Драконова невеста. Изгнанная из рода

Глава 1

Драконова невеста. Изгнанная из рода

— Ты сейчас же пойдешь и приведешь себя в порядок, Розетта, — строго цедит отец, и его голос отдается эхом в моих висках. — А затем вернешься к гостям с милой улыбкой.

Мой план побега с треском провалился. Отец явно знал, что я стану протестовать против этой помолвки, поэтому выставил усиленную охрану и еще чар родовых навесил.

— Я не выйду за него замуж, — твердо заявляю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Розетта, этот союз важен для нашей семьи, — пытается смягчить тон отец, но в его голосе все равно сквозит раздражение, пробивающееся сквозь нарочитую сдержанность. — У маркиза Моар огромная армия, в которой мы сейчас очень нуждаемся.

— Я была бы не против этого фиктивного брака, если не одно «но»… — фыркаю я, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. — Маркиз Моар — дряхлый старик, он старше тебя почти вдвое!

На самом деле это лишь одна из причин.

— Розетта! Перестань капризничать! — выходит из себя отец. Его лицо искажается, вены на шее набухают. — Маркиз Моар уважаемый джентльмен и один из самых богатых дворянином востока!

— Меня не интересует его богатство, — зло цежу я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Почему Мариэтта вышла за статного генерала, а я должна за…

Договорить я не успеваю. Раздается громкий шлепок, разрывающий тишину. Боль пронзает кожу щеки, оставляя после себя пульсирующее жжение.

— Игры кончились, Розетта, — холодно произносит отец. Его глаза, холодные и безжалостные, впиваются в меня. — Раньше я тебе многое позволял и закрывал глаза на твои выходки, но теперь ты взрослая девушка брачного возраста, и у тебя есть обязанности перед родом.

Я осторожно касаюсь горящей щеки. За все восемнадцать лет моей жизни отец ни разу не поднимал на меня руку. Этот удар словно граница, за которой исчезает все, что было прежде.

— Даю тебе тридцать минут, чтобы сменить наряд и умыться, — чеканит отец. — Если не вернешься в зал по истечении этого времени, я приволоку тебя туда силой.

Его глаза недобро блестят. Это не просто угроза.

Отец резко разворачивается на пятках и быстрым шагом преодолевает коридор, возвращаясь к гостям. Его шаги отдаются гулким эхом, будто отсчитывая последние мгновения моей свободы.

— Как же унизительно… — шепчу я, пытаясь сдержать слезы обиды, которые жгут глаза.

— Не стоит зацикливаться на этом, — внезапно раздается шепот из тени, низкий и бархатистый.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Из сумрака выступает высокий мужчина. Его глаза блестят золотом, а аура силы окутывает его, как плащ. Даже я со своей слабой магией ощущаю ее: мощную, древнюю, подавляющую.

— Простите, я не заметила вас, — протараториваю я, невольно делая шаг назад. — Как давно вы здесь?

Поджимаю губы от стыда. Он наверняка все слышал…

— Я понимаю вас, — неожиданно говорит мужчина. — Отчасти мы все заложники этих брачных союзов. Но кому‑то все же везет больше, они находят свою любовь в браке.

— Любовь? — усмехаюсь я. — Непозволительная роскошь.

Мужчина внезапно сокращает расстояние между нами. Теперь я отчетливо вижу его лицо: светлая кожа, золотистые глаза, светящиеся магией, волосы цвета спелого пшена. Он красив, опасно, завораживающе, так, что перехватывает дыхание.

— Неужели вы никогда не грезили о любви? — внезапно спрашивает незнакомец, нагло рассматривая меня, словно изучает редкую драгоценность.

Я невольно сглатываю от его взгляда.

— Конечно, как и любая девушка, я мечтала об этом, но…

— Вы уверены, что не сможете полюбить мужчину втрое старше вас? А что насчет меня? — он загадочно улыбается, от чего сердце пропускает удар.

— Простите? — мой голос звучит едва слышно.

— Смогли бы вы влюбиться в меня, если бы сегодня я был вашим женихом?

— Не шутите так, милорд, — робко усмехаюсь я, но внутри все дрожит.

— И все же мне любопытен ваш ответ, — он непреклонен.

— Возможно, — пожимаю плечами, чувствуя, как щеки заливает румянец.

Мужчина странно сощуривает глаза, словно взвешивает что‑то в уме, а затем отстраняется.

— Вам стоит поспешить, тридцать минут скоро истекут, — насмешливо говорит он, вглядываясь в ночное небо, усыпанное звездами.

Я резко вздрагиваю и спешу в свои покои. Но странная встреча не выходит из головы. Я даже не узнала его имени, но его слова, его взгляд, его аура — все это будто отпечаталось в сознании, придав мне чуть больше смелости.

Несмотря ни на что, я не планирую так быстро сдаваться.

Глава 2

Быстро сменив свое испорченное платье, я умудрилась порвать его, пытаясь перелезть через ограду, и поправив растекшийся макияж, я спешу в зал.

Даже если побег провалился, у меня все еще есть шанс сорвать эту помолвку, или хотя бы попытаться оттянуть ее.

В нашем доме нередко собирают балы: все‑таки мой отец — один из герцогов империи, владеющий восточным морем. Оттого я и не понимаю, почему он так рьяно рвется выдать меня замуж за простого маркиза. Неужели у герцогства действительно настолько серьезные проблемы?

Эта мысль гложет меня, но даже если это правда, я уверена: есть и другой способ справиться с трудностями. Способ, который не потребует от меня пожертвовать своей жизнью.

— Ну наконец‑то, — с фальшивой улыбкой цедит отец, беря меня под руку и выводя к гостям. Его пальцы впиваются в мое предплечье, не больно, но достаточно, чтобы напомнить: я должна играть свою роль.

— Ваша младшая дочь, герцог Элфри, тоже весьма недурна собой, — говорит один из лордов, имени которого я не знаю. Его взгляд скользит по моему декольте, и мне становится противно.

— Благодарю, — шепчу я из вежливости.

На самом деле подобные речи претят мне. Я знаю, что обладаю неплохими внешними данными: светлые волосы, большие глаза и пышная грудь, которую намеренно подчеркивают открытыми платьями. Но сейчас это кажется не преимуществом, а проклятием.

— Раз все уже в сборе, давайте начнем церемонию, — суетится отец. Он хватает меня под руку, одаривает грозным взглядом, мол, не смей опозорить семью, и ведет в центр зала.

Именно там стоит мой будущий жених. Седовласый старик с маленькими холодными глазами,

— Маркиз Моар, — льстиво пропевает отец.

— Герцог Элфри, — фыркает старик, а затем, сменив тон на медоточивый: — А вот и ваша дочь… Какая же она все‑таки красивая.

Мне с трудом удается сохранить легкую улыбку на лице. Его жадный взгляд, который буквально пожирает меня, заставляет кожу покрываться мурашками.

Даже ради семьи и всего герцогства я не готова выходить за него!

Объявляют о начале церемонии. Музыка медленно стихает, а гости, до этого активно обсуждавшие последние сплетни, подбираются поближе к «сцене», чтобы воочию лицезреть еще один повод для сплетен. Воздух наполняется шепотом и оценивающими взглядами.

Маркиз Моар не сводит с меня глаз, продолжая жадно облизываться. Я с трудом держусь, чтобы не отшатнуться и не закричать. Нужно выждать удачный момент.

— А теперь обменяйтесь браслетами, — объявляет ведущий.

Вот он! Нужно просто убедительно изобразить обморок, чтобы остановить этот фарс. Я уже приготовилась театрально пошатнуться, когда вдруг замечаю в толпе гостей яркие, золотые глаза. Они смотрят прямо на меня: пронзительно, властно, завораживающе. Отчего‑то мне становится не по себе от его внимания, и на мгновение я думаю, что обморок может получиться настоящим.

Маркиз уже хватает один из серебряных браслетов с гербом своего рода, желая поскорее окольцевать меня, но его прерывают.

— Остановитесь, — с ехидной улыбкой произносит незнакомец, на которого я продолжаю глазеть, забыв о своём плане.

Что он задумал?

Все гости оборачиваются на него. Люди начинают расступаться, когда мужчина медленно идет к нам. Его походка уверенная, осанка — безупречная, а взгляд — острый, как клинок.

— Кто посмел? — злится отец.

— Я, — гордо заявляет мужчина.

Лицо отца вдруг бледнеет, когда он узнает нарушителя порядка. Мужчина встает рядом со мной, и я снова ощущаю исходящую от него силу, которой просто хочется подчиниться. Он бесстыдно берет меня за руку, прикрывая меня собой от маркиза.

— Лорд Моар, вы же не против отдать ее мне? — ехидничает мужчина.

— Что? — опешивает маркиз, а вместе с ним и все в зале.

— Она будет моей невестой, — не спрашивает, а уверенно заявляет свои права на меня незнакомец.

От изумления я открываю рот. В зале повисает мертвая тишина, даже свечи, кажется, замирают в воздухе, не решаясь трепетать.

— Ваше Высочество, но так нельзя! — возмущается отец. — Нужно соблюсти правила, тем более Розетта уже обещана маркизу Моар.

«Он принц? Вот это я попала! А я ведь нагрубила ему на веранде…» — проносится у меня в голове.

— Моего слова недостаточно? — приподнимает бровь принц. Его голос звучит мягко, но в нем чувствуется сталь.

Отец открывает рот, но снова закрывает его. Он явно ищет слова, но не находит.

— Ваше Высочество… — шепчет он.

— Давайте просто спросим Розетту, — мужчина оборачивается ко мне, одаривая загадочной улыбкой. — Желаете ли вы продолжить это торжество или примете мое предложение?

Такого поворота событий я точно не ожидала. Мой план с обмороком теперь кажется просто детской игрой.

Все происходит неожиданно, но я должна принять решение прямо сейчас.

Я смотрю сначала на отца, затем на маркиза Моара, чье лицо искажается от гнева, и наконец на принца. Его золотые глаза манят, пугают и в то же время дают надежду.

Из‑за старого конфликта последние несколько столетий наш клан сторонится королевской семьи, не позволяя никому связать себя с ними узами брака. Но прошло уже почти три сотни лет, возможно, пришло время менять традиции.

— Я… я согласна, — неуверенно отвечаю я, вызывая всеобщее недоумение.

В зале раздается шепот, сначала тихий, потом все громче и громче. Кто‑то ахает, кто‑то перешептывается, а маркиз Моар сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

Принц улыбается, едва заметно, но в этой улыбке читается победа. Он протягивает мне руку, и я, помедлив мгновение, вкладываю в нее свою ладонь.

Я совершенно не знаю этого мужчину, но сейчас меня мало интересуют последствия этого решения. Я лишь думаю о том, что смогла избежать брака со стариком.

Глава 3

— Розетта! — зло кричит отец, его голос эхом отдается в зале, заставляя вздрогнуть даже мраморные статуи у колонн. — Ты совсем ополоумела? А ну иди сюда!

Я остаюсь в тени принца, чувствуя, как его присутствие придает мне сил. Он стоит рядом, прямой, невозмутимый, с триумфальной улыбкой на губах, словно все происходящее лишь забавная игра, которую он с легкостью выиграл.

— Лорд Элфри, давайте не будем устраивать скандал, — спокойно, но твердо говорит принц. Его голос звучит уверенно, в нем слышится вековая королевская выправка, безупречное воспитание и привычка, что каждое слово — закон. — Розетта уже дала свой ответ, и нам стоит уважать ее мнение.

Отец переводит на меня яростный взгляд, глаза его сверкают гневом, губы сжаты в тонкую линию, но я встречаю его взгляд без страха, хотя внутри все дрожит.

— Розетта, — цедит он сквозь зубы.

— Я не передумаю, — уверенно заявляю я, выпрямляя спину. — Мое решение окончательно.

— Герцог Элфри, наша договоренность отменяется! — резко бросает маркиз Моар, его лицо искажается от ярости. — Я не потерплю такого отношения к себе! Я ухожу!

— Постойте, лорд Моар, лорд Моар! — тараторит отец, почти бегом устремляясь за маркизом. — Подождите, это недоразумение, мы сейчас во всем разберемся!

Они стремительно покидают зал, а вслед за ними начинают расходиться и остальные гости. Кто‑то перешептывается, прикрываясь веерами, кто‑то с любопытством оглядывается на нас с принцем, кто‑то откровенно разочарован, видимо, рассчитывал на более яркое зрелище.

Светские мероприятия никогда не были предназначены для настоящих торжеств. Их цель — поделиться свежими сплетнями, показать новые наряды, завести полезные знакомства или хотя бы увидеть кого‑то важного. Сегодняшний скандал, похоже, станет главной темой разговоров на ближайшую неделю.

— Как быстро все разошлись, — усмехается принц, провожая взглядом последних гостей. — А я думал повеселиться еще немного. — Он поворачивается ко мне, и его взгляд становится пронзительным. — Признаться, не думал, что вы согласитесь.

Его слова задевают меня. Конечно, я понимаю, что он просто играет, но все же неприятно осознавать, что я просто стала инструментом для

— У меня не было выбора, — хмуро отвечаю я. — Из двух зол я выбрала меньшее, как мне казалось. Спасибо, что помогли, Ваше Высочество, хоть вы слегка и перестарались.

— Я сделал это не ради вашего спасения, — надменно цедит мужчина.

— Что?

— Я действительно намерен взять вас в жены, Розетта Элфри, — загадочно произносит он, и в глазах вспыхивает странный огонек.

— Зачем вам это? — тихо спрашиваю я, пытаясь прочесть в его лице хоть намек на правду.

— Кто знает? — он намеренно делает паузу, а затем наклоняется к моему уху и томно шепчет: — Может, мне просто скучно, а может… я действительно влюблен в вас.

— Не шутите так, — выдыхаю я, делая шаг назад и пытаясь скрыть смущение. — Мы едва знакомы.

— Разве вы не слышали о любви с первого взгляда? — его губы трогает легкая улыбка.

По выражению его лица я не могу понять: шутит он или говорит серьезно. В его глазах пляшут искры, то ли насмешки, то ли чего‑то более глубокого.

— Подобное бывает лишь в книгах, — возражаю я, стараясь говорить твердо.

Но принц внезапно делает шаг ко мне, оказываясь непозволительно близко. Его дыхание касается моей кожи, а аромат сандала и чего‑то неуловимо, смутно знакомого окутывает меня, словно магический туман.

— Вы обижаете меня, мисс Элфри, — шепчет он. — Неужели я совсем не похож на того, кто способен на глубокие чувства?

— Похожи, — говорю я на одном дыхании, чувствуя, как учащается пульс. — Но я уже говорила: любовь — непозволительная роскошь для нас.

— Так отбросьте эти предрассудки и поддайтесь своим чувствам, как это сделал я, — шепчет он, и я перестаю дышать.

Мир сужается до расстояния между нами, до блеска его глаз, до биения собственного сердца, которое вот‑вот вырвется из груди.

— Ваше Высочество… — шепчу я, не отрывая взгляда от его губ.

Еще мгновение, и я бы поддалась этому влечению, словно находясь под чарами. Но…

— Розетта! — раздается яростный голос отца.

Я тут же прихожу в себя, резко отстраняясь от принца. По выражению лица отца я понимаю: маркиз не стал его слушать. Все пошло не по плану.

— Ваше Высочество, позвольте мне поговорить с дочерью, — с фальшивой вежливостью произносит отец и грубо хватает меня за локоть. Его пальцы впиваются в кожу почти до боли.

— Позволяю, — высокомерно отвечает принц. Затем, одарив меня хитрым взглядом, наклоняется к моему уху и шепчет так тихо, чтобы услышала только я:

— Даю вам время все обдумать до рассвета.

Он отстраняется, бросает на меня последний многозначительный взгляд и покидает зал грациозной походкой, словно король, только что одержавший победу. Его плащ развевается за спиной, а шаги звучат уверенно и властно.

А я остаюсь наедине с отцом, и с тяжестью выбора, который теперь лежит на моих плечах.

Глава 4

Хоть в зале уже никого не остается, отец все равно грубо хватает меня за руку и ведет в свой кабинет. Мы идем по длинным коридорам в полном молчании, и оно кажется тяжелее камня. Отец идет быстро, почти тащит меня за собой, а я замечаю, как он то и дело бросает настороженные взгляды по сторонам, словно опасается, что кто‑то подслушает.

Тяжелая дубовая дверь с глухим стуком закрывается за моей спиной так резко, что я невольно вздрагиваю. Этот звук отдается эхом в груди, напоминая: сейчас начнется один из тех разговоров, что всегда пугали меня с детства. Но сегодня я стараюсь держать спину прямо и выглядеть уверенно, хотя внутри все дрожит.

— Розетта, ты хоть представляешь, что натворила? — шипит отец, раздраженно потирая виски. Его пальцы дрожат от злобы, а на лбу проступают вены. — Как ты вообще додумалась обратиться к принцу? Неужели забыла, какие отношения между нашими семьями?

Его голос звучит так, будто я совершила не просто ошибку, а предательство. И, кажется, отца больше злит именно то, что я связалась с королевской семьей, а не то, что сорвала помолвку и поставила его в затруднительное положение.

— Ты не оставил мне выбора, отец, — отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Я остаюсь у двери, готовая в любой момент броситься прочь.

— Тебе просто нужно было перетерпеть годик‑другой в браке с маркизом.

— Если бы я еще пережила этот год, — фыркаю себе под нос, но достаточно громко, чтобы он услышал.

— Мать слишком избаловала тебя, — выдыхает отец, и от этих слов внутри меня все сжимается.

Моя мать умерла три года назад от тяжелой болезни неизвестной природы. Я до сих пор помню, как она угасала день за днем, а отец даже не пытался ее спасти. У него была возможность вызвать лучших лекарей, тех, что жили в столице, но он не мог поступиться своей гордостью и просить помощи у дворца. Он предпочел смотреть, как она тает на глазах, и за это я не прощу его никогда.

— Разве ты не знаешь, что маркиз Моар женится на молоденьких девушках, а те погибают меньше чем через год? — говорю я тверже. — Он явно промышляет чем‑то дурным!

— Глупости, это все слухи, — злится отец. — То были несчастные случаи.

Даже если так, неужели любящий отец не насторожился бы? Неужели не попытался бы защитить свою дочь?

— Скажи честно, зачем тебе этот союз? — прямо спрашиваю я. — Уверена, дело вовсе не в его армии, у тебя и самого огромное войско. Наши земли процветают, море радует богатствами, торговля с соседним королевством налажена. Что не так?

— Розетта, ты наивное дитя, — повышает голос отец. — Думаешь, все так просто? Ты живешь в роскоши, не зная голода и холода, видишь лишь часть жизни крестьян, которым повезло. Но ты не ведаешь о том, как живут наши люди на границе.

— Я бывала на границе и знаю, что условия там суровее, — возражаю я. — Но люди точно не голодают. Если только ты не повысил налоги.

Отец потупляет взгляд, и в этот миг я все понимаю.

— Вот в чем дело… — с досадой шепчу я.

Мой отец всегда был жаден до денег, искал выгоду во всем, и сейчас я тоже вижу это в его глазах, холодный расчет и

— Что тебе пообещал маркиз? — спрашиваю я прямо.

— Свои шахты, — признается отец после недолгого молчания, и его голос вдруг наполняется жаром. Он хватает меня за плечи и продолжает говорить с горящими глазами: — Розетта, ты не представляешь, сколько там руды! Да на эти деньги мы бы смогли нанять еще одну армию, а затем…

— Хватит! — резко прерываю я его. — После смерти матери ты сильно изменился, но я до последнего хотела верить в то, что ты видишь во мне не только инструмент для своих игр, но и свою дочь.

— Розетта, ты моя дочь, — произносит он с фальшивой теплотой.

— Вот только в это слово ты вкладываешь совершенно иной смысл, — с обидой шепчу я. — Завтра утром я покину этот дом.

Глаза отца расширяются, а лицо зеленеет от злобы. Он делает шаг ко мне, сжимая кулаки.

— Если ты уедешь с принцем, я отлучу тебя от рода, — с угрозой шепчет он. — В тебе все равно практически нет магии, и дар рода не пробудился.

Эти слова бьют больнее любой пощечины. Я всегда чувствовала себя никчемной из‑за слабой магии, но отец никогда прежде не упрекал меня в этом. Возможно, именно мать сдерживала его, но теперь ее нет. А недавно Мариетта родила второго сына, который по договору стал наследником дома Элфри. Дуан родился здоровым и сильным мальчиком, даже сейчас чувствуется его огромный магический потенциал. Наверное, поэтому для отца я стала бесполезной вещью, от которой он решил поскорее избавиться, пока «цена» окончательно не упала.

— Ты прав, магия рода не приняла меня, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Да и в любом случае ты хотел продать меня в другой дом. Просто сделай вид, что у тебя никогда и не было второй дочери.

Я убираю руки отца со своих плеч и разворачиваюсь, покидая его кабинет, не оборачиваясь. В груди неприятно щемит, но слез нет — лишь пустота, холодная и безмолвная, заполняющая все внутри.

Глава 5

Дом давно опустел: большинство гостей уже вернулись в свои поместья, но кое‑кто все еще остается в гостевых покоях, среди них и принц. Я не знаю точно, какая комната принадлежит ему, и, пожалуй, это к лучшему: так меньше соблазна случайно с ним встретиться.

Сейчас мне отчаянно нужно время наедине с собой, чтобы взвесить все «за» и «против», принять окончательное решение. Сердце колотится так, будто готово вырваться из груди, а в голове — вихрь противоречивых мыслей.

Вернувшись в свои покои, я подхожу к окну. Взгляд устремляется вдаль, туда, где еще мерцают огни дальнего города, словно последние искры угасающего дня. Оставаться в этом доме больше невозможно, особенно после разговора с отцом. Но и доверить свою жизнь незнакомцу, пусть даже принцу, страшно до дрожи.

Внезапно в дверь стучат. Я тяжело вздыхаю и иду открывать, втайне надеясь, что это не отец. К счастью, на пороге стоит моя старшая сестра Мариэтта. Ее присутствие словно глоток свежего воздуха.

— Мари, ты не уехала? — удивляюсь я.

— Подумала, что тебе потребуется моя поддержка, — улыбается она, и я с облегчением приглашаю ее войти.

Мы устраиваемся на софе, но ни одна из нас не решается начать разговор. В воздухе повисает тяжелое молчание, нарушаемое лишь тиканьем старинных часов.

— Ты пришла отговорить меня? — наконец спрашиваю я прямо.

— Мне тоже не нравится маркиз Моар, — хмурится сестра. — Но ты уверена, Рози, что брак с принцем — лучшее решение?

В отличие от меня, Мариэтта всегда была послушной дочерью, свято чтящий традиции. Ее преданность семье и долгу никогда не подвергалась сомнению.

— Я не уверена, что поступаю верно, — вздыхаю я. — Но сейчас я не вижу иного выхода.

Сестра бережно берет меня за руку, сочувственно поджимая губы.

— Ты же знаешь: род Элфри уже больше трех сотен лет отказывался вступать в союз с королевским родом Вард.

— Знаю, — шепчу я, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Рози, поговори еще раз с отцом, — уговаривает Мари. — Уверена, он поймет тебя и…

— Я уже разговаривала с ним, — холодно прерываю я сестру. — И мне стало предельно ясно: он не отступит от своих принципов. В его глазах я лишь инструмент для достижения целей.

— Он любит нас, — хмурится Мари.

Я не сдерживаю ядовитого смешка.

— Не понимаю я такой любви, — фыркаю я.

— Рози, подумай еще раз, — настаивает сестра.

— Тебя отец подослал? — с подозрением спрашиваю я.

— Нет, — с обидой отзывается Мариэтта.

Я вглядываюсь в ее лицо, ищу хоть намек на ложь, но вижу лишь искреннюю тревогу в родных глазах.

— Как бы то ни было, — говорю я, подходя к окну и снова устремив взгляд туда, где медленно гаснут огни города, — предложение принца сейчас для меня единственный билет к свободе.

— Я не могу тебя переубедить, — шепчет сестра, — но я лишь надеюсь, что ты будешь счастлива.

Она покидает мою комнату, а сомнения продолжают терзать меня, не позволяя уснуть. Часы тянутся бесконечно, мысли кружатся в безумном хороводе. Лишь когда кромка неба окрашивается в огненные цвета рассвета, я наконец принимаю решение.

Открываю шкаф и окидываю взглядом свой нескромный гардероб. Дорогие платья, расшитые серебром и золотом, изысканные украшения — все это больше не кажется мне своим.

Я решительно хватаю дорожную сумку и начинаю складывать самое необходимое: несколько сменных платьев, нижнее белье, теплую мантию, маленькую шкатулку с мамиными украшениями, документы и личные вещи — гребень, ленты для волос.

В последний раз оглядываюсь на свою комнату: стены, которые хранили мои секреты, окна, из которых я смотрела на мир, мебель, помнящую мое детство. Восемнадцать лет жизни прошли здесь, и теперь я должна покинуть эти стены навсегда. Сердце сжимается от боли, но я заставляю себя сделать шаг вперед.

В поместье царит тишина, лишь изредка доносятся звуки с кухни, там уже начинают готовиться к новому дню. Я иду по знакомым коридорам, словно прощаясь с каждым углом, с каждой тенью прошлого.

У главных ворот я останавливаюсь и поднимаю голову. В окне кабинета отца мелькает чей‑то силуэт. Мне не нужны слова, чтобы понять: с этого момента я для него больше не существую.

Сердце неприятно ноет, но

Возле ворот меня ждет роскошная карета, а рядом стоит принц — задумчивый, сосредоточенный. При виде меня на его лице появляется улыбка.

— Вы пришли, — говорит он.

Я делаю почтительный поклон.

Кучер забирает у меня сумку и открывает дверь кареты. Я глубоко вздыхаю и забираюсь внутрь, принц садится рядом.

— Спрашиваю в последний раз: вы уверены? — серьезным тоном уточняет он.

Я смотрю в окно на знакомые дорожки, сады, которые когда‑то казались мне родными. Теперь же они выглядят чужими, словно часть забытого сна.

— Уверена, — твердо заявляю я.

Повозка трогается с места, увозя меня все дальше от места, которое я когда‑то считала своим домом.

Впереди неизвестность, но впервые за долгое время я чувствую: это мой выбор, и я готова встретить будущее лицом к лицу.

Глава 6

Солнце стремительно поднимается над горизонтом, заливая мир золотистыми лучами. Мы выезжаем за пределы поместья и оказываемся в небольшом городке — месте, где я провела большую часть своей юности: гуляла по узким улочкам с подругами, рассматривала витрины магазинов и наслаждалась ароматными десертами в местной чайной.

Мы делаем небольшую остановку, чтобы закупить еды в дорогу: до столицы путь неблизкий, и путешествие обещает быть долгим. Я наблюдаю, как кучер ловко перебирает товары на прилавке, как блестят на солнце сочные яблоки и как аппетитно пахнут свежеиспеченные булочки. В воздухе витает смесь ароматов: корицы, ванили и свежего хлеба, и на мгновение я словно возвращаюсь в беззаботные дни детства.

Когда мы снова трогаемся в путь, напряженное молчание между мной и принцем становится почти осязаемым, и я решаюсь нарушить его:

— Наверное, уже поздно спрашивать, но уверена, у вас должно быть какое‑то условие, — завожу я разговор, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Условие? — переспрашивает принц, слегка приподнимая бровь.

— Вы же наследник империи, — хмурюсь я, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

— Это еще не решено, — холодно поправляет меня он, и его тон заставляет меня внутренне сжаться.

— В любом случае вы из королевской семьи, а я… Я уже и вовсе не принадлежу знатному дому, — продолжаю я, подбирая слова. — Наверняка у вас есть какое‑то условие для заключения брака. Вы же не просто решили поиграть со мной, верно?

— А может, я действительно просто решил поиграть, — язвит принц, и в его глазах мелькает озорной блеск.

— Это было бы… проблематично, — выдавливаю я, стараясь сохранить самообладание.

— Шучу, — смеется он, и напряжение немного спадает. — Если вам так нужно это «условие», то просто полюбите меня в ответ.

— Что? — мои глаза расширяются от удивления, а сердце пропускает удар.

— Хочу стать тем, для кого, как вы говорите, любовь — не просто роскошь, — серьезно произносит принц, глядя мне прямо в глаза.

Мои щеки заливает румянец, и я поспешно прячу взгляд, разглядывая узор на обивке кареты. В груди что‑то трепещет, то ли страх, то ли зарождающееся волнение.

— Что скажете, Розетта?

— Невозможно полюбить по щелчку пальцев, — шепчу я, чувствуя, как дрожат губы. — Но я постараюсь, Ваше Высочество.

Мое сердце и так уже теряет покой рядом с ним, но я еще не знаю, так ли проявляется любовь, или это просто уважение и благодарность за то, что он дал мне шанс вырваться из‑под власти отца.

— А знаете, у меня есть одно условие, — неожиданно говорит принц, и я мгновенно напрягаюсь.

Он наклоняется ко мне ближе, и я замираю, стараясь даже не дышать. Принц явно забавляется моей реакцией, на его лице сияет довольная ухмылка. Он почти касается мочки моего уха и шепчет томным голосом:

— Называйте меня просто Фадель. Как‑никак мы почти женаты.

— Я не смею, — выдыхаю я, чувствуя, как жар приливает к лицу.

— Вам нужно быть увереннее, иначе как другие поверят в наши чувства? — издевательским тоном протягивает он.

— Мне казалось, вас не волнует мнение других, — фыркаю я, пытаясь вернуть себе хотя бы каплю уверенности.

— Не особо, — задумчиво отвечает Фадель, откидываясь на спинку сиденья. — Но как ваш отец был против нашего неожиданного союза, так и мой может воспротивиться.

Я тяжело сглатываю. Мысль о немилости императора заставляет кровь стынуть в жилах.

— Не волнуйтесь так, — смеется принц, заметив мое побледневшее лицо. — Уверен, отец согласится на этот брак, как только увидит, как сильно мы влюблены.

— Сыграть такое будет непросто, — поджав губы от смущения, шепчу я.

Прежде я никогда не влюблялась…

— Я такой страшный? — состроив обиду на лице, спрашивает Фадель, и в его глазах пляшут смешинки.

— Вовсе нет, просто мы едва знакомы, — торопливо отвечаю я.

— Это легко исправить, — хитрым тоном говорит принц. — У нас есть целых два дня, чтобы не просто узнать друг друга, но и даже по‑настоящему влюбиться.

Сложно понять по его манере общения, говорит ли он серьезно или просто насмехается надо мной. Его слова звучат одновременно искренне и насмешливо, и это сбивает с толку.

— Ваши речи звучат убедительно, — щурюсь я, пытаясь разгадать его истинные намерения. — Я готова открыть вам свое сердце, Ваше… кхм… Фадель. Но вам придется постараться, — добавляю я с улыбкой, подыгрывая его манере.

Принц явно доволен моим ответом. Его глаза загораются каким‑то новым светом, а улыбка становится шире.

— Тогда начнем прямо сейчас, — загадочно шепчет он. — Кучер, остановите прямо здесь.

Слуга тут же подчиняется приказу, и принц выскакивает из повозки, протягивая мне руку.

— Что вы задумали? — хмурюсь я, но в груди уже зарождается предвкушение.

— Погода сегодня располагает к пикнику, — с серьезным видом отвечает он.

— Что? — сдерживая смех, спрашиваю я.

— Приглашаю вас, миледи, на наше первое свидание под открытым небом.

— С удовольствием приму ваше приглашение, милорд, — подыгрываю я, принимая его руку.

Мы удачно остановились в живописном месте: на небольшой поляне, окруженной стройными березами. Кучер откуда‑то достает плед, расстилает его на траве и выкладывает купленные в городе булочки и корзинку с нарезанными фруктами.

— Признайтесь честно, вы планировали это заранее? — с подозрением оглядываюсь я.

— Ничего подобного, — смеется принц. — Я всегда во всеоружии.

Он приглашает меня присесть, и я осторожно опускаюсь на

От Фаделя веет силой и благородством, но это совершенно не напрягает, напротив, его присутствие вселяет уверенность и безопасность, из‑за чего я постепенно теряю бдительность, поддаваясь его очарованию.

Хотелось бы мне просто поверить, что его слова о любви идут от чистого сердца, что в них есть правда. Но в глубине души я чувствую: за улыбкой Фаделя кроется нечто темное. Весь этот фарс для него не просто забава, он тоже преследует какую‑то цель.

Мне остается только надеяться, что я не променяла одну клетку на нечто более опасное…

Глава 7

У нас было всего два дня, а, кажется, будто прошла целая вечность. Время сплетается в тугую нить, где каждое мгновение тянется и одновременно сгорает слишком быстро. Фадель искусен в обольщении, я чувствую это в каждом его жесте, в том, как легко он находит нужные слова, как уверенно ведет игру. Наверняка он не раз проделывал подобное, и все же мне отчаянно хочется верить, что сейчас для него существую только я.

За эти два дня мы успеваем прожить маленькую жизнь. Наше первое свидание — пикник на свежем воздухе: плед на траве, булочки из городской лавки, фрукты, нарезанные с нарочитой аккуратностью, и вид, от которого захватывает дух. А вечером того же дня мы ужинаем под звездами. Погода будто сговорилась с нашими желаниями: ни ветерка, ни облачка, только бархатное небо, усыпанное огнями, и ощущение, что весь мир затаил дыхание, чтобы не спугнуть наше хрупкое счастье.

На следующий день мы останавливаемся в небольшом городке, как раз в разгаре местного праздника. Мы переодеваемся в простые наряды, сливаясь с толпой, и я наконец чувствую себя по‑настоящему свободной. Здесь никто не знает, кто я, не шепчется за спиной, не оценивает каждый мой шаг. Нет ни титулов, ни обязанностей, ни тяжелых взглядов знати. Есть только мы — Фадель и Розетта, двое людей, которым вдруг стало легко друг с другом.

Мне начинает казаться, что я знаю этого мужчину очень давно, будто он всегда был где‑то рядом, просто я не замечала его до этого момента. Он врывается в мое сердце, словно вихрь, сметая сомнения и страхи, и я решаю просто поддаться этим чувствам.

Мне хочется растянуть эти безмятежные дни, остановить время, спрятать его в карман как счастливый талисман. Но все заканчивается в тот миг, когда впереди показываются стены столицы.

Я впервые в этом городе. Конечно, я много читала о нем в книгах и газетах, но видеть этот город воочию — совсем другое. Каждый дом здесь словно рассказывает свою историю: фасады украшены лепниной, окна обрамлены резными наличниками, крыши покрыты черепицей разных оттенков, и при этом все вместе образует удивительную гармонию, будто город — это живой организм, дышащий и чувствующий. Я не отрываюсь от окна кареты, жадно впитывая каждую деталь.

— Нравится? — усмехается Фадель, наблюдая за моим восторгом.

— Удивительно, — шепчу я, и голос дрожит от переполняющих эмоций.

— Теперь вы каждый день сможете любоваться этими видами, — спокойно произносит он, но в этих словах я слышу не обещание, а приговор.

Внезапно меня накрывает тихая грусть. Даже если я сама, по собственной воле покинула свой «дом», я все равно любила пейзажи нашего герцогства: зеленые луга, извилистые реки, старые дубы, помнящие еще моих предков. Здесь же все чужое, величественное и холодное.

— Не волнуйтесь, я рядом, — замечает перемену в моем настроении Фадель и мягко касается моей руки.

Я натягиваю улыбку и снова поворачиваюсь к окну. Могу ли я действительно стать принцессой империи? Мысль одновременно манит и пугает, как пропасть, на краю которой стоишь, чувствуя, как ветер тянет вниз.

Карета стремительно катится по брусчатке, колеса ритмично постукивают, отсчитывая последние мгновения моей прежней жизни.

Всего через десять минут мы оказываемся у ворот дворца. Сердце бьется так часто, что кажется, будто оно хочет вырваться наружу. Я пытаюсь скрыть волнение, но знаю: мое бледное лицо выдает все эмоции без остатка.

— Его Высочество принц Фадель Вард прибыл! — громко объявляет стражник, и массивные ворота медленно распахиваются.

В тот же миг карету облепляют десятки слуг, они суетятся, разгружают вещи, но внезапно все замирают, стоит мне выйти вслед за принцем.

В воздухе повисает тишина, густая и тяжелая, словно каждый из них пытается разглядеть во мне то, что сделает меня достойной этого места, или наоборот.

Фадель заботливо помогает мне выбраться из кареты, затем берет мою руку и кладет ее себе на локоть. Мы движемся к замку, гордо, уверенно, будто уже прошли этот путь тысячу раз. Но я чувствую, как дрожат пальцы, как холод пробирается под кожу, несмотря на теплый день.

Каменный замок пугает своим величием. Здесь витает запах древности, каждый камень дышит историей, обволакивает мощной магией, древней, как сама империя. По всему телу расползается дрожь, но теплая, твердая рука Фаделя немного успокаивает, напоминая, что я не одна.

Мы направляемся прямиком к императору. С каждым шагом ноги становятся все тяжелее, словно наливаются свинцом, но я заставляю себя идти вперед, не сбавляя шага.

Огромная резная дверь медленно открывается, и мы входим в тронный зал. Там нас встречает величественный мужчина, кажется, его пронзительный взгляд способен пронзить насквозь, а проседь в темных волосах лишь подчеркивает суровость облика. От одного его вида бросает в дрожь.

— Приветствую, отец, — склоняет голову Фадель.

— Приветствую, Ваше Величество, — повторяю я за ним и опускаюсь в низком поклоне, чувствуя, как пол будто уходит из‑под ног.

— Посмел явиться ко мне после стольких лет странствий? — шипит император, и его голос звучит, как удар хлыста.

— Неужели вы не рады видеть своего сына, Ваше Величество? — отвечает Фадель с той самой привычной хитрой интонацией.

— Я уже начал думать, что у меня лишь один наследник, — холодно произносит император.

— Рано вы списали меня со счетов, — спокойно парирует Фадель. — Но сегодня я пришел не один. Я привел с собой свою невесту.

Взгляд императора тут же перемещается на меня: тяжелый, оценивающий, словно он пытается прочесть мои мысли и заглянуть в самую душу.

В этот момент я перестаю дышать.

— И как твое имя, дитя? — хмурится он.

— Розетта Эл… — начинаю я и вдруг замолкаю. Смею ли я

— Это Розетта, дочь герцога Элфри, — уверенно приходит мне на помощь Фадель, не давая ни секунды на сомнения.

Глаза императора расширяются сначала от удивления, а затем его лицо искажается от гнева.

— Мало того что привел во дворец дочь герцога Элфри, так еще и пустышку! — зло цедит он, и каждое слово впивается в меня, как игла.

За последние три дня мне уже дважды напоминают, что я обделена сильной магией, и каждый раз это звучит как клеймо.

— Отец, я люблю Розетту и желаю жениться только на ней, — твердо заявляет Фадель. Его голос не дрожит, в нем нет ни мольбы, ни оправданий, только уверенность.

Его рука по‑прежнему крепко держит мою, и только это прикосновение не дает мне упасть.

— Отец, позволь моему несносному братцу жениться на ней, — внезапно раздается хитрый голос откуда‑то из глубины зала.

Я оборачиваюсь и вижу перед собой почти точную копию Фаделя: те же черты лица, тот же гордый профиль, но глаза у незнакомца пылают не золотистым светом, а холодным льдом.

— Приветствую, Ваше Высочество, — запоздало кланяюсь я, чувствуя себя неловко.

— Не стоит, мы же почти семья, — смеется второй принц, и в его смехе нет злобы, только легкая ирония.

— Мой милый братец Фостер, а ты постарел, — фыркает Фадель.

— Как и ты, братишка, — усмехается Фостер, а затем на его лице появляется неожиданно теплая улыбка.

Он подходит ближе и обнимает брата. Фадель отвечает на объятие, и в этом жесте столько искренности, столько братской привязанности, что у меня на лице невольно выступает улыбка.

Секунду назад я была уверена, что между братьями царит вражда, но теперь понимаю: их связь такая же крепкая, как и у меня с Мариэттой. Но стоит мне только подумать об этом, как принц Фостер бросает на меня странный взгляд, который я не способна прочесть, и от этого становится не по себе.

Глава 8

Старший из братьев отстраняется и подходит ко мне, его шаги звучат в зале особенно гулко, будто каждый из них отдается эхом в моей груди.

— Дочь герцога Элфри, — протягивает он загадочным тоном, осматривая меня с ног до головы так пристально, что мне кажется, будто он считывает не только черты лица, но и все мои тайны.

Мне с трудом удается выдержать этот взгляд, он словно прощупывает каждую мою слабость. Затем принц оборачивается к Фаделю и произносит с насмешливой полуулыбкой:

— Мой братец всегда имел бунтарский нрав.

— Недостойно наследника престола! — резко возмущается император, до этого момента лишь наблюдавший за воссоединением сыновей. Его голос гремит, как раскат грома, а по залу пробегает ледяная волна.

— Отец, думаю, этот союз может оказаться весьма полезным для короны, — спокойно вступает в разговор принц Фостер, делая едва заметную паузу и бросая на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Он способен прекратить многовековую вражду между нашими семьями.

Император задумывается на мгновение, в зале повисает тяжелая тишина, и даже воздух будто становится гуще. Он пристально смотрит то на меня, то на сына, словно взвешивает на невидимых весах мою судьбу и интересы империи.

— В твоих словах есть смысл, — щурится мужчина, и от этой внимательности у меня внутри все сжимается. — Но так ли просто будет получить благословение герцога Элфри?

Я склоняю голову, собираясь с духом, а затем осмеливаюсь поднять глаза и произнести:

— Вы правы, Ваше Величество. Я самовольно приехала сюда, следуя зову своего сердца, — и тут же поднимаю на Фаделя нежный взгляд, стараясь, чтобы он выглядел искренне, чтобы в нем читалась та самая безумная влюбленность, о которой мы договорились. — Мой отец не принял наш союз и потому исключил меня из рода.

Признаваться в этом императору страшно до дрожи. Слова звучат сухо, но за ними скрывается целая буря: горечь утраты, стыд, одиночество. За мной больше нет великого рода, и от этого я чувствую себя обнаженной, беззащитной, словно простой девчонкой, случайно попавшей в этот ледяной дворец. Но я продолжаю гордо держать голову, не позволяя себе согнуться под тяжестью этих взглядов.

— Даже так, — изумленно протягивает принц Фостер, медленно обходя меня по кругу, будто изучает редкий артефакт. — Но в вас все еще течет кровь рода Элфри, — добавляет он хитро, переглядываясь с братом.

Хочется верить, что это просто моя паранойя, но по спине все равно пробегает холодок. У меня возникает стойкое ощущение, что я невольно вступила в чужую игру, и при этом не знаю ни ее правил, ни ставок, ни того, кто на самом деле здесь игрок, а кто — фигура на доске.

— Это все одновременно и упрощает, и усложняет, — вздыхает император, и в его голосе слышится холодный расчет. — У тебя нет ни титула, ни магии, но Фостер прав: кровь рода Элфри может оказаться полезной.

Конечно, я знаю, что род Элфри, как и королевский род Вард — один из пяти великих кланов империи, хранящих в себе древнюю, мощную родовую магию. Вот только мне никогда не позволяли прикоснуться к этим тайнам, не давали познать их силу. И сейчас я не до конца понимаю, в чем же моя ценность без магии рода.

— Отец, вы благословите наш союз? — прямо спрашивает Фадель, и в зале снова сгущается напряжение.

— Хорошо, я одобряю этот брак, — наконец произносит император. — Но ты же знаешь: будущей принцессе необходим год обучения королевским манерам и традициям, прежде чем она сможет вступить в титул, — добавляет он с хитрой полуулыбкой, явно проверяя решимость сына.

Но Фадель явно не намерен поддаваться этой провокации. Он крепко берет меня за руку – жест, в котором читается и защита – и вызов, и уверенно заявляет:

— Я слишком люблю Розетту, чтобы ждать целый год. Не позже чем через месяц она станет моей женой. Уверен, этого будет достаточно, чтобы она освоила основы королевского этикета, а с историей и нашими традициями можно познакомиться и позже.

Император сощуривает глаза, пристально глядя на Фаделя. Между отцом и сыном повисает немое противостояние, они словно ведут безмолвный поединок, где каждое слово и каждый взгляд — удар и блок. Я чувствую это напряжение кожей, оно вибрирует в воздухе, заставляя сердце биться быстрее.

— Не волнуйтесь, отец, — в голосе Фаделя звучит непоколебимая решимость. — Это будет величайшая свадьба в истории нашей империи.

— Я тоже помогу, — вмешивается Фостер, и на его лице появляется искренняя улыбка, в которой нет ни насмешки, ни злобы, только готовность поддержать брата.

Император лишь машет рукой, словно отмахиваясь от всей этой суеты, и в этом жесте читается: «Делайте, что хотите, но помните о последствиях».

— Идемте, Розетта, я покажу ваши покои, — взяв меня за руку, тихо говорит Фадель.

Мы склоняемся в почтительном поклоне и покидаем тронный зал. Я едва переставляю ноги и плетусь за Фаделем, все еще не в силах до конца осознать, что через месяц стану женой принца.

В голове роятся мысли, а сердце то замирает, то срывается в бешеный ритм. Уверена, самое сложное испытание еще ждет меня впереди.

Глава 9

До свадьбы меня поселили в гостевых покоях: просторных, изысканно обставленных, с высокими окнами, из которых открывался завораживающий вид на столицу. Но эти покои находились слишком далеко от комнаты Фаделя, и эта дистанция ощущалась вовсе не в шагах.

Королевские правила отличались не просто строгостью, они напоминали ледяной лабиринт, где каждый неверный шаг грозил обернуться позором.

Этот месяц становится для меня настоящим испытанием: насыщенным, изматывающим, полным противоречивых эмоций. Каждый день расписан по минутам. Меня обучают дворцовому этикету, и он разительно отличается от привычных дворянских устоев: здесь важна не просто вежливость, а отточенная, почти ритуальная точность каждого жеста, каждого наклона головы, каждой паузы в разговоре.

Меня учат танцам, в которых каждое движение подчинено незыблемым канонам; манере говорить так, чтобы голос звучал уверенно, но не дерзко; сидеть так, чтобы осанка оставалась безупречной даже после многочасового приема.

Почти каждый день ко мне приходят портные с рулонами тканей, образцами кружев и бесчисленными лентами. Им предстоит за месяц создать мое свадебное платье, и они относятся к этому как к священному ритуалу. Сначала они долго подбирают оттенок белого, не просто белый, а тот самый, что подчеркнет благородство рода и чистоту намерений: то чуть сливочный, то с едва уловимым жемчужным отливом. Затем начинается кропотливая работа: каждый шов выверяется, каждая складка примеряется и переделывается, пока платье не ложится по фигуре так, словно было создано вместе с моей кожей.

Из‑за всей этой суеты на сон остается едва ли четыре часа. Под глазами залегают глубокие тени, а усталость оседает в плечах тяжелым плащом. Мы с Фаделем видимся лишь на завтраках в присутствии императора — официальных, напряженных, где каждое слово взвешивается, как драгоценный камень; да изредка на ужинах, когда у него находится свободная минута. Он и сам погружен в подготовку к свадьбе, стараясь угодить отцу, доказать, что достоин титула наследника, что его выбор — не каприз, а осознанное решение.

В замке царит суматоха: слуги снуют по коридорам, залы украшают гирляндами из цветов, а в воздухе витает запах воска, свежих цветов и предвкушения. Мне по душе эти хлопоты, в них есть особая магия, ощущение, что мир готовится к чему‑то великому. Но в глубине души меня не покидает тревожное чувство: все происходит слишком быстро, слишком гладко, будто сама судьба торопится, опасаясь, что я вдруг очнусь и скажу «нет». В этом идеальном порядке мне чудится подвох, как в безупречно расставленных шахматных фигурах перед решающей партией.

В один из дней погода радует необыкновенной ясностью. Я нахожу убежище в библиотеке, в этом тихом, пахнущем старой бумагой и пылью месте, где время будто замедляет свой бег. Здесь, среди архивных книг, я изучаю историю одного из императоров рода Вард — пытаюсь понять, какой путь прошла эта династия, чтобы хоть немного почувствовать себя достойной встать рядом с Фаделем. Это редкие мгновения передышки, когда я могу просто побыть в тишине.

— Учитель Лойд совсем тебя загонял, — внезапно раздается голос дракона.

Я вздрагиваю, но тут же узнаю этот тембр: низкий, теплый, с едва уловимой хрипотцой. Фадель медленно опускается на стул рядом, затем устало опирается на локти и кладет голову на руки, глядя на меня снизу вверх с той самой лукавой полуулыбкой, от которой у меня внутри все переворачивается.

— Это малая часть того, что я могу сделать ради вас, — тихо отвечаю я, стараясь удержать голос ровным.

— Ради нас, — мягко поправляет он.

— Ради нас, — смущенно улыбаюсь я, чувствуя, как по щекам разливается жар.

— Совсем скоро мы станем супругами. Может, уже отбросишь эти формальности? — шепчет он, чуть наклоняясь вперед.

— Когда наши руки будут оплетены брачными рунами, тогда и подумаю, — усмехаюсь я, пытаясь спрятать за иронией свое волнение.

— Ждать совсем недолго, — хмыкает Фадель, а затем протягивает руку и нежно касается моей ладони.

По коже пробегают мурашки. Прикосновения Фаделя всегда будоражат меня, заставляют сердце срываться с привычного ритма и биться где‑то у горла.

— Я слышу биение твоего сердца, — шепчет принц, чуть склоняя голову.

Мои щеки вспыхивают, становясь пунцовыми от смущения. Я хочу выдернуть руку, вернуть себе хотя бы видимость контроля, но он держит ее мягко, уверенно, так, что сопротивление кажется нелепым.

Опустив взгляд, я неожиданно для самой себя шепчу, едва разжимая губы:

— Рядом с вами мое сердце теряет покой.

Дракон на мгновение замирает, даже дыхание его становится тише, будто весь мир затаил дыхание вместе с ним. А затем на его лице расцветает хитрая, но удивительно теплая улыбка.

— Могу ли я принять это за признание? — тихо спрашивает он.

Я киваю, чувствуя, как полыхает мое лицо, как жар разливается по всему телу. Его рука крепче сжимает мою, не настойчиво, а так, словно он боится, что я исчезну, если ослабит хватку.

Фадель поднимается со стула, убирает книгу из моих рук и осторожно касается моего подбородка, приподнимая его, чтобы я смотрела ему прямо в глаза. В этот момент мне кажется, что время останавливается и растворяется в золотистом сиянии его взгляда.

— Я чувствую то же самое, Розетта, — шепчет он томным голосом, от которого у меня перехватывает дыхание, а мир вокруг теряет четкие очертания.

Его глаза сияют чистым золотом, в них плещется страсть, сдерживаемая железной волей, и нежность, которую он

Внезапно Фадель подается вперед, я невольно замираю, закрываю глаза, ожидая прикосновения его губ, мгновение, когда границы между нами должны исчезнуть. Но он останавливается в паре сантиметров от моих губ. Я чувствую тепло его дыхания, ощущаю напряжение, сковывающее его тело, он сдерживает себя, борется с собственным желанием, подчиняясь правилам, которые сам же считает досадным препятствием.

— Осталась всего неделя. Сделаем все по правилам, — шепчет он и оставляет невесомый поцелуй на моем лбу, целомудренный, но от этого не менее пронзительный.

Затем он смотрит на меня с теплой, чуть грустной улыбкой, разворачивается и исчезает за массивной дверью библиотеки, оставляя меня одну среди старинных томов, с пылающими щеками и бурей эмоций, бушующей в груди.

— Всего неделя, и я стану твоей без остатка… — шепчу я в тишину.

В тот момент я действительно верила, что могу стать по‑настоящему счастливой.

Глава 10

День свадьбы наступает так стремительно, будто кто‑то перелистнул страницы календаря одним небрежным движением. Еще вчера я пыталась удержать спину прямой под взглядом учителя этикета, а сегодня на мне то самое платье: белоснежное, будто сотканное из лунного света, с тончайшими узорами брачных рун императорской семьи, вышитых серебряной нитью. Они мерцают при каждом шаге, словно таят в себе древнюю магию.

В покоях царит тишина, нарушаемая лишь шорохом шелковых лент и тихими вздохами служанок. Они поправляют складки, вплетают в волосы жемчужные нити, но я почти не чувствую их прикосновений. Все мое существо сосредоточено на одном: на том, что сейчас происходит за стенами дворца, где Фадель готовится к обряду.

Когда меня выводят в главный зал, я едва узнаю это место. Обычно сдержанный, строгий тронный зал теперь напоминает ожившую легенду. Повсюду цветы, те самые, что цветут только в дни великих союзов; их аромат густой, дурманящий, с горьковатой ноткой, будто напоминание: за красотой всегда прячется цена. Над аркой, под которой нам предстоит встать, сплетены венки из золотых ветвей — символ вечности, неподвластной ни времени, ни бурям.

Гости уже собрались: вся знать империи, представители великих кланов, послы из дальних земель. Их взгляды скользят по мне, оценивая, взвешивая, пытаясь угадать, что скрывается за моей спокойной улыбкой. Вот только среди них нет ни Мариэтты, ни отца…

От этого на сердце становится грустно, но я быстро отгоняю от себя эти мысли, когда мои глаза ищут только одного человека. И вот он появляется.

Фадель идет по проходу медленно, уверенно, в парадном облачении, расшитом золотыми драконьими чешуйками. Его взгляд не отрывается от меня, и в этом взгляде столько силы, столько обещания, что у меня перехватывает дыхание. Он не просто принц, не просто наследник, сейчас он мой будущий муж, мой защитник, мой дракон, готовый сжечь весь мир, если тот посмеет меня обидеть.

Мы встречаемся под аркой. Жрец начинает читать древние слова, сплетая наши судьбы в единый узор. Затем он соединяет наши ладони. Мои ледяные руки тут же ощущают тепло дракона. Фадель смотрит на меня своими золотыми глазами, но я улавливаю в них что-то чужое.

В груди тут же появляется тревога, но я списываю все на волнение и сосредотачиваюсь на церемонии.

— Пусть ваши пути будут едины, — произносит жрец. — Пусть ваша сила умножается в союзе, а слабость растворяется в доверии. Да будет ваша связь крепче стали и нежнее шелка.

Сегодня лишь церемония, показывающая всему двору, что мы стали супругами, но настоящий ритуал будет позже. Это будет древнее таинство на родовом камне клана Вард, сплетение двух судеб брачными рунами. Тогда наш союз станет нерушим.

Фадель поднимает мою фату и касается губами моих, по моему телу пробегает дрожь, не от холода, а от осознания: теперь нет дороги назад.

Зал взрывается аплодисментами, поздравлениями, звоном бокалов. Но для нас с Фаделем этот шум словно доносится издалека. Мы смотрим друг на друга, и в этот миг весь мир сужается до двух пар глаз, до двух сердец, бьющихся в унисон.

Церемония плавно перетекает в бал с фуршетными столиками у стен. Мы с Фалем кружимся в танце, ноги начинают гудеть от высоких каблуков, но мне все равно. Сейчас я не замечаю никого вокруг, лишь своего мужа.

Однако после пятого танца, полагается уделить время гостям. Фадель учтиво сажает меня на стул, заметив мою усталость, и оставляет меня на время одну, принимая поздравления знатных особ.

— Если мой брат вдруг наскучит вам, милая Розетта, можете обратиться ко мне, — внезапно появляется рядом Фостер. — Мои покои недалеко от ваших

— Ваше Высочество, не шутите так! — возмущенно говорю я, привлекая внимание людей вокруг.

— Простите-простите, — смеется принц. — Просто вы выглядели такой напряженной.

Я не знаю, как реагировать на его выпады. Ледяной взгляд Фостера меня пугает.

— Решил не дожидаться очереди и сразу подошел к моей жене? — вырастает за моей спиной Фадель и кладет мне на плечо руку.

— Не удержался, — ухмыляется Фостер. — Моя невестка такая красивая. Ты уж постарайся, братец, защитить свою жену, — дразнит он брата, — а то ненароком ее может кто-то украсть, — внезапно добавляет он мрачно.

Я чувствую, как напрягается рука Фаделя, но он удерживает вежливую улыбку и просто уводит меня в сторону.

И все-таки между братьями есть напряжение, но мне не понять его глубину.

Позже, когда официальные торжества заканчиваются, мы наконец остаемся одни. Нас провожают в свадебные покои: просторные, залитые мягким светом свечей, с тяжелыми бархатными шторами, приглушающими шум празднества. Слуги почтительно кланяются и исчезают за дверью, оставляя нас наедине с тишиной и тем, что должно произойти.

Фадель закрывает дверь и на мгновение замирает, словно давая мне время передумать, отступить, сказать «еще не сейчас». Но я не делаю ни шага назад. Вместо этого я медленно снимаю с волос последнюю жемчужную шпильку, и она падает на пол с тихим звоном, похожим на щелчок замка, запирающего прошлое.

Он подходит ко мне не спеша, будто боится спугнуть. Его пальцы касаются моей щеки, скользят по линии подбородка, и я закрываю глаза, впитывая это прикосновение.

— Ты уверена? — шепчет он, и в его

— Да, — отвечаю я, открывая глаза и глядя прямо на него. — Я хочу этого. Хочу тебя. Не принца, не наследника, а тебя — того, кто смотрит на меня.

Его губы касаются моих — сначала осторожно, почти невесомо, словно он пробует меня на вкус, убеждаясь, что я настоящая. А затем поцелуй становится глубже, отчаяннее, в нём смешиваются страсть и нежность, желание и обещание.

Магия снова пробуждается во мне, но теперь она не пугает своей непредсказуемостью. Она узнает его магию, тянется к ней, сплетается с ней в едином ритме, как два пламени, сливающиеся в одно. Я чувствую, как его сила обволакивает меня, защищает, согревает, и понимаю, что впервые за долгое время я по‑настоящему в безопасности.

Ночь окутывает нас, стирая границы между «до» и «после». В эти мгновения не существует ни империй, ни вражды кланов, ни ожиданий двора. Есть только мы — два человека, которые нашли друг друга среди хаоса и решили держаться за руки, даже если весь мир будет пытаться их разъединить.

Но когда рассвет окрашивает небо в розовые тона, я обнаруживаю, что лежу в кровати одна. В груди снова зарождается тревога.

Я поднимаюсь с кровати, беру кружевной пеньюар, накидываю его поверх шелковой ночнушки и покидаю спальню, уверенная, что в гостиной никого не будет, кроме Фаделя, поэтому не стесняюсь выйти в таком виде.

Но реальность бьет наотмашь.

Мой муж сидит на бархатном кресле, обнимая за плечи худенькую брюнетку с кудрявыми волосами. Девушка мило улыбается и совершенно не смущается внимания женатого мужчины.

И в этот момент я понимаю: свадьба была лишь началом. Настоящая история только начинается.

Конец