потом бездумно вцепился себе в волосы, становясь похожим на наддверный барельеф Замка Ночи, изображавший растрёпанного Борея с летящей по ветру шевелюрой. — Этот идиот спутал мне все карты! Если сейчас попытаюсь договориться с Гвином, он запросит свою цену, а у него и так достаточно преференций. Ещё этот Лириан должен скоро явиться сюда!

— Ах так? — возликовал Блэз. — Прекрасная возможность поблагодарить его за долгое плавание в пруду! На нашей земле я не упущу возможность рассчитаться с ним!

— Придётся встать в очередь! — проронил Сильвар. — Я вызвал его на поединок, чтобы сразиться за королеву Ариадну.

Они заспорили о турнире, я же развернулась и уставилась невидящим взглядом в окно. Ожидаемо не разглядев там советов что делать, решила поискать их на кухне, из которой за несколько шагов до дверей слышались отчаянные вопли домовика и тоненькие причитания главной кухарки.

Открыв дверь, еле сдержала крик — на полу у камина копошился грязный взъерошенный комок. По щекам, покрытым сажей и серым налётом пепла, расползались причудливые рисунки, проложенные слезами. С трудом узнав в непонятном существе Броди, я поспешила обнять домовика, не обращая внимания на грязные серо-чёрные следы, остающиеся от его прикосновений.

— Ариадна! — прошептал он, — как же так? Сэр Люк… — он осёкся и заскулил так отчаянно, словно у него отняли сердце.

— Блэз рассказал, он в Аннуне, — я погладила домовика по спутанным, жестким от пепла волосам. — Не плачь, мы что-нибудь придумаем.

— Это же Аннун! — он вперил в меня взгляд круглых полубезумных глаз. — Что можно придумать?

— Король не станет выручать Люка! — тоненько прохныкал кто-то рядом. Оглянувшись, я разглядела в углу толстую мышь в коричневом платье с белым передником и кокетливым кружевным воротничком — Мина. Круглые ушки горестно поникли, она всхлипывала, вытирая глаза белоснежным кружевным платочком. — Он за что-то сильно зол на брата. Сэр Люк не хотел замечать признаки, и отмахивался от моих предупреждений! — она удивительно громко высморкалась и продолжала:

— Поймите правильно, я очень люблю и короля, и его брата, но в последнее время между ними словно чёрная кошка пробежала. Это все видят, один Люк ни в какую не желает замечать. И… и… — она мялась, неуверенно поглядывая на меня. — С тех пор, как королева Тианиель уступила трон брату, Неблагой Двор стал очень неуютным местом.

Она замолчала и в страхе покосилась на дверь.

Стало понятно, что здесь внятных ответов не добиться.

— Не плачьте, я найду Люка, — голос полнился уверенностью, которой не ощущала, но выбора не осталось.

Глава 36

Позабыв о перепачканном золой платье, я брела по тропинке, основательно заросшей травой к ручью, который по легенде даровал красоту. Там впервые мы беседовали с Кернунном, а Люк, ещё тонконогий мальчишка, набросился на него в попытке меня защитить…

Оленерогий лесной бог не подчиняется ни одному из королей, у него своя территория, которая начинается там, где кроны деревьев отбрасывают тень, и заканчивается за её пределами. Каждый из лесов — его вотчина. Лишь у него сейчас я могла просить совет.

— Карней, — тайное имя легко сорвалось с губ и понеслось ввысь к верхушкам деревьев. Шепот листвы подхватил его и унес к самому краю мира…

— Что случилось, Ариадна? — я успела позабыть голос, от которого сердце замирает, а кровь быстрее струится по венам. Думаю, это происходит с любым, кто говорит с ним.

— Ты обещал помочь, если я позову этим именем. Скажи, что мне делать? Как попасть в Аннун?

Нежная улыбка тут же исчезла, он вздрогнул и осторожно приблизился.

— Что заставляет тебя задавать такие вопросы?

— Отчаяние, — ответила я.

— Не тот ответ, который приведёт к цели.

— Решимость! — попробовала я ещё раз.

— Вновь мимо. Чтобы отправиться в Аннун одних отчаяния и решимости мало — они могут провести туда, но вот вернуться — вряд ли.

— Любовь, — прошептала я. — Любовь заставляет искать Люка. Она не даёт смириться с его пропажей!

Глаза Кернунна сверкнули, полные губы вновь расплылись в улыбке.

— Раз так, то может получиться. Тебе необходимо отыскать самого короля Аннуна.

— Гвин Ап Нудд не станет мне помогать.

Я рассказала Кернунну о последних событиях. Он внимательно слушал, склонив голову, увенчанную ветвистыми оленьими рогами.

— Но Гвин Ап Нудд не король Аннуна, — заметил он. — Тебе нужен Араун.

— Ты не расслышал? Он исчез! А теперь повсюду бродят странные твари…

— Это ты невнимательна! — возразил Рогатый. — Помнишь цепочку, с помощью которой тебя превратили в красноухую гончую? Ответ ближе, чем кажется.

— Нет! — покачала я головой. — Не может быть! Он… Араун может быть связан в обличье собаки?

— Не обязательно, — загадочно улыбнулся Кернунн. — Это может быть конь, и даже птица.

— Ворон! — ахнула я. — Он помогал нам…

— Вполне возможно, — кивнул Рогатый. — Этот облик ему ближе всего.

— Благодарю тебя! — радостно воскликнула я и порывисто обняла его.

— Всегда к твоим услугам, — он ласково погладил по спине. — Ты можешь обращаться ещё, если потребуется.

— А ты? Что ты хочешь за советы?

— Советы… Всего лишь слова, — его улыбка стала отражением моей. — Другу можно сказать пару добрых слов, когда ему грустно, или порадоваться вместе с ним счастливым событиям.

— Ты мой друг? — за спиной словно раскрылись и затрепетали легкие крылья.

— Можешь не сомневаться, — он склонил голову набок, внимательно всматриваясь мне в лицо. — Друзей иногда приглашают в гости. С ними мило болтают о разных глупостях за чашкой чаю. Иногда коротают вечера у камина.

— Я обязательно приглашу тебя, как только немного разберусь со своей

— До меня дошли слухи, ты вышла замуж. Честно говоря, немного удивлён, выбору. Король Благого Двора вместо рыжеволосого Люциана? Одно хорошо — не Сильвара, хотя уверен, он предлагал?

— Предлагал, — не стала я увиливать. — Но у него до сих пор странные понятия о любви.

Он кивнул, соглашаясь.

— И всё-таки, за Люцианом готова отправиться даже в Аннун, хотя он и не муж? Похоже, моя Слеза сработала несколько неожиданно.

— Так бывает, не всегда брак заключается по любви.

— Я хочу услышать всю историю! — неожиданно подмигнул он. — У тебя столько приключений! Но ты права, все-таки ответная просьба у меня есть.

Его лицо посерьёзнело, а в глазах поселилась грусть.

— Моя жена, Кэрридвейн, грустит.

Я чуть не ляпнула, что понимаю её, однако сдержалась.

— Она не бывает на балах, а лесные праздники — совсем не то… У неё нет подруг. Иногда женщинам необходимо поделиться своим, сокровенно женским, тем, о чём не расскажешь мужу. Я бы хотел, когда будешь приглашать меня, позови и её тоже — вдруг у вас получится подружиться? Возможно, она станет не такой нервной и… Мне бы была приятна ваша дружба.

У меня возникли огромные сомнения в такой возможности — в последнюю нашу встречу она пыталась меня испепелить молнией… Кернунн закрыл меня собой, иначе там бы эта история и закончилась.

— Я-то с радостью, но захочет ли она?

— Если приглашение прозвучит от королевы Благого Двора, официально, она не сможет отказать.

— Даже если королева позовёт её не ко Двору, а в некий особняк между Тир Нан Ог и миром смертных?

— Главное, приглашение будет передано официально, от королевы.

Проблема! Однако, я Кернунну тоже когда-то создавала проблемы и не малые.

— Я непременно позову вас официально, дай только время.

— Не смею торопить, ваше величество! — он церемонно раскланялся, что выглядело немного комично, учитывая его обнаженный торс и свободные полотняные брюки, из которых выглядывали голые ступни.

* * *

Вернувшись в Замок Ночи, я первым делом отправилась на кухню. Как и предполагала, Броди по-прежнему был там. Пина до сих пор суетилась рядом с ним, что дало свои плоды. Домовик выглядел намного лучше — волосы его ещё покрывала корка пепла, но лицо и руки уже оттёрли при помощи кухонных полотенец, грязной грудой валявшихся в углу в ожидании стирки. Главное — он уже не рыдал, а сидел относительно спокойно у стола и что-то пил из кружки, поданной заботливой кухаркой.

— Броди! — позвала я. Он тут же отставил кружку и встал из-за стола.

— Чем я могу вам помочь, моя госпожа? — тихо проговорил он. Фанатичная готовность служить стёрла из его голоса истеричные ноты.

В голове медленно созревал безумный план. Что ж, придётся стать новым Орфеем и отправиться в настоящий ад за своей Эвридикой, то есть Люком.

— Принеси мне серебряную цепь, — я выпустила его и задумчиво похлопала указательным пальцем по губам — детская привычка, от которой королева Мэдб так и не сумела меня отучить. — Она должна быть где-то в комнате Сильвара. Толщиной с мизинец, длинная, так и лучится магией.

Можно было пойти самой, но меня наверняка сразу поймают. Сильвар всполошится, и весь план пойдёт в тартарары.

— Я пойду выручать Люка.

Не знаю, зачем сказала, но у Броди был такой несчастный вид, что капелька надежды ему не помешала бы. Как и мне.

— Как я рад это слышать!

Широкая жутковатая улыбка растянула его рот от уха до уха.

— Можно мне с вами?

— Ты уверен? — удивилась я. Насколько знаю, фейри обоих Дворов одинаково боятся оказаться в Аннуне. Мать рассказывала, много веков назад, на заре её юности, чтобы удержать Аннун в прежних границах, раз в десять лет поочередно от каждого Двора отправляли по одному фейри за его ворота. Тогда Дворы враждовали, и частенько использовали для откупа пленных.

Мэдб описывала этот аналог ада как очень холодное место, где птицы падают замертво в полёте, а воздух, выходя из лёгких замерзает, осыпаясь ледяными иглами. Там живут тёмные существа, похожие на призраков, состоящих лишь из чёрного дыма, белые гигантские арахниды, и ледяные великаны, от прикосновения которых гибнет всё живое. Они очень могущественны и сильны, но связаны Договором настолько древним, что даже Мэдб не помнила его нюансов. По тому же договору, Дворы и обязаны были платить страшную дань. Лишь раз договор нарушился, когда Дворы примирились и не пожелали отдавать ни одного из своих подданных. И тогда великаны вышли за ворота, расширяя границы ледяной пустыни и забирая жизни у всего, что попадалось у них на пути.

Альберих, Мэдб и Араун совершили невозможное — загнали ледяных великанов обратно в Аннун и закрыли врата. Араун пожертвовал собой, добровольно оставшись в Аннуне, чтобы скрепить новый договор, а Гвин Ап Нудд остался стеречь врата. Но Араун выжил, и сумел договориться с обитателями ледяной пустыни. И вот теперь Гвин пленил, и хочет занять его место? Сомневаюсь. Скорее всего, он использует силу жителей Аннуна, позволяя им бесчинствовать в разных мирах в виде Дикой Охоты. Возможно, отправляясь каждый раз с ними, Гвин пытается сохранить хотя бы видимость контроля?

Вопросы без ответов.

— Я пойду за сэром Люком даже в Аннун, — храбро сказал домовик. — Вам наверняка понадобится помощь.

— Благодарю тебя, маленький друг!

Он поклонился и исчез с тихим хлопком.

— Ариадна…ой! Ваше величество, давайте я соберу вам в дорогу провизии! — засуетилась Пина.

— Не нужно, дорогая! Мы отправимся туда, где всё есть.

Через несколько минут вновь раздался хлопок — у камина появился Броди с очень довольным лицом. Он успел вымыться и надеть другую одежду. Он подошел ко мне и с поклоном протянул серебряную цепочку, ту самую.

— Вот теперь нам нужно уходить, — сказала я, принимая её. Не думаю, что Сильвар обрадуется её пропаже.

Глава 37 Люк

Я выскочил из зала и бросился вперед по длинной анфиладе, продуваемой всеми ветрами. В темном небе за окнами звёзды танцевали куранту[1] под грохот пульса. Спин в руке пел любимую боевую песню, переливаясь рунами. Добежав до лестницы, я резко остановился, застав неожиданную картину: Гвин Ап Нудд стоял на коленях и держал одной рукой за морду

Почуяв моё присутствие, Гвин тут же отпустил собаку и рывком поднялся с колен, адресуя мне кривую улыбку, сменившую растерянное выражение человека, которого застали врасплох за чем-то очень личным.

— Король Люциан! Ты ищешь свою спутницу? — если капли яда, которым сочится голос Гвина, достигнут пола, то в вековых камнях образуются дымящиеся дыры. — Поверь мне, она в надежных руках.

— Что ты сделал с Ариадной? — прорычал я, приставив остриё Спина к его горлу. — Я пришел сюда за ответами, а не за глупыми играми!

— Ну-ну! — Гвин поднял руки в жесте капитуляции, вот только противная ухмылка никуда не исчезла. — В гостях обычно шпагами не машут!

— Ещё как машут, если пропадают гостьи! — я и не думал убирать Спина, ничуть не шутя. — Если ты не скажешь сейчас же, где Ариадна, я перережу тебе глотку!

— А как же законы гостеприимства? Всё-всё! — я усилил давление, позволяя кончику шпаги слегка вспороть кожу у него на горле. — Я же пошутил! О тебе говорят, что ты понимаешь юмор, и сам не прочь пошутить.

— Сейчас я не в настроении! — отрезал я. — Говори!

— Как я понял, ты явился сюда за ответами. Предлагаю сделку — я расскажу, где твоя мать и отец, а окажешь мне небольшую услугу.

— Сначала ответь, где Ариадна!

— Да что ты заладил! — поморщился Гвин, отступая на шаг и отводя мою шпагу от своего горла. — Она с королем Неблагого Двора — я вызвал его, как только вы переступили порог замка. Дело в том, что у нас договор. Не думаю, что он способен причинить ей настоящий вред.

Я бы поспорил, однако Раде на самом деле лучше сейчас быть в Замке Ночи — Сили вполне способен защитить её от кого бы то ни было — и он это сделает, даже не сомневаюсь.

Ощутив лёгкий укол ревности, я тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Рада сейчас не та юная неопытная девочка, боящаяся собственной тени. Возможно, так даже лучше, безопаснее для неё. Во всяком случае, глупо разворачиваться обратно, находясь в шаге от ответов.

— Так чего ты хочешь в обмен на информацию? — спросил я, поглаживая Спин, который разочарованно мурлыкнув, рассыпался серебряной пылью, вновь собираясь в браслет на своём обычном месте.

Лицо Гвина приняло обманчивое скучающе-безразличное выражение.

— В Аннуне есть одно герцогство… Точнее, не одно, но это находится ближе всего к Вороньему Замку. Правит им герцог Талли Бойл. Он до сих пор не хочет признавать мою власть. Не то чтобы меня сильно беспокоили набеги его слуг, но… Немного неприятно.

Я молча кивнул, побуждая его говорить дальше.

— Если ты призовёшь Бойла к порядку, тогда получишь ответы на свои вопросы.

— Что мне сделать? Притащить его к замку на аркане?

— Нет, достаточно будет заставить мне присягнуть. А если уж совсем заартачится, закрыть в темнице его собственного замка. С тобой в помощь отправятся несколько моих верных слуг. Вот, надень, — он снял с мизинца перстень с чёрным камнем, словно поглощавшим свет. — Кольцо — знак, что ты выступаешь от моего имени. Если оно будет у тебя на руке, мои слуги будут беспрекословно тебя слушаться.

Я протянул руку… На мгновение темные глаза Гвина сверкнули непонятной радостью. Нет, даже не думал ему доверять, но рискнуть стоило… Я убрал руку.

— Почему ты сам не отправишься призывать Талли Бойла к порядку?

Он застыл, держа в руке перстень.

— Нельзя успеть всего и сразу. У меня сейчас… немного другие приоритеты. Но если ты всё-таки любезно согласишься решить мою маленькую проблему, я расскажу тебе всё, что захочешь… Отвечу наиболее полно на три любых вопроса, ничего не утаивая и не увиливая. Даю слово.

Отбросив сомнения, я взял перстень — на левый мизинец он пришёлся в пору…

* * *

Врата Аннуна не произвели особого впечатления. Может быть, сунься я туда по собственной инициативе, сложилось бы по-иному, однако с нами был Гвин Ап Нудд. Стоило ему коснуться ладонью покрытых трещинами камней, закрывавших вход, как они тут же пришли в движение.

Моя свита из десяти рыцарей, имён которых я не запомнил, и честно говоря, даже не стремился этого делать, проследовали через открывшийся проход в тёмную пещеру, напоминавшую кротовую нору. Возникшая мысль, что в Аннуне темно, как у негра под мышкой, была немедленно опровергнута, стоило нам проскакать на конях до границ пещеры, оказавшейся лишь «прихожей».

Отовсюду струился мягкий золотой свет, хотя в белёсых небесах солнца не замечалось. Аннун напоминал мне мир людей больше чем Тир Нан Ог. Дело было вовсе не в унылых пейзажах, или звенящей тишине. В Стране Вечного Лета меня не покидало чувство фонового счастья, полнившегося изнутри, разливавшегося в воздухе незримым светом, даже ночью.

Золотой свет Аннуна давил, оставляя в глубине души назойливое чувство, будто я забыл о чем-то важном. Честно говоря, глупое чувство! Что может быть важнее моей миссии? Ненавистный Талли Бойл должен покориться и принести присягу королю Аннуна Гвину Ап Нудду!

[1] Быстрый старинный танец, отличительной чертой которого служили замысловатые фигуры и не менее сложная причудливая музыка.

Глава 38

Темный замок Бойла возвышался над снегами Аннуна странной иллюзией — его вывернутые башни слепо таращились на нас ещё более тёмными провалами окон-бойниц. Вокруг замка простирался глубокий ров, в который периодически осыпался снег с краев.

Я спешился, чтобы получше осмотреть осыпь. Рыцарь Дин, не отстававший от меня на протяжении всего похода, тоже соскочил с коня и положил руку мне на плечо:

— Люк, будь осторожен! Мы уже исследовали окрестности — вокруг замка простирается пропасть. Мы бы уже давно захватили замок, но даже Гвин не смог преодолеть её.

— Он не смог добраться до замка по воздуху? — удивился я.

— В Аннуне не так как в Тир Нан Ог. Эта пропасть похожа на чёрную дыру, в которой время и пространство перемешиваются и меняются местами. Попасть в зону её действия — верная смерть для всего живого.

— А как тогда Талли Бойл выходит из своего замка и попадает обратно?

— По откидному мосту. Но даже он и его слуги

— И долго они держат осаду? — спросил я.

— Мы не устраивали осады, — ответил Дин. — В здешних условиях это невозможно. Никто не выдержит пурги в Аннуне, или шествия призраков.

Да, Гвин Ап Нудд оказался мастером невыполнимых задач. Если с пургой было всё более-менее понятно, то шествие призраков внушало лёгкий подсознательный трепет. По закону жанра, с белых небес начал сыпать снег.

— Скоро начнётся пурга! — в голосе Дина звучало неприкрытое беспокойство. — Это первые вестники. А за пургой всегда следуют призраки!

Мои спутники заметно приуныли. Те, что скакали в хвосте, уже не скрываясь стали оглядываться. Резкий порыв ветра обдал таким холодом, какого я отродясь не испытывал. Все металлические поверхности тут же покрыл иней. Резко остывший Спин-браслет обжег запястье не хуже железа.

— Отступаем! — крикнул Дин и развернул коня.

— Стойте! — попытался я образумить свиту, но не тут-то было — они словно только и ждали пораженческой команды. Их поведение показало, кто настоящий командир — им оказался вовсе не я.

Снег усилился, а ветер закручивал его в белые вихри. Вскоре мои сопровождающие скрылись за белой пеленой. У меня же не было иного выхода…

— Эй! — во всю глотку закричал я. — Талли Бойл! Выходи и сразись с рыцарем Люцианом Рамстэдом, королём без королевства!

Мне вторили лишь завывания ветра. Трижды выкрикнул я приглашение на бой, но все три раза не получил никакого ответа. Самым логичным было отправиться в обратный путь, вслед за моими нерадивыми провожатыми, но что-то подсказывало, что они смогут пройти через врата, а я — нет.

Ледяной ветер крепчал с каждой минутой. Снег теперь валил так, что за пару минут я оказался по щиколотки в сугробе. Если так пойдёт, то нас с конём занесёт по самые макушки! Вдруг раздался какой-то звук, который я принял в начале за свист ветра. Но нет, постепенно прислушиваясь я различил слова какой-то неизвестной песни. Её выводил абсолютно безликий голос, который нельзя было причислить ни к мужскому, ни к женскому.

Некоторое время я прислушивался к голосу, пытаясь разобрать слова… Вдруг среди снежной пелены мелькнуло что-то яркое — факел? Нет, наверно показалось. Оглядевшись, я неожиданно понял, что снега намело уже по пояс. Конь стоял рядом, будто каменное изваяние, и только легкий пар, поднимавшийся от его ноздрей показывал, что он ещё жив. Сколько же времени мы так простояли?

Как же холодно! Я попытался поплотнее укутаться в длинный алый плащ из толстой шерсти, но и это не спасло. Яркий блеск пламени у самого лица вывел из сонного оцепенения.

— Эй, ты! — раздался грубый голос. — Хватайся за верёвку и не отпускай ни за что, если тебе дорога жизнь!

На снег передо мной упала верёвочная петля, сквозь которую я поспешно продел руку. Резкий рывок сбил с ног. Меня потащило по снегу — рука, продетая в верёвочную петлю, скоро потеряла чувствительность — её лишь тянуло и покалывало, словно в напоминание, что она у меня есть. Меня продолжало тащить по снежному насту, сверху падали белые хлопья. Умирать не страшно, подумал я. Ты просто отключаешься и перестаешь чувствовать…

Перед внутренним взором всплыло милое женское лицо. В зелёных глазах моей дорогой Ариадны застыла печаль. Я потянулся к ней изо всех сил, но видение растаяло. Больше не осталось ничего, и меня тоже не осталось.

* * *

Жизнь — боль. Не помню, кто это сказал, но он точно был прав. У меня болело всё, от головы до ног, но всё-таки боль в правой руке выделялась из общего ноющего хора особой остротой. Лицо горело. Было жарко и… мокро.

— Ну, что, очнулся наконец? — раздался совсем рядом мужской голос. — Что ты там кричал про бой?

— Не знаю, — честно признался я и попытался повернуться к источнику голоса. Это вышло не сразу.

— Вот и я считаю, что с боями можно повременить.

Глава 39

Оказалось, что я лежу прямо на каменном полу рядом с огромным камином — всяко уж выше человеческого роста, внутри которого трещало и гудело настоящее адское пламя. Сам камин был выполнен в виде головы дракона. От жара ледяная корка, покрывшая доспех, растаяла и теперь оказалось, что я лежу в большой луже.

— Рыцарь, как-там-тебя, — усмехнулся черноволосый коренастый мужчина, стоявший рядом с камином и ворошивший дрова длинной закопчённой кочергой. — Ты в прямом смысле сел в лужу. Однако, ввиду некоторых обстоятельств, это далеко не самый худший исход.

— Кто вы? — спросил я.

— Вот тебе раз! — в притворном удивлении поднял брови мужчина. — Ты сам кричал мое имя у ворот, а теперь не помнишь его?

Я уставился на него, пытаясь припомнить… Мозги замёрзли накрепко, не желая не только выдавать воспоминания, но и соображать.

— Ладно, не мучайся. Ты имеешь честь быть принятым в замке Талли Бойла. Собственно, я и есть хозяин замка. А как твоё имя? Честно говоря, я его не расслышал из-за воя ветра. Хорошо ещё, у тебя плащ красный и волосы яркие, а то точно не смог бы тебя в снегу найти.

— Люциан Рамстэд, — представился я. — Меня прислал Гвин Ап Нудд.

— Гвин? — протянул Бойл. — С каких это пор он распоряжается рыцарями?

— Это мне не известно, — честно ответил я. — Вероятно с тех самых пор, как пропал король Араун.

— Ну, короли просто так не пропадают, — веско проговорил Талли, не спуская с меня глаз. — Мне вот ещё интересно: понимаешь хоть, что за штуку ты носил на руке?

Носил? Глянув на руку, я с ужасом осознал — левый мизинец превратился в одну сплошную рану. Словно в тумане пришло воспоминание: Гвин даёт мне кольцо, я надеваю его…

— Вот, — хозяин замка протянул руку в перчатке, на которой лежало… Никак не пойму, что там лежало. Очень похоже на раздавленного серебряного жука.

— Это джап, паразит живущий с этой стороны стены. Он питается воспоминаниями и волей носителя. Обычно принимает вид колец — сложно устоять, чтобы не примерить красивое украшение, а вот снять его потом проблематично. Учитывая, что ты явно не из Аннуна, можно заключить, что джапа тебе подсунули намеренно.

— Зачем? — растерянно спросил я.

— Тем, к кому присосался джап очень

— Мне пришлось согласиться — Гвин пообещал рассказать, где мои отец и мать.

Он некоторое время смотрел на меня, а потом произнёс:

— Понимаю. Давай ты переоденешься в сухую одежду, а потом мы более детально обсудим создавшуюся ситуацию за чашкой грога.

Талли Бойл оказался весьма гостеприимен: слуга отвел меня в просторную теплую комнату, где на кровати уже лежала простая, но удобная одежда. Льняная сорочка и темные мешковатые штаны. Последним штрихом стали смешные кожаные туфли без задников с закрученными тонкими мысками. Чувствуя себя Аладдином, я вернулся в каминный зал.

Хозяин замка сидел в одном из кресел, появившихся у камина за время моего отсутствия. Я привык к магии, поэтому не слишком удивился. Заметив меня, Бойл знаком пригласил занять стоящее рядом кресло. Воспользовавшись приглашением, я с огромным удовольствием вытянул ноги к огню.

— Так чего от тебя ждал Гвин Ап Нудд, посылая на верную смерть в Аннун? — спросил Бойл, подталкивая ко мне полную кружку по обсидиановой столешнице разделявшего нас круглого столика, ломившегося от угощений.

Совсем чуть-чуть поколебавшись, я отпил грог из кружки и прикрыл от удовольствия глаза. Да, может быть беспечно, однако, вряд ли бы меня спасали из ледяной пустыни, чтобы потом сразу отравить.

— Судя по тому, что случилось, он хотел избавиться от меня.

— Это понятно, — кивнул Талли. — Но зачем таким изощрённым способом? Насколько я знаю, он мог просто набросить на тебя цепочку с заклятьем, обращающим в гончую…

Странное зудящее чувство возникло и тут же пропало. Я был очень близко к разгадке… Чего?

— Я король без королевства. Видимо он хотел попросту развлечься, играя на моём интересе. Однако, учитывая подвластные венценосным особам силы, он мог надеяться на благополучный исход моего предприятия.

— Как тебя зовут ты сказал? — прищурился Бойл.

— Люциан Рамстэд, старший сын короля Альбериха и альвы Эниды, воспитанник королевы Мэдб.

— Вот оно что, — задумчиво протянул хозяин замка. — Гвин питает давнюю неприязнь к Благому Двору. Ты для него настоящий подарок, для того чтобы, использовать вслепую.

— А зачем ваш замок Гвину? — спросил я. — Как понимаю, он не впервые отсылает к нему рыцарей.

— Ему мой замок без надобности. Я друг Арауна, — просто ответил Талли. — Если с ним что-то случилось, Гвину точно не поздоровится. Отдыхай, сэр Люк. Скоро мы отправимся с ответным визитом. А пока пусть парочка теневых мегер развлечет его немного до нашего прихода.

Он протянул руку к огню и зашептал что-то почти нежно. Из дыма начали формироваться две безликие фигуры, но явно женские. Я ещё ни разу не видал такого — они перетекали друг в друга, будто меняясь частями тела. Талли протянул руку к ним и фигуры поплыли к ней, оседая темно-серым песком на ладони. Тот сжал руку в кулак, пробормотал над ним несколько незнакомых слов, а потом запросто открыл окно и дунул на ладонь. Вместе с холодным порывом в комнату залетело несколько снежинок. Что случилось дальше я не успел разглядеть — Бойл закрыл окно, густо покрытое ледяными узорами.

Глава 40

Мы сидели с Кри-Кри в уютном маленьком кафе — направиться в свой дом я не рискнула, опасаясь засады.

— Здесь всё очень изменилось со времени нашей последней встречи, — говорила Кри-Кри, подтягивая к себе большую сырную тарелку, которую я заказала для неё. — По ночам стало небезопасно появляться на улице, и это касается не только смертных. На прошлой неделе я едва унесла ноги от какой-то зубастой твари. Да, мы все разные, особенно создания ночи, но это… Таких я никогда не видела!

Она вновь покосилась на домовика. Мне пришлось набросить на него гламор. Броди и сам мог это сделать, только… Ну не доверяла я его вкусу! Он показал несколько масок, одна причудливее другой, прежде чем мы вышли «в люди». Сейчас домовик выглядел как самый обычный стареющий мужчина в коричневом пальто, джинсах и поношенных кроссовках. Его вид удивительно сочетался с гламором Кри-Кри, которую проходящие мимо люди видели, как пятидесятилетнюю хрупкую брюнетку в вязаном сером кардигане и черных брюках.

Чуть было не ляпнула, что мне всё равно, кто шляется по миру людей, лишь бы Люк вернулся, но вовремя прикусила язык. Королеве, пусть она и в бегах, нельзя оставаться безразличной к нарушению порядка. Но… сначала нужно выручить Люка, а потом уже разбираться с привычным миром, катящимся неизвестно куда.

— Я знаю, зачем вы здесь, — заявила Кри-Кри. — Вытащить твоего драгоценного рыжего я не могу, но помочь кое-чем всё-таки способна.

Она без церемоний полезла в карман кардигана, извлекая оттуда простой холщовый мешочек размером со стандартный чехол для телефона.

— Слишком много оков наложено, — загадочно проговорила она, вручая мне мешочек. — Есть универсальное средство от избавления от них. То есть от любых оков, в том числе колдовских. Рог единорога.

Правая голова уставилась на меня маленькими глазками, в то время как левая внимательно обшаривала взглядом посетителей кафе.

— Лучше всего конечно воспользоваться услугами живого единорога, но сомневаюсь, что он у тебя есть на примете.

— Нет, — покачала я головой в ответ на пытливый взгляд Крысиной королевы. — Последнего единорога при Неблагом Дворе видели за двести лет до моего рождения. Они слишком редки.

— Тогда воспользуйся этим.

Кри-Кри вложила мне в руку мешочек и легонько сжала пальцы.

— Это часть рога, оставшегося от того, из которого Флейтист сделал свою флейту. Основная часть магии ушла к нему, но и тут кое-что осталось. Достаточно для снятия оков. Только будь пожалуйста осторожна — всё-таки многих Гвин связывал за дело. Постарайся прежде узнать, кто перед тобой.

Мы встали, я с благодарностью обняла Кри-Кри и прошептала в одно из круглых ушей:

— Если когда-нибудь наконец всё будет хорошо, я надеюсь ты будешь часто приходить ко мне, а я обеспечу угощение — самый лучший сыр, какой только есть на свете!

— Дорогая, когда всё это закончится, то начнётся что-то новое. Но я всегда рада тебя навестить, даже без всякого сыра!

Я хотела ещё что-то сказать, но позабыла слова — за большим окном кафе стояла Дженна в брючном костюме под цвет волос, и буравила меня грозовым взглядом.

Глава 41

Кри-Кри вслед за

— Это не та ли красотка, которая спит и видит себя на твоём месте подле короля Лириана?

— Она самая, — подтвердила я, не отрывая взгляда от блондинки. — Если она здесь, значит и мой муж рядом.

— Ты конечно можешь не слушать старую даму, повидавшую многое на своём веку, — протянула Крысиная королева, — но я бы посоветовала сейчас поговорить с нею. Дай сопернице понять, что не претендуешь на мужчину, и она станет твоей союзницей.

— Думаю, здесь не тот случай, — покачала я головой. — Сейчас кстати оказался бы карманный портал.

Естественно, никакого портала рядом не было, а Дженна, не спуская с меня глаз, направилась ко входу в кафе. Она как ни в чём не бывало подошла к нашему столику и взяла стул от соседнего, чтобы подсесть к нам.

— Я хочу поговорить, — сказала она, продолжая буравить меня взглядом. — Желательно наедине.

— Мне тут весьма комфортно, — спокойно ответила Кри-Кри, для верности подцепляя острым коготком аппетитный треугольник сыра бри, и видимым удовольствием отправляя его в один из ртов. — Ты в курсе, дорогая, что просишь уйти королеву?

— Ту что родилась на помойке? — презрительно фыркнула дама-рыцарь, роняя ещё одну фишку в копилку моей неприязни.

— Не всем повезло родиться на кромке Арденского леса, — отрезала моя подруга. Надо будет спросить её, что это значит. Кстати, выпад, похоже, попал в цель — Дженна побледнела ещё сильнее и потянулась рукой куда-то под пиджак. — Мы с Ариадной подруги, поэтому можешь спокойно говорить, что хотела, — остановила её Кри-Кри. — Тем более, наш друг-домовик проявил деликатность.

Я с удивлением поняла, что Броди исчез — вот у кого всегда личный портал под рукой. Впрочем, далеко он не ушел: переведя взгляд на улицу, я заметила его сидящим на скамейке, на противоположной стороне. Домовик довольно помахал мне рукой и красноречиво дёрнул себя за ухо — будь осторожна! А потом и вовсе удивил, показав знаком: «я слежу за тобой».

— Ты одна? Без кавалерии? — спросила я. — Или Лириан отправил тебя на разведку, а сам ждёт где-нибудь за углом?

Проигнорировав сарказм, Дженна ответила:

— Я не стала бы с тобой разговаривать, будь это так. Наш Двор в беде, и в этом виновата только ты!

— Нет, подруга, мы ничего не добьёмся взаимными обвинениями. Лучше спокойно расскажи, что случилось.

Она откинулась на стуле и неприязненно смерила меня взглядом.

— Чем ты держишь короля? Это не может быть любовь! Ты бежишь от него словно малыш-спрайт от зубастого гоблина, да и в моих объятиях он счастлив, я чувствую. Ваша свадьба — глупый фарс. Что за гейс или колдовство ты наложила на него?

Мне стало смешно.

— Почему бы не спросить у него? Если ты забыла, я не выкрадывала его отсюда, и не сажала в темницу, шантажируя друзьями, так что ты пришла не по адресу.

Дженна поджала губы, продолжая буравить меня неприязненным взглядом.

— Я ненавижу тебя, — процедила она. — С большим удовольствием вонзила бы клинок в твое черное сердце, неблагая лицемерка! Однако, Лириану необходима твоя помощь.

— Тогда может хватит бросаться обвинениями, и расскажешь наконец, в чем дело? — оборвала я. — Заодно и пояснишь, почему я должна помогать тому, кто держал меня пленницей в своем дворце.

— Лириан считал, что ты отправилась к своему любовнику, королю Неблагого Двора. Он совсем отчаялся — вызвал Сильвара на поединок и проиграл.

— Не удивительно, — перебила я. — В бою равных Сильвару я не встречала. Даже Люк не может выстоять против него.

— Неблагой король пленил Лириана, королева… — она поморщилась, — в бегах. Двор обезглавлен. На нас беспрестанно нападают разные странные твари, не иначе, как из Аннуна. Рыцари Вран и Стриж возглавили оборону, но долго так продолжаться не может. Сильно спасает целительное озеро, от вод которого чудовища превращаются в клубы пара, а раненные исцеляются.

— Откуда ты это знаешь? Бросила своего короля и сбежала?

Сарказм в словах был подпорчен картинами, нарисованными воображением, а они ранили сильнее, чем хотелось признавать. Мне было не всё равно, что станет с Благим Двором и его жителями, а также с землёй, признавшей меня.

Рыцарь склонила голову, и продолжала, упорно избегая моего взгляда:

— Я тоже не смогла выстоять в поединке против короля Неблагого Двора. Он предложил сделку — я отыскиваю и привожу тебя живой и невредимой, а он отпускает Лириана.

— Это странно, — пробормотала я. — Почему он решил так поступить?

— Сильвар почему-то вбил себе в голову, что ты отправилась в Аннун. Мне кажется, он немного сошел с ума. Однако, мне это только на руку — Сильвару невдомёк, что ты не изменила своих глупых человеческих привычек и стремишься в мир железнобоких как свинья к кормушке. В любом случае, я решила начать поиски отсюда, и не ошиблась.

— Ты готова была отправиться в Аннун? — спросила Кри-Кри, похоже не меньше меня впечатлённая преданностью Дженны. Блондинка смерила её презрительным взглядом и надменно произнесла:

— Я рыцарь своего короля и люблю его всей душой. Если для его благополучия нужно будет спуститься даже прямиком в пасть дракона, я сделаю это.

— Что ж, похвальная преданность, — пожала плечами Кри-Кри. — Желаю удачного путешествия.

— Только с моей королевой, — сузила глаза Дженна.

Это было спонтанное решение. Я полезла в сумочку и нащупала там цепочку Гвина. Дама-рыцарь может и ожидала подвоха, но явно надеялась, что я не стану нападать на неё посреди людного кафе. В общем, бросок удался — цепочка, наброшенная на шею блондинки, сделала своё дело. Нет, Дженна не превратилась в борзую, для этого необходим Звездный Камень. Она просто стала такой, какой фейри делают людей при помощи своей силы — покорной.

Глава 42

— Я подержу её, — предложила Кри-Кри, — до твоего возвращения.

Несколько посетителей кафе продолжали как ни в чём не бывало пить свои напитки и общаться, не обращая ни малейшего внимания на происходящее. Заметив мой взгляд, Кри-Кри тонко улыбнулась:

— Так и знала, что ты не озаботишься набросить гламор. Зачем ещё нужны друзья? Чаще всего для того, чтобы прикрывать промахи друг друга. Отправляйся! Я хочу увидеть тебя счастливой, а не вечно убегающей от

Я не удержалась и обняла её. Это было немного странно — ради двух голов пришлось раскинуть руки пошире. Жесткая шерсть царапнула щеку.

— Иди уже! — сварливо пробурчала Кри-Кри и легонько дернула за цепочку, обвивавшую шею Дженны, заставляя её приблизиться. Готова поклясться, в двух парах глаз без зрачков блеснули слёзы. — Когда вернёшься, ты знаешь, где меня искать.

* * *

Броди проводил меня в розово-сиреневый дом, стыдливо прячущийся за колючей изгородью ежевики, казалось, заполонившей всю округу. Мы планировали отправиться через камин.

Если пойти напролом и заявиться прямиком в замок Вороньего короля, меня тут же отправят обратно к Сильару, а может и ещё что похуже. У меня созрел даже не план, лишь эскиз плана, но с чего-то нужно было начинать.

Мы крепко взялись за руки с Броди — он ни за что не захотел оставить меня одну, как вдруг от дверей донеслось:

— Подождите! Пожалуйста подождите!

Кого я никак не ожидала увидеть, так это Гарда, сына Крысиной королевы.

— Как ты пробрался через ежевичный заслон? — удивилась я. — Кри-Кри просила что-то передать?

— Я не представляю для вас опасности, — ответил Гард. — Кроме того, я прошел под изгородью — для нашего народа нет в том сложности. Мы проникаем туда, куда не сможет пройти никто. Возьмите меня с собой! Вы же идёте выручать Люка, а с тех пор, как я узнал о его подвигах, он стал для меня кумиром.

С нашей последней встречи он изменился: мешковатый спортивный костюм сменили модные рваные джинсы и бесформенная фланелевая куртка поверх чёрной футболки с узнаваемым принтом логотипа группы «Король и Шут». Готова поклясться, в трогательно-розовом круглом ухе левой головы блеснула брутальная серебряная булавка!

— Твоя мама меня убьёт, а потом изгрызёт мне все кости, если с тобой что-нибудь случится! — попыталась возразить я, но он не захотел даже слушать.

— Я всё равно пойду за вами, поэтому лучше возьмите меня с собой. Поверьте, я пригожусь!

— Зачем тебе это? — обреченно спросила я, понимая, что с могущественным фейри, вступившим в подростковый период спорить бесполезно.

— Я Крысиный король, а не ребёнок! — гордо ответил он. — Пришла пора подвигов! Но разве возможны какие-нибудь приключения, когда рядом мама — вы же понимаете? Будь её воля, я бы никогда не выходил из канализационного тоннеля без её присмотра.

— Кри-Кри точно меня убьёт, — вздохнула я, и протянула ему вторую руку. — Пора твоей маме принять тот факт, что её сын — вполне самостоятельная личность.

Мы втроём безо всяких проблем поместились в жерле волшебного камина. Я едва успела дочитать заклинание, как свет померк, а голова пошла кругом. В следующую секунду снова пришлось настраивать зрение — в глаза рвался тусклый свет характерный для окрестностей у границы с Аннуном.

— Так-так, — пробормотал Гард, с любопытством осматриваясь. — Как я понимаю, наша цель сейчас — попасть в замок и всё хорошенько разузнать. Для такой работы я сгожусь как никто дугой!

— Вообще-то, домовики лучшие мастера маскировки! — возразил Броди, хватая его за куртку. — Я узнаю, как нам спасти сира Люка!

— Не ссорьтесь пожалуйста! — остановила я спорщиков. — Броди разузнает, как нам пробраться в Аннун, и вернётся за нами.

Глава 43

Пока Гард искал слова, чтобы возразить, домовик щелкнул пальцами и исчез. Крысиный король возмущенно запищал, окончательно позабыв человеческую речь, а потом… из-за куста выскочила маленькая полёвка, подбежала к нему и встала на задние лапки, будто ожидая приказаний. За нею из травы показалась вторая мышка, третья… Вскоре нас обступили так плотно, что я боялась ненароком наступить на какую-нибудь зазевавшуюся мышь.

— Не бойся моих подданных, — в голосе Гарда всё ещё слышались писклявые ноты. — Они не тронут тебя.

Он вновь пропищал что-то и мышиное войско серым ковром потянулось в сторону замка.

— Зачем ты послал туда мышей? — воскликнула я. — Кроме того, они не умеют летать, а иначе как по воздуху в замок Вороньего короля не попасть.

— Это наша страховка. По-отдельности мои подданные малы и слабы, но когда их много, становятся грозной силой. Поверь, их не увидят и не услышат до времени. А летать им не нужно, каждая уважающая себя мышь по земле или под землёй проберётся куда угодно.

Оставалось одно — моё самое нелюбимое дело, изматывающее почище тренировок с оружием — ждать. Я уселась на один из крупных камней, рассыпанных вокруг, а Гард принялся кружить вокруг, как стервятник над добычей. Вдруг он замер, на негнущихся ногах подошел, уселся прямо на землю, привалившись спиной к моим ногам. Первым побуждением было пересесть, но я сдержалась. Тело крысиного короля обмякло, а обычно блестящие черные глаза заволокло серым туманом.

— Гард! — я потрясла его за плечо, он никак не отреагировал. Ладони вмиг вспотели — если он не очнётся, что я скажу его матери? — Гард!

Уже не стесняясь, я подёргала за серьгу-булавку украшавшую его ухо, с тем же результатом. Осторожно поднявшись, я прислонила его к камню, а сама села на пятки рядом и принялась осторожно тормошить его и звать по имени. Не зная, что ещё сделать, я погладила один из черных носов. Неожиданно он вздрогнул и прошелся тонким розовым языком по пальцам.

— М-м-м, какая ты вкусная! — пробормотал этот чудовищный подросток. — Такая же, как на запах.

Он хитро прищурил совершенно чёрный глаз на одной из голов, в то время как глаза другой головы ещё заполнял туман.

— Да тьфу на тебя! Я уже думала, ты умираешь! — я подскочила и вытерла руку о платье. — Нос не дорос, а тужа же!

Он сел и поймал мою руку в свои тонкие жесткие пальцы.

— Ты первая стала меня трогать, поэтому я подумал, мне тоже можно. Не забывай, по крысиным меркам я давно взрослый. Между прочим, у меня пять любовниц и двадцать три ребёнка. Только они… не такие как я или мама, — он стеснительно опустил глаза, но тут же хитро взглянул на меня из-под коротких ресниц. — Крысы очень плодовитые существа.

Я подавила приступ отвращения и ответила:

— Не забывай, я замужем.

— Да, я помню, — теперь обе головы улыбались, показывая множество острых мелких зубов. — А

А сын-то у Кри-Кри не промах! Чтобы не оттолкнуть союзника, я постаралась унять поднимающуюся к горлу тошноту и перевела разговор:

— Что с тобой было? Ты меня очень напугал.

— А! — он беспечно махнул рукой. — Я смотрел глазами своих подданных. Когда их много, сложно сосредоточиться. Между прочим, в замке происходит кое-что интересное. Все мечутся, бегают из угла в угол. Кажется, пару глаз, которые находились в странном зале с огромной заледеневшей дверью, затоптали, я их больше не чувствую.

Он вдруг подскочил на ноги и взвизгнул:

— От той двери откалываются и падают куски льда, а в щель струится странный чёрный свет. Никогда такого не видел!

Я мигом позабыла о его противных намёках.

— Люк там? В том зале?

— Нет, твоего рыжего короля нигде не видно в замке. Зато Высокий черноволосый альв наводит на дверь чары, дрожа от натуги, а вокруг него вьётся огромный ворон с серебряной цепочкой на шее. Собаки и кони на конюшнях всполошились, пленники в казематах тоже. Не понимаю, что происходит. Противная старуха — она приходила к нам, мама отдавала ей Звёздный камень — пытается утихомирить питомцев… Вот негодяйка! Она взялась за кнут! Вот сейчас ей не поздоровится, я натравлю на неё своих подданных! Ай!

Не имея возможности никак повлиять на происходящее, я с ужасом слушала выкрики Гарда. Честно говоря, мне не очень верилось, что Люк отправился в Аннун — что ему там понадобилось? А вот оказаться пленником коварного Гвина он вполне мог. При мысли о том, что его под видом пса или коня охаживают плёткой, руки сами собой сжались в кулаки. Найду эту негодяйку Мэлт — подергиваю седые космы! Зря мы ей вернули камень, пусть бы получила взбучку от хозяина, а за одно не смогла бы насильно превращать людей и фейри в животных.

Гард вдруг подскочил на месте и завопил:

— Нам надо пробраться в замок! Гадина Мэлт поймала твоего домовика! Он пытался снять цепочку с одной из красноухих гончих, и она поймала его на горячем! Ай! Она волочёт его к хозяину! Вот смотри сама!

Он схватил меня за руку и вдруг окружающий мир исказился, рассыпаясь на несколько секторов. Это было похоже на то, как если бы я смотрела на несколько телевизионных экранов одновременно, только ракурс был очень низким, с быстро меняющимся фокусом. Голова резко пошла кругом, я почувствовала, ещё немного и сойду с ума…

— Ах, да, вот! — на границе реальности бормотал кто-то. Фокус изменился. Я по-прежнему смотрела откуда-то с уровня пола, но изображение перестало дико перескакивать с одного на другое. Огромная старуха держала за ухо Броди, тоже огромного. Он явно вопил не переставая, и размахивал руками, метя острыми когтями в единственный глаз старухи. Не менее огромный Гвин Ап Нудд пытался поймать огромного ворона, кружащего вокруг него и делающего резкие броски клювом или когтистыми лапами. Из глубокой царапины под глазом Гвина сочилась кровь — ворон явно достал его. Вдруг ворон резко изменил направление и бросился на старуху, продолжавшую терзать ухо домовика. Она мгновенно среагировала и хлестнула в его сторону плетью, но ворон ловко увернулся. Однако, его цель была достигнута — Мэлт отвлеклась от Броди и выпустила его. Домовик тут же исчез, воспользовавшись случаем.

Гард выпустил мою руку, зрение с трудом настроилось на окружающий пейзаж. Через секунду перед нами возник возбуждённый растрёпанный домовик и заверещал:

— Я разведал! Сир Люк пытается прорваться из Аннуна, а гадкий Гвин удерживает печать. Мерзкая Мэлт-и-Нос меня чуть не растерзала! Если бы не благословенный ворон…

Откуда-то сверху раздалось громкое карканье и упомянутый спикировал на камень рядом с Гардом, который очень по-крысиному пискнув, отскочил на пару метров. Ворон захлопал крыльями и каркнул ещё несколько раз для порядка. На его шее в лучах заходящего солнца блеснула знакомая цепочка.

Повинуясь порыву, я выхватила из кармана мешочек с рогом единорога и коснулась им перьев ворона. Ничего не произошло, за исключением того, что пернатый великан чуть не приложил мою руку своим крепким чёрным клювом. Не желая сдаваться, я вытащила обломок рога из мешочка и показала его ворону. Если это зачарованный фейри, в чём я не сомневалась, он должен понимать, чего я добиваюсь. Ворон захлопал крыльями и подался ко мне, подставляя шею, вокруг которой сжалась цепочка. Когда рог коснулся серебряных звеньев, в воздухе на секунду словно вспыхнула радуга. Я успела разглядеть, как цепочка развалилась на несколько отрезков и упала на землю, тут же затерявшись в траве.

Взметнулись чёрные перья, раздался шорох на грани слышимости, напоминавший шепот множества голосов и тонкий звон колокольчика, а передо мной остался сидеть на камне высокий черноволосый мужчина в мрачном кожаном дублете. В его чертах неуловимо проступало что-то птичье. Черные глаза с интересом оглядывали меня.

— Ну, здравствуй, освободительница! — произнёс он непослушными губами. — Не удивительно, что три короля претендуют на твою любовь! Пришла выручать непутёвого Люка?

— Кто вы? — спросила я, позабыв о вежливости.

— Сразу к делу? — вздохнул мужчина. — Ну что ж, я согласен. Каждая минута на счету. Я Араун, страж и повелитель Аннуна, хозяин этого замка, который бывший друг и союзник вероломно отнял у меня вместе с властью и короной, оставив только птичью ипостась. К счастью, полностью отнять у меня свободу оказалось не в его власти, а может он думал, что я безопасен оставаясь вороном, без возможности перекинуться в истинную форму.

— Вы можете помочь освободить Люка? — задала я самый главный вопрос.

— Тебе повезло, маленькая королева. Только я и могу сделать это. Дай мне руку!

Я с опаской уставилась на его когтистую ладонь — видимо, он всё-таки ещё не до конца отошел от вороньей ипостаси. Заметив колебания, Араун усмехнулся:

— Не бойся! Я только проведу тебя в замок.

— А вы можете? — совсем растерялась я.

— В своей истинной ипостаси, не скованный заклятой цепочкой принуждения, я могу всё! Ты в моих владениях, дорогая!

Он не стал ждать, пока я решусь, а быстро схватил меня за руку и… мир исчез, а потом вновь появился. Только теперь я стояла не у подножия скалы, на которой громоздился замок, а в большом зале, на стене которого высилась громадная дверь,

Гвин Ап Нудд стоял напротив двери, холодное лицо его искажала напряженная гримаса. Почувствовав что-то он оглянулся, лишь на секунду ослабив контроль. Этим тут же воспользовался Араун, метнув в его сторону бесцветный сгусток магии. Гвин отшатнулся, и послал в нашу сторону ответное заклятье. Араун оттолкнул меня. Больно ударившись, я растянулась на каменном полу. Гвин выкрикнул что-то — оглушённая, я не разобрала слов, и обрушил на Арауна не только заклятье, но и тяжёлый табурет, от которого тот увернулся с невероятным проворством.

Продолжая оглашать зал криками, Гвин обрушивал на истинного хозяина замка всё, что попадало под руку. Я отползла к стене, понимая, что могу легко получить если не обломком табурета, то отрикошетившим заклятьем. В зал вбежала Мэлт-и-Нос и несколько фейри, которых я видела во время приёма. Всем скопом они накинулись на Арауна, который отражал их нападки голыми руками, с ловкостью уворачиваясь от клинков. Все-таки кнут Мэлт однажды достал его. Араун не дрогнул, а схватил конец кнута и резко дёрнул на себя, отправляя злобную старуху-охотницу на пол.

Глава 44

В то же время удары из-за двери нарастали, лёд осыпался на пол, делая его опасным для сражающихся. Кусок ледяного крошива попал под ногу Гвина, занесшего руку с новым искрящим сгустком магии. Узурпатор поскользнулся и растянулся на полу, а магический заряд сорвался с его пальцев и бесконтрольно понёсся в мою сторону.

Понимая, что не успеваю увернуться, я попыталась выставить щит, но как назло, от неожиданности из головы вылетели все формулы и заклинания. Я лишь беспомощно смотрела, как сверкающая всеми цветами радуги смерть беззвучно приближается. Неожиданно на её пути встало низкорослое несуразное двухголовое тело. Гард упал — по кончикам круглых ушей пробегали электрические заряды, одежда дымилась, покрываясь множеством тлеющих дыр. Ещё не до конца понимая, что произошло, я начетвереньках поползла к нему, онемев от шока.

Крысиный король не подавал признаков жизни. Материализовавшийся неизвестно откуда рядом со мной Броди, погладил меня по руке, уставившись грустными глазами.

— Я благодарен этому крысиному мальчишке! Он успел вовремя, а я опоздал! — прошептал он.

Дверь потряс особенно громкий удар и створки распахнулись, пропуская вихрь с кружащимися снежинками, от которого всё, чего он коснулся, покрылось льдом.

Араун схватил Гвин Ап Нудда за горло одной рукой, а другую, с удлинившимися черными когтями, занёс над его головой, явно намереваясь вцепиться в лицо противника.

За вихрем в зал ворвались какие-то непонятные полупрозрачные тени со сверкающими яркой голубизной глазами. Всё, чего они касались, замерзало.

Старуха Мэлт, спешившая на помощь своему хозяину с увесистой дубиной, грозно поднятой над головой, так и осталась стоять, уродливой ледяной скульптурой, с вытаращенным единственным глазом и беззубым ртом, открытым яростном крике.

За ледяными призраками в открывшуюся дверь вошли двое рыцарей, с ног до головы закованных в серебристые доспехи. Они мгновенно оценили обстановку и бросились к сражающимся, отбивая яростные атаки слуг Гвина.

Араун отвлёкся лишь на секунду, и это сыграло роковую роль — Гвин дотянулся до меча, который король Аннуна выбил у него в пылу схватки и вонзил его в грудь противника. Один из рыцарей взвыл и ускорил темп схватки, а второй кинулся ко мне через весь зал. Я забормотала заклятье, но сбилась, потом ещё раз… Он преодолел большую часть пути. Я никак не могла сосредоточиться, а видя, как ко мне несётся громадная фигура с ног до головы закованная в металл, малодушно заслонилась руками.

— Рада, это я, — донеслось из-под решетчатого шлема. Только один мужчина звал меня так.

— Люк?

Он обнял меня так, что холодный металл нагрудника вдавился в грудь, вызвав стон, а потом быстро развернулся, выставив вперед меч. Очень вовремя. Рыцарь, пришедший с ним из-за дверей в Аннун, бросился на Гвина, едва успевшего вытащить свой меч из груди Арауна, теперь лежащего у его ног без признаков жизни и заливавшего пол голубоватой кровью. Воздух задрожал, образуя прямо в центре зала туманную воронку — кто-то собирался пройти через портал.

Я почти не удивилась, когда из портала вышел Сильвар, тоже в воронённых доспехах с мечом в руке. Увидев меня и Люка, он тут же оценил обстановку и бросился в атаку.

— Сили, это я, — хрипло проговорил Люк, изо всех сил парируя выпады нашего сводного брата. — Прекрати нападать, я не хочу тебя ранить!

Но Сильвар сжал губы и удвоил усилия. Он не надел шлем — белоснежные волосы, растрепавшиеся в пылу битвы, в сочетании с обычной бледностью, придавали ему демонический вид. Люк сбросил шлем и улыбнулся ему, но тут же принял на лезвие меча страшный удар. Посыпались искры.

— Сильвар, пожалуйста, прекрати! — выкрикнула я, пытаясь достучаться до него. Ответом стал страшный удар, в грудь, повергший Люка на землю. Доспех погнулся, но выдержал. Однако Сильвар не собирался останавливаться и снова занёс меч.

Повинуясь безумному порыву, я встала перед Сильваром, заслоняя Люка. Меч неумолимо двинулся вниз. Время замедлилось. Удивительно, но страха не было. Принимая свою судьбу, я смотрела на сосредоточенное лицо альва, который стал моим первым мужчиной, говорил, что любит меня, никому не отдаст… Внезапно он покачнулся, меч ушел в сторону. Сильвар оттолкнул меня — на боку наверняка останутся синяки от латной рукавицы, и вновь занёс меч. Но Люк сделал подсечку, и теперь блондин оказался на полу.

Прекрасные бледные черты исказила такая ненависть, что я отшатнулась. Люк словно ничего не замечал. Он встал и протянул ему руку:

— Брат, прекрати! Лучше помоги одолеть Гвина!

Сильвар, опираясь на его руку поднялся. Меч остался лежать на полу. Он молча посмотрел на всё ещё улыбавшегося Люка и не выпуская его вдруг замахнулся свободной рукой, в которой неизвестно откуда оказался короткий стилет. Удар пришёлся между кольчужным шарфом и плечевой накладкой.

Я не могла понять, что происходит — Люк замер с удивлённым лицом, а его доспех стремительно покрывал белый налёт изморози. Ледяные призраки Аннуна не теряли времени даром. Неожиданно раздался дикий вой — к нам неслась красноухая гончая. Почему-то я знала, кто она на самом деле.

Допустить, чтобы Люк превратился в ледяную фигуру я никак не могла. Не теряя времени, вытащила из заветного мешочка рог единорога и коснулась его. Энида бросилась к сыну и поскуливая кружила вокруг него. Я кое-как поймала её и коснулась рогом связывающей цепочки. Фигура собаки смазалась на секунду, а потом встала на задние лапы, вытянулась

Гвин Ап Нудд со своими рыцарями заканчивали бой — они выдворили призраков за дверь, вместе с тем рыцарем, который пришёл вместе с Люком. Он уносил на руках бездыханного Арауна. Я рванулась было к выходу, но была остановлена стальной хваткой Сильвара.

— Нет, — холодно сказал он. — Ты пойдёшь со мной.

Попытавшись вырваться, я едва не получила перелом запястья.

— Что не понятно? — прорычал он. — Я сказал, что пойдёшь со мной. Если будет нужно, закую.

Сильвар подтащил меня к Гвину Ап Нудду, задумчиво осматривающего былое поле боя, опираясь на свой огромный меч. На двери в Аннун горела печать.

— Король умер, да здравствует король! — поприветствовал его Сильвар.

— Нет, — покачал головой Гвин. — У Аннуна есть король, и теперь он по праву находится там, где должен — в своём королевстве! Я лишь привратник, — он усмехнулся. — Спасибо за помощь. Не думал, что Рамстэд такой живучий.

— Не в этот раз, — отозвался Сильвар с кривой улыбкой. — Если я больше не нужен, мне пора. Если что обращайся!

— Я твой должник, — кивнул Гвин. — Береги свою королеву.

— Конечно, — кивнул Сильвар, увлекая меня за собой в открытый портал, через который он попал в замок.

Мы вышли из портала за границами парка Замка Ночи. Очень хотелось верить, что Энида спасла сына. Они с королевой Мэдб были подругами, а значит бывшая гончая наверняка очень сильна в магии. О встрече с Кри-Кри думать было больно — как я смогу смотреть ей в глаза и сказать, что её сын погиб, спасая меня? Что теперь будет со мной? Не знаю.

Сильвар остановился и сбросив латную рукавицу, схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Я больше не позволю тебе сбежать, поняла? — сказал он веско.

— Ты не имеешь права приказывать мне! — ответила я, изо всех сил стараясь не заплакать. Нет, не из-за его слов. Перед глазами всё время вставали картины, как Люка пронзает стилет, как Гарт падает, поверженный шальным заклятьем. Араун, истекающий кровью. Броди… Надеюсь, домовик успел вовремя сбежать!

— Имею, — спокойно ответил он. — Рано или поздно, ты станешь моей женой. Твой муж заперт в подвалах моего замка и вскоре сам выберет свою судьбу. В любом случае Благому Двору приходит конец.

Я вновь попыталась освободиться, но пальцы, которые могут быть очень ласковыми, больно сдавили подбородок. Его поцелуй не был нежным. Он намеренно причинял боль, терзая губы искусывая их до синяков.

— Если Лириан от тебя не откажется, я его убью, — сказал Сильвар. На дне светло-голубых глаз поселился алый отблеск безумия. — Никто и ничто больше не встанет между нами.

Я покачала головой. Для Лириана отказ от меня равнозначен отказу от правления. Сильвар расценил мой жест по-своему:

— Не веришь? Тогда не будем тянуть время, навестим его!

Он снова перехватил меня за запястье. Казалось, Сильвар боится даже на секунду выпустить меня из рук. Мы пошли к замку — чтобы успевать за ним, я почти бежала. У парадных дверей мы свернули влево, к чёрному ходу. Через него, пройдя ходами для слуг, мы спустились в подвал. Далеко идти не пришлось. Темница, пустовавшая всегда, сколько себя помню, на этот раз была заполнена до отказа представителями Благого Двора. Сильвар уверенно подвёл меня к глухой двери, из-за которой не раздавалось ни звука.

Щелкнув пальцами, он запалил магический огонёк и отпер дверь заклинанием. Пройдя за порог, я не сразу разглядела его — Лириан буквально висел на цепях, прикреплённых к дальней стене.

— У меня к тебе только один вопрос, — сказал Сильвар без всякого приветствия. — Ты готов отказаться от Ариадны? Для аннулирования вашего брака, тебе достаточно трижды сказать, что она больше тебе не жена и…

— Нет.

Лириан выглядел жалко — длинные золотые волосы свалялись, а у правого виска слиплись от крови, которую никто не потрудился смыть. Красивое лицо тоже было в плачевном состоянии. Обнажённый торс покрывали порезы, и синяки.

— Я ещё дважды спрошу тебя, — предупредил Сильвар. — Если откажешься в третий раз — умрёшь.

— Зачем мне жизнь, если Благой Двор не вернуть? — горько спросил Лириан. — Я столько отдал, чтобы его заполучить! Даже пожертвовал жизнью сестры, а взамен судьба просто посмеялась надо мной! Сама земля признала её, — он кивнул в мою сторону, — и отвергла меня. Без истинной королевы я не король. Не трать время зря — другого ответа ты не получишь.

Я не любила Лириана. Он много раз подвергал жизнь Люка опасности, издевался надо мной и… Где-то за границей Тир Нан Ог Дженна, его верный рыцарь, была скована волшебной цепью и ничем не могла помочь своему королю, которого любила. Она готова была отправиться за ним даже в ледяную пустыню. Дженна без колебаний убила бы меня, если бы могла, но… Это вечное — но!

— Лириан, согласись пожалуйста, отпусти меня! — попросила я. — Дженна тебя любит! Вы будете счастливы вместе!

Он внимательно посмотрел на меня и… засмеялся!

— Всегда считал доброту глупостью, — сказал он отсмеявшись. — Ты, моя дорогая жена очень глупа. Думаешь, для меня важна её любовь? Нет! — он покачал головой. — Трижды нет!

— Тогда хватит болтать! — отрезал Сильвар. — Я предлагал тебе жизнь, ты отказался.

Он подошел к пленнику, вынимая откуда-то из доспехов такой же стилет, каким поразил Люка и вонзил его в сердце Лириана. Тот даже не успел вскрикнуть, лишь резко дернулся и обмяк, повисая на цепях. Неблагой король освободил нож и отёр его о штаны убитого, возвращая в незаметные ножны.

— Ты свободна, моя королева, — сказал он бесстрастно.

В глазах потемнело, и я сползла в спасительный мрак обморока.

Глава 45

Люк не давал о себе знать. От воспоминаний о вмиг побледневшем лице, на котором тёмно-рыжие брови казались ещё ярче, сжималось сердце. Дни проходили мимо, сменяясь ночами без снов — Сильвар дал какое-то зелье, которое полностью лишало эмоций. Это случилось после того, как я отказалась выходить из своей комнаты и рыдала без остановки. Он неизменно сохранял любезность,

— Я вскоре стану их королём, — усмехнулся он. — В честь предстоящей свадьбы, устрою амнистию. Пусть убираются восвояси!

Нет, замуж за короля Неблагого Двора я не собиралась, но он заявил, что готов подождать, времени у нас — целая вечность. Не помню, сколько дней прошло с момента битвы у врат Аннуна — от зелья терялись не только эмоции, но и ощущение времени.

Он стоял во дворе, а его рыжие волосы трепал ветер. Увидев меня, Люк лучезарно улыбнулся и помахал. За его локоть цеплялась хрупкая альва — что-то в её лице неуловимо напоминало его.

— Сильвар! Надо поговорить! — крикнул он, совсем как в старые времена. — Я пришел за Ариадной!

Сильные руки обняли меня со спины, а прохладные губы прошлись по шее. Неблагой король заявил:

— Она станет моей женой! Убирайся! Не знаю, как ты выжил, но тебе здесь не рады!

— Я рада, и уйду с ним! — слова, срывавшиеся с моих губ, звучали спокойно, но только из-за зелья.

Сильвар развернул меня лицом к себе и спросил:

— Ты любишь меня?

Простой вопрос, подразумевающий ответ только «да» или «нет».

Безжалостный убийца, годами игравший со мной… Сказать нет было нельзя — во рту тут же начинало печь, словно я сжевала за один раз пару стручков острых чили. Это ложь, а фейри не могут солгать.

— Я люблю Люка, — жжение сразу улеглось. — Ради него я пришла в замок Гвина Ап Нудда…

— Помню.

Он отпустил меня, даже отступил на шаг, опираясь на подоконник.

— Почему всегда он? — я вновь заметила на дне его светлых глаз непривычное алое свечение. — Каждый раз Люциан!

— Я не знаю, — оставалось только покачать головой.

— Убирайся! — выкрикнул он мне в лицо. — Немедленно. Или я прикажу схватить вас и казнить на месте!

Алое свечение полностью захватило прежде голубую радужку. В том, что он выполнит обещание сомнений не возникало. Я сорвалась с места и бросилась во двор. За спиной раздался отчаянный выкрик:

— Адди!

Возможно, мне показалось. Оборачиваться не стала, со всех ног по лестнице.

— Схватить их! — донеслось из окна, когда я оказалась в объятиях Люка.

— Миловаться будете потом, — обеспокоенно сказала Энида. К нам со всех сторон спешили уродливые тролли и гоблины, с недавних пор заполонившие Замок Ночи. Впереди всех вышагивали Блэз, размахивая своим громадным зазубренным мечом. Неожиданно он подмигнул и «случайно» задел выбившегося вперед тролля. Тот с воплем подскочил, а второй, торопившийся рядом, запнулся о неловко выставленную ногу.

Стоило нам выбежать за ворота, Энида открыла портал. Вынырнув с другой стороны, я едва удержалась на ногах от очень знакомого насыщенного запаха тысячи роз. Вокруг нас тут же собралась толпа придворных и вооружённых рыцарей. Впереди всех стояли братья-рыцари Вран и Стриж.

Увидев меня, они обрадовались, тут же приветствуя куртуазными поклонами:

— Ваше величество! Как мы рады вашему возвращению!

— Всё верно, склонитесь! Перед вами истинный король Благого Двора, старший сын короля Альбериха, в котором бьётся его сердце! — неожиданно возвестила Энида. Её звонкий голос далеко разнёсся над розовыми садами, отразился от высоких стен Замка Роз и вернулся обратно эхом. — Свидетельствую! Я, его мать альва Энида, и лично слышала, как приспешница Гвина Ап Нудда, Мэлт и Нос, похвалялась, как она с помощью Звёздного камня превратила короля Альбериха в булыжник и бросила где-то на тропах фейри.

Но такое колдовство не проходит бесследно, и сын всё равно нашел отца, даже не представляя, что это он. Гвин Ап Нудд, давно желавший завладеть моим сердцем, принял вид Альбериха и заманил меня в замок Вороньего короля. В отместку за отказ, он превратил меня в одну из гончих и связал цепью подчинения. Лишь благодаря отважной королеве Ариадне я смогла освободиться.

— Все что вы рассказываете — хорошо, — перебил Вран. — Но наш король — Лириан!

— Король Неблагого Двора убил Лириана, — ответила Энида.

— Тогда остается одно! — выступила вперед какая-то старуха, которой я прежде не видела. — Пусть сама земля укажет нам настоящего правителя!

Поднялся невероятный галдёж.

— Хорошо! — крикнула я. — Что нужно для этого сделать?

— Оросите землю своей кровью, — ответила та же старуха. — И тогда мы увидим, истинные ли вы правители!

Люк пожал плечами и провёл кинжалом по своей ладони — глубокий порез вмиг наполнился кровью. Он наклонился и прижал руку к земле, которая впитала кровь как губка. Настала моя очередь. Поступив также, я тоже коснулась земли окровавленной ладонью. Через некоторое время из почвы показалось несколько ростков. Они тянулись к небу, постепенно набирая рост, формируясь в два куста — шиповника и ежевики. Откуда-то из середины каждого поднялось по золотому королевскому венцу. Заметив корону Люка, в толпе зашептались. От одного к другому передавались слова:

— Это утерянный венец короля Альбериха! Его не могли отыскать с момента пропажи короля!

Длинная ветвь протянулась прямо к Люку — на её конце покачивалась корона со стилизованными веточками шиповника и рубиновыми ягодами. Стоило ему протянуть руку, куст покрылся нежно-розовыми цветами. Моя корона висела на ветви ежевичного куста.

Стоило нам их принять, как кусты исчезли — словно втянулись обратно в землю.

Вран отвесил церемонный поклон и спросил:

— Какие будут приказания, ваше величество?

— Где мой брат, принц Конан? — спросил Люк.

— Он в темнице, — ответил Стриж.

— Выпустите его!

Эпилог Ариадна

Кри-Кри с упоением поедала кусочки любимого бри, изредка прихлёбывая из чашки грушевый компот, который у Джид, нашей главной поварихи, получался непревзойдённым. Госпожа Пуговка сидела рядом с ней, осторожно пробуя пирог с ягодами и ревенём — Джид и здесь потрудилась на славу, впрочем, как всегда.

Мы втроём сидели на балконе у меня во Дворце Роз, куда подруги теперь могли заявиться запросто, по стационарному порталу из дома Госпожи Пуговки, который Люк, а точнее король Люциан выстроил по моей просьбе.

— Приглашаю вас обоих на нашу с Люком свадьбу, — улыбнулась я, пододвигая к Госпоже Пуговке тарелку с её любимыми черничными кексами. — Наша сестра Тианиель с мужем и морской царь Оаннес тоже обещали прибыть.

— А разве они не враждуют с Благим Двором? — осторожно спросила Госпожа Пуговка отложив недоеденный пирог,

— Они враждовали с Лирианом. С королём Неблагого Двора у них тоже сложные отношения.

После того, как Люка признали королём Благого Двора я отправилась к Крысиной королеве и отпустила Дженну, рассказав, как погиб Лириан. Слов о том, что он думает о её любви, передавать не стала.

— Рано или поздно, я доберусь до каждого из вас, кто повинен в его смерти! — пообещала она. Вран и Стриж, теперь мои личные рыцари синхронно выступили вперед, вставая на защиту. Дженна не стала с ними сражаться, а просто ушла.

— А как же Гвин Ап Нудд? — спросила Кри-Кри. — Он смирился с тем, что через земли Благого Двора его подданным путь закрыт?

— Честно говоря, мне всё равно, смирился или нет. Пусть хоть лопнет от злости, — ввернула Госпожа Пуговка. — Из-за противного Гвина было столько неприятностей!

— У него сейчас предостаточно дел — слуги короля Аннуна периодически прорываются сквозь печать. Араун навсегда остался в Аннуне, став ледяным призраком, а его верный рыцарь Талли Бойл помогает ему во всем, — сдержанно улыбнулась Кри-Кри, бывшая как всегда, в курсе всех сплетен. — Они здорово злы на Гвина и не оставляют попыток его одолеть. А ещё я слышала, старуха Мэлт погибла.

— Да, когда вместе с Люком и Талли Бойлом из Аннуна вырвались ледяные призраки, её коснулся один из них, превратив в ледяную статую.

— Ну нет, если бы всё было так просто, она могла оттаять и дальше творить свои бесчинства. Кое-кто неудачно задел статую, она свалилась и разбилась на мелкие осколки. Теперь уж ей точно не восстать. А ещё поговаривают, что Камень превращений, благодаря которому она превращала людей и фейри в красноухих гончих, безвозвратно утерян.

— Как и рог единорога, который ты мне доверила, прости, — я виновато похлопала по тонкой руке Кри-Кри, похожей на крысиную лапку. — Как же я всё-таки рада, что Гард выжил!

— Крысы, живучие создания, — одна из голов подруги мягко улыбнулась, в то время, как другая задумчиво жевала кусочек пармезана. — Моего сына Гардерика не одолеть одним паршивым боевым заклятьем. Всё-таки его отец — могущественный Флейтист!

* * *

С тех пор, как Люк стал королём Благого Двора, произошло многое.

Сильвар не оставлял попыток нападения на наш Двор. Я понятия не имела, какие странные существа принадлежат к Неблагому Двору! После того, как паучий эльм пробрался прямо в розовый сад и оплёл своей едкой паутиной почти сто кустов мы с Люком не выдержали. Стриж разобрался с эльмом при помощи музыки и пения — тот ненавидит красоту, наверно потому, что сам очень уродлив.

Люк хотел сделать всё сам, но я не позволила. Всё-таки у меня больше опыта в плетении защитных чар. На границу с Неблагим Двором мы отправились вдвоём, чтобы не привлекать внимания. Люк снова порезал ладонь — без крови крепких защитных чар не сотворишь. Стоило первый каплям упасть на землю, как к небу взметнулись лозы шиповника — толстые ветви густо переплетались, образуя вдоль границы непроходимую стену. Я тоже добавила своей крови, и колючая ежевика заплела все оставшиеся бреши. Она прорастала всё выше. Я давно отпустила заклинание, но защитная стена уже сама собой продолжала расти.

Неожиданно на пригорке за стеной появился Сильвар. Он сидел на огромном чёрном коне, из ноздрей которого вырывался густой пар. Я безотчётно схватилась за руку Люка, и даже отсюда заметила, как глаза неблагого короля сверкнули алым. Он повёл рукой и по земле прокатилась волна, пробившая тонкую брешь в колючей стене, которая спешно затягивалась новыми ветвями.

Люк поспешно оттолкнул меня, но волна магии Сильвара остановилась в полуметре от наших ног и из-под земли проросли тонкие черные побеги. На зелёной траве они казались сгустками мрака. Листочки, очень похожие на розу или шиповник, не успев расправиться, под жаркими лучами солнца начинали скукоживаться, словно от боли, однако продолжая расти. А потом появился единственный бутон, который распустился прекрасной нежно-голубой, почти белой розой.

— У нас впереди вечность, Адди, — сказала она голосом Сильвара. — За это время многое может случиться. Империи рушатся, короли умирают. Я подожду. Двери Неблагого Двора всегда открыты для тебя.

Я безотчётно протянула руку к розе, но она стала быстро вянуть и усыхать, пока не отвалилась с куста, который так и остался чернильной кляксой посреди яркой зелени. Сильвар развернул коня, и ускакал обратно.

Люк несколько секунд помолчал, а потом обнял меня и прошептал:

— Сили всегда был эффектным позёром. Удивительно даже, что ты выбрала меня.

— А вот мне ничуть не удивительно, — отрезала я. Сердце было не на месте.

— Зато у моего незабвенного Поршня получился великолепный приплод! Ты его коня видела? — загадочно ухмыльнулся он. Заметив мой непонимающий взгляд, добавил: — Потом расскажу.

Через некоторое время мы сидели на веранде моего дома, который сильно преобразился после того, как Люк признал его нашим убежищем. Кислотно-сиреневая краска исчезла с фасадов, сам дом больше не казался заброшенным, как и сад. Броди великолепно заботился о нём, избрав своим постоянным местом жительства. Он деликатно покидал дом между мирами только во время наших визитов. С непривычки постоянное внимание придворных очень тяготило. Нужно было решать огромное количество вопросов. Когда становилось совсем невмоготу, мы попросту сбегали сюда.

Сегодня я сбежала первой, после того, как Скрелла, моя новая портниха, присланная самим Флейтистом, заговорила о свадебном платье.

— Все девушки мечтают о свадьбе, — сказал Люк, погладив меня по щеке. — Почему ты сбегаешь, стоит кому-то о ней заикнуться? Мне стоит начинать беспокоиться?

— Тебе не о чем беспокоиться. А вот пышных приёмов я не люблю. Сплошной фарс и лицемерие.

— Но мы же монархи, фарс и лицемерие неотъемлемая часть нашей жизни, — немного грустно улыбнулся он. — А если без шуток, в нашей власти устроить любую свадьбу, какую захочешь. Ты же выйдешь за меня?

— Выйду, — я потянулась к нему, а Люк засмеялся, подскочил и поднял меня на руки.

— В таком случае, прости, но первой брачной ночи я ждать не буду, — заявил он. — Всё-таки для тебя это второй брак, а значит мужским пылом не удивить. Хотя, я постараюсь!

Я возмущенно взвизгнула, но Люк, продолжая счастливо смеяться, занёс меня в дом. Тот раз не был нашим первым, и вторым тоже… Страсть настигала нас порой в

Люк не донёс меня до дивана всего каких-нибудь пару метров. Он отпустил лишь для того, чтобы тут же начать рвать с меня платье.

— Да подожди, ты! — попыталась я урезонить его. — Сколько можно портить одежду! Скрелла два дня трудилась над этим нарядом!

— Я король, могу себе позволить! — пробормотал Люк, закрывая мне рот поцелуем. Против такого аргумента сложно устоять. Каждое его прикосновение кружило голову, а поцелуи вовсе сводили с ума. Я не помнила, как мы оказались на диване, и куда подевалась наша одежда. Позже, нашла своё платье разодранным на полу, как много раз прежде, но в тот момент мне было все равно.

Пока губы Люка ласкали грудь, спускаясь всё ниже, его пальцы творили со мной что-то невообразимое. Перед глазами дрожали звёзды, а неудержимые стоны лились из самого сердца.

Он коснулся моих губ своими — очень нежно, почти невесомо. Я всем телом подалась к нему, ощущая, как он полностью заполняет меня… Сама углубила поцелуй, с торжествующей радостью ловя губами его рычащий стон удовольствия.

Мы полностью растворялись друг в друге, перестав существовать по отдельности. Отныне мы были единым целым, и любое расстояние между нами стало лишь иллюзией.

— Я люблю тебя, Люк, — прошептала я. — Хочу быть с тобой. Только с тобой!

— Я люблю тебя, Рада, — отозвался Люк, приподнявшись на локтях, серьёзно смотря сверху. — Никому и ни за что тебя не отдам.

А потом весь мир пропал и остались только я и Люк — его сильные руки, касающиеся кожи с неизъяснимой нежностью, губы — то нежные, то жесткие, но такие сладкие!