Ёлка для вукора

Глава 1. Праздник, которого нет

Алиса Лисенберг

Ёлка для вукора

Конец первого зимнего месяца выдался на удивление мягким. За окнами трактира «Рыжий кабан» снег лежал ровным белым покрывалом, но мороз не кусал щёки и не впивался в них злыми колючими иглами, как это бывало в родных краях Ри. Снег шёл уже два дня без перерыва, а ветер завывал в дымоходах, словно жалуясь, что его не пускают в дома. Кухарка стояла у очага, помешивая в котле наваристую похлёбку из перловки с копчёностями, и размышляла о том, что скоро наступит Новый год, к которому в Велбруке никто почему-то не готовился, словно это был обычный, ничем не примечательный конец очередного месяца.

Но Ри помнила иное. Где-то в глубине сознания, словно туманный сон, жили воспоминания о празднике — шумном, радостном, наполненном светом и смехом. О ёлке, украшенной яркими шарами и гирляндами. О запахе мандаринов и хвои. О том особенном чувстве волшебства, что охватывало людей в последние минуты уходящего года. Воспоминания уже стали размытыми, но от этого не менее дорогими, как будто кто-то бережно хранил их в потаённом уголке её памяти, оберегая от забвения.

— Новый год, — с нежностью прошептала кухарка. — Как же я скучаю по тебе.

Она закрыла глаза и на мгновение позволила себе вспомнить: разноцветные огоньки, звон бокалов в полночь, смех близких людей. Всё это осталось где-то далеко, в другом месте. Может быть, даже в другом мире. Но память цеплялась за эти образы с упрямством голодного вукора, впившегося в кусок мяса.

Вукор! Вспомнив о нём, Ри улыбнулась. Маленькое мохнатое создание с волчьей мордочкой уже больше полугода было ей верным другом и помощником. Чего они только не натерпелись вместе! Правда, в последнее время он всё чаще забирался за печь и дремал там, свернувшись клубочком. Зима явно не была его любимым временем года.

— Ри! — окликнула Лира. — Похлёбка готова?

— Почти, — отозвалась кухарка, вдыхая густой аромат, поднимающийся от котла. — Ещё чуть-чуть.

Жена трактирщика кивнула и вернулась в обеденный зал, откуда доносился гул голосов. Вечер выдался оживлённым: за столами сидели завсегдатаи, а также несколько торговцев, застрявших в Велбруке из-за снежных заносов на дорогах. Ри слышала обрывки их разговоров: кто-то жаловался, что тракт могли бы расчищать и побыстрее, кто-то обсуждал цены на привозные заморские товары.

Ри разлила похлёбку по мискам, расставила их на большой поднос и понесла в зал. Служанки-подёнщицы как одна слегли с простудой, и разносить еду приходилось самостоятельно.

— Вот и наша кухарка! Идёт, как на прогулке! — гаркнул Рон от стойки. — Давай, шевелись! Народ голодный!

Кухарка только покачала головой. Старый ворчун мог сколько угодно бухтеть. Её это давным-давно не задевало. Трактирщик, несмотря на скверный характер, умел быть благодарным. Пусть он выражал признательность довольно странными способами, но всё же. А большего никто и не просил.

Когда все миски были разнесены, Ри сходила на кухню и принесла для себя, Дина, Рона и Лиры отдельный поднос с едой. Семья трактирщика, когда позволяла загрузка заведения, обычно ужинала за маленьким столиком у камина, подальше от шума и гама. Это был их маленький уголок, где удавалось ненадолго отвлечься от суеты и рутины.

— Садись, милая, — Лира похлопала рядом с собой. — Ты весь день на ногах, пора и отдохнуть.

Кухарка опустилась на лавку, чувствуя приятную усталость в теле. Дин устроился напротив, и она поймала его взгляд — тёплый, полный какой-то особенной нежности. Трактирщик, как всегда, уткнулся в миску, шумно поглощая похлёбку. Вукора в этот раз с ними не было. Он ещё в обед наелся так, что стал похож на шарик, и завалился спать неподалёку от печи, похрапывая и причмокивая во сне.

— Знаете, — начала Ри, не удержавшись, — там, откуда я родом, Новый год встречали в первый день второго зимнего месяца. И я подумала… А что, если устроить праздник?

Жена трактирщика подняла голову, удивлённо взглянув на кухарку. Ложка застыла на полпути ко рту.

— Праздник? — переспросила она. — Какой ещё праздник?

— Новый год, — повторила кухарка, чувствуя, как внутри неё разгорается воодушевление. — Это же замечательный повод собраться всем вместе, украсить дом, приготовить вкусные блюда, обменяться подарками!

Рон фыркнул, не отрываясь от миски.

— Украсить дом? — протянул он с явной издёвкой. — И чем, позволь узнать? Тряпками? А может, лук на верёвочке развесить?

— Ёлкой, — выпалила Ри. — Нужно срубить небольшую ель, поставить её в зале и украсить. Ну, чем получится. Лентами, какими-нибудь красивыми безделушками. А ещё нужно развесить повсюду ветки, чтобы пахло хвоей. И накрыть праздничный стол — с салатами, жареным мясом, сладостями.

Она замолчала, заметив, что все трое смотрят так, словно у кухарки выросла вторая голова.

— Ёлкой, говоришь? — медленно произнёс трактирщик. — Тащить в дом дерево?

— Да, — кивнула Ри, хотя уверенность её начала таять под тремя недоумевающими взглядами. — Это красиво. И создаёт особое настроение.

— Настроение чего? Помешательства? — Рон расхохотался. — Слышь, жена, у нашей кухарки котелок прохудился! Она хочет притащить в зал дерево! Может, ещё корову в гости позвать? Или свиней на второй этаж поселить?

Лира не засмеялась. Она задумчиво смотрела на кухарку, и в её взгляде читалась не насмешка, а скорее сочувствие.

— Милая, — мягко сказала она, — я понимаю, что тебе хочется чего-то особенного. Но мы в Арденнии не празднуем начало года. У нас есть другие праздники — день Трёх Богов, день урожая, равноденствие… Но переход от одного месяца к другому — это просто… Переход. Ничего особенного. Да и вообще. Почему именно второй месяц зимы? Разумнее тогда уж первый. Или даже весной, когда природа оживает.

— Это не просто смена месяцев, — попыталась объяснить Ри, подбирая слова. — Это символ. Старый год уходит вместе со всеми бедами и печалями, а новый приходит с надеждой и обещанием перемен. Люди загадывают желания, мечтают о лучшем будущем, подводят итоги прошедшего года, строят планы…

— Планы строят в любой день, — буркнул трактирщик. — А желания загадывают в храме, перед ликами Богов. Незачем выдумывать какие-то новые празднества. У нас и так всё есть.

Дин, молчавший до этого момента, неожиданно подал голос:

— А мне кажется интересным, — сказал он твёрдо. — Почему бы и нет? Если Ри хочет попробовать…

— Вот ещё! — отрезал Рон. — Я не позволю превращать мой трактир в балаган! Ёлка в зале! Ха! Только этого не хватало. Гости решат, что я окончательно спятил.

— Или что ты предлагаешь им что-то необычное, — осторожно вставила Лира. —

— Это другое, — упрямо возразил трактирщик. — Заморские товары можно потрогать, купить, использовать. А что толку от ёлки? Только место занимает да иголками сыплет.

Кухарка почувствовала, как разочарование комком подкатывает к горлу. Она надеялась, что хотя бы Лира поддержит её идею, но даже добрая жена трактирщика не решалась спорить с мужем. Дин смотрел с сочувствием, но тоже молчал. Атмосфера за столом стала напряжённой и неловкой.

— Ладно, — выдавила Ри. — Я просто подумала, что это могло бы быть… Приятно.

Она доела похлёбку, хотя аппетит пропал, и поднялась из-за стола.

— Я пойду на кухню, подготовлю на завтра тесто для хлеба.

Лира хотела что-то сказать, но кухарка уже ушла, не желая больше обсуждать спорную тему. На кухне она принялась замешивать тесто, с силой вдавливая кулаки в упругую массу, словно вымещая на ней свою досаду.

«Почему они не понимают? — думала Ри, чувствуя, как по щекам катятся непрошенные слёзы. — Это же так просто — взять и отпраздновать. Сделать людей чуть счастливее хотя бы на один вечер. Почему здесь всё так обыденно?»

Внезапно неподалёку что-то зашуршало. Кухарка обернулась. Из-за печи выглянула мохнатая волчья мордочка с умными чёрными глазами.

— Вукор! — она улыбнулась сквозь слёзы. — Проснулся?

Вукор зевнул, вылез из своего укрытия и подошёл ближе. Он склонил голову набок, разглядывая кухарку, и тихонько фыркнул, словно спрашивая, что случилось.

Ри присела на корточки и протянула руку. Вукор обнюхал её пальцы, а затем осторожно ткнулся носом в ладонь. Прикосновение было удивительно тёплым и успокаивающим. На носу у вукора остался белый след от муки. Смотрелось забавно, и кухарка хихикнула.

— Они не понимают, — пожаловалась кухарка. — Я хочу устроить праздник, а они потешаются надо мной. Думают, что я странная. Почему нельзя принести из леса ёлочку и нарядить её? Что не так?!

— Ложки-поварёшки, — отозвался вукор. — Делай, как считаешь нужным. Следуй за мечтой, будь как герой… Хм… Своей истории. А хочешь ёлку принести, неси!

— Спасибо, — она погладила его по мягкой шёрстке. — Хорошо, что хоть ты меня не считаешь сумасшедшей.

Вукор хмыкнул, и Ри невольно рассмеялась. Настроение немного улучшилось. Она поднялась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и вернулась к тесту.

«Ладно, — подумала она, старательно вымешивая. — Если они не хотят праздника, это их дело. Но я-то могу устроить его для себя. Пусть это будет мой личный Новый год. И плевать, что обо мне подумают».

Это решение придало ей сил. Кухарка накрыла тесто тканью и оставила доходить на ночь. Завтра она замесит новую порцию, а из этой испечёт хлеб. Может быть, она потом сделает что-то сладенькое — булочки с корицей или пряники с мёдом. Что-то более праздничное. Что-то, что напомнит ей о том, каким должен быть настоящий праздник.

Когда Ри вернулась в зал, постояльцы уже начали расходиться по комнатам. Рон подсчитывал выручку, бормоча себе под нос, Лира собирала грязные миски, а Дин подметал пол. В камине потрескивали дрова.

Она только-только собиралась помочь жене трактирщика с посудой, как к ней подошёл купец Ва́тан — внушительная фигура в дорогом бархатном камзоле тёмно-синего цвета. Длинные седые волосы были аккуратно зачёсаны назад и перехвачены у затылка кожаным шнурком, а густая борода блестела от благовоний. На пальцах мясистых рук красовались золотые кольца с драгоценными камнями, а на шее висела тяжёлая цепь.

— Слышал, ты тут про какой-то праздник толковала, — сказал он, присаживаясь на край стола. — Новый год, говоришь? Что за диковинка такая?

Ри насторожилась. Она не знала, стоит ли вдаваться в подробности, но отступать было поздно.

— Это традиция, — ответила она осторожно. — Празднование начала нового года.

— И что, все так делают? Где ты это видела?

— Дома, — кухарка замялась. — Это распространено в дальних краях.

Ватан прищурился.

— В дальних краях? — переспросил он. — А точнее?

— Очень дальних, — уклончиво ответила Ри. — Настолько, что вряд ли вы о них слышали.

Купец усмехнулся.

— Ну-ну, — протянул он. — Значит, выдумала сама. Что ж, похвально. Может, и правда народ клюнет. Люди любят всякие новшества, особенно если те сулят выпивку и веселье.

— Это не выдумка! — вспыхнула кухарка. — Этот праздник существует, и он прекрасен.

— Не горячись, девочка, — Ватан поднял руки в примирительном жесте. — Существует так существует. Более того, если ты устроишь что-то интересное, я даже приду посмотреть. Люблю всякую невидальщину. А может, и компаньонов приведу. Торговцы — народ любопытный.

Ри выдохнула. Выходит, Ватан не был настроен против. Просто любопытствовал.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Я постараюсь сделать всё как можно лучше.

Купец кивнул и отправился обратно к столу допивать эль. Ри проводила его взглядом, чувствуя, как в груди снова затеплилась надежда. Может быть, не всё так безнадёжно?

— Иди спать, девочка, — сказала Лира, заметив Ри. — День был тяжёлый. Завтра начнём с утра пораньше.

— Хорошо, — кивнула кухарка. — Спокойной ночи.

Поднявшись в комнату, она подошла к окну. Снег перестал идти, и сквозь разорванные тучи проглядывала луна. Велбрук спал, укутанный в белое, и только кое-где в окнах горели огоньки свечей. Деревья стояли неподвижно, припорошённые снегом, словно застыв в ожидании чего-то важного.

«Скоро, — подумала Ри. — Совсем скоро я покажу вам, каким прекрасным может быть Новый год».

Она легла в постель и закрыла глаза, но сон не шёл. В голове теснились мысли и планы: где взять украшения, как убедить горожан, что праздник стоит того, чтобы в него поверить, и главное — как сделать, чтобы всё вышло хорошо и весело.

Где-то внизу скрипнула ступенька. Наверное, Рон отправился спать. Потом затихли шаги Лиры. Дом погрузился в тишину.

«Всё получится, — обнадёжила себя Ри. — Обязательно получится».

Только одно дело — убеждать себя в чём-то, а другое — верить в успех. С последним у кухарки были проблемы. Она понимала, что в лучшем случае удастся украсить кухню, а вот с остальной частью трактира дела обстояли куда как хуже: Рон гарантированно упрётся и не даст ничего сделать. И это представляло серьёзную проблему: о празднике никто не узнает, следовательно, у Ри не появится хоть какой-нибудь группы поддержки. А раз так, то и атмосфера новогоднего волшебства растает, толком и не появившись.

Требовалось что-то придумать, пока ещё оставалось время. Кухарка перевернулась на другой бок, натянула одеяло повыше. За окном ветер слегка усилился, и снежинки снова начали медленно кружиться в воздухе.

Из-под кровати донеслось сопение.

— Вукор! — позвала кухарка. — Не прячься, я тебя слышу!

— А я и не прячусь, — последовал ответ, после чего вукор выбрался наружу. — Просто проверял, всё ли под

— То есть ты всё-таки не веришь в мою затею? — Ри вздохнула.

— Ну-у-у… Подумал-подумал и понял: я не уверен, что ты сумеешь переупрямить того, с кем даже ослы не берутся связываться. Укуси мой серый хвост! Да он Лэта заговорить до полусмерти может, чтобы своего добиться!

— Ой, с Лэтом справиться — пара пустяков, — отмахнулась кухарка. — Он при виде меня наутёк пускается.

— Но Рон-то нет, — возразил вукор, запрыгивая на край кровати. — Тут нужен особый подход, чтобы толстяк пискнуть не посмел и сразу согласился. Помнишь, как законник Пре́драг «Рыжего кабана» отобрать пытался? Рон, конечно, ерепенился, но под стражу добровольно пошёл, без драки, потому что владко Дежан признал бумаги подлинными, а требования — обоснованными. Надо нечто подобное провернуть, и Рон пикнуть не посмеет.

Ри задумалась. Вукор был прав: если уж и добиваться своего, то так, чтобы комар носа не подточил. Единственный раз в жизни она пожалела, что рядом нет буквоеда Предрага, который бы обязательно нашёл дыру в законе или забытый всеми указ короля, применимый для её случая. Да и учитывая его особую «любовь» к кухарке, законник вряд ли бы помог. Значит, придётся выкручиваться своими силами.

Сон теперь не просто не шёл, ему в ближайшее время не было места. Ри лихорадочно скрипела мозгами, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Может, найти какую-то старую традицию, которую все забыли? Или придумать, как связать праздник с чем-то важным для Велбрука? Давай уже, соберись!

— Подожди! — воскликнул вукор, подпрыгивая от возбуждения. — Кажется, я понял… Ри, это будет сложно, но тебе не привыкать!

— Не томи! — кухарка села на кровати. — Иначе я тебе уши откушу!

— Давай-ка без насилия! Ушки мне ещё пригодятся. Сейчас всё расскажу. Ты пойдёшь к владко Дежану и уговоришь его издать распоряжение о праздновании Нового года! — выпалил вукор.

Глава 2. Не отступать и не сдаваться!

Ри проснулась с твёрдым намерением бороться. Вчерашний вечер оставил неприятный осадок: недостаточно активная реакция Дина, шуточки Рона, осторожность Лиры. Разве что вукор отнёсся ко всему спокойно, но, к сожалению, у него не было решающего голоса. Он не мог стукнуть лапкой по столу и рявкнуть: «Потому что я так сказал!»

Кухарка лежала, уставившись в потолок, где в углу притаилась старая паутина. Лира никак не могла до неё добраться даже с помощью метлы. За окном раздавались первые звуки: скрип полозьев по снегу, чей-то сонный окрик, отдалённый лай собаки. Велбрук просыпался, и вместе с ним просыпалась решимость Ри.

Умывшись и одевшись, она прошла на кухню и принялась за работу. Руки двигались привычно: нарезать, перемешать, зачерпнуть и попробовать на вкус. Но мысли витали далеко за пределами не только кухни, но и Арденнии.

«Может, я просто ностальгирую? — подумала она, помешивая кашу. — Может, это глупо — пытаться навязывать никому не известный праздник?»

Но потом она вспомнила лицо Дина, когда рассказывала о Новом годе. Он не смеялся, не насмехался. В его глазах читалось любопытство, желание понять. Пусть кухарка и не получила достаточной поддержки, но всё-таки сын трактирщика заинтересовался. И это придало Ри сил. Воспоминание о том взгляде грело лучше, чем жар от очага, у которого она стояла. Дин всегда умел слушать так, будто каждое её слово было очень важным, достойным самого пристального внимания.

После завтрака, когда Рон отправился пересчитывать запасы в погребе, кухарка подошла к Лире. Та вытирала столы после утренних посетителей, что спешили по делам и завтракали на скорую руку.

— Могу я отлучиться на пару часов? — спросила она. — Мне нужно кое-куда сходить.

Лира посмотрела на неё внимательно, отложив тряпку и опершись руками о столешницу.

— Куда это ты собралась?

Ри замялась. Говорить правду или придумать отговорку? Но Лира всегда была к ней добра, всегда заступалась. Может, стоит довериться?

— Я хочу пойти к владко Дежану, — сказала кухарка. — Попросить его разрешить устроить празднование Нового года в городе.

Лира охнула.

— Ри, милая, — с тревогой спросила она. — Ты уверена? Дежан — человек занятой, у него и без тебя хлопот навалом. А ты хочешь прийти и просить о каком-то празднике, о котором никто не слышал? Думаю, это не самая хорошая затея. Если тебя к нему и пропустят, то как он на тебя посмотрит? Хорошо, если вежливо выслушает, а то ведь и взашей может вытолкать!

— Я понимаю, — кухарка сцепила пальцы. — Но я должна попытаться. Если я не попробую, то так и буду жалеть.

Лира вздохнула, а затем неожиданно улыбнулась и положила руку на плечо Ри. Её ладонь была тёплой, а прикосновение — невероятно ободряющим.

— Знаешь, когда я была молодой и глупой, я тоже пыталась изменить мир вокруг себя. Правда, у меня это получалось не очень хорошо, — она усмехнулась, и в уголках её глаз появились морщинки. — Но ты другая. В тебе есть упорство. Может, у тебя и получится. Ладно. Ступай. Только не говори Рону, куда идёшь, а то он решит, что ты совсем свихнулась, и начнёт ворчать ещё больше обычного.

Кухарка благодарно кивнула, накинула тулуп и пуховый платок, поправила косу и вышла из трактира.

Утро было морозным, солнечным. Воздух пронизывала та особенная свежесть, которая бывает только зимой. Ри шла по улицам Велбрука, стараясь не думать о том, что её затея может провалиться. Вокруг сновали горожане: торговцы раскладывали товар, ремесленники открывали свои лавки, дети с визгом гонялись друг за другом, не обращая внимания на холод. Кухарка в который раз с удивлением отметила, что здесь никто не делает из детей маленьких взрослых, заставляя их работать наравне с родителями. Им просто дают жить. Это было одной из тех вещей, что нравились ей в Велбруке больше всего: детство здесь оставалось детством, со смехом, играми и беззаботностью.

Снег мелодично похрустывал под ногами. Улицы уже расчистили, но за ночь успело ещё немного намести. Высокие шерстяные чулки до середины бедра хорошо защищали от мороза, а вот нос и щёки слегка пощипывало, но это было скорее приятно, особенно после жаркой кухни. Холодный воздух бодрил, прогоняя остатки сомнений.

Путь Ри лежал в казённый квартал, где располагались все учреждения, так или иначе влияющие на жизнь Велбрука: суд, советы гильдий и города, резиденция Дежана, казначейство. Там всегда сновали важные люди, толпились просители, слушались споры и принимались серьёзные решения. Кухарка бывала там всего несколько раз, но хорошо помнила дорогу. А если бы и заблудилась, то стоявшие на улицах указатели

Проходя мимо лавки ткачихи Миры, Ри услышала вой. Из дверей вылетел крупный рыжий кот, а следом за ним — сама Мира с метлой наперевес.

— Ах ты разбойник! — кричала ткачиха. — Опять охотишься на мои клубки!

Кот понёсся прямо под ноги кухарке. Она попыталась увернуться, но поскользнулась. Руки инстинктивно ухватились за первое, что под них попалось, — плащ проходившего мимо мужчины. Тот качнулся, попытался сохранить равновесие, но вместе с Ри рухнул прямо в сугроб.

— Простите! — кухарка вскочила на ноги, обмахивая снег с одежды. — Я не хотела!

Мужчина поднялся, и Ри с ужасом узнала в нём лавочника Орса, того самого, что частенько ходил по заведениям и всегда придирался к еде. Он был весь в снегу, а на его красном от мороза лице читалось возмущение. Несколько снежинок запутались в бороде, придавая Орсу слегка нелепый вид.

— Это безобразие! — фыркнул он, отряхивая рукава. — Люди не смотрят, куда прутся!

— Мне очень жаль, — смущённо пролепетала кухарка. — Я действительно не хотела…

— Не хотела! — передразнил Орс. — А кто теперь будет чистить мой лучший плащ? Вукор?

В этот момент рыжий кот, виновник всей суматохи, появился откуда-то сзади и потёрся о ноги лавочника, мурча так громко, что это было слышно на всю улицу. Орс посмотрел вниз, нахмурился, а потом его лицо неожиданно смягчилось.

— Ну вот, теперь ещё и кот, весь в волосах буду, — проворчал он, но уже без прежней злости. Орс наклонился и почесал животное за ухом. — Разбойник ты этакий.

Мира схватила кота на руки, крепко прижав его к груди, чтобы тот не вырвался снова.

— Орс, прости ради всех богов! Бестолковый зверь опять решил, что моя пряжа — его законная добыча. Уже третий раз за утро!

— Третий раз? — лавочник усмехнулся, и Ри с облегчением заметила, что его гнев окончательно улетучился. — Тогда, Мира, тебе пора либо запереть его в клетку, либо найти бандиту достойное занятие. Скажем, приучить наконец-то ловить мышей, а не клубки.

— Да уж постараюсь, — вздохнула ткачиха и, повернувшись к кухарке, добавила: — Прости, девочка, что мой Црве́ни поставил тебя в неудобное положение.

— Ничего страшного, — улыбнулась Ри, чувствуя, как напряжение спадает.

Орс отряхнул последние хлопья снега с плаща и, бросив на кухарку не такой уж сердитый взгляд, направился дальше по своим делам. Мира скрылась в лавке вместе со своим неугомонным котом, а Ри, всё ещё чувствуя, как дыхание никак не восстановится после неожиданного происшествия, продолжила свой путь.

«Вот это начало дня, — подумала она, усмехнувшись. — Что же будет дальше?»

Честно говоря, гадать не хотелось, иначе в голову начинали лезть не самые светлые мысли. Что, если Дежана нет на месте? Или он откажется её принять? Или правда выставит кухарку за дверь, как только услышит то, зачем она пришла? Нет, лучше уж думать о чём-то другом, доверившись судьбе. Будь что будет.

* * *

У входа в резиденцию главы города стоял замотанный в тёплый плащ стражник с копьём. Он окинул Ри заинтересованным взглядом, но ничего не сказал. Его лицо было спокойным, почти скучающим. Видимо, утренняя стража только началась, и он ещё не успел устать от бесконечного потока просителей.

— Я хотела бы повидать владко Дежана, — сообщила кухарка, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — У меня к нему дело.

— Дело? — стражник фыркнул. — У всех дела. А владко не может принимать каждого, кому что-то взбрело в голову.

Ри почувствовала, как щёки начинают гореть. Она сжала кулаки в карманах тулупа, стараясь не показывать раздражения.

— Прошу, — выдохнула она. — Это важно. Я не займу много времени.

Стражник хмыкнул, но всё же скрылся за дверью. Кухарка осталась ждать, поглубже зарывшись в платок. Прошла минута, другая. Ей начало казаться, что стражник просто забыл о ней, как вдруг дверь распахнулась. Поток воздуха дунул из проёма, принеся с собой тепло из прихожей.

— Дежан примет тебя, — буркнул стражник. — Но ненадолго. У него сегодня много дел.

Ри поспешила внутрь. В прихожей было тепло. Она сразу почувствовала, как замёрзшие пальцы начинают оттаивать, а по спине пробегает приятная дрожь от контраста температур. Стражник провёл её по коридору и остановился у уже знакомой кухарке двери приёмной главы города.

— Входи, — кивнул он.

Ри толкнула дверь и вошла.

Владко — немолодой мужчина с седеющей бородой и внимательными, чуть усталыми глазами — сидел у окна. Перед ним на столе лежали аккуратные стопки документов, а рядом стоял потухший подсвечник с остатками воска. Дежан поднял взгляд от документа, который изучал, и кивнул кухарке.

— Ри, тебе не кажется, что мы слишком часто видимся с первого дня твоего появления в Велбруке? — вместо приветствия поинтересовался он. Лёгкая усмешка тронула его губы. — Говорят, у тебя ко мне дело. Слушаю. Что на этот раз?

Ри сделала глубокий вдох. Сейчас или никогда. Её пальцы нервно теребили край платка, но она заставила себя остановиться и выпрямиться.

— Господин Дежан, я пришла с предложением.

— Предложением? — глава города откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Интересно. Продолжай.

— Я хочу… — кухарка запнулась, подбирая слова. — Я хочу попросить вас учредить в Велбруке новый праздник. Праздник Нового года.

Дежан нахмурился. Его брови сошлись на переносице, образовав глубокую складку.

— Нового года? — переспросил он. — Я никогда не слышал о таком. Откуда ты о нём узнала?

Ри на мгновение замерла.

— Я… Он… Его праздновали на моей родине, — наконец нашлась она. — Это очень красивый праздник. Люди украшают свои дома, дарят друг другу подарки, собираются за общим столом. Это время радости и надежды на лучшее.

Дежан задумчиво потёр подбородок. Его взгляд скользнул к окну, потом обратно.

— И ты хочешь, чтобы я учредил его здесь, в Велбруке? — в его голосе звучал скептицизм. — Ри, я понимаю, что ты хочешь как лучше, но учреждение чего-то нового — это серьёзное дело. Потребуются украшение города, организация гуляний, дополнительные расходы из казны. А у нас и так хватает праздников, на которые тратятся деньги.

— Я понимаю, — поспешно заговорила кухарка. — Но дело в том, что для него не нужны большие расходы! Горожане сами могут нарядить свои дома и улицы. Я не прошу денег от города. Просто разрешите людям отметить этот день. Пусть это будет добровольно, по желанию. Кто захочет — украсит свой дом, соберётся с семьёй, приготовит праздничный ужин. Разве это плохо?

Дежан смотрел на неё долгим, оценивающим взглядом. Ри чувствовала, как сердце колотится в груди. Сейчас он скажет «нет», и всё закончится, так и не начавшись.

— Понимаешь, Ри, — наконец заговорил владко, — дело не только в деньгах.

— Но ведь можно попробовать? — не сдавалась Ри. — Я не прошу ничего сложного. Просто позвольте мне и тем, кто захочет, отметить этот праздник. Если он не понравится людям, если возникнут проблемы, я обещаю больше не поднимать этот вопрос. Но дайте мне шанс показать, что это может быть прекрасно.

— Тогда посвяти меня в детали.

Кухарка замялась. Именно в деталях дьявол и скрывался: если рассказать, что Новый год первого января учредили в одной древней империи, где богов было сильно больше трёх, существовал шанс, что глава города сразу же отринет предложения, увидев противоречие Троебожию. Ри не знала, какие ещё существовали религии и как к ним относилась та, что была принята на уровне королевской власти. Следовало придумать какое-то более обтекаемое и, в то же время, логичное обоснование, иначе её затея провалится.

Она сделала ещё один глубокий вдох, собираясь с мыслями. Нужно было говорить убедительно, но не слишком много: детали могли её погубить.

— Там, где я когда-то жила, — начала Ри, — первый месяц зимы был самым непредсказуемым. Снегопады, ветра, ледяные дожди и лютые морозы. Словно природа проверяла людей на прочность. Те, кому удавалось пережить разгул стихии, праздновали то, что теперь целый год они будут жить в относительном спокойствии. Люди собирались семьями или компаниями и веселились. Постепенно это превратилось в традицию, передаваемую из поколения в поколение. Все, кто куда-то переезжал, увозили её с собой. Вскоре празднование Нового года распространилось далеко за пределы мест, где оно возникло. Я понимаю, что в Велбруке климат не такой суровый, поэтому жителям города моя идея может показаться сумасбродной, и всё же предлагаю попробовать. Вдруг им понравится.

Дежан слушал внимательно, не перебивая. Его пальцы барабанили по подлокотнику кресла — единственный признак того, что он обдумывал её слова. Когда кухарка замолчала, Глава города несколько мгновений молчал, глядя в окно, где снова падал лёгкий снег.

— Интересная история, — произнёс он, вернувшись к реальности. — И ты говоришь, что этот праздник не связан ни с какими религиозными обрядами? Это важно, понимаешь? Если он посвящён каким-то божествам, которых мы не почитаем, это может вызвать проблемы.

— Нет, — поспешно ответила Ри. — Это просто народный обычай. Время, когда люди благодарят друг друга за прожитый год и надеются на лучшее в будущем. Ничего религиозного.

Дежан вновь задумался. По его лицу было трудно понять, в какую сторону пошли мысли главы города. Он потянулся к одному из документов, пробежал по нему взглядом, потом отложил обратно.

— Хорошо, — наконец сказал он, и кухарка ощутила, как внутри вспыхнула надежда. — Я готов рассмотреть твоё предложение. Но сначала мне нужно посоветоваться с судьёй Ба́рбаном. Он лучше разбирается в законах и сможет сказать, не противоречит ли твой праздник королевским велениям. Если Барбан не увидит препятствий, я не буду возражать. И даже подпишу необходимые бумаги.

Ри расплылась в улыбке. Счастье переполняло её так, что она едва удержалась от того, чтобы не подпрыгнуть на месте.

— Спасибо! Спасибо огромное!

— Не благодари раньше времени, — усмехнулся Дежан. — Барбан — человек дотошный. Он может найти препятствия там, где их, казалось бы, и нет. Но справедливости ради, если он разрешит, значит, всё действительно в порядке. Пойдём к нему сейчас?

— Сейчас? — Ри растерялась. Она не ожидала, что всё будет так быстро.

— А что откладывать? — глава города поднялся из-за стола. — У меня как раз есть время, что бы там тебе не наплёл стражник у входа. А чем быстрее мы выясним, возможно ли это, тем лучше для всех.

Он накинул на плечи плащ и направился к двери. Кухарка поспешила за ним, чувствуя, как одновременно поднимаются волны надежды и тревоги. Судья Барбан. Что, если он окажется непреклонным? Что, если найдёт какой-то закон, который перечеркнёт все её планы?

Но останавливаться было поздно. Колесо событий уже пришло в движение.

Глава 3. Бюрократия и крючкотворство

Они вышли на улицу и двинулись по главной улице Велбрука. Дежан шёл неспешно, иногда кивая встречным горожанам. Ри шла рядом, стараясь не отставать и одновременно не забегать вперёд. Она чувствовала на себе любопытные взгляды: не каждый день увидишь кухарку из «Рыжего кабана», шагающую рядом с главой города.

Особенно откровенно разглядывала их старуха, которая, казалось, забыла даже моргать. Кухарка поймала её взгляд и невольно поёжилась. Женщина тут же спохватилась и сделала вид, что перебирает содержимое корзины, откуда торчала свиная нога и пучки сушёной зелени. Но всё равно продолжила коситься. Наверное, хотела получше запомнить каждую мелкую деталь, чтобы потом посудачить с подругами за чашкой травяного чая вприкуску с копчёной грудинкой.

— Скажи, Ри, — заговорил Дежан, — почему этот праздник так важен для тебя? Ты же понимаешь, что люди могут не принять его. Они могут посчитать это чудачеством.

Кухарка помолчала, подбирая слова. Мимо них прошёл задумчивый мальчишка, едва не налетевший на Дежана, но тот ловко отступил в сторону. Ребёнок пробормотал извинение и метнулся дальше, сообразив: за столкновение с важным человеком отец так отдубасит его по заднице, что сидеть не получится неделю-другую.

— Потому что… — начала она, — потому что праздники — это то, что объединяет людей. День, когда можно забыть о тяготах, о проблемах, просто быть вместе с теми, кого любишь. И мне кажется, что всем нам не хватает такого времени. Мы работаем, суетимся, заботимся о хлебе насущном. А когда в последний раз мы просто радовались? Просто верили, что завтра будет лучше, чем сегодня?

Дежан взглянул на неё с неожиданной теплотой.

— Ты мудрая девушка, Ри, — сказал он. — Жаль, что не все так думают.

Он отрешённо посмотрел вдаль, и Ри показалось, что в его глазах мелькнула тень какого-то давнего воспоминания. Но владко быстро вернулся в настоящее и кивнул в сторону поворота.

— Туда.

— Я помню, — отозвалась кухарка. — Бывала тут, если вы не забыли.

Дом судьи Барбана примыкал к зданию суда, высокому, в два этажа, со стрельчатыми окнами, украшенными сложной мозаикой. На ней были изображены люди в мантиях, напротив которых стояли другие, окружённые стражей.

Они обошли суд справа, и глава города постучал в дверь. Через мгновение она распахнулась. На пороге появился сам судья, в халате и чепце.

— Дежан! — удивлённо воскликнул Барбан. — Не ждал тебя сегодня. Что-то случилось?

— Извини, что без предупреждения, — Дежан улыбнулся. — Но у нас тут возникло необычное дело. Можем войти?

— Конечно, конечно, —

При входе Ри едва не споткнулась о порог. Он оказался выше, чем она ожидала. Дежан придержал её за локоть, и она благодарно кивнула, чувствуя, как краснеет. Вот уж где не нужно было демонстрировать неуклюжесть, так это в доме судьи.

Они прошли в просторную гостиную, где на столе громоздились стопки книг и свитков. Барбан явно был занят каким-то делом. Рядом стояла чернильница с пером, а на полях одного из документов виднелись аккуратные пометки.

— Присаживайтесь, — предложил судья. — Так в чём дело?

В очаге потрескивали поленья, распространяя приятное тепло и лёгкий аромат гвоздже́невого дерева. Кухарка устроилась в кресле, которое оказалось очень удобным, и попыталась расслабиться. Не получилось: внутри всё сжималось от волнения.

Дежан жестом предложил ей начинать. Она сглотнула и принялась излагать свою просьбу. Барбан слушал молча, лишь изредка кивая, как это недавно делал глава города. Ри старалась говорить чётко и убедительно, но временами голос предательски дрожал от волнения. Она рассказала о празднике, о традициях, о том, как люди отмечали Новый год. Барбан внимал с явным интересом, иногда чуть наклоняя голову, словно распределяя услышанное внутри черепа.

Когда кухарка закончила, он задумчиво потёр переносицу, оставив на ней чернильное пятнышко, которого, очевидно, не заметил.

— Новый праздник, — пробормотал он. — Интересно. Очень интересно. Но, боюсь, не так просто, как ты думаешь.

Судья поднялся и подошёл к полке, заставленной книгами в кожаных переплётах. Вытащил один том и вернулся на место

— Вот, — сказал Барбан, открывая книгу. — «Уложение о народных гуляниях и празднествах». Здесь прописаны все правила, касающиеся праздников в Арденнии. Посмотрим…

Он пролистал несколько страниц, внимательно изучая текст. Ри сидела на краешке кресла, сжимая руки. Тишину нарушало только потрескивание дров в камине да шелест переворачиваемых страниц. Дежан терпеливо ждал, разглядывая пламя с видом человека, который давно привык к бюрократическим проволочкам.

— Прямых запретов нет, — наконец констатировал Барбан. — Но есть процедура. Любой новый праздник должен быть согласован с местным настоятелем, чтобы убедиться, что он не противоречит учению Трёх Богов. Должны быть выработаны правила проведения, чтобы не возникло беспорядков. Должны быть составлены документы, заверенные печатями. Это всё займёт время.

Он указал на множество пунктов и подпунктов в тексте.

— Видишь? Здесь целых восемь этапов согласования. Восемь! И это без учёта возможных задержек, если кто-то вдруг решит, что ему нужно больше времени на изучение вопроса.

— Сколько? — упавшим голосом спросила кухарка.

Барбан пожал плечами.

— Два-три месяца, не меньше. Нужно отправить послание настоятелю храма, дождаться его ответа. Потом составить правила, согласовать их с владко, с главами гильдий. Потом оформить всё должным образом. Торопиться в таких делах нельзя. Если сделать что-то неправильно, могут быть последствия.

Он снял колпак и пригладил волосы.

— Понимаешь, Ри, я однажды видел, как в соседнем городке решили обойти процедуру. Устроили гуляния без соблюдения всех правил. Всё шло прекрасно, пока кто-то не опрокинул факел, и половина рыночной площади не выгорела. После этого город три года выплачивал компенсации пострадавшим торговцам. Закон существует не для того, чтобы усложнить жизнь, а чтобы защитить людей.

— Но ведь праздник должен быть в конце этого месяца! — воскликнула кухарка, не сдержавшись. — Через несколько дней! Если ждать так долго, смысл теряется!

Барбан посмотрел на неё сочувственно.

— Я понимаю твоё разочарование, Ри. Но закон есть закон. Мы не можем его нарушать только потому, что кому-то хочется поскорее. Если ты действительно хочешь этот праздник, подожди до следующего года. Мы всё подготовим, всё обсудим, проработаем правила, разъяснения к ним, и тогда ты сможешь отметить его как положено. Разве это не лучше, чем спешить и рисковать?

Ри почувствовала, как внутри всё сжимается. Следующий год? Но она хотела устроить праздник сейчас, в этом году! Показать Дину, Рону, Лире, всем горожанам, как это прекрасно — встречать Новый год с надеждой и радостью. Она представила, как украшает трактир, как накрывает праздничный стол, как в полночь все поднимают кубки… И всё это теперь откладывается на целый год.

— Барбан прав, — примиряюще сказал Дежан. — Торопиться не стоит. Лучше сделать всё правильно, чем потом исправлять ошибки. Ри, я понимаю, что ты расстроена, но поверь — это к лучшему.

Ри опустила глаза. Слёзы подступили к горлу, но она не хотела плакать при других. Не желала показаться слабой, капризной девчонкой, которая не понимает, как устроен мир. Она стиснула зубы и сделала глубокий вдох, заставляя себя взять эмоции под контроль.

— Хорошо, — пробормотала она, поднимаясь. — Спасибо, что выслушали. Извините, что отняла у вас время.

— Не извиняйся, — Дежан тоже встал. — Ты хотела как лучше. И знаешь, что? Я действительно считаю, что твой праздник может прижиться в Велбруке. Просто нужно немного терпения.

Кухарка кивнула, не поднимая глаз. Барбан проводил их до двери, ещё раз выразив сочувствие. Он даже предложил помочь с подготовкой документов, когда она будет готова начать процедуру, но Ри уже почти не слышала его слов. Она чувствовала себя опустошённой, словно кто-то выкачал из неё все положительные эмоции и хорошее настроение.

Они с Дежаном вышли на улицу. Владко посмотрел на неё внимательно.

— Не падай духом, — подбодрил он. — Я возьму вопрос на контроль, и сразу же изучу документы, когда их мне передадут. И тогда всё получится.

— Спасибо, — кухарка попыталась улыбнуться, но вышло кривовато. — Я подумаю.

Дежан кивнул и направился обратно к своему дому, на ходу поправляя полы плаща. Ри осталась стоять посреди улицы, не зная, куда идти. Возвращаться в трактир? Но там её встретят вопросы, а она не хочет ни с кем разговаривать. Не сейчас.

Она медленно побрела по улицам, не разбирая дороги. В голове роились мысли. «Почему так сложно? Почему нельзя просто отпраздновать, если никому от этого не будет плохо? Зачем нужны все эти согласования, документы, печати?»

Мимо неё прошла пара девушек, весело болтающих о чём-то своём. Одна из них громко рассмеялась, и кухарка почувствовала укол зависти. Как легко им живётся: никаких бюрократических проволочек, никаких несбывшихся надежд. Просто обычный день в обычном городе, такой же, как и множество предыдущих, похожих друг на друга и ничем не примечательных.

Она вспомнила свой родной мир, где всё было иначе. Там не нужно было спрашивать разрешения, чтобы украсить дом, накрыть на стол, встретить Новый год с близкими. Там это было естественно, как дышать. Ри могла просто купить ёлку, развесить гирлянды, испечь печенье в форме звёздочек… Но здесь простые действия превращались в неразрешимую проблему. Существовало слишком много условностей, обычаев, традиций, оговорок, что отсутствовали в прежней жизни кухарки.

«Я не

Она остановилась у моста над широким ручьём, протекавшим через западную часть Велбрука. Лёд сковал воду не полностью. В середине течения всё ещё оставалась проталина. Вода в ней была тёмной, почти чёрной, отражавшей серое зимнее небо. Несколько льдинок лениво плыли по течению. Кухарка облокотилась на перила и закрыла глаза.

Холодный ветер трепал волосы, задувая внутрь платка и забираясь под воротник. Где-то вдалеке каркнула ворона — протяжно, словно оплакивая чьи-то несбывшиеся мечты.

«Может, и правда не стоит? Может, проще смириться и забыть об этой идее?»

И вдруг Ри поняла, что не может просто так сдаться.

«Если не могу сделать это официально, — решила она, — то сделаю сама. Не для всего города, а хотя бы для себя. Для Дина, для Лиры, для вукора. Для тех, кто захочет разделить со мной этот праздник».

Кухарка выпрямилась, и в груди разлилось тепло. План постепенно формировался в голове — сначала туманный, но с каждой секундой становящийся всё более чётким. Да, она организует Новый год. Пусть не так, как хотела изначально, но сделает. Поставит ёлочку, наготовит вкуснятины, встретит полночь с теми, кто рядом. И может быть, это будет даже лучше, чем официальное городское празднество. Наверное, камерный праздник с близкими людьми — это именно то, что нужно. Начинать стоит с малого.

Правда, что делать с Роном, Ри пока не знала. Раз Дежан не дал официального документа, придётся действовать тоньше. Скажем, через Лиру. Или вообще поставить трактирщика перед фактом. Скандал, конечно, случится грандиозный, но иначе никак.

Она развернулась и быстрым шагом направилась обратно к «Рыжему кабану». У неё было много дел. Нужно было поговорить с Дином, убедить его помочь, найти способ раздобыть ёлку, придумать, чем украсить трактир, составить меню праздничного ужина, рассчитать, сколько продуктов понадобится, возможно, пригласить нескольких постоянных посетителей трактира. Столько хлопот, но все они приятные.

Главное — кухарка больше не чувствовала себя побеждённой.

Когда Ри вошла в трактир, Лира сразу же подошла к ней. На лице жены трактирщика застыло выражение осторожной надежды, смешанной с тревогой.

— Ну как? — спросила она, вытирая руки о передник.

Ри покачала головой.

— Не получилось, — коротко ответила она. — Сказали, что нужно согласовывать, ждать несколько месяцев.

— Ох, милая, — Лира вздохнула и сочувственно сжала её руку. — Жаль. Я надеялась… Уже даже представляла, как мы украсим зал, как гости будут восхищаться… Эх. А знаешь, что? Я думаю, ты должна попробовать.

Кухарка удивлённо взглянула на неё.

— Правда?

— Правда, — кивнула жена трактирщика. — Только не говори Рону, что я это предложила. Сделай всё сама, без его разрешения. Принеси ёлку, наряди её, приготовь несколько самых вкусных блюд, какие знаешь. А там посмотрим, что выйдет. Возможно, гостям понравится. А может, и Рону тоже, хоть он ни за что в этом не признается.

— Но он же запретил, — неуверенно возразила Ри.

— Рон много чего запрещает, — усмехнулась Лира. — Главное, чтобы гости остались довольны. А они будут довольны, если ты приготовишь что-то вкусное и создашь ощущение праздника. Поверь мне.

Кухарка почувствовала, как внутри снова вспыхивает надежда.

— Хорошо, — она улыбнулась, и на этот раз улыбка была настоящей. — Но мне понадобится помощь. Где Дин?

— На заднем дворе, дрова рубит.

Ри направилась к чёрному ходу.

Дин действительно рубил дрова. Его рубаха прилипла к спине от пота, несмотря на холод, а на лбу блестели капельки. Топор взлетал и опускался, с точностью раскалывая чурбаки одним ударом. Рядом уже выросла внушительная поленница. Сын трактирщика явно работал не первый час. Увидев Ри, он опустил топор и вытер лицо рукавом.

— Ри! — воскликнул он, и его лицо озарилось улыбкой. — Как прошло?

Кухарка подошла ближе, стараясь не смотреть на то, как облегающая влажная ткань обрисовывает его торс. «Боги, Ри, соберись, — одёрнула она себя. — Сейчас не время и не место для таких мыслей».

— Не очень, — призналась она, заставляя себя смотреть ему в глаза, а не на мускулистые плечи. — Владко и судья сказали, что нужно ждать несколько месяцев, пока все обо всём договорятся. Поэтому я решила не ждать. Праздник будет только для нас.

Глаза Дина загорелись.

— Правда? — в его голосе звучало восхищение. — Ты не сдалась?

— Не сдалась, — твёрдо сказала кухарка. — И мне нужна твоя помощь. Поможешь?

— Конечно! — Дин воткнул топор в колоду. — Что нужно? Командуй, и я всё сделаю!

Его энтузиазм был заразительным, и Ри ощутила, как последние остатки разочарования растворяются.

— Нам понадобится ёлка, — начала она, и глаза её заблестели от предвкушения. — Небольшая, чтобы в зале поместилась. Потом нужно придумать украшения.

— Ёлку достанем, — уверенно кивнул Дин. — Знаю одно место в лесу, там такие красавицы растут! А с украшениями… Может, сами смастерим? Из бумаги, из ткани… У матушки наверняка найдутся лоскуты.

— Вот именно, — кухарка улыбнулась. — Мы всё сделаем своими руками.

— Тогда начнём завтра с утра? — предложил Дин, отряхиваясь от щепок.

— Да, — согласилась Ри. — И знаешь, что? У меня чувство, что это будет лучший Новый год, который я когда-либо встречала.

Дин засмеялся, и его смех был таким искренним, таким радостным, что кухарка не удержалась и засмеялась в ответ. Во дворе стало как-то светлее, будто зимнее солнце решило выглянуть из-за туч специально для них.

Дверь чёрного хода громко хлопнула. На задний двор выскочил разъярённый Рон. Лицо трактирщика побагровело, мясистые щёки тряслись от гнева, а глаза налились кровью.

— Так, значит? — проревел он. — За моей спиной заговор устраиваете?

Рон шагнул к ним, потрясая кулаками. Дин заслонил собой Ри.

— Отец, — процедил он. — Не приближайся!

Глава 4. Какой же Новый год без ёлочки?

Рон замер, тяжело дыша. Его взгляд метался между сыном и кухаркой, словно трактирщик не мог решить, на кого обрушить гнев в первую очередь.

— Отец, — повторил Дин, на этот раз спокойнее, — мы ничего плохого не задумали. Ри просто очень хочет устроить нам праздник. Тебе, мне, матушке, вукору, гостям и постояльцам. Что в этом страшного?

— Что страшного? — трактирщик фыркнул. — Да то, что я не давал на это разрешения! То, что вы обо всём договариваетесь за моей спиной! То, что моя жена, видимо, тоже в этом замешана!

Он развернулся к двери, где в проёме показалась Лира. Жена трактирщика стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на мужа с выражением, которое красноречиво говорило: «Попробуй только что-нибудь не то сказать».

— Ну разумеется, — пробурчал Рон. — Весь дом против меня сговорился!

— Никто не сговаривался, — спокойно возразила Лира. — Ри хотела сделать приятное. А ты, как всегда,

Трактирщик открыл рот, чтобы возразить, но жена его опередила:

— Послушай, старый брюзга. Гости любят что-то новенькое. Если Ри всё обставит как надо, они будут довольны. А довольные гости — это полный трактир и звон монет в твоём кошеле. Разве не об этом ты мечтаешь каждый день и во сне, и наяву? Так что не мешай девочке.

Рон помолчал, явно взвешивая слова жены. Его лицо постепенно приобретало нормальный цвет, а кулаки разжались. Он оглядел всех троих — Лиру, Дина, Ри — и вдруг устало махнул рукой.

— Делайте что хотите, — буркнул он. — Только чтобы в моём трактире всё было как полагается! Никаких безобразий, никаких драк, никакого пьянства сверх меры! Как в самый обычный день, просто с колючей метлой в углу зала, будь она неладна!

— Конечно, Рон, — Ри закивала.

— И чтобы еда была на высоте! — добавил трактирщик, ткнув в неё пальцем. — Если гости останутся недовольны, выставлю тебя вон, и не важно, что там жена говорит!

— Будет на высоте, — пообещала кухарка.

Рон фыркнул ещё раз для порядка и вернулся в трактир, погромче шваркнув дверью. Лира посмотрела на оставшихся и подмигнула.

— Вот и договорились, — сказала она довольно. — А теперь за работу. Времени у вас не так много.

Она тоже скрылась в доме, оставив Ри и Дина наедине. Сын трактирщика выдохнул и провёл рукой по волосам.

— Ну и страху я натерпелся, — признался он. — Думал, отец на нас набросится.

— Я тоже, — призналась Ри. — Спасибо, что заступился.

Дин покраснел и отвёл взгляд.

— Да ладно, — пробормотал он. — Это само собой разумеется.

— Так что, завтра?

— Да, — глаза Дина снова загорелись энтузиазмом. — Возьмём топор, верёвку, чтобы ёлку привязать. И…

— Подожди, подожди, — остановила его Ри, смеясь. — Давай по порядку. Сначала определимся, куда мы пойдём. Ты говорил, что знаешь место?

— Да, — Дин кивнул. — За северными воротами, в лесу. Там растут отличные ёлочки. Правда, идти придётся с полчаса, но оно того стоит.

— Тогда после завтрака, — решила кухарка.

— Договорились, — Дин вернулся к поленнице.

Ри смотрела, как он снова берётся за топор, и чувствовала, что улыбка не сходит с её лица. Всё начинало складываться. Да, не так, как она планировала изначально, но, может быть, это даже лучше. Камерный праздник с близкими людьми, без официоза и бюрократии. Именно то, что нужно.

Она развернулась и пошла обратно в трактир. Нужно было составить список дел и подумать о меню. Ри уже прикидывала, какие блюда произведут наибольшее впечатление на гостей.

* * *

Утро следующего дня выдалось морозным, будто природа прознала, что кто-то собирается покинуть натопленное помещение и отправиться в лес. Но её намёки оказались непонятыми. Ри проснулась ещё до рассвета. Она умылась, оделась и спустилась на кухню раньше обычного.

Вукор уже суетился у очага, подкладывая поленья. Увидев кухарку, он радостно рыкнул и побежал к ней, виляя хвостиком.

— Доброе утро, — поздоровалась Ри, присев на корточки и почесав его за ушком.

Вукор довольно заурчал. Кухарка улыбнулась.

— Сегодня важный день, — доверительно сообщила она. — Мы с Дином идём за ёлкой. Пойдёшь с нами?

— В лес?! — вукор аж подпрыгнул. — Ты с ума сошла! Там холодно! Снег! Лапки замёрзнут!

Ри задумалась. Действительно, вукор — создание домашнее, привыкшее к теплу очага. Тащить его с собой в зимний лес было бы неправильно. Но его компания бы не помешала… Кухарка с ностальгией вспомнила, как летом они путешествовали вместе, когда искали вукору невесту. Столько всяких приключений тогда было! До сих пор мурашки по коже!

Внезапно её осенило.

— Подожди здесь, — попросила она и бросилась прочь из кухни.

На лестнице кухарка столкнулась с заспанной Лирой. Жена трактирщика зевнула и помахала Ри в знак приветствия.

— Лира, — обратилась к ней Ри, — у тебя, случайно, не найдётся какой-нибудь старой тёплой ткани? Платка, может быть?

Жена трактирщика удивилась, но кивнула:

— Есть у меня старый пуховый платок. Совсем износился, я его всё собиралась распустить, да руки не доходят. Зачем тебе?

— Хочу кое-что смастерить, — туманно ответила кухарка.

Лира принесла платок — когда-то, видимо, красивый, теперь же вылинявший и потёртый. Ри поблагодарила и, прихватив иголку с нитками из швейной корзинки, стоявшей в общей комнате служанок, вернулась на кухню.

Вукор встретил её настороженным взглядом.

— Что ты делаешь?

— Шью тебе одежду для путешествия, — пояснила она, принимаясь за работу.

Кухарка отрезала от платка прямоугольный кусок и принялась сшивать края, оставляя отверстия для лапок. Получилась нечто вроде курточки-попоны или жилета. Потом взялась за пинетки и рукавички: из оставшейся ткани сделала четыре небольших мешочка с тесёмками, которые можно было затянуть на лапках вукора.

— Примерь, — велела она, закончив работу.

Вукор с подозрением обнюхал одежду, но послушно позволил облачить себя в курточку и надеть пинетки на ноги. От рукавичек он категорически отказался, заявив, что в них не сможет ничего нормально брать в лапы.

Ри отступила и критически оглядела своё творение. Вукор выглядел забавно. Курточка топорщилась на его спине, пинетки съезжали, если их как следует не затянуть, но в целом наряд должен был согреть.

— Смотрится глупо, — проворчал вукор, разглядывая себя.

— Зато будет тепло, — парировала кухарка. — Ну что, пойдёшь с нами?

Вукор вздохнул, кивнув:

— Ладно. Только если ты обещаешь, что потом угостит чем-нибудь вкусным.

— Обещаю, — Ри заулыбалась.

* * *

После завтрака Дин поджидал их у стойла, держа в руках топор и верёвку. Увидев вукора в самодельной одежде, он не сдержал улыбки:

— Это… Это очень мило, — заметил он, явно стараясь не рассмеяться.

— Не мило, а тепло, — парировал вукор. — И вообще, не смотри на меня так. Лучше запрягай сани, а то до вечера простоим.

Дин послушно принялся запрягать Ветра в небольшие розвальни. Кухарка помогла ему накинуть на коня попону. Морозы хоть и не свирепствовали, но всё равно чувствовались.

Наконец все устроились в санях: Ри рядом с ним на передке, вукор — в кузове, зарывшись в старую овчину. Оттуда иногда показывался кончик носа, вдыхал холодный воздух и прятался обратно.

Ветер неторопливо потрусил по утоптанному снегу. Кухарка с любопытством оглядывалась по сторонам: город в зимнем убранстве выглядел живописно, хоть и сурово. Дома прижимались друг к другу, из труб вился дымок, не хватало только гирлянд и других украшений. А ведь они напрашивались! Что-нибудь яркое, бросающееся в глаза, добавляющее пейзажу цветов и красок. Почему никто до сих пор не додумался?

Через какое-то время показались северные ворота Велбрука. Стражники стояли на своих постах, лениво переминаясь с ноги на ногу. Один из них зевнул, прикрывая рот рукой.

— Куда путь держите? —

— В лес, — ответил Дин. — За ёлкой.

— За ёлкой? — стражник удивлённо поднял бровь. — Зачем?

— Для… — Дин замялся, не зная, как объяснить.

— Для украшения трактира, — подсказала Ри. — Устраиваем небольшой праздник.

Стражник пожал плечами.

— Ну, дело ваше, — протянул он. — Только далеко не уходите. В лесу зверья полно. Как бы не сожрали вас ненароком.

— Мы будем осторожны, — пообещал Дин, и они проехали через ворота.

Путь занял ещё полчаса. Вскоре показалось большое скопление елей, начинавшееся у самой дороги и уходившее вглубь леса.

— Дальше лучше пешком, — сказал Дин, останавливая лошадь. — Здесь много деревьев, найдём то, что нужно.

Они спрыгнули на снег. Вукор неохотно вылез из саней и недовольно затопал по насту в своих пинетках.

— Холодно, — пожаловался он. — Ты обещала вкусную еду.

— Обещала и дам, — отозвалась Ри. — Потерпи немного.

Они углубились в лес. Кухарка шла впереди, присматриваясь к ёлочкам. Одна была красивее другой, в снежных одёжках, с аккуратными иголками и ровными стволами.

— Вот! — воскликнула она, указывая на разлапистое дерево с пушистыми тёмно-зелёными ветками. — Это подойдёт!

Дин окинул его скептическим взглядом.

— Ты уверена? Оно довольно… Ну, обычное.

— Именно такое и нужно, — заверила его Ри. — Невысокое и пышное. В трактире как раз поместится.

Дин пожал плечами и принялся рубить. Топор глухо стучал по стволу, и скоро ёлочка с треском накренилась и упала в сугроб, подняв облачко снежной пыли.

— Готово, — Дин вытер пот со лба. — Что дальше?

— Дальше лапник, — ответила кухарка. — Нужно много веток. Чем больше, тем лучше.

Они с вукором приступили к делу. Ри обламывала нижние ветки у деревьев, стараясь не навредить им, вукор помогал, таская небольшие веточки. Дин срубил ещё несколько покрупнее. Скоро у них набралась приличная охапка.

— Хватит? — спросил Дин, оглядывая собранный лапник.

— Пожалуй, — кивнула кухарка. — Теперь грузим всё и едем обратно.

Они навьючили на сани дерево и ветки. Вукор снова забрался в кузов и зарылся в овчину, бормоча про ледяные бубенцы и холодные ушки. Ри и Дин встали на передок, и Ветер потрусил обратно.

* * *

Они миновали ворота и двинулись по улицам Велбрука. Прохожие оборачивались, глядя с недоумением. Кто-то показывал пальцем и переговаривался с соседями. Ри чувствовала на себе эти взгляды и старалась не обращать внимания. Пусть смотрят. Скоро они сами захотят ёлочку!

Один из мальчишек-зевак подбежал и спросил:

— Дядь, а зачем вам целое дерево?

— Для праздника, — ответил Дин.

— Какого праздника? — не унимался мальчик.

— Нового года, — вмешалась кухарка. — Услышишь колокола в полночь последнего дня уходящего месяца — значит, настал Новый год.

Мальчишка почесал затылок, явно не понимая, о чём речь, из вежливости кивнул и убежал. Ри улыбнулась. Может быть, через год он тоже будет праздновать.

У «Рыжего кабана» их уже ждал Рон, стоя перед дверью с хмурым выражением лица и скрещёнными на груди руками.

— Что это? — грозно спросил он, когда сани остановились.

— Ёлка, — невозмутимо ответила Ри.

— Ёлка?! — взорвался Рон. — Ты всё-таки притащила её?! Ты вообще в своём уме?!

— Рон, не ори, — на пороге появилась Лира. Она окинула взглядом дерево и ветки, потом посмотрела на Ри и подмигнула.

— Я буду орать, сколько захочу! — возмутился трактирщик. — Это мой трактир!

— И мой, — спокойно напомнила Лира. — А раз я не против, значит, так и будет. Заноси, Дин. Только аккуратно.

Рон фыркнул и демонстративно удалился в обеденный зал, бубня что-то про взбесившихся баб и сыновей, думающих ли́харем. Но Ри заметила, что он не стал по-настоящему препятствовать. Она-то прекрасно знала, что бывает, когда трактирщик начинает упираться рогом. В этом случае ни один, даже самый разумный довод не работал, а стены сотрясались так, что с крыши сыпалась черепица. Поэтому теперешнее его поведение кухарка восприняла как знак того, что можно действовать дальше, не опасаясь серьёзного скандала. Это радовало.

Она сбегала на задний двор и набрала в кадку песка, которым Рон посыпал улицу перед трактиром, «чтобы дорогие гости не укатились по льду в другое заведение».

Тем временем Дин с вукором принялись заносить дерево. Это оказалось не так просто: ветки цеплялись за дверной проём, осыпая всё вокруг иголками. Но в итоге им удалось втащить дерево внутрь и поставить его у стены между стойкой и лестницей.

— А лапник? — спросил вукор, отряхивая снег с курточки.

— Лапник пока оставьте во дворе, — велела Ри.

Она обошла вокруг дерева. Выглядело оно пока довольно уныло: просто срубленная ель, стоящая в кадке. Но кухарка уже представляла, каким оно станет после украшения.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарила она Дина и вукора. — Без вас я бы не справилась.

— Ты обещала вкусную еду, — напомнил вукор.

— И я сдержу слово, — пообещала Ри. — Сегодня вечером приготовлю что-нибудь необычное.

Вукор удовлетворённо кивнул и убежал греться у печи, стаскивая по дороге курточку и пинетки. Дин задержался, глядя на Ри.

— Если понадоблюсь ещё, зови, — сказал он. — Я всегда рад помочь.

— Спасибо, Дин, — тепло улыбнулась кухарка. — Ты очень добрый.

Он покраснел и поспешно удалился. Она же покачала головой, прогоняя непрошеные мысли, и принялась за дело. Дерево было установлено, теперь нужно его украсить. Но сначала — лапник.

Ри вышла во двор и принялась разбирать принесённые ветки. Часть она отнесла в обеденный зал, часть оставила для других помещений. Она развесила лапник над окнами, закрепив ветки бечёвкой. Украсила стойку. Постепенно обеденный зал начал преображаться: запахло свежей хвоей, зелень оживила серые стены.

Рон, проходя мимо, бросил на всё это хмурый взгляд, но промолчал. Лира же откровенно любовалась, хотя старалась этого не показывать, чтобы не раздражать мужа.

— Осталось нарядить ёлку, — объявила кухарка, закончив с лапником.

— Чем ты собираешься его украшать? — поинтересовалась Лира.

— Сейчас увидишь!

Ри отправилась на кухню и принялась перебирать утварь. Деревянные ложки — отлично, можно развесить. Маленькие медные формочки для выпечки — тоже подойдут, блестят красиво. Небольшие глиняные кувшинчики — и их можно использовать. В швейной корзинке нашлись яркие ленты — идеально для бантиков.

Вукор, наблюдавший за её приготовлениями, недоумённо покачал головой:

— Ты собираешься повесить ложки на дерево? Ты точно не заболела?

— Не заболела, — заверила его кухарка. — Просто проявляю фантазию. Увидишь: получится здорово.

Она привязала ленточки к ложкам и развесила их на ветви. Формочки поставила прямо в развилки веток, а кувшинчики подвязала бечёвкой. Постепенно ёлка начала оживать, становясь красивой и нарядной. Каждой иголочкой она, конечно, не радовала, зато добавляло в атмосферу трактира нотки веселья и волшебства. Казалось, дух новогоднего чуда уже незримо присутствует внутри «Рыжего кабана» и просто дожидается удобного случая, чтобы явить себя людям.

Наконец работа была закончена. Выглядело

— Красиво, — заметила Лира, любуясь ёлкой.

Даже вукор одобрительно кивнул:

— Ты молодец. Теперь про еду не забудешь?

— Не забуду, — рассмеялась Ри.

В этот момент в зал вошёл Рон. Он остановился, увидев украшенное дерево, и долго молчал, рассматривая его. Все замерли, ожидая очередной порции ворчания. Но трактирщик лишь хмыкнул и произнёс:

— Ладно. Пусть стоит.

И, развернувшись, вышел, но Ри успела заметить в уголках его губ что-то, подозрительно похожее на улыбку.

— Так-так, — внезапно послышалось за спиной. — Значит, самовольничаем и нарушаем…

Кухарка вздрогнула и обернулась. Посреди зала стоял владко Дежан.

Глава 5. Зеваки, зеваки, кругом одни зеваки!

Ри съёжилась, не в силах пошевелиться. Взгляд Дежана был прикован к украшенной ёлке. Лира тоже застыла на месте, а вукор стремглав спрятался за стойку, причём так поспешно, что его пушистый хвост на мгновение застрял между бочонками с элем, и пришлось дёргаться несколько раз, пока не освободится.

— Владко Дежан, — кухарка сглотнула, стараясь унять дрожь в голосе. — Какая неожиданность.

— Неожиданность? — глава города приподнял бровь. — Для вас, возможно. Я же получил несколько донесений от горожан, что через Велбрук некие люди везли целое дерево. Причём везли его именно сюда, в «Рыжий кабан». Решил проверить лично.

Он медленно прошёлся мимо ёлки, туда и сюда, внимательно разглядывая украшения. Его тяжёлые шаги гулко били по каменному полу, и кухарка невольно подумала, что у владко, должно быть, очень дорогие сапоги — обычная обувь так не стучит. Он остановился, нахмурившись, разглядывая медную формочку в виде звезды. Потом прищурился, рассматривая ложку с резной ручкой. Каждая секунда тянулась мучительно долго.

Ри чувствовала, как сердце подпрыгивает и с глухим буханьем падает обратно. Неужели сейчас он прикажет всё убрать? Или, того хуже, накажет за самоуправство? Она уже представляла, как городская стража врывается в трактир, вооружённая топорами, и начинает рубить бедную ёлку на дрова. Или, что ещё страшнее, выпишет огромный штраф, который разорит «Рыжий кабан».

— Интересно, — наконец произнёс Дежан, и кухарка вздрогнула от неожиданности. — Очень интересно. Вы ведь приходили ко мне с предложением учредить праздник?

— Да, — подтвердила Ри, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала.

— И мы с судьёй объяснил вам, что для этого нужно время, согласования, документы. Рекомендовали отложить всё на год, чтобы точно не возникло проблем.

— Объяснили и рекомендовали, — согласилась кухарка.

— Но вы решили не ждать, — констатировал глава города. Его тон был нейтральным, и кухарка не могла понять, сердится он или просто любопытствует.

— Я… — начала она, но владко поднял руку, останавливая её.

— Мне нравится ваша настойчивость, — неожиданно сказал он, и по залу пробежал еле слышный вздох облегчения — кажется, Лира тоже всё это время не дышала. — Не многие осмелились бы действовать вопреки мнению властей. Впрочем, формально вы ничего не нарушили. Закона, запрещающего держать в доме дерево и развешивать на нём кухонную утварь, не существует.

Он помолчал, явно наслаждаясь эффектом своих слов, потом добавил с лёгкой усмешкой:

— Хотя, признаться, мне пришлось покопаться в городском своде законов довольно основательно. Там есть указ о запрете содержания в черте города крупного скота без специального разрешения, есть положение о недопустимости разведения костров в неположенных местах, есть даже весьма любопытное постановление столетней давности о запрете выгула магических тварей в пределах рыночной площади… Но про деревья в помещениях — ни слова.

Ри облегчённо выдохнула. Значит, никакого наказания не будет. Ноги, которые всё это время казались ватными, начали потихоньку обретать твёрдость.

— Однако, — продолжил Дежан, и кухарка снова напряглась, мысленно выругав себя за преждевременную радость, — если вы собираетесь устраивать публичные гуляния, это уже другое дело. Придётся уведомить городскую стражу, чтобы они были готовы к возможным беспорядкам.

— Никаких публичных гуляний не планируется, — поспешно заверила Ри. — Просто праздничный ужин в трактире. Для постояльцев и гостей. Всё в рамках обычной работы заведения. Ну, почти обычной.

Владко задумался, потом кивнул. Его взгляд снова вернулся к ёлке, и на его лице мелькнуло что-то похожее на… Любопытство?

— Что ж, в таком случае претензий у меня нет, — наконец произнёс он. — Желаю вам удачи с вашим… Как вы его назвали? Новым годом?

— Да. Новым годом, — подтвердила кухарка.

Дежан направился к выходу, но у самой двери обернулся. Ри поймала себя на мысли, что этот человек явно любит театральные эффекты. Видимо, не зря он глава города.

— Кстати, судья Барбан тоже слышал об этом дереве, — сказал владко, и в его голосе прозвучали едва уловимые нотки иронии. — Он просил передать, что с удовольствием посетил бы ваш трактир в последний день месяца. Посмотреть, что да как, убедиться, что нет никаких нарушений. Я ведь мог что-то упустить. Судья обязательно заглянет. Если, конечно, вы не против.

Кухарка растерялась. Судья Барбан? Тот, что утопил её идею в бюрократических процедурах?

— Конечно, не против, — ответила она, стараясь вложить в голос максимум радушия. — Будем рады видеть судью.

«И постараемся накормить его так, чтобы он забыл про все свои процедуры и согласования», — мысленно добавила Ри.

— Отлично, — Дежан кивнул и вышел

Как только дверь за ним закрылась, Лира шумно выдохнула:

— Боги милостивые! Я думала, сейчас он велит всё выкинуть! У меня уже всё внутри похолодело, честное слово. Ещё бы немного, и я бы, наверное, упала в обморок прямо на месте.

— Я тоже, — призналась Ри, опускаясь на ближайшую лавку. Ноги подкашивались от пережитого напряжения.

Вукор высунулся из-за стойки.

— Значит, всё хорошо? Нас не накажут? — спросил он.

— Похоже, что нет, — улыбнулась кухарка.

* * *

День пролетел незаметно. Ри готовила, подавала блюда, общалась с постояльцами, многие из которых с любопытством расспрашивали о ёлке в углу зала. Кухарка терпеливо объясняла, что это часть нового праздника, и приглашала всех прийти на поздний ужин в последний день месяца.

Реакции были разными. Кто-то откровенно насмехался, называя затею «чудачеством заезжей девки». Пожилой ремесленник, увидев ёлку, покрутил пальцем у виска и громко фыркнул, чтобы все слышали:

— Совсем с ума посходили! Дерево в дом тащить! Да ещё и ложки на него вешать! Что дальше? Кастрюли на голову надевать будем? Или, может, граблями волосы расчёсывать? — он оглянулся, явно ожидая поддержки со стороны других посетителей. — В мои годы такого не было! И жили нормально, между прочим! Никаких деревьев в домах!

Но его спутник, молодой подмастерье, возразил:

— А что? Красиво ведь.

— Вот именно, — согласился ремесленник, явно довольный, что нашёл союзника. — Бабы и так не знают, к чему прицепиться, а тут готовый повод появится. Никаких ёлок! Это я тебе как человек женатый говорю. Тридцать лет в браке, между прочим. Знаю, о чём речь.

Ри промолчала, только улыбнулась про себя. Спорить с упрямым стариком было бесполезно. Время само всё расставит по местам. Да и ремесленник, несмотря на своё ворчание, заказал второй кувшин эля и остался сидеть за столом ещё на добрых два часа, периодически посматривая на ёлку.

Кто-то проявлял сдержанный интерес, как молоденькая прачка, зашедшая в трактир поглазеть. Она долго разглядывала ёлку, ходила вокруг неё, трогала иголки, принюхивалась, потом высказалась:

— Необычно. Но в этом что-то есть. Может, и правда стоит попробовать отпраздновать. — она помолчала, видимо, обдумывая что-то, потом спросила: — А много стоит такое дерево? Где взять можно?

— В лесу, — ответила Ри. — Но нужен топор и помощники, чтобы притащить.

— Понятно, — протянула прачка. — Ну, у нас с сестрой мужики есть. Может, уговорим съездить. Хотя те ещё лентяи, если честно.

А кто-то, как купец Ватан, прямо заявил, подперев руками бока:

— Если еда будет такой же вкусной, как обычно, нет, ещё вкуснее, я друзей приведу. Пусть посмотрят на диковинку! — он хитро прищурился, и его маленькие глазки заблестели. — А если понравится, разнесу весть по всей округе. Знаешь, сколько уважаемых людей со мной дела имеют? Все захотят заглянуть в трактир с чудным деревом. Рону радоваться надо, а он ворчит.

— Это Рон, — усмехнулась Ри. — Он и на солнечный день поворчит, если представится случай.

Ватан расхохотался, да так громко, что несколько посетителей обернулись:

— Точно подмечено! Золотые слова! Ладно, кухарка, жду от тебя чудес. Не подведи.

К вечеру в трактире стало оживлённее обычного. Слухи разнеслись по городу с невероятной скоростью, и многие заглянули просто из любопытства. Рон бубнил, что превратили заведение в балаган, в место для ротозеев и бездельников, но при этом не переставал подсчитывать выручку. И чем больше он считал, тем шире становилась его улыбка: зеваки, намёрзшись по дороге, с радостью раскупали горячие напитки, а многие не отказывались и перекусить.

— Гляди-ка, — пробормотал Рон, перебирая монеты и старательно делая вид, что не слишком доволен происходящим, — народу-то сколько. Может, и правда эта ёлка — дело выгодное? Хотя нет, рано радоваться. Завтра ещё придут, посмотрят, и всё — интерес пропадёт.

Лира, проходя мимо с подносом, на котором громоздились кувшины с горячим пряным сидром, бросила на мужа торжествующий взгляд:

— Я же говорила. Но ты, как всегда, упёрся. Нет, чтобы сразу поверить жене!

— Я не упирался! — возмутился Рон, и несколько монет выпали у него из рук, звонко покатились по полу. — Я осторожничал. Всякое бывает. Вот если бы народ не пришёл, что бы мы делали? Сидели бы с этим деревом и горевали!

— Пришёл ведь, — парировала Лира, ловко подхватывая упавшие монеты и протягивая их мужу. — Так что помолчи и радуйся. И монеты не разбрасывай.

Рон на удивление спорить не стал, только пробурчал что-то себе под нос и снова углубился в подсчёты.

Ри стояла у печи, помешивая суп-лапшу, и чувствовала себя счастливой. Пусть праздник ещё не наступил, но атмосфера уже менялась. Люди оживлённо переговаривались, посматривая на нарядную ёлку, дети, приведённые родителями, с восторгом разглядывали висящие на ней ложки и формочки.

Один мальчуган, не больше пяти лет, с копной рыжих волос и россыпью веснушек на носу, подошёл совсем близко и попытался дотянуться до блестящей медной формочки. Мать одёрнула его:

— Не трогай! Это не наше! Сколько раз тебе говорить — чужое не берут!

— Ничего страшного, — вмешалась Ри, выглянув из кухни. — Пусть посмотрит. Только аккуратно.

Мальчик осторожно коснулся формочки пальцем, и та тихо звякнула. Ребёнок восторженно ахнул, и его глаза стали размером с блюдца:

— Мама, слышишь? Она поёт! Это волшебное дерево!

Мать улыбнулась, и её усталое лицо на мгновение озарилось теплом:

— Слышу, сынок. Красиво, правда? Ну ладно, пойдём, не будем мешать. Кухарке ещё работать нужно.

— А можно мы придём на праздник? — спросил мальчик, не отрывая взгляда от ёлки. — Пожалуйста!

— Посмотрим, — мать погладила сына по голове. — Если у папы будут деньги.

Они ушли, а Ри вернулась к своим кастрюлям, чувствуя, как дух праздника постепенно расползается по трактиру, проникает в каждый уголок, наполняет пространство какой-то особенной магией. Вот ради таких моментов и стоило затевать всё это. Ради детских восторженных глаз, ради улыбок на утомлённых лицах, ради ощущения, что ты можешь сделать мир чуточку лучше.

* * *

— Ри! — окликнул её Дин, появившись в дверях кухни. — Там за столом у окна сидит семья с тремя детьми. Они просят сладкого. Можешь приготовить?

— Конечно, — кивнула кухарка, уже мысленно перебирая рецепты. — Сделаю медовые пряники. Дети их любят.

Она принесла из погреба тесто для пряников, с корицей и толчёным анисом. Раскатала в тонкий пласт, вырезала фигурки — звёздочки, сердечки, кружочки — и отправила в печь.

Пока пряники пеклись, Ри приготовила глазурь из мёда и яичного белка, тщательно взбивая смесь, пока она не стала густой и блестящей.

Когда пряники дошли, она полила их глазурью и украсила орешками. На звёздочках получились маленькие созвездия из кедровых орешков, на сердечках — завитушки. Потом сунула в печь ещё на пару минут, чтобы глазурь схватилась.

Дин отнёс блюдо к столу, и Ри услышала восторженные возгласы детей. Старший мальчик, которому было лет десять, схватил пряник-звёздочку и откусил кусок, зажмурившись от удовольствия. Младшая девочка, совсем кроха, взяла сердечко и прижала его к груди, словно боялась, что кто-то отнимет.

— Мама, это лучшее, что я ел в жизни! — громко объявил средний ребёнок, мальчик лет семи с торчащими в разные стороны волосами.

Мать засмеялась и потрепала сына по волосам:

— Не преувеличивай, Мар. В прошлый раз ты то же самое говорил про пирог с яблоками у бабушки.

— Нет, правда! — настаивал мальчик. — Можно я ещё один возьму?

— Только один, — предупредила мать. — А то сам знаешь, где слипнется.

Ри улыбнулась. Вот за это она любила готовить — за возможность дарить людям радость.

Вукор, сидевший у печи и грызший кусок сыра, покосился на пряники. Его нос подёргивался, улавливая сладкий аромат:

— А мне?

— И тебе будет, — пообещала Ри. — Сейчас сделаю. Только дай мне допечь ещё одну партию для других гостей.

Она испекла ещё две партии пряников —

— Вкусно, — пробормотал он с набитым ртом, и несколько крошек упало на пол.

— Спасибо, — рассмеялась кухарка. — Только не ешь слишком быстро, а то подавишься.

— Нет, серьёзно, — вукор посмотрел на неё с благодарностью, и в его глазах плескалось что-то очень человеческое. — У тебя получается делать еду такой, что люди забывают обо всём на свете. Это же почти магия.

«Магия, говоришь?» — подумала Ри.

— Просто опыт, — вслух сказала она. — И желание порадовать людей. Никакой магии, только тепло души и хорошие ингредиенты.

Вукор кивнул, вонзив зубы в очередной пряник.

Вечер продолжался, и трактир не пустел. Зеваки шли и шли нескончаемым потоком. Пряники и чай разлетались мгновенно. Рон недоумевал — как получается, что на этих простых позициях удаётся сделать выручку ничуть не хуже, чем с полноценных блюд во время ужина.

* * *

Когда последний гость ушёл, и Рон наконец закрыл дверь на засов, Ри легла на лавку в обеденном зале и блаженно потянулась. Спина ныла, ноги гудели, но на душе было легко.

— Устала? — спросил Дин, присаживаясь рядом.

— Немного, — призналась она. — Но это не впервой.

Он кивнул, глядя на ёлку, которая в свете догорающих свечей казалась почти волшебной. Медные формочки мерцали тускло, отражая слабые блики пламени.

— Спасибо тебе, — поблагодарил Дин. — За то, что принесла этот праздник в наш дом. За то, что… — он запнулся, покраснев, — за то, что ты здесь.

Ри открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в зал вошла Лира.

— Что вы тут расселись? — строго спросила она, но в её голосе слышалась усмешка, а в глазах плясали озорные огоньки. — Дин, иди уже к себе. А ты, Ри, марш спать. Завтра снова работы полно.

Они послушно поднялись. Дин бросил на кухарку последний взгляд — долгий, тёплый, полный невысказанных слов, — и ушёл. Ри направилась к лестнице, но задержалась у ёлки, ещё раз окинув её взглядом.

Дерево стояло, чуть осыпавшееся, украшенное незатейливыми кухонными принадлежностями, но для кухарки оно было самым красивым на свете. Потому что это была её ёлка. Её праздник. Её маленькая победа в этом странном мире, который она всё ещё пыталась понять и принять.

«Всё получается, — подумала Ри, поднимаясь по скрипучей лестнице. — Ещё несколько дней, и праздник состоится. Главное, чтобы ничего не пошло не так».

Но жизнь, как известно, любит подбрасывать сюрпризы. И Ри предстояло это узнать очень скоро.

Глава 6. Здравствуйте, я ваш инквизитор!

Утром обитатели трактира «Рыжий кабан» проснулись от настойчивых ударов в дверь. Кто-то колотил так, словно собирался её выломать, и делал это с упорством, достойным лучшего применения.

Ри открыла глаза и застонала. Она натянула платье и босиком выскочила из комнаты, сбежав по лестнице. Внизу уже собрались все: Рон в помятой рубахе, которую явно натянул наспех, Лира с распущенными волосами, что случалось крайне редко, Дин с заспанным лицом. Даже вукор выглянул из кухни.

— Да кто там, чтоб тебя! — рявкнул Рон, направляясь к двери. — С утра пораньше покоя не даёте! Какого ли́харя вы…

Он отпер засов, распахнул дверь и осёкся на полуслове. На пороге стояли четыре стражника. Лица у них были серьёзные, почти каменные.

— Где кухарка? — спросил старший. — Та, что зовётся Ри?

Сердце кухарки ухнуло вниз, к самому полу. Она испуганно отступила на шаг назад, и Дин тут же оказался рядом, заслонив её собой.

— Это я, — выдавила Ри, стараясь не трястись от страха. — В чём дело?

— Приказано доставить тебя к настоятелю Вели́бору в храм Трёх Богов, — сообщил стражник. — Собирайся и следуй за нами. Сейчас же.

— По какому праву?! — вскинулась Лира. — Девушка ничего не сделала! Вы не можете просто так явиться и утащить её!

— Можем, — коротко ответил старший. — У нас приказ от владко Дежана. Если будете препятствовать, мы имеем право поместить всех вас в темницу за сопротивление власти. Так что лучше не создавайте проблем ни себе, ни девчонке.

Рон побагровел и всё же промолчал. Дин шагнул вперёд, явно готовый заступиться, но кухарка остановила его, положив руку на плечо.

— Всё в порядке, — сказала она тише, чем хотелось. — Я пойду. Не нужно из-за меня неприятностей.

— Ри, но… — начал Дин, и в его голосе прозвучало столько отчаяния, что у кухарки защемило в груди.

— Пойду, — повторила она твёрже. — Ничего страшного. Наверное, это из-за ёлки. Всё уладится.

— Точно из-за ёлки, — горько проговорил Рон, глядя на украшенное дерево в углу зала. — Доскакалась со своими новшествами. Говорил же, что добром это не кончится.

Ри промолчала. Спорить сейчас было бессмысленно. Она поднялась к себе, быстро заплела волосы в косу. Руки дрожали и потели. Она надела тулуп, повязала платок, выдохнула.

«Не думай о плохом, — велела она себе. — Велибор не станет творить несправедливость. Наверное, просто хочет поговорить. Может, объяснить, почему нельзя устраивать праздник. Или…»

Мысли путались, и в голове всплывали картины из прошлой жизни — средневековые гравюры с кострами, на которых горели еретики, стояли виселицы, дыбы. Она тряхнула головой, прогоняя видения. Это другой мир, напомнила себе Ри. Здесь другие законы. Троебожие лояльно относится к магии и травничеству. Значит, и к неизвестным обычаям должны быть терпимы. Наверное.

Когда она спустилась, стражники нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Лира стиснула кухарку в объятьях, крепко прижав к себе.

— Держись, девочка, — прошептала она. — Всё будет хорошо. Мы за тебя заступимся, если что.

— Спасибо, — ответила Ри, и к горлу подступил комок.

Дин молча протянул ей руку, и кухарка сжала его пальцы. Он сжал в ответ — несильно, но ощутимо.

— Пошли, — поторопил старший. — Настоятель не любит ждать.

Ри вышла из трактира в сопровождении стражи, и дверь за ней закрылась с мрачным стуком.

* * *

Святилище Трёх Богов возвышалось в центре храмовой площади Велбрука, величественное и строгое. Ри бывала здесь лишь однажды, когда Лира взяла её с собой на службу, и тогда кухарка поразилась размерам здания. Теперь же, идя по утренним улицам в окружении стражи, она видела только серые каменные стены, высокие окна с цветными витражами и массивные резные двери.

Горожане останавливались и смотрели. Кто-то с любопытством, кто-то с осуждением. Ри старалась не встречаться ни с кем взглядом, но чувствовала на себе десятки глаз.

— Это та, что дерево в трактир притащила, —

— Вот оно что, значит, попалась, — отозвался другой голос. — А я говорил, что это неправильно.

— Молчи, дурень. Может, она колдунья какая, — испуганно прошипел третий.

Ри сжала зубы. Колдунья. Ещё чего не хватало. Её уже чуть ли не в ведьмы записали.

Стражники подвели кухарку к храму и остановились у входа. Двери распахнулись, и на пороге появился высокий мужчина в белых одеяниях с золотой вышивкой. Длинные седые волосы ниспадали на плечи, а гладковыбритое лицо не выражало никаких эмоций.

— Доброе утро, — произнёс он спокойно и ровно, и Ри чуть расслабилась. По крайней мере, он не выглядел разгневанным. — Прошу, следуй за мной.

— Но… — кухарка оглянулась на стражников.

— Они останутся здесь, — сообщил Велибор. — Не бойся. Мне нужно поговорить с тобой наедине. Точнее, не совсем наедине. Но обо всём по порядку.

Он развернулся и направился вдоль стены храма. Ри поспешила за ним, стараясь не отставать. Настоятель шёл быстро, несмотря на возраст, и кухарка едва поспевала.

Рядом с храмом располагалось небольшое одноэтажное здание из того же серого камня, что и главное строение. Велибор толкнул дверь и пропустил Ри вперёд.

Внутри оказалось просторно и светло от множества свечей. Вдоль стен громоздились высокие полки, уставленные книгами и заваленные свитками. Посреди помещения стоял стол, заложенный бумагами, а за ним сидели двое мужчин.

Владко Дежан и судья Барбан.

Кухарка застыла на пороге. В висках застучало. Дежан смотрел на неё внимательно, изучающе, а Барбан листал какую-то толстую книгу, явно погружённый в чтение.

— Проходи, не бойся, — Велибор подтолкнул в спину. — Садись.

Он указал на стул перед столом. Ри послушно опустилась на него, чувствуя себя школьницей, вызванной к директору. Только последствия здесь могли быть куда серьёзнее, чем выговор или запись в дневнике.

Настоятель обошёл стол и встал рядом с Дежаном и Барбаном.

— Итак, Ри, — начал глава города, и кухарка вздрогнула от звука своего имени. — Мы попросили Велибора встретиться с тобой, потому что твоё… Скажем так, рвение вызвало определённые вопросы.

— Я ничего плохого не делала, — протараторила Ри. — Вы же сами сказали, что закона против деревьев в помещениях нет.

— Нет, — согласился Дежан. — Но вопрос не в дереве. Вопрос в самом празднике. Когда ты приходила ко мне с предложением, я порекомендовал повременить, пока всё будет согласовано. Ты не стала ждать. Это твоё право, и по букве закона ты ничего не нарушила. Однако…

Он замолчал, и Барбан поднял голову от книги.

— Однако, — подхватил судья, — если твой праздник выйдет за пределы «Рыжего кабана» и начнёт распространяться по городу, это уже станет всегородским событием. А значит, потребует официального одобрения. В том числе и со стороны религиозных институтов.

Ри нахмурилась, пытаясь понять, к чему они клонят.

— Но я не собираюсь устраивать ничего масштабного, — возразила она. — Просто посиделки. Для гостей и постояльцев.

— Это ты так думаешь, — глава города усмехнулся, — но вчера весь Велбрук только и говорил, что о твоей ёлке. Люди заходят в «Рыжий кабан» толпами, многие уже интересуются, где лучше ставить ёлку дома. Это уже не просто ужин в трактире, Ри. Это веянье.

Кухарка растерялась. Она не ожидала, что её затея вызовет такой резонанс.

— Именно поэтому, — продолжил владко, — мы решили действовать менее бюрократически, чем обычно, и обратиться к настоятелю напрямую. Нам нужно понять: не противоречит ли твой праздник учению Троебожия?

Ри похолодела. Вот оно. Если Велибор скажет, что праздник противоречит религии, всё кончено. Ёлку уберут, праздник запретят, а её, возможно, накажут.

Настоятель медленно обошёл стол с другой стороны и сел напротив кухарки. Его светлые глаза смотрели на неё спокойно, без осуждения, но и без тепла.

— Ри, — заговорил он, — расскажи мне о своём празднике. Когда ты хочешь его отмечать?

— В последний день первого зимнего месяца, — ответила кухарка. — В полночь. Это… Это будет момент, когда старый год заканчивается, а новый начинается.

Велибор нахмурился.

— Старый год заканчивается? — переспросил он. — Но год, согласно нашего календаря и учения Троебожия, заканчивается с цветением дерева проле́хе. Это священное событие, установленное самими Богами. Именно тогда наступает весна и начинается новый годовой цикл. Откуда у тебя взялась идея отмечать Новый год в середине зимы?

Ри закусила губу.

— Это традиция, которую чтили в моих краях. В старину люди праздновали середину зимы, чтобы прогнать тьму и холод и призвать свет и тепло.

— Интересно, — протянул Велибор. — Но в нашем учении нет ничего подобного. Более того, наш календарь чётко привязан к цветению пролехе. Праздновать Новый год в иные дни — значит идти против божественного предписания.

У Ри ёкнуло сердце. Всё. Конец. Праздника не будет. Как и её самой.

— Однако, — подчеркнул настоятель, и кухарка подняла на него глаза, — перед тем как вынести окончательное суждение, я решил проверить кое-что.

Он поднялся и приблизился к одной из полок, достал несколько очень толстых книг и положил их на стол перед Ри.

— Это официальная подшивка счёта дней в годах, которую ведут придворные временники на протяжении вот уже трёх тысяч сто девяноста шести полных лет, — пояснил Велибор. — Каждый день, каждый месяц, каждое цветение пролехе — всё записано здесь.

Кухарка смотрела на книги, не понимая, к чему это всё.

— Цветение пролехе, — продолжил настоятель, открывая одну из книг и листая пожелтевшие страницы, — случается не в один и тот же день, но примерно одинаково. Поэтому каждый год в среднем насчитывает четыреста три дня. Это количество может немного колебаться, отчего последний месяц зимы бывает чуть короче или чуть длиннее.

— Я знаю, — подтвердила Ри.

— Писание говорит, — Велибор закрыл книгу и посмотрел на неё, — что, когда Боги создали мир, первым зацвело именно пролехе. Оттого годовые циклы считаются по нему. Поэтому встречать Новый год в другое время — это, как я и сказал, против божественного предписания.

Ри сжалась. Вот и всё. Велибор озвучил приговор.

Но настоятель не торопился продолжать. Он смотрел на неё долго, изучающе, и кухарка не выдержала его взгляда, опустив глаза.

— Ты боишься, — констатировал Велибор. — Не надо. Я ещё не закончил.

Он снова открыл одну из книг и начал листать страницы, явно что-то ища.

— Изучая календари перед нашей встречей, — заговорил он, — я обнаружил одну странность. Почти двести лет назад, ровно в трёхтысячный год, год вдруг стал короче. Он лишился сорока пяти дней. Просто взял и укоротился.

Ри подняла голову, заинтересовавшись.

— Сначала я не мог понять, почему это произошло, — Велибор развёл руками. — Ошибка переписчиков? Но нет, записи были чёткими, и несколько источников подтверждали достоверность. Тогда я решил покопать глубже.

Он достал старый

— Он датируется двадцать шестым веком от сотворения мира, — пояснил настоятель. — Здесь говорится следующее: в две тысячи пятьсот шестом году придворный временник обнаружил, что цветение пролехе сдвигается всё сильнее и сильнее. Месяцы, традиционно считавшиеся весенними, по холодам и снегу больше походили на зиму. Ещё несколько столетий велись наблюдения, чтобы удостовериться: времена года действительно смещаются, и изменения неотвратимы.

Ри слушала, затаив дыхание.

— Когда это подтвердилось, — Велибор постучал пальцем по свитку, — на королевском совете было принято решение сдвинуть месяцы на сорок пять дней вперёд в трёхтысячном году. Чтобы цветение пролехе вновь совпадало с наступлением календарной весны. Понимаешь?

Кухарка медленно кивнула, хотя ещё не до конца осознавала, к чему он клонит.

— Я не поленился, — сообщил настоятель с лёгкой улыбкой, — и посчитал, на какие же даты выпадало цветение до этих изменений. Я дошёл до самого первого года сотворения мира, и у меня вышло…

Он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом.

— …что по нынешнему календарю Новый год наступал ровно в первый день второго зимнего месяца.

Ри ахнула. Не может быть.

— Пусть формально это и была весна по старому календарю, — Велибор убрал свиток, — но фактически даты чётко совпадают. Следовательно, праздновать Новый год в этот день не только не противоречит учению, но даже, можно сказать, возвращает нас к истокам. К тому времени, когда Боги только создали этот мир.

Кухарка почувствовала, как тяжкий груз спадает с плеч. Она не могла поверить. Неужели это правда? Неужели всё обойдётся?

— То есть… — пролепетала она, но голос предательски дрогнул.

— То есть, — подхватил Велибор, — всё богоугодно. Более того, я считаю, что это прекрасная мысль — вернуться к корням. Правда, официально нам всё же потребуется выработать процедуры для народных гуляний, если праздник распространится за пределы трактира. Но это уже заботы городской управы и судьи.

Он повернулся к Дежану и Барбану.

— Я благословляю этот праздник, — торжественно произнёс настоятель. — И буду ратовать за его введение по всему королевству.

Судья Барбан кивнул, явно удовлетворённый услышанным.

— Что ж, если Троебожие одобряет, то и юридических препятствий нет, — сказал он. — Остаётся только оформить документы. Но это мы сделаем позже. Пока пусть девушка проведёт свой праздник в трактире, а мы посмотрим, как всё пройдёт.

Дежан встал и подошёл к Ри.

— Поздравляю, кухарка, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то… Отеческое? — Ты добилась своего. Праздник состоится.

Ри не удержалась и расплакалась. Слёзы полились сами, без всякого предупреждения, и она торопливо вытерла их рукавом, смущённо всхлипывая.

— Простите, — пробормотала она. — Я просто… Я так боялась…

— Не надо извиняться, — отозвался Велибор. — Ты проявила смелость и упорство. Это достойно уважения. Иди с миром. И пусть гуляния будут радостными.

Ри поднялась, чувствуя, как ноги подкашиваются от облегчения. Она поклонилась всем троим — низко, почтительно — и направилась к выходу.

Дежан окликнул её у самой двери:

— Кстати, Ри. Я всё-таки загляну к вам на праздник. Посмотрю, что да как. И Барбан тоже придёт, верно?

Судья кивнул, не поднимая глаз от книги.

— Непременно, — подтвердил он. — С удовольствием.

Кухарка улыбнулась, хотя слёзы всё ещё блестели на её щеках.

— Будем рады видеть вас, — искренне сказала она и вышла.

* * *

Обратный путь ей в сто раз короче, чем дорога к храму. Ри почти бежала, не обращая внимания на косые взгляды горожан. Ей было всё равно. Праздник состоится! Всё будет хорошо!

Она влетела в трактир ураганом, впечатавшись в дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Рон подскочил за стойкой, Лира выронила поднос, а Дин, сидевший за одним из столов, вскочил так резко, что опрокинул лавку.

— Ри! — воскликнул он, бросаясь к ней. — Ты в порядке? Что случилось? Тебя отпустили?

— Всё хорошо! — засмеялась кухарка, и смех её был почти истерическим от переполнявших эмоций. — Всё прекрасно! Праздник будет! Велибор благословил его!

Лира ахнула и прижала руку к груди.

— Боги милостивые, — выдохнула она. — Я так боялась… Я думала…

Она не договорила, но Ри и так всё понимала. Жена трактирщика подошла и крепко обняла кухарку.

— Молодец, девочка, — прошептала Лира. — Я знала, что ты справишься.

Рон откашлялся, явно стараясь скрыть облегчение.

— Ну, раз так, — буркнул он, — то пора браться за работу. Постояльцы сами себя не накормят. И вообще, чего расселись?

Но в его голосе не было обычной ворчливости. Скорее, неловкая попытка замаскировать радость, которую трактирщик стеснялся показать.

Дин стоял рядом, и Ри заметила, как он смотрит на неё с таким облегчением, что у неё перехватило дыхание.

— Я рад, — негромко произнёс он. — Очень рад, Ри.

Кухарка улыбнулась ему, и на мгновение весь мир сузился до его лица, до этих тёплых глаз, смотрящих на неё так, словно в Арденнии никого больше не существовало.

— Эй, влюблённые птички! — гаркнул Рон. — Марш работать! Обед сам себя не приготовит!

Ри зарделась и торопливо отвернулась, направившись на кухню. Дин проводил её взглядом, и вукор, высунувшийся из-за стойки, хихикнул.

— Что смешного? — огрызнулся Дин.

— Ничего, ничего, — ухмыльнулся вукор. — Просто ты весь красный, как варёный рак.

— Заткнись уже, пушистик, — пробормотал Дин, но улыбка не сходила с его лица.

Глава 7. Глинтвейн, селёдка, оливье

Последний день первого зимнего месяца наступил. Сегодня. Сегодня всё случится. Или не случится.

«А если никто не придёт? — подумала Ри. — Что, если все эти разговоры про диковинный праздник так и останутся разговорами, а в трактире будет обычный вечер с обычными посетителями, которым плевать на какой-то там Новый год?»

Она потёрла лицо руками. Нет, нельзя так думать. Велибор благословил. Дежан и Барбан обещали быть. Горожане интересовались ёлкой. Всё будет хорошо. Должно быть хорошо.

Ри заплела косу, повязала передник и спустилась на кухню. Там её уже поджидал вукор, гревшийся у разведённого Дином очага.

— Доброе утро, — поздоровалась кухарка.

— И тебе того же, — откликнулся вукор, поворачиваясь к ней. — Волнуешься?

— Ещё как, — не стала скрывать Ри. — А ты?

— Я? — вукор почесал за ухом. — Да нет. Мне всё равно. Главное, чтобы еды было много. Праздник без еды — не праздник.

Кухарка рассмеялась. Вот уж кого точно не беспокоили всякие мелочи.

— От пуза будет, — пообещала она. — Столько, что объесться можно. Кстати, ты мне поможешь?

— Разумеется, — вукор кивнул. — Я же твой лучший друг. Куда ты, туда и я.

Завтрак для постояльцев требовалось приготовить быстро, чтобы потом полностью сосредоточиться на праздничном ужине. Каша, яичница, свежий хлеб. Ничего сложного, но всё должно быть вкусным.

Пока она колдовала у очага, пришёл Дин.

— Доброе утро, — наконец решился он.

— Доброе, — отозвалась Ри, бросив на него быстрый взгляд через плечо. — Проснулся пораньше? Очаг мне растопил?

— Не мог заснуть, — сообщил Дин, входя на кухню. — Всё думал о сегодняшнем дне.

— Я тоже, — кухарка помешала кашу в котелке. — Боюсь, что что-нибудь пойдёт не так.

— Не пойдёт, — уверенно сказал Дин. — Ты же умница. У тебя всё получится.

Ри покраснела и поспешно отвернулась.

— Спасибо, — пробормотала она. — Мне приятно это слышать.

Повисло неловкое молчание. Вукор хихикнул откуда-то из угла, и Ри метнула в него взгляд, полный немого укора. Пушистый проказник только ухмыльнулся шире.

— Так, — деловито произнесла кухарка, стараясь вернуть разговор в нейтральное русло. — Дин, ты мне понадобишься сегодня весь день. Справишься?

— Конечно, — кивнул он. — Что нужно делать?

— Понятия не имею, — честно призналась Ри. — Но точно что-нибудь придумается. Главное, будь рядом.

— Дин, милый, посиди со мной на кухне! Я вся горю! — прописклявил вукор, потом добавил хрипловатым баском: — Конечно, душа моя! Почту за честь подкинуть тебе полешко-другое!

Сын трактирщика хмыкнул, а кухарка погрозила кочергой, отчего хохочущий вукор стремительно юркнул в кладовку.

— Завтрак готов, — объявила Ри. — Дин, помоги разнести.

* * *

К полудню в трактире началось оживление. Горожане заходили не столько ради обеда, сколько ради того, чтобы почесать языки да посудачить.

— Так что, правда будет праздник? — спросил гончар Сот. — Или это всё болтовня?

— Да, — подтвердила кухарка. — Сегодня вечером. Приходите после заката.

— А что там будет? — поинтересовалась молодая женщина с ребёнком на руках. — Танцы? Музыка?

— И то и другое, — пообещала Ри, хотя про музыку она не была уверена. — И угощения. Много угощений.

— Тогда мы обязательно придём, — пообещала женщина.

Рон с кислой миной наблюдал за происходящим из-за стойки.

— Народу понабьётся, — проворчал он. — Всех не рассадишь. И кормить всех не накормишь.

— И толстых ворчунов не переворчишь, — одёрнула его Лира. — Это же хорошо, что люди интересуются. Значит, праздник удастся.

— Или не удастся, и все разочаруются, — буркнул трактирщик. — А потом скажут, что в «Рыжем кабане» одни пустые обещания.

Лира закатила глаза и махнула рукой, мол, безнадёжный ты человек.

Ри же, слушая их диалог, чувствовала, как тревога усиливается. Рон был прав. Что, если она не справится? Если еды не хватит, а празднование окажется скучным и никому не понравится?

«Хватит, — одёрнула она себя. — Ты уже столько прошла. Справилась с Митой, с обвинениями, с визитом к настоятелю. Справишься и с этим».

Она глубоко вздохнула и вернулась на кухню. Работы было ещё море.

* * *

Ри вспомнила предыдущие дни, и у неё задёргался глаз. Всё это время она и вся семья трактирщика рубили, резали, строгали ингредиенты для новогоднего застолья. Ведь предстояло приготовить блюда, которые в памяти кухарки ассоциировалось с праздниками и семейными застольями. Правда, здесь, в Арденнии, о таких никто и не слышал. Что ж, тем интереснее.

Когда Рон услышал названия — селёдка под шубой и салат оливье, он так гоготал, что Лира решила: муженёк совсем тронулся. А уж после рецепта глинтвейна трактирщик закатился так, что, казалось, половина Велбрука сбежалась посмотреть, над чем он хохочет.

Кухарка была непреклонна, и под их с Лирой напором Рон сдался. Более того, он расщедрился и раскошелился на лечение служанок-подёнщиц, чтобы лекарка подняла их на ноги, и у Ри на кухне появились дополнительные руки.

Но даже три новых пары рук не решали одной очень важной проблемы: как приготовить майонез. Если ингредиенты подобрать удалось, то сам процесс замешивания соуса виделся кухарке чем-то невыполнимым. Десять мер — это же целая кадушка, тут обычным венчиком не обойтись.

Ри села в углу обеденного зала и прикусила губу: наобещала всем с три короба, продуктов уже извела, а о самом главном не подумала.

— …и захожу я к прачке, — услышала она с соседнего столика, — а там… Это тебе не Велбрук, дружище! Столица! Никто вручную уже не стирает. Стоит бочка, на ней крышка особая, к которой перекрестья крепятся, а сверху — ручка. Бельё в бочку кидают, льют мыльную воду, а потом закрывают и крутят, пока тряпки не простираются до полной чистоты! Это вам не наше захолустье!

Кухарка бросилась к стойке, схватила перо и бумагу, после чего метнулась к сидевшим за столом.

— Простите, почтенный, — обратилась она к рассказчику, — а вы можете мне нарисовать, как оно выглядело?

Мужик пожал плечами, мол, мне несложно, а потом по памяти изобразил на листе ту конструкцию. Ри торопливо поблагодарила и сразу же понеслась к бондарю с заказом.

Тот почесал затылок, покряхтел, но за несколько монет и «вот сейчас надо, бегом!» согласился изготовить для кадушки необычную крышку с отверстием.

Получив желаемое, кухарка побежала обратно.

* * *

Она взяла большую миску и начала разбивать яйца, аккуратно отделяя желтки от белков. Белки сливала в отдельную посуду, а желтки оставляла в миске. Тридцать пять штук. Ри мысленно умножила ингредиенты на нужный объём и принялась за работу.

— Зачем столько желтков? — удивился вукор. — Мита не расходовала столько даже за неделю.

— Потому что Мита не умеет готовить майонез, — она усмехнулась, вспомнив бесцветную стряпню прежней кухарки.

— Май-о-нез? — вукор старательно выговорил незнакомое слово. — Это что-то заморское?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответила Ри.

Она поставила миску с желтками поближе к печке, чтобы они быстрее нагрелись до комнатной температуры. Это было важно: холодные желтки не дадут нужной консистенции.

Вскоре она вернулась к желткам. Они уже согрелись. Ри отправила их в кадушку, закрыла изготовленную бондарем крышку и, повернув ручку, начала взбивать. Желтки быстро посветлели и стали почти белыми.

— Поможешь? — спросила она вукора.

— А что делать? — оживился тот.

— Вот горчица, сок ки́село, соль и мёд, — кухарка указала на расставленные в ряд ёмкости. — Когда я скажу, подашь мне их по очереди.

— Справлюсь! — гордо заявил вукор и устроился поудобнее.

— Давай горчицу, — скомандовала она.

Вукор схватил небольшой половник, и Ри помогла налить в него густую жёлто-коричневую массу. Вукор аккуратно вылил горчицу к желткам.

— Теперь сок кисело.

Ещё один половник, и в миску полилась кислая жидкость. Кухарка продолжала взбивать, вновь в вновь поворачивая ручку.

— Соль, — она кивнула на маленькую мисочку с крупными кристаллами.

Вукор отсчитал семь ложечек и высыпал их в общую массу.

— И совсем чуть-чуть мёда.

Вукор окунул лапку в горшочек с мёдом и стряхнул несколько золотистых капель в миску.

— Хорошо, — Ри кивнула. — Но больше так не делай, комок шерстяной.

Кухарка взяла кувшин с льняным маслом. Достала небольшой, в одну шолу, кувшинчик и налила масло в него.

— Вукор, — сказала она. — Будешь тонкой струйкой вливать масло, пока я взбиваю. Очень медленно, понял? Если вольёшь сразу много, всё испортится.

— Понял, — он и схватил кувшинчик обеими лапками.

Ри снова принялась взбивать, а вукор вливал масло в отверстие крышки. Тонкая золотистая струйка стекала в кадушку, и желтковая масса постепенно загустевала. Ри не останавливалась, продолжая вращать рукоятку размеренно и быстро.

Кухарка чувствовала, как напрягаются мышцы руки и плеча, но не могла остановиться. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

— Всё, хватит, — наконец выдохнула она, когда масло в кувшинчике закончилось. Ушло ровно семь шол.

В кадушке красовалась густая, желтовато-белая масса, которая держала форму и аппетитно поблёскивала в свете, падавшем из окна.

— Это он? — с благоговением спросил вукор. — Май-о-нез?

— Он, — устало улыбнулась Ри, разминая затёкшую руку. — Вукор, а тебе не хотелось бы попробовать майонез с хлебом?

Глаза на волчьей мордочке загорелись любопытством.

— А что, так можно?

— Конечно, — кухарка отрезала ломтик свежего ржаного хлеба и намазала его толстым слоем майонеза. — Держи.

Вукор схватил хлеб и принялся уплетать его за обе щёки, блаженно закрыв глаза. Ри смотрела на него и улыбалась. Приятно, когда твою стряпню так искренне ценят.

* * *

Кухарка тряхнула головой. Это всё было вчера. Селёдка под шубой уже ждала своего часа на леднике, но оливье ещё предстояло приготовить.

Она погрузила три десятка яиц в котелок и подвесила его рядом над огнём.

— Ты много варишь, — заметил вукор, наблюдая за её действиями. — Решила весь Велбрук накормить?

— Не весь, — усмехнулась кухарка. — Но человек на шестьдесят хватит.

Она начала выкладывать на стол продукты: увесистый кусок говядины, клубни кромпира, морковь, горку солёных крастава́цев, которые она нашла в дальнем углу погреба, и маленький горшок с консервированным зелёным горошком. Последнее было настоящей удачей: Лира знала толк в заготовках.

Говядину Ри нарезала крупными кусками и отправила в котелок с водой. Добавила несколько горошин перца и пару лавровых листов. Котелок повесила над очагом на крюк, отрегулировав высоту так, чтобы вода не кипела слишком сильно.

Кромпир и морковь кухарка тщательно вымыла и тоже отправила вариться, только в отдельной посуде.

По прошествии времени она подошла к очагу и проверила мясо. Говядина уже сварилась и стала мягкой. Ри вытащила её, положила в миску, прикрыла полотенцем и оставила остывать. Овощи тоже были готовы. Яйца она переложила в холодную воду.

Принесла вместительную кадушку и поставила её прямо на пол. Вукор улёгся на стол и иногда, заскучав, принимался охотиться за хвостом, чем крайне веселил кухарку.

Кухарка нарезала кромпир и морковь. Яйца не избежали той же участи. Солёные краставацы нарубила помельче. В своём мире Ри пустила бы в салат свежие, но тут, в Арденнии использовала то, что было под рукой.

Говядина превратилась в небольшие, почти одинаковые кусочки.

Нарезанное отправилось в кадушку. Сначала кромпир, потом морковь, затем яйца, огурцы и мясо. Следом кухарка добавила горошек, предварительно слив жидкость.

Оставалась зелень. Ри нарвала увесистый пучок укропа из ящиков, стоявших вдоль стены и такой же перьев зелёного лука, а потом принялась всё это мелко шинковать.

Теперь нужно было всё посолить — немного, досолить можно и в конце, если не хватит. Затем добавить майонез.

Пришлось немного попыхтеть. Масса в кадушке постепенно становилась однородной, все ингредиенты покрылись густым белым соусом.

— Всё, готово! — воскликнула Ри.

Кадушка была полна до краёв.

* * *

К заходу солнца трактир начал наполняться. Горожане приходили семьями, парами, в одиночку. Все хотели поучаствовать в том, про что уже неделю трубили на каждом углу.

Ри с ужасом наблюдала, как зал до отказа забивается людьми. Столы были заняты полностью, у стойки толпились те, кому не хватило мест, а у входа уже выстроилась очередь.

— Боги милостивые, — прошептала она. — Я не рассчитывала на такой наплыв.

— Я говорил, — проворчал Рон, проходя мимо с подносом кружек. — Говорил, что народу понабежит. А ты не слушала.

— Рон, помолчи, — огрызнулась Лира. — Лучше радуйся, что у нас столько посетителей.

— Толку-то, если кормить их нечем? — возразил трактирщик.

— Будет чем, — вмешалась кухарка. — Я приготовила с запасом.

— Надеюсь, — буркнул Рон.

На кухне Ри принялась раскладывать еду по тарелкам. Дин помогал ей, вукор суетился, таская посуду. Лира сновала между столами, разнося угощения. Даже Рон, несмотря на брюзжание, работал не покладая рук.

Горячий глинтвейн расхватывали мгновенно. Даже дети пытались тянуть к нему руки, но взрослые мудро подсовывали им наготовленные Ри пряники и травяной чай с мёдом и мелиссой.

Атмосфера в зале была оживлённой, но слегка напряжённой. Все ждали полуночи, не понимая до конца, что должно произойти. Кто-то переговаривался вполголоса, кто-то в очередной раз разглядывал ёлку. Дети тыкали пальцами в украшения, их матери одёргивали, боясь, что что-нибудь упадёт и разобьётся.

Ри чувствовала себя как на иголках. Она выглядывала из кухни каждые несколько минут, проверяя, всё ли в порядке. Дин заметил её беспокойство, подбодрил:

— Успокойся. Всё идёт хорошо.

— Пока, — ответила кухарка. — А что будет в полночь? Что, если всем станет скучно, и они разойдутся? Рон обещал пригласить музыкантов, а их всё нет.

— Не разойдутся, — уверенно произнёс Дин. — Ты ведь что-то придумала, верно?

— Нет, — призналась Ри. — Я понятия не имею, что делать. Если за еду я уверена, то за остальное… В тех краях, откуда я родом, перед боем курантов выступал очень важный человек. Подводил итоги года, высказывал надежды о том, что произойдёт в следующем. Потом был концерт. А у меня ни важного человека нет, ни музыкантов!

— Всё будет, — обнадёжил Дин. — Если придёт Дежан, попросим его выступить с речью. А музыканты… В крайнем случае обойдёмся без них. Колокола пробьют полночь, и все поздравят друг друга, а потом все вместе споём одну из тех песен, что исполнял Нат. Всё просто.

Ри покачала головой.

— Надеюсь, ты прав.

* * *

Время близилось к полуночи. В зале стало тише. Люди переговаривались вполголоса, бросали взгляды на окна, ожидая звона колоколов. Кто-то нервничал, кто-то зевал, явно не понимая, зачем вообще нужно было приходить.

Ри стояла у стойки и смотрела на собравшихся. Губы тряслись, пальцы дрожали, ноги не слушались. Она чувствовала себя актрисой перед выходом на сцену, когда всё зависит от того, как сыграешь.

«Что я наделала? — подумала она. — Зачем затеяла всё это? Может, Рон был прав, и не стоило лезть со своими странностями?»

Но отступать было поздно. Слишком много людей пришло.

Вдруг дверь распахнулась, и в

Всё, приехали. Теперь уже точно не отвертеться.

Зал замер. Все уставились на главу города и судью. Владко окинул взглядом собравшихся и кивнул.

Глава 8. Ёлка для вукора

— Добрый вечер, — произнёс глава города громко, так, чтобы все слышали. — Мы пришли разделить с вами этот необычный праздник. Надеюсь, нам найдётся место?

Рон заметался, пытаясь освободить стол получше, но Дежан остановил его жестом.

— Не нужно, — сказал он. — Мы постоим.

Барбан кивнул в знак согласия и пристроился рядом с Дежаном у стены.

— Дин, — крикнул трактирщик, — тащи столики и табуреты из комнат для постояльцев. Негоже гостям стоять! Хоть знатным, хоть обычным!

Дин убежал наверх, и оттуда послышался грохот передвигаемой мебели.

За несколько минут до полуночи дверь распахнулась так резко, что все вздрогнули. На пороге стоял коренастый мужчина средних лет с густой рыжей бородой. Староста Миш. Но взгляды всех собравшихся устремились не на него, а на существо, которое он держал на руках.

Вукорка.

Ри ахнула. Изящное создание с блестящей чёрной шёрсткой и большими тёмными глазами смотрело на зал с любопытством. На шее у неё была повязана синяя ленточка, а над правым ухом красовался цветок на заколке.

Кухарка заметила, как несколько женщин в зале прижали руки к груди, умиляясь.

— Добрый вечер, — поздоровался староста, снимая шапку. — Прошу прощения за поздний визит. Ночка прослышала о празднике в «Рыжем кабане» и уговорила меня приехать. Говорит, что давно мечтала повидаться с вашим вукором.

Тишина в зале стояла гробовая.

Ри перевела взгляд на вукора. Тот застыл у печи, вытаращив глаза. Его лапки дрожали, уши прижались к голове, а хвост нервно подёргивался. Кухарка никогда не видела, чтобы вукор выглядел настолько растерянным.

— Вукор? — окликнула кухарка.

Староста Миш прошёл в зал и осторожно опустил вукорку на пол. Ночка встряхнулась, поправила заколку и направилась прямо к камину. Ленточка на шее поблёскивала в свете огня. Она двигалась грациозно, уверенно, словно точно знала, что все взгляды прикованы к ней, и это её совершенно не смущало.

Вукор сглотнул. Потом сглотнул ещё раз. И ещё. Ри начала беспокоиться, что он так и будет стоять, глотая воздух, пока не задохнётся.

— З-здравствуй, — наконец выдавил он, когда Ночка подошла совсем близко.

— Здравствуй, — откликнулась вукорка.

Ночка улыбнулась и села рядом с ним. Потом положила лапку ему на плечо, и вукор замер, словно его заколдовали.

— Если он сейчас упадёт в обморок, — прошептала Лира, — я его подхвачу и отнесу на ледник, чтобы охладился. Следи за ним.

— Думаешь, он может? — так же тихо отозвалась Ри.

— Откуда мне знать? Но вдруг?

Вукор и Ночка сидели рядом, держась за лапки, и негромко разговаривали. Ри не слышала, о чём они говорили, но по тому, как светились глаза вукора, можно было догадаться, что разговор шёл хорошо. Временами Ночка наклоняла голову набок, и цветок в её шерсти покачивался. Вукор следил за каждым движением с таким благоговением, словно видел перед собой не просто вукорку, а богиню, спустившуюся с небес.

— Ну что, — громко произнёс Дежан, привлекая внимание собравшихся. — Кажется, все уже в сборе. Пора начинать.

Зал затих. Все повернулись к владко.

— Сегодня необычный день, — начал глава города. — Впервые в истории Велбрука, да и, пожалуй, всей Арденнии, мы празднуем Новый год не в день цветения пролехе, а в последний день первого зимнего месяца. Это может показаться странным, но настоятель Велибор благословил это начинание, а значит, у нас есть право на новую традицию.

Он обвёл взглядом собравшихся. Ри заметила, как несколько человек переглянулись с сомнением. Перемены всегда вызывали беспокойство. Но большинство смотрело на Дежана с интересом и одобрением.

— Этот праздник придумала наша кухарка Ри, — владко кивнул в её сторону. — И я хочу поблагодарить её за смелость и настойчивость. Не каждый решится предложить что-то новое, особенно когда все вокруг твердят, что это невозможно.

Ри потупила взор. Она чувствовала, как все смотрят на неё, и это было одновременно приятно и неловко.

— Новый год — это время надежд, — продолжил Дежан. — Время, когда мы оглядываемся назад и смотрим вперёд. Уходящий год был не самым лёгким. Были засухи, болезни, потери. Но мы выстояли. Мы остались вместе. И это главное.

Несколько человек кивнули.

— Были и хорошие моменты, — добавил Дежан, словно почувствовав тяжесть воспоминаний. — Родились дети. Вырос урожай, лучший за последние десять лет. Мост через Серый ручей наконец-то отремонтировали, и теперь торговцы не боятся по нему ездить. Мелочи? Возможно. Но из таких мелочей и складывается жизнь.

Он поднял кружку с глинтвейном.

— Я желаю всем собравшимся здоровья, благополучия и мира. Пусть следующий год будет добрее к нам. Пусть наши дома будут полны тепла, наши столы — еды, а наши сердца — любви.

— За Новый год! — подхватил кто-то из зала.

— За Новый год! — откликнулись остальные, поднимая кружки.

Ри почувствовала, что сейчас заплачет. Люди собрались вместе, они радовались, они верили в лучшее.

Барбан тоже поднялся и произнёс несколько слов. Он говорил о законах, о порядке, о том, что новые традиции должны уважать старые. Его речь была суховатой, формальной, и всё же в глазах мелькало нечто тёплое. Барбан не был человеком, который легко показывал эмоции, но даже он не мог остаться полностью равнодушным к происходящему.

— Впрочем, — добавил он, и губы его дрогнули в подобии улыбки, — законы существуют для людей, а не люди для законов. Если новая традиция приносит радость и не причиняет вреда, то почему бы не принять её?

Он улыбнулся и признал, что смелые идеи достойны того, чтобы быть воплощёнными.

Внезапно где-то вдалеке ударил колокол. Один раз. Потом второй. Третий. Четвёртый, пятый, шестой…

Зал замер. Все слушали, как колокола храма Трёх Богов отбивают двенадцать ударов. Звон разносился по городу, проникал в каждый дом, на каждую улицу. Ри показалось, что даже воздух вокруг них вибрирует от звука. Глубокий, торжественный, древний звон, который слышали ещё их прапрадеды.

Кто-то в зале начал тихо считать:

— Семь… восемь… девять…

Другие подхватили:

— Десять… одиннадцать… двенадцать!

Потом наступила тишина. Секунда. Две.

А затем кто-то крикнул:

— С Новым годом!

И зал взорвался. Люди обнимались, смеялись, поздравляли друг друга, целовали близких. Дети визжали, бегая между столами. Вукор и Ночка прижались друг к другу.

Дин повернулся к Ри.

— С Новым годом, Ри, — негромко произнёс он.

— С Новым годом, Дин, — ответила она.

— Я… — начал

— Музыка! — крикнул кто-то из зала. — Нужна музыка!

Рон выглянул из-за стойки и крикнул в ответ:

— Где же её взять в такое время?! Музыканты, которых я звал, по слухам упились, не добравшись до Велбрука!

— Так себе музыканты, — заметил кто-то. — Если не смогли даже до города доехать трезвыми.

— Зато честные, — парировал Рон. — Денег заранее не взяли, сказали, что расчёт после выступления.

— Где взять? — донёсся весёлый голос от дверей. — Так вот он я!

Ри повернулась и тут же с радостным криком понеслась обниматься. К ней присоединились Дин, Лира и Рон. Они подхватили Ната Сладкоголосого на руки, пронесли через зал и поставили на стойку. Он картинно поклонился и тут же послал воздушный поцелуй самой симпатичной девушке в зале — дочери ткача, которая покраснела до корней волос и спряталась за спину отца.

— Как ты здесь оказался? — полюбопытствовала кухарка. — Ты же уплыл в тёплые края.

— Там очень жарко, — Нат подёргал струны лютни, извлекая несколько пробных аккордов. — И я решил ненадолго вернуться, чтобы остудиться. И, конечно, сразу же направился в Велбрук, в свой самый любимый трактир!

— Ты ври да не завирайся! — хохотнул кто-то. На пороге возник новый гость. Купец Ватан. — Я его в речном порту у кредиторов отбил. В прямом смысле. До сих пор костяшки болят. Настоятельно предложил выступить в «Рыжем кабане». А, оказывается, вы этого пройдоху знаете!

— Пройдоху?! — взревел Рон. — Не вздумай оскорблять музыканта в моём заведении! Это не пройдоха, а прощелыга! Или вообще шельмец!

— Я польщён! — Нат приложил руку к сердцу.

Хохот заглушил ответ Ватана.

— Ну да, — признался Сладкоголосый. — В южных землях я слегка… М-м-м… Поиздержался и задолжал. Поэтому вынужден был спешно покинуть те прекрасные места, чтобы заработать денег и, разумеется, вернуться. Я же обязан расплатиться по всем обязательствам!

— Нат, — попросила Лира. — Заткнись уже. То есть начинай петь, конечно.

Музыкант прокашлялся, провёл рукой по струнам лютни, извлекая звонкий переливчатый аккорд, и затянул:

— Трактир «Рыжий кабан» — жемчужина Велбрука! Место, что обязан посетить каждый путник, иначе будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Здесь найдёт приют усталый странник, здесь утолит голод продрогший путешественник, здесь согреет душу музыка, эль и добрые слова!

— А ещё здесь самые низкие цены в городе! — подхватил Рон.

— Правда, трактирщик Рон любит приукрасить! — пропел Нат.

Гости пустились в пляс. Музыка была бойкой, весёлой, заразительной. Ри стояла у стойки и смотрела на всё это с улыбкой. Дежан танцевал с Лирой. Барбан — с женой гончара. Дети скакали рядом с ёлкой. Староста Миш притопывал в такт музыке, напевая себе под нос.

— Станцуешь со мной? — Дин протянул ей руку.

Кухарка замялась. Она не умела танцевать так, как танцевали здесь. В её прошлой жизни танцы были совсем другими. Но что-то в его взгляде заставило её кивнуть.

— Конечно.

Они вышли на середину зала. Дин положил руку ей на талию. Он вёл её уверенно, осторожно, словно боялся сделать что-то не так. Ри старалась следовать за ним, и постепенно напряжение ушло. Она расслабилась и позволила музыке нести их.

Вокруг них кружились другие пары. Нат исполнял одну песню за другой, и казалось, что его энергии хватит на всю ночь. Когда очередная мелодия закончилась, Дин неохотно отпустил Ри.

— Спасибо, — прошептал он.

— Тебе спасибо, — ответила кухарка.

Рон, проходя мимо с подносом пустых кружек, подмигнул.

— Наверху есть много свободных комнат. Только давайте без свадьбы обойдёмся. Дорого это.

Ри и Дин бросили на него испепеляющий взгляд, но промолчали.

Праздник продолжался. Люди ели, пили, танцевали, смеялись.

Вукор и Ночка так и не отходили друг от друга. Они сидели, обнявшись. Вукор что-то шептал Ночке на ушко, и она смеялась — звонко и нежно, — а вукор буквально светился от счастья.

— Они прелестны, — заметила Лира.

— Да, — согласилась Ри.

— Ты сделала доброе дело, — Лира погладила кухарку по волосам. — Не только для них, но и для всех нас. Давно не видела, чтобы люди так радовались.

Кухарка улыбнулась. Это было именно то, ради чего она старалась.

* * *

Когда последний гость ушёл, в зале осталась только семья трактирщика, вукор, Ночка и староста Миш.

— Ну что, — произнёс Рон, оглядывая опустевший зал. — Праздник удался. Хотя могли бы и подольше посидеть. И побольше денег оставить.

— Да и так всё отлично, скряга, — возразила Лира. — Все наелись, напились, остались довольны. Завтра пойдут слухи, и к нам ещё больше народу повалит.

— Может, и так, — согласился трактирщик. — Ладно, убирать будем завтра. Сегодня все свободны.

Вукор и Ночка всё ещё сидели у камина. Староста Миш подошёл к ним.

— Ночка, нам пора, — сказал он. — Путь неблизкий.

— Можно я останусь? — попросила вукорка. — Хотя бы на несколько дней?

Миш задумался.

— Не знаю…

— Пожалуйста, — Ночка посмотрела на него с мольбой. — Я так давно его не видела.

Староста вздохнул.

— Хорошо. Но только на три дня. Потом возвращаешься.

— Спасибо! — Ночка обняла вукора, и тот чуть не грохнулся в обморок.

Миш ушёл, пообещав вернуться через три дня, а вукор и Ночка остались у камина. Они продолжали беседовать, не обращая внимания ни на кого.

Ри подошла к ним и присела на корточки.

— Вы не голодны? — спросила она.

— Нет, — ответил вукор, не отрывая взгляда от Ночки. — То есть, да, но это подождёт.

Кухарка улыбнулась.

— Тогда я оставлю вам тарелку с едой на случай, если проголодаетесь.

— Спасибо, Ри, — вукор наконец посмотрел на неё. — Спасибо за всё.

— Не за что, — отозвалась кухарка. — Я рада, что ты счастлив.

Она поднялась и направилась к лестнице. Голова кружилась от усталости и счастья. Ри только что осознала: самое важное происходило сейчас у камина. Ужин и празднование, безусловно, порадовали многих жителей Велбрука, но ёлка… Ёлка была для вукора. И для его возлюбленной.

Ри вошла в свою каморку и закрыла дверь. Она села на кровать и глубоко вздохнула. Всё закончилось. Праздник удался. Люди были довольны. Вукор увиделся с Ночкой.

Это было больше, чем она могла мечтать.

Кухарка подошла к окну и выглянула наружу. Велбрук спал, укрытый тьмой. Где-то вдалеке горели факелы, но большая часть города была погружена во мрак.

«Новый год, — подумала Ри. — Новая традиция. Новая жизнь».

Она легла на кровать и закрыла глаза. Сон пришёл быстро, унося её в мир приятных грёз.

Новый год начался.

И он был прекрасен.