Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть

Глава 1

Анна Верещагина

Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть

Бескрайние песчаные просторы тянулись до самого горизонта, насколько хватало взгляда.

Отбросив назад растрепанные волосы, я присела, любуясь открывшимся видом. Если бы этот пейзаж был запечатлен на полотне, можно было бы восхититься тем, как такая огромная территория была окрашена лишь в оттенки одного цвета. Картина, которую я никогда не могла себе представить, теперь внушала больше трепета, чем бездонная пропасть, и была прямо передо мной.

Тело, казалось, содрогалось от охватившего меня страха. Не прошло и дня после того, как мы покинули злополучный корабль, а я уже чувствовала, что нахожусь на грани срыва.

Тот шторм, длившийся целых три мучительно долгих часа, стал для меня настоящим испытанием на прочность. Даже надменная Миления прибежала ко мне в каюту, чтобы вместе было не так страшно умирать.

К вечеру буря стихла, и выглянуло солнце, медленно клонящееся к закату.

− Эти земли не рады нам.

− Т-ты так думаешь? − испуганно пролепетала взъерошенная Миления за спиной. − Что за чепуха, Диана!

Всего за пару часов песчаные земли успели высохнуть после дождя. Вернее, они впитали в себя всю влагу без остатка.

− Не удивлюсь, если начнется песчаная буря, или на нас нападут кочевники, или из-под земли вылезет огромная змея и сожрет...

− А-а-а-а-а! − закрывая уши руками, завопила Миления, совсем не по-леди. К моей радости. Она разбавляла мою тревогу своей забавной реакцией на мои безобидные поддразнивания.

«Чёртов океан, а теперь и дьявольские пески!» − таково было мое первое впечатление от пережитого и увиденного сегодня.

Я подняла голову и взглянула на барханы. На них виднелись многочисленные темные фигуры, медленно приближающиеся к нам.

− О... Все именно так, как я и говорила, Милка.

И ткнула пальцем в сторону темных силуэтов.

Девушка округлила глаза и, с отчаянием взглянув на меня, испуганно зажала рот руками. Я же просто пожала плечами, сдерживая ироничную усмешку.

− Все, Миления, заберут тебя, красотку такую, в рабство. Станешь женой какого-нибудь богатого старика... Мужчинам очень нравятся юные девы вроде тебя.

На ее глаза навернулись слезы ужаса.

− Да уж... − глядя на нее, продолжила я: − Видимо, я перегнула палку, Эмма. Это была шутка. Не волнуйся ты так... Леди Таян.

Пока моряки переправляли с корабля припасы и необходимые вещи для ночлега на берег, мы с Миленией бродили по округе. Вернее, бродила я, в надежде расслабиться и собраться с мыслями после пережитого, но девушка, словно потерявшийся детеныш, следовала за мной.

Ну что ж, теперь я точно в аду...

Чуть позже к нам подошел Эсклиф и проводил к костру.

Мужчина выглядел совершенно спокойно, будто и не было той ужасной бури.

За короткое время рыцари, моряки и слуги разбили небольшой лагерь, и теперь у меня была своя палатка.

Эмма и Мия помогли мне переодеться в воздушное голубое платье, напоминающее наряд Золушки, и когда я вышла на улицу, заметила приближающихся людей, которых мы недавно видели с Миленией. Как оказалось, это былипустынные жителис другого судна, приставшего неподалеку от нас.

Из-за огромных волн корабли сильно растянулись вдоль берега, из-за чего пришлось разделиться.

В мою сторону направлялся высокий мужчина, скрытый куфией.

Своеобразный платок огромного размера, которым обычно закрывают голову и лицо от солнца и ветра в пустынях.

Тёмные глаза опасно блеснули.

На мгновение мне показалось, что под куфией скрывается Карлос, но это был Михаэль.

Молодой человек остановился напротив меня, открыл лицо и неловко улыбнулся.

− Леди Эрскин, − он поцеловал мою руку. − Вы в порядке?

Я лишь устало усмехнулась в ответ:

− Это было самое незабываемое приключение в моей жизни. Надеюсь, судьба будет милостива и избавит меня от подобных испытаний в будущем.

− Да... Вы, должно быть, очень испугались.

− Я даже успела набросать завещание. Хотите взглянуть?

Конечно, я ничего не писала. В тот момент я могла только вцепиться в спинку кровати и отчаянно молиться.

Михаэль понимающе улыбнулся и огляделся.

− Заночуем здесь. А утром продолжим путь.

После нашего последнего разговора между нами чувствовалось напряжение, которое мы старательно игнорировали.

Я решила отложить расспросы о бабушкином кулоне.

Не место и не время.

Я посмотрела на бледное небо, усыпанное звёздами. Их было так много, что я никогда в жизни не видела подобного.

Я чувствовала, что молчание — лучшая благодарность Богу за то, что он услышал мои молитвы, позволил выжить и просто дожить до этой ночи.

Через некоторое время мужчины, о чём-то переговаривавшиеся вдали, вернулись с корзиной, полной еды. Ароматный запах наполнил воздух, и я вдруг осознала, как сильно проголодалась.

В костре потрескивал огонь, слышался шум волн, бьющихся о берег. Лица служанок, сидевших вокруг костра вместе с нами, выражали крайнюю усталость.

Я отломила кусок чёрствого хлеба и принялась его жевать, а Миления капризно выражала недовольство.

И немудрено. Она — настоящая леди, воспитанная в тепличных условиях, а не я. Поэтому такие угощения, как хлеб, вяленое мясо, жареная морская рыба, запечённый в костре картофель и вино, её не устраивали.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, но привычной кромешной тьмы не было. Песок освещался лунным светом, и казалось, что я нахожусь в серебряной пустыне.

Открывающийся вид звёздного неба и холмистой пустыни вызывал во мне одновременно чувство одиночества и восхищения. А ещё — тревогу перед завтрашним и последующими днями, проведёнными в этих землях.

Пока я размышляла о будущем и жевала сочное рыбное филе, которое иногда похрустывало на зубах, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Кто-то смотрел на меня из темноты.

Слабый свет костра, луны и звезд едва освещал пространство, но я отчетливо видела его взгляд. Темные глаза, устремленные прямо на меня, напоминали бездонную пропасть, в которой я тонула во время шторма. Эти глаза принадлежали Михаэлю.

Заметив мой взгляд, он не отвел свой, и юноше ничего не оставалось, как подойти ближе.

Диане с рождения уделяли много внимания. Ее яркая внешность всегда привлекала нежелательное внимание, особенно похотливые взгляды. Я ощутила это на себе, заняв ее место. Но мне было все равно, каким бы ни был этот взгляд: презрительным, похотливым, жалостливым или смущенным. Я давно научилась игнорировать подобное внимание, ведь оно преследовало меня, бедную калеку, на протяжении двух лет. Иначе я бы не смогла

Однако взгляд Михаэля был другим. В глубине его глаз, казалось, горел красный огонь, вызывая во мне странное волнение.

Все же он чем-то похож на Карлоса. Возможно, именно из-за этого сходства я чувствую себя так неловко.

— Леди, позволите ли вы мне присесть рядом?

Я опустила взгляд на большую подушку рядом со мной и кивнула в знак согласия.

Михаэль спокойно и даже изящно опустился на подушку и устремил взгляд в пламя костра.

Потрескивающий огонь создавал ощущение уюта, которое я помнила по камину в своей комнате, а не привычный шум волн, разбивающихся о берег. Лица служанок, сидевших поодаль, выражали усталость.

— Как ваша рука?

— Рука?

Михаэль бросил мимолетный взгляд на мою ладонь, и я поняла, о чем он спрашивает.

— Ах, рука… — я развернула ладонь, на которой виднелась едва заметная розовая полоска. — Все в порядке.

— Вам следует быть…

— Внимательнее?

— …Осторожнее.

Меня трогала его вынужденная забота.

— Как скажете, Ваше Высочество.

Михаэль нахмурился и, сцепив руки перед собой, сдержанно произнес:

— Теперь вы находитесь на землях Ферзена. Здесь не принято обращаться ко мне «Ваше Высочество» или «Ваше Величество».

Нахмурившись, я опустила глаза.

− К сожалению, в книгах я не нашла подходящих форм обращения к королевским... Имперским особам.

Михаэль усмехнулся и повернулся ко мне.

− К императору следует обращаться «Повелитель». Что до детей и внуков, то всё зависит от положения. «Жак» — самое распространенное обращение к первенцам или главным наследникам мужского пола. «Джак» — к остальным сыновьям.

− Значит, к вам я должна обращаться «Джак Михаэль»?

Мужчина расплылся в улыбке.

− Именно.

− А к вашей сестре? Как к ней обращаться?

− С женщинами всё сложнее...

Я скептически фыркнула.

− Как обычно.

− К императрице принято обращаться просто «Дэжа». К младшим женам, стоящим на ступень ниже, — «Сэви», но только если у них есть сын от императора. В противном случае женщина носит статус «Эви».

− Так... Жак, Джак, Дэжа, Сэви, Эви... — бормотала я, загибая пальцы, пока Михаэль не остановил меня.

− Стой! Подождите... — Я посмотрела на него с обреченностью. — Обращаясь к мужчинам, ударение на первом слоге, а к женщинам — на последнем.

− Приму к сведению. Надеюсь, это всё?

− Дочерям императора разных поколений при рождении дается статус «Эдэ», что выше, чем «Эви». К наложницам и женщинам высокого ранга обращаются «Жэде». К остальным — «Сэра».

От такого количества информации у меня свело челюсти, казалось, сейчас закиплю.

− Но почему у мужчин всё так просто, а у женщин такая градация?

Михаэль пожал плечами и отвернулся к костру.

− Видимо, потому что императору полагается иметь много женщин в гареме. Это признак богатства, власти и гарантия продолжения рода.

Я задумалась. В этом был смысл, но мне было сложно понять этих женщин. Наверняка в гареме кипят страсти не меньше, чем в Акросе.

− Но как тогда определяется наследник? При таком количестве женщин детей должно быть много и... А если у императрицы не получится родить сына?

− Тогда по праву первенства. — Мужчина с усмешкой посмотрел на меня. — Не переживайте так, леди. Скоро всё узнаете.

С этими словами он поднялся и, попрощавшись, исчез в темноте.

− Глория, ты всё запомнила?

Я обернулась к девушке, стоявшей в тени, вопросительно приподняв бровь.

− Записала, но не выучила, мисс.

Я зловеще улыбнулась и обвела взглядом сидящих у костра.

Многие дремали, но из-за моего присутствия не могли уйти. Поэтому я поспешила в палатку, чтобы люди могли отдохнуть.

* * *

Взгромоздившись на спину огромного верблюда, я пристально всматривалась в горизонт, где на фоне золотистых песков маячили смутные фигуры. По всей видимости, это была остальная часть группы, от которой мы отстали. Вероятно, там ждали Пенелопа с компаньонками и Карлос со своей свитой.

Верблюд под моими ногами издал громкое хрипение, заставив меня вздрогнуть.

Сложно передать моё изумление, когда, выйдя из палатки утром, я увидела это внушительное животное с толстыми губами. Не знаю, когда и кто привёл его, но я отметила, что всё было продумано до мелочей, и невольно обрадовалась, что избежала пешего путешествия.

Через несколько часов мы догнали основную группу, присоединились к ней и, ускорив шаг, двинулись следом. Благодаря тому, что мы шли в арьергарде, я избежала встречи с наследником Ферзена. И к счастью. Мне и без того нелегко, а видеть его лицо совсем не хотелось.

Так прошло трое суток.

С наступлением темноты разбивали лагерь, а с первыми лучами солнца отправлялись в путь. Бесконечные песчаные дюны вызывали у меня тревогу.

А вдруг мы сбились с пути?

А что, если на нас нападут разбойники?

А вдруг я усну от усталости, упаду с верблюда и меня затопчут?

И когда паника начала подступать, я заметила вдали зелёный оазис.

— Мисс!

Навстречу мне галопом неслась гнедая лошадь, на которой сидел Эсклиф.

Мужчина, который когда-то казался мне суровым и пугал своим настороженным взглядом, теперь смотрел преданно. Даже с обожанием и осторожностью. Словно преданный пёс...

Я не ожидала, что всё обернётся подобным образом... Мужчина передо мной превращается из волка в покладистого пса, но стоило кому-то приблизиться ко мне, его внутренний зверь начинал показывать клыки.

Мне становилось грустно и неловко от того, что я так явно манипулирую мужчиной, да ещё и по его собственной инициативе, но, с другой стороны, почему бы и нет? Не без его участия моё сердце ожесточилось.

Пусть стыдно будет той Тане, что наивно верила в добро и порядочность.

— Мисс?

— Феликс, скажи, что мы прибыли...

— Почти. Этот оазис станет нашей следующей стоянкой, а уже завтра вечером мы будем в столице.

Мысленно проклиная эту песчаную пустыню, я ощутила прилив сил. Это лучше, чем бесконечный песок и обжигающий ветер, от которого уже не было спасения.

Впервые лагерь разбили задолго до заката.

Оказавшись в тени пальм и густых кустарников, я облегчённо выдохнула.

— Мисс, — выбежала из-за куста Эмма. — Дамам предложили отдохнуть и искупаться у водопада.

Я насторожилась и обернулась.

— У водопада? Не может быть... Ты серьёзно?

Эмма энергично закивала.

— Здесь неподалеку есть водопад, его выделили для принцессы и её свиты. Джак Михаэль отдал распоряжение окружить это место, чтобы никто не побеспокоил вас.

— Какая удача... Покажите, где он.

Мой интерес был продиктован обычным любопытством юной леди. По крайней мере, поначалу...

Что плохого в том, чтобы просто полюбоваться этим чудом посреди пустыни?

Водопад...

Однако с каждым шагом любопытство уступало место навязчивому желанию искупаться. Эта мысль пульсировала в голове, подбрасывая всё

Невозможно передать словами, как сильно хотелось ощутить прикосновение тёплой воды к коже. И это я ещё не говорю о пользе! Гигиена необходима, особенно в такую жару. На дворе октябрь, а зной, словно в августовском пекле.

Внутренние колебания завершились тем, что я убедила себя в отсутствии чего-либо предосудительного в этом желании. Смущение робко пыталось возразить, но его быстро усмирили рассудительность и нетерпеливая авантюристка Таня.

Даже если найдется смельчак, готовый рискнуть жизнью ради подглядывания за купанием юных дев, пусть насладится зрелищем перед неминуемой расплатой. Я уже не настолько юна, чтобы смущаться. К тому же, стесняться нечего. Фигуре и формам позавидует сама прекрасная греческая богиня Диана.

Нас с Мией, Эммой и Глорией пропустили без задержек, а вот Феликса, который увязался за нами с псами, попросили подождать.

За стволами экзотических деревьев и пышными кустами скрывался настоящий тропический оазис. Водопад, хоть и не поражал своими размерами, как известные гиганты, был поистине волшебным.

Многоуровневый каскад ниспадал в бассейн, окруженный камнями, деревьями и цветами. В брызгах играла радуга, а мелодичный шум, казалось, исполнял свою песню, ложась на цветные струны. Вода была прозрачной и лазурной, как на отретушированных снимках, которые публикуют красотки в соцсетях во время отпуска.

— Не верится, что он настоящий...

Прошептала Мия, озвучивая мои мысли.

Мы обошли бассейн и вышли к небольшому песчаному пляжу, обернувшись на женские голоса. Судя по всему, рядом находился ещё один бассейн, скрытый густой растительностью.

Я задумчиво посмотрела на Глорию и Эмму.

— Может быть, там мы встретим принцессу? — неуверенно предположила Эмма.

Даже если Пенелопы там не окажется, стоит взглянуть на обладательниц голосов хотя бы из вежливости. Вдруг я ошибаюсь, и всё это время там были фрейлины и принцесса. Будет неловко, если моё невнимание станет очевидным.

С обреченным вздохом, я приподняла подол платья и направилась к источнику звука.

Оказалось, что мы с служанками находились на одном из уровней водопада, а основным бассейном был именно тот, к которому мы вышли, и в котором девушки плескали ногами.

Глава 2

С высоты возвышенности я огляделась вокруг.

Это место кажется более уединённым по сравнению с предыдущим, хотя эстетически мне больше нравилась первая находка.

— Мисс, вам стоит спуститься и поприветствовать принцессу...

— Я в курсе. Ох... Давайте спустимся. Лишь бы не переломать ноги.

С трудом, но с некой грацией, я спустилась не без помощьи служанок по крутым камням и буграм. Из-за пышных, хоть и лёгких юбок, передвигаться по джунглям, цепляясь за всё подряд, весьма сложно.

— Ох, неужели это леди Эрскин?!

Воскликнула младшая из сестёр Таян, предвкушающе улыбаясь.

Приветствуя принцессу реверансом, я доброжелательно продолжила, игнорируя леди Таян:

— Давно не виделись, Ваше Высочество. Не могу передать словами, как я рада видеть вас в прекрасном настроении.

Пенелопа медленно кивнула и осмотрела меня с ног до головы.

— Я тоже рада вас видеть. Вы, как всегда, выглядите великолепно. Мне вас не хватало.

Девушка улыбнулась милой улыбкой, но я не почувствовала в ней искренности. Принцесса скрывала свои настоящие эмоции.

Неумело, но всё же скрывала.

Что же на самом деле прячется за этой невинной улыбкой?

Мне стало не по себе, но я всё же улыбнулась.

— Теперь я буду рядом, Ваше Высочество.

— Ах-ха!..

В этот момент послышался девичий смех, и мы одновременно повернули головы.

Ферзенские девушки, сопровождавшие Карлоса и Михаэля на балах и чаепитиях, с игривой и свободной походкой направились к лазурному бассейну. Они поклонились в своем стиле, а затем начали снимать с голов и лиц полупрозрачные цветные ткани.

Лица фрейлин и служанок принцессы, как и акросийской жемчужины, вытянулись от удивления. Единственными, кто не отреагировал на разоблачение девушек, были мы с Глорией.

Ферзенки, не задумываясь, сбросили одеяния и, оставаясь полностью обнаженными, медленно и смеясь вошли в воду. Их медная, загорелая кожа блестела, покрывалась мурашками. Это было так заметно, что по моим ногам и рукам также выступили мураши.

− Пф... Что за сюр! − произнесла младшая Таян.

− Какой позор и стыд, − согласилась Тори, кивая. − Неужели у женщин этой страны нет никакого самоуважения и...

− Не вижу ничего постыдного.

Ой... Это сказала я?

− Леди Диана?

Все акросийки уставились на меня.

Ничего не поделаешь. Придется отстаивать свои слова.

− Леди... Принцесса... Что плохого и постыдного в том, чтобы освежиться и расслабиться после утомительного пути?

Одна из ферзенок, стоявшая в пол-оборота ко мне в воде, прислушалась.

− Если так, почему бы вам не присоединиться к ним? Ведь в этом нет ничего «постыдного».

Пенелопа с нежной улыбкой произнесла это, словно обращаясь к подруге, но её проницательный взгляд, не менее яркий, чем вода в этом бассейне, сверкал вызовом.

Что же с ней произошло? Раньше она не была такой... ироничной.

— С вашего позволения, Ваше Высочество, — мои слова прозвучали так невинно, что я сама в это поверила. Я начала расшнуровывать корсет на спине.

Первой, кто пришла в себя, оказалась Глория, она же и помогла мне расшнуровать платье.

— Ты уверена? — тихо спросила она, ослабляя ткань и помогая стянуть её.

— Я ни в чем не уверена, но собираюсь искупаться.

— Мия, сходи и принеси нашей леди новое платье, без корсетов. Свободное, легкое и красивое. А также полотенце, белье и обувь.

Мия, не раздумывая, исчезла в кустах. К этому моменту я уже была в коротком, свободном пеньюаре, который держался на «честном слове», а именно на моей пышной груди.

— А как же белье? — поддакнула Тори, осматривая мой наряд с некоторой брезгливостью.

Подумаешь, короткое, но ведь красивое! Я приняла её вызов и, с насмешкой в глазах, дернула за ленту на груди.

«Шух...»

Пеньюар упал на землю, и, перешагнув его, я взглянула на Пенелопу.

Девушка, не говоря ни слова, окинула меня взглядом с головы до пят, а затем робко улыбнулась.

− Хорошего отдыха. Будьте осторожны. Вдруг здесь водятся ядовитые змеи.

Вода была теплой, словно парное молоко, и кристально чистой. Я какое-то время наслаждалась ею, а когда обернулась, Пенелопы и ее свиты уже не было на берегу.

− Ты другая, — произнесла кудрявая с характерным акцентом, до этого подслушивавшая наш разговор. — Я — Лилэя. А ты, стало быть, та самая Эрскин?

Мне стало немного спокойнее, когда девушка заговорила. Напряжение и тревога после общения с принцессой утихли.

− Диана. Очень приятно, Лилэя. Я тебя помню... — девушка, перекинув волосы на плечо и наклонив голову, удивленно приподняла брови. — Ты

− Ты наблюдательна. Можешь считать меня рабыней.

− Тогда что ты делаешь у водопада? Разве рабам позволена такая роскошь? − Произнеся это, я тут же задумалась. Мне стало немного неловко за свои слова, и я добавила: − Прости. Я не это имела в виду.

− Все в порядке, — улыбнулась она и понимающе моргнула. — Можно сказать, я рабыня с привилегиями.

− Эм... Наложница?

− Ха-ха! — звонко рассмеявшись, Лилэя откинулась на спину в воде, и ее пышная грудь предстала во всей красе. Даже мне стало не по себе от такой откровенности. — Нет. Я как та, твоя служанка, — девушка кивнула подбородком в сторону Глории.

− Служанка-врач? — предположила я, надеясь, что она имеет в виду именно это. Ведь никто не знает, что Глория — убийца и шпионка.

− Пусть будет так, — загадочно ответила Лилэя. — Ты понимаешь, о чем я. Но... Что насчет тебя?

− А что я?

Наша непринужденная беседа нисколько не тяготила, наоборот, мне было легко общаться в таком ключе.

− Ты любовница Жака?

− Никогда, — отрезала ледяным тоном и отплыла на пару метров от девушки.

Она снова рассмеялась и посмотрела на плещущихся в воде соотечественниц.

− Это пока. Жак не упускает свою добычу.

− Я почти замужем.

Кудрявая сократила расстояние между нами и встала напротив. Наши груди почти соприкасались, но я старалась не обращать на это внимания.

− Тогда что ты здесь делаешь?

Теперь рассмеялась я.

− Долгая история, но если вкратце, у меня не было выбора.

− Допустим, — плавно подняв руку, она бережно расправила мои мокрые волосы. — Теперь мне понятнее, почему Жак так тобой заинтересовался. Ты особенная. Ты как...

− Лилэя!

Из-за ее спины появилась еще одна девушка невероятной красоты. Смуглая кожа, пышная грудь, тонкая талия и широкие бедра. Истинное воплощение идеальной роженицы. Мечта акушерки.

Черноволосая смотрела на меня неприязненно.

− Изель... Познакомься с леди Дианой.

Напряжение между этими женщинами было просто невыносимым. В какой-то момент мне захотелось нырнуть под воду и уплыть подальше от них обеих.

− Зачем ты разговариваешь с этой акросийкой? Ты забыла, что ее соплеменники сделали с твоей семьей?!

Соплеменники? Какая дерзость! Будто я какое-то животное, а не человек.

− И без твоего трепа знаю, так что иди и сбрось наконец свою змеиную шкуру. Выглядишь отвратно.

У меня округлились глаза.

Вот это разговорчики! Мне, безусловно, здесь понравится.

Изель гневно метнула в Лилэю взгляд, та, вероятно, ответила тем же, и, о небеса! Изель удалилась.

− Не принимай близко к сердцу, она всегда такая.

− Кто она? То есть, я помню, она появлялась с Карлосом несколько раз, но...

− Фаворитка. Любимица Жака. Так что будь осторожна с ней и остальными в гареме.

Внимательно наблюдая за мной, Лилэя широко улыбалась, словно рассматривала любопытную зверушку.

− Тогда... Что насчет тебя?

− Я не наложница и совершенно не испытываю интереса к постели Жака. Без меня подстилок у него предостаточно.

− Тогда?

− Не ваше дело, леди. Но замечу, что я не интересуюсь мужчинами, поэтому и нахожусь так близко к Жаку. Это неистово раздражает Изель и других.

Ого! Да тут искрит интерес в мою сторону?

Никогда бы не подумала, что мною заинтересуется женщина! Вот это поворот...

Жаркий взгляд девушки прожигал меня насквозь. Ситуацию спасло громкое звучание рога где-то вдали, и Лилэя взглянула в небо.

− Пора, леди Эрскин.

Когда мы вернулись в лагерь, солнце клонилось к закату. В воздухе витал запах гари и еды. Женщины расположились в отдельной части лагеря, охраняемой ферзенскими стражниками.

Нам принесли еду и напитки.

Принцесса и другие фрейлины косо поглядывали в мою сторону, ведь я сидела в стороне от них и тихо смотрела на горящее пламя костра. Видимо, девушки решили меня таким образом «наказать», но мне же лучше. Не придется слушать пустую болтовню и глупо улыбаться.

Сидя у огня, я вспоминила Ноа.

Как он там?

Как продвигаются поиски письма короля и вообще, скучает ли он? Ведь я ощутимо тоскую почему-то.

Долго мое уединение не продлилось. Нас посетили Карлос и Михаэль, поэтому я изобразила чрезмерно утомленную мину в надежде, что буря пронесется мимо.

− Леди Диана? Как вам земли Ферзена?

Через мгновение после этих слов на меня пала тень, и я подняла глаза.

Карлос, стоявший напротив, будто ожидал, что я вскочу с места и раскланяюсь перед ним, но я не стала.

− Много песка. Приветствую вас, Жак. Простите, у меня нет сил, чтобы поприветствовать вас должным образом.

Глава 2.2

Я ощущала всеми фибрами души убийственную ауру, излучаемую этим человеком. В то же время в его глазах изредка проскальзывало нечто, похожее на довольство. Он наслаждался моей беспомощностью и покорностью.

− Ничего, я понимаю. Путь был долог и изнурителен, а вы − леди, не привыкшая к такому.

У человека, что так долго сверлил меня взглядом, был томный и грубоватый голос, который, как мне показалось, шёл из недр земли и доходил до самых звезд.

− Благодарю. Вы так проницательны и добры, Жак.

На его лице нарисовалась язвительная улыбка, но взгляд был мягким, к моему удивлению.

− Как вам песчаный океан?

Не стесняясь, я саркастично хмыкнула и ответила:

− Не уступает в своем великолепии водному. Вы оказались правы.

Да-да... приходилось подыгрывать, дабы отделаться с меньшими потерями от мужчины. Он, кстати, удовлетворенно кивнул и, улыбнувшись, протянул мне руку.

− Вы выглядите слишком изнеможденной, я провожу вас до палатки. − не спросил, а утвердил он.

Опасливо взглянула в сторону сидящей в окружении фрейлин Пенелопы и обреченно на неподалеку наблюдающего за нами Михаэля.

− Простите, но это будет оскорбительно для Её Высочества принцессы.

Михаэль, будто почувствовал мой призыв, двинулся к нам.

− Неужели?

− Брат.

Очень вовремя, Миха! Очень вовремя...

Карлос, не повернув головы, начал говорить, все так же держа передо мной свою руку:

− Михаэль, проводи леди к палаткам, она неважно выглядит.

Уж лучше так...

Приняла его руку и, когда собиралась отпустить, он крепко её сжал.

− Надеюсь, вам удастся отдохнуть после тяжелого дня и купания, мисс...

Я сверкнула глазами в его направлении, в надежде, что тот пронзит его насквозь.

− Мисс?

− Спасибо, Жак. Вы очень добры, − переглянувшись с Михаэлем, продолжила нежным голосом, назло Карлосу: − Джак, проводите меня, пожалуйста.

Пока я шла к палаткам в сопровождении Михаэля и Эммы, ощущала

Вот же засранец! Он определенно наблюдал за нами издали, пока мы купались. Мерзость...

− Леди? Вы в порядке?

− Да. − скрепя зубами ответила я и отпустила руку ферзенского мужчины.

− Тогда до завтра. Отдохните хорошенько. Утром я встречу вас.

Подарила юноше обреченный взгляд.

− Спасибо, но не стоит тратить на меня свое время. Я справлюсь.

Не ребенок я, в конце концов, чтобы опекать так. Лучше бы вокруг Пенелопы вились.

− Если не я, то он это сделает.

− Тогда я не могу отказать вам, Джак, в такой любезности.

Михаэль понимающе улыбнулся и, придержав тканевую штору палатки, впустил меня внутрь.

* * *

В этот день поднялась песчаная буря.

Первоначальный строй изменился поутру, и теперь мы, королевские особы Акроса, были почти в самом начале. Конечно же, возглавлял строй Жак и его брат.

Эмма и Мия собирались вырядить меня во что-то в стиле ферзенских женщин, но я упрямо настояла на обычном платье цвета пыльной розы, а голову и плечи покрывал полупрозрачный платок. Так же сделали и все девушки.

Ещё бы! Перспектива испортить лицо песчаным ветром никому не улыбалась.

Пенелопа же сидела в подобии огромной коробки, установленной на спине одного из верблюдов, что была защищена длинными белыми тканями.

Поднявшись на вершину песчаной горы, мы остановились в ожидании остальных, и Карлос, облаченный во все белое, поравнялся со мной.

− Посмотри туда. Моя столица − Карос.

Как только он закончил говорить, я повернула голову и всмотрелась в мутную стену песка.

Огромный город, огороженный стеной, казался безграничным. За его стенами виднелись вершины пальм, а на пиках башен развивались синие флаги.

− Ты, наверное, удивлена? Это не ваша скромная столица в Акросе.

Сделала я мимолетное замечание, ужасаясь размерами стен.

− Что плохого в сравнении и гордости за своих предков?

− Мы будем спорить или ты поспешишь показать своей невесте, что находиться поблизости, величие своей страны и её столицу?

− Я спущу тебе эту грубость. Лишь потому...

Последние слова я не расслышала из-за порывов ветра, что унес его слова прочь от меня. Я так сильно устала за эти почти четыре недели пути, и единственное, что меня интересовало, были не его речи, а расслабляющая ванна и мягкая постель.

Поблизости находившийся стражник затрубил в рог, и движение возобновилось.

Ворота Кароса, столицы Ферзена, открылись.

Когда мы ступили за ворота, на нас обрушился дождь из оранжевых лепестков, а где-то вдали слышались непривычные уху мелодии флейт.

Люди, блуждающие за воротами, склоняли головы и кланялись предводителю сего пришествия. Чем глубже мы пробирались, тем больше жителей я видела и тем чаще замечала, как под ноги бросали оранжевые цветы и какие-то ленты белого цвета.

Обычай? Приветствие?

Не знаю, что это означало, но жители склонялись перед нами, что вызывало внутреннюю дрожь шока и восхищения.

Чем ближе к дворцу сокращался наш путь, тем ярче он был устлан лепестками, а музыка звучала отовсюду.

Люди восторгались и восхваляли возвращение наследников Ферзена, несмотря на гуляющие ветра, которые тут не ощущались столь же агрессивными, как за стенами столицы.

Впереди тянулась очередная стена, четвертая или пятая по счету, и за ней открывался невероятный вид на дворец.

Дворец в Каросе был построен в архитектурном стиле востока, который сочетал в себе элегантность, величие и мягкость.

Всё, абсолютно всё утопало в оранжевом и белом цвете. Лепестки и ленты сыпались отовсюду. Женщины и мужчины, облаченные в эти цвета, радовались и возносили руки к небу.

Я и представить не могла, что однажды мне доведётся посетить этот город и что приветствие будет таким... живым и искренним.

Дворец оказался огромным, и когда мы попали за его охраняемые стены, нас увели от общей толпы.

Встречали нас жители дворца. Преимущественно женщины, скрытые за цветными тканями, они кланялись Карлосу.

Мне помогли спуститься с преклонившего колени верблюда, а после я заметила, как и верблюд Пенелопы улегся на землю. Перед “коробкой” поставили лестницу, и Карлос помог девушке спуститься.

Принцесса выглядела потрясающе.

Пурпурное платье с тянущимся шлейфом переливалось на солнечных лучах, в её волосах сверкала сапфировая диадема, а золотые волосы мягкими волнами струились, будто живой шелк. Она была напугана, но улыбалась самой яркой улыбкой.

− Поприветствуйте мою невесту. Её Высочество принцессу Пенелопу Де Фабио!

Женщины склонили головы и вытянули руки перед собой ладонями к небу.

− Позаботьтесь о ней и её фрейлинах.

Говоря эти слова, он взглянул на меня и ухмыльнулся, как умеет только он.

Так захотелось показать ему средний палец, но сдержалась.

Нас повели в Южный дворец, заранее подготовленный, видимо, для нас.

Я тихо радовалась, что всё внимание было адресовано Пенелопе, а мне оставалось молча следовать за ней и иногда ловить изучающие взгляды.

Нет-нет. Я не особо выделялась, просто ферзенкам наверняка любопытна каждая из нас. Их внимательные взгляды напоминали мне взгляд Лилэй... Заставляющий чувствовать себя чудным зверьком, что пробрался в чужие владения.

Осмотреться нам не дали, а просто проводили в глубь дворца, украшенного цветами и лентами. Видно, ждали.

Когда нас разделили и проводили каждую в свои покои, я наконец сорвала с себя вуаль.

Осматривая комнату, приготовленную для меня, я не смогла удержаться от смеха.

Никто не знает, что готовит ему будущее. То, как сложилась моя судьба, невозможно было вообразить ни год, ни даже пару месяцев назад.

Будто ещё вчера я была прикована к постели, а передвигалась лишь благодаря сторонней помощи, сидя в инвалидной коляске. Я надеялась, что почувствую боль в ногах, и в тайне мечтала, что смогу сделать самостоятельный шаг. Шаг. Всего лишь шаг мог решить мою жизнь или смерть.

Смешно, теперь всё так же. Отличие лишь в том, что тут реальная борьба за жизнь.

Отбросив беспокойство, я следом сняла перстни, перчатки и душный плащ из легкой ткани, украшенный золотыми узорами.

− Леди...

− Не сейчас, Мия. Я в не очень хорошем настроении.

Я открыла первый сундук, что до этого, видимо, притащили в комнату, чтобы переодеться во что-нибудь более комфортное и свежее.

− Эмма! Разберите это.

Руки дрожали, словно замерзали. Внутри бушевал настоящий ураган. Это была паника.

Впервые за долгое время меня настигла паническая атака.

− Леди... − протягивая пузырёк с золотистой жидкостью, Глория медленно кивнула. − Вам это сейчас очень нужно.

Не задумываясь, выхватила его из её рук и залпом осушила, но после громко закашляла.

− Э-это что?..

− Настойка.

−

− Верно. Крепкая немного. − В ответ она налётно ухмыльнулась.

Перевела взгляд на пузырёк, в котором до этого было что-то вроде самогона.

− Цветочная, небось? − шифруясь, добавила я и, не сдержав улыбку, благодарно кивнула.

Выпивать такие крепкие напитки я не любила, но сейчас это было очень кстати.

− Если что, есть ещё парочка.

− Прибереги на другой случай. Уверена, позже она мне понадобится.

Мия старательно копошилась в сундуке, а Эмма ушла на поиски оставшихся вещей, и я решила, что пришло время осмотреться хотя бы в комнате. Всё лучше, чем сидеть в ожидании новой панической волны.

Комната, а точнее комнаты, собранные в одном большом помещении, являлись произведением искусства. Бальные залы Акроса, резиденция, как и дворец маркиза, столичная резиденция Ноа, несомненно, великолепны, но это место отличается. В нём есть замысел, душа, что ли...

Если уж комнатка какой-то фрейлины иностранной принцессы такая архитектурно-продуманная, то что же ждёт меня в главном дворце?

Как я и сказала ранее, помещение делится на три зоны, а также имеются две скрытые дверьми комнаты. Предположительно мини-кладовка или, как модно говорить, сокровищница, ну и комнатка без определённого назначения так же пуста.

Потолки пусть и не высокие, как в дворцовых комнатах Акроса, но очень впечатляющие. Ребристые своды напоминали мне паучью сеть огромного размера, раскинутую на белоснежном потолке, усыпанном ненавязчивыми голубыми узорами мозаики. Окна во всю стену стрельчатой формы закрывались не стёклами, а деревянными узорчатыми дверцами. При их открытии они наверняка становились полноценными дверьми или арками. Из отверстий деревянных заслонов пробивающиеся солнечные лучи формируют полутень, что украшает очередными узорами пустой каменный пол.

Комната практически пуста... И это печально. Мебели крайне мало: кровать, широкий подоконник, что может заменить лавочку, да маленький круглый столик без стульев и подушек. Спасибо хоть что на окнах есть тюли, будет чем укрыться ночью, ведь ни одеял, ни подушек, ничегошеньки тут нет.

Пока я сидела на пустующей кровати, прибыла Эмма и какая-то ферзенская служанка. Девушки собственноручно тащили в комнату мои сундуки, что вызвало во мне волну возмущения.

− Эмма! Почему вы тащите это сами? Где стражники? Почему они не помогли вам!?

Эмма виновато глянула на незнакомку, что сиюсекундное побелела после моих слов.

− Мисс... Понимаете, я... Может ли Роза вам об этом рассказать?

Перевела вопросительный взгляд на девушку, что, опустив глаза, начала вещать:

− Сэра, мужчинам, кроме Повелителя, Жака или Джака, запрещено ступать за порог дворца Жасминов.

Меня возмутило это ещё больше, но я промолчала. В этой стране порядки как в восточных странах моего реального мира. Есть отличия, но час от часу не легче.

− Как ты смеешь?!

От пронзительного крика я подпрыгнула на месте и обернулась.

Глава 3

Стоящая позади меня Глория ястребом смотрела на служанку Розу, казалось, герцогская шпионка пронзит её взглядом насмерть. Но что же случилось, что повлекло такую реакцию?

− Глория, я возмущена не менее тебя, но это не повод так кричать. Здесь свои законы, смирись.

− Мисс, разрешите кое-что спросить у этой невежды?

Вообще ничего не понимаю... Чего это она невежда?

Молча кивнула, и Глория уставилась на Розу, что теперь позеленела.

− Ты знаешь, кто стоит перед тобой?

Указала она слишком почтительно рукой в мою сторону. Я даже подобралась как-то.

− Великая Сэра, имя которой Диана Эрскин из Акроса.

− Как ты смеешь звать нашу госпожу столь низким и недостойным статусом, как “Сэра”?!

“− Эм... Девчат, мы что-то упускаем?”.

Все внутренние я взглянули на сообразительную Таню.

“− Сэра − обычное обращение к женщине. Не понимаю, чего Глория взбесилась?”.

− Но... Мне сказали, что статус... акросийской леди − Сэра, ведь она дочь не королевского происхождения.

Шпионка, сузив глаза, сократила расстояние между ними, а я наконец-то поняла причину такого резкого выпада.

В этой стране правильное обращение − неотъемлемая и важнейшая переменная, определяющая статус, как и отношение других в гареме.

Пусть Диана дальняя родственница Пенелопы, что всегда игнорировалось, однако, её мать Элеонора и отец Пенелопы Луи единокровные брат и сестра, а значит, Диана и принцесса двоюродные сестры. Или, как принято ещё говорить, кузины. Но взять в рассмотрение, что единокровные не значит стопроцентно родные, допустим, троюродные, а не двоюродные.

− Перед тобой стоит Жэде, но никак не Сэра!

Ещё немного и девушка потеряет сознание, но я не решилась встать на защиту ей. Покажу хоть намёк на слабость, меня попросту растерзают в гареме, ведь ферзенка наверняка разболтает обо всём, что тут происходило, другим из гарема.

К моему удивлению, Роза упала на колени и, приподняв руки над головой, формируя несомкнутую крышу домика, принялась молить о пощаде.

Неужели решила, что я её казню?

− Пощадите меня, леди Диана, я не знала, что вы носите статус Жэде. Об этом никто не знает. Пощадите меня, умоляю! Я буду верно вам служить, обещаю! Прошу, простите меня, госпожа.

Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать.

− Поднимись, Роза. − Девушка неуверенно поднялась на ноги, не решившись взглянуть мне в глаза. − То, что ты не знала, не преступление, но это не значит, что ты не должна нести ответственность за сказанное. Тебе повезло, что никто кроме нас об этом не слышал, посему я прощу тебя.

− Благодарю вас, Жэде! Вы так великодушны!

Чуть ли не упала ниц она, но я перехватила её за руки.

− Но ты никому не должна говорить, что я Жэде. Для тебя я просто... госпожа. Так у вас обращаются же?

Она неуверенно кивнула и наконец взглянула мне в лицо.

− Да, но почему?

− Так надо. Не задавай мне лишних вопросов и служи верно, тогда будешь вознаграждена и будешь под защитой.

Видимо, она не очень-то мне поверила про защиту. Но обрадовалась награде.

Да, деньги решают, что ещё говорить...

Следующие несколько часов девушки перетаскивали мои сундуки и даже привели Рому и Гошу.

Роза сильно испугалась псов, что радостно прыгали вокруг меня, виляя хвостами.

Будь я на её месте, отреагировала бы так же. Не каждый день увидишь, как огромные собаки, похожие на волков, скачут, словно щенки вокруг матери.

− Так странно осознавать, что теперь я буду жить тут.

− Быть может, вы желаете впустить свежий ветерок в свои покои? − уточнила осторожно Роза. − Я могу отпереть двери...

− Правда? − обрадовалась я. − Чего ты ждешь, отпирай, конечно!

Я радовалась, как ребенок. Мне

Роза улыбнулась: − Слушаюсь.

Пока она отпирала окна, я заметила, как Эмма и Глория что-то обсуждают и осматривают помещение.

Проводя четыре недели вместе, мои служанки сблизились, и это было неизбежно. Я тихо радовалась, что девушки теперь не грызутся, как кошка с собакой, ведь раньше словесные перепалки были обыденной частью дня. Поэтому я старалась разделять девушек, дабы те не поубивали друг друга.

Однако время, которое они провели рядом, заставило их научиться уживаться и даже доверять друг другу.

− Леди. А как нам обращаться к вам теперь?

Любопытная и наивная Мия ничуть не изменилась в моих глазах. Разве что стала выглядеть чуточку женственнее, а не как ранее по-детски.

− На людях, наверное, стоит «Жэде», хотя… Какое-то время обращайтесь ко мне как обычно. Будем смотреть по ситуации.

− Да, Жэде... Ой! Мисс...

Назвавшая меня по ферзенскому статусу, она смущенно моргнула, тогда остальные служанки расхохотались, а Роза неловко улыбнулась.

Комнату заполнил яркий свет близящегося к закату солнца, и я прикрыла его рукой.

Я шагнула за порог открытой двери, погрузившись в ослепительные лучи, и оказалась в просторном внутреннем дворе, засаженном зеленью и цветами.

Черт возьми, октябрь, а цветет как в мае... В самом центре был бассейн с фонтаном в его центре. Дорожки, выложенные из мелкого камня, формировали рисунки цветов жасмина.

− Роза, расскажи, как устроен дворец и... Расскажи, что за теми окнами? − ткнула я пальцем в тянущееся здание напротив.

Девушка остановилась за моей спиной и начала рассказывать. Из всего сказанного я поняла, что сами дворцовые постройки составляли небольшую часть комплекса, который включал дворцы, крепость, мечети, жилые дома, бани, склады, кладбище и сады.

В архитектуру прилегающих дворцов органично включены вода и зелень. Идущая по древним подземным водопроводам холодная и чистая вода снабжает весь дворец, его бассейны и фонтаны, она пробегает ручейками в специальных желобах, устроенных в мраморных плитах пола, и выходит в сады.

− Во всех жилых помещениях есть канализация, колодцы и бани... Госпожа.

− Что ж, с этим разобрались, а что касается тех окон?

− Там покои прибывших с вами, Сэр. А вон там, − она указала рукой в сторону, где располагалась куполообразная крыша, что возглавляла сие здание. − Покои невесты Жака, а в противоположной стороне общий гарем.

− То есть для нас специально выделили отдельные комнаты?

Девушка кивнула.

− Да. Отдельные комнаты обычно заселены наложницами Жака и Джака, у которых нет детей. Лишь фавориткам положены отдельные комнаты...

− Получается, нас не должны были заселять сюда?

Роза смутилась, но кивнула.

− Несколько дней назад был отдан приказ, чтобы для акросийских дам были подготовлены личные комнаты.

− Я поняла. Скажи-ка ещё кое-что... А Изель?

Роза испугалась, услышав имя фаворитки Карлоса.

− Д-да. Ее покои были именно...

“Хрусь!”

Со стороны комнат Пенелопы послышался звук бьющегося стекла, я обернулась.

С другой стороны бассейна вышагивала разгневанная Изель со своими слугами.

Понятно. Бедняжку Изель выселили из комнат, видимо, ей это не понравилось, вот она и взбесилась.

Язвительная ухмылка выступила на моих губах, когда я сделала шаг назад, скрывшись в тени собственной комнаты.

Чувствую, грядет буря. Буря ревности, и кто знает, чем это закончится. Любопытно...

− Роза, обустрой мои покои немедленно. В Ферзене ведь не положено, чтобы у Жэде была столь скромная комната, не так ли?

Поклонившись, она отступила на шаг назад и скрылась из виду.

Некоторое время спустя, пока я из тени наблюдала за происходящим в внутреннем дворике, комнату наполняли мебелью и коврами.

− Так-то лучше.

Теперь на полах лежали ковры, на кровати были разбросаны изысканные подушки. Столик укрывали вышитые узорами скатерти; в углах стояли подсвечники и декоративные фигуры. Мои вещи были разложены как я привыкла, а платья и драгоценности спрятаны в сокровищнице.

Отдельную комнату я отдала Глории, как своему врачу. Будет спокойнее, если она будет всегда подле меня.

Перед сном я хотела принять ванную, но меня ошарашила Роза, сказав, что для купания у них принято использовать общую баню.

Долго я не противилась и когда попала в ту самую баню вместе со своими служанками, моя челюсть почти упала на мраморный пол.

Баней оказался квадратный многоколонный зал площадью примерно как школьный спортивный зал, а в центре высился купол на парусах. Отделка отличалась богатством; в декоре соединились мраморная облицовка и цветная мозаика. В центре было несколько неглубоких бассейнов, куда поступала вода.

Посетительниц было немного. А при виде меня они поспешили покинуть баню, что очень удивило, но порадовало.

Представляю удивление Пенелопы, когда ей сказали об этом месте. Бедняжка...

Эх... Прощай, ванна, прощай, пена и ароматные свечи.

Хорошо, что тут нет русского веника из крапивы, ибо я бы прихватила его с собой. Так, на всякий случай... Вдруг какой-нибудь наглый извращуга, например, какой-то Жак, осмелится высунуть свой любопытный нос из-за угла.

Эту ночь я провела ужасно, так как не могла найти себе места. Крутилась и крутилась, но сон сморил меня в конце концов.

Глава 3.2

Ноа Монро

Дождь.

Шум дождя и свистящий ветер за окном в очередной одинокий вечер, будто музыкальное сопровождение, нагнетает и без того паршивое настроение.

Прошло уже достаточно времени после отбытия Дианы, а я всё сильнее скучаю по ней. Каждую ночь она мне снится. И в каждом сновидении её черные глаза смотрят с осуждением.

Никогда так не тосковал по кому-либо. Разве что по отцу, ведь мать умерла при родах.

Постукивая острым наконечником пера в чернильнице, я наконец-то ощутил удовлетворение после очередного написанного письма.

Уверен, что в ферзенском дворце будут проверять содержимое писем, поэтому пришлось испортить не один десяток бумажных листов, чтобы его содержимое не вызывало никаких подозрений.

Совсем скоро наступит праздник урожая, и мне нужно приготовить отчет для короля, но он меня не волновал. Более важным оставалось уже написанное письмо для своей невесты. Всего пара строк, но хотелось больше.

По донесению своего камердинера я узнал точный срок доставки письма, если не возникнет проблем. Две с половиной недели, если брать в расчет пересылку по морю, а после совами.

Последние две недели король не может усидеть на месте. Приглашающие письма чуть ли не каждый день приносит дворецкий, и, чтобы избежать встречи, пришлось солгать о болезни. Как низко, но мне

В конце концов из-за их гребаного указа мне пришлось отложить свадьбу.

«Тук-тук».

− Входи, Виктор.

После моих слов в комнате появился дворецкий и, поклонившись, сделал донесение:

− Господин, прибыл командир Роберт. Мне пригласить его сюда или в кабинет?

Роберт? Как странно, я ждал его только через две недели...

Задумавшись о возможных причинах скорого приезда своего командира, я тяжело вздохнул и ответил:

− В кабинете будет удобнее.

− Как пожелаете.

Поклонившись напоследок, дворецкий вышел, а его удаляющиеся шаги были слышны из-за дверей.

Возможно ли, что случилось что-то серьезное на границе? Роберт обычно очень пунктуален.

Предчувствие нашептывало, что предстоящий разговор будет не обычным, а судьбоносным.

Выйдя из спальни, я двинулся к кабинету.

Скрывающий собственную тревогу Виктор следовал за мной, пока я не достиг нужной двери.

− Господин, командир ждет вас.

Дверь распахнулась, и человек, что находился за ней, поспешил поклониться и громко поприветствовать меня, уже переступившего порог.

Лицо стоящей в углу служанки даже в приглушенном освещении заметно залилось пунцовым цветом. Невольно опустил взгляд на свою расстёгнутую рубашку.

− Все свободны. − Разминая шею, двинулся к рабочему столу. − Виктор, разыщи гонца и принеси сюда всё, включая письмо, из моих покоев.

Дворецкий выпустил из кабинета горничных и, покорно склонив голову, вышел из помещения.

Вытащив сигареты из ящика, я закурил. Комнату наполнил слабый, сладкий дым, и, опираясь на стол, я спросил:

− Почему ты пришёл сейчас?

На некогда серьёзном лице Роберта расплылась довольная ухмылка.

− Неужели ты не рад меня видеть?

Всего в качестве командиров мне служило трое. И Роберт являлся самым самовлюблённым из тех троих.

− Рад? Конечно. Если бы я знал о твоём возвращении так скоро, то немедленно подготовил для тебя работенку посложнее.

Командир громко рассмеялся и достал сигарету из лежащего на столе портсигара.

«Скреж».

Роберт подкурил с зажжённой мною спички и с наслаждением затянулся дымом.

− Ферзенский табак... − Удовлетворённо кивая головой, он выпустил очередной клуб дыма. − Мне было жутко, когда я увидел тебя.

Вопросительно вздёрнул бровь, пока Роберт стряхивал полоску пепла в пепельницу, и в этот момент в кабинете появился Виктор с подносом.

Я занял кресло за столом и, перечитав составленное письмо, невольно ухмыльнулся, поставил на нём роспись, заклеймил печатью рода и передал Виктору.

Роберт, опечаленный всё это время, улыбнулся. В его глазах сиял восторг, пока дворецкий скручивал письмо.

− Вау! А ты действительно изменился.

− Что?

− Я имею в виду тебя и... − Устремил взгляд на письмо в руках Виктора. − Мне было интересно, почему такой жестокий человек всё это время притворялся джентльменом. Я уже успел подумать, что ты стал мягче.

Я нахмурился.

Роберт всегда был таким. Слова, что вылетали из его рта, не всегда были сдержанны. Однако, зная его почти с рождения, я также знал, что он очень добрый и верный человек.

− Спущу тебе эту глупость, но в следующий раз... − Демонстративно погладил себя по челюсти, и командир широко улыбнулся.

− Виктор, неужто наш герцог влюблен?

Дворецкий снисходительно взглянул на веселящегося Роберта.

− Вам стоит спросить об этом Его Светлость.

Голубые глаза Роберта нещадно обратились на меня, но я проигнорировал его и дал распоряжение дворецкому об отправке письма Диане и Глории.

− Да ладно вам, Ваша Светлость. Слухи о вашем сорвавшемся браке... дважды сорвавшемся, ушли далеко за границы Акроса.

Я же небрежно поправил волосы и снова закурил, делая большие, успокаивающие затяжки.

Запах сигарет и дым полностью заполнили кабинет.

− Ты же знаешь, что на землях герцогства Гонсалвеш в данный момент беспорядки?

− Да. Слышал об этом.

Преобразившийся голос Роберта понизился на тон, когда тот опустил глаза на пепельницу с окурками: − А ещё я встретился недавно с дядей. Как ты знаешь, он возглавляет рыцарский орден «Черная роза».

− Напомни, кому из Норманов присягнул орден на верность.

Роберт выглядел сбитым с толку.

− В данный момент − неизвестно.

− Ты? Да не знаешь?

− Дядя не захотел говорить.

Я был очень удивлен его словам.

Рыцарский орден «Роз» на первый взгляд был самым обычным и не примечательным. Однако, было в нем одно отличие от большинства других орденов.

С самого своего формирования он служил только одному роду вот уже много поколений. Роду, носящему фамилию Норман, а герб их семьи — «Черная роза». Из простого названия, как «Роза» или «Розы», их все знали и величали «Кровавыми» или «Черными розами Норманов».

− Разве последний глава Норманов не погиб несколько лет назад?

Я задумался.

Ещё пятнадцать лет назад Норманы процветали, но когда Хьюго Норман умер, в семье начался твориться хаос.

− После пожара, в котором погибла вся семья Норманов, их богатства, земли растянули близкие роду родственники. А то, что осталось — два клочка земли, рыцарский орден, сгоревший дотла дворец Норманов, как и фамилию и кое-какие остатки роскоши, перешли в законное наследство сестры Хьюго Нормана. Лишь это дальние ветви рода черных роз не смогли отобрать.

− … Дэльвире? − не спросил, а утвердил я, когда взглянул на кивающего Роберта.

Некогда Дэльвира Норман являлась первой дочерью рода Норманов. Затем она вышла замуж за короля и приняла королевский титул, став вторым человеком, правящим страной.

Отец, когда был жив, всегда уважительно относился к этой женщине.

«− Не только красива и умна, Дэльвира является превосходным стратегом. Ни за что в жизни не хотелось бы схлестнуться с ней на поле боя. Эта женщина настолько хитра, коварна и умна... Наверняка, я бы проиграл!». − восхищенно говорил он мне, когда я был ещё мальчишкой.

Погрузившись в раздумья, я совсем не слушал болтовню Роберта, что уже раз десять сменил тему и вернулся к первоначальной.

− … Гонсалвеш стремительно набирает армию. Мне кажется, это из-за бунтующих или же из-за недавнего скандала с собственным братом.

Стрельнул взглядом в командира, что уже уселся на край моего стола.

− Маркизом Салвешем? − не сдерживая улыбку, я достал два бокала из ящика и плеснул в них коньяк. − Надеюсь, эти ублюдки перегрызут друг другу глотки.

− Полагаю, он серьёзно настроился на уничтожение брата и присвоение его земель себе.

Перед смертью герцога Гонсалвеша его младший сын получил титул маркиза не без помощи своего отца. Часть земель перешла к ныне зовущемуся маркизу Салвешу, но его собственный старший брат, после смерти главы рода, перенял титул отца и стал чрезмерно жадным.

− Что говорить о брате, он

− Вот ублюдок!

При виде лица Роберта, перекосившегося гневом, и думая обо всём этом мое настроение испортилось ещё больше.

− Недолго Абрахаму осталось... − коварно ухмыльнулся я и снова закурил.

− Почему же маркиз Салвеш ничего не сделал?! Это же его сестра!

− Если не герцог, то он сам бы продал девочку подороже другому извращенцу.

Роберт был в ярости.

У командира трое младших сестер, поэтому он очень эмоционально относиться к подобным историям.

Какое-то время Роберт проклинал всех, кого ненавидел, при этом опустошил не одну бутылку с горячительным напитком, пока я задумчиво наблюдал за ним.

− … Т-так вот, Ноа. − запинаясь, уже пьяный Роберт продолжал травить байки. − Пока я не встретил того мужика... Как его? − приложив палец к надутой губе, он задумчиво мычал, пока его не озарило прозрение. − Вспомнил! Розент! Я бы не смог познакомиться с той барышней, а она...

Мне понадобилась секунда, чтобы полостью протрезветь.

− Граф Розент?

− Мг. − делая затяжку, Роберт туманно продолжил. − Я так удивился, когда встретил его на границе с Дарсией в захудалой забегаловке. При виде меня, я думал, он помрет, но не помер. Мужик зашуганный какой-то...

Неужели он жив?

Мне доложили, что он мертв. По крайней мере так считает королева Ингрид.

− Ты не заметил ничего странного, кроме страха в его глазах?

− Мм... Знаешь, Ноа, у него не было пальца. − Роберт указал пальцем на мой средний палец левой руки. − На этой же руке принято носить фамильный перстень. Не так ли?

Что-то зловещее накрывало меня, словно тень.

Мне безумно не нравилось осознание того, что кто-то неизвестный играет из тени на той же доске, что и я.

Быть может, сама королева оставила его в живых?

Нет, это бессмысленно. Она не глупа, чтобы оставлять свидетеля в живых. Тем более Розент просил моей помощи, но я не успел с ним встретиться.

Значит, кто-то сфальсифицировал его смерть... но кто? Кто имеет такую власть? Кто смог убедить Ингрид в его смерти?

Это предстоит ещё узнать, но то, что граф жив, является огромным преимуществом. Этот человек много знает. Поэтому я должен успеть с ним поговорить!

− Роберт. Ты должен разыскать его для меня. Тайно. Никто не должен знать, что Розент жив. А если узнает, я лишу тебя языка.

Глава 4

Диана Эрскин

Легкие шелка, переливающиеся перламутром, были поистине сказочными.

Роскошные ткани позволить себе может не каждая зажиточная дворянка. От того, что я разгуливаю по ферзенским садам облачившись в изысканные платья, наложницы гарема стали чаще поглядывать в мою сторону.

Я не изменяю своему трепетному отношению к простоте, но на вражеской территории попросту необходимо демонстрировать богатство.

Взять в пример Тори, что является самой близкой фрейлиной Пенелопы.

Девушка не так обеспечена, как сестры Таян, и тем более — я, что легко прочитать по её внешнему виду. Простые платья, без тонких вышивок и кружев ясно дают понять ферзенкам, что она легкая мишень для высмеивания. В какой-то момент мне стало её жаль.

Наложницы открыто обсуждают и высмеивают девушку.

Прошла всего неделя со дня как мы ступили на порог гарема, но с каждым днем давление на Тори усиливалось. Поначалу я думала, что принцесса вступиться за девушку, но этого не случилось.

Пенелопа делала вид, будто ничего не происходит, тогда как Тори отводила глаза от пристальных, насмешливых взглядов.

Посему я сделала вывод, что лучше не давать этим змеям повод злить меня. Девушка я бойкая, особенно когда нахожусь в непривычной обстановке. А также осознала, что рассчитывать на помощь Пенелопы бессмысленно.

Принцесса видимо волнуется, как бы ферзенки не перекинулись на неё вместо Тори.

Неправильно это...

Я направилась к шатру, укрытому прозрачными тканями нежно-салатового цвета, в котором уже расположились фрейлины во главе с Пенелопой. Они попивали послеполуденный чай в окружении цветных подушек, окруживших стол с разными сладостями, и выглядели невероятно мягкими.

Сестры Таян молча наблюдали за моим приближением.

Пышные юбки их платьев смешно топорщились и напоминали воздушный зефир, в котором девицы будто бы застряли. Тори расположилась чуть поодаль от одной из сестер Таян и выглядела она невыспавшейся.

Пенелопа сидела в самом центре стола, а мне, видимо, оставили местечко так же с краю, как сидела Тори.

— Добрый день, Ваше Высочество.

Обменявшись приветствием, я уселась на пустующую подушку и аккуратно расправила шелковые юбки.

В отличие от сестер Таян, я не выглядела, как надутый зефир, так как ткань идеальным шлейфом стелилась за мной по подушке и ковру.

Несколько проходящих мимо наложниц, кланялись Пенелопе, что с улыбкой наблюдала за гуляющими неподалеку белыми павлинами.

— Я слышала от Эдэ Айлин, что в скором времени состоится празднества в честь возвращения Жака.

— Ох, знать бы когда! Нашей принцессе нужно время, чтобы подготовиться.

Судачили сестры Таян несмотря на то, что некоторые из приставленных к ним ферзенские служанки в наглую подслушивали и ухмылялись.

Эдэ Айлин является самой старшей из сестер Карлоса и Михаэля.

— Диана. — обратилась ко мне Пенелопа. — Последнее время ты такая тихая. У тебя всё хорошо?

Вот блин.... Заметили.

— Тяжело далась поездка сюда. Как оказалось, у меня есть проблемы с адаптацией на новом месте.

Лицо принцессы исказилось печалью, но легкая улыбка не сходила с её губ.

— Уверена, что скоро освоишься. Если что ты знаешь я всегда помогу тебе.

“— Ну-ну... Вы, дорогуша, даже собственной фрейлине, с которой в самых близких отношениях, помочь не соизволили.“— бормотала старушка Таня.

Выдавила из себя благодарную улыбку и мельком взглянула на Тори.

Девушка, перехватив мой взгляд, будто уловила мои мысли, растерянно опустила взгляд к своим рукам.

Уверена, ей очень неприятно это слышать, но виду она старается не подавать.

— Благодарю, Ваше Высочество.

Сегодня Пенелопа облачилась в легкое летнее платье, что подчеркивает девичью невинность и делает её ещё милее. Она словно потерявшийся птенец редкого вида райской птицы. Однако, пока что не ясно, каким этот птенец вырастет: утонённым лебедем или же змеешейкой.

— Ох, здравствуйте юные леди.

Не поворачивая головы, я уже знала кто предстал перед нами.

Пара женщин, что всецело заведовали властью в гареме. Их уважали и боялись все наложницы и служанки гарема.

Я повернула голову и кивком головы поприветствовала ферзенок, что поднимались

Возглавляла дамскую группу Сэви Эзра с дочерью Эдэ Микарин. Эти женщины пользовались уважением и властью в гареме, так как Михаэль был сыном Эзры и братом Микарин.

Черноволосая дама села напротив Пенелопы и кивком головы дала знак служанкам подать напитки.

Рядом с Сэви Эзрой, что казалась опасной женщиной присела её робкая дочь, внешне схожая с Михаэлем.

Он говорил, что они двойняшки, вроде?

— Ох, какая чудная погода сегодня, не так ли? Принцесса Пенелопа.

Светловолосая заметно напряглась, но лишь мило улыбнулась и кивнула в ответ.

Давление между ними нарастало, но принцесса держалась.

Сестры Таян вклинились в разговор и чуточку разрядили обстановку своей болтовнёй, но я то и дело замечала, как Эзра щурилась. Будто их неумолкающие голоса попросту раздражали её, однако, женщина была терпелива и молча улыбалась.

Странно, но при первой встрече с Эзрой, я не сразу поверила, что она мать Джака. Они так отличались...

Как у такой внешне жестокой женщины мог родиться такой добрый и милый сын?

Быть может, это я ошибаюсь, и он не так мил, каким хочет казаться?

— Очень занимательная история Сэра, но мне не понять вашей радости. — упрекнув ответила Эзра Милении. — Вы так молоды... наверняка в этом и кроется причина моего непонимания.

Я сдержанно улыбнулась и опустила голову, чтобы мою ухмылку никто не заметил.

Какое-то время женщины общались, я же, не изменяя себе, тихо отмалчивалась. Пусть думают, что я немая или дурочка, что не может поддержать разговор. Таким образом избегу ненужного внимания, а следовательно, и проблем.

Но, как всегда “вовремя” появился тот, кого я меньше всего хотела лицезреть.

Карлос, а точнее... Жак Карлос, как тут принято его величать.

— Доброго дня дамы.

С улыбкой на лице, которой владеет только этот мужчина, он поднялся к нам и осмотрел всех сидящих за круглым столом.

— Карлос, — улыбаясь начала Эзра. — Ты так быстро привык к Акросу?

Он сощурился, бросив взгляд на Сэви.

— Вас оскорбляет обращение, как “дама”?

— Нисколько, дорогой. — улыбнулась она и похлопала по подушке, что находилась возле неё по правую руку.

Как назло, именно я сидела по правую руку от этой женщины.

Чуечка нещадно пищит у меня в голове с мольбой о немедленном побеге из этого застолья. Однако, если я сбегу, то на меня обратят больше внимания, чем если я молча отсижусь рядом с Карлосом.

Жак с улыбкой подошел к столу и взглянув на меня, сел на подушку.

Я таки чувствую прожигающие взгляды сестер Таян.

— Через два дня состоится празднество в твою честь Карлос.

Как бы случайно заметила Эзра, изучающе глянув на треснувшую маску спокойствия Пенелопы.

Принцесса знает, что двух дней ей не хватит, чтобы пошить подходящее платье, поэтому и занервничала.

Я подозревала, что нас поставят в известность в самом конце, но не догадывалась, что за два дня. Надеялась хотя бы за три...

— Да, я в курсе.

— Повелитель посетит сие праздник?

— Да. — уверенно ответил Карлос и отпил из чашки.

— Ты уже говорил с ним? — не скрывая удивления Эзра округлила глаза, от чего морщинки на её лице углубились сильнее.

Поговаривают ей около сорока пяти, но выглядит она очень молодо.

— Сегодня. — губы мужчины растянулись в предвкушающей улыбке. — Повелитель посетит будущий вечер, поэтому постарайтесь сделать его не скучным.

Сам Император появиться на банкете? Сомнительно.

Как рассказывала Роза: Император почти никогда не появляется на праздниках. В силу своего возраста ему требуется спокойствие и тишина.

Беседа шла гладко. Даже лучше, чем я могла предположить.

Мою скромную персону почти не замечали, но, когда я заметила приближение ещё двух сестриц Карлоса, издали, осмотрелась.

Свободны мест за столом не было, следовательно, кто-то должен уступить свое, если девушки захотят присоединится к чаепитию.

Для меня это стало бы самым лучшим предлогом ретироваться к себе в комнату и спрятаться в ней по крайней мере до вечера. Но больше этого не хотелось стать той, кого, как бы вынудят уйти под глупейшим предлогом.

— Простите, что вмешиваюсь... — легким, словно летний ветерок голосом, начала я говорить. — С вашего позволения Сэви, Эдэ... — почтительно кивнула головой Эзре, что с любопытством взглянула на меня до этого молчавшую, я продолжила: — И с разрешения Вашего Высочества, — не забыла я о Пенелопе и тоже кивнула. — Я бы хотела покинуть это чаепитие. Из-за жары я неважно себя чувствую.

— Конечно, если Сэви не против, ты можешь уйти. — удовлетворенно кивнула Пенелопа.

Ей понравилось мое тонкое уважение к ней от чего девушка широко улыбнулась.

— Если Жак не против, я так же не против. — словно иглой Эзра вонзила эти слова мне в височную долю.

Я совсем забыла про Карлоса! Ведь он единственный за столом мужчина и просить разрешения уйти, я должна была именно у него!

Глава 4.2

Щеки Пенелопы залились пунцовым стыдом, так как она, видимо, как и я, позабыла о нем. Сама того не хотела, а подставила принцессу. Она точно не забудет этого...

Виновато взглянула на блондинку и перевела взгляд на Карлоса.

— Простите меня, Жак, мы до сих пор не привыкли к порядкам Ферзена. Позволите ли вы мне покинуть чаепитие?

Карлос с хитрым прищуром и улыбкой кивнул. Я встала на ноги, поклонилась, как принято в этой стране, но не успела сдвинуться с места и чуть было не завалилась назад.

Крепкой хваткой Карлос перехватил мою руку, не позволив мне позорно распластаться на полу.

Я опустила глаза к подолу платья.

Мужчина удобно сидел все это время на моих юбках, тем самым став причиной этого прикосновения.

— Простите, Жак, но не могли бы вы... — взглядом указала на юбку, но он в наглую проигнорировал это.

— Не мог бы сопроводить вас?

— Да... Что? Нет! — теперь уже я залилась пунцовым стыдом. — Не могли бы вы привстать, чтобы я могла забрать подол своего платья.

За столом кто-то тихо захихикал, но я не решилась поднять взгляда. Мне было так стыдно, как никогда прежде.

Карлос все же встал на ноги и даже оправил валяющийся и уже мятый, благодаря его стараниям, подол платья, сказал:

— Раз уж я уже поднялся, то провожу вас. Пусть мои сестры присоединятся к чаепитию с моей будущей невестой и уважаемой Сэви вместо меня.

Повернув голову, я заметила двух красивых девушек, что смотрели на меня так, словно никогда прежде не видели. А ведь мы уже знакомились.

Ничего не оставалось, кроме как согласиться и принять его предложение.

Называется: «не привлекать ненужного внимания»! Только я так умею, черт

Откланявшись, мы двинулись в сторону дворца «Жасминов», что отведен именно для женщин этой правящей семьи, именуемый гаремом.

Позади плетущаяся вереница слуг следовала за нами, а я без стеснения вертела головой, так как Карлос, видимо, решил устроить мне мини-экскурсию.

По моим наблюдениям, расположение зданий гарема с высоты птичьего полета наверняка формирует что-то вроде четырехлистного клевера или цветка. В самой сердцевине так называемого цветка как раз и располагалась общая зона отдыха для женщин, живущих в дворцах «Жасминов».

Первое ответвление отходило к обычным служанкам и девушкам, что могли бы стать в будущем наложницами. Второе ответвление занимали обычные наложницы, танцовщицы или просто те, кто хоть как-то контактировал с мужчинами правящей семьи. Третий лепесток полагался фавориткам-наложницам, но в данный момент его заняли мы — акросийки. Ну а последний, естественно, отошел к женам и дочерям. Таким образом, я могла обитать лишь на этой территории.

Непривычно глазу, мужчина был облачен в весьма простые одежды, но его статус подчеркивал богато украшенный драгоценными камнями пояс, а на плече покоилась «скатерть», вышитая изящным узором, что особенно был заметен на прямых солнечных лучах.

— Освоились?

— Немного.

— Если у тебя есть какие-то вопросы, можешь спрашивать.

Подарила ему незаинтересованный взгляд.

— Нет... Хотя, я не могу понять иерархию гарема.

Я действительно не могла этого понять. Ведь в аристократии все казалось куда проще.

— Скажем так: император — это император. Следом идут его сыновья и императрица, но так как мой отец и дядя мертвы, то мы с Михаэлем переняли их титулы. А дальше все проще. Если ты являешься прямым потомком повелителя, то присваивается титул Эдэ или Джак.

— Понятно.

Понятно, что ничего не понятно! Но об этом я ему не скажу. Сама разберусь.

Видимо заметив мою нервозность, он добавил:

— Диана, тебе лишь стоит знать, что потомки императрицы выше остальных. Прямым потомком являюсь я.

«— Какой прозрачный намек!»— завелась язвительность, но я удержала её.

Неподалеку от входа в нужную часть гарема Карлос остановился, преградив мне путь.

— Я все поняла, спасибо за объяснения...

— Послезавтра состоится празднество. Ты должна там быть.

Ишь какой... «Должна!» Ага-ага.

— Я себя неважно чувствую последнее время, поэтому...

— Я не спрашиваю. Ты придешь, ведь я потрудился подготовить для тебя подарок.

Мои брови взлетели.

Подарок? Нет уж, увольте.

— Мне ничего не нужно. Я уже получила от вас больше, чем могла мечтать.

Мужчина, ожидавший отказа, хитро сузил глаза и, будто хищник, медленно начал наступать.

— Уверен, тебе не хочется попасть в немилость принцессы. Ведь исход твоей мирной жизни в гареме зависит сейчас от того, придешь ты или нет, а если придешь, то в каком виде. Поэтому будь послушной и не испорти ничего.

Маниакальная усмешка расплылась на моих губах, когда я сделала шаг ему навстречу.

— А что, если мне плевать?

Чистой воды блеф, но сдаваться я не планирую! Если биться, то на смерть.

— Неужели хочешь познакомиться поближе с моими сестрами?

Угроза?

Вот засранец. Знает, куда давить, и давит нещадно.

— Ты...

Дабы не выплеснуть на него весь накопленный негатив, я, вскипая от злости, резко отвернулась от него и зашагала в противоположную сторону гарема.

Пусть тешит себя сладким вкусом победы, но это ненадолго!

Карлос Сензо

Никогда прежде не получал «мягкую пощечину». Мягкую, потому что удар был нанесен не рукой.

Диана так сильно разозлилась после моих слов, что, когда уходила, резко отвернулась, а её мягкие локоны влепили мне ту самую «мягкую пощечину».

Пройдет ещё много времени до того момента, когда она научится покорности и станет послушной только для меня.

Долго не думая, я направился прямиком во дворец, где большую часть времени находится мой дед.

Пришло время распалить огонь в его сердце.

Во дворце бьющие из фонтанов струи воды оживляли и дополняли вертикальный ритм колонн. Их отражение в зеркальной поверхности водоемов ещё более усиливало впечатление легкости и хрупкости архитектурных форм. Своды и стены дворца покрыты огромным количеством красочных декоративных украшений, были так привычны моему глазу. Окна застеклены цветными многоугольными стеклами, обрамленные витыми рамами. Игра света и теней в ячейках многогранных сводов, во множестве колонн, полуколонн, стрельчатых арок придает интерьеру дворца мистический облик.

Если в Акросе замки и дворцы казались мне напыщенными из-за своей переполненности всякими безделушками и мебелью, то тут, дома, этого не было. Вся красота была в деталях архитектуры, а не в роскошности ненужных безделушек.

Приятно слышать эхо собственного шага, что разносился по коридорам и залам. Эхо распространялось не из-за того, что у моей семьи не было бы, например, богатств, а из-за того, что так в этой стране принято.

Короче говоря, хвастовство не приветствовалось.

Пусть для иностранных делегаций такого рода обычай был странным и непонятным, но, если приглядеться к мелочам отделки дворцовых стен или росписи, становилось понятно, что эти детали стоили огромных усилий и денег.

Ферзен стал самой могущественной нацией, и не только из-за золота, которое постоянно поступало из этой земли. Это было из-за ужасающей власти и авторитета имперской семьи страны, которая могла уничтожить любого. Стоило лишь пожелать.

Конечно, были и королевские особы других стран с соответствующим влиянием и богатствами, как, например, Акрос или империя другого континента. Но у них не было возможности владеть ими так свободно, как мог ферзенский император.

Был миф, что косвенно распространялся, что смерть неизбежна, если кто-то навлечет на себя недовольство ферзенского повелителя. Однако мой дед с возрастом становился дипломатичнее и решал конфликты без кровопролитий. Конечно же, если их получалось избежать, но когда-то ферзенские земли действительно походили на ад на земле.

Времена великих войн прошли. Максимум кто нападал на чужие территории были пустынные кочевники, желающие только войны и крови. Они портили спокойную жизнь не только ферзенскому народу, но и соседствующим странам.

Когда я толкнул огромную дверь, она медленно открылась с тяжелым скрипом. У главного входа в покои Повелителя стояла стража.

Я моргнул, глядя на растерявшихся стражников, когда те засуетились, но в конечном итоге они быстро впустили меня к деду.

Внутренняя часть комнаты вырезана из твёрдых камней и напоминала чем-то древние хоромы предков, что излучали великолепие.

Окна во всю стену открыты настежь, открывая чудный вид на город с огромного балкона. По левую руку была кровать, а по правую у окон стоял массивный стол, заваленный свитками и стопками бумаг.

Мебели немного, лишь самое необходимое, но было тут и нечто странное. То, чего в других помещениях быть не могло ни в коем разе, но Повелителю позволялось всё. Как, например, несколько

— Повелитель.

Склонившись в поклоне, я поприветствовал деда-императора, что недовольно уставился на меня привычным тяжелым взглядом.

— Карлос, — пробасил тот в ответ и скучающе взглянул на чашку в своей руке. — Как ты посмел явиться без предупреждения?

— Я предупреждал несколькими днями ранее, что приду повидаться...

Острый взгляд зеленых глаз сверкнул в мою сторону.

— Наглый щенок! — морщинистое лицо озарилось гневом, но спустя несколько секунд смягчилось при виде моего прямого взгляда. — Всё так же упрям, как погляжу. Ты уже приветствовал меня после возвращения, чего надобно?

— Я не единственный, кто упрям в нашей семье.

— В любом случае, ты превзошёл даже меня.

— Удивительно, отец говорил так же.

— Твой отец был дураком. Если бы не влюбился в ту гадюку, из-за которой погиб, то стоял бы сейчас тут и довольно улыбался.

— Вижу, с тех пор как я вернулся, твое настроение, повелитель, улучшилось.

— В этом нет ничего особенного. Впрочем, это из-за того, что ты наконец привел себе жену.

— Вас действительно не смущает, что она акросийка?

— Меня смущает, что ты собираешься сделать её будущей императрицей.

— Во-первых, вас не интересовало, что за человек ваша невестка.

Император коротко хмыкнул и отставил от себя чашку.

— Она прямо потомок того мерзкого человека, — он сжал плотно губы и, сведя брови, устремил взгляд мне за спину. — Что можно ожидать от дитя того выродка, что убил собственного брата из-за жадности.

На его морщинистом лице растянулась поистине зловещая улыбка, наполненная болью.

Я медленно повернул голову и боковым зрением увидел тот самый портрет.

— Мне кажется, в последнее время я старею. — Смахнув со стола невидимую пыль, он снова остро взглянул на меня. — Кстати, ты действительно не собираешься рассказать мне, зачем пришел?

— Ах да... — интригующе начал я. — В том дворце я встретил женщину, и мне удалось привезти её сюда вместе со своей невестой.

— Если ты пришел сюда для того, чтобы трепаться о своем распутстве, то...

— Этот портрет.

Одного упоминания о портрете было достаточно, чтобы старик замолчал, при этом убийственное сверля во мне дыры взглядом.

— Есть негласное правило, установленное твоим же прадедом, мой повелитель, что на портретах пишутся лишь лики тех, в ком течет кровь императора. Я никогда не спрашивал вас, и всё-таки: кто эта женщина?

Взгляд мужчины казался тяжелее самого грозового неба, но я выдержал его.

— Не суй свой нос куда не просят, Карлос.

— Да, мой повелитель... — склонившись в поклоне, я продолжил. — Думаю, вам следует посетить будущее торжество. — демонстративно взглянул на портрет с улыбкой на лице. — Быть может, сама дама с портрета посетит его.

Одного дня волнений для старика достаточно. Поэтому я оставил императора наедине со своими мыслями и удалился.

Глава 5

Диана Эрскин

− Как же он меня бесит!

«Бах!»

Принесенный ранее сундук с так называемым «подарком» был нещадно сброшен со стола моими же стараниями.

Да как он может вести себя так высокомерно!

Либо Карлос действительно чрезвычайно обнаглевшая морда, либо это я слишком вжилась в роль аристократки.

Пусть он кронпринц Ферзена, но вести себя подобным образом он не имеет права!

Манипулировать мной?!

В конце-то концов, где его воспитание?! Неужели мне придется разбираться ещё и с этим?

Безусловно, я знала, что придется, но не подозревала, что этот заносчивый засранец будет так скоро действовать. Прошла всего-то неделя, а я уже хочу рвать на себе волосы.

Меня не пугает Карлос, я просто не знаю, как действовать рядом с ним и какой модели поведения держаться. Потому что именно с этим мужчиной я по-настоящему чувствую себя не в своей тарелке. Я не знаю, что он выкинет в следующий раз и какую “свинью” подсунет.

С другими персонажами я была примерно знакома и, опираясь на их “базу”, знала, что делать и чего ожидать, но не с ним.

Смешно, ведь я даже не уверена, что он адекватный. Все чаще меня посещает мысль, что первый ферзенский принц является психом с раздвоением личности и одна из личностей попросту одержима теми, кто не пришелся ему по душе.

− Мисс... Что нам делать с этим? − указывая взглядом на перевернутый сундук, вопрошала взволнованная Мия.

Я зацепилась взглядом за вывалившийся конверт со знакомой синей печатью и незамедлительно подняла прямоугольник.

− Хах! Как мерзко получать столь красивое послание от этого...

− Кхм!

Я взглянула на откашлявшуюся Глорию, что косилась взглядом на Розу, стоящую позади Мии.

Содержимое письма, конечно же, отличалось от его изысканной обертки. Конверт был украшен ненавязчивой росписью, а восковая печать удерживала маленькую лавандовую веточку, перевязанную тонкой лентой.

«Завтра ты должна быть в этом, а ещё то самое рубиновое украшение. Ты должна одеть его на свою прекрасную шею. Не заставляй меня знакомить тебя со своим гневом. Будь послушной, Диана, и, быть может, я награжу тебя за послушание».

− Арр!! Как же он меня... − следующее наполнение моего высказывания в полной мере описывало Карлоса с не лучшей стороны. Абсолютно не стесняясь, я дала волю чувствам, и красноречие русскоязычной брани таки струилось из моих уст, заставляя даже Глорию удивленно скривить губы.

Неприятно ощущать себя марионеткой в его руках. Быть куклой − отвратительно, но деваться некуда.

На следующее утро в дворцах гарема творился настоящий хаос.

Все служанки бегали как угорелые не только в нашем крыле, а вообще повсюду.

Так как мне не пришлось ломать голову над тем, в чем идти, я мирно наблюдала за беготнёй остальных, тихо попивая чаёк с высоты второго этажа общей комнаты. Её окна как раз открывали вид на уличную зону отдыха, а также на наш внутренний дворик.

− Нас точно не видно отсюда?

− Да... − скромно ответила Роза, подливая в мою чашку чай. − Благодаря тянущимся ветвям пустынного плюща, что создаёт тень на этом балконе, вас будет сложно заметить. Даже ваш наряд растворился в их тени.

То, что подаренный Карлосом наряд оказался весьма темным, было очень кстати. Но в такую жару в подобном гулять под палящим солнцем − самоубийство.

Платье было необычным. Некая помесь между греческим платьем и платьями викторианского стиля. Рюши, темные цвета, как и удлиненный многослойный шлейф, намекали на викторианскую эпоху, а вот простота и легкость кроя, воздушный материал отошли от греческого стиля.

Если так посудить... Мне нет смысла жаловаться. К чему-то подобному я и сама вела моду, пока была в Акросе.

Платье действительно

Плюс ко всему, почему на голове у меня должен быть золотой венец и черная вуаль, скрывающая лицо? Бред какой-то, но да ладно. Потерплю часочек и уйду с торжества, незаметно растворившись в тени.

Пенелопа так увлеченно окунулась в подготовку, что, видимо, совсем позабыла обо мне, либо она намеренно игнорирует меня. Даже зная, что я могла бы посодействовать с подбором наряда, решила побыть обиженной.

Ну, Карлос! Если мои отношения с Пенелопой испортятся ещё больше, я загрызу тебя собственными зубами!

Спустя какой-то час беготня прекратилась, и со стороны главного дворца гарема я заметила приближающуюся к нашим стенам группу людей. Заблаговременно до их появления спустилась во внутренний дворик и направилась к себе в покои.

Служанки быстро подправили мой макияж и, набросив огромный полупрозрачный черный платок на голову, зафиксировали поверх венец.

− Мисс, вы такая красавица! − почти рыдая, заявила Мия. − Вас не узнать!

− Леди, вы выглядите потрясающе в этом образе!

Пока девушки нахваливали мой внешний вид, я забеспокоилась.

− Как бы не затмить нашу принцессу… − само собой вырвалось из меня, но ведь это правда.

И тут сникли все.

Я выглянула в окно. В десятках метрах от моих открытых окон располагались окна Пенелопы, но рассмотреть происходящее внутри не удалось.

− Пора.

Высунувшаяся в дверном проеме Глория, кивнув, устремила взгляд к появившимся на пороге нашей общей обители дворцовым евнухам.

Ряженые в чудные одежды мужчины все как на подбор были высокими и смазливыми. Даже не вериться, что евнухи.

− Эх... − угрюмо выдохнула я, провожая их взглядом. − Какое расточительство.

− Что вы имеете в виду, мисс?

Глянула на наивную Мию и пожала плечами.

− Ничего. Они явились для сопровождения, ведь так?

− Да, − подошла ближе ко мне Роза с опущенными глазами, продолжила говорить. − Сейчас они проводят принцессу Пенелопу и её фрейлин в главный дворец. Поэтому вам следует покинуть комнату.

Деваться было некуда... Подойдя ближе к кучкующимся евнухам и служанкам, я остановилась, когда из покоев выпорхнула Пенелопа.

Девушка поистине сияла.

Её доходящие до пояса золотые локоны струились словно золотой шелк. Лазурные шелка переливались пурпуром, когда та ступала по ступенькам.

Платье кардинально отличалось от тех, что она носила в Акросе и от тех, что создавала для неё я. Оно было полностью закрытым. Шея, плечи, руки, спина... Всё было скрыто под слоями тканей, что, как в японских кимоно, накладывались друг на друга.

Первый слой был белым и скрывал её руки, шею, грудь и живот, далее её тело словно обвязали изумрудными лентами. Эти ленты тянулись по рукам и плечам, подчеркивали область под грудью и крестом ложились на животе, обозначая тонкую талию, и далее фиксировались последним лазурным слоем. Словно водопадом юбки струились вниз и тянулись за Пенелопой длинным шлейфом.

Украшениями служил поясок-цепочка, усыпанный бриллиантами, и его так называемый «хвост» раздваивался и теми же цепями крепился на девичьих запястьях элегантными браслетами. Уже чуть позже я заметила, что ещё одна цепочка тянулась от пояса до женской шеи и формировала замысловатое украшение в виде замаскированного ошейника.

− Какое изысканное извращение...

Тихо бубнила я себе под нос, но на мой голос, как некстати, отреагировал один из евнухов. Он лишь немного повернул голову и взглянул на меня с высоты своего роста. В свою очередь я сделала вид, что ничего не говорила, продолжала смотреть на приближающуюся к нам принцессу.

На голове у девушки был венок из живых цветов, но вот основа его была из золота.

Видимо, на отлитую форму крепились живые цветы и фиксировались лентами того же цвета, что платье. К тому самому «полу живому» венку крепился белый, прозрачный платок, и при необходимости им можно скрыть лицо, а сейчас он ниспадал по девичьей спине.

Даже у меня перехватило дыхание от такой красоты. Сложно признаться, но мне немного завидно принцессе. А если быть точнее, моя зависть обращена к дизайнеру сего произведения. Сопернический дух противненько так скребется внутри моей груди, но это не значит, что я не восхищаюсь создателем этого великолепия.

− Позвольте вас проводить, Жэде, − обратился один из провожатых евнухов к Пенелопе. Видимо, самый главный. − Прием скоро начнется, поэтому стоит поспешить, ведь если Повелитель прибудет раньше вас, то ворота закроют, и предстать перед его глазами будучи опоздавшими...

− Я поняла, − коротко ответила она и властно взглянула на нас, своих фрейлин. − Вы хорошо выглядите, леди. Постарайтесь не опозорить моё высочество и держитесь достойно.

Прозвучало так, будто мы все идем не веселиться, а на войну. Хотя... так оно и есть.

− Да, Ваше Высочество, − хором ответили мы и присели в идеальных реверансах Акроса.

− Не забывайте, что вы Акросийки. Вы представляете мою честь и честь ваших семей. Вас выбрали и доверили честь быть фрейлиной не просто так. Вы самые доверенные лица и те, кто достоен сопровождать меня.

− Мы не подведем, Ваше Высочество, − ответила Тори.

− Положитесь на нас! − синхронно восклицали сестры Таян. − Мы не запятнаем честь жемчужины короны Акроса!

Отмолчаться было бы слишком вопиюще, поэтому я просто кивнула и снова присела в почтенном реверансе, коротко сказав: «Я оправдаю ваше доверие».

Затем всё закрутилось, будто водоворот.

Нас вывели из гарема и повели вдоль главной территории дворца. Затем я услышала музыку. Она лилась из главного дворца.

Его наполнение меня не просто шокировало, а почти сшибло.

Куполообразный потолок вмещал в себя более десяти стрельчатых окон с витражными стеклами, что заливали пространство светом разных оттенков и цветов. Тонко расписанные колонны затягивались тянущимися к потолку розами, что росли прямо из маленьких клумб. Само помещение было сконструировано так, что из зала была возможность беспрепятственно попасть в сад через архитектурные арки. Огороженная территория сада с фонтанами, беседками из живых растений, качели и даже декоративный бассейн с живыми рыбами и водными цветами являлась чем-то невероятным для моего восприятия реальности.

Складывалось ощущение, что зал и сад едины. Они будто продолжение друг друга, ведь внутри зала росли растения, а в саду было много дорожек, удобств для отдыха и огромных подушек.

Наполнением этого чудного места были, естественно, женщины, но также присутствовали евнухи, и даже охрана бродила неподалеку.

Ступив на порог, Пенелопу окружили сестры Карлоса, а в отдельной части зала, ближе к аркам, сидели их матери и их приближенные. Они молча стреляли взглядами в нас и

− Ох! Как вы прекрасны, принцесса Пенелопа!

Пока вторая сестра Карлоса − Эдэ Долунай, нахваливала Пенелопу, я встретилась взглядом со старшей.

Эдэ Айлин...

Мое первое впечатление о ней было как о экзотической красавице, но, когда я смогла рассмотреть её так близко, она была похожа на элегантную кошку.

На ней было небесно-голубое шелковое платье с полуобнаженными плечами, и она больше походила на богиню с Олимпа, чем на самую сдержанную из сестер Карлоса.

Будет ли принцесса такой же, когда окончательно повзрослеет? Мне кажется, Айлин сожрет Пенелопу, если та даст слабину.

К моему счастью, все были заняты принцессой, и меня никто не мучил разговорами. С беседами прекрасно справлялись другие фрейлины, я же, как обычно, лишь поддакивала и улыбалась, иногда смеялась.

Чуть позже, когда напор со стороны ферзенских принцесс спал и к сию сборищу присоединились мужчины, мы смогли прогуляться по саду, сопровождая Пенелопу.

Глава 5.2

Благодаря множеству разных дорожек, мы беспрепятственно прогуливались и иногда останавливались, если принцессе становилось любопытно что-либо.

Помимо рыбок в бассейне на деревьях в саду сидели птицы. На их лапах были золотые браслеты на цепочках, что крепились к веткам, предотвращая побег.

Они невероятно красивы. Их перья переливались на солнце, а когда они распахивают крылья, тревожа вокруг себя ветер, выглядят поистине сказочно.

− Вот, держите, Ваше Высочество, − подсуетилась Тори и подала серебряный фужер Пенелопе.

− Почему они из серебра?

На озадаченный вопрос я быстро нашла ответ и, когда поняла, что никто из фрейлин не ответит, сказала:

− Серебро чернеет, если напиток отравлен.

− Ах!

Испуганно захлопали ресницами девушки, а принцесса осторожно заглянула внутрь фужера.

− Видимо, тут принято пользовать серебряной посудой во избежания нежелательных смертей.

− Откуда вы знаете, мисс Эрскин? − спросила Миления Таян.

Я не хотела отвечать на этот вопрос, но под пристальным взглядом Пенелопы пришлось.

− Один человек как-то поведал об этом. Я даже не помню, кто именно... Запомнилось почему-то.

Расплывчато ответила я.

Не скажу же я, что: королева втихую травила бабушку и благодаря яду избавилась от матери Дианы.

Сама того не заметила, как поникла из-за раздумий. Ведь Дэльвира тоже выбрала яд. Надеюсь, меня не постигнет та же участь...

− Кя-я-я! Кхр! Ки-и...

От пронзительного визга одной из птиц меня одолел ужас.

− Боже, что случилось!?

− Принцесса... Что это...?

Я обернулась на голос одной из фрейлин и увидела, как перед нами в нескольких метрах происходит что-то ужасное.

Обзор закрывала Тори, что отчаянно прикрывала Пенелопу своим телом, тогда как сестры Таян испуганно жались к кустам. Я стояла позади всех и, когда страшные звуки ломающихся костей и рвущейся плоти стихли, наконец увидела огромную кошку.

Страх захлестнул меня. В голове тут же вспыхнули воспоминания той охоты, когда меня чуть не разорвала дикая пума.

Руки дрожали, а тело отказывалось двигаться.

− Принцесса, − шептала Тори. − Медленно отходите назад.

Пенелопа послушалась свою фрейлину, и, когда девушки уже скрылись за моей спиной, я смогла немного сдвинуть ногу назад.

Феликс, где же ты, когда так нужен!?

Я знала, что его тут быть не может, но не переставала мысленно звать его. Мне было ужасно страшно перед этим созданием, что в открытую наслаждалось поеданием только что убитой птицы. Пятнистая шкура и заметные мышцы животного доказывали, что перед нами леопард, ибо гепарды более спортивного телосложения.

− Ах! − вскликнула Пенелопа, когда, запутавшись в подоле своего платья, упала на землю.

Животное, испачканное кровью и перьями, довольно урчало, но стоило нам нарушить его спокойствие, хищник повернул голову. Острый взгляд желтых глаз пронзил меня насквозь, и я снова застыла на месте.

− Рр-р-р...

− А-а-а! Помогите кто-нибудь! Здесь... здесь! А-а-а!

Завопили сестры Таян и бросились бежать. Я даже не могла повернуть головы, чтобы понять, как далеко Пенелопа и Тори стоят от меня, так как хищник предупреждающе зашипел и начал медленно наступать.

− С-стой... − отчаянно говорила я. − Нет. Нельзя...

Если подумать логически, просто так в саду не гулял бы хищник. Видимо, у ферзенцев странные предпочтения. Вместо собачки и кошечки заводить вот таких монстров. Но не это натолкнуло меня на подобное предположение, а то, что у леопарда был увесистый ошейник с золотой бляшкой.

− Я сказала: остановись… − еле ворочая языком, бубнила я, когда взор застилали слезы. − Ты... Нахальная котяра! Приказываю: стой!

Последняя моя команда прозвучала так убедительно, что я ненароком сделала шаг к хищнику навстречу.

− Р-р-р... Мяу-р-р!

Леопард недовольно рычал и шипел на меня, но, к моему ужасу, пригнулся так, как обычно они делают перед прыжком.

Сердце барабанит, как сумасшедшее. Адреналин в крови зашкаливает, и теперь, когда я уверенная в том, что меня разорвет это чудовище, смиренно пустила слезу и прикрыла глаза.

Бежать нет смысла... Если я побегу, то мне точно конец, а так, может быть, он меня повалит, поймет, что я невкусная или неинтересная, бросит и уйдет.

− *Rizz fan verriz!

Мужской голос где-то со стороны уверенно произнес неизвестную фразу на неизвестном мне языке, и я расплакалась ещё сильнее.

Не издавая звуков, я плакала от страха, понимая, что хищная кошка начала отступать и уже где-то за кустами недовольно замяукала.

− Принцесса!

− Жэде! О боги, спасибо... Жэде в порядке!

Вокруг наконец показались люди. Все они лепетали над испуганной Пенелопой, а я, давясь слезами, радовалась, что осталась жива.

Открыв глаза, я видела лишь разорванное тело некогда красивой птицы, валяющиеся пестрые перья вперемешку с кровью и увеличивающуюся тень, что ко мне приближалась со спины.

Силой заставила себя проглотить ком в горле, но слезы так просто не остановить.

Из-за спины послышался встревоженный голос мужчины.

− Вы в порядке?..

Обладателем мягкого баритона оказался тот самый евнух, который услышал мои высказывания на счет платья принцессы. Он встал напротив меня.

− Всё позади, леди. Не плачьте...

− Дьявольский кот... Чтоб он облысел так же сильно, как я испугалась.

Дрожащей рукой зажала себе рот и подавила вырывающееся подвывание. Евнух протянул мне платок, и я понимающе улыбнулась.

− Спаси...

− Диана!

Возник из-за спины Михаэль и, осмотрев меня, угрожающе свел брови, увёл взгляд куда-то мне за спину.

− Всё в порядке, Джак... Ик!.. − смущённо прикрыла платком лицо. − Скажите, пожалуйста, Джак, мне позволят после случившегося покинуть празднество? Я чувствую себя ужасно...

− Ну... Думаю, да.

− Нет.

Как всегда

− Брат, почему? Леди Эрскин так напугана, она вся дрожит? − как бы невзначай Михаэль положил руку мне на плечо. − Это даже не дрожь. Леди нехило трясёт, прям как тебя, когда мы отбыли из столицы Акроса. − Он хитро сузил глаза и уставился на меня. − Тогда резко похолодало. Он закутался в три вида мехов и всё равно не смог согреться...

− Михаэль? − прозвучало предупреждающе. − Поди лучше проверь, как там наши Вэны* и Аксы*. А также поприветствуй наконец будущего тестя.

Михаэль недовольно поджал губы и, коротко кивнув мне на прощание, ушел. Евнух, кстати, тоже скрылся из виду...

Когда только успел?

− Эх... Леди Диана...

Благодаря коротким словесным перепалкам между братьями, я сумела немного прийти в себя, а слезы уже не текли по щекам.

Мужчина медленно обошел меня и встал напротив.

− Почему именно вам повезло встретиться с Ризом?

− С кем?

− С моим питомцем. Пятнистый такой. Ты ему ещё приказы отдавать пыталась, забыла?

Так он о леопарде? Это его питомец?!

− Странно, а почему вы не приручили аллигатора или боевого петуха?

− Боевого петуха?

− Ага... − чуть не добавила «такого же ненормального, как и ты сам», но я смолчала. − Оставили бы людям шанс на выживание.

В мыслях вспыхнули недавние воспоминания.

Ленивый, но острый взгляд желтых глаз и сужающийся зрачок.

Продраивающиеся черные усы и сморщенная переносица хищника.

Окровавленная пасть.

Запачканные алым белые зубы и леденящий страх от увиденного, пригвоздивший меня к земле.

− Ты... неважно. Обещаю, подобного не повториться. Это моя вина.

Удивление?

Да нет... Очередной шок. Он ведь почти извинился.

По крайней мере признал вину, уже хорошо.

− Я хочу уйти.

− Нет, − для устрашения или же решив, что я подамся в бега, Карлос сделал шаг вперед.

− Неужели вы думаете, что после всего произошедшего я задержусь тут на минуту дольше? − с издевкой спросила я.

− Я сказал — нет, − возвышаясь надо мной, он угрожающе добавил: − За то, что произошло, я как следует извинюсь и преподнесу тебе компенсацию, но уйти не позволю.

Я ненавидела высокомерных людей, однако Карлосу они, видимо, нравятся. Быть может, в этом и заключается разница между тем, кто родился правителем, и тем, кто им не был...

Он проявляет интерес к тем, кто сопротивляется его воле.

Даже сейчас мужчина подавляет меня своей аурой, но я не была бы собой, если б не воспользовалась таким шикарным «косяком».

− В таком случае, вам лучше стоит быть готовым к тому, что я запрошу в качестве награды и компенсации за сегодняшний день.

От удивления его голова немного склонилась набок, а бровь поползла вверх. На губах расцвела предвкушающая, очень довольная ухмылка.

− Интересно... Хорошо, я согласен.

− Не думайте, что буду стесняться.

− Ни в коем случае. В подобном деле скромность посчитаю за оскорбление.

− Тем более, − стреляя воображаемыми молниями в него, я наконец-то ощутила воодушевление.

Карлос указал рукой на дорожку, по которой недавно увели Пенелопу.

− Что ж, пойдем?

Кивнув в ответ, я развернулась, но мое запястье неожиданно перехватили.

Ответом ему был мой вопросительно-недовольный взгляд.

− Там много мужчин... − он медленно поднял руки над моей головой и осторожно накрыл вуалью открытое лицо. − Невинным девам нельзя показывать своего лица.

− Интересно... Благодаря кому это я до сих пор невинная дева?

− Не ожидал, что решишься поблагодарить меня.

− И не собиралась.

В конце концов мы присоединились к празднеству.

Какое-то время я в одиночестве блуждала по саду, что располагался само близко к дворцовым стенам, где собирались гости. Чуть позже меня заметила Эдэ Долунай.

Самая активная из сестер Карлоса увела меня к своим сестрам, что расположились за вторым столом от того, за которым сидели их матери и тети.

Наблюдая за ферзенскими обычаями, не составило труда найти отличия от акросийских.

Во-первых, порядки. В Акросе с этим было строго, но не так сложно, здесь это сложные комбинации, и нужно уметь автоматически подстраиваться под происходящее. Взять то самое чаепитие, когда к нам присоединился Карлос.

Его сестры статусом выше меня, но наравне с Пенелопой.

В Акросе эти девы могли бы просто подсесть, а остальные потесниться, но не тут. Следовательно, когда я заметила идущих Эдэ Айлин и Долунай, кому-то требовалось уйти из-за стола.

Порядки грубые, но справедливые. Они построены на жестком соблюдении касты.

Второе отличие − рассадка.

Опять же не обошлось без кастового соблюдения и разделения.

Мужчины сидят по правую сторону от стола Императора, а слева расположены женщины. Чем ближе стол к месту императора, тем почетнее. Тот же принцип присущ Акросу, но без разделения.

Далее внешний вид.

Многое я узнала от Розы. Например, о скрытии лиц и украшениях.

Лица скрывают незамужние или вдовы, голову покрывают невинные, беременным запрещено облачаться в кричащие цвета, а на талии повязывают золотую ленту. Вместо колец в честь помолвки дариться ожерелье, а вот если девушка ищет пару, она убирает все украшения с шеи. В честь свадьбы мужчина пополняет комплект драгоценностей жены браслетами, серьгами и венцами.

Но самое дикое отличие от Акроса − жертва.

Мужчина и женщина, вступающие в брак, должны принести жертву. Какой эта жертва будет, решается самостоятельно, но жертва должна продемонстрировать, что они отказываются от чего-то драгоценного, заменяя это второй половиной.

С одной стороны глупость, но с другой вполне обоснованно.

Не успела я даже включиться в беседу, как раздался сигнал о приближении Повелителя. Люди всполошились и принялись подниматься с мест, становиться в отведенные их статусам позиции.

Заметив Пенелопу и остальных фрейлин, я двинулась к ним навстречу.

Глава 6

Тяжелые размеренные шаги заглушили всё вокруг.

Каждый в этом зале знал, кому принадлежит этот шаг, потому и не решался поднять головы.

− Расслабьтесь наконец.

Голос императора разнесся вокруг, и только после этого люди начинали поднимать свои головы.

Пожилой мужчина источал ауру силы и мудрости.

Он неспеша поднялся по нескольким ступеням, ведущим к его трону, и сел на диванчик, аккуратно расправив края кафтана.

На вид простые одеяния черного цвета ничем не выделялись, но в свете цветных бликов витражей складывалось впечатление, что кафтан усыпан черными ониксами. Но это была лишь скромная для его статуса бисерная вышивка.

Голову старца украшал традиционный ферзенский головной убор. Обозначая исключительный статус мужчины, он был усыпан цветными самородками, а на груди сверкала брошь-герб

− Да здравствует Повелитель!

В унисон разносились голоса представших перед его взором людей.

Каждый с большим или малым трепетом радовался императору и выказывал трепетное почтение, но тот отчего-то выглядел недовольным.

− Садитесь. Карлос, подойди ко мне.

Стоило наследнику империи приблизиться к мужчине, как внушительный старик принялся ворчать.

− Ничего интересного не вижу, поэтому собираюсь уйти немедленно.

Недовольный, тяжелый взгляд императора пронзал насквозь, но Карлос лишь улыбнулся ему и ответил:

− Позволите ли вы, Повелитель, своим подданным насладиться вашим присутствием хотя бы ничтожных полчаса?

Морщинистое лицо старика посуровело, но после тот, хитро сузив веки, кивнул.

Как бы сильно он не ворчал и не жаловал большое скопление людей, прожигающих драгоценное время и ничтожные богатства на развлечения, он любил свою страну. Он служил своей стране все эти годы. Он защищал её ценою жизней своих сыновей и своей собственной. И ему было несложно взбудоражить представление и восприятие его самого своими поданными. Он думал: «Пусть собственными глазами увидят, что я полон сил и столь же свиреп, как был двадцать лет назад!».

Началась часть с приветствиями.

Приближенные к императору военачальники и чиновники выказали почтение первыми. Когда подошла очередь родни, женщины гарема поочередно подходили к мужчине и целовали его в тыльную сторону руки. Он ничего не говорил, а просто наблюдал. Лишь самых близких одаривал теплым взглядом, а кого-то даже парой слов.

В число их входили внучки, а самый теплый прием достался самой младшей. Правнучке.

Удэ Самира является дочерью Карлоса.

Девочка трех лет смущенно смотрела на своего прадеда и хлопала длинными ресницами, когда тот посадил её к себе на колени и тепло улыбнулся.

− Ангел мой, твой заносчивый отец тебя балует достойными дарами?

Малышка широко улыбнулась и, взглянув на Карлоса, радостно залепетала. Её голубые глаза сильно выделялись на фоне зеленых и карих глаз её родственников, но из-за этой необычной черты император мог вспомнить море, которое не видел уже долгих десять лет.

Стоило мужчине проводить взглядом маленькую Самиру и её мать, как он столкнулся со стоящим напротив ступеней силуэтом.

Тонкий и изящный силуэт молодой девушки заинтриговал его.

Лазурное платье струилось и переливалось. Покрытая белым платком голова и цветочный венок обозначали, что девушка является избранницей Карлоса. Деву окружали ещё несколько юных девиц.

Карлос протянул ей руку и помог подняться по ступеням, дабы приблизиться к императору. Её золотые волосы танцевали, когда она двигалась.

− О-ох... Она действительно здесь, − с некой обреченностью протянул старик на ферзенском языке.

Карлос усмехнулся.

− Повелитель, познакомитесь, моя невеста − Пенелопа Дэ Фабио. Единственная дочь короля Акроса Луи Дэ Фабио.

Услышав имя акросийского короля, император поджал губы и внимательно посмотрел на девушку.

− Да здравствует Император Ферзена. Пусть боги оберегают вас и империю... Вечно.

На его взгляд она была низковатая, но красивая и утонченная. Однако он не чувствовал стали, лишь неуверенность и что-то ещё. Мужчина не знал, радоваться ему или злиться, но это «что-то» было неприятным и тщательно скрываемым ею.

Протянув ей руку, он сказал на понятном ей языке:

− Надеюсь, ты справишься с испытаниями на роль будущей Дэжи.

Пока девушка склонялась для приветственного поцелуя, а император сурово уставился на внука.

Уголки губ Карлоса немного приподнялись, и он сделал то, что планировал сделать с самого начала. Короткий шаг в сторону, открывающий обзор на общий зал.

Мужчина, сидящий на троне, недовольно поджал губы и лениво мазанул взглядом по присутствующим, но зацепившись за черный силуэт с золотым венцом, его пронзило странное чувство тревоги.

Черные глаза Карлоса без интереса наблюдали за Пенелопой, которая собиралась целовать тыльную сторону руки императора, но, когда император встал со своего места, не позволив принцессе закончить приветственный ритуал, он возликовал.

В один шаг правитель Ферзена сократил расстояние между собой и внуком и впился в него разъярёнными глазами. Вот только Карлос видел, что страха в них больше, чем злости. Это сильно удивило молодого ферзенца.

− Повелитель?

В груди императора бушевала буря, но из-за скопления высокопоставленных Вэнов и Аксов он не мог себе позволить накричать на Карлоса.

Как ни как, но правитель заботился о нем больше, чем о любом другом своем сыне или внуке. К тому же он собирался передать империю в его руки, следовательно, Карлосу пристало быть достойным в глазах подданых и семьи.

− Проводи свою невесту, и пусть «она» поприветствуют меня.

Мужчина словил себя на ощущении дежавю.

Он уже видел нечто подобное почти сорок пять лет назад, но вспыхнувшая в его каменном сердце любовь с той женщиной не смогла соединить их судьбы. Сами боги противились тому, чтобы те были вместе.

Карлос прекрасно знал, кого имеет в виду его дед под определением «она». От бурной реакции правителя молодой Жак чуть сдерживал свое нетерпение.

Злющий император вернулся на свое место и дежурно попрощался с Пенелопой.

Девушка чувствовала, как по её щекам текут слезы, но благодаря белому платку этого никто не видел.

Карлос осторожно помог спуститься и отпустил руку принцессы первым, что задело девушку ещё сильнее.

− Дамы, вам нужно поприветствовать Повелителя, − сделав театральную паузу, мужчина взглянул на Диану с ухмылкой, продолжил: − Он в хорошем настроении.

Одна за другой девушки приветствовали императора и возвращались за отведенный им столик к Пенелопе.

Когда пришла очередь Дианы, она отчетливо ощущала тревожную атмосферу, что словно туча накрывала её.

Карлос внимательно наблюдал за тем, как Диана поднималась по ступеням, казалось, шла спокойно, как всегда, но он чувствовал её волнение.

Ему нравилось это чуткое ощущение им её.

Каждый раз, когда он видел девушку, он думал о её черных волосах, которые естественными волнами спадали по женской спине. Он вспоминал времена, когда задняя часть её тонкой шеи, что была явно обнажена благодаря высоким прическам, выглядела восхитительно. Он ловил себя на мысли, что, если бы он был животным, у него наверняка возникло бы желание укусить или разорвать эту шелковистую плоть.

Черные глаза ферзенца сверкали, когда он следил за удаляющейся спиной акросийки.

Эмоции, связанные с глубоким взглядом, были сложными.

Диана Эрскин, которая была так же хороша, как враг, и единственная женщина, достаточно смелая, чтобы посмотреть Карлосу прямо в его бездонные глаза.

Только она не выказывала по отношению к нему никаких собственнических эмоций или волнений. Она была хороша в том, чтобы застать его врасплох своим безразличным либо воинственным лицом.

Карлос жадно следил за Дианой и за

Люди следили.

Пенелопа следила.

Михаэль следил.

Следил каждый, кто мог дотянуться взглядом до неё.

Диана Эрскин

Я почувствовала некоторое сожаление и заметила, что вокруг меня воцарилась тишина.

Я мысленно одернула себя и увидела, что император смотрит на меня.

То, как мужчина молча смотрел, было слишком неловко и обескураживающе.

− Приветствую вас, Повелитель. Солнце и защитник Империи, верю, что вас будут восхвалять вечно.

Повторив каждое сделанное женщинами его семьи движение, я встала на колени в ожидании, когда тот протянет мне свою руку. Однако он не торопился и продолжал молча смотреть.

Любой дворянин спокойно ждал бы, пока император заговорит, но я чувствовала, как на меня давит этот взгляд, поэтому в конце концов осмелилась заговорить первой:

− Позволит ли Император Ферзена завершить приветственный ритуал?

Он как-то резко протянул свою руку, а после перебросил свирепый взгляд мне за спину и прошептал, не глядя:

− Как тебя зовут?

Его голос был угрожающим, но после того, как я поцеловала его руку и подняла глаза, его же показался мне странным. Он словно испуган, удивлен и рад одновременно.

− Диана Эрскин.

Глава 6.2

− Диана Эрскин... − будто пробуя на вкус мое имя, он повторил его, а после голос его чуть дрогнул. − Откуда у тебя этот кулон?

Вот черт!

Понятно, зачем Карлос настоял на кулоне.

Почему я вообще его с собой брала, спрашивается?!

− Это подарок бабушки.

Мне было страшно поднимать на мужчину взгляд, потому я смиренно сидела на коленях у его ног и ждала, когда меня отпустят восвояси.

− Твои знания ферзенского языка хороши... Для акросийки.

− Благодарю, Повелитель.

Благодаря изучению культуры Ферзена до отъезда, я прошерстила половину отцовской библиотеки в поисках информации. И каковым было мое удивление, когда я обнаружила, что, не зная ферзенского алфавита, понимала, о чем говориться в книгах и сносках. Пусть не с первой секунды и пусть с большими стараниями вспомнить то, чего не знала, но понимала же!

За две недели я умудрилась разобраться в правописании и звучании алфавита, пользуясь только текстами и словарями, научилась говорить на этом языке.

Подозреваю, что Диана была обучена грамоте не только своей страны, но и соседствующих стран. Мне оставалось лишь освежить воспоминание и навыки, как было с танцами.

С каждым разом Диана открывается для меня с других сторон.

Однако это казалось мне странным. В смысле: зачем маркизу давать дочери такое углубленное образование, когда та была заинтересована лишь чаепитиями, безвкусной модой, сплетнями, заговорами и, конечно же, Декстером?

Вариантов ответов у меня была масса, но в случае Дианы я остановилась на одном единственном.

С самого рождения Тобиас уже знал, что его старшая дочь станет женой герцога.

Однако даже в таком случае я не поняла, зачем ей нужно было учить ферзенский? Неизвестно...

Император протянул мне руку в жесте помощи, и, приняв её, я с легкостью встала на ноги.

Ощущая, как мне в затылок упираются чужие взгляды, я выдохнула и ушла прочь.

Первым меня встретил, конечно же, Карлос.

Он улыбался, словно демон.

Я планировала стать для него кем-то незаметным и в то же время недоступным, но как же я ошиблась. Как ошиблась... Глупо было полагать изначально, что он хоть немного адекватный. Кто ж знал, что этот ненормальный становится одержим теми, кто им не интересуется.

Для всех я стала той, кем планировала: ястребом, что ловил змей, но с ним требовалось быть милым жаворонком, дабы избежать внимания.

Теперь же его интерес выходит мне боком...

Ещё и кулон этот проклятый.

Черт возьми! Сам император заинтересовался из-за этого гребаного кулона! Почему мне так «везет-то», а?

Проходя мимо столов, за которыми расположились высокопоставленные особы и господа, я ощущала себя ужасно неуютно. Они следили за каждым моим движением, а некоторые даже перешептывались.

− Это высокомерие или врожденное благородство?

− Не потому ли их называют дворянами?

Я не понимала, что именно они обсуждали, но была уверена, что данная тема касалась меня.

− Акросийцы всегда были наглыми и вульгарными в поведении. Никакой скромности...

− Вы несправедливы, но я пропущу это мимо ушей.

И да, это сказала я.

Не удержавшись, я остановилась и с улыбкой на лице прервала эти грубые обсуждения в моем же присутствии. Причем это касалось не только меня, но и принцессы, честь которой я должна отстоять, как её фрейлина. Так-то она тоже акросийка.

Не то чтобы я горела желанием, но в данный момент мне было необходимо это сделать, дабы выплеснуть накопленный негатив из-за вот таких разговоров.

− Какая вульгарность! − встрепенулся тот самый мужчина, что, не стесняясь, обсуждал скромность юной девы с покрытой головой.

Мне становилось смешно. Пусть на меня и смотрят сейчас абсолютно все, но уступать я не стану.

Почему я вообще должна быть той, кем не являюсь?

Я к роли злодейки-Дианы чуть привыкла, а тут опять всё заново начинать? Нет уж, увольте!

− Аха... Действительно.

− Что?..

− Говорю: вы правы, − его лицо открыто недоумевало. − Я − акросийка. Меня воспитывали самые лучшие акросийские учителя. Мое образование и манеры, происхождение и темперамент − всё во мне... − легким движением сняла с головы золотой венец под женские ахи и охи. Я была отчего-то зла. Безумно зла, но контролировала себя, абсолютно. − Акрос. Там я родилась, и мне не стыдно.

Венец был брошен на ближайшую подушку. Мне безумно жарко с этим гребанным платком на голове, что практически не пропускает свежий воздух. Благодаря этой мелочи дышать нечем, а увидеть или рассмотреть что-то ужасно сложно.

− Ты, вульгарная женщина... Что ты вытворяешь на глазах у Повелителя!

− К чему покрывать голову и соблюдать все традиции и правила такой великой империи, если люди, находящиеся тут, не соблюдают субординацию. Без стеснения называют нас, акросиек, вульгарными, наглыми и не знающими скромности?

Одним движением руки стянула с головы черное полотно, ощутив, как легкий ветерок с улицы обдувает мое лицо и развевает распущенные волосы. Вот оно − чувство свободы.

− Чтоб не так было обидно, уж лучше оправдаю ваши ожидания. Пусть для вас это и вульгарность, но в моей стране благородная девушка в состоянии отстоять себя и свою честь, не покрывая головы.

− Как ты смеешь не чтить правил приличия и традиции страны, в которой сейчас находишься! − вопил он, вскочив со

Я холодно взглянула на него и ответила:

− Потому что.

− Что?!

− Почему я должна уважительно относиться к людям и чтить их традиции, если те самые люди унижают и оскорбляют меня из-за происхождения?

Не знаю, какой демон в меня вселился и почему я так нагло веду себя, но меня было не остановить.

Тут нет Ноа, что мог бы защитить меня. Здесь нет маркиза, и тут власть моей семьи не распространяется, но я не собиралась сдаваться.

Карлос хотел, чтобы я пришла. Я пришла. Теперь пусть наслаждается представлением!

Кто тут злодейка, если не я, черт возьми?!

− Какое неуважение!

− Она показала свое лицо! Она опорочена!

− Какая наглость!

Я стояла с высоко поднятой головой, не обращая внимания на волнение людей, а когда повернула голову к Пенелопе, то просто улыбнулась.

Девушки были шокированы. Даже с прикрытыми лицами я видела, как вытянулись их скулы и округлились глаза.

«Шух...»

Легкое дуновение из-за спины, и взор мой был перекрыт плотной тканью с красной вышивкой.

− Что... − на фоне кто-то вскрикнул, но после голоса поутихли. Я обернулась назад. − Аа...?

− Ваша речь произвела фурор, леди Эрскин.

Я успела лишь округлить глаза, когда увидела лицо того, кто скрыл меня ото всех.

Глава 7

Голос, что касается моих ушей, был глухим, но его резонирующий низкий баритон звучал волнительно, особенно с такого близкого расстояния.

Из-за яркого света позади него, его лицо было затемнено, и становилось трудно разглядеть очертания лица.

Однако я сумела узнать, что это был за мужчина, по его угловатому подбородку и твердому рту.

Еще немного спустя черные глаза тепло смотрели на меня, а его губы растянулись в смущенной улыбке.

Темные взъерошенные волосы и высокая переносица.

Обожаемая солнцем кожа, уникальная для тех, кто живет в тени дворцов.

Аромат цитруса и чего-то сладкого врезались мне в нос, стоило мужчине накрыть меня плотной тканью, что обычно мужчины этой страны набрасывали себе на плечо в виде украшения.

− Джак... − мой голос, казалось, осип.

Я не могла поверить, что он бросится ко мне, да ещё и прикроет, будто защищая мою честь и достоинство.

− Все же лучше прикрыться, − неловко улыбнулся он и укрыл меня, словно мать. − Эти старики слишком упрямы, а порой враждебны.

− И что? − усмехнулась я.

Михаэль взглянул мне за спину.

− Тебе стоит пустить слезу или упасть в обморок, чтобы выйти из ситуации. Ибо это... Ох! Леди!

Не нужно больше слов.

Это был идеальный план для выхода из данной ситуации! Миха, ты супер!

Пока мы разыгрывали спектакль, точнее Михаэль толкал речь и упрекал того самого мужлана, с коим я спорила, мне оставалось лишь ждать.

Притворяться бесчувственной было проще простого. Плюс ко всему мои волосы удачно прикрывали мои глаза, а Михаэль, присев на пол, придерживал меня за плечи.

− Леди Диана была права. Если вы, почетные гости и верные слуги Повелителя, не можете уважительно относиться к девушкам, что прибыли из-за моря, то почему они должны уважать нас?

Ох-хо-о... Миха тот ещё провокатор-дипломат.

Однако спектакль закончился, не успев начаться, как меня подняли чьи-то крепкие руки и прижали к своей груди.

Чуть было не распахнула глаза и не запротестовала, но вовремя успела обмякнуть всем телом.

Я ж в обморок упала так-то...

− Довольно.

Вот черт! Обладателем голоса был Карлос, и именно он держал меня на руках!

− Что вы устроили, Вэн Махир? Я надеялся, вы научились сдержанности, но ошибся. Покиньте празднество немедленно.

− А? Жак, но ведь...!

− Стража, уведите его и тех, кто будет возникать.

По ощущениям, Карлос уносил мое бренное тело куда-то в неизвестность, а я и пискнуть не могла...

Вот так попала!

Какое-то время спустя он наконец-то достиг желаемого места, и по звукам я понимала, что стражники дальше за ним не последовали, а двери постоянно кто-то открывал и закрывал. Затем он уложил меня на мягкую постель и присел на край, отчего матрац прогнулся.

− Что за женщина... Я знаю, что ты притворяешься.

Ага-ага...

Ничего не знаю! Я без сознания...

Упрямо продолжала лежать и размеренно, медленно дышать в надежде, что он поверит и уйдет за лекарем или слугами. Но Карлос никуда не торопился, что безумно злило меня.

− Ладно. Давай поиграем, Диана.

Мягкое прикосновение к щеке, и через секунду волосы, что скрывали часть моего лица, исчезли.

«Если этот павлин вытворит что-нибудь эдакое, я повыдергиваю все волоски, до которых смогу дотянуться, из его носа!»

Какое-то время мужчина молча сидел рядом, ничего не делая, но позже, когда даже мое терпение сгорало, он заговорил:

− Ты молодец. − Затем я почувствовала, как моей руки коснулись. − Хорошо постаралась. Всё получилось даже лучше, чем я воображал.

«Что он там себе воображал?!» − завелась сварливость.

«Неприятно, девочки, но почему я чувствую себя использованной? Нас ведь не использовали?!»

После его слов меня одолело чувство дежавю, будто я где-то уже слышала это.

Стало как-то тревожно и в то же время неприятно.

− Что ж, пришло время пригласить мудреца медицины. Чтобы твой обморок был достоверным.

Шершавый палец медленно поглаживал тыльную сторону моей руки, а спустя секунду стало как-то холодно.

Он ушел, тихо закрыв за собой дверь.

Я чувствовала, как глаза наполнились светом ещё до того, как их полностью открыла.

Золотистый солнечный свет из окна окутывал почти все пространство вокруг. Чувствуя, как глаза начинали слезиться в момент, когда я медленно открывала их, в память врезалась чарующая картина.

Крошечные пылинки, плавающие в воздухе, блестели на золотых солнечных лучах, словно золотая пыль, я завороженно наблюдала за тем, как они двигаются, лёжа в кровати.

В этот момент все мысли покинули мою голову.

Неспеша села на край постели, где недавно сидел Карлос, и осмотрелась.

Просторная комната. Невероятно просторная и светлая, не подходящая такому человеку, как он, комната.

Стрельчатообразные окна не скрывали пыльные ламбрекены, к которым я успела привыкнуть в Акросе.

Широкие подоконники и минимум мебели. На полу узорчатые ковры синего цвета с узорами стелились вокруг огромного ложа, что завешивалось полупрозрачными лоскутами ткани. Переливаясь, они лениво развевались в воздухе благодаря летнему сквозняку.

Я стянула с себя накидку Михаэля и устремила взгляд к огромной двери с металлическими изогнутыми вставками.

Как-то странно находиться в этом помещении. Чувствую себя непрошеным гостем.

Почему Карлос унес меня именно сюда? А главное − зачем?

Неужели

Уйма вопросов вскружила мне голову, и не сразу, но я заметила, как в комнату кто-то проник.

− Как вы себя чувствуете?

Повернувшись, на глаза попался мужчина лет пятидесяти. Его густая, наполовину седая борода и густые серые брови создавали восприятие, словно он являлся волшебником из книжного мира о волшебниках.

− Простите?

Длинный до пола светлый плащ укутывал его фигуру, а в руках у него был большой чемодан из кожи какого-то животного.

− Позволите...? − протянув мне руку, он намекая.

Несколько секунд сверлила взглядом его, но в конце концов неуверенно кивнула.

Неразговорчивый старец аккуратно прильнул пальцами к моему запястью, прощупывая пульс, затем, сведя брови, кивнул головой и зарылся в чемодан.

Молча наблюдала за его манипуляциями с какими-то порошками, что мудрец смешивал.

По прошествию долгих минут он взглянул на меня уже более внимательно, замер.

Естественно, подобный интерес меня смутил, и я выразительно изогнула бровь, не сводя глаз с мужчины.

− Что-то не так?

Опомнившись, он отвел взгляд в сторону, протягивая мне блюдце с горсткой порошка горчичного цвета.

− Мне это нужно съесть?

Кивнув, он защелкнул чемодан, а я, не задумываясь, приблизила ко рту блюдце, дабы зараз избавиться от подношения.

− Стойте!

Всполошившись, он перехватил меня за руку.

− Покончить с собой собралась?

− … Это в мои планы не входит.

− Щепотка.

− Что щепотка?

Огрузлым взором обдав меня и забрав из рук блюдце, старец принялся пояснять, как правильно употреблять сие препарат.

− Щепотка в вино или любой другой напиток перед сном.

− Аха... Но что это за яд, если принимать нужно лишь щепотку, а вдруг я использую больше нормы?

Взглянув на меня как на ненормальную, он сказал:

− Вы не похожи на умалишённую, что не отличит щепотку от горстки... − он запнулся, а я, уловив ход его мыслей, тихо рассмеялась.

Да... Это он говорит той, что чуть было не умяла целую горсть этой дряни.

− Хорошо. Щепотка так щепотка. Я так понимаю, концентрация ядовитых составляющих этого лека... порошка весьма велика. Спасибо за предупреждение. Умирать мне действительно слишком рано.

Мужчина немного удивился моим рассуждениям.

− Вы знакомы с новой медициной?

Словно ребенок отвела провинившиеся глазки в сторону.

− Немного. Моя горничная хорошо подкована в этой сфере, а я просто любознательная девушка.

Мужчина, видимо, поверил мне и, молча поднявшись, поклонился и покинул комнату Карлоса.

Мда... Ну не могла же я ему сказать, что прожила несколько лет в больницах, благодаря чему научилась разбираться немного в медицине?

Меня бы посчитали как минимум ненормальной, а как максимум приписали к ведьмам.

В конце концов, где яд, там и спасение.

Пересыпала в оставленную мужчиной склянку порошок и поспешила ретироваться до возвращения хозяина покоев. Однако на выходе из прилегающего коридора, ведущего к хоромам Жака, я столкнулась с хозяином этого логова.

− Вижу, тебе лучше.

− Да.

− Тебе стоит отдохнуть.

− Я отдохну у себя в покоях.

− Чем тебе тут не отдых? − играючи препирался он.

− Мне тут некомфортно.

− Вот как?

− Именно, − смущенно продолжила. − Благодарю за заботу и помощь, но мне уже пора.

К моему удивлению, он не останавливал меня, а отступив, выпустил за порог.

− Ах да! Диана, − хитрые нотки в его голосе настораживали, и я, остановившись, неспеша повернулась к нему, уже морально подготовившись к какой-нибудь гадости. − Повелитель желает видеть тебя.

Как раз в тот момент, когда я собиралась запереться минимум на неделю у себя в хоромах, он решительно ошарашил меня неожиданной новостью.

И всё-таки, если так подумать, то ничего удивительного... Пора бы привыкнуть уже, Танечка!

− А причина?

− Не имеет значения, есть ли причина. Повелитель так захотел, и тебе ничего не остается, кроме как подчиниться. Его слово — закон.

Обреченно выдохнула и устало кивнула.

Что плохого в том, что мой потенциальный родственник захотел встретиться со мной сегодня?

Напротив, было бы странно после всего случившегося, если бы он проигнорировал меня.

Бессмысленно препираться. Себе же хуже сделаю.

− Раз на то воля повелителя... Когда мне посетить его?

Тяжелый, даже мрачный взор Карлоса будто придавил мои плечи.

− Как только ты покинешь покои и самостоятельно сможешь передвигаться.

Намека тут не было, это был дословный приказ от самого Ферзенского Императора.

Я взглянула на порог, коей переступила минутой ранее и за которым стоял Карлос.

− Хочешь обратно на мою территорию?

Ухмылка на мужественном лице взбесила меня окончательно, однако придала решительности для предстоящей встречи с императором.

С налетом язвительности я снисходительно взглянула на Жака, а затем, молча развернувшись на пятках, зашагала прочь. Но не успела и пройти двух метров, как скрестила взгляд с зеленоглазой красоткой.

Изела молча наблюдала и, быть может, подслушала наш разговор с Карлосом.

Определенно, он заметил её раньше меня и, засранец, даже ничего не предпринял. Будто специально позволил девушке стать свидетельницей.

На долю секунды я запнулась, но затем решительно двинулась дальше по коридору, минуя девушку.

Взгляд у неё, конечно, не предвещал ничего хорошего.

И к гадалке ходить не нужно... После увиденного она не раз напомнит о себе и учудит какую-нибудь пакость. Кто знает, что у неё в голове...

Глава 7.2

* * *

Прошло более часа после обморока Дианы, и, приняв решение немного прогуляться, Пенелопа неспеша добралась со своей верной фрейлиной до чарующего бассейна, окруженного цветами.

Спокойная вода мерцала на жарком солнце, словно в знак приветствия.

Девушка увидела каменные ступени, ведущие к мраморному берегу бассейна, у которого располагалась зона отдыха.

Принцесса убеждена, если бы существовал рай, он являл бы себя этим самым местом.

Чувствуя лёгкую сонливость после нервного перенапряжения, она спустилась по лестнице и села на каменную скамью у воды.

Просидев так несколько минут под палящим солнцем, девушка сделала глубокий вдох и уже собиралась подниматься с места, но заметила бабочку — поразительную, чёрную, как ночь, с золотистым, еле заметным узором на крыльях.

В её голове пронеслась недавняя картинка, где Диана, напоминающая эту самую бабочку, скользила вверх по лестнице с золотым венцом на голове.

− Очень похожи, не так ли?

− Простите? Принцесса, что вы имеете в виду?

Пенелопа в большей степени говорила сама с собой, ощущая, как разъедающее чувство поднимается в груди.

− Надеюсь, что хотя бы ты сможешь выжить и не

Задумавшись о горечи, которую девушка испытывает каждый раз, видя Диану, ей вдруг стало жаль чернокрылое создание.

− Разве бабочки не должны быть разноцветными? Разве не так они маскируются?

− Именно так, принцесса. Эта бабочка такая невзрачная, но в то же время... заметная.

Однако Пенелопа не поддерживала диалог с Тори.

Блондинка была полностью поглощена своими размышлениями.

«Как ей удается оставаться в живых, отличаясь от всех? Неужели ей совсем не страшно? О чем она думает, порхая там, где её могут попросту уничтожить?» — так она думала.

Девушка последнее время зачастую вспоминала то время, когда искренне восхищалась этой леди, но никак не могла вспомнить, из-за чего Диана начала вызывать у неё раздражение. Ей были понятны мысли её матери, но что касалось её собственных — поддавалось сомнениям.

Пенелопа предполагала, что всему виной может быть зависть, однако была убеждена, что завидовать ей нечему. У неё было всё то, что имелось у Дианы, и даже больше, но это непонятное, угнетающее ощущение не давало ей покоя.

Порой девушка ловила себя на мысли, что желает видеть дочь маркиза Эрскина раздавленной, подавленной и никчемной. Красивое лицо леди Дианы, полное отчаяньем, страхом, унижением... именно это поднимало ей настроение.

Она не была уверена в правильности своих мыслей, но, несмотря на неуверенность, принцесса отчего-то убеждала себя в собственной правоте.

«Эрскин не может быть счастливее меня!»

Чернокрылое создание кружило вокруг блондинки, пока не осело на её платье, медленно смыкая и размыкая крылья, от чего золотые узоры казались выразительнее.

«Хлоп!»

− Ах! Принцесса!?

− Ты права, Тори, она слишком выделяется.

Пенелопа медленно перевернула руку, чтобы рассмотреть, что сталось с насекомым, которое она безжалостно прихлопнула.

На белоснежной коже остался золотистый отпечаток пыльцы.

− Странно... Я думала, она черная.

Девушка в искреннем замешательстве растирала пальцами пыльцу, покрывавшую её кожу.

− На самом деле, в этом нет ничего удивительного, ведь в ночи её крылья становятся золотыми.

Мелодичный и игривый голос раздался где-то поблизости, и Пенелопа синхронно с Тори обернулись.

Высокая, стройная девушка с прямыми черными волосами, что, казалось, являлись шелковыми, приковала к себе их взгляды.

Принцесса заставила себя приподнять уголки губ вверх, с иронией отметив, что за сегодня ей пришлось столько раз улыбнуться, что этой ночью её щеки непременно будет сводить судорогой. И хотя она знала, что нужно продолжать улыбаться, всё же она не хотела, чтобы её лицо застыло навсегда вот так, как сейчас. Пенелопа очень надеялась, что этого не случится.

Как бы то ни было, сейчас не самое подходящее время, чтобы думать об этом. Поэтому она вновь собралась с мыслями и сосредоточилась на неожиданной гостье.

− Принцесса, − зеленоглазая приблизилась к блондинке и осторожно взяла её руку в свои. − Эти бабочки — редкость. Расточительно не воспользоваться этой потерей.

Стерев с руки Пенелопы немного пыльцы, Изель плавным движением руки нанесла золотую пыльцу на брови принцессы.

− Я не собиралась подслушивать. Это вышло случайно.

Ласково улыбаясь, Изель внимательно наблюдала за акросийкой, что с натянутой улыбкой смотрела ей в глаза.

− Случайности не случайны.

− И правда... Видимо, то, что Диана выходила из покоев Жака, также не является случайностью.

Миловидное личико Пенелопы перекосило от удивления и раздражения.

Изель же, подтвердив свои ожидания, присела рядом с Пенелопой и продолжила:

− Наши обычаи отличаются от ваших. Иметь несколько любовниц тут совершенно естественно, как и многоженство, но, будь я на вашем месте, мне было бы крайне досадно и неприятно, если бы моя фрейлина вкусила «плод» раньше меня.

Пенелопа и без Изель понимала это, но то, что какая-то наложница без стеснения говорит ей это в лицо, вывело блондинку из себя.

Она холодно посмотрела на сидящую рядом Изель.

− Меня не волнует, что ты будешь говорить другим за моей спиной касаемо этой ситуации. Мне это безразлично, но... − суровым тоном произнесла Пенелопа. − Тебе стоит быть осмотрительнее в словах, обращенных ко мне.

Неважно, насколько она наплевательски относилась к словам окружающих, все же было то, с чем она никогда не стала бы мириться или терпеть. И вот теперь пришло время преподать урок тем, кто был в самом низу и позабыл свое место.

Всегда есть граница, которую таким, как Изель, не следует пересекать.

− Таким, как ты, не позволено сравнивать меня с собой.

Пенелопа была примерно на полголовы ниже девушки, но её ледяная аура и властная, полная достоинства манера держаться делали её выше, чем она была на самом деле.

Слова, сказанные Пенелопой, взбесили Изель, но девушка прекрасно ощущала, а главное, понимала, что в этой ситуации следует быть осторожнее.

Первое впечатление Изель о акросийской принцессе молниеносно изменилось.

Если до недавнего времени ферзенка считала Пенелопу слабой и беззащитной. Очевидно, так оно и было до сих пор. Теперь она видела — эта милая девушка не такая уж и невинная, какой хочет казаться.

− Должна признать, вы, принцесса, не так просты, как все думают.

− Хочу напомнить, − Пенелопа нацепила фирменную миловидную улыбку. − Об осторожности. Такая, как ты, не станет главной женщиной в жизни Карлоса. Эта роль предназначена не тебе и не Диане, что покидала его покои.

Изель, сидевшая рядом с принцессой, мягко открыла рот:

− И все-таки одной вам не справиться с гаремом и с Дианой.

− О, если фаворитка Жака так говорит, я думаю, что и тебе не справиться с ней без посторонней помощи.

Пенелопа специально акцентировала внимание на леди Эрскин, так как предсказуемые интриганки гарема её вовсе не пугали.

− Это понятно, потому что это до боли очевидно. Вы так не думаете? − сдерживая гнев, Изель поднялась с места так же грациозно. − Интерес его перегорит в любом случае, я же останусь подле него, как оставалась до сих пор. С вашей помощью или без, но лишь я буду жить в его сердце. Не вы, принцесса.

Она ответила шутливо и улыбнулась, оглядываясь вокруг.

Вопреки опасениям Пенелопы, Изель являлась значимой фигурой в жизни Жака, и избавиться от неё будет так же непросто, как и от Дианы.

− Думаю, от тебя будет толк... − задумчиво ответила принцесса. − Для начала разберёмся с Дианой, а в дальнейшем посмотрим, кто какое место займет в пищевой цепочке.

Высокомерная ухмылка зеленоглазой померкла.

Девушки, скрестив взгляды, безмолвно заключили союз, что было выгодно обеим.

По возвращению во дворец принцесса молча размышляла о том, как ей следует поступить. Это был тот самый тупик,

В её голове строились различные цепочки развития событий, каждая из которых была через чур рассчитана на удачу.

Пенелопу злил факт её неопытности в подобных играх. Ведь она не была интриганкой, как, например, её мать.

«Ах... Как же мне тебя не хватает, мама», — думала она, одновременно любуясь прекрасными цветами, что напоминали ей цветы, растущие в королевской теплице.

Девушка остановилась.

За живой кустарниковой изгородью росли огненно-оранжевые цветы с коричневыми крапинками у сердцевины.

В этот момент в её голове родился план, на который юная блондинка решила поставить всё.

Глава 8

− Моя леди…

Стоило мне ступить на порог собственных покоев, как вокруг меня тут же столпились взволнованные служанки.

− Я в порядке.

Какое-то время девушки, словно пчёлки, кружили надо мной.

− Ах, я, должно быть, устала.

Добавила я спустя десять минут сверхзаботы обо мне.

Я создала возможность расстаться с ними максимально естественно.

− Тогда увидимся позже, леди.

Поклонившись, служанки покинули комнату, но Глория не спешила с этим.

− Проверь, что это.

Небрежно бросила девушке полученный недавно от лекаря пузырёк с порошком.

− Слушаюсь. Хорошего вечера, моя леди.

Будет ли он действительно хорошим?

Осторожничая, но девушка покинула мои покои, и наконец оставшись наедине с собой, я выдохнула.

Мне было интересно, о чём Император хотел меня спросить, но я не ожидала, что этот разговор так повлияет на меня и ситуацию в целом.

Когда Повелитель проницательным взглядом посмотрел прямо на меня, возникло такое чувство, будто в меня воткнули клинок.

Хотя мне ужасно хотелось отвести взгляд от чёрных глаз мужчины, так пристально смотревших на меня, я понимала, что не должна этого делать.

После очередного приветствия и обыденной беседы с мужчиной я сумела даже расслабиться, однако он загнал меня в ступор.

− Несмотря на то, как вы похожи, не думай, что я поверю тебе.

Я растерялась.

− Простите, но я не просила вас верить мне.

− Неужели? − прищурился он.

− Не понимаю... Повелитель.

− Ты внучка Дэльвиры, сомнений нет, но не моя.

Он уставился на меня, ожидая чего-то.

Неужто думает, я буду переубеждать его?

Хах! При большом желании я бы с лёгкостью убедила его, ведь письма бабушки у меня. Но я не стану.

Выпрямив осанку, я сказала:

− Это попросту невозможно. Насколько мне известно, моя погибшая мать — дочь почившего короля, которого я даже не знала.

Малейшее проявление слабости или испуга сейчас не позволят мне завоевать нужное для меня расположение правителя, и тогда, чтобы я ни сказала в будущем, это уже не будет иметь ни малейшего значения.

Но, несмотря на инстинктивный страх быть раскрытой, моё лицо, отражающееся в зеркале, казалось, просто застыло, будто маска.

Видимо, не такого ответа он ждал.

Брови его подпрыгнули, а ухмылка стала явной.

− Ты знаешь историю этого камня?

Кивнул он головой в мою сторону, и я интуитивно ухватилась за бабушкин кулон.

− Михаэль рассказывал, что он отличается исключительностью из-за цвета.

− Верно. Дэльвира что-нибудь упоминала, когда отдавала его тебе?

Задумалась.

− …Что я должна всегда держать его подле себя. О том, что он таит… − я запнулась.

Неужели он несет тайну моего происхождения, что открыть для себя должна не я, а, например, он?

− Говори же.

− Он таит в себе глубокую историю.

Решив, что медлить больше нельзя и пора бы уже вступить в игру, я слегка оживила выражение на своем лице, надеясь, что мой блеф сработает.

Тем не менее Повелитель заметил мое волнение и опасение.

− Вот как? − заинтересованно и как-то издевательски начал он. − Что ж, это так. Диана Эрскин, я прощу тебе сегодняшнюю выходку только из-за твоей бабушки.

− Вы так великодушны, − поклонилась я в надежде, что разговор окончен.

− Как она поживает?

Я застыла.

Медленно подняла глаза от пола, не зная, как сказать ему о том, что женщина, которую он любил, мертва.

Мой молчаливый взгляд без слов донес мысли. Гамма его выражения стремительно менялась от печали, удивления до мрака.

− Когда?

− Совсем недавно.

Он плеснул себе в стакан какой-то напиток и отпил.

− Неужели так скоро пришло её время...

− Она сама так решила, − зачем-то добавила я.

Подозрительный прищур его глаз вызвал у меня волну мурашей.

− Сама? Она не могла.

− Да. Однако она решилась на это сама.

− Её убили, а ты просто закрыла на это глаза? − упрямо заявил он, хлопнув при этом по столу.

Крайне некомфортно удерживать на себе его тяжелый взгляд, и всё же я его выдержала.

− Вы меня не знаете, Повелитель. Я не закрыла глаза на то, что она приняла такое решение в сложном выборе между мной и оставшимися годами жизни. Я не настолько труслива, чтобы забыть о тех, кто поставил её перед этим выбором. Я всё помню. Всё верну... Даже выбор предоставлю, так я добра.

Сказать, что он шокировался? Да вообще ничего не сказать! Он натурально ох... как удивился.

− Бабушка была умнее любого, кого я знала. Она это предвидела ещё в последнюю нашу встречу, потому и подготовила всё для моей защиты и своей мести, которую вершить буду я.

− «Друзьям — почет, врагам — море крови...» − добавил он, глядя мне за спину. − Первые слова, что она мне сказала при знакомстве.

При этом мужчина перевел взгляд прямо на меня. В его тёмных безднах разгоралась жгучая смесь из эмоций.

В следующее мгновение его эмоции сменились на какое-то смятение и печальную радость.

Акрос

Зимнее солнышко было редким явлением в эту лютую пору года. Дарсийки, привыкшие к теплу и повышенной климатической влажности, изнывали от тоски по родному дому. Девушки мечтательно вздыхали, наблюдая за падающим первым снегом ещё на зеленую осеннюю траву.

Эйрин аккуратно вытерла губы шелковистой салфеткой после того, как закончила обеденную трапезу.

− Зени, что ты там все читаешь?

Не отвлекающаяся от чтения утренней газеты герцогская дочь Юрсен коротко бросила в ответ:

− Новостную сводку и всякие сплетни.

− М? − заинтересованная Эйрин поднялась с места и подсела к сестре на диван. − И что пишут?

− Смотря что тебе интересно?

− Ну... сплетни, наверное?

Зена с ухмылкой перелистнула страницу обратно и выразительно прочла заголовок:

− «Долгожданный бал для принца Акроса. Кто же станет будущей королевой?», «Раскрытие тайн! Вот имена иностранных дебютанток». О, или вот эта:

Зена вопросительно подняла бровь: − Какую тебе прочесть, сестрица?

Эйрин недовольно поморщила нос.

− Я передумала. Лучше новостную сводку.

− Что случилось? Неужели моя дорогая сестра разлюбила балы и танцы?

− Хватит меня изводить! − обхватив колени руками, она поджала ноги к груди и уставилась на медленно падающие хлопья за окном, что на белоснежном небесном полотне казались серыми перьями.

Эта картина заворожила девушку на несколько минут, заставив погрузиться в собственные мысли.

Она обдумывала, что лучше подарить герцогу Монро, у которого через два месяца будет день рождения. Дарсийка не знала, что лучше выбрать: редкого издания книгу; его портрет, нарисованный её рукой, или же что-то иное.

−...рин? Эйрин!?

− А?..

− Наконец ты спустилась с небес на землю. Задумалась о платье для банкета?

Принцесса неуверенно кивнула и пригладила складки своей юбке, расправив их.

− Как думаешь, герцог приедет ко дворцу в день бала?

Зена обреченно закатила глаза и отложила в сторону газету. Она никогда не скрывала того, о чем думала, и всегда озвучивала свои мысли прямо в лоб.

− Снова ты за свое... − устало вздохнула она. − Думаю, да. Так что тебе лучше бы подготовиться. В конце концов принцу Декстеру пора бы уже найти спутницу жизни и новую королеву для народа. Это его обязанность.

Эйрин заметно воспряла и даже подобралась чутка. Подсела ближе к Зене, на что в ответ та обняла сестру-принцессу.

− Никак не угомонишься?

− Не-а, − с улыбкой заключила дарсийская принцесса и мечтательно устремила очи в зимнюю даль.

− Так же упряма, как и твой отец. Ладно, пора бы уже выбрать тебе платье. Женевьева! Пригласи к нам портниху и дизайнера по костюмам, да поживее!

− Неужели платья уже готовы?

Зена немного подумав, ответила: − Думаю, да. До бала ведь осталось всего ничего. Да и иностранные гостьи скоро прибудут. Так что пора бы и нам определиться с нарядами.

Принцесса понимающе кивнула и снова погрузилась в свои мысли.

Последнее время о ней и о Декстере ходят различные слухи, и это заметно портит её авторитет среди аристократии Акроса.

Никакой леди не захочется быть в центре внимания, окруженной подобными слухами, что подвергают её достоинство и чистоту сомнению. Однако Эйрин заботили лишь мысли герцога. Она сильно переживала об этом. Ей крайне важно его мнение о ней, посему девушка несколько раз отправляла ему письма с объяснениями, что всё то, что пишут в газетах, − пустые слова и абсолютная неправда.

Ответа Ноа ей не прислал, но обещанную им ранее книгу − доставили.

Глава 9

Прошло несколько дней...

Я пролежала в постели до позднего утра, когда за окном уже во всю припекало солнце. Вдали виднелись бледные облака, намекающие на дождь, однако сколько бы я ни надеялась, дождик так и не начинался. Может ли быть, это потому, что я застряла в этом жарком месте, я чувствую себя такой усталой?

На самом деле, я могла бы с легкостью проспать целые сутки, но мне безумно хотелось освежиться. Причем всегда... Порой, даже после долгой и прохладной ванны, я все равно ощущаю себя вспотевшей.

Всегда думала, что продукты для купания здесь будут плохими, но это оказалось не так. Натуральные продукты, найденные в этом мире внутри книги, оказались на удивление довольно приличными, а в Ферзене так подавно − восхитительными и превосходящими по качеству, чем в Акросе.

Я с удовольствием умылась кисло-сладким, лаймово-клубничным ароматом до такой степени, что никакой парфюм мне не был нужен.

Пока горничные помогали мне переодеваться, я в очередной раз с наслаждением рассматривала себя, а точнее красотку Диану в отражении зеркала.

Я вздохнула и на мгновение загрустила из-за этого мира, который сделал эту слабую девушку злодейкой, а не невинной женщиной в главной женской роли.

Если бы владельца этого тела являлась бы главной героиней, уверена, что сюжет был бы довольно увлекательным и веселым, с наличием заковыристых ситуаций! Хотя... Если так посмотреть, то с моим появлением история приняла как раз подобный сюжет, разве что меня все хотят убить или же поработить в роли жены.

Злодейка из меня получилась очень даже ничего. Даже гордость нос задрала!

Волосы, словно сотканные из черного ночного неба, были просто уложены без каких-либо аксессуаров, но Диане очень шла эта простота. Белое платье-рубашка, скроенная по фигуре, выглядела элегантно даже с оборками, а повседневные украшения, подаренные Ноа, создавали чрезвычайно чувственный образ, стоило им поймать на себе солнечные лучики.

Сидящие у двери Гоша и Рома нетерпеливо виляли хвостами, когда на их шеях уже были застегнуты украшенные камнями ошейники. Они знали, что мы вот-вот отправимся на прогулку, посему чуть поскуливали.

Прогулка проходила в отдельном саду, где в основном гуляют с питомцами девушки из гарема.

Кто-то выгуливает котят, точнее маленьких львят; кто-то шествует с змеёй на шее, а кто-то на поводке ведет варана... Жуткое зрелище, посему я ухожу как можно дальше ото всех, дабы ни мы, ни нам не мешали.

− Вижу, вы тоже вышли прогуляться. Неудивительно, что я заметил этих непоседливых волчат.

Бархатистый голос Михаэля достиг меня где-то со стороны востока. Молодой мужчина держал на руках маленького и пушистого щенка с янтарными глазищами. Удивительно, но тот при виде больших собратьев грозно рычал.

Теперь, когда нас обнаружили, я не могла просто развернуться и уйти, даже если это было то, чего я желала более всего на свете. Я подошла ближе к Михаэлю и слегка присела в реверансе в знак приветствия.

− Да, захотелось подышать свежим воздухом, − сказала я, стараясь не встречаться с ним взглядом, когда тот, не страшась, отпустил питомца на землю. − Приветствую, Джак.

Однако краем глаза я заметила, что первым, что сделал мелкий мохнатый шарик, это начал гоняться за черной бабочкой, кружившей в саду над цветочной клумбой и порхающей с цветка на цветок.

Гоша и Рома, получив команду «сидеть», покорно оставались на своих местах и с любопытством наблюдали за бойким пушистиком.

Затаив дыхание, я обратила внимание на служанок, сопровождающих Михаэля издали, что шептались от столь небрежного и естественного поведения своего хозяина, словно это было чем-то вопиюще-удивительным.

− Вы всегда так дружелюбны с дамами?

− Я не до конца понимаю, почему вас это удивляет?

− Насколько мне известно, вы больше предпочитаете засиживаться за учебой...

− Ну... − он

Если честно, то я ошалела и ответила, хотя очень хотела сделать вид, что ничего не слышала.

− Не стоит.

− Почему?

− Вам ли не знать, какие нам приписывают отношения. Ваша мать может расценить это превратно.

Юноша, не сдержав улыбки, ответил:

− Я слышал, вы её уже повстречали. Видимо, вы произвели на неё сильное впечатление, и теперь она не дает мне покоя.

Я удивленно приподняла брови.

−...Собирается меня женить как можно скорее, дабы вы не стали её невесткой.

Тут уже я не сдержалась и рассмеялась.

− Действительно. Это даже прозвучало как угроза.

− Не стоит так волноваться, леди. Я не имею на вас никаких видов. Мне ещё хочется пожить... в свое удовольствие.

− К сожалению, я не могу доверять ни императору, ни вашему старшему брату. Это относится и к вам тоже. А чего бы не хотела ваша мать, это не мое дело, так что не жди от меня ничего.

Не то чтобы я отказалась ему помочь в чем-либо. Но интуиция мне подсказывает, что Михаэль попытается отсрочить собственную женитьбу за мой счет. А мне это ну вообще не надо!

Наступила тишина.

Пока я с улыбкой смотрела на него, Михаэль смотрел на меня с удивленным выражением лица, из-за чего было трудно понять, был ли он просто ошеломлен или полностью растерян.

− Мне кажется или вы хотите что-то сказать, Джак?

− Кхм, погода прекрасная, − поманив пальцем одну из сопровождающих его служанок, Михаэль продолжил: − Иногда меня пугает ваша проницательность, мисс Диана.

Подошедшая к нам девушка, склонив голову, протянула юноше запечатанный маленький тубус, что обычно крепится к лапке совы.

− Изначально я собирался вручить «это» вам после прогулки, но раз вышло так, то держите.

Забрала протянутую им вещицу и с любопытством глянула на печать, что запечатывала два конца веревки.

− Это же печать герцогства Монро... − не скрывая своих чувств, я благодарно улыбнулась. − Спасибо, Джак, но откуда оно у вас?

− Так уж вышло, что оно попало в мои руки раньше, чем в руки Карлоса.

− И правда, повезло...

«Гав! Гав!»

Маленький пушистик грозно так рычал на цветок. Единственной его заботой сейчас была черная бабочка, только что пролетевшая над мордой, будто дразня и призывая прыгнуть повыше.

Заметив, что внимание собеседника переместилось на клумбу, я проследила за его взглядом.

Михаэль переключил свой взор на насекомое.

− Вам они нравятся? − спросила я, сжимая в руке послание Ноа. − Бабочки.

− М-м... Да, − ответил он мгновение спустя.

Щенок, что до этого без устали гонялся за бабочкой, подбежал ко мне и без страха уцепился маленькими зубками в подол белого платья. Будто вымещая на мне свою злость, что ему не удалось поймать добычу.

«Р-р-р-р-р!..»

Двойная комбинация рыка со стороны сидящих Ромы и Гоши чуть спугнула щенка, и тот убежал к хозяйским ботинкам.

− Нет, − строго глянула на псов, и те перестали скалиться, чуть повернув головы на бок. − Рядом! − сорвались они с места и, высоко подняв уши, стали кружить вокруг меня, а после команды «лежать» послушно улеглись напротив.

Мия аккуратно вручила мне в руки мешочек с угощениями для них и отступила. Вознаградив порядком выросших щенков за послушание, я отправила звериных братьев играть.

Михаэль, составивший мне компанию в прогулке, оглядываясь, спросил:

− Как давно у вас эти волки?

− С конца весны. Это был подарок моего жениха на мой день рождения.

Юноша сильно удивился моему ответу.

− Необычный подарок для леди...

− То есть то, что у вас принято держать за ручного питомца хищных кошек и огромных рептилий, — это обычное дело, а вот две большие собаки — нечто необычное?

− Ну, я, как и вы, не понимаю этой традиции, однако их с рождения воспитывают и дрессируют, а вот волки — совсем другое дело. Этот вид ведь крайне сложно воспитать и ещё сложнее быть в их глазах авторитетом. Поэтому пустынных собак, что обычно сравнивают с волками, стараются избегать и не приручать, — задумавшись на секунду, он с мрачным выражением лица добавил: — Были случаи, когда в семью из жалости забирали крохотного щенка, после чего тот, достигая зрелости, разрывал семью, что его взрастила. Поэтому люди избегают диких собак, предпочитая им кошку.

М-да... Вот так логика.

− Это не чистокровные волки. Даже будь они чистокровными, то не вижу разницы. Что волк, что собака... Если любить и заботиться о них как о детях, то результат будет одинаковым. Не скажу, что только я занималась их воспитанием. Мне помогали и научили правильно взаимодействовать с ними. Я также не могу не согласиться с вами по поводу диких собак — они опасны, однако мои псы — специально выращенный вид редкой помеси. Не думаю, что Ноа бы подарил мне нечто опасное...

Хотя?.. В то время мы не сильно ладили. Вдруг он принес мне, напротив, очень опасный вид, а я и не в курсе?

Михаэль задумчиво потер подбородок.

− Теперь я понимаю, почему вы так зацепили моего брата. Дело даже не в портрете, а в вашем суждении и убеждениях.

− Пф-ф!.. Только не о нем, прошу вас. Я устала, что все разговоры сводятся к вашему брату. Расскажите лучше о себе. Откуда у вас этот пушистый чертенок?

Целый час мы с Михаэлем болтали на разные темы. Юноша, как я предполагала, очень эрудированный и интересный.

Прям как я люблю! Мальчик-отличник-одуванчик-немножечко скорпион. Скорпионы поймут меня...

И все же, по классике жанра, мне свезло схлестнуться с весьма неприятной особой.

Изель...

Зеленоглазую диву мы встретили как раз в тот момент, когда Михаэль провожал меня во дворец.

Изель со своей фирменной, обворожительной улыбкой подошла к нам, поклонилась Михаэлю и принялась любопытствовать. Я старалась не включаться в разговор между Жаком и наложницей Карлоса.

«Постою минутку, а потом тихонечко свинчу», − думала я, но нет!

− Диана Эрскин, я как раз вас искала!

− Меня? − вопросительно подняла бровь. − Зачем? Не стоит меня искать, при необходимости я сама вас найду.

Кого-кого, но девицы этой я не боюсь, однако остерегаюсь. Взгляд у неё действительно змеиный, цепкий и раздражающий.

− Ах-ах-ха! Вы как всегда забавны...

Забавная? Я-то?

Натравить бы на неё Ромку и Гошу, да вот только отмыть их белоснежную шерсть будет крайне затруднительно...

Псы, словно почувствовав мой настрой, стали в стойку и, наморщив носы,

Михаэль оперативно отступил чуть в сторону, а я прошлась пальцами по острым ушам своих любимцев.

Да-да, награждая за их проницательность и защиту.

− Ох! Ваши шавки совершенно не воспитаны! Им тут не место, раз они готовы броситься на человека!

− В таком случае, что же должно стать с любимцем Жака? Леопардом, что был готов разорвать нас с принцессой относительно недавно?

Девушка замолчала, но после на её лице образовался намек на мечтательную улыбку, которую она оперативно спрятала за удивлением.

− Я и не знала... Но все же уберите своих псин.

− Нет.

− А?

Видимо, она ожидала иного ответа.

− Изель, они прекрасно воспитаны. Поэтому не нужно разыгрывать представление. Это все же волки, и, если ты их спровоцируешь, они могут не услышать за твоими криками о помощи команды, которая спасет тебе жизнь.

Мы с Изель удивленно взглянули на Михаэля, что вмешался в наши выяснения отношений.

− Ах-ха... Вы правы, Джак, − поубавив пыл, она медленно сделала шаг назад и продолжила: − Если честно, леди Диана, я пришла, чтобы пригласить вас на чаепитие. Мы совершенно не успели познакомиться, а ведь прошло уже достаточно времени.

Моя реакция была абсолютно обычной.

Рано или поздно это произошло бы, так что не вижу смысла рыпаться.

− Благодарю, я с удовольствием принимаю ваше приглашение, − аккуратно отцепила от ошейников поводки. − О подробностях прошу вас известить меня в письменном виде, а теперь мне пора идти. − Взглянула на Михаэля. − Простите, Джак, но мне пора. Наша совместная прогулка… Как-нибудь нужно повторить, не правда ли? − Улыбаясь в ответ, юноша кивнул. − Что ж, Гоша, Рома... Время обеда. Место!

Глава 9.2

Отпустила ошейники собак, при этом чутка подтолкнув их в затылок. Белоснежное зверье размером с дога рвануло с места в сторону Изель. Девушка, словно обратившись в камень, успела лишь зажмуриться, тогда как псы, проносясь мимо неё с двух сторон, исчезли где-то за ограждениями дворца Жасминов.

Довольно так улыбаясь, я ещё раз простилась и прошла мимо застывшей от страха Изель.

Шавки?

Я покажу тебе, кто тут шавка... Или куропатка обеденная.

Спустя неделю...

«Щелчок»

Когда я коснулась дверной ручки, та мягко повернулась.

Неспеша я вышла в коридор и увидела девушку, приближавшуюся издалека.

Тори, прижимавшая охапку роскошных цветов, и на мгновение широко открыла глаза, увидев меня.

Было слишком рано для пробуждения леди вроде меня, привыкших спать до полудня, но не для таких, как Тори. Девушка искренне заботилась о своей принцессе, поэтому ей приходилось просыпаться раньше других. И всё же она не ожидала столкнуться со мной в такую рань.

— Ах! Вы проснулись!

Как только наши взгляды встретились повторно, она широко улыбнулась.

На мгновение мне показалось, что передо мной распустились цветы, так прекрасна была её улыбка. Яркая и дружелюбная, подобная солнечному свету.

Я уставилась на это невинное лицо, пока Тори шла ко мне легкой походкой, подобно танцующей птице.

Никогда прежде не замечала за ней такой легкости и задорности. Наверняка из-за неприязни этой девушки к Диане, но... Что же изменилось, отчего она так подобрела?

— Как вам эти цветы?

Задав странный вопрос, в её глазах, мерцавших как звезды, сияли доброта и радость по отношению ко мне.

Я насторожилась.

— Эмма сказала, что вы поздно ложитесь, так что я хотела лишь принести цветы и оставить их перед дверью, чтобы не разбудить вас.

Немного опешив, я взглянула на Тори, которая щебетала словно жаворонок.

— Ведь видя перед собой цветы, на душе становится так прелестно, не так ли?

На её лице не было ни единой морщинки, тогда как на моем лбу выступало напряжение.

Я переосмыслила за эту минуту сотню вариантов причин такого поведения с её стороны и пришла к выводу, что Пенелопа наверняка приказала ей вести себя так со мной.

— Поэтому я пошла в сад и постаралась выбрать самые красивые цветы, но, думая о человеке, который их получит, очарование сих растений для меня внезапно поблекло...

Я взглянула на цветочную охапку, не скрывая удивления.

Буйный сиреневый цвет колокольчикообразных цветов бросался в глаза, а аромат приятно радовал. Свежесть и мягкость балансировали просто идеально.

— Благодарю, но все-таки, с чего такая любезность?

Тори была слишком мила со мной, посему не оставалось иного выбора, кроме как спросить «в лоб».

— Ох, прошу прощение! — закопошилась она. — Принцесса приказала отнести вам этот подарок, но я подумала, что с подарками принято дарить цветы.

Говоря это, она протянула мне каплеобразный флакон на маленькой цепочке с янтарной жидкостью внутри.

— Что это?

— Это любимые духи Принцессы. Она хотела вручить их лично, но последние несколько дней неважно себя чувствует.

Поразмыслив с полминуты, я неспеша забрала флакон из рук девушки. Осторожно приоткрыла стекляшку и принюхалась.

Легкий, весенний аромат действительно напоминал Пенелопу.

Быть может, принцесса решилась наконец-таки помириться? Последнее время она словно избегает меня.

— Благодарю. Передай принцессе, что мне очень приятен её подарок. Пусть выздоравливает.

Как только я зашагала по коридору, Тори окликнула меня:

— Где оставить цветы, мисс?

— Можешь положить их на стол или поставить в вазу.

Честно говоря, я была смущена такими дарами и столь милым отношением, поэтому поспешила ретироваться.

Во второй половине дня я почувствовала скуку.

Большую часть дня и ночи я была заперта в комнате императорского дворца и лишь изредка выходила на улицу. Для меня привычнее умеренный климат, нежели адская жара, но главное для меня было не чем иным, как мучением сидеть и ничего не делать, поэтому я решила прогуляться.

— Могу я выйти?

На мой осторожный вопрос служанка Роза кивнула.

— Джак сказал мне, что вы вольны идти куда угодно. Куда мне вас сопроводить?

— Я хочу пойти куда-нибудь, где не так много людей.

— Тогда я отведу вас в западную часть Императорского дворца.

Совсем недавно я узнала, что Роза какое-то время была личной служанкой Михаэля, и он приставил её ко мне для якобы безопасности. Но все мы понимаем, что он просто контролирует меня на расстоянии.

Роза сразу призналась, когда я спросила об этом, поэтому за честно я оставила её.

Михаэль не Карлос. Если уж выбирать засланного цербера, то Роза самый лучший вариант.

Прогуливаясь, я решила сменить маршрут и ушла немного за пределы сада в сторону дальнего дворца.

Внимательно осмотрела это пугающее, но красивое место.

Прохладные потоки воды устремились к небу. Когда я подошла ближе к фонтану, из него брызнули маленькие капельки воды. Это вызывало во

— Это фонтан... Он что, из золота?

— Да.

— Удивительное расточительство.

Пока Роза рассказывала историю фигур и скульптур в фонтане, я внимательно осмотрелась и прислушиваясь к её рассказу.

— Благодарю, это очень интересно.

Когда я сказала это с искренним восхищением, горничная покраснела.

— Леди, я давно хотела спросить вас, но... Вы всегда так уважительно относитесь к людям, которые в вашем услужении?

— Нет, это просто...

Я пожала плечами.

— Леди очень осторожна с нами. Мы не аристократы, как вы, Жедэ.

Притаившиеся Эмма и Мия молча наблюдали со смущенными улыбками.

— Наличие богатств не дает право обращаться с людьми, как с животными. Лишь слабые и бедные духом ведут себя, как твари, с теми, кому не повезло. Жестокого отношения заслуживают те, кому не знакомо милосердие и доброта.

Я не собиралась долго рассуждать на эту тему, но не поленилась разъяснить свою позицию.

Порой я отвечала на некоторые вопросы своих служанок, которые любопытствовали на ту или иную тему, и, получая мой честный ответ, зачастую они выглядели обескураженно. Со временем, естественно, они привыкли и уже не реагировали так бурно.

Пока Роза, Мия и Эмма разговаривали, я поняла, что прошло много времени с тех пор, как я болтала с кем-то таким образом. Мне было радостно, что каким-то чудом у меня получилось вернуться в прежние времена, когда я участвовала в девчачьих посиделках.

Думая об этом, мне показалось, будто это было несколько десятилетий назад.

Благодаря беседам с Розой я многое узнала после приезда в эту страну, как и Мия с Эммой. Но я до сих пор не знала, каковы были её истинные намерения помимо слежки, даже после того, как главная смотрительница гарема приказала служанкам относиться ко мне с большой осторожностью, не объясняя причину таких привилегий. Но самым абсурдным являлось то, что все служанки считали меня будущей наложницей Джака Михаэля.

— Что за леди находится здесь одна?

Послышался тихий голос. Я подняла голову и увидела красивую женщину с каштановыми волосами, что отливали золотом, и большими медовыми глазами, что смотрели на меня.

Смутившись, я посмотрела на Розу, и она тихо прошептала:

— Сэви Эзра...

Женщина была прекрасна, будто небесная богиня, а исходящая от неё аура казалась чрезмерно благородной. Михаэль, должно быть, родился из чрева этой женщины. Потому что прекрасные медовые глаза определенно были такими же, как у его сестры Микарин.

Я поспешно вышла вперед и поздоровалась.

— Приветствую, Сэви Эзра.

Даже с моим вежливым приветствием вдовствующая Сэви всё ещё не стерла хмурое выражение со своего лица.

— Разве ты не знаешь, что этот северный сад доступен только для императорской семьи?

Глаза мои расширились. Если бы я знала это, то, конечно же, не пришла бы сюда даже под дулом пистолета.

— Простите, — вмешалась перепуганная Роза. — Именно с благословения Джака...

— Тем более это не место для такой сучки, как ты!

В то же время яростная рука взлетела вверх и была направлена к щеке Розы.

«Шлеп!»

Глаза мои расширились от изумления, когда я наблюдала за разворачивающейся сценой.

Роза закрыла лицо с угрюмым выражением, склонив голову. Я же, глядя в глаза Сэви, которые были полны неудовольствия, молча наблюдала за происходящим.

— Простите меня. Я сказала ей, чтобы она привела меня сюда. Как она могла остановить меня?

Слова мои прозвучали так, словно я заставила Рози пойти сюда. Это было очевидное прикрытие. Служанка подняла на меня свой взор с широко раскрытыми глазами.

— Если достопочтенная Сэви накажет меня, я приму это милостиво.

Увидев меня со склоненной головой, лицо матери Михаэля исказилось ещё больше.

Сэви уже знала, кто я. Диана Эрскин, проблемная леди, которую привез Жак вместе с невестой.

Роза, не выдержав витавшего вокруг давления, упала на колени, умоляя о наказании. По глазам этой женщины было не сложно догадаться, что та с радостью наказала бы бедняжку Розу, но в моем присутствии решила нацепить маску великодушия. Какая наглая стерва оказалась.

— Как зовут эту даму?

— Диана Эрскин. Фрейлина принцессы Пенелопы из Акроса.

— А, леди Эрскин?

Когда высокомерная Сэви намеренно удлинила мое имя, я была поражена. Она ясно дала понять, что знала обо мне.

— Ах, Джаку понравилась леди, и он пригласил вас?

— Да.

— Если он дал вам разрешение, я не могу наказать вас.

— Спасибо вам за вашу милость.

Эзра скривила губы и вежливо поклонилась.

— Кстати, мисс Эрскин.

— Да?

— Если вы ничего не делаете, думая, что вы дороги Михаэлю и то, что он поместил вас рядом с собой, не слишком ли вы высокомерны? Ты думаешь, что заслуживаешь быть его женой, и думаешь, что для тебя правильно выставлять напоказ всем, что ты его женщина?

Как и предупреждал Джак, эти слухи начали распространяться через нескольких часов после того случая. Конечно же, они дошли и до ушей его матери.

— Простите, чьей женщиной? — озадаченно спросила я, что естественно не понравилось Эзре.

Её выражение лица стало настолько свирепым, что окружающие её служанки переглянулись, а Эмма стиснула зубы и сжала кулаки.

— Мисс Эрскин, вам следует вести себя достойно, если собираетесь присоединиться к этой династии, — она скептично осмотрела меня с ног до головы. — Для начала научитесь покрывать голову и не разгуливать в столь развратных платьях.

Само собой я опустила глаза вниз и осмотрела свой внешний вид.

Что именно, черт возьми, ей не нравиться в моем наряде? Декольте или разрез на юбке?

Не успела я опомниться, как женщины и след простыл.

Все-таки первое впечатление было ошибочным...

Как только я вошла в спальню, то сразу сняла платье, которое носила весь день, и ожерелье, связывающее шею, словно ошейник. И в этот момент вспомнила свирепый взгляд Эзры, когда та высказалась о моем «развратном» платье.

Я не могла больше думать об этом, поэтому тут же попыталась отбросить все эти мысли подальше.

Глава 10.1

Жаркие деньки не прекращались, а жизнь в гареме продолжала бурлить.

Я старательно избегала нежелательных встреч, причем удачно. Девушки из гарема растворялись в воздухе при виде меня, что не могло не радовать.

− Мисс, вот ваша настойка из трав.

Промычав в ответ и скривившись, залпом выпила мутную жижу.

− Ох... ну и дрянь же эта настойка. Сколько мне ещё её принимать?

− Когда у вас выработается привыкание к яду.

Я округлила глаза синхронно с Эммой и Мией.

− А вы что думали? − усмехнулась Глория. − Я же вас предупреждала, что мои настойки состоят из ядовитых растений. Помимо лечебных свойств они помогают

− Как ты могла, Глория!? Травить нашу леди?!

Яростно бросилась к шпионке Эмма с воинственным видом.

Если бы я не остановила её, девушка бы наверняка поколотила Глорию.

− Эмма, я не против. Лишним это не будет, тем более что меня уже пытались отравить.

− Но мисс Диана!?..

− Я доверяю Глории, − девушка не отступала: − Но так и быть. Я разрешаю тебе расправиться с Глорией, если по её вине я умру.

− Это не смешно! Уж лучше я выпью яд вместо вас!

Её слова тронули мое сердце.

Шпионка удивленно вздернула бровь и предвкушающе улыбнулась.

− О да. Я бы в этом поучаствовала, однако... если бы я хотела убить леди, она была бы уже мертва. И я была бы самым последним человеком, которого подозревали бы в убийстве.

− Ты ненормальная! Мисс, молю вас...

− Эмма, − тепло улыбнувшись девушке, я взяла её за руку. − Я сама хочу этого. Вероятность того, что при попытке отравления я выживу, возрастет лишь благодаря добровольному принятию яда.

Эмма обижено насупилась. Отправив служанок готовить для меня наряд, я осталась наедине с Глорией.

Легкое головокружение и ощутимое недомогание лишило меня сил. Я откинулась на спинку софы.

− Как бы предусмотрительно мы не поступали, но это состояние меня начинает утомлять.

Глория осторожно прощупала мой пульс на запястье и кивнула.

− Всё в порядке. Думаю, пришло время вводить новый яд.

− Последствия?

− Возможно кровотечение из носа, тошнота и сонливость.

Я усмехнулась.

− М-да... Эмма тебя задушит подушкой, если заметит.

− Не уверена, что она решится. Как бы сильно она ни любила вас, она понимает, что за всё нужно платить и чем-то жертвовать.

Во время подготовки к прогулке и встрече с принцессой, ко мне нагрянул неожиданный гость.

Один из евнухов, которого я уже не раз видела.

Молодой мужчина принес весть о том, что император желает видеть меня.

После нашей последней встречи прошло много дней, а очередное приглашение насторожило меня.

* * *

Все то время, что император смотрел на меня, он даже ни разу не моргнул.

Сегодняшняя встреча с пожилым мужчиной проходила в его личном саду. Путь сюда закрыт для всех, кроме самого императора и Карлоса. Остальным посетителям требовалось получить приглашение от Повелителя, кое на меня свалилось само собой.

Беседа завязалась не сразу.

Старик, не обращая на меня внимания, задумчиво выстригал лиственные кусты, на которых виднелись молодые почки с белыми кисточками.

Мне оставалось лишь терпеливо ждать, когда он соизволит обратить на меня внимание, стоя поблизости в тени пальмовых деревьев.

Что ему нужно?

Зачем вызывать меня на разговор, если ты вообще не обращаешь на свою гостью никакого внимания?

Эти мысли с растущим возмущением от нервозности заполонили мой разум, но я терпеливо ждала.

По прошествии получаса он наконец обернулся после того, как срезал неугодную ему кисточкообразную почку.

− Мой внук, который большую часть своей жизни бродил с мечом, начал вести себя как совершенно незнакомый мне человек, − после сказанного им по моей спине прошелся холодок. − Видимо, я стал больше волноваться, когда постарел. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Чуть приподняв уголки губ, я присела в приветственном жесте, когда его взор обратился ко мне.

− Честно говоря, я не до конца понимаю, что вы имеете в виду, Повелитель.

− Карлосу осталось немного... В скором будущем он займет мое место, и естественно, что я немного взволнован.

Ответа с моей стороны не последовало. Я стратегически хранила молчание, тогда как он продолжил:

− Изначально я подумал, что он решил сделать тебя своей наложницей, но моя интуиция подсказывает, что это будет не просто недолгая страсть.

Так… Понятно. Началось.

− Рано или поздно, но императорский трон, корона и вся власть над империей перейдут в его руки. Но мне непонятно, почему все приплетают меня к этой истории? Я одна из фрейлин принцессы Пенелопы. В этой игре я даже не являюсь пешкой.

− Такая же дерзкая, как Дэльвира...

Его исказившаяся улыбка вызывала во мне лишь ощущение опасности.

− Какое отношение его дела имеют ко мне?

− Вижу, тебе не нравятся подобные беседы. Что ж... пусть так, − садясь на лавочку, он отложил в сторону садовые щипцы и, сцепив пальцы в замке, хмуро уставился на меня.

− Почему ты вдруг делаешь столь странный ход?

− Ход? Не понимаю, о чем вы, Повелитель?..

− Какой в этом смысл?

У меня зазудела шея, и это вызвало во мне ещё большее раздражение, но я быстро избавилась от этого ощущения.

От подобного диалога ничего путного не выйдет. Этот старик продолжает отвечать вопросом на вопрос.

− Простите мою грубость, но я вообще не понимаю, куда вы клоните. Прошу, спросите прямо, и, быть может, я смогу ответить.

− Ты слышала историю о белой птице? По глазам вижу, что не слышала, − выдержав паузу, он продолжил: − Яйца белой птицы всегда серого цвета, однако птенцы − белые.

Что за бред? Какие яйца, ешки-матрешки...

− Как бы сильно птица не старалась скрыться, перья её не станут черными. Даже извалявшись в саже, после дождя она останется белой.

Странное чувство, но он словно намекает на что-то.

− Давай не будем зацикливаться на этом.

Я расслабила свои напряженные лицевые мышцы, держа себя в руках.

− Кстати, ты, кажется, не очень довольна своей жизнью здесь. Тебе, должно быть, не нравится эта бесплодная земля.

Он сказал это странно циничным тоном. У меня зазвенело в ушах, а на спине выступила испарина.

Боже, о чем ещё ты собираешься меня спросить, старик?

− Немного непривычно, но здесь... интереснее, чем в Акросе.

И это было правдой.

Тут мне хотя бы дышать стало легче. Наверное, из-за Ингрид, что находилась в достаточной близости от меня, я чувствовала себя загнанной в угол. Она легко могла подстроить что угодно, но в этом месте... За морем и среди пустынь она не могла дотянуться до меня.

Это вселяло уверенность в завтрашнем дне, по крайней мере.

− Правда? Я думал, ты будешь скучать по своему дому, но ты ведешь себя... неожиданно.

− Что вы имеете в виду под неожиданно?

− Не пойми меня неправильно. Для такой женщины, как ты, неестественно прижиться сразу, как только ты попала сюда.

− Я вас чем-то обидела?

Наступила тишина.

Не знаю почему, но именно этот вопрос вырвался из меня сам собой.

− Это не так. Может быть, это потому, что я стар, но сегодня я наговорил много глупостей. Мне почему-то хочется тебе верить, но в то же время доверие слишком большая роскошь.

Император выглядел серьезным, но его глаза, казалось, улыбались мне. Меня не покидало чувство, что эта встреча была некой проверкой. А ещё эти каверзные вопросы и не менее непонятные ответы... Понятно теперь, в кого пошел Карлос.

Глава 10.2

После встречи с императором я думала, что должна вести себя виновато или запуганно, но, честно говоря, мне было слишком лень это делать.

Внезапно произошло какое-то волшебство, и я почувствовала себя бесчувственной куклой, которую он умело дергал за ниточки, направляя в нужную ему сторону.

Казалось, будто я наблюдала за персонажем некой драмы, а не за собой. Будь то психологическая проблема, защитный механизм или что-то в этом роде, я была вполне довольна своим нынешним положением. Шатким и неопределенным положением, ведь именно в таком случае я могу хоть что-то исправить или испортить.

Пока я молча смотрела в отражение зеркала, гадая, что старикашка задумал, Миа со странным выражением лица определенно собиралась что-то сказать.

− Миа?

− Да, госпожа?!

− Говори уже. Мне не по себе от твоего пристального взгляда.

Десятки платьев, которые мне приходилось надевать и снимать, примерять снова и снова, безразличные мне украшения… Все эти бессмысленные занятия лишь истощали.

Пока Глория шнуровала мое платье, Миа немного отступила на шаг.

− Мисс, у меня странное предчувствие. Может, вам стоит отказаться от приглашения Жэдэ Изель?

− И продемонстрировать страх?

− Страх?..

− Если я не явлюсь, все сочтут меня трусихой, − на мой ответ Глория довольно фыркнула. − Я не боюсь её, так что принеси мне духи.

Служанка, немного торопясь и неуклюже, протянула мне сундук с парфюмерией.

− Этот... − ткнула я пальцем в подаренные некогда Пенелопой духи. − Для чаепития этот аромат подходит больше остальных.

Сегодня мой разум был ясен как никогда.

Времена, когда меня мучили кошмарами, казались ложью. Начиная с того дня, когда Тим умирал на моих руках... Картина, что я постоянно видела перед глазами, вселяла ужас. Последнее время эти кошмарные воспоминания посещали мои сны почти каждую ночь. Наверное, из-за приёма того ядовитого лекарства.

Но сейчас не время отчаиваться и думать об этом!

Полностью готовая и нарядная, я ступила за порог, где обитают змеи.

Ступая по мозаичной дорожке, узор которой формировал древо с раскидистыми ветвями, расстояние между мной и скрытой полупрозрачными розовыми тюлями беседкой сокращалось.

Юные и красивые девы звонко смеялись, однако, заметив меня, сопровождаемую служанками, притихли.

Острые взгляды колко впивались. Изучающе рассматривая меня, некоторые отводили взгляды, а другие же, напротив, демонстративно прожигали во мне дыры.

− Представь, − шепнула я, и Роза, чуть опередив меня, выразительно известила всех о моем появлении.

Изель, сидевшая всё это время спиной ко мне, наверняка сразу поняла, кто именно был позади неё. Не торопясь, она чуть повернула голову, отчего её прямые лощеные волосы всколыхнулись.

− Добро пожаловать. Присаживайтесь, мисс Эрскин.

Некогда привычное для меня обращение резало слух.

Это она так избегает моего ферзенского титула? Ах-ха! Смешно...

− Благодарю, − осмотрев самых бесстрашных див, сверливших меня взглядом, я непринужденно осела на свободную подушку. Поодаль от Изель. − Приглашение стало неожиданностью, но мне приятно ваше внимание и забота.

Уголок пухлых губ натянулся, отчего улыбка её была искаженной.

Она пригласила меня с определенной целью, кою все прекрасно осознавали.

Приструнить или того лучше унизить.

Будь Изель не фавориткой Карлоса, такое поведение было бы невозможным. Ожидаемо, что девушка пользуется своим положением как оружием.

Время шло.

А за бесполезной беседой стояло абсолютно... ничего.

Вода, вода и вода... Даже скучно. Я-то думала, что на меня набросятся с расспросами или, как минимум, язвительными комментариями, но нет.

После легкого перекуса и беседы о безделушках девушки плавно переходили к обсуждению сплетен. Но и тут меня ждало разочарование. Ведь главной сплетней этой осени являлась я, Пенелопа и другие фрейлины. Но они даже не коснулись темы о недавнем приеме, где я якобы упала в обморок.

Это настораживало, однако недолго...

Одна из девиц, что поедала меня глазами всё это время, затронула ожидаемую тему:

− Мисс Эрскин, что вас связывает с Джаком Михаэлем?

Щебетания гостьей Изель смолкли, словно испугавшись, они уставились на девушку, задавшую вопрос.

− М-м... Что именно вас интересует?

− Ха... − саркастично выдавила она из себя усмешку.

− Сплю ли я с ним? О-о... Можете не отвечать. Вижу, что именно это вас и гложет.

− И что?! Да. Это интересует не меня единственную!

Эмоционально рявкнула она.

Самое ужасное из всех чувств даже не ненависть или презрение, а именно ревность. Разлагающее чувство.

Мягкая полуулыбка сияла на моих губах. Тем временем я отщипнула розовую виноградинку и, смотря девушке в глаза, ответила, положив ягоду в рот:

− А что, если так?

− Ах ты!.. − вскочила она с места, отбросив от себя желтую вуаль в цвет своего платья.

− Неважно, что я скажу, вы всё равно перевернете сказанное мною с ног на голову. Сегодня я наложница Джака, завтра уже фаворитка Жака, − взглянула на застывшее и посеревшее лицо Изель. − Страшно подумать, что будет после завтра...

Странное чувство.

Будто у меня отказали тормоза, и я самостоятельно цеплялась и подначивала окружающих на ссору.

Может ли быть, что этот цветочный отвар содержит спирты?

Обычно я куда более сдержанна.

− Как и ожидалось, ты наконец-то показываешь свое истинное лицо, − вступила в разговор Изель. − Это и есть твое истинное «я»? Думаешь, что титул Сэры дает тебе какие-то особенные гарантии и права? Даже он не обеспечит тебе защиту.

− Удивительно, ты знаешь мой титул? Я думала, ты даже этого не запомнишь. Оказывается, я недооценила тебя.

− Что ты сказала?

Сверкнула девушка зелеными, словно изумруды, глазами.

− Я сказала, что ты потрясающая. У тебя что, ещё проблемы со слухом?

− Как может обычная дочь маркиза из Акроса так вызывающе себя вести? Рассчитываешь стать ближе к Карлосу?! Или целишься выше?

− А разве ты не поднимала шум из-за того, что хотела стать следующей императрицей? Ты выглядела очень честолюбиво, заявляя такое.

Выражение лица ферзенки, уставившейся на меня, было зрелищем, если бы мне пришлось выразить это одним словом.

Сочетание загорелой кожи лица и

Вскоре после этого она приподняла уголки губ.

− Интересно, что будет с Джаком после того, как он узнает, кем ты являешься на самом деле?

− Это не то, о чем тебе следует беспокоиться. Ты все ещё не понимаешь сути.

Теребя пальцами опавший на столик лепесток белых пустынных цветов, я устало вздохнула.

− Это ты не понимаешь! − неожиданно повысила она тон, что заставило меня отпрянуть назад. − Ты отдаешь себе отчет в том, что опозорила всю свою семью, ведя себя подобным образом? Это я ещё про долг перед страной не затронула. Как может фрейлина принцессы Акроса вести себя, как избалованная и высокомерная сука!?

− О, пожалуйста, не говори ерунды, раз не получается различать такие очевидные вещи.

Неужели ей, как женщине, не понятна стратегия моих поступков? Думала, она хитрая, а оказывается, просто глупая.

Я разочарована.

− Думаешь, я не знаю, что ты бегала за принцем Акроса? Несмотря на помолвку с герцогом, ты согласилась переплыть море для того, чтобы выглядеть лучше в глазах королевы Ингрид? Думаешь, получится завоевать расположение короны и занять место будущей королевы, сбежав от жениха и оттягивая свадьбу? Хах! Это вопиющий идиотизм!

− Говоря подобное мне − дочери маркиза Эрскин, у которой за спиной внушительное состояние, титул, авторитет в обществе и связи... даже кровь моя голубых оттенков, нежели твоя. Ты, что смеет просто смотреть на меня в потугах поравняться, совсем с головой не дружишь?

Зеленые изумруды задрожали, стоило мне указать ей на её положение в социальной касте.

К сожалению, порой приходится прибегать к таким очевидным и мелочным маневрам. Что не сделаешь для собственной защиты и имиджа. Как девушке, играющей роль благородной леди, у меня попросту не остается иного выхода, как продолжать играть высокомерную Диану.

− Погоди-ка... − оскалившись в улыбке, я прижмурилась, когда наклонилась в её сторону. − Неужели ты надеешься, что Ферзен будет мириться и жить под властью императрицы-бывшей наложницы, не имеющей за душой ничего, кроме красивого личика?

− Заткнись!

Однако моя улыбка до боли в скулах не сходила.

− Следует ли мне называть это обнадеживающим или просто жалким?

− Что ты сказала?!

Это всё, что происходило до тех пор, пока не появился неожиданный посетитель.

− Добрый день, дамы, мне так жаль прерывать ваше веселье.

От неожиданного появления нежданного гостя я поперхнулась воздухом.

Солнечные лучи, просачивающиеся через приоткрывшуюся шторку, ослепляли, а мужской силуэт был расплывчатым. Но, несмотря на это, я узнала его.

Карлос.

Глава 11

− Ах! Жак... Ни в коем случае вы не помешали! − вспорхнула с места ферзенка.

При виде этой слащавой атмосферы, где каждая из девиц расплывалась лужицей, меня затошнило.

«Кха!»

Я быстро прикрыла рот рукой и закашлялась.

− Присаживайтесь Жак. − встрепенулась одна из незнакомок уступая свое место и пересаживаясь левее.

Они всё лепетали и щебетали вокруг мужчины, а тот вел себя так, словно это привычная обстановка.

“− Он что совсем идиот?”− искренне удивлялась логика.

“− М-да...”− разочарованно почесала подбородок рассудительность.

«Кха! Кха!»

Видимо я так сильно удивилась этому спектаклю, что непрошенный кашель так и рвался наружу.

«Кха!»

Отвернувшись в пол-оборота от них всех, я зажала себе рот салфеткой, дабы заглушить саму себя. Вот только перед тем, как в глазах все помутнело, я заметила на белоснежной тканевой салфетке темно-красное кровавое пятно.

Это что такое черт возьми?..

Неосознанно подняла голову и повернулась к мужчине.

Я встретила взгляд Карлоса, медленно переместившийся на мою руку державшую салфетку.

Глаза ферзенца стали такими большими, что едва не вывалились из орбит.

− Карлос...

Я даже не смогла закончить свою мысль, прежде чем покачнувшись стала заваливаться на бок.

Спустя несколько секунд, когда гул в ушах чуть стих и я приоткрыла глаза, и через пелену увидела Карлоса. Слишком близко.

Его лицо стало совершенно белым. На мгновение показалось, что им овладел чистый страх.

Карлос закричал:

− Врача! Вызовите Рифана!

Прислуга, которая побежала за врачом − исчезла, тем временем в беседку вбежали мои служанки с пепельными лицами.

− Мисс!

− Леди Диана!

В этот момент я прошептала Карлосу на ухо тоненьким голосом, чтобы никто больше не услышал:

− Неужели я умру на твоих руках? Как... смехотворно.

Мое тело так сильно дрожало, что я чувствовала, что вот-вот потеряю сознание.

Были ли это последствия из-за ядовитой настойки, которая распространялась по всему моему телу?

Я чувствовала, что вся кровь в теле закипала испаряясь, не оставляя после себя ни капли.

* * *

Пьянящее состояние изнуряло меня. Я не понимала, где нахожусь и который сейчас час. Было до дрожи не по себе от того, что мне приходилось блуждать в неизвестном мне месте.

Когда я ощутила сдавливающее чувство сухости в горле, в моей руке волшебным образом появилась пластиковая бутылка с водой.

− Что за?..

В этот момент я поняла, что нахожусь в осознанном сне или как там правильно называется это состояние?

Пугало больше не это, а то, что я никак не могла заставить себя проснуться и продолжала блуждать в грезах.

Знаю, что, если начну думать о всяких жутких вещах, они, в мгновение ока реализуются в виде правдоподобной иллюзии. Посему я старалась ни о чем не думать. Ведь забыться в грезах так же просто как принять эти видения за реальность.

Странно... Почему я не помню, что произошло накануне?

Последним моим воспоминанием оставалась встреча с императором, но ведь она произошла несколько дней назад.

У меня никак не выходило вспомнит и это злило меня.

Тем временем в моем сне я перемещалась взад и вперед между воспоминаниями о моей прошлой жизни и нынешней.

Казалось, я заблудилась. И меня настигли они...

Куча ужасных кошмаров с жуткими глазами, преследующими меня повсюду.

Взгляды этих глаз держали меня в плену.

«Шелест ветра»

Когда я снова открыла глаза, вокруг было темно, а я шагала по траве босиком.

Я слышала, как ветви шелестят на ветру. Белая луна плыла по черному звездному небу.

Было ли это сном или реальностью?

Теперь я не понимала ничего. Всё выглядело реальным.

Как давно это происходит?

«Порывистый гул»

Я перестала двигаться.

Жуткий крик донесся издалека вместе с легким ветром, который мягко коснулся моих ушей.

Затем картинка изменилась, стоило мне обернуться на крики, я увидела просторный коридор больницы в которой много раз находилась.

Сделав вид, будто ничего не произошло, я покинула

Отчего-то тьма снаружи была слишком густой, словно я попала в преисподнюю. Иногда даже казалось, что она движется, но этого, конечно, быть не могло.

Я взмахнула рукой и снова пошла.

Добравшись до спальни, я встретилась со мраком — ни одна из ламп в комнате не горела м только горящий огонь свечи где-то в глубине палаты погас, стоило мне его заметить. Дым, поднимающийся в воздух, закружил вокруг.

«Топ-топ-топ...»

Звук шагов, идущих по коридору, казался совсем не похожим на привычные шаги дежурной медсестры. Они были более тяжёлыми и неуклюжими — мужскими.

Я испуганно обернулась.

Никого позади не оказалось и когда я повернулась обратно, неожиданно чья-то рука выскользнула из темноты и схватила меня за воротник, затащив в помещение без всякого смущения.

Я испуганно пыталась вглядеться во тьму, но ничего не видела. Дверь с громким стуком закрылась и, казалось, совсем сломалась.

Напротив меня кто-то стоял, но я не видела его лица.

− Кто здесь?!

Я была настолько напугана, отчего совсем не чувствовала боли, когда меня толкнули на пол.

В комнате воцарился хаос. Вокруг было слишком шумно и в какой-то момент включился ночник.

У окна стоял герцог в больничном халате и с ненавистью смотрел мне в глаза.

− Ноа? Что случилось?

Но ответа не последовало.

Он неспеша сократил расстояние между нами и схватил меня за воротник пижамы.

− Кто ты такая?

− Ноа, это же я... Диана.

− Нет. Ты врешь мне. Ты всё время лжешь.

Чувствуя, что хватка ослабла я, не стесняясь ударила обидчика и побежала к двери. Но та не открылась.

− Нет!

После выпуска такого количества адреналина я почувствовала ужасную головную боль.

Крепкая хватка сомкнулась на моем запястье, когда мужчина приблизился, и развернула меня грубым толчком на себя.

− Не отпусти!

Натиск усилился, а холодные кобальтовые глаза пугающе смотрели свысока.

Слабый стон, сорвавшийся с губ, заставил Ноа оробеть, я вырвалась с захвата и оттолкнула мужчину.

И снова внезапный стук. Даже не стук. Кто-то пытался выбить дверь с обратной стороны и когда я снова повернулась лицом к Ноа, того уже не было. На его месте стоял Карлос.

− Карлос? А ты что тут делаешь?

Он так же был в белом халате, но уже смотрел на меня как-то удивленно-одержимо.

− Ты хочешь умереть?

− Аха! Да что происходит черт возьми!?

− Тебе не сбежать от меня. Ты же понимаешь это?

− Единственное что я понимаю, это то, что ты меня до безумия бесишь!

− Как и ты меня.

На его лице растянулась странная и непривычная глазу улыбка.

Я была в затруднительном положении. Мне никогда раньше не приходилось быть с таким мужчиной, как Карлос.

Когда я была с ним, мне не нужно было притворяться... Нет, не так. У меня не получалось притворяться. Это было до дрожи раздражающе, однако, как бы я ни старалась, у меня не получалось примерять свои великолепные маски. Он будто видел меня насквозь и именно это заставляло чувствовать себя беззащитной перед ним.

Словно прочитав мои мысли он с прищуром уставился на меня.

− Ты опасалась меня с самого начала.

− С самого начала? − искренне удивилась я, чуть отступая на шаг. − Нет. Я просто не собиралась с тобой связываться.

− Ты всегда смотрела на меня так, как будто я был мрачным жнецом, пришедшим забрать твою душу.

− Это потому, что ты определенно являешься жнецом, что растерзает мою душу.

После сказанного я более не могла смотреть в его карие бездны и опустила голову.

Увидев красную продолговатую царапину на собственной руке, я порядком испугалась, ведь руку-то я не ранила....

Когда я только успела?

Он так же заметил выступившую кровь и изменился в лице, став неимоверно серьёзным. Казалось, кто-то испортил самую драгоценную вещь в его жизни.

− Серьёзно, должен ли я его убить? — раздался бас за спиной, и я вздрогнула.

За спиной был Феликс в уже привычной для реального мира одежде.

Резкая боль в груди перекрыла мне кислород, и я упала под тяжелыми взглядами мужчин, что смотрели друг на друга.

И снова темно.

Яркий желтый свет, светивший прямо в глаза, заставил меня дернуться, пытаясь сморгнуть его.

Первое, что пришло было тяжелым чувством в голове. Я попыталась поднять руку, но она упала на кровать, на которой я лежала.

Где я нахожусь?

Кто принес меня сюда?

Что произошло в конце?..

Пробираясь сквозь разорванные фрагменты своих воспоминаний, когда я медленно просыпалась, я повернула глаза направо, ощущение чей-то чужой руки под моей заставило меня проснуться.

Я сжала крепкую ладонь.

Эта реальность или снова галлюцинации?

Мне хотелось плакать.

Находясь вне себя от того, что картинки менялись с бешенной скоростью, а я была словно в дурмане.

− Хватит... Пусть это прекратиться. Мне плохо.

Отголоски мужских голосов не получалось разобрать, но тут я увидела Рому.

− Рома...Что ты тут делаешь? Ты же умер.

− Не меняйте тему разговора.

Лукаво улыбаясь, он присел рядом.

− Какую тему? Мы о чем-то говорили?

Когда я повернулась, на кровати образовалось пустое место.

− Немного прохладно. Останься возле меня, Ром.

Я похлопала по месту на кровати рядом с собой.

При этих словах он моментально бы залез на кровать и крепко меня обнял, но...

− Позволь ему... − обрывки фраз я не разобрала из-за звона в ушах. − …Тогда не будет холодно.

Ответом послужила холодная обрывистая фраза.

Он вправду был на меня зол?

− Почему ты злишься? Я так рада тебя видеть, а ты....

Если я ласково улыбнусь ему как раньше и взъерошу его волосы, ситуация разрешится ведь?

Однако это была ошибка и моя излишняя самоуверенность.

Когда я прикоснулась к его волосам кто-то перехватил мою руку. Однако, стоило мне поднять взгляд, как картинка снова смазалась, а я провалилась во тьму.

Карлос

− Если что-то случится с Эрскин, всех в этом дворце придется похоронить вместе с ней!

Все присутствующие, в том числе и Михаэль, вздрогнули.

Они знали, что сказанное мной не являлось шуткой.

Рифан был единственным, кто холоднокровно занимался делом, а именно − отпаивал Диану какими-то настойками. Но ей это не помогало. Она все так же кашляла кровью, захлебываясь.

Не задумываясь о чужих взглядах, я приблизился к кровати с противоположной стороны от Дианы и взобравшись на неё, повернул

Мои руки и одежда были в крови, но это не волновало меня.

− Рифан!

Однако лекарь молчал.

Мужчина медленно повернул голову и кивнул. В этот момент вся прислуга покинула покои.

Михаэль подошел к лекарю.

− Это яд? Я правильно понимаю?

Рифан кивнул, зажигая непонятный пучок неизвестной мне травы. Воспламенившись, она, искрясь, затрещала, оставляя после себя клубы дыма.

− Леди Диане нужен покой, Жак.

Я лишь рассмеялся.

− Покой? Ты умереть хочешь?

− Брат....

− Заткнись!

− Вам не стоит переживать так о девушке.

− Мне не стоит переживать о том, что её рвет кровью?! Она умирает пока ты палишь эту дрянь.

Удивительно, он, даже не повернув головы продолжал рассеивать дым вокруг.

− Девушка не умрет.

− С чего такая уверенность? − спросил Михаэль.

− Её тело и так пропитано ядом, потому её и рвет кровью.

− Что?

− Как?..

Одновременно спросили мы с Михаэлем.

− То, что вы видите, является ядовитой войной. Можно сказать, что первый яд борется за её жизнь заставляя другой выходить с кровью. Если я дам ей лекарство, останавливающее рвоту и кровотечение, она умрет. Поэтому нам всем остается только ждать. Простите меня.

Диану снова вырвало кровью. Девушка неразборчиво что-то бормотала на неизвестном мне языке.

− Что она говорит?

Всполошился Михаэль подойдя ближе.

Диана неожиданно для всех схватила Михаэля за руку, шепча что-то непонятное нам.

−Немного прохладно. Останься возле меня, Ром.

− Рома? Она говорит о своем волке? − рассуждал сам с собой Михаэль.

− У неё галлюцинации. Скоро все закончится.

Подвел итог Рифан и прощупал пульс девушки.

Я же неразрывно смотрел на её руку, держащую Михаэля.

Эта картина опустошала меня, а я не мог ничего с этим поделать.

Отведя взгляд от их прикосновения, я аккуратно прижался губами к её макушке ощутив аромат волос и цветочных духов, что совершенно не подходил этой чертовке. Ей бы подошли лавандовые или аромат роз... как в тот самый вечер.

Красное платье, обтягивающее её изгибы; жгучий взгляд, казался опьянённым шампанским; незаинтересованная аура; ленивая улыбка, играющая на её губах при общении с гостями; завораживающие своей естественной расслабленностью движения во время танца и взгляд... Этот презрительный прищур глаз, обрамленных черными ресницами смотрящий на кого-то в толпе. Было сложно распознать сигналы тщательно скрываемых эмоций за дежурной аристократической маской акросийской леди, но в ней, мне казалось, не было изъянов.

В этом обществе ей было слишком скучно и тот контраст − всеобщей заинтересованности в ней и безразличие ко всем с её стороны − задевало даже меня.

− …Я так рада тебя видеть, а ты...

Нужно найти виновного. Того кто посмел отравить её и как можно скорее.

Глава 12

Акрос

Торопливый шаг гулко разносился по просторам коридора. В сопровождении дворецкого резиденции Монро, рыцарь-капитан Роберт без проблем добрался до кабинета герцога.

Как только Ноа увидел запыхавшегося Роберта, то нахмурил брови осмотрев того с ног до головы.

— В чем дело?

Вместо ответа, мужчина, стоящий в пороге, встал на одно колено и отдав честь, произнес приветственную речь, как полагает рыцарю.

— Простите меня Ваша Светлость, что так поздно. — словно очнувшись после сна, герцог взглянул в окно. Солнце уже давно село. — Я принес долгожданную весть! Завещание почившего короля…

— Ты нашел его.

Утвердительно заключил Ноа поднявшись из-за стола.

— Да.

Роберт, торопясь достал из внутреннего кармана потрепанный конверт и протянул его своему господину.

Герцог небрежно вытащил пергамент и отбросил мятый конверт со сломанной печатью.

— Кто знает о его существовании?

Пробегая глазами по содержимому письма, улыбка Ноа расцветала, словно августовский гладиолус.

— Никто. Я вскрывал все лично и как только обнаружил «это» прямиком направился к вам.

Складывая утерянное завещание короля, герцог внимательно посмотрел на рыцаря-командира.

— Отличная работа. Тебя и твоих ребят ждет награда, однако проследи, чтобы ни одна мышь не узнала о том, что вы что-то искали и тем более... — помахав письмом, Ноа продолжил. — Нашли “это”. Ещё не время…

— Да!

— Можешь идти и отдыхать. Виктор тебя проводит в гостевую комнату.

Как только Роберт удалился, Ноа подхватив со стола бокал с виски приблизился к полыхающему пламени в камине.

Теперь он был ещё на один шаг ближе к своей цели и к Диане. С ненавязчивой ухмылкой на лице он раздумывал, как лучше известить девушку о находке, дабы никто не догадался об этом, кроме неё.

Больше всего на свете он хотел увидеть её улыбку в момент, когда она вскроет отосланное им письмо.

Рассмеётся ли она в голос или же молчаливо сожжёт письмо над свечами, после прочтения.

С каким выражением лица она будет читать его и тронет ли её губы улыбка? Хорошо ли она питается? Нет ли у неё проблем? — забыв о бухгалтерской книге он глубоко погрузился в размышления о Диане, пока не зацепился взглядом за перевязанную лентой коробку, оставленную Виктором на столе несколько часов назад.

Нежно-розовая лента ассоциировалась у Ноа с Эйрин.

Медленно потянув за край, бант развязался, и он поднял крышку. Старинная книга с ювелирной золотой отделкой на краях обложки обозначала, что этот экземпляр был эксклюзивным, а драгоценный камен в самом центре подтверждал, что это был личный экземпляр самого автора. А значит в рукописи находятся авторские пометки, что невероятно ценятся истинными коллекционерами.

На книге лежал конверт так же перевязанный лентой.

«Примите этот скромный подарок, Ваша Светлость. С днем Рождения! От Эйрин Даль Бланшир».

Мужчина не притронулся к подарку, а рассматривал каллиграфический подчерк принцессы Дарсии. Всего пара строк смогла поднять ему настроение, но в тот же момент и испортить окончательно.

— Черт…

Диана

Открыв глаза, я осознала, что в комнате была одна. Болезненный стон сорвался с губ, когда я попыталась подняться.

Тело пульсировало, словно я успела пробежать марафон. Однако боль была не миологической, напротив — тупой и резкой.

В голове всплыли воспоминания прошлого дня.

Яркий и зеленистый сад. Красиво украшенный столик с закусками, окруженный цветами и прекрасными девами смотрящими на меня змеиными взглядами, но сейчас я лежала в одиночестве в тихой спальне, погружённой во тьму, что освещалась лишь несколькими свечами. Это являлось для меня благословением.

Одиночество всегда было мне подуше.

Осмотревшись повнимательнее, я заметила, что рядом с кроватью кто-то сидит, и будь у меня больше сил, точно бы выпрыгнула в

− Кто вы...?

Это был тот самый мужчина с уникальным оттенком пыльных светлых волос, смешанных с грубой сединой. Черты его лица были резкими, но его вялое выражение было вовсе не таким.

От него исходила расслабленная, смутно раздраженная аура. Это был внешний вид, который не соответствовал его одежде священника с закатанными рукавами.

− Мое имя Рифан, компетентный и преданный мудрец, который денно и ночно заботился о акросийской леди со всем своим рвением и искренностью, − сказал он, обращаясь к самому себе. Он поправил рукава и посмотрел в конец комнаты. − Передайте Жаку, что леди из Акроса благополучно проснулась после лихорадки. Не забудьте сказать ему, что ей приснился ужасный кошмар.

− Нет, оставьте это! − срочно закричала я.

Мой заботливый нянь обернулся.

Я с опаской посмотрела на него и целителей, прежде чем заговорить.

− Часть про кошмар. Пожалуйста, опустите это.

− Конечно.

Лекари, ожидавшие у двери, склонили головы и вышли из комнаты.

Рифан поднялся со стула, налил воды в чашку, когда дверь закрылась.

Я торопливо приняла подношение дрожащими и заметно исхудалыми руками.

− Вы не приходили в себя около трех дней, но спасибо, что вы очнулись. Всё-таки тяжело было тем трем драгоценным докторам, чьи шеи были перерезаны. Даже мне было бы трудно оживить их, если бы я мог.

Я чуть не брызнула водой на него и его спокойный тон. Но мне удалось сдержаться, и всё же несколько случайных капель заставили меня болезненно закашляться.

Мужчина протянул мне носовой платок.

Ничего не оставалось кроме как неуверенно принять его, однако я не смогла заставить себя вытереть губы.

− Вы хотите сказать, что три доктора умерли из-за того, что у меня была лихорадка?

Он молча смотрел на меня, не моргая пока кожа моя покрывалась холодным потом.

− Как это может быть...

− Я просто шучу.

−...а?

− Я не ожидал, что вы поверите моим словам. Ха-ха!

Рифан был искренне весел.

Я тупо уставилась на него не в силах понять, что он только что сделал.

Неужели он хочет сказать, что просто пошутил над чьей-то жизнью?

− Ты очнулась.

Внезапный баритон отвлек меня от мыслей, и я повернула голову: у двери в соседнюю комнату стоял Михаэль.

Он накинул полотенце на плечо и, казалось, прибывал тут долгое время, так как его волосы были в беспорядке.

− Михаэль? Что ты тут делаешь?

Однако он не обратила меня внимание и кивком головы отослал сидящего подле меня лекаря прочь.

− Сколько времени?

Подойдя ближе ко мне, он приподнял мою подушку и помог улечься поудобнее.

− Почти полночь.

− Но почему ты тут? − искренне не понимала я. − А как же правила? Комендантский час?

− Где-то ещё болит? − абсолютно игнорируя мои вопросы спросил он.

− Нет, всё хорошо.

− Точно? Если что-то болит, просто скажи об этом.

На самом деле, тело не останавливаясь пульсировало, но это не доставляло жуткого дискомфорта, чтобы слишком беспокоиться. Поэтому я лишь перевела тему:

− Вчера... точнее несколькими днями ранее...

Воспоминание об ужасной боли и лютом страхе, от которого даже сейчас тело бросало в дрожь, я замолчала.

− Все хорошо, успокойся. Ты в безопасности.

Михаэль ответил молниеносно.

Неприятное происшествие вызвало нескончаемый страх и кошмар, которые бушевали, как цунами. Но от мысли о том, что теперь я под защитой, становилось легче.

− Что же случилось? Я совсем ничего не помню о последних трех днях.

− Совсем?

Подумав, я кивнула.

— Диана тебя... — однако договорить Михаэль не успел.

Дверь отворилась так быстро, что в какой-то момент даже время остановилось.

Стоящий в дверях Карлос изменился в лице, стоило ему заметить своего брата.

− Какого черта ты тут расселся?

Я была шокирована. Потому что мужчина смотрел на Михаэля так, словно хотел убить его. Ещё больше я была поражена его ужасно холодным взглядом, который контрастировал с его спокойным голосом.

Каким бы ни был Карлос со мной он всегда оставался нежным и добрым к самым близким, даже к Михаэлю он относился как отец к сыну. Но сейчас он выглядел чрезмерно сурово, и в его тоне не было ни малейшей братской теплоты.

Неужели между ними подобное происходило и раньше?

− Я пришел проведать Диану.... − поспешил оправдаться Михаэль и поднялся с места.

— Проваливай.

Михаэль поочередно смотрел то на меня, то на брата, а затем кивнув, ушел, не сказав больше ни слова.

Как бы бесстрастно я ни выглядела, но в душе была взволнована.

Ничего ужасного Михаэль ведь не сделал на сколько мне известно, тогда почему Карлос ведет себя так?

Стоило двери закрыться и Карлос, угрожающе сверкнув взглядом в моем направлении.

— О чем ты думаешь с таким безумным выражением лица? Надеялся, что я не очнусь?

Без язвительности с моей стороны не обошлось. Но в моей голове действительно сразу проскользнула именно эта мысль, что была озвучена.

Он шагнул вперед, встал передо мной и склонил голову.

Тяжелая атмосфера разрастающейся тишины давила на меня, и я отвела взгляд к входной двери от его пристального взгляда.

— Тебе не позволено так смотреть на других в моем присутствии.

–...Прости что?

После моего смеющегося вопроса он ещё заметнее помрачнел.

— Он сказал тебе, что тебя отравили?

— Какое тебе дело, как и на кого я смотрю “таким” взглядом?

Намеренно пропустила мимо ушей сказанное им.

— Я узнал, что ты поссорилась с одной из наложниц Михаэля, но было бы глупо думать, что это она, ведь чаепитие устроила Изель, а у Геры кишка тонка. Зачем ты согласилась на её приглашение?

Его вызывающий допрос будоражил во мне кровь.

— Почему ты так груб с собственным братом? Между прочим, он хотя бы делает вид, что волнуется о моем здоровье. Ты же врываешься без стука и первым делом начинаешь разбрасываться приказами.

— В еде и напитках не было обнаружено ядовитых следов.

— Алё!? Прием! — махнув рукой над головой я щелкнула пальцами.

— Но каким тогда образом яд проник в твое тело...

— Хватит!

Я бросила в него маленькую подушку и тогда он замолчал.

— Я не хочу искать виновного!

Острый, словно лезвие ножа, взгляд пронзил меня насквозь.

— Почему?

— Потому что просто не хочу.

— Ты совсем идиотка? Тебя пытались убить, а ты не жаждешь возмездия?

— Именно.

— Аха! И это мне говорит та, что собралась мстить за бабушку?

— Ты... ты знаешь?

Когда он узнал?

Неужели император рассказал ему или же он каким-то образом сам пронюхал?

— Конечно я

— Меня это не интересует. Оставь всё как... — но я запнулась. В его словах меня смутило множественное число. — Какие-то?

— Наконец-то ты меня услышала.

— Не ерничай, а отвечай.

Карлос забрался с ногами на мою кровать.

— Эй! Ты что себе позволяешь!?

Ничего не говоря, он улегся рядом со мной ослабив пояс своего халата. Только сейчас я заметила, во что мужчина был одет и что под халатом были только шелковые брюки.

— О боже... — закатила я глаза. — Если кто-то войдет и увидит тебя лежащим в моей постели, клянусь, я уйду в монастырь.

— Это ещё почему?

— Чтобы не выходить за тебя замуж.

— Неужели я тебе так ненавистен? Погоди.... Замуж?

— Что ты имел в виду, говоря: “какие-то твари”?

Карие глаза на секунду вспыхнули удивлением, но он быстро это скрыл.

— Рифан говорит, что тебя медленно травили задолго до чаепития. Но именно это и спасло тебя.

В моей голове словно муравьи копошились мысли.

— В твоем окружении есть предатель. Завтра я узнаю кто именно.

— Где мои служанки? — спохватилась я.

— В темнице.

— Что!? Выпусти их немедленно!

Если Эмма или Мия признаются в том, что Глория давала мне яд, то их жизни будут в опасности.

— Я сама принимала яд! Ясно тебе! А теперь немедленно выпусти их!

«Хвать!»

Ферзенец подорвался с подушки и схватил меня за плечи.

— Что ты только что сказала? Ты сама принимала яд? Но зачем?!

Усталая ухмылка расползлась на моих губах.

— Затем, потому как меня уже пытались отравить.

Шестеренки в его черепной коробке звучно захрустели.

— …Иммунитет к ядам? Ты серьезно?

Я смотрела на Карлоса холодно и отстраненно.

— Это не твое дело.

Небрежно сбросила его руки с себя и отодвинулась.

— Просто отпусти их. — чуть подумав я добавила: — Если хочешь что-то сделать, сделай так, чтобы все знали о моем иммунитете к ядам. Тогда я, возможно, скажу тебе — спасибо.

— Хорошо. — после долгого молчания он выпрямился, словно ничего не произошло. Однако в голосе слышалось некоторое недовольство, будто он не верил моим словам.

То же самое я ощутила, когда пыталась отбросить свои чувства на задний план, цепляясь за каждую подсказку, однако у тех не было никакой чёткости.

Кто посмел посягнуть на мою драгоценную жизнь?

Слишком много тех, кто жаждет моей смерти. Начиная с королевы и заканчивая той самой наложницей Михаэля...

Карлос сказал, что яд не был обнаружен, тогда как они отравили меня?

Слишком сложно... Нужно поговорить с Глорией.

— Знаешь... В тот момент, когда чертов яд подействовал... Несмотря на то, что ты была одурманена наркотиками, твой взгляд выглядел так, как будто ты собиралась разорвать их на куски и убить всех… Это было восхитительно.

—...что?

Он оскалился в слабой ухмылке подтвердив тем самым, что я не ослышалась.

Я изобразила двусмысленное выражение лица:

— Это оскорбление или комплимент?

Нет, подождите, что значит разорвать на куски и убить?

Конечно, мне хотелось проткнуть пальцами глаза тем, кто решился на этот мерзкий поступок, но я не думала о чем-то настолько ужасном, как это.

Чертов придурок...

“— О, может быть, это потому, что он великий Жак, воин, вот почему его выражения были жестокими?”— высунула нос из-за угла моя рассудительность.

— Я найду виновного и принесу тебе его голову.

— Как мерзко... — в этот момент в моих воспоминаниях вспыхнул взгляд полный ненависти. — А если виновным окажется близкий тебе человек?

Мужчина задумался. Его веки медленно закрылись и открылись. Атмосфера изменилась, и он взглянул на меня как-то странно.

— Отдохни.

У меня осталось много вопросов к нему, но я не остановила его, поднимающегося с постели.

Карлос ушел, оставив меня наедине со своими мыслями.

Глава 13

Спустя несколько дней...

— Повелитель. — произнес мужчина, оглядев сквозь стекла окон на прогуливающуюся группу женщин. — Этот мужчина слишком близок с Дианой. Мы не можем позволить ему забрать её.

Карлос смял в руке недавно пришедшее из-за моря письмо.

— Если уж она так дорога ему, то он должен был постараться лучше, чтобы она осталась с ним. Теперь она наша.

— Вы правы — убедившись, что Император находится на его стороне, он добавил. — Она больше не акросийка.

Однако старый император был умен и видел всю ситуацию совершенно под другим углом, нежели его внук.

— Как только мужчина принимает решение, ему все равно, насколько женщина в беде. Даже если возникнут проблемы, я уверен, что в конце концов он со всеми ними разберется.

Вскоре до него донесся тяжелый голос:

— Однако, мальчишке вроде тебя давно пора научиться контролировать свою жадность. Смирение высшая ступень мудрости. Я был на твоем месте однажды и как бы сильно не разъедало мою душу это жгучее чувство жажды, я остановился. Сломать легче, чем построить.

Карлос услышал, казалось, обычные слова и тускло улыбнулся.

— Вы пытаетесь говорить так, словно прошлое не вызывает у вас сожалений. Неужели не было даже глупых идей? Хах... — закрыв глаза и представляя свое будущее, кое навязывает ему император, Карлос продолжил: — Беспристрастно закрыть глаза и уши; избавиться от желания заполучить больше дозволенного; ограничивать себя от чего-то действительно желанного; жить честно и открыто, как до сих поступали вы, Повелитель?

С уст Карлоса продолжали слетать жестокие слова правды, что задевали ферзенского правителя. Пусть тот скрывал эту боль, но он продолжил переубеждать внука.

— Имея то, что жаждешь заполучить, ты должен знать, когда стоит отступить, дабы не разрушить то, что уже обрел.

Это было очень циничное замечание, но выражение лица и голос Императора оставались такими же спокойными и безмятежными, как пейзаж за окном.

— Это не для меня.

Карлос уставился прямо на своего деда с жестокими чертами на лице.

— Как ты!.. Невероятно... Ты циничнее чем я думал.

Подобно минералу, который не раз подвергался чистке и ударам... конце концов раскрыл свою истинную форму.

— Мне не совестно за это, ведь я знаю, чего действительно хочу и получу это любым способом.

“Возможно, он не сверкающая драгоценность, а всего лишь разбитый камень? “ — так думал пожилой мужчина.

Это сущность Карлоса, которую невозможно скрыть, так она сияет...

— Любым способом говоришь?.. — поглаживая длинную бороду, император хитро прижмурился. — Даже если она тебя возненавидит?

— Даже если возненавидит.

— Тело... Ты слишком алчен. Тебе этого будет недостаточно, ты это понимаешь?

— Тело? Хах! Вы прекрасно понимаете, что её ценность не в теле или красоте, хотя это превосходный бонус.

— Нет.

— Нет? — искренне не понимал он.

–...Ты

Карлос задумчиво ухмыльнулся.

— Я ломал многих, но она первая кто избежит этой участи. Подчинить — да, но не ломать.

— Твоя воля непоколебима, верно?

Император, вновь приподнявший веки, слегка кивнул, глядя прямо на Карлоса, как будто он поддержит все, что бы внук ни сделал.

— Спасибо, Повелитель.

— Ты в любом случае не собирался получать моего разрешения, поэтому хватит болтовни.

Император намеренно сменил свой тон на резкий, будто не желая ввести парня в замешательство.

— Я не успел тебе сказать этого, но... — постукивая пальцами по старинному дневнику, он добавил. — Спасибо.

Жак, услышав эти слова, слабо ухмыльнулся.

— Не за что. Главное, что вы, дедушка, выглядите чуть счастливее, чем раньше.

— Ты же понимаешь?

— Что именно?

— Это значит, что то, о чем тебе нужно беспокоиться, находится на её стороне.

— На её стороне?

— С этих пор все зависит от её решения. Если она не даст согласия мы больше ничего не сможем сделать, как бы ты решительно ни был настроен.

Воцарилась тишина.

Когда Карлос неспеша приблизился к столу, то к сказанному добавил:

— Да, я знаю.

Мужчина забрал оставленную Императором шкатулку на столе. После этого разговор деда и внука окончился.

— Если мои действия породят ещё одно сожаление, оно взвалится лишь на мои плечи, как тяжелый груз.

Неразрешенные моменты, ранее давившие на него, растаяли словно снег. Однако император испытывал волнение за юную деву, что являлась потомком плода их с Дельвирой любви.

— Такая судьба досталась тебе, девочка...

Взглянув на портере Дэльвиры мужчина, обремененный старостью, тяжко вздохнул.

— Она станет женой правителя в любом случае.

* * *

Карлос открыл дверь комнаты, которую ранее посещал, и бесшумно вошел в нее.

Диана лежала на кровати так же, как когда он только принес её сюда.

Растрепанные волосы особы, лежавшие на белой простыне, вырисовывали собой нечто подобие ореола, а солнечный свет, струившийся из окна, и ниспадал на них от чего те отливали карамелью. Казалось, и её длинные ресницы, отбрасывавшие тень, были обрамлены черным инеем.

Увидев её, неподвижно лежащую с закрытыми глазами, думалось, мужчина мог бы поверить, что Диана та самая, что сошла с портрета.

Вместо того чтобы восхищаться красотой девушки, мужчина испытывал другие эмоции, которые не хотел пропускать через себя всё это время.

Внезапно он подумал, что особа не дышит, и преподнес руку к её лицу.

Слабое дыхание, что будто вот-вот остановится, коснулось его пальцев и он испытал искреннее облегчение и уголки его губ дрогнули.

Он посмотрел на девушку и медленно пошевелил рукой.

Осторожное прикосновение пришлось по бледным щекам Дианы.

Он не совсем понимал, что это было за чувство... однако человек, лежавший перед ним, вызывал сожаление и тяжесть на душе. Это было нечто другое, отличное от сострадания...

Он постоянно хотел узнать больше об этой девушке. Хотел наблюдать за той, что находилась перед ним, как можно дольше.

Карлос осознавал, что, если Диана умрет и навсегда с ним попрощается, тоскливые мысли будут мучить его сильнее простого сожаления. Кроме того, казалось, он злился на отдыхавшую даму. Просто глядя на её измучанное лицо, он почему-то начинал гневаться.

Диана повернулась на бок продолжая сопеть.

Спустя какое-то время, когда девушка медленно открыла глаза, то поняла, что Карлос лежал рядом с ней на кровати.

Одной рукой он держал некоторые документы, а другой крепко держал её в своих объятиях. Она даже неосознанно прижималась к его груди во сне, не давая ему уйти.

Диана была ошеломлена и быстро отскочила от него, лежащего рядом. Она хотела что-то сказать, но поняла, что её горло как будто было сожжено огнем, а губы были сухими и потрескавшимися.

Не ожидая резкой смены положения Дианы, Карлос немного растерялся. Он непонимающе уставился на разлохмаченную девушку бледного вида.

В его голове всё ещё стояла сцена, когда он подхватил девушку, что билась в конвульсиях на руки и ринулся прямиком в главный дворец. И всё из-за того, чтобы спасти её. Но такое отношение и дикий страх из-за неё оставалось очень странным для него.

Не желая больше вспоминать прошлое, он покачала головой, отгоняя плохие мысли.

Мужчина посмотрел в её глаза, словно хотел убедиться — всё ли с ней в порядке.

— Какого черта ты тут разлегся? — вспомнив, что он недавно сказал Михаэлю, сидящему просто рядом с ней в момент её пробуждения, она добавила: — Проваливай.

Губы Карлоса растянулись в улыбке, а ресницы опустились.

— Ты голодна?

Диана собиралась вытолкать его из своей постели, но его непривычно мягкий взгляд, заставил её растеряться.

— Я… Пока что я об этом не думала.

Карлос посмотрел на её похудевшие руки.

— Тебе нужно поесть.

Голос же его звучал весьма строго, когда он потянул за золотистый канат у постели.

— Что происходит Карлос?

— Ничего необычного. — поднявшись на ноги он отложил на столик бумаги. — Заглянул проведать тебя, а ты утянула меня к себе пока спала.

— Что за бред? Не могло такого случиться...

— Уверена?

Девушка замолчала и заметив перекосившуюся на себе ночную рубаху, натянула покрывало до подбородка.

“Чирик!”

–..э? — ткнув пальцем в сторону окна, она спросила: — Что это?

Мужчина проследил за её взглядом.

У окна стояла большая золотая клетка, внутри которой резвилась пара розовых попугаев.

— Подарок?

Карие глаза девушки удивленно расширились.

— Кто принес?

— Если скажу, что я — ты примешь их?

Лисьи глаза, не веря сощурились.

— Брось... Не похоже на тебя.

— Почему же?

— Ты скорее притащил бы мне огромного желтого удава, а не этих крох.

Карлос задумчиво перевел взгляд к попугаям.

— И всё-таки теперь они твои.

Девушка выглядела ошарашенной, а затем осиплым голосом поблагодарила его.

Вскоре кто-то постучал в дверь, и через мгновение вошел слуга с миской овсянки.

Карлос протянул руки и лично поднес ей кашу:

— Съешь что-нибудь.

Диана не была уверена, но казалось, что ферзенец всё ещё выглядел подозрительно, но зато его тон был намного мягче, чем обычно.

Девушка посмотрела на эту простую и безвкусную овсянку, явно не заинтересовавшись ею, но в конце концов, нахмурив брови, послушно положила в рот ложечку каши.

— Ты все еще чувствуешь себя плохо?

Она покачала головой.

Последовало долгое молчание, и ни один из них не проронил ни слова.

Диана пробормотала что-то, чтобы нарушить тишину:

— Я, кажется, видела какой-то сон вчера вечером...

— Что тебе снилось?

Вспоминая о чем-то, она сказала:

— Один сон был кошмаром, другой оказался прекрасным сном... Я плохо помню кошмар, но сон было действительно странным.

Увидев зачарованное выражение Дианы, Карлос посмотрел на нее:

— Правда?

— А что такое?

— Просто ты

На его уверенное заявление Диана громко расхохоталась, а Карлос улыбнулся.

— Смешно.

Видя, что она выглядела бодро, Карлос посмотрел на неё с мерцанием в глазах.

Следуя правилу, меньше говоришь — меньше совершаешь ошибок, Диана села и тихо начала есть свой поздний завтрак.

Для них обоих этот день ощущался по-другому. Они оба чувствовали себя странно, но никто из них не сказал об этом и слова.

После того, как девушка расквиталась с кашей, Карлос, сверившись с часами, глубоко вздохнул, потер лоб и унес пустую тарелку.

Уходя, он сказал:

— Отдохни.

Всучив посуду слуге, мужчина ещё раз посмотрел на закрытую дверь. Он хотел вернуться, но решив этого не делать, ушел прочь.

В момент осмысления сказанных Дианой слов, по поводу его подарка он услышал отголоски знакомых голосов.

— Но почему ничего не вышло? Прошло уже достаточно времени, и она должна была сдохнуть!

— … как вы могли посягнуть на жизнь моей фрейлины?

Карлос замер.

— Что? Да как...

— На вашем месте я бы молчала, если жизнь дорога. Пока что я ничего не буду предпринимать, но вам следует покаяться в грехах.

Мужчина чуть выглянул из-за угла и наблюдая за удаляющимся силуэтом золотоволосой принцессы и стоящей к нему спиной Изель, сжал кулаки.

Он подозревал свою фаворитку, но никак не мог принять правды. Мужчина надеялся, что ошибается, потому и продолжал расследование и поиск виновного.

Не дожидаясь момента, когда его обнаружит Изель, он тихо исчез в лабиринте коридоров.

Глава 14

— Да. Белые цветки, похожие на лотосы. Их корни могут стать ядом, если долго варить их в роме. Смертельный токсин может разъесть кишечник и вызвать кровавую рвоту. Вас будет тошнить, пока не умрёте.

Рассуждал Рифан перебирая все возможные варианты растений, которыми могли отравить акросийку.

— А тот другой?

— Не уверен, но я обязательно разберусь.

Высокий мужчина с некой брезгливостью, но любопытством рассматривал разлагающиеся в неизвестной ему жиже черные стебли какого-то растения.

− Я уже нашел того, кто стоит за всем этим. Завтра...

Наблюдая за расхаживающем по лаборатории Жаком, Рифан опасливо уточнил, закрыв беззвучно энциклопедию растений.

— Простите?

Ещё прадед Рифана, путешествуя, начал вести записи о неизвестных либо любопытных ему растениях. Тем же продолжили заниматься и его дети, что само собой перешло к внукам и правнукам. Каждый внес свой вклад в изучение флоры, записывая информацию, полученную путем многочисленных исследований.

Карлоса не особо интересовали такие вещи, а вот его младший брат − Михаэль, был очарован подобным с первого взгляда.

Рифану несказанно помогало покровительство юного Джака, благодаря которому денежный запас и возможности лекаря были поистине велики. Карлос же считал Рифана − фанатиком, но не вмешивался в их с Джаком дела. Пока дело ограничивалось растениями он был спокоен.

— Завтра весь дворец погрузиться во тьму. Будь подле Дианы следующие три дня.

После сказанного Карлос, словно мрачная тень удалился.

— Слушаюсь...

Следующий день наступил слишком скоро.

Целый день мужчина избегал встречи с сестрами и Дианой.

Всё указывало на причастность Изелы к отравлению Дианы, однако мужчина не торопился. Весь императорский дворец кипел, обсуждая самую лакомую тему — что будет с Изель, в виновности которой никто не сомневался.

Диана

— Миа... — роясь в очередном сундуке с пожитками, подозвала я служанку. — Не могу найти дневник бабушки. Ты случаем не видела?

Присевшая рядом со мной девушка взволнованно осмотрела разбросанные кругом вещи.

— Нет мисс… Давайте я помогу вам.

— Старая потрёпанная книжка в кожаном переплете. Там ещё инициалы с обратной стороны выгравированы.

— Я поищу.

Пока девушка наводила порядки попутно ища потеряшку я поднялась на ноги.

Странно…

Последний раз я видела его в этом сундуке за несколько дней до чаепития Изелы.

— Быть может, вы его переместили в другой сундук?

— В том-то и дело, что нет.

Мия выглядела не менее растеряннее чем я. Не думаю, что кто-то мог пробраться в мои покои ведь большую часть времени я находилась тут, да и Гоша с Ромой бы не подпустили невесть кого к моим вещам.

«Тук! Тут!»

— Леди Диана для вас прислали очередной подарок.

— Хорошо, оставьте на столе.

После моего пробуждения, каждый день мне приносили подарки в виде цветов и всяких лекарственных настоек. Кто-то даже прислал оберег в виде плетенного браслета с бусинами, якобы отпугивающими зло.

Для меня подобное в Акросе было привычным делом, но здесь, где я мало кого знала, подобное внимание было необычным.

— Что ж, ладно, Миа. Видимо я куда-то переложила дневник. Найдется.

Вместо поисков, я решила заняться не мало важным занятием, а именно разбором писем с пожеланиями о скором выздоровлении.

— Не ожидала я такого внимания к своей скромной персоне.

— Что вы! Мисс, вы очень известная фигура и было бы более странным, если бы вам не присылали подарков.

— Возможно… Кстати. Что там с Жаком? Он уже вернулся?

Эмма, стоявшая поблизости от стола, лишь покачала головой.

— Я попросила Розу сообщить, как только он вернется к себе во дворец.

Целый день я не находила себе покоя из-за несносного Жака. Его отношение и поведение слишком изменчивы. К этому не привыкать, однако никогда прежде не менялась источаемая им аура раздражительности при любом поведении. Сейчас же атмосфера вокруг него ощущалась по-иному... Как-то мягче, что ли... И из-за этого мне даже не хотелось злиться на него, что уже выводило из себя.

Вдруг он вычудит чего из-за моего теплого отношения к его брату?

Быть может, стоит быть чуть снисходительнее и не столь подозрительной?

Попробовать стоит, но, если он снова перевоплотится в мудак − я умываю руки.

Сколько бы я не размышляла, становилось лишь сложнее, однако, после встречи с Феликсом, настроение мое многократно улучшилось.

После приезда в Ферзен наши встречи ограничились лишь мимолетными столкновениями, когда он приводил Рому и Гошу. Сегодня все должно было быть как прежде, однако при виде меня мужчина, словно обезумевший, ринулся на встречу и сгреб в охапку.

Ферзенские евнухи силком оттащили его от меня, пока опешившая я соображала.

− Я рад, что ты жива.

После сказанного им, я осознала, что эта первая наша встреча, после моего отравления.

Усмирив рассвирепевших евнухов, я наконец поговорила с Феликсов, уверив, что чувствую себя намного лучше.

Естественно, он не особо-таки мне поверил.

− Леди... − он протянул мне запечатанный и слегка помятый конверт с печатью моего отца.

− Почему оно у тебя?

− Я не уверен... − чуть склонив

Его предположение являлось сверхлогичным.

Взглянув ещё раз на печать маркизета, я юрко засунула письмо себе в декольте.

Эсклиф удивленно поднял брови и откашлялся, прикрывая рукой улыбку.

− Вы все такая же.

− Разве это не есть хорошо?

Ответом послужила мне смеющаяся улыбка.

Я рада что с ним все в порядке.

− Что происходит за стенами гарема?

Мужчина задумался.

− Ничего особенного. Все кому не лень готовятся к грядущему торжеству. Торговцы стекаются со всех уголков империи, а стражники все так же патрулируют улочки. Как только что-то замечу, пришлю сообщение.

Кивнула и мельком глянула на стоящих неподалеку евнухов.

− Мне пора. Не натвори глупостей.

− Я должен быть подле вас. − твердо заявил он.

В некоторой степени я с ним согласна, однако укоренившиеся правила гарема не отвратимы.

− Возможно мое отравление сыграет нам на руку. − хитро глянула в волчьи глаза Феликса и улыбнулась. − Сейчас во дворце − балаган. Нужно действовать аккуратно.

− Береги себя.

Улыбнулась.

Потянувшись рукой к его лицу, я не сразу осознала, что собираюсь сделать, поэтому плавно положила ладонь на его плечо.

− Тебе пора, Феликс.

Расставшись с рыцарем, я направилась в свою комнату и, оставшись наедине с собой, распечатала письмо отца.

Теплое отцовское послание твердило о тоске и грусти. Ничего необычного, однако концовка ошарашила меня.

“Он нашел его”.

Улыбка расползлась на моих губах.

Они нашли утерянное письмо короля. Это шикарная новость!

После сытного обеда, решила прогуляться и встретиться с Карлосом.

Нужно же с чего-то начинать, да и интересно: что там с поисками моего отравителя и правда ли им являлась Изель. Однако мужчину поймать оказалось куда сложнее, чем я предполагала. Если ранее избегала его − я, то теперь, казалось, все было наоборот.

В итоге выловить ферзенца мне не удалось, и я вернулась в свои хоромы. Почему-то именно в этот вечер, плавно переходящий в ночь, мое сердце было не на месте.

Тревога окутала меня, словно одеялом, когда я несколькими часами ранее отпустила служанок.

Глория обещала вернуться к утру из-за каких-то срочных дел.

Подозреваю, что девушка отправилась на ночной рынок дабы прикупить пустынных трав и змеиных ядов. Уж больно она любит эту жуть.

Звездное небо простилалось до самого горизонта. Картина не просто завораживала она поглощала.

Я услышала стук и сразу поняла кто это.

Карлос имеет привычку врываться без стука, либо стучать дважды, затем немного подождав, стучать ещё раз.

− Могу я войти?

− Да, проходи...

Не успела я договорить, как дверь открылась.

Черный кафтан и темно-синяя рубашка были одеты на нем. На фоне темной одежды выделялось его бледное лицо, что естественно было необычным.

− Ты не зажгла ни единой свечи. В комнате очень темно.

После его слов, я направилась к окну и открыла занавеску полностью.

Холодный лунный свет заполнил комнату.

Затем я зажгла несколько свечей и хотела было открыть рот и спросить у него прямо, но мужчина, смотрящий на меня сверху вниз, казался странно пугающим.

Напряжение распространилось по всему телу, и я медленно заговорила:

− В чём дело? Я не могла найти тебя, поэтому мне пришлось торчать под дверью, ожидая твоего прихода несколько часов.

− Почему ты ждала меня?

− Хотела кое о чём спросить.

− А ещё?

Я замолчала.

− Это всё? Скажи честно. − его голос звучал устало.

Карлос всегда действовал необычно и смело, отчего каждый раз я сильно злилась, но этот раз был исключением.

Я почувствовала, как лицо краснеет, а вместе с тем становится горячим, ведь я действительно переживала и ждала его.

Слухи о причастности Изель достигли каждого. А дальнейшая судьба девушки была самой обсуждаемой темой.

Кто-то утверждал, что её снова простят и всё станет как прежде, кто-то рассуждал о наказаниях, но окончательной версией стало − изгнание.

− Мне сказали, что ты ушел решать какую-то проблему.

Я насколько могла естественно и вежливо обратилась к нему, отчего тот удивлённо и даже обременительно посмотрел на меня.

В этот раз я не избегала его взгляда.

− Да.

− Как успехи?

Мужчина грустно улыбнулся. Лишь его зубы светились в темноте, но выражение лица, несмотря на улыбчивость, мягким совсем не казалось.

− Больше она никому не навредит.

Я сразу поняла о ком он говорил.

Всё это время Изела была защищена благодаря своему статусу наложницы, однако защита не всегда нерушима.

Сегодня было худшее для неё. Даже я понимала, как сильно девушка любила этого ненормального.

− Неужели ты думала, что Изель хотела с тобой сблизиться?

− Конечно же нет. − фыркнула я, наблюдая как Карлос идет к столику, на котором обычно служанки оставляют вино.

Он небрежно плеснул содержимое графина в серебряный бокал.

Красное пролитое им вино расплескалось по столу и тонкой струйкой стекало вниз на пол.

«Кап-кап...»

Несмотря на мою неприязнь, я чувствовала тревогу, видя каким странным он был сейчас.

− Как ты думаешь, почему люди живут?

Разбавив тишину не менее странным вопросом, он залпом осушил бокал и взглянул на меня из-под нахмуренных бровей, добавил:

− Зачем люди так стараются, если есть судьба?

− Ты сам не свой. Если тебя так сильно расстроило изгнание Изель, не стоило этого делать. Мог бы просто убрать её подальше от всех... Например: запереть в темнице.

Я подошла поближе к нему и протянула второй бокал.

Немного подумав, он наполнил его, а я, отперевшись о подоконник поднесла серебро к губам.

Запах был терпким, а вкус насыщенно сладким, но не приторным.

− Я бы никогда так не поступил с ней.

Я медленно подняла, всё это время устремлённый в пол взгляд, услышав столь неожиданный ответ. В голове включилась аварийная сирена.

На губах Карлоса появилась кривая улыбка. Когда он наклонил голову, слабый свет просочился в этот укромный угол, а его тёмно-коричневые глаза стали слегка бардовыми.

Я не хотела встречаться с этими карими, коварными глазами.

Мужчина же лишь скрестил руки на груди и наклонился чуть ниже ко мне.

− Я приглашаю тебя на банкет в честь моего дня рождения через несколько дней.

Видимо он не хотел говорить о Изель, посему пытался сменить тему.

Глава 15

Обычно приглашения оформлялись официальным путём — через почту.

Как и в случаи с другими банкетами и церемониями, приглашениям уделяется огромное количество времени. Ведь это

От Императорского Дворца приходят письма в конвертах цвета слоновой кости, обернутые сусальным золотом и заклейменные печатью бардового цвета. Но сейчас, ещё до официального приглашения, он уже изъявил желание увидеть меня на банкете. И, возможно, я вовсе являюсь первым приглашённым человеком во всей империи.

− Приглашение не может быть отклонено, только если ты не болеешь смертельной болезнью.

Я снова отпила из бокала, думая об этом.

Разве не чудесная ли возможность чтобы быть мягче?

− Спасибо, я принимаю твое приглашение.

Даже после моего положительного ответа, настроение его не улучшилось.

Он поставил на стол графин и отбросил в сторону бокал.

Тот с гремящим звоном упал где-то позади него, тогда как Карлос резко приблизился ко мне.

Я вздрогнула, а вино в моем бокале расплескавшись, стекало по руке кровавым пятном.

− Черт! − выругалась я. − Что на тебя нашло? Зачем так неожиданно подходить?

− Скоро привыкнешь.

Стоя непозволительно близко, он забрал из моих рук бокал и отставил его на подоконник.

− К чему именно?

Неужто он решил, что я позволю ему так вести себя со мной, тем более подпущу его к себе в не слишком трезвом состоянии?

− К тому, что будешь просыпаться с рассветом в моих объятьях.

Не успела я осознать его слов, как его рука соскользнула вниз и прошлась по моей талии. От осознания того, что произойдёт, если я сейчас ничего не предприму, по спине пробежали мурашки.

Я остановила его руку как раз перед тем, как она поднялась на вздымающуюся грудь.

− Почему все мужчины так любят "это"? − пробормотала я, глядя на застывший силуэт Карлоса.

Ответ на этот вопрос я знала, но решила прикинуться наивной девственницей, которой Диана и является, дабы отпугнуть мужчину.

Ну, если не отпугнуть, то заставить задуматься. Быть может, это отрезвит его, а совесть соизволит проснуться.

− Няня рассказывала, что женщины не получают удовольствия, когда делают это первый раз.

Он как-то туманно взглянул на меня.

− Что еще говорила тебе та женщина?

Я задумалась, отбрасывая его руку от себя.

− Однажды я прочла в каком-то романе, что чем благороднее душа женщины, тем меньше сексуального желания она испытывает. А няня говорила, что возлечь я могу лишь с мужем и должна сделать всё, чтобы забеременеть в первую брачную ночь. Остальное — грех. Это базовые знания.

Слова давались мне крайне сложно, а голос немного дрожал.

Для Карлоса это выглядело естественно, словно для меня это страшно смущающее и волнительно, но на деле, я чуть не расхохоталась в голос. Естественно, я не знаю о чем учили в средневековьях молодых дев, но опыт "диванного критика" подсказывал сказать именно это.

Подавляющий мужской запах заполнял пространство вокруг меня. Его мощное телосложение заставляло почувствовать себя загнанной в западню дичью.

− Грех, говоришь... − раздался завораживающий низкий баритон. Он звучал тяжело и глубоко, словно доносился из глубин. − Грех подходит больше мне, а не тебе.

Лицо мужчины приближалось, а частота моего дыхания сходила на нет. Мне было не чем дышать, теперь из-за безвыходности ситуации я ощущала, как накатывала паника, ведь он был не в себе после изгнания любовницы.

− Стой. − упираясь рукой ему в грудь я почувствовала, как учащенно бьётся его сердце, тогда как мое гулко барабанило в ушах. − Не делай этого.

Но он не слушал меня и снова обвив крепкими ладонями мою талию прижал к себе.

− Нет, остановись!

Удерживать его напор долго я не могла, а когда он приложил немного сил, спиной я уперлась в холодное стекло.

Черный силуэт возвышался надомной. Теперь двумя руками я упиралась ему в грудь, но застыла, когда заметила на синем воротнике какие-то черные пятна, словно брызги.

− Мне очень тяжело Диана. Особенно сегодня, поэтому... Просто обними меня.

Заглянув ему в глаза, я осознала, что ему действительно очень плохо. Не физически. У него ноет душа и просит успокоения.

Зачем?

Я не знаю, но я нерешительно приобняла его за плечи, а он в свою очередь сгреб меня в охапку, будто плюшевого медведя.

Именно в этот момент я почувствовала еле заметный запах железа, что привел меня в ужас.

Это означало лишь одно...

− Изель. − никак не решаясь спросить я полушепотом бубнила себе под нос, а мужские руки еле ощутимо дрожали. − Она ведь... не мертва?

Ответа я не получила.

Спустя несколько минут он отпустил меня и отступил на шаг.

− Увидимся на банкете.

Ошеломлённо наблюдая за его удаляющующейся фигурой, я прокручивала сие ситуацию в голове снова и снова.

Неужели он сделал это?

Убил её собственными руками? А главное: зачем, раз знал, что ему будет так плохо от этого?

Не может же быть, чтобы из-за меня.

Несколькими часами ранее...

Мужчина, не торопясь шел по лабиринтам коридоров. Путь его пролегал лишь в одном направлении.

Подсознательно выбирая самую длинную дорогу, он, петляя, вышагивал, дабы оттянуть момент встречи и собраться с мыслями после долгого дня.

Слуги расступались на его пути, опуская глаза в пол, склоняли головы приветствуя будущего Императора.

Остановившись напротив нужной ему двери, Карлос взялся за ручку двери, но замер.

Яркие лучи вечернего солнца освещали его руку, заставляя перстень отражать свет. Для него этот перстень ничего не значил, разве что, смотря на него он вспоминал свою мать, что отдала сие украшение, некогда принадлежащее её отцу. То недолгое время, проведенное с ней, были для него сном. Прекрасным сном, в котором ему нравилось находиться. Помимо матери в этом сне присутствовала девочка с зелеными, словно драгоценные камни, глазами.

Эта девочка всегда любила его. Он знал, но ничего не мог ей дать взамен, кроме богатств, власти, защиты и своего тела.

Её преданность успокаивала его и заставляла чувствовать себя нужным, ведь после смерти матери, лишь благодаря зеленоглазой, он не утратил чего-то важного... Душевного.

Ему было спокойнее зная, что кто-то в нем искренне нуждался. Однако в данный момент, бесконечная печаль обволакивала его сердце.

Решительный толчок отворил тяжелые двери, после которого он ступил за порог покоев Изель.

Утонченный силуэт показался в свете красного диска, движущегося к закату.

− Повелитель... − выдохнула она и приподняв тянущийся подол красного платья, ринулась к нему навстречу. − Я так скучала!

Обвивая руками его шею, она повисла на нем лучезарно улыбаясь. Но мужчина не мог ответить ей той же улыбкой.

Девушка растерянно отступила на шаг, когда он разомкнул её руки.

Зеленые глаза

Карлос изобразил на губах полуулыбку, в которой не было ничего... Никаких эмоций, лишь стеклянный взгляд его карих глаз, что пленил девушку когда-то, сейчас убивал.

− Карлос? Что-то случилось?

Дрожащим голосом она заставила себя приблизиться к мужчине и нежно обхватить руками его лицо.

− Зачем ты так поступила?

− А?..

− Я же предупреждал тебя, Изель.

Убрав её руки со своих щек, он сжал их.

− О чем ты? − нервный смешок вырвался из неё наружу. − Я не понимаю, Жак.

Его молчаливый взгляд говорил сам за себя, но она намеренно продолжала играть.

Карлос обреченно выдохнул и отпустив женские руки направился к окну, где ранее стояла Изель.

− Помнишь, когда мы были детьми, ты взяла подаренным мне отцом кинжал. Ты знала, как он мне был дорог в то время, но всё равно взяла его. Я просил тебя вернуть оружие на место после того, как ты налюбуешься блеском алмазов его ножен... Но ты намеренно утопила его в колодце.

− Карлос я была ревнивой девчонкой! Я же столько раз извинилась перед тобой! В тот день ты так сильно накричал на меня, и я от злости... Мне жаль!

Устало закатив глаза, он повернулся к стоящей позади Изель. Она выглядела рассерженно и в тоже время виновато.

− Я верю тебе и давно простил тебя, но... в тот момент, те чувства, которые я испытал. Я запомнил каково это утратить нечто драгоценное.

− Карлос...

Девушка со слезами на глазах припала к его ногам. Словно бриллианты − слезы, катились по её бархатистой коже.

− Прости меня! Я прошу тебя! Я не знаю, что на меня нашло. Это все из-за этой безумной любви!

Со стороны может показаться, что они придались воспоминаниям, однако оба говорили вовсе не о утопленном кинжале.

Дива понимала, что за этим сравнением стоит нечто зловещее и уничтожающее.

− Встань.

− Нет, прошу!

− Я сказал тебе − встать.

Чувство страха и безысходности сменила дикая ярость и ревность, отчего девушка громко закричала:

− Почему она! Почему не я!? Я ведь так тебя люблю и готова умереть за тебя и твою любовь!

Мгновение назад её глаза были подобны драгоценностям, но сейчас, он видел лишь змеиные взор, наполненный безумством и жаждой.

− Все те года что я была подле тебя... − у неё дрожал подбородок. − Я больше не могу видеть тебя таким, какой ты есть, когда ты рядом с ней. Вы… Ты похож на совершенно другого человека! Ты... ты просто улыбаешься, как будто это нормально, когда она унижает меня! Ты никогда так не улыбался со мной!

Никогда прежде он не видел такого взгляда. Изель никогда не показывала ему эту свою сторону, в которой не было ни благородства, ни сострадания, ни даже страдания. Лишь лютая жадность, ревность и ненависть.

− Посмотри на себя... Куда делась та Изель, которая была очаровательна и мила, словно распустившийся цветок?

Ему стало противно.

Ему было её жаль.

Ему следовало присмотреться к ней раньше не сквозь тот дивный сон из детства.

Осознавая всё происходящее, она не смогла сделать верный выбор: вместо того, чтобы молить Карлоса о пощаде, она приняла наихудшее решение.

Подскочив на ноги, Изель схватила его за воротник и словно безумная рассмеялась.

− Почему она не сдохла!? Это тварь Диана! Она стоит, между нами, с тех пор как появилась на горизонте. Эта мерзкая и высокомерная шлюха должна была подохнуть, не отходя от стола, захлебываясь собствен..! Кха!

Он никогда не жалел людей, которые пытались забрать то, что принадлежало ему…

− На тебя стоило смотреть только тогда, когда ты улыбалась и притворялась застенчивой, чтобы привлечь мое внимание.

“Кап-кап...”

− Когда вы хотите что-то, что принадлежит кому-то другому, вы должны быть готовы рискнуть этим. Не боясь даже смерти, конечно.

Дрожащими пальцами она сильнее сжала воротник Карлоса и медленно посмотрела вниз.

Отражающиеся солнечные зайчики в алмазах, горели красным. Рукоять кинжала была усыпана камнями и будь они в иной ситуации, девушка бы с удовольствием полюбовалась красотой этого оружия, что мужчина вогнал ей под ребра.

− Хы-ы!

Изель с трудом вздохнула, поднимая взгляд на того, кого любила всем сердцем.

− Изель... Я ведь просил тебя. Неужели мне нужно было встать на колени?

Не в силах больше стоять на ногах, девушка начала терять равновесие и тогда Карлос вместе с ней рухнул на пол, встав перед ней на колени.

— Кгх… Т-теперь, когда дело приняло такой оборот... — поняв всю плачевность ситуации, глаза девушки зловеще сверкнули.

Она видела, как дрожат его ресницы, а лицо озарила боль.

− Ты же прекрасно знала, что если я встану на колени, то тот, перед кем я это сделаю − умрет.

− Хы! Она... Ты... − на её губах расцвела кровавая улыбка: − Я заберу её с собой... Хы-ы!.. И когда ты увидишь её истекающую кровью... Хы-ых! …то вспомнишь обо мне. Любовь мо... Кха!

Вонзив глубже клинок, что достиг сердца девушки, Карлос прижал к себе Изель, обнимая.

− Я пытался тебя полюбить, Изель. Но после твоих слов, я рад что потерпел неудачу.

Последний вздох девушки оборвался, когда он вынул острые из неё. Бросив на пол кинжал, он прижал к себе бездыханное и истекающее кровью тело той, что любила его.

Этот приговор дался ему намного сложнее других предыдущих.

Акрос

Сегодняшний день и все разговоры казались нерешаемыми.

Собравшиеся в этом месте люди спорили. Пусть ими и двигала одна цель, но споры не прекращались. Каждый считал свою стратегию лучшей, однако в этот момент Ноа хотел просто обнять Диану и вдохнуть аромат её кожи чтобы успокоиться. Он хотел лежать с ней вместе в постели, разорвать надоедливое платье, обследовать каждую частичку тела, поцеловать бледную кожу наблюдая за тем, как меняется её выражение лица.

− Чёрт, − он снова выругался вслух, возбудившись лишь от воображения.

Роберт это услышал и покачал головой.

Мужчина знал о переживаниях герцога, что были весьма не в обсуждаемой лордами плоскости.

− Похоже, сэр Айвен хочет отступить от общей цели!

− Не говорите того, чего на самом деле нет! Граф, вы слишком взволнованы и не можете трезво мыслить! − поднявшись со своего места мужчина стукнул кулаком по столу. − Уже час я пытаюсь донести до вас, что, отправив войско тем маршрутом, что предлагаете вы, мы

− Насколько вы уверены, говоря, что мой план не годится?!

− Если мы поступим подобным образом, то лишимся преимущества! Что подумают о нас простолюдины и соседние страны? Просто чтобы вы знали, я не собираюсь помогать если мы будем придерживаться подобного плана! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не горевать и скорбеть почем зря!

Слушая это, пожилой рыцарь начал тереть висок, бормоча себе под нос что-то вроде: «Я абсолютно не могу слушать эту околесицу...».

Под таким давлением граф Розент и рыцарь-командующий "Черных Роз" некоторое время обменивались мрачными взглядами друг с другом.

−...Нам нужен достойный и благородный Король, Ноа. Поэтому я пришёл сюда, − сказал рыцарь. − А ещё я здесь из-за преданности семье Норманов.

Ноа внимательно осмотрел присутствующих.

− Мы все здесь стремимся к миру и порядку с стране. Каждый знает, что несет за собой правление короля Луи и королевы Ингрид...

Все замолкли переглянувшись.

Все собравшиеся люди, чьи семьи пострадали от жестокости и несправедливости этой четы, находились сейчас здесь.

− Теперь важный вопрос: кого же вы хотите сделать правителем?

− Конечно же вас!

− Да!

− Герцог, это и так было понятно, кого мы хотим видеть на троне!

Наконец, атмосфера, которая немного разрядилась, вновь стала напряженной после слов маркиза Эрскина, что большую часть времени отмалчивался.

− Ваша Светлость, не сочтите за грубость, но мне плевать кто будет нести эту проклятую корону, хоть сам дьявол... Для меня важна лишь месть за сына и дочь... А также за покойную супругу.

Он выглядел так, словно у него разболелась голова, но он с достоинством добавил:

− В нашем случае есть несколько претендентов, но я отдам предпочтение вам, нежели принцессе Катерине.

Девушка, что до недавнего времени сидела в уголочке, испуганно округлила глаза. Было не понятно от радости или негодования.

− У вас всегда была способность портить настроение. − без стеснения ответил Ноа и медленно моргнул.

Маркиз устало ухмыльнулся и кивнул Катерине, словно прося прощение.

− Так как вы помолвлены с моей дочерью, я готов принять отказ со всем милосердием и честью, во благо будущего страны, если вы решите взять в жены дочь покойного короля.

Ноа всё это время куривший сигарету, вдруг замер. Всё внутри него вспыхнуло.

− Что? − подозрительно сузив глаза герцог уставился на маркиза.

− Поддержка и финансирование останутся неизменными. Вы и так многое сделали и делаете для страны, поэтому, благоразумнее будет если вы женитесь на принцессе Катерине, нежели на Диане.

− Именно так! − не унимался граф Розент. − Давайте наконец замолчим все и послушаем, что скажет герцог!

Все бросили осторожный взгляд на Ноа.

Каждый знал о любви герцога к маркизской дочери, поэтому наблюдали за происходящим с опаской. Ведь если эта парочка разругается из-за этого, то весь союз может распасться.

− Народ примет смену власти намного спокойнее, если кровь прошлого короля не будет уничтожена. Катерина — его дочь. Кровное наследие очень важно для Акроса. Несомненно, я был бы счастлив иметь такого зятя, как вы, однако ситуация обязывает принимать сложные решения.

Когда Ноа задумывался об этом, то всё внутри сжималось.

Катерина — наследие. Юная принцесса, которой будет легко подняться на трон благодаря своей родословной. И, помимо этого, именно герцог Монро был самым сильным и влиятельным мужчиной из всех в этой стране, что также является немаловажным решающим фактором.

Однако мужчина, даже не взглянув на реакцию притаившейся Катерины, решительно изрек:

− Я отказываюсь.

− Разве ты не помнишь время войны? − упрямствовал маркиз. − Ты хочешь, чтобы народ продолжал страдать от правления...

− Я отказываюсь говорить об этом сейчас. − холодно заключил Ноа. − Нет смысла решать этот вопрос в данный момент. Катерина — полноправная наследница и только ей решать кто станет ей мужем. Я обещал в первую очередь не ей, а.... − он резко замолчал и тяжело вздохнув продолжил: − Сейчас мы обсуждаем не это, но мы вернемся к этому вопросу, когда завершиться свержение действующих правителей.

Герцог пристально смотрел на лица старших, которые внимательно наблюдали за ним, вместо того чтобы немедленно спорить и злить его.

Затем он вздохнул.

− Что случилось с вашими лицами? Я и так уже собирался сделать это, так что, пожалуйста, сохраняйте невозмутимое выражение лица.

− У вас есть план?

− Мы все жаждем перемен. Если лучшая жизнь ждет нас лишь после пролития крови − необходимо её пролить, пока соседствующие страны не прознали о том, что твориться в Акросе. Сделаем все чисто и быстро, иначе − нас всех уничтожат.

Именно тогда сэр Айвен Маскаль, который молчал последние десять минут, заговорил:

− Ваша Светлость, дайте мне знать, каков ваш план на этот раз, и я выполню его. Будет очень трудно, пока мы не сдвинемся дальше, так какой у нас план?

Все навострили уши подсев ближе.

− У меня довольно поверхностный план. Тот, о котором мы с вами уже говорили несколько дней назад.

Командующий "Черными Розами" удивленно кивнул:

− Это действительно может сработать, Ваша Светлость!

− Я все улажу. − добавил Роберт.

На лице сэра Маскаля расплылась поистине гордая улыбка. Но когда герцог взглянул на него, он быстро стер улыбку и вернулся к суровому взгляду.

− Что ты собираешься делать сейчас, герцог?

− Мы должны сформировать не просто какой-то союз, а организовать альянс.

− Это скорее заговор.

Ноа ухмыльнулся.

− Так и есть. Это заговор против короны. Я также хочу расследовать предысторию смерти брата короля − Лукаса и его невесты.

− Если мы будем безрассудно давить без каких-либо доказательств, это может в конечном итоге привести к тому, что наша сторона будет раздавлена! − встрепенулся один из лордов.

− Благо у меня есть поистине дьявольский компромат на королеву Ингрид и короля Луи. Даже свидетели. Однако, чем серьезнее проблема, тем осторожнее мы должны быть. Особенно, если соперник − корона.

− В этом есть смысл!

Но представители элиты по какой-то причине обменивались странными взглядами.

Выражение их глаз говорило о том, что они задумались обо всем, это очевидно.

С общей точки зрения, было естественно видеть, что герцог Ноа, известный своей тщательностью и хитростью, не мог совершить такой глупый поступок, не проявив осторожности.

Тем более, если его любимая женщина была в опасности.

Ноа обменялся быстрым взглядом с маркизом на некоторое время и снова заговорил.

− Если мы представим

− Да!

− Готовы!

Из всех уголков помещения слышались взбудораженные возгласы, от чего на лице Роберта расплылась улыбка.

Маркиз же ожидаемо закатил глаза и с улыбкой похлопал.

Глава 16

Покои Пенелопы...

Близился торжественный день. День рождение Карлоса, что всполошил всю империю.

Прошло относительно немного времени после последнего торжества, на котором Пенелопа познакомилась с ферзенским Императором. И не смотря на неудачу, девушка не отчаивалась и рвалась в бой. Она должна всем показать свое величие и главенство над всеми девушками в гареме, ведь она − невеста.

Пусть помолвка до сих пор не состоялась, но она неспеша двигалась к своей цели. Принцесса усердно училась всему, что должна знать будущая Императрица и продолжала держать маску безгрешности, как учила её мать.

Когда в её огромные покои зашла Тори, принцесса выжидающе уставилась на неё.

− Информация подтвердилась, Ваше Высочество.

В отличие от Пенелопы, которой удалось скрыть свои истинные мысли и остаться невыразительной, Тори заметно нервничала.

Проверяя свое готовое платье в последний раз, принцесса была озадачена, узнав, что Диана будет присутствовать на дне рождения Карлоса после всего случившегося.

− Вот как?

Она в тайне надеялась, что надоедливая Эрскин не покажет носа на празднике и придумает отговорку, но... увы. Ожидания не оправдались.

Тори, сообщившая ей эту новость, неловко рассмеялась:

− Жак человек, который ставит государственные дела на первое место. Поскольку её пригласили, она, должно быть, посчитала, что лучше было бы принять это предложение, ведь она ваша фрейлина.

− Быть может... Надеюсь все так, как ты и сказала, иначе... Ох, будет прискорбно если ты ошиблась.

Вскоре после этого она пригласила дизайнера:

− Я хочу, чтобы все аксессуары были роскошными, от головного убора до украшений.

Дизайнер удивленно уточнила, вставляя булавки в платье:

− Что? Вы уверены?

− Да.

Пенелопа заговорила твердо.

− Все будут сравнивать меня с этой паршивкой Дианой.

− Но, как это может быть правдой принцесса? Вы ведь невеста Жака...

− Делай что велено.

Слова Пенелопы были твердыми и угрожающими. Однако её требование не соответствовало вкусу дизайнера.

− Платье и без того экстравагантное и если вы добавите украшений, то платье может затмить вас.

Но Пенелопа была настойчива.

− Это День Рождение будущего Императора. Такое великое событие... я не хочу никому проигрывать.

Перед уходом дизайнеру ничего не оставалось, кроме как выбрать роскошные аксессуары.

Разглядывая платье на вешалке, Пенелопа чувствовала легкое облегчение. В этом платье она была уверена, что не проиграет Диане, но тревога всё равно не исчезла.

Девушка так беспокоилась, что начала грызть ногти.

− Пусть первая попытка не увенчалась успехом, но ещё не вечер. У меня наверняка будет ещё один шанс уничтожить её.

Те самые духи, что Пенелопа преподнесла Эрскин в виде подарка являлись ядом. Однако это был не просто яд.

Вступая в реакцию с определенным видом чайных листьев, он, словно цветок, раскрывает свой бутон и убивает того, на чьей коже оставались следы парфюма.

Принцесса была уверена в этом плане, однако по какой-то причине она потерпела неудачу.

− Глупая Изель. − усмехнулась она, вспоминая выражение лица наложницы Жака, когда они встретились в коридоре. Она тихо ликовала, когда узнала о смерти Изель, но более того, она была счастлива, что вовремя заметила крадущуюся тень Карлоса в момент их разговора. − Теперь эта мерзкая шлюха мертва. Жаль, что не Диана, однако, одним ничтожеством меньше.

Стоящая позади неё Тори с ужасом во взгляде опустила глаза в пол.

Личная служанка стала бояться своей принцессы, которой служила много лет. Девушка не могла понять, когда её милая и добрая принцесса стала монстром.

− Хм... Может быть попробовать иной способ?

− Что вы имеете ввиду, Ваше Высочество?

Пенелопа обернулась, сложив руки под грудью и с ангельской улыбкой подняла глаза к потолку.

− Мужчины на то и мужчины. − загадочно ответила блондинка и обойдя служанку уселась в кресло. − Да. Так и поступлю. Маленькие жертвы во имя большой цели не могут не оправдаться. Сделай мне массаж, что-то последнее время у меня часто болит голова.

− Да, Ваше Высочество...

Диана

Проснулась я лишь потому, что яркий свет ослеплял даже сквозь закрытые веки.

В последнее время такая картина всё чаще стояла пред глазами.

− Я действительно успела стать слишком ленивой... − пробубнила я себе под нос, сладенько прижимаясь щекой к подушке.

− Раньше у вас был весьма плотный график, леди, который строго соблюдался, — и, хотя я не зацикливалась на этом, Глория все же не смогла не упомянуть об этом. − Доброе утро.

Стоя у изножья постели, девушка увлеченно смешивала в склянке привычные порошки-лекарства, направив ту на пробивающиеся солнечные лучи из окна сквозь резные узоры створок.

− Мг...

− Сегодня банкет… День рождения Жака. − поглядывая на меня, она уточнила: − Не забыли?

Вместо ответа одарила герцогскую шпионку мрачным взглядом.

Предстоящая церемонии для меня была слишком обременительной и утомительной. Мне не хотелось видеть ни Карлоса, ни Пенелопу, ни кого-либо ещё в ближайшие дни. Более того, там соберётся вся Ферзенская знать, что не сильно отличается от Акросийской. Люди везде одинаковы…

− Повелитель будет на банкете?

Глория, казалось, заметила ворчливые нотки в моем тоне:

− Император − единственный человек, чьи намеренья я не могу предугадать и тем более разузнать о его планах.

− Как досадно...

Лениво потянувшись в постели, я наконец заставила свое сонное тело подняться и поплелась в соседнюю комнатку, где меня ждала личная ванная.

После произошедшего, естественно, я запросила личную ванную, кою мне любезно предоставили через несколько дней. Теперь не придется ходить в общую баню, опасаясь за собственное психическое и физическое здоровье.

Мия усердно омыла меня, намазав мое тело цветочными духами, пока я наслаждалась водными процедурами.

− Сегодня вы будите гулять весь день под солнцем, так почему бы не надеть легкое и удобное платье, а не громоздкое и нарядное?

− Звучит соблазнительно.

С моего разрешения Глория велела горничным принести платья и коробки с аксессуарами.

Пока Эмма сушила мне волосы, служанки вносили заказанные вещи.

Они двигались в унисон под руководством Глории и помогли мне одеться.

Бледно-голубое платье, что держалось на плечах, было расшито по краям серебряными нитями, жемчугами и сверкающими кристаллами. Струясь плавно к

Темно-каштановые волосы водопадом ниспадали до ягодиц, пока служанки не собрали их в подобающей прическе, после чего те аккуратными волнами укрывали мое плечо. Голову, естественно, покрыли шелками, а вот часть лица я скрыла подходящими украшениями, что впервые увидела ещё в Акросе в вечер, когда впервые встретила Карлоса.

Серебристые цепочки, украшенные маленькими жемчужинками, выглядели великолепно.

Наряд был необычным, как сказала Роза, элегантным и уместным по теперешним стандартам.

Закончив собирать на мне платье, всячески фиксируя, дабы то случайным образом не соскользнуло с плеч, ферзенские горничные умело подвели мне глаза, акцентировав на них чуть больше внимания. С подобным макияжем лицо Дианы выглядело не просто потрясающе, а умопомрачительно.

С завершением подготовки пришло время для нервного ожидания.

По обязанностям, я должна сопровождать Пенелопу, однако в комнату, что было весьма ожидаемо, зашли придворные евнухи.

С одним из них я успела познакомиться чуть ближе, и именно он оповестил, кого именно я буду сопровождать сегодня.

Джак Михаэль отчего-то изъявил желание быть сопровожденным мною, тогда как остальные фрейлины принцессы продолжали числиться в свите Пенелопы.

Саму девушку, конечно же, под руку поведет Карлос, ведь она будущая невеста как-никак.

Интересно, когда они объявят дату помолвки?

Чуть позже меня проводили к главному дворцу, там же я встретила Михаэля.

Юноша сдержанно улыбнулся, сделал уместный комплимент и галантно предоставил для меня свою руку.

− Благодарю, Джак. Вы выглядите не менее восхитительно. − наклонилась чуть ближе к мужскому плечу и полушепотом добавила: − Уверена, и в этот маленький праздник, вы превзойдёте своего неугомонного брата. − и повысив тон, дабы услышал каждый ближе стоящий: − Для меня огромная честь сопровождать такого величественного мужчину, как вы, Джак.

Михаэль уловил целенаправленную лесть и не сдержав улыбки, рассмеялся.

− Спасибо, Диана. − убедившись, что я готова, он приподнял бровь. − Пойдем?

Тяжко вздохнув, я по лисьи прижмурилась.

− А мы можем сбежать?

− К сожалению, не в этот раз.

Окружение подозрительно стихло, шокировано округлив глаза.

Ожидаемо, что никто из слуг не ждал столь откровенного и взаимного флирта.

Я прекрасно знала, что нужным персонам тут же доложат об этом, и тайно надеялась на это.

− Джак!

Михаэль, шедший всё это время рядом, обернулся на зовущий его голос.

Микарин шла следом за нами. Её чёрные волосы слегка развивались на ветру, а персиковый платок, отделанный ручной вышивкой подчеркивал нежный образ девушки.

− Здравствуйте Эдэ Микарин. − тут же склонив голову в поклоне, я расправила свои шелка с обеих сторон, как принято здесь. − Увидеть вас так близко воочию − к большой удаче.

Девушка на секунду застыла.

− П-правда?

− Диана... Не смущай мою сестру. − веселясь юноша поцеловал сестру в щеку и немного растерянно улыбнулся ей.

− В прошлый раз, когда я так близко вас увидела, сумела выжить. Простите... не время вспоминать об этом.

Мысленно отругала себя за волнение.

− Ох... Ничего. Как вы?

− Благодаря заботе, оказанной здесь, прихожу в себя быстрее, чем ожидалось.

− Замечательно! − искренне улыбнулась она.

Оставшееся время, пока брат с сестрой общались, я стояла как украшение и дополнение Джака, наблюдая за новоприбывшими.

Гости прибывали и прибывали. В какой-то момент я задумалась: а хватит ли места на всех?

Принятая в этом месте, планировка, совмещающая помещение с дворцовым садом, позволяла гостям прогуливаться по саду и любоваться лилиями в бассейнах и цветущими деревьями.

Девушки, облаченные в специальные танцевальные костюмы с нарядными лифами, поясами увешанными монетками и воздушными шароварами − танцевали под ритмичные тамбурины. Хищные кошки гуляли за золотыми ограждениями, а павлины кружили вокруг самок, расправив хвосты прямо на лужайке.

Периодически тамбурины сменяла арфа.

Никогда прежде я не видела и не слышала, как звучит подобный струнный инструмент. Теперь я понимаю, почему великие творцы приписывали его к богиням и нимфам… ведь звучит он действительно волшебно и таинственно в руках грамотного музыканта.

На протяжении часа ожидания слуги подносили нам различные напитки и фрукты, однако из-за жары ничего не хотелось.

«Дун!»

Вибрирующий и тяжелый звук, призывающий к вниманию, заглушил все голоса.

Флаг ночного синего цвета с изображением кинжала и крыльев сильно развевался на ветру.

Знать, что стояла у входа, по-разному реагировала на появление Карлоса.

Одни не могли оторвать глаз, другие же прикрывали рты веерами, обсуждая их появление. Их всех объединяло лишь одно — всеобщее помешательство на этой паре.

Карлос облачился в парадное одеяние белого цвета, чем привлёк внимание множества женщин. Пенелопа же плавно шла рядом с ним, словно плыла по воздуху. Её нежно-розовый шлейф тянулся следом, переливаясь. Волосы украшали цепочки с маленькими розовыми сапфирами в виде слезинок, белый кружевной платок скрывал лицо до подбородка, а все что было до начала декольте − сияло.

− Воу... − только и вымолвила я.

Михаэль вопросительно поднял бровь на издаваемый мною звук.

− Интересно, чем они осыпали её кожу?

− Жемчужная пыльца. − спешила пояснительная бригада со стороны Микарин. − Её добывают в жемчужных водах. Дорогое и редкое удовольствие.

− Хм...

− В конце концов, сегодня день рождение Жака.

Само собой, в защиту Пенелопы, вырвалось из меня.

Все в зале с интересом наблюдали за парой, в отношениях, которых, казалось, царила полная идиллия. Теперь же — ещё после чаепития — многие дворяне убедились в этом очередной раз. Однако находились и те, кто говорили, что это лишь ширма.

Причиной недоверия стали, конечно же, недавние слухи обо мне и безразличное отношение Жака к принцессе. Несомненно, это поражало умы окружающих.

Михаэль уже давно заметил сплетничавшую толпу и старался не обращать на тех никакого внимания, однако это всё равно раздражало его.

Решив подстегнуть и чуточку разбавить сплетни, я беспринципно потянулась к его лицу, нарочно раззадоривая окружающих, не спеша убрала с его волос невидимый лепесток.

Как и ожидалось, многие обратили свои взгляды на нас.

Прекрасно понимая, что в итоге могу пожалеть о своих действиях, отчего-то я продолжала поступать, как обольстительная лисица. Игнорируя голос разума, конечно же!

− Думаю, что в настоящее время тебя считают не просто потенциальной фавориткой, Диана.

Михаэль открыто указывал мне, что я выгляжу как влюбленная барышня.

− Хочешь, чтобы люди говорили обо мне, как о достойной тебя леди?

Массируя свое запястье, он немного подумал, а затем, скрывая широкую улыбку, опустил голову.

−

− И как же?

Ничего не бывает столь тревожным, как любопытство при внезапном предложении.

Более того, помощь Джака, не разбирающегося в дворцовых интригах, может быть весьма интересной. И всё же я собиралась отказаться, но Михаэль решил за двоих и даже не стал слушать ответ.

Улыбка юноши становилась всё шире. Было ясно видно постепенно просыпающуюся игривость.

Я понимала: этот неопытный лис на моей стороне, но если бы он был врагом, то я всенепременно желала бы его скорой кончины.

Благо, Михаэль действительно понимал, как вести себя во время светской беседы с благородных кровей леди.

В какой-то момент мы так увлеклись игрой этой пьесы, что вовсе позабыли о Микарин, что, однозначно, смутившись, испарилась.

Люди вокруг оживились. Всем было любопытно наблюдать за ухаживаниями молодого Джака, да, и что таить, самой приятно галантное отношение со стороны мужчины. Пусть это и сговор.

− Они идут.

− Так скоро?

− Именно.

− Ещё бы. Когда ты так смотришь на меня, я начинаю волноваться о сохранности твоей жизни, дорогой друг.

− Приятно, однако. − маленькие мимические морщинки выступили у его глаз, когда он улыбался столь искренне. Я же подловила себя на чувстве, как стыд.

Пользоваться такой добротой очень совестно, зная, каким отвратительным характером обладает его старший брат.

− Михаэль... Леди Диана.

− Ох, Жак! − удивлялась я, широко улыбаясь. − Принцесса...

Склонилась в поклоне, когда эта адская парочка приблизилась.

− Прими наши поздравления, брат.

Переглянувшись с Михаэлем, я улыбнулась ещё ярче, от чего лицо Карлоса немного посерело.

Пока мы обменивались приветствиями, а именинник получал поздравления, поймала на себе теплый взгляд Пенелопы. И усмехнулась про себя.

С одной стороны, принцесса вела себя, как светлый человек, но с другой − была слишком коварной и умело сбрасывала всю вину на других людей.

Как жаль, что узнала я об этом так поздно....

Глава 17

Недолго продолжался этот фарс.

Подошло время для самого главного поздравления. Всех гостей ждал приятный сюрприз, ведь сам Повелитель посетил сие мероприятие.

Мужчина предстал в окружении охраны и свиты. Молча заняв главное место в зале, он сел и люди вокруг спешили поприветствовать его, выстроившись в очередь.

В этот раз всё было немного по-другому. Обстановка была чуть более непринужденной и когда Михаэля позвала его мать, а до этого ненадолго удалившаяся Пенелопа, скрывшаяся вместе с Тори, мы с Карлосом остались один на один в огромной толпе.

− Почему бы нам вместе не поприветствовать Повелителя?

Смехотворное намерение. У меня даже не возникло ни малейшей мысли делать так, как он хотел.

− Вам не кажется, что это будет оскорбительно по отношению к вашей невесте? − саркастично спросила я, наблюдая за его безучастным выражением лица.

− Нет.

− Замечательно, что вы это пон... Что?

− Нет.

− Нет? − шокировано вытаращилась я, вопрошая, а следом восклицая запротестовала: − Нет!

− Идем. − широко улыбался он, настойчиво укладывая мою руку к себе на предплечье. Словно мастер боевых искусств я, сопротивляясь упиралась и отбивалась от его назойливых попыток незаметно перехватить меня. Как назло, одна из сестер Карлоса именуемая Долунай, заметила наше противоборство и дернула Эдэ Айлин за рукав. Пришлось сдаться.

Это была последняя гордость, которую я оставила ни с чем! Клянусь.

− Я пришла с Джаком, между прочим.

− Оставь это.

Ища глазами Михаэля, я грустно вздохнула.

Уголки его губ, которые грациозно приподнялись, затвердели, так как не могли вернуться в исходное положение.

Он посмотрел на меня испепеляющим взглядом.

“− Думаешь, это нас напугает? Фхи!”− иронично взглянула на него моё упрямство.

Я совсем не испугалась, а встретила его взгляд небрежной улыбкой и с легкой надменностью спросила.

− Почему ты так смотришь на меня?

− …ты, правда, не знаешь, почему я так на тебя смотрю?

О нет! Я знала. Эта была большая проблема, потому что я знала этот взгляд слишком хорошо.

− Не знаю.

Моя язвительность ликовала, тогда как инстинкт самосохранения обреченно вскрывал последнюю бутылку успокоительного.

Мужчина усмехнулся и поднял брови. На его лице отразилось недовольство.

У него же все на лице написано!

Ему было сложно контролировать свои эмоции рядом со мной, ведь я намеренно трепала ему нервы.

Ну, а что?

Ему значит можно, а мне нет?

Что он вообще собирался делать со своей общественной жизнью в будущем, когда вместо Пенелопы ведет под руку меня?

И вот, спустя какое-то мгновение, мы предстали перед Повелителем. Пожилой мужчина внимательно так осмотрел нас и, поманив к себе рукой, подал знак, что готов поприветствовать нас.

И вроде бы все шло гладко, однако после, когда я поднялась с колен и собиралась отступить, он перехватил мою руку и встал с места.

По спине пробежал холодок.

Нечто зловещее заполонило все вокруг, когда он сказал:

− Сегодня я пришел не только, чтобы поздравить внука, но и представить вам всем... − голоса стихли окончательно в момент паузы. Все взгляды были прикованы лишь к нему и мне. − Эдэ Диану.

Сердце мое пропустило удар.

Эдэ? Мне ведь не показалось?

Не мог же он узнать правду в столь короткий срок. Я ведь все отрицала и...

В моей голове вспыхнули воспоминания о том, как несколько дней подряд, я не могла найти дневник бабушки, который зачем-то притащила с собой.

− Ох! Повелитель? Неужто это правда, ваша внучка?

− Невероятно...

− Глазам не верю!

В эту секунду я встретилась взглядом с шокированной Пенелопой.

Несмотря на то, что я столкнулась с наихудшей ситуацией, которую только можно вообразить, я ничего из-за этого не почувствовала.

Гнев, страх и все эмоции, которые я заслуживала испытывать, были просто словами, которые вертелись у меня в голове.

В одночасье все выстоянные мною стены рухнули, словно карточный домик.

− Поприветствуйте потерянную кровь династии Сензо.

Пространство залили аплодисменты, однако они, казалось, были от меня далеко-далеко.

Я была вовлечена во все это лишь по ошибке судьбы и стечению обстоятельств. И в этом не было моей вины.

Где я просчиталась?

Всё же было скрыто ото всех, и они не могли обнаружить подтверждение этому...

Виноватый взор Розы я распознала не сразу. Девушка испуганно опустила глаза и, отвернувшись, затерялась в толпе.

− Диана, надеюсь, ты с достоинством будешь нести это бремя.

Я взглянула на Императора, что выглядел устрашающе, но в тот же время немного виновато.

− Ты единственная драгоценность, что у меня осталась от неё.

Опустить глаза − единственное, что мне было по силам в этот момент. А ещё, я могла судорожно искать лазейки к тому, как выбраться из сложившейся ситуации.

Ой как срочно надо выбираться из этой золотой клетки, что в одночасье закрылась передо мной, заключив внутри.

* * *

Сидя за столом... семейным столом династии, где, к моему удивлению, находились мужчины и женщины семьи вместе, включая меня, я чувствовала подступающую тошноту. Паника накатывала.

За соседним столом сидела Пенелопа с фрейлинами, а подле неё пустующее место, что полагалось мне.

Девушка выразительно мрачно смотрела на меня, но заметив мое наблюдение, нежно улыбнулась, будто я милейшее создание на этой планете.

Да и новоиспеченные родственнички… Старшая, та, что Айлин не просто в открытую, а целенаправленно прожигала во мне дыры. Видимо останется от меня лишь горстка пепла, если, двуличная Пенелопа вдруг решится, оставит все как есть.

А вот Карлос выглядел слишком довольным.

Ещё бы... После такой-то гадости!

Разве эти двое не могут взяться за руки и отправиться прямиком в ад?

Сама эта идея была подобна браку, заключенному на небесах.

− Новоиспеченная Эдэ, ты выглядишь отрешенной. Неужто ты расстроилась?

На вопрос этого опытного стратега я покачала головой.

− С этого момента оставайся неподвижной, как кукла. − наклонившись ближе ко мне он задумчиво продолжил. − Женщина династии будет уважаема и любима, если будет делать то, что ей велит Повелитель.

Уголок моего рта приподнялся, стоило нам скрестить взгляды.

Не себя ли ты имеешь ввиду, касатик?

−... Все будут ненавидеть меня, как бы послушна я ни была.

Иронично ответила и отпила из бокала, под пристальным вниманием принцессы.

Судя по способностям Пенелопы, она не собиралась открыто причинять мне боль, потому что эти низкие способы только рассердят Карлоса, узнай он. Ей нужно только сказать пару слов, и найдется бесконечное количество людей, желающих замарать свои руки вместо неё. С каждым проведенным днем подле неё, я все чаще замечаю, как сильно черты её матери преобладают в ней.

Жак лениво взглянул на сбитых с толку дальних родственников и на гостей.

− Не беспокойся об этом.

− Не беспокоиться о том, что меня хотят сожрать заживо благодаря тебе?

Будто не услышав моих слов, он продолжил:

− Не беспокойся об этих не особо важных людях. Лев никогда не поворачивает голову в сторону, где лает гиена. Улыбнись же, теперь ты часть династии.

Выражение моего лица исказилось. Мрачное и холодное выражение сподвигло Михаэля, сидящего поблизости, выказать сочувствие. Увидев это, я лишь ухмыльнулась и впилась взглядом в Карлоса.

− Улыбка, которая в итоге уничтожит тебя.

Карлос не был бы человеком, если бы не остерегался последствий.

Сбросив маску отрешенности, Пенелопа перестала улыбаться и демонстративно уставилась на Карлоса с холодным выражением лица.

Выражение, которое она никогда не показывала раньше. Выражение, которое она никогда не могла показать никому, кого любила, лицо, которое показывало её истинную натуру, сейчас вызывало даже у меня неприятную дрожь.

Но мужчина этого не видел, ведь все его внимание, было приковано только ко мне.

Чуть позже начались развлекательные бои с дикими животными, а затем и людьми. Все происходило в отведенной клетке и, если честно, было ужасно. Сначала дикие кошки, после притащили крокодила, следом пустынных волков. Изначально я решила, что это цирковое представление, но, когда пролилась первая кровь, меня чуть не вырвало.

− Отвратительно.

− Вы, акросийки, так отличаетесь.

Осуждающе покачала головой в момент, когда огромный аллигатор был заколот копьем.

− В самом деле?

− Смотреть на то, как мужчины избивают друг друга до полусмерти ради денег — это, по-твоему, нормально. А вот борьба охотника с хищником, что причинил вред ему или его семье − отвратительно?

− Отвратительно то, что из этого делают представление. Люди — это люди, а хищник — это хищник. Хищники живут по другим правилам, живут инстинктами, а люди в состоянии обдумывать свои решения.

− Допустим. Но чувство свершенной мести может облегчить людскую боль, позволить отпустить прошлое, и подтолкнет к новому будущему.

В его словах был смысл, но упрямство не позволяло мне проявить солидарность.

Теперь в клетке вовсю прыгали два мужика, вертя при этом в руках копья, украшенные лентами.

− Что они делают? В чем смысл?

− Показная демонстрация навыков. Ученики великих мастеров соревнуются. Лучшим выпадает шанс сразиться до первой крови.

Как назло, и в этом был смысл…

− А награда?

− Награда?

− Вознаграждение. Золото, желание, породистый скакун, женщины, определенная должность при дворе… не знаю. Что у вас тут принято?

Подпирая голову рукой, он наискось посмотрел на меня и заинтересованно приподнял бровь.

На пальце красовался перстень с огромной жемчужиной голубоватого оттенка, а на большом пальце сверкало кольцо, соединенное цвета оникса цепями с браслетом. Выглядело это очень необычно для мужчины.

− Я отвечу, если ты расскажешь, какие награды полагались победителям в Акросе.

− Хм… обычно золото, но иногда….

Я вспомнила тот день, когда Ноа вручил мне букет и впервые поцеловал. Приятное ощущение растеклось в моей груди, когда я автоматически начала вспоминать и о последующих поцелуях с ним.

− О чем ты думаешь?

Несколько раз поморгав я отвернулась и ответила:

− Внимание любимой дамы.

− Внимание бывает разным.

− Хорошо... Последний раз, когда я находилась на трибуне, рыцарь вручил мне цветы. Это был значимый для меня букет, хотя и походил он больше на веник, но суть не в этом. Рыцарь вышел победителем в той схватке, потому в благодарность, я позволила ему поцеловать свою руку. Это было... захватывающе.

− Захватывающе?

С намеком на издевку он ухмыльнулся.

− Для женского сердца − вполне.

− Интересно, а герцога удовлетворил этот жест?

− А кто сказал, что этот жест был адресован к нему? − хитро сощурившись я продолжила более мечтательно: − Ноа же тогда вручил мне редкие золотые розы и украл мой первый поцелуй.

Повисло молчание.

Аура вокруг мужчины в одночасье стала тяжелее и дабы та не раздавила меня, я добавила:

− Он, кстати, вышел победителем, если меня не подводит память.

− Должен ли я сказать, что он великолепно владеет мечом?

Я удивленно подняла брови.

− Вы сражались? − он кивнул. − Когда? Я ничего об этом не знала!

− Ты же не думаешь, что я, ничего не делая просто сидел в покоях в свободное время? − взглядом призывала его продолжать рассказ. − На тренировочной площадке мы немного размялись.

− И?

Абсолютно. Кто в этом мире не знал, насколько великолепен был Ноа?

Тот факт, что Карлос так искренне хвалил моего жениха, был смехотворен. Находил ли он Ноа действительно достойным восхищения?

− Звучит так, как будто ты влюбляешься.

− Что?

− Раз уж мы об этом заговорили, я думаю, что герцогиней должен стать ты, а не я.

Как на поле боя, он повернул голову и встретился взглядом со мной.

− Расслабься. Ты не в его вкусе, а вот я очень даже.

Его черные глаза смотрели мне в душу, пока я слышала биение собственного сердца в ушах и чувствовала, как во рту пересохло, словно он собирался проглотить меня заживо.

"Лязг метала".

Я повернулась и увидила новую пару.

Две женщины схлестнулись в поединке на кинжалах. Выглядело это очень эффектно.

Как раз в этот момент император завел беседу с Карлосом, отвлекая последнего от меня.

Интересно, подумала ли бы настоящая Диана о том, что это похоже на сказку? Что отец, не знающий о том, что она внучка ферзенского императора, мало того — получившая признание и титул "Эдэ", как бы он отреагировал? Обрадовался бы или же попытался выкрасть и вернуть обратно под отчие крыло?

На самом деле ответа нет, потому что в романе Диана умерла. Её изначально не должно быть в этом месте. То, что она есть, уже в какой-то степени изменило сюжет.

Время шло. Солнце уже село и когда пришло время для финального поединка, я вовсю клевала носом.

Перегрелась что ли?

— Пока ты не уснула, может, пойдем прогуляемся?

Сон тут же отступил.

— Мне и тут неплохо.

Однако он поднялся с места пока все увлеченно наблюдали за развернувшимся поединком двух крепких мужчин.

— Я не пойду. Отпусти меня....! — шипела я подобно пустынной гадюке.

— Брат?

Михаэль немного склонился к нам через стол взглядом протестуя моему уходу.

Жуткая атмосфера была густой и тяжелой от напряжения, когда Карлос убийственно зыркнул в его сторону. Михаэлю ничего не оставалось, кроме как вопросительно взглянуть на меня.

Я сдалась.

С легким пренебрежением к моему нежеланию длинные ноги Карлоса вышли из зала, где проходило торжество.

В мгновение ока мы вдвоем оказались снаружи, в коридоре.

— Куда ты идешь?

Прежде чем я поняла это, мы уже минули коридор и пересекая следующие помещения вышли к дворцу, где жили мужчины династии.

— Ничего, что мне запрещено ступать за порог этого дворца, без позволения Повелителя?!

В ответ на мой вопрос он улыбнулся, и его глаза стали напоминать два полумесяца, а на щеках появились ямочки.

— Знаешь что? Достаточно небольшой приставки к имени, чтобы пред тобой были открыты все двери.

— Я не считаю себя частью твоей семьи! И никакая приставка к имени мне не нужна, черт побери, стой!

Туфли, что я решилась обуть сегодня, были уместны лишь когда я стояла или же сидела, но никак не рассекала по неровной брусчатке, как горная козочка!

Когда я в очередной раз споткнулась, маска, что скрывала мое лицо из-за своей тяжести сорвалась и звонко упала к его ногам.

Наконец он остановился и придерживая меня за запястье, как маленького ребенка, сказал.

— Увидев тебя без маски, я вспомнил, как мне нравиться твоя злорадная улыбка.

Этот ублюдок... Что он несёт?

Мужчина не мог сдержать смеха, будто это действительно поднимало ему настроение.

— Как это называется? Очарование?

— Психическое расстройство. — объяснил я и на всякий случай решила уточнить: — С твоей головой точно всё в порядке?

Но Карлос, от которого обычно в ответ можно получить только колкости, в этот раз выглядел довольным и улыбнулся.

— Она яснее, чем когда-либо.

Я потеряла дар речи, а этот ненормальный не мог перестать смеяться. Но сейчас не время думать об этом. Я решила, что стоит просто пропустить его глупости мимо ушей.

— Ты подослал Розу?

Он понял, к чему я клоню, и перестал улыбаться. И только я начала успокаиваться, как он небрежно бросил:

— Ну и что?

24 июля большая прода! Полная большая глава.

Глава 18

Легкий южный ветер развевал мои волосы.

Мы молчали какое-то время, глядя друг на друга.

Теперь я отчетливо вижу, как наша внешность схожа, но аура совершенно отличается. Как день и ночь, очень знакомая и незнакомая…

— Ты специально подстроил «это». Навещая меня всё это время, ты делал вид будто волнуешься, но ты попросту продолжал что-то вынюхивать. Черт! А ведь я даже поверила! — внутри себя я ухахатывалась. — Что и следовало ожидать…

— Диана. — наступая он медленно моргнул, будто этот разговор вызывает у него головную боль.

Я же в попытке устоять ровно на каменной дорожке, спотыкаясь отступала назад.

— Ты притворялся словно ничего не знаешь и даже это не столь отвратительно...

О да! Самым отвратительным являлось то, что я повелась на всю эту мишуру. Мне просто хотелось верить в то, что даже такой человек как Карлос — человечен. Я надеялась, что его эта дурацкая манера поведения просто фарс. Скорлупа! Такая же, как и у меня, но к сожалению этот мужчина не исправим.

Пока я размышляла о всей ситуации в целом, Карлос, не дожидаясь пока кто-нибудь вмешается в наши разборки, подхватил меня на руки, а точнее забросил к себе на плечо и зашагал дальше.

— Пусти меня! Хватит создавать мне проблемы и...

Сколько бы я не сопротивлялась он крепче прижимал мои бедра, унося вглубь дворцовых стен при этом винил меня во всех грехах, в которых повинен сам.

— Ты мне не оставляла выбора. — спустя три минуты нашего спора, заявил он.

— Да что ты говоришь!? — изумилась я, упираясь руками ему в спину в попытке выпрямиться.

— Если бы ты была покорнее, то всего этого можно было избежать.

— Ах-ха! Покорнее? Да пошел ты! — в ответ на мои возмущения Карлос бессовестно засунул руку мне под юбку и схватил за колено. — Ты совсем обозрел!? Извращенец!

— Чем больше ты будешь брыкаться, тем выше моя рука будет подниматься.

— Отпусти!

Словно в пример он исполнил собственное предупреждение и его горячая ладонь заскользила вверх по бедру.

— Чертов извращенец….

Пришлось притихнуть, ибо столь вопиющую и двусмысленную ситуацию хотелось бы не афишировать.

Когда он достиг нужной двери, небрежно выбив ту ногой, и зашел в свои покои я решилась хотя бы высказаться.

— Сколько это будет продолжаться? Куда ты

Умудрившись вывернуться, я, наконец-то почти сидя на его руках встретилась с занимательной картиной происходящего в его покоях.

Полуобнаженные девушки, что сидели у окна испуганно обернулись, завидев нас.

— Хах! — не удивилась я. — Гребанный стыд…

Будто в наказание за ругательство он сжал мое бедро, на что в ответ я надавила рукой ему на ключицу.

— Что вы тут делаете? — голос его звучал жестоко.

Дивы виновато поднялись на ноги.

— Н-нас прислали к вам.

— Зачем?

— Подарок от...

— Убирайтесь.

Даже мне стало обидно за юных девушке и, отважившись, я со всей силы ударила его по плечу.

— Пусти меня ск... Грубиян!

Под торопливый топот убегающих нимф, я наконец ступила на землю.

Карлос устало вздохнул, будто весь мир лежал на его плечах, шагнул к столику, где стояли кувшины с вином.

— Будешь?

Наливая в бокал напиток, он устало сорвал на себе несколько верхних пуговиц.

Пронзительный стук бусин разнесся по помещению.

— Нет.

— Ты можешь не переживать, если вдруг охмелеешь.

— Думаешь я переживаю из-за подобного пустяка?! Меня скорее стошнит от тебя, а не от вина! Прекрати уже издеваться надомной!

Пригубив вино, мужчина замер, услышав мои последние слова.

— Ты считаешь мое добровольное содействие с признанием твоего полноправного титула — издевательством?

— Я тебя не просила! И не выдавай свой эгоизм за "добровольное содействие". Ты не понимаешь, что натворил...

Он снова отпил из бокала.

— Как бы сильно я ни был тебе ненавистен, по крайней мере только я понимаю тебя, как никто в этом мире.

Опять двадцать пять….

Раздражение переполняло меня. Я не люблю иметь дело с людьми подобным ему, хотя бы потому что это вредно для моего психического здоровья.

Понимает? Да что за бред сумасшедшего!?

— Ты хочешь, чтобы я сделала тоже самое? Понимала тебя?

Оперившись о край стола, он расслабленно наблюдал за мной, словно получал удовольствие от того, что я подобна рыбе, бьющейся о лед.

— Лишним не будет.

— Хах! — отбросив волосы за спину, я уперла руки в бока. — О нет... Тебе плевать. Ты жаждешь, чтобы я стала куклой, которой ты умело управлял бы. Хах! Как самонадеянно... — сократив расстояние и направив на него указательный палец, я выплюнула: — Не будет этого. Никогда! У меня только начала налаживаться жизнь...

— Позволь угадать: ровно до того момента, пока я не появился на твоем пути?

Ни разу я не оставляла места для слабости. Потому что я не знаю, что будет дальше и к чему готовиться, находясь рядом с ним.

— Тупой марионеткой в твоих руках я никогда не стану! Плевать даже на то, что сам император признал меня, я тебе не по зубам. Я сама выбираю чем завтракать или ужинать. Сама решаю кому доверять, а от кого избавиться и только мне решать, какой мужчина будет обладать мной. — злорадная ухмылка расцвела на моих губах, когда я рукой скользнула по подаренному Ноа ожерелью. — О нет, не ты...

Я видела, как его челюсть ожесточилась, а пальцы, держащие бокал побелели. В какой-то момент я подумала, что стекло в его руке взорвется.

— Что, по-твоему, теперь я должен сделать Диана?

Он был тем, кто заставлял меня чувствовать себя самой нервной и в то же время самой живой.

Порой, он смотрел на меня так словно собирался съесть одним только взглядом. Я никогда не видела, чтобы он так смотрел на Пенелопу, разве что в момент их знакомства...

— Тебе нужно наконец-то оставить меня в покое.

Я продолжала сопротивляться ему без страха в глазах.

Принцесса Пенелопа та, кем он легко может управлять.

— Займись лучше своей невестой, иначе упустишь нечто важное. — немного поразмыслив я уверенно добавила: — В ближайшее время я исчезну. У меня есть дела поважнее, чем спорить с тобой на бессмысленные темы. Меня ждет семья и жених.

Мое холодное заключение вывело мужчину из себя и отбросив от себя бокал, который в последствие разбился о стену, Карлос схватил меня за шею.

Странно, но я не испугалась и была готова к подобной вспыльчивости мужчины, посему и продолжила говорить тихим, но жестким тоном:

— Я не твоя игрушка и никогда ею не буду. Уж лучше умереть чем это.

Тут-то его глаза, без того готовые разорвать меня на части, вдруг замерцали.

Не знаю, была ли это внезапная перемена в сердце, но Карлос ослабил руку, державшую меня за шею, медленно приблизился и какое-то время просто смотрел.

— Да, ты права.

Я испытала самый настоящий шок увидев его ухмылку, наполненную горечью.

Я не имела понятия, что именно происходит и с чем конкретно он согласился, пока его рука внезапно не схватила мое лицо. Забавно, но я подумала, что он меня ударит.

Не знаю как долго я должна играть с сердцами других людей, чтобы выжить...

В моей памяти возникло лицо только одного человека, который прикасался к моему лицу, но с другой целью. Холодные синие глаза, что обжигали каждый раз, когда наши взоры встречались, тогда как взгляд ферзенца напоминал мне взгляд хищного леопарда, что я встретила в саду.

Спустя секунду послышался баритон:

— Иногда у меня возникает желание избавиться от тебя, но я не могу.

Почему?

Видимо молчаливый вопрос на моем лице был моментально прочитан, когда он продолжил:

— Из-за твоей исключительной непокорности.

— И только-то? Ты единственный кто желает прикончить меня из-за такого пустяка.

— О нет…. Лишь благодаря своему упрямству ты до сих пор жива.

Терпеть его выходки я больше не собиралась и потому решительно оттолкнула от себя. Но Карлос упрямо перехватил мое запястье, не оставляя шанса на побег.

Прикусив нижнюю губу, со всей силы я дернула руку, держа ту над собой.

— Ненормальный... По-твоему, я должна молча смириться с этим?

Он был настолько силен, что отпечатки рук оставались даже при самых коротких захватах. Почти половина моего предплечий была красной из-за грубой силы.

— Исчезни, ты, высокомерный подонок. Прекрати трепать мне нервы и портить жизнь!

Меньше всего мне хотелось ввязываться в потасовку с этим типом, но было уже поздно. Да и ко всему я заметила, что он веселился — что раззадоривало сильнее — наблюдая за моими потугами. Но всё же действовал он аккуратно.

— Ты слишком много ругаешься, тебе так не кажется? Разве леди пристало так выражаться?

— Отчитывать меня вздумал?

— Могу не только отчитать, но и наказать.

— Себя накажи, придурок!

Собрав силы, я попыталась вырваться из цепкой хватки в очередной раз.

— Отцепись!

Чайный столик, столкнувшись со мной, рухнул, издавая громкий шум. В результате борьбы я ощутимо поранилась, ударившись обо всё, что только можно.

— Диана прекрати. Диана!

— Отпусти меня! Ты!..

Я не смогла договорить, несмотря на все усилия сохранить остатки спокойствия, и через мгновение было слышно только мое прерывистое дыхание и шорохи борьбы.

Всякий раз, разговаривая с этим мужчиной, мне казалось, что я единственная, кто теряет здравомыслие.

— Я всё равно сильнее, ты делаешь хуже лишь себе!

— Плевать я хотела, что ты сильнее! Невредимым ты не выйдешь из этой комнаты.

Борьба длилась недолго. Когда мы обошли почти всю комнату он молниеносным движение повалил меня на диван, навалившись сверху.

— Зачем ты цепляешься за меня? Скажи уже правду!

— Правду? — прямо смотря мне в лицо с минуту, он наконец ответил: — Я… ещё недавно я чувствовал, что будет достаточно, если ты будешь рядом со мной.

—...Зачем?

Рука на моей шее, казалось, слегка дрогнула, затем снова сжалась. Это не было удушением, но это было удушающе.

— Жадность. Мне нравится чувство, что у меня есть то, чем не могут обладать другие. Но мне так же не нравиться чувствовать, что кто-то может обладать тем, чего нет у меня.

Была ли я той дурой, которая не догадалась о таких элементарных вещах? Нет, я, конечно же подозревала, однако подобный вариант казался мне невозможно-глупым.

Я старалась сосредоточиться только на том, что он сказал мне некоторое время назад, и на том, как он смотрел на меня. На его лице мелькали разноцветные крапинки, будто солнечные зайчики и тогда он опустил взгляд в район моего декольте.

Медленный звук моего голоса, раздавшийся спустя долгое время, был хриплым и низким.

— Поэтому ты пытался скрыть свою жадность за обманом?

— Обман? — задумчиво. — Я никогда не скрывал свой эгоизм и жадность от тебя.

Карлос пальцем подцепил увесистую драгоценную слезу и продолжил:

— Кулон, нет, с самого начала... Я наблюдал за тобой с наслаждением предвкушая тот день, когда смогу поглотить тебя без остатка.

Его голова медленно опустилась, а у лица, с которым я встретилась, было выражение, которого я никогда прежде не видела.

Как будто мой вид его мучал….

Я зажмурилась, когда он небрежно сорвал Слезы Афелии с моей шеи и отшвырнул колье куда-то в пространство комнаты.

— Вот почему я провоцировал и наблюдал… Я собирался разорвать тебя в клочья каждый раз, когда чувствовал... — выражение лица, которое, казалось, было пропитано болью, осветила полуулыбка: — Эту тягу….

"— Ох, если бы это была лютая ненависть…"— изумилась старушка мудрость.

Как бы я хотела, чтобы у него не было ничего, кроме сильной ненависти ко мне, но....

— Я пытался уничтожить тебя… Вот только, напротив, это ты губила меня!

Ощущая исходящую от него боль, я растерялась ещё больше, когда ферзенец прикоснулся к моей шее снова и принялся поглаживать большим пальцем пульсирующую жилку.

Если бы я была единственной жертвой всех этих сумасшедших интриг, возможно всё сложилось бы иначе.

Если бы я была единственной, кто расплачивался за эту сумасшедшую эмоциональную игру и, если бы я поняла это, пока не стало слишком поздно, и остановилась… Могло бы всё сложиться иначе? Я готова забыть выходки этого ненормального хоть сейчас!.. если всё станет проще. Мне хватило бы на это сил, при условии чтобы я никогда больше не видела его до конца своей жизни, однако, я оказалась в ещё более затруднительном положении, чем могла вообразить. Нет, точнее, я была на краю обрыва, и больше ничего не могла сделать. Разве что...

Я положила поверх его руки свои и принудила мужчину обхватить мою шею крепче.

С такими крепкими руками, только небольшой силы должно быть достаточно, чтобы сломать эту тонкую шею.

Пылающие карие глаза Карлоса и мой расслабленный взгляд переплелись.

Я мысленно рассмеялась, глядя прямо на него.

— Сейчас... вот так. — и успокаивающе: — Надави на неё ещё немного.

Хотя я знала, что это очень опасно и это могло привести не к просто лишению свободы, а смерти, но у меня оставалось несколько принципов, которые я должна была ему продемонстрировать. Иначе, я всю жизнь так и отступала бы, без какой-либо силы обратить эту сумасшедшую ситуацию.

— Немного, ещё немного давления. — прошептала я сладким голосом.

Я смогла бы простить тебя, Карлос, если бы это была просто ненависть.

— Ты можешь убить меня.

Я эгоистична, потому что всегда во всех сомневаюсь и не могу избавиться от предубеждений. У меня нет веры в то, что недоразумения всегда разрешаются, потому что знаю, что никто не стал бы мне доверять. Я ничего так не боюсь, как быть брошенной, но я достаточно эгоистична, чтобы отодвинуть этот страх и изо всех сил стараться выжить.

Черт, я снова и снова пытаюсь выжить….

Почему я так сильно хочу жить?

— Ты можешь это сделать. Сделай это быстро, Карлос.

Шептала я голосом, от которого у него затрепетали ресницы, прося его поторопиться и вложить немного силы в эти руки.

После этих слов, Карлос, казалось, потерял дар речи.

Мысль о том, что мне наконец-то удалось нанести ему удар, заставила меня почувствовать себя лучше настолько, что, если бы я была сейчас одна, то на радостях запела бы.

Слегка прищурив глаза, переполненные ликованием, я смотрела на него нежно улыбаясь.

В этот момент вся нервозность и дрожь, которую я испытывала поначалу, исчезли, сменившись наслаждением от растерянности Карлоса. Даже страх отступил на задний план, поскольку поводья теперь были в моих руках. Более того, видя, что он оказался в затруднительном положении и не может ничего противопоставить, я сгорала от нетерпения, увидеть, как он наконец сдастся.

Видя какой выбор, я сделала — как поступишь? Что ты чувствуешь после моего красноречивого отказа? Что же ты теперь будешь делать?

Он потянулся всем телом, как пантера, и приблизился лицом, а наступившее молчание длилось слишком долго.

Комната была тускло освещена, но я видела, как пульсируют вены на его шее, когда он двигал челюстью. Его непонимающие ничего глаза были прикованы к моей улыбке.

Однако следующие его слова заставили меня опешить, когда он опустил голову мне на плечо и рассмеялся.

— …Это из-за него?

Молчание было ему ответом.

Он снова взглянул мне в глаза:

— Неужели ты сопротивляешься только потому, что он силен и обладает властью? Думаешь он действительно любит тебя? О нет.... Тебя одурачили, Диана.

Ферзенец был так близко, что я чувствовала его горячий шепот:

— Он жаден, как и я, но в отличие от него — я никогда не лгал тебе. Не думай, что он сможет полюбить тебя, ведь это неправда.

— Значат ли твои слова

Мой безжалостный вопрос заставил улыбку на его губах исчезнуть, и вместо этого её заменило что-то несвойственное ему, напоминающее ту горечь в глазах, что ранее промелькнула на его лице.

Когда ответа не последовало даже спустя несколько минут, я усмехнулась лишь губами, отводя взгляд в сторону.

Куда этот ненормальный швырнул мое колье? Как-то жалко расставаться со столь дорогим украшением, тем более с такой-то трагичной исто…

В это мгновение меня окружило его горячее дыхание, когда он прикоснулся своими губами к моим. Все это произошло за одну секунду. Когда я осознала, что меня внезапно поцеловали, была крайне ошеломлена. Мои глаза широко раскрылись от шока, а сердце начало безостановочно биться.

Его лоб коснулся моего. Теплое дыхание мужчины и мои неоднозначные чувства переплелись, в то время как его взгляд остановился на моем ошеломленном лице.

Я столкнулась с бездонными глазами, от чего сердце необъяснимым образом начало колотиться все быстрее и быстрее, как будто мне хотелось вырваться из чувства почти потери контроля.

Хочу сбежать, но некуда.

Карлос секунду смотрел на меня затуманенным взором, и когда я уже собиралась сказать нечто язвительное, то, что выбило бы его окончательно, однако он снова опереди меня. Наклонившись ферзенец приоткрыл мои губы своим языком и крепко поцеловал, как будто пытался доминировать на незнакомой территории.

Я была загнана в угол, и чувствуя, как воздух в моей груди заканчивается, все мысли казались ещё более запутанными из-за нехватки кислорода.

Сбивчивое дыхание Карлоса прекратилось, но его взгляд не покидал моего лица и выглядел чрезвычайно угрожающими.

Приходя в себя после случившегося, я медленно моргнула нервно сглотнув.

Мужчина плавно опустил руку. Его длинные пальцы коснулись моих красных и распухших губ, а затем плавно двигались по моей шее, плечу и заскользили по руке.

Пока я лихорадочно обдумывала то, как стоит поступить в сложившейся ситуации, нежное касание о руку переросло в то, что он переплел наши пальцы, а я молча ощущала это ни говоря ни слова.

В какой-то момент показалось, что для него подобный жест являлся чем-то большим чем, например, интимный акт. Он никогда не был так осторожен, и, нечто подобное, являлось совершенно несвойственным для этого мужчины.

Момент оцепенения спал, когда в моей голове завизжали «подружки»:

"— Это что за нежности и взгляды!?"

"— Что за отчаявшиеся поцелуи?"

"— Что за странное "коль" в наших легких и сдавливающее чувство, словно кто-то сжимает наше сердечко?!"

Покалывающая дрожь в руках, а после и во всем теле поднимала во мне волны ярости.

Безумие — это бесконечное повторение одного и того же действия, не так ли? Так какого черта это коснулось меня?!

—...Ты. — натурально шипела, я, дрожа всем телом от завладевшего мною чувства безумной ненависти к этому ненормальному. — Ты так мне противен Карлос. Твой эгоизм. Твое лицо. Даже твое дыхание заставляет меня испытывать отвращение. Сколько мне ещё раз нужно сказать это?

Мужчина будто испугавшись чего-то быстро убрал свои руку от моего лица и приподнявшись надомной, застыл.

Ощутив опустевшее пространство между нами меня начало колотить ещё сильнее и дабы избавиться этого удушающего гневного чувства, я со всей силы оттолкнула от себя застывшее тело Карлоса. Мужчина, не ожидавший рукоприкладства с моей стороны, потерял равновесие и завалился на противоположный край дивана. Не теряя и секунды, я вскочила на ноги и замахнулась на него.

«Шлеп!»

Обжигающая боль в ладони заставила меня громко вскрикнуть и без стеснения выругаться матом.

— О дьявол! Как больно! А-а! — вопила я, прижимая руку к груди.

От этой адской боли, выступившие слезы застилали мне все.

— Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! Зачем я вообще это сделала?!

В его глазах я наверняка выглядела взбешенной сукой, которую поцеловали дважды без разрешения, вот только лишь я знала истинную причину собственного гнева.

Карлос Сензо был единственным мужчиной, которого я не боялась и был единственным кто мог вытащить настоящую меня наружу из защитной скорлупы.

Почему только с этим придурком я могу быть самой собой?

Почему... почему черт его дери перед ним я не могу оставаться Дианой?

Карлос Сензо

Передо мной была никто иная, как женщина с улыбкой ангела, выплевывающая слова, как гадюка и использующая жестокие трюки, как демон.

При звуке этого заискивающего голоса я, сам того не осознавая, чуть не сжал руки на её шее. Но после последующей пощечины, отрезвел, а ярость заполнила каждую клеточку в моем теле, но...

— О дьявол! Как больно!

Девушка, страдая от боли присела на корточки обхватив руку и прижав её к груди почти рыдала.

— Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! — вся внутренняя ярость во мне в миг испарилась, сменившись тревожным чувством.

Я сгораю рядом с ней, но видя, как она горит вместе со мной, меня переполняло неизведанное чувство умиротворения и облегчения.

— Я попался в твою ловушку.

Я раздраженно рассмеялся, но, с другой стороны, не смотря на произошедшее, лишь стиснул зубы, когда сердце в груди болезненно сжалось.

Она злобно сверкнула глазами наполненными кристальными слезами и медленно поднялась на ноги.

Теперь я отчетливо понимал, почему мужчины, которые даже не являлись её возлюбленными, желали Диану. Все это время я, отрицая завидовал этому ублюдку Ноа, но видя её такой, какой она никогда не была подле него, я вдруг почувствовал, как в груди поднимается жажда предвкушения.

— Ты бесстыден до такой степени, что до сих пор соответствуешь моим ожиданиям! С тобой абсолютно бесполезно разговаривать.

— Верно. Со мной бесполезно разговаривать, ведь твои мысли и чувства противоположны твоим словам, дорогая Диана.

— Чтобы ты ни говорил, я не собираюсь больше выслушивать этот бред и тем более подыгрывать тебе! Пока небо не рухнет, моё презрение к тебе не изменятся. Я ухожу! Надеюсь, что ты больше не приблизишься ко мне.

Диана решительно повернулась спиной ко мне и вышла из комнаты.

За закрытой дверью послышался её разъярённый крик, а затем, как будто ничего и не произошло я слушал удаляющиеся шаги.

Какое-то время я сидел, неподвижно смотря на закрытую дверь.

Тепло и вкус её губ до сих пор оставались на моих губах, и я невольно рассмеялся.

— Восхитительно...

Щека горела после пощечины, но меня это не заботило так, как, например, её горящие глаза, переполненные живыми эмоциями, кои она скрывала до этого ото всех.

Отчего-то я уверен, что лишь я знал об этой её вспыльчивой черте характера. Эта вспыльчивость распаляла меня ещё больше.

Мне хочется её позлить ещё немного, и я до безумия хочу,

Никогда в жизни я не вел себя так с женщинами, но ведь и ни одна из них не пробиралась так глубоко мне под кожу, как Диана…

Глава 19

Эйрин Даль Бланшир

Банкетный зал, покрытый фресками, был переполнен ярко сияющими людьми и экзотически одетыми иностранцами.

Важные персоны и делегаты прибывали один за другим, все с лицами, ещё не оправившимися от хорошего смеха, выпивки и болтовни.

Казалось, не так уж важно, были ли у них хорошие отношения с Акросом или нет.

Все прибывшие являлись гиенами жаждущие отхватить кусок побольше или же просто насладиться роскошным приемом и собрать как можно больше свежих сплетен.

В одно мгновение мое дыхание, казалось, остановилось.

Темно-синие глаза, мерцающие дьявольской энергией, излучали мрачную и одинокую харизму.

Это был первый раз спустя несколько недель, когда я увидела его.

Последнее появление этого мужчины во дворце, которое я помню, было в последний день переговоров. Тогда же и было принято решение о отбытие принцессы Пенелопы с назначением нескольких со провожатых фрейлин в Ферзен.

Пусть я наблюдала за ним издали, но помню, в чем он был одет и какое выражение лица было на его прекрасном лице. В тот день он казался опечаленным, посему я не решилась подойти.

Сейчас же накидка с украшениями из черного меха и темно-синее атласное пальто выделяли его светлую кожу. Темные волосы отливали серебром и были аккуратно зачесаны назад, а украшенные сапфирами кресты, брошь и кольца сверкали, как небесный свет, каждый раз, когда он двигался.

Все женские взгляды в данный момент были прикованы лишь к нему, пока он шел сквозь толпу.

Герцог Ноа Монро.

Лишь его имя поднимает внутри меня трепет и тоску печали.

Пока сестра неустанно болтала на ухо подле меня, он бесстрастно кивнул проходящему мимо человеку и вновь вернулся к беседе с пожилым мужчиной.

Чем дольше я смотрела на него, тем отчетливее трепетало моё сердце, а на лице расползлась улыбка.

— Что случилось? Эйрин, ты выглядишь счастливой...

Когда взгляд сестры прошелся по толпе и она заметила герцога, лицо её помрачнело и я отвернулась.

— Эйрин... — качая головой она тяжело вздохнула. — Снова ты за старое.

— Ну и что Зени?! Её тут нет. Неужели мне нельзя даже смотреть в его сторону!?

Блондинка, стоящая напротив, не отводя от меня взгляда, повернулась всем телом и наклонила немного голову на бок. Её серьезный и в тоже время грустный взгляд говорил сам за себя.

Хаотичное воззвание к тишине, которое вторглось в банкетный зал, остановило Зену когда та открыла рот для очередного возражения. А спустя несколько секунд послышались одинокие аплодисменты, когда король Луи Де Фабио хлопнул в ладоши.

Акросийский король предстал перед толпой людей и представил своего сына — главного виновника торжества. Однако Зену это не останавливало.

Сестра упрямо прижалась ко мне и принялась шептать чуть ли не на ухо:

— То, что Эрскин отбыла с принцессой, не означает, что ты можешь начинать себя вести как все эти женщины.

Блондинка с многозначительным взглядом осмотрела неподалеку стоящих дворянок, что почти пускали слюни на моего Ноа.

— Ты права... — на мой ответ Зена возликовала, но ненадолго. — Нужно подойти к нему и поприветствовать, а не просто смотреть. Ведь это некультурно...

Глаза сестрицы округлились, когда я двинулась в сторону мужчины. Вот только в этот момент раздался очередной сигнал, обозначающий появление Декстера в банкетном зале. Пришлось остановиться и присесть в реверансе как все остальные леди.

Вместо синей накидки, как у Ноа на плече Декстера поверх серебряной униформы была надета белая меховая накидка с еле заметной россыпью черных кисточек. Узоры из золотых нитей, рубины и броши с бриллиантами украшали его одеяния и гармонировали с высоким телом, похожим на статую, создавая творческую харизму.

При виде двух людей, обладающих схожей холодной индивидуальностью и красотой, стоящих в разных углах зала, у меня по спине пробежали мурашки.

Эта пара была самой яркой и запоминающейся из всех собравшихся мужчин.

Это ассоциировалось с комбинацией снежного барса и золотого льва. Остальные же были просто бледными гиенами.

Раздался шум разговоров, звуки музыки, исполняемой придворными музыкантами, и голоса клоунов и фокусников, выполняющих трюки, когда я заметила, что Ноа пропал из виду.

Это напомнило мне спортивную игру, в которую я играла с Зеной в детстве — салочки.

Во всяком случае, в данный момент я была довольно рассеянна и ни о чем не могла думать кроме герцога. Поэтому я старательно бродила вокруг как принцесса Дарсии, здоровалась с важными персонами и обменивалась бесполезными разговорами, пока искала Монро.

Среди них были лица, которые я несколько раз видела на своей родине будучи ещё подростком. Например…

Аристократки, стоявшие поблизости к трону, выглядели иначе, чем дамы, которые болтали вокруг. Чем ближе женщина стояла в центре толпы, тем выше был её статус.

Все эти женщины были собраны в ярких платьях, подходящих для Королевского дворца, в великолепных нарядах, которые могли сравниться с платьем самой королевы. Все они стояли там с уверенными лицами и элегантными улыбками, тогда как я чувствовала себя лишней. Пусть на меня одели шикарное платье, но настроение было мерзким из-за окружающих меня глаз.

Я искала и искала Ноа, но так и не нашла его, а когда пришло время, охранник начал называть имена приглашенных дев.

Были вызваны молодые леди из влиятельных семей Акроса, о которых я слышала раньше, а также фамилии знаменитых иностранных семей, как например: Фостер, Кенштейн и многие другие. Но, когда я увидела одного неожиданного человека, мое сердце болезненно сжалось.

— Леди Лара Лисан из Дарсии!

Услышав её имя, мое сердце бешено заколотилось.

Лисаны являлись самой влиятельной семьей в Дарсии после короны. Они превосходили даже герцогский род Юрсен несмотря на то, что Юрсены прямые потомки голубых кровей и наши родственники.

Королева Ингрид специально пригласила Лисанов. Естественно для того, чтобы унизить меня перед иностранными гостями и опозорить перед земляками.

Лара, которая только сейчас дебютировала, была красивой и освежающей. Она вышла на середину банкетного зала с уверенным выражением лица, а я неосознанно спряталась за колонной.

Мало королеве Акроса просто удерживать меня, как золотую птицу в клетке. Решила уничтожить репутацию моей семьи и унизить меня сейчас перед всеми этими людьми? Но что я сделала не так?!

Почему она так жестока со мной?

Я выглянула из-за колонны.

Лара уже поприветствовала принца и её сменила графская дочь из северного королевства Тинум.

— Обелия Фостер

Другие девушки казались сильными кандидатами на роль будущей королевы.

Я затаила дыхание и посмотрела на них.

К счастью, Зена фанатка таких представлений под названием «кандидатка в королевы», поэтому сестра более не преследовала и не жужжала у меня над ухом.

Я могла хорошо разглядеть лицо старшей дочери северного графа. У нее были черные волосы и выразительные глаза, хорошенькое личико, как у куколки. В переливающемся бирюзовом платье, жемчужных ожерельях и серьгах она уже выглядела как настоящая королева. Однако тех, кто был поблизости от меня не интересовала юная леди с Тинума.

— Я слышал, что принцесса Дарсии все ещё не замужем.

— Пфф... Это правда?

— Тогда в чем причина: почему она не одна из кандидаток?

— Ходят слухи... — всунулась в разговор мужчин одна из пожилых дам. — Что теперь она — «грязная» леди.

И снова эти мерзкие слухи…

Я хорошо знала о "титулах", что получала в светском обществе, и больше всего хотела закалить свое сердце. Однако сердце беспомощно разбивалось и каждую ночь тонуло в слезах.

Как и следовало ожидать, мне не по силам справиться с давлением и жестокостью людских сердец. Я слишком слаба...

— Что она здесь делает в таком случае?!

— Разве она не должна уйти?

Я чувствовала на себе их холодные взгляды. Глаза, как будто смотрели на что-то грязное.

Я чувствовала, что задыхаюсь под этими взглядами, поэтому прикусила губу и выбежала из зала. Смех и обвинения женщин и мужчин заполнили задний план.

Мне хотелось немедленно покинуть дворец и отправиться домой к родителям и няне, что вырастила меня с неземной любовью. Но я не могу...

Я обернулась назад, когда остановилась посреди коридора.

Должна ли я вернуться туда снова? В место, заполненное врагами.

Что мне делать? Там не было никого, кто мог бы мне помочь.

Я бесцельно бродила по Королевскому дворцу.

Платье казалось тяжелым, словно рыцарский доспех, но я, подтянув подол, упрямо шла спотыкаясь.

Страдание и отчаяние овладели телом и разумом, но я бродила в надежде понять, что делать дальше.

Я знала о намерениях Ингрид. О том, что она будет использовать меня словно красивую куклу. Ещё задолго я была готова к коварству этой женщины, что будет манипулировать моей семьей через меня для достижения своих целей. И только спустя какое-то время для меня перестало иметь значение, насколько грязным были её методы.

Это была моя «полезность», по словам моего отца, и я не имела права отказываться.

Лишь тот, кто сумеет вынести все испытания судьбы, сумеет познать доброту и любовь, а следовательно, стать счастливым. Я в силах защитить свою семью и другие дарсийские семьи, нужно лишь потерпеть. Мой долг сделать так, как надобно дабы защитить свою страну от тирании Акроса и её жадных, жестоких правителей.

Я очень хорошо знала, какой метод нужно использовать. Ведь, я ещё молода, так что могу это сделать...

Я прикусила губу.

Но смогу ли я отбросить свои страхи и забыть об эмоциях?

Как раз в этот момент кто-то шел с противоположной стороны коридора, где находилась я сама.

Это был отец одной из кандидаток, мужчина средних лет в яркой одежде, являлся герцогом Кенштейном.

Незамедлительно я схватила подол своей юбки и поздоровалась с ним.

— Добрый вечер Ваша Светлость.

Мужчина посмотрел на мое платье с открытыми плечами, и я быстро поняла, что он был тем, кто привык смотреть на «таких» как я свысока.

Он улыбнулся, произнося мое имя с ударением.

— Принцесса Дарсии не участвует в балу кандидаток. Что ж…

— Простите?

Глаза, смотревшие сверху вниз, были заинтересованными.

— Ты прекрасна... — задумчиво. — Вы уже достигли брачного возраста, принцесса Даль Бланшир. — в конце концов взгляд мужчины остановился на моей обнаженной груди, чуть прикрытой корсетом. Это чувство унижения было неизбежным, ведь он, как и все остальные верил в лживые слухи обо мне. — Как… заманчиво.

Поняв, что он имел в виду, я со стыдом опустила голову.

— Спасибо за комплимент.

Тихим голосом поблагодарив мужчину я уже собиралась позорно уйти, но он положил руку мне на плечо, словно сочувствуя:

— Как ты уже поняла — я герцог Кенштейн.

— Приятно познакомиться, герцог...

— Мои земли находятся в южной части королевства. Они очень плодородны и обширны. Жена же моя очень больна и не в силах уделять своему мужу должного внимания... Думаю, в скором времени мне придется с ней развестись, ведь она правда, не в своем уме.

— М-мне жаль. Надеюсь, герцогиня скоро поправиться...

Мужчина похлопал меня по обнаженному плечу и чуть сжав его пальцами приблизился на полшага.

Когда я вздрогнула и опустила голову ещё ниже, он ухмыльнулся:

— Я предполагаю, что, Её Величество Королева пытается установить контакт со знатными родами других стран и вообще хочет приумножить силу, поэтому она не оставила вам шанса не приходить.

В конце концов, был ли он столичным дворянином или нет, он точно видел мою ситуацию насквозь.

— Для меня это не имеет значения, герцог. Я лишь дарсийская принцесса в статусе дипломата и не могу вмешиваться в дела короны Акроса.

— Однако… Кажется, у тебя возникли какие-то проблемы?

— Эм...

— Ходят слухи... — его прикосновение стало более смелым, когда я подняла голову, не в силах вымолвить ни слова. — Очень грязные слухи, в которые я отказываюсь верить. Однако то, что вы не участвуете в балу кандидаток, подпитывает эти слухи.

Эти откровенные жесты, которые происходили посреди Королевского дворца — я хорошо знала, так ведут себя люди с нечестивыми помыслами. Самое ужасное, что мне было слишком страшно и я не могла противостоять ему, как сумела бы, например Зена.

От ужаса и обиды язык мой отказывался шевелиться.

— Даже если эти слухи правдивы, я могу вам помочь. Что вы на это скажете?

Рука герцога теребила лежащий на плече локон, пока я справлялась с чувством тошноты.

Что мне делать?

Я никогда не думала, что смогу так легко соблазнить кого-то.

Этот мужчина хотел моё тело.

Этот человек знал, что я в затруднительном положении и мне попросту нужно отстоять свою гордость и честь.

— Н-не...

Именно в тот момент, когда я попыталась ответить, заговорил другой голос:

— Я не могу более смотреть на это.

Вздрогнув, я подняла голову, пораженная внезапным бархатистым, но стальным баритоном. На некотором расстоянии от нас стоял ещё один мужчина. На мгновение я позабыла о ситуации и стояла безучастно, потому что внешность обладателя голоса была всё такой же выдающейся.

Одетый в черное, он был широкоплеч и высок. Однако, в отличие от его плотного телосложения, его лицо было элегантно красивым. Ухоженные

Молодой человек встретился со мной взглядом, а после переключил внимание на руку герцога Кенштейна.

— Это не то место, где проводится отбор кандидаток.

— Ах, я...

Герцог, что секунду назад сжимал мое плечо, убрал свою руку и отступил.

Понятное дело... Заводить спор с герцогом Монро ему совершенно не хотелось.

Мужчина сверил Ноа взглядом и коротко кивнув, молча улыбаясь, опустил взгляд к полу.

— Принцесса, вам не следует оставаться здесь. — голос Ноа был уверенным и мягким. Кроме того, он разговаривал со мной официально. — Следуйте за мной.

Герцог аккуратно обхватил моё запястье и повел прочь. В недоумении я посмотрела на герцога Кенштейна, что пристально следил за нами удаляющимися.

Нежную улыбку сменила ухмылка, а его глаза сверкали интересом и злобой.

Я перевела взгляд к впереди идущему мужчине.

Похоже, он понял в каком я положении и решил помочь...

Я кротко обратилась к мужчине, в которого была тайно влюблена:

— Я... я в порядке.

Ноа остановился, а я заколебалась.

— Почему... — тон стал серьезнее. — Что случилось?

Я посмотрела в сторону уходящего прочь герцога Кенштейна, а затем уставилась на Ноа. Однако, к моему удивлению, он хмурился.

— Если подумать... почему вы сделали это? — как-то слишком печально поинтересовалась я.

— Сделал что?

— Вступились за меня.

— Всего-навсего я собирался вас вернуть туда, где вам положено находиться.

Каковы бы ни были обстоятельства, я уже не смогу вернуться в банкетный зал, где проходил отбор кандидаток в королевы.

— Я ценю вашу помощь, но я не вернусь туда.

— Что вы имеете в виду?

— Мне там нечего делать, Ваша Светлость.

— Вы не участвуете? Но вас, должно быть, пригласили.

— В любом случае, я не одна из кандидаток.

Герцог Кенштейн, возможно, все ещё где-то поблизости и уйти сейчас равносильно тому, чтобы столкнуться с ним снова. Но когда я оглянулась, мужчины уже след простыл.

— Тогда, почему вы там находились?

— Я просто…

Я прикусила губу при мысли, что лицо того, кто мне мил, в данный момент внимательно изучает мою растерянность и стеснение.

Хватка, державшая мою руку, ослабла и я наконец сумела вздохнула с облегчением. Но сразу после этого я чуть не застонала. Потому что Ноа отступил на полшага назад с холодным выражением лица.

— Вы хотите вернуться к разговору с герцогом Кенштейном?

— Что...?

Пораженная безразличию его голоса, я посмотрела ему в лицо не скрывая удивления.

— Удивительно... Я считал вас самой благородной девушкой в этом дворце, а вы позволяете себе задумываться о грязных словах того человека.

Мое лицо побелело. Когда я услышала это, показалось, что я совершила нечто ужасное и постыдное.

— Нет, я пыталась...

Мужчина, которого я считаю идеальным, отвернулся от меня и широко вышагивая ушел прочь.

— Герцог! Прошу выслушайте!

Я так сильно испугалась, что он более никогда не взглянет на меня, что, позабыв обо всех приличиях бросилась в след за ним.

Если бы Зена увидела, как я сейчас бегу за мужчиной чтобы объясниться, она бы схватился за волосы и рухнула бы в обморок.

Ноа не оборачиваясь двигался только вперед, я же вцепилась в подол своей юбки, чтобы ничто не мешало моей погоне.

— Г-герцог Монро!.. Умоляю! А-а..!

«Бах!»

Позорище.

Я не смогла устоять на ногах и неуклюже зацепилась туфлей за одну из юбок, а после упала на мраморную плитку, словно мешек с овощами.

Резкая и жгучая боль тронула мои колени, а глаза защипало. Слезы разочарования и стыда застилали глаза.

Больше всего на свете мне хотелось оставаться в его глазах достойной леди. Утонченной, милой и воспитанной, а не неуклюжей и грязной.

Слабость одолела мое тело, но я сумела кое-как оттолкнуться от пола руками и заставить свое тело принять положение сидя, пока горячие слезы обжигали мои щеки.

«Топ-топ...»

Неторопливый шаг разнесся по просторам коридора, приближаясь.

Я так сильно хотела закричать, но не могла позволить себе опуститься ещё ниже в его глазах.

Атмосфера вокруг Ноа, которая всегда была теплой, как весенний день, внезапно превратилась в холодную середину зимы.

— Соблазнять другого мужчину, когда ты представительница королевского рода — непростительно.

Я не могла сопротивляться его силе. Да и в принципе не хотела.

«Кап-кап…»

Из моих глаз текли соленые слезы и пропитывали влагой щеки.

— Не понимаю причины слез принцессы. Ведь вы сами виноваты в том, что не можете отстоять себя перед другими. Вы могли дать ему заслуженную пощечину, но решили просто стерпеть всё.

Эти слова сковали мою душу. Я не хотела, дабы люди застали мой плачущий вид, тем более перед герцогом.

«Мне, нужно быть сильной» — так я успокаивала себя, повторяя это вновь и вновь, но было не просто успокоиться рвущиеся эмоции наружу.

— Почему ты плачешь?

— Хы-к….!

Я так сильно была поглощена слезами, что не заметила, как он приблизился.

Когда он подошел ещё на шаг я поспешно вытерла слезы и попыталась подняться с места.

— Нет нужды вставать, вот, возьми.

Собравшись силами, я подняла голову и взглянула на Ноа.

Мужчина с кобальтовыми глазами протянул платок, слегка наклонив голову.

Я так сильно растерялась, что бесцельно уставилась на мужчину заплаканным лицом.

Ноа исключительной красоты производил впечатления самого благородного человека в мире, а телосложение источало зрелость. За плечами такого человека я бы наверняка чувствовала себя умиротворенно и безопасно.

Взяв платок, я смущенно опустила глаза к его руке.

— Ты в порядке, Эйрин?

Слышать свое имя с его уст было крайне непривычно и очень приятно.

Он проявил ко мне доброту, но от этого легче не становилось. Я должна объясниться с ним как можно скорее.

— Это всё ложь! Они нагло оговаривают меня и плетут лживые слухи обо мне и моей чести. Называют меня «грязной»!

Очередная волна слез вырвалась наружу, и я спрятала лицо за платком Ноа.

Его прекрасные синие глаза были одновременно жуткими и дружелюбными. В этих глазах были глубокие эмоции и доброта. Эмоции, от которых у меня по спине бежали мурашки.

— Я... Меня не учили отстаивать себя перед мужчинами. До этого дня я никогда не испытывала такого отчетливого мерзкого ощущения беспомощности и бессилия.

Мой голос дрожал и даже мне казался жалким, а когда я в очередной раз подняла взгляд на Ноа, тот улыбнулся.

Улыбка, расплывшаяся на его лице, явно обладала достаточной завораживающей силой, чтобы заставить мое сердце сжаться. Подав мне руку, он медленно моргнул пока я, опешив рассматривала его протянутую руку.

— Не волнуйтесь, я не потащу вас обратно в банкетный зал.

Стерев со щеки вновь

— Если тебе скучно, было бы неплохо прогуляться по саду.

— Вы мне верите?

— Если тебе понадобится что-нибудь ещё, просто скажи мне. Хорошо?

— Ваша Светлость вы мне верите?

Пришлось повторить вопрос дважды так как мне было важно услышать его ответ, но он будто избегал этого.

Когда Ноа кивнул, я смогла направиться к выходу с облегчением на душе, даже некогда каменное лицо ощущалось по-другому.

Даже если он сомневается в моей честности это куда лучше, чем неверие.

— Так или иначе, это было опасно для вас принцесса. Вот так позволить мужчине прикасаться к себе и делать столь вопиющие предложения.

— Вы правы, но в тот момент я была сильно удивлена и напугана.

— Напуганы?

Он остановился на крыльце одного из выходов из дворца, которыми пользуются в основном слуги и рыцари.

Я коротко кивнула на его вопрос, подтверждая.

— Очень странно, ведь вы казались мне отважной девушкой.

Глаза мои округлились подобно блюдцам.

— Я?

— Да. — он сделал короткую паузу продолжая пронзительно смотреть мне в глаза. — Почему вы её спасли?

— Что?..

Я действительно не понимала, о чем он говорит, но, когда его синие глаза сверкнули, я судорожно стала перебирать в голове свои недавние воспоминания.

Почему спасла её?..

Неужели он говорит о Диане?

Неожиданный холодный порыв поднял мои волнистые волосы по ветру. Так как я вышла на улицу без накидки или плаща, моя кожа быстро покрывалась колющими мурашками, и я обхватила себя руками.

Ноа заметил это и сняв со своих плеч пальто, набросил его мне на плечи.

Аромат его парфюма ударил мне в нос и неосознанно я прикрыла глаза, чуть было не сделав ему на встречу шаг, когда он убирал от меня свои руки.

— Спасибо за пальто. Вы единственный, кто обо мне всегда заботиться, не ожидая чего-то взамен.

Как бы сильно я ни любила его, у меня не выходит добиться взаимности. Каждый раз что-то происходит, а мы словно маятники, то приближаемся, то отдаляемся.

— Ваш поступок… Вы даже не побоялись получить ранение в тот вечер. — мужчина выглядел сбитым с толку, тогда как я молча смотрела на него с раскрасневшимися от слез глазами. — Он же напал на Диану.

— Верно.

Было странно вспоминать этот момент.

После случившегося меня завалили подарками, цветам и пожеланиями скорого выздоровления. В те недели Ноа каждые три дня присылал мне письма и подарки.

Я тайно надеялась, что он волнуется обо мне из-за проснувшихся чувств, но спустя две недели мои надежды рухнули. Побывав на чаепитие у Дианы, я узнала, что она какое-то время проживала в его особняке. Она не скрывала этого, а мне оставалось лишь молча завидовать её бесстрашию и безразличию к расползающимся слухам, что по итогу исчезали.

— Почему вы вмешались? Если бы не вмешались, то не пострадали бы.

Взглянув в ледяные огрузлые глаза, я убедилась, что обычного ответа будет недостаточно.

— Думаю, вы знали, что Диана последнее время часто посещала храм в связи с многочисленными печальными событиями. Я же просто по привычке посещала храм каждую неделю после приезда в эту страну и там виделась с мисс Эрскин. Несколько раз мы даже беседовали, так и сдружились.

Настоящая правда, приукрашенная ложью. Но это единственное, что я могла сказать.

Я и Диана близки? Даже мыши, пробежавший мимо, засмеются.

— Близки? Настолько сблизились, что за несколько встреч в вас разгорелся дух самоотверженности? Чушь какая.

Я не спешила с ответом, так как была на гране разоблачения.

— Эти встречи были настолько важными и значимыми, что их стало достаточно для самоотверженности.

— Ложь.

— Почему вы не верите мне?

— Потому что этого не может быть.

— Вам, герцог, не может быть известно всё. — добавила я обиды. — Особенно обо всех моих связях...

— Действительно... — его взгляд приобрел жесткость от чего я поежилась. — Я могу лишь догадываться о ваших связях.

Двусмысленный ответ резал без ножа.

— Мисс Эрскин оказалась очень теплым человеком, и мы смогли найти что-то общее...

— Она та, кто никому не открывает своего сердца. — без смущения он перебил меня. — И вы думаете, что я поверю в эту чушь о вашем сближении? Хах!

Вполне разумно, что Ноа отказывался мне верить. Ведь Диана его невеста...

Мне было не так просто сблизиться с ним. Поэтому я ни за что не могу потерять его ничтожное доверие и ту тонкую нить, что связывала нас дружбой... Смешно, ведь это даже дружбой назвать нельзя.

— Я пыталась защитить её из-за теплых к вам чувств!

— ….Вы.

— Я не смогла допустить её смерти из-за вас! А самое ужасное, что я в какой-то момент захотела, чтобы она умерла, но испугалась этих мыслей.

Чем больше я говорила, тем сильнее я замерзала под его взглядом.

Если обильнее подливать масло в огонь, то вскипающие эмоции, как вода из фонтана, слетят с уст.

— Вы видите лишь её, тогда как я вижу лишь вас. Это мучительная боль... Я спасла её в надежде, что вы обратите на меня свой взгляд, хотя бы на секунду дольше обычного.

Каждое вырывающееся слово, напоминавшее жуткий звук царапания по доске, казалось, пронзало его сердце.

— Неужели вы не видите, как мне больно, когда я вижу ваш нежный взгляд, что адресован не мне...

—... Принцесса.

Герцог выглядел шокированным, но не удивленным. Его взгляд, пропитанный печалью и виной от предстоящего отказа мне, я сумела опередить самым вопиющим для принцессы Дарсии жестом.

Всего один шаг и новая волна ветра мне в спину подтолкнула меня к нему навстречу. Обхватив его лицо руками и встав на носочки, я прильнула к его губам.

Пусть меня отвергнут. Пусть мне будет больно, но я хочу хотябы один раз украсть с его губ этот долгожданный поцелуй.

Пальто соскальзывало с моих плеч, но крепкие руки вовремя подхватили его и натянули одеяние обратно, укрывая. Ноа не отталкивал меня, напротив, позволил этой краже свершиться. Мужчина покрепче ухватился за края воротника и прижал меня ближе, позволяя неумело целовать его.

Я позволила слезам течь по щекам, а когда отпустила Ноа, не смогла взглянуть ему в глаза.

— Есть некоторые вещи, от которых я не отступлюсь, Ваша Светлость и вы одна из них. Ваш отказ сильно ранит меня, но не растопчет.

Уперевшись лбом в его грудь, я тихо задрожала проливая слезы.

— Я не буду извиняться за то, что сейчас произошло и не отступлюсь. Любить вас — большая ошибка, я знаю. Но если есть малейшая возможность пробраться в ваше сердце, прошу, не отвергайте меня.

Боги,

Глава 20

Мои веки сами собой открылись при звуке птичьего щебета.

На удивление после отравления я могла погружаться в глубокий сон и без использования усыпляющих благовоний, что не могло не радовать мое сердечко. Полноценный спокойный сон на фоне нескончаемой нервотрепки являл собой настоящее чудо.

С тех пор как я начала хорошо высыпаться, головная боль, вечно беспокоившая меня, исчезла.

Лениво, но я приоткрыла левый глаз и исподтишка наблюдала за резвящимися в клетке птицами. Почему этот ненормальный не принес мне змей? Тогда бы я не испытывала таких противоречивых чувств и смогла бы с легкостью расстаться ползучими гадами.

— Уф... Я хочу поваляться ещё немного. — сказала я когда в комнату спустя двадцать минут наблюдения за пташками, зашли мои горничные.

Начало дня было таким же муторным, как и всегда. Разве что без Рози.

После предательства служанки я её более не видела. Глория несколько дней возмущалась и наровилась отомстите ей за кражу бабушкиного дневника, но после моего безразличного: «— Поступай как хочешь», шпионка притихла. Дальнейшая судьба ферзенки меня не интересовала, пусть и оставила девушка после себя неприятный осадок.

А что касается Карлоса, то после того инцидента между нами продолжалась холодная война.

Мы не ели вместе как, бывало, ранее и не разговаривали, если встречались.

Я вела себя безразлично, потому что мне нечего было сказать, но люди ещё долго говорили обо мне и о нем. Всех интересовало то, что происходит, между нами.

Те самые «подаренные» девушки, конечно же пустили мерзкий слух, якобы он овладел мною, и, к моему удивлению, тот испарился так же быстро, как и возник. По крайней мере меня не коснулось клеймо «запятнанной девы».

Прошло уже достаточно времени после нашего переезда в столицу Ферзена — Карос и с каждым днем отношения между мной, фрейлинами принцессы и самой Пенелопой — ухудшались. Откровенно говоря, меня изолировали от общей группы.

Я была словно одинокий плавающий корабль в бескрайнем море.

Как бы сильно я не любила одиночество, но в чужой стране оставаться «гордым изгоем» было достаточно тяжело.

Хотя чего ожидала?

Но самое грустное, что я находилась на грани депрессии, отчего-то.

Здесь, в Ферзене, не было никого, с кем бы я могла проводить время или просто поговорить. Служанки оставались верны своей работе, а Глория оставалась герцогской шпионкой, тогда как я была их госпожой.

Впервые за эти месяцы мне так сильно хотелось домой к маме и сестре, словами не передать. Слезы напрашивались каждый день, но позволяла я себе эту роскошь лишь ночью.

«— Нужно напиться!»— выступила внутренняя авантюристка нервозность.

«— Что за глупости? Совсем страх потеряла?»— крутя пальцем у виска встрепенулась логика.

«— Да! Не хватало нам ещё вредной привычки».

«— А кто сказал, что нужно напиться в зюзю? Диане так-то уже за двадцать, почему нет-то?»— не отступала нервозность.

«— И правда… Нужно расслабиться, иначе я скоро в психушку... а, нет, тут только в монастырь.»— подключилась уравновешенность.

Поднимаясь по лестнице в свои новые покои, я отмахнулась от мысленных разглагольствований.

Не нужно бросаться в крайности лишь из-за небольшого морального истощения. Алкоголизм женский не лечиться, так что думаю, лучше избегать подобных мыслей.

Свирепый, ужасающий и низкий рев достиг моих ушей, когда я взялась за дверную ручку.

Я застыла на месте, тогда как глаза задрожали. Мой разум был заблокирован и не в силах освободиться от страха я медленно повернула голову.

Внезапно пятнистый леопард, который сначала прятался, начал приближаться ко мне, и вдруг неожиданно он заревел.

Пронзительный рык пронзил моё окаменевшее тело. Я понимала, что нужно срочно спрятаться за дверьми, однако ноги попросту приросли к полу.

Когда раздался ещё один рев, который старательно был проигнорирован, я наконец смогла пошевелить пальцами рук.

Обслуживающий персонал обычно оставался в комнате для слуг и, если их не вызывали — они не ходили свободно по главным дворцам. Кроме того, хищник так ревел, что маловероятно кто-то вообще решится ступить в этот коридор, даже если находится поблизости. Не стоит ожидать, что найдутся желающие отправиться на быструю смерть.

— Фу… Нельзя я сказала, морда пятнистая. — холодным тоном заявила я так, словно была королевой горы. А на деле-то поджилки трясутся. — Какого черта ты вообще тут бродишь? Это дворец, а не песочница.

«— Р-р-р-р!»

Медленно дыша, я заставила себя успокоиться, пока нервы не сдали окончательно.

Мало мне забот так ещё и эта морда!

— Диана… — неспеша из-за угла показался Карлос с непроницаемым выражением лица. — Давно не виделись.

По рукам поползли холодные мураши.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга ни проронив ни слова. Он выглядел так, словно собирался меня убить, я же, готовясь к неизбежной смерти. И лишь после того, как я опустила голову к дверной ручке, он что-то сказал на ферзенском, а леопард, словно мурлыча отвернулся.

Боковым зрением вижу, как хищник неспеша вышагивает к своему хозяину.

Пользуясь моментом, я медленно повернула ручку и после щелчка леопард остановился, но увы… Рывок и я уже за дверным массивом.

Сердце колотиться, тело бросило еле ощутимую дрожь, а желудок свело от давящего ощущения.

Меня сейчас стошнит.

Мне душно в этом помещении.

Я выглянула с балкона.

Никого не обнаружив в мини-саду, в который можно попасть спустившись с прилегающей к моему балкону лестницы, я неспеша начала спускаться.

— Эдэ Диана?

Возрастная женщина высунулась из-за пышного куста.

— Ох! Я думала тут никого нет.

— Простите. Я напугала вас. — поднявшись с колен она отряхнула подол фартука и поклонилась. — Могу я вам услужить?

После Рози я скептично относилась к прислуге главного дворца, посему всячески избегала раздавать поручения незнакомкам.

— Ты выстригаешь деревья?

— Да. Сегодня я выполняю эту работу.

— Ты достаточно талантливо это делаешь. — осмотрев куст в форме вазы, я продолжила. — Найди кого-нибудь из моих служанок в дворце Жасминов и передай что я желаю перекусить в саду.

— Как пожелаете.

Без лишних слов она поклонилась и ушла.

Пока я дожидалась появления своих горничных, успела прогуляться по мини-саду, который был огорожен высокими кустарниковыми изгородями. Видимо в этом дворце у каждой комнаты есть свой мини-сад, беседка, качели и даже фонтанчик.

— Неплохо…

Беседка подобна той, в которой меня отравила Изель находилась прямо в центре сада и была окружена цветами. Неожиданно, но я чувствовала себя, уютно находясь в этом месте.

К тому моменту, как я устроилась в беседке Глория вместе с незнакомкой, что работала до этого в саду, появилась с подносом в руках.

— Моя

— Хм… Сегодня мне бы хотелось выпить чего-то легкого и прохладного.

Напоследок подмигнув шпионке, я добавила:

— И принеси мне книгу и незаконченный каталог, карандаши и чернила.

Глория удивленно приподняла бровь.

Ясное дело она уловила мой сигнал и не ожидала, что я захочу в такую жару побаловаться спиртным.

Почти час я просидела в беседке, скрытой развивающимися полотнами, пока меня, читающую книгу не накрыла тень.

Я повернула голову и узнала скрытый силуэт за лазурными полотнами ткани. Рано или поздно мы бы снова встретились и вот настал этот момент.

Ферзенец придерживая ткань рукой прошествовал к софе напротив и звучно поставил на стол наполненный золотой жидкостью резной хрустальный графин, и следом ещё один с розовой, где плавали лепестки каких-то цветов.

— Почему ты здесь?

Наблюдая как Карлос устраивается в софе, я захлопнула книгу предварительно оставив внутри закладку.

— Прошло много времени с нашей последней встречи. Разве ты не хочешь сказать, что рада меня видеть?

— Мне нужно утешать твоё самолюбие? — с мрачным взглядом выругалась я.

Жак поднял руки в жесте, будто сдаётся. Я же, хотя и видела, что он ничего не собирается делать, всё равно остерегалась возможных выходок и откинулась на спинку своей софы, сверля его взглядом. Тем временем он плеснул в бокал принесенного ранее напитка и сделал глоток.

Более того, что было более странным, он смотрел прямо перед собой, хотя я смотрела на него.

Посмотрите на него!

— Ты избегаешь моего взгляда? — ухмыляясь я отложила книгу на стол. — С каких это пор у тебя появилась такая хорошая привычка?

Уголки его губ дрогнули в полу ухмылке, а затем он повернул голову смотря поверх меня.

— Попробуй цветочное вино.

Я взглянула на графин, наполненный розовой жидкостью, и скривилась. Мало ли какая там отрава.

— Откажусь, пожалуй. Тут слишком душно, а солнце беспощадно.

— Правда? Мне казалось сегодня свежо.

— Прошло не много времени, так что я ещё не приспособилась к здешнему климату.

Я выплюнула это, чтобы проверить обстановку, но, к моему удивлению, Карлос все ещё сохранял невозмутимость.

Я думала, он будет пялиться на меня испепеляя, ибо тон мой был не дружелюбным. Но как бы небрежно я не вела себя и как бы грубо не отвечала, он оставался спокойным. Словно так и должно быть.

«— Ах, он разрешает нам делать всё, что мы захотим?».

Что бы мне ещё такого сделать, дабы побесить его?

В принципе, чтобы я не сделала, всё равно останусь стервой, так что можно не заморачиваться.

— Ты так пристально смотришь на меня... Это заставляет задуматься о том, что ты жаждешь моего внимания. — сказал он так, словно был очень удивлен.

Моя жизнь, должно быть, адская комедия для любого, кто её смотрит…

—...Я? Пристально смотрю на тебя? Жажду внимания? Аха!

Карлос, как ни странно, почти ничего не отразил на своем лице. Слабое выражение замешательства исчезло в мгновение ока, когда он ответил:

— Почему бы тебе не изобразить улыбку?

Я надеялась, что моя насмешка была расценена правильно, но видимо нет.

— Хватил говорить, что мне делать. Я не твоя кукла, а ты не кукловод.

Когда я потянулась за корзинкой, наполненной фруктами, что-то заставило меня остановиться. Кто-то снова наполнил её. Я этого не заметила, потому как недавно опустошила её за чтением книги.

Тот факт, что кто-то сделал это столь незаметно, почему-то раздражал меня, поэтому я оттолкнула корзину и схватила стакан рядом с ней.

— Это ром. — сказал Карлос, подперев рукой голову.

— И что?

—...Он крепкий.

— Немного выпивки меня не опьянит. Разве ты все равно не велел мне выпить немного раньше?

Карлос наполнил второй бокал и покрутил его в руке, прежде чем сделать из него глоток.

Он был подозрительно сдержан, я бы сказала — любезен. Но от этого становилось только хуже, ведь я не могла контролировать себя из-за него.

— Я спрошу ещё раз: зачем ты здесь?

Мужчина взглянул на меня.

— Затем, чтобы предложить тебе то, чего даже Монро предложить не в силах.

— И что же это?

— Абсолютную власть.

Мои глаза округлились, а следом я злилась смехом.

— Боже правый… Аха! Почему мужчины так предсказуемы?

Мне было смешно слышать подобное предложение. Подобное происходит дважды.

— Ты мне не веришь?

— А теперь вспомни что ты сделал и сам подумай. — усаживаясь ровно я продолжила: — Каков будет мой ответ.

Карлос тоже подобрался, сел ровно и уставился на меня.

— Тебе просто нужно принять мое предложение и все мигом упроститься. Я решу твои проблемы.

— Но взамен? — из чистого любопытства уточнила я.

— …Ты останешься в Каросе. Я позабочусь о тебе.

Я расправила плечи, лучезарно улыбнулась и посмотрела ему прямо в глаза. Осторожная и ядовитая, какой я всегда была, когда была с ним.

— Неужели ты думал, что я сделаю так, как ты хочешь?

— Надеялся на это. — не скрывая ухмылки, он ответил.

Вот же наивный.

Я не до такой степени глупа, чтобы собственноручно закрыть себя в этой золотой клетке.

Я задумалась о том, что движет им и меня это взбесило ещё больше, но я холодно ответила, вызвав тем самым непонятное волнение с его стороны.

— Увы. Я сделаю все по-своему, или у меня этого вообще не будет.

— Диана, я знаю, что ты сейчас в замешательстве...

— Это ты в замешательстве. Ты начал смотреть на меня по-другому только потому, что поцеловал меня? Ты в своем уме? С каких это пор ты видишь меня в таком свете?

Конечно же я видела откуда ноги растут и не собиралась давать ему намека на надежду. Пусть я знаю, что он так просто от меня не отстанет, но все же сказала то, что собиралась.

— Нет, не отвечай. — остановила я его и встала с места. — Я не хочу знать. Пойми уже наконец, что кем бы мы ни приходились друг другу, это не значит, что я как одна из твоих сестер, кузин и дальних родственниц буду сидеть, словно собачонка — рядом. У меня есть жених, семья и жизнь там. Есть цели, мечты и обязанность перед…

— Своей покойной бабушкой?

— Что?

— Брось, ты понимала, что я всё узнаю рано или поздно. Мой дед всё понял лишь раз взглянув на тебя и уже тогда всё было решено. Ты принадлежишь династии как бы далека не была эта ветвь.

— Замолчи!

— Ты поступаешь и ведешь себя неразумно. Столько возможностей, столько власти… а ты

— А меня кто-нибудь спросил, чего я хочу?!

Карлос не ожидал такой бурной реакции и стих, непонимающе хлопая ресницами.

— Почему ты так сопротивляешься?

Отчаянно сдерживая рвущийся наружу гнев, я наполнила легкие воздухом и медленно выдохнула.

— Потому что я знала, что этим все кончится. Я слишком свободолюбива и не хочу быть в заточении, как те птицы в клетке.

Мужчина выглядел озадаченным.

Он реально не понимает или же прикидывается?

— Так ты отказываешься? — сузив глаза он поднялся с места.

— Отказываюсь.

Когда я собиралась было бежать от него, он остановил меня.

— У меня есть для тебя кое-что.

Стоя спиной к нему перед выходом из беседки, я холодно ответила:

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Уверена?

Теплое касание тронуло мое запястье, а следом и прохлада, когда он застегнул на руке браслет. Я отдернула руку.

— Я же сказала, что мне ничего…

— Этот браслет принадлежал твоей бабушке. — я взглянула на витой браслет, усыпанный красными рубинами, напоминающими кулон Дельвиры. — Когда-то Повелитель подарил комплект украшений акросийской Королеве, в попытке признаться в чувствах, но она вернула его. Это означало отказ.

— А колье?

— Этого я не знаю.

Его объяснения показались мне искренними. Я внимательно рассмотрела браслет и вспомнила несколько отрывков из дневника бабушки Дианы.

Те несколько упоминаний о ферзенском правителе вызывали во мне сочувствие и жалость. Это была поистине печальная любовная история, однако никем из них не забытая.

— Зачем ты мне его дал?

— Затем, что для тебя он важен. Разве нет?

М-да… Возможно для Дианы он действительно имел бы большую ценность, чем для меня.

— А Император в курсе?

— Если бы он не хотел этого, ты бы никогда не узнала о его существовании.

Надо бы встретиться с Императором. От Карлоса толку не будет, а так, возможно, я сумею убедить старика не заточать меня в золотой клетке.

— Я хочу увидеться с Повелителем. — решительно посмотрела на несносного Жака. — Есть парочка вопросов.

В ответ мне ферзенец как-то хищно улыбнулся.

— Тебе стоило принять мое предложение Диана.

Необъяснимый холодок прошелся по рукам. Этот ненормальный определенно что-то задумал.

Выходя из беседки, напоследок я безразлично бросила ему:

— Устрой мне встречу с ним. Тогда я закрою глаза на твою недавнюю выходку.

Глава 21

Ожидания мои не продлились долго и уже на следующий день я встретилась с Императором.

Он ничего не сказал мне с тех пор, как вопрос о моем признании был решен.

Бросив взгляд на его красивый наряд, я подумала, что он собирался уезжать, но поразмыслив о его возрасте, усомнилась.

— Ты искала меня?

Замявшись всего на минуту, я кивнула.

— Да.

— Если ты лично решила навестить меня, значит дело не требует отлагательств, не так ли?

Голос его звучал монотонно, но взгляд, смешанный с этими словами, был острым, как торчащий гвоздь и был настолько цепким, словно он пытался проникнуть в мои самые сокровенные мысли.

— Вы куда-то собираетесь ехать?

— В силу моего возраста мне пришлось отказаться от верховой езды.

— Тогда?..

— Погода хорошая. Мне захотелось понаблюдать за лошадьми.

Я взглянула на серого жеребца, за которым ухаживал конюх.

Великолепный мускулистый жеребец с черно-серой шерстью бил копытом, подрывая под собой землю.

— Он прекрасен.

Восхищенно рассматривая скакуна, я не сомневалась, что животное было породистым.

— Тебе нравится верховая езда? Я уверен, что ты посещала множество охотничьих мероприятий в Акросе, вероятно, никто из моих внучек не сравниться с твоими навыками.

Я нервно ждала с невинной, как всегда, улыбкой, в то время как ферзенский правитель казался равнодушным, поправляя свои кожаные перчатки.

— К сожалению охотничьи мероприятия для женщин, там ограничиваются скучными посиделками.

Говоря это, я поправила платок, покрывающий мою голову.

— Как и ожидалось, браслет достался тебе. — как бы между прочим сказал он.

В смысле «как и ожидалось»?

— Что?

— Разве он не подарил его тебе в ночь праздника? Мне было интересно, как он будет его использовать.

— Вы имеете в виду, он забрал его у вас? Я думала это подарок от вас.

— Он настаивал на этом, а я был не против. Браслет с самого принадлежал твоей бабушке, посему, отныне принадлежит тому, кому должно — тебе. Пусть он дорог для меня, но я буду рад, если ты сохранишь его и расскажешь своей дочери его историю.

Я моргнула и посмотрела на свое запястье.

Разве это ирония судьбы? Я не знаю.

Я думала, что он немного уникален, но я никогда не представляла себе такого. Кроме того, зачем ему отдавать это мне?

Повелитель был подозрителен, но я ничего не сказала об этом и широко улыбнулась:

— Все в порядке, не волнуйтесь. Более того, я не подозревала, что этот браслет имеет такое важное значение для вас. Только почему бабушка не вернула колье?

Он с печальной улыбкой взглянул на меня.

— Потому что именно колье связывает мужчину и женщину незримой нитью любви без слов. — он тяжело вздохнул и присел на скамейку. — Так как мужчины не носят подобных украшений на шее, вот… — он протянул руку, в которой держал бусы. — Вернув браслет, кольцо и серьги она передала мне это в знак своих чувств. Посему я отступил. Ведь Дэльвира отдала мне свое сердце.

— Но почему вы не похитили её?! — возмущенно вопросила я, вызвав своей реакцией его удивление. — Я думала в этой стране обычное дело похищать невесту.

Я не первый раз размышляла об этом, но, если честно уже устала думать об этом. В любом случае теперь это не имеет значения.

— Есть такой обычай, но он не популярен. Слишком дико, хотя я подумывал об этом, но она сразу сказала мне этого не делать. Войны она не желала.

— Но…

— Через год, когда я был готов нарушить обещание, когда был на пути к морю, мне передали послание. Она родила дочь, и я испугался.

Точно… Мать Дианы была его дочерью, но он не знал об этом.

— После испуга я разозлился, но решил оставить её в покое. Если бы она мне сказала… Элеонора.

— Если бы вы знали, то возможно моя мама была бы сейчас жива.

Его морщинистое лицо исказила боль. Даже я ощутила эту боль, однако она не смягчила меня.

— После того как я появилась на свет, моя мать утонула.

Я рассказала все что знала о её смерти и о детстве Дианы. Рассказала о Дэльвире и её мыслях, которые та донесла до меня. Он внимательно слушал меня при этом продолжал наблюдать за скакуном, что теперь резвился за ограждением.

— Как

Он сузил глаза и довольно улыбнулся.

— Мобилизовать армию будет не просто, но возможно.

— Вы не так меня поняли. Я хочу попросить вас не держать меня в Каросе в заточении и не мешать.

— Тебе не нужна армия? — удивился он.

— У меня есть армия. Я прошу вас повлиять на Карлоса. Он слишком… — скорчила я рожицу от чего старик громко рассмеялся.

— Значит, ты пришла ко мне с целью вызвать тигра, чтобы остановить волков? Что ж, нет ничего такого, чего бы я не мог сделать.

Он так быстро согласился отчего во мне закралось сомнение.

— Благодарю вас. Но почему вы решили, что я буду вас просить о таких невероятных вещах. Неужели вы бы сделали это для меня?

Старик долго молчал, и я уже было решила, что он не собирается мне отвечать, однако он ответил:

— Я не знаю внутренней истории твоей жизни. Чем больше я смотрю на тебя, тем больше не могу избавиться от ощущения, что ты бьешься насмерть. Откровенно говоря, я надеялся, что ты попросишь меня о чем-то невероятном и я бы не отказал тебе.

— Почему?

— Потому что из-за моей ошибки я потерял частичку себя. Я не сумел защитить единственную дочь и оставил любимую женщину. Я должен был защищать тебя. Ты расстроена?

— Нет, это не так, дедушка.

Старик, не скрывая удивления уставился на меня, а затем улыбнулся.

— Это нормально, что перед смертью я хочу искупить свои грехи и защитить тебя.

Пусть так. Со стариком все понятно, но какого черта Карлос выёживается?

— Спасибо что были честны со мной. И всё же я прошу вас вразумить Жака.

— Я должен был прожить дольше, но я вскоре оставлю и тебя... Поэтому сделай кое-что для меня.

Ну конечно же… Куда мы без сделки.

— Что я должна сделать?

— Просто будь с ним помягче. Пойми уже, что он не акросийской крови. Там мужчины более сдержаны и податливы, а ферзенцы слишком упрямы. — саркастичная ухмылка таки расплылась на моих губах. — Тем более мой внук. Ты увидишь каким он станет, если прислушаешься ко мне.

— Что ж… Договорились.

На этом мы и закончили нашу беседу, заключив сделку.

Неделю спустя…

С того момента у конюшен прошло достаточно времени. Как мы и договорились с новоиспеченным дедушкой, я стала дружелюбнее по отношению к Карлосу, а тот в свою очередь более не сунул свой нос куда не просят.

Я получала слишком много взглядов, когда выходила на прогулку в общий сад. Принцесса и её фрейлин относились ко мне как к мебели. Новоиспеченные родственницы хотя бы здоровались, однако, словно гадюки норовили ужалить. Так было с самого начала. Все были странными до такой степени, что я не могла не задаться вопросом, чего они добивались?

Да и какой смысл пытаться угадать, что другие думают обо мне?

Радостно, что Микарин и Михаэль были добры ко мне и благодаря их покровительству, я держалась на достойной позиции в этом семействе. Я была чужаком, который им был не по зубам.

Да и о Карлосе забывать не стоит. Кстати, о этом ненормальном…

Этот гаденыш быстро пронюхал, где собака зарыта. Мое покладистое поведение ему пришлось по вкусу. Даже сейчас видя то, что я на самом деле села рядом с ним, Карлос посмотрел на меня с неким мерцанием в глазах.

Следуя правилу, меньше говоришь — меньше совершаешь ошибок, я молча сидела и тихо начала есть свой завтрак.

С тех пор, как мы заключили сделку с императором, и я смирилась со всей этой ситуацией, единственным, что меня занимало, были события в Акросе и подготовка к восстанию. Поэтому, естественно, что я не переставала читать послания из дома пока находилась тут.

Я оторвался от стопки писем, которую читала всё это время.

Не имеет значения, если это попытка заполнить пустоту, которая образовалась после того, как я попала сюда. Наличие чего-то, на чём можно сосредоточиться — главная причина, по которой я сейчас живу.

Я была так сконцентрирована на текстах, что до меня дошло только когда тишина стала давить. Этот псих не сказал мне ни слова за все это время пока сидел напротив. Но когда я повернулась к нему, он с беззаботным выражением на лице попивал лимонный лимонад. Тем не менее, я смутно ощутила что-то странное, поэтому спросила:

— Ты сейчас зол?

Повернув ко мне голову, ферзенец скривил губы в улыбке.

— А у меня есть на это причина?

Он определённо зол… Неужели из-за того, что я обделила его вниманием, пока читала принесенные им письма? Нет, это было бы слишком по-детски.

— Я не знаю, поэтому и спрашиваю, — сухо заключила я.

К моему удивлению, он серьёзно кивнул.

— Хм, логично. Если не знаешь чего-то, то лучше уточнить.

— Так ты злишься?

Я сбиралась добавить: «Почему?», однако остановилась под его пристальным взглядом.

Карие глаза были направлен вниз, прямо на давнишнее письмо Ноа в моих руках. Какое-то время он продолжал молча смотреть на исписанный лист, а затем тихо пробормотал:

— Честно говоря, это ближе к раздражению, — он, запрокинув голову чуть назад, поднял на меня глаза. — Почему ты смотришь на эти клочки бумаги, когда я рядом с тобой?

— Что ты несе...

— Ответь, ты делаешь это нарочно, чтобы привлечь моё внимание?

— Нет.

Я понимала, что это не тот ответ, который следовало давать, но в силу своего упрямства осталась непреклонна и честна.

Карлос тихо рассмеялся.

— Неужели это важнее меня?

Что я должна сказать?

Интуиция подсказывала — никакие слова сейчас не усмирят его гнев, но продолжать молчать тоже не вариант. Я колебалась.

Спокойно ожидая моего ответа, он мрачно сверкнул глазами.

— Хах, я просто завидую этому ублюдку, поэтому так говорю.

Мне было вовсе не до смеха, зато этот ненормальный напротив улыбался так широко, что на его щеках появилась ямочка. Он потянулся ко мне, и мрачно добавил:

— Итак, я ответил. Что теперь собираешься делать?

По рукам и ногам побежали мурашки. Возможно, причиной был его серьёзный взгляд.

Теперь я окончательно убедилась, насколько этот парень сейчас зол. Мне хотелось подорваться с места и швырнуть в лицо ему эти письма, уйти, но я сделала прямо противоположное: спокойно взяла перечитанные несколько раз письма и разорвала их на две части. Содержание писем я уже знала, затем они мне более не были необходимы. Да и хранить их как влюбленные школьницы записки, я не собиралась.

Повторив это действие ещё раз, я посмотрела Карлосу прямо в глаза.

Мы молча сверлили друг друга взглядами, но его взор смягчился, а на губах возникла улыбка.

— Это потрясающе. В момент, когда я почти дошёл до предела, и казалось, что с этим ничего нельзя сделать, ты с такой лёгкостью всё разрешила.

Тот факт, что я могла повлиять на этого эгоистичного человека, вызывал странное волнение внутри. Но это не продлилось долго. Я снова напряглась, когда он поднялся с места и, протянув мне руку, произнёс:

— Теперь я заинтригован. Как ты разберёшься с моим гневом из-за ублюдка, которого мы сейчас увидим?

— Что?

— К тебе пожаловал гость.

С этими словами он двинулся прочь, призвав меня небрежным кивком головы за собой.

Размышляя о том, что он позволит мне повидаться с кем-то и надеясь, что это Ноа мы прошли извилистый коридор и оказались перед нужной комнатой.

Внутри сейчас находится тот, кому удалось так сильно разозлить ферзенца, но кто, чёрт возьми, мог захотеть со мной встретиться?

Главная проблема заключалась в том, что слова, сказанные им, которые я не могла понять, каким-то образом вывели Карлоса из себя.

«Щёлк»

Звук открываемой двери оборвал нить моей мысли.

Увидев незнакомое лицо, я сильно удивилась, но из-за официального приветствия с поклонами, у меня даже не было времени на раздумья.

С тяжёлым сердцем я посмотрела вперёд.

Ферзенец встал передо мной, не позволяя незнакомцу подойти ко мне, поэтому тот просто продолжал говорить.

—...я прибыл по поручению герцога Монро в роли посланника.

— Стоп, что? — остановила жестом мужчину и обошла ферзенца. — У вас для меня послание?

Мужчина чьего имени я не услышала замер и медленно перевел взгляд на стоящего позади Карлоса.

— Жак. — обернувшись я уставилась в смотрящего на гостя мужчину. На его губах играла улыбка, но взгляд тёмных глаз был холоднее, чем когда-либо. — Благодарю вас за то, что позволили встретиться с гостем, но не могли бы вы оставить нас на какое-то время для разговора?

— Увы, но нет.

Демонстративно закатила глаза и упрямо начала прожигать мужчину взглядом.

— Прошу тебя... — одними лишь губами прошептала я.

Наконец обратив на меня внимание и коротко кивнув он вышел из комнаты, не закрыв при этом двери, обосновался на одном из диванов.

Оторвав глаза от наблюдающего за мной из далека мужчины, я наконец смогла уделить внимание стоящему возле меня мужчине.

— Простите, но не могли бы вы представиться ещё раз.

— Роберт Кольд. Один из приближенных герцога Монро и командир третей дивизии. — снова поклонившись он прильнул губами к моей руке, а после отступил на шаг. — Я прибыл чтобы передать вам послание от герцога.

Четким движением он достал из-за пазухи конверт с гербом рода Монро.

— Герцог ничего больше не передавал?

Голубоглазый мужчина как-то смущенно ухмыльнулся и сказал:

— Приказал узнать все ли у вас в порядке и передал вот это.

В этот раз он достал небольшую коробочку из внутреннего кармана своей формы.

— Ничего не меняется, как погляжу.

Улыбка расползлась сама собой на моем лице, когда я забрала передачку из рук командира Роберта.

— Благодарю Роберт. Подождите немного я прочту письмо и дам ответ на него.

— Да, мисс!

Следующие несколько минут я вчитывалась в строки, написанные рукой Ноа.

Ничего детально он не расписывал, однако содержание письма было более раскрепощенным.

Ноа не стесняясь говорил о своей тоске и своих сожалениях, касаемых моего отъезда. Так же он поведал, что недавно встречался с Катериной и она дала свое согласие на участие в готовящемся восстании. В письме так же говорилось, что все начнется через месяц, а это означает, что до переворота остается лишь несколько дней.

Внутренняя тревога одолела меня, но я не показывала виду.

Быстро настрочила ответное письмо и сняв с пальца одно из колец, просунула в него сверток, перевязав при этом лентой для волос.

— Рассчитываю на вас, сэр Кольд.

Он тепло улыбнулся, пряча за пазуху мой ответ.

— Как поживают моя семья? — приглушенно уточнила я, указывая взглядом на руку мужчины, дабы тот не торопился.

— Маркиза и ваша сестра недавно отправились в Дарсию в путешествие.

— Зимой?

— В Дарсии сейчас намного теплее, чем в столице.

— А брат и отец?

— Готовятся к охоте на лис.

Ясное дело на каких лис они собираются охотиться.

— Что ж… Пожелайте им удачной охоты.

— Да мисс!

Встав по стойке смирно и четко ответив, мужчина быстро удалился из комнаты. Однако стоило мне только повернуть голову, как из-за спины послышалось:

— Вы закончили?

Обернувшись, я увидела притаившегося Карлоса, непринуждённо поправляющего воротник своего чёрно-золотого мундира.

Красивый, чертяка. Не поспоришь… Ему же около тридцати, вроде? Да мы почти ровесники!

Его черты лица были ужасающе совершенны.

Красивое строение его лица излучало явную мужскую красоту, оттеняя его глаза. Его нос был острым, а плотно сомкнутые губы вырисовывали надменный, привлекательный изгиб.

Действительно дьявольская красота, но в моих глазах это было не что иное, как возвращение дьявола.

— А? А.…Да.

— Ты придумала?

— Что?

Карлос мягко улыбнулся.

— Как избавить меня от гнева.

«Да что тебя так разозлило?!» — собирался спросить я, но не стала. Не сложно догадаться, что он всеми силами ограничивает наше с Ноа общение, но вынужден идти на уступки, дабы я была более «ручная».

— Так уж и быть, я согласна с тобой поужинать завтра.

Ответ мой его вовсе не удивил. Можно смело утверждать, что именно на это он рассчитывал. Тем не менее, я не могла отрицать, что это был очень странный день.

Глава 22

Ранним утром, когда малиновый рассвет озарялся солнечными лучиками в тайне ото всех, мы с Глорией покинули главный дворец и вышли к конюшням.

Конюх, сонно зевая подготавливал воду в пойлах для лошадей и верблюдов, пока мы, пользуясь рассеянностью мужчины, проскользнули за ворота. Именно это место не охранялось вообще никак, ведь каждый знал, что за ним находились бараки, где жили стражники.

Достигнув нужной локации, мы притаились за мужской баней.

— Ты уверена, что нас не поймают?

— Расслабьтесь. — выглядывая из-за угла девушка продолжила: — Все мужики одинаковые, а тем более стража. Вместо того, чтобы умыться по утру, они предпочтут поспать подольше, перед утренней тренировкой. А уже после идут в баню и в столовую.

— Раз ты так говоришь, то

Спустя десять минут мы услышали шаги, и я запаниковала. Но когда из-за угла показалась знакомая высокая фигура, стало легче.

Феликс не выглядел, как сонная тетеря, а был бодр и свеж.

— Вы хотели меня видеть?

— Что ты там стал?! — ухватила я его за руку, утаскивая за ствол дерева. — Глория…

— Да. — девушка удалилась для наблюдения за местностью, оставив нас наедине.

— Что-то случилось?

— Мне до сих пор не привычно видеть тебя таким. — словно мальчишку, я потрепала его волосы, при этом встав на цыпочки. — Тебе идет.

Феликс не ожидал подобного ребячества с моей стороны и, показалось ли мне, что он засмущался?

— Ты тоже изменилась.

— Правда?

Кивнув, он улыбнулся, а в свете малинового рассвета его глаза отливали пурпуром.

— Загар и эти ваши… маски, вам очень идут.

— Скажешь тоже… — надула я губы и улыбнулась ему в ответ. — Эсклиф. — серьезным и немного печальным тоном начала я. — Тебе пора возвращаться в Акрос.

— Что? Но как я вас оставлю?

Он выглядел испуганным и, я бы сказала — возмущенным.

— Обыкновенно. Придет время, когда и я вернусь, а к тому моменту, ты должен подготовить для моего прибытия все необходимое. Помимо этого, если что-то случиться, сразу мне отправить весть.

— …и всё же.

— Нет. — я положила руку ему на крепкую руку и чуть сжала мышцу. — Здесь тебе все равно более нечего делать. Глория позаботиться обо мне тут, а ты должен быть там. Вот, держи. — я вручила ему сверток из кожи какого-то животного. — Тут всё необходимое. Пропуска с моей печатью и карта с поместьями, землями, что оставила мне бабушка. Как только доберёшься до Крэшинвиля, пришли весточку. Часть армии я уже направила к герцогу, но оставшиеся рыцари ждут тебя.

— Я понял. — как-то грустно вздохнул он и забрал сверток. — А что потом?

— Подробная инструкция… — я хлопнула по свертку в его руках. — Тут. Я постараюсь к концу середины зимы присоединиться к тебе. До этого выполняй всё в точности по инструкции, а лучше выучи наизусть и сожги её. Всё понял?

Припав на колено, он склонил голову, чего я никак не ожидала.

— Да миледи!

— Тише ты! — шипела я, прикрывая ему рот рукой. — Хочешь, чтобы меня поймали?

— Простите. — перехватив мою руку он нежно поцеловал её тыльную сторону и пронзительно так взглянул на меня.

— Напоминает тот закат, не правда ли? — с дуру ляпнула я, вспоминая закат, когда мы с ним стояли на балкончике в королевском замке.

— Нет… — сквозь легкую дымку утреннего тумана я всматривалась в его лицо. — Я вспоминаю то туманное утро.

«— Так-так-так… Нам пора закругляться. Не хватает ещё этих сопливых воспоминаний».— заключительно топнула ногой старушка Таня смутившись докрасна.

— Мне пора. До встречи…

Не дожидаясь пока мужчина активирует режим «будь моей», я, натянула капюшон на голову и юркнула за угол, подхватила Глорию за руку.

Двойственное чувство тревоги перед будущим и осадок печали из-за прошлого, снова не позволял мне адекватно мыслить остаток утра.

* * *

День начался подозрительно хорошо. После встречи с Феликсом единственным моим занятием оставалась подготовка к ужину с Карлосом и его сестрами.

Эдэ Айлин является старшей из сестер, и именно она была самой прямолинейной и уважаемой в родственной касте имперской Династии.

Долунай так же, не менее авторитетная фигура находится примерно наравне с Микарин, хотя и старше самой младшей из сестер, а всему виной — Михаэль. Как ни странно, именно близкое родство с Джаком давало младшенькой бонусы. Всё-таки мужчины династии решали многое, особенно это касалось влияния в семье. Но пугали меня не старшие сестры, а именно то, что сегодня во дворце объявится будущая невеста, как все предсказывают, Михаэля.

Девушка по имени Каё приходится двоюродной внучкой Повелителя. Короче говоря, у старика есть младший брат и вот Каё — самая младшая из его внучек должна обручиться с Михаэлем. Ну, а приставка к её имени, что не менее важно, обзывается как Удэ.

И всё же смущают меня эти дурацкие приставки к именам больше, нежели браки по расчету между родичами. Подумаешь… Подобная практика в сводничестве дальних родственников, не позволяет мешать «голубую кровь» с непойми кем, оказалась популярна не только в реальном мире, но и здесь. Да и сам Повелитель был женат на троюродной сестре, хотя любил Дэльвиру… На душе становиться тоскливо от того, что столь влиятельные и могущественные люди вынуждены решать абсолютно всё проблемы и принимать взвешенные решения, не считаясь при этом с собственным сердцем, когда дело касается любви и брака. Отчасти я рада, что родилась в двадцать первом веке ведь именно в то время люди вольны любить кого захотят и от их решения за кого выйти не зависит благополучие страны или же целого поколения…. В большинстве случаев. Всё проще...

Сказать, что я не волнуюсь сродни что солгать.

Слухи о моей «связи» с Михаэлем никуда не исчезли, а с приездом юной барышни, вскипели с новой силой.

Одно радует… Микарин и эта Удэ Каё достаточно близки.

Кроме того, необычным было и то, что несколько младших горничных, присланные Микарин, помогали Глории наряжать меня, так как Эмму и Мию я заставила взять выходной. Сестра Михаэля видимо услышала в общем саду, как я настаивала и почти насильно вынудила служанок оставить меня на пару дней, решила подсобить.

Подобное до сих пор оставалось для меня в новинку, тогда как для Дианы являлось обычной жизнью вплоть до смерти.

Она была красива даже без стараний, но когда одевалась, то выглядела как сошедшая с небес богиня.

Вороньего крыла волосы были завиты, а вместо какого-то особого украшения на меня нацепили жемчужный коллар. Официальное платье было спокойного серебряного цвета и дополнено голубой накидкой. А фиксировала накидку брошь с выгравированным гербом, символизирующим семью Эрскинов. Я специально не скрывала лицо маской или платком. Сегодня я просто Таня в теле Дианы Эрскин, а не Эдэ Диана. Пусть гостья и предполагаемая невеста Михаэля видит акросийскую леди, а не очередную иностранку, возжелавшую согреть место в ложе Джака.

Смотря на себя в зеркало, я осознала, что обычная надменная аура казалась более суровой и холодной. Кроме того, веяло некой таинственностью. Служанки, которые помогали мне готовиться, смотрели на меня с изумлением.

Рассматривая себя в зеркало, я равнодушно произнесла:

— Никто не найдет недостатков в этом наряде.

— Но… Эдэ Диана. — протягивает одна из служанок жемчужную маску с лоскутом голубого шелка.

— Нет. Там не будет мужчин кроме Жака.

— Так ведь… — не сдавалась она.

— Думаешь, пробыв несколько месяцев в королевском замке

— Простите…

Когда пришло время меня сопроводили к месту встречи.

Овальная комната с расписанными колоннами внутри под кованным куполом с цветными, витражными стеклами, была заполнена разноцветными солнечными зайчиками. Так же овальный стол, стоящий неподалеку от окон, украшали вазы замысловатой формы с цветочными композициями. Сервировка стола и убранства напоминали мне привычные застолья пока я находилась в резиденции маркиза, разве что огромные подушки, заменяющие стулья, оставались неизменными.

Странно, что всё не как обычно…

— Неужели эта та самая Диана?

Я обернулась.

Позади стояли Микарин и Каё. Даже через маски можно рассмотреть их широкие улыбки.

Та самая Каё, к моему огромному удивлению, являлась обладательницей огненной шевелюры, медовых глаз и веснушек. Если бы я встретила такую красавицу в реальной жизни, решила бы, что она кинозвезда.

Уголки моих губ тут же поднялись, и я присела в простом поклоне.

— Рада встрече, Удэ Каё.

— Зови меня просто Каё. Так ты та Диана, о которой Микарин постоянно говорит? Ты так же красива, как тебя и описывали, твоему будущему мужу очень повезло! Это первый раз, когда мы встретились, так что держи маленький подарок от меня.

После этих слов слуга принесла изысканную маленькую шкатулку.

В ней была пара нефритовых браслетов. Кристально чистых, цельных, стеклянных нефритов. Нынешняя цена на них была примерно соизмерима с земельными угодьями на границе со столичным городом Акроса и небольшим поместьем, наполненным слугами в придачу.

Она ясно поняла значение того, что я была «как бы» в близких отношениях с Карлосом и Михаэлем, и того, что Жак даже привел меня встретиться с дальними родственниками в её лице.

Её отношение с самого начала не показывало ни единой капельки ревности. Тот самый уровень толерантности, которую должна иметь настоящая благоразумная женщина и будущая жена.

— Спасибо тебе, Каё. Они очень красивые.

Я закрыла коробку и повела себя так, словно не поняла ценность этого подарка.

— Не за что.

После того как Каё закончила со мной, она повернулась к Микарин.

Девушки приняли меня в свой круг, пока мы ждали появление всех остальных.

Михаэль пришел вместе с Карлосом и на удивление они даже не ссорились. Мне же становилось жутко от того, что они улыбались.

— С приездом малышка Каё! — игриво дернул он девушку за прядь волнистых волос. Карлос улыбнулся, ещё шире заприметив меня в кругу сие дуэта. — Вижу ты уже познакомилась с Дианой. И как первое впечатление?

Девушка без стеснения ущипнула его за руку и взглянула на меня.

— Замечательное. Даже не вериться, что её приписывают к наложницам Михаэля.

Я замерла в момент затянувшегося молчания.

Что простите?

Разве об этом говорят так легко? Тем более вслух.

Мой красноречивый взгляд скрестился с карими глазами Михаэля.

— К-каё..! — неловко прозвучал голос Микарин и девушка, что улыбаясь смотрела на Михаэля, громко рассмеялась.

— Я же шучу! Видели бы вы свои лица.

В помещение, как всегда вовремя, зашли Долунай и Айлин. Девушки в сопровождении дворцовых евнухов приветственно поклонились и первым делом, изумились:

— О, только не говорите мне, что эта женщина — она?

Она? Неужто мое имя своего рода табу для них?

— О, боже мой! Каё! Ты так выросла. — бросилась обниматься к юной барышне Долунай, пока Айлин сверлила Карлоса взглядом.

— Я не могу поверить, что она здесь. — пользуясь эмоциональностью сестры безостановочно тараторившей, шипела Айлин. — Я думала мы уже всё решили, но ты притащил её сюда. Тебе вообще плевать на нас с Луной?

«— Кхм! Вообще-то мы как бы стоим рядом…»— раздражалась моя нервозность.

— Айлин. — предупреждающе отрезал Карлос лишь назвав сестру по имени. К моему удивлению, та недовольно, даже брезгливо цокнула языком и отвернула голову к обнимающейся парочке.

Долунай, кстати, мимолетно так бросила на меня косой взгляд и отвернулась в обнимку с Каё.

Старшие сестры Карлоса были недовольны тем, что новоиспеченная родственница в моем лице перепрыгнула черту благодаря непрошенной, прошу заметить, поддержке наследника империи и самого Императора.

Не уверена в курсе ли она всех подробностей этой запутанной истории. Но одно я знала точно… Теперь у меня было больше власти, чем у них и это выводило их из себя.

* * *

После присоединения Эдэ Долунай и Эдэ Айлин, все приглашенные Жаком наконец-то начали занимать свои места за столом.

Татьяна старательно играла уже привычную роль благородной Дианы и не подавала ни малейшего намека на волнение. Девушка кожей ощущала как на неё то и дело бросают косые взгляды.

Ровесница Дианы девушка по имени Долунай на самом деле симпатизировала иностранке. Но из-за постоянных недовольных высказываний старшей сестры в адрес акросийки, девушка попросту настроила себя на негативную ноту. Она боялась гнева сестры и в тоже время хотела угодить Карлосу, но все же главным страхом для неё оставалась вероятность, что Диана может оправдать гуляющие всюду жуткие слухи.

Когда все расселись по своим местам каждый обратил внимание, что Карлос самолично контролировал каждое движение Дианы, вплоть до того, какое место она заняла.

Первая волна негодования большинства сидящих произошла после того, как Жак занял место не во главе, а сел рядом с акросийкой.

Айлин, скрывая возмущение за улыбкой и завела спонтанную беседу с Микарин.

Михаэль же внимательно наблюдал за дрогнувшей улыбкой Каё, стоило Карлосу склониться к Диане с улыбкой шепча что-то на акросийском.

Карлос посмотрел на одну из служанок, что мгновенно поднесла на подносе заранее приготовленную бутылку изысканного вина.

Глаза Дианы загорелись, когда она увидела эту бутылку.

— Это вино, которое ты сделал сам? — не веря фыркнув девушка приподняла бровь.

— Я пытался. Честное слово! Но все мои попытки заканчивались пустым переводом продуктов и обновлением свежих фреск.

— Брат, я предупреждал тебя, что вино нужно хранить в подвале, а не в кабинете.

Пока слуги накрывали на стол и выносили изысканные блюда беседа затянула всех без остатка.

— Пусть ничего не вышло из этого, но я сумел выкупить последние три бочки. — как бы «между прочим» добавил Карлос и жестом приказал разлить вино по кубкам.

— Наша мать впадет в депрессию, когда узнает об этом. — шутя добавила немногословная Микарин глядя на Михаэля. — Это её любимое вино.

— Правда? — удивилась Каё.

— Да… — подключился Михаэль. — Она считает, что в составе этого пойла подмешивают элексир молодости. Потому оно такое дорогое.

— Будь это так, на месте Жака сидел бы крошечный карапуз, жуя собственный палец, с единственной недовольной морщиной на лбу. Ведь детям не дозволено пить крепкие вина.

Дианина шутка рассмешила даже упрямую Айлин, но

— Оно ведь тебе тоже по вкусу, Диана. Так что я был бы не единственным карапузом за столом.

— Ты выкупил его? — подключилась Каё, хлопая длинными ресницами.

— Я долго торговался за него редким и древним медицинским свитком с коллекционером. И знаете что? Он отказал!

— Серьезно? — рассмеялся Михаэль, поправляя перекрутившийся браслет на руке Микарин.

— И всё же, как ты смог заполучить его? — пробуя на вкус вино спросила Микарин.

— Благодаря Повелителю. — в этот момент послышался звон упавшего ножа на тарелку. — Немного манипуляций и Повелитель напрямую приказал коллекционеру привезти это вино для нашего сегодняшнего ужина.

— Ты правда пытался приготовить его сам? — изумилась Долунай.

— Пытался — громко сказано. Он попросту хотел кое-кого удивить… — полу тоном добавил Михаэль, взглянув при этом на Диану.

Каё свела брови, наблюдая за переглядами этих двоих. Девушка никак не могла понять: правдивы ли слухи о романе этих двоих. Она надеялась, что это так, но то, что она видела было похоже на обычные дружеские отношения, как например были у Джака с его сестрой Микарин.

Юная девушка ощущала нарастающую тревогу внутри.

Чувства Каё и Айлин были схожи в данный момент.

Наблюдая за беседой, она отчетливо видела, что Михаэль относился к Диане так же, как и к Микарин, а вот Карлос, не изменяя себе, демонстративно покровительствовал Диане.

Когда она отвечала или что-то спрашивала, он смотрел на неё будто зачарованный. Не так как ранее смотрел на Изель, Пенелопу или любую другую девицу.

Диана же напротив, остужала его пылкий взгляд любым подходящим вопросом или же переключала его внимание на что угодно, даже на него самого. Айлин было интересно, знал ли кто-нибудь, что подобное может произойти, но она также задавалась вопросом, правда ли она вообще не знала, что её брат и Диана будут такими.

Она не могла понять.

Она не могла понять, что случилось с Карлосом или Дианой.

Она остерегалась нежелательного союза этих двоих, ведь Диана была чужда им всем. И она не понимала… Ранее эта парочка грызлись, как кошка с собакой. Он испепелял её взглядом, тогда как она попросту игнорировала его и всегда держалась достойно в любой ситуации. В какой-то момент Айлин поверила, что они ненавидят друг друга…

«А быть может, так и было?» — думала она.

Но самым трудным для её понимания был жених Эрскин. «Как он мог так просто отпустить её в Карос?» — Ведь вокруг их любовной истории ходило столько сплетен.

Пока девушка томилась в собственных рассуждениях не заметила, как все начали трапезу.

Беседа продолжалась. На столе сменялись блюда и закуски, и юная Каё бросила растерянный взгляд на Айлин, как будто увидела что-то невиданное.

— Это вкусно? — спросил Карлос у Дианы.

Айлин вопросительно подняла бровь и Каё склонила к ней голову:

— Разве он вел себя ранее так же? Что на него нашло?

Айлин украдкой глянула на Карлоса, что отрезал в тарелке акросийки кусочек ветчины.

— И правда, этот соус более острый. — словно забыв обо всех он продолжал донимать Диану вопросами. Девушка не показывала распирающего её раздражения, лишь сдержанно поддерживала беседу с ним обсуждая блюда.

— Что черт возьми он вытворяет? — уже не скрывая своего гнева Айлин уставилась в парочку, сидящую поблизости. — Михаэль?! — зашипела она.

Юноша до этого общавшийся с другими двумя сестрами внимательно взглянул на взбешенную Айлин.

— О чем думает твой брат?! — шипит она.

Михаэль взглянул на Карлоса, донимающего Диану, и усмехнулся.

— А ты что не видишь? Они спорят из-за артишока.

— Да! Но…

В этот момент Диана, что сдерживалась из последних сил забрала из рук Карлоса свой нож и как бы угрожая обмакнула его в соус и поднесла к лицу Карлоса.

— Он не пахнет медом, Карлос. У тебя что от этого дорогущего вина нюх напрочь отбило?

Девушка говорила с нервной улыбкой, но замаскированной под непринужденную и так чтобы её мог слышать только он.

— Ладно… — мужчина же, довольствуясь ответной реакцией девушки, обмакнул серебряную ложечку в другой соус и поднес его к её губам. — Ну, а этот. В нем присутствует мед? Может слива?

Диана понимала, что, если она его не попробует он выкинет что-нибудь ещё более вульгарное. Когда она чуть слизнула с ложки соус и задумчиво кивнула, он выглядел очень довольным.

— Да. Вот в этом есть слива.

Диана ненавидела соус из сливы и знала, что он-то его любит, а посему решила отплатить Карлосу, что допекал её целый вечер. Она отрезала кусочек артишока, который он, кстати, не любил так же сильно, как она сливовый соус и обмакнула в другой, более кислый, ягодный.

— Карлос… — с придыханием сказала она, мысленно радуясь не сочетанию этих продуктов. — Попробуй.

— Я могу есть сам.

— Вам не нужно этого делать! Позвольте позаботиться о вас, а то вы совершенно ничего не съели.

— Диана… Ам! — пользуясь замешательством мужчины она впихнула ему в рот еду и угрожающе улыбнулась. — Давай, съешь всё. Иначе я продолжу тебя кормить.

— Я сейчас же поем.

Михаэль, наблюдающий за происходящим между ними, мысленно веселился и ждал чем закончится сие представление.

Его старший брат тем временем поднял руку, нарезал печень цераски и положил ей в рот. Закатить истерику Диана не могла и лишь сверкнув карим взглядом, подумала: «Какого черта этот ненормальный вытворяет?». Она хотела провалиться под землю, сгорая от стыда.

Когда она жевала печень, на его лице было счастливое выражение, а вот втянутые лица его сестер и Каё, окончательно отбили у девушки аппетит.

— Вкусно?

— Имперский шеф-повар — хороший повар. — добавил Михаэль, сдерживая смех.

«Что старший, что младший — у этой семьи просто талант провоцировать меня каждый раз, когда они открывают свои рты» — так думала Диана.

Она глазами улыбнулась разгневанной Айлин и дожевав сказала: — Не стоит расстраиваться из-за подобных провокаций. Ваш брат попросту шутит надомной в попытке повеселить вас.

— Тогда ешь. Убедись, что ты съела всё это.

Татьяна ощутила укол по своему самолюбию и демонстративно отложила столовые приборы. Не спеша промокнув губы кружевной салфеткой, девушка медленно подняла ресницы устремив карие очи на старшую из сестер. Она не собиралась сдавать позиции или прогибаться под давлением Эдэ Айлин, напротив, девушка показательно приняла удар в ожидание подходящего момента нанести ответный.

— Видимо Диане не по вкусу. — с упреком сказала Айлин и пригубив вина, продолжила уже глядя на Карлоса. — Неужели придется прирезать и шеф-повара тоже?

Диана слегка нахмурилась и заправила свои волнистые волосы за ухо, осознавая к ему ведет Айлин. Ведь трагическая история Изель была

Тяжелая тишина была непривычно-оглушающей.

Микарин вовсе позабыла как дышать, а Каё непонимающе уставилась на серьезную Айлин. Она не понимала, что именно имела ввиду старшая, хотя прекрасно знала Изель и, как большинство, думала, что любимая наложница Жака уехала в родной город к отцу. Поговаривали, что для неё даже подобрали прекрасную брачную партию.

Прохладное вино в кубке к этому моменту уже успело нагреться.

Карлос медленно перевел взгляд на молчавшую Диану, пытаясь прочесть девушку. Он сдержался, дабы не пресечь темперамент Айлин, ведь Диане бы это очень не понравилось. Он знал, что девушка хотела бы решить эту проблему самостоятельно, без его вмешательства и он уважал её за самостоятельность.

Спустя столь короткий промежуток времени он научился распознавать её мимические сигналы. Например, она кусала губы, когда была расстроена, хмурилась, когда ей было скучно, щурилась, когда ей было интересно, и облизывала губы языком перед тем, как загнать своих противников в угол. Всякий раз, когда он видел этот язык, Карлос чувствовал, как у него странно сжимается горло. А в моменты, когда они спорили между собой, его кровь вскипала, а тело напрягалось. В такие мгновения он больше всего хотел поцеловать её.

Диана хищно улыбнулась и уже было собиралась что-то ответить Айлин, однако, Каё опередила их всех.

— Что происходит Айлин? Что значат твои слова? — нервно улыбаясь рыжеволосая повернулась к Михаэлю. Глаза её словно стеклянные блеснули. — О чем они говорят?

И вдруг Айлин рассмеялась, а карие глаза уставились во двор, где располагался водный сад. Место, куда некоторые из ярких и зеленых пейзажей юга были перенесены и высажены в этом саду.

— Каё… — Микарин осторожно положила свою руку поверх руки Каё и прошептала: — …не надо.

— Но Рин? Я же вижу по вашим лицам, что вы понимаете, в чем дело! Мне не комфортно быть единственной…

— Он никогда бы так не поступил, если бы не ты. — стальной голос Айлин заставил Каё замолчать. Девушка воинственно смотрела на акросийку. — Не делай вид, будто ты не понимаешь в чем дело Диана!

Если бы взглядом можно было нанести увечье, Диана умерла бы сию же секунду.

— В итоге я снова получила внимание, которого не хотела получать. — самой себе прошептала Диана, качая головой. — Что? Теперь я всегда буду виновна во всех смертных грехах?!

— Тебе совсем плевать, что она умерла из-за тебя?! — вскочила с места Айлин, а следом за ней и Михаэль.

— Давайте держать себя в руках. Айлин, успокойся…

— Как ты можешь, Айлин? — искренне удивлялась Микарин смотря на сестру снизу вверх. — Она почти убила Диану и понесла наказание за это….

Глаза Айлин расширились.

— И ты туда же?

Тем временем Диана молча сидела рядом с Карлосом и смотрела, как эти двое затеяли спор друг с другом, закрываясь от всех людей, включая её саму. Это продолжалось несколько минут, пока Карлосу это не наскучило.

— Довольно Айлин.

— Почему ты так поступает со мной?! Зачем ты привел её сюда? Всё было просто замечательно, пока ты не привез с собой принцессу и эту… недостойную полукровку!

— Так вот в чем проблема? — встав напротив Айлин и Михаэля, Диана с ухмылкой продолжила. — А я-то думаю: чего ты так бесишься…

— Да как ты смеешь?!

— Не делай вид, будто Изель была тебе близкой подругой. Признайся, что с её смертью у тебя на одну головную боль стало меньше.

— Заткнись!!

— Изель мертва? — на фоне происходящего бубнила себе под нос Каё не веря.

Она хотела верить сладким словам своей матери, но в стенах этого великолепного дворца её ждала реальность. Она отказывалась в это верить, потому что знала, как суров может быть мир.

«Плесь!»

— Ах!

— Айлин! — вскочила следом за остальными испуганная Долунай.

— З-зачем?..

Михаэль впервые в жизни испугался за сохранность жизни старшей сестры.

Айлин, что больше не могла контролировать свой гнев, выплеснула всю злость вместе с содержимым графина на Диану. Однако она, как никто другой в этой комнате, не ожидал подобного исхода. Карлос закрыл Диану своим широким телом от летящей в её сторону жидкости вместе с хрустальным графином.

«Хрусь!» «Треск!»

Эта бескомпромиссная нежность, с которой он обхватил тело Дианы, пробуждала в Айлин очередную волну негодования и злости.

Диана недовольно прикусила губу.

— С меня достаточно.

Девушка собиралась убежать от разъедающего взгляда Айлин и Долунай, но хватка Карлоса на её плече была слишком крепка. Ей никак не извернуться.

— Немедленно отпусти меня Карлос Сензо. — некогда теплый женский голос окатил пространство, заморозив каждого кто находился в нем. — Я собираюсь уйти.

— Диана… — по тону голоса, которым Карлос произносил её имя, было понятно, насколько особенным оно для него было.

— Ужин был прекрасным, однако у меня напрочь отбило аппетит.

Она небрежно спихнула с себя его руку и под шокированными, виноватыми и озлобленными взглядами, удалилась. Ей бы удалось скрыться, но ферзенец успел перехватить её за руку у самой двери.

— Я не хочу, чтобы ты уходила… так.

— Приходить сюда было ошибкой. Я не думала, что ты так поступишь со мной и поставишь в такое положение.

Морщинка меж его бровей стала напряжённой.

— О чем ты?

— Было ошибкой решить, что мы сможем нормально общаться и вообще уживаться. — наблюдая за его непонимающим выражением лица, она добавила: — Ради приличия мог хотя бы предупредить о моем присутствии своих сестер.

Обычно Диана не вдавалась в объяснения, но в этот раз решила пояснить Карлосу в чем заключался корень проблемы.

— Было бы удивительно, если бы ты позаботился обо всем заранее и ужин прошел гладко. Ха-х…. Как же так? Ты даже не пригласил Пенелопу…

Девушка была рада этому факту, и до последнего надеялась, что малюсенький шанс на мирное сосуществование всё же имеется, однако… Всё было как обычно.

В конце концов девушка ушла, а позади Карлоса остановился Михаэль с Микарин. Брат с сестрой после ссоры с Айлин решили покинуть ужин и коротко простившись с Жаком, ушли.

Слуга налил ещё чёрного чая в чашки и вышел из комнаты вместе с уже не нужной посудой.

— Ей изначально не было тут места… — самонадеянно сказала Айлин. Женщина вытерла руку кружевной салфеткой и глубоко вздохнула, поглаживая кончиками пальцев ручку чашки.

— Эдэ… — остерегающе позвала Айлин Долунай. — Не зачем так говорить.

— Мне что нужно заставлять себя улыбаться, даже если она мне не нравиться? Не дождетесь!

По мере того, как темнота сгущалась, Карлос лишь глубже погружался

— Дорогой брат. Лучше бы ты привел акросийскую принцессу, вместо этой волчицы.

— Говоришь так, будто принцесса сумела бы избежать твоего гнева.

— Она твоя будущая Дэжа. Я бы не посмела.

Исказившаяся улыбка на мужественном лице дрогнула.

— Неужто ты бы охотно приняла акросийку в роли Императрицы?

— Я… я бы постаралась как можно скорее принять её. Она ведь выбрана тобой.

Карлос обернулся и смотря сверху вниз на сестру ответил:

— Ты всё такая же. — в свете заходящего солнца его силуэт был ещё более угрожающим, а взгляд убийственным. — Говоришь, а сама не веришь.

Когда Айлин упомянула Дэжу, Карлос вспомнил свою мать, что была последней кандидаткой на место императрицы. Она была гениальным стратегом, прекрасным дипломатом, свободно говорившим на шести языках, и стала бы доброй императрицей. За свою относительно короткую жизнь она успела основать медицинское учреждение для ухода за бедными.

Её целью в жизни было править этой страной, привести тех, кто доверял ей и следовал за ней, в безопасность и достичь большего процветания. Защитить её семью, защитить её народ и защитить её империю.

Такова была цель и предназначение этой женщины, пока болезнь не отняла у неё всё.

— Нет же, я правда!..

— Лицемерка. — после сказанного мужчиной, женщина застыла на месте с открытым ртом. — Как я могу верить тебе, если ты уже отказалась принимать мой выбор. Ты сделала больно не только мне, дорогая сестра… — неспеша он приложил свою ладонь к окаменевшему лицу сестры и погладил её щёку большим пальцем. — Ты заставила мною желанную женщину терпеть оскорбления. Она думает, что я нарочно подстроил это с целью её унизить. Как же теперь мне нужно поступить, дабы переубедить её? М-м?..

Шокированная и напуганная Айлин забыла, как дышать.

— Да ты её любишь…

Никогда не испытывавший ничего подобного, он был в смятении, когда услышал это из уст другого человека.

До сих пор ему было сложно, и он не мог разобраться в собственных чувствах. И мог ли он подумать раньше, насколько измениться его жизнь за столь короткое время?

— Не ты ли говорил, что не стоит усложнять жизнь чувствами? — язвила Айлин.

— А не ты ли говорила мне, что от любви не будет ничего плохого?

— Но разве любовь не делает тебя простым псом? — усмехнулся она. — Ты начинаешь зависеть от неё. Мне больно видеть тебя таким.

Карлос переместил руку к ней на затылок и притянул сестру к себе, а затем поцеловал её в лоб.

— Если из-за тебя я утрачу её доверие окончательно, кое так долго завоевывал, клянусь, я отменю твою помолвку с Визером и приму предложение Баки.

Айлин была в ужасе. Она с раннего возраста мечтала выйти замуж за Визера, что упорно повышал свой статус всё это время, дабы сделать Айлин предложение. Она была в шаге от заветной мечты, но теперь она стояла на грани краха.

— Нет… Не поступай так со мной…

— Вот видишь. — улыбнулся он, глядя в карие глаза. — Мы все в какой-то момент начинаем становиться зависимыми.

Взгляд Айлин потускнел. Она склонила голову.

— Я постараюсь всё исправить.

— Лучше не лезь. Если я узнаю, что ты ослушалась… — он вздохнул и поднял её голову, надавив на подбородок. — Я люблю тебя Айлин и всё же — не оступись в этот раз.

Глава 23

Диана

Я свободно вздохнула в восточном императорском саду, куда уже давно не ступала. Если ранее я представляла эту страну как пустынное место, где круглосуточно светит обжигающее солнце, от которого можно спрятаться в тени тропических пальм, то теперь все было не так. В этом месте, окруженном пустынями и тропическими оазисами, я гуляла, наслаждалась теплом в глубине великолепных и роскошных императорских садах. Сейчас они ещё лучше, чем месяцем ранее.

На мгновение я закрыла глаза и вспомнила свою теперешнюю и прошлую жизнь.

Да. Жизнь здесь похожа на роскошный Ад, тогда как прошлая была просто Адом.

Всё изменилось… Я изменилась.

Тогда, в прошлом, я была разбита и постоянно думала о смерти, но теперь научилась поистине ценить жизнь.

Мне ещё многое предстоит вытерпеть и принять массу решений, дабы моей новой жизни ничего не угрожало. Конечно же я знаю, что идеальным ничего не бывает, но моим главным приоритетом остается собственное благополучие и безопасность, а любовь...

— Ох...

Пусть я и трусиха…

Пусть я и бегу от этого всепоглощающего чувства, как любовь, но даже так осознаю, что без неё мне не стать счастливой по-настоящему.

— Каждой твари по паре…

Я в голос рассмеялась собственному вопросу: «Какая же тварь годится мне в пару?».

Каким должен быть этот мужчина, с которым я смогу ощутить уют и которому смогу доверять? Кто же этот невезучий человек?

Мне правда заранее жаль этого мужчину, которого я полюблю и которому будет непросто с такой, как я.

Как ни крути, но моя первая влюбленность потерпела фиаско. Чувства, быть может, остались, но доверять Феликсу как раньше я более не сумею. Зачем мучиться самой и мучить его? В этой истории я поставила точку.

Странно, конечно же, но отчего-то в данную секунду я вспомнила Карлоса.

Этот ненормальный со своей нездоровой одержимостью меняется. Наши отношения напоминают мне качели, и именно из-за этих аттракционов я забываю притворяться Дианой. Для кого-то такая мелочь может показаться незначительной, однако не для меня. Многотонный груз спадает с моих плеч, когда я становлюсь собою. Но он всё равно меня безумно бесит, и я скорее сойду с ума рядом с ним, чем обрету покой в душе.

А герцог… Сколько бы я не рисовала себя рядом с ним в своей голове, всё равно вижу Эйрин. Ощущение, что они истинная пара, вынуждает меня чувствовать себя отвратительно, когда он находиться подле меня. Как ни крути, но мне страшно тешить себя призрачными надеждами на его счет, тем более когда я здесь, а он там. Несмотря на эту неопределенность и внутренние метания я только сейчас осознала, что Ноа слишком отчаянный выбор.

Время покажет.

Заморочив собственную голову, дабы отвлечься от неприятного послевкусия после ужина с сестрицами Карлоса, я неспеша двинулась ко дворцу с огромным букетом фиолетовых цветов, напоминающими пионы.

* * *

С трудом подняв обессилевшее тело, Пенелопа направилась к зеркалу.

После визита Тори, которой удалось узнать исход ужина, на котором, как оказалось, присутствовала Диана, настроение принцессы мгновенно испортилось.

Сейчас ей было всего семнадцать лет, и она выглядела подобно

Глядя на свое лицо, она медленно подняла руку и начала снимать одно за другим украшения, которые скрепляли её волосы, создавая подобие цветочной короны на голове.

Девушка, облаченная в легкое летнее платье цвета молочной пудры, вышла из своих покоев. Она надеялась встретить Жака и, быть может, завязать с ним непринужденную беседу. И эта наивная надежда воплотилась в жизнь. Однако мужчина после недавнего застолья, что закончилось скандалом из-за Дианы, выглядел слишком хмурым. Девушка не решилась к нему подойти в этот момент, а наблюдала издалека.

Совсем скоро он скрылся за дверьми, ведущими в главный дворец, где проживали только члены имперской династии.

«Неужели случилось что-то настолько вопиющее, отчего он так недоволен? Быть может, Диана выкинула нечто в своем духе? Я не знаю, что именно произошло, но не воспользоваться состоянием мужчины будет слишком глупо», — так она думала.

Набравшись храбрости, девушка проскользнула за дверь и незаметно начала преследовать мужчину. К её удивлению, всех стражников, которые встречались на его пути, мужчина отсылал.

Путь был свободным, и Пенелопа, тихо радуясь своей удаче, постучала в дверной массив.

Дверь открыли лишь спустя минуту.

Карлос удивленно осмотрел Пенелопу и выразительно поднял бровь, словно спрашивая: «Что ты тут делаешь?».

— Простите, Жак, я хотела вас увидеть…

— Зачем?

— Могу я войти?

Зябко охватила она свои плечи, а щеки её порозовели.

Подумав, он отступил, позволяя девушке шагнуть за порог.

Медленными шажками она прошествовала вглубь огромной комнаты и остановилась поблизости от стола.

— Неожиданно. — Встав напротив неё, мужчина начал снимать с пальцев перстни.

— Прошу прощения за поздний визит. Я увидела вас проходящим мимо сада и зачем-то пошла следом.

Она уставилась на большие, огрубевшие руки Карлоса, которыми он открывал шкатулку.

Этими руками он пытался удержать слишком много вещей, и, возможно, именно это тронуло её сердце в их первую встречу. Она не сдержалась и, потянувшись к мужчине, взяла его руку, несмотря на то, что её руки были намного меньше, пытаясь тем самым как-то утешить.

Карлос удивленно взглянул на покрасневшее лицо девушки и, решив понаблюдать за принцессой, в ответ аккуратно сжал её руку.

— Я не знаю, что случилось, Жак, но чувствую, что в моих силах хоть как-то поднять вам настроение.

До этого она всегда заставляла свои губы произносить слова, противоречащие желаниям собственного сердца. Наконец-то Пенелопа смогла сказать правду.

— Даже не зная, в чем дело, ты хочешь помочь мне? Не вериться...

— Что мне сделать, чтобы вы мне поверили? Я просто хочу побыть со своим женихом рядом... Как будущая жена, я не могу оставаться в стороне, когда вас нечто гложет.

Карлос не мог поверить её словам. Потому что она говорила правильные вещи, словно взятые из книги.

— Интересно... И на что благородная принцесса готова пойти, дабы поддержать меня?

Девушка гуще покраснела, но в конце концов взглянула на мужчину.

— Всё?

— Значит, вы сделаете всё?

— …Если только так Жак поверит мне.

Эти слова были настолько безрассудными, что Пенелопе было сложно поверить, что она их сказала ему. Он всегда был желанным мужчиной, достойным её. Ему незачем было рисовать иллюзии перед ней, он был таким, каким она его хотела.

Он улыбнулся, от чего на щеке выступила ямочка.

— Нет уж, это слишком опрометчиво для принцессы. Вам стоит уйти к себе.

«Почему он ведёт себя так по отношению ко мне? Это не имеет смысла!» — непонимающе рассуждала она, не произнося ни слова. Она не могла упустить его.

— Нет, погодите! Почему вы так говорите?

Он сверкнул взглядом в её сторону и нарочито медленно осмотрел принцессу, стараясь спугнуть девушку.

— В таком случае принцесса должна мне что-нибудь предложить.

— Что именно?..

Плавным движением он подцепил пружинистую прядь её волос и намотал на палец. Для неё это было в новинку и против правил, но она не хотела более проигрывать Диане. Она решила пленить мужчину тем, чем Диана не могла.

В первую очередь Пенелопа была невероятно невинна, а на это мужчины ведутся словно сумасшедшие, тогда как Диана была её противоположностью. Как она думала, дочь маркиза Эрскина не была столь невинна, какой пыталась казаться.

— Хорошо…

Поколебавшись, принцесса осторожно поцеловала Карлоса в губы и затем отстранилась.

Его глаза расширились.

Глядя в темные очи с расширенными зрачками, она продолжила:

—...Я останусь с!..

Но Пенелопа не закончила. Карлос схватил её затылок и нетерпеливо сомкнул их губы. Горячий язык проник в рот девушки. Из горла принцессы вырвался непроизвольный стон.

— Ха-ах...

В ответ на тихий звук наслаждения поцелуи только усилились.

Под страстным натиском тело девушки медленно откинулось назад, и вскоре она уже полностью лежала на столе. Мужчина же, навалившись сверху, жадно впивался в ее губы.

Они отступили ближе к столу.

Крепкие мужские ладони продолжали ласкать тело юной девы. Они настойчиво коснулись волос, осторожно прошлись по щекам, потерли округлые плечи и плавно провели по тонким рукам. Девушка растворилась в этом неизвестном ей потоке.

Унесенная страстной и в то же время чувственной волной, она едва могла держаться за его плечи. Но несмотря на затуманенность разума, принцесса прекрасно ощущала твердые мышцы под ладонями. Она провела руками по вытянутым ключицам и твердой шее мужчины, а затем, подавшись вперед, обняла его широкую спину.

— Эти духи...

Голос, настолько низкий и тихий, что вызывал мурашки по коже. Необычное чувство возникло внизу живота. Она бессознательно приподняла талию, а мужчина тут же скользнул руками ей за спину и крепко прижал к себе, будто только и ждал подходящей возможности. Последовавшие за этим поцелуи окончательно затуманили разум Пенелопы.

Мужчина совершенно не пытался скрыть своего возбуждения, скорее наоборот — он откровенно прижимался мужским достоинством к одному из её бедер. Однако она не знала, о чем он думал на самом деле, а точнее, о ком...

Пенелопа покачала головой, и он улыбнулся.

— Нужно сдерживаться. — пискнула она. — Если мы продолжим...

В глубине души она хотела продолжить это сумасшествие, но она лучше, чем кто-либо другой, знала, что её тело невинно. До свадьбы ей запрещалось делить ложе даже с будущим мужем.

Однако мужчина не собирался так легко отпускать свою жертву.

Он перехватил её запястья одной рукой и прижал их у неё над головой и повалил на стол. Второй рукой он медленно скользнул ей под юбки и, ведя горячей ладонью по

— Прошу! Остановитесь!

Прижавшись щекой к щеке, он угрожающе прошлёпал:

— Дорогая Пенелопа, ты знала, куда шла. Ведя себя подобным образом рядом с взрослым мужчиной, говоря такие слова и бросая такие взгляды, ты должна была быть готова к этому.

С силой сжав её бедро, он удовлетворенно улыбнулся, когда девушка застонала. Её красное лицо было в слезах.

— Н-нет... Прости меня! Я! Я повела себя неблагоразумно... Хнык!

Карлосу было жаль её, но он не мог отпустить принцессу просто так. Его злило то, что она решилась одурачить его так очевидно.

— Пенелопа, ты недостаточно умна, чтобы меня дурачить. Я вижу тебя насквозь.

В это мгновение их взгляды встретились.

Она боялась пошевелиться, так как ей показалось, что он имеет в виду совершенно иную ситуацию, не касающуюся происходящего в данный момент. Она испугалась.

Глаза, наполненные угрожающей тьмой, пожирали её.

— Кгх… Т-теперь, когда дело приняло такой оборот... — поняв всю плачевность ситуации, глаза Пенелопы испуганно округлились. Осознавая всё происходящее, она не смогла сделать верный выбор: вместо того, чтобы молить его о пощаде, она приняла наихудшее решение. — В таком случае я подчинюсь.

Она была готова на всё, дабы её интриги не были обнаружены. Девушка решилась притвориться глупой дурочкой.

Словно прочитав девичьи мысли, Карлос стянул её со стола и поставил на ноги.

— Уходи.

— Но...

— Я сказал — уходи.

Проглотив ком в горле, она, опустив голову, быстрым шагом вышла из его покоев.

Сердце барабанило в её груди с такой силой, что девушка слышала его стук в своей голове.

«Он знает, что это была я? Он знает, что я отравила Диану... Тогда почему он отпустил меня?»

Сомнения съедали её, пока она шла по коридору. В её голове царил полнейший бардак, но когда девушка заметила поднимающуюся по лестнице Диану, растерялась ещё больше.

Пенелопа лихорадочно оборачивалась, ища место, где бы могла скрыться от Эрскин, но не успела.

— Ваше высочество?

— Ах? — словно была поймана на воровстве, принцесса обернулась к Диане. — Леди Диана?

— Что вы здесь делаете?

Услышав удивление в голосе Дианы, Пенелопа в шоке повернула голову к дверям, за которыми находился Карлос.

В этот момент в её голове родился очередной безумный план.

— …Принцесса?

Благородная Эрскин остановилась напротив неё, держа в руках букет фиолетовых цветов. Пусть на мгновение, но в её взгляде проскользнул холод.

— А ты что здесь забыла? — скрывая испуг за высокомерием, Пенелопа спросила оппонентку.

Диана потупила взгляд.

— Временно проживаю.

Пенелопа разозлилась ещё больше. Ей было завистно слышать, что Диана находится ближе к Карлосу, чем она сама.

— Неужели ты живешь так близко к… — она осеклась. — Моему жениху.

Эрскин подняла взгляд поверх девичьего плеча. В том направлении и находилась входная дверь в покои Жака. Диана быстро смекнула, в чем дело и зачем принцесса пришла в это место. Не сдержавшись, девушка закатила глаза и, устало вздохнув, сказала:

— Уже поздно. Давайте я вас провожу.

— Зачем?! — возмутилась Пенелопа, отступая на шаг.

— … Уже поздно. Вам не стоит находиться здесь в такой час. Если вас заметят слуги или стража, или того хуже кто-то из членов имперской семьи…

— Я никуда не пойду. — Скрестив руки под грудью, принцесса отвернула голову.

— Ваше высочество… — Начинала нервничать Диана. — Будут проблемы, если вас заметят.

— Я пришла встретиться с Карлосом. Так что уходи. Тебе не удастся мне помешать.

Некоторое время Диана стояла неподвижно с обеспокоенным выражением лица, затем подошла ближе к принцессе.

— Что… Нет. Я не могу допустить этого.

Эрскин схватила Пенелопу за руку, но та начала сопротивляться.

— Я провожу вас до дворца Жасминов.

— Нет! — Вырвалась из хватки Дианы Пенелопа и яростно добавила: — Да как ты смеешь! Я пришла увидеться со своим женихом. Думаешь, я позволю тебе украсть его у меня!?

Челюсть Дианы поползла вниз, тогда как брови подскочили вверх.

— Что?! Постойте!

Кареглазая ринулась следом за принцессой, уронив на пол цветы, в попытке остановить Пенелопу.

Диана больше всего боялась последствий, если кто-то усомниться в невинности принцессы. Девушка не могла допустить этого ценою собственной чести.

Диана

Только этого мне не хватало для полного счастья!

Что на неё нашло? Неужели Пенелопа не понимает, чем грозит её прихоть в столь поздний час!?

Подобный поступок соизмерим с совращением малолетних!

— Пенелопа! — преградив путь у двери, я отчаянно старалась переубедить глупую принцессу. — Прошу, не надо! Приходи завтра утром, тогда ваша встреча станет официальной...

«Скрип…»

Внезапно дверь открылась.

Я подняла глаза и замерла.

В мгновение ока высокий мужчина оказался передо мной лицом к лицу.

Как это возможно...?

Я едва не вскрикнула от изумления, встретившись взглядом с Карлосом.

«— Мы же несколько минут назад видели его прогуливающимся в саду… Когда он успел?»— возмущенно хлопала ресницами дотошность.

Он уставился на меня с отсутствующим выражением лица, а затем поднял взгляд, чтобы посмотреть мне за спину. Тем временем послышался взволнованный голос Пенелопы:

— Здравствуй, Жак. Я не ожидала...

Голос ферзенца перебил её.

— Почему так поздно пришла?

Я не понимала, к кому именно он обращается, потому что его взгляд был направлен на Пенелопу. Но договорив, он вновь опустил глаза на меня, медленно приподняв уголки губ.

Неужели он подумал о чем-то странном, видя, как я не пускаю Пенелопу к его покоям? Ещё и улыбается, засранец…

Это была всё та же знакомая улыбка, но я не могла отвести взгляда. Только его тихий шёпот заставил меня поднять глаза от его губ.

— Ты собираешься вознаградить меня за ожидание?

— Что?

Я удивлённо уставилась на него, как вдруг крепкая рука схватила меня за затылок. Пока я пыталась понять происходящее, чужое тепло коснулось моих губ. Это было последним, что я запомнила, прежде чем сделать вздох.

Услышав громкий звук в ушах, я едва смогла прийти в себя.

«Бах!»

Закрыв дверь, он перехватил меня за талию и силой затащил в комнату.

Ощущение его твёрдого тела вернуло меня в реальность. Я вложила всю свою силу в руки, пытаясь оттолкнуть его, однако мужчина не поддавался, напротив, его руки обхватили меня и притянули ещё сильнее. Стало трудно дышать, я чувствовала, что начинаю задыхаться.

Мне было неловко от того, что я не могла отделаться от него, я не ожидала, что он настолько силён. Из-за этого в моей голове не осталось места для мыслей о принцессе, которая, скорее всего, ещё стоит за дверью, или о настоящей причине того, почему Карлос затащил меня сюда на

Всё, о чём я могла думать — это как бы поскорее выбраться из этой неловкой ситуации.

Возможно, именно по этой причине я забыла, где нахожусь, и как только он прервал поцелуй, из моего рта посыпались проклятия.

— Что ты себе позволяешь!? Как ты мог так меня подставить перед принцессой!

Карлос Сензо

Я заправил прядь волос ей за ухо.

Её лицо, затененное тусклым светом свечей, привлекало намного больше внимания, когда свет играл на её коже.

— Забудь о ней.

Её яростный взгляд сменился на удивленный.

Это определенно отличалось от прежних дней. Мы оба изменились.

С того момента, как я увидел её спящей, почувствовал сильное желание, но это не была похоть.

Я хотел поцеловать её с нежностью, чем со страстью.

Я хотел достичь экстаза не плотского, а душевного.

Я желаю только её. Желаю не просто тело, а душу и сердце... Старик оказался прав.

На протяжении жизни я был окружен прекрасными женщинами, но ни одна не сумела тронуть моего сердца. Ни к одной я не чувствовал того, что чувствую внутри к этой упрямице.

Пока она осыпала меня проклятиями и ругалась, как обычно ругаются в мужской бане, и отчитывала словно мальчишку, я просто смотрел на неё, держа в своих объятьях.

Она не вырывалась. Наверняка, потому что ей было не до этого, но я молча тешил себя надеждой, что девушка привыкла к теплу моих рук.

Лишь Диана, раз взглянув, увидела мою истинную сущность. Столкнувшись с моим вспыльчивым характером, девушка приняла его без попытки перекроить под себя.

Она просто понимала меня и принимала таким, какой я есть. Не соблазнившись моими богатствами, внешностью, статусом... Диана просто уходила каждый раз, когда я показывал себя даже с самых ужасных сторон. Я не заметил, как сам начал меняться, дабы она взглянула на меня по-новому.

Мне нравится то, как она переосмысливала тот или иной мой поступок, постепенно привыкает ко мне.

Впервые я захотел измениться и сделать что-то для кого-то просто так. Просто потому, что мне нравится видеть улыбку этой женщины, нравится, когда она злится из-за меня. Нравятся все те искренние эмоции, что она показывает, а главное — мне нравится разделять их с ней.

Мне нравится пробираться к ней под корку.

«Я хочу увидеть больше», — осознав это, я горько улыбнулся.

— Диана…

— …ты неисправим! Что?! — запыхавшаяся девушка, что до этого жестикулируя отчитывала меня, отбросила со лба влажную прядь волос.

Я хочу быть твоим.

— Я понял, что снова оплошал.

— Какое счастье! Я вижу прогресс! Ты наконец-то осознаешь свои косяки! Но когда же наступит тот день, когда ты прекратишь со своими выкрутасами?

Я хочу, чтобы ты была моей.

— Пойми меня правильно: мне плевать, что обо мне думает Пенелопа.

— Что ты несешь? Она твоя будущая жена. — продолжила возмущаться она с новой силой.

— Я не собираюсь жениться на ней.

Диана была на грани ярости и истерики.

— Тогда нахрена ты притащил её и меня сюда!? Неужели лишь из-за проклятого кулона?!

— Не совсем.

— Что тогда! Будь наконец честен!?

— Уже поздно. — Притащив к себе девушку и обняв её сопротивляющееся тело, я вдохнул аромат женских волос. Все же аромат Дианы не подходит Пенелопе.

Между локонами застрял фиолетовый лепесток, который в следствии я аккуратно вытащил.

— Ты не можешь оставить все так! Я жду объяснений! — оттолкнув меня от себя, она отвернулась и, шествуя к выходу, продолжила: — Значит так… Я даю тебе три дня на объяснения. — И уже стоя в дверях, она угрожающе добавила: — Твое заявление о свадьбе запишу на пьяный угар, а если это правда, то я немедленно покину это место!

«Бах!!!»

Диана Эрскин

Увидев человека, стоящего в дверях, я напряглась.

— Привет…

После отправки очередного письма совой, какое-то время я прогуливалась по просторам библиотеки и, когда собиралась покинуть её, наткнулась на маленькую девочку. Эта встреча была неожиданной для меня просто потому, что этого милого ребенка охраняют, как сокровище.

Маленькая девочка является дочерью Карлоса и зовут её — Самира.

Голубоглазая малышка, видимо, не ожидала встретить кого-то вроде меня в подобном месте. Спустя затяжное мгновение после моего приветствия Самира всё-таки ответила, а на её лице расцвела сияющая улыбка.

Эта девочка была словно молодая лилия. Темные волосы, похожие на воронье крыло, блестели в полуденном солнечном свете, а ласковые водянистые глаза, похожие на волнующееся море, ярко сияли. Её взгляд, наполненный нежностью и добротой, будто заставлял меня утопать в нём.

— Здравствуйте, Эдэ Диана! Я так рада вас наконец-то встретить…

Мне показалось, что в её глазах было написано «я дружелюбна», но всё же я чувствовала себя немного обремененной, ведь это выглядело так, словно она мечтала сблизиться со мной… Мной, а не с моей миловидной и добродушной служанкой Мией.

Не прошло и минуты с момента, как мы встретились, а я даже рта не успела открыть, как вмешалась незнакомая мне женщина. Высокая и голубоглазая, она напоминала мне русскую красавицу из сказки «Алешунка». Кстати, я уверена, что представилась она как Жэдэ Асума.

Наша беседа завязалась весьма спонтанно. Тем временем маленькая Самира была отправлена этой высокой девушкой на поиски какой-то детской книги, а меня она вовлекла в беседу.

Разговор был будничным и легким. Женщина со скрываемым интересом рассматривала меня, но я не ощущала от неё враждебности или же опасности. Она вызывала во мне лишь ощущение легкости и свежести.

Асума кратко описала свою родословную, и оказалось, что девушка уроженка Дарсии из малоизвестного купеческого рода. Мне было не особо интересно это слушать, однако, как навязывает этикет, я кратко и, как могла скромно, ответила ей:

— Я имела честь познакомиться с принцессой Дарсии, так как являюсь дочерью маркиза Эрскина. Ну, и как выяснилось, во мне также есть кровь ферзенской династии.

Каким образом её вообще занесло в это место аж из Дарсии?

Когда я погрузилась в размышления, девушка что-то произнесла.

— Эдэ Диана, вы хотите вернуться домой?

— Что?

Она мягко улыбнулась мне.

— Я знаю, каково быть там, где тебе не хочется быть. Посему и спрашиваю. Вы не выглядите как человек, которому бы нравилось находиться здесь.

— Неужели так заметно? — понимающе кивнула и ухмыльнулась я.

— Пусть небольшой, но властью я обладаю в этом месте. Плюс ко всему есть те, кто был бы рад вас никогда более не видеть… Не поймите превратно, но… — она взглянула на девочку, сидящую за столом и увлеченно пишущую что-то на листочке. — Моя дочь пока что

Что, простите?

Внимательно осмотрела девушку ещё раз с ног до головы.

Она мать Самиры?

Асума обернулась ко мне в момент, когда я нацепила бесстрастное выражение лица. Лишь сейчас я заметила, что разрез глаз у них был одинаковым, как и цвет радужки, в остальном девочка — копия отца.

Наткнувшись на её вопросительный взгляд, я сказала то, о чем думала:

— Неужели вы действительно верите в то, что он способен что-то чувствовать? А-ха! Вы весьма оптимистичны.

Девушка криво улыбнулась, скрывая налет грусти за улыбкой.

— Я понимаю вас и почему вы отказываетесь в это верить, но не заметит искры между вами лишь слепец либо глупец. Вас ведь уже отравили из зависти. Каждая девушка гарема может лишь мечтать и завидовать вам, но вы говорите подобное…

Я мысленно рассмеялась её словам. Карлос действительно был словно огонь, преследующий и обжигающий меня.

— Пусть и так. — впившись в неё своим серьезным взглядом, продолжила. — Однако от таких искрометных есть риск обжечься… Нет. Из-за таких сгорают, а мне этого не хочется.

Асума с любопытством прищурилась.

— Тогда что же? Что вам нужно?

Лишь усмехнувшись девушке, я повернула голову к окну и, всматриваясь в даль, задумалась о своей истинной цели. О том, чего я хочу.

Я хочу жить, но не могу жить так, как хочу. Пока что…

— Месть. — я снова взглянула на серьезное лицо Асумы и повторила. — Я жажду мести. Я должна вернуться в Акрос, дабы отомстить и защитить то, что у меня есть. То дорогое, что у меня осталось, я хочу сохранить и наконец-то жить спокойно. Я не смогу начать сначала, пока не свершится моя месть. Если ты готова мне помочь вернуться, я готова пообещать, что более никогда не пересеку море и не ступлю на порог этого города.

Девушка свела брови и задумчиво подперла рукой подбородок. Было легко догадаться, о чем она думала.

— Я знаю, о чем ты думаешь. — ухмыляясь. — Если Карлос узнает, что благодаря тебе я сумела вернуться в Акрос, то ты больше никогда не увидишь дочь.

Асура испуганно отступила на шаг.

— Ну так что? Готова пойти на риск?

В библиотеке стало так тихо, что было слышно, как за окном щебечут птицы, а ещё скрежет грифеля о пергамент и отголоски проходящих за дверьми служанок.

— Конечно же нет. Понимаю. — на этом и закончилось наше знакомство с Асумой.

Пусть мои слова и прозвучали жестоко, однако я была уверена в их правдивости. Доверием нынче не разбрасываюсь.

«— Очередной дарсийской женщины мне для полного «счастья» не хватает. Тут хотя бы с ферзенками разобраться!» —возмущаясь и закатывая глаза, нарисовалась язвительность.

«— !Ой... И не говорите, девочки, и не говорите...» —подключилась сентиментальность.

Глава 24

Зимние ферзенские деньки пролетали незаметно. Большую часть времени я проводила у себя в комнате и планировала побег.

А планирована почему? Да потому что зловещее предчувствие сводило с ума.

День переворота приближается, а я бездействую и жду хоть какой-то весточки от Феликса.

— Так… Нужно отвлечься.

Когда что-то не дает покоя или же идет не по плану, я иду и принимаю ароматные, расслабляющие водные процедуры и привожу мысли в порядок. Только так прихожу в себя и достигаю психологического баланса.

После встречи с Асумой и маленькой Самирой я их больше не видела ни в библиотеке, ни в саду, ни где-либо ещё.

Сестры Карлоса Долунай и Айлин периодически посещали принцессу Пенелопу в общем императорском саду, тогда как я абстрагировалась ото всех, включая Микарин. Компаньонкой младшей из сестер династии стала Каё, которую я то и дело замечала в компании Карлоса, нежели младшей из сестер.

Странно всё это…

Наблюдая издали за происходящим, складывалось впечатление, что юная Каё была невестой не Михаэля, а Карлоса. Ещё более странным и подозрительным мне казалось безучастное поведение Пенелопы. Каё для неё словно не существовало, какой бы навязчивой девица не была. Последнее время навязчива девушка раздражала меня даже больше, чем должна была, и сей факт делал меня отчего-то нервной.

Наверняка близится, как говорят здесь, неделя красной луны. Когда впервые я услышала об этой неделе, меня захлестнул интерес, но поняв сокрытый смысл в этих красивых словах, меня одолела истерия. Но сейчас не об этом я волнуюсь….

Как женщине мне любопытно узнать подробности того, как обстоят дела в гареме, но, основываясь на собственном опыте — мой интерес к хорошему не приводит.

Приняв ванну, я села перед зеркалом, давая Мии расчесать мои волосы и распутывать кудри.

— Ваши локоны стали более гладкими. Теперь они блестят ещё краше. — тихо восхитилась служанка.

Я не могла не согласиться.

— Здешние масла более качественные… Быть может, мне стоит подумать об открытии ещё одного магазинчика? Хм…

Пока я размышляла вслух о реализации новой бизнес-идеи, Глория молча делала заметки в «тетраде идей».

— Мисс Диана, сегодня снаружи не так жарко, как обычно.

— Это ты так намекаешь, что мне стоит вас отпустить на прогулку?

— Как я посмею! Я лишь хотела предложить вам разбавить день солнечными ваннами, так как вечером возможна первая гроза и дождь.

— Что ж…. Раз Мия говорит, что будет дождь, значит он будет. Подготовьте для меня платье.

Облачившись в легкое платье-халат мятного цвета, я решительно ступила за порог своего убежища. В это время обычно все заняты работой или своими хобби, а кто-то попросту устраивает тихий час. Поэтому это время было идеальным.

На горизонте просматривалась огромная тянущаяся туча, а легкий ветерок ощущался более заряженным.

Налюбовавшись вдоволь видом со смотровой площадки стены, я спустилась по лестнице и, конечно же, напоролась на того, кого бы видеть не хотела.

Карлос собственной персоной увлеченно расшнуровывал свои летние сандалии и лениво повернул голову к водной глади бассейна. Так как я стояла позади него в десятке метрах, оставаясь незамеченной, могла лишь искать глазами безопасный путь к отступлению.

Пока я озиралась по сторонам, стоя в тени каменной стены, он задрал рубашку обеими руками, обнажив свои мышцы пресса. Его руки и плечи были чуть толще, чем у Ноа, а тело в меру загорелым и, казалось, отливало золотом на прямых солнечных лучах.

Грудная клетка была невероятно развита, а косые мышцы живота и вовсе завораживали. Судя по тому, что даже кожа на его груди была покрыта загаром, он, должно быть, много тренируется без верхней одежды.

Подтянутое женское и мужское тело является эталоном

Помимо идеальной золотистой кожи на его теле находилась длинная линия пореза, идущая по задней части его бока, где мышца когда-то разорвалась на мелкие кусочки.

Интересно, когда и где он получил такое страшное ранение?

Естественно, я ни на секунду не сомневалась в его превосходных способностях как воина и главнокомандующего, однако разве предводители участвуют в битвах?

— Ты так смотришь, будто никогда не видела мужчину без одежды.

Лишь после его предположения я пришла в себя и подняла глаза.

«Вот чёрт! Нас раскрыли. Раскрыли!»

— Что?

Вместо ответа он крадущейся походкой начал сокращать между нами расстояние, и я невольно попятилась.

«Чего это он так неожиданно?»— вместе со мной попятилась подозрительность.

— Не бойся ты так.

— А!..

Перехватив руку, он принудительно положил мою ладонь на свою оголенную грудь. Горячая кожа, казалось, горела под моими холодными пальцами, инстинктивно я отдернула её, но безрезультатно.

Я испугалась своей реакции на это неожиданное прикосновение, но ещё более меня пугало то, как учащенно забилось моё сердце. Волнение подступало к горлу.

Пришлось даже сдержаться, дабы не сглотнуть слюну, что скопилась у меня во рту.

Карлос, слегка покачнувшись, приблизился сильнее и, склонив голову, беззвучно ухмыльнулся.

— Ты ведь впервые прикоснулась к мужчине. Каковы ощущения?

Словно загнанная в угол смущением и недовольством нежелательной близости с этим человеком, колкий ответ не заставил себя ждать:

— Как бы не так, но я понимаю твое рвение в желании оказаться первым хоть в чем-то. И всё же... — ощущая под кожей импульс бьющегося сердца, я медленно начала сжимать пальцы, оставляя на золотистой коже розовые полосы. — Видеть мужчину без одежды для меня не впервой. То же касается и прикосновений... — нарочито медленно моргнула и заглянула в мужское лицо, что, казалось, каменело на глазах. — Поцелуев и... неважно. Это тебя не касается.

— И кого же ты коснулась впервые?

Воспоминания нахлынули, словно кто-то окатил меня водой.

Первым мужчиной, которого я коснулась после попадания в роман, был Феликс, однако поведать ему об этом я не могу.

— Тебя это не касается, Жак. — Я собиралась закончить глупое разглагольствование, но то, с какой силой он начал сжимать мою руку и прижимать её к себе, вынуждало дать ответ незамедлительно. — Ноа. Это был герцог Монро, мой жених! Пусти, мне больно!

Все же я сумела вырваться из захвата и отступила назад, ощущая, как предательски горят кончики ушей.

В этот момент стена коснулась моей спины, а перед глазами выстроилась другая стена с весьма жутким выражением лица.

— Скажи мне. Всё, чего ты хочешь, это отомстить, верно?

— Что?..

— Разве не из-за этого ты так рвешься обратно?

Я свела брови.

Неужели Асума доложила? Ей-богу! Ни одна дарсийка не в состоянии держать язык за зубами!

— Не делай вид, словно ты не знал об этом.

— Подозревал, что твои слова могли оказаться правдивыми, а не пустышкой.

— И что дальше? Собираешься мне помешать? М-м?! — Вытянула я шею и угрожающе уставилась на него.

— Помешать? — насмехаясь уточнил Карлос.

— А разве нет? Неужели ты думал, что я подобна послушной гончей буду сидеть? Не отвечай лучше, просто слушай: я ни за что не останусь здесь. Меня ждет Ноа, который дал клятву помочь отомстить. Который готов дать мне клятву в вечной верности; за которого я собираюсь выйти замуж…

Черные очи казались непроницаемыми, но вспышки ревности он скрыть не мог.

— Так вот какова плата. Ты решила продать себя лишь за столь дешевое обещание? Ах-ха!

Я сверкнула взглядом, приказывая ему закрыть свой рот, но он заулыбался ещё шире.

— Легко даются лишь те слова, чувств которых тебе познать не дано! — Выкрикнула я ему в лицо, а после, медленно и тяжело вздохнув, добавила: — Он на многое готов ради меня, и это показатель серьезности в намерениях. Как бы удивительно для тебя это ни прозвучало, но он всегда выполняет данные обещания.

Улыбка, что отображалась на его устах, демонстрировала отнюдь не радость, злость или язвительность, а была пропитана ничем иным, как болью и отчаяньем.

— Давай я сделаю это прямо сейчас.

— Что? — устало усмехнулась я, вырывая свою руку из его очередного захвата. Рассматривая наливающиеся румянцем розовые царапины на его груди, я прижала к себе свою ноющую от боли руку, продолжая: —...Не смей.

— Если хочешь, могу сбросить всех твоих недругов с обрыва. Или лишить всего, что у них есть, и вышвырнуть в самые темные и холодные трущобы, дабы они гнили подобно живым трупам, моля бога смерти забрать их черные душонки. Мне сделать это? Я действительно хочу это сделать! Лишь бы ты осталась здесь... Что угодно, только чтобы его проклятое имя больше не срывалось с твоих уст!

Взгляд карих омутов отчаянно пронзал насквозь, от чего во мне поднималось необъяснимое волнение. Я собиралась ему ответить, но под пристальным взглядом, скользящем по моему лицу и шее, могла лишь беззвучно приоткрыть рот.

— Именно поэтому мне хочется убить его ещё больше, чем прикоснуться к той, что одержима местью.

Еле ощутимо он провел пальцами по оголенному участку тонкой шеи, от чего кожа покрылась мурашками.

— Ты слышишь лишь то, что хочешь, а сути так и не улавливаешь, Жак.

Хотелось попросту принять горячий душ, дабы смыть с себя это неподдающееся объяснениям щекочущее чувство, словно чьи-то руки медленно обвивают моё тело.

— Это должна быть я. — На ответ, прозвучавший как угроза, он широко улыбнулся. — Собственными руками вонзить кинжал в сердце…

С его лица не сходило насмешливое выражение, но в глазах сохранился уже привычный холод. Этой улыбкой он будто показывал, что был прав, говоря, что я слишком одержима местью.

Карлос медленно опустил глаза и, словно заинтересовавшись чем-то, присел. Я собиралась отступить, но мужчина резко схватил лодыжку, не позволяя сдвинуться с места, а после натянул ослабленные шнурки туфли и, аккуратно натянув, принялся их шнуровать.

Очень щепитильная ситуация и не менее щепетильные ощущения накрыли меня. Поступки, неподдающиеся объяснению с его стороны, огорошили. Я с широко открытыми глазами наблюдала за его ловкими пальцами, перекатывающимися мышцами на спине и плечах, когда он медленно поднял голову.

Ощущения, будто мне удалось сделать нечто нереальное, ничего не делая. Словно сам дьявол уступил мне свой трон и жестом приглашал присесть. Казалось, Карлос склонился не из-за туфли, а по другой причине, как обычно это делают рыцари.

Он ничего не спрашивал, но долгое молчание, казалось, уговаривало меня: «Объясни, почему ты так хочешь отомстить?».

— Потому что только так я смогу начать сначала. Наконец-то смогу начать жить,

Прекратить эти игры со смертью, очистить свой путь от врагов, пусть и чужими руками.

Мне, как женщине, не подходит вариант решения проблем силой. Сил попросту недостаточно, но позаимствовать их у того, у кого они есть, задействовав женскую хитрость, напротив, очень даже подходящий вариант.

Пока я размышляла, Карлос беззаботно расшнуровал свои штаны, которые, следовательно, соскользнули с него на пол, говоря:

— За грехи нужно расплачиваться.

Вздрогнув от осознания его действий, я поспешно отвела взгляд в сторону, а кровь молниеносно выдала на щеках румянец.

Карлос коротко хмыкнул тихим голосом и отступил на несколько шагов назад и отвернулся.

Не знаю, тянулось ли время также медленно, как я ощущала, однако, судя по сухости, которую я почувствовала, открывая рот, казалось, прошло действительно много времени.

Не сумев никак возразить его вопиющей выходке, я раздраженно прикусила губы.

Это был не первый раз, когда я видела тело мужчины, и я была не из тех людей, которых смутило бы что-то подобное, но этот человек разрушал мое ощущение нормальности.

Плескающий звук сигнализировал о том, что высокомерный ферзенец погружается в воду бассейна, и я, наконец, повернулась.

Опустить взгляд было таким же слабым действием, как и облизнуть губы. И я поддалась этой слабости.

Это было внушающее благоговейный трепет; совершенное тело, не говоря уже о мускулах, упругой заднице и широких плечах, даже шрамы, свидетельствовавшие о многих битвах, были столь же совершенны, как изящные узоры. Однако в этот момент я услышала голос, в котором отчетливо слышался смех.

— Как и ожидалось, ты наконец-то показываешь свое истинное лицо. Это твое истинное «я», оно прекрасно.

Стоящий в пол-оборота мужчина, погруженный почти по пояс под воду, предлагал мне присоединиться к купанию, тем временем я сделала короткий глубокий вдох и намеренно окликнула его, пытаясь перевести тему в иное русло.

— Итак, затронув эту тему, ты предлагаешь мне помощь, ничего не желая взамен? — мысленно надеясь на то, что он даст положительный ответ, я скрестила под грудью руки.

— По-моему, я никогда не говорил, что мне ничего не нужно...

Чего и следовало ожидать.

«А ты что думала, дорогуша? Что такой мужчина, как он, поведется на твою детскую уловку? Аха-ха! Какой же ты бываешь уморительной и наивной!»— высунулась моя коварная натура.

— Чисто из любопытства: тогда чего же ты хочешь?

Его улыбка была странно ослепительной в солнечном свете.

«Аж бесит, что этот ненормальный так враждебно-шикарно улыбается!»— завистливо завидовала зависть.

— То, что у тебя есть сейчас.

— Что за нелепости ты говоришь. — Включив «дурочку», я округлила глаза, сделав их невинно-честными. — У меня сейчас ничего нет.

— Что заставляет тебя думать, что ты ничего не имеешь?

— Богатства предлагать бессмысленно; земель у меня немного, а бизнес совершенно не развит; реликвиями не располагаю... — Мысленно отметила подаренное Ноа ожерелье Афелии. — Никакими выдающимися способностями не обладаю. Мне нечего тебе предложить.

Моя туманная улыбка наверняка выглядела естественно.

Я прекрасно знаю, чего он желает, но предлагать этого не стану. Пусть и не мечтает!

Карлос был хитрым человеком. Хитрым... и очень коварным.

— Диана, ты знаешь, чего я желаю. — Начал он говорить, медленно подплывая к краю бассейна. Уложив руки на его мраморные края, он внимательно смотрел на меня снизу вверх. — Тебя.

— Тогда мне действительно жаль. — Пожала я плечами.

Как только я закончила говорить, то потянулась за кинжалом Карлоса, который небрежно валялся на полу в ножнах ремня, рядом с одеждами мужчины. Зачем он вообще таскает его с собой?

— Почему?

—...Хм.

В этот момент на лице Карлоса промелькнуло недоумение и встревоженность.

«Шарк».

Аккуратно достав острое лезвие, я отбросила ремень и демонстративно начала вертеть оружие в руках.

Ювелирная работа мастеров, что высекали на рукояти тончайшие узоры и забивали в отверстия маленькие камешки — поражала. Даже на лезвии просматривались узоры и надписи на древнем ферзенском языке.

— Ты же знаешь. Я принадлежу другому мужчине, поэтому обладать мною ты не можешь.

Выражение его лица в этот момент было таким милым: брови угрожающе сведены, а глаза горели адским пламенем, когда я поднесла кинжал к своей шее.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Карлос… Наверняка: «Если не моя, то ничья»? Как видишь, я могу сделать это вместо тебя, но... Будешь ли ты удовлетворен моей смертью?

— Диана, убери лезвие.

— А что, если я случайно испорчу это прекрасное лицо? — Холодный металл коснулся моей щеки, а глаза Карлоса на секунду задрожали. — Ведь именно из-за этого лица, что ты впервые увидел на портрете, мне приходится переживать всё это. Будь оно неказистым или даже отвратительным, посмотрел бы ты на меня тогда? Не уверена.

— Диана! — Рыкнул он, подтягиваясь на руках о борт бассейна.

— Но-но! — Махнув лезвием и приставив его снова к шее. — Не нужно шокировать меня своим естеством. Всё-таки я пока невинна и прекрасна.

Взгляд мужчины медленно опустился к моим ногам, и только тогда я заметила длинный волнистый локон, стелящийся по мрамору и его руке.

— Я не угрожаю тебе, ни в коем случае. — Отбросив от себя острое орудие, я перешагнула преграду в виде кучи одежды. — Просто хочу напомнить, что я не вещь и у меня есть право выбора. Жить или умереть, быть сговорчивой милашкой или упрямой сукой... — Последний раз взглянув на холодное выражение лица Карлоса, я продолжила свой путь, не оглядываясь. — Решаю я, а не ты.

* * *

Маленькие снежинки, медленно колышась из стороны в сторону, ниспадали с черного неба. Вечер был холодным, а воздух морозным, от чего у печальной Эйрин выступали слёзы. Аккуратный девичий нос пронзала боль после глубокого вздоха, и она, съёжившись, натянула на лицо мягкий плед из ангорских нитей.

Дарсийка, осознавая, что столь поздняя вылазка может ей навредить, всё же вышла в заснеженный сад, которым каждый день любовалась из своих окон.

Тяжелый вздох вместе с горячим паром сошёл с её губ и превратился в белое облачко, за которым она сумела рассмотреть кого-то, медленно гуляющего вдоль кованной изгороди сада, покрытой тонким слоем снега. Глядя на фигуру с прищуренными глазами, Эйрин, не задумываясь, шагнула ей вслед. Девушке показался знакомым тонкий силуэт, скрытый в темноте, и она смогла распознать его.

Зена была одета в тонкое платье-комбинацию и шаль, при виде которой у принцессы от холода свело челюсть ещё сильнее.

— Какого дьявола? Зена, ты сошла с ума!?

— …Рин?

Словно не осознавая происходящего вокруг, девушка медленно обернулась к спешащей ей навстречу сестре.

— Почему ты здесь? Ты же заболеешь…

Лицо Эйрин на мгновение застыло после того, как она

— Так, ладно… — принцесса взяла за руку сестру после того, как набросила ей на плечи ангорский плед, и увела за собой. — Давай уйдем отсюда и поговорим в комнате.

Причитая, Эйрин увела сестру с мороза в глубь королевского замка. Она знала, что её сестра страдает бесконтрольными ночными видениями.

— Ты в порядке?

Остановившись в темном пустом коридоре, освещенном скудным и играющим светом от факела, дарсийка обернулась.

Светловолосая Зена, казалось, уже пришла в себя, но слабость на её лице не сходила.

— Мне снилась теплица, освещённая лишь луной и звёздами, полная пустых птичьих клеток и мёртвых птиц, которые должны были в них жить.

По рукам Эйрин пробежался рой мурашек отнюдь не от холода.

— Зена… — подбадривающе погладив по плечу, она ласково продолжила. — Это лишь сон…

— На полу плакала женщина. Так тихо-тихо… А её лицо закрывали темные длинные волосы. — не мигая смотря в пространство, Зена, казалось, погружалась в то самое, так сильно пугающее Эйрин, состояние. — Хотя мне не было видно её лица, но у меня сложилось ощущение, что она мне знакома. Бледные и тощие руки, не видевшие в своей жизни тяжёлого труда. Ими она схватила за хвост чёрную птицу, а потом пронзительный птичий щебет заполнил всю теплицу…

Она замолчала, мысленно прокручивая в голове те события и те слова, что сказала темноволосая женщина, поднимаясь с земли.

«— Ты… Что такого есть в тебе, чего не хватает мне?

Слова гнева с примесью отчаяния сорвались с измазанных кровью губ словно проклятье.

— Моя жизнь! Это я должна жить, не ты…

На красивом лице женщины растянулась безумная улыбка, её забавляли попытки раненой птицы выбраться из её хватки.

— Ты лишь ничтожная и мерзкая мошенница!

Со всей силы, что была в её руках, девушка отшвырнула птицу, что прямиком врезалась в покрытую трещинами стеклянную стену.

«Бах!»

В это мгновение птица словно мыльный пузырь взорвалась. Огромное облако из черных перьев разлетелось, а на земле показалась ещё одна женская фигура, точно двойник.

Медленно и неуклюже она поднялась на ноги, спотыкаясь, и наконец её лицо показалось среди трепыхающихся перьев.

— Смеешь показываться мне на глаза?!

Они обе, абсолютно идентичные женщины, поравнялись друг напротив друга.

Одна из них зловеще улыбалась, тогда как другая беспристрастно смотрела на оппонентку. Словно близнецы, но в то же время атмосфера вокруг каждой была абсолютно разной.

Красные капли, словно кровавые слёзы, стекали по подбородку той, что минутой ранее поднялась из вороха перьев. Глаза, наполненные тоской, медленно обратили свой взор на стоящую поодаль от них Зену.

— Бегите…».

— …богиня помоги нам. — следом за оборвавшейся фразой теплые руки заключили в объятья Зену.

— Я узнала её.

— Дорогая, забудь. Выброси это из головы!..

Зена, окончательно придя в себя, вывернулась из объятий и испуганно перехватила ту за руки.

— Рин! — убедившись, что сестра её слушает, она шепотом сказала: — Эрскин… Я узнала её.

— Леди Диана? Ты серьезно? — не веря.

Пока Эйрин пыталась переубедить сестру, Зена осмотрелась по сторонам.

«— …Бегите».

Этот огромный замок ночью был больше похож на склеп.

— Нам нужно уходить немедленно. У меня дурное предчувствие.

В тишине, где кроме них двоих не было ни души, её серьезный голос давил, словно железный пресс, но в то же время был убедительным.

— Прекрати уже, Зени-и-и… Ты меня пугаешь.

И в этот момент...

Звук шагов становился громче, нарушая мрачную тишину пустующих простор. Наивная Эйрин обернулась.

— Кто бы это мог быть?

— Нам влетит, если мы попадемся. Эта часть дворца вообще-то ведет к подземной темнице.

Девушки, взявшись за руки, как можно более беззвучно ринулись в противоположную сторону от звука. Однако они не рассчитали самого главного…

— Ты все сделал?

Властный и пронзительный глас раздался совсем близко от дарсиек. Зена своевременно дернула за руку и потянула к себе сестру, закрыв рукой ей рот и прижимаясь спиной к холодным стенам и затаив дыхание, она застыла.

Голос, чей ни с коим не спутаешь, принадлежал королеве Акроса, и в данное мгновение лишь поворот отделял дарсиек от женщины.

— Да, Ваше Величество. Они ни о чем не подозревают.

— Замечательно. Этот мальчишка в день своего триумфа потерпит сокрушительную неудачу.

— Монро и его приспешники действуют очень тихо. Мне он доверяет, а потому уничтожить его будет не сложно. День близится, и вам, Ваше Высочество, осталось лишь сделать последний ход.

— Твоя награда…

«Шарк».

Голоса стихли. Мужчина и женщина повернули головы в сторону, откуда исходил шорох, а два колотящихся сердца пропустили по удару.

«— …Бегите», — в памяти дарсийки вспыхнули слова Дианы из видения.

Зена крепко зажмурилась и сжала руку перепуганной сестры. Под таким напором во рту пересохло, и единственным, что дарсийки могли сделать, — бежать.

Сжимая руку Эйрин, Зена ринулась с места, утаскивая ту за собой. Топот туфель Эйрин разнесся по коридорам, заглушая босые шлепки Зены. Девушки, задыхаясь, бежали сквозь тьму в надежде, что их не узнают.

Они пытались сбежать, но было некуда.

— Сюда! — шептала Зена, усаживая сестру под стол в одной из ближайших гостиных. Расправив скатерть так, чтобы та скрывала их, она уселась в противоположной стороне. — Ш-ш-ш…

Спустя какое-то время, когда, казалось бы, опасность миновала, Эйрин перестала плакать и сглотнула сухую слюну.

«Скрежет зажигающийся спички»

Кто-то зажёг огонь.

Эйрин, которая дрожала от пронизывающего до костей страха, на мгновение почувствовала холод. Черный силуэт с горящей спичкой в руке прошел мимо, направляясь в соседнюю сквозную комнату.

Глаза герцогской дочери, которые отвыкли от света, несколько раз моргнули, прежде чем она, наконец, увидела выражение лица человека перед собой.

Человек, что сияет, даже когда просто стоит на месте; девушка, которая, пролив слезы, заставит ваше сердце оборваться и вызовет желание обнять ее. Проблема в том, что причина, по которой она обливалась слезами, была — как думала Зена — в ней. Из-за неё они подвергаются опасности, а посему ей не составило труда принять быстрое и правильное решение.

— Рин. — Заплаканные очи обратились к обладательнице голоса. — Дай мне свои туфли.

Принцесса аккуратно сняла обувь и, когда Зена подползла к ней, еле слышно спросила:

— Что ты замыслила?

Зена пугалась и съеживалась при одном только взгляде на сестру, что слишком часто обливалась слезами, похожими на драгоценные камни.

— Слушай меня внимательно. — Озираясь назад, она быстро продолжила. — Если меня поймают, делай вид, что этого не было, и ты не знаешь, где я. Чтобы они тебе не наплели, знай, я буду жива, ведь мы им нужны.

— Но!..

— Ш-ш-ш-ш! Запомни, тебе нельзя искать встречи с

— Что ты несешь…

— Эрскин тебе поможет. Расскажи всё ей.

— Но она же в Каросе.

— Нет времени, он идет. Сиди тихо.

— Нет! Сестра, прошу тебя, не бросай меня.

— Прости. Только так ты сможешь жить. Свяжись с ней. — Поцеловав Эйрин в лоб, девушка покинула укрытие и побежала в неизвестном направлении.

Крепко зажав себе рот, Эйрин беззвучно расплакалась, когда топот неизвестного бросился вслед за её сестрой.

Эйрин Де Бланшир

Я потерла руки, уставившись на перо, чернила и бумагу, которые гипнотизировала вот уже час.

Не помню точно, как, но я сумела добраться до своих покоев незамеченной. Голова моя болела, а страх за самоотверженную сестру сводил с ума. Глаза опухли от слез, и скрыть это сумел толстый слой макияжа.

Как было наказано, я делала вид, словно ничего не произошло. Ближе к полудню мне пришлось начать поиски сестры, и когда приближенная служанка королевы известила меня о срочном отбытии Зены в родные земли, я не сумела сдержать слез. Мне удалось запутать Арму — служанку королевы, обвиняя Зену в том, что та даже не простилась.

Это выиграло мне пару часов до встречи с королевой.

Нужно написать ей.

Зена сказала, что это необходимо.

Дрожащей рукой я обмакнула острие пера в чернильницу и принялась нацарапывать текст.

Осталось лишь найти того, кто незаметно отправит его в Ферзен.

Глава 25

Диана Эрскин

Сегодня было ясное солнечное утро. Я проснулась в то же время, что и обычно, однако почти сразу же нахмурилась.

— Странно...

Мне было трудно припомнить сон, который я видела прошлой ночью. Никак не вспомню, что же там было.

— Кажется, я видела кого-то знакомого…

И всё же, решив не накручивать себя, я встряхнула головой и выползла из-под простыней.

Несмотря на яркие лучи солнца, комната была погружена в темноту из-за задернутых штор. Умывшись и переодевшись в корсетное платье бардового цвета, я осмотрела себя в зеркало.

Ненавязчивый шлейф тянулся за мной, а благодаря корсету, что делал меня визуально выше, я вспомнила былые балы Акроса. Дневной макияж, кружевные перчатки и бабушкино ожерелье — всё это я могла себе позволить лишь сегодня, так как адская жара наконец спала. Как-никак зима посещает даже самые жаркие страны.

Прошло почти две недели, и всё это время я проводила, как бы странно это ни было, с Карлосом, а порой и с Императором. Послеполуденные чаепития с заморскими родичами являлись чем-то само собой разумеющимся, и все знали об этом.

Юная Каё, как и старшая Айлин, не попадались мне на глаза, тогда как Долунай всячески старалась сблизиться со мной через Микарин. Кстати о Микарин… Девушка последнее время казалась задумчивой, а порой она откровенно избегала Каё. О причине такого поведения мне по секрету поведала Долунай.

Как я и думала, причина была в Каё, но подробностей Долунай не раскрыла.

И куда же мы без слухов!

За стенами гарема ходит слушок, что Карлос последнее время никого к себе не приглашает в опочивальню.

Лично мне было всё равно, кто его посещает по ночам, однако эта новость отчего-то поднимала мне настроение. Уж мне-то не знать, откуда ноги растут, и по этой причине хорошее настроение сменяло смятение и даже стыд.

Отрицать, что между нами что-то происходит, не то чтобы глупо, а само по себе полный идиотизм.

Час от часу не легче осознавать это явление, тем более когда он так старается и ведет себя сдержанно.

Не ожидала я, что меня настоящую такой, как он, будет понимать. Начиная от каверзных упреков с моей стороны, он, ловко лавируя, переводил всё в заигрывающий спор и заканчивал внимательным и галантным обращением, несмотря на мое диковатое поведение.

Не прошло и недели, как мы сблизились. Порой могли часами болтать на самые глупые темы, смеясь до слез, или же вести серьёзную дискуссию, будто философы. Но когда я пыталась спросить о чем-то, что меня действительно волновало, как он уходил от темы или же начинал донимать приставаниями.

И все же сегодня во время чаепития все изменилось.

— Пришло время.

* * *

Прошло лишь мгновение после сказанных им слов, когда девушка ощутила сдавливающее давление в груди.

— Теперь я отвечу на любые твои вопросы.

— Да? — подозрительно прищурившись, она просканировала его взглядом.

Уютная улыбка, которой он часто одаривал её в последнее время, не исчезла даже в такой ситуации. Поэтому она ему поверила.

— Ты действительно расскажешь мне обо всём, о чём спрошу?

Присев на край дивана, он приблизился к ней лицом и аккуратно заправил прядь её волос ей за ухо.

На мгновение она так же задумалась: «А не из-за того ли это, что у него такой паршивый характер и ему нравится наблюдать за страданиями своего оппонента?».

— У тебя ведь их наверняка полно. — наблюдая за задумчивостью Дианы, полушепотом он спросил: — О чем думаешь?

Мужчина позволил девушке немного отстраниться от себя, но не собирался отпускать полностью.

— Я думала, что же не так с твоим вкусом в женщинах...

Мужчина удивлённо вскинул брови, но, казалось, Диана сейчас испытывала большее недоумение.

Карлос сузил свои глаза и небрежно ответил:

— Расскажи мне, что, по-твоему, не так?

Диана задумалась.

— Почему ты не выберешь женщину, которая красива и внутри, и снаружи? Что будет отвечать взаимностью и с радостью нарожает тебе наследников. Покорную, терпеливую, прощающую и понимающую. Вместо этого ты выбираешь проблемных женщин… — он приподнял бровь, как бы уточняя. — Которые не следуют правилам и создают только хаос!

После её слов Карлос серьёзно посмотрел на неё.

Сердце девушки чуть не остановилось, когда она услышала его небрежный ответ.

— Если ты намекаешь на себя, то я был пленен твоей сексуальной привлекательностью.

Этот неискренний ответ заставил её подавиться воздухом, а затем рассмеяться.

Карлос никогда не думал, что сможет влюбиться тем более в улыбку, но чем больше он смотрел на Диану, тем сильнее терял голову.

Мужчина чувствовал себя грязно от этого, ничего не мог поделать с собой, и постепенно он тонул в топком болоте собственных чувств, не сопротивляясь.

— Любовь — такое странное чувство, да? — буркнул он себе под нос.

Раньше он и не думал, что любовь когда-то коснётся его. А если и коснётся, то та точно не должна была быть настолько сильной и глубокой.

Если быть точным, казалось, это совершенно не он, а кто-то другой. Он не хотел разбираться в себе. Поэтому каждый раз пытался успокоиться и развеять все мысли, но эмоции иногда казались настолько

— Любовь — самое жестокое чувство. Лишает не просто воли, а вынуждает терять голову, причиняет боль. Из-за неё люди жертвуют собственной жизнью и лишают жизни других.

Карлос решил, что в её словах был завуалированный намек.

— Кажется, ты всё ещё не понимаешь.

Это был дьявольски завораживающий баритон, похожий на глубокий гул из пещеры. Диана специально не замечала, как он сдерживает свое нарастающее раздражение.

— Что именно? — уточнила она, играя с салфеткой.

— Что не сможешь убежать от меня. Даже если ты умрёшь, я буду жить с твоим телом.

На мгновение ей показалось, что она услышала истину, спрятанную в глубине его сердца. Даже после всего, что она пережила, находясь рядом с ним, оставалась спокойной, несмотря на ту темную бездну в его сердце. Там внизу притаился демон, который мог выбраться в любой момент. Монстр, которого она пыталась игнорировать, и в этот раз она тоже притворилась, будто ничего не заметила.

— Несмешная шутка.

Напряжение скрутило её нутро, когда Карлос медленно надавил на её подбородок, заставив поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Если ты просто примешь то, что не сможешь уйти от меня, я смогу отпустить тебя после твоей смерти.

В этот момент можно было бы сказать, что ферзенец обладал жизненной силой таракана. Это казалось ей нелепостью.

— Почему мы продолжаем говорить о моём мёртвом теле? — возмущенно.

Она уставилась на него в ответ жгучим взглядом, а на его лице возникла ироничная улыбка.

— В чём дело?

— Нет. Просто подумал, как хорошо бы ты поладила с моей матерью.

Его слова ввели её в ступор.

— Разве твоя мать не была «страшной» женщиной?

Она до сих пор помнила истории о его матери и относилась к его словам серьёзно.

— Твоя мать порицала тебя, как я?

Он коротко рассмеялся и посмотрел куда-то в сторону, будто погружаясь в воспоминания.

— Ну, и это тоже. Как и ты, она обладала невероятным характером и духовной силой. Умела пленить взглядом и не умела быть покорной.

Пара карих глаз была окутана дымкой, и когда он смотрел на нее, ей казалось, что она была единственным человеком в мире.

— Даже если я умру из-за тебя, я... — пробормотал он. — Я позабочусь о том, чтобы у тебя было всё то, чего ты хочешь.

Диана почувствовала, будто её сердце крепко сжимается.

Странные мысли заполнили её голову, а кончики ушей загорелись. Ей не понравились сказанные им слова, и именно это казалось ей странным, неправильным и раздражающим.

Мужчина медленно склонил голову и требовательно накрыл её губы своими. Горячий язык проскользнул между её губ, углубляя поцелуй.

Ошалевшая Диана позволила ему целовать себя, но только сейчас, одновременно ловя себя на мысли, что этот поцелуй отличался ото всех других.

Когда мужчина наконец-то отстранился, то прошептал ей в ухо:

— Даже не думай покидать меня. Иначе я не знаю, что могу сделать...

Мужчина, на которого она смотрела, был негодяем с красивым личиком и живучестью таракана, но поддавшись атмосфере, парящей вокруг них, ей пришли на ум странные мысли, глядя на него: «А была ли я счастлива?».

Она не заметила, как погрузилась в свои воспоминания.

«Было ли когда-нибудь время, когда я была счастлива, хотя бы раз рядом с кем-то? Любила ли я по-настоящему?».

Печаль карих глаз отрезвила её задумчивость, и девушка беспомощно опустила взгляд.

Она не любила и потому не была счастлива в прошлой жизни, и она не счастлива сейчас. Растерявшаяся девушка даже не знала, что сделать, чтобы улучшить собственное положение.

Таня словила себя на том, что ни с Феликсом, ни с Ноа, ни с кем-либо ещё она не была собой, и только с Карлосом она обретает некое спокойствие. Даже разлетающиеся искры, что всегда сопровождают их при встрече, нисколько не смущают. Напротив, они демонстрируют накал страстей между ними.

В затянувшееся мгновение тишины, будто в замедленной киноленте, она подняла ресницы.

Карие и жгучие, они смотрели на неё выжидающе.

«Только проверить…» — внушала она себе, потянувшись рукой к его лицу. «Мне нужно понять, что это за чувство…».

Ферзенец перебросил взор на её пальцы, что приближались, но не коснулись его щетины, а схватили за одежду и решительно дернули на себя.

Небесного голубого цвета глаза обычно сияли и источали приветливость и нежность, однако не в этот час.

Холодный, почти смертоносный взгляд принадлежал юной принцессе, прячущейся за виноградником.

Пенелопа хотела подойти и попытаться отвлечь внимание жениха на себя, но, когда он поцеловал Диану, её пальцы сжались в кулак.

Она не понимала, как он мог так поступить с ней.

Ей было плевать на всех его любовниц и даже Диану. Она готова была стерпеть всё…. Нескончаемый интерес ферзенца к вульгарной землячке, пока та оставалась не заинтересованной в нем; внимание, отданное Эрскин, пока та недовольно воротила носом, и даже поцелуи, полагающиеся лишь невесте, Пенелопа могла закрыть на это глаза, до того момента, пока они не трогали высокомерную акросийку. До этого момента жемчужина Акроса сдерживала себя, уговаривая оставаться выше всего этого, обещая, что обязательно отомстит за эти унижения… До этого момента.

Запретной и страстной красоты девушка, которой удавалось источать благородство, сделала то, чего не стоило делать на глазах у той, что не должна была находиться в этом месте.

— Как она смеет… — тихим шепотом сорвалось с губ Пенелопы.

Столь откровенный, даже яростный поцелуй был спровоцирован не мужчиной, а женщиной.

Наблюдая издали за тем, как ласково ложиться мужская рука на девичий затылок, у Пенелопы закружилась голова, и она ухватилась за виноградную лозу.

Теперь она понимала своего брата и даже дарсийскую принцессу, что украдкой мучила себя, наблюдая за герцогом и Дианой.

— Нет. — отвернулась она от целующейся пары. — Это чувство не любовь…

И эти чувства действительно отличались от любви. Они отравляли разум и сердце принцессы, ей было уже плевать на всё. Единственное, чего она желала, являлось Дианой.

— Я хочу видеть, как ты плачешь кровавыми слезами. — дрожащий голос Пенелопы казался незнакомым, безумным. — Без тебя моя жизнь не была бы такой унизительной.

Пока юная Пенелопа приводила мысли в порядок, Диана разорвала поцелуй.

— Это ничего не значит. — словно ничего не произошло, заявила она, отстраняясь от мужчины и усаживаясь поудобнее.

— Неужели? — накручивая на палец локон её волос и облизнув губы, мужчина скрыл разочарование. — Тогда как мне расценивать это? Ты же меня знаешь… Я додумаю как мне нравится, а ты потом страдаешь.

— Я хотела кое-что проверить. — просипела девушка.

— И?

Тяжело вздохнув, она поднялась с места и бесстрастно взглянула

— Как я и думала… — прикладывая руку к груди, она улыбнулась. — Оно не затрепетало.

Под тяжелым взглядом Карлоса девушка резким движением руки распахнула ажурный веер и удалилась прочь с колотящимся сердцем в груди. Тем временем мужчина, провожая её взглядом, положил ладонь в область своего сердца.

— А вот моё до боли.

Диана Эрскин

Вот чертова реальность!

Я сама поцеловала этого ненормального…

«Всё, гореть нам в адском пламени здравого смысла», —заключила удручённая логика. Решила проверить? Проверила на свою голову, называется!

«Теперь он вообще тормозов ощущать не будет»,— кивая, добавила язвительность. —«Просто замечательно…»

Это у меня так «не затрепетало?

«Ещё немного, и приступ сердечный…» —недоговорила сентиментальность.

— Стоп! Хватит! Не волнуйся… Соберись! — словно не себе сказала я, покидая сад. — Бред… Таня, это всё полнейший бред! А ну пришла в себя.

Спрятавшись за колонной, я схватилась за волосы и взлохматила их в попытке обнаружить решение проблемы.

— Черт… — закусив губу до боли. — Что теперь-то, а-а?

Мне понадобилось какое-то время, чтобы привести мысли в порядок, и когда закончила мыслительную деятельность, ощутила острую нужду напиться.

Влипла так влипла…

— Это вообще законно?

Бубня себе под нос, я решительно шагнула из своего укрытия. Диана и Карлос же еле-еле троюродные брат и сестра… Ну, если брать в расчет то, что столь дальних кузенов принято напротив сватать, но в моем понимании это принять слишком сложно.

— Законно что?

—...! Ваше Высочество? — ровным тоном поприветствовала девушку. — Приветствую жемчужину Акроса.

Нужды в поклонах уже не было для меня, ведь теперь мы стояли на равной ступени ферзенской касты, однако я чуть опустила голову, приветственно кивнув.

— Законно что? — на мой вопросительный взгляд она, ухмыляясь, приблизилась, повторив снова. — Законно ли то, что ты целуешься то тут, то там с моим будущим мужем?

— Не понимаю, о чем вы.

Сказанные ею слова пошатнули меня, но я ловко скрыла свой стыд и испуг за невинным взглядом.

«Шлепок!»

Обжигающий удар заставил отвернуть голову в сторону.

Игры окончены… Вот она, истинная Пенелопа. Вот она, истинная я, получившая по заслугам. В малой степени я обрадовалась пощечине, что вывела меня из накатывающей истерии, но в остальном возмущению моему не было предела. Это прелестное лицо посмели уродовать?

Я прикоснулась пальцами к щеке и когда почувствовала влагу.

— Кровь.

— Этого мало! — она замахнулась снова, но я перехватила её руку. — Мерзавка! Отпусти меня!

— Не ведите себя так же жестоко… — театрально сменив тон голоса, я оттолкнула её руку от себя.

— Так же? — ухмыльнулась она, намекая на то, что ждет пояснений.

— Так же, как твоя мать.

Взгляд её переменился.

— Что… Что ты знаешь о моей матери!

— Чуть больше, чем все остальные. — уверенно. — Как бы она не скрывала свою жестокую личину пред остальными, мне она видна отчетливо.

— Не клевещи на неё! — заверещала в ответ принцесса. — Моя мать — твоя королева, а я та, пред кем тебе приклоняться положено! Моя мать ничего…

Звонкий глас принцессы смолк.

— Твоя мать — убийца. — мрачно заключила я. — Её руки по локоть в крови, и ты, глупая принцесса, думаешь, что тебя это не касается?

Промокнув кончиками пальцев кровоточащую рану на щеке, я демонстративно начала растирать пальцами кровь.

— Ложь!.. — пискнула Пенелопа и отвела взгляд, словно смотреть мне в глаза она более не могла.

Сведя брови, я задумалась.

— Ты знала? Ты знала, что она виновата в смерти Тима…

— Нет! — настаивала она, отступив на шаг, а я сократила расстояние и схватила её за плечи.

— Да. Да! Ты знаешь об этом. — не знаю, как выглядело мое выражение лица, но кожа Пенелопы побледнела. — Как бы сильно я ненавидела твою мать, до конца надеялась, что ты не станешь такой же. Однако… мне жаль тебя. В столь нежном возрасте тебя переполняет ненависть и зависть, а ещё жестокость…

— Пусти меня! Это неправда! — оттолкнув меня, девушка криво улыбнулась. — Ты с легкостью говоришь всё это, при этом не зная, через что прошла я! Да, я узнала о Тиме. Думаешь, я с улыбкой приняла сей факт, что виновна в этом моя мать?! Да у меня разбилось сердце! Я рыдала сутками напролет, и в какой-то момент мне жизнь показалась проклятой темницей! — кристальные слезы скатились по её щекам. — М-мне не удалось смириться с этим, а тебе, я погляжу, удалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты… ты та, кто не уберегла его. Это ты должна была умереть, но не он! Он не заслужил смерти!

«— …Ты должна быть на его месте! Это всё из-за тебя!».

Воспоминания о дне смерти Тима нахлынули на меня вместе со словами Кармеллы — матери Тима.

— Обвиняешь меня в том, что по воли Тима я сумела выжить? Ты дура?.. Ингрид натравила на нас наемников, а винишь ты меня?

— Замолчи… Это ты должна была быть на его месте!

Гнев накатывал на меня, и я не знала, сколько ещё смогу продержаться до того, как разорву эту паршивку на куски.

— Это ведь ты отравила меня?

Девушка не ожидала подобного вопроса и потому потеряла дар речи.

— Утверждаешь, что ты не такая, как твоя мать? А ты знала, что именно Ингрид лишила мою маму жизни. Она отравила её, оставив маленького младенца без самого важного человека в его жизни. — я понимала, что эта печальная история не моя, но мне было необходимо отстоять Диану и выразить её чувства. — Думаешь, у меня нет оснований ненавидеть королеву, что уже трижды покушалась на мою жизнь?

— Я не верю! Ты лжешь!

— Лгу? — я присела рядом с свалившейся с ног Пенелопой, захлёбывающейся слезами. — Скажи мне, зачем ты отравила мой чай?

Водянистые глаза округлились, а дрожащие до этого губы сжались в тонкую линию.

— Ха-ха… Мало того, что тебе почти удалось это сделать, так ты ещё и Изель подставила. — Медленно поднимаясь, я устало выдохнула. — Ты очень коварная девушка, я недооценила тебя… Сама виновата. Я так хотела верить, что ты ангельское дитя, которому просто не повезло с родителями. — Некогда нежное, заплаканное лицо принцессы ожесточилось. — Зачем ты так со мной поступила? Зачем, Пенелопа…

Девушка, по всей видимости, боролась сама с собой. Я видела, как трепыхается кончик её брови.

— Будь честна сама с собой! Сколько можно тащить на себе этот груз изо лжи и недомолвок?! Передо мной тебе нет смысла играть свои смехотворные постановки, они вызывают лишь жалость и смех.

— Ты не заслуживаешь ничего из этого! — наконец выкрикнула она, вскакивая на ноги. — Всё, что у тебя сейчас есть, было моим! Тим, Карлос и

— Разве это не потому, что ты такая, а не потому, что я появилась на твоем пути? Будь честна с самой собой!

— Кто ты такая, чтобы учить меня?

Я замолчала, тогда как принцесса продолжила:

— Ты ведь не лучше меня… Нет. Ты хуже.

— По крайней мере, я никого не травила.

— Лгунья… А как же Эйрин?

— Что?

— Думаешь, раз потеряла память, то все твои прегрешения исчезли?

— В отличие от тебя, теперь я другая. Богиня даровала мне второй шанс, отняв память… Как ты думаешь, посчитает ли она тебя достойной? Будет ли дарован тебе шанс?

Девушка лишь фыркнула.

— Я не столько и нагрешила.

Тут уже моя улыбка расползлась на губах.

— Глупо считать содеянные лишь своими руками грехи. Открою тебе тайну… — Шагнув к ней навстречу, я принялась цитировать «Молчаливую рукопись богини Ливи», кою изучила, пока была в плаванье: — «За греховное деяние от моей руки понесет расплату мое дитя. За каждым придет ангел смерти, и лишь я сумею защитить от кары свое дитя, приняв его и свои грехи». А теперь скажи-ка, Пенелопа, твоя мать возьмет на себя всю ответственность в судный день?

Принцесса задумалась и с натянутой уверенностью ответила: — Да.

С ухмылкой на лице проходя мимо девушки, на мгновение я остановилась:

— Совсем скоро мы проверим это.

Более я не останавливалась, хоть и слышала девичий призыв.

Эмма была поражена, когда увидела мою красную щеку. Спустя какое-то время мое лицо с кровоточащей царапиной стало таким красным и горячим, что на него было даже смотреть больно. Я просто прошла мимо Эммы без какой-либо реакции и села на кровать.

— Обработайте мазью и никому ни слова об этом.

— Да, госпожа.

* * *

Притаившаяся за колонной, обтянутой виноградной лозой, Айлин не верила услышанному. Девушке было лишь слегка любопытно то, о чем начали спорить акросийки, и посему она решила подслушать. Однако то, что она узнала, повергло её в трепетный шок.

Теперь ферзенка взглянула на Диану и Пенелопу под совершенно иным углом. Ей стало немного стыдно за свое предвзятое отношение к Диане. И всё же некое спокойствие зародилось в сердце.

Теперь Айлин видела, что так полюбилось её брату в этой иностранке.

Теперь она ощущала, что душа этой девы была родом из пустыни.

Вечером того же дня…

Лицо пожилого мужчины выглядело хмурым, а его морщины, и без того глубокие, казались более уставшими.

Перечитывая письмо, что тайно доставил ему заместитель разведки, он обреченно вздохнул.

«Тук-тук».

Мгновение, и комнату осветила нежная улыбка его заморской внучки.

— Повелитель… — присела она в поклоне. — Вы хотели меня видеть?

Мужчина долго смотрел на девушку и, подозвав её рукой, сказал:

— Это письмо. Я не хочу отдавать его тебе, но если не сделаю этого, то не прощу себя… А ещё не хочу, чтобы твоя бабушка на том свете проклинала меня за жадность.

— Что-то случилось? — подбегая к императору, она потянулась к письму, что старец положил на стол.

— Перед тем как ты прочтешь его, я хочу, чтобы ты меня выслушала. — Убедившись, что внучка его слушает, он продолжил: — Вся разведка, как и все министры, находятся в подчинении Карлоса, но это не значит, что я не слежу за ними всеми. Несколько дней назад прислали весть из-за моря для тебя. Как ты знаешь, все письма подлежат изучению, а уже после передаются гостям. Но так как ты уже не гостья, а полноценный член династии, твои в тайне изучает Карлос, хоть и не должен.

Старик замолчал, сканируя лицо девушки.

— Я знаю об этом, так что не надейтесь на мою истерику… Хотелось бы это пресечь, но тогда он вообще не отойдет от меня.

— Разумно, но проблема немного в другом. Мой человек случайно услышал, как новоприсланное письмо было приказано сжечь.

— Что?

Вскочила с места Диана, нахмурив брови.

— В тот же вечер письмо успешно подменили и выкрали, доставили ко мне. Я, как ответственный и достаточно любопытный человек, решил выяснить, в чем дело. Надеялся, что это просто любовное послание тебе, что вызвало у него бурную ревность, однако… Лучше бы это оказалось любовным письмом. — Убирая руку с мятого пергамента и сложив на столе руки, мужчина тяжело вздохнул. — Уверен, он жалеет о том, что сказал сжечь его. А ещё я знаю, из-за чего он это сделал, ведь в порыве ему свойственного гнева поступил бы так же. Прочти.

Он молча наблюдал за тем, как бегает её взгляд по строкам, надеясь, что гнев её будет милостивым.

— К-когда его прислали?

— Три дня назад. Вчера оно попало ко мне в руки.

— Благодарю вас… Я… Я должна идти. Простите меня.

Мужчина лишь медленно кивнул, в душе надеясь, что его старший внук останется жив к утру.

Глава 26

Диана Эрскин

Когда я посмотрела на него своими расширенными глазами под солнечным светом, проникавшим через огромное окно, он сменился в лице.

— Почему ты мне не сказал?

Мой голос был низким и хриплым, почти шепот на легком ветерке, однако Карлос молчал.

— Ты знал, что грядет, но намеренно приказал его сжечь.

На самом деле я больше ни о чем не могла думать, кроме этого. Неприятное ощущение, словно тебя предали, растекалось по всему телу и меня в какой-то момент замутило. Казалось, что больше ничего не имело значение, кроме этого.

Очередной обман и очередное предательство.

Я ещё раз взглянула на мятый пергамент в своей руке.

Письмо прислала Эйрин.

К моему удивлению, на нем ещё оставалась сломанная печать четы Фредерик, что по всей видимости помогла отослать его ко мне. Однако волновало больше не это, а адресат.

Дарсийка у которой отношения с Дианой никак не складывались. Девушка, у которой можно сказать увели истинного мужчину её жизни, и эта особа просила… Нет, молила о спасении. А самым занимательным оставалось то, что даже будь это единственной причиной я бы всё равно помогла ей.

Однажды она закрыла меня собой и дабы моя совесть была чиста я обязана вернуть долг.

Все, что я делала в своей прошлой жизни, и всё, что я делала в этой, всё промелькнуло у меня перед глазами, как фильм, застрявший на повторе в моей голове.

— Да как ты можешь… Тебе самому не противно?!

— Послушай...

Он выглядел уставшим и раздраженным, но меня было уже не остановить.

— И ведь доверяла, но

Ощущая себя полностью опустошенной у меня, не осталось сил просто говорить. В голове всплывали картинки прошлого, когда Тим умирал на моих руках. Лица Билла и отца, а также Ноа.

Я устала терять. Устала бояться смерти. Если я не вернусь как можно скорее, то все мои планы и все силы будут бессмысленными. Мало того вина будет на мне.

Эйрин предупредила о королеве, но этого недостаточно. Я осознаю весь риск данной ситуации, но сделать ничего не могу.

Безумно больно осознавать, что с моей инициативы все подвергают себя смертельной опасности, а Карлос, зная об этом, ничего мне не сказал. Однако даже всё это не причиняло мне такой боли, как очередная выходка этого эгоиста.

— Устала находиться в ситуации, когда меня все ненавидят. — я скомкала письмо ещё раз. — Меня уже тошнит от этого.

— Диана...

Голос звучал виновато, вот только я больше не хотела верить ему.

— Я всегда думала, что лгунья здесь я, но даже мне не хватило бы наглости поступить столь мерзким образом со своим-то эгоизмом. Теперь я могу ничего. — настроение хуже некуда, но я заставила себя улыбнуться. — Теперь я всю жизнь буду винить себя ведь ничего не сделала... Доволен? Ты же так этого желал! Я подвела тех, кто рассчитывает на меня всё из-за тебя!

— Это не проблема. Я помогу тебе. — слишком спокойно.

— Получается, до этого ты просто со мной играл? Хах! Как же я рада, что не повелась…

— Вовсе нет!

Я взглянула на взъерепененного Карлоса.

Он был как на иголках пусть и скрывался за серьезностью, но лучше я себя от этого не почувствовала.

— Нет. Достаточно, уже наелась. Вот к чему приводит опрометчивость и излишняя самоуверенность... Только к бессмысленным смертям и поломанным судьбам.

Мужчина неспеша приблизился ко мне став напротив и присел на край стола.

— Я тебе нужен, так что просто используй меня.

Немыслимо… он готов на любую подлость, лишь бы остаться в «дамках».

— Нет никого, кто смог бы заменить меня.

Я возмутилась его умиротворенному высокомерию.

— Чрезмерная самоуверенность тебя однажды погубит. Ты так же заменим, как и я!

Слегка приподняв брови, он спросил: — И кого же ты собираешься использовать, если не меня?

— Дайка подумать. — наигранно приложила палец к губам. — Мм… Да кто угодно подойдёт, например: какой-нибудь семидесятилетний мужик с возможностями, кто-то перспективный или просто неприлично богатый; любой кто способен безотлагательно сделать то, что требуется. Я достаточно привлекательна, особенно на роль невесты, ну, или на крайний случай — любовницы.

На мой ответ он лишь криво ухмыльнулся.

— Кто угодно, говоришь... Не думаю, что такой найдётся. Тебе не удастся с ним даже поздороваться. Знаешь же, что не позволю. Да и времени у тебя нет, так что я твой единственный вариант. — на его лице заиграла шутливая улыбка. — Я самый важный человек… Попытайся соблазнить меня.

Чуть сдержалась от нужны треснуть по его физиономии чем-нибудь увесистым.

— Даже сейчас ты не изменяешь своему эгоизму и высокомерию. — с искаженной улыбкой ответила я и опустила взгляд к письму Эйрин.

По моим примерным подсчетам до «переворота» оставалось всего несколько недель. Отправить письмо — не вариант. Оно не дойдет до адресата, слишком долго, да и шанс перехвата слишком велик.

Единственный вариант всё исправить это отправляться сию же минуту в надежде, что Ингрид захочет растянуть удовольствие и не убьет Ноа и маркиза. Она определенно захочет устроить показательное представление для аристократии.

Я признаю, что Карлос — тот, кто мне нужен сейчас. Возможно, он действительно самый важный человек для меня. Так что я должна ценить то, что могу получить, если договорюсь с ним, но несмотря на это моей первой мыслью было желание бунтовать.

Он тихо замурлыкал, небрежно бормоча жуткие слова.

— Ты умная женщина, так что, наверное, уже поняла, что я готов использовать любой метод чтобы получить желаемое.

— Если бы не Повелитель, ты бы упустил этот шанс, не принимая в расчет то, чем бы всё могло закончиться.

В отличие от мягкого тона, выражение его глаз слишком свирепым, что невозможно было отвести взгляда. Они будто говорили мне, что он действительно хочет взять меня прямо здесь и сейчас.

— Постарайся как следует и исправь положение, в котором благодаря твоим стараниям я оказалась. Быть может, я снова взгляну на твою физиономию.

Пусть мне хочется его ударить, но стоя перед этим властным взглядом, всё тело начинает бить дрожь.

— Не стоит стесняться. С этого момента я возьму на себя все заботы, а ты просто наблюдай.

— Я не стесняюсь, мне просто противно. Ты хуже, чем я думала. — выплюнула я и закатила глаза.

Честно говоря, глядя не него, я задыхалась. Потому что я была ужасной и эгоистичной женщиной.

Оставались проблемы, с которыми мне приходилось иметь дело и прибегать к вот таким поспешным решениям, так как отступать назад было не куда, а находиться на месте, не имея возможности двигаться было в сотни раз хуже.

— Ты знаешь, Карлос, я женщина, которая заслуживает ненависти и презрения. Я уверена, что попаду в Ад, как только придет мое время. В моей жизни у меня есть что-то, за что я хочу держаться, и я хочу это защитить.

Я лишь несчастная душа, которой приходиться использовать Карлоса и его чувства как гарант безопасности своей жизни и попытаться спасти жизни тех, кто мне искренне стал дорог.

Я полна решимости закончить всё раз и навсегда.

* * *

Утром очередного дня Карлос заметно не выспавшийся навестил меня за завтраком.

— Три дня. Через три дня.

Я аж подобралась.

— Во видишь. Можешь если захочешь.

Вчера мы ещё долго обсуждали, а точнее спорили по поводу моего участия в походе.

Конечно же он хотел меня запереть в этом дворце, но я не далась ему от слова совсем! Пришлось даже угрожать. Но стоило ему услышать, что я перееду жить сюда с Ноа, как вариант моего пребывания в Каросе тут же испарился, а обещанное недельное ожидание сократилось до трех дней.

— Наш путь не лежит через море, поэтому он чуть короче. По моим примерным подсчетам мы сможем достичь границ с Акросом через четыре недели,

— Да. Нужно отправить гонца в Дарсию. Возможно, они захотят спасти свою дочь… Погоди что? Что там с армией?

— Три недели назад я выслал войско. Надеялся решить всё тихо.

— Зачем? — недоумевала я.

Он отвернулся к окну и как-то бесстрастно ответил: — Для тебя же это важно. Эти людишки именуемые себя «аристократами», что смеют смотреть на тебя свысока и те озлобленные люди, живущие на столь богатых землях… — прикрыв шторой солнечные лучи, что слепили меня, он продолжил говорить: — Готовился сделать всё тихо, лишь бы ты не учувствовала в этом.

У меня оставалась масса вопросов и претензий, однако решила отложить их на другое время.

— Но эта не твоя война Карлос. А что будет с Пенелопой?

Он помрачнел.

— Айлин подслушала ваш разговор.

— Что? Когда!? — вскочила я с места. — В этом месте есть хотя бы одно место, где можно не опасаться шпионажа?

— Да. — улыбнулся он, подпирая щеку рукой. Карие глаза с усмешкой изогнулись. — Моя спальня.

— Я ждала подобного ответа. — демонстративно закатила глаза. — А вот Айлин удивила меня… Но вернемся к Пенелопе.

— Из-за коварства этой девчонки я повинен в смерти Изель. — я видела, как тяжело ему давались эти слова. — Так что Пенелопу ждет один исход.

— Ты убьешь её?

— Слишком расточительно убивать её, даже если она признает вину. Мы её используем.

Садясь напротив меня, он принялся аккуратно разливать по чашкам ароматный чай.

— А что с её фрейлинами?

— Когда придет время они вернуться к семьям или пополнят гарем… Не зацикливался на этом. Пока что они останутся в Каросе.

Он протянул мне наполненную чашечку с чаем, и я словила себя на странных мыслях, что привыкла завтракать в его компании и привыкла к его жестам. Когда он нарезает мне фрукты, очищает орехи от скорлупы и даже чай, что он лично выбрал, угождает моему вкусу.

— Что ж… — прикрывая румянец за чашкой чая. — Я хотела бы изучить карты.

Вопрос в его взгляде не заставил долго ждать моего ответа: — Бабушка оставила мне в наследство земли. Есть вероятность что наш путь ляжет через одни из них, следовательно у нас появиться возможность не отморозить себе все конечности ночью на улице.

— Ты говоришь так, словно готовилась к подобному…

Ухмыльнулась и продолжила свой завтрак.

* * *

Сложно оставаться самой собой, когда ты — не ты.

Ещё сложнее, когда на твоих хрупких плечах лежит ответственность за тысячи других жизней. Я давно смирилась что это роман, что я одна из тысячи запертых здесь душ. Но это не значит, что в этом мире жизнь отличается от реальной.

Как и в любом романе всегда есть главный герой несущий добро и свет, а есть злодей.

Но кто теперь я? Кем я стала — не знаю.

Возможно, совсем скоро узнаю ответ на этот вопрос. Я чувствую, что узнаю...

Песок. Песок. И снова песок....

Вокруг был океан песка, отражающий в себе солнце, а вот пронзительно голубое небо совершенно не отражало в себе январский месяц.

После отбытия из ферзенской столицы мы поспешно пересекали песчаные дюны оставляя за собой лишь следы.

Внушительная конница сопровождала нас. Помимо Карлоса, отправился и его заместитель-командующий по имени Юнно; Михаэль, а также самая приближенная к Жаку женщина — Лилэя. В моей свите присутствовали все те же лица: Глория, Эмма, Мия и конечно же главный трофей — Пенелопа с сестрами Таян, которые отказались оставаться в Каросе.

Для девушек осталось загадкой об истинной причине поспешного возвращения на родину. Они знали лишь то, что им позволено навестить семьи, пока Жак будет решать с родителями Пенелопы какие-то срочные политические вопросы. Однако это не означало, что юная Пенелопа легко в это поверила.

Девушка достаточно проницательна и наверняка думает, что Карлос собирается вернуть невесту и отказаться от брака из-за меня. Поняла я это, естественно, из-за ей пронзительного и презренного взгляда.

Тори, кстати, пришлось остаться в ферзене, после всего что произошло с ней по вине Пенелопы. Отныне девушка станет приближенной к Микарин и будет служить новой госпоже. Девушка достаточно натерпелась. Постоянные унижения и нескончаемое давление со стороны властных землячек, упрекающих её по любой мелочи, почти сломили бедняжку. Она ведь не так плоха, как её некогда обожаемая и двуличная принцесса.

Благо, сама принцесса ещё не в курсе истинных целей этой поездки. Ведь она является полноценным заложником и пропускным билетом в Акрос, но говорить, что после произошедшего она ничего не подозревает — глупость.

Лошади мчали с невероятной скоростью уже несколько часов, а это значило, что совсем скоро состояться привал.

Несмотря на массу вопросов и проблем, навалившихся на меня, я могла думать лишь об одном: «Хоть бы успеть. Пусть случиться что-нибудь невероятное и, когда мы прибудем, меня встретит отец и брат, а главное Ноа».

Благодаря письму Эйрин во мне треплется надежда, однако из-за идиотской ревности Карлоса, та самая надежда постепенно разбивалась на осколки неуверенности и страха.

Ведь просто так он не оставит меня. Поэтому необходимо найти выход из этой ситуации ограничившись наименьшими потерями. Не исключено что придется разорвать помолвку с Ноа и остаться одной или же занять место тех птиц, заключенных в золотой клетке. И я готовлюсь к этому.

Я достаточно наворотила пока была здесь… Пора принять правильное решение, не такое какое бы приняла Диана, а то самое — моё. Надеюсь, что я осталась той Таней, что старалась всегда видеть в людях добро, а главное той, что несет ответственность за свои поступки.

В данный момент для меня главное, чтобы никто из моих близких не страдал, а невинные люди могли наслаждаться спокойной жизнью без тирании Ингрид.

* * *

Дни были холодными от чего казались ещё более одинокими. Темное небо, без проблесков зарождающегося рассвета, нагнетало.

Мужчины, выстроившиеся в ровные шеренги, отражали на своих тяжелых утепленных доспехах серебристый лунный свет, а трепыхающиеся на морозном ветру знамена не предвещали ничего хорошего. Лишь смерть и реки крови, ведь восстание против королевской семьи было неизбежным.

Под слабым лунным светом солдаты едва могли различить главный силуэт в темном лесу. Всё, что они могли разобрать, — это человека в черных доспехах на огромном черном коне с роскошной гривой.

Казалось даже, что его фигура поглощает весь свет вокруг себя, чтобы он мог оставаться тьмой.

Держа одной рукой рукоять своего меча, мужчина выглядел

— Ваша Светлость, мы готовы.

Ничего не ответив, герцог Монро ещё крепче сжал кружевную перчатку той, что находилась очень далеко от него. Последний раз взглянув на кружева он неторопливо спрятал перчатку у своего сердца за латным доспехом.

— Выступаем!

Глава 27

Диана Эрскин

Горячее дуновение летнего ветерка колыхало светло-зеленые шелка моего платья, заставляя юбку переливаться. Платье выглядело воздушным, словно утренний туман в чаще леса, сквозь который пробиваются заревые лучи солнца. Нежными волнами с плеч струился полупрозрачный шелк, прикрывая руки, а корсетная часть была усыпана маленькими кристаллами.

Малиновый драгоценный камень дополняет весь образ, будто одинокий цветок с каплями росы на своих лепестках.

Я затаилась у изящного фонтана наблюдая как с лестницы террасы спускается милая Эйрин со своей сестрой и несколькими придворными дамами.

Эта ситуация, эти люди и даже это платье… Всё здесь — мне знакомо.

— Я это уже видела…

В это мгновение леди Зена повернулась ко мне.

Мы само собой обменялись улыбками, и девушка принялась шептать что-то Эйрин.

Я знала — они подойдут ко мне.

— Это Слезы Жрицы Афелии? — спросила Эйрин внимательно рассматривая малиновый бриллиант на моей шее.

— Да.

Я обернулась, зная о чем сейчас пойдет речь ведь это уже происходила в прошлом. В тот день праздновалось день рождения Пенелопы, а Ноа — сделал мне предложение.

Однако искала я взглядом не Ноа или Пенелопу.

Пришедший мужчина с зачесанными каштановыми волосами привлекал всеобщее внимание, стоило ему ступить на лестничный спуск.

Я не до конца осознавала, что происходит и как я сюда попала.

А вдруг меня занесло в прошлое? Если это так-то вся моя жизнь окажется полнейшим бредом психопата.

Когда Карлос непринужденно повернул голову и его черные глаза обратились к нашей компании я уже знала, что буду делать, вот только что-то пошло не так.

Пристальный взгляд был обращен не в мою сторону.

Его губы нарисовали дугу обнажая ряд белых зубов, когда он смотрел на… Эйрин?

Неприятное нечто кольнуло меня в область живота.

— Простите, я вынуждена откланяться.

Перебив одну из дарсиек, я решительно направилась в сторону этого ненормального.

Какого черта происходит?

Я шла не зная, что сказать ферзенцу. Ведь до конца не осознавала, что происходит и действовала, импульсивно опираясь лишь на эмоции.

— Диана…

В мгновение, когда я услышала знакомый голос выражение моего лица ожесточилось. За спиной стоял мой жених.

Как неудобно…

Кроме того, я должна как-то решить проблему... А какую проблему?

Пульсирующая боль сдавливала мои виски, когда я попыталась вспомнить о чем-то необъяснимо важном для меня.

— Диана. Я здесь, чтобы забрать тебя.

— Правда?

Когда я повернулась Ноа смотрел на меня своими синими глазами, а я попросту захлебывалась чувствами, как стыд и вина, а ещё боль, словно вот-вот я потеряю что-то важное. Но у меня не было выбора, я должна это сделать. Понимала, что мне предстоит разорвать, а точнее — не допустить официальной помолвки. Ведь есть вероятность, что, отменив всё я сумею избежать будущих проблем, а главное больше не буду ранить Ноа.

Но для это придется снова играть роль недовольной суки.

— Я же не просила.

Услышав моё замечание, лицо мужчины преобразила озадаченность.

— Диана, я ведь волнуюсь о тебе.

— Обо мне? Тогда обрадую: это бесполезно.

— Что ты имеешь ввиду?

Пусть в голове и творился полнейший беспорядок, который упорядочить оказалось не просто, но я знала. Я знала, что требуется сделать, но не понимала происходящего.

Знала, что всё это уже когда-то происходило со мной. Знала, что будет, однако не всё было так же, как я помнила.

Карлос казался другим, отстраненный и незаинтересованным, и это мне не нравилось. Я привыкла к его дурному характеру и его выходкам. Привыкла к его взгляду и к тому, что лишь я была той женщиной, на которую он всегда смотрел пожирающим взглядом. И всё же… В данный момент, когда я увидела Ноа всё встало по своим местам.

Я скучала по нему. Я прониклась к нему. Для меня этот мужчина оставался не чужим, но принадлежал он всё также не мне…

Не знаю прошлое это или же до ужаса реалистичный сон, но я не хотела подвергать его опасности...

— Мы недостаточно близки, чтобы беспокоиться друг о друге, разве нет?

Пусть я буду скучать или даже жалеть…

На мгновение взгляд Ноа стал острым: — Я не понимаю.

Из последних сил я старалась держать лицо кирпичом, дабы не разреветься, но не вышло…

— Ноа прости… — боль всё же исказила меня. — Я не могу выйти за тебя. Если я это сделаю, то!..

При моих словах он нашёл взглядом кого-то у меня за спиной, а следом его лицо озарила растерянность. На мое плечо легла тяжелая рука.

— …Великий герцог здесь. — пробасил ферзенец позади меня.

Ноа свел брови и внимательно взглянул на меня. Казалось, он решал сложнейшее уравнение и был близок к ответу.

— Жак, вы отвлекаете нас. — стирая слезу, я, не церемонясь сбросила его руку с плеча. — Нам нужно решить кое-какие моменты.

— Хах… Я собирался лишь сказать герцогу что влюблен.

Меня пронзили его слова насквозь. Неужели он совсем выжил из ума говорить это Ноа в такой момент? Неужели…

— Карлос! — обернулась я, искря угрозой.

— Леди Эрскин, мы разве близки, чтобы называть друг друга по имени?

Что черт возьми происходит?!

Почему он так смотрит на меня, словно я ему совершенно чужой человек…

Тем временем ферзенец дружелюбно вернулся взором к Ноа.

— Ноа, где кольцо?

Я наблюдала за происходящим с приоткрытым ртом.

То, как Ноа естественно достал из внутреннего кармана бархатную коробочку и то, как он по-дружески хлопнул Карлоса по руке ввело меня в транс. Я могла лишь молча наблюдать как Карлос направился к Эйрин и встал пред ней на колено.

Я в шоке закрыла рот рукой, а герцог Монро прищёлкнул языком.

— Зачем ему это... — рассуждая промолвил он.

Ферзенец выглядел как влюбленный.

— Я таким его никогда не видела.

У меня закружилась голова, когда Эйрин бросилась ему на шею с поцелуями. Мне становилось не чем дышать, а легкие словно сдавливали чьи-то когтистые пальцы.

Почему мне так плохо? Что не так!?

— Больно? — спросила появившаяся откуда-то Изель. Её тонкие пальцы потянулись к моему лицу. — Мне было так же больно.

Она заправила мне выбившуюся прядь за ухо и улыбнулась.

— Смотри как он её целует и как крепко держат его руки её тощее

— Что происходит! — кричала я, сбивая со стола десяток наполненных фужеров. — Это всё бред! Ты же мертва!

— Диана…

Крепкие руки Ноа обняли меня со спин, а горячее дыхание обдало ухо.

— Я не прощу тебя если ты оставишь меня. — он поцеловал мою шею.

— Диана-Диана… — веселясь говорила Изель: — Он умрет если ты останешься с ним. Все, кто будут с тобой — умрут. А если умрешь ты — всё будет так, как должно быть, поэтому просто расслабься.

Цепкие пальцы Изель обхватили мою шею, пока Ноа держал меня в объятьях.

Она душила меня с улыбкой, а я не могла даже пошевелить пальцем.

Это всё неправда. Кошмар или галлюцинации!

Быть может, меня снова отравили?

Что-то подобное происходило с моим разумом пока тело боролось с ядом. Поэтому я спокойно закрыла глаза и погрузилась в тьму.

Я открыла глаза.

Приглушенный пробивающийся свет через плотные полотна, из которых была собрана палатка, отрезвил меня и рассеял тьму, в которой я прибывала в этом сне.

Чувство облегчения растекалось по моим рукам ногам, ведь это всё оказалось бредовым сном.

— Я разбудил тебя?

Резко обернувшись на голос, я вздрогнула всем телом увидев Карлоса. По всей видимости он только что зашел в палатку.

— Нет. Что-то случилось?

Стирая выступивший пот со лба, я встала на ноги.

— Хотел показать тебе кое-что.

Собираясь отказать, я повернулась к нему и почему-то соглашаясь кивнула.

Когда мы вышли из полумрака на свет, я непроизвольно раскрыла рот, дивясь зрелищу перед собой.

Место, где палит жаркое солнце, а золотой песок расстилается подобно бескрайнему морю.

Пустыня.

Явившийся пейзаж был поистине достоин восхищения. Бесконечные песчаные дюны оказались гораздо красивее, чем я видела их прежде.

— Пойдем.

Он протянул мне руку, а я не задумываясь вложила в неё свою. Карлос вел меня к стройному породистому жеребцу, на котором всегда ездил сам.

— Я подсажу тебя.

После того странного сна, мне не хотелось возвращаться в одинокую палатку. Не хотелось возражать или противиться ему, когда он говорил этим уверенным и нежным голосом.

Оседлав жеребца, я ухватилась за поводья в ожидании, что он поведет его за уздечку, но он также вскочил на него, пристроившись сзади. В этот момент я не смогла скрыть волнение, но не зацикливалась на нем. Он ведь позади и не увидит ничего.

Я чувствовала это. То, как сердце бешено заколотилось в груди, а дыхание перехватило.

Лошадь скакала дерзко и бодро, взбираясь всё выше на вершину. Добравшись до хребта жеребец, как в слюнявых романах, встал на дыбы, словно показывая вид с вершины.

— Невероятно…

Словно завороженная, я какое-то время неотрывно смотрела на пылающую картину. Я видела вдали море, до которого разделял нас лишь день пути. Карлос положил руку мне на голову, прикрывая от слепящего солнца.

— Отпусти меня.

— Нет.

Тон его был резким и отрезвляющим.

— Я хочу пройтись по песку.

— Не стоит, песок слишком горячий. — произнес он, бросив взгляд на мои босые ноги, которыми беззаботно болтала в воздухе.

В конце концов он помог мне спуститься. Ощущение от погружения босых ног в мелкие горячие песчинки было странным и щекотным, но не обжигающим. Я посмотрела на мужчину, не в силах двинуться вперед.

Он улыбнулся и протянул руку. Около часа мы, держась за руки гуляли по песку. Ферзенец рассказывал о пустыне и о том, как нужно ориентироваться в ней. О том, кто тут обитает и как выжить в песчаной буре.

Всё это помогло мне отвлечься от сна, который я так хорошо запомнила. Мне было не по себе от эмоций, которые я испытала, пребывая в нем.

Карлос заметил изменения в моем поведении, но не спрашивал. Он просто говорил и шутил, вызывая мою улыбку и даже смех.

* * *

Всякий раз, когда тяжелый меч рассекал воздух, кровь обагряла ослепительный мраморный пол.

В его ударах не было ни капли милосердия.

— Как ты мог! — отбиваясь от нападок королевской гвардии мужчина, тяжело дыша, выкрикнул. — Воткнуть мне нож в спину!..

«Бах! Скреж!..»

В глазах Ноа, смотревших на Теодора Пирина, бурлил огонь. Его пробирала злоба.

Хоть Ноа и был очень внушительным по силе и телосложению, а те, кому он мог бы уступить можно счесть по пальцам уже наверняка пали, попав в западню предателя. Из-за того, что их намеренно при помощи обмана разделили, мужчине не оставалось иного выбора, кроме как отбиваться от противников, превосходящих его количеством.

«Удар»

В конце концов герцога обезоружили и поставили на колени Теодор Пирин решился подойти ближе.

— Сволочь. Ничем не отличаешься от мерзкого червя.

Покрытый кровью Ноа, свирепо глядя на Теодора, морщился от боли полученных ран.

— Неужели ты действительно верил, что у тебя что-то получится? Глупый мальчишка.

Двое крепких мужчин в гвардейских доспехах повалили мужчину, истекающего кровью на пол, всецело взяв на себя гневное сопротивление с его стороны.

Его глаза горели синим пламенем, пока он стискивал зубы и терпел боль.

Глаза Ноа, полные ненависти, метнулись к Декстреу, стоявшему у двери.

Теодор Пирин оставался равнодушным и молча смотрел на Ноа, несмотря на ранее близкие отношения с покойным герцогом Монро.

— Именно я поручил Розенту следить за тобой, когда узнал, что ты, ублюдочный выродок, тайно собираешь солдат! Думаешь я не знал, что ты собираешься от меня избавиться, когда придет время? Думаешь то, что ты в конце концов пришел ко мне как-то поумерит мой гнев и пустит пыль в глаза?

Примерно, когда герцог Монро начал всерьез планировать устроить переворот, он стал собирать солдат стараясь не вовлекать самых близких в это, дабы защитить. Но то, как воспринял это Теодор поражало его воображение.

— Где солдаты восстания, которых ты спрятал, пока меня не было?

На мгновение у Ноа возникло чувство, пробравшее до костей. Он отправил часть войска на юг к границе с Дарсией, так как на этом настоял приближенный Теодора. По всей видимости он был не в курсе о планах своего господина, но заподозрил неладное. Ноа посчитал, что запасной план ему не помешает и потому согласился. Все же ему было легче на душе зная, что даже в таких обстоятельствах остаются люди, поддерживающие его.

Кривая улыбка растянулась на губах Ноа.

— Гореть тебе в адской бездне. Предателей ждет судьба похлеще чем убийц. Помни об этом как те люди, коих ты предал и чьи надежды разрушил.

При этих словах Теодор не оставалось иного выбора, кроме как вытаращить глаза.

Если бы лишь глаза могли разорвать кого-то на части, кобальтовые пропитанные злобой очи уже сотню раз

Уже некоторое время золотоволосая женщина наблюдала за сыном и могла лицезреть все его действия.

Декстера потрясло происходящее, и он метался между сторонами.

— Видишь, дорогой. — приобняла она сына за руку. — Каждый падет перед нами.

Он побоялся взглянуть на мать, так как не хотел столкнуться со взглядом самого страшного и жестокого человека страны.

Ингрид лишь улыбнулась, лицезрев сей вид, открывающийся перед ней.

— Прекрасно. Все сделано очень быстро. Как и ожидалось, маркиз Пирин.

* * *

Тем временем, пока Диана и Карлос прогуливались по пустыне, юная и напуганная Эйрин смотрела в пустоту.

Она не знала, чего ожидать и даже пожалела том, что написала Диане Эрскин.

Она думала о побеге, но не могла бросить сестру.

Она думала о будущем пока мечтательно представляла как её и Зену вызволят из этого замка.

Она думала о смерти, когда узнала, что случилось с Ноа. Она больше не была той Эйрин.

Она была в отчаянье и хотела просто заснуть и не просыпаться, ведь не верила во спасение.

* * *

Минуло несколько дней…

Наблюдая за наступающими грозовыми тучами, мужчина, натянув поводья спрыгнул с лошади. Он знал, что ничего хорошего это не сулило, однако, он радовался, что после ливня, возможность образования очередного оазиса увеличиться.

— Жак! — его окликнул приятный женский голос. — Превосходительство погодите!

Это была Лилэя. Одна из самых верных подданных Карлоса быстро сократила расстояние и взяла поводья в свои руки.

— Что случилось?

Девушка почесала за ухом у лошади и приглушенно сказала:

— Жак, такими темпами мы попадем под грозу. Быть может, стоит разбить лагерь? Все устали, мы в пути уже несколько дней.

Мужчина инстинктивно обернулся на людей позади.

Все выглядели уставшими и не только люди. Лошади и верблюды, тащившие на себе провиант также были измотаны.

Предложение Лилэй заставило Карлоса тихо задуматься с ничего не выражающим лицом. Когда он собирался отказать его взгляд зацепился за хмурую и измотанную Диану.

Воспоминания того времени, когда девушка мучилась из-за лихорадки словно спичка, вспыхнули в его голове.

Лилэй была права.

Девушка, пленившая его сердце не должна подвергаться простуде или умереть от усталости. Он себе этого не простит если она будет страдать.

Лилэя проследила за взглядом Карлоса и задумалась.

Женщина, которая утверждала, что не испытывает к Жаку никаких чувств, сильно нервничала, когда её господин улыбался ей широкой улыбкой. Порой даже её уши краснели. Иногда она сбегала после очередной перепалки с ним, но результаты всегда были одинаковыми.

С другой стороны, иррациональная одержимость Жака ею, когда Диана бунтовала. Его тщательно скрываемая забота, пока акросийка не видит и покладистость, когда девушка проявляет мягкость.

Жизнью управляет солнце, так что это происходит естественным образом, что люди, не переносившие друг друга — влюбляются.

Спустя мгновение к ним приблизился приближенный Карлоса. Мужчина примерно одного возраста с Жаком стянул с себя тонкий плащ, защищающий от палящего солнца и песчаного ветра, выглядел воинственно.

— Пусть песчаные бури унесутся с вашего пути, — произнес мужчина, и стоящие за ним войны склонили головы.

Женщина, стоявшая впереди группы, осторожно заговорила:

— Юнно, снова ты. Разве тебе не стоило упасть ниц перед Жаком? Ты! Нахальный ублюдок!

Карлос усмехнулся.

—...! Женщина ты...

Взгляд его похолодел, когда он встрепенулся.

Карлос улыбнулся и сказал:

— Везде, где вы встречаетесь, проблемы неизбежны. Может мне поженить вас?

Парочка изменилась в лице. Они опасливо переглянулись, а после уставились на своего господина.

— А что насчет Жака? — поинтересовалась Лилэя, рассматривая маленький кактус неподалеку от их группы.

— Ну, меня это рано или поздно коснется. — загадочно улыбнулся он и бросил косой взгляд на тот самый кактус.

Стоящий на против Юнно со всей серьезностью спросил:

— Если императрицей станет принцесса, то разве Эдэ Диане не угрожает опасность?

Карлос и Лилэи непонимающе уставились друг на друга, а после усмехнулись. Они оба знали, насколько непросвещенным может быть Юнно, хоть и являлся заместителем-командиров будущего правителя Ферзена.

— Поздно говорить об опасности Юнно. Вся эта ситуация как раз-таки и является решением твоего волнения.

Юнно наивно похлопал ресницами и решил больше ничего не говорить. По части войны он был первоклассным стратегом и руководителем, но никогда не был силен в политических распрях, интригах и любовных делах.

— Разбейте лагерь, мы задержимся тут до завтра.

Карлос лениво дал распоряжение как раз в тот момент, когда к ним шел его младший брат.

— Брат!

Все ушли выполнять приказ, тогда как Михаэль встревоженно приблизился к мужчине.

— Чего тебе?

Расшнуровывая седло, Карлос внимательно выслушал опасения Михаэля, касающиеся Пенелопы. Девушка постоянно пытается выудить информацию у Михаэля, касаемо этой поездки.

— Скажи ей то, что должен сказать. У меня нет на это времени.

— Прямо сейчас этот вопрос гораздо более срочный!

Братья мрачно переглянулись. Жак устремил взгляд на горизонт, в направлении затянутого грозовыми тучами небо с проблесками молний.

Глава 28

Мужчина безэмоционально смотрел вперед.

Пустыня тянулась так далеко, что конца ей не было видно, а с неба послышался пронзительный, протяжный ястребиный крик.

Юнно посмотрел на быстро пронесшуюся по небу птицу и произнес:

— Мы уже близко.

Карлос оглянулся. Войны, голову и половину лица которых скрывали длинные платки, выстроились на лошадях позади своего предводителя.

— Ей понравиться эта новость.

Счастливое лицо Карлоса на мгновение омрачилось. Он стянул с головы платок и встретился взглядом с Лилэей, которая словно желая услышать пояснения быстрой смене в его настроении.

— Чем ближе мы к Акросу, тем ближе она к нему.

— Вас это так беспокоит?

— Меня это безумно выводит из себя, но я обещал ей.

Мужчина ощущал себя монстром из страшных историй, жажда которого исчезала только после первого глотка крови, сочащейся из прокушенной шеи юной девственницы. Ему с трудом удавалось учить себя терпению, что постоянно было на исходе. Он понимал настолько был жаден до всего, что касалось Дианы.

Жадность из раза в раз порождала новую жадность.

Он хотел ощущать на своих губах каждый ее вздох и в то же время — отдать ей все, что у него имелось, даже душу.

— А ещё у меня дурное предчувствие.

Поле вручения письма, кое отправил для Дианы её отец, девушка помрачнела. В тот вечер она всё сидела у костра сжимая его в руках.

Михаэль понимал её волнение за близких.

Письмо было написано за день до восстания. А посему это могли быть последние слова отца к дочери.

Девушку оберегали служанки и не пускали никого, даже Карлос не сунулся к ней после неудачной попытки Михаэля протиснуться

Диана Эрскин

Потребовалось три недели, чтобы, начиная от столицы Ферзена, пересечь пустыню и достичь берегов Акроса через Дарсийский залив.

Для людей родом из страны, где царят только весна и лето, акросийская зима была исключительно суровой.

— О боже, здесь холодно. Здесь так холодно!

Заместитель Карлоса Юнно вздрогнул и присел на корточки у огня. Он был особенно уязвим к холоду, и его губы дрожали, хотя на нем было гораздо больше слоев одежды, чем на других войнах.

— Здесь ужасно холодно. Как, черт возьми, люди в Акросе живут в такой холод? Я не понимаю.

Щелкая зубами войны и, командиры подразделений войска не умолкая жаловались, а порой и проклинали погодные условия королевства.

Их страна, имела жаркий климат во все четыре сезона. Летом было жарче, но все же для них это было лучше, чем такой экстремальный холод.

Казалось, Юнно никогда не сможет жить в такой холодной стране, какой бы богатой она ни была, сколько бы денег она постоянно ни производила.

Не смотря на морозы, я себя чувствовала вполне комфортно. Быть может, из-за мехов в которые меня закутали?

Хорошо, конечно, что я подготовилась заранее и запаслась теплой одеждой, ведь изначально, ещё до отбытия в Ферзен, я планировала вернуться в эти земли в середине зимы. Однако с немного другой целью...

Моя одежда отличалась от принятых тут утепленных платьев. Я, как девушка из двадцать первого века, заморочилась и подготовила для себя несколько пар утепленных брюк, несколько длинных шуб, меховых плащей, обуви и остальной мелочевки.

— Тебе холодно?

Спросила я у закутанной на вид в легкий плащ Лилэи.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что мне холодно? Когда я только приехала сюда, я думала, что замерзну насмерть!

Цокая зубами, ответила она и я рассмеялась, оборачиваясь на моих утепленных служанок.

— Принесите один из меховых плащей, которых я готовила для себя.

Понимающе кивнув, Мия скрылась из виду с румяными щеками в то время, как Лилэй заинтересованно осмотрела меня с ног до головы.

— А так и не скажешь, что ты связана кровью с династией.

— Это почему же?

— Сама взгляни. — кивнула она головой в сторону.

Неподалеку от ещё одного костра сидели, будто распушившиеся синицы Карлос и Михаэль окруженные стражниками.

Я пожала плечами и иронично ухмыльнулась.

— Во мне ведь не только кровь династии, в большей степени я акросийка, следовательно зиму переносить мне легче.

Когда Мия принесла девушке зимний плащ, та сразу воодушевилась и с нескрываемым удовольствием укуталась в него зарывшись носом в рысий мех.

Лилэя посмотрел на меня, стоящую перед ней самым нежным взглядом. Её ясные глаза были переполнены благодарностью.

— Если бы не Эдэ Диана, боюсь, я не дожила бы до прибытия в ближайшую крепость! Эту доброту я запомню на всю оставшуюся жизнь.

— Не делай из этого комедию. Это просто вещь, которая поможет тебе немного согреться.

Выдохнув клубы белого пара, я запрокинула голову.

Небо было затянуто серым одеялом, с которого понемногу начинали сыпаться маленькие снежинки. Начинало смеркаться.

Мельком взглянула на братьев-синичек, что вздрагивали от малейшего дуновения морозного ветра.

— Не могу поверить, что Жак, который никогда не жертвовал ничем себе в ущерб, отправился в лютые холода за тобой.

— Что ты имеешь ввиду? — прищурившись, я взглянула на Лилэю, обхватывая меховой воротник.

Однако девушка в ответ тихо хмыкнула:

— Это ничто иное, как любовь. Хах! Кто бы мог подумать...

По моей спине пробежались мурашки. Уже не первый раз я слышу подобное, но час от часу не легче. Я считала его просто одержимым или заставляла себя так думать, но последнее время усомнилась в собственных убеждениях.

Если сравнивать отношение и поведение Карлоса с тем, с чего всё началось, то оно и вправду было другим.

Взрывной характер, нетерпеливость и дурной нрав — да почти всё, что меня так бесило в нем, — сменилось искренностью. Даже его издевки и манипуляции несли в себе совершенно другую основу. А если задуматься… он ведь никогда не скрывал своих отталкивающих качеств, напротив — выпячивал их, не пытался казаться лучше, чем он есть на самом деле.

Я совру если скажу, что меня это не подкупило. Пусть лучше такая искренность, чем напускной идеализм.

Молча простившись с Лилэй, я шагнула к костру, окруженному мужчинами.

Стражники, завидев меня, быстро расступились утопая в сугробах. По их лицам было не сложно догадаться, как им это не нравилось.

— Д-д-диана! — заикаясь с покрасневшим носом вскочил Михаэль.

— Если расслабитесь, вам будет проще согреться. — подходя ближе с улыбкой сказала я и присела возле Михаэля. — Мия принеси что-нибудь горячее. Нужно отогреть эти ферзенские...

Целенаправленно не договорила я «задницы», в конце концов, я же леди.

Девушка убежала, словно горная козочка, перепрыгивая через сугробы, а я повернулась к замерзающим мужчинам.

— Примерно… сколько до столицы?

— Если метель не настигнет нас, то уже через десять дней прибудем. — с закрытыми глазами ответил Карлос.

— Это ведь самые южные земли, почему тут так холодно? — нетерпеливо и даже злостно ворчал Михаэль.

— На возвышенностях всегда так.

В разговор вмешался один из стражников, когда Карлос ответил брату.

— Разрешите доложить, что ваши тэны готовы к использованию!

Братья-синички воспряли. Михаэль мигом исчез, тогда как Карлос медленно открыл веки. Карие глаза смотрели на меня устало.

— Скоро потеплеет.

Как бы между прочим сказала я и улыбнулась.

— Откуда такая уверенность?

— Моя служанка умеет предсказывать не только дождь.

— Вот как. — улыбнулся он в ответ. — Это обнадеживает.

* * *

Внушительная армия, возглавляемая командирами Карлоса, вела весь строй вдоль крутых холмов, на которых раскинулся черный лес. На белоснежном фоне это выглядело зловеще-очаровательно.

Ещё до отплытия из Акроса, я знала об этом месте и недавно сравниваясь с картами местности, заметила знакомое название крошечного участка. Его, как и многие другие территории мне передала в наследство бабушка Дианы и о котором, естественно, не могла знать королева.

Эти земли располагались в одном из самых неприбыльных участков страны и были окружены горами и лесами. Сам замок считался почти разрушенным, потому его не замечали. Поселений здесь было не много, а те, что мы встречали казались слишком неприметными. Это было идеальным местом для ночлега.

За снежными холмами виднелся припорошенный снегом замок, больше напоминающий скалы, однако, когда мы приближались, все больше людей встречали на пути.

Звуки скачущих лошадей становились все громче. Разносившийся звон рыцарских доспехов всё сильнее пугал народ, который поспешно расступался у нас на пути. Рыцари, находившиеся чуть поодаль на ровной дороге перед крепостью, наконец-то подъехали к главным дверям замка.

В

Смотритель старого замка был недоверчивым. Но когда я показала ему связку ключей, в которой находился именной ключ, подтверждающий мою личность, как новой хозяйки этих земель, пожилой смотритель ахнул. Теперь меня и всех, кто был за мной встречали радушнее.

Не обращая внимание на скромное наполнение замка, я была рада, что бабушка Дианы не отказалась от этого места. Она была поистине великодушной для этих людей.

Когда мы вошли в крепостные стены, свет зимнего солнца отразился от снега, который лежал повсюду.

Пока крепостные слуги в спешке готовили для нас комнаты, я решилась прогуляться снаружи.

Пустырь, который виден из-за железных ворот, разделял крепость и кузницу с ремонтными мастерскими слева, а справа виднелась конюшня. Планировка строений была весьма универсальна. С другой стороны крепости, как я и ожидала находилась тренировочная площадка.

Стоило мне повстречать на пути, лежащим вдоль тренировочной площадки, группу мужчин, облаченных в кожаные утепленные доспехи, скрываемые плотными зимними плащами, как те неспеша направились в нашу сторону. Среди них был один человек, довольно крупный, с суровым выражением лица.

В отличие от окружающих его людей, он был одет в рыцарскую форму, обозначенную кроваво-красными и черными розами на потертом доспехе.

Он подошёл ближе с и встал передо-мной. Внимательно осмотрев меня и мое сопровождение, он вытянул одну руку перед собой, затем звучно хлопнул себя по нагруднику и приветственно поклонился. Это был рыцарский этикет.

— Добро пожаловать в Мешин, леди Диана.

Первым я почувствовала неловкость от сурового и изучающего взгляда командира рыцарского ордена, что, как мне известно, служил роду Норман.

Приятно осознавать, что бабушка Дианы была последней из Норманов до своего замужества. Следовательно, если они являются «Черными Розами», вреда они мне не несут, но я с осторожностью присела в реверансе, приветствуя их.

— Мы вас ждали.

Айван Маскаль — так звали рыцаря командира. Поначалу он подозрительно отнесся к ферзенским наследникам, но услышав об армии, что следовала за ними насторожился ещё больше.

Мужчина достаточно грамотно и осторожно расспрашивал меня и Юнно о цели прибытия такой огромной армии.

Стандартная отговорка не убедила его и тогда я пожелала вступить в переговоры тет-а-тет с Айваном.

Короче говоря, Карлос в дуэте с Михаэлем какое-то время брыкались и не позволяли нам остаться наедине, но после эмоционального спора меду мной и Карлосом, командир Маскаль сделал громкое заявление.

Он прилюдно пожелал присягнуть мне на верность несмотря на то, что я не являлась прямым потомком Норманов и не носила титул или даже фамилию — Норман.

— Покойная королева Дэльвира оставила для меня ряд указаний незадолго до своей кончины, моя леди. — приклонив колено, мужчина средних лет вручил мне потрепанное письмо.

На сломанной печати просматривалась роза, а на краю пергамента подпись Дэльвиры. Старушка весьма развернуто описывала свой последний приказ для бывалого рыцаря.

Выдавив из себя грустную улыбку после прочтения, я аккуратно сложила письмо и передала его Эмме.

— Меня всё чаще посещает мысль о том, что бабушка была провидицей.

— Её Величество была самым хитрым и мудрым стратегом, которого я когда-либо встречал за свои пятьдесят пять лет. Леди Эрскин, прошу позвольте исполнить её последнюю волю. Наш орден не так велик и уже не так могущественен, каким был двадцать пять лет назад, но мы не разочаруем вас.

В уме прикинула во сколько мне обойдется содержание ещё одного рыцарского ордена.

— Ох... Не просто. Весьма не просто, но я должна вам кое о чем рассказать, сэр Маскаль. Бабушка даже после смерти видимо заботиться о том, что бы я получила всё наследие её семьи и её собственное. Вы — прямое наследие её семьи. Неужели вы готовы присягнуть мне, не смотря на то, чтобы я не сделала в дальнейшем?

— Мне не важно, что вы сделаете или какой приказ отдадите. Я буду преданно служить вам, как служил королеве Дэльвире всю свою жизнь.

— Но вдруг вы прогадаете, и я окажусь неадекватной истеричкой?

До этого молчавший в сторонке Карлос, фыркнул.

— У почившей королевы, верно, был умысел даже если это окажется правдой. Позвольте исполнить последнюю волю Её Величества!

Меня поражал этот книжный мир. Тут действительно ценилась и пропагандировалась верность и честь рыцаря. Но ещё сильнее меня поражали стечения обстоятельств.

Власть, сила и ресурсы, капля за каплей продолжали падать мне в руки, тогда как я практически ничего не делала.

Менее чем за час собравшийся отряд ордена Черных роз принес присягу мне в верности. Не было пышных церемоний. Рыцари принесли присягу в крепостной церкви пред пожилым священником и ферзенскими братьями.

За общим ужином многое стало понятно со слов командира Черных роз. Как оказалось в последний момент им было поручено отправляться в ферзенские земли, дабы встретиться со мной. По счастливой случайности они решили двигаться по направлению к нам, не зная, что мы следуем сухопутным маршрутом.

Большую часть времени мы все избегали главной темы этого вечера, так как среди нас могли находиться шпионы. Слуги крепости являлись самыми опасными звеньями в этом механизме.

Чуть позже, когда ужин был официально окончен, мы договорились встретиться в зале для переговоров.

Перво-наперво за тронулась тема о произошедшем недавно.

Айвен рассказал, что маркиз Пинир Теодор намеренно отвел свои военные силы в самый ответственный момент, а после предал герцога и отдал приказ чтобы всех предателей, включая содействующие восстанию аристократические семьи пленили или же искоренили. Этот финт был роковым для Ноа и тайного альянса.

Подавляющая часть тех, кто учувствовал в перевороте и поддерживал Ноа, была убита, остальные же сумели где-то скрыться. Те, о ком не знал Теодор затаились, опасаясь за свои жизни и жизни своих близких.

Карлос язвил ничего не говоря. Его взгляд был красноречивее любых слов, кои он мог мне сказать.

Как бы я ни хотела треснуть его чем-нибудь тяжелым по голове, но увы, не могла сделать этого прилюдно.

Михаэль выглядел озабоченно и сочувствуя ловил мои взгляды.

— Я не думаю, что это позорно бояться за жизнь своих близких, — ответила я со вздохом.

— Такова участь предателей. Привыкай к этому, Диана.

Я уставилась на Карлоса, самым мрачным взглядом, который смогла продемонстрировать. Он пытается подлить масла в огонь или что?

Я уже начала ненавидеть себя за то, что заключила с ним сделку.

Внезапно Айвен начал вертеть головой бросая хмурые взгляды, то на меня, то на

— Некоторые люди, переходящие черту, болтают о чужих делах потому, что это единственное, что их задевает. Они из тех, кто рано или поздно отстанут, так что не придавайте этому большого значения, сэр Маскаль. — сказала я серьезным тоном.

Карлос же рассмеялся и подперев рукой подбородок уставился на меня. Его игривость по отношению ко мне прослушивалась в голосе. Возможно другие этого не замечали, либо делали таковой вид, однако меня эта игривость раздражала.

— Как хладнокровно. — заметил ферзенец ничуть не выглядя обиженным.

— Мы должны быть хладнокровными.

— Позвольте узнать леди Эрскин, на каких условиях Ферзен согласился помочь вам?

Вопрос Айвена вынудил меня тяжко вздохнуть, а Карлос в свою очередь довольно так растянулся в улыбке.

— Это не имеет значение сэр Маскаль. Всё уже решено и изменить ничего нельзя.

Мне не было дано ни малейшего шанса поправить положение без этой сделки с дьяволом. Ведь что бы я ни сказала — это будет звучать для них лишь попыткой оправдаться.

— И всё же?

— Леди Диана покинет Акрос после победы.

Подал голос Михаэль, дабы его старший брат не ляпнул ничего лишнего и двусмысленного.

— Но кто же в таком случае займет трон? — эмоционально подскочив со своего места спросил Айвен.

— Герцог Монро. — уверенно ответила я, глядя на Карлоса, что, прикрыв рукой улыбку, сверлил меня взглядом.

Повисла пауза, а воздух ощутимо сгустился над всеми нами. Тяжелая аура исходила не от меня или Карлоса, что было весьма странно, а от Айвена.

— Леди... Вы не знаете?

Внутри всё сжалось.

— Не знаю? Чего я не знаю?

Рыцарь-командующий медленно осмотрел присутствующих отчаявшимся взглядом перед тем, как ответить:

— Герцог мертв.

С легких вышел невольный беззвучный вздох, и я внезапно почувствовала невыносимую пустоту, даже не пустоту, а безмолвие, не отчаяние, а неподвижность, будто во мне всё остановилось.

—...Что?

* * *

Стоило мне осознать, что все приложенные до сих пор усилия оказались тщетны, как все вокруг наполнилось пустотой.

— Я... я думал вы знали и потому не говорил об этом до сих пор.

— Что вы имеете ввиду? Нет. Этого не может быть... Это какая-то ошибка!

Вскочив с места, я неосознанно взглянула на Глорию, что камнем застыла на месте в углу переговорной.

— Я виноват, что послушался приказа герцога и покинул его.

Карлос, что до этого выглядел как обычно, преобразился. Теперь он был обескуражен, а его карие глаза пестрили нескрываемым недоверием.

— Где доказательства его смерти? — устрашающе спросил он.

Мои пальцы дрожали, а в глазах начинало темнеть. Я оперлась руками о массив стола и опустив голову зажмурилась.

— У меня их нет, но мне рассказал об этом один из командиров, что служил ему.

Слова Айвена звенели в моей голове вызывая болезненно чувство утраты и бессилия.

Всё.... Абсолютно все превращалось в руины. Мои теплые чувства и слова раскаянья о которых я не успела сказать Ноа, мои надежды, моя теперешняя жизнь — всё превращалось в руины.

— Он сказал, что источник собственными глазами видел, как…

— Леди!

— Диана!

Когда я утратила силу в ногах, и ощутила словно земля уходит из-под ног, крепкие руки подхватили моё тело.

— Держись. Я рядом. — мягкий шепот пронесся над ухом.

Спустя минуту я заставила себя открыть глаза, и удерживаемая Карлосом нашла равновесие.

— Прошу простите меня... Я сожалею о своем решении. — раскаивался Айвен.

Мысли неспеша укладывались в моей голове.

Пусть, понимая, что не смогу остаться с Ноа, я не ожидала смерти главного героя романа. Я не хотела принимать это развитие событий, ведь главный герой не мог умереть... Черт побери, он же главный герой! Разве у него нет автоматического иммунитета? Это просто абсурд!

А Айвен!?

Взглянув на мужчину, который выглядел слишком жалко и виновато, мое сердце сжалось.

Придав сил собственному голосу, как можно решительнее я сказала:

— Вы несете огромную ответственность за жизни людей, что следуют за вами. Поэтому не вините себя в том, что выполняли приказ моего жениха...

На последнем слове, руки Карлоса крепче сжались вокруг моей талии, но мне было не до его ревностных порывов.

—... Но это ещё не все, леди. Ваш отец и брат были пленены и без суда казнены. Мне очень жаль.

Последняя ниточка моей вменяемости, словно струна, оборвалась.

Подкатывающая истерика откликалась во мне истерическим, беззвучным смехом. Со стороны может показаться, что я плачу, но это не так.

Я медленно подняла голову и взглянула на рыцаря, что при виде моей застывшей улыбки побледнел.

— Конкретнее? Кто эта тварь, что лишила меня всего? Мне нужно услышать имя.

Не сразу, но Айвен ответил:

— Королева Ингрид и маркиз Пирин Теодор с приспешниками.

Переговорную, в которой царил мрак, залил звонкий злодейски смех.

Глава 29 часть 1

Диана Эрскин

Белый снег на чёрном стекле таял, не оставляя следов. Так и моя жизнь — была и нет.

Я смотрела на эту круговерть и вдруг поняла: это не снег — сама смерть танцует свой вальс. Прямо как я перед ней вытанцовываю до сих пор.

Этот год длился вечность. Сжатую в секунду вечность.

Всё, что я любила, ураганом уносило в черноту.

Брат Дианы… Мальчишка, который прикрыл меня собой. Я до сих пор чувствую тяжесть его тела в своих руках. Ноа… Ноа я убила сама. Не просто погубила — я попросила его об этом. Своими губами. Своим голосом.

Маркиз. Билл. Они просто хотели защитить ту, кто этого не стоила.

Даже Ингрид, как бы я её ни ненавидела, вынуждена смотреть на это пепелище. Интересно, она довольна?

Мой жених мёртв, а я, бессердечная тварь, сижу и пересчитываю потери, как купец, подсчитывающий убытки после пожара.

«Его больше нет, — думаю я, — а значит, защитников стало меньше». Даже сейчас, в момент его смерти, я думаю только о себе.

Мерзко.

До тошноты мерзко.

Сколько их? Сколько людей легло костьми, чтобы Диана могла дышать?

Сожаление сдавило грудь раскалёнными тисками. Слёзы, горячие и солёные, потекли по щекам. Это всё, что я могу — это дать им волю.

«Всё-таки это было ошибкой?»

Внутри тут же отозвался ехидный голос.

«Ошибка?»— Честность, моя вечная мучительница, вздёрнула бровь. —«Ты про Ноа или про Карлоса?»

— Замолчите.

«Аха! Но это же правда, Таня. Ты — монстр в платье. Именно ты плела паутину из тех, кто может быть полезен, а потом удивляешься, почему они гибнут...»

— Хватит!

Стекло балконной двери с грохотом распахнулось по сторонам, а я ворвалась в комнату, но

Боль — это честно. Не то что я.

«Не обманывай себя,— голос внутри не унимался.— Ты прекрасно знала, чем всё кончится, когда решила разбить сердце Ноа. Можешь рвать на себе волосы сейчас, но тогда ты сделала свой выбор».

Я знала. Знала всегда.

Диана должна умереть. Раньше я до смерти боялась этого момента, а теперь… Теперь смерть казалась единственным тёплым местом в этом аду. Там, за чертой, меня ждёт семья. Настоящая. Та, которую я не предала!

— Нет… Это бред… — Всхлип вырвался наружу хриплым смехом. — Я даже не знаю, смогу ли я…

Но была одна заноза. Одна мысль, которая не давала мне рухнуть в эту спасительную темноту. Человек, которого мне было страшно оставить. До дрожи, до боли, до судорог в пальцах.

Почему? Почему именно он?

— Почему именно он?!

И снова поток слез, из-за которого сдавливает лёгкие.

Боги, если вы есть, вы знаете, как я жалею, что встретила Карлоса.

Обида, тяжёлая, как расплавленный металл, выжигала меня изнутри. Воздух кончился. Я захлёбывалась собственной болью.

Я рыдала. Впервые в жизни я позволила себе рыдать так, как рыдают только звери в капкане — навзрыд, с воем, не чувствуя времени.

Всё сидела и сидела на полу и смотрела в чёрное окно, за которым всё кружил этот проклятый снег.

— Меня безумно бесит, что ты льёшь слёзы не из-за меня.

Я улыбнулась. Так, наверное, улыбается одуванчик, когда его сдувает ветром.

Его тень упала на меня раньше, чем я услышала шаги. Карлос подошёл бесшумно, но я кожей чувствовала его и, не оборачиваясь, смахнула с лица солёную влагу. Я всегда и везде его чувствую, словно мы связаны кивларовой нитью.

Ферзенец опустился рядом. Длинные пальцы сцепились в замок на колене.

Красивый.

До одури красивый... И когда он улыбается вот так, открыто и дерзко, меня всегда охватывает странное искушение. Словно он — моя личная, запретная слабость. Как в том фильме про вампиров... Мой личный сорт.

— Ты, может, и не знал, — мой голос звучал глухо, — но я знала. Я чувствовала.

Я опустила голову, кривя губы в усмешке. Мои глаза, такого же цвета, как и его, сощурились.

Он, кажется, удивился моей реакции, но вида не подал.

— Что однажды кто-то придёт и отнимет у меня всё. Как в дурацком романе, написанном злым автором. Сначала даст мне всё, а потом отберёт, хихикая и наслаждаясь моими потугами.

Его ресницы дрогнули, тень упала на скулы. Он смотрел на мои дрожащие руки, и я инстинктивно их сжала в кулаки.

— Жизнь — это игра, Диана, — сказал он спокойно. — Нельзя выиграть, не рискуя.

— Игра? — Я фыркнула. — Для тебя это игра?

— Да. А что тебя удивляет?

— Тогда скажи, — я вскинула на него глаза, полные сарказма, — как мне выиграть без твоей помощи, Карлос? М?

Мне хотелось ударить его. Разозлить. Вывести из себя. Чтобы он хоть на миг перестал быть невозмутимым и стал человеком, которого я знаю. Мне казалось, тогда мне станет легче.

— Даже если собрать войска, даже если взять дворец, — он говорил ровно, как лекцию читал, — это время и деньги. А после смерти твоего отца и герцога всё изменилось. Ты — женщина. За тобой не пойдут. Тебя предадут.

Я ждала этого. Он всегда был циником.

— Лучше попытаться, чем сидеть и ждать, пока меня прирежут. Сам же сказал: нельзя выиграть, не рискуя.

— Нет, — безапелляционно. — Ты рисковать не станешь, ясно тебе?

— Прозвучало не как вопрос, а утверждение, — ядовито бросила я, потирая опухшие глаза.

— Диана, — он вздохнул устало, — посмотри правде в глаза. Он не дал тебе того, что ты хотела. Он не смог. Хотя пытался.

— И чего же я хотела, по-твоему?

— Короны. Власти. Безопасности, — пауза. — Разве нет?

— Да как ты смеешь…

— Он мёртв. — Ледяной ветер пробежал по моей коже. — Он слишком увлёкся идеей вывезти тебя из Кароса. Забыл о главном.

Я прищурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Думаешь, я не знал, что его люди рыщут по моему дворцу? — он усмехнулся. — Теперь это неважно. — Карлос приблизился, его губы коснулись моего уха. — Мне жаль, но ты потеряла всё. Из-за него.

— Он тут ни при чём! — я отпихнула Ферзена, но он даже не двинулся.

— Диана. Ты же знаешь, что я прав. — Он отстранился с горящим взглядом. — Будь я на его месте, получив перед отплытием то письмо из дворца, где говорится, что мою невесту увозят, я бы не раздумывал. Я бы увёз тебя в храм в тот же день. Заставил бы священника обвенчать нас, и плевать я хотел бы на последствия. Если это ты...

Меня накрыло волной горящего дежавю.

Он был прав. Во всём прав, и от этого становилось ещё страшнее.

У меня здесь ничего нет. Ничего никогда и не было. Я просто присвоила себе чужую силу.

— Аха… — выдохнула я горьким смешком. — Ты видел, к чему пришёл Ноа. Ты знаешь, из-за кого он погиб. И ты всё ещё… потакаешь мне? Ты сошёл с ума?

Он посмотрел на меня долгим, тягучим взглядом и тихо, почти неслышно произнёс:

— Я так сильно хочу вас…

Строка из старого стихотворения о безумной любви. Идеальная фраза, чтобы понять её неправильно, и сказана она с лицом серьёзным, как у одержимого. Как у человека, который потерял всё, кроме надежды заполучить желанное.

— Моя цель — ты. Любой ценой. — Голос дрогнул. — Твои отказы просто убивают…

Я сама не заметила, как моя рука коснулась его щеки.

— Это звучит… неоднозначно…

После этих слов мне стало по-настоящему страшно. Страшно, что я могу больше никогда его не увидеть.

Я сама себе противна.

Смерть жениха сбросила с меня последние цепи. Это чувство, что я так долго душила в себе, рвалось наружу, обжигая горло.

Я решила: пусть Ингрид получит сполна. Я лишу её самого дорогого прямо на её глазах. Пусть захлебнётся той же болью, что и я. Это казалось единственным справедливым исходом.

Она не должна была уничтожать мою жизнь. Мою новую, выстраданную жизнь, просто потому, что Диана ей не нравилась!

Глядя на Карлоса, я вдруг отчётливо поняла: семьи у нас не будет. Никогда... С такими чувствами семьи не создают.

Он знал с самого начала. Знал, что я в его власти, когда просто наблюдал за мной издалека, и эти токсичные отношения сводят с ума.

— Ты можешь взять всё, что захочешь, — он печально улыбнулся. — Всё, Диана. Просто скажи.

Глаза тёмные, дьявольские, смотрели

Моя рука скользнула по его шее, по плечу, и пока она спускалась ниже, дыхание мужчины становилось тяжелее. Она замерла на животе, прикрытом тонкой тканью рубашки.

В последний раз, Таня. В последний раз.

Я хотела выстоять до конца, даже если этот конец испепелит весь мир.

Я — проклятая душа. Та, что боролась за жизнь в прошлый раз и борется сейчас, и дело не только в боли, которую я помню. Дело в той тьме, что засосала меня тогда, куда я не хочу возвращаться. Ни за что.

— Убей их всех. — Прошептала я, склонив голову ему на плечо, а рукой сжав его крепкое бедро. Голосом маленькой девочки, просящей сладостей. — Убей их для меня, Карлос.

Его дыхание, ровное и спокойное, вдруг стало хриплым. Прерывистым.

Я никогда не чувствовала такой жуткой пустоты внутри.

Я никогда не была так несчастна, так зла, чтобы желать кому-то смерти так отчаянно, но тот, кто отнял у меня всё, заслужил это.

Это единственное, что я могу сделать для Ноа. Для Тима и Билла. Для Тобиаса. Для всех, кого втянула в эту мясорубку.

Отомстить. И наконец-то перестать бояться Ингрид.

Перестать бояться смерти.

Мне нет места в Акросе, пока там она. Даже мёртвая, она наверняка продолжит отравлять эту землю.

Я выживу. Назло всем, кто шепчет, что я не стою того, чтобы жить, и я получу то, что хочу.

Благодаря тому, кто пробрался в моё сердце не через парадный вход, а через чёрный. Тихо, незаметно и навсегда.

* * *

Акрос

Ингрид шла по плохо освещенному факелами коридору.

Ее взгляд был сосредоточенным и собранным, а на лице играла азартная ухмылка. Держа руки за спиной в замке, её белоснежное платье словно светилось в темноте, напоминая призрака заключенным, пока она блуждала в подземелье.

Пожалуй, одно из самых страшных мест этого дворца было именно подземелье.

Абсолютно точно эта мрачная, лабиринтообразная тюрьма была самым жутким и кровавым местом в этой стране.

Почему же? Потому что в нем держали рабов, заключенных и предателей.

Каждый день отсюда выносили трупы. Холодные, искалеченные или изуродованные.

Женщина повернула за очередной поворот, где виднелась железная тяжелая дверь, возле которой стояли двое мужчин.

Услышав шорохи, они мгновенно повернулись в сторону её величественного силуэта.

— Кто? — грозно спросил один из них. В его голосе прослушивалась не скрываемая угроза.

Подойдя ближе к ним, в приглушенном свете факелов, что были возле двери, и фонарика, который она несла в руке, показалась холодная улыбка Ингрид.

— Ваше Величество... — поняв это, они приветственно поклонились и, немного повозившись с замком, перед ней тихо скрипнув, дверь открылась. — Прошу.

Это был очередной длинный коридор по горизонтали, но в нем были отличия.

В нем были камеры, в которых томились и дожидались своего часа предатели.

В некоторых из них были огромные решетки в полный рост, но большинство запирались массивными дверьми, в которые встраивались крохотные окошки.

От одних доносились режущие для ушей мучительные стоны, а от других ничего, лишь металлический запах крови.

Однако весь этот мрачный коридор смерти был абсолютно чистым. Нигде не было ни грязи, ни плесени. Разве что запах сырой земли или периодической вони от мертвых тел, от которых каждый раз избавлялись чистильщики, тщательно убирая все до пылинки.

— В этот раз здесь так много людей. Давно я так не веселилась... — блондинка шла вдоль камер, поверхностно кидая взгляды на тех, кто в них был.

Конечно же, крепких мужчин выгодно продать по высокой цене на аукционе, однако... Все они предоставляли особую опасность, поэтому их держали здесь — в подземелье королевского дворца. Если бы они были обычными аристократами, а не бывалыми войнами, их с удовольствием бы купили всё те же дворяне или же заграничные гости для потехи.

Несмотря на то, что это подземелье принадлежало королевским особам, сюда наведывались и некоторые слуги, которым Ингрид дала разрешение.

Дойдя до конца тоннеля, женщина цокнула языком и, развернувшись, прошлась к началу.

На этот раз, внимательно присматриваясь к каждому заключенному, блондинка остановилась, притронувшись указательным пальцем к пухленьким губам в размышлениях.

— Ты.

Ткнув пальцем, она показала на девушку примерно возраста её сына.

В ужасе несчастная лишь прижалась ближе к стенке. В её глазах застыли слезы.

Без особых усилий Арма, открыв дверь подходящим ключом, что был в связке других, впустила внутрь Ингрид, громко захлопнув за ней массив, из-за чего в темной камере эхом прошелся гул.

Поставив подсвечник, женщина лишь слегка приподняла кончики губ, медленно подходя к своей «игрушке».

— А ведь я было решила, что все мертвы. — как-то расстроенно начала Ингрид. — А тут такая чудесная новость...

В отчаянии девушка отползла в другой конец пространства, лязгая цепями, что сковывали её по рукам и ногам, пока Ингрид неспеша шла к ней.

— Так молода и так прекрасна.

— Н! Н-нет... Прошу. — захлебываясь словами, девушка вздрогнула, когда королева прикоснулась к её щеке.

Улыбка не сходила с её лица.

— Я ранее не замечала, как сильно ты на него похожа.

Час спустя…

— В самом деле… Каково это — быть такой никчемной? Ведь должна же ты хоть на что-то сгодиться.

С нескрываемым отвращением Ингрид цокнула языком, посмотрев на изувеченное тело перед собой.

Сидя на корточках и стягивая перчатки с рук, глаза летней зелени ещё какое-то время смотрели на содрогающееся от судорог тело.

— Арма.

Дверь скрипнула, и в проёме появилась служанка. Без слов она подошла к телу. Убедившись и полностью подтвердив смерть девушки, королева медленно поднялась на ноги, тихо хмыкнув себе под нос.

Беззвучно вздохнув, Арма открыла перед ней дверь, выходя из камеры.

— Уберите.

Отдав приказ охране, Ингрид неспешно направилась к выходу, бросив на пол перчатки рядом с одной из клеток.

Проходя мимо камер, за ней шлейфом тянулся цветочный аромат.

Шум стих, и тонкая рука высунулась меж прутьев. Длинные пальцы аккуратно подняли с пола окровавленные перчатки, а затем рука скрылась в тьме, откуда появилась.

Глава 29 часть 2

Диана Эрскин

Слёзы щипали щёки. Я обхватила себя за шею, пытаясь удержать ускользающее тепло прикосновения.

— Это был сон. Просто сон… — шёпотом уговаривала я себя, но метель за окном вторила моим словам ледяным смехом. Собственное дыхание — рваное, чужое — билось в ушах.

Холод пробежал по спине. То ли от видения, то ли от вьюги.

— Просто сон…

Я нырнула в воспоминания, пытаясь расшифровать послание, ведь все те реалистичные сны, что посещали меня, были словно предвестниками

В том сне меня окружала тьма. Густая, живая, дышащая.

Я уже видела эту комнату раньше. Когда мрак рассеялся, у балкона стояла женщина. Она плакала и тёрлась тыльной стороной ладони о грудь, словно пыталась унять сердечную боль. Мужчина приближался к ней.

Лиц я не видела, но меня накрыло странное чувство узнавания.

Мы встречались. Где-то ещё... Обязательно встречались.

— …А что, если я не хочу?

— Ты действительно сводишь меня с ума.

— Какой смысл мне сводить тебя с ума? Ты и так ненормальный.

Я не видела её лица, но кожей чувствовала усмешку.

— Такой невыносимый. Ты же знаешь это, правда?

Печаль на её лице испарилась. Вместо неё проступило что-то опасное, хищное. Я всё ещё не могла разглядеть черт, но агрессия, исходящая от неё, отдавалась эхом в моих костях.

Мужчина, нависший над женщиной, казалось, был очень зол.

— Тебя там даже не было, так что ты знаешь?

— Следи за своим языком.

— О, не отрицай этого, ты знаешь, что это правда. А что, если я не буду следить за своим языком? Ты ударишь меня? Даже не шути. Мы оба знаем — не ударишь.

Я начала немного беспокоиться за эту женщину, так как не понимала до конца, о чём они спорили..

Она намеренно нацеливалась на слабые места своего противника, его ярость уже достигла предела. Его прерывистое дыхание было единственным звуком, который можно было услышать в этой темной и пустой комнате.

— Ты отвратителен. Твои поступки… Меня тошнит.

— А ты ядовита.

Она замерла. В его голосе звучала насмешка, но сквозь неё пробивалась странная честность.

— Сочту за честь.

— Ты чем-то недовольна? Скажи мне. Раз я твой так называемый…

— Я недовольна самим твоим существованием!

— А я — твоим происхождением!

Странное чувство… Они ссорились всерьёз, но не могли оторвать глаз друг от друга. Казалось, ещё миг и один из них вылетит за дверь. Или они набросятся друг на друга, но расстояние между ними почему-то сокращалось.

Теперь они стояли грудь в грудь.

— Ты чёртов ублюдок.

Настроение было странным…

— Пары похожи друг на друга, верно?

Мужчина подошел склонил олову, как будто между ними все ещё оставалось пространство.

— Пара? Аха! Что за вздор! Я никогда не буду с тобой.

Я не могла не задаться вопросом, где я нахожусь, кто эти люди и почему я здесь, наблюдаю сцену страстного вздора. В этом было что-то романтичное и жуткое одновременно. Печальное, безнадёжное, щемящее. Я уже собралась уйти, недовольно цыкнув, как вдруг женщина повернулась и посмотрела прямо на меня.

Она не могла меня видеть. Я — призрак. Тень за стеклом, какой и всегда была, пребывая в подобных снах.

Но она улыбнулась. Бессмысленной, горькой улыбкой.

Что-то в груди треснуло, кода лицо, которое я не могла разглядеть, проявилось резко, до боли отчётливо.

Диана.

Значит, тот мужчина…

Я хотела проверить, увидеть, разобраться в этом, но это было так, как будто кто-то превратил меня в камень.

Я не могла пошевелиться.

Я не могла говорить.

Я не могла окликнуть его.

Лунный свет замерцал и померк, и комната погрузилась во тьму. Мужчина и женщина исчезли, и я растворилась в тенях в этой пустой и пустынной комнате.

Я тревожно оторвала голову от своей мягкой белой подушки. Страх увидеть кошмар вновь пересиливал желание заснуть. Мне казалось, что я задыхаюсь, но, стоило мне медленно повернуть голову на бок, у меня тут же перехватило дыхание от представшей картины.

Карлос спал.

В моей постели!

Его рука собственнически обхватывала мое тело, прижимая к себе. Тяжелая, теплая.

Какого черта, спрашивается?

Осознав, что после пробуждения я инстинктивно схватилась за ближайшую вещь, оказавшуюся рукой ферзенца.

Что он тут забыл?

Воспоминания настигли меня моментально.

Поздно вечером, когда он пришел ко мне в комнату, когда я рыдала, казался привычным действием с его стороны. Он частенько приходил ко мне потрепать нервишки, однако в этот раз мы даже не поссорились. После разговора я предложила выпить немного вина, но не более. Затем он ушел, а я в тайне ото всех пригубила ещё парочку бокалов, а далее... провал в памяти.

Смутившись больше своей выходке, нежели нахождению Карлоса под моим одеялом, я попыталась убрать его руку.

Стоило шевельнуться — он сжал меня крепче. Тёплая ладонь вдруг подарила странное спокойствие. Будто человек рядом — не тот, кто раздражал меня больше всех на свете…

— Кошмары? — его голос, хриплый со сна, разорвал тишину.

Молчаливым ответом послужило то, что я отвернулась. Меньше всего хочется демонстрировать свою слабость.

Привстав с подушки, он наклонился, убрал волосы с моей шеи и прижался губами к затылку. Это было очень неожиданно, я даже не успела рявкнуть, когда его пальцы надавили на область, о существовании которой я и не подозревала. По позвоночнику пробежала дрожь.

Я обернулась как ошпареная и наши взгляды встретились.

Его глаза — горячие, как пламя. Мои — тёмные, как ночь.

В этом вся суть.

В этом-то всё и дело...

Он испытывал жажду, а мое, словно заледеневшее тело, от этого взгляда плавилось.

В этом перекрестье родилось что-то новое. То, что невозможно было назвать вслух, и это «новое» вышло из того, что что-то во мне и в нем тайно смешивалось до сих пор. Теперь же разливалось по венам, отравляя рассудок.

Я всегда знала правду о любви. Женщины не умеют любить по-настоящему. Они выбирают тех, кто способен обеспечить безопасность, спокойствие, дом. Они создают иллюзию любви и сами в нее верят — это их главный дар и главное проклятие. Любить умеют только мужчины. Когда мужчина любит по-настоящему, он отдает себя без остатка, служит своей женщине, как богине. Это не метафора. Это физика чувств.

Я не виню нас. Мы с Венеры. Но иногда… иногда и женщина способна полюбить. По-настоящему. До безумия, до потери себя и тогда это ее убивает. Она растворяется в мужчине, теряет свое «я», отметает гордость.

Ирония в том, что мужчины уходят от таких женщин. К другим. Уходят от искренне любящих их женщин к другой «богине», что сотворит для него очередную иллюзию. Ещё чаще именно женщина позволяет себя любить, заставляя мужчину верить во взаимную любовь.

Мы можем отрицать это сколько угодно, но в глубине души каждая знает: любовь — это лед в наших руках. Он либо тает, не оставляя следа, либо разбивается в пыль от первого удара.

По-другому не бывает.

Но сейчас мне было все равно. Я устала от правды. Я хотела тепла. Хотела иллюзии. Хотела хотя бы одну ночь

Не разрывая зрительного контакта, я как-то отчаянно прильнула к его губам.

Карлос определенно не ожидал этого, скорее, он был на низком старте для ухода, но не в этот раз. Впервые я не хотела его отпускать. Я хотела забыть обо всем и отдаться порыву. Позволить ему любить меня. Позволить себе — утонуть.

Сначала поцелуй был медленным. Почти робким. Чувственным, как первое прикосновение к огню — пальцы еще не горят, но уже знают, что будет больно. А потом он сорвался, углубил поцелуй до безобразия. До потери пульса. Целовал так, будто я была воздухом

Я вздрогнула, когда его пальцы скользнули под тонкий шелк пеньюара. Обжигающие, даже горячее, чем его губы.

Он то отстранялся на секунду, давая мне глотнуть воздуха, то возвращался снова, впиваясь в мои губы так, будто хотел выпить меня до дна. Посасывал, покусывал, делал что-то невероятное языком, о чем я даже не подозревала. Мир сузился до точки соприкосновения наши языков.

Темную комнату озаряли лишь тусклый огонек настольной свечи и тонкая полоса мутного лунного света, пробирающегося сквозь щель между штор. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы осветить наши тела. Хватало, чтобы видеть его лицо и то, как темнеют его глаза, когда он смотрит на меня.

Вопреки грубым поцелуям, его ласки оказались до одурения нежными... Можно даже сказать, успокаивающими. Будто он боялся разбудить меня... или себя.

Он знал. Знал, что женщина в его руках, какой бы острый язык у нее ни был, — невинна. И это знание делало его движения почтительными. Почти...

Карлос оторвался от моих губ и провел языком по мочке уха. Тем временем одна из его рук начала озорно опускаться вниз, от ямки между ключицами к талии, а затем снова вверх, по ребрам, чтобы обхватить вздымающуюся грудь… Я инстинктивно напряглась от его прикосновения, что вызывало мурашки, и мысленно приготовилась к тому, что должно произойти. Мужчина двумя руками крепко сжал ткань, отделявшую его от моей кожи, и без колебаний порвал её.

Треск прозвучал как выстрел.

Замерла.

На уровне инстинкта, по-звериному нахолевшись. Прохладный воздух коснулся обнаженной груди, но тут же сменился жаром его взгляда. Сердце забилось где-то в горле, отдаваясь пульсом в висках, в кончиках пальцев, внизу живота. Забилось так сильно, что он должен был это слышать. Видеть, как пульсирует жилка на шее.

Я невольно хваталась за мощные широкие плечи мужчины, пока он прикасался ко мне как ему заблагорассудится. Так, как хотел.

Медленно.

Вкусно.

Изучающе.

Меня охватило сильное чувство стыда и волнения: я предстала перед ним абсолютно беззащитной и уязвимой.

Его поцелуи покрывали мое тело — от губ до ключиц, от ключиц до живота. Медленные, влажные, неправильные, но такие желанные. Когда он сжал пальцами внутреннюю поверхность бедра, низ живота отозвался сладкой, тянущей болью. Я попыталась свести ноги плотнее.

Не успела.

Рука Карлоса уже скользнула между них, раздвигая, не позволяя сомкнуться.

Непрошенный стон сорвался с моих губ.

— Не нужно закрываться, — прошептал он мне в губы и снова поцеловал, поглощая мой стон, пока его пальцы тягуче-медленно скользили между моих ног.

Он не сводил с меня глаз. Ни на секунду.

Смотрел, как я таю под его пальцами. Смотрел, как мое тело выгибается навстречу его ласкам. Смотрел, как наслаждение разливается по моему лицу и от этого взгляда становилось еще хуже.

Его нахальный язык дразнил соски — нежно, по кругу, иногда с легким нажимом, от которого искры летели из глаз. Покусывал — ровно настолько, чтобы боль смешалась с удовольствием и усилила его.

Влажные, постыдные звуки заполнили комнату, даже завывание вьюги за окном не могло их заглушить.

Карлос оторвался от моей груди и посмотрел на меня снизу вверх. Свободной рукой вытер уголок моего глаза.

— Почему ты плачешь? — его голос казался сдавленным.

Только сейчас я поняла, что одинокая слеза скатилась по моему виску.

— В чем-то ты все же будешь первым, — выдохнула я.

Карлос нахмурился. Он смотрел на меня снизу вверх — с уровня моей груди, и в его глазах мелькнула обида, но пальцы его ни на миг не останавливались. Будто бы назло мне он изменил траекторию движений, отчего меня изнутри пробило дрожью.

— Это настолько отвратительно?

Мое упрямство требовало согласиться. Ударить побольнее, как умела, но я только усмехнулась и покачала головой, приподнялась на локтях, заставляя его приподняться надо мной. Обхватила рукой его шею сзади и притянула к себе для поцелуя. И целовала, не скрывая жадности, а он как-то вымученно выдохнул и протолкнул мне в рот язык.

Я знала силу своих слов. Скажи я «да» — и он бы взорвался. Ушел. Разнес все к чертям. Но я не сказала.

Его пальцы — грубые, мозолистые — скользили по моей коже, оставляя дорожки мурашек. Поцелуи становились всё глубже, всё отчаяннее. Нас обоих нехило так накрыло.

Ощущение внизу живота разгоралось, поджаривая остатки рассудка, а когда удовольствие стало слишком сильным, слишком быстрым, я попыталась оттолкнуть его. Инстинктивно. Но получилось не очень... Он даже не сдвинулся. Ни на миллиметр.

Колени задрожали мелкой дрожью. Я потеряла контроль над телом — оно больше мне не принадлежало.

Цеплялась за Карлоса, нависшего надо мной, царапала его спину, искусав собственные губы до крови, чтобы не закричать слишком громко.

Тщетно.

С отчаяньем пальцами вцепились в волосы на его затылке, пытаясь оттащить, отодрать от себя эту бессовестную физиономию, которая лишь нахально изогнула губы в усмешке. А затем на выдохе он осторожно протолкнул палец внутрь, одновременно продолжая растирать ту самую точку невозврата. И я задохнулась.

— Перестань, стой… — взмолилась я, задыхаясь.

Мелкая дрожь сотрясала меня, когда волна накрыла с головой. Фейерверк рассыпался под веками миллионами искр. Волны блаженства расходились кругами от каждого движения его пальцев. Я вцепилась в простыню так, что побелели костяшки.

— Пожалуйста… — снова взмолилась я, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку.

Карлос придавил меня весом своего тела к простыням — тяжёлый, горячий, ненасытный. Толкнувшись всем телом, но не проникая в меня, а только имитируя, заставил кончить снова. Заставил жалобно шипеть и только потом перешёл к самому главному.

Пусть в прошлой жизни я не была девственницей — легче не становилось. Первый раз с мужчиной — всегда боль. Всегда страшно... Но мне страшно не было, только вот волнительно и обидно, что не получится насладиться в полной мере.

Я почувствовала, как он примеряется ко мне. Неспешно касается разгорячённой плоти внизу. Не отводит взгляда. Это выглядит так сексуально... То, как

Медленно вошёл. Очень медленно.

Я тихо зашипела на выдохе и зажмурилась на мгновение.

Замер. Дал привыкнуть. Потом так же плавно вышел — и вернулся. Раз за разом. Неторопливо. Повторял движения, пока я, стиснув зубы, не привыкла к нему полностью. Пока дыхание не выровнялось.

— Больно? — спросил сквозь стиснутые зубы.

Дискомфорт был, но я выдержу. Я покачала головой

Я думала, что справлюсь, если темп сохранится, но толчки стали жёстче. Глубже. Я заметила, как Карлос закусил губу — пытался контролировать себя. Свою силу. Своё желание истерзать меня. Сдерживал зверя, который рвался наружу. Боялся, что тот сожрёт меня. Сломает. Растерзает.

Ферзенец нахмурился, заметив пятна крови на белой простыне, но спорить не стал. Просто продолжал двигаться в том же плавном ритме, пока дискомфорт не исчез окончательно.

Я медленно разжала пальцы, вцепившиеся в простыню и обвила его шею руками, притянула к себе. В какой-то момент заметила, как дрожат его руки, когда он касался моего лица.

Этот контраст убивал наповал. Разрывал шаблоны.

Сильный. Властный. Тот, кто мог уничтожить любого. Дрожал, касаясь меня.

Он хотел рвать и метать — но не позволял себе. Не мог позволить своей жажде утолиться до конца.

Я застонала в голос, позволив себе таким образом наградить его. Громко. Неприлично. Наплевав на то, что за дверью мог быть кто угодно. Наплевав на всё.

Моё тело больше мне не принадлежало. Оно было его. Полностью.

Его руки скользнули под мои бёдра, сжали ягодицы, приподняли меня, прижимая к себе под новым углом. Слишком хорошо зная, что величайшее удовольствие женщинам доставляет проникновение в самые сокровенные глубины, он вошёл так глубоко, как только мог. Туда, откуда стоны срывались на крик.

Даже вьюга за окном взвыла особенно отчаянно — но не смогла заглушить нас.

Он снова уложил меня на лопатки. Откинул вспотевшие волосы со лба и коснулся раскрасневшихся бёдер — сжал их, разводя шире. Так похотливо и жадно, что в какой-то момент мне захотелось уколоть его очередной язвительной шпилькой.

— Перестань так на меня смотреть, Диана.

— Как? — приподняла я бровь и повела рукой по его напряженному животу, по влажным выпуклостям прямиком к месту, где мы соединялись.

Он не ответил. Только сжал челюсть до желваков.

Новый толчок и мои мысли рассыпались словно бисер.

Я краснела под обжигающим взглядом. Отворачивалась — и снова ловила себя на том, что смотрю в его глаза.

Проваливаюсь.

Тону.

— Ты никогда не сможешь убежать от меня, — выдохнул Карлос мне в губы.

Несколько минут мы не произносили ни слова. Только скрип кровати, прерывистое дыхание и стоны рвали тишину в клочья.

— Иди ко мне, — он потянул меня за руки на себя. Поза сменилась — и вот я уже сижу на нём. Кожа горячая, влажная, скользкая. Приятная до одури. Он наполнил меня до самого горла. Я качнулась, задохнулась. Ещё. Медленнее. Быстрее.

Перебросила прилипшие волосы за спину, потому что было невыносимо жарко, а он, воспользовавшись этим, потянул их вниз, заставляя открыть ему шею. Прижался колючей щекой к тонкой коже, периодически покрывая ту поцелуями и бессвязно что-то нашептывая.

Когда я почувствовала, что больше не выдержу, я дёрнула головой, вынуждая его отпустить волосы, и подняла его голову как можно выше. Впилась зубами в обнажённую шею. Сильно. До крови. Чтобы оставить след. Чтобы запомнила не только я.

Чтобы он никогда не забыл, кому теперь принадлежит.

— Мне, — прорычала я бездумно, а он, по всей видимости, уловил поток моих мыслей.

— Диана… — простонал он, сжимая мои ягодицы, продолжая насаживать меня на себя. — Диана!

Вскоре наши взгляды встретились.

Больше всего на свете я хочу тонуть в этом взгляде. Всегда.

Почему я так сопротивлялась? Из-за Ноа? Бред. Из-за страха? Из-за гордости?

Какая теперь разница.

— Да… — выдохнула я ему в губы.

Его грудь тёрлась о мои затвердевшие соски. Жар пробегал по коже, собираясь внизу живота в тугой узел.

Одной рукой он ухватил меня за шею сзади, притягивая к себе и в следующее мгновение накрыл мои губы своими. На этот раз я без колебаний просунула язык ему в рот — и поймала тот самый мужественный стон.

Стон, который означал только одно: он полностью обнажил передо мной душу. Вложил в мои руки своё сердце.

Я сжала его. Крепко.

— Карлос…

— Ты моя, — выдохнул он, вбиваясь в меня до самого предела. — Всегда была моей.

Вьюга за окном взвыла.

Остались только мы. Двое обезумевших от страсти людей, которые наконец перестали притворяться.

Глава 30

Когда я проснулась, утро уже ворвалось в комнату — бледное, морозное, колючее. Солнечные лучи несмело пробивались сквозь тяжелые портьеры, рисуя на полу золотистые полосы.

— Ты проснулась...

Глубокий голос вырвал меня из оцепенения. Я смотрела в окно, провожая взглядом маленькую птичку, что сорвалась с карниза и умчалась вдаль, растворяясь в белесом небе. Свободная. Легкая. Не такая, как я.

Боль пронзила тело при малейшем движении. Каждая мышца ныла, каждое сухожилие напоминало о прошедшей ночи. Но вместе с болью пришло и другое — теплое, тягучее воспоминание, от которого перехватывало дыхание.

Это было... приятно. Более чем приятно.

Ночь всё ещё жила во мне. В каждой клетке, в каждом вздохе. Это воспоминание я унесу с собой в могилу — и, возможно, это единственное, что я хочу забрать в вечность.

Я оглядела себя. Чистая кожа, свежая сорочка — совсем не та, что была на мне вчера.

Он вымыл меня. Пока я спала беспробудным сном, обессиленная и опустошенная.

Благодарность кольнула где-то в груди — и тут же сменилась острым стыдом. Я была настолько беспомощна, что не могла даже позаботиться о себе после всего. Это бесило. Выбивало из колеи.

Грубые слова крутились на языке, готовые сорваться в любой момент. Я с трудом проглотила их, прикусив щеку изнутри.

— Сначала нужно поесть, — раздалось от окна. — Ты долго спала. Я принесу легкий перекус.

Карлос стоял у окна, прислонившись плечом к косяку. В утреннем свете его профиль казался высеченным из мрамора — холодный, совершенный, недосягаемый. Он исчез за дверью и вернулся мгновенно, словно ждал этого момента. В руках — поднос, щедро уставленный яствами.

Еды хватило бы на троих. Я внутренне усмехнулась.

— Я не знал, чем ты привыкла завтракать в Акросе, — произнес он, ставя поднос на край кровати. — Поэтому приказал приготовить то, что предпочитаю сам.

Он взял нож и начал резать

Я улыбнулась — и внезапно помрачнела.

В памяти всплыло другое утро. Другая жизнь.

Мама. Сестра. Они так же заботились обо мне, когда я болела. Когда была слабой. Когда нуждалась в защите.

— Благодарю, но я в состоянии сделать это сама.

Мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Я протянула руку к ложке, но его взгляд — такой мягкий мгновение назад — похолодел.

Я молча съела несколько ложек каши, чувствуя этот взгляд кожей. Когда я отложила ложку, Карлос нахмурился.

— Не говори мне, что это всё.

— Я сыта.

Тишина. Гнетущая, тяжелая.

Черные глаза вспыхнули опасным огнем — и тут же погасли. Энергетика опасности схлынула, но осадок остался.

Неужели он правда думал, что я способна уничтожить этот горный пик еды за один присест?

— Карлос, я правда больше не могу. Не злись. Тем более утром мой рацион обычно...

— Дело не в этом, — перебил он, небрежно отбрасывая столовые приборы в нетронутую тарелку с телятиной. Поднялся с места резко, хищно.

— А в чем?

Он молчал. Стоял ко мне вполоборота, сжимая челюсть так, что желваки ходили ходуном.

— Отвечай. Я не умею читать мысли.

— Я не хочу.

— Карлос.

Он обернулся. Взгляд — смесь ярости и отчаяния. Столкнувшись с моим невинно-озадаченным выражением лица, он шумно выдохнул и зажал пальцами переносицу.

— Мне невыносимо видеть тебя такой, — процедил сквозь зубы. — Но ещё более невыносимо то, что после проведенной ночи ничего не изменилось. Я был лишь утешением. И это... сложно принять.

Ах вот оно что!

Я рассмеялась. Не смогла сдержаться.

Его лицо исказилось — обида, гнев, недоумение смешались в гремучий коктейль.

— Какая прелесть, — протянула я ядовито. — Карлосу Сензо не понравилось быть утешителем. Бедный мальчик хотел цветов и признаний на рассвете?

— Я не сказал, что мне не понравилось... Черт, Диана! За кого ты меня принимаешь?

— А ты меня за кого? — парировала я, и он нахмурился еще сильнее. — Неужели ты решил, что, отдавшись тебе, мое поведение и отношение кардинально изменятся? Что я буду ворковать голубкой и благодарить за каждую минуту счастья?

— Нет! — почти рыкнул он. — Но я надеялся, что это что-то для тебя значит!

— В этой комнате с невинностью простилась я, — я усмехнулась и намеренно, словно случайно, оголила плечо из-под простыни. Кожа, еще хранящая следы его губ, предстала перед его взглядом. — Но именно ты ведёшь себя, как девица. Переживаешь, терзаешься, ждешь подтверждений...

Его глаза дрогнули. В них мелькнуло что-то — голод? Нежность? Боль? Я не успела понять.

Мне вдруг стало жаль. Остро, до неприличия.

Я вздохнула, чуть смягчая тон:

— Неужели ты был бы удовлетворен, если бы при виде тебя утром я повела себя, как влюбленная дура? Смотрела бы щенячьими глазами и заглядывала в рот? М?

Он представил. Я видела, как эта картина пронеслась в его голове — и какое отвращение вызвала. Его лицо скривилось.

— Давай не будем усложнять наши отношения этой слащавой иллюзией, — сказала я тише. Почти шепотом. И добавила, глядя прямо в глаза: — Мне было хорошо с тобой этой ночью.

Щелчок. Тумблер переключился.

Гнев ушел, сменившись чем-то другим. Чем-то теплым, почти благодарным.

Эх, все мужики одинаковые.

Ему всего-то требовалась похвала. Кусочек правды, приправленный нежностью.

— Эгоистично, наверное, — произнес он после долгой паузы, — но даже после этой ночи я не чувствую, что ты теперь моя.

Внутри меня разлилось довольное тепло.

Он не догадывается. Не чувствует. Это победа.

Пусть так и будет. Лучше неопределенность и игра, чем мыльная опера о вечной любви. Возможно, это нечестно — вести себя так с ним. Но после Феликса, после его предательства, после той боли, что разъела мою душу, я слишком трепетно отношусь к своему сердцу.

Проще спрятать настоящее, чем терзать себя страхами. Пока я не буду уверена в абсолютной искренности мужчины — ни за что не откроюсь. Ни за что не позволю разбить себя снова.

— Но ведь и ты никогда не говорил, что принадлежишь мне, — усмехнулась я язвительно. — Так в чем же проблема?

Язвительная улыбка расползлась по моему лицу. Он смотрел на меня долго, тяжело, будто пытаясь разгадать загадку. Потом погрузился в пучины глубокого раздумья — я видела, как мысли мечутся в его глазах.

— Я собираюсь принять ванную.

Намек был прозрачнее утреннего света. Карлос нехотя двинулся к двери, но на пороге обернулся. Взгляд — испепеляющий, полный невысказанных слов.

Дверь закрылась.

Я тихо рассмеялась, откидываясь на подушки.

Будь это не «первый раз», я бы сейчас сидела не в постели, смиренно завтракая, а на нем. Изучала бы то самое, от чего шарахалась долгие месяцы. То, что скрывается в его штанах, сводило меня с ума одним только обещанием.

Но тело ныло, и пришлось довольствоваться малым.

Не успела я подойти к двери, как в комнату ворвались служанки с ведрами. Даже тут умудрился опередить.

Пока я нежилась в горячей воде, девушки суетились вокруг, наводя порядок. И только когда я раслабилась нежась в ванной, меня пронзило осознание.

Простыни. Они меняли простыни.

— Черт...

Я закрыла лицо руками и погрузилась с головой под воду.

— Леди? — встревоженный голос Мии пробился сквозь толщу воды. — С вами все в порядке?

— Да? — я вынырнула, хватая воздух ртом.

Может они не заметят?

Ситуация. Какая же дурацкая ситуация.

Сидя у зеркала после водных процедур, я лихорадочно соображала. Слухи разнесутся моментально. Что они скажут? «Павшая женщина», «любовница ферзенца», «потаскуха»?

Интересно как много человек погибнет если какая-нибудь залетная служанка растреплет о моих ночных приключениях?

А может, послать всё к черту?

— Мисс, ваш лунный календарь чуть сместился.

— А?

Голос Мии вырвал меня из мрачных размышлений. Она стояла позади, краснея до корней волос.

— Вы не переживайте! Такое бывает, — залепетала она сбивчиво. — За время пути я также обнаружила задержку, но после всё пришло в норму. Врач сказал, что это случается из-за переутомления и тревожности. Раньше или чуть позже... Главное, не волнуйтесь!

— А-ага... — я выдавила улыбку. — Как хорошо, что я не одна такая.

Она улыбнулась облегченно и вернулась к своим обязанностям.

Идеальное прикрытие. Просто идеальное.

Но почему-то вместо облегщения я почувствовала... разочарование?

Глупая.

Я смотрела на свое отражение в зеркале и не узнавала женщину, что смотрела на меня оттуда.

* * *

Время тянулось мучительно долго. Спустя несколько дней заключения мужчина более не мог различить день и ночь.

Пусть в настоящее время он был привязан к стулу после своего поражения, однако Ноа был уверен в себе.

Белые прутья решетки в темноте говорили ему, что это было какое-то подземелье.

Конечно же, Ингрид не собиралась так просто убивать его. Её можно понять, ведь смерть Ноа вызовет резонанс, но если выставить его преступником и предателем, подкрепив все обвинения доказательствами, власть короны усилится многократно.

Было очевидно, что ждет его. Он был так же уверен, что они собираются пытать его здесь.

Подумав об этом, Ноа неторопливо ждал.

Он не мог догадаться, сколько прошло времени после последнего визита надзирателя.

В темнице замка, куда не мог проникнуть даже лунный свет, грубые звуки неизвестной женщины, которая рыдала или же просто тяжело дышала, время от времени сотрясали кромешную тьму.

Всякий раз, когда пропадал звук скрипящих цепей, над тюрьмой нависало навязчивое запустение. Как бы она ни кричала в отчаянии, из рта девушки вырывался лишь хриплый крик.

Когда все стихло, он заснул, проснулся и снова заснул. Мужчина старался сохранять разум ясным, просыпаясь через одинаковые промежутки времени.

В какой-то момент решетки скрипнули, а в камеру зашел человек.

Неизвестная дама приблизилась к нему, поставила таз с водой на пол и, намочив тряпку, медленно подошла ближе.

— Позвольте я оботру ваше лицо?

Ноа не мог понять: новый вид пыток или же человеческая доброта?

— Быть может, вы хотите воды?

Мужчина подозрительно осмотрел кувшин и медленно кивнул.

Дама помогла ему, а затем осторожно принялась стирать засохшую кровь с его виска, щеки и шеи.

— Благодарю, но зачем это всё?

— Сегодня вас посетит Её Величество.

Ноа хмыкнул и отстранился от её руки.

— Эту женщину не пугает вид крови.

— Вы правы, но я всё же сотру, иначе рана загноится. Лицо герцога должно оставаться исключительным.

Мужчина не понимал, к чему она говорит об этом, но молча слушал.

Он соскучился по простым беседам с людьми. Даже для него, находясь в одиночестве большую часть времени, становилось не по себе от давящей тишины и одиночества.

— Который час?

Женщина застыла и, задумавшись, с легкой улыбкой ответила:

— Это не важно, Ваша Светлость.

Он бросил на неё острый взор, ничего не говоря. Из-за тени её лицо невозможно было рассмотреть, однако, когда она наклонилась, чтобы ополоснуть тряпку, её руки были гладкими, без единой морщинки. Эти руки не знают работы.

— Как вас зовут?

— Это тоже не важно.

Голос определенно принадлежал женщине преклонного возраста, однако её движения и манера выдавала в ней молодость.

Мужчина решил воспользоваться возможностью сбежать и уже собирался попросить женщину о помощи, но произошло то, чего он совершенно не ожидал.

Остановившись позади него, она нежно обняла его руками и уложила свою голову ему на плечо.

— Я не могу помочь тебе сбежать, Ноа.

—...! — беззвучно удивился он. — Я не просил об этом.

— Верно. — Словно улыбаясь, она продолжила, играя пальцами с его растрепанными волосами. — Спасти тебя способна лишь любовь, посланная судьбой. Однако... — Женская рука переместилась ниже и легла прямо на грудь, где билось сердце. — Твое сердце...

— Сердце?

— Ноа, что бы ты предпочел: жизнь с разбитым сердцем или смерть в объятьях любимой?

Мужчина не успел даже осмыслить сказанные ею слова, когда сквозь долгую тьму появился медленно приближающийся издалека свет.

— Оу... Мне пора! — оторвавшись от него, она быстро подхватила таз с потемневшей водой.

— Стой! Что ты имела в виду?

Ноа повысил тон. Его холодный голос эхом разнёсся по тюрьме.

— Жаль, я не услышала твой ответ. — Застыв в дверях, она обернулась к нему, когда закрыла дверь. Через решётку он видел, как она поворачивается к нему спиной и стягивает с головы плотный капюшон. — Интересно, что же ты выберешь.

Последнее, что он увидел, это огненные волосы, показавшиеся под капюшоном, после чего незнакомка скрылась в темноте коридора.

Одновременно раздалось несколько громких голосов, и грубые шаги ударили его по ушам.

Казалось, на смену незнакомки пришло довольно много людей.

Вместе со звуком глухого удара ржавые прутья заскрипели, когда они проходили сквозь них.

— Кучка идиотов, которые тайно решили бунтовать.

Пылающие факелы освещали пространство, которое было самой темнотой.

В тот момент, когда он увидел золотоволосую женщину в центре группы, спина Ноа невольно напряглась.

Не то чтобы он испугался, но, когда его взгляд встретился со змееподобными бесчувственными зелёными глазами, какое-то ужасно странное ощущение пробежало у него по спине. А ещё среди них стоял тот самый человек, похожий на бурого медведя.

Бард.

По какой-то причине атмосфера была невесёлой, и все они, казалось, были не в настроении болтать.

Никто из них не имел значения, кроме одного лорда, который стоял далеко с факелом и пристально смотрел на него.

Дворянин, которого он хотел разорвать и убить, который ужасно раздражал с того момента, как он впервые увидел его предательскую натуру. Однако, в отличие от пристального взгляда Ноа, маркиз Пирин, казалось, не проявлял к нему особого интереса.

— Ты неплохо выглядишь для того, кто столько времени находиться в заключении.

Увидев их чрезвычайно прохладное участие, Ноа потерял свой азарт. В то же время возникло странное чувство унижения.

Он потерпел неудачу и был предан одним из самых близких.

Королева подала знак, чтобы Ноа развязали, и молча наблюдала за ним, сложив руки под грудью.

Ею ожидалось, что он будет просто капризным и придирчивым молодым герцогом, и то, что его считали одним из сильнейших рыцарей Акроса, было просто преувеличением, как и всегда, но аура, которую он излучал издалека, была устрашающей.

Смесь высокомерия, дикости и пессимистического безумия, которую невозможно было обуздать. В то же время не было никаких признаков грубого варварского человека.

«Было ли это потому, что он был дворянином? Возможно ли было, что он подавляет всё с помощью благородной крови, текущей в его жилах?» — размышляла она. В этой ситуации поведение этого высокомерного герцога действовало ей на нервы.

Он даже не смотрел на неё как следует. Будто она не была противником, на которого стоило бы обратить внимание.

Ноа был расслаблен, как на пикнике.

— Приступайте.

После её короткого заключения, мужчины, сопровождающие её, принялись избивать герцога.

Выстоять против четверых было сложно даже ему.

Заключенный с закованными руками и ногами... Что он мог сделать?

— Как же так... Не думала, что ты заставишь меня скучать, Ноа.

Ироничный голос витал в воздухе, а в темноте были видны лишь кровожадные глаза Барда.

— Я не могу позволить, чтобы всё так закончилось. Достаточно.

Ноа громко кашлял. Всё его тело ужасно болело. Губа была разбита, так же, как и бровь. Не осталось

— Потерять всё и быть преданным, а в конце вот так умереть? Слишком скучно...

Причина, по которой Ингрид посадила Ноа в тюрьму, заключалась в том, что она знала обо всех его слабостях.

— Как печально... Из-за этой сучки Дианы ты совершенно растерял свою осторожность. Ты убивал ради неё, и я представить не могла, что всё закончится вот так.

— Заткнись. — выплюнул он слова вместе с кровью. — Далеко не в Диане дело. Ты сама вырыла эту яму. Сжалься хотя бы над собой и теми, кто ещё верит в твою ложь.

— К сожалению, у меня нет таких никчемных эмоций.

— Скажи: зачем тебе она? Хотя бы сейчас расскажи. Что она такого сделала, отчего ты так одержимо гонишься за ней?

Ингрид задумалась. Её удивил этот простой в её понимании вопрос.

— Я чувствую, что просто хочу убить её. Вот и вся причина. — а затем добавила с иронией: — А ты почему гонишься за ней?

Ноа откинулся спиной на стену и, вытянув ноги, уставился на неё с нескрываемой жалостью. Он не собирался отвечать, но её вопрос стал пищей для раздумий.

Он видел, как сильно она остерегалась его невесты. Пусть и настоящих причин никто не знал, но она действительно опасалась Дианы.

Королева почувствовала странное волнение, будто Ноа знал о ней всё. Даже то, чего не знала она о себе — он знал.

— Этот взгляд. Он раздражает меня. — отбросив назад водопад волос, она продолжила: — Мне не нравилось, как ты всегда смотрел на кого-то свысока. К тому же, твоё лицо сияло уверенностью, это было омерзительно. Почему ты так гордишься собой за то, что привел людей на верную смерть из-за неё?

Герцог задумчиво отвернул голову.

Было много мужчин, которые хотели быть рядом с ней, когда она только дебютировала. А последнее время все словно посходили с ума при виде неё.

Принц северной страны интересовался ею, личный телохранитель потерял от неё голову, после это принц из пустыни, а иногда это были сыновья из престижных семей аристократии... Люди, которые были одержимы ею, люди, которые хотели её любви, внимания. Но она не приняла их сердец, а выбрала его...

Последнее предположение вызывало некое сомнение в его сердце, но Ноа упрямо отбросил это в сторону.

— Ты отдал всё Диане, которая бросила тебя. Всё, что у тебя было. Та, кто воспользовалась влюблённым мужчиной, а после выбросила его, когда тот стал не нужен — Диана Эрскин. И сейчас она вовсю развлекается в пустыне.

— Я убью тебя и отдам ей твою корону, а также твой язык, которым ты отдавала приказы.

Ингрид искренне рассмеялась.

— Забавно слушать подобные речи от людей, скованных цепями, стоящих на грани между жизнью и смертью. Кстати… — хитро ухмыляясь, женщина добавила: — Как исказится её лицо, когда она узнает о твоей смерти? Кого предпочтет она тебе после таких новостей…

Герцогу были неприятны эти рассуждения и собственные мысли. Он не хотел представлять её с другим, но не мог смириться с мыслью, что девушка будет несчастна.

Диана Эрскин

— Прошло уже несколько дней, а мы до сих пор не действуем!

Я покинула палатку, разбитую глубоко в чаще леса, выбежав наружу.

— Диана! — бросился мне вдогонку Карлос.

Меня съедало изнутри нетерпение и гнев.

— Я так близка к цели… Мы так близки, но ты бездействуешь! Почему?

— Потому что они знают, что мы идем, и поэтому нужно действовать аккуратно. Они думают, что мы только-только сошли с корабля, а посему у нас есть возможность подготовиться.

— Неужели ты думаешь, что она не знает, где мы? — язвила я, ухмыляясь. — Да эта бестия знает всё! Слышишь?

Только Карлос хотел что-то возразить, как послышался голос ферзенца-стражника. Молодой юноша, запыхавшись, известил Жака о вторжении.

— Вот видишь! Я тебя предупреждала!

Карлос ничуть не изменился в лице.

— Сколько их?

— Один.

Жак свел брови и переспросил.

— Он один. — повторился юноша. — Упоминал госпожу Эрскин.

Тут уже мои глаза округлились?

— Меня?

— Диана, иди обратно.

— Нет! — ринулась вслед за Карлосом. — Я должна знать кто этот человек!

— Я сказал: иди обратно.

Сверкнув взглядом, он собирался было покинуть меня, но я, подобно коале, повисла на его руке.

Повержено вздохнув, Жак приказал привести неизвестного.

Ожидание съедало меня снова. Нервно расхаживая из стороны в сторону, я растирала руки в надежде согреться хоть немного.

Стояла морозная ночь, и даже зимние лесные звери из-за холода, съежившись, ютились в своих норах. И лишь Карлос, с каким-то достоинством стоявший во мраке, ни разу не дрогнул.

Вторженца привели, и в мгновение, когда наши взгляды встретились, меня наполнила радость.

— Феликс!

Только я бросилась к нему навстречу, как меня перехватили другие крепкие руки.

— Диана.

— Это! Это мой рыцарь! Пусти же меня!

Феликса волокли словно заключенного двое стражников.

— Леди…

Вырвавшись из захвата, я бросилась к нему на шею, повиснув на мужчине.

— Я так рада тебя видеть!.. — сдерживаясь, дабы не расплакаться, шептала я. Отстранившись и обхватив его лицо руками, первым делом осмотрела его лицо, чтобы убедиться, что происходящее мне не мерещится. Феликс чуть склонил голову и прикрыл ресницы, словно наслаждаясь еле ощутимым теплом моих рук. — Всё хорошо, отпустите его!

Но стражники не шелохнулись.

— Диана, он может быть не на твоей стороне.

Волчьи очи с вызовом посмотрели на Карлоса позади меня.

— Я служу лишь леди Эрскин. Не смейте говорить, что я засланный шпион.

Карлос оттащил меня от мужчины напротив, приобняв за талию.

Феликс заметил этот жест и угрожающе сузил веки. Мне стало как-то неловко от этого.

— Эсклиф, что ты здесь делаешь?

— Я пришел, чтобы увидеться с вами и сказать, что остались те, кто готов вас поддержать. Все они собираются выступить по моему сигналу.

Мы с Карлосом переглянулись.

— Пусть докажет.

Спустя какое-то время на наш зов пришел капитан ордена «Черных Роз» — Маскаль Айвен, и после пары вопросов Феликса отпустили.

Я не знаю отчего, но я была слишком рада его видеть, позабыв о прошлых проступках мужчины. Мы снова обнялись, а я ощутила забытое чувство защищенности. Будто Эсклиф был моим якорем к спасению.

— Вы уже знаете о…

— Да, — печаль и скорбь на моем лице отразилась в его взгляде.

— Мне жаль, примите мои соболезнования.

Вероятнее всего, ему было жаль маркиза и его старшего сына, а не Ноа, но мне была приятна озабоченность и поддержка этого мужчины.

— Не ожидал, что вам удастся привести такое огромное войско.

Я усмехнулась, глядя на неподалеку стоящего Михаэля и Карлоса, что

— Феликс, я больше не хочу скрывать это от тебя. Всё, что я делаю сейчас, это определенно для того, чтобы сохранить собственную жизнь. Но я беспокоюсь не только о себе… Я пытаюсь помочь тебе и другим. Я могу понять твои чувства.

Он аккуратно взял мою руку и прильнул к тыльной стороне ладони в поцелуе.

— Если с тобой что-нибудь случится, первым, кого я обвиню, буду я сам.

— Так почему бы нам не закончить всё это вместе?

Он посмотрел на мою подрагивающую губу, и выражение его лица слегка изменилось:

— Что вы имеете в виду?

Стягивая со своих плеч меховой плащ и накинув его на меня, он принялся греть в своих грубых ладонях мои заледеневшие руки.

Хорошо, что Карлос этого не видит, благодаря широкой спине Эсклифа.

— Я собираюсь обмануть Ингрид. Не уверена, что получится, но с твоей помощью всё должно пройти гладко.

— Что от меня требуется.

Коварная улыбка расползлась на моих губах.

— Ты должен притвориться тем, кем когда-то являлся. Заставь приближенную служанку Ингрид поверить тебе, что Пенелопу доставили обратно ко дворцу. Пусть думает, что что-то случилось, и Карлос захотел вернуть её и намерен разорвать помолвку. Пусть считает, что его сопровождение в разы меньше, чем они думают.

— Ты хочешь, чтобы армия выглядела как гарант благополучного возвращения Жака…

— Да! Да! Ты всё схватываешь на лету. Пусть думает что хочет, лишь бы она в это поверила. Они должны впустить нас. Ведь если мы осадим замок, жертв будет в разы больше…

Феликс заговорщицки ухмыльнулся и своим горячим дыханием начал опалять наши руки.

— Пусть скажет, что мы пришли пересмотреть соглашение о браке, а также что мы можем согласиться помочь им разобраться с восстанием. — Вступил в наш диалог со своим предложением Михаэль.

Неожиданное появление ферзенских братьев вынудили меня отдёрнуть руки из уютного теплого гнездышка.

— Михаэль… но это может вызвать подозрения.

— Нет, если переиграть всё иначе, — обойдя Феликса, Карлос встал рядом со мной. — Если отправить письмо, что мы пришли им на помощь — они не поверят. Если сказать, что у нас в заложниках Пенелопа, то всё будет завесить от материнского инстинкта.

— У этой женщины он попросту отсутствует, — язвила я, уводя всех за собой в тэн.

— Верно, — одтвердил Феликс, придерживая шторку и пропуская меня вперед.

— А что, если сделать как говорит Диана? Мы отошлем письмо-претензию с намереньем разрыва помолвки и желанием вернуть Пенелопу обратно со всеми её фрейлинами. — Рассуждал Михаэль.

— Они пропустят лишь принцессу. — заключила я, протягивая руки к горящей свече.

— Нет, Диана, — стягивая с моих плеч плащ Феликса, утвердил Карлос. — Им ничего не останется, кроме как впустить нас. Я отошлю письмо, где изложу о том, как Пенелопа ложно обвинила мою фаворитку, которую в следствии казнили ни за что. — Мой осуждающий взгляд был отражен кривой улыбкой Жака, пока он накрывал меня покрывалом из шкурок лисиц. — А после этого спровоцирую их, и они сами попросят помощи.

— Не смеши меня! — рассмеялась я. — Ингрид ни за что не попросит помощи.

— Вообще-то в связи с обстоятельствами ей ничего другого и не останется. — заключил Феликс. — Было бы странно, не реши она, что ферзенцы не соблазняться началом гражданской войны и беспорядками в её королевстве. С их воинственной репутацией им проще захватить столицу в момент раскола страны, чем налаживать торговые и политические отношения.

Я задумалась.

А ведь и правда… Тем более Ингрид выгоднее остаться в долгу, нежели лишиться власти.

— Как странно… Это звучит правдоподобно. — в завершение кивнул Михаэль и принялся составлять письмо, пока я молча держала оборону от взглядов двух воинственных мужчин.

Глава 31

Свирепый ветер дул в глухом лесу, заросшем хвойными деревьями, а всюду лежал снег. Ферзенец был так же холоден, как эти земли, и своим взглядом прожигал любое препятствие на пути.

Солнце, вызывавшее парестезию, садилось за горизонт, и ранняя ночь окутала лес раньше, чем остальные земли Акроса.

Ферзенцы, ступившие на чужие земли, затаив дыхание, ждали, когда территорию накроет пелена ночи. Они собирались осадить королевский дворец ещё до прибытия их предводителя, но тот умудрился явиться раньше назначенной даты.

В глазах, заключавших разбившееся на осколки блистание луны, виднелось долгое ожидание чего-то...

— Вы пришли?

Наконец прибыл господин, которого они так ждали.

Мужчина, молча появившийся в темноте, слегка кивнул. Когда он прожестикулировал рукой, прибывшие разведчики прильнули к земле.

На ней, покрытой снегом, находились приспешники маркиза Пирина, с которыми расправились перво-наперво.

— Положение дел?

— Совсем недавно внутри было немного шумно.

Черные глаза уставились на далекий свет из окон ближайшей башни замка.

Несколькими часами ранее заготовленное письмо было передано посыльным, и теперь все были на изготовке.

— Можем ли выдвигаться?

Резкий ветер пронзал насквозь. Издававшийся звук походил на вой зверя, а голые ветки деревьев дрожали на бурном ветру.

Карлос своими бездноподобными глазами устремился вперед. Его щеки, руки и ноги онемели от обрушившегося холода, будто тот пробрал до костей, но внешний вид мужчины не показывал этого.

Окружающие спокойно дожидались приказа.

Вдруг в темноте показались белые крупицы, а за ними — внезапный снегопад.

Фелинс Эсклиф после встречи со своею возлюбленной госпожой заметно воспрял духом и был готов отдать не только собственную жизнь, но и душу.

После принятия решения ферзенцами и Дианой, ему было поручено за эти несколько часов сгруппировать небольшое войско, что замаскировали под ферзенских воинов, и выжидать сигнальный огонь.

Подобно твердой каменной стене, тело парня стояло неподвижно; в нем текла устрашающая энергия, словно у зверя, готовившегося к охоте. Его острые глаза, смотревшие прямо, тоже заставляли ощущать это.

Холодные волчьи очи загорелись ослепляющим светом, когда долгожданный приказ был отдан. Те, кто ждал в темноте, ловко двинулись в путь после вспыхнувшего в далекой тьме факела.

Пришло время и ему оборвать старую роковую связь.

Диана Эрскин

Мягкий шелест падающих снежинок окутывал происходящее мрачной таинственностью.

Как и предполагалось, Игнрид достаточно быстро дала свой ответ, стоило сопровождающему войску подступить к воротам. Благодаря тому, что армия разделилась на три части, незамеченной осталась лишь одна — та, в которой были мы с ферзенскими братьями и Пенелопой. Две другие последовали за орденом «Черных Роз» и Феликсом.

Акросийцы тайными путями должны провести ферзенских воинов для «зачистки». Им предстоит очистить от королевских стражников, а главное, приспешников маркиза Пирина территорию столицы, чтобы обезопасить эпицентр сего действа по свержению действующих монархов Акроса.

Меня и других фрейлин

— Получилось. — скрывая удивление и предвкушение, оценила Глория.

Эмму и Мию я отослала в особняк, доставшийся мне от покойной бабушки Дианы, где некогда я укрывала Феликса. Думаю, там, вдали от столичной резни им будет спокойнее и безопаснее.

— Теперь мы отомстим, Глория.

Покинув карету, я понуро улыбнулась герцогской шпионке, а та неожиданно обняла меня.

— Как бы сильно я не злилась на вас из-за вашего решения, но должна сказать — спасибо. — отстранившись, девушка ещё раз заглянула мне в глаза. — Спасибо, что вы оказались той леди, которая до последнего движется к цели. Благодаря вам я смогу отомстить за своего господина.

Не сдержалась.

Я так сильно заключила в объятья Глорию, что та в какой-то момент принялась отталкивать меня.

— Прости меня, Глория. Я пыталась пойти другим путем, но… Сама видишь, что не вышло.

Конечно же я знала, что девушка с осуждением терпела многие мои выходки. Она та, что наверняка винит меня в смерти своего господина, однако она не глупа. Глория находилась в первом ряду, когда я мучалась из-за сводни, а после от скорби. Могу предположить, что шпионка решила поступить так снисходительно — отказавшись от мести мне за Ноа, перенаправив весь свой гнев на королевских особ и предателей. А быть может, Ноа предусмотрительно оставил ей какие-то инструкции или она просто привязалась ко мне так же сильно, как я к ней.

— Я не злюсь более, а благодарна.

— Что ты будешь делать после?

Она задумчиво повела плечом.

— Хочу покинуть страну. Возможно, отправлюсь на север.

— Север? — удивилась я. — Там же в разы холоднее, чем тут.

— Зато там убийственный эль. — ухмыльнулась девушка.

— Это так на тебя похоже. Держи.

Напоследок я вручила ей свиток.

— Это подарок. Продай, если захочешь… На крайний случай тебе будет куда вернуться. В собственный дом. — глаза её расширились от удивления. — И тебе спасибо за всё.

Пользуясь моментом, я юрко улизнула от шпионки в направлении Карлоса.

Все акросийцы были слишком заняты, и на меня никто не обращал внимания. В подобном плаще меня могли спутать с ферзенской наложницей, тем более с таким-то карамельным загаром.

— Жак.

— Тебе стоит действовать по плану. Мы скоро начинаем.

Смущенно и даже робко я взяла его за руку. Мужчина медленно опустил взор и, более не выжидая, сгреб меня в охапку. Без слов было понятно его тревогу за меня, но я знала, как отвадить её.

Поцелуй был мягким и нежным поначалу, однако нарастающий пыл распяливал нас обоих, и теперь мы целовались как в последний раз.

Когда желание, захлестнувшее нас обоих, как приливная волна отступило, я ощутила, как всё это время обвивала руками шею ферзенца, прижимается к нему губами. Мы медленно разомкнули губы, но по-прежнему находились очень близко друг к другу.

— Думаю, нам стоит остановиться здесь, если не хотим, чтобы мы зашли слишком далеко, — произнес Карлос, ослабляя объятия.

— Да...

Я сошла с ума.

Я чувствую себя разочарованной из-за этого.

Нам точно нужно остановиться на этом. И хотя мы так решили, никто из нас даже не шевельнулся, и по-прежнему стояли очень близко друг к другу, словно не зная, как остановиться.

Я понимала, что не знаю, как завершить наш разговор, и спросила то, о чем когда-то спрашивала его:

— Почему я? Почему на меня пал твой взор?

— Потому что это должна быть ты.

Всё равно не могла понять эти его ответы. Однако теперь же я чувствую, как у меня болит сердце, потому что я хочу мужчину, который стоит передо мной несмотря ни на что. Слишком редким является шанс повстречать того, кто близок твоей душе, пройдя массу препятствий, вставших на пути.

Затем в моем поле зрения появилась Пенелопа, покинувшая карету.

— Будь осторожен.

Мужчина протянул руку и коснулся моей щеки.

— Делай что собиралась. Тебя защитят. Как только закончу с делами — тут же вернусь к тебе.

Карлос покинул меня так же тихо, как и прошептал последние слова прощания.

Вместо лакированных ботинок на красную ковровую дорожку центрального входа ступили грубые кожаные сапоги. Темно-синий плащ, накинутый на плечи, развевался после каждого сдержанного шага.

Карлос, снимавший накидку, в момент обнажения меча больше походил на опытного воина или даже жестокого мясника, нежели на дворянина.

Местом назначения был Акрос, и сцена, где должна была свершиться вендетта, была полностью готова.

— Наша кровавая пьеса начинается.

* * *

Паника и крики перепуганных служанок и придворных дам разносились по коридорам королевского дворца.

Белокурая Эйрин, очнувшись ото сна, первым делом выглянула в окно. На заснеженной улице было не то чтобы неспокойно, там царил хаос.

— О богиня… — зажимая себе руками рот, девушка отступила на несколько шагов назад.

«Тук-тук-тук!..»

Дарсийка испуганно обернулась на грохот.

Кто-то безостановочно барабанил в её запертую дверь.

— Эйрин!

Распознав знакомый голос, она стерла шелковым рукавом своего ночного платья слезы со щеки и отворила дверной массив.

Там, за ним, стоял взлохмаченный и распаленный Декстер. Щеки его покраснели, а прерывистое дыхание говорило о том, что юноша без передышки бежал.

— Ваше Высочество?.. Что происходит? Т-там люди за окном и…

Быстро заперев дверь, он схватил девушку за руку, уводя в глубь комнаты.

— Эйрин, тебе нужно бежать! Срочно.

— Что? Но как? Куда?..

Декстер впопыхах распахнул дверь в гардеробную и выхватил первый попавшийся, как он думал, плащ, но это оказалось что-то иное — неподходящее. Разбрасывая и перебирая гардероб дарсийки, он наконец принялся объяснять:

— Эти подлые предатели-дикари — ферзенцы! Они обманом проникли за стены замка и устроили кровавую баню! Они хотят захватить власть и подчинить себе мою страну!

— Что? — обхватив себя руками, девушка отступила на шаг. — Как это возможно? Неужели!.. — осеклась она и, прикрыв изящными пальцами свои губы, отвернулась.

— Неужели? Что ты имеешь в виду? — бросив свое занятие, он приблизился к девушке. — Эйрин, ты что-то знаешь?

Девушка лихорадочно соображала и, когда он схватил её за руку, набравшись смелости, выдернула свою кисть из захвата.

— Я ничего не знаю! Мне что, даже собственные мысли вслух произносить нельзя?! Тем более в такой ситуации, когда моя жизнь находится на волоске?!

Эмоциональность Эйрин сыграла ей на руку и отвадила напористость Декстера. Он тут же нашел массу отговорок для неё, так как безумно любил девушку.

— Прости… Прости меня, Эйрин! — обняв её, он принялся успокаивающе гладить её волосы. — Конечно же, ты ничего не будешь знать, просто сейчас всё переворачивается вверх дном, и я… Прости.

Дарсийка, выдохнув, опустила ресницы. Когда

— Ох. Тебе нужно одеться! — чуть смутившись, он отвернулся к дамскому гардеробу.

— Я сама…

Принц уступил ей дорогу, и, пока девушка переодевалась, он прокрался к окну, за которым королевские стражники, сражаясь с ферзенцами, пытались удержать оборону.

Декстеру становилось не по себе при виде того, с какой жестокостью и точностью ферзенцы продавливали себе дорогу.

— Они что — монстры? Как они могут так сражаться против королевской гвардии?

Тем временем Эйрин, уже облачившись в теплые и свободные одежды, зацепилась взглядом за шаль Зены.

— Декстер… — впервые назвав юношу по имени, она выглянула из гардеробной.

Блондин удивленно озарился.

Он, казалось, был счастлив лишь от подобной мелочи, как услышать свое имя из уст любимой.

— Прошу, помоги мне.

— Всё что угодно. — просиял он, приближаясь к девушке и подхватывая её теплые ладони. — Не переживай, я вывезу тебя отсюда...

— Благодарю тебя за это, но прошу… Помоги спасти Зену.

Взгляд его помрачнел.

— Я знаю, она жива! Умоляю, помоги спасти мою сестру!

— Она уехала, Эйрин. — холодно заключил он, а его голубые глаза блеснули.

— Ты же знаешь, что это не так. Её заточили в темнице!

— Что за глупости… Эйрин, нам уже пора идти. — уволакивая за собой дарсийку, он отворил дверь и, выглянув, зашагал дальше.

— Декстер! Твоя мать заперла её в подземелье! Я должна спасти её.

Она ещё долго упрашивала его, но юноша был непреклонен. Декстер просто тащил за собой дарсийку в надежде, что та когда-нибудь простит его за эту ложь.

Он знал, что королева заперла дарсийку в подземелье, и не хотел идти матери наперекор — высвобождать заложницу. Даже по просьбе любимой.

«Лязг метала»

Впереди отчетливо слышались звуки борьбы и сражения, посему Декстер сменил курс и свернул в противоположный коридор. Однако не рассчитывал, что лицом к лицу столкнется с одним из братьев ферзенской империи.

Высокие, вооруженные войны окружали черноглазого юношу, позади которого размеренно шла высокая дама.

Декстер и Эйрин замерли на месте от неожиданного столкновения, как и Михаэль, поднявший руку. Этим жестом ферзенец отдавал приказ «никому не двигаться».

— Всхлип!

Эйрин, не сдерживая слез, снова зажала себе рот рукой, когда пронзительные черные очи устремились к ней.

— Не подходите к ней. — угрожающе прикрывая собой дарсийку, заявил Декстер.

Ферзенец лишь чуть склонил голову на бок и на ферзенском тихо заговорил. Принц не понимал, к кому обращается иностранец, а посему осмотрел его сопровождающих.

— Нет. — знакомый женский голос разнесся по просторам великолепного коридора. — Её-то я и искала.

Глаза Декстера и Эйрин расширились, когда женщина в плаще сбросила капюшон.

— Диана Эскин?.. — полутоном вымолвил Декстер, не видя воодушевлённых глаз Эйрин, из которых катились слезы.

— Ну, здравствуй, Декстер.

Диана Эрскин

Время вокруг словно замедлилось.

Декстер выглядел напуганным и в то же время шокированным после моего разоблачения.

Принц, по всей видимости, отказывался верить в то, что он видел перед собой. А именно — меня.

— Ну, здравствуй, Декстер.

На моем лице не было ни улыбки, ни волнения.

— Леди Эрскин… — замялся он. — Что вы тут делаете?

— Решила прогуляться. — безразлично бросила и перевела взгляд ему за спину. — Принцесса...

— З-здравствуй, Диана. — заикаясь, начала Эйрин. — С возвращением.

Атмосфера была, мягко говоря, не очень.

— Диана, что всё это значит? — вклинился Декстер. — Я жду ваших объяснений!

— Я разве не ответила?

— У принца, по всей видимости, проблемы со слухом, — саркастично добавил Михаэль и, взглянув на дарсийку, спросил: — Вам точно она нужна?

После моего медленного кивка головой, ферзенские воины стремительно направились к принцу и принцессе.

— Диана!

Декстера оперативно скрутили, а вот принцессу подвели ко мне не слишком по-джентльменски — под руки.

— Тебе же нужен я на самом деле! Разве нет? Отпусти её!

— Вы переоцениваете свою ценность, Ваше Высочество. — я переключилась на юную деву. — …Эйрин?

Заплаканный взор дарсийки обратился ко мне, пока Декстер возмущался на фоне разворачивающегося шума.

— Я получила твое письмо. — осмотрев девушку с ног до головы, мысленно отметила, как легко она была одета.

— Спасибо… — шептала та, стирая слезы.

— Заканчивай размазывать по лицу сопли и слюни. Тебя нужно вывести из замка, кстати, а где?.. — я осмотрелась по сторонам в поисках Зены. — Твоя сестра разве не с тобой?

В этот момент девушка всхлипнула ещё громче и, пав предо мною на колени, заговорила:

— Умоляю вас, леди Эрскин, спасите её! — дрожащими руками она уцепилась в подол моего плаща, захлёбываясь слезами. — Я прошу вас! Не отказывайте мне! Всхлип!

Сие картина мне казалась исключительной дикостью.

Как так-то?! Главная героиня романа, стоя на коленях перед той, что увела её мужчину, молит о подобном.

— Встань же. — поспешила протянуть ей руку. — Не нужно так себя вести, вы же в конце концов принцесса целой страны.

— Леди…

Отчего-то больно видеть её такой и совестно, ведь именно я как никто другой приложила к этому руку.

— Госпожа! — разнёсся властный мужской голос где-то позади.

Обернувшись, я узнала в приближающейся группе мужчин Феликса.

Одежды его были забрызганы кровью, а на шее виднелась алая полоса.

— Эсклиф? Что с твоей шеей?!

Осторожно прикоснувшись к области кожи вокруг пореза, я принялась отчитывать рыцаря, прикладывая следом платок.

— Это просто царапина. — опустил он глаза. — Ваше Высочество?

— Ах да! Феликс, выведи принцессу из дворца. Её нужно отправить к северо-восточным границам, но перед этим — вызволи её сестру. Королева наверняка заточила Зену в подземелье.

Водянистые очи Эйрин засияли.

— Леди Диана… — с придыханием было начала она, но я остановила её жестом.

— Хватит, Эйрин. Не думай, что я так великодушна и добра, раз решила помочь тебе. Ты ведь знала, что за мной должок. — взор голубых глаз потускнел.

Конечно же, она помнит тот бал, по окончанию которого мы с Ноа сильно повздорили.

— Феликс?

— Будет исполнено.

Эсклиф понимающе кивнул и, протянув руку Эйрин, помог девушке подняться на ноги.

— Вероятно, в подземелье есть и те, кого заключили после восстания. Освободи всех.

— Диана, а что с… — Михаэль, что подал голос, уставился на Декстера, который тут же наёршился.

— Он идёт с нами.

— Ты — предательница!

Запротестовавший юноша, черты лица которого были аналогичны его матери. Тот же взгляд, та же интонация голоса, те же острые скулы.

— Предательница? — впиваясь взглядом в Декстера, переспросила я. — Можно ли считать предателем того, кого предали первым?

— Ты поплатишься за это, как и твой отец и братья...

Звонка пощёчина обагрила щёку принца.

Всё произошло слишком быстро. Я не отдавала отчёта своим импульсивным действиям.

Рука самопроизвольно поднялась в замахе, а когда жар огрел

Принц, не ожидавший такого поворота событий, медленно поднял голову. Блондинистая чёлка беспорядочно скрывала его наполненные вызовом голубые глаза.

Я быстро придала своему выражению угрожающие оттенки и лютой ненависти.

— Как будущее этой страны ты не оправдал возложенных на тебя надежд и обязанностей.

— Я прикажу отрубить тебе руки! — порывался он, и тогда двое крепких мужчин принудительно поставили его на колени предо мной и Эйрин. Но на этом принц не остановился.

Совершенно не по-королевски он плюнул мне под ноги.

— Позвольте мне убить его. — схватившись за рукоять меча, начал Феликс после оскорбительного жеста Декстера.

Волчий взгляд не сулил ничего хорошего, посему я накрыла своей схватившуюся за рукоять руку Эсклифа.

— Неужели? — саркастичная ухмылка, привычная Карлосу, возникла на моих губах. — Вы продолжаете меня разочаровывать, Ваше Высочество. А я так надеялась, что даже монстры способны породить достойных, — усталый вздох сорвался с моих губ, покуда я натягивала перчатки. — Джак, нам пора.

Глава 32

* * *

Холод, сырость и тьма — вот как можно описать подобное место, называемое тюрьмой.

Тянущиеся глубоко под землю каменные лестницы вызывали мурашки даже у самих надзирателей.

Капающий звон с потолка и крысиный писк в углу, словно мелодии из ада, пробирали до дрожи каждого, кто ступал на порог этого места.

Длинные и запутанные коридоры, освещаемые лишь скудным отблеском света факелов, формировали подземные лабиринты с множеством запертых темниц.

Чем глубже группа крепких мужчин погружалась в эти коридоры, тем отчетливее они слышали болезненные стоны и чувствовали трупную вонь.

— Оставляйте метки на стенах. — поднося языки пламени к решётчатому окну одной из дверей темницы, сказал мужчина в попытке разглядеть хоть что-то. — Если мы заплутаем, то точно не выберемся без посторонней помощи.

Поиски достаточно быстро дали плоды. Уже через десять минут были освобождены первые заключенные.

Исхудалые, а порой и изуродованные мужчины выходили на свет огня, прикрывая глаза от ослепляющего пламени. Улыбки озаряли их лица, когда те слышали о прибытие подкрепления.

Испуганная, но не теряющая надежды Эйрин, прикрывая лицо платком, следовала за Эсклифом.

— Зена! — периодически звонкий глас дарсийки разносился в глубь темноты, и это дало быстрый результат.

— …Рин!

— Зена!!

Девушка ринулась во тьму на зов, но цепкая хватка рыцаря остановила её.

— Принцесса.

— Там моя сестра!

— Не обманывайтесь. Звук голоса идет не оттуда, а отсюда. — указав рукой на противоположный тому коридору, в который порывалась девушка, Феликс продолжил. — Будьте внимательны. Голоса имеют свойства отражаться от стен в таких местах.

Видя нетерпение принцессы, рыцарь вздохнул.

— Вы двое — за мной. Остальные прямо. Разжигайте факелы и не разбегайтесь.

Дверь темницы, за которой томилась дарсийская герцогская дочь, вскрыли, и сестры наконец-то воссоединились.

Принцесса, рыдая, обнимала заметно похудевшую сестру, чьи волосы и внешний вид в целом были не просто в беспорядке.

Зена сильно похудела. Некогда платиновые волосы, отражающие в себе золотой солнечный свет, были цвета жухлой травы. Руки и ноги покрывали синяки, грязь под ногтями и мозоли наталкивали на мысль, что девушка являлась нищенкой. И вот только взгляд индиголитового цвета демонстрировал абсолютно противоположное.

— Над тобой издевались? Зени, мне так жаль! Так жаль…

— Рин, ты молодец.

— Нет! Я ужасна! — вытирая слезы с покрасневших щек. — Ужасная принцесса и омерзительная сестра. Мне нет прощения!

Эсклиф незаметно закатил глаза. Для него подобные сцены напоминали мыльные оперы и вызывали лишь раздражение, а порой — отвращение. Посему он собирался прекратить сие наводнение.

— Принцесса, нам пора.

Зена, до этого не обращавшая на мужчину особого внимания, подняла глаза.

Дарсийка не была знакома с Эсклифом лично. Она не нуждалась в подобной чести. Ведь для того чтобы понять, что за человек ей повстречался и какую роль сыграет в её жизни, Зене необходимо просто иметь под рукой пару свечей, но зачастую вся важная информация являлась ей во снах за неопределенное время до встречи.

— Проверьте вон ту камеру. — плавным движением аристократка указала рукой на одну из дальних камер.

Рыцарь, сведя брови, окатил девушек задумчивым взглядом, но зашагал в глубины тьмы.

Все камеры, что тянулись по коридору, были пусты, и только последняя оказалась запертой.

Феликс Эсклиф

Мерцание горящего факела окинуло пошарпанный дверной массив. Внутри слишком темно, но даже сквозь беспросветную тьму я умудрился распознать бездвижный силуэт. Там внутри определенно находился человек, вот только жив он или же мертв, я узнал после.

Эта камера запиралась иначе, а поэтому на замки потребовалось затратить больше времени.

«Скрип».

Запах сырости и железа, а точнее — крови.

Мне хотелось поскорее разобраться с этим и наконец покинуть эту проклятую тюрьму не из своей прихоти, а потому как меня ждала Диана. Пусть это могло показаться глупостью, но в глубине души я продолжал тайно надеяться, что девушка не откажется от меня.

Я шагнул к сидящему на стуле человеку, а когда поднес факел в попытке опознать — мертвец ли это, — обомлел.

— Герцог?

Этого не могло быть на самом деле. Ведь если глаза меня не обманывают — всё снова переменится, а в лучшем случае — вернется на круги своя.

Все похоронили его… Диана долго и горько оплакивала этого мужчину и даже пришла мстить. Что же будет, когда она узнает?

Я отмахнулся от своих мыслей, ведь те мне были неприятны.

— Сюда! Быстрее! Тут… выживший.

Спустя несколько минут в камеру заключения ворвались мои сослуживцы и так же, как и я ранее, замерли на местах.

— Он жив? — спросил один из них, подходя ближе.

— Дышит, но, по всей видимости, у него лихорадка, — заключил я и срезал пропитанные кровью веревки, коими связали его руки.

— Нужно вывести его отсюда.

— Пустите меня! — протискиваясь через небольшую толпу в коридоре, кричала Эйрин. — Пропустите, прошу вас!

— Пустите её.

Мужчины расступились, и в холодную камеру вбежала светловолосая дарсийка. Она, не брезгуя от вида крови, приблизилась к мужчине, которого, по всей видимости, недавно пытали.

Будь я на месте герцога, решил бы, что она ангел, сошедший с небес с целью забрать мою душу.

— Ноа! Ноа, прошу, открой глаза! — пытаясь привести мужчину в чувства, девушка трясла его за плечи. — Умоляю, очнись! Не умирай! Ноа-а!

Она кричала так громко и так яро, что в какой-то момент я не узнал в ней той изнеженной тихони.

— Ваше Высоч…

— …Агх!

Болезненные стоны заполнили камеру.

Неприятное ощущение растекалось где-то внутри меня, когда герцог подал признаки жизни.

Пусть неправильно думать так, но лучше бы он умер.

— Помогите ему, — покидая помещение, коротко бросил я и, не успев

Теперь понимаю, отчего Диана так раздражалась. Иностранки, словно охотничьи лайки — сбежишь от одной, поджидает другая.

Девушка молча смотрела на меня, не моргая.

— У вас есть что мне сказать?

— Да, но не буду, — на заявление девушки я вопросительно изогнул бровь. — Ничего личного, просто вам не понравились бы мои слова.

— В таком случае вам не стоило открывать рта, миледи.

Как-то печально улыбнулась она и медленно опустила взгляд.

— Если бы вы ей всё рассказали ещё тогда… — намеренным полушепотом пробубнила она и исподлобья взглянула на меня.

Что она имеет в виду?

— Нет! Постой, Ноа…

Не имея возможности из-за женских криков позади допросить дарсийку, я обернулся и увидел шатающегося, но стоящего на ногах герцога.

Мы встретились взглядами.

— Ничего не напоминает вам, Ваша Светлость? — съязвил я, вспоминая времена королевской охоты.

— Где она?

Пусть он и выглядит как побитая собака, всё же эта собака даже в таком виде оставалась породистой.

— Для неё вы мертвы.

Но кобальтовые глаза оставались непробиваемой глыбой льда.

Я не хотел говорить ему так легко о том, где Диана, но знал, каково быть на его месте. Каково чувствовать те эмоции, что написаны на его лице.

То самое трепещущее чувство перед страхом опоздать.

— Она наверху.

За разворачивающимся разговором между нами наблюдала не только дарсийки, но и все остальные находящиеся поблизости люди.

— А ты здесь. — подстегнул Ноа.

— Как и вы.

Не оставил я прихрамывающего герцога без ответа.

Высокомерный герцог делал вид, будто меня не существует, но, услышав следующие мои слова, ему пришлось остановиться: — Видели бы вы, Ваша Светлость, какую кровавую баню устроили братья Сензо.

— Ферзенцы?

— Вы не единственный, кто готов исполнять её желания, — приблизившись к герцогу и не удержавшись от оскала в улыбке, добавил: — Чувствуете, как неприятно? Когда любимую женщину обводят вокруг пальца.

Я намеренно это сказал. Мне было плевать на последствия, ведь он знал о моих чувствах к Диане.

— Не смотрите на меня «так», словно вот-вот убьете на месте. Я уже давным-давно смирился со своим положением. В её сердце более нет для меня места.

Герцог растянул губы, и его высокомерное выражение лица стало ещё более вызывающим.

— Приятно слышать, что ты это наконец понимаешь.

— Но и для вас — тоже.

Диана Эрскин

— Почему этот замок такой огромный?

Ворчала я, следуя за Михаэлем и его охраной.

— Мы должны зачистить эту часть перед тем, как отправиться дальше, ни о чем не думая по пути в тронный зал.

Пусть я и вела себя как капризная леди, но всё прекрасно понимала. Меня просто-напросто распирало нетерпение!

Не терпелось увидеть лица посмевших предать Ноа; лицо трусливого и бесхребетного короля, привыкшего прятаться за женскую юбку, но главным нетерпением оставалась Ингрид.

Как же мне хочется лицезреть её искажающееся лицо, когда она увидит плененных мною собственных отпрысков.

Хочу, чтобы она наконец-то сделала выбор… Тот самый выбор, который разобьет ей сердце. Тот долгожданный выбор, которого я так сильно желаю.

Хочу, чтобы она с лихвой насладилась болью утраты, а главное — обнажит собственную гнилую сущность перед детьми. Это нетерпение подобно предвкушению экстаза.

Пока рыцари эскорта и ферзенцы расчищали для меня путь от королевской гвардии, я задумалась.

— Декстер, — связанный и обозленный, он смотрел на меня с лютой ненавистью, а ведь я ещё даже ничего не сделала. — Ты можешь злиться или даже ненавидеть меня до тех пор, пока не лопнешь, но я хочу, чтобы ты знал кое-что.

Определенно мои слова заинтриговали юношу.

— Я не желаю тебе смерти. Лично ты мне намеренно ничего не сделал… Я так думаю, — напоследок стрельнула в него взглядом и продолжила. — Проблема в твоей матери…

— Иди ты к черту, Диана! Я не верю ни единому твоему слову!

— Хм… — пожав плечами. — Твое право.

Минуя очередной коридор, мы остановились в одной из гостиных, где принято скорее вести светские беседы за чашечкой чая, чем сидеть в засаде.

— И всё-таки, что ты имела в виду? — будто обиженный ребенок задал он вопрос.

Мысленно ликуя, но со скучающим выражением лица дала я ответ:

— Как ты считаешь: кого из своих детей Ингрид любит больше собственной жизни?

— Что за глупости? Я не собираюсь отвечать, помешанная ты с…

— Эдэ, — переговоривший до этого со своим подчиненным Михаэль, остановился напротив меня, заслонив от ругани принца. — Какое-то время тебе стоит побыть здесь. Юнно со своими ребятами будут охранять тебя до моего возвращения.

Понимающе кивнув в ответ, я заняла пустующее кресло. Обивка была из нежно-розового бархата, а позолоченные подлокотники весьма удобными.

— Что ж, Декстер. — не унималась я, раздражая юношу расслабленной улыбкой. — Давай по-честному? Вопрос ты — вопрос я, и честный ответ в подарок. М?

По всей видимости, у него была парочка вопросов. Заинтересованный прищур выдавал его.

— Я первая… — открыв рядом стоящую тумбу, в которой обычно хранят алкоголь, я принялась разливать по бокалам наверняка неприлично дорогой напиток. — Ну так что? Кто любимчик: ты, Пенелопа или же она сама?

— Ты… серьезно? — засомневался Декстер.

— Мг. — пригубила я медовый ликер и поставила напротив принца его фужер. — Не смотри так, словно я отравила его.

Со связанными руками он ответил и так же пригубил:

— Пенелопу. Пусть всё внимание доставалось мне, но Пенелопа для неё — драгоценность.

— Неужели?

— Мой черед: что будет с Эйрин?

Я беззвучно рассмеялась: — Ты так предсказуем, Декстер. С ней всё будет хорошо. Она вернется домой.

— Лгунья.

— Я-то? — искреннее возмутилась я. — Пожелай я ей навредить — приказала бы убить на месте!

— То есть меня ты убьёшь?

— Моя очередь, — медленно моргнула я. — Катерина.

Глупый принц, видимо, не ожидал, что я подниму эту тему. Он старательно делал вид абсолютно не понимающего происходящее ребенка.

Угрожающе прозвучал мой следующий призыв к ответу: — Декстер.

— Мертва — всё, что мне известно.

— Так она убила и её… — какой бы сдержанной и непробиваемой я не казалась со стороны, но слышать это было слишком тяжело. — Этот ребенок не заслуживал смерти.

— Знаю. — допив остатки ликера, будто поминая Катерину, он отставил изящный бокал на стол. — Мне жаль.

— Тогда почему не остановил свою сумасшедшую мать? Ни в этот, ни в прошлые разы — ты ничего не сделал.

— А что я мог?! — на несколько тональностей выше моему тону ответил принц. — В королевских семьях за корону погибают сотни невиновных. Думаешь, мне это нравится?!

Взъерошив свои блондинистые волосы, Декстер уставился на меня. В этот момент мне он напомнил саму себя в юности.

— Не всё так просто.

Следующие двадцать минут мы безостановочно спорили, пока не вернулся Михаэль.

— Нам пора. Карлос наверняка заждался.

“— Ну наконец-то!” — встрепенулись все мои внутренние «я» и я вместе с ними.

— Ну что ж, Декстер, пора тебе повидаться с матерью и сестренкой.

Юноша насторожился: — Что ты задумала?

— Наша игра окончена.

Не сложно догадаться, о чём он думал. Будь его воля, он бы уже придушил меня на месте.

— Но… ответь на последний вопрос.

Я взглянула на него с любопытством, но спустя секунду — пожалела. Он вызывал во мне лишь жалость…

— Ладно.

Сверившись с наручными часами, медленно подняла взгляд на задумчивого принца.

— Если бы я тогда женился на тебе или хотя бы сделал предложение — дошла бы ты до этого всего?

— Декстер… — я прикоснулась к его щеке и с нежной улыбкой ответила: — Дорогой, неужели ты правда собрался потратить эту возможность на столь глупый вопрос?

Декстеру определенно были неприятны мои слова, а взгляд его исказился глубоким презрением и неприязнью.

— Пойми и запомни… — приблизившись к его уху, я прошептала: — Диана мертва. Твоя сумасшедшая мамаша сделала всё, чтобы уничтожить ту Диану. Думаешь, столь ярые изменения являются плодом её стараний в переосмысление жизненных ценностей? Ах-ха! Не смеши меня. Мой ответ таков: ты тут совершенно не причём. Твоя мать посягнула на мою жизнь и на тех, кто стал мне дорог. Это она начала кровавую бойню, а я лишь пыталась выжить.

Отстранившись и не удержавшись, всё же заглянула в голубые глаза принца, наполненные неверием.

— Кто ты в таком случае?

Самая лучезарная улыбка, на которую я была способна, озарила лицо Дианы.

— Это уже второй вопрос. За ответ я запрошу твою душу. Готов ли ты к этому?

Театральная сцена наверняка плачет по мне горькими слезами, так как Декстер неуверенно сделал шаг назад.

— Диана? — окликнул меня Михаэль. — Пора идти.

Напоследок подмигнув потерянному принцу, я отвернулась, уходя по следам Михаэля.

* * *

— Ваше величество! Вам нужно бежать.

В попытке спасти свою королеву, Арма, ворвавшаяся в личную библиотеку Ингрид, продолжила: — Ваше Величество!

Тем временем Ингрид, облаченная лишь в ночное кружевное платье и шелковый халат с серебряной вышивкой, — молчала.

— Успокойся, Арма. — выпуская клубы дыма изо рта, женщина неотрывно смотрела на полотно перед собой.

Величественных размеров портрет занимал почетное место на единственной пустующей стене библиотеки. Подсвечники залиты плачущими свечами стояли по обе стороны от его рамы, казалось, ещё немного и они погаснут. На полотне некогда знаменитый художник запечатлел королевскую семью, а точнее — предыдущую.

Родители короля Луи — король Леон и первая королева, он сам и его покойный старший брат — Лукас. Все они сияли в дрожащем свете свечей.

Бледно-рыжие волосы покойного короля Леона достались мужу Ингрид, а вот огненно-рыжие, словно пламя, волосы были дарованы старшему из братьев от отца короля Леона — деда Луи и Лукаса.

Женщина всегда восхищалась их сиянием, особенно на прямых солнечных лучах. Когда легкий ветерок играл в волосах Лукаса, ей казалось, что в сравнении даже языки пламени меркли.

— Арма, достань «ту» вещь.

Служанку передернуло на нервной почве, но та послушно вынула маленькую коробочку из потайного шкафчика, замаскированного под книги.

Ингрид выпустила очередное облако белого дыма и большим пальцем погладила сверкающую защелку.

— Уже семь лет я не открывала «это».

«Щелчок!»

Арма вздрогнула, будто её королева вскрыла не шкатулку, а ящик Пандоры.

Глаза Ингрид, притягивающие своей зеленистостью, засияли пьяным блеском.

— Приятно видеть, что ничего не изменилось.

Королева осторожно достала пучок ярко-рыжих волос и поднесла его к губам.

— Они даже пахнут так же. Это невообразимо.

Шум и грохот за дверью усиливался.

Арма явно нервничала, но лишь молча озиралась.

— Ваше Величество, умоляю вас… Вам нужно спрятаться. Его Величество короля уже наверняка схватили!

Но Ингрид не пошевелилась. Блондинка, зачарованная блеском огненных волос, окунулась в воспоминания.

Никто кроме неё не знал, что эти волосы принадлежат мужчине, которому она отдала своё сердце когда-то.

Старший брат Луи — Лукас, был её первой любовью. А тот судьбоносный день, когда её отвергли и разбили сердце, послужил катализатором последующих преступлений некогда юной и красивой блондинки с зелеными, как молодая трава, глазами.

— Я так любила тебя, Лукас… — одинокая слеза скатилась ровной дружкой по её щеке. — Я рада, что могу любоваться и прикасаться к тебе, но отчего же мне так больно видеть тебя?

Ей было больно от того, что она сотворила в прошлом и грустно, что ей так и не удалось ощутить теплоты его взгляда на себе.

Ингрид всегда вселяла в людей ощущение опасности. Словно грозный хищник, разгуливающий поблизости и выбирающий жертву. Её считали страшной женщиной.

Жадность и зависть к сопернице натолкнули будущую королеву на убийство любимого, ведь женщина не могла позволить ему быть с кем-то кроме неё. Ингрид не смогла принять отказа и тем более не могла молча наблюдать со стороны за его счастливой и влюбленной улыбкой, адресованной другой.

Испробовав крови, жестокий человек обращается в монстра с ненасытным чувством голода.

«Грохот!»

В кабинет-библиотеку ворвались несколько мужчин.

Ферзенские доспехи и пустынный загар остались проигнорированы ею.

— Время пришло, любимый.

Над вот-вот сгорающим фитилём она с улыбкой сожгла последнюю частичку себя. Женщина не могла отвести взгляда от вспыхнувших и искрящихся огненных волос, и даже мерзкий запах не смутил её.

Глава 33

* * *

Позолоченные колонны; белоснежные мраморные полы, обагренные кровью; золотые статуи и витые лестничные опоры, забрызганные алыми каплями, и многое другое, даже в настоящей суматохе и жутком виде — восхищало.

Девушка, притаившаяся в тени, поджидала момент, когда появится нужный ей человек. Но его всё не было и не было.

Эсклиф был ей интересен, но сугубо из-за того, что они были похожи.

Глория чувствовала, что он понимает её, не осуждает, но более всего нравилось — он не поучает.

Девушка ждала и ждала.

По недавней договоренности ей было поручено охранять путь отступления из подземной тюрьмы, что она терпеливо делала на протяжении часа.

Шпионка в который раз сверилась с часами.

— К черту!.. — затянув потуже портупею и оправив воротник, она покинула тень.

Вокруг было слишком тихо, но девушка слышала отдаленный шум где-то в глуби дворцовых стен.

«Бах!»

Ловко отпрыгнув в сторону и пригнувшись, девушка устремила взор в

Через приоткрытую щель балконной двери поступал холодный воздух, а белоснежные хлопья, оседающие на ковре, уже успели сформировать маленький сугроб.

«Хрусь»

Тяжелый башмак придавил маленький сугроб, оповещая, что в комнату с балкона проник неизвестный.

— Я уж подумал, ты заснула.

Неспешащий шаг и гул ветра из теперь уже распахнутых прозрачных дверей наполнил комнату холодом и легким ароматом гари, и через мгновение мужчина со шрамом на лице предстал перед её глазами.

Первое, что бросилось девушке в глаза — блестящий снег, что укрывал его плечи и спину. Глория чувствовала себя глупо, ведь не сумела своевременно ощутить присутствие столь грозного и внушительной наружности противника.

— Кто ты? — спросила она, стоило ему повернуться лицом к углу, в тени которого она притаилась.

— Это так важно?

— Да. Хочу знать имя придурка, что в скором захлебнется собственной кровью.

Бард рассмеялся, а она тем временем вытащила несколько острозаточенных лезвий из-за спины.

— Ты что-то напутала!

«Шах… Бах!»

Завязалась потасовка.

Глория трезво оценивала свои способности и масштаб опасности, а посему и действовала очень осторожно. Ловко уворачиваясь от атак незнакомца, она осознавала, что стоит ему нанести один точный удар, и гибель неминуема.

Тем временем Барда охватил азарт. Ему редко встречались столь ловкие и юркие оппоненты и тем более девушки-убийцы. Обычно он ограничивался боями на мечах с мужчинами своей весовой категории. А вот Глория, напротив, была научена выживать и противостоять таким, как он и Эсклиф — крупным, сильным, агрессивным, но медлительным, а порой и неуклюжим.

«Бах!»

Темную комнату окатил звон бьющегося фарфора и треск ломающейся мебели.

— Кха!

Мужчина умудрился в темноте нанести тот самый точный удар.

В попытке откашляться и глотнуть свежего воздуха, Глория перевернулась на живот. Из последних сил она ползла по припорошённому снегом ковру в надежде, что сумеет выбраться живой.

— Попал. — Ухмылялся Бард, стирая с рассечённой брови кровавую струйку. — Думал, одного раза хватит… Живучая.

Ребра Глории адски болели, а в попытке восстановить сбившееся дыхание, грудь девушки словно разрывало на части.

«Ублюдок… Три... нет. Пять ребер — сломано»: мысленно рассуждала Глория, отползая от наблюдающего за ней человека.

— Было весело, — вытаскивая из ножен огромный меч, Бард сделал шаг.

«Шух!»

Помещение снова заполонил шум, а звуки боя на мечах оглушили раненую девушку.

— Феликс? Аха! Я так рад тебя видеть! — охваченный страстью, будто одержимый, выкрикнул Бард.

«Бам! Скреж…»

Глория уцепилась за полку шкафчика и уселась. Опираясь спиной о стену, она кое-как вытащила последнее лезвие и ослабила шнуровку своего корсета, разрезав им ленты по бокам. Полные глотки воздуха приносили ей лишь боль, но выбора у девушки не оставалось.

Сквозь пелену перед глазами она принялась оценивать происходящее.

Танцы на мечах и отражающаяся луна в клинках порой ослепляли её белыми бликами. Она прикрыла веки, а шум вокруг постепенно отдалялся от неё. Девушка не знала, сколько продолжался бой между мужчинами, но, когда наконец всё стихло, горячее прикосновение к щеке обожгло ей кожу.

— Эй… Дикая кошка.

Глорию возмутило подобное обращение, коим он её наградил после первой их схватки, и она не смогла смолчать.

— Сдохнуть хочешь?

Утяжелившиеся веки с трудом приоткрылись, и она скрестила свой затуманенный взгляд с опасными радужками, отражающими в себе серебряную луну. На мужественном лице оставались следы стёртых алых капель, и она мысленно отметила, что это придавало Феликсу некий шарм.

— Вижу, тебе уже получше. — осматривая девушку, Феликс заметил в её руке лезвие. — Дай сюда.

— Этот ублюдок, похоже, выбил мне плечо… Ай! И сломал несколько рёбер.

Эсклифу было как-то не по себе оттого, что девушка находилась в подобном состоянии, но злость постепенно отступала, ведь он отомстил её обидчику и наконец свёл собственные счёты.

Вправив девичье плечо, мужчина начал осматривать на вид хрупкое тело на наличие других повреждений, Глория же молча наблюдала за ним, сдерживая болезненные стоны, рвущиеся наружу.

— Не нравится мне такое положение. — заворчала она, щурясь.

— Давай я помогу…

— Нет же… — остановив его жестом и сдерживая улыбку, девушка добавила: — Обычно это ты у нас в роли «побитой собаки».

Феликс не сдержал улыбки и, не задумываясь, заправил ей прядь волос за ухо.

Он видел, что девушке было неловко. Вот только её больше смущал не сам факт спасения, а вообще нахождение с ним в столь близком контакте и необъяснимый трепет в груди, который она поспешила списать на недавно полученные травмы.

Манипуляции по оказанию первой помощи были завершены, но Эсклиф не торопился прощаться.

— Уходи…

Рыцарь не сдвинулся с места, продолжая молча сидеть рядом с лежащей на холодном ковре девушкой.

Герцогская шпионка злилась, сама не понимая причин неожиданного эмоционального всплеска: — Иди уже, Феликс!

Целую минуту он смотрел в никуда и только после медленно поднялся на ноги и… ушел.

Сердце её сжалось, а от внезапно полившихся слёз в совокупности с болезненным дыханием создавало ей настоящую пытку.

«Ты знала. Чего ревешь? Ты всё прекрасно знала!» — мысленно отчитывая себя, она схватилась за воротник расстёгнутой рубашки.

Не прекращающийся поток слёз в скором времени прекратился.

Она отвернулась к стене в надежде, что больше никогда не встретится с этим мужчиной, но все её надежды в мгновение испарились.

Очередное горячее прикосновение, а затем и мягкое одеяло накрыло её.

— Почему ты не ушёл? — спросила она, не поворачивая головы, пока он поднимал её на руки. — Феликс, иди к Диане. Оставь меня здесь, я справлюсь…

— Я отпустил её.

Не веря своим ушам, Глория всё-таки подняла глаза.

Спускаясь по лестнице с девушкой на руках, рыцарь нежно и в то же время печально улыбнулся и спросил:

— Слышал, ты собираешься на север?

— Что ты имеешь в виду?

Девичьи глаза округлились, стоило ему прильнуть губами к её губам, остановившись у чёрного выхода.

Ни он, ни она не знали, чем закончится эта ночь, но оба намеревались довести начатое до конца. Попробовать начать новую жизнь.

* * *

— Ноа! Прошу, постой! — вдогонку мужчине кричала Эйрин, но тот её будто не слышал.

— Куда делся Эсклиф? — спросил герцог у одного из повстанцев.

— Отдав приказ об эвакуации пленных, он, вероятно, отправился в тронный зал.

Герцог разозлился ещё пуще. Его выводило из себя происходящее. Он не привык подчиняться кому-либо и следовать приказам.

— Значит, так, да? — недовольно. — Ладно… Что после эвакуации? — спросил Ноа всё у того же человека.

— Нам приказано вывести раненых и принцессу с другой леди из столицы.

Ноа задумчиво взглянул на Эйрин.

— Как я могу быть уверен в ваших благородных намереньях?

— Эм… — замялся, даже растерялся незнакомец. — Это прямой приказ госпожи Эрскин… — И, неловко почесав затылок, добавил: — Мы же не смертники безмозглые. Ослушаться приказа этой женщины — навлечь на себя большие… Нет, просто огромные проблемы. Подыхать в мои планы не входит, Ваша Светлость.

Дарсийки переглянулись.

— Имейте в виду, что не только немилость Дианы угрожает вам.

— Да, Ваша Светлость! Но разве вы не идете с нами?

Герцог Монро снисходительно взглянул на мужчину, который в последствии испарился в толпе остальной группы.

— Герцог?! Вы не пойдете? Но что же…

— Эйрин. — устало. — С вами всё будет в порядке, поэтому…

— А с вами?! Что будет с вами? Я не хочу снова разлучаться!

Ноа немного опешил.

— Что это значит?

— Прошу: пойдемте с нами! — взяв его за руку, она умоляюще добавила: — Пойдем со мной…

— Эйрин…

Было заметно, как герцогу неловко слышать подобное предложение.

— Молю вас! Я не хочу терять вас! Разве моей любви недостаточно?!

Ноа приложил много усилий, чтобы не осматриваться по сторонам на реакцию окружающих, но он ощущал на себе множество глаз. Все они наблюдали за ним.

— Эйрин, тебя поймут превратно, следи за словами.

— Сколько ещё я должна следить и контролировать свои чувства? Я устала!

Практический каждый аристократ, да и простолюдин знали о глубоких чувствах Ноа к Диане. Для них влюбленность столь статусного человека в эгоцентричную дочь маркиза являла собой немыслимую драму, пропитанную скандальностью, но имеющую скрытое очарование. Поэтому услышать признание дарсийской принцессы было пиком негодования.

Герцог не хотел, чтобы Диана знала обо всем, что происходило между ним и Эйрин. Даже односторонняя любовь дарсийки могла бесповоротно повлиять на их с Дианой будущее, которое Ноа рисовал в своей голове.

— По пути к северо-восточным границам находиться городок у горного хребта — Торон. Это родовое поместье моего дворецкого. Скажите, что вы от Виктора. Вас защитят и помогут добраться домой.

— Но!..

— Я же сказал: уходите.

Небесные очи дарсийки наполнились блестящими слезами. Девушка испытывала неимоверную боль, слыша столь безразличные слова из уст любимого, но, не теряя надежды, она сделала короткий шаг к нему навстречу.

— Я люблю другую женщину, — в этот момент Эйрин застыла подобно скульптуре, герцог же продолжил: — Смиритесь с этим, принцесса. Однажды вы встретите человека, достойного ваших чувств.

Мужчина, чьи глаза вселяли ужас и трепет в чужие сердца, ушёл, а дева, коей восхищались все, осталась проливать слезы.

Холодное прикосновение упало ей на плечи. Сестра утешала Эйрин, не говоря ни слова.

Дарсийка знала с самого начала, что в конце концов сердце сестры будет разбито, но до последнего надеялась, что это принесет ей не так много боли.

— Нам пора, Ваше Высочество…

* * *

Крепость горела.

Её белые промерзлые стены, охваченные языками пламени, покрылись сажей; ночную тишину давно нарушил пронзительный лязг металла; запах гари и опаленной плоти накрывал столицу Акроса, словно туманом, а отчаянные крики и стоны, раздающиеся среди сплетенной кучи людей, завершали сие жуткую атмосферу. Лишь искры, проносившиеся над головами, изображали собой завораживающее море красных звезд на небе.

«Бах!»

Огромные двери, ведущие в тронный зал, распахнулись.

Ферзенские воины под руки тащили акросийскую королеву. Женщина, чьи ноги тянулись по земле, возмущенно кричала и сопротивлялась, пока её не подтолкнули вперед. Она окинула зеленистым взглядом просторы зала.

Кругом лежали мертвые тела королевских гвардейцев и лишь несколько ферзенцев, которых оттащили отдельно до её появления. Лужи крови и даже куски плоти застилали розовый мрамор, а алые брызги окропляли золотые ступени, ведущие к трону, и сам трон. Металлический привкус во рту из-за запаха крови вынудил её смочить губы влажным языком.

Веки Ингрид зловеще сузились.

На троне вальяжно-скучающе восседал Карлос, а у ступеней на коленях сидел король Луи в ночной сорочке и без штанов.

— Луи? — брезгливо бросила Ингрид, глядя на внешний вид супруга и жавшуюся к его плечу полураздетую служанку. Казалось, королеву сейчас стошнит. — Ты серьезно?

— Ингрид! Дорогая, нас предали! — пытаясь незаметно оттолкнуть от себя перепуганную служанку, воскликнул король.

Женщина закатила зелёные глаза и скрестила под грудью руки.

Тем временем Карлос, молча наблюдавший за волнением и глупыми попытками короля переключить внимание акросийки на «предателей», усмехнулся. Он видел, что Ингрид сгорала от стыда перед «предателями» из-за бестолкового мужа.

— Даже в такой ситуации вы печетесь больше о собственном имидже.

— Вы… — испепеляя взглядом Карлоса, подала голос Ингрид, отвернувшись от Луи. — Это как понимать?

Ферзенец улыбнулся шире, обнажив ярко выраженные клыки.

— Я согласилась впустить вас, чтобы решить недоразумение. Но вы посмели обмануть меня!

— Недоразумение? — подав жестом сигнал стражникам. — Приведите её.

Зелёные глаза Ингрид испепеляли Карлоса, но тому всё было ни по чём.

В зал проводили принцессу.

— Пенелопа! — вскликнул король, но после пожалел об этом из-за внешнего вида.

— Вы держите её в плену? — бесстрастно спросила королева, а ферзенец, ничего не отвечая, поднялся на ноги.

Приблизившись к Пенелопе, задал он вопрос: пленница ли она. Но Пенелопа не вымолвила ни слова.

— Пленников принято как минимум связывать по рукам и ногам. — расправляя один из её локонов, лениво ответил он.

— Чего вы добиваетесь, Жак?

Карие бездны, казалось, мрачнели, но на губах играла улыбка.

— Подожди немного. Скоро вы всё узнаете.

— О чём ты! — завозмущалась Ингрид. — Неужто жизни невинных людей могут искупить проступок моей глупой дочери?! Я не верю, что из-за какой-то наложницы должны страдать так много людей!

От удивления Карлос вскинул брови и повернулся, собираясь дать ответ, но в этот момент двери в тронный зал распахнулись.

Михаэль в окружении ферзенцев и акросийских повстанцев осмотрелся.

Ингрид слегка наклонила голову, глядя на юношу, что вёл себя очень дисциплинированно, даже на её придирчивый взгляд.

— Наконец-то, брат. Я уже соскучился, — задиристо улыбаясь Михаэлю, Карлос нетерпеливо заскользил взглядом по надвигающейся в его сторону группе.

На фоне тяжелых шагов неторопливый цокот каблуков звонким эхом разнесся по просторам тронного зала, и сердце Жака забилось чаще.

Диана делала легкие шаги, словно прогуливалась по набережной, но путь её пролегал напрямую к трону, за которым располагалось огромное круглое окно, усыпанное мелкими разноцветными осколками витража.

Девушка представляла, как сквозь эти осколки летним днем бы просачивался солнечный свет и то, какими бы цветами заиграло это место. Ей нравилась эта фантазия, и пока она неспеша продолжала идти, представляя, каким невероятным и сказочным могло бы быть это место, если бы ей попросту позволили спокойно жить.

— Ты… — полутоном вымолвила Ингрид.

Неприятный

Облаченная в изысканное платье из бархата ультрамаринового цвета, она шла, взирая на королевское семейство с высоко поднятой головой. Белоснежные меха её плаща отливали перламутром, стоило ей попасть под лунный свет, что пробивался сквозь те самые витражные стекла. Она оставляла за собой легкий шлейф лавандовых полей и ощущение тревоги в сердцах оставшихся позади.

Приблизившись к ступеням, она плавно протянула руку.

Карлос подхватил женскую ладонь и, провожая аросийку к вершине, будто зачарованный, он не сводил с неё глаз.

— Предатель! — выплюнул полуголый мужчина. — Как такое отродье, как ты, посмело променять мою дочь на эту шлюху! Так ещё и ведет её, словно королеву! Что за!..

Треск ломающихся костей и последующий пронзительный женский крик окатил тронный зал.

Диана Эрскин

— Отец!

Пронизывающий до кости визг Пенелопы, а следом плачь сбил меня с толку, но происходящее не тронуло мое сердце — я не обернулась.

Мне не было жаль отброса, убившего собственного брата. Я не знала конкретно, в скольких грехах он повинен, но была уверена, что руки его обагрены кровью.

Плачь принцессы немного поутих, когда я переступила последнюю ступень, а обернувшись, и вовсе стих.

— Я никогда не хотела становиться королевой или императрицей, но мне отчего-то хотелось на него сесть… — изящным движением руки я накрыла золотой подлокотник регалии с инкрустацией драгоценных камней. — Всегда было интересно — каково это.

Пока я говорила, один из воинов накрыл обезглавленное тело короля Луи. Изумрудный плащ, позаимствованный у одного из поверженных гвардейцев, молниеносно пропитался кровью, приобретая черный цвет.

— И что дальше? — спросила Ингрид. — Собираешься убить мою семью? Думаешь, что станет легче, если отомстишь?

— Нет… — бесстрастно ответила я, присаживаясь на подлокотник величественного трона.

Те необычные ощущения, что я испытывала, просто стоя рядом с ним, пугали, посему и не решилась занять его. Одна мысль об этом, где я — сидящая на королевском троне, окруженная сильными мужчинами, готовыми убить любого, а у моих ног — мои враги… Враги Дианы, что стали врагами и для меня. Это новое чувство абсолютного превосходства резонировало с моим внутренним миром. Оно меня пугало до дрожи, ведь не просто так говорят: дай власть человеку, и он покажет, каков он на самом деле.

Я не хотела поддаваться этому соблазну, ведь не была уверена в том, что оно не поглотит меня и не затуманит рассудок.

— Твой отец сделал свой выбор, как и твой брат. Потому они и мертвы!

— Выбор? — как акула, почуявшая кровь, я нацелилась на Ингрид. — Тиму ты выбора не предоставила, как, впрочем, и мне. А стоило… Если бы ты оставила меня в покое и не трогала семью — этого всего бы не случилось!

Периферийным зрением заметила, как притихший поблизости Карлос повернул голову.

— У меня никогда не было мыслей о мести… До того дня. — сказала я и поделилась своими истинными намерениями. — Я собираюсь отомстить за смерть Тима. За маму, отца, Билла, бабушку… за Ноа, но главное — за себя.

Настоящей мне не по себе от того, каким человеком я стала, попав в роман и заняв место злодейки, но ничего уже не изменить…

“— Раз злодейка, тогда гони от себя эти мысли и заверши наконец этот спектакль!” — причитала одна из многих в группе поддержки.

Я и образ Дианы будто стали одним целым.

Не обращая внимания на задумчивое лицо Ингрид, я заявила:

— Сейчас мы поиграем в вашу собственную игру. — улыбнулась и, хлопнув в ладоши, обворожительно улыбнулась.

После сигнального хлопка в тронный зал привели последнего участника — Декстера.

Ингрид при виде сына свела брови, отчего морщина меж её бровей стала явно глубже.

— Одному из ваших отпрысков я дала выпить яд, предоставив тем самым для вас тот самый выбор, коего вы лишили меня.

На моих губах взыграла блаженная медовая улыбка, а лица Пенелопы и Декстера посерели.

— У вас есть возможность облегчить страдания или же спасти от смерти…

— Аха-ха-аха! — истерический смех наполнил зал. Королева походила на сумасшедшую тогда, когда один из её детей был обречен на смерть. — Решила так от меня избавиться? Как когда-то я от твоей мамаши? Аха-ха! Что мне нужно сделать? Выпить яд? Как тогда она выпила его, чтобы ты могла жить?!

Её слова вогнали меня в ступор.

Неужели эта мерзкая женщина поставила перед выбором мать Дианы? Какая низость и жестокость…

— Не знала, что ты ставила её перед таким выбором… — голос мой звучал слишком печально. — Но вот она, карма, не находишь, Ингрид?

— Мама, это правда? — встрял в разговор Декстер. По его выражению легко можно распознать, что он в ужасе от собственной матери.

— Хмп-ф!

Фыркнув, Ингрид даже не удостоила его ответа и подняла зелёные глаза на меня, стоящую на ступенях.

— Уже не важно, правда это или нет…

— Ну и что? Мне нужно выпить яд? Несите его! Мой дорогой сын и моя прекрасная дочь отомстят за меня!

— Яд? — изумилась я. — Быть может, противоядие?

Она, не веря, захлопала ресницами.

— Я отравила твоего любимчика. И тебе нужно сделать правильный выбор.

— Мерзавка! Как ты смеешь!? — разъярённая женщина была вне себя от злости. Она кричала так громко, что её вопли наверняка доходили до другой части замка. Даже ферзенским солдатам оказалось нелегко удерживать порывающуюся наброситься на меня блондинку.

— Мама… — подала голос Пенелопа, обливаясь слезами.

— Ты солгала мне!? — завопил Декстер, перебивая раздосадованное поскуливание сестры.

Я же, не говоря ни слова, достала небольшой пузырёк с мутной жидкостью, что естественно привлек всеобщее внимание.

— Сначала мой муж, а теперь мои дети!?

— Не делайте вид, Ваше Величество, что он для вас что-то значил. — спускаясь по ступеням, бросила я и переключила внимание на не менее взбешённого Декстера. — А что касается тебя, разве я не сказала, что не желаю твоей смерти? Вынужденная мера и желание — абсолютно разные вещи. Разве не ты меня заверял полчаса назад, что любимцем твоей матери являешься не ты?

Декстер, до этого пытавшийся перебить меня, быстро смолк.

— Если твои слова не являлись ложью, то бояться тебе нечего. Не так ли?

Глава 34

Я видела, как юноша пытался усмирить панику в своем сердце.

Видела не заканчивающийся поток слез Пенелопы и то, как девушка, сидя на холодном мраморе, молила собственную мать о противоядии.

Я видела каменные лица стражников, что молча наблюдали и следили за

Теплое прикосновение к щеке отвлекло меня от созерцаний за нервно грызущей ногти Ингрид. Карлос осторожно провел костяшками пальцев по моей скуле, вынуждая повернуть голову.

— Ты не выглядишь счастливой. Быть может, мне сходить за короной?

— Мне никогда не нужна была эта проклятая корона.

— Тогда?

— Хочу, чтобы она мучилась от страха. Больше всего хочу, чтобы она прочувствовала, каково это быть загнанной в угол.

Ферзенец накрыл мою руку своей, заставив ощутить приятное тепло. Взгляд карих глаз излучал нежность вперемешку с тревожностью.

— Ты справишься. — подбадривая. — Я помогу тебе.

В ответ я устало улыбнулась, чувствуя, как на душе становилось тоскливо.

Меня не отпускает ощущение, что должно что-то случиться.

— …Умоляю тебя, мама!

Я собиралась повернуть голову на жалобные крики Пенелопы, но Карлос не позволил — подцепил пальцем мой подбородок.

— Скоро этот спектакль закончится, и я отвезу тебя на родину моей матери. Думаю, сады Лоаза тебе придутся по душе.

Как никогда прежде мне были приятны его слова, а низкий с хрипотцой голос будто обволакивал.

Мне нравится в этом мужчине многое, даже его взбалмошный характер и упрямая, властная натура… А порой и его вспыльчивость. Очень нравится.

Размышляя об этом, я медленно взяла его за руку и, отогнав сомнения, спросила:

— Неужели ты не разочарован во мне?

— Нисколько. — сжимая мою ладонь. — Ты на удивление справедливый палач.

— Ну спасибо!..

— Эй!

С синхронной точностью мы обернулись на властный и нахальный призыв Ингрид, что смотрела на нас с ненавистью.

— У меня есть предложение. — заявила она, сцепив руки в замке перед собой как истинная королева.

— И что ты предлагаешь? — опередил меня Карлос, не ожидающий услышать нечто, о чем стоило бы задуматься.

— Я говорю не с тобой, ферзенское отродье. — прошипела Ингрид, не удостоив Карлоса взглядом.

Это было открытое неуважение, презрение и вообще: «чихать она хотела на него», но последующая реакция мужчины заставила Ингрид знатно насторожиться.

Ещё бы… Оскал ферзенца до сих пор напрягал даже меня, привыкшую к его закидонам. Карлос был, есть и будет самым непредсказуемым человеком в моей жизни.

До того, как я остановила ферзенца, он успел сделать короткий шаг в направлении королевы.

— Пусть скажет, мне интересно, чем она собралась «крыть».

Спустя полминуты игры с Карлосом в «гляделки» я повернула голову к блондинке.

— Я верну тебе Ноа. — смотря на мою вцепившуюся в запястье Карлоса руку, она добавила. — Видимо, ты всё-таки любишь его, раз пришла мстить. Поразительно… Даже любовника притащила. Как тебе это удается? Сначала с Феликса сняла мой поводок и посадила на свой, затем Ноа околдовала. Благо я своего сына держала от тебя подальше.

* * *

Ингрид наслаждалась негодованием и растерянностью Дианы, но стоило девушке заметить коварную улыбку королевы, как она пришла в себя.

— Да как ты смеешь? — взор её метнулся к принцу.

Юноша искренне не понимал, зачем его мать нагло лгала, предлагая подобную сделку. Он был убежден, что герцога более нет на этом свете.

— Мама! Зачем ты это делаешь? Зачем лжешь, когда на кону стоят наши жизни!

Пока женщина настоятельно просила сына замолчать, Карлос следил за выразительно меняющим лицом Дианы.

Он пытался прочитать её мысли, основываясь лишь на считывание эмоций с профиля. И, разделяя с Дианой потрясение после выдвинутого предложения, он решил, что сказанное Ингрид было очередной ложью.

Столкнувшись лицом к лицу со смертью, любой попытает удачу, используя ложь, и королева не исключение — так он решил. Ведь даже принц, знающий правду, пытался вразумить завравшуюся мать.

Наблюдая за горящими глазами Дианы и за тем, как проступает у неё на лбу морщина, сердцебиение ферзенца участилось. Он ждал её слов, словно собственного приговора.

— Мне как никому другому известно о твоих грязных методах. — спустившись окончательно со ступень, угрожающе прошипела Диана. — Тебе не обмануть меня.

Ингрид прочитала в карих глазах девушки, пахнущей лавандовым маслом, тоску, боль и печаль. За пеленой нарастающего восторга она не удержалась от очередного вранья и решила сделать Диане ещё больнее.

— Как жаль, что ты опоздала. Ещё утром он был жив.

Улыбка расцвела на выразительных розовых губах Ингрид, словно весенние цветы, тогда как взгляд Дианы становился мрачнее и мрачнее.

— Ты так сильно жаждешь смерти обоих? Не понимаю… — качая головой, промолвила Диана. — Если бы не внешняя схожесть, я бы решила, что это не твои дети…

Какой бы бессердечной Ингрид не считали, но она любила своих детей, и, прочувствовав реальную угрозу, исходящую от Дианы, женщина стерла улыбку с лица.

— Я согласна умереть за них обоих.

Диана молчала.

— Как я могу выбрать!? — с безысходности закричала королева, понимая, чего ждет девушка напротив. — Ты даже хуже меня! Поставить перед таким выбором!

— Лишь большее зло способно уничтожить зло, порождающее жестокость.

По спине Ингрид прокатилась волна холодных мурашей, а непоколебимая уверенность во взгляде некогда недалекой — по её мнению — Эрскин сбила женщину с мысли. Она не верила своим глазам.

Перед ней стояла отнюдь не глупая девица, что была безумно влюблена в её первенца и которой не доставало материнской любви, а женщина, способная посоперничать даже с ней самой. Если ранее она хотела просто избавиться от Дианы из-за того, что та попросту мешала ей и раздражала глаз, то теперь Ингрид желала ей смерти, дабы выжить.

— Разве ты всегда была такой? — присматриваясь к Эрскин, слова сами собой сорвались с её уст. — Стоило убить тебя ещё в колыбели…

«Бах!»

В тронный зал ворвались неизвестные, после чего последовала суматоха.

— Диана!

Диана Эрскин

Сильный толчок сбил меня с ног, но крепкие руки подхватили сзади.

— Диана!

В эпицентре разворачивающегося шума я осмотрелась.

Тронный зал заполнялся людьми, на плащах которых был изображен белый четырехлистный клевер. Он относился к графству Розент. Это сильно потрясло меня, ведь старший сын графа Розента состоял в коалиции с Ноа. Ища глазами очередного предателя среди толпы набежавших, позади меня раздался голос Карлоса:

— Юнно! Уведи её!

— Да, Жак!

Ферзенский командир, заранее извинившись, схватил меня за руку и потащил в противоположную сторону от Карлоса, что в свою очередь рванул в самую гущу, раздавая приказы.

— Юнно, погоди! Ингрид сбежит!

— Мне был отдан приказ, госпожа!

— Но!.. — не скрывая возмущения, уставилась я на ферзенца.

— Ваша безопасность в моем приоритете. Ей не выжить, если она сбежит. Все выходы охраняются, идемте же!

Как бы сильно я не хотела протестовать, но Юнно прав, посему я послушно удалялась вслед за ним, озираясь.

Во главе графского отряда показался мужчина, что привлек мое внимание.

Шлем скрывал его лицо, а остальные доспехи

— Эдэ, вам нужно укрыться, пока всё не утихнет!

Звон мечей и наполненные болью стоны заполонили тронный зал. Меня же охватила паника.

Одно дело — смотреть фильмы или наблюдать с высоты трибуны, а другое — находиться в очаге происходящего.

Карлос и Михаэль сдерживали оппозицию, я же могла лишь затаив дыхание наблюдать, как с пальцев Жака стекала кровь. Будто в замедленной съемке наблюдала за разворачивающимся ужасом со сжимающимся сердцем в груди от волнения. Карлос уверенно уклонялся от лезвия, рассекающего воздух, и точно наносил ответные удары. Убивая или же нанося серьезные ранения рыцарям сопротивления, багровые капли окрашивали пространство вокруг него.

Прикрывая рот рукой, я беззвучно, затаив дыхание, наблюдала за ферзенцами, от руки которых один за одним враги продолжали падать.

Было время, когда люди обсуждали выдающиеся физические навыки, выносливость ферзенцев с изумлением в голосах, но я не предавала этому большого значения. И лишь увидев воочию кровавые танцы смерти пустынных воинов — изумилась сама.

Вот только изумлялась я недолго. На моего защитника напали.

— Юнно!

— Эдэ, бегите на балкон! — крикнул он на ферзенском, блокируя над головой опускающееся лезвие меча.

— Черт… — подобрав спереди подол платья, я ринулась к приоткрытому балкону, с высоты которого монархи обычно созидают на подданых.

Погрузившись в темноту ночи, освещаемую лишь проблесками луны, меня накрыл снегопад. Это было так странно… Снежные хлопья в холодном свете полной луны разительно отличались от зимних ночей моей прошлой жизни. Эта ночь более сказочная и одновременно пугающая.

Я натянула на голову меховой капюшон и подобрала воротник.

Запах гари ощущался даже с высоты третьего этажа, а проблески огня где-то снизу освещали каменные стены, на которые я опиралась.

Почему со мной всегда так?

Я попыталась сдержать горькую улыбку, которая вот-вот должна была вырваться из глубины моего сердца. Я считала, что мне был дарован второй шанс. Что бог своеобразным способом позволил мне сбежать от своей прошлой жизни, но последние восемь месяцев, похоже, оказали на меня слишком сильное влияние.

Я пришла отомстить за Диану и обезопасить себе будущее, но что-то внутри беспокоило моё сердце.

Ведь тем, кто мстит, следует рыть сразу две могилы…. Вот чего я боюсь. Мне страшны муки совести и последствия собственной мстительности, корысти и жестокости.

Всё-таки я не лучше Ингрид…

«Топ-топ-топ…»

Длинная тень распласталась на мраморе, засыпанном снегом. Мне казалось, если я ещё хоть раз вздохну, то обладатель тени шагнет вслед по моим чуть припорошенным следам, но вместо этого я видела, как в спину ему воткнули меч. Алые брызги разукрасили снежный ковер, и когда меч резким движением извлекли и тело убитого упало.

Я начала икать.

«— Чертова икота! Как всегда вовремя!»— завопили мои исхудалые нервные клетки.

Зажав себе рот и прикрыв веки, я мысленно молилась, чтобы никто не услышал моего присутствия.

— Леди Эрскин?

Видимо, от перенапряжения, стресса и страха быть обнаруженной моя икота резко сошла на «нет».

Не торопясь повернулась к мужчине, обнаружившему меня.

— Глазам не верится, это ты!?

Не сразу, но я узнала его. То-то же, голос показался до противного знакомым.

— Арагон…

— Какая встреча! — смеялся он, стягивая с головы защитный шлем.

— И правда… Не ожидала я увидеть тебя здесь. Какими судьбами?

Подступаясь на шаг ближе и мерзко улыбаясь, протянул он руку к моему лицу: — Развлекаю ферзенских гостей.

Отвратительное касание к щеке липкими от крови руками вынудило меня отступить на шаг, выйдя на свет.

— Вижу. Но почему с тобой рыцари графского ордена Розент?

Мужчина недовольно свел брови и, когда обратил внимание на свою грязную руку, сменил недовольство на понимающую улыбку.

— Ох! Прости-прости! — пытаясь стереть снегом кровь, он продолжил: — Виконт Джордж Резеф недавно заключил выгодную сделку, и теперь графство Розент находится под полным контролем виконта — моего отца. Понимаю твое удивление, дорогая, — мерзко улыбаясь, приблизился он, растирая в руке окрасившуюся алым горстку снега. — Видишь ли… Идти по пути герцога Монро слишком обременительно, непочетно, да и народ может взбунтоваться, а вот убить ферзенских вторженцев, вырезавших королевский сброд, совсем другое дело. Это возвысит меня и мой род.

Всё сказанное им было слишком логично и продумано.

— Я вижу в твоих прекрасных глазах удивление… — просипел он, стряхивая с моих волос снег.

— Интересно, а перед кем ты и твой отец стараетесь выслужиться? — с издевкой. — Кто займет трон?

Мне было правда интересно. Ведь чтобы беспрепятственно занять трон, обманув при этом всех, нужно находиться как минимум в дальнем родстве с погибшими правителями, а главное заручиться поддержкой аристократии.

— Очевидно же. — улыбнулся он своей мерзкой улыбочкой. — Раз ты вернулась, значит в принцессе я более не нуждаюсь.

Меня накрыла истерия. Я в голос рассмеялась с нарастающей громкостью под опешившим взглядом Арагона. Под раскаты боя между ферзенцами и очередными повстанцами мой звонкий смех абсолютной истерички разительно выделялся.

В чем дело-то? Какого лешего все самые отпетые придурки и головорезы слетаются на меня, как пчелы на мед. Сколько бы я не думала об этом, к логическому выводу не пришла.

— О нет… неразборчиво пробубнила я, стирая выступившие слезы. — Только не это…

Представив глупо улыбающегося Арагона с короной на голове, меня захватила очередная волна смеха.

— Но почему нет? Разве тебе не корона, не трон нужен был? Какая разница, кто будет королем, когда ты королева?!

Сказать, что я в шоке — ничего не сказать…

В данную минуту я могла лишь с глупым выражением лица молча слушать выходящий изо рта Арагона нескончаемый бред.

— Только подумать… — будто смакуя изысканное вино, заговорил он: — Высокомерный герцог Монро не сумел закончить всё как надо, а теперь и ферзенцы падут от моего меча! Восхитительное чувство! Не кто-то, а именно я обошел их всех! И только мне достанется главный приз…

Скользким взглядом он осмотрел меня, стоящую напротив.

— Допустим, у тебя получится… Ты действительно думаешь, что, избавившись от наследного принца и его брата, ты и вообще весь Акрос будет жить припеваючи? Задумывался ли ты, что будет после их смерти?

— Конечно же! Первым делом освободившиеся земли раздам тем, кто поддержал меня и моего отца. После женюсь на тебе и заделаю столько наследников, сколько не было ни у одного из правителей.

Мечтательно рассуждал Арагон, наступая на меня, намеренно пятящуюся в сторону открытой двери, разделяющей балкон и тронный зал.

Надеюсь, кто-нибудь из ферзенцев заметит меня и прихлопнет назойливого

— Серьезно? Ты хоть осознаешь, что случится с твоим ничтожным родом и всей страной, если от твоей руки падут внуки Императора? Позволь просветить тебя: твой род и его дальние ветви будут выкошены, а земли этой страны станут пепелищем, где будут лишь угли и кости невинных.

Наконец-то я заметила в его мечтательном взгляде зародившееся зерно здравомыслия.

— Глупец… — с усмешкой. — Я никогда не собиралась становиться королевой и тем более никогда не стану супругой такого мерзкого выродка, как ты.

Искры проявившейся вспыльчивости Арагона отпечатались на моем лице.

Что-то последнее время все так и норовят ударить меня по лицу.

— Чем я хуже!? Я предлагаю ей то, чего никто дать не смог, а она носом воротит?..

— Ах ты червяк…

Очередной удар по щеке отбросил меня на пол.

Голова кружится, челюсть болит, а на языке ощущается привкус железа, в попытке сфокусироваться я прищурилась. Словесные испражнения Арагона на радость мне заглушал звон в ушах.

Когда я наконец сфокусировала взгляд и села, первое, что увидела рядом с собой, — тело человека, смерть которого видела в отражении тени.

— Нет… — в луже крови я бесщадно пачкала свой белоснежный меховой плащ, пока переворачивала тело убитого. — Нет-нет-нет!..

Всегда улыбчивый и всегда причитающий Юнно и был тем самым мертвецом.

— …Сдохни тогда! — вопил Арагон, привлекая мое внимание к своей персоне, кою я игнорировала до этого.

Подняв взор на заносящего над головой меч мужчину, легкая дрожь прошлась по моим рукам, стоило подумать о смерти от руки этого ничтожества.

Это слишком унизительный и прискорбный финал моей второй жизни.

«Лязг метала»

«И всё-таки судьбинушка нас ещё любит!»— обрадовалась оптимистка Таня.

Вот только радовалась я недолго. Мне на спасение или лучше сказать — по мою душеньку пришел очередной блондинистая макушка.

Удивительно, но Декстеру хватило около полуминуты, чтобы разобраться с отвлекшимся на меня Арагоном. Я даже не успела подняться на ноги, когда юноша направил на меня остриё меча, с которого струйкой стекала кровь червяка Арагона.

Тошнотворный запах вызывал у меня рвотные позывы, и я зажала рукой нос.

Голубые глаза, наполненные презрением и желанием к убийству, созидали сверху вниз.

— Как быстро может сменится ракурс… — съязвил запыхавшийся, но пока что уверенно держащий меч Декстер.

— Верно, — согласилась я, нащупывая меч, лежащий под окрашенным в бардовый цвет плащом. Не думаю, что меня он спасет, но попытаться стоит.

— Где противоядие?

— Противоядие? А-а! Противоядие…

— Диана, не играй со мной! — поднес он остриё к моему лицу. — Кого ты отравила? Меня?

Ничего не говоря, я смотрела на него, подбирая подходящие слова для ответа.

— Отвечай!

— Никого. — полутоном.

— Что ты сказала?

— Я сказала: «Никого»! — выкрикнув, я отразила мечом Юнно направленное остриё.

Удивительно, но меч оказался не неподъемным, хотя и выглядел достаточно увесистым. Наверняка дело в ферзенских кузнецах. Вероятнее всего, они пользуются какой-нибудь хитрой техникой ковки или же замудрёным сплавом, отчего оружие получается легким.

Не ожидавший подобного «ответа» Декстер опешил, дав тем самым мне фору в несколько секунд, чтобы подняться на ноги и отступить на шаг.

— Я знаю, что это неправдоподобный ответ, тем не менее это правда. Не травила я никого из вас.

— Тогда вместо противоядия?..

— По моему сценарию Ингрид должны были насильно дать настойку, выдав за яд. А после выбирать, кто выпьет яд, а точнее «противоядие».

Декстер разозлился пуще прежнего.

— Зачем этот концерт!? Если ты собиралась убить нас всех, то…

— Для того, чтобы запутать её. Для того, чтобы она испытала максимум боли, если бы сделала правильный выбор.

Юноша натурально ошалел.

— И чтобы случилось, если бы она сделала«правильный»выбор?

— Ты был бы мертв.

Лицо Декстера исказилось, когда он занес меч. Очередную атаку отразила отнюдь не я, а Лилэй, появившаяся из ниоткуда.

— Как в этой стране может быть порядок, когда даже принц — сущее отродье!?

В сравнении со мной Лилэй намного искуснее во владении мечом, и в физической выносливости ей не занимать.

Декстер еле поспевал за ферзенкой, которая в наглую отвешивала принцу подзатыльники каждый раз, когда уклонялась от его неуклюжих выпадов.

Загоняв блондина окончательно и вытолкав того ногой на балкон, она подошла ко мне.

— Уходите. За тем углом скрыт поворот и дверь, что ведёт в западную часть замка, — вручив ключ, девушка собиралась было что-то добавить, но её внимание привлекло нечто иное позади меня.

«Хвать!»

Цепкая хватка на вид слабой особы напористо утягивала меня в сторону.

— Кха!

— Лилей!

— Уходите же! Со мной всё будет в порядке.

Сердце моё изнывало от сожаления и безысходности.

— Кха!

Тонкая струйка крови стекала с уголка её рта вниз по подбородку, но даже так с красивого лица не сходила улыбка.

— Я прикрою.

— Лилэй! — протестовала я, пока ферзенка подталкивала меня в спину.

Я не видела, что именно послужило неожиданному кровотечению. Возможно, недавнее ранение или же её ранили сейчас, но она упрямо направляла. А последний толчок был особенно ощутим.

Я не собиралась бросать ферзенку на растерзание «белому клеверу», а решила добежать до назначенного ею места и после вскрытия замка вернуться за пустынной воительницей, но, достигнув поворота и не удержавшись, я всё же выглянула из-за угла.

Слёза скорби скатилась по моей щеке, увидев лежащую на полу Лилэй, из спины которой торчали стрелы арбалета.

Повстанцы Арагона, казалось, притесняют ферзенцев. Их было слишком много.

В данный момент ферзенская и повстанческая армии блуждали где-то в замке, выполняя возложенные на них миссии.

Я не понимала, каким образом Арагон провёл столь большую группу людей, оставшись незамеченным. Какой толк от огромной армии, если она не уследила за этим фактом!?

Меня до боли в зубах злило это. Но кричать не было смысла, ведь весь замок охвачен криками. В таком случае нужно привести подмогу или же подать сигнал.

Взглядом зацепилась за флагштоки, установленные на стене. Передо мной стоял выбор: идти на поиски ближайшего отряда или попытаться дать сигнал. Ну естественно, я выбрала самый безумный!

Кое-как сорвав флаг с флагштока, я двинулась к балкону, где лежала тело Юнно.

Надеюсь, Декстер подобно побитой собаке ушёл или же валяется до сих пор в бессознательном состоянии на морозе.

Сгорбившись, я тянула за собой королевский флаг Акроса, забрызганный кровью.

Балкон оказался пуст.

Ступая по заснеженной насыпи к перилам, я заглянула через них и заострила внимание на том, что внизу оказалось несколько человек, но докричаться до них у меня не получилось, а единственным верным решением было всячески не привлекать ненужного внимания к своей скромной персоне. Запыхавшись, с горем пополам

Единственный уцелевший факел и подсвечник, до которого я могла дотянуться, были — как назло — в противоположных углах.

Долго не выбирая, я крадущейся походкой сгорбленной черепахи поковыляла за факелом.

Тот хотя бы не потухнет так просто, нежели подсвечник.

В нескольких десятках метрах заметила Карлоса.

Ферзенец не выглядел уставшим. Он бодро сражался и, казалось, что даже не вспотел, а его дыхание оставалось ровным, несмотря на количество людей, окруживших его. Могу поспорить, что на его теле не было ни царапины, но он купался в крови других, которых привёл за собой Арагон на неминуемую гибель.

Мне стало жаль «белый клевер» и вообще каждого акросийца, поскольку они привыкли жить в мире, в отличие от тех, кто жил на граничащих территориях с соседними странами и кого отправляли на войну. Большинство бывалых вояк служили герцогству Монро, остальным же не приходилось заморачиваться и утруждать себя физическими, изнурительными тренировками и оттачиванием навыков боя, как, например, это делали в Ферзене. Посему повстанцам было сложно, несмотря на их численное превосходство в данный момент.

Эти люди не думали, что им придётся выступить против мощи пустынных воинов. И всё-таки это случилось, и мне искренне жаль именно невинных жителей, которым пришлось столкнуться с тяготами войны.

Не менее совестно осознавать, что я являюсь первой виновницей, развязавшей войну, но мне же и под силу избежать её продолжения. Благодаря мне пострадало достаточно людей, желавших лишь тихой мирной жизни для себя и своих родственников. А последняя надежда Акроса — мирный договор, пусть и на условиях ферзенского Императора.

Спустя несколько долгих минут пробираясь через трупы я достигла цели. Горящий факел оказался нелёгким, но и не неподъёмным, и, несмотря на свой маленький успех, меня ожидала и неудача.

Огонь привлекал внимание.

Мне пришлось бежать со всех ног, перепрыгивая тела убитых, мысленно молясь не споткнуться и не оставить на мраморе свои зубы.

«Это всегда будем ты и я», — слова Карлоса пронеслись у меня в голове, провоцируя в области живота трепет.

Почему именно это я вспомнила?

Глава 35

Честно говоря, мне уже было плевать на Ингрид, что, скорее всего, сбежала.

Жива она или мертва, было уже неважно. Будет грустно, конечно, если она погибнет лёгкой смертью, не расплатившись за свои грехи, но в приоритете, как и всегда, оставалась моя жизнь.

Добравшись до места назначения и с радостью на сердце выбежав на мороз, я опешила от удивления.

Этого мне только не хватало… За этот час я повстречала всех!

Передо мной стояла потрёпанная, с нечитаемым выражением лица, словно призрак, — Пенелопа. Девушка походила на того самого призрака из ужастиков, и, честно говоря, она меня напугала, а точнее — её взгляд.

Пустые голубо-зелёные глаза были стеклянны и бездушны. Лёгкая дрожь прошлась по моим рукам.

Эта встреча не принесёт нам обеим ничего хорошего.

— Пенелопа? — неуверенно начала я и, придав голосу решительности, спросила: — Почему ты не сбежала?

— Я собиралась, но заметила тебя и Декстера.

Девушка перевела взгляд на горящий факел в моей руке, а затем чуть повернула голову назад.

Она поняла, что я задумала.

— И что? Почему не ушла?

— Не знаю.

Я знала, что Пенелопа похожа на свою мать, но теперь эта некогда милая и добросердечная девушка оказалась куда непредсказуемой, чем Ингрид. Она как те самые черти в омуте.

Время не стоит, и мне нужно действовать, но вот вставшая на моем пути Пенелопа всё усложнила.

— Если ты ищешь противоядие, то спешу обрадовать — оно тебе не нужно.

— Я слышала ваш с братом разговор. — медленно наступая. — Знаешь, забавно, ты обвела нас всех вокруг пальца. Но, видимо, не ожидала, что твои планы так нагло нарушит кто-то вроде Арагона.

Она улыбалась той самой милой улыбкой, коей очаровывала.

Ничего не ответив, я просто смотрела на девушку в лёгком платье, цвет которого не переносила на дух.

Жёлтого цвета.

Её ответ не особо интересовал меня, но я буднично спросила: — И что дальше?

— Дальше?

Случайный блик, проскользнувший на моём лице, привлёк внимание, и я произвольно опустила глаза.

В руке у Пенелопы был нож или кинжал, коей она скрывала за развивающейся юбкой.

Первым делом проверила, не срезала ли она привязанный мною флаг с перил, и, убедившись в его целости, я выдохнула, но ненадолго…

С одной стороны, это выглядело смешно: хрупкая девушка собирается воспользоваться оружием по назначению, но с другой — нет, даже Пенелопе может улыбнуться удача.

— Неужели собираешься убить меня собственными руками? Это что-то новенькое.

Мысленно коря себя за несдержанность, я нервно улыбнулась, вытянув перед собой горящий факел. Обжигающий жар от пламени факела остановил Пенелопу. Опустив голубые глаза, в которых отражались языки пламени, она сказала: — Ты единственная, кто всегда получает желаемое… Это так несправедливо. Почему? Я правда не понимаю: почему тебе вечно везёт! Почему именно тебе достаётся всё то, чего желают другие!?

Тон её голоса повышался, а взгляд преображался.

Эмоции, как раздражение или даже ненависть, зависть и боль, проявляющиеся в виде выступивших слёз, застилали голубые глаза.

— Мне нечего тебе ответить. Я и сама задавалась этим вопросом: почему мне достаётся то, о чём я не мечтала, а то, чего я действительно желала, нет. Я лишь хотела спокойной жизни.

— Зачем ты врёшь?! С каких пор ты захотела спокойной жизни, ведь ранее ты всегда привлекала к себе внимание и усложняла другим жизнь!

— Людям свойственно меняться.

— Ложь!

Я испуганно отступила назад, когда принцесса, не задумываясь, бросилась на меня.

Пенелопу не пугал огонь, и из-за этого моим самым глупым поступком стала секундная растерянность. Я опустила факел инстинктивно, стараясь не ранить девушку, о чём впоследствии сильно пожалела.

Принцесса воспользовалась моим замешательством и, схватившись за рукоять факела, потянула тот на себя, притягивая меня. Острие кинжала блеснуло, меня застал испуг, и ничего не оставалось, кроме как подставить руку. Из-за плотной ткани платья порез оказался неглубоким, но, несмотря на это, больно было всё равно.

В отличие от меня, принцесса — истинная леди, тогда как я обычная городская девчонка.

Воспользовавшись ногой, я оттолкнула блондинку ударом в живот, но так же, как и она, упала на пол, поскользнувшись на снегу. Факел отлетел буквально на метр, угодив в сугроб, и, угрожающе затрещав, начал угасать.

Я ну очень старалась не обращать внимания на боль

Мне нужно дать сигнал!

По всей видимости, принцесса обронила своё оружие, и, пока она ползала по мраморному полу, рыская в снегу, я не оставляла попыток поджечь флаг. Как назло, дело шло медленно, но в конечном итоге огонь начинал разгораться.

Медленно, но верно он вспыхнул, озарив балкон, его стены и нас с Пенелопой жёлто-оранжевым цветом. Обжигающий мороз сменился жаром, исходящим от горящего флага, согревая и завораживая.

Я зажала кровоточащий порез и повернулась к Пенелопе. Она так и не смогла отыскать кинжал, который по стечению обстоятельств лежал у моих ног.

Подняв его с улыбкой, я сказала: — Если ты хочешь выжить, то лучше уходи прямо сейчас. Я закрою глаза на твою выходку в последний раз. Просто уходи и живи как забытая всеми принцесса. Ни тебя, ни твоего брата и тем более ни твою мать не признают более достойными правителями, а это страна будет уже не такой могущественной, как была прежде при герцоге Монро. Все жители знают благодаря мне о том, какой кровожадной и жестокой была твоя семья. Продолжайте винить меня, но это ничего не исправит.

Говоря это, я подняла валяющийся кинжал и направилась к выходу с балкона.

— Неужели ты думаешь, что всё так просто закончится?!

Принцесса словно безумная набросилась на меня. Она пыталась дотянуться до кинжала, который я подняла над головой, чтобы ей было сложно его перехватить.

— А-а-а!

Пенелопа будто с наслаждением надавила пальцами на кровоточащий порез на моей руке.

Вот только я тоже не глупа… Вместо того, чтобы выпустить из рук кинжал, я бросила изо всех сил оружие в сторону балконных перил в надежде, что оно перелетит их.

— Пенелопа, успокойся и уходи! Тебе не вернуть своего положения, даже если ты убьёшь меня, что маловероятно!

Вот только принцесса меня не слышала. Она обезумела.

Как и любая девчачья потасовка, не обошлось без тасканий за волосы, приёмов кошачьего боя и, конечно же, истерических визгов. Одно радовало — я была физически сильнее, чем она, но несколько оплеух досталось и мне в том числе.

Драка измотала нас обеих, а упрямство не позволило остановиться. В такие моменты действительно нужны сильные мужчины, которые бы разогнали сей петушиный, точнее — куриный бой...

В конечном итоге я оттолкнула от себя Пенелопу со всей силы, что во мне осталась, несмотря на повреждённую руку. При падении девушка звучно ахнула, ударившись спиной о перила, и наконец осела в сугробе. Взлохмаченные, запутанные, испачканные в моей крови блондинистые локоны спадали на её покрытое ссадинами лицо. Из-за жара огня не было видно пара от её прерывистого и частого дыхания. Местами порванное платье было в абсолютном беспорядке, но даже несмотря на всё это взгляд её оставался неизменным.

— Достаточно и этих унижений. Закончим на этом. Я ухожу.

Утвердительно поставив точку в этом балагане, я отряхиваю себя от снега и, приглаживая растрёпанные волосы, собираюсь уйти, как вдруг слышу знакомый голос из глубин тронного зала, где царит сущий ад.

— Диана!

Спешно оглянулась, прислушиваясь.

— Д-Диана!!

Глаза распахнулись так широко, что я ощутила, как ресницы упираются в бровь. Поспешно покидая балкон, я вышла на зов из тронного зала и осмотрелась.

Через распахнутую настежь дверь вбегали ферзенские воины, а в центре зала, где преимущественно лежали тела убитых, стояла знакомая фигура.

Некогда дорогая одежда, что была расшита драгоценными нитями из платины или серебра, оказалась испорчена и покрыта засохшей кровью. Высокий, темноволосый и покрытый ссадинами человек стоял боком, и, несмотря на худобу, разнящуюся с его привычным видом, я узнала в нём моего жениха.

Как я думала — погибшего жениха.

— Ноа?

Я не поверила своим глазам.

Он был жив.

Значит, Ингрид не соврала.

Значит, информация, предоставленная орденом Роз и другими, была недостоверной.

Значит, я не зря проделала весь этот путь.

Улыбка не сходила с моих губ, когда я вздохнула с облегчением, увидев герцога воочию, но в тот же момент она исказилась и померкла.

Очевидно, он будет разочарован.

* * *

Двойственные чувства раздирали Таню изнутри.

Ей совестно перед Ноа лишь за то, что она не объяснилась с ним должным образом и своевременно.

Мучить себя, оправдывая свои терзания незнанием, было бессмысленно для Тани, посему она просто хладнокровно отпустила ситуацию.

Она прекрасно знала, что конкретно и к кому чувствует, а посему быстро пришла в себя.

Девушка просто радовалась. Ей достаточно уже того, что герцог и уже бывшей жених — жив. Она улыбалась грустной, но нежной улыбкой, стараясь не думать о предстоящем разговоре. В данную секунду ей было наплевать даже на самый ужасный исход их беседы.

Таня радовалась тому, что он выжил.

Тем временем Карлос, что внимал меч из тела поверженного, поднял голову.

— Диана!

Карие глаза угрожающие прищурились, ища обладателя отдалённо знакомого голоса, но остановились они на улыбающейся девушке.

Растрёпанные волосы, на его взгляд, ещё сильнее красили её. Не замечая никого вокруг кроме герцога, девушка, будто в замедленной съёмке сбросила с плеч выкрашенную в кровавый меховую накидку и подняла над собой руку.

По жизни Карлос был хищником, охотником на протяжении всей своей жизни... Но впервые почувствовал себя загнанным в угол.

Мужчина не мог смириться с мыслью, что его возлюбленная предпочтёт ему другого. Он боялся себя в гневе, так как мог навредить ей, поддавшись ревностному чувству.

Когда с её губ слетело имя герцога Монро, сердце ферзенца сжалось в тисках.

— Ноа!

Подняв над головой руку и привлекая внимание герцога, Диана сделала шаг вперёд, выжидая момента, когда он её заметит.

«Хрясь!»

В это мгновение маска равнодушия раскололась точно хрупкий фарфор и обратилась безжалостным холодом на лице Карлоса.

— Нет… Нет!!

Свирепые чёрные глаза бушевали, как адское море лавы, будто собирались поглотить всё вокруг. Он бросился изо всех сил к растерянной Диане, с губ которой сорвался стон.

На лице — стоящей за спиной Дианы — Пенелопы проявилась холодная улыбка, когда та без колебаний воткнула в спину девушки кинжал.

— Акх!

Со стороны послышался ещё один обречённый крик Карлоса, когда с губ Дианы слетел очередной болезненный стон после того, как Пенелопа прокрутила кинжал, что держала в руке.

Диана медленно опустила взгляд на растекающуюся лужу крови под ногами, поток которой, казалось, нескончаем.

Блондинка, не церемонясь, выдернула кинжал и устремила бесстрастные глаза на медленно оседающую на пол Диану. Принцессе было интересно спросить: о чём думала Эрскин, но она продолжала лишь тихо стоять, словно тень,

— Теперь мне стало легче.

Промолвила Пенелопа и украсила своё лицо широкой улыбкой.

Более не выжидая она сделала шаг назад и скрылась за широкими колоннами, удаляясь в неизвестность.

Диана упала на пол. В голове её промелькнула странная мысль о том, сможет ли она проснуться, если умрет.

Таня не была готова к этому, но теперь ей действительно казалось, что она собирается умереть по-настоящему. Она не знала, каково это, ведь в самое первое утро, когда она проснулась в теле Дианы, она не была наделена уверенностью в том, что умерла на операционном столе. Даже когда её отравили, она просто блуждала в своём сознании, гуляла в лабиринте снов, и даже тогда — на волоске от смерти — ей удалось вернуться.

Ей было жаль. Ужасно жаль, сравнивая то, через что она прошла за свои две жизни.

Смотря на чёрное небо, с которого медленно падали снежные хлопья, ей захотелось расплакаться.

— Диана!

Накрывшая девушку тень принадлежала Карлосу. Он пристально осмотрел Диану сверху вниз, скрежеща зубами от ярости, и свирепо поднял глаза по направлению к колоннам.

Очередной стон сорвался с губ девушки, и в этот момент ферзенец почти сорвался с места вслед за Пенелопой, но замер. Разумеется, те слова, еле выдавленные, перебили звук хлынувшей из её рта крови.

— Не уходи…

Некоторое время он молча смотрел на женскую руку, накрывшую его ладонь, пока внезапно не нарушилось молчание: — Ты же помнишь, что я говорил, если ты умрёшь без моего разрешения?

Мужской голос был ровным, очень серьезным и успокаивающим, что, естественно, отличалось от испытываемых мужчиной эмоций на самом деле.

Накрыв девичью руку своей и чувствуя, насколько вымерзшими они были, он крепче стиснул зубы, пытаясь отдать хоть немного собственного тепла.

На лице Дианы нарисовалась язвительная улыбка.

— Не стоит излишне переживать. — её слова были для него равносильны линчеванию. — Я не стану умирать прямо сейчас… Было бы слишком скучно вот так всё закончить.

Диана Эрскин

Когда его лоб коснулся моего, а крепкие, но дрожащие руки медленно обвились вокруг моего тела, я отчётливо ощутила тепло и уют.

Лишь в эту секунду я поняла, как мне было страшно от мысли, что это может быть последний раз.

Краем глаза я заметила, что он достал из-за пазухи сверкающее украшение.

— Что это?

Красные рубины были точь-в-точь как в кулоне Эльвиры.

Мои глаза от удивления округлились.

Пять, нет... Семь крупных камней формировали изысканное колье.

Если один такой не обрамлённый камешек стоит целое состояние, то какова же цена полноценного колье?

— Предложение. — сдавленным голосом вымолвил Карлос, внимательно изучая моё выражение. Атмосфера вокруг нас немного изменилась.

— Зачем? То есть! Кхм! — стирая ладонью стекающую по губам вниз кровь, спросила я, смотря то на мужчину, то на колье в его руке.

Это был самый красивый оттенок рубина, который мне приходилось видеть. Он походил на насыщенную лаву, бурлящую в жерле вулкана. Однако не это столь сильно восхищало меня, а то, что он носил его у сердца, выжидая подходящего момента сделать предложение. Он ждал, потому как я просила его дождаться конца этой ночи.

— Неужели разочарование станет причиной твоего ухода к герцогу?

Мой затуманенный разум быстро пришёл в себя. По ощущениям смело могу заверить, что это будто тебя окатили ледяной водой. Я до конца не понимала, что же именно Карлос хотел этим сказать...

— Неужели ты пытаешься понять, остались ли у меня чувства к Ноа?

Чёрные глаза на выразительно вспыхнули, как у зверя, после моей обречённой шутки.

— О-о... — закатила я глаза, щурясь от боли. — В следующий раз, прошу, не начинай такие разговоры…

Но уже через секунду его выражение лица и взгляд изменились. Я осознала, что подобное более не трогало его, он просто хотел дать мне причину выжить. Готова поспорить, он согласился бы на всё, лишь бы моё ранение в сию же секунду затянулось.

Онемение конечностей отдавали покалыванием в руках и ногах.

Подминая под меня лежащую рядом шубу из-за пробивающей тело дрожи, он причитал, пытаясь согреть меня: — Диана, держись. Этого проклятого лекаря вот-вот притащат сюда. Я готов отдать голову на отсечение, что угодно. — поклялся он, вызывая мою ухмылку. — Я собираюсь отдать тебе всё, что имею, и даже больше, только прошу... — склоняя голову и укладывая её мне на грудь, не умолкал он. — Только не бросай меня. Не таким жестоким способом!

Слёзы навернулись мне на глаза после услышанного крика, больше походящего на отчаянную молитву обезумевшего.

Это так банально, что я полюбила его.

— Я долгое время верила, что являюсь злодейкой из сказки, которой не суждено стать главной героиней.

Что-то маленькое внутри меня разлетелась на куски от понимания — насколько идеально он мне подходит. Такие страстные, порой противоречащие чувства испытать можно — если повезёт — раз в жизни.

В голове у меня творился полный беспорядок.

Я ничего не чувствовала, но заставляла себя открывать глаза и говорить.

— Но ты тот, кто заставил меня понять, что я должна сломать собственноручно возведённые стены... Ты вынудил меня почувствовать себя так, словно я заново родилась.

Язык отказывался шевелиться, а посему моё «пламенное» откровение прозвучало как бредни алкоголика.

Короткий момент, когда Карлос отстранился после поцелуя и отпустил мою руку, казался мне слишком медленным и нереальным, как в замедленном видео.

Он всё пытался обогреть моё тело и особенно руки, отказываясь принять, что с теплом угасает и моя вторая жизнь.

— Я хочу видеть тебя счастливой и улыбающейся. — не прекращал он. — Я уже поверил, что однажды ты откроешься мне. Полюбишь меня.... Не лишай меня этой мечты!

Так уж сложилось, что мораль моей жизни: поощрять добро и наказывать зло. Вот только я оказалась ещё большей злодейкой, позабыв об этом. Судьба оказалась — как та, которой я пыталась быть — справедливой.

Я могла получить в этой жизни всё, что хотела: деньги, власть, силу, любого мужчину, но то, что меня в конце ждало, было не счастливым концом, а полнейшим крахом. Как оказалось, абсолютным разочарованием.

— Наш уговор. — очередной приступ кашля и ещё одна попытка Карлоса зажать мою рану на спине. — Очевидно, ты будешь разочарован, но я не смогу сдержать данное обещание…

Услышав это, Карлос зарылся в мои волосы.

Прикосновение было таким же, как прежде: страстным, искренним и жадным. Потому я почувствовала вину.

— Нет.

Почти прорычал он, прижимая мою обессилевшую руку к своей горячей щеке.

Он яро отрицал мои последние слова даже не словами, а взглядом, мимикой и лёгкими жестами, как

Я же чувствовала, что время уходит… Утекает сквозь пальцы, точно золотой песок.

Было сложно уловить и описать эмоции, собственные чувства, даже собственные мысли… Всё словно сливалось в единое пятно, излучающее тоску и жалость к самой себе.

— Ты... Кха!

С каждой секундой мне всё сильнее казалось, что я выхожу из тела и наблюдаю за кем-то другим, а не собой.

— Я рада, что могу побыть рядом с тобой ещё немного...

— Не говори так… А как же Лоаз?! Там тебя ждет… Где этот чёртов лекарь!!?

Всё сливалось в единое пятно перед глазами, лишь еле читаемые силуэты, мелькавшие передо мной, напоминали людей. Где-то справа от меня я слышала печальный и в то же время настороженный голос Михаэля. В приказном тоне он что-то говорил, но разобрать я не смогла ни слова, а затем отчетливый шум.

«Ты навсегда останешься в моём сердце, Карлос Сензо».

Я очень хотела сказать эти слова погромче, но у меня не оставалось сил. Я смогла лишь пошевелить губами и произнести:«Ты...останешься...».

—... Диана!!

Глава 36

Механическое пиканье определённо принадлежало медицинской аппаратуре.

Голова не просто болела, она гудела так, будто я целую неделю безостановочно поглощала в себя только шампанское. Во рту слишком сухо, но не это казалось мне странным, а то, что в горле находилось инородное нечто.

Первым делом я хотела вытащить это нечто, но следующим моим негодованием стало то, что я не могла пошевелить даже пальцем.

На фоне нарастающей паники, что непременно отрезвляла, я отчётливо слышала шёпот дождя. Тяжёлые капли били о карниз и стёкла с нарастающей силой, что в какой-то момент показалось, будто бы это град.

«Пик… пик… пик…»

Аппаратура не смолкала.

Я безумно хотела открыть глаза и осмотреться, понять, где нахожусь, который сейчас час, и не является ли всё это сном — помешательством, но всё оказалось безрезультатным.

Моё одиночество не продлилось долго.

Спустя каких-то несколько минут, по моим ощущениям, кто-то громко хлопнул дверью, а затем — голоса. Сумбурные женские и мужские голоса заполнили пространство вокруг. Чьи-то обжигающие прикосновения пробудили во мне слишком яркие вспышки воспоминаний.

Ощущение крепких шершавых рук на щеке, шее, губах и обжигающее дыхание в области ключиц. Карие глаза, что даже на прямых солнечных лучах оставались почти чёрными, и лишь ободок радужки становился янтарным.

Явившийся образ пробуждал во мне противоречивые чувства раздражения и желания.

— Она пришла в себя.

— Срочно звоните опекуну!..

— Давление низкое, а показатели немного...

— Главное, что она очнулась. Введите несколько...

Бурные обсуждения не умолкали, однако я была погружена в собственные мысли и обрывочные воспоминания.

Первым на ум пришло имя — Диана, но следом появились другое — Таня.

Какое из них принадлежало мне, я затруднялась ответить.

Огромное количество мыслей заполонили разум. Я попросту терялась в них, путалась, злилась. Мелькающие картинки, лица, цвета, образы яркими пятнами пестрили.

Запахи, звуки, собственное бессилие, странное ощущение покалывания во всём теле привели меня к тому, что я просто потеряла сознание.

После следующего пробуждения было слишком ужасно обнаружить, что все мои мышцы ослабли. Чтобы просто приоткрыть веки, мне потребовалось несколько часов мучений, но я это сделала.

Я не чувствовала боли до тех пор, пока не пыталась сделать что-то из привычных движений. Например: поднятие руки отнимало у меня все силы, что уже говорить о повороте на бок… Я понимала, что со мной происходит что-то странное, а окружающий мир казался мне нереальным.

Этот мир — нереальный, ведь то, что я помнила, всецело разнилось с тем, что я видела в данный момент.

Более того, меня очень позабавили вытянувшиеся лица докторов, когда те спросили о моём имени. Я назвалась Дианой. Мне было сложно понять их удивление, ведь мысли в моей голове до сих пор находились в хаотичном состоянии. Они — в прямом смысле этого слова — перемешались.

Вдумываться, правда, очень тяжело, словно я плыла в каком-то болоте, а простым казалось просто вновь закрыть глаза. В следующий раз я открыла их через несколько дней.

3 года спустя.

Постукивая пальцами в такт тиканью часов и обдумывая свой ответ, я вздохнула уже третий раз за десять минут молчания.

— Татьяна Васильевна, вы выглядите так, будто на ваших плечах лежит непосильная ноша.

Женщина шестидесяти лет сняла с переносицы очки и принялась их протирать от несуществующих пылинок: — Мы с вами работаем почти два года.

— Один год, десять месяцев и тридцать дней.

Неуверенно, но согласно кивнув моему ответу, она продолжила: — Именно. Татьяна... — с жалостью во взгляде женщина склонилась в мою сторону. — Посмотрите же на себя в зеркало. — призывая сделать это, указала она рукой в сторону. Я нехотя повернула голову к зеркалу в деревянной оправе. — Кого вы там видите?

— Доктор, а кого видите вы? — не желая в очередной раз повторять заученный ответ, перевела я стрелки.

Чёрт возьми! Это терапия или курсы повышения самооценки?

— Я вижу женщину. Очень сильную женщину. Красивую, умную, утончённую... Честно говоря, у меня после первой нашей встречи от вас были мурашки. — улыбалась она, говоря это с налётом смущения.

Ей богу, если бы кто увидел нашу парочку на сеансе терапии, точно бы решил, что именно я была психотерапевтом.

— Почему же?

— Не знаю точной причины. Просто... Когда вы попали ко мне на приём, — словно погружаясь в собственные воспоминания, она продолжила. — Вы, казалось, не из этого мира.

— Намекаете, что я психически нездорова?

— Ха-ха-ха! — смеясь, отмахивалась она от моего предположения. — Что вы, Татьяна, нет! Наоборот! Разительное отличие. Вокруг вас всегда витает необыкновенная атмосфера.

Я знала о причине подобной реакции, но делала вид, словно окружающие надумывают лишнего. Прожив приблизительно год в шкуре аристократки, как это личина въелась мне в подкорку. Неудивительно, что теперешняя я отличаюсь от себя прежней.

— Как ваши успехи?

В следующие двадцать минут я вещала женщине о своих «успехах», а точнее о здоровье.

Буквально на следующий день после моего пробуждения пришла мама, и с её появлением я умудрилась нащупать в своём сознании столь скоро забытые воспоминания о собственном детстве.

Было странно помнить о том, о чём не вспоминала долгие годы и о чём, как ты думал, позабыл. Мельчайшие детали и даже мысли пятигодовалой девочки, которую все звали по имени Таня.

Все обращались ко мне — Таня, тогда как я считала себя Дианой. Мне хватило мозгов более не упоминать этого имени,

Ещё одним ярким моментом оставался голод. Я испытывала ужасное чувство голода, но мне нельзя было есть ничего, только супы и небольшой перечень жидкостей. Обосновывалось это следующим: восемь недель я провела в медикаментозный коме, а потому соблюдение индивидуальной диеты — обязательно. Но и это ещё не всё!

За восемь недель беспробудного сна цвет моих голубых глаз полностью изменился на зелёный. Это оставалось самым поразительным изменением во мне для мамы. Она постоянно шутила на эту тему, но мне было не до смеха. Теряясь в собственном мироощущении, я не понимала, кем являюсь.

Переломным моментом стало посещение меня моей младшей сестрой Сашей.

На тот момент минуло уже пять дней после моего пробуждения, и врачи прогнозировали положительные перспективы к выздоровлению. Вот только самое важное — причина ретроградной амнезии — оставалось загадкой.

Зато какой-то больно умный врач запретил всем рассказывать мне о собственном прошлом, мол: «Очень важно, дабы Татьяна Васильевна самостоятельно восстановила пробелы в своих воспоминаниях. Исключительно так ей удастся вернуть более пятидесяти процентов воспоминаний, в худшем же случае она вовсе не вспомнит о них».

Таким образом я только и делала, что сидела да гадала о прошлом, которое забыла. Зато у Саши — моей сестры, был расписан пошаговый план к восстановлению моей памяти.

Скептическим взглядом одаривала её не только я, а мама была вовсе против.

Девушка воспроизводила события последних дней до моего погружения в восьминедельный сон. Нарядившись в ярко-жёлтое платье, она притащила стопку книг, затем включила отдаленно знакомый фильм про собаку, созванивалась с мужчиной по имени Рома, которого все считали моим близким другом, а ещё показывала фотографии, где, собственно, сама же спала, пуская слюни.

Ничего из этого не помогало, пока в определённый момент я не зацепилась взглядом за яркую обложку с изображением светловолосой красавицы.

Название показалось мне примитивным — «Прекрасная Эйрин», и всё же нечто необъяснимое вынуждало меня возвращаться к обложке взглядом. Эта книга будто бы являлась необходимым звеном в моей головоломке под названием «Кто я?». И это случилось после прочтения первых трёх глав.

Имена, которые я знала, и лица, чьи неоднократно видела воочию, пробуждали во мне бурю эмоций. Ничто так сильно не провоцировало мой мозг, как эта проклятая книга.

Когда в комнату зашли мама и Саша, я взахлёб рыдала, переворачивая страницы.

Я не верила собственным глазам.

Я не хотела верить собственным мыслям.

Я отказывалась принимать правду, что все мои воспоминания, которые я так кропотливо выстраивала, оказались предательской иллюзией.

Нахлынувший поток информации выбил меня из хрупкой колеи. В тот день мне ввели дозу успокоительного.

Мне же оставалось терзать себя мыслями о том самом заветном, что было прямо передо мной во сне и что ускользало сквозь пальцы. Возвращаясь и возвращаясь, собственно, к моменту нахождения в тронном зале и к мыслям, что всё то время я была слишком напугана, чтобы мечтать, и к тому, чего, как я думала, я более никогда не испытаю, к тому, чего избегала — получила в самой извращённой подаче.

Не передать словами, как сильно я хотела начать жизнь с чистого листа. Я хотела испытать забытое чувство влюблённости, страсть, разочарование в любимом, граничащую с любовью ненависть — всё то, о чём пишут в книгах, о чём снимают фильмы, о чём поют… Но самым необъяснимым мне казалось моё преображение, моё теперешнее восприятие.

Эта иллюзия оказалась чрезмерно правдоподобной, и именно сие правдоподобность меня до дрожи пугало. Единственной отрадой стало то, что в скором я снова смогу ходить.

Разумным выходом из сложившейся ситуации и вновь нависнувшей надо мной депрессией стал самообман. Я просто решила выдать эту извращённую иллюзию как плату за реальный второй шанс. Пусть и осталась с разбитым сердцем в конце концов, но лучше так, чем быть просто прикованной к больничной койке в ожидании конца.

— Я вас поняла. Но давайте вернёмся к вашей главной проблеме.

Нацепив на лицо очки в сдержанной оправе, женщина пригубила из прозрачного стакана воду: — Вам снова «это» снилось?

— В этот раз... Я встретилась с ним взглядом. — погрузившись в воспоминания о недавнем сне, ощутила, как по рукам прошёлся холодок, я продолжила задумчивым тоном: — Не помню, что это было за место, но помню, как он нёс что-то в руках, и мы... Мимолётно взглянули друг на друга. — вспоминая карие глаза, я непроизвольно поджала ноги. — Я думала, что он, как всегда, пройдёт мимо, но не в этот раз.

Мне показалось, что я вернулась в свой сон, что длился восемь недель.

— И? Этот мужчина, он заговорил? Или узнал вас?

— Я не знаю. Я испугалась немного или даже... смутилась. Прошла мимо. Знаете, в тот момент мне впервые захотелось выкурить сигарету, а ведь я не курю.

— Так... — делая записи, она вдумчиво спросила: — На этом всё?

Я принялась рассказывать психотерапевту о том, как нашла пустующее место в тени. Как отчётливо слышала шаги вдали, где оставила Карлоса, а затем…

— Когда я подняла глаза, он стоял в метрах пяти от меня и просто ждал. — рассказывая об этом, я чувствовала, как колотилось моё сердце: — Он смотрел на меня и ждал. И я забыла обо всём.

— Что вы сделали?

Воспоминания о том, как я собиралась подойти к нему, и все те чувства, нахлынувшие на меня, перемешались с разочарованием, когда сон плавно перешёл в реальность. А реальность была такова: я лежала на огромной пустой постели в полном одиночестве.

— Я не успела. — сдерживая вскипающие эмоции, ответила я. — Не ус-пе-ла...

— Вы проснулись, а дальше? Не случилось ли у вас панической атаки?

— Нет. Панических атак не было, — отстранённо. — Но после я не могла уснуть. Мне хотелось побыть там ещё немного, но не вышло.

— Татьяна, ваши сны — это своего рода отражение вашей реальности. Возможно, тот мужчина являет собой ваш страх, а быть может цель... Желанная цель. — прищурившись, добавила она, перелистывая страницу. — Вы уверены, что никогда прежде не видели его?

— Я же вам уже говорила.

Вибрирующий телефон в кармане отвлёк от проявляющегося в моем голосе недовольства.

— Что ж... Прогресс есть, поэтому не волнуйтесь. Однажды вы расспросите того таинственного человека во сне.

Ага... Или прибью его. Этот проклятый мужчина не отпускает меня даже после ненастоящей смерти.

Выслушав очередную лекцию с наставлениями от своего психотерапевта, я покинула клинику.

Окружающий гул проезжающих мимо автомобилей уже был привычен и стал неотъемлемой частью жизни.

Я вытащила из

— Слушаю.

— «Тань, я сделала это!» — начала было Сашка.

— О чём ты? Неужели призналась ему? — иронично спросила я, имея в виду Ромку.

— «Нет же! Это я собираюсь сделать на следующей недельке, пока мы будем на выставке».

— Вот это да! И года не прошло...

Усаживаюсь поудобнее с улыбкой на лице.

Конечно же, я вспомнила о влюбленности сестры в брата моего близкого, но погибшего друга.

— «Но я о другом! Ты стоишь? Если да, то лучше сядь!»

— Я в машине. Только покинула мозгоправа.

— “Отлично! Так вот: у меня получилось устроить для тебя встречу с менеджером того самого автора!”

— Правда?.. — приятная слабость в теле нахлынула волной, как бывает после разрешения долгосрочной проблемы.

— “Я знала, что ты будешь в восторге! Считай это подарком на день рождения! Всё, Рома идёт, мне пора! Целую.”

Компаньоном мне стала тишина пустующего автомобиля в минуту раздумий.

Целый год я пытаюсь встретиться с автором «Прекрасной Эйрин», и да, я дочитала историю, концовка которой поразила меня. Дело в том, что на первый взгляд обычный роман завершился совсем не по-сказочному, а кровавой бойней. Событийность оказалась схожа с той, что пережила я. Вот только, как и было задумано, Дианы там не было.

Зато был Карлос и Михаэль. Да и Эльвира там пребывала в добром здравии, которая, между прочим, и спровоцировала ту самую кровавую бойню благодаря обману. После свершившейся мести, как она думала, старуха с легким сердцем выпила яд.

Ноа же стал тем, кто поддержал вторжение Ферзена ради спасения Эйрин. Дарсика, кстати, с помощью Феликса избежала смерти, а вот некогда мой телохранитель пал в бою. Расстраивалась я примерно так же, как после смерти своего любимого кота Виктора.

Декстер и Пенелопа умудрились сбежать, а страна в конечном счёте развалилась. Концовочка меня повергла в ужас. Хотя… чему ужасаться? Мой конец был не лучше. Тут я хотя бы прочла концовку, ведь после смерти Дианы — меня — финал, в который раз, неизменно оставался в тайне. Одно радует, я узнала, кто убил настоящую Диану.

Исполнителем приказа королевы была служанка по имени Люция — та самая, что прислуживала мне и которую убили в карете, вероятно, спутав со мной. А быть может, Ингрид просто подчищала хвосты…

«Пилик»

На экране высветилось сообщение от Сашки с адресом, датой и временем.

— Значит, завтра?..

Обмозговывая и рисуя в голове возможный сценарий завтрашней встречи, меня наполнил лёгкий трепет.

Для меня достаточно мучительными оказались те пролетевшие в мгновении дни осознания и принятия жестокой правды.

Ну и, конечно же, чтобы облегчить собственную ношу и не казаться самой себе законченной психичкой, я пришла к выводу, что отчасти пережитое в восьминедельном сне являлось правдой.

«Пребывание» в романе оставило явный отпечаток. Как-никак, а чувства, эмоции, навыки, знания... Моя жизнь там — в целом — была прожита именно мной, и не важно, что это лишь нарисованная мною иллюзия. Я жила там, принимая её за реальность.

Плевать, если это посчитают психическим отклонением или же шизофренией, или припишут иной диагноз — я там была. Мне легче жить, приняв всё это именно за правду, о которой я не могу сказать вслух. Быть может, однажды я отважусь и поведаю сию захватывающую историю своим близким, но не сегодня.

Анализируя и придя к напрашивающемуся выводу, я действительно полюбила несуществующего мужчину.

Плод моего воображения или же просто заблуждение, книжный персонаж, о котором я даже и не знала, пока не прочла роман до конца — он был слишком правдоподобным. Совпадение или нет, но то, каким я его помню, и то, каким он был в романе, — это абсолютно один и тот же человек.

Радует меня и то, что никаких романтических чувств в отношении кого-то он не испытывал.

Глупо, наверное, ревновать не существующего мужчину к несуществующим женщинам.

Утро следующего дня казалось пасмурным.

Какое-то время я молча сидела у зеркала за туалетным столиком и тупо смотрела на своё отражение.

Светло-русые волосы заметно отросли. Я намеренно их не состригала, как делала ранее, а отрастила до поясницы. Несколько лишних, но нужных килограммов делали меня моложе своего возраста, а голубые глаза теперь были зелёными.

Вот только, несмотря на всё это, я каждый раз вспоминала Диану.

Мы настолько разные, но взгляд оставался тем же. Разве что налёт печали и замкнутости отражался в нём. Я нанесла лёгкий повседневный макияж, накрасила губы и сделала высокий хвост, затем долго думала над тем, что надеть.

Выбор пал на приталенное платье тёмно-зелёного цвета с неглубоким вырезом, на шее красовался кулон в форме буквы «D», а завершали образ туфли-лодочки бежевого цвета и бежевая сумка.

До встречи с автором оставалось примерно два с половиной часа.

Нервничаю.

Ещё бы я не нервничала! Возможно, это самая важная встреча в моей жизни, а возможно, и нет.

Добравшись до места назначения, я покинула автомобиль и обдала взглядом пятиэтажное здание.

Первый этаж занимало уютное кафе. Это место отдалённо напоминало мне о ресторане в стиле Прованс, где в книжном мире я повстречала впервые и Эйрин.

Сделав глубокий вдох и заставив себя успокоиться, я сделала решительный шаг.

В это время обычно посетителей достаточно много, как и в любом другом заведении во время обеденного перерыва, но в этот раз оно было наполовину пустым.

Я заняла место у окон, из которых открывался вид на площадь, и, уделив виду меньше минуты, открыла меню и заказала первое, что попалось на глаза.

До встречи оставалось совсем немного, и от этого волнение нарастало. Словив себя на том, что постоянно озираюсь в ожидании человека, который изменил мою жизнь, мои взгляды, мою сущность, я одёрнула себя, принявшись ровнять перечницу и всё то, что попадалось под руку.

Что же мне у него спросить?

Рассказать ли о том, что со мной приключилось?

Не посчитает ли он меня ненормальной, если услышит мою бредовую историю?

Кем же будет этот человек?

Масса вопросов мельтешила в моей голове, и сконцентрироваться на одном было невозможно.

Принесённый официантом латте давным-давно остыл, если не покрылся льдом, а я всё ждала.

Ожидание изматывало и мучило, как бывало в прошлом перед финальным экзаменом, который зачастую решает судьбу.

Нервные постукивания каблуком по плитке привлекли внимание поблизости сидящих посетителей, и я сверилась с часами.

Автор опаздывает на полчаса.

Возможно, он и вовсе не пойдёт… Быть может, я ошиблась местом встречи?

Решив проверить

— Простите, я опоздал. В пути произошла авария, пришлось объезжать, но, как назло, я попал в пробку.

Мне было страшно обернуться, но мужчина встал напротив и виновато улыбнулся.

Это был он. Я отчётливо слышала, как учащённо забилось моё сердце. Его лицо, его жесты, его мимика и даже голос, а также рост и комплекция — всё было как у того мужчины. Тёмно-карие глаза, смотрящие на меня сверху вниз, пробирали до дрожи.

Как это возможно?

Полнейшая бессмыслица!

Это не объяснить словами, то, как они были похожи с Карлосом.

Не знаю, как я выглядела, но выражение его лица постепенно менялось.

Ещё бы оно не менялось, когда на тебя смотрят, не говоря ни слова, да ещё и с приоткрытым ртом.

Мысленно отвесила себе пощёчину и приветливо улыбнулась.

— Добрый день. — поднявшись с места, я протянула ему руку, которую он не спеша пожал в ответ. — Ничего страшного, я недолго ждала.

Спрятанные под столом руки пробивало дрожью, но лицо оставалось каменным.

— Позвольте представиться... — с улыбкой он продолжил: — Меня зовут Ринат.

— Очень приятно, Ринат. — мысленно усмехнувшись, я также представилась: — Татьяна. Как вы поняли, что именно я вас искала?

Мужчина, внимательно наблюдающий за мной, ответил: — Не знаю. Просто мне показалось, что это именно Вы. Вероятно, из-за того, что лишь вы сидели в одиночестве. Хотя странно, в это время посетителей достаточно много. Это популярное кафе.

Лишь мне и богу известно, как сильно колотилось сердце в моей груди и как сильно я нервничала. Мой сон будто ожил, и я ловила себя на мысли, что боюсь скорого пробуждения.

Вновь подошедший официант предложил Ринату меню, а затем взглянул на меня.

— Не могли бы вы заменить кофе на зелёный чай.

Рыжеволосый улыбчивый юноша без лишних слов забрал остывший кофе и ушёл, оставив нас в неловкой тишине.

— Простите, что так прямо, но всё же: почему вы искали со мной встречи?

Пролистнув страницу меню, он устремил свои карие глаза на меня, задавая этот вопрос.

— Примерно три года назад я стала вашей ярой фанаткой.

Неловко улыбнувшись, я повернулась к окнам, дабы не выдать своих истинных эмоций.

Атмосфера вокруг была очень напряжённой, вероятно, мужчина чувствовал это и пытался разрядить обстановку.

— Почему мне кажется, что у вас много вопросов ко мне?

— Было бы странно, если бы у фаната их не было, — отшутилась я.

— За этим я и приехал. Не стесняйтесь, выкладывайте.

Недолго думая, подала голос: — Почему вы избавились от Дианы и почему история Карлоса закончилась, толком не начавшись?

Ринат задумчиво поднял глаза.

— Это впервые, когда мне задают подобные вопросы. Обычно всех интересует главная героиня либо ближайшие к ней второстепенные персонажи, к примеру тот же Декстер или же Феликс.

— И всё-таки: почему?

Мужчина облокотился на спинку стула и отвёл взгляд к окнам.

— Честно говоря, я не могу ответить на этот вопрос, так как настоящим автором романа была моя мать. Она скончалась примерно три года назад, оставив в наследство немногое, что успела написать. Если говорить откровенно, то она была одержима этой историей. Я о многом не успел её расспросить, в том числе и об этом персонаже.

— Мне очень жаль, примите мои соболезнования, я не знала.

— Всё в порядке. Но меня беспокоит в данный момент кое-что... Странное.

Я вопросительно приподняла бровь в ожидании.

— Возможно, это покажется глупым, но мы с вами прежде не встречались?

Острый взгляд словно вцепился в меня изучающе. Мне стало не по себе.

— Я бы запомнила…

Необъяснимое ощущение близости накрыло меня. Кажется, словно я повязана по рукам и ногам с этим человеком…

— Ваш заказ, мисс…

Подошедший вновь рыжеволосый официант одной этой фразой пригвоздил меня к креслу. Я могла лишь шевелить глазами и молниеносно уцепиться взглядом в это улыбающееся лицо.

Такое чувство, будто я попала в ужастик, и эти волнующие мурашки, отдающиеся холодным покалыванием во всем теле, предчувствовали о начале очередной главы в моей уже настоящей жизни.

Дополнительная глава

Потрескивание свечей и отбрасываемый ими свет вздрагивал каждый раз, когда мужчина перелистывал страницу молитвенника. Монотонный полушепот священного служителя эхом разносился по просторному храму, в центре которого стояла пятиметровая статуя богини.

Под открытым ночным небом она стояла окружённая дюжиной свечей, держа в одной руке книгу, а другую возносила к небу. Глаза её всегда закрыты, а на губах сияет нежная улыбка. Казалось, женщина наслаждается взывающей к ней священнослужителем молитвой и вот-вот распахнёт очи.

Когда в открытом купольном дискообразной формы окне показалась луна и осветила богиню серебряным светом, молитва зазвучала громче и мелодичнее. Священник взывал к богине, прося за душу.

Обсидиановые бусы, кои держал в руках ферзенец, волосы и бороду которого тронула седина, отражали трепет не только мелькающих огоньков, но и луну. С закрытыми глазами он мысленно взывал к богине Ливи, прося ту воссоединить его с любимой в следующей жизни.

Эта молитва имела большую значимость, так как считалось, что именно в эту ночь богиня Ливи открывает глаза для того, чтобы перелистнуть страницу Книги Жизни. Следующую страницу она перевернёт лишь спустя сто лет.

Молитва завершилась после того, как серебряный диск скрылся за куполообразной крышей храма, погрузив всё в мрак. Теперь храм освещали лишь плачущие свечи, тогда же глаза ферзенца распахнулись.

Какое-то время он безмолвно смотрел на статую, вспоминая прошлое. Именно в этот день скончался его дед, сотни соратников, врагов и невинных, а главное, в этот день погибла его любимая. В этот самый день, но тридцать четыре года назад.

«Словно шутка, а быть может, судьба у меня такая?»— думал он.

— Повелитель... — призвал его священнослужитель.

Карлос открыл глаза, кои до этого были прикрыты, пока он вспоминал лицо Дианы, затем кивнул, поклонившись статуе, и молча ушёл.

Возвращаясь в главный дворец в окружении стражников и слуг через ночной сад, он в памяти воспроизводил события той самой ночи. Пережив их сотни тысяч раз, теперь эти воспоминания не приносили ему столько боли.

Вернувшись в свои покои, ферзенец расположился в кресле, стоящем напротив огромного портрета. Это был Дианин портрет, написанный одним из знаменитых художников с его слов и с портрета её бабушки.

Они действительно были похожи.

В тот самый день, день её смерти, он не отходил от девушки ни на шаг. Держа в своих объятиях, он мог лишь безостановочно молиться.

Тридцать четыре года назад…

— Богиня,

Прижимая к себе девушку, он услышал голос, зовущий Диану по имени, и обернулся. При виде прихрамывающего Ноа, чьё лицо осунулось и было покрыто не только ссадинами, но и кровавыми брызгами, ферзенец до скрежета стиснул зубы. Жажда убийства захлестнула его. Больше всего он хотел покончить с герцогом, из-за которого Диана так рвалась в этот проклятый дворец.

Карлос не контролировал свой гнев, и, если бы не женщина в его руках, он бы бросился к нему без раздумий, но, когда их с Ноа взгляды пересеклись, пыл его остыл. Одинокая горячая слеза, скатившись, упала на ещё тёплую кожу Дианы. Карлос осознал, какой местью сумеет утолить свою кровожадность.

Ноа не обращал внимания на окружающую его суету. Он смотрел на ферзенца, безмолвно смотрящего на него с ненавистью и бесконечной печалью.

Герцог всё понял без слов.

Плечи акросийца опустились. Отрицание, печаль и отчаяние заглушали шум вокруг.

Ноа медленно опустил взгляд. Диана лежала на окровавленном меху, припорошенном снежными хлопьями, её приоткрытые губы, перепачканные кровью, и приоткрытые глаза, что бездушно смотрели в никуда, напоминали ему сломанную куклу. Такая красивая, но мёртвая.

Следя за плавными, почти невесомыми движениями рук Карлоса, что аккуратно приглаживали спутанные волосы девушки, Ноа почувствовал тошноту. Это было впервые для него, ведь даже в юношестве, когда он приводил в исполнение свою первую казнь, такого не случалось.

Мужчина отступил на шаг, заметив жемчужные серьги.

Быть может, совпадение, но именно они подчёркивали красоту Эрскин в день их последнего разговора. Тогда она была в чёрном, как ночь, платье.

У мужчины закружилась голова.

Воспоминания... Сказанные ею слова:«…у тебя всегда есть выбор. Я поддержу, пойму и приму любое твоё решение, а взамен — не предавай…».

Время для него застыло вместе с её сердцем. Ноа видел, как ферзенцы, пришедшие за ней, бесстрашно врывались и бились с королевскими гвардейцами, защищая своего господина.

К утру всё стихло.

Ферзенцы вместе с акросийскими повстанцами, возглавляемые теперь рыцарским орденом роз, недавно присягнувшим Диане, собирали тела павших остаток ночи.

Многие погибли. Лишь к утру сотни павших лежали на главной площади королевского дворца Акроса.

Несмотря на то, что все были взволнованы от непонимания и незнания грядущего, Ноа и Карлос выглядели задумчиво. Мужчины не собирались предпринимать какие-либо действия вплоть до того, пока не похоронят леди Эскин. Подчинённые им недоумевали, но молчали.

Семейное кладбище Эрскинов пополнилось в очередной раз.

Три гроба ручной работы утопали в еловых букетах и цветах, кои обнаружили в Королевском зимнем саду. На белоснежном снегу красные цветы напоминали кровь.

Сначала погрузили в могилы два закрытых гроба, в которых находились останки маркиза Тобиаса Эрскина и его старшего сына, Билла Эрскина. Неделю назад на площади отца и его единственного сына казнили по приказу королевы Ингрид и оставили там же в назидание остальным. Диана же, облачённая в белоснежное платье, словно ангельское одеяние, напоминала невесту.

Верные ей служанки тщательно готовили госпожу к последнему выходу в свет. Пришедших проститься с ней акросийцев оказалось немного. Почти всех она потеряла, а те, кто выжили, либо бежали, либо наблюдали издалека.

Священник монотонно читал молитву об упокоении души, прося богиню принять души усопших в своей обители.

Ноа и Карлос стояли поодаль друг от друга, но поблизости от гроба.

Когда священник закончил: «Теперь вы можете проститься с усопшими».

Гроб наполнялся цветами. Все, кто пришли проститься, не говорили ничего. Они улыбались грустными улыбками, лили слёзы, и лишь у немногих лица были подобны камню.

Герцог подошёл проститься первым и долго смотрел на девушку, чьё лицо словно светилось. Затем он достал из нагрудного кармана кольцо, коим собирался украсить её безымянный палец в день их свадьбы, но, потянувшись к холодной женской ручке, он услышал угрожающее: «Не смей».

Терпеливо прикрыв веки, будто успокаивая себя, Ноа повернул голову к говорившему.

— Не прикасайся к ней, герцог.

— Не смей приказывать мне.

Ответил Ноа с ровным безразличием и взял Диану за руку. Она была холодной, как мраморное надгробие.

— Я же сказал: не смей. — Схватил ферзенец мужчину за плечо. В его карих глазах горело пламя и жажда убийства, но отчего-то он сдерживался.

— Хочешь убить меня? — спросил герцог. — Так давай же. Ты ведь за этим пришёл сюда.

Карлос стиснул зубы.

— Не можешь? — предположил герцог и криво улыбнулся.

Выражение лица Карлоса исказилось, и он толкнул Ноа в плечо.

Акросиец видел, как ферзенец держался за рукоять меча, сжимая ту с такой силой, что костяшки его вмиг побелели.

— Ну же! — выкрикнул Ноа провоцируя.

— Нет.

— Нет?! — повысил тон герцог искренне разочаровавшись.

— Нет! Я не сделаю этого, — высокомерно заявил ферзенец, чуть запрокинув голову.

— Неужели она что-то сказала? Просила не убивать?

Карлос разозлился сильнее после услышанного предположения.

— Для неё ты погиб. И если бы не ты, она бы выжила!

Ноа поджал губы. Он не отрицал своей вины.

— Если бы ты сделал всё «чисто», она бы не лежала в этом гробу! Но ты... Ты изначально делал всё «как надо». Так пёкся о том, что подумают другие о твоих поступках... Вечно сомневался, а вот я нет. Я знал чего хочу, и я взял то, чего желал, но она... Диана так сильно хотела отомстить...

— Да я виноват! — выкрикнул Ноа, демонстрируя эмоциональный накал, что было ему несвойственно. — Но ты! Почему не остановил её? Почему не оставил в своём дворце? Раз ты такой умный, почему привёз сюда!?

Выражение лица Карлоса исказилось от боли.

— Я без тебя знаю, что должен был заставить её остаться! Она хотела увидеть тебя… Даже обманом, но я пытался оставить Диану в Каросе, но не вышло. Я сделал всё! Но она, словно одержимая этой местью и твоим спасением, рвалась обратно!

Крики мужчин, разносившиеся гулом вокруг, распугали всех ворон.

— Недостаточно, раз Ингрид сбежала.

Ферзенец криво улыбнулся ему в ответ, дословно дразнил, намекая на что-то.

— Ты спрашивал: почему я не могу убить тебя? — перевёл ферзенец тему. — Так вот... — Подступив к Ноа, Карлос угрожающе прошептал: — Я сделаю с тобой то же, что и с мерзкой принцессой, которую схватили неподалёку от столицы. Ты будешь мучиться всю жизнь не от физической боли, как она, а как я

— Что вы творите!?

Немного охрипший, но звонкий голос окатил всё кладбище.

Невысокая кучерявая шатенка вклинилась меж двух мужчин, готовящихся разорвать друг друга на куски.

— Мари!

— Нет, матушка! Не вмешивайтесь. — Осекла виконтессу Фредерик её дочь Мария. — Я скажу это, ведь Диана была моей любимой подругой.

Опухшие глаза Марии полыхали синим пламенем. Она была крайне возмущена поведением мужчин в столь печальный день.

— Что вы тут устроили?! Это её похороны! Собираетесь выяснять, чья вина больше и чьё бремя тяжелее? Так вот — виноваты мы все. Вас послушать, так ей, да и всем нам надо было тихо сидеть и ждать, пока Королева не перебьёт неугодных ей людей. Так ведь? Диана отважилась дать отпор и делала всё, чтобы исправить эту прогнившую и погрязшую в коррупции страну, но... Всхлип! — Стирая слёзы, девушка добавила: — Я не смогу сказать, кто из нас виновен больше, но какой смысл выяснять это сейчас?

Мужчина хмуро наблюдали за рыдающей Марией, что была им ростом по плечо.

— Я просто хочу спокойно проводить её и попрощаться. Прекратите портить этот момент... Ведь это последние минуты, когда я могу видеть её.

Наследник Ферзенского престола и герцог Монро синхронно вздохнули, уступая грозной на вид девушке.

Однако Карлос, уходя в сторону, напоследок обратился к Ноа: — Она выбрала меня, а потому не смей к ней прикасаться, а иначе лишу тебя руки.

В скором времени Ноа покинул резиденцию Эрскинов вместе со своим сопровождением.

Ферзенец же ещё долго стоял у гроба Дианы, стараясь как можно точнее запечатлеть в памяти её черты.

Юная леди утопала в цветах, как полагается невесте в день свадьбы. Он представлял, какой бы она была, ступая по красному ковру под венец, где бы он её ждал, и от этих мыслей сердце ферзенца заходилось сильнее.

Осев на холодную землю, он закрыл лицо руками.

Вспоминая тот холодный вечер тридцати четырёхлетней давности, Карлос пригубил из фужера.

В тот вечер он впервые лил столько слёз.

— Что же та женщина мне сказала... — Вдруг вспомнил он.

Та таинственная дама появилась из ниоткуда уже после погребения Дианы. Мужчина помнил, как было темно и как с небесного полотна сыпался снег, заметая свежие могилы, а после незнакомка, подошедшая к нему со спины, аккуратно смела с его плеч горсть снега. Лица он не помнил, но помнил, что из-под капюшона виднелись ярко-рыжие пряди, а голос напоминал ему голос его покойной бабушки.

Картинки прошлого всплывали одна за одной, но слов незнакомки он так и не вспомнил. Тогда ему казалось, что женщина лишь мираж. Что она была призраком, привидевшимся ему и растворившимся в ночи так же быстро, как и возникнув.

Ферзенский император уснул с первыми лучами утренней зари.

— Эй!.. — игриво звал его женский ностальгический голос.

Карлос быстро повернулся и увидел стоящую за его спиной женщину. Ею была Диана.

— Диана... — выдохнул он.

С улыбкой, присущей только ей, девушка озорно, немного раздражительно, но искренне окликнула его снова.

— Но... Почему ты так одета?

Озаботился мужчина, смотря на её оголённые плечи и лёгкое платье цвета топлёного молока. Осмотревшись вокруг и заприметив, что кругом лежал блестящий снег, он принялся снимать с себя парадный кафтан, в котором восходил на трон. Усыпанный рубинами и другими драгоценными самородками, вышитый золотом, он смотрелся на ней глуповато, стоило ему положить одеяние ей на плечи.

— Слишком велик... Давай я обниму тебя. — потянулся Карлос к ней.

Но девушка отпрыгнула назад и, улыбаясь, она как-то задиристо сбросила с плеч нарядные одежды прямиком в сугроб.

— Снова ты за своё? — усмехнулась Диана. —Всё пытаешься примерить на меня то, что мне не подходит.

— Заболеть захотела?

Раздражение и волнение отражались в его голосе, и когда он снова сделал шаг к ней навстречу, шатенка уклонилась и сказала: «Видишь? Вон там мой плащ». И, указывая рукой, добавила: «У зеркала. Принеси мне его».

Удивлённый тем, что это было сказано в приказном тоне, но ничуть не разозлившись, Карлос спросил: «Ты прекратишь убегать тогда?»

В ответ она молча улыбалась, склонив голову набок.

Карлос обречённо вздохнул, а обернувшись назад, обнаружил огромное зеркало высотой, превышающей его рост в несколько раз.

— Откуда оно здесь? Присмотревшись, мужчина увидел в отражении себя, но намного моложе, а позади девушку. Она смотрела на него и улыбалась, заправляя за ухо свои светлые волосы. Он не узнавал в ней никого.

— Долго мне ещё ждать? — требовательно спросила светловолосая.

Вновь обернувшись, он не обнаружил Дианы, на её месте стояла та самая светловолосая незнакомка с голосом точь-в-точь как у Дианы.

— Не понимаю...

Слёзы выступили у неё на глазах: «Мне так холодно...»

Карлос не понимал происходящего, но поспешил найти её плащ, и когда во второй раз взглянул в зеркало, в отражении увидел Диану.

— Жак,я скучаю...

— Неужели я схожу с ума. Нетерпеливо повернулся он обратно к девушке, но на месте Дианы в этот раз стояла дама, кою он встретил когда-то на кладбище.

— Она скучает... Слышишь? Будто издеваясь над ним, повторила рыжеволосая и принялась стягивать с головы капюшон.

В этот момент ферзенец проснулся.

В холодном поту он вскочил на ноги и ринулся к двери.

Михаэль долго отговаривал старшего брата от этого решения, но тот был непреклонен. Следующим днём император Ферзена отбыл из столицы в земли Акроса.

* * *

Это был первый тайный визит ферзенского императора в Акрос после смерти Дианы.

Кладбище не изменилось с того момента. Резиденцию Эрскинов, на его взгляд, долгие годы никто не посещает, но за ней неустанно следят садовники и прислуга. Первое изменение, что Карлос заметил, оказалось статуей Дианы, что сидела за шахматной доской, и пустующее место напротив.

Он медленно провел пальцами по выточенному из камня лицу и улыбнулся.

— Так похожа…

Затем опустил взгляд на разыгрываемую партию. Определённо, Диана была заядлой мухлёвщицей, так как даже сейчас она держала под столом фигурку вражеского ферзя, а другой рукой собиралась делать конём мат королю.

Ферзенец чувствовал, что скульптура несет в себе настоящую историю того, кто её заказал.

Историю Дианы и Ноа, но Карлоса это не злило, как часто бывало в молодости. От ревности он заводился по любому поводу, когда дело касалось Эрскин.

— Значит, вот как ты покорила его сердце.

Карлос сел напротив каменной скульптуры и

— Я сделал всё, что смог, дорогая Диана. Принцесса, отнявшая твою бесценную жизнь и наше будущее, пятнадцать лет жила в доме утех, а после умудрилась покончить с собой. Она молила убить её… Я не сделал этого, хотя безумно хотел. Я поступил с ней крайне жестоко после твоей смерти. Быть может, стоило убить её, а не отдавать на растерзание тысяче мужчинам?

— Она заключила бы её до конца жизни в темнице.

Карлос повернул голову, не поднимая глаз.

У выхода с кладбища стоял Ноа, чьё лицо тронуло время, волосы — седина, а вот кобальтовый холодный и где-то осуждающий взгляд оставался прежним.

— Что ты здесь делаешь, Карлос?

— Она часто мухлевала?

Спросил ферзенец, проигнорировав вопрос акроссийца.

Чуть подумав, Ноа ответил:

— Постоянно. Стража!

Эскорт Ноа и Карлса синхронно обнажил мечи и встал на защиту своих господ. Войны готовы биться насмерть — это читалось в их глазах.

— Оставьте нас. — отдал приказ Ноа.

Карлос кивком головы также отозвал пустынных воинов, и тогда мужчины остались одни.

Солнце садилось, а морозный ветер гулом проносился сквозь оголённые ветви клёнов.

Ноа встал за статуей Дианы. Он долгие годы объединял расколовшуюся страну после событий тридцати четырёхлетней давности, а спустя семь лет женился на дочери западного князя соседнего княжества. Вынужденный брак помог с восстановлением ослабленного королевства, что теперь почитало короля Монро и его прекрасную супругу, подарившую мужчине троих детей.

— Слышал, недавно у тебя родилась дочь. Поздравляю… Имя у неё красивое — Диана.

— Спрошу ещё раз. — осёк его Ноа. — Зачем вернулся?

— Опять же... Это не твоё дело, герцог. — с ненавистью ответил Карлос и поднялся на ноги.

— Убирайся, Карлос. Уходи прочь и не возвращайся. Иначе…

Карие очи вмиг нашли холодящий душу кобальт и чуть сощурились.

Ноа прекрасно понимал, что угрозами ферзенца не пронять, да и в нынешнем положении начинать войну из-за ненависти друг к другу нецелесообразно. У акросийца теперь было то, что он хотел защитить, тем более от темпераментных ферзенцев.

— Хочу оставить прошлое в прошлом… — выдохнул Ноа, выпуская белые клубы пара. — И ты оставь.

— Даже проститься не позволишь? — поворачиваясь к надгробной плите спросил Карлос. — Я нарёк мучится от сожаления тебя, но тем временем сам изнываю от тоски. Вот ведь... А ты, вижу, в порядке.

Ноа было жаль Карлоса. Боль от утраты Дианы сумела скрасить его супруга, вот только не было того трепета, коей был между ними с Леди Эрскин. Он уважал, ценил, доверял и был благодарен своей жене за её терпеливое отношение. Благодарен за то, что княжеская дочь помогла ему исцелить раненую душу и собрать расколовшееся сердце. Он любил её, но Диану он любит больше.

— Я покину эти земли навсегда, но лишь после разговора с ней.

Карие и кобальтовые глаза, будто пламя и лёд, устремились друг на друга.

Нынешний король Акроса отчётливо читал во взгляде ферзенца тоску, печаль и бесстрашие.

Осознав, что мужчина до сих пор не смирился и не отпустил Диану, Ноа решил уступить в последний раз. Он ещё помнил о той, сводящей с ума боли после потери любимого человека.

— Покинь территорию столицы до того, как пробьёт полночь.

Когда топот копыт и звук отъезжающей кареты стих, Карлос приблизился к могиле. На надгробии было выгравировано «Теперь я свободна», а под надписью строки любовной записки-стиха известного писателя, за чтением книг которых девушка любила коротать время.

«От любви сходить с ума считается болезнью.

Неизлечимо болен я, лишь от любви к тебе.

С блаженной грустью пришел к тому, что излечиться от тебя я не способен.

Ты та, из-за кого готов страдать от боли с улыбкой на губах.

И больно мне не от любви к тебе, а от того, что нет любви в твоих глазах.

Невыносимо видеть, что любовь моя приносит лишь страданья твоему сердцу.

И лучше я приму лекарство, зовущееся Смертью,

Лишь это облегчит твои страданья.

Любовь — это болезнь, сводящая с ума,

Лишь от любви сердца чернеют чаще.

Его, не тронутое тьмой, я вырву из груди и подарю тебе.

А после ласково скажу:

«Прости меня за боль, что принесла тебе моя любовь…

Протягивая руку, в которой бьется сердце».

Огромная ваза, наполненная цветочным букетом из кустарниковой красной розы, которому на вид была лишь пара дней, разбавляла мрачную атмосферу зимнего кладбища.

* * *

Ровным строем всадники следовали за своим задумчивым предводителем.

После посещения кладбища мужчина был словно в воду опущенный.

— Повелитель... Повелитель!

Тогда Карлос повернулся.

— Повелитель, впереди у нас на пути встал неизвестный. Нам избавиться от него?

Бросив усталый взор вперёд, сквозь тьму и парящие в воздухе снежинки он рассматривал силуэт.

— Покажись! — в приказном тоне бросил один из стражников.

Силуэт медленно приблизился, и в свете луны Карлос рассмотрел огненно-рыжие волосы. То была та самая дама из сна, которую он встретил на кладбище много лет назад.

— Я помню тебя. — сказал Карлос. — Чего ты хочешь?

Что-то подсказывало ему, что пред ним не просто человек или призрак.

— Долго. — ответила женщина и сняла капюшон. — Слишком долго ты терзаешь свою душу. Снова повторяешь ошибки прошлого.

— Не говори загадками. — высокомерно звучал его голос. — Отвечай немедленно: чего ты хочешь!? Жизнь мою? Душу?

Пустынные войны настороженно переглянулись, услыхав слова ферзенца, прочувствовав злость и серьёзность в голосе своего Повелителя.

— Последний её дар тебе желанен мне.

Глаза Карлоса распахнулись от наглости незнакомки. Он не знал, откуда она могла узнать, что именно Диана оставила ему после своей смерти.

— Как ты смеешь?!

— Не горячитесь вы так. Взамен исполню ваше заветное желание.

Вьюга где-то позади них взвыла ещё громче. Боевые кони громко заржали, но Карлос игнорировал даже волнение собственных стражников, ведь глаза его уже загорелись.

Тогда же женщина заговорила: — Не ища смерти проживи отведённую тебе богиней роль, а после достойно простись с жизнью, умерев уготованной тебе смертью. Лишь после этого я смогу помочь тебе переродиться и встретиться с ней в её мире. Но...

— Но?.. — недоверчиво бросил мужчина.

— Есть условие… Дабы не нарушить баланс ты забудешь о ней, переродившись, а она — нет. Отныне только ей решать, быть ли вам вместе.

— Как я могу быть уверен, что ты не лжёшь мне, а она узнает

— Узнает. — улыбнулась рыжеволосая.

Карлос задумчиво почесал бороду.

Женская улыбка выглядела настолько кровожадно, что он не смог не усомниться в её словах.

— Вижу, не веришь ты мне, как не верил своим глазам, видя её истинную душу в отражении врат.

— Что ты...?

Но она перебила его: — Недавний сон.

— Ты ведьма. — Сведя брови, Карлос угрожающе добавил. — Как посмела торговаться со мной?!

Женщину не тронули последующие угрозы. Она лишь с улыбкой на губах подошла ближе к жеребцу, взяв того под уздечку, и успокоила передавшееся ему волнение от наездника одним прикосновением. Гнедой жеребец упрямого характера неожиданно для всадника встал перед женщиной на колени, отчего Карлос чуть было не выпал из седла.

— Так и быть... Из большой любви к ней скажу... Покидай эти земли восточным путём, через море на востоке, обогнув скалистый остров. Не послушаешь — встретишься со смертью. По возвращению домой ты должен положить слёзы Афелии в сумку первого попавшегося тебе на глаза бродяги за воротами дворца.

Так он и сделал после того, как по возвращению узнал, что корабль, на котором он изначально должен был отплыть, был потоплен неизвестным судном.

* * *

Богато украшенный зал был переполнен людьми, что праздновали и поздравляли старшего внука ферзенского императора с Днём свадьбы.

Заморская невеста из Дарсии Карлосу показалась слишком миловидной и робкой. Девушка с волосами цвета жемчуга была слишком похожа на дарсийку из его прошлого. Он не помнил её имени, но помнил, что благодаря Диане та девушка сумела покинуть залитый кровью дворец.

Наблюдая с гордостью и трепетом за танцующими женихом и невестой, мужчина пожилых лет ощутил колющую боль в груди. Стискивающая его сердце невидимая рука вызывала отнюдь не страх, а счастливую улыбку.

— Наконец-то… — прошептал он, приложив руку к груди.

Сейчас ему восемьдесят семь лет, и он ни разу не был женат. У него было трое сыновей и трое дочерей и ещё больше внуков и внучек.

Покидая свадебное торжество, он вручил своё любимое кольцо младшему внуку, который напоминал ему его самого. Подошедший Михаэль с тревогой во взгляде вопросительно поднял бровь, будто бы спрашивая — всё ли у него в порядке.

— Брат, пришло время.

— Что ты имеешь... Нет. Слишком рано. Ты даже речи не произнёс.

Но тот лишь положил руку Михаэлю на плечо и с несвойственной ему теплотой произнес: «Присмотри за ними, а мне пора на покой».

Михаэл решил, что Карлос в очередной раз «тронулся» из-за старости и просто капризничает, так как сам веселиться — как было в его молодости — не может.

— Скажешь тоже. Хорошо отдохни, брат.

Карлос ушёл в свои покои.

С каждой минутой сердце заходилось резкой болью, но он от этого становился счастливее.

Достав из ящика последнее письмо Дианы, кое обнаружилось в её комнате по возвращению с Акроса, он занял своё любимое кресло. Затем он разгладил пергамент дрожащей рукой и в очередной раз взглянул на её немного кучерявый почерк, улыбнулся и нетерпеливо поднял взгляд к портрету.

Старик знал содержимое письма наизусть.

«Надеюсь, ты не найдёшь этого письма. Но если всё-таки это случилось, вероятно, я мертва. Не знаю, как это случилось, но если это так, то теперь я наконец свободна!

— Здесь я злорадно улыбаюсь~

Мне жаль, что подобное произошло со мной так быстро. Оставляю тебе в напоминание о себе и обо всём, через что я прошла из-за тебя, — это...»

— Открой потайную нишу третьей полки моего стола~

В шкатулке находится то самое, выводящее тебя из себя, ожерелье.

Оно мне действительно очень нравится. Сохрани его. Хочу, чтобы при виде него ты ненавидел меня так же сильно, как я тебя сейчас.

Сегодня ночью мне приснился очень реалистичный сон... Я стояла на кладбище столичной резиденции моего отца и смотрела на надгробие с гравировкой «Теперь я свободна». Это и является причиной, почему я пишу подобное письмо с надеждой в сердце, что этот сон — лишь очередная больная фантазия моего рассудка.

Ненавидь меня за это, Карлос, так же сильно, как любил».

Прижимая к груди помятое и пожелтевшее из-за времени письмо, мужчина испустил последний вздох.

Конец…

Спасибо за внимание!

С любовью. Анна…