Дочь священной Эриан

Глава 1

Дочь священной Эриан

Там празднуют Ночь священной Эриан

Пусть ярко светит нам счастливая звезда,

Пусть нам сулит лишь ясные помыслы,

Пусть убережет же звезда принцессу.

О, Эриан, о великая эллет.

Ветер свистел в ушах, неистово хлестал по лицу. Я мчалась, вновь и вновь огибая стволы вековых деревьев. Впереди уже слышался шум бурлящей реки. Среди ветвей мелькнула мишень, я вынула стрелу из колчана, сжимая свой старенький ясеневый лук. Лошадь рвалась вперед изо всех сил — у меня было лишь мгновение, чтобы натянуть тетиву.

Цель висела здесь уже не одно десятилетие, покоцанная, в дырах и царапинах. Вдохнув полной грудью, я прицелилась и пустила стрелу, что со свистом рассекла воздух и пронзила мишень насквозь. Дощечка покачнулась и сорвалась вниз, в кусты можжевельника.

Я устремилась дальше, пришпорив лошадь. До финиша оставалось всего ничего, вот только меня догонял Гиллиан! Его скакун был не так силен, как моя кобыла, но резв, точно за ним мчалась стая голодных варгов. Послышался приближающийся топот, и рядом промелькнул белый силуэт. Гиллиан вихрем пронесся мимо, подняв за собой облако пыли.

— Теперь догоняй ты! — самонадеянно прокричал он, натягивая тетиву лука, чтобы сбить следующую мишень.

Мужчина почти достиг финиша, но я не собиралась сдаваться. Губы растянулись в довольной ухмылке, когда я направила лошадь вправо, чтобы срезать путь через лесную чащу, склонилась к седлу, в надежде защитить лицо от острых крючковатых ветвей, и принялась подгонять свою кобылу — мы приближались к длинному каменному выступу. Лошадь вскочила на камень и, разбежавшись, мощным прыжком вылетела на поляну.

Жеребец Гиллиана лёгким галопом двигался к водопаду. Похоже стражник расслабился, потеряв меня из виду. Но когда над ним выросла длинная тень, он поднял голову и тут же чуть не вывалился из седла. Серый конь эллона встал на дыбы и испуганно заржал. Оставив их позади, я победно вскликнула и бросилась к финишу.

В нос ударил запах сырой листвы. Посреди лесной чащи расположилась узкая горная речушка, чей бушующий поток вспенивал небольшой водопад. Я спешилась у берега и опустилась на колени, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Гиллиан тихо остановился позади, спрыгнул со своего жеребца и обиженно фыркнул. Затем он подошел к берегу, держа в руках два яблока из сада адара*, омыл плоды и поднялся, чтобы скормить одно из них коню и захрустеть оставшимся, поглаживая мою кобылу.

— Четыре — два, — начала я, — в мою пользу. — И даже не глядя на своего друга, я знала, что он закатил глаза и усмехнулся.

— А ты молодец, Линэль, — похвалил мою лошадь Гиллиан. Голос его был теплым и ласковым. Я полностью погрузила руки в прохладную воду.

— Эрианэль, твои руки! — спохватился Гиллиан и бросился ко мне. Он обхватил мои запястья и достал из воды покрасневшие руки. В глазах у него поселилась тревога, а пересохшие губы сжались в тонкую полоску. Эльф насухо обтер ладони краем серого плаща и стал греть их.

— Совсем не бережешь себя, — проговорил он, растирая мне руки. Его любимая фраза…

— Но мне совсем не холодно! — возразила я.

— После того, как ты едва не лишилась пальцев, я тебе не доверяю! — твердо произнес эллон, и мне осталось только закусить губу.

Стражник притянул ледяные пальцы к лицу и принялся отогревать их своим дыханием. Он растирал мои ладони, пока те не потеплели, и лишь после отпустил. Гиллиан ничуть не изменился: такой же заботливый и серьезный, как и прежде.

Эльф сидел рядом на коленях, глядя на меня бездонными серо-голубыми глазами. Я улыбнулась и сощурилась от палящего за его спиной солнца. Друг, не сводя с меня взгляда, смущенно улыбнулся, не скрывая пунцовых щек.

— Эрианэль, — обратился он ко мне неуверенно, — я хотел спросить тебя кое о чем. — Он нахмурился. Я изогнула бровь, ожидая его вопроса. — Ты будешь моей спутницей на ночь Гил-Эриан? — произнес мужчина на одном дыхании.

Я хмыкнула. Тотчас эльф застыл, словно статуя. Теперь на щеках не было и следа румянца — он стал белее снега.

— С кем же мне еще идти? — выдохнула я и положила руку на его плечо.

В глазах стражника проскочила шальная искра, а губы растянулись в счастливой улыбке. Он мягко погладил подушечками пальцев тыльную сторону моей ладони. Мне было известно, что чувства эллона ко мне до сих пор не угасли, даже после того неудачного поцелуя…

— Владыка возвращается, — проговорил он возбужденно. — Нам следует поторопиться.

* * *

В Ривенделле, как именовали его на общем языке, царила всепоглощающая атмосфера торжества. Повсюду расхаживали эллоны и эллет в бархатных дорогих нарядах, звучала плавная мелодия арф в гармонии с шумом горных водопадов. Кажется, кожей можно было почувствовать приближение священного праздника счастливой звезды: Ночь Гил-Эриан.

В голове зазвучал приглушенный голос отца, словно доносился из далекого детства:Каждую сотню лет на небосводе зажигается звезда, что благословляет эльфийский народ на столетие процветания и предвещает скорый приход зимы, и имя ей — Эриан. Но были времена, когда звезда вовсе не освещала нас с высока. В те времена Эриан и сама была частью народа, что оберегает теперь, прелестной эллет невероятной красоты. Сказочная красота эллет пленяла всех, кому довелось её увидеть. И даже силы зла не смогли устоять перед её очарованием. Темный Властелин похитил Эриан и заточил в одной из башен Мордора. Вскоре она погибла, но душа её не отправилась в Чертоги Мандоса. Валлар возродили душу эллет в облике звезды.

В эту ночь на свет появилась я, младшая из дочерей Элронда, названная Дочерью звезд Эрианэль.

По лесной чаще пробежал гул — рог, возвещавший о возвращении воинов. Среди бесконечных сводов я отыскала взглядом узкий мостик, по которому вереницей скакали всадники в запачканных черной кровью доспехах.

— Я сам отведу лошадей, — кивнул Гиллиан.

— Хорошо, до встречи, — улыбнулась я.

* * *

Протиснувшись между стражами, я спустилась по обвитой плющом лестнице и увидела Линдира. Эльф обернулся, услышав мои шаги, и легко поклонился. Встав рядом с ним, взглядом я уловила старика в длинном сером плаще, с всклокоченной седой бородой и остроконечной шляпой, съехавшей набок. Глаза его искрились хитростью и добротой, а ехидная улыбка сквозь бороду выдала в

До ушей донесся цокот копыт — адар и его свита приближались. За спиной Митрандира топтались гномы, сжатые эльфами в плотном кольце. Я нахмурилась, глядя на наших гостей.

Наконец приблизившись к нам, отец спешился и поклонился мне, приветствуя, а затем перевел взгляд на лукаво улыбающегося волшебника.

— Nin mellon*, — произнес Гэндальф, — где же ты был?

— Мы преследовали орков у Последнего моста, и многих убили, — ответил отец, крепко обняв волшебника. — Добро пожаловать. — Отец передал меч Линдиру. — Странно, что орки подошли так близко к нашей границе. Что-то или кто-то привел их сюда…

— Скорее всего, они искали нас, — ответил маг, обведя рукой своих спутников.

— Интересно, — задумчиво протянул отец.

Из кучки гномов, вперед вышел темноволосый хмурый мужчина, исподлобья глядя на адара. Волосы ниже плеч, едва тронутые сединой, лицо почти не обрамляли морщины. На нём красовался дорогой камзол, поверх которого покоилась богатая меховая накидка. Королевский вид этого гнома сразу бросался в глаза.

Он метнул на меня презрительный взгляд.

— Добро пожаловать, Торин, сын Траина, — улыбнулся отец.

— Я полагаю, мы не знакомы, — бархатным тоном произнес гном, но в голосе его проскочили нотки отвращения.

— У тебя манеры твоего деда, — ответил отец спокойно. — Я знал Трора, когда он царствовал под горой. Я — Элронд, Владыка Раздола.

Я усмехнулась, довольная, что мои догадки о его благородном происхождении оказались верными. Кто же не знает внука короля Эребора — Торина Дубощита?

— Надо же, он не упоминал тебя, — злобно бросил Дубощит.

Адар пригласил наших гостей на ужин на синдарине. Линдир помрачнел, громко сглотнув. Я удержалась от того, чтобы не вскрикнуть от удивления.

— Что это он там говорит? — выкрикнул рыжеволосый гном из толпы. — Он что, оскорбляет нас⁈ — брови у него съехались на переносице. Гномы тотчас разгневанно забухтели, размахивая кулаками.

— Нет, мистер Глоин, он предлагает вам отужинать, — улыбнулся Гэндальф.

Коротышки умолкли. Они склонились в один большой круг и начали громко совещаться. Спустя пару секунд они дружно закивали и устремили свои взгляды на отца.

— Ну раз так, тогда ведите, — ответил мистер Глоин, сжимая в руках свой железный топор.

* * *

Я глядела на себя в зеркало: белое кружевное платье с короткими рукавами, оголявшими плечи, смотрелось великолепно. Я надеялась, что отец не будет против такого откровенного наряда, ведь я уже не юная эллет. Две тонкие косички у висков украшали прическу, — перед внутренним взором появилась Арвен, красивая, со своей лучезарной улыбкой. Я представила, как мы сидели у фонтана, ели сочные яблоки, Арвен плела мне косы и долго рассказывала о красотах Кветлориэна. Какая жалость, что она не смогла приехать в Имладрис. Мне её здесь очень не хватало.

В окно ворвался ветер, с грохотом распахнув форточки. Я испуганно обернулась и затаила дыхание.

—Звездная принцесса, — прошептал ветер, —они зовут тебя…

До меня донесся неразборчивый шепот — гул в виде голосов лесных детей звенел в ушах. Я попыталась разобрать хоть слово, но шелест слился в один большой поток.

Это настораживало. Не просто так деревья тревожатся! Самым ближним местом к лесу был вишневый сад на окраине Имладриса. Я направилась туда. Добравшись, я еще немного погуляла, стараясь отыскать как можно более безлюдное местечко, а затем, села на мраморный бортик фонтана, и прислушалась:

— Вернулся…

— Зло снова хочет проникнуть в эти края…

— Зло… Зло…

Я прикусила нижнюю губу.

—Темный Властелин…

«Что? Темный Властелин?..»

—Эрианэль… В опасности… Звездная принцесса в опасности…

«О чем это они?..»

Чья-то рука легла на мое плечо, и от испуга я подскочила.

— Снова в облаках витала? — проговорил Гиллиан шутливо, убрав руки за спину.

Я закатила глаза. Сердце у меня готово было выскочить из груди, а в легких катастрофически не хватало воздуха.

— Что у тебя за привычка постоянно меня пугать⁈ — раздраженно бросила я, смерив его сердитым взглядом, на что эльф лишь слабо рассмеялся.

— Это скорее увлечение. — Он пожал плечами. — Пойдем в наше местечко. Я приготовил тебе подарок, — проговорил он, сверкнув глазами.

— Сначала я хочу навестить отца, — ответила я, чуть успокоившись. Гиллиан согласно кивнул, и мы побрели в сторону замка.

Начинало смеркаться.

На небе уже виднелся полумесяц, озарявший округу нежным молочным цветом. Гиллиан выглядел сегодня безупречно: новый темно-синий кафтан прекрасно сочетался с легкой синевой его глаз, а вороные длинные волосы, заплетенные в тысячи косичек, переливались в лунном мерцании. Я невольно улыбнулась и подхватила его за руку, от чего он на мгновение застыл, но быстро расслабился и сжал мою руку в ответ. И хоть с виду я выглядела вполне спокойной, внутри меня росла тревога.

Слова деревьев пугали. Они кричали об опасности, они предупреждали меня…

«Но о какой опасности речь? И что еще за Темный Властелин? Неужто Саурон? Но это просто невозможно! Адар ведь был свидетелем его гибели…», — рой мыслей беспощадно гудел в голове.

Луна обняла меня своими лучами, легкий осенний ветер взъерошил волосы. Я услышала его тихий глас:

—Эриан поможет тебе, принцесса.

Я поджала губы и нахмурилась.

Замок полнился гостями. Эллоны и эллет в роскошных нарядах кружились в плавном танце; придворные эльфы крутились вокруг с подносами, на которых располагались кружки эля и закуски. Пахло яблоками и медом. Арфисты бренчали веселую ритмичную музыку, которая эхом отдавалась во всех коридорах, наполняя их праздничной атмосферой.

Отец, по обыкновению своему, ужинал на вершине замка, там, где открывался вид на просторы Раздола. Уже на лестнице я услышала дикий хохот и грубые низкие голоса. Это оказались наши недавние гости — гномы. С каждым шагом звуки усиливались, становились все громче, а после до моих ушей донеслась пара коротких фраз:

— А где мясо?

— Может есть жареная картошка?

Какие же гномы невежды! Каждый обитатель Арды знает, что эльфы не едят мясо, разве что только при самой крайней необходимости!

Войдя в освещенный ночными огнями зал, где буйствовали гномы, я первым делом заметила ужаснувшегося этой картине Линдира. Лицо его перекосило, и он, замерев с гримасой ужаса, тенью стоял в углу зала. Гиллиан насмешливо ему подмигнул, но

Я обошла безумное пиршество гномов и проследовала к столу, за которым трапезничали отец, Гэндальф Серый и Торин Дубощит. Последний, в отличие от своих собратьев, ужинал культурно, увлеченно беседуя о клинках, которые, по словам Митрандира, они отыскали в пещерах троллей. Торин внимательно слушал отца. В глазах его до сих пор читалось недоверие, но вид у гнома был расслабленный.

— Отец, — прервала я их и поклонилась синхронно с Гиллианом. — Saesa omentien lle*.

Торин глянул через плечо, а гномы, сидевшие чуть поодаль, замерли на мгновение, разглядывая меня. Темноволосый мужчина, довольно симпатичный для гнома, толкнул своего соседа, кивая в мою сторону, и тот, потерев подбородок, довольно закивал в ответ.

— Здравствуй, дочь моя! — адар улыбнулся. — Гиллиан. — Мой друг поклонился, когда отец обратился к нему. — Приятно тебя видеть. Твоя служба меня несказанно радует.

Выпрямившись, страж коротко улыбнулся и кивнул Гэндальфу, здороваясь.

— Простите, что прервала вашу беседу. Отец, я лишь хотела поздравить тебя с великим торжеством.

— Но сегодня и твой праздник тоже, девочка моя, — улыбнулся вдруг Гэндальф и закряхтел.

Выпрямившись, я радушно улыбнулась всем собравшимся и поспешила удалиться вместе с Гиллианом, но теплый голос отца остановил:

— Эрианэль, — улыбнулся он, — когда на небе воссияет священная Эриан, я хочу встретиться с тобой в яблоневом саду. Есть разговор.

Я улыбнулась ему мимолетной улыбкой и кивнула. Гиллиан положил руку мне на спину и легко подтолкнул вперед, к выходу.

* * *

Эллон привел меня к водопаду — нашему секретному месту. Летом, в свободные дни мы пропадали там с утра и до самой ночи: читали книги, ели бруснику и мечтали, что в будущем мы обязательно станем великими воинами, о которых будут слагать легенды и петь песни.

— Как и обещал, я приготовил тебе подарок, — проговорил Гиллиан. Он присел на корточки возле небольшого кустика, а затем стал шурудить в нем рукой, выискивая что-то. — Я очень дорого заплатил за эту работу, — сказал эллон, протягивая мне подарок. Это был длинный предмет, похожий на копье, завернутое в коричневую плотную ткань.

— Тебе не стоило, — улыбнулась я. Гиллиан весело подмигнул мне и я, ведомая любопытством, жадно развернула предмет.

И обомлела.

Подарком оказался лакированный лук и колчан стрел. Гиллиан знал, как давно я мечтала о новом оружии. Работа эта не принадлежала ни эльфам Имладриса, ни эльфам Лориэна, ни даже искусным мастерам Лихолесья. Это была работа не эльфов вообще, да и на людскую она совсем не походила. Я озадаченно покрутила в руках оружие. Оно все еще пахло ясенем. Я натянула тетиву, проверяя её на прочность. Затем, вытащила из лежащего рядом колчана одну стрелу, прицелилась и пустила её. Она угодила в ствол широкого дерева.

С губ сорвался восхищенный вздох. Эллон тихо засмеялся.

— Спасибо, — прошептала я, обняв шею друга. Гиллиан обхватил меня руками.

— И еще кое-что. — мужчина отпрянул. Из-за пазухи он достал серебряный кулон в виде четырехконечной звезды. — Его очень давно подарила мне сестра… До того, как погибла, — эльф сглотнул. — Она сказала, что он будет вечно оберегать того, кто его носит и я хочу, чтобы он достался тебе, — мужчина протянул мне украшение и отвел взгляд в сторону, залившись румянцем. — Бери и не отнекивайся! — велел он.

Я приняла подарок эльфа и стала вертеть его в руках. Точно маленькая звезда, кулон переливался в свете луны.

Волна тепла накрыла нас, слегка обжигая. На лице появилась улыбка, глаза невольно закрылись.Звезда зажглась. Я нехотя отпрянула от эльфа, глядя на освещенный ясным светом небосвод. Эриан ласково обвила меня своими теплыми лучами. Я подставила лицо небу, умываясь в звездном свете.

Но Гиллиан любовался вовсе не звездой. Я ощутила его взгляд на себе.

— Отец ждет меня, — проговорила я. — Мне пора.

Гиллиан сжал мою руку, продолжая сидеть на холодной земле, поцеловал тыльную сторону ладони и отпустил меня, отвернувшись лицом к водопаду. Он поджал колени и завороженно глядел на бушующую воду.

Я легко улыбнулась и направилась к отцу.

* * *

Адар любовался звездой, глядя в небеса. Я тихо подошла к нему и тоже взглянула на небосвод. Луна приветливо улыбалась, купаясь в звездных лучах. Я улыбнулась ей в ответ и еле слышно начала:

— О чем ты хотел поговорить?

Эллон вздрогнул, но тут же грустно улыбнулся, повернувшись ко мне.

— Ты чудесно выглядишь, — пролепетал он, отчего губы растянулись в благодарной улыбке. — Доченька. — Отец нежно сжал мои плечи. Взгляд у него был беспокойный.

— Что такое? — я нахмурилась.

— Я побеседовал с тауром Трандуилом, — начал он мрачно. На переносице у него проступили морщины. — И мы пришли к выводу, что эльфы должны сплотиться, особенно в такое время. — Он попытался улыбнуться, но его губы лишь скривились. — И единственный способ… — Он замялся и набрал в легкие побольше воздуха. — Это ваш брак с Лихолесским принцем, — на одном дыхании произнес отец.

Я застыла, словно вросшая в землю. Глаза накрыла пелена слез. В голове с огромной скоростью проносились воспоминания из прошлого, где аранен приветливо улыбался мне. Где я держала его за руку. Где мы целовались, долго и сладко.

Вот только все оборвалось в один миг. Одно мгновение разрушило наши жизни. Аранен оттолкнул меня и расколол мое сердце на тысячи осколков. В ушах до сих пор звоном проносились его холодные слова:

— Как я мог полюбить такую как ты?— Холодные глаза гневно смотрели на меня.

Я вырвала ладони из рук отца и закрыла уши, стараясь заглушить голос аранена в своей голове, зажмурилась, чтобы не видеть его яростного лица. Этих жутких, грозных глаз, потемневших так, что в них можно было видеть свое отражение. Я стиснула зубы, стараясь прогнать его. Но не выходило…

— Нет! — воскликнула я. — Не бывать этому! — Я распахнула намокшие глаза. Адар глядел на меня печально и молчал. Его молчание сравнимо с предательством. По щеке прокатилась горячая слеза. Отец хотел было прижать меня к себе, чтобы успокоить, но я развернулась и помчалась прочь.

Глаза застилали слезы, кулаки сжимались так сильно, что на ладонях проступали кровавые ранки, а костяшки и вовсе белели. Ноги несли меня к Гиллиану — на водопад. Сейчас я хотела видеть только его! Только его

Я бежала без оглядки, пока не наткнулась на друга. Он медленно прогуливался, задумавшись о чем-то своем. Я подлетела, словно бешенный орк и набросилась на него. Гиллиан схватил меня за предплечье и попытался успокоить.

— Что?.. Что произошло? — спросил он с тревогой.

Не в силах больше сдерживаться, я уткнулась ему в грудь, громко всхлипнув. Гиллиан утешающе погладил меня по голове, прижавшись крепче. Воспоминания наваливались, точно каменные глыбы. Перед глазами снова показался Леголас и ненависть, бушевавшая за его спиной синим пламенем. Я злостно стиснула зубы. Боль, которая давно уже утихла, снова разрасталась во мне. Снова не давала дышать!

Нет, ни за что!

Злость, ненависть, презрение, обида — целый калейдоскоп эмоций испытала я в эту ночь. И боль постепенно утихла, оставляя за собой лишь след — шрам. Шрам в виде ненависти к Лихолесскому королевичу…

Я сжала руками кафтан эллона и громко шмыгнула носом.

— Встретимся позже, у конюшни. — Я отошла от него, утирая слезы на щеках.

Гиллиан коротко кивнул. И без лишних слов я быстрым шагом направилась в свои покои.

Примечания:

Адар (синд.) Отец

Nin mellon (синд.) Друг мой

Saesa omentien lle*. (синд.) Рада тебя видеть

Глава 2

Там эльфы вступают в гномий отряд

Грузно рухнув на кровать, я раскинула руки в стороны. Слезы медленно поднимались к горлу, душили. Голос аранена эхом отдавался в голове. Почему, Эру, судьба мне не благоволит? Я приподнялась на локтях и вымучено простонала. Напротив, на резной спинке стула, покоился кожаный камзол, выглядывающий из-под серого плаща. Рядом, о стул опирались лук и колчан стрел, подаренные Гиллианом. Интересно, когда он успел оставить их здесь?

Легкий ветер наполнил комнату, проникнув сквозь открытые створки окна.

—Дочь моя, — донеслось снаружи. Я подошла к окну и села на подоконник.

В небе, уже не такая яркая, но все еще безумно прекрасная, Эриан улыбалась мне. Её вечно-юное лицо светилось от счастья.

—Ты сама вольна вершить свою судьбу— ласково шепнула она, —лишь ты хозяйка своей жизни.

Её слова придали уверенности и сил. Эриан, напоследок, подмигнула мне, кивнув куда-то за спину и испарилась в черноте неба. Я обернулась, а в голову тут же пришла ошеломительная мысль, стоило только взглянуть на новое снаряжение.

Сбежать!

* * *

Рука легонько задела кулон, подаренный Гиллианом, от чего на кончиках пальцев заиграло обжигающее тепло, точь-в-точь как от Эриан. Оно вдруг разлилось по всему телу, наполняя силой. Потуже затянув кожаный пояс, я решительно коснулась дверной ручки.

Во дворце стало значительно тише — все гости разбрелись по улицам города. Я осторожно выглянула наружу, и, убедившись, что по ту сторону действительно пусто, проскользнула наружу и медленно закрыла дверь, стараясь не шуметь. Руки жутко тряслись, а в животе завязался тугой узел. Решив не рисковать, я кралась на цыпочках, пусть замок и пустовал.

В голове творилась неразбериха. Новость о помолвке с Лесным Принцем стала для меня ударом в спину. О адар, разве ты не помнишь мои рыдания дни и ночи напролёт? Как я не ела, не пила, глядела в потолок и твердила, что смысл жизни утрачен… И после стольких лет, казалось бы, все должно было встать на свои места. Однако это не так… Глубокие раны не заживают. О них забываешь, но тупая боль, приносимая ими, остается навсегда. Имоярана до сих пор саднила, как бы я не старалась позабыть о ней.

Но однажды Гиллиан вселил в меня надежду, заверив, что моей вины в этом совсем нет. Его слова дали новую энергию, благодаря которой я смогла вновь жить спокойно и легко.

Мысли о друге заставили отбросить тревогу.

Гиллиан — мой самый лучший друг. Мой защитник, моя опора… Как же ему сказать о том, что я покидаю Имладрис? Нет никаких сомнений — он последует за мной. Всегда следует… А если и пожелает остаться, я не стану его уговаривать. Это мой путь, моя судьба. Только я… Я без него не смогу…

Добравшись до главного холла, я поспешила к воротам, ведущим в город. Вот только у самого выхода меня поймала чья-то рука, цепко схватившая меня за предплечье. Удержавшись, чтобы не завопить от испуга, я вырвалась из хватки незнакомца и отскочила как можно дальше.

В свете луны, что пробирался сквозь круглые окна, виднелось бледное умиротворенное лицо. Гиллиан точно мраморная статуя застыл посреди зала и только глаза его сверкали. На нем, как и на мне, красовался походный камзол, за спиной торчала рукоять меча, лук и колчан, полный стрел.

Я устало выдохнула.

— Ну что, поохотимся? Выпустишь пар и объяснишь, что произошло, — улыбнулся он.

— Сколько можно меня пугать? Когда-нибудь у меня сердце выскочит, — произнесла я тихо.

— Не выскочит, — усмехнулся эллон. — Эрианэль, — Глаза его блеснули беспокойством.

Я закусила губу. Эльф приблизился, положив руки на мои плечи.

— Что случилось? Я толком ничего и не понял, — твердо произнес мужчина.

— Дело в том, что… — промолвила я, пытаясь собраться с мыслями, но его серьезный взгляд заставлял язык деревенеть. Серо-голубые глаза мерцали в свете луны, переливаясь беспокойством. Наконец сосредоточившись, я хрипло начала: — Чтобы укрепить наши отношения с Лесным Королевством мне нужно… Выйти замуж за Лесного принца. — Я стиснула зубы, чтобы снова не предаться слезам.

Руки эллона опустились, а сам он будто старался проделать во мне дырку взглядом. Спустя несколько секунд, он сделал два глубоких вдоха.

— А что же Арвен? По старшинству она должна занять статус динет* этого выскочки! — выпалил мужчина.

— Арвен давно дала свой ответ, — растерянно ответила я.

Гиллиан скривился, сжал кулаки и закрыл глаза. До моих ушей донесся хруст костей.

— И как теперь быть? — безнадежно прошептал эльф.

— Я уже приняла решение. Я ухожу… Это единственный выход, — я прикусила губу.

Мужчина насупился, недоуменно уставившись на меня. Затем снова бездумно глядел с минуту и, сжав губы в тонкую ниточку, кивнул.

— Тогда нужно спешить, — ответил серьезно.

— Погоди! Я не прошу тебя идти со мной, если ты этого не хочешь, — выдавила я, сжав его холодную руку. Эллон изумился, изогнул густую бровь, а затем улыбнулся уголками губ.

— Я пойду за тобой хоть на край света, Эрианэль. — Он накрыл мою ладонь своей, и я не удержалась

— Но как же твоя мать?

— Не беспокойся, с ней всё будет в порядке. Она говорила мне всегда следовать зову сердца, — подмигнул мне он. — И я следую.

— Тогда нам стоит поторопиться. Пойдём — нужно успеть вывести лошадей из города, — выдохнула я, но эльф крепко сжал мою ладонь.

— Мы не сможем покинуть Имладрис верхом. — Эллон вмиг посерьезнел. — Утром к нам прибыло пять Лихолесских стражей. Я слышал, как они говорили, что таур Трандуил приказал любой ценой доставить ему принцессу, а значит, они не позволят тебе сбежать так просто. Конюшня под надзором, нам не провести Лесных стражей — у них глаз-алмаз.

— Придется бежать через лес, — бросила я, поразмыслив. Гиллиан кивнул.

Мы ринулись к узкому мостику, ведущему в горы. Караульные, на наше счастье, не остановили нас, уверенные, что это наш очередной «побег» в лес, на охоту. Но на этот раз они ошибались!

Гиллиан рвался вперед, точно нас преследовали голодные варги, и я, признаться честно, едва за ним поспевала. Но мысль о том, что там, за высокими скалами, меня ждет свобода, наполняла силой и ноги несли меня вперед.

Миновав мост, мы приблизились к узкому проходу меж скал, ведущему наверх. Ноги совсем не чувствовали усталости, кулаки сжимались до побеления костяшек. Топот гулко отдавался от каменных стен, отчего в ушах ужасно звенело.

Эллон вырвавшись наружу, подпрыгнул на небольшом каменном выступе. Я выскочила вслед за ним и на мгновение взмыла в воздух. Казалось, будто ветер придерживает меня своими прохладными руками и я парю в воздухе, точно вольная птица. В нос ударил свежий запах осенней листвы. Я приземлилась на сухую землю рядом с товарищем и выпрямилась. Гиллиан кивнул, спрашивая, действительно ли я готова уйти. Это заставило оглянуться: внизу таился Имладрис, затенённый скалистыми горами и буйными водопадами. Порой казалось, будто в воздухе здесь витают снежинки, опавшие с вершин Мглистых Гор. Меня окутали воспоминания, где вместе с Элладаном мы таскали черничное печенье с кухни, где я, взобравшись на верхушку дерева, наблюдала за уходящим солнцем, где скакала верхом по бескрайним лесам, выпуская стрелу за стрелой. Сердце пропустило удар. Могу ли я покинуть свой дом?

Сделав глубокий уверенный вдох, я развернулась, кивая. Поднявшийся ветер ударил в лицо, нашёптывая что-то ласковое. Гиллиан прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Его лицо выражало тоску.

— Я буду скучать по ветрам Раздола, — произнес он и ветер, отвечая, вздул его волосы. — Они здесь особенные…

Ничего не ответив, я подняла взор вверх на синеющее небо, усеянное мириадами звезд. О Эриан, надеюсь ты меня не обманула…

И мы пустились в глубь лесной чащи.

Уклоняясь от длинных острых ветвей, перескакивая через кусты и бревна, мы двигались по лесу на восток. Мимо мелькали силуэты вековых деревьев, сливавшихся в одно темное пятно. Они угрожающе тянули к нам свои крючковатые лапы, пытаясь зацепиться. Гиллиан выше меня на две головы и ноги у него длинней, это уж точно, а потому, он мчался в несколько раз быстрей, хоть старался понемногу сбавлять скорость, чтобы я от него не отставала. Вдруг откуда-то справа, из кустов, донесся легкий шорох, походивший на треск ветвей. Деревья закачались и залепетали мне на ухо:

—Будь осторожнее, принцесса!

Шорох волнами прокатился по кустам, остановившись за стволом могучего дуба, к которому стремительно приближался мой товарищ. Я вскинула руку вперёд, чтобы остановить эллона, но зацепила рукой лишь воздух.

Из-за дерева выскочил толстый мужичок. Гиллиан, опешив и не сумев затормозить, врезался в толстяка и отскочил от его пуза прямо в кусты, больно ударившись рукой. Мужичок остался невредимым, даже не пошатнулся. В один прыжок мне удалось достичь столкнувшихся. Помогая эллону подняться, я попутно оглядывала его, пока он, оскалив зубы и зажмурившись, шипел от боли. Мужичок, оказавшийся гномом, изумленно хлопал глазами.

— Гномы, Балрог бы их побрал! — просипел эльф, потирая ушибленное место. — А-а, моя рука! — гневно бросил он.

— Не шевелись, — я осторожно схватилась за кисть эллона и накрыла её второй ладонью. Взывая к Эру, губы начали шептать единственное известное мне заклинание, после чего Гиллиан облегченно выдохнул.

— Мне удалось лишь ослабить боль, но рука все еще не зажила, так что лучше тебе не напрягать её пару дней, — встревоженно проговорила я и темноволосый благодарно кивнул.

— Ну что там такое? — рявкнул кто-то за спиной.

Мы обернулись. Вместо толстяка, которого мы ожидали увидеть, перед нами предстал целый отряд гномов! Тех самых, прибывших в Имладрис. Выглядели они значительно лучше, чем при нашей первой встрече, но глядели все так же — с опаской.

Расталкивая своих собратьев, вперед вышел темноволосый гном — Торин Дубощит. Его глаза, точно змеиные, сверкнули ядовито — видно он узнал нас.

— Если вас подослал Гендальф, то передайте ему, что у нас нет времени отсиживаться в гостях у эльфов, — желчно бросил он, произнеся «эльфов» словно ругательство.

— Если бы нас подослал Гендальф, — Гиллиан гордо вскинул голову. — Вам бы не удалось уйти так далеко на восток.

Дубощит окинул его мрачным взглядом.

— Раз вас не подослали, — из толпы вперед вышел гном, за спиной которого красовался колчан со стрелами, — тогда чего это вы так мчались, что умудрились врезаться в Бомбура?

Гномы согласно закивали, а толстяк Бомбур деловито подтянул штаны.

— Это вам знать не обязательно, господин гном, — я натянуто улыбнулась.

— Тогда на этом и разойдемся, — бросил Дубощит, напоследок одарив нас злобным взглядом. — Вперёд!

— Торин, погоди!

Протискиваясь сквозь широкоплечих гномов, с их предводителем поравнялся еще один коротышка. Волосы у этого мужичка были не такими длинными, как у его товарищей, зато всклокоченными и до ужаса кудрявыми. Господин был хилый и совсем не походил на воина, одетый опрятно и со вкусом. Приглядевшись, мне удалось заметить торчащие острые ушки, прячущиеся под копной светлых волос.

— Хоббит? — удивилась я.

— Моё почтение, принцесса! — он поклонился. — Господин эльф! — снова поклонился, а затем развернулся к Дубощиту. — Торин! Мы плутаем по лесу уже целый час и, готов поспорить, будем ходить кругами еще один, а то и больше! Может быть, если они, конечно, согласны, — обратился он к нам с Гиллианом, — они помогут нам выбраться из леса!

Взор гнома потемнел. Он смерил хоббита яростным взглядом, отчего полурослик поежился.

— Однажды я просил помощи

— Торин, Бильбо прав! — вступился за хоббита лучник. — Мы не знаем эти леса…

— Я сказал — нет! — рявкнул вдруг Дубощит. — Я не хочу связываться с предателями!

Предателями? Стиснув зубы и положив руку на рукоять своего кинжала, я наклонилась к Дубощиту. Он фыркнул с отвращением и сделал шаг назад.

— Достопочтенный гном, — начала я, — ты глуп, раз не желаешь слушать своих товарищей, потому что твоя гордыня слишком велика. Но более ты глуп, раз называешь меня и мой народ предателями.

— Если бы эльфы помогли нам тогда, — оскалился гном.

— Я тебя умоляю, — перебил его Гиллиан. — Если бы эльфы, подобно вам, гномам, таили обиду на таура Трандуила…

Дубощит замолчал, переводя взгляд то на меня, то на моего спутника. Я выпрямилась.

— Торин, они правы, — на плечо Дубощита легла рука длиннобородого старика. — Я живу на этом свете больше твоего и эти господа говорят чистую правду. Лесной Король нередко предавал своих же братьев.

Таур не так ужасен, как говорят, но возражать я не стала.

— Хорошо, раз вы так просите! — язвительно произнес гном. — Вы поможете нам выбраться, после этого мы пойдем своей дорогой.

— Мы еще не дали своего согласия, — уверенно произнесла я.

Гном то ли ухмыльнулся, то ли кашлянул.

— Я, признаться, даже не удивлен, — глаза его были усталыми, словно у отца, дети которого в очередной раз нашкодили.

Гиллиан взял меня за руку и заставил развернуться.

— Что такое? — спросила я.

— Помнишь, в детстве мы мечтали о приключениях? — вполголоса проговорил эллон. — Так разве это не оно? — он кивнул в сторону гномов. Я изумленно вскинула брови.

— Что ты хочешь этим сказать? — я наклонилась поближе к мужчине.

— Я предлагаю присоединиться к гномам. — Глаза эльфа азартно блеснули. — Да, нам придется терпеть их отвратительный запах и ужасные шутки, зато представь, какая это возможность! Да и потом, Владыка Элронд и в жизни не догадается, что мы стали участниками похода!

Гиллиан был несомненно прав — в отряде гномов нас искать если и станут, то только в самую последнюю очередь. Но я и подумать не могла, что мне придется участвовать в походе с… Гномами! С этими бородатыми и носатыми коротышками! Я хмуро посмотрела в глаза Гиллиана, где во всю плясали бесы.

— Чего вы там шушукаетесь⁈ — недовольно прокряхтел кто-то из толпы.

— Мне кажется это плохой затеей… — я пожала плечами, на что мой товарищ устало вздохнул.

— Я всегда считал тебя смелой эллет, — он лукаво улыбнулся. Я знала, что эти улыбка и тон не предвещают ничего хорошего. Каждый раз этой улыбкой, больше походившей на усмешку, Гиллиан словно бросал мне вызов. Я сжала губы в тонкую полоску. Гиллиан выжидающе глядел на меня, хитро сощурившись. Поразмыслив, я решила:

— Хорошо, я говорю «да», но не уверена, что это хорошая затея.

— У меня есть идея, — шепнул эллон. — Итак, господа гномы, прошу внимания! — начал он.

Коротышки обратили свои суровые взоры на Гиллиана. Дубощит прищурился, глядя на моего товарища. Житель Шира сложил руки в замок.

— Господин хоббит прав, вам не выбраться из леса без нашей помощи, — усмехнулся. — Но помогать за просто так мы не намерены!

Дубощит смерил Гиллиана мрачным взором.

— И чего же вы хотите? Золота⁈ — ухмыльнулся он. — Вы не получите ни гроша!

— Глупый гном, — Гиллиан закатил глаза. — Твое проклятое золото никого не интересует.

Дубощит нахмурился. Эллон хитро блеснул глазами и снова ухмыльнулся.

— Взамен на нашу помощь, мы требуем вступления в отряд! — эльф гордо вскинул голову, бросая гному вызов.

Дубощит, казалось, перестал дышать и сверлил взглядом дыру в груди эллона, но спустя секунду начал смеяться. Смеяться как безумец. Гномы подхватили смех своего предводителя и стали заливаться, хватаясь за животы. Молчаливым оставался лишь хоббит. Его тревожный взгляд устремился к сыну Траина.

— Господин Эльф, — начал предводитель гномов, — лучше мы будем бродить здесь вечность, чем я исполню твою волю, — выдохнул он ядовито.

— Это твой выбор, Торин Дубощит. — Эллон поклонился. — На этом мы и разойдемся.

— Господин эльф! — воскликнул хоббит. — Торин!

— Друзья, вперёд! — Дубощит презрительно фыркнул, двинувшись в глубь леса. Коротышки, все еще посмеиваясь, покорно побрели за ним и лишь только полурослик отчаянно топтался на месте, не зная, как поступить. Он недовольно всплеснул руками и ринулся вперед, расталкивая гогочущих гномов.

— Торин! Подожди! — воскликнул он. — Это наша единственная надежда!

— Нет, господин взломщик, — выплюнул гном. — Наша единственная надежда — это мы, а не эти…

— В таком случае, я, при всем уважении к вам, остаюсь с ними! — Хоббит набрал в грудь побольше воздуха.

Повисло молчание. Гиллиан растянулся в довольной улыбке, точно знал, что случится. Дубощит хрустнул шеей.

— Тогда можешь проваливать, маленький предатель! — рявкнул он. В глазах его бушевало пламя злости.

Хоббит едва заметно вздрогнул, продолжив стоять прямо. Дубощит с минуту взирал на полурослика, щурясь и тяжело дыша, а затем, не теряя времени, развернулся и тяжелым шагом побрел по тропе. Гномы замялись, с минуту топчась на месте. Повисла гнетущая тишина. Один из коротышек с густой рыжей бородой сделал два шага вперед и басистым голосом начал:

— Торин… Мы не можем оставить Бильбо здесь. — Он растерянно развел руками. — Он часть этого похода! Он наш друг!

— Предателям не место здесь, — донеслось из глубины леса. Дубощит приостановился.

— Но Гендальф Серый никогда еще не ошибался, — возразил седобородый гном.

— А теперь — ошибся, — грубо бросил предводитель гномов. — В путь!

— Торин! — воскликнул старик. — Ты не можешь оставить Бильбо!

Тихо шаркая по земле, Дубощит снова вернулся к нам.

— Ты предлагаешь мне взять в поход эльфов? Тех, кто предал нас в трудную минуту! — рявкнул он грозно.

— Нет, я лишь хочу, чтобы ты не отказывался от Бильбо, как от ненужной вещи!

Хоббит опустил глаза, сделал глубокий вдох и начал:

— Торин, они наша единственная надежда выбраться из этого леса и за свою помощь они должны быть вознаграждены,

— У нас уже имеется непревзойденный лучник! — хохотнул гном в странной кожаной шапке, кивнув в сторону своего собрата. Молодой темноволосый гном, тот самый, с крохотным луком, горделиво вскинул голову и усмехнулся, оскалив ровные зубы.

— Я уверен, что этот господин хорошо владеет своим оружием. — Эллон оценивающе оглядел темноволосого гнома. — Но эльфы управляются с луком едва ли не с младенчества.

— Решай, Дубощит, — твердо проговорила я. — Время нынче летит.

Предводитель гномов устремил свой взор на меня. Его глаза, два голубых кристалла, внимательно глядели в мои — он принимал решение. Наконец, помолчав с минуту, гном огласил свой вердикт:

— Если вы согласны оказать нам помощь, я отблагодарю вас и позволю вступить в отряд, — он глубоко вздохнул. — На испытательный срок.

— По рукам! — ободрился Гиллиан. — А теперь, господа, прошу за мной!

Эльф, довольно улыбнувшись и подпрыгивая, углубился в лесную чащу. За ним последовали и гномы. Снизу до моих ушей доносился недовольный ропот. И все-таки, затея эта мне не нравилась! Связаться с гномами — накликать беду, не зря так говорил сам Лесной Король. Однако уверенность в голосе моего спутника заставляла меня двигаться вперед.

Примечания:

Динет* — (синд.) невеста

Глава 3

Там попадают в Подземелья гоблинов

В последние несколько дней нас преследовала непогода. Вершины Мглистых гор еще не до конца замело, но ледяной ветер и промозглый дождь угнетали сильнее, чем зимняя вьюга. Гномов тоже не радовал холод, но никто не смел жаловаться, в особенности мы с Гиллианом.

Первыми к нам оттаяли молодые участники похода. Зрелые же гномы недовольно фыркали и кряхтели, когда их юные собратья крутились рядом и добродушно улыбались. Дубощит не доверял нам, бросал косые взгляды и порой срывался на маленьком хоббите, настоявшем на нашем участии в походе. Гиллиан беззаботно трепался с коротышками о том о сём, хохотал и даже травил байки, точно следопыт.

Как заметил эллон, в последние дни я стала более раздражительной. Он предположил, что я вымоталась и мне нужен отдых, но причина моего плохого настроения крылась в другом. Ах, как хотелось услышать с утра птичью трель или тихую мелодию арфистов! Но вместо этого рассвет приходилось встречать под громкий заливистый смех. Внутри меня разрывало от злости. Но мой товарищ, судя по всему, выглядел очень довольным, а потому я не решалась высказывать ему накипевшее.

Единственным, чье общество оказалось действительно приятным, являлся хоббит. Бильбо никогда не чавкал, не плевался, шутил весело и понятно, хотя гномы от его шуток были не в восторге. Он постоянно крутился вокруг нас с Гиллианом, спрашивая об эльфийском народе и через слово извиняясь за напористость. Но я, честно признаться, не злилась от ежедневных расспросов — его горящие глаза молили поведать ему все.

Но сейчас не об этом! В эту самую минуту, держась руками за мокрые холодные выступы скалы, я старалась аккуратно ступать по каменной дорожке над бездонной пропастью.

— Осторожней! — сквозь шум дождя слышался громкий голос Дубощита. — Держитесь! Нужно найти укрытие!

Остановившись, чтобы осмотреться, Бильбо поскользнулся на мокрой поверхности и едва не канул в пропасть. Хорошо, что двое гномов по обе стороны от него схватили его рюкзак мощными руками. Хоббит испуганно вскрикнул и, вернув равновесие, прижался спиной к каменной стене.

— Осторожно! — проговорил один из гномов.

Дождь нещадно бил по лицу холодными каплями, небо затянуло беспросветными тучами, но сверкающая во тьме молния четкими образами являлась перед глазами. Я теснилась между братьями Фили и Кили.

— Берегись! — вдруг во все горло завопил один из коротышек впереди нас. Его взгляд приковали небеса.

Все обратили свои взоры к черному небосводу: прорываясь сквозь тучи и рассекая воздух, летел громадных размеров булыжник. Я схватила двух гномов за плечи и прижалась к стене. Гиллиан, замыкающий нашу цепочку, воскликнул что-то невнятное, когда камень с грохотом врезался в скалу чуть выше нас, расколовшись на тысячи тяжелых и острых кусков. Осколки громадины с огромной скоростью покатились вниз, беспощадно сметая все на своем пути. Дабы не получить травму, я крепко обхватила голову руками.

— Нет! Это не простая гроза, это грозная битва! — воскликнул Балин. В свете молний, страшно треща, показался человеческий силуэт. — Видите!

— Будь я проклят… Легенды не врали! Великаны! Каменные великаны! — воскликнул один из гномов. И не успели мы завороженно ахнуть, как громадный воин катапультировал в нас еще один огромный камень. Он пролетел мимо и под аккомпанемент грома попал точно в грудь другого великана, показавшегося из тумана.

— Пригнись скорей, болван! — приказал Дубощит.

Как только мы прижались спинами к мокрой каменной стене, по телу у меня пробежал холод. Он брал начало в ногах, пробираясь все выше, перебирая каждую косточку.

— О, Эриан! — обратилась я к священной эллет. — Прошу, помоги нам, о Эриан! Убереги нас! — в небесах снова раскатисто ударил гром, молния неистово сверкнула.

— Держитесь! — воскликнул кто-то.

Под ногами появилось странное, неведомое чувство, словно земля разъезжается в разные стороны. Ссылаясь на страх, я постаралась успокоиться и до посинения сжала кулаки. Чья-то рука схватила меня за пояс и резко дернула в свою сторону. Не устояв на ногах, я распахнула глаза и увидела перекошенное от ужаса лицо Фили.

— Осторожнее! Ты упадешь! — кричал над ухом Кили.

— Кили! — воскликнул Фили, протягивая руку вперед.

Пропасть между нами становилась шире. Каменный великан, пробудившись от сна, медленно начал подниматься, как вдруг его соперник, грозно ревя, нанес ему удар прямо в голову. Существо беспомощно покосилось в сторону. Мы схватились друг за друга, стараясь не упасть, и, столкнувшись с другим каменным выступом, ринулись вперед, не теряя времени. Я искала глазами Гиллиана, боясь, что он сорвался вниз. Но пелена дождя, застилавшая глаза, не давала мне найти его. Вдруг мимо нас промелькнули гномы, оставшиеся по другую сторону. Вопя от ужаса, они держались друг за друга. У самого края, ухватившись за бороду одного из гномов, балансировал Гиллиан. Он жив! Я облегченно выдохнула.

Великаны продолжали свой бой. Громадными руками-булыжниками они колотили друг друга до тех пор, пока у одного наконец не слетела голова. Каменный монстр пошатнулся, прогнулся назад и начал падать — вместе с нашими товарищами!

— Нет! — горько воскликнул Дубощит.

Торин ринулся вперед, туда, где должны были находиться наши мертвые спутники. Гномы последовали за ним, я тоже рванула вперед. Но, к моему удивлению, на месте, где я ожидала увидеть безжизненные тела, лежали кряхтевшие гномы. Предводитель гномов облегченно вздохнул, а я принялась искать своего друга глазами, но повсюду были лишь коротышки. Сердце пропустило удар.

— Слезь с меня! — послышалось сдавленное пыхтение. Знакомый голос! Я бросилась на звук, расталкивая гномов.

Бедняга Гиллиан оказался придавленным самым крупным участником похода — Бомбуром! Гном развалился на огромном камне не в силах подняться. Подперев толстяка под бок, я пыталась оттолкнуть его и вызволить эллона. Гиллиан отчаянно пытался столкнуть толстяка со своих колен. Освободив эльфа, я бросилась ему на шею и крепко прижалась к его груди. Гиллиан неуверенно обвил меня руками и погладил по спутанным волосам, промолвив что-то невнятное.

— Больше не разделяемся, — выдохнула я. Мужчина коротко кивнул.

— Постойте! А где Бильбо? — просипел вдруг один из гномов. Он огляделся. — Вот! Вот он! — воскликнул он, тыча пальцем в пропасть.

Гномы без промедления ринулись спасать коротышку и, припав брюхом к земле, протянули вниз свои руки.

— Держись! Хватайся!

— Лови! Лови его!

Не церемонясь Дубощит храбро бросился вниз, ухватившись за уступ. Через секунду показалась голова полурослика, а затем его всего вытащили на поверхность. Предводителя гномов вызволили следом.

— Я думал, мы потеряли Бильбо, — выдохнул гном облегченно.

Торин скривился в отвращении.

— Он потерянный с тех пор, как покинул дом. Не надо было его брать. Ему не место среди нас, — колкие слова донеслись до моих ушей. Я подняла взгляд на Бильбо: хоббит, еще не до конца пришедший в себя, грустно глядел вслед предводителю гномов. Поймав взгляд полурослика, я ободряюще подмигнула, на что он невольно улыбнулся.

— Господа эльфы, вы не на свидании! — ядовито подметил Дубощит, остановившись возле нас с Гиллианом.

— Ах, а мы только настроились на романтический лад, — поддел его эллон. Торин фыркнул, одарив Гиллиана испепеляющим взглядом и проследовал дальше, добравшись до небольшой пещеры.

— Двалин, — позвал сын Трайна, кивнув.

Гном приблизился к своему предводителю.

— Скорее, здесь укрытие, — позвал Балин, и все молчаливо последовали на звук его голоса.

— Вроде бы безопасно, — расхаживая по пещере с фонарем, констатировал Двалин.

— Холодрыга! Я замёрз, — Ори потер ладони друг об друга.

Рыжебородый гном небрежно бросил на землю поленья.

— Вот так! Давайте разведем костер! — воскликнул он довольно.

— Нет! Никаких костров! — перебил его Дубощит. — Только не здесь. Ложитесь спать, выступаем на рассвете.

— Мы должны были ждать в горах, пока Гэндальф не догонит нас. Такой был план! — седобородый гном Балин недовольно покачал головой.

— План изменился. Бофур! Ты первый в дозоре! — повысил голос предводитель.

— Отдохните, — начал Гиллиан. — Эльфы могут обходиться без сна по несколько суток. Мы останемся в дозоре.

Дубощит изучающе оглядел эллона и, спустя минуту, кивнул. Гиллиан опустился на холодный песок и облокотился спиной о стену. Я присела рядом, откинула голову назад, прикрыв на мгновенье глаза. Затхлый пещерный воздух действовал на нервы и мне хотелось поскорее выбраться наружу. Гиллиан подтянул колено и положил на него руку, расслабившись.

— Тебе бы тоже не мешало поспать, — шепнул он, обратив на меня усталый взор.

В ответ я покачала головой. Эллон пожал плечами и, достав из походной сумки флягу с водой, отхлебнул немного жидкости.

В голове крутились тысячи мыслей. Они гудели, словно пчелиный рой. Вот уже который день я размышляю об адаре, о том, как с ним поступила. Наверняка сейчас Имладрис полнится слухами о нашем с Гиллианом поступке, но мнение горожан меня не волновало. Внутри меня разрывало от мысли о том, что испытывает сейчас отец. Он зол?.. Или ему грустно и страшно?.. Элладан и Элрохир, я уверена, прочесали весь лес, выискивая нас. Какого же им сейчас?..

Я ужасная… Какая же я эгоистка, Балрог тебя подери!

— Знаешь, — эллон прервал бурный поток моих мыслей, — за то короткое время, что мы провели с гномами, — прошептал он, — они стали мне нравиться! — он усмехнулся. Я пожала плечами.

— Они не такие плохие, какими казались поначалу, — шепнула я.

— Раньше я думал, будто все они одинаковые: грязные, глупые. А теперь я понял, что они отличаются, — Гиллиан добро улыбнулся. — Кили и Фили смелые малые, Ори веселый и находчивый. У них у всех много достоинств.

— Даже у Дубощита, — перебила его я.

— Я бы сказал, что он высокомерный, но, в целом, ты права: он добрый, просто не показывает этого… Дразнить его — одно удовольствие!.. — довольно протянул эльф. Я пожала плечами. Глаза начали слипаться, меня одолела зевота. Гиллиан подсел ближе ко мне и подставил острое плечо.

— Думаю, тебе все-таки следует немного поспать, — напутствовал он. — Давай. — мужчина повел плечом, приглашая.

Я вновь зевнула и, прикрыв глаза, наклонила голову. Сонная пелена окутала меня в тот же миг.

Я блуждала в тумане. Здесь царила тишина, мертвая тишина. Каждый вдох и выдох слышались отчетливо; сердце безумно билось о грудную клетку. Вдруг позади раздались легкие, едва слышные шаги. Обернувшись, я увидела высокую статную фигуру, приближающуюся ко мне. Это был молодой мужчина крепкого телосложения, с мускулистыми руками и сильными ногами. Лицо незнакомца скрывала серая дымка. Он двигался размеренно и не внушал опасности.

— Эрианэль, — бархатный голос эхом отдался в моём сознании, — здравствуй, — голос такой сладкий, будто медовый.

Волна горечи накатила на меня, накрыв с головой. Ноги перестали держать, и я обессиленно упала, всхлипнув от боли, пронзившей все тело. Мужчина приближался, голос его становился громче.

— Эрианэль, — звал он, пропуская по телу табуны мурашек. — Эрианэль. — Мышцы сводило судорогой. — Эрианэль, — голос из прошлого, точно гром, прозвучал надо мной.

Найдя в себе силы поднять взгляд, я узрела бледное, вечно молодое лицо. Глаза мужчины чернели все больше, за спиной, будто драконьи крылья, разгорался огонь.

— Эрианэль, — голос его сорвался, прохрипел злостно: — как ты могла?..

Леголас, мрачный и грозный, возвышался надо мной.

— Я не… — выдавила я сквозь зубы. — Моей

— Нет, ты виновна. — Эллон присел рядом на корточки. — Ты разрушила всё. — прошипел он.

— Нет, нет, нет… — растерянно шептала я, отвернувшись от него. Глаза намокли.

— Признай, — ядовито прошептал эльф над самым ухом. — Признай свою вину!

— Не хочу, — процедила я. — Прошу, прекрати это…

— Скажи, громко! — голос его изменился, точно это не Леголас вовсе. Он схватил меня за руку и прищурился. Этот безумный, страшный взгляд заставил меня поежиться. — Скажи! — рявкнул он. Я вырвала руку из его хватки.

— Это не моя вина! — заголосила я рвя горло. Леголас сделал два шага назад. Его глаза сверкнули испуганно. — Это все ты! Ты разрушил меня! Разрушил мою жизнь! — кричала я.

— Эрианэль⁉ — позвал он.

— Ты! Все ты! — продолжала я.

— Эрианэль⁉ — голос эллона снова изменился. Перед глазами поплыло. Чьи-то теплые руки расталкивали меня от сна. — Эрианэль⁉ — Бледное, такое родное лицо. Гиллиан тревожно тряс меня, пытаясь разбудить. — Неужели! — воскликнул он.

— Что?.. Что произошло? — я потерла глаза.

— Ты шептала мне на ухо: «Это не моя вина», несколько раз, пока я не почувствовал, что ты горишь! — он приложил руку к моему лбу. — Кошмар приснился? — поинтересовался он, сжимая мою ладонь.

Я облизала пересохшие губы и легко кивнула. Гиллиан шумно вздохнул.

— Что тебя тревожит? — растерянно шепнул он. — Я очень беспокоюсь…

— Это… Это не столь важно, — отмахнулась я.

— Нет, важно! — настоял Гиллиан. — Для меня важно.

Вдруг до ушей донеслись легкие шорохи, затем осторожные шаги, и перед нами предстал Бильбо. На мгновенье он замер, бегая по нам испуганным взглядом.

— Куда это ты собрался? — Гиллиан переключил свое внимание на полурослика.

— Обратно в Ривенделл, — ответил хоббит.

Я нахмурилась и недоумевающе покачала головой. Хоббит оперся на свою длинную трость.

— Ты не можешь уйти, — возразила я. — Ты часть этого похода!

— Это вовсе не так. Торин сказал, мне не место среди вас, и он прав… Нужно было остаться дома.

— Ты скучаешь по своему дому точно так же, как и мы, — я нашла в себе силы легко улыбнуться. Бильбо пожал плечами.

— Постой, тебе действительно так важно мнение Торина Дубощита? — эллон прищурился. Хоббит неуверенно кивнул.

— Трудно, когда тебя считают ничтожеством… — бросил Бильбо в сторону.

Гиллиан усмехнулся и шлепнул себя по колену.

— Думаешь, нам здесь безмерно рады? — он уверенно кивнул. — Да у Дубощита нос раздувается от гнева, стоит нам только появиться в поле зрения.

Хоббит устало вздохнул и стал покачиваться взад-вперед, размышляя. Затем он отрицательно покачал головой и уверенно произнес:

— Мое решение окончательно.

Гиллиан пожал плечами и протянул коротышке свою длинную руку. Хоббит поклонился и сжал ладонь эльфа.

— В добрый путь, мистер Бильбо Бэггинс, — улыбнулся Гиллиан. — А в Ривенделле о нас молчи. Ты нас никогда не видел, — хоббит кивнул.

Последовав примеру товарища, я пожала руку Бильбо и улыбнулась на прощание.

— Береги себя, — вымолвила я. В пещере повисла тишина. Бильбо молча оглядел нас, а затем, вновь опершись на свою трость, развернулся. Его камзол чуть загнулся, открывая вид на поблескивающий во тьме меч.

— Погоди! — шепнула я. — Что это у тебя?

Хоббит опустил взгляд на свое оружие, горевшее сине-голубым цветом. Бильбо сглотнул, сжал рукоятку меча и медленно обнажил лезвие. Не хороший это знак… Раздался глухой стук, словно он находился глубоко под землей. Рядом со мной по земле пошла трещина.

— Беда пришла откуда не ждали, — судорожно вздохнул Гиллиан. — Подъем! Подъем, господа! — грозным голосом произнес он.

Гномы повскакивали со своих мест, сонно потирая глаза и оглядываясь. Под землей раздался звон металла. Я попыталась встать, но на холодном песке моя нога скользнула в трещину. Что-то тихо скрипнуло и пол, разделившись на две части, провалился вниз. Я потеряла равновесие и кубарем покатилась по широкому тоннелю. Вперемешку с гномами, рюкзаками и одеялами, мы скатывались в глубины пещеры, точно по склону горы. В лицо летели камни и, ухватив чью-то сумку, я прикрылась ей. Голоса слились в один протяжный вопль.

Я почувствовала, что задыхаюсь, и невольно закашляла — песок попал в горло и нос. Сердце бешено колотилось, и думалось, будто сейчас оно сломает мне рёбра. Тоннель казался бесконечным, но вскоре я услышала гулкие удары — те, кто летел первыми, куда-то приземлились. Перед глазами появилось огромное отверстие, откуда падал неяркий оранжевый свет и смердило гнилью и сыростью. Я рухнула на гномов, больно ударившись бедром. Сверху на меня упал Гиллиан, болезненно стоная.

Сооружение, куда мы попали, походило на клетку, где бились насмерть на потеху публике. Я зажмурилась, ухватившись за ушибленное место. Недалеко раздался хищный рык. Повернув голову, я потеряла дар речи: изуродованные и сгорбленные, гоблины мчались к нам, свирепо размахивая кривыми клинками. Точно стая стервятников, они окружили нас, толкая, заламывая руки. Кто-то со всей силы наступил мне на бедро, отчего ноющая боль с новой силой пронзила все тело.

Гномы пытались отбиваться, толкались, но все попытки оказались тщетными. Гиллиану удалось свернуть одному гоблину шею, но три его собрата ловко скрутили руки эльфа и заставили пасть на колени. Мне с силой выдрали клочок волос и тоже поставили на колени. Жуткий рев, окружавший нас, заставлял ежиться, стискивать зубы. Я едва смогла разглядеть хоббита в этой суматохе — он сопротивлялся, изворачивался как мог. Затем что-то толкнуло меня и я едва не ударилась лицом об острую деревянную палку, торчащую из покосившегося забора. Меня схватили за руки и ноги, перевернули животом кверху и, больно сдавив запястья, поволокли куда-то.

Вновь почувствовав толчок в бедро, я не выдержала и вскрикнула. Гиллиан извивался в лапах гоблинов, пока кто-то не ударил его по голове. Гномы кричали от страха. Твари оглушительно ревели над самым ухом, их голоса сливались с писком летучих мышей, стайками кружащими над нами.

Минув небольшое расстояние, я сделала глубокий вдох и закрыла глаза, приводя мысли в порядок. Лязг цепей становился громче, звонче, шум нарастал с каждым шагом. Что-то яркое било в глаза, и мне пришлось открыть их. Полчища гоблинов, извиваясь, победно танцуя, свисали с потолка, раскачивались на деревянных мостах. Они неистово рычали, шипели и визжали.

Пещера наполнилась музыкой, если это можно было так назвать, — гоблины били кривыми мечами о щиты и цепи, слышался стук барабанов. Чей-то басистый хриплый голос орал:

Бей, жги, всех круши.

Плоть, черви, кровь пусти.

Кости ломай,

пусть кричат они

«Ай-ай-ай!»

Голос нарастал, приближался. Я не могла видеть происходящего. Когда его жуткая песнь затихла, меня бросили на пол, словно грязную тряпку, а после поставили на колени, приставив нож к глотке. Боль пульсировала в висках. Глаза судорожно бегали вокруг, пока не наткнулись на обладателя грозного голоса: это был мясистый, жутко смердящий гоблин громадных размеров. Его тело покрывали гнойные язвы, а пузо и громадный второй подбородок отвратительно хлюпали, стоило только их хозяину сделать легкое движение рукой. На голове сидела корона, собранная из почерневших от времени костей. Король Гоблинов собственной персоной.

— Навязчивая, не правда ли? Это песня моего собственного сочинения, — он рухнул на свой трон.

— Это не песня! — возразил Балин. — Это издевательство!

Гоблины загоготали.

— Издевательство, надувательство, наплевательство. Всё это ждет вас здесь, — Король обвел руками своё царство. — Обыскать их!

Гоблины молниеносно начали лапать нас, стаскивая оружие и доспехи. Мой лук бросили в кучу, едва не сломав его пополам. Я со свистом втянула воздух.

— Кто это осмелился прийти с оружием в мои владения? Шпионы? Воры? Убийцы? — изо рта Короля брызгали слюни.

— Гномы, ваше злопыхательство, — поклонился один из подопечных. — И эльфы, будь они прокляты! — гоблины тряхнули нас с Гиллианом. Король гоблинов сощурился, глядя куда-то ниже моего лица. Его глаза лукаво блеснули.

— О Балрог всемогущий! — ухмыльнулся он. — Сама Эриан вернулась в облике этой женщины. Пошлите весточку Азогу Осквернителю…

— Нет! — взбесился Гиллиан. — Она не та, кого ищет Осквернитель!

— Тебе не провести меня, остроухий. Я прекрасно вижу блестящую побрякушку на её шее. Эту-то вещицу я не спутаю ни с чем, — озлобился он. — Пиши, что здесь у нас еще один эльф. Азог давненько не сносил вам головы, поэтому тебя он обезглавит с особым удовольствием, — мечтательно произнес гоблин.

— Прекратите, — я вздрогнула. Дубощит подал голос — грозный и решительный. Гиллиан нахмурился и удивленно хмыкнул. Я покосилась на Торина: с гордо поднятой головой он вышел вперед, глядя на Короля Гоблинов с присущим ему презрением.

— Так-так-так! Ууу… Гляньте, кто тут у нас! Торин Дубощит, Король-Под-Горой! — гоблин осклабился. — Ой! Я же забыл, что у вас больше нет никакой горы, и ты не король. А значит ты просто ничтожество.

Вокруг прокатился презрительный смех.

— Пиши еще, — он довольно нахохлился. — У меня в плену Торин Дубощит!

По спине пробежали мурашки. Король гоблинов залился отвратительным хохотом и вновь заголосил извращенную песню.

Сломаем им кости и шеи свернём,

Тела их изувечим мы, поджарим над огнём!

Вы сгинете здесь, и вас никто не найдёт!

В Городе Гоблинов смерть вас ждёт!

Гоблины победоносно заплясали. Один из них вертел в руках меч предводителя гномов. Крепко схватившись за рукоять, он медленно, будто наслаждаясь, начал вытаскивать меч из ножен. Сталь блеснула, отпугнув тварь, и он с визгом отбросил лезвие. Оружие упало в ноги Королю. Гоблин пошатнулся и упал на трон, подтянув ноги, а затем затараторил громко:

— Я знаю этот меч! Это «Рубящий Гоблинов»! Это «Кусач»! Клинок, который перерезал сотни глоток! Режьте их! Бейте их! Убить их! Убить их всех! Отрубить ему голову! — вопил он без конца.

Гоблины бросились колотить нас. Меня хлестали по спине, по ногам. Я слышала крик Гиллиана и внутри меня начинало воротить. Я закусила губу, сдерживая слезы. Ну зачем он пошел со мной? Зачем он подвергает себя такой опасности⁈ Глупец! Нужно было бежать без него! Чтобы он не страдал!

Гиллиан снова вскрикнул, и его голос пропустил по телу заряд тока. Гномы кричали, пытались сражаться, уворачиваться от ударов. Все шло крахом. Последнее, что я видела, — кривой клинок, метивший Гиллиану прямо в сердце. Я перестала дышать и замерла в отчаянии.

Свет. Белый, чистый. Он появился резко, из ниоткуда, обволакивая каждую клеточку тела, восстанавливая силы. Полчища тварей отбросило в стороны. В свете этом я видела знакомый силуэт в балахоне, с остроконечной, немного покосившейся шляпой и могучим посохом в руке.

Митрандир!

Глава 4

Там возрождается Владычица природы

Митрандир. Он словно глоток свежего воздуха в этих затхлых пещерах. Я перевернулась на бок, столкнув с себя оглушенного гоблина. Гиллиан, лежа чуть поодаль, приподнялся на локтях, жмурясь и оглядываясь по сторонам.

— Поднимайтесь! — Голос волшебника грохотал. — Берите своё оружие и сражайтесь! В бой!

Слова мага оживили, возвратили силы. Гномы встрепенулись, похватали мечи и кувалды. Гиллиан, дотянувшись до своего меча, рывком снес голову гоблина, восседавшего над ним. Стиснув зубы от боли, я подтянулась вперед, стараясь отыскать своё орудие, и, наконец вызволив его из-под груды сабель и дубинок, победоносно ухмыльнулась. По телу прошлась волна жара, разгоняя по венам бурлящую кровь. Страх уступил место ярости, и с отчаянным криком я окунулась в бойню.

Глубокие, бездонные пещеры, уходящие далеко в недры земли, наполнились предсмертными воплями и жутким, леденящим кожу звоном металла. Эллон грациозно и беспощадно разил врагов одного за другим.

Несмотря на ушиб, я вела бой, покуда колчан не опустел. Все внутренности скрутило в один тугой узел. Обезоруженной, мне ничего не оставалось, кроме как броситься за помощью к Гиллиану. Заметив меня, эльф резко пригнулся вниз, оттолкнув от себя что-то тяжелое и звенящее — мои клинки! Схватив их, я вновь бросилась в атаку, крепко сжав резные рукояти. Гоблины бросались отовсюду, визжали, ревели и рычали, как дикие, взбешенные звери. Мои глаза поймали Короля Гоблинов, что безжалостно размахивал своим гигантским жезлом. Он занёс оружие над головой Дубощита, гневно рыча, но сын Траина отпарировал удар гоблина и отбросил его в сторону. Король попятился назад, продолжая размахивать своим орудием, но, стараясь ухватиться за что-либо, наступил на гнилую доску и канул в бездну.

Вокруг царил всепоглощающий хаос. Тело слабело, усталость забирала последние силы. Нужно бежать.

Без оглядки и со всех ног!

— За мной! Быстро! — велел Митрандир. Гиллиан

* * *

Выбравшись наружу, я сделала глубокий вдох, отчего нос наполнился освежающим запахом хвои; теплый ветер обдал лицо, убаюкивая. Ужас, окутывающий меня, не дал и понять, как мы сбежали вниз по склону, оказавшись на небольшой поляне. Малиновый, с оттенками оранжевого, закат догорал на небесах. Я прислонилась к стволу сосны и, упершись руками в колени, опустила голову. Я не могланадышаться!

— Пять, шесть, семь… восемь. Бифур, Бофур… десять… Фили, Кили! Двенадцать. И, конечно, Бомбур. Тринадцать, — прокряхтел Гендальф. — А где Бильбо? Где наш хоббит?.. Где наш хоббит⁈ — он встревожился. Сердце кольнуло, стоило лишь подумать, что Бильбо остался там, во власти ужаса или чего хуже, погиб.

— Чтоб этого полурослика! Он что, потерялся⁈

— Я думал, что он с Дори!

— Я тут ни при чем!

— Когда вы видели его в последний раз? — Волшебник терял терпение.

— Кажется, он ускользнул, когда нас схватили!

— Что именно там произошло? Говорите! — гневался он, и взгляд его бегал по сторонам, отчаянно выискивая полурослика.

— Я скажу, что произошло, — не упустил возможности Торин. — Мистер Бэггинс воспользовался своим шансом. С самого начала похода он думал лишь о мягкой постели и тёплом очаге. Мы больше не увидим нашего хоббита. Он уже далеко.

Злоба охватила меня.

— Ты глубоко ошибаешься, — прокашлявшись и отбросив гнев, начала я спокойно. — Бильбо не настолько бесчестен, чтобы бросить товарищей в беде.

Гендальф охнул.

— Эрианэль! А ты откуда⁈ — икнул старик.

— Эй, я здесь! — вскричал хоббит откуда-то из-за деревьев. Как камень с души… — Я вас еле догнал! — Его голос трепетал.

Лицо мага украсила безмерно счастливая улыбка, от чего искрящиеся добротой глаза скрылись за морщинами. Позабыв обо мне, он облегченно вздохнул.

— Бильбо Бэггинс! Я никому в жизни так не радовался! — рассмеялся чародей.

— Мы уж простились с тобой, — махнул рукой Кили.

Торин сдержался, чтобы презрительно не фыркнуть.

— Как ты проскочил мимо гоблинов? — удивился Фили.

— И правда, как? — прищурился Двалин.

— Да какая разница! — усмехнулся Гиллиан. — Главное — он вернулся!

— Гиллиан, и ты здесь⁈ — Глаза мага полезли на лоб, на что эллон лишь помахал ему ладошкой.

— Нет, это важно. Я хочу знать. Зачем ты вернулся? — перебил Дубощит.

— Он и не сбегал, — шепнул Гиллиан, но Дубощит не придал этому значения. Он смерил хоббита надменным, полным недовольства взглядом, на что Бильбо понимающе закивал:

— Ты сомневаешься во мне. Я знаю, всегда сомневался. — Хоббит, расправив свой пиджачок, подбоченился. — Ты прав: я часто вспоминаю дом, скучаю по книгам, по моему креслу и саду. Да, моё место там, это мой дом. — Он выдержал короткую паузу. — Поэтому я вернулся, ведь… у вас его нет — дома. Его отняли у вас. И я помогу вам его вернуть!

Все вокруг стихло. Слышен был лишь вой ветра и шелест листвы. Губы предводителя гномов дрогнули, едва не растянувшись в улыбке. Кто-то не сдержался и шмыгнул носом. Казалось, воздух наполнился этим дивным чувством облегчения, словно все вокруг вмиг наладилось и встало на свои места. Дубощит открыл было рот, чтобы что-то ответить, как вдруг вдалеке раздался протяжный вой. Я замерла в оцепенении, чувствуя, как содрогается земля от приближающегося топота, слыша отрывистый животный рык.

Азог Осквернитель явился по первому приглашению… Ему явно не хотелось упустить свои трофеи.

— Как вовремя-то! — простонал эллон, откинув голову назад.

— Ну вот из огня… — начал Дубощит.

— Да сразу в полымя! — закончил Митрандир. — Бежим!

Не медля, мы бросились на утёк. Я мчалась со всех ног, давно позабыв про больное бедро. Закат сменился сумерками, скрыв от нас дорогу, но быстро воссиявшая луна осветила путь. Грозное рычание зверей раздавалось прямо за спиной.

Вдруг над головой промелькнула черная тень и приземлилась в нескольких метрах от меня. Хищник, тощий и ободранный, взревел, глядя свирепым, изголодавшимся взглядом, и бросился вперёд, разинув пасть. У меня будто отказали все конечности разом — я не сумела дотянуться до клинков и вжалась спиной в булыжник, пораженная ядовитым страхом. Не в силах даже закрыть глаза, я с ужасом взирала на приближающегося варга, как вдруг стрела с треском пронзила череп твари, готовой вот-вот вонзить свои клыки в мою глотку; зверь пал рядом со мной.

— Эрианэль, не останавливайся! — вскрикнул Гиллиан. Я судорожно кивнула и вновь бросилась вперед.

Гномы умело расправлялись с животными. В их движениях не было и намека на изящность и гибкость — цирк, да и только! Но силы им, и впрямь, не занимать! Коротышки пронзали зверей клинками, отбрасывали в стороны гигантскими молотами и дубинками. Впереди виднелся выступ, за которым следовала пропасть. Гендальф, не мешкая, громко приказал:

— Лезьте на деревья!

Без промедления гномы ловко попрыгали вверх, цепко хватаясь за ветви и сучья, пробирась все выше и выше. Я принялась взбираться, перескакивая с ветки на ветку, но из-за склизких, вымазанных в гоблинской крови подошв, оступилась и соскользнула вниз, успев ухватиться за толстую ветвь почти у самой земли. Варги окружили нас, прыгали вокруг, жадно толкаясь. Силы стремительно покидали, руки слабели, и казалось, что сейчас я сорвусь вниз, на растерзание изголодавшихся зверей. Травма вновь дала о себе знать, кольнув бедро. Гиллиан что-то громко кричал, но его слов было не разобрать. Подо мной вился варг, утробно рыча и клацая зубами. Он изо всех сил старался уцепиться за мои болтающиеся ноги, которые я то и дело поджимала, в надежде не угодить в тиски его челюстей. Держаться было все тяжелее — пальцы немели от боли.

«Нет! Нельзя вот так просто сдаваться! — пронеслось в голове. — Категорически нельзя! Если я умру прямо здесь, прямо сейчас, какой же это будет позор! Невеста Лесного принца, сбежавшая от брака и погибшая от лап смердящего варга, спустя несколько дней! Ну уж нет, Леголас, я тебя еще переживу!»

Собравшись с мыслями, я опустила взгляд вниз: зверь как раз готовился к очередному прыжку. В голове родилась безумная, но единственная спасительная идея. Варг напрягся, готовясь к прыжку, и я вновь поджала колени; оторвавшись от земли, зверь с силой хлопнул пастью прямо подо мной — я резко разжала ноги и оттолкнулась от шерстистой морды, подтянувшись вверх. Обхватив руками

— Слава Эру! Я ведь мог не успеть! — последнюю фразу Гиллиан произнес с укором, подскочив ко мне. Он присел на корточки, ухватился за сучок и протянул руку вперед, помогая мне. Приняв помощь, я, уже более осторожно, стала взбираться выше.

Возня внизу прекратилась, варги замерли в ожидании, глядя назад, тихо поскуливая. Все обратили свои взоры кнему.

К бледному орку, что горделиво восседал на своем не менее бледном варге. Его тело покрывали витиеватые узоры — шрамы от многочисленных битв; голубые хищные глаза неистово блестели, внушали ужас. Охотник, загнавший добычу в угол. Голубые зрачки бегали в поисках Дубощита. Я невольно обернулась, чтобы увидеть Торина: глаза его не верили, просто не хотели верить…

— Не может быть… — шептал он одними губами, но голос его звучал отчетливо.

Осквернитель довольно оглядел Дубощита, а затем покосился в мою сторону. По позвоночнику прошла дрожь, заставляя судорожно передернуть плечами, стоило этому безжалостному взору остановиться на мне.

Азог прорычал что-то, указывая своей булавой в сторону Дубощита, и звери молниеносно кинулись взбираться по деревьям, ломая ветви, стряхивая нас вниз, копали ямы, пробираясь к корням. А мне слышался горький плач. Плач деревьев, их душераздирающие крики и мольба о помощи. Сердце забарабанило в груди, откликаясь на угасающие древесные голоса, как одна за другой исчезают души.

Я вжалась в толстую ветвь, еле удерживаясь на ногах. Вопли вновь наполнили округу, закладывая уши. Гиллиан покачнулся, чуть не свалившись назад. Земля вдруг сменилась черным, с редкими звездами, небом — древо покосилось назад.

— Прыгаем! — заголосил Гиллиан. По команде я кинулась вперед, перескакивая с ветки на ветку, вновь и вновь, пока мы, наконец, не оказались над бездонной пропастью.

Одинокая сосна, последняя, росла прямо над обрывом. Стоны погибших деревьев стихли, превратившись в хриплые вздохи. Сердце безумно колотилось, не давая вздохнуть. А варги все кружили под нами, будто плясали, насмехались над нашей беспомощностью. Послышался низкий утробный гогот Осквернителя. Его и правда забавляла картина неминуемой смерти.

Гиллиан толкнул меня в бок, указывая наверх. Я подняла взгляд, в надежде увидеть там любое спасение. И, наше счастье, оно там оказалось: Митрандир — на то он и маг — сорвал шишку и, начинив её пламенем, запустил снаряд к лапам варгов. Шишка вспыхнула ярким пламенем, заставляя тварей отпрыгнуть назад.

— Ловите! — Голос у мага был сухим, но четким и громким.

Заполучив огненные шишки, Гиллиан не удержался от веселого «Получайте!», метко стреляя в звериные морды. Языки пламени кусали животных, отчего те испуганно скулили и мчались прочь. Я осмелилась взглянуть на Осквернителя — точно демон верхом на страшном звере, он принял оранжевый окрас от окружившего его зарева, на изрезанном лице проступили желваки, он скалил зубы и по-кошачьи щурился. Рёв орка слился с треском огня.

— Да! — победно вопили коротышки. Гиллиан тоже подхватил их радость и стал гордо, бесстрашно махать руками, едва ли не показывая Осквернителю неприличные жесты. Но победа была еще далека…

Взгляд Бледного орка, полный насмешки, опустился ниже, изрезанные губы широко растянулись в зловещей улыбке-оскале. Я опустила взгляд и ужаснулась: корни дерева, сожженные дотла, рвались наружу, отпуская ствол. Резкий толчок отрезвил всех.

— Эру всемогущий! — пролепетала я от страха.

— Мистер Гендальф! — завопили гномы в один голос, привлекая к себе внимание. Они, удерживаясь из последних сил, готовы были сорваться вниз. Маг ловко подцепил их своим посохом.

Но вот он — бесстрашный, гордый, — Торин Дубощит, поднялся, чтобы лицом к лицу встретиться со своим врагом, чтобы раз и навсегда покончить с Осквернителем. Пропустив мимо ушей отчаянные крики Балина, он ринулся вперед, ведомый ненавистью. На миг воцарилась гнетущая тишина. Дубощит мчался к Осквернителю, готовый одержать верх. Но его бесстрашие сыграло с ним злую шутку — ослабленный и измотанный после битвы в гоблинских пещерах, он пал под лапами белого варга, под гибельным ударом булавы. И внутри все вдруг оборвалось.

Лес полыхал, дымился, стонал от боли и шептал мне на ухо предсмертные слова, молил меня бежать, спасаться. Его плач, скорбный и измученный, точь-в-точь мамин… И вновь меня накрыла пелена воспоминаний, горьких и далеких…

Светлое лицо матери, её чудесные глаза и слезы, бегущие по худому, точёному лицу. Я, ревущая во весь голос; Элладан и Элрохир с мрачными, опустошенными взглядами; Арвен, чьи руки тряслись от страха; и отец. Отец, в глазах которого читалась боль…

Это из-за орков — из-за этих изуродованных порождений Мелькора! — я лишилась матери! Они поплатятся! За все поплатятся!

Стиснув зубы, я поднялась, сжала в руках клинки и гордо вскинула подбородок. Орк оторвался от Дубощита, грозно и с неподдельным интересом оглядывая меня. Дьявольский смех Азога разразился точно гром. По левую сторону от меня вырос Гиллиан. Его, как и у Осквернителя, надменный взгляд устремился прямо к орку, заставив его азартно оскалиться. По правую сторону оказался хоббит — наш храбрый хоббит.

Осквернитель гоготнул, приказав что-то своему варгу, и тот незамедлительно впился зубами в обмякшее тело Дубощита. Хриплый крик Торина резал уши. Зверь сильнее стиснул пасть, а затем отбросил гнома в сторону. Бильбо бросился вперёд. Не теряя ни минуты, мы ринулись за ним. Гномы, обретя силы, поспешили на помощь своему королю.

Битва в огне — не на жизнь, а на смерть.

И вновь меня окружали вопли, страшные, изуродованные, смертельные. Вновь мои глаза видели кровь, смолисто-черную, но кровь. Снова лязг и звон орудий, снова рев и смерть.Вокруг лишь смерть.И виной этому Азог Осквернитель — преемник смерти.Оннесет её в себе. Иегосмерть очистит этот мир от грязи.

Бледный орк, шипя и скалясь, медленно приближался к Бильбо, отчаянно махавшему своим горящим клинком, защищая Торина. Его отважные глаза дрожали. Но орка лишь забавлял маленький воин.

Я присела на корточки, крадясь к Азогу. Сзади его ничто не защищало, а значит, я могла нанести ему смертельный удар. Прикончить его за мою мать… За Торина, за Бильбо, за всех пострадавших, за всех лишившихся жизни. Орк победно возвышался над хоббитом, готовый занести над его головой булаву. Палач, что убивает ради удовольствия. Но не в этот раз.

Подобравшись достаточно близко, я взмыла в воздух, целясь прямо в затылок орка. Но месть, движущая мной ранее, сменилась ужасом, когда бледный орк, резко развернувшись всем корпусом, нанес роковой удар прямо в грудь, отчего я забыла как дышать. В глазах потемнело, и, пав наземь, я не смогла

Смертельная сила.

Азог подошёл ко мне, яростно рыча, схватил за загривок своей гигантской рукой и приблизился к моему лицу. Я зажмурилась, не в силах даже закричать от боли. В груди щемило — кажется, переломаны все рёбра. Наконец разлепив глаза, я узрела два алмаза, злобных, хищных, прожигающих насквозь. Они вынуждали слабеть, ощущать себя ничтожеством пред этим монстром…

— Священная Эриан, — прошептал он грубо. — Неужто это ты, та самая Владычица природы?

Все что мне удалось — хрипло вздохнуть.

— Докажи мне, что это ты, — он вновь зарычал, — иначе я убью всех вас!

Я ничего не понимала. Почему он назвал меня Владычицей природы?.. Почему просил доказать ему это? Ведь я даже не знаю как! Ведь я не она… Но если я скажу ему правду, он без промедления убьет и меня, и Торина, и храброго хоббита Бильбо…

Я покачала головой и сипло выдавила:

— Не дождешься…

Орк ухмыльнулся и сощурился. Не отрывая от меня лукавого взора, Осквернитель провел по моему лицу своей рукой-пикой, спуская ниже, слабо надавливая, играясь. Он опустился к бедрам, легко коснулся ушиба и, заметив моё болезненное шипение, вонзил острие и рявкнул:

— Покажи мне свой дар! — Он покрутил острие и сильнее надавил на рану. Я раскрыла рот в немом вскрике.

— Отпусти её! — Грозный голос эллона раскатисто прозвучал над нами. Встретив взглядом быструю, мелькающую в огне фигуру, я позволила себе облегченно вздохнуть. Осквернитель затих, прислушиваясь к легким движениям эльфа. Но не успел он и выхватить оружие, как стрела вонзилась в его голень, заставив орка отпустить меня и пасть.

Воспользовавшись моментом, я отползла к булыжнику. Осквернитель зверски взревел, когда новая стрела пронзила его предплечье. Гиллиан бесшумно вился вокруг, танцуя смертельный, победный танец. Орк без раздумий двинулся ко мне, подтягиваясь рукой-пикой. Дело плохо… Нужно было срочно что-то придумать, но сил становилось все меньше и меньше, все вокруг размывалось в ярких языках пламени. Осквернитель, подобравшись ко мне достаточно близко, замахнулся для удара. Изрезанное лицо орка скривилось злобно, ненавистно и… с удовольствием…

— Не сдавайся, дочь моя. — Нежный голос Эриан окутал меня. Звезда вздохнула, обдав тело легким ветром.

Вдруг, начинаясь на кончиках пальцев, разрастаясь все больше и больше, меня обволокла неведанная мне ранее сила. Она наполняла каждую клетку, затягивала раны, и я, ведомая чем-то неизвестным, легко взмахнула кистями рук.

Поднялся страшный ветер — ураган, сметающий все на своем пути. Варги, орки, выкорчеванные деревья, все взмыло в воздух лишь по велению моих рук. Я видела Осквернителя, его загадочное лицо и лукавую, изрезанную улыбку. Ветер отбросил врагов далеко назад — к пещерам.

Сила полностью поглотила меня: все вокруг помутнело, темнея, и вскоре я отключилась.

* * *

Легкая щекотка и протяжные орлиные крики заставили меня проснуться. Открыв глаза, я увидела коричневые перья, принадлежавшие гигантской птице. Позади, сжав меня в плотном кольце рук и тихо посапывая, расположился Гиллиан. Он спал крепко — нескончаемые битвы кого хочешь свалят с ног. Впереди парили другие орлы, на чьих спинах располагались гномы. На горизонте горела красная, понемногу желтеющая полоса рассвета; в лицо бил прохладный, освежающий ветер. Минутная безмятежность накрыла с головой, давая насладиться собой. Я вдохнула полной грудью и не заметила ломящей боли, а рана на бедре и вовсе затянулась, оставив после себя лишь дыру на брюках. Но решив не забивать голову раздумьями, я опустилась на мягкую спину орла и предалась спокойствию. Вот только слова Азога колоколом звенели в голове:

— Владычица природы…

Вновь перед глазами промелькнул ад, где я, раненная и измученная, управляю ветром — свободным и неподвластным ни единой душе ветром. Снова на кончиках пальцев приятно кольнуло. Владычица природы… Неужто я и правда богиня?..

Вскоре мы приземлились. Орел, несший в своих когтистых лапах тело Дубощита, бережно опустил его на камень.

— Торин, — звал Митрандир, но ответа все не следовало. Гиллиан, еще немного сонный, обеспокоенно глядел на происходящее. Гендальф вновь попытался воззвать к Дубощиту, но не услышав ответа, накрыл его лицо ладонью и принялся шептать заклинание. Гном медленно разлепил веки и устало взглянул на мага.

— Как полурослик? — первое, что изрек Торин.

— Все в порядке, — кивнул одобряюще Гендальф. — Бильбо здесь, и он невредим!

— А эльфы? — шепнул он. Гиллиан добродушно улыбнулся и, усмехнувшись в своей манере, прохрипел:

— Мы-то живы-здоровы!

Гномы помогли своему предводителю подняться на ноги. Даже избежав верную смерть, он ровно стоял на ногах, почти не качаясь.

— Вы трое! — обратился он к нам злобно. Бильбо испугался и изумленно разинул рот. — Какого Балрога вы полезли туда? Вы ведь могли погибнуть!

Митрандир насторожился. Гномы, не менее удивленные, чем мы, косились на Дубощита недоумевающе.

— Я говорил, что вы станете обузой? Не выживете в походе? — Он приблизился к нам. Гиллиан злостно сощурился, готовый пнуть гнома. У меня намокли глаза. Взгляд предводителя гномов потеплел: — Я никогда так не ошибался в своей жизни! — Его мрачный голос стал громче и радостней. Торин прижал к груди Бильбо, затем попросил наклониться нас с Гиллианом и тоже крепко обнял. Не сдержавшись, я всхлипнула и расплылась в широкой улыбке, как и Бильбо, а Гиллиан и вовсе рассмеялся.

— Дубощит, — эллон, присев на корточки похлопал гнома по плечу, — умеешь ты страху напустить!

— Эрианэль! — обратился ко мне Бильбо. — Я хотел спросить… Как ты создала этот ураган?

Я услышала загадочный смешок Эриан.

— Я и сама, признаться, не знаю, — солгала я, пожав плечами.

— Спасибо, — поклонился Дубощит. — Вы были готовы пожертвовать собой ради меня и моих братьев. — Он выдержал короткую паузу, а затем вновь начал: — Для меня честь плечом к плечу с вами пройти этот тяжкий путь. Теперь вы настоящие участники похода, друзья мои!

Гиллиан радостно присвистнул:

— Благодари Бильбо, это его идея!

Дубощит замер на миг, глядя за спину эллона, позади которого, на горизонте, виднелись слабые очертания Одинокой Горы. В розовом теплом свете она почти размывалась вдалеке, но гномы, казалось, видели её отчётливо.

— Эребор. Одинокая гора — последнее из великих королевств гномов Средиземья, — констатировал Гендальф.

— Наш дом, — улыбнулся Дубощит.

— Глядите, ворон! Птицы возвращаются к горе! — воскликнул один из гномов.

— Дрозд… Добрая весть, — заметила я. Бильбо

— Ты права, — шмыгнул носом полурослик. — Я уверен, что худшее уже позади.

Глава 5

Там вспоминают о любви

Я медленно шел по лесу, наслаждаясь шелестом пожухлой листвы под ногами. Ветер, обычно холодный и промозглый, лишь ненавязчиво ворошил волосы. И это неудивительно — в ночь Гил-Эриан всегда тепло.

Патрульным сегодня разрешалось вернуться раньше обычного, а потому обзорные площадки на деревьях почти опустели. Воины давно отсиживались дома, готовясь к торжеству. У меня же совершенно не было желания возвращаться, а потому я решил ненадолго задержаться.

Опушка белела в слабом свете солнца. Перескочив через громадных размеров выступающий корень, я отыскал взглядом раскидистый дуб. Еще не опавшие листья, точно панцирь, скрывали его от солнца. Между массивных корней расположилась небольшая ложбинка, где я и устроился, прижавшись спиной к холодному стволу и сомкнув глаза.

Тишина…

Ненавистная, мучительная.

В которой ровное дыхание рокотало.

В Лихолесье безмолвие — обычное дело. Уже очень давно. Я совсем позабыл убаюкивающие мелодии древ, их незамысловатый шепот. В зараженном тьмой лесу чаще выл ветер. Заунывно и горько, закладывая уши.

Но Ночь Гил-Эриан возвращала в эти края крупицу жизни. Лихолесские эльфыоживалив эту священную ночь, словно лес наполнялся чистым, не отравленным воздухом. И это заставляло верить, что еще есть шанс отвоевать родные края.

Вот только я давно перестал радоваться этому Торжеству, пробуждавшему самые глубокие, самые ненавистные воспоминания. Те, которые хочется забыть.

— Аранен? — твердый голос отвлек меня, и я недоверчиво приоткрыл один глаз: Тауриэль, возвышаясь надо мной, прожигала настойчивым взглядом дыру в моем лице. Я скрестил руки, закрыв глаз обратно.

— Что такое?

— Таур желает видеть тебя, — бросила она.

Я кивнул, нехотя поднимаясь с пригретого местечка. Тауриэль шумно вздохнула, обведя взглядом чащу и замолчала. Её движения, некогда плавные и мерные, теперь стали резкими, а взгляд — напряженным. Глава стражи излучала тревогу и страх. Кому, как не дочери леса, ощущать тьму, прожигающую Лихолесье изнутри?

По дороге мы еще раз перекинулись парой коротких фраз, а затем и вовсе замолкли, предавшись размышлениям. И только оказавшись во дворце, глава стражи подала голос:

— Аранен, ты в порядке?

— В полном, — покачал я головой. Тауриэль закусила губу, кивнула и, поклонившись, пожелала мне хорошего праздника и удалилась. Не медля я отправился к отцу.

Искать его не пришлось — как, впрочем, и всегда эллон засиживался в своих покоях, занимаясь бумагами.

Адар, сжимая длинными пальцами позолоченный бокал, угрюмо вникал в один из свёртков, разбросанных по столу. Он выглядел поглощенным работой, но взглядом ловил каждое движение, а потому сразу же заметил мое появление. Отложив бумаги, отец расправил плечи, перестав хмуриться, отчего складки на его переносице и лбу мгновенно разгладились.

— Леголас, — начал он серьезно, сложив пальцы шпилем. — Нам нужно поговорить.

Приблизившись к старинному стеллажу со стеклянными, вычищенными до блеска створками, я выудил такой же как и у отца бокал и направился к столу, чтобы наполнить его.

— Я слушаю тебя, — сказал я, сделав короткий глоток, но в горле все равно осталось сухо.

— Не так давно лорд Элронд навещал нас, ты, конечно, помнишь. — Отец судорожно выстукивал пальцами рваный ритм по краю стола, второй рукой покачивая бокал и задумчиво разглядывая красную жидкость.

— Помню.

— И во время его пребывания здесь мы пришли к очень… важному решению. — Отец еле заметно вздохнул, сохраняя образ непоколебимого короля, но глаза его предательски сверкнули грустью. — Натянутые отношения между нами и эльфами Раздола не приведут ни к чему хорошему. В конце концов мы один народ, — он пригубил вина. — Поэтому ты должен жениться на Эрианэли.

На лице не дрогнул ни один мускул, в то время как по телу прошлась волна жара. Пред внутренним взором вспыхнула картина, от которой внутри больно защемило.

Эрианэль.

В объятиях темноволосого эльфа.

Впивающаяся в его губы своими.

Колющее предательство сжало сердце своими костлявыми руками. Боль пронзила грудь, не позволяя сделать вдох.

— Леголас, погоди!

Голос совсем как вопль зверя, попавшего в капкан.

— Дай мне все объяснить!

Точеное бледное лицо в слезах, худые, вздрагивающие плечи, и руки, тянущие меня назад.

— Как я мог полюбить такую, как ты?— голос, пропитанный злобой и отвращением. Мой голос.

Я быстро заморгал, прогоняя ненавистную сцену, и вперился взглядом в отца, что, ссутулившись, лишь опустил глаза, словно стыдясь. Я раскрыл рот, жадно глотая душный, пропитанный вином воздух, а затем залпом осушил свой бокал в попытке сглотнуть ком в горле.

Отец, найдя силы посмотреть на меня, мрачно прошелестел:

— Сын, зло пробудилось вновь, я чувствую это. Нужно сплотиться как можно скорее.

В голове жужжал рой мыслей, грозящийся вот-вот взорвать мозг. Развернувшись на каблуках, я направился к себе.

* * *

Оказавшись в покоях, я наконец позволил себе вздохнуть и предаться эмоциям. Прислонившись спиной к двери, я сполз вниз, обхватив голову руками.

Воспоминания лавиной накрыли разум, воскрешая события далекого прошлого.Еёобъятия, пускающие по телу волны дрожи. Холодные руки, прикосновения которых заставляли забыть обо всем. На губах вновь расцвели жаркие, сводящие с ума поцелуи.Её поцелуи…

— Её поцелуи на губах другого, — шепнул внутренний голос.

Как тупым клинком по открытой ране.

Меня захлестнула злоба.

— Аранен? — из темноты послышался томный голос, заставив меня мысленно закатить глаза.

— Фиониль… — шепот вышел вымученным.

— Что-то случилось, мой принц? — Рыжеволосая склонилась надо мной.

Бросив усталый взгляд, я отвернулся. Эллет опустилась рядом, подобрав под себя подол платья. Она прижалась ко мне грудью, невесомо коснулась губами скулы, поднимаясь выше. Я молча поднялся и бросил лук на кровать.

— Мой принц! — Она горестно вздохнула. — Я томилась в разлуке с тобой с самого рассвета!

— Разве тебе не должно готовиться к торжеству с другими эллет? — процедил я. Фиониль возмущенно ахнула.

— Я предпочла тебя им, аранен! — Она, то ли встав, то ли подпрыгнув, ринулась ко мне, опустив руки на мои плечи. — Что-то произошло, ведь так?

Её настойчивый, смешавшийся с тревогой взгляд заставил сморщиться и отвернуться, но Фиониль нежно и требовательно развернула меня лицом к себе и снова уставилась проницательно.

— Ты можешь мне рассказать, — покачала головой эллет, поглаживая большим пальцем скулу.

— Оставь меня, — попросил я. Но эльфийка лишь нахмурилась и вдруг заговорила как мать, ругающая сына-сорванца:

— Я не уйду,

Я сжал ее запястья и демонстративно убрал руки от лица. Злость пульсировала внутри, готовая вырваться наружу. Я вышел на балкон, надеясь, что свежий воздух остудит пыл.

Сумерки плавно опускались на лес. Бесконечные своды арок украшали фонари, а колонны, обвитые плющом, мерцали маленькими, похожими на светлячков огнями. Отовсюду доносилась плавная песнь, сопровождаемая легкими смехом.

— Леголас, — тихо, но серьезно произнесла Фиониль. Она редко называла мое имя.

— Пойми же, Фиониль, я не хочу говорить об этой глупой женитьбе, о Эру! — вздохнул я и тут же мысленно отвесил себе оплеуху. Послышался громкий, шумный вздох.

— Женитьба? Что еще за женитьба? — закапризничала она.

Осознав, что теперь эллет точно не даст мне покоя, я сдался:

— Ну что ж, — усмехнулся я. — Скоро я женюсь на принцессе Имладриса — Эрианэли.

Рыжеволосая, казалось, забыла как говорить. Она предприняла попытки что-то произнести, но вышел лишь беспомощный полувздох-полувсхлип. Я прошел мимо неё, вернулся внутрь и упал в любимое кресло. Фиониль ворвавшись следом, набросилась на меня. Её руки судорожно водили по моей груди, сжимая ткань теплого камзола.

— Быть того не может! — Она наигранно вздохнула и припала к моей шее. — О Валар!

Я проигнорировал её.

— Но… — Глаза уставились куда-то в пол. — Но ты ведь принц! Откажись от этой девицы! Прошу, мой принц! — Она глядела с надеждой. С мольбой. Затаив дыхание.

Слышалось лишь её сердце, барабанящее под ребрами.

Я вздохнул, устало потирая переносицу:

— Не могу…

— Можешь! — приказала она. — Конечно можешь! — Её назойливость раздражала до ужаса:

— Уходи! — выплюнул я.

Фиониль отпрянула. Глаза-изумруды вспыхнули злобой.

— Я сделаю все, чтобы этот брак не состоялся! — зашипела она и вихрем вылетела наружу, нарочито хлопнув дверью.

— Наконец-то…

Глаза слипались от усталости. Обессиленный, я заснул прямо в кресле.

Во сне ко мне явиласьона. Принцесса Раздола, такая чарующе прекрасная. Легкая, почти плавная лебединая походка; все те же кудри, скачущие по плечам. Она сверкала в этот вечер. Дочь священной Эриан — так нарекли её местные. А она и сама, как звезда, яркая и волнующе красивая.

Она медленно шла, окутанная в белую, расшитую шелковыми узорами накидку. В таком же белоснежном, окаймленным кружевом платье. Всё меркло рядом с ней — она уверенно двигалась ко мне, счастливо улыбаясь, глядя серьезно, но в то же время так забавно, что хотелось смеяться от этого взгляда.

Сыпал снег — крупные белые хлопья, кружащиеся в воздухе. Снежинки легко ложились на плечи и светлые локоны эллет. Зима ей к лицу — подчеркивает бледноту кожи и холодный оттенок волос.

Прекрасная, светлая и чистая. Но чем ближе она подходила, тем заметнее становилось, что глаза её глядят вовсе не на меня —на него.

Я повернулся, чтобы увидеть ставшего центром внимания Эрианэли.Снова он! Темноволосый страж, которого она целовала. Он здесь, в дорогом белом камзоле, такой же счастливый, как она…

Сердце вдруг сжалось. Я начал было хвататься за грудь, до того сильной оказалась боль, как вдруг ноги внезапно подкосились и я упал на холодную листву. Мое тело медленно покрывали снежные хлопья, пробирая своим холодом до костей. И я умирал, но никто не заметил.И Эрианэль не заметила.

Я проснулся, словно только что вынырнул из воды.

— О Валар…

Тело ныло — ночь, проведенная в одной позе сразу напомнила о себе. По ногам пробежался неприятный холодок: ветер, пробиравшийся сквозь раскрытые створки балкона, вздувал белый тюль. Я поднялся, разминая затекшие конечности, а затем приблизился к балкону, дабы закрыть дверцы.

— Эта девчонка меня в могилу сведет! — Адар злостно взревел, резко ворвавшись ко мне. От неожиданности я громко хлопнул дверцами. Отец, если и заметил этот грохот, внимания ему не придал, грузно упав в кресло.

— Что случилось? — Я изогнул бровь. — Фиониль? Это она что-то натворила⁈

— Да причем же здесь она⁈ — Отец деловито закинул ногу на ногу. — Эрианэль, твоя динет, пропала сегодня ночью. Гонец едва не загнал свою лошадь, пока добирался сюда с вестями!

— Как это пропала? — не понял я.

— Пропала! О Эру всемогущий, пропала! — Отец снова вздохнул.

Слова адара совсем не напугали меня — скорее смутили. Я скрестил руки на груди, задумчиво водя взглядом по комнате. В голове все не укладывалось: как эльфийка, выросшая в тех лесах, могла пропасть без следа?

Звучит так же глупо, как если бы отец забыл, где находится тронный зал…

— Она не пропала! — возразил я. — Она прекрасно ориентируется в родных краях. Здесь что-то не ладное…

Отец заинтересованно стрельнул глазами.

— Тогда что же ты предполагаешь?

— Я думаю, она сбежала! — выдал я.

Глаза адара расширились, потемнели. Ноздри вздулись, а щеки покрылись красными пятнами.

— Сбежала⁈ — повторил он сквозь зубы.

— Сбежала, — подтвердил я и мысленно усмехнулся: — И надеюсь, что никогда не вернется…

Глава 6

Там встречают старых знакомых

Поутру Митрандир велел всем подниматься и идти знакомиться с хозяином дома, где мы укрылись от опасности.

Последние дни мы скрывались от Осквернителя — его орки гнались за нами, подстегивая изголодавшихся варгов плетьми, а потому о привале пришлось забыть. Нам с Гиллианом дорога далась легче — недаром эльфы славятся своей выносливостью! — но после нескольких дней непрерывного движения, любой взвоет от больных мозолей и гудящих ног.

У кромки леса Бледный Орк достиг бы нас, если бы не исполинских размеров медведь, перекрывший орочьему отряду дорогу. Покуда зверь гнал Осквернителя со своих земель, мы пробирались к хижине, что виднелась на горизонте. Но, видно, зверина почуяла, что в его владения вторглись не только порождения Мордора, и бросилась в погоню за нами.

Помню лишь оскалившуюся медвежью морду, старающуюся просунуться в хлев, и гномов, привалившихся к воротам в попытке закрыть их. Сердце у меня колотилось как бешеное, даже когда мы наконец расселись и перевели дух. Этой ночью все желали одного — крепкого сна и отдыха, а об остальном можно было подумать и на заре.

Сейчас же, собравшись и умывшись водой из бочки, которую обнаружил Фили, мы устроились за длинным деревянным столом, накрытым плетеной скатертью. Хозяина дома величали Беорном — последний из оборотней был высок ростом, с густыми нестрижеными бровями, бородой и лохматой макушкой. Но несмотря на свой

Для изголодавшихся путников даже ломоть хлеба казался роскошным блюдом, а уж сыр и овощи… Поэтому добрая половина гномов с дикими, по-детски радостными глазами стала лопать, довольно причмокивая.

Я потянулась за ломтиком сыра — к сожалению, он не очень приятно пах, но это волновало в последнюю очередь — и наложила его на хлеб с маслом. Закусив и запив все это теплым молоком, я вздохнула.

«‎Вкусно, конечно, — пронеслось в голове, — но ничто не заменит мне хрустящего лембаса, да яблочного нектара…»

Гиллиан поднес к носу тот самый сыр и, поморщившись, выдавил из себя ругательство на синдарине, но не так отчетливо, чтобы его ненароком не услышал Митрандир. Я хохотнула в ладошку, продолжив дегустировать то, что осталось после буйного пиршества гномов.

— Так значит, ты и есть тот самый Дубощит, — задумчиво бросил Беорн. — Скажи, почему Осквернитель охотится за тобой?

Торин не пировал с нами. Он немного пожевал, а затем встал чуть поодаль, привалившись к широкой деревянной колонне, и принялся буравить взглядом пол.

— Ты знаешь Азога Осквернителя? — таким же мрачным тоном ответил ему гном.

— Мой народ первым заселил горы. Ещё до прихода орков с севера, — Беорн нахмурился. — Азог вырезал почти всю мою семью. Оставшихся взял в рабство, но не для работы, видишь ли, а ради забавы. Он сажал оборотней в клетки и… истязал их себе на потеху…

Все смолкли и опустили глаза.

— Есть и другие вроде тебя? — подал голос Бильбо.

— Когда-то было много, — лицо оборотня омрачилось еще сильнее.

— А теперь? — допытывался полурослик.

Беорн смолк, с силой сжав глиняный горшок с молоком.

— А теперь всего один, — сквозь зубы процедил он. Мужчина уселся на скамью и уставился на Гэндальфа, явно намереваясь перевести тему: — Значит, вам нужно выйти к горе до конца осени?

— До наступления дня Дурина, да, — Митрандир по своему обыкновению курил трубку.

— Ваше время на исходе.

— И потому наш путь лежит через Лихолесье, — кивнул маг. Я оторопела.

— Как это через Лихолесье? — выпалила я, хлопнув руками по столу.

— Какие-то проблемы? — сощурился Дубощит. Сколько бы он с нами не провёл времени, привычку не доверять эльфам не изживет…

— Нет, проблем нет, — отмахнулась я. — Просто я…

— Просто мы, уроженцы Раздола, с Лихолессцами недолюбливаем друг друга, — Гиллиан перенял удар на себя.

— Ну ничего, мы с вами в одной лодке, — пожал плечами Торин, — На месте как-нибудь договоримся. К тому же с нами идёт Гэндальф.

— Лесные эльфы не похожи на своих собратьев. Они не так мудры и более вспыльчивы, — напутствовал Беорн. — Но к другим эльфам должны отнестись с уважением.

Я сглотнула и сложила пальцы шпилем. Эльфов не проведешь — незамеченными по их землям не пройти даже следопыту, а значит, меня ждала встреча с араненом.

— Не знаю, как у вас, — начал вдруг Беорн, — а у меня эльф, — он кивнул на Гиллиана, — доверия не вызывает.

Все устремили взоры к моему товарищу, которому осталось лишь недоуменно изогнуть бровь.

— Что? — выдавил он, отложив вилку.

— Не чую я в тебе жизни, — он сощурился. — Словно ты… мертвая кукла.

Гиллиан вспыхнул, захлопал глазами и начал открывать и закрывать рот, как рыба.

Я обратила взор к оборотню: Беорн, широко расставив ноги, ровно сидел на скамье, буравя взглядом моего друга. В его глазах я искала что-то похожее на веселье — может, он пошутил? Но на лице его не было ни тени улыбки.

— Что это значит? — с подозрением произнес Дубощит. Но Гиллиан промолчал и отвернулся. — Что это значит, эльф? — вспылил гном, прошипев последнее слово.

— Помнится, его зовут Гиллиан! — Я поднялась, возвысившись над коротышкой, чье лицо исказилось гримасой гнева, а глаза источали ярость. Но ни капли отвращения. И на том спасибо…

— Я всегда знал, что вы чего-то недоговариваете, — процедил гном.

— Это шутка какая-то? — подал голос Гиллиан. — Вы дотроньтесь до меня и почувствуйте, что я теплый! И живой! — руки эльфа тряслись.

— А не врешь ли ты нам? — повысил голос Дубощит. — Говори!

Эллон сжал кулаки, покуда не побелели костяшки, и, поднявшись из-за стола, выбрался наружу. Ни секунды не думая, я бросилась вслед за ним.

Дневной свет ослепил, не дав понять, куда запропастился мой товарищ. Но, когда глаза немного привыкли, я нашла эльфа: упершись руками в покосившийся забор, он старался дышать глубоко и ровно — об этом говорили вздымающиеся при каждом вздохе плечи. Я приблизилась к мужчине и положила руку на спину, отчего тот дернулся.

— Гиллиан, что с тобой? — поинтересовалась я, успокаивающе поглаживая его. — Ты ведь знаешь, что можешь мне довериться.

— Это не важно, — холодно бросил он. Я замерла. Никогда прежде он не говорил со мной так.

— Не важно что? — позвала я снова. Но мужчина лишь отвернулся от меня.

— Эрианэль, сейчас не время, — отчеканил он. — Я не хочу говорить об этом! Слишком личное.

— Хорошо, — я прижала руку к груди. — Поговорим об этом, когда ты будешь готов?

— Никогда. — Вновь холод его слов пронзил мое сердце. — Просто забудем это.

Передо мной стоял незнакомец. Черты лица все те же, но это не мой Гиллиан. Будто двойник, обманка.

— Но как же гномы? И Бильбо? И Гэндальф? — изумилась я. — Им тоже прикажешь просто забыть?

— Они меня не волнуют. — Наконец он поднял глаза. Серо-голубые блестящие минералы, источающие холод и неприязнь.

— Мне казалось, между нами нет тайн, — пожала плечами я.

— Уходи.

По горлу будто полоснули ножом — дышать стало неимоверно трудно. Я ждала, сама не знала чего, пока не заметила на себе выжидающего взора. Эльф замер, глядя не мигая. Расправив плечи, я зашагала обратно в хижину, попутно закусывая губу, чтобы не разрыдаться как девчонка.

И все равно, что я и есть девчонка.

* * *

Беорн поведал об орках, рыщущих по Лихолесью, что очень меня удивило. Последний раз я гостила у Таура Трандуила больше двухсот лет

Несмотря на негодование нескольких гномов, Митрандир решил, что нам с Гиллианом следовало остаться в отряде до конца.

До леса мы добирались верхом на пони. Это оказалось удачным решением для коротышек и крайне неудобным — для меня и эллона. Всю дорогу мне приходилось поджимать колени, дабы не шаркать ногами по земле, а что уж говорить об эльфе, превосходившем меня в росте… Гэндальфу повезло больше — Беорн предоставил магу самую крепкую и рослую лошадку из всех, и ему дорога далась более комфортно.

После нашей беседы, ни я, ни Гиллиан не вымолвили ни слова.

Эллон, между делом, и не думал беседовать — вместо этого он задумчиво разглядывал местные пейзажи. Оказалось, без его болтовни в отряде стало скучно и тоскливо — никому не хотелось подтрунивать над Дубощитом, да над незадачливым Бомбуром. Но я нарочно не поворачивалась к эльфу, хоть это и стоило мне гигантских усилий.

У кромки мы исполнили волю Беорна и отпустили лошадок, оставив лишь одну Гэндальфу — старик ни с того ни с сего покинул нас, но пообещал встретить у склонов Эребора. Это порядком разочаровало, ведь без мага, чудилось мне, до Одинокой горы без приключений мы бы не добрались.

Как только мы ступили в чащу, туманный, прогнивший лес дыхнул на нас чем-то мертвым. Тьма витала всюду.

Я гостила здесь еще девочкой, играла с Леголасом и его подругой Тауриэлью в прятки и никогда не боялась ни орков, ни других обитателей леса. А сейчас сразу же захотелось выбраться наружу и обойти это место стороной.

— Этому лесу явно… плохо, — сообщил Бильбо, держась рядом со мной. — Как будто его поразила болезнь.

— Ты прав. И это грустно, — хмыкнула я. — Когда я бывала здесь в юные годы, птичья песнь ни на миг не умолкала в этих лесах, — сдавленно пояснила я, сжимая тетиву лука.

Весь путь я молилась своей небесной матери. Я умоляла Эриан уберечь нас от напасти и, самое главное, от встречи с лесными эльфами. Оборотень не солгал — здесь не терпели чужаков, порой даже других эльфов. Но меня тревожил лишь один из здешних: мой новоиспеченный даэр*…

«Не зови его так», ‎ — поправила я себя.

С каждым шагом лес становился все более диким, запустелым и страшным. Сгнившие деревья тянулись и цеплялись за нас, точно хотели утащить в непроходимую глубь. Поддавшись внутренней воле, я обернулась в поисках Гиллиана: он плелся в самом конце, озираясь по сторонам, но глаза его говорили о том, что ему вовсе не интересен этот лес и таящаяся в нем опасность.

Вскоре мы потеряли счет времени и бродили туда-сюда, пока не обнаружили, что тропа исчезла. Гномы испугано бегали по лесу, отчаянно выискивая каменную дорожку, но совсем не замечали, что ходят кругами.

Спустя час, а может и два часа, скитаний, Дубощит объявил привал.

От душного лесного воздуха перед глазами всё плыло. Отхлебнув немного воды из фляги, я откинула голову назад. Наверху, пробиваясь сквозь плотный покров листвы, светило солнце. Я протянула руку вверх, играясь с лучиком.

Вверх!

Я подпрыгнула на месте. Звонкий голос в голове вторил, умолял вскарабкаться к солнцу. Я вновь подняла глаза к солнечному лучику — лезть в одиночку слишком рискованно. Как показала недавняя практика у пещер гоблинов, лазать по деревьям я совсем разучилась.

— Бильбо! — шепнула я, подманив хоббита рукой. Полурослик приблизился ко мне. — Давай наверх, нужно осмотреться.

— Хм, неплохая идея! — улыбнулся воришка и ловко вскарабкался на толстую ветвь.

Мы пробирались сквозь сухие и безжизненные ветви, опутанные вязким белым веществом, похожим на смолу. Вот только смола эта не внушала доверия, но не обратив на это внимания, мы продолжали взбираться наверх, пока наконец не вынырнули наружу.

Я сразу же наполнила грудь живительным воздухом и растянулась в широкой улыбке. Сверху лес выглядел сказочно красиво: багряное море листвы, окружившее нас со всех сторон. Бильбо заулыбался и поймал бабочку, а я завидела Одинокую гору, скрывавшуюся за пеленой тумана.

— Гляди! — Я потянула полурослика за рукав. — Вот она, гора!

— И правда! — кивнул Бильбо. — Эй, ребята! Мы знаем путь! Мы знаем, куда нужно идти! — прокричал он вниз. — Ребята? — Тишина послужила ответом. — Торин⁈

— Гиллиан? — вырвалось у меня. Бильбо нырнул обратно, а за ним показалось странное движение — нечто гнуло под себя кроны вековых деревьев, надвигаясь на нас. Затем раздался протяжный крик хоббита.

Юркнув вниз, я сразу заприметила полурослика, что распластался внизу, на белом навесе. Его лицо исказилось от ужаса, когда на него запрыгнул гигантских размеров паук. Я взвизгнула в страхе.

— Держись, Бильбо! — шепнула я, вынув стрелу из колчана. Прицелившись, я выстрелила в голову паука и устремилась вниз, цепляясь за ветви.

— Ты как? — спросила я, оттолкнув тушу и раскромсав липкую паутину кинжалом.

— В порядке, — судорожно кивнул полурослик, отряхиваясь от вязкого вещества. — Нужно спешить. Кажется, они хотят пообедать нами, — он указал рукой за мою спину. Обернувшись, я увидела древа, оплетенные паучьей, неестественно трепыхающейся сетью.

— Нужно найти наших друзей, — прошептала я.

— Ты беги, я задержу их! — Хоббит толкнул меня в сторону.

— Что? Ну уж нет!

— Доверься мне и беги! — прошелестел полурослик, прежде чем растворился в воздухе.

— Бильбо? — воскликнула я. — Бильбо!

Но не успела я еще раз вскрикнуть, как восьмилапые создания ринулись ко мне. Не долго думая, я прыгнула вниз.

Цепляясь за ветви и клочья паутины, одной рукой я старалась затормозить, другой —крепко сжимала клинок — хоть будет, чем отбиваться от этих тварей! Случайно ухватившись за тонкую склизкую веревку из паутины, я покачнулась и улетела вбок, больно стукнувшись коленкой. Не медля, я отползла в сторону и затаилась за широким стволом.

Пауки неслись как смерч, угрожающе шипя. Слышно было, как в паре метров от меня будто пронеслось стадо ме́арасов*.

— Слава Эру, не заметили! — выдохнула я и, вернувшись в прежнее положение, завопила от страха.

Громадный паук разинул пасть, демонстрируя желтые клыки. Он бросился на меня, но я увернулась и вновь канула вниз. Тварь, оскалившись, рванула за мной, хищно глядя своими мелкими глазками. Я вынула второй кинжал и, приземлившись, прокатилась несколько метров по земле.

Тело

— Эрианэль! — вскричал эльф. Я обернулась: Гиллиан, весь в паутине, запачканный и взмокший, тяжело дышал, бегая глазами по мне. Мой вид оказался не лучше, чем у эллона: спутанные, липкие от паутины волосы, поцарапанное лицо. Гиллиан подскочил ко мне, бросил оружие и крепко прижал к груди.

Мы словно вечность не виделись.

— Прости меня! Прости! — он прижался своим лбом к моему. — Я не должен был так поступать со всеми вами! Прости!

Я рассмеялась.

— Я совсем не злилась, — улыбнулась я. — Просто немного дулась.

Эльф хмыкнул. Вдруг рядом с нами появился Кили — взмокший и нервный.

— Потом нежностями обменяетесь! У нас тут бойня вообще-то! — Он потянул нас вправо, где гномы отчаянно бились с восьмилапыми, лезшими отовсюду.

— Ты как? Драться можешь? — Гиллиан нахмурился, сжав мою руку.

— А у меня есть выбор? — пожала плечами я и метнула кинжал за спину эльфа — прямо в голову приближающейся твари.

И мы пустились в наш смертельный вальс, вырисовывая в воздухе опасные узоры клинками, выпуская одну стрелу за другой. Гномы дрались не менее храбро — в этом мне удалось убедиться не раз. Но врагов меньше не становилось. Пауки все прибывали, а надежда на спасение с каждым мигом уменьшалась.

Но вдруг из-за деревьев донесся шорох.

«Почему же вы так долго?» — улыбнулась я своим мыслям.

Лихолессцы повыскакивали со всех сторон, грациозно прыгая по древесным корням, прогоняя пауков, что с писком скрылись в чаще. Все-таки те знали настоящих хозяев леса. Но закончив с врагами, эльфы взяли на прицел и коротышек.

— И не надейся увернуться, гном. Всажу между глаз! — с азартом изрек надменный голос.

Тот самый голос.

Я ухмыльнулась, отбросила назад все страхи и слезы, набрала в грудь побольше воздуха и, обернувшись, приставила клинок прямо к виску лесного принца:

— Nae saian luume, аранен! *

Примечания:

Даэр* — (синд.) жених

Ме́арас — порода диких лошадей, живших на севере Средиземья

Nae saian luume — Давно ждала встречи с тобой

Глава 7

Там теряют друзей и сбегают из Лихолесья

Когда два лучника угрожающе подняли орудия против меня, я опустила клинок и гордо вскинула подбородок.

Аранен сильно изменился с нашей последней встречи: он подрос и стал вдвое крупнее меня, а детские черты его лица полностью сменились грубыми мужскими. Прямой нос, слегка подернутый подбородок, густые темные брови и ледяные блестящие глаза. Леголас безумно походил на своего отца. Однако годы не поменяли его изнутри, и аранен протянул в своей нахальной манере:

— Так ты теперь с гномами якшаешься? — Мужчина обернулся, враждебно глядя на меня. Я закатила глаза и отвернулась.

— Они, в отличие от тебя, мой друг, не строят из себя надутых индюков! — бросил Гиллиан, сбив с аранена всю спесь.

— Ты мне не друг, — отрезал Леголас, сжимая рукояти мечей. — Обыщите гномов. И этих двоих, — он брезгливо кивнул в мою сторону.

— Что⁈ — снова подал голос Гиллиан. — Неужто позволишь другим облапать свою динет?

Я усмехнулась и одобрительно подмигнула эллону. Леголас посмотрел сначала на меня, а затем на моего товарища и с кривой ухмылкой ответил:

— Ты прав, мне следует сделать это самому! — Он приблизился ко мне. На миг мне показалось, будто в его глазах промелькнула неловкость, но аранен вновь обвел меня взглядом, полным презрения.

Я «благодарно» улыбнулась Гиллиану, на что аранен вновь усмехнулся, но быстро вернулся в свое привычное состояние и потянулся ко мне. Я отодвинулась от него на полметра.

— Не прикасайся, — процедила я, вынимая кинжалы из ножен. Собрав свои вещи, я почетно вручила их стражнику, расположившемуся сбоку. — Лук новый, поосторожней, — буркнула я и обратила взор на эльфа. Лесной принц устало вздохнул.

— Руки в стороны, — выдавил он

— Что, все же не терпится потрогать? — съязвила я, но все же выполнила приказ.

— Нет, просто не доверяю тебе, — спокойным тоном отозвался аранен и молча прошелся по моему телу руками, прихлопывая чуть сильнее, чем требовалось. Когда его руки скользнули по моей талии, в животе завязался тугой узел, заставивший сбросить его ладони.

Леголас сердито фыркнул, а затем кивнул другим эльфам, и те ловко связали гномам руки. После, мы дружной вереницей направились во дворец Таура Трандуила.

* * *

Даже спустя долгие годы Лихолесье осталось неизменным. Громадное по сравнению с Имладрисом, это царство поражало своими гигантскими узорчатыми колоннами, опутанными плющом, бесчисленными сводами арок и узкими мостиками. Гиллиан заворожено глядел по сторонам, разинув рот от восхищения. Прежде ему не доводилось покидать Имладрис, хотя он не раз общался с эльфами Лориэна и Лихолесья.

Вид эллона вынудил меня хихикнуть, но когда я заметила испепеляющий взор аранена, ожидающего нас впереди, веселье как-то быстро испарилось.

Гномов отправили в темницы, а меня, Гиллиана и Дубощита аранен повел к своему отцу. Тогда-то я и заметила, что среди коротышек не виднелась знакомая курчавая макушка. Сердце больно кольнуло при мысли о пропаже хоббита, но высказать свое беспокойство я не могла — аранен следовал прямо за нами.

Трон лесного короля, украшенный оленьими рогами, выглядел величественно. Трандуил любил роскошь и богатство — об этом говорил его дорогой серебристый наряд и мерцающие в свете желтых огней перстни. Корону, сидевшую на золотых блестящих волосах, украшали оранжевые дикие цветы. Такие росли только в Лихом лесу.

Когда мы подошли достаточно близко, король заглянул в глаза каждому, а затем обратился ко мне:

— Эрианэль. — Голос владыки был сладким, протяжным. — Как долго мы ждали тебя, дитя. — Мужчина коротко улыбнулся, поднялся и медленно, убрав руки за спину, спустился к нам.

— Таур, — я опустилась в легком реверансе.

— А ты кто, друг мой? — обратился Таур к Гиллиану.

— Это простой стражник, — желчно вставил аранен. Трандуил смерил сына яростным взглядом, но на лице его не дрогнул ни мускул.

— Как твое имя? — Король заинтересованно прищурился.

— Гиллиан, владыка, — эллон тоже поклонился.

— Гиллиан. — Таур улыбнулся уголками губ. — Мой сын нередко рассказывал о тебе в юные годы. —

Синие глаза вынудили меня отвести взгляд. Аранен коротко усмехнулся, расправив плечи.

— Таур. — Я постаралась улыбнуться. — Я прошу вас, позвольте моему другу погостить у вас.

— Зачем? — бросил аранен. — И минуты без него не протянешь?

— Долгий путь вымотал нас. Ему, как и мне, сейчас определенно нужно передохнуть. — Я обернулась к аранену. — Иначе он свалится на полпути, и не известит моего отца.

Трандуил сощурился, опустив глаза в пол.

— Ты права, — засомневался Таур. — Твой адар места себе не находил. — Он укоризненно посмотрел на меня. — Пошлите гонца с письмом! — Трандуил поджал губы, задумавшись, но затем, как и прежде, добро улыбнулся: — Так и быть, пусть Гиллиан погостит у нас пару дней! А пока, — король отвернулся, — сын, проводи наших гостей в их покои и распорядись, чтобы каждому наполнили горячую ванну. И не забудь отвести их в трапезную, ужин совсем скоро!

Аранен, глубоко вздохнув, молча кивнул нам, призывая следовать за ним, а король тем временем наконец обратился к Дубощиту.

* * *

После долгих дней похода, горячая ванна и свежая постиранная одежда показались мне роскошью, а уж о столах, ломящихся от всевозможных угощений и напитков, говорить не стоило.

Глядя в свою тарелку, я размышляла о гномах и о том, как им не повезло. Вопросов не оставалось — отряд нужно было вызволять, и поскорее!

Ни Таура, ни аранена за обедом не оказалось, что необыкновенно порадовало, однако вместо них двоих за мной пристально наблюдала незнакомая рыжеволосая эллет. В ее глазах блистала ярость и ненависть, но по окончанию банкета эльфийка будто растворилась в толпе.

Гиллиан, как сущее дитя, с упоением разглядывал лесное царство, все время сравнивая его с Имладрисом. Местные эллет, очарованные им, глупо хихикали и улыбались, вот только ни одну эллон не удостоил даже взглядом.

Прогуливаясь, мы спустились в небольшой сад, посреди которого расположился круглый фонтан. Гиллиан присел на бортик и шумно втянул носом воздух. Сумерки плавно опускались на землю, медленно накрывая мир темнотой ночи и светом белых звезд.

— Белые звезды! — опомнилась я. — Как я могла забыть! Сегодня же Мерет-эн-Гилит!

— И у меня из головы совсем выпало, — улыбнулся эльф, прикрыв глаза.

— Нам нужно спасать гномов и бежать! — шепнула я, устроившись рядом с Гиллианом.

— Определенно! — кивнул эльф. — Вот только как?

— Не знаю, — прошептала я. — Я думаю о нашем хоббите…

— А что с ним? — удивился Гиллиан, проводя рукой по водной глади, в которой отражалось осеннее небо.

— Кажется, он пропал, — вздохнула я. — А если он погиб?

— Что? — усмехнулся Гиллиан. — Нет, он не погиб. Я видел, как он сражался в лесу.

— Но среди гномов я не увидела Бильбо. — Я пожала плечами, прикусив нижнюю губу.

— Какого Бильбо? — теплый женский голос отвлек нас.

Рыжеволосая красавица в зеленом походном наряде предстала перед нами, лучезарно улыбаясь.

— Тауриэль! — воскликнула я, набросившись на эллет и накрыв нас водопадом огненных волос. — Как же я скучала!

— Я тоже скучала! — протянула эльфийка, отпрянув от меня. Я грустно улыбнулась и снова прижала эллет к груди, вдыхая аромат полевых цветов.

— А это твой друг? — Стражница улыбнулась эллону, стоявшему позади.

— Гиллиан, к вашим услугам! — Мужчина широко улыбнулся и уважительно поклонился. Дочь леса опустилась в легком реверансе.

— Пройдемся? — Стражница сжала мою ладонь. Я вопросительно кивнула Гиллиану, но тот лишь устало покачал головой и решил вернуться к себе. А Тауриэль тем временем повлекла меня за собой.

* * *

Возвращаясь к себе, я наткнулась на сотни знакомых и незнакомых лиц, искренне улыбающихся мне. Некоторые эльфы почтительно кланялись мне, называя аранелью, что вызывало во мне бурю. Бурю злости и недовольства. Как бы там ни было, Леголас все ещё находился в статусе моего даэра, а значит, и аранелью меня звать не полагалось!

Но других, похоже, это не так беспокоило.

Поднимаясь по крутой лестнице, я скользила пальцами по холодным, опутанным лозой перилам и невольно вспоминала детство.

Детство, в котором я была беззаботна.

Детство, где я не знала тьмы.

Детство, где Леголас встречал меня с улыбкой.

У самых дверей меня ждала темная высокая фигура. Аранен, привалившись спиной к дверям, что-то тихо нашептывал, купая лицо в бледном свете звезд. А ведь он совсем не раздражает, когда не язвит…

Бледное лицо эллона выглядело спокойным и по-королевски изящным. Я снова окунулась в прошлое, вспоминая образ худенького нескладного мальчишки, любившего кататься верхом и купаться в холодной реке, и сравнивала его с нынешним Леголасом, давно позабывшим детские забавы. Но осознав, что разглядываю аранена дольше, чем позволяли приличия, я покачала головой.

— Ждешь кого-то? — тихо отозвалась я.

Леголас обернулся, но в глазах его не было ни капли ненависти. Однако эльф встал ровно и гордо заметил:

— Вообще-то я наблюдал за звездами.

Мужчина поджал губы, не сводя с меня хладного взора.

— Так здесь хороший угол обзора? — Я решила напасть первой. — Прямо рядом с моими покоями?

— Я — принц, и я могу расположиться даже в твоей постели, — сдавленно добавил он, напрягшись.

Я вспыхнула, сжав кулаки. Аранен ухмыльнулся.

— Подвинься уже! — Закатив глаза, я приняла попытку оттолкнуть мужчину, но тот лишь ловко поймал мое запястье.

Горячая, чуть влажная ладонь пропустила по телу волны жара, превращающиеся в холодные иглы под кожей. Я со свистом втянула воздух, точно опустилась в ледяную реку. Тело быстро отреагировало на знакомые прикосновения, и сердце громко забилось в груди, закладывая уши.

— Не разговаривай так со мной! — Глаза аранена пугающе потемнели, когда он склонился надо мной. Помедлив, я вырвала руку из его хватки и язвительно прошипела:

— Тогда прошу меня простить, Ваше Светлейшество. — Я задрала подбородок. — Я передохну в другом месте!

И я быстрым шагом сбежала вниз по лестнице, подбирая подол шелкового платья.

* * *

Я отправилась на поиски Гиллиана.

Эллоны и Эллет, облачившиеся в шелковые наряды, сновали туда-сюда, поздравляя друг друга со священным торжеством. Среди толпы я завидела знакомую огненную копну волос и тут же воскликнула:

— Тауриэль!

Эльфийка остановилась, оглядываясь по сторонам, пока наконец не заприметила меня. Губы стражницы тронула улыбка.

— Ты не видела Гиллиана? — серьезно спросила я, но в ответ получила лишь отрицание. — Мне нужна твоя помощь! — лукаво улыбнулась я.

— Что случилось? — Она недоуменно вскинула брови.

— Мне нужно достать оружие, — я оглядела себя, — и подобающий наряд!

Тауриэль нахмурилась, убрав длинную прядь за ухо.

— Зачем?

— Помнишь, в детстве ты говорила, что любишь встречать рассветы? — Я облизнула пересохшие губы. — Ты говорила, что в Лихолесье они особенные, — улыбнулась я.

Тауриэль вздохнула, улыбнувшись белоснежными зубами. Внутри поселилось странное, щекочущее чувство. Негоже обманывать друзей…

— Покажи мне, Тауриэль. — Я крепко сжала её ладонь. — Я очень хочу посмотреть!

— Покажу, если ты отпустишь! — хохотнула эллет.

* * *

Одежда главы стражи оказалась мне малость велика, но жаловаться не приходилось. Зато сапоги сели как влитые! Тауриэль вернула мне оружие в целости и сохранности и даже добавила в мой колчан немного стрел.

Но когда мы вышли из оружейной, к нам в миг подлетели два эллона и заголосили на эльфийском:

— Гномы сбежали! — заметил первый.

— Им помог неизвестный темноволосый эллон! — добавил второй.

— Гиллиан? — встрепенулась я, сжав лук.

— Что? — Тауриэль оглядела каждого. — Как они сбежали?

— Через винный погреб!

— Найдите мне хранителя ключей и тех, кому велели стеречь гномов! — рявкнула эльфийка.

«Ну вот и подвернулась возможность сбежать!»

Вчетвером мы спустились в тот самый винный погреб. За столом, обставленном кружками с вином, сопели сонные стражи-пьянчуги.

«В Имладрисе эльфы ни за что не стали бы пьянствовать на посту», — я мысленно закатила глаза.

Тауриэль обернулась к одному из стражников. Лицо дочери леса исказилось гневом, а огненные пряди ее волос придавали эльфийке еще более угрожающий вид.

— Собрать стражу, — скомандовала она. — А этих отчихвостим позже. Эрианэль, пошли, поможешь задержать своего дружка!

Не смея возражать, я последовала за подругой.

Минуя узкие запутанные ходы, мы наконец вырвались наружу. Где-то вдалеке раздался звук тревожного рога. Тауриэль бросилась вперед, ловко прыгая по камням. Я кинулась за ней, попутно оглядывая пути отхода. Впереди виднелась каменная ограда, охраняемая караульными. Посреди поляны пенилась узкая река, по которой в винных бочках проплывали гномы. В воде, рядом с одной из бочек, бултыхался хоббит, крепко держась за руку одного из гномов.

На душе тут же расцвело от его живого вида, и я улыбнулась.

Гиллиан же расселся на шее хмурого Двалина, крепко сжимая в руках лук.

«Откуда он оружие-то достал?» — пронеслось в голове, а затем голос аранена позади отвлек меня:

— Закрыть ворота!

Стражи в серебряных латах всполошились, приготовив копья к бою. Один из них мигом надавил на рычаг, и железные ставни со звоном захлопнулись. Караульный обернулся назад и убедившись, что ни один гном не проскочил мимо, победно ударил копьем по земле, как вдруг в его голову вонзилась черная стрела.

— Орки! — воскликнул другой страж, прежде чем погибнуть.

Стражники у стен, не успев опомниться, пали в тот же миг, позволив стае темных тварей проникнуть за границу.

На пару с Тауриэлью, мы принялись рубить темных существ одного за другим. Гиллиан тем временем выпускал стрелу за стрелой, умерщвляя все больше врагов. Из чащи подоспело подкрепление во главе с араненом.

Вдалеке раздался протяжный вопль. Я обернулась на звук и увидела Кили, лежащего на траве, а из его бедра торчала темная моргульская стрела. Её нужно было немедленно извлечь!

Я бросилась было гному на помощь, как вдруг что-то сильно ударило меня в бок. Я пала на траву, глядя, как надо мной пролетает кривой окровавленный топор. Неизвестный навалился следом. Но когда я наконец раскрыла глаза, то удивилась так, как если бы увидела пьяного пляшущего Трандуила.

Леголас, приподнявшись на локтях, нахмурился.

— По сторонам хоть немного смотри, — желчно бросил он. — А то и до конца битвы не протянешь! — Эльф в одно движение поднялся и кинулся в сторону, попутно размахивая клинками.

«Посмотрим еще». Я фыркнула, снова пустившись в бой.

Эльфы значительно оттеснили орков назад, а гномы благополучно прорвались через преграду. Гиллиан, удерживаемый Двалином за лодыжки, вовсю палил из лука, не пустив ни одной стрелы в пустую. Аранен грациозно скакал и прыгал, поражая не меньше врагов. Он, проскочив по головам гномов, перебрался на другой берег, продолжая разить орков.

Тауриэль сражалась не менее храбро. В своей ярости эллет походила на дикого зверя.

— Эрианэль, прыгай! — заголосил Гиллиан, когда мне удалось подобраться к берегу, однако новый толчок отбросил меня на несколько метров в сторону. Я болезненно зашипела, но поднялась и снесла голову уродливому монстру.

—Помоги ему!— шепнула Эриан, обдав шею прохладой.

Мой взор пал на холм, где аранен, окруженный орками, боролся с ними на самом краю. В одиночку ему не выстоять. Я оглянулась на удаляющихся гномов и Гиллиана — все равно их уже не достичь. Потянувшись за стрелой, я обнаружила, что колчан полностью пуст. Метать кинжалы не было смысла — слишком далеко от меня находился аранен. Паника охватила меня, как вдруг мышцы налились знакомой неизведанной силой.

—Подчини себе землю!— напутствовала моя звездная мать, разгоняя силу по телу.

Расправив плечи, я замахнулась и, закричав, запустила в орка, вознесшего над Леголасом ятаган, громадный булыжник. Тварь пала, а эльф, окропленный черной кровью, озадаченно обернулся.

Слабость в ногах свалила меня на холодную влажную траву. Я разинула рот, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Снова это странное ощущение, колющее под кожей, мурашками пробежалось по телу.

В следующий миг надо мной возрос Леголас, а за ним и Тауриэль.

— Ну вот, мы квиты, — прошептала я. — Ты спас мою жизнь, я спасла твою!

— Как? Как ты это сделала? — выпалил аранен без доли отвращения в голосе.

— Понятия не имею, — огрызнулась я.

— У нее нет тяжелых ран, — констатировала глава стражи. — Она просто обессилена!

Аранен коротко кивнул и взял меня на руки.

«А у него сильные руки…» — усмехнулась я своим мыслям, чуя вонь спекшейся орочьей крови.

*

На границе я потребовала вернуть меня в вертикальное положение, невзирая на беспокойные возгласы Тауриэли. Мне и правда стало лучше, если не учитывать небольшой звон в ушах.

Аранен по дороге назад не обмолвился ни словом, погрузившись в свои размышления. Оно и понятно — любой придет в замешательство, если увидит эльфийку, способную без рук перемещать в воздухе камни, да еще и каких размеров!

Один из стражей подвел к нам пленника — темного, изуродованного орка с маленькими глазами-бусинками. Леголас, Тауриэль и я направили зверя на допрос к Тауру.

* * *

Приставив нож к горлу зверя, Леголас схватил его за загривок.

— Такова природа зла, — начал владыка, расхаживая из стороны в сторону. — Там, на полных невежества просторах, оно плодится и множится, растёт, словно тень на закате. Неусыпное зло, чёрное, как самая глубокая ночь. Так было всегда. И так всегда будет. В свой час всякая тварь выходит на свет.

— Вы преследовали отряд из тринадцати гномов. Зачем? — начал Леголас.

— Их не тринадцать. Уже нет, — орк залился смехом. — В одного мы всадили моргульскую стрелу. Яд уже в его крови. Скоро он ей захлебнётся! — монстр победоносно загоготал.

Его смех прервала Тауриэль, переменившаяся в лице:

— Отвечай на вопрос, тварь! — прошипела эльфийка, гневно скривив губы.

Орк прохрипел что-то на черном наречии, плюясь и скаля зубы. Я вынула кинжал, покрутив им перед глазами зверя.

— Я бы не стала ее сердить, — прищурилась Тауриэль.

— Мне нет дела до мёртвого гнома. Отвечай на вопрос! — прогремел Трандуил. — Тебе нечего бояться. Расскажи нам, что знаешь, и я освобожу тебя.

— Тебе приказали убить их. Почему? Чем вам досадил Торин Дубощит? — продолжил аранен.

— Этой гномьей твари не бывать королём! — прыснул орк.

— Нет больше короля-под-горой и не будет уже никогда, — аранен сильнее сжал рукоять меча. — Никто не посмеет войти в Эребор, пока дракон жив!

— Ты ничего не знаешь, твой мир пожрёт огонь! — орк вновь залился хохотом. — Наше время снова настало! Мой хозяин служит Ему. Понял теперь, эльф? Смерть идёт за вами, огонь войны поглотит вас! — но не успел зверь закончить, как Трандуил снес его голову. Мертвое тело задергалось в судорогах.

— Зачем ты сделал это? Ты обещал освободить его! — нахмурился Леголас.

— Я освободил. Я избавил его жалкие плечи от его убогой головы, — протянул Таур, возвращая меч в ножны.

— Орк мог рассказать нам больше!

— Я узнал достаточно из его болтовни! — отчеканил король, но Леголас все не унимался:

— Что за огонь войны он упомянул?

— Это значит, что они хотят бросить в бой оружие, с которым не совладать никому. — Транудил тревожно оглядел свои владения. — Удвойте охрану наших границ! У всех дорог и рек! Никого не впускать без моего ведома! Никто не войдёт в моё королевство и никто не выйдет!

— Но что же Гиллиан? — гневно выпалила я. — Как же мой товарищ?

Трандуил вспыхнул, приблизившись ко мне.

— Он предал нас! — воскликнул Таур. — Он выбрал гномов вместо своего народа! Так пусть же они решают его судьбу!

Переполняемая яростью, я сжала губы в тонкую полоску. С губ почти сорвались непростительные слова, как вдруг:

— Тауриэль. — Трандуил, уже более спокойно, обратился к главе стражи. — Проводи Эрианэль в её покои. И чтобы нашу драгоценную динет охраняли круглосуточно!

Дочь леса с сожалением посмотрела на меня, схватив под локоть.

* * *

Сдерживаясь из последних сил, я вырвала руку из хватки Тауриэли. Боль, сдавившая горло, готовилась выплеснуться наружу в виде крика.

— Перестань, — приказала стражница. — Ни к чему нам лишнее внимание!

Я нахмурилась, оглядев такое же злостное выражение лица главы стражи, и лишь тогда заметила, что ведут меня отнюдь не в мои хоромы. Перед нами распростерлись гигантские распахнутые ворота, сквозь которые в королевство пробирался дневной свет.

— Мы ненадолго, — изрекла глава стражи караульным на синдарине, и мы скрылись от посторонних глаз в лесной чаще.

Глава 8

Там узнают правду

Направляясь к главным воротам, я никак не мог прекратить думать об Эрианэли. За долгие годы жизни мне встречались многие вещи, но то, что произошло у границ, полностью выходило за пределы моего понимания. Разум ни в какую не желал признавать, что эллет без особых усилий, силой воли подбросила гигантский булыжник — такое под силу разве что колдуну, да я и не помнил, чтобы эллет когда-либо делала подобное в прошлом.

— Владыка велел закрыть все врата, — приказал я, приближаясь к стражникам.

— Но как же Тауриэль и госпожа Эрианэль? — задал встречный вопрос караульный, пригвоздив меня к земле.

— А что с ними? — не понял я.

— Они ушли в лес, — признался эллон. — И до сих пор не вернулись.

Я посмотрел на стража, что смятенно глядел на мое лицо, с укором.

— Владыка приказал никого не выпускать! — грозно заметил я.

— Нам не успели сообщить, — виновато покачал головой эльф.

Сжав кулаки и глубоко вздохнув, я двинулся в чащу, велев закрыть врата и пустился в погоню за двумя беглянками.

* * *

Нагнать эльфиек удалось у устья реки. Далеко впереди, на водной глади стоял Озерный город. Гномы, без сомнений, могли укрыться в небольшом сером городке. Эллет совещались у берега, повернувшись ко мне спинами. Ступая бесшумно, я приближался к девушкам, неотрывно за ними наблюдая. Но когда я подобрался достаточно близко, Тауриэль, будто зная о моем присутствии, тотчас направила на меня лук. Эрианэль, блеснув светлыми кудрями в солнечном свете, с треском натянула тетиву.

Время и вовсе не изменило её, лишь коснувшись глаз, прежде ласковых и теплых, теперь смотревших смело и горделиво. Эллет опустила лук и вновь обернулась к дочери леса.

— Ты не орк, — усмехнулась Тауриэль.

— Если бы я был орком, ты давно была бы мертва, — парировал я.

— Я бы сразу тебя пристрелила, — огрызнулась Эрианэль, оглядев меня с головы до ног.

— Нельзя выслеживать орочью стаю вдвоем! — хмуро заметил я, окинув эллет надменным взглядом.

— Но мы же не вдвоем. — Глава стражи заговорщически улыбнулась.

— Ты знала, что я приду? — удивился я и, получив

— Кто из вас предложил сбежать? — укоризненно бросил я, остановив взгляд на Эрианэли — за ней и так уже числился один побег! Янтарные, с карими крапинками глаза вспыхнули обидой.

— Это была моя идея, — виновато покачала головой глава стражи. Эрианэль хотела было что-то добавить, но я перебил ее, обратив внимание на лесную эльфийку.

— Король гневается, Тауриэль. — Я внимательно вглядывался в спокойное лицо. — Шесть сотен лет мой отец оберегал тебя, благоволил тебе, а ты ослушалась его приказа. — Эльфийка отвела взгляд. — Ты предала его доверие!

— Владыка не позволял оркам рыскать в наших землях, но этой стае дал нарушить границу и напасть на наших пленников. — Голос дочери леса полнился тревогой. — А если они проберутся и в другие селения? Могут пострадать невинные!

Как однажды сказал адар: «Великие державы мира сего рождаются и угасают, но здесь в этом лесу мы выстоим». И не нам решать судьбы других.

— Это не наша битва! — озвучил я свои мысли.

— Почему? — усмехнулась Эрианэль. Она сжала свой лук двумя руками и приблизилась ко мне. Её тепло тут же окутало меня, грудь наполнилась свежим, весенним запахом. — Разве мы не часть этого мира, аранен?

Эрианэль, чуть испугавшись, отпрянула, скрывая за кудрявыми прядями порозовевшие щеки.

— Нет, это наша битва, — повторила эллет. — Она не закончится здесь. С каждой победой зло будет расти. Твой отец считает, мы должны сидеть сложа руки, укрыться за стенами. Прожить жизнь вдали от света и позволить спуститься тьме. Так все же, разве мы не часть этого мира? Ответь мне, аранен. С каких пор мы позволяем злу стать сильнее нас?

Тауриэль нахмурилась, обернувшись ко мне. А я не мог выдавить из себя ни звука, лишь глядел на светловолосую принцессу не мигая. Её слова взбудоражили, пробудили внутри что-то неизведанное, разраставшееся с каждой секундой. Что-то давно позабытое, зарытое в глубинах сердца.

— Так ответь же, — вновь подала голос эллет. — Ты с нами?

«Она права», — подсказал внутренний голос. Оторопев от её слов, я обратил взор к Тауриэли, ища в её глазах хотя бы намек на поддержку. Но глава стражи лишь уверенно кивнула, убив во мне единственную надежду. Помолчав еще с минуту, я вымученно кивнул.

«И будь, что будет».

— Отлично, — насмешливо протянула Эрианэль, будто дразня.

— Гномы наверняка в городе, — задумчиво протянул я. — До Одинокой Горы день пути, не меньше. Преследуемые орками, они бы не отправились туда. Это верная смерть.

— Мы как раз думали заглянуть в город, — усмехнулась Эрианэль. — Но спасибо, без тебя мы бы точно забыли об этой идее, — дерзко заявила эллет, приводя меня в ярость. Но, в который раз плотно сжав челюсть, я лишь надменно фыркнул, легко задев её плечом, и мы двинулись по краю озера к пристани.

* * *

Солнце медленно клонилось к горизонту, отражаясь в дрожащей водной глади. По дороге нам встретилась небольшая стая орков, с которой удалось расправиться довольно быстро. Тауриэль оказалась права — зло и вовсе позабыло о границах. Доселе плодящееся в крепости Дол-Гулдура, оно протянуло свои корни далеко на север, не страшась ступать ни на земли людей, ни на земли эльфов.

Добравшись до пристани, мы двинулись в город, погруженный в вечернюю дрёму. И лишь один вопрос оставался нераскрытым: где искать гномов и приятеля Эрианэли? В город, без помощи местных, им бы не удалось проникнуть, а значит, кто-то предоставил им кров. Вот только горожане здесь не жаловали чужаков — эльфы, захаживающие в местные кабаки, сказывали, будто на других здесь смотрят косо и озлобленно.

Эрианэль, проскочив мимо патрульного, задремавшего в лодке, махнула нам рукой и стихла, вслушиваясь в вечернюю тишь. До ушей донеслись приглушенные крики, слившиеся с яростным рычанием. Немедля мы бросились на шум, попутно обнажив клинки.

Дом Барда Лучника штурмовали орки. Ну конечно! Как я мог не догадаться! Лишь этот мужчина согласился бы помочь отряду гномов.

— Получай, тварь! — воскликнула Эрианэль, выпуская стрелу в грудь орка.

И мы вновь схлестнулись в схватке с темными созданиями. Украдкой я наблюдал за динет, страшась, что она ненароком угодит в западню. Тауриэль первой проникла в дом, Эрианэль же вскарабкалась на крышу и прыгнула через гигантскую дыру внутрь. Перемахнув через перила к порогу, я едва успел увернуться. Орк, отброшенный назад, ударился спиной о деревянную перегородку, но не успел и взбрыкнуться, как я всадил ему в глотку клинок. Ворвавшись внутрь, я увидел Гиллиана, прижавшего орка к стене. Заметив меня, эллон панически заголосил:

— Дай мне один клинок!

Я помедлил, не успев и переварить сказанное, как вдруг в стену рядом с головой орка вонзился кинжал. Я оглянулся: Эрианэль, морщась и скалясь, отбросила подобравшегося к ней зверя. Монстр попятился в мою сторону, но я быстро прикончил его, проткнув брюхо. Гиллиан, выдернув оружие, полоснул им по глотке орка, обрамляя руки черной густой кровью.

Тауриэль бросилась к гномам, один из которых, похоже, и был ранен моргульской стрелой. Гиллиан поспешил на помощь стражнице, беспощадно разя небольшим клинком. В гуще битвы я стрельнул взглядом в сторону Эрианэли, что бросилась на второй этаж, за ней рванул рослый орк. Я помчался вслед за эллет наверх — как бы хорошо она не сражалась, я все равно ей не доверял. И боялся.

На лестнице валялось тело орка, а чуть дальше доносились глухие удары и тяжелые возгласы эллет. Страх безжалостно скрутил внутренности, я помчался на подмогу. Эрианэль извивалась в лапах противника, прижатая громадным орком к стене. Её оружие валялось в стороне. Орк беспощадно душил мою динет, царапая шею. Крепче сжав рукоять меча, я снес орочью голову. Безжизненное тело рухнуло на пол, у моих ног.

Эрианэль схватилась руками за горло, кашляя, жадно хватая ртом воздух. Пара медовых сверкающих глаз суматошно бегали по моему лицу, готовые вот-вот наполниться слезами. Она испугалась. Отдышавшись, Эрианэль отбросила упавшие на лицо пряди и кивнула в знак благодарности.

— Дай посмотрю. — Я присел рядом с ней, мягко коснувшись рукой красной, чуть ободранной шеи. Эльфийка, вздрогнув от боли, отпрянула, затем выпрямилась, вытерла испачканные руки о какую-то тряпку

Злиться на неё совсем не было сил.

— О Валлар, Гиллиан, как ты меня напугал, — донесшийся снизу голос динет отчетливо звучал в ушах.

Я спустился, уткнувшись взглядом в Эрианэль, чьи руки крепко сжимали мужчину. Я стиснул зубы, глядя, как эллон привычно обвивает спину эльфийки, зарываясь носом в её шею.

«Неужели он и правда так дорог ей?» Грудь больно сдавило.

Я наблюдал за ними еще в Лихолесье, перед тем как они скрылись за рыжими ветвями кленов в саду. Я видел,какЭрианэль улыбалась ему,каксмеялась над его глупыми шутками. Её широкая ясная улыбка возрождала во мне теплые моменты прошлого, где эллет улыбалась и смеяласьтаклишь мне одному.

Тауриэль мягко улыбнулась, успокаивающе положив руку на мое плечо.

— Возвращаемся, — грозно приказал я, бросившись к выходу, как вдруг рука темноволосого нахально остановила меня, упершись в живот.

— Погоди. — Темноволосый посерьезнел. — Нужно помочь Кили.

— Убери от меня руки, — прошипел я, глядя на эльфа исподлобья. — Я сказал, мы возвращаемся.

— Ты не мой принц, чтобы указывать, — в той же манере протянул эллон, продолжая удерживать меня.

— Аранен, — между нами протолкнулась Эрианэль. Она оглядела сначала Гиллиана, а затем меня и после добавила: — Сначала нужно помочь гному, а уж после возвращаться в Лихолесье.

— Нет, — твердо заявил я, наклонившись к динет. Янтарные глаза смело сверкнули.

— Тогда вперед, — прошипела Эрианэль, уступив дорогу. — Беги, поджав хвост. Тебя ведь только этому учили?

Слова эльфийки словно окатили меня ледяной водой. Гиллиан выдавил из себя короткий смешок, но стоило мне перевести глаза в его сторону, как тот молчаливо уставился в потолок.

— Ну хорошо! — выплюнул я, отступив. За спиной раздался облегченный вздох главы стражи.

— Эрианэль, Гиллиан, Леголас. — Тауриэль сидела рядом с раненным гномом. — Вы в дозор на случай, если орки вернутся. А вы, — она обратилась к столпившимся вокруг гномам и детворе Барда, — уберите все со стола! Я еще могу его спасти.

Эрианэль кивнула и, развернувшись, шагнула к выходу, как вдруг Гиллиан легко остановил её рукой.

— Ты видишь дальше меня. — Он улыбнулся. — Полезай лучше на крышу.

— Хорошо, — пожала плечами эллет и, ухватившись за балку, подтянулась вверх через дыру в крыше.

Очистив клинки от крови, я спрятал их в ножны и вышел наружу. В Озерном городе пахло рыбой и сыростью, но тем не менее это вовсе не портило ночной прохладный воздух. Луна, стыдливо прячась за облаками, освещала округу, покрывая мир нежным молочным светом. Молочно-бледным, как кожа Эрианэли.

Даже несмотря на то, что эта несносная девчонка одним своим голосом могла вывести меня из себя, при виде её доброго умиротворенного лица сердце замедляло ритм, будто боясь спугнуть то мнимое спокойствие. И как бы я не старался, управлять собой совсем не получалось, когда её глаза источали тепло и нежность.

Но на меня она глядела ненавистно.

Точно это я разбил ей сердце.

Отогнав от себя дурные мысли, я выпрямился и прислонился к стене. Осенний ветер, вздув навес соседнего дома, принес с собой весточку — смолистый лесной запах.

— О чем думаешь, королевич? — Сбоку от меня, сидя на корточках, расположился Гиллиан. Он насмешливо повернулся в мою сторону.

Смерив эльфа холодным взглядом, я отвернулся. Не хватало еще с ним беседовать. Но Гиллиан лишь самодовольно хмыкнул.

— Хочешь ты того или нет, но тебе придется послушать одну очень занимательную историю, — серьезно заметил эльф. Я закатил глаза, подумав было спуститься к лодке, как вдруг эллон произнес: — Тот поцелуй между мной и Эрианэлью.

Я обернулся, тяжело дыша от подступившего к горлу гнева. Неужели он решил позлорадствовать⁈

— Да как ты посмел? — вырвалось у меня.

— Я не договорил. — Эльф поднял указательный палец. — Тот поцелуй… — Эллон замялся. — Я его подстроил… Специально, чтобы его увидел ты и оставил Эрианэль. — Обычно уверенный голос мужчины содрогнулся. — И у меня все получилось, вот только…

С минуту я стоял молча, пытаясь понять хоть каплю из того, что услышал. В голове вновь вспыхнуло горькое воспоминание, распространяя по телу жгучую, острую боль. Боль, которую я терпел более сотни лет, которую можно было лишь заглушить, но она все равно ныла, вынуждая вспоминать о себе. И все из-за этого мерзавца⁈

Я сжал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не прикончить эльфа на месте. Как вдруг сверху донеслось:

— Что ты только что сказал⁈ — Эрианэль спрыгнула к нам, ошалело глядя на своего товарища.

«Надеюсь, она его убьет», — мрачно пронеслось в голове.

— Что? — В глазах эллона проскочил настоящий страх. Гиллиан попятился назад, виновато подняв руки.

— Все эти годы я страдала, — эльфийка ткнула пальцем в грудь Гиллиана, — рыдала ночи напролет, не понимая, почему он, — в этот момент эллет ткнула пальцем в мою сторону, — поступил со мной как со скотиной! А все потому, что ты подстроил тот поцелуй? Специально⁈

Я не выдержал и прошипел самое гнусное ругательство, которое только существовало в языке синдар. Но незамедлительно пожалел об этом. Медленно обернувшись ко мне, эллет окинула меня убийственным взглядом, от которого сразу же пропало желание что-либо говорить.

— Эрианэль, я… — Гиллиан предпринял попытку успокоить эллет, но не успел и договорить, как в его лицо прилетела струя грязной воды вместе с дохлой рыбой. Эллон, явно не ожидавший подобного, брезгливо сплюнул то, что попало в рот, и быстро обтер ладонями лицо.

— Как ты мог? — дрожащим голосом произнесла эллет. — Я верила тебе, верила всему, что ты говорил!

— П-прости, — только и выдавил из себя эльф, делая глубокий вдох. Никогда прежде я не видел такого отчаяния в чьих-то глазах.

Вот только раздавшийся в небесах треск заставил всех замолчать. Дикий, взбешенный рев донесся со стороны Одинокой Горы. Эрианэль испуганно обернулась, ища глазами источник звука. Такой грохот мог значить лишь одно.

— Гномы разбудили дракона, — одними губами прошептала Эрианэль.

Тишина на короткое мгновенье опустилась на город, создав иллюзию того, что он вдруг полностью опустел.

— Тауриэль, нужно уходить! — выкрикнул я, призывно махнув рукой.

Дочь леса выбежала наружу. Горожане, впопыхах сбрасывая вещи в лодки, бегали туда-сюда, со страхом глядя на черный небосвод. Отовсюду кричали, аккомпанируя колокольному

— Времени нет! — отчеканила Тауриэль. — Уходим, сейчас же!

Двое гномов, поддерживая своего собрата, дотащили его до лодки, пришвартованной у дома. Тауриэль вывела за руки детей Барда и усадила их рядом с гномами.

— Нужно бежать! Прямо сейчас! — воскликнула Эрианэль, перед тем как огненный поток накрыл улицу по левую сторону от нас. Я с надеждой оглянулся на лодку, но в той осталось лишь одно место.

— Тауриэль! Спасай их, — велел я, кивнув на судно. — Мы найдем другой путь!

Глава стражи хмуро кивнула и запрыгнула на борт.

Гиллиан с силой потянул меня за рукав, прежде чем халупу Барда накрыл поток пламени. Эллон, держась за руку Эрианэли, слепо мчался куда-то вперед, волоча меня за собой. Удушливый дым заполнил грудную клетку. Перед глазами мелькали жуткие образы горящих, корчащихся от боли и жутко вопивших горожан, окруженных пеленой огня.

Город превратился в кострище.

В задымлённом небе мелькала извилистая тень ящера, изрыгающего потоки пламени. Покружив над городом, дракон, продолжая плеваться огнем, опустился на крышу гигантского, почти не разрушенного здания. Смауг — свирепый монстр с бешеными глазами — шипел, оглядываясь вокруг, будто убеждаясь, что не пропустил ни одной улочки. А мы все мчались, ведомые дочерью Эриан.

Вдруг громкий, оглушающий голос дракона раздался прямо за нашими спинами:

— Эльфы! — прошипел зверь, монотонно растягивая слово. — Как я мог позабыть про вас⁈ Нужно бы наведаться в лес, — грудь и шея Смауга раскалились, переливаясь ярко-желтым и оранжевым цветами.

На миг мы застыли, безмолвно глядя на громадного ящера, приготовившегося вновь сжигать все живое. Желтые глаза монстра неистово сверкнули в наслаждении, и, широко разинув пасть, дракон приготовился выпускать потоки пламени, как вдруг что-то с силой толкнуло меня в сторону.

Поскользнувшись на сырой древесине, я навалился прямо на Гиллиана, успев увидеть перед собой лишь исказившееся в ужасе лицо Эрианэли. Я протянул руку в надежде вытащить её.

Но опоздал. И светлое, вымазанное в саже лицо эллет скрылось в жарком красном потоке.

Глава 9

Там оживают любимые, а враги становятся союзниками

Воцарилась тишина.

Город, наполненный криками и плачем, треском и грохотом вмиг стих. Будто я оказался в темной комнате без дверей и окон. Гиллиан кричал мне на ухо какую-то неразбериху, оттягивая меня назад. Волна пламени накрыла улицу перед нами, утопив в себе Эрианэль.

Сердце колотилось с такой силой, что могло запросто сломать ребра, разорвать мою грудь и вырваться наружу, а пульс нещадно бил по вискам. Глядя на выжженную улочку, заваленную досками и камнями, я задыхался от мысли, что Эрианэль погибла.

«Её больше нет…»

Гиллиан, ухватив меня под мышки, отступал в узкий, почти не заваленный переулок. А я лишь беспомощно взирал на кострище, разгоревшееся в паре метров от нас.

«Нет! Не правда! — твердил разум. — Вот сейчас она появится из-за угла и снова одарит колкостями! Снова ухмыльнется и злобно стрельнет глазами! Такая родная, такая привычная.Живая…»

— Отпусти! — взревел я, оттолкнув эллона, отчего тот с силой врезался в каменную стену.

— Стой! — выкрикнул Гиллиан, но я не стал его слушать. Никогда бы не стал.

Я бросился в огонь, кашляя от удушливого запаха гари. Черный клубящийся дым, режущий глаза, куполом нависал над городом, но я продолжал идти — мое сердце не верило в увиденное. И я не верил.

Дракон, заметив меня, вытянул вперед шею и злобно заклокотал. Его грудь вновь налилась жаром, как вдруг красная вспышка чуть поодаль отвлекла змея. Обратив взгляд в сторону яркого, слепящего света, я застыл на месте: в объятиях пламени изящная дева взмыла в воздух, натянув тетиву своего огненного лука. Пламя блистало в её длинных вьющихся локонах, яростно сверкало в глазах. Таких знакомых озлобленных глазах. Дракон гневно сощурил золотистые глаза.

— Быть того не может, — прошипел змей, оскалившись. — Священная дева погибла много веков назад!

— Ты совершил много гнусных деяний! Отобрал сотни жизней ради собственной забавы! — яростный голос девы грохотал. Знакомый голос. — Так сгинь же сам, змей!

Дракон распахнул глаза, готовясь окатить деву новым потоком пламени. Но не успел он и раскрыть пасть, как обрамленная огнем стрела, со свистом пронзив воздух, воткнулась прямо в глаз Смауга. Монстр взревел, выпуская в небо столбы огня, взмахнул громадными крыльями и скрылся в дыму. Лучница, лишившись остатка сил, рухнула вниз. Незамедлительно я бросился к ней, окликнув перед этим Гиллиана.

— Эрианэль? — с надеждой выпалил я и, увидев лицо той, кто смог ранить могучего Смауга, вновь вскрикнул: — Эрианэль!

Эллет лежала неподвижно, лишь только грудь её мерно вздымалась от каждого вдоха. Оказавшись рядом с ней, я осел, будто ноги вдруг перестали слушаться, положил голову Эрианэли себе на колени, не переставая поглаживать её лицо, бледное, но теплое. И живое.

«Любимое».

Гиллиан на секунду оторопел, замерев в метре от нас. Его и так вытянутое лицо растянулось еще сильнее в изумлении и неверии. Эллон, выронив оружие, подлетел к нам и, отняв её у меня, прижал к груди, зарывшись носом в спутанные светлые волосы. Я гневно сжал кулаки, сдерживая злобу.

— Гиллиан?.. — прохрипела эллет. Её голос, будто волна, смыл всю ярость.

— Да, я здесь! — рассмеялся эльф. — И Леголас тоже здесь! Он нашёл тебя… Нашёл…

Но эльфийка больше ничего не ответила, вновь окунувшись в дрёму. Новый рев разразился в небесах, последний, изнеможденный, прежде чем тело дракона рухнуло вниз, на одну из улиц города вдали, заглушив собой жалобные крики.

— Нужно уходить, пока мы не задохнулись, — констатировал Гиллиан. — Бери её, я возьму наше оружие!

Я нахмурился, удивившись такому раскладу, уверенный, что даже после своего горе-признания эльф продолжит соперничать со мной. Я сощурился, оглядев Гиллиана, что принялся подбирать отлетевшие в сторону лук и колчан. Досадно, что все стрелы высыпались в воду, зато клинки у эллет были подпоясаны и остались целыми.

Поудобнее ухватив динет, я, как и у границ Лихолесья, отметил, что она вовсе не тяжелая, какой казалась раньше. Наверняка это я был хлипким мальчишкой в юные годы, а не она неподъемной! Мысли о прошлом вызвали улыбку. Я опустил глаза на лицо динет: даже испачканное в саже, с мелкими царапинками, оно казалось мне чем-то прекрасным и светлым.

«Не зря её зовут Дочерью звёзд. Светлее их не сыщешь», — пронеслось в голове.

Гиллиану удалось отыскать

На полпути я сменил Гиллиана на веслах. Эллон, положив голову Эрианэли на колени, неустанно поглаживал её волосы, шепнув при этом: «Совсем не бережешь себя». Меня все еще безумно злил тот факт, что эллон так спокойно прикасался к моей динет, в то время как мне позволялось лишь легко толкать её плечом, и то в ответ я слышал лишь недовольное фырканье.

Выбравшись на сушу, я снова взял эллет на руки и, оглядываясь в поисках Тауриэли, безмолвно последовал за темноволосым. Отовсюду звучали жалобные вопли, люди сновали по берегу, выкрикивая имена своих родных и знакомых, выискивая их в толпе. Гиллиан двигался медленно, озираясь по сторонам.

— Вон они. — Эльф поправил слетевший с плеча колчан, указав пальцем в сторону рыжеволосой эльфийки. Рядом со стражницей мялся гном, покуда его собратья готовили лодку.

Мы поспешили к дочери леса.

— Тауриэль! Кили! — прокричал темноволосый, помахав рукой.

— Живы! — улыбнулся гном. — Эльфы-то наши живы! — Он обернулся к своим.

— Эрианэли нужна помощь! — Я обратился к лесной эльфийке.

— Что стряслось⁈ — выпалил гном, оглядев эллет в моих руках.

— Она поскользнулась и ударилась головой, — протараторил эллон. — Слава Валлар, осталась жива!

— Нужно уложить её куда-нибудь, — заметил я, проигнорировав ложь Гиллиана.

— Клади её в ту лодку! — велела рыжеволосая, и я послушно уложил эллет в узкое судно. — Нужно найти Барда Лучника и узнать, куда направятся люди. До владений твоего отца добираться опасно, особенно когда она в таком состоянии. Эрианэли нужен отдых. Думаю, следует остаться в лагере беженцев.

Я молча кивнул, вновь подивившись тому, как быстро Тауриэль отыскала решение проблемы, и отправился на поиски Барда.

* * *

— Берите только необходимое. Нас ждёт долгий путь! — огласил мужчина, сжимая в руках топор и немного хвороста.

— Куда вы пойдете? — вопросил я. Бард помолчал, а затем вздохнул:

— Есть лишь одно место.

— Гора? Да вы просто гений, сир! — Рядом со мной показался худощавый, сгорбившийся мужчина. Я смерил его надменным взглядом и обернулся в сторону Эсгарота. — Мы можем укрыться внутри горы. Пусть там воняет драконом, но женщины всё отмоют… Там безопасно, тепло и сухо. И полно припасов: постель, одежда, немножко золота!

— Золото в этой горе проклято. Мы возьмём лишь то, что нам обещано, для того, чтобы восстановить наш город, — Бард хмуро вложил ветви в руки этого мужчины, но тот, оглянувшись, передал груз старушке, перед этим хамовато выплюнув:

— На, нечего сачковать!

«Мерзавец, каких поискать». — Я оглядел его с головы до ног. — Новость о гибели Смауга разлетится быстро.

— Да, — согласился Бард.

— Многие обратят взоры на гору и её богатства, — я приблизился к мужчине, — на её местоположение.

Бард нахмурился.

— Ты что-то знаешь?

— Наверняка не знаю, но боюсь, что так и будет.

* * *

Возвращаясь к эльфам, я все думал об орке, что сумел скрыться от нас в битве у дома Барда Лучника. Его лицо казалось мне смутно знакомым, но тогда, в ночи, я не был так уверен. Однако сейчас, сомнений не оставалось.

Тауриэль сидела рядом с Эрианэлью, перебирая стрелы. Гиллиана видно не было. Когда я подошел ближе, эльфийка вскочила на ноги и тревожно кивнула в знак вопроса.

— Они идут к горе, — ответил я. — Бард собирается просить у гномов обещанные им сокровища.

— Так и знала, — эльфийка насупилась. — Гномы никого не впустят в свое королевство и уж тем более не поделятся богатствами!

— Ты права, — кивнул я. — Однако лучше укрыться в руинах Дейла, чем оставаться на равнине и дразнить орков.

Тауриэль вздохнула и устремила взгляд в сторону горы. Я присел на корточки рядом со светловолосой эллет. Выглядела она куда лучше, однако серые круги под глазами выдавали события прошедшей ночи. Интересно, почему Гиллиан солгал о том, что случилось в Озерном городе?

— Она не приходила в себя, — бросила Тауриэль. — Но с ней все в порядке. Думаю, к вечеру оклемается…

— Где её дружок? — Я огляделся. — Нам всем нужно кое-что обсудить.

— У дружка есть имя, — сквозь зубы заметил эллон, возросший надо мной. Я встал, гордо расправив плечи, однако Гиллиан все равно оказался выше меня. Он хитро усмехнулся, а затем снова посерьезнел: — Обсудить что?

— У хижины Барда я видел одного очень знакомого мне орка. Он сбежал, как только мы вошли внутрь. — Я оглядел присутствующих. — Это Болг — отродье Азога Осквернителя. Стая варгов ждала его на окраине Эсгарота, они двигались на север! Эти орки отличались от других. — Я покачал головой. — У них была метка, которую я не видел уже давно, — знак Гундабада.

— Гундабад? — тревожно переспросила Тауриэль.

— Крепость орков на самом севере Мглистых Гор, — подтвердил Гиллиан. — Наши патрули гоняют их у окраин леса. — Мужчина стиснул челюсть. — Но почему они ушли так далеко на восток?..

— Нужно наведаться туда и разузнать! — кивнул я. — Зреет что-то недоброе. Я чувствую это… Уже очень давно.

— Мой принц, Леголас! — Посыльный окликнул нас на синдарине. — Я привез весть от вашего отца! Вы должны вернуться к нему немедленно!

— Мы не можем вернуться сейчас, — ответил я.

— Тауриэль изгнана, ваша светлость. — Гонец нахмурился. — А спутник вашей аранели, увы, не смеет больше ступать во владения таура.

Тауриэль сглотнула, опустив взгляд, Гиллиан лишь устало закатил глаза.

— Там, где нет места для Тауриэли, нет места и для меня, — заявил я, сжав кулаки. — И еще, будь любезен, передай моему отцу, что моей динет необходима помощь. Как можно скорее.

Гонец кивнул, потянув коня за поводья, поскакал в сторону леса.

— Леголас, — сдавленно произнесла дочь леса. — Это приказ твоего короля.

— Да, он мой король. — Я слабо улыбнулся. — Но ты — моя подруга. И очень хороший воин. Нельзя допустить, чтобы ты сбежала!

Уголки губ стражницы слабо дрогнули.

— Я не могу бросить Эрианэль, — покачала головой стражница. — Бери лучше Гиллиана в напарники.

Я нахмурился, однако осознав, что оставлять эллет наедине с её товарищем — плохая затея, согласился.

— Сначала доберемся до города, — подал голос темноволосый, — доставим Эрианэль туда, а после отправимся в путь.

— Хорошо.

* * *

К закату мы наконец прибыли в Дейл. Разгромленные, обросшие сгнившим плющом улочки города покрывал тонкий слой первого снега. Народ тянулся друг за другом, волоча за собой тяжелые мешки и корзины. Мужчины несли детей и раненных на руках. На пару с Гиллианом мы несли Эрианэль, постоянно сменяя друг друга. Эльф, к слову, так и норовил вырвать динет у меня из рук!

Тауриэль обогнала нас, направившись к Лучнику.

— Идёмте. Не останавливайтесь, — велел Бард. — Переночуем здесь.

— Давай сюда, — позвал Гиллиан, махнув рукой. Здание, похожее на конюшню, оказалось на удивление чистым и просторным. Гиллиан расправил небольшое покрывало, которое ему милосердно вручила пожилая женщина, на старом сене. Аккуратно положив Эрианэль, я привалился спиной к стене и легонько сжал маленькую ладошку эллет в своей.

Весь путь я неустанно молился, чтобы она очнулась.

— Пойду, поищу воды. — Темноволосый затянул потуже свой пояс и, сбросив рядом со мной оружие эльфийки, покинул помещение.

Проводив мужчину взглядом, я снова повернулся к динет. Её длинные спутанные волосы в которых застряли опилки красиво разметались по серому покрывалу. Невольно я коснулся прядей кончиками пальцев, поднимаясь к худому острому лицу. Улыбка сама собой расцвела на губах от мягких прикосновений. Эллет нахмурилась, словно кто-то разбудил её на несколько минут позже положенного и, открыв глаза, сдавленно прошептала:

— Аранен?.. — А я все поглаживал её щеку. — Аранен⁈ — Эльфийка испуганно шлёпнула меня по руке и села, поджав колени. Я нахмурился и быстро отвел взгляд. Мысленно сделав глубокий вдох, я снова обернулся и задал первый вопрос прозвучавший в моей голове.

— Ты как?

Эллет замялась, приложив руку к раскрасневшейся щеке, и, заметив мой настойчивый взгляд, отвернулась. А затем сухо бросила:

— В порядке.

Долгое молчание, повисшее между нами, тяготило.

— Так значит, тогда… В ту ночь ты не обманула мои чувства? — сведя брови, поинтересовался я. Эрианэль фыркнула и закатила глаза, будто пародируя Гиллиана. Нахваталась она от него не мало…

— Ты только понял это? — привычная издевка в голосе, по которой я так скучал.

— Что мы теперь бу…

— Мой принц! Я нашла лошадь, — перебила меня Таруиэль, держа под уздцы белогривую кобылку. — Бард Лучник предоставил её в знак благодарности за то, что мы спасли его детей.

За спиной раздался облегченный вздох. Я кивнул, поднявшись, и подошел ближе, чтобы погладить животное.

— Эрианэль! — радостно воскликнула дочь леса. — О Эру, какое счастье! — Рыжеволосая вихрем пронеслась мимо, накрыв объятиями подругу, которой только и осталось вяло рассмеяться.

Гиллиан, появившись из-за угла с небольшим графином в руках, сжал челюсть, отчего на его лице заиграли желваки, и тут же шагнул обратно, будто боясь быть замеченным. Он буквально впихнул мне сосуд и, схватив коня за узду, увел его в сторону.

«Чего это он? Неужто прячется?» — Я мысленно усмехнулся и вновь вошел внутрь.

— Держите, чистая вода.

— То, что нужно! — Тауриэль благодарно улыбнулась и забрала графин. Не сказав более ни слова, я напоследок одарил Эрианэль грустным взглядом и покинул конюшню.

Солнце вновь скрывалось за линией горизонта, вызвав во мне усмешку. Минуло уж три дня с тех пор, как Эрианэль и её товарищ прибыли в Лихой лес, а ощущение такое, будто это случилось пару часов назад… Я огляделся по сторонам и вдалеке, у разрушенного фонтана заприметил Гиллиана. Эллон, поглаживая лошадиную шею, бездумно гипнотизировал взглядом заснеженную землю, но, завидев меня, в миг расслабился и положил руку на рукоять своего меча.

— Ну что? — хохотнул он, когда я подошел. — Отправимся в путь, как старые добрые друзья?

— Будешь язвить, высажу на полпути, — без доли улыбки констатировал я, вызвав у эллона ехидный смех. — Я не шучу.

— Залезай уже, — отмахнулся Гиллиан.

* * *

Ладони эльфа, сжимающие мои плечи, были не самым приятным удовольствием, однако стоило отметить, что всю дорогу Гиллиан молчал, не донимая своими бессмысленными шутками. Луна в эту ночь благоволила нам и светила ясно, почти не скрываясь за пеленой облаков. Дорога выдалась легкой, и к полудню мы прибыли в Гундабад.

Небеса здесь даже в дневное время затянуты смогом, а воздух за многие десятилетия насквозь пропитался орочьим смрадом и запахом гари. Перед нами возросла могучая крепость, некогда служившая оплотом древнего королевства Ангмар. Привязав коня к стволу сухого дерева, мы взобрались на каменный выступ, откуда открывался вид на владения орков.

— Здесь были огромные кузни, где ковалось оружие, — заметил Гиллиан. Я согласно кивнул. — Смотри! Свет — там кто-то есть.

— Дождёмся наступления ночи. Это тёмное место. — Я внимательно вгляделся в желтый луч, проскользнувший в маленьком окне на вершине.

— Моя сестра погибла здесь, — добавил Гиллиан, помолчав. — Элладан и Элрохир отыскали её и принесли моей матери. Мы редко говорим о ней.

Я замер, обернувшись к Гиллиану. В его глазах таилась печаль и горечь — он не лгал. Я понимающе хлопнул его по плечу, отчего эллон недоумевающе насупился.

— Моя мать тоже погибла здесь, — признался я. — Мой отец не говорит об этом… у неё нет могилы… нет воспоминаний… ничего…

Гиллиан оглядел меня и вздохнул с облегчением, точно встретил кого-то сродни себе. Губы невольно дрогнули в улыбке.

— Не думал, что у нас есть что-то общее, — тишину нарушил добродушный голос эллона.

— Я тоже… — покачал головой я. — Почему ты не сказал Тауриэли и гномам правду на счет Эрианэли?

— Им необязательно знать. — Эльф нахмурился. — Такое уже случалось с нами в пути, но мы предпочли забыть это. В частности гномы… — уточнил он. — У Гоблинских пещер нас настиг Осквернитель вместе со своими головорезами. Эрианэль сумела поднять небывалый ураган, унесший орков далеко в лес.

— У границ она спасла мне жизнь, — согласно закивал я. — Будто по волшебству, подняла в воздух огромный камень и задавила им орка за моей спиной. —

— Знаешь что? — осадил эльф. — Я придерживаюсь точки зрения Гэндальфа, а тот предпочел молчать и не болтать об этом со всякими.

Я сжал зубы, хмуро взирая на орочью крепость. Гэндальфу я бы доверился, а значит, Гиллиан поступил правильно. Вот только теперь слова Смауга обрели некий смысл. «Священная эллет погибла много веков назад!». На этой ноте мы умолкли, каждый погрузившись в свои размышления.

* * *

Еще один день сменился ночью.

— Если мы собираемся войти туда, нам следует сделать это прямо сейчас, — недовольно присвистнул Гиллиан, уже в сотый раз натирая свой клинок подолом походного кафтана. — Нет, я серьезно. У меня уже не меч, а девичье зеркальце!

До ушей добрался странно-знакомый писк.

— Слышишь? — Я поджал губы. Этот звук стремительно нарастал, приближаясь к нам.

— Да… — пробормотал Гиллиан и, вытянувшись, чтобы посмотреть вниз, резко припал к земле со словами: — Ложись!

Стая гигантских летучих мышей пронеслась над нами, яростно рыча и оглушительно пища. Эти исполинские твари отличались от своих собратьев — видно орки выращивают их здесь. Покружив над нами, стая вновь устремилась в крепость.

— Целый рой, — тревожно воскликнул Гиллиан, выглядывая из-за камня.

— Этих летучих мышей выращивают с одной целью.

— С какой?

— Воевать.

Вдруг, медленно вышагивая по отвесной скале, появилась громадная для орка фигура — Болг, на горбе у варга, властным взором окинул темные земли, поднял вверх ятоган и грозно провозгласил что-то на темном наречии. Равнина наполнилась глухим гулом, зазвучал горн и из громадных ворот ровным строем вышла орда. Орки, рыча и скалясь, гордо несли странной формы чреные копья, колотили острыми мечами по щитам и шлемам.

— Возвращаемся! — Гиллиан окинул взглядом армию. — Надо срочно предупредить людей Барда, Торина и таура Трандуила!

— За наш народ не тревожься, — кивнул я. — Отец не упустит возможность заполучить свои драгоценные камни. Уверен, армия эльфов уже столпилась у ворот Эребора.

Ловко спрыгнув вниз, мы отвязали коня и стремглав помчались в Эсгарот.

Глава 10

Там тайны становятся явью

Я зябко поежилась, кутаясь в старое покрывало. Тауриэль стояла у входа, привалившись к полуразрушенной стене. На улице шел снег, первый в этом году, а значит, уже больше месяца прошло с тех пор, как Гиллиан и я покинули родной Имладрис. Время и правда нынче летит, даже для эльфов…

— Куда Гиллиан запропастился? — протянула я, обернувшись к дочери леса.

— Они с Леголасом отправились на север, — тревожно ответила Тауриэль, а я едва сдержала издевательскую усмешку. Скорее птицы разучатся летать, чем эти двое начнут делать что-то вместе! Они соперничали с тех самых пор, как Леголас впервые прибыл в Раздол. Аранену еще тогда очень не понравилась моя дружба с Гиллианом, а уж в юные годы эллоны просто на дух друг друга не переносили…

— Но для чего? — подавив в себе желание рассмеяться, вновь поинтересовалась я. Тауриэль присела рядом со мной и шепотом проговорила:

— Аранена что-то беспокоило, — рыжеволосая отвела взгляд. — Он сказал, что видел орка с древней меткой Гундабада, и решил отправиться туда, чтобы выведать планы врага. Гиллиан поехал с ним.

Я закусила губу. Орки Гундабада редко высовывались из своих земель без надобности — они страшились нарушать границы эльфов. Однако в последние годы темные твари все чаще стали выползать наружу и рыскать у наших земель. Неужто теперь орки осмелели до того, что сумели добраться до самого Эсгарота?..

— Надвигается что-то темное. — Голос лесной эльфийки дрогнул.

— Аранен не одинок в своей тревоге, — подтвердила я. — В ночь священной Эриан деревья нашептали мне кое о чем. Об этом не принято говорить в слух, но я поделюсь с тобой.

Тауриэль придвинулась поближе.

— Темный Властелин вернулся в Средиземье.

Луна, будто почуяв опасность, боязливо скрылась за каменными оградами города, позволив темноте поползти по стенам. Лесная эллет замерла, широко распахнув глаза. Я пожала плечами в подтверждение своих слов.

— Нужно немедленно сообщить об этом Тауру! — заключила Тауриэль. Её приветливое, светлое лицо скрылось под маской тревоги, и я погладила ее по плечу, стараясь успокоить.

— Завтра по утру отправимся в Лихолесье, — кивнула я.

— Не отправимся, — мрачно заметила дочь леса. А затем сухо добавила: — Меня изгнали…

В глазах эллет будто потух последний огонек надежды, и она, отвернувшись, глубоко вдохнула. Тауриэль любила лес. Помню, когда мы были еще совсем девочками, она водила меня по Лихолесским садам и рощам, пела под звонкое журчание ручейков. Эльфийка, как и я, подолгу засиживалась на вершинах деревьев, провожая солнце за горизонт, стреляла из лука, дралась на мечах и ездила верхом не хуже Леголаса.

Как же можно изгнать из леса его дочь?..

— Я уверена, Трандуил совершил опрометчивый поступок, — покачала головой я. — Наверняка он гневался… Король обязательно успокоится и позволит тебе вернуться.

Эльфийка грустно хмыкнула и, прикрыв глаза, коротко зевнула.

— Когда ты последний раз спала? — удивилась я, на что дочь леса рассеянно пожала плечами. Я вздохнула, стянула покрывало с плеч и, накрыв им эллет, призывно кивнула.

— Да брось, я в порядке. — Подруга махнула рукой, стягивая с себя одеяло.

— Не стесняйся, — усмехнулась я. — После здорового сна и помыслы чисты! — повторила я слова Элрохира, заставив Тауриэль мягко улыбнуться.

Эльфийка вновь зевнула и, согласно кивнув, поджала колени. И пяти минут не прошло, как стражница тихо засопела, наклонив голову в бок. Я поднялась, решив не мешать эллет, и проскользнула наружу.

Звезды, танцуя в лунном мерцании, окутывали Арду своим теплым светом. Я прикрыла глаза, вдыхая морозный воздух. Под закрытыми веками быстро мелькали картинки из прошлого: вот мы в доме Барда бесстрашно сражаемся с мордорскими отродьями, вот орк сжимает своими исполосованными руками мою шею, вот аранен спасает меня. Снова. А затем нежно тянется ко мне руками, но я боязливо дергаюсь и, молясь, чтобы эллон не заметил моих горящих щек, сбегаю… Слышу ужасные слова Гиллиана о далеком, давно позабытом поцелуе. Он снова солгал мне… Затем паника, огонь, окруживший нас со всех сторон, и вдруг языки пламени накрыли меня с головой, перед этим позволив увидеть лишь искаженное ужасом лицо аранена.

И темнота. Лишь очи Леголаса в последний раз сверкнули в

—А если ты и есть его мэлэтриль?— застенчиво шепнула Эриан, ветром зарывшись в мои волосы.

Я добро усмехнулась, подставляя лицо звездным лучам.

«Аранен не может любить меня. У него ведь на лице все написано», — подумалось мне.

—Приглядись получше, дочь моя,— хохотнула Эриан.

Вдалеке, под тентом, женщины тихо пели колыбельные, убаюкивая детей. Огненные блики игриво плясали на их лицах, за их спинами, рисуя на стенах причудливые картины. Я хмуро наблюдала за этой идиллией, привалившись к стене. В голове, повторяясь, крутилось воспоминание, где пламя топит меня в себе, погружая в бесконечную темноту.

После такого не выжил бы никто. Ни один воин, закованный в самые прочные латы. А я осталась жива…

— Эриан, как это случилось? — с сомнением спросила я, глянув в небеса.

—Тебе подвластны стихии, дочь моя,— прошептала Эриан. —Не зря говорят, что ты родилась под счастливой звездой.— Эллет тихо хохотнула. —В ночь, когда родилась ты, сами Валлар благословили меня даровать тебе эту силу. Но будь осторожна. Зло уже осведомлено о твоих способностях, и оно пойдет на всё, чтобы заполучить тебя. Тьма никогда не дремлет… Остерегайся Бледного орка, он свиреп и беспощаден.

— Но зачем я нужна ему? — испуганно прошептала я.

—Азог подчиняется великому злу — Темному Властелину. — Голос Эриан стал тише. —Деревья нашептали тебе о нем, несмотря на мой запрет…

— Так это правда?..

—Правда,— подтвердила Эриан. —А потому береги себя и знай: я всегда прибуду на твой зов, дитя мое,— напоследок шепнула эллет и скрылась за пеленой облаков.

Я вжалась спиной в холодную стену, запустив пальцы в волосы. Вот почему Осквернитель назвал меня Владычицей природы, почему мне удалось спасти аранена у границ Лесного королевства и почему огонь наполнил меня силой, а не поглотил в себе. Картинка, словно по кусочкам, собралась воедино. Я сползла по стене, больно плюхнувшись на землю, и звезды обволокли меня живительным светом.

Глаза плавно закрылись. Голова шла кругом, меня клонило в сон. И, слава Эру, я быстро поняла, что сидеть на улице — занятие совершенно бесполезное, а потому, устроившись в нашем с Тауриэлью закутке, я прижалась к подруге и, скрестив руки на груди, задремала.

Мысли мои витали где-то далеко-далеко…

* * *

— Эрианэль! Гляди! — Голос юноши задорно пискнул, заставив меня рассмеяться.

— Ну чего еще, аранен? — улыбнулась я и, обернувшись, удержалась от того, чтобы раскрыть рот в изумлении. Леголас, важно вскинув подбородок, усмехнулся, и я, осознав, что разглядываю аранена, хитро улыбнулась и расправила подол платья: — Эх ты, пройдоха! А я уже почти придумала тебе наказание!

— Рано ты меня со счетов списала. — Эллон убрал руки за спину. — Жду свою награду! — Он кичливо наклонился вперед, и корона его отца, до того сидевшая идеально, позорно съехала вниз. Не удержавшись, я захохотала, откинув голову назад. Аранен, фыркнув, обиженно воскликнул:

— Вот придумаю я тебе чего-нибудь невозможного и будешь потом выкручиваться!

А я лишь сильнее схватилась за живот. Леголас устало вздохнул и присел рядом со мной на скамью. Насмеявшись вдоволь, я ткнула его пальцем в бок и с доброй улыбкой заметила:

— Как тебе удалось стащить корону у адара?

Аранен усмехнулся и, покрутив реликвию в руках, горделиво заметил:

— Отец сам мне её одолжил. Как будущему Тауру. — Эллон надел корону, но та вновь съехала немного в сторону.

— Да правда что ли? — Я сощурилась, глядя прямо в синие, как васильки, глаза. Во взгляде аранена промелькнула робость, и я, заподозрив неладное, схватила корону и отпрыгнула от юноши на метр: — Тогда пошли, спросим у Владыки! Таур! Таур Трандуил! — пропела я.

Леголас побледнел и тут же бросился ко мне, в попытке выхватить реликвию. Вот только я всегда была ловчее принца, а потому кружилась рядом с ним, не допуская, чтобы он схватил корону. Но веселье продолжалось до тех пор, покуда ноги мои не запутались в этом суматошном танце. Я ахнула, потеряв равновесие, и, зажмурившись, мысленно приготовилась к падению.

Как вдруг сильные руки аранена обвили мою талию, резко притянув к себе. Я со свистом втянула воздух и, распахнув глаза, уткнулась носом в нос эллона. Щеки мои налились краской, руки предательски затряслись, грозясь выронить корону Трандуила. На щеках эльфа тоже проступили алые пятна, и он отчаянно забегал бешеными глазами по сторонам, покуда взор его пал куда-то ниже моей шеи.

Пытаясь успокоиться, я привычно лукаво сощурилась.

— Что ты там такого углядел? — Голос получился сдавленным, почти охрипшим.

— Ничего! — У эльфа покраснели и уши, но хватку он не ослабил, наоборот, сильнее притянул к себе.

— Тогда отпусти! — выдавила я, предприняв попытку выбраться, но наступила на подол собственного платья и упала на траву, прижатая араненом сверху.

Сердце гулко забилось в ушах, заглушая собой всё, кроме такого же дикого стука сердца Леголаса. Принц, приподнявшись на локтях, сдержанно сжал губы, пронзив меня взглядом ясных светлых глаз. Взглядом, под которым мерк весь мир. Я закусила губу, продолжая глядеть на аранена не мигая.

Взор эльфа потемнел. Его губы медленно накрыли мои, пропуская по телу стада мурашек. Леголас подарил мне сладкий, поистине прекрасный поцелуй, от которого в голове всё мешалось в кашу! Обжигающие прикосновения аранена оставляли на коже горячие следы. Руки эльфа поглаживали мою талию, плавно поднимаясь выше. А я, словно в бреду, пальцами зарывалась в его светлые волосы, поглаживала шею и плечи. И лишь когда эллон неуверенно сжал мою грудь, я вынырнула из этого пьянящего омута и испуганно оттолкнула юношу. Леголас осел на траву, недоумевающе глядя на меня, подпрыгнувшую на месте.

— Вот твоя награда! — сдавленно бросила я, страшась обернуться. — Остальное нужно заслужить! — И вихрем умчалась из сада.

А на губах еще цвели жаркие поцелуи аранена.

— Эрианэль! — позвал кто-то. — Эрианэль! — настойчивее.

Перед глазами поплыло, размываясь в разноцветную пеструю картинку.

— Ну же! — позвал нетерпеливый женский голос, и передо мной явилась знакомая рыжеволосая эллет с привычной доброй улыбкой. Она снова подала голос: — Ну наконец-то, лежебока! Поднимайся!

— Где-то пожар или началась война? — шутливо поинтересовалась я, вытянув ноги.

— Владыка Лесного королевства прибыл, госпожа, — протянул низкий мужской голос, и, повернувшись, я увидела неизвестного стражника. Мужчина с улыбкой встретил меня, чуть

Я быстро поднялась, отряхиваясь от пыли и кланяясь в ответ.

— Мне сообщили, что вам нужна помощь? — поинтересовался эльф со всей серьезностью.

— Нет, мне уже лучше, — покачала головой я.

— Тогда пойдемте со мной. — Он снова улыбнулся.

Я кивнула Тауриэли, но та лишь жестом выразила свой отказ. Закатив глаза, я без лишних слов взяла эллет под локоть, принуждая следовать за собой.

— Но, моя аранель, — забеспокоился страж. — Тауриэли не положено идти с нами.

— Она не с нами, она только со мной! — уверенно заявила я, совсем обескуражив стража, и эллону не осталось ничего, кроме как молчаливо поклониться.

Однако, пока мы шли, в мои мысли снова проник аранен. Почему спустя столько лет мне вновь приснился тот случай? Да ещё и в деталях, Всемогущий Эру!

—Твой первый поцелуй,— невзначай шепнула Эриан.

Я покачала головой, прогоняя из головы эллет.

«Между мной и Леголасом нет ничего… общего», — вздохнула я.

—Конечно же, есть.— Эриан искренне рассмеялась. —Просто вы с ним настолько слепы, что не видите очевидного!

— Как тебя зовут? — поинтересовалась я, игнорируя слова Эриан. Подумать о Леголасе можно и позже…

Эллон удивленно вскинул брови и представился:

— Талион, госпожа, — улыбнулся страж.

— Бесстрашный! — перевела я с синдарина. — Рада знакомству, Талион.

Тем временем мы наконец добрались до шатра Владыки. Поклонившись, Талион приоткрыл занавес, пропуская нас внутрь. В нос тут же ударил терпкий запах вина и аромат сандала. Таур, привычно одетый в расшитый шелком наряд, важно восседал на резном кресле, задумчиво потирая пальцами подбородок. В его холодном надменном взгляде мне почудился Леголас… Как же сильно аранен похож на своего адара!

Тауриэль и я присели в реверансе, приветствуя Таура. Транудил легко поклонился мне в ответ и, надменно изогнув густую бровь, окинул дочь леса сдержанным, недовольным взором.

— Тауриэль. — Голос Владыки посерьезнел. — Ты нарушила мой запрет, покинув Лихолесье, а теперь, после того как я изгнал тебя, явилась ко мне. Какая невоспитанность!

Эльфийка поджала губы, опустив глаза, будто пристыженный ребёнок, но я сжала её ладонь и успокаивающе подмигнула.

— Не стоит обнадеживать свою подругу, дочь священной Эриан. — Трандуил с укором посмотрел мне в глаза. — Ни ты, ни мой сын не убедите меня позволить ей вернуться. Предателям нет места в моем королевстве!

— Владыка, это я предложила сбежать, — солгала я, глядя прямо. — Тауриэль пыталась меня отговорить, но…

— Не нужно лгать, Эрианэль, — отрезала рыжеволосая, сильнее сжав мою ладонь. — Я признаю, что ослушалась вашего приказа, мой король, — прошелестела она. — Но я бы никогда и ни за что не посмела предать вас. После всего того, что вы сделали для меня.

Трандуил сжал губы в тонкую полоску.

— Где мой сын? — Владыка обратил внимание на меня.

— Он и Гиллиан отправились на север, — сообщила я, упорно глядя в бездонные синие глаза.

— Он и Гиллиан⁈ — едва ли не усмехнулся Таур, прямо как я прошлой ночью. — Для чего?

— Орки напали на нас в Озёрном городе, — подала голос Тауриэль. — Аранен заметил у одного из них темную метку орков, пришедших с Мглистых гор.

— Гундабад… — вкрадчиво прошептал Владыка, покосившись взглядом в сторону.

— Не одного аранена тревожат дела тьмы, — с уверенностью заявила я. — Великое зло…

— Хватит об этом, — прервал меня Таур, подняв руку. — Наверняка вы устали и голодны, вам стоит поесть. После мой главный страж доставит тебя, — эллон обратился ко мне, — в Лесное королевство. Благородным эллет не пристало засиживаться в военных лагерях.

Задохнувшись злобой, я сквозь зубы втянула воздух и сжала кулаки, выпустив руку Тауриэли из своей. Таур, внимательно вглядевшись в мое лицо, коротко усмехнулся.

— Ты так похожа на свою бабушку. — Голос Таура смягчился. — В юности она тоже фыркала и краснела от злости. Надеюсь, и ты наберешься мудрости с годами, — на удивление, на губах эллона расцвела добрая улыбка. — Талион, — позвал Таур, и внутрь тут же вошел страж. — Вели накормить эллет. Из моих запасов, — уточнил Трандуил, и подчиненный, покорно поклонившись, вывел нас наружу.

Солнце светило необычайно ярко, однако давно уж перестало согревать. Страж увел нас за шатер Владыки и, переговорив со своими подчиненными, получил для нас по яблоку.

— Остальное там. — Он кивнул куда-то за спину. — А пока подкрепитесь.

Тауриэль сразу же захрустела, с наслаждением вдыхая сочный аромат. Яблоки в Лихом лесу росли только золотые — Трандуил и впрямь был помешан на роскоши. Усмехнувшись своим рассуждениям, я тоже вкусила свежий, невероятно сладкий плод и, не удержавшись, довольно закатила глаза. Талион славно рассмеялся.

— Так вот, значит, почему тебя изгнали, — досадливо покачал головой мужчина. — Совершила побег вопреки запрету Владыки.

— Так ты, значит, любитель подслушивать? — недовольно сощурилась эльфийка и, оглядевшись, бросила огрызок в удобно оказавшееся рядом корыто. Талион вздохнул, переведя на меня взгляд черных, будто углей в камине, глаз.

— Моя аранель. — Он заинтересованно вскинул брови. — В ранние годы вы были нашей частой гостьей… А затем вдруг пропали на целых двести пятьдесят лет! Почему вы не радовали нас своими визитами?

Я замялась. Вряд ли Талиону понравилась бы история с Гиллианом и тем злосчастным поцелуем. Однако эти черные глаза так и ярились интересом, будто мы со стражем старые друзья, которым наконец довелось встретиться спустя много лет.

— У меня были дела, — натянуто улыбнулась я, — в Имладрисе…

— Печально. В ваше отсутствие аранен очень тосковал, — заметил эльф, отчего я поперхнулась. Талион странно на меня посмотрел, но быстро вернул на лицо доброжелательную улыбку. Я поджала губы. Вдруг, обернувшись на чей-то зов, эльф кивнул и проводил нас на трапезу.

Кормили здесь щедро — Таур хоть и был падок на богатства, никогда не славился жадностью. Повара налили нам вкусной эльфийской похлебки, выдали по стакану сидра, да снабдили лембасом. Довольные, мы с Тауриэлью устроились на главной улице Дейла, бок о бок с людьми. Беженцы развели костры повсюду, наполняя город запахом теплого молока и тушеных овощей.

Расправившись с похлебкой, я поставила чашку на землю и, надкусив немного лембаса, повернулась к Тауриэли.

— Это правда? — Дочь леса недоуменно склонила голову, отпив

Эльфийка коротко усмехнулась и посмотрела в сторону группы людей, распевающих радостные песни.

— Все куда сложнее, — выдала эллет. — В первые пятьдесят лет Леголас с головой окунулся в битвы, пошел на защиту границ и стал каким-то отрешенным. Открытым к общению, конечно, но поговорить с ним по душам было просто невозможно. А ещё пятьдесят лет спустя он обзавелся спутницей. — Тауриэль брезгливо поморщилась. — Фиониль. Дочь одного из королевских советников. Она твердила всем об их с принцем скорой свадьбе, и многие ей верили, а Таур даже дал свое благословение! И только я одна чуяла в словах её ложь, а вид Леголаса только подкреплял мои подозрения.

Внутри что-то ревностно кольнуло. Эх, аранен! Наверняка он так долго представлял в своей белокурой головушке моих многочисленных поклонников, что и сам решил обзавестись подружкой!.. Ох уж эти мужчины…

— А потом Леголас поведал мне о том, что скоро он должен будет жениться на тебе. И, хоть он старался нагнать на себя хмурый вид, он то и дело глупо улыбался, порой сам того не замечая. — Эллет смолкла на миг. — Вот прямо как ты сейчас! — поддразнила она, весело сощурившись.

Я тут же покраснела, быстро стиснув зубы. Эриан весело хохотнула на ухо в унисон с Тауриэлью.

— Не смешно, — протянула я, отвернувшись от развеселившейся подруги.

* * *

Вечер незаметно окутал Дейл, вновь накрыв мир звездным куполом. Таур, закружившись в делах, совсем позабыл отправить меня обратно в Лихой лес, а потому позволил переночевать в лагере и выделил нам с Тауриэлью отдельный шатер неподалеку от своего.

Сидя у палатки, я считала звезды вместе с Эриан. Слабый ветер убаюкивающе игрался в моих волосах. Люди неспешно готовились ко сну, вновь греясь группами у костров, напевая старые песни.

Все шло своим чередом. И лишь могучий жеребец, промчавшись по улицам, бессовестно нарушил этот покой. Я подскочила на месте, надеясь разглядеть неизвестного. Всадник был рослым, в гигантском сером балахоне, с седой, торчащей в разные стороны бородой. И даже не глядя в его лицо, я узнала в мужчине старого чародея! Вот уж кого, а Митрандира я не ожидала увидеть!

Маг промчался по главной улице и, остановившись у шатра Владыки, спешился и передал скакуна эллонам. Наспех сняв свою покосившуюся набок шляпу, маг вошел внутрь. Туда же несколькими минутами ранее зашел и Бард Лучник. Я оглянулась и, убедившись, что за мной не следит лишняя пара глаз, устремилась к шатру. Со стороны, где стражники не стояли на посту, можно было послушать то, о чем беседовали в палатке.

Гэндальф прибыл не просто так.

Промелькнув мимо болтливых охранников сбоку, я забежала назад и, присев на корточки, тихо раздвинула плотный занавес.

— Вам придётся отложить свою стычку с гномами. Грядёт война, отродья Дол-Гулдура уже в пути. Вы все в смертельной опасности! — взволнованно заявил Митрандир.

— О чём вы говорите? — удивился Бард.

— Я вижу, ты ничего не знаешь о волшебниках, — насмешливо протянул Трандуил. — Они как зимний гром, принесённый ветром. Грохочет вдалеке, вселяя напрасную тревогу. Но иногда гром — это всего лишь гром…

— Но не в этот раз! Армия орков на подходе. Они воины, их готовили к войне. Наш враг призвал все свои силы, — продолжал чародей, но Таур лишь раздраженно вздохнул.

— Зачем ему нападать сейчас? — устало протянул эллон, вызвав во мне бурю злости. Как можно не верить словам Митрандира, одного из самых мудрых, живущих ныне на земле⁈ Вихрем влетев внутрь, я горделиво вскинула подбородок. Таур злостно сощурился, завидев меня. Гэндальф недоуменно ахнул, а Бард лишь сильнее нахмурился.

— Потому что великое, могущественное зло вновь пробудилось в Арде, Таур! — воскликнула я.

— Твоего слова никто не спрашивал, — сдержанно заметил Владыка. — Поэтому, будь так любезна, оставь нас!

— Постой, девочка! — воскликнул маг. — Что ты знаешь?

— Эриан предупредила меня о том, что Темный Властелин вернулся в Средиземье! — твердо заявила я.

— Саурон? — вклинился в разговор Бард.

— Не стоит называть его имя вслух! — задумчиво протянул Гэндальф. — Оно ядовито. И опасно!

— Ну что за бредни! — вставил Таур. — Разве ты не помнишь, что именно твой отец вместе с Исилдуром разбил врага у подножий Ородруина много веков назад⁈

— Разбить-то разбили, да не уничтожили до конца, — выпалил Митрандир. Трандуил смерил меня холодным, испепеляющим взглядом.

— Мне нужны доказательства! — заявил Трандуил, потянувшись за бокалом вина, как вдруг разговор наш прервали ворвавшиеся внутрь эльфы. Один со светлой макушкой, а другой с темной.

— И у нас они есть, — грозный голос Гиллиана заставил всех обернуться.

Глава 11

Там грядет битва

Мой взгляд пал на аранена, вышедшего вперед. Эллон с тревогой оглядел собравшихся, задержав взгляд на мне, отчего в голове тут же вспыхнул поцелуй, заставляющий щеки заалеть.

— Сын! — воскликнул Таур облегченно.

— Адар, орочья орда надвигается с севера! — резко заявил принц, повернувшись к Тауру. — С той скоростью, с которой враг движется, он прибудет в Эсгарот к полудню завтрашнего дня.

— Мы мчались изо всех сил, срезав путь у северо-западных границ Лихолесья, — с тревогой добавил Гиллиан.

— Видишь, великий Лесной король! — пробурчал маг, достав трубку. — Я не солгал тебе…

— Мы не можем сражаться! — вставил Бард. — Люди измучены, мужчины едва ли смогут держать в руках оружие.

Трандуил замялся на миг, а затем поднялся и медленно приблизился к Гэндальфу.

— Мой народ не будет проливать кровь! — прошипел эллон. — Мы лишь заберем у гномов то, что нам положено!

— С каких пор ты ценишь мой совет так низко? Что я по-твоему задумал⁈ — взбеленился чародей, дымя своей трубкой.

— Ответ очевиден, друг мой: ты пытаешься спасти своих друзей гномов, — сощурился Владыка. — Меня восхищает твоя преданность им, но тебе не удастся переубедить меня. Ты начал это, Митрандир, прошу простить меня, если я это закончу. Лучники на местах? — Владыка подошел к Талиону.

— Да, милорд, — кивнул тот.

— Передай мой приказ. Если кто шевельнётся на этой горе — убить его, — хладнокровно бросил эльф. — Время гномов вышло.

— Отец! — подал голос Леголас.

Аранен был прав. Заполучив гору, орки не только укроются за её неприступными стенами, но также поставят под угрозу лесных эльфов и жителей Озёрного города.

— Никто не посмеет уничтожить мое королевство! — обернулся король. — Мы выстоим!

— Если сражаться не станешь ты — стану я! — Леголас, будто бросая отцу вызов, встал рядом с Гэндальфом.

Я с интересом наблюдала за тем, как меняется выражение лица Трандуила. Поначалу спокойное, оно едва заметно помрачнело, исказившись в гневе, однако в глазах эллона поселилось сомнение. Будто впервые Таур встал перед выбором, не зная, как поступить. Леголас сделал глубокий вдох, выпятив грудь вперед.

— Я тоже стану сражаться! — изрекла я, становясь плечом к плечу с араненом. Трандуил и Леголас устремили на меня свои укоризненные взгляды и открыли было рты, чтобы возразить, как вдруг Гиллиан вырос рядом со мной.

— И я буду!

Владыка сердито сжал челюсть, отчаянно сдерживая свой гнев. Лихолесский принц, переведя на отца взгляд, смотрел гордо и без опаски. Гиллиан тоже устремил на Владыку свой надменный, бесстрашный взор. Я вдохнула через нос и невольно обвила пальцами ладони эльфов, отчего те разом напряглись.

— Думаете, ваша армия остановит гномов? — робкий голосок заставил нас обернуться. Перед нами топтался полурослик со знакомой курчавой макушкой и милыми волосатыми ножками. На лице хоббита залегли едва заметные морщинки, но глаза, пусть уставшие и измотанные, продолжали искриться, как в нашу первую встречу. — Думаете, гномы сдадутся? Никогда! Они будут биться насмерть за эту гору!

— Бильбо! — в один голос обрадовались мы с Гиллианом. Гэндальф вынул трубку изо рта и басисто рассмеялся.

— Бильбо Бэггинс! — изрек маг, и хоббит поклонился в знак приветствия.

— Если я не ошибаюсь, это тот полурослик, которому Гиллиан помог выкрасть ключи от темницы из-под носа моих стражников? — спокойно произнес Трандуил.

— Да… — виновато кивнул хоббит. — Прошу прощения… Но я принес вам это, — Бильбо выложил на расположенный посреди шатра стол сверток из старой ткани и развернул его. Нашим глазам предстал сияющий, переливающийся невиданными цветами кристалл. Аркенстон.

— Это сердце горы! — продолжил мои мысли Таур. — Королевский камень! — очарованно прошептал он.

Бард заинтересованно приблизился.

— И стоит по-королевски. — Лучник коснулся драгоценности.

— Откуда он у тебя? — вырвалось у меня.

— Это моя четырнадцатая часть сокровищ! — важно заявил полурослик, отчего Митрандир задумчиво закряхтел, продолжая дымить.

— Зачем ты его принёс? Ты ничего нам не должен, — удивился аранен, хмурясь.

— Это не ради вас, — вежливо заявил хоббит. — Я знаю, что гномы бывают упрямыми, упёртыми и… невозможными… — он убрал руки в карманы своего камзола. — Они подозрительные и скрытные, а манеры у них вообще хуже некуда! — Бильбо махнул рукой, обратившись к Лесному королю. — Но они также храбрые и добрые. И весьма преданные. Я очень полюбил их и буду рад спасти, если смогу.

Владыка задумчиво оглядел полурослика, подавшись вперед.

— Торин ценит этот камень превыше всего. Я думаю, в обмен на него он отдаст то, что принадлежит вам, и тогда не нужно будет воевать!

Я пораженно вскинула брови. Наш смышленый хоббит вновь умудрился поразить всех! Гиллиан усмехнулся, одобрительно качая головой, а Гэндальф улыбнулся сквозь свою всклокоченную бороду. Леголас согласно хмыкнул, Трандуил переглянулся с Бардом и, получив от Лучника кивок, наконец дал свой ответ:

— Так и быть.

* * *

Тауриэль, узнав о случившемся в шатре Владыки, очень долго сетовала на то, что я не позвала её с собой. Однако, быстро успокоившись, эллет отправилась прогуляться под луной и скользнула наружу, оставив меня в полном одиночестве.

Я, рухнув в свое кресло, устало размяла шею и покрутила пальцами у висков в попытке расслабиться. Уже который день в сердце моем таилась тревога, ни на миг не желая отступить. Орочья армия подступала к Эребору, и одному лишь Эру был известен исход грядущего сражения! Я скинула с себя походный камзол и повесила его на спинку кресла, оставшись в одной лишь хлопковой рубашке, затянутой ремнём. Прохладный ночной ветер проник внутрь, раскачав подсвечники, но не задув их. Он поигрался с моими волосами, прячась в густых прядях.

— Ах, проказник! — рассмеялась я, откинув голову назад.

—Распусти косы, дочь моя!— ласково шепнула Эриан, и я послушно стянула тугие ленты. Локоны, щекоча шею, распустились по спине водопадом. Ладонями пригладив спутанную, запыленную гриву, я опустила руки на живот, сложив их в замок. И все же, как мало порой нужно для хорошего настроения! Лишь встряхнуть головой, да вдохнуть свежего ночного воздуха.

Я расслабленно вздохнула, прикрыв глаза, как вдруг знакомый мужской голос заставил напрячься.

— Можно? — Аранен говорил тихо, почти шепотом. Я выпрямилась и, заправив волосы за уши, согласно кивнула. Эльф молча просунулся внутрь, мерно прошелся по палатке, проведя рукой по спинке стула Тауриэли, и присел, устремив взгляд в сторону.

На лице Леголаса не было ни тени прежнего нахальства и гордости, лишь безмятежность и тревога. Аранен в своем спокойствии выглядел по-королевски: величаво и изящно, и только неровная осанка говорила о минувших тяжелых днях. Я молча вглядывалась в лицо Леголаса. Эльф был поистине красивым. Немудрено, что у него так скоро после меня появилась спутница… Однако любоваться эльфом слишком долго не позволяли приличия, и я отвела взгляд.

В этот раз тишина между нами казалась еще более томительной, чем тогда, в разрушенной конюшне. Никому не хотелось нарушать эту тишь, но вместе с тем необходимо было, чтобы кто-то уже наконец разрядил обстановку.

— Зачем ты пришел? — первой молчание прервала я.

— Хотел увидеть тебя, — скомкано пояснил эльф. — Ты не рада? — пара холодных сапфиров уставилась на меня с тоской.

Я усмехнулась, робко отведя глаза. Аранен насупился и, глубоко вздохнув, встал. От неожиданности я резко поднялась вместе с ним. Эльф приблизился ко мне, вновь заставляя сердце отбивать безумный ритм о грудную клетку. Я безмолвно глядела в его синие-синие глаза, ища в них знакомую наглость, однако там поселилось неведанное мне доселе чувство.

— Это правда? — Он напрягся. — Гиллиан не солгал о том поцелуе?

Я медленно кивнула, словно в бреду, ощущая, как тепло, исходившее от эльфа, окутывает меня, пробираясь под

— Прости. — Аранен посмотрел мне прямо в глаза. — Прости, что не поверил… Еще тогда…

Я грустно опустила взгляд, сжав губы в тонкую ниточку. В горле образовался огромный ком, не дающий возможности вдохнуть такого необходимого сейчас воздуха. Принц робко скользнул рукой в мою ладонь, отчего колени нервно задрожали.

— Аранен? — выдавила я, облизнув пересохшие губы, и, слава Эру, голос вышел ровным…

— Леголас. — Он тепло сжал мою руку. — Мое имя Леголас. — Губы мужчины растянулись в мягкой улыбке. Я сжала руку эльфа в ответ. Леголас вдруг подался вперёд, остановившись в паре дюймов от моих губ, и, сомкнув глаза, прохрипел:

— Можно?

— Можно, — шепнула я и приникла к манящим, кружащим голову губам.

Земля точно испарилась из-под наших ног. Прижавшись ко мне всем телом, Леголас поначалу неуверенно, а затем смелее обвил меня крепкими мускулистыми руками, покуда я беспорядочно блуждала ладонями по его спине и плечам. И мир словно затих, стыдливо наблюдая за нами, укрытыми светом звезд.

Губы аранена плавно спустились вниз, лаская шею, оставляя на коже красные, пульсирующие следы. И я задыхалась от каждого прикосновения. Руками скользнув по налитой силой грудью мужчины, я ухватилась за его пояс и сильнее притянула к себе, ведомая жарким, затуманивающим разум желанием.

Вдруг я почувствовала возбуждение Леголаса и от неожиданности отпрянула, залившись краской. Аранен озадаченно нахмурился, но, заметив мою физиономию, довольно сощурился:

— Так это у тебя впервые? — протянул он.

Я раскраснелась пуще прежнего и нервно сглотнула.

— А ты думал, что после тебя я пустилась во все тяжкие⁈ — передразнила я и, заметив потускневший взгляд аранена, грустно добавила: — Думал все-таки?

— Я предполагал, — поправил меня эльф, отведя глаза, — что ты делила ложе с Гиллианом…

Всё мое спокойствие будто водой смыло. Вот же гоблин поганый!

— В отличие от вас, Ваше Высочество, я не искала себе любовников! — выпалила я, выпутавшись из объятий эллона. — Лучше сбегай-ка к своей Фионили, она наверняка тебя заждалась! — выхватив свой камзол и лук с колчаном, я шеметом вылетела наружу, уповая на то, что холодный ночной воздух остудит внутренний жар.

Горечь и злоба смешались в одно обжигающее, колющее чувство обиды.

«Какой же нахал, Эру Всемогущий!», — кричала я про себя.

Ветер, будто стараясь усмирить мой гнев, обдал лицо слабым прохладным порывом. Но даже ему не удалось остудить пылкую злобу, с каждым мигом разраставшуюся внутри. Ноги несли меня по заснеженным, освещенным луной улочкам в неизвестном направлении. Перед глазами мелькали руины зданий, а тихие голоса людей и эльфов плавно затихали, оставаясь где-то позади.

На глаза попалась башня у самых окраин города. Оттуда, как мне казалось, открывался неплохой вид на величественные равнины Эсгарота. Возможно, там я смогу отвлечься от Леголаса, чьи слова, будто тупой клинок, резали мое сердце. Даже после моих слов, он все равно не поверил, все равно думал, что меня и моего товарища связывает нечто большее, чем давняя дружба…

—Ты и сама порой ревновала своего аранена к дочери леса!— прошелестела Эриан, но я лишь отмахнулась. Думать об эллоне не хотелось вовсе!

Проникнув внутрь, я отыскала почти целую винтовую лестницу и взобралась наверх. Однако башня эта уже была кем-то облюбована, потому как у разрушенной стены, устроившись на огромном булыжнике, сидел мужчина, устремив свой взор к небесам.

— Я хочу поведать им нашу историю, — прошептал знакомый голос. — Хочу, чтобы они знали, всегда помнили о нас. Хочу, чтобы Эрианэль помнила обо мне…

— Гиллиан? — удивилась я, присаживаясь рядом.

Эльф испуганно вздохнул. Глаза его на короткий миг наполнились страхом, однако тот быстро испарился и серо-голубые кристаллы насмешливо сверкнули в свете луны.

— Теперь ты взялась пугать меня? — сдавленно произнес он. — Это, вроде как, моя забава!

— С кем ты говорил? — поинтересовалась я, обратив взгляд к звездам.

— Ни с кем, — улыбнулся эльф. — Зачем ты пришла? — выпалил он, не дав мне вставить и слова.

— Я искала уединения, — честно ответила я.

— Понимаю. — На губах вновь мелькнула грустная улыбка. — Я тоже хотел побыть в одиночестве.

Я отвернулась, вдохнув морозного ночного воздуха — зима подступала к нам медленно, но уверенно, охватывая мир в свои хладные объятия.

— Прости меня, — серьезным тоном начал Гиллиан. — За тот поцелуй… — Он помолчал, подбирая слова. — Почему я так поступил? Потому что не хотел отпускать тебя, — признался он. — Я видел, как ты расцветала рядом со своим даэром, а твоя улыбка так и лучилась солнцем в те годы. Я видел искрящееся в твоих глазах счастье и завидовал, что твой взор обращен не ко мне. Я знал, что тебе будет больно, но не хотел терять тебя. Ведь я любил тебя. И до сих пор люблю…

Злоба, до того бушевавшая во мне, сменилась тоской и грустью, успокаивая, но в то же время вызывая по телу неприятную дрожь. Я положила голову на плечо мужчины, крепко обняв одной рукой. Гиллиан едва ощутимо задрожал, обняв меня в ответ, и снова пролепетал охрипшим голосом:

— Но теперь я понял, что поступил ужасно. — Он вздохнул. — Ты до сих пор влюблена в Леголаса. Это заметно, как бы ты не хмурилась при его виде и не язвила! Твоя любовь — чистая… настоящая. Поэтому я буду рад, если ты обретешь свое счастье рядом с ним. — Гиллиан сжал кулаки, будто борясь с самим собой где-то в глубине сердца, а затем невесомо коснулся губами моего виска.

Слезы отчаянно рвались наружу. Я впервые позволила себе плакать в присутствии Гиллиана. Пусть он видит то, что я чувствую. Пусть знает, как дорог мне на самом деле. Я сжимала его руку, покуда мои слезы текли по щекам. Звезды нежно укрывали нас своим мерцанием, а ветер слабо колыхал наши волосы…

— Я тоже не хочу терять тебя, — прошептала я, на что Гиллиан лишь грустно усмехнулся, сжав мою руку. Несколько минут мы сидели в молчании, наблюдая за танцующими на небосводе искрами. А затем Гиллиан вновь подал голос:

— Я бы попросил, чтобы ты не участвовала в битве, да ты, верно, не согласишься? — улыбнулся он, тихо вздохнув. А я тепло рассмеялась, зарывшись носом в его грудь, покуда руки эльфа небрежно поглаживали мою голову.

—

— Нет! — отрезал Гиллиан. — Давай еще посидим… Ночь сегодня слишком прекрасна…

И так мы просидели до самой зари, в безмолвии глядя на купол черного неба в объятиях друг друга. Гиллиан крепко сжимал меня в своих руках, словно прощаясь. Словно боясь не вернуться из боя. И я сжимала его в ответ, страшась, что и мне не суждено вернуться…

Едва рассветные лучи показались из-за полосы горизонта, до нас донесся далекий гул и армия эльфов ровными рядами выстроилась у подножия Эребора. Вместе мы помчались к горе, решив, что если целой армии не удастся отговорить гномов от битвы, то определенно понадобится наша помощь. С Торином и его собратьями мы знакомы не первый день, а значит, наше слово для них хоть немного, но важно. Однако у северных ворот нас остановил Талион, хмурый, одетый в походный кафтан. В руках он держал поводья двух коней, шедших по обе стороны от него.

— Моя аранель! — Он легко кивнул, окинув Гиллиана сдержанным хладным взором. — Таур приказал доставить вас в Лихолесье! Сейчас же!

— Погоди, товарищ. — Ладонь моего друга уперлась в грудь стража, заставив того нахмуриться сильнее. — Ни у тебя, ни у Лесного короля нет такого права!

— Почему же? — Талион заинтересованно вскинул бровь.

— Видно, все в Лихом лесу напрочь забыли, что дочь лорда Элронда никем не является вашему драгоценному принцу! — Гиллиан покачал головой. — Что-то я не припомню, чтобы Эрианэль и Лихолесский королевич были помолвлены.

Я удержалась от довольной усмешки. А ведь правда, мы с Леголасом не обменивались кольцами, а значит, никакой он мне пока не даэр!

— Так что уволь, друг мой. — Гиллиан довольно ухмыльнулся. — Но слово Таура не распространяется ни на меня, ни на мою драгоценную подругу!

Талион стиснул челюсть, окинув Гиллиана еще более холодным взглядом черных глаз.

— Не заговаривай мне зубы, — процедил страж. — Принцесса, прошу за мной!

— Ну-ну, — нахмурился темноволосый. — Подожди!

— Хватит! — перебил его Талион. — Мне велено доставить мою аранель обратно в королевство, и ты не помешаешь мне!

Гиллиан покачал головой.

— Ох, не по чести я поступаю, — кивнул эльф. Талион нахмурился, чуть наклонив голову вперед, однако в следующий миг мой товарищ с силой толкнул стража, отчего тот запутался в ногах и повалился на землю.

— Быстро, по коням! — прокричал Гиллиан, запрыгнув на одного из скакунов, на которых, судя по всему, вместе с Талионом мы должны были отправиться обратно в Лихолесье. Я последовала примеру эллона и, взобравшись на коня, потянула за уздцы.

«Эх Талион, прости, пожалуйста!» — подумалось мне, когда стража накрыло облако пыли, поднятое нами.

Мы помчались по узкому каменному мосту. Армия Трандуила ровными рядами стояла у врат в гномье царство, покуда сам король в сопровождении Барда Лучника и своего сына неспешно двигался вперед, восседая на могучем олене. Пришпорив коня, я пригнулась к седлу в надежде ускориться, и Таур вместе со своими спутниками, услыхав цокот копыт, обернулись нам на встречу.

— Эрианэль! — воскликнул Леголас, выехав вперед.

— Что ты здесь делаешь, дитя⁈ — недоуменно воскликнул Владыка, окинув меня взглядом полным негодования. — Я ведь велел отправить тебя в Лесное королевство!

— Ваш страж не оправдал себя, — съязвил Гиллиан.

— Ты должна уйти! — без доли ненависти заявил аранен. — Здесь опасно! — Его синие, как небеса, глаза тревожно блеснули в свете рассветного солнца.

— Я не смогу сидеть за лихолесскими стенами, зная, что здесь сражаются те, кто дорог мне, аранен, — твердо ответила я. Леголас молчаливо вздохнул.

— Твое место не здесь, — прохрипел Таур. — Сейчас же…

Но не успел эллон договорить, как стрела, выпущенная прямо в оленьи ноги, с треском отскочила в сторону. Все обратили взоры вверх, откуда на нас смело глядели гномы. Коротышки, облаченные в доспехи, гордо подняли вверх клинки и мечи. Бесстрашные, как и сказал Бильбо. Губы Трандуила дрогнули в злостной ухмылке.

— Следующую всажу меж глаз, — процедил Торин. Леголас тихо фыркнул, крепче сжав узду. Ряд лучников за нашими спинами, почуяв угрозу для своего короля, с готовностью натянул тетиву. Гномы испуганно ахнули и осели, скрываясь за каменной преградой.

— Эх вы, — вздохнул Гиллиан. Владыка легко вскинул руку и воины опустили орудия.

— Мы хотели сказать, что твоё предложение оплаты было получено и принято, — ровно произнес Таур.

— Какой оплаты⁈ — сжимая в руках лук, прокричал Дубощит. — Я вам ничего не давал! У вас ничего нет!

Таур лукаво усмехнулся, обернувшись к аранену. Леголас, вынув из-за пазухи Аркенстон, покрутил его в руках и продемонстрировал гномам.

— У нас есть это! — таким же холодным тоном, как и у отца, заметил эллон.

Дубощит изумленно распахнул глаза, затуманенным взглядом приковавшись к драгоценности. В его взгляде я увидела нечто чуждое и незнакомое, будто это не Торин вовсе.

— У них Аркенстон! Воры! Откуда у вас святыня нашего рода⁈ Этот камень принадлежит королю! — воскликнул Кили.

— Король может забрать его. С нашего позволения. Но сперва пусть сдержит своё слово, — подал голос Бард. Леголас игриво подбросил камень в воздух и вновь спрятал внутрь своего камзола.

— Они держат нас за глупцов. — Дубощит покачал головой. — Это обман. Грязная ложь.

— Торин! — вмешался Гиллиан. — Посмотри, что с тобой стало!

— Что стало с вами! — прикрикнул Двалин. — Втёрлись к нам в доверие, а теперь переметнулись на сторону этих, чтобы украсть наши сокровища!

Некоторые гномы поддержали собрата грозными воплями, однако другие недоуменно хмурились, слушая молча.

— Аркенстон не покидал эту гору! Это обман! — будто не слыша никого, продолжал Торин.

Я тревожно поджала губы, искренне надеясь, что не придется проливать кровь. Ни гномью, ни эльфийскую!

— Нет, не обман. — Внутри будто все оборвалось. Полурослик понуро подошел к гномьему предводителю. — Камень настоящий. Я отдал его им…

На лице Дубощита мелькнуло недоумение, резко сменившись яростью. Все выжидающе уставились наверх, боясь проронить и слово.

— Я взял его в счёт своей доли, — спокойно добавил Бильбо.

— Ты украл его у меня, — озлобленно прошелестел гном.

— Украл у тебя? Нет… — нервно рассмеялся хоббит. — Может, я и вор, но всё-таки честный вор. Я выбрал его своей единственной наградой!

—

— Я собирался отдать его тебе, — сощурился хоббит. — Много раз собирался, но…

— Но что, вор? — перебил его грозный гномий голос.

— Ты изменился, Торин. — Полурослик повысил голос. — Гном, которого я встретил в Бэг Энде, никогда бы не отказался от своего слова, не усомнился бы в преданности своих братьев!

— Не смей говорить мне о преданности! — процедил Торин. — Сбросить его с бастиона! — завопил он. Я стиснула зубы, страшась за Бильбо, вот только гномы не шелохнулись. — Вы что, не слышали меня⁈ — Дубощит бросился расталкивать собратьев, что в ступоре глядели на своего предводителя. Видно, никто не решался причинить вред хоббиту. — Тогда я сам это сделаю! Будь проклят волшебник, который навязал мне его… — прошипел гном, схватив Бильбо за ворот, и я не сдержалась:

— Отпусти его или я клянусь, что выстрелю тебе прямо в глаз! — истошно завопила я, взяв Дубощита на прицел.

— Если тебе не нравится мой взломщик, прошу, не причиняй ему вреда! Верни его мне! — воскликнул с тревогой Митрандир, явившийся к нам. Гиллиан, подъехав ко мне, медленно опустил мой лук. — Пока что ты ведёшь себя не так, как подобает Королю-Под-Горой, Торин сын Траина!

Дубощит шумно вздохнул, ослабив хватку. Бильбо, не церемонясь, выпутался из цепких лап Торина и, перебросив через ограду веревку, спустился вниз.

— Никогда больше не буду связываться с волшебниками! И крысами из Шира! — взревел гномий предводитель.

— Так мы договорились? — встрял Бард. — Мы вернем Аркенстон в обмен на обещанное! — Тишина лихо прокатилась по полю, заложив уши. — Дай нам свой ответ! Ты выбираешь мир… или войну?

Смольно-чёрный ворон приземлился на каменную ограду рядом с Дубощитом. Взгляд гнома устремился к горизонту, заставив всех нас обернуться. В свете солнечных лучей, протыкая небеса длинными пиками, армия гномов показалась на склоне, победно трубя в горны, колотя молотами и мечами о щиты. Потянуло холодным ветром, принесшим с собой запах стали.

Так пахнет война.

Глава 12

Там тьма и свет вступают в схватку

— Леголас. — Голос адара заставил меня остановиться у самого входа и обернуться. Отец стоял ко мне полубоком, а взор его был направлен к горе.

— Что такое? — твердо сказал я.

— Подойди, — тем же тоном прошелестел мужчина, и я подчинился ему. Встав рядом с эллоном, я тоже устремил взгляд в сторону горы. Даже теперь, когда Дракон навек покинул это место, тьма все еще крылась за стенами гномьего царства — недаром гору звали проклятой.

— Сын, — вновь начал адар. — Тьма разрастается с каждым мигом, и нам не укрыться от неё, я это понимаю. — Он нахмурился. — А потому наш народ будет сражаться. Но я хочу, чтобы ты вернулся в лес. Вместе со своей динет.

— Почему? — удивился я, обернувшись к адару.

— Если мне суждено погибнуть завтра, ты займешь мое место, а Эрианэль займет место твоей матери, — отрезал он. — Ты мой единственный сын и ты последняя надежда Лесного царства. — Он обернулся ко мне, глядя прямо. Холодные глаза на миг тревожно заблестели. Я смолк на мгновение, а затем возмущенно добавил:

— Я не стану прятаться за стенами нашего леса.

Адар оглядел меня строго и хотел было добавить еще что-то, да только я перебил его:

— Я видел войско, что движется к нам, — едва ли не вскрикнул я, — и чтобы одолеть его, понадобятся все силы, которые у нас есть.

Эллон недовольно фыркнул и отвернулся, вновь приковавшись взглядом к Эребору. Сомнение и злость ярились в его глазах, несмотря на внешнее спокойствие. Я отступил назад, опустив глаза, и хотел было уйти, как вдруг отец остановил меня жестом.

— Ты так похож на свою мать, — прошелестел он, и слова его эхом зазвучали в голове. Я поднял взгляд на отца, однако тот лишь вымолвил: — Если в бою со мной что-то случится, — начал он, — прошу, отыщи Эрианэль и беги… — Отец убрал руки за спину. — Теперь можешь идти.

Как околдованный, я покинул его. Ночная прохлада очистила разум, лунный свет приятно обнял плечи. Я вздохнул. Адар никогда прежде не говорил о матери, так с чего бы вдруг?.. Поправив пояс, я огляделся: в давным-давно заброшенном Дейле вновь царила суматоха. Эльфы сновали всюду в полном обмундировании, люди, собравшись у костров, пели древние песни, другие дремали, закутавшись в одеяла и тулупы. Вдруг, далеко в стороне, сверкнул знакомый взгляд. Янтарного цвета глаза блеснули в свете костров, и Эрианэль, на миг задержав на мне взор, скрылась внутри одной из палаток.

Сердце тут же подскочило в груди и, кажется, ухнуло прямо вниз. Душой меня тянуло к ней, и разум медленно покидал меня. Я вообразил, как коснусь её руки, теплой, нежной, как прижму к груди, как задохнусь под водопадом волос… И, опьяненный своими мечтами, я бросился было к эллет, да только вдруг кто-то с силой вцепился мне в предплечье и громко воскликнул:

— Ну неужели! — Знакомый язвительный голос. — Пошли перекусим, иначе я сейчас точно копытца отброшу! — Гиллиан потянул меня за собой, однако я остановился и отрицательно покачал головой. Лицо эльфа исказилось в непонимании, прежде чем он более настойчиво поволок меня за собой.

— Пошли, пошли, — процедил темноволосый, а затем твердо заявил: — Разговор есть.

Я мысленно закатил глаза, однако серьезный вид мужчины дал понять, что просто так в покое меня не оставят. И я покорно побрел за темноволосым. Завернув за шатер адара, мы вышли на небольшую площадь, посреди которой располагался узкий стол. Две эллет разливали похлебку столпившимся людям. Чуть поодаль я заприметил фонтан, почти не разрушенный ни драконом, ни временем. Я указал Гиллиану на фонтан и тот, одобрительно кивнув, произнес:

— Нужно подкрепиться перед битвой, — серьезным тоном. — Я возьму тебе порцию.

Я медленно проследовал к фонтану и уселся на бортик. Буйный ветер разогнал облака, и луна приветливо осветила землю. Глаза невольно сомкнулись, ветер взъерошил мои волосы, и я на миг забылся. Покой затеплился в груди, мир вдруг стих. Лишь тихий гул

«Еще и дерзкая», — добавил я мысленно и усмехнулся…

Раздались тихие шаги. Я повернулся на звук и увидел Гиллиана, что нес в руках две тарелки и кружки. В зубах мужчина сжимал лембас.

— На. — Он протянул мне мою тарелку, откуда приятно тянуло варевом. — Ты извини, я не взял тебе хлеба, — пожал он плечами. — Места не хватило…

Без слов я забрал у него кружку, и мы наконец принялись за еду. От ароматного запаха похлебки в животе непрерывно урчало. Оно и понятно: я уж и не помнил, когда в последний раз ел. Гиллиан уплетал за обе щеки и первым управился с блюдом, а после, сладко потянувшись, он подставил лицо лунному свету и ссутулился.

Наступила тишина. Зловещая, тягучая, что исчезнет на заре и уступит место звону орудий. И тут голос Гиллиана зазвенел в ночи:

— Тебе страшно, а, Лихолесский принц? — вымолвил мужчина. — Страшно перед битвой?

Я задумчиво нахмурился, вертя кружку в руках, а после признался:

— Немного. — Но мои слова вновь вызвали у Гиллиана усмешку. — Что?..

— Ты «немного» боишься не вернуться назад? — с сомнением вопросил он, расплывшись в грустной улыбке.

— Не знаю…

— А я вот боюсь… Боюсь, что больше не увижу Эрианэль, — осипшим голосом выдавил темноволосый, и слова его загромыхали в голове. Я так и застыл, поднеся кружку ко рту…

«Он прав», — подумалось мне. Суждено ли мне вернуться из боя? Суждено ли вновь взглянуть в любимые глаза, прикоснуться к губам моей динет? Я ведь так и не попросил у Эрианэли прощения за всё то зло, которое ей причинил. Какой глупец, Эру!

Я насупился, предавшись размышлениям, а Гиллиан изнемождённо вздохнул и принялся рыться у себя за пазухой. Эльф выудил оттуда чуть смятый сверток, перевязанный тонкой лентой, и протянул его мне.

— Вот, — сказал темноволосый. — Эрианэль наверняка не желает меня видеть, поэтому я хочу, чтобы ты передал это ей после сражения… Только после сражения! — наказал он. — Прочти, если захочешь, но не отдавай его своей динет раньше срока… Это моя воля.

— А если я погибну? — с сомнением изрек я.

— Ты проживешь долгую жизнь… — улыбнулся Гиллиан, опустив глаза. Глаза, в которых больше не горел тот огонёк лукавства и наглости, зливший меня многие годы, ныне отражали тревогу и боль… Неужели емутакстрашно? Или же это из-за Эрианэли он так поник? Пальцами я выудил сверток и, кивнув, спрятал его в карман, а затем опустил руку на плечо эльфа и, стараясь сделать голос как можно более твёрдым, изрек:

— После битвы можешь гостить у нас столько, сколько вздумается. Если ты уедешь в Имладрис, Эрианэль будет тосковать…

— Будет тосковать, — не обернувшись, повторил он. — Да… — Его голос нервно дрогнул.

Не сказав более ни слова, я поднялся. Ноги несли меня к эллет. Страх, доселе таящийся в глубине сердца, пожаром вспыхнул в груди. Я мечтал поскорее увидеть лицо Эрианэли и забыться в её объятиях… Я шёл, а все вокруг было совсем неважным. Я шёл к Эрианэли, я шёл к любимой.

Из шатра, куда недавно вошла моя динет, выскочила Тауриэль, обидчиво хмурясь. Она провела руками по лицу и, зарывшись пальцами в волосы, побрела куда-то в сторону.

«Какая удача!» — промелькнуло в голове. — «Мы будем наедине».

Да только у самого входа я застыл, будто корни пустил в землю! Сердце все так же колотило по ребрам, грозясь вот-вот вырваться наружу, но тело совсем не слушалось… Я сжал кулаки, борясь с собой, пытаясь сделать шаг, но все попытки оказались тщетными. Будто нечаянно, мой ночной спутник — ветер, — легко всколыхнув занавес, приоткрыл его.

— Ах, проказник! — легкий, искренний смех взбудоражил мое сознание. Знакомый весенний аромат вырвался наружу. Аромат моей динет. Ядовитый страх испарился, и грудь наполнилась этим сладким, пьянящим запахом… Руки сами раздвинули занавес, и я, заглянув внутрь, спросил:

— Можно?

Эрианэль, явно не ожидавшая меня увидеть, расслабленно сидела на стуле. Она слабо вздрогнула, но, быстро расправив плечи и выпрямившись, убрала распущенные пряди за уши и коротко кивнула. Я вошел, медленно шагая по шатру, покуда глаза мои пристально наблюдали за эллет. Эльфийка украдкой следила за мной из-под ресниц, прячась за пышными локонами. Я приблизился к свободному стулу, скользнул пальцами по спинке, обошел его и присел, устало ссутулившись и отведя глаза.

Огонь в груди разгорелся с новой силой, заставив сердце бешено биться в панике. Голова трещала от нескончаемого потока мыслей. Внутри я говорил неустанно и смело, но снаружи не мог выдавить из себя даже сдавленного кашля. Слова путались между собой, а во рту предательски пересохло… Молчание, вновь разверзшееся между нами, злило меня. Я хотел разрушить его, но не мог… Как трусливый мальчишка!

А Эрианэль смогла. Её тихий голос развеял мои мысли:

— Зачем ты пришел? — ровным тоном.

— Хотел увидеть тебя, — вырвалось у меня. — Ты не рада? — Сердце словно остановилось на миг.

Ответом послужил лишь короткий смешок. Я оглядел её в недоумении, однако не заметил прежней насмешки, лишь робость в глазах и порозовевшие щеки. О Эру, как давно я не видел тепла в её взгляде… Набрав в грудь побольше воздуха, сжав кулаки, я поднялся. Эрианэль резко встала следом, заставив что-то зашевелиться в глубинах души, толкнув к ней, и я подошел почти вплотную. Глубокие, бездонные глаза одурманили разум, и голова шла кругом. Я всматривался в эти глаза, в которых трепетали огни свечей, и видел смятение. Будто эллет и сама не знала, что с нами творится…

— Это правда? — выдавил я, наконец собравшись с мыслями. — Гиллиан не солгал о том поцелуе?

Эрианэль коротко кивнула. В тот миг земля словно сменилась небесами, и я взлетел… Колени безвольно подкосились, а ладони стали влажными и холодными. И неведанная легкость окутала меня. Лишь тогда я всё понял, глядя в ясные-ясные, будто солнце, глаза эллет. Глаза тревожные, глаза, таящие надежду… Все вдруг собралось воедино, и картина стала полной. Гиллиан поцеловал её, а не она его! Вот почему в ту ночь она старалась удержать меня,

Из-за меня плакала… А я не поверил ей, даже не захотел выслушать! О Валар…

«Больше никогда ты не заплачешь из-за меня, я клянусь, Эрианэль», — кричал я бездумно, ныряя в омуты девичьих глаз.

Вздох облегчения вырвался из груди, и напряжение повисшее между нами испарилось. Я прикрыл глаза на миг, наслаждаясь запахом весны, а затем устремил взор на эллет.

— Прости, — твердо заявил я. — Прости, что не поверил… Еще тогда…

Эрианэль отвела взгляд, неуверенно хмурясь, словно теряясь в своих размышлениях. Поддавшись невесомому чувству, я мягко сжал её ладонь в своей.

— Аранен? — изумленно вымолвила она.

— Леголас, — ответил я. — Моё имя Леголас. — Улыбнулся и ощутил, как рука эллет увереннее обвила мою. Ведомый желанием, я наклонился к ней, не сводя взгляда с губ, однако вовремя опомнившись, вежливо спросил:

— Можно? — А голос вышел хриплым.

Бросив короткое «можно», Эрианэль коснулась моих губ пылким, дурманящим поцелуем. Холод и жар волнами пронеслись по жилам вместе с кровью.

И все вокруг затмили эти губы, теплые, будоражащие сознание. Наш поцелуй был жадным и ненасытным, как последний, прощальный.

«Она любит меня», — все внутри ликовало.

Я притянул эллет к себе, не отрываясь от сладостных губ. Руки Эрианэли скользили по моим плечам и спине, исследуя каждый сантиметр. И сердце её колотилось в унисон с моим. Я чувствовал её жар и её нежность… Её любовь! Оторвавшись от губ, я плавно спустился к длинной, покрытой мурашками шее, обжигаясь от каждого прикосновения. Руки блуждали по спине эллет, очерчивая лопатки, позвоночник, заставляя её выгибаться навстречу. Она дышала рвано, вздрагивая, закусывая губы.

И я не мог надышаться запахом её волос. Возбуждение росло… Как долго я ждал этого, о Эру! Как долго я мечтал об эллет! Дни и ночи, ночи и дни…

Эрианэль, проведя ладонями по моей груди, смело обхватила пальцами пояс и жадно притянула меня к себе. Тогда-то я совсем потерял рассудок, с головой нырнув в эту бездну страсти. Руки поползли вверх, стремясь к груди, как вдруг эллет оттолкнула меня, скривившись то ли в удивлении, то ли в страхе. Я нахмурился, недоумевая что же случилось, однако алые щеки и бегающий взгляд динет не заставили долго гадать. Самодовольно улыбнувшись, я невольно сощурился и игриво поинтересовался:

— Так это у тебя впервые?

Эрианэль покраснела до кончиков ушей, но, обиженно раздув ноздри, съязвила:

— А ты думал, что после тебя я пустилась во все тяжкие⁈ — Слова её вонзились в сердце, как стрела. И в голове вновь вспыхнул прежний образ… Я стиснул зубы, прогоняя из головы темноволосого. — Думал все-таки? — Эллет тоскливо вздохнула.

— Я предполагал, — я замялся, стыдясь взглянуть в глаза эллет, но все же решил открыть правду, — что ты делила ложе с Гиллианом. — И вновь в груди больно защемило. Помолчав с минуту, Эрианэль яростно вздохнула, сжав кулаки.

— В отличие от вас, Ваше Высочество, я не искала себе любовников! — резко заявила она, с силой оттолкнув меня. — Лучше сбегай-ка к своей Фионили, она наверняка тебя заждалась! — И, наспех ухватив свои вещи, вихрем вырвалась наружу.

Я замер, хрустнув костяшками пальцев от злости. Откуда она узнала про Фиониль⁈ Уж не сама ли эльфийка наплела ей чего на ухо⁈ И голос рыжеволосой загрохотал в ушах: «Я сделаю все, чтобы этот брак не состоялся!». Голос змеиный, желчный… Ветер проник в шатёр, наполнив его свежим прохладным воздухом, надеясь остудить мою злобу. А вместе с ним явилась и глава стражи. Лицо её отражало грусть, и даже приглушенный свет внутри шатра не мог скрыть заплаканных глаз. Рыжеволосая отвела взгляд, уставившись на догорающую свечу.

— Тауриэль? — тихо спросил я.

— Позже, аранен, — отрезала она.

Кивнув, я покинул шатёр. Ночной воздух усмирил разраставшееся пламя, но огонек злобы не спешил потухать в груди. И под сенью лунных лучей я побрел по темным улочкам в поисках уединения.

* * *

Побродив в ночной тишине, я осознал, что еще немного, и я свалюсь прямо на холодном снегу от усталости, а потому вяло поплелся к отцовскому шатру. Время давно перевалило за полночь, ветер стих, и холод немного спал. Внутри своих «покоев» адар вновь задумчиво глядел на Одинокую гору, сжимая пальцами прозрачный бокал. Он слабо поклонился, заметив меня, и я, прошагав мимо, устроился в его кресле.

— Сын? — подал голос мужчина. — Что-то случилось?

— Ничего, — вымолвил я.

— Где твоя динет?

— Наверняка отдыхает, — покачал головой я.

— Не с Гиллианом ли она? — заметил эллон.

— Не знаю. — Я отвернулся. Да и пусть… Сейчас мысль о том, что Эрианэль может быть наедине со своим товарищем совсем не пугала. Теперь я знал о её чувствах ко мне и доверял ей.

«Сверток!» — вспомнилось вдруг мне, и я ловко выудил из кармана небольшой свиток, аккуратно стянул ленту и развернул пергамент.

Почерк Гиллиана был поистине красив, словно он старательно выводил каждую руну на пожелтевшем листке. С каждой строчкой взгляд мой становился все более хмурым и недоумевающим. Я погрузился в тишину, с жадностью читая каждое слово. И, наконец закончив, я неверящими глазами уставился на лист бумаги…

«Значит, всё это время он был…» — вздохнул я, боясь закончить фразу. «Вот почему он просил отдать письмо лишь после битвы…» — вспыхнул я, представив себе то, о чем писал эльф. «Но как⁈ Невозможно!» — мысли одна за другой рождались в голове и путались между собой.

— Что это? — Отец легко постучал пальцем по желтой бумаге. От неожиданности я прижал сверток к груди. Быстро свернув его обратно и перевязав лентой, я убрал письмо Гиллиана за пазуху и похлопал себя по груди.

— Да так, — как можно более буднично ответил я. Адар изогнул густую бровь, однако не стал допытываться.

— Отдохни. — Он протянул мне небольшую шелковую подушку. — Ты выглядишь утомленным…

Согласно кивнув, я взял подушку и, подложив её под спину, сомкнул глаза. Слова Гиллиана еще вертелись в моей голове, но несколько минут спустя усталость одолела меня окончательно, и я заснул крепким сном.

* * *

Едва заря коснулась неба, отец разбудил меня и велел надевать лучшие доспехи.

Когда солнце почти полностью выплыло из-за горизонта, эльфийское войско уже стояло у подножий Эребора. Отец готовился к битве, да только не с

Я потянул коня за уздцы и подался вперед, тревожно глядя на бесстрашную эллет.

— Эрианэль! — воскликнул я. Ей здесь совсем не место!

— Что ты здесь делаешь, дитя⁈ — вспыхнул адар, словно прочитав мои мысли. — Я ведь велел отправить тебя в Лесное королевство! — сдержанно заметил он.

— Ваш страж не оправдал себя, — с издевкой выпалил Гиллиан. Я бросил на него тревожный, опасливый взор… Эрианэль гордо вскинула подбородок. Я вновь подал голос:

— Ты должна уйти! Здесь опасно! — едва ли не взмолился я, надеясь, что эллет послушает меня. Но взгляд её посерьезнел, а голос стал почти что стальным:

— Я не смогу сидеть за лихолесскими стенами, зная, что здесь сражаются те, кто дорог мне, аранен.

И мне не осталось ничего, кроме как вздохнуть.

— Твое место не здесь, — прохрипел адар. — Сейчас же…

Со свистом пронзив воздух, стрела, направленная к отцу, с треском отлетела в сторону. Мой взгляд устремился вверх. Дубощит, не скрываясь, самодовольно гоготнул.

— Следующую всажу меж глаз, — процедил гном. Я сжал кулаки, выдохнув сквозь зубы. Лучники за нашими спинами молниеносно вскинули луки, отчего гномы, перепугавшись, скрылись за каменной оградой. Злоба наполнила меня, заставив еще сильнее напрячься.

— Эх вы! — недовольно вздохнул Гиллиан. Отец жестом приказал воинам вернуться в прежнее положение.

— Мы хотели сказать, что твоё предложение оплаты было получено и принято, — ровно произнес адар.

— Какой оплаты⁈ — рыкнул Дубощит. — Я вам ничего не давал! У вас ничего нет!

Губы адара лукаво искривились, и он обернулся ко мне. Презрительно глядя прямо в глаза гнома, я вынул драгоценность и покрутил пальцами.

— У нас есть это! — изрек я.

Тьма окутала взгляд Дубощита. Он, будто пытаясь умертвить отца своим взором, неистово впился в него глазами. Молодой гном что-то возмущенно вопил, размахивая руками, покуда его братья презрительно глядели на нас.

— Король может забрать его. С нашего позволения. Но сперва пусть сдержит своё слово. — Бард выехал вперед.

Я ловко подбросил камень в воздух, отчего коротышки на миг замерли, и вновь спрятал его. Дубощит и отец обменивались взглядами еще с минуту. Глаза его, как и душу, полностью поглотила тьма. Проклятье горы… Он злобно произнес:

— Они держат нас за глупцов. Это обман. Грязная ложь.

— Торин! — вмешался Гиллиан. — Посмотри, что с тобой стало!

— Что стало с вами! — прикрикнул один из гномов. — Втёрлись к нам в доверие, а теперь переметнулись на сторону этих, чтобы украсть наши сокровища!

— Аркенстон не покидал эту гору! Это обман! — словно самому себе вторил гномий король. Все приковали свои взоры к Дубощиту. Но вдруг из тени вышел полурослик. Бильбо Бэггинс, как представил его Митрандир.

— Нет, не обман. Камень настоящий. Я отдал его им…

И всё вокруг замерло, затаилось. Потемневший взор Дубощита поначалу полнился непониманием, а затем яростно вспыхнул злобой.

— Я взял его в счёт своей доли! — вежливо ответил хоббит.

— Ты украл его у меня! — Голос гнома стал до ужаса грозным.

— Украл у тебя? Нет… — хохотнул Бильбо. — Может, я и вор, но всё-таки честный вор. Я выбрал его своей единственной наградой!

— Своей наградой? — усмехнулся гномий король. — Ты не достоин никакой награды, жалкий крысёныш!

— Я собирался отдать его тебе. Много раз собирался, но…

— Но что, вор? — перебил его Дубощит.

— Ты изменился, Торин! Гном, которого я встретил в Бэг Энде, никогда бы не отказался от своего слова, не усомнился бы в преданности своих братьев!

— Не смей говорить мне о преданности! Сбросить его с Бастиона! — А гномы боялись и пошевелиться. Дубощит кинулся расталкивать собратьев. — Вы что, не слышали меня⁈ — Но никто не реагировал. — Тогда я сам это сделаю! Будь проклят волшебник, который навязал мне его…

— Отпусти его, или я клянусь, что выстрелю тебе прямо в глаз! — вскрикнула Эрианэль, с треском натянув тетиву. Я испуганно выехал вперед.

— Если тебе не нравится мой взломщик, прошу, не причиняй ему вреда! Верни его мне! — спешный голос старика Гэндальфа раздался где-то за спиной. — Пока что ты ведёшь себя не так, как подобает Королю-Под-Горой, Торин сын Траина! — отчитал его маг, хмуро глядя вверх.

— Никогда больше не буду связываться с волшебниками! И крысами из Шира! — взревел гномий король.

— Так мы договорились? — вновь подал голос Бард. — Мы вернем Аркенстон в обмен на обещанное! Дай нам свой ответ! Ты выбираешь мир… или войну?

В рассветных лучах ворон — черный вестник смерти — опустился рядом с гномьим королем, и взгляд Дубощита поднялся к горизонту. Я обернулся и замер: гномья армия ровными рядами вышагивала по склону. Предводитель их ехал впереди, устроившись на горбе жирного вепря.

— Я выбираю войну, — хрипло ответил гном.

— Железностоп… — пробурчал Митрандир.

Отец помчался меж рядов, отдавая приказы, и воины немедля встали в оборонительную позицию. Я поскакал за ним, следом за мной бросились Гиллиан и Эрианэль, Бард Лучник замыкал нашу цепь. Эльфы, сжимая в руках мечи, угрожающе тыча копьями, быстро зашагали навстречу гномам. Гиллиан, я и Эрианэль остановились позади отца, Бард же присоединился к своему народу.

— Доброго утра! Как ваше ничего? — насмешливым, как у Дубощита, но менее грозным тоном заявил Железностоп. — У меня к вам небольшое предложеньеце, если согласитесь уделить мне малость времени. Будьте любезны убраться отсюда! Вы все, прямо сейчас! — бешено вскричал он, слегка подпрыгнув в седле. Гномы принялись угрожающе бить копьями о землю.

Эльфы со свистом обнажили сверкающие клинки. Люди, столпившиеся впереди, невольно попятились назад, но по приказу Лучника остановились.

— Зачем же так грубо, владыка Даин? — Гэндальф, опираясь о свой посох, вышел вперед. Гном сморщился в удивлении и злостно прокряхтел:

— Гэндальф Серый. — Маг сделал короткий поклон. — Вели этому

— Незачем затевать войну между гномами, людьми и эльфами. — Митрандир подошел ближе. — Легион орков уже на подступах к горе. Отзови своё войско!

— Я не отступлю перед какими-то там эльфами, — бросил он, скривившись при последнем слове. — Тем более перед трусливой лесной феей! Он желает зла моему народу… — прошипел гном, не сводя взора своего с адара. — Если он посмеет встать между мной и моими братьями, я раскрою ему башку!

Губы отца скривились в ухмылке, покуда в глазах бушевал гнев. Гном понизил голос:

— Посмотрим, как он тогда будет улыбаться…

В стороне раздался победный клич гномов Дубощита.

Отец выдержанно вздохнул и наклонил голову. Взгляд его потемнел, глаза налились яростью.

— Он явно безумен, — изрек отец. — Как и его кузен!

— Слыхали, парни? — Железностоп поднял вверх свою шипастую кувалду. — К бою! Выбьем всю дурь из этих мерзавцев!

Бешено крича, гномы будто рычали что-то на своем языке, подняв вверх копья и щиты, а затем медленно двинулись к нам. Наши лучники, что стояли в первых рядах, скрылись за спинами эльфов-копьеносцев и зарядили орудия.

— Владыка! — воскликнула Эрианэль, подъехав к адару. — Так нельзя!

— Помолчи, дитя! — отрезал отец сердито. — Ты и так залезла туда, куда не следовало!

Но не успели эльфы и гномы пуститься в бой, как раздался страшный гул, будто из земных глубин. По полю прокатился приглушенный рев, заставив всех обратить свои взоры вдаль. Гнетущая тишина опустилась на мгновенье, и вдруг раздался дикий грохот. Рыча и извиваясь, из-под земли наружу вырвался громадных размеров червь. Я знал, что это за существо, однако прежде никогда не видел своими глазами… Следом вырвались еще несколько громадин. Хладный ужас дыхнул со спины, сковав тело в страхе.

— Да чтоб тебя! — пораженно выпалил Железностоп, и голос его был заглушен треском камней.

Мгновение спустя черви скрылись обратно, и в тот же миг зазвучал вдали рог. Земля затряслась, воздух стал пыльным и затхлым. Свирепый рык донесся до наших ушей, и из отверстий в земле, точно потоки буйной реки, показались полчища орков. Адар замер в ожидании, не сводя взгляда с темных тварей, что стремительно приближались к нам.

— Нужно что-то делать! — затараторила Эрианэль.

Но отец все молчал. Смятение отразилось на лице мужчины. Вдруг, закрыв эльфов собой, гномы выстроились к крепкую железную стену, готовясь принять удар первыми. Теперь уже я попытался вразумить отца:

— Адар, орки на подходе! Гномам не выстоять в одиночку!

Но он молчал и взгляд его быстро бегал с меня на мою динет. Впервые я видел в его глазах растерянность. Я обернулся к эллет, чей взгляд был прикован в сторону орочьего войска. Эльфийка обернулась, решительно сощурилась и, обнажив свой клинок и потянув жеребца за уздцы, с криком бросилась на помощь гномам.

— Нет! — вырвалось у меня. Гиллиан, не долго думая, рванул за ней. Лесной король огорошенно глядел в спины двум эльфам, а затем побледнел от ярости. Ноздри его раздулись, губы сжались в тонкую полоску. Наконец отец проснулся! Пришпорив лошадь, я помчался следом за эльфами.

— В атаку! — загрохотал отцовский голос.

Навстречу нам неслись тысячи тысяч темных созданий. Уродливые, свирепые, дикие, они шли за нашей смертью. Но слышал я за своей спиной топот и звон орудий. Громогласный воинский клич пробудил во мне новые силы, страх отступил. Я обнажил клинки и, с победным криком перескочив через гномов, окунулся в битву.

Глава 13

Там великое зло побеждают храбрые воины

Одного за другим я рубил орков, мчась сквозь бесконечную толпу воинов. Перед глазами все слилось в одну мутную, почерневшую картину, стылый запах крови наполнил легкие. Я прорывался вперед, на открытую местность.

Постепенно орков становилось меньше и, наконец выехав на открытое пространство, я быстро огляделся. Глазам моим открылся мост, по которому скакал адар, и олень его мощными рогами таранил чудовищ. Без раздумий я кинулся к отцу. Мчась изо всех сил, я едва не загнал своего коня и, увидев бездыханное оленье тело у врат в Дейл, на миг испугался.

Я перескочил оленя и резко потянул коня за узду, чудом не врезавшись в рослого орка. Чудовище обернулось ко мне, злобно скалясь, как вдруг голова его отлетела в сторону. Раздался скрежет металла и начался бой. Смертельный, беспощадный. Движения адара были грациозными, ловкими. И ни единой эмоции не промелькнуло в его глазах.

Когда последний враг был повержен, адар развернулся ко мне и окинул взглядом, хладным и гневным. На мрачном лице, запачканном черной кровью, промелькнуло отвращение.

— Мы уходим! — вспыхнул он, более не сдерживая гнев.

— Нельзя. — Я спешился и подошел к отцу.

— Достаточно эльфийской крови пролилось сегодня! — еще более злостно изрек он.

— Если мы не поможем гномам, они погибнут! — рассердился я.

— Да, они умрут. — Голос его вдруг наполнился ядом. — Сегодня… Завтра… Год спустя или через сотню лет! Какая разница⁈ — Он нахмурился и взгляд его потускнел. — Они смертные!

Я молча стиснул зубы. Бессмысленно было убеждать отца в обратном — его неприязнь к гномам никогда не угасала и не угаснет. Я отступил на шаг от эллона, что не сводил с меня взгляда. Словно он ждал моего решения… Внезапно тишину рассек треск натянутой тетивы. Я обернулся, и взгляд мой пал на рыжеволосую эллет, чья стрела была направлена прямо на адара.

— Вы думаете жизнь эльфов ценнее их жизней? — с надрывом произнесла Тауриэль. Во взгляде её бушевала ярость, слезы скопились в уголках глаз. — Хотя живете без любви! В вас нет ни капли любви! — прошипела она.

Отец переменился: холодный и мрачный, его взгляд стал темным, как самая долгая ночь без звезд, и боль исполнилась в этой темноте. Он медленно приблизился к эльфийке, отчего та нервно задрожала. Рука его дернулась, блеснул меч, и лук Тауриэли треснул пополам. Эллон оскалился, а в глазах эллет проступил страх.

— Да что ты знаешь о любви⁈ — словно проглотив свою боль, прошипел отец. — Ничего! Твои чувства к этому гному ненастоящие! — Эльфийка широко распахнула глаза, стараясь скрыть горькие слезы. — Думаешь, это любовь?.. Ты готова умереть за неё⁈ — изрек эллон, приставив

В испуге я выхватил свой меч и резко выбил отцовский из его руки. Тауриэль поспешно отступила назад, а адар обратил свой взор ко мне. Взгляд его таил в себе злобу и печаль. Я не знал, что творилось в его душе, но одно понял точно: он обезумел…

— Что же ты делаешь, отец⁈ — вырвалось у меня, и злоба вдруг исчезла, оставив после себя лишь неприятное жжение в сердце. — Гномы, как и эльфы, часть этого мира. И если тьма поглотит их, то и нам не избежать этой участи.

Тяжело дыша, я развернулся, подхватил Тауриэль под локоть и повел за собой. Когда мы наконец уселись верхом, я вновь подал голос:

— Тебе решать, как поступить. Но будь уверен: проиграем эту битву, проиграем и остальные.

И мы покинули Дейл. Я не видел лицо адара, не видел его глаз, говорящих намного больше, чем он сам… Я не мог смотреть в них…

Мы кинулись обратно в бой. Я вынул меч, готовый к атаке, как вдруг в нескольких метрах от нас пронесся громадный белый варг. На горбе его, победно гогоча, восседал Осквернитель, а рядом с ним неподвижное тело, укрытое серым окровавленным плащом. Я замер на миг, боясь поверить в происходящее, как следом, в погоне за орком, по полю промчалась светловолосая эллет. И не понадобилось слов — я пришпорил коня и что есть мочи рванул за Эрианэлью.

— Там Гиллиан! — воскликнула Тауриэль, выглядывая из-за моей спины.

— Хватай мечи! Будешь защищать нас! — приказал я.

Догнать Эрианэль мне удалось быстро, и, когда наши кони поравнялись, она обернулась и слезливо воскликнула:

— У него Гиллиан! Осквернитель схватил его!

Мой утвердительный кивок послужил ей ответом, и Эрианэль сильнее пригнулась к седлу. Варг Азога оказался на удивление резвым и сумел оторваться от нас, держа путь на Воронью высоту — полуразрушенный дозорный пункт гномов, окутанный плотным туманом. Он скрылся в мутном мареве, и лишь дьявольский смех орка донесся до наших ушей.

— Дальше развалины! — заметила Тауриэль, когда мы подъехали ближе. — Кони не смогут взобраться туда! Придется пешком!

Я прищурился, вглядываясь в серую дымку, и тоже увидел очертания руин. Эрианэль торопливо спрыгнула на землю и запрокинула голову вверх. Спешившись, Тауриэль и я подошли к дочери Эриан. Лицо её исказилось в страхе, а руки, сжатые в кулаки, дрожали.

— Эрианэль. — Я схватил её за плечи, развернул к себе. — Я сам спасу Гиллиана! — произнес я, и эллет едва ли не всхлипнула. Она опустила мои руки и пролепетала:

— Гиллиан — мой друг, мой брат… Я не могу оставить его там… — Она отвернулась и, задержав на мне короткий взгляд, вскарабкалась на широкий каменный выступ. Тауриэль положила руку на мое плечо, твердо кивнув, а мне оставалось лишь смиренно вздохнуть. Я ловко ухватился за выступающий камень и принялся взбираться следом за Эрианэлью, как вдруг далекий крик заставил нас замереть в ужасе:

— А-а-а-а! — Голос Гиллиана. Эрианэль ахнула в испуге. И следом донесся еще один возглас:

— Кили, стой!

Глаза Тауриэли сверкнули тревогой. И не медля мы потянулись вверх: камень за камнем, уступ за уступом преодолевали мы, выбираясь из непроглядного тумана. Белый свет слепил наши глаза, но мы продолжали карабкаться вверх и, наконец взобравшись, на миг остановились, чтобы оглядеться. Небольшая площадка, запорошенная снегом встретила нас холодными ветром, что принес с собой дьявольский смех Осквернителя. Мы тотчас вскинули головы в поисках звука и заметили орка: он глядел на нас с краю какой-то разваленной башни, а затем изрек что-то на темном наречии.

— Туда! — воскликнула Тауриэль, указав в сторону узкой лестницы. Друг за другом мы стремились вверх, пока вновь не раздался далекий возглас:

— А-а-а! Получай! — рыжеволосая застыла.

— Кили… — пролепетала Эрианэль. Тауриэль шумно вздохнула и сжала свой клинок, нерешительно бегая по нам глазами. Тяжелые удары раздались где-то поблизости, и лицо лесной эллет исказилось в немом ужасе.

— Спасай его, мы справимся! Беги! — велела моя динет.

— Нет! Стой! — только и выпалил я, но Тауриэль уже развернулась и помчалась куда-то вниз. Я хотел было догнать её, да Эрианэль утянула меня за собой. Зверский рык и тяжелые стоны становились все громче, а лязг орудий все четче, и когда мы наконец вырвались наружу, то увидели Дубощита, вступившего в схватку с громадным орком! Эрианэль обнажила свои мечи и с бешеным воплем помчалась в бой.

— Сдохни! — крикнула она и с разбегу вскочила на спину Бледного орка. Я что есть мочи рванул к ним, молясь, чтобы Осквернитель не причинил ей вреда. Эрианэль выхватила клинок, замахнувшись на монстра, но тот издал гортанный рык, схватил её за руку и со страшной силой отбросил в сторону. Страх сковал меня на короткое мгновенье, но тут же он сменился бурей злобы, и силы вдруг наполнили меня.

Пальцы крепче сжали рукояти мечей, и я, увернувшись от удара молотом, вступил в схватку с Азогом. Орк, что обладал небывалой силой и мощью, буйно размахивал своим оружием, колол рукой-пикой. И я умело отражал его удары, кружась в смертельной схватке бок о бок с гномом.

Без устали мы вели бой с Осквернителем, рубили и кололи, выписывая в воздухе витиеватые узоры. Но казалось, будто его это только забавляло! Силы медленно иссякали, усталость подкашивала ноги… Вдруг резкая боль пронзила грудную клетку. От мощного удара я потерял равновесие и упал.

Мир стал таким пустым и тихим. В ушах звенело, и боль пульсировала в висках. Я приоткрыл глаза, не до конца понимая, что случилось. Вокруг было темно-темно. Спазмы в груди не давали дышать, выталкивая наружу сдавленный кашель.

«Эру, неужели я умираю?», — подумалось мне. — «Я не могу сейчас! Не могу! Ведь там Эрианэль, я должен спасти её!»

— Королевич! — Кто-то слабо тряхнул меня. — А ну поднимайся! — хрипел знакомый голос. — Ну же! Давай!

Протяжный крик вновь пропустил по телу волны ужаса. Крик, который я узнал бы из тысячи. Крик моей динет… Сквозь боль я поднялся на локтях и распахнул глаза. И сердце мое пропустило удар: Осквернитель, довольно скалясь и хохоча, держал за шею Эрианэль, что извивалась в его руках, будто бабочка, застрявшая в паутине. Передо мной возникла тень. Она двигалась медленно, покачиваясь, полы плаща её оставляли на льду красную дорожку. Эта тень скорчилась, болезненно

— Попалась, Владычица природы! — прогремел орк.

Эрианэль жалобно пискнула, безуспешно пытаясь высвободиться. Она толкалась, пиналась, но все это было ничем для гигантского монстра.

— Теперь ты не уйдешь! — оскалился он, приблизившись к лицу эллет.

— Отпусти её! — хрипло, но грозно изрек Гиллиан и из последних сил пронзил клинком орка. Азог взревел, и голос его на миг оборвался. Он выпустил Эрианэль из своих рук, и та упала на лёд, жадно хватая ртом воздух. Гиллиан сделал шаг назад и сгорбился, сильнее зажимая рукой бок.

— Я ведь уже покончил с тобой! — прорычал орк и, развернувшись, злостно проткнул брюхо Гиллиана рукой-пикой. Эллон замер, вцепившись в мускулистую руку Осквернителя, но тот вдруг оттолкнул его, и Гиллиан обессиленно рухнул. Под его телом медленно разрасталось багровое пятно. Эльф обернулся ко мне, и во взгляде его не было ни тени страха — лишь боль и отчаяние. В груди что-то зашевелилось, запылало диким огнем, но вдруг потухло, и пустота поселилась там.

— Нет! — всхлипнула Эрианэль, хватаясь за руку темноволосого. — Гиллиан! Нет! — Горькие слезы катились по её щекам, и плач заполонил собой все вокруг. Осквернитель болезненно закряхтел, сжав громадную ладонь на рукояти меча, торчащего из его бока. Он злостно фыркнул и резким движением вытащил оружие, а после потянулся к Эрианэли.

— Ты чудовище! — вскричала она, отчего Осквернитель остановился, лукаво глядя на содрогающуюся в рыданиях спину эллет. Эрианэль обхватила руками лицо Гиллиана, как вдруг орк тихо рыкнул:

— Он сдох, — эльфийка замерла. — А ты нужна мне живой.

Эрианэль сжала губы. Гнев и боль исказили её лицо. Осквернитель потянулся было к ней, но эллет ловко вывернулась и отскочила от врага. Она рванула руки в стороны, и вдруг сквозь толстый лед наружу вырвалось два столпа воды. Эрианэль взметнула руки, и вода сбила с ног Бледного орка, мощный вихрь поднялся над ним, сковав его в кокон. Осквернитель взмыл и тут же рухнул вниз, и лед под ним пошел трещинами.

Эрианэль слабо вскрикнула, упав на колени, а затем и вовсе потеряла сознание. Я перевернулся на бок и попытался подняться, но боль в груди с каждым движением только усиливалась. Но даже сквозь эту боль я рвался к своей динет. Вокруг все перестало волновать…

Внезапно скрежет металла раздался рядом с нами.

Я обернулся: нависая над громадным орочьим телом, Торин Дубощит с силой вонзил острие клинка в грудь Осквернителя. По месту битвы прокатился тихий, изнеможденный вздох. Под весом орка хрупкий, уже треснувший лед раскололся, позволив холодным водам утопить в себе Осквернителя, а вместе с ним и Дубощита.

Ветер взвыл, вскружил в воздухе тысячи снежинок, и тучи, затянувшие небеса, рассеялись, и солнце осветило нас, возвещая об окончании битвы.

Из последних сил я едва ли не пал рядом с Эрианэлью и, прижав голову к её груди, затих. Тихий, мерный ритм унял тревогу.

Сердце мое ликовало, и боль, скопившаяся в нём, вылилась наружу. Губами я коснулся лба своей динет и впервые в жизни позволил себе заплакать. Грудь давило от боли и радости одновременно, голова закружилась, и я, сплетя пальцы с любимой, провалился в небытие.

* * *

— Ничего не сломано, — сообщил лекарь, ощупывая мою грудь. — Нагрудная броня ослабила удар, однако я вижу явный признак ушиба легкого… Есть боли в груди, кашель?

Отец, стоя в углу комнаты, насупился. Я молча кивнул.

— Кашель с кровью? — уточнил эллон, но ответ получил отрицательный. — Очень хорошо. В таком случае, вам нужен полный покой и постельный режим. Я приготовлю специальный отвар, он ослабит ваши боли…

— Спасибо, — прошелестел я и тут же выпалил: — Как Эрианэль? Пришла в себя?..

— Еще нет, — приглушенно ответил отец, пристально наблюдая за мной. — Вам как раз следует проведать её, — приказал он, всем видом показывая, что хочет поговорить со мной наедине.

— Конечно, владыка. — Лекарь поклонился и покинул покои.

Я отвернулся от адара, вновь прокашлявшись. На короткий миг тишина наполнила комнату, но настойчивый стук каблуков развеял её, и отец присел на стул напротив меня.

— Сын, — начал он, но я тут же прервал его:

— Надеюсь, вы забрали тело Гиллиана? — От вопроса отец слегка оторопел, однако покачал головой. — Вы оставили его там⁈ — зашипел я.

— Мы не нашли его тело вообще, — смиренно кивнул отец.

— Что?.. — переспросил я.

— Возможно, его забрали орки, чтобы накормить варгов, — задумчиво протянул отец. — Я полагаю, те, кто нашел вас, могли услышать приближающихся эльфов и броситься наутек, прихватив с собой лишь одного Гиллиана…

Я поджал губы.

— Даже страшно представить, что с ним теперь… — с пониманием ответил адар. — Я сожалею.

Молчание наполнило покои, отчего воздух стал тяжелым, будто свинцовым. Я задумчиво глядел в пол, и Гиллиан невольно проникал в мои мысли. Я вспоминал далекие времена, годы ненависти и вражды. Тоска обуревала меня, я беззвучно хмыкнул. Прежде я бы никогда не стал тосковать по темноволосому, а сейчас…

— Тауриэль ушла… — бросил адар, задумчиво уставившись в окно.

— Ты изгнал её, — напомнил я, ощущая некую напряженность между нами.

— Я позволил ей вернуться, но она не захотела остаться, — твердо изрек отец, вот только в голосе его послышались печальные нотки. Я вздохнул, и боль в груди вновь напомнила о себе слабым кашлем. — Прости меня… За то, что случилось в Дейле.

Я замер, не веря в услышанное. Что это было?.. Последний раз адар просил у меня прощения в годы моей далекой юности. Такие непривычные слова слетели с его уст, коснувшись самой души. Я обратил свой взор к отцу, что с грустью глядел на меня, и глаза его сияли в теплом свете. В них мерцал странный, доселе незнакомый огонек, и я понял, что отец был искренен в своих словах.

— Давно простил, — отозвался я. И вновь что-то давящее застыло в воздухе. Я долго молчал, бездумно разглядывая свои ноги. Слова его эхом бились в голове, навевая воспоминания о детстве. Тогда отец был со мной холоден и сдержан, будто я не сын его вовсе. Он горевал по моей матери и потому закрылся от меня на многие годы… Я

— И ты прости меня, — прошелестел я, вызвав у адара добрую улыбку. Он кивнул мне, и я снова заговорил: — Мы ведь победили? — единственное, что я выдавил.

— Да, орки еще долго не вернутся в эти края, — кивнул адар. — Вас помог найти тот полурослик.

Я коротко усмехнулся, игнорируя слабые спазмы в груди, и глубоко вздохнул. Ох уж этот хоббит… Недаром Гэндальф назвал его взломщиком: не каждый украдет из-под носа короля драгоценность да прошмыгнет мимо армии орков. Глаза вдруг начали слипаться, зевота одолела меня. Что же это такое? Неужели я еще не выспался?..

— Отдыхай, сын, — отозвался эллон, поднимаясь. Я послушался его и осторожно лег на спину, слегка покашливая. — Надеюсь, твоя динет скоро очнется… — напоследок добавил он, прежде чем удалиться.

Медленно перевернувшись на бок, я натянул на себя одеяло и бездумно уставился в окно. Закат догорал на небесах, ветер слабо колыхал последние листья. В мысли мои вновь явилась Эрианэль. Я вспомнил нашу битву с Осквернителем и содрогнулся, сильнее сжав кулаки. Да, Бледный орк сгинул, вот только перед смертью своей он чуть не погубил и мою эллет… Да, она жива но… не совсем здорова…

«Завтра наведаюсь к ней», — успокаивал я себя, сомкнув глаза, но сон еще долго не желал брать меня в своих объятия.

* * *

Следующим утром я сообщил лекарю о своих намерениях проведать Эрианэль, вот только тот строго-настрого запретил мне покидать покои и велел пить приготовленный им отвар. Это разозлило меня, но спорить с эльфом я не стал.

— Но где же она? — невзначай спросил я, и лекарь сообщил, что эллет находится в своих покоях в правом крыле.

Мысли об Эрианэли ни на секунду не оставляли меня. А потому, я все же решил нарушить запрет лекаря и, дождавшись наступления темноты, вышел наружу.

У покоев моих, на счастье, не оказалось стражи. Где-то вдалеке еще шумели голоса, прохладой дыхнуло в спину, и я невольно поежился, сильнее запахнув широкую рубашку. Ночники погасили, и лишь лунный свет теперь освещал полупустой дворец. Я шел быстро, минуя коридоры и лестницы, и, слава Валар, на пути мне не встретилось ни единой души. Эллет без устали крутилась в моей голове, и я молился Эру, чтобы она поскорее очнулась. С каждым шагом сердце в груди разрывалось от неведения, и я вновь и вновь порывался сорваться на бег, но вовремя останавливал себя.

Но вдруг на глаза наконец попалась заветная дверь. Я был здесь на Мерет-эн-Гилит, загадывая желание у звёзд! Я просил смирения и покоя, ведь один лишь взор янтарных глаз распалял мое сердце и заставлял меня забывать, как дышать, как говорить и как жить…. Эрианэль была такой же, какой осталась навек в моей памяти: дерзкой, смелой, вызывавшей во мне бурю эмоций. И я невольно терялся рядом с ней, гнев в тот же миг застилал глаза.

«Твой гнев всего лишь любовь… любовь…» — промелькнуло в голове, и я легко толкнул дверь.

Комната, погруженная в ночь, встретила меня прохладой, хоть окно было плотно закрыто. Посреди покоев стояла широкая кровать, на которой покоилась Эрианэль. Луна, пробираясь внутрь, мягко целовала лицо эллет своими лучами. Эрианэль мерно дышала, сложив руки на животе. Закрыв за собой дверь, я бесшумно приблизился к койке и устроился рядом на полу.

Во сне Эрианэль выглядела серьезной: сведенные брови, плотно сжатые губы. Пушистые ресницы слабо подрагивали, точно ей снилось что-то плохое. Но все же черты её лица напоминали мне дитя, чистое и невинное, чьего сердца еще не коснулась тьма. Залюбовавшись эллет, я невольно коснулся её руки, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. До самой зари я не смыкал глаз, внимательно рассматривая каждую трещинку на губах, каждую царапинку, каждый изгиб. И лишь луч солнца игриво скользнул по её глазам, веки Эрианэли затрепетали и слабо приоткрылись. Я приподнялся, сел на край кровати и поднес её руку к губам в волнении.

Эллет сглотнула, губы её приоткрылись в жадном вздохе, и она наконец посмотрела на меня. Взгляд её был туманным, недоумевающим.

— Леголас… — прошептала она, слабо улыбнувшись. А я забыл, как говорить. И в голове крутилось лишь одно:

«Очнулась!»

Глава 14

Там царит любовь и волшебники приносят важные вести

Яркие вспышки проносились передо мной, обрывками мелькая в голове: Вот я, отбросив страх, рвусь навстречу уродливым тварям, рублю одного за другим. Вижу знакомую темную макушку среди полчища воинов. Гиллиан! Жив, невредим! Но в тот же миг громадный орк — Осквернитель! — подхватывает его под горло и уносится прочь! Я резво мчусь вслед за монстром и боюсь выдохнуть… И в мыслях моих только Гиллиан. Только бы он был жив, только бы Осквернитель не навредил ему!.. Снова пелена перед глазами… Леголас… Тауриэль покидает нас… И вновь безжалостный бой… А затем это бесчувственное бледное лицо. Глаза потемнели, жизнь покинула их…

«Он сдох», — раздалось надо мной, и в тот же миг все исчезло, оставив после себя лишь ужас, холодным потом выступивший на коже.

Я приоткрыла глаза. Небольшая комнатка полнилась ярким солнечным светом, и в лучах этих кружились едва различимые пылинки. Я слабо вздохнула, не до конца понимая, где нахожусь, пошевелила пальцами, и что-то теплое слабо коснулось их. От неожиданности я замерла, и с уст невольно сорвалось:

— Леголас…

Но аранен молчал, и я даже засомневалась, угадала ли я незнакомца, что сидел рядом со мной. Его, как я уже теперь догадалась, губы, все так же нежно касались моих пальцев.

— Эрианэль!.. — Его голос отдал хрипотцой. Эллон осторожно присел рядом со мной и положил руку мне на живот. — Эрианэль! Моя Эрианэль! Если бы ты знала, как я рад твоему пробуждению.

— Где… Где Гиллиан?.. — выпалила я. Леголас нахмурился и окинул меня тяжелым взглядом.

— Он погиб, Эрианэль, — вкрадчиво произнес аранен. — Разве ты не помнишь?

Все внутри меня сжалось, и я порывисто вздохнула. Это был не сон… Осквернитель погубил его… Гиллиана… Мое сердце бешено заколотилось в груди, не желая верить.

«Мёртв! Мой Гиллиан! Мёртв!», — твердила я внутри себя, и белая пелена стремительно застилала глаза. По щекам побежали слезы, в горле вдруг стало сухо-сухо, что казалось, стоило мне лишь издать звук, как я тут же задохнулась бы. Мне хотелось кричать со всей

— Эрианэль, — Леголас сжал мою ладонь своей взмокшей рукой, — что я мо…

— Уходи, — бросила я, и эльф замер, глядя на меня не то с болью, не то с отчаянием. Я вырвала руку из его хватки и с трудом перевернулась на бок. До меня донесся мучительный вздох аранена, за которым последовал резкий толчок двери. Кто-то бесцеремонно вошел внутрь.

— Не сейчас, — твердо заявил Леголас.

— Мне велено осмотреть вашу динет, — возразил низкий мужской голос.

— Это не просьба, а приказ, — с нажимом ответил мой даэр. — Зайдите чуть позже.

— Как пожелаете, мой принц, — повиновался мужчина, и оба эллона покинули меня. В глубине души мне было ужасно стыдно перед Леголасом, он попытался проявить заботу, только и всего, а я так грубо выгнала его. Но мысли мои сейчас возвращали меня к Гиллиану, а потому видеть никого совсем не хотелось. И я дала себе обещание поблагодарить Леголаса за то, что тот спровадил нежданного гостя. Но не сейчас…

Я вспоминала юность и детство, далекие годы… Гиллиан всегда был добрым и дружелюбным, улыбался, шутил и никогда не унывал… Я закрыла глаза, и передо мной предстали бескрайние леса, поля и горные тропы, по которым вместе мы скакали верхом. Брызгались у водопадов, ели дикие ягоды, напевали древние песни синдар. И мы были так счастливы.

— А теперь его нет, — всхлипнула я и зажмурилась. Боль сильнее сдавила сердце. И вновь перед глазами предстало бледное лицо, где нет ни капли жизни. Глаза, что больше не горели прежним огнем… И кровь. Повсюду кровь…

Не помню, как долго я рыдала, но постепенно боль ослабла, оставив после себя лишь неприятное жжение. Я распахнула глаза — уж ночь опустилась на Лихой лес… Я поднялась и поежилась от легкой прохлады, ступая босыми ногами по деревянному полу. Вдруг луна поманила меня за собой, приласкала своим белым светом, и я вышла на балкон. Редкие звезды мерцали на черном небосводе, и лишь полумесяц висел во тьме.

—Звезды горюют, дочь моя,— прошептала Эриан, и деревья в тот же миг тревожно закачались под потоками ветра. —И мне горестно.

— Как же я без него, Эриан? — вздохнула я, невольно дотронувшись до кулона, что мой друг подарил мне на Гил-Эриан. И ветер с новой силой взвыл, будто и ему было тяжко.

—Такова была судьба его,— ответила моя небесная мать. —Я вижу печаль в твоем сердце… Она сильна… Но знай, что Гиллиан погиб не зря. Он отдал свою жизнь за тебя и ни капли не жалел о своем решении.

— Он всегда жертвовал ради меня собой, а я не смогла уберечь его. — Я закрыла лицо руками. Слезы вновь скопились в глазах.

—Не плачь, не плачь, дитя мое,— прошелестела Эриан, укутав меня в свои объятия. —Время всё лечит, любые раны. Вдохни поглубже. К тебе гость…— прошептала моя мать и ускользнула на волнах ветра. Я обернулась, прижав руки к груди. В глубине комнаты стоял аранен.

— Здравствуй, — мягко произнес эльф.

— Давно ты навещаешь меня по ночам? — вздохнула я и утерла слезы рукавом. Леголас твердым шагом направился ко мне и вдруг оказался так близко, что дыхание у меня перехватило. В ночи его глаза казались темнее и глубже — в них сияла луна, и вся нежность, что полнилась в них, вдруг обволокла меня. Я задрожала и отступила было назад, да только аранен крепко прижал меня к себе, руками коснувшись талии.

— Прошу, не покидай меня, — тяжело выдохнул он и склонился своим лбом к моему. Волнение мое вмиг исчезло, и я прижалась к Леголасу в ответ, слыша, как беспокойно бьется его сердце.

— Прости меня, — пролепетала я.

— За что? — недоуменно отозвался Леголас.

— За то, что прогнала… Прости. — Я шмыгнула носом. — Ты ведь знаешь, как дорог… Был дорог мне Гиллиан, — изрекла я, а Леголас вдруг отпрянул и оглядел меня удивленно.

— Это мне впору просить у тебя прощения. За всю ту боль, которую ты испытала из-за меня. Когда я оставил тебя, когда бросил и попытался забыть, будто тебя никогда не было в моей жизни. Это я должен молить о прощении, а не ты. — Он поймал мои ладони и стал целовать. Одной рукой я коснулась его щеки, встала на цыпочки и прижалась к губам Леголаса своими.

Бесконечную нежность подарил мне аранен, ласку и любовь…

Любовь… Одно только это слово уносило меня в далекие грёзы. Я отстранилась и заглянула в глаза эльфа, опьяненные и туманные. Мир вновь стих, точно теперь не осталось ничего важного, кроме нас двоих. Месяц ярче взыграл на небе, а Эриан тихо вздохнула.

— Я давно простила, — вымолвила я, вызвав у своего любимого улыбку.

Леголас вдруг поднял меня на руки, совсем как маленькую девочку, и отнес в постель. До самой зари мы лежали в кровати, в безмолвии любуясь друг другом, наслаждаясь жаркими поцелуями и трепетными касаниями. Леголас гладил мои волосы и улыбался. И я улыбалась, покуда боль понемногу утихала в груди.

* * *

Проснулась я уже в одиночестве. Когда я уснула?..

Недолго думая, я надела первое висевшее в шкафу платье, собрала волосы в незамысловатую прическу и отправилась на завтрак. Утро в Лихолесье выдалось на радость чудесным. Солнце светило ярче, в воздухе ощущался не то чтобы ветер, но неторопливое, приятное движение, обещавшее чудный прохладный день. Я шла по узким мостикам и витиеватым лестницам, наслаждаясь прохладой и солнцем, и мысли уносили меня в Имладрис. Лихой лес по душе лишь рожденным здесь эльфам, мое же сердце принадлежало горам и холодным водопадам. Гиллиан вновь возвращался ко мне, но образ его был светлым и улыбчивым.

«Именно такую память я должна сохранить о нем», — не без доли тоски подумалось мне, и вдруг кто-то с силой толкнул меня в плечо.

— Ты что совсем под ноги не смотришь⁈ — воскликнула высокая рыжеволосая эльфийка. На миг она остановилась, и в глазах её вспыхнули злоба и ненависть. Я посторонилась, вызвав у эллет наглую ухмылку, и она, высоко задрав подбородок, двинулась дальше.

«Какая грубиянка!» — я сощурилась, сжав кулаки.

—

«Так это та самая Фиониль?» — вспыхнула я, но виду не подала.

Рыжеволосая эльфийка обернулась и с нескрываемым недовольством поклонилась мне, а затем проронила:

— Извини, как там тебя?..

— Эрианэль.

Фиониль скривила губы и быстрым шагом покинула нас, а Леголас ласково притянул меня к себе, слегка приобняв.

— Не бойся её. — Он добродушно рассмеялся. — Она способна только на толчки и насмешки.

— Еще бы я боялась всяких гадюк! — хмуро ответила я, и мы наконец отправились на завтрак, держась за руки.

В трапезной собралось немного народу, звучала приятная мелодия и песнь. Пахло медом, вином и фруктами. Таур трапезничал на небольшой террасе, обвитой лозой и сокрытой от остальных бежевым тюлем. Туда Трандуил приглашал только самых почетных гостей, советников и, конечно же, своего сына. Леголас провел меня наверх, и от увиденного я вдруг широко улыбнулась.

— Митрандир! — воскликнула я, заметив старика. Маг сидел около Таура, привычно дымя своей трубкой. В сером одеянии, с такой же покосившейся набок шляпой и всклокоченной бородой, Гэндальф улыбнулся мне и коротко поклонился.

— Здравствуй, дитя! — отозвался маг. Лесной король поклонился нам в знак приветствия, и мы с араненом уселись за стол. Волшебник выпрямился и отложил трубку в сторону.

— Наконец ты очнулась! — воскликнул он. — Бильбо хотел навестить тебя перед отъездом в Шир, да, узнав, что ты еще не пришла в себя, уехал. Надо будет догнать его, — задумчиво протянул старик.

— Как Торин? Он жив? — выпалила я тревожно, и в глазах Митрандира отразилась вдруг боль. Он отвел взгляд и без слов дал понять, что случилось.

— Торин Дубощит и его племянники были похоронены в Эреборе, — констатировал Трандуил. — Эльфы, в свою очередь, наладили с гномами контакт и заключили перемирие. Так что все в мире теперь вновь на своих местах.

Я поджала губы и ненароком вспомнила о гномах… Торин, Кили, Фили… Война забрала самых лучших гномов…

«И эльфов тоже», — заключила я в голове.

Завтрак пролетел незаметно за приятной беседой. Гэндальф поведал, что орки направились обратно в Гундабад. Однако вряд ли он доберутся туда невредимыми. Наверняка адар уже был извещен об этом и теперь с готовностью отгонит темных тварей от наших границ. Под конец Трандуил попрощался с нами и удалился по своим делам, покуда я, аранен и Митрандир остались в трапезной и допивали вино.

— Леголас, — Митрандир поднялся со своего стула, — я хочу поговорить с тобой. Наедине, — намекнул он мне и отвел моего даэра в сторону. Небольшая обида кольнула меня, и я затихла, стараясь вслушаться в разговор. — Эрианэль, спустись, пожалуйста, вниз, — велел маг. — Эти вещи и правда касаются только нас двоих. — Я смиренно улыбнулась и покорно спустилась вниз, усевшись за ближайший стол рядом с другими эллонами и эллет, однако внутри меня вдруг взбушевалось негодование.

Спустя несколько минут Митрандир и Леголас спустились вниз. Я вскочила с места, но тут же стыдливо опустила голову.

«Ведешь себя как ребенок!» — пригрозила я себе.

— Девочка, не хочешь прогуляться со стариком? — улыбнулся вдруг Гэндальф. Леголас кивнул чародею и, поклонившись мне на прощанье, покинул трапезную, а я вместе с магом направилась в кленовую рощу.

Шли мы долго и молча. Лишь изредка Митрандир задумчиво бросал на меня косые взгляды и всю дорогу мычал себе что-то под нос. В конце концов мы устроились в уютной беседке, докуда доносилась приятная мелодия арф и где щебетали птицы. Солнечный свет проникал внутрь и игриво танцевал на колоннах и полу беседки.

— Я сожалею о гибели Гиллиана. Он был прекрасным другом, — начал маг, а затем помолчав, вновь заговорил: — Да только не за тем я прибыл. — Он посмотрел куда-то в сторону, и взгляд его словно затуманился, точно был он сейчас не здесь и не со мной. — Но ты, верно, уже это поняла.

— Что-то случилось, Митрандир? — нахмурилась я, чуть наклонившись к нему.

— Случиться еще не случилось… — он вновь задумчиво замычал, закурив свою трубку. — Твоя побрякушка на шее все никак не дает мне покоя!

Я коснулась руками своего кулона. С того самого момента, как я надела подарок своего товарища, он не покидал меня.

— Глаза мои мне не врут, видел я его уже где-то! — наконец ответил маг. — Да только где, все никак не вспомню! Четырехконечная звезда… Вот что, я хочу, чтобы ты вернулась в Ривенделл да расспросила своего отца. А если и он не знает, что это за кулон, то тогда уж поезжай к владычице Лориэна. Загляни в её зеркало и найди ответы. Ведь чует сердце мое, неспроста он дарован именно тебе.

Я осеклась, не зная, чего и ответить. А Гэндальф все продолжал:

— Связано это как-то с твоим даром, в этом я уверен!

Меня будто бы прошибло молнией — откуда Митрандир знает о моих способностях?

—Он старик прозорливый,— напутствовала Эриан. —Верь ему…

— Вижу, я привел тебя в смятение, — проговорил старик. — Но ты не волнуйся! Покуда зло затихло, можешь ты не тревожиться. Отправляйся в Имладрис, когда тебе будет угодно, но все же не затягивай! — Он хитро улыбнулся и откинулся на спинку сидения. — Ступай, девочка… А я еще посижу да подумаю…

С тяжелым вздохом я поднялась со своего места и, поблагодарив мага за компанию, покинула его. Сотни вопросов один за другим рождались в голове, покуда я мчалась в свои покои. Слова Митрандира точно вселили в меня некую надежду! А возможность вернуться в родные края невероятно прельщала!

«Нужно рассказать об этом Леголасу!» — подумалось мне.

Вернувшись к себе, я просидела до самой ночи в ожидании своего принца. Вот только аранен не явился ко мне ни на закате, ни с первыми лучами луны. В томительном ожидании я и не заметила, как провалилась в небытие и сознание мое унеслось в дальние странствия по сновидениям.

Я видела ночь, бесконечно долгую и звезды не горели в ней. Луна пряталась за сгустившимися тучами. Слышались мне страшные крики и леденящий кровь орочий рык. Меня занесло в темное душное помещение. Посреди стоял гигантский монстр, изуродованный и изрезанный… Он читал что-то на черном наречии, сжимая в

— Эрианэль! Нет! — взревел Гиллиан и пал наземь. Тело его содрогалось в муках, кровь сочилась из ран, лицо исказилось гримасой ужаса. В тот же миг я рванулась к эллону, но странная волна отбросила меня назад и обжигающая боль охватила грудь. Я судорожно вздохнула, распахнула глаза и поднялась.

И вновь оказалась в своих покоях. Тишина давила, покуда огонь в груди запылал с новой силой. Я коснулась этого места и рукой нащупала кулон. Он был раскален, но тут же охладел, точно все это мне показалось. Я сглотнула, и ужас пропустил по телу волны мурашек. Какой страшный сон… Всего лишь сон…

«Гиллиан в лучшем месте», — успокаивала я себя, но крик его все звучал в моей голове, покуда я крутила в руках кулон.

«Неспроста он дарован именно тебе…» — слова Митрандира эхом звучали в голове. И тогда я твердо решила: с первыми лучами солнца отправлюсь в Ривенделл. И ничто не помешает мне.

Засыпая, я видела освещенную звездами дорогу, что вела меня далеко-далеко. Леголас крепко сжимал мою ладонь, а я смело шагала вперед.

В новые странствия. В новое приключение.

В новую жизнь.

Эпилог

«Она должна сама открыть правду о себе», — голос Митрандира звучал во мне, покуда я снова и снова вчитывался в строки письма. В них невозможно поверить, но я верил до конца. И слова мага подкрепляли мою уверенность. Это была последняя воля Гиллиана — отдать письмо Эрианэли, но, если это нужно сокрыть от моей любимой, я готов пренебречь этим. Он поступил бы так же…

— Ты захочешь узнать больше, а потому возвращайся скорее в Раздол. Отыщи в моем доме «Книгу древних легенд Арды», прочти настоящую повесть об Эриан и ты уверуешь в мои слова…— гласили строки. И я знал, что прочти их Эрианэль, все стало бы куда проще. Да только нельзя. Нельзя открывать ей правду.

«Иначе не сбудется пророчество», — вновь чародей вернулся в мои мысли.

Я еще раз прочел последнее слово Гиллиана.

— Прости, друг мой, — прошептал я и бросил пергамент в камин. В молчании я наблюдал за тем, как огонь поглощает последнее упоминание о Гиллиане… И внутри меня тоже горел огонь…

Это все ради неё…

Скоро мы вновь отправимся в путь. Эрианэль будет рада вернуться в родные края. Я прикрыл глаза, вслушиваясь в тихое потрескивание поленьев в камине. Спокойствие…

Вот только это мнимый покой.

Конец