Этикет трех сердец

Пролог

Аурелия Шедоу

Этикет трех сердец

Двенадцать лет назад. Поместье Вэнс, северная провинция.

Девочка сидела на подоконнике и читала книгу при тусклом огне единственной свечи. За окном шёл снег, и старые стены поместья стонали от ветра, словно живое существо. Элиссе Вэнс только исполнилось двенадцать, и она уже знала наизусть все магические трактаты из отцовской библиотеки — других книг здесь не водилось.

Внизу послышались голоса. Громкий, требовательный — чужой. И тихий, усталый — отца.

Элисса спустила ноги с подоконника. Она знала: когда в дом приходят чужие, это всегда к беде. Накинув шаль, она бесшумно прошла по коридору и остановилась у приоткрытой двери в гостиную.

— Лорд Вэнс, — говорил грузный господин в лиловой мантии (лорд-канцлер — она узнала его по гербу на поясе), — ваши долги перед короной достигли суммы, которую вы не сможете выплатить даже за десять жизней. Я вынужден конфисковать поместье.

— Прошу вас, — голос отца дрожал, — моя дочь… она ещё ребёнок. Куда мы пойдём?

— Это не моя забота.

Элисса толкнула дверь и вошла.

— Вы не можете забрать наш дом, — сказала она, глядя на лорда-канцлера в упор. — Мама здесь умерла.

Лорд-канцлер медленно повернулся к ней. Его узкие глаза сощурились.

— А это кто?

— Моя дочь Элисса, — быстро сказал отец, хватая её за руку, — простите, она не должна была… Элисса, немедленно уйди в свою комнату!

— Нет, — она высвободила руку, — я хочу послушать.

— Дитя, — лорд-канцлер усмехнулся, — ты не имеешь права голоса. И твой отец — тоже. Я — воля короля. Моя печать — знак личного поручения его величества. Уничтожить её — значит бросить вызов самому монарху. А она даёт мне право конфисковать любое имущество без суда.

Он коснулся агатовой печати на поясе, и Элисса вдруг увидела тонкую серебристую струну, тянущуюся от печати к его груди. Защитное заклинание. Старое, прочное, пульсирующее. Она никогда раньше не видела ничего подобного — просто почувствовала: эта струна болит, как заноза под кожей. И мысленно дёрнула, не думая.

Печать лопнула с хрустальным звоном. Осколки агата разлетелись по полу. Лорд-канцлер вскрикнул и схватился за грудь — его личная магия, лишённая защиты, хлынула наружу и растаяла, будто её задули.

Элисса посмотрела на свои руки. Они дрожали. Кончики пальцев мерцали слабым серебром — и это мерцание пугало её больше, чем любой враг. Мир качнулся, в ушах зашумело, как от ветра в раковине.

— Что… — лорд-канцлер побледнел, — что ты сделала, маленькая ведьма? Это государственная измена! Тебя должны судить!

В комнате повисла тишина. Даже отец замер, не зная, что сказать.

— Никто никого не будет судить.

В дверях стояла женщина в тёмно-синем плаще с золотым драконом на груди. Эмблема Академии магии. Она медленно сняла капюшон, и лорд-канцлер сделал шаг назад.

— Леди Арабелла Стоун… — выдохнул он, — личная наставница королевы. Я не узнал…

— Представьтесь, — холодно сказала она, — и объясните, почему вы пугаете ребёнка?

Лорд-канцлер замялся, но леди Арабелла уже смотрела на Элиссу. Она окинула девочку быстрым, но очень внимательным взглядом.

— Ребёнок, который может расплетать чужие заклинания, — это не изменник. Это сокровище. И я забираю её в столицу. С вашего позволения, лорд-канцлер?

— Но королевская печать…

— Королева будет в восторге. Поверьте, она давно ищет таких детей. Я, собственно, поэтому здесь и оказалась — объезжаю северные провинции, присматриваю одарённых. Ваше счастье, что я решила заехать именно сегодня.

Лорд-канцлер молчал. Леди Арабелла приблизилась и протянула Элиссе руку в тонкой перчатке.

— Пойдём, девочка. Ты устала? После магического воздействия всегда кружится голова. Иногда на несколько дней пропадает магия. Или появляется лихорадка. Научишься контролировать — пройдёт.

— Подождите, — отец шагнул вперёд, его лицо было серым, — вы не можете просто так забрать моего ребёнка. Куда? Зачем? Она будет в безопасности?

— В столице — нет, — спокойно ответила леди Арабелла, — но при дворе — под защитой королевы. Это лучше, чем здесь. Или вы хотите, чтобы лорд-канцлер донёс о «ведьме» в своём донесении?

Отец посмотрел на лорда-канцлера, потом на дочь. Он моргнул, и его взгляд стал подозрительно блестящим.

— Элисса… — тихо сказал он, — ты хочешь?

Девочка не колебалась. Холод, голод, запах смерти — вот что оставалось здесь. А там — шанс.

— Да, — сказала она, — я хочу.

Отец кивнул, не говоря ни слова. Отвернулся к окну.

Леди Арабелла взяла Элиссу за руку. У двери она обернулась к лорду-канцлеру.

— Долги семьи Вэнс списаны по личному распоряжению королевы. Передайте это кому следует. А дом… пусть стоит. Для истории.

Она вывела девочку в коридор.

В карете леди Арабелла скинула плащ на соседнее сиденье. Элисса, укутанная тёплым пледом, смотрела, как родное поместье тает в снежной мгле. В руках она всё ещё сжимала книгу — единственную вещь, которую взяла с собой. Головокружение прошло, осталась только лёгкая слабость и металлический привкус во рту.

— Ты не плачешь, — заметила леди Арабелла, глядя на неё с любопытством.

— Я буду плакать потом, когда у меня будет своя комната, — ответила девочка, — мама говорила, что леди не плачут при свидетелях.

Наставница усмехнулась.

— Умница. Из тебя выйдет толк. Но первое правило столичного этикета, запомни его прямо сейчас: не говори без разрешения старших. Твоя смелость похвальна, но при дворе такие слова назовут грубостью. Там ты будешь молчать, пока тебя не спросят. Поняла?

— Поняла, — кивнула Элисса, — а что ещё за правила?

— О, их много. Ты будешь учить их годами. Этикет — это единственная броня, которая защитит тебя от мужчин, интриг и собственной глупости. И ты выучишь его до последней запятой.

За окном выла метель. Элисса посмотрела на свои пальцы — серебристое свечение уже погасло.

— Леди Арабелла, — спросила она, помолчав, — а этот дар… он опасен?

Глава 1. Приготовления

Двенадцать лет спустя. Королевский двор, столица. Сезон отбора. Утро первого бала Сезона отбора.

Меня разбудили затемно. За окном ещё не рассвело, а в комнате уже хлопотали служанки — три девушки в строгих серых платьях, которых леди Арабелла лично отобрала за молчаливость и ловкость рук.

— Вставай, — голос наставницы прозвучал над самым ухом. — Некогда нежиться.

Я села на кровати, спутав ночную сорочку. Сладко потянулась — и тут же получила лёгкий шлепок по руке.

— Не распускай плечи. Леди должна держать спину ровно даже в постели. Иначе привыкнешь, а на балу кто тебя поправит?

— Арабелла, сейчас даже солнце не встало, — простонала я.

— Солнце встаёт для крестьян.

Я вздохнула и села прямо, расправив плечи так, как учили годы репетиций. Лопатки сведены, подбородок чуть приподнят, взгляд — спокойный и чуть отстранённый. Наставница одобрительно кивнула.

— Уже лучше.

Служанки помогли мне умыться. Вода в кувшине была ледяной — нарочно, чтобы кожа стала упругой и румянец выступил сам собой. Потом — натирание душистым маслом с лепестками роз. Я вдыхала терпкий запах и старалась не дрожать от холода.

— Теперь прическа, — леди Арабелла отошла в кресло у окна, но взгляд её оставался цепким. — Сегодня никаких распущенных локонов. Только сложная укладка, ленты, шпильки. Помни: шея должна быть открыта ровно настолько, чтобы подчеркнуть линию, но не вызвать пересудов.

Служанка постарше — её звали Милли — принялась расчёсывать мои пепельно-русые волосы. Щётка из натуральной щетины скользила легко, не путая пряди. Я смотрела в зеркало и видела, как моё лицо постепенно обрамляют гладкие волны, которые потом подхватят в высокий пучок.

— Леди Арабелла, — спросила я тихо, — а что если я запутаюсь в танце?

— Не запутаешься. Мы репетировали сто раз.

— А если я забуду правило веера?

— Тогда кто-нибудь из претендентов подумает, что вы флиртуете, и пригласит на второй танец раньше времени. И это будет скандал.

Я сглотнула.

Волосы уложили, закрепили серебряными лентами и шпильками с жемчугом на концах. Милли отошла, любуясь своей работой. Леди Арабелла подошла ближе, поправила одну прядь у виска.

— Принимается. Теперь макияж.

Я удивилась:

— Но леди не красятся днём.

— Сегодня вечером бал. Искусственное освещение требует акцентов. Совсем чуть-чуть.

Мне велели закрыть глаза. Я чувствовала лёгкие прикосновения кисточек — к щекам, к векам, к губам. Пахло пудрой и воском.

— Открой.

Я посмотрела в зеркало и не узнала себя. Глаза казались больше — их подвели тонкой линией у самого края ресниц. Губы стали чуть ярче, но не вызывающе, будто слегка припухли от волнения. А на скулах — едва уловимый румянец, как после быстрой прогулки на морозе.

— Ты не должна выглядеть накрашенной, — пояснила наставница. — Ты должна выглядеть совершенной. Разницу чувствуют только женщины.

— А мужчины?

— Мужчины увидят то, что хотят увидеть.

Самое страшное началось через полчаса: корсет.

Служанки принесли его на вытянутых руках — бледно-голубой шёлк, стальные пластины, шнуровка на спине. Я невольно отшатнулась.

— Дыши, — велела леди Арабелла. — И не вздумай пить много воды. Сегодня ты будешь есть только ломтик хлеба и глоток вина.

— Я умру с голоду.

— Лучше умереть с голоду, чем упасть в обморок посреди вальса. Корсет сожмёт желудок, ты не сможешь много съесть. Это нормально.

Меня поставили перед высоким трюмо, велели взяться за спинку стула и не дёргаться. Милли встала сзади, потянула шнурки.

Первый вдох — ещё легко. Второй — корсет прижался к рёбрам. Третий — я почувствовала, как сталь впивается в бока.

— Сильнее, — приказала леди Арабелла. — Талия должна быть как у осы.

— Я не могу дышать!

— Можешь. Просто неглубоко. Привыкнешь.

Шнуровка продолжалась. Я смотрела в зеркало, как моя талия становится тоньше, грудь приподнимается и выдаётся вперёд ровно настолько, чтобы подчеркнуть женственность, но не нарушить приличий. Декольте было скромным — кружево прикрывало самую опасную зону, оставляя лишь намёк.

— Хорошо, — наставница обошла меня кругом. — Плечи расправлены, грудь на месте, спина прямая. Теперь перчатки.

Мне подали длинные перчатки из белого шёлка — выше локтя, с мелкими жемчужными пуговицами по всей длине. Застёгивать их пришлось Милли — мои собственные пальцы дрожали так, что не могли попасть в петельки.

— Запомни, — леди Арабелла наклонилась к самому уху, пока служанки возились с застёжками, — мужчина может коснуться тебя только через ткань. Перчатка — твоя защита. Никогда не позволяй снять её без разрешения. Если кто-то попытается — громко позови меня. Скандал будет, но репутация останется чистой.

— А если я сама захочу снять?

— Не захочешь. Ты леди.

Я кивнула, чувствуя, как перчатки плотно обхватывают руки, оставляя лишь пальцы свободными для веера и бокала.

Наконец — платье.

Тёмно-синий бархат, расшитый серебряными нитями по подолу и рукавам. Лиф облегал корсет, не добавляя лишнего объёма. Юбка струилась до самого пола, скрывая туфельки на низком каблуке — в них было легче танцевать, но этикет требовал, чтобы носки выглядывали ровно на дюйм из-под подола.

Меня крутили и вертели. Служанки поправляли складки, одёргивали рукава, прикалывали брошь — фамильный сапфир на серебряной цепочке, единственное украшение, которое я не снимала.

— Духи, — напомнила леди Арабелла.

Милли протянула флакон из гранёного хрусталя. Внутри мерцала бледно-золотая жидкость с ароматом ландыша и мокрого мха — нежный, почти незаметный, но стойкий.

— Одно прикосновение, — предупредила наставница. — За уши и на запястья. Не переборщи. Запах духов — часть твоего образа. Он должен оставаться загадкой, не кричать о себе.

Глава 2. Дебютный бал

Бальный зал королевского дворца оказался ещё роскошнее, чем я представляла.

Мы с леди Арабеллой вошли через боковой вход — для приглашённых. Прямо у порога нас встретил церемониймейстер в лиловом камзоле, с толстой книгой в руках.

— Леди Элисса Вэнс, — произнёс он, не поднимая глаз. — Ваше место в первой линии представления. Сопровождающая — за вами. Вот список кавалеров, которые запросили право на первый танец с вами.

Он протянул мне сложенный лист пергамента, скреплённый синей лентой. Я взяла, пальцы дрожали. Леди Арабелла шепнула сзади:

— Прочти потом. Не сейчас.

Я сунула лист в ридикюль — маленькую бархатную сумочку на запястье, которую Милли предусмотрительно прицепила к корсажу.

— Следуйте за мной, — церемониймейстер развернулся и зашагал вперёд.

Мы пошли по длинной галерее. Стены здесь были обиты малиновым бархатом, в нишах стояли мраморные бюсты древних королей. Высокие окна выходили на ночной сад — за стеклом чернели силуэты деревьев, и луна серебрила дорожки.

— Здесь висят портреты всех королев, что правили последние триста лет, — негромко сказала леди Арабелла, показывая на ряд картин в золочёных рамах. — Учи их лица. Возможно, какая-то из них захочет с тобой заговорить.

Я успела заметить несколько суровых женских лиц с высокими причёсками и драгоценностями на шеях, прежде чем мы повернули за угол.

В конце галереи нас ждали двое слуг. Они распахнули высокие двустворчатые двери — и я услышала шум.

Тысячи голосов, смех, звон бокалов, музыка, которая лилась откуда-то сверху. И свет. Столько свечей, что воздух казался расплавленным золотом.

Бальный зал королевского дворца — это отдельный мир.

Потолок терялся в вышине, расписанный сценами из драконьих легенд. Огромная хрустальная люстра висела в центре,

Я никогда не видела столько золота. Карнизы, лепнина, рамы картин — всё сияло и переливалось. Даже пол был натёрт до зеркального блеска.

— Дыши, — шепнула леди Арабелла мне в затылок. — И не смотри по сторонам.

Но я смотрела.

Дамы в платьях всех цветов радуги — шёлк, бархат, парча, кружева. Кавалеры в строгих камзолах с гербами родов, при шпагах и орденах. Лица, лица, лица — сотни людей, и все они провожали меня взглядами.

Кто-то улыбался, кто-то хмурился, кто-то наклонялся к соседу и что-то шептал. Шепоток прокатился по залу, как ветер по траве.

— Это она? — донеслось слева.

— Вэнс? Обедневший род? — справа.

— Говорят, у неё редкий дар... — сзади.

Я старалась не слышать. Спина прямая, подбородок поднят, взгляд перед собой. Мы с леди Арабеллой прошли через ползала к месту, где стояли другие девушки, ожидающие представления. Их было около двадцати — в таких же роскошных платьях, с такими же застывшими лицами.

— Леди Элисса Вэнс, — объявил герольд, и шум стих на секунду.

Я сделала реверанс — идеальный, выученный до миллиметра. Три секунды тишины, а потом зал снова загудел.

Леди Арабелла коснулась моего локтя:

— Теперь можешь открыть список.

Дрожащими пальцами я вытащила пергамент из ридикюля. Развернула.

Три имени.

Три.

— Принц Кассиан Эшфорд, — прошептала я. — Лорд Рагнар Вулкан. Лорд Сайлас Греймур.

— Твои претенденты на первый танец, — подтвердила наставница. — Они сами записались. По этикету ты не можешь отказать ни одному из трёх. Танцуешь с каждым по очереди. Порядок — по старшинству титула.

— То есть сначала принц?

— Да. Потом лорд Вулкан — он хотя и опальный, но дракон. И последним — лорд Греймур. Оборотень.

Я снова посмотрела на имена. Буквы плясали перед глазами.

— Арабелла, я не готова.

— Ты готова. Ты репетировала.

— Но я не знаю их в лицо!

— Увидишь. Принца — сразу по золотому дракону на камзоле. Вулкана — по чёрному. Греймура — по зелёному.

Я кивнула, с трудом сглатывая. Корсет сдавливал рёбра, воздуха не хватало.

Пока мы ждали своей очереди, к нам подошла пожилая дама в тёмно-пурпурном платье. Леди Арабелла тотчас выпрямилась и сделала книксен.

— Ваша светлость, герцогиня Оукхерст.

— А, это и есть та самая девочка Вэнс? — герцогиня окинула меня цепким взглядом. — Хороша. Спину держи, детка. И не верти головой. Пойдём, я представлю тебя кое-кому.

Я посмотрела на леди Арабеллу. Та чуть кивнула.

— Идите, ваша светлость. Я буду у колонны.

Герцогиня взяла меня под локоть — её пальцы были холодными и цепкими, как когти — и повела через зал.

— Это леди Маргарет Норвуд, — представила она меня высокой даме в синем. — Это лорд Эдмунд Фолк, казначей. Это его жена, леди Фолк. Это барон Хартвуд и его дочери...

Я кланялась, кивала, улыбалась, говорила «очень приятно» и «благодарю за внимание». Имена смешивались в голове, лица сливались в одно пятно. Но я старалась запоминать: кто смотрит доброжелательно, кто — с любопытством, кто — с откровенной завистью.

— А вот и принц Кассиан, — шепнула герцогиня, и её голос стал вкрадчивым. — Смотрите, он уже идёт к вам.

Я подняла глаза.

Он шёл через зал, и люди расступались перед ним, как волны перед кораблём. Блондин в тёмно-синем камзоле с золотой вышивкой, с драконом на груди. Идеальная осанка, плавные движения, никакой спешки. Его аура — золотая, плотная, как мёд — заполняла половину зала.

Он смотрел на меня ровно три секунды — не больше, не меньше, как учит этикет — и чуть склонил голову.

— Леди Элисса, — голос низкий, спокойный. — Я наслышан о вашем даре.

— Не стоит верить слухам, ваше высочество, — ответила я по этикету, но внутри всё сжалось.

— Я верю только тому, что вижу.

Он подал мне руку. Я вложила свою — через ткань перчатки. Мы пошли в центр зала.

Визуалы

Леди Элисса Вэнс

Лорд Кассиан Эшфорд — золотой дракон.

Лорд Рагнар Вулкан — пепельный дракон.

Лорд Сайлас Греймур — оборотень-волк.

Добро пожаловать в мою новую историю про одну девушку — мага и три сердца, которые будут ее завоевывать, но при этом здесь очень строгий этикет!

Жду от вас поддержки: сердечки и комментарии обязательны!

Ваша Аурелия Шедоу!

Глава 3. Первый танец

Музыка зазвучала громче — струнные затянули медленную, тягучую мелодию, под которую положено танцевать вальс, который я так не любила. Я сделала короткий вдох — насколько позволял корсет — и положила ладонь на руку принца Кассиана.

Его перчатка была тонкой, почти невесомой. Моя — шёлковой. Три слоя ткани между нами, как и требует этикет. И всё равно я чувствовала тепло его пальцев — или мне только казалось?

— Не задерживайте дыхание, — тихо сказал он, ведя меня в круг. — Лучше дышите носом, ровно. И смотрите мне на переносицу, а не в глаза — так меньше кружится голова.

Я послушалась. Вблизи принц оказался ещё красивее — и ещё холоднее. Золотые глаза с вертикальными зрачками, светлые брови, чёткая линия скул. Он пах чем-то горьковатым — можжевельником, возможно, и сухим деревом.

— Вы волнуетесь, — заметил он. — Ваши пальцы дрожат.

— Это от холода, ваше высочество. В зале сквозит.

Он чуть усмехнулся — краешком губ.

— Леди не должна лгать в первом танце. Это дурная примета.

— А я и не лгу. Просто не называю настоящую причину.

— И какова она?

— Я боюсь наступить вам на ногу.

Он сделал поворот, и я едва удержала равновесие — юбка слишком тяжёлая, каблуки скользят по паркету. Но принц держал крепко, не давая упасть.

— Не бойтесь. Я умею уворачиваться. И потом, вы отлично танцуете. Кто вас учил?

— Леди Арабелла. И маятник.

— Маятник?

— Она подвешивала к потолку грузик на верёвке и заставляла меня двигаться в такт. Говорила, что если я научусь не сбиваться с ритма под равномерное качание, то и под музыку не собьюсь.

Кассиан промолчал, но его рука на моей талии чуть расслабилась — то ли одобрение, то ли удивление.

— Суровое воспитание.

— Этикет — суровая вещь, ваше высочество.

Мы прошли мимо зеркальной стены, и я увидела наше отражение: высокий блондин в синем и девушка в тёмно-синем бархате, кружащиеся в идеальном вальсе. Спина прямая, подбородок поднят, плечи расправлены. Со стороны казалось, что мы репетировали это годами.

На деле каждое движение давалось мне

— Вы слишком напряжены, — снова заметил принц. — Расслабьте плечи.

— Леди Арабелла говорит, что леди никогда не расслабляет плеч.

— Леди Арабелла старая дева, которая не целовалась ни разу в жизни. Не слушайте её в вопросах грации.

Я удивлённо подняла глаза — и тут же опустила, вспомнив правило. Нельзя смотреть дольше трёх секунд.

— Вы говорите дерзости, ваше высочество.

— Я говорю правду. Это разные вещи.

Мы замолчали. Музыка текла, свечи мерцали, и я чувствовала взгляды сотен гостей на своей спине. Кто-то одобрительно кивал, кто-то шептался, прикрываясь веерами.

— Леди Элисса, — снова заговорил Кассиан, — вы знаете, почему я записался на ваш первый танец?

— Потому что так требует этикет, ваше высочество. Самый высокий по рангу танцует первым с дебютанткой.

— Этикет требует, но не обязывает. Я мог выбрать любую другую. Я выбрал вас.

Я не нашлась, что ответить. Щёки запылали.

— Вы покраснели, — констатировал он.

— Это от духоты.

— Это от комплимента. Не бойтесь признаваться в чувствах. Даже если вы их не понимаете.

Он снова крутанул меня — быстрее, чем положено, и моя юбка взметнулась, открывая носки туфель. Я вскрикнула, но принц тут же придержал меня за талию, возвращая в стойку.

— Простите, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то человеческое. — Я не хотел вас испугать.

— Вы не испугали. Вы удивили.

— Это тоже комплимент.

Танец подходил к концу. Я чувствовала, как пот стекает по спине, как намокают кружева на корсаже, как немеют пальцы в перчатках. Ещё минута — и музыка стихнет.

— Ваше высочество, — сказала я на последнем повороте, — зачем я вам?

Он остановился, не отпуская моей руки. Гости вокруг зааплодировали — первому танцу, первому паре.

— Вы мне интересны, леди Элисса. Это редкость при дворе.

Он поклонился, я сделала реверанс. И разошлись.

Леди Арабелла тут же оказалась рядом, подавая веер.

— Отлично, — шепнула она. — Он доволен. Теперь твой черёд приглашать.

Я обмахивалась веером, пытаясь унять сердцебиение. Взгляд скользнул по залу.

Черноволосый мужчина у колонны — лорд Рагнар Вулкан — всё ещё смотрел на меня. Теперь он улыбался. Открыто, насмешливо, будто знал какой-то секрет.

Я отвела глаза.

— Арабелла, — спросила я, — а обязательно приглашать того, кто смотрит как хищник?

— Обязательно, если он в списке претендентов. Не трусь. Это всего лишь танец.

Я сделала глубокий вдох и направилась к колонне.

Но по дороге меня перехватил лорд в зелёном камзоле — тот, с янтарными глазами.

— Леди Элисса, — он поклонился низко, почти до земли, — позвольте представиться. Лорд Сайлас Греймур. Я не в вашем списке на первый танец, но очень надеюсь, что вы не откажете мне во втором.

Я растерялась.

— Но порядок танцев…

— Я знаю. Лорд Вулкан должен быть следующим. Но я прошу всего лишь минуту. Выслушайте меня.

Леди Арабелла кашлянула сзади — предупреждение.

— Говорите, — разрешила я. — Но быстро.

— Я не умею говорить красиво, — сказал он, и его янтарные глаза стали серьёзными. — Я просто хочу сказать, что буду ждать. Хоть весь вечер. Хоть весь сезон. Вы достойны того, чтобы за вас боролись.

Он снова поклонился и отошёл, оставив меня с открытым ртом.

— Арабелла, — прошептала я, — что это было?

— Ухаживание, — сухо ответила наставница. — Очень неуклюжее, но искреннее. Не теряй голову. Иди танцуй с драконом.

Я кивнула и пошла к чёрной колонне.

Лорд Рагнар Вулкан уже ждал.

Глава 4. Танец с пепельным драконом

Лорд Рагнар Вулкан не ждал, пока я подойду. Он сделал два шага навстречу и оказался так близко, что я почувствовала жар его тела даже сквозь корсет.

— Леди Элисса, — произнёс он, и его голос прозвучал ниже, чем у принца, хрипловато, будто он только что проснулся. — Наконец-то.

Он не поклонился. Вместо этого он протянул руку — без перчатки. Широкую ладонь с длинными пальцами, на одном из которых тускло блестел массивный серебряный перстень.

Я замешкалась.

— Лорд Вулкан, этикет требует…

— Этикет требует, чтобы леди не оставалась с мужчиной дольше трёх вдохов. — Он усмехнулся. — Мы уже потратили два на пустые разговоры. Решайтесь.

Леди Арабелла сзади зашипела, но я уже вложила свою руку в его.

Это было запрещено. Скандал. Принудительная помолвка.

Но он уже вёл меня в круг, и музыка заиграла, и я поняла, что обратного пути нет.

— Вы сошли с ума, — прошептала я. — Если кто-то увидит…

— Увидят. — Он не понижал голоса. — И что? Пусть завидуют.

Его рука легла на мою талию не через ткань, а прямо на бархат платья, сжимая так, что я чувствовала каждую костяшку. Мы начали танцевать — резко, быстро, не в ритм вальса, а как-то по-своему.

— Вы не танцуете, — выдохнула я. — Вы… дерётесь.

— Я военный, леди Элисса. Я умею только драться и любить. Всё остальное — лицемерие.

Он крутанул меня, и юбка взметнулась, открывая лодыжки. Я вскрикнула, но он тут же притянул меня обратно, почти вплотную.

— Не бойтесь. Я не уроню.

— Я боюсь не упасть. Я боюсь, что нас выставят из зала.

— Не выставят. Я дракон. Мне можно чуть больше, чем другим.

Я подняла глаза и встретила его взгляд. Тёмно-серые глаза с красноватым отливом смотрели на меня так, будто я была единственной женщиной в этом зале.

— Зачем вы это делаете? — спросила я тихо.

— Что именно?

— Нарушаете правила. Рискуете моей репутацией.

— Потому что правила придумали трусы. А я не трус.

Он снова повернул меня, и на секунду я увидела в отражении зеркал, как мы выглядим со стороны: черноволосый мужчина в чёрном и девушка в тёмно-синем, кружащиеся быстрее всех, не как придворные — как стихия.

— Вы пахнете ландышем, — сказал он неожиданно. — И мокрым мхом.

— Это духи.

— Я знаю. Я запомню их навсегда.

Он произнёс это так буднично, будто говорил о погоде, но моё сердце пропустило удар.

— Лорд Вулкан…

— Зовите меня Рагнар. Когда мы наедине.

— Мы не наедине. Вокруг сотня человек.

— Для меня они пустое место.

Танец заканчивался. Он замедлил шаг, и мы закружились почти невесомо, как листья на ветру.

— Я не буду просить у вас разрешения на следующий танец, — сказал он, наклоняясь к моему уху. — Я просто приду и возьму вас. Потому что вы мне нравитесь, леди Элисса. И вы это знаете.

Музыка стихла.

Он отпустил меня, но не сделал шага назад — замер, глядя сверху вниз.

— Спасибо за танец, — выдавила я, чувствуя, как горят щёки.

— Не благодарите. Это я должен благодарить вас.

Он развернулся и ушёл, не поклонившись, не

Леди Арабелла схватила меня за локоть и оттащила к колонне.

— Что это было?! — зашипела она. — Он касался вас голой рукой! Без перчатки! Весь зал видел!

— Я не могла отказать. Он уже взял меня за руку.

— Могла! Ты должна была громко позвать меня! Устроить скандал!

— Арабелла, он дракон. Если бы я устроила скандал, он бы потребовал дуэли. Или женитьбы.

Наставница замерла, переваривая мои слова.

— Чёртов пепельный, — прошептала она. — Ну ничего. Третий танец будет с оборотнем. Хотя бы он соблюдает приличия.

Я выдохнула. Рука всё ещё горела там, где касались его пальцы.

— Арабелла, — сказала я, — а что, если я хочу, чтобы он нарушал правила?

Она посмотрела на меня так, будто я ударила её веером.

— Тогда, дитя моё, ты пропала.

Глава 5. Танец с оборотнем

К тому моменту, как подошла очередь третьего танца, я едва держалась на ногах.

Корсет врезался в рёбра, пот стекал по спине, а ноги гудели так, будто я протанцевала не два танца, а всю ночь напролёт. Леди Арабелла молча обмахивала меня веером, не произнося ни слова — она знала, что жалобы сейчас неуместны.

— Леди Элисса, — раздался тихий голос за спиной.

Я обернулась. Лорд Сайлас Греймур стоял в трёх шагах, в своём зелёном камзоле, без вычурности, без блеска. Он не смотрел на меня хищно, как Рагнар, и не оценивающе, как Кассиан. Он смотрел… участливо.

— Вы устали, — сказал он. — Я вижу.

— Этикет не позволяет леди признаваться в усталости, — ответила я, стараясь держать спину прямо.

— Тогда позвольте мне угадать. Вы хотите пить, ноги болят, и корсет душит. Я прав?

Я моргнула. Он попал в точку.

— Лорд Греймур…

— Сайлас. Просто Сайлас. Сегодня вечером я не лорд, а ваш партнёр.

Он протянул руку — в перчатке, как велит этикет. Тёмно-зелёная замша, почти сливающаяся с камзолом.

— Этот танец будет медленным, — сказал он. — Я обещаю.

Я вложила ладонь в его. Он взял меня за руку бережно, будто я была хрупкой вещью, и повёл в круг.

Музыка заиграла тише, чем раньше. Не вальс, а медленную, тягучую мелодию, под которую танцуют в самом конце бала, когда гости уже устали и свечи догорают.

Сайлас двигался плавно, без резких поворотов. Его рука на моей талии лежала невесомо — через ткань, уважительно, почти не касаясь. Он не кружил меня, не заставлял бежать за ним. Мы просто шагали по кругу, как будто гуляли по саду.

— Вы хорошо танцуете, — сказала я, чтобы нарушить молчание.

— Я почти не танцую, — ответил он. — Оборотней редко приглашают на такие балы. Мы слишком… другие.

— Другие — это плохо?

— При дворе — да. Драконы любят порядок и блеск. А мы пахнем лесом и землёй.

Я принюхалась незаметно. Он пах мятой, влажной корой и чем-то ещё — свежим, как утренний лес после дождя. Это успокаивало.

— А вы не похожи на дракона, — заметил он.

— Спасибо, — я не знала, комплимент это или нет.

— Я хотел сказать, что вы… настоящая. Не притворяетесь. Это редкость здесь.

Я посмотрела на него. Янтарные глаза смотрели мягко, без давления. Он не пытался меня завоевать, не играл, не нарушал правил. Он просто был рядом.

— Почему вы записались на танец со мной? — спросила я.

— Потому что вы улыбнулись, когда уронили веер. Не веер, который вы обронили нарочно, как учат леди. А настоящий веер. И вы смутились. Это было… красиво.

Я вспомнила. Да, на входе я действительно чуть не выронила веер от волнения. Леди Арабелла потом отчитала меня за неловкость.

— Вы заметили?

— Я замечаю всё, что касается вас.

Музыка текла, и я постепенно расслаблялась. Плечи опустились, спина уже не была такой прямой, даже корсет перестал давить — или я привыкла.

— Вы устали, — снова сказал Сайлас. — Хотите, я сделаю так, чтобы танец закончился раньше?

— Нельзя. Третий танец должен длиться столько же, сколько первые два.

— А если я споткнусь, и мы упадём? Танец прервут.

Я улыбнулась — впервые за вечер.

— Вы не споткнётесь. Вы слишком ловкий.

— Ловкий — да, это про оборотней. А вот про драконов говорят «грациозный».

— Я запомню.

Мы замолчали. Я смотрела на его лицо — не красивое, как у принца, не дерзкое, как у Рагнара, а спокойное, надёжное. С ним не хотелось никуда спешить. С ним хотелось просто стоять и дышать.

— Лорд Сайлас, — сказала я, — спасибо.

— За что?

— За то, что не требуете. За то, что просто… танцуете.

Он чуть склонил голову.

— Я умею ждать. Оборотни терпеливы.

Танец закончился. Он отпустил меня и поклонился — низко, с достоинством.

— Леди Элисса, если вам станет душно, выйдите в сад. Там есть скамья под старым дубом. Я буду неподалёку.

— Вы будете меня караулить?

— Я буду вас охранять.

Он ушёл, бесшумно ступая по паркету.

Леди Арабелла подошла ко мне.

— Ну как?

— Он… другой, — сказала я.

— Оборотень. Что с него взять. Идём, тебе нужно выпить воды и поправить платье.

Я кивнула, но всё ещё смотрела в ту сторону, где скрылся зелёный камзол.

Три танца. Трое мужчин.

И ни одной подсказки, что делать дальше.

Глава 6. Передышка

Третий танец закончился, и я почувствовала, что ещё немного — и просто рухну. Ноги гудели, спина затекла, а корсет, казалось, сжался ещё на дюйм.

— Да, мне надо воды, — прошептала я леди Арабелле. — Срочно.

— Иди к дальней колонне, там стол с напитками. Я догоню, — ответила она, кивая в сторону.

Я отправилась одна — насколько это возможно в толпе. Пробираясь между гостями, я ловила на себе взгляды: любопытные, оценивающие, завистливые. Кто-то улыбался, кто-то отворачивался. Я старалась держать спину ровно, но с каждым шагом желание прислониться к стене становилось всё сильнее.

У стола с напитками я взяла хрустальный бокал с прозрачной жидкостью — лимонад, слегка подкрашенный мятой. Пить залпом было неприлично, но я сделала два больших глотка, пока никто не видел. Холодная вода обожгла горло, и я на секунду закрыла глаза.

— Леди Элисса? — раздался голос справа.

Я открыла глаза. Передо мной стоял молодой лорд в светло-голубом камзоле с вышивкой серебром. Его лицо показалось мне смутно знакомым — кажется, меня представляли ему в начале вечера. Лорд Эдмунд? Или Эдгар? Я не запомнила.

— Лорд… простите, я запамятовала ваше имя, — честно сказала я.

— Лорд Филип Эштон, — он поклонился, чуть задержавшись ниже положенного. — Я не успел записаться на танец с вами, но надеялся, что вы подарите

— Благодарю, лорд Эштон, но я очень устала и собираюсь поправить платье, — ответила я, стараясь говорить вежливо, но твёрдо.

— Всего один танец, — не отступал он. — Самый короткий.

— Нет, — я покачала головой. — Простите, я не могу.

Его лицо вытянулось, и он уже открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо.

— Лорд Эштон, — раздался низкий хрипловатый голос Рагнара, — леди сказала нет. Вы плохо слышите?

Филип побледнел, поклонился и исчез в толпе быстрее, чем я успела моргнуть.

Рагнар стоял передо мной, всё такой же дерзкий, без перчаток, с насмешливой улыбкой.

— Вы не обязаны быть вежливой с каждым, кто подходит, — сказал он. — Иногда полезно быть грубой.

— Этикет не позволяет, — вздохнула я.

— Этикет позволяет всё, если у вас за спиной стоит дракон.

Он взял меня под локоть — через ткань, на этот раз соблюдая приличия — и повёл к выходу из зала.

— Куда вы меня тащите?

— Там, в коридоре, есть скамья. Выпьете воды без свидетелей и поправите платье. Я посторожу.

— Одна? С вами? Это скандал.

— Скандал — если кто-то увидит. А я сделаю так, что никто не увидит.

Он усадил меня на мраморную скамью в пустой нише, сам встал у входа, заслоняя меня широкой спиной. Я прислонилась к прохладной стене и закрыла глаза.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что. Терпеть не могу, когда навязываются.

Я хотела ответить, но в этот момент в коридор вышел принц Кассиан. Увидев Рагнара, стоящего на страже, и меня, сидящую в тени, он замер.

— Лорд Вулкан, — голос принца был ледяным. — Что здесь происходит?

— Леди отдыхает, ваше высочество. Я охраняю её покой.

— Охраняете? Или сами пользуетесь моментом?

Рагнар усмехнулся.

— Если бы я хотел ею воспользоваться, вы бы об этом не узнали.

Кассиан шагнул вперёд, но я встала и вышла из ниши.

— Ваше высочество, — сказала я, — лорд Вулкан действительно помог мне. Ничего предосудительного не случилось. Я просто присела отдохнуть и попить воды.

Принц перевёл взгляд на меня, и его золотые глаза чуть потеплели.

— Вы выглядите усталой. Может, проводить вас в дамскую комнату?

— Я сама провожу, — раздался голос леди Арабеллы, которая наконец нашла меня. — Лорд Вулкан, ваша рука. Ваше высочество, ваше место в зале.

Она взяла меня под локоть и увлекла прочь, оставив двух драконов смотреть друг на друга.

— Ты как? — спросила наставница, когда мы завернули за угол.

— Жить буду, — ответила я. — Но больше не хочу танцевать.

— Придётся. До конца бала ещё три часа.

Я застонала.

— Арабелла, а эти двое… они всегда такие?

— Принц — всегда правильный. Лорд Вулкан — всегда опасный. А оборотень… оборотень, кажется, единственный, кто не пытается тебя разорвать на части.

Я промолчала.

В дамской комнате я поправила платье, припудрила лицо и снова вдохнула аромат ландыша. В зеркале отражалась девушка с горящими щеками и слишком блестящими глазами.

— Ещё немного, — сказала я себе. — Ещё немного.

Мы вернулись в зал.

И тут я заметила, что Сайлас Греймур стоит у колонны и смотрит на меня. Не хищно, не оценивающе. Просто… ждёт.

Я улыбнулась ему издалека.

Он кивнул.

И в этот момент музыка заиграла снова.

Глава 7. Лунный сад

Бал продолжался, но я больше не могла оставаться в душном зале. Свечи коптили, воздух спрессовался от тысяч дыханий, и даже лёгкий лимонад не спасал от головокружения.

— Арабелла, — шепнула я наставнице, — я сейчас упаду в обморок. Прямо посреди вальса.

Она посмотрела на меня оценивающе.

— Свежий воздух тебе не помешает. Идём в сад. Но держись близко к дверям.

Мы вышли через боковой выход — туда, где за колоннадой начиналась широкая терраса, а ступени вели вниз, к старым дубам. Ночной воздух ударил в лицо прохладой, и я жадно вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются запахом мокрой травы и цветов.

— Посиди здесь, — леди Арабелла указала на скамью у стены. — Я принесу накидку, а то простудишься. И не смей никуда уходить.

Она ушла, а я осталась одна. Впервые за весь вечер.

Я смотрела на звёзды. Их было много — непривычно много после залитого свечами зала. Они мерцали холодно и равнодушно, и я вдруг почувствовала себя маленькой и потерянной.

— Леди Элисса.

Я вздрогнула. Из тени под дубом вышел Сайлас Греймур — бесшумно, как и положено оборотню. В зелёном камзоле он почти сливался с листвой.

— Вы меня напугали, — сказала я.

— Простите. Я не хотел. Я увидел, что вы вышли, и решил проверить, всё ли в порядке.

— Всё хорошо. Просто душно.

Он кивнул и сделал шаг назад, сохраняя расстояние.

— Леди Арабелла скоро вернётся?

— Да. Она пошла за накидкой.

— Тогда у нас есть пара минут. — Он показал рукой в глубь сада. — Там, за поворотом, есть старая беседка. Оттуда видно весь зал. И луну. Хотите посмотреть?

Я колебалась. Правило трёх вдохов, сопровождающая, скандал, репутация — всё это пронеслось в голове. Но звёзды были такими красивыми, а он таким спокойным.

— Только быстро, — сказала я. — И чтобы нас видели из окон.

— Вас увидят, — пообещал он. — Я специально выбрал это место.

Мы пошли по дорожке, усыпанной гравием. Он шёл рядом, не касаясь, не торопя. Луна освещала его лицо, делая черты мягче.

— Вы часто гуляете по ночам? — спросила я.

— Каждую ночь. Оборотни не любят спать под крышей. Нам нужно небо.

— А что вы делаете в саду?

— Слушаю. — Он остановился у беседки, помог мне подняться по ступеням. — Деревья разговаривают, когда никто не слышит. Трава шепчет. А иногда приходят олени — они не боятся меня.

— Вы говорите загадками.

— Я говорю правду. Это не одно и то же.

Я села на скамью в беседке. Отсюда действительно был виден дворец — освещённые окна, силуэты танцующих, музыка доносилась приглушённо, как сквозь воду.

— Красиво, — сказала я.

— Вы красивее, — ответил он просто, без кокетства.

Я посмотрела на него. Он стоял у входа, не садясь рядом, держа дистанцию. Руки за спиной, взгляд в сторону.

— Почему вы не пытаетесь меня поцеловать? — спросила я вдруг.

Он удивился — впервые за вечер.

— Потому что поцелуй это — скандал. А я не хочу, чтобы вы страдали.

— А если бы я сама захотела?

Он помолчал.

— Тогда я попросил бы подождать до помолвки. Чтобы всё было правильно.

— Вы скучный, лорд Сайлас.

— Надёжный, — поправил он. — Это разные вещи.

Вдалеке послышались шаги. Леди Арабелла, наверное. Сайлас обернулся и мягко взял меня за руку — через перчатку, уважительно.

— Запомните это место, леди

Он отпустил мою руку и исчез в кустах раньше, чем наставница вышла на дорожку.

— Ты с кем разговаривала? — спросила Арабелла, накидывая мне на плечи тёплую шаль.

— Ни с кем. Просто смотрела на звёзды.

— Врёшь.

— Немножко.

Она вздохнула и потянула меня назад, в зал.

— Пойдём. Скоро последний танец. И, надеюсь, ты никому не обещала его заранее.

Я промолчала.

В ушах всё ещё звучали его слова: «Я буду неподалёку».

Глава 8. Последний танец

Мы с леди Арабеллой вернулись в зал, когда свечи уже догорали наполовину. Воздух стал ещё тяжелее, но я чувствовала себя почти обновлённой — прохлада сада всё ещё держалась на щеках, а на губах остался вкус лунного света.

— Ты выглядишь лучше, — заметила наставница. — Теперь держи спину и улыбайся. Последний танец — самый важный.

— Почему?

— Потому что его запоминают. Первый танец — дань титулу. Последний — знак сердца.

Я поправила веер и оглядела зал. Гости устали, дамы обмахивались, кавалеры расстегнули верхние пуговицы камзолов. Но музыка играла, и пары всё ещё кружились.

— Кто будет меня приглашать? — спросила я.

— Тот, кому ты позволишь. Или ты сама.

Я задумалась.

Принц Кассиан стоял у тронного возвышения, разговаривал с пожилым лордом. Его взгляд скользнул по мне и задержался на секунду дольше положенного. Рагнар Вулкан снова прислонился к колонне, крутил в пальцах пустой бокал и не смотрел в мою сторону — демонстративно. А Сайлас Греймур… его не было видно.

— Арабелла, а где оборотень?

— Не знаю. Может, ушёл. Оборотни не выносят духоты.

Я почувствовала укол разочарования. Неужели он не хочет танцевать со мной последний танец? Или считает, что не достоин?

Музыка заиграла новую мелодию — медленную, тягучую. Объявили последний танец.

Ко мне подошёл принц Кассиан.

— Леди Элисса, — он поклонился безупречно, — разрешите пригласить вас на последний танец.

Я посмотрела на него. Золотые глаза, идеальная осанка, ни следа усталости. Он был красив, правилен, безопасен.

— Ваше высочество, — начала я, — я…

— Леди уже обещала этот танец, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась. Сайлас Греймур стоял в двух шагах, в своём зелёном камзоле, без вычурности, но с таким спокойным достоинством, что у меня перехватило дыхание.

— Лорд Греймур, — принц прищурился, — я не видел, чтобы леди Элисса кому-то обещала.

— Она обещала мне в саду. Мы встретились случайно, и она сказала: «Если будет последний танец, я станцую его с вами».

Я замерла. Я не говорила этого. Но Сайлас смотрел на меня так уверенно, что я не могла его опровергнуть.

— Это правда? — спросил принц, поворачиваясь ко мне.

Я сделала выбор.

— Да, ваше высочество. Я обещала этот танец лорду Греймуру.

Кассиан молчал три долгих секунды. Потом поклонился — холодно, сухо.

— Тогда желаю вам приятного вечера.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Леди Арабелла за моей спиной зашипела:

— Ты с ума сошла? Принц! Ты отказала принцу!

— Я выбрала того, кто ждал, — ответила я, протягивая руку Сайласу.

Он взял её — через перчатку, уважительно — и повёл в центр зала.

— Вы лжёте, лорд Греймур, — шепнула я, когда мы начали танцевать. — Я не обещала вам этот танец.

— Я знаю, — ответил он так же тихо. — Но вы хотели его мне отдать. Я почувствовал.

— Оборотни умеют читать мысли?

— Нет. Только запах и сердцебиение. Вы пахнете иначе, когда смотрите на меня. Как летний дождь. И ваше сердце бьется быстрее.

Мы кружились медленно, не спеша. Он не сжимал мою талию, не прижимал к себе. Он просто вёл, и я следовала.

— Почему вы согласились на танец со мной, а не с принцем? — спросил он.

— Потому что вы не требовали и сказали «я буду неподалёку». И вы были.

Он улыбнулся — впервые по-настоящему тепло.

— Я всегда буду неподалёку. Даже если вы выберете не меня.

Музыка затихала. Мы остановились. Гости аплодировали, но я слышала только своё сердце.

— Спасибо за танец, леди Элисса, — сказал Сайлас.

— Спасибо за ожидание, лорд Греймур.

Он поклонился и отошёл.

Леди Арабелла тут же подхватила меня под локоть.

— Ну и спектакль, — проворчала она. — Теперь весь двор будет говорить, что ты предпочла оборотня принцу.

— Пусть говорят, — ответила я. — Я сделала то, что хотела.

— И что же ты хотела?

— Хоть раз в жизни не подчиниться правилу.

Наставница вздохнула и повела меня к выходу.

Бал кончился.

Но сезон отбора только начинался.

Глава 9. Возвращение

Бал кончился. Я стояла у выхода, глядя, как последние кареты отъезжают от дворца, и чувствовала, как напряжение медленно отпускает плечи.

— Идём, — леди Арабелла взяла меня под локоть. — Ты выглядишь так, будто протанцевала неделю.

— Я и протанцевала неделю. Одну ночь, но ощущается именно так.

Она ничего не ответила, только покачала головой. Мы пошли по длинному коридору — мимо портретов королев, мимо мраморных статуй, мимо слуг, которые уже гасили свечи. Где-то внизу гремели тарелки: наверное, убирали после ужина.

В моей комнате было тепло и пахло сушёной лавандой. Служанки уже приготовили всё для сна: ночную сорочку на кровати, кувшин с водой на столике, таз для умывания.

— Помогите леди раздеться, — велела леди Арабелла, и три девушки в серых платьях принялись за шнуровку.

Перчатки сняли первыми. Я смотрела на свои пальцы — красные от пота и волнения. Потом — платье. Оно упало на пол тяжёлой бархатной лужей, и я почувствовала, как дышать стало легче.

— Теперь корсет, — сказала Милли, становясь сзади.

Она потянула за шнурки, и я вдохнула — глубоко, полной грудью, впервые за много часов. Рёбра заныли, но это была приятная боль, как после долгой верховой езды.

— Осторожнее, — предупредила леди Арабелла. — Не дёргайся, а то шнурки порвутся.

— Я и не дёргаюсь. Я просто дышу.

— Дыши, но медленно.

Когда корсет наконец сняли, я чуть не упала от облегчения. Села на кровать, стянула чулки и туфельки. Ноги гудели, на пятках натерла мозоли.

— Ванна готова, — доложила служанка.

Я шлёпала босиком по холодному полу в соседнюю комнату, где стояла большая деревянная лохань, наполненная горячей водой. На поверхности плавали лепестки роз — леди Арабелла всегда добавляла их, чтобы кожа была нежной.

— Оставьте нас, — велела наставница служанкам. Те вышли.

Я стянула сорочку и погрузилась в воду. Тепло обняло меня, и я закрыла глаза.

— Рассказывай, — сказала леди Арабелла, садясь на табурет у двери. — Не молчи.

— О чём?

— О танцах. О мужчинах. О том, что творится у тебя в голове.

Я помолчала, собираясь с

— Кассиан — как статуя. Красивый, правильный, но холодный. Я не поняла, зачем он пригласил меня. Из вежливости? Из любопытства?

— А Рагнар?

— Рагнар — огонь. Слишком горячий. Он смотрит так, будто я уже принадлежу ему. Это пугает.

— А Сайлас?

Я открыла глаза и посмотрела на потолок.

— Сайлас — как тихая гавань. С ним спокойно. Но я не знаю, хочу ли я спокойствия.

— Хорошо, — леди Арабелла кивнула. — Ты хотя бы честна с собой. Это редкость при дворе.

— Арабелла, а что, если я ошибусь?

— Ошибаться — не страшно. Страшно — не выбирать вовсе. У тебя есть время. Используй его.

Я взяла губку и начала мыться, машинально водя по плечам. Вода пахла розами, и этот запах смешивался с воспоминаниями о духах, о прикосновениях, о взглядах.

— Что мне делать завтра? — спросила я.

— Ждать. Принимать подарки. Писать благодарственные записки. И ни в коем случае не отдавать предпочтение ни одному из них.

— А если я уже отдала?

Наставница посмотрела на меня с прищуром.

— Кому?

— Никому, — быстро сказала я. — Пока никому.

— Вот и держи пока. Правило номер сорок три: «Леди не показывает свои карты до финального хода».

— Я запомню.

После ванны я надела чистую сорочку и забралась в кровать. Леди Арабелла погасила свечи, оставив только одну — на прикроватном столике.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет новый день.

Она вышла, и я осталась одна.

Я лежала на спине, глядя в балдахин, и перебирала в памяти лица, голоса, жесты. Трое. Три пары глаз. Три прикосновения.

Потом я села, достала из-под матраса маленькую книжицу в кожаном переплёте — свой тайный дневник. Никто не знал о нём, даже леди Арабелла. Я купила его у странствующего торговца три года назад и прятала в самом надёжном месте.

Открыла на первой чистой странице, обмакнула перо в чернильницу и написала:

«Ночь первого бала. Я танцевала с тремя. Принц Кассиан — холоден, но в его глазах что-то болит. Он сказал, что я ему интересна. Интересна? Этого мало. Лорд Рагнар — опасен, но честен. Он коснулся моей руки без перчатки. Скандал. И мне это понравилось. Лорд Сайлас — тихий, надёжный. Он не требовал, не давил. С ним я улыбалась. Сердце молчит. Пока молчит. Посмотрим, что будет дальше».

Я спрятала дневник обратно под матрас, погасила свечу и закрыла глаза.

В темноте передо мной кружились три огня — золотой, чёрный и зелёный. Они не смешивались, не гасили друг друга. Они просто горели, каждый в своём углу.

— Засни, — приказала я себе вслух.

Но сон не шёл. В ушах всё ещё звучала музыка, а на запястье горело невидимое клеймо от пальцев Рагнара.

И где-то в глубине души я уже знала: завтра всё начнётся заново. Подарки, письма, приглашения. И трое мужчин, которые будут ждать моего ответа.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Снился мне сад. Луна. И три тени, которые становились одной.

Глава 10. Утро подарков и писем

Солнце светило прямо в глаза. Я зажмурилась, потянулась — и тут же застонала: мышцы ныли после вчерашнего бала, а на пятках всё ещё горели мозоли.

— Проснулась наконец? — голос леди Арабеллы прозвучал откуда-то сбоку. — Уже почти полдень.

— Не может быть, — я села на кровати, спутав одеяло. — Я никогда так долго не сплю.

— После первого бала все спят. Это нормально. Девушки, входите!

Дверь открылась, и три служанки внесли поднос с завтраком. Свежие булочки с мёдом, чай с мятой, ломтики сыра и тонкие блинчики с вареньем. Я прислонилась к подушкам, и Милли поставила поднос мне на колени.

— Ешь, — велела наставница, садясь в кресло у окна. — Сегодня будет много дел. Уже пришли посыльные.

Я прожевала булочку, запила чаем и почувствовала, как жизнь возвращается.

— Какие посыльные?

— Трое. Ждут в гостиной. Традиция после бала — утренние дары. Поторопись.

Я быстро умылась, оделась в простое утреннее платье из серого шёлка, и леди Арабелла уложила мои волосы в небрежный, но элегантный пучок.

— Готова, — сказала я, поправляя фамильный сапфир на шее.

Мы вышли в гостиную. Там уже стояли три слуги — каждый в ливрее своего господина.

Первый — в золоте и синем. Герб королевского дома.

— Лорд Кассиан Эшфорд, наследный принц, просит принять этот дар в знак уважения к леди Элиссе Вэнс.

Он протянул небольшую шкатулку из полированного чёрного дерева. Я открыла её. Внутри, на бархатной подушке, лежал веер — не простой, а из слоновой кости и шёлка. Я расправила его. Каждый лепесток был покрыт тончайшей вышивкой: герб моего рода — серебряный венок на синем поле. Работа ювелирная, филигранная.

— Передайте его высочеству мою благодарность, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Слуга поклонился и вручил записку. Я развернула её, пока второй посыльный ждал.

«Для ваших секретов. Кассиан»

— Что там? — шепнула леди Арабелла.

— Веер. И записка. «Для ваших секретов».

— Принц полагает, что у тебя есть тайны?

— У всех есть тайны.

Второй посыльный был одет в чёрное с серебряной пряжкой. Никаких гербов, никакой вычурности.

— Лорд Рагнар Вулкан велел передать, что надеется увидеть леди на ужине. И просит принять этот скромный дар.

Он протянул маленький бархатный мешочек. Я развязала шнурок и высыпала на ладонь чёрную жемчужину на тонкой цепочке — кулон. Крупный, переливчатый, с синеватым отливом.

В мешочке лежала записка:

«Этот кулон — только начало. Две серьги, что составят с ним пару, ждут тебя за ужином. Приходи. Рагнар»

— Что там? — спросила леди Арабелла.

— Кулон. И обещание серёг за ужином, — ответила я, надевая цепочку под платье.

— Дерзко, но изящно, — наставница скривилась. — Посмотрим, что он придумал.

Третий посыльный был в зелёном, с волчьей головой на пряжке.

— Лорд Сайлас Греймур, — произнёс он с лёгким акцентом северянина, — просит передать, что помнит ваш танец. И дарит этот скромный знак внимания.

Он протянул горшок — обычный терракотовый горшок, внутри которого цвёл боярышник. Белые и розовые цветы, мелкие, душистые. Я вдохнула запах — лес, мёд, весна.

— Живые? — удивилась я.

— Лорд Сайлас сам выращивает их в своей оранжерее.

Я взяла горшок в руки. Земля была влажной, цветы — свежими, будто только что сорванными с ветки.

Внутри, привязанная к веточке, висела записка.

«Обещанное место ждёт вас в полдень, когда устанете от правил. Сайлас»

Я улыбнулась — невольно, тепло.

— Что там? — спросила леди Арабелла.

— Приглашение в сад. Когда я устану от правил.

— Когда ты устанешь от правил? Ты никогда от них не устаёшь, потому что соблюдаешь их с рождения.

— Может,

Наставница неодобрительно поджала губы, но ничего не сказала.

Когда посыльные ушли, я села за письменный стол. Леди Арабелла стояла рядом, заглядывая через плечо.

— Пиши благодарности. Каждому лично, но в одинаковых выражениях. Никакого предпочтения.

— А если я хочу написать не одинаково?

— Тогда ты глупа. И твой род погибнет.

Я взяла перо.

Кассиану:

«Ваше высочество, благодарю за прекрасный веер. Он будет хранить мои секреты так же надёжно, как вы храните тайны короны. Искренне ваша, леди Элисса Вэнс».

— Слишком холодно? — спросила я.

— В самый раз. Принц любит сдержанность.

Рагнару:

«Лорд Вулкан, благодарю за жемчужину. Я буду носить её, но серьги пока оставлю у вас на хранении. Ужин — слишком большая честь для одного вечера. Леди Элисса Вэнс».

— Убери «слишком большую честь», — велела Арабелла. — Он подумает, что ты дразнишь его.

— А я и дразню.

— Элисса!

Я переписала: «Ужин — это серьёзный шаг. Я пока не готова».

— Лучше, — вздохнула наставница.

Сайласу:

«Лорд Греймур, ваш боярышник цветёт на моём подоконнике и пахнет лесом. Спасибо, что не сказали красивых слов. Правда ценнее. Я запомню ваше приглашение. Леди Элисса Вэнс».

Леди Арабелла прочла и долго молчала.

— Это лучшее, что ты написала, — сказала она наконец. — Но и самое опасное.

— Почему?

— Потому что ты показала душу. А душу нельзя показывать первому встречному.

— Он не первый встречный. Он…

— Кто?

Я замолчала. Я сама не знала.

— Отправляй, — вздохнула наставница. — Но в следующий раз будь осторожнее.

Письма ушли с утренней почтой.

Я уже хотела встать из-за стола, когда слуга принёс ещё один конверт. Обычный, без герба, без обратного адреса.

— Это от кого? — спросила я.

— Не знаю, леди. Его просто положили на поднос с остальными письмами.

Я разорвала конверт. Внутри — листок бумаги, пахнущий лавандой. Почерк незнакомый, витиеватый, с завитушками.

Глава 11. Первая прогулка с принцем Кассианом

Через два дня после утра подарков пришло официальное приглашение.

— Прогулка в королевском саду, — объявила леди Арабелла, читая свиток с золотой печатью. — Днём, с сопровождающей. Всё строго по этикету.

Я взяла пергамент из её рук. Тонкий, почти невесомый, но каждая буква словно выжжена золотом. Почерк принца — ровный, холодный, без единой лишней закорючки.

«Леди Элисса, надеюсь, вы подарите мне час на прогулке в королевском саду. Я буду ждать вас у восточной беседки в полдень. Кассиан Эшфорд»

— Ты поедешь? — наставница смотрела на меня с прищуром.

— Конечно. Отказать принцу? Это было бы оскорблением.

— Отказать можно, если ты больна или помолвлена. Ты ни то, ни другое. Так что да, поедешь. И будешь безупречна.

Я вздохнула и пошла выбирать платье.

Мне хотелось чего-то светлого, воздушного, не такого тяжёлого, как вчерашний бархат. Милли подала три варианта: бледно-розовый, цвета слоновой кости и небесно-голубой.

— Голубой, — сказала леди Арабелла, когда я заколебалась. — Символ невинности. Принц оценит.

— Может, я хочу быть не оцененной, а просто понравиться?

— Одно другому не мешает. Невинность нравится всем.

Платье было из тонкого шёлка, с длинными рукавами и высоким воротником, как велит этикет. Юбка струилась до самой земли, скрывая туфельки. Я долго крутилась перед зеркалом, пока наставница не рявкнула:

— Прекрати вертеться. И так хороша.

Она подошла и закрепила у меня в волосах маленькую жемчужную шпильку.

— Королева прислала. Скажешь спасибо при встрече.

Я посмотрела на своё отражение. Бледное лицо, чуть подведённые глаза, губы без помады — я не красилась днём, только ночной бал требовал акцентов. Волосы уложены в низкий пучок, несколько локонов падают на щёки. Скромно. Элегантно. Без вызова.

— Готова, — сказала я.

— Тогда выходим. Карета ждёт.

Королевский сад простирался за северным крылом дворца. Я никогда здесь не бывала — простых гостей не пускали дальше главной аллеи.

Мы с леди Арабеллой прошли через чугунные ворота, украшенные золотыми драконами, и оказались в мире, который казался вырезанным из старинной гравюры. Дорожки из белого гравия, фонтаны с прозрачной водой — я слышала, как она журчит и сверкает на солнце. Статуи древних королей в полный рост, с мечами и коронами, смотрели на нас пустыми каменными глазами.

— Красиво, — прошептала я.

— Это только начало, — ответила леди Арабелла. — Идём к беседке.

Принц Кассиан ждал нас у восточной беседки — мраморного павильона с колоннами, увитого плющом. Сегодня он был без камзола, в простой белой рубашке и тёмных бриджах, заправленных в высокие сапоги. Волосы слегка влажные, будто он только что из воды. На руках — тонкие белые перчатки.

— Леди Элисса, — он поклонился, и я сделала реверанс. — Благодарю, что приняли моё приглашение.

— Благодарю за приглашение, ваше высочество.

Леди Арабелла остановилась у входа, сложив руки на животе.

— Я подожду здесь, — сказала она многозначительно. — В пределах видимости.

Кассиан кивнул и протянул мне руку. Я вложила свою — перчатка к перчатке, три слоя ткани между нами. Мы пошли по дорожке.

Гравий хрустел под ногами. Где-то вдалеке пела птица — негромко, словно боялась потревожить покой. Я старалась дышать ровно, но сердце колотилось где-то в пятках.

— Вы волнуетесь, — заметил принц.

— Я всегда волнуюсь перед прогулкой с наследником престола.

— Не нужно. Я всего лишь человек.

— Дракон, ваше высочество. Драконы — не люди.

Он чуть усмехнулся — краешком губ.

— Пожалуй. Но сегодня я хочу быть просто Кассианом. И вы будете просто Элиссой.

Я не нашлась, что ответить. Мы прошли мимо куста роз — необычных, с лепестками цвета полуночи.

— Это магические розы, — сказал он, заметив мой взгляд. — Их вывели придворные маги специально для двора. Они меняют цвет в зависимости от настроения того, кто проходит мимо.

— Правда? — я остановилась. — И что они показывают?

— Сейчас они бледно-голубые. Спокойствие. — Он посмотрел на меня. — Но, когда вы рядом, они становятся золотистыми.

Я перевела взгляд на розы. Действительно, ещё секунду назад они были голубыми, а теперь на лепестках проступило тёплое золотое сияние.

— Это из-за меня?

— Я не знаю, — ответил он, — но каждый раз, когда вы рядом, я чувствую… тепло. Которого не чувствовал много лет.

Мы пошли дальше. Молчали. Я смотрела на его профиль: прямой нос, чёткая линия подбородка, золотистые волосы, выбившиеся из-за ленты. Он был красив той холодной красотой, которая не согревает, а заставляет мёрзнуть.

— Расскажите о себе, — попросила я, нарушая тишину.

Он помолчал, потом начал:

— Мой отец умер, когда мне было семь. Мать — королева — всегда была занята государством. Она не проявляла ко мне любви ка таковой, не обнимала, не целовала, не говорила «я люблю тебя». Я думал, что все матери такие. Потом я узнал, что нет.

— Я был заперт в золотой клетке. Кое-что сделало своё дело: я не мог чувствовать так, как другие дети. Не мог плакать, когда было больно, не мог радоваться, когда было хорошо. Всё проходило сквозь мутное стекло.

Он замолчал, глядя на фонтаны. Вода в них переливалась всеми цветами радуги, и маленькие капли сверкали в воздухе как бриллианты.

— А потом вы встретили меня, — тихо сказала я.

— Потом я встретил вас.

Он остановился, повернулся ко мне. Его золотые глаза смотрели прямо, без притворства, и я впервые увидела в них не холод, а растерянность.

— Я не знаю, люблю ли я вас, Элисса. Я не знаю, что такое любовь. Но когда вы рядом, я чувствую. Хоть немного. Этого достаточно, чтобы хотеть видеть вас снова.

— Ваше высочество…

— Просто Кассиан. Пожалуйста.

Я кивнула.

— Кассиан, — повторила я, пробуя имя на вкус. — Я не знаю, что я чувствую. Я тоже растеряна. Но мне нравится с вами говорить. Вы не такой, каким кажетесь.

Глава 12. Тайный ужин с Рагнаром (скандал)

Карета мерно покачивалась на ухабах. Я всё ещё сжимала запястье — там, где браслет принца касался кожи. Холодный платиновый ободок уже нагрелся, а крошечные руны поблёскивали в полумраке.

— Ну? — леди Арабелла сидела напротив, сложив руки на коленях. — Рассказывай. Не томи.

Я подняла глаза.

— Он совсем не такой, как я думала. Не холодный. Не ледяной. Он… растерянный.

— Растерянный принц? Это новость.

— Он рассказал о матери. О том, что она никогда его не обнимала. О том, что он не может быть счастлив из-за того, что с ним сделали в детстве. — Я помолчала. — А ещё он подарил мне этот браслет.

Я протянула руку. Леди Арабелла наклонилась, разглядывая руны.

— Древние символы, — пробормотала она. — Защита, солнце, радость… Дорогая вещь. Очень дорогая.

— Он сказал, что заказал его гномам ещё до бала. Думал подарить случайной невесте.

— А подарил тебе. Это что-то значит, Элисса.

— Я знаю. — Я вздохнула. — Но я не понимаю, что я чувствую. Мне жаль его. И в то же время… он мне нравится. Но не так, как…

Я замолчала, не договорив.

— Как кто? — наставница прищурилась.

— Не знаю, — соврала я.

Карета остановилась у дворца. Леди Арабелла вышла первой, я — следом. Мы поднялись в мои покои, и я с облегчением скинула туфельки. Ноги гудели, но не так сильно, как после бала.

— Приготовь ванну, — велела наставница служанкам. — И подай чай. Леди нужно отдохнуть.

Я села у окна, глядя на закатное небо. Браслет тихо звенел при каждом движении.

Через час, когда я пила ромашковый чай и читала старый роман, в дверь постучали.

— Леди Элисса, — Милли заглянула с растерянным лицом, — к вам посыльный. От лорда Вулкана.

Посыльный в чёрном вручил мне конверт из плотной серой бумаги и тут же исчез.

Леди Арабелла подошла, когда я разрывала печать.

— Что на этот раз?

Я прочла вслух:

«Леди Элисса. Сегодня вечером я жду вас на ужин. Не спрашивайте куда — я провожу сам. Будьте готовы к семи. Рагнар»

— Это безумие, — отрезала наставница. — Он даже не назвал место!

Я подумала. Кассиан — правильный, вежливый, предсказуемый. Рагнар — дерзкий, опасный, непонятный. Именно это в нём и привлекало.

— Я согласна, — сказала я. — Хочу узнать его по-лучше.

— Ох, Элисса… — наставница покачала головой, но спорить не стала.

Ровно в семь раздался короткий резкий стук.

Когда открыли дверь, в дверях стоял Рагнар Вулкан — без камзола, в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом. Волосы собраны в низкий хвост, шрам на брови чуть блестит.

— Вы готовы? — спросил он.

— Мы готовы, — подчеркнула леди Арабелла, выступая из-за моей спины.

Рагнар посмотрел на неё, и на его губах появилась усмешка.

— Разумеется. Идёмте.

Он не протянул мне руку, просто развернулся и пошёл по коридору. Я поспешила за ним, леди Арабелла — за мной, шурша юбками.

Мы шли по длинной галерее, потом свернули в боковой коридор, потом ещё раз свернули. Я перестала ориентироваться в пространстве — здесь я никогда не была.

— Это крыло дворца предназначено для гостей? — спросила леди Арабелла настороженно.

— Для некоторых гостей, — ответил Рагнар, не оборачиваясь.

Он привёл нас к дубовой двери с серебряными драконами.

— Мои покои, — объявил он, открывая дверь.

Я замерла на пороге.

Это было неслыханно. Незамужняя леди не могла заходить в мужские покои — ни днём, ни ночью, ни под каким предлогом. Это был прямой путь к скандалу, к сплетням, к разрушенной репутации.

— Вы с ума сошли, — выдохнула леди Арабелла. — Мы сейчас же уходим.

— Подождите, — Рагнар повернулся, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на просьбу. — Я и не предлагал леди оставаться здесь одной. Вы, леди Арабелла, будете в соседней комнате. Дверь между ними открыта — вы сможете видеть нас и слышать.

— А если кто-то войдёт? — не сдавалась наставница.

— Никто не войдёт. Я позаботился.

Она посмотрела на меня. Я чуть кивнула.

— Десять минут на осмотр, — сдалась леди Арабелла. — И если мне что-то не понравится, я увожу леди.

Леди Арабелла прошла в соседнюю комнату, оставив дверь приоткрытой.

— Вы смелая, — сказал Рагнар, усмехаясь.

— Или безрассудная, как вы.

— Пойдёмте.

Он провёл меня в столовую. Я ожидала увидеть грубые солдатские интерьеры: походную мебель, простую еду, отсутствие украшений. Вместо этого я замерла.

Комната была обставлена с мрачной роскошью: тёмное дерево, серебряные канделябры, тяжёлые шторы цвета воронова крыла. На стенах — картины с батальными сценами, но между ними — маленькие акварели с цветами, совсем не военные.

— Вы рисуете? — спросила я, заметив подпись в углу.

— Нет. Это моя мать рисовала. Она умерла, когда я был молод.

Я не нашлась, что ответить. Он указал на стул — массивный, резной, обитый тканью цвета бордо.

— Садитесь. Я не кусаюсь.

И мы сели друг напротив друга. Стол был накрыт на двоих: фарфор с серебряным ободком, хрусталь, свечи.

— Вы удивлены? — он усмехнулся.

— Я ожидала чего-то… другого.

— Грубого? Примитивного? — он усмехнулся, но без злости. — Драконам тоже свойственна эстетика.

Он хлопнул в ладоши, и в дверях появились слуги — бесшумные, в тёмных ливреях. Они внесли суп, затем горячее, затем вино.

Я пробовала, но почти не чувствовала вкуса — слишком напряжена была. Рагнар ел молча, иногда поглядывая на меня.

— Ты не ешь, — заметил он.

— Я не голодна.

— Врёшь. Просто боишься.

— Не боюсь.

— Лжёшь, — мягче. — Не бойся меня, Элисса. Я не сделаю тебе больно.

Я отставила вилку.

— Зачем вы пригласили меня сюда? Зачем этот риск?

Он помолчал,

— Я хочу, чтобы ты узнала меня настоящего. Не того, кого боятся при дворе, не того, о ком шепчутся за спиной. Просто меня.

Глава 13. Тайная встреча в беседке (Сайлас)

Я не могла уснуть.

Вернувшись после ужина с Рагнаром, я скинула туфельки и села на кровать, глядя в темноту. Леди Арабелла, утомлённая переживаниями, уснула в соседней комнате почти мгновенно. Её тихое дыхание доносилось сквозь приоткрытую дверь.

А я ворочалась с боку на бок.

Слишком много впечатлений за один день: прогулка с принцем, его браслет, его растерянность. Потом — ужин у Рагнара, его маска, которая упала, его смущение, когда я улыбнулась. И серьги. Чёрный жемчуг, который теперь был у меня в ушах, переливался в лунном свете, пробивавшемся сквозь шторы.

Я коснулась левой серьги. Тёплая. Гладкая.

«Обещанное место ждёт вас в полдень, когда устанете от правил».

Слова Сайласа всплыли в памяти. Не полдень, а глубокая ночь. Но я устала от правил. Устала от этикета, от притворства, от того, что каждое движение, каждый взгляд должны быть выверены.

Я села на кровати. Сердце колотилось.

— Ты с ума сошла, — прошептала я себе. — Леди Арабелла убьёт тебя, если узнает.

Но ноги уже сами спустились на пол. Я накинула тёмную шаль поверх тёмно-вишнёвого платья — того самого, в котором была на ужине. Волосы распущены, без шпилек. Туфельки я не стала надевать — босиком тише.

Я прокралась к двери, приоткрыла её. Коридор был пуст, только дальние свечи догорали в канделябрах. Леди Арабелла спала. Я выскользнула в коридор и бесшумно пошла к лестнице, ведущей в сад.

Лунный сад встретил меня прохладой и запахом мокрой травы.

Здесь не было фонарей — только луна, которая светила так ярко, что дорожки казались серебряными. Я шла босиком по гравию, стараясь не шуршать. Тишина стояла такая, что каждый шаг отдавался эхом.

Беседка виднелась впереди — старая, увитая плющом, с мраморными колоннами.

Внутри кто-то был.

Сайлас Греймур сидел на каменной скамье, укутанный в тёмный плащ. Рядом с ним на подносе стоял маленький глиняный кувшин и две кружки.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он, не поднимая головы. — Не нужно меня бояться.

— Я не боюсь, — ответила я, поднимаясь по ступеням. — Просто… не могу уснуть.

— Это бывает. Садитесь.

Я села рядом — не слишком близко, но и не на другом конце скамьи. Он налил из кувшина в кружки тёмную густую жидкость.

— Горячий шоколад, — пояснил он. — Согревает лучше вина и не туманит голову.

Я взяла кружку. Глина была тёплой, напиток сладким и горьким одновременно. Я сделала глоток, и внутри разлилось тепло.

— Вы всегда носите с собой шоколад? — спросила я.

— Я ждал вас третью ночь. Он остывал, я грел заново. Сегодня повезло.

Я посмотрела на него. В слабом лунном свете его лицо казалось вырезанным из камня — спокойное, тёплое, без тени той хищности, которая иногда проглядывала у Рагнара.

— Вы знали, что я приду?

— Я чувствовал, — ответил он. — Оборотни чуют не только запахи, но и… настроение. Ваше, например, металось весь вечер. А потом стало решительным. И я поставил шоколад греть.

— Вы правда чувствуете чужие эмоции?

— Не все. Только сильные. И только если я рядом. — Он помолчал. — Вы боялись дракона?

— Какого?

— Того, с кем ужинали. Его запах остался на ваших волосах.

Я невольно коснулась пряди. Пахло вином и дымом — Рагнар.

— Нет, он не страшный, — сказала я. — Он просто… другой.

— Все мы другие, — ответил Сайлас. — Просто не все показывают это.

Мы пили шоколад молча. Где-то в лесу ухнула сова, и я вздрогнула.

— Расскажите о себе, — попросила я.

Он поставил кружку на поднос, задумался.

— Я родился в лесу, — начал он. — Моя мать была из стаи, отец — человек. Оборотни редко рождаются от смешанных пар, но мне повезло — или не повезло. Я впервые обернулся в восемь лет.

— Страшно было?

— Сначала — нет. Дети легче принимают чудеса. А потом я понял, что другие дети боятся меня. Даже моя мать… она любила меня, но, когда я был в шкуре, она держалась на расстоянии.

— А отец?

— Отец ушёл, когда я был маленьким. Сказал, что не хочет растить зверя. — Он улыбнулся грустно. — С тех пор я живу среди оборотней. А среди людей — только когда требует этикет.

— Вам тяжело при дворе?

— Тяжело, — признался он. — Слишком много лжи, слишком много запахов страха и зависти. Но я терплю. Потому что иногда встречаются люди, ради которых стоит терпеть.

Он посмотрел на меня, и я отвела глаза.

— Вы можете показать мне волка, — попросила я вдруг.

Он удивился.

— Вы уверены?

— Да. Я хочу увидеть вас настоящего.

Он помолчал, потом кивнул.

— Только не пугайтесь. Я не причиню вам вреда.

Он встал, отряхнул плащ.

— Отвернитесь на минуту. Мне нужно снять одежду — в оборотне она рвётся, а камзолы дорогие.

Я послушно отвернулась, уставившись на луну. За спиной послышался шорох ткани, потом тихий вздох — и вдруг тишина.

Я обернулась.

На краю беседки, там, где начиналась трава, стоял огромный серый волк. Не такой, каких я видела в лесах — в два раза больше, с широкой грудью и мощными лапами. Шерсть его серебрилась в лунном свете, а глаза — янтарные, те самые — смотрели на меня спокойно и внимательно.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

Волк не двигался. Он просто ждал.

— Сайлас? — позвала я тихо.

Волк чуть склонил голову — как человек, подтверждая.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Волк не отступил. Я протянула руку — без перчатки, в первый раз за вечер без перчатки — и коснулась его головы.

Шерсть была мягкой и тёплой. Волк закрыл глаза и тихо зарычал — не угрожающе, а довольно, как огромный кот.

— Ты красивый, — прошептала я, гладя его между ушами.

Волк лизнул мою ладонь шершавым языком, и я рассмеялась — тихо, чтобы не разбудить сад.

— Спасибо, — сказала я. — Спасибо, что показал.

Волк отступил, скрылся за кустами, а через минуту оттуда вышел Сайлас — в рубашке, с волосами, растрёпанными после оборота.

Глава 14. Утро интриг и анонимное письмо

Я проснулась с чувством, будто проспала целую вечность. Солнце уже заливало комнату, и где-то в коридоре перешёптывались служанки. Леди Арабелла, как всегда, сидела в кресле с вязанием.

— Доброе утро, — сказала она, не поднимая глаз. — Спала хорошо?

— Да, — ответила я, потягиваясь. И это было правдой. Впервые за

— Тогда вставай. Завтрак подан.

Я накинула халат и прошла к столику, где уже дымилась чашка травяного чая и лежали свежие булочки с мёдом. Я села, откусила кусочек и потянулась за чаем.

— Кстати, — леди Арабелла отложила вязание, — тебе пришло письмо. Несколько писем.

Она протянула мне конверты. Я быстро просмотрела их: одно с гербом герцогини Оукхерст, второе — без опознавательных знаков, с серой печатью.

— Что это? — спросила я, беря странное письмо.

— Не знаю. Открой.

Я разорвала конверт. Оттуда пахнуло горькой полынью. Внутри лежал листок бумаги, исписанный незнакомым, угловатым почерком:

«Не доверяйте оборотню. Его стая убила моего брата. Спросите его о набеге на восточную деревню. Он солжёт. Вы узнаете правду по запаху».

Я перечитала дважды — пальцы похолодели.

— Что там? — наставница подошла ближе. Я молча протянула письмо. Она прочла, нахмурилась: — Чушь. Какая-то провокация. Сожги.

— А если это правда?

— Правда всегда всплывает, но не через анонимные доносы. Кто-то пытается посеять сомнения. Не поддавайся.

— Но он пишет про стаю… про убийство…

— Я сказала — сожги. — Леди Арабелла выхватила письмо и бросила его в камин. Бумага вспыхнула, и запах полыни наполнил комнату. Я смотрела на огонь, и внутри боролись страх и любопытство. Сайлас… мог ли он? Нет. Тот, кто приносил мне шоколад и позволял гладить себя в волчьем обличье, не мог убивать невинных.

— Не думай об этом, — велела наставница. — Лучше скажи, что во втором конверте.

Я развернула приглашение герцогини: «Леди Элисса, жду вас сегодня к четырём на чай. Будут другие леди, вам будет полезно познакомиться». Я прочла вслух.

— Хорошо, — кивнула леди Арабелла. — Это полезно. Будешь заводить связи, а не только принимать ухаживания. И не вздумай говорить о письме.

— Не буду.

После завтрака я занялась сборами — дело не быстрое, потому что к чаю у герцогини полагался определённый дресс-код: не парадный, как на бал, но и не домашний. Леди Арабелла перебрала со мной три платья, прежде чем мы остановились на светло-голубом шёлковом — с длинными рукавами, скромным вырезом и тонкой вышивкой по подолу.

— Символ невинности, — прокомментировала наставница, поправляя воротник. — Для первого знакомства с другими леди подходит идеально. Ты не должна выглядеть соперницей, но и затеряться в толпе тоже не следует.

Волосы я решила уложить в низкий пучок, оставив несколько локонов у лица — по этикету, для дневного мероприятия это было достаточно строго, но не чопорно. Милли помогла закрепить шпильки, и я долго вертелась перед зеркалом, рассматривая себя.

— Хватит крутиться, — сказала леди Арабелла. — Хороша. А украшения?

Я задумалась. Кулон с чёрной жемчужиной, подарок Рагнара, я не снимала со вчерашнего дня — он был под платьем, почти незаметен. А серьги? Я коснулась мочек, где покачивались две чёрные жемчужины. Второй подарок того же дракона.

— Замени, — велела наставница, заметив моё колебание. — На более неброские.

Я только вздохнула, но послушалась и взяла неброский комплект, подходящий под платье.

— Духи? — спросила Милли.

— Ландыш и мокрый мох, — ответила я. Одно прикосновение за уши и на запястья. Слабый, едва уловимый аромат.

— И веер, — напомнила леди Арабелла. — Бери тот, что от принца. Он достаточно богат, чтобы подчеркнуть статус, но не кричит о нём.

Я расправила веер из слоновой кости — каждый лепесток с гербом Вэнс — и сунула его в специальный кармашек на поясе. Вроде бы всё. Я посмотрела на себя в зеркало в последний раз: платье сидело идеально, спина прямая, подбородок приподнят. Глаза чуть блестят от волнения.

— Готова, — сказала я.

— Тогда выходим. Карета ждёт.

Герцогиня Оукхерст принимала в своей гостиной — светлой, просторной, с большими окнами, выходящими в сад. Мебель из светлого дерева, диваны обиты цветочным ситцем, на столиках — вазы с живыми розами. Пахло сушёными травами и дорогим чаем.

Нас встретил лакей, проводил в гостиную, и я сразу увидела пять или шесть девушек, уже сидящих в креслах и на диванах. Они повернули головы, когда я вошла. Шёпот — короткий, как вздох.

Герцогиня — высокая, седая, с острыми глазами — поднялась из кресла и сделала шаг навстречу.

— Леди Элисса! Наконец-то. Проходите, садитесь. Мы как раз обсуждали последние новости.

Я сделала реверанс, поздоровалась с каждой из присутствующих по очереди (имена пришлось запоминать на ходу: леди Маргарет, леди Сибил, леди Розали, ещё две, чьи имена вылетели из головы сразу), и села на свободный стул. Леди Арабелла осталась у двери, сложив руки.

Чай лился, печенье хрустело, и разговор сначала казался приятным: погода, цветы, последний бал. Я улыбалась, кивала, пила маленькими глотками.

Но потом леди Маргарет — блондинка в розовом — наклонилась к леди Сибил и прошептала, как ей казалось, негромко:

— А вы слышали о лорде Вулкане? Говорят, он убил своего командира. Собственноручно. Вот почему его изгнали.

Я замерла с чашкой у губ, но внутри всё вскипело.

— Это неправда, — сказала я громко, так что все повернулись ко мне.

— Простите? — подняла бровь леди Маргарет.

— Лорд Вулкан вызвал предателя на дуэль и победил по законам войны. Его не изгнали — он сам ушёл, потому что не захотел служить под началом лжецов. Если вы хотите обсуждать сплетни, пожалуйста, но прежде проверьте факты.

Наступила тишина. Герцогиня покачала головой, но неодобрительно или удивлённо — я не поняла.

— А принц Кассиан? — вмешалась леди Сибил, темноволосая, с острым подбородком. — Ходят слухи, что он не способен любить. Холодный, как лёд. И что его собственная мать…

Глава 15. Верховая прогулка с принцем (искушение)

Приглашение пришло на следующее утро, когда я только допивала чай. Леди Арабелла, как всегда, первой увидела посыльного и взяла конверт с золотой печатью.

— Его высочество приглашает вас на верховую прогулку в королевский лес, — объявила она, читая свиток. — Завтра в десять утра. Сопровождающие будут.

Я отставила чашку. Верховая езда с принцем — это не просто прогулка, это почти официальное свидание. Нужно выглядеть безупречно, но не так, как на бал. И главное — соблюсти этикет даже на лошади.

— Леди Арабелла, вы поедете со мной? — спросила я.

— Нет, у меня дела во дворце. — Она покачала головой. — С тобой поедет леди Дженни, моя племянница. Она молода, но благоразумна. Держись её, и ничего не случится.

Я вздохнула. Дженни — тихая девушка с мышиными волосами, которая иногда помогала леди Арабелле. Она вряд ли будет строгой надзирательницей. Скорее, подружкой, которая смотрит в сторону, когда надо.

— Леди Дженни будет знать, что можно, а что нельзя? — спросила я с сомнением.

— Я ей

Я кивнула, но внутри всё равно царапнуло беспокойство.

— Тогда нужно выбрать наряд.

Весь вечер я перебирала свои вещи. Для верховой езды требовалась особая одежда — не такая пышная, как для бала, но и не домашняя. Платье должно быть удобным, чтобы сидеть в седле, но при этом элегантным, чтобы не ударить в грязь лицом перед принцем.

Леди Арабелла раскладывала на кровати варианты, а я вертелась перед зеркалом.

— Амазонка из тёмно — синего бархата? — предложила наставница.

Я покачала головой.

— Слишком торжественно для леса. И потом, в бархате жарко.

— Тогда зелёное шерстяное? Скромно, но элегантно. Цвет листвы, подходит для леса. И не выцветет на солнце.

Я взяла платье в руки. Тёмно — зелёное, облегающее, с длинной юбкой, разделённой спереди для удобства верховой езды, и строгим жакетом на серебряных пуговицах. К нему полагалась шляпа с вуалью и перчатки до локтя.

— Зелёное, — согласилась я. — Как листва.

— И высокие сапоги, — добавила леди Арабелла. — На небольшом каблуке, чтобы нога не скользила в стремени. И никаких кружев.

— А украшения?

Наставница задумалась.

— Браслет принца надень обязательно — он защитит тебя. А колье выбери какое — нибудь скромное, не чёрный жемчуг. Всё — таки это прогулка с Кассианом, не стоит напоминать ему о Рагнаре.

Я кивнула. Сняла кулон с чёрной жемчужиной и положила в шкатулку. Вместо него выбрала маленький сапфировый кулон — фамильный, который всегда был со мной. Скромный, почти незаметный.

— А серьги?

— Серебряные гвоздики.

Я послушалась. Надела маленькие серебряные звёздочки — они мерцали, как настоящие, но не привлекали внимания.

— Волосы собери в низкий пучок, чтобы не лезли в лицо. И шляпу не забудь, а то солнце напечёт.

— А что с леди Дженни? — спросила я. — Ей тоже нужно собраться?

— Она уже готова. Не волнуйся.

Я посмотрела на себя в зеркало. Темно — зелёное платье сидело идеально, подчёркивая талию, но не вызывающе. Шляпа с вуалью придавала загадочности, а сапоги блестели как зеркало.

— Готова, — сказала я.

— Тогда раздевайся и ложись спать. Завтра рано вставать.

Я переоделась в ночную сорочку, погасила свечи, но долго не могла уснуть — думала о завтрашнем дне, о принце, о его глазах, которые иногда тают, как лёд на солнце.

Утром я проснулась раньше обычного. За окном ещё было серо, но лошади уже фыркали в конюшне. Я быстро умылась, оделась и спустилась к выходу, где меня ждала леди Дженни.

Она была в строгом сером платье — никакой элегантности, только практичность. На поясе висел маленький кошелёк, в руках — плетёная корзинка с провизией, которую приготовила леди Арабелла: хлеб, сыр, яблоки и кувшин с лимонадом.

— Леди Элисса, — Дженни сделала книксен. — Я буду сопровождать вас сегодня.

— Спасибо, леди Дженни. Надеюсь, вы не заскучаете.

— Не волнуйтесь, я не заскучаю. Люблю прогулки на лошадях по лесу, — она улыбнулась.

Мы вышли во двор. У конюшни уже ждали лошади. Мне — белая кобыла по имени Луна. Серебристая грива струилась по шее, глаза были большими и спокойными. Я погладила её по морде, и она тихо заржала.

Принц Кассиан появился минуту спустя.

Он был в идеальном костюме для верховой езды: тёмно — коричневые бриджи, высокие сапоги, белая рубашка и тёмно — синий жакет с золотыми пуговицами. Волосы собраны в низкий хвост, на голове — шляпа с узкими полями. Никаких украшений, кроме тонкого золотого кольца на мизинце.

И улыбка. Лёгкая, почти незаметная, но такая человеческая, что у меня потеплело внутри.

— Леди Элисса, — он поклонился, и я сделала реверанс. — Вы прекрасны.

— Вы тоже, ваше высочество.

Дженни уже сидела на своей гнедой кобыле — очень спокойной, почти сонной. Она кивнула мне и тут же отвела взгляд, делая вид, что разглядывает сбрую.

— Позвольте помочь вам сесть, — Кассиан подошёл ближе.

Я взялась за луку седла, он поддержал меня под локоть. Лёгкое прикосновение — даже через ткань рукава я почувствовала его тепло.

— Спасибо, — сказала я, усаживаясь.

Он легко вскочил на своего вороного жеребца — чёрного как ночь, с огненными глазами. Конь шевелил ушами, но слушался каждого движения поводьев.

— Вы умеете держаться в седле? — спросил принц, когда мы выехали со двора.

— Леди Арабелла учила меня, — ответила я. — Говорит, что леди должна уметь всё, даже если ей это никогда не понадобится.

— Мудрая женщина, — усмехнулся он. — Жаль, что её нет с нами.

— У неё дела. Но леди Дженни — её племянница, — я кивнула на молодую девушку.

— Леди Дженни и два моих гвардейца будут держаться позади, — сказал Кассиан, не оборачиваясь. — Мы будем ехать впереди, на некотором расстоянии.

— Хорошо — сказала я.

Он пришпорил коня, и мы поехали быстрее.

Королевский лес начинался в полутора милях от дворца. Сначала дорога была широкой, ухоженной — посыпана жёлтым песком, обсажена кустами роз. Но чем дальше мы углублялись, тем уже становились тропы.

Глава 16. Похищение перчатки (шантаж)

Утро началось как обычно — с чая, булочек и ворчания леди Арабеллы. Я сидела в своей гостиной, листая старый роман, когда в дверь постучали.

— Леди Элисса, — Милли протянула серебряный поднос, на котором лежал конверт с гербом герцогини Оукхерст, — вам письмо.

Я развернула его, чувствуя знакомый запах духов герцогини — фиалка и старая кожа.

— Ну? — леди Арабелла отложила вязание.

— Приглашение на вечерний раут. Сегодня, у герцогини. — я пробежала глазами витиеватые строки. — Будут танцы, ужин, карточные столы. Просят быть к восьми.

— Хорошо. Тебе нужно появляться в свете, чтобы не думали, будто ты прячешься.

— А если тот тайный поклонник с лавандой будет там?

— Тем более. Нельзя показывать страх.

Я вздохнула. Леди Арабелла была права, но внутри всё равно кольнуло беспокойство.

— Кто поедет со мной? Ты?

— Нет, у меня дела во дворце. — Наставница покачала головой. — С тобой поедет моя племянница, леди Дженни. Она молода, но благоразумна. Держись её, и ничего не случится.

— Дженни? — я удивилась. — Я думала, она только помогает вам с вязанием.

— У неё есть титул, хоть и скромный. Она вполне может сопровождать тебя в свете. И потом, она неболтлива и преданна. Лучшей компаньонки не найти.

Я кивнула. Дженни — тихая девушка с мышиными волосами, всегда в сером платье. Я почти не обращала на неё внимания. Но если леди Арабелла доверяет ей, значит, есть за что.

— Тогда нужно выбрать наряд, — сказала я, вставая.

Весь день я провела в примерках. Леди Арабелла раскладывала на кровати одно платье за другим, и мы обсуждали каждое.

— Бордовое бархатное? Слишком торжественно, не для раута

— Синее шёлковое? Слишком бледно.

— Цвет слоновой кости? — наставница задумалась. — Да, пожалуй. Тяжёлый шёлк, длинные рукава, скромное декольте. Благородно и не вызывающе.

Я надела платье, и Милли затянула шнуровку. В зеркале отражалась девушка с пепельно-русыми волосами, уложенными в высокую причёску, с несколькими локонами у лица. Фамильный сапфир — мамин кулон — блестел на шее. Браслет от Кассиана — на запястье.

— Украшения? — спросила Милли.

— Только это, — ответила я. — Чёрный жемчуг не надену сегодня. Не хочу лишних вопросов.

— Перчатки?

— Белые, длинные, до локтя.

Милли помогла мне застегнуть пуговицы. Я покрутилась перед зеркалом.

— А веер? — напомнила леди Арабелла.

— Возьму тот, что от принца. Он достаточно богат, чтобы подчеркнуть статус, но не кричит о нём.

Я расправила веер из слоновой кости — каждый лепесток с гербом Вэнс — и сунула его в специальный кармашек на поясе.

— Духи?

— Ландыш. Одно прикосновение за уши и на запястья.

Я вдохнула тонкий аромат, и на секунду мне показалось, что всё будет хорошо.

— Готова, — сказала я.

— Тогда жди. Дженни зайдёт за тобой в семь.

Дженни появилась ровно в семь — в строгом сером платье, с маленькой сумочкой на поясе. Она сделала книксен.

— Леди Элисса, карета подана.

— Благодарю, леди Дженни.

Мы вышли во двор. Смеркалось, фонари уже зажгли, и воздух пах вечерней прохладой и дымком из чьих-то каминов. Мы сели в карету, и она тронулась.

За окном проплывал город. Сначала бедные кварталы с низкими домишками и редкими огнями, потом набережная, где в темноте блестела река, потом богатые улицы с особняками, за которыми угадывались сады.

— Вы сегодня молчаливы, леди Элисса, — заметила Дженни.

— Волнуюсь, — призналась я. — Всё-таки это почти бал, хоть и не такой торжественный.

— Герцогиня Оукхерст славится своими вечерами. Говорят, у неё бывает весь цвет общества. Вы познакомитесь с полезными людьми.

— Возможно. — Я помолчала, потом спросила: — А вы, леди Дженни? Вы часто бываете на таких вечерах?

— Редко, — ответила она. — Тётя Арабелла считает, что я должна присматривать за вами, а не блистать. Но я не против. Светские рауты — это утомительно.

— А что вы любите?

— Тишину. Хорошую книгу. Рисование. — Она улыбнулась. — И чтобы никто не требовал от меня улыбок и реверансов.

Я засмеялась. Дженни была простой и честной, и это мне в ней нравилось.

— Тогда будем считать, что мы вместе выдерживаем осаду, — сказала я.

— Договорились.

Карета выехала на аллею, обсаженную старыми липами. За ними показался особняк герцогини — двухэтажное здание из светлого камня, с колоннами и лепниной. Окна горели, и изнутри доносилась приглушённая музыка. Слуги в ливреях встречали гостей у крыльца, красная ковровая дорожка вела к парадному входу.

— Красиво, — прошептала я.

— Это только начало, — ответила Дженни. — Идёмте.

Внутри пахло воском и дорогими духами. Хрустальные канделябры отражались в высоких зеркалах, создавая иллюзию бесконечного зала. Стены были обиты малиновым шёлком, картины в золочёных рамах изображали сцены охоты и античных мифов.

Герцогиня Оукхерст, величественная, в тёмно-пурпурном платье с бриллиантовой тиарой, встретила нас у входа.

— Леди Элисса! — она чмокнула меня в воздух у щеки. — Вы сегодня очаровательны. А с вами… леди Дженни, да? Проходите, проходите. У нас будет много интересных гостей.

Я сделала реверанс и двинулась в зал. Дженни осталась рядом, но чуть поодаль, чтобы не мешать.

Первые полчаса прошли в бесконечных приветствиях. Я говорила «добрый вечер», «очень приятно», «да, погода чудесная». Улыбалась. Кивала. Запоминала имена: лорд Эшборн, леди Маргарет, барон Хартвуд, его супруга с тремя дочерьми… Лица мелькали, как тени.

— Леди Элисса, вы слышали, что принц Кассиан собирается объявить о помолвке? — шепнула мне какая-то дама в зелёном.

— Нет, не слышала, — ответила я с притворным спокойствием. — Надеюсь, это будет счастливый союз.

Дама разочарованно отошла.

Дженни дотронулась до моего локтя.

— Не обращайте внимания, — тихо сказала она. — Сплетни — их любимое занятие.

Глава 17. Обед в поместье Сайласа (знакомство со стаей)

Приглашение пришло через два дня после кражи перчатки. Утро было серым, но без дождя, и я сидела у окна с книгой, когда Милли принесла конверт на серебряном подносе.

— Леди Элисса, вам письмо.

Я узнала почерк — ровный, без завитушек, с лёгким нажимом. Сайлас. Я разорвала конверт и прочитала вслух:

«Леди Элисса, приглашаю вас на обед в моё лесное поместье. Жду в субботу к полудню. Въезд через восточные ворота. Сайлас Греймур»

Леди Арабелла отложила вязание и подошла к окну.

— Оборотень? — её голос прозвучал скептически. — Рискованно. Его поместье далеко от столицы, в лесу. Мало ли что.

— Это не в покои, а в загородный дом. По этикету вполне допустимо, — ответила я, хотя внутри сама немного волновалась. — И потом, со мной поедите Вы или Дженни.

— Хорошо, но я с тобой поехать не смогу, у меня визит к королеве, поедет Дженни — нехотя согласилась наставница. — И будь осторожна. Оборотни — народ тёмный, хотя этот… — она замялась, — он кажется порядочным.

— Не все, — ответила я, пряча письмо в шкатулку.

В субботу утром я занялась сборами. Выезд в поместье требовал особого наряда — не такого торжественного, как на бал, но и не домашнего. Я перебирала платья, разложенные на кровати, а леди Арабелла давала советы.

— Синее шерстяное? Слишком тёмное, в лесу будешь сливаться с тенями.

— Розовое? Слишком легкомысленно.

— А это зелёное шёлковое? — я взяла платье цвета молодой листвы, с длинными рукавами и скромным вырезом. — Скромно, но элегантно. И к лесу подходит.

— Да, пожалуй, — кивнула наставница. — И возьми тёплую шаль — в лесу прохладно даже днём.

Я положила в дорожную сумку сменное платье, сменные чулки, гребень, маленькое зеркальце. Украшения решила не брать — только фамильный сапфир да браслет от Кассиана (он защитный, не помешает). Чёрный жемчуг я оставила дома — всё-таки еду к оборотню, а не к дракону.

— Духи? — спросила Милли.

— Ландыш. Самый слабый.

— Волосы распустить или собрать?

— Собери в низкий пучок, но оставь несколько локонов у лица. Не слишком строго, но и не растрёпано.

Я посмотрела на себя в зеркало: зелёное платье, скромная причёска, минимум украшений. Просто, но со вкусом.

— Готова, — сказала я.

После сборов мы с Дженни сели в карету и поехали к восточным воротам. Я надела зелёное платье, поверх — тёплую шаль из тонкой шерсти. Дженни была в своём обычном сером, но с букетиком сухих трав на поясе — для запаха, сказала она.

— Вы когда-нибудь были в поместье оборотня? — спросила я, когда карета выехала за город.

— Нет. Только в лесу, когда собирала травы с тётей. Но

— Я слышала, у Сайласа там живут дети, — сказала я, вспомнив сплетни на чаепитии.

— Дети? — удивилась Дженни. — Чьи?

— Сироты, которых он приютил. Или изгои. Говорят, он заботится о них как о своей семье.

— Это благородно, — тихо сказала Дженни. — Не каждый мужчина возьмёт на себя такую заботу.

Я посмотрела на неё с лёгким удивлением. Она говорила почти с теплотой.

Карета выехала за городские стены. Сначала потянулись поля, потом редкий кустарник, а потом лес — густой, старый, с вековыми дубами и елями. Дорога стала ýже, деревья смыкались над головами, создавая зелёный тоннель. Пахло сырой землёй, грибами, хвоей и ещё чем-то сладким — может, мёдом от диких пчёл.

Где-то стучал дятел. Вдалеке крикнула сойка.

Я высунула руку в открытое окно, коснулась листвы, и пальцы стали влажными от утренней росы.

— Красиво здесь, — сказала Дженни. — Спокойно.

— Да. Не как в городе.

Вдруг лошади зафыркали и замедлили шаг. Кучер натянул поводья.

— Что там? — спросила я, выглядывая вперёд.

Прямо на дороге, метрах в пятидесяти впереди, стояли волки. Четыре, пять, семь — большие, серые, с жёлтыми глазами. Они не рычали, не скалились, не прижимали уши. Просто смотрели, чуть наклонив головы, как любопытные собаки.

— Не бойтесь, — сказал кучер, оборачиваясь. — Это волки лорда Греймура. Они не тронут.

И правда, волки расступились, пропуская карету. Один из них — огромный, с серебристой шерстью и умными янтарными глазами — поравнялся с окном, заглянул внутрь и, кажется, улыбнулся по-собачьи, чуть приоткрыв пасть и высунув язык.

— Он красивый, — прошептала Дженни, не отрывая глаз.

— Это, наверное, сам Сайлас, — ответила я. — В волчьем обличье.

Волк мотнул головой — будто подтвердил — и побежал вперёд, показывая дорогу.

Поместье оказалось не замком, а большим деревянным домом, сложенным из тёсаных брёвен. Крыша из тёмной черепицы, труба, из которой вился дымок. Окна были широкими, с резными наличниками. Вокруг — ухоженный сад, скамейки, качели, деревянные фигурки зверей, вырезанные из корней.

Никакой колючей проволоки или заборов. Только лес, который начинался сразу за калиткой, и тропинка, усыпанная белым гравием.

На крыльце нас встретил Сайлас — в простой белой рубашке с закатанными рукавами, тёмных штанах и высоких сапогах. Без камзола, без украшений. Волосы чуть влажные, будто он только что мылся или умывался из колодца. В руках он держал полотенце, которое тут же повесил на перила.

— Леди Элисса, — он поклонился, потом кивнул Дженни. — Леди Дженни. Добро пожаловать.

— Благодарю, лорд Греймур, — ответила я, делая реверанс.

— Просто Сайлас. Здесь нет этикета. Идёмте, я покажу дом.

Он провёл нас внутрь. В доме было тепло, пахло хлебом, мясом, сушёными травами и ещё чем-то знакомым — мятой, кажется. Полы из светлого дерева, на стенах — пейзажи, нарисованные акварелью, и детские рисунки в простых деревянных рамках.

Я остановилась у одной из стен, разглядывая рисунки. Яркие, неуклюжие, но такие живые: волки с огромными глазами, цветы выше домов, солнце зелёного цвета.

— Это ваша мать рисовала? — спросила я.

— Нет, — улыбнулся Сайлас. — Это дети. Самые младшие. Старшие уже рисуют лучше, но эти мне особенно дороги.

Глава 18. Рагнар спасает честь Элиссы

Через три дня после обеда в поместье Сайласа пришло приглашение от королевы. Не от её камеристки, не через герцогиню — личное, с большой золотой печатью и витиеватым шрифтом.

«Леди Элисса Вэнс, приглашаю вас на вечерний приём в королевском дворце. Жду вас завтра в семь. Королева Элейн»

Я прочитала три раза, прежде чем поверить. Леди Арабелла взяла письмо из моих рук, прочла, кивнула.

— Это важно. Королева редко приглашает дебютанток лично. Ты должна быть безупречна.

— Что надеть?

— Самое лучшее. Но не вызывающее. Королева любит скромность, но не бедность. То синее платье, с серебряной вышивкой. И фамильный сапфир.

— А браслет принца?

— Обязательно. Это знак расположения.

Я вздохнула. Ещё одна ночь в корсете, ещё один вечер улыбок и реверансов.

Следующий день прошёл в сборах. Милли мыла и утюжила платье, леди Арабелла перебирала мои украшения, Дженни готовила веер и ридикюль.

— Волосы уложи в высокую причёску, — наставляла наставница. — Не распускай локоны, это для балов, а не для приёма у королевы. Шея должна быть открыта, но декольте прикрыто.

— А макияж?

— Самый минимум. Пудра, чуть-чуть румян, губы не крась. Королева не любит ярких женщин.

Я послушно сидела перед зеркалом, пока Милли колдовала над моими волосами. В комнате пахло ландышем и воском. Камин тихо потрескивал, и на решётке плясали тени.

Когда я надела платье — тёмно-синий бархат, с длинными рукавами и серебряной вышивкой по подолу, — леди Арабелла обошла меня вокруг.

— Хорошо. Теперь перчатки. Белые, длинные, до локтя. И не забудь браслет.

Я надела браслет Кассиана — он туго обхватывал запястье, и крошечные руны поблёскивали в свете свечей.

— Дженни, — сказала леди Арабелла, — ты поедешь с ней. Я буду во дворце, но позже. Присматривай.

— Да, тётя.

Мы вышли в коридор, и я снова почувствовала знакомое волнение. Королева. Тот, кто правит всем этим миром. От одного её слова зависит судьба рода Вэнс.

Карета ждала у крыльца. Я села, поправила юбки, и мы поехали в сумерках, между зажжённых фонарей.

Дворец сиял огнями. Каждая люстра, каждый канделябр были зажжены, и зеркала отражали тысячи свечей, умножая их до бесконечности. Мраморные полы блестели, как лёд, и наши шаги гулко отдавались в тишине больших залов.

Королева принимала в Малой гостиной — комнате с малиновыми стенами, позолоченными креслами и портретами предков в тяжёлых рамах. Гостей было немного: человек двадцать, всё высший свет. Герцоги, графы, их жёны и дочери.

Королева Элейн сидела в кресле у камина — женщина лет пятидесяти, с седыми волосами, уложенными в высокую причёску, и глазами, которые видели всё. На ней было тёмно-пурпурное платье, без украшений, только королевский герб на плече.

Я подошла, сделала глубокий реверанс.

— Ваше величество, благодарю за приглашение.

— Встаньте, дитя. — Голос королевы был твёрдым, но не злым. — Я наслышана о вас. Подойдите ближе.

Я сделала несколько шагов, чувствуя, как взгляды гостей впиваются в спину.

— Вы молоды, — сказала королева, разглядывая меня. — Но взгляд у вас взрослый. Это хорошо. При дворе не место наивности.

— Я стараюсь учиться, ваше величество.

— Учитесь. И будьте осторожны. Не всем вокруг можно верить.

Она кивнула, отпуская меня. Я отошла в сторону, и сразу несколько дам подошли поздороваться.

— Леди Элисса, как вы поживаете?

— Прекрасно, благодарю.

— А правда, что принц подарил вам браслет?

— Правда.

— Какая честь!

Я улыбалась, кивала, отвечала. Внутри всё кипело от напряжения.

Леди Арабелла была

И вдруг рядом со мной появился мужчина.

Молодой, с жидкими светлыми волосами, в зелёном камзоле с золотыми кистями. Я узнала его — лорд Филип Эштон. Тот самый, который приглашал меня на танец на балу у герцогини, и которому я отказала.

— Леди Элисса, — он поклонился, — какая приятная встреча.

— Лорд Эштон, — ответила я холодно.

— Вы сегодня прекрасны. Синий вам идёт.

— Благодарю.

— Вы видели новую картину королевы? Ей вчера подарили, из южных земель. Не хотите взглянуть? Она в малой гостиной, там никого нет.

Я заколебалась. Идти с незнакомцем в пустую комнату — нарушение этикета. Но картина… я любила живопись.

— Дженни, — позвала я, — вы пойдёте со мной?

— Конечно, леди Элисса.

Лорд Филип усмехнулся, но возражать не стал.

Малая гостиная оказалась за поворотом коридора. Там горела лишь одна свеча — на столе у окна. Картина висела на стене, накрытая тканью.

— Смотрите, — сказал лорд Филип, сдёргивая покрывало.

Я сделала шаг вперёд — и в этот момент Дженни вскрикнула. Дверь за нами захлопнулась, и щёлкнул замок.

— Что это значит? — я повернулась к лорду Филипу.

Он улыбался — масляно, мерзко.

— Это значит, леди Элисса, что мы немного побудем вдвоём. Вы, я… и ваша компаньонка. Не волнуйтесь, я не трону вас. Но если кто-то увидит, что вы выходите из пустой комнаты с мужчиной, вашему роду конец. Придётся выходить за меня.

— Вы подлец, — сказала я.

— Я прагматик. Вы — хорошая партия. Дар, связи, расположение принца. Ваш отец беден, но вы — богаты возможностями.

Дженни бросилась к двери, заколотила кулаками.

— Помогите! — крикнула она.

— Не кричите, — лорд Филип схватил её за руку. — Здесь никто не услышит.

В этот момент дверь распахнулась.

Рагнар Вулкан стоял на пороге — в чёрном камзоле, с перекошенным от ярости лицом. Его глаза горели красным, и воздух вокруг него дрожал от магии.

— Отойди от неё, — прорычал он.

Лорд Филип отпустил Дженни и попятился.

— Лорд Вулкан, это недоразумение…

— Я сказал — отойди.

Рагнар шагнул в комнату, схватил барона за ворот и вышвырнул в коридор. Тот ударился о стену и сполз на пол, бледный, дрожащий.

Глава 19. Письмо от отца

Это случилось утром, когда я уже перестала ждать.

Дождь барабанил по подоконнику, и серая мгла заливала комнату. Я сидела у камина с книгой, которую не читала, и слушала, как трещат дрова. Леди Арабелла ушла во дворец, Дженни была в своей комнате. Милли принесла завтрак и поставила на столик.

— Леди Элисса, вам письмо.

— От кого? — спросила я, не поднимая глаз.

— Посыльный сказал, с севера.

Я выронила книгу.

С севера. Из поместья. От отца.

Конверт был из грубой серой бумаги, не такой, как парадные послания королевы или герцогов. Печать — простая, сургучная, с нашим фамильным гербом: серебряный венок на синем поле. Я не видела эту печать двенадцать лет.

Пальцы дрожали, когда я разрывала конверт.

Внутри лежал листок, исписанный знакомым, но изменившимся почерком. Отец писал торопливо, буквы прыгали, будто он спешил или боялся.

«Дорогая Элисса,

Прости, что не писал все эти годы. Я не умел. Не умею и сейчас. Но время пришло.

Я слышал о тебе. О балах, о кавалерах, о том, как ты держишься. Твоя мать гордилась бы тобой. Я тоже горжусь.

Но не возвращайся в поместье. Слышишь? Не приезжай, даже если позовут. Здесь опасно. Не доверяй тем, кто предлагает лёгкую помощь. При дворе есть те, кто хочет использовать твой дар. Я не знаю имён, но знаю, что заговор близко.

Береги себя. И помни: я люблю тебя.

Твой отец, лорд Вэнс»

Я перечитала три раза. Потом четвёртый.

Руки похолодели. В горле встал ком.

— Что это? — раздался голос леди Арабеллы. Я не слышала, как она вошла.

— Письмо от отца, — я протянула листок.

Наставница прочла молча, хмурясь.

— Он пишет о заговоре, — сказала я. — О том, что кто-то хочет использовать меня.

— Это могло быть правдой, — ответила она и передала письмо обратно. — Сплетни, слухи, даже кража перчатки… Всё это не случайно.

— Я должна поехать к нему. — Я встала, сжимая письмо. — Он один, в опасности.

— Нет.

— Арабелла!

— Ты не поедешь, — голос наставницы был твёрдым, как сталь. — Если заговорщики хотят тебя, они будут ждать у поместья. Ты попадёшь прямо в их руки.

— А отец? Что с ним?

— Он предупредил тебя. Значит, он жив и достаточно свободен, чтобы писать. Сейчас не время для геройства. Мы должны подумать, как защитить тебя здесь.

— Но он мой отец…

— И он просит тебя не возвращаться. Уважай его волю.

Я опустилась в кресло, чувствуя, как ноги подкашиваются. В висках стучало.

— Кто за этим стоит? — спросила я. — Лорд Филип? Но его изгнали.

— Лорд Филип — мелкая сошка. Настоящий заговорщик умнее и влиятельнее. Может быть, лорд Эдвин. Может быть, кто-то из придворных магов.

— Что мне делать?

— Доверять тем, кто доказал свою преданность. Твоим троим кавалерам. Кассиан силён, Рагнар опасен, Сайлас осторожен. Вместе они смогут защитить.

— А если они сами часть заговора?

— Тогда мы все пропали, — леди Арабелла вздохнула. — Но я в это не верю.

Весь день я просидела у окна, глядя на дождь. Письмо лежало на коленях — я не могла выпустить его из рук.

Отец писал, что любит меня. Впервые за двенадцать лет.

И впервые за двенадцать лет я почувствовала, что он где-то рядом.

Я достала дневник.

«Пришло письмо от отца. Он пишет, что я в опасности. Что кто-то хочет использовать мой дар. Он просит не возвращаться в поместье.

Я хочу поехать, но леди Арабелла запрещает. Она права: если заговорщики ждут меня там, я попаду в ловушку.

Но что если отец в беде? Что если я никогда больше его не увижу?

Я не знаю, кому верить. Принц предлагал защиту, Рагнар готов драться, Сайлас обещал быть рядом. Но кто из них искренен, а кто играет свою роль?

Боюсь. Боюсь за себя, за отца, за тех, кого успела полюбить.

Я должна узнать правду. Но как?»

Я спрятала дневник и подошла к карте королевства на стене. Поместье Вэнс было далеко на севере, за лесами и холмами. До него ехать несколько дней.

Я коснулась пальцем точки, где жил отец.

— Я вернусь, — прошептала я. — Только подожди.

Ветер за окном завыл, и дождь забарабанил сильнее. Где-то в коридоре послышались шаги, отворилась дверь и леди Арабелла зашла ко мне.

— Зачем?

— Не знаю. Но будь готова.

Я кивнула.

Ночь не принесла покоя. Я лежала в темноте, слушая дождь, и перебирала в памяти обрывки разговоров, взгляды, намёки. Кассиан знал о заговоре. Рагнар ненавидел лорда Эдвина. Сайлас обещал защиту.

Кому из них можно верить?

И кому из них я могу верить?

Ответа не было. Только стук капель по стеклу и тяжесть письма под подушкой.

Глава 19а. Чаепитие с леди Арабеллой

После разговора с леди Арабеллой я осталась одна в гостиной. Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени ложились на паркет. Письмо отца лежало на столике — я не могла убрать его, но и не решалась перечитать снова.

В дверь постучали.

— Можно? — голос наставницы был мягче обычного.

Я кивнула. Леди Арабелла вошла с подносом, на котором дымились две чашки и маленький глиняный чайник.

— Травяной чай, — сказала она, ставя поднос на столик. — Ромашка и мелисса. Успокаивает.

— Спасибо, — я взяла чашку, чувствуя, как тепло разливается по ладоням.

Она села напротив, откинулась на спинку кресла.

— Ты слишком много думаешь, Элисса. Это видно по твоему лицу.

— А как не думать? Отец в опасности. Я здесь, а он там. Письмо… — я замолчала, не зная, как выразить словами этот ком в горле.

Леди Арабелла сделала глоток, помолчала.

— Знаешь, когда я была молодой, я тоже получала такие письма. От брата. Он служил на северной границе.

— И что было? — я подняла голову.

— Я испугалась. Собрала вещи и поехала к нему, не предупредив никого. Дорога была долгой, я попала в грозу, карета застряла в грязи. Пришлось ночевать в лесу.

— Одна? — я невольно улыбнулась, представив строгую наставницу в такой ситуации.

— Одна. С кучером, но он спал. А я сидела у костра и боялась каждого шороха. — Она усмехнулась уголками губ. — А когда добралась до брата, оказалось, что он уже уладил свои дела. Его письмо было просто… паникой.

— И что вы сделали?

— Обняла его. Выслушала. А потом мы вместе поужинали и выпили вина. На следующее утро я вернулась в столицу. — Она поставила чашку. — С тех пор я поняла: страх за близких — это самое сильное чувство. Но оно не должно затмевать разум. Отец предупредил тебя, значит, он жив и может писать. Этого достаточно, чтобы не бросаться в омут с головой.

— Ты считаешь, что я должна остаться?

— Я считаю, что ты должна доверять тем, кто рядом. И не принимать решений в панике.

Я отпила чай. Ромашка горчила, но тепло разливалось по телу.

— А если он в беде?

— Тогда он напишет снова. Или приедет сам. А ты сейчас нужна здесь. Королева, заговорщики, эти трое… — она покачала головой. — Ты в центре событий, Элисса. Не выпадай из них.

Я кивнула. Она была права, как всегда.

— Спасибо, Арабелла.

— Не за что. Просто не забывай дышать. И пить чай.

Она поднялась, собрала чашки, оставив меня одну с моими мыслями.

Я достала дневник.

«Сегодня леди Арабелла рассказала историю о своей молодости. Оказывается, она тоже умела бояться и делать глупости. Но главное, что я поняла: страх — плохой советчик. Лучше подождать и узнать правду, чем бросаться на помощь, когда тебя не просят.

Отец сам сказал: не приезжай. Я уважу его волю.

Но я буду ждать вестей. И буду готова».

Я спрятала дневник, погасила свечу.

За окном темнело, и где-то в саду пел соловей.

Глава 20. Приём во дворце

На следующее утро дождь кончился, но небо оставалось серым, словно нависло свинцом. Я надела тёмно-синее платье — строгое, почти траурное, без единого яркого пятна. Леди Арабелла одобрила.

— Королева не любит пёстрых тонов, — сказала она, поправляя воротник. — И помни: говори только то, о чём спросят. Не жалуйся, не проси, не оправдывайся.

— Я помню.

— И держи спину.

Карета ждала у крыльца. Мы поехали в молчании — я смотрела на улицы, которые уже стали привычными, и чувствовала, как внутри растёт тяжесть. Вчерашнее письмо отца всё ещё жгло карман. Я положила его туда утром, чтобы быть ближе к нему.

Отец просит не возвращаться, — думала я. — Королева знает о заговоре. Всё идёт к тому, что я оказалась в центре чего-то большого и опасного. Но почему именно я? Только из-за дара? Или есть что-то ещё?

Дворец встретил прохладой и запахом воска. Нас провели в малую приёмную — комнату с голубыми стенами, где портреты королев смотрели с одинаковым выражением: вежливое любопытство, смешанное с высокомерием.

Интересно, — подумала я, проходя мимо портретов, — они тоже боялись? Тоже выбирали между долгом и сердцем? Или их жизнь была проще — корона и больше ничего?

Королева Элейн ждала у окна.

Она была без короны, в простом тёмно-пурпурном платье, и выглядела старше, чем на балу. Седина в волосах, морщины у глаз. Но взгляд — острый, всё замечающий.

— Леди Элисса, — она повернулась, и я сделала глубокий реверанс. — Встаньте ближе.

Я подошла. Сердце колотилось где-то в горле.

— Вы знаете, зачем я вас позвала? — спросила королева.

— Нет, ваше величество. — Я старалась, чтобы голос звучал ровно.

— Вчера я получила доклад от леди Арабеллы. И ещё одно донесение, из других источников. — Королева прошлась по комнате, касаясь пальцами спинок стульев. — Кто-то при дворе готовит заговор. Кто-то хочет использовать ваш дар — или уничтожить вас, чтобы вы не достались врагу.

Использовать… или уничтожить, — повторила я про себя. — Значит, я не просто невеста. Я оружие.

— Я… я не знала, что это так серьёзно, — выдавила я.

— Теперь знаете. — Королева остановилась напротив, и я почувствовала тяжесть её взгляда. — Вы неглупая девушка, леди Элисса. Я читала ваше досье. Вы способны расплетать магические узлы, которые не под силу другим. В умелых руках — это дар. В неосторожных — угроза. Если заговорщики получат контроль над вами, они смогут снять любую защиту с королевской семьи. Понимаете, что это значит?

— Они смогут добраться до вас, — прошептала я.

— И до моего сына. И до всей страны. — Она вздохнула. — Поэтому я не могу защищать вас открыто — это вызовет панику и толкнёт заговорщиков к решительным действиям. Но я приставлю к вам тайную охрану. Людей, которых никто не заподозрит.

— Слуг? — догадалась я.

— В том числе. — Королева чуть улыбнулась. — Будьте осторожны. Не доверяйте никому, даже тем, кто кажется другом. Дружба при дворе — роскошь, которую редко могут себе позволить.

— Да, ваше величество.

— И ещё. — Её

— Я не надеюсь, ваше величество, — ответила я, хотя внутри что-то кольнуло. — Я просто… живу.

Но если он не умеет любить, — подумала я, — зачем ему я? Защита? Или он действительно думает, что со мной проклятие ослабевает? Королева сказала, что он говорил о «намерении». О каком? О браке? О фаворитстве?

— Умная девочка, — сказала королева. — Ступайте. И помните: молчание — ваш лучший друг.

— Благодарю, ваше величество.

Я сделала реверанс и вышла.

В коридоре меня ждал сюрприз. Кассиан — в тёмно-синем камзоле, без стражи, без свиты — прислонился к колонне и читал книгу. Увидев меня, он спрятал её в карман.

— Ваше высочество, — я сделала реверанс.

— Леди Элисса. — Он подошёл ближе, и я почувствовала знакомый запах можжевельника. — Я надеялся вас перехватить. Моя мать говорила с вами о… положении дел?

— Она предупредила меня, — уклончиво ответила я.

— Тогда вы знаете, что опасность реальна. — Он помолчал. — Не согласитесь ли на чашку чая в моих покоях? Официально, с сопровождающей. Леди Дженни может подождать в приёмной.

Снова официально, — подумала я. — Всё по этикету. Никаких намёков. Но зачем ему это?

— Хорошо, — сказала я, чувствуя, как Дженни напряглась за моей спиной. — Но недолго. У меня ещё дела.

— Разумеется.

Покои принца оказались не такими холодными, как я ожидала. Да, стены были обиты тёмным деревом, и мебель стояла строгая, без излишеств. Но на камине — несколько детских рисунков (чьих? его собственных? подарки?), в углу — арфа (играет? учился?), на столике — ваза с живыми розами.

Он не просто статуя, — поняла я. — Он человек, у которого было детство, вкусы, привычки. Но он прячет их за маской принца.

Кассиан сам разлил чай, сам пододвинул мне кресло.

— Вы знаете, что моя мать говорила о заговоре? — спросил он, садясь напротив.

— Да. Она сказала, что кто-то хочет использовать мой дар.

— Или уничтожить вас. — Он подал мне чашку. — Пейте, это успокаивает.

Я сделала глоток. Чай был с мятой, мягкий, почти сладкий.

— И о моём… проклятии она тоже говорила?

— Да, — кивнула я. — Она сказала, что вы не умеете любить.

Он усмехнулся — горько, без веселья.

— Моя мать всегда отличалась прямотой. Это правда. Я не знаю, что такое любовь. Я знаю, что это такое — из книг, из чужих рассказов. Но не изнутри.

— Мне жаль вас, ваше высочество.

— Не стоит. Жалость — плохое основание для отношений.

Он поставил чашку и посмотрел мне прямо в глаза.

Глава 21. Ночной визит Рагнара (откровение)

После разговора с Кассианом я не могла уснуть.

Леди Арабелла давно удалилась в свою комнату, Дженни пожелала спокойной ночи и ушла. Свечи догорали, в комнате пахло воском и увядшими розами. Я лежала на кровати, глядя в балдахин, и перебирала в памяти утренние события.

Королева знает о заговоре. Кассиан предложил стать фавориткой. Рагнар… что Рагнар? Он ничего не предлагает. Он просто приходит, когда его не ждут, и рушит все мои построения.

Где-то в коридоре пробили часы — один, два, три. Полночь.

Я вздохнула, повернулась на бок и закрыла глаза.

— Элисса, — тихо позвал шёпот, и я сначала подумала — почудилось. Но потом услышала снова, уже громче: — Элисса, открой окно.

Я села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле.

На фоне лунного неба, за стеклом, темнел силуэт. Рагнар. Он стоял на карнизе — в чёрной рубашке, с распущенными волосами — и смотрел на меня.

— Ты с ума сошёл, — прошептала я, подбегая к окну и хватаясь за холодную медную ручку. — Мы на третьем этаже!

— Для дракона это невысоко, — усмехнулся он, опираясь плечом о каменную раму. — Я спустился с крыши по водосточной трубе. Знаю здесь каждый выступ.

— Стража?

— Я знаю тайные ходы дворца. О них никто не догадывается. — Он помолчал, и в темноте блеснули его глаза. — Открой.

Я отодвинула задвижку. Створка распахнулась, впуская холодный ночной воздух и запах пепла — его запах. Рагнар переступил через подоконник и оказался в моей комнате.

Я отступила на шаг, наткнувшись спиной на спинку кровати.

— Если кто-то увидит…

— Никто не увидит, — ответил он, обводя комнату спокойным, уверенным взглядом. — Искать в женской половине в полночь — последнее, что придёт в голову коменданту.

— А как же стража? Они могли заметить.

— Я позаботился, — он усмехнулся, чуть склонив голову, но в усмешке не было насмешки. — Не магией, не бойся. Просто договорился с одним старым знакомым. У каждого есть слабости.

Он подошёл ближе, и я почувствовала жар его тела. В темноте его глаза горели красноватым отливом, как угли.

— Королева говорила с тобой, — произнёс он, не спрашивая, а утверждая. — Кассиан что-то предлагал. Я знаю.

— Откуда? — я сжала край ночной сорочки.

— У меня есть свои источники. Старые друзья из армии. Они ещё помнят, что я не предатель. — Он провёл рукой по волосам — жест усталости. — Что он просил? Стать его фавориткой?

— Да.

— И ты отказалась.

— Откуда ты…

— Я знаю тебя. — Он сделал ещё полшага, и я почувствовала запах дыма и сухой кожи. — Ты не станешь чьей-то вещью. Даже ради защиты.

— А ты бы предложил что-то другое? — я старалась, чтобы голос звучал ровно, но кончики пальцев дрожали.

— Я не предлагаю. Я пришёл рассказать правду. Ты хочешь знать, почему меня изгнали? Не из сплетен, а от меня самого.

Я кивнула, сжимая в руке край простыни. Мы сели на подоконник — он снаружи, я внутри, так, чтобы нас не было видно из коридора. Луна освещала его лицо, делая шрам на брови ещё заметнее.

— Это было пять лет назад, — начал он, глядя куда-то в сторону, на чёрные верхушки деревьев. — Я командовал отрядом на северной границе. Мы воевали с мятежниками, которые убили моего друга. Я был молод, зол и хотел мести.

— И что случилось? — тихо спросила я, чувствуя, как ночной ветер холодит щёки.

— Мы взяли в плен их командира. Он предложил сделку: он выдаёт своих, а мы отпускаем его семью — жену и дочь. Я согласился. Но мой начальник, лорд Корвин, приказал убить всех — пленных, женщин, детей.

— И ты отказался.

— Я сказал: «Нет. Я воюю с солдатами, а не с

— А про семью он умолчал?

— Умолчал. Сказал, что я хотел отпустить врагов, предал присягу. Меня судили, лишили звания, изгнали из армии. Корвин получил повышение.

— А семья? — я почувствовала, как внутри защемило от несправедливости.

— Я успел их вывезти. Они живут в другой стране, под чужим именем. Дочь выросла, пишет мне письма. — Он помолчал, и в тишине стало слышно, как где-то далеко ухает сова. — Никто не знает об этом. Никто, кроме тебя.

— А как же тот командир, которого ты убил на дуэли? — спросила я, вспомнив его слова в покоях. — Ты говорил, что он был племянником лорда Эдвина.

— И то, и другое — правда, — кивнул Рагнар, и его пальцы на подоконнике сжались в кулак. — Тот командир был подчинённым Корвина. Корвин хотел мне отомстить за то, что я его ослушался, и подставил с отказом убивать невинных. Лорд Эдвин просто воспользовался случаем, чтобы убрать меня с дороги. Так что обе истории — части одной интриги.

— А угроза лорду Филипу? — я не удержалась и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты тогда сказал: «Убью без дуэли, без свидетелей».

Рагнар опустил глаза.

— Слова, — хрипло выдавил он, и его кадык дёрнулся. — Я никогда не убивал безоружных. Филип — шантажист, трус, но не враг. Изгнание — справедливое наказание.

— Почему же ты так сказал?

— Потому что был в ярости. И хотел, чтобы он поверил. — Он поднял голову, и в его взгляде читалась вина. — Прости, если напугал.

— Не напугал, — ответила я честно, чувствуя, как холодный ветер треплет волосы. — Заставил задуматься.

— Вот этого я и боялся, — усмехнулся он, но усмешка вышла горькой. — Что ты начнёшь думать и решишь, что я монстр.

— Я не думаю, что ты монстр. Я просто… пытаюсь понять.

— Понимать не обязательно. Достаточно верить.

Я смотрела на него, и в его глазах заметен был не огонь гнева, а что-то другое — надежда, страх, желание быть услышанным.

— А ты знаешь, что мой отец писал мне? — спросила я, достав из-за пазухи письмо и чувствуя пальцами шершавую бумагу. — Он предупреждал о заговоре. Что кто-то хочет использовать мой дар.

Глава 21а. Утро с Дженни

Я не спала всю ночь. Ворочалась, перебирала в памяти слова Рагнара, его глаза, его руку, когда он целовал мои пальцы. Под утро забылась тяжелым сном, но проснулась от первых лучей солнца.

В дверь постучали. Дженни вошла с подносом — чай, булочка, маленькая вазочка с мёдом.

— Вы не спите? — она поставила поднос на столик и села на край кровати.

— Не могу, — честно ответила я, садясь и кутаясь в одеяло. — Слишком много мыслей.

— О лорде Вулкане? — в её голосе не было осуждения, только мягкое любопытство.

— Откуда вы знаете?

— Вы смотрели на него на балу. И потом… он приходил ночью. Я слышала шаги в коридоре.

Я не знала, что сказать. Дженни была проницательнее, чем я думала.

— Он рассказал мне правду, — наконец произнесла я. — О своём прошлом. О том, почему его изгнали.

— И вы ему поверили?

— Да.

Она взяла чайник, налила мне чаю.

— Я не знаю, что такое любовь, леди Элисса. Но я знаю, что, когда человек открывает душу — это дороже любых подарков. И если он рискнул, значит, вы для него не пустое место.

— А если я ошибусь?

— Тогда вы ошибётесь. Но вы будете знать, что рисковали. А не прятались за правилами.

Я удивилась. Дженни, всегда тихая и незаметная, вдруг заговорила так мудро.

— Вы влюблены? — спросила я.

Она покраснела.

— Нет… то есть… я не знаю. Может быть, когда-нибудь.

— В кого?

Она не ответила, только улыбнулась и опустила глаза.

Я не стала допытываться.

Мы выпили чай молча. Потом Дженни помогла мне одеться и ушла, оставив меня у окна.

Я достала дневник.

«Сегодня утром Дженни сказала мне, что открыть душу — дороже любых подарков. Она мудрая. И я рада, что она рядом.

Я не знаю, люблю ли Рагнара. Но его откровенность меня тронула. Он рискнул. А я… я только учусь доверять.

Может быть, это и есть первый шаг».

Я спрятала дневник.

За окном светило солнце, и птицы пели.

Глава 22. Сайлас показывает тайное убежище

Прошло три дня после ночного визита Рагнара. Я почти не спала, перебирала в памяти его слова, его глаза, его поцелуй. Леди Арабелла заметила мою рассеянность, но промолчала. Дженни тоже была тихой — она часто уходила в лес, возвращалась с веточками в волосах и странной мечтательной улыбкой.

А потом пришла записка от Сайласа.

«Леди Элисса. Приходите сегодня в сумерках к старому дубу у восточной стены. Я покажу вам кое-что важное. Оборотни не лгут. Сайлас»

— Что это? — спросила леди Арабелла, заглядывая мне через плечо.

— Сайлас приглашает. Говорит, покажет что-то важное.

— Опасно ходить с ним наедине.

— Дженни поедет со мной, — сказала я, пряча записку. — И потом, он не такой, как другие.

— Оборотень есть оборотень, — наставница покачала головой. — Но решай сама.

Я выбрала простое тёмно-серое платье из плотной шерсти — для леса, не для бала. Волосы заплела в косу, надела тёплую шаль. Чёрный жемчуг оставила дома — не хотелось, чтобы Сайлас думал, будто я дразню его чужими подарками.

Дженни ждала внизу. Увидев меня, она улыбнулась — рассеянно, не глядя в глаза.

— Вы сегодня какая-то не такая, — заметила я.

— Просто задумалась, — она потупилась. — Идёмте?

Карета довезла нас до восточных ворот, а дальше мы пошли пешком. Лес встретил прохладой и запахом прелых листьев. Где-то стучал дятел, и этот стук отдавался эхом, как удары сердца.

Старый дуб возвышался на краю поляны — огромный, в три обхвата, с раскидистой кроной. Под ним стоял Сайлас — в зелёном плаще, без камзола, с рюкзаком за спиной.

— Леди Элисса, — он поклонился, потом кивнул Дженни. — Леди Дженни. Спасибо, что пришли.

— Вы сказали, это важно, — ответила я, поправляя шаль.

— Важнее, чем вы думаете, — он подошёл к дубу, отодвинул мох и корни. Под ними открылась узкая чёрная щель. — Здесь вход. Я покажу вам, где мы храним древние свитки о проклятиях.

— Мы? — удивилась Дженни.

— Оборотни. Многие поколения. — Он зажег маленький фонарь, висевший у него на поясе. — Идёмте. Только осторожно.

Мы спустились вниз. Лестница была каменной, ступени скользкими. Я держалась за шершавую стену, чувствуя пальцами холод и

— Не бойтесь, — тихо произнёс Сайлас. — Я здесь сотню раз ходил. Никто не упал.

— А вы считали? — спросила я, чтобы разрядить тишину.

— Нет, — в его голосе послышалась улыбка. — Но верю, что не упадёте.

Лестница кончилась. Мы оказались в пещере — не очень большой, но просторной, с высоким сводом. В свете фонаря блестели стены: в них были вкрапления слюды, и казалось, будто мы стоим внутри звезды.

— Красиво, — прошептала Дженни, оглядываясь.

— Это ещё не всё, — сказал Сайлас, ведя нас дальше.

В следующем зале стояли каменные полки, на которых лежали свитки — старые, пожелтевшие, перевязанные кожаными лентами. Некоторые были в деревянных футлярах, другие просто свёрнуты в трубки.

— Здесь хранятся знания, которые забыли люди, — пояснил Сайлас, водя фонарём по полкам. — О древних заклинаниях, о проклятиях, о магии крови. Многое из того, что при дворе считается запретным.

— Почему вы показываете это мне? — спросила я, касаясь пальцами одного из свитков. Пергамент был шершавым, прохладным.

— Потому что вы — расплетатель. И потому что вы ищете правду о проклятии принца. Здесь может найтись ответ.

— Вы думаете, я смогу снять проклятие?

— Я думаю, вы сможете всё, если захотите. — Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась твёрдая уверенность.

Я взяла свиток, развернула. Древние руны, похожие на те, что были на браслете Кассиана, но более сложные, переплетённые в узлы.

— Это… это похоже на узы, — сказала я, чувствуя, как дёрнулась магия в кончиках пальцев.

— Да. Проклятие принца — это тоже узы. Если вы научитесь их расплетать…

— Я попробую.

Дженни отошла к другой полке, рассматривая футляры. Пахло здесь пылью, камнем и чем-то сладковатым — может быть, старыми травами, которые когда-то лежали на полках.

Сайлас достал ещё один свиток, развернул. При свете фонаря тени прыгали по его лицу, делая скулы острее, а глаза глубже.

— Смотрите, — он указал на рисунок, где дракон был опутан чёрными цепями. — Это изображение проклятия. Цепи — это блок. Они мешают магии течь свободно. Но если найти узел, где цепи завязаны…

— Если найти узел, — подхватила я, — его можно разорвать.

— Да. Но осторожно. Если порвать не ту нить, проклятие станет сильнее.

Мы склонились над свитком, и я почувствовала его плечо рядом со своим, тепло, исходящее от его тела. Неловко отодвинулась.

— Простите, — тихо произнёс он, тоже отступая.

— Ничего.

Дженни кашлянула у другой полки, но промолчала.

Вдруг снизу донёсся глухой гул. Земля под ногами дрогнула, и с потолка посыпалась мелкая каменная крошка.

— Что это? — я схватилась за стену.

— Обвал, — ответил Сайлас, прислушиваясь. — Где-то наверху.

— Мы заперты?

— Похоже на то.

Он подошёл к проходу, откуда мы пришли. Лестница была завалена камнями — мелкими и крупными, с острыми краями.

— Плохо, — констатировал он. — Но не смертельно. Есть другой выход, дальше в пещере. Надо идти.

— А если он тоже завален?

— Тогда будем ждать помощи. Утром меня хватятся.

Дженни побледнела.

— Ночевать здесь? В темноте?

— У меня есть фонарь, — Сайлас поднял его выше, и свет разлился по залу. — И тёплый плащ. Не замёрзнете.

Он снял рюкзак, достал флягу с водой, хлеб, сыр.

— Я готовился к долгой работе, — пояснил он. — Не знал, что так получится.

Мы сели на пол, прислонившись к стене. Дженни — чуть поодаль, я — рядом с Сайласом. Он протянул мне кусок хлеба.

— Спасибо, — сказала я, беря.

— Я чувствую себя виноватым, — он помолчал, и в его голосе послышалась горечь. — Завёл вас сюда, и вот…

Глава 22а. Решение принца

Та же ночь, после того как Элисса и Дженни вернулись из грота. Кассиан не спал. Он стоял у окна в своих покоях и смотрел на луну.

В дверь постучали. Кассиан не обернулся.

— Войдите.

Сайлас Греймур вошёл бесшумно, как тень. В зелёном плаще, с каплями росы на плечах.

— Ваше высочество, — он поклонился. — Вы хотели меня видеть.

— Да, — Кассиан повернулся. — Я узнал, что лорд Эдвин готовит заговор. И что вы с вашими оборотнями помогаете леди Элиссе.

— Это так.

— Я хочу помочь.

Сайлас удивлённо поднял бровь.

— Вы, ваше высочество? Вы — племянник лорда Эдвина.

— И это не мешает мне видеть, что он предатель. — Кассиан подошёл к карте на стене. — Я не могу сидеть сложа руки, пока он угрожает Элиссе. И короне.

— Что вы предлагаете?

— Я знаю его поместье. Знаю его слабые места. И я могу использовать своё положение, чтобы отвлекать его внимание. Вы будете следить, а я — создавать видимость, что ничего не происходит.

Сайлас посмотрел на него долго, пристально.

— Вы рискуете, ваше высочество. Если он узнает…

— Не узнает. — Кассиан усмехнулся. — Я принц. Я умею лгать лучше, чем он думает.

— Хорошо. — Сайлас кивнул. — Я скажу леди Элиссе, что у нас есть союзник.

— Нет, — резко сказал Кассиан. — Не говорите ей. Она и так на грани. Не нужно ей знать, что я действую в тени.

— Почему?

— Потому что она будет волноваться. А я хочу, чтобы она была спокойна.

Сайлас помолчал.

— Вы изменились, ваше высочество.

— Возможно, — Кассиан посмотрел в окно. — Возможно, я просто устал быть статуей.

Они обменялись ещё несколькими фразами, и Сайлас ушёл.

Кассиан остался один. Он подошёл к столу, открыл шкатулку, достал небольшой серебряный кинжал — дар отца. Сжал рукоять.

— Я сделаю это, — прошептал он. — Ради неё. Ради себя. Ради всего, что потерял.

Глава 23. Шантаж

Карета остановилась у дворца. Я вышла, чувствуя, как каждая косточка ноет после долгого сидения в тряском экипаже и нескольких часов на каменном полу пещеры. Ноги затекли, спина болела, и под веками стояла тяжёлая усталость.

Леди Арабелла ждала нас у входа. Она была в строгом сером платье, с непроницаемым лицом, но я заметила, как её пальцы теребят край шали — признак беспокойства.

— Живы, — констатировала она, оглядывая нас с головы до ног. — Идёмте. Отмываться.

Мы поднялись в мои покои. Слуги уже приготовили ванну с тёплой водой и полотенца. Пахло ромашкой и мятой — леди Арабелла всегда добавляла травы, чтобы успокоить нервы.

Я сняла перчатки — шёлк был изодран, на ладонях виднелись ссадины от камней. Пальцы саднили, под ногти набилась чёрная земля. Я погрузилась в воду. Тепло разлилось по коже, но боль не уходила.

Дженни ушла к себе, бросив на прощание: «Голова болит, я лягу».

— Иди, — кивнула леди Арабелла. — Отдыхай.

Оставшись вдвоём, мы долго молчали. Я тёрла пальцы щёткой, смывая грязь, а наставница ходила по комнате, шурша юбками. Свечи

— Ты вся в синяках, — наконец произнесла леди Арабелла, останавливаясь передо мной. Она взяла мою руку, повертела, осматривая. — Что вы делали в этом гроте?

— Изучали свитки о проклятиях, — ответила я, вытирая руки льняным полотенцем. Ткань была шершавой, пахла льном. — Сайлас хотел помочь мне найти информацию о проклятии принца.

— И нашли?

— Немного. Но потом случился обвал.

— Обвал? — в её голосе послышалось напряжение. — Вы могли погибнуть.

— Сайлас помог выбраться.

— Оборотень?

— Его волки. Они прорыли проход. — Я подняла глаза на наставницу. — Он рисковал собой. Не бросай на него тень.

Леди Арабелла покачала головой, но спорить не стала. В её взгляде читалась усталость — не только от бессонной ночи, но от всего, что случилось за последние дни: кража перчатки, письма, угрозы, теперь ещё и обвал.

— Завтра будем разбирать свитки, — сказала она. — А сейчас — спать. У тебя усталый вид.

— Ты тоже, — ответила я, поднимаясь.

— Я посижу у камина. Не могу уснуть.

Я не спорила. Легла, укрылась одеялом, но долго не могла уснуть. Стены комнаты давили, и даже приоткрытая створка окна не спасала от духоты. Запах воска смешивался с ароматом дождя, который собирался за окном. Где-то вдалеке слышались раскаты грома.

Мысли путались: Рагнар, Сайлас, свитки, обвал. Кто-то хотел меня закопать? Или это была случайность? Ответа не было.

Я перевернулась на другой бок, сжала подушку. В ушах всё ещё звучал голос Сайласа: «Кто-то мог намеренно обрушить проход».

А если так, то кто? Заговорщик, который боится, что я найду правду о проклятии? Или тот, кто хочет запугать? Мысли путались, наваливались одна на другую, и я провалилась в тяжёлый, беспокойный сон — без сновидений, но с чувством, что кто-то стоит за дверью.

На следующее утро я проснулась от стука в дверь. Солнце ещё не поднялось, и в комнате царил серый, тяжёлый полумрак. Где-то в коридоре гремели вёдрами слуги, и запах утреннего чая смешивался с ароматом дождя, который всё ещё моросил за окном.

— Леди Элисса, — раздался голос Милли за дверью. — Я принесла завтрак.

— Входи, — хрипло сказала я, садясь на кровати. Голова болела, и во рту пересохло.

Милли вошла, поставила поднос на столик. На нём дымилась чашка травяного чая, лежала свежая булочка с мёдом и маленькая тарелочка с маслом. Но рядом с подносом — серый конверт из плотной бумаги. Я узнала его сразу: та же текстура, что и в прошлый раз, и знакомый запах — полынь. Горькая, резкая, от которой сжимается горло.

— Это принесли с утренней почтой, — тихо сказала Милли и вышла.

Я взяла конверт в руки. Пальцы дрожали, и я с трудом разорвала печать.

— Опять, — прошептала я, вынимая листок.

Леди Арабелла, которая вошла следом за Милли, молча взяла письмо. Её лицо оставалось спокойным, но я заметила, как побелели костяшки её пальцев, сжимающих бумагу. Она прочла вслух, чеканя каждое слово:

«Леди Элисса. Я жду вас сегодня в полночь в заброшенной оранжерее за северным крылом. Приходите одна. Если придёте с кем-то — следующая украденная вещь будет не перчаткой. Шантажист»

— Это лорд Филип, — сказала я, откладывая ложку. Каша остыла, и есть не хотелось. — Кто же ещё?

— Или тот, кто хочет, чтобы ты так думала, — отрезала наставница, сжимая письмо так, что бумага хрустнула. — Не ходи.

— Должна, — твёрдо ответила я, хотя внутри всё сжималось от страха. — Иначе он не остановится. Он уже украл перчатку, угрожал. Если я не приду, он сделает что-то ещё. Напишет отцу, распустит слухи. Моя репутация будет разрушена.

— Тогда возьми с собой Рагнара. Или Кассиана.

— Рагнара, — я почувствовала, как сердце кольнуло — не больно, а тревожно-сладко. — Он справится.

— Он слишком горяч. Убьёт его — и будет скандал. Труп шантажиста — не лучший способ закончить дело.

— Не убьёт. Я попрошу.

— Попросишь? — в её голосе послышалось сомнение. — Дракона, который едва сдерживает себя?

— Рагнар умеет сдерживаться, — сказала я, сама не зная, верю ли в это. — Он обещал.

Леди Арабелла долго смотрела на меня, кусая губу. На её лбу пролегла глубокая морщина. Потом кивнула.

— Пусть будет так. Но я поеду с вами. Буду ждать в карете. Если что-то пойдёт не так — позову стражу.

— Хорошо.

Я встала, подошла к окну. За стеклом моросил дождь, и капли стекали по стеклу, искажая очертания дворца. Где-то в саду кричали птицы, но их голоса звучали глухо, сквозь пелену воды.

— Сегодня ночью всё закончится, — сказала я тихо, сама себе. — Я должна верить.

— Верить во что? — спросила леди Арабелла.

— В то, что правда восторжествует.

Наставница ничего не ответила, только покачала головой и вышла, оставив меня наедине с письмом и остывшим завтраком.

Глава 24. Шантажист

Заброшенная оранжерея находилась в северном крыле дворца, в стороне от основных дорожек. Место было глухим, забытым даже слугами. Дорога туда вела через пустынный сад, где кусты роз давно одичали и переплелись в колючие заросли. Шипы цеплялись за плащ, ветки хлестали по лицу, и я то и дело отводила их руками. Пахло сырой землёй, гнилью и чем-то кислым — может быть, прокисшим вином из разбитых бутылок, которые валялись у входа. Где-то в темноте шуршала крыса, и я вздрогнула.

Стеклянные стены оранжереи потрескались, многие стёкла выбиты. Ветер задувал внутрь, и я слышала, как он гудит в пустых проёмах, как в трубе. Луна просвечивала сквозь разбитые окна, рисуя на полу причудливые, ломаные тени — похожие на пальцы, на ветки, на чьи-то согнутые спины. Я на секунду замерла у порога, вслушиваясь в тишину.

Внутри было темно. Очень темно. Я сделала шаг, и под ногой хрустнуло битое стекло. Звук показался оглушительным в этой тишине. Я остановилась, затаив дыхание.

— Я один, — раздался голос из глубины. Голос был знакомым, но каким-то чужим — сорванным, дрожащим. — Как и договаривались. Заходи, не бойся.

— Я не боюсь, — ответила я, хотя внутри всё сжалось от страха. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони даже через ткань перчаток.

Сделала ещё шаг. Ещё один. Глаза привыкли к темноте, и я разглядела колонны, обломки столов, разбитые горшки. В воздухе пахло плесенью и сыростью, а ещё — запахом страха. Резким, кислым. Я поняла, что это не мой страх — чужой.

Лорд Филип Эштон вышел из-за колонны. Он был бледен — так бледен, что в лунном свете его лицо казалось белой маской. Под глазами залегли тени, губы

— Ты пришла, — он усмехнулся, но усмешка вышла нервной, дёрганой. В его глазах читался страх, и я поняла, что он сам боится больше, чем я.

— Пришла. Где моя перчатка?

— Здесь, — он поднял её, помахал, как флагом. — Но просто так не отдам.

— Что ты хочешь? — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

— Чтобы ты вышла за меня замуж. Или — уехала из столицы. Навсегда. — Он сглотнул. — Мне всё равно, лишь бы ты исчезла из моей жизни.

— Не дождёшься, — тихо произнесла я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ты украл мою перчатку, угрожал, писал анонимные письма. За это изгоняют.

— Кто докажет? — он усмехнулся, но в его глазах читался страх. — Письма без подписи, перчатка — моя. Я скажу, что нашёл её. Тогда перчатка отправится к твоему отцу. С письмом, что ты опозорена.

— Ты подлец, — выдохнула я, сжимая кулаки. Ногти впились в кожу, и я почувствовала боль — это помогло не сорваться.

В этот момент из тени шагнул Рагнар. Он двигался бесшумно, как хищник — ни шороха, ни скрипа, ни дыхания. Я даже не слышала его шагов. Он просто появился из темноты, высокий, чёрный, с горящими алыми глазами.

— А ты — трус, — сказал он, подходя к Филипу вплотную. В его голосе не было громкости, но было столько силы, что воздух, казалось, сгустился.

Филип попятился, споткнулся о корень, торчащий из треснувшего пола, и чуть не упал. Он взмахнул руками, удерживая равновесие, и перчатка выпала у него из пальцев, упав на землю.

— Вы… вы не имеете права! — проблеял он, отступая к стене.

— Имею, — Рагнар шагнул вперёд, схватил его за ворот и приподнял так, что Филип едва касался пола носками сапог. — Перчатку. И все письма, которые ты писал. Живо.

— Какие письма? Я не писал… — Филип дёргался, пытаясь освободиться, но Рагнар держал крепко.

— Те, с лавандой. Ты думал, я не догадался? — Рагнар говорил тихо, почти шёпотом, но в его голосе слышалась такая угроза, что у меня по спине побежали мурашки. — Я проверил запах. Лаванда из твоего сада. У твоего камердинера такие же духи. Ты оставил след, идиот.

Филип побледнел ещё сильнее. Пальцы его дрожали так, что он едва мог расстегнуть внутренний карман. Он лез туда, царапая сукно, и наконец вытащил пачку конвертов, перевязанных чёрной лентой.

— Здесь всё, — прошептал он, протягивая их. — И перчатка, и письма. Я… я не хотел.

— Хотел, — отрезал Рагнар, забирая бумаги. — Ты хотел запугать леди, заставить её выйти за тебя. Это называется шантаж. За это изгоняют.

— Но я…

— Молчи. — Рагнар опустил его на пол, но не отпустил. — Если скажешь ещё слово, я передумаю и… просто сломаю тебе руку или пущу на тебя пепел.

Филип замолчал. Только слёзы текли по его щекам, и он шмыгал носом, как ребёнок.

Рагнар повернулся ко мне, протянул конверты и перчатку.

— Проверь, всё ли на месте.

Я развернула. Моя перчатка — белый шёлк с моей монограммой, немного испачканный, но целый. И листки со знакомым витиеватым почерком. Тот самый, что писал про голубое платье. Тот, от которого у меня холодели пальцы. Я пересчитала — все четыре.

— Всё, — кивнула я, чувствуя, как от сердца отлегло. Я даже вздохнула полной грудью впервые за эту долгую ночь.

Рагнар повернулся к Филипу.

— Теперь ты пойдёшь со мной к коменданту.

— Нет, пощадите! — Филип упал на колени, схватил Рагнара за полу плаща. — Умоляю! Моя мать… она не переживёт позора!

— Надо было думать раньше, — Рагнар отцепил его пальцы, один за другим, и рывком поднял на ноги. — Вставай, трус. Пойдёшь сам, или я тебя потащу.

— Я сам, — прошептал Филип, и в его голосе слышалась обречённость.

— Умный мальчик.

Рагнар вывел его из оранжереи. Филип спотыкался, цеплялся за косяки, хныкал, но не сопротивлялся. Я шла следом, сжимая в руке перчатку и письма, и чувствовала, как от каждого шага становится легче дышать.

Мы вышли из оранжереи. Ночной воздух ударил в лицо свежестью, и я глубоко вдохнула, чувствуя, как страх и напряжение начинают отпускать. Запах сырой земли, мокрых листьев и близкого дождя смешивался с ароматом разбитых камней и старой пыли.

Глава 24а. Размышления у камина

Вечером, после того как Филипа изгнали, я сидела у камина одна.

Леди Арабелла ушла во дворец, Дженни — к себе. В комнате было тихо, только дрова потрескивали, да ветер за окном шевелил шторы.

Я смотрела на огонь и перебирала в памяти последние дни. Письмо отца, визит Рагнара, угрозы шантажиста. Теперь всё кончено. Филип — мелкая сошка, его изгнали, и он больше не вернётся.

Но главный заговорщик остался.

Лорд Эдвин. Он где-то там, в своей тени, плетёт интриги. И я — его цель.

Почему? Просто дар? Или что-то ещё?

Я взяла с каминной полки старый роман, но читать не хотелось. Отложила. Встала, прошлась по комнате. Шаги отдавались глухо, будто я была не одна, а в пустом доме.

— Надо быть начеку, — прошептала я себе. — Но сегодня я просто отдохну.

Я села в кресло, поджала ноги, укуталась в плед. Тепло от камина разливалось по телу, и веки тяжелели.

Мысли текли медленно. Кассиан, Рагнар, Сайлас. Трое. Три сердца. Три судьбы.

Кассиан предложил защиту, но я отказалась. Рагнар готов драться, но я не хочу его терять. Сайлас… Сайлас как тихая гавань. Но можно ли в гавани жить всегда?

Я не знала ответа.

Глаза закрылись.

Когда я проснулась, свечи почти догорели. Я подбросила дров в камин, посидела ещё немного, а потом достала дневник.

«Тишина после бури обманчива. Надо быть начеку, но сегодня я просто отдохну.

Филип изгнан. Эдвин — в тени. А я — здесь, у камина, с чашкой чая и книгой, которую не читаю.

Завтра будет новый день. Новые балы, новые разговоры, новые угрозы.

Но сегодня — тишина.

Я устала. И я позволяю себе отдохнуть».

Я спрятала дневник, погасила свечу и закрыла глаза.

Камин догорал, и в комнате пахло теплом и золой.

Глава 25. Конфликт между претендентами

Прошло три дня после изгнания лорда Филипа. При дворе уже шептались о другом: какая фрейлина опозорилась на балу у герцогини, какой граф проиграл в карты целое состояние. Моя история с шантажом

Утро перед балом в честь летнего солнцестояния началось, как всегда, с хлопот леди Арабеллы.

— Сегодня ты должна быть безупречна, — наставница ходила вокруг меня, поправляя складки на ещё не надетом платье. — Королева будет смотреть. И все трое.

— Я знаю, — ответила я, сидя перед зеркалом, пока Милли колдовала над моими волосами. — Я готова.

— Готова? Ты никогда не готова. Но хотя бы выглядеть должна так, будто родилась в этом платье.

Я улыбнулась. Леди Арабелла ворчала перед каждым выходом в свет, и я уже привыкла.

Платье выбрали небесно-голубое, из тяжёлого шёлка, с серебряной вышивкой по подолу и рукавам. Корсет затянули туго, но не до боли — я уже научилась дышать неглубоко, не теряя сознания. Волосы уложили в высокую причёску с локонами у лица — так требовал этикет: шея открыта, но не вызывающе.

— Украшения? — спросила Милли, открывая шкатулку.

— Только фамильный сапфир, — ответила я, касаясь пальцами холодного камня. — И браслет принца.

Наставница одобрительно кивнула.

Дженни, моя сопровождающая, ждала в гостиной. Она была в тёмно-зелёном платье — я заметила, что оно новое. Тёмно-зелёный шёлк, скромный вырез, никаких украшений, кроме маленькой броши в виде листка.

— Вы сегодня красивая, — сказала я, и Дженни слегка покраснела.

— Вы тоже, леди Элисса.

Мы вышли к карете. Вечер был тёплым, безветренным, и первые звёзды уже загорались на небе. Где-то в саду пел соловей.

— Дженни, — спросила я, когда карета тронулась, — вы кого-то надеетесь увидеть сегодня на балу?

Она посмотрела в окно, не сразу ответила.

— Может быть, — тихо произнесла она. — А вы?

— Я всегда надеюсь увидеть тех, кто мне дорог.

Дженни ничего не сказала, только улыбнулась уголками губ.

Бальный зал королевского дворца сиял огнями. Тысячи свечей в огромной люстре отражались в высоких зеркалах, умножая свет до бесконечности. Пол был натёрт до зеркального блеска, и в нём отражались кружащиеся пары. Пахло духами, воском и чем-то сладким — может быть, ванилью из кондитерской, расположенной где-то внизу.

Дамы в пышных платьях переливались всеми цветами радуги: от нежно-розового до тёмно-пурпурного. Кавалеры в строгих камзолах, при шпагах и орденах. Шепоток, смех, звяканье бокалов.

Я шла по красной ковровой дорожке, леди Арабелла — на два шага позади. Дженни — чуть в стороне, как и положено сопровождающей.

— Леди Элисса Вэнс, — объявил герольд, и на секунду шум стих.

Я сделала реверанс, оглядела зал.

Кассиан стоял у тронного возвышения, разговаривал с пожилым послом в лиловой мантии. Принц был в золотисто-синем камзоле, с идеальной осанкой, без единого пятнышка на белых перчатках. Холодный, красивый, недосягаемый. Но я заметила, как его взгляд скользнул по залу и остановился на мне — ровно на три секунды, как учил этикет.

Рагнар — у колонны, в чёрном камзоле с серебряными заклёпками, с бокалом вина в руке. Он не стоял, он прислонился к мрамору так, будто это его личная гостиная. Волосы собраны в низкий хвост, шрам на брови поблёскивает в свете свечей. Он смотрел на меня не отрываясь, и в его глазах горел тот самый огонь — опасный, манящий.

Сайлас был в зелёном камзоле, без вышивки, без украшений. Он стоял в стороне, разговаривал с каким-то лордом, но я заметила, как его взгляд иногда скользил в нашу сторону.

Ко мне подошёл молодой барон, пригласил на танец. Я согласилась — не отказывать же первому. Партнёр был вежлив, но молчалив, и мы кружились в молчании, нарушаемом только музыкой.

А потом Кассиан оказался рядом.

— Леди Элисса, — он поклонился, и я сделала реверанс. — Позволите пригласить вас на танец?

— С удовольствием, ваше высочество.

Он взял меня за руку — через перчатку, как велит этикет. Мы вышли в центр зала, и музыка заиграла вальс.

— Вы сегодня прекрасны, — сказал он, кружа меня.

— Благодарю, ваше высочество. Вы тоже.

— Вы слышали новость? Лорда Филипа изгнали из столицы.

— Слышала, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это справедливо.

— Вы были очень храбры, что пошли на встречу с ним. И очень безрассудны.

— Лорд Вулкан был рядом. Он защитил меня.

Кассиан чуть заметно поморщился при упоминании этого имени.

— Рагнар всегда рядом, когда нужно, — в его голосе послышалась холодная усмешка. — Интересно, почему?

— Он мой друг, ваше высочество.

— Только друг? — Кассиан посмотрел мне прямо в глаза, и я не отвела взгляд. — Я видел, как вы смотрели на него в саду. После того, как он спас вас.

— Ваше высочество, я не понимаю, к чему вы клоните.

— Я к тому, что моё предложение остаётся в силе. — Он сделал паузу, ведя меня в повороте. — Если вы передумаете, вы знаете, где меня найти.

— Я не передумаю, — мягко, но твёрдо ответила я. — Простите, ваше высочество. Я не хочу быть ничьей фавориткой. Я хочу быть свободной.

— Свобода — это иллюзия, леди Элисса. При дворе никто не свободен.

— Тогда я буду первой.

Он ничего не ответил, только его рука на моей талии чуть сжалась. Танец закончился, он поклонился, я сделала реверанс. И мы разошлись.

Я не успела отойти к колонне, как рядом оказался Рагнар.

— Ты танцевала с принцем, — сказал он, не спрашивая, утверждая.

— Танцевала. Он меня пригласил.

— О чём вы говорили?

— Он повторил своё предложение. Я отказалась.

— Умница, — усмехнулся Рагнар, но в усмешке не было насмешки. — Не нужен тебе принц. Холодный, как статуя. Ты заслуживаешь того, кто умеет чувствовать.

— Не говори так о нём, — я почувствовала, как внутри кольнуло. — Он несчастен.

— А я счастлив? — Рагнар наклонил голову, и в его глазах заметен был не огонь, а что-то другое — усталость. — Я тоже несчастен. Но я хотя бы честен в этом.

Глава 26. Дуэль

Я не сомкнула глаз.

После бала мы вернулись домой, но я даже не переоделась. Так и сидела в кресле у камина, глядя, как догорают угли. Леди Арабелла ушла спать под утро, оставив меня одну. Дженни приносила чай, но я не пила. Горячий пар поднимался над чашкой, оседал на лице, но я не чувствовала тепла.

За окном было темно. Луна спряталась за тучи, и только редкие звёзды мерцали сквозь прорехи в облаках. Где-то вдалеке слышался крик ночной птицы — резкий, пугающий.

Я встала, подошла к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу. В саду было пусто, только ветер качал ветки старых лип.

— Что же делать? — прошептала я в темноту.

Ответа не было.

Я вернулась к камину, села на пол, обхватив колени руками. Огонь догорал, и только редкие искры взлетали

Они убьют друг друга. Или один убьёт другого. Кассиан — искусный фехтовальщик, но Рагнар — воин, привыкший к настоящим боям. Равные. Оба опасные. Оба упрямые.

Я должна их остановить.

Но как?

В голову лезли обрывки правил этикета, наставлений леди Арабеллы, разговоров о чести и долге. Ни одно правило не подсказывало, как остановить двух драконов, готовых убить друг друга.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали.

— Приду, — сказала я себе. — Встану между ними. И они не посмеют.

А если посмеют?

Я отогнала эту мысль.

Я вышла из дома, когда небо на востоке только начало светлеть. Было холодно, и пар от дыхания облачком таял в воздухе. Роса покрыла траву, и под ногами хлюпала мокрая земля. Пахло сыростью, листвой и чем-то горьким — можжевельником, наверное.

Леди Арабелла спала, и я не стала её будить. Дженни я тоже не позвала. Это был мой поединок.

Кареты не было — я пошла пешком. Улицы были пусты, только кое-где попадались слуги, спешившие по своим делам. Они косились на меня — девушку в простом тёмном платье, без сопровождения, в такой ранний час.

Но никто не остановил. Никто не спросил, куда я иду.

Я шла к восточным воротам. Знаю эту дорогу — по ней мы ехали в поместье Сайласа. Сейчас она казалась другой — серой, холодной, пугающей.

Ворота уже открыли. Двое стражников в синих мундирах стояли по бокам, глядя на меня с недоумением.

— Леди, — один из них кашлянул, — вы не должны быть здесь. Сейчас час дуэли.

— Знаю, — ответила я. — Я пришла на эту дуэль.

— Но… леди не присутствуют…

— Сегодня будут присутствовать!

Они переглянулись, но пропустили.

За воротами начиналось пустое поле. Трава была мокрой от росы, и подол моего платья сразу намок. Вдали, у старого дуба, стояли двое.

Кассиан и Рагнар.

Я ускорила шаг. Сердце колотилось где-то в горле.

Они стояли друг напротив друга. Кассиан — в белой рубашке и тёмных бриджах, без камзола, с обнажённой шпагой в руке. Лезвие блестело в лучах восходящего солнца. Он был бледен, но спокоен. Только пальцы на рукояти шпаги чуть заметно дрожали.

Рагнар — в чёрном, тоже без камзола, с мечом. Меч был шире и тяжелее шпаги принца — оружие воина, а не дуэлянта. На лице его не было усмешки — только сосредоточенность и, как ни странно, печаль.

Они не видели меня. Или делали вид, что не видят.

Я подошла ближе.

— Вы готовы? — спросил Кассиан, поднимая шпагу.

— Всегда готов, — ответил Рагнар.

Они сделали шаг навстречу друг другу.

— Стойте! — крикнула я, выбегая на поле. — Стойте, ради всего святого!

Оба замерли. Повернулись ко мне.

— Элисса? — голос Кассиана был хриплым, словно он не спал всю ночь. — Зачем ты здесь? Уходи!

— Не уйду! — я подбежала к ним, встала между ними. — Если хотите драться — убейте сначала меня!

— Ты с ума сошла, — Рагнар опустил меч. В его глазах был страх — настоящий, живой. — Уйди.

— Нет. — я подняла голову, глядя то на одного, то на другого. — Вы оба говорили, что заботитесь обо мне. Вы оба хотите меня защитить. А сами готовы убить друг друга из-за глупой ссоры. Какая же это забота?

— Элисса, это дело чести, — Кассиан шагнул вперёд, но я не отступила.

— Честь? — я усмехнулась, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Честь — это убить друга из-за того, что он сказал правду? Или из-за того, что я отказала вам?

Кассиан опустил глаза.

— Я не хочу его убивать, — тихо сказал он. — Но он оскорбил меня при всём дворе.

— А вы оскорбили его, — ответила я. — Вы оба хороши. И оба не правы.

— Она права, — неожиданно сказал Рагнар. — Мы ведём себя как мальчишки. — Он повернулся к Кассиану. — Ваше высочество, я был груб. Прошу прощения.

Кассиан удивлённо поднял голову.

— Вы… просите прощения?

— Да. — Рагнар пожал плечами. — Я не умею извиняться красиво. Но я понимаю, что перешёл границы. Вы — принц. Вам положено уважение. Я его не оказал.

Кассиан молчал. Шпага в его руке дрожала.

— Я тоже был неправ, — наконец произнёс он. — Я не должен был оскорблять вас при всех. Это было недостойно.

Они смотрели друг на друга. Тишина стояла такая, что я слышала, как где-то в поле поёт жаворонок.

— Дуэль отменяется? — спросила я, не веря своим ушам.

— Отменяется, — кивнул Кассиан, вкладывая шпагу в ножны.

— Отменяется, — повторил Рагнар, убирая меч.

Я выдохнула — так глубоко, что закружилась голова. Ноги подкосились, и я опустилась на траву.

— Элисса! — оба бросились ко мне.

— Всё хорошо, — я подняла руку, останавливая их. — Просто… отлегло.

Кассиан сел рядом со мной на траву. Рагнар остался стоять, но уже не хмурился.

— Вы не спали всю ночь? — спросил принц, глядя на мои тёмные круги под глазами.

— Не спала, — честно ответила я. — Думала, как вас остановить.

— И что придумали?

— Встать между вами. Больше ничего не пришло в голову.

— Храбро, — сказал Рагнар. — И глупо.

— Зато сработало.

Он усмехнулся, и в его глазах снова появилось тепло.

Глава 27. Магический инцидент и вызов

После отменённой дуэли прошло два дня. При дворе шептались, но быстро забыли — нашли новую сплетню. А потом пришло приглашение от королевы.

— Вечерний приём в малой гостиной, — объявила леди Арабелла, читая свиток с золотой печатью. — Будут только самые приближённые. Ты в их числе.

— Почему? — спросила я, хотя догадывалась.

— Королева хочет показать, что не отвернулась от тебя после скандала с Филипом. Это знак расположения. Не подведи.

Я надела тёмно-синее платье, скромное, но элегантное. Волосы уложила в низкий пучок, оставив несколько локонов у лица. Из украшений — только фамильный сапфир да браслет Кассиана.

Дженни, моя сопровождающая, была в сером платье, с букетиком сухих трав на поясе. Она выглядела спокойной, но я заметила, как её пальцы теребят край рукава — нервничала.

— Вы сегодня красивая, — сказала я, чтобы её подбодрить.

— Вы тоже, леди Элисса, — ответила она, но взгляд её был рассеянным.

Мы сели в карету. Вечер был тёплым, безветренным, и первые звёзды уже загорались на небе.

Малая гостиная королевского дворца была меньше бального зала, но не менее роскошной. Стены обиты малиновым шёлком, на них — портреты предков в золочёных рамах. Мебель из тёмного дерева, диваны обиты бархатом. В высоких окнах — тяжёлые шторы с золотыми кистями.

Гостей было человек двадцать: высшая знать, приближённые королевы, несколько магов в синих мантиях. Я заметила Кассиана —

Королева Элейн сидела в кресле у камина, в тёмно-пурпурном платье, без короны. Рядом с ней стоял мужчина в синей мантии, с длинной седой бородой и цепким взглядом. Лорд Корвин — придворный маг. Тот самый, чьё имя упоминал Рагнар.

Я подошла, сделала глубокий реверанс.

— Ваше величество, благодарю за приглашение.

— Встаньте, дитя, — голос королевы был спокойным. — Подойдите ближе.

Я подошла. Она взяла меня за руку — через перчатку, но жест был почти материнским.

— Вы пережили много испытаний, леди Элисса. Держались достойно.

— Благодарю, ваше величество.

— Лорд Корвин, — королева повернулась к магу, — вы хотели познакомиться с нашей юной расплетательницей.

Лорд Корвин склонил голову. В его глазах не было злобы, но было холодное любопытство.

— Леди Элисса, я наслышан о вашем даре. Говорят, вы можете расплетать любые заклинания?

— Не любые, — ответила я осторожно. — Только те, что вижу.

— А что вы обычно видите?

— Узлы. Нити. Сплетения магии.

— Интересно, — он погладил бороду. — Возможно, мы ещё побеседуем.

— Возможно, — ответила я и отошла к колонне, где стояла Дженни.

— Он мне не нравится, — шепнула Дженни.

— Мне тоже.

Приём шёл своим чередом. Говорили о политике, о погоде, о новых указах королевы. Я пила лимонад, кивала, улыбалась. Дженни стояла рядом.

И вдруг я почувствовала странное тепло.

Оно поднималось откуда-то из-под пола, проникало в ноги, поднималось выше. Голова закружилась, в ушах зашумело. Я схватилась за колонну, чтобы не упасть.

— Леди Элисса? — Дженни встревоженно коснулась моего локтя. — Вам плохо?

— Что-то… не так, — выдавила я.

Тепло стало сильнее. Я поняла — это магия. Кто-то накладывал на меня заклинание. Слабое, почти незаметное — чтобы я упала в обморок, опозорилась перед всеми.

Но я не была обычной девушкой.

Я увидела нить. Тонкую, серую, тянущуюся от пола к моей груди. Узел — слабый, неумелый. Кто-то плохо завязал его, надеясь, что я не замечу.

Я дёрнула.

Серебристый свет вспыхнул у меня на пальцах — яркий, как маленькая молния. Нить лопнула, и тепло исчезло. Головокружение прошло.

Но свет не гас. Он переливался на моих руках, привлекая взгляды всех, кто был в зале.

— Что это? — раздался голос слева.

— Смотрите, у неё руки светятся!

— Ведьма! — прошипел кто-то справа.

Я подняла голову. Гости шептались, отступали от меня. Кто-то крестился, кто-то хватался за амулеты. Даже Дженни побледнела и сделала шаг назад.

— Она расплела проклятие, — раздался спокойный голос королевы. Все повернулись к ней. — Кто-то в этом зале наложил на леди Элиссу заклинание. Она защитила себя. Не надо ее так бояться, это не колдовство, это дар.

— Но свет… — начал кто-то.

— Свет — признак магии, которую она использует. Леди Вэнс — наша гостья, а не подсудимая. — Королева обвела всех строгим взглядом. — Я не хочу слышать слово «ведьма» в этом зале. Всем ясно?

Гости закивали, но шепоток не стих.

Я стояла, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь. Пальцы всё ещё слабо светились.

Лорд Корвин подошёл ко мне, когда гости отвернулись. Он не шептался, не крестился — смотрел с холодным интересом.

— Вы расплели проклятие, леди Элисса. Тонкая работа. Кто вас учил?

— Никто, — ответила я. — Это врождённое.

— Врождённое, — повторил он. — Значит, вы не контролируете свой дар? Он действует инстинктивно?

— Я контролирую, — сказала я, чувствуя, что он пытается меня поймать на слове. — Но иногда инстинкты быстрее.

— Инстинкты, — он усмехнулся. — Магия не терпит инстинктов. Она требует дисциплины.

— Я училась дисциплине двенадцать лет.

— Учились, но не у мага. У старой леди, которая не умеет колдовать.

Леди Арабелла, стоявшая в стороне, поджала губы, но промолчала.

— Что вы хотите сказать, лорд Корвин? — спросила я.

— Я хочу сказать, что дар без контроля опасен. Вы могли навредить себе и другим.

— Я никому не навредила.

— Сегодня — нет. А завтра? — он шагнул ближе. — Я вызываю вас на магический поединок, леди Элисса. Чтобы проверить ваш дар и вашу способность им управлять.

Гости замерли. Королева подняла бровь.

— Лорд Корвин, это не место для поединков, — сказала она.

Глава 28. Поддержка

Я проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. За окном пели птицы, и ветер доносил запах цветущего жасмина. Но мне казалось, что мир стал серым. Вызов на магический поединок висел надо мной, как тяжёлая туча.

Леди Арабелла уже была на ногах.

— Вставай, — сказала она, подавая мне чашку чая. — Сегодня бал у герцога Норвудского. Ты должна быть там.

— Я не хочу никуда идти, — ответила я, отворачиваясь к стене.

— Должна. Если ты спрячешься, все решат, что ты боишься. А бояться тебе нечего.

— Мне предстоит поединок с придворным магом, который явно меня ненавидит. Разве это не повод бояться?

— Это повод показать, что ты сильнее, чем он думает. — Наставница села на край кровати. — Сегодня на балу будет весь двор. Каждый будет смотреть на тебя. Ты должна держать спину прямо и не опускать голову.

— А если кто-то снова назовёт меня ведьмой?

— Тогда ты улыбнёшься и скажешь: «Спасибо, я воспринимаю это как комплимент».

Я невольно улыбнулась.

— Ты невозможна, Арабелла.

— Знаю. Поэтому я до сих пор при дворе.

Я села, взяла чашку. Чай был горячим, с мятой — он немного успокаивал.

— Дженни поедет с тобой, — добавила наставница. — Я буду рядом. Мы тебя не оставим.

— А если кто-то нападёт?

— Рагнар будет на балу. И Кассиан. И Сайлас. Ты не одна.

Я кивнула. Ей было невдомёк, что именно это меня и пугало.

Платье выбрали тёмно-синее, почти чёрное — цвет достоинства и силы. Леди Арабелла сказала, что не стоит надевать светлые тона, когда над тобой висит обвинение в колдовстве.

— Пусть видят, что ты не боишься, — добавила она.

Волосы уложили в высокую причёску, открыв шею. Из украшений — только фамильный сапфир и браслет Кассиана. Чёрный жемчуг я снова оставила в шкатулке: сегодня не до намёков.

Дженни была в тёмно-зелёном платье — том же, что и на прошлом балу. Она выглядела бледной, но спокойной. Волосы её были убраны в строгий пучок, и только маленькая брошь в виде листка на груди напоминала о лесе.

— Вы готова? — спросила она.

— Нет, — честно ответила я. — Но я иду.

Мы вышли к карете. На улице уже смеркалось, и фонари зажглись, отбрасывая жёлтые круги на мостовую.

Герцог Норвудский славился своей щедростью. Его особняк был не меньше дворца, а бальный зал — вдвое больше королевского. Люстра из

Гостей было много — человек сто, не меньше. Я сразу почувствовала на себе взгляды. Кто-то отворачивался, кто-то шептался, прикрываясь веерами.

— Ведьма, — донеслось слева.

— Расплетатель, — справа.

— Опасна.

Я сжала кулаки, но не опустила голову. Спина прямая, подбородок поднят, взгляд — перед собой.

Леди Арабелла шепнула сзади:

— Не обращай внимания. Это просто слова.

Дженни взяла меня под руку.

— Идёмте, леди Элисса. Давайте найдём место у колонны.

Мы отошли в сторону, и я наконец выдохнула.

Я не успела опомниться, как рядом оказался Кассиан. Он был в золотисто-синем камзоле, с идеальной осанкой, без единого пятнышка на белых перчатках. В его глазах не было холода — только решимость.

— Леди Элисса, — он поклонился, и я сделала реверанс. — Я слышал о слухах, которые ходят о вас.

— Слухи всегда ходят, ваше высочество.

— Эти слухи опасны. Я хочу их прекратить.

Он повернулся к гостям, которые стояли рядом, и заговорил громко, так, чтобы слышали многие.

— Леди Элисса Вэнс — моя гостья, и гостья моей матери, королевы. Её дар — не проклятие, а благословение. Она расплела проклятие, которое чуть не убило её на приёме у королевы. И тот, кто называет её ведьмой, оскорбляет не только её, но и весь королевский дом.

Гости зашептались, но уже тише.

— Я, принц Кассиан Эшфорд, заявляю: мой род защищает леди Элиссу. Любой, кто посмеет её тронуть или оскорбить, ответит передо мной.

Он взял мою руку — через перчатку — и поднёс к губам. Не поцеловал, но сделал вид, что целует. Жест уважения.

Гости зааплодировали — неуверенно, но зааплодировали.

Я посмотрела на Кассиана, и он чуть заметно подмигнул.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, — ответил он. — Вы не одни.

Я отошла к колонне, где ждали леди Арабелла и Дженни. Но не успела перевести дух, как рядом появился Рагнар.

Он был в чёрном, с серебряными заклёпками на воротнике. Без перчаток, с кинжалом на поясе. В его глазах горел красноватый огонь — не опасный, а оберегающий.

— Я слышал, что произошло, — сказал он, не здороваясь. — Ты молодец. Не испугалась.

— Испугалась, — честно ответила я. — Но не показала.

— Это главное. — Он стал рядом, прислонившись к колонне. — Теперь я буду рядом. Если кто-то подойдёт и скажет что-то не то — я отвечу.

— Рагнар, только не устрой драку.

— Не устрою. Я просто буду стоять здесь. И смотреть.

Дженни посмотрела на него с опаской, но промолчала. Леди Арабелла вздохнула.

— Лорд Вулкан, вы не могли бы стоять чуть дальше? Вы привлекаете внимание.

— Это и есть моя цель, — усмехнулся он. — Пусть смотрят. Пусть знают, что леди не одна.

Он не двигался. И никто не подошёл к нам весь вечер.

Ближе к полуночи я почувствовала, что задыхаюсь. Слишком много взглядов, слишком много шёпота, слишком много напряжения.

— Мне нужно выйти, — сказала я леди Арабелле.

— Я с тобой.

— Нет, останься. Я ненадолго.

Я вышла из зала через боковую дверь. В саду было тихо и прохладно. Луна светила ярко, и дорожки казались серебряными. Пахло розами и мятой.

Я прошла к беседке и села на скамью, закрыв лицо руками.

— Леди Элисса, — раздался тихий голос.

Я подняла голову. Передо мной стоял Сайлас. В зелёном камзоле, без украшений, с внимательными янтарными глазами. Он держал в руке маленький букет полевых цветов.

Глава 29. Магический поединок

Дни до поединка пролетели как один миг. Я почти не спала, повторяя про себя правила расплетания, перебирая в памяти узлы, которые видела в свитках Сайласа. Леди Арабелла не отходила от меня, подавала травяные настои для ясности ума, заставляла есть, даже когда не хотелось.

— Ты должна быть в форме, — говорила она. — Магия требует сил.

— Я знаю.

— Не волнуйся. И не забывай дышать.

Утром перед поединком пришёл посыльный от Кассиана. Он принёс небольшую шкатулку из чёрного дерева. Внутри, на бархатной подушке, лежал амулет — серебряная пластина с выгравированными рунами, теми самыми, что были на его браслете.

— Его высочество велел передать, что это усилит вашу защиту, — сказал посыльный.

— Передайте его высочеству мою благодарность.

Я надела амулет поверх платья. Он был холодным и тяжёлым, но я чувствовала, как от него исходит слабое тепло — магия, готовая оберегать.

Дженни помогала мне собираться. Она выбрала простое тёмно-серое платье — не для бала, а для дела. Волосы убрала в тугой пучок, чтобы не мешали.

— Вы справитесь, — сказала она, и в её голосе была твёрдая уверенность.

— Откуда вы знаете?

— Потому что вы сильнее, чем думаете.

Карета ждала у крыльца. Леди Арабелла села рядом, сжимая в руках ридикюль.

— Королева будет на поединке, — сказала она. — Не подведи.

— Постараюсь.

Тронный зал королевского дворца был пуст. Слуги убрали лишние кресла и столики, оставив только трон королевы и несколько скамей для приближённых. В центре зала был очерчен магический круг — золотистая линия, светившаяся слабым светом. Внутри круга воздух дрожал, как над раскалённой печью.

Королева Элейн сидела на троне, в тёмно-пурпурном платье, с короной на голове. Рядом стояли советники, придворные маги и несколько стражников. Кассиан был здесь — он стоял чуть позади матери, бледный, но спокойный.

Рагнара не пустили, Сайласа тоже — только высшие лорды и маги имели право присутствовать.

Леди Арабелла и Дженни остались у входа, за кругом.

Я сделала глубокий вдох и шагнула внутрь.

— Леди Элисса Вэнс, — объявил герольд. — К поединку готова.

Лорд Корвин уже стоял в кругу. В своей синей мантии, с длинной седой бородой и цепкими глазами, он напоминал старого хищного ворона. В руках он держал посох с синим кристаллом на конце.

— Наконец-то, — произнёс он. — Я боялся, что вы не придёте.

— Я всегда прихожу, когда вызывают, — ответила я, вставая, напротив.

Королева подняла руку.

— Поединок магический, до первой крови или до сдачи противника. Защитный круг не позволит магии выйти за его пределы. Начинайте.

Корвин не стал ждать. Он поднял посох, и из кристалла вырвалась огненная стрела, направленная прямо мне в грудь.

Я увидела нить — яркую, красную, пульсирующую. Она летела ко мне, как змея. Я протянула руку и разорвала её.

Стрела рассыпалась в искрах у моих ног.

— Неплохо, — усмехнулся Корвин. — А это?

Он взмахнул посохом, и из пола поднялись ледяные шипы, готовые пронзить меня. Я расплела и их — нити были холодными, скользкими, но я справилась.

Корвин

Пальцы мои светились серебром, и этот свет становился всё ярче с каждой расплетённой магией.

— Ты не атакуешь, — прошипел Корвин, тяжело дыша. — Почему?

— Потому что я не хочу тебя убивать, — ответила я. — Я просто защищаюсь.

— Глупая девчонка! Защита — это слабость!

Он поднял посох над головой, и воздух вокруг него сгустился. Я увидела его защитный контур — плотный, сплетённый из десятков нитей, как кокон.

— Сейчас ты узнаешь, что такое настоящая магия! — закричал он и выпустил в меня сгусток тьмы.

Я не стала расплетать его. Вместо этого я сделала шаг вперёд, прямо в темноту, и коснулась контура Корвина. Пальцы нащупали узел — главный, тот, что держал всю его защиту.

Я дёрнула.

Контур лопнул с громким хлопком. Корвин отшатнулся, потерял равновесие и упал на колени. Посох выпал из его рук, кристалл треснул и погас.

— Сдаюсь, — прошептал он, поднимая голову. — Я сдаюсь.

Я стояла над ним, тяжело дыша, чувствуя, как силы покидают меня. В ушах шумело, перед глазами плыли круги.

Королева поднялась с трона.

— Поединок окончен, — объявила она. — Леди Элисса Вэнс победила.

Гости зааплодировали — неуверенно, но зааплодировали.

Королева подошла ко мне, взяла за руку.

— Вы не просто расплетатель, — сказала она, глядя мне в глаза. — Вы живой щит. Вы не атакуете, вы защищаете. Это редчайший дар.

— Благодарю, ваше величество, — я постаралась, чтобы голос не дрожал.

— Отныне вы будете числиться при дворе как официальное лицо. Вы не просто невеста, вы — маг, способный оберегать корону.

Я поклонилась.

Королева повернулась к советникам.

— Я хочу, чтобы все знали: леди Вэнс — под моей защитой. И тот, кто посмеет её тронуть, ответит передо мной.

Гости зашептались. Кто-то одобрительно, кто-то — завистливо.

Кассиан подошёл ко мне.

— Ты была великолепна, — прошептал он.

— Спасибо за амулет. Он помог.

— Ты помогла себе сама.

Он отступил, и я увидела Рагнара в дверях — его не пустили, но он смотрел, сжимая кулаки, и я кивнула ему. Он кивнул в ответ.

После поединка королева пригласила меня в свои покои. Леди Арабелла и Дженни ждали в приёмной.

— Садитесь, — королева указала на кресло. — Мы должны поговорить о том, кто стоит за этим вызовом.

— Корвин действовал не один, — сказала я. — Он упоминал, что кто-то ждёт моего проигрыша.

— Вы догадливы. Следы ведут к лорду Эдвину, моему шурину. Он давно плетёт интриги против короны.

— Дядя Кассиана?

— Да. Он хотел использовать ваш дар или уничтожить вас, чтобы вы не достались врагу. Теперь он знает, что вы сильнее, чем он думал.

Глава 29а. Замысел

Поздний вечер. Покои лорда Эдвина.

Камин едва тлеет, в комнате пахнет старой кожей и сухими травами. Эдвин стоит у карты королевства, водит пальцем по линиям границ. Корвин сидит в кресле, потирая больную руку — поединок с Элиссой не прошёл для него бесследно.

— Она сильнее, чем я думал, — Корвин поднял голову. — Мой защитный контур… она разорвала его как нитку.

— Я предупреждал, — Эдвин не обернулся. — Дар расплетателя — это ключ. Не только к проклятию моего племянника, но и к древним щитам королевской семьи. Если она сможет их снять, трон станет беззащитным.

— Но она не согласится помогать нам.

— Ей и не придётся соглашаться. — Эдвин повернулся. — Её дар можно вытянуть. Через кровь. Я знаю ритуал, только он очень болезненный.

— Это опасно. Она может умереть.

— Пусть. Лишь бы её сила перешла ко мне.

Корвин помолчал, потом спросил:

— Зачем вам это, милорд? У вас уже есть власть, земли, влияние.

— Власть? — Эдвин усмехнулся. — Моя власть держится на страхе и деньгах. А я хочу быть неуязвимым. Если я заполучу дар расплетателя, я смогу снимать любые заклинания врагов и накладывать свои. Ни один маг не посмеет выступить против меня.

— И тогда вы станете…

— Королём! Не формальным, а настоящим. Тот, кто контролирует магию, контролирует всё.

Корвин покачал головой.

— Вы рискуете. Если леди Элисса или королева узнают…

— Они не узнают. Или узнают, но будет поздно. — Эдвин подошёл к окну. — Через несколько дней я заберу её. Мои люди уже готовы.

— А если её защитники вмешаются?

— Принц слеп. Оборотень слаб. А Рагнар… — Эдвин усмехнулся. — Рагнар сдохнет от яда раньше, чем я сделаю ход.

— Вы уверены?

— Я уверен в своей силе. И в своей безнаказанности.

Корвин встал, поклонился.

— Да будет так, милорд.

— Да будет так, — повторил Эдвин.

За окном завыл ветер. Где-то вдалеке ухнула сова.

Дорогие читатели, добавила вам немного интриги и раскрыла некоторые карты, что будет дальше. А вы не забывайте комментировать и ставить звездочки!

Глава 30. Маскарад

Последняя неделя отборочного периода тянулась медленно, как патока. Я считала дни, часы, минуты. Каждый вечер — приёмы, балы, ужины. Каждое утро — письма, цветы, приглашения. Но главное — напряжение, которое висело в воздухе, как гроза.

— Через три дня бал-маскарад, — объявила леди Арабелла, разворачивая очередной свиток. — Традиция: все в масках, никто не знает, кто есть кто. Танцуешь с незнакомцами, флиртуешь, а в конце объявят о снятии масок.

— Я знаю правила, — ответила я, откладывая книгу. — Ты уже рассказывала.

— Напомню: это последний бал перед финальным выбором. После него ты должна будешь объявить, кто станет твоим женихом.

— Или не объявить, — тихо добавила я.

— Или не объявить, — согласилась наставница. — Но тогда ты рискуешь остаться ни с чем.

Я промолчала.

Дженни сидела у окна, перебирая сухие травы. Пахло мятой и зверобоем. Она была рассеянна, часто смотрела в сад, иногда вздыхала.

— Дженни, вы в порядке? — спросила я.

— Да, леди Элисса. Просто… задумалась.

— О чём?

Она не ответила, только улыбнулась уголками губ.

Я не стала допытываться.

Утро перед балом началось с примерок. Леди Арабелла принесла три наряда — все тёмные, все из дорогих тканей, но без лишних украшений.

— Маскарад требует таинственности, — пояснила она. — Нельзя, чтобы тебя узнали по платью.

В итоге выбрали тёмно-синий бархат, почти чёрный, с серебряной вышивкой по подолу и рукавам. Лиф облегал фигуру, но не вызывающе, юбка струилась до пола. Ткань была тяжёлой, прохладной, и я чувствовала, как она скользит по коже.

Маску мне принёс посыльный от королевы: серебряная, с кружевной вставкой на глазах, украшенная мелкими жемчужинами.

— Надень её, — велела леди Арабелла. — И не снимай до финала.

— А если меня кто-то узнает?

— Тогда значит, судьба.

Волосы я решила не

Дженни оделась в тёмно-зелёное платье, с маской из чёрного кружева. Она выглядела почти незнакомой — строгой, загадочной, красивой.

— Вы готовы? — спросила она.

— Нет. Но я уже иду.

Мы вышли к карете. Вечер был тёплым, безветренным, и луна висела низко, жёлтая, как янтарь. Где-то в саду играла музыка — отдалённая, приглушённая.

Королевский дворец преобразился. Залы были украшены гирляндами из живых цветов, перевитых серебряными лентами. Свечи в канделябрах горели ярче обычного, и их свет отражался в тысячах зеркал, создавая иллюзию бесконечности.

Пахло воском, духами и чем-то сладким — может быть, ванилью из кондитерской. Гости были в масках: кто-то в простых чёрных полумасках, кто-то в сложных карнавальных костюмах, с перьями и стразами. Дамы в пышных платьях, кавалеры в камзолах с гербами — но без лиц.

Я вошла под руку с Дженни. Леди Арабелла осталась у входа — сегодня она была не сопровождающей, а просто гостьей.

— Развлекайся, — шепнула она. — Но не теряй головы.

— Постараюсь.

Мы смешались с толпой. Я сразу потеряла Дженни — она отошла к колонне, где стоял кто-то в зелёном плаще.

Может быть, Сайлас? — подумала я. Но не стала проверять.

Музыка играла вальс. Пары кружились, и я чувствовала, как воздух наполняется магией — не заклинаний, а ожидания.

Ко мне подошёл мужчина в золотистом камзоле и чёрной полумаске. Он был высок, строен, двигался плавно, как танцовщик. На руках — белые перчатки.

— Леди, позволите пригласить вас на танец? — его голос был низким, спокойным.

— Позволяю, — ответила я, подавая руку.

Он повёл меня в круг. Мы танцевали вальс — медленный, тягучий. Он держал меня за талию ровно, по этикету, не приближаясь лишнего. Пахло от него можжевельником и сухим деревом.

— Вы хорошо танцуете, — сказала я.

— Я много практиковался.

— Вы кого-то ждёте на этом балу?

— Да. Я жду ту, что решит мою судьбу.

Я хотела спросить, кто он, но не стала. Маскарад потому и маскарад, чтобы не знать.

Музыка стихла. Он поклонился, я сделала реверанс.

— Спасибо за танец, — сказал он.

— Спасибо вам.

Он отошёл, и я подумала, что это мог быть Кассиан. Но не была уверена.

Через минуту рядом оказался другой. В чёрном камзоле с серебряными заклёпками, в маске из чёрного бархата. Он был ниже первого, но шире в плечах. Двигался резко, не плавно — как воин.

— Танцуем? — спросил он, не дожидаясь разрешения.

— Танцуем.

Он взял меня за руку — через перчатку, но пальцы его были горячими. Мы закружились быстрее, чем в первом танце. Он вёл властно, почти грубо, но я не сопротивлялась.

— Вы не боитесь? — спросил он.

— Чего?

— Меня.

— А стоит?

Он усмехнулся, но промолчал.

Пахло от него дымом, кожей и вином. Я догадалась, кто это. Но не сказала.

— Вы кого-то ищете? — спросила я.

— Я нашёл. Давно. Но не знаю, найдёт ли она когда-нибудь.

Танец закончился. Он поклонился — не низко, как требовал этикет, а как солдат перед командиром.

— Берегите себя, — сказал он.

— Вы тоже.

Он отошёл в толпу, и я выдохнула.

Третий появился из тени. В зелёном камзоле, без украшений, с маской из тонкой кожи, закрывавшей только глаза. Он двигался бесшумно, как зверь.

— Вы устали? — спросил он, и его голос был тихим, спокойным.

— Немного, — честно ответила я.

— Тогда просто постоим. Не обязательно танцевать.

Он взял меня за руку — мягко, почти невесомо — и повёл к окну. От него пахло лесом, мятой и влажной землёй.

— Вы не похожи на других, — сказала я.

— Чем?

— Вы не требуете. Вы просто… понимаете, я бы даже сказала — читаете меня.

— Это моя природа. Ждать и надеяться. Видеть то, что не могут увидеть другие.

Мы стояли у окна, глядя на сад, где луна серебрила листья.

— Вы кого-то ждёте? — спросила я.

Глава 31. Рагнар

Прошло два дня после бала-маскарада. Я всё ещё носила в памяти танцы, шёпот, фейерверк и троих мужчин, смотревших на меня с надеждой. Леди Арабелла не торопила с выбором, но я чувствовала, как время давит.

— Ты должна решить до конца недели, — сказала она утром, подавая мне чашку чая. — Королева ждёт.

— Я знаю.

— Что ты чувствуешь?

— Не знаю. Я люблю их всех, но по-разному. Кассиана жалко, Сайласа уважаю, Рагнара… — я замолчала.

— Что Рагнар?

— Он заставляет меня чувствовать себя живой.

Наставница ничего не ответила, только кивнула.

Дженни сидела у окна, перебирая сухие травы. Она была тихой, задумчивой, и я заметила, как её взгляд иногда уходит в сад.

— Дженни, вы в порядке? — спросила я.

— Да, леди Элисса. Просто… думаю.

— О чём?

Она не ответила, только улыбнулась уголками губ.

Я не стала допытываться. В последнее время, она стала загадочной и задумчивой.

Вечером того же дня, когда я сидела в гостиной с книгой, в дверь постучали. Стук был резким, нетерпеливым — не как у придворных, а как у солдата, привыкшего бить в ворота. Леди Арабелла отложила вязание, поднялась, поправила платье.

— Кого там принесло в такой час? — проворчала она, направляясь к двери.

Я услышала, как щёлкнул замок, потом — голос Рагнара:

— Мне нужно видеть леди Элиссу. Срочно.

— Лорд Вулкан, уже поздно. И потом, правила этикета…

— Плевать на этикет. Это вопрос жизни и смерти.

Леди Арабелла обернулась, посмотрела на меня. Я кивнула.

— Хорошо, — нехотя сказала она. — Но я останусь в комнате.

— Нет, — отрезал Рагнар, переступая порог. — Мне нужно поговорить с ней наедине. Даю слово, что ничего предосудительного не случится.

Наставница поджала губы, сжала в руках вязание. В её глазах читалась борьба — между долгом и пониманием, что этот человек действительно рисковал жизнью ради её подопечной.

— Пять минут, — сдалась она. — Я буду за дверью. Если услышу что-то подозрительное — войду.

— Спасибо, — кивнул Рагнар.

Леди Арабелла вышла, закрыв за собой дверь. Я слышала, как её шаги затихают в коридоре — она отошла недалеко, но дала нам немного пространства.

Рагнар стоял у двери, прислонившись к косяку. Он был без камзола, в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом — я видела ключицы, ложбинку на груди, лёгкую поросль тёмных волос. Волосы распущены, падают на плечи. Лицо бледное, под глазами тени — не спал, наверное, всю ночь. В глазах — тревога, отчаяние и что-то ещё, чему я не могла дать названия.

— Что случилось? — спросила я, откладывая книгу и поднимаясь с кресла. Сердце ёкнуло — он никогда не приходил без дела.

Он

— Элисса, — голос его был хриплым, сорванным, — бежим. Сегодня. Сейчас. Я увезу тебя в другое королевство, там мы поженимся, и никто нас не найдёт.

— Что? — я отшатнулась, но он не отпустил. — Ты с ума сошёл?

— Я впервые в жизни в здравом уме, — он шагнул ближе, и я почувствовала запах дыма и кожи — его запах, такой знакомый, такой тревожный. — Я знаю, что лорд Эдвин готовит удар. Он не остановится, пока не заполучит твой дар или не убьёт тебя. А может, и то, и другое. Я не могу этого допустить.

— И ты предлагаешь бежать? Бросить всё? Отца, честь, имя? — я попыталась вырвать руку, но он держал крепко.

— Всё это не стоит твоей жизни! — он почти кричал, но сдерживал себя, боясь, что леди Арабелла услышит. — Ты понимаешь? Если он схватит тебя, то будет пытать, вытягивать твою магию, превратит в пустую оболочку. Я видел, что он делал с другими. Я не позволю этому случиться с тобой.

— А моя честь? — я вырвала руку, отступила на шаг. — Если я сбегу, меня объявят предательницей. Род Вэнс будет опозорен навсегда. Мой отец…

— Твой отец будет рад, что ты жива, — перебил он. — А род Вэнс… ты возродишь его, когда мы вернёмся. Или не вернёмся. Но ты будешь жить.

— Я не хочу жить в бегах, Рагнар, — я смотрела ему прямо в глаза. — Я хочу жить здесь, с честью. Смотреть людям в глаза, не прятаться по углам. Я не трусиха.

— Я знаю, — он опустил голову, провёл рукой по лицу. Жест усталости, почти отчаяния. — Я знал, что ты откажешься. Знал. Но должен был предложить.

— Зачем? — тихо спросила я. — Если знал, что я не соглашусь?

— Потому что, если бы ты согласилась, я бы знал, что мы — одно целое, — он поднял голову, и в его глазах я увидела не обиду, а что-то другое — надежду, смешанную с горечью. — А так… я просто хотел, чтобы ты знала: я готов на всё ради тебя.

— Я знаю, — ответила я, чувствуя, как горло сжимается. — Ты уже доказал.

— Тогда я остаюсь, — он взял меня за руку снова, но теперь мягче, почти невесомо. — Я остаюсь с тобой. И буду защищать до конца. Даже если ты выберешь не меня.

— Рагнар…

— Не говори ничего, — он поднёс мою руку к губам, поцеловал пальцы — быстро, по-военному, без нежности, но с такой силой, что у меня перехватило дыхание. — Просто знай, что я рядом.

Он отпустил мою руку, шагнул к двери.

— Будь осторожна, Элисса. Эдвин не простит тебе победы над Корвином.

— Я буду, — пообещала я.

Он вышел.

Дверь закрылась, и я услышала его шаги — тяжёлые, быстрые, удаляющиеся по коридору.

Я стояла посреди комнаты, сжимая пальцы в кулак, и чувствовала, как на месте его поцелуя горит кожа. Пахло дымом, и этот запах остался в комнате, смешиваясь с ароматом воска и старых книг.

Через минуту дверь открылась, и вошла леди Арабелла. Она была бледна, но спокойна.

— Ушёл? — спросила она, хотя знала ответ.

— Да.

— Что он хотел?

Я колебалась. Сказать правду? Утаить? Леди Арабелла была моей наставницей, защитницей, почти матерью. Но правда могла её испугать.

— Он предлагал мне бежать, — наконец сказала я. — Сегодня. Сейчас. В другое королевство.

Глава 32. Отравление

На следующее утро меня разбудил крик, леди Арабелла вбежала в комнату, бледная, растрёпанная.

— Вставай. Рагнар при смерти.

Я выскочила из кровати, накинула халат.

— Что случилось?

— Его отравили. Магическим ядом. Лекари не знают, что делать.

Я одевалась на ходу, не чувствуя холода. Дженни подала плащ, и мы выбежали к карете.

— Кто? — спросила я, когда карета тронулась.

— Подозрения подают на Лорда Эдвина. Его люди подсыпали яд в вино на вчерашнем приёме. Рагнар почувствовал себя плохо ночью, а утром потерял сознание.

— Он умрёт?

— Если ты не поможешь — да.

Я сжала кулаки.

Покои Рагнара находились в северном крыле дворца. Внутри было темно, пахло лекарствами и страхом. На кровати лежал Рагнар — бледный, с серой кожей, с закрытыми глазами. Дыхание его было слабым, прерывистым.

Лекари стояли у стены, бессильные. Кассиан был здесь — он сидел в кресле, сжимая подлокотники.

— Ты можешь помочь? — спросил он.

— Попробую.

Я подошла к кровати, взяла Рагнара за руку. Его кожа была горячей, сухой, как пепел. Я закрыла глаза.

И увидела.

Яд — чёрная, пульсирующая нить, обвившая его сердце. Она пульсировала, разрасталась, и с каждым ударом сердца становилась толще.

Я не стала ждать. Протянула руку, коснулась места возле сердца, там был узел. Пальцы мои засветились серебром. И начала расплетать — осторожно, нить за нитью.

Яд сопротивлялся. Он был живым, злым, он не хотел уходить. Но я была сильнее. Я рвала, вытягивала, гасила.

Наконец последняя нить лопнула. И я открыла глаза.

Рагнар вздохнул — глубоко, по-настоящему. Веки его дрогнули.

— Элисса? — прошептал он, не открывая глаз.

— Я здесь.

— Ты спасла меня.

— Ты спас меня раньше. Мы квиты.

Он открыл глаза — мутные, но живые.

— Теперь я твой должник навеки, — сказал он. — И понял кое-что.

— Что?

— Ты не та, кого можно запереть в клетке. Даже в золотой.

Я улыбнулась.

— Наконец-то дошло.

Лекари засуетились, Кассиан подошёл.

— Он выживет?

— Да, — ответила я. — Но ему нужен покой.

— Я прослежу, — кивнул принц.

Я вышла из комнаты, чувствуя, как силы покидают меня. Дженни подхватила меня под руку.

— Домой? — спросила она.

— Домой.

Дома я упала на кровать и спала до вечера. Проснулась от голоса леди Арабеллы.

— Ты спасла его.

— Спасибо, что сказала.

— Королева хочет тебя видеть завтра утром.

— Зачем?

— Не знаю. Но будь готова.

Я кивнула.

Достала дневник.

«Рагнар отравлен магическим ядом. Лорд Эдвин. Я расплела яд. Он выжил.

Он предложил мне бежать. Я отказалась. Я не хочу жить в бегах.

Потом он сказал: «Ты не та, кого можно запереть в клетке». Я поняла, что он наконец увидел меня настоящую.

Я устала. Но я счастлива.

Завтра иду к королеве. Наверное, речь пойдёт о заговоре. Или о моём выборе.

Я пока не знаю, кого выберу. Но знаю, что не могу ошибиться».

Я спрятала дневник, погасила свечу.

За окном шёл дождь, но мне было тепло.

Глава 33. Похищение

Вечером после спасения Рагнара я вернулась домой обессиленная. Леди Арабелла уложила меня в постель, напоила травяным чаем. Я заснула

Я проснулась от холода.

Кто-то стоял надо мной. Я хотела закричать, но рука зажала мне рот тряпкой, пахнущая чем-то сладким, приторным. Голова закружилась. Я дёрнулась, но меня держали крепко — двое, нет, трое.

— Тихо, — прошептал голос. — Не сопротивляйся. Тогда не будет больно.

Я узнала голос. Лорд Эдвин.

Сердце ухнуло вниз.

Меня вытащили из кровати — я была в ночной сорочке, босиком. Холодный пол обжёг ступни. Кто-то накинул мне на плечи плащ, грубый, солдатский. Я попыталась вырваться, но руки уже связали за спиной, а голова всё ещё кружилась от дурмана.

— Леди Арабелла… — прошептала я.

— Спит, — усмехнулся Эдвин. — Мои люди подсыпали ей снотворное в ужин. Она не проснётся до утра. Как и твоя милая компаньонка.

— Вы не уйдёте далеко, — я старалась говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Вас найдут.

— К тому времени, как они спохватятся, ты будешь далеко. И твой дар будет служить мне.

Меня вывели в коридор. В доме было темно, только редкие светильники горели в нишах. Стража спала — или её убрали. Я не знала. Знаю только, что никто не окликнул нас, когда мы вышли на улицу.

Карета ждала у крыльца — чёрная, без гербов, с задёрнутыми шторками. Меня втолкнули внутрь. Эдвин сел напротив.

— Ты будешь жить, если не будешь глупить, — сказал он, зажигая фонарь. — Мне нужен твой дар, а не твоя жизнь.

— Вы не получите ни того, ни другого, — ответила я.

— Посмотрим.

Карета тронулась.

Я сидела, прижавшись к стене, и считала повороты. В окно ничего не было видно — плотные шторы не пропускали свет. Только толчки колёс да редкие крики ночных птиц.

— Куда вы меня везёте? — спросила я.

— В моё поместье. Там есть подвал, где никто не услышит твоих криков.

— Вы больны.

— Я прагматичен, — он усмехнулся. — Твой дар может снять проклятие с моего племянника. Или усилить мою власть. Я не позволю тебе достаться кому-то другому.

— Кассиан — ваш племянник. Как вы можете…

— Кассиан — слабак, как и его мать. Они не достойны трона.

Я замолчала. Спорить было бесполезно.

В карете пахло сырой кожей, потом и страхом — моим страхом. Я сжала кулаки за спиной, пытаясь ослабить верёвки. Но они были затянуты туго.

Где же вы? — думала я. — Рагнар, Сайлас, Кассиан… где вы?

Карета замедлила ход. Я услышала, как за окном зашумели деревья — въехали в лес.

— Скоро будем, — сказал Эдвин. — Мои люди уже подготовили круг.

— Круг?

— Чтобы отделить твою магию от тела. Не больно, но неприятно. Ты потеряешь дар навсегда.

Я похолодела.

— Вы не посмеете.

— Посмею, — он наклонился ко мне, и в свете фонаря я увидела его лицо — хищное, с жёсткими складками у рта. — Ради власти я пойду на всё.

В этот момент карета резко остановилась.

— Что там? — крикнул Эдвин кучеру.

Ответа не было.

— В чём дело?

Тишина. Потом — вой.

Волчий вой. Много волков.

— Оборотни, — прошептал Эдвин, и в его голосе впервые послышался страх.

Карета дёрнулась, заскрипела. Кто-то снаружи закричал — лошади заржали.

— Назад! — скомандовал Эдвин, но было поздно.

Дверца распахнулась. Снаружи стоял Сайлас — в зелёном плаще, с горящими глазами. За его спиной — серые тени волков.

— Леди Элисса, вы в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила я, и в голосе моём послышались слёзы облегчения.

Сайлас шагнул в карету, схватил Эдвина за ворот, вышвырнул наружу. Тот упал на землю, застонал.

— Уводите его, — приказал Сайлас волкам. — Не убивать. Пока.

Они окружили Эдвина, рычали, но не трогали.

Сайлас перерезал верёвки на моих руках.

— Вы ранены? — спросил он.

— Нет. Спасибо. Как вы узнали?

— Дженни проснулась раньше, чем они думали. Она разбудила меня. А я — волков. Мы пошли по следу.

— Дженни? — я удивилась. — Она…

— Она очень храбрая, — сказал Сайлас. — Я это заметил давно.

Он помог мне выйти из кареты. Ноги подкашивались — я стояла на сырой земле босиком, в ночной сорочке, накинув чужой плащ. Волки окружили нас, прижав Эдвина к дереву.

— Рагнар? Кассиан? — спросила я.

— Они скоро будут, — ответил Сайлас. — Я послал гонца.

Вдалеке послышался топот копыт. На поляну вылетел всадник в чёрном — Рагнар. Он был без камзола, с мечом в руке, и глаза его горели красным.

— Элисса! — крикнул он, спрыгивая с коня. — Ты цела?

— Да.

Он подбежал ко мне, обнял — крепко, почти больно.

— Я убью его, — прошептал он. — Сейчас же.

— Не надо. Сайлас уже схватил его.

— Он должен ответить.

Рагнар отпустил меня, подошёл к Эдвину, приставил меч к его горлу.

— Ты умрёшь, старик.

— Не торопись, — раздался голос с другой стороны поляны.

Кассиан выехал из-за деревьев — на белом коне, с отрядом стражников. В лунном свете он казался призраком — бледный, решительный, с ледяными глазами.

— Лорд Эдвин, — сказал он, спешиваясь, — вы арестованы за похищение леди Элиссы Вэнс, за покушение на убийство лорда Рагнара Вулкана и за заговор против короны.

— Ты не имеешь права, — прошипел Эдвин. — Я твой дядя.

— Ты предатель, — ответил Кассиан. — И ответишь перед королевой.

Стражники окружили Эдвина, взяли под руки. Он не сопротивлялся — только смотрел на меня с ненавистью.

— Ты ещё пожалеешь, — прошептал он, когда его уводили.

— Нет, — ответила я. — Это вы пожалеете, что родились на свет.

Эдвина увели. Волки разбежались по лесу. Сайлас, Рагнар и Кассиан остались со мной на поляне.

— Ты дрожишь, — заметил Рагнар, снимая свой плащ и накидывая мне на плечи. Плащ был тёплым, пах дымом.

Глава 34. Вызов к королеве

Солнце светило прямо в лицо, но я не чувствовала тепла. Я лежала на кровати, глядя в потолок, и перебирала в памяти события ночи: чёрная карета, связанные руки, лицо Эдвина в свете фонаря. Волки Сайласа, меч Рагнара, холодный голос Кассиана, арестовывающего дядю.

Я не спала. Только дремала урывками, просыпаясь от каждого шороха.

Леди Арабелла вошла бесшумно, но я услышала её шаги. Она была уже одета, в строгом сером платье, волосы убраны. Под глазами — тени, но держалась она прямо.

— Ты не спала? — спросила она.

— Нет.

— Я так и знала. — Она села на край кровати, взяла мою руку. — Королева прислала гонца. Она хочет видеть тебя сегодня утром.

— Сейчас? — я села, чувствуя, как кружится голова.

— Через час. Ты должна поехать.

— Я не готова.

— Ты никогда не готова, — наставница сжала мои пальцы. — Но поедешь. Королева ждёт.

— Что она хочет?

— Не

— Предложить?

— Узнаешь.

Я встала, прошла к окну. За стеклом было ясное небо, птицы пели, и мир казался таким спокойным, будто ночного кошмара не случилось. Но я знала, что это не так. Следы от верёвок на запястьях ещё виднелись.

— Помоги мне одеться, — сказала я.

Леди Арабелла выбрала платье строгое, тёмно-синее, почти чёрное — цвет достоинства и скорби. Без кружев, без вышивки, только серебряные пуговицы. Волосы уложили в низкий пучок, открыв шею. Из украшений — только браслет Кассиана.

— Ты бледна, — заметила наставница, подавая мне зеркало.

— Не выспалась.

— Нанеси румяна. Совсем чуть-чуть.

Я послушалась. Коснулась щёк мягкой кисточкой, и в зеркале отразилось лицо — усталое, но спокойное.

Дженни ждала в гостиной. Она была в тёмно-зелёном платье, с букетиком сухих трав на поясе. Увидев меня, она улыбнулась — едва заметно, но тепло.

— Вы готовы? — спросила она.

— Нет. — я вздохнула. — Я никогда не буду готова, но куда деваться, надо ехать.

Карета ждала у крыльца. Утро было прохладным, и пар от дыхания таял в воздухе.

Королева Элейн принимала в малой гостиной — той самой, где когда-то предупреждала меня о заговоре. Стены были обиты малиновым шёлком, в высоких окнах — тяжёлые шторы с золотыми кистями. Пахло воском и сушёными травами.

Она сидела в кресле у камина, без короны, в тёмно-пурпурном платье. Рядом стояли двое советников в синих мантиях — я не знала их имён. Кассиана не было.

— Леди Элисса, — королева поднялась, сделала шаг навстречу. — Подойдите.

Я сделала реверанс, подошла.

— Ваше величество.

— Вчера ночью вы пережили ужасное, — она взяла меня за руку, и я почувствовала, как её пальцы дрожат — или мне показалось? — Лорд Эдвин… это чудовище. Но, слава драконам, вы живы. И он арестован.

— Благодаря моим друзьям, — ответила я. — И вашей страже.

— И благодаря вам самой, — королева сжала мою руку. — Вы не сломались. Не поддались панике. Это дорогого стоит.

— Я боялась, — честно сказала я.

— Бояться не стыдно. Стыдно сдаваться. Вы не сдались.

Она отпустила мою руку, отошла к окну.

— Я пригласила вас не только для того, чтобы выразить благодарность. — Она повернулась, и в её глазах заметен был не холод, а что-то похожее на уважение. — Я хочу сделать вам предложение, леди Элисса.

— Какое? — я чувствовала, как сердце колотится.

— Стать придворным магом. Официально. С жалованьем, с правом жить при дворе, с защитой короны. Вы будете помогать мне в магических делах — расплетать опасные заклинания, защищать королевскую семью. И при этом вы не обязаны выходить замуж. Вы будете свободны.

Я замерла.

— Ваше величество… я даже не знаю, что сказать.

— Скажите «да» или «нет». Или «подумаю».

— Подумаю, — быстро ответила я. — Это слишком важно, чтобы решать сгоряча.

— Хорошо, — кивнула королева. — Думайте. Но не слишком долго. Враг не дремлет, а я хочу, чтобы вы были рядом.

— А как же мой род? Отец…

— Ваш отец получит содержание. Долги рода Вэнс будут списаны. Это часть моего предложения.

Я поклонилась.

— Благодарю, ваше величество.

— Не благодарите. Вы заслужили.

Она отпустила меня.

В карете я молчала. Дженни сидела рядом, не задавая вопросов. Леди Арабелла — напротив, пристально глядя на меня.

— Ну? — спросила она, когда карета тронулась.

— Королева предложила мне стать придворным магом. С жалованьем, с защитой. И сказала, что я не обязана выходить замуж.

Наставница подняла бровь.

— Это большая честь.

— Я знаю.

— И ты сомневаешься?

— Да, — честно ответила я. — Если я соглашусь, то смогу быть независимой. Не зависеть от мужа, не терпеть его капризы. Но… как же Рагнар. И мне жаль Кассиана. И Сайлас…

— Сайлас найдет своё счастье, — тихо сказала Дженни, и я заметила, как она покраснела.

— Вы так думаете? — спросила я.

— Я… я надеюсь, — она опустила глаза.

— Дженни, — я взяла её за руку, — вы хорошая. И вы тоже заслуживаете счастья.

— Благодарю, леди Элисса.

Леди Арабелла кашлянула.

— Не отвлекайтесь. Ты должна решить, Элисса. Титул — это свобода. Но это и ответственность.

— Я знаю. Я подумаю.

Дома я скинула платье, надела халат, села у камина. Огонь потрескивал, и запах дыма смешивался с ароматом травяного чая, который принесла Милли.

Достала дневник.

«Королева предложила мне стать придворным магом.

Я могу быть свободной. Не выходить замуж. Жить при дворе, помогать короне. Отец получит содержание, долги спишут.

Это всё, о чём я мечтала.

Но Рагнар…

Он не просит меня выбирать.

Кассиан надеется, что я стану его лекарством. Но я не хочу быть лекарством.

Сайлас… он смотрит на Дженни. Она смотрит на него.

Кажется, они нашли друг друга.

Глава 35. Три просьбы (финальный выбор)

Я проснулась с тяжёлой головой. За окном ещё было серо, и в комнате пахло остывшим чаем и воском. Леди Арабелла уже хлопотала у комода, перебирая мои вещи.

— Сегодня ты должна решить, — сказала она, не оборачиваясь. — Королева ждёт ответа. И они ждут.

— Я знаю.

Я села на кровати, обхватила колени руками. В груди теснилось столько всего, что я не могла вздохнуть полной грудью.

— Кто придёт первым? — спросила я.

— Не знаю. Но будь готова ко всем.

Милли принесла завтрак — чай с мятой, булочку с мёдом. Я ела без аппетита, глядя в одну точку.

— Вы справитесь, — тихо сказала она, убирая поднос. — Вы сильная.

— Спасибо, Милли.

Она вышла. Леди Арабелла помогла мне одеться — простое серое платье, без украшений, только браслет Кассиана на запястье. Волосы распустила — не хотелось ничего сложного.

— Я буду в гостиной, — сказала наставница. — Если что — зови.

Она вышла. Я осталась одна.

Он пришёл ровно в полдень. В золотистом камзоле, с идеальной осанкой, но в глазах — тревога. Он держал в руках маленькую шкатулку из чёрного дерева, инкрустированную серебром.

— Леди Элисса, — он поклонился, и я сделала реверанс. — Можно войти?

— Конечно, ваше высочество.

Он сел в кресло напротив, поставил шкатулку на столик.

— Я знаю, что королева предложила вам стать придворным магом. И знаю, что вы сомневаетесь.

— Я ещё не решила.

— Я пришёл не чтобы давить. — Он помолчал, сжал пальцы на подлокотниках. — Я пришёл просить. Останьтесь при дворе. Станьте моей советницей. Я не требую любви, не требую брака. Только вашего присутствия. Вашего ума. Вашего дара.

— Вы предлагаете мне должность? — спросила я. — Как наниматель?

— Нет. — Он покачал головой, и в его глазах читалась боль. — Я предлагаю вам... возможность быть рядом. Я не умею любить, Элисса. Вы знаете, но я хочу научиться. С вами.

Я смотрела на него. Такого красивого,

— Кассиан, — я впервые назвала его по имени без титула, — я не могу стать вашей советницей. Не потому, что не хочу помогать. А потому, что моё сердце уже не свободно.

— Я знаю, — тихо произнёс он, опуская глаза. — Я видел, как вы смотрите на него. Как он смотрит на вас. Между вами есть то, чего у нас с вами никогда не будет.

— Мне жаль, — я коснулась его руки. — Вы достойны любви. Настоящей. И вы её найдёте. Когда проклятие падёт.

— А если оно не падёт никогда?

— Тогда вы будете искать её слепой. Но она есть. Где-то рядом.

Он поднял голову, и в его глазах заметен был не гнев, а тихая грусть.

— Я принёс вам подарок, — он подвинул шкатулку. — Не для того, чтобы купить ваше согласие. Просто… как память.

Я открыла крышку. Внутри, на бархатной подушке, лежала брошь — серебряный дракон с расправленными крыльями, с рубиновыми глазами. Тонкая работа, филигранная. Каждый завиток, каждая чешуйка были выточены с ювелирной точностью.

— Это фамильная вещь, — сказал Кассиан, глядя на брошь, а не на меня. — Её носила моя бабушка. Она была сильной женщиной, как вы. Она пережила войну, интриги, потерю мужа. Но никогда не теряла достоинства. Я хочу, чтобы эта брошь хранила вас.

— Я не могу принять такой дорогой подарок, — я покачала головой, закрывая крышку. — Это слишком много.

— Вы уже дали мне больше, чем любая драгоценность, — ответил он, накрывая мою руку своей. — Вы показали мне, что значит быть живым. Даже не снимая проклятия. Просто своим присутствием.

Я не стала спорить. Брошь осталась у меня.

— Кассиан, — я встала, прошла к окну. Солнце светило ярко, но мне казалось, что в комнате стало холодно. — Что вы будете делать теперь?

— Ждать, — он тоже встал, подошёл к окну, остановился в шаге от меня. — Ждать, когда проклятие падёт. Когда я смогу чувствовать по-настоящему. И тогда, может быть, я найду ту, кто полюбит меня не за титул.

— Вы найдёте, — я повернулась к нему. — Я верю.

— Спасибо. — Он взял мою руку, поцеловал — через перчатку, как в первый раз. — За всё.

— Идите, ваше высочество. Вам нужно время.

Он кивнул и вышел. Я слышала его шаги — ровные, спокойные, но в них уже не было той механической правильности. Он был свободнее, чем раньше.

Я посмотрела на шкатулку. Открыла снова. Брошь сверкнула рубинами. Я решила, что надену её на свадьбу. Когда-нибудь. Когда она будет.

Через час, когда я пила чай с мятой, в дверь постучали. Дженни впустила Сайласа.

Он был в зелёном камзоле, без украшений, с янтарными глазами. В руках он держал полевые цветы — ромашки, васильки, колокольчики.

— Леди Элисса, — он поклонился. — Можно пригласить вас в лунный сад?

— Сейчас день, — улыбнулась я.

— Сад днём тоже красив.

Я согласилась.

Мы пошли по дорожке, усыпанной гравием. Пахло розами и мятой. Солнце светило ярко, но в саду было прохладно.

— Я знаю, что вы выбрали, — сказал Сайлас, когда мы дошли до беседки. — Я чувствую. Ваше сердце уже не колеблется.

— Откуда вы знаете?

— Оборотни чувствуют. Когда вы рядом с ним, вы пахнете иначе. Решимость. Смелость. Любовь.

— А с вами?

— Со мной — благодарность. И дружба. Я не обижаюсь.

Он протянул мне цветы.

— Я хочу, чтобы вы знали: я всегда буду вашим другом. И если понадобится — помогу.

— Спасибо, Сайлас. — Я взяла цветы, вдохнула запах. — Вы заслуживаете счастья. И я знаю, кто может его дать.

Он удивился.

— Кто?

Я не ответила. Только посмотрела в сторону аллеи, где за кустом пряталась Дженни. Её платье было видно, и она явно искала меня.

— Дженни, выходите, — позвала я.

Она вышла — красная, смущённая.

— Я… я не хотела мешать, — пробормотала она.

— Вы не мешаете. — Я подошла к ней, взяла за руку. — Вы та, кто спас меня. Вы позвали на помощь, когда меня похитили. Вы заслуживаете благодарности.

— Я просто…

Глава 36. Прощание с Кассианом

Прошло три дня после того, как я сделала свой выбор. Слухи разлетелись по дворцу быстрее, чем я ожидала: «Леди Элисса отказала принцу!», «Она выходит за опального дракона!», «Оборотень нашёл себе компаньонку!». Я старалась не обращать внимания. Леди Арабелла только вздыхала и говорила, что сплетни — это плата за свободу.

Рагнар не отходил от меня ни на шаг. Он появлялся утром, провожал на завтрак, ждал в гостиной, пока я занималась делами, и уходил только поздно вечером. Леди Арабелла ворчала, но не прогоняла.

— Он как привязанный, — сказала она однажды. — Ты уверена, что хочешь за него замуж?

— Уверена.

— Тогда пусть остаётся.

В полдень к нам пожаловал Кассиан. Он был бледен, но спокоен. В руках он держал книгу в кожаном переплёте, перетянутую серебряными застёжками. Рагнар, сидевший в кресле у камина, напрягся, но я положила руку на его плечо — успокаивая.

— Ваше высочество, — я сделала реверанс.

— Леди Элисса, — он поклонился, потом кивнул Рагнару. — Лорд Вулкан. Я ненадолго.

— Мы слушаем, — ответил Рагнар, не поднимаясь.

Кассиан подошёл ко мне, протянул книгу.

— Это вам. Старинный трактат о магических рецептах, о зельях и противоядиях. Я знаю, вы интересуетесь. — Он помолчал. — И я хотел пожелать вам счастья. Настоящего. Того, которого я не могу дать.

— Спасибо, ваше высочество, — я приняла книгу, чувствуя пальцами шершавую кожу переплёта. — Но прежде чем вы уйдёте, я хочу кое-что предложить.

— Что? — удивился он.

— Я хочу помочь вам, Кассиан. Разрешите мне попробовать расплести ваше проклятие. Не ради того, чтобы вы меня полюбили, а ради того, чтобы вы стали свободны.

Он отшатнулся, будто я ударила его.

— Нет, — сказал он резко. — Это опасно. Ты можешь пострадать. Или я. Я не позволю.

— Я уже снимала проклятие с Рагнара. С ядом. Я справлюсь.

— То был яд. А это — древняя магия, наложенная на меня в детстве. Ты не представляешь, какие узлы там сплетены.

— Представляю, — твёрдо ответила я. — Я видела их, когда танцевала с тобой. И когда ты был рядом. Я знаю, что делать.

— Нет, — он покачал головой, и в его глазах читался страх. — Я не могу рисковать тобой.

— А я могу. — Я положила руку ему на плечо. — Ты заслуживаешь свободы, Кассиан. Ты заслуживаешь любви. Не позволяй прошлому держать тебя в клетке.

Он молчал, сжимая кулаки. Потом посмотрел на Рагнара.

— А ты что скажешь?

Рагнар поднялся, подошёл к нам.

— Я скажу, что это её решение. — Он взял меня за руку. — И что я буду рядом. Если ей станет

Кассиан долго смотрел на него, потом на меня.

— Вы оба сумасшедшие, — наконец произнёс он. — Но… я согласен.

— Хорошо, — выдохнула я. — Надо позвать лекаря.

— А Рагнар останется? — спросил принц.

— Я ни на шаг не отойду, — сказал Рагнар, и в его голосе слышалась сталь.

Кассиан кивнул.

— Тогда давайте. Пока я не передумал.

Через час мы собрались в малой гостиной. Лекарь был хорошим магом — пожилой, с седой бородой — разложил на столике склянки с настойками, платки, ножницы. Пахло спиртом, травами и чем-то сладким — валерианой, наверное.

Рагнар стоял у стены, скрестив руки на груди. В его глазах горел тревожный огонь.

Кассиан сел на стул, сжал кулаки.

— Готова? — спросил он.

— Готова.

Я встала перед ним, положила руки ему на плечи.

— Закройте глаза, ваше высочество.

Он закрыл.

Я закрыла свои.

Мир магии открылся. Я увидела узлы — золотистые, плотные, старые, как корни векового дуба. Они опутывали его сердце, давили, не давали биться свободно. Проклятие.

Я протянула руку. Пальцы засветились серебром.

— Начинаю.

Я взялась за первый узел. Он был тугим, не поддавался. Я тянула, разминала, искала слабое место. Пот выступил на лбу. Руки дрожали.

— Дыши глубже, — сказал лекарь. — Не торопись.

Я попыталась замедлить дыхание. Узел поддался.

Нить за нитью, узел за узлом. Проклятие сопротивлялось. Оно впивалось в меня, пыталось перекинуться, но я отбрасывала его серебристым светом.

— Она бледнеет, — голос Рагнара был напряжённым.

— Не мешай, — прошептала я.

Кассиан сидел неподвижно, только пальцы его сжимались и разжимались.

— Вы как, ваше высочество? — спросил лекарь.

— Я чувствую… жар, — ответил он. — И тяжесть.

— Это выходит проклятие, — сказала я. — Ещё немного.

Последний узел был самым большим. Он пульсировал, как живое сердце. Я обхватила его обеими руками, дёрнула изо всех сил.

Серебристый свет вспыхнул так ярко, что я на секунду ослепла. А потом — тишина.

Проклятие лопнуло.

Кассиан вздохнул — глубоко, по-настоящему, будто впервые за много лет. Открыл глаза. В них стояли слёзы.

— Элисса… — прошептал он. — Я… я чувствую. Всё.

— Что именно? — спросил лекарь, подходя ближе.

— Тепло. Свет. Боль. Радость. Всё сразу. Я никогда не думал, что это так… — он не договорил.

Я хотела улыбнуться, но мир покачнулся, и я начала проваливаться в пустоту.

— Элисса!

Я услышала крик Рагнара, потом чьи-то руки подхватили меня, уложили на диван. Пахло нашатырём и травами.

— Дышите, — велел лекарь. — Глубоко.

Я послушалась. В груди жгло, но сознание возвращалось.

— Она приходит в себя, — сказал кто-то.

Я открыла глаза. Надо мной склонились Кассиан и лекарь. Кассиан был бледен, но глаза его сияли. Рагнар стоял чуть поодаль, сжимая кулаки.

— Ты спасла меня, — прошептал Кассиан. — Ты спасла меня, Элисса.

— Я обещала, — выдохнула я.

Лекарь дал мне настойку — горькую, тёплую. Я выпила, чувствуя, как силы возвращаются.

— Теперь вы свободны, — сказала я Кассиану. — Ищите своё счастье.

Он наклонился, поцеловал мою руку — не через перчатку, впервые. Губы его были сухими и горячими.

Глава 37. Прощание с Сайласом и Дженни

Через час, когда я уже пришла в себя, в дверь постучали. Леди Арабелла впустила Сайласа и Дженни.

Сайлас был в зелёном камзоле, без украшений. В руках он держал букет полевых цветов. Дженни — в тёмно-зелёном платье, с брошью в виде листка на груди. Она была бледна, но спокойна.

— Леди Элисса, — Сайлас поклонился, потом кивнул Рагнару. — Мы слышали, что вы сняли проклятие с принца. Это великий подвиг.

— Я сделала то, что должна была, — ответила я.

— Мы пришли попрощаться, — сказал Сайлас. — Я возвращаюсь в лес. Дженни едет со мной.

Я посмотрела на неё. Она опустила глаза, но улыбалась уголками губ.

— Вы счастливы? — спросила я.

— Да, — ответила Дженни. — Благодаря вам.

— Я ничего особенного не сделала.

— Вы показали мне, что можно верить. И что любовь не всегда там, где блеск и титулы.

Сайлас взял её за руку.

— Мы будем жить в моём поместье. Дети уже ждут. Я хочу, чтобы Дженни стала им матерью.

— Это чудесно, — я почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

Сайлас подошёл ко мне, обнял.

— Ты была мне другом, — сказал он тихо. — И останешься навсегда.

— И ты мне.

Он отстранился, посмотрел на Рагнара.

— Береги её, дракон.

— Обязательно, — ответил Рагнар, но в его голосе послышалась ревность.

Дженни тоже обняла меня — коротко, по-сестрински.

— Пишите мне, — сказала я. — Я буду скучать.

— И мы.

Они вышли. Я смотрела им вслед, и на душе было тепло и грустно одновременно.

Рагнар подошёл ко мне, обнял со спины.

— Ты долго смотрела на него, — сказал он тихо.

— На кого? — я не поняла.

— На Сайласа. — В его голосе слышалась глухая обида. — Он тебя обнимал. Ты не отстранилась.

— Он мой друг, Рагнар.

— Он мужчина.

— И что?

— Я ревную.

Я повернулась к нему, посмотрела в глаза.

— Ты ревнуешь к другу, который нашёл своё счастье с другой женщиной? Который пришёл попрощаться, потому что уезжает домой?

— Я ревную ко всем, кто к тебе прикасается, — он провёл рукой по моим волосам. — Это глупо. Я знаю. Но ничего не могу с собой поделать.

— Научись, — сказала я. — Потому что я придворный маг. Мне придётся общаться с людьми. С мужчинами. Ты не сможешь стоять за дверью и рычать на каждого, кто посмотрит в мою сторону.

— Могу, — усмехнулся он. — И буду.

— Рагнар…

— Я постараюсь. — Он вздохнул. — Обещаю. Но дай мне время.

— Хорошо. — Я поцеловала его в щёку. — Я подожду.

Он обнял меня крепче.

— Я люблю тебя, Элисса.

— Я тебя тоже.

Мы стояли у окна, глядя, как карета Сайласа и Дженни отъезжает от дворца. Солнце садилось, и небо было золотым.

— Что теперь? — спросил Рагнар.

— Теперь — свадьба. А потом — работа.

— Королева уже дала тебе задание?

— Ещё нет. Но обещала.

— Тогда у нас есть время.

Я повернулась к нему.

— Какое?

— Отпраздновать.

Он поцеловал меня — долго, нежно, без спешки.

В комнате пахло дымом, цветами и счастьем.

Эпилог

Солнце только вставало, когда я открыла глаза. За окном пели птицы, и ветер доносил запах цветущего жасмина. Сегодня был мой день. День, когда я становилась женой Рагнара Вулкана.

Леди Арабелла уже хлопотала в комнате, разложив на стуле свадебное платье — простое, белое, с серебряной вышивкой по подолу. Без пышных юбок и длинных шлейфов. Я не хотела быть принцессой. Я хотела быть собой.

— Ты готова? — спросила наставница, подавая мне чашку чая.

— Нет, —

— Это главное.

Дженни помогала мне одеваться. Её руки были тёплыми и уверенными. Она приколола к платью брошь Кассиана — серебряного дракона с рубиновыми глазами.

— Вы красивая, — сказала она.

— Вы тоже будете красивой на своей свадьбе, — ответила я.

Она покраснела, но ничего не сказала. Сегодня вечером в лесу должна была состояться их помолвка с Сайласом. Я успею на обе церемонии.

Рагнар ждал меня в часовне. Он был в чёрном камзоле, без украшений, с распущенными волосами. В глазах — огонь и нежность. Когда я вошла, он сделал шаг навстречу.

— Ты прекрасна и ты пришла, — сказал он.

— Я всегда буду приходить.

Королева Элейн, почётная гостья, сидела в первом ряду. Кассиан — рядом с ней, улыбающийся, свободный. Маги подтвердили, что проклятие снято полностью, и принц впервые в жизни чувствовал вкус настоящей радости.

Церемония была короткой. Без лишних слов, без пышных клятв. Только «да» и поцелуй, скрепивший наш союз.

Когда мы вышли из часовни, солнце стояло высоко, и небо было ясным.

Королева вручила мне мантию прямо на ступенях часовни. Тёмно-синий бархат, вышитый серебряными звёздами и рунами. Тяжёлая, торжественная.

— Леди Элисса Вулкан, — сказала она, и я впервые услышала своё новое имя, — отныне вы придворный маг королевства. Защищайте корону, помогайте людям. И не забывайте о себе.

— Благодарю, ваше величество, — я приняла мантию, чувствуя, как пальцы дрожат.

Рагнар обнял меня за плечи.

— Горжусь тобой, — прошептал он.

— Я знаю.

Кассиан подошёл, поцеловал мою руку — как друг, не как влюблённый.

— Ты заслужила, — сказал он. — И я рад, что ты счастлива.

— И вы, ваше высочество, ищите своё счастье. Оно ждёт.

Он кивнул и отошёл.

К вечеру мы с Рагнаром поехали в лес. Карета остановилась у старого дуба, где когда-то Сайлас показал мне вход в грот. Теперь здесь собрались его стая.

Дженни была в белом платье — простом, с венком из полевых цветов на голове. Сайлас — в зелёном камзоле, с янтарными глазами, сияющими от счастья.

— Вы приехали! — она бросилась ко мне, обняла.

— Я обещала.

— Дженни, — спросила я, поправляя венок на её голове, — вы счастливы?

— Счастливее, чем когда-либо, — ответила она. — Я не думала, что найду своё место. При дворе я была тенью. А здесь… здесь я могу дышать.

— Вы не тень. Вы — моя подруга.

— И ваша подруга, — она обняла меня. — Спасибо, что привели меня сюда. В этот лес. К нему.

— Это не я привела. Это судьба.

Дженни улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы.

Церемония была лесной. Волки выли, провожая молодых. Сайлас надел Дженни кольцо из серебра. Они поцеловались под луной.

Я стояла рядом с Рагнаром, сжимая его руку.

— Они счастливы, — сказал он.

— Мы тоже.

— Мы — больше.

Когда стемнело, Рагнар взял меня за руку.

— Хочешь увидеть моего дракона? — спросил он.

— Я уже видела.

— Нет. Не всего.

Он отошёл на поляну, снял камзол, рубашку. Лунный свет заливал его кожу, и на ней проступили чешуйки — тёмные, переливающиеся, как уголь.

— Не бойся, — сказал он.

— Я не боюсь.

Он начал меняться. Тело вытягивалось, руки становились крыльями, глаза горели красным. Через минуту передо мной стоял дракон — огромный, чёрный, с пепельными прожилками на чешуе. Он дышал теплом, и от него пахло дымом и свободой.

— Ты прекрасен, — прошептала я.

Дракон наклонил голову, коснулся моего плеча мордой. Чешуя была горячей, но не обжигала.

— Летим? — его голос звучал в моей голове.

— Летим.

Он подставил спину, и я взобралась, села во впадину между наростами и крепко обхватила руками одну их них.

Мы взлетели.

Ветер свистел в ушах, земля уходила вниз, и звёзды были близко — так близко, что можно было коснуться рукой.

Мы приземлились во дворе замка Рагнара — старого, тёмного, стоящего на скале. Внутри горели факелы, и пахло деревом и кожей. Слуги, немногочисленные, высыпали навстречу.

— Леди Вулкан, — поклонился старый дворецкий.