Дневник

Рита Лурье

Дневник

Записка на форзаце

Если ты это читаешь, значит, я мёртв.

Пожалуйста, уничтожь эту тетрадь.

25 января 2012 года.

2002

28 февраля 2002.

Сегодня нашёл в коробке на чердаке альбом, а в нём была старая фотография. Лорна… мама, ещё совсем молодая, а рядом с ней какой-то незнакомый мужик. Вот в чём дело: мы с ним, с этим мужиком, очень похожи, просто одно лицо. Ну и ну!

Я показал фотографию ей, а она меня ударила.

Она сказала:

«Не лезь не в своё дело».

«Это моё дело. Это касается меня непосредственно. Кто он?»

«Хорошо, Итан. Если тебе станет от этого легче, твой отец. Биологический отец».

«Я не тупой, догадался, спасибо. Он жив? Имя, адрес. Я хочу знать всё».

«Тебе не нужно этого знать».

Лорна ужасно разгневалась — она же корчит из себя святошу, а я предъявил ей доказательство, что она просто лгунья. Зла на неё не хватает! Захотелось это записать, рассказать то всё равно некому.

Отца Натаниэля давно нет, и я его совсем не помню, но он, вроде как, был неплохим малым. Почему-то мне стало чудовищно стыдно перед ним — будто я тоже его обманывал, называя отцом, хотя я-то понятия не имел, что это ложь. Лорне вот совсем не стыдно.

Ненавижу её. Лучше бы тогда умерла она, а не он. У меня была бы нормальная жизнь, ведь он не был одним из нас.

2 июня 2002.

Хорошо, что вспомнил про эту тетрадь, хоть запишу. Трудно, конечно, такое писать…

Дело было так:

День выдался славный, и я пошёл на остров, но посидеть там спокойно мне не удалось. Притащилась какая-то мелюзга — странно, думаю, я раньше её нигде здесь не видел. Оказывается, эта Джудит — та самая сиротка, которую недавно удочерила наша соседка, миссис Дэвис. Я чуть сдуру не ляпнул: «Ах, так ты приёмная!» — но всё равно сморозил что-то в подобном духе, пусть и менее резкое. Из вежливости пригласил к нам и дал девчонке яблоко, чтобы отстала, а она… уронила его в реку и плюхнулась туда сама. Я пытался её выловить, но девчонка пропала. Только и видел, как она мелькнула в воде, и всё…

Мама устроила допрос, почему это я вернулся домой мокрый до нитки, и, ожидаемо, осудила меня за порыв «погеройствовать». Плавать-то я не умею — и сам мог утонуть. А то я не знаю! Воды я нахлебался изрядно.

Я бы не стал говорить Лорне всё, как есть, но надеялся, что она что-то слышала про девчонку, может, её вынесло на берег дальше по течению.

«Нет, милый, но её обязательно найдут, не волнуйся…»

«А если она утонула?».

«Дети часто тонут, ничего не поделаешь».

Мама, как всегда, в своём репертуаре. Я не успел даже возмутиться её цинизму, когда она снова заговорила:

«Так там были только вы двое? Вас кто-нибудь видел?»

«Какое это имеет значение?»

«Ответь на вопрос, Итан».

«Только мы».

«Хорошо».

Лорнапосоветовалапомалкивать о том, что случилось. «Нам не нужны проблемы и лишнее внимание». В тюрьму меня, конечно, никто не посадит, но соседи будут коситься и выдумывать всякие небылицы.

Вот, что маму волнует: что подумают соседи. Ей плевать, что девочка погибла по моей вине.

Я не смог её спасти.

4 июня 2002.

Три дня ничего не было слышно. Я просматривал все газеты, пока в одной из них не мелькнула заметка, но я и без неё уже догадался, что девочку нашли. Нашли мёртвой, как я и предполагал.

Я видел на улице миссис Дэвис. У неё было красное и заплаканное лицо. Она поспешила скрыться за забором, даже не поздоровавшись.

Она не знает, что я к этому причастен. Никто не знает, кроме мамы. А она тем временем сделала свой ход:

«Его зовут Шейн, но он живёт далеко отсюда».

«О чём ты, чёрт возьми? Сегодня нашли тело девочки, она…»

«Прекрати сквернословить, Итан. О твоём отце. Ты же хотел знать, кто он. Я могу связаться с ним и устроить вашу встречу».

Вот тогда я и разбил то долбанное окно, так вышел из себя. Мама тут же ухватила меня за горло и потребовала:

«Научись держать себя в руках! Хочешь сдохнуть?».

«Хочу, чтобы ты прекратила это! Девочка погибла. По моей вине! Тебе плевать?»

Она меня снова ударила. В воспитательных целях, разумеется. Она сказала:

«Если ты не топил её собственноручно, то в этом нет твоей вины. Я люблю тебя и забочусь о тебе. Ты знаешь правила».

Нет, не любишь. Ты, наверное, понятия не имеешь, как это. Я тоже.

7 июня 2002.

Она сказала, что мне нельзя ходить на похороны. Так и сказала «нельзя» — в крайне категоричной форме, конечно, тут же объяснив это беспокойством о моём состоянии. Хотя я знаю, что причина в другом: моё появление там было бы странным. Мама общается с соседями, а я их всячески избегаю. С чего это вдруг я решил выразить сочувствие?

После долгих препирательств я всё-таки потащился на кладбище. Было очень мерзко: не прекращая, шёл дождь. Жалко маму девчонки, да так сильно, что я не решился подойти к ней, чтобы что-то сказать. И что бы я сказал?

«Простите, что не спас вашу дочь».

«Стыдно в этом признаться, но я не умею плавать».

«Вообще-то это я дал ей яблоко…»

«Всё это из-за меня».

Не понимаю, как такие вещи вообще говорят людям.

Миссис Дэвис даже не плакала, а стояла такая окаменевшая. В руках у неё были какие-то странные цветы, похожие на колокольчики, хотя обычно на похороны приносят каллы или зловонные лилии.

Но я тоже притащил эти цветы, они продавались у кладбища. Я взял первое, что попалось, подумал, что так будет правильно. Потом почитал про них: hyacintus — по-гречески «цветок дождя». Есть ещё версия о «цветке печали» и грустная, но идиотская древнегреческая легенда.

Народу было мало, только миссис Дэвис и кое-какие её друзья. Её муж давно умер. Я слышал, что он был мудаком — крепко пил и поколачивал жену. Город маленький, все это знают.

Миссис Дэвис вела одинокую жизнь, а в конце весны удочерила эту Джудит. Девочка и месяца с ней не прожила. Это просто ужасно.

Лучше бы утонул я, а не эта малявка.

Лорна бы так

9 июня 2002.

Мама вдруг уверовала в силу психотерапии и вытолкала меня на сеанс к мозгоправу. Я уступил. Подумал, может, будет толк и меня наконец-то отпустит.

Чёрта с два. Психотерапевт весь час повторяла:

«В случившемся нет твоей вины. Мы не должны чувствовать себя виноватыми, если не сделали чего-то намерено».

Да пошла ты. Пошли вы все. Больше к ней ни ногой. Лучше буду дальше тут что-то писать. Так немного, но легче.

Как там было?

Dixi et animam levavi.

Интересно, надолго меня хватит, прежде чем я заброшу это дело?

11 июня 2002.

Лорна

… Мама, наверное, и правда хочет помочь. Старается. Признала тщетность походов к психотерапевту, потому завела речь о поездке в Новый Орлеан к Луизе.

«Вы могли бы заодно повидаться с Мелиссой».

А её чокнутую мамашу ты спросила, что она об этом думает?

«Нет, спасибо».

Тогда в ход пошла тяжёлая артиллерия: хочешь отца, получай. Прислуга весь день носилась по дому, наводила красоту и готовила, словно к нам собралась нагрянуть британская королева, а не мужик из Лос-Анджелеса с перегаром и щетиной на помятой роже.

Вау.

Шейн совершенно не вписывался в чинно-благородную обстановку особняка. Подле мамы с её аристократическими манерами он и вовсе казался бездомным бродягой на благотворительной кормёжке.

Я весь ужин смотрел на него и не мог понять, что она в нём когда-то нашла.

Почему изменила с ним… отцу?

Я запутался, кого из них теперь так звать. Покойного Натаниэля Уокера или Шейна. Они очень разные. У мамы с ним ничего общего. Ясное дело, что она не вышла бы за него замуж. Он работает в Голливуде и гребёт бабло лопатой, но в нашей семье всегда ценили «старые деньги», а не выскочек без родословной. Вот зачем она с ним спуталась? Вряд ли от большой любви. Чувства? У неё? Да она чёртов робот! Для неё важен только пресловутый «долг».

Они довольно мило общались, а я не понимал, о чём с ним говорить. Вяло отвечал на его расспросы о том, чем я увлекаюсь, как живу, куда хочу идти учиться, кем хочу стать в будущем.

У меня ответы на эти вопросы заготовлены заранее. Лорнабуквальновбила их мне в голову: типа я усиленно готовлюсь к поступлению в Гарвард.

Шейн — простой человек. Для них у нас своя «легенда». Им нельзя знать, кто мы на самом деле, какая роль у Уокеров на севере.

Как и о том, что я убийца. Ведь я угробил соседскую девчонку.

Шейн приглашал к нему в Калифорнию. Мама скривилась, но всё-таки поблагодарила. Она точно никуда не поедет. Я сказал, что подумаю. Но сдалось оно мне?

Когда он уехал, она спросила:

«Теперь ты доволен?»

«Я, чёрт возьми, счастлив».

14 июня 2002.

А тут начинается самое интересное.

Не знаю, почему я снова туда потащился. Даже думать не мог про это место, старательно игнорировал его существование.

Я опять пошёл на остров посмотреть на эту сраную реку. Как же я ненавижу воду, боже. От одного её вида так мерзко на душе, что хоть в Данверсе топись. Не понимаю, какого чёрта здесь столько этих поганых водоёмов, холодных, грязных и омерзительных.

Пока я там ошивался, что-то зашуршало в кустах. Я думал, что сюда забрела чья-нибудь собака. Не дай бог ещё кто из соседей, но…

Передо мной стояла она, девчонка, которую неделю назад закопали в землю. Стояла и пялилась на меня своими большими тёмными глазами.

Джудит Дэвис.

Она сказала:

«Ничего, что я снова пришла? Мне тут понравилось».

Понравилось ей. От шока глупости сами собой полезли у меня изо рта:

«Я не против. Приходи, если хочешь. Ты мне не помешаешь».

«Но… вы же сказали… что это ваш остров».

«Считай, что он и твой тоже».

И тут уже не разберешь в чём дело: то ли крыша у меня окончательно поехала, то ли это какая-то магическая тварь решила меня закошмарить.

Я проторчал там какое-то время, вообще не понимая, что говорить, что делать с этим явлением, а потом свалил домой.

23 июня 2002.

Она опять там была.

В этот раз я подготовился, пролистал книжки о всевозможных вредных сущностях, взял связку чеснока, соль и кучу разной другой дряни, которую не любят мерзкие паразиты. Все запястья исчеркал защитными рунами.

Но девчонка вела себя мирно, тихо сидела рядом, агрессию проявлять не пыталась.

Я незаметно потрогал её за руку — тёплая, не прозрачная. На призрака не похожа, да и я в них не верю. Лорна говорит, что их нет.

Что это означает?

Надо ли рассказать маме или она сдаст меня в сумасшедший дом?

30 июня 2002.

Я совершил преступление века. Мэл бы оценила.

Вломиться в архив и стащить копию протокола вскрытия — сделано.

Следующий пункт в моём идиотском списке — раскопать могилу, убедиться, что гроб не был пустым. Вдруг эта мелкая засранка выбралась оттуда, чтобы превратить мою жизнь в ад?

Опоздала.

Это ненормально, но уже стало традицией. Я прихожу, а она болтается где-то поблизости.

Мама, ты права. Я, видимо, спятил.

5 июля 2002.

Я придумал кое-что получше расхищения детской могилки. Этот пункт не вычеркиваем совсем, но отложим.

Для начала нужно убедиться, что я не один её вижу.

Но пришлось иметь неудобный, очень неловкий разговор с Лорной.

«Я кое-кого приведу домой. Пожалуйста, веди себяадекватно».

«На что это ты намекаешь, Итан?»

«Просто…прошу тебя, ничего не предпринимай, сделай вид, что так и надо. Я потом тебе всё объясню».

«К чему такая секретность? Это девочка? Из школы? Ты забыл, кто…»

Я догадывался, что любое продолжение будет ужасным, потому сбежал.

Джудит была у реки. Я напомнил ей о приглашении посетить наш дом, и она очень обрадовалась. Немудрено. Сраный особняк — местная достопримечательность. Все соседи спят и видят, как бы вдоволь по нему пошнырять.

Девчонка легко вышла за пределы острова. Значит, она может появляться не только там. Я выбросил кое-что из перечня — магический сброд, что любит болтаться у рек, и привязан к ним территориально.

Может, в наших книгах чего-то нет? Надо как-то связаться с Мэл. Она может знать больше.

Лорна при виде девчонки сама едва не откинулась. Таращилась на неё во все глаза, но сдержалась. Не поджарила её на месте. Вела себя как гостеприимная хозяйка, а не как чёртова психопатка. (Как обычно).

Напоила Джудит чаем, принесла какие-то сладости. Посидела за столом с кислым видом, болтая на отвлечённые темы.

Девчонка ест человеческую еду. Не

Уходя, она не пошла через ворота, а потащилась обратно на остров. Выходит, её передвижения всё-таки ограничены берегом реки. Только это ничего не проясняет.

Я признался Лорне, что наблюдаю эту, вроде как, мёртвую девочку на острове. Мама глубоко задумалась. Поведала, что ей это не нравится. Ну что ещё она могла сказать?

Мне тоже, чёрт возьми. Её выводы меня ещё больше напрягли:

«Кажется, она человек, но я чувствую магию. И эта магия мне незнакома…»

«Но ты же тоже её видела, да?»

Глупый вопрос.

На столе ещё стояла опустевшая чашка.

«Итан, ты…» — Лорна начала, но умолкла. Долго молчала. Это было очень поганое молчание. Она так и не закончила свою мысль. Она явно что-то затевает.

6 июля 2002.

Да, я был прав. Мама себе что-то придумала, но, конечно, не стала делиться со мной. Наверное, решила обратиться к кому-то за советом. Потому к нам и нагрянула Луиза Ришар. Не просто так она вдруг появилась.

Я чуть богу душу не отдал (

если уместно употреблять это выражение, учитывая, кто мы…

). Наткнулся на Луизу вечером в своей комнате. Она стояла у шкафа и пялилась на зеркало. Извинилась за вторжение в «личное пространство», но не потрудилась объяснить, какого чёрта ей тут надо. Загадочная, как всегда. И красивая настолько, что зубы сводит.

Якобы просто приехала в гости, но что-то тут нечисто.

Зачем ей зеркало? Она не видит своего отражения. Она же чёртова вампирша!

Типа она просто соскучилась по Лорне, по нам, ага. Они с мамой считаются подругами, в этом есть какая-то доля правды. Когда умер…

отец

Натаниэль, только Луиза и приехала поддержать маму. Даже не северные ведьмы, только она. Они всю ночь сидели в гостиной. Лорна хлестала вино, Луиза какую-то дрянь из своей фляжки, скорее всего, кровь.

Этой ночью они вдвоём пошли к реке, я видел их из окна. Что-то там разнюхивали, их долго не было. Но они ничего не найдут. Джудит приходит только днём, я проверял. Одна из гипотез… Не важно.

Я в кои то веки не думал о ней, о том, что случилось. Моими мыслями завладела Луиза. С этим, конечно, давно пора заканчивать. Но она выглядит, как моя ровесница… У неё такие красивые волосы. Девчонки в школе и рядом не стояли. Хотя они… живые и тёплые, в отличие от неё.

Хорошо, что Луиза не телепат. Ей бы не понравилось, что я о ней думаю.

9 июля 2002.

Они больше не ходили на остров. Луиза всю ночь бродила по саду с кассетным плеером, курила свои вонючие сигареты, трогала цветы и пялилась на луну. Она заметила, что я слежу, но не рассердилась. Когда я спросил про зеркало, сказала какую-то пространную чушь. Не всегда понимаю, что она имеет в виду.

За час до рассвета она исчезла.

Утром пытал маму, что там за дела с зеркалами. Она, конечно, увильнула от ответа. Мол, Луиза просто любит зеркала. Не видит своего отражения, оттого они ей и интересны. Бред. Они точно что-то скрывают. И это связано с появлением Джудит.

Зеркала… Мэл как-то говорила, что вампиров якобы призвали персидские маги из какого-то другого мира с помощью зеркала. Чушь. Мэл в это не верит. Я тоже.

А может и не чушь…

2 августа 2002.

«Мне это не нравится» — заявила мама, спалив, что я снова собираюсь на реку.

Ещё бы ей нравилось.

«Зачем ты туда ходишь?»

«Хочу и хожу!»

Спросила, видел ли я ещё «эту девочку». Я сказал, что нет, не видел. Исчезла. И не знаю, что это было.

Я не поехал в Новый Орлеан, не поехал к новообретенному папочке, хотя он настаивал. Лорна внезапно поддержала эту идею. Сказала, что не против нашего общения, а мне пошло бы на пользу проветрить голову, сменить обстановку. В Калифорнии, говорят, хорошо, не такой мерзостный климат. И не воняет болотами, как в Луизиане.

Маму бесит Шейн, это понятно. Мне он тоже не понравился, хотя и интересно узнать его получше, всё-таки… Но она хитрая, как все ведьмы. Пыталась переключить моё внимание.

Но я не могу думать ни о чём другом.

Уже месяц болтаюсь здесь, хожу на остров к мёртвой девчонке.

Я должен во всем разобраться. У меня даже появились кое-какие соображения, но это странные мысли.

Очень странные мысли.

5 августа 2002.

Всё это время я аккуратно расспрашивал Джудит о её жизни.

Ненавижу детей, не умею с ними общаться, но приходится. Трудно, конечно, фильтровать свою речь, не быть с ней грубым, даже когда она выводит меня из себя.

Вот, что удалось узнать: девчонка не помнит, чтобы падала в реку, чтобы тонула. В её рассказах фигурирует миссис Дэвис, которая, вроде как, без понятия, что её дочь мертва. Они даже ездили к каким-то родственникам в Провиденс, потом эти родственники посещали их здесь. Но тут загвоздка…

Сэнди Дэвис куда-то уехала. Я не видел её с похорон. У дома уже месяц стоит табличка «продаётся», но пока нет желающих его купить. Всех отпугивают долбанные сплетни. В этом доме сдох муж миссис Дэвис, а теперь на неё, бедную, вешают ещё и смерть девчонки. Но разве этим идиотам что-то объяснишь… им бы только злословить и фантазировать.

У Джудит совсем другая версия событий. Она сказала, что «мама Сэнди» пристроила её в школу, где работает сама. Я проверил, там не числится ученица с таким именем, а сама миссис Дэвис уволилась.

Джудит мертва. Я осмотрел могилу, хотя вскрывать не решился.

Я не сказал ей об этом. Это жутко. Даже в голове звучит по-идиотски.

«Знаешь, мелкая… ты говоришь чушь. Ты, вообще-то, утонула».

У меня есть подозрение… такое бредовое, безумное, но пока другой версии нет.

Джудит приходит из какого-то другого

места

мира.

Но… как это возможно?

15 августа 2002.

Долго не мог решиться, но всё-таки это сделал. Спросил, могу ли я прогуляться вместе с Джудит до её дома. Мне нужно было проверить, смогу ли я попасть туда, откуда она приходит.

Она надулась:

«Не называйте меня Джудит. Мне это не нравится».

«Хорошо, но тогда не говори мне «вы». Я же не дед какой-то».

«Дед. Я думала, что столько вообще не живут!»

Забавно.

Я шёл за ней через заросли, но вдруг потерял из виду. Минуту назад была — и вот нет. Пропала, как чёртов Чеширский кот.

Я вышел на улицу, Джуди

т

и след простыл. Дом миссис Дэвис

Выходит, что мне туда нельзя. Туда, откуда появляется девчонка.

25 августа 2002.

В особняке навалом магических книжек, не меньше, чем в библиотеке сестёр Юга.

Мерсеры, Аллены, потом Уокеры — наши предки зачем-то собирали всё это пыльное, древнее дерьмо; всё, что имеет хоть какое-то отношение к колдовству, даже те, кто был простыми людьми, не посвящёнными во всякие такие делишки.

Моё тупое наследство, как и этот уродский дом, как и Ковен Салема.

Увы, всё эти фолианты — бесполезный мусор. В них ничего не нашлось. Зачем они вообще нужны? Какой прок от средневековых снадобий, ингредиенты для которых уже не достать? Заклинания… язык сломаешь, даже если с малолетства штудируешь латынь. Энциклопедии мистических тварей куда менее информативны, чем интернет.

К слову, в интернете и разных человеческих книжках намного больше толковой информации, чем во всем этом устаревшем барахле.

Неудивительно, что магическое сообщество застряло в средневековье. Тут Мэл права: мне повезло расти среди обычных людей, а не в их замшелом Ковене, как ей, без малейших благ цивилизации.

Будущее за нами, такими, как я, кто одарен магией, но может овладеть и другими сферами знаний, вроде квантовой физики или теории вероятности.

Есть версия, что наш мир не единственный. Возможно, существуют другие реальности, очень похожие между собой. Они где-то пересекаются или берут начало из одной точки.

Допустим, эта точка — тот день на острове, второе июня, когда Джуди свалилась в реку, а я полез её вытаскивать. У этого могли быть разные варианты исхода. Четыре варианта, как минимум. Или больше. Пока я набросал такие:

Первый:Я не смог её спасти и она погибла. (Наш мир)

Второй:Она выжила, но, скорее всего, погиб я. (Её мир?)

Третий:Мы оба выжили. (Или это её мир?)

Четвертый:Мы оба погибли.

(И слава Богу!)

Пока я не придумал, как проверить эту гипотезу. Джуди ничего не упоминала о другом... Итане. (Как же странно это писать!) Расспрашивать её не стоит, слишком подозрительно. Я боюсь её спугнуть, вдруг совсем перестанет приходить.

Короче, тот Итан то ли жив, то ли мёртв, как кот Шредингера. Его судьбу ещё предстоит выяснить.

Для этого мне надо попасть туда, на другую сторону, в мир Джуди, разобраться, как там всё устроено. Но я не могу. Не знаю, как она это делает. Наверное, прореха между измерениями слишком маленькая и пробраться в неё может только ребёнок. Или… или. Или у неё есть какие-то «особые» способности, да не спросишь. Как бы разнюхать, кто её биологические родители, чтобы их найти. Может им что известно. Её мать… Магия всегда наследуется. Из ниоткуда она не берётся, кто-то из родителей должен иметь предрасположенность.

Как же много вопросов!

И некому их задать.

8 сентября 2002

Наступила осень. Я убил всё лето на своё «расследование» и праздное шатание на острове с мелкой пигалицей.

Я привык к Джуди, она меня уже не бесит. На самом деле довольно забавная девчонка. Ершистая, неглупая, даже для своих лет. Неуклюжая, как пингвин, постоянно обо что-то спотыкается на ровном месте. Неудивительно, что она свалилась в реку. А ещё она умеет молчать, когда нужно — вот это плюс. Как-то чувствует, если я не в настроении с ней болтать.

Всегда.

Иногда просто сидит рядом, смотрит на реку.

Я всё думал, как бы сделать наблюдение за ней более продуктивным, да не помереть на острове от тоски и неловкости. Потому поискал в нашей библиотеке книги, хоть немного пригодные для первоклашки.

Древнегреческие мифы ей понравились, слушала очень внимательно. От скандинавских и египетских как-то загрустила, так что я решил их больше не приносить. Они мне тоже не нравятся, слишком путанные, в античности больше логики… но не всегда.

Вообще… это довольно странно, что Джуди продолжает таскаться сюда. Из своего мира или откуда там.

Ей заняться, что ли, нечем? Чем там увлекаются нормальные дети?

Плохо себе представляю. В семь лет Лорна начала обучать меня азам колдовства.

Отец

Натаниэль тогда уже умер, перестал путаться у неё под ногами, можно было не таиться. Натаниэль был из нашей семьи, маминым дальним родственником, но в дела Ковена его не посвящали. Он не унаследовал магию, ведь она всегда передается по женской линии.

Я — исключение, чем Лорна очень гордится. Вечно талдычит про «избранность» и «большое будущее». До меня в нашей семье был только один колдун — ублюдок Иеремия Мерсер, основатель рода. Он свидетельствовал на процессах, прикидываясь праведным пуританином, наговорил на многих невинных, а потом грохнул свою жену. Одним словом: образец для подражания. Неприятно иметь что-то общее с таким мудаком.

Увы, это не секрет, а часть нашей истории.

Как же я ненавижу эту историю!

Я это не выбирал. Спасибо, не надо. Хочу нормальную жизнь без идиотских предрассудков и традиций. Но кто меня спрашивает? Тащить на себе этот груз — не привилегия, а обязанность. Отступать некуда — я уже в курсе. Захочу сбежать, меня найдут и убьют. Другого выхода из этой долбанной секты нет. Только вперед ногами.

Я даже рад вернуться в школу. Хотя она меня ужасно бесит, там я могу прикидываться обычным. Но смысл? С этими богатенькими уродцами нас ничего не связывает, не знаю, о чём с ними говорить. У них сейчас только и разговоров, кто с кем потрахался за лето, кому купили тачку и кто куда ездил отдыхать — на Гавайи или в Европу. Меня считают ботаником и книжным червём, но не трогают, и ладно. Всё равно нельзя заводить друзей. Да и больно то надо.

Мэл говорит, что я не ценю своего счастья. Она завидует. Поди сидит в своём «монастыре» и грезит, как бы тискаться с капитаном футбольной команды. Воображает себе невесть что, не знаю, где она этого понабралась.

Лучше так, чем жить на два мира.

18 сентября 2002.

Лорна устроила знатную истерику, когда заметила, что я опять собираюсь на реку.

«Я думала, что у тебя прошло».

Что прошло, чёрт возьми?

Чувство вины?

Я сдержался. Заверил, что просто люблю туда ходить, чтобы посидеть с книгой, о чём ей прекрасно известно. Даже после того, что там случилось в июне. Да и в саду как раз поспели яблоки «Грин делишез».

«Во-первых, ты испортишь зубы своими дурацкими яблоками. Во-вторых, уже холодно и ты можешь простудиться. В-третьих — она снова там?»

«Кто «она»?»

«Ты знаешь, о ком я».

Нет, не знаю. Да, была какая-то девочка, но всё уже закончилось. Отцепись. Оставь меня в покое.

Джуди будет меня ждать, сегодня и правда похолодало. Не хватало ей простудиться и умереть… снова.

Я этого не говорил. Джуди — мой секрет. Лорна до неё не доберется. Она не помешает мне разгадать тайну появления девчонки, раз не хочет помочь.

Лорна сама же пророчит мне «великую судьбу». Вот я и совершу грандиозное открытие! Я сделаю то, что прежде никто не осмеливался — обследую другие измерения, если они по правде существуют.

Лорна бросила мне в спину:

«Ты не виноват в том, что случилось. Отпусти это».

«Понятия не имею, о чём ты».

16 октября 2002.

Был на острове, наверное, в последний раз в этом году. Погода испортилась. Джуди сказала, что не сможет какое-то время приходить сюда из-за учебы — всё-таки первый класс, ей трудно во всё это въехать. Она неглупый ребёнок, но страшно неусидчивая.

А ещё она сказала, что недавно у неё был день рождения и «мама Сэнди» подарила ей кучу всего, но главное — котёнка. Теперь Джуди ломает голову, как назвать питомца. Решила проконсультироваться со мной.

По правде говоря, я ей завидую. Лорна никогда не позволила бы мне завести домашнее животное.

«Эрвин» — выдал я первое, что пришло в голову.

«Странное имя», — заметила Джуди.

«Так звали ученого, который…» — я вовремя спохватился, что не стоит рассказывать восьмилетке про эксперимент с кошкой в ящике. Живой-мёртвый кот. Живая-мёртвая девочка. Жаль, Джуди не поймёт в чём ирония.

Она уточнила, что имя нужно женское и спросила, есть ли питомцы у меня.

«Алиса» — предложил я. Это тоже по-своему символично. Джуд понравилось.

На том и разошлись.

1 ноября 2002.

Я наконец получил весточку от Мэл. Ей как-то удалось добраться до интернета, видимо, на Самайн они гостили у Луизы, и подсобил кто-то из вампиров.

Последний телефон Мэл ещё весной отобрала её мать. Отобрала и отлупила её кнутом. Жестокая, чокнутая тварь. Лорна на фоне мамаши Мэл просто ангел.

Так мы и подружились с Мелиссой Макбрайд. Сначала враждовали, всё время изводили друг друга и пакостничали. Мэл раздражало, что у меня обнаружилась предрасположенность к магии. А она меня бесила просто потому, что у неё ужасный характер. Она и сейчас меня бесит. Но друзей не выбирают. Вроде.

Тогда мы с Лорной приехали в Луизиану, и я увидел, что с Мэл творит её мать, как охаживает её по плечам кнутом. Лорна смотрела и молчала, велела и мне не встревать. Все молчали. Никто не вступился.

Просто жесть! Мелиссе было семь лет. Или восемь, не помню.

После я выгадал момент и предложил свою помощь. Мэл отказывалась, но потом уступила. Мы долго бродили по лесу рядом с логовом сестёр, искали нужные травы, чтобы приготовить целебную мазь. Мелисса вдруг разговорилась, пожаловалась, что это частенько случается, а я пожаловался ей на Лорну. Мы строили планы, как сбежим ото всех, так далеко, что нас не найдут. Наивно, конечно.

Матери Мэл доложили. Она пригрозила, что если я посмею хоть пальцем притронуться к её дочери, то она оторвет мне и этот палец, и всё остальное. Лорна услышала, взбесилась, они поругались и чуть не развернули войну между Севером и Югом, но вмешалась Луиза. Она по-своему следит за порядком.

Мы всё равно дружим, и это страшно злит старую суку, мать Мелиссы. Она всячески препятствует нашему общению… но Мэл находит лазейки, изворачивается. В их Ковене безумные обычаи, куда хуже, чем у нас.

Вот что написала Мэл:

«Привет, подонок.

С чего вдруг ты заинтересовался зеркалами?

Луизочка тебя надоумила? Зря стараешься, она тебе всё равно не даст. Прекрати уже пускать на неё слюни, она же, блин, мёртвая. Хочешь трахнуть труп — возьми лопату и шуруй на кладбище. Там найдется более сговорчивая баба. Заодно подкачаешься, пока будешь копать.

Я поискала информацию в нашей библиотеке. Придется тебя расстроить: нифига. Если ты забыл, то напомню — в Ковене зеркала не жалуют. Нам запрещено с ними связываться. Сестры считают, что из них могут вылезти вредные сущности, нам даже держать зеркала тут запрещено. Откуда бы у нас взялись книжки на эту тему, ты чего?

Но я так просто с тебя не слезу! Колись, что ты задумал, Ит. Ты ничего не делаешь просто так.

Я соскучилась. Жаль, что вы не приехали летом в Новый Орлеан, хотя… понимаю. Тут ужасно жарко и воняет. Куда-то ездили отдыхать? Чем занимался? Завёл подружку? Или продолжаешь самозабвенно дрочить на клыкастую тварь?»

В этом вся Мелисса. Она как-то прознала, что я неровно

дышу

дышал к Луизе, когда был младше, и теперь не упускает случая поиздеваться. Надоели уже её глупые шутки. Не её дело.

И про «соскучилась» тоже писать не стоило, какой бы смысл Мэл в это не вкладывала. Не знаю, что она себе придумывает, но опять получит от матери. А мне эта чокнутая открутит голову за компанию. Не станет разбираться, покушался ли я на честь её дочери или нет. Бред.

Письмо Мелиссы меня расстроило. Я очень рассчитывал на её помощь.

9 ноября 2002.

Мэл ничего не отрыла, но подтолкнула меня, придала направление, в котором нужно копать.

Есть девочка, которая мертва в одном мире, но жива где-то ещё и приходит из того места. Значит, можно как-то перемещаться туда-сюда. Джуди, наверное, и сама не понимает, как это проворачивает. Когда мы дышим, мы же не задумываемся о том, как работают наши легкие? Вот…

Есть версия, что вампиры пришли из какого-то другого измерения, или их призвали, непонятно. Они сильно отличаются от нас, ото всех обитателей «Незримого мира». У них другая природа… Но у Луизы не спросишь, она разразится очередной пространной речью, полной идиотских метафор. И сдаст меня маме.

Есть зеркала, они явно имеют к этому отношение. Я прошерстил огромное количество информации про катоптромантию, суеверия с ними связанные, историю возникновения, распространение, изготовление и прочее. Для кучи просмотрел упоминания в художественной литературе и искусстве. Человеческая культура не просто так наделяет зеркала мистическими свойствами.

Но версия про персидских магов точно чушь полная. Не могли они призвать вампиров — тогда зеркала были слишком маленькими, туда не пролезла бы даже такая кроха, как Луиза. А некоторые её собраться куда выше ростом. Большие зеркала появились только в семнадцатом веке.

Попробовал аккуратно расспросить Лорну и нарвался на очередную нравоучительную беседу. Вампиры просто существуют и всё. Не моего ума дело, откуда они взялись, нечего «фантазировать» и вестись на всякие суеверия. Она добила меня окончательно:

«Меня беспокоит

Она то откуда знает? Мэл что-то растрепала?

Или я сам спалился.

Проигнорировал мамины циничные рассуждения и стал увиливать. Мол, клыкастые, как их называют в Новом Орлеане, очень уж отличаются. Мне просто любопытно, почему так… Да и Луиза в тот приезд заходила ко мне взглянуть на зеркало. Но это я сказал зря.

Лорна сразу насторожилась.

«Ах, зеркало» — сказала она, — «только не говори, что наслушался всяких баек и вздумал искать проход в мир вампиров».

Дьявол! Она, выходит, просматривает историю браузера. Лорна очень умна, да и не чурается человеческими технологиями. Я очень глупо попался. Злиться стоило лишь на себя, но все равно хотелось разбить ноутбук ей о голову.

Только эта тетрадь безопасна. Лорна никогда её не найдет. Она ни за что не догадается, где я её прячу.

«Зачем тебе это понадобилось, Итан?»

«Сбежать хочу от твоей гиперопеки».

«Молодой человек!»

Не сдержался, послал её подальше. Думал, что огребу, но нет. Лучше бы она меня ударила.

Её молчание всегда пугает больше рукоприкладства или привычки швыряться предметами/магией. Страшно представить, что творится у неё в голове.

Ничего хорошего.

17 ноября 2002.

Мама сообщила, что Шейн решил сделать мне подарок ко дню рождения.

Он ещё летом изъявлял желание пообщаться, но из-за наблюдения за Джуди я отказался к нему поехать. Теперь он зовёт провести с ним выходные на Гавайях. Уже купил билеты на пятницу и забронировал какой-то космически-дорогой отель. Лорна только «за», хотя сама с нами не поедет.

Моего мнения, конечно, никто не спросил.

Лорна просто поставила меня перед фактом — ты хотел отца, получай. И прекрати свои мутные делишки, чем бы ты там ни занимался. Она этого не сказала, но я всё понял. Шейн ей неприятен, но она сочла его «меньшим злом».

Она сама учила меня выбирать между Сциллой и Харибдой, если другого пути нет.

Джуди всё равно стала редко приходить на остров из-за школы. Да и холодно уже торчать на реке.

Расследование застопорилось.

21 ноября 2002.

Не зря поехал, тут очень красиво. Океан завораживает, а купальный сезон закончился, что хорошо. Не придется объяснять Шейну, почему я не суюсь в воду и предпочитаю наблюдать её с берега. В июне я возненавидел её ещё сильнее... Вода убивает.

Шейн привёл меня на безлюдный пляж. Предложил выпить — он принес с собой бутылку виски. Я отказался. Подумал, вдруг это такая проверка.

Он сказал:

«Не сердись на меня, Итан. Я ничего о тебе не знал. Лорна порвала со мной, заверила, что ждёт ребенка от мужа. А с ней хер поспоришь».

Тогда я подумал, что, наверное, мы сможем подружиться. По правде, мне очень хотелось бы иметь близкого человека. Кого-то, кому можно излить душу, кому можно доверять. Я ведь даже Мэл не могу доверять — она ведьма, ведьмы ужасно коварны. Скорее всего, она и рассказала Лорне про мою «одержимость» Луизой. Без злого умысла, а просто для забавы. Но шутки… кончатся. Как и наша дружба.

А Шейн…

Наивный я идиот.

Шейн ещё та скотина, как оказалось. И с мамой у них куда больше общего, чем я думал. Хитрый ублюдок. Он ловко совместил полезное с приятным — и, вроде как, со мной пообщаться, и отдохнуть с тем размахом, к которому он привык, воспользовавшись случаем. После пляжа он сразу потащился в бар.

Он много пьёт. Он рассчитывал, что я составлю ему компанию. Бред! Мне только исполнилось шестнадцать. Я не собираюсь пускаться с ним в алкогольную одиссею даже маме назло. Меня мутит от вкуса и запаха выпивки, а ещё я читал, что она разрушает мозг. Не хотелось бы стать таким же дебилом, как мои одноклассники или… он.

Шейн заявил, что в моём возрасте был совсем другим, а я, судя по его наблюдениям, «очень серьёзный молодой человек», «умный не по годам» и бла-бла-бла. «Лорна, наверное, очень гордится». Да-да.

Он в юности гонял на отцовской раздолбанной тачке, искал приключения. Это подразумевало пьянки, концерты, драки и девчонок.

По поводу девчонок он тоже расспрашивал. По его мнению, в шестнадцать уже пора расстаться с девственностью и «наслаждаться жизнью». Назвал нас с мамой «снобами», но тут же извинился. Все-таки приличная семья, всё дела, не то, что у него. Дед с его стороны — простой работяга, бабушка — образцовая домохозяйка. Но вот за это его можно уважать — он сам всего добился.

Вечером Шейн снял в баре какую-то девку, далеко не первой свежести. Он женат, но это его не остановило. Хорошо, что у меня с собой наушники, чтобы не слушать их через стенку.

Мне он предложил тоже поискать «компанию», тут крутится много шлюх разного возраста. Я на них посмотрел… «компания», конечно, хорошо, а вот приобрести букет венерических заболеваний — сомнительная радость.

Так что я опять пошёл на тот пляж.

24 ноября 2002.

Как же бесит!Мама была права.

Лучше бы я её послушал ещё в феврале. Мне прекрасно жилось без отца, тем более такого. Покойный Натаниэль Уокер меня вполне устраивал! Возможно, теперь я его идеализирую. Но он всё время был занят и не лез в мои дела. Вот его главное достоинство.

Пока меня не было в номере, Шейн нашёл эту тетрадь. Не знаю, за каким чёртом. Но это… просто слов нет.

Он сказал:

«Извини, но мне было так любопытно, что ты там всё время пишешь. У тебя неплохой слог, малец, а со временем ещё отточится. А какая фантазия! Ведьмы, вампиры… Хочешь стать писателем? Я помогу. Я могу поговорить с одним своим другом, приедешь к нам учиться, без работы не останешься…»

Твою мать.

По правилам «Незримого мира» я должен был его убить. Простым людям нельзя знать о нашем существовании. И нет никаких послаблений — родственники они нам или нет. Лорна давно научила меня нужному заклинанию на всякий случай. На такой случай.

Только я не убийца. Вернее… убийца, ведь из-за меня погибла Джуди, но тогда всё вышло само собой. Просто стечение обстоятельств.

Я не смог.

Мне пришлось бы избавляться от тела, заметать следы, а потом предстать перед Ковеном за этот косяк. Не факт, что даже при статусе Верховной ведьмы Салема Лорна смогла бы защитить меня от остальных. А прознай южанки… Ой-ёй.

Мне конец. Меня бы тоже убили. Я феерически проебался. Такое не прощают.

Лорна сама и

Так что я проглотил обиду и стал выкручиваться. Сказал, что да, вот, выдумываю всякое. У меня скучная жизнь, оттого и хочется её как-то разнообразить. Всё-таки мы живем в Салеме, тут в воздухе витает дух мистики, у города такое прошлое, некуда деваться.

Я попросил Шейна не говорить Лорне, мол, это секрет, теперь будет наш с ним общий. Он заговорчески подмигнул. В аэропорту напился и вдохновлено распинался, как гордится «ты, видимо, пошёл в меня!», и, конечно, какое меня ждёт «большое будущее».

Слышать уже не могу об этом «большом будущем»…

И не будет никакого будущего, если хоть кто-то узнает.

29 ноября 2002.

Лорна немного подождала и принялась расспрашивать меня о поездке. Хорошо, что у меня было время, чтобы придумать, что ей сказать. Она легко распознает ложь, потому я взвешивал каждое слово.

Да, ты была права, я ошибался. У нас с

Шейном

отцом ничего общего. Он такой поверхностный, а вдобавок ещё и много пьёт. Мне было с ним скучно. Я думал, что он расскажет что-нибудь интересное про свою работу в кинопроизводстве, но его больше увлекали бухло и флирт с молодыми проститутками в отеле. Скорбное зрелище. Я понял, почему ты не ушла к нему, а осталась с Натаниэлем. Не представляю вас вместе.

И всё же… Почему ты вообще с ним связалась?

Лорна осталась довольна. Вдруг расщедрилась на откровения: типа она была молода и глупа, поддалась, как она выразилась, «мимолетной страсти». Но всё сложилось удачно — у них с Натаниэлем всё равно не получалось завести ребёнка. Муж, наверное, догадывался, что она меня нагуляла, но молчал. Лорне разве что-то предъявишь… голову откусит.

Зато она чуть разбавила гены, ведь в нашей семье постоянно заключались браки между дальними родственниками. Как известно, это плохо сказывается на наследственности.

Мне повезло, что мы последние Уокеры и больше никого нет. У мамы был брат, но он погиб ещё ребёнком. Спасибо ему, а то будь у него дети, мне бы пришлось жениться на своей кузине.

Инцест.

Инбридинг. Где-то встречал это слово. Мерзость какая-то. Тупые традиции.

Лорна, конечно, когда я стану старше, подсунет мне какую-нибудь «подходящую» бабу, но хотя бы обойдётся без кровосмешения. Может быть, повезёт и эта баба не окажется старой и страшной. Или жуткой стервой. Посмотрим. Я как-то смирился с такой перспективой. Если честно, мне всё равно.

7 декабря 2002.

Я подгадал момент, когда дома никого не будет, и рискнул попробовать. Выписал на листок парочку ритуалов с зеркалами и вложил в эту тетрадь между страниц. Историю браузера приходится подчищать и даже книги в библиотеке ставить ровно на то же место, где были. Нельзя оставлять никаких следов своей исследовательской деятельности.

Да что толку?

Ничего не вышло. Проход куда-то там не открылся. Чувствую себя очень глупо, но не сдамся.

19 декабря 2002

Притащились.

Пришлось свернуть свои эксперименты. На реку тоже нельзя — Мэл разнюхает и засыплет меня вопросами. Она и так косо поглядывает, всё хочет расспросить о зеркалах. Но, к счастью, пока не может — старшие не позволяют нам оставаться наедине. Ну как… Мамаша Мэл не позволяет, но Лорна с ней не спорит. Мама старается вести себя сдержаннее, раз Луизы рядом нет и разнять их некому. Они и так поругались сразу же, как южанки приехали.

Поцапались они вот почему: Аманда Макбрайд притащила своего ужасного фамильяра, хотя мама ей запрещала. Она настаивала: не будет этого гада в нашем доме, на нашей земле… Но он здесь. Плевать мать Мэл хотела на требования Лорны.

Вот тут я с ней совершенно согласен. У меня от этого типа мороз по коже — настолько он жуткий. Высокий, на две головы меня выше, хотя я далеко не коротышка, мощный бугай. Длинные смоляные волосы, смуглый, глаза чёрные-чёрные. Он похож на цыгана или индейца. Но он не человек. Какая-то непонятная тварь, что ходит у Верховной в прислужниках. Всё время молчит. Не знаю, зачем он нужен, какая у него функция.

Мэл считает, что они любовники, но от этого не легче. Верховная юга и сама больше похожа на нечисть, чем на человека. Мама говорит, что это последствия её экспериментов — она всё пыталась продлить молодость, но перестаралась.

Луиза и то человечнее. Луиза-Луизочка. Я дебил.

Короче, мать Мэл ужасно выглядит. Вот и нашла себе подходящего бойфренда.

Поговаривают, что он превращается в коня, не видел. Но я даже думать об этом не хочу.

Йольская неделя обещает быть весёлой.

24 декабря 2002

Лорна каждый год занимается какой-то благотворительной херней в городе. Влиятельная семья, все дела. Нужно поддерживать имидж и «легенду» для простых людей.

В этот раз туда намылилась и Верховная Юга со всей своей свитой.

Мэл обрадовалась возможности поглазеть, как отмечают Сочельник в Новой Англии, надеялась, что и я с ними пойду, но я послал их лесом. Не хочу толкаться среди толпы народу. Пока они будут пропадать в городе, смогу сходить на реку, вдруг Джуди там.

Не тут-то было — черноглазый уродец остался. Прицепился ко мне, стоило выйти из дома. Пришлось пересмотреть свои планы, нечего ему знать о девчонке.

Он вдруг спросил:

«Не жалуете Рождество?»

И когда это он стал таким разговорчивым?! Я даже плохо представлял себе, какой у него голос, сомневался, что он умеет говорить. Мало ли, вдруг эта чокнутая тварь вырвала ему язык.

Я попытался помягче его послать. Типа… мне, в сущности, плевать на Рождество. Я не маленький ребёнок, чтобы радоваться подаркам, ёлке и всяким глупостям. А что до службы в церкви — мы и так туда ходим, чтобы никто ничего не заподозрил. Это в семнадцатом веке придумали наши предки. Они поняли, что лучше прятаться у всех на виду и прикидываться богобоязненными пуританами. Но я не поклонник этого, церкви наводят на меня тоску: все эти пухлые ангелы, лупоглазые святые и заунывные песнопения.

И зачем я только втянулся с ним в беседу?

Но было любопытно, потому спросил:

«Вы — келпи? Или грант? Почему прислуживаете Верховной?».

Он посмеялся.

Нет и нет. У них контракт, он о нём говорить не может. Любопытство сгубило кошку.

Я читал про магические сделки — разглашение условий карается смертью, причем обоих участников, даже того, кто был невиновен. Договор скрепляется кровью. Магия крови странная штука. Говорят, самая сильная.

Но он похвалил меня за любознательность, нашёл мои предположения довольно занятными. И сказал:

«Не оставляйте своих

Я опешил. А он продолжал:

«Вам же известно, как всё работает? Важно намерение. Дверь не откроется, если не сформулировать, куда вы хотите попасть».

Я с трудом выдавил из себя «спасибо». Убежал побыстрее, чтобы записать. Его совет и правда очень толковый. Надо запомнить и попробовать снова, когда они свалят.

Но… чёрт, мне не нравится его осведомленность. Он ведь в курсе, чем я занимаюсь.

Но откуда?

2003

1 января 2003 г.

Стоило в новогоднюю ночь всем разойтись, как ко мне нагрянула Мэл.

Она потребовала рассказать, что я задумал. Она больше не могла терпеть, её просто-таки распирало от любопытства, она ради такого даже рискнула выбраться из гостевого крыла особняка.

Я попытался её задобрить — отдал ей телефон, что мне на день рождения подарил Шейн. Пусть развлекается и не пристает с расспросами. Но нет. Она уперлась, стала настаивать. Полезла в мой ноутбук.

Мы подрались, хотя давненько этого не делали. В детстве часто случалось, но тогда шансов у неё было больше. Она не унаследовала исполинский рост своей мамаши, всё такая же мелкая пигалица. Но колдует хорошо, хотела запустить в меня проклятьем, да я её опередил и скрутил. Уложил на кровать, чтобы не брыкалась, а то на грохот сбежался бы весь дом.

Мэл это по-своему расценила.

«Что ты задумал? Хочешь меня трахнуть?».

«Да с чего ты взяла? Не собираюсь я тебя трахать, дура».

«А, ну понятно. Ты же предпочитаешь дрочить на Луизу».

«Вовсе я этого не делаю!»

Было... Давно. Разок. Два… Но мне потом стало очень стыдно. До сих пор стыдно.

И вообще – это Мелиссы не касается. Нечего ей лезть не в своё дело. Только у неё имелось другое мнение на этот счёт. Она принялась и дальше меня доставать:

«Да-да, вот оно что. Но она тебе никогда не даст, не надейся. Да и с девчонками из школы тебе ничего не светит из-за твоей кислой рожи. Бедный-бедный Ит. Но я могла бы помочь, протянуть руку помощи».

«Да сдалась мне твоя долбанная рука. У меня всё нормально с девчонками из школы»

«Врёшь. Я тебя знаю».

Я стал с ней спорить и выдумывать какие-то небылицы про одноклассницу, с которой у нас уже всё случилось. Мэл заинтересовалась и засыпала меня неудобными вопросами, на которые у меня не нашлось внятных ответов. Она почуяла слабину и вцепилась бульдожьей хваткой.

«Ой да брось. Ничего у тебя не было, ты всё фантазируешь».

«Было!»

«Тогда докажи».

«С тобой, что ли?»

«А ты видишь тут кого-то ещё?»

Мэл меня, конечно, совсем не вдохновляет. Мелкая, прыщавая, тощая, ноги кривые, ни груди, ни задницы, да и мы всё-таки друзья, как-то это неловко. Ей скорее хочется отвинтить голову, чем трахнуть. Но как тут устоять, когда она сама предлагает? Главное не упасть в грязь лицом. Надо просто напустить на себя серьёзности и сделать вид, что делаю ей огромное одолжение.

«Ладно, твоя взяла. Раздевайся».

Вышло всё максимально нелепо. Мэл, кажется, заранее это спланировала, даже резинки где-то раздобыла и полезла с унизительными инструкциями, как этим дерьмом пользоваться. Отмахнулся от неё, мол, сам разберусь. Мы с той девчонкой из школы типа спали без них. Так, говорят, острее ощущения. И плевать, что опасно.

Мэл с этого заявления знатно повеселилась.

Смотреть на неё не было сил, трогать особо не за что, а целоваться она училась, видимо, у самки богомола, пытаясь отгрызть мне голову в процессе. Пришлось пропустить прелюдии, перейти сразу к следующим этапам, ну и перевернуть Мэл на живот, чтобы не таращиться на её знакомую с детства физиономию.

В таком положении можно было представить на её месте кого-то посимпатичнее. Но это сыграло со мной злую шутку, я увлекся, думая об одной смазливой дуре из школы, и быстро кончил. Мэл демонстративно довела себя до оргазма пальцами, и выкупала меня в долбанном океане презрения. Принялась измываться.

Я разозлился и пригрозил, что сейчас пойду к её матери и швырну окровавленную простыню ей в лицо.

«Ну ты и урод» — сказала Мелисса, показала фак и наконец-то свалила.

5 января 2003

Гости уехали.

Никогда. Больше. Не. Хочу. Видеть. Южных. Ведьм. Никого из них.И особенно Мелиссу.

После той ночи она посчитала себя обязанной всячески меня изводить. Наедине мы больше не общались, но даже в присутствии посторонних она омерзительно кривлялась и изображала похабные жесты, пока никто не видит.

Прощаясь, она обняла меня и шепнула на ухо, ничуть не страшась, что её услышат:

«А член у тебя ничего, жаль, что ты такой скорострел. Потренируйся, что ли, пока меня не будет».

Ненавижу.

Не знаю, каким чудом я её не придушил, не развязал войну между Севером и Югом. Пришлось напомнить себе, что преимущество не на нашей стороне, нас осталось мало, а южанок целый пчелиный рой и все злющие.

Мама очень косо на нас поглядывала. Она догадалась, что между нами что-то случилось. И, конечно, заговорила об этом, стоило им убраться восвояси. Подлила, так сказать, масла в огонь.

«Ты мог бы жениться на ней, когда вы станете старше. Это отличный политический ход, чтобы примирить наши Ковены».

«Ни за что в жизни! Я её ненавижу»

Лорна неодобрительно покачала головой.

«Какой же ты ещё ребёнок».

Катись к чёрту!

6 января 2003

Я пошёл на остров, чтобы проведать Джуди.

Река заледенела, а снега нападало столько, что я едва пробрался через сугробы. Уже подходя к месту, увидел неглубокие маленькие следы.

Она обнаружилась у берега, что-то там разглядывала, но я не стал интересоваться, что именно. Не очень-то вежливо взял её за шкирку, как нашкодившего щенка, и поставил подальше от края. Ещё не хватало, чтобы она провалилась под лёд и снова погибла.

Джуди полезла ко мне обниматься. Ненавижу все эти «обнимашки» и чужие прикосновения вообще, с трудом сдержался, чтобы на неё не наорать. Она испуганно отскочила, принялась оправдываться и почему-то снова перешла на «вы».

«Я боялась, что вы больше не придёте. Вас давно не было»

«У нас были гости, извини. И говори мне «ты», я же тебя просил».

Она очень серьёзно кивнула и вывалила на меня целую кучу ненужной информации.

Она тут не появлялась, к ним с «мамой Сэнди» тоже приезжала родня.

Джуди восторженно щебетала, как ей понравилось отмечать Рождество в кругу семьи, это для неё в новинку. До того она воспитывалась в государственном учреждении, там всё было по-другому. Она говорила об

Жаль, что она погибла в нашем мире.

Я слушал её краем уха, а сам пытался представить, как всё сложилось бы, если бы не тот роковой день. Какой бы Джуди выросла? Мы бы общались?

Дом Сэнди Дэвис по-прежнему пустует. Мне больно на него смотреть.

Каждый раз, проходя мимо, я стыдливо отвожу взгляд.

16 января 2003.

Он сказал:

«Важно намерение. Дверь не откроется, если не сформулировать, куда вы хотите попасть».

Мама уехала по делам в центр города, а у прислуги выдался выходной. Какое блаженство, когда по дому никто не шныряет! Можно заняться своим «расследованием». Надолго же я его забросил… с начала декабря, выходит, не было возможности поэкспериментировать с зеркалом.

Сначала я попросил его отвести меня в мир Джуди, но ничего не вышло. Это, наверное, не так то просто. Решил, что надо откатиться назад и попробовать снова, но с другим местом.

Руки трясутся от волнения, писать трудно.

Получилось. Наконец-то получилось.

«Приведи меня в кабинет». Вот так. Оно послушалось! Отражение начало расплываться, зеркало стало каким-то жидким. Коснулся его пальцами — и правда как жидкость, на коже ощущение влаги и холода. Долго не решался погрузить в него руку, вдруг это опасно, но меня подстегнуло ограниченное количество времени. Мама могла явиться в любой момент.

Поэтому я полез внутрь и вышел… в её кабинете! Ощущения непередаваемые. Это похоже на прыжок в воду. Я долго пытался откашляться, отплеваться, хотя никакой воды на самом деле не было.

Закружилась голова, чуть не стошнило на ковер. Перед глазами до сих пор всё плывёт. На всякий случай проверил часы — время то же самое, что и наверху, в комнате:

13:52.

Ненавижу воду, но придется к этому привыкнуть.

Это только начало.

20 февраля 2003

Зима в Новой Англии длится целую грёбаную вечность.

Мрак и безнадёжность.

Зато мама вписалась в какой-то тупой благотворительный проект для богатых идиотов, так что стала часто отсутствовать дома.

Потому мне удалось немного продвинуться в своих экспериментах. Я весь месяц болтался из зеркала в зеркало. Начинал с малого — с передвижений по особняку. Потом попробовал добраться до школы — там, в раздевалке есть большое зеркало, а в перерывах между тренировками бывает безлюдно. Заглянул и в ближайший бар, почувствовал себя бунтарём, стащив бутылку какого-то поганого виски.

Запишу в список причин, по которым мне предстоит сгореть в аду.

Но алкоголь, как выяснилось, помогает. Он чуть облегчает побочные эффекты… Перемещения плохо сказываются на моём физическом состоянии. Сначала меня страшно мутило, один раз даже вырвало. Потом полегчало, но стала жутко болеть голова. Такое чувство, что мозги закипают и плавятся, какое-то жжение под кожей, в ушах гул. Возникли проблемы со сном, голова не отключается, до утра лежу и пялюсь в потолок. Но если выпить, отпускает, наступают тишина и покой.

Я не хочу останавливаться. У меня появилась идея, куда можно «прыгнуть» на большее расстояние, не в пределах Салема.

Мне понравился тот безлюдный пляж на Гавайях, и я примерно запомнил планировку и интерьер отеля, где там есть зеркала и мало народу. Почему бы не сбежать от промозглой, мерзкой зимы? Одним глазком посмотреть на океан, погреться на солнышке, полюбоваться закатом на берегу.

Да, кстати… мне написала Мэл, я же забил в тот телефон свой номер. Она извинялась за свои выкрутасы. Но я её послал.

12 марта 2003.

К нам вдруг приехал Шейн, слегка пьяный, а потому весёлый.

Мама, как ни странно, не разозлилась и оказала ему тёплый прием. Из их болтовни я почерпнул, что у них что-то связано с этой датой, но до конца не понял, что именно.

Мне стоило огромных усилий «держать лицо». Я знатно пересрался, что этот идиот по пьяни что-нибудь разболтает, но обошлось. Кажется, он вообще забыл про тот разговор.

Они с мамой весь вечер предавались воспоминаниям и глушили вино. Надо же! Я ещё не видел Лорну такой беззаботной, она словно помолодела на добрый десяток лет. Напилась. Мама, которая и капли алкоголя в рот не берёт! Она потрепала меня по волосам и сказала, что я «лучшая из её ошибок».

Неловко, но мило. Ошибка, вот я кто. Как там это в монархической терминологии называется, «бастард»?

Не вижу повода для гордости.

Шейн остался у нас ночевать, причём остался в её комнате, а утром быстренько смылся. Хорошо, что в особняке толстые стены. Не хочу знать, чем они там занимались. Бр-р-р-р. Но было почему-то тепло на душе. Будто у меня нормальная семья, и отец, и мать, а она… не такая отмороженная, как обычно, а вполне обычная женщина.

За завтраком я спросил Лорну, приедет ли ещё Шейн. Её явно мучило похмелье. От прежнего веселья не осталось и следа. Она вдруг бахнула чашкой по столу так сильно, что вся посуда зазвенела. Потребовала:

«Прекрати это, Итан».

Началось… Признался, что не понимаю, в чём проблема. Вчера она казалась такой счастливой! Что в этом плохого? Что я такого сказал, ну?

«Не забывай, кто мы. Нас ничего с ними не связывает. Мы можем позволить себе… проводить вместе время, но нам нельзя к ним привязываться. Чувства делают нас слабыми».

Она добила: у Шейна есть жена, если я и об этом забыл. Так что нечего тут фантазировать о воссоединении семьи.

Лорна ещё что-то говорила, уничижительное и злое. Я её уже не слушал. Спросил:

«Хорошо, мам. Друг к другу нам, по-твоему, тоже привязываться нельзя?»

Она заткнулась. Я почувствовал, что перегнул палку, и сейчас в меня что-нибудь полетит. Или чашка или ignis pila, или ещё какая магическая херня. Но нет. Она предпочла ударить словами. Ведь могла же поспорить, хотя бы попытаться заверить меня в том, что я ошибаюсь и… а на что я, кстати, рассчитывал?

«Я на твоей стороне. Ноостальныеуничтожат тебя, стоит тебе показать свою слабость. А пока ты слаб».

Спасибо, мам.

2 июня 2003.

Очень дерьмовый день.

Всю ночь снились кошмары о произошедшем в прошлом году. Джуди тонула, её уносила река, да с такой скоростью, что мне было никак за ней не угнаться. Чертова вода пожирала её заживо, как серебряная лава, как кислота, разъедающая картинку. Я видел, как мелькнули в последний раз маленькие пальцы и… всё. Снова всё.

Думал, не напиться ли с утра пораньше, чтобы продрыхнуть до самого вечера, но Лорна и так стала смотреть на меня с подозрением. Она всё подмечает.

Собрался на кладбище, а Лорна сказала:

«Останься сегодня дома».

Чёрта-с два. Я демонстративно оборвал в саду все гиацинты прямо у неё на глазах и ушёл. Отвёз их к могиле местной Джуди, а потом вернулся на остров, чтобы встретиться с другой Джуди.

Безумие какое-то.

Но мне нужно было увидеть мелкую, увидеть живой, чтобы выгнать из головы образ её одинокой могилки и синюшного мёртвого тельца с фото в отчёте о вскрытии.

Джуд на острове не было, и я забеспокоился, не выдумал ли всё это, вдруг я весь год общался со своей галлюцинацией? Я читал, что такое бывает. ПТСР, чувство вины, всякие такие штуки.

Я смотрел на эту сраную воду, смотрел, как течение тащит какие-то листья и травинки, как река облизывает острые, колючие камни на дне. И хотелось броситься туда, чтобы она забрала всё. Как ровно год назад забрала соседскую девчонку.

«Итан!».

Опять полезла обниматься, но на этот раз я не рассердился, ведь сам в этом нуждался. Она такая маленькая и тёплая. Живая. Боже. Она не знает о том, что с ней случилось. Не с ней, а с другой Джудит Дэвис.

У меня, наверное, в тот момент было ужасное лицо, но мелкая не испугалась. Она смелая. И добрая. Попыталась меня утешить. Расспрашивала, что у меня стряслось.

И что ей ответить?

Вот… придаюсь воспоминаниям о том, как ты умерла. В моём мире. О, извини, это уже перебор, да?

Я смогу когда-нибудь рассказать ей правду?

15 июня 2003.

У меня были другие планы на лето: ходить на остров к Джуди, экспериментировать с зеркалом, пока никого нет дома, читать… Но нет.

Лорна внесла свои коррективы. Она заявила, что хочет поехать к Луизе, но без меня. Видимо, рассудила, что разумнее будет оградить меня от общения с её вампирской подружкой, а заодно и от Мэл. Но поскольку мама не может оставлять меня без присмотра, да-да, так и сказала, то предлагает мне выбор. Такой себе выбор, на самом то деле.

Какой-нибудь идиотский летний лагерь или поехать к Шейну.

Блеск.

Не представляю, что творится у мамы в голове. Я устал поспевать за её переменчивым настроением. То она его видеть не желает, то сама позвонила, чтобы обсудить эту «гениальную» идею.

Лагерь — точно нет, не выношу своих безмозглых сверстников.

Понятно, какое зло меньшее.

30 июня 2003.

Калифорния мне не нравится. И отец тоже не нравится. Чем больше я его узнаю, тем хуже впечатление.

Шейн — ходячий набор клише. Выбился «в люди», чем страшно гордится, ну, тут есть чем, это понятно. Но он такая пустышка… такой самовлюбленный индюк. Он изо всех сил демонстрирует, какая у него, выходца из зачуханного шахтёрского городка, теперь роскошная жизнь.

Он владеет уродским домом из стекла и бетона на холмах в Бел Эйр. Весь дом забит не менее уродским современным искусством. Шейн в нём ничего не смыслит, но скупает всё без разбору, просто потому что «дорого», а он может себе это позволить.

Он пьёт купажированный виски у бассейна и устраивает вечеринки, где всё нюхают и совокупляются как звери. Ездит на красном кабриолете в мажорских очках. Работает в кинопроизводстве, а оттого считает себя чёртовым центром вселенной. Женился на девице, которая немногим старше меня, но всё равно умудряется ей изменять.

А она… просто красивая кукла. Очередная безделушка, которую Шейн приобрел в свою коллекцию, как безвкусную мазню или инсталляцию из жестянок от какого-то модного художника. Её зовут Камила. Имя как у проститутки, но это породистая лошадка.

Всё, что их связывает — это любовь к наркоте, бухлу и роскоши. Эта Камила — дочка каких-то миллионеров, не от Сохи, как и мама. Шейну, видимо, подавай только таких женщин — выше его по социальной лестнице, путаться с ними — определенного рода достижение для выскочки вроде него.

Камила и не против — ей, кажется, плевать на его измены, на разницу в возрасте в добрых два (или три?) десятка лет. Она целыми днями шатается по магазинам и светским мероприятиям, а за столом рассуждает о том, что неплохо бы прикупить виноградник и выпустить свою марку Зинфандель. Шейн поддерживает эту идею, а у меня уши вянут от их тупых разговорчиков.

Я совершенно не вписываюсь. Ни в этот дом, ни в их мир, ни в систему координат своего обретённого папаши. Шейн сначала вдохновился новостью, что у него есть сын, но сейчас подрастерял прежний запал. Чувство новизны прошло и теперь он понятия не имеет, что со мной делать. Тут мы солидарны.

Потому он ищет повод смыться из дома, лишь бы со мной не общаться. Пропадает то у одних друзей, то у других. Попытался спихнуть меня на руки мачехе, но и она не горит желанием зависать с подростком.

Камила со скрипом расщедрилась на «экскурсию» по Л.А. и снабдила меня инструкцией, чем тут можно себя развлечь. Рассказала, где какие клубы, какие вечеринки. Я вежливо выслушал, не стал говорить, что мне это не интересно. Над её предложением заняться сёрфингом посмеялся в голос.

Камила спросила, что не так. Признался, что не умею плавать, да и вообще… вода мне не нравится. Она назвала меня странным.

Вот так и обстоят дела: я для них какой-то инопланетянин, впрочем, как и они для меня. Диковинная зверушка с пустошей Новой Англии. Нам любопытно наблюдать друг за другом… но не больше. У нас нет точек соприкосновения.

И ладно. Зато никто не мешает мне заниматься своими делами, не контролирует каждый шаг. Камила и Шейн практически не бывают дома. Я почти всё время предоставлен сам себе.

Мама сюда точно не сунется. Она звонит каждый вечер, и я во всех красках расписываю ей прелести жизни в Л.А. Врать не так уж и сложно. У меня был отличный учитель.

Она все ещё в Луизиане. Это хорошо. Ей лучше не знать, что я каждый день возвращаюсь домой через зеркало, чтобы увидеться с Джуди на острове.

3 августа 2003.

Надо кое-что записать:

Шейна выдернули на какой-то проект, он уехал. Камила тоже куда-то намылилась. Я обрадовался, что останусь дома ночью один. Ночь, как известно, лучшее время для колдовства. Ну как один? Где-то ещё прислуга, старая пуэрториканка, которая не говорит по-английски и всё время молится. Мой испанский так

По такому случаю я решил продолжить свои зеркальные эксперименты. Стал обходить дом, проверяя, все ли свалили, и наткнулся на Камилу.

Она сидела у бассейна и любовалась пейзажем. Там отличный вид на город и холмы.

Она кивнула на соседний лежак, попросила составить ей компанию.

«Ты же куда-то собиралась?»

«Тс-с-с. Просто посиди молча».

И мы сидели так какое-то время, смотрели на огни и звёзды. Было страшно неловко. Слишком уж это не в её духе. Камила постоянно болтает какую-то чепуху, и пять минут не может продержать свой напомаженный рот закрытым. А в тот момент она выглядела задумчивой и меланхоличной. Просто другой человек. Меня это насторожило, я спросил, что случилось.

Она отмахнулась. Встала с лежака, поцеловала меня в щёку и ушла.

Я искал её в доме, но так и не нашёл. Позвонил Шейну, но ответила его ассистентка, типа он очень занят, не может говорить, наберёт в конце смены.

Через пару дней приехала Камила. Все выходные она провела с друзьями в Вегасе. По её словам, в тот вечер она находилась далеко от дома. Чтобы не вызывать подозрений мне пришлось сказать, что я всё придумал.

Камила посмеялась. Заявила, что фантазия слишком «невинная» для моего возраста. Если уж я о ней что-то воображаю, мог бы себе ни в чём не отказывать, она разрешает. Ей это по-своему льстит.

Мерзость.

Она же моя мачеха!

Но кто тогда это был, если не она?

30 августа 2003.

На днях позвонила Лорна, она вернулась в Салем.

Жду посадки на рейс и листаю дневник.

Я, оказывается, с того странного эпизода ничего не писал. И не хотелось.

У меня давно не было такого хорошего лета! Я даже слегка обгорел, но не на пляжах Беверли-Хиллз, а на острове, пока прохлаждался там с Джуди.

Она захотела собрать гербарий и попросила помочь. Мы выбирали всякие растения, изучали, описывали и зарисовывали. Для своего возраста она неплохо рисует. Ещё листали всякие книжки, конечно. Джуди хоть умеет сама, но по-прежнему просит читать ей вслух, и очень забавно комментирует услышанное. У неё на всё есть своё мнение.

И никому не расскажешь, какой херней я занимался два месяца, засмеют. Нашёл себе, блин, компанию по уму — восьмилетку!

Но отключить голову тоже бывает полезно. Я смог хоть ненадолго забыть обо всяких ужасных вещах и упивался иллюзией нормальности, будто… ну, мы обычные люди, соседи, с разных концов улицы, а не из разных миров. Или, допустим, Джуди — моя младшая сестра.

Но у меня нет сестры. Нет братьев или кузенов. Нет собаки или кошки, потому что Лорна не потерпит «беспорядка» в доме. Нет друзей. Нет девушки. Никого нет.

Оправдывайся, придурок.

Написал это и почувствовал себя каким-то жалким. Но иногда просто-таки хочется лезть на стену от одиночества. Что плохого в том, что нашлась хоть одна живая душа, способная скрасить безнадёжность?

Живая… мёртвая в нашем мире.

Лорна пришла бы в ужас, прознай про эти сопливые откровения.

Но она не доберётся до дневника. Только через мой труп.

Если я решу покончить с собой, оставлю ей подсказку, где он спрятан, но очень неявную. Пусть помучается, пока будет искать.

20 октября 2003

Я сдался.

Я буду презирать себя, но другого выхода нет.

Пришлось наступить на горло гордости и обратиться за помощью к Мэл.

Она ещё зимой раскаивалась за свои выходки, весной пыталась со мной помириться, но я её игнорировал. Летом она засыпала меня грустными сообщениями, всё спрашивала, почему Лорна приехала в Луизиану одна. Я отвечал, но сухо и кратко, просто чтобы отстала. Я в Калифорнии, тут круто и весело, мне некогда с ней переписываться. Пусть воображает себе жизнь в Л.А. и чахнет от зависти.

В сентябре мы стали общаться чаще.

Сейчас Мэл надеется, что мы приедем на Самайн, чтобы посетить прием у Луизы. Сестры Юга обожают эти лицемерные сборища, у них нет других радостей в их жалком существовании. Север тоже обязан там показываться, но в этот раз мама решила отправить вместо нас Вирджинию Уайт.

Типа Лорне за лето приелась Луизиана.

Но дело в другом: это ещё одна причина, по которой мне нужно лично переговорить с Мэл, кроме расследования. Поговорить и как-то не отвинтить её глупую голову.

Она, оказывается, зачем-то сдала нас Лорне. Не представляю, с какой целью. Ладно ещё растрепала про Луизу из вредности, но тут назрел серьёзный повод для скандала.

По вине Мелиссы мне пришлось выслушать от мамы много дерьма. Мэл ещё и обставила всё так, будто мы с ней переспали по моей инициативе. Типа я её к этому склонил, спасибо, что не силой.

Лорна битый час распиналась о различиях в традициях севера и юга, будто я об этом не знаю, а завершила свою речь рассуждениями о пользе контрацепции. Гадость. Кошмар и ужас. Не понимаю, как я позволил Мэл себя в это втянуть.

Итог таков: я наказан, никаких больше поездок в Новый Орлеан, раз уж я не способен себя контролировать и творю какую-то херню.

Написал Мелиссе, что нам надо СРОЧНО увидеться и тут же удалил сообщение. Отправил ей время и место встречи — пусть только попробует не прийти. Я специально выбрал придорожную забегаловку недалеко от логова Сестёр, туда ей будет легко добраться пешком через лес.

Она пришла, ещё и полезла обниматься. Ненавижу это. Я вообще с трудом сдержался, чтобы не отвесить ей оплеуху. А она напустила на себя трагичный вид и принялась по-идиотски оправдываться:

Она скучала и беспокоилась, что из-за той истории я больше не захочу её видеть. Ей было страшно одиноко, я её единственный друг, она боялась всё испортить. Даже прослезилась, но слегка.

Это уже перебор… Конечно, мне расхотелось на неё орать. Спросил только, зачем она всё-таки рассказала Лорне. Мэл заявила, что не видела другого способа до меня достучаться и как-то повлиять на ситуацию. Испугалась, что я её забуду, что завёл в Калифорнии кучу новых друзей и девушку. А потом опомнилась — как, кстати, я тут оказался? Как же школа?

Я не сказал, что переместился через зеркало. Это её не касается. Она не умеет хранить секреты, а этот слишком важный, куда важнее наших новогодних «приключений».

Но мне нужен её совет. Так она сможет загладить вину.

На это Мэл рассвирепела:

«Ит, ты совсем обалдел?

Господибоже!

«Заткнись, просто заткнись, Мелисса, или я тебя ударю, больно ударю».

Я тут же извинился, вспомнил, как её поколачивает мать и мне стало стыдно. Я не хочу уподобляться этой бешеной суке. Пригрозил, что просто уйду, потому что не хочу разговаривать с Мэл о каких-то глупостях. Чем вообще забита её голова? Мы маги или кто, что за подростковые бредни?

Мэл сразу притихла, и мы наконец-то смогли потолковать о деле.

В любом колдовстве важно намерение: чтобы сотворить ignis pila,чтобы кого-то проклясть, чтобы пройти через зеркало в другое место (это я опустил). Известны ли Мэл и Сестрам способы усилить намерение, сделать его более точным. Какие-нибудь упражнения по концентрации энергии, медитации, чушь в таком духе.

Она глубоко задумалась. И разразилась речью, перечисляя всё, что ей известно. На самом деле Мэл — ужасная зануда. Всё, что ей остается в стенах Ковена, — это набираться всевозможных знаний, чтобы не сойти с ума от скуки. Она много чего знает в теории, но некоторые сведения совсем бестолковые. Что-то я знал и без неё.

Из любопытного она упомянула магию крови — тёмную, запретную область. Ей скрепляются сделки, с ней творятся самые жуткие, но сильные ритуалы, она, говорят, сохраняет жизнь в вампирах, поэтому они вынуждены придерживаться своей специфической диеты. К этой магии прибегает и безумная мамаша Мэл, чтобы продлевать свою молодость.

Тут Мелисса насторожилась и стала расспрашивать, почему я этим интересуюсь.

Так я ей и сказал! Чтобы она сдала меня Лорне? Или ещё кому-нибудь?

Попытался отбрехаться, убедить Мэл, что активно готовлюсь к Посвящению, до него ведь осталось совсем немного. Ей бы тоже не помешало стать серьёзнее, собраться, время пролетит так быстро, что мы не успеем и глазом моргнуть. Но она не поверила. Я думал, что она опять начнет вредничать и давить, но нет. Её беспокойство казалось искренним.

Мэл сказала:

«В тебе что-то изменилось».

«Мы почти год не виделись, конечно, я изменился. Ты тоже, кстати. Подросла».

«Нет, твоя магия. Она стала какой-то другой, я чувствую. Что ты сделал? Во что ты ввязался, Ит?»

«Ты всё выдумываешь».

Я заторопился уйти, чтобы сбежать от дальнейших расспросов. Мэл ничего не могла поделать — ей тоже надо было возвращаться в Ковен, пока никто не заметил её отсутствия, или, что ещё хуже, не доложил её матери, что она сбежала, чтобы повидаться со мной.

Она бросила мне в след:

«Пожалуйста, будь осторожен».

Мне нечего было ответить.

Баловство с зеркалами одно, но магия крови — совсем другое. Меня и самого до дрожи пугает то, что я затеял. Но отступать уже поздно.

31 октября 2003.

Обитатели «Незримого мира» очень жалуют Самайн. В эту ночь магия просто-таки разлита в воздухе. Самое благоприятное время для колдовства.

Луиза проводит у себя вечеринки во все даты языческого «колеса года», но этот праздник отмечается с особым размахом. Конечно, Лорна не устояла. Она уехала в Новый Орлеан вместе с Вирджинией, показательно оставив меня одного.

Возможно, она о чём-то догадывается и хотела меня подловить. Но я не дурак. Знаю её ухищрения. Я не собирался проворачивать свои фокусы в особняке. Я заранее всё продумал и присмотрел более подходящее безопасное место.

Дом Сэнди Дэвис по-прежнему пустует. Накануне я забрался туда, чтобы осмотреться. Внутри оказалось довольно чисто. Пахнет затхлостью и сырой штукатуркой, но, к счастью, здесь не побывали бродяги или соседская детвора. Напридумывали себе страшилок и остерегаются сюда соваться. Идеальное место.

Я столкнулся с другой проблемой: понял, что не смогу убить животное для ритуала. Стало худо от одной мысли об этом. Пришлось потом вернуть морскую свинку обратно в зоомагазин. Ну как её убить, когда она такая хорошенькая?

Боже, ну я и идиот всё-таки. Не выйдет из меня толкового колдуна.

Если нужна кровь, то пусть будет моя. Вроде как, принимают и такую плату. Может так будет лучше. Собственная жертва.

Глупое оправдание своей мягкотелости.

Хотел взять нож с рукояткой из оленьего рога, семейную реликвию, но решил, что Лорна ещё чего доброго заметит пропажу. И обычный кухонный подойдёт.

Крови пустил достаточно, но ничего не вышло.

В первое мгновение я обрадовался, ведь всё было иначе, не так, как обычно. Зеркало ожило, но его поверхность стала чёрной, а не серебряной. Оттуда повеяло холодом и запахло прелой листвой, как в лесу поздней осенью. И тут же метаморфозы закончились.

Оно треснуло.

Что я сделал не так? Не понимаю.

И, чёрт возьми, мне ещё не скоро представится возможность снова попробовать. Не понятно, когда это будет. Пока придется очень тщательно прятать порез на руке, Лорна может заметить. Ещё подумает, что я пытался покончить с собой.

Впрочем, что это, если не изощренное самоубийство?

То, чём я занимаюсь.

11 ноября 2003.

Я всё думал, думал, думал, но толком ни к чему не пришел. Как же сложно двигаться вслепую, без единой подсказки, снова и снова натыкаясь на тупики!

А чего я хотел? Я сам полез в тёмную, неизученную область.

Но так даже интереснее. Трудные задачи дают пищу для ума. Только ум… голова уже порядочно раскалывается от попыток найти решение.

В какой-то момент не выдержал, сбежал ночью на тот гавайский пляж прямо из своей комнаты, плюнул на то, что Лорна может спалить моё отсутствие.

Сидел на берегу, смотрел на закат, листал какую-то книжку о всяких суевериях и гаданиях, хотя читать в темноте — плохая идея. Зрение и так садится. Не знаю, является ли это последствием штучек с зеркалами, как, например, частые мигрени, но разбирать текст становится всё труднее даже при нормальном освещении.

Наверное, по этой причине, когда я уже шёл к отелю, мне и померещилось знакомое лицо. Испугался, что это Камила, но издалека было непонятно, возможно просто похожая девица.

Не следит же она за мной?

Стало как-то не по себе. Кажется, у меня после того летнего эпизода развилась паранойя. А мачеха, скорее всего, просто поиздевалась надо мной и тем вечером была ещё дома.

Я не верю в совпадения.

В мире, где есть магия, их не бывает.

13 ноября 2003.

Самая идиотская ссора с матерью из всех, что случались за мою жизнь:

Лорна прикопалась ко мне из-за проблем

Демонстративно взял газету, сделал вид, что читаю, но мама разошлась ещё больше, потому что теперь мне приходится сильно щуриться, чтобы разобрать текст. Только я уже не слушал ругань Лорны, приметил кое-что интересное — в самом конце выпуска нашлось объявление о продаже зеркала. Крупный шрифт выбивался из остальных заметок.

Я получил подсказку, в которой нуждался.

21 ноября 2003.

После дня рождения скопилось достаточно средств, чтобы приобрести то зеркало. Оно, вроде как, очень старое. Мне почему-то кажется, что с таким зеркалом всё должно получиться.

Но есть одна загвоздка: Лорна.

Она сразу всё поймет, если я притащу эту рухлядь в особняк. Прятать его в доме миссис Дэвис тоже не вариант. Лорна рано или поздно спалит, что я там пропадаю, и вопросов станет ещё больше.

Мама, конечно, обратила внимание, что я зачем-то откладываю карманные деньги. Прицепилась с расспросами. Это показалось ей странным. Со средствами у нас никаких трудностей нет, что мне ещё понадобилось, к чему секретность.

Её первое предположение было, что я собрался снова поехать к отцу. Она тут же заверила, что сама оплатит билеты и покроет все расходы в поездке. Но потом стала нести какую-то чушь о Мелиссе, мол, я намереваюсь тайно встретиться с ней, вопреки всем запретам. Хватит играть в «Ромео и Джульетту» и бла-бла-бла. Ох, боже, ну и бред.

Мне удалось выкрутиться. Решение нашлось само собой: типа я просто хочу купить тачку, почему бы и нет? Все одноклассники, у кого нет личного водителя, ездят в школу на своих. А я не хочу водить наш ублюдский винтажный кадиллак, похожий на катафалк. Надо что-нибудь нормальное, более современное, чтобы одноклассники не подняли на смех. Мы и так живем в старом кошмарном особняке и выглядим, как долбанная семейка Аддамс. Наша машина, оставшаяся от бабушки в наследство — вишенка на торте, такая она жуткая.

Лорна побурчала, но сдалась. Окей, она сама займется покупкой автомобиля, чтобы он в первую очередь был безопасным. Деньги могу оставить себе. Она также выдвинула условие: тачка появится только после того, как я наконец-то посещу окулиста. Иначе она не пустит меня за руль.

Вообще я этого не планировал, но даже выиграл от этой ситуации.

Зеркало можно будет хранить в багажнике, пока не придумаю, куда его деть.

15 декабря 2003.

Давно не заглядывал на остров к Джуди.

Осенью она появлялась редко, а прошлой зимой почти не приходила, скорее всего, в этот раз будет также. Но я всё равно решил туда наведаться, ведь собираюсь уехать и долго её не увижу.

Я ещё не говорил с матерью о своих планах, но меня не волнует её мнение. Я просто поставлю её перед фактом, как любит делать она. Лорна сама в ноябре предложила профинансировать поездку к отцу, пора ей об этом напомнить. Шейн — часть плана. С паршивой овцы хоть шерсти клок, как говорится.

На берегу снял долбанные очки и чуть по слепоте не сверзился в воду, перебираясь на остров. Не хочу, чтобы ещё и Джуди надо мной потешалась. Хватило того, что в школе сразу прозвали «профессор Уокер». Ненавижу это отребье. Но Мэл права, я, наверное, и правда представляю из себя крайне идиотское зрелище.

Джуди на месте не было. Я расстроился, но прогнал мысли о том, что больше никогда её не увижу.

Если так и не найду, как попасть в её мир.

17 декабря 2003.

Мама сказала:

«Ты подозрительно притих, Итан. Что случилось?»

Я подготовился. Напустил на себя виноватый вид.

«Я хочу поехать к Шейну на каникулы, но не знал, как ты на это отреагируешь».

Она кивнула. Молчала несколько минут. Очень сильно стиснула несчастную чашку, но так и не бросила ни в меня, ни в стену.

Их отношения с отцом загадочны и непостижимы. То она не против его присутствия в нашей жизни, то бесится. Сейчас второе. Понятия не имею, что временами на неё находит.

Мне кажется, это ревность. Она привыкла считать меня своей безраздельной собственностью и не может примириться с мыслью, что кто-то ещё заимел на меня права. Условно.

Шейну это не особенно нужно. Он, вроде как, уже потерял интерес. Он, поди, заключил, что пользы от меня никакой — одни проблемы. Или понял, что момент упущен, и нам никак не восполнить потерянное за целую жизнь. Я тоже смирился.

Мама выиграла противостояние с ним, но ей нельзя об этом знать. Она то думает, что я серьёзно настроен на сближение с обретённым папашей.

Потому она опять завела свою шарманку о том, что Шейнне такой, как мыи мне не стоит «увлекаться» этим общением.

Я напомнил, что она сама виновата, сама в прошлом году зачем-то нас познакомила. Из песни слов не выкинешь. Лорна перебесилась и приняла мою правоту. Она учила меня нести ответственность за свои поступки. Тут ей не отвертеться.

Кажется, мне удалось её обдурить. Мама — тонкий манипулятор, но у меня было достаточно времени, чтобы до мелочей продумать каждый ход в своей партии.

31 декабря 2003.

Получай, ты заслужила!

Но моё злорадство было недолгим, мне стало её жаль. Лорна не поехала в Новый Орлеан, не навязалась со мной, предпочла остаться одна в большом, пустом, мрачном особняке. Теперь я чувствую себя последним куском дерьма из-за того, что её бросил. Она, конечно, придумает, как себя развлечь, но оттого не легче.

Она, скорее всего, проведёт время с Вирджинией, они довольно много общаются. Вирджиния тоже одинока, её муж давно умер, а детей у неё нет. Вирджиния, кстати, из всех северных ведьм самая приятная и адекватная. Она ровесница мамы, может чуть младше, остальные уже совсем древние старухи. Они наводят на меня жуть, хорошо, что я редко с ними вижусь. Но со следующего года придется чаще, что удручает. После долбанного Посвящения мне не отвертеться от делишек Ковена.

Они тоже не в восторге. Колдунов в их рядах не было лет… сто, если не больше. Они не понимают, как себя вести. «Повезло» мне, однако. Я чужак и для смертных, и длясвоих.

И для Шейна. Зря мама так боялась, что мы с ним сблизимся. Этого не будет. Мы слишком разные. Я вообще начинаю сомневаться, что он мой отец, ведь кроме каких-то общих чёрт во внешности нас ничего

Он ужасен. Л.А. ужасен.

Меня хватило ровно на неделю, прежде чем мне захотелось плюнуть на всё и сбежать домой. Невыносимо терпеть общество постоянно пьяного и обдолбанного Шейна, его безмозглой жены и окружающих их болванов. Из-за праздников в доме проходной двор. Здесь шумно, накурено, слоняются какие-то непонятные типы, шлюхи, алкаши и наркоманы. Прислуга едва поспевает убирать за ними беспорядок. Не могу ни на чём сосредоточиться из-за ора музыки. И вечно кто-нибудь лезет с тупыми расспросами.

Меня бесит внимание. Его слишком много.

Ух, ты, у Шейна оказывается есть взрослый сын — унылый зануда в дурацких очках. Не веселится с нами, а только постоянно смотрит на всех волком. Не нюхает, не курит, не пьёт.

Пью, но не с ними.

В итоге я засобирался обратно в Салем. Сделаю маме сюрприз.

А заодно застигну врасплох, посмотрим, чем она там без меня занимается.

Но перед отъездом нужно было сделать дело, ради которого я сюда притащился. И я долго выгадывал момент, чтобы Шейн был в адекватном состоянии. Не слишком пьяным или угашенным. Это оказалось непросто, ибо он конкретно так ушёл в загул.

Я сказал ему, что мне нужна его помощь. Он заинтересовался. Речь я продумал заранее.

Мол, мамаслегкадушит меня своей «любовью». Мне всё-таки уже семнадцать, я нуждаюсь в личном пространстве, надо потихоньку сепарироваться от Лорны с её гиперопекой и диктатурой. Нет, я не хочу переезжать в Калифорнию, мне не нужен колледж на западном побережье. Кое-что другое.

Первое: деньги, не находящиеся под контролем мамы, не хочу больше отчитываться перед ней за каждый потраченный цент.

Второе: съемная квартира в Новом Орлеане.

Шейн удивился:

«Зачем тебе понадобилось это болото, малец?»

Для чертовых «анджелинос», болото, наверное, всё, что находится за пределами их пыльных холмов.

Я был готов к этому вопросу. Я долго выбирал место, прежде чем остановился на Новом Орлеане. Доступных вариантов было немного, только те, где я уже побывал, потому смог бы переноситься туда через зеркало. Л.А. и Гавайи мимо, но нужно что-то подальше от Массачусетса, чтобы не попасться кому-то из знакомых или нашего Ковена.

Новый Орлеан я знаю достаточно хорошо, да и его магические обитатели не помешают. Южанки торчат в своём лесу на севере штата, в город не суются. Луиза и её семья тоже избегают людских скоплений, особенно днём. Вудуисты… они держатся особняком, им нет дела до возни белых магов.

Но для Шейна я подготовил другое объяснение: в Луизиане у меня подруга. Я даже не соврал, ведь технически Мелисса и правда там живет, но в логове сестёр, а не в городе. Это я тоже учёл. Если что я смогу обратиться к ней за советом.

Шейн пришёл в бурный восторг. Так впечатлился, словно я ему сообщил, что сделал открытие, удостоенное Нобелевской премии. Он принялся улюлюкать и хлопать меня по плечу, за что мне тут же захотелось оторвать ему руки.

«Значит, квартира для свиданий. А что за девушка? Как познакомились?».

Вот что ему ответить? Злобная маленькая сучка, которую я знаю с детства? Ведьма из «вражеского» лагеря. И вовсе она мне не девушка, а друг. И как её описать? Я так растерялся, что не смог припомнить, какого у неё цвета глаза. Зелёные или серые? Никогда не акцентировал на этом внимание, но сразу вспомнил о синяках от побоев. Я часто помогал их обрабатывать. Но о таком нельзя говорить.

Шейн расценил заминку по-своему.

«Или не девушка?»

Прекрасно.

«Ладно-ладно, дело твоё, я, если что, не осуждаю...»

Я кое-как выдавил из себя:

«Девушка. Она очень необычная».

Вполне подходит. И к Мелиссе, и даже к Луизе Ришар, если уж на то пошло.

Луиза тут ни при чём.

Что-то подсказывает мне, что она

перегрызёт мне глотку

не будет в восторге, если узнает, чем я занимаюсь.

Шейн согласился. Будут и деньги, и квартира, он всё организует. Ради дел сердечных он постарается, как тут отказать. Ага, «дела сердечные». Мутные делишки с зеркалами, запрещённая магия и кровавые ритуалы.

2004

2 января 2004.

Я вернулся домой. Мама, конечно, несказанно удивилась.

Спросила, что стряслось, ведь я собирался провести в Л.А. все каникулы. Не поссорился ли я с отцом?

И не надейся.

Заверил, что нет, отец просто душка, а в Калифорнии невъебаться, как весело. Просто я соскучился по ней и не хотел бросать её одну так надолго.

Лорну мои сентиментальные речи не тронули. Надо думать, она мне не поверила. Она не озвучила своих подозрений, но её картинно выгнутая бровь сказала всё за неё.

16 января 2004.

Шейн не торопится исполнить обещанное. Я боюсь, как бы он запамятовал про тот разговор, ведь был, по обыкновению, слегка пьян. Слегка, а не валялся в отключке, но всё же я слабо надеюсь на ясность его ума в том состоянии.

Какой же он жалкий! Не понимаю, зачем он творит это со своей жизнью, если его всё устраивает. Или нет? Мне всегда казалось, что люди хватаются за бутылку от безнадёги. Видимо, не всегда. Возможно, ему просто скучно.

Но в разговорах с мамой я выставляю его как недостижимый идеал. Ей нельзя знать, что я о нём думаю. Это похерит весь план.

Перемирие между мной и Лорной, увы, было недолгим. Ей польстило, что я предпочел провести время с ней, но вскорости нашёлся повод, чтобы она снова обозлилась и принялась сверлить мне мозг.

Мы опять поругались. Практически на ровном месте, причина конфликта изначально была невинной. А там слово за слово… и как обычно.

Всё дело в дурацких очках. Я отказался дальше их носить, выбросил и заменил на контактные линзы.

У Лорны это вызвало страшное недовольство, мол, я испорчу глаза, занесу какую-нибудь инфекцию и бла-бла-бла. Но ей просто не нравится, когда я поступаю по-своему. Она решила, что будут очки, значит, очки. Но мне надоело под неё прогибаться, я настоял на своём. Пошла она со своими требованиями. Если её что-то не устраивает, я уеду жить к Шейну, ведь скоро уже закончу школу.

Лорна принялась верещать что-то про Гарвард, про то, что в нашей семье все учились в университетах «Лиги плюща», нельзя нарушать традицию и размениваться на меньше. Я же люблю читать, мог бывыбратьгуманитарную специальность, вроде литературоведения или истории. Да хоть техническую, у меня и с точными науками всё нормально. Я вхожу в число лучших учеников своей школы, а она считается очень престижной и даёт неплохой старт. Словно

Я посмеялся над Лорной.

«Выбор? О каком нахер выборе ты говоришь? Он у меня есть? Да ты что!»

Она привычно пожурила меня за сквернословие и завела свою любимую песню:

«Ты прав. У тебя нет выбора. Учеба — только прикрытие, но ты никуда не поедешь. Забыл, какая у тебя роль?».

Чтобы добить, она пригрозила, что меня найдут и убьют. Здесь я под её защитой, под защитой нашего Ковена. Та же мать Мелиссы с удовольствием со мной расправится, если я буду болтаться в Калифорнии или где-то ещё. Подошлет своего черноглазого гада и он свернёт мне шею в тёмном переулке.

«Мой брат…»

Она вдруг осеклась.

«Он что… был таким же, как я?»

«Нет, но…Не будем об этом».

Она поняла, что сказала лишнего и поспешила перевести тему. Тут же стала смертельно-печальной и попыталась сделать вид, что разделяет моё недовольство. Какая же она, чёрт возьми, хитрая. Чёртова манипуляторша. Сказала так тихо, словно ей стыдно в этом признаться:

«Я тоже это не выбирала, Итан. Мне жаль. Другого пути нет».

Ей жаль. Нифига ей не жаль. Но она ошибается. Есть другой путь. Он ведёт в зеркало.

29 января 2004.

Шейн всё ещё молчит.

Я устал ждать, но и дёргать его слишком часто не стоит, чтобы не подкреплять Лорну в её подозрениях. Она и так после той ссоры ходит злая и мрачная, больше, чем обычно. Поди ждёт, что я начну собирать вещи для эмиграции в Л.А. С особой тщательностью следит за каждым моим шагом, даже дневник лишний раз доставать опасно, чтобы она не пронюхала, где он спрятан. И пока никакого острова. Никаких зеркал.

Тоска смертная.

Недавно на парковке у школы ко мне подошла одноклассница. Мы прежде не общались, за годы учёбы и пары слов друг другу не сказали. Она… обычная девчонка, серой мышью не назовешь, но и не отсвечивает. Некоторые люди как массовка в кино — что они есть, что их нет. Я как-то не обращал внимания на её существование.

Она вдруг спросила, куда делись очки. Отмахнулся, что куда надо, туда и делись. Они мне не нравились, их больше не будет. Тема закрыта. А она заявила, что ей жаль, потому что «они мне шли». И вообще — «не стыдно быть умным и начитанным».

Чушь какая-то. Я только после понял, что это был такой нелепый подкат. Мне всё это, конечно, не нужно и не интересно сейчас, но из этого могла бы получиться польза.

Лорне бы понравилось, что я углядел тут возможность. Она же хочет, чтобы я стал таким же, как она — хитрым и изворотливым. Что же…

Мы с той девчонкой идем на выходных в кино, но никакого продолжения тому не будет. Мне просто нужна «легенда», чтобы выбираться на остров. Сто лет не видел Джуди. Надо проверить, явится ли она ещё.

Девчонку из школы Лорна ещё переварит, а вот маленькую подружку из другого измерения вряд ли.

15 февраля 2004

В феврале меня всегда накрывает депрессия, становится тошно от зимы. Она кажется бесконечной, ведь в марте погода в Новой Англии тоже поганая. Только в апреле станет полегче.

Немного отвлекает учёба. В выпускном классе большая нагрузка, все готовятся к экзаменам и выбирают, куда идти дальше. Мы пару раз повздорили на эту тему с Лорной, но так ни к чему и не пришли. Я думаю, что колледж вообще придется отложить.

В ноябре меня ждёт Посвящение, а после него нужно будет «въезжать» в дела долбанной общины. Мама не вдается в подробности того, как проходит инициация, правила запрещают. Но я не жду ничего хорошего. У магов чокнутые обычаи, скорее всего, это пренеприятная процедура, которая мне ничуть не понравится.

Не исключаю, что это опасно для жизни. Я хотел бы избежать Посвящения, но, боюсь, не получится. Шейн все ещё кормит меня обещаниями. Пока вся надежда на него.

Чтобы не сойти с ума от нескончаемой зимы, я ищу в своём безрадостном существовании что-то хорошее.

Первое: иногда посещаю тот гавайский пляж, чтобы посмотреть на солнце, садящееся в океан. Хотя бы не забуду, как оно выглядит, а то в Новой Англии небо постоянно затянуто облаками. У семейки Луизы и то более здоровый цвет кожи, чем у жителей нашего города.

Второе: Джуди. Я хожу на остров, прикрываясь свиданками с одноклассницей. Приходится отгонять машину в центр города, чтобы усыпить бдительность Лорны, а потом добираться обратно на общественном транспорте, но иначе никак. Не слишком часто, но моя мелкая подружка из другого измерения всё же приходит. Она подросла и поумнела.

Ей уже девять, но ещё рано спрашивать её, как она проворачивает свои передвижения между мирами. Пока с ней приятно и просто провести время.

Странно. Я не люблю детей, никогда не стремился с ними общаться. Это, наверное, какая-то чокнутая форма стокгольмского синдрома, что я к ней прикипел. Ведь мы с Джуди в каком-то смысле связаны.

Связаны смертью. Связаны островом.

Я хочу попасть в её мир. Там, скорее всего, я мёртв, а значит свободен.

16 марта 2004

Наконец-то!

Шейн сам позвонил. Предложил провести с ним выходные на день Святого Патрика, почему-то в Нью-Йорке. Не помню, писал ли я здесь, как я ненавижу этот город. Там слишком много… всего. Людей, машин, шума. Вот где бы я точно не хотел жить. Калифорния и то лучше.

Лорна крутилась поблизости, чтобы подслушать, о чём мы договариваемся. Обиделась, наверное, что он не приехал, как в том году. А может и нет, её не поймешь. Поджала губы:

«С каких это пор Шейн стал ирландцем?»

Я объяснил, что ему, в сущности, плевать на праздник. Просто он любит кутить, ему нужен повод, а тут он весомый. Можно подумать, она не знает.

С Шейном ей всё понятно, а со мной нет. Мне то это зачем? Я не поклонник таких развлечений, меня пьяными студентками и «гиннесом» из дома не выманишь.

Я всё тщательно взвесил — дурное влияние отца или мутные эксперименты. Выбрал меньшее зло, гореть мне за это в аду.

Но цель оправдывает средства. Так что принялся убеждать Лорну, что мне захотелось как-то разнообразить свою жизнь. Мне, в конце концов, уже семнадцать. Она сама заверяла, что мы можем «проводить время» с простыми людьми, в этом нет ничего плохого. Почему бы не гульнуть как следует, а то потом, после Посвящения, уже будет не до

Аргументы звучали весомо. Лорна их приняла. Попросила «не увлекаться», но всё же добавила, что гордиться мной, раз я стал «по-взрослому» смотреть на вещи. Она меня отпускает. Но, конечно, только на выходные.

А Шейн не дурак, нужно отдать ему должное. Он не просто так всё это затеял, повод выбрал хороший. День Святого Патрика не вызывает таких подозрений, как, например, если бы он вдруг позвал отметить с ним Жирный вторник в Новом Орлеане.

Мама бы быстро почуяла, что тут дело нечисто.

25 марта 2004.

Отлично, теперь у меня есть всё необходимое, чтобы наконец-то приступить к осуществлению задуманного.

Печально, что я кучу времени потратил впустую, но вместо сожалений лучше займусь наверстыванием упущенного за эти месяцы.

Шейн всё выполнил. Привез мне одну из кредиток Камилы, а ещё арендовал квартиру в центре Нового Орлеана.

Она небольшая, удобная и по-своему уютная. Дом, мебель и ремонт очень старые. Радует, что обошлось без какой-нибудь неуместной, непрактичной роскоши, что отец не стал навязывать мне свой мещанский вкус. Молодец, выбрал что-то нейтральное.

В пешей доступности всё, что может понадобиться. Я нашёл даже два антикварных магазина, хотя пока не изучал их ассортимент.

Всё рядом, не придется лишний раз рисковать нарваться на знакомых, шныряя по городу. Очень скверно выйдет, если я столкнусь с кем-то из южных Сестёр или вампиров. Но я не планирую появляться тут ночью, а днём Луиза и её семья надежно прячутся.

А ещё в качестве приятного бонуса в квартире обнаружилось старинное зеркало. Шейн не в курсе моих планов и точно не имеет к этому отношения. Будем считать, что мне в кои-то-веки улыбнулась удача. С этого зеркала и начнём.

Но это потом, пока нужно оснастить квартиру всем, что может пригодиться:

Книги, которые нельзя держать в Салеме. Ещё один мобильный для связи с Мэл. Другой ноутбук, потому что исчезновение старого из особняка неминуемо повлечёт за собой вопросы. Может купить пробковую доску, чтобы наглядно фиксировать результаты. Или это уже перебор?

Всегда хотел иметь пробковую доску, как в детективах. Но не так сильно, как «свою» квартиру, о которой не будет знать Лорна.

20 мая 2004.

Черноглазый козёл сказал:

«Важно намерение. Дверь не откроется, если не сформулировать, куда вы хотите попасть».

Пока нет возможности приступить к делу, обдумываю его слова так и этак. Перебираю в голове все подробности прошлой неудачной попытки, чтобы выявить слабое место, и потихоньку собираю информацию. Накануне выпускных экзаменов можно пропадать в библиотеке сколько угодно.

2 июня 2004

Прошло два года.Меня уже так не штормит, как раньше, но всё равно хожу сам не свой.

Всё решаю, куда пойти по такому случаю — на остров или на кладбище, к живой или мёртвой Джуди. Все осложняется тем, что накануне выпуска Лорна сделалась особенно подозрительной. Наверное, думает, что я планирую всё-таки сбежать к Шейну, потому что вопрос с колледжем по-прежнему висит в воздухе.

Но нет, я ошибся, тут что-то другое.

За завтраком Лорна будто бы невзначай бросила:

«Я рада, что ты больше небеспокоишьсяиз-за той девочки»

Ага, как же. У меня память, как у золотой рыбки, я уже всё забыл. Забыл, что натворил, пусть и ненамеренно. Но пусть считает подобным образом. Или нет — ведь она не просто так завела об этом речь. Ведьмы ничего не делают без причины. Тем более Лорна.

«Она, кстати говоря, больше не появлялась?»

«Нет. Она мертва, откуда ей взяться? Я не уверен, что вообще тогда её видел».

«Но ятожееё видела».

«Это была коллективная галлюцинация»

«Не иначе».

Так она намекнула, что догадывается. Не знаю, сколько ей известно, но всё это очень плохо. А я то наивно думал, что мои походы на остров остались незамеченными, что мне удалось переключить её внимание на Шейна, Мелиссу и другие вещи.

Пришло время подготовить план Б. У меня уже есть для него наработки, придется в срочном порядке доводить их до ума. Не ровен час, Лорна прознает и о квартире, и о моих экспериментах, и о договоре с отцом… и пиши пропало.

18 июня 2004.

И никому не расскажешь про наши «игрища» с матерью, кроме этого дурацкого дневника. А жаль. Это довольно занятно.

Я основательно готовился к показательному выступлению. Всё-таки одно дело — устраивать истерику, другое — изображать истерику. Сам не ждал, что у меня так правдоподобно получится напустить на себя трагического пафоса. Сколько же в моём лице потеряла школьная театральная студия, когда я её бросил! Зато пригодились кое-какие навыки, приобретённые там много лет назад.

Я сказал Лорне, что тихарился последние полгода, потому что серьёзно настроен переехать к отцу. Дело даже не в Шейне. Просто он обещал меня устроить, сулил карьеру у себя на студии. Кино — это круто. Кино — это своего рода магия. И плевать я хотел на Ковен, «предназначение» и прочую хрень. Мне это неинтересно, не нужно и так далее. Я смогу жить среди смертных и помалкивать о том, кто я на самом деле. Я не боюсь. Я смогу за себя постоять. Лорна нашла, блин, беспомощного щенка — пусть только попробует кто ко мне сунуться.

Бах. Минус одна антикварная ваза. Мне не привыкать, за годы маминых экспрессивных проявлений я неплохо научился уворачиваться от барахла, попавшегося ей под руку. Иногда мне кажется, что Лорна тоже ненавидит этот дом и получает особое удовольствие, круша его убранство. Возможно, она просто устает держать на лице маску невозмутимости. Эмоции никуда не деваются, они томятся внутри и ищут выход. Со стороны она кажется очень спокойной, отмороженной и совсем бесчувственной, но я то знаю, какая она вспыльчивая. Это у нас семейное.

Я выслушал её гневные вопли и продолжил.

Я не в восторге, что вытянул «счастливый» билет и унаследовал магию. Я хочу жить простой человеческой жизнью, как это делали все мужчины в нашей семье. «Незримый мир» принадлежит женщинам, вряд ли ведьмы захотят подвинуться. Они ненавидят перемены. Меня не примет даже наш Ковен, что говорить об остальных… Не лучше ли отступить, пока не поздно? До Посвящения. Там, вроде как, уже не будет другого пути. Хотя бы попробовать.

Лорна заявила, что с этим я опоздал. Я слишком много знаю, меня никто не отпустит.

Она хотела сказать, что сама меня не отпустит. И все

Тогда Лорна прикинулась, что смирилась. Несколько лет, так несколько лет.

«Но я буду очень по тебе скучать».

Из неё обычно тёплого слова клещами не вытянешь. Это — запрещённый прием. Но я хорошо знаком с её уловками. Одна из них:

Хочешь удержать, сделай вид, что отпускаешь.

Чувство вины сделает всё за тебя.

25 июня 2004.

С небольшой сумкой и школьным аттестатом на руках я поехал в Л.А.

Шейн встретил меня в аэропорту. Он сильно удивился моему решению переехать к нему. Я, вроде как, не собирался. И не сказать, чтобы старик обрадовался. Он про тот эпизод с дневником уже и думать забыл.

Лорна ходила последние дни несчастная, бледная, как привидение, и постоянно драматически вздыхала. По ней самой любительский театр плачет. Всучила мне красивое издание «Смерти Артура» Томаса Мэлори в качестве «прощального» подарка. Будто я не в другой штат собрался, а на луну. С этим толстенным фолиантом полупустая сумка заметно потяжелела.

Шейн всё чесал репу, размышляя, что теперь со мной делать, ведь с поступлением куда-либо я уже опоздал. Он пообещал, что кому-то там позвонит, чтобы не терять время, пока поработать и набраться опыта, да тут же забыл. У него самого хватает работы, сейчас не до этого. Я заверил, что сам разберусь. Мне пока надо отдохнуть от матери и подумать о своей дальнейшей жизни.

Кстати о ней. Лорна выждала пару дней и позвонила. Скорбным тоном спросила, не передумал ли я.

Нет.

Я вернусь домой, но позднее. Таков план. Пока всё идет, как надо.

30 июня 2004.

Моя гениальная задумка пошла прахом. Треснула вместе со вторым испорченным зеркалом. Я знатно вышел из себя, нашёл на съемной квартире молоток и докрушил осколки в стеклянную труху. Но выместить злость и разочарование от неудачи было просто-таки жизненно необходимо.

Еще и на Камилу наорал. Она докопалась до меня, почему я всё время торчу в комнате, хотя на улице такая расчудесная погода. Не её собачье дело! Мачеха назвала меня шизиком и призналась, как её бесит, что я к ним притащился. Сидел бы в своём Массачусетсе, раз мне тут так не нравится. Ни она, ни Шейн не собираются со мной нянчиться. У меня для этого есть мамаша, привычная к моим выкрутасам. Сдался им тут неуравновешенный псих.

Совершенно с ней согласен.

Нет смысла задерживаться у отца, раз вторая попытка с зеркалом провалилась. Мне придется поискать другое, но на это понадобится время. Да и перед этим стоит разобраться, почему ничего не выходит.

Ведь я был так близок! В этот раз метаморфозы продолжались дольше. Я что-то видел в портале, какой-то далекий свет, прежде чем всё закончилось. Не понимаю, в чём проблема. Мало крови?

Нужна всё-таки не моя, а чужая?

Другое, какое-то специальное зеркало? Скорее всего, дело в этом.

А ещё Мэл как-то сказала, что до Посвящения наши способности сильно купированы, только потом они раскроются в полной мере, могут проявиться даже какие-нибудь «особые» таланты, например, как у её матери. Она стала телепатом после инициации, хотя такое редко бывает. Лорна тоже не с рождения владела пирокинезом. Видимо, придется набраться терпения аж до ноября.

Зато мама обрадуется моему скорому возвращению. И Джуди… не придется расходовать силы, чтобы переноситься домой и видеться с ней.

5 июля 2004.

Сказать, что мама была удивлена моему появлению на пороге, ничего не сказать. Я специально не предупредил её, что еду в Салем, чтобы усилить произведенный эффект.

Лорна даже слегка испугалась. Всё расспрашивала, почему я здесь.

У меня была заготовлена душещипательная речь:

Я понял, что не могу тебя оставить. Это предательство. Ты всегда была рядом, а отец продалбывался где-то большую часть моей жизни. Он заверял меня, что не знал о моём существовании, но я не сильно то ему верю. Если бы ему было нужно, то он ещё тогда докопался бы до правды. И бла-бла-бла в таком духе.

Лорна стояла с открытым ртом. Но я ещё не всё сказал!

Я осознал важность Посвящения (

и тут я ничуть не врал!

). Нужно усиленно готовиться к этому событию, ради такого придется пожертвовать даже учебой, отложить колледж на год, а то и на два. Есть вещи куда важнее «легенды». Я не просто так получил свой «дар», глупо бежать от судьбы.

Мне ничего не пришлось выдумывать, я просто «склеил» свою отповедь из всех слов и формулировок, что когда-либо слышал от Лорны. Ей это понравилось. Она чуть слезу не пустила.

Сказала, что гордится мной, что я наконец-то повзрослел.

8 июля 2004.

Лорна стала как шёлковая, и заметно расслабилась, перестала так навязчиво контролировать каждый мой шаг. Хочу идти на остров, пожалуйста. Хочу поехать куда-то на целый день, не отчитываясь в мельчайших подробностях, куда и зачем, пожалуйста.

Давно нужно было научиться играть по её правилам, это куда результативнее, чем постоянно с ней препираться!

Когда я уезжаю, она, наверное, думает, что я встречаюсь с той девчонкой из школы, хотя мы порвали ещё в конце мая. Я, конечно, не поставил маму в известность, её неведение мне на руку. У нас был разговор на эту тему весной, тогда Лорна напомнила, чем чреваты связи с простыми людьми. Я успокоил её, что всё прекрасно понимаю. У меня нет планов на счёт этой девушки, и тем более чувств к ней, мы просто «проводим вместе время».

Собственно, поэтому я с ней и порвал. Ещё куда ни шло браки по расчёту, что постоянно заключались в нашей семье во имя выгоды и удобства, но тут дело другое. Когда у одного человека есть какие-то ожидания, а у другого нет — как-то это несправедливо. Девчонка хорошая, она не заслужила быть обманутой. Стоило ей завести речь о «нашем» будущем после школы, я понял, что пора заканчивать. Мне нечего ей предложить. Наследство семьи сомнительная компенсация за опасность, которой она подвергнется, находясь рядом со мной. Соседство с «Незримым миром» плохо заканчивается для непосвящённых.

Во время весенней нравоучительной беседы Лорна снова упомянула своего брата. Раньше она скармливала мне версию, что он погиб в результате несчастного случая, но вдруг рассказала больше. Видимо, она сочла, что я стал достаточно взрослым для правды. И это весомая причина, чтобы держаться подальше от простых людей. От кого-либо вообще.

Его убили. Он не унаследовал магию, но случайно о

Вот так.

Если уж не пощадили кого-то из нашей семьи, то точно не стоит втягивать посторонних.

12 июля 2004.

Я планировал продолжить свои эксперименты, даже отыскал парочку «интересных» зеркал, чтобы снова попробовать. Но чёрта-с два я этим занялся.

Мама зачем-то пригласила Мелиссу к нам погостить. И вот, что странно — Мэл к нам отпустили, да ещё и на всё лето.

Это просто провал.

Сущий кошмар. Мэл — это кошмар.

Возможно, Лорна всё-таки заподозрила, что моя покорность и согласие с её доводами — лишь притворство, потому подговорила Мелиссу шпионить. С ней на хвосте я не смогу промышлять своими мутными делишками, даже на остров ходить. А я то наивно решил, что переиграл маму в этом раунде. Идиот. Сам виноват.

Мэл с порога принялась ехидничать:

«Это будет отличное лето, да, Ит? Что-то ты не больно рад меня видеть».

Добро пожаловать в грёбаный ад.

16 июля 2004.

Прошла только неделя, а я уже подумываю, не спустить ли Мелиссу с лестницы и обставить всё, как несчастный случай.

Она не понимает вообще никаких слов. «Я занят». «Мне нужно читать книги на будущее для колледжа», «Оставь меня в покое», «Свали к чёрту» — я как со стеной разговариваю.

Мэл убеждена, что у меня есть какой-то секрет, о чём завела речь в первый же день своего пребывания здесь. Она пригрозила, что любой ценой докопается до правды. Не обошлось и без нелепых шуток про Луизу и требований рассказать, почему в прошлом году я интересовался зеркалами.

Попросил оставить уже эту тему. Забыли про зеркала, а заодно и про Луизу. Скабрезности Мэл давно утратили актуальность. Но это её не остановило от дальнейших словесных пируэтов.

Интересно… садовник расскажет маме, если попросить у него консультации, где в саду лучше выкопать могилу для этой полоумной?

Ненавижу.

18 июля 2004.

Я больше не могу.

Или я сойду с ума, или правда прибью эту дрянь. И маму заодно, за насмешливую, покровительственную улыбку, с которой она наблюдает за нашей грызнёй. Всё хочу с ней поговорить, спросить, зачем она устроила мне такую развесёлую жизнь, но не могу, потому что Мэл постоянно где-то поблизости и держит ухо востро.

Я всё же пошёл на остров. Долго умывался холодной водой, остужая голову, и даже река меня бесила меньше, чем обитатели нашего дома.

Пришла Джуди, но пришлось её расстроить: я не в настроении читать. Я попросил её рассказать что-нибудь про её дела, чтобы отвлечься.

Болтовня мелкой меня немного успокоила. Всё-таки, пока я слушаю про чужую нормальную жизнь, даже моя собственная не кажется такой безумной.

Джуди с «мамой Сэнди» ездили в Албург-Дюнс, ей там очень понравилось. А ещё она поругалась с какой-то подружкой, но я толком не понял, что они не поделили. Мы давно не виделись, у Джуди накопилось много новостей, так что она сильно частила, выплескивая всё разом. Она привыкла, что я охотно её слушаю, но о себе говорить не люблю.

Мэл подкараулила меня в саду.

«Что за девчонка?»

«Просто соседская девчонка. Прилипла ко мне, жалко её послать, пытаюсь быть вежливым».

«Итан Уокер и вежливость? Я такое хамло, как ты, в жизни не встречала. А ну, колись, зачем тебе это понадобилось? Сколько ей лет, уж не собираешься ли ты её трахнуть? Она же мелкая, это куда хуже, чём дрочить на Луизу!»

Мелисса перегнула палку, за что поплатилась. Я хотел её ударить, но в последний момент опять подумал про её чертову мамашу и ограничился тем, что потряс за плечи.

«Мэл, ты совсем ебанутая?! Что ты несёшь?!»

Она испугалась, поняла, что перестаралась. Но она слишком вредная, чтобы признать свою ошибку.

«Только попробуй сказать Лорне» — пригрозил я, — «Я тебя убью. Без шуток».

После этого Мэл какое-то время благоразумно старалась не попадаться мне на глаза. Я так разозлился, что готов был по-настоящему расправиться с ней голыми руками и прикопать в саду.

Увы, до её отъезда мне на остров путь заказан. Хреново, что она вообще видела Джуди.

25 июля 2004.

Я весь извелся. Всё ломал голову, как выкрутиться, что со всем этим делать. Очень внимательно присматривался к Лорне, мельчайшим деталям в её поведении и мимике, но пока тревожных звоночков не заметил. Мэл ещё не доложила, но боюсь, что доложит. Сама Мэл основательно так притихла. Дурной знак.

Это же надо было такое сказать! До сих пор перевариваю её гадкие слова и диву даюсь. Пусть сколько угодно злословит про Луизу и мою былую в неё влюбленность, но приплетать невинного ребенка — перебор. Как ей вообще такая мерзость в голову пришла? Вот уж не думал, что Мэл такая. Такая же гнилая, как все ведьмы, но, видимо, это так. Я сильно заблуждался на её счёт.

Она посмела посягнуть на единственное, наверное, светлое и чистое, что есть в моей жизни, вывалять это в грязи.

Зачем, господи? Что ей сделала маленькая девочка? Она то в чём виновата?

Ненавижу грёбаных ведьм.

В кои то веки начинаю понимать Иеремию Мерсера. Если его жена тоже была одной из них, то немудрено, что он её грохнул.

28 июля 2004.

Мэл всё-таки приползла извиняться. Не уверен, что она искренне раскаялась за свою идиотскую выходку, скорее просто устала от напряжённой обстановки, воцарившейся в доме.

Подловила меня в саду, присела рядом на скамейку, но сохраняя дистанцию, даже не соприкасаясь со мной плечом.

«Я тут подумала…»

Подумала она.

«Короче… Извини, Ит. Я, кажется, сморозила какую-то глупость. Вовсе я тебя ни в чём таком не подозреваю…»

«Извини» было бы вполне достаточно, но Мэл продолжила:

«Просто мне показалось странным, что ты разговариваешь с той девчонкой. Я не сказала Лорне, если что, как ты просил».

Просил? Если быть точным, то я пригрозил, что убью её, если вздумает проболтаться. Ну да ладно.

Сказал, что окей, забыли. Не её, в сущности, дело, с кем я тут вообще разговариваю. Если Мэл забыла, мы не ведём такой отшельнический образ жизни, как они в своём Ковене. Мы прикидываемся простыми смертными, потому поддерживать общение с соседями по пригороду — совершенно нормально. Я с тем же успехом мог заговорить с кем угодно, не только с «какой-то девчонкой». У нашей семьи приличная репутация, на ней не в лучшую сторону скажется, если я начну слать случайных людей направо и налево. Наши предки приложили кучу усилий, чтобы их уважали в Салеме. Это куда энергозатратнее, чем просто спрятаться от всего мира в

Я не просто так об этом заговорил, ведь успел продумать тактику поведения с Мелиссой, чтобы больше не возникало подобных инцидентов.

Мэл согласилась. Да, для неё все это крайне непривычно, у них другие порядки, оттого она и «погорячилась». Она размышляла на эту тему, времени у неё было предостаточно. Ей вообще нравится, как мы живем. Она завидует. Сама честно это признала. И вдруг попросила:

«Слушай, давай, пожалуйста, не будем больше ссориться из-за ерунды. Нет севера и юга. Есть я и ты. И наша дружба. Я не хочу её потерять».

Это было сокрушительное признание, но она для пущего эффекта ещё и за руку меня взяла.

Кажется, Мэл говорила от всей души. И мне стало ужасно стыдно за то, как я собираюсь с ней поступить. Но я пообещал, что да. Это неизменно — наша дружба. Даже после Посвящения.

30 июля 2004.

До того разговора в саду я размышлял, как бы избежать новых конфликтов и усыпить бдительность Мэл, раз уж она будет болтаться здесь до сентября, и вот что придумал:

У всех нас есть уязвимые места. Мэл слаба тем, что завидует «простой человеческой жизни». Она хоть и ведьма, но при этом всё-таки ещё и девчонка, а потому романтизирует многие вещи. Они любому показались бы сущими глупостями, но ей это важно. Она устала от постоянных запретов и правил. Её держат взаперти в логове ведьм, где нет ни электричества, ни телека, ни интернета; заставляют целыми днями упражняться в колдовстве и штудировать пыльные фолианты. Я уверен: она мечтает о другом. Мечтает почувствовать, каково быть обычной смертной.

Если я хочу обратить врага в союзника, то я покажу ей, как это. Позволю, пусть и ненадолго, но претворить фантазию в жизнь. Ненавижу себя, но выхода нет. Да и она… получит свою выгоду.

Для начала я рассказал Мэл кучу сказок про Л.А., расписал в красках, как чудесно проводил там время. Про пляжи, съемки кино и роскошные виллы, так непохожие на привычные нам жуткие старые особняки. Дома, сотканные, кажется, из воздуха и солнечного света, с огромными окнами и видом на океан. Про мир, где можно всё — наркотики, алкоголь, секс и грандиозные вечеринки, как перед концом света.

Я так увлёкся, что почти сам поверил в то, что говорю. Мэл развесила уши. Проглотила наживку. Но это ещё не всё.

Я сказал, что здесь, конечно, не Калифорния, но мы и в Массачусетсе можем отлично «развлечься». Мелисса права, хватит нам грызться из-за мелочей, когда её ещё сюда так надолго отпустят. (Кстати, почему её вообще отпустили?). Этот вопрос она проигнорировала, но идею поддержала.

Моя тачка привела Мэл в щенячий восторг, но это и рядом не стояло с её ликованием от предложения прокатиться к заливу. Не Сан-Диего, но сойдет. Плавать всё равно не умеем ни я, ни она, так что без разницы, на какой водоём таращиться с берега.

По пути мы заехали в кино, в молл, и в популярную забегаловку с фастфудом.

Мэл призналась, что никогда не была так счастлива, даже в свой день рождения. Их южанки, как правило, вообще не отмечают, потому праздников по случаю не организуют, подарки друг другу не дарят.

Какие же они чокнутые! Неудивительно, что Мелисса так радуется мелочам.

Для неё это не мелочи, а предел мечтаний сопливой девчонки: потащиться куда-то на машине с парнем постарше, в какое-то красивое место, пить пиво на берегу, жрать вредную еду, слушать музыку. Она, наверное, мне этого во век не забудет, теперь будет плясать под мою дудку, как миленькая.

Я правда это написал? Или моей грёбанной тетрадью завладела Лорна и вписала в неё эти гадкие слова?

Мне вдруг стало жаль не только Мэл, но и маму. Как же трудно так жить! Взвешивать каждое слово, чтобы использовать его как оружие. Просчитывать всё на два, на три шага наперёд, предугадывать чужие мысли, реакции и поступки. Использовать изъяны других себе на пользу, а из себя изживать малейшую слабость. Контролировать всех и вся. Скрывать свои чувства. Выжигать чувства, если они мешают делу.

Наш мир уродлив. В нём нет ни любви, ни настоящей дружбы, ни родственных связей. Даже с мамой мы, по сути, друг другу чужие, но, как она сказала… «на одной стороне».

Я не до конца понимаю, за что мы платим такую высокую цену. От магии никакой пользы. Она скорее проклятие, чем дар.

Но к чему я это… пока мы сидели на заливе, всё было хорошо, но Мэл вдруг полезла ко мне целоваться. Явно не из благодарности за устроенный «праздник». Она как-то по-своему всё поняла. Извинилась, увильнула от прямого объяснения своего порыва, но теперь я не могу выбросить это из головы.

Страшная неловкость преследовала нас всю дорогу домой. Мы молчали, игнорировали присутствие друг друга в тесном салоне автомобиля. Но больше не вернулись к этой теме, потому что Лорна ждала нас… с сокрушительными новостями. Конечно, мы с Мелиссой тут же позабыли о недосказанности между нами.

Лорна сказала, что мама Мэл умерла.

5 августа 2004.

Сложно поверить в то, что это действительно произошло. Верховная юга казалась… неуязвимой, вечной, бессмертной. Так и вижу Аманду Макбрайд всё еще живой, с её странной внешностью, неоново-зелёными глазами, неестественно вытянутым телом и крючковатыми пальцами. Не могу представить её мёртвой. Не в гробу, нет. Южных ведьм не хоронят, после смерти их предают огню.

Я допытывался у Лорны, что же случилось, но, конечно, она не расщедрилась на подробности. Мертва, но не без чужого вмешательства — вот и всё, что мне нужно знать. У Верховной юга была куча врагов. Её многие ненавидели. Неудивительно, учитывая, как она обращалась даже с собственной дочерью!

Мелисса пока останется здесь. Лорна не пустила её на прощальный обряд, сказала, что безопаснее для Мэл будет задержаться в Салеме.

Она… убита горем. У неё не было другой матери, она любила и такую, жестокую, холодную тварь. Сейчас Мэл совсем не разговаривает, хотя реветь уже перестала, ходит по дому ночами, не спит и почти не ест.

Я пытался впихнуть ей успокаивающие снадобья или антидепрессанты, но она от всего отказывается. Мама пригласила ту тётку-психотерапевта, к которой когда-то таскала меня, но пользы из её визита не вышло. Мэл наотрез отказалась с ней беседовать, хлопнула дверью у неё перед носом. Попросила оставить её в покое. Ей нужно побыть одной.

Пытаюсь понять, что она чувствует. Чтобы я почувствовал, если бы умерла

Это неотвратимо случится. Все мы смертны, конец — лишь вопрос времени, но можно ли как-то себя к нему подготовить?

Лорна права, привязанности делают нас уязвимыми. Чувства делают нас уязвимыми. Теперь я понимаю, почему она предпочитает сохранять дистанцию даже со мной. Всё предстает в ином свете. Она ведь потеряла брата, будучи совсем юной, очень рано столкнулась со смертью. Должно быть, именно тогда она и ожесточилась.

Небытие не принимает откуп слезами и всё равно заберет у нас всех.

Нужно просто сделать так, чтобы стало не жалко отдать.

6 августа 2004.

Пока Мелисса погружена в свою скорбь, а Лорна порхает вокруг неё, как заботливая курица-наседка, я оказался предоставлен сам себе. Потому уличил минутку, чтобы сходить на остров.

Джуди обиделась, что я стал редко там появляться. Она рассчитывала, что мы будем проводить также много времени вместе, как и в прошлое лето. Странно, конечно, будто у неё нет других дел. Но я всё же оправдался, сказал, что у нас в гостях дальние родственники (а Мэл мне почти как сестра), они требуют много внимания, вот и не выходит приходить чаще. Осенью всё будет иначе, клянусь.

И зачем клясться, если не сможешь исполнить?

Но не хотелось её расстраивать. Да и я не оставил намерение разгадать секрет перемещений Джуди между мирами, просто… сейчас не до этого.

Зря я, конечно, пошёл на остров. Лорна поджидала меня в саду. Я испугался, что она всё знает и сейчас заговорит про Джуд, но обошлось. Мама выглядела очень серьезной и будто напуганной.

«Можно тебя попросить пока прекратить свои прогулки к реке? — спросила она, — и вообще не покидать особняк без особой необходимости».

«Это ещё почему?»

Вот тут то и вскрылась неприятная правда, которую она изначально хотела от меня утаить, но всё-таки после долгих торгов с собой решила озвучить.

Лорна думает (и не только она), что Верховную юга убил тот черноглазый урод.

В подробности сделки никого не посвящали, но все видели, что что-то идет не так, что-то назревает. Поговаривают, что мать Мэл отказывалась исполнить обещанное по договору. Она предполагала трагичный исход, потому и позволила Мелиссе поехать к нам. Мэл стало небезопасно оставаться на юге. До неё добрались бы или тот монстр, или… свои. Там сейчас передел власти, а Мэл — законная наследница титула Верховной.

Лорна боится, что черноглазая тварь нагрянет к нам, будет охотиться не за Мелиссой, так за мной. Никому неизвестно, куда он делся после смерти хозяйки и что затевает. Его все ищут — и наши, и южанки, и вампиры, но его и след простыл.

Я самонадеянно заявил, что спущу с него шкуру, если покажется, на что Лорна лишь посмеялась.

Разговор выдался не из приятных, но, что хорошо, в кои-то веки мы по правде были на одной стороне, не ругались и не предъявляли друг другу претензии.

Лорна попросила меня «присмотреть» за Мэл. Сейчас она лёгкая мишень.

Мама ещё не решила, что с ней делать, но намекнула, что Ковен Салема не горит желанием принять в свои ряды ведьму с юга. Они пока терпят присутствие Мэл, но, возможно, потребуют выслать её обратно. Им не нужны чужие проблемы, как и непонятный монстр, рыскающий в поисках Мэл по нашей земле.

Нет, Лорна понятия не имеет, кем он был. Верховная держала всё это в строжайшей тайне. Но, мама подчеркнула, он крайне опасный тип, раз сумел укокошить могущественную, поистине легендарную колдунью. Она посоветовала мне, в случае чего, не геройствовать, а спасаться бегством. У меня нет шансов в схватке с ним. Она добавила, что я хоть и одарён магией, но мои способности весьма посредственные.

Мило, спасибо, что в меня веришь, мам.

7 августа 2004

Пообещал Лорне не ходить на остров, но всё-таки пошёл.

Её слова меня серьёзно обеспокоили — если по округе бродит кровожадный черноглазый козёл, он может добраться и до Джуди. Надо её предупредить, попросить… что? Сидеть в своём мире и не высовываться? Как я это объясню?

Не важно, я решил придумать на месте. Поругаюсь с ней, в конце концов, чтобы отбить желание таскаться к реке. Вполне в духе Джуди чего-то не делать из чистого упрямства. Характер у неё ещё тот, хотя она не такая вредина, как Мэл.

Джуди не оказалось на острове, а я прождал почти час, психуя всё больше. Вдруг я опоздал и он уже что-нибудь с ней сделал? Тут моя фантазия зашла в тупик. Ладно ещё Верховная юга, но ума не приложу, чего монстру могло понадобиться от девятилетней девчонки. Из другого измерения.

Даже если с ней что-то стряслось, я не узнаю, ведь понятия не имею, как попасть на ту сторону. И… я никак не могу повлиять на её судьбу, хотя мне и кажется, что я несу за неё ответственность.

Эти мысли сведут меня с ума. Остаётся только надеяться, что с Джуди всё хорошо. Пока больше никакого острова. И… в Новый Орлеан соваться нельзя.

Что-то подсказывает мне, что мы с черноглазым ублюдком ещё встретимся, но глупо торопить события и нарываться самому.

20 августа 2004.

Мэл потихоньку оттаивает, хотя теперь она лишь тень себя прежней. Она сильно похудела, зачем-то обрезала волосы и ужасно бледная, но изменилась не только внешне. Она словно повзрослела на целую жизнь, как минимум, перестала на каждом шагу демонстрировать свой мерзкий характер.

Это в лучшую сторону отразилось и на наших отношениях — мы больше не грыземся по поводу и без. Подколы и глупые шуточки закончились. Мэл вообще почти всё время молчит, говорит только по делу, тихо и кратко.

Мне больно на неё такую смотреть, но я без понятия, что с этим делать. Она наотрез отказывается обсуждать свою потерю. Тема её матери под строжайшим запретом.

Впрочем, не сразу, но я всё-таки нашёл к ней подход.

В какой-то момент мне надоело слушать, как она ночью блуждает по дому, и я позвал её к себе. Мэл сначала ощерилась, спросила, чего мне от неё надо, а я предложил просто посмотреть вместе кино на ноутбуке. У меня скопилось много дисков с фильмами, я их уже, конечно, тысячу раз смотрел, но ради неё могу и пересмотреть, она их точно ещё не видела.

Мы стали смотреть какой-то фильм, но я вдруг понял, что она что-то говорит, неразборчивым шёпотом. Поставил на паузу, переспросил.

«Что будет, если я умру?»

«В смысле? Есть много разных теорий, и у простых людей, и у магов…»

«Да я не об этом, Ит. Что с тобой будет?»

Странный вопрос, но, признаться, я об этом много думал, с того момента, как всё случилось с её матерью. Как отреагирую на смерть Лорны, Шейна, Мэл или Джуди. Впрочем, Джуди уже умирала, и мне было хреново, оттого с ней ответ очевиден.

Я решил, что можно позволить себе говорить с Мэл откровенно:

«Мне будет плохо, вот что. А если умру я?»

«Да, мне тоже. Будет очень больно».

Я всё ждал каких-то ещё слов, но она умолкла. Мы продолжили смотреть кино, как ни в чём не бывало, и вскоре Мэл уснула в моих объятиях. Ненавижу прикосновения, все эти глупые нежности, но что поделать. Я порадовался, что она наконец-то нормально спит, а не бродит по дому до самого рассвета.

В итоге она стала приходить ко мне каждую ночь.

30 августа 2004.

Вполне ожидаемо, что совместные ночёвки привели к тому, что мы снова переспали.

Все вышло куда удачнее, чем раньше, возможно, потому, что никто из нас не ставил себе цели доказать что-то другому. Мэл, наверное, нуждалась в тепле, в какой-то отдушине.

Одним разом, конечно, всё не ограничилось. Мы основательно увлеклись, впали в какую-то эйфорию от новизны ощущений, от того, что теперь всё по-взрослому, а не как в наш дурацкий первый раз. Прямо как в фильмах со всякими поцелуями, предварительными ласками и разными позами. Только аккуратно, чтобы без последствий, и в полной тишине, а то мама спалит.

Но эйфория прошла, нагрянули чувство вины и ужас. Я стал сверлить себе мозг, что поступаю гадко по отношению к Мэл, пользуюсь тем, что она в полном раздрае и не ведает, что творит. Я всерьёз обеспокоился, как это скажется на нашей дружбе.

Мэл почуяла, что со мной творится что-то неладное и завела об этом речь. Выслушав мои опасения, она посмеялась, но как-то нервно.

«Да ладно тебе. Дружбу сексом не испортишь».

Но она лукавила. Я догадался, что для неё происходящее между нами больше, чем просто секс. Вот это и плохо. Потому что для меня всё по-другому. Спросил, но осторожно:

«Надеюсь, ты себе не воображаешь лишнего?»

Мэл это страшно задело. И мы опять поругались.

1 сентября 2004.

Лорна в курсе, не знаю, как давно. Наверное, проследила, куда Мэл ходила ночами.

У мамы всегда всё схвачено, она ничего не упускает из виду. Она просто позволяла этому происходить, потому что примечала в этом какую-то пользу, одной ей понятную. Выгадав момент, когда Мэл не будет поблизости, она раскрыла карты.

«Они её не примут, Мелиссу. Если бы это была другая ведьма с юга, они бы ещё смирились, но она Макбрайд. Для них это оскорбление».

Я спросил, к чему она ведёт. Я был не в настроении выслушивать долгое вступление.

«Но ей нельзя туда возвращаться, её убьют. Есть один способ оставить её здесь. Конечно, будет скандал, но им некуда будет деваться. Они уважают нашу семью…»

Я всё понял. До моего совершеннолетия по меркам «Незримого» мира осталось несколько месяцев, до Посвящения тоже.

«Ты хочешь, чтобы я на ней женился. Верно?»

«А разве ты этого не хочешь?»

«Не важно, чего я хочу».

Я уже собирался уйти, чтобы как следует обдумать новость в одиночестве, а заодно разбить кулак о стену, пока никто не видит, но Лорна, оказывается, не всё сказала.

«Но ей будет запрещено колдовать. Ей это, наверное, не понравится».

Ох, как не понравится! Не завидую гонцу, что принесет Мелиссе эту «благую» весть. И, кажется, то буду я. Так что к разговору с ней предстояло морально подготовиться.

3 сентября 2004.

Было так погано на душе, что я не устоял перед искушением пойти на остров. Почему бы и нет? Про черноглазого гада давно ничего не слышно, да и за мной больше никто не следит. Лорна занята своими делами, Мэл… после той ссоры меня избегает, благо особняк большой и это не составляет никакой трудности.

Я не сильно рассчитывал, что Джуди придёт, но она всё-таки нашлась на месте. Робко спросила, уехали ли наши гости, буду ли я теперь чаще здесь появляться. Пришлось её расстроить — гости ещё задержатся, но, надеюсь, недолго.

Враньё.

Скоро мне станет ещё сложнее сюда «вырываться», ведь за мной будут следить уже не одна, а целых две навязчивых ведьмы. Одна из которых вскорости станет моей женой. Кошмар, даже писать это странно.

Я учусь «держать лицо», как это делает мама, так что мы с Джуди просто мило, вежливо поболтали и разошлись.

8 сентября 2004.

Я всегда спокойно относился к мысли, что однажды мне, как и всем в нашей семье, придётся жениться для выгоды. Это было чём-то далеким, оттого не ощущалось во всей своей остроте, не казалось мерзким и неправильным. А теперь стало вызывать резкое чувство протеста.

Но, может быть, это не так плохо, как кажется? Всё-таки Лорна навязывает мне не какую-то абстрактную бабу, а Мелиссу. Мы друзья, можно сказать, выросли вместе. Не чужие друг другу.

Вот я и понадеялся на взаимопонимание с ней, но то было наивно. Ужасный вышел разговор. Мелисса сначала вообще пыталась выдворить меня из комнаты, но, когда услышала причину визита, расхохоталась в голос.

Вывалил на неё всё разом, оттого получилось путано и скомкано. О том, что ей нельзя возвращаться на юг, да только и здесь ей не рады, но мы с мамой придумали, как ей помочь. Если она станет частью нашей семьи, то Ковен примирится с её присутствием. Да, ей придется «завязать» с колдовством и вести обычную жизнь, как она сама того хотела, но плата вполне разумная. Я её не обижу и другим в обиду не дам… и…

Мэл страшно разозлилась. Не позволила мне и дальше путаться в словах, перечисляя свои беспомощные аргументы. Сказала язвительно:

«Ах, какое благородство! Потрахались пару раз — и ты уже, как истинный джентльмен, спешишь на мне жениться? Вот это, я понимаю, воспитание. Или ты просто боишься расстраивать мамочку, чтобы не получить ремня за свои проделки?»

«Да при чём тут Лорна, при чём тут я?

«Чтобы что? Трусливо спрятаться у Лорны под юбкой, как это делаешь ты? «Завязать с колдовством», серьёзно, Ит? И стать твоей подстилкой, инкубатором для чёртовых Уокеров? О, какая честь! А меня вы спросили, чего я хочу? Так слушай: мне это не всралось, ты мне не сдался! Не выдумывай себе того, чего нет. Мы просто спали. Всё».

Мы наговорили друг другу кучу гадостей. В конце концов я назвал её упрямой дурой и ушёл.

Всё ещё пытаюсь понять, почему Мэл так разошлась, да не могу.

Чего она ждала от меня услышать? Что всё это по большой любви, а не ради её спасения? Я не собирался ей врать. Мы, опять же, не чужие друг другу. Она заслужила знать правду, как всё обстоит. Она должна была, как настоящая ведьма, холодно и рационально оценить все перспективы, взвесить «за» и «против». А не воображать себе всякие романтические глупости.

Её убьют, стоит ей вернуться в Луизиану.

Неужели Мэл этого не понимает?

Я понимаю. Но, видимо, никак не смогу этому помешать.

10 сентября 2004.

Я попытался ещё раз переговорить с Мэл, но она уже всё решила. Она послала меня в таких выражениях, которых я прежде не слышал, и неизвестно где их вообще понабралась девчонка, выросшая в закрытом обществе чванливых ведьм. Для пущего эффекта она ещё и запустила ignis pila, но не в меня, а в стену рядом.

Тогда за дело взялась Лорна, и случился грандиозный скандал. Честно говоря, даже приятно послушать, как мама орёт на кого-то другого. Но и ей не удалось достучаться до Мэл. Она во всей красе продемонстрировала свой стервозный характер, которому позавидовала бы и её покойная мамаша.

Она возвращается в Луизиану. И точка. И видеть она никого из нашей семейки больше не желает. Напоследок Мэл ещё и высказала всё, что о нас думает в самых оскорбительных формулировках.

Я, по её мнению, «маменькин сынок» и «бесхребетное чмо». А Лорна… просто «шлюха, которая наблядовала себе ребёнка и теперь вертит им, как ей вздумается». Тут мне всё же пришлось вмешаться, удержать маму, чтобы она не воспламенила Мэл взглядом.

И зачем я только «по большому секрету» рассказал Мелиссе про Шейна? Догадывался, что рано или поздно она использует эти сведения против меня… Но я верил, что мы друзья, что я хоть сколько-то, но могу быть с ней откровенным. Святая наивность.

Лорна бросила Мэл в след, что она «доиграется в злоебучего Гамлета и тупо сдохнет».

Впервые слышал, чтобы мама использовала такие словечки, так что обведу сегодняшнюю дату в календаре, как день знаменательного исторического события.

Мама ещё сказала:

«Ноги её здесь больше не будет. Она не заслуживает чести войти в нашу семью».

Ага, честь.

Но я глубоко задумался над её словами, потому что они, вернее то, как они были произнесены, показалось мне очень странным.

Не в сердцах, а с… удовлетворением.

17 сентября 2004.

Лорна никогда, наверное, ещё не была такой милой и заботливой, как в первую неделю после скандала с Мэл, — всё порхала вокруг, по сотню раз на дню спрашивала, как я себя чувствую, что у меня с настроением, что я собираюсь сегодня делать.

Она перестаралась. Я давно начал что-то подозревать, так что не стоило особого труда подыграть и вывести её на чистую воду. Всего-то надо было сказать, что я хочу связаться с Луизой, чтобы аккуратно разузнать о дальнейшей судьбе Мелиссы. Типа я беспокоюсь о ней. (И правда беспокоюсь, не смотря на всё).

Вампирша точно знает. Она чутко следит за всем, что происходит в Луизиане. Она не симпатизирует южанкам, но вынужденно общается с ними из-за тесного соседства. Чистая политика.

Лорна на это испустила очень драматичный вздох. Потрепала меня по волосам. Она всегда так делает, когда хочет выразить сочувствие. Не знаю, с чего она взяла, что это работает, меня больше напрягает.

«Ох, милый. Не думай о ней. Она ужасно с тобой поступила… Она заслужила свою участь, ведь могла остаться с нами, но отвергла тебя».

Ага, попалась.

«Отпусти. Пусть это станет тебе уроком».

И началось: нам нельзя ни к кому привязываться, тем более к нашим врагам. Мэл — враг. Да, «первая любовь» вскружила мне голову, и я позабыл, кто Мелисса на самом деле, но она — чёртова Макбрайд. Женщины её семьи веками верховодили югом, как мы севером. Не вышло бы никакого гармоничного, плодотворного союза. Нельзя взять и зачеркнуть давнюю вражду, мы не в пьесе Шекспира…

Она ошибается. В пьесе. Дерьмовой, грошовой пьесе.

Вот как, значит, Лорна себе всё это представляет: выдумала какую-то влюбленность с моей стороны и искала способ её «вытравить». Ей изначально было плевать на Мелиссу, но она углядела возможность столкнуть нас лбами, рассорить раз и навсегда.

Лорне тоже не нравилась наша дружба, никогда не нравилась. Только методы у неё куда изощрённее, тоньше, чём у покойной матери Мэл. Там, где Аманда запрещала, Лорна дала «своё благословение». Потому что знала, как отреагирует Мелисса, что её оскорбит предложение отказаться от магии.

«Ты даже не спрашивала Ковен на счёт неё, верно?»

Лорна изумлённо заморгала. Типа она понятия не имеет, о чём это я.

Конечно нет. Мама и есть Ковен. Ковен пляшет под мамину дудку, они не посмели бы ей возразить, предложи она им хоть голыми пробежаться по городу или совершить массовый суицид. Она здесь закон. Она грёбаный диктатор. Я думаю, остальные ведьмы остерегаются ей перечить из-за её способностей.

«Ты ошибалась. Нет у меня никаких чувств, и к тебе тоже. Впрочем, есть кое-что. Я тебя ненавижу».

«Итан…»

«Да пошла ты нахер».

Это и правда станет мне уроком.

1 ноября 2004.

В этом году на Самайн в Луизиану поехала Вирджиния Уйат.

Лорна, ожидаемо, остереглась там появляться, навязывала исполнение «почётной» обязанности мне, но я послал её подальше.

Мы с сентября практически не разговаривали, но я постоянно чувствовал её полный осуждения взгляд.

Я догадался, что её предложение поступило не просто так. Это — часть урока, чтобы закрепить «пройденный материал». Я должен был своими глазами узреть последствия допущенной оплошности. Бесспорно, искушение всё-таки поехать и найти Мэл, попытаться честно с ней поговорить, было огромным, но… я сомневался, что она уцелела в борьбе за власть.

До этого дня. Сразу по возвращению в Салем Вирджиния примчалась к нам, чтобы поделиться свежими сплетнями. Ей было, что рассказать.

Мэл посетила приём у Луизы, и заявилась туда в качестве новой Верховной

Времени даром она не теряла — не только вернула себе власть над луизианским Ковеном, но и показательно казнила всех, кто пытался тому воспрепятствовать, обвинив их в сговоре с черноглазым монстром. Чушь, конечно, несусветная, но сёстры слишком бояться её только из-за фамилии, чтобы высказать возражения.

Мелиссе пророчат стать ещё более могущественной, грозной и устрашающей, чём её мать.

Умница Мэл. Ведь всяко лучше, чем… как она там сказала? Стать… «подстилкой» или «инкубатором». Бр-р-р. Худшей матери для ребёнка и не придумаешь.

Да никогда в жизни! Мне это не всралось, ни с Мелиссой, ни с кем-либо вообще. Нужно всерьез озаботиться вазэктомией или магическими способами уберечь себя от такой перспективы. У южанок есть снадобье, но, вроде, оно годится только для женщин. Как бы добыть рецепт, чтобы переработать его под себя?

Пусть я буду последним Уокером и наш идиотский род, со всей его кошмарной, тяжёлой историей, скелетами в шкафах и бесконечным ужасом, наконец-то прекратит своё существование.

Уходя, Вирджиния, шепнула, что Мелисса передает мне привет. Это, конечно, не осталось без внимания Лорны. Она так… нехорошо посмотрела. И всё-таки удержалась от комментариев. Я и без того знаю, что она себе думает, хотя не умею читать мысли.

«Я же тебе говорила».

Или что-нибудь в таком духе.

21 ноября 2004.

Мы с Лорной потихоньку стали разговаривать, но недолго и на отвлеченные темы. Она всячески избегала касаться грядущего Посвящения, хотя с её стороны было бы мило приоткрыть завесу тайны и намекнуть, к чему стоит готовиться.

В последние дни она была сильно на взводе. Сорвалась на Шейна, стоило ему позвонить, чтобы справиться о моих планах на день рождения.

Лорна битый час орала в трубку без остановки, так что мне пришлось перезвонить и извиниться. Папаша не подарок, но не виноват, что угодил ей под горячую руку. Шейн осторожно спросил, не надумал ли я всё-таки вернуться в Л.А., раз с мамой творится «что-то неладное», а её саму определить в подходящее медучреждение с круглосуточным наблюдением. Для её же блага. Он, наверное, решил, что у неё поехала крыша.

Да, старик, ты прав. Она безумна. Только чокнутая втянула бы своего ребёнка в ту херню, что мне пришлось пережить по её милости.

Посвящение стало заключительным аккордом самой, наверное, поганой осени в моей жизни.

Накануне я основательно забурился в старые тексты, внимательно проштудировал и «Malleus Maleficarum», пытаясь предположить, что из себя представляет обряд, но только злился на путанную средневековую латынь, да зря нагонял на себя страху.

В одном я не ошибся: Посвящение мне не понравилось. Я как в воду глядел.

Мы потащились ночью в какую-то глушь. Картинка, как из фильма ужасов: между деревьев лежали полосы тумана, а лесное озеро призрачно поблескивало в лунном свете. Вокруг воды выстроились фигуры в белых одеждах, будто светящиеся в густой ноябрьской темноте.

Мама приказала мне раздеться и всучила в руки белый балахон, как и у остальных. Я уже было обрадовался, что не придется светить перед ведьмами голым задом, но, как потом выяснилось, рано. В ответ на мой гневный взгляд Лорна шепнула, что таковы правила, деваться некуда.

Изо рта шёл пар, и над поверхностью озера стелилась лёгкая дымка, вода была и то теплее, чём воздух. Слабое утешение, ведь я уже догадался, что они задумали. Мне предстояло самому проверить, какая там температура.

Да, всё так. В кустах у берега была подготовлена лодка. Мы отплыли подальше на глубину. Мама наконец-то расщедрилась на объяснения:

Эта традиция берёт начало со времён процессов над ведьмами в колониальном Массачусетсе. Такому испытанию подвергались всё, заподозренные в связи с Нечистым. Невиновные камнем шли ко дну, их праведные души прибирал к себе «милосердный» Господь, но колдуны и ведьмы всегда выживали. Вода даровала им новую жизнь. Бонусом к ней, правда, шла путевка на виселицу. (Но это я добавил от себя, мама такого, конечно, не говорила).

Какое-то безумие.

Я оценил свои шансы, как мизерные. Как минимум, я не умею плавать. Я ненавижу воду! Тем более тёмную, холодную воду, которую фантазия волей-неволей населяет мистическими чудовищами и неведомой хтонью. На дворе, на минуточку, стоит конец ноября. Утром трава белая от инея.

Но, как оказалось, это не всё. Ведьмы наказали снять балахон и сигать за борт голышом, но перед этим ещё и напялили мне на голову какой-то вонючий мешок. Он был довольно туго затянут — верёвка тут же врезалась в шею, как удавка. Недаром я упомянул виселицу.

Не знаю как, но мне удалось выплыть. Я неслабо нахлебался воды, но как-то совладал с координацией движений, хотя чувствовал, как всё сильнее коченеют руки и ноги. Тело сковал невыносимый, парализующий ужас. В такие моменты инстинкты сильнее нас. Захочешь уцелеть — шагнешь за пределы своих возможностей.

Но, кроме всплеска адреналина в крови, я не ощутил каких-то разительных перемен. Ни видений, ни голосов, ни прозрений. Передо мной не предстал Дьявол с предложением склониться, облобызать его зад и подписать кровью контракт на свою бесполезную душу.

Я был растерян и зол. Мне показалось, что во всём происходящем нет малейшего смысла. Просто придурь, как и всё, что делают ведьмы. Устаревшее, антигуманное дерьмо, придуманное исключительно ради издевательства над личностью.

Помимо купания в ледяной воде в программу входила еще и длинная, нудная речь от мамы. Я слушал её, стуча зубами, без одежды, босиком на холодной земле, мокрый до нитки, с дурацкой тряпкой на башке. Я думал лишь об одном: скорее бы это унижение уже закончилось.

С меня сняли мешок и позволили накинуть балахон обратно. Он был совсем тонкий, но я страшно ему обрадовался. Потом в дело всё-таки пошла кровь — одна из ведьм притащила из машины чашу с каким-то травяным варевом и ритуальный нож. Все по очереди порезали себе руки и смешали там кровь, мне тоже пришлось. Чашу пустили по кругу, я едва смог заставить себя отхлебнуть этой мерзости. Я утешил себя, что ведьмы не додумались добавить туда ещё какие-нибудь свои биологические жидкости, хотя пить это всё равно было сомнительное удовольствие. Там ещё была земля. Да, земля.

Мама начала:

«Мы связаны магией, отныне и впредь. Дочери… — тут она запнулась, припомнив, что система дала сбой, и в их женский клуб затесался мужчина, — и сыны великой земли Салема».

Аминь.

На этом перформанс подошёл к концу. Последующей вечеринки, как и оргии, не подразумевалось. Мне милостиво разрешили вернуться в машину.

Я завернулся в куртку и плед, врубил печь, но меня продолжало трясти,

Темноту леса озарил свет фар других автомобилей — старые перечницы собрались по домам. На метлах они не летают и никогда не летали. Это всё сказки.

Скоро пришла Лорна. Она похвалила, что я «держался молодцом» и задала самый идиотский из всех возможных вопросов:

Как я себя чувствую.

Как, блядь, может чувствовать себя человек, которого загнали в ледяную воду? М-м-м. Превосходно. Пойду окунусь ещё разок, мне не хватило!

Зато я, вроде как, научился плавать. Тут хочешь — не хочешь… а научишься.

Счет такой:

Вода: Итан Уокер.

0:2.

Но только в этом мире, не знаю, как в остальных. Где-то ей таки удалось меня прикончить.

Мама сказала:

«Мне тоже пришлось через это пройти. Каждый из нас подвергается тёмному крещению».

Ну да, ну да. Тёмное крещение. Блядский цирк, а не «тёмное крещение».

29 ноября 2004.

Лорна чувствует себя виноватой.

Мы по-прежнему толком не разговариваем, но она не оставляет попыток залатать трещину между нами. Смехотворно, как пытаться склеить малярным скотчем марианскую впадину.

Она подкатывала с разных сторон. И извинялась, что не имела права поставить меня в известность о сути испытания, и неловко заговаривала, что на юге проходят не через воду, а через огонь, что куда травматичнее; и предлагала съездить к Шейну, развеяться. Мне всё это надоело, и я сказал, что лучшее, что она может для меня сделать, — оставить хоть на время в покое.

Она победила и пусть упивается своим триумфом. Я здесь, не переехал в Л.А., вступил в её секту, порвал с Мелиссой, всё, как она того хотела. Разве я не заслужил хоть немного спокойствия?

Мэл права. Как там она меня назвала? «Бесхребетное чмо».

Лорна посетовала, что я слишком «драматизирую». Но согласилась не лезть ко мне какое-то время. Слава Богу. Или Дьяволу, не знаю, как теперь будет правильнее.

Ха-ха.

1 декабря 2004.

Ну, по правде говоря, я всё же извлек выгоду из своих злоключений.

У меня был такой страдальческий вид, что Лорна сжалилась и по-настоящему отстала. И у меня появилась возможность наконец-то заняться своими делами, проверить, изменилось ли что-то после Посвящения.

Я испортил ещё одно зеркало, потом ещё одно. Никаких экстраординарных способностей, о которых мне пела Мелисса, пока так и не проявилось.

Я вообще боялся, что за время моего отсутствия отец разорвет договор найма квартиры, но у Шейна столько денег, что ему совершенно плевать, куда они утекают.

«Лаборатория» терпеливо дожидалась моего возвращения, хотя тут всё порядочно заросло пылью. После очередного провала решил устроить генеральную уборку и пока подумать, в чём причина бесчисленных неудач. И да, надо бы что-то сделать с зеркалом, которое принадлежит арендодателям. Им не понравится, что я его расколошматил, если вдруг нагрянут с проверкой.

Нашёл в справочнике контакты какой-то мастерской, заказал подходящее полотно, но пришлось ждать утра, чтобы туда поехать. Под покровом темноты меня могли бы засечь Луиза или кто-то из её семейки.

Странное местечко. И визит туда вышел очень, очень странным. Всё крохотное помещение от пола до потолка заставлено зеркалами. Мне стало жутко, а когда откуда-то появился коротышка, хозяин мастерской, я чуть с перепугу его не проклял, так тихо он подкрался. Я не видел его отражения в зеркальном коридоре, но он, наверное, привык передвигаться таким хитрым образом, выбирать нужные углы, чтобы его было незаметно. Я бы, на его месте, тоже так издевался над посетителями.

Он осмотрел раму, которую я привез, и взялся за дело. Мы с ним разговорились, пока он чинил зеркало, про всякие суеверия, обряды и гадания. Он сказал, что на досуге немного всем этим интересуется, считает себя в некоем смысле «зеркальных дел мастером». Предложил заодно приобрести у него зеркало, что к нему недавно привезли на реализацию. Оно долго пылилось на чердаке какого-то старого особняка, ждало своего часа.

Он заверил, что это «особое зеркало». Уж он то в этом разбирается, может отличить безделицу от по-настоящему стоящей вещи. Загадочно добавил, что оно мне подойдёт.

Я потом пытался найти эту мастерскую, но её и след простыл, а по телефону ответили, что я дозвонился в прачечную самообслуживания. Как будто я всё это придумал. Но зеркало осталось. Вполне реальное.

Так оно и попало ко мне.

3 декабря 2004.

Я ещё раз прошерстил доступную информацию о перемещениях между мирами и выписал всё полезное. Оттого я и не исключал, что попаду в какое-то очень странное место, а не в измерение, где живет Джуди. Потому надо быть готовым ко всему.

Предметов, необходимых для первого путешествия, набралось на целый походный рюкзак:

Нож, фонарик, небольшая аптечка, компас, счётчик Гейгера, бутылка воды, блокнот для записей, респиратор, пистолет и патроны, купленные у какого-то бандюгана. И хотя стрелять я не умею, есть вероятность, что от магии толку не будет, и понадобится какая-то альтернатива, чтобы себя защитить. Плохой сценарий, но учитывать нужно всё.

Портал был не чёрным, а серебристым, как раньше — хороший знак. Наспех обработал порез на руке, чтобы не занести туда инфекцию, и шагнул в зеркало.

Ступив на жёсткую, колючую траву, я едва удержался на ногах от нахлынувшего головокружения. Ухватился за ствол дерева рядом и стянул долбанный респиратор, в котором стало невозможно дышать. Зря я это, конечно. У меня не было уверенности, что здесь… благоприятная среда для жизни. Да и трогать тут ничего не стоит… ладно. Новичкам везёт.

Чуть перевел дух и осмотрелся:

Лес. Странный, пустой, будто мёртвый лес со всех сторон. Зеркало в простой металлической раме, из которого я вышел, непонятно, как и зачем здесь появившееся. Очень тихо. Ветра нет. Ничем не пахнет. Температура никак не ощущается, хотя от дыхания идет пар.

Рассеянный свет… непонятно откуда, но вроде не темно, легкий сумрак, как в пасмурную погоду.

Я прихватил с собой и наручные часы, оставшиеся в наследство от Натаниэля. Стрелка на циферблате зависла в момент перехода, секунда в секунду.

Радиация в норме, можно не беспокоиться, что пребывание здесь убьёт меня быстрее, чем я пойму, что есть такой риск. Если, конечно, прибор в порядке, ведь с часами же что-то случилось.

Без часов сложно ориентироваться во времени, но, по ощущениям, я бродил здесь довольно долго, час или два. Я пытался уйти подальше от зеркала, но всё равно снова оказывался рядом с ним. Что-то чудное тут происходит со временем

Жуткое место. Но, вроде как, опасности не представляет. Здесь нет ничего, что могло бы мне угрожать — только зеркало, деревья и трава под ногами.

Всё это выглядит, как декорации на киносъемках у Шейна. Только кажется настоящим. Деревья наощупь твердые, холодные, но под пальцами, там, внутри, не чувствуется никакой жизни. Я срезал немного коры, чтобы забрать с собой. У меня нет познаний и подходящего оборудования для анализа, но можно поискать в интернете умельца из какой-нибудь лаборатории. Зачем? Не знаю. Неплохо бы понимать, что я правда в другом измерении, а не где-нибудь в Сибири.

Трава кажется пластиковой, как коврик для душа или те уродские половики с глупыми надписями, что соседи-мещане кладут под дверь, считая верхом гостеприимства.

Я решил, что для начала достаточно. Ещё многое стоит проверить по возвращению, если, конечно, мне удастся проделать обратный путь без эксцессов.

В первую очередь я посмотрел на часы. Время тоже, что и до моего «отбытия». Но больше я ничего зафиксировать не успел, меня резко накрыло.

Комната расплывается, очень сильно мутит, по голове словно огрели тяжёлым предметом. Жесть. Едва дополз до ванной, чтобы выблевать всё, что ел за день. Нужно взять на заметку: ничего не жрать перед путешествиями, чтобы больше не оказываться в таком идиотском положении. Это, наверное, что-то вроде морской болезни.

Так я себя успокаивал, пока корчился на полу в ванной и пытался хоть чуть-чуть оклематься.

Часы не сломались, ожили сразу по возвращению. Для надежности я сверился с телефоном и ноутбуком. Я провалялся в ванной двадцать минут. Отходняк уж точно длился дольше, чем моё отсутствие.

Потому что я будто и не отсутствовал вовсе.

9 декабря 2004.

Меня штормило ещё несколько дней. Кажется, подскочила температура, руки тряслись, жутко болели голова и живот.

Заперся в комнате, отмахнувшись от Лорны. Мол, немудрено, что я заболел после купания в ледяной воде. Пусть не лезет со своим беспокойством, как-нибудь без неё разберусь.

Пока валялся в постели, поискал в интернете того, кто расскажет мне что-нибудь про принесённую кору. Как стало полегче, сразу помчался на встречу с мутным лаборантом из какого-то бостонского колледжа, готовым за щедрую плату выполнить любую причуду. Результат должен быть готов на днях.

12 декабря 2004.

Это уже что-то.

Лаборант подтвердил мои подозрения. Образец не сопоставляется ни с одной базой данных, к которой у него есть доступ. Возможно, конечно, он меня обдурил и всё это выдумал, но я всё-таки склоняюсь к тому, что кора и правда принадлежит какому-то другому миру, не нашему. В следующий раз нужно прихватить немного травы и сдать её на проверку, очень уж она странная наощупь. Для чистоты эксперимента поищу другого умника.

Но я не знаю, когда состоится мой следующий поход в то место.

Тут загвоздка.

Моё состояние… оставляет желать лучшего. Прошло больше недели, а меня так и не отпустило. Побочные эффекты куда тяжелее, чем после первых путешествий в рамках нашего мира. Наверное, потребуется больше времени, чтобы организм адаптировался.

Меня мучают сильные головные боли, приходится закидываться тонной обезболивающего. Температуры нет, я проверил, но ломота в теле осталось. Какой-то гул в ушах, трудно уснуть и мерещится всякая чертовщина, голоса, шаги, шёпотки. Пару раз просыпался среди ночи, и казалось, что зеркало на дверце шкафа стало чёрным и меня засасывает в эту пустоту, что оттуда тянутся, не то пальцы, не то щупальца тьмы.

Мэл ещё тогда заметила, что «что-то во мне изменилось». Теперь я и сам это чувствую, но не могу толком описать эти перемены. И пресловутое Посвящение тут ни при чём. Я вернулся из того мира каким-то другим.

Нет, это бред.

Прекрати выдумывать всякую херню.

19 декабря 2004.

Мне надоело прятаться в комнате, и я выполз на свет, хотя тут же пожалел из-за сильной рези в глазах. Все это время просидел взаперти с зашторенными окнами, обложившись книжками и ноутбуком, и хотя прислуга приносила еду, толком к ней не притрагивался.

Лорна, конечно, забеспокоилась и принялась нервно порхать вокруг. Она заметила, что у меня «нездоровый» вид. Нужно быть слепым, чтобы не заметить и бледность, и синяки под глазами, и покрасневшие склеры. Она заныла, что необходимо срочно вызвать врача.

Сказал, что мне не нужен врач, как и её дурацкие советы. У меня просто депрессия. Видеть её не желаю, лучше и дальше сидеть в комнате, плакать и дрочить. Так ей и сказал.

Лорна поджала губы, но даже орать не стала.

«Так не может продолжаться, милый. Надо что-то с этим делать».

Она всерьёз испугалась. Вот и предложила альтернативу — поехать к Шейну, может декабрьское солнце Л.А. и смена обстановки меня «излечат».

21 декабря 2004.

Мне, конечно, меньше всего на свете хотелось туда тащиться, но мама права: так продолжаться не может. Я просто сойду с ума или зачахну в своей «крепости одиночества».

Если я помру, не смогу продолжить свои эксперименты. А я серьёзно настроен «окунуться» в тот мир снова, когда полегчает.

Когда?

Перед отъездом прогулялся на остров, но не застал там Джуди. Ничего, мелкая. Я скоро найду к тебе дорогу, посмотрю наконец-то, как ты живешь.

По-маньячески это звучит, ну да ладно.

2005

1 января 2005.

Никогда.

Я НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ПОЕДУ В Л.А.

Ни ради прикрытия, ни во имя «смены обстановки». Ни за что! Да лучше чистосердечно покаюсь Лорне во всех своих прегрешениях, чём ещё хоть раз сунусь в этот сраный город к Шейну и его мразотной жене. Пошел он нахер. Пошла она нахер.

Собственно… в ней и заключается проблема.

В Камиле.

Всё было относительно неплохо, я смог отключить голову, но, конечно, так и не проникся образом жизни отца. Как и прежде — пьянки, гулянки, наркотики, алкоголь, шалавы, толпы непонятных личностей, отмачивающие какую-то дичь. Я пытался не отсиживаться в комнате, но и не участвовал в их увеселительных мероприятиях, наблюдал за ними, как за уродцами в бродячем цирке.

Первая неделя была только прелюдией: в канун Нового года Шейн закатил по-настоящему эпическую вечеринку, вообразив себя долбанным Гэтсби. Он, кажется, пригласил сюда весь Л.А.

Никогда не видел столько народу в одном месте.

К середине ночи стало полегче, толпа мало-помалу рассредоточилась. Кто-то ушёл предаваться оргиям в духе Маркиза де Сада в свободных комнатах, кто-то валялся в коматозе, кто-то уехал в другие места, продолжать веселье там, предварительно заблевав весь дом и уродское современное искусство в холле. Оставшиеся плясали, пили и

Шейна куда-то уволок лысый тип с золотыми зубами. Они занюхнули «дорожку» кокаина на дорожку

тупой каламбур,

запрыгнули в кабриолет отца и смылись в неизвестном направлении. Ну, я и не рассчитывал, что мы с Шейном будем зависать вместе. Мы практически не разговариваем и нас это устраивает. Отец больше не дичится, но теперь воспринимает моё присутствие как данность. С Камилой у них также.

Я бы и сам оттуда убрался, например, отоспаться в своей «лаборатории» в тишине и покое, но побоялся лезть в зеркало. Мне… пока тревожно связываться с этими вещами, побочные эффекты ещё не сошли на нет. Да и я тоже выпил. Плохая идея колдовать в таком состоянии.

У бассейна оказалось безлюдно и не так шумно. Ночь выдалась зябкой. Здесь нет зимы в привычном для нас понимании, но «анджелинос» считают, что, если пришлось накинуть куртку, то температура уже слишком низкая, чтобы проводить время на улице. Не представляю, что стало бы с ними в Новой Англии, где в это время частенько выпадает столько снега, что можно утонуть в сугробе.

У меня был беспроигрышный план на остаток ночи: пить виски и смотреть на звёзды. Но до меня зачем-то докопалась Камила.

Мы обычно не общаемся. Я её раздражаю, она меня раздражает, поэтому разумно, что мы предпочитаем не замечать друг друга, даже находясь в одной комнате. А тут она нагрянула собственной персоной.

Наверное, обожралась каких-то таблеток или ещё какой наркоты.

Она развалилась на соседнем лежаке. Помолчала какое-то время, но чувствовалось, что её так и распирает от желания поговорить. Вдруг стала меня расспрашивать о жизни в Салеме, напрочь игнорируя всё невербальные сигналы не лезть.

Я что-то буркнул в ответ, но она не отстала. Села, наклонилась ко мне, демонстрируя вываливающиеся из декольте силиконовые сиськи. Не мог понять, это белье на ней или всё-таки одежда, очень уж узкая полоска ткани. Ни черта не скрывает.

Камила сказала, будто задумчиво:

«Зачем ты вообще сюда приезжаешь? Сидел бы в своём лесу, волчонок».

Лорна меня достаточно колошматила, чтобы вбить хоть какие-то понятия о вежливости. Кое-как удержал себя в руках и не послал мачеху подальше сразу.

«Чего тебе от меня надо?»

«Ты странный».

Это мы уже давно выяснили, не новость. Абсолютно бессмысленный разговор.

Она сняла с себя блестящую курточку, будто ей резко сделалось душно. Осталась ну совсем полуголая, так что на неё стало стыдно смотреть.

Камила заметила, что я отвёл взгляд.

«А это по-своему мило» — прокомментировала она, — «то, что ты такой застенчивый. Вы совершенно не похожи с Шейном…»

Я прикинул, уместно ли будет скинуть её в бассейн, чтобы отвалила и перестала озвучивать очевидные вещи. Неужели у меня на лице не читается, что я не хочу с ней взаимодействовать, как она меня бесит? Раз она сегодня демонстрирует чудеса наблюдательности.

Она так сверлила меня глазами, что я не выдержал.

«Камила, оставь меня в покое. По-хорошему тебя прошу».

Она рассмеялась:

«Ты мне угрожаешь? И что ты сделаешь «по-плохому»?»

О, ей лучше не знать ответ на этот вопрос. Мне известно достаточно способов расправиться с человеком, не марая рук, и ей крупно повезло, что наши правила запрещают использовать магию в непосредственной близости от целой толпы свидетелей. Будь мы одни в доме, я… чтобы я сделал? Правда её грохнул? Смешно. Самонадеянно. Да я даже прирезать зверушку для ритуала не смог!

Она глупая кукла, но я не вправе распоряжаться её жизнью.

«Ничего не сделаю. Отстань».

«Я тебе не нравлюсь?»

«Мне не нравится этот тупой разговор».

«Ах, вот оно что. Но мы можем провести время иначе. Не за разговором».

Она совсем, что ли, из ума выжила? Я засомневался, что Камила вообще понимает, кому такое предлагает, или переусердствовала с веществами и алкоголем и приняла меня за кого-то другого?

Взгляд у неё был подозрительно ясным. Так что, скорее всего, она просто забавлялась. Играла. Но я уже проходил это с Мэл, я решил, что больше не поведусь на грошовые провокации.

«Не можем».

Я засобирался уйти, но Камила ухватила меня за руку.

«Ты вообще был с женщиной, волчонок? Или мама не разрешает?»

«Не твоё дело»

«Тебе не интересно попробовать? Может, перестал бы быть таким хмурым. Это помогает, я знаю».

«Нет, не интересно».

То был переломный момент, ведь если бы я просто свалил, ничего бы не случилось. И я сейчас не писал бы это, сидя в аэропорту, продолжая заливаться краской от злости и стыда. До сих пор трясёт.

«Да… видимо, тебе нужна женщина постарше».

«Что, прости?»

«Понятно, ты типа, как Норман Бейтс, для таких единственная женщина — это их мать. Я об этом слышала. Как там это называется? «Эзопов комплекс»?

Камила специально сказала неправильно, ждала, что я её поправлю, всё было написано у неё на физиономии. Я приказал себе молчать. Но точка невозврата была пройдена. Она даже Мэл со всеми её гадостями переплюнула. Побила всё рекорды. Надо же было придумать такую мерзость, чтобы добиться своего.

Добилась. У этого могло быть много разных вариантов исхода, но я, конечно, выбрал самый ужасный из них. Убийство и то было бы лучше.

«Закрой свой поганый рот».

Её «поганому» рту нашлось другое применение.

Ох…

Не знаю, что на меня нашло. Конечно, я страшно на неё разозлился, но это вовсе не оправдание. Я её не ударил, нет. Не столкнул в бассейн, хотя мог бы. А зачем-то схватил за горло, чуть придушил, но Камиле даже понравилось. Она, видимо, из тех чокнутых баб, которые любят, когда с ними грубо обращаются.

Она призывно облизнула пухлые губы.

Вспоминаю это… и мне страшно. Мне кажется, что дело не в том, что я был пьян, не в гнусных словах и ужимках мачехи. Я как будто вернулся из того мира другим. Другой версией себя, более тёмной, злой и опасной. Холод того места въелся в мои мозги, тьма проросла сквозь и пустила корни. Это жуткая фантазия, но у меня нет другого объяснения произошедшему. Я ведь полностью сконцентрировал своё внимание на физическом недомогании после путешествия, не учёл, что оно могло сказаться и на психике. По-видимому, сказалось.

Это не я. У меня никогда не было склонности к жестокости. Не было такого реального желания кого-то убить, растоптать, уничтожить, как в тот момент. А тут… Всё как в тумане, из которого вырываются обрывки тошнотворных образов.

Я трахнул Камилу

Но нет, Камила этого не планировала. Её, вроде как, всё устроило. Жертвой она не выглядела, даже потом, развалившись на лежаке, в порванных шмотках и с перемазанными в сперме ногами. Она ещё растерла её по бедру и с лукавой улыбкой сообщила, что ничего, она на таблетках, последствий не будет.

«Правду говорят, что в тихом омуте черти водятся».

Еще Камила завела речь о том, что не прочь повторить, но после, а то в этот раз было «слишком агрессивно». Она достанет какую-то наркоту, под которой особенно «весело» трахаться.

Я послал её нахер и сбежал, чтобы допить вискарь и разбить кулаки о стену.

Мрак и ужас.

Я знал, что Шейн ей изменяет, что Камила платит ему тем же, но мне совершенно не хотелось становиться тем человеком, с которым она это делает.

Мэл бы надо мной посмеялась, да и Лорна… не увидела бы здесь абсолютно ничего плохого. Сочла бы своеобразной местью. Мама ненавидит Камилу заочно, хоть никогда вживую не видела. Ей бы понравилось, что я сделал.

Я не хочу таким быть, не хочу превращаться в чудовище без моральных ориентиров. Но, видимо, поздно об этом беспокоиться. Процесс запущен. Эта тетрадь… помнит всё, все этапы моего падения.

Я сожгу этот дневник, когда страницы закончатся.

Пусть горит. Вместе со мной. В аду.

10 февраля 2005.

Тяжёлый был месяц.

Лорна пару раз заговаривала о Шейне, но я так и не нашёл в себе сил, чтобы озвучить решение прекратить с ним общение. Он и сам, конечно, не то, чтобы горит желанием… Но теперь я окончательно не понимаю, как с ним говорить, как смотреть в глаза.

После того, как трахнул собственную мачеху, его жену, между прочим.

Вот я и плёл маме какие-то небылицы о том, как поеду летом в Л.А., как мне там нравится, как я мечтаю снова увидеть уродские пальмы и помпезные виллы.

Вранье высосало из меня всю жизнь и истощило запасы алкоголя в подсобке ближайшего бара.

Я забеспокоился, что опять поступаю по-скотски, на этот раз в отношении людей, которых даже не знаю, и решил оставлять на месте стащенных бутылок наличку. Сомнительная сделка с совестью. Скорее с дьяволом. Банковская карта то на имя Камилы.

Никак не мог заставить себя пойти к реке, хотя надо было проведать Джуди, вдруг она тоже надумает заглянуть

в наш мир

на остров. Мы с ней не виделись с осени. Но после того, что я натворил в Калифорнии, меня стала одолевать тревога вот по какому поводу:

Мне кажется, что я не могу себя контролировать. Это бред, конечно, но я начал думать, что представляю для Джуди опасность. Не знаю, какую. Просто опасность.

Утянуть её в ад за компанию, например.

Я долго торговался с собой, чтобы всё-таки с ней встретиться. Не съем же я её в конце концов!

Джуди была там. Она призналась, что сама давно не приходила, но как-то почувствовала, что сегодня найдёт меня у реки. Она скучала. Полезла с обнимашками, как она это любит делать, но я шарахнулся от неё, как от прокажённой.

Нельзя прикасаться своими грязными лапами к невинному ребенку.

Это отвратительно.

Она не обиделась, привыкла уже, что временами у меня бывает ужасное настроение.

Всегда.

Джуд рассказала, чем занималась на каникулах и в праздники. Она научилась кататься на коньках и теперь не хочет, чтобы зима заканчивалась. Конечно, с её грацией, она постоянно падает, а в декабре она так сильно ушибла руку, что пришлось носить гипс, но сейчас всё нормально и ничего не болит. Одноклассники и друзья писали ей на гипсе всякие пожелания, а «мама Сэнди» нарисовала корабль с парусами.

Странно, что я вообще выслушиваю весь этот бред и нахожу его по-своему милым. Возможно, я просто завидую. Хоть у кого-то из нас нормальное детство.

Впрочем, в её возрасте я тоже как-то сломал руку, сверзившись с лошади, но никаких пожеланий мне на гипсе никто не писал. Зато травма избавила меня от необходимости продолжать занятия верховой ездой и долбанным пианино, которые мне тогда навязывала Лорна в рамках «аристократического» воспитания.

На это Джуди сказала, что никогда не каталась на лошади. И ей жаль, что я забросил игру на пианино, она любит слушать музыку, но сама она слишком неусидчивая, чтобы освоить какой-нибудь инструмент, это же надо заниматься много часов каждый день. Припомнила, что видела у нас дома рояль и он «очень красивый». Она бы с удовольствием послушала, если я… что? Так и не понял её мысль. Наверное, она просто искала повода снова напроситься в гости. Увы, это невозможно. Лорне нельзя её видеть.

Мне ощутимо полегчало от нашей пустой болтовни. Общение с мелкой всегда сказывается на мне в лучшую сторону. Тени на время отступили.

Я почему-то подумал, что при ином раскладе мы не подружились бы с Джуди.

Если бы она выжила в нашем мире… ну или вообще не случилось бы того рокового дня и мы познакомились как-то иначе. Мне не удалось придумать причину, по которой я обратил бы внимание на какую-то соседскую девчонку. Я не люблю детей. Не люблю соседей. С трудом заставляю себя поздороваться с кем-то на улице. Так, скорее всего, было бы и с Джуд.

Может, Лорна приглашала бы их с миссис Дэвис на идиотские приёмы, которые она время от времени организует для соседей. Но я старательно избегаю эти сборища.

Дома стряхнул пыль с рояля, зачем-то попытался вспомнить хоть одну простенькую пьесу. Но мне помешала Лорна, явившаяся на звук. Она очень удивилась.

«Что на тебя нашло? Ты же ненавидишь играть».

«Ненавижу. Спасибо, что напомнила».

12 марта 2005.

Самочувствие пришло в норму, а в мыслях воцарился хоть относительный порядок, потому я решил, что выждал достаточно времени и можно вернуться к своим экспериментам.

Я снова оказался в лесу.

Здесь ничего не изменилось. Стрелки на циферблате по-прежнему парализованы, деревья кажутся мёртвыми, трава искусственной. Без понятия, сколько я здесь ошивался, но, по ощущениям, часов пять или шесть. И всё это время я брел прямо, дальше от зеркала в надежде найти хоть что-то достойное внимания.

Компас, кстати, тоже оказался

Дерьмо.

Из плюсов: выход был менее болезненным, обошлось без тошноты, только лёгкое головокружение.

Посмотрим, что будет в третий заход.

27 марта 2005.

Лес.

Чёртов лес.

17 апреля 2005.

Больше месяца я совершал переходы через то зеркало и каждый раз оказывался в лесу. Как чёртов Данте.

Я проверил гипотезу, что каждый портал ведет в одно конкретное место:

Раздобыл ещё два зеркала, благо, в Новом Орлеане достать какой-то странный антикварный хлам не составляет особого труда. Одно совсем облезлое, потрёпанное жизнью, рама осыпается в щепки прямо в руках. Другое помоложе, помпезное, с позолотой и тошнотворными барочными ангелами, амальгама очень хорошо сохранилась. Изготовлены в разных городах, в разное время. Ничего общего между ними быть не может, кроме, разве что, магии.

Кажется, мне уже удается отличить «особое» зеркало от обычного. От них исходит такая энергия, незнакомая, не похожая на всё, что я знаю. Но…

Итог один, и он меня страшно бесит:

Лес. И лес.

У меня есть кое-какие предположения на этот счёт, но чтобы они подтвердились, мне нужно наконец-то прыгнуть куда-то ещё, не в этот уродский мир с мёртвыми деревьями, от одного вида которых уже тошнит. Знал бы я ещё, как это сделать, но, чёрт возьми, уперся в какой-то тупик.

Версия такая: поганый лес — что-то вроде перевалочного пункта, как аэропорт? Промежуточная станция? Откуда можно двинуться дальше, когда дождешься поезда, который ходит по другой линии.

Мир между мирами?

Но пока каждая моя попытка нащупать новый маршрут неминуемо оборачивается возвращением домой.

А мой ли это дом?

Что, если я всё-таки продвинулся дальше, но сам того не понял, очутившись просто в очень похожей реальности, но имеющей какие-то незначительные отличия?

Мне нужен какой-то якорь, какой-то опознавательный знак, чтобы совсем не поехать крышей, развивая эту мысль. Что-то, на что я посмотрю и сразу пойму: ага, я там, где и должен быть.

Но об этом стоило задуматься перед первым прыжком. У меня нет уверенности, что ещё в декабре я вернулся туда, откуда ушёл изначально.

2 мая 2005.

Лорна долго ко мне не лезла, даже позволяла пропускать сборища Ковена, но ей, кажется, надоело, и она вознамерилась вернуть себе контроль над моей жизнью.

Поставила меня перед фактом: мы едем в Новый Орлеан на Бельтайн. Хватит депрессовать и сидеть взаперти, зарывшись в книги, пора уже что-то делать. И ей плевать, хочу я этого или нет. Я — часть «Незримого мира», от этого никуда не денешься. Сколько можно гонять в Луизиану Вирджинию?

На вечеринке у вампиров мы, конечно, сразу же напоролись на Мэл.

Она очень изменилась за прошедшее время — заметно похорошела и держалась с особым достоинством. С мамой они полюбовно расцеловали друг друга в обе щеки. Грёбаные лицемерки. Лорна поздравила Мелиссу с новым статусом с такой слащавой улыбкой, что захотелось блевануть в одну из ваз с заколдованными розами Луизы.

Мы с Мэл старательно друг друга игнорировали, а вот Луиза как-то странно на меня поглядывала. И тут не поймешь в чём дело: то ли она как-то прознала о моих «зеркальных» экспериментах, то ли Мелисса растрепала всему свету о моей былой «одержимости» вампиршей.

Скорее второе. Странно, что Мэл заодно не сделала сенсацию из моего происхождения. Я не удивился бы, если бы все собравшиеся принялись тыкать в меня пальцем и величать «бастардом». Им же не сообщили, что средневековье давно закончилось. Понятия у них остались на уровне тех тёмных веков.

Ох, в любом случае нехорошо.

Теперь я смотрю на Луизу и не понимаю, как вообще мог о ней фантазировать. Да, она безумно красивая. Фарфоровая кожа, глаза, как штормовое море, волосы — лунный свет, и всё в таком духе. От неё пахнет смертью и неземным колдовством, она как южная ночь на старинном кладбище. Бла-бла-бла.

Лет в двенадцать я правда так думал, ну и позорище.

Но она, чёрт возьми, ребёнок.

Видимо, я повзрослел и стал воспринимать Луизу иначе. Теперь любые похабные желания, связанные с ней, кажутся противоестественными и в край нездоровыми. Это как… не знаю, начать придумывать что-то такое с участием Джуди. Мерзость.

Только Джуди однажды вырастет, а Лу будет вечно выглядеть, как девчонка-подросток. И останется такой и тогда, когда я уже давно сдохну и буду гнить в земле.

Через сто лет, через тысячу. Всегда. Странное слово, но вампиры знают толк в вечности.

Подумал, что стоило бы поговорить с Луизой, но прогнал эту мысль. Слишком опасно. Я не могу ей доверять. Я усвоил урок с Мелиссой. Я никому не могу доверять.

Никто не должен знать о моих исканиях.

31 мая 2005.

В конце весны мама снова завела разговор о поступлении в колледж. Она надеялась, что я не просто так просиживую много времени, запершись в комнате, а готовлюсь. Ну да, ну да.

Учёба могла бы стать неплохим прикрытием для моей исследовательской деятельности, но требовала бы слишком много усилий по поддержанию легенды. И пришлось бы волей-неволей, но с кем-то общаться. А я никого не хочу видеть, ну, за маленьким исключением.

Наверное, я просто боюсь. Не людей, а себя.

В каждый визит в лес между мирами я забираю немного тьмы с собой, а взамен оставляю кусочек своей души. Так мне кажется.

Впрочем… есть ещё кое-что. Но я пока не уверен. По этой причине мне лучше держаться от кого-либо подальше, особенно от смертных.

Моё затворничество — вынужденная мера.

2 июня 2005.

Три года.

10 июня 2005.

Лорна осторожно поинтересовалась о моих планах на лето. Что там на счёт очередного визита в Л.А? Я огрызнулся, что это её не касается, но тут же раскаялся за свою резкость.

Она за последние полгода заметно сдала, будто и правда чувствует себя виноватой и беспокоится из-за моего состояния на полном серьёзе.

Давно надо было побеседовать по душам, всё-таки мы живем под одной крышей, невозможно бесконечно игнорировать существование друг друга. Мне это, конечно, выгодно, но я уже не могу смотреть на её осунувшиеся плечи и погасшие глаза. Правду говорить нельзя, так что пришлось как-то выкручиваться.

Нет, у меня нет каких-то определенных планов, как и настроения ехать в Калифорнию, хочется побыть одному и всё основательно обдумать.

«Что с тобой происходит? Это из-за Мелиссы?»

Вот, отлично. Разбитое сердце — достойное оправдание, чтобы пустить Лорну по ложному следу. Так что

«Да, но…»

Тут Лорна меня основательно так огорошила:

«Я планирую поехать в Эдинбург. Хочешь составить мне компанию?»

Эдинбург? Это что-то новенькое.

Она объяснила, в чём дело — лет двадцать назад туда вместе с семьёй переехала одна ведьма из нашего Ковена. Лорна вдруг про неё вспомнила, решила возобновить общение и нанести визит вежливости. Она ещё добавила, что Шотландия, в каком-то смысле, наша историческая родина — именно оттуда когда-то перекочевал в Новый Свет Иеремия Мерсер. Да и других выходцев с туманного Альбиона в роду хватает. Отец мамы, мой дедушка, кстати, был британцем. Я его не застал, он умер не только до моего рождения, но и до рождения Лорны. Не удивлюсь, если бабушка сама его грохнула, когда забеременела и получила своё. Вполне в стиле ведьм.

Словом, не желаю ли я «прикоснуться» к корням, к земле со старыми колдовскими обычаями и богатой мифологией.

Нет, не желаю. Я лучше останусь. Виски есть и здесь, не вижу смысла тащиться за ним через океан.

Лорна тяжело вздохнула, но спорить не стала:

Ладно. Тогда я мог бы, в её отсутствие, заняться делами Ковена. Она снабдит меня инструкцией, что и как надо делать, чтобы провести собрание на день летнего солнцестояния.

Блеск.

Вместо одной старой нудной ведьмы я получил в распоряжение целую кучу.

Почему бы и нет?

Лучший способ утереть нос Мелиссе — поскорее возглавить Ковен и начать ходить с таким же важным, напыщенным видом, как и она. Пусть это и по-детски.

17 июня 2005.

Меня донельзя забавляет мысль, что через три дня я буду изображать серьёзного колдуна на заседании Ковена, а сегодня болтаюсь на острове с десятилеткой.

Лорна уехала и теперь я могу ходить сюда, сколько душе заблагорассудится. И мотаться в свою «лабораторию» без риска быть пойманным.

Я даже прислугу отпустил — хочу в полной мере насладиться одиночеством.

Вообще не понимаю, зачем Лорна держит в особняке столько народу, чем она так занята, что сама не может управиться с хозяйством.

Не хочет марать свои «аристократические» ручонки каким-либо «низким» трудом?

Очередное проявление её гордыни и лицемерия. В детстве она частенько восторженно пела мне про пра-пра(сколько их там?)деда, воевавшего на стороне армии Союза. А сама держит «рабов», как долбанная плантаторша. Ему и памятник есть в каком-то маленьком городке, но я не помню названия. Не суть. Вот, что важно — вся история нашей семьи — ложь и стыд. Пока прапра(пра?)дед воевал, его жена-ведьма в Салеме проворачивала свои тёмные делишки с другими лживыми тварями. А мне предстоит тусить с их внучками. Я предпочел бы десятилетку, честное слово.

Мы с Джуди придумали себе новое развлечение — она стала достаточно взрослой, чтобы читать сама, поэтому теперь я даю ей книги с собой. Она возвращается и пылко делится впечатлениями.

Как-то раз Джуди настолько не понравилась книга, что она больно ударила меня ей по плечу, выражая своё недовольство.

От женщин одно зло, даже от таких маленьких.

21 июня 2005.

Я готовился к худшему, но сборище Ковена прошло вполне гладко. В действительности это довольно скучное мероприятие. Никаких дионисических оргий и плясок голышом в лесу, восхвалений Нечистого и жертвоприношений. Тоска смертная.

Кучка старых дур собирается, чтобы поделиться последними сплетнями и обсудить их с таким важным видом, будто от них зависит судьба вселенной.

Больше всего, конечно, говорили о Мелиссе. Вирджиния жалостливо поглядывала на меня. Видимо, мама растрепала ей о нашем «романе». Но я «держал лицо», как от меня того требовалось, и никак себя не выдал.

Некоторые считают, что избрание Мэл — большая проблема, ведь она слишком юна и импульсивна, а оттого может натворить дел. Другие же, напротив, видят в этом перспективу — Мэл не так непримирима, как её мать, есть шанс, что удастся наладить отношения между Ковенами, прекратить уже «холодную войну», что длится не один век. Тут Вирджиния опять стала на меня коситься. Надо бы поговорить с ней, попросить не делать это хотя бы так нарочито.

Но я не успел, она первая ушла и очень шустро запрыгнула в тачку.

Отчитался Лорне, она была довольна. Сказала, что планирует задержаться в Шотландии, как минимум, до сентября. Возможно, у меня развилась паранойя, но это кажется весьма подозрительным. Прежде она и на пару дней боялась оставить меня без присмотра, а тут свинтила на целое лето.

Что-то тут не так.

15 июля 2005.

Первое время я беспокоился, что Лорна внезапно нагрянет с проверкой, но потом расслабился и обнаглел настолько, что даже притащил новое зеркало в особняк.

Я пока так и продолжаю попадать в тот злоебучий лес, но попыток не оставляю. Потихоньку ломаю голову над разгадкой и пробую всякое, стал составлять формулы, используя знаки из древних трактатов, чтобы протестировать их при создании портала. Результата нет, но увлекательно.

А ещё я хожу на остров.

Мы тут с Джуди… немного повздорили. В один из дней она притащила с собой принадлежности для бадминтона. Пришлось объяснить ей, что она конкретно так что-то попутала. За кого она меня приняла? За другого десятилетку, чтобы я с ней носился по острову с ракеткой? Да и вообще. Остров — максимально неподходящее для того место, опасное место.

Уронит волан в воду, полезет доставать и… снова утонет.

Я не мог объяснить свой категоричный отказ, и мелкая страшно обиделась. Назвала меня занудой и ушла, задрав курносый нос.

Она вернулась на следующий день с повинной, и с книжкой, взятой у одноклассницы. Правда тут я снова упёрся — не буду я с ней читать «Гарри Поттера», что за несусветная чушь.

Мне долбанной магии и в своей жизни хватает, ещё читать о ней.

Я в курсе, о чём там, но мне подобное не интересно.

Так я узнал, что моя мелкая подружка, оказывается, имеет в арсенале приличное количество ругани, недопустимой для десятилетки. Лорна бы ей вымыла рот с мылом, как поступала со мной в возрасте Джуди. Но у миссис Дэвис, видимо, другие методы воспитания.

Как по мне, так она плохо смотрит за приёмной дочерью. За Джуди нужен глаз да глаз. Она просто-таки притягивает к себе неприятности.

И, между прочим, проводит много времени в обществе сомнительного типа прилично старше неё.

Лучше бы «мама Сэнди» купила ей не ракетки для бадминтона, а наколенники и каску. Эта оторва, когда не на острове, шныряет по

Почему я вообще об этом беспокоюсь? Почему оттираю её веснушчатую физиономию? Почему у меня появилась привычка брать с собой небольшую аптечку, чтобы обрабатывать её бесконечные травмы? Она мне не сестра, никто. Будь сестрой, давно бы прописал ей ремня «за всё хорошее».

Но в тот день, когда мы поругались из-за «Гарри Поттера», Джуди быстро остыла. Она не ушла, а устроилась рядом и совсем по-взрослому посетовала:

«Ты мог бы просто сразу сказать, что у тебя плохое настроение. Давай посидим молча».

19 августа 2005.

Наконец-то мне есть, что записать.

Паранойя меня допекла, я избавился от зеркала в особняке и снова стал посещать «лабораторию» в Новом Орлеане. Лорна пока не собирается возвращаться, но кто её разберет? Вдруг нагрянет в самый неподходящий момент.

Так вот:

Я опять попал в лес, но на обратном пути кое-что случилось. Я устал, задумался, не знаю, в чём тут причина, но, шагнув обратно в портал, я вышел не в «лаборатории», а в нашем особняке в Салеме, хотя этого не планировал.

Это получилось совершенно случайно, неосознанно. Мне крупно повезло, ведь последствия у моей рассеянности могли быть… какие-нибудь неприятные. Пренебрежение техникой безопасности рано или поздно меня погубит.

Я сразу понял, где я, чертыхнулся и собирался полезть обратно в зеркало, но вдруг увидел маму. Она, наверное, услышала шум и спустилась посмотреть. Да только… её нет дома, она же сейчас в Эдинбурге. Должна быть, если не наврала мне, чтобы поймать с поличным.

Мы долго таращились друг на друга, прежде чем я осознал, что в ней что-то неправильно. Она выглядела как-то иначе, не так, как я привык. Да и её взгляд… Она словно привидение увидала и не знала, что предпринять.

Она, кажется, постарела. У неё были седые волосы на висках, темные подглазины и глубокие морщины. А ещё она была в чёрном. Мама не носит чёрное, если никто не умер, потому что это цвет южных ведьм, он ей жутко не нравится.

«Итан?» — пробормотала она, и в голосе явственно читался вопрос.

Собственное имя вырвало меня из оцепенения. Я смекнул, что надо поскорее убираться оттуда, потому что происходит какая-то непонятная чертовщина.

«Подожди!» — крикнула она, но я уже нырнул обратно в портал.

Это не Лорна. Или… нет, не так. Не моя Лорна, а какая-тодругая.

Тут было о чём подумать, но мне резко стало плохо, чего давно не случалось. Я шлёпнулся на пол, едва успел заблокировать проход с помощью формулы, которую недавно создал. Мне и одной Лорны хватает, вдруг вторая надумала бы увязаться за мной следом… из своего измерения.

А куда я, кстати, попал сейчас?

Кое-как оторвал физиономию от паркета, чтобы оглядеться. Обстановка моей «лаборатории» узнавалась. Все вещи, вроде как, на своих местах — на столе раскрытый дневник, рядом ноутбук, пирамида из книг, початая бутылка виски, бесполезный респиратор. Кажется, что это мелочи, но нет. В деталях кроется дьявол. Только они могут подсказать, что я не ошибся с пунктом прибытия.

Сейчас пишу это и слегка потряхивает от волнения, но не только из-за встречи с «другой Лорной». После этого прыжка проявилась новая «побочка» — хлынула кровь из носа, да так сильно, что долго не мог её остановить и уже подумывал вызвать врача.

Дурной знак.

25 августа 2005.

Снова погано себя чувствую, да и знатно пересрался из-за кровавого насморка, но придётся притормозить свои эксперименты по другой причине:

В Майями был ураган. Прогнозируют, что он доберётся и до Нового Орлеана.

Лорна почему-то всполошилась и позвонила справиться, как у меня дела.

Она, наверное, решила, что я помирился с Мелиссой, ускакал к ней в Луизиану и всё лето мы провели, гуляя за ручку, предаваясь страсти под луной и занимаясь ещё невесть какой романтической ерундой.

Меня так и подмывало сказать, что да, мам, так оно и есть. Пока тебя не было, мы с Мэл наладили отношения Ковенов да так ответственно подошли к осуществлению этой задачи, что объединили север и юг. У нас теперь один общий Ковен, вот никак не придумаем, как попретенциознее его назвать. И, конечно, ты станешь бабушкой, но родит Мэл не нового члена нашей идиотской семьи, а истинного антихриста, на меньшее она не согласна.

Нет.

Отчитался, что был «паинькой». Сидел себе безвылазно в Салеме, плакал и дрочил по обыкновению. (Мне нравится, как Лорну перекашивает от таких заявлений). Но да, я в курсе, что там творится в Мексиканском заливе. Ужасно, конечно. Но какое мне дело? Я оттуда за полторы тысячи миль.

Лорна поведала, что купила обратный билет. Вот и закончилась моя распрекрасная, свободная жизнь.

27 августа 2005.

Лорна чуть ли не с порога обрушила на меня очередную «чудесную» новость. Не успела толком отдохнуть с дороги, переодеться, выпить чашку долбанного чая, как начала.

Во-первых, куда подевалась прислуга и почему в особняке такой беспорядок? Как это я «отправил их в отпуск»? А кто готовил еду? Сам, что ли? А ты умеешь? Ладно, но что с цветами? А как же азалии? Кто ухаживал за ними без садовника? Люди не просто так получают свои деньги… бла-бла-бла.

Во-вторых, Лорна не без причины потащилась в Шотландию, а с определённой целью. И надо бы нам обсудить это в срочном порядке.

У той ведьмы, у которой она гостила, оказывается, есть внучка. Сын колдуньи магию, понятное дело, не унаследовал, а его дочери, бедняжке, «свезло». Ну, понятно… Лорна подыскала «достойную» кандидатуру, куда лучше Мелиссы.

«Она хотя бы не уродина?»

«Это единственное, что тебя волнует?»

«Да мне плевать. Просто поддерживаю беседу, чтобы не казалось, что ты сама с собой разговариваешь».

Лорна надулась, но крик не подняла. Она вообще после Посвящения стала куда сдержаннее, перестала лупить меня по лицу, швыряться предметами и срываться по любому поводу.

Она теперь всё своё недовольство вкладывает во взгляд, что довольно пугающе, учитывая её способности. Иногда почти чувствую жжение на коже и размышляю, сжигала ли мама уже кого-нибудь заживо.

Или я стану первым?

Она сказала, что вообще-то речь идёт о более «долгоиграющей» перспективе, она не собирается торопить меня с принятием решения. У меня будет время, чтобы познакомиться с потенциальной невестой, пообщаться с ней. И время, и право голоса, разумеется. Но там замечательная семья, такая же старая «колдовская династия», как

К чему, блядь, готовиться? Будто её морскому чудовищу собрались принести в жертву.

Вот тут я основательно напрягся.

«Молода» — это сколько?»

А, ей восемь лет. Она даже младше Джуди! Лорна с тем же успехом могла предложить мне жениться на ней, окажись Джуди ведьмой из «хорошей» семьи, а не «дворняжкой» без родословной. И не будь мёртвой в нашем мире, да. Ну и бред.

«Зачем ждать, мам? Давай её скорее сюда. Всегда мечтал растлить малолетку».

У Лорны задёргался глаз. Она шумно задышала носом. Наверное, в Шотландии посетила какие-то курсы по управлению гневом. Вместо того, чтобы закатить истерику, принялась спокойно, вдумчиво озвучивать свои доводы.

Выбор невелик, так какнасосталось мало. Ведьмы и колдуны в Новом Свете вымирают. Ведь даже в «крутых» магических семьях всё реже наследуются способности.

Но я тут причем? Сами виноваты со своим кровосмешением! Нужно было не брезговать человеческими науками, тогда бы знали, что инбридинг неминуемо повлечёт за собой вырождение. Не просто так в нашем Ковене одни старухи. На юге ситуация и то лучше.

«Если ты женишься на смертной, то будешь вынужден обманывать её всю жизнь. И есть риск, что твои дети не унаследуют магию…»

Я не позволил ей закончить.

«Я тебе не племенной бычок для продолжения популяции. Лучше буду один».

Лорна сказала:

«Но ведь ты не один».

Понятия не имею, что она имела в виду.

2 сентября 2005.

Как оказалось, это надолго. Новому Орлеану сильно досталось. Остается надеяться, что зеркала не пострадали. Вроде как, центр города в относительном порядке, но…

Позвонил Шейн, вдруг вспомнил про квартиру и разволновался, чуть тем самым не спалив меня перед Лорной.

«Какое ему дело до урагана? До Луизианы?»

Я сделал изумлённое лицо. Что с тобой, мам? Шейн знает, что ты часто ездишь туда к друзьям, вот и беспокоится. Он же не в курсе, что в этом году ты предпочла слушать волынку, а не джаз. В газетах о твоих перемещениях не пишут.

Лорна недовольно прицокнула языком, но, кажется, версию проглотила. По моим подсчетам такое объяснение должно было её «задобрить», да только её не поймешь.

Их отношения с Шейном непостижимы.

Но что-то в ней всё-таки отозвалось. Вечером она сидела в гостиной, меланхолично смотрела в огонь и пила вино, что делает крайне редко (почти никогда). Вдруг попросила поиграть ей на рояле. Мне совсем не хотелось, тот порыв давно прошел, но стало её жаль. Потому и отказал довольно мягко. Это когда было, я ничего не помню, а искать ноты в коробках на чердаке буду полночи.

Я хотел тихонько слиться, но Лорна заговорила. Она и правда пребывала в очень странном настроении, раз уронила маску с лица. Казалась вполне обычной, человечной. И страшно одинокой.

«Подожди, Итан. Ты должен кое-что знать».

Плохое начало.

«Да?»

«Я его любила. По-настоящему».

«Кого?»

«Твоего отца».

«Какого из них?»

«Прекрати. Ты всё понял».

На самом деле нет. Я до сих пор путаюсь, кого из этих двоих следует так называть. Того мужика, что покоится в земле, или другого, чью жену я трахнул в новогоднюю ночь. Ох, кошмар. Зачем я только об этом вспомнил? Сейчас крайне неподходящий момент, ведь маму вдруг пробрало на откровения. Как бы на радостях и самому не ляпнуть лишнего.

«Это не была короткая интрижка, как я тебе когда-то сказала. Мы долго были вместе, но это не нравилось моей матери. Она заставила меня выйти за Натаниэля, но я продолжила тайно встречаться с Шейном. Натаниэль… тоже не был святым, он платил мне тем же. Но моя мать пригрозила, что убьёт Шейна, если это не прекратится. У меня не было выбора».

«Зачем?»

«Что «зачем»?

«Зачем ты говоришь мне это? Какое теперь это имеет значение?»

Лорна залпом допила вино. Она погасила камин взмахом руки, как часто делает, когда поблизости нет прислуги, и это не грозит серьезными неприятностями. Она сказала:

«Ты прав. Это уже ничего не изменит. Просто я хочу, чтобы ты не думал, что я плохая».

Я хотел ответить, что вовсе не считаю её «плохой», но не нашёл в себе сил, струсил. Нужно было сказать… и, наверное, обнять её. Как-то выразить сочувствие.

Но я боюсь её, стал бояться со временем. Потому что я никогда не знаю, когда она примет это, а когда ударит и обвинит меня в презренной слабости.

Вдруг это — спектакль, очередная проверка, очередной урок.

5 сентября 2005.

Лорна потом успешно делала вид, что этого разговора не происходило. Я правильно поступил, что не позволил усыпить свою бдительность.

Через пару дней мы опять поругались.

Вот почему:

Я порывался поехать в Новый Орлеан волонтером, помогать разгребать последствия стихийного бедствия, но Лорна от этой идеи пришла в страшное негодование. Что ещё за придурь такая?

Я объяснил — не придурь. Мы же отыгрываем филантропов на людях. Вот, можно было оказать реальную помощь, а не кривляться на публику вхолостую.

Она сочла, что куда полезнее будет пожертвовать щедрую сумму в фонд поддержки пострадавших от урагана. А мне нечего туда соваться. Всё. Тема закрыта.

Просто зла на неё не хватает в такие моменты! Какая же она лицемерка!

А когда я в ужасном настроении, помочь мне может только одно –

выпивка

походы на остров.

Джуди новости об урагане очень расстроили.

Она всё спрашивала, не случится ли подобного у нас, ведь город тоже находится на берегу залива. Мелкая уже успела где-то вычитать, что такие стихийные бедствия, пусть и менее масштабные, происходили и в Новой Англии. Она, бедная, из-за этого совсем потеряла покой и сон.

Джуди даже с «мамой Сэнди» боится это обсуждать. А к кому ещё пойти со своей новой фобией, как не ко мне? Я же знаю «всё на свете». Её слова.

Ага, и ещё с каких-то пор заделался в детские психологи.

Успокоил её, как мог, но глубоко задумался.

Выходит, в их мире всё происходит по тому же сценарию. Но… были ли разные последствия, как, например, у падения Джуди в воду?

10 сентября 2005.

Я, конечно, сказочный идиот. Мне даже писать это стыдно. Но поступить по-другому я не мог.

Какой бы сукой ни была Мелисса, я всё же о ней беспокоюсь. Я весь извёлся, пытаясь придумать, как бы разузнать о её судьбе. Да, логово Сестёр находится далеко

Честно говоря, в конце августа, когда всё произошло, я отправил сообщение на тот телефон, понадеявшись, что он у Мэл сохранился. Но она не ответила.

Тут я не выдержал, прислал ей время и место встречи, как два года назад, в той же придорожной забегаловке. И на свой страх и риск отправился туда.

Я не сильно рассчитывал, что Мэл придет, но она явилась. Одна, без свиты. Выглядела она потешно, как какая-то кинозвезда, которая скрывается от навязчивых поклонников — шляпа с широкими полями, плащ и очки на пол физиономии. И всё чёрное, разумеется. Не хотелось расстраивать её, что такая «маскировка» скорее привлекает внимание, чём отводит. Но я не об этом пришел говорить.

Приветствовала она меня с особенной теплотой:

«Какого хера ты делаешь на нашей земле, Итан?»

Я всё тщательно взвесил — обмениваться любезностями или сказать правду. И не пойму, что тут меньшее из зол. Всё зло, потому выбрал правду. Хуже уже не будет.

«Мэл, мы плохо расстались, но ты долго была моим другом. Просто хотел убедиться, что ты не пострадала».

Мелисса открыла рот, щедро намазанный красной помадой, снова закрыла. Она, судя по всему, ждала чего-то другого. Мои слова застали её врасплох, она конкретно так растерялась, придумывая, что ответить. Очень долго думала. Нервно усмехнулась:

«Кто ты такой, и куда ты дел Итана Уокера? Это на тебя не похоже»

«Не похоже».

В ней явно читалось желание сбежать от неудобного разговора. Такое знакомое… Я узнал её, прежнюю Мэл. Колючую, но ранимую девчонку.

Она поспешила спрятать ту девчонку обратно, нацепить на лицо надменность, присущую всем ведьмам.

«Спасибо за беспокойство, но не твое собачье дело. Убирайся».

«Окей».

Мэл — это Мэл. Она не могла просто разойтись, не сказав напоследок какую-то гадость. Пусть это и прозвучало самонадеянно, совсем уж глупо и по-детски.

Она зовется Верховной, носит дурацкую шляпу и красит губы, как взрослая, но за этим фасадом осталась прежней. Так мне показалось. Её беспомощная шпилька это обличила:

«И, кстати говоря, у меня теперь есть любовник, взрослый мужчина. В постели он куда лучше тебя».

«О, я рад, что нашёлся идиот, который тобой прельстился. Ради этой новости стоило проделать путь в полторы тысячи миль!».

И хорошо, что в кафе было достаточно народу, иначе это неминуемо закончилось бы катастрофой. Нельзя использовать магию при простых смертных и бла-бла-бла. Но и вцепиться ногтями мне в лицо Мэл не могла. На неё и так все таращились из-за шляпы и очков. Ей пришлось это проглотить.

Хорошо, что она жива.

20 сентября 2005.

Всё обошлось и с моей «лабораторией».

Квартира в порядке… относительном. Зеркала, по крайней мере, на месте.

В окнах повыбивало стекла, придется искать мастера, но всё осложняется тем, что в городе сейчас на них высокий спрос. Электроснабжение восстановлено, хотя и работает с перебоями. Вода из кранов течет такая жёлтая и мутная, словно забирают её прямиком из местных болот. И да, сюда кто-то вломился.

Я слышал, что стихийное бедствие повлекло за собой появление мародёров, но не думал, что они орудовали и в самом центре города. Выносить в квартире особенно нечего, но пропали ноутбук и запасной сотовый. И остатки алкоголя, но чёрт с ним. Главное, что воров не заинтересовали мои зеркала.

Это просто смешно.

Кому они сдались, кроме меня?

Можно продолжить.

10 октября 2005.

В какой-то момент я подумал, что лучшее, что я могу сделать — оставить себе послание на стене краской из баллончика, чтобы видеть его сразу, как выхожу из портала. Ох… арендодателю лучше не знать.

«Если ты это читаешь, ты там, где нужно».

Надеюсь, что другие мои версии, также увлекшиеся зеркальными путешествиями, не решили прибегнуть к использованию такого же топорного «якоря». Вышла бы несусветная путаница... От одной только мысли об этом порядочно закипает мозг.

Я пытался снова попасть в ту копию особняка, где видел постаревшую маму-2 в чёрном, но не вышло.

Вывалился в наш дом, чуть не попался на глаза оригинальной Лорне, едва успел заблокировать портал, чтобы зеркало приняло прежний вид. Со временем стало неплохо получаться, выработалось что-то вроде привычки оперативно проворачивать все эти манипуляции.

Пока на моей идиотской пробковой доске только три пункта:

—Наш мир(разные места)

—Лес

—Мир с Лорной-2

Кстати, вот ещё интересное: я как-то покидал лес в поисках нового пути, но попал снова… в лес.

Стоит переосмыслить версию о том, что это место — перевалочный пункт. Скорее, это что-то типа ошибки, которую выдает программа, когда недостаточно точно формируешь запрос. Какой-то поломанный, пустой мир, не прогруженный до конца.

Страница «404 not found».

25 ноября 2005.

Весной я думал, что мне показалось. Зрительная галлюцинация или что ещё в таком духе. Я, честно говоря, был в таком паршивом состоянии, что в том не было бы ничего удивительного. Ну, померещилось и померещилось. Фантазия разыгралась. Больше надо сидеть в темноте и читать всякую чушь в интернете.

Тогда я тоже записывал что-то в эту тетрадь, но выронил ручку. Когда я нагнулся, чтобы найти её под столом, она сама скользнула мне в ладонь.

Недавно это произошло снова, а потом ещё и ещё.

Теперь у меня получается это контролировать: двигать предметы силой мысли.

Ох, вау. Телекинез — это круто. Мэл умерла бы от зависти, жаль, что я не могу поделиться новостью с ней.

Может, у неё тоже появились какие-то особые способности? Все-таки её мамаша была телепатом. Пусть ей было неведомо, о чём думают другие маги, но смертным, вроде как, она могла даже внушать мысли. Как ни крути, полезное умение.

Лорна управляет огнём, в смысле не творит дурацкие огненные шары, а может поджигать любую вещь взглядом. Бабушка, судя по словам мамы, тоже обладала некими экстраординарными талантами, хотя Лорна никогда не вдавалась в подробности, в чём конкретно они проявлялись. Я её не помню, она умерла раньше, чем Натаниэль, да и не стала бы бахвалиться перед малым ребенком магическими фокусами. Загадка, что там у неё было.

Но это я, наверное, себя так успокаиваю, что это семейное, и с тем миром никак не связано. С Лорной обсуждать пока боязно.

После использования нового навыка у меня идёт кровь из носа.

Надеюсь, что со

1 ноября 2005.

Ураган «Катрина» избавил нас от необходимости тащиться в Новый Орлеан на Самайн.

Вампирская резиденция, где обычно проходят эти идиотские сборища, тоже пострадала. Луиза с семейкой пока перекочевали куда-то в Европу, а без присутствия клыкастых «миротворцев» столкновения Ковенов затевать опасно.

Мы в кои-то-веки остались дома. Как же это славно!

Лорна раздавала угощения соседской ребятне, а я наблюдал их паломничество к особняку из окна. И зачем-то пытался разглядеть среди них девочку, которой там не может быть, ведь она давно мертва в нашем мире. Уже четвертый год пошёл.

Как, интересно, Джуди проводит Хэллоуин в своём измерении?

7 ноября 2005.

Я не только открыл в себе способность к телекинезу, но и продвинулся в своих исканиях.

Прогресс небольшой, но он есть. И это радует.

Моя пробковая доска пополнилась новыми местами, где мне довелось побывать:

+Мир, где наш особняк заброшен. И то ли наша семья там вовсе не существовала, то ли давно сгинула, то ли куда-то переехала, хотя это странно — дом всегда много значил, его бы так просто не бросили.

Разобраться с этим не удалось, потому что там не нашлось компьютера или хотя бы старых газет, а сотовая связь нашей реальности не ловила.

(ну, конечно, на что я, блин, рассчитывал?)

Я подумывал выйти на улицу, добраться до библиотеки или почты, но счёл, что это может быть опасно. Мне ещё только предстоит подготовить себя к долгому погружению, а из-за кровавого насморка приходится осторожничать. Причины его не ясны, лучше пока не рисковать попусту.

+Мир, похожий на наш, но какой-то слащавый. Информации о нём мало, потому что быстро пришлось сворачивать удочки и валить, дабы не быть пойманным его обитателями.

Я опять попал в наш дом, но успел заметить Лорну и… Шейна. Они приехали вместе на тачке и выглядели подозрительно счастливыми. Возможно, в том измерении они не расстались или снова сошлись, не разберёшь. Лорна казалась моложе своих лет, очень беззаботной, а Шейн не производил впечатления пропащего алкаша, скорее напоминал профессора заштатного колледжа. Аккуратный, чистенький, в жилетке, пиджачке и очках. (Так это в него у меня проблемы со зрением?). Он галантно придержал маме дверцу машины, и, мило беседуя, они направились к дому, а я заторопился обратно.

Есть ли я в этом мире? Плохо представляю себя в таких жизнерадостных декорациях. И завидую, конечно. Тем более… если там нет магии. Может же такое быть?

И… самое увлекательное:

+Постапокалиптический мир(?). Стоило выйти из портала в каком-то полуразрушенном доме, как в рюкзаке застрекотал счётчик Гейгера. Проверил — да, высокий уровень радиации. Я давно позабыл про респиратор, но тут от него мало толку, понадобился бы полноценный защитный костюм.

Ладно ещё кровавый насморк, но не хотелось бы потом выблевать свои легкие или остаться без кожи и волос. Потому я глянул лишь краем глаза: успел отметить снаружи пурпурное небо, руины и обугленные деревья. До смерти любопытно, что тут случилось, но, увы, узнать не выйдет.

Вряд ли есть подходящая защитная магия, чтобы тут задержаться, а на достойную человеческую экипировку уйдут все ресурсы с кредитки Камилы. Как я потом объясню это Шейну? Да и раздобыть всё это будет… ох, как непросто.

Я, вроде как, ищу кое-что другое. Кое-какой другой мир.

Путешествия — это очень занимательно, но они отнимают у меня много сил. Не стоит увлекаться. Побочные эффекты никуда не делись. Мне нельзя угробить себя до того, как я найду дорогу в измерение, где живёт Джуди. Я не забыл, зачем всё это затеял.

Я должен узнать, как там всё обстоит. Если другой я жив, то… мне нужно встретиться с ним, попросить приглядеть за ней, позаботиться, потому что она хорошая девочка, нельзя бросать её одну.

А мне, кажется, не так долго осталось.

Не верю, что это написал. Но, утираю хлещущую из носа кровь, и шкурой чувствую, что ничем хорошим всё это не кончится.

Важно другое:

«Если ты это читаешь, ты там, где нужно».

Хотя бы пока.

17 декабря 2005.

В сравнении с теми неспешными темпами, которыми я продвигался прежде, я, конечно, совершил ощутимый рывок вперёд. И всё это за рекордно короткий срок, чуть больше месяца:

Количество миров на пробковой доске увеличилось вдвое, а то и втрое.

Некоторые из них в разной степени похожи или непохожи на наш, другие же воистину впечатляют воображение. Увы, нужный мне пока так и не встретился. Я не сдаюсь. Я продолжаю поиски.

Но организм уже не справляется с напряжением. Я очень устал. Я дорого плачу за каждый новый шаг в зеркало. Наверное, нужно сделать паузу, позволить себе «передышку» хотя бы на время зимних праздников.

В этот раз я и вовсе свалился в обморок, не успел даже зафиксировать время прибытия.

Не знаю, сколько я провёл без сознания, но сейчас, когда очнулся, на улице уже успело стемнеть.

Самочувствие как при гриппе, знобит от фантомного холода, конечности ледяные и нарушена координация движений. Закинулся пригоршней викодина и, на всякий случай, жаропонижающего — пусть температуры и нет. Давление сильно повышено, пульс учащён, а сердцебиение отдаёт в голову. И из носа опять течёт рекой…

Как таблетки подействовали и кровь остановилась, задумался, что делать дальше.

Надо домой, пока Лорна не заметила моего отсутствия и не забила тревогу. Обычно я промышляю своими делишками днём, а к вечеру выползаю на ужин, чтобы «обмениваться любезностями» с ней за столом, как ни в чём не бывало.

Мама косо поглядывает, решила, наверное, что я пристрастился к алкоголю, как отец, вот и пропадаю где-то целыми днями или прячусь в комнате со зверским похмельем. Поганая «легенда», но за неимением другой, сгодится.

Лорна побаивается открыто заговаривать на эту тему, чтобы опять не разосраться со мной в пух и прах. Я уже придумал, что ей скажу: я не виноват — это всё гены. Со стороны Уокеров мне досталась магия, со стороны Шейна алкоголизм. И ничего тут не поделать.

Всяко лучше, чем правда.

Может, и на сей раз пронесёт?

Я сейчас не в состоянии совершить ещё один переход через зеркало. Это будет… ну всё, конец. Кровоизлияние в мозг или… не знаю… По той же причине и на самолёте лететь нельзя, там перегрузки и давление, а моей голове и так досталось.

Единственная разумная последовательность действий — как-то привести себя в чувства и держать телефон под рукой, чтобы оперативно наврать Лорне,

Пойду, наверное, прогуляюсь до круглосуточной аптеки, может, там найдется что-нибудь, чтобы побыстрее привести себя «в порядок». Да и свежий воздух, надеюсь, поможет.

2006

29 января 2006.

Говорят, что никому не дано предвидеть грядущее, но бывают моменты сродни прозрению. Что-то подобное произошло со мной тем вечером, когда я сделал здесь последнюю запись.

Покидая «лабораторию», я зачем-то прихватил дневник с собой. Перед тем, как идти в аптеку, я заскочил в почтовый офис и успел в аккурат до его закрытия. Мне почему-то показалось, что нужно подстраховаться.

Сегодня забрал тетрадь, она дожидалась меня возле дома миссис Дэвис, именно там, куда я её и отправил. Не сделай я этого, дневник был бы предан огню.

Я сам сожгу его, но позднее. Пока он мне ещё нужен.

Вот, что случилось той ночью:

От свежего воздуха мне легче не стало. Я зашел в аптеку, и аккуратно, по стеночке, чтобы не грохнуться в обморок прямо на улице, пополз обратно в «лабораторию». Выглядел я, наверное, хуже последнего торчка, так что ко мне вполне могли привязаться копы, но меня поджидал кое-кто другой. Кое-кто, кто пахнет кладбищенскими розами, да и холоден, как могила.

Луиза, мать её, Ришар.

Она завела меня в какое-то кафе, затолкала за столик в самом дальнем его углу и всучила свою фляжку. Она сказала, что так нужно, что выпить кровь — лучший способ «заземлиться» в этом мире. Мерзость… несусветная, меня чуть не вывернуло этим пойлом. И все же оно помогло. Меня отпустило, но на время. Достаточно, чтобы мы смогли поговорить.

Разговор вышел не из приятных, но крайне познавательный.

Луиза ещё весной почуяла неладное, но не могла поймать меня за руку, потому что я всегда проворачивал свои трюки днём. Она терпеливо ждала, пока я утрачу бдительность и «проколюсь».

У неё особое чутье на «такие вещи», ведь она… не отсюда. Не из нашего мира.

Кое-что из домыслов про вампиров — чистая правда. Луиза сама подтвердила.

Она действительно пришла через зеркало из другого измерения. Она ещё помнит их историческую «родину», она — самая древняя из вампиров, остальные появились уже здесь. Их мир уничтожили какие-то монстры, только Луизе и удалось от них убежать. Луиза сама когда-то прокляла своих «детей», навсегда лишив отражений, чтобы уберечь от опасности, таящейся в зеркалах.

Она хранит эти знания и оберегает границы миров. Она следит, чтобы никто не открывал порталы, контролирует всех «путешественников». Оказывается, были и другие. До меня.

Луиза вывалила на меня свою предысторию и принялась допрашивать, как вышло, что я оказался во всё это втянут. Откуда узнал, кто мне рассказал, как я додумался использовать кровь, в каких местах успел побывать.

Не привёл ли я на хвосте тех монстров?

Я был неспособен плести внятную ложь и честно во всём признался, умолчал только про Джуди. Но Луиза мне не поверила. Она почему-то решила, что был кто-то, наставлявший меня на этом пути. Она уверена, что тот, другой, несуществующий маг — корень всех бед.

Она сказала, что должна найти и «устранить» его. Меня, по-хорошему, тоже, но она не может так поступить, она «предана» Лорне и нашей семье. Потому Луиза попытается меня спасти. Всё зашло далеко, но ещё не поздно. Путешествия, конечно, оставляют некий отпечаток, травмируют тело, разум и личность, но на начальных этапах это ещё обратимо.

Я догадывался, что так, а Луиза только расставила всё по местам.

Не сказать, что она была зла, скорее испытывала недоумение и глубокую растерянность. Ей не сильно нравится всём этим заниматься, но выхода нет… Кроме неё больше некому. Впрочем, по её кукольному личику не поймешь, трудно распознавать эмоции. Всё-таки вампиры слишком от нас отличаются. По крайней мере, она казалась вполне дружелюбно настроенной и не пыталась перегрызть мне глотку.

Если бы она захотела, я уже был бы мёртв. Она только выглядит маленькой и хрупкой, в её тщедушном тельце таится невероятная мощь. Она легко сломала бы мне шею двумя пальцами. Я понял это, пока она волокла меня до кафе. Но я всё равно не смог бы оказать сопротивление в том своём состоянии. Не смог бы сбежать. Мне крупно повезло, что Луиза по-своему гуманна. Но… впутать Лорну — вот что было совсем негуманно.

Луиза заставила меня поесть, хотя кусок в горло не лез, мол, это тоже помогает «заземлиться». После она конвоировала меня обратно в «лабораторию», дожидаться прибытия Лорны. Мама вылетела первым же рейсом. Лу позвонила ей сразу, как засекла меня в Новом Орлеане.

Пока мы её ждали, Луиза с любопытством разглядывала «лабораторию». Она долго стояла у пробковой доски, но задала лишь один вопрос:

«Зачем?»

Я не смог ей ответить.

А потом явилась Лорна и устроила впечатляющее фаершоу. Она во всей красе продемонстрировала свои способности к пирокинезу. Квартира вспыхнула так, будто я хранил там бочки с порохом. Ничего не осталось. Всё выгорело дотла. Простые смертные будут думать, что ночью, пока никого не было, закоротило проводку. После урагана… такое случается.

Мы какое-то время провели в гостях у вампиров, после чего вернулись домой на поезде с кучей пересадок. Увы, я ещё не скоро смогу летать самолётом.

Я смутно помню те дни, мне было очень паршиво.

Моя «реабилитация» продолжалась и в Салеме.

Первые недели дома я валялся в постели. И нужно отдать Лорне должное — она сжалилась, отложила все нравоучения на потом, бросив все силы на то, чтобы помочь мне выкарабкаться. Она, наверное, даже в детстве обо мне так не заботилась. Всё время была рядом, поила какими-то зельями, меняла холодный компресс на лбу и утирала кровь, неустанно хлещущую из носа.

Луиза тоже приезжала несколько раз, но совсем ненадолго. Сквозь горяченный бред я различал её голос и аромат потусторонних роз, что преследует её по пятам.

Как только моё самочувствие чуть пришло в норму, она снова нагрянула, чтобы вдвоём с Лорной учинить мне ещё один допрос.

Они отчего-то единогласно решили, что я — «невинная жертва» и покрываю какого-то другого мага, который меня во всё это втравил. Не мог же я сам до всего дойти и так продвинуться, не располагая ни нужной литературой, ни другими ресурсами?

Оправдание как-то придумалось само собой:

Я сказал, что меня надоумила Аманда Макбрайд, пока ещё была жива. Ну… типа

Они проглотили эту версию, не факт, конечно, что поверили, но от меня на время отстали. Сейчас страсти слегка поутихли, и я наконец-то смог сходить к дому миссис Дэвис, проверить дневник. Всё это время я беспокоился лишь об одном — как бы его не потеряли на почте или не забрал кто-то другой.

Он — всё, что осталось. Увы, я писал тут много фигни, вместо того, чтобы больше внимания уделять своим «путешествиям» и точнее фиксировать результаты. Хорошо, что я занёс сюда хотя бы основные положения и этапы. Спасибо, Итан. Уже что-то.

Теперь придется начинать… практически с нуля. Но не сразу.

Мне предстоит основательно набраться терпения. Второй раз так глупо я не попадусь.

20 февраля 2006.

Сейчас я стараюсь лишний раз не рисковать, вынимая тетрадь из тайника, но надо кое-что записать.

Лорна долго терпела, но, заключив, что я окончательно «пошёл на поправку», не сдержалась и всё-таки инициировала разговор в духе «что мы дальше будем со всем этим делать». Вообще я ждал, что она станет бесноваться, орать и швыряться предметами, но она была подозрительно спокойной. Задала мне тот же вопрос, что и Луиза, пусть и в несколько иной формулировке:

«Чего я пытался добиться?»

Времени придумать ответ у меня было достаточно, так что я выдал «обкатанную», заранее подготовленную версию. За исключением некоторых нюансов она, в принципе, близка к правде.

Амбиции — вот в чём дело. Я решил, что мне уготована какая-то исключительно-грандиозная судьба. Я же не просто так унаследовал магию, в отличие от других мужчин нашей семьи. Магия — это возможности. Тут хочешь — не хочешь, придется стать великим колдуном. Возглавить толпу старух (прости, мам) в нашем Ковене, конечно, заманчиво, но во мне вспыхнула жажда открытий. Бла-бла-бла.

Лорна вдруг сказала:

«Может, тебе стоит всё-таки поступить в колледж? Уже два года прошло, Итан. Сколько можно откладывать?»

«Колледж?»

«Ну да… раз тебе интересны… некоторые вещи. Как там называется эта специальность? Теоретическая физика, если не ошибаюсь? В МТИ есть отличные программы, не придётся далеко ездить…»

Я пишу это и не могу сдержать смех, вспоминая её слова.

Вот как маги представляют себе человеческую науку: физики только и делают, что путешествуют по другим мирам, не иначе. Именно этому и учат в колледжах!

Пришлось её разочаровать — ученые занимаются таким только в научной фантастике.

Но откуда Лорне знать?

Сама она когда-то закончила Йель, имеет степень магистра по истории искусств, но, честно говоря, не заметно, чтобы это пригодилось ей в жизни. Впрочем, не исключаю, что куда приятнее швыряться предметами старины, когда понимаешь их ценность.

Лорна не из тех, кто легко сдается.

Пусть я отклонил одно её «заманчивое» предложение, у неё в запасе нашлось вдоволь других. Она снова завела речь про Шейна и переезд в Л.А. Мол, она основательно всё взвесила и пришла к заключению, что в этом нет ничего плохого. Отец же обещал помочь, так пора спросить с него это обещание.

А то пока от него один вред.

Нет? Ну ладно. Может, я хочу поехать в Великобританию и получить образование там? Нет? Франция? Италия? В Европе, кстати, куда больше мужчин-колдунов, чем в Новом Свете, я заодно мог бы пообщаться с ними, набраться опыта…

Пришлось её прервать, иначе она так и продолжала бы торговаться до бесконечности.

Во-первых, у меня есть голова на плечах, я осознал свою ошибку и усвоил урок, вовсе не нужно меня куда-то ссылать. Во-вторых, я никуда не поеду, мой дом здесь, в Салеме. И я намереваюсь приложись все усилия, чтобы достичь успеха в колдовстве и через несколько лет таки возглавить наш Ковен.

Ну, как минимум, у меня есть интернет и доступ ко всяким статейкам, в том числе и про реверсивную психологию. Я тоже умею просматривать историю браузера, а оттого знаю, что за подход Лорна избрала на этот раз. Поняла наконец-то, что криками и рукоприкладством ничего от меня не добиться.

Остаток ужина она пыталась вести беседу на отвлечённо-светские темы.

А через пару дней притащила мне пыльный ящик, доверху набитый бумагами. Понятия не имею, откуда она его взяла, никогда не видел его в доме, ни в кабинете, ни на чердаке. Видимо, он хранился у какой-то из ковенских дур.

«Это ещё что такое?»

«Я нашла достойное применение твоему энтузиазму. Это архив Ковена — его бы разобрать, перевести на современный английский и перепечатать…»

Чудненько.

3 марта 2006.

Я больше двух недель провозился, разбирая эту кипу бумаг, и, кажется, у меня началась аллергия на пыль, потому пришлось сделать паузу. Глаза жутко чешутся, грешил на некачественные линзы, но нет. Просто нужно подышать свежим воздухом. Вышел на улицу, и стало полегче.

Лорна уехала в центр по делам, так что в кои-то веки появилась возможность проведать Джуди. Не помню, когда мы с ней в последний раз виделись. Выходит, ещё до всего.

Джуди как-то чувствует, когда нужно прийти. Или у неё неплохо развита интуиция, или остров неким образом подвержен воздействию эффекта наблюдателя. Спешит оправдать ожидания.

Странное это всё-таки место.

Впервые, наверное, Джуди не полезла ко мне обниматься, не принялась самозабвенно щебетать про свою жизнь. Она заметно смущалась, как будто не знала, о чём говорить, и как вообще завести разговор. Я отвык от общения с ней, и меня тоже душила неловкость. Даже в самом начале с ней и то было легче. Кошмар. В итоге мы обсудили, смешно сказать, погоду.

«Надоела зима».

«Ага, уже март, а снег всё не хочет таять».

«Да, скорее бы он растаял».

Джуди заторопилась сбежать, но, уходя, сказала: «До встречи». Надеюсь, что мы ещё встретимся.

Признаться, я боюсь, что однажды приду на остров, а её здесь не будет, что Джуди станет, как воображаемые друзья, которые пропадают, если мы перестаем в них нуждаться. Впрочем, скорее уж я такой друг для неё.

Мне придется исчезнуть, когда она повзрослеет.

Ей уже одиннадцать. Сколько у нас осталось времени? Год-другой? Вряд ли девчонка-подросток захочет болтаться на дурацком острове, у неё появятся другие дела, куда интереснее.

Я должен успеть, пока она ещё здесь бывает. Она — ключ к моим исканиям. Без неё ничего не выйдет.

4 марта 2006.

Нужно фиксировать здесь все свои

Дневник поможет восполнить пробелы, если со мной что-то случится.

За минувшие месяцы у меня скопилось достаточно важных мыслей, теперь, правда, не знаю, с какой из них стоит начать. Времени мало — Лорна опять уехала в город, но вряд ли будет долго отсутствовать. Потому получится, наверное, слегка хаотично.

Приступим.

Польза, которую я вынес из своих декабрьских злоключений:

Теперь я знаю, что не первый занялся исканиями в области зеркальных путешествий, был кто-то ещё. Моих предшественников, скорее всего, убила Луиза Ришар. Она же уничтожила все их записи, вымарала всю литературу, все доступные сведения на эту тему. Ничего, будем собирать заново.Главное снова не попасться Луизе.В следующий раз она меня не отпустит.

Увы, её стараниями я могу опираться только на собственный опыт.

Но я не один. Я знаю ещё одного «путешественника», кроме себя.

Это Джуди.

Каким-то образом она пересекает границы миров, но у неё что-то вроде иммунитета, она не подвержена побочным эффектам. Я должен узнать, как это у неё выходит.

Пока есть три гипотезы:

Дело в ней. Её дар уникален. Но ничего не возникает из пустоты, откуда-то же он у неё появился? От родителей? Скорее всего. Значит, нужно найти их. Я рассчитывал, что архив Ковена как-то поможет, но зря надеялся.

Дело в острове. Я собрал много информации про различные «места силы», аномальные зоны и прочее, но пока не приблизился к разгадке. Однако, есть кое-что интересное — как-то мне попалась статья про дома с привидениями, где автор объясняет появление неуспокоенных духов дырами в ткани пространства. Мол, никаких «неуспокоенных духов» не существует, но в некоторых местах можно видеть тех, кто жив в одном мире, но мёртв в другом. В принципе, подходит. Один такой дом есть в Нью-Гэмпшире, я планирую съездить туда, как потеплеет и погода станет менее мерзкой.

И Джуди, и остров. Я склоняюсь к этому варианту. Остров — особое место, а у Джуди уникальный дар, так что эффект этих явлений накладывается друг на друга, как волны при интерференции, что создает благоприятные условия для перемещений Джуд туда-сюда. Это объясняет, почему она может попадать в мой мир, а я в её нет. Важно соблюдение обоих условий.

Что касается архива Ковена, то я почерпнул из него массу интересных сведений, но ничего из них не имеет отношения к Джуди.

Например, подробности возникновения южного Ковена. Я всегда считал, что ведьмы Луизианы прибились туда из Европы, но, оказывается, заблуждался.

У нас с ними общее прошлое. «Раскол» случился в конце семнадцатого века, когда начались небезызвестные процессы. Не все ведьмы Салема согласились прикидываться набожными христианками, для некоторых такая мера показалась оскорбительной. Они сбежали на юг и поселились в лесах, где и стали вести такой странный, дикарский, замкнутый образ жизни. Им претила мысль о том, чтобы путаться с пуританами, даже во имя выживания. Лучше уж есть корешки и охотиться на диких зверей, как какие-то пещерные люди. Да, не удивительно, что они такие… чокнутые.

А ещё я откопал документ со свидетельскими показаниями Иеремии Мерсера. Одну из обвиняемых звали Аманда, так же как и мать Мелиссы. Вероятно, той колдунье всё-таки удалось избежать исполнения приговора, и она перекочевала на юг, где участвовала в основании их Ковена. В честь неё, наверное, и назвали мамашу Мелиссы (маги обожают имена, наделённые символическим смыслом). В таком случае Мэл имеет полное право ненавидеть мою семью.

Ведьмы, оставшиеся на севере, подбирали себе самых «респектабельных» и богатых мужей, а потом потихоньку скрещивали своих детей.

На данный момент семей осталось меньше десяти. Одна перекочевала в Шотландию задолго до рождения Джуди, их можно смело вычеркивать, ещё одна — в Коннектикут, но там нет никого, подходящего по возрасту, а магия угасла ещё два поколения назад.

Семь. Уокеры, Уайт и ещё пять фамилий, сейчас представленные в Ковене древними старухами. Я плохо представляю себе кого-то из них, одиннадцать лет назад принесших в подоле внебрачного ребёнка. Они, пожалуй, уже тогда были на то не способны. Разве что вырастили Джуди в пробирке с помощью магии, как какого-нибудь гомункула.

Потому есть вероятность, что мать Джуди — одна из южанок.

Мелисса рассказывала мне про их фашистскую репродуктивную политику: не каждая из сестёр Юга имеет право завести ребёнка. Верховная сама отбирает кандидаток для такой «привилегии», основываясь на особых талантах или ценности генетического материала. Остальные пьют зелье, делающее их полностью бесплодными.

Ковен Юга жестко контролирует свою популяцию. Но не исключено, что мать Мелиссы могла «недоглядеть», и кто-то из её подопечных отбился от рук. Однако… как тогда Джуди очутилась в Салеме, на вражеской территории? Её забросили сюда, чтобы уберечь от гнева Аманды Макбрайд?

Спорно.

Мелисса могла бы помочь, но… мы больше не общаемся. Даже если бы мы сохранили нашу дружбу, я не представляю, как объяснил бы ей, зачем разыскиваю родителей девочки, которая погибла четыре года назад.

Написал это и ужаснулся — а ведь скоро очередная годовщина.

25 марта 2006.

Я всё ещё продолжаю перетряхивать архив в поисках хоть чего-то полезного. Мне постоянно кажется, что я что-то упустил, что разгадка лежит на поверхности... Вот и просматриваю одни и те же документы по тысяче раз. Уже наизусть выучил генеалогические древа каждой из северных семей, могу сдавать по ним экзамен.

Зато Лорна всё это время ходила довольная: я перестал творить херню и наконец-то занялся «делом».

До недавнего момента. Потому что мы с мамой, видимо, просто не можем сосуществовать в мире и гармонии. Мы так привыкли ругаться по любому поводу, что я уже начинаю нервничать, когда этого не происходит. У меня развилась неслабая паранойя: если Лорна притихла и кажется милой, не иначе, как затевает какую-то пакость.

Я перетащил архив в кабинет — не мог уже выносить эти пылищу и вонь старых бумаг в своей комнате, а здесь можно расположиться с максимальным комфортом. В кабинете удобный стол, а ещё достаточно дневного света из панорамного окна, выходящего в сад. Как маленький бонус — в ящике стола нашлась заначка приличного коньяка, возможно, оставшаяся ещё от Натаниэля.

Лорна пришла. Постояла в дверях, наблюдая, как я работаю, а потом села в кресло. Понятное дело, что ей от меня что-то понадобилось. Заметила коньяк, но возмущаться не стала, а вместо этого налила и себе. Она, оказывается, знает, где тут хранятся бокалы. Но то дурной знак — своеобразное предупреждение. Раз Лорна пьёт, чего обычно не делает, то разговор планируется неприятный.

Я уже испугался, что с

«Как успехи?»

«Кхм».

Решил воспринять её появление как повод сделать паузу и дать глазам отдохнуть. Снял очки — я снова их ношу, но уже не такие уродские, как те, что мне тогда навязала Лорна, помассировал веки. И без линз глаза побаливают от неустанной возни с бумагами. Шрифт везде мелкий и страшно неразборчивый.

«Я почти с этим закончил».

«Похвально» — изрекла Лорна, — «И какие ты сделал выводы?»

Так…

Она очень многозначительно на меня посмотрела и отхлебнула коньяка.

Хорошо, что под рукавами не заметно, как у меня встали дыбом волоски на предплечьях от одного только вопроса. Лицо то я «держать» более-менее научился, но сложно контролировать другие стрессовые сигналы тела. Я не на шутку испугался, что она отыскала дневник, прочитала, что я тут пишу, и пришла, чтобы припереть меня к стенке. Но, к счастью, пронесло.

«Нас осталось совсем мало», — выдала она.

«Если ты опять заведешь разговор о женитьбе, то я просто отрежу себе хер и мы закроем эту тему раз и навсегда».

Лорна поперхнулась коньяком, гневно сверкнула глазами и шумно задышала через нос. Она, кажется, освоила какие-то упражнения по саморегуляции, поди посоветовала её подруга-психотерапевт. И работает! Она умудрилась сдержаться, даже голос не повысила.

«Ума не приложу, где ты только этого понабрался. Я тебя иначе воспитывала».

«Ну, я тоже там был, так что я в курсе, какименноты меня воспитывала. К делу, мам. Что тебе нужно?»

«Я не могу просто зайти без всякой причины?»

«Ты — нет».

А ведь я сам нарывался! Но паранойя меня допекла.

Мама ничего не делает просто так. И то, какой смирной она стала после декабрьских событий, основательно щекотало мне нервы.

От мысли, что она сложила паззл и догадалась, где собака порыта, я частенько просыпаюсь в холодном поту. Лорна ведь может… пойти на остров и расправиться с Джуди, если решит, что всё случилось из-за неё. Вполне в мамином стиле — решать проблемы радикальными способами.

Но из Лорны правду клещами не вытянешь — остается только провоцировать, вдруг она в порыве гнева сама что-то выдаст. Её вспыльчивость — её ахиллесова пята.

«У меня будет для тебя задание».

Я покосился на стол, заваленный бумагами. Типа — а разве это не «задание»? Но, с другой стороны, спасибо, что оставила навязчивую идею найти мне жену. Или нет?

«В Салеме есть одна ведьма, не вхожая в Ковен», — продолжала Лорна.

Я сразу подумал про Джуди. Речь могла идти о ней, если бы она не погибла.

Господи! А ведь до Джуди в её мире может добратьсяместнаяЛорна. Глупо надеяться, что альтернативная версия мамы прощёлкает девчонку с поистине неординарными способностями. Она обязательно попытается заманить Джуди в свою секту, если ещё этого не сделала. И я никак не смогу помешать… Попытаюсь предупредить Джуди, будет звучать, будто я окончательно слетел с катушек.

Вся надежда на другого меня. Если он жив… чём он там, интересно, вообще занимается?

«Откуда она взялась?» — всё-таки уточнил я и кивнул на стол, — «здесь ничего об этом нет».

«Вот я и хочу, чтобы ты выяснил, откуда она взялась», — объяснила Лорна, — «И она пока ничего не знает. Я случайно её засекла… в ней пробуждается магия, нужно успеть до того, как она натворит дел по незнанию».

«То есть ещё одна малолетка? За что мне это? За что ты так меня ненавидишь?»

«Хватит причитать! Ей пятнадцать лет. Логично, что этим стоит заняться кому-то, кто ближе к ней по возрасту. Так будет легче втереться ей в доверие».

Доверие, ага. Как мама вообще себе это представляет? К тебе на улице подходит абсолютно незнакомый человек и заявляет, что ты ведьма? Блеск. Может, мне ещё ей письмо состряпать, типа из Хогвартса?

Но Лорна уже всё решила, с ней бессмысленно спорить. Лучше подумать, как всё это провернуть с наименьшим ущербом для себя и той несчастной. В каком-то смысле эта ситуация — зеркальное отражение ситуации с Джуди, но в другом мире.

Смогу помочь какой-то девчонке, смогу и своей мелкой подружке.

Потренируюсь убедительно уговаривать людей менять место жительства. Пусть эта несостоявшаяся ведьма собирает вещи и уезжает так далеко, как только сможет. Но только не в Новый Орлеан, там её быстренько возьмет в оборот южная шайка. Но страна большая. Много чудесных мест. Например, Калифорния. Ха-ха.

«Но, Итан, вот что самое главное, — снова заговорила Лорна, — пока Ковену не нужно об этом знать».

Это условие показалось мне донельзя подозрительным. Ведь, вроде как, от меня требуется «завербовать» в их ряды «свежую кровь».

Что-то тут не так. Лорна явно о чём-то умолчала. Но разве с ней бывает как-то иначе?

10 апреля 2006.

Думаю, как подступиться к осуществлению поставленной задачи, собираю информацию и чувствую себя одним из тех психов, что следят за людьми. Спасибо интернету, что это стало так просто.

Мама не потрудилась снабдить меня никакими сведениями, кроме имени «жертвы». Зато я много узнал с её странички на «my.space».

Девчонку зовут Габриэлла Перес. Её родители — простые смертные: отец — банковский клерк; мама — домохозяйка. Оба мексиканского происхождения, но не нелегалы, а приличные люди. Живут в небольшом уютном коттедже в пригороде, ближе к Бостону. Выглядят очень славной, дружной семьей. Никто из них не имеет отношения к старым колдовским «династиям» и всем этим делишкам, так что непонятно, откуда у девчонки вдруг возникли способности, которые якобы привлекли внимание Лорны.

Эта Габриэлла, кстати, не делает ничего подсудного. Обычная старшеклассница — уроки, вечеринки с друзьями и плавательная секция. Она, вроде как, метит на спортивную стипендию, потому много времени посвящает занятиям. Я пару раз наблюдал за ней, как она ездит в бассейн после школы. (Исключительно ради того, чтобы убедиться в её непогрешимости. Убедился: она не колдует направо и налево на глазах смертных). Всегда в наушниках, в транспорте читает учебники для грядущего поступления на медицинскую специальность. Скука.

Ладно бы, оживляла мёртвых котят или ходила по воде, нет. Ничего. Оттого я совершенно не представляю, как завести с ней разговор о магии. Да и нужно ли его заводить?

Что, если Лорна ошиблась?

Или пустила меня по ложному следу, чтобы отвлечь от более важных вещей.

2 мая 2006.

Мне

Лорна ответила в своей излюбленной манере: не лезь, куда не просят. Делай своё дело и будь что будет. Бла-бла-бла.

«Вот сама тогда и разбирайся!»

«Я уж разберусь. Но тебе это не понравится».

Я ощутимо напрягся от такого её заявления, сдался — ладно, я продолжу наблюдать за девчонкой, но мне нужно ещё немного времени, чтобы найти к ней подход. Не так то это и просто — вломиться в чью-то жизнь с разбегу и перевернуть её с ног на голову.

Лорну ответ устроил. И она заговорила про Новый Орлеан, ведь дело было накануне Вальпургиевой ночи и Бельтайна. Но она туда ехать не хочет, собирается отправить меня.

В итоге мы поехали с Вирджинией Уйат. Чтобы избежать неловкого молчания в дороге, я поделился с ней своими достижениями в «компьютеризации» архива Ковена. Она меня похвалила, но на этом беседа заглохла. А я то рассчитывал, что Вирджиния сболтнет что-нибудь интересное.

И я, наверное, впервые в жизни задумался, что Вирджиния… довольно мутная личность. Она, вроде как, предана нашей семьей и маме, считается её «правой рукой», но от таких «шестёрок» всегда и исходит большинство проблем. Почему у неё нет детей? Что стало с её мужем? Чем она вообще занимается? Все ведьмы преследуют выгоду. В чём её выгода? Какая цена у её верности?

С ней нужно быть осторожнее.

Впрочем, на ассамблее она всё ещё была моим союзником. Единственным союзником в логове змей, в стане врага. Мелисса — враг. Луиза тоже едва ли друг. Вампирша сразу отвела меня в сторонку и осмотрела так придирчиво, словно она — мамаша, учуявшая запах травки, а я нерадивый подросток, заявившийся домой с вечеринки.

Но я «чист» с декабря. Ей не к чему прикопаться. Она и сама это поняла. Я догадался, что Лорна не просто так отправила меня на это сборище, а на «проверку».

Ужасное сборище. Как же я их ненавижу!

Я ещё и напоролся на Мэл, самозабвенно отдающуюся Виктору в одной из пустых комнат. Виктор это… самый, наверное, мерзкий представитель вампирской семейки. Смазливый, как фотомодель, но на деле — конченый социопат, что усугубляется его талантом к месмеризму. Как-то, когда я был ещё совсем мелким, он попытался меня загипнотизировать и цапнуть. С тех пор я его на дух не переношу.

В тот вечер Луиза чуть не прикончила Виктора.

Он доставляет ей массу неудобств, потому она держит его… как ручную зверушку на привязи, рядом с собой, чтобы контролировать и не позволять творить всякую хрень, но стоит ей отвернуться.... Лу как-то призналась Лорне, что жалеет, что вообще его «обратила». Это показалось ей актом милосердия, ведь он был смертельно болен, но… Лучше бы не вмешивалась и позволила подонку сдохнуть.

Гаденыш ещё и до Мэл добрался, но и она сама хороша… вот он, значит, её «взрослый мужчина», который, по-хорошему, годится ей в дедушки. Он, вроде как, путался ещё с Амандой Макбрайд, пока она не завела себе черноглазого гада. Переходящий приз. Семейная реликвия, чёрт возьми.

Мелисса отловила меня после, очень уж ей хотелось посмаковать произведенный эффект.

Она нарывалась, вот я и не стал с ней церемониться. Всё высказал и отчитал её по полной.

Как минимум, за безрассудство — их мог застукать кто-то другой, а не я, и тогда бы плакала её репутация. Хороша Верховная ведьма Юга, которую зажимают по углам, как легкодоступную девку. И кто зажимает — вампирский «ловелас», не пропускающий ни одной юбки. С Виктором всем всё предельно ясно.

Мэл столько третировала меня из-за Луизы! Но Луиза хотя бы не ведёт себя, как последняя шлюха. Она, наверное, вообще ни с кем не спит. Ей такое не интересно.

Мелисса выслушала мою гневную тираду и заключила:

«Ты просто ревнуешь».

«Ну, конечно. Мечтай».

«Я тебя насквозь вижу. Если нет, то почему ты так взъелся?»

«Потому что стыдно за тебя. Поправь меня, если я ошибаюсь, но не ты ли отказалась становиться «подстилкой»? А в итоге что?»

«Твоей подстилкой, — услужливо напомнила Мелисса, — и не стала. Так что ты не вправе указывать мне, что делать. Ты вообще должен быть мне благодарен. Если бы я тебя тогда не трахнула, так бы и помер девственником».

Мы наговорили друг другу кучу гадостей и разошлись. Однако, уже в аэропорту я вдруг получил от Мэл сообщение. Или тот телефон у неё сохранился, или она зачем-то заучила мой номер.

«Пожалуйста, только никому не говори».

А жаль… я, грешным делом, хотел перетереть ей косточки с Лорной.

Все-таки ничто так не способствует сближению, как совместная ненависть к некому третьему лицу. Да и мне надо поддерживать «легенду» о своих отвергнутых чувствах, она может ещё пригодиться. Не сейчас, но потом.

Что-то подсказывает мне, что перемирие с мамой будет недолгим. Да и «перемирием» это трудно назвать.

Она играет свою партию, я свою. Так и живём.

Но я сохраню гаденький секрет Мэл. Просто отдаю «должок». Она же не рассказала Лорне про Джуди.

21 мая 2006.

Вот и состоялось моё личное знакомство с Габриэллой Перес, и вышло оно… весьма специфичным. Настолько, что теперь приходится сидеть с упаковкой замороженного горошка у переносицы, чтобы из многострадального носа опять не полилась кровь.

Лорна решит, что я снова взялся за старое. Но и то лучше, чем честно признаться, что я получил по физиономии от девчонки.

Впрочем, Габриэлла мне даже понравилась. И речь не о сексуальном интересе, хотя она очень симпатичная. Просто по-человечески понравилась. Приятно пообщаться с кем-то… нормальным? Не из когорты чокнутых магов, которые только и делают, что плетут свои идиотские интриги. Пусть после этого «общения» и останется синяк.

Я опять «приглядывал» за Габриэллой после школы.

Я уже не сомневаюсь, что Лорна всё придумала, и Габриэлла не имеет никакого отношения к «Незримому миру». Но я стал побаиваться, как бы «Незримый мир» сам к ней не нагрянул. Вот и контролирую передвижения девчонки, пока она бывает в безлюдных местах. Среди смертных её не тронут, но там такая темная подворотня, как декорация для какого-нибудь триллера. Идеальное место для убийства.

Я потерял Габриэллу из виду, а она как-то оказалась у меня за спиной, и, стоило обернуться, крепко ударила по лицу. Еще и перцовый баллончик продемонстрировала.

Она потребовала:

«Отвечай: кто ты такой? Что тебе от меня нужно?»

Врать складно у меня выходит исключительно

Господи, какая тупость.

Габриэлла рассвирепела ещё больше.

Познакомиться, ага. Она уже давно меня заметила, вовсе не сегодня.

«Я знаю таких, как ты, мальчиков-мажоров. Вы думаете, что весь мир принадлежит вам, а потому можете творить любую херню. От вас одни беды».

Да с чего она взяла? Я, вроде как, на свои «сталкерские» вылазки всегда отправлялся в неприметной темной толстовке. На ней уж точно не было эмблемы Гарварда, боже упаси.

«Тачка» — подсказала Габриэлла.

Я огрызнулся, что не стоит развешивать на людей ярлыки. Если уж на то пошло — то она похожа на мексиканку, значит, её, как и всех цветных, можно заподозрить в торговле дурью или связях с криминалом. И пусть рассказывает, что приличная девочка и собирается в колледж, кто ей поверит.

Я попал в точку. Габриэлла смягчилась, признала, что да, всё так, с этим она, пожалуй, перегнула палку. Она и сама страдает из-за стереотипов, укоренившихся в обществе, устала доказывать всем обратное. За мексиканские корни достается и её родителям. Её мама даже в самые трудные времена предпочитала мыть полы в богатых домах, лишь бы не нарушать закон, как это делают многие их соотечественники.

В итоге Габриэлла сказала:

«Ладно, извини, может, ты и не плохой парень, но я тебе не верю. Так что оставь меня в покое. Ещё раз тебя увижу — вызову копов».

Я, конечно, мог вывалить на неё разом всю правду, но тогда она не стала бы откладывать осуществление своей угрозы, а Лорне пришлось бы вызволять меня из участка. Или из психбольницы. Это ей бы точно не понравилось.

На автозаправке по пути домой я вдруг столкнулся с Вирджинией Уайт. Она вежливо осведомилась, что у меня с лицом. Пришлось наврать, что это — дело рук Лорны, что она опять вышла из себя и швырнула в меня каким-то тяжелым предметом.

Вирджиния сокрушенно покачала головой и посетовала, что находит мамины «методы воспитания» жестокими и сумасбродными. Ай-ай-ай, как можно так обращаться со своим единственным ребёнком и всё такое. Но меня её жалостливые речи не тронули.

Я всё думал — какого хрена она там делала, если живет на другом конце города?

Не следила же она за мной?

На каждого «сталкера» найдется свой. Так, выходит?

Но если Ковен что-то пронюхал, мне нужно срочно придумать, как быть с Габриэллой. Как заставить её уехать — хочет она этого или нет.

28 мая 2006.

Терпение Лорны не бесконечно, пусть она и долго держалась.

Сколько прошло? Два месяца? Я так и не продвинулся в «вербовке», вот она и принялась меня дёргать. Хорошо, ещё по поводу посиневшего и опухшего носа смолчала, хотя, конечно, тоже заметила.

Лорна посетовала:

«Я не понимаю, в чём проблема».

«Не понимаешь, серьёзно?»

«Ну да. Ты давно мог привести эту девочку к нам».

«Как ты себе это представляешь?».

Жаль, что я когда-то отклонил предложение Шейна определить маму в лечебницу для душевнобольных. У неё явно проблемы с головой… Некоторые вещи из тех, что она говорит, не может говорить адекватный человек.

Только чокнутая социопатка, коей она, по-видимому, и является.

«Да Господи, Итан! Это пятнадцатилетняя дурочка. Она уже должна была у тебя с рук есть, легко проглотить всё, что ты ей предложишь — хоть магию, хоть что…»

«Подожди-подожди, что я, по-твоему, должен был с ней сделать? Трахнуть? Заколдовать? Притащить сюда силой?»

Лорна мигом похерила весь свой прогресс в управлении гневом: запустила в стену чашкой.

Я проследил за чёрной кляксой, расползающейся по обоям, и испытал чувство, близкое к ностальгии. Давненько такого не случалось. Эх, как в детстве, когда посуда летала туда-сюда только так. Любой предмет, пригодный в качестве метательного снаряда.

«С тобой невозможно разговаривать!» — рявкнула мама.

«Я просто хочу получить внятные инструкции, — сказал я, — что именно от меня требуется. Тебе самой хоть раз приходилось вручать непосвящённым приглашение в наш клуб по интересам? Тогда поделись».

Она молчала. Ей нечего было ответить. А мне очень хотелось услышать хоть что-то полезное, потому что дело касается не только Габриэллы, но и Джуди.

Если я пойму механизм, по которому другая Лорна будет действовать, то смогу аккуратно, пусть и удаленно, ей воспрепятствовать.

Я не верю, что она сходу обрушит на Джуди всю информацию. Должны быть какие-то ходы, какая-то предварительная подготовка.

Или нет?

Лорна вдруг сказала:

«Просто покажи ей магию. Я разрешаю».

«Что, прости?»

«Не прикидывайся глухим. Покажи ей магию.Тогда у неё не будет выбора».

Я хотел услышать «хоть что-то», но не это.

2 июня 2006.

Джуди на острове не оказалось, потому я поехал на кладбище. Я уже два года там не появлялся.

Мне не удалось возложить на могилуместнойДжуди дурацкие гиацинты, потому что издали я приметил рядом с ней две фигуры. В одной я опознал миссис Дэвис, другой человек был мне не знаком.

Странно… раньше она не приезжала. Дождался, пока они уйдут, и проверил — да,нашаСэнди оставила своей несостоявшейся дочери свежий букет, на сей раз каких-то других цветов, простеньких, похожих на полевые, что растут везде, как сорняки. Для неё выбор не принципиален.

Да и для меня… почему? Что за символизм я раздул на ровном месте?

Но я глубоко задумался, известно ли миссис Дэвис что-нибудь о родителях Джуди? Как теперь её найти? Куда она, интересно, уехала? И что за тип был с ней? Ведь всем в городе было известно, что после неудачного брака миссис Дэвис стала страшной мужененавистницей. Почти как ведьмы.

Но она, к счастью, не ведьма.

10 июня 2006.

Джуди вернулась на остров, и я выдохнул облегчённо: на этот раз пронесло. Неведомая причина, вынуждающая её искать моего общества, пока ещё актуальна.

Хотя мне, конечно, более-менее понятно с собой, но с ней… какая у неё мотивация? Сдались ей эти книжки и наши унылые посиделки! Ей одиннадцать лет, неужели у неё нет других развлечений, других занятий? И ведь есть — не будь их, не приходила бы опять такая побитая.

Она как-то обмолвилась, что дружит не с девчонками-сверстницами, а больше с мальчишками. Гонять с ними мяч или лазить по деревьям ей куда интереснее, чем обсуждать какие-то, как она сказала, «девчачьи» глупости.

Ох, Мелисса бы возмутилась, что Джуди «не ценит своего счастья». Мэл всегда только об этом и мечтала — о «девчачьих глупостях», она бы вся иззавидовалась. Мать Джуди точно не отлупит её

Мелисса, кстати, ещё пару раз мне писала, что тоже весьма странно. Пыталась завязать разговор, но я без понятия, как после всего с ней общаться. По-хорошему, стоило попытаться, поскольку она может располагать полезными сведениями для моего расследования… но…

Я больше не могу ей доверять. Не могу доверять маме. И я так чертовски от этого всего устал; от того, что их извращённые ведьминские мозги вывернут наизнанку и испоганят любое хорошее начинание, а любой мостик взаимопонимания превратят в рычаг для своих манипуляций.

Хорошо, что Джуди снова здесь. С ней хотя бы можно пообщаться по-человечески, не остерегаясь ножа в спину или какой-то подлости. Вот я и цепляюсь за неё, как за спасательный круг среди неистовых волн. Но шторм слишком сильный, а круг… существует лишь условно.

Плохи дела.

23 июня 2006.

Мы возвращались домой после сборища Ковена, и мама спросила, есть ли какие-то успехи с Габриэллой. Сдвинулось ли дело с мёртвой точки.

Нет, не сдвинулось.

«Почему ты тянешь?»

«А к чему спешка?»

«Она может проявить магию на глазах простых смертных…»

«Нет, не может. Я с апреля за ней наблюдаю, сомневаюсь, что у неё вообще есть способности. С чего ты взяла, что они есть?»

«Я знаю».

«Тогда просвети и меня».

«Некоторые сведения могут навредить».

О, вот оно — то, чем Лорна руководствуется, выплетая, как чёртова паучиха, бесконечное кружево своей лжи. Её жизненное кредо. Её враньё «во благо», сомнительное, кстати. «Сведения могут навредить». А обман — нет, конечно.

Но её «одержимость» Габриэллой невольно наводит на подозрения: мама увиливает не просто так. И что-то подсказывает мне, что дело вовсе не в её желании спасти наш Ковен от неотвратимого вымирания. Иначе она опять завела бы свою любимую шарманку о женитьбе, обозначив это как конечную цель «вербовки». «Воспитать» подходящую особь для продолжения вида.

Лорна — не ведьма, а просто-таки селекционер-любитель!

Габриэлла нужна ей по какой-то другой причине. И, наверное, не сильно важно — живой или мёртвой. Мама ясно дала это понять словами про выбор.

Ничего, я уже более-менее придумал, что делать с Габриэллой, но нужно закончить кое-какие приготовления перед осуществлением своего идиотского плана в жизнь.

Мне план не нравится. Он меня пугает, если быть честным. Но другого выхода нет. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Лорна её получит только через мой грёбаный труп.

Посмотрим, кто кого.

Габриэлла заслуживает шанс на нормальную жизнь, шанс, которого не было ни у меня, ни у Мэл, ни у мамы. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ей его дать.Право выбора.

3 июля 2006.

Хватит откладывать и трусить, пора действовать. Сегодняшний случай окончательно убедил меня в необходимости радикальных мер.

Я был на острове и вселенная дала мне знак.

На первый взгляд, ничего необычного — моя неуклюжая подружка выронила мячик, который за каким-то чёртом притащила с собой. Но он покатился к реке, а Джуди, конечно, не придумала ничего лучше, чем ринуться за ним следом.

Я удержал его от падения на чистом инстинкте, хотя старался не пользоваться своей новой способностью из-за побочек, неминуемо следующих за ней. Но я испугался, что Джуди сейчас снова сверзится в воду.

Я почувствовал влагу под носом и понял, что натворил. Поторопился вытереть кровь, пока она не заметила. Мне в каком-то смысле свезло, что вниманием мелкой завладел игрушка, зависшая в дюймах от края.

«Странно» — сказала она.

«Что странно?» — я типа без понятия, о чём она говорит. Мне не интересно. Я же не знаю, что на самом деле случилось. И нет бы Джуди отстала, но ей понадобилось прилипнуть.

«Почему он не упал».

«Зацепился за что-то» — заверил я, стараясь даже не смотреть в ту сторону, чтобы не выдать свою нервозность. Нервозность и злость — это же надо было так проколоться!

Нельзя демонстрировать магию при непосвящённых и бла-бла-бла. Даже если они не понимают, что видели. В любом случае — это выглядит подозрительно. Мячик катился по склону, катился и вдруг… застыл.

Джуди подобрала его и подошла ко мне. Она казалась задумчивой, барабанила пальчиками по пухлому боку игрушки. Но, стоило ей поднять глаза, как она вздрогнула.

«Что с тобой?»

«Что со мной?»

«У тебя что, кровь из носа идет?»

Дьявол! А я то был уверен, что успел всё вытереть рукавом, но, вероятно, пропустил какое-то пятнышко. Но всяко лучше, чем вести с ней разговоры про магию и неуклюже придумывать оправдания мячику, повисшему в воздухе.

«Нет, с чего ты взяла?»

Джуди в миг разогналась до гнева.

«Прекрати! — потребовала она, — я уверена в том, что видела. Итан, это не шутки! Я слышала…»

«Давай-давай, что ты слышала?»

«Что такое бывает, если рак мозга» — тихо сказала она и потупила взгляд. Засмущалась, что сморозила какую-то чушь, и я сейчас подниму её на смех. Я и правда чуть не расхохотался в голос — это же надо было такое выдать: «рак мозга». Но мне стало как-то не по себе. Я вспомнил предостережения Луизы Ришар о фатальном уроне для здоровья. Что, если…

Нет. И всё-таки нужно уличить момент, чтобы сделать МРТ. На всякий случай. Я ведь так и не выяснил причину, по которой магия провоцирует кровавый насморк, а предпочитал игнорировать наличие проблемы.

«Опухоль — на автомате поправил я, — не важно, не забивай себе голову».

Но Джуди всё равно казалась какой-то обеспокоенной. То ли фокус с мячиком её напряг, то ли эта тема. С чего она вообще вдруг это сказала? Как там, в её мире, дела у «мамы Сэнди»? Все ли хорошо у неё со здоровьем? Почему девчонку беспокоят такие вещи, с чего бы ей о них думать?

Джуди довольно быстро обо всём позабыла, и мы заговорили о книгах, но я всё прокручивал в голове её слова. Попытался аккуратно переключить внимание Джуд на миссис Дэвис. Мелкую не тронули упоминания ни Сэнди, ни Лорны, зато она, конечно, обиделась на отказ почитать с ней Стивена Кинга.

То, что она предложила, бесспорно, смешно. Встретиться ночью, читать «страшилки». Ох, мелкая, вся моя жизнь — одна большая «страшилка».

Тебе лучше держаться подальше.

За границей острова. За границей своего мира, где пока ещё безопасно.

12 июля 2006.

План гадкий, но простой, как мне казалось. Всего два пункта:

Первый: перемолоть в порошок викодин, запаковать в пакет и подбросить Габриэлле в комнату. Я подготовился, составил график, когда у них дома никого не бывает, наметил путь

Второй: заявиться к матери Габриэллы, пока девчонка будет в школе, и исполнить свою роль. Мол, мы оба оказались втянуты в нехорошую историю с наркотиками, простодушно согласившись за щедрую оплату доставить «товар» куда нужно. Эти «плохие парни» стали угрожать, вот я и сматываюсь из города, но решил предупредить Габриэллу, пока к ней не пришли. Ах, её нет, какая жалость. Но её мама разумный человек, должна понимать, какая дочери угрожает опасность, и принять необходимые меры. Лучшая мера —уехать, хотя бы на время, пока страсти не утихнут.Как можно дальше.

Только не в Луизиану.

Всё с самого начала пошло наперекосяк:

Мама Габриэллы почему-то оказалась дома, хотя я видел, как она выгоняет тачку из гаража, направляясь в ближайший супермаркет за покупками. Я напоролся на неё в прихожей. От неожиданности мы оба затупили, не только я. Лорна, на её месте, уже давно меня бы прикончила, а мама Габриэллы просто таращилась во все глаза.

Она вдруг сказала:

«А я тебя помню... Ты…егосын, да?»

Хотелось крикнуть — «Что ты несёшь?!». Но она резко осознала, что меня в их доме быть не должно. Всё усугубилось появлением Габриэллы — вот почему её мама так быстро вернулась — подвезла дочь из школы.

Габриэлла порывалась снова мне вмазать, но я её опередил, ухватил за руку и поволок в первую попавшуюся комнату, пробормотав, что нам срочно надо поговорить.

Я потребовал её помолчать и сначала меня выслушать. Кое-как собрался с мыслями, сказал, что ей и её семье угрожает опасность, что я не желаю им зла, я тут, чтобы предупредить. Это звучало совершенно беспомощно, но Габриэлла внезапно сжалилась.

Она спросила:

«Ктоони, что им от нас надо?»

Оказывается, Габриэлла и попросила маму её забрать из-за того, что в последнее время ей стало казаться, что за ней кто-то следит. Габриэлла замечала тачку, преследующую её по пятам. У школы, у дома, у бассейна. И сегодня тоже. Она была уверена, что это я, но я здесь, я не мог находиться в двух местах одновременно. Эта машина и сейчас там — на другой стороне улицы, ехала за ними следом.

Габриэлла, видимо, была не на шутку напугана, иэтоначалось, пока она говорила.

В окнах задребезжали стёкла, а с книжной полки попадали уродливые фарфоровые фигурки. Так проявляется неконтролируемая магия… У меня это случилось так рано, что я уже и не помню.

«Успокойся! — потребовал я, — возьми себя в руки. Сейчас же!»

«Но…»

«Это делаешь ты».

Габриэлла затрясла головой. Она отказывалась поверить, но, наверное, глубоко внутри чувствовала, что я говорю правду. У неё глаза повлажнели от слёз.

Если бы у нас было время, я бы нормально ей всё объяснил, помог совладать с собой. Но я уловил магию. Чужую магию, ни её, ни Габриэллы, и ни свою.

Я был уверен, что увижу Лорну, но нет. По душу горе-ведьмы явилась другая представительница Ковена. В тот момент, когда мы выскочили обратно в прихожую, она уже начинала читатьто самое заклинание. Я сшиб её с ног, не позволив закончить, и швырнул в её сторону тумбочкой, чтобы ей было труднее погнаться за нами. По-хорошему, я должен был её убить… тогда дело не приняло бы такой катастрофический оборот, но принимать решения приходилось быстро. Осмелиться на убийство — это не шутки.

Я потащил Габриэллу и её мамашу через задний двор к своей машине. Выходить через главный выход из дома было опасно — откуда мне знать, явилась ли ведьма одна или в чьей-то компании.

К счастью, мне был известен адрес банка, где работает отец Габриэллы, потому что она, как и её мать, пребывала в таком глубоком ступоре, что едва ли смогла бы внятно объяснить, как его найти. Габриэлла отмерла первой:

«Что происходит?! Кто эта женщина?» — запричитала она.

«Вы в большой опасности. Это всё, что вам нужно знать. Вы должны уехать».

«Почему…» — начала она, но встряла её мать, затараторив что-то по-испански.

Из всей её сбивчивой речи, явно мне не предназначенной, я разобрал только «por favor», повторённое несколько раз. Но я догадался, что мать Габриэллы почему-то встала на мою сторону. Они перебросились ещё парой фраз и обе умолкли. Только у банка Габриэлла снова обратилась ко мне. Она постучала себя пальцем по кончику носа.

«У тебя…»

А, чёрт. Я даже и не заметил, что из носа снова течёт. Но тут не было выхода — если бы не телекинез, её мать уже была бы мертва.

Габриэлла ещё немного помялась рядом с машиной. Я вырвал страницу из этой тетради и быстро написал свой номер:

«Если они… если что-то случится, позвони мне. Я правда хочу помочь».

«Спасибо».

Я подождал на противоположной стороне улицы, пока они втроём выходили из здания и садились в такси. Габриэлла слабо кивнула на прощание, а её мать подошла ко мне. Она сказала, что я «похож на него». Нанего? — переспросил я.

Она, как выяснилось, когда-то работала в нашем доме, ещё при Натаниэле.

Долбанные семейные тайны!

Через полчаса позвонила Лорна. Конечно, её уже поставили в известность, и в особняке меня ждёт феерический разнос за то, что я ослушался приказа и всё сделал по-своему.

Но мне тоже есть, что ей предъявить. Мама могла сразу всё рассказать! После разговора с матерью Габриэллы недостающий фрагмент паззла занял своё место.

Лорна как-то обмолвилась, что Натаниэль ей изменял… не с матерью ли Габриэллы? Вот откуда у девчонки способности! Габриэлле пятнадцать. Она, выходит, родилась в год его смерти.

Что, если Лорна сама убила Натаниэля, когда узнала о ребёнке на стороне?

Вполне в её духе.

Ладно. Нужно ехать. Чувствую, что пришло время занять соседнее место на кладбище с отцом-не-отцом.

2009

18 февраля 2009.

Особняк всё такой же, какой и был, но его внешний облик обманчив. Я чувствую перемену, что произошла в нём. Меня не введут в заблуждение ни блеск хрустальных люстр и лакированных стенных панелей, ни благородная строгость породистой мебели и потемневших от времени картин, ни мрамор и позолота. Здесь всё пронизано печалью. Она проросла сквозь саму сущность старого дома, как опухоль.

Странно, конечно, находиться здесь после крошечной съемной квартирки на окраине Бостона. Так просторно и пусто…

Тишина въедается в мозг. Я привык к шуму машин на улице, соседской ругани и навязчивому бормотанию телевизора за стеной. В особняке же царит безмолвие. Даже прислуга,

Жизнь застыла, законсервировалась, будто не было этих трех лет. Оставленный дом терпеливо дожидался моего возвращения, как и его обитатели.

И дневник.

Он по-прежнему лежал в тайнике, где был спрятал. Обросший лохматым комом пыли, он дремал, баюкая мои секреты. Я пробудил его ото сна, и он встретил меня запахами запекшейся крови, тоски и отчаяния, что впитались в страницы.

(Лучше бы его не было).

Но раз яздесь, то можно продолжить.

Там, где я провел эти несколько лет, в нём не было необходимости. Я мог забрать его в тот роковой день, но я решил, что хочу оставить его в прошлом, не волочить за собой в новую жизнь багаж сожалений и ошибок.

Неплохие вышли три года, хотя мама бы сказала, что это «никакая не жизнь», а «жалкое существование». Что-нибудь в таком духе. Но её мнение — последнее, что меня волнует. Прости, мам. Я «вырвал» себе хоть немного, сущую мелочь — кусочек свободы. Всего лишь три года. Когда-то давно я об этом просил. Ты тогда почти согласилась.

Конечно, первое время было трудно, приходилось крутиться изо всех сил, чтобы как-то сводить концы с концами без средств семьи, хвататься за любую возможность и не брезговать никакой работёнкой. Что я только ни делал — разгружал фуры, драил полы в ресторане, стоял за прилавком сувенирного магазинчика, и многое, многое. Всё ради того, чтобы платить за угол в чумазой многоэтажке, обосновавшись среди нелегалов, наркоманов и шлюх.

Потом я случайно встретил отца одноклассника, и он предложил на него поработать — клерком в его транспортной компании. Он похвалил меня за желание добиться всего самому и даже пообещал «не сдавать» меня Лорне. Он посетовал, что хотел бы, чтобы и его нерадивый сынок проявил уже немного целеустремлённости, а не только спускал семейные деньги на бесчисленные прихоти и кутежи.

Кроме этого типа никто и не знал, где я нахожусь. Я мог уехать на другой конец страны, но не стал. Видимо, зря. Я думал так:

Хочешь хорошо спрятаться — спрячься у всех на виду.

Я выбросил в реку свой старый сотовый. Я не пользовался магией, чтобы меня не вычислили по её следу. Я скрывался под другим именем и фамилией Шейна. Так, видимо, он на меня и вышел.

Его звонок стал первым тревожным сигналом. Ума не приложу, как он раздобыл мой новый номер. Но у него есть агент — тот лысый мужик с золотыми зубами, он, вроде как, тем и ценен, что без всякого колдовства может решить любую нерешаемую задачку.

Шейн спросил, как у меня дела и давно ли я виделся с мамой. Дела нормально. Давно. И я не хочу её видеть. Оставьте меня в покое. Не звони сюда больше.

Старик сказал:

«Ладно, хорошо, малец. Делай, как знаешь. Но ты бы… не бросал её совсем… она…»

«И слышать ничего не желаю».

Я пару раз видел её издалека, когда ездил на остров проведать Джуди, но был аккуратен и не попадался. Пришлось научиться быть невидимкой: капюшон и бейсболка с козырьком, бросающим тень на глаза, творят чудеса. По-хорошему, мне вообще не стоило так рисковать, но я не мог оставить свою мелкую подружку без присмотра. Она не виновата, что я решил радикально порвать с прошлым.

Джуди — та часть прошлого, которую хочется сохранить. Важная часть. Лучшая часть.

Увы, я понимал, что дальше так продолжаться не может, и однажды мне придется отпустить и её. Она становится старше, а разгадки всё нет. Я, наверное, уже и не найду ответ, ведь с зеркальными путешествиями покончено навсегда.

Я основательно втянулся в ту жизнь, которую вёл, ценил её скромную прелесть:

Пятидневка в офисе, по пятницам пустая болтовня в баре с коллегами, в выходные — сон и коматоз перед новой рабочей неделей. Замкнутый круг, выкованный из простых мелочей. Я даже со временем завёл девушку, официантку из ближайшей кофейни. С ней было легко. Мы спали и ходили в кино, в тёплый сезон ездили на пикники к заливу и в целом неплохо проводили время без всяких драм и каких-то сногсшибательных чувств. Просто спокойствие и комфорт. Как бывает у миллионов обычных людей.

Но всё это закончилось. Прошлое пришло за мной в лице мамы — в лице, состарившемся за три года на десятилетие. Она сильно изменилась — выглядела лишь призраком себя прежней, похудела, остригла некогда роскошные волосы.

Не знаю, кто рассказал ей, как меня отыскать — Шейн или тот мужик, что обеспечил меня работой. Возможно, она всегда знала, где меня найти, но позволяла думать, что я оборвал поводок. Иллюзия рухнула, когда Лорна подкараулила меня у офиса.

Она сказала:

«Пожалуйста, Итан, нам нужно поговорить».

Я не рассчитывал, что она раскаялась в содеянном и явилась с повинной. И я не ошибся. Все оказалось куда проще. Куда страшнее. Потому я снова здесь. В этом доме. В этом аду.

Ей диагностировали рак.

20 марта 2009.

Итак, пять стадий принятия неизбежного — выполнено. Мы успешно прошли их все. Прошли вместе.

Лорна сломалась. Она стала похожа надругуюЛорну из мира, где мне когда-то случайно довелось побывать. Женщину с опустевшим, мёртвым взглядом. Не знаю, что приключилось с той Лорной, но маму выела её болезнь.

Мы больше не ругаемся. Теперь мыточнона одной стороне.

Человеческая медицина пока худо-бедно справляется, но прогнозы не сильно обнадеживающие. От магии не нашлось никакого толку, хотя я перевернул вверх дном всю нашу библиотеку и даже позвонил Луизе Ришар. Вампирша сказала, что уже говорила с мамой об этом, и та отвергла её предложение.

«Лучше смерть, чем бессмысленная вечная жизнь» — слова Лорны.

Я знаю, что она готовит себя к самому худшему. Я сломал голову, придумывая, как бы отвлечь маму от мрачных мыслей, и меня посетила сумасбродная идея. Почему нет?

«Я кое-что тебе покажу. Не бойся. Это не опасно… почти».

Я открыл портал и отвел её на Гавайи — из хмурой весны Новой Англии прямиком в вечное лето. Она замешкалась, не решалась шагнуть в зеркало, но всё же приняла мою руку. Первые мгновения стояла в коридоре отеля, изумленно оглядываясь, а потом улыбнулась.

«Странные ощущения» — призналась она.

Мы посидели на берегу, наблюдая, как огарок солнца гаснет в тёмной воде. Невозмутимый, величественный океан застыл как зеркало. Волны было почти не заметно.

Не зря я всё это затеял —

«И часто ты сюда приходишь?»

«Нет, я давно здесь не был, я же завязал с… Раньше — да».

Она кивнула своим мыслям.

«Кажется, теперь я отчасти понимаю, зачем ты всем этим занимался… это…»

Лорна не закончила, но я и без того догадался, что она хотела сказать. Магия — наше проклятие, а не дар. Она принесла нам одно только горе. Она приносила его всем в нашей семье. Всем, кого я знаю.

Мы платим огромную цену.

То, что происходит с мамой — тоже в своём роде цена.

И никто из нас не знает зачем, к чему столько жертв.

«…прекрасно».

Но за такое — полюбоваться закатом далеко от дома — не жалко и заплатить. Мы оба в этом нуждались. В том, чтобы хоть ненадолго сбежать из особняка, который превратился в тюрьму и по совместительству госпиталь.

Как приятно забыть обо всём, пусть и на несколько часов!

Мы вернулись домой, и Лорна попросила меня впредь так не делать. Ей понравилось наше путешествие, но она боится последствий, что не заставят себя долго ждать. Не кровавый насморк, так что-то другое.

Диагноз как у неё

. Магия не берётся из пустоты. Она расходует ресурсы организма, и если перестараться… Мы оба на собственных шкурах ощутили, что бывает, если «перестараться».

Я поклялся Лорне, что это была разовая акция, и с зеркалами покончено.

Навсегда.

2 июня 2009

Семь лет.

Я пошёл на остров, чтобы повидаться с Джуди. Я старался не беспокоить маму попусту и ходить туда реже, но тут такой повод, что было не устоять.

По правде, я уцепился за эту возможность и трусливо спасался бегством. От себя и своего отчаяния. От Лорны и её депрессии. От правды, с которой мы живем с февраля, даже в те моменты, когда кажется, что всё относительно нормально. Этот исполин мрачной тенью нависает над нами, и я почти физически ощущаю его повсеместное присутствие. Он постоянно рядом с нами, чтобы наполнить любую паузу тревожным ожиданием беды. Как штормовой ветер, что срывает ставни с петель, хотя небо пока ещё ясное.

Наше уже нет.

А Джуди… она, сама того не ведая, всегда помогала мне держаться на плаву. Её нелепая болтовня, простенькие истории из собственной жизни, смешные обиды из-за книжек, бадминтона и другой ерунды. Не будь этого, я давно бы слетел с катушек. Иногда мне просто-таки жизненно необходимо погреться в лучах её света. Она — как маяк среди шторма. Далекий-далекий маяк. Эфемерный маяк, которого не существует, но он всё-таки есть. Парадокс.

Но я не добрался до острова. В небольшом лесочке, покрывающем берег реки, я наткнулся на черноглазого. Он выскользнул из кустов и преградил мне дорогу.

Я уже совсем о нём позабыл. Я… не был готов. Он, гадёныш, выбрал подходящий момент, чтобы вторгнуться в наш мирок, и без того кренящийся на волнах, как хилое судёнышко.

Я думал, что он воспользуется случаем и убьёт меня. Но он лишь стоял и смотрел, склонив голову к плечу, и в его жутких глазах плескалась вечная тьма.

«Чего тебе надо, ублюдок?! Свали нахер».

«Ах, хваленое консервативное воспитание Уокеров» — пропел он.

Он не сдвинулся с места, по-прежнему занимая тропинку, ведущую к переправе.

И тогда я понял, почему он сейчас появился. Ведь он давно мог со мной расправиться, например, пока я жил в Бостоне. Он пришел предложить свои долбанные услуги. Сделку.

«Скажешь, что исцелишь мою мать? — озвучил я, — в обмен на какую-нибудь мерзость?»

Черноглазый расплылся в довольной улыбке.

«Наше сотрудничество могло бы выйти очень продуктивным» — подтвердил он.

«Я разберусь без тебя!»

Он всё же отступил, но я уже раздумал идти на остров. Я не приведу его прямиком к Джуди, он не дождётся! Я развернулся и собирался вернуться домой, но монстр вдруг бросил мне в спину:

«Утолите, кстати, моё любопытство, — попросил он, — в чём причина вашей ко мне неприязни?»

«Серьёзно? — изумился я, — а что на счёт убийства Аманды Макбрайд?»

Черноглазый по-детски обиженно фыркнул, словно его действительно задело подобное обвинение. Он явно не раскаивался, даже, выходит, по-своему гордился. Но тут его можно понять.

«Без Аманды Макбрайд этот мир стал только лучше, — заметил монстр, — хотите поспорить?»

Тогда я просто смылся, потому что мне нечего было ему возразить. В глубине души я был с ним согласен. Я сразу вспомнил всё, что она сделала… всё, что она сделала с Мэл. Жестокость, с которой Аманда била собственную дочь, выколачивая все благие порывы. Именно мамаша Мелиссы превратила её в чудовище, выжгла из неё все хорошее, человеческое. Она это в ней ненавидела. А Мэл боролась. Бедная моя Мэл.

Дома я нашёл номер, но так и не решился ей написать.

Аманда Макбрайд давно мертва, но всё равно стоит между нами и будет стоять всегда. Частичка этой твари укоренилась в её дочери, застряла, как осколок злого волшебного зеркала из сказки. Только один человек может исцелить Мэл — она сама. Вопрос — хочет она этого или нет. Мне кажется, нет. Возможно, когда-нибудь всё изменится.

Предлагал ли Черноглазый свои услуги и ей? Почему именно я удостоился такой «чести»? Это как-то связано с моими зеркальными экспериментами? Он же знает о них, верно? Знал задолго до того, как я во всём этом погряз?

Кто он такой?

Если он такой всеведущий, то известно ли ему, как излечить маму?

Нет, даже думать не смей.

В следующий раз я скажу ему: да.

10 июня 2009

Мама старается сохранить лицо, не падать духом, но невооруженным глазом видно, как ей тяжело. Не смотря на боль и усталость, она держит спину прямо и пытается улыбаться. Пришлось повоевать с ней, чтобы всё-таки загнать в кровать — она до последнего отказывалась признать необходимость постельного режима, упрямо повторяла, что всё хорошо. Но язык её тела утверждал обратное.

Здесь мы ничем не отличаемся от простых людей. Мы смертны. Магия не делает нас неуязвимыми. Я бы скорее сказал, что она — наша главная слабость. Она разрушает нас. Грызёт, как сейчас Лорну грызёт опухоль. Я уверен, что опухоль и возникла из-за той истории, что случилась три года назад.

Возможно, мне просто нужен повод, чтобы себя ненавидеть.

Возможно, мне просто нужно оправдание, чтобы позволить себе нарушить данное слово.

Я клялся, что покончил с зеркальными экспериментами, но пришло время продолжить. Медицина

Я придумаю способ спасти Лорну. Я виноват и обязан это исправить.

Моя «лаборатория» давно канула в Лету, но договор аренды квартиры в Бостоне кончается лишь в декабре. Она подойдет.

По крайней мере, мне не придется начинать всё с нуля — у меня есть место и заготовка «легенды». Скажу Лорне, что возобновил встречи с той девушкой-официанткой и езжу к ней. Я же не могу всё время торчать в особняке и смотреть, как мама медленно угасает? Так мы оба сойдем с ума.

Лорна слишком слаба, чтобы учуять подвох и заподозрить меня во лжи.

А у меня нет времени на сомнения.

12 июля 2009.

Я не хотел возвращаться к тому, что случилось три года назад, но Лорна сама завела об этом речь.

Был тёплый летний вечер, солнце низко висело над верхушками деревьев, а река поблескивала сквозь густую листву. Мама вышла в сад подышать свежим воздухом и полюбоваться цветами. Здесь много роз, гортензий, гиацинтов, ирисов и лилий, но она больше всего любит свои азалии. Они напоминают ей о бабушке.

Лорна вдруг сказала:

«Я не жалею о том, что сделала».

Она помолчала, поглаживая пурпурные лепестки, и уточнила:

«Три года назад».

«Давай не будем…»

«Нет, — настояла мама, — прошлое должно было умереть. Ты… и такие, как ты, построите другой мир. Они бы вам не позволили».

Я не стал расстраивать её, что вовсе не собираюсь строить какой-то там новый мир, а её поступок до сих пор считаю бессмысленным в своей жестокости. Считал тогда, и тем более не изменил своего мнения сейчас, когда пришло время платить по счетам. Прошлое вернулось, чтобы забрать Лорну с собой. Ведь она — его часть. Она — Ковен. Если Ковен мёртв, мертва и она.

Три года назад я приехал домой, припрятал дневник и потребовал у Лорны правды о Габриэлле. Я нуждался в подтверждении своей догадки:

У Натаниэля была интрижка с матерью Габриэллы, пока она работала в нашем доме. Лорна вышвырнула её и убила изменщика, но не знала, что их связь возымела плоды. Девчонка унаследовала магию по линии Уокеров, именно так мама её и нашла. Она не собиралась приводить Габриэллу в Ковен, а хотела её уничтожить. Отомстить за своё унижение.

Я прав?

Мама ничего не ответила. Она сказала:

«Ониуже здесь».

Понизив голос, она добавила, что отпустила прислугу. И только после я понял, для чего ей понадобилось поделиться со мной этой информацией.

Ковен явился по мою душу. Они были в ярости и сразу озвучили вердикт: Уокер я или нет, но мне придётся понести наказание. Я нарушил главное правило «Незримого» мира — продемонстрировал магию в присутствии непосвящённых.

Я принялся спорить, что та ведьма первая вломилась в чужой дом и собиралась прикончить ни в чём не повинную женщину, а следом и её дочь, но мне приказали заткнуться. За меня вступилась Лорна, правда умолчав, что я преследовал Габриэллу по её указу.

Мама инициировала голосование, но поддержала её только Вирджиния Уайт. Остальные высказались решительно против. Они припомнили мне и былые «проколы», вроде сомнительной связи с Мелиссой Макбрайд и моих мутных экспериментов. Конечно, ведьмы давно всё разнюхали — в узком кругу магов любые сведения мгновенно становятся всеобщим достоянием.

Как будто существует некая волшебная газета с колонкой самых свежих, а главное, скандальных новостей. Мне там, наверное, посвящена отдельная колонка — «Проёбы Итана Уокера». Ну честное слово!

Тогда, к сожалению, было не до смеха:

Лорна убила всех, кроме Вирджинии.

Старухи не успели даже рыпнуться, и оказать хоть какое-то сопротивление. Пять ведьм вспыхнули, как свечи на праздничном торте.

Лорна смотрела, как они горят, и ни один мускул на её лице не дрогнул. Огонь отражался в её глазах, полных торжества. Она вытерла струйку крови у носа и брезгливо поморщилась.

Мы с Вирджинией застыли, боясь шелохнуться и навлечь гнев и на себя. Мама казалась… совсем обезумевшей. Мне жаль, что мы не попытались её остановить, но всё произошло слишком быстро. Да и было очевидно: Лорна просто поджарила бы нас за компанию. Меня чуть не вывернуло от этого зрелища, от вони горелой плоти, волос и одежды.

Когда всё закончилось, мама сказала:

«А теперь нам нужно прибрать этот беспорядок».

Вот тогда я и ушёл, хлопнув дверью. Я заявил, что с меня хватит: мне плевать, если она попытается меня остановить или тоже прикончить. Она не пыталась.

«Одна жизнь или пять. Этот выбор сделал ты», — на прощание бросила мне Лорна.

Мне до сих пор мерещатся в холле запах горелого и пять чёрных кругов на паркете, давно уже отчищенном и блестящем свеженьким лаком.

Жар был такой, что сгорели даже кости.

От ведьм остались только пять горок пепла.

Пять колдовских династий Салема, что навсегда прекратили своё существование в одну июльскую ночь.

30 августа 2009.

Он сказал:

«Важно намерение. Дверь не откроется, если не сформулировать, куда вы хотите попасть».

К несчастью, я не имею чёткого представления, что пытаюсь найти.

Я просто прыгал из мира в мир, скитался среди руин и лесов, среди зеркально искаженных, вывернутых наизнанку отражений нашего измерения, но возвращался ни с чём. Я больше не фиксирую миры, хотя стоило бы. Но я не вижу смысла возвращаться туда, где ничего нет. Пустота есть и здесь. Я ухожу, но снова возвращаюсь к пустоте.

Как проложить верный маршрут?

3 сентября 2009.

Черноглазый вернулся.

Он, должно быть, всё время болтался где-то поблизости, наблюдая за моими неудачами и потешаясь с моей наивной самонадеянности. Ждал, а он это умеет отлично.

Монстр подкараулил меня на парковке у многоэтажки, где расположена съёмная квартира. Он стоял, опираясь на бок моей машины, и, прищурившись, смотрел на солнце. В позе читалось превосходство — сложенные на груди руки, расслабленная, чуть сутулая из-за исполинского роста, спина, таинственная полуулыбка.

Я только что вернулся из очередного «путешествия» и был сильно истощен. Не хотелось с ним препираться. Я торопился заползти в тачку и поехать в особняк, измученный, выжатый, как лимон. Меня слегка пошатывало, а из носа опять текла кровь.

Черноглазый любезно протянул мне платок, но я это проигнорировал. Он потряс им в воздухе и убрал обратно в карман. Я открыл рот, чтобы послать его подальше, но он меня опередил:

«Как ваши успехи, Итан?»

А то он не в курсе!

«Оставь меня в покое».

Да мне плевать. Я обошел машину, дёрнул дверцу, но он не

«Время уходит. Ей не становится лучше» — озвучил монстр.

Сука. Ублюдок. Ненавижу его.

«Я не заключу с тобой контракт. СВАЛИ НАХЕР», — не выдержал я.

Моя грубость его только позабавила.

Он сказал, что контракт подождет, а сейчас он пришел, чтобы предложить мне «аванс».

Аванс.

В задницу себе засунь свой аванс.

11 сентября 2009.

Мне понадобилась всего неделя, чтобы сломаться и уступить.

Если сделка с Черноглазым принесет пользу, так тому и быть. Я как-нибудь с ним разберусь, но потом, когда маме ничего не будет угрожать. Я найду способ его перехитрить, убить… не знаю. Да к чёрту! Пусть делает со мной что угодно, лишь бы Лорна осталась жива.

Что там ему нужно? Моя гнилая душонка? Тогда он сильно продешевил.

Черноглазый как чувствовал, что я изменил своё мнение. Снова поджидал на парковке, а потом поднялся со мной в квартиру, чтобы объяснить, что нужно делать.

«Объяснить» — это я погорячился, конечно. Монстр не расщедрился на внятные инструкции, а использовал весьма расплывчатые формулировки.

Он сказал, что есть мир, наполненный чистой энергией, где нет ничего, кроме магии. Погружение туда наделит меня способностями, недоступными ни одному колдуну или ведьме, ни одному магическому созданию в нашем измерении.

«Отлично, — оживился я, — как туда попасть?»

Я рассчитывал, что он покажет какие-то хитрые знаки, которые надо будет начертать своей кровью, потребует всё-таки прирезать жертвенное животное... Но он меня огорошил:

«Вам нужно будет выйти из тела, отделить от него свою сущность. Туда нельзя «войти» в общепринятом смысле, только так».

«Как это? Что ты несёшь?»

Черноглазый пропустил мой вопрос мимо ушей и продолжил:

Ощущения будут необычными. Долго находиться там нельзя, иначе я уже не найду обратной дороги, и всё будет кончено. Я потеряюсь, а мама умрёт, так и не получив помощь. Он не сможет пойти со мной и быть моим проводником. Он поможет открыть дверь, а дальше я сам.

У меня всё окончательно перепуталось в голове — как это я там заблужусь, если туда и войти толком нельзя?

Мне показалось, что Черноглазый пытается меня облапошить, но стоило хотя бы попробовать.

Он что-то тихо шепнул зеркалу, и оно стало чёрным. Я уже было подумал, что оно поломалось из-за неправильных манипуляций, но монстр велел мне закрыть глаза, мысленно прикоснуться к этой тьме. Впустить её. Войти в неё. Она и правда… будто засасывала в себя.

И…

Тело осталось снаружи, я почувствовал, как отделяюсь от него, а оно валится на пол рядом с зеркалом. Черноглазый не обманул, ощущения были необычными — лёгкости и пустоты. Полета вниз и вверх одновременно.

Я предполагал, что есть миры, в которые невозможно попасть из-за несовместимости их законов с жизненными процессами физической оболочки, но ещё не сталкивался с этим. Я не был готов. Вряд ли к этому вообще можно как-то себя подготовить. Это находится далеко за пределами понимания. За пределами разума.

Тебя нет, но в то же время ты существуешь везде, нигде и всюду, никогда и сейчас, а окружающая темнота кажется наполненной и живой.

Не знаю, сколько прошло времени.

Я очнулся рывком, а Черноглазый сидел подле меня на корточках. Он тут же протянул мне стакан воды. Очень кстати! В горле было так сухо, словно его стенки скребли наждачной бумагой. Других побочных эффектов не обнаружилось. Тело вялое, как после сна, но голова не кружилась, кровь из носа не шла, а комната не расплывалась перед глазами.

Я, честно говоря, давненько не чувствовал себя так хорошо, будто заново родился.

«С возвращением» — приветствовал меня Черноглазый.

Я ждал, что сейчас он выдвинет свои условия, но он исчез.

Вероятно, таким и был его план — убедиться, что я заглотил наживку, и свалить, ведь теперь я сам буду за ним бегать. Он не ошибся — в эту минуту я готов был согласиться на что угодно, лишь бы получить ответы на свои вопросы и ещё раз пережить погружение в тот мир. Мне… понравилось.

Я прислушался к себе и почувствовал магию, невиданную, дикую, но так гармонично влившуюся в меня. Она не причиняла боли. Она дополняла мою суть. Пульсировала в венах вместе с кровью, распутывала скомканный клубок мыслей.

Другая магия, не похожая на всё, что я знал до того.

Всеобъемлющая, безграничная мощь.

Я торопился испробовать, на что теперь способен. Глубоко за полночь, когда Лорна крепко уснула, приняв своё снотворное, я пришёл к ней. Во сне она была похожа на обычную усталую, больную женщину, а не на смертоносную ведьму. Ночные тени сгладили жёсткость её чёрт, а цепкий взгляд таился за шторами век.

Я притронулся к остриженной голове Лорны, и магиятого местахлынула в неё, как вода в сосуд. Её наполняла энергия. Её наполняла жизнь.

Утром я спросил у мамы, как её самочувствие.

«Хорошо, милый» — сказала она.

29 сентября 2009.

Я приходил к ней каждую ночь, а ближе к утру убирался к себе, чтобы валяться в постели до обеда, пытаясь оклематься. Быть «проводником» оказалось непросто, словно раз за разом пропускаешь через себя высоковольтный заряд.

Нагрянули побочные эффекты, куда хуже, чем всё, что происходило со мной прежде.

Остаток ночи я корчился в жуткой агонии: у меня начались галлюцинации, мерещились какие-то голоса и сам Черноглазый, голова раскалывалась, трясло, тошнило кровью. Было до смерти страшно. Я думал, что мне конец, что мои мозги и внутренние органы от взаимодействия с этой магией превратились в кисель, но с рассветом всегда проходило.

Лорна почуяла, что со мной что-то творится, и я быстренько состряпал себе некрасивую, но правдоподобную легенду:

Прости, мам. Стыдно, конечно, в этом признаваться, но у меня, наверное, проблемы с алкоголем. Отец научил. Это всё его гены, а от наследственности никуда не денешься. Зато с Шейном у нас теперь куда больше общего. Старик мог бы мной гордиться. Я преуспел хоть в чём-то, ему понятном.

Лорна расстроилась, но кричать не стала. Потрепала меня по волосам, как всегда делает, когда пытается поддержать. Сказала, что мне стоит расслабиться. Всё будет хорошо. У неё ремиссия. Мой «избыточный драматизм» уже ни к чему.

«Избыточный драматизм», вот.

Надо это запомнить.

31 октября 2009.

Магия того мира совсем иссякла, оставив после себя сосущую пустоту и невыносимую жажду.

Наверное, это похоже на ломку:

Я изменился — стал раздражительным (больше, чем обычно), отстранённым, потерял ко всему интерес. Мой характер никогда нельзя было назвать лёгким, но сейчас даже мне самому с собой сложно. Хочется утопиться в

Желательно в тот мир. Снова ощутить ту невесомость, которую даёт свобода от бренной оболочки. Блаженство, доступное лишь в небытие.

Я понадеялся на терапевтический эффект от похода на остров. Джуди всегда помогала мне выпутаться из своей тьмы, облегчала симптомы, но не тут то было. Неловкая какая-то вышла встреча.

Странно, что Джуд вообще сегодня пришла. Я особенно не рассчитывал её увидеть, думал, что мелкая, скорее всего, носится по городу и выклянчивает конфеты, как и все нормальные дети. Она же ещё ребёнок? Или уже считается подростком? У неё, вроде как, недавно был день рождения. Сколько ей исполнилось — четырнадцать или пятнадцать? Спрашивать стыдно, а на точную дату на могиле я внимания как-то не обращал. В любом случае, переходный возраст не за горами. Я в то время ненавидел весь мир и особенно себя.

А что-то изменилось? Я всё такой же придурок. Прискорбно.

Джуди примчалась после того, как обошла всю округу и напопрошайничала кучу сладостей. Из её пластикового ведёрка в виде головы Джека торчали разноцветные обёртки и фантики. Она была в костюме. И, чёрт возьми, не придумала ничего лучше, чем нарядиться ведьмой. Ненавижу долбанных ведьм. Я, конечно, не сдержался и ляпнул какую-то злую глупость. Джуд сразу надулась.

«Эй-эй, — сердито сказала она, — это — часть истории нашего города. Вообще-то».

Прекрасно!

«По-твоему, я её не знаю? Историю города?»

Я её ненавижу. Эту историю. Ложь и стыд. Сплошное враньё и лицемерие на каждом шагу. Но я не мог поведать этого Джуди. Мне не хотелось становиться тем, кто разрушит её нежный мирок, где волшебство — что-то доброе и светлое, а не полная хрень, что рушит судьбы и оставляет после себя мёртвое пепелище.

Мне стало чудовищно стыдно, что я вызверился на Джуд. Она не виновата, что у меня магический абстинентный синдром, из-за которого я совсем перестал следить за базаром. Просто взял и испортил ей настроение! А костюм ей, надо признать, очень идёт, как и распущенные волосы. Я не знал, что они у неё почти до талии, ведь прежде она всегда их закалывала. Джуд — пацанка, платья не носит. Сегодня особый случай. Жаль, что я не умею говорить комплименты и вечно исторгаю из своей пасти одни гадости.

«Ох, Джудс, — я сказал не то, что собирался, — я знаю эту историю куда лучше, чем мне хотелось бы. Наши предки были из первых колонистов, они не только застали процессы, но и принимали в них участие».

Ну, давай, расскажи ей про Иеремию Мерсера, который погубил кучу невинных и грохнул собственную жену.

Джуди же ещё недостаточно расстроена!

«Да?» — заинтересовалась она. У неё загорелись глаза. Она взволнованно поправила сползшую на лоб остроконечную шляпу.

«Да. В качестве обвинителей».

Я — просто какой-то сказочный идиот.

Но извиняться уже было поздно, а сказанные слова, увы, обратно в глотку не затолкаешь. Потому я поторопился перевести тему, и, совершив над собой титаническое усилие, всё-таки криво, но похвалил костюм Джуди:

«Не слишком ли ты легко оделась для конца октября? Не бери в голову, мелкая. Хороший костюм, тебе очень идет. Просто я не люблю ведьм. Без обид».

Бедный ребёнок. Не удивлюсь, если после этого Джуди перестанет сюда приходить! Она прибежала такая счастливая, вдохновлённая и гордая своим нарядом и дурацкими сладостями, а я всё испортил.

Я попытался загладить вину и отдал ей книжку, что была у меня с собой. Только потом спохватился, что кое-что почеркал там карандашом, но вряд ли Джуд углядит какой-то скрытый подтекст. Стихи и стихи. Пусть у неё останется сувенир из другого мира, если после моей выходки она расхочет здесь появляться.

«Из той страны, где вечно сны, где чар высоких постоянство,

Вне Времени и вне Пространства».

Джуди так вцепилась в книгу, будто испугалась, что я передумаю и заберу её обратно. Она невнятно пробормотала какие-то слова благодарности, но вдруг спросила, когда я уже собирался уйти:

«Вы поэтому не отмечаете Хэллоуин?»

«Почему?»

«Из-за… истории семьи, да?»

«Не отмечаем?».

Я чуть не выдал себя этим вопросом. Джуди серьёзно кивнула. Она сказала, что ей всегда казалось странным, что в эту ночь в нашем доме темно и не раздают угощения. Я заверил, что да — всё дело в истории. Не мог же я признаться, что понятия не имею, в чём на самом деле причина? В её мире.

Лорна обожает Самайн. Если она не едет в Луизиану, то просит кухарку испечь яблочный хлеб и закупает сладости в промышленных масштабах, чтобы щедро осыпать ими любого ребёнка, что явится к нам на порог. Мама не обряжается в костюм, но по такому случаю навешивает на себя столько фамильных драгоценностей, что позавидовала бы рождественская ель.

Лорна втоммире тоже больна?

Жаль, что я не могу спросить у Джуди прямо. Это немного обелило бы мою совесть, сняло бы с меня хоть часть вины.

Что, если Лорне просто суждено было заболеть?

Во всех измерениях, при любом стечении обстоятельств.

Я так и не придумал, как аккуратно сформулировать вопрос. Джуди дошла со мной до переправы, любовно прижимая томик стихов к груди. Вместо того, чтобы заговорить одругойЛорне я поинтересовался делами «мамы Сэнди». Джуд отчиталась, что с ней всё в порядке. Они, по сложившейся у них традиции, собираются смотреть фильмы ужасов и есть пиццу всю ночь напролёт.

Так проводят этот праздник нормальные люди — смотрят страшные фильмы, ходят на вечеринки в глупых костюмах, собирают конфеты. Всё это кажется таким далеким, таким нереальным. Джуди заберёт это с собой. А я вернусь

домой

в фамильный склеп к больной матери, к отчаянию, саморазрушению и пустоте.

Это почти смешно, как отличны друг от друга наши с Джуди миры, даже если бы мы жили в одной плоскости, а не по разные стороны.

1 ноября 2009.

Лорна больше не ездит в Луизиану, хотя её и не призвали к ответу за массовое убийство своих сестёр. Она — Верховная; раз прикончила их, значит, так было нужно. Лично мне было бы стыдно появляться пред и без того немногочисленным магическим сообществом, если бы я одним махом выкосил почти весь собственный Ковен. Ей — вряд ли.

Но в «Незримом мире» все друг друга ненавидят. Южанки, поди, только порадовались, да и для них подобная жестокость в пределах нормы. Сумасбродная мамаша Мэл могла отправить кого-то на костёр и за меньшее, просто оттого, что в её безумную

Я когда-то присутствовал на казни одной из сестёр Юга, заподозренной в подготовке покушения на старшую Макбрайд. Лорна потом сказала мне по большому секрету, что никакого покушения не намечалось. Просто та ведьма была талантлива, и Аманда углядела в ней конкурентку.

Мамаша Мэл ещё та злая колдунья из сказки — никто не имел права хоть в чём-то быть лучше неё. За красоту, неординарные магические способности или другие достоинства платили жизнью.

Но их много. Южные ведьмы могут позволить себе изредка прореживать свои ряды. А нас было восемь, но осталось трое. Габриэлла могла стать одной из нас, но, надеюсь, сейчас так далеко, что до неё не добраться, и смерть пяти старых ведьм не была напрасной.

Пять жизней за одну. Жуткая математика.

Впрочем, это не лишено символизма: нам аукнулось наше прошлое. Ведьмы, что в конце семнадцатого века спрятались за спинами пуритан, сами обвиняли невиновных, чтобы отвести подозрение от себя. Сколько несчастных взошло на виселицу вместо них? Куда больше, чем пять. Долг уплачен. Долг наших предков.

История, написанная кровью. Прости, Джудс. Я знаю её слишком хорошо, потому ненавижу. Я не смог бы тебе рассказать. Никогда не смогу. Тебе лучше не знать.

Как там сказала мама? «Знания могут навредить»? Выходит, что так.

Но даже мамина правота её не оправдывает. В некоторые моменты мне самому хочется её придушить, закончить все страдания одним махом. Её логика непостижима. Она, наверное, всё-таки чокнутая. Не понимаю, что творится у неё в голове.

Мы планировали ограничиться праздничным ужином в честь Самайна, но вечером в дверь позвонили, и на пороге я обнаружил Мэл. Я вернул ей её же слова:

«Какого дьявола ты делаешь на нашей земле, Мелисса?»

«Меня пригласила Лорна», — с ослепительной улыбкой сообщила она. Мама и правда вышла, чтобы оказать почести своей гостье. У неё, видимо, от химиотерапии и препаратов совсем шарики за ролики закатились, а мозги утратили функциональность. Ладно бы ещё позвала Луизу… но…

Ужин обернулся кошмаром.

Мелисса, конечно, расспрашивала, куда я запропастился на целых три года. Всё с той же высокомерной улыбкой, она поведала, что считала меня мёртвым. Ну, мало ли… Вдруг Лорна прикончила не только ковенских старух, но и своего нерадивого наследника? Слишком уж от меня много проблем.

А мама, оказывается, заверяла всех, что я за каким-то чёртом уехал в Эдинбург.

Я не смог отказать себе в удовольствии развенчать её враньё. Рассказал Мэл, что ни в какой Эдинбург я не ездил, а был тут, в родном Массачусетсе, только жил среди простых смертных.

Как тебе такое, Мелисса?

Могу себе позволить.

Она чуть не промазала вилкой мимо напомаженного рта. В её взгляде читалось, как ей хочется выдать какую-нибудь гадость в духе: «Тебе там самое место». Но ей пришлось сдерживаться из-за присутствия Лорны. Будь мы наедине, Мэл с ног до головы выкупала бы меня в своём презрении.

«А как же магия?» — обронила она.

«Нахер эту магию» — заявил я, но на всякий случай покосился на маму. Она не выглядела рассерженной, скорее заинтригованной.

«Не понимаю, — призналась Мелисса, — о чём это ты?».

«Больше никто не будет указывать мне, что делать», — ответил я.

«Так это ты их убил?» — вырвалось у Мэл, но тут же вмешалась Лорна и потребовала оставить эту тему. Как хозяйка дома она запрещает.Запрещаетобсуждать это и за столом, и когда-либо ещё, если мы не хотим испытать на себе силу её гнева, силу её взгляда, обращающего людей в пепел.

До конца ужина мы вели неловкую беседу о какой-то пространной фигне. Мэл очень многозначительно на меня поглядывала, но «держала лицо». Она осмелилась заговорить, только прощаясь. Она сказала мне:

«Ты изменился».

Её фигурку в чёрном пальто проглотила ноябрьская мгла. Она даже не обернулась. Её последние слова еще долго висели в воздухе, и было в них что-то зловещее. Я прекрасно понял, что Мелисса имела в виду. Я тоже это чувствую. Но, если честно, мне наплевать.

«Ты играешь с огнём» — заметила Лорна.

Она то, скорее всего, рассчитывала на трогательное воссоединение бывших влюбленных или напридумывала себе невесть чего ещё. Возможно, она и позвала Мэл сюда, чтобы таким способом отблагодарить за то, что я вернулся домой — сидеть у её смертного одра, как верный пес. Бросила мне кость.

«Пусть проваливает, — сказал я, — не вздумай больше связываться с ней у меня за спиной».

«Пора зарыть топор войны. Нас осталось мало… скоро станет ещё меньше…»

«Прекрати, не хочу это слушать».

Лорна только тяжело вздохнула. Ей хоть и стало легче, но оптимизма в ней не прибавилось. Она по-прежнему пребывает в упадническом настроении и считает, что пришло её время и Ковен должен умереть вместе с ней.

Ковен — да. Она — нет.

Я не позволю этому произойти.

2010

2 января 2010.

В канун Нового года к нам без приглашения завалился отец. Лорна не хотела пускать его в дом, но сжалилась: была сильная метель, и Шейн, топтавшийся на пороге, быстро сделался похож на сугроб. Бедняга! Он в своей Калифорнии и к снегу то не привык, а тут такое ненастье.

Он, как всегда, был сильно навеселе. Пылко сказал, что соскучился, и ему захотелось провести праздник в «кругу семьи». Семья, ага. Ради всего святого! Какая мы ему семья? Женщина, с которой у них не сложилось вечность назад, и ребёнок, о чьём существовании он узнал слишком поздно. Старик совсем расклеился, иначе не сморозил бы такую несусветную чушь.

Шейн признался, что развёлся с Камилой. Я думал, что мама обрадуется новости, но она отчего-то пришла в страшное возмущение и выставила Шейна вон.

Вот и «провел вечер в кругу семьи»…

Лорна ещё долго бурчала, как недовольна его поведением. Какое ей, в сущности, дело до его шлюшки-жены, до него самого? На что Шейн вообще рассчитывал, что она примет его с распростертыми объятиями и станет утешать?

В итоге мы опять поругались. Как в старые-добрые времена. Я всего лишь спросил, зачем мама поступает с отцом так жестоко. Лорна чуть меня не прикончила за этот, казалось бы, невинный вопрос.

Она вспыхнула: а то я не знаю, почему она его прогнала.

Нет! Скажи, почему?

«Потому что мне недолго осталось».

«Прекрати так говорить. И это ты меня обвиняла в «избыточном драматизме»!».

Я запомнил эту формулировку, она мне понравилась. Но Лорне она окончательно сорвала стоп-кран. Или она, или моя пресвятая наивность:

«Если ты думаешь, что тебе недолго

«Потому что это и будет жестоко по отношению к нему, — заявила мама, — но ты меня всё равно не поймешь, эгоистичный ты говнюк».

Это точно нужно записать!

Мне осточертело с ней лаяться, и я уехал искать Шейна, подозревая, что он надерётся до полусмерти и вляпается в какие-нибудь неприятности. Сядет пьяный за руль в такую погоду или что-нибудь ещё в таком духе.

Отец нашёлся в баре лучшего отеля в городе, куда каким-то чудом умудрился добраться, не смотря на погодные условия. Он забился в самый тёмный угол, подальше от развесёлой толпы, сгрудившейся у экрана с отсчётом времени до полуночи, и хлестал виски, мрачно уставившись в стену перед собой.

«Какие прогнозы?» — спросил он, стоило мне занять место рядом с ним.

«Так ты знаешь».

«Да, я приезжал, пока тебя не было дома, — признался он, — я предлагал ей помощь, определить её в хорошую клинику… у меня много всяких связей…»

«Дай угадаю: она послала тебя к чёрту?»

«Верно, — Шейн грустно улыбнулся, — это же Лорна. С ней никогда не было легко».

«Вот уж точно».

Мы всю ночь пили и говорили о ней.

Шейн рассказал про их знакомство и какой мама была в молодости. Она, оказывается, в ту пору была ещё той бунтаркой: сбежала из дома в Нью-Йорк, чтобы пожить одна, в поганой квартирке размером со спичечный коробок с крысами и тараканами. Она играла в любительском театре, где Шейн её и встретил. Он сам только приехал из своей дыры, никакой крутой курьеры у него еще не было, и в помине.

С ума сойти!

Лорна. Сбежала из дома. Жила в нищете. Играла в театре!

(Впрочем, это объясняет её непревзойденный талант к притворству).

Так вот, почему она их убила… Натаниэля, в чём у меня теперь нет и малейших сомнений, а потом и старых ведьм. Они ломали её годами, чтобы сделать подобной себе. Бабушка, наверное, была с мамой также строга, как и Аманда Макбрайд с Мелиссой. Догадываюсь, как сильно Лорне досталось за её попытку бегства…

Сколько раз она слышала те же слова, что твердила мне?

«У тебя нет выбора».

Я думаю, что не счесть.

Прежде, чем они въелись в её мозги, отпечатались внутри черепной коробки. Прежде чем она наконец стала такой, какой её желали видеть. Она не виновата. Она этого не хотела. У неё не было выбора. Ни у кого из нас его нет.

Смутно помню окончание ночи, потому что надрались мы с отцом, конечно, изрядно. Но, очухавшись невесть где, в постели с какой-то незнакомой девицей, я не стал даже искать Шейна, а сразу помчался домой, просить у мамы прощения.

Лорна уже давно проснулась. Кутаясь в шубу, она бродила по дорожкам в саду, где под снежным одеялом спали её любимые алые азалии. Алые, как всполохи пламени, которым она способна управлять. Пламени, которому она предала мир, отнявший у неё всё. Почти всё. Остался только я.

Мама выслушала мои извинения и сказала:

«Хорошо, Итан. Только, пожалуйста,не бросай меня больше».

22 апреля 2010.

Омерзительная в этом году весна. Весь месяц шёл снег. Шёл и тут же таял, превращаясь в непроходимую жижу. Добежать от тачки до крыльца, не утонув в потоках коричневой мерзости — целое приключение.

Мы немного повздорили с Лорной, хоть я и изо всех сил старался игнорировать её закидоны и провокации. Мол, ей не нравится, что я сижу без дела, быть может, всё-таки пора озаботиться поступлением в колледж? Негоже, что у меня нет образования, у всех в нашей семье оно было, и было приличное. Я же не дебил, да и очень много читаю, получение гуманитарной специальности не стало бы для меня проблемой. Бла-бла-бла.

«Мне это не нужно, — отрезал я, — это твоё «приличное» образование».

«Ну конечно, — фыркнула мама, — тебе куда интереснее пить и валять дурака».

А после она призналась, что результаты последнего обследования были погаными. Тут уже я рассвирепел, но кое-как удержал себя в руках. Какого хрена она молчала?

Да и что я могу сделать? Магия того места давно иссякла…

«Ты, конечно, сейчас начнешь орать как сумасшедшая, но, может, нам стоит обратиться за помощью к Шейну? Он…»

«Нет, Итан, — возразила она, — я не стану «орать как сумасшедшая», как ты изволишь выражаться. Просто скажу, что мы не будем этого делать. Да и меня вполне устраивает мой лечащий врач».

Мне самому хотелось орать, но было стыдно повышать на неё голос, поэтому я смысля, чтобы обмозговать это в одиночестве. На острове. Найду я там Джуди или нет, но это особое место. Я всегда сбегал туда ещё до встречи с мелкой.

Река растаяла и казалась чёрной. Стремнина пенилась, врезаясь в острые камни на дне. Это зрелище почему-то меня окончательно расстроило. Лучше бы я «прогулялся» на тот гавайский пляж. Но там нет Джуди, и никогда не будет. Я никогда не приведу её туда, как и куда-либо ещё. А я, по правде говоря, и потащился на остров, уповая на встречу с ней.

Она пришла.

Мне стало легче. От вида её в край идиотской шапки с помпоном как-то сразу потеплело на душе. Не с растаявшего ли снеговика она её случайно сняла? Где только Джуди берёт свои невообразимо уродливые шмотки? Над ней, наверное, все смеются в школе. В моей бы точно смеялись: там учились одни выпендрежные дуры, они такую, как Джуд, заклевали бы насмерть.

Джуди поймала мой взгляд и засмущалась, тут же сдёрнула с себя шапку.

«Эм, привет» — робко сказала она.

Только тут я заметил, что улыбаюсь, но вовсе не потому, что шапка убогая. Не знаю, почему. А Джуд всё не так поняла. Я отобрал у неё шапку и нацепил обратно ей на голову.

«Еще холодно, — объяснил я, — простудишься».

«Но ты то никогда не носишь головные уборы!» — ощерилась она.

«Не ношу».

«Почему это? — прицепилась Джуди, — боишься испортить укладку?»

Она выдала это и задрала курносый нос, довольная своей шпилькой. Иногда я забываю, какой маленькой врединой она может быть. Она кусается, если её задеть, но не больно.

Я провёл рукой по волосам, взъерошив их. Это вышло как-то неосознанно. Джуд пронаблюдала за этим, и мне стало неловко.

«Конечно, Джудс, — пробормотал я и поспешил перевести тему, — как дела в школе? Как твоя мама?»

Я рассчитывал, что мелкая по обыкновению примется болтать про свою жизнь, а я послушаю и отвлекусь, но она, видимо, была не в настроении. Её что-то

«Скоро лето, — сказала Джуди, — ты же будешь в этом году сюда приходить, да?»

Так вот оно что, вот о чём она думает!

Меня так и подмывало спросить прямо, зачем это ей. Мой мир уродлив, а её красив, гармоничен и прост, нет никакого смысла сбегать из него на

наш

глупый остров.

Зачем ты сюда приходишь? Почему ты хочешь, чтобы я приходил? Если тебе так нужны книжки, сходи в библиотеку. Если тебе хочется с кем-то поговорить, разве нет другой, более подходящей кандидатуры? Что на счёт «мамы Сэнди», твоих школьных друзей и подруг? Вокруг тебя полно людей. Ты не так одинока, как я.

Зачем, Джудс?

Но я сказал, что приду. Куда я денусь? Я буду здесь всё лето.

Подле мамы, ведь я обещал, что больше её не оставлю. До её последнего дня, который, возможно, не за горами. Не летом, так осенью. Не осенью, так зимой.

Этого я, разумеется, не говорил. Так уж у нас с Джуди заведено — я почти не рассказываю о себе, но охотно слушаю её истории.

Просто расскажи мне хоть что-то хорошее.

За этим я здесь.

Но ты?

Зачем?

23 апреля 2010.

Я пытался снова попасть в мир, полный магии, но без присутствия Черноглазого ничего не вышло.

Ладно. Сдаюсь. Мне нужна его помощь.

Я был уверен, что он явится сам, когда ему надоест набивать себе цену, только он не спешит. Ему, в отличие от меня, некуда спешить.

29 апреля 2010.

Лорна поведала, что хотела бы поехать в Луизиану, но… (Очень многозначительные «но» и пауза, последовавшая за ним).

В результате мы оказались на волоске от очередного конфликта. Я держусь, что есть мочи, давлюсь злыми словами, когда мама выводит меня из себя. А она это умеет, особенно если дело касается лицемерных сборищ магической туссовки.

«Так поезжай, почему бы и нет?»

Лорна страшно оскорбилась. Куда она поедет в таком состоянии и в таком виде? Южанки придут в неописуемый восторг от ее худобы, бледности и остриженных волос! Мама смущается своей болезни. Она ненавидит слабость. Она не намерена доставлять сёстрам Юга такое удовольствие. Как я посмел только предложить!

А то я не понял, что она пытается навязывать поездку мне.

«Да плевать на сестёр Юга, — всё-таки возразил я, — там Луиза. Луиза может помочь…»

Луиза обратила даже ублюдского Виктора! Почему она не может проделать это с Лорной?

«Потому что я не хочу такой жизни» — напомнила мама. Шейн прав: с ней легко не бывает. Она ещё и снова завела речь о «примирении» с Мэл.

Я нашёл в интернете несколько методик по контролю над гневом: глубоко дышать, считать предметы в комнате, задавать себе вопросы, вести дневник эмоций (с переменным успехом с 2002 года). Что-то ещё в таком роде. Я перебирал эти способы в голове, слушая Лорну.

Мол, конфликт давно себя исчерпал, мы с Мелиссой могли бы… Бла-бла-бла.

На стене пять картин — три маленьких, две поменьше… Один стол. Шесть стульев. Две чашки, в одной кофе, в другой чай.

Глубокий вдох, Итан, выдох.

«Что скажешь?» — спросила мама, заметив, что я слишком долго смотрю в одну точку.

«Я туда не поеду, — ответил я, — тема закрыта».

Лорна хмыкнула. И добила:

«Как жаль… ты бы мог обсудить с Мелиссой свои искания в области демонологии».

Мама больна, но осталась всё такой же въедливой. Одной, вроде как случайно брошенной фразой, она дала понять, что в чём-то меня подозревает. К счастью, ей и в голову не придёт, для чего я развернул очередное расследование, что я ищу среди пыльных фолиантов нашей библиотеки.

Мне нужно знать, кто такой Черноглазый.

И как его призвать.

12 мая 2010.

Кем бы ни был Черноглазый, в особняк и на нашу землю он не суется. Куда больше шансов на встречу с ним у меня на нейтральной территории.

Я битый час проторчал на парковке у съёмной квартиры. Пробовал читать, но не мог сосредоточиться на тексте, потому больше тупо глазел по сторонам. Выпил много кофе, пива, а потом пошёл ещё за одним и пачкой сигарет, чтобы хоть как-то убить время.

Стоило мне вставить первую сигарету в рот, как Черноглазый явился.

Зря я столько времени ломал голову, как его призвать, и читал всякие богомерзкие тексты про жуткие ритуалы и жертвоприношения! Всё куда проще: он, видимо, яростный противник курения.

Или нет?

«Вы позаимствовали эту привычку у Луизы Ришар? — полюбопытствовал Черноглазый, — чтобы подражать предмету обожания?»

Он ещё и издевается! Спасибо, Мелисса. Твоими стараниями даже монстры осведомлены о моей подростковой влюбленности в предводительницу вампиров.

Но я слишком обрадовался появлению ублюдка, чтобы на месте умереть от стыда.

«Я передумал на счёт сделки», — быстро сказал я.

«Я знаю», — подтвердил Черноглазый и жестом позвал меня за собой. Такие разговоры не ведут на парковке, так что мы пошли на съёмную квартиру.

Я спросил, что нужно подписать, чтобы отдать ему свою душу или чего он там хочет, а он лишь посмеялся. Он сказал:

«Нет, душа мне не нужна, я же не какой-нибудь библейский демон, чтобы претендовать на такие материи. Я хочу другого, но мы поговорим об этом позднее. Всему своё время».

Мне это не понравилось, и я потребовал, чтобы он ответил конкретнее. В «Незримом мире» все любят увиливать и пускать пыль в глаза, но я не вчера родился, кое-что об этом знаю.

«Не в вашем положении выдвигать условия, — заметил Черноглазый, — я могу отозвать своё предложение».

«Я должен знать, что ты… — это оказалось сложно озвучить, — не сделаешь что-нибудь с Лорной».

«Миссис Уокер меня не интересует, — успокоил монстр, — но вы пока не готовы дать то, что мне нужно».

«Что это значит?»

«Этого ещё нет, — таинственно сказал Черноглазый, — не волнуйтесь, Итан. Я не пытаюсь вас обмануть. Я играю по-честному. Аманда Макбрайд нарушила условия нашего соглашения и поплатилась, но нам обоим известно, что она из себя представляла. Вам я доверяю. Вы — благородный юноша с благими намерениями».

Ох, боже, ну и бред. Я посмеялся с этого утверждения, но всё равно напрягся.

Я примерно понял, что нужно монстру: чёртов Румпельштильцхен хочет моего будущего ребёнка. Ребёнка, которого никогда не будет. Я твёрдо решил, что стану последним Уокером, и наша «колдовская династия» сгинет вместе со мной. Черноглазый сам убьет меня, когда догадается, что его снова надули.

Выходит, Аманда Макбрайд посулила ему свою дочь. Вот почему она тогда отправила Мелиссу к нам — чтобы защитить от него.

«Хорошо. Я

Черноглазый удовлетворенно кивнул. Он порезал себе ладонь, и, как ни странно, кровь у него была обычная, красная, не какая-нибудь пенящаяся кислота или чёрная жижа. Следом он протянул нож мне, и мы скрепили наше соглашение.

Мне не терпелось приступить к делу. Я поторопил монстра с нужной словесной формулой.

«Никуда», — молвил он.

«Как это понимать?»

«Так и понимать. Прикажите зеркалу привести васникуда».

Раствориться в воздухе — было очень благоразумно с его стороны. Нож, брошенный мной в приступе гнева, воткнулся в стену, хотя я бы предпочёл, чтобы это была наглая рожа твари.

Сукин ты сын! «По-честному он играет»…

Я слишком дорого заплатил за одно-единственное слово.

2 июня 2010.

Наконец погода наладилась, а вместе с ней и наши дела.

Лорна заметно воспрянула духом.

Пребывая в хорошем настроении, она принарядилась и велела накрыть завтрак в саду. Изящно сервированный стол венчал букет голубых гиацинтов в хрустальной вазе. Будто сегодня какой-то праздник. Но мама поприветствовала меня словами, от которых мне тут же захотелось разбить вазу о свою голову:

«Что-то у тебя нездоровый вид, милый. Может, тебе прогуляться к реке и подышать свежим воздухом? Такой чудесный день».

Ласковая и заботливая Лорна — уже само по себе подозрительно, тем более когда она предлагает подобные вещи. Она ничего не делает просто так.

«Нет, спасибо» — выдавил я. Я ждал продолжения. Раз она завела речь о походе на остров, то, возможно, прознала про Джуди, и настал момент разоблачения. Это катастрофа. Я не в состоянии выкрутиться и придумать вменяемую ложь.

Маме стало лучше, а мне хуже. Всё связано.

Я вливал в неё магию того мира, и последствия не заставили себя долго ждать. На смену адским болям пришли ночные кошмары и слуховые галлюцинации.

Я слышу голоса. Чужие мысли вплетаются в мои, но я не могу разобрать слова, пробивающиеся через море помех, словно они доносятся из старого радиоприёмника. Они всё шепчут и шепчут, зовут кого-то и спорят друг с другом. Это сводит меня с ума.

В результате я снова стал много пить. Алкоголь помогает заглушить навязчивый гомон в голове. Только с ним я могу заснуть, и то ненадолго. Недостаток сна значительно усугубляет моё состояние.

Этим утром я уже успел приложиться к бутылке.

Поэтому, нет, мам, я не пойду на остров. Не хочу, чтобы Джуди видела меня таким.

Лорна легко догадалась, в чём проблема.

«Ты взялся за старое?» — спросила она, помрачнев.

«Что именно?»

«Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — сердито сказала она, — не вынуждай меня с тобой ругаться».

«Ладно. Но я не пойду на злоебучий остров. Что я там забыл? Я уже не ребёнок, чтобы прохлаждаться там целыми днями», — заявил я.

Мама недовольно прицокнула языком, явно жалея, что уже нельзя наказать меня за сквернословие её любимыми способами. Например, крепко двинуть по физиономии. У Лорны, кстати, очень тяжёлая рука. Она прекрасно обходилась без кнута. Мальчишкой она лупила меня абсолютно безжалостно.

«Ну да, — проворчала она, — ты такой взрослый! Достаточно взрослый, чтобы напиваться с утра пораньше».

Мне стало стыдно. Я же поклялся себе, что не буду её изводить.

Что в итоге?

Я одним махом похерил весь свой прогресс.

«Прости, пожалуйста, — выдавил я, — это глупо. Я просто переживаю за тебя. Я научусь справляться другим способом».

«Мне лучше», — заверила Лорна и так тепло на меня посмотрела, что у меня сжалось сердце.

19 августа 2010.

Уже, оказывается, середина августа. Я совсем выпал из жизни, занимаясь «лечением» мамы. Только и думал, как бы уговорить её снова пройти обследование. Быть может, осенью она согласится, а то пока старательно избегает этой темы. Ремиссия и ремиссия. Увы, мне нужно знать точно — магия того мира и правда помогает, или лишь отсрочивает неизбежное?

И я угробил себя зря?

Я накручивал себя и пил, и, хоть и обещал Джуди, что в этом году буду появляться чаще, так ни разу и не пришёл на остров за всё лето. А оно подходит к концу. Конечно, я соскучился по Джуд, и мне страшно неловко перед ней, что я, получается, её обманул, но в то же время стыдно показываться ей на глаза в своём нынешнем виде.

Никого не скрасят беспробудное пьянство и тотальный недосып. А ещё меня постоянно знобит. На улице нетипичная для Массачусетса жара, а я мёрзну даже в свитере и осенней куртке.

Организм слишком медленно адаптируется к магии того мира. Надеюсь, потом станет легче, и я привыкну. Кровавый насморк же прошёл? Что-то во мне меняется, нужно просто набраться терпения. В любом случае, сейчас я не могу остановиться. Нельзя прерывать «лечение».

Но можно позволить себе крошечную передышку, да?

Потому я не пил несколько дней, чтобы привести себя в порядок и сходить-таки к реке. Нужно проверить, появляется ли ещё там Джуди. Вдруг ей надоело меня ждать? Или она обиделась на неисполненное обещание, или нашла себе какого-нибудь другого взрослого нудного приятеля, с которым можно обсудить книжки и подобную чушь. Или, или.

Нет и нет. Джуди, видимо, решила надо мной поиздеваться, наказать за гадство, что я устроил, обманув её ожидания. Будто мне легко жилось! Мало мне умирающей матери, сделки с монстром и магических побочек! Ещё и мелкая взялась самосвалом проехаться по моим и без того расшатанным нервам!

Я застукал её за попыткой забраться в воду.

Какого чёрта!? Или Джуди должна умирать таким идиотским способом во всех мирах, во всех своих воплощениях? Даже писать это трудно, до сих пор страшно зол на неё, трясёт, как вспоминаю этот момент.

Я перехватил её за мгновение до того, как она сделала последний шаг, отволок подальше от края и отругал. Но отругал всё-таки мягко. Мне то хотелось надавать ей пощечин, оттаскать за волосы или прописать ремня, чтобы больше никогда так не делала. Использовать что-нибудь из арсенала суровых педагогических методов Лорны. Они куда действеннее, чём пофигизм пресвятой «мамы Сэнди».

Она нихера не смотрит за дочерью! Да, девчонка приёмная, но это не значит, что можно на неё забить. Миссис Дэвис сама взяла на себя эту ответственность. Мамаша года! Лорна и Аманда Макбрайд посрамлены.

«Да что не так? — возмутилась Джуди, — просто хотела освежиться! Тебе что, совсем не жарко?»

Она стала одеваться, а я невольно задержал взгляд на её ладной фигурке, почти ничем не прикрытой. Джуд сильно подросла за время нашей разлуки, её уже и мелкой не назовешь.

Я извинился, но не мог перестать таращиться, поражаясь открытию: маленький чумазый чертёнок

Джуди другая.

Господь всемогущий, как же она хороша!

Прежде я совсем к ней не приглядывался. Мне и сейчас по-хорошему не стоило бы замечать эти «расчудесные» перемены.

«Ой, да ладно тебе, — фыркнула Джуд, — я очень хорошо плаваю! Я могу и до другого берега доплыть…»

Только попробуй.

Я сам тебя утоплю!

Она расчесала пальцами и замотала в гульку свои длиннющие волосы, каштановые, чуть рыжие на солнце. Я поймал себя на том, что любуюсь ими, и спешно отвёл взгляд. Как бы Джуди не заметила, какя на неё пялюсь. Выходит, заметила, а потому помрачнела.

Она спросила:

«Ты уезжал куда-то? Я долго тебя не видела».

Я стушевался и не смог соорудить себе оправдание, вот и выдал в край идиотское:

«Меня не было в… городе».

Существует бессчётное количество вещей, что я мог ей сказать, но не сказал. Мои мысли были заняты другим. Я смотрел на чёртову реку, что убила Джуд в моём мире, и размышлял:

Если бы всё тогда случилось иначе, и она не погибла, сейчас у меня была бы такая славная, хорошенькая соседка. Мы могли бы там… не знаю. Подружиться.

Подружиться? Ты правда это написал? Сколько тебе лет, придурок? Десять?

Ладно, хотя бы изредка «по-соседски» общаться.

А потом Лорна узнала бы о способностях Джуди и пригласила бы её в свой «клуб по интересам». Мама бы её испортила, превратила в холодную, жестокую тварь. Мама сказала бы мне — гляди, я нашла подходящую «особь» для размножения. Она, конечно, дворняжка, но можно закрыть на это глаза, ведь особого выбора нет, а девчонка одарена магией и примерно подходит по возрасту.

И я бы её возненавидел. Возненавидел бы Джуд.

Плохой сценарий.

Однако, кажется, пришло время пополнить список причин, по которым мне предстоит сгореть в аду.

2 сентября 2010.

В конце августа Лорна сдалась: она всё-таки снова пройдёт обследование. Пришлось, конечно, с ней изрядно повоевать, ведь она, несмотря на улучшения в самочувствии, уже, наверное, втихаря подбирала себе гроб.

Она сообщила, что результаты готовы и опухоль перестала расти.

В этом раунде выиграл я. Посмотрим, что будет дальше.

10 сентября 2010.

Возникло сразу несколько новых проблем:

Первая:поскольку Лорна немного оклемалась, теперь к ней не подобраться. Придется как-то самому подмешивать ей снотворное, но с её подозрительностью это задача не из легких. Ломаю голову, как её перехитрить, чтобы лечить и дальше.

Вторая:Лорна сказала: «Давай-ка определим тебя в клинику».

Зачем?

«С твоим алкоголизмом надо что-то делать, пока всё не зашло также далеко, как и у Шейна. Он то остановиться уже не может, даже когда хочет. Ох уж эти гены!»

«Мам, прекрати, ради всего святого. Я больше не пью».

Я просто в край заврался.

Третья:Джуди вознамерилась «наверстать упущенное» за лето, и когда не в школе, постоянно торчит на острове. Не знаю, кстати, почему я тоже оказываюсь там, хотя, вроде как, планировал по возможности избегать встреч со своей

мелкой

повзрослевшей подружкой.

Джуди спросила: «А будут ли ещё книги?»

«Господи, зачем они тебе только сдались?»

«Я что, по-твоему, глупая?»

Нет, ты не глупая, но всё сложно. И стало слишком странно сидеть с тобой на острове и беседовать о литературе. Впрочем, у меня есть на примете кое-что для тебя. Возможно, ты, Джудс, как умная девочка, сделаешь нужные выводы и перестанешь сюда приходить. Что на счёт «Лолиты», Джудс? Слышала про такую книжку? Есть ещё куча экранизаций.

К счастью, я всего этого не сказал.

Умница Итан.

Четвертая:Джуди и её школьная форма.

Она возмущенно поведала, что у них отродясь никакой формы не было, но на этот учебный год её ввели в качестве эксперимента и некой воспитательной меры. Виноваты старшеклассницы, что злоупотребляли косметикой и одевались на учёбу, как в ночной клуб.

Джудс была страшно зла, хотя мне не понять её гневных пассажей об «ущемлённых правах». В моей частной школе форма была всегда, и невообразимо идиотская — с гербом, по-клоунски широким галстуком, шерстяным пиджаком, от которого всё чесалось, и прочими консервативными причудами.

Но спасибо, чёрт возьми, за новый повод для беспокойства. Теперь Джуд приходит сюда в юбке и щеголяет стройными загорелыми ножками. Она усаживается рядом и подол всё время задирается. Лучше бы Джуди и дальше носила свои мешковатые шмотки.

Ладно, окей. Я готов снова читать тебе, как когда ты была ещё маленькой. Потому что лучше смотреть в текст, а не на тебя.

И твои чёртовы ноги.

20 сентября 2010.

Я как раз хотел отвлечься и проветрить голову. Забавно, раньше я «проветривал голову» на острове, а теперь это место само провоцирует такую потребность.

Место, ага.

После визитов в тот мир я изменился. Моя магия изменилась. Как минимум, исчез кровавый насморк. Так что возникла необходимость проверить, сказалось ли это и на… других вещах. Мне стало любопытно, будут ли и путешествия в чужие измерения проходить без прежних побочек. Смогу ли я наметить свежие маршруты, отыскать что-нибудь новое и интересное.

Терять то мне уже нечего.

Всё так. Больше не нужны «специальные» зеркала. Ради эксперимента я попробовал с двумя разными. Первое я когда-то купил у старьевщика, уловив в нём следы магии. Второе — совершенно простое, на дверце шкафа в прихожей съемной квартиры. Результат меня впечатлил. Выходит, мои способности к путешествиям прокачались.

Я посетил лес между мирами. Там ничего не изменилось, но от его вида я испытал чувство сродни ностальгии, и даже получил своеобразное удовольствие, прогуливаясь среди мёртвых, будто искусственных деревьев в тревожной, неестественной тишине. Когда-то этот лес страшно меня раздражал. Он был тупиком и синонимом моих бесчисленных неудач. Теперь — он напоминание о далеком времени, когда всё было чуточку лучше.

Интересно, а можно ли остаться здесь навсегда?

Я поймал себя на этой мысли, и мне стало не по себе. Опасные размышления. Искушение… слишком сильное — просто сбежать от всего, спрятаться там, где нет ничего — ни времени, ни смерти. Вне времени и вне пространства. Впрочем, меня куда больше привлекает другоеничто.

Вот туда я и отправился следом. Я оправдывал себя тем, что нужно поддерживать в себе уровень магии того места, ведь стоит ей иссякнуть, начинаются чудовищные откаты, но на деле стыдился признать, что основательно к этому пристрастился.

Есть ли у этого

Путешественники, убитые Луизой Ришар?

Кажется, я увлекся, вот и пробуждение в этот раз вышло очень неприятным. Мне показалось, что кто-то тронул меня за плечо, и, очнувшись, я нервно оглядел комнату, но никого, конечно же, не увидел. Стоял страшный дубак — окно было распахнуто настежь, а ветер трепал прозрачную штору, вздымая её, как паруса корабля в сильный шторм. Снаружи уже стемнело, а на подоконнике сиделворон.

После всего я не удивился бы зрительной галлюцинации, но он казался вполне реальным. Он не торопился улетать, даже когда я осторожно приблизился к нему, чтобы рассмотреть.

«Эй, — я не придумал ничего лучше, чем позвать его, —птица ты, иль дух зловещий?»

Ворон издал неопределенный звук, нечто среднее между кашлем и кряхтением старого пса, и, взмахнув огромными чёрными крыльями, выпорхнул в ночь.

Очень красивая птица! А ведь во времена подросткового увлечения Эдгаром По я мечтал завести ручного ворона и всерьёз размышлял, можно ли будет спрятать его от Лорны на чердаке.

Я закрыл окно. Не помню, чтобы оставлял его открытым.

Что-то тут не так.

1 октября 2010.

Второй раз я видел его в лесу у реки.

Я потащился на остров, но передумал в последний момент, ибо всю дорогу спорил с собой. Голос разума одержал верх: как бы мне ни хотелось увидеть Джуди, с этим надо завязывать. Наше общение пора свести к минимуму, а по-хорошему прекратить совсем. Но сложно сделать это одним махом. После этих восьми лет.

Раньше всё было иначе, но теперь приняло крайне скверный оборот.

Я давным-давно забросил расследование, из-за которого и поддерживал дружбу с девчонкой. Я всё помню. Страницы этого дневника всё помнят. Я хотел знать, как Джуди путешествует между мирами, но не мог спросить у неё, потому что она была слишком маленькой.

Она повзрослела, но мне резко стало плевать на расследование. Мне нравится проводить с ней время, пока она сидит рядом, и, положив голову мне на плечо, бормочет что-то о том, что Натаниэль Готорн, которого они проходят в школе, наводит на неё страшную скуку. Она говорит про свою новую подругу, до того учившуюся в другом классе, и уроки рисования, куда они с Джуд ходят вместе. Про то, как разбила нос однокласснику за насмешки в адрес её веснушек.

Джуди-Джуди.

Наверное, она бедняге просто понравилась, но подростки настолько безмозглые существа, что не умеют выражать симпатию адекватным способом. Впрочем, я тоже не умею.

Зачем она вообще мне всё это рассказывает? Почему продолжает? Она уже не наивная восьмилетка, которой всё равно с кем болтать.

Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Любой из возможных ответов будет ужасен.

Мне больше нельзя туда приходить.

А ворон словно явился, чтобы напомнить, кто из нас старше и должен принять непростое решение.

Спасибо, приятель.

Даже если ты — провозвестник моей скорой смерти. Только не маминой.

«Что тебе всё-таки от меня надо?»

Он не ответил.

Это, конечно, совсем уже помешательство — разговаривать с птицей.

31 октября 2010.

Я не люблю Хэллоуин. Практически каждый год происходит одно и то же: Лорна делается одержима бредовыми идеями, связанными с отмечанием, приёмами у Луизы и прочими бессмысленными общественными мероприятиями.

Недавно мамин лексикон пополнился словом «социализация», и теперь она твердит его на каждом шагу. Мол, мне нужно «социализироваться». Добровольно-принудительно. Хоть в общество людей, хоть в общество магов, куда-нибудь. Я не поступил в колледж, бросил «человеческую» работу, ничем толком не занимаюсь, никуда не езжу, ничем не интересуюсь.

Но я сразу, хоть и довольно мягко, её притормозил:

Никакой Луизианы и никаких гостей оттуда. О большем я не прошу, а так делай ты, что угодно.

Я думал, что Лорна разозлится, но ей удалось меня удивить. Она, судя по всему, опять решила пересмотреть свой подход и попробовать что-то новое. В итоге я выслушал длинную речь, исполненную какого-то (забыл какого) драматизма.

Избыточного, вот.

Мама винит себя в том, что я забил на собственную жизнь, хочет как-то это поправить, раз ей стало лучше. Она не собирается на меня давить, нобыла бы очень рада, если я найду себе какое-то занятие хотя бы на праздник. К подружке своей, официантке, что ли, поеду, а то я и про неё совсем позабыл.

Ага, я уже почти два года с ней не общаюсь.

Короче, Лорна предоставляет мне право самому распорядиться своим временем этой ночью, пока она намыливается в гости к Вирджинии Уайт, чтобы отметить Самайн в викканской традиции.

Она уехала, а я пошёл на остров. Я держался весь месяц, но раз Лорна сказала, то можно. По случаю праздника. Джуди, скорее всего, опять собирает конфеты или на какой-нибудь вечеринке. Конечно-конечно.

Просто посмотрю, как опавшие листья плывут по реке, а молодой месяц путается в голых ветвях. Там в это время года красиво.

Сдались Джуди конфеты. Ей понадобилось тоже притащиться сюда.

После выхода «Аватара» на Хэллоуин улицы наводнили толпы синемордых ублюдков, и качество грима и шмоток варьируется от «убого, но смешно» до «вложил всю зарплату». Джуди новое веяние обошло стороной. В её образе присутствовал синий цвет, но то было платье. Платье «Алисы». Голубое, но в октябрьском сумраке оно казалось полночно-синим.

«Ну что ещё? — запальчиво осведомилась она, спрыгнув с переправы на берег, — опять будешь критиковать мой костюм?»

Я сказал бы, что это смешно. Кем ещё могла нарядиться девчонка, играючи преодолевающая границы миров? Но, как обычно, пришлось увильнуть. Я очень к месту кое-что вспомнил.

«Это же детская книжка, — повторил я слова Джуди, сказанные давным-давно, — ты бы ещё оделась Пэппи Длинный Чулок».

Джуд фыркнула.

«Это очень неоднозначное произведение, — парировала она, припомнив мой ответ, — ну и фильм клёвый».

«Чушь несусветная, а не фильм», — проворчал я.

Это что-то новенькое — говорить не только о книгах, но и о кино. Нам было бы чем заняться в ближайшую тысячу лет! Но пора завязывать. Я себя убеждал, что иду с Джуд прощаться. Раз и навсегда.

Ага, с зеркалами я тоже завязал.

«Хм, — протянула Джуди, — а я была уверена, что ты большой поклонник Тима Бёртона».

«Это ещё почему?»

Она как-то замялась, видимо, поняла, что чуть не сморозила какую-то чушь.

«Ну… ты живешь в большом старом доме, бледный и всё время носишь черное», — нашлась она.

«Гениально, Джудс».

Конечно, она

«Тебя ебать не должно, я не твой домашний питомец, не диктуй мне, как жить».

Как я всё-таки ужасно с ней обращался. Теперь мне так стыдно за все те злые слова!

Ложь и стыд.

Я заметил, что Джуди страшно замёрзла и неё уже зуб на зуб не попадает. Это она отлично придумала — отправиться на прогулку в конце октября в одном лёгком платье. И куда только смотрит её распрекрасная мама? Может, Лорна и душила меня своей гиперопекой, но попустительство миссис Дэвис не сильно-то лучше.

Я снял пальто и набросил Джуди на плечи. Она благодарно укуталась в него, но очень странно на меня посмотрела. Мне совсем не понравился этот взгляд. Мы ещё стояли с ней совсем близко… Чёрт.

Прекрати это, Джудс, сейчас же.

Прекрати так смотреть или я сотворю какую-нибудь глупость!

«Шуруй домой, мелкая, — кое-как выдавил я, — а то заболеешь».

«Я…»

Момент казался таким красивым, но всему виной, наверное, была окружающая обстановка — пейзаж, написанный в мрачных тонах, и разлитая в воздухе магия. Листья, неспешно плывущие по воде, и хрупкая девушка, приоткрывшая бескровные от холода губы, словно в ожидании. Будто она рассчитывала, что я… нет, не пиши это. Хватит.

«А пальто?» — молвила Джуди.

«Потом принесёшь».

Она вдруг помотала головой, растрепав дурацкий белобрысый парик, резко стащила с себя пальто и всучила мне обратно.

«Нет, я не могу, — возразила она, — я не могу забрать его домой».

«Почему не можешь?»

«Маме не нравится, что я с тобой дружу, — выпалила Джуди, — она поймет, чьё оно. Она… не знает, что я ещё тут бываю».

Мне только и оставалось, что отупело повторить за ней:

«Не нравится?»

Джуди не потрудилась объяснить, как это понимать. Она умчалась с острова так быстро, словно за ней гнались все черти ада.

Если честно, она меня опередила. Я и сам был предельно близок к бесславному бегству, потому что ещё немного и… что-нибудь бы произошло. Что-нибудь, за что мне пришлось бы ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Надеюсь, недолгую.

Это полный пиздец.

1 ноября 2010.

Можно сказать, что я внял увещеваниям Лорны про «социализацию», вот после встречи с Джуди и не вернулся домой.

Я был в таких смятённых чувствах, что мне ничего больше и не оставалось, кроме как напиться до полусмерти. Я решил, что раз это неотвратимо, то меньшим злом будет заниматься саморазрушением хотя бы не в одиночестве, а найти себе компанию. В идеале компанию какой-нибудь девицы. Если нормально потрахаться, то желание пускать слюни на малолетку иссякнет само собой.

Мне повезло на компанию, но везение вышло какое-то сомнительное.

Я, конечно, так накидался, что не запомнил ничего из событий минувшей ночи. Зато спал крепко, без кошмаров и всяких голосов, видений и прочей чертовщины. Алкоголь всё-таки отлично выключает голову. Только на утро она болела так, будто мне вогнали раскаленную иглу прямо в мозг.

Проснулся я не один, а в той самой «компании», разметавшей повсюду свои длинные, чуть вьющиеся каштановые волосы, прямо как у… Джуди. Потому мне и показалось спросонья, что это она, её веснушчатое плечо торчит из-под одеяла. Первая мысль была совсем идиотской — ладно, ей хотя бы уже исполнилось шестнадцать, и меня не посадят, да и кто меня в чём-то обвинит, Джуд же живет в другом измерении… Но откуда она тут, кстати, взялась, как такое вообще возможно?

Никак. Это была просто очень похожая на неё девушка. Её разбудил грохот, с которым я в панике сверзился с кровати.

«Ох, боже, — сонно пробормотала она, — так и знала, что ты какой-нибудь психопат».

Даже голос у неё оказался чём-то похожим, но ниже, охрипший с похмелья.

Я, чёрт возьми, хотел выбросить Джуди из головы, найти избавление от порочных желаний в отношении неё, но вместо этого отыскал какой-то суррогат, её долбанную копию, почти двойника. Это в край нездорово.

Мне резко стало плохо, да и захотелось сбежать от этой злосчастной девицы. Меня вывернуло всем выпитым за ночь, и я долго не мог прийти в себя. Когда я выглянул из ванной, девушки, к счастью, уже и след простыл. Её, наверное, порядочно напугал мой бешеный вид. Ночью вещи кажутся милыми и романтичными, но дневной свет всегда срывает маски и обличает нелицеприятную суть.

Странный тип. Странная съёмная квартира с кучей жутковатых зеркал. Где там прохлаждается настырный ворон? Он стал бы отличным штрихом на этом полотнище безумия.

Не удивительно, что девушка поторопилась унести ноги.

Спасибо ей.

Жаль, что я не могу тоже куда-то сбежать. Подальше от себя. Потому что я, блядь, не знаю, что теперь со всем этим делать.

Могу.

Эти зеркала здесь не просто так.

2 ноября 2010.

Мам, ну какая же ты всё-таки врушка!

Сказала мне, что собирается заниматься викканской херней в обществе Вирджинии, а сама, оказывается, встречалась с Шейном. Подходя к воротам, я заметил его садящимся в такси. Лорна сразу сделала вид, что без понятия, о чём речь. Пришлось повторить дважды, прежде чем она соизволила хоть как-то отреагировать.

«Отец приезжал? Почему ты мне не позвонила?»

«С каких это пор ты называешь его отцом?» — поинтересовалась она. Отставила чашку в сторону и строго на меня посмотрела.

«Я не хотела тебя отвлекать. Ты, судя по всему, был сильно занят».

Да, я был «сильно занят». После ухода той девицы я быстренько нажрался снова и продрых почти сутки. Но Лорна права, она бы всё равно не дозвонилась, ведь разряженный телефон валялся где-то на полу, среди вороха одежды и пустых бутылок.

«Так зачем он приезжал?»

«Был проездом по делам и решил заглянуть», — невозмутимо сказала она.

«Проездом? Он живёт на другом конце страны!»

Ох, маму лучше не злить. Если она выходит из себя, по-настоящему выходит из себя, случаются плохие вещи и пахнет жареным мясом. Человеческим мясом. Но она смилостивилась, не учинила расправу надо мной за неуместное любопытство.

«Лучше скажи, как ты провел время, — резко перевела она тему, — как дела у твоей… девушки из Бостона? Может быть, ты уже нас познакомишь? Вы так долго встречаетесь… Как её хотя бы зовут?»

Я не знаю. Вернее… я не помню. И вот это самое

Это пугает.

Очень дурной знак. Что-то подсказывает мне, что это — только начало.

10 ноября 2010.

Я проверил: всё так. Исчезли не только воспоминания о том промежутке времени, но и многое другое. Я забыл имена своих одноклассников и школьных учителей, абсолютно ничего не помню про Натаниэля и детство, кроме того, что успел записать. Наивно рассчитывать, что причина возникновения слепых пятен — злоупотребление алкоголем. Причина в другом: с этим как-то связаны погружения в тот странный мир.

Доигрался. Ты, блядь, доигрался.

Пиши, пока можешь. Возможно, теперь только эта тетрадь и поможет восполнить пробелы.

Если… если всё зайдет слишком далеко, то нужно выбрать кого-то, кому её оставить, но трудность заключается в том, что её местоположение должно пребывать в тайне до момента… моей смерти? Безумия? Я не знаю.Что будет дальше?

Я обязан оставить предостережение для тех, кто пойдет тем же путем, станет самонадеянно играть с вещами, которых не понимает, пока не попадется Луизе Ришар или не закончит так же, как я.

Это ещё не конец.

Луиза уже тогда знала, к чему всё идет. Известно ли ей про существованиенигде? Она сказала, что… что она тогда сказала? Ох, много же здесь уже исписанных страниц, всё труднее отыскать нужное место среди всего этого беспросветного словоблудия.

«Путешествия оставляют отпечаток, травмируют тело, разум и личность, но на начальных этапах это ещё обратимо».

На какой стадии я сейчас?

Есть ещё одна проблема, помимо чёртовой тысячи других проблем. Я несколько недель не погружался в тот мир, и меня опять страшно ломает. Словно кто-то выкрутил громкость посторонних голосов, и теперь они заглушают даже мои собственные мысли. Вернулись головные боли. Слабость. Тремор. Озноб. Почти не сплю и не могу есть. Алкоголь больше не помогает.

У меня нет выбора.Я должен нырнуть туда снова, чтобы стабилизировать своё состояние.

Мне нужно ещё чуть-чуть продержаться, хотя бы пока я не получу подтверждение, что маме больше ничего не угрожает.

Иначе я убил себя зря.

21 ноября 2010.

Я боялся, что следующее погружение станет последним, но в то же время чётко осознавал его необходимость. Мне нужна ещё одна «доза». Мне нужно принять противоядие.

В конце-концов я просто сломался.

Я сказал Лорне, что собираюсь провести день рождения в компании своей подружки из Бостона. Мама обижается, что я ничего не говорю об этой девушке, но мне нечего рассказать. Я всё забыл, а на ложь у меня не осталось никаких сил. Оттого мама думает, что я отмалчиваюсь, потому что её наказываю.

За Мэл, за все былые попытки навязать мне каких-то заокеанских малолетних ведьм и другие мерзкие вещи.

Она сама это озвучила. Она признала, что была неправа.

Ты ли это, мам?

Болезнь заставила её иначе взглянуть на многие вещи. Теперь всё, чего она хочет – чтобы я был счастлив.

Лучше бы ты этого не говорила, вот что.

От её слов мне нестерпимо захотелось скорее нырнуть в тот мир и никогда больше не возвращаться. Что я и сделал.

Но мне не позволили пропасть там совсем. Меня буквально «выдернули» на поверхность, грубо и бесцеремонно, ещё и для пущего эффекта плеснули в лицо ледяной водой. Откашлявшись и протерев глаза, я увидел склонённого над собой Черноглазого.

«Это ад? — простонал я, — моя кара за все грехи — вечно смотреть на твою гнусную рожу?»

Монстр не оскорбился. Он выглядел непривычно хмурым, а его маньяческая улыбочка куда-то подевалась.

«Нет, хозяин, — серьёзно возразил он, — вы ещё живы. Но если продолжите в том же духе, то долго не протянете».

Я рассчитывал, что больше никогда его не увижу, что он нагрянет когда-нибудь потом, чтобы потребовать обещанного. Никогда.

Или он совсем идиот безмозглый и не понял, что обзаводиться потомством — последнее, что я планирую сделать в этой жизни, или ему всё-таки нужно от меня что-то другое.

Почему бы не спросить прямо?

«Чего тебе надо?»

Но он как-то по-своему меня понял.

«Я здесь, чтобы о вас позаботиться, — ответил Черноглазый, — вы ступили на опасный путь. Вам нужен помощник. У нас сделка, это…»

«Да захлопнись уже, — перебил я, — и где ты тогда прохлаждался всё это время?»

«Здесь», — повторил он.

У меня более-менее прояснилось в голове, и я кое-как отлепил себя от пола. Устроился прямо у зеркала, привалившись к нему спиной, и подобрал валяющуюся поблизости бутылку. Что это у нас тут? Водка. Хотя бы не придется пить в одиночестве. Но он отказался разделить со мной напиток. Уж простите, многоуважаемый монстр, если оскорбил ваш притязательный вкус своим предложением! Человеческой крови тут не держу.

«Ворон, — озвучил я, — это был ты».

Черноглазый кивнул. Он тоже сел, перестав нависать надо мной и угнетать своей массивной фигурой.

«А мне говорили, что ты превращаешься в коня», — припомнил я.

«Я могу принять любой облик» — сказал он.

Он, выходит, меня хорошо изучил, а потому ловко придумал, как снова поймать на крючок. Я всегда был очень голоден до знаний, особенно запретных. Конечно, я заинтересовался. Всё-таки колдунам и ведьмам такие фокусы недоступны. Я читал про хитрые, древние снадобья для превращений, но ингредиенты для них трудно достать, а эффект длится недолго и вряд ли стоит затраченных усилий.

«Покажи».

Он обернулся вороном. И хоть смотреть на него в таком обличии было приятнее, пришлось попросить его вернуть всё на место, чтобы продолжить разговор. А мне хотелось говорить, и неважно, с кем. И монстр сгодится за неимением другой кандидатуры.

«А в людей?».

Черноглазый кивнул, но обошёлся без наглядной демонстрации. Он поведал, что нынешнюю внешность для него определила Аманда Макбрайд. Ей хотелось иметь в спутниках кого-то достаточно устрашающего, себе под стать, и она не прогадала. Я всегда до чёртиков его боялся из-за исполинского роста и зверской рожи.

«А человек, у кого ты позаимствовал этот образ, реально существует?».

«Когда-то существовал, — подтвердил монстр, — но он давно мёртв. Если вам так отвратителен его облик, вы вольны выбрать для меня что-то другое».

Я

Она бы позавидовала его таланту к смене облика!

Это пригодилось бы и мне. Умей я оборачиваться в того же ворона, смог бы обследовать другие миры, не попавшись их обитателям, не вызывая подозрений.

Я сказал ему, что подумаю.

А сейчас я, честно говоря, вообще никого видеть не хочу, чей бы образ он не принял. Кроме вот этой бутылки водки.

«Я могу уйти», — услужливо предложил монстр.

«Нет, — я сам удивился, что об этом прошу, — останься. Просто посиди молча».

15 декабря 2010.

Друзей не выбирают, да я и не могу назвать Черноглазого другом, боже упаси. Мы просто проводим много времени вместе. Я вдруг понял, что, хоть он меня и бесит до невозможности, но с ним легко, потому что не надо врать на каждом шагу.

Он в курсе, что я заключил с ним сделку (

ещё бы он не был в курсе, что за чушь ты пишешь

).

Он знает, чем я занимаюсь.

И от него стало больше пользы, ведь во избежание повторений ноябрьского инцидента, когда я чуть не отбросил копыта, он наконец-то соизволил чуть-чуть меня просветить и познакомить с техникой безопасности. Своевременно, чёрт возьми. Но лучше поздно, чем никогда.

Итак, мне надо записать всё, что я от него узнал, пока мне окончательно не отшибло память. Даже закладку положу в это место, чтобы потом не пришлось долго искать.

Мир, который он называет «нигде», разительно отличается от всех остальных измерений. В нём нет ничего, кроме магии. Эта магия осталась от заблудившихся путешественников, чьи голоса я стал слышать после визитов в этот мир. Путешественники сгинули, их личности полностью растворились в пустоте, но остались лишь энергия, осколки мыслей и далёкое эхо. Прежде они были такими же, как и я. Кто-то прельстился могуществом, кто-то искал забвения, кто-то мудрости, погнавшись за некими мистическими и философскими идеями, кто-то попал туда по чистой случайности, отправившись бороздить лабиринты миров. Их больше нет. Безликие, бестелесные, неосязаемые — теперь они только тени, что навсегда попались в ловушку.

Этот мир поглощает в себя, потому и опасно там долго находиться. Он «высосал» мои воспоминания, но Черноглазый вовремя вмешался, и меня не затянуло совсем. Впредь с погружениями нужно быть аккуратнее. В следующий раз,

когда

если он случится, монстр будет стоять надо мной, чтобы быстро вытащить наружу.

Ему туда доступ закрыт. У него другая природа, о которой он, конечно, распространяться не хочет, но она несовместима с условиями того измерения. Да и не каждый может пережить хоть один сеанс. У меня, вроде как, есть некая предрасположенность.

(Сомнительный, но всё же повод для гордости).

Черноглазый не знает, с чем это связано. Возможно, мне помог богатый опыт путешествий в чужие миры, не зря я когда-то так намучился. Теперь организм худо-бедно справляется. Другой маг на моем месте умер бы ещё в первый раз.

Но это — лишь теория. Точного объяснения нет.

Я расспрашивал монстра не чтобы потешить своё эго, а с другой целью. Я надеялся, что он прольёт свет на загадку перемещений Джуди.

Откуда взялся её иммунитет, как она проворачивает этот фокус сейчас, как она делала это, будучи несмышлёным ребёнком?

Я снова преисполнился в стремлении отыскать ответы, но Черноглазый сказал, что мне предстоит набраться терпения и временно воздержаться от любой портальной магии, восстановиться и прийти в себя. Из-за этого мы с ним слегка повздорили. Но раз я теперь не ругаюсь с мамой, нужно же делать это хоть с кем-то?

Черноглазый категорично заявил, что не пустит меня в тот мир, пока состояние Лорны стабильно, и она не нуждается в новых сеансах.

Я знатно вышел из себя:

«Ты мне кто, блядь, мамочка? Не смей указывать, что мне делать!»

«Хозяин, я лишь забочусь о вас», — устало сказал он. Монстр, поди, всё чаще жалеет, что со мной связался. По глазам вижу, как ему временами (всегда?) хочется свернуть мне шею. А я ещё и зачем-то его провоцирую.

«Ты разве не понял, что никогда не получишь от меня того, что тебе нужно?»

«О, это мы посмотрим».

2011

3 января 2011.

На праздники приезжал отец. Всё чуть не обернулось грандиозным скандалом, но мне удалось замять конфликт. Я собой не горжусь, ведь добился перемирия посредством гадкой манипуляции. Очень в духе Лорны. Она должна мной гордиться, но как-то на то не похоже. Слишком уж кислый у неё был вид, когда ей пришлось уступить.

Мама встала в позу: «Ноги Шейна тут больше не будет, хватит ему уже к нам таскаться, что он себе выдумал? Итан, не вздумай его поощрять!»

Я напомнил:

«Ты сказала, что хочешь, чтобы я был счастлив. Потерпи, мам. Счастливым меня сделает хотя бы иллюзия нормальной семьи».

Кажется, она пробормотала себе под нос «Сукин сын», но так тихо, что, возможно, мне просто показалось. Выглядела Лорна страшно недовольной, хотя будто даже обрадовалась. Я снял с неё ответственность за принятие решения. Она и сама не прочь позависать с Шейном, но запрещает себе это по ряду причин. Такая она сложная…

Отца-то я более или менее понимаю. Он старый одинокий пёс, который устал слоняться без дела и ищет очаг, чтобы погреться в его тепле, отдохнуть от своей суматошной жизни, всяких гулянок, наркоты и пустого общения с пустыми людьми.

Добрую часть рождественских каникул он провёл с нами, а я пожалел, что настоял на его присутствии. Шейн всё время напивался, и когда не был занят тем, что порхал вокруг Лорны, доставал своим вниманием меня. В какой-то момент я ему чуть не вмазал, ведь он поставил меня в крайне неудобное положение, да ещё в присутствии мамы.

Шейн всё меня пытал — а чем я вообще занимаюсь? Не работаю, не учусь, может у меня имеется хобби или хоть личная жизнь, о которой я с какого-то хера обязан ему отчитаться?

«Ну да, — встряла Лорна, — у Итана есть девушка, но он почему-то её от меня прячет, хотя я давно мечтаю с ней познакомиться».

Отец очень обрадовался. Ну, слава Богу, а то он думал, что я совсем с приветом.

А кто она? Как зовут? Где живёт? Кем работает? Хорошенькая?

«Она официантка» — к несчастью, это всё, что я помню. Впрочем, прошло уже три

Шейн почесал затылок. Официантка. Интересно. И тогда Лорна добила:

«Нечего делать такое лицо, — сказала она с осуждением, — нормальная профессия, да и куда ещё может устроиться на работустаршеклассница?»

Мама неотрывно смотрела мне в глаза, пока говорила, и я, чёрт возьми, боюсь строить хоть какие-то предположения, что означал этот взгляд. Ничего хорошего. Мне стало страшно до дрожи. Я поспешил как-то перевести тему, понял, что если буду её расспрашивать и просить пояснить, лишь усугублю ситуацию.

Она знает о Джуди?

Шейн уехал. Накануне отъезда он накачал меня виски и пытался хоть что-нибудь выяснить, но потерпел фиаско. Я упрямо отмалчивался в ответ на все его бесчисленные вопросы. Некоторые из них были, мягко говоря, бестактными. Но отец, в отличие от Лорны, человек простой и не корчит из себя чопорного аристократа.

Он счёл себя обязанным поделиться со мной своим богатым опытом в отношениях с женщинами. Гадость и мерзость. Не буду приводить пример того, что он говорил. Я предпочту забыть это навсегда.

Потом я набрался храбрости и всё-таки спросил Лорну, зачем она ляпнула про старшеклассницу. Она отмахнулась:

«Не помню, чтобы я говорила что-то подобное».

Лгунья, лгунья, лгунья.

4 января 2011.

Я изрядно напрягся из-за маминых слов и нуждался в подтверждении или опровержении того, что она меня рассекретила.

Расчёт был такой: я иду на остров, но прислушиваюсь к каждому шороху, чтобы поймать Лорну за слежкой. Джуди всё равно зимой там почти не появляется.

Мама за мной не пошла, а вот Джуд явилась, что странно. Меня настораживает её поведение. Но куда хуже был фингал у неё под глазом, который я сразу приметил, хотя она всё поворачивалась другой стороной лица ко мне.

«Что это такое?» — спросил я вместо приветствия. Я уже было, грешным делом, подумал на Лорну. Вдруг я пропустил прелюбопытную сцену знакомства мамы с моей «подружкой-старшеклассницей». Впрочем, они знакомы. Встречались когда-то давно.

Джудс раздосадовано всплеснула руками.

«Не обращай внимания!» — попыталась увильнуть она, но сдалась под моим строгим взглядом и взялась объясниться:

«Я просто подралась…»

Просто.

«Ох, Джудс, ты серьёзно? Сколько тебе лет? Что стряслось? С кем?»

Мы толком не поздоровались, не поздравили друг друга с прошедшими праздниками. Я не потрудился спросить, как у неё дела. Но я пребывал в слишком взвинченном состоянии из-за недомолвок с Лорной, а тут ещё и это.

Джуди — ходячая катастрофа. С годами ничего не меняется. То она сломает руку на катке, то свалится с велосипеда, то обдерёт все коленки, перебираясь через забор, то залезет в какие-то колючки, то утонет в реке. Она просто-таки притягивает к себе неприятности.

Я — главная из них.

«Ладно, — сказала Джуд, — только не смейся, пожалуйста. Помнишь, я рассказывала про одноклассника, которому как-то вмазала?»

«Так это он сделал?»

«Да нет же! Но я вылила ему газировку за шиворот, а она…»

«Мелкая, ради всего святого…»

«Не перебивай! Он сам нарывался. Меня достало, что он всё время говорит мне гадости, вот я и решила его проучить. Но эта гадина, его подружка…»

Джуди сконфуженно отвернулась к замерзшей реке и принялась тереть покрасневший от холода нос, размышляя. Решив что-то для себя, она вернула себе боевой настрой. Хорошо, что магия не вторглась в её жизнь. Открой Джуди её возможности, стала бы по-настоящему смертоносной колдуньей. С её-то характером.

«Вечно воображает о себе невесть что, — сердито продолжила она, — дура тупая. Она при всем классе сказала, что я приемная. Представляешь? Назвала меня сироткой и оборванкой! Сука! Конечно, мы с ней сцепились не на жизнь, а на смерть!»

На последних словах у неё сорвался голос, задрожали губы, а глаза заблестели от слёз. Она почти никогда не говорила о приютском прошлом, даже в первое время, пока её воспоминания были совсем свежи. Однажды «мама Сэнди» стала просто «мамой». Догадываюсь, как Джуди неприятна эта тема и почему она подралась с той девицей.

Это же надо было такое сморозить!

Расстроенного человека полагается обнять, верно? Исключительно, чтобы утешить.

Держи свои грязные лапы от неё подальше.

Тем более на нас слои верхней одежды! Ничего такого.

Джуди уткнулась лицом в воротник моего пальто и затихла. Мне очень хотелось погладить её по спине, поцеловать в макушку или что-нибудь в таком духе, но я сдержался. Не стоит. Хотя и выглядел я, наверное, неловким недотёпой, который не умеет не то что обниматься, а вообще нормально взаимодействовать с людьми. Ладно. Пусть.

Так мы и стояли. Шёл снег, но мне было тепло и хорошо. И абсолютно плевать, что с берега за нами может наблюдать бдительная Лорна.

Джуди робко спросила:

«Так ты меня не осуждаешь?»

«Нет, с чего бы! Ты всё сделала правильно».

«Да? — засомневалась она, — точно? А то мама говорит, что мне пора научиться решать конфликты «цивилизованным способом»».

О, миссис Дэвис бы оценила, как «цивилизованно» моя мамаша решает конфликты!

«Какой конфликт, такой и способ, — рассудил я, — я бы и сам поступил также».

Джуди ласково улыбнулась, но улыбка быстро сползла с её лица. Не знаю, что я сказал или сделал не так. Она резко высвободилась из моих объятий и заторопилась уйти.

Непостижимо, что творится в её хорошенькой головке. Я совсем перестал понимать Джуд, но виной тому, скорее всего, переходный возраст. Для подростка она ведёт себя ещё вполне адекватно.

Может, она ждала услышать что-то другое? Например, предложение разобраться с её обидчиками?

Увы, как бы мне ни хотелось, это невозможно. Я не могу попасть в мир Джуди.

Я должен туда попасть. Прошло столько лет, я проделал огромный путь, посетил невероятное количество измерений, далёких и невероятных. Я не был лишь в том, где больше всех других хотел бы оказаться. Ненадолго. Взглянуть одним глазком.

Не вздумай.

Пока шёл домой, озирался по сторонам, но Лорны нигде не было. Она нашлась дома, восседала с книгой в зимней оранжерее, но расслабляться не стоит. Мама хитра и коварна. Я столько раз пытался её переиграть, но у меня ни разу не вышло. Она всегда выходит победителем.

Она — чёртов гроссмейстер.

15 января 2011.

С походами на остров пора завязывать.

Во-первых, из-за Лорны. В последнее время она стала подозрительно ласковой и благожелательной. Даже если она не разнюхала про Джуди, то могла догадаться, что моя подруга в Бостоне — только прикрытие. И хоть я избавился от всех зеркал и разорвал договор

Во-вторых, мне нужно держаться подальше от Джуди, потому что со мной творится что-то неладное. «Неладное» — сильное преуменьшение правды. Не понимаю, как невинные «обнимашки» на острове привели к просмотру порнухи, где так и этак имеют горячую девчонку в школьной форме. Если бы только просмотру! Щедро спустив на пол, как какой-то озабоченный подросток, я захлебнулся ужасом и стыдом. Даже ролик подобрал, где актриса имела сходство с… Просто слов нет.

Я, вроде как, тут же нашёл объяснение происходящему, хотя, возможно, пытаюсь натянуть сову на глобус.

А предпочел бы натягивать кое-кого ещё… хватит, не пиши это.

Это не я – не мои мысли и желания, а что-то оставшееся после погружений в тот мир. Осколки личности какого-то другого путешественника, пропавшего там. Положим, он был любителем маленьких девочек. Конечно, гипотетическому колдуну-педофилу приглянулась Джуд, юная и прекрасная. Она очень хороша, тут не поспоришь, но сам бы я никогда не посмел рассматривать её в таком ключе!

Вовсе я не хочу трахнуть Джуди.

Мне больше нельзя с ней видеться.Нельзя.

Надеюсь, что со временем это пройдет, как проходили прежние побочки, и мы сможем и дальше нормально общаться.

Я даже прощаться с ней не пойду. Это черева-то последствиями. Я боюсь себя, мне кажется, что я могу сорваться и натворить дел.

Например, сдерну с Джуди юбку и нагну у дерева, или заткну член ей в глотку, чтобы не слушать её скучную болтовню. А не этого ли добивается мелкая дрянь, постоянно таскаясь на остров?

Какое же ты животное, боже.

Мерзость.

Прощай, Джудс.

15 февраля 2011.

Меня предупреждали, что путешествия не доведут добра. Я никого не слушал, вот и расплачиваюсь, но я твердо решил исправиться и встать на путь истинный.

Больше никаких зеркал и никакого острова.Исправно справляюсь с соблюдением этих двух правил уже больше месяца. Я молодец. Даже не ругаюсь с матерью, хотя, конечно, временами она меня чудовищно злит. Лорна это умеет. Ей будто нравится выводить меня из себя.

Впрочем, мама всюду права.

Наша последняя почти-ссора случилась из-за алкоголя.

Дело в том, что хоть я и держусь подальше от Джуди, но не могу запретить себе о ней думать. Она прочно засела у меня в голове и снится каждую ночь. Сны эти… мягко говоря, похабные. Я заимел привычку напиваться вечерами исключительно чтобы не видеть той омерзительной порнографии, что рисует моё воспалённое воображение. Алкоголь — своего рода лекарство. Всегда им был.

Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор.

Но мама всё подмечает.

«Итан, это уже не смешно, — сказала она как-то утром, легко разгадав причину моего отвратительного самочувствия, — надо что-то делать».

«Не понимаю, о чём ты».

«О твоём алкоголизме, — с отвращением выплюнула Лорна, — я тут говорила с Шейном. Он, как ты знаешь, большой специалист в таких делах. У него на примете есть отличная частная клиника. Там лечатся его коллеги, всё конфиденциально. Она расположена в очень красивом месте…»

«Пожалуйста, прекрати».

Разочарованная мама куда хуже, чем разгневанная и смертоносная. Её печальный взгляд просто-таки душу из меня вынул. Я сдался:

«Я подумаю».

И думать тут нечего, надо соглашаться. Признать уже своё поражение по всем фронтам. Возможно, в клинике правда помогут, там же и мозгоправы есть. Я смогу обсудить со специалистом свою нездоровую одержимость пятнадцатилетней девчушкой.

Я ведь пытался выбить клин клином! Предположив, что проблема возникла из-за отсутствия личной жизни, я пошёл в отрыв. Весь месяц шатался по барам и цеплял каких-то девиц, ни одна из которых не была похожа на Джуд. Шейн мог бы гордиться моим «послужным списком», хотя меня он приводит в ужас.

Не вижу ничего хорошего в том, чтобы трахаться с кем попало. Да и что толку? Я всё равно думал о Джуди и сравнивал с ней каждую свою партнершу. Я продолжаю думать о ней. Я хочу только её.

Джуди, сама того не ведая, даже помогала мне кадрить баб, став частью моей легенды. Найти женщину, если ты не урод и можешь заплатить за чью-то выпивку, легко, но куда проще, коль у тебя, как выразилась одна из них, «печальный вид». Накидавшись в слюни, я принимался плести, что оплакиваю погибшую возлюбленную. Конечно, тут же находилась какая-нибудь сердобольная душа, готовая предложить свою компанию, чтобы я не топил горе на дне стакана в одиночестве.

Но Джуди ведь правда мертва в моем мире, так? Опустим, что по моей вине. Если бы я спас её в тот день, она бы однажды повзрослела, и мы смогли бы быть вместе. Я сам всё похерил.

Как же я себя ненавижу.

Девяносто девять и девять причин, по которым я сгорю в аду.

Раньше надо было думать. Кажется, я уже там.

17 февраля 2011.

Лорна,

как и всегда,

абсолютно права. Мне нужна помощь.

Алкоголизм не причина, а следствие. Возможно, хороший психотерапевт и правда сможет всё поправить, подлатать мою изрядно протекшую крышу.

Я уже толком не отличаю реальность от вымысла, да ещё эти беды с памятью… Пропавшие воспоминания так и не вернулись, а слепых пятен стало только больше.

Недавно перебирал свои книги, потому что перетаскал в комнату уже половину библиотеки, и наткнулся на злосчастную «Лолиту». Не припомню, чтобы её сюда приносил. Возможно, то было осенью, когда меня начало клинить. Или, или. Сложно понять.

Не Лорна же мне её подкинула, чтобы поиздеваться и намекнуть, что обо всём знает?

Она не знает.

21 февраля 2011.

Я неслабо напрягся из-за «Лолиты» и не мог выбросить это из головы. Всё думал, как бы аккуратно подъёхать в Лорне, чтобы подтвердить или опровергнуть свои опасения. Да ещё и томные, душные сны меня вконец достали, из-за чего я опять накидался в хлам, надеясь нормально выспаться.

«Ну всё, — изрекла мама, которая, конечно, в два счёта меня раскусила, — я звоню Шейну. Хочешь ты или нет, но тебе нужна помощь!»

Увы, в таком состоянии я плохо себя контролирую.

«Не нужна мне никакая помощь, — вспылил я, — не собираюсь я ложиться в дурацкую клинику!»

Я почему-то подумал, что Лорна умрёт, как раз пока я буду болтаться где-то там, вдали от дома. Она меня не сошлёт! И, кажется, не зря я боялся. После моих слов она пошатнулась, прикрыла глаза и опёрлась на столешницу, будто земля резко ушла у неё из-под ног.

«Что с тобой?» — насторожился я.

Мама отмахнулась. Ничего страшного — просто давление подскочило, видимо, из-за погоды.

Я ей

«Не беспокойся, — невозмутимо сказала мама, — таблетки старые, остались с прошлого лета…»

«Я, по-твоему, читать разучился? — настоял я, — на препаратах пробиты даты, когда они отпущены. Недавние даты».

Лорна ненавидит быть загнанной в угол. Она сразу начинает хаотически метаться, как хищник, угодивший в капкан. В детстве она кричала или била меня по физиономии, но такие приемы уже не работают. Я больше её не боюсь. Я, чёрт возьми, боюсь за неё. И я страшно зол.

Зачем скрывала? Как долго скрывала? Я ведь давно мог возобновить её «лечение». Нельзя тратить время попусту. Сколько мы потеряли?

Я спросил её прямо, а Лорна меня осадила:

«Да какая разница?»

«Такая! Надо что-то делать! Мам, это не шутки. Дай мне номер своего лечащего врача, я сам с ним поговорю, раз ты так несерьёзно к этому относишься!»

У неё стало очень странное выражение лица. Также, наверное, она выглядела, когда заживо сожгла пятерых колдуний у нас с Вирджинией Уайт на глазах. Как будто в неё сам дьявол вселился.

«Не понимаю, почему ты так упираешься, — выдала Лорна, — ты же самэтогохотел».

«Что, прости?»

«Чтобы меня не стало, и тебе больше никто не указывал, как жить и что делать. Ты будешь свободен. Увы, мой дорогой, за всё приходится платить. За свободу — тоже. Особенно за неё».

Я не нашёлся, что ответить. Сейчас, когда я это пишу, я всё ещё в глубоком потрясении от услышанного.

Клянусь, я никогда не хотел её смерти, даже когда говорил такое сгоряча или строчил здесь злобные гадости! Я всегда пытался любить Лорну, хотя это, по правде, чертовски трудно. Я тянулся к ней, как глупый щенок к жестокому хозяину, даже зная, что за скупой лаской всегда последует удар.

Оправдывайся, оправдывайся.

Гори в аду, гори в аду.

22 февраля 2011.

Немудрено, что послеэтогомне захотелось оказаться от мамы подальше.

Я смылся из особняка, толком не объяснив Лорне, куда направляюсь. Да пошла она! Мне уже двадцать четыре, а я отчитываюсь за каждый свой шаг, как ребёнок. Надоело. Иду бухать. Хочу нажраться до зелёных соплей, вот что.

Стоило мне выйти за ворота, я услышал шорох крыльев. Мы с моим «приятелем» давненько не виделись. Ему закрыт доступ на нашу землю, она защищена магией. Никто его сюда, понятное дело, не приглашал.

«Ну, пойдем со мной, раз ты здесь, — бросил я ему, — только, пожалуйста, превратись в человека».

Вместо бара, куда я изначально собирался, я снял номер в мотеле поблизости. Зачем искать свободные уши, когда есть такой расчудесный компаньон, как Черноглазый? Пить со мной он не будет, но слушать умеет отлично.

Я быстренько прикончил полбутылки виски, и меня понесло. Прежде я избегал говорить с монстром о Джуди, но в этот раз не сдержался.

Вырвалось, как я скучаю и хочу увидеть её снова. Она — единственное светлое, чистое и прекрасное, что вообще было в моей паскудной жизни; лучшее, что со мной случалось. Без Джуд всё окончательно погрузилось во тьму и утратило смысл.

(И прочая, прочая жалкая, сентиментальная херня).

Черноглазый выслушал моё нытьё и напомнил, что может принять любой облик, в том числе и Джуди. Мало ли… вдруг мне от этого полегчает?

Отказаться от такого щедрого предложения было попросту невозможно!

Давай, валяй, ниже падать всё равно некуда.

Черноглазый очень ответственно подошел к выполнению своей задачи: Джуди у него получилась до дрожи правдоподобной. Он не стал её как-то приукрашивать, извращать, придавать низменные, пошлые черты, добавлять облику несвойственные ей детали. Она предстала передо мной — не демон-искуситель, а девчонка с острова во всей красе, во всем своём несовершенном великолепии.

«Подойди».

Я похлопал по полу, и он послушно приблизился и присел рядом со мной. Обняв руками Джуд её ноги в рваных джинсах, он терпеливо ждал, чего я попрошу дальше. Ему, наверное, было любопытно, как далеко я осмелюсь зайти.

Я спокойно мог её трахнуть. Я натворил столько дерьма, что не мне брезговать связью с отвратительным созданием, чтобы получить желаемое. Подделка безупречна — обмануться не составит труда, тем более в том состоянии. Но мне не хотелось.

«Что…» — поторопил Черноглазый, но я его прервал.

«Тс-с, — сказал я, — просто посиди молча».

Я выпил еще, и, положив голову ложной Джуд на колени, долго, сбивчиво говорил. Рыдал, как девчонка из-за мамы и всего вообще. Монстр молчал и только перебирал мои волосы нежными пальцами Джуди. Скорее всего, он испытывал страшное отвращение к моей пьяной истерике, но не подал и виду. С Амандой Макбрайд, поди, было повеселее.

Когда я шатко поднялся, чтобы взять вторую бутылку, Черноглазый отмер:

«Нет, Итан, — возразил он голосом Джуди, — пожалуйста, хватит. Попробуй немного поспать».

Если бы не её облик, я бы послал его подальше. Но я видел перед собой Джуди, и мне хотелось забыть, что внутри оболочки прячется совсем другое существо. Тварь, что однажды убьёт меня.

Я позволил Черноглазому уложить себя в постель. Он устроился в изголовье узкой койки, натянул на меня одеяло и погладил по голове.

«Кто ты?» — прошептал я.

Он сказал:

«И ответила тень:

Где рождается день,

Лунных Гор где чуть зрима громада.

Через ад, через рай,

Все вперед поезжай,

Если хочешь ты найти Эльдорадо!»

Утром монстра рядом не оказалось. Тусклый свет пробивался сквозь вылинялую занавеску, озаряя номер и царящий в нём беспорядок. Дневник, который я теперь постоянно таскаю с собой, был подсунут под подушку.

Голова страшно болела. Я проверил телефон и обнаружил кучу пропущенных вызовов и сообщений от Лорны. Она просила прощения.

Она. Просила. Прощения.

Охренеть!

Это сподвигло меня к действию: хватит наматывать сопли на кулак! Только я могу ей помочь. Все необходимое у меня есть.

Я нашёл в номере зеркало — небольшое, но сойдёт. Для погруженияв тот мирразмер портала не имеет значения. Но, только я собрался приступить к ритуалу, появился Черноглазый. Всё ещё в облике Джуди.

«Убирайся» — приказал я.

«Нет, хозяин, — сказал Черноглазый, — вам сейчас не стоит этого делать. Вы…»

«Да закрой ты свою пасть! Сгинь».

Он не послушался.

«Посмеешь перечить, я расторгну контракт!» — рявкнул я. Только жуткое похмелье остановило меня от того, чтобы накинуться на него с кулаками.

«Наш контракт нельзя расторгнуть».

Эта новость меня абсолютно не впечатлила. Мне, пожалуй, уже наплевать.

«Итан» — чуть мягче сказал монстр.

Это он сделал очень зря! Пришлось срочно напомнить тени, где её место, а то он как-то слишком увлёкся, отыгрывая Джуди.

«Не смей называть меня по имени, — потребовал я, — и превратись уже в кого-то другого».

«В кого прикажете превратиться,хозяин?»

Черноглазый особо подчеркнул это слово, вероятно, припомнив, как оно мне не нравится. Какой я тебе, чёрт возьми, хозяин?

Запутавшийся, сбившийся с пути мальчишка.

Я чуть остыл, перебирая в голове галерею всех доступных кандидатур. Мне надоело терпеть жуткую физиономию, доставшуюся в наследство от его прошлой хозяйки, вот я и сказал ему обернуться Камилой. Я решил, что для могущественной инфернальной сущности будет тем ещё унижением — разгуливать в шкуре шлюховатой девицы. В тот момент идея казалась мне гениальной, сейчас я думаю, что она очень глупая.

«И никогда, — добавил я, — никогда больше не вздумай превращаться в Джуди».

«Как скажете, хозяин».

29 марта 2011.

Я возобновил «сеансы» и состояние Лорны стабилизировалось. Впрочем, она считает, что это — «просвет перед финалом». Ну, пусть думает, как ей угодно.

Я больше не пью, чист с февраля. Своё «падение» я не забуду, даже если мне окончательно отшибёт память.

Мои воспоминания ускользают, как песок сквозь пальцы. Этот процесс не остановить. Я сначала пытался что-то с этим делать — выписывал в отдельный блокнот всё, что ещё помню про свою жизнь, окружение и прочее, но потом мне это дело наскучило, и я бросил записи в камин. Пошло оно к дьяволу. Забыл, значит, не важно. Самое главное зафиксировано здесь, в дневнике.

Путь, ведущий во тьму.

Я, правда, так и не решил, кто унаследует эти бесполезные сведения.

По-хорошему, никому нельзя знать. Не дай бог ещё какой-нибудь идиот прознает о путешествиях. Предостережение может возыметь обратный эффект и, наоборот, разжечь любопытство.

Так что… когда язакончу, предам огню и эту тетрадь.

3 апреля 2011.

Приехал Шейн. Я, конечно, совсем забыл, но вычитал здесь, что у них с мамой в марте какая-то годовщина, вот они и предавались ностальгическим настроениям. К счастью, они были поглощены друг другом, и меня никто не трогал.

До вчерашнего дня.

Нет, наверное, на свете ничего более неловкого, чем, будучи трезвым, разговаривать с пьяным человеком. А мне и прежде непросто давалось общение с отцом, слишком уж мы разные.

«Правильно, малец» — похвалил Шейн, когда я наотрез отказался выпить с ним за компанию. Уговаривал, гадёныш, как мог. Ну, хоть чуть-чуть. Беды не будет. За встречу. И бла-бла-бла. Хорошо, Лорна уже спала, а то поджарила бы его за то, что вздумал изображать змея-искусителя.

«Я слишком много всего в жизни проебал из-за бухла, — продолжал отец, покачивая в руке бокал с коньяком, — упустил единственную женщину, которая того стоила. Не повторяй моих ошибок».

«Надеюсь, ты не о Камиле» — фыркнул я.

Я подумал о своём: единственная женщина, которая, пожалуй, «того стоила», погибла девять лет назад, ещё будучи ребёнком. Увы, тогдашнему мне и в голову бы не пришло,какиеу этого будут последствия. А нынешний я способен путешествовать в пространстве, но не во времени, чтобы вернуться назад и всё исправить.

Шейн подвис, вспоминая, кто вообще такая Камила. Память у него, кажется, похуже моей.

«Да причем здесь Камила, — нахмурился он, — просто не повторяй моей ошибки, ясно, сынок? Я и сейчас жалею. Надо было бороться, не опускать руки. Увезти её подальше. Бороться».

«С кем я, по-твоему, должен бороться?» — без особого энтузиазма поинтересовался я.

Он уставился на огонь в камине. После очередной затянувшейся паузы он сказал:

«Это не важно, просто борись…»

«Ох, ради всего святого… — перебил я, — иди уже спать, у тебя утром рейс».

Отец продолжил:

«А то останешься один, как я. Не оставайся один. Лорны скоро…»

«Хватит. Она не умрёт».

Шейн перевёл на меня глаза, и его расфокусированный взгляд стал более ясным.

«Ты думаешь?» — обронил он.

«Я знаю».

Когда он уехал, Лорна принялась допытываться, о чём мы с ним говорили наедине. Больше всего, конечно, её беспокоило, устоял ли я перед искушением.

«Вот ведь старый козёл, — проворчала она, — так чего он от тебя хотел?»

«Намекал, что мне пора жениться», — не сдержался я.

Мама поджала губы.

«Он в чём-то прав, — заключила она, — не понимаю, почему бы тебе не перевести отношения стойсвоей девушкой в другой статус…»

Потому что онане существует?

1 июня 2011.

Жизнь идёт своим чередом. Столько-то дней без происшествий… Пора обнулить счётчик.

Утром мама сообщила, что у нас ожидаются гости. Я был уверен, что это опять Шейн — с тех пор, как Лорна заболела, он к нам зачастил. Но улыбка мамы была слишком уж хитрой и загадочной, что не предвещало ничего хорошего. Я не ошибся. Как в воду глядел.

К нам приехала Мэл, она же — Мелисса Макбрайд, она же — Верховная ведьма луизианского Ковена. Она стала куда симпатичнее, но из-за обилия макияжа выглядит старше своих лет, а ведь она моложе меня. В старомодном чёрном тряпье и широкополой шляпе она производит впечатление какой-то старлетки. Сёстры Юга постоянно наряжаются, как на похороны.

Лорна поздоровалась с ней и тут же смылась, оставив нас наедине.

«Ну и зачем ты припёрлась?» — прямо спросил я у Мэл.

«Я тоже рада тебя видеть»

«Я этого не говорил».

«Всегда восхищалась твоими манерами, — скривилась она, — выглядишь, кстати, паршиво. У тебя тоже рак? Не знала, что это заразно».

«Заразно, так что лучше проваливай, пока не заразилась» — я демонстративно покашлял в её сторону.

Ей явно хотелось, как в детстве, показать мне язык или скорчить рожицу. Будто не было всех этих лет, что мы провели по разные стороны баррикад. Я, честно говоря, скучаю по нашей дружбе. Увы, она канула в Лету.

Мелисса это лишь подтвердила.

Она просто обязана была все окончательно испоганить.

Мол, она тут подумала… (почему эта фраза всегда предвещает какое-то феерическое дерьмо?!), что достигла того возраста, когда неплохо бы обзавестись потомством. У них на Юге своеобразные обычаи и куча ограничений, но она, будучи Верховной, может позволить себе такую роскошь, какправо выбора. Она рассмотрела «потенциальных кандидатов» и пришла к выводу, что приоритетнее остановиться на каком-нибудь колдуне. Поскольку их в Новом Свете не так уж и много

Я не выдержал и попросил Мэл заткнуться. Я и так чуть кофе не захлебнулся от смеха, слушая её разглагольствования.

«Ты в своём уме?»

«Не понимаю, в чём проблема, — невозмутимо сказала Мелисса, — мы же спали когда-то. Можно и повторить разок-другой, исключительно ради…»

«Как у тебя всё просто! А ничего, что мы с тобой, мягко говоря, не сильно-то ладим?»

«А зачем нам «ладить»? — продолжила гнуть своё она, — я же не предлагаю тебе создать семью! Мне нужна наследница. Я готова примириться с тем, что в её венах будет течь кровь Уокеров, зато она получит вашу магию…»

«Наследница, — повторил я, — а если это будет мальчик?»

Мэл замялась.

«Ну, — чуть помедлив, выдала она, — заберёшь его себе. Лорна хоть немного понянчится с внуком перед смертью…»

Чашка пролетела у неё над плечом, оросив Мелиссу брызгами недопитого мной кофе. Она зашипела дикой кошкой и вскочила с места, отряхиваясь.

«Какого хрена?!» — заверещала она.

«Закрой рот» — потребовал я.

«Зря я приехала, — зло сказала Мэл, — с тобой невозможно разговаривать! Вот и путайся дальше со смертными шлюхами!»

«Пошла вон!»

Если бы не Лорна, явившаяся на шум, чаепитие неминуемо окончилось бы кровопролитием. Мэл пулей вылетела прочь. Я не успел зашвырнуть в неё чем-нибудь ещё — магией или увесистым бронзовым подсвечником, что очень кстати оказался под рукой.

«Что, ради всего святого, тут происходит?» — строго спросила мама.

«Это была твоя идея?»

«Какая ещё идея?»

Лорна сделала недоумённое лицо. Выдержав дуэль взглядов, она всё же сдалась:

«Ей просто нужен был повод, — будто оправдываясь, сказала она, — неужели ты не понимаешь?»

«Шикарный повод».

«Мелисса слишком гордая, чтобы признать свою ошибку, — продолжала мама, — она хочет вернуть тебя…»

«Нельзя вернуть то, чего у тебя никогда не было» — философски заметил я.

Я размышлял, считается ли разговор на повышенных тонах за полноценную ссору. Я стараюсь, правда, стараюсь. Но как же, чёрт возьми, с Лорной сложно.

«Пожалуйста, больше так не делай, — попросил я, — не зови её сюда. Пусть сидит у себя на болоте и не мозолит глаза».

Моя попытка замять конфликт возымела противоположный эффект.

«Это невыносимо! — взвилась мама и топнула ногой, — почему ты такой упрямый? Почему ты не даешь никому шанса?»

«Кому, например? С каких пор ты вообще прониклась к Мелиссе такой симпатией?»

«Мне, — сказала Лорна, — ты не позволяешьмневсё исправить. Я уже сто раз пожалела, что тогда вас рассорила. Я хочу, чтобы вы снова были вместе…»

«Во-первых, мы не были вместе, — напомнил я, — во-вторых, это нужно тебе, а не мне».

Лорна задумчиво провела пальцами по кофейному следу на столешнице и тяжело вздохнула.

«Тогда скажи, что тебе нужно, — тихо проговорила она, —ктотебе нужен».

«Никто, — заверил я, — просто оставьте меня в покое».

2 июня 2011.

Девять лет.

Догадываюсь, что Лорна заманила к нам Мелиссу, чтобы отвлечь меня от очередной годовщины, но ничего у неё не вышло. Я не забыл. Просто в голове не укладывается, что прошло столько времени!

Я всё-таки пошёл на остров. Ладно, сегодня есть повод, и можно нарушить запрет. Перед этим, конечно, проведалдругуюДжуди на кладбище. С ней всё куда проще — она как была маленькой мертвой девочкой в крошечной могилке, так и осталась.

Погода выдалась ужасная — шёл дождь, а зонт я взять с собой не удосужился, вот и промок до нитки. Однако на острове оказалось сухо и тепло. На небе ни облачка.

Чудеса!

Ещё одно чудо — Джуди. Я, правда, засомневался: она ли это или Черноглазый нарушил запрет и снова принял её облик. Слишком уж Джуди была на себя не похожа. Она не только ещё повзрослела с нашей последней встречи, но и выглядела совсем по-другому.

Её волосы были собраны в опрятную причёску, а одета она была в летний сарафан. За исключением школьной формы и дурацких хэллоуинских костюмов, Джуд всегда носила что-то простое и практичное, скорее пацанское. А сейчас будто приоделась для вечеринки

или свидания

.

Мы уставились друг на друга, и неудобная пауза всё затягивалась. Джуди сникла, наверное, решила, что я так на неё таращусь из-за того, что с ней что-то не так. Она придирчиво себя осмотрела, словно выискивая в себе изъян.

«Я нелепо выгляжу, да?» — грустно спросила она.

Странное начало разговора. Меня хватило только на то, чтобы молча покачать головой. Я же не мог сказать, что Джуд ошибается и, напротив, выглядит великолепно. Мягкая ткань идеально подчёркивает линии её тела, а вырез во всей красе демонстрирует кожу на груди и плечах, тронутую золотистым загаром. Подол качается чуть выше колен, позволяя мне полюбоваться её стройными ножками.

Дьявол, как же она хороша. Я и забыл, как сильно её хочу. Хочу прямо здесь и сейчас — содрать поскорее эту тряпку и попробовать Джуди на вкус. Ради всего святого, прекрати такое писать.

«Ну ладно… — пробормотала она себе под нос, — а что ты читаешь?»

Умница, она подобрала самый невинный вопрос из всех возможных. Не зря я прихватил с собой книгу для прикрытия. Я показал Джуди обложку, и она серьёзно кивнула, разгладила подол и присела рядом, но соблюдая дистанцию. Мне всё равно стало дурно от её близкого присутствия, пришлось сменить позу, чтобы не спалить чёртов стояк. Во рту пересохло. Ей-богу, как подросток!

«С чего ты такая нарядная? Какой-то праздник?» — спросил я, и голос прозвучал сипло и жалко. Джуди как-то странно на меня посмотрела.

«Я… эм… — с запинкой сказала она, — гуляла кое с кем».

Она не отводила от меня пытливого взгляда, ожидая реакции на это заявление.

Без сомнения, «кое с кем» подразумевало мальчика. Это нормально. Джуди шестнадцать, скоро уже семнадцать. Многие в этом возрасте пробуют заводить отношения. Джуди — красивая девочка, поди, пользуется спросом у сверстников. Я это понимаю, но воздух всё равно встал в горле комом. Не знаю, почему. Я и не рассчитывал, что она старалась для меня.

«… но это была плохая идея» — я задумался и пропустил начало фразы. Джуди опустила глаза, и, сосредоточенно нахмурившись, выдёргивала травинки из земли.

«Это, наверное, не моё» — добавила она.

«Ну… всякое бывает» — мне показалось, что эта тупая фраза всегда придётся к месту. В этот раз не сработало. Джуд недоуменно изогнула бровь, покосившись на меня.

«Гм» — многозначительно протянула она.

Господи, да чего она от меня хочет? Зачем вообще сказала, что ходила с кем-то гулять? Рассчитывала услышать мудрый

Я только об этом и думал, задыхаясь от ревности. От мысли, что какой-то мерзкий подросток будет прикасаться к

моей

Джуди своими липкими ручонками, на меня накатила дурнота. Но ведь рано или поздно это произойдёт.

У Джуд свой мир и своя жизнь. Скоро она совсем позабудет про остров. Выдуманные друзья исчезают, когда дети взрослеют. Но я не хочу её отпускать. Я хочу, чтобы она была только моей!

Судя по всему, видок у меня был ещё тот.

«Итан, с тобой всё хорошо?» — обеспокоенно спросила Джуди.

«Угу» — выдавил я.

«Извини, пожалуйста, — пылко сказала она, — мне не стоило грузить тебя своими глупыми проблемами».

«Всё в порядке, — заверил я и поспешил перевести тему, — как дела у миссис Дэвис?»

«А, нормально, — откликнулась Джуд и указала на свою голову, — мама решила научиться делать прически и тренируется на мне. Сказала, что хватит мне ходить лохматой, как ведьма…»

Я скривился при этом слове, не подумав, что Джуди воспримет моё гримасничанье на свой счёт. Так и вышло. Она, бедная, совсем скисла и принялась рушить хитрое сооружение на голове. Джуд быстро смотала волосы в неопрятную гульку, к счастью, до того, как я успел к ним притронуться. Руки так и чесались от желания пропустить пряди сквозь пальцы. Я вовремя напомнил себе, что нужно держать свои грязные лапы подальше.

Как же хотелось! И коснуться её волос, и как-то загладить вину за случайно нанесённый ущерб. Сказать, наконец, что Джуди очень красивая. Поцеловать её. В губы, в веснушчатое плечо или ниже.

Поверь, Джудс, ни один сверстник не предложит тебе отлизать, все они думают лишь о своём удовольствии. А я могу сделать так, что ты надолго запомнишь эту прогулку на остров, хоть технически останешься всё еще девственницей.

Дьявол.

«Ну я… — сказала Джуд, поднимаясь на ноги, — я, пожалуй, пойду».

Иди-иди, спасайся бегством, пока мне окончательно не сорвало крышу, и попроси миссис Дэвис рассказать тебе о существовании лифчика. Ладно, ты не носила его, когда была младше, но теперь у тебя выросла грудь, и это стало просто в край неприлично. Соски так и просвечивают через тонкую ткань. Невозможно смотреть на тебя, не натыкаясь взглядом на эту возмутительную манифестацию юношеской сексуальности.

«Да, приходи ещё» — зачем-то ляпнул я.

Джуди тепло улыбнулась:

«Приду».

10 июня 2011.

В следующий раз, слава Богу, вернулась старая версия Джуд.

Но какая разница, что на ней надето — платье или застиранная футболка и драные джинсы, если она сводит меня с ума сама по себе?

Она сидела под ивой на расстеленной ветровке и что-то рисовала в блокноте.

Мы оба успешно сделали вид, что прошлой встречи попросту не происходило.

Джуди бодро поведала, что надумала поступать в дизайнерский колледж и нужно подтянуть навыки. Она записалась на курсы по живописи и не хочет упасть в грязь лицом перед студентами, что занимаются там уже много лет. Джуд мечтает стать дизайнером интерьеров. Она обожает старые здания и изучает их историю — она нашла информацию и про особняк Уокеров.

Надеюсь, это не попытка набиться в гости.

«Терпеть не могу этот дом, — поморщился я, — ты права, он и правда как из фильма Тима Бёртона».

«О, — оживилась Джуди, — так ты всё-таки видел его фильмы».

«Я смотрю много фильмов, но это не значит, что всё они мне нравятся».

«Зануда, — пожурила она, — а ваш особняк, кстати говоря, выполнен в колониальном стиле и…»

«И это ты меня назвала занудой?»

Она очаровательно улыбнулась. Я согревался этой улыбкой, пока вернувшись домой, не напоролся на Лорну, срезающую азалии в саду. Уж она-то умеет испортить настроение.

«О, ты возобновил свои прогулки к реке» — сказала она.

«И что с того?»

«Ничего, — продолжала мама, — просто заметила».

«Ты всегда отличалась исключительной наблюдательностью».

«Я не против, — сообщила она, — не против, чтобы ты туда ходил».

«Спасибо за разрешение».

«А как дела у твоей девушки в Бостоне?» — вдруг выдала она.

Вот в чём, значит, дело. Лорна заметила, что после возвращения на остров, я стал снова где-то пропадать по ночам. Правду ей лучше не знать: я напиваюсь, и, если везёт найти компанию, ночую у какой-нибудь девицы. Если нет — просто сижу в баре один до утра.

Зря я это, конечно. Копилка ненависти к себе полнится, а грязные мысли о Джуд и не думают пропадать.

«Что ты хочешь услышать?»

Лорна вздохнула.

«Ничего, Итан, — раздраженно сказала она, —ни-че-го».

Вот и поговорили.

17 июня 2011.

Я опять потащился в бар, но пить не тянуло, потому взял себе кофе. Решил — к чёрту этих баб, посижу, почитаю до утра. Дома стены слишком давят.

Возможно, я просто нуждался в том, чтобы почувствовать свою причастность к миру, связь с которым всё больше теряю.

Но побыть одному мне не дали — прилипла какая-то дамочка. Совсем, видимо, истомилась от скуки, раз клюнула на хмурого мужика в очках и с книжкой. Я в этот раз даже линзы не потрудился надеть.

«Странное место для чтения», — заметила она.

Я посмотрел на циферблат наручных часов.

«Библиотека ещё закрыта» — откликнулся я.

Девушка похихикала, помешивая коктейль трубочкой.

«У меня есть очень интересная книга, — сказала она, — в библиотеке такой точно нет».

Вот так просто? Запишу в список самых идиотских подкатов.

Ладно, уговорила.

Как тут, чёрт возьми, устоять?

«Пойдём, посмотрим на твою книгу» — согласился я, но без особого воодушевления.

Она повела меня не в квартиру, а во вшивый мотель. Не принялась раздеваться с порога, а правда всучила какую-то тетрадку в простой тёмной обложке.

«Что это?»

«Книга, — повторила она, загадочно улыбаясь, — я же сказала. Вы не найдете ничего подобного ни в одной библиотеке, хозяин».

Мне крупно повезло, что я не был пьян и не попытался забраться к ней в трусики. Вот куда бы мне точно не хотелось забираться никогда в жизни — в бельё моего ручного монстра, если оно у него вообще есть. Даже думать об этом не хочу!

Я про него совсем позабыл, а он, оказывается, болтался где-то поблизости.

Черноглазый вернул себе внешность Камилы, которая, кстати говоря, не сильно отличалась от вульгарной девицы, в шкуре которой он разгуливал

«Я подумала, что вас заинтересуют записи одного мага, также изучавшегоэтуобласть».

«Спасибо», — с трудом выдавил я.

Я, конечно, тут же ринулся листать пожелтевшие от времени страницы. Я и мечтать не смел о такой удаче! Возможно, опираясь на чужой опыт, я не натворил бы таких дел. Но что теперь об этом жалеть?

Камила наблюдала за мной. Её, судя по всему, так и подмывало что-то сказать. Я думал, что она отпустит колкость или потребует расплатиться с ней, но ошибся. Её голос звучал обеспокоенно:

«Давно вы в последний раз спали, хозяин?»

«Не помню» — отмахнулся я.

Она раздосадовано прицокнула языком.

«Вы не сможете помочь матери, если загоняете себя до смерти».

Я оторвался от тетради и бросил в её сторону испепеляющий взгляд. В такие моменты я сильно жалел, что не унаследовал мамин талант к пирокинезу. Полезное умение, как ни крути.

«Я разберусь без тебя».

«Ой ли» — Камила подбородком указала на записи, и это окончательно вывело меня из себя. Я был предельно близок к тому, чтобы наброситься на неё и попытаться свернуть ей шею голыми руками. Без всякой магии.

«Сгинь, — вместо этого потребовал я, — приходи потом, за платой».

«Скоро» — бросила она и исчезла.

21 июня 2011.

Нужно записать всё, что мне удалось почерпнуть из этой тетради, потому что её придется уничтожить. Тут я полностью согласен с Луизой Ришар — это слишком опасное знание.

Судя по устаревшему языку, фразам и некоторым словоформам, колдун, сделавший записи, жил больше века назад, но я могу ошибаться. Это, кстати, спокойно могла быть и ведьма — из текста не понять половую принадлежность автора. Он не оставил никаких личных данных, мыслей или эмоционально-окрашенных комментариев. Всё сухо и по делу, не мне в пример. А ещё ни слова о том, как онона узнал о путешествиях и помогал ли ему кто-то.

Зато автор не только экспериментировал с погружениями, но и испытывал границы своих возможностей.

Первое— он научился изменять собственный облик, как это делает Черноглазый.

Второе— он смог создавать магические иллюзии и влиять на сознания других людей. Это имеет отдалённое сходство с месмеризмом Виктора и телепатией Аманды Макбрайд, но по-другому. Не представляю, правда, какая польза от этого навыка в быту, если ты не чокнутый психопат, который держит кого-то в подвале.

Третье— он интересовался, существует ли способ путешествовать не только в пространстве, но и во времени. Но, к несчастью, упёрся в тупик.

Четвёртое— он искал лекарство, чтобы нейтрализовать побочные эффекты, пробовал разные рецептуры, скрещивал алхимию и человеческую медицину, но, судя по всему, не преуспел. Записи резко обрываются на середине тетради. Должно быть, его время вышло до того, как он смог изобрести противоядие. Возможно, он потерялся в том мире и стал одним из голосов в моей голове.

На этом всё. Теперь нужно дождаться, пока Лорна уснёт, чтобы сжечь тетрадь. Не хочу, чтобы мама явилась на запах горелой бумаги.

Так, по-видимому, кончают все путешественники. Время стирает их личности, а остальные свидетельства существования подчищает огонь.

Мой дневник будет следующим.

25 июня 2011.

Пришлось снова призвать

Черноглазого

Камилу. Мне стало боязно экспериментировать в одиночку, а лучшего компаньона и не найти.

Она показалась мне будто обиженной.

«И зачем я здесь, хозяин? — запальчиво спросила она, — если вы и без меняотлично справляетесь».

Я отметил, что, примерив на себя чужой облик, монстр словно перенимает и черты характера того, кого копирует. Будучи шестифутовым громилой, он отличался косноязычием и сдержанностью; обернувшись Джуди, сделался отзывчивым и почти милым, а в шкуре моей мачехи демонстрирует её бесячие ужимки. Возможно, я фантазирую, но раньше он, кажется, был более сговорчивым и дерзости себе не позволял.

«Прикончить меня, если что-то пойдет не так, — ответил я, проигнорировав выпад, — или составить компанию, если всё получится».

Камила кивнула.

Я поставил таймер на телефоне и занырнул в тот мир. Я провёл там дольше, чем обычно, и по возвращении ощущения были странными. Я вернулся в своё тело, но оно словно было чужим. Магии стало больше, она чуть ли не искрила на кончиках пальцев, а их подушечки покалывало. В висках стучала кровь. Сердце суматошно трепыхалось в груди, как после быстрого бега.

Я проделал всё по рецепту сгинувшего мага, и мне удалось обернуться вороном! Совладать с птичьей шкуркой оказалось непросто — понадобилось время, чтобы мозг перестроился, а координация движений отточилась. Оболочка не была настоящей, она полностью состояла из магии. Кажется, и я теперь состою из неё, по большей части.

Это того стоило! Камила легко догадалась, что от неё требуется, и тоже перекинулась. Вместе мы долго летали над городом, а после вернулись в квартиру. Я еще долго неверяще разглядывал свои снова человеческие руки, восстанавливая дыхание.

«Почему ворон?» — спросил я.

Камила пожала плечами.

«Конь привлекает больше внимания» — с невесёлым смешком сказала она. Наивно было рассчитывать на честный ответ от существа, столь тщательно оберегающего свои тайны.

«Ну, конечно, — хмыкнул я, — ты же обожаешь за всеми следить».

«Такая работа».

«А ты… как ты выглядишь? У тебя есть собственная внешность?» — вопрос вырвался сам собой, ведь я этого не планировал. Я сомневаюсь, что хотел бы услышать правду. Есть вещи, о которых лучше не знать. Скорее всего, это — одна из них.

Камила сказала:

«Я просто тень».

3 июля 2011.

Желание взглянуть на Джуди хоть одним глазком стало просто-таки непреодолимым.

Подчеркну:только взглянуть.

Ноги сами принесли меня к реке, но дальше я не пошёл, а обернулся вороном. Так Джуд точно меня не узнает, даже если заметит. Камила права: следить за кем-то, превратившись в птицу, и правда удобно.

Джуди расположилась под ивой, подставив лицо солнечным бликам, пробивавшимся через кудрявую крону. Она слушала музыку в наушниках, слегка покачивая головой в такт, и казалась расслабленной и умиротворённой. На коленях — блокнот, но Джуд не рисовала, а просто сидела, наслаждаясь погожим деньком.

Она была, как огромный прекрасный мир, видимый сквозь узкое отверстие камеры обскура в тёмной комнате.

Любуясь Джуди со стороны, я почувствовал себя последним ублюдком, маньяком и психопатом. А кто я ещё, со всеми своими грязными мыслями о ней? Джуд и не догадывается, что за кромешный ад творится в голове её друга с острова. Она бы меня возненавидела, и правильно сделала.

Может, стоит ей рассказать? Взросление — болезненный процесс. Прощаться с иллюзиями бывает неприятно.

Эти мысли прогнали меня прочь.

В саду я напоролся на Лорну. И хоть я предусмотрительно заранее

«Дай мне шанс», — вдруг сказала Лорна.

«О чём ты?»

Пауза всё затягивалась.

Я чуть не вскричал: «Какой нахрен шанс?»

Опять, что ли, собралась помирать? И по такому случаю решила чуть-чуть наладить свои «земные дела»? А ничего, что мы всё равно попадём в ад, если он существует? Мы, на минуточку, колдуны. Бытует мнение, что наши души заведомо отписаны дьяволу и за нами зарезервирован отдельный котёл.

Нельзя купить себе путевку в рай парочкой хороших поступков и пожертвованиями на благотворительность.

«Нет-нет, — словно опомнившись, молвила Лорна, — ничего».

Хорошо, что и она это понимает.

21 июля 2011.

Солнце скользит по лицу Джуди, считая веснушки на коже, а она морщит нос. Обычно её глаза цвета древесной коры, но сейчас в них куда больше зелени.

Я целую Джуд в плечо и ловлю её растерянный взгляд. В нём ни ужаса, ни отвращения, только недоумение — и как это понимать? Так и понимай.

Руки Джуди, удерживающие на весу книжку, что она читала до того, напрягаются, стоит мне скользнуть губами по её шее.

«Скажи, если тебе что-то не нравится».

«Ага» — невнятно соглашается она. Я снимаю резинку с её волос и пряди рассыпаются по плечам. Наконец-то я могу к ним притронуться. Они мягкие и пушистые, словно кошачья шерсть.

«Серьезно, Джудс, — настаиваю я, — просто скажи: нет».

Я поворачиваю её лицо за подбородок к себе и целую. Я достаточно испытал её предел терпения, дал ей время, но она так и не выразила протеста. Она должна была! Храбрая девчонка с острова сказала бы всё, как есть, а не молчала. Она вздрогнула от прикосновения пальцев к бедру, но не отодвинулась. Под подолом её белье было влажным.

«Да чёрт тебя раздери!» — не выдержал я и оттолкнул Камилу прочь.

Тень вскочила на ноги и отступила, наблюдая, как рушится магическая иллюзия. Залитый солнцем остров исчез, сменившись унылым интерьером очередного мотеля. Камила всё испортила.

Я брезгливо вытер кисть о ковролин и потянулся за бутылкой.

«Что не так, хозяин?» — сухо спросила тень. В её взгляде плескалась ничем не прикрытая ненависть.

«Ты не она».

«О, — Камила рассмеялась, — какое меткое наблюдение».

«Закрой пасть».

«Просто объясните мне, что от меня требуется».

Знал бы я сам! Сформулировать ответ оказалось непросто, а ещё труднее произнести его вслух.

«Она вела бы себя иначе, — выдавил я, — ей бы всё это не понравилось…»

«Почему вы так в этом уверены, хозяин?» — полюбопытствовала тень.

Мне захотелось её убить. Просто-таки уничтожить, свернуть ей шею.

«Да потому!» — вспылил я, но на этом аргументы иссякли.

Потому что я и сам плохо справился со своей ролью. Это я облажался, а не Камила — паршивый из меня получился насильник. Что за телячьи нежности и тупые расспросы о согласии вместо того, чтобы просто взять от Джуд-не-Джуд то, что мне нужно?

Выходит, мне нужно другое и всё не сводится к сексу.

Чтобы не продолжать эту мысль я вмазал кулаком по полу. Жалость, с которой смотрела Камила, помогла мне взрастить в себе гнев.

Я отволок её к кровати и толкнул на неё вниз лицом, избавляя себя от её унизительного взгляда. Можно было представить, что я трахаю Джуд, но я помнил, что передо мной подделка. Ни внешнему сходству, ни скомканным в моём кулаке каштановым волосам не удалось меня обмануть.

Едва натянув брюки обратно, я вылакал добрую половину бутылки джина.

Тень молча стерпела это омерзительное действо, а после села на постели и стала расправлять подол платья. К счастью, она сразу вернула себе прежнюю внешность. Кажется, ей и самой не нравится разгуливать в облике Джуд.

«Теперь вы довольны?» — спросила Камила.

«Да, — выпалил я, — сгинь! Видеть тебя не желаю».

«Я вас тоже» — сообщила она и исчезла. О, надо же!

Видать, конец действительно не за горами. Скоро она прикончит меня за «всё хорошее», а я, признаться, буду ей только благодарен. Дальше падать некуда. Копилка поводов для ненависти к себе давно переполнилась.

Сто и одна причина, по которой я сгорю в аду.

2 августа 2011.

Попытка, как это называется, «закрыть гештальт» возымела противоположный эффект. Я не перестал думать о Джуди, а принялся делать это с маниакальным упорством.

В итоге я пришел к заключению, что мне нужно обезопасить настоящую Джуд от себя.

У меня нет доступа её в мир, и единственное место, где я могу до неё добраться, — это остров. Значит, нужно сделать так, чтобы Джуди перестала туда приходить. Пришлось пораскинуть своими пропитыми мозгами, придумывая, как это осуществить.

Я сразу отмел вариант вывалить на неё всю правду:

Понимаешь, мелкая, тут такое дело… Нам больше не стоит общаться. Почему? Потому что я хочу тебя. Не делай такое лицо, ты всё поняла. В самом низменном и гадком смысле. Хочу выебать тебя прямо под этой ивой, отыметь, отодрать, натянуть... Называй это как хочешь, суть не изменится. Не вздумай заверять меня, что подобного рода интерес с моей стороны

–

не помеха для дружбы. Помеха. Огромная, мать её, помеха. Прости, что так получилось, я и сам не понимаю, как это вышло. Клянусь, прежде меня не влекло к несовершеннолетним, разве что, пока я сам таким был, но это не в счёт. Не о старых же бабках мне тогда надо было фантазировать? Подожди-ка… а к какой категории относится Луиза Ришар? Она выглядит, как малолетка, но, наверное, застала ещё раскол Римской Империи. Причём тут Луиза?! Ну, ты вспомнил! Стоп.

Никуда не годится!

Выходит, нужно сотворить что-то ужасное. Джуди упрямая. Если её сильно обидеть, желание таскаться на остров пропадет у неё само собой. Я просто проедусь по всем её слабым местам:

Не зря твой одноклассник смеялся над твоими веснушками — они похожи на сыпь.

Но мне они нравятся.

Ты вообще когда-нибудь слышала о существовании расчески? Твои патлы кошмарны.

Но они меня возбуждают.

Ты отвратительно одеваешься, подскажи, на какой помойке ты находишь все свои вещи? Ты слишком тощая. У тебя раздражающий смех. И голос тоже. Ты неуклюжая, просто катастрофически неуклюжая.

Ты как-то раз утонула в реке из-за своей «непревзойденной» грации.

Тебя никто никогда не захочет, настолько ты нелепая и угловатая.

Кроме меня.

Разве что какой-нибудь жалостливый идиот трахнет тебя из чистого сострадания. Тебе не изжить из себя приютскую сиротку. Ты никому не нужна.

Только…

От тебя отказались

Отлично.

Проблема заключалась в том, что я не представлял, как сказать всё это, глядя Джуди в глаза. Вероятно, придется заучить перечень гадостей наизусть, выпалить всё и сбежать. А потом ненавидеть себя всю оставшуюся, надеюсь, недолгую, жизнь, ведь причинить Джуд такую боль — последнее, чего я хочу.

Я долго морально готовился. На деле — трусливо откладывал «казнь», находя себе оправдание за оправданием. То погода плохая, то Лорна торчит в саду, то я опять слишком бухой, чтобы куда-то идти. Постоянно, чёрт возьми, бухой.

В итоге мне помешала именно мама, когда я уже был готов наконец сжечь все мосты.

«Итан!»

«Не сейчас, мам…»

Лорна не привыкла слышать отказ. Сразу нашла повод докопаться — я был пьян, впрочем, чуть меньше, чем обычно.

«Ты опять пьёшь?»

«Нет, что ты!» — воскликнул я и напустил на себя вид оскорбленной невинности. Как она посмела такое предположить и заподозрить меня в чём-то подобном? Я ангел во плоти! А на ногах я едва держусь совсем по другой причине: наш корабль попал в шторм и его палуба сильно крениться на смертоносных волнах.

Разве ты не заметила?

Я, наверное, сильно приукрасил правду, написав «пьян меньше, чем обычно», но я хотя бы мог удерживать себя в вертикальном положении, пусть и при помощи стены, в которую я вцепился, как в спасательный круг. Я осторожно пробирался дальше по коридору к лестнице.

Лорна преградила мне дорогу.

«Куда ты?» — строго спросила она.

«Всё тебе расскажи!»

«Итан! — рявкнула мама, — прекрати это. Думаешь, я не вижу, в каком ты состоянии? А ну марш в постель!»

Ну приехали! Командирский тон, будто мне десять лет. Но я охотно сдался — слава Богу, ссору с Джуди можно отложить на неопределенный срок.

Лорна спровадила меня обратно в комнату и проконтролировала, чтобы я улёгся в кровать, а не отправился на поиски приключений. Когда она засобиралась уйти, я схватил её за руку.

«Подожди».

«Да, дорогой».

«Пожалуйста, побудь со мной. Ничего не говори. Просто… посиди молча».

Она кивнула и погладила меня по голове. В кои то веки её скупая ласка пришлась к месту. От её присутствия мне стало чуточку легче. Отец прав: одиночество — поганая вещь.

«Я буду тут» — пообещала Лорна.

10 августа 2011.

Тогда она, наверное, и отыскала дневник. Ничего сложного — я безалаберно бросил его прямо на рабочем столе. Сам виноват. Вот и последствия:

Я собирался пойти на остров и осуществить задуманное, но Лорна мне вновь помешала — попросила съездить в аэропорт и забрать Шейна.

«А на такси он не сможет доехать?»

«Ему будет приятно, если ты его встретишь, — возразила мама и добавила, презрительно покривив губы, — он звонил мне перед вылетом и, судя по голосу, пьян в стельку. Вляпается ещё в какие-нибудь неприятности».

Я страдальчески вздохнул и поехал «спасать» непутевого папашу. С Лорной не поспоришь — старый алкаш отлично умеет находить приключения.

Недавно и правда прибыл рейс из Л.А., но в аэропорту Шейна не оказалось. Я ему не дозвонился, проболтался там какое-то время, проверил все питейные заведения и поехал обратно страшно злой.

Мама сидела в столовой одна, только чашек на столе почему-то было две.

«И куда проебался этот старый кусок дерьма?» — набросился я на неё.

Лорна пропустила грубую фразу мимо ушей. Как ни странно, обошлось без нотаций на тему моего сквернословия. Мама вообще казалась благожелательно настроенной и отчего-то очень довольной.

«Ох, милый, — сказала она, — он с кем-то подрался в самолёте и его ссадили с рейса. Представляешь? Как неловко вышло».

«Мда, неловко» — буркнул я.

Вторая чашка была пустой. Она намертво завладела моим вниманием, одиноко примостившись на противоположном конце длинного стола. Не похоже, чтобы Лорна собиралась предложить мне разделить с ней чаепитие. Я ненавижу чай и всегда пью только кофе. А ещё джин, виски, водку и всё, что горит.

«Мы кого-то ещё ждем? — спросил я, — только не говори, что опять нагрянет эта луизианская дрянь! Уж извини, но я выставлю её вон. Не хочу её видеть».

«Вовсе нет, — покачала головой Лорна, — но, пока тебя не было, я коротала время в компании одной очаровательной юной леди».

Я почему-то подумал про Луизу Ришар, но отмёл эту мысль: на улице вовсю шпарило солнце. Да и определение «очаровательная юная леди» едва ли применимо к древней вампирше. Луиза хоть и выглядит, как девчонка-подросток, но я скорее назвал бы её кровососущей старой перечницей.

«И где она? Уже ушла?»

«Нет, — сказала Лорна, — захотела вздремнуть. Она сейчас наверху».

От её, вроде как невинных, слов у меня по спине побежали мурашки. Меня насторожило то, как они сказаны. Я ринулся на второй этаж, а мама поспешила за мной.

«Подожди, — попросила она, и стук её каблуков прозвучал зловещим набатом, — тебе нужно хорошенько подумать, что ты ей скажешь».

«О чём ты?»

«Чтобы оназахотела остаться с нами».

Я понял всё ещё до того, как дёрнул дверь гостевой спальни. Все мои страхи воплотились. Нет, не так: подобного я себе и представить не мог. На фоне этой картины померкли любые ночные кошмары.

В комнате царил полумрак, и лишь узкая полоска света из окна резала помещение на две половины. Как театральный прожектор солнечный луч выдирал из тьмы детали — узкое запястье, прядь волос, приоткрытые губы и кусочек веснушчатой щеки.

На постели лежала Джуд. В первое мгновение мне показалось, что она мертва. Её рука была холодной как у покойницы, но, к счастью, в запястье прощупывался пульс. Ресницы Джуди слегка подрагивали, а грудная клетка вздымалась в такт вдохам.

Я кое-как совладал с потрясением и накинулся на Лорну:

«Какого дьявола?! Что ты с ней сотворила?!»

«Успокойся, дорогой, — невозмутимо сказала мама, — она просто спит. Я боялась, что она уйдет, не дождавшись твоего возвращения, и предложила ей выпить чаю. Мы мило побеседовали. Очень приятная, умная девочка. И такая хорошенькая, я…»

«Что, блядь, было в твоём сраном чае?!» — перебил я её безумные разглагольствования.

Лорна поморщилась.

«Тише, — шикнула она, — ты её разбудишь. Своей возмутительной руганью ты точно не

Ах, ругань! Вот в чём проблема. Вовсе не в том, что у Лорны, похоже, окончательно и бесповоротно поехала крыша. Говорить такие вещи и творить такую невероятную хрень может только истинная сумасшедшая. У меня не осталось и малейших сомнений на её счёт. Она больна. Больна и опасна.

«Что было в твоём чае?» — повторил я.

«Просто немного снотворного» — отмахнулась мама.

Она склонилась над кроватью, чтобы убрать с щеки жертвы прядь волос, но я перехватил её руку. Волосы Джуди были распущены и выглядели непривычно опрятно. Лорна, наверное, не только накачала бедняжку какой-то дрянью, но и поиграла в неё, как в чёртову куклу, причесывая и наводя «красоту».

Я судорожно соображал, что мне делать. Надо ли разбудить Джуд? Если да, то как я ей всё объясню?

Извини, мелкая, тут такое дело… моя мамаша-психопатка завела привычку подсыпать гостям снотворное в чай. Вот оно — её хвалёное гостеприимство. Скажи спасибо, что она не привязала тебя к кровати. А могла бы…

Ладно, давай без обиняков. Моя мать решила, что ты подойдёшь для селекции. Теперь твоё место здесь — в этой постели. Будешь послушно раздвигать ноги, а потом выталкивать из чрева наследников одного за другим. Столько, сколько понадобиться для сохранения популяции вырожденческих уродов, что зовут себя магами.

Мне нужно вытащить Джуди отсюда — понял я. Чего бы мне это ни стоило, даже если придется убить Лорну, даже если она убьет меня первой. Джуд должна уцелеть.

Я аккуратно взял её на руки. Джуди оказалась лёгкой и тёплой, но я не позволил себе и минуту наслаждаться ощущением близости её тела, а сразу пошёл к выходу. Лорна увязалась за мной.

«Что ты собираешься делать?»

«Исправить то, что ты натворила» — сказал я.

«Но как же так, Итан!? — в искреннем недоумении воскликнула Лорна, — я не понимаю! Ты же этого хотел, хотел эту девочку. Вот она…»

«Закрой свою пасть!»

Мама нагнала меня внизу и преградила выход на улицу. В её ладони танцевал сгусток огня. Это был «предупреждающий выстрел». Если бы она хотела нанести реальный урон, сделала бы это взглядом.

«Окей, давай, грохни меня! — зашипел я, — только оставь её в покое».

«Итан, прекрати, — потребовала Лорна, — давай поговорим как нормальные люди. Что ты задумал? Ты собираешься отнести её обратно к реке? А если вас кто-то увидит? Подумай, как это будет выглядеть со стороны! Я тебе запрещаю, ясно? Я же сделала это ради тебя!»

Она перегнула палку, и я не сдержался. Прежде мне и в голову бы не пришло использовать магию против мамы, но она не оставила мне выбора. Я отшвырнул её с дороги с помощью телекинеза.

«Не мешай мне, — бросил я, — иначе я убью тебя».

Лорна отстала.

Джуди проспала весь путь до острова. Когда я укладывал её на траве, её пальчики сжались на моих предплечьях, словно сквозь сон она пыталась уцепиться за ускользающее тепло. Я накрыл руку Джуд своей, и она расслабилась. Распластавшись на земле, окружённая разметавшимися волосами, она выглядела безмятежной и прекрасной. Словно она просто пришла сюда порисовать и задремала, уморённая полуденным зноем летнего дня.

Невозможно было устоять перед искушением и не прикоснуться губами к губам Джуди, пусть и всего на мгновение.

Увы, в этой сказке принцессу не разбудить украденным поцелуем, а любовь не превратит чудовище в человека. Но можно забрать с собой во тьму хоть что-то хорошее.

Я долго сидел подле Джуди, наблюдая, как она спит. Постепенно я успокоился, и меня перестало трясти, а в голове воцарилась пустота. Я твердо решил, что убью Лорну по возвращению в особняк. Не исключено, что у меня не получится, ведь мама всегда считалась самой сильной ведьмой на севере. Возможно, сдохнем мы оба, но так будет даже лучше.

Наконец Джуди зашевелилась и причмокнула губами. Её расфокусированный взгляд упёрся в меня. Она улыбнулась.

«Итан» — пробормотала она.

«Так это ты, Джудс? — с наигранным смешком откликнулся я, — я думал, что ты — волосатый муравейник».

«Ой, фу» — поморщилась она, села и принялась стряхивать с себя вездесущих насекомых, пустившихся изучать новый объект, оказавшийся в зоне их досягаемости. Джуд отвоевала у них одежду и занялась изгнанием поселенцев из своих волос. Обнаружив, что они распущены, она недоуменно подняла брови и торопливо смотала гриву в пучок.

«Ну, ты, конечно, придумала, — осудил я, — хоть бы что постелила, а не валялась на голой земле».

«Я не помню, как уснула» — сконфуженно призналась Джуди. У меня отлегло от сердца. Это именно то, что я рассчитывал услышать.

«Божечки, — она почесала затылок, — мне такой странный сон снился!»

Я насторожился.

«Да?»

«Мне приснилась миссис Уокер, — сказала Джуди, чуть нахмурившись, — она пришла сюда и позвала меня в гости! Мы пили с ней чай».

«А Шляпник и мышь Соня там тоже присутствовали?»

«Хорош! — обиженно перебила Джуд, — опять твоя дурацкая «Алиса».

Она потянулась, разминая затекшие конечности, и огляделась в поисках своих вещей. Её сумка валялась у дерева, где, скорее всего, и была позабыта, когда её хозяйку похитила маньячка из другого измерения. Зевнув, Джуди стала собирать разбросанные принадлежности для рисования.

«Тебя давно не было», — между делом заметила она.

«Ага, я уезжал, — соврал я, ничуть не краснея, — и скоро снова уеду».

«А куда?»

«Любопытство сгубило кошку, знаешь?»

Она надулась, но никак не прокомментировала грубый намёк не лезть в чужие дела. Джуди давно смирилась, что я не люблю рассказывать о себе. Не любил. В прошедшем времени. Это — наша последняя встреча. В следующий раз Джуд здесь никого не найдёт. После того, как я прикончу свою спятившую мамашу, мне останется только наложить на себя руки.

Пока, Джудс.

«У тебя всё в порядке?» — спросила она. Я задумался и не заметил, как Джуди подошла совсем близко, чтобы заглянуть мне в глаза.

Господи, какая же она красивая! Так и хочется её обнять, хотя бы раз, на прощание. Не выебать. Просто обнять.

«Ага, — невнятно выдал я, — извини, мне надо идти».

Её голос настиг меня у переправы.

«Ты ещё вернешься?» — спросила она будто с надеждой.

Нет.

«Да» — зачем-то сказал я. Это вышло неосознанно. Врать на каждом шагу уже стало привычкой.

«Я буду рада».

Прости— подумал я.

Мама бродила по саду походкой хищницы, запертой в клетку. От неё волнами исходила угроза. Её цепкий взгляд пригвоздил меня к месту.

«Зачем ты её отпустил?» — по слогам произнесла она.

«Не вижу смысла пытаться тебе это объяснить»

«А ты попробуй».

Я недоумевал, к чему промедление. Пора разобраться с этим раз и навсегда.

«Окей, — сказал я, и плотину прорвало, — так было правильно. Ты не вправе распоряжаться её судьбой, ясно? Она не игрушка, не домашний питомец. У неё есть мать, друзья, школа, свой мир. Ей, чёрт возьми, шестнадцать лет, у неё вся жизнь впереди. В чём заключался твой план? Что ты собиралась дальше с ней делать? Пичкать наркотиками и держать на цепи в подвале? Ладно, положим. Но чего ты ждала от меня? Ты и правда думала, что я обрадуюсь такому подарку, буду насиловать её, пока она захлебывается слезами и умоляет отпустить её на свободу? За кого ты меня принимаешь?»

«Прекрати, — потребовала Лорна, — всё совершенно не так, как ты говоришь. Не понимаю, зачем ты всё извращаешь и переиначиваешь! Девочка от тебя без ума, она и сама была бы рада остаться с нами. Что у неё там за жизнь? Она заслуживает лучшего. Мы богаты. Она жила бы здесь, как принцесса, не знала бы нужды, ей никогда не пришлось бы работать. При желании я устроила бы её в хороший колледж. Представь, какие перед ней открылись бы перспективы. У неё было бы всё…»

«Шлюха, мам, — перебил я, — давай называть вещи своими именами. Ведь за все твои «блага» ей пришлось бы расплачиваться своим телом. Впрочем, для вас, ведьм, это в порядке вещей…»

«Закрой рот!»

Лорна стиснула кулаки. Я гадал, ударит она меня или нет. С тех пор, как я вырос и стал выше неё, она оставила эту привычку, но вряд ли сейчас её хоть что-нибудь остановит. Она закипала на глазах.

«Она тоже ведьма, — сказала мама, чтобы меня добить, — хоть и не знает об этом. Её дар по-настоящему уникален. Магический мир лежал бы у ваших ног, вы вернули бы Салему былое величие. Вы и ваши дети…»

«Ну, началось, — взвился я, — вот мы и подошли к истинной цели, ради которой ты всё это затеяла! Плевать ты на меня хотела! Ты просто никак не расстанешься с идефиксом возродить нашу вымирающую популяцию. Представляю, как ты обрадовалась, когда узнала о Джуди. Она — просто находка! Ты решила, что подложишь её мне, а я в благодарность заделаю ей ребёнка, и ты наконец-то получишь желаемое? Скажи, я, по-твоему, животное? И, кстати говоря, я не собираюсь заводить детей. Мы — выродки. Мне жаль, что нас всех не истребили ещё три века назад. Маги должны умереть».

Я выпалил это на одном дыхании. В глазах потемнело, а голова пошла кругом, пришлось сделать паузу, чтобы восполнить недостаток кислорода.

Лорна выглядела слишком невозмутимой, внимая моей экспрессивной тираде. Она спокойно сказала:

«Ты ошибаешься, Итан. Я просто хотела, чтобы ты был счастлив».

Лучше бы она меня убила, чем говорила такое.

«Одна похищенная девочка не сделает меня счастливым» — мрачно сказал я, но тут же пожалел, что подбросил маме идею повысить ставки. Не дай Бог начнёт торговаться.

Если не одна, то две похищенных девочки. Три? Четыре? Бери выше! Целый подвал похищенных школьниц. У нас большой дом, их сюда много уместится. Устроим тут настоящий гарем, сраный бордель. Настругаем легион магических отпрысков, чтобы возродить из пепла наш Ковен.

«Но ведь ты любишь её» — после долгой паузы заявила Лорна.

«Нет, не люблю, — возразил я, — с чего ты вообще это взяла?»

Мама рассмеялась. Она склонила голову к плечу, одарив меня взглядом, знакомым с детства. Он означал, что она нащупала слабину и сейчас вцепится в неё бульдожьей хваткой.

«Кого ты пытаешься обмануть — меня или себя? — полюбопытствовала она, — ох, милый, ты совершенно не умеешь врать. Тебе стоило бы лучше стараться. Я не слепая. Я видела, как ты на неё смотришь, всегда смотрел. Ты почти десять лет ходил на этот остров, и, признаться, я не замечала, чтобы хоть что-то ещё вызывало у тебя такое воодушевление. Поначалу это казалось мне странным, но потом я всё поняла, да и девочка повзрослела. Твои записи утвердили меня в моих подозрениях».

Вот так легко она признала, что добралась до дневника.

«Как давно ты знаешь?» — только и мог сказать я.

«Всегда знала. Ты думал, что я поверила тебе, когда ты сказал, что девчонка исчезла? Нет, но мне стало интересно понаблюдать и самой во всём разобраться, — поведала Лорна, — не волнуйся, милый. Я не причиню ей вреда. Я понимаю, как она важна для тебя. Ваша встреча была предопределена, раз вас не смогла разлучить даже смерть. Вы могли бы быть очень счастливы вместе. Подумай над моим предложением. Я сделаю всё…»

«Нет! — перебил я, угрожающе наступая на неё, — знаешь, что ты сделаешь!? Ты никогда больше не приблизишься к Джуди. Ясно тебе?!»

Лорна вскинула голову. В тот момент мне показалось, что я смогу оказать миру услугу и прикончить её. Она — чудовище. Она в сто крат хуже, чем Аманда Макбрайд и моя тень вместе взятые. Мамин извращенный ум способен на такие жуткие вещи, что им и не снились. Она считает свои злодеяния благом и ловко придумывает себе оправдания.

«Ну, давай, — подначила она, — убьёшь меня, родную мать? Я уверена, что ты не такой, Итан. Ты на это не способен».

«Ты права, мам, как и всегда. Я не смогу. Но я убьюсебя, если ты её хоть пальцем тронешь».

Лорна растерялась — этого она не ждала.

«С меня хватит, — заявил я, — не хочу тебя больше видеть. Помни о том, что я сказал. Выкинешь какую-то херню,я покончу с собой. Мне всё равно опостылела моя жизнь. Ты сделала всё, чтобы превратить её в грёбаный ад».

Ей нечего было ответить.

Я взял с собой только дневник и бумажник, большее и не понадобится, ведь мне придется вернуться. Мы это уже проходили. Выхода нет — это замкнутый круг, а петля на шее затягивается всё туже и туже.

Но мне нужен хоть один глоток свежего воздуханапоследок.

17 августа 2011.

Я снял номер в мотеле и первое время только и делал, что беспробудно пил. Алкоголь притупил чувства, но воспоминания о пережитом кошмаре ещё были слишком свежи.

Перед глазами так и оживала жуткая сцена: почти бездыханная Джуд, лежащая на постели в тёмной комнате.

Фантазия дорисовала больше деталей: и венок

Я слишком много думал о смерти, поэтому, стоило мне протрезветь достаточно, чтобы сесть за руль, я поехал на кладбище. Я взял гиацинты, рассчитывая погрустить у могилки местной Джуди, но мне помешали.

Обернувшись на звук шагов, я столкнулся лицом к лицу с миссис Дэвис. Она смотрела насторожено и слегка воинственно. Прекрасно её понимаю — с чего вдруг какому-то левому мужику понадобилось прохлаждаться у захоронения маленькой девочки. Тут волей-неволей закрадываются нехорошие подозрения. Да-да, я тоже читал эту книгу.

Миссис Дэвис ждала от меня объяснений, а мне в голову лезли одни только глупости. Хотелось броситься к ней и по-детски разреветься на удачно подвернувшейся груди «мамы Сэнди», которая, по словам Джуд, очень чуткая и отзывчивая женщина. Не такая, как моя мать. Долго, сбивчиво говорить, как мне не хватает Джуди — нет, не семилетней девчушки, утонувшей в реке, а её альтернативной версии из другого измерения.

Вы себе даже не представляете, миссис Дэвис, какой чудесной выросла ваша дочь! Я так скучаю по ней. Я люблю её больше всего на свете. Вызовите, пожалуйста, санитаров, пусть меня уже запакуют в сумасшедший дом, ведь всё это звучит совершенно безумно.

Уж сколько бы доброй и понимающей ни была «мама Сэнди», она не поймёт.

Я, слава Богу, молчал.

«Подожди-ка, — сказала миссис Дэвис, нахмурившись, — я тебя помню. Ты сын миссис Уокер, верно? Иен?»

«Итан» — на автомате поправил я. Я ждал другого вопроса: какого чёрта я тут делаю, почему продолжаю таскать цветы к могиле девчонки, умершей почти десять лет назад. Какое мне до неё дело? Мы даже не были с ней знакомы.

Сэнди Дэвис заметила, что у меня глаза на мокром месте.

«Ты в порядке?» — мягко спросила она, и я узнал знакомую интонацию. Джуди, скорее всего, переняла манеру говорить у неё.

Остановись — сказал я себе. Зачем ты ищешь черты Джуд в женщине, которая имеет к ней лишь косвенное отношение? С тем же успехом я мог бы отправиться в другое измерение, чтобы наладить отношения с какой-нибудь ещё Лорной, раз с этой ну никак не выходит. Впрочем, все они, должно быть, ужасны.

«Ладно, — вздохнула миссис Дэвис, заключив, что не дождется от меня внятного ответа, — я вижу, чтоу тебя какие-то проблемы, но кладбище — не самое подходящее место, чтобы их обсуждать, — она невесело усмехнулась, — мой муж — отличный психолог. Это нормально — обращаться за помощью. Ну… вдруг надумаешь, позвони».

Она протянула мне визитку, а я шарахнулся, как от гремучей змеи, но всё же спрятал бумажку в карман. Невероятно! Миссис Дэвис не вызвала полицию, не испугалась моего откровенно невменяемого вида, а предложила помощь!

Джуди действительно повезло с её приемной матерью.

Это так меня обескуражило, что я просто сбежал. Визитку я спрятал между страниц дневника. Понятное дело, что звонить я не буду. Мне уже не помочь. Но мне хочется сохранить напоминание о том, что в мире всё-таки есть добро.

2 сентября 2011.

После затяжного запоя очень странно себя ощущаю, будучи трезвым. Будто после того, как отрастил жабры, вынырнул с глубины и совсем разучился дышать по-человечески. Ничего, сейчас мы это исправим. Пора погрузиться обратно на дно. Мне есть что отметить.

Я не пил неделю не из желания «взяться за голову», а потому что алкоголь не совместим с анестезией и могли возникнуть осложнения. Пока мне ещё рано умирать. Я должен вернуться в особняк, чтобы приглядывать за Лорной. Не только лечить её, но и держать монстра под контролем, насколько это в моих силах. Она опасна для окружающих.

Собственно, принятая мной мера — часть подготовки к триумфальному возвращению в грёбаный ад.

И, конечно, месть. Представляю лицо Лорны, когда я сообщу ей сию замечательную новость.

Как дела, мам? Кого ещё ты успела запереть в доме, пока меня не было рядом, чтобы помешать тебе творить свои злодеяния? Увы, тебе придётся выпустить из своей паутины всех мушек. Никакого возрождения популяции магов не будет. Я сделал вазэктомию.

Не сомневаюсь, что Лорна поднимет крик. Вероятно, она даже попытается меня убить, ведь теперь я не представляю никакой ценности.

По-хорошему, давно нужно было осмелиться на операцию, учитывая мой образ жизни, злоупотребление алкоголем и беспорядочные половые связи. Но раньше у меня была хоть какая-то надежда. Сейчас её нет. В прошлом году я подписал себе смертный приговор, заключив соглашение с Тенью, да и та, с кем я в теории хотел бы что-то построить, умерла много лет назад.

Забудь про другую её версию, хренов теоретик. Оставь Джуди в покое.

Надеюсь, что в каком-то измерении всё сложилось иначе, но представлять это слишком больно.

20 сентября 2011.

Мне позвонил Шейн. Не было особого желания с ним разговаривать, но старик проявил настойчивость. Обычно он быстро забивает, а тут звонил и звонил.

«Ну что ещё?»

«Привет, Итан», — сказал он, и голос его звучал как-то напряженно. Обращение по имени меня насторожило, ибо, как правило, Шейн предпочитает употреблять кучу дурацких словечек вроде «малец», «сынок» и тому подобных, будто мы отлично ладим и встречаемся каждые выходные, чтобы съездить на рыбалку или посмотреть спортивный матч.

«Где ты сейчас? — прямо спросил он, — у той девушки?»

Ах, да, точно! Несуществующая девушка. В принципе, у мотеля крутится много шлюх, любая из которых за разумную плату отыграла бы мою подружку в лучших традициях идиотских романтических комедий. Но мне резко расхотелось потешаться над этим. Я почуял, что дело нечисто.

«Ты давно был у матери?»

«Хм…»

Я пролистнул страницы дневника, выискивая дату, когда всё случилось. Оказывается, прошло уже больше месяца. Затянул я, однако, с возвращением.

«Давно» — признался я.

Увы, я не мог поведать Шейну правду.

Понимаешь, старик… мама слетела с катушек, похитила несовершеннолетнюю девочку из другого измерения, а я так разозлился, что взял паузу в наших отношениях. И с Лорной, и с несовершеннолетней, хотя с последней у нас отродясь никаких отношений не было.

Господи, ну и бред.

«А ты случайно домой не собираешься? — поинтересовался Шейн, — не могу дозвониться Лорне. Я бы приехал, но пока очень занят».

«Да, не волнуйся. Я съезжу» — пообещал я.

Я набрал маме, но её телефон оказался вне зоны действия сети. Не исключено, что и она куда-то уехала, например, к той же Луизе Ришар или своей эдинбургской приятельнице, вот и недоступна. Но с тем же успехом Лорна

Есть только один способ узнать наверняка.

22 сентября 2011.

Если бы не Шейн, я сошел бы с ума или покончил с собой. Мне некому было позвонить, кроме него, и он бросил все дела и примчался сразу же, как только узнал.

Я впервые видел отца трезвым, как стёклышко, и не сказать, что это приятное зрелище. Трезвый Шейн мрачнее грозовой тучи (ещё бы, учитывая обстоятельства!) и разговаривает со всеми командирским тоном (похуже мамы).

Он вмазал мне по лицу. Теперь я имею полное право оправдывать своё нравственное падение тем, что меня били оба родителя. Но Шейн, видимо, не придумал более действенного способа оперативно привести меня в чувства.

«Возьми себя в руки!» — потребовал он.

Я не плакал, а просто сидел, уставившись в одну точку, и повторял, что виноват в её смерти, комкая в пальцах мамину прощальную записку.

В ней было всего три слова:

«Так будет лучше».

Я не могу поверить, что её больше нет. Принятие не пришло ни после поездки в морг, ни после получения свидетельства о смерти, ни после похорон. Мне всё ещё кажется, что она где-то здесь. Мне мерещится её голос. Она — часть этого дома и не может его покинуть. В гробу был кто-то другой.

У Шейна хватает опыта в таких делах, и он помог мне со всем разобраться. Он руководил приготовлениями, делал бесчисленные звонки, договаривался, организовывал поминки и общался с гостями.

Я впал в какую-то прострацию, наблюдал за всем, как сквозь мутное стекло. Тенью следовал за отцом, подписывал бумаги, что он подсовывает, кивал и со всем соглашался. Невпопад отвечал незнакомцам, пришедшим выразить соболезнования. Мама вела активную светскую жизнь, у неё была масса знакомых, потому поток людей не иссякал целый день. Среди них была и Вирджиния Уайт, но я не запомнил, что она говорила. Скорее всего, то же самое, что и остальные. Я только отметил, что видок у неё крайне паршивый. Должно быть, они с мамой были куда ближе, чем я думал.

Ближе к ночи явилась Мелисса. Она вовсе не выглядела удовлетворенной тем, что ненавистная ей северная колдунья мертва. Возможно, Мэл просто умело скрыла свои истинные чувства за маской сочувствия.

Она оттащила меня в сторону, чтобы поговорить.

«Ты как? Держишься?» — спросила она.

«Что за тупые вопросы ты задаешь?»

«Боже мой, Итан, ты хоть пять минут можешь не быть таким злюкой?» — посетовала Мелисса. Она погладила меня по плечу, а я накрыл её руку своей. Я был благодарен ей за поддержку, даже если она просто решила вернуть старый должок.

Мы вышли в сад — стоял тёплый осенний вечер. Я закурил и предложил Мэл, но она оказалась. На её лице ясно читалось всё, что она об этом думает.

«Ну, давай, — подначил я, — у тебя закончились шуточки на счёт Луизы?».

«Давно закончились» — фыркнула Мелисса.

«Она придёт?»

«Да, я ей сказала, — подтвердила Мэл, — Луиза скорбит. Ночью она принесёт на кладбище свои ужасные розы».

Мы помолчали.

«Мне очень жаль, — снова заговорила Мелисса, — Лорна была сложным человеком, но… я понимаю, что ты чувствуешь. Потом станет легче. Если что… ты всегда можешь мне позвонить. Номер не изменился. Но мне пора возвращаться, а то сестры разнюхают, где я».

«Так они не в курсе, что ты здесь?» — заинтересовался я.

Мэл нервно рассмеялась.

«Нет, — возразила она, — они празднуют. А ещё делают ставки, кто теперь возглавит север — Уайт или всё-таки ты».

«Можешь принести им благую весть, — сказал я, — я не горю желанием этим заниматься, пусть Вирджиния и возглавляет, если ей надо. Только я не понимаю, кем она будет командовать».

«Верно, — согласилась Мэл, — Ковен Салема окончательно прекратил своё существование вместе с Лорной. Живи нормальной жизнью, Ит, раз есть такая возможность. У меня вот выбора нет».

Это прозвучало, как издевательство, но вряд ли Мелисса хотела надавить на моё больное место.

«Ой ли, — сказал я, — а кто мне позволит? Я знаю о магии, забыла?»

«Я позволяю, — понизив голос, ответила Мелисса, — считай, что я даю тебе своё благословение и обещаю неприкосновенность. Только будь паинькой».

«Ну, спасибочки» — пробормотал я, хотя, безусловно, её слова меня тронули. Без шуток — теперь Мэл самая влиятельная персона в обществе магов всего Нового Света. Её воля — закон. Кто посмеет ей перечить?

Мелисса поцеловала меня в щеку на прощание и ушла.

За нами, оказывается, наблюдал Шейн, сбежавший в сад от неиссякающей толпы гостей. Возможно, ему было боязно оставлять меня без присмотра, чтобы я не наложил на себя руки вслед за Лорной.

«Так это та самая девушка?» — полюбопытствовал он.

«Нет, просто старая подруга».

«Эх, жаль, горячая штучка, — вздохнул Шейн, — я надеялся, что ты нас познакомишь. Аона? Почему не пришла?»

Потому что живёт в другом измерении и понятия не имеет, что Лорна умерла.

«Она не любит поминки» — выдал я первую же нелепицу, что пришла в голову. Шейн невесело усмехнулся.

«Тогда она ничего не понимает в жизни» — философски заключил он.

24 сентября 2011.

У меня нет слов, чтобы описать глубину своего отчаяния в эти страшные дни.

Я был предельно близок к самоубийству и всерьёз раздумывал, как бы провернуть всё так, чтобы меня не откачали. Мамины таблетки стали бы отличным решением, но в день, когда я нашёл её, Шейн сгрёб их в пакет и выбросил ещё до приезда кареты скорой помощи.

Отец пробудет здесь какое-то время. Он остерегается оставлять меня одного и уже заводил речь о переезде к нему в Калифорнию. Я сказал, что подумаю. В моих интересах вести себя хорошо, чтобы он поскорее уехал и не путался под ногами. У Шейна много работы, он не сможет торчать тут бесконечно.

Нужно просто набраться терпения. Но я не могу ждать, не могу есть, не могу спать. Я хочу со всем покончить. Я не представляю, как жить с осознанием факта, чтоеё убил я.

Без алкоголя Шейн продержался совсем недолго и вскорости снова запил, зато я наконец-то смог от него смыться.

Я пошёл к реке — решил, что нужно броситься в её воды. Так будет правильно. Должна была выжить Джуд, а не я. Моя жизнь не имеет никакой ценности. Она ужасна. Годы, украденные у небытия, были потрачены впустую.

Я стоял на берегу, смотрел на течение и готовился сделать последний шаг.

И тогда появиласьона—

«Ой, прости, — сказала Джуди и зачастила, — я скучала! Не думала, что найду тебя здесь! Вот это везение! Давно ты вернулся? Как поездка?»

Какая поездка?

Мне не хотелось вспоминать нашу последнюю встречу. Я совсем запамятовал, что наплёл Джуд напоследок.

«У тебя всё в порядке?» — обеспокоенно спросила она.

Какой глупый вопрос! У меня всё отлично. Моя мать умерла, и пусть в бумагах, стараниями Шейна, очень расплывчато указана причина её смерти, я знаю, что она наглоталась таблеток из-за меня. Я её бросил, предварительно наговорив кучу гадостей. И, кстати, пришёл на остров за тем же — оборвать свою глупую жизнь. Я бы сделал это, если бы не Джуди. Она снова спасла меня, сама того не ведая.

Я покосился в её сторону.

Джуд изменилась. Она будто ещё повзрослела, а ещё остригла свои шикарные волосы. Почувствовав мой взгляд, Джуди смущённо провела по коротким кудрям рукой. Раньше они были просто волнистыми, теперь завились в упругие кольца.

«Что скажешь? — спросила она, — уже не так ужасно?»

«А кто теперь доставит Гарри Поттера в Хогварстс?»

Она нахмурилась, переваривая услышанное. Когда до неё дошёл смысл, она обиженно фыркнула и ударила меня по плечу.

«Эй! — сказала она, — попался, ты всё-таки читал эту книгу».

«Я в курсе, о чём там, но она мне не нравится» — сообщил я, обрадовавшись, что нашлась безобидная тема для обсуждения. Это всегда неплохо у нас получалось — говорить о книгах. Дальше мне полагается спросить о делах Джуди и ее «мамы Сэнди», как в старые-добрые времена.

«Почему?» — заинтересовалась Джуд.

Она отошла и нагнулась, выискивая среди пожухлой травы красивые листья.

«Она детская?» — предположил я.

«Вовсе нет, — возразила она, — да брось, Итан. Мне то можешь признаться: поди, и сам в одиннадцать лет мечтал узнать, что ты волшебник и получить письмо из Хогварстса».

Я чуть не расхохотался в голос. Нет, об этом я точно не мечтал, скорее наоборот — хотел быть обычным мальчишкой без дурацких магических способностей. Да и в «Незримом мире» никто не употребляет слово «волшебник», слишком уж оно наивное и сказочное. «Колдун» звучит куда мрачнее и опаснее.

«Нет, — сказал я, — что за глупости?».

«Глупости, — передразнила Джуди, — я говорила тебе, что ты страшный зануда?»

«Ага, и не раз».

Я развёл руками, принимая её правоту, и улыбнулся, впервые, наверное, за очень долгое время. И хоть мне стало куда легче после встречи с Джуд, этот разговор заставил меня глубоко задуматься.

Дома я нашёл в дневнике нужное место:

Джуди не знает о магии, но надолго ли? Ей почти семнадцать, а Габриэлле Перес было пятнадцать лет, когда её дар пробудился и привлёк внимание Лорны. Мама мертва в нашем измерении, но мне неизвестно, как обстоят дела в реальности Джуд. Есть вероятность, что Лорна вот-вот явится к ней, чтобы пригласить в

Хогвартс

свою секту, или, чего доброго, просто от греха подальше устранить непосвящённую ведьму.

В любом случае, жизнь и будущее Джуди под угрозой. Я обязан этому помешать. Покончить с собой всегда успеется.

Пора наконец-то побывать в мире Джуд.

29 сентября 2011.

У меня было время подумать, и постепенно мне начало казаться, что я просто торгуюсь, потому что мне не хватает храбрости покончить с собой. Вот я и придумываю себе «неоконченные дела» в качестве оправдания своей трусости. То позаботиться о будущем Джуд, то разобраться с Черноглазым монстром, то что-нибудь ещё. От меня всего-то и требуется — хоть раз поступить по-мужски. Что тут сложного? Убить себя.

Убей себя нахер.

Да ещё и Шейн путается под ногами! Днём он работает за ноутбуком и висит на телефоне, но вечерами утягивает меня в меланхоличные пьяные посиделки. Он говорит, а я слушаю и задаю наводящие вопросы. Мне всё равно нечего ему рассказать.

Конечно, старику тоже трудно. Он постоянно вспоминает маму, истязая себя историями о недолгом периоде, когда они были счастливы вместе.

Среди потока его сентиментальных бредней промелькнуло и кое-что, что точно стоит взять на карандаш:

Шейн сказал, что воочию видел маминого младшего брата. Да, того самого, что якобы погиб еще ребёнком. Выходит, нет. По словам отца, Леонард какое-то время жил с мамой в Нью-Йорке. Лорна заверяла, что Лео приехал погостить и посмотреть город, но то было мало похоже на правду: мальчишка не высовывал носа из её крошечной квартирки, всё время сидел в углу, уставившись в телек, и вздрагивал от каждого громкого звука. Шейн описал его как «очень зашуганного подростка, который будто чего-то боялся». Потом Лео резко пропал, а мама сказала, что брат вернулся в родовое гнездо.

Увы, подробностей Шейн не знает, а спросить больше некого. Все участники тех событий мертвы.

Я предполагаю, что дело было так: Леонард как-то узнал о магии, и Лорна увезла его подальше, спасая от расправы. Она прятала его, пока за ним не пришли. Скорее всего, брат и стал рычагом давления, который ведьмы использовали, чтобы вернуть беглянку домой. Страшно представить, что с ним сделали… возможно, держали на цепи в подвале. Так они и заставили маму плясать под их дудку — порвать с отцом и выйти за Натаниэля, а по достижении желаемого избавились от мальчишки.

Бедный Лео! Бедная мама! Неудивительно, что у неё поехала крыша. Бабушка явно была той еще штучкой. Чёртовы ведьмы.

Известны ли какие-нибудь детали Вирджинии Уайт, да и какой смысл её расспрашивать, если это — дела давно минувших дней? Я и без того знаю, что «Незримый мир» — поганое место. Не сомневаюсь, что и Вирджиния вывалит на меня новую порцию мерзких, страшных вещей. Хватит с меня скелетов.

В общем… Мам, я тебя не виню. Ты правильно поступила, укокошив этих ведьм. Теперь я тебя понимаю. Они заслужили. Мне жаль, что ты не сделала этого раньше. Всё могло бы сложиться иначе, и мы были бы свободны. Ты осталась бы жива, и я тоже. Ведь я, считай, уже одной ногой в могиле.

Хорошо, что за всеми Уокерами зарезервированы места на кладбище, — у Шейна будет меньше проблем со вторыми похоронами подряд.

Прости, старик.

1 октября 2011.

Шейн перегнул палку, и я был вынужден указать ему на дверь. Я, конечно, безумно благодарен отцу за всё,

Вчера вечером мы опять выпивали вместе и он отмочил:

«Я ведь знал, что Лорна беременна от меня, а не от мужа. Они даже не спали — этот урод предпочитал трахаться с любовницей. Но… Лорна потребовала помалкивать. Она угрожала, что иначе сделает аборт».

Да, очень похоже на маму, но меня почему-то страшно взбесили эти откровения. Будто Шейн пытался изобразить себя невинной жертвой, а её — чудовищем. К тому же мне показалось, что прежде я слышал какую-то другую версию.

Ага, верно. Когда мы только начинали общаться с отцом, он сказал:

«Не сердись на меня, Итан. Я ничего о тебе не знал. Лорна порвала со мной, заверила, что ждёт ребенка от мужа. А с ней хер поспоришь».

Ну да, ну да. Так я и повёлся! Ловко отец переобулся — теперь то некому это оспорить. И чего только он добивался? Что я проникнусь и уеду с ним в Калифорнию?

Всё вышло с точностью до наоборот.

Даже если он сказал правду, Шейн не обелил совесть, а только выставил себя в невыгодном свете. Что помешало ему бороться за маму? Уехать, сбежать, спрятаться от Уокеров и Ковена на другом конце света? Лорна любила его. У нас могла быть другая жизнь! Но старик уполз, как побитый пёс, чтобы играть в проклятого Гэтсби и оплакивать утерянную любовь. Он не интересовался мамой все эти годы. Его всё устраивало. Он не пытался выйти на связь, пока Лорна сама его не нашла.

Шейн — или лжец, или трус.

Кого-то мне это напоминает. Выходит, мы похожи не только внешне.

Утром я намекнул, что отцу пора вернуться в Л.А. Я с ним не поеду, мне нужно обдумать всё в одиночестве. Я в порядке, клянусь. Большой уже мальчик, пора научиться справляться с трудностями по-взрослому.

«Это из-за того, что я вчера сказал?»

«Не помню, что ты говорил».

«Итан…»

Шейн очень долго, заискивающе смотрел на меня.

«Калифорния тебя заждалась, пап» — я впервые, наверное, употребил в отношении него это слово. Сам удивился. Вслух оно прозвучало донельзя фальшиво.

Старик сдался. Выходит, второе: он просто трус.

5 октября 2011.

Без Лорны особняк словно погрузился в сон, как заколдованное королевство в страшной сказке.

Я распустил всю прислугу, чтобы никто не мешал моим занятиям, и первое время радовался отсутствию посторонних, но теперь находиться здесь одному стало как-то тревожно. Старый дом полнится разными звуками, невольно наводящими жуть: воем ветра в дымоходах, шелестом дождя по крыше и скрипом половиц, будто от чьих-то шагов. Такими темпами я быстро сойду с ума.

А мне нужно ещё немного продержаться, прежде чем становиться одним из призраков, ночами блуждающих по особняку.

Примерно прикинул, к чему стоит готовиться, раз я собираюсь посетить мир Джуди:

Первый вариант:в том измерении естьдругойИтан, с которым они не взаимодействуют. Джуд как-то обмолвилась, что миссис Дэвис не в восторге от нашей дружбы. Поэтому, наверное, Джуди открыто не контактирует с местной версией меня. Пообщаться она приходит на остров тайком от «мамы Сэнди» и случайных свидетелей, которые могли бы ей донести. Еслионжив, то моя задача проще: отловить

себя

его и обрисовать положение вещей. Он обязан понять, что за опасность угрожает девчонке, и спасти её отдругойЛорны. От всех ведьм. Мне удалось провернуть этот трюк с Габриэллой Перес — должно выйти и у него.

По чесноку… Чувак, ты не представляешь, что упускаешь! Советую тебе присмотреться к своей юной соседке: она — потрясающая. Хватай её и бегите вместе. Не сомневаюсь, что Лорна и тебя замучила своей диктатурой. Мир огромен, в нём много разных мест, где ни мама, ни другие ведьмы до вас не доберутся. Будьте счастливы. Вместо меня.

Прекращай писать всякую херню, к делу!

Второй вариант:другой я мёртв, утонул в день знакомства с Джуди. Тогда единственная, кто может уберечь девчонку от Лорны, — это сама Лорна. Но как донести до неё, что магия не доведёт Джуд до добра? Напомнить про Леонарда? Жаль, что мне неизвестны все подробности той истории. Есть риск, что Лорна-2 вообще не станет слушать своего мёртвого сына, вывалившегося из зеркала. Да и если послушает — где гарантия, что она поступит как надо, а не наоборот — вдохновится идеей привести в Ковен ведьму с по-настоящему неординарными способностями?

Остаётся надеяться, что разговаривать мне придётся с другим собой, а не с другой Лорной. Впрочем, Итан-2 тоже может повести себя непредсказуемо. Со мной бывает сложно, уж я-то знаю!

Ладно.

Есть только один способ внести ясность.

10 октября 2011.

Понадобилось время, чтобы прийти в себя, ведь я снова столкнулся с побочными эффектами. Нехилыми такими побочными эффектами…

Наконец-то я могу описать пережитый опыт:

Я отправился в измерение, где, предположительно, живёт Джуди. Опасно было соваться в особняк, поэтому я выбрал нейтральное место — бар в центре города, в котором часто бывал. Утром там никого, так что на этом этапе обошлось без происшествий.

Я начал с кладбища: не нашёл ни могилы Джуд, ни своей. Битый час блуждал среди захоронений родни, чтобы убедиться наверняка, и вот, что странно — Леонарда там тоже нет.

Что это может значить? Он жив, и это — неправильный мир? Или его там никогда не было и он гниёт где-то в канаве, или он до сих пор в подвале нашего дома? Нужно будет проверить по возвращению. И кладбище, и подвал.

Хотя, конечно, не хотелось бы обнаружить там спятившего старика, которому мама все эти годы тайком приносила еду. Это явно не то, о чём мне хотелось бы думать, будучи единственным обитателем мрачного старого дома. Ну и семейка у нас…

За исключением непоняток с Лео, всё шло гладко. Джуди жива, и, самое главное, жив другой я. Очень удачный расклад! Осталось изловить этого придурка и иметь с ним один из самых странных разговоров в своей жизни.

Первые успехи меня приободрили. Я обернулся вороном, чтобы сэкономить время на дорогу и осмотреться, не привлекая внимания.

Коттедж Сэнди Дэвис выглядел обжитым: на подъездной дорожке была припаркована машина, а ухоженный дворик заполонили тыквы и хэллоуинские украшения. Праздничная атрибутика обнаружилась и возле особняка. Мне стоило бы насторожиться, ведь Джуд упоминала, что в её мире наша семья игнорирует Хэллоуин, но я вспомнил об этом только сейчас. Да и невдомёк было об этом думать — ведь я заметил другого себя!

Он как раз выгнал тачку за ворота и возился с замком, который всегда заедает. Видимо,

А поехал он в библиотеку. Пока этот книжный червь пропадал внутри, я рассмотрел его машину и предположил, что на выбор транспортного средства повлияла Лорна. Солидное, статусное дерьмо — в её вкусе, но точно не в моём.

Да и сам Итан-2, как оказалось, — полная моя противоположность. Он — та версия меня, о которой всегда мечтала мама: консервативные, но явно очень дорогие шмотки, идеально отутюженные и отглаженные; волосок к волоску зализанная прическа; здоровый цвет лица без малейших черт бессонницы или алкоголизма. Этот пай-мальчик просто не может быть мной. Не исключаю, что за фешенебельным фасадом прячутся черти, но пока складывается ощущение, что у нас ничего общего.

Мы не подружимся, но тем интереснее будет встреча.

Только встреча так и не произошла. Стоило мне принять человеческий облик (ну не в виде же ворона к нему являться?!), меня рывком выбросило обратно.

Я скорчился у зеркала, одурев от боли. Голова раскалывалась, в ушах стоял гул, а из носа лилась кровь. Я попытался принять сидячее положение, но осел обратно, потому что в глазах резко потемнело.

Судя по тому, что за окном уже была ночь, я долго провалялся в отключке. Сверился с часами: прошло двенадцать часов.

Отмываясь от запекшейся крови, я заметил, что в глазах полопались сосуды, а вены на висках сильно вздулись. Кожа стала пепельной. Меня всё еще потряхивало и мутило, даже сильнее, чем во времена первых путешествий. И я снова свалился в обморок прямо у раковины в ванной. Потом это повторилось ещё несколько раз. Вспышка. Темнота. Пробуждение. Темнота. Пришлось залечь в постель, чтобы при очередном падении не разбить свою бестолковую голову.

Сейчас полегче, листаю дневник и ищу в своих записях ответ:

Что пошло не так?

22 октября 2011.

Звонил отец, справлялся, жив ли я.

Ага, к несчастью, жив. Я пока не покончил с собой, но усердно над этим работаю. Я выбрал самый медленный и мучительный способ самоубийства, но Шейну не нужно об этом знать. Для него у меня всё хорошо — я не пью, осмысляю свою жизнь, бла-бла-бла. Я унаследовал и этот чёртов дом, и кучу денег в придачу; смогу, думаю, распорядиться возможностями с умом.

Мы почти час обсуждали на полном серьёзе, чем я мог бы заняться: вложиться в какой-нибудь бизнес или прибыльный проект, всё-таки окончить колледж или, быть может, отправиться путешествовать. Господи, ну и бред. Но про путешествия я не наврал: я путешествую, хотя для этого не нужны деньги. Достаточно зеркала.

Я опять и опять погружался в мир, где, как я надеюсь, живёт Джуди, но каждый раз вылетал обратно. День-другой я корчился в агонии, собирался с силами и пробовал снова. Безрезультатно.

Я просмотрел все свои старые записи о зеркальных порталах, но так и не понял, в чём допускаю ошибку. Алгоритм действий тот же, что и прежде. Предположил, что утратил способность к путешествиям, но быстро отказался от этой гипотезы: в лес между мирами я попал без проблем. Выходит, что-то не так конкретно с измерением Джуд.

Пожалуйста….

Я не обрету покой, пока ей угрожает опасность. Я задолжал Джуди за десять лет, что она спасала меня. Спасала зря. Мой корабль пошёл ко дну, но маяк обязан уцелеть и дальше светить для других путешественников.

Попробуем ещё раз.

Я давно не боюсь боли, я ничего не боюсь. Мне нечего терять, я уже всё потерял, кроме, наверное, Джуд.

Нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было.

31 октября 2011.

У меня нашлось оправдание для похода на остров:

Что, если мои настойчивые попытки вломиться в недоступный мир нанесли ему вред? Нужно убедиться, что мои манипуляции не сказались на Джуди. Всё-таки я играю с вещами, которые находятся далеко за пределами моего понимания. Вдруг существуют какие-то глобальные законы взаимодействия измерений?

Я размышлял об этом, пытаясь придать себе хоть сколько-то приличный вид перед встречей с Джуд.

Собирался, как на свидание, чёрт возьми. А толку? Бритое лицо или нет, но бездонные ямы под глазами и синюшную бледность не скроешь. Одежда висит, как на вешалке, потому что я почти ничего не ем. Ну… хотя бы причесался, и на том спасибо.

Ты правда беспокоишься о такой ерунде? Сколько тебе лет? Четырнадцать?

Джуди пришла в этот раз, как ни странно, без костюма. Наверное, стала слишком взрослой для этих глупостей. Полезла обниматься, но я сразу пресек её поползновения. Однако, вместо того, чтобы проглотить это, Джуд возмутилась.

«Ах, простите, — ядовито сказала она, — что такая, как я, посмела притронуться к вашему величеству своими грязными лапами!»

«Такая, как ты? — озадаченно повторил я, — что ты имеешь в виду?»

«То самое!» — выпалила она.

«Я не понимаю», — признался я.

«Ну, конечно».

Я окончательно растерялся и, в довесок, почувствовал себя виноватым: кажется, я чем-то её обидел, знать бы только — чем. В качестве примирительного жеста я развел руки, приглашая Джуд в объятия. Если она этого хочет — пусть. Я тоже хочу, хоть и не имею права в этом признаться.

«Не надо мне снисхождения…» — сказала Джуди, но всё-таки шагнула ко мне. Она застыла рядом в нерешительности, и я почувствовал алкогольные нотки в её дыхании.

Всё стало ясно: её щеки заливал интенсивный румянец, а речь была громкой и отрывистой. Рыбаку не составит труда уличить другого рыбака в знакомой слабости. Но… какого дьявола?

«Извини, мне не стоило, — забормотала Джуд, — понимаю, у тебя, наверное, есть девушка… и…»

«Ты пьяна?» — перебил я.

«Что?» — переспросила она. Она смущённо опустила ярко накрашенные глаза. Не припомню, чтобы раньше она вообще когда-либо пользовалась косметикой.

«Ну… — сказала она, — я выпила немного пунша на вечеринке, но…»

«Немного».

«Ладно… много!»

Я пришел в страшное негодование и с огромным трудом удержался от нотаций. К счастью, вовремя припомнил методику Лорны: она всегда добивалась своего, надавив на больное место. Джуди пристыдит упоминание обожаемой «мамы Сэнди».

«И миссис Дэвис тебе разрешает?»

«Она… — запнувшись, начала Джуд, мрачнея на глазах, — она не знает. Да! Я выпила на вечеринке, но я думала, что прогуляюсь сюда, на воздухе всё быстро выветрится… и…»

Она поёжилась и запахнула куртку. Платье под ней было слишком лёгким и коротким для конца октября. Ноги Джуди уже покрылись гусиной кожей. Видимо, действие алкоголя и правда заканчивалось и она начинала

Я порывался снять пальто, чтобы отдать ей, но Джуд помешала, вцепившись в его воротник.

«Не надо, — попросила она, — не надо вот этого всего».

«Чего именно?»

«Я уже взрослая, — чуть тверже сказала Джуди, — не надо обращаться со мной, как с ребёнком! И отчитывать меня как малолетку…»

«Серьёзно? Ты, между прочим, несовершеннолетняя, Джудс! У меня для тебя плохие новости: распитие алкоголя не делает тебя взрослой. Кто вообще тебе его дал?»

Джуди отступила и гневно сверкнула глазами.

«Да пошёл ты…»

«Что, прости?»

«Что слышал! — выпалила она, — пошёл ты! Я не хочу слышать нравоучения! Ты не настолько и старше, чтобы меня отчитывать! Если тебе так надо: иди и сдай меня маме».

«Даже и не подумаю, — возразил я, — ты сама это сделаешь. Хочешь, чтобы к тебе относились, как к взрослой, то веди себя, как взрослая. Признать свою ошибку…»

«Ты просто, блядь, невыносим!» — перебила Джуди, и, резко развернувшись на каблуках, бросилась прочь. Я проводил её взглядом.

Я пошарил по карманам, но сигарет там не нашлось — пытался завязать и на днях выбросил последнюю пачку, но хотелось сделать что-то такое… Или закурить, или напиться, или на кого-нибудь наорать. Да не на кого. Я остался совсем один.

Дома разбил кулак о стену — так паршиво было на душе.

Не буду заниматься самообманом, в очередной раз утверждая, что это была последняя встреча с Джуд. Я вернусь, потому что не могу без неё. Джуди вернётся, потому что захочет извиниться за своё поведение. И чего она только пыталась добиться, заявившись на остров пьяной?

Не вздумай воображать себе всякую чушь. Она… просто не пиши дальше, окей?

Молодец.

8 ноября 2011.

Мне многое нужно будет сказатьдругомуИтану, а на собственную память рассчитывать не приходится. Вот я и набросал речь на бумажке:

Когда-то ты вытащил из реки соседскую девчонкуДжудит Дэвис. Тебе должно быть известно поверье, что мы до конца жизни несём ответственность за тех, кого спасли. Я хочу тебе об этом напомнить.

Позаботься о ней. Джуди — колдунья, но не знает, пусть всё так и останется. Хоть в лепёшку расшибись, но держи Лорну (особенно её!) и остальных ведьм подальше от Джуд.

И, кстати говоря, какого чёрта она напивается на вечеринках и болтается в опасных безлюдных местах? Она могла снова упасть в воду, попасть под машину, её могли ограбить или изнасиловать, с ней могла произойти тысяча других ужасных вещей. Она юна и наивна. Кто-то должен её защитить.

В моём мире Джуди давно погибла, и не спрашивай, откуда тогда я так хорошо её знаю и почему беспокоюсь о её судьбе. Это долгая история, Ит, и ты не захочешь её услышать. У меня всё равно нет времени, чтобы ее рассказать.

Вот тебе дневник, тут всё написано чёрным по белому.

ПЛОХАЯ ИДЕЯ!

Я таскал записку с собой до тех пор, пока чернила не поплыли, сделав текст неразборчивым. Увы, послание так и не понадобилось. Ни одно из погружений не дало результата. Отчаявшись, я решил восполнить силы и занырнуть в мир, полный магии.

В результате меня конкретно накрыло. Пробуждение, наверное, было самым болезненным за всю мою жизнь.

Мне показалось, что я задыхаюсь. Распахнув окно, я жадно вдохнул морозного ноябрьского воздуха, но ему словно мешало протиснуться в легкие какое-то препятствие в дыхательных путях. Комната закружилась. Каждую клеточку тела пронзило болью.

Не помню, как я добрался до леса на берегу реки, но только там я смог нормально отдышаться. От переизбытка кислорода потемнело в глазах. Я вцепился в ближайшее дерево, прижался к нему головой, остужая разгоряченный лоб о кору, покрытую инеем. Мне, наверное, никогда не было так плохо, но все просто обязано было стать ещё хуже. Я отчетливо различил шорох сухой листвы от чужих шагов.

«Нездоровится, хозяин?» — спросила Камила. Я не смог сфокусироваться на ней, видя только размазанное ярко-красное пятно её одежды, но, конечно, легко узнал её.

«Убирайся».

Приказ вышел неразборчивым, пришлось повторить:

«Убирайся! Оставь меня в покое. Я позову тебя, когда мне понадобятся твои…»

Меня вывернуло на корни дерева. Когда приступ дурноты прошёл, я отвернулся, вытирая лицо рукавом. Теперь вся тыльная сторона кисти была в крови, натекшей из носа.

«…услуги».

Тень вздохнула. Она приблизилась, положила руку мне на плечо и чуть сжала. Я даже сквозь одежду почувствовал, какая ледяная у неё кожа, будто это прикосновение самой смерти.

«Возможно, — дипломатично начала Камила, — вам не нужны мои услуги, но вы нуждаетесь в информации, которой я располагаю. Верно?»

Я был не в состоянии спорить, да и у меня не было аргументов против её правоты. Мне нужна информация. Времени, судя по всему, осталось немного. Надо торопиться завершить все свои дела. Найти способ уничтожить черноглазую тварь, кстати, — одно из них.

«Что тебе нужно?»

«Я не могу войти в особняк, — призналась она, — моя прежняя хозяйка мертва, её приглашение утратило актуальность…»

«Ладно-ладно».

В благодарность за мою сговорчивость Камила помогла мне добраться до дома и уложила в постель. Она с любопытством осмотрела зеркало в комнате, словно его внешний вид мог рассказать ей о том, чем я тут занимался.

Тень сказала:

«Для начала вам нужно отдохнуть».

26 декабря 2011.

Постельный режим продлился дольше, чем я рассчитывал: понадобилось прилично времени, чтобы моё состояние стабилизировалось. Как мне чуть полегчало, я быстренько пожалел, что запустил Камилу в дом.

Она сделалась страшно навязчивой, но, нужно отдать ей должное, без её раздражающей заботы я, скорее всего, склеил бы ласты ещё в тот день. Она приложила немало усилий, чтобы привести меня в порядок. И уж не знаю, кто из нас теперь чей питомец — тень или её «хозяин», беспомощный в своей физической немощи.

Камила сопровождала каждый мой нетвёрдый шаг, приносила книги, еду и воду. К счастью, обошлось без демонстрации её зловещих кулинарных пристрастий — она не готовила сама, а добывала пищу в ближайшей закусочной. Людскую, а не из людей. Надеюсь на это. И, конечно, тень категорически запрещала мне продолжать эксперименты с зеркалами.

Первым делом я озвучил главный из своих вопросов: какого чёрта со мной происходит? Ответ меня впечатлил. Я ждал чего угодно, но не этого.

«Не знаю, — призналась Камила. Она предположила: — вы опять злоупотребляли магией того мира?».

«Не знаешь? Это шутка? Нет, точно нет».

«Тогда где вы были?» — заинтересовалась тень.

Я шустро всё взвесил и пришел к выводу, что нет смысла утаивать от Камилы информацию, если я хочу разобраться с её

В конце проигранной партии полагается выкладывать карты на стол.

«Я пытался встретиться с другим собой в одном из миров» — выдал я урезанную версию правды. Пусть Камиле и известно о Джуди, но свою истинную цель я всё-таки предпочел придержать за собой.

Тень напряглась. Она покосилась на зеркало, словно остерегалась продолжать разговор в его присутствии. В каком-то смысле я её понимаю. После всех экспериментов и путешествий мне постепенно начало казаться, что эти предметы наделены душами и своим, зачастую очень сложным, характером. Чушь, конечно. Не может зеркало нас подслушивать и замышлять что-то недоброе!

«Зачем?» — спросила Камила. Её голос дрогнул, обличая охватившую её нервозность.

Такая реакция твари меня заинтриговала.

«Я не собираюсь перед тобой отчитываться, — сказал я и надавил, — говори. Что тебе известно?»

«Вы… — тень прочистила горло, — вам не стоит больше этого делать».

«Почему?»

«Двум версиям нельзя находиться в одном месте одновременно, — скороговоркой выпалила Камила. Она сделала паузу и продолжила уже спокойнее, — это очень опасно. Любая система состоит из определенного количества элементов и стремится к равновесию. Ваша встреча с другим собой могла обернуться глобальным коллапсом для того измерения».

Она посмотрела на меня, оценивая эффект, произведённый её словами. Сказать, что я был обескуражен, — ничего не сказать. Я предполагал что-то подобное, но оттого правда не стала менее шокирующей. Выходит, мне сказочно повезло в тот единственный раз, когда я побывал в мире Джуди. Страшно представить, что произошло бы с той реальностью, если бы меня не выбросило обратно. Вот и ответ… почему я больше не смог нащупать туда дорогу.

Мне нельзя в тот мир.

Но как же остров? Он — исключение из правил? Где он находится — в моем измерении, в измерении Джуди, или где-то между мирами, как тот стрёмный лес? Что об этом известно тени?

Спрашивать Камилу прямо слишком опасно, лучше держать её подальше от Джуд. Но, быть может, тень как-то передаст записку другому мне?

«Ладно, — сказал я, — а ты сможешь попасть в то измерение и доставить послание?»

Даже Камила поразилась глупости просьбы. Она недоверчиво прищурилась, но тут же покачала головой.

«Я не могу путешествовать между мирами, — возразила она, — по крайней мере одна. Мне нужен… транспорт. Или проводник, как вам будет угодно это назвать».

Не по этой ли причине она ко мне прицепилась? С Амандой Макбрайд не сложилось — вот черноглазая тварь и подыскала себе более подходящего «проводника». Не каждый маг способен даже на короткое путешествие, как я выяснил раньше.

Выходит, я в чём-то круче великой и ужасной старой суки Макбрайд? Ха-ха, прекрати.

Но куда она собралась?

О, у меня есть для Камилы отличное местечко на примете! Лес между мирами ей подойдёт. Он такой же жуткий, как и она сама.

Теперь мне известно, как обезвредить тень.

31 декабря 2011.

Год подходит к концу, а вместе с ним и эта тетрадь.

Я исписал её от корки до корки и теперь вынужден вклеить ещё листов, чтобы продолжать делать записи. Поразительно, что вся моя жизнь — всё важное и неважное в ней, плохое и хорошее, — уместилась на этих страницах. Остальное окутано тьмой. Тот мир забрал, вычеркнул, вымарал другие мои воспоминания, так что дневник — последний островок света, среди бесконечной тьмы, сгущающейся со всех сторон.

Он всё, что останется после меня.

Но подводить итоги пока рано.

2012

1 января 2012.

Накануне Нового года позвонил Шейн и спросил, какие у меня планы, не хочу ли я часом приехать к нему в Калифорнию хотя бы на время праздников. Планов у меня, конечно же, не было, но я всё равно отказался.

Я намеревался провести ночь в компании бутылки виски, стопки фолиантов из библиотеки и этой тетради — полистать старые записи и подумать над дальнейшей тактикой действий, но почувствовал, что кто-то штурмует защитные чары, окружающие особняк. Недавно я как раз обновил и усилил их, чтобы никто не помешал мне заниматься своими исканиями.

Незваный гость был настойчив.

Пришлось пойти и посмотреть, кого там принесло.

Возле ворот я обнаружил Мелиссу, мать её, Макбрайд, Верховную ведьму Юга, и, пожалуй, с недавних пор — Верховную ведьму всея Нового Света. Она куталась в шубу, одной рукой прижимая к груди бутылку шампанского, а второй — ничуть не страшась попасться на глаза простым смертным — запускала ignis pila в воздух над забором. Со стороны это, пожалуй, можно было бы принять за фейерверк, но я всё равно счёл её поведение крайне безрассудным. Верховная она или нет, но правила есть правила.

«Что это ты делаешь?» — полюбопытствовал я.

«А на что похоже? — откликнулась Мэл.

«На идиотизм».

Она хмыкнула.

«Здесь нет звонка, — сообщила она, будто я не знаю, — на территорию мне не попасть, а твой телефон недоступен. Как ещё до тебя достучаться?»

Всё верно — после Шейна я отключил телефон, остерегаясь, как бы, напившись, он не принялся меня доставать.

«Что тебе нужно?» — спросил я.

Мелисса погасила очередной огненный шар и спрятала руку за ворот шубы, покрытой нападавшим снегом. Её лицо в складках чёрного меха было таким родным, словно в детстве — щёки разрумянились от мороза, светлые волосы прилипли к вискам, глаза на холоде стали ярче.

«Хотела тебя проведать, — призналась она, — быть может… не знаю? Поболтать, как в старые добрые времена до всей этой херни?»

Сложно понять, что она имела в виду под «всей этой херней», но я тоже подумал про «старые-добрые времена». Желание впустить её в дом и поддаться очарованию момента было очень сильным, но я вовремя вспомнил, почему забаррикадировался в своей крепости одиночества с помощью магии.

Во-первых, где-то в доме находится Камила, некогда убившая мать Мелиссы, и встречаться им точно не нужно. Во-вторых… тёплые воспоминания о нашей дружбе — тот пластырь, что лучше бы оторвать. Меня скоро не станет. Не хочу, чтобы Мэл было больно. Пусть ненавидит меня, как и раньше. Незачем пытаться починить то, что было сломано очень давно.

«Плохая идея, — сказал я, — тебе не стоит здесь быть».

«Почему это? — заупрямилась Мелисса, — Ит, всё изменилось. Теперь есть только мы, и никто не…»

«Я не один» — заявил я. Ну, в каком-то смысле это было правдой, смотри пункт 1: Камила, тень, черноглазая тварь и далее по списку.

«Хм…» — пробормотала Мэл.

«Да, — подтвердил я и принялся плести, — ты же сама сказала, что «даруешь» мне право жить простой человеческой жизнью. Я

«Значит, подруга» — закончила Мелисса, вконец помрачнев. Она кивнула своим мыслям. Я был уверен, что Мэл страшно оскорбится и выдаст какую-то гадость, но ей удалось меня удивить. После недолгой паузы она вдруг улыбнулась, улыбнулась тепло, ласково, как улыбнулся бы старый друг.

«Рада слышать, что ты не торчишь тут в одиночестве, — тихо сказала Мэл, — я спокойна. Ладно, Итан. Береги себя. А это… — она протянула мне бутылку шампанского через кованые прутья решетки, — вам, пожалуй, пригодится. С наступающим!»

«А ты…» — обронил я, но Мэл махнула рукой.

«О, я найду, чем заняться в Салеме, — заверила она, — обо мне не беспокойся».

Она казалась ужасно одинокой, пока шла к машине, припаркованной поодаль, но я не нашёл в себе сил, чтобы её остановить. Вероятно… Нет. Мэл всё-таки ведьма — и не абы-какая рядовая ведьма, а Верховная своего Ковена. Любая привязанность — прореха в её броне, её уязвимость. «Незримый мир» жесток.

Дома я сразу откупорил бутылку, и, не успел даже пригубить (вернее, залить себе за шиворот, шампанское — не виски, с ним надо обращаться осторожнее) в поле моего зрения появилась Камила. Она же — тень, она же — тварь, она же — черноглазый монстр.

К счастью, Камила не стала изображать заботливую мамашу и бухтеть из-за выпивки, а услужливо протянула мне бокал. Как ни странно, она прихватила и второй, хотя, как мне известно, не пьёт. Не видел, чтобы она вообще хоть когда-то притрагивалась к человеческой пище или напиткам.

«Если вам будет угодно, я могу превратиться…» — начала она, но я оборвал её взмахом руки.

«Вот уж спасибо, — сказал я, — мы с этим, кажется, завязали».

«Да» — согласилась она.

Мы разлили шампанское и чокнулись, и из-за края бокала я наблюдал за Камилой, станет ли она пить. Она сделала крошечный глоток, тоже украдкой поглядывая на меня. Будто ждала тост. Я произнёс его про себя:

«За последний год моей жизни».

10 января 2012.

Вот и конец нашему «перемирию» с Камилой. Не сказать, что мы жили прямо-таки душа в душу, но я как-то свыкся с её присутствием. А она… понятия не имею, что творится в её голове.

Я не мог больше ждать и возобновил свои эксперименты.

Положим, мне нельзя погружаться в мир Джуди, потому что там есть другой я, но должен найтись какой-то способ обойти эти дурацкие правила!

И кто их, кстати, придумал?

«Ты сказала, что нам с другими собой нельзя встречаться, но откуда ты это знаешь, если не можешь путешествовать?» — спросил я у Камилы. Я только что «вынырнул» из зеркала и сидел на полу, переводя дух. Меня ещё слегка потряхивало. Тень болталась поблизости, подстраховывала. Думаю — обещала же мне информацию, давай-давай.

Тишина.

«Эй, — поторопил я, — отвечай, язык проглотила?»

«Я не могу вам сказать» — заявила тварь.

«Это ещё почему?»

Она стояла у стены в полумраке, словно пытаясь с ней слиться, и продолжала прикидываться глухонемой. И её окаменевшее лицо вкупе с поганым молчанием меня допекло. После путешествий я всегда сам не свой, а мой характер и без того не назвать лёгким. Мной овладела ярость — захотелось сию минуту отыграться на Камиле за всё хорошее. Посмотреть, что выйдет, даже если она меня прикончит.

Магия смела тень с ног, как порыв сильного ветра. Она шатко встала, воинственно сверкнув своими чёрными глазами, но не ринулась в атаку.

«Мне это надоело, — сказал я, — прекрати прикрываться нашей сделкой, ты первая нарушила её условия. Ты, получается, меня обманула. Ты обещала, что Лорна не умрёт, но она мертва…»

«Она сама сделала это, хозяин, — слабо возразила Камила, — ни вы, ни я не смогли бы этому помешать…»

«Закрой рот, — потребовал я, ещё больше распалившись от её слов, — я хочу расторгнуть соглашение. Говори, как это сделать».

«Никак».

«Ты всё равно не получишь того, что тебе нужно, — сказал я, — у меня никогда не будет детей. Ведь ты этого хотела, так? И от меня, и от Аманды Макбрайд?»

Я счёл молчание твари за согласие. Выходит, я не ошибся в своих предположениях. Что же… стоило бы гордиться собой, что мне удалось переиграть Румпельштильцхена с помощью презренной магическим миром человеческой медицины. Лорна мертва, но в отместку я оставил монстра в дураках.

«Насколько мне известно, — продолжал я, упиваясь мстительным ликованием, — даже по людским законам сделка, условия которой не могут быть соблюдены, считается недействительной. Так что проваливай. Ты свободна. Видеть тебя больше…».

«Всё не так просто, — передёрнула Камила, — вы, должно быть, забыли точную формулировку: вы не просили меня спасти Лорну, а жаждали знаний, что помогут вам сделать это самостоятельно. Я выполнила свою часть, но вы ещё не готовы со мной расплатиться…»

«И не буду готов! — перебил я, — тебе не на что рассчитывать!»

«Вы ошибаетесь…»

«Заткнись! — крикнул я. Ритуальный нож сам скользнул мне в ладонь, и я, задрав рукав, демонстративно прижал лезвие к своему запястью, — хорошо, раз до тебя так и не дошло: я просто убью себя, и ты точно останешься ни с чем».

«Хозяин» — воскликнула тень.

Кажется, она действительно испугалась, и, пожалуй, её можно понять. Даже если я заблуждаюсь на счёт её цели, любая из них станет неосуществимой в случае моей гибели, хотя, по правде, я блефовал. В этот момент я думал о Джуди, поэтому, наверное, и не попытался помериться силами с тварью. Если она прикончила Аманду Макбрайд, слывшую легендарной колдуньей, мои шансы в схватке примерно равны нулю.

Под лезвием выступила первая капля крови, за ней ещё одна. Мы оба заворожённо наблюдали, как тонкая струйка окропляет паркет. Я решил, что достаточно, и указал клинком на тень.

«Убирайся, — потребовал я, — я запрещаю тебе находиться здесь».

Камила исчезла до того, как сработали защитные чары особняка, но я не испытал облегчения. Я знаю, что мы ещё встретимся, и это будет наше последнее противостояние. Мне понадобится время, чтобы подготовиться и закончить другие дела. Вероятно, придётся обратиться за помощью — или к Мелиссе и её Ковену, или, что мне, конечно, нравится ещё меньше, к Луизе Ришар.

Я должен уничтожить черноглазую тварь любой ценой, не исключаю, что ценой своей жизни.

Я стану последним её хозяином.

Но сначала Джуд.

24 января 2012.

Я много путешествовал, пытаясь снова проникнуть в её измерение, а в перерывах погружался в мир, полный магии, чтобы восстановить ресурсы. И, вполне ожидаемо, злоупотребление портальными фокусами не обошлось без последствий.

Правильно подобранная дозировка тайленола притупляет физический

Потом я подумал — чёрт, плохая идея. Вдруг я помру в процессе, и кто-то посторонний наткнется не только на мой труп, но и на подробную инструкцию, как пустить свою жизнь под откос? В итоге я уничтожил все лишние бумажки, оставив только дневник, а сам его снова стал прятать там же, где и прежде.

Увы, я не доверяю собственной памяти и нужна подсказка, которую не поймет никто, кроме меня. Татуировка всегда будет у меня перед глазами, хотя, не исключаю, что я могу запамятовать, что она значит. Других идей всё равно нет. Не план дома же на себе рисовать?

Это произошло через несколько дней после гибели Джуди из нашего мира, когда я узнал о том, что её тело нашли, и в очередной раз поссорился с Лорной:

«Вот тогда я и разбил то долбанное окно, так вышел из себя. Мама тут же ухватила меня за горло и потребовала:

«Научись держать себя в руках! Хочешь сдохнуть?».

Странно, что я не забыл, но я помню с поразительной чёткостью, как швырнул в него ignis pila, подпитанный моими гневом и отчаянием. Магия разбила стекло, а заодно изничтожила щедрый кусок стены. Судя по старым фотографиям особняка, прежде окно над лестницей было треугольным, но после инцидента его почему-то не восстановили в прежнем виде, а сделали полуциркульным, и под рамой образовался карман. Именно он служил мне тайником, уберегавшим тетрадь от посягательств Лорны.

Запомни, Итан:

Полукруг, разделённый двумя линиями, сходящимися к центру — это ключ.

Он указывает, где искать дневник.

25 января 2012.

Если ты это читаешь, значит, я мёртв.

Пожалуйста, уничтожь эту тетрадь.

(Написал это на отдельной странице и вклеил в самое начало тетради на случай, если она всё-таки попадёт не в те руки. В чьи бы руки она не попала, надеюсь, тот человек исполнит мою последнюю просьбу, а не примется «наслаждаться» этим низкопробным чтивом).

9 февраля 2012.

Наконец-то мне есть, что записать!

Пришлось, конечно, сначала опрокинуть в себя пару стаканов виски — разумеется, чтобы успокоиться. Я давно завязал с алкоголем — он не сильно способствует концентрации, а мне нужно быть собранным, как никогда. Осталось немного. Я на верном пути.

Я НАШЁЛ ЕГО — ЭТОТ САМЫЙ ВЕРНЫЙ ПУТЬ!

Проигнорировав предостережения Камилы (да пошла она к дьяволу!), я всё же старался проникнуть в измерение Джуд, хотя действовал с большой осторожностью. Я избегал особняка, как и всех мест, где мог бы столкнуться с другим собой, а начинал с того, где вряд ли напорюсь на того Итана и спровоцирую глобальный коллапс чужого измерения.

Местом этим было кладбище.

Нет, наверное, ничего более странного, пугающего и одновременно по-своему завораживающего, чем собственными глазами взглянуть на свою могилу. Не совсем свою, но имя и дата рождения были моими, а оттого во мне шелохнулось какое-то чувство, близкое к суеверному страху. Но это «дурное предзнаменование» являлось одновременно и гарантом успеха: Итан Уокер в этом измерении мёртв, погиб в тот самый день на реке — второго июня двух тысяча второго года, что означало — мы не столкнёмся. Я смогу здесь задержаться и разузнать побольше.

Убедившись, что правила, которые запросто могли быть домыслом монстра, мне не помеха, я направился в особняк. И вот ту начались проблемы.

Лорна-2 — это проблема.

Я отлично знаю свою мать, а потому не рассчитывал на тёплый прием, но и не был готов к тому, что она, вернее, другая её версия, попытается прикончить меня с порога. Я даже не успел вдоволь повариться в своих сожалениях и чувстве вины, увидев её такое родное, но чужое лицо, как Лорна-2 запустила в меня огненным шаром.

Важное уточнение: ignis pila, сотворённый Мелиссой или любым другим магом, и в подметки не годится этой херне в исполнении мамы с её талантом к пирокинезу. Она разнесла половину гостиной и зеркало, из которого я вышел. Его осколки, повисшие в дюйме от лица Лорны-2, чуть остудили её пыл.

«Кто ты такой и как ты обошёл защиту особняка?» — зашипела она, судя по глазам, готовая вот-вот перейти к другому своему фирменному трюку: испепелению взглядом. Действовать надо было быстро — мой телекинез против такого бесполезен.

«Защита меня пропустила, — ответил я, — потому что я — Уокер. Итан Уокер, если что. Лорна, пожалуйста. Нам нужно поговорить…»

С ней всегда было сложно. Другая версия мамы не исключение. Мне пришлось сбить её с ног и сильно (

прости, мам)

шваркнуть о стену, чтобы нейтрализовать хоть на время. Утирая кровь из носа подпалённым рукавом свитера, я ринулся искать в доме верёвку и кое-какие необходимые принадлежности. К счастью, они хранились там же, где и в нашем мире.

Пока я привязывал Лорну к стулу и чертил руны, что хоть ненадолго, но сдержат её неистовые нрав и магию, я наконец-то смог её рассмотреть — похудевшая, осунувшаяся, но, кажется, от горя, а не от болезни, она была похожа на ту версию, что я видел когда-то в каком-то измерении. Седина на висках и чёрные шмотки были подтверждением, но я ни в чем не могу быть уверенным до конца.

Очнувшись, Лорна тут же принялась дергаться в путах, но, опустив глаза, заметила руническую вязь, и скривилась. В каком-то смысле я был ей благодарен: противостояние отвлекло меня от невесёлых мыслей и не позволило расклеиться. Ведь последний раз я видел её… в гробу.

Не её.

Эта женщина — не моя мать.

«Какого чёрта?! — возмутилась Лорна-2, — как ты смеешь нападать на меня в моём же доме?! Что тебе нужно?»

«Я же сказал — поговорить, — напомнил я, — ради всего святого, успокойся…»

«Почему ты такпохож на него?!» — перебила она.

Её голос дрогнул. Наверное, в этот момент мы оба думали об одном и том же — о тех, кого потеряли. Я — мать, она — сына. Прежде мне казалось, что встреча поможет справиться с болью, а не разбередит рану, но стало только хуже. Нельзя обманываться. Нельзя искать призрака в знакомых чертах. Но как же хочется! Ведь Лорна-2 ведёт себя точь в точь, как повела бы себя моя мать в этой ситуации. Заявись к ней ещё какой-нибудь Итан, ему бы точно не поздоровилось.

«Потому что я и естьон, но не

«Как это возможно?» — промолвила Лорна. Она и правда чуть-чуть поостыла, услышав это, хотя по-прежнему смотрела с очевидным скепсисом. Легковерной она не была никогда.

«Миров существует бессчётное множество, — ответил я, — некоторые из них похожи между собой, но есть и отличия. Например, одни и те же события могут иметь разный исход. Итан… твой сын погиб второго июня двух тысяча второго года, утонул в реке, а я нет. Всё верно?»

«Итан действительно утонул, — подтвердила Лорна, прищурившись, — но с какой стати я должна тебе верить?»

«Ладно, — сдался я, — за полгода до смерти он нашёл на чердаке фотографию своего биологического отца и потребовал от тебя объяснений. Ты сказала, что «ему следует оставить эту тему и дальше считать своим отцом покойного Натаниэля Уокера». Ну же, Лорна, об этом могли знать только ты, он… и мы с моей матерью».

Лорна тяжело вздохнула и опустила голову. Должно быть, она припомнила этот разговор. Раскаялась ли, не знаю. Может оно к лучшему, что бедняга-Итан погиб в неведении, так и не познакомившись с отцом. Встреча с Шейном вряд ли сделала бы парня счастливее. Наш папаша не подарок. Я до сих пор сомневаюсь, что стоило вытряхивать тот скелет из шкафа.

«Положим, что так, — сказала Лорна, — но как ты здесь оказался?»

«Я могу путешествовать между мирами, — ответил я, — это… мой дар, он открылся после Посвящения».

Я плёл на ходу, но сейчас думаю, что поступил вполне разумно: подкорректированная версия правды избавит Лорну от желания увязаться за мной или заняться исканиями в этой области, если такое вдруг втемяшится ей в голову. С ней нужно держать ухо востро. И, конечно, я получил кое-какое моральное удовлетворение от восхищения в её глазах. Моя она мать или нет, но побыть предметом родительской гордости, оказывается, очень приятно.

«Ты прошёл Посвящение, — пробормотала другая Лорна, — и ты стал Верховным магом Салема?»

Я мигом скис — вот что её интересует. Не дай Бог ещё спросит, женат ли я и настругал ли магических отпрысков во имя возрождения популяции. Нет уж, дудки. Я не для того стремился попасть в этот мир, чтобы меня и здесь доставали наболевшей темой.

Обида меня отрезвила: достаточно упиваться одобрением женщины, которая мненикто.

«Я хочу знать, что случилось в день смерти твоего сына, — сказал я, — он ведь полез в реку, чтобы спасти девочку, упавшую в воду. Что стало с ней? Она жива?»

Лорна презрительно поджала губы. Она не торопилась с ответом, и каждая секунда промедления вытягивала мне нервы. Во рту пересохло. Вдруг она скажет — «нет»? Или соврёт, что вполне в её стиле.

«Да» — выплюнула Лорна. У меня отлегло от сердца.

«Её зовут Джудит Дэвис, — зачем-то уточнил я, — ты в курсе, что у неё есть магические способности? Ты не пыталась привести её в Ковен?»

И вот тут я понял, как феерически проебался. Она не знала. Дьявол! И не стала тянуть с возмездием за мою оплошность.

«Надо же, — сказала она, — нет, я не пыталась. Я видеть не желаю мелкую дрянь, из-за которой погиб мой мальчик. Но раз она ведьма…»

«Нет! — перебил я, — ты не станешь этого делать, ясно? Я запрещаю тебе».

Лорна рассмеялась, и мне совершенно не понравился её смех — он напомнил, как она безжалостно расправилась с ведьмами из Ковена, а потом пыталась похитить Джуд и запереть её в нашем мире. Не Лорна-2, а моя мать. Но это было в них общим — их безумие, их жестокость, их непримиримость.

«Я правильно понимаю, что ты явился из своего мира, чтобы похлопотать о судьбе какой-то девчонки? — припечатала она, — с чего это вдруг? Что в ней такого особенного?»

«Это тебя не касается, — огрызнулся я, — ты просто должна пообещать мне…»

«Я ничего тебе не должна», — оборвала Лорна.

«Твой сын заплатил своей жизнью за её спасение! Неужели…»

«Да мне плевать, — она была непреклонна, — лучше бы он этого не делал».

Я обошёл Лорну по кругу, размышляя, и попутно проверяя целостность рунической вязи. Мне не хотелось бы, чтобы она нашла лазейку, и, усыпив мою бдительность, освободилась и опять развязала магическую дуэль. Исход был бы плачевным и неминуемо закончился смертью кого-то из нас. В лучшем случае это будет Лорна, и я запятнаю руки кровью другой версии своей матери. В худшем… она прикончит меня, а после отправится разбираться с Джуд, на которую я сам её и навёл. Что-то подсказывало мне, что Лорна не станет приглашать девчонку в Ковен, а прибьёт на месте, ведь отчего-то считает виноватой в смерти своего сына.

«Таковы правила, — напомнила Лорна, — если у неё есть способности, она…»

«Давай заключим сделку, — брякнул я, — соглашение».

Её брови взметнулись вверх в неподдельном удивлении. Она заинтересовалась.

«Ты будешь держаться подальше от Джудит и окажешь мне ещё одну маленькую услугу, — продолжал я, — а я приведу тебя к другой непосвящённой ведьме, которую ты проглядела. С ней можешь делать, что душе угодно — хоть убей, хоть обучай колдовству. Поверь, ты не продешевишь, если согласишься».

«Как ты узнаешь, что я выполнила обещанное?»

Мне не оставалось ничего, кроме как идти ва-банк и блефовать. Я вытащил из кармана свой рабочий нож и взвесил в ладони, напуская на себя, как мне казалось, очень решительный, опасный и важный вид.

«Я проверю, — заверил я, — попробуешь меня обмануть — я убью тебя. Ты не моя мать, и ваше сходство меня не остановит. Тебе известно, что в «Незримом мире» бывает с теми, кто не держит своего слова».

Я рассчитывал её припугнуть, но мои слова почему-то вызвали у Лорны новую волну умиления. Вероятно, я был близок к образу идеального сына в её извращённом представлении: злобный колдун, что вылез из зеркала, чтобы угрожать и качать права. Мило, конечно. Неправильными способами я, выходит, долгие годы старался заслужить любовь матери.

«Хорошо, — согласилась Лорна-2, — но тебе придется меня развязать, чтобы скрепить договор».

На свой страх и риск я её освободил. Она не порывалась напасть, а всё разглядывала меня с любопытством и каким-то почти благоговением. Но я не стал обольщаться: не так то и трудно показаться лучшей версией себя на контрасте с мальчишкой, умершим в пятнадцать лет. Лорна, должно быть, видит во мне его — повзрослевшего, ожесточившегося; ей нужен он, а не я. И мне нужна моя мать, а не её копия из

Перед моим возвращением в свой мир, Лорна только подтвердила эти предположения. Она вытерла одинокую слезинку костяшками пальцев и сказала:

«Я горжусь тобой, горжусь тем, каким ты стал».

Чего я не могу утверждать о себе: я не горжусь своим поступком, но мне поздно беспокоиться о том, чтобы сберечь свою совесть незапятнанной. В этот раз я хотя бы знаю, во имя чего принёс жертву.

Не свою.

Я привёл Лорну-2 к Габриэлле Перес, рассудив, что пусть лучше она разрушит жизнь внебрачной дочери Натаниэля, чем жизнь Джуди. Я и на секунду не поверил заверениям Лорны, что она «просто займется обучением Габриэллы, ведь в ней, как-никак, тоже течёт кровь Уокеров». Что мама сделает с девчонкой, меня всё равно уже не касается. В конце концов, я спас Габриэллу в своём мире, имею право поднасрать ей в чужом.

Главное, что Джуд в безопасности.

После того, как я сделаю свой ход, Лорна выполнит вторую часть нашей сделки: она должна будет любыми способами убедить Джуди, что я погиб — не в двух тысяча втором году, а сейчас, в двух тысяча двенадцатом. Не утонул, а покончил с собой.

Так я и поступлю, но только когда буду уверен, что Лорна-2 не попытается меня обмануть.

22 февраля 2012. Часть 1.

У меня есть немного времени, чтобы посидеть над дневником, а потом… Ладно.

Обо всём по порядку.

Встреча с Лорной-2 не обошлась для меня без последствий: в моменте я не осознавал, насколько это выбьет меня из колеи. Зато потом, вернувшись, с горя снова схватился за бутылку. Из плюсов — не притрагивался к зеркалам, и в каком-то смысле дал себе передышку. Частые путешествия истощили мои силы, а Камилу я прогнал, так что некому было напомнить о необходимости отдыха. Из минусов — я только и делал, что пил и рыдал.

Ходил на остров, чтобы поймать там Джуди и выполнить предпоследний пункт плана, а потом, не встретив её, опять пил и рыдал.

Стыдно, конечно.

И вот… Я заметил её фигурку с берега. Прежде присутствие Джуд положительно сказывалось на моём состоянии, но не в этот раз. Последний раз, по-настоящему последний. От этой мысли опять захотелось разреветься, и мне огромных трудов стоило удержать себя в руках.

Джуди ещё и обняла меня, и я окончательно расклеился. Это слишком хорошо, слишком приятно. Я таких милостей не заслуживаю.

Я отцепил Джуди от себя и по привычке отчитал её, что болтается тут в такой дубак и рискует заработать воспаление лёгких. Судя по всему, она пришла давно — губы уже совсем посинели от холода, а кожа стала фарфорово-бледной. Сколько же она тут торчала?!

«А тебе чего дома не сидится?! — передразнила Джуд. — Хочешь заработать воспаление лёгких?»

Хочу — ответил я про себя. Я трус. Я предпочту умереть, а не сказать тебе то, ради чего пришёл, и приходил последние недели. Можно я просто отдам тебе листок, где всё написано? Я уже как-то порывался поставить точку и сочинил для этого целую речь. Пришлось, правда, подсократить текст:

Я общался с тобой лишь потому, что мне было тебя жаль. Я думал: у этой мелкой тупицы, наверное, совсем нет друзей. Кто вообще захочет с ней знаться? Но ты мне надоела. Просто-таки набила оскомину. Не приходи сюда больше! Я забираю свои слова обратно. Видеть тебя не желаю.

Я посмотрел на Джуди, её юное красивое лицо, доверчивое и нежное, и понял, что у меня язык не повернётся озвучить весь этот бред. Потому попытался её спровадить, пообещав себе набраться храбрости и попытаться в следующий раз.Следующий раз, которого не будет.

«Ладно, пойдём. Простудишься».

Вся надежда на Лорну-2. Быть может, они столкнуться на улице, и Лорна скажет Джуд: «Ой, знаешь, мелкая дрянь, а Итан то умер».

«Нет, — заупрямилась Джуди, остановив мои панически скачущие мысли, — ты меня не прогонишь. Это уже не сработает. Я тебя, между прочим, ждала!»

И зачем это, интересно?

«Хорошо. Дождалась. Пойдём».

«Нет».

«Я скучала. Я так сильно хотела тебя увидеть» — пылко сказала она.

В этот момент я резко вспомнил, что немало выпил накануне, и от нервяка вкупе с похмельем у меня едва не подкосились ноги.

«Заканчивай с этим, Джудс».

«С чем?»

«Что с тобой?» — встревоженно спросила она. Видок у меня, надо думать, был ещё тот, краше только в гроб клади, впрочем, это успеется.

«Не забивай себе голову ерундой» — попытался отмахнуться я. Мне хотелось просто сбежать, трусливо смыться, лишь бы не продолжать этот разговор. Нырнуть в реку с разбегу, ну, правильнее сказать — свалиться туда без сил, как загнанная лошадь. Ни о каком «разбеге» не могло быть и речи в том моём состоянии.

«Ерундой? Я не понимаю» — не унималась Джуди, видимо, выбрав своей целью — добить меня. Я заслужил. Пожалуй, умереть от её руки было бы лучшим из всех возможных исходов, но, увы, ей придется занять место в очереди.

Кажется, у Джуд были другие планы — она зачем-то потянулась ко мне, а я в ужасе шарахнулся от неё. Ожидаемо, это её задело.

«Зачем ты так со мной?» — упавшим голосом спросила она.

«Угомонись, Джудс. Что ты устраиваешь?» — мне как-то удалось сделать тон жестким, а не умоляющим.

«Что я устраиваю?! — возмутилась Джуди, — я ничего не устраиваю. Я просто хотела… хотела поцеловать тебя. Потому что ты нравишься мне. Давно нравишься. Не как друг, как…»

Хуже и не придумаешь!

Меня словно током ударило — прострелило от макушки до пяток все нервные окончания. Такого я точно не ожидал. Я пресекал и малейшую мысль о взаимности своих чувств. Чувства? О чём это я? Вообще-то я предпочитал считать свою одержимость Джуди чем-то грязным и низменным, но как это ни называй, ничего не изменится. Что мне делать с признанием Джуд? Мне нечего ей дать. Меня скоро не станет. И, на минуточку, мы по-прежнему обитаем в разных мирах.

Лучшее, что я могу для неё сделать — это оттолкнуть. Джуди пострадает и постепенно забудет. У неё вся жизнь впереди.

«Прекрати, — оборвал я, — не хочу всё это слушать. Иди домой, мелкая. Отогрейся, выспись и больше не твори херни…»

«Это не херня, — перебила Джуд, — зачем так грубо?! Ты мог бы просто сказать, что я тебе не нравлюсь, что нам лучше остаться друзьями. Так делают нормальные люди…»

«Затем, что нам не стоит оставаться друзьями. Мне не нужно, чтобы ты продолжала всякое себе выдумывать. Раз созрела, заведи отношения

Сказал, молодец. И это того стоило. Джуд вспыхнула:

«Да больно надо! К чёрту тебя и твой остров! Никогда больше не хочу тебя видеть!»

«Спасибо» — произнес я одними губами ей в след. Она, к счастью, уже не могла этого услышать — бежала к берегу.

Я проводил Джуди взглядом и отвернулся к реке. Слёзы градом катились по лицу, холодя кожу. Я был предельно близок к тому, чтобы и правда броситься в воду, потому что вместо удовлетворения от исполненного долга испытывал только горечь утраты.

Это конец. Джуди не вернётся. Если Лорна меня не обманет, то «закрепит» достигнутый результат, убедив Джуд, что суициднулся. Мол, у меня была депрессия и в целом колоссальные беды с головой, из-за которых я и повёл себя с бедной девочкой, как последний мудак. Ну и нахер меня. Нахер этого Итана, Джудс. Живи себе дальше.

Пока, мелкая.

Я больше никогда тебя не увижу.

Одно утешение — осталось чуть-чуть. Потерпи, старина. Соберись. Выжди немного и нанеси визит Лорне-2, где-нибудь так через пару недель, которые ты проведёшь в беспробудном пьянстве, страданиях и самобичевании, а после призови Камилу и устрой ей знатную взбучку. Выместишь на ней злость и обиду. Это она во всём виновата (

ты, но иногда жизненно-необходимо переложить ответственность на кого-то другого

).

Я так увлёкся, перебирая в голове пункты плана, что не сразу различил скрип снега от чьих-то шагов.

Неужели…

Я обернулся, и несколько минут мы просто молча пялились друг на друга. «Последняя встреча», ага. «Больше никогда не увижу», конечно. Только что-то тут было не так. До меня запоздало дошло, что:

Джуди вернулась, а это была именно она, но за недолгое время отсутствия она зачем-то сняла парку, шапку и всё свое зимнее обмундирование. Она стояла на берегу полураздетая, словно резко позабыла, что на дворе, на минуточку, конец февраля, и взирала на меня с не меньшим недоумением, чем я на неё.

А это точно Джуд?

Что, если Камила приняла её облик, чтобы отомстить мне? Вполне похоже на правду, учитывая странную перемену во внешности Джуди, мгновением назад убежавшую с разбитым сердцем, но в тёплой одежде. После произошедшего она точно не стала бы устраивать стриптиз.

Я пребывал в таком потрясении, что умудрился легко сотворить огненный шар, хотя раньше это колдовство давалось мне с большим трудом. Тепло, исходившее от ignis pila, чуть согрело мои окоченевшие пальцы.

«О, нет! — воскликнула Джуд-не-Джуд, — только не эта хрень!»

И что тут скажешь? Я застыл с открытым ртом, придумывая ответ, а она окончательно меня добила, ловким движением выудив из рюкзака (он то откуда взялся?) пистолет. Сильно она, выходит, разозлилась на мои выкрутасы, раз схватилась за пушку. Она — Джуди? Камила, насколько мне известно, обходилась без огнестрельного оружия, но и Джуд как-то не приносила ничего такого на остров.

«Итан, пожалуйста, — взмолилась Джуди, — давай поговорим, но убери это…»

«Это — огненный шар», — догадался я, и погасил его в ладони. Она удовлетворённо кивнула и тоже спрятала пистолет. Только теперь до меня дошло, что я нарушил главное правило «Незримого мира», открыто явив магию непосвящённой ведьме, читай, простой смертной. Мне то терять уже нечего, но Джуд… Джуд, которая, кажется, не сильно удивилась, будто уже сталкивалась с чем-то подобным.

«Так то лучше, — сказала она и добавила с нервным смешком, — я иначе представляла себе нашу встречу».

«О чём ты?» — насторожился я.

«Ну, что мы не будем пытаться друг друга убить», — пояснила Джуди. Она закинула рюкзак обратно на спину и потёрла плечи руками, разгоняя мурашки. Ещё бы ей не было холодно — тонкая майка и шорты оставляли огромные площади её загорелой кожи на растерзание морозному воздуху. Мой мозг собрал все детали вместе и забил тревогу: она была слишком на себя не похожа. Вот я и задал самый идиотский вопрос из всех возможных:

«Ты — Джуди?»

«А кто ещё, — поинтересовалась она, но, поймав мой взгляд, осмотрела свою летнюю одежду, — боже, ты об этом. Я всё объясню. Сейчас…»

Она шагнула на бревно, перекинутое через воду. Подошва её кроссовка проехалась по обледенелой древесине, и, неуклюже взмахнув руками, Джуд полетела вниз. Лёд хрустнул, столкнувшись с её телом. Мне пришлось броситься ей на выручку. К счастью, за минувшие годы я всё-таки научился плавать, правда, прежде не упражнялся в этом в стылой февральской воде.

Что же… История повторяется.

22 февраля 2012. Часть 2.

Выдался подходящий момент, чтобы продолжить с того, на чём я остановился:

Джуди свалилась в реку, я кое-как её вытащил, и не придумал ничего лучше, чем забрать с собой в особняк. А что было делать? Бросить её там, промокшую и замерзшую после купания в ледяной воде? Собственно, она до сих пор здесь. И это причина, по которой я пока могу делать записи только урывками. Постороннее присутствие не сильно способствует ведению дневника, но я не жалуюсь. Честно говоря, и не хочется что-то писать, но надо, иначе забуду.

Итак, я притащил Джуди сюда, отконвоировал в ванную и попытался найти ей какие-то сменные вещи, что оказалось непросто. От Лорны ничего не осталось — не знаю, что Шейн сделал с её одеждой, но вся она куда-то пропала, моя, ожидаемо, оказалась Джуд велика, но, кажется, пришлась ей по вкусу. Она, завёрнутая в одно полотенце, — Господи, за что? — принимала её с ну очень хитрой и довольной физиономией.

После того, как мы оба отогрелись под горячим душем, разумеется, по отдельности, мы устроились в гостиной у камина. Джуди выглядела преступно-очаровательно с мокрыми волосами и в моей рубашке, словно… словно мы живём тут вдвоём и это просто обычный вечер, который мы проводим таким образом. Пришлось приказать себе не выдумывать лишнего.

Да, эта Джуди и девочка, убежавшая с острова в слезах — один человек, но я уже догадался, что всё не так просто. Она изменилась. Как минимум, её волосы, остриженные осенью, сильно отрасли и теперь кончики достают ей почти до поясницы. Выходит, для Джуд с нашего «прощания» прошло куда больше времени, чем для меня.

С этого она и начала:

«Я пришла из будущего, — деловито сообщила она, — мне двадцать семь, если что».

«Если что?» — переспросил я.

«Это я к

«Это именно то, что я хотел услышать», — пробормотал я, сконфузившись от её слов.

Ситуация в целом была странной, но я забеспокоился, что такого она приметила в моём взгляде, раз взялась это прокомментировать. Я и сам знаю — трудно не захлебываться слюной, когда девушка, о которой ты давно мечтал, расхаживает по твоему дому в одном грёбаном полотенце. Уже, к счастью, нет, но эта картина ещё долго будет стоять у меня перед глазами. Рубашка, великоватая ей, словно платье, не сильно спасла ситуацию.

Оставалось понадеяться, что Джуд всего лишь хотела разрядить обстановку.

«Мы же здесь одни, да?» — вдруг спросила она. Озорное выражение исчезло с её лица, сменившись тревогой, с которой она стала вглядываться в темноту в углах гостиной.

«Предки в отпуске, так что дом в полном нашем распоряжении. Можем курить травку и трахаться, сколько душе угодно» — выдал я и тут же разозлился: что за херню я несу?

Но Джуди оценила. Она тепло улыбнулась, а после положила руку мне на предплечье.

«Я знаю, что она умерла, — сочувственно сказала она, — мне очень жаль, Итан. Но… просто хотела убедиться».

«Она — Лорна» — понял я. Но откуда это может быть известно Джуди, которая живёт в другом мире? Или Лорну-2 в конце концов постигла та же участь, что и маму?Через десять лет.

Я понял, что откладывать серьёзный разговор дальше нельзя.

«Она не стала беспокойным привидением, не волнуйся, — заверил я, — но… как вообще всё это вышло? Как ты сюда попала?»

«Да, точно, — вздохнула Джуди, — я всё объясню. Но… может у тебя есть что-нибудь выпить? Для согрева».

Глупый вопрос! Я быстренько сбегал за припрятанным виски и парой бокалов. Ни запивки, ни еды в доме не нашлось, но Джуди не стала жаловаться. Она благодарно взяла бокал и пригубила с видом истинного ценителя, даже не поморщившись. Ещё бы! Она уже не девчонка-подросток, у неё было время научиться употреблять алкоголь. И не только этому...

«В моём мире прошло десять лет, — озвучила Джуд, сделав ещё один щедрый глоток, — с того момента, как ты прогнал меня с острова. Миссис Уокер тогда сказала мне, что ты умер… Всё эти годы я пыталась понять, почему ты так поступил. Это не давало мне покоя. Я хотела узнать, что произошло с тобой на самом деле».

Она посмотрела мне в глаза, и вкупе с её словами это произвело на меня неизгладимое впечатление. Выходит, Лорна-2 выполнила свою часть сделки. Но важно не это, и даже не то, что Джуди не забыла меня за столько лет, хотя ей следовало давно оставить прошлое в прошлом и жить своей жизнью.

«Это не ответ на мой вопрос, — заметил я, — ты прекрасно знаешь, о чём я, Джудс. Как ты сюда попала?»

«Ты просто, блядь, невыносим! — взорвалась она, — я пытаюсь сказать, что любила тебя сраных десять лет, хотя ты, долбанный кусок дерьма, отверг мои чувства и послал меня к чёрту, а ты…»

«Десять лет, — перебил я, не позволив себе растаять от её признания, — ты прыгнула на десять лет назад. Это невозможно! Даже для тех, кто может путешествовать в другие измерения. Ты ведь в курсе, что это — не твой мир? Конечно, в курсе. Ты осведомлена и про путешествия, и про магию. Мне нужно знать, как это получилось. Кто тебе рассказал? Лорна?».

Джуди сердито сверкнула глазами, и, вырвав у меня бутылку, хлебнула прямо из горла. О, что-то в ней осталось неизменным — её вспыльчивый характер. Я был готов к тому, что она подтвердит мои слова наглядной демонстрацией, например, огненного шара, брошенного в сердцах, но этого не произошло.

«Нет, не Лорна, — чуть успокоившись, возразила она, — миссис Уокер убедила меня, что ты мёртв, пригласила постоять у твоей могилы, а потом пропала. Никто не знает, где она сейчас. Я узнала про магию случайно — на годовщину твоей смерти пыталась, смешно сказать, призвать твой дух с помощью ритуала из интернета. Это привлекло ко мне внимание… кое-каких магов, они и рассказали. После я попробовала снова. Я пришла, чтобы всё исправить и не позволить тебе покончить с собой».

Верно! Она же думает, что я совершил суицид. Впрочем, запланированная мной схватка с черноглазым монстром вполне зачтётся за самоубийство. И, судя по всему, я её проиграл. Проиграю, в будущем времени. Этого ещё не случилось. Разумнее было бы отказаться от этой идеи, но, кажется, таким образом я ступлю на куда более скользкую дорожку.

Вдруг моё решение изменит будущее?

Джуди, между прочим, явилась сюда именно за этим — изменить его. Дерзко, самонадеянно и глупо. Ладно ещё путешествия между мирами, но у путешествий во времени точно могут быть какие-то нехорошие последствия.

Как она только до этого додумалась? Спрашивать, пожалуй, бессмысленно. Она и так явно чего-то недоговаривает.

«Маги, которые тебе рассказали, кто они?» — спросил я, чтобы отвлечься. Джуд вопрос, ожидаемо, не понравился. Она снова надулась.

«Да какое это имеет значение? — буркнула она, злобно зыркнув на меня из-за своего бокала, — ладно. Их зовут Рикардо Ривьера, Трэвис Спенсер и Мелисса Макбрайд. Они из Луизианы, я переехала туда после колледжа».

Два имени были мне неизвестны, как и их обладатели, а вот от упоминания Мелиссы я чуть не поперхнулся виски. Мне стало до смерти любопытно, как там, в другом мире, дела у моей подруги детства. Жива ли старшая Макбрайд? Есть ли и у неё жуткий черноглазый фамильяр? Впрочем, спасибо, что до Джуди хотя бы не добрались мои земляки. Не Лорна, так Вирджиния Уайт или другие северные ведьмы.

«Это они поведали тебе, как попасть в это измерение? — надавил я, — и в это время?».

«Нет, — Джуди покачала головой, — они в этом не разбираются, разве что… Рик, но он может путешествовать только в пределах нашего мира. Я сама, у меня… что-то типа дара. Иногда я сама не понимаю, как это выходит».

Честное признание слегка меня успокоило, но я всё равно насторожился из-за этого Рика. Кем бы он ни был, он мне уже не нравится. Во-первых, какого чёрта он крутится возле моей Джуд, и, получается, обучает её колдовству? Во-вторых, я привык быть единственным, правильнее сказать, последним магом-мужчиной в Новом Свете. А в мире Джуди их аж двое! Трэвис тоже, без сомнения, не женское имя. Откуда взялись эти ублюдки?

«И вот так просто у тебя получилось попасть сюда, — задумчиво сказал я, — ты что-то скрываешь, Джудс. Тебя должны были предупредить, как опасно всем этим заниматься…»

«Хватит! — потребовала она, — прекрати это».

«О чём ты?»

«Этот долбанный допрос! — воскликнула Джуди, — я здесь, потому что очень этого хотела. Ты упрямо игнорируешь самое главное: я пришла ради тебя. Все эти годы я не могла выбросить тебя из головы, я любила тебя, и мне не нужен был никто другой. Но ты… что дальше? Дай угадаю: укажешь мне на дверь? Скажешь, что меня не должно здесь быть, так?»

Собственно… это я и планировал сделать, как только разберусь в причинах её появления. Как бы мне не хотелось удержать Джуд в своем мире, ей тут не место, она абсолютно права. Она и сама это понимала. Но, когда она резко вскочила на ноги, я заметил, как влажно блестят от сдерживаемых слёз её глаза, и, поддавшись порыву, ухватил её за руку. Джуди дёрнулась, пытаясь вырваться, но я крепче сжал пальцы на её запястье.

«Ты снова это делаешь, — выпалила она срывающимся голосом, — ты снова меня прогоняешь».

«Поверь, мне не хочется этого, — признался я, — но я должен. Я просто стараюсь поступить правильно».

«Да пошел ты нахер!» — зашипела Джуд.

После этого я потащил её к ближайшему зеркалу, чтобы выдворить вон, чувствуя, что в ином случае весь мой самоконтроль полетит псу под хвост, и ни о каком «поступить правильно» уже не будет и речи. В итоге, конечно, я добился противоположного результата. Джуди брыкалась с пылом бешеной дворовой кошки и весьма ощутимо заехала мне по лицу. Зеркало, отражавшее нашу комическую борьбу, так и не превратилось в портал, что доставит Джуд в её мир, потому что довольно быстро драка закончилась поцелуем. Важно уточнить, что к этому моменту бутылка виски была почти пуста, а мы изрядно пьяны.

Мы как-то добрались до постели, и там, в хмельном угаре, я путанно исповедовался, что любил Джуди много лет, и каких огромных усилий мне стоило оттолкнуть её после признания на острове. И хотя мы не переспали, а просто вырубились от количества выпитого алкоголя, это всё равно полный провал.

Обнаружив на утро Джуди рядом с собой, я не поверил своим глазам и охотнее принял бы любое самое немыслимое объяснение, но вспомнил события минувшего вечера, и, конечно, всё, что успел ей наговорить. Джуд тоже, судя по тому, как она улыбнулась, проснувшись. Она как-то почувствовала мой взгляд, пока я любовался ей — расслабленной, спящей, тёплой и нежной. И мы всё-таки занялись любовью, хотя нам, безусловно, не стоило этого делать. Но, кажется, это было неотвратимо.

После Джуд провалялась в постели целый день, а я улучил минутку, чтобы излить душу дневнику. Сейчас она уже встала. Она заметила тетрадь, но оставила это без комментариев. Её волновало другое:

«Я дьявольски хочу жрать» — сообщила она, зевнув.

«То есть… ты никуда не собираешься» — озвучил я.

«Не-а, — протянула она, — пока не поем, точно нет. Да и мне кажется, что мы отлично проводим время. Или ты так не считаешь?».

Без сомнения, она имела в виду утренний секс-марафон. Одним разом дело не ограничилось, но я не собираюсь вдаваться в подробности. Я заводил этот дневник не для того, чтобы описывать подобные… вещи.

«Это неправильно» — сказал я, не сильно уверенный в этом утверждении.

«О, а когда мы трахались тебя это не беспокоило» — ядовито подметила Джуд. Спор не имел смысла, все козыри были у неё на руках. Она расстегнула пуговицы на рубашке и позволила ткани свободно сползти на пол.

Под рубашкой на ней ничего не было.

2 марта 2012.

Сейчас, когда любовная лихорадка немного прошла, ко мне снова вернулась способность трезво мыслить, а главное, беспокоиться о последствиях. Видит Бог, я предпочел бы и дальше пребывать в блаженном забытье, как на протяжении этих двух прекрасных недель, но, к несчастью, когда-то я на своей шкуре ощутил, чем черева-ты игры с вещами, находящимися за пределами нашего понимания.

Вероятно, дар Джуди по-настоящему особенный, раз она не страдает никакими побочными эффектами от продолжительного нахождения в чужом измерении (и времени тоже), но мне страшно представить, чем это может для неё аукнуться. Сама она отмахивается от любых разговоров на эту тему, но с удовольствием поддерживает любые другие. Один из них, кстати, подарил нам прекрасный повод продлить свои «романтические каникулы» ещё на неопределённый срок.

Дело было в день моих похорон в мире Джуд, которые мы отмечали, валяясь в постели, поедая китайскую еду и распивая неприлично дорогое шампанское. Ненавижу роскошь и показуху, но тут такой повод, что грех было не пошвыряться деньгами, оставшимися мне в наследство.

Джуди вспоминала, как впервые принесла на кладбище белые гиацинты, что было очень трогательно, учитывая, что я возлагал на её могилу те же самые цветы, когда вдруг позвонил Шейн. Я не горел желанием с ним разговаривать и поторопился отчитаться, что пока ещё жив и, ожидаемо, не собираюсь ехать к нему в Калифорнию в обозримую тысячу лет (формулировка была куда мягче).

Джуд, слышавшая мои ответы, заинтересовалась.

«Кто это?» — спросила она.

«Отец», — попытался отмахнуться я.

«Ого, — изумилась Джуди, — у тебя есть отец!»

«Ведьмы предпочли бы найти способ размножаться без мужчин, но пока им этого не удалось, — фыркнул я, — так что да, он у меня есть. Что тут такого?»

«Ну… Миссис Уокер всегда была одна и я ничего не слышала о её муже, — сказала она, — и ты никогда о нём не упоминал…»

«Он не был её мужем» — ответил я, и пришлось поведать Джуди, как я узнал про Шейна в пятнадцать лет, и что до того момента считал своим отцом давно умершего Натаниэля Уокера.

Всё это известно мне благодаря дневнику, поэтому я и продолжаю вести его теперь, когда мне совершенно не хочется отрываться от Джуд, чтобы посидеть над тетрадью, впитавшей столько горя и слёз.

С другой стороны, стоит писать и о ней, чтобы здесь сохранилось что-то хорошее, не только плохое.

От услышанного Джуд пришла в бурный восторг. Она спросила, нельзя ли познакомиться с Шейном и набиться на экскурсию на киностудию, или где он там работает. Она почти всю жизнь проторчала в Салеме, до того, как уехала в Новый Орлеан, и,

Как минимум потому, что за пределами особняка, защищенного магией, меня, скорее всего, поджидает крайне недружелюбно настроенная тварь. Мне страшно представить, что она может сотворить с Джуди, а я пока не нашел подходящего момента, чтобы рассказать ей об этом. Со мной Джуд в безопасности — Камила связана контрактом, а я всё ещё ее хозяин, но это слабая гарантия. Не смотря на это, нам когда-то, и, наверное, скоро всё-таки придется выбраться из

постели

дома

Вот для чего: разговор о Шейне натолкнул меня на дельные мысли.

«А Сэнди ничего не рассказывала о твоих биологических родителях?» — спросил я.

Джуди сразу скисла — тема удочерения всегда была для неё болезненной.

«Нет, — сказала она, — я не спрашивала, и вряд ли она что-то знает. Давай не будем об этом?».

«Видишь ли, магия не возникает из пустоты. Велика вероятность, что ты унаследовала свой дар от кого-то из родителей, — объяснил я, — если мы узнаем, кем они были, а в идеале, найдем их, они могли бы поведать нам много полезного».

«Они меня бросили, — выплюнула Джуд, — я не хочу с ними встречаться…»

«Если ты ещё не поняла, «Незримый мир» — гнусное местечко. Многие из нас поступают так, не потому, что хочется, а потому чтовынуждены, — настоял я, — вдруг им пришлось это сделать, чтобы тебя уберечь?»

Джуди всё равно отказывалась втягиваться в расследование. Ради того, чтобы её переубедить, я даже притащил дневник, нашёл здесь нужное место и озвучил ей — когда-то я уже размышлял, откуда мог взяться талант Джуд к путешествиям, и строил предположения, кем были её родители. К сожалению, она пропустила большую часть информации мимо ушей, выцепив для себя только кое-что, не имеющее отношения к делу. Прозорливо заметила последний абзац, который я читать не стал.

«Вы дружили с Мелиссой?» — ревниво поинтересовалась она. О, не только дружили, но и делили постель. Об этом Джуди знать точно не нужно.

«Да, но очень давно, — принялся увиливать я, — её мать была Верховной ведьмой Юга, моя — Салема, конечно, мы общались, но потом наши пути разошлись… Так исторически сложилось, что мы не очень хорошо ладим с южанками. Они вряд ли помогут нам в поисках».

«Не будет никаких поисков, Итан, — отрезала Джуди, — и точка».

Она ужасно упрямая, и я почти сдался, признав, что тут бессильны любые аргументы, даже такие весомые, как, например, оральный секс или еда. Однако, через день Джуд изменила своё мнение.

Вот, оказывается, почему:

«Ладно, — сказала она, — мы попробуем найти моих долбанных родителей, но спрашивать об этом стоит не твоих магических клоунов, а Сэнди Дэвис. По правде… я хотела бы узнать, как у неё дела в вашем мире».

«Хорошо, милая» — возликовал я, и ласковое слово на радостях вырвалось само собой.

Джуди заломила бровь, но, кажется, ей и самой это понравилось.

7 марта 2012.

Джуд по-настоящему преисполнилась в желании отыскать свою приёмную мать — через пару дней я обнаружил её, восседающей на кровати в моей старой комнате с моим старым ноутбуком. Я туда почти не заходил — мы обосновались в гостевой спальне, где куда удобнее и шире кровать; светлее и всё не пронизано духом упадка и морального разложения. От собственной комнаты даже мне самому не по себе. Стены будто впитали моё отчаяние минувших лет.

«Где ты только откопала эту древность?» — изумился я, ибо не притрагивался к этому ноутбуку со школы. Давно пользовался другим.

«В нижнем ящике стола» — ответила Джуди.

«И зачем?»

«О, ну Сэнди сама себя не найдет, — сказала она, — а ещё думала, может тут обнаружится порнуха или что-то интересное. Ничего!»

«Конечно, там ничего нет, он устарел лет на сто», — заметил я.

«Да, — она кивнула на мой ноутбук, лежащий на столе, — но этот запаролен, и пароль вовсе не моя дата рождения!»

«Пароль — «пароль», — подсказал я, — у меня проблемы с памятью, более сложную комбинацию я бы забыл».

Джуди улыбнулась, ей польстило, что я пустил её на свою территорию, но, по правде говоря, в том ноутбуке тоже нет никакого компромата. Всё здесь, в дневнике, а сюда она, к счастью, пока сунуться не порывалась. Я уверен, что это рано или поздно произойдет, но Джуд и сама, наверное, побаивается нарушить гармонию между нами. Слишком много опасных тем, что лучше не затрагивать, и секретов, которым лучше остаться секретами.

Дальше поисками Сэнди Дэвис мы занялись вместе, но довольно быстро зашли в тупик — в интернете не нашлось не только её адреса или места работы, но вообще никаких упоминаний. Джуд заметно приуныла. Она развалилась на кровати, уставившись в потолок, а я притащил дневник, в надежде, что отыщу здесь подсказку. У меня было стойкое ощущение, что я встречался с миссис Дэвис, и встречался относительно недавно. Жаль, что я этого не помню.

«Ты сказал, что у тебя проблемы с памятью, — вторя моим мыслям, заговорила Джуди, — почему?»

Мне не хотелось рассказывать ей про побочные эффекты, мир, полный магии, кровавый насморк и прочее. Я всеми силами этого избегал. Но желания врать ей тоже не было.

«Не все могут путешествовать по мирам без последствий, — всё-таки сказал я, — как это делаешь ты. В какой-то момент я слишком увлёкся… и это началось».

«И ты ничего не помнишь?»

Я посмотрел на неё и отметил, что, спрашивая это, она выглядела очень мрачной. Одному богу известно, о чём она думала в этот момент, но вряд ли о чём-то хорошем. Возможно, это касалось тех тем, которых избегала уже сама Джуд. Я так и не вытянул из неё подробности о происходившем в её мире, из-за чего она пустилась странствовать по измерениям. Сдается мне, что «провела ритуал из интернета» — лишь верхушка айсберга. Было что-то ещё, что, скорее всего, мне ужасно не понравится.

«Я помню, но очень мало, — уклончиво ответил я, — последние события. Потому и приходится вести дневник».

«А, — хмыкнула Джуд, — а я была уверена, что ты пишешь там про меня гадости».

«С чего это вдруг?»

«Припёрлась из своего мира, раскидывает всюду вещи и устраивает беспорядок, ест, словно дикое животное, а не человек» — с очень серьёзным видом перечислила она. Мне стало стыдно, ведь я правда говорил ей что-то подобное, пусть и

Кстати, о ней!

Я отыскал нужное место, но мое ликование было недолгим. Да, я напоролся на Сэнди на кладбище, незадолго до смерти Лорны, и она дала мне визитку своего мужа-психотерапевта. Визитку, которой между страниц уже не было. Скорее всего, я её выбросил, ибо, смотри пункт выше — Лорна намертво вбила в меня привычку к порядку.

«Я думаю, что она сменила фамилию, — озвучил я, — Сэнди. Она вышла замуж».

«Сэнди? — недоверчиво переспросила Джуди, — не может быть! Она страшная мужененавистница!»

«Ну… выходит, нет, — сказал я, — я ходил к твоей могиле и столкнулся там с ней. Она посоветовала мне обратиться к ее, цитирую: «мужу-психологу».

Джуд расхохоталась — громко и с чувством.

«Кто-то должен был тебе это сказать, — хрюкнув от смеха, заявила она, вытерла слезинки в уголках глаз и села, — ладно. Давай искать психолога. Как думаешь, сколько их в Салеме?»

«Думаю, что дохера», — ответил я, надувшись от её слов.

«Ну, не найдем маму, так хоть толкового специалиста, что починит твою изрядно протекающую крышу» — изрекла Джуди.

«И твою тоже, — огрызнулся я, — заметь, не я потащился в чужой мир ради мёртвого мужика».

Улыбка сползла с её лица.

«Ты жив, — напомнила она, — и я не позволю тебе умереть».

Я бы ещё поспорил.

10 марта 2012.

Понадобилось прилично времени, чтобы прочесать интернет вдоль и поперёк и проверить каждого психолога, ведущего практику в Салеме. На всякий случай мы расширили область поиска и на Бостон. Не зря. Именно там и проживает человек, в чьих социальных сетях мы наткнулись на фотографии с женой Сэнди и двумя их сыновьями. Джуди смертельно побледнела, разглядывая эти снимки, но заверила меня, что всё хорошо. Позднее её всё-таки накрыло, и она долго ревела в моих объятиях, из-за чего поездку к ним мы отложили на следующий день.

«Я рада, что у неё все хорошо, — между рыданиями говорила она, — но… словно без меня ей куда лучше».

«Ты знаешь, что это не так, — возразил я, — просто ей пришлось жить дальше».

Я поймал себя на странном удовлетворении от того, что, в отличие от Сэнди Дэвис, Лорна-2 в мире Джуди, так и не перестала носить траур и оплакивать своего ребёнка. Но у нас разные ситуации — местная Сэнди и побыла матерью Джуд всего ничего, прежде чем та погибла. А Лорна похоронила своего родного сына.

«Но она приходила на кладбище, — продолжил я, — значит, она помнит о тебе».

«Угу» — промычала Джуди.

«И я приходил, — добавил я, — я очень жалел, что не смог тебя спасти. Иногда мне казалось, что из-за этого моя жизнь и пошла под откос…»

Джуди потянулась за поцелуем. Эти слова её тронули, она чуть-чуть успокоилась.

«Как, думаешь, сложилась судьба других нас? — спросила она, — в каком-то мире, где выжили мы оба?»

«Не знаю и знать не хочу, — фыркнул я, — ненавижу этих везучих ублюдков».

«Да, я тоже, — согласилась она, — особенно, если они не вместе».

«По-моему это невозможно, — заверил я, — ни один я не устоял бы перед искушением трахнуть свою хорошенькую маленькую соседку».

И после этого мы, ожидаемо, снова занялись любовью. По правде, с момента появления Джуди в моём мире, мы только и делаем, что трахаемся. Даже хорошо, что мы решили заняться поисками Сэнди — есть шанс, что мы не умрем от голода или обезвоживания на этой огромной постели, в этом чёртовом старом доме.

Романтично, но глупо.

11 марта 2012.

Когда я пошёл в гараж, чтобы выгнать оттуда свою тачку, изрядно заросшую пылью, Джуд, навязавшаяся со мной, увидела бабушкин кадиллак и пришла в неописуемый восторг.

Она сказала, что всегда мечтала прокатиться на винтажной машине, напрочь проигнорировав всё мои доводы против. Как минимум, этот автомобиль выглядит, как катафалк, а в довесок он принадлежал бабуле, которая, судя по всему, была той ещё сукой. Я совсем её не помню, но благодаря дневнику знаю, что она причастна к смерти Леонарда, маминого младшего брата, и принудительному браку Лорны с человеком, которого она не любила. Бабушка, без сомнения, и превратила маму в чудовище.

«Ничего не знаю, — возразила Джуди, — если ты позволишь мне сесть за руль этого «катафалка», то, клянусь, я отсосу тебе прямо в нём».

Это было слишком заманчиво, чтобы отказаться. Она исполнила обещанное, но, увы, по мере приближения к пункту назначения, Джуд сделалась мрачной и нервной. Я настоял, что пойду к Сэнди сам, и мы чуть не поругались.

«Я должна её увидеть!» — воскликнула Джуди и опять расплакалась. Она даже ребенком и подростком плакала реже, чем сейчас. Я пожалел, что вообще взял её с собой в эту поездку, хотя и оставлять её одну дома было как-то тревожно.

О, я отлично осведомлен о том, как Джуд умеет влипать в неприятности! Не исключено, что по возвращению на месте особняка меня ждало бы пепелище просто из-за того, что она пыталась сварить макароны.

«Тебе лучше не попадаться ей на глаза, — возразил я, — она может тебя узнать…»

«Да не узнает она меня! — сказала Джуди, — я, по-твоему, очень похожа на семилетнюю малявку?»

«Нет, но… Просто, пожалуйста, ради всего святого, побудь здесь, Джудс!»

Она обиженно засопела, но послушалась.

Дверь коттеджа с безупречной лужайкой мне открыл мальчишка лет восьми, какой-то из сыновей Сэнди. Я попросил его позвать маму — в это время Сэнди уже должна была вернуться с работы. Она вышла, на ходу вытирая руки полотенцем, и недоверчиво уставилась на меня. Кажется, она меня узнала. Потому не было смысла плести какую-то многоэтажную ложь.

Так и сказал, как есть, что мне нужно поговорить с Сэнди о девочке, которую она когда-то удочерила. Пришлось только немного приврать, описывая цель, для чего мне это понадобилось: якобы после смерти матери я узнал, что у отца был ребёнок на стороне, которого сдали в приют. Я полагаю, что это — та самая девочка.

Да, я в курсе, что это про Габриэллу Перес, а не про Джуди, но я очень кстати вспомнил эту историю, чтобы использовать её в качестве легенды. Чем меньше лжи, тем меньше риска проколоться на какой-то мелочи.

Но Сэнди мои речи всё равно не тронули. Она нахмурилась.

«Я не знаю, кем были биологические

Вот и поговорили.

Прежде чем она приказала бы мне уйти, её лицо исказила гримаса, словно у неё резко что-то заболело. Но смотрела Сэнди не на меня, а на Джуд, которая, вопреки всем моим уговорам, таки притащилась сюда и застыла рядом. Вот тогда Сэнди и захлопнула дверь, что-то пробормотав себе под нос. Надо думать, проклятие.

«Я же просил тебя остаться в машине» — простонал я.

Джуди ничего не ответила, с хмурой физиономией засеменив к тачке.

«Это была плохая идея, — выпалила она уже в салоне, — и ехать сюда, и вообще искать моих долбанных родителей! Хватит. Это ничего не даст!»

Я считал иначе, но она была в таком ужасном состоянии, опять на грани слёз, что я промолчал. Да-да, Джуд права. Поиски всё равно зашли в тупик. Чтобы как-то её утешить и развлечь, я предложил покататься по городу. Джуди сразу засияла, сказала, что да — вот этот план ей нравится куда больше, к тому же она не отказалась бы пройтись по магазинам, ибо сколько она может разгуливать в моих вещах, ей нужны свои и куча всего другого.

Словом, домой она не собирается.

Мы отлично провели время, но я постоянно опасливо озирался по сторонам. Мне казалось, что Камила где-то рядом и наблюдает за нами — в каком-то обличие, не вызывающем подозрений. Одному богу известно, в кого она превратилась.

Она ведь обязательно вернётся, и наше хрупкое счастье рухнет, как карточный домик.

«Знаешь, что странно… — вдруг сказала Джуди уже на обратном пути, — Сэнди говорила мне, что не может иметь детей, потому она… ну и удочерила меня. С ней что-то случилось, что-то страшное, из-за того, что её избивал бывший муж. А тут… у неё их аж двое».

«Ну, в твоём мире Лорна не болела раком, — заметил у меня, — различий хватает».

И всё же я задумался: Джуди права, здесь что-то не сходится.

20 марта 2012.

Если у Джуди талант влипать в неприятности, то у меня, вероятно, всё портить.

Я же просто не мог в кои-то веки наслаждаться жизнью и ценить обретённое счастье!

Каюсь: я только сделал вид, что оставил свою навязчивую идею о поиске родителей Джуд, а на самом деле продолжил их, но у неё за спиной, что мне, конечно, чести не делает. Но мне было боязно, что и на ней как-то негативно скажется пребывание в чужом мире, вот я и считал себя обязанным докопаться до правды и убедиться — Джуди другая, ей ничего не будет.

Учитывая, что мы почти не покидаем особняк и открыто я заниматься своими исканиями не мог, пришлось изворачиваться.

Я снова погрузился в мир, полный магии, потому что мне нужно было восполнить силы. Накануне я заметил, что очень ослаб и даже утратил способность к телекинезу. Попытавшись сотворить хотя бы огненный шар и получив вместо него жалкую искру, тут же погасшую, я основательно напрягся: магия меня оставила. После погружения в тот мир всё пришло в норму, но я понял, что нужно быть осторожнее. Кажется, есть риск полностью лишиться всех способностей и тогда… страшно об этом думать. Мы станем легкой мишенью для Черноглазого.

Я разузнал, что приют, где Джуди, предположительно, провела своё раннее детство, прекратил существование, как в юридическом, так и в физическом смысле — на его месте построили торговый центр, — и стал проверять больницы. Большинство медучреждений перешло на цифровые носители данных, но до двухтысячного года всё ещё пользовались бумагой, так что был шанс отрыть что-то в архивах. Да, я потрачу уйму времени, но, быть может, найду имя женщины, родившей ребенка в нужный день.

Так я думал. А потом меня застукала Джуд в момент, когда я вернулся домой и превращался обратно из ворона в человека.

«Блядь! — заверещала она, — да какого чёрта?! Ты меня до смерти напугал!»

Напугана была она, а в обморок грохнулся я. И вот всё по новой: темнота в глазах, кровь из носа и жуткая головная боль. Джуди помогла мне доползти до дивана, но мой ужасный вид её не разжалобил. Взбучки было не избежать.

«А сейчас ты мне всё объяснишь, — потребовала она, — где ты был?! Чем ты, блин, вообще занимаешься, ублюдок пернатый!?»

А что было делать? Пришлось сказать всё, как есть. Конечно, далеко не всё.

«Я искал хоть какую-то информацию о твоих родителях, — сдался я, ибо мне было слишком хреново, чтобы складно врать, — но в некоторые места легче пробраться… в таком виде».

«О, это именно то, что я хотела услышать! Почему у тебя идёт кровь из носа? Это из-за превращения?»

«Да, всё так, — признал я, — магия расходует ресурсы организма, и если ей злоупотреблять...»

В глазах Джуд не было и тени сострадания. Она кивнула своим мыслям. Из воинственной она резко стала грустной.

«Раньше я думала, что ты собирался покончить с собой, — тихо сказала она, — потому тогда порвал со мной и прогнал с острова. Но ведь это неправда, да? Ты просто довёл себя своими фокусами? Это с тобой случилось?»

«Я не знаю, — ответил я, — этогоне случилось, потому что ты пришла».

«Но я хочу знать правду: чего ты добивался, почему ушёл в зеркало насовсем?»

А вот это уже интересно! Это, кажется, вырвалось у Джуди против воли. Она сама поняла, что прокололась и нервно заёрзала на месте. У меня действительно был план напитаться энергией того места, призвать Камилу и заманить её в лес между мирами для финальной битвы, я это помню, но я не помню, чтобы говорил об этом Джуд. Точно нет.

«Ты читала мой дневник?!» — возмутился я.

«Нет!» — выпалила она.

«Тогда откуда ты знаешь?»

«Ты сам мне сказал».

Её слова отдались острым приступом мигрени. Я зажмурился, пережидая, пока боль утихнет, и наконец-то смог сформулировать правильный вопрос:

«Когда?»

«В моем мире. Ты… ты был там, — ответила Джуди. Она присела передо мной на корточки и взяла мои руки в свои. Она выглядела напуганной и смятённой. Её пальцы были холодными, а саму её слегка потряхивало. Она сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить:

«То, что я провела ритуал, призывая твой дух, не вся правда. У меня получилось. Ты… ты пришёл из какого-то места… Ты сказал, что туда попадают все заблудившиеся путешественники. Оно изменило тебя, поэтому ты недолго протянул в моем мире…»

Вот, что должно было произойти, если бы она не появилась — понял я. Выходит, мне удалось, удастся победить

Господи, как всё это сложно!

«Я умер, верно? — уточнил я, — там, в твоём мире. И ты отправилась в прошлое».

«Да» — она кивнула.

«Но как тогда тебе удалось меня призвать, если я был в каком-то «другом месте»?» — поинтересовался я.

«Не знаю, — сказала Джуди, — наверное, я просто очень хотела тебя увидеть. Я же сама не понимаю, как работает мой дар, как мне удавалось приходить на остров без всяких магических выкрутасов, как я попала сюда».

«Вот поэтому нам и нужно найти твоих родителей, — оживился я, — я никогда не слышал ни о чем подобном. Твои способности уникальны…».

«Нет! — перебила она, — вот уж дудки! Мы не будем никого искать, ты не будешь никого искать! То, что с тобой происходит — это полный пиздец. Я не для того проделала такой путь, чтобы снова тебя потерять».

В этом месте нам полагалось приступить к трогательному примирительному сексу, но я слишком погано себя чувствовал. Это продолжалось ещё несколько дней, а потом меня отпустило.

И я возобновил поиски, хоть тем вечером и поклялся Джуди, что не буду этого делать.

31 марта 2012.

Этим утром возле ворот особняка остановился неприметный чёрный автомобиль, и человек, выглядящий словно торговец человеческими органами, передал мне увесистый конверт. Я предвкушал, как вручу его Джуд, но она, только завидев его, подняла крик. Почти как Лорна в своё время. Но Джуди явно решила, что это связано с поисками её родителей, потому и разошлась.

«Я даже знать не хочу, что там!» — рявкнула она, и, выхватив конверт, потащила его к камину, намереваясь развести огонь и спалить его к чёртовой матери. Я перехватил её по пути.

«Нет-нет-нет, — взмолился я, — ты всё-таки сначала посмотри!»

Она распотрошила бумагу с таким видом, будто следом распотрошит уже меня. И я искренне наслаждался недоумением, написанным на её лице, когда она перебирала документы и карточки, оказавшиеся внутри: паспорт, водительскую лицензию, страховку и кредитки.

«Кэрол Льюис?! — переспросила она, — это что, какая-то грёбаная шутка?»

Имя и правда в некотором роде было шуткой. Даже Шейн, к которому я обратился со своей щекотливой просьбой, засомневался, не псевдоним ли это какого-то артиста-травести или восточноевропейской проститутки. Увы, я не мог растолковать ему, в чём тут ирония.

«Это — твои документы, — пояснил я на всякий случай, — теперь ты официально существуешь в этом мире. Но уж извини, твоё имя здесь принадлежит маленькой мёртвой девочке, было бы невежливо его у неё отбирать».

«Ох, — изумленно, но с явным удовлетворением выдохнула Джуди, — это… спасибо. То есть ты передумал выдворять меня обратно?»

«Мне будет спокойнее, если у тебя они будут, пока ты здесь» — честно сказал я, — мало ли, вдруг понадобиться обратиться к врачу, или…»

«Достаточно было просто сказать «да, передумал» — надулась она.

Я прикусил губу так сильно, что почувствовал во рту привкус крови. Я не имел права давать ей ещё одно обещание, которое не смогу выполнить.

Больше всего на свете мне хотелось бы, чтобы Джуди осталась, но это от меня не зависит. Возможно, если я найду её родителей и узнаю, как работает её дар, мне станет спокойнее, и это даст мне моральное право прописать в нашем мире эту очаровательную эмигрантку из чужого измерения.

Если.

Джуди тоже о чем-то задумалась. Она всё вертела бумаги в руках, недоверчиво разглядывая их со всех сторон.

«Где ты это взял?» — полюбопытствовала она.

«У отца есть… некоторые связи, — сказал я, — взамен я пообещал, что мы как-нибудь приедем к нему в Калифорнию».

«Здорово, — пробормотала Джуд, — правда! Спасибо! Это…»

«О, ничего хорошего на самом деле, — проворчал я, — Шейн ещё тот кусок дерьма, не обольщайся. И меня пугает, как настойчиво он хочет с тобой познакомиться. Вдруг попытается к тебе подкатить? Он любит помоложе. Камила, кажется, была твоей ровесницей…»

«Камила» — повторила Джуди, как-то помрачнев. Я решил, что перестарался, злословя об отце вместо благодарности за заботу и оперативность в решении нашей «проблемы». Моя родня ужасна во всех смыслах, но Джуд сирота и идеализирует понятие семьи. Должно быть, ей неприятно такое слышать.

«Это его бывшая жена» — уточнил я.

Джуди тряхнула головой и снова улыбнулась, но смотрела с подозрением.

Вероятно, имя показалось ей чудным, но не менее чудным чем то, которое теперь принадлежит ей.

5 апреля 2012.

Эйфория от нашего воссоединения с Джуди постепенно сошла на нет, и возникла необходимость узнать друг друга получше. До того мы имели дело только с сильно урезанными версиями, что встречались на острове, а оказавшись под одной крышей столкнулись с разными трудностями, возникающими в ходе притирки характеров.

С Джуд нелегко, со мной — не сомневаюсь, тоже.

И проблема не в том, что моя возлюбленная — неряха с ужасными манерами, а я, как она выразилась, напротив «чистюля» и «диктатор»; не в том, что она — экстраверт, а я ненавижу людей и предпочитаю одиночество. Она очень свободолюбива и так и рвется на волю. Джуди надоело безвылазно торчать в особняке, а я не могу объяснить ей, что ищу повода удержать её здесь не из прихоти, а во имя безопасности.

«Мне нужны ещё кое-какие документы» — заявила она.

«Какие?»

«Ну… — замялась она, — вообще-то в своём измерении я окончила колледж. Можно как-то сделать мне дипломы? А то без них я не смогу найти работу».

«Зачем тебе работа? — опешил я, — у нас куча денег, ты можешь…»

«Нет, не могу! — вскинулась Джуд, — я не могу постоянно сидеть без дела. Быть может, для вас — долбанных белых богатых англосаксонских протестантов это и нормально — нихера не делать, а только ходить на благотворительные аукционы и играть в гольф, но я не такая! Я привыкла сама зарабатывать себе на хлеб, и у меня была любимая работа, которой мне нравилось заниматься!»

«Как ты меня назвала?» — переспросил я, не зная, рассмеяться или всё-таки рассердиться.

«Ладно-ладно, это стереотип, — чуть сбавила обороты она, — но ведь это не лишено смысла? Твои предки прибыли сюда на «Мейфлауэр», у вас долбанный особняк с приусадебным парком и прислугой, свой склеп на кладбище, несколько машин, все эти антикварные безделушки, корочки из университетов «Лиги плюща»! Дай угадаю:

«А вот тут ты очень сильно заблуждаешься, — со злым удовольствием сказал я, — нет у меня никакого диплома, я и вовсе не учился в колледже. Я предпочел сбежать из дома, чтобы работать на автозаправке и снимать в Бостоне квартиру с клопами. Как тебе такое, Джудс?»

«О…» — изумленно выдохнула она. Нужный эффект был достигнут, но я вошёл в раж:

«Мне пришлось вернуться, потому что у Лорны диагностировали рак, и нужно было за ней ухаживать. Если бы не это, я предпочёл бы клопов, а не эту самую золотую ложку в заднице, которая не даёт тебе покоя. Магию я, кстати, тоже не выбирал. Просто не повезло, обычно мужчины её не наследуют».

«О» — повторила Джуди уже с пристыженным выражением. Её воинственное настроение мигом исчезло, она сделалась тихой и задумчивой.

«Извини, — выдавила она после паузы, — на самом деле я так плохо тебя знаю! Я привыкла к…»

«Образу, который себе придумала, — подсказал я, — и ты, должно быть, страшно разочарована».

«Нет, точно нет, — возразила она, — наоборот, мне нравится тебя узнавать. Ты так далёк от этого самого образа. Характер у тебя, конечно, пиздец, и ты мог бы меньше ворчать из-за моих бытовых привычек, но такой ты нравишься мне больше. Настоящий».

«Ты тоже, — признался я, засмущавшись от её искренности, — такой нравишься мне больше».

Я почувствовал себя нелепым мальчишкой-подростком, которому впервые оказала знак внимания симпатичная девчонка. Мне стало неловко, и за свои придирки, и за свой колючий характер, и за всё вообще. Даже за дурацкие очки, которые теперь, когда мы живём вместе уже не выходит скрывать. Будто я мрачный, угрюмый ботаник, что вечно сидит в столовой один с книгой и ни с кем не общается. Ну, таким я когда-то и был, и, возможно, остался. А Джуд явно рассчитывала на что-то другое, отправившись спасать таинственного принца с острова.

«Ну да, ну да, — фыркнула она и передразнила, — «это так сложно хоть раз сложить вещи, а не бросить их на пол? Ты оставляешь недоеденную еду, чтобы здесь завелись муравьи? Я люблю животных, но не насекомых» Бла-бла-бла».

«Прости, — уныло сказал я, — в детстве Лорна колошматила меня за малейший беспорядок».

«Что?! — воскликнула Джуди, — она тебя била? Это просто трэш! Впрочем, это многое объясняет».

«Пожалуйста, не продолжай, — взмолился я, — она была не подарок. Просто останавливай меня, когда я начинаю вести себя как она».

«Ну, попробуешь меня ударить, пожалеешь» — рассмеялась Джуд.

У меня сразу потеплело в груди от благодарности, что она обратила этот неприятный разговор в шутку. Впрочем, в этой шутке была доля правды. Я не забыл, как она врезала мне, когда я попытался затолкать её в зеркало. Истинное унижение — получить от девчонки, но в свое оправдание скажу, что тогда я был в омерзительной физической форме. С тех пор я приложил немало усилий, чтобы превратить себя из ходячего скелета в подобие человека. Регулярные приемы пищи, утренние пробежки, и ещё кое-какие физические упражнения в сумме дали неплохой результат.

«Но я правда устала сидеть взаперти, — сказала Джуди, рассудив, что после момента откровений вполне можно вернуться к изначальному предмету нашего спора, — почему ты не позволяешь мне никуда выходить? Боишься, что я от тебя сбегу?»

«Боюсь, что ты влипнешь в какие-то неприятности, — сказал я почти правду, — а ещё возможных последствий пребывания в чужом мире. Мне спокойнее, когда…»

«Итан, я уже больше месяца здесь! — нетерпеливо перебила она, — если бы и были «последствия», о которых ты говоришь, они бы давно проявились. Расслабься. И тебе не кажется, что это несправедливо? Сам то ты вечно где-то пропадаешь! Что ты делаешь, когда превращаешься в ворона?»

Конечно, она заметила, хоть я и старался ускользать незаметно и отсутствовать совсем недолго. Другого выхода не было. Пришлось нагло врать, врать, глядя ей в глаза. Ненавижу себя за это. Но это ради нас, нашего будущего, чтобы оно у нас было.

«Я привык к одиночеству, — заявил я, — иногда мне просто нужно… побыть где-то наедине с собой, подумать. В обличье ворона это выходит лучше всего».

«Ну да, ну да, — пробормотала Джуд, и, сдается мне, она нисколько не поверила, но всё же добавила, — хотела бы я знать, как это. Но мне говорили, что маги не могут менять свой облик. Почему это можешь ты?»

Я сразу уловил подвох, и понял, что отговорка про «особый талант» не сработает. Мы опять вплотную подошли к территории секретов, тщательно оберегаемой Джуди. Забавно, что здесь она пересекалась с моей страной страшных тайн. Безусловно, мне хотелось бы разузнать больше про похождения того, будущего, не произошедшего себя, но в то же время было боязно вскрывать эту тему.

«Я делал это в твоём мире, — озвучил я невесёлую догадку, — так?»

«Да, и меня это страшно бесило, — выпалила Джуд, — и бесит сейчас! А ещё меня бесит, что я сижу тут, словно пленница, пока ты невесть чем занимаешься!»

«Хорошо, — сдался я, быстро придумав, как переключить её внимание, — просто… побудь ещё немного моей пленницей, м? У меня есть идея, как тебя развлечь, пока моя паранойя немного не утихнет».

«Речь о каких-то эротических играх?» — заинтересовалась Джуди. Её щеки очаровательно заалели. Я снова и снова поражаюсь тому, как она умудряется быть одновременно и застенчивой, и раскрепощённой.

Я взял со стола ноутбук и положил на кровать рядом с ней.

«Ты ведь любишь антиквариат, так? — уточнил я, — найди что-нибудь интересное и займись реставрацией. Цена не имеет значения, ни в чём себе не отказывай. Не просто так же ты трахаешься с «белым богатым англосаксонским протестантом»?»

«Ну ты и козёл всё-таки, — фыркнула Джуди, но выглядела в этот момент по-настоящему польщенной, — спасибо».

Она правда оценила эту идею и принялась с энтузиазмом перерывать интернет в поисках какого-нибудь убитого старого хлама, которому её золотые руки подарят новую жизнь. Тогда я подумал, что со временем мы могли бы сделать это чем-то типа семейного бизнеса и постепенно расширить его не только на вещи, но и на дома. Джуд обожает старинные дома, о чём сама сто раз твердила. Почему бы её таланту не раскрыться, благодаря всем этим дурацким деньгам Уокеров?

Почему?

Да потому, что наше будущее слишком туманно. Я отлично знаю, как жизнь любит вносить свои коррективы, и как опасны мечты.

19 апреля 2012.

Наконец-то мои искания дали хоть какие-то плоды. Я уже было отчаялся, утомившись вламываться в пыльные закрома

Не могу сказать, что я доволен результатом.

Он поверг меня в смятение и подбросил куда больше вопросов, чем дал ответов.

Как ни странно, мне помогла чёртова Аманда Макбрайд. Конечно, она не имеет ко всему этому никакого отношения, но, разглядывая список пациентов за нужный период, я увидел женщину по имени Аманда Роквуд, и только из-за этого не ушёл, а продолжил изучать бумагу в своих руках. Из-за имени я невольно вспомнил мать Мелиссы, и, задумавшись о ней, задержался в архиве. Взгляд скользил по строчкам, а мысли были далеко, но, наткнувшись уже на другое знакомое имя, я резко позабыл про покойную Верховную Юга и всё её злодеяния.

Я был готов найти здесь что угодно, но не это:

Сэнди Дэвис, поступившую в больницу в критическом состоянии, и, что важно, на позднем сроке беременности. В карте значилось, что из-за травм, полученных от побоев, она потеряла ребёнка, и едва не погибла сама. Не составляло труда догадаться, кто сотворил это с миссис Дэвис, ведь я не раз слышал про её бывшего мужа-алкоголика, имевшего привычку к рукоприкладству. Другой вопрос… действительно ли ребёнок Сэнди мёртв?

Ребёнок — девочка, что должна была появиться на свет в день рождения Джуд.

Слишком уж подозрительное совпадение!

Но Сэнди Дэвис не ведьма, в этом сомнений нет, я не чувствую в ней и искры магии. Даже если Джуди — её настоящая дочь, а не приёмная (что, конечно, не укладывается в голове), то она унаследовала свои способности не от матери. От того алкаша? А был ли он алкашом? Кем, чёрт возьми, он был? Бастардом какой-то из великих магических семей Салема? Внебрачным отпрыском кого-то из тех старух, что убиты моей матерью много лет назад? Их, к несчастью, уже не спросишь.

И что теперь делать? Перерывать архив Ковена? Или идти в какое-то другое измерение, где Лорна не устроила из пятерых ведьм барбекю, чтобы нащупывать концы этой нити?

Да и нет гарантия, что мое предположение верно? Кому и зачем понадобилось объявлять ребёнка Сэнди погибшим и сдавать в приют, чтобы потом, спустя семь лет, она забрала его оттуда, как чужого?

Знала ли она?

Беспросветный мрак, как говорит Джуд!

Я основательно загрузился и чуть не попался охраннику. За минуту до того, как он вломился в архив, я превратился в ворона и дал дёру. Бедный старик-латиноамериканец едва не испустил дух от вида зловещей птицы, и до меня ещё долго доносились его молитвы, пока я искал открытое окно, чтобы выбраться наружу.

По пути домой я продолжил размышлять в этом направлении: допустим, Джуд — дочь Сэнди Дэвис (о чём ей категорически нельзя знать, ведь это разобьёт ей сердце), а её отец был носителем магии, не имея об этом никакого представления, то откуда он всё-таки взялся? Способности Джуд уникальны, значит, у кого-то из её предков должно было быть что-то подобное. Стоит ли вычеркивать версию с северными магическими династиями, ведь ни у кого тут отродясь не было таких талантов? Или были, но за ними пришла Луиза Ришар? Я специально освежил это в памяти: я не первый путешественник, но вампирша планомерно устраняла моих предшественников. Она может что-то знать, но спрашивать её бессмысленно и опасно.

Единственное, что мне остаётся — разузнать что-то про мужа Сэнди. И если сама она со мной говорить не станет, то Джуди должно быть известно хотя бы его имя. Она, в отличие от Луизы, не откусит мне голову.

Но это не точно.

Джуди упоённо возилась с каким-то антикварным буфетом, провоняв всю гостиную лаком и химикатами. Окно было открыто, чтобы пустить в помещение немного свежего воздуха.

«О, ты вернулся, дорогой, — издевательски протянула она, — напомни, я закажу в зоомагазине какие-нибудь лакомства для птиц».

«Очень смешно, — хмыкнул я, обратившись, — впрочем, почему бы и нет? Готовить ты всё равно не умеешь».

Джуд показала мне язык, но её веселье быстро закончилось, когда она заметила кровь у меня под носом. Нахмурившись, она подошла, чтобы стереть её.

«Надеюсь, что это того стоит» — вздохнула она.

Я не нашёлся с ответом, как не нашёл в себе храбрости поделиться с ней тем, что узнал и спросить про мужа Сэнди.

21 апреля 2012.

Вот тут то и случилась катастрофа.

Мне понадобилось несколько дней, чтобы собраться с мыслями. Я с сожалением признал, что не осмелюсь прямо завести речь о мистере Дэвис (если, конечно, Сэнди оставила его фамилию после всех его зверств), и стал продумывать окольный путь достижения желаемого. У меня была отличная школа — с Лорной мы только и делали, что играли с друг другом в какие-то странные игры, потому я и решил тряхнуть стариной.

По общеизвестным данным, этот ублюдок был алкоголиком — подумал я и мне показалось отличной идеей подтолкнуть Джуд к триггерной теме. Я вышел из дома на своих двоих и отправился в ближайший бар. Проторчав там весь вечер, вливая в себя одну за другой, я воротился домой в просто-таки омерзительном состоянии. Напиваться я умею куда лучше, чем колдовать.

Это — своего рода талант.

Джуди, конечно, волновалась, ибо отсутствовал я дольше обычного, да ещё и не вспорхнул на подоконник в обличие птицы, а неуклюже ввалился, едва удерживая себя в вертикальном положении.

«О, господи! — воскликнула она, — какого чёрта?!»

Как ни странно, она не устроила скандал, а проводила меня до спальни и принялась заботливо помогать стаскивать ботинки и верхнюю одежду.

«Что на тебя нашло? — спросила Джуд, — почему ты пил один, а не со мной?»

Вот, что её задело — и это было чертовски мило. И она была чертовски милой, пока сидела рядом и расстегивала пуговицы моей рубашки своими тонкими пальцами. Раньше она была маленькой ершистой девчонкой, теперь в ней появилось что-то мягкое, округлое, женственное и обволакивающее, непреодолимо-сексуальное.

«Ты такая красивая» — выдал я. На самом деле я куда лучше контролировал свои разум и речевой аппарат, чем могло показаться. Просто было важно это сказать. Я, пожалуй, всё время говорю ей какие-то гадости, но не умею иначе.

«Ну, спасибо, — смущенно пробормотала Джуди, — но я по-прежнему хочу услышать, в честь чего это».

«Не знаю, — сказал я, — что-то на меня нашло. Бывает. Это, наверное, долбанные отцовские гены — он настоящий алкаш. Хреновая у меня наследственность — от матери досталась эта злоебучая магия, от отца — алкоголизм. И как ты со мной связалась?»

Джуд хмыкнула и

«Как-то связалась» — пожала плечами Джуди. Мне несказанно повезло, что в этот момент я валялся на кровати, а не стоял, ибо от сказанного ей дальше обязательно бы свалился, как нокаутированный боксёр.

«Итан Уокер, ты ведь ничего не делаешь просто так, — строго начала она, — признавайся, в чём тут дело, для чего показательное выступление. Это…»

Весь выпитый алкоголь сначала резко ударил мне в голову, а потом запросился наружу через рот, но я сдержал приступ тошноты. Мне не привыкать. Бывало, я выпивал и больше.

«И то, что ты сказал про гены, — продолжила Джуд совсем тихо, — это из-за того, что мы не предохранялись? Ты пытаешься сказать, что не хочешь детей и…»

«Чего?» — растерялся я.

Ещё только этого не хватало!

На минуточку, одной из моих страшных тайн была операция, сделанная в прошлом году, потому, что я не хотел отдавать своего гипотетического ребёнка долбанной тени, стребовавшей его в качестве платы за спасение Лорны. Лорны, которая всё равно умерла, ведь была сумасшедшей и упрямой, не знаю, что больше.

«Забудь, — быстро сказала Джуди, — я сморозила какую-то несусветную глупость. Отдыхай».

Она засобиралась уйти, но я схватил её за руку. Нужно было срочно спасать положение. Зря я, что ли, устроил это, как она выразилась, «показательное выступление»? Давай, Итан. Если верить дневнику, то когда-то ты посещал школьную театральную студию. Напряги свои пропитые забывчивые мозги и припомни хоть что-то из тех занятий.

«Останься, посиди со мной, пожалуйста, — взмолился я, — и прости. Мне очень стыдно за это. Возможно, я хотел, чтобы у тебя не было иллюзий на счёт меня. Я дрянной человек, даже не человек вовсе, многие не считают колдунов и ведьм за людей. И у меня правда были проблемы с алкоголем, но я завязал. Не хочу скрывать это от тебя…»

Джуди нахмурилась.

«Это больше не повторится, но, вдруг я снова сорвусь и что-то отмочу? Мало удовольствия жить с алкоголиком, но я никогда не причиню тебе вред. Никогда не подниму на тебя руку, как…»

А вот она мне такого обещания не давала! Потому в следующее мгновение Джуд влепила мне звонкую оплеуху, от которой я рухнул обратно на постель.

«Блядь, — зашипела она, — так вот оно что! Ну, давай-давай, говори!»

Я молчал, понимая, что любой ответ потопит меня ещё больше — как правдивый, так и лживый. Пожалуй, если бы я попытался переключить внимание Джуди на Лорну, также имевшую привычку распускать руки, стало бы в разы хуже.

«Оставь её в покое, — потребовала Джуди, — мою маму и её бывшего мужа-алкоголика. Не представляю, зачем тебе это понадобилось, но я всё поняла. Чего ты, чёрт возьми, добиваешься?»

От удара я немного протрезвел, сел и потёр ушибленную щеку. Мысли стали снова ясными, но не до конца. Я, как мне казалось, всё тщательно взвесил: хитрые манипулятивные стратегии, что работали с Лорной, с Джуди ничего не дадут, но, быть может, из искренности выйдет больше пользы?

«Я узнал, что она потеряла ребёнка, девочку, — признался я, — из-за побоев этого ублюдка. Это произошло в твой день рождения. Я предположил, что ребёнок выжил, но кто-то специально забрал его у миссис Дэвис и спрятал. Потому что муж Сэнди был колдуном или в нем была скрытая магия, и ребёнок её унаследовал. Это была ты. Должна быть ты. И если я найду его…»

«Какой же ты придурок, — перебила Джуд и громкость её голоса нарастала с каждым словом, — я же, блин, просила тебя остановиться! Ты обещал! Ты солгал мне!»

«Я просто хотел убедиться, что тебе ничего не угрожает, — пробормотал я, — чтобы ты могла остаться здесь. Джуди, пожалуйста…»

«Нет уж, спасибо! — окончательно перешла на крик она, — я не собираюсь здесь оставаться! Видеть тебя не желаю! Ты скотина и патологический лжец!»

Ожидаемо, что после такого категоричного заявления она в слезах бросилась прочь, но, к счастью, на улицу, а не в зеркало, оставив мне хоть крошечную надежду, что я смогу что-то исправить. Путаясь в ногах и проклиная приличную степень опьянения, я ринулся за ней, но в холле Джуди направила на меня пистолет.

«Я не владею вашими магическими фокусами, но это тоже работает, — выпалила она, — оставь меня в покое или я тебя прикончу!»

Я сдался — ладно, она хотя бы не будет шнырять по чужому миру ночью безоружной. Я думал так ровно минуту, прежде чем вспомнил про черноглазую тварь, которая, скорее всего, не испугается пушки. Я вылетел на улицу, но из-за своего долбанного состояния не смог обратиться в ворона, да и Джуди уже и след простыл. Зато за воротами я напоролся на Камилу собственной персоной. Она стояла, прислонившись к кованой ограде, и смотрела в том направлении, где, предположительно, скрылась Джуд.

«Прикажете вернуть её, хозяин?» — насмешливо полюбопытствовала тень.

«Прикажу тебе убраться!» — рявкнул я.

«Будет сделано, — отозвалась Камила, — но вам скоро платить по счетам».

«Да пошла ты нахер, — проорал я, — ты ничего не получишь!»

«Посмотрим» — прошелестела она и исчезла.

Я ещё немного постоял в темноте, а после пошёл домой топить горе в алкоголе. В этот раз уже по-настоящему, без тени притворства.

24 апреля 2012.

Джуди отсутствовала целых два дня, на протяжении которых я только и делал, что беспробудно пил. В моём задурманенном мозгу вяло шелохнулась мысль поднабраться сил в том мире и пуститься на поиски, но тут же погасла. Это ничего не даст, да и для начала мне стоило бы хотя бы чуть-чуть протрезветь. В таком состоянии шаг в то измерение точно станет последним. Я не вынырну. И Джуд, если вернётся, обнаружит тут мой хладный труп, валяющийся на полу перед зеркалом.

Хорошо, что я этого не сделал. Она вернулась, когда я маялся в постели, ощущая, как действие алкоголя стихает, постепенно сменяясь первыми признаками похмелья. Джуди тихо легла за моей спиной. Меня оплели её тёплые руки, а её лоб уткнулся мне между лопаток.

«Ты здесь» — прошептал я.

«Ага, — подтвердила она, — ш-ш-ш».

Я сменил положение, чтобы посмотреть на неё и убедиться, что это не сон, но темнота похитила её черты. Её рука осталась, пустившись в странствие по моему телу. Никак

«Не могу разобраться — я тебя ненавижу или всё-таки люблю, — сказала она, тяжело дыша, — наверное, и то, и другое».

«Ладно».

«Но мне нравится трахаться, когда я на тебя дьявольски зла» — добавила Джуд.

«То есть выводить тебя из себя почаще?» — предположил я.

«Нет, лучше не надо, — сказала она, — слишком хочется тебе ещё и вмазать».

«Валяй, — благословил я, — если тебе станет легче. Я заслужил. Джудс, пожалуйста, прости меня».

Она слабо кивнула, чуть передвинулась, освободив меня от себя, и натянула на нас одеяло. Мне и без того было жарко, а её длинные волосы лезли в рот и перекрывали доступ кислороду, но слишком приятно пахли, чтобы их убрать.

«Где ты была?»

«Не твоё собачье дело, — отрезала она, — ты же мне не отчитываешься, где тебя носит».

«И за это тоже прости, — я тяжело вздохнул, — я всё объясню…»

«Я понимаю, почему ты так поступаешь» — призналась она.

Мне очень хотелось её видеть, потому с явной неохотой я отстранился, дотянулся до очков и включателя лампы на прикроватной тумбочке и сел, прислонившись к спинке кровати. Джуди зажмурилась от света и какое-то время лежала с закрытыми глазами, подперев щёку рукой. Проморгавшись, она посмотрела на меня своими чудесными глазами, в которых не было и тени прежней злости, только печаль.

«Но это больная для меня тема, — продолжала она, — мои родители. Наверное, кто-то другой на моём месте и правда хотел бы их найти, но я давно решила, что раз они меня бросили, то и я имею полное право навсегда вычеркнуть их из своей жизни навсегда. Да, это по-детски, но… так было проще. Даже если они, как ты предполагаешь, сделали это не по своей воле. У меня была Сэнди. Она — моя мать, другая мне не нужна».

«Хорошо, Джудс» — сказал я.

«Хорошо» в смысле ты сейчас согласился, но это просто очередная ложь?» — уточнила Джуди, подозрительно прищурившись.

«Нет, я и правда не буду их больше искать, — заверил я, — клянусь».

Джуд грустно рассмеялась и приблизилась, чтобы погладить меня по щеке, за время её отсутствия изрядно покрывшейся колючей щетиной.

«Хотела бы я тебе верить, Итан, — сказала она, — но ты ведь пиздишь на каждом шагу. Ладно, чёрт с тобой. Тебя всё равно не исправить».

«Это верно, — согласился я, — но я стараюсь. Я не хочу уподобляться матери и другим представителям «Незримого мира», которые только и делают, что неустанно лгут».

«Ага, я заметила, как с вами сложно иметь дело» — фыркнула Джуди.

Если бы я не был пьян, то обязательно бы насторожился и расспросил бы её об этом. Кого она имела в виду? Меня, явившегося на её зов, в то измерение? Мелиссу Макбрайд? Или тех двоих колдунов, которых она упоминала вначале? В любом случае, мне жаль, что ей вообще пришлось познакомиться с магами. Я пытался её уберечь — доверчивую, светлую, слишком чистую для гнилого «Незримого мира».

И не только от него. Я не забыл, с кем столкнулся у ворот особняка, и это была вторая причина, кроме исчезновения Джуд, по которой я снова схватился за бутылку.

«Я должен тебе кое в чём признаться, — сказал я, — но это очень серьёзный и неприятный разговор, и если ты к нему не готова…»

У меня в голове сам собой сложился целый список вещей, в которых мне, по-хорошему, стоило бы покаяться, но к этому не готов был уже я. Да и начинать стоило с наиболее актуальных проблем, с остальными мы как-нибудь разберёмся потом.

«Говори уже».

«Когда мама заболела раком, я очень хотел её исцелить и связался с одним существом, которое обещало, что поможет мне это сделать. Мы заключили сделку, но я не могу рассказать тебе в подробностях о её условиях, это против правил. У меня и так… проблемы с этим созданием, и, кажется, оно нехило так на меня взъелось. Контракт нельзя расторгнуть и я не знаю, как от него теперь избавиться. Оно не может попасть в особняк, но рыщет вокруг… Поэтому я и не хотел, чтобы ты покидала дом. И ты должна вернуться в свой мир. Я не хочу, чтобы оно добралось до тебя».

«Срань господня» — лаконично изрекла Джуд.

Я слабо улыбнулся, ощутив заметное облегчение от того, что снял со своей души этот груз. Два дня я пил и думал, как облачить всё это в слова. На радостях я даже слегка протрезвел. Я ожидал, что сейчас Джуди начнёт кричать или снова меня ударит, отказываясь куда-либо уходить, но ей удалось меня удивить.

«Её зовут Камила, верно?» — спросила она с таким выражением, будто её абсолютно не тронуло услышанное. Более того — оно было для неё очевидно.

«Откуда ты знаешь?!» — воскликнул я. Я сразу испугался, что она читала дневник, но ответ был куда хуже:

«Она притащилась за тобой в мой мир, — поведала Джуди, — и ты сказал мне почти тоже самое, ну… за исключением причины, почему ты с ней связался. Из-за матери… боже, Итан!»

В следующее мгновение она бросилась мне на шею, обняла и пылко поцеловала, окончательно сбив с толку. Временами я чувствую себя абсолютно беспомощным перед её импульсивностью. Почему она не злится, хотя должна?

«Я всегда знала, что за твоей мудаческой сущностью скрывается доброе сердце» — выдала Джуд. Это заявление вызвало у меня нервный смешок. Ну да, ну да. И какие-то там благородные порывы, про которые мне когда-то сказала тварь.

Новость о том, что Камила каким-то образом очутилась в реальности Джуди, неслабо меня взбодрила.

«Подожди, — опомнился я, — но как это возможно? Она говорила мне, что две версии одного и того же существа не могут находиться в одном измерении, а в твоём мире она уже была…»

«Была? О чём ты?» — теперь растерялась уже Джуд.

«Ну да, — подтвердил я и принялся размышлять вслух, — до меня эта тварь прислуживала Верховной Юга, матери Мелиссы, но лет… не помню, когда это было, Аманда нарушила условия соглашения и монстр её убил. В твоём измерении всё шло по другому сценарию? О, Господи! Неужели старшая Макбрайд смогла от неё избавиться? Она жива? Как ей это удалось? Выходит, это реально?»

Моё ликование быстро сошло на нет, когда я заметил,

«Нет, — возразила она, — Мэл сказала, что оно… он её убил».

От мысли, что по измерению Джуди разгуливает не одна Камила, а целых две, у меня по спине пробежала стайка мурашек. Выходит, здесь она в меньшей опасности, нежели дома. Страшно представить, чем занимается брошенная на произвол судьбы тень, после того, как я сгинул, но куда хуже, что будет, если она встретит другую свою версию, и они начнут действовать сообща. Возможно, учитывая её, как она меня заверяла «иную природу», правило гомеостаза над ней не властно.

Их двое! О, ужас! Мне резко расхотелось отправлять Джуд туда. Разве что только… пойти с ней. И что? Приволочь на хвосте уже третью Камилу?

Я беспомощно застонал.

«Эй, эй, — Джуди успокаивающе сжала моё плечо, — должно же быть какое-то решение?»

«Пока мне не удалось его найти, — пожаловался я, — вернее, я собирался заманить её в один пустой мир и помериться силами, но, судя по тому, что ты здесь — нихера у меня не получилось».

«О, так выходит, ты должен был погибнуть, пытаясь победить чудовище? — подметила Джуд с лукавой улыбкой, — воистину рыцарский поступок».

«Идиотский поступок, — буркнул я, точно не разделяя её воодушевления, — я заварил эту кашу и обязан её расхлебывать. Это, между прочим, до сих пор актуально! Она здесь. Но… Быть может, из-за того, что я никуда не пошёл и будущее изменилось, она не попадёт в твой мир? Тогда там будет хотя бы одна, а не две, и тебе…»

«Нет, — перебила Джуди, — я не собираюсь это проверять. Прекрати уже указывать мне на дверь! Давай лучше подумаем, как от неё избавиться. Тогда в этом мире их будет ровно ноль и я смогу остаться. Что скажешь?»

«Это было бы слишком хорошо» — признал я.

«Вот, — удовлетворённо сказала Джуд, — только не драматизируй, пожалуйста, я знаю, как ты это любишь. Теперь ты не один, а вдвоём мы с ней справимся. Я умею стрелять, ты швыряться предметами и, наверное, много чего ещё, ты же, в отличие от меня учился магии…»

Звучало слишком оптимистично. Я догадался, что для Джуд, в детстве зачитывавшейся книгами про «Гарри Поттера» и всяким фэнтези — всё это какое-то гребаное приключение. Увы, она ошибается. Должна же она понимать! Или я опять вынужден быть тем ублюдком, что испортит ей всё веселье?

«Это просто смешно, Джудс, — возразил я, — Аманда Макбрайд считалась очень сильной колдуньей, но проиграла. У нас нет шансов…»

«А если попросить Мелиссу помочь? — перебила Джуд, — она же крутая ведьма! Ты на самом деле сильно недооцениваешь командную работу. Мне часто помогали друзья, без них я бы не справилась. Может… обратиться и к луизианской вуду-общине? Или как-то поискать моего друга Рика…»

«Пожалуйста, не продолжай, — взмолился я, — ни твойдруг, ни вудуисты, которым вообще начхать на чужие проблемы, ни, тем более, Мэл не станут в это ввязываться…»

«Но это существо убило её мать, — выпалила Джуди свой последний довод, — мать Мэл. Неужели она не захочет отомстить?»

А вот это уже звучало вполне рационально, и я глубоко задумался.

Пролистнув дневник, я обнаружил, что вскользь рассматривал вариант хотя бы проконсультироваться с Мелиссой на счёт Камилы. Мэл, конечно, та ещё стерва, но стерва умная, и, как верно заметила Джуд, имеющая здесь свой глубоко личный интерес. Джуди в чём-то права: союзники нам не помешают. Не сомневаюсь, что у Аманды Макбрайд их не было.

Только мне абсолютно не хотелось бы, чтобы Джуди встречалась с Мэл, да и вообще принимала в этом участие. Слишком рискованно.

И я не знаю, кто опаснее — Камила или Мелисса, ослеплённая ревностью.

30 апреля 2012.

Увы, Мэл проигнорировала все мои звонки и сообщения, потому я принял нелёгкое для себя решение — приехать в Луизиану на Бельтайн. Непрошенным гостям в логово Сестер вход заказан, но вампиры куда гостеприимнее, тем более мне отлично известно, где их искать в праздничную ночь.

Джуди набивалась со мной, вдохновившись идеей посетить это ужасное сборище, и мы чуть не поругались. К счастью, нашёлся весомый аргумент против её поездки: им категорически нельзя встречаться с Луизой Ришар. Луиза за версту почует, что Джуд не отсюда. Услышав про Луизу, Джуди уступила — она не горит желанием встречаться с вампирской предводительницей, ведь в её мире из этого не выходило ничего хорошего. Потому Джуд лучше посидит в особняке и подождёт моего возвращения.

Ах ты, маленькая врушка! И в чем-то ещё обвиняла меня!

Жизнь так ничему меня и не научила:

Как минимум, никогда не верить женщинам.

Джуди бессовестно меня обманула, но, что хуже всего, — она не только потащилась следом, но и проделала путь через зеркало, пока я, как обычный человек, летел на самолёте. Она откуда-то выскочила в аэропорту, должно быть, переместившись в какую-то уборную, и повисла у меня на шее, чуть не сбив с ног.

«Прости-прости, — затараторила она, — но мне страшно было отпускать тебя одного!»

Ожидаемо, я не пришёл в восторг и попытался от неё избавиться, но она была непреклонна и тут же ткнула меня в мою ложь: я сказал Джуд, что на всякий случай возьму с собой последнюю северную ведьму — Вирджинию Уайт. Никакой Уайт поблизости, конечно, не наблюдалось. Я честно пытался до неё достучаться, но она не вышла на связь.

«Вирджиния приедет позднее, — заявил я, — так что лучше дождись нас в отеле».

«Ты врешь, гаденыш, — осадила Джуди, — нагло, глядя мне в глаза, и даже не краснеешь».

«Я вообще никогда не краснею, — сказал я, — мы, «белые англосаксонские протестанты», остаемся белыми в любой ситуации».

«Угу, — хмыкнула она, — ты от меня не избавишься. Я пойду с тобой и точка».

Спорить было бессмысленно, как и пытаться воспрепятствовать её намерениям любым способом, даже если я попытаюсь привязать Джуд к кровати в отеле. Впрочем, эта идея показалась мне довольно заманчивой. У нас всё равно был вагон времени — я приехал в Новый Орлеан сильно заранее, чтобы перевести дух после перелета, ведь они с некоторых пор даются мне тяжело, а заодно арендовать тачку и хоть немного собраться с духом.

Это в представлении Джуди вампирская туссовка — мистический бал в замке Дракулы, но я то знаю, что мероприятие предстоит не из приятных.

Что вообще может быть приятного в том, чтобы добровольно сунуться в логово змей?

Пожалуйста, пусть мы выберемся оттуда живыми!

Помоги нам Бог. Или Дьявол. Я так и не разобрался, как правильнее. Кроме того, что я, как уничижительно выразилась Джуд, «богатый белый англосаксонский

Наверное, лучше рассчитывать только на себя.

На нас.

Потому что с недавних пор существуем «мы» и это вселяет надежду.

1 мая 2012.

Трудно в это поверить, но мы вернулись домой целыми и невредимыми.

Хотя поездочка, конечно, вышла ещё та.

А как всё славно начиналось: с романтичной прогулки по Новому Орлеану, во время которой Джуди показала мне свои любимые места. Не попсовые достопримечательности для туристов, а скрытые сокровища, известные только тем, кто прошёл город своими ногами от и до. Джуд отлично его знает и очень любит.

В завершении персональной экскурсии она привела меня к какому-то заброшенному особняку в Гарден-Дистрикт и путём долгих уговоров утянула внутрь. Джуди бродила по дому с таким видом, будто встретилась со старым другом, а на меня эта развалюха произвела скорее удручающее впечатление. Я спросил, чем Джуди так мил этот особняк, и она надолго умолкла.

«Ты впервые здесь?» — откликнулась она после паузы.

«Ну да, — подтвердил я, — я, знаешь ли, как-то не имею привычки лазить по помойкам».

«Эта «помойка» может быть очень уютной, если её отреставрировать, — обиженно сказала Джуд, — собственно… этим я и занималась в своём мире: приводила её в божеский вид».

Не знаю почему, но я ей не поверил. Было что-то ещё, о чём она умолчала.

Однако, у меня возникла грандиозная идея на случай, если нас не прикончат грёбаные южные ведьмы и кровососы: я куплю Джуди этот дурацкий особняк и пусть возится с ним, сколь душе угодно. Разумеется, когда нам ничего не будет угрожать. Ради Джуд я готов даже переехать в Луизиану, наплевав на наличие тут кучи неприятных соседей. По правде, видеть уже не могу «родовое гнездо». Я бы спалил его к чёртовой матери, будь моя воля.

А кто мне, кстати, запретит? Разве что Джуд поднимет вой, что особняк Уокеров — часть исторического наследия Массачусетса и всё в таком роде.

«Я, между прочим, хотела предложить тебе тут потрахаться, — припечатала Джуди, — но раз эта «помойка» оскорбляет твои чувства, мистер Брюзга, то…»

«Ни слова больше, — перебил я, — отличное место, мне очень нравится, обожаю эту помойку!»

Она хихикнула, а после долго измывалась, предлагая мне на всякий случай выкупаться в антисептике или провериться у врача — вдруг мы в процессе подцепили блох или вшей? Джуд бывает той ещё язвой.

Но ближе к ночи, когда мы отправились в вампирскую резиденцию для мероприятий, её воодушевление быстро сменилось тревогой. Благодаря этому она сделалась нетипично кроткой и пообещала вести себя тише и во всём меня слушаться. (О, какая услада для ушей!).

Увы, всё, конечно, пошло не по плану, а Джуди — не Джуди, если не притягивает к себе неприятности. Впрочем, была тут и доля моей вины.

Первой моей ошибкой было вообще взять её с собой. Второй — представить Джуд старым знакомым, как Кэрол Льюис, ведьму из Эдинбурга (про которую я вычитал в дневнике), приехавшую прикоснуться к корням, ведь когда-то её семья жила в Салеме. Мол, она остановилась у меня, последнего уцелевшего представителя северного Ковена (держим в уме Вирджинию Уайт), а я её опекаю и обучаю, не их собачье дело, чему.

Луиза Ришар смотрела на нас недоверчиво, но ограничилась парой вежливых фраз и запоздалыми соболезнованиями по поводу Лорны. Гадёныш-Виктор облобызал Джуди руки и зашёлся в слащавых комплиментах моей прекрасной спутнице, от чего нас обоих чуть не стошнило. Что касается Мэл… Вот тут началось представление.

«Мне казалось, что ты завязал с магией, — изрекла она, не смущаясь присутствия толпы желающих погреть уши, — а ты заявляешься на юг… сученицей. Как это понимать, Итан? Неужто пытаешься возродить свой сдохший Ковен?»

Я проигнорировал провокацию и прямым текстом сказал, что нам нужно поговорить.Поговорить без свидетелей.Мелисса согласилась, только вот порывалась исключить из нашего разговора и Джуд, вернее, Кэрол. Без свидетелей же! Но чёрта-с-два я позволил бы Джуди болтаться одной по этой долбанной вилле, хотя она и сама, кажется, испугалась воинственного вида Мэл, и была не прочь убраться подальше. Я незаметно, как мне казалось, стиснул локоть Джуд.

Но это не укрылось от цепкого внимания Мелиссы. Хорошо, что в этот момент мы уже вышли в другое помещение, где, кроме нас троих, никого не было.

«А, всё ясно, — пропела Мэл, — меня то ты не обманешь. И как только такое ничтожество, как ты, вообще может учить кого-то колдовству…»

«Что это тебе ясно!?» — встряла Джуди и их взгляды схлестнулись.

«Что твой «наставник» — Мэл пальцами изобразила в воздухе кавычки, — нашёл замену, раз я оказалась ему не по зубам».

«Мелисса, ради всего святого, — взмолился я, — прекрати».

Я был уверен, что сегодня умру, но прикончат меня не черноглазая тварь или кто-то из магической туссовки, а Джуд. После услышанного она мигом переключила своё внимание на меня, и мне оставалось только порадоваться, что она не умеет воспламенять взглядом.

«Не затыкай мне рот, Ит, — продолжала Мелисса ледяным тоном, — как тебе вообще хватило наглости притащиться намоюземлю со своей шлюшкой? Хотел заставить меня ревновать?»

«Сама ты шлюшка» — зашипела Джуди. Она потянулась к своей маленькой сумочке, но вспомнила, что пистолет туда не уместился и был оставлен в отеле. Сама, между прочим, настояла, что раз мы идём на приём, то надо бы «приодеться».

Мэл тоже дернула запястьем в явном намерении сотворить какую-то магическую пакость. Я её опередил: ваза с заколдованными розами за её спиной взорвалась, осыпав пол градом брызг, осколков и лепестков.

«Заткнитесь обе, — потребовал я и ткнул пальцем в Мелиссу, — особенно ты. Прибереги своё злоебучее красноречие для заседаний вашего Ковена».

Она округлила рот в беззвучном «о».

«Телекинез, — все-таки прокомментировала она, и добавила почти обиженно, — ты владеешь сраным телекинезом, а я узнаю об этом только сейчас…»

«Я здесь не чтобы выяснять отношения, — продолжил я, проигнорировав реплику Мелиссы, — а по делу. Я действительно пытался завязать с магией, но кое-что случилось, так что теперь мне нужна помощь. Твоя помощь, Мэл. Я думаю, ты и сама заинтересуешься, когда узнаешь, в чём дело. Если только перестанешь устраивать идиотские сцены и выслушаешь».

«Валяй» — благословила она с явным снисхождением в голосе.

Ну, спасибо, Верховная Юга, что соизволили захлопнуть свою пасть хоть ненадолго! Премного благодарен!

«Я выследил ту тварь, что когда-то убила твою мать», — вместо так и просившихся колкостей сказал я.

Я заметил, как брови Джуди в изумлении взметнулись

«Не может быть! — воскликнула Мелисса, мигом позабыв про Джуд и все свои обиды, — я годами искала его, но он…»

«Он сам пришёл ко мне, —изредка я говорю правду, — и предлагал сделку».

«А ты? Ты согласился?!»

«Нет, конечно, —но чаще я всё-таки лгу, — я что, самоубийца? Но пока он поблизости, есть шанс его прищучить. Что тебе о нём известно? Аманда рассказывала, кто он такой? Откуда он взялся? Какие у него слабости?»

Пока я засыпал Мелиссу вопросами, Джуди выдрала у меня свою руку, и, резко развернувшись на каблуках, рванулась прочь. Мэл проводила её взглядом и скорчила гримаску.

«Малышка-Кэрол не в восторге от охоты на монстра, да? — полюбопытствовала она, — или ей не понравилось знакомство с твоей бывшей?»

«Да, чёрт возьми, Мэл, ты — не моя бывшая! — взорвался я, — прекрати выдумывать всякую херню! Я тебе говорю о серьёзных вещах, а ты? Как ты вообще умудряешься управлять своим Ковеном, когда у тебя в голове кошачье дерьмо?!»

«Чья бы корова мычала, Ит! Ты свой Ковен вообще проебал, — парировала Мелисса, — придется подождать, пока эта крошка родит тебе новый. Хотя это вряд ли. Ты же не соизволил поведать ей, что между нами было? Кажется, она очень расстроилась…»

«С тобой невозможно разговаривать, — не выдержал я, — ну тебя нахер».

«Не забывайся, Итан Уокер, — ощерилась она, — ты на моей земле, и тебе тут никто не рад. Забирай свою шлюху и…»

Договорить Мэл не успела — волна магии снесла её с ног, протащила по полу и, свернув тумбочку с ещё одной невинно убиенной вазой, толкнула в дальнюю стену.

«Не смей так её называть!» — рявкнул я. Я этого не планировал, но так вышел из себя, что демонстрация силы вышла сама собой.

Мелисса зарычала сквозь зубы, стряхнула с себя останки вазы, и уже было собиралась зашвырнуть в меня проклятьем, но отчего-то резко передумала. Её глаза расширились от ужаса, а взгляд остекленел.

«О, Господи», — пробормотала она. Я до сих пор гадаю, что её так напрягло, но точно не магия. Мэл всю жизнь провела среди ведьм и всякого насмотрелась.

Я плюнул на неё, помчался искать Джуди и нашёл очень вовремя: на террасе в объятиях Виктора. Опоздай я на минуту, этот мёртвый кусок дерьма попробовал бы её на вкус. Платье сползло с плеча Джуд, почти обнажив грудь, а кровосос уже пристраивался к её шее, параллельно беспардонно шаря своими лапищами под подолом юбки. Джуд выглядела счастливой и разомлевшей, что было совершенно на неё не похоже. Я решил, что ублюдок её загипнотизировал и, разозлившись, прописал ему кулаком по смазливой физиономии. Он давно нарывался. Применение грубой силы возымело нужный эффект: вампир опешил. Он привык к галантным манерам и разборкам с помощью колдовства. Даже возмутиться не успел.

За него это сделала Джуди, пока я за шкирку тащил её к главному входу, у которого мы оставили тачку:

«Какого дьявола!? — воскликнула она, — что ты творишь, психопат хренов?!»

«Так ты не под гипнозом?» — изумился я.

«Нет, конечно, — сказала Джуд, — почему бы мне не развлечься, раз я здесь? Или ты, какмой наставник, имеешь что-то против?»

«Я не твой наставник» — напомнил я уже в салоне автомобиля. Я перегнулся через ручку коробки передач, чтобы поцеловать её, очаровательно растрепанную и разрумянившуюся, но Джуди увернулась, а в довесок ещё и влепила мне пощечину.

«Не трогай меня» — потребовала она.

«Что тебя задело? — спросил я, — Джуд, я не мог сказать всем, что ты пришла из другого мира и…»

«Можно было не выдавать меня за свою ученицу».

«Это — грёбаный «Незримый мир», ты ни черта не понимаешь, как тут всё работает, — принялся оправдываться я, — нужна была легенда…»

«Для всех? Или для Мэл? — подловила Джуд, совсем скиснув, — с которой ты трахался, о чём как-то не потрудился упомянуть».

«Это было сто лет назад! — слабо попытался возразить я, — и для меня ничего не значило…»

«В том то и проблема, — вздохнула Джуди, — что для неё всё иначе, но тебе плевать на её чувства. На мои, наверное, тоже. Ты всегда поступаешь, как тебе удобно».

«Ну, такой я хреновый, уж извини, — вспылил я, — не нравится—ты знаешь, где выход».

Это я, определенно, сказал зря, потому что Джуд окончательно расхотела со мной говорить и замкнулась в себе. Она молчала всю дорогу до отеля, отвернувшись к окну и прикидываясь спящей, но я видел, что её веки приоткрыты. Молчала, собирая вещи. Молчала по пути в аэропорт, демонстративно вставив наушники в уши и накинув на голову капюшон толстовки, надетой поверх вечернего платья. В самолёте она попросила у стюардессы плед и завернулась в него, натянув ткань почти до глаз.

«Как ты хотела, чтобы я тебя им представил?» — не выдержал я, когда огни Нового Орлеана и земля остались далеко внизу. Джуди проводила их тоскливым взглядом.

«Хм».

«Если бы я сказал Мэл, что ты —моя девушка, она бы тут же вцепилась тебе в волосы», — сказал я, а сам подметил, как непривычно так величать Джуди. Но мне понравилось. Да я, чёрт возьми, мечтал об этом столько лет!

Итан, что за чушь? Тебе двенадцать лет?

«Хм», — повторила Джуд, приподняв бровь. Кажется, лёд тронулся.

«Знаешь, почему я когда-то отверг Мелиссу? — продолжал я, сделав глубокий вдох, чтобы набраться храбрости это озвучить, — я всегда любил только тебя. Мне было плевать, что мы никогда не сможем быть вместе, потому что ты живёшь в другом измерении, а в моём давно мертва. Я хотел быть только с тобой и больше ни с кем».

«Надеюсь, что это не очередная ложь, — хмыкнула Джуд, но её губы тронула легкая улыбка, — но спать с другими это тебе не мешало!».

«Плоть слаба, — признал я, — да и ты, на минуточку, явилась ко мне не девственницей, а значит, эти десять лет тоже ни в чем себе не отказывала. Что скажешь на это?»

«Что ты меня бесишь», — буркнула она.

Джуди повернулась ко мне. В её глазах плясали озорные искры. Выходит, отошла. Точно отошла, ибо она набросила плед и на меня, и её проворные пальчики скользнули под ним к пряжке моего ремня. Она расстегнула его, а следом пуговицу брюк, и её ладонь нырнула в белье. Вроде как, совсем не для того, чтобы оторвать мне член за всё хорошее.

«Чёрт

«Ладно, пойдём в туалет» — согласилась Джуд и провела языком по губам. Жест вышел сексуальным до безобразия. Поднимаясь с места, она наклонилась ко мне и шепнула на ухо:

«Простите, учитель, эти десять лет я была очень плохой девочкой. Только не наказывайте меня слишком строго!»

И пусть в Луизиане мы не обзавелись союзником, в котором так нуждались, в целом мы всё-таки съездили туда не зря. Как минимум, безумный секс в тесном туалете самолёта того стоил. Пожалуй, он был одним из лучших в моей жизни.

С Джуди не может быть по-другому.

10 мая 2012.

У нас всё хорошо, за исключением, конечно, того, что за стенами особняка рыскает кровожадная черноглазая тварь, а Мелисса, которая могла помочь с ней разобраться, скорее всего, теперь тоже преисполнилась в желании нас прикончить. Впрочем, если не покидать дом, то нам ничего не угрожает.

Но не можем мы прятаться вечно?

Вот я и запланировал вылазку наружу, разумеется, не без причины.

Я и сам подустал сидеть взаперти, хоть и в самом приятном обществе из всех возможных. Всё это время Джуди возилась с хламом с «e-bay», что нам доставляли прямо к порогу, превратив зимнюю оранжерею в свою мастерскую, а я сидел над книгами. Я вдохновился идеей обзавестись общим делом и решил набраться необходимых познаний, чтобы компенсировать отсутствие у себя высшего образования. У Джуд золотые руки, а у меня есть мозги. По крайней мере, то, что от них осталось после злоупотребления магией и алкоголем.

Гордись, мам, я таки взялся за ум.

Попутно я пытался достучаться до Вирджинии Уайт, ведь меня порядочно напрягло, что она так и не вышла на связь. Да, я мог бы смотаться на разведку в облике ворона, но я обещал Джуд этого больше не делать. Сколько можно врать? Невозможно построить крепкие отношения на бесконечной лжи, а секретов у меня по-прежнему непростительно много.

«Я собираюсь нанести визит Вирджинии, — сообщил я Джуди, — ты хочешь поехать со мной?»

«Вирджиния, Вирджиния, Вирджиния, — задумчиво повторила она, постукивая себя кончиком карандаша по губам, испачканным в краске, — это ещё, блин, кто?»

«Последняя ведьма из Ковена Салема, — напомнил я, — я тебе о ней говорил, она должна была меня прикрывать в Луизиане, но…»

«С ней ты тоже спал?» — нахмурилась Джуд.

«Да Господи, Джудс! — всплеснул руками я, — нет, конечно! Что ты такое говоришь? Она годится мне в матери».

Не смотря на проблемы с памятью, я как-то смог вспомнить про эпизод с мачехой, и больно прикусил язык. Прекрасно, Итан. И правда — Вирджиния, хоть уже и в приличном возрасте, но всё ещё весьма привлекательна, почему ты обделил её вниманием? При твоём то очевидном Эдиповом комплексе!

Мне стало очень стыдно.

«Ладно, если это не очередная твоя бывшая подружка, тогда хочу» — добила Джуди.

«Мелисса не была моей подружкой!» — взвыл я.

«Ага, только она, кажется, считает иначе, — сказала она, но, сжалившись, чмокнула меня в щёку, перемазав в краске за компанию, — расслабься, Итан. В своём мире я имела «счастье» пообщаться с Мэл и знаю, что она из себя представляет».

«И что, вы там с ней стали лучшими подругами?» — невольно заинтересовался я, испытав лёгкий укол ревности. Не знаю, почему. Моя Джуди, моя Мэл — это же по-своему мило. Подростком, я принялся бы фантазировать о них вдвоём, решившихся невинно пошалить в рамках девичьей дружбы. Впрочем, мои представления о ней очень расплывчаты и построены исключительно на сведениях, почерпнутых из порнографии. А это не самый надёжный источник.

«Нет, точно нет, — покачала головой Джуд, — но я познакомилась с ней достаточно хорошо, чтобы заметить, как у вас много общего».

«Ну, мы оба росли в сложных условиях, — поддержал я, — и её мать тоже имела пристрастие к суровым методам воспитания…»

«Не дождешься, я не проникнусь к ней состраданием, — отрезала Джуди, — это её не оправдывает. Как, впрочем, и тебя».

«Ну, спасибо, — пробормотал я, — конечно, куда мне до Дика».

Я специально назвал имя неправильно, хотя это было и по-детски.

«Рика, — поправила Джуди и поспешила перевести тему, — хорошо. Когда поедем к этой старой ведьме?»

Не зря я, выходит, беспокоился из-за этого Рика! Что-то между ними было, что-то, о чём Джуд предпочитает не говорить. Вот она и притихла. Я решил, что обязательно выпытаю у неё правду, но потом. Сначала нам действительно нужно узнать, что стало с Вирджинией Уайт.

Вдруг до неё добралась черноглазая тварь?

12 мая 2012.

В отличие от нас, Вирджиния Уайт жила не в старинном особняке, а в коттедже на побережье, вдали от города. Дорога петляла вдоль залива, ослепительно сверкавшего в солнечных лучах. Джуди наслаждалась поездкой — опустив стекло, она ловила пальцами потоки ветра, забавлявшегося с её распущенными волосами, а мне было откровенно не по себе. Я гадал, что ждёт нас в пункте прибытия и готовил себя к самому худшему.

Взглянув на современный дом из дерева и стекла, примостившийся на краю утеса, я понял, что когда-то уже здесь бывал. Ничего удивительного — Лорна и Уайт считались подругами, но меня поразило, что откуда-то из тёмных закоулков моей, казалось бы, утраченной памяти, вдруг всплыло ясное, как день, воспоминание: у Вирджинии тогда была собака, и мальчишкой мне позволяли гулять с ней по берегу, пока ведьмы занимались своими делами.

Интересно, какими.

Охраны не было, но дверь оказалась заперта, а окна первого этажа зашторены изнутри. Я осмотрел дом, но не приметил никакой приоткрытой рамы или иной лазейки, куда мог бы просочиться в виде ворона. Да и Джуд бы это не понравилось. Увы, задняя дверь не поддалась. Я решил, что придётся уйти ни с чем. Должно быть, Вирджиния просто куда-то уехала.

«Нет, — заупрямилась Джуди, — так не пойдёт! Зря мы, что ли, притащились!»

Прежде чем я успел возразить, она подняла с земли увесистый камень и разбила стекло в задней двери. Просунув руку внутрь, она надавила на ручку.

«Какого чёрта? — задохнулся от возмущения я, — это взлом с проникновением!».

«Не благодари, — поморщилась Джуд, — ой да ладно, Итан. У тебя же денег куры не клюют, откупишься от полиции, если нас кто-то засечёт. Или твой папаша отмажет».

«Он продюсер, а не член конгресса», — надулся я.

Джуди беззаботно пожала плечами, и, вооружившись своим пистолетом (просто блеск!) вошла в дом. Мне ничего не оставалось, как пойти за ней следом.

Мы осмотрели первый этаж — кухню-столовую, гостиную с

Я напряг память — в последний раз я видел Вирджинию на поминках, в сентябре, с тех пор о ней ни слуху, ни духу. Уехала? Но куда? Быть может, стоит проверить архив Ковена и посмотреть, есть ли у неё какие-то родственники?

Мы вернулись вниз. Джуди ненадолго застыла у панорамного окна, любуясь видом на морской простор, а я решил проверить всё по второму разу, начиная со стола в кабинете. Ящики были забиты разномастными бумагами, и под ними таки нашлось кое-что интересное. Я не поверил своим глазам: это были фотографии Габриэллы Перес, сделанные издалека. Судя по всему, в то самое время, когда Лорна отправила меня за ней следить.

И что это получается? Вирджиния, которая якобы была преданна нашей семье, тоже приглядывала за девчонкой, но уже по приказу Ковена? Она навела их на Габриэллу, и трагедия случилась из-за неё? Но она же поддержала Лорну, когда та инициировала голосование, и встала на мою защиту! Выходит, затем, чтобы мама не заподозрила её в предательстве?

Я не успел это обмозговать — заслышав шаги Джуд, я поспешно спрятал фотографии обратно. Мне не хотелось посвящать её в эту историю. Прошло слишком много времени. Это уже не имеет значения. Намного важнее — куда сейчас исчезла Вирджиния.

Джуди тоже сунулась в ящики и стала разглядывать документы. Я напрягся, ожидая, что сейчас она полезет вниз и тоже наткнется на снимки, но её заинтересовали бумаги, лежавшие сверху.

«Это что, какая-то эпидемия?» — задумчиво сказала она.

«О чём ты?»

Она протянула мне бланк. Я вчитался в мелкий шрифт и изумленно открыл рот. В моих руках оказалась распечатка медицинского заключения, где значилось, что В.А. Уайт диагностировали менингиому. Далее следовали рекомендации по анализам, которые ещё предстояло сдать, и направление на лечение. Диагноз был мне до боли знаком. И по странному стечению обстоятельств Вирджиния наблюдалась в том же медучреждении, что и Лорна. Название прочно врезалось в память, хоть я ни разу там не бывал. Мама отказывалась брать меня с собой на приемы, а я и не настаивал. Такие места наводят на меня жуть похуже любого старинного кладбища.

«У миссис Уокер тоже был рак, — озвучила Джуди, нахмурившись, — этим все ведьмы болеют?»

«Нет, не все, — возразил я, — но… чёрт. Подозрительное совпадение, да?»

«Угу, — вздохнула Джуд, — не нравится мне всё это. Получается, она не выходила на связь, потому что умерла? А почему тогда дом не достался кому-то другому?»

«Возможно, она ещё жива, — рассудил я, и, сложив распечатку, спрятал её в карман джинсов, — нужно съездить в эту клинику и узнать».

«Ура, расследование, — оживилась Джуди и хлопнула в ладоши, — это куда увлекательнее, чем искать моих дурацких родителей».

Я покосился в её сторону и не смог сдержать язвительный комментарий:

«Не хочется тебя расстраивать, Нэнси Дрю, но тебе может не понравится то, что ты там найдешь».

«И что же?»

«В лучшем случае — ничего, в худшем — правду, — напустив в голос трагического пафоса, сказал я, — а правда бывает очень страшной».

«Так вот, почему ты такая врушка», — усмехнулась Джуд и щелкнула меня по носу. Прежде чем я успел поймать её, чтобы покарать за эту выходку, она выскочила из кабинета, задорно смеясь. Временами она ведёт себя как сущее дитя, хотя теперь даже старше меня, что до сих пор трудно принять.

К несчастью, я оказался прав.

В клинике нас никто не ждал, и не помогли даже деньги, в силу которых так уверовала Джуди. Суровая дама за стойкой регистрации напрочь отказалась предоставить нам хоть какую-то информацию о пациентке, поскольку мы не приходимся ей родней. Это — против правил. Тогда я вспомнил о маме и сказал, что хотел бы пообщаться с лечащим врачом Лорны Уокер. Да, она умерла, но что с того? Я её сын, а мы, на минуточку, немало платили за её лечение, пусть уж исполнят эту глупую прихоть. Медсестра какое-то время рылась в базе данных своего компьютера, а после посмотрела на нас с очевидным недоверием.

«Вы, наверное, ошиблись, — изрекла она, — у нас никогда не было такой пациентки».

Мы вышли на улицу. Погода испортилась — ветер усилился и стал штормовым, начинал накрапывать мелкий дождь, вторя моему поганому настроению. Джуди тоже помрачнела. Она опасливо озиралась, выискивая глазами Черноглазого, кого-то, в кого он мог превратиться. Для полного счастья нам не хватало только его появления.

«И как это понимать?» — спросила Джуд.

«Не знаю, — сказал я, — и знать не хочу».

Это, конечно, была ложь. Я и думать позабыл про Вирджинию Уайт. Я пытался понять, что всё это означает. Если Лорна не наблюдалась в этой клинике, хотя я, помнится, не раз слышал от неё название — она же считается лучшей в городе, то где? Зачем она соврала?

Дома я поискал хоть какие-то бумаги, оставшиеся от неё, и лишь укрепился в своих подозрениях. Единственный уцелевший бланк подтвердил, что это — то самое учреждение.

Так куда же ездила Лорна, когда говорила мне, что посещает врача? Почему делала это, вместо того, чтобы лечиться?

А была ли она больна?

Спасибо, мам, что тебя давно уже нет, но твои скелеты продолжают валиться на меня из всех шкафов.

21 мая 2012.

Я долго держался, запрещая себе думать об этом, но навязчивое желание во всём разобраться нарастало с каждым днем. Я обещал Джуди, что не буду отлучаться из дома один (я боюсь за неё, а она боится за меня), не буду превращаться в ворона и не буду творить свои странные штучки с зеркалами.

Я собрался нарушить только две клятвы из трёх, но мне всё равно нет прощения.

Джуд любит поспать подольше и поваляться в постели, уставившись в телефон или в книгу, а я всегда встаю задолго до неё, чтобы сходить на пробежку, пусть и в пределах безопасной приусадебной территории. Я решил этим воспользоваться — улизнуть, пока она спит, провернуть всё, что задумал, и быстро вернуться. Достаточно отойти подальше, обратиться в ворона для экономии времени,

Ничего сложного.

Не тут то было — на берегу, где кончаются владения особняка, меня уже ждали. И отнюдь не черноглазый монстр, а зеленоглазая стерва с Юга. Мэл выскользнула из кустов и преградила мне дорогу. Она выглядела подозрительно бодрой для такого раннего часа, ещё и успела где-то разжиться картонным стаканчиком с напитком, хотя я и не припомню, чтобы где-то в лесу имелась кофейня.

«Доброе утро», — пропела она, явно довольная произведенным эффектом.

«Какого чёрта ты делаешь на моей земле?» — вернул я её же слова.

«Твоя земля кончается во-о-он там, — Мелисса указала мне за спину, — а здесь твои защитные чары уже не работают. Ого, то-то я смотрю, ты стал похож на нормального мужика, а не на жертву концлагеря. Умница Ит. Отлично выглядишь!».

Она имела в виду мои кроссовки, спортивные штаны и футболку, пропитавшуюся потом за время, что я сюда бежал. От её пристального и слишком уж хищного взгляда мне стало не по себе. Она разглядывала меня, как какой-то кусок мяса, которым намерена позавтракать. Благо ведьмы не имеют пристрастия к каннибализму, да кто же их разберет? У южанок странные обычаи. Возможно, я что-то упустил.

«Что ты здесь делаешь?» — повторил я.

«Расслабься, — примирительно сказала Мэл, — я пришла предложить тебе сделку».

«Какую нахрен сделку!?»

«Ты скажешь, где искать тварь, что убила мою мать, — продолжала она, — а я расскажу кое-что, что тебя, без сомнения, заинтересует».

Мелисса знала, как подцепить меня на крючок. Я всё взвесил, и рассудил, что Вирджиния Уайт подождёт. Мэл не притащилась бы сюда без серьёзной причины, да и её предложение звучало слишком уж щедро. Если она сама разберётся с Черноглазым, мы с Джуди выдохнем облегчённо.

Или Черноглазый разберётся с ней, чего мне бы совсем не хотелось. Какой бы гадиной ни была Мелисса, она всё-таки мне по-своему дорога. Я не могу пожертвовать ей. Но и отказываться сразу было глупо.

«Ты первая, — сказал я, — ты меня не проведёшь, Мэл».

«Ладно, — с удивительной легкостью согласилась она, — после твоего приезда на Юг Луиза Ришар не на шутку всполошилась. Кажется, она собирается объявить охоту на твою подружку и вашего отпрыска. Уж не знаю, с какой целью, но…»

«Какого отпрыска?» — растерялся я. Не стоило этого говорить. Ярко накрашенные губы Мелиссы растянулись в гаденькую ухмылочку. Она просто-таки сочилась злым ликованием.

«О, а ты не знаешь? — в притворном изумлении воскликнула она, — выходит, Кэрол не потрудилась сообщить радостную новость? Или будущий папочка — не ты? Что же, соболезную, Ит. История имеет свойство повторяться, да?»

«Да что ты несёшь…» — беспомощно начал я, хотя отлично понял, на что она намекает.

«Тогда я, на твоём месте, вышвырнула бы эту девчонку из дома, и пусть разбирается с Луизой сама», — сказала Мелисса, сузив глаза. Её настроение изменилось — она резко раздумала шутить и стала прежней злюкой-Мэл.

«Спасибо за совет, но я справлюсь без тебя», — огрызнулся я.

Она поморщилась.

«Твоя очередь, — напомнила она, — где этот ублюдок?»

«А я почём знаю?» — бросил я и быстро попятился на несколько шагов до условной границы, где по моим представлениям, начинался магический барьер. Я был уверен, что Мэл попытается на меня напасть, но она этого не сделала. Она швырнула стаканчик на землю и сжала руки в кулаки.

«Ты лжешь, — уличила она, — ты, проклятый безмозглый идиот, заключил с ним контракт!»

«С чего ты взяла?»

Её гнев исчез, и на глазах заблестели слезы. Она нервно стёрла их костяшками пальцев.

«Я видела своими глазами, — сказала Мэл, — перед тем, как он убил маму, у неё тоже появились… такие же способности, как у тебя. Она никогда ничего мне о нём не рассказывала, но она, как и ты, отродясь не владела телекинезом. Это было связано с этим монстром. И твоя магия стала другой. Господи, Итан! Зачем тебе это понадобилось?! Ты забыл, что с ней стало?!»

У меня кольнуло сердце, но я всё равно не мог сказать ей правду. Наверное, это было ошибкой, и раз Мелисса сама сделала шаг навстречу, мне стоило этим воспользоваться и дожать её, чтобы бороться с тварью вместе. Не этого ли я хотел? Могущественного союзника.

Но пелена спала, и я взглянул на всё под другим углом: Мэл долгое время была моим другом, им и осталась даже после всего. Иначе она не явилась бы сюда в ужасе от выводов, которые сделала.

Я не имею права её втягивать, как не имею права втягивать Джуди или кого-либо другого. Камила — только моя проблема.

Это слишком опасно.

«Ты ошибаешься, — сказал я, — я не знаю, где его искать. Но спасибо за предупреждение на счёт Луизы».

Я развернулся и пошёл в направлении дома, а Мэл бросила мне в спину:

«Тогда убери девчонку подальше. Иначе он убьёт и её, когда до тебя доберётся. Вы не сможете вечно прятаться в этом долбанном доме!»

Что правда, то правда, но это и не понадобится.

Поднимаясь на холм, я уже продумывал свежий и, как мне казалось, беспроигрышный план. Он родился сам собой: если Камила не соврала, и она действительно не умеет перемещаться между мирами, то она не достанет нас в другом измерении. Например, в реальности Джуд, где обитает другая версия твари, которой до нас нет и малейшего дела, а я давно мертв, и, значит, могу прописаться без риска для того мира.

Мы просто сбежим.

И всё же в этом плане имелся изъян. Я вспомнил о нём, столкнувшись с заспанной Джуди, спустившейся вниз, чтобы приготовить себе первую чашку кофе. Я внимательно присмотрелся к ней и заметил то, на что прежде не обращал внимания, и не обратил бы без подсказки Мелиссы. Не сказать, чтобы Джуд сильно поправилась, но формы её тела, прикрытого только тонкой майкой и трусиками, и правда стали выглядеть совершенно иначе — более женственными, мягкими и округлыми, особенно в сравнении с тем, какими они были сразу после её прибытия сюда.

О, у меня было достаточно времени и возможностей в мельчайших подробностях изучить её тело.

«Что ты так на меня уставился?» — спросила Джуди, пальцами расчесывая колтун на голове, в который за ночь превратились её волосы.

«Ты ничего не хочешь мне сказать?»

«Хм… — потянула она, — а должна?»

Её актерскому дарованию позавидовала бы и покойная Лорна! Джуд невозмутимо повела плечом и потянулась забрать чашку из кофемашины. Я перехватил её руку.

«А тебе можно?» — надавил я.

«О, Господи, — воскликнула она, —

«Почувствовал. Я же грёбаный маг», — буркнул я, предпочтя оставить подробности за собой. Ей не понравится услышать, что благую весть мне принесла Мэл, к которой Джуд страшно ревнует, что, конечно, лишено хоть какого-то смысла.

«Почему ты скрывала? Давно ты знаешь?»

Глаза Джуди повлажнели, и я подумал, что вторую подряд женщину в слезах я не вынесу и сам разревусь. Я утянул её в объятия и погладил по всклокоченным волосам, прежде чем она расплачется в полную силу.

«Я… я ещё не решила, что с этим делать», — шмыгнув носом в районе моей ключицы, промычала она.

«Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнил я, — только не говори, что ты собиралась в тайне сделать аборт и…»

«Нет, но я боялась, что ты плохо отреагируешь… И снова попытаешься выдворить меня обратно в мой мир», — тихо сказала Джуд.

«Да с чего ты такое решила?»

«Я думала, что тебе это не нужно», — закончила она и всё-таки заплакала.

«Нужно, — возразил я, удивившись уверенности в своём голосе, — если ты этого хочешь. Хочешь, Джудс?»

Она оторвала лицо от моей груди и внимательно на меня посмотрела. Она показалась мне ещё красивее, чем когда-либо, даже с покрасневшими от слёз глазами. Обнимая её, ощущая тепло её тела, маленького, родного и хрупкого, я испытал небывалое умиротворение.

«Хочу, — сказала она, — но… господи, Итан, я совершенно к этому не готова! Я никогда не представляла себя матерью, мне всегда казалось это чем-то очень далеким. Мне пиздецки страшно».

«Мы со всем справимся», — заверил я, пытаясь заодно убедить и себя. Формулировка, употреблённая Джуд, «пиздецки страшно» не передавала и толики моих чувств.

Начнём с того, что этого попросту не должно было произойти! Я не забыл, что в том году сделал вазэктомию, но также мне известно, что операция всё же допускает небольшой риск. Скорее всего, на эту погрешность повлияла чёртова магия, которой мы оба наделены.

Или мои увлечения магией того мира? Этот ребёнок — он вообще человек?

В любом случае, он особенный, ведь его существование противоречит всем законам логики. Джуд погибла в моём мире, я мёртв в её, нам не суждено было и встретиться, не то, что сотворить новую жизнь.

Что это, если не чудо?

Наверное, Камила откуда-то знала, вот и навязала мне сделку. Но она его не получит. Мы не сможем сбежать сейчас, ведь слишком рискованно тащить Джуди в зеркало в её положении, и неведомо, как переход через портал скажется на течении беременности, но сделаем это после.

«Какой срок?» — спросил я, опомнившись.

«Где-то три месяца», — смущённо опустив глаза, поведала Джуд, и мне захотелось откусить её курносый нос.

Долго же она молчала, чертовка! В чём заключался её план? Поставить меня перед фактом, когда у неё начнутся схватки?

Значит, осталось шесть месяцев или где-то около того. Нам нужно продержаться до декабря, а там мы будем свободны и отправимся в свою новую лучшую жизнь.

Втроём.

Господи, как же странно это писать! В это слишком трудно поверить. Я не то, что мечтать, я думать о таком не смел. Ещё совсем недавно я был уверен, что для меня всё кончено, а теперь у меня есть и возлюбленная, и, чёрт возьми, будущий ребёнок, и я, наверное, самый счастливый человек на всём белом свете.

Шесть месяцев. Ничего, я был пленником этого дома двадцать пять лет, полгода — не беда, да и не придется торчать тут в одиночестве.

С Джуди это время пролетит незаметно.

1 июня 2012.

В этот день началась наша история.

Десять лет спустя мы снова оказались вместе на острове. Вовсе не для того, чтобы почтить память других нас — другого Итана и другой Джуди, что погибли на этом месте, а отметить, что для нас жизнь продолжается.

Спасибо, Итан из мира Джуд, что не позволил ей утонуть. Прости, малышка-Джуди, что я не смог тебя спасти.

Камень в кольце Джуди горит янтарём на солнечном свете и наделён особым смыслом. Он носит тоже название, что и цветы в её руках. Увы, совершать красивые жесты куда проще, чем говоритьнужные вещи, и все слова резко повылетали у меня из головы, будто у меня случился отёк головного мозга, что было бы вполне закономерно после всего.

К счастью, мне на помощь пришел Томас Элиот:

«Ты преподнес мне гиацинты год назад,

Меня прозвали гиацинтовой невестой».

Джуд метко подметила, что это ей полагалось зачитывать эту цитату, но она, честно говоря, не так хорошо шарит в книгах, как я, а я пропал на десять лет и перестал заниматься её просвещением. Впрочем, раз я теперь её «наставник» (сколько можно мне это припоминать?!), то она готова продолжить и быть прилежной ученицей.

«Я не хочу, чтобы ты была моей «ученицей», — с её подсказкой нашёлся я, — я хочу, чтобы ты была моей женой».

Она очень долго разглядывала кольцо, сосредоточенно закусив губу, словно что-то для себя решая, а потом взяла меня за руку. На её запястье была такая же татуировка, как и на моём, будто мы уже давно заключили какое-то тайное соглашение.

«Да, так куда лучше», — наконец сказала Джуд.

«Так ты согласна?»

«А куда я денусь? — усмехнулась она, — поздно пить боржоми, я всё равно уже залетела».

Она хлопнула себя ладонью по лбу.

«Боже, прости, что испортила такой романтичный момент».

Этот момент невозможно было испортить, он был идеален, как и то, что последовало за кособоко сделанным предложением. У нас обоих были незакрытые гештальты, связанные с островом. Не счесть, сколько раз я думал о том, как хочу трахнуть Джуди именно здесь. Она, как выяснилось, тоже об этом фантазировала.

Хорошо, когда мечты сбываются, но, надеюсь, это не оскорбило память других, погибших нас.

Им повезло куда меньше.

7 июня 2012.

Мы поехали забирать нашу лицензию на брак (с ума сойти!), и я невольно вспомнил о Лорне. Она так хотела, чтобы я завёл семью, а я, словно ей на зло, осуществил это только после её смерти. Как будто то, что мама написала в своей прощальной записке, было правдой — и она на самом деле мешала моему счастью.

«Так будет лучше».

Я тут же горько раскаялся за эти мысли. Наверное, чтобы хоть немного загладить вину, мне стоило бы назвать ребёнка в её честь, если будет девочка. Но заводить об этом речь было рано, да и страшновато — Джуд вряд ли придёт в восторг. У них с альтернативной версией моей матери, кажется,

«Что-то у тебя не сильно радостный вид, муженёк», — заметила Джуди.

Мы зашли «отметить» женитьбу в кофейне прямо напротив Первой церкви Салема, один вид которой волей-неволей навевал мне воспоминания о детстве. Мама часто таскала меня туда на всякие христианские праздники — просиживать штаны под заунывные песнопения, чтобы подтверждать легенду о набожности нашей семьи.

Разумеется, «отмечание» предполагало кофе для меня и горячий шоколад для Джуд. Алкоголь был нам обоим противопоказан.

«Честно говоря, я немного в шоке от всего этого, — признался я, — я так то… был уверен, что помру, а не…»

«Да-да, — не позволила мне закончить Джуди и переплела на столе наши пальцы, — я тоже «немного в шоке».

«Ты явно не так себе это представляла?» — предположил я.

«Никак не представляла, — поделилась она, улыбнувшись, — вообще об этом не думала».

«Разве не все девочки мечтают о пышной свадьбе? — удивился я, и, снова посмотрев на церковь за окном, спохватился, — у нас есть два месяца, чтобы всё устроить, если ты этого хочешь. Венчание, приём на четыреста персон, оркестр, чёрт, дальше я не придумал».

«И не надо, — сказала Джуд, — я точно не та девочка, что мечтала о чём-то таком. Как минимум, единственный парень, за которого я в теории хотела замуж, умер, а потом я выросла, и стало не до этих глупостей. В церковь мы с Сэнди ходили раз в несколько лет и то только для галочки. А кого бы мы позвали? Мэл с её ведьминской группой поддержки? Или Камилу?»

Она была права. Я вообразил эту картину, и кофе чуть не пошёл у меня носом. Да и Джуди, и сегодня одетую в её неизменные рваные джинсы и рубашку, невозможно было представить в вычурном свадебном платье, полгода выбирающей цветы для оформления церемонии или составляющей список гостей. Это меня успокоило. Кажется, Джуд всё устраивало. Она даже перестала переживать из-за своей беременности, хотя первое время, когда все вскрылось, периодически закатывала истерики.

«Кстати, раз мы выбрались в город, — сказал я, — может, сделаем кое-что полезное?»

«Звучит не очень», — заметила Джуди.

«Да, нам лучше лишний раз не высовываться, но не собираешься же ты рожать дома? И тебе не помешало бы посещать врача, и…»

Я уже заговаривал об этом, но Джуди отмахивалась, что это может ещё подождать. Сейчас ей некуда было деться — ведь мы всё равно уже покинули безопасную территорию особняка. Разве что она попыталась бы снова куда-то смыться, что вполне в её стиле.

«Иногда я забываю, какой ты зануда, — вздохнула она, — зануда и параноик».

«Хоть кто-то из нас должен проявлять благоразумие, — заметил я, — увы, эта обязанность досталась мне».

Джуди напустила на себя скорбный вид, но сдалась. Ей явно не хотелось слушать нотации всю дорогу домой, вот мы и поехали в ту самую клинику, где уже бывали, когда искали Вирджинию. Так вышло, что больница — действительно лучшая в городе, а я наотрез отказался отдавать Джуд в руки какого-нибудь мутного врача с сомнительной лицензией на практику. Если у нас есть деньги, нужно этим пользоваться. Пока есть. В мире Джуди на состояние Уокеров рассчитывать не придется, но я воспринимал это совершенно спокойно. Кровавые деньги моей семьи — часть тёмного прошлого, которое лучше оставить в прошлом.

Женщина за стойкой, кажется, нас узнала, но, услышав причину обращения, расслабилась и принялась умильно ворковать над Джуд. Вернее, Кэрол Уокер. (Пора уже к этому привыкнуть). На меня она всё равно поглядывала как-то недобро, пока я ждал Джуди в приёмной. Она наотрез отказалась брать меня с собой — ей и без моего присутствия безумно неловко и стрёмно.

Спасаясь от пристального взгляда медсестры, я свернул к лифтам, и стал изучать план больницы. Честно говоря, я этого не планировал, но, найдя глазами местоположение онкологического отделения, невозможно было устоять. Джуди занята, а я здесь. Почему бы и нет?

Действительно, Итан, почему бы тебе не творить всякую херню, стоит Джуд отвернуться?

Я отыскал Вирджинию по следу её магии, в кои то веки порадовавшись, что всю жизнь провёл среди ведьм и развил в себе чувствительность к таким вещам. Её палату никто не сторожил, а снующий туда-сюда персонал не обратил на меня никакого внимания.

Выглядела Вирджиния просто ужасно — бледная, обритая наголо, вся окутанная проводами и утыканная трубками, она не сразу поняла, кто перед ней. Её мутные глаза кое-как сфокусировались.

«Итан», — прошелестела она. Я порадовался, что Лорна умерла иначе, и мне не пришлось наблюдать её в таком состоянии: состоянии полуживого трупа, жизнь в котором поддерживают только все эти медицинские приспособления.

Я растерялся. Слова путались на языке. Я абсолютно не понимал, что говорить и что делать. Все вопросы, что я собирался задать Уайт, мигом вылетели из головы.

«Я… сожалею, — выдавил я, — я не знал, что ты тоже больна».

«Тоже?» — удивилась Вирджиния. Она со стоном приняла сидячее положение, видимо, считая недопустимым вести беседу лежа. Это стоило ей массы усилий.

«Да… мама, она же…»

«Она мне не говорила», — тихо сказала Вирджиния, нахмурив голые надбровные дуги.

Я ненадолго спрятал лицо в ладонях и помассировал виски, прогоняя короткий приступ мигрени. Пожалуй, я боялся это услышать. У меня уже были некоторые догадки, которые мне не хотелось бы подтверждать, но нельзя было больше избегать правды.

Я прикрыл дверь, чтобы нам не помешали, и приставил стул ближе к постели Вирджинии. Существовал огромный риск, что я просто не удержусь на ногах от волнения.

«После того, как она убила ведьм, я сбежал из дома, — заговорил я, понизив голос до шёпота, — но это ты, наверное, и так знаешь. А потом мама пришла ко мне и сказала, что у неё опухоль. Я был уверен, что это произошло из-за того, что она злоупотребила своими способностями… Она лечилась, вернее, ездила в больницу, в эту больницу. Но недавно я узнал, что её тут никогда не было…»

«Была, — возразила Вирджиния, — она навещала меня, когда я заболела. Она тебе не рассказывала?»

«Нет, она говорила, что ездит к своему врачу и на процедуры, — пробормотал я, — Вирджиния, я нихрена не понимаю… зачем она…»

Я все прекрасно понял, но принять горькую истину было слишком сложно. Вирджиния, должно быть, заметила, как меня перекосило. Она дотянулась до моей руки своей исхудавшей, почти прозрачной ладонью и чуть сжала. Это возымело противоположный эффект — слёзы сами собой полились из глаз. Я быстро вытер их, устыдившись плакать перед женщиной, умирающей от рака. От настоящего рака, а

Какой же я наивный идиот, раз ей верил!

«Она не могла так поступить со мной», — простонал я. Вирджинии нечего было на это ответить. Она лишь тяжело вздохнула.

«Её больше нет, — напомнила она, — это уже в прошлом».

«И хорошо, что нет, — в сердцах выпалил я, — хорошо, что эта стерва сдохла!»

Взглянув на Вирджинию, я тут же пожалел, что это сказал, хотя куда сильнее жалел, что вообще её отыскал. Лучше бы и дальше жил в блаженном неведении.

Я высвободил у неё свою руку и встал.

«Мне не стоило…», — начал я, но Вирджиния меня прервала:

«Итан, подожди. Я должна поблагодарить тебя. Мненедолго осталось и, наверное, другой возможности уже не представится».

«За что это?»

«Девочка, которую ты спас от Ковена — она… Моя дочь. Наша дочь с Натаниэлем. У нас был роман, Лорна ничего не знала. Я щедро заплатила вашей домработнице, чтобы она забрала её и воспитала, как своего ребёнка, я надеялась, что так Лорна до неё не доберется. Она бы убила её… Спасибо, что ты не позволил Лорне этого сделать. Ни ей, ни остальным ведьмам. Ты не знаешь, что потом стало с Габриэллой? У неё всё хорошо?»

Вирджиния надолго умолкла — слова явно давались ей с большим трудом, и теперь она была вынуждена переводить дух после своей исповеди. Я был так ошарашен, что ложь во благо вырвалась сама собой:

«У неё все хорошо. Она очень далеко отсюда».

«Спасибо, — повторила Уайт, улыбнувшись и ненадолго прикрыв глаза, — я очень хотела это услышать. То, что ты сделал… ты всегда был не таким, как Лорна. Ты заслуживаешь счастья. Пусть у тебя тоже всё будет хорошо…»

Это было уже слишком. Меня и так разрывало от желания спрятаться от посторонних глаз, разбить кулаки о стену или зареветь во всю мощь голосовых связок, или, в идеале, и то, и другое. Я всерьёз прикидывал — есть ли у меня время на маленькую истерику, пока Джуди на приёме. Но, Вирджиния, оказывается, не всё сказала.

«Лорна плохо с тобой обращалась, но она тебя любила, — продолжала она, — очень любила. Не злись на неё. Она просто боялась… безумно за тебя боялась… после того, что они сделали с Лео…»

Кажется, Джуди тоже обо мне вспомнила — у меня зазвонил телефон.

«Что они сделали с Лео?» — выпалил я.

Я знал, что мне нужно уходить. Телефон всё разрывался и разрывался. Вирджиния услышала вибрацию и напряглась.

«Тебе, наверное, стоит ответить?» — предположила она.

«Что они сделали с Лео? — повторил я, — они убили его? Ковен?»

«Твоя бабушка и остальные, — сказала Вирджиния, — его пытали и держали в подвале на цепи, как собаку. Но… он сбежал… Лорна ему помогла…»

«Дьявол», — выругался я и всё-таки взял трубку.

«Итан? — выпалила Джуди, и голос у неё был срывающимся и взволнованным, — где тебя черти носят?!»

«Сейчас буду, — быстро сказал я, нажал отбой и обратился уже к Уайт, — так он жив?! Ты знаешь, как его найти?»

«Нет, не знаю, — ответила она, — прости, Итан. Лорна даже мне не говорила, где он, боялась, что я сдам его Ковену. Но, кажется, она виделась с ним сразу после смерти твоей бабушки».

Телефон снова ожил, и я признал, что больше не могу задерживаться тут и болтать с Вирджинией о своём пропавшем дяде, когда я нужен Джуд. Спускаясь на лифте, я пытался вспомнить в каком году умерла старая тварь — нет, не Лорна, а другая старая тварь — хозяйка ублюдского кадиллака, моя бабуля. Увы, это произошло очень давно, задолго до Натаниэля, а я был слишком мелким, чтобы запомнить детали, да и эксперименты с магией того мира значительно уменьшили количество моих детских воспоминаний. По правде их почти не осталось.

Джуди налетела на меня в приёмной. В её чертах смешались тревога и гнев.

«Где ты был?! — воскликнула она и добавила, понизив голос, — я её видела!»

«Кого?»

«Камилу» — ответила Джуди.

Мы поспешили на парковку, озираясь по сторонам. Вокруг было полно народу, и невозможно было понять, в кого превратилась Камила, если она уже приняла чужой облик.

Конечно, после этого я и думать забыл про Леонарда и всё эти старые семейные тайны. Однако, я всё же успел мельком задуматься, не является ли он настоящим отцом Джуд, раз он всё-таки уцелел. Я тут же прогнал эту мысль.

Не хотелось бы выяснить, что Джуди — моя двоюродная сестра, а наш будущий ребёнок — порождение грёбаного инцеста.

Есть вещи, о которых лучше не знать. Здесь моя лгунья-мать совершенно права.

13 июня 2012.

Вполне ожидаемо, что после всех этих потрясений я был сам не свой. Джуд, к счастью, решила, что причина в появлении Камилы, но, застукав меня перед зеркалом, не сдержалась и устроила сцену. А я даже не успел приступить к ритуалу.

«Какого хера ты творишь!?» — заорала она и швырнула в зеркало удачно подвернувшимся под руку подсвечником. Я отдавал себе отчёт, что на поведение Джуди влияют взбесившиеся гормоны, но её выходка слишком напомнила мою чёртову мать. Думать о Лорне — последнее, чего мне хотелось бы. В результате вместо того, чтобы замять конфликт, я тоже вышел из себя.

«Дай-ка подумать, — ядовито откликнулся я, — кажется, всего лишь хотел быть готовым дать отпор мерзкой твари, когда она за нами придёт?»

«Она же не достанет нас здесь, — напомнила Джуд, уже немного тише, но всё-таки насторожилась, — или я ещё о чём-то не знаю?»

«Я не хочу, чтобы она сцапала тебя, когда ты посещаешь врача, — сказал я, — или когда тебе опять приспичит прогуляться…»

«Да я и так сижу тут безвылазно двадцать четыре на семь! — возмутилась Джуди, — пока ты опять неизвестно чем занимаешься. Что ты делал в больнице, пока я была на приёме?! Ты так и не рассказал, почему сразу не ответил на телефон!»

«Поссать, блин, отходил», — буркнул я.

«Ну, конечно! — не унималась она, — на грёбаный час. Дай угадаю: ты искал ту ведьму, да? Ты запрещаешь мне выходить из дома, но бросил меня одну ради очередного идиотского расследования!»

Джуди нельзя отказать в проницательности.

«Ты не хотела, чтобы я шёл с тобой, — заметил я, — хотя, между прочим, это и мой ребёнок, и я имею полное право знать…»

«Что знать?» — переспросила Джуди.

«Что ты не родишь ещё одну сраную ведьму», — вырвалось у меня. Конечно, я думал об этом с содроганием — что мы приведем в этот, или вернее в мир Джуд,

Папочка, я расстроилась из-за плохих оценок и случайно сожгла школу со всеми в ней! Я случай убила своего парня, не поможешь спрятать его труп? А вы подарите мне на совершеннолетие мой собственный Ковен? Я хочу кем-то командовать, ведь мы, Уокеры, всегда были главными на севере!

Дьявол!

«Пока рано узнавать пол, — сказала Джуд, нахмурившись, — а аборт делать уже поздно, так что выкуси».

«Я не это имел в виду!» — смутился я. Ладно-ладно, я готов помогать своей гипотетической дочери творить её злодеяния, если мы с Джуди облажаемся как родители и не сможем подавить в ней гнилое ведьминское начало. Но мысль о том, чтобы убить нашего ребёнка показалась мне просто кощунственной. На него и так объявлена охота!

Это меня отрезвило.

«Прости, — сказал я, — но мне хотелось бы как-то больше во всём этом участвовать».

«Ты — долбанный паникёр, — Джуди ткнула в меня пальцем, — так что мне бы вот не хотелось, чтобы ты ставил на уши всю больницу, если какой-то показатель в анализах чуть-чуть отклонится от нормы. Да и вообще… болтался там, пока я сижу с раздвинутыми ногами».

«Мне нравится, когда ты сидишь с раздвинутыми ногами», — поделился я. От этого комментария она покраснела и улыбнулась краешками губ.

«Но не в присутствии, блин, врача! — фыркнула Джуд и, смягчившись, спросила, — Итан, серьёзно, какой бес в тебя опять вселился? Что там произошло?»

«Где?»

Она зарычала сквозь стиснутые зубы и оглядела комнату в поисках следующего метательного снаряда. Видимо, решила, что разбитое зеркало не послужило мне достаточным уроком.

«В больнице», — уточнила Джуди.

«Я не хочу об этом говорить, — отрезал я, — ты напоролась на Камилу. Разве этого недостаточно?»

«Прекрати это! — потребовала она, снова разгоняясь до гнева, — хватит твоих злоебучих тайн! Не скажешь по доброй воле, я схожу за своей пушкой, и ей-богу, тебе конец!»

«Сочту за честь умереть от твоей руки».

Джуди тяжело вздохнула и, присев рядом, обняла меня за шею.

«Пожалуйста, — тихо сказала она, — я же вижу, что с тобой творится что-то неладное… как когда я только пришла сюда, а ты был готов занырнуть в зеркало с концами… Что тебя гнетёт? Я же люблю тебя, Итан. Я здесь, чтобы…»

«Ох, ладно», — вздохнул я. Невозможно было противиться тому, как трепетно звучали её слова, и тому, с какой нежностью и мольбой она вглядывалась мне в лицо. По крайней мере, это не моя тайна, и оттого, что я ей поделюсь, беды не будет.

Я с неохотой выпутался из рук Джуди, чтобы сходить за дневником, где между страниц было вложено единственное уцелевшее медицинское заключение Лорны. Я протянул его Джуд. Она нахмурилась, читая текст.

«И?»

«Я думаю, что это — подделка, — объяснил я, — ты права, я виделся с Вирджинией. Она… сказала, что ей осталось недолго. А ещё она сказала, что, насколько ей известно, мама не была больна. Она навещала Вирджинию в больнице, и, наверное, это натолкнуло её на гениальную идею… Какой-то умелец делал для неё эти бумажки, чтобы подтвердить легенду. Она запрещала ходить с ней ко врачу, отказывалась провериться у других специалистов. Я ей верил. Мне бы и в голову не пришло, что её болезнь — только повод, чтобы привязать меня к себе. Она «заболела», когда я сбежал из дома. Ей всегда становилось хуже, если мы ругались, а потом всё чудесным образом приходило в норму…»

«О, Господи!», — выдохнула Джуд.

«А я винил себя в том, что с ней это произошло, — продолжал я, чувствуя, как с каждым словом голос всё больше срывается, — была одна история перед моим бегством из дома… Лорна велела мне привести в Ковен одну непосвящённую ведьму, а я ослушался и помог ей сбежать. Из-за этого меня хотели наказать, а мама… она просто сожгла остальных ведьм, кроме Вирджинии. Способности могут наносить урон здоровью, я был уверен, что её опухоль — последствие злоупотребления магией. Я так хотел её излечить, что связался с этим монстром. Я не согласился бы на его условия, если бы…»

Джуди не позволила мне закончить, прижавшись ко мне всем своим тёплым, нежным телом. Поцеловав её, я понял, что плачу, и мне тут же стало дьявольски стыдно, я приказал себе собраться и поспешил вытереть лицо. Мне не стало легче от того, что и у Джуд глаза были на мокром месте.

«Какая же она сука, — выдохнула она, — это… просто в голове не укладывается!»

«Все ведьмы такие, — с грустным смешком заметил я, — но не ты. А ты вообще ведьма? Ты хоть что-то можешь, кроме своих перемещений между мирами?».

«Спасибо, что напомнил, — тут же надулась Джуди, — и надеюсь, ты не пытаешься вытянуть из меня информацию, чтобы опять искать моих предков!»

«Нет, вовсе нет, — спешно заверил я, — с этим покончено. Но у меня есть идея».

«Гм?»

«Я обучу тебя колдовству, всему, что знаю, — сказал я, — а ты научишь меня стрелять. После некоторых… экспериментов моя магия ведёт себя непредсказуемо. Мне не помешало бы освоить более безотказный способ самообороны».

«Ого, — восхитилась Джуд, — звучит здорово. Так я стану твоей ученицей по-настоящему? А мне надо будет носить форму?»

«Ага, ещё выбрать себе долбанный факультет в Хогвартсе» — хмыкнул я, прогнав мысли о ней в школьной форме. В штанах сразу стало тесно, а в голове пусто. Джуди, на минуточку, уже на четвёртом месяце. Беременная школьница — слишком больная фантазия даже для меня. Но это не точно.

Да кого я обманываю!

«Ну, со мной всё очевидно — «Гриффиндор», а что до тебя? — от души посмеявшись с моих слов, поинтересовалась Джуд, — ну давай, колись. Я знаю, что ты читал эту книгу».

«Надо думать, «Слизерин», — сдался я, — куда ещё податься белому богатому ублюдку?»

«В точку! — удовлетворённо сказала она.

6 июля 2012.

Довольно быстро я разочаровался в этой идее: Джуд оказалась по-настоящему необучаемой. И проблема не в её природной неусидчивости и рассеянности, а в том, что, кажется, её способности действительно ограничиваются портальной магией и только ей. Она не смогла сотворить самый захудалый ignis pila даже после миллиона попыток, а латынь из её уст хоть и звучит предельно забавно, но слишком уж на себя не похожа. В итоге мы решили оставить эту затею.

Зато

Если что, я знаю, как их вернуть. Но я поклялся этого не делать.

Исключив из расписания обучение Джуди колдовству, пришлось поднапрячься, придумывая себе новое развлечение, пока мы вынуждены безвылазно торчать в особняке. И у меня довольно быстро возник новый грандиозный план, куда лучше прежнего. Он, правда, стал причиной очень серьёзного и неприятного разговора, но… какое-то время наши тайны нет-нет, да будут всплывать на поверхность, словно утопленники со дна

реки

озера.

Я попросил Джуд поучить меня всему, что она умеет относительно реставрации всякого старого хлама.

«И зачем ты собрался реставрировать «старый хлам»? — удивилась она, — мне казалось, что это — моя работа, когда ты в теории должен был его находить и выгодно перепродавать».

«Ну, надо же белому богатому ублюдку когда-то научиться работать руками, — заявил я, надеясь, что она посмеётся над этим и отстанет, — я, конечно, не беспомощен, кое-что умею, например, прочистить засорившуюся раковину или там, лампочку вкрутить, но… без денег пригодятся и другие полезные навыки».

Джуди кивнула.

«К тому же, — подумав, добавил я, — тебе в твоём положении вредно возиться с химикатами и инструментами, которыми ты запросто можешь себя поранить…»

«Подожди-ка, — остановила меня Джуд, — что ты имел в виду, сказав: «без денег»? Мы что, уже успешно промотали твоё состояние?»

«Нет, но в твоём мире его не будет», — сказал я и умолк, поймав её растерянно-сердитый взгляд. Только Джуди умеет так смотреть — с недоумением, но одновременно будто вот-вот живьём спустит шкуру. Как правило, это происходит, когда она ловит меня на лжи, которую я спокойно выдал, сочтя совершенно невинной.

«В моем мире, — повторила она, — я правильно понимаю, что ты принял решение перекочевать в мой мир. И когда ты хотел мне об этом сообщить?»

«А я разве не говорил? — притворно удивился я, — это же очевидно, Джудс, когда наш ребёнок родится, и тебе можно будет совершить переход. Не волнуйся, речь идёт о нас обоих, я вовсе не пытаюсь тебя выгнать. Но согласись, это разумно, ты же не можешь навсегда остаться здесь и бросить свою мать? Она этого не заслуживает, да и ей, наверное, хотелось бы увидеть своего внука или внучку…»

«Да плевать ты хотел на Сэнди, — перебила Джуди, — а я, по-твоему, заслуживаю, чтобы ты опять мне врал?»

«Я не врал! — быстро сказал я, — а просто… не успел это с тобой обсудить. Но ты и сама должна понимать: там твоя мать, твои друзья, твоя жизнь. Здесь — за нами охотятся Камила и вампиры, а ещё Мэл…»

«Вампиры! — взвизгнула Джуди, — какого хера, Итан?!»

Спасибо, что она хотя бы не отреагировала на упоминание Мелиссы. Но я уже понял, что мне и без того сейчас достанется.

«Что значит «за нами охотятся вампиры», — строго спросила она, — им то что от нас понадобилось!?»

Я решил, что после этих чудесных месяцев, когда я наконец-то познал простое человеческое счастье, можно и умереть. Так что осмелился сказать правду:

«Некоторое время назад я столкнулся с Мэл, — покаялся я, — она меня подкараулила, когда я был на пробежке. Она пришла, чтобы предупредить, что Луиза Ришар напряглась из-за нашего появления на приёме и объявила охоту за… нашим ребёнком. О котором я, между прочим, узнал не от тебя, а от Мелиссы!»

«Как мило со стороны Мелиссы, мать её за ногу, Макбрайд, — процедила Джуди, — и что бы мы без неё делали! Но что гребаной Луизе Ришар сделал наш ребёнок?»

«Ну… — замялся я, — Луиза, как она мне когда-то сказала, оберегает границы миров и следит за всеми путешественниками. Должно быть, она почуяла, что ты не отсюда, как и частично наш ребёнок. А знаешь, почему это произошло, Джудс? Потому что ты потащилась со мной на приём, хотя я просил тебя благоразумно посидеть в отеле!»

«Да тебе бы там яйца оторвали без меня, — сердито сказала она, — твоя драгоценная бывшая была бы первой в очереди из желающих! Тебя, блин, всё ненавидят. Как тебе это удаётся, Итан?»

«В «Незримом мире» все друг друга ненавидят, — возразил я, — я — не исключение. И Мелисса — не моя бывшая! Уясни себе это наконец, Джудс!»

«Конечно, — выплюнула Джуди, — она — святая. А ты не думал, что Мэл всё это придумала, чтобы нам насолить? Вы же были, как сраные Ромео и Джульетта, ещё бы она не оскорбилась, что ребёнка ты заделал какой-то случайной девице, а не ей!»

«Ты правда хочешь поругаться из-за Мелиссы? — поинтересовался я, — или мы лучше подумаем, что с этим делать?»

«Зачем? — вспыхнула она, — ты же уже всё решил! Как обычно, у меня за спиной. Мне остается только…»

Джуд спрятала лицо в ладонях и сделала несколько шумных вдохов-выдохов. Я готовился, что за этим последует новая гневная тирада, для которой она набирается сил, но, когда она убрала руки, то хоть и была всё ещё красной, но выглядела куда спокойнее.

«Я не понимаю в чём проблема, — признался я, тоже сдав на попятную, — Джуди, я же беспокоюсь о тебе и хочу поступить, как лучше…»

«В том то и дело, — тихо сказала она, — готова поспорить, что твоя чокнутая мамаша думала так же и так же оправдывала херню, которую творит».

Сказав это, она ушла и заперлась в спальне. Эхо её слов ещё долго висело в комнате, нещадно вгрызаясь мне прямо в мозг. Джуди была абсолютно права, но признать это было и страшно, и больно. Что хуже всего, я явственно почувствовал присутствие призрака Лорны — навязчивое и давящее, как никогда.

Оно толкнуло меня к зеркалу, но я не увидел в отражении никакого сходства с ней — я всегда считал, что похож на отца, за исключением, что у Шейна голубые глаза, а у меня, как и у матери, светло-карие. Сейчас она смотрела на меня через них, откуда-то изнутри.

Убирайся. Исчезни. Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Но, кажется, после смерти она продолжила существовать во мне.

8 июля 2012.

Джуд довольно быстро отошла. Она даже встала пораньше на следующий день, чтобы перехватить меня до того, как я уйду на пробежку.

«Останься, пожалуйста», — попросила она.

«О,

«Не смешно, — надулась Джуди, — я в курсе, что твоя брезгливость каким-то образом не мешает тебе трахаться с кем-то в кустах. Я, вообще-то, хотела извиниться».

«Эх, я думал, предложить свою компанию для похода в кусты», — вздохнул я, за что она слегка ударила меня в плечо. Это был шутливый жест, если бы Джуд хотела, вышло бы куда больнее. Выходит, и правда раскаялась за свой недавний срыв.

«Сначала извинения», — серьёзным тоном сказала она.

«Валяй, если кусты входят в программу следующим пунктом».

«О, боги, — рассмеялась Джуди, — ты невыносим».

«Ты сама как-то сказала, что тебе нравится заниматься сексом, когда ты зла», — припомнил я.

«Я не зла, а скорее расстроена, — призналась она, — я много думала… и осознала, как глупо обвинять тебя в том, что ты такой, какой есть. Во всём виновата эта старая сука. Не представляю, каково было с ней, если ради своих манипуляций она готова была даже наврать, что больна…»

«Сейчас заплачу», — скривился я.

«Итан, прекрати, — взмолилась Джуд, — я… я хочу, чтобы ты знал: я не она, тебе не нужно врать мне и играть со мной в эти игры. Ты можешь говорить всё, как есть. Да, я побешусь, конечно, но пойму, ведь я люблю тебя…»

«Я тоже тебя люблю, — сказал я, — спасибо, Джудс. Я стараюсь… но это трудно».

«Знаю», — откликнулась она и шагнула ко мне. Какое-то время она постояла, уткнувшись лицом в мою футболку, а после оторвала голову и посмотрела мне в глаза:

«И я благодарна, что ты готов всё бросить ради меня и отправиться… в мой мир. Это много для меня значит».

Я не стал говорить ей, что мне, в сущности, нечего бросать, а деньги семьи скорее тяготят меня, чем внушают уверенность в завтрашнем дне.

Нечего.

Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что я как-то не нашел минутки подумать про Шейна, но быстро погасла. Старик прекрасно жил и без сына, проживёт и дальше. Мы так и не стали близкими людьми за эти годы. Для него с моим исчезновением ничего не изменится.

«Просто скажи, что ты спуталась со мной из-за денег, — попытался я перевести всё в шутку, — и не хочешь продолжать наши отношения, когда у меня не будет и гроша за душой».

«А разве ты не можешь выбить их из той, другой Лорны?» — с невинным видом поинтересовалась Джуд.

«С меня хватило и этой, — отрезал я, — в твоём измерении я предпочту держаться от неё подальше».

«А её там и нет…» — начала Джуди, но осеклась.

«Как нет?»

«Ну, я так думаю, — быстро уточнила она, — она же пропала, помнишь?»

«Ах да, — кивнул я, — точно. Тогда твой мир просто идеален!»

Да, я помню, что Джуд говорила мне в день своего прибытия, но что-то в её тоне заставило меня насторожиться. Кажется, моя возлюбленная невольно позаимствовала худшую из моих привычек — утаивать важные вещи. И мне остается только понадеяться, что этот секрет не аукнется нам когда-нибудь потом.

29 июля 2012.

И как только Джуди, чёрт возьми, смеет меня чем-то попрекать, через слово называть лжецом и устраивать ревнивые сцены из-за Мэл, после того, что скрывала правду!

Уму непостижимо!

Она почувствовала себя неважно, и мы слегка поцапались. Ну да, я же, с её слов «параноик», а у неё всё под контролем. В итоге Джуд всё-таки признала, что ей не помешало бы показаться врачу. К тому же, по моим подсчётам, срок перевалил за двадцатую неделю беременности, и уже следует сделать УЗИ и определить пол ребёнка. Увы, когда в машине по пути в клинику, я завёл об этом речь, Джуди выдала:

«А я вот не хочу, пусть будет сюрприз».

«А моё мнение не учитывается?» — возмутился я.

«Зачем тебе это знать? — упёрлась она, — чтобы, если это девочка, устроить мне домашний аборт с помощью какого-нибудь гадкого зелья или заклинания?»

«Господь всемогущий, — воскликнул я, всплеснул руками, и, на минуту выпустив руль, чуть не прикончил нас обоих, — как тебе только в голову такое пришло, Джудс?! Хорошего ты обо мне, однако, мнения!»

«Следи за дорогой, — буркнула она, — ты сам говорил, что женщины всегда наследуют магию, так что девочка по любому будет ведьмой. А ведьм, насколько я помню, ты ненавидишь. Ты будешь ненавидеть и нашу дочь?»

«Я буду любить нашу дочь, — заверил я, — даже если она будет ведьмой, потому что это наш ребёнок. Не неси чушь, пожалуйста».

Джуд была сильно не в духе, возможно, виной тому было её отвратное самочувствие. Мои слова её нисколько не тронули, а в приёмной она ещё и снова принялась качать права — она идёт одна и точка. А я, если мне угодно, могу сходить проведать Вирджинию Уайт, или тайно встретиться с Мэл, с Камилой, да хоть с самой Луизой Ришар, если она найдёт способ заявиться сюда средь бела дня для переговоров.

Я смиренно проглотил всю гневную тираду Джуд, списав её на перепады настроения из-за беременности. Она и подростком не была такой бесячей.

Нужно просто потерпеть — сказал я себе.

Осталось всего-топятьмесяцев.

Я пошёл к Вирджинии — вдруг на смертном одре она поведает мне что-нибудь интересное, но в палате её не оказалось. Спустившись вниз, я спросил женщину у стойки, к счастью, уже другую, менее вредную, и она без всяких препирательств сообщила мне, что Вирджиния умерла в начале месяца. Это было печально, но ожидаемо, поэтому я не сильно расстроился. Медсестра выразила мне соболезнования и спросила, кем я приходился миссис Уайт, а узнав, что просто знакомым, и я вообще тут дожидаюсь жену, поделилась, что слышала нашу перепалку с Джуд. Вероятно, у меня был настолько кислый вид, что любезная дама взялась меня ободрить, предложив тайком от вздорной супруги взглянуть на снимок УЗИ. Его, оказывается, сделали ещё в прошлый раз.

И на свою беду я согласился.

Размазанное изображение не вызвало у меня особых сентиментальных чувств, но я заметил информацию выше, где чёрным по белому значилось, что на тот момент срок беременности составлял двадцать недель, необходимых для проведения этого обследования. Я принялся считать в уме, вычитая пять месяцев от начала июня, и чуть не уронил злосчастную распечатку, да и едва не грохнулся в обморок.

Джуди пришла из своего мира в конце февраля, тогда же мы переспали впервые, и, как я думал, зачали ребёнка, но, выходит… она уже была беременна. Она знала?

Женщина за стойкой принялась нести какую-то умильную чушь, а мне резко стало так дурно, что я швырнул ей распечатку и ринулся искать уборную, чтобы прочистить желудок. Накрыло меня похуже любых магических побочек, и я никак не мог прийти в себя.

Я пишу это, и меня до сих пор трясёт.

Всю жизнь меня окружала ложь, но я искренне, по-идиотски наивно поверил, что с появлением Джуди этот кошмар закончится, и всё будет по-другому. Она всегда была лучом света во тьме, она помогала мне держаться на плаву в самые трудные времена, она была лучшим, что случалось со мной. Но, как выяснилось, даже свет маяка — лишь иллюзия, что ведёт к смертоносным скалам.

Наверное, я это заслужил. Джудит Дэвис — не спасение, а возмездие за всё, что я сделал. За маленькую девочку, что когда-то утонула в реке из-за меня.

С неё всё и началось.

Я долго умывался ледяной водой, и, взглянув на своё жалкое отражение над раковиной, с трудом удержался от того, чтобы не расколошматить зеркало вдребезги. Меня остановило появление какого-то незнакомого мужика. Он остановился за моим плечом, молча взирая на меня непроницаемо-чёрными глазами.

«Птица ты, иль дух зловещий», — прошептал я.

Он не ответил, и, одарив меня многозначительной улыбкой, вышел прочь. Я зажмурился и представил, как он, черноглазый монстр, сталкивается с Джуд, вернувшейся с приёма, и, вцепившись в её предплечье, ведёт её в какой-то безлюдный коридор, а там творит с ней что-то невообразимо страшное.

Он говорит:«Я лишь забираю то, что было мне обещано».

Я тряхнул головой, прогоняя жуткий, тошнотворный образ, и бросился следом, чтобы помешать. И налетел на Джуд собственной персоной. В её руках был телефон, она, видимо, уже собиралась мне звонить. Черноглазого нигде не наблюдалось.

«Что с тобой?» — спросила она, заметив, что на мне лица нет.

«Вирджиния умерла», — выпалил я.

«Ох, Итан, мне так жаль», — вздохнула она и заключила меня в объятия.

Мы вышли на улицу, где стоял такой тёплый, светлый день, что стало аж тошно. Я предпочёл бы, чтобы шёл дождь.

«Как всё прошло? — поинтересовался я, — что с тобой было? С ребёнком всё в порядке?»

«Да, всё хорошо, — заверила меня Джуд, — говорят, просто надо чаще бывать на улице и есть больше фруктов».

Первая часть фразы мне не понравилась, но я никак это не прокомментировал. Я всё смотрел на неё — прекрасную, милую, лживую тварь, и не мог поверить, что она могла так со мной поступить. В её лице не было и тени раскаяния. Джуди играла свою роль с непревзойдённым мастерством, словно брала уроки у моей покойной матери.

Выходит, я ошибся, и все они такие, без исключений.

«У меня отличные новости, — сообщила Джуд, лучезарно улыбаясь, — у нас будет мальчик».

«Слава Богу, — выдавил я, — а то я уже думал собирать травы для снадобья, чтобы не позволить ещё одной ведьме появиться на свет».

Джуди чуть заломила бровь.

«Не советую тебе сильно расслабляться, — сказала она, понизив голос, чтобы нас не слышали люди, снующие мимо, — ты же унаследовал магию, вдруг и он тоже? А вы, колдуны, куда хуже ведьм».

И причём тут я?

Лгунья!

Мне хотелось ударить Джуд, но вместо этого я её поцеловал. Я подумал, что смогу это принять, смогу полюбить её ребенка, ведь безумно люблю её. Выбора нет — без Джуди я всё равно долго не протяну.

В голове зазвучал насмешливый голосок Мэл:

«Что же, соболезную, Ит. История имеет свойство повторяться, да?»

Так тому и быть — мысленно ответил я.

10 августа 2012.

Конечно, довольно быстро мне захотелось отомстить, хоть немного мелочно отыграться, вот я и возобновил брошенные поиски родителей Джуди, правда пока осторожно и издалека. Для начала стоило ещё разок перетряхнуть архив Ковена.

Для Джуд у меня легко сыскалось объяснение — в наших придурковатых аристократических семьях так принято: прежде чем вписать в генеалогическое древо ещё одно имя, надо помянуть предков. Так сказать, отдать дань памяти, а заодно подумать, как назвать сына, соблюдая традицию.

Джуди сочла это ужасно скучным и ушла на улицу.

Прислушавшись к совету врача, она старается больше времени находиться на свежем воздухе и приводит в божеский вид сад, что превратился в непроходимые джунгли с тех пор, как я уволил садовника. Она гордо поведала, что окончила магистерскую программу по ландшафтному дизайну и знает в этом толк. Джуд даже прикупила себе перчатки в дурацкий цветочный узор и светлое платье, очень напоминающее крестьянское. Из-за жары она мигом сварилась в рубашке и джинсах, да и живот сильно подрос, что внесло коррективы в её манеру одеваться. Загорелая, в платье, с косынкой на голове и косой, переброшенной на плечо, вся в земле, Джуди выглядит просто-таки сногсшибательно, но мне по-прежнему больно на неё смотреть.

Я утешаю себя, что со временем это пройдёт.

И, как бы не было велико желание разузнать, кто же счастливый папаша, чьего ребёнка мне предстоит растить как своего, я держусь. Безусловно, я часто об этом думаю, но огромным усилием воли удерживаю своё любопытство в узде.

Я сразу исключил из числа подозреваемых Трэвиса Спенсера, вскользь упомянутого Джуд, и сконцентрировался на том из её «друзей», кто фигурирует в рассказах о её прежней жизни куда чаще —Рике, Рикардо Ривьере.

Подозрительно часто, я бы сказал.

«Надо же, — проговорил я, устроившись с очередным пыльным фолиантом в саду, чтобы украдкой приглядывать за Джуд, — а у мамы и её брата, оказывается, были разные отцы. Никогда не придавал этому значения».

«Ты никогда не говорил, что у Лорны был брат, начнём с того, — откликнулась она откуда-то из-за кустов, — а куда он делся?»

«Ведьмы его убили, — поведал я, опустив то, что мне открыла Вирджиния, — он узнал о магии, хотя не был ей наделён. Его звали Леонард. Как тебе это имя?»

«Имя покойничка — очень мило», — сказала Джуди.

«Ну, каждое имя носил какой-нибудь покойничек, — заметил я, — отца матери звали Майлз Рэдгрейв, он, вроде как, был британцем, а отца Лео — Джордж Аллен. О, Аллены мне где-то встречались. Верно! Джордж — бабушкин дядя. Мда… любили же в моей семье заниматься инбридингом».

«Это что?»

«Инцест по-научному, — продолжал я, войдя во вкус, — надеюсь, это не отразится нанашемребёнке. Не хотелось

«Ну, я не твоя сестра, слава Богу, — напомнила Джуд с нервным смешком, — да и Лорна, к счастью, нагуляла тебя на стороне».

Надо же!

Я невольно задался вопросом — Джуди так вжилась в роль или искренне верит, что её ребёнок от меня? Она в чём-то наивна, но далеко не глупа, да и должна была проходить арифметику в школе. Как минимум, посчитать недели — не такая уж и трудная задачка.

Уверен, ей это по силам.

«Вот уж спасибо, — пробормотал я, снова уткнувшись в текст, чтобы отвлечься, — так… что тут ещё интересного? Пуританское словотворчество, даже прочитать это не могу… Библейские персонажи: Абрахам, Давид, Иеремия…»

Я замолчал, наткнувшись на документ с показаниями Иеремии Мерсера на суде. Мой взгляд упал на имя обвиняемой, которое отчего-то показалось мне смутно знакомым. Аманда Роквуд, почти как Аманда Макбрайд.

«Эй, нашего сына не будут звать Иеремия, — Джуд по-своему трактовала затянувшуюся паузу, — только через мой труп!»

«Нет, конечно, нет, — опомнился я, — он был мудаком».

«Ну… к тебе это определение тоже вполне подходит», — хихикнув, вставила она.

«Джудс! — сердито воскликнул я, — он убил свою жену! А ещё участвовал в процессах над ведьмами и оклеветал кучу невинных, хотя сам был колдуном».

«Ну и семейка», — отметила Джуди.

Её макушка показалась из-за куста, и она, выбравшись из зарослей, приблизилась, чтобы выпить стакан воды. Пот струился по её лицу, отчего мелкие волоски возле лба завились в плотные кольца. Из-за косынки и прикида она и сама сейчас походила на жительницу колониального Массачусетса.

«Я вспомнила, — поделилась Джуд, барабаня пальчиками по стакану, — ты ведь когда-то мне это рассказывал, когда мы виделись на какой-то Хэллоуин. Ты ещё тогда зачмырил мой костюм!»

«Я всегда это делал, — хмыкнул я, — каждый Хэллоуин».

«И ты этим гордишься? — нахмурилась она, — так приятно было портить мне всё удовольствие?»

«Если бы я сказал правду, что на самом деле они тебе идут, а я хочу тебя трахнуть, ты бы, наверное, расстроилась куда больше», — рассудил я.

«А вот и нет, — возразила Джуди, — не расстроилась. Я, между прочим, была в тебя давно влюблена и…»

«И межпространственная полиция нравов посадила бы меня в тюрьму за растление несовершеннолетней», — осадил я, почувствовав, как возбуждаюсь от этого дурацкого разговора.

Мне это не нравилось, потому что вожделение теперь мешалось с горечью. Я хочу её тело, но оно будто принадлежит не мне, а тому, чьего ребёнка она носит под сердцем. Притрагиваться к ней — своего рода кощунство, посягательство на что-то чужое. Вот я и ищу отговорки, чтобы избегать близости. Пока мне удаётся отмазываться тем, что недавно Джуд едва не загремела в больницу, и секс может ей навредить. Она смирилась, что я «параноик», а истинную причину моей холодности ей знать и не нужно.

«В тот раз ты подарил мне томик Эдгара По», — продолжала она.

«Да, что-то такое было, — признал я, и на меня нахлынула волна печали. Я отчётливо вспомнил тот вечер. Кажется, тогда ей было двенадцать? Или тринадцать? В своё оправдание скажу, что думать о совращении Джуди я начал намного позднее.

Увы, теперь та невинная девочка мне милее лживой женщины, что стала моей женой.

«Я его сохранила, — сказала она, — он дома, у мамы. Я прятала все книги, что ты мне давал, потому что она считала, что я немного ку-ку, а ты — мой выдуманный друг».

«Прелестно, Джудс. Могла выдумать кого-то получше».

«Ну, вообще-то, Итан Уокер в моём мире давно умер, — обиженно заметила Джуди, — конечно, когда я говорила Сэнди, что иду с ним тусоваться, ей не приходило в голову, что я где-то откопала ещё одного».

«Ты настырная, — не сдержавшись, рассмеялся я, — а когда умер я, откопала следующего».

Глаза Джуд мгновенно повлажнели. Я был бесконечно зол на неё за ложь, но выносить её слезы было выше моих сил. Я раскаялся за этот выпад. В конце концов, продолжать ломать комедию вместе — мой осознанный выбор. Я мог ещё в больнице признаться, что знаю правду, но мне было страшно. Вдруг она сказала бы, что всё кончено? Джуди не виновата, что я — мягкотелая размазня, которой проще проглотить унижение, чем её отпустить.

Я всё тот же щенок, что тянется к людям и готов терпеть что угодно, лишь бы выторговать себе хоть немного тепла.

«Кстати, — изрекла Джуди после недолгого молчания, — может, назвать нашего сына в честь него?»

«Кого?» — я сразу подумал про неизвестного ублюдка, что успел заделать ей ребёнка до эмиграции в чужой мир.

«Итан, — пояснила она, — в честь того, другого Итана, который меня спас…»

«Меня, если ты забыла, тоже так зовут, — сварливо сказал я, — так что это плохая идея».

«Почему нет? У меня был знакомый, которого звали так же, как его отца, и деда, и…»

«Дай угадаю: это блистательный Рик? А что, неплохое имя. Только от Рикардо разит душком лотереи на грин-карту, мне больше нравится английская версия — Ричард».

«Ко всем своим «достоинствам», ты ещё и расист! — вспыхнула Джуди, — и нет, это не он».

«Ну, я же «белый богатый англосаксонский протестант», — с удовольствием протянул я, — имею право. Мы первыми были на этой земле, до того, как всеэтиРики перебрались через границу…»

Я сам не ожидал, что выдам такое, но Джуд страшно вывела меня из себя. Мне удавалось мириться с её притворством, но предложение назвать чужого ребёнка почти что в мою честь отдавало откровенным лицемерием. Это показалось мне жестокой издёвкой.

«Первыми были индейцы! — перебила она, — Итан, честное слово, иногда я совершенно не понимаю, что на тебя находит».

Она стянула с рук перчатки, швырнула их на столик, разбросав повсюду грязь, и быстро скрылась в тени и прохладе дома.

«Ну да, можно подумать, в остальное время я само очарование», — скривился я ей в след.

Я захлопнул книгу, отпихнул её подальше и потёр веки. Глаза болели от яркого солнца, да и от долгого чтения бесчисленных имён, за которыми таились бесчисленные личные драмы.

Хоть кто-то в моей дурацкой семье вообще был когда-то счастлив? Быть может, мы прокляты? Тогда мне остается только порадоваться, что этот ребёнок чужой. Если он не Уокер, есть шанс, что жизнь его не поимеет.

Не лучше ли предупредить Джуди, пока не поздно? Пусть «погостит» у меня оставшуюся часть срока, а потом собирает вещички обратно, чтобы в родном мире воссоединиться со своим Риком. Это жеон?

Поэтому она так рассердилась?

20 августа 2012.

Позднее

Возможно, это просто совпадение, но я в них не верю. И поскольку мне не удалось найти в интернете ничего об этой женщине, я признал необходимость обратиться за помощью. Нет, не психиатра, как мне советовали, а кое-кого, кто скорее вынесет мне мозг, чем вправит обратно.

На пробежке я позвонил Мэл. Она не ответила. Я написал ей одно, второе, третье и сотое сообщение, но она все их проигнорировала. Я подчистил следы, чтобы не давать Джуди повода для ревности, и, понадеявшись, что Мелисса снизойдёт до меня позднее, переименовал контакт в Шейна.

Но она так и не перезвонила.

Лишь спустя неделю неустанных попыток достучаться до белобрысой злюки, я достиг успеха. Плюнув на возможные риски, я прогулялся до ближайшего супермаркета за бутылкой пива. Уже с утра стояла страшная жара, а на душе было паршиво, так что я решил, что можно. Посижу, посмотрю на реку, выпью и подумаю о своей грёбаной жизни.

Я устроился на берегу в тени деревьев и снова набрал Мэл.

«Да что тебе нужно?! — приветствовал меня её заспанный голос, — прекрати названивать мне в такую рань, Итан, чёрт тебя дери!»

«Восемь — это…»

«Семь, придурок, — перебила она, — ты забыл про разницу в часовых поясах?».

«О, извини, — я был слишком подавлен, чтобы говорить гадости, — я забыл, клянусь».

«Так что стряслось? Если ты не звонишь мне, чтобы сказать, что поймал этого урода, то я сейчас же повешу трубку», — пригрозила Мелисса и звучало, будто она реально собирается это сделать.

«Нет, подожди, — взмолился я, — Мэл, пожалуйста. Это тоже важно».

«У тебя пять минут», — сжалилась она.

«Где была твоя мать в девяносто четвёртом году? Ты помнишь?» — выпалил я.

«Чего!?» — кажется, от этого вопроса Мелисса даже немного взбодрилась. Я услышал скрип пружин и какой-то шорох, видимо, она принимала сидячее положение на своей жесткой койке или мешке с соломой, или на чём там спят аскетичные южные ведьмы.

«Почему ты об этом спрашиваешь?» — насторожилась она.

«Может ли быть такое, что у неё есть ещё одна дочь, кроме тебя? — прямо спросил я, но всё же для спокойствия взялся немного приврать, — видишь ли, я наткнулся на информацию в архиве нашего Ковена, что какая-то женщина по имени Аманда Роквуд родила в этот год здесь ребёнка и…»

«Моя мать — не единственная Аманда на свете, — едко заметила Мэл, — да и это имя принадлежало одной из первых ведьм в Новом Свете, им могла подписаться любая, чтобы скрыть свою истинную личность. С какого перепугу это должна была быть моя мать?»

«Не знаю, — признался я, — просто хотел проверить эту версию…»

Мелисса помолчала, но трубку так и не бросила.

«В тот самый год появился черноглазый козёл, — поделилась она, — и мама часто отсутствовала, но я бы заметила, если бы она… О, боги, Итан, зачем тебе вообще это понадобилось? Что ты пытаешься откопать?»

«Я узнал, что брат Лорны не погиб, — я сам не понимал, почему меня вдруг пробрало на откровенность, — и ему удалось сбежать от Ковена. Я предположил, что он не просто выжил, а мог обзавестись потомством, вдруг…»

«Что, «вдруг»?»

«Вдруг я смогу найти его, — закончил я не так, как планировал, — или его семью».

«Хочешь возродить ваш дурацкий северный Ковен? — предположила Мелисса, но она казалась скорее обеспокоенной, чем злой, — а как же твоя британская подружка? Что, не справляется?»

Во рту резко пересохло, и я сделал щедрый глоток. Зажмурившись, я представил, что Мэл не за полторы тысячи миль отсюда, а сидит рядом на берегу, и мы всё ещё друзья, дети, сбежавшие от своих деспотичных матерей, чтобы вместе предаваться запретным радостям жизни. Долгое время Мелисса была единственным моим близким человеком. Я доверял ей, хотя она всегда заставляла меня об этом пожалеть.

Это она растрепала всем, что я был влюблен в Луизу Ришар, и что Натаниэль — не мой отец… Последнее я вспомнил зря. На глаза навернулись слезы, но звонить Мелиссе Макбрайд и реветь в трубку — последнее, чего бы мне хотелось.

«С ней всё в порядке? — спросила она, — и с ребёнком?»

«Откуда ты знала, что он не мой?» — вырвалось у меня.

«Что? — изумилась Мэл, — Ит, я не знала! Я просто сказала какую-то гадость, чтобы тебя позлить. Это правда?»

«Угу», — только и мог промычать я.

«О, Итан, мне жаль, — искренне сказала Мелисса, — я, конечно, не мастер оказывать моральную поддержку, но, если тебя это успокоит, скажу, что моё предложение ещё в силе. Месть всегда поднимает настроение».

Месть всегда поднимает настроение — о, узнаю Мелиссу чёртову Макбрайд!

«Какое предложение?»

«Объединить силы в работе над одним проектом, — туманно начала она, но, догадавшись, что это мне ничего не проясняет, выпалила, — мне по-прежнему нужна наследница, а ты — всё ещё последний маг-мужчина в Новом Свете. Ну давай, напряги свои бестолковые мозги, Ит, сложи два и два!»

«О, Господи, — выдохнул я, и грустно рассмеялся, — очень щедрое предложение, но у меня плохие новости. В прошлом году я сделал вазэктомию».

«ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ!?» — заверещала Мэл так громко, что мне пришлось убрать телефон подальше от уха, чтобы не оглохнуть.

«Это…»

«Да я знаю, что это такое, — не позволила закончить она, — но какого хрена ты это сделал?! Зачем? Как Лорна только тебе позволила!»

«Я сделал это втайне от неё, — сказал я, — но она умерла до того, как я успел её обрадовать».

«Ты побил все рекорды! — возмущённо продолжала Мелисса, — просто уму непостижимо! То есть ты, блин, искалечил себя только ради того, чтобы насолить Лорне? Да ты ёбнутый! Слов других нет!»

«Дело не только в ней, — возразил я, вытерпев ещё одну экспрессивную тираду, — когда я заключил сделку с тем монстром, взамен за свои услуги он…»

«Молчи, — перебила Мэл, — категорически нельзя разглашать условия сделок, ты что!»

«Да мне всё равно уже пиздец, — рассмеялся я, удивившись той нездоровой веселости, что меня охватила, — я решил, что так привяжу его к себе, и он больше ни к кому не пристанет. И уж точно я не планировал отдавать ему…»

«Итан, заткни свою пасть, — снова встряла она, и ненадолго умолкла, видимо, восстанавливая дыхание после всех своих воплей. Оказывается, Мэл просто размышляла, — интересно, а монстр проводит ДНК-тест, прежде чем забрать ребёнка? Что, если подсунуть ему чужого?»

«Ты с ума сошла!» — тут

«Нет, я говорю абсолютно серьёзно, Ит, — сказала она, — я проверю, есть ли какие-то лазейки в магических контрактах на такой случай. Господи, это же отличные новости! Это наш шанс — вытащить тебя из этого дерьма. А эта маленькая шлюшка сама виновата! Она ведь не знает, что у тебя эта, как её… вазэктомия, да? Надо было думать, прежде чем трахаться со всеми…»

«Хватит, — потребовал я, — во-первых, прекрати так о ней говорить. Во-вторых, я не собираюсь…»

«Тогда ты просто дурак, — припечатала Мелисса, — впрочем, я почему-то не удивлена. Хочешь принести себя в жертву — дело твоё. Что же… покойся с миром, старый друг!»

«Да пошла ты», — этого она уже не слышала, ибо резко оборвала вызов.

Разозлившись, я хотел бросить опустевшую бутылку в ствол дерева, но передумал. Подкинув её в воздух, я попытался взорвать её с помощью телекинеза, и она шлёпнулась обратно на землю. Магия совсем иссякла. Прежде, я, наверное, обрадовался бы, став наконец-то тем, кем всегда мечтал — простым смертным, но в этот момент я почувствовал себя беспомощным и жалким. Мэл права — я жалок. Джуди, пожалуй, считает так же. Другой, на моём месте, вышвырнул бы её к черту, узнав об обмане.

Да пошла ты, Джуд.

Пожалуй, пришло время вернуть себе потерянное.

И силу, и чувство собственного достоинства.

24 августа 2012.

Пришлось переступить через себя, но мне нужно было куда-то деть Джуди, чтобы она не путалась под ногами. И, конечно, не пыталась помешать.

Не потому, что ей есть до меня дело, а потому, как мне кажется, что она не хочет лишаться тех благ в моём лице, что обрела в чужом мире. Её можно понять — Джуд застряла здесь и ей нужно выжить любой ценой. Скорее всего, она узнала о своей беременности уже в этом измерении, а совершать обратное путешествие в её положении — слишком рискованная авантюра даже для неё. Вот и сгодился безнадёжно влюблённый придурок, готовый сдувать с неё пылинки.

Я взращивал эти злые мысли, предложив Джуд самостоятельно съездить к врачу, чтобы подавить беспокойство о ней.

Да, без меня.

Возьми кадиллак, раз он так тебе нравится, развейся, пройдись по магазинам, но только, пожалуйста, не задерживайся слишком долго.

Чудовище, брошенное в его замке красавицей, умрёт от тоски.

«Как-то это подозрительно, — насторожилась Джуди, — то ты мне шагу не даешь ступить, то выгоняешь. А как же Камила?».

«Просто будь осторожна, — беспечно сказал я, но поспешил объясниться, — ты, наверное, страшно устала от особняка за эти месяцы. Не хочу, чтобы ты сошла с ума, сидя взаперти».

Джуд, конечно, не поверила. Она шагнула ко мне, заглянула в глаза своим обосенным взглядом, от которого у меня всегда замирает сердце, и положила ладонь мне на грудь. Я приказал себе не поддаваться её чарам.

«Итан, что происходит? — спросила она, — что ты задумал?»

«У меня тут намечается свидание с Мелиссой Макбрайд, — заявил я, — не в мотель же её везти? Она — барышня капризная…»

«Прекрати, — попросила Джуди, совсем сникнув, — это не смешно. И сдается мне, что свидание у тебя с кем-то другим».

«Это с кем же?»

«Не собираешься ли ты… заманить сюда Камилу и…» — она не смогла закончить. Её глаза наполнились слезами. Я понял, что если она заплачет, я сломаюсь и во всём признаюсь.

«Что за несусветная чушь? — возмутился я, — я не самоубийца. Просто мне, пожалуй, нужно побыть в одиночестве. Я привык быть один…»

Вышло резковато, но я по-настоящему испугался, что мой самоконтроль полетит к чертям.

«Понятно, — вздохнула Джуди, — так бы и сказал, что этотыот меня устал. Я тебе надоела, да? Ты поэтому больше меня не хочешь?»

«Ты знаешь, что это не так, — возразил я, — но мы с тобой вечно забываем о здравом смысле и сношаемся, как чёртовы кролики. Я боюсь, что у тебя от такого начнутся преждевременные роды».

Она изумленно округлила глаза, невольно напомнив себя в далёком детстве, когда на её худенькой физиономии они казались огромными, словно блюдца. Мне стало стыдно перед ними обеими — и маленькой Джуд, и её взрослой версией — за грязные и грубые слова, но я не подал и виду. Пусть лучше считает меня мудаком. Сама это постоянно твердит.

«А мне казалось, что мы занимаемся любовью, — пробормотала Джуди себе под нос, — как скажешь. Я быстро. В больницу и сразу домой».

«Вот и славно, — я чмокнул её в лоб, чтобы хоть немного сгладить эффект от своей резкости, — пока тебя не будет, приготовлю ужин».

Джуди пропустила это мимо ушей. Она уходила такая потухшая, несчастная и мрачная, что на неё было больно смотреть. Кое-как подавив в себе чувство вины из-за того, как я с ней обошёлся, я дождался, когда снаружи стихнет шумный двигатель кадиллака, и заперся в своей старой комнате.

Я поставил таймер на телефоне на несколько минут, рассудив, что пока лучше не увлекаться, и устроился перед зеркалом. Оно будто ждало меня, с готовностью пробудившись от первого же прикосновения разума к тьме внутри. Мрак мягко трепетал. Погружение было подобно прохладному душу в жаркий день.

Мне сразу стало легче.

Полоток слегка вращался, и какое-то время я смотрел на него, игнорируя визгливую трель будильника, а потом призвал телефон в ладонь. Следом со стола послушно соскользнул дневник.

Какое блаженство снова чувствовать в себе эту силу! — обрадовался я. Но нужно было проведать Джуди — не могу же я надолго оставлять её без присмотра?

Вспорхнув на подоконник, я будто стряхнул вместе с прежним обликом и все его тревоги, терзания и сожаления. Раньше я никогда не обращал внимания, но в теле ворона даже думается по-другому.

Возле клиники я оказался к моменту, когда Джуди уже вышла на улицу и выискивала в бездонной сумке ключи от машины. Она меня не заметила, а ведь за ней точно так же могла наблюдать и Камила!

Джуд села в тачку, но не спешила ехать домой. Она легонько ударила по рулю, а потом спрятала лицо в руках и заплакала. Я не слышал звука её рыданий, но видел, как вздрагивают её плечи. Чуть успокоившись, она судорожно потёрла глаза кулаками и похлопала себя по щекам.

Не обольщайся — сказал я себе — это не из-за тебя, а из-за того дерьма, в которое она влипла. Должно быть, Джуди уже тысячу раз пожалела, что променяла свою жизнь на некое подобие жизни, что вынуждена здесь вести. Променяла отца своего ребёнка на какого-то неудачника, в которого была влюблена

И зачем ей только понадобилось меня спасать?

Пусть это будет Джуд уроком. Так бывает всегда, когда играешь с вещами, которых не понимаешь. Нельзя вмешиваться в естественный ход вещей.

Я вернулся задолго до неё и успел, как и обещал, соорудить ужин. Окинув его взглядом, я с сожалением заключил, что Джуд всё равно не оценит — она любит жрать разную дрянь и вечно ноет, что ей хочется сочный бургер или сладкий попкорн, а не дурацкие овощи. Надеюсь, когда-нибудь они с Риком будут мне благодарны, что я заставлял Джуди питаться правильно и не позволил ей угробить их пока безымянного сына.

Она вбежала на кухню, словно за ней кто-то гнался, и с размаху врезалась мне в спину. Обхватив меня руками, Джуд уткнулась мне лбом между лопаток. Немного поторговавшись с собой, я накрыл её кисти своими.

«Всё в порядке? — спросил я, — мой злоебучий «фан-клуб» тебя не донимал?»

«Гм» — промычала она.

«Камила, Мелисса Макбрайд и Луиза Ришар, — перечислил я, — если опустить, что все они какая-то нечисть, я мог бы возгордиться, что за мной гоняется столько баб».

«Тебе и так, кажется, это льстит», — проворчала Джуди, но так и не отлипла. Это уже начинало действовать мне на нервы. Слишком хотелось развернуться, обнять её и вдохнуть запах её волос.

«Ага, — подтвердил я, — ешь, пока не остыло. Как там у врача?»

«Да, мам», — кисло сказала Джуд и наконец-то отступила. Она покорно уселась за стол и посмотрела в тарелку, как я и ожидал, без особого воодушевления. Опомнившись, она сказала:

«У врача всё нормально. Ребёнку ничего не угрожает, так что можешь расслабиться, — она сделала паузу, — тебе же он куда важнее, чем я».

«Что?» — опешил я.

Джуди сердито ткнула вилкой в цветную капусту, и мне оставалось только порадоваться, что это не моё глазное яблоко. В пылу ссоры она уже как-то пыталась засандалить мне чем-то в глаз и прикончила очередные очки. Далеко не первые с момента её прибытия. Впрочем, кое-какие из них я расколошматил сам, когда Джуд очень сильно меня выводила.

Нам обоим, определённо, нужен толковый психотерапевт.

«Объяснись», — потребовал я.

«Ну… у меня создаётся впечатление, что я только приложение к нему, — с набитым ртом ответила Джуд, — к малышу. Не делай то, не делай сё, не ешь это, не пей это, не ходи туда, не ходи сюда, это опасно для ребёнка, бла-бла-бла. Никогда бы не подумала, что ты такой».

«Какой?»

Она промолчала, глядя перед собой без выражения.

«Ты всегда меня считала занудой» — напомнил я.

«А ты почему не ужинаешь?»

Я мёртвой хваткой вцепился в свою чашку с кофе, чтобы скрыть тремор в руках. Мне не понравился этот вопрос.

«Не хочу» — отрезал я.

От волнения кусок не пролез бы мне в горло, глупо было пытаться, да и после погружений у меня всегда напрочь пропадет аппетит. Но вряд ли Джуди в чём-то меня заподозрила: она не чувствительна к магии. Она — не Луиза и не Мэл, что в миг меня бы раскусили, только зайдя в дом. Но, быть может, Джуд всё-таки уловила какую-то перемену.

«Ладно, — вздохнула она, — хочешь в следующий раз пойти к врачу со мной?»

«Нет, — быстро сказал я, — мы слишком много ругались на эту тему, не начинай».

Джуди отодвинула тарелку от себя подальше.

«Почему ты так со мной обращаешься?» — выпалила она.

«Да как я с тобой обращаюсь?! О чём ты, Джудс?»

«Ты будто избегаешь не то, что ко мне притрагиваться, а вообще смотреть в мою сторону, — срывающимся голосом сказала она, — почему, Итан? Ты больше меня не любишь?»

«Прекрати, — взмолился я, — не говори глупости. Я тебя люблю. Если ты просто не хочешь есть эти сраные овощи, так и скажи, а не устраивай сцену на ровном месте».

Она очень странно на меня посмотрела и это меня добило.

Я нашёл в кабинете каким-то чудом уцелевшую пачку сигарет, даже не свою, судя по неизвестной марке, и выскочил в сад. Джуди, к счастью, за мной не пошла. Я посмотрел на дом и увидел, как в спальне, прежде нашей, а теперь больше её, ведь я появлялся там всё реже, засиживаясь допоздна, зажёгся свет.

Прости, Джудс.

Я думал, что смогу, но ни черта у меня не выходит.

24 сентября 2012.

На годовщину смерти Лорны я сорвался и основательно накидался.

Шейн, позвонивший с неизвестного номера (правильно, я же для прикрытия присвоил его имя контакту Мелиссы), только подкинул дров. Он долго рыдал взахлёб, а потом настойчиво просился в гости. Мол, он очень соскучился, да и хотел бы наконец увидеть девушку, для которой когда-то добывал документы. Я так и не сказал ему, что теперь она — моя жена, правда беременна почему-то от другого мужчины. Старик мигом примчится, чтобы узнать подробности, а тяжко и без него.

Я продолжал пить, пока говорил с отцом, и меня развезло за компанию. В таком виде мне категорически противопоказано было попадаться Джуд на глаза, и я обрадовался весомой причине завалиться в гостиной. Джуди всё же уговаривала меня пойти к ней, но я сделал вид, что сплю, и на самом деле ненадолго отключился.

Проснувшись с диким сушняком среди ночи, я разглядывал люстру на потолке и неистово злился на отца.

Шейн, значит, усвистал в неизвестном направлении, а воспитывать меня приходилось Натаниэлю Уокеру, хотя он прекрасно знал, что не имеет ко мне никакого отношения. Впрочем, я быстро заключил, что и Натаниэль — та ещё гнида, раз крутил шашни с Вирджинией Уайт у мамы за спиной. Лорна тоже хороша — чтобы припомнить все её косяки не хватит целой ночи.

В итоге все они виноваты, что я лежу тут в одиночестве вместо того, чтобы сладко спать, обнимая женщину, о которой грезил столько лет. Как это связано — понятия не имею, но я устал искать причину в себе. Моя вина лишь в том, что я не спас Джудит Дэвис из этого мира. Мне не стоило связываться с её альтернативной версией из другой реальности, она предназначалась не мне, а кому-то ещё. Возможно, этому самомуРику. Он, поди, очень расстроился, что его подружка ускакала в зеркало спасать какого-то мёртвого мужика. Наверное, ищет её и страшно волнуется. И даже не догадывается, что она ждёт ребёнка.

Зря я, конечно, вспомнил про Рика, ведь мысль материальна. Грёбаный Рикардо Ривьера, наверное, почувствовал, что о нём думают так настойчиво, и воспринял это как приглашение.

Услышав шаги,

Я обрадовался возможности выместить на ком-то злость и прислушался, определяя источник звука. Мне было плевать на глупые правила «Незримого мира», я жаждал крови, и ignis pila сам собой расцвёл в ладони.

Грабителю как-то удалось увернуться от летящего в него сгустка огня. Он выругался по-испански и выхватил пушку — металл на мгновение отразил отблеск пламени.

Выбив пистолет с помощью телекинеза, я перепрыгнул через диван и ринулся в рукопашную. Адреналин притупил боль от пропущенного хука в челюсть, но и я не остался в долгу, в чём меня заверил хруст чужого носа. Я не видел лица, лишь блестящие в темноте белки глаз. Своротив какой-то столик, мы прокатились по полу, продолжая наносить хаотичные удары в темноту, не всегда достигавшие цели. Утомившись от этой возни, я выбросил руку в сторону, призывая пушку ублюдка. Её холод обжёг ладонь.

Увы, пистолет щелкнул, но ничего не произошло — там, видимо, не было патронов. Следом по глазам резанул верхний свет: это Джуди примчалась на грохот — она стояла у выключателя, изумлённо взирая на нас.

Теперь я тоже мог его рассмотреть: вор оказался парнишкой латиноамериканской наружности, куда младше меня. Его тёмные глаза, обрамленные по-бабски густыми ресницами, испуганно метались между мной и Джуд.

Одной рукой она обнимала живот, в другой был её пистолет.

«Рик?!» — воскликнула она, обращаясь к мальчишке.

Рик— повторил я про себя, и ярость затмила мой разум, и без того изрядно задурманенный выпитым алкоголем.

Этот паршивец посмел прийти, чтобы отобрать у меня Джуд! Я ему не позволю. Я не стану свидетелем их трогательного воссоединения и не дам им смыться в зеркало, бросив меня здесь.

Он пожалеет!

Магия оторвала Рика от пола, где он распластался после нашей недолгой схватки, и прижала к дальней стене. Временами у меня получалось взрывать вещи силой мысли, и мне очень хотелось провернуть это сейчас. Я почти почувствовал, как закипает кровь мальчишки, пока он болтает конечностями в воздухе и верещит по-испански. Ещё мгновение и ему был бы конец, но прогремел выстрел.

Рик шлёпнулся вниз, а моё плечо опалило болью. Я отшатнулся, но кое-как устоял на ногах. Накрыв ноющее место ладонью, я ощутил под пальцами кровь, и это сбило меня с толку. Откуда она взялась? Воспользовавшись моим замешательством, Рик рванулся к большому зеркалу на стене, сотворил портал и исчез в серебре.

Зеркало взорвалось на осколки.

Зеркало, а не его кудрявая голова.

Джуд проследила за этим и сделала в моём направлении пару нетвёрдых шагов. Она ещё держала меня на прицеле.

«Ты в меня выстрелила», — вырвалось у меня и прозвучало по-детски обиженно.

«Конечно, блядь, я в тебя выстрелила, — закричала Джуди, — иначе ты бы его прикончил! Ты выглядел как сумасшедший! Итан, что на тебя нашло?!»

«А что на меня нашло? — взвинчено откликнулся я, — о, прости, надо было закатить вечеринку по случаю того, что твой грёбаный парень из другого измерения надумал проведать тебя среди ночи, но ошибся дверью…»

Джуд открыла рот и снова закрыла.

«Мой кто?» — переспросила она.

«Это же Рик, — подсказал я, —тот самыйРик, верно?»

«Он, — подтвердила Джуди, — но не из моего мира, а из этого. Рикардо рассказывал мне, что когда-то был домушником и однажды через зеркало вломился в дом миссис Уокер, но она не убила его, а взялась обучить, заинтересовавшись его талантом к путешествиям. Но здесь нет Лорны…»

Она всё-таки соизволила опустить дуло пушки в пол.

«Какое облегчение, — пробормотал я, — не хватало ещё только этой старой суки».

На меня резко накатила неземная усталость. Я попятился к дивану, и, сползя по его спинке поясницей, оказался вверх тормашками. В таком положении меня замутило, зато я не мог видеть лживого, но любимого лица Джуд. Кровь из раны на плече потекла на обивку. Я задумчиво ткнул пальцем в дырку на рубашке и зашипел от боли.

«Эй, эй, — в поле моего зрения оказалась Джуди и выглядела она крайне обеспокоенной, — дай я взгляну, куда попала и…»

Она потянулась ко мне, но я перехватил её руки за запястья и отвёл в сторону. Джуд нахмурилась.

«Не трогай меня», — потребовал я.

«Что с тобой?»

«А с тобой? — передразнил я, — ты, наверное, страшно опечалена, что он сбежал. Могла бы сама заняться его обучением, раз он тебе так нравится».

«Итан, пожалуйста, — взмолилась Джуди, — дай мне разобраться с твоей…»

«Ну а что? — перебил я, — твой ненаглядный Рик далеко, вот тебе другой. Тебе же не привыкать?»

Её перекосило от гнева, и, не сдержавшись, Джуд прописала мне по лицу. Удар был щадящим и скорее отрезвляющим, так что пострадало только моё самолюбие. Да и боли она уже причинила мне достаточно — как душевной, так и физической, куда уж больше?

«Я не понимаю, зачем ты это говоришь, — призналась она упавшим голосом, — Рикардо просто мой друг, я сто раз тебе повторяла! Между нами ничего не было. Но… ладно, я могу понять твою ревность к нему из моего мира, но этот Рик не имеет к этому никакого отношения, мы даже не знакомы. Я видела его впервые в жизни, как и ты! С каких пор ты бросаешься на незнакомых людей?! Совсем спятил?!»

«Ах, простите, обознался, — сказал я, — он как-то не соизволил представиться и объяснить, что пришёл просто поискать наживу, а не забрать тебя обратно в твою реальность!»

«Забрать меня обратно?» — удивилась Джуди.

Она что-то неразборчиво пробормотала себе под нос, отложила пушку, и, потянув меня за плечи, стащила на диван. Но я не собирался разлеживаться, потому быстро сел. Мы оказались лицом к лицу. Джуд на меня не смотрела — она с силой дёрнула мою рубашку за воротник. Ткань жалобно затрещала, обнажая рану. Вид у неё был поганый.

Джуди раздосадовано прицокнула языком.

«Я схожу за аптечкой», — сказала она.

Мне показалось, что это — только предлог, а на самом деле она намеревается смыться, как это только что сделал её дружок. Пожалуй, любой здравомыслящий человек на месте Джуд так бы и поступил, наплевав на возможные риски для ребёнка. Переход через портал едва ли опаснее, чем сожительство с непредсказуемым психопатом.

«Нет, пожалуйста, останься», — попросил я, вцепившись Джуди в руки. Мои пальцы начертили кровавые следы на

«Нужно обработать рану», — напомнила Джуд.

Наверное, это был переломный момент. Я должен был объяснить, почему набросился на какого-то ни в чем не повинного мальчишку, стоило Джуди назвать его тем самым именем. Не потому, что я и правда настолько не в себе, а потому что произошло чудовищное недоразумение. Обилие похожих миров порождает невообразимую путаницу, но куда хуже, что их обитатели зачем-то срываются с насиженных мест.

Вот тут то и загвоздка. Если бы я это сказал, то мне пришлось бы признаться, что я всё знаю и подумал, что Рикардо Ривьера явился, чтобы отобрать у меня Джуди и их ребёнка, которых я, вообще-то, рассчитывал присвоить себе.

«Не бросай меня», — вместо этого выдавил я. Вышло крайне жалобно.

Джуди слегка заломила бровь. Она не имела малейшего представления, какая драма в этот момент разыгрывается в моей голове.

«Итан, аптечка лежит в ванной комнате, а она, насколько мне известно, не на другом конце вселенной», — попыталась пошутить она, но заметно напряглась.

«Я не об этом, — сказал я, — не бросай меня, когда ребёнок родится, и ты сможешь уйти. Ты застряла здесь из-за него, но ведь собиралась вернуться, да?»

«Я застряла здесь из-за тебя, — возразила Джуд, — Господи, с чего ты взял, что я собираюсь назад? Я пришла в это измерение, чтобы быть с тобой! Почему ты считаешь иначе?»

Сердце пропустило удар. Мне до смерти хотелось верить, что она говорит искренне, но я, кажется, окончательно разучился кому-то доверять. Даже ей. Особенно ей.

Я так и не нашёлся с ответом.

«Я люблю тебя», — добавила Джуд, проникновенно глядя мне в глаза. Я увидел в ней девочку с острова, что всегда меня спасала, и от нежности стало трудно дышать. Поддавшись порыву, я затащил Джуди к себе на колени и обнял. Она с готовностью оплела руками мою шею.

«И я тебя люблю, — прошептал я ей в волосы, — прости. Я знаю, как со мной сложно».

«О, я заметила, — нервно рассмеялась она, — но ты зря стараешься. Какую бы херню ты ни творил, ты не заставишь меня уйти. И чёрта-с-два я буду растить нашего ребёнка в другом мире одна. Раньше надо было думать, папаша».

Меня так и подмывало возразить, что претензия лишена смысла, но моим аргументом была операция, о которой Джуди не нужно знать. В этот момент я всё решил: я никогда ей не расскажу и унесу эту тайну в могилу. Это первое.

И второе: я её не отпущу.

В моих интересах сделать так, чтобы Джуди и сама не захотела уйти.

20 октября 2012.

С того момента в нашей гавани воцарился штиль.

Пожалуй, мне стоит быть благодарным Лорне за все её жестокие уроки. Без них это не стало бы возможным. Она годами ломала меня, приучая к смирению. Теперь это пригодилось.

Я невозмутимо выслушивал все истерики и капризы Джуди, казалось бы, напротив преисполнившейся в стремлении вывести меня из равновесия. После сотого по счёту припадка, когда она отчаялась добиться от меня эмоциональной реакции, она не сдержалась и выпалила:

«Тебя как будто подменили!».

«Ты меня раскусила, — сказал я, потешаясь с её злобного сопения, — на самом деле я пришелец, и вместо всех, кого ты знаешь, уже давным-давно сплошные похитители тел».

«Очень смешно, — фыркнула она и грохнула чашкой по столу, — я вообще-то только что сказала тебе, что хочу съездить в магазин одна, а тебе хоть бы хны!»

«Ты имеешь на это полное право», — заверил я, и, приблизившись к Джуд, крепко её обнял, чтобы она, не дай бог не решила, что я даю своё благословение потому, что мне на неё наплевать. Это не так. Я намеревался незаметно приглядывать за ней, обратившись в ворона, о чём ей, без сомнения, знать не стоит.

«Просто будь осторожна».

«Просто будь осторожна, — передразнила Джуди, закатив глаза, — а тебе не интересно, почему я хочу поехать одна?»

«Ну, раз ты собралась одна, то логично предположить, что тебе не хотелось бы рассказывать о…»

«Да чёрт возьми! — вспылила она, — я хотела посмотреть костюмы к Хэллоуину, но знала, что ты подымешь меня на смех, ведь это терпеть не можешь!»

«Вовсе нет, — возразил я, — ты всегда очаровательно выглядела в своих дурацких костюмах. В этот раз, конечно, тебе придётся потрудиться, что-то придумывая, но не сомневаюсь, что из тебя выйдет прекрасный переспелый томат».

Джуди зашипела и ударила меня кулаком в плечо, но чуть поутихла, стоило мне погладить её внушительный живот. Ребёнок отреагировал на прикосновение мягким толчком. Он всё чаще напоминает о своём присутствии, но мне удалось к этому привыкнуть. Как минимум, половина в нём от Джуд, так что я уже люблю его хоть на эту часть. С другой половиной разберёмся как-нибудь потом.

«Вот сам и наряжайся томатом, — буркнула Джуди, — что, и с этим не станешь спорить?»

«Как я могу отказать своей беременной жене?» — притворно удивился я.

«Уму непостижимо!» — выдохнула она, отчего-то помрачнев.

Она долго смотрела перед собой, хмуря брови, а потом выдала:

«А если я скажу, что хочу назвать нашего сына в честь своего друга Рика? И не Ричард, «Боже, храни королеву», а Рикардо, «претендент на грин-карту»?»

Я беззаботно пожал плечами.

«Почему бы и нет? Есть шанс, что с таким именем он станет футболистом, а не зловредным колдуном».

Джуди затрясла головой, и, оттолкнув меня, отошла в сторону. Упершись ладонями в поясницу, она задрала лицо к потолку и сделала несколько глубоких вдохов. Она как-то обмолвилась, что этому её научила «мама Сэнди» — дышать на счёт, чтобы вернуть себе самообладание. Помнится, я тоже практиковал нечто подобное с Лорной, когда она была больна, и я старался не злить её лишний раз. Да кого я обманываю? Я и сейчас иногда это делаю, но уже с Джуд. Мне никогда не была присуща ангельская кротость, но если постараться, можно её симулировать.

«Что с тобой не так?! — спросила Джуди, судя по всему, не сильно преуспев в своих упражнениях по саморегуляции, — ты затеваешь какое-то феерическое дерьмо и пытаешься усыпить мою бдительность? Или что?! Куда делся засранец-Итан, которого я так любила?»

«Я всего лишь стараюсь стать лучше для тебя, — выдал я заранее заготовленный ответ, — тебе нельзя волноваться, Джудс. Мы вдоволь поругаемся, но как-нибудь потом, когда ты не будешь…»

«Ладно-ладно, —

Тут мне полагалось оскорбиться, но я лишь развел руками. Джуди поморщилась, будто у неё резко что-то заболело, и, так и не получив желаемого, пошла собираться. Я прислушивался к звукам в доме, дожидаясь, когда заревёт мотор кадиллака, чтобы тоже покинуть особняк.

Джуд ещё раз заглянула в кухню и почему-то выглядела виноватой.

«Я вовсе не собираюсь называть малыша Рикардо, — сообщила она, — я придумала кое-что получше».

«Валяй».

Она мило наморщила курносый нос, из-за чего стала окончательно похожа на маленькую девочку: вязаная шапка, две неаккуратные косы, цветные колготки, пальто, будто снятое с бездомного бродяги. В образ не вписывался только живот.

«Эрвин, — выдала Джуди, — по-моему, это идеально».

«Идеально», — согласился я.

Наше единогласие в этом вопросе нужно было отпраздновать, потому магазину костюмов пришлось подождать. Подхватив Джуд под спину и колени, я утащил её в спальню, которая вновь стала нашей общей. Потом мы долго валялись на скомканных простынях, и, если бы не мое напоминание, что Джуди куда-то там собиралась, то она бы и не вспомнила. Она с заметной неохотой встала и принялась собирать разбросанную одежду.

Мне стало грустно. Наблюдая за ней, я подумал, что Джуд словно что-то забрала у меня, выбрав это имя, ведь я и правда хотел бы так назватьнашегосына. Но я тут же прогнал эти мысли: у нас всё равно больше не будет детей, а я твёрдо вознамерился любить этого ребёнка, как своего.

Нужно довольствоваться тем, что есть.

Слишком легко это потерять.

24 октября 2010.

Написав «слишком легко это потерять» — я будто любезно пригласил беду к нам на порог. На самом деле здесь нет моей вины. Беда уже давно скреблась в дверь, просто мы

, ладно, я,

предпочитали проводить свои дни в блаженном неведении.

Как выяснилось, никакие костюмы Джуд покупать не собиралась, а просто искала повод смыться из дома, чтобы наведаться к врачу. Видите ли, она не хотела меня беспокоить. За неё это сделал доктор, который сам позвонил мне и попросил приехать.

Оказывается, беременность Джуди проходила не так гладко, как она меня заверяла, и ей неоднократно советовали лечь в больницу на сохранение. Она упрямо отказывалась, и, конечно, никто не мог её принудить. Увы, на позднем сроке её попустительское отношение к своему здоровью грозило серьёзными последствиями, вот врачи и забили тревогу.

Я привёз ей необходимые вещи, побеседовал с доктором, который вывалил на меня кучу непонятной медицинской терминологии, и задумался, что делать дальше. Пусть под присмотром врачей Джуд ничего не угрожает, есть и другая проблема, что резко встала ребром. В больнице до неё запросто доберутся все наши недоброжелатели, а доктор сказал, что, вероятно, Джуди лучше остаться здесь вплоть до рождения ребёнка.

Я понимал, что никто не позволит мне круглосуточно караулить у её палаты, и решил поискать какой-то мотель поблизости, чтобы… Чтобы восполнить силы и подготовиться защищать Джуд ото всех тварей, что за нами охотятся.

Каким-то образом я не услышал будильник и провёл в том мире дольше, чем планировал. Последствия были катастрофическими, но много хуже было то, что я увидел перед собой, открыв глаза: Мелиссу, мать её, Макбрайд. Она сидела возле меня на коленях и выглядела так, будто это её, а не меня сейчас вывернет всеми внутренностями.

«Ты жив», — воскликнула она и бросилась мне на шею.

«Что ты здесь делаешь?!» — невнятно пробормотал я ей в волосы, мигом набившиеся мне в рот. А меня и без того изрядно мутило. От неё ещё и сильно разило какими-то травами, и не поймешь, то ли это духи, то ли она только что варила зелье.

Она отстранилась и вытерла дорожки слёз на щеках. Если бы не её состояние, я бы решил, что это Камила, зачем-то принявшая облик Мелиссы, но тень, вроде как, никогда не отличалась такой экспрессивностью. Эмоции на лице Мэл сменялись со скоростью штормового ветра: облегчение, смятение, гнев.

«Какого хрена это было?! — заверещала она, — ты не дышал, у тебя не было грёбаного пульса! Я думала, что ты сдох! А потом начал трястись и пускать слюну, как эпилептик! Я не знала, что делать! Ты ни на что не реагировал! Итан, чёрт возьми, что это за хрень?!»

От её воплей стало только хуже. Я призвал в руку бутылку воды со стола и вылакал одним жадным глотком. Вытирая капли с подбородка, я заметил кровавый след. Ага, привет, кровавый насморк. Я совсем по тебе не скучал.

«Лучше скажи, как ты тут оказалась, — попросил я, — чего тебе на Юге то не сидится?»

«Может, сначала расскажешь, что за стрёмной херней ты тут занимался?» — ощерилась Мелисса.

«О, самая могущественная ведьма всея Нового Света в чём-то не разбирается, — ядовито подметил я, — Почему. Ты. Здесь?!»

«Ладно, — сдалась она, — некоторое время назад я прислала сюда свою ведьму, чтобы она за вами приглядывала, когда вы покидаете особняк. Она сказала, что твоя шлюшка собралась рожать, и я…»

«Следи за языком, Мэл, — потребовал я, — она моя жена».

Глаза Мелиссы недобро сверкнули. Если эта новость её и задела, то она не подала и виду, быстро напустив на себя надменности.

«Понятно, — заключила она, — что же, поздравляю. В общем, я приехала, чтобы вас подстраховать, и обнаружила тебя… даже не знаю, как это назвать, Ит».

Её слова заставили меня напрячься. Ведьмы не летают на метлах, так что, скорее всего, Мэл пришлось использовать самолёт. Это долго. Я шатко поднялся на ноги и оглядел номер, разыскивая свой телефон. Цифры на дисплее подтвердили: прошло пять часов. Я проторчалтампять часов, и всё это время Джуди была без присмотра! Страшно представить, что могло произойти, пока меня не было. Одно утешение: солнце не село, и вампиры ещё сидят в своих норках. Но Камила…

Видимо, ужас был отчётливо написан на моём лице.

«Не волнуйся, — поспешила успокоить меня Мелисса, — сейчас в больнице дежурит моя подопечная. Она сообщит, если кто-то попытается добраться до девчонки. Но монстру, насколько мне известно, нужна не она. Ты должен быть благодарен, что тебя нашла я, а не он».

«Угу, — кивнул я, — очень мило, Мэл. Спасибо за беспокойство! Но я ни за что не поверю в чистоту твоих помыслов. Зачем ты это делаешь? Что тебе нужно?»

Ей надоело сидеть на полу, и, поднявшись, она осмотрела номер, выискивая трон, достойный её царственной особы. Кресло в углу тоже сгодилось. Мелисса разгладила складки на юбке

«Я хочу предложить тебе сделку, — заявила она, — и, прежде чем ты станешь отказываться, скажу, что моя часть заключается в обеспечении вашей безопасности: твоей, твоейженыи ребёнка, чей бы он ни был. Я и мои сёстры прикончим любого, кто будет вам угрожать. Звучит круто, да, Ит? Вы же не сможете вечно прятаться в особняке. То, что ты здесь, это подтверждает. Покровительство Ковена Юга вам точно не повредит, учитывая, как ты умеешь влипать в истории».

От услышанного у меня голова пошла кругом. Я попятился и плюхнулся на кровать. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я не сомневался, что взамен Мэл попросит чего-то невообразимо трудного в выполнении. Но с другой стороны, она не стала бы обещать безопасность Джуд и Эрвина, если бы собиралась их прикончить. Ведьмы коварны, но они уважают свои глупые магические соглашения.

На них держится весь «Незримый мир».

И скоро нас тут не будет — напомнил я себе. Мы отправимся в мир Джуди.

К настоящему отцу её ребёнка.

«Звучит неплохо, — согласился я, — и чего же ты хочешь взамен?»

«Хорошо, что ты сидишь», — заметила Мэл и рассмеялась, запрокинув голову. Она долго не могла успокоиться, а я всё недоумевал, что такого смешного сказал. Наконец её чуть опустило. Она прочистила горло.

«Мне нужна дочь, — хищно улыбнувшись, поведала Мелисса, — да-да, я в курсе, что ты сделал операцию. Я навела справки: существует и обратная процедура. Прошёл всего год, так что есть большой шанс на успех…»

«Я не собираюсь с тобой спать!» — вскричал я, не позволив ей продолжать свои разглагольствования.

«Можно подумать я горю желанием, — хмыкнула Мэл, — ты отлично знаешь, что можно обойтись и без этого. Не обольщайся, Ит. У меня нет и никогда не было к тебе никаких чувств. Это чистый расчёт».

«Расчёт», — повторил я.

«Во-первых, наш вид вымирает, — серьёзно начала она, невольно напомнив мне Лорну, — ваш Ковен сгинул, а наш давно утратил своё былое величие. Во-вторых, существует пророчество о самой могущественной ведьме всех времён, в чьих жилах смешаются кровь Севера и Юга. Ты — единственный наследник колдовской земли Салема, нравится тебе это или нет. Я бы подождала лет восемнадцать, пока подрастет ваш отпрыск, но в нём нет крови Уокеров, да и я буду, пожалуй, уже старовата».

Мне стало не по себе от её осведомленности о поле ребёнка. Выходит, ведьма, присланная сюда Мелиссой, времени зря не теряла.

«В-третьих, твои способности весьма занятны, — Мэл указала на зеркало на дверце шкафа, возле которого меня и нашла, — было бы славно, если их унаследует наша дочь. Ах, прости, моядочь. Важное условие: ты будешь держаться от неё подальше».

«Так ты знаешь», — пробормотал я.

«Я кое-что слышала, — подтвердила Мелисса, — Луиза Ришар быстро всё прибрала послетогослучая в Новом Орлеане, но я предпочитаю держать ушки на макушке».

«И что ты слышала?»

«Да так, — уклончиво сказала она, — что якобы есть какие-то маги, которые могут открывать двери между мирами при помощи зеркал. Но на этом всё».

У меня уже начиналась мигрень, а тревога за Джуд, брошенную на произвол судьбы, пока я тут рассиживаюсь с Мэл за «светской беседой», навязчиво скреблась в груди. Наверное, этого Мелисса и добивалась — долго выгадывала нужный момент, когда я буду уязвим, чтобы припереть меня к стенке.

У меня не было времени как следует всё обдумать.

«Одно твоё слово, Итан, — ласково молвила Мэл, — и мы решим все ваши проблемы. Больше никакой твари, что сидит у вас на хвосте, никаких вампиров. Ради этого я готова плюнуть на мирное соглашение с Луизой Ришар и выпотрошить её вместе со всей семейкой клыкастых».

Она улыбалась так, будто я уже согласился.

А я попытался вспомнить, сколько раз за жизнь давал клятвы, которые потом не выполнял. Одной больше — одной меньше. Мелисса не доберется до нас в мире Джуд, чтобы стребовать обещанное по договору.

«По рукам», — сказал я.

28 октября 2012.

Мэл не наврала: в больнице я столкнулся с одной из её ведьм. Даже если бы я не уловил магию, всё равно легко распознал бы сестру Юга по чёрным старомодным шмоткам и специфической внешности. Все они далеко не красавицы, но эта несчастная выглядела так, будто её предки предпочитали инцесту скотоложство: жидкие волосы, серая кожа, узкие губы, едва прикрывающие зубы, огромные, как у крысы, и почти полное отсутствие подбородка. Она кивнула в знак приветствия, вперившись в меня бесцветными бусинками глаз.

Вероятно, женщин семьи Макбрайд испокон веков избирали Верховными не из-за силы, а из-за приятной наружности, выгодно выделяющей их на фоне остальных. Но я точно не собираюсь пополнять галерею их имён своей, чёрт возьми, дочерью. Она не будет жить в стрёмном логове ведьм, лишенная благ цивилизации и озлобленная на весь белый свет. Я сбегу до того, как Мелисса придёт за нужным ей «материалом».

Я уж молчу о том, что мальчика Мэл просто прикончит, как это в их Ковене принято. Сыновья южным ведьмам не нужны, ведь они, как правило, не наследуют колдовские способности.

Но операцию я всё-таки сделал, чтобы Мелисса не заподозрила, что я намереваюсь её перехитрить. К счастью, это не заняло много времени, хоть и было куда неприятнее, чем в прошлый раз. От анестезии до сих пор странный привкус во рту.

Да кого я обманываю?

Услышав, что вазэктомия обратима, я ринулся искать подтверждение в интернете и вынужденно согласился с Мелиссой, что заниматься этим лучше сейчас, когда прошёл всего год. В мире Джуд наше финансовое положение не будет стабильным, и мне вряд ли скоро представится такая возможность. Момент легко упустить. Вдруг потом Джуди захочет ещё одного ребёнка, и вскроется правда? Она поймёт, что Эрвин не мой сын.

И пиши пропало.

«Что-то ты паршиво выглядишь, — заметила Джуд, когда я заглянул к ней в палату, — только не говори, что ты ночуешь на полу в коридоре…»

Она и сама была очень бледна, но я был несказанно рад её видеть. Зато из-за бледности её веснушки стали ярче, прямо как в детстве.

Джуди спрятала лицо в букет гиацинтов, жадно вдохнула их аромат и чихнула.

«Нет, — сказал я, — я снял номер в мотеле, чтобы быть поближе к тебе».

Отложив цветы в сторону, Джуд слабо улыбнулась.

«Ага, — протянула она, — возле мотелей всегда туссуются шлюхи. Поди развлекаешься с ними, пока я тут страдаю?»

«Конечно, — подтвердил я, — всё так, Джудс».

Я присел на край койки и

«Я скучала», — тихо сказала она.

«Я тоже».

Эти слова не передавали масштаба катастрофы. Без неё я чуть не сошёл с ума. Не понимаю, как вообще раньше жил, не видя её, не притрагиваясь к ней, не слыша голоса. Всего несколько дней разлуки, а я весь извёлся.

«Мне очень страшно», — поделилась Джуди.

«Всё будет хорошо», — заверил я.

«Ага, как же, — фыркнула она, — ненавижу эти слова».

Мы помолчали.

«Итан, — снова заговорила она, — пожалуйста, пообещай, если со мной что-то случится, ты о нём позаботишься».

«Джудс, что за глупости, — возмутился я, — мы не в семнадцатом веке, когда все только и делали, что умирали в родах. Медицина, если ты не заметила, неплохо продвинулась вперёд. Ничего с тобой не будет».

«Просто пообещай», — повторила она.

«Конечно, милая», — ответил я.

Несмотря на этот неприятный момент, я истинно наслаждался временем рядом с ней, пока не пришла медсестра. Она напомнила, что Джуди нужен покой. Голос показался мне отдалённо знакомым, и, обернувшись, я увидел Габриэллу Перес в белом медицинском халате. Она стала порхать над Джуд, и, пока они мило болтали между собой, словно старые подруги, я всё гадал, узнала ли меня Габриэлла.

Она нагнала меня в коридоре.

«Я тебя помню», — подтвердила она.

Её магия почти не ощущалась, плескаясь еле-еле, как вода на дне пересохшего колодца. Габриэлла явно не входила в число «подмоги», присланной сюда Мэл, чтобы обеспечить безопасность Джуди. Выходит, после того инцидента Габи продолжила жить, как простая смертная. И слава Богу!

«Вы обознались», — сказал я и поспешил убраться подальше.

Я боялся, что спустя столько лет Габриэлла потребует объяснений. Она их не получит. Эта правда разрушит её жизнь, выторгованную в обмен за пять других жизней.

Всё-таки есть вещи, о которых лучше не знать.

2 ноября 2012.

Эрвин родился накануне Дня Всех Святых, недоношенным, сильно раньше срока, вероятно, торопившись появиться на свет в Хэллоуин. Эта спешка едва не стоила им с Джуди жизни, но другого выхода не было. У Джуд резко подскочило давление, а сердечный ритм плода ухудшился до критических показателей, и решение пришлось принимать быстро.

Очнувшись от наркоза, Джуди умоляла показать ей сына, но его поместили в специальный бокс, где ему предстояло находиться ещё неопределённый срок, пока состояние не стабилизируется.

Эти обстоятельства заметно омрачили радость от знаменательного события, но всё просто обязано было стать ещё хуже.

Мы сделались лёгкой мишенью, и вампиры нанесли удар.

Я только вышел из больницы, изрядно наругавшись с подопечной Мелиссы, пожилой сварливой ведьмой, настоявшей, что мне не помешает поспать хоть пару часов, пока она присмотрит за Джуд, когда у меня зазвонил телефон. Это была Мэл. Сама она дежурила подле инкубатора, где выхаживали Эрвина.

«Они здесь», — сообщила она и бросила трубку.

Я сразу помчался к Джуд, но с ней, к счастью, всё было в порядке: она спала, а старая карга чутко стерегла дверь её палаты. Значит, они, вампиры, решили начать с ребёнка.

Весь персонал куда-то подевался, и в коридоре было непривычно пусто. От холодного люминесцентного света мне стало ещё тревожнее. За углом, возле отделения интенсивной терапии новорождённых, я напоролся на Мелиссу, сцепившуюся с Виктором и вовсе не в пылу страсти. Она слегка кивнула, давая понять, что справится с кровососом сама, и я ринулся внутрь.

Луиза Ришар стояла возле стекла, отделяющего её от бокса. Заметив моё отражение в поликарбонате, она неспешно обернулась через плечо. Из-за своей детской внешности она легко сошла бы за старшую сестру, пришедшую взглянуть на новорожденного братика, но взгляд её синих глаз был жестоким и холодным.

«Я предупреждала тебя, что всё это плохо закончится», — сказала она.

«Всё это плохо закончится для тебя, — огрызнулся я, — если ты сейчас же не уберешься отсюда со всеми своими выблядками».

«Мне жаль, Итан, — проговорила она, — я вынуждена так поступить. Этот ребёнок несёт в себе страшную угрозу всему нашему измерению. Я чувствую в нём магию того мира. Как и в тебе. Тебе давно стоило остановиться, но теперь уже слишком поздно».

«Я тебе сейчас покажу магию того мира!» — пригрозил я, но впустую сотряс воздух: телекинез ничего не сделал вампирше. Подол её платья качнулся, как от лёгкого ветерка, но она сама осталась непоколебима. Она чуть подняла верхнюю губу и обнажила клыки, предостерегая меня от дальнейших попыток напасть.

«Ничего», — решил я. На всякий случай я прихватил с собой пистолет. Раз Луизе не страшна магиятого мира, ей предстоит испробовать свинца.

Я так это и не осуществил: в палату ввалилась Джуди, сопровождаемая никем иным, как Габриэллой Перес, которой уж точно не должно было здесь быть. Если бы она не стояла подле Джуд, я пристрелил бы Габи только за то, что полезла в разборки магического мира, от которого я когда-то с таким трудом её уберёг.

Кто её только просил?!

«Что здесь происходит?! — возмутилась она, и обратилась к Ришар, — вам нельзя здесь находиться!»

Габи и пискнуть не успела, а возле неё уже материализовался ещё один вампир. Он вонзил клыки в шею несчастной, прежде чем я смог ему помешать. Габриэлла обмякла в его руках, а Джуди, вскрикнув, отскочила в сторону. Тогда я всё-таки швырнул в кровососа огненный шар. Он испарился, выпустив Габи, и она плюхнулась на пол. В тот момент трудно было понять, мертва она или всего лишь потеряла сознание.

«Луиза, пожалуйста! — закричала Джуд, — прекрати это! Оставь в покое нашего сына, он просто ребёнок и…»

«Дитя двух миров, — встряла Луиза, сверкнув глазами, — которого не должно было быть. Вы оба нарушили слишком много правил, и вам придётся за это ответить. Вы не представляете, какие у этого будут последствия, но я знаю. Поэтому я…»

Она сделала шаг к Джуди, и у меня в голове что-то щелкнуло. Я оказался перед Луизой, и, схватив вампиршу за тонкую шейку, вздёрнул её в воздух. Она зашипела и оскалила пасть, но почему-то не могла освободиться и только брыкалась, как дикая кошка. Я почувствовал что-то, по ощущениям близкое к погружениям в тот мир — магию, хлынувшую

«Нет!» — закричала Джуд. И тут же вбежала Мелисса. Растерявшись на минуту, я выпустил Луизу, и она растворилась серебристым дымком.

«Сбежала сучка», — разочарованно выдохнула Мэл.

Видок у неё был изрядно потрёпанный. Джуди повернулась к ней и воинственно сжала кулаки.

«А ты что здесь забыла?!» — выпалила она, но была слишком слаба для гневной тирады. У неё подкосились ноги, и я вовремя подскочил к ней, чтобы поймать. Она отключилась у меня на руках.

Мелисса пронаблюдала за этим, чуть заломив бровь.

«Я грохнула Виктора, — отчиталась она, — и ещё парочку клыкастых, но эти ублюдки убили одну мою ведьму. Три — один. Хорошенько мы им надрали задницы, да? О, а это…»

Она склонилась над Габриэллой и потянулась проверить пульс, но, заметив рваную рану на горле, брезгливо отдёрнула руку. Мэл нахмурилась.

«Откуда она тут взялась? — недовольно прицокнула языком она, — вампиры, вроде как, убрали всех смертных, прежде чем напасть, за что им, конечно, огромное спасибо».

Я полагал, что Габриэлла мертва, иначе бы вмешался. Увы, осознание ошибки пришло уже после того, как Мелисса произнесла заклинание для устранения непосвящённых свидетелей. Габи дернулась, и её грудная клетка опала, выпустив последний выдох из приоткрытого рта.

Теперь ей действительно был конец.

Выходит, ей суждено было погибнуть от столкновения с Незримым миром! Как бы я ни старался, нельзя изменить судьбу. Мрачный фатализм меня не утешил. Я крепче прижал к себе Джуди, испугавшись, что следом Мэл примется и за неё. Но она этого не планировала.

«Итан, хватит считать ворон, — распорядилась она командирским тоном, — нам нужно прибрать беспорядок и подчистить записи на камерах. Неизвестно, как долго ещё продержатся вампирские чары. Соберись!».

«Ты думаешь, она не вернется?» — спросил я, думая о Луизе Ришар, но глядя при этом на мёртвую Габриэллу.

«Чёрт её знает, — Мелисса пожала плечами, — точно не сегодня. Она уползла в свою нору зализывать раны».

Надеюсь, что Луиза соберётся с силами для следующего удара, когда нас уже здесь не будет. Но ведь где-то болтается ещё и Черноглазый! Меня насторожило, что он не подоспел на «огонёк», когда началась заварушка. Момент был идеальным для атаки, странно, что монстр предпочёл остаться в стороне.

Он словно затаился и ждёт.

Но чего?

6 декабря 2012.

Лишь спустя месяц мы смогли вернуться в особняк, но об эмиграции в безопасный мир пока не могло быть и речи. Джуди была ещё слишком слаба, да и Эрвину, проведшему всё это время в отделении интенсивной терапии, вряд ли пошёл бы на пользу переход через портал. Его жизни, вроде как, уже ничего не угрожает, но ему нужно окрепнуть.

Джуд боится за него и практически не выпускает из рук.

Крошечный и слабый, он поразительно тих для младенца и, кажется, сам ужасно устал от навязчивого внимания матери. Наверное, он предпочёл бы мирно посапывать в своей колыбели, но Джуди думает, что, если она хоть на минуту от него отойдёт, его сердце тут же перестанет биться. Ночи напролёт она сидит над ним, прислушиваясь к дыханию. Я, в свою очередь, караулю, чтобы, когда она наконец-то задремлет в кресле-качалке, отнести её в постель.

Джуд стала тенью самой себя, но не только из-за беспокойства за Эрвина. Она винит себя в гибели Габриэллы, ведь не сорвись она из палаты той ночью, медсестра была бы жива. Джуди рассказала, что напоролась на ту в коридоре, и молила отвести к сыну, а сердобольная Габи не смогла ей отказать. Я думаю, что на Габриэллу не подействовали чары вампиров, отводящие внимание простых смертных, потому, что она была наделена магией. Джуд тут не при чём. Разумеется, я умолчал, что Габриэлла полегла не от укуса вампира, а от руки Мэл.

Джуди не знала об этом, но появление Мелиссы в больнице всё равно не давало ей покоя.

«Я всё пытаюсь понять, — в конце концов не выдержала она, — что там делала эта сраная Макбрайд? И куда она потом делась?»

У меня было время, чтобы во всех подробностях продумать ответ, относительно близкий к истине.

«Я полагаю, что она тоже за нами следила, — сказал я, — и просто не смогла остаться в стороне, когда вампиры закатили вечеринку. Южные ведьмы, знаешь ли, обожают с ними зависать. Не волнуйся, я её прогнал. В особняк онаточноне сунется».

Так я себя утешал, ведь Мэл по-прежнему торчит в Салеме вместе с парой своих компаньонок. Позвонив мне на днях, она напомнила о нашем соглашении, но я посоветовал ей набраться терпения. У неё есть интернет, могла бы и сама прочитать, что должно пройти около двенадцати недель до анализов, которые подтвердят, что процедура прошла успешно, и можно приступать к «следующему этапу».

Не сдержавшись, я добавил, что пока Мэл может купить шприц и потренироваться в самооплодотворении, и бросил трубку. Догадываюсь, что она не пришла в восторг от такого совета.

«Я её прогнал», — повторила Джуди, насупившись, — будто Мелисса — какая-то бродячая собака, от которой так просто избавиться».

«Дрессировать её точно бессмысленно», — хохотнул я, но насторожился. Меня напрягло, с каким выражением Джуд это сказала.

Дурное предчувствие меня не обмануло.

Ночью я заставил её принять легкое снотворное, чтобы наконец-то нормально выспаться, а сам остался присматривать за Эрвином. Присматривать за тем, кто не пытается улизнуть или вытворить какую-то хрень, по правде, занятие крайне скучное. Я немного ему почитал, и Эрвин довольно быстро заснул. Вскоре сморило и меня, но проснулся я раньше него. Я решил проведать Джуди, но нигде её не нашёл.

Её телефон был отключён.

Я обегал дом, заглядывая в каждый его уголок, пока не услышал плач Эрвина. Возясь с ним, я был предельно близок к тому, чтобы и сам по-детски разрыдаться. В голову лезли самые тревожные предположения:

Джуд вышла прогуляться, и её сцапала Камила; или, быть может, ей всё это надоело, и она сиганула в зеркало, оставив мне сына в качестве прощального подарка. Или Мэл что-то втемяшилось в голову, и она выместила злость на Джуди. Или Луиза уже оклемалась и… Я опомнился, что за окном стоит серый декабрьский день. Хотя бы версию с Луизой можно было отбросить.

И на том спасибо!

Джуди вернулась где-то через час, и не одна, а в компании Мелиссы — чёрт бы её побрал! — Макбрайд. Джуд выглядела как заключённая, неудачно сбежавшая из тюрьмы, которую

В хмуром молчании Джуди забрала Эрвина из моих рук и ушла наверх.

«Не благодари, — едко сказала Мэл, — пришлось за ней побегать. Поймали её, блин, только на кладбище. Она очень прыткая для девицы, которая ещё недавно валялась в больничке».

«Это она позволила тебе войти? — спросил я и только после опомнился, — на кладбище?»

«Ага, — подтвердила она, — она сказала, что крайне невежливо с твоей стороны ограничивать сюда доступ, раз уж я слежу за ней для тебя».

Мелисса упрямо не называла Джуди по имени, но, к счастью, обошлась без всяких оскорбительных словечек. Я и так готов был её придушить.

«Что она делала на кладбище?» — я не мог выбросить это из головы.

«Кто её знает, — пожала плечами Мелисса и осмотрела гостиную, — ого, а тут стало уютнее, чем было при Лорне. Неплохо вы тут обжились! Этоонапостаралась? Я хотела бы взглянуть на детскую. Может, позаимствую потом пару идей».

«Ты сказала Кэрол!?»

«Нет, — ответила белобрысая гадина, — но обязательно скажу, если ты снова попытаешься вышвырнуть меня с помощью магии. Кстати говоря, мне страшно надоело ютиться в отеле, а у вас тут целая куча пустых комнат. Та, где я раньше жила, ещё…»

«Об этом не может быть и речи!»

«Почему бы и нет? — с наигранным удивлением спросила Мэл, — боишься, что я помешаю твоим тёмным делишкам?»

Не знаю, что она имела в виду и знать не хочу. В любом случае, это катастрофа. Или Мелисса догадалась, что я вознамерился её обмануть и сбежать, или решила отомстить мне за всё хорошее. Ещё только её тут не хватало! У нас с Джуд не самые лёгкие времена.

Джуди!

Я плюнул на Мэл, оставив её шариться по дому, будто это какой-то чёртов музей, и помчался наверх. Подтащив кресло-качалку к окну, Джуд задумчиво взирала на зимний пейзаж и баюкала Эрвина.

«Оставь меня одну, пожалуйста», — попросила она. Я не собирался выполнять эту просьбу, а присел перед Джуди на корточки. Она упрямо отказывалась даже смотреть на меня и отодвинулась, когда я притронулся к её коленке.

«Зачем ты ездила на кладбище?»

«Я хотела найти могилу Габриэллы, — честно ответила она, — это та девушка, медсестра, которую убил вампир. Она была добра ко мне, пока я была в больнице, и мне хотелось почтить её память...»

Голос Джуд дрогнул. Она шмыгнула носом, и, видимо, чтобы сдержать слёзы, склонилась над Эрвином и принялась деловито поправлять его одеяло.

«На самом деле это не вся правда, — продолжала она, — мы были знакомы с ней в моём мире. Габриэлла была моей подругой. Я обрадовалась, встретив её здесь. Мне не хватает некоторых людей оттуда».

Закончив, Джуди пристально посмотрела мне в глаза. Я гадал, что означает этот взгляд:

Она намекает, что хочет поскорее туда попасть? Или она имеет в виду, что там ей жилось лучше, чем здесь, и она не намерена брать меня с собой, чтобы я всё не испортил?

«Спасибо, что поделилась», — выдавил я.

«Ты бы всё равно разнюхал, — резко сказала Джуд, — ты же контролируешь каждый мой шаг».

«Это не так, — возразил я, — я беспокоюсь о тебе. Ты знаешь, что за нами охотится Камила, да и Луиза может вернуться в любой момент…»

«Поэтому ты сговорился с ведьмами?! — перебила она, — что ты посулил Мелиссе, чтобы она за мной шпионила?! Она же не делает ничего просто так!»

Наверное, мне стоило сказать ей правду и посвятить в свой план, но я, конечно же, этого не сделал. Джуд слишком импульсивна, и неизвестно, как она отреагирует. Я обязательно выложу перед ней все карты, но когда мы будем в безопасности. И я точно не мог сказать всего, пока Мэл где-то поблизости и, как она выразилась, «держит ушки на макушке».

Я был в таком раздрае, что ложь получилась

нелепой

элегантной, как никогда.

«Я пообещал ей, что, когда Эрвин вырастет, он женится на её дочери».

Джуди изумлённо открыла рот. На сей раз значение её взгляда было кристально-ясным:«Ты совсем из ума выжил?!»

«Но у неё нет дочери!» — напомнила она.

«Ну, когда-нибудь же появится, — с нервным смешком сказал я, — Джудс, не волнуйся, до этого ещё целая куча времени. Зато теперь Мэл не даст нас в обиду. Она сама в этом заинтересована».

«Да… — проговорила Джуд, — это именно то, что я хотела услышать».

Что-то подсказывало мне, что она не поверила.

Увы, Джуди, озлобившаяся на меня, оказалась меньшей из моих проблем: к вечеру в особняк явились работяги, нанятые Мэл. Они собрали все зеркала и сгрудили в одной из пустующих комнат, дверь которой Мелисса заперла на ключ. Она повесила его на шнурок и заправила за ворот своего платья.

«Какого чёрта?!» — только и мог сказать я. Я застал уже завершающий этап этого действа, а Джуд даже не спустилась на грохот.

«Я не хочу повторения того, что я видела в мотеле, — объяснила Мэл, — если я обеспечиваю вашу безопасность, то обязана защищать вас и от себя самих».

«Конечно-конечно», — мрачно подумал я.

Хрена-с-два она позволит нам сбежать.

17 декабря 2012.

Надо отдать Мелиссе должное — она не мозолила глаза, а окопалась в библиотеке и целыми днями изучала книги, собранные моими предками. Ещё одна ведьма — тощая, как жердь, бледная, молчаливая девица лет семнадцати — приносила еду своей госпоже прямо туда. Ведьма всё порывалась сделать что-нибудь и для нас, но Джуд категорично высказалась против: она не притронется к её стряпне. А мне Джуди сказала решать самому, ведь я всё равно всегда поступаю по-своему.

Будто я горел желанием!

Присутствие Мэл с её «подружкой» и холодная война с Джуд, прерывающаяся лишь на заботы о ребёнке, порядочно действовали мне на нервы. Тут в пору было опять схватиться за бутылку, раз зеркала у меня отобрали. Я варился в этом, пытаясь найти выход, но никаких дельных мыслей в голову не приходило.

Впрочем, была небольшая надежда на поездку к врачу: тогда мы смогли бы улизнуть из-под навязчивой опеки Мелиссы и сигануть в какое-нибудь зеркало. Но перед этим мне нужно было восполнить силы. Без погружений магия была почти на нуле, и я сомневался, что смогу совершить переход, что всё основательно осложняло.

В итоге я психанул и уехал из дома один, чтобы заниматься «тёмными делишками» в мотеле. Мэл за мной не увязалась, а Джуд даже не обратила внимания, что я куда-то

Наверное, ещё никогда мы не были так далеки друг от друга, как сейчас.

Я думал о ней со смесью обиды и нежности, погружаясь всё глубже. Мне хотелось остаться в том мире насовсем, лишь бы освободиться от мучительного месива чувств. Осознав, что я слишком увлёкся, я попытался вынырнуть, но тьма вбирала меня в себя и не желала отпускать. Словно сквозь толщу воды я слышал далёкую трель будильника.

Нет, пожалуйста. Не так. Не сейчас!

Я должен вернуться к ней. Я не могу бросить Джуд одну в чужом измерении.

Рывок на поверхность дался мне нелегко.

Боль была невыносимой. Будильник умолк, заглушённый гулом в ушах, таким громким, будто где-то рядом приземляется грузовой самолёт. Кажется, меня «выдернул» собственный крик, быстро сменившийся хриплым кашлем. Кровь была везде — и во рту, и под носом, и возле глаз. Тонкой струйкой она лилась из уха на ковролин.

Конечно, всё довольно быстро прошло, и я снова почувствовал в себе магию того мира, но я твёрдо решил, что это в последний раз.

Следующее погружение меня точно убьёт.

Пока я приходил в себя, на дворе успело стемнеть, но насторожило меня не это, а отсутствие пропущенных вызовов. Ну не мог никто меня не хватиться! Не Джуди, так Мелисса забила бы тревогу. Я почуял, что здесь дело не чисто.

Как в воду глядел!

В особняке меня ждал пренеприятный сюрприз: среди погрома на первом этаже в луже собственной крови валялась Мэл. Она выглядела так, будто поучаствовала в мафиозной разборке, но я без труда догадался, кто именно нашпиговал её свинцом. Ведьме-кухарке досталось меньше: связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, она сидела в кладовке.

Я освободил её, и она разревелась.

«Что здесь произошло?»

«Миссис Уокер ударила меня каминной кочергой по голове, — зачастила она, хлюпая носом, — и связала, пока я была без сознания».

«Где она?» — к этому моменту я уже понял, что ни Джуди, ни Эрвина в доме нет. Так и не дождавшись от колдуньи внятного совета, я распорядился, чтобы она позаботилась о Мелиссе, и ринулся по поиски своей, чёрт возьми, сбежавшей жены.

К счастью, ключ от комнаты с зеркалами всё еще болтался на груди сильно раненной, но ещё живой Мэл. Значит, Джуд пока в этом мире.

Я отмёл идею проверить кредитку Джуди и её последние операции, ведь это заняло бы слишком много времени, а на счету была каждая минута. Пока эта полоумная бегает по городу с ребёнком, её запросто могут сцапать Камила или Луиза Ришар.

В облике ворона я осмотрел округу, надеясь, что Джуди просто сидит где-то на лавочке и отдыхает от домочадцев, набивших ей оскомину. Увы, её нигде не было — ни в ближайшем парке, ни на острове.

Возвращаясь, я заметил тусклый свет в окне заброшенного коттеджа Сэнди Дэвис.

Ну, конечно!

Куда ещё было пойти Джуд, как в свой — не свой дом?

Она устроилась в какой-то спальне у зеркала на дверце шкафа и, сложив руки на коленях, смотрела на своё отражение. Она казалась подозрительно спокойной для человека, который недавно нокаутировал двух опасных противников, чуть не прикончив одного из них. Вокруг горели свечи. Эрвина Джуди устроила на кровати, и он мирно спал, завёрнутый в одеяло.

В первую очередь я бросился к нему и прижал к себе, уберегая от царящей вокруг антисанитарии. Додумалась же притащить его в этот бомжатник! Мамаша года.

Но я был слишком рад найти её целой и невредимой, чтобы сердиться из-за мелочей.

«Джуди, — позвал я, осторожно приближаясь к ней, — пожалуйста, пойдём домой».

Она давно меня заметила, но отреагировала только теперь.

«В тюрьму, ты хотел сказать?!» — вскинулась Джуд.

Я зажмурился, невольно признав её правоту. Особняк не был нашим домом. Он был темницей, с которой нам удалось свыкнуться, но находиться там стало невыносимо. Спасибо, Мэл, что окончательно сгустила краски.

«Хорошо, — вздохнул я, — тогда куда? Там хотя бы безопасно».

«В моём мире безопаснее», — заметила она.

«Ты уверена, что готова?» — забеспокоился я.

«Я больше не могу, — воскликнула Джуди, резко поднимаясь на ноги. Она стояла ко мне спиной, но в отражении я видел её перекошенное от боли лицо. — Я устала от всего этого. Я устала жить в плену. Я устала бояться».

«Ну… Мелисса, как минимум, точно больше не представляет угрозы, — нервно усмехнулся я, — а с остальными мы как-нибудь разберёмся».

Джуд медленно покачала головой.

«Я боюсь тебя, — выпалила она, — думаешь, я не догадалась, где ты был? Ты всегда возвращаешьсяоттудасовсем другим».

«Мне нужно было восстановить силы, чтобы мы могли сбежать!» — попытался оправдаться я. Вышло неубедительно.

«И даже… не в этом дело», — продолжила она, но вдруг осеклась.

«А в чём? Джудс, прошу тебя, — взмолился я, шагнул к ней и протянул доверительно раскрытую ладонь, — ты бесконечно права. Это было в последний раз, клянусь».

«Грош цена твоим клятвам», — отрезала она.

«Давай уйдем, — я кивнул на зеркало, — мы здесь, всё необходимое у нас есть. Это останется в прошлом».

Мне показалось, что сейчас она согласится. Её кисть повисла в воздухе, в дюймах от моей руки. Джуд хмурилась, вероятно, принимая решение, но так и не успела огласить вердикт. Посторонний голос её опередил:

«Не так быстро. Вы никуда не пойдете, хозяин, пока не заплатите по счетам».

Темнота в углу шелохнулась, принимая человеческие очертания, и в круг зыбкого свечного света шагнула Камила. Она оскалилась в улыбке, являя рот, полный иглоподобных зубов. На чистом инстинкте я швырнул в неё огненный шар, но она легко уклонилась.

Одним прыжком тварь отрезала нас от зеркала. Что хуже всего — теперь она была подле Джуди и сжимала её плечо в цепких пальцах. Попробуй я снова напасть, риск поранить и Джуд был слишком велик.

«Я выполнила свою часть сделки, — сказала Камила, — теперь ваша очередь».

Очевидно, она явилась за Эрвином, которого я всё еще прижимал к своей груди.

У меня не было времени на раздумья. Решение нужно было принять здесь и сейчас. Или тень заберет его, или убьёт Джуди. От отчаяния хотелось завыть, но Лорна всегда учила меня выбирать меньшее из зол.

Чужой ребёнок или любимая женщина.

Джуд меня возненавидит, но, надеюсь, однажды сможет простить. Это ради неё. Она останется жива. Это главное.

«Хорошо», — сказал я и, разгибая локти, на вытянутых руках протянул Эрвина монстру. Решение далось мне с огромным трудом. В сердце будто вонзили иглу. Конечно, я успел к нему привязаться.

Но это ещё под вопросом, когда как любовь к Джуд — неоспоримая истина.

Я не смогу без неё.

Время будто замедлилось. Камила не спешила схватить свою жертву и вонзить в её хрупкое тельце иглоподобные зубы. Торжествующая улыбка медленно сползла с её лица. С тяжким вздохом она склонилась к Джуди и прошептала:

«Я тебя предупреждала».

Джуд сморгнула слёзы и кивнула. Она выглядела полной решимости, бросив через плечо беглый взгляд на зеркало.

«Что?! Что происходит!?» — вырвалось у меня.

«Мне нужна была она, — пояснила Камила и взяла Джуди за руку.

«Нет, чёрт возьми! — крикнул я, — этого не может быть! Ребёнок, ты хотела его! Ты же сказала, что возьмешь то, чего ещё не существует! Ты меня обманула!»

«На тот моментеёне было в этом мире», — спокойно сказала тень.

Она повернулась и тоже посмотрела на зеркало. Оно отражало нас с Джуд, у Камилы же не было отражения, но я точно знал, что она не вампир. Она — что-то другое.Что-то, с чем мне не стоило иметь никаких дел.

Я сам виноват, что всё это случилось.

Без сомнения, Джуди тоже винила меня, потому упрямо игнорировала мое присутствие. Она удостоила меня лишь быстрого взгляда на прощание, прежде чем сотворить портал.

«Пожалуйста, позаботься о нём», — попросила она.

Они шагнули в жидкое серебро и исчезли.

2022

24 декабря 2022.

Особняк всё такой же, какой и был, словно время над ним не властно. Но его внешний облик обманчив: внутри воцарились разруха и запустение. Хрустальные люстры померкли под слоем пыли, на потемневших портретах не разобрать лиц, а мебель облезла и отсырела.

Внутри пусто и холодно. Котёл не работает. Электричество удалось включить не с первой попытки.

Оставленный дом устал дожидался возвращения хозяев и был не очень-то рад нас видеть.

«Предстоит много работы», — мрачно заключил я, оценив масштабы бедствия. Ничего, разберёмся. Где наша не пропадала?

Эрвину тоже не привыкать: это далеко не первая старая рухлядь, в которой ему доводилось бывать, пока мы колесили по всей стране. Просто очередная старая рухлядь, и не важно, чьи предки здесь жили веками, наши или чьи-то ещё.

Эрвин с азартом пустился обследовать территорию и выбирать себе комнату, пока я занялся починкой котла и решением насущных вопросов.

Если к приезду Мелиссы не будет отопления, она меня точно прикончит, и сын останется сиротой. Вероятно, он только порадуется, ведь вместо занудного папаши о нём станут заботиться крестная

фея

ведьма и весёлый дедушка, но скорее всего, с ними парень быстро лишится зубов или заработает сахарный диабет. Шейн и Мэл только и делают, что потакают любой прихоти Эрвина. После общения с ними он всегда делается капризным и абсолютно неуправляемым.

Я уже пожалел, что позвал Мелиссу отметить Рождество, ибо предчувствовал, какие будут последствия у её педагогических методов, разгребать которые потом буду я. Но с другой стороны её приезд отвлечёт Эрвина от грустных мыслей, а ему не позавидуешь. Из-за частых переездов он одинок, вынужденный бросать друзей и срываться с места вместе со мной. Из-за последней подруги он переживает особенно сильно, и, кажется, в неё втюрился. Всю дорогу я слушал про какую-то Мэнди, наверное, оставленную в Орегоне. Имена его бывших друзей перепутались у меня в голове. Стоило бы завести отдельный блокнот, чтобы хоть как-то в них сориентироваться.

Да и Мэл… не молодеет. Она по-прежнему верховодит ведьмами, лишь иногда развлекаясь короткими интрижками, ни одна из которых не дала плодов. Она не собирается замуж, а детей у неё нет. Договор, заключённый между нами когда-то, давно утратил силу. Пусть и нехотя, но Мелисса признала, что не справилась со своей частью соглашения, что освободило от сделки и меня.

Мэл не порывалась заменить Эрвину мать, но из неё вышла недурная крестная. Он души в ней не чает.

Лишь заслышав хруст снега под колесами автомобиля, он помчался её встречать. В чёрной шубе Мелисса напоминала медведя гризли, который вышел из леса на поиски пропитания. Впрочем, она и правда живёт в лесу и питается чёрте-чем.

«Какой же тут дубак! — конечно же, возмутилась она, — на улице и то теплее! Злоебучий склеп».

«Мэл, следи за языком», — осудил я вместо приветствия.

«Зато здесь можно играть в прятки!» — встрял Эрвин с присущим ему непрошибаемым оптимизмом. По характеру мы с ним полные противоположности, но в остальном невероятно похожи. Мелисса, помнящая меня в детстве, не раз задавалась вопросом: не заблуждался ли я, считая, что он — не мой ребёнок. Мне не хотелось опять поднимать эту тему, но из-за всех совпадений я и сам стал сомневаться.

Например, он тоже левша, хотя я, в отличие Лорны, не заставляю его переучиваться, считая это чем-то позорным. И многое, многое.

Как бы там ни было, это всё равно не имеет значения.

Он — мой сын.

«Давай сыграем! — оживилась Мэл, — я хоть согреюсь. Только осторожнее, малыш. Тут водятся привидения».

«Привидений не бывает!» — со знающим видом возразил Эрвин. Ещё бы! Про каждый второй дом, где мы жили, говорили нечто подобное. Как по мне, лучше бы в них жили призраки, чем крысы и тараканы, которых очень утомительно изводить.

«Скажи это неуспокоенному духу своей бабули, — сказала Мэл, — ну, начали!».

Она стала считать.

Набегавшись по дому, они уехали за ёлкой и другими необходимыми праздничными атрибутами, а я пока привёл в чувства котёл и накрыл ужин. Утомлённый дорогой и обилием впечатлений, Эрвин задремал прямо на пыльном диване в гостиной. Я отволок его в самую теплую спальню, и задержался, чтобы пожелать спокойной ночи.

«Пап, не выключай свет», — взмолился он. В его просьбе не было ничего удивительного, ведь многие дети боятся темноты, но Эрвину, опять же, не впервой засыпать в жутком старом доме.

«А то Мэнди испугается, когда придёт».

«Почему Мэнди должна прийти к тебе ночью? — заинтересовался я, — она что, как Санта Клаус?»

«Ага, и даже лучше», — зевнув, сказал Эрвин и уснул.

Я покосился на зеркало в углу, отражение в котором из-за тканевого абажура было населено сонмом теней, но тут же себя осадил: эта Мэнди слишком прочно засела у Эрвина в голове, вот он и грезит о ней, находясь за три тысячи миль. Конечно, ему бы хотелось, чтобы она пришла. В Орегон мы уже не вернёмся. Я предпочитаю нигде не задерживаться.

«Как он?» — спросила Мэл, устроившаяся у камина с бокалом коньяка. Выпивать одной ей не

На мою компанию рассчитывать не приходилось: я много лет не брал и капли в рот.

«Лежит и фантазирует о какой-то девочке», — отчитался я.

«А не рановато ли ему заниматься рукоблудством?» — изумилась Мелисса.

«Мэл! — рассердился я, — ему десять! Он пока понятия обо всём этом не имеет».

«Ну да, ну да, — фыркнула она, — это ты хочешь так думать. Сам то, поди, куда раньше начал лысого гонять».

Я осуждающе покачал головой, но не стал развязывать спор, в результате которого мы не добьёмся ничего, кроме ссоры. Ещё чего доброго Мэл припомнит мою подростковую влюбленность в Луизу Ришар.

Думать о ней категорически не хотелось. Если бы не она, нам с Эрвином не пришлось бы скитаться по всей стране, а мне спалось бы чуточку крепче.

И, без сомнения, у меня было бы меньше седых волос.

«Итан, — окликнула меня Мэл, — лучше скажи, почему мы здесь? Ты же терпеть не можешь этот дом, и все эти годы упорно делал вид, что он не существует».

«Надо бы его продать», — попытался увильнуть я, но пристальный взгляд Мелиссы пригвоздил меня к месту. Я пригубил безалкогольного пива, и оттого, каким холодным оно было, мигом заныли дёсны. Не самый подходящий напиток для зимы, но в тотальной завязке выбор невелик.

Или всё-таки от её вопроса?

«Прошло десять лет, — сказал я, — подожду немного, и продавать будет нечего. Особняк просто развалится, он и так уже изрядно обветшал».

«Конечно-конечно».

Я пожал плечами, надеясь, что ответ Мэл устроит, и мы поговорим о чём-то другом. Эта тема была под запретом, а мы подошли слишком близко к опасной черте. Наверное, именно выпитый коньяк и подтолкнул Мелиссу к тому, чтобы её пересечь.

Она обличительно ткнула в меня пальцем.

«Врешь и не краснеешь, Ит, — пожурила она, — я прекрасно знаю, почему мы здесь. Потому что прошло десять лет, и ты решил, чтоонавернётся…»

«Нет», — возразил я.

«Да! — твердо сказала Мэл, — сколько ты собираешься ждать!? Она может быть мертва, может спокойненько жить себе в другом мире! Хотела бы — давно вас нашла».

«Ладно, — сдался я, — ты права. Но, знаешь, когда мы только приехали, мне показалось, что здесь кто-то бывал. Кое-где была стерта пыль, валялись какие-то вещи…»

«У меня для тебя плохие новости, — усмехнулась Мелисса, — этот «кто-то» — бездомные бродяги, обосновавшиеся здесь, пока дом пустовал, а не твоя пропавшая жена…»

«Ну, как минимум, она всегда была такой же неряшливой», — грустно сказал я, почувствовав, как от тоски и нежности заныло в груди. Мэл скривилась. Ей категорически не понравилось это услышать, а я ещё умолчал, что уловил остаточные следы магии.

Безусловно, я мог выдавать желаемое за действительное и ошибаться. Все эти годы я старательно держался от «Незримого мира» подальше, а «тотальная завязка» распространялась не только на горячительные напитки, но и на колдовство. Моя чувствительность к таким вещам заметно притупилась.

«Да ну тебя к чёртовой матери, — разочаровано вздохнула Мэл, — я устала. Не понимаю, как ты сам не устал».

Сказав это, она прихватила недопитый коньяк, и, покачивая бутылку в руке, ушла. Я остался в гостиной один, но спать не хотелось.

У меня были другие планы: осматривая особняк, я нашёл и дневник. Он по-прежнему лежал в тайнике под оконной рамой, баюкая мои секреты в тишине опустевшего дома.

Я решил, что стоит сделать ещё одну запись, последнюю. Подвести своеобразный итог, ведь, насколько я помню, повествование оборвалось на полуслове.

Засидевшись с ним до глубокой ночи, я услышал шаги — лёгкие, почти невесомые, как дуновение ветерка.

Неужели…

Человек, стоявший у входа в гостиную, был крошечным, словно эльф, отбившийся от свиты пресловутого Санта-Клауса. Но вместо красного кафтана и колпака на нём, вернее, на ней, была длинная ночная рубашка. Светлые волосы лежали на плечах, сливаясь с тканью и делая девочку похожей на призрака. Зря всё-таки Мэл о них упомянула.

Они здесь и правда есть.

«Папа!» — закричало маленькое привидение и бросилось ко мне.

«Какого дьявола?» — опешил я.

Я слишком растерялся, чтобы этому воспрепятствовать, и загадочная девчонка повисла на мне, как на дереве, обхватив мой торс своими тонкими руками. А следом в дверном проёме нарисовался и заспанный Эрвин.

«Ой, — пробормотал он, потирая глаза кулачками, — Мэнди, ты здесь! Почему ты меня не разбудила?»

«Мэнди», — беспомощно повторил я.

Будучи пойманной на домогательствах к чужому отцу, Мэнди засмущалась и отступила. Задрав голову, она посмотрела на меня большими тёмными глазами.

Такими же, какие были у Джуд.