Дети Нави. Банная невеста

Пролог

Дети Нави. Банная невеста

И с чего это я дорогая? Что на него нашло? Какая муха его укусила? С чего это он такой подозрительно ласковый?

Внутри меня всё бурлило, как кипящий котёл.

Напряжение сковало тело, словно ледяные оковы, и я не могла оторвать взгляд от его фигуры, чувствуя, как сердце стучит всё быстрее. Волны тревоги накрывали меня, словно цунами, а в голове метались мысли: что он задумал? Зачем явился сюда? Что за игру он затеял?

– Изволь в баньку напроситься, – произнёс красавец-колдун, встав у порога с лёгкой, почти издевательской усмешкой, которая, казалось, скрывала нечто зловещее. Его голос, мягкий, как бархат, обволакивал, но в нём таился холод, который пробирал до самых костей. – Пусти меня, банница, пусти в баньку… Да зла не причини.

Я сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, оставляя следы.

– Что он делает? – прошептала я, затаив дыхание, наблюдая за его высокой тёмной фигурой, которая в дверях казалась почти тенью, скользящей в полумраке.

– Как что? – отозвались поленья, удивлённо переглядываясь. Их голоса дрожали, словно они сами боялись того, что сейчас произойдёт. – Сам напрашивается! Беда-а-а! Хитрый, очень хитрый!

– Ну, это я уже поняла, что сам напрашивается, – зло ответила я, нахмурившись. В моих глазах вспыхнул огонь. – Он явно напрашивается на неприятности.

Я тут же вспомнила, как этот самый колдун бегал за Катенькой, пока его мать изводила его жену и детей. И ведь извела! Прямо такая злость взяла. Тоже мне ходок по Катенькам! И что, что красивый? Даёт право налево? Или быть почётным быком-осеменителем всей деревни?

Этот ветреный колдун со странно-неподвижным взглядом, гипнотическим и притягательным, словно у змеи, нагнулся и вошёл в маленькую дверцу бани.

– Так нет же! – пронеслось шёпотом поленца. Их голоса дрожали, но в них слышалась тревога. – Он напрашивается, чтоб ты ему ничего не могла сделать!

Внутри меня всё сжалось ещё сильнее. Волнение и гнев боролись у меня в груди, как два зверя, готовые разорвать друг друга. А вдруг не справлюсь? Что, если он сильнее? Что, если его магия сильнее моей?

– А вот и ты, обдериха! – произнёс колдун, взглянув на меня своими равнодушными, холодными глазами, которые словно пронзали насквозь. Любая женщина не смогла бы пройти мимо такого взгляда, не почувствовав легкое волнение и кокетство. Но я не была той, кто поддаётся на его чары.

– Вот кобель! – поморщилась я, скрестив руки на груди. Мой голос дрожал от гнева. – Посмотри на него! Такой взгляд – кобелиный. И зачем сюда пожаловал?

– За детьми, – коротко ответил он, повернув ко мне голову и взглянув на меня оценивающим взглядом, в котором таилась какая-то тайна. В его глазах я увидела что-то, что заставило меня вздрогнуть.

Что-то подсказывало, что он посильней меня будет.

– Видел, как ёжики чихают? – усмехнулась я, пытаясь скрыть свой страх за насмешкой. Но в глубине души я понимала, что это только начало.

Нет, всё-таки в нём что-то меня настораживает. Этот колдун слишком уверен в себе. Он не похож на тех, кто пришёл с миром. Его взгляд полон холодной решимости, а движения – грации хищника, готовящегося к прыжку.

– Вот тебе, а не дети! – скрутила я кукиш. – Или ты думаешь, что сможешь легко обмануть меня? Я что, не знаю, как ты к Катеньке бегал, пока твоя мать твою жену законную с детьми в бане заперла? На смерть отправила?

Мои слова прозвучали громко, и колдун вдруг изменился в лице. Его взгляд стал тяжёлым, как камень, а губы скривились в презрительной усмешке. Он словно почувствовал, что я знаю о нём куда больше, чем следовало бы.

– И ты что? После такого ты решил вдруг стать чудесным отцом? Ах, я вспомнил! У меня же тут дети есть! Ой, как здорово! Иди-ка ты к своей Катеньке! Катись к Катеньке! – в сердцах произнесла я, упирая руки в боки. – Да тебе мышь полевую доверить нельзя!

Колдун бросил на меня взгляд, полный удивления и злости. Его глаза сверкали, как два темных омута, в которых можно было утонуть. Он откинул длинные густые тёмные волосы за спину и усмехнулся.

– Значит, так, да? – спросил он, его голос был холодным, как лёд. – Я с миром пришёл! Поговорить хотел.

– Мир положи здесь. Бери сто кукуев за пазуху и катись отсюда! – произнесла я в гневе. – Ничего ты у меня не получишь! Тоже мне! Отец года! Не надо, не надо… Ой, а что? У меня дети есть? Ой, давайте я поиграю в заботливого папочку! Ты безответственный! Иди к своей Катеньке! Пусть она тебе рожает! О, а где мои детки? Куда я их положил? Ой, под лавкой нет? Нет! В печке нет? Нет! О! Погодите! Да я на них кукуй положил! Поэтому их не видно! Сейчас как кукуй сниму, так сразу яжебатем стану! А потом новую бабу найдёшь и снова дети не нужны? Ах, всё, я поиграл! Забирайте!

Каждое слово, сказанное мной, было наполнено горечью и злобой. Я ненавидела этого колдуна всем сердцем. У меня эти Катеньки и так поперёк горла стоят! У меня там своя Катенька всю жизнь мою, все мечты мои и надежды под откос пустила! И тут ещё одна Катенька – разлучница нарисовалась!

– Прокричалась? – спросил колдун, глядя на меня в упор. Его глаза зловеще сощурились, а губы сжались в тонкую линию. – Я ведь от своего не отступлю!

– Я тоже! – ответила я, глядя на него, как на злейшего врага. Мой голос дрожал от ярости, но я не собиралась идти на попятную.

Колдун что-то бросил на пол, похожее на горсть пыли, и начал что-то шептать. Его зловещий шёпот расползался по бане, словно ядовитый туман. Я почувствовала, как воздух вокруг стал тяжёлым и душным.

– Бежим, – дёрнули меня поленца в темный угол бани. Они были моими верными спутниками, и я доверяла им.

В этом тёмном углу, который казался таким маленьким, на самом деле места было, как в трёхкомнатной квартире. Ого! Вот тебе и быть нечистой силой.

Я огляделась по сторонам. Отсюда всё было видно, что

– Бесов своих зовёт, – испуганно прошептало мне на ухо одно из поленцев. Его голос дрожал от страха.

– Мама, мне страшно! – заплакало второе поленце, прижимаясь ко мне. Оно было маленьким и беззащитным, но в его глазах светилась надежда.

– Тише, не бойтесь, – выдохнула я, стараясь успокоить их. – Мама что-нибудь придумает! Я не позволю этому колдуну причинить вам вред.

И правда, я увидела, как отовсюду начали стекаться мелкие неприятные существа, похожие на чертей. Только вот у некоторых из них были не копытца, а петушиные ноги. У некоторых даже клювы были птичьи. Их было слишком много, и мне стало страшно.

– Зачем? – спросила я, стараясь не выдать своего страха.

– Он почуял, что ты молодая, неопытная, – выдохнуло поленце. – Что тебя одолеть полегче будет, чем старую обдериху…

– Погодите, он что? Убил прежнюю банную хозяйку? – прошептала я, вспоминая, как сама стала хозяйкой этой бани.

– Ага, – выдохнули поленца. Их голоса дрожали от ужаса. – И сейчас полок открывать будет! А коли полог бесы откроют, то совсем беда… Убьёт он тебя! И всех нас разорвут. Бесы-то они на то и бесы!

Я увидела, как бесы стали скрести когтями по грубо сколоченным доскам банного полока. Они вот-вот их оторвут…

– Остановись! Прошу тебя! – тут же дёрнулась я. В этот момент на губах красавца появилась триумфальная усмешка победителя. – Я отдам тебе ребенка, Лизар! Только прекрати…

– Да ну? – усмехнулся чародей, приподнимая брови. – Прямо-таки отдашь?

– Бывшая обдериха ему бы щенка или котенка в тряпки бы завернула и отдала бы, – послышался голосок поленца.

– Ага! Щас! Щенка ему! И котенка ему! А не жирно ли! Знаю я таких людей, как он! Им только батарею, обмотанную шубой, можно доверить в качестве домашнего любимца! – фыркнула я. – Или кирпич!

– А у нас курица есть… – послышался голосок.

Я склонилась к поленьям. «Быстро несите сюда подаренную курицу!» – прошептала я, снимая с себя рубаху.

Будем считать, что мы её удочерили.

Я вспомнила, как банник из бани, что на другом конце деревни, свататься приходил. Вот ведь разница между мужчинами. Один с виду неприметный, да добрый, а этот – вон какой красивый, да злющий! Один даже курицу чёрную в подарок принёс. А этот – кучу неприятностей!

– Вот, держи, мама! – послышались детские голоса. Мне в руки сунули чёрную квочку.

– Ты же можешь морок наложить! Чтобы думал, что это настоящий ребенок! – предложило одно полено. – Старая обдериха всегда так делала!

– И как морок наложить? – спросила я.

Ну, простите! Я пока неопытная нечисть! Я еще далеко не все умею!

– А ты представь, что хочешь увидеть… Она ещё рукой вот так вот водила! – наперебой запрыгали поленья, протягивая тонкие ручки-веточки над наскоро спелёнатой офигевшей от такой заботы курицей.

– Попробуем, – прошептала я, чувствуя в себе решимость.

– Ну и где обещанное? – спросил чародей, а бесы замерли на месте по движению его руки. Они застыли, словно кто-то поставил видео на стоп. – Я жду.

«Ребенок! Ребенок!» – мысленно пыталась я представить младенца. Я водила рукой над курицей, видя, как она, к моему удивлению, начинает меняться. Она сейчас выглядела как какой-то мутант. Нет, конечно, есть шанс, что колдуна обнимет дед Кондратий, когда ему такое счастье привалит! Но, боюсь, что он не из пугливых!

– Давай! Сосредоточься! Ты что? Младенцев не видела? Вспоминай. Маленькие, сморщенные… – причитала я, пытаясь представить себе младенчика.

То, что получилось, выглядело так себе. Можно было списать на плохую генетику, ужасную экологию и вредные привычки родителей. Ну, погнали!

– Быстрее, Обдериха… Мне надоело ждать, – усмехнулся красавец, а я вышла из темноты с «куребенком» в руках.

Ну, надеюсь, что повезет!

Глава 1

Деревенский воздух был насыщен ароматами навоза, влажной земли и хвои.

Я глубоко вдохнула, стараясь запомнить это чувство. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листвы и редким криком ночной птицы.

Я усмехнулась, вспомнив, как подруги рассказывали о своих поездках. Ну еще бы! Нормальные девушки ездят отдыхать и шопиться во Франкфурт-на-Майне, а я ради моего жениха Димы и из-за уважения к его родителям приехала подыхать и “жопиться” в какую-то Запиздошинку на Нюховке или Теребушку на Вобле, где из развлечений – медведь, вышедший из леса, или пьяная драка.

Дорога из шумного мегаполиса в глушь была долгой и утомительной. Я долго думала, в чем поехать на такую важную встречу. Хотелось выглядеть нарядно, чтобы показать, как важно для меня знакомство с будущими свекром и свекровью. В итоге нацепила белый свитер и новенькие джинсы.

Я подняла голову, чтобы полюбоваться звездным небом. В городе такого не увидишь из-за смога. Небо раскинулось надо мной, словно огромный купол, усыпанный сверкающими огоньками.

"Ого!", – восторженно шептало что-то внутри.

Внутри меня разливалось тепло от литра чая с травами. Этот чай был особенным – душистым, терпким, с легким привкусом меда.

Даже воздух здесь казался другим – свежим и чистым, без городской суеты и выхлопных газов.

Где-то неподалеку шумели старая слива и яблоня, покрытая ажурными зеленоватыми наростами. Я спустилась вниз по скрипучим деревянным ступенькам, чувствуя легкое беспокойство.

Отойдя на несколько шагов от дома, я ощутила, как очарование сменилось первобытным страхом. Все вокруг казалось чужим и враждебным. Темнота скрывала все вокруг, и казалось, что в ней притаился какой-то монстр.

Я бросила взгляд на старую поленницу и несколько покосившихся сараев. Половина фильмов ужасов начиналась именно так: девушка выходит из дома, а тут к ней чудовище крадется…

"Крадется!", – дрожащим эхом отозвались мурашки по моему телу. Волосы на затылке встали дыбом. Я сглотнула, чувствуя, как внутри все сжалось. Тело словно оцепенело, и я не могла пошевелиться.

В животе завязался неприятный узелок. Обернувшись, я вздрогнула – мне показалось, что по поленнице кто-то проскакал. Небольшой темный силуэт, пугающий и непонятный. Как будто пушистый человечек.

"Ой!", – запоздало что-то ойкнуло внутри меня. Ноги словно приросли к земле.

"Кошка!", – успокоила я себя. "Это всего лишь кошка!", – повторяли нервные клетки, пытаясь успокоить друг друга.

Я выдохнула и включила телефон, но

"Сама ты кошка!", – раздался скрипучий, недовольный голос. Я подпрыгнула и начала озираться, как ошалелая.

Кто это сказал?

Мне тут же захотелось вернуться в дом, в тепло и к людям. Дремучий бор шумел, словно пытался напугать меня. У соседей свет не горел, только тусклая лампочка освещала крыльцо, перед которым стояла старая ржавая машина. Не было привычной ленты фонарей, витрин, вывесок – только тишина и темный силуэт машины Димы, стоявшей возле деревянного забора.

"Все ок", – написала я подруге. "Кажется, я им понравилась. Меня угостили классным чаем с вареньем. Мы очень мило поговорили. Они много спрашивали про то, кто я и где работаю. Очень милые люди."

Я набирала сообщение, надеясь, что оно отправится. Несколько раз я нажимала на кнопку отправки, но связь не ловила.

"Ладно, потом расскажу", – улыбнулась я. Главное, что я смогла произвести хорошее впечатление на родителей Димы. И мне они очень понравились. Милые, простые и добрые люди.

От этой мысли мне стало теплее. Я начала осторожно подниматься по скрипучим ступеням, стараясь не издавать лишнего шума. Чувство, что за мной кто-то наблюдает из темноты, никуда не девалось.

Я подошла к двери, как вдруг услышала приглушенный голос из дома: "Не пара она тебе, Дима. Даже домовой ее не принял!"

Этот голос я узнала.

Это была мать Димы, Ольга Валерьевна. Ее голос звучал строго и недовольно.

Глава 2

Я остановилась, услышав негромкий разговор, который явно не предназначался для моих ушей. Спряталась за углом дома, стараясь не выдать своего присутствия. Но голоса, доносившиеся из комнаты, были слишком громкими, чтобы их можно было проигнорировать.

– Мать права, – раздался глуховатый низкий голос, принадлежавший отцу Димы. Он прокашлялся, и я услышала характерный кашель старого курильщика, словно кто-то поджигал спичку и тут же тушил её. – Худющая, тощая… Не баба, а былинка… А этот наш грюкал! Явно из дома выгонял. Он всегда так делает, когда ему кто-то не нравится!

– Вот-вот! Как она рожать собралась? – с упрёком спросила Ольга Валерьевна, голос которой звучал резко и раздражённо. – Бабы-то раньше в поле рожали да в бане. А тут что? О! Тоща, как палка. Там эти капельницы, кушетки… Всё вот это вот… Кесаревы всякие…

– Сын, я, конечно, не хочу лезть в твои отношения, но мы – люди простые. Деревенские. Мы всю жизнь в деревне прожили… Слушай мать. Она дело говорит.

– А на огороде что? Она же наклониться – голова закружится! Она и в жизни ничего не посадила. Ходила, у меня спрашивала: «А это че?» А это? – продолжала Ольга Валерьевна, словно учитель, отчитывающий нерадивого ученика.

Мне вдруг стало так неприятно! Словно окатило ледяной водой. Я стояла, сжав кулаки, и чувствовала, как внутри меня нарастает ком обиды. Эти люди, которые казались такими милыми и гостеприимными, на самом деле смотрели на меня свысока.

– Да она огурцы от кабачков отличить не может! Тоже мне! В лесу палки не нашёл! Ты посмотри по сторонам! Вон сколько девушек ходит вокруг! А это – принцесса! – Ольга Валерьевна прокашлялась и звякнула кружкой. – Вы с ней не одного поля ягоды. Ей другой нужен… Ты помнишь, как отцу помогал в детстве… Ты у нас парень рукастый… Обычный, крепкий, деревенский… Забор починить, ставни поправить. А она что? Приехала в светлых штанах и в свитерочке белом! Сразу видно, что белоручка! Такие печку только на картинке видели.

Внутри меня всё кипело. Я крепко зажмурилась, чувствуя, как меня трясёт. Нет, значит, они улыбались, чаем поили, рассказывали про жизнь в деревне. Такие милые, такие добрые. А тут…

– Мы же этот дом вам оставим! – добавил отец, пока мать звенела кружкой. – И что вы с ним делать будете? Ну, ты – понятно. А она? Будет по деревне в своих белых штанах ходить, так засмеют её ведь! Скажут… Нет, сын, ты на меня смотри. Не надо глаза отводить. Деревенские сразу скажут, где ты такую взял белорученьку! Лучше уж мы с матерью тебе это скажем, чем люди посторонние.

– Вот и кружку за собой не помыла! – добавила мать, а я вспомнила, что даже чай не допила! Ну вот это уже было обидней всего! – Придёшь домой, а она эти… суши ваши заказала и сидит. Нет, чтобы борща кастрюлю наварить! Или что? Всё за неё сделают, да?

А вот это неправда! Я хорошо готовлю! И суши заказываю только по праздникам! Но слова матери Димы вонзились в меня, как острые иглы.

– Диана хорошо готовит, – послышался голос Димы, который звучал неожиданно спокойно, словно он пытался защитить меня.

– Знаю я ваше хорошо! Приехал к нам, тарелку супа умял! – заметил отец. – Потому что зажарочка, всё как надо! И жирок плавает! Вот это суп! А не ваше это… из пакетика высыпала, ложкой повертела и нате! Жуйте! Суп такой должен быть, чтобы ложка стояла! Да на такую хохлянку ни один деревенский мужик не позарится.

Я закусила губу, чтобы не расплакаться. Слова отца ранили меня до глубины души. Я не была той, кем они меня видели. Я не была белорученькой, не была фифой. Я была просто человеком, который большую часть времени проводит на работе и всячески пытается сэкономить время на готовку! А у них в деревне кроме огорода и работы никакой нет. Вот девки деревенские все как одна – домохозяйки.

– Тебе девка деревенская нужна, – продолжала мать Димы, словно она читала мои мысли. – Деревенские бабы – не фифы какие. Ты хоть раз маникюр видал у кого в деревне? А у этой ногти вон! С блестючками. Что такими ногтями сделаешь по хозяйству? Кошке глаз выколешь! Да и только. Вон, Маринкина дочь выросла! Кстати, Марина нас в гости зовёт. Ты же её дочку Катеньку помнишь? Ты в неё влюблён был! Вы с ней в одном классе учились…

– Катька? – внезапно оживился голос Димы. В нём ясно чувствовались нотки неподдельного интереса. – Катька Шаповалова? Она что? Развелась?

Глава 3

В этот момент мне всё стало ясно. Словно невидимая волна прошлась по моему сознанию, всколыхнув что-то давно забытое и давно похороненное в глубинах памяти. Я никогда не слышала о Катеньке. Дима

Я осторожно заглянула в окно.

Ольга Валерьевна, сидевшая за столом с чашкой чая, посмотрела на сына с довольной улыбкой. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая насмешка.

– Ну да, – произнесла она, – институт бросила, а теперь к матери в деревню вернулась. Мать заболела, так Катька всё бросила и к ней. Вот и поговорите… Она – девка простая. Ей всякие эти Бали-Мальдивы не надо. И обои по сто раз менять не будет! У неё другие дела в доме есть, кроме как лежать и про обои думать.

Я сжала зубы, вспоминая, как с гордостью показывала Диминым родителям фотографии ремонта и обои, выбранные для нашей будущей ипотечной квартиры. Как мы вместе выбирали цвета, текстуры и узоры. Как мечтали о том, как будем жить в этом семейном гнёздышке, окружённые уютом и теплом.

– Мы же тебе добра желаем, – добавил отец, поглаживая свою густую бороду. – Деревенские бабы они простые. Без этих завихрений. Будет тебя баба обслуживать, а чем плохо? И стирать, и готовить, и убирать! И детей здоровых рожать. И машинка ей не нужна. Она тебе и в тазике простирнёт и прополощет… Без нытья всякого.

Я опустила голову, пряча лицо в руках. Слёзы начали наворачиваться на глаза, но я изо всех сил пыталась их сдержать. Дима молчал. Его молчание было хуже любых слов. Он не спорил, не возражал. Не защищал меня. И это было обидно вдвойне.

Я снова подошла к окну и осторожно заглянула между занавесок. Дима сидел за столом, покрытым клеёнкой, и смотрел в свою кружку с чаем. На его лице не было ни эмоций, ни мыслей. Он просто сидел, погружённый в свои мысли.

А мать вздохнула, начала выставлять на стол блины и прятать банку с земляничным вареньем. Я видела, как она аккуратно закрывает крышку и прячет банку.

Я отвернулась, прислонившись к старому, потрескавшемуся бревну избы. Воздух был свежим и прохладным, но он не приносил облегчения. Я чувствовала, как внутри меня всё кипит и бурлит, словно раскалённая лава.

– Отлично! – сжала я кулаки, чувствуя, как гнев начинает застилать глаза.

Я твёрдым шагом вошла в дом, стараясь не смотреть на Диму. Ольга Валерьевна, увидев меня, улыбнулась ещё шире.

– О, Дианочка пришла! – произнесла она, ставя на стол тарелку с блинами. – А я блинчики приготовила. Вот варенье новое достала. Такого ты ещё не пробовала. В том году закрывала… Земляники ведро принесли, а мне его куда девать, вот и решила варенье сделать!

Я посмотрела на Диму, сидящего за столом. Его взгляд был пустым и пристальным, словно он пытался что-то понять, но не мог. Этот взгляд убил меня окончательно.

– Ты куда? – тихо спросил Дима, глядя на меня.

– Домой, – отрезала я ледяным голосом. – Не пара я тебе, Димочка, ой, не пара!

Дима молчал. Его молчание было как приговор. Я схватила свою сумку и направилась к двери.

– Вот, что я и говорил, – вздохнул отец, вставая из-за стола.

Я открыла дверь и вышла на улицу. Боль, ярость и обида захлестнули меня с головой. Я смахнула слёзы и, не оглядываясь, пошла к остановке.

– Расписание пригородных поездов! – вбила я в поисковик, пытаясь поймать хоть какой-нибудь сигнал. Я была готова вызвать такси, сколько бы это ни стоило.

Я остановилась на пороге, как вдруг услышала тоненький, скрипучий голос.

– Пшла вон! Хозяевам не нравишься, мне и подавно!

Я обернулась и увидела маленького старичка, стоящую у забора. Её глаза были полны ненависти и презрения. Но самым страшным было то, что они светились в темноте.

Я бросилась прочь, а потом устала. Бок заколол. Я шла по тёмной деревенской улице, чувствуя, как сердце разрывается на части. Я знала, что никогда не вернусь сюда. Никогда больше не увижу Диму. Никогда не почувствую тепло его рук. Никогда не услышу его голос.

Но в то же время я знала, что это к лучшему. Я не могла жить в мире, где меня не понимают и не принимают. Я не могла быть частью семьи, где нет места для моих мечтаний и стремлений.

Я смотрела на закат, который окрасил небо в яркие цвета, и чувствовала, как в моем сердце зарождается новая жизнь. Жизнь, в которой я буду сама себе хозяйкой. Жизнь, в которой я смогу делать всё, что захочу.

И пусть это будет нелегко. Пусть это будет больно. Но я готова. Я готова начать всё сначала.

Глава 4

Дима даже не побежал за мной. Не сделал ни одного шага, чтобы вернуть. Его безразличие было как удар под дых, выбивший из меня воздух. Я шла куда глаза глядят, дрожа от холода и боли, и не могла поверить в происходящее. Лишь в конце улицы я не выдержала и обернулась. Тишина и закрытая дверь дома говорили красноречивее любых слов.

– Ип! – всхлипнула я, но тут же гордо подняла голову, пытаясь сдержать слезы. Внутри меня все тряслось, как осиновый лист на ветру. В эту же секунду я осознала, что счастье, которым наслаждалась, было всего лишь миражом. Не было его. Не было той любви, о которой я мечтала.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать горькую правду. Я не нужна. Просто не нужна. Иначе бы Дима уже выбежал из дома, завел машину, и мы бы вернулись в город. Но его молчание говорило громче любых слов. Все разрушилось, как карточный домик, оставив меня на осколках мечты.

С шумом втянув воздух, я размазывала слезы по щекам, чувствуя, как они обжигают лицо. Все планы на свадьбу, на ипотеку, на счастливую жизнь с двумя дочками и лабрадором – все рухнуло в бездну.

– Ничего не будет! – заревела я, зажимая рот рукой, словно пытаясь удержать внутри бурю эмоций. – Ничего… Ни двух дочек, ни прогулок в парке, ни тех долгих вечеров, когда мы смеялись и строили планы. Все, ради чего я жила столько времени, все превратилось в ничто.

Внутри меня жгло что-то невыносимо болезненное. Это была не просто боль от разбитого сердца, это было ощущение пустоты, которое заполняло меня целиком. Хотелось схватиться за грудь и вырвать сердце,

Что-то меня шарает из крайности в крайность.

Даже если Дима сейчас выбежит и скажет, что мы немедленно уедем, я… Я не знаю, как поступлю. Честно, не знаю. Я стояла на дороге, чувствуя, как дождь начинает хлестать по лицу, и понимала, что должна что-то сделать. Но что? Куда идти? К кому обратиться?

В голове все смешалось, словно в калейдоскопе. Нервный комок давил на горло, вызывая тошноту. Я шла, не задумываясь, куда иду, чувствуя, как холод пробирается под свитер. Надо бы где-то посидеть, отогреться. Но где?

Может, тут неподалеку есть федеральная трасса? И я смогу на свой страх и риск поймать попутку до ближайшей цивилизации.

Конечно, у меня был выбор – вернуться в дом, досидеть до утра в компании людей, которые мне глубоко неприятны. Но я не могла. Я не могла остаться в этой «доброжелательной атмосфере».

Руки замерзли так, что я почти ничего не чувствовала. И, кажется, потерялась. Мелкий холодный дождик сорвался с весеннего неба, безжалостно хлеща мое разгоряченное лицо. Я увидела небольшую избушку возле реки и решила подойти к ней. Дверь была открыта, и я, оглядевшись, вошла внутрь.

Внутри было темно и сыро. Деревянные лавки, старая кадушка и несколько веников. В углу стояла печь, сложенная из камней. Это была баня? Настоящая деревенская баня? Я не могла поверить своим глазам.

Сыро, мрачно, неуютно. Фонарик на телефоне выхватывал очертания бревенчатых стен, покрытых плесенью и мхом.

– Н-да… Теперь я понимаю, почему в баню ходят пьяные и с девушками! – поежилась я. – Одному-то тут страшно!

Сейчас я бы и сама не отказалась от компании девиц легкого поведения. Они – дамы с большим жизненным опытом. И видели многое. Так что старой банькой их не удивишь. «Будешь плохо учиться – будешь вон как Иришка с мужиками по баням!» – в сердцах говорила вечно усталая и вечно недовольная мать.

Я стояла в центре этой мрачной бани, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Страх постепенно уступал место чему-то другому. Возможно, это было смирение. Или, может быть, это была надежда.

– Ладно, – выдохнула я, бросая сумку на лавку и слыша, как по крыше забарабанил дождь. Я встала, скрипнула половицами и прикрыла дверь.

– Первый весенний дождь, – прошептала я, открывая телефон.

От капель на экране слова и буквы расплывались.

– Электрички… – пыталась найти я расписание. – Рас-пи-са-ни-е…

Но вдруг я услышала голосок. Тихий, но настойчивый.

– Ты будешь нашей мамой?

Глава 5

От этого голосочка вздрогнуло внутри всё.

Я замерла, словно окаменев, не в силах пошевелиться. Неожиданный вопрос, заданный тонким детским голоском из темноты, застал меня врасплох. В ушах зазвенело, а нервные клетки будто взбесились, заставляя сердце биться быстрее. Я была уверена, что нахожусь здесь одна!

В голове пронеслось множество мыслей.

Брошенные дети, пьющие родители… Деревенька явно не процветает. До нее пять часов на электричке, а потом еще по ухабистой дороге на телеге с конями, знающими все местные болота и колдобины. Глухая провинция, где люди, кажется, живут по своим странным законам. И куда вряд ли заглядывает опека!

– Так ты будешь нашей мамой? – тоненький, жалобный голосок, словно шепот ветра, снова прозвучал в тишине.

Я вздрогнула и медленно повернула голову, пытаясь разглядеть источник звука. В темноте мелькнула чья-то тень, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сердце сжалось от боли и жалости. И немножечко от страха.

– А сколько вас? – спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все кипело от тревоги. Не от хорошей жизни дети оказались здесь, в этом заброшенном месте. Может, им негде жить? Или что-то еще хуже?

Воображение начало рисовать жуткие картины. Пьющий отец с топором в руках, рогатая белочка, бегающая по дому, мать, лежащая на полу или на кладбище, в полном неадеквате. Несколько босоногих детей, которым срочно нужна помощь. Но где же социальные службы? Телега с ними, наверное, утонула в одном из болот, а соседи махнули рукой на детей. "Пустяки, дело-то житейское!" – вот их, вероятно, ответ.

– Двое, – всхлипнул голосок, и я почувствовала, как слезы навернулись на глаза. Как же мне хотелось помочь этим детям!

– Все хорошо, малыши, – произнесла я, стараясь говорить как можно ласковее. "Срочно! Срочно спасать детей!" – билось у меня в голове.

"Надо связаться со службами опеки, пусть они разберутся!"

Я снова схватилась за телефон, но не успела набрать номер, как из темноты выскочили две фигуры. Они были похожи на что-то среднее между детьми и поленами. Их глаза светились в темноте, как два зловещих огонька.

– А! – вскрикнула я, отшатнувшись. Сердце забилось как бешеное. Я сжалась, поджав ноги, и почувствовала, как страх сковал меня. Эти фигуры, похожие на полена, схватили меня тоненькими, но сильными ручонками и начали тащить куда-то по полу.

– Пустите! – взвизгнула я, пытаясь вырваться.

Телефон выпал из моих рук и упал на пол, освещая фонариком зловещие очертания старой бани. Из моей сумки посыпались карточки, салфетки, духи и несколько помад. Я пыталась кричать, но крик застрял в горле.

Меня резко дернуло за ноги, и я почувствовала, как проваливаюсь в какую-то темную дыру в полу. Крик так и не вырвался наружу, а тьма поглотила меня.

Глава 6

Я упала на что-то мягкое и, словно в замедленной съемке, ощутила, как мир вокруг меня поплыл. Сознание медленно возвращалось, и я прошептала, не веря своим ощущениям:

– Ой. Не ешьте меня!

Два полена, стоявшие неподалеку, ожили. Они бросились ко мне с такой радостью, что я невольно отшатнулась. Но одно из них, с большими карими глазами, которые смотрели на меня с детской непосредственностью, заставило меня застыть на месте.

– Мама! – воскликнули поленца, обнимая меня своими маленькими ручками. – Теперь у нас есть мама! А у бани – Обдериха!

Я огляделась, пытаясь понять, где я оказалась. Это было странное место, похожее на ад, где забыли включить отопление. Вокруг меня простиралась бескрайняя чернота, в которой иногда мелькали красные отблески, словно угли в печи. В воздухе витал странный запах, смесь чего-то горелого и одновременно сырого. Где-то вдали раздавалось раздражающее «кап-кап», и я почувствовала, как жажда начинает мучить меня.

– Мама дорогая, – выдохнула я, обняв себя руками, словно это могло

Поленца переглянулись, и в их глазах мелькнула лукавая искорка. Они явно что-то скрывали.

– Обдериха! – хором произнесли они, как будто это было самое важное, что они могли сказать.

– Сами вы обдериха! – я дернулась, не понимая, что они имеют в виду. Слово «обдериха» звучало странно и обидно, но я была уверена, что это не имеет ко мне никакого отношения. – Что за глупости?

Я попыталась обойти поленца, но они снова бросились ко мне, словно маленькие дети, ищущие защиты.

– Банная хозяйка! Вот ты кто теперь! – воскликнула одна из них, ее голос звучал радостно.

Я пока что не разделяла детской радости.

– Да нет у меня никакой бани! – я поежилась, чувствуя, как холод пробирается под мою одежду. И что это за белая рубаха на мне?

– Ты теперь нечистая сила! – обрадовали меня.

– Да ладно вам! Я чистая! – принюхалась я к себе. Интересно, если есть "нечистая сила", то где-то должна быть "чистая слабость"?

Поленца снова переглянулись, и я заметила, как в их глазах мелькнуло что-то странное. Они явно знали больше, чем говорили.

– Ты теперь наша мама! – послышались радостные всхлипы, и я почувствовала, как мое сердце сжалось от жалости.

Слово "мама" каким -то волшебным образом действовало на меня.

Я опустила взгляд и увидела, что на мне действительно была белая длинная рубаха, похожая на ночнушку с вышивкой. На ней не было ни пятен, ни швов, она выглядела так, словно была сшита специально для меня. А вот под рубахой не было ничего!

– Ого! – выдохнула я, чувствуя, как напряжение начинает отпускать меня. – Это же сон!

Я просто уснула в бане. И это все мне снится. Завтра я проснусь, спрошу у местных про электрички и буду собирать вещи, обзванивая объявления в поисках нового жилья.

Мысль о сне успокоила меня. Я расслабилась и даже попыталась улыбнуться. Но вдруг все вокруг вспыхнуло, словно кто-то подул на угли. Пламя взметнулось вверх, обжигая мою кожу. Я шарахнулась в сторону, чувствуя, как страх сковывает меня.

– Обдериха!!! – раздался громкий, полный ярости мужской голос. – А ну быстро выходи!

Глава 7

– Это что? Меня? – спросила я, глядя, как вокруг всё снова вспыхивает. Свет, словно живое существо, извивался и корчился, превращаясь в странные фигуры и силуэты. Я не могла понять, что происходит, но чувствовала, как внутри меня нарастает паника.

– Обдериха! – снова крикнул голос, рокочущий, как гром в ночи. Он пронёсся вокруг меня, проникая в каждую клеточку моего тела.

– Да иди ты в баню! – огрызнулась я, потирая плечи. Я не собиралась терпеть, чтобы меня называли каким-то странным именем. У меня было своё имя! Будьте так любезны!

– Я и так в бане! – послышался насмешливый голос. Там, за пределами моего восприятия, явно кто-то потерял остатки терпения. – Ладно, не хочешь по-хорошему, будет как я скажу… Слово моё – закон! Не перебить его, не сломать…

Внезапно меня дёрнуло и потащило в сторону. Я почувствовала, как что-то невидимое, но сильное схватило меня за руку и потянуло вперёд. Вокруг меня раздавалось странное заклинание, которое читал этот таинственный "кто-то". Я не могла разобрать слов, но чувствовала, как они проникают в мои мысли, вызывая тревогу и беспокойство.

– А!!! – закричала я, когда меня вытащило из темного угла и бросило на дощатый пол знакомой баньки. Я упала на колени, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Кругом было темно, только дневной свет пробивался сквозь щели в стенах.

– Ох, мамочки… – прошептала я, поднимаясь на ноги.

Это был он. Тот самый мужчина, который звал меня. Я замерла, не в силах отвести от него взгляд. Его высокая фигура, тёмные волосы, струящиеся, как густая вуаль ночи, и светлые глаза, как бездонные омуты, притягивали меня, словно магнит.

Время словно остановилось. Я стояла, не зная, что делать. Это был не просто красивый мужчина. Это был настоящий красавец. Он стоял в полумраке, окутанный лёгкой завесой загадочности, и я чувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее.

Я никогда не видела таких мужчин. Обычно такие красавцы всегда были для меня чем-то недосягаемым, чем-то, о чём можно только мечтать. Но сейчас он был здесь, передо мной, и я не могла отвести от него глаз.

Его черты лица излучали некий загадочный шарм. Глубокие, светлые глаза смотрели на мир, словно неживые, выцветшие. Они были настолько холодными, что я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок.

– Че творит! Ой, че творит! – запереживало что-то внутри, когда я понимала, что его взгляд просто режет душу на части, как нож масло.

Я не могла поверить, что он смотрит на меня так, будто я для него ничего не значу.

На мгновенье мне стало стыдно, что я вот так вот любуюсь незнакомым мужчиной, забыв про Диму. Но по сравнению с ним Дима был… обычным, что ли… Короткая стрижка, русые волосы, обычное, совершенно типичное лицо, голубые глаза… Таких обычно фотографируют для рекламы новостроек вместе с семьёй. Симпатичный, да и только.

Но сейчас передо мной стоял настоящий красавец. Его тёмные волосы, струящиеся, как густая вуаль ночи, падали на широкие плечи, придавая ему какого-то величия. Его фигура была стройной и сильной, а глаза светились загадочным светом. Или мне показалось?

– Очень уверенный в себе мужик! – подумала я, пытаясь понять, что он здесь делает.

Его уверенность и спокойствие вызывали у меня восхищение и тревогу одновременно.

"Рядом с таким по-любому где-то должна быть баба!" – подумала я с досадой. И тут же решила, что мне ничего не светит. Я была обычной девушкой, не из тех, которые умеют на первом свидании раскручивать мужчин на квартиры и машины.

Глядя на него, я ощутила, как сердце забилось чаще, а разум наполнился сотней догадок и вопросов. Кто он? Зачем он меня звал? Я хотела задать ему эти вопросы, но он уже сделал шаг вперёд, и я почувствовала, как моё дыхание становится тяжелее.

– Здравствуйте, – поздоровалась я, немного смущаясь. – А что вы хотели?

Я собиралась задать ещё один вопрос по поводу сумочки и телефона. Мало ли, а вдруг он их видел, как вдруг мужчина мощным рывком схватил меня за горло

– Ты… – начал он, но его голос был холодным и угрожающим. – Ты не понимаешь, с кем связалась.

Я замерла, не в силах ответить. Его глаза, как два бездонных омута, смотрели на меня, и я чувствовала, как моё сердце сжимается от страха.

Глава 8

– Где дети, обдериха! – послышался вкрадчивый шепот, который никак не сочетался со стальной хваткой сильной руки, перекрывшей мне воздух.

Я от неожиданности даже не сразу поняла, что произошло. Этот человек явно не был обычным. Его движения были точными и уверенными, а в голосе звучала странная смесь угрозы и безумия. Он был похож на хищника, вышедшего на охоту, но вместо того чтобы напасть сразу, он сначала хотел узнать, где его добыча.

Да он какой-то маньяк! Он явно нездоров! Я в упор не знаю ни про какого ребенка! Помню, что должна одному клиенту нашей фирмы пакет документов, но еще никто в здравом уме не называл счет-фактуру ребенком! Или он хочет ребенка от меня?

Эм! Если он еще раз так сделает, то максимум, что я рожу ему, – ежика. И пусть он называет его Сигизмундом! Но я бы этому психу даже ежика бы не доверила! Ишь ты! Бросается тут на людей! Я начала судорожно искать способ выбраться из его хватки, но он был слишком силен.

– К-к-какой? – икнула я, чувствуя, как мои ноги отрываются от пола. Воздуха катастрофически не хватало. – А ну прекратите! Вы что? Сумасшедший?

Мужчина ничего не ответил, только еще сильнее сжал мою шею. Его глаза горели холодным огнем, а лицо исказилось яростью. Он явно не собирался церемониться со мной. Я почувствовала, как мои ноги начинают подкашиваться, и в голове пронеслась мысль: «Если я сейчас упаду, то он меня просто добьет».

– Где мои дети? – сквозь зубы, опаляя меня дыханием, произнес мужчина. Его голос был низким и хриплым, как будто он давно не разговаривал.

Я попыталась вырваться, но он держал меня слишком крепко. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя следы. В этот момент я поняла, что он не просто сумасшедший, он опасен.

Красавец явно не желал со мной церемониться! Он приблизил свое искаженное яростью красивое лицо ко мне вплотную. И я заглянула в холод его глаз. Руки у него тоже были холодными, как лед.

– Сейчас покажу тебе, где твои дети… – прошептала я, пытаясь, как учили учебники самообороны, наглядно и больно показать коленом, где живут его еще не родившиеся дети!

Но мои попытки были тщетны. Мужчина был слишком силен, и я не могла вырваться. Внезапно он отдернул руку, цедя сквозь зубы ругательства. Я уперлась ему в грудь руками, чтобы оттолкнуть, как вдруг увидела нечто странное! Незнакомец отшатнулся, а у меня рука почернела! На его рубахе появился след, словно кто-то прожег ее. Я резко и испуганно отдернула руку. И только тогда меня отпустили.

– Кхе! – закашлялась я, потирая горло и глядя с обидой на незнакомца. Тот смотрел на прожженную дыру и ожег на груди в виде моей пятерни. Его брови удивленно поднялись.

– Ты что? Марку оставила? – прошипел с яростью красавец, который явно не дружил со своей кукушкой.

– К-к-какую марку? – спросила я едва слышно. – Почтовую? Или марку ма-машины?

Я трясла рукой, сжимая ее в кулак. Честно, я до сих пор не верила, что оставила ему ожог! Хотя в одном журнале я читала, что при угрозе жизни старушки через трехметровый забор могут перемахнуть, а щуплые девушки железные двери выбивают.

Еще один резкий взгляд незнакомца заставил меня поежиться. Да, бывают же такие люди! Зря я тут губу раскатала на красивую внешность! Я почувствовала, как страх сковывает меня, но в то же время в моей голове начала зарождаться мысль о том, что, возможно, я смогу использовать эту ситуацию в своих интересах.

– Ничего, я тебе устрою! – зловеще пообещал красавец, вылетая из бани.

Его шаги были тяжелыми и уверенными. Но я не собиралась сдаваться. Я должна была разобраться, что происходит, и почему этот человек преследует меня.

Глава 9

Я медленно огляделась, пытаясь собрать мысли воедино. Сумка и телефон исчезли в неизвестном направлении, оставив меня наедине с утренним полумраком и туманом, который обволакивал всё вокруг. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и подошла к крошечному кривому окошку.

– Так, ладно! – сказала я себе, стараясь не паниковать. – Придётся идти обратно к Диме. Без телефона и сумки, где лежали все мои карточки, я далеко не уеду, особенно когда тут психи водятся. Но, может быть, он сможет мне помочь. Пусть займет мне до получки. Или хотя бы до дома довезет!

Я осторожно открыла дверь и вышла на улицу. Утренний туман окутывал всё вокруг, словно мягкое одеяло.

Где-то вдалеке я услышала тихое женское пение.

Голос был мелодичным и завораживающим, и я даже остановилась, чтобы прислушаться. Это было что-то особенное, что-то, что пробудило во мне зависть. Нет, а что? Работы здесь нет, остаётся только петь!

Я пошла по мокрой траве, пытаясь найти дорогу. Туман был густым, и я не могла разглядеть ничего дальше нескольких шагов. Но я помнила направление, в котором шла вчера вечером. Я шла вперёд, стараясь не сбиваться с пути, и вскоре увидела перед собой дом родителей Димы.

Однако, подойдя ближе, я заметила, что машины Димы нет на месте.

– Что? Уехал? – удивилась я, оглядываясь по сторонам. Нет, ну разве можно быть таким козлом! – Или Катеньку повёз кататься? Которую со школьной скамьи любил?

Поднявшись по деревянным ступеням, я постучала в дверь. Звук был похожим на тот, что я слышала вчера, но дверь почему-то выглядела немного иначе. Я постучала ещё раз, а затем опомнилась. Может, я ошиблась домом?

– Чаво надо? – раздался недовольный женский голос. Дверь открылась, и передо мной предстала незнакомая рыхлая женщина. Она была одета так, словно сбежала с какой-то ярмарки: один платок на голове, другой наброшен на плечи, а на шее висели красные бусы.

– Простите, а вы не подскажете, где Дима? – спросила я, стараясь не показывать своего беспокойства.

– Иииии! Дыму ей, дыму! Обдериха! – закричала женщина, зашаталась

Я огляделась, не зная, что делать. Внутри дома всё выглядело иначе, чем я помнила. Не было ни вешалки для одежды, ни линолеума, ни розеток под выключатели. Стены были бревенчатыми, как в бане.

– Ну и дела, – пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– А ну! Кто такая? Пошла вон отседова! – раздался знакомый старческий голосок. Я не успела опомниться, как на меня набросился маленький, но очень ловкий дед, похожий на кота. Он был ростом чуть выше колена, но двигался с удивительной скоростью.

– Ай! За что?! – вскрикнула я, получив ложкой по голове.

– Меня что? Хозяйка зазря кормит, а? А?

Глава 10

Дедок вел себя как боевой петух на деревенской площади, наскакивая на меня и ловко отпрыгивая в сторону. Его глаза горели, как два уголька, а руки дрожали от нетерпения. Неужели это тот самый, о ком мне рассказывали? Домовой?

– Осторожней! Вы чего прицепились? – отбивалась я, стараясь не упасть с крыльца под его натиском.

Да с такой прытью у него пенсию отобрать надо. И мне отдать, как слабосильной и чахлой.

– А ну марш в свою баню! – кричал дедок, его голос дрожал от возмущения. Я пятилась, пока не уперлась в ворота. – А то дворового позову! Он тебя отмутузит! Он, знаешь как, полуденницу мутузил!

– Кого? – переспросила я, вжимая голову в плечи. Его слова звучали как из сказки, но реальность была слишком жестокой.

– Пошла вон! – продолжал он, его голос становился все громче. – Ходют тут всякие, а потом здоровье пропадает да деньги из дома утекают!

– Мужчина, успокойтесь! – прикрикнула я, но тут же получила по макушке. Удар был несильным, но я отшатнулась, делая еще один шаг назад.

– Все! Там и стой! А к нам в избу не ходи! – фыркнул по-кошачьи дед и черной тенью бросился в дом.

Он добежал до хозяйки, схватил какую-то тряпку и начал ею обмахивать.

– Вставай, хозяюшка… – начал он жалобно и заунывно, но та не подавала признаков жизни.

Дед взгромоздился ей на грудь и произнес: «К худу или к добру?».

– А! – заорала баба и подскочила, словно ее разбудили от страшного сна.

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Деревня выглядела какой-то странной и нереальной. Не было ни столба высоковольтной линии, ни машин, которые я видела вчера. Не было ни единого пластикового окна – только деревянные дома с резными ставнями. Зато я слышала взволнованное ржание лошадей и жалобное мычание коров.

– Это что получается? – пробормотала я, осматриваясь с сомнением. – Где я? Это точно та деревня? Или…

Да быть такого не может! Все вокруг казалось каким-то старинным, как на картинке из книги. Я чувствовала, что попала в другой мир, в другую реальность.

– Ой, ой! Едва за тобой поспели, мама! – слышались голоса, и я обернулась, увидев двух поленцев, которые быстро шли ко мне. – Быстрее в баню! Сейчас петухи кричать будут!

– Ну и что, что… – начала я, как вдруг послышался сиплый петушиный крик.

И тут случилось то, чего я никак не ожидала. И даже представить себе не могла.

Глава 11

– Ай! – дернулась я, чувствуя, что голова раскалывается, словно колокол. – Ай…

Мир вокруг меня закружился, и я упала на колени, обхватив голову руками. Боль была невыносимой, она проникала в каждую клетку моего тела, заставляя меня корчиться и стонать. Я не понимала, что происходит, но одно было ясно – это не просто головная боль.

– Быстрее! В баню! – слышались голоса, далекие и приглушенные, но настойчивые.

Я попыталась подняться, но ноги не слушались меня. Собрав последние силы, я встала и, не думая ни о чем, побежала за поленцами, которые, казалось, задорно скакали по дороге.

Я ворвалась в баню, чувствуя, как боль отступает, оставляя за собой лишь легкую дрожь. Это было странно, но я не могла остановиться, чтобы разобраться в своих ощущениях. Внутри бани было темно и сыро, но я не обращала на это внимания.

– Охохоюшки! – выдохнуло одно полено. – Что ж ты, мама, гулять пошла с утра?

Мое тело все еще звенело, как натянутая струна. Я не могла поверить в то, что услышала. Нечистая сила? Банная хозяйка? Это было похоже на какой-то безумный сон.

– Это что значит? – спросила я, кривясь и морщась.

– А то, что ты теперь – нечистая сила! Обдериха, банная хозяйка! – вздохнули поленца. – И наша мама!

Да какая нечистая! Я было зашлась от возмущения, а потом опустила взгляд на свою рубаху. Ну да, нечистая… Не самая, так сказать, стерильная сила…

– А где моя одежда? – спросила я, вспоминая свои штаны и ценник на них.

– Обдериха в рубахе ходит! – заметили поленца. – Нет ее! Все! Мы сожгли!

– То есть, погодите… – начала я, а потом устало выдохнула. Приехали.

Ну, раз рубаха последняя, то почему бы не постирать ее? Вон ушат стоит!

– А где тут воду можно взять? – спросила я в поисках крана.

– В реке! – послышался голос полена.

Что вокруг происходит? Как меня вообще угораздило? Ни сумки, ни телефона, вокруг все как будто из позапрошлого века, какой-то красивый псих, который от меня требует детей, ни Димы, ни его семи… И да, я – нечистая сила.

Сразу вспомнились далекие отголоски сказок, которые я слышала в детстве. И страшилки про домовых.

– Ладно, пойду воды наберу, – вздохнула я, беря ушат и направляясь к реке.

От бани до реки было недалеко, всего несколько шагов. Я вышла на улицу и увидела небольшой грубо сколоченный причал, который тянулся вдоль берега реки. Камыши шептались на ветру, а туман стелился по воде, создавая атмосферу таинственности и загадочности.

Я спустилась к причалу и начала набирать воду в ушат. Тихий шелест воды и бульканье создавали ощущение спокойствия, но я знала, что это лишь иллюзия.

Ой, что-то не тревожно…

“Рыба, наверное!” – подумала я, спускаясь возле причала и пытаясь набрать воды.

– Год от года все хуже и хуже… – послышался тихий женский вздох, и я чуть не выронила ушат. Кто это?

Я обернулась, но никого не увидела. Голос

– Кто здесь? – прошептала я, стараясь не выдать своего страха.

Голос депрессивной личности доносился откуда-то из камышей.

Глава 12

– Совсем мужик перевелся, – прозвучал тонкий, словно шепот ветра, голосок. И снова горькие, надрывные вздохи, которые, казалось, могли прорезать тишину.

Такие вздохи, полные отчаяния и разочарования, часто можно услышать на женских форумах, где женщины делятся своими бедами и ищут утешения. Но здесь, на берегу реки, они звучали особенно остро, как будто сама природа сочувствовала им.

Я огляделась, пытаясь понять, откуда доносится этот голос. Вдруг мой взгляд упал на девушку, которая стояла в воде. Ее длинные, мокрые волосы облепили плечи и белую, мокрую рубаху, а васильковые глаза смотрели прямо на меня с какой-то странной меланхоличной отрешенностью.

– Привет, – тихо произнесла я, не зная, что еще сказать.

– Я же говорю, мужики все сволочи! – всхлипнула мокрая девушка, и я заметила, как ее глаза вспыхнули странным, неестественным светом.

– Козлы… – добавила она, будто выплескивая всю свою обиду и злость.

Я кивнула, вспоминая недавние события своей жизни. Да, в мужчинах действительно есть что-то такое, что заставляет женщин страдать.

– А меня вот Ефим бросил, – продолжила девушка, и ее голос задрожал от обиды. – А я с горя утопилась… Теперь вот русалкой плаваю…

Русалкой? Я не поверила своим ушам. Неужели передо мной стояла настоящая русалка? Но как это возможно? Я ведь всегда думала, что русалки – это просто выдумки из детских сказок.

Девушка ловко ушла под воду, а затем вынырнула на небольшой дощатый кривой причал, который тянулся вдоль берега. Она достала гребень из волос и начала аккуратно расчесывать длинные, спутанные пряди. В воде болтались две бледные ноги, облепленные мокрой рубашкой.

Эм… Не русалка она никакая. Вон! У нее ноги! Я-то думала там рыбий хвост, а там две обычные ноги. Даже разочарована!

– Козлы они все… – вздохнула она, продолжая вычесывать колтун из водорослей. – Обманщики и предатели… Да как их земля носит!

Я почувствовала, как мое сердце сжалось от сочувствия. Но в то же время я не могла не задаться вопросом: что с ней не так? Вроде бы с виду обычная девушка, но что-то меня в ее облике настораживало.

– Угу, – ответила я, стараясь скрыть свое удивление. – Понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, – сказала она, грустно глядя на туман, который стелился по реке. – Ты ведь не знаешь, каково это – быть отвергнутой, когда все твои мечты рушатся.

Я задумалась. О, нет! Я действительно знала, каково это, когда тот, кого ты любишь, уходит. Прямо вот в памяти еще свежо! И я решила поддержать девушку.

Я подумала, что мне тоже есть что сказать.

"Сквозь череду дней, окрашенных в серый мрак, я погружаюсь в бездну разочарования, где каждый шаг кажется предательством. О, как же трудно мне, женщине, дарить любовь, окруженной стеною недопонимания и равнодушия, построенной из разрушительных слов и ложных обещаний. Каждый раз, когда сердце открывается, как весной распускается цветок, я лелею надежду, что найдется тот, кто оценит мою глубину, увидит в моих глазах свет!"

Я собралась с духом и вложила все это в короткое и емкое: "Угу!"

Русалка вздохнула, и я заметила, как в ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. В воздухе отчетливо запахло женской солидарностью.

– Так ты топиться пришла? – спросила она, приподняв одну бровь.

– Нет, просто к водичке решила подойти, – ответила я, чувствуя, что меня неправильно поняли. – Ведь жизнь продолжается, несмотря ни на что.

– Ну что ж, удачи тебе, – сказала русалка, и в ее голосе прозвучала легкая насмешка. – Может быть, однажды ты встретишь того, кто действительно оценит тебя. Я вот уже почти сто лет жду.

Я улыбнулась, хотя перспективы столетнего ожидания меня не грели.

Она на секунду повернулась ко мне спиной, а у меня желудок подскочил к горлу и потребовал тут же вернуть блинчики обратно. Спины у нее не было. Вместо спины зияла жуткая… дыра… На примере этой дыры можно было спокойно показывать анатомию. Я прижала руку к лицу, убеждая желудок, что мне показалось. Но желудок так явно не считал. У него было хорошее зрение и отличная память.

– Ах, Ефимушка мой, – вздохнула она, грустно глядя на туман. – Если бы ты только знал, как мне плохо без тебя.

– А где он сейчас? – спросила я, стараясь не показывать своего ужаса. Хотя нервные клетки все еще трясли друг друга с криком: "Ты это видел? Видел?!" Это ненормально!

– Так утопила я его лет сто тому назад, – ответила красавица, и в ее голосе зазвучала улыбка. – Легче немного стало. А потом снова утопить захотелось. А уже всё. На один раз удовольствие. Пойду утоплю кого-нибудь… Есть у тебя кто-то на примете?

Ну, как бы…

– Есть! – кивнула я.

Погодите! Кажется, есть у меня тут один знакомый!

"Я тебе еще устрою!", – вспомнила я голос, и у меня опять заныла шея.

О, а почему бы и нет?

Мало ли, вдруг он в следующий раз с ножом на меня бросится? Нет, а кто знает, что у него на уме?

– Этот… как его… – начала я, понимая, что разговариваю с настоящей русалкой. Прямо как с соседкой.

– И кто же это? – оживилась русалка, а в ее глазах вспыхнул хищный блеск. – С удовольствием утоплю! Люблю топить мужчин!

Глава 13

Я попыталась живо описать неизгладимые впечатления от встречи, а перед глазами стояла красивая высокая фигура.

– А! Это колдун! Лизар! – заметила русалка с усмешкой. – Черномазией занимается… Раньше простым парнем был. Ни о какой черномазии не промышлял. Я его еще молодым дураком помню. Вместе на вечорках сидели. Женился, да на ком! Девка-то видная была… Аглаферой звали. Мы ее попросту Грушей кликали. Вот мы тогда думали, свезло Груньке, так свезло. Отец его рано помер. По весне, кажется. Когда он сам еще под стол бегал. Отец его красавцем был, да всю жизнь по бабам шлялся. А все хозяйство мать его держала. Баба суровая, Аглаей звали. Ее на деревне даже собаки боялись. Бой-баба. Как на мирской сходке рот откроет, так

Катенька? Вот прямо… Я едва не подавилась этим именем. Что ж мне все Катеньки попадаются! Словно имен других нет!

– У них-то с Катенькой что-то было когда-то. Да не сложилось. За ручки с вечорок два раза шли рядком, да возле яблони стояли, разговаривали. Сама видела! У меня изба напротив была. А потом по осени Катьку замуж выдали. Да помер муж ее к Святкам. Так дитятко и не успели. Вот и сидит Катька вдовицей с мамкой. А Грунька-то вся извелась, когда он к Катьке бегать начал. Аглая ей все рассказывает, что вот, мол, от нее непутевой к хорошей девке ходит. Грунька-то молчала, все молча сносила. Даже мужу жаловаться перестала… Придет, бывало, сюда, сядет на бережку и давай слезы лить. А тут я… Я уже тогда утопилась. Вот и сидели мы с ней. Ее я не трогала. Все-таки подружки были закадычные.

Я слушала это все, а у меня в голове не укладывалось.

– И вот однажды был Лизар у Катеньки. Ведомо, за какими-такими делами он к ней ходил. Грунька-то совсем подурнела от жизни такой. Ее свекровь работой так упахала, что красота с нее тут же сошла. А Катька по сравнению с ней еще какой красавицей была. Грунька решила с дитями в баньку пойти. Две дочки у них было. Пошла она в эту самую баньку, как вдруг сижу я, волосы чешу, из баньки пар идет, а тут Аглая крадется. «Прости мне, грехи мои!» – бормочет что-то. «Грех, что сотворю, на себя возьму. Да лишь бы сыну лучше было! Не пара они, не пара! И дети невесть от кого прижиты!»… Я как услыхала, так сразу вынырнула. Аглая подперла баньку пнем-колодой. Ну, думаю, открою… Вон уже вечереет. Сейчас обдериха разойдется. Не любит она, когда вечером в баню ходят. Слышу – барабанят, выйти не могут. Я к двери, давай колоду откатывать да дверь открывать, а Аглая, как увидела, так бросилась ко мне. Полыни нарвала и давай меня полынью охаживать. Потом полынь везде понатыкала, чтобы я к бане подойти не могла. А я-то сама еле живая… В воду упала и сижу. А она жжется… Больно – спасу нет!

У меня дар речи пропал. Это ж надо быть такой тварью!

Глава 14

Постояла Аглая. А из бани крики страшные… Грунька-то кричала, умоляла, а потом как заверещит. Старая обдериха уж больно лютая была. В баньку только днем пускала. И стихло все. А потом Лизар прибежал, баню открыл… Вошел, а потом кричал так, что прямо сердце кровью обливалось… Вышел, пошатываясь, и вот сюда на отмель сел. Лицо в руках спрятал. Сидит он ни живой ни мертвый… Говорит, что видал, что жена там лежит, а с нее кожу содрали да на каменку натянули. А дочки его пропали бесследно. Обдериха их забрала. А я ему всё и рассказала. Думала, мать он свою забьет поленом. Тихо было на деревне. Я всё ждала. А потом весточка долетела, что пропал Лизар. На десять лет пропал. Мать его вся извелась да с горя почернела и померла… А потом вернулся, да его сразу и не признали. Уходил парнем глупым и несмышленым, а вернулся колдуном. Как идет по деревне, так страх на людей накатывает. На другую сторону улицы переходят. Говорят, что к старику-колдуну пошел. А тот его все десять лет учил, учил, да бесов ему передал. Дед, говаривают, без малого триста лет прожил. А то и больше. И вот живет Лизар уже лет сто… А с того момента ни седого волоска. Вон какая силища в нем!

– Ого! – выдохнула я, удивляясь все больше и больше. А у мужика-то трагедия!

– С того момента он обдериху невзлюбил! – заметила русалка, спокойно расчесывая волосы. – Прежняя обдериха старая была, так золой рассыпалась. И вот ты появилась… Ладно, пора мне! А то там плескаться начали! Может, кого и потоплю! А то скучно мне… И вечер томный…

И она нырнула в воду. Что? Уже вечер? Да? Ох, ничего себе я тут засиделась! Я потащила тяжелый ушат в баню. До сих пор не могу поверить, что я какая-то обдериха.

Придя в баньку, я скинула с себя грязную рубашку после драки с домовым и погрузила ее в воду. Порошка не было. Пришлось стирать так…

Я стояла голая, чувствуя себя немного неуютно, но как поступить, если это у меня одна единственная рубашка. Поленца притащили мне какой-то обмылок размером с мизинец. Мыло пахло неприятно. Не сиренью и не духами.

Но с ним дело пошло веселее. Мылилось оно ужасно, постоянно выскальзывало из рук. Мне приходилось ловить его по всей бане.

Когда я в очередной раз наклонилась за ним, пытаясь нащупать его на полу, свечка на окне дрогнула и дверь открылась.

– Ой, – дернулась я, понимая, что сейчас на мне из одежды только совесть.

Глава 15

На пороге стоял незнакомый упитанный и совершенно голый мужчина. У него была окладистая борода и довольно добродушное лицо с хитрыми глазками. Сам он выглядел простовато. Даже немного неотесанно. Обычный бородатый деревенский мужик. Только голый. Я тщательно отводила глаза, чтобы не смотреть на дары матери природы.

– О, – заметил нежданный и незваный гость, глядя на меня. Я попыталась встать бочком и прикрыться руками, глядя на мужика с явным

– Здорово, банница-красавица! – довольным басом произнес незнакомец, что-то явно пряча за спиной. – Услыхал я сегодня от русалки одной, что в баньке у реки банница новая объявилась… Говорят, красавица! Гляди-ка, не соврали!

Я недоверчиво посмотрела на вошедшего. Неужели он тоже нечистая сила, раз меня не боится?

– И глаза в пол-лица, ясные-ясные… Как два ковша с водицей чистой, – заметил мужик с улыбкой. – А тело бело-бело, как камень с жару… А волос долгий, что вода текущая… Смотрю я на тебя, да глаз отвести не могу. И даже коли отведу, все равно не забуду такую красавицу. Ну, девка. Ну, хороша!

С каждым его словом я чувствовала некоторое смущение. А на душе так приятно стало. Вон сколько комплиментов за один раз. Мужчины они с комплиментами не дружат. Красиво? Угу! Вкусно? Нормалек! Мне идет? Ага! Вот и все комплименты. Лимит исчерпан. А тут прямо, словно водой теплой окатило.

– И где же вас таких берут? – спросила я, чувствуя, как пытаюсь не улыбаться. А так хочется. Вот что с женщинами комплименты творят.

– Каких таких? – задорно усмехнулся мужик. – Отвечай, девица-красавица…

А глаза-то у него и вправду искоркой горят. Странный. Да вот с каждой секундой разговора, с каждым комплиментом все симпатичней и симпатичней казаться начинает.

– Ну, с комплиментами… – смутилась я.

– А! – рассмеялся незнакомец. – Так из бани у ручья! С другого конца деревни. Банник я в тамошней бане!

– А! Коллега! – улыбнулась я.

– Ну какой я тебе калека! – чуть нахмурился мужик. – В самом расцвете сил!

– Ну, я имею в виду то, что мы оба из бани, – ответила я, забыв про стирку.

– Я вот тут подарок тебе принес, – заметил банник. Наконец-то он достал руку из-за спины, а в ней была черная курица.

– Спасибо, – кивнула я. Нет, мужик основательный. Другой бы цветов надрал, а этот сразу курицу решил подарить. С козырей зашел. С холодильника.

– Очень милая курица, – добавила я, глядя, как курица ходит по бане.

– Может, помощь какая нужна? Смотрю, у тебя банька старая, – вздохнул он. – Обдериха прежняя совсем ее запустила. А ты, смотрю, не только красивая, но и хозяйственная девка! День только банствуешь, а вон уже мыть да стирать! Правильно! Баньку в чистоте держать надо!

– Ага, – кивнула я, решив не разочаровывать восторженного мужика.

– Холодная у тебя баня! – заметил банник. – Давно не топлена… Ща поправим!

Он щелкнул пальцами и дунул, как вдруг печка вспыхнула.

– Теплышко, теплышко! – послышались голоса поленец. Они радостно прыгали возле каменки. А я сама чувствовала, что становится хорошо.

– Ай, какие у тебя детки славные! – рассмеялся банник. – Только к огню близко не подходите. Угорите!

– Ой, – перепугались поленца.

– А коли матушка ваша согласиться, то будете меня папкой звать! – усмехнулся банник.

А… У меня внутри вместо кардиограммы вдруг полоска нарисовалась. Мысли все разлетелись.

– Нет, а что? Банька у меня поболе твоей будет! Не сырая, не старая… Всегда натопленная. Люди вон сколько в ней моются. Да дарочки щедрые носят! А я еще бусы просить буду для жены любимой! Будет она у меня как царица ходить! – расхваливал свою баньку банник. – Я же не лютый… Когда кожу в последний раз на каменку натягивал, уже и не упомню… Хотя было дело… Пугнул я знатно. Да не до смерти! Но красавцем уже не будет. А нечего в баньке жену обижать! – вздохнул банник. – А у тебя тут дети мерзнут. В моей-то тепло…

Я посмотрела на бревнышки, понимая, что меня тут сватают!

– Детей я люблю. Никогда не обижу, – заметил банник. – Ну что, пойдешь за меня?

Глава 16

Некоторое замешательство заставило меня продолжать улыбаться, хотя внутри всё кипело. «Что?» – подумала я, не веря своим ушам. «Вот так просто? С ходу?» Я всегда считала, что замуж зовут подруг только в романтичных историях, где олигархи появляются как по волшебству.

– Ну я… как бы… – начала я, прокашлявшись. – Мы с вами впервые видимся, вообще…

Банник, казалось, растерялся. Его взгляд стал ещё более удивленным, а на лице проступило выражение, которое можно было бы описать как смесь смущения и недоумения.

– А че на вы? Я что плохого сделал? Али сказал? – переспросил он, нахмурившись. – На «вы» к вражине обращаются. А разве я тебе вражина какая?

– А… Я просто с уважением, – ответила я, тоже растерявшись.

Я почувствовала, как мои щеки начинают гореть. «Ну вот, теперь он думает, что я к нему как к врагу», – пронеслось у меня в голове.

– Раз с уважением, то на ты! – кивнул банник, выжидательно глядя на меня.

Банник кивнул, но в его глазах всё ещё читалось замешательство. Он выжидательно посмотрел на меня, словно ожидая, что я продолжу.

– Конечно, предложение очень лестное, – произнесла я, чувствуя, как мои мысли начинают путаться. – Но вот так вот прямо резко… Быстро… Я… Я не могу так!

– Понял, всё понял! – ответил банник, махнув рукой. – Щас, щас!

И прежде чем я успела что-то сказать, он исчез, оставив меня в обнимку с моим легким замешательством. Ну разве можно вот так вот слету? А? А как же узнать друг друга получше? А вдруг я люблю чай, а он кофе? Какие-то точки соприкосновения… Интересы какие-то узнать… Зачем-то же люди встречаются? А вдруг он сейчас такой милый, а потом как начнет меня с топором гонять? А пьющий или нет? Тоже бы выяснить! У кого бы узнать? Хотя знаю, у кого…

Я вышла из бани, нацепив на себя мокрую рубаху. Холодная, липкая, она заставляла неприятно ежиться.

Я тихо позвала:

– Эй, – голос мой дрогнул, и я, к своему стыду, не знала, как назвать русалку по имени. В воздухе повисла неловкая пауза. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом камышей и плеском воды. Но тут я услышала легкий всплеск, и из глубины реки вынырнула русалка. Её волосы, похожие на шелковые нити, переливались на солнце, а глаза блестели, как два изумруда.

– Год от году всё хуже и хуже, – вздохнула она, и в её голосе мне почудилась глубокая

Она вынырнула прямо передо мной.

– Слушай, тут дело есть, – прошептала я, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога. – Тут ко мне какой-то банник приходил… Это ты ему про меня сказала?

Русалка кивнула, её глаза сверкнули лукавым огоньком.

– А! Да… Обмолвилась словечком. А что? Новостей у нас мало. А что такое?

Я нахмурилась, не понимая, почему она так спокойна.

– Что ты ему такого наговорила, что он свататься пришел? – спросила я, стараясь не выдать своего раздражения.

Русалка прищурилась, её взгляд стал острым, как лезвие ножа.

– Да поди ж ты! Врешь ведь? – она сощурила глаза, проводя рукой по воде, словно пытаясь избавиться от наваждения. Я увидела, как она отгоняет резвую водомерку, и это движение почему-то показалось мне странным.

– А зачем мне врать? – опешила я. – Пришел, курицу принес… Сказал, что жениться хочет!

Русалка всплеснула руками, её лицо озарилось искренней радостью.

– Иди, не раздумывая! – воскликнула она. – Еще бы! Он мужик хороший. Надежный… Вот был бы таким мой Ефимушка, так я бы, быть может, не потопилась бы вовсе… Банька у него светлая, хорошая… Люди туда постоянно ходят. Так что соглашайся! Свезло тебе, обдериха. Вот мне замуж кто предложил бы!

Я вздохнула, чувствуя, как её слова проникают в самое сердце. В её голосе звучала такая искренняя надежда, что я невольно улыбнулась.

– И ты туда же? – спросила я, стараясь скрыть улыбку.

Русалка нахмурилась, её взгляд стал серьезным.

– Сама свое счастье упустишь, потом как я горевать будешь! – заметила она и, не говоря больше ни слова, нырнула в темные воды реки.

Странно все получается. Ну да ладно… Я вошла в баню, радуясь теплу, как вдруг увидела несколько чумазых девушек, стоящих возле раскаленной печи. Это что за слет Золушек в бане? Что за симпозиум, как правильно просить фею, чтобы в полночь исчез только принц, а платья, кареты и прочие атрибуты роскошной жизни остались!

– А вы кто? – спросила я, удивляясь.

– Матушка Обдериха, – стали кланяться мне золушки. Все перепачканные в саже, растрёпанные, голые, худенькие… Их было пятеро. – Мы же из золы… Пришли у печи погреться… Не серчай на нас…

– Точно, золушки! – удивилась я, видя, как девки тут же исчезают в темноте. – Ну, детки, рассказывайте, кто еще в бане живет? Кроме нас?

– Да так… – заметили поленца.

Не успела я присесть на лавку, как вдруг услышала, как открывается дверь.

– Матушка обдериха, банница дорогая, – послышался глуховатый, холодный голос, который я меньше всего ожидала услышать.

Неужели колдун в баню явился?

Глава 17

И с чего это я дорогая? Что на него нашло? Какая муха его укусила? С чего это он такой подозрительно ласковый?

Внутри меня всё бурлило, как кипящий котёл.

Напряжение сковало тело, словно ледяные оковы, и я не могла оторвать взгляд от его фигуры, чувствуя, как сердце стучит всё быстрее. Волны тревоги накрывали меня, словно цунами, а в голове метались мысли: что он задумал? Зачем явился сюда? Что за игру он затеял?

– Изволь в баньку напроситься, – произнёс красавец-колдун, встав у порога с лёгкой, почти издевательской усмешкой, которая, казалось, скрывала нечто зловещее. Его голос, мягкий, как бархат, обволакивал, но в нём таился холод, который пробирал до самых костей. – Пусти меня, банница, пусти в баньку… Да зла не причини.

Я сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, оставляя следы.

– Что он делает? – прошептала я, затаив дыхание, наблюдая за его высокой тёмной фигурой, которая в дверях казалась почти тенью, скользящей в полумраке.

– Как что? – отозвались поленца, удивлённо переглядываясь. Их голоса дрожали, словно они сами боялись того, что сейчас произойдёт. – Сам напрашивается! Беда-а-а! Хитрый, очень хитрый!

– Ну, это я уже поняла, что сам напрашивается, – зло ответила я, нахмурившись. В моих глазах вспыхнул огонь. – Он явно напрашивается на неприятности.

Я тут же вспомнила, как этот самый колдун бегал за Катенькой, пока его мать изводила его жену и детей. И ведь извела! Прямо такая злость взяла. Тоже мне ходок по Катенькам! И что, что красивый? Даёт право налево? Или быть почётным быком-осеменителем всей деревни?

Этот ветреный колдун со странно-неподвижным взглядом, гипнотическим и притягательным, словно у змеи, нагнулся и вошёл в маленькую дверцу бани.

– Так нет же! – пронеслось шёпотом поленца. Их голоса дрожали, но в них слышалась тревога. – Он напрашивается, чтоб ты ему ничего не могла сделать!

Внутри меня всё сжалось ещё сильнее. Волнение и гнев боролись у меня в груди, как два зверя, готовые разорвать друг друга. А вдруг не справлюсь? Что, если он сильнее? Что, если его магия сильнее моей?

– А вот и ты, обдериха! – произнёс колдун, взглянув на меня своими равнодушными, холодными глазами, которые словно пронзали насквозь. Любая женщина не смогла бы пройти мимо такого взгляда, не почувствовав лёгкое волнение и кокетство. Но я не была той, кто поддаётся на его чары.

– Вот кобель! – поморщилась я, скрестив руки на груди. Мой голос дрожал от гнева. – Посмотри на него! Такой взгляд – кобелиный. И зачем сюда пожаловал?

– За детьми, – коротко ответил он, повернув ко мне голову и взглянув на меня оценивающим взглядом, в котором таилась какая-то тайна. В его глазах я увидела что-то, что заставило меня вздрогнуть.

Что-то подсказывало, что он посильней меня будет.

– Видел, как ёжики чихают? – усмехнулась я, пытаясь скрыть свой страх за насмешкой. Но в глубине души я понимала, что это только начало.

Нет, всё-таки в нём что-то меня настораживает. Этот колдун слишком уверен в себе. Он не похож на тех, кто пришёл с миром. Его взгляд полон холодной решимости, а движения – грации хищника, готовящегося к прыжку.

– Вот тебе, а не дети! – скрутила я кукиш. – Или ты думаешь, что сможешь легко обмануть меня? Я что? Не знаю, как ты к Катеньке бегал, пока твоя мать твою жену законную с детьми в бане заперла? На смерть отправила?

Мои слова прозвучали громко, и колдун вдруг изменился в лице. Его взгляд стал тяжёлым, как камень, а губы скривились в

– И ты что? После такого ты решил вдруг стать чудесным отцом? Ах, я вспомнил! У меня же тут дети есть! Ой, как здорово! Иди-ка ты к своей Катеньке! Катись к Катеньке! – в сердцах произнесла я, упирая руки в боки. – Да тебе мышь полевую доверить нельзя!

Колдун бросил на меня взгляд, полный удивления и злости. Его глаза сверкали, как два темных омута, в которых можно было утонуть. Он откинул длинные густые тёмные волосы за спину и усмехнулся.

– Значит, так да? – спросил он, его голос был холодным, как лёд. – Я с миром пришёл! Поговорить хотел.

– Мир положи здесь. Бери сто кукуев за пазуху и катись отсюда! – произнесла я в гневе. – Ничего ты у меня не получишь! Тоже мне! Отец года! Не надо, не надо… Ой, а что? У меня дети есть? Ой, давайте я поиграю в заботливого папочку! Ты безответственный! Иди к своей Катеньке! Пусть она тебе рожает! О, а где мои детки? Куда я их положил? Ой, под лавкой нет? Нет! В печке нет? Нет! О! Погодите! Да я на них кукуй положил! Поэтому их не видно! Сейчас как кукуй сниму, так сразу яжебатем стану! А потом новую бабу найдёшь и снова дети не нужны? Ах, всё, я поиграл! Забирайте!

Каждое слово, сказанное мной, было наполнено горечью и злобой. Я ненавидела этого колдуна всем сердцем. У меня эти Катеньки и так поперёк горла стоят! У меня там своя Катенька всю жизнь мою, все мечты мои и надежды под откос пустила! И тут ещё одна Катенька – разлучница нарисовалась!

– Прокричалась? – спросил колдун, глядя на меня в упор. Его глаза зловеще сощурились, а губы сжались в тонкую линию. – Я ведь от своего не отступлю!

– Я тоже! – ответила я, глядя на него, как на злейшего врага. Мой голос дрожал от ярости, но я не собиралась идти на попятную.

Колдун что-то бросил на пол, похожее на горсть пыли, и начал что-то шептать. Его зловещий шёпот расползался по бане, словно ядовитый туман. Я почувствовала, как воздух вокруг стал тяжёлым и душным.

– Бежим, – дёрнули меня поленца в тёмный угол бани. Они были моими верными спутниками, и я доверяла им.

В этом тёмном углу, который казался таким маленьким, на самом деле места было, как в трёхкомнатной квартире. Ого! Вот тебе и быть нечистой силой.

Я огляделась по сторонам. Отсюда всё было видно, что творилось в бане. А творилось там настоящее безобразие! Колдун начал колдовать, и его волосы поднялись вверх, а вокруг его широко расставленных ног в красивых кожаных сапогах вертелся вихрь.

– Бесов своих зовёт, – испуганно прошептало мне на ухо одно из поленцев. Его голос дрожал от страха.

– Мама, мне страшно! – заплакало второе поленце, прижимаясь ко мне. Оно было маленьким и беззащитным, но в его глазах светилась надежда.

– Тише, не бойтесь, – выдохнула я, стараясь успокоить их. – Мама что-нибудь придумает! Я не позволю этому колдуну причинить вам вред.

И правда, я увидела, как отовсюду начали стекаться мелкие неприятные существа, похожие на чертей. Только вот у некоторых из них были не копытца, а петушиные ноги. У некоторых даже клювы были птичьи. Их было слишком много, и мне стало страшно.

– Зачем? – спросила я, стараясь не выдать своего страха.

– Он почуял, что ты молодая, неопытная, – выдохнуло поленце. – Что тебя одолеть полегче будет, чем старую обдериху…

– Погодите, он что? Убил прежнюю банную хозяйку? – прошептала я, вспоминая, как сама стала хозяйкой этой бани.

– Ага, – выдохнули поленца. Их голоса дрожали от ужаса. – И сейчас полок открывать будет! А коли полог бесы откроют, то совсем беда… Убьёт он тебя! И всех нас разорвут. Бесы-то они на то и бесы!

Я увидела, как бесы стали скрести когтями по грубо сколоченным доскам банного полока. Они вот-вот их оторвут…

– Остановись! Прошу тебя! – тут же дёрнулась я. В этот момент на губах красавца появилась триумфальная усмешка победителя. – Я отдам тебе ребёнка, Лизар! Только прекрати…

– Да ну? – усмехнулся чародей, приподнимая брови. – Прямо-таки отдашь?

– Бывшая обдериха ему бы щенка или котёнка в тряпки бы завернула и отдала бы, – послышался голосок поленца.

– Ага! Щас! Щенка ему! И котёнка ему! А не жирно ли! Знаю я таких людей, как он! Им только батарею, обмотанную шубой, можно доверить в качестве домашнего любимца! – фыркнула я. – Или кирпич!

– А у нас курица есть… – послышался голосок.

Я склонилась к поленьям. «Быстро несите сюда подаренную курицу!» – прошептала я, снимая с себя рубаху.

Будем считать, что мы её удочерили.

Я вспомнила, как банник из бани, что на другом конце деревни, свататься приходил. Вот ведь разница между мужчинами. Один с виду неприметный, да добрый, а этот – вон какой красивый, да злющий! Один даже курицу чёрную в подарок принёс. А этот – кучу неприятностей!

– Вот, держи, мама! – послышались детские голоса. Мне в руки сунули чёрную квочку.

– Ты же можешь морок наложить! Чтобы думал, что это настоящий ребёнок! – предложило одно полено. – Старая обдериха всегда так делала!

– И как морок наложить? – спросила я.

Ну, простите! Я пока неопытная нечисть! Я еще далеко не всё умею!

– А ты представь, что хочешь увидеть… Она ещё рукой вот так вот водила! – наперебой запрыгали поленья, протягивая тонкие ручки-веточки над наскоро спелёнатой офигевшей от такой заботы курицей.

– Попробуем, – прошептала я, чувствуя в себе решимость.

– Ну и где обещанное? – спросил чародей, а бесы замерли на месте по движению его руки. Они застыли, словно кто-то поставил видео на стоп. – Я жду.

«Ребенок! Ребенок!» – мысленно пыталась я представить младенца. Я водила рукой над курицей, видя, как она, к моему удивлению, начинает меняться. Она сейчас выглядела как какой-то мутант. Нет, конечно, есть шанс, что колдуна обнимет дед Кондратий, когда ему такое счастье привалит! Но, боюсь, что он не из пугливых!

– Давай! Сосредоточься! Ты что? Младенцев не видела? Вспоминай. Маленькие, сморщенные… – причитала я, пытаясь представить себе младенчика.

То, что получилось, выглядело так себе. Можно было

– Быстрее, Обдериха… Мне надоело ждать, – усмехнулся красавец, а я вышла из темноты с «куребенком» в руках.

Ну, надеюсь, что повезет!

Глава 18

Колдун меня еще не заметил.

– Здорово мама придумала! Выманить из бани, а потом он войдет, не напросившись! Ну еще бы, как подмену увидит, так влетит сюда, забывая обо всем! – слышался гордый голосок поленца. Кажется, его слышала только я. – И не напросится.

О, какая я, оказывается, интуитивно гениальная! Мысль показалась мне здравой. А то что это получается. Раз в баню напросился, так всё? Можно тут цирк с конями устраивать?! Я подумала и решила, что так было задумано изначально. И даже кивнула себе.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна раздражения. Этот колдун, Лизар, был слишком самоуверенным. Он считал, что может диктовать свои условия и что ему всё сойдет с рук. Но я не собиралась позволять ему разрушить мою баню и мою жизнь.

– Баю-баюшки, баю… – мурлыкала я, стараясь не смотреть на получившегося малыша. Он напоминал мне соседского лысого кота Симбу, который однажды встретился и оставил неизгладимый след в моей душе и в моем подъезде.

Некрасивых детей не бывает. Так все говорят. Но эти все не видели то, что я держала в руках. Я посмотрела на куренка и почувствовала, как мое сердце сжалось. Он был таким беззащитным и беспомощным.

– На! – выдала я, понимая, что для этого ловеласа мне даже курицу жалко! Вот такой я гуманист.

– Вот! – вручила я куренка.

Только бы сработало! Я понимала, либо я слишком неопытная обдериха, либо он слишком сильный колдун. Я склонялась ко второму. И от этой мысли было как-то не по себе…

А что, если сделать над собой усилие и попытаться решить вопрос мирным путем? Что-то мне подсказывало, что если снесут мою баню, то мне придется искать новое место. А тут хотя бы крыша над головой. Символическая.

– Это что? – недоверчиво спросил Лизар, глядя на сверток.

– Ребенок. Как ты и просил, – ответила я, видя, как сверток в его руках ворочается.

– А мои где? – спросил колдун, когда я покосилась на бесов, застывших над полоком. Я даже видела, как два беса переглянулись, а один терпеливо вздохнул.

– Пока не нашла. Нашла вот этого, – заметила я, стараясь мило улыбаться.

– Что-то с ним не так, – произнес наконец Лизар, которому тоже таинственные «все» говорили, что дети должны быть милыми и симпатичными.

– Да, я знаю, – произнесла я, глядя на колдуна. – Но что? Если ребенок некрасивый, то что? Он от этого перестает быть ребенком? Или что? За ним ухаживать не надо! Любить его необязательно!

Я чувствовала, как мой голос снова срывается в нотки скандала.

– А что у него с глазами? – спросил колдун, опуская взгляд вниз.

– Они такие у всех детей! – обиделась я, вспоминая голубые странные глаза младенцев.

Куренок посмотрел на меня и мигнул. На секунду его глаза заволоклись пленкой, а потом снова стали обычными.

– Да, это у всех детей так! – кивнула я, понимая, что сделаю всё, лишь бы он ушел! И бесов своих увел!

– Откуда он у тебя? – спросил Лизар, пока куренок подмигивал ему сразу двумя глазами.

– Нашла под полоком, – ответила я, нетерпеливо поглядывая на дверь. Я стояла и ждала, когда красивые сапоги развернутся и направятся прочь.

– Что-то с ним не так, – снова произнес Лизар. И тут же бросил взгляд на меня. Я в ответ просто пожала плечами. А хотелось пожать ему шею.

– А ты что? Каждый день младенцев видишь? Да ты небось даже детей своих не видел! Всё на жену свалил! На, нянчись! А то не мужское это дело детьми заниматься! Тоже мне! Идеальный отец. О, я правильно запомнила? Две девочки? О, живы? Отлично! Я спать! – кипятилась я, понимая, что зреет очередной скандал. Внутри меня что-то орало, размахивалось руками, собиралось лезть в драку, но я старательно тормозила себя.

– Ну выйди и посмотри! – кивнула я на дверь.

«Ну когда же он свалит!» – нетерпеливо корчилось что-то внутри меня.

Лизар махнул рукой, отзывая бесов. Вот не поверите! Когда бесы отцепились от полока, мне прямо на душе легче стало!

Словно по беззвучной команде, бесы тут же исчезли, а мы с колдуном остались тет-а-тет.

Наконец, сапоги скрипнули, а я выдохнула. Уходит. Вроде бы.

– Как баньку запереть? – настороженно спросила я, глядя на дверь.

– Обдериха прежняя как-то запирала… – неуверенным голосом произнесло одно полено.

– Кажется, она рукой водила по двери. А иногда приказывала! – поддакнуло второе.

– Запрись! – приказала я двери.

Дверь мне, разумеется, не ответила.

– Ко! – послышался голос курицы снаружи, а следом ругань, а я поняла, что неприятности уже на подходе!

Глава 19

Ускоренный курс обучения на обдериху у меня не сильно получался. Я водила рукой так, словно мою окно. Но тут либо нервы вступили в преступный сговор с ситуацией, либо я еще очень неопытная нечистая сила, но получалось слабо.

– Ты меня обманула! А ну быстро открывай! – рявкнул голос. А у меня вдруг резко стало получаться! Видимо, это осталось еще от начальства. Стоит рявкнуть, как сразу и отчет готов за двенадцать лет, при условии, что фирме всего пять. И тренды рынка просчитаны на два столетия вперед. И две тысячи писем на почте разобраны за пять минут.

– Ой! – дернулась я, видя пар, идущий из ладони, как из утюга.

– Да! Да! – радовались поленца. – Именно так она и делала! У нее тоже пар шел!

Пар впитывался в дверь, а я услышала мощный удар. Били явно ногами! Я была уверена, что дверь вылетит! Еще бы! Ее с такой силой ударили! Но нет. Дверь держалась.

– Открывай! – полный ярости голос требовал свидания. Я же водила руками, чувствуя, что от этого зависит моя жизнь.

И тут он притих. Обычно, когда мужик притих, это значит, что он что-то смотрит в наушниках. Но поскольку тут не было ни наушников, ни смартфона, то тишина вызывала опасения.

Я увидела, как в оконце скребутся бесы.

Дверь почему-то вздрогнула. Еще раз, потом еще раз! И тут же вылетела из петель, заставив меня отпрыгнуть, как резвая лань.

На дверь наступил черный сапог. Глаза колдуна сверкнули яростью и ненавистью. Я сглотнула, понимая, что он от меня не отстанет!

“Только бы не напросился!”, – подумала я.

– Матушка банница, банная хозяюшка! – произнес молодой колдун, а внутри меня что-то заорало: “Не-е-ет! Только не это!”.

– Пусти меня в баньку! Да зла не причини! – послышался насмешливый голос. Его красивые губы искривились в улыбке.

Я поняла, что дело пахнет жареным. И помощи ждать неоткуда.

– Где мои дети! – прорычал колдун, а я попыталась хотя бы обдать его паром, но… не смогла.

– Что? – спросил Лизар, глядя на мою руку. – Не получается?

Я стиснула зубы.

Моя рука была поднята вверх и зажата в его стальной хватке.

– Итак, слушай меня внимательно… – послышался голос. – Если ты не вернешь мне моих детей, я…

– Да я лучше умру! – процедила я, чувствуя, как ярость смешивается с каким-то странным чувством, создавая умопомрачительный коктейль эмоций. Я не могла осознать, что чувствую. Но рука моя задрожала в его руке, и я почувствовала, как пальцы милостиво отпускают меня. Не мужик, а американские горки! И немного колесо Оборзения!

Воспользовавшись секундой заминки, я осознала, что сейчас сижу на раскаленной печи, как на стуле. И не чувствую боли.

– Подумай хорошенько, – произнес колдун, сощурив глаза.

И тут я вспомнила про дипломатию. Мне всегда казалось, что это слово состоит из “диплом” и “маты”. То есть диплом по матам.

– Давай договоримся, – прошептала я, чувствуя, как внутри, против моей воли рождается какое-то странное влечение… “Да нет! Это же просто адреналин!”, – уверяла я себя. – Я поищу у себя под полоком… Идет? Просто там народу! Я сама еще не разобралась, кто есть кто! Я поспрашиваю… Я просто здесь совсем недавно. И еще не во всем разобралась…

Я честно смотрела в глаза, понимая, что ничего не смогу сделать.

Внезапно рука отпустила меня. Я не понимала почему и искала ответ в его холодных бесстыжих глазах.

– Я здесь совсем недавно. И еще не во всем разобралась… – проникновенно произнесла я. – Я вообще не знаю, кто у меня под полоком живет… Есть там твои дети или нет…

Сейчас я готова была сказать все, что угодно, лишь бы он ушел.

– Их там может и не оказаться… – произнесла я, понимая, что даже если они там, я ему их не отдам. – Мне, между прочим, дела не передавали! И подпись я нигде не ставила!

– Значит так, – отчеканил колдун, глядя мне в глаза. – Если я узнаю, что ты воруешь детей или причиняешь вред людям. Поверь, я тебя уничтожу…

Последние слова опалили меня, а я почувствовала странное волнение.

– Ты меня поняла? – спросил Лизар и нахмурился.

– Да, – кивнула я, поглядывая в сторону полока.

Он резко отпустил меня и вышел. С улицы раздался приказ, и бесы, облепившие окно, тут же исчезли.

– Ой, мама дорогая! – прошептала я, опираясь на раскаленную печь. На руке не было ни следа ожега. Я дотронулась еще раз. Ничего. Словно я руку на стол положила.

– Вы как хотите, а я хочу отдохнуть, – выдохнула я, глядя на дверь бани, которая лежала на полу. – Или дверь сначала починить?

В починки дверей я явно не была мастером. Но я кое-что умела. А ныть и показывать пальцем. А потом бегать и приносить то молоток, то гвозди, наслаждаясь чувством сопричастности.

Я полезла под полок. Пусть там и казались глухие доски, но я легко прошла сквозь них, как привидение проходит сквозь стены.

Под полоком было тепло. Я нашла груду старой одежды и улеглась спать. Поленца исчезли в темноте.

Только я закрыла глаза, как вдруг послышались голоса.

– Давай лучше в баню возле ручья пойдем? – спросил мужской голос. – А то тут обдериха лютая! Она моего деда между каменкой и стеной затащила, когда он на третий пар пошел.

– Да ты видал, что банник не в духе! – послышался второй голос. – Вон как дверью хлопал. Так что лучше сюда. Тем более, что там третий пар! А тут точно никого не было.

– Надобно дверь приладить! А то что это? Все нараспашку! – послышался первый голос. – Да, хорошая когда-то была банька.

Я шумно вздохнула, понимая, что ужасно хочу спать, а все эти разговоры про титьки какой-то Меланьи меня порядком раздражают. И про чью-то корову, которая издохла на той неделе.

Я только прикрыла глаза, задремав, как послышался плеск и мужской гогот.

– Да не правда! Там не аршин! – спорили мужики, а я закатила глаза, тихо рыча.

– Потише можно!!! – рявкнула я.

В этот момент послышался крик и вопль. А следом хлопанье двери.

– Ну вот так-то лучше! – проворчала я.

Я лежала и не могла никак согреться. Поленца подползли ко мне поближе, а я обняла их. Странно обнимать полена, но мне они нравились. Особенно, когда они называли меня мамой.

– Холодно, мама, – послышался голосок.

И тут я услышала скрип дверей.

– Тише, тише… – послышался женский голос. – Осторожней, деточка… Пусти нас банница, пусти нас матушка…

– Ой, – послышался еще один голос, явно помоложе. – Ой… Ой… Пусти нас, банница! Пусти нас, матушка…

И почти хором: “От беды убереги, от зла защити…”.

– Что случилось? – спросила я, прислушиваясь. Поленца вынырнули у меня из-под руки и бросились на разведку. Угли вспыхнули, и стало вдруг так хорошо, тепло…

– Вставай, мама! Там рожаница пришла! – послышались голоса поленец.

– А я при чем? – зевнула я.

– Так тебе от нечистой силы дитятко отбивать! Сейчас как налетят! Они же младенца за версту чуют!

Глава 20

Я? Отбивать? Да они шутят!

Оторопев от новостей, я никуда не спешила. Роды я видела только по телевизору в сериале. И то минуты две. В основном две коленки, искаженное мукой лицо роженицы и счастливое лицо врача: «У вас мальчик!».

– Я… я никуда не пойду, – ответила я, услышав ужасающий

– Да как не пойдешь! – послышались голоса поленцев. – Кто как не ты от нечистой силы дитя отбивать будет! Ты же обдериха! Ты должна роженицу и детей защищать!

Защищать я могла только научную работу. И то в институте. Пару раз защитила старушку от нападок соседей. И один раз себя от претензий начальства. Собственно, на этом моя практика заканчивалась.

– А ничего, что я тут совсем недавно, – пробормотала я, понимая, что защитник из меня так себе.

Но крики были всё громче. Иногда к ним присоединялся голос, который явно принадлежал пожилой женщине: «Тужься, дитятко, тужься!».

Поленца смотрели на меня, а я на них. Ладно, сделаю, что смогу. Но результата не обещаю.

Я вскочила и направилась в сторону бани. Только я увидела свечку на окне и услышала плач младенца, как свечка мигом погасла, словно кто-то смахнул пламя рукой. Ой…

– Батюшки светы! – послышался голос старухи. – Обдериха, хозяюшка! Выручай…

Я сама не поняла, что происходит, но в бане как-то потемнело. Теперь я различала лишь силуэты. Благо печь горела, порождая тусклый, но уютный свет. Бедная, измученная родами женщина лежала на полоке, а бабуська росточку с двенадцатилетнюю девочку стояла и прижимала к себе ребенка.

Мимолетный взгляд на окно заставил меня оторопеть. В окно смотрела жуткая огромная рожа со светящимися глазами.

Я даже толком сориентироваться не могла, как вдруг дверь в баню распахнулась. Бабка завизжала, а я так и не решалась вылезти из темноты.

– Дитятко отдай! Сгинь, нечистая сила! – кричала бабулька, а меня что-то дернуло.

Плач младенца резанул меня, как нож, а я преодолела страх и выбралась из темноты.

Моим глазам предстала картина, от которой в обморок падают даже видавшие виды мужики. Огромная черная лохматая скотина с рогами пыталась выхватить ребенка из рук бабульки. Совсем крошечный младенец, видимо, чуял беду, поэтому плакал и захлебывался, пока мать лежала без сознания.

«Жива ли она?» – пронеслось у меня в голове.

– Обдериха! Помоги! – кричала бабуська, пытаясь что-то прочитать, но либо из-за страха, либо от волнения она сбивалась.

Я бросилась к огромной черной махине и приложила к ней свои руки.

– Давай! – рычала я, как вдруг почуяла запах паленой шерсти. И уже потом услышала визг.

Обрадовавшись результату, я уже хотела выдохнуть, как вдруг бабку дернула мелкая тень. Вертлявая, темная, неуловимая, казалось, она ловко скачет по бане.

– Помо… – начала бабулька, а я стащила с нее это что-то и как следует отутюжила.

Тень с визгом вырвалась из бани, едва не унеся с собой дверь.

– Ой, матушка, что ж твориться-то, – причитала бабулька, а я бросилась в дверь, как вдруг увидала такое, от чего тут же захотелось зайти обратно. Все вокруг кишмя кишило всякой нечистью очень нелицеприятного вида. Они спорили, кому достанется младенчик. И некоторые озвучивали планы на будущее, похожее на меню в ресторане.

– Пошли вон! – заорала я, сжимая кулаки.

Ага! Так они и пошли-потопали! Прямо разбежались. Несколько особо рьяных попытались прошмыгнуть мимо меня, но я перегородила им путь.

– Прочь! – взвизгнула я, чувствуя, как раскалились мои ладони.

– Неужто обдериха новая появилась? – послышался скрипучий голос. Две сороки обернулись жуткого вида бабками в лохмотьях.

Это кто еще такие? Хотя, разбираться будем после!

– Да баня пустая была! – рычал жуткий голос.

– Наш младенец! – скрипели бабки, как вдруг за моей спиной послышался крик.

Я обернулась, видя, как на бабке сидят еще две сороки, пытаясь достать младенца.

– Так, куры-гриль! – заорала я, размахиваясь раскаленными руками.

Бабка завертелась, упала, но дите упало ей на грудь и не пострадало. Я боялась хватать ребенка горячими руками, поэтому решила сосредоточиться на обороне.

– Так вот откуда вы лезете! – воскликнула я, видя, как сквозь окно просачивается черная тень.

Бабка оклемалась, схватила ребенка, а потом положила его рядом с пришедшей в себя матерью. Я же чувствовала, как меня дерут когтями, рвут клювами и пытаются уронить на деревянные доски пола.

– Ииии! – пищала роженица, слабыми руками прикрывая ребенка, как вдруг бабка стремглав выбежала из бани. Так, а вот это новости!

Глава 21

Я смотрела на бледную не то от пережитого, не то от ужаса мать, которая прижимала к себе дитя. Сейчас она выглядела как привидение. Ну и жесть! Попробуй роди ребенка нормально!

То ли нечисть устремилась за бабкой, то ли решила дать нам передышку. Или собрались в кучку, чтобы построить планы, поглядывая на баню, но я чувствовала, что не выстою.

Бледная мать смотрела на меня с мольбой. А сморщенный, покрасневший от плача ребенок оглашал плачем старую баню.

Я понимала, что выйти на улицу нельзя. Здесь окно разбито. Они быстро доберутся до дитя. Поэтому заняла оборону возле матери.

Судя по тому, как взмокла моя рубашка и болело все тело, рожала не она, а я! Несколько проворных мелких чертей пробрались в окно, но тут же забыли, зачем пришли, когда я схватила за хвост самого последнего.

– Жжется! – визжал черт, но двое его юрких собратьев попытались добежать до матери.

Я не стала дожидаться у моря погоды, поэтому размахнулась чертом, словно сумочкой, и смела его коллег по рогато-копытному цеху. Они ударились о стены избы.

– Жжется! – слышался визг.

Я была вооружена и очень опасна.

Молодая мамочка все еще пребывала в состоянии шока. Если сравнивать шок с лесом, то после увиденного она заблудилась в чаще.

– Пошли вон! – орала я, размахивая оружием.

“И тебя, дружок, с днем космонавтики!” – мысленно сочувствовала я бедняге. Он был небольшой, размером с толстого кота. Хвост у него был длинный и очень удобный. Если бы я оставляла отзывы к товару, то я написала бы что-то вроде: “Эргономичный, но шумный. Зато удобно сидит в руке! Однозначно рекомендую к покупке!”

– Жжется! – уже на грани хрипоты орал чертик.

Не знаю, или его истошные крики, или моя смекалка, но соваться к нам опасались. Пока что.

– Аааа! – уже хрипло орал несчастный. – Аааа!

Но на помощь ему никто не спешил. Я размахивала им, как лассо. Пусть увидит американские горки. А то что? Живет в деревне. Из интересных новостей – корова сдохла, Дунька беременна. А тут целая культурная программа!

– Куда пошли! – грозно закричала я, отбивая чертом что-то

– Ну давай, давай, – подманивала я, слыша истошное: “Жжется!”.

Отогнав зловредную тушу, я выглянула в окно, как вдруг у меня в глазах потемнело. Там их было столько, что я поняла. Не отобьюсь! И тут я увидела бабку, которая влетела в баню так же шустро, как вылетела.

– Позвала! – выдохнула она. – Идет! Я-то уже не могу. Старая стала… Зубов-то два осталось! Поэтому и силы колдовской с гулькин нос.

Я была немного занята. Изо всех сил, не жалея нервных клеток, я запихивала обратно в окно любителей детей.

– Жжется! – уже полностью отчаявшимся голосом всхлипнул черт. Он уже не чаял вырваться и потерял всякую надежду.

И тут я выглянула в разбитое окно и увидела… Лизара. Шел он медленно, вальяжно. Ветер трепал его длинные темные волосы и черную рубаху на груди, обнажая внушительный пресс. Черные брови нахмурились, а потом лицо приняло насмешливое выражение.

– Не переживай, сейчас он им как вмажет! – утешала я себя, вспоминая силу колдуна.

– О, Митюха, какая встреча! – усмехнулся Лизар, похлопав страшного упыря по плечу, которое торчало из рванины рубахи. – Смотрю, плохо лежится…

– Да, могилу подтопило, – сипло произнес упырь, одна нога которого представляла собой голую кость.

– Белчиха и Сарафаниха, а вы здесь какими судьбами? – усмехнулся колдун, проходя мимо двух сорок.

– Да вот услышали, что младенчик родился, – заметили ведьмы. – Так отведать захотелось.

Вместо того, чтобы раскидывать нечистых, Лизар общался с ними, как со старыми друзьями. И это меня возмущало! Сердце требовало героических подвигов, а не пожимание руки какому-то старому сморчку.

– Как твое, еретничье? – спросил с улыбкой Лизар.

– Все вы там будете! Вон, видал, ноги стерлись! Теперича с петухом путают! – послышался скрежещущий, как нож по металлу, голос. – Стопа развалилась, лапа осталась. Баба одна муку просыпала, дескать, кто к ней ходит. А я и не замечал, а потом глянул на следы – петух петухом!

Общение превратилось в светский раут.

– А ты чаво енто пришел? – спросила карга.

– Да тоже за ребенком, – заметил Лизар, кивнув на баньку. – Мне волосы с головы младенца нужны. Некрещеного. Буду кикиморку делать. Плотники просили. А то часто стали хозяева им деньги зажимать. Вот и попросили. Всей артелью скинулись.

– Понятненько, – согласилась нечисть, а у меня глаза на лоб полезли. Он что? С ними заодно?

Глава 22

– А ты куда, милок! – прокаркала она, её голос дрожал от негодования. – Не лезь вперёд, не твоё это дело!

Лизар усмехнулся, его лицо осветила луна, придавая ему зловещую красоту. Его длинные тёмные волосы развевались на ветру, словно тени. Он остановился перед старухой, и его взгляд стал холодным, как сталь.

– Как куда? Мне только волосы! – усмехнулся Лизар, пока я сглатывала нехорошие слова. – А вас я знаю… После вас ничего не останется! Вы же его запекать будете… А мне оно не надо.

Он встал перед бабками, которые злобно засопели. Очередь из нечистой силы заволновалась такой наглости. А когда колдун сделал шаг вперед, так вообще разразилась бранью.

– После нас будешь! – заметили бесы, кучками собираясь под баней. – Мы первые были!

Нечистая сила заволновалась, как стая волков, почувствовавших угрозу. Бесы, собравшиеся под баней, зарычали, их голоса слились в единый гул. Они злобно засопели, их маленькие глазки горели ненавистью.

– Я занимал еще девять месяцев назад, – усмехнулся Лизар, глядя на недовольные рожи. Кто-то даже прихрюкнул от неудовольствия. – Когда она ко мне за заговором приходила да настойку просила, чтобы не так тошнило!

Один из бесов даже прихрюкнул от неудовольствия, его маленькие когти заскребли по земле.

От возмущения у меня даже руки раскалились.

– Тетенька, – скребли меня когти. Бес смотрел на меня очень проникновенным взглядом. – Пустите меня… Я больше так не буду… Я вон на пьяниц перейду…

– Помолчи! – фыркнула я, глядя на спор между Лизаром и каким-то огромным рогатым чудовищем.

– После меня будешь! – рычал он, а я смотрела на колдуна, которого ничуть не смущал грозный рык, похожий на раскаты грома.

– После тебя я только в аду гореть буду! – заметил Лизар, пока свирепая махина нависала над ним. – И то, если бабки меня не отмолят. Я сейчас им спины да суставы лечу. Так что еще неизвестно.

– Да я тебя! – зарычало чудовище, многозначительно не закончив фразу.

– Жене такое скажешь, – бросил колдун, пока ветер трепал его волосы. – То-то рада будет! Как же он был красив в лунном свете, серебрившем его кожу. – Мне просто волосы срезать! И всё! Дальше – что хотите, то и делайте! Мое дело малое.

Он подошел к избе еще ближе, а я отпрянула от окна, чувствуя, как в груди изо всех сил бьется сердце. Мать и бабка забились в угол и что-то шептали. Мать была на грани обморока. Бабка почти в обмороке.

– Тетенька… – взвыл бес, которого я все еще держала за хвост. Пахло шашлыками. – Тетенька…

И из его желтых глаз покатились слезы.

– Цыц! – цыкнула я на него, а он зажмурился.

Дверь в баню отворилась, а я услышала поступь шагов.

– Ребенка мне быстро! – произнес Лизар. Он даже не говорил, а шипел.

Мать, находясь на грани обморока, прижала кроху к себе. Ночную тишину разрывал детский плач.

– Быстро, я сказал! – прошептал Лизар.

– Ага, волосы срежешь, да на растерзание кинешь! – произнесла я, становясь между ними.

– Ты должна была роженицу защитить. А если не умеешь, то дитя сюда давай! Или что? Спорить со мной будешь?

Я выдохнула, не желая двигаться с места.

– Я вынесу его в безопасное место, сверкнул глазами колдун. Но я ему не шибко верила. – Потом отдам…

– А где расписка? – спросила я, сощурив глаза.

– Моему слову верят, – произнес Лизар.

– Тебя чертом хоть раз били? – спросила я, показывая несчастного. – Или сегодня особенный день?

Не верила я ему. Ой, не верила! Как можно верить тому, кто своих детей проворонил!

Бабка, может, и была согласна. Но мать вцепилась в дитя мертвой хваткой. Мне казалось,

– Долго он что-то! – прокряхтел голос под окном, заставив меня вздрогнуть. – Может, навалимся дружно? А?

Лизар посмотрел на окно, а потом на нас.

– Ну что? Доигрались, – усмехнулся он. – Так бы я уже дитя вынес!

Я сглотнула, понимая, что сегодня для многих особый день. Получить до чертиков чертиком почти равносильно получить щами по щам и леща лещом.

Глава 23

– За меня отошли! – произнес Лизар сквозь зубы.

Я даже не пошевелилась. Мать, бабка-повитуха с младенцем на руках забились в угол.

– Тебя это тоже касается, обдериха! – произнес колдун с таким высокомерием, что я с шумом недовольства втянула воздух.

– Даже не подумаю! – произнесла я, размахивая бесом.

– Дяденька, дяденька! – вцепился бес в рубаху Лизара. – Возьмите меня в услужение! Я прошу вас! Буду вам молоко у коров воровать! Дяденька, отберите меня у нее!

– Своих хватает. Куда девать не знаю, – усмехнулся колдун, скинув его руки.

– Да что за день сегодня такой! – всхлипнул черт, озвучив общественное мнение.

Первыми навалились черти, но их тут же отбросило так, что многие попали в реку. Резким движением руки Лизар отмел их, глядя на наступающих из-под шторки черных волос. Было в нем что-то грубое, жестокое, в то же время ядовито-коварное и до стыда притягательное… Не мудрено, что девки за таким в очередь строятся! Удивляюсь, как за него еще убиват не начали!

– Отошла! – крикнул он, оттолкнув меня себе за спину. Я в этот момент почувствовала себя очень слабенькой нечистью. Даже не серединка на половинку. Такая маленькая, никчемненькая…

Рев за окном раздался такой, что изба зашаталась. Кто-то лез по крыше, а я пыталась понять, где именно, вертя головой.

– Не мешайся! И под ногами не вертись! – снова гневно бросил Лизар, как только я отпрянула от его отведенной в сторону руки. Из нее вырвалась такая мощь, что банька захрустела по швам. Красивые губы что-то сосредоточенно шептали, а глаза были прикрыты.

До чего же он злющий!

Но я отвлеклась. Казалось, кто-то огромный пытается вырвать баньку с корнем, как дерево, поэтому нас шатало по бане. В какой-то момент я увидела, что Лизар вот-вот потеряет равновесие и упадет прямо на раскаленную печь. В последнюю секунду я успела встать между ним и печью.

И тут послышался крик петуха. Хриплый, совершенно немелодичный, раздражающий. Такой, какой стоял у меня на будильнике.

– Кукареку! – закричал петух, а баня с грохотом встала на место. Только сейчас Лизар, навалившись на меня, смотрел на красные камни печи. Я не чувствовала ни жара, ни боли. Но вот запах паленого меня слегка смутил.

Колдун сделал шаг назад, отходя от меня. Я отлипла спиной от печи, глядя ему в глаза.

– Видимо, я должен тебе сказать: «Благодарствую!» – произнес он, сдув темную паутину волос назад. Даже сейчас он был восхитительно красив. Словно в нем дышала живая необузданная сила и ярость. Ярость ожесточала черты его лица, делала взгляд впечатывающим, почти осязаемым.

– Не стоит! – выдохнула я. – Не утруждай себя…

И тут я бросила взгляд на угол. Мать лежала в отключке, это было понятно. Бабка тоже лежала в отключке, положив голову на плечо роженицы. На коленях возле обессиленной женской руки плакал сверток. Мне хотелось подойти и взять его, но Лизар опередил меня и схватил кроху на руки.

Но крик петуха всего лишь ослабил нечисть. Как вдруг я услышала голос. Басовитый, густой, красивый. Он явно принадлежал мужику солидному. К тому же еще и «окающему». Сочное «о» в исполнении его баса было просто музыкой для ушей.

– Сгинь, о-о-отрок! – послышался голос и вздох. Я выглянула в окно, видя, как к нам идет батюшка. Он был рослым, солидным, не лишенным живота. С длинной, чуть посеребренной сединой бородой-лопатой. – А ты на исповедь можешь не хо-о-одить, Митришна. Знаю я про твои дела темные! Сказывали люди!

Он вошел в баню, как вдруг увидел нас с Лизаром.

– Ну что ж! Лучше по-о-оздно, чем как вы! Итак, я полагала, что вы венчаться удумали! Благословляю ваш брак, хотя и, видимо, поздновато.

Батюшка посмотрел на дитя и вздохнул.

– Но ничего! Сейчас по святцам имя дадим, и живите себе дружно.

– Мы не венчаться! Это новая обдериха! – усмехнулся колдун.

– Сила нечистая? Ай-я-яй! Как не стыдно-то! Людей, небось, губишь? – спросил батюшка. Он ничуть не удивился. У него даже глаз не дрогнул.

«Русалка, русалка, русалка, ночная бабочка, куда смотрел отец!» – невпопад пронеслась в голове песня.

– Так не губи. Узнаю, что губишь, эпитимью наложу! – произнес батюшка. – Что ж, будем знакомы. Я – отец Никифор.

– Очень приятно, – вздохнула я. Меня сейчас колбасить должно или потом? Я что-то не поняла? Тут сам батюшка стоит, а я пока еще не бьюсь на полу и не выкрикиваю ругательства.

– Так, что тут у нас? – спросил отец Никифор. – Митришна, погоди!

В окно появилось уродливое лицо ведьмы. Отец Никифор взял да достал огромную старую книгу, которая в его руке смотрелась как блокнот.

– Сегодня у нас седьмое! Протальник по старому. А что у нас седьмого? Анфиса, Афанасий, Вавила, Варадат, Вячеслав, Лимней, Маврикий, Разумник, Тит, Фалассий, Фёдор, Филипп, Фотий. Какое имя берем?

Я посмотрела на мать, которая лежала в отключке. Что-то я явно не так представляла имена. Я искренне была уверена, что половину деревни зовут Иван, а другую половину – Настя. А тут такое разнообразие.

– Мать там, – кивнул Лизар.

– Будет, значит, – протянул батюшка задумчиво. – Фалассием.

Мне кажется, мать будет не в восторге. Ну, я бы на ее месте точно не была. Я была уверена, что имена дают родители. А тут никого не спросили.

Батюшка зачерпнул воды из таза и провел обряд крещения. А потом посмотрел на черта, который внезапно притих. Я отпустила его на пол, но у бедолаги не было сил даже встать.

– А этого я с собой возьму, – произнес батюшка, беря черта за хвост. – В колокола звонить будет. А то у меня покойник на покой отправился. Заменить некому. И людям потеха. Как третий раз колокол прозвонит, так будешь с колокольни падать.

– Нет! – дернулся черт, пытаясь убежать,

– Всё, я крестил! Расходимся. Кто грехи отмаливать, завтра приходите! – послышался его бас. Он так же спокойно вышел и направился прочь. Удивительный человек. Спокоен, как каменная глыба.

Я протянула руку к Фалассию, видя, как он снова сморщился.

– Куда руки тянешь! – резко произнес Лизар, баюкая ребенка. Он пощупал бабку рукой в области шеи и успокоился. Мать тоже, видимо, была жива, но впечатлений набралась на несколько лет вперед. Если здесь такие роды, то как женщины за вторым собираются? Я бы не рискнула! Но тут мой взгляд зацепился за то, с какой нежностью и грустью колдун смотрит на новорожденного. «Наверное, скучает по своим дочкам…» – пронеслось у меня в голове. – «Может, он и не был плохим отцом?». «Но мужем плохим явно был!» – тут же мысленно отрезала я все лишние сантименты.

– Знаю я, что ты его под полок утащишь, – бросил Лизар, прижав кроху к груди.

– Я? Под полок? Зачем мне там ребенок? – удивилась я.

– Вот только врать не надо, – кривая усмешка скользнула по его губам. – Вам, нечисти, только и подавай детей. Чем ты лучше их? А? Разве что к тебе напроситься можно, вот и всё!

А вот это сравнение меня обидело!

– Не надо меня сравнивать с ними! – выкрикнула я. – Я не стала бы отбирать ребенка у матери, чтобы сожрать его! Или душу из него вынуть.

– Да неужели? – насмешливо произнес Лизар, глядя на меня сквозь полуприкрытые веки. – Насмешила.

– Я не стану воровать детей! – произнесла я. – Зачем оно мне?

– Знаешь, – внезапно выдохнул он, словно сменив гнев на милость. – Может, ты и права. Давай договоримся.

Он почему-то пристально смотрел на меня и пока что молчал. Я нахмурила бровь, как бы взглядом спрашивая, о чем он со мной договариваться решил.

– Ты не причиняешь зла людям, я не причиняю зла тебе, – усмехнулся Лизар. – Всё просто…

– А давай, – с вызовом произнесла я. И нервная улыбка подернула мои губы.

– Как только я узнаю, что ты причинила зло кому-то, украла ребенка, содрала с кого-то кожу, я приду за тобой и убью, как твою предшественницу!

Я пересмотрела свои планы на месяц, понимая, что там нет пунктов «украсть ребенка» или «содрать кожу».

– Никаких кож на каменках! – произнес Лизар.

– Я даже слабо понимаю, что такое каменка! – ответила я. Уж не знаю, радоваться или нет, что у нас выпала минутка поговорить.

– Даже так? – удивился колдун. – Печь в бане называется каменка. Это полок. А то предбанник! Странно, что ты этого не знаешь. И вообще, откуда ты взялась такая?

– Я… – не успела я придумать мало-мальски понятный ответ, как вдруг мать очнулась и, не найдя ребенка рядом, заголосила.

– Держи Фалассия, – усмехнулся Лизар. Мать обняла кроху и прижала к себе.

Я увидела на груди Лизара, когда он наклонился к матери, а рубаха отогнулась, отпечаток моей руки. Красный ожог немного смутил меня. Болит, наверное. Интересно, почему он его не залечил?

Нечисть рассосалась со следующим криком петуха. Вот что самое интересное. В бане я его слышала, но не чувствовала боли.

– Марку свою разглядываешь? – спросил Лизар, запахнув рубашку.

Тут к бане прибежали люди, а бабка, очнувшись, помогла молодой матери выйти.

– Вот за марку я тебя не прощу, – произнес Лизар и тут же покинул баню. Марка, марка! Что за слово такое?

– А что такое марка? – спросила я, видя, как из-под полока вылезают мои поленца.

– Как что? – удивились поленца. – Марка – это знак того, что ты жениха себе выбрала!

Глава 24

Новость пришибла меня, как тяжелый удар молота. Я присела на корточки, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Несколько раз вдумчиво моргнула, пытаясь осознать услышанное.

– В смысле жениха? – спросила я так осторожно, как могла.

– Тише, мама ведь всего не знает! – шикнуло одно из поленец на другое. Их глаза-щелки сверкнули в полумраке, как у заговорщиков.

– Марку ставит банная невеста, когда жениха себе выбирает! У него след остается! – продолжало первое поленце, его голос был хриплым и приглушенным. – Предыдущая обдериха не любила, когда кто-то ставил метку. Это означало, что невесту отдавать надо. А ей-то кто служить будет?

Я вновь вспомнила тот страшный след на груди, который напоминал ожог. Родильные муки я уже видела, но свадьба… Осталось на свадьбе не помереть!

– Ей опять детей воровать придется, – тихо заметило второе поленце, его голос был почти неслышен. – А потом растить… А пока они вырастут… Да и не все вырастут…

– Ой, ужас-то какой! – прошептала я, поежившись от мрачных мыслей. – А вас как зовут? Или правильнее будет спросить: как вас называют?

Поленца переглянулись, их деревянные лица не выражали никаких эмоций.

– Никак, – осторожно произнесло левое поленце, его слова прозвучали так, будто оно говорило через силу.

– У нас имен нет, – выдохнуло второе поленце, словно это было для него чем-то постыдным.

– Как это имен нет? К вам же как-то обращались? – спросила я, пытаясь понять, как такое возможно.

– Мы уже забыли. И имена, и кем мы были раньше, – тихо прошептало левое поленце, его голос дрожал. – Но вот когда подрастем, то мы тоже себе женихов выберем, марки поставим, а когда нас отсюда заберут, то, может, все и вспомним!

– Нам имя должны дать! По святцам! Рубаху принести и крестик!

Я смотрела на два маленьких деревянных чурбачка, чувствуя странную смесь жалости и нежности. Во мне проснулось что-то теплое, что-то, что уже третий год напоминало о себе ноющей болью в сердце. Такая нежность, которая уже третий год намекала, что пора бы покричать в роддоме.

– А если я вам дам имена? – спросила я, улыбаясь, хотя внутри меня все дрожало. – Просто, чтобы удобней было? Просто, чтобы были. Какие имена вам нравятся?

Я решила дать им свободу выбора.

Поленца задумались, их деревянные головы склонились друг к другу, словно они обсуждали что-то важное. Я с улыбкой ждала их ответа, хотя внутри

Внутри меня, правда, все слегка подергивалось при мысли, что сама как бы предложила Лизару жениться. Я всегда считала, что это – привилегия мужчины. И даже с сочувствием относилась к тем дамам, которые брали быка за рога, мужика за причиндалы, отбирали у него паспорт и под конвоем вели подавать заявление.

– Мы решили! Мне нравится… – начало левое поленце, его голос был неуверенным, словно оно боялось ошибиться. – Мне нравится имя Асклепиодота!

– А мне Нунехия! – послышался голос второго поленца, его голос звучал более решительно.

Я сглотнула, пытаясь не выдать своего удивления.

Я и первое повторить сразу не могла, а тут вторым решили меня добить.

– А можно покороче? – взмолилась я. – Ас… что там?

– Асклепиодота!

– Ася! – улыбнулась я. Так, запомнили. Эта с сучком – Ася.

– Нунехия, – подсказало второе поленце, его голос был мягким, почти нежным.

Нунехия – такие имена вообще! Нунехия – такие роды! Мне многое хотелось послать к великой богине спокойствия и невозмутимости Нунехии.

– Нуня, – кивнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Ася и Нуня. Вот и отлично!

И тут я услышала чьи-то женские голоса. Они были тихими, но я все равно насторожилась.

Кто-то явно направлялся к бане. Гурьба девчонок под покровом ночи… Что? Уже ночь? Ничего себе время летит!

– Давай, ты первая! – слышался подначивающий шепот. – Ты предложила, вот ты и первая!

Я насторожилась.

– Это что такое? – спросила я шепотом у Аси и Нуни.

– Они гадать сейчас будут! – радостно прошептали поленца, их глаза-щелки загорелись. – Давно здесь не гадали. С тех пор, как прежняя обдериха с девки кожу сняла, так вообще гадать перестали.

Послышалась возня, а в дыру пролезла девичья рука.

– Страшно мне! – всхлипнул кто-то.

– Да ладно! Тебе же самой хочется узнать, каким жених будет? – спорили девушки полушепотом.

– И? И что мне делать? – почти беззвучно спросила я, видя, как перед носом торчит рука и подрагивает пальцами.

– Будущее покажи! – прошептали поленца.

Я заглянула в ладошку, понимая, что я так себе хиромант.

– Ты на кого собралась гадать? – слышался шепот возле стены бани.

– На кого? На Лизара!

Глава 25

Я чуть не поперхнулась от возмущения. Что значит на Лизара!

И тут я осознала, что откуда-то во мне проснулась… ревность. Так, тише. Быть может, дело как раз в том, что я никогда не ревновала. У меня и в мыслях не было ревновать Диму. Он никогда не пропадал по вечерам, не устраивал игры в загадки, угадай, где я был и с кем. Даже на лжи я его никогда не ловила. Я считала, что у нас в отношениях царила гармония. А выяснилось, что «гармонь и я». Беру гармошку и весело с приплясыванием ухожу в закат.

– Жди понос, – ядовито произнесла я, отчего-то испытывая явное неудовольствие от протянутой руки. Вот если бы я тонула, то совсем другое дело. Или в руке были бы деньги…

– Ой! – послышался писклявый голосок, а рука тут же исчезла.

Шелест продолжился. «Мамочки! Страшно!» – лепетал голосок, а я прислушивалась. «Ну, ну, что ты слышала?!» – наседали на девку подруги. «Она мне беременность нагадала! От Лизара! Понесу, дескать, я от него!»

Что? Какая беременность? Обычный понос со всеми вытекающими последствиями! Вот что я нагадала!

– А давай ты! – снова послышался голосок.

– Боязно. Может, ты… – прошептал кто-то, а в дырку лезла рука. И снова пустая.

– А за кого я замуж выйду, матушка-обдериха! – пискнул голос и тут же умер на последней ноте.

Нет, а почему бы и нет? Устроить этому красавцу праздник жизни! Нет, конечно, он помог, но что-то злорадное требовало сатисфакции. Хотя бы за пренебрежительное отношение!

– За Лизара! – ответила я.

Рука тут же высунулась.

Сделал каку, жди аншлага. Только я его вряд ли увижу. Но ничего. Пусть понервничает.

– Лизар мужем твоим станет! – тут же выдала я загадочным голосом.

Руки менялись, а я упрямо утверждала, что их судьба – Лизар! Может, оттого, что хотелось уколоть колдуна побольнее. А может, я просто не знала никого в деревне.

Девки уже успели разругаться, а я со спокойной душой решила отдохнуть, полезая под полок.

Я только улеглась, как вдруг в баню кто-то завалился: «Пусти, не обдериха-матушка». Я махнула рукой. Пусть моются! Под полоком стало приятно тепло. Я улеглась поудобнее. Через какое-то время я снова услышала: «Банница, пусти нас да не обидь…»

– Мойтесь, – пробурчала я. Так, а где мои поленца?

Я осмотрелась, но не увидела их.

– Ася! Нуня! – позвала я. Но никто не отозвался.

Я решила вылезти и посмотреть, а вдруг их кто-то обидит? А вдруг они в бане, а их кто-то пустил на растопку?

Я вылезла из-под полока, как вдруг голый мужик, который только опрокинул на себя ушат с водой, проплевался и открыл глаза, увидев меня.

– Ииии! – завизжал он, повышая тональность с каждой секундой.

– Да мойся ты! – махнула я рукой, слыша уже писк. Мужик прикрыл свое мужское естество ушатом, продолжая визжать.

– Что я там не видела?! – с раздражением произнесла я, видя выпученные глаза и открытый рот. – Послушай, дружочек. Или ты сейчас прекратишь визжать, или…

Но остановиться мужик уже не мог. Может, он и хотел, но не мог.

– Так! Послушай! Я живу в бане! – с уже нескрываемым раздражением произнесла я, шаря глазами по баньке. – Я всю деревню по пиписькам могу отличить!

– Я не хочу быть натянутым! – произнес мужик, съежившись и прикрыв глаза.

Поленцев тут не было.

– Ладно, мой своего петушка, – усмехнулась я, отправляясь обратно. Интересно, куда это они периодически пропадают?

Мужик собирался и чертыхался. Он дал деру так, что дверь похлопала ему напоследок.

– Н-да, – выдохнула я. – Загадка!

Я стала укладываться подремать, но тут стало так душно. Внутри пара было столько, что я не видела вытянутую руку. И духота стояла такая, что я чуть не померла.

– Кхе! – задохнулась я. Даже мне было душно! Это что такое творится!

Глава 26

Казалось, баня не там,

– Да что это такое?! – возмутилась я, чувствуя себя как пятилетний ребенок, чихнувший в присутствии бдительной бабушки. В этот момент у бабушки в голове воет сирена. Все окна закупориваются, «шоб сквознячков не было!», на беднягу тут же надевается свитер, теплый платок, носки, в которых вместо валенок по снегу ходить можно. Три пары. И все это под одеяло. А на плите, ну чтоб теплее было, парит огромная кастрюля.

– Это третий пар, – послышался голос. – Третий пар моются!

– А вы где… кхе! Были? – спросила я, превозмогая ужасную духоту.

– Здесь! – послышались голоски.

– Не надо обманывать! – строго произнесла я. – Вас тут… кхе! Да что такое?

Меня явно кто-то со свету решил сжить! В голове уже был пар. От пара, словно от тумана, ничего видно не было. Я когда-то слышала от Димы, что третий пар банники почему-то не любят! А теперь я знаю, почему! Дышать нечем!

– Так, надоели! – выдохнула я, наощупь пытаясь покинуть полок. Пора выбираться.

Где-то в голове пронеслась нахохлившаяся бабка из маршрутного такси. «Окна закройте! Дует!» И все едут, как в парилке, протирая запотевшие стекла, чтобы увидеть, какая остановка и где проезжаем!

– Так, граждане-товарищи! – задохнулась я, видя трех мужиков, один из которых подливал из ковша воду на камни. – Закругляйтесь с третьим паром!

Оторопевшие мужики смотрели на меня в ужасе. Бабы, румяные, белые, разрумяненные паром, немного рыхлые, открыли рты и застыли. И вся эта композиция застыла в позах весьма двусмысленных и очень неприличных. Через мгновенье ковш грюкнул об пол, а шлепанье босых ног и хлопанье дверей возвестило, что результат достигнут.

– Устроили мне тут бордель! У меня, между прочим, приличная баня! Тут даже роды принимают! – выдохнула я.

Третий пар! Третий пар! Я нахохлилась, чувствуя, как пар ломится из открытой двери. Хоть проветрю! Дышать невозможно, а жить подавно! Тут и зачинаются.

Отдышавшись на улице, я закрыла баню и полезла под полок. Досыпать.

Проснулась я от странного вскрика!

– Сгинь! Чудовище! Убирайся, тварь!

Голос был мужской. И очень срывающимся.

Поленца лежали рядом, а я напомнила себе узнать, куда это они ходят? Но сейчас в баньке происходило нечто интересное!

И тут послышался шорох. Я бросилась разбираться. Фантазия разгулялась не на шутку! На секунду я представила чье-то неудачное свидание. Это что за баба такая, раз мужик так верещит? Мне уже было обидно за весь женский пол! Понарожали, значит, неженок и эстетов. Прыщ вскочил – фу! Чудовище! Тьфу ты!

– Так это что тут происходит? – спросила я, чувствуя, что ко мне стучится синдром вахтерши.

И тут я увидела картину. Одна из моих невидимых Золушек держала за руку перепуганного парня, у которого в руке был зажат камень.

– Приходи завтра! Посватайся, и обдериха меня отдаст! Крест освященный, имя по святцам и рубаху новую! – прошептала золушка, отпуская руку несчастного.

Парень бросился бежать из бани, едва завидев меня. Он едва не убежал с дверью. Золушка подняла на меня глаза и тут же сжалась: «Матушка-обдериха! Не ругайте меня!»

– Эм… – опешила я, слыша, как на ветру хлопает дверь. – А за что ругать?

– За то, что покинуть вас хочу, – вжала голову в плечи девушка. На ней было столько копоти, словно она шашлыки на горящих покрышках жарила.

– Да не буду, – заметила я, слыша, как дверь снова хлопнула. На этот раз окончательно. – А за что? Ты так решила, это – твое право…

– А если он вернется, вы дадите мне приданное? – спросила золушка, глядя на меня блеклыми горящими в темноте глазами. – Хотя он не вернется…

Я тоже была такого же мнения, вспоминая, как сверкали лапти парня.

– А всё потому, что на улице девки ходят красивые, а я… – всхлипнула бедняжка. – Он у меня уже третий…

– Третий? – удивилась я. Ну, тут и удивляться нечему.

– Да, – вздохнула бедняжка, вжав голову в плечи. – Один так и не пришел… А со второго обдериха кожу сняла!

Глава 27

Ситуация выглядела довольно тоскливо. Я хоть и польстила девушке, но понимала, что выглядит она жутковато. На мгновенье я представила парня, который зачем-то пробрался в баню, а его схватило что-то черное с горящими глазами и замуж потребовало… Кстати, зачем ему в баню? А вдруг ему по нужде приспичило, а там кругом люди. А тут в баньке тихо, спокойно, девки не глазеют и мухи не кусают…

– Ну что ты хнычешь? – усмехнулась я, видя, как Золушка понуро опустила голову. – Если он не придет завтра, то значит это не твой человек. Оно тебе надо? Уйдет за хлебушком на тридцать лет, а ты как дура не знаешь, куда бежать и в какие колокола звонить!

Женская солидарность плескалась через край. И что-то мне подсказывало, что паренек не придет. Ну, я бы на его месте эту баню десятой дорогой обходила…

– Ты в следующий раз его не за руку хватай, а за… – понизила я голос до шепота. – Поверь, после такого он готов будет жениться сразу. Вот прямо сию же минуту. На чем угодно… И сразу испытание. Если ухватиться не за что, или выскользнул – не твой мужик. А вот если держишься крепко, так еще и двумя руками, то тут однозначно брать надо!

Золушка подошла к окну, правда, без особых надежд. Послышался тихий всхлип. Где-то на улице гуляли девки и пели песни. Правда, ни одну до конца не допевали, поэтому получалось попурри. Ветер размазывал слова так, что я слышала только «ой, да любовь…» и «Ванечка-Ванюша». Остальное я могла просто угадывать.

– Да не надо раскисать, – попыталась утешить я бедную девушку. – А хочешь, я тебе женихов наловлю? А?

Мне было так жаль девушку, что прямо сердце кровью обливалось.

Она вздохнула и поползла под полок. Ничего, подождем.

Я собиралась искупаться, сняла рубаху, как вдруг услышала скрип двери.

– Кто там? – спросила я крайне недружелюбным голосом. И тут же увидела Банника.

– Ну че, хозяюшка! Ай, хороша, не могу! Прямо не девка, а сказка! – улыбался он.

Я смотрела на него с некоторым негодованием. Вот стоит мне только раздеться, как он тут как тут! Ему что там? В бане звоночек

– Прости, – как бы вежливо намекнула я. – Я не одета.

– Ой, да ладно! – махнул рукой Банник. – Я голых баб за свою жизнь насмотрелся. И тонких, и в теле, и молодых, и старых!

Я почти успокоилась. Профессия у него такая.

– Но такую красу впервые вижу! Вся такая ладненькая. Стройная, как березка, – добавил Банник, а я снова напряглась. – Ну что? Довольна?

– Эм… Чем? – спросила я, пытаясь мило улыбаться.

– Ну я людей в твою баньку нагнал! – послышался хохот. – Я же как дверь закрыл, так люди и отпереть не могли. Вот и решили, что я не в духе. Стали еще одну баньку искать, и про твою вспомнили! С опаской, правда. Не сразу, конечно! Но ведь силушка твоя растет, коли в баньке кто-то парится! Но вспомнили. А я еще среди домовых шум пустил, что в баньке обдериха новая. Старая была лютая, а эта…

– Добрая? – спросила я.

– Нет! Еще злее! – усмехнулся Банник. – Чтобы они с тобой повежливей были. А то люди они… Ты им только волюшку дай, сделают из баньки черт знает что! Не хватало, чтобы черти услышали про обдериху новую. А то такой разгул устроят.

Так вот кому я обязана толпами людей. Теперь понятно.

– Ну что? Надумала замуж за меня? – спросил Банник, а я понимала, что ну… как бы… Вот бывает же такое. И вроде бы мужик хороший, и всецело положительный. А вот положиться на него всем своим телом не хочется?

– Пока думаю, – улыбнулась я, понимая, что помощь его неоценима. – Слушай, а ты себе русалку не хочешь?

Нет, а что? У меня есть отличная одинокая знакомая.

– Не! Этим вертихвосткам я не доверяю! Они ветреные! – махнул рукой Банник. – Другое дело ты, банница-красавица!

Глава 28

– Ну, я же сказала, что еще думаю, – улыбнулась я, понимая, что мужик хороший. Такие на дороге не валяются. Обычно таких хватают сразу, тащат домой и там холят и лелеют. И я понимала, что нужно хватать, тащить к себе, но что-то внутри противилось этой мысли. «Дура ты! Хорошего мужика упустишь!» – ворчала я на себя, но при этом понимала, что ничего особенного я к нему не чувствую. «Стерпится – слюбится!» – ворочалось что-то внутри, а я поморщилась. – Ну, думай, думай, – заметил банник. – Как надумаешь, так дашь знать!

И он исчез.

Я вздохнула и поплелась спать. Наутро я проснулась от того, что в баньке кто-то парится. Потом пар прекратился, а я чувствовала тепло. Приятное тепло разливалось по телу. Потом баня стала остывать, а потом снова кто-то пришел. Хорошо-то как. Надо бы здесь уют навести, а то выглядит это все как-то захудало.

Пока я лежала и думала, где бы раздобыть мебель, я поймала себя на странной мысли. Я не ем.

Я забыла, когда в последний раз ела! И при этом не чувствую себя уставшей, слабой или изможденной. Наоборот, после пара я как-то приобордрилась.

– Так, – выдохнула я, решив сделать некоторые улучшения. А то что это я тут сплю, как бомжик на тряпках?

– Мне нужно раздобыть мебель? Лавки, стулья, кровать, – задумалась я, видя, как поленца играют вокруг меня.

Я решила умыться и направилась к реке, видя туманный серый день. Послышался плеск, а передо мной вынырнула русалка, сложив руки на берег, словно за школьной партой.

– Ну как дела? – спросила она.

– Да так, потихоньку, – усмехнулась я. – Помаленьку.

– Думала, что нечисть тебя и твою баньку снесет! А тебя Лизар спас, не так ли? – спросила русалка.

– Ну, я бы поспорила, – заметила я, чувствуя, как смущаюсь. – А у тебя как?

– Да так, потихоньку. Одного за ноги дернула. Но это не здесь, это в соседней деревне. Второго песней заманила. Скука…

– А-а-а, – вздохнула я.

– А я вижу, что к тебе народ в баньку повалил! Черпают и черпают воду! – заметила русалка. Такое чувство, словно она ходит вокруг да около, хочет что-то сказать, а не решается.

– Выкладывай, – вздохнула я. – Что на этот раз.

– Лизарушка на тебя ужасно зол! – заметила русалка. – Ты всем девкам в деревне его нагадала, вот они за ним и бегают. Проходу не дают.

– И чем ему плохо? – спросила я с обиженной насмешкой. – Он еще тот бабник. Пусть выбирает. Да за это он мне как минимум «спасибо» должен. Не говоря уже о чем-то посущественней.

– А он злится, – заметила русалка. – Извести тебя обещал. Он бы и баню твою сжег, если бы не дети. Он все еще верит, что они в баньке остались нечистой силой!

– И откуда ты все это знаешь? – спросила я, поглядывая на русалку, которая пожала плечиком. Мокрая рубаха рельефно облепила ее грудь да так, что мужчинам даже места для фантазии не осталось.

– Так он мне жаловался. Водицы для колдовства набирал, вот и разговорились, – усмехнулась русалка. – Он сейчас бабу какую-то отпаивает. От испуга. Она с тех пор, как нечистую силу увидела, так онемела. Говорят, обдериху видала. В дом стучалась к ней. Вот и отпаивает. Эх, год от года все хуже и хуже…

Мне стало немного неловко. А с другой стороны, кто виноват, что у кого-то нервы слабые? Нет, в самом деле! Но тут я почувствовала укол ревности. А с чего это он тут к русалке ходит? А? Она что, личный психолог? Ему что, пожаловаться некому? Или их что-то связывает?

Если раньше я смотрела на русалку как на приятную знакомую, с которой можно поболтать, то сейчас взглянула на нее как на соперницу.

– Мне вот интересно, – начала я издалека. Ревность, словно зверь в клетке, рычала, обещая разнести и клетку, и все вокруг. – А почему он к тебе ходит?

«Р-р-р!» – прорычала ревность, сощурив хищные глаза. Клетка заходила ходуном. Нет, я всю жизнь неревнивой была, дескать, вот, смотри, я тебе доверяю! И вот до чего додоверялась! Бросили меня ради Катеньки! А я-то, дура, думала, с чего это он дочку непременно Катенькой назвать хотел. Как вспомню, аж бесит!

– Я слушать умею. Да и скучно.

О, новости какие!

– Спрашивал он, не знаю ли я, или кто из нечистых, как ее снять можно? – заметила русалка со вздохом.

Глава 29

А вот это прозвучало как-то обидно! Прямо как плюнули в женскую гордость. Я почувствовала, как от обиды у меня скулы сводит, а внутри все бушует. Но при этом я постаралась сохранять спокойствие и равнодушие.

– А ты ему что? – спросила я, пытаясь проглотить комок обиды. Нет, значит, я ему как невеста не угодила! Брезгуют, видите ли, мной!

Сейчас я почувствовала в полной мере то, что чувствует бедная Золушка, у которой уже три мужика с крючка сорвались! Прямо растоптали женскую гордость.

– Ну, я сама не знаю, – заметила русалка. – Я к водяному. А пир горой. Сидит, значит, мельник и жена его. Мельник спокоен, а жена во все глаза таращится. Мельник такой говорит, мол, жена попросилась на водяного посмотреть. Спрашивает, с кем я пью. Всю деревню обошла, справки навела, а водяной такой, пусть смотрит. А ей накладывают еду, наливают питье. Ест она. А у водяного, что у лешего, есть нельзя!

– Отравят? – спросила я, вспоминая одну престарелую сотрудницу на работе, которая любит баловать отдел пирожками-пармезан и плюшками-горгонзолой. С легким налетом аристократической плесени для лучшей усвояемости.

– Кто? Водяной? Нет! Просто останешься в его царстве навсегда, – махнула рукой русалка. – Я же смотрю, мол, куда ты, дуреха, в себя еду пихаешь. Вон уже три тарелки слопала. А она ест и ест… Мельника-то он отпустит, а вот жену его… Короче, баба сама виновата. Я жду. Так что водяному недо этого было.

– А что с женой мельника случилось? – спросила я с тревогой.

– Не знаю еще. Потом расскажут, – усмехнулась русалка.

Значит, снять марку хочет. У меня просто внутри все негодовало. Не невеста я, значит! Не гожусь!

И тут я почувствовала, как воспоминания о Димочке и его производителях снова накатывают на меня. “Не годится невеста!”, – звенел в голове голос Димочкиной мамы. Обида, словно черная туча, разрасталась внутри.

– А когда он это спрашивал? – спросила я, чувствуя, что пора бы остановиться и смириться, но что-то внутри требовало ответы на вопросы.

– Слушай, сказать тебе кой-что хотела, – заметила русалка. – Тут паренек один на спор в баньку ходил. Девки его подначивали ночью в баньку зайти. Чтобы доказать, какой он храбрец. И камень с каменки принести, чтобы видно было, что не в предбаннике топтался… А какой дурак ночью в баню попрется? Я тут сидела, слушала. Думала, чем дело кончится. Выбежал, как ошпаренный. Правда, с камнем. А потом голову опустил. Чуть не плачет. Его расспрашивают, а он что-то бурчит.

– Ну, – тянула я продолжение. – И что дальше?

– Он поутру к отцу Никифору пошел, – усмехнулась русалка. – Там возле церкви колодец есть. Я из него слушала.

– Понятно, – проворчала я. Не бывать свадебке.

– Он говорит, мол, девушка замуж просится. Нужно имя по святцам, крест освященный, а рубаху он сам найдет… Отец Никифор отказал ему. А парень говорит, что пообещал!

О как! Я, кажется, ошибалась на его счет. Мужик слово держит.

– Уламывал он Никифора, а тот ни в какую. Говорит, иди, отрок, с миром! А парень настойчивый, требует имя посмотреть и крест дать. Отказал ему отец Никифор, сказал, что негоже нечистую силу замуж брать. Посоветовал к деревенским девкам присмотреться. Парень расстроился и ушел. Долго они разговаривали, но никак… А потом он к Лизару пошел. Что было дальше, не знаю. Колодец от дома далеко, я ничего не слышала.

Я вспомнила про Золушку, которая ждет. А принц-то у нас не промах! Не то, что Лизар. Я решила во что бы то ни стало помочь парню.

– А как бы мне с отцом Никифором переговорить? – спросила я.

– Ну, в церковь тебя не пустят. А вот… Он сегодня в баньку собирался. Не в твою, правда. В свою.

– Вот бы в нее попасть! – заметила я. – Я даже не знаю, где баня находится! И кто в ней живет!

– Никто не живет. Он освятил ее, – заметила русалка. – Так что тебе там худо будет. Я разок помыться в ней хотела, так жглось, что пришлось в твою идти…

Жглось, значит. Ну ладно. Попробуем.

– Веди! – собралась я. – Пойдем разговаривать. А то что это такое! Раз нечистая сила, так сиди в девках!

– И то верно! – усмехнулась русалка. – Вот по улице идешь, потом сворачиваешь. Там дорога и дворик небольшой со ставнями резными оконца. Банька в крапиве. Рядом колодец.

Я выдохнула и направилась по улице. Из окон на меня смотрели домовые. Провожали нехорошим взглядом. “Пошла вон!”, – послышался недовольный сопящий голос одного домового, который ставни чинил.

Людей почти не было. Я свернула, видя небольшой дворик и колодец.

– Я тут! – послышался голос русалки. – Дуй в баньку!

Банька была солидна. Новенька. Не посеревшая, уныла, как моя.

Я дотронулась до двери, чувствуя, как меня словно током шарахнуло легонько. Такое чувство, словно я ткнула пальцем в неисправный выключатель. Я толкнула дверь, входя в баньку.

– Быстрее! – послышался голос русалки, а я уже вошла внутрь, чувствуя, как невидимая сила пытается меня вытолкать обратно. – Он уже собрался!

– Пустите, очень надо! – взмолилась я.

И тут босой ногой почувствовала, словно иду по раскаленным углям. Опустив глаза вниз, я увидела обычные доски. Превозмогая боль, я юркнула под полог.

– А-а-а! – хотелось орать мне от невыносимой боли. Но я постаралась взять себя в руки.

Дверь в баню скрипнула, и послышались шаги. Я сидела и дышала сквозь зубы, стараясь не орать.

– Ну что ж, с Богом! – выдохнул отец Никифор, а я услышала возню в предбаннике. Он что-то напевал, а я жмурилась и терпела боль.

Наконец показались босые ноги, послышался плеск.

– Отец Никифор, – обратилась я, ожидая визгов, воплей и выломанной двери. – Дело есть…

– Это

– Я, – простонала я, пытаясь выбраться.

– Ишь ты! Нечистая сила пробралась, – послышался вздох. – И что нечистой силе надобно?

– Поговорить про свадьбу, – прошептала я, понимая, что от боли соображаю очень худо.

– Я женат, если что. У меня попадья есть. Другой не надобно! – произнес удивительно спокойным голосом отец Никифор. – Баба хоть и сварливая, но хозяйственная. Да и лицом приятная.

– Да нет же, – простонала я, чувствуя, что боль уже выжигает меня изнутри. – Почему вы парню крестик не дали и имя не сказали? – наконец-то собрала мысли в кучку я.

– А! Ты про это, – усмехнулся отец Никифор. – А чей-то подумал, что вы с колдуном нашим спелись. Не дал, потому что где это видано, чтобы душа крещеная на нечистой силе женилась!

– Так ее же похитили в баньке! – выдохнула я, вспоминая то, что поленца говорили. – Такая же девка, как и деревенские. Вызволять ее надо! Иначе вовек нечистой силой останется. А оно вам надо?

– Мне не надобно, – вздохнул Никифор. И задумался.

– Вы же, получается, спасете ее. Душу ее спасете. Будет с другими в церковь ходить, поди вам плохо? Деток нарожают! – спорила я, почти исчерпав все аргументы. – Ай!

– Что такое? – спросил отец Никифор.

– Больно мне! – простонала я, сознавшись.

– Ах, банька-то освященная. Ладно, подумаю я, раз пришла да терпишь муки эти! Поделом тебе за все загубленные души! – проворчал отец Никифор.

– Я еще никого не загубила! – возмутилась я. – И губить не собираюсь!

– Но не обещаю, что дам всё! – заметил отец Никифор. – А теперь иди с миром!

Я бросилась из бани, чувствуя, как горит все тело. Едва-едва я добрела до своей бани, забралась под полок и упала на лежанку. Постепенно мысли прояснялись, а боль начинала стихать…

Я лежала и думала, что решит отец Никифор. Потом решила сходить к русалке. А заодно и умыться, чтобы полегче стало.

Вечер заволок деревню, окутывая избы. Мрачное умиротворение воцарилось вокруг. Речной туман окутал баньку и окрестности сырым маревом.

– Ох! – умылась я, чувствуя, как медленно прихожу в себя.

– Ну что? Сходила? – полюбопытствовала русалка, вынырнув прямо на том месте, где я собиралась черпать воду.

– Сходила. Пообещал подумать, – вздохнула я. – А что там водяной?

– А! Сейчас расскажу! Стали мельник с женой собираться, как вдруг водяной говорит. Куда ее! Она теперь наша! Вон сколько ела и пила! А сам смеется! Хохочет. А бабонька взяла да и сказала: “Ничего я у вас не ела! Вид делала, а сама не ела. В рукава все складывала… И махнула руками. И правда, все оттуда все вылетело. “И не пила я ничего. Все мимо рта лила!”. Водяной осерчал так, что мельника с женой из воды выбросил.

– Это все, конечно, интересно, но что там с маркой? – спросила я, сгорая от нетерпения.

– Можно снять марку. Я уже сказала Лизару, как. Так что берегись! – усмехнулась русалка.

Глава 30

– И как же? – спросила я.

– Убить тебя и сжечь баню, – усмехнулась русалка. – Ладно, пора мне! Сейчас купаться пойдут. Утащу кого-нибудь под воду, а то скучно…

И она исчезла под водой, не оставив даже привычных кругов. Своеобразная дамочка. Но новости меня насторожили.

А еще я обнаружила, что уже вечер. Вот как так? Стоило языками зацепиться, как день пролетает, мама не горюй! Прямо магия какая-то!

Я набрала воды, вернулась в баню, радуясь, что кто-то оставил мне мыла. Я согрела воду рукой и помылась с явным удовольствием. Теперь бы расчесаться, а то хожу нечесаная. И правда, как нечистая сила.

Только я собиралась подсушить волосы, как вдруг снова послышались девичьи голоса.

– Банница-матушка, скажи судьбу мою! – послышался голосок, а в щель нырнула рука.

– Они что? Каждый день ходить будут? – спросила я у Аси и Нуны.

– Ну да. Скучно им на деревне. Заняться нечем. Вот то на кладбище в горелки играют, то песни поют, то гадают.

Вот что сказать?

– Все хорошо у тебя будет! – проворчала я громко, а руку в баню уже следующая тянула.

Так, мне срочно нужна газета с гороскопами! Или гороскопы онлайн! Фантазия развела руками. «Ну вспоминай, что ты слышала! Давай, ты же постоянно слушала гороскопы и читала их!» – твердил внутренний голос.

– У вас ожидается удачный день, только стоит уделить внимание отношениям с родными и близкими. Быть может, кому-то из них нужна помощь! – выдала я, а получилось довольно складно. Следующая рука уже лезла в щель.

– Сегодня неудачный день для покупок или приобретений. Постарайтесь не давать взаймы, – выдала я, видя еще руку.

– День сегодня обещает быть суетливым. Главное – сохранять спокойствие. Обратите внимание на здоровье. Оно вас может подвести, – зевнула я.

И еще штук пять гороскопов, которые я придумала на ходу, я выдала заунывным голосом. И только тогда от меня отстали. А нет, не отстали! Вон, последняя руку тянет.

– Сегодня вам не стоит начинать ничего нового. День подходит для завершения дел и построения планов. Любое начинание встретит препятствие! – выдала я, видя, как рука исчезает.

Ну, всё, вроде бы!

Я только собралась спать, слыша тихие причитания золушки, как вдруг услышала голос: «Ты точно решил?» Голос был знакомым, а я тут же спохватилась. Это же голос Лизара!

«Да, я же пообещал! Тем более, что отец Никифор дал мне имя и крестик!» – послышался незнакомый голос.

«Может, передумаешь, пока в баньку не вошли?» – в голосе Лизара слышалась насмешка. – «Мало ли, какая красавица тебе достанется! Да и вообще, не стоит тебе с нечистой силой связываться!»

– Я пообещал, – выдохнул парень голосом обреченного.

– Не то чтобы я искусить тебя хочу, но хочешь, любую девку тебе приворожу! – заметил Лизар. – Будет тебя всю жизнь любить! Шагу не отойдет!

Он что? Отговаривает его?!

Глава 31

– Ну я же пообещал, – вздохнул парень.

– Так, погоди! – Голос Лизара вдруг стал подозрительным. – Погоди, кажется,

Парень промолчал.

– Ну, и это тоже… – Выдохнул он. – Дед мой рассказывал, как когда-то давно ночью попариться решил. Он у меня был такой, что ни бога, ни черта не боится. А его нечисть за руку так же схватила. Он наобещал ей с три короба, а сам домой. А потом не пришел. Баньку он десятой дорогой обходил после этого. Дома в ушате плескался. В баньку ни ногой. Сам женился, двое сыновей было. Мой отец и дядька. Только вот однажды дядька в баньку забежал, когда от отца прятался. Играли они. А из баньки крики. Папка к деду побежал. Дед вылетел, бросился в баню сына спасать, как забежал, так и не вышел. Когда соседи собрались, дверь в баню, что заперта была, сама открылась. А там дядька сидит живой и кожа деда на каменке сушится. Дядьку потом как не отпаивали, все равно дурачком вырос. В том году помер на Святки…

Ого! Я выдохнула, понимая, что за банной невестой не заржавело. Хотя, с другой стороны, никто обманщиков не любит.

– И ты теперь боишься, как дед, помереть? – Насмешливо спросил Лизар.

И тут я вспомнила про «сжечь баньку и убить обдериху». По телу пробежали мурашки. Неужели он на такое пойдет?

– Боюсь. Что ж мне после этого в баньке не мыться? – Заметил парень.

– Так я могу обереги сделать. Или вон отца Никифора позови. Он тебе баню освятит, и не будет там нечисть водиться, – Задушевно произнес Лизар.

– Пойдем уж, – Выдохнул парень. – Только вот боюсь я, что обдериха с меня шкуру спустит. Она же неохотно девок из бани отдает.

– Не спустит, – Ответил Лизар с легким оттенком высокомерия. – Пусть только попробует.

– Пусти, банница-хозяюшка, пусти во владения свои… Не обидь сама да в обиду не дай, – Послышался голос парня, а дверь скрипнула.

Нет, а что? Парень мне нравится! Отличный жених. Слово держать умеет, что крайне редко для мужчины.

В бане слышались шаги.

– Надо баньку растопить, – Послышался голос Лизара. Я увидела, как пошел пар и почувствовала тепло.

– Матушка милая, – Вцепилось что-то мне в руку, а я увидела Золушку. – Ты препятствий не чини…

– А зачем? – Удивилась я. – Парень вроде бы неплохой!

– Спасибо, матушка, – Расплакалась Золушка. – Спасибо, что в люди отпускаешь… Засиделась я тут. Быть может, и родных вспомню…

Я была уверена, что единственным камнем преткновения являюсь я. Предыдущая обдериха не любила отпускать. Но я ведь не она! Я только за! Обеими руками!

– Матушка-банница! – Послышался дрожащий голос парня. – За невестой пришел!

– И за приданным! – Послышался насмешливый голос Лизара.

Приданным? А почему меня не предупредили?

– Слушайте, а где приданное брать? – спросила я у поленцев.

– Так сундуков стоит! Не меряно! – Кивнули они.

Сундуки? Какие сундуки? Где сундуки?

– Сейчас покажем! – Произнесла Нуна, а я бросилась за ней. – Только нельзя просто так отдавать. Иначе навсегда нечистью девка останется. Тебе надобно жениха проверить…

Эм? Проверить? На что? Снимай штаны, сейчас посмотрим, годен ты к браку или нет? Так что ли? А если не годен? Следующий?

– Обдериха вот как делала! Она сначала сундуки показывала. А приданное только в одном лежит. Если жених не угадывал, то она с него шкуру спускала… – Добавила Ася.

– А есть свадебные конкурсы, которые не заканчиваются смертью жениха? – спросила я.

– Не знаю, спокон веков так делали! – Вздохнули поленца.

– И много угадывали? – спросила я, пытаясь подвести нехитрую математику.

– Ни одного, – С гордостью выдали поленца.

И тут я увидела большие кованые сундуки. Причем все одинаковые. Открыв один из них, я едва удержалась от возгласа. Внутри меня пищала жадность. Да тут столько золота! Мамочки! Да я, оказывается, богатая дамочка. Нет, ну приданное-то нужно дать!

– Вот сундук. Тебе положить в него приданное надо и пошептать. В ладоши хлопнешь, их три станет. Если он не угадает, ты шкуру должна с него спустить да на каменку натянуть! – Заметила Ася. – Ну, или невесту не отдавать… Потом ты девок должна показать. А он должен угадать, какая из них. Если он не угадает, то…

– Либо шкуру спустить, либо невесту не отдавать, – Заметила я, понимая, что я бы и так вручила бы ему и девку и приданное. А тут еще обряд дурацкий проводить!

– Банница-обдериха, – Голос парня дрогнул. – Явись… К-к-к нам… И невесту от-т-т-тдай…

– Ну что, обдериха! Свататься пришли! – Заметил Лизар.

– А она страшная, да? – спросил парень дрожащим голосом.

– Увидишь, – Усмехнулся Лизар.

Я поняла, что сейчас мой торжественный выход. Разумеется, шкуру спускать я ни с кого не собираюсь.

– Ты в ладоши хлопни, а мы сундуки поставим! – Послышался голос Нуны. – Пусть угадывает! Потом в ладоши хлопнешь, и мы невест приведем!

Ну ладно! Поползли!

– Боязно мне, – Слышался голос паренька, а я слышала, как стучат его зубы.

– Ну раз боязно, так давай, уходи. Давно пора, – Заметил Лизар, которому явно идея не нравилась. – Ничего страшного не будет. Отшепчу.

Я встала в полный рост, глядя на паренька. Тот посмотрел на меня, а потом повернулся к Лизару.

– А можно мне обдериху? – Произнес он, дернув Лизара за черный рукав.

Глава 32

– Не дорос еще до обдерихи, – с каким-то презрительным высокомерием произнес Лизар, пристально глядя на меня. – Обдериху тебе пока рано.

– К тому же, у меня как бы жених есть, – заметила я, глядя на Лизара.

Секунда… Вторая… Я выжидала.

– Банник из соседней бани сватался, – улыбнулась я, посмотрев на Лизара так, словно нашла, где продаются хорошие губозакатывательные машинки.

– Банник, значит, – усмехнулся колдун. И фразу не закончил.

Я усмехнулась, тоже глядя на колдуна. Что-то внутри страстное, горячее поднималось к самому сердцу, заставляя его биться чаще. На мгновенье я представила обжигающую страсть, которая поглотила нас обоих. Но лишь на мгновенье. Да не бывать такому!

Я расправила плечи и голосом заправской тамады заявила:

– Ну что, жених!

Наверное, нужно было заунывно и страшно. А то слишком задорно получилось, как для нечистой силы.

“Помни! Ты должна вселять страх! А не то черти в баню набегут, потом не выгонишь!”, – вспомнила я голос банника.

– А если не угадаешь, то страшной смертью умрет твоя мужская самооценка… – жутким голосом добавила я.

И тут же хлопнула в ладоши. Перед женихом и колдуном появилось три сундука. И тут я присмотрелась, понимая, что знаю, в каком из них лежит приданное. Странно как-то получилось! Я смотрю на сундук, а стенки его тают, и я вижу, что в нем лежит.

Паренек растерялся. Он смотрел на три одинаковых сундука, а я понимала, что в голове у него от испуга и волнения медведь на щепе играет. “Тын… тын!”. По глазам вижу, как залихватски наяривает.

Лизар тоже посмотрел на сундуки. Внезапно его глаза изменились, засветившись, а внимательно посмотрел на сундук, в котором лежало приданное. Прямо остановил на нем взгляд.

– Вот этот, – произнес Лизар, почему-то показывая на правый. Но он же пуст!

– А что, если я не угадаю? – прошептал парень, мечась взглядом между сундуками.

– Как-нибудь тебя отобью, не беспокойся, – шепнул ему Лизар.

Я поняла, что мне срочно нужно включаться в игру. Иначе свадабы не будет.

Поймав взгляд “жениха”, я стала глазами показывать на левый. Мол, сюда смотри, дурак! Вот тут приданное!

Медведь с щепой посмотрел на меня сквозь голубые выцветшие глаза.

Так, понятно, мужик не баба, намеков не понимает. Надо как-то попрозрачней намекнуть.

Я сделала вид, что зеваю, а сама рукой показала на левый сундук.

“Что хочет от нас эта женщина?”, – спросили медведь и щепа.

– Левая рука что-то чешется! К деньгам, наверное, – произнесла я, выделяя слово “левая” так, что даже не самый умный ежик с легким отставанием в развитии вследствие наличия лишней хромосомы догадается.

Но медведь не ежик.

– Правый бери! – слышался шепот Лизара. Сейчас он напоминал черного ворона, который нависает над голубем. – Слышишь! Правый…

– Левая нога что-то затекла!!! – с нажимом произнесла я, подпихнув ногой левый сундук.

– Она ведь тебя обманет, – слышался сладкий голос дьявола-искусителя. – Нарочно с толку сбивает.

– Ой, а жених “НА-ЛЕ-ВО” ходить будет? Или нет? – я произнесла слово “лево” так, словно гвозди заколачиваю.

– Не слушай ее! – прошептал Лизар, с усмешкой косясь на меня. – Правый бери!

– Его не слушай! – шикнула я.

Бедный парень вжал голову в плечи, словно очутился между молотом и наковальней.

– Л-ладно, я возьму… эм… вот этот, – послышался голос, а он ткнул в центральный.

– Ты точно уверен? – спросила я. – Вот прямо точно-точно? Точнее не бывает?

Пока парень сомневался, с него семь потов сошло. От переизбытка чувств и впечатлений он потер переносицу и простонал. Все, судя по взгляду, жениться еще раз он нескоро захочет. Лет так к пятидесяти, когда терять и тереть будет нечего.

– Я не знаю! – взмолился он, а медведь на щепе в его глазах выдал такое протяжное “Дзе-е-ень!”.

Он замер, бегая глазами от одного сундука к другому. Сейчас решающий момент!

Глава 33

– Ну… – протянул наш жених. И снова стушевался, что-то пробурчав себе под нос.

И тут я поняла. Надо брать инициативу в свои руки. Если дело так пойдет и дальше, то свадьбы не будет! А я буду слушать рыдания несчастной невесты или ловить ей другого жениха.

– Что? Левый? – обрадовалась я. – О! Да ты угадал!

Хоть парень даже не успел рот открыть, зато сундук открылся, а оттуда засверкало золото. “Один-ноль!”, – взглянула я на Лизара, который не подумал, что я опущусь до такой хитрости. Но сейчас его глаза сузились, и я поняла, что следующий раунд потяжелее будет.

Пока жених смотрел на золото и не верил своим глазам, я искренне надеялась, что этот жест доброй воли немного перетащит его на мою сторону. Мол, слушай меня, а не Лизара.

Но красивые глаза колдуна вдруг посмотрели на меня хитро-хитро, а я почувствовала, что он этого так просто не оставит.

– Видишь, она бдительность усыпляет, – послышался шепот. – Позволила раз угадать…

Паренек, который столько золота видел впервые, аж дар речи потерял.

– Корову купим, – прошептал парень, наконец-то сказав первое слово после долгой паузы. – Или даже две…

Я, конечно, не знаю расценки на коров. Но мне кажется, что тут не только на коровник, но еще и на всех доярок хватит!

– Смотри, как ловко она тебя вокруг пальца обвела, – слышался шепот Лизара. – Но денег ты увидишь, поскольку невесту не угадаешь…

Я хлопнула в ладоши, а перед ними появились сразу три черные невесты с горящими глазами. Выглядели они жутковато. Горе тому султану, который себе захочет такой гарем.

Девушки, или то, что можно назвать девушками, стояли неподвижно, как статуи. Так, какая из них? Я снова присмотрелась, видя, что центральная не изменилась, а зато две другие превратились… в бревна.

Нет, ну кого-то, быть может, и устроит бревно в постели. На вкус и цвет, как говорится…

– Правая, – шепнул Лизар, глазами показывая на правое бревно.

Я просто не успела среагировать вовремя. Первая победа слегка расслабила меня, а зря!

То, что парень намеков не понимает, мы выяснили в первом раунде. С меня уже семь потов сошло. Дело продвигалось туго. Я усиленно соображала.

– Да, правая! – усмехнулась я, решив пойти от противного. А что, если наши с Лизаром мнения сойдутся?

Паренек молчал. Видимо, он всячески будил свои экстрасенсорные способности. Но те спали беспробудным сном.

– Опять на хитрость пошла, – усмехнулся чародей. А парень посмотрел на него страдальчески-стоическим взглядом, мол, я тут с холостяцкой жизнью пришел проститься. А не с просто жизнью.

– Правую, – произнес Лизар.

Я решила пойти ва-банк и сыграть на мужском тщеславии.

– Правую, – кивнул парень.

– Правая занята, – заметила я, не сводя взгляда с колдуна. – Ее твой колдун застолбил! Негоже у друга твоего невесту отбивать!

“Кто молодец? Я – молодец!”, – мысленно похвалила себя я.

– Вон она ему как сразу понравилась, раз как только увидел, так сразу на нее указал!

Я сама чуть не поперхнулась, представив красавца в постели с бревном. Пока еще прилично лежащие рядом, как супруги на сороковом году совместной жизни. А вот еще немного, и я буду представлять молодоженов!

– Как увидел, так сердце забилось чаще, – продолжала я, наседая на парня, что, мол, негоже у друга невесту отбивать. – И всё, увидел, как говорится, и пропал! Ты что? Будешь у друга невесту отбивать?

– Мы не друзья! – заметил Лизар.

– Хорошо, у колдуна невесту отобьешь? – продолжала я. – Я бы не рискнула. Так что у нас получилась первая пара, а тебе, дружочек, придется выбирать между оставшимися.

Тут, конечно, пятьдесят на пятьдесят. Но уже шансы лучше.

– Левая, – послышался шепот Лизара.

– Ах ты, мерзавец! – усмехнулась я. – А что твоя правая невеста скажет за то, что ты в дом еще одну бабу приведешь? А? Или что? Уже передумал правую брать? Да? Вот, значит, как!

Парень посмотрел на правую.

– Может, все-таки ее? – спросил он.

– Нельзя ее. Ты что? Не видишь? Ее бросили только что! – продолжала я. – Она же постоянно тебя с ним сравнивать будет. И не в твою пользу! Зачем тебе невеста, которая другого любит? Так сказать, уже невеста не первой душевной свежести? Ведь слухи пойдут?

– А откуда все узнают? – произнес парень, снова бегая глазами.

– Я их пущу! – усмехнулась я. – Так, у нас количество невест стремительно сокращается. Вот бывшая колдуна, вот его нынешняя. А тебе, видимо, центральная достается.

– Давай вот эту, – ткнул парень в центральную. Ну всё! Я победила.

Морок спал, а два бревна упали на пол, чтобы тут же сгореть в черные угли и исчезнуть. Осталась лишь центральная. Парень сам не ожидал такого, но, отдать должное, надел на нее рубаху и крестил на шее завязал.

– Будешь ты Феогнидой! – заявил парень.

Н-да, я бы в этот момент обратно под полок нырнула. Он взял и достал все из сундука, стащил с себя рубаху и давай складывать, как в мешок. Обстоятельно так, серьезно. Хоть бы так люди зарплату получали!

Когда дверь за ним закрылась, Лизар посмотрел на меня, как на редкостную Феогниду.

– Я слышу в твоем сопении упрек, – усмехнулась я.

– Сейчас ты его не только в сопении, но и в голосе услышишь, – произнес Лизар. – Это что еще за шутка такая, что теперь все девки деревни мне прохода не дают?

Глава 34

– А чем тебе плохо? – спросила я как можно беззаботней. – Вон сколько баб за тобой бегают! Расставляй руки – лови любую!

– Сначала спроси, а нужно ли мне оно? – хмуро спросил он.

Красавец-колдун стоял, недовольно глядя на меня. Ну да! В принципе, с его внешностью ни гадания, ни привороты не нужны. Тут наоборот. Обереги от всех приворотов нужны круглосуточно. Сидишь такой, как вдруг оберег сработал. Привораживают. Потом снова. Так у него бы как мигалка скорой помощи он работал бы!

– Только не говори, что жене своей не изменял, – усмехнулась я. – С Катенькой.

– С родной сестрой? – спросил Лизар, вскинув бровь.

– В смысле, с сестрой? – удивилась я.

– Мой отец втайне от матери к любовнице ходил, – холодно заметил Лизар. – На две семьи отец жил. Мать об этом не знала. Зато я знал. Отец просил матери не говорить. Стыдно ему было. Говорил, что коли я однажды так женюсь, то сам из дома бежать буду. А всё потому, что мать отца приворожила. К ворожке ходила, приворот делала. С ней быть не мог, и без нее не мог.

– А что? Приворот это ну прямо так плохо? – спросила я.

– А ты как думаешь? – спросил Лизар. – Душа и сердце к одной тянется, а черти к другой тащат да не отпускают. Вот и не прожил отец долго. Пил, маялся. Иногда сидел, схватившись за голову, и выл, как пес. "Не могу больше! Я так больше не могу!" А потом напивался. Мать его на чем свет стоит хаяла. Из дома выгоняла. А мать Катьки его к себе пускала. Сначала из жалости, а потом что-то у них сложилось. А потом у нее дочка родилась. Катенька. И отец мне сказал, что Катенька – сестра моя. Чтобы мать об этом не узнала. А если что с ним случится, чтобы я помогал. Не бросал их. А матери моей Катенька уж сильно понравилась как невеста. И всё она меня к ней сватала. Правды я сказать не мог. Вот и помогал сестре. А мать всё думала, что я за ней увиваюсь.

Так, это обстоятельство немного меняет дело.

– А потом я женился. И жену любил. И сестру бросить не мог, – закончил Лизар, глядя на меня.

Я задумалась над его словами. Как сложно бывает в жизни, когда любовь перекрывается долгами и тайнами.

– Получается, ты всю жизнь между двух огней, – тихо произнесла я. – Любовь к жене и обязательства перед сестрой…

– Да, – кивнул он. – Это тяжело. Но я старался, как мог. Ни одну из них не хотел обидеть.

– А мать так и не узнала? – спросила я.

– Нет. Иногда правда бывает хуже лжи, – ответил Лизар, глядя в пространство, словно вспоминая моменты из своего прошлого.

Мы оба замолчали, каждый из нас погружённый в свои думы. Меня трогала его история. Это было больше, чем обычные сплетни. Здесь была жизнь, боль, выборы, с которыми не всегда легко справиться.

Я вздохнула и решила быть честной.

– Я верю, что каждый имеет право выбирать. Но, кажется, нужно помнить о тех, кто рядом. Бывают вещи, которые могут разрушить не только нас, но и тех, кого мы любим, – произнесла я задумчиво.

– И эта ложь стоила мне семьи, – усмехнулся Лизар.

Мне его было жаль. Не зная, как его поддержать, я просто молчала.

– А зачем же ты назло мне сегодня пытался отговорить парня от женитьбы? – спросила я.

– А что хорошего в женитьбе на лембоихе? – спросил Лизар.

– На ком? – спросила я.

– Лембоями называют тех,

Таких подробностей я не знала. Я думала, что там все попроще будет.

– Так что сама ты парню жизнь испортила, – бросил Лизар, развернувшись и направляясь к двери. – Считай, душу его погубила.

Глава 35

– Зато будет знать, как с нечистью обращаться! – произнесла я. – И семью защитить сможет! Не утащат ее ребенка, не обидят мужа. Так что тут ты не прав! Она-то сама нечистой силой была и повадки их знает. К тому же ты колдун! А что-то я не слышу, как твою избу жгут!

Такого аргумента колдун явно не ожидал. Он усмехнулся и посмотрел на меня.

– А пусть попробуют, – заметил Лизар, и я поняла, что он не шутил ни капельки.

– Вот видишь. Сам говоришь, что тебя боятся. Вот и ее бояться будут. Просто так не обидят, – заметила я.

Мы смотрели друг на друга, а потом взгляд Лизара впервые за все время смягчился.

– Ладно, что случилось, то случилось, – произнес он. – Авось обойдется. Если что, помирать не собираюсь. Замолвлю слово за девочку.

На том он и вышел. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце бежит за ним вдогонку. Я не могла понять, что меня так к нему влечет. Красивая внешность, сила или непотопляемый ни в какой проруби характер. Вся эта совокупность черт, приправленная каким-то лихим отчаянием, творила чудеса. Такой человек не может не притягивать.

Я усмехнулась, забираясь под полок. Только я улеглась, устроилась поудобней, вспоминая игры в наперсточки, как вдруг услышала стук.

– Пусти, хозяюшка, пусти, милая, – послышался дребезжащий голосок.

Нет покоя обдерихе ни ночью, ни днем.

Я вылезла, решив взглянуть в глаза поздним купальщикам, но тут же увидела двух маленьких чертиков. Они стояли такие крошечные, такие жалобные, словно весь мир их обидел. Чувство жалости кольнуло меня острой иголкой.

– Эй, вы чего? – спросила я, видя, как те мнутся на копытцах.

– Пусти в баньке попариться, – послышались голоса.

– Эм… – замялась я, вспоминая слова банника про чертей.

– Ну помыться нам надо, – заметил один из них дребезжащим голоском. – Мы тихонечко…

И посмотрел он на меня такими глазюками, словно от этого жизнь его зависит. Я почувствовала себя я злой мойдодыркой.

– Ладно, – махнула я рукой. – Мойтесь… Разрешаю.

Я отвернулась, как вдруг послышался пронзительный свист.

– Нам разрешили! – донесся крик. – Давайте, ребята!

В этот момент меня просто смело внутрь от наплыва желающих превратиться из нечистой силы в чистую.

Меня отмело к стенке, а я попыталась восстановить справедливость, но куда там! Магия просто не работала. Нет, работала, как умирающий фен на последнем теплом издыхании, но не так, чтобы в один присест вышвырнуть отсюда все это кодло.

– Эй! Мы так не договаривались! – возмутилась я, пытаясь воззвать к справедливости.

– Ах, какая красивая у нас обдериха! – заметили черти, а чья-то лапа подтвердила мою привлекательность щипком попы.

Я обернулась, но там уже никого не было.

Вот уже появился стол, накрылся закусками, а один из чертей потер черные руки с когтистыми пальцами и гаденько так усмехнулся.

– Эх, главного блюда не хватает! Надо звать гармониста!

И посмотрел на стол с хищным прищуром. Идея позвать гармониста вызвала всеобщую радость. Двое чертей тут взмахнули руками, и передо мной появились два обычных мужика.

– Шапку надень, – послышался визгливый голосок.

У-у-у, какой заботливый. Черт-бабушка!

– А то рога видно! – расхохотались незваные гости.

Эти двое вышли из баньки, скрипнув дверцей, а я с тревогой посмотрела в темноту.

– Ну что, красавица! Мы тут решили новую обдериху отметить! – заметил черт, подаваясь вперед, словно пьяный родственник на свадьбе, решивший приударить за подружкой невесты.

Я молчала. Сделать я ничего не могла. Напросились, сволочи! Но и терпеть это не собиралась.

– А не то баньку спалим! – начал с козырей один из них, положив мохнатую лапу мне на колено.

“А ведь банник предупреждал!”, – пронеслось в голове.

Я сняла лапу с колена, возвращая ее владельцу. Что же делать?

– Сюда, сюда! Здесь у нас посиделки! Сыграть надобно! – слышались шаги на улице. – А мы тебя не обидим деньгой!

Во мгновенье ока все черти обернулись людьми. Парни, девки, все сидели за столом, когда в баньку ввалился гармонист.

– Дверку закрываем! – слышался голос, а ему вторил скрип двери. – Ну что! Играй! А мы плясать будем!

Бедный гармонист явно не подозревал, что его ждет. Поэтому уселся да заиграл. Что тут началось. Песни, пляски, визги, радостные вопли. Но гармониста это не смутило. Он сосредоточенно перебирал клавиши, выдавая какую-то веселую, дерганную мелодию.

– Попляшем? А? – меня дернули с полока, а я, понимая, что если я сейчас спрячусь, то банька точно до утра не достоит. А у меня там дети!

С видом студентки, к которой пристал взрослый алкаш с явным намерением доказать всему миру свою “мачость”, я встала и стала уныло отплясывать, поглядывая на гармониста. Еще чего не хватало! Баню сожгут, гармониста сожрут…

Надо бы как-то гармониста предупредить о беде.

Гармонь наяривала, я тут же заулыбалась, решив делать вид, что все вокруг мне по душе.

– О! Вот так бы и сразу! – обрадовались черти. Если не присматриваться к ним, то и правда можно принять за деревенскую молодежь, решившую скрасить свой досуг танцами. Но если присмотреться…

Я видела у девок рожки среди волос, а глаза! То человечьи, то чертячьи. Прямо мороз пробирает!

Надо что-то делать, и желательно незаметно! А еще надо что-то делать с вот этими

Глава 36

И тут меня осенила мысль. А что, если гармониста предупредить? Но осторожно, аккуратно. А то вон на него как смотрят. Как на соседний столик голодные посетители, которые ожидают в ресторане свой заказ.

Гармонист взглядов не замечал или явно списывал на свою неземную мужскую красоту, коей наделен, по собственному мнению, каждый мужчина. Он даже весело подмигивал чертовкам, флиртуя с ними глазами, как обычно это делает не совсем трезвый любитель девчатины в компании незаинтересованных в нем дам.

Подвоха он не чувствовал. И я решила применить женские чары.

– Эх, красавчик какой! – заметила я, глядя на гармониста. – Прямо мужчина моей мечты!

Гармонист наяривал не глядя, отбивая такт ногой. По стертым клавишам скакали толстые короткие огрубевшие пальцы.

– А что такой красивый мужчина делает один? – улыбнулась я коварной обольстительницей.

– А ты че клеишься? – спросил он хмуро, поглядывая на шикарную блондинку с умопомрачительными формами, которая как назло выше всех прыгала в танце. Я же понимала, что это – морок. Что никакой блондинки нет, а есть обличье черта. Но надо как-то осторожно убедить мужика в этом. Да так, чтобы он не орал громко и не спалился.

– Ну да, – заметила я, видя, как прелести блондинки подскакивают в такт музыке.

Только сейчас гармонист обратил на меня свое драгоценное внимание. Разумеется, я сильно уступала в конкурсе Мисс «Есть чем подпрыгивать!». И это было видно по его разочарованному взгляду.

– Понравился ты больно, – заметила я, решив перетащить внимание на себя.

– Ну что, как девка ты неплоха, да не по нраву мне! Я других люблю! Ты что-то тощая какая-то…, – вздохнул гармонист. И тут же простодушно пробурчал: «Поищите себе другого парня! Гляди, сколько их!».

Я тоже посмотрела на него женским оценивающим взглядом. Мелкий, с каким-то полуженским типом фигуры, когда бедра шире плеч, местами небритый, со шрамом на переносице, без двух передних зубов, разумеется, выглядел очень элегантно и интригующе. Ни одна женщина мимо не пройдет. Обязательно упадет к его ногам и в штабель поползет укладываться.

– А может, я тебя хочу, – улыбнулась я, чувствуя по роскошному запаху вокруг, что музыка требует некоторых вливаний. А перегарчик лишь придает мужчине мужественности и обаяния.

– Мужик, слушай внимательно, – прошептала я, склонившись с кокетливой улыбкой. – Беги отсюда. Понятно?

– С чего это мне бежать! Тут заплатят хорошо! Я за посиделки меньше пятнадцати копеек не беру!

– Не люди это, – шепнула я. – Черти тебя в ловушку заманили.

Тут гармониста как подменили. Он тут же стал серьезным.

– Слыхал я про такие истории, да сам в таких не бывал! – произнес он на полном серьезе. И тут же с простодушным подозрением уточнил: «А ты сама кто такая? Чертовка?».

– Нет, обдериха я, – произнесла я. – Это – моя баня! Короче, тебе по нужде не надо? Надо! Ты говоришь, что пойдешь по нужде. Будут припираться, штаны снимай и угрожай прямо здесь сделать. Я громче всех визжать буду. А сам беги к Лизару. Скажи, что обдерихе помощь нужна. Если он не согласиться, беги в баню в другом конце деревни. Скажешь то же самое. А если и это не поможет, то зови отца Никифора.

Сердце чуяло неприятности, а попа уже прикидывала их размер.

– Только не сразу, – предупредила я, прижавшись к его плечу. – Обожди чуток…

Все это проходило под задорный аккомпанемент гармони.

– Только бы получилось, – подумала я, а меня уже дернули плясать.

Танцы стали весьма двусмысленные. С явными намеками перейти в горизонтальные.

– Эх, – прокряхтел гармонист. – По нужде что-то приспичило. Сейчас вернусь!

Все тут же бросились его уговаривать. Со стороны казалось, что это обычные парни с девушками не хотят отпускать местную звезду, но я-то знала, что будет дальше.

– Да что мне? Прямо тут штаны сымать? – усмехнулся гармонист. – Сейчас вернусь!

– А гармонь куды понес? – спросила пышная блондинка. – Гармонь оставляй! А то мешаться будет!

И все засмеялись. Было в этом смехе что-то зловещее.

Гармонист посмотрел на свою гармонь, а я мысленно умоляла его согласиться.

– Ну как же я родимую оставлю! – заметил гармонист, любовно поглаживая инструмент. – Я с ней даже в речке купаюсь!

Все засмеялись, но один парень перегородил ему дорогу.

Глава 37

– Я за ней прослежу! – тут же кивнула я, взглядом умоляя: «Иди! Иди отсюда!».

Гармонист сомневался. Я сверлила его взглядом.

– Эх! Пущай лежит! – наконец-то выдал гармонист. Он провожал гармонь взглядом, а сам топал к двери.

Ну фу-ты, ну-ты! Дверь скрипнула, и он исчез в темноте. Черти налетели на стол и стали есть. Я же с надеждой смотрела в оконце.

– И где наш гармонист? – спросил один из чертей, приглаживая волосы на рогах. Стоило посмотреть на него прямо, как парень обычный, деревенский, одна штука. Таких вон вся деревня ходит. Но если посмотреть на него как бы искоса, краем глаза, боковым зрением, то сразу было видно, что с ним что-то не так.

Я пожала плечами, рассматривая гармонь. Она была старой, потертой от многочисленных свадеб, поминок и посиделок. А я откуда знаю, где наш гармонист.

– Да мало ли, вдруг нужда большой оказалась? – ответила я. – Или стеснительный, что подальше отойти пошел.

– Дай-ка я гляну, – парень-черт не унимался. Он проскрипел половицами к дверям, а потом распахнул их, впуская в душную баньку ночную прохладу.

Секунда, вторая, третья. Все ждали. И правда! За это время можно было не только «пи-пи» сделать и «ка-ка», а также заработать денег, улететь заграницу.

– Сбежал! – с досадой заметил черт. Я надеялась, что он не напросится в баньку. Прямо всем сердцем верила.

– Банница-хозяюшка, – произнес он на пороге, – пусти. Сама не обидь и в обиду не дай! – выдал он с усмешкой, переступая порог.

– Сбежал, говорю!!! – с досадой выдал черт, ударяя кулаком по столу. – Небось, предупредил кто-то!

Он обвел взглядом притихших присутствующих, а я видела, как с ним частично сползли человеческие личины. У той пышной блондинки с зазывными формами явственно проступил пятачок.

Все дружно посмотрели на меня.

– С какого такого перепугу? – возмутилась я, вставая с лавки. – Может, это ты предупредила?!

– Вообще-то, предупредил, а не предупредила! – заметила блондинка мужским голосом.

– О! Это, конечно, новости! – усмехнулась я, осматривая его с ног до головы. – А мама-папа в курсе?

Я готова была на все, чтобы немного протянуть время. Не хотелось бы мне усомниться в людях. Но сейчас я готова была просклонять гармониста по всем падежам.

– Значит, ты предупредила? – переглянулись остальные.

– С какого перепугу! – возмутилась я. – Может, я первая на очереди его жрать! И сама сейчас сижу… эм… досадую. Что мне сегодня «мужичачины» не обломится!

– Да она это, она! – слышались разговоры чертей. – А еще нечистой силой называется! Ты на нашей стороне быть должна, а не на стороне смертных!

– Я никому ничего не должна! – возмутилась я. – И вообще! Это вы в мою баньку приперлись! Я вас в гости не звала!

– Ну что, ребятки? Пора баньку жечь? – усмехнулись черти.

– Я вам дам баньку жечь! – возмутилась я. – А где вы отплясывать будете?

– Вот изб сколько заброшенных. Там и будем! – усмехнулась блондинка.

– Не боись! Ничего не сделает! Мы же напросились. Бессильна она! – заметил кто-то, потирая руки.

Дело пахнет керосином. А еще спичками и пожаром.

– Небось, кто-то из ваших сдал, а на меня всю вину свалили! – упиралась я, понимая, что тянуть время пока не получается. Срочно нужна помощь. А вот только где она?

На мгновенье я вспомнила гармониста. Небось, сидит, скотина такая, у себя в избе, трясется и думает, как же хорошо, что его не предупредили.

– А ну-ка! Проучим ее хорошенько! – послышался мерзкий хохот. – Чтобы впредь людей не спасала!

Я почувствовала, как меня схватили за волосы, но тут же бросилась к каменке. Огонь не причинял мне вреда, а я бросила в чертей раскаленный камень.

– И что? – усмехнулись они.

Я поняла, что на наших веселых посиделках не хватает дебошира. А то что за посиделки без дебошира? И решила им стать. Ловко я перевернула стол, бросая в чертей всем, что под руку попалось. Один из них ухватил меня за рубаху, и рубаха затрещала. Острые когти прошлись по мне, но я решила не сдаваться. Конечно, я могла бы нырнуть под полок, но там дети! И не факт, что баню не сожгут!

Меня загнали в угол, а я понимала, что ситуация как бы накаляется. От рубахи остались одни воспоминания.

И гребень мне тоже скоро не понадобится! Я схватила лавку, размахивая ею, как богатырь. Любая попытка превратить чертей в чертей фри заканчивалась обломом. Видимо, так работает магия «напросились».

– Отыграемся! Ой, отыграемся! – слышался голос с мерзким многообещающим подхихиканьем.

И тут я услышала, как дверь в баню открывается. На пороге стоял Лизар.

– О, какие личности! – рассмеялся он, а я была уверена, что он сейчас утроит битву, но он просто стоял и смеялся. – Как посидели? А че не позвали?

Глава 38

Я затаила дыхание, вглядываясь. В его глазах – спокойствие, уверенность. В его движениях – сила.

– А ты что, решил присоединиться? – спросил кто-то из чертей с подозрением. – Ты же раньше не ходил?

– Да, а мы звали! – слышались голоса.

Я стояла, стараясь держать дыхание ровным. Внутри чувствовала, как сердце колотится.

Лизар улыбнулся и медленно шагнул вперед, словно он тут хозяин ситуации. Черти за его спиной зашевелились, будто ощущая неладное.

– Ну что ж, – сказал он со смехом, падая на лавку, – Продолжаем веселиться.

Я взглянула на него с облегчением – и с опаской. Он мог бы просто так вмешаться и всё закончить. Или – наоборот – всё усложнить. Но пока что он только выиграл мне передышку.

– Мы тут обдериху решили проучить! – заметил один из чертей. – А нечего людей спасать! Она гармониста предупредила. А он у нас главным блюдом был!

Послышались мерзкие смешки. Неужели и правда они собирались его сожрать?

– Да как ты могла! – произнес Лизар, глядя на меня. – Ребята редко собираются, а ты…

В его голосе было столько укора, что я, кажется, погорячилась с помощником и спасителем. Пока что это было похоже на несколько иное.

– Она моя, – продолжал он, грубо обнимая меня и резким рывком притягивая меня к себе. – Я сам с ней поговорю! Мало не покажется!

Черти понимающе захихикали. Стол, еда и лавки вернулись на место.

– Может, тогда свадебку чертячью отпразднуем? – спросили черти. – А то скучно! Веселья хочется!

– А почему бы и не отпраздновать! – рассмеялся Лизар, пока у меня в голове звучал только один вопрос: «Чью?».

Один из чертей ловко подхватил гармонь и обратился в мужика. Он растянул ее и ка-а-ак заиграет! Играл он в сто раз лучше, чем владелец гармони. Его пальцы ловко скакали по клавишам, а стол словно перевернулся в воздухе так, что мы оказались во главе стола.

– Горько! – закричали черти, а я опомниться не успела, как мои губы припечатал поцелуй.

Когда губы колдуна коснулись моих, и всё вокруг словно застыло. Я почувствовала тепло, которое проникало в самую глубину меня, словно искра, зажженная в сердце. В этот миг я забыла обо всём – о страхе, о боли, о том, что было раньше. Всё, что осталось – это ощущение его мягкости, его нежности, как будто он пытался сказать мне словами то, чего не мог выразить голосом. Мои руки сомкнулись сами собой, и я вдруг поняла: именно сейчас я должна сопротивляться или – наоборот – отпустить всё. Но в этот момент я не смогла сделать ни того, ни другого. Я просто стояла, затаив дыхание, и позволила себе погрузиться в этот неожиданный, яркий, чарующий поцелуй.

– Ты хоть подыгрывай, – сквозь зубы, разрушая все очарование поцелуя, произнес Лизар. В его глазах сверкнула злость.

Внезапно я почувствовала веревку на шее.

– Ну куда ты ей веревку! Она же не удавленница! – крикнул кто-то из чертей.

На меня нахлобучили венок, который тут же съехал на бок.

– Счастье где? Не вижу счастья на лице! А ну быстро сделала счастье на лице! – сквозь зубы спросил он, а я улыбнулась, видя, как гости ловко наливают себе и тут же выпивают. Только вот в пузатых старинных бутылках уровень жидкости не менялся.

Лизар прижал меня к себе.

– А что делать надо? – шепнула я. Не то, чтобы я была против. Я как бы и немного против, и чуть-чуть за…

– На крике «Горько!» целоваться! Потом плясать! – заметил он, а я увидела, как вздымается его грудь под рубахой. До чего же он красив.

– Горько!!! – заорали черти, подражая настоящим гостям. Я снова почувствовала на своих губах обжигающий поцелуй.

Гости снова стали опустошать стол. Как только они что-то брали с тарелки, так сразу на ней появлялось точно такое же.

– Подарки новобрачным! – слышался голос, а откуда-то появился сундучище!

Я смотрела на сундук, гадая, что в нем?

– Конский навоз, – словно прочитав мои мысли, ответил Лизар. – Или головешки. Думаешь, они что-то полезное подарят? Шутишь, это же черти!

– А как они появились? – спросила я. Я цеплялась за ниточку диалога. Не каждый день у нас есть возможность поговорить.

– Когда-то кто-то решил, что ему помощник нужен. Взял яйцо от черной курицы, особое яйцо, а потом выносил его подмышкой девять дней. Ни с кем не разговаривал, не мылся, не стригся, не крестился. Так и появился помощничек. С какими мыслями вынашивал, то и получил. Хотел гадость соседу? Получай! Хотел отомстить? Держи. Хотел работничка? На тебе! А потом, когда помирал, кому-то из родни передал его. Или тому, кто вовремя рядом оказался. Вот так поколения за поколением черти собираются. Видала у меня ораву? – усмехнулся Лизар.

И опять заорали: «Горько!». Я снова почувствовала поцелуй. Если первый был грубым, словно мне этим поцелуем высказывают всё, что обо мне думают. То сейчас поцелуй был намного мягче. Я даже чувствовала в нем какую-то нотку нежности.

– Горько!!! – снова орали гости.

– А в чем смысл свадьбы? – спросила я.

– В том, что черти ее очень любят. Вихри на дороге видала хоть раз? Так это черт на утопленнице женится! Или на удавленице! – заметил Лизар шепотом. – А черти сильно свадьбы любят.

О, как много я про чертей не знаю. И даже представить не могла, что у них такая склонность к романтике.

– Горько!!! – снова орали нам. И так бессчетное число раз. Я чувствовала, что с каждым поцелуем что-то внутри ломается. Я понимала, что если первые разы были вынужденные, то сейчас я чувствовала что-то похожее на волнение и искренность. Не без удовольствия я целовалась под крики, визги и улюлюканье.

Чем дальше свадьба, тем больше я понимала, что черти тут явно лишние! Внутри все вздрагивало, трепетало, а я смотрела на его губы, понимая, что лишними становятся не только черти, но и моя рубаха.

Вот только одно тревожило меня. А взаимно ли это?

Глава 39

– Цыц! – мысленно тормозила я себя, понимая, что это всего лишь игра на рогатую публику.

– Горько! – закричали черти снова, а я выдохнула, понимая, что сейчас будет. Внутри все трепетало от предвкушения. Сложно держать себя в руках, когда целуешься с таким обалденно красивым мужчиной.

Наши губы сомкнулись, а я снова почувствовала, как внутри назревают страсти. Я понимала, что такой долгой прелюдии в моей жизни еще не было. И уже раза три не.

Моё сердце взмолилось, взывая к продолжению.

Я боялась спросить, но внутренний голос шепнул: «А что дальше?» – и я, краснея, с трудом произнесла шёпотом вслух:

– Я вот тут боюсь спросить… Эта свадьба настоящая? – и почувствовала, как румянец стыда заливает мои щёки, словно я призналась в чём-то запретном и очень личном.

Лизар, словно усмехнувшись, тихо ответил: «И не мечтай».

Его голос звучал как шёпот, полный скрытой загадки и иронии. Я дёрнулась, как от пощёчины, почувствовала острое возбуждение и растерянность.

– Когда у чертей всё было по-настоящему? – спросил колдун, пока я чувствовала, как внутри всё сжимается от волнения.

– Ну так даже лучше! – горячо и вызывающе начала я кивать. – Я уже испугалась, что это не понарошку! Не хватало настоящей свадьбы!

И тут Лизар, словно одобрительно усмехнувшись, спросил:

– А ты бы хотела по-настоящему? – поинтересовался колдун, а в его взгляде было что-то, что требовало ответа.

Моё сердце забилось сильнее, словно я услышала свой внутренний голос, кричащий: «Да! Да! Хочу по-настоящему!»

– О, нет, конечно! – ответила я шёпотом.

– Это хорошо, – его взгляд был проникновенным и чуть хмурым, как будто он видел меня насквозь.

А что было бы, если бы я сказала: «Да-а-а!!!»

Я вздохнула с облегчением. Раз баня цела, всё не так плохо.

– Еще раз пустишь чертей – вытаскивать не буду. Сама разбирайся, – произнёс Лизар тихо, но с оттенком угрозы и доброжелательности одновременно.

Его голос, мягкий и тёплый, скользил по моей щеке, вызывая трепет и внутреннюю дрожь.

– Да я и не хотела! – горячо спорила я всё тем же шёпотом, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. – Я слышу стук, стоят два шебздика, масляными глазками смотрят: мол, пусти, тётя, попу помыть! Ну я и не отказала. А тут целая свора налетела!

Я говорила, словно оправдываясь, и чуть нервно смеялась.

– Впредь будешь знать, – заметил Лизар, – иногда в баньку приходит нечистая сила посолидней, чем черти. Вот от неё ты не отделаешься. Я тоже могу и не справиться. Особенно, если их много будет.

И тут, словно по волшебству, дверь открылась, и на пороге появился батюшка – отец Никифор. Его строгий взгляд мгновенно заставил чертей замереть и переглянуться. Видимо, гармонист добежал и до него. Какой ответственный малый!

– Что это у вас тут? – спросил нараспев отец Никифор, оглядываясь и насупясь.

Я чуть заметно вздрогнула и, пытаясь скрыть свою нервозность.

– С-с-свадьбу празднуем, – проблеял один из чертей. – А что? Нельзя?

Черти, словно дети, начали бормотать, что, мол, сидели себе тихо, никого не трогали, а тут наряд в виде батюшки вызвали. Тьфу такими быть.

– А кто женится? – спросил отец Никифор, обводя взглядом присутствующих. – Я же вас знаю. У вас невесту

Я заметила, как у меня из-под покрывала случайно выпала фата. В мгновение ока я подняла её и аккуратно надела обратно, стараясь выглядеть невозмутимой.

«Обдериха за колдуна замуж выходит!» – черти заулыбались, и я поняла, что ситуация накаляется.

Отец Никифор сурово покачал головой и, заметив мою неловкость, сказал:

– Будете снова шуметь да людей губить – баньку освящу!

Я с облегчением вздохнула, чувствуя, что ситуация пока под контролем.

Черти, словно по команде, тихо прошептали:

– Да мы тут тихо-хонько!

– Знаю я ваше «тихохонько!» – буркнул отец Никифор.

Мне вдруг показалось, в баньке не в первый раз корпоративы проходят. Может, при прежней обдерихе здесь отмечали юбилей сатаны или ведьму на пенсию за выслугу зла провожали.

Надо отдать должное. Отец Никифор был невозмутим, словно бы каждый день на таких свадьбах присутствует.

– Сейчас я вам помогу! – произнес он своим грудным голосом со смачным певучим басистым «о». – Детишек побольше, совет да любовь!

И, взмахнув рукой, осенил нас крестным знамением. В этот момент у меня потемнело в глазах, словно я получила удар поддых, и сердце забилось сильнее.

– Ты потише, отец, – заметил Лизар, удерживая меня на скамье. – Она ведь тоже нечистая сила.

Его голос был спокойным, но в нем слышалась ирония.

– Тьфу ты, – произнёс отец Никифор, глядя на меня. – Неужто в деревне девок мало? Кончились? Любую бери! Что ж ты на нечисти женишься-то? Нет, знаю я, что отец твой сам из нечисти был, к мамке твоей захаживал. Ты хоть к людям тянись…

И вышел из бани, оставляя меня с мыслями и ощущением, что я что-то про Лизара не знаю. Что значит, отец из нечистых?

Глава 40

Не люблю загадки! Но знаю, кто мне может помочь! Главная сплетница нашей деревни!

Я вышла в туманное утро, чувствуя, что туман сегодня такой, хоть топором руби. Реку было почти не видно, а я спустилась к воде, которая даже не шелохнулась. Где-то режущим криком прокричал петух, вызывая мигрень на несколько секунд.

Но я успокоила себя тем, сколько куриных бульонов съела. Вот недаром банники подарки петухами дохлыми берут! Скоро и я начну!

– Эй, – прошептала я, водя рукой по воде.

Вода пока была гладкой, словно зеркало. Вдалеке я слышала всплеск.

– Ох, час от часу не легче! Год от года всё хуже и хуже! – послышался голос, а из воды появилась русалка. – Представляешь! Я такого парня утопила из соседней деревни! Ммм! Загляденье! Хочешь покажу?

– Эм… Нет, спасибо! – улыбнулась я.

– Жаль, а мне и похвастаться некому, – вздохнула русалка. – Такой красавчик!

– О, ну тогда точно не надо мне красавчиков показывать, а вдруг отобью, – улыбнулась я, понимая, что обсуждаю утопленника, как нового парня. Дожили.

– Он и так уже себе всё отбил! Бережок каменистый, крутой, – заметила русалка, проводя рукой по волосам. – У меня тут гребень украли!

– Как? – спросила я весьма удивленно.

– Да вот сидела на камушке, волосы чесала, вздыхала, а потом слышу – идут. Я его забыла на камушке, а девка какая-то гребень утащила. Надо будет ночью за ним сходить!

– Ну сходи, – улыбнулась я, понимая, что мне уже не терпится перейти к сути.

– Да нет, – выдохнула русалка. – Не могу. Помощь мне нужна. Если сходишь, всё что хочешь для тебя сделаю!

– И куда идти? – спросила я, осматривая туманные очертания деревни.

– К Фекле, – заметила русалка, пытаясь продрать волосы пальцами, но длинные волосы путались и никак не хотели продираться.

– Ладно, пойду, схожу… – вздохнула я.

– Нет, нет, нет! Тебе надо как русалка выглядеть! – заметила русалка. – Иначе не отдадут!

– Давай так, ты мне кое-что про Лизара расскажешь, – улыбнулась я. – Просто я тут краем уха слышала кое-что…

– Ладно, расскажу, если знаю. А ты пообещай, что поможешь мне! А то без гребня никак! – покачала головой русалка. Я увидела, как с ее волос упала водоросль и поплыла по водной глади.

– Итак, – потерла я руки. – Я тут слышала, что отцом Лизара нечистый был. Это правда?

Русалка рассмеялась, подплыв поближе.

– Дело так было, – усмехнулась русалка. – Однажды муж Аглаи уехал на ярмарку. А через три дня в дверь постучали. Муж на пороге стоит. Ну она к нему, а он к ней… И давай любиться! А под утро муженек исчез! Как вернулся через три дня, уставший, так ни слова не сказал про свой визит. И до Аглаи дошло, что не муж-то был, а сила нечистая под видом мужа к ней приходила.

– А ты откуда знаешь? – спросила я, удивляясь.

– Я много чего знаю. Многие водичке тайны свои доверяют, – усмехнулась русалка. – Сядут на бережку да давай сердце изливать. Когда совсем невмоготу. Дескать, забери, водица, всё, чем сердце полнится! Унеси река все беды-печали, чтоб сердце с душой полегчали…. Вот я и услышала однажды. Долго Аглая себя корила. Как на сносях стала, так еще сильней корить начала. Дескать, как же так-то меня угораздило! Ну, думаю, не выживет. На матице рожать будет, так там многие помирают, раз от нечистого понесли. Может, видала, баба одна по деревне ходит, Агапой зовут. У нее живот вот такенный! Руками не обнять. А летов-то ей уже ого-го сколько! Так вот, это она по молодости от нечистого понесла, а помирать не захотела. Муж ее к Лизару отвел. Тот что-то пошептал, да всё. Замер нечистик внутри нее. Уже много лет внутри сидит, а наружу не идет! Так до смерти сидеть будет, а когда помрет баба, так выберется!

У меня волосы на голове зашевелились от местной гинекологии.

– Так вот, испужалась Аглая, что и ее такое ждет, хотела к бабке одной пойти. Да вышло по-иному всё. Родила она дитятко. Сама чуть родами не померла. Больше рожать ей нельзя было, – со смаком продолжала русалка. – Так повитуха сказала. И мужу запретила с ней как с женой жить. Вот и вдарился мужик Аглаи во все тяжкие. Не стар он, вроде бы. Тоже любови хочется. А она оттого и обозлилась!

Только после пары секунд тишины я поняла, что рассказ окончен. Я все еще находилась под

– Так что пойдешь да гребень мой заберешь. Ты ведь обещала! – усмехнулась русалка. – Сейчас рубаху принесу, водоросли на волосы накидаешь и воды плеснешь на себя.

Я осталась ждать на берегу. Вскоре появилась русалка, таща за собой длинную рубаху и венок.

– Вот! Надевай! – вручила она мне красивую мокрую рубаху. – И венок не забудь. Потом в водицу войди, чтобы лилось с тебя, и можешь идти. Сейчас как раз туман наполз…

Я осмотрелась, сняла свою рубашку и положила ее возле камня. Мокрая рубаха не хотела сразу надеваться, но я отлепила ее от тела и нахлобучила венок на голову.

– А теперь волосы намочи! – предложила русалка, а я вошла в воду, едва удерживая венок, чтобы его не снесло течением.

Вышла я, чувствуя, как с меня ручьи текут. Рубаха прилипла ко мне, заставляя ежиться. Да, быть русалкой не так здорово. Это намного хуже, чем в теплой баньке сидеть! Так что мне еще повезло!

– Дом Феклы третий от дороги. Вон видишь его? – ткнула пальцем русалка, ловко приподнявшись над водой. – Там мой гребень лежит.

Нет, а что тут такого? Просто пугнуть да забрать гребень? Казалось, ничего сложного!

И я пошла по мягкой сырой не то от росы, не то от тумана траве.

– А ты за банькой пока присмотри! – потребовала я. – У меня там дети!

– Ладно, – усмехнулась русалка. – Заодно и помоюсь. Она с трудом вышла и направилась в сторону бани. Только сейчас я заметила странную вещь, которая меня удивила. От каждого ее шага трава становилась гуще, а цветы распускались вокруг ее ноги. Я даже глазам не поверила, глядя на “цветочный след”.

– Эй! А как ты это делаешь? – спросила я, видя под своими ногами мятую траву.

– Просто, – заметила русалка, открывая дверь баньки. – Мы, русалки, много чего дать можем. И “спор в руки”, чтобы дела спорились, и урожай, если не попросить. А лучше ленточку подарить… Жаль, что люди забыли об этом.

Она шагнула в баньку, а я направилась к дому Феклы. Деревня не то спала, не то притаилась. Тишина стояла такая, словно никого в округе нет. Ни души.

Я дошла до дома и решила глянуть в окно перед тем, как постучать. Привстав на цыпочках, я увидела картину, от которой внутри все так неприятно перевернулось! Картинка была из серии “фильмы для взрослых”. Разгоряченная девка с растрепанными волосами страстно отдавалась красивому мужчине, в котором я узнала… Лизара!

Глава 41

Буря негодования охватила меня в этот момент.

Ну, кобелина! Ну и… Уф! Слов не хватает!

Так и захотелось съездить ему по мордасам!

Нет, ну главное, вроде бы все так мило нормализовывалось, а тут на тебе!

Не то чтобы я готова была ворваться в дом и быстро растащить влюбленных, но была очень близка к этому шагу. Ревность бурлила во мне, словно в котле.

– И-их! – послышался горестный вздох рядом. Я резко бросила взгляд, видя, как на крыльце сидит маленький смешной старикашечка. – Ну че? Натешились там али нет еще?

– Ты… Ты домовой? – спросила я, прищурившись.

– А то! – усмехнулся старикашечка. Вот сейчас он был больше на кота похож. Правда, очень хмурого и мрачного кота.

– Вон, целую ночь тешились! – проворчал домовой. – Вот возьму и уйду! Будет знать, как с нечистым якшаться!

Так, погодите! Целую ночь? Это как так получается?

– Целую ночь? – переспросила я, понимая, что жизнь одного колдуна на волоске повисла.

– Ну да, как стемнело, слышу стук! Опять приперся! – вздохнул домовой. Голос у него был сардонический. Словно он уже разочаровался во всем мире! – Каждую ночь ходит! А хозяйке все хуже и хуже! Только она этого не замечает.

Как он может тут целую ночь пробыть, если целую ночь мы свадьбу праздновали? Что-то пасьянс у меня не клеился!

– А это… Лизар? – спросила я напрямую.

– Нечисть это поганая! – вздохнул домовой. – Змий Огненный! Сама на себя беду накликала! Любовью неразделенной. Вот и летает к ней змий проклятый! В зазнобу ее оборачивается!

Ух! Фу-ты… Я уж было подумала…

– Так, погоди, раз ты домовой, – начала я. – Ты же все знаешь, что в доме лежит?

– Знаю! – не без гордости произнес домовой.

– А про гребень новый знаешь? – спросила я с надеждой.

– Знаю! Только если ты за ним, условие есть! – заметил домовой. – Помоги нечисть проклятую извести! А то хозяйка так одинокой и помрет, замуж не выйдет, детей не родит, а как помрет да на погост снесут, в доме я один останусь. Потом одичаю, людей душить буду!

Я подняла брови, глядя на домового, у которого на жизнь были большие планы. Словно прочитав мои мысли, он вздохнул. Тяжко так.

– Хорошо, ты меняешь гребень на жизнь хозяйки, – задумалась я. – А ничего, что я тоже нечисть?

– Ты другое. Ты домашняя! – проворчал домовой. – Не домовой, конечно, но тоже к домашней относишься!

А тут, вижу, дикая нечисть промышляет! Отличная градация.

– Уморит до смерти, – проворчал домовой. – Дуру эту набитую опилом! А она уши развесила, глазками блымкает, каждое слово ловит! Ду-у-ура!

– Ладно, не надо выть, – вздохнула я. – Сейчас попробую извести, если в дом попасть поможешь!

– Ну это запросто! – тут же оживился домовой. Он щелкнул пальцем, а старая дверца притворилась.

Я расправила плечи, обещая ввалить звиздюлей неведомой зверюшке. Поднявшись по крыльцу, я вошла в избу, слыша сладострастные стоны, а потом решительно направилась в сторону стонущих.

– Так, а это что такое? – произнесла я очень авторитетным голосом. – Это где мой мужик шляется?

Любовники слегка опешили и тут же прекратили занятие. Побледневшая дамочка под и офигевший мужчина над смотрели на меня.

– Вот, значит, где ты! На бабе скачешь! – уперла я руки в боки. – А дома дети малые дожидаются! Все спрашивают, а где тятька? А тятька на тетьке! Дамочка, а ну быстро выползла из-под моего мужика! Нечего тут прелестями трясти! А ты? Позорище! Вот что значит, схожу за хлебушком! Я на минутку! Дамочка, вас “минуткой” зовут?

Покрасневшая до корней растрёпанных волос Фёкла вылезла

– Судя по всему, да! – кивнула я, решив устроить капитальные профилактические разборки.

– Ты кто? Я тебя не знаю! – произнес мужчина, очень похожий на Лизара.

– Да иди ты! Жену не признал! Что? Перед девкой хорохоришься? – наступала я. – Сейчас хорохорилку выдеру! Марш домой! А ты, красавица, еще раз мужика моего к себе зазовешь, я тебе в баньке гипертонический криз устрою! Поняла?

Я видела, как руки у девки дрожат. Она что-то сказать пытается, но не может.

– Марш отсюда! – рявкнула я на копию Лизара. И в этот момент его глаза стали змеиными. О как!

Он внезапно съёжился до размеров футбольного мяча, превращаясь в комету, и нырнул в печь.

– Так, а тебе, красотуля, совет! Печку не раздвигай! Ни эту, ни свою! Заслонку поставь! – кипятилась я, видя, как девка пятится и смотрит на меня. – Иначе мыться будешь с ладошки. Я тебя в любой баньке найду! Тем более, что задницу твою я уже видела! Так что среди других тут же опознаю! А если в речке мыться будешь, то знай! Там у меня русалка знакомая! И ты у нее гребень сперла! Так что будешь вонять до конца своих дней! Ты меня поняла?

Не в силах что-то ответить, девка кивнула. Она дрожала, как осиновый лист, переминаясь босыми ногами.

– Поняла меня? – ещё раз повторила я. – Гребень сюда!

Она протянула руку к сундуку, а я подошла и открыла крышку. Поверх белых вышитых рубах и каких-то полотенец лежал конский навоз в масштабах целой конюшни!

– Так, это что такое? – спросила я, понимая, что среди конского навоза гребня не вижу.

– Это подарки! Серёжки и бусы! – произнесла девка, пока я брезгливо стряхивала всё это в поисках гребня.

– Отлично! Последний тренд моды! – проворчала я, видя старенький гребень, лежащий почти на дне. Я взяла его, обтёрла о какую-то скатерть и ещё раз зыркнула на девку.

– Будешь по чужим мужикам шляться, я тебе такое спа устрою, на все пять минут оставшейся жизни запомнишь! – проворчала я. Но с девки и так хватило. Она стояла ни жива ни мертва. Кожа у неё имела странный, желтоватый оттенок. Неприятненький такой. Словно желтухой переболела недавно!

Я вышла так же стремительно, как и вошла.

– Ну что? – спросил домовой. – Прогнала?

– Прогнала! – кивнула я, сжимая гребень.

– С концами? – спросил домовой.

– Ну да! – кивнула я.

– Это хорошо! Он-то знаешь почему девкам так нравится, у него их два! – послышался голос домового!

Два? Чего? Я не ослышалась?

Но домовой уже исчез, а я направилась в свою баньку. Скрипнув дверцей, я увидела русалку, которая мылась у меня в окружении Аси и Нуны.

– Держи! – протянула я гребень.

– Неужели? – обрадовалась русалка, прижав гребень к груди. – Ой, благодарствую! Тут к тебе банник приходил! С подарками!

Русалка смутилась, опустив глаза.

– И мы с ним немного поговорили… Так что мне теперь разрешили в баньке его мыться по ночам… – заметила она. – Ничего?

– Ой, ничего! – обрадовалась я. – Совет вам и любовь!

– Да ты что! – смутилась русалка. – Мы же не про это! Мы так… словечками перебросились.

– Да, да. словечками! – кивнула я, мечтая поспать. Я выпроводила русалку, а сама полезла под полок. И только сейчас до меня дошло. Немного сопоставив факты, припомнив рассказ русалки, я резко остановилась. Это что получается? Я только что вкатала звиздюлей папеньке Лизара?

Глава 42

Да, знакомство с папенькой Лизара прошло так себе. Но прошло, и ладно.

Мне самой было забавно думать, что красавец-колдун сам наполовину нечистая сила.

– Ася, Нуна, – позвала я, срочно требуя узнать побольше о местном казанове.

Два поленца были тут как тут.

– А что такое Змей Огненный? – спросила я.

– Нечистая сила, которая принимает облик покойника или возлюбленного и к бабам летает, – выдала Ася. – Он их уговорами соблазняет, а они и ведутся… А потом сохнут и умирают.

– Не-не, – возразила Нуна. – Сначала желтеют, а потом помирают. Он им подарочки носит. Баба думает, что это пряники или серьги, а это навоз из-под коня.

Навоз? Я видела в сундуке навоз! Я еще подумала, с какого перепугу он там делает! А теперь, кажется, ясненько. Мужик на подарки не сильно разоряется! Экономный, однако!

– Ну раз он женщин соблазняет… А как же дети? Ну, в плане… Дети от него бывают? – спросила я и тут же устыдилась. У кого я спрашиваю. У детей!

– Бывают. Но редко. Обычно баба умирает, – вздохнула Нуна. – Редко когда рожает да выживает.

Какой опасный тип! Ну, родственников не выбирают, однако. Сочувствую Лизару.

– А вы где постоянно пропадаете? – спросила я с улыбкой. – То вроде бы здесь, а потом хлоп! И нет!

– Мы… Я… – переглянулись поленца. Они что-то хотели сказать, но мялись, словно не были уверены в том, стоит ли.

– Ну, выкладывайте, – вздохнула я, осматривая мою баньку. – Чего стесняться.

– Мы часто по деревне ходим, – смутилась Ася. – Много чего интересного видим. В баньке сидеть скучно, а предыдущая обдериха никуда не пускала.

– Но вам нужно быть осторожней! – строго сказала я. – Мало ли как люди отреагируют.

Сейчас я говорила, как строгая мама, которая желала детям добра.

– Ясненько, – вздохнула я. Нет, в баньке не скучно. Самое то. Появилось у меня такое чувство, словно каждая досточка, каждый сучок, каждый камушек в сердце теплотой откликаются. Хотя, казалось бы! Банька старая, вид у нее убогий. Не коттедж и не студия с видом на ночной город, а внутри все с этой банькой сростаться начало.

Меня эта мысль удивила и даже немного напугала.

– Мам, что с тобой? – послышались голоса, а я поняла, что зависла.

– Да так, ничего, – вздохнула я, снова глядя на баньку. – Банька для меня такой родной стала. Я и в мыслях почему-то в нее возвращаюсь… Вот что это?

– Это значит, что к людям тебе уйти будет все сложнее и сложнее, – заметила Ася. А Нуна ее тут же перебила ее.

– Но ведь ты

Я даже не знала ответ на этот вопрос. Конечно, банницей быть неплохо, но… Где-то в глубине души я скучала по людям.

Поленца исчезли, а я осталась в бане одна, глядя на дверь. Вот что у нас с колдуном не ладится? А ведь не ладится!

Я вспомнила поцелуи, пытаясь понять, была ли это игра на публику, или все-таки он ко мне что-то чувствует? Банька совсем остыла, а я смотрела в кривое оконце, а потом махнула рукой и поползла спать.

Опять проснулась я от удушающей жары. Все вокруг заволокло паром.

– Опять третий пар! – процедила я, выползая из-под полога. – Да они что? Издеваются?

На полоке стоял ушат, а в баньке самозабвенно мылся мужичок, похлопывая телеса березовым веником.

– Так, это что такое? – возмутилась я. – Вы хоть проветриваться бане давайте! Совсем дышать нечем!

– Ой, – дернулся мужик, но тут же успокоился. Нет, это что за новости! Совсем обнаглели. Видимо, слух по деревне прошел, что мне на голову можно сесть и ножки свесить! То черти с грустными глазками, то люди без стыда и совести!

– Марш отсюда! – заорала я. – Проветрится – придешь!

– Ну, матушка-обдериха, – заблеял мужик, глядя на меня так, словно пытаясь меня разжалобить.

– Вон, я сказала! Не то… Не то… – зашлась я от такой наглости. – Глаз на жопу натяну! Ишь ты!

Мужик лениво стал одеваться и смотреть на меня с обидой. Мол, и что такого?

Совсем распоясались!

Я направилась к двери и распахнула ее, давая пару выйти из баньки. Ну, теперь хоть продышаться можно!

Нет, ну может, я действительно мягкая чересчур? Может, пора бы показать, кто тут хозяин? А то пользуются мной все кому не лень!

Я гневно постояла, посопела, а потом поковыляла спать.

– Матушка-обдериха! – поднял меня испуганный женский голос. Он словно дернул меня, заставляя открыть глаза. – Спаси, помоги, защити!

Где-то в баньке хлопнула дверь.

Так, сейчас посмотрим, что у нас там.

– Матушка-обдериха! – снова послышался голос, но уже тише, а по мне словно разряд тока пустили.

– Да иду я, иду, – простонала я, как вдруг услышала дикий женский крик. Да такой, что у самой мурашки по коже пробежали! Ускорившись, я выползла из-под полока, видя ужасающую картину. Нет, не нечистая сила, не тварь какая-нибудь, а обычный мужик с полными и даже покрасневшими от ярости глазами зверски избивал молодую женщину, намотав ее косу на руку.

– Да ты что? Охренел?! – дернулась я, слыша, как пищит несчастная, пытаясь закрыться от ударов.

– Будешь еще соседу глазки строить?! – рычал мужик.

– Да не строила я, – ревела бедняжка. – Не строила… Просто подошел он и спросил, дома ли ты. Я сказала, что нет!

А мне кумушки другое сказали! – заревел мужик, а я понимала, что нужно вмешаться, но еще не знала как. Забьет ведь. Я посмотрела на свои плечи. Погонов не было. Наряд из внутренних органов ломанулся на помощь бедной женщине.

– Пощади, детки у нас малые! – ревела она, пытаясь снова закрыться от ударов.

– Забью! – рычал мужик, а я схватила его за руку и отбросила в сторону.

– А! – заорал мужик, упав прямо на каменку. Упал и… больше не поднялся.

Баба сидела на полу и размазывала слезы. Я стояла в шоке от того, что случилось. Тут же баба подхватилась и бросилась бежать. Я посмотрела на каменку, понимая, что спрашивать, есть тут кто живой, уже как бы поздно. Я ведь… Я ведь не хотела! Я просто хотела его оттащить подальше и провести воспитательную беседу с занесением в мужскую самооценку, а тут вон как получилось… Все намекало, что “перевоспитательный процесс” переносится на следующую жизнь.

На крик бабы сбегались люди. Они что-то галдели под банькой, а я осмотрелась, глядя на того, кого только что случайно… того.

Народ вломился в баню. А я спряталась под полоком, глядя в щель на происходящее.

– Ой, батюшки! – причитали бабы, а я вот ничуть не жалела о случившемся. – Ой, что ж творится-то!

“Если кого убьешь, то…” – вдруг вспомнила я взгляд колдуна. Кажется, у меня большие неприятности. А с другой стороны, разве правильно забивать женщину? А что если бы он ее убил? Нет, такого я позволить, разумеется, не могла.

Домашнего тирана унесли, а я смотрела на свои руки, понимая, что с одной стороны – это даже хорошо. И бабу спасла, и характер показала. А с другой стороны…

– Я же тебя предупреждал! – послышался знакомый голос Лизара. Он же и вывел меня из состояния глубокой задумчивости.

Я услышала, как он напрашивается в баню, понимая, что мне конец!

Глава 43

– Это что такое было? – спросил он, а молчать не стала.

– Получилось случайно! – отозвалась я, глядя на Лизара так, словно он мой злейший враг. – Хотела от бабы оттащить! Или ты не в курсе, что он жену метелил! Причем ни за что! Мне что? Смотреть на это!

Лизар нахмурил брови, глядя на меня исподлобья.

– А до смерти зачем? – спросил он, делая шаг по скрипучим половицам. – Или ты подумала, что так вся деревня бояться тебя будет?

– Да не подумала я! – возмутилась я, глядя в глаза колдуну. До чего же красивые у него глаза. Даже когда злится. – Я случайно его на каменку отбросила! Не думала, что во мне столько силы! Я его просто оттащить хотела! Но знаешь, я ничуть не жалею!

Мой голос стал тише, а я сама нахмурилась.

– Мне сказали тебя извести, – произнес колдун сквозь зубы. – Родственнички покойника!

– Так передай родственничкам, что полдеревни в этой бане моется! – произнесла я, расправив плечи.

– Так у него и родственников полдеревни! – усмехнулся Лизар, но в его усмешке что-то нехорошее просквозило. – Ты понимаешь, что деревенские это так не оставят! Они и баню сжечь могут! И батюшку позвать!

– Ну давай я покричу, словно ты мной тут все доски считаешь! – усмехнулась я, немного успокаиваясь. – Пусть успокоятся. И вообще, что это такое! Разве люди нечисти – указ? А то третий

Лизар вскинул голову, глядя на меня сверху вниз.

– Короче, – процедил он. – Ещё раз. Поняла меня? Ты не представляешь, как я на тебя зол! Убил бы!

– Так почему не убил? – спросила я, глядя ему в глаза. – Ну почему же?

Вместо ответа Лизар развернулся и направился прочь. Я вздохнула. Да, тяжело, когда тебя не понимают.

Дверь за ним закрылась, как бы высказывая своим громким хлопком все негодование. Мне было жаль, что так получилось. Да и настроение после разговора так себе! В осадок нехороший выпало.

Я уселась на полок, глядя в кривое оконце и хмурясь. Народ погалдел и разошелся, обсуждать новость дня. А я задумчиво сидела и думала. Что это я за нечисть такая бесправная!

Внезапно дверь отворилась.

– Пусти, хозяюшка, – послышался голос, а я увидела на пороге Лизара. Я прямо удивилась.

– Ты чего пришел? – настороженно спросила я, вспоминая, что мы поссорились.

– К тебе, – усмехнулся он, проходя в баню.

– Мы же вроде поругались? – недоверчиво спросила я, видя, как он подходит все ближе. – Или нет?

Я встала с полока, понимая, что он хочет что-то сказать.

– Я тут подумал, – заметил Лизар. – Неправ я был…

Ого! Так обычно до мужиков это на день третий доходит. А тут прямо сразу!

– Прости меня, – улыбнулся он, а я почувствовала, как меня обнимают. Ну надо же! В первый раз он сам решил!

В этот момент он прижался губами к моему виску, и я слегка поплыла. Когда мужчина так извиняется, это означало только одно. Я очень ему дорога!

– Не злись, – услышала я шепот, не веря своему счастью. – Не хотел я тебя обидеть… Не злись, сердце мое…

В этот момент его руки обхватили меня, словно я собираюсь уйти.

– Нет у меня никого дороже, – прошептал голос, лаская мою щеку своим тихим шепотом. – Только ты одна…

Вот как тут устоять! Тут “улежать” надо! Мне казалось, что это – просто сон. И если это сон, то лучше не просыпаться.

– Да ладно, – махнула я рукой, понимая, что обида под натиском столь жарких объятий улетучилась. – Понимаю. Тебя попросили… И всё такое… Зато хоть в ситуации разобрался…

– Разобрался, сердце мое, – слышала я шепот, пока его руки, совсем потеряв стыд и совесть, скользили по моему телу, словно очерчивая его изгибы. Нет, ну бывают же такие мужчины.

Меня немного отстранили, а я вздохнула, глядя ему в глаза. Сейчас я чувствовала, как буря в душе успокаивается. Мягкая рука коснулась моей щеки, а на губах Лизара была улыбка. Я чувствовала, как плыву.

– Вот зачем ты такая? – послышался голос, а я чувствовала мягкость его прикосновения.

Сердце просто таяло, а я почувствовала на губах поцелуй, после которого мозги отключились напрочь. Я чувствовала, как его руки бесстыже приподнимают мою рубашку и скользят по моим бедрам. Вдруг в глубине души я почувствовала, как сильно мечтала об этом, сколько раз представляла… И вот сейчас понимала, как счастлива. Нет, а почему бы и нет? Мы уже как бы “поженились”. Пора бы и первую брачную ночь организовать!

– Я не понял, – послышался знакомый голос. Дверь бани скрипнула, а я увидела через плечо… Лизара. – А это что такое?

В эту же секунду я отстранилась, превращаясь из бесстыдницы в барышню строгих нравов. Резким движением я одернула рубашку, радуясь, что ничего такого еще не случилось. Всё только собиралось. До главного мы так и не дошли. Теперь я сидела на полоке, натянув рубаху на самые колени.

– Ты кто такой? – спросил Лизар, сощурив глаза.

“И там и тут передают!”, – бегала я глазами от одного Лизара к другому. И ведь ничем не отличались.

– А! – усмехнулся колдун. – Ну, привет, папенька!

Что? Папенька? Это что? Огненный Змий? Тот самый? А как он… А! Я забыла, что он внешность менять может. Тут мне стало неловко.

– И что ты тут забыл? – спросил Лизар, нехорошо глядя на своего двойника.

– Может, я в баньке помыться решил! – усмехнулся Змий, тряхнув головой. Теперь он стал немного иным. Но всё равно они были очень похожи. Издали, так вообще один в один.

– Ну тогда я удачно зашел, чтобы шею тебе намылить, а то не дотягиваешься ведь, – произнес колдун, склонив голову на бок. Он обжег меня взглядом, словно я тут со всей деревней замечена была в отношениях. Кто бы мог подумать! Я же действительно подумала, что это он! Выглядел он точь-в-точь! И голос!

“Сама ржала, сама купилась!”, – съехидничал внутренний голос.

“Почти!”, – уточнила я, считая это важным.

– Марш отсюда! – прогремел Лизар, глядя на Змия с такой ненавистью.

– А с чего это я должен уходить? – усмехнулся Змий, глядя на меня желтыми глазами. – А вдруг мне девица понравилась? К тому же не к тебе пришел, а к ней, красавице! Да?

– Нет! – дернулась я, глядя на него нехорошим взглядом. – Прочь пошел!

– Так ты меня не прогонишь! – заметил Змий, улыбаясь. – Нужно говорить: “Негоже мертвому к живой ходить!”.

– Ага, – заметил Лизар. – И про пинки не забудь. С пинками эта фраза лучше работает! Проверял.

– Только вот загвоздка. Не живая она, – заметил Змий. – Ну да ладно. Я отыграться пришел за утреннее.

Глава 44

Я гневно посмотрела на Змия, а тот обольстительно улыбнулся. Кажется, я понимаю, почему женщины на него ведутся! Я снова нервно дернула рубаху, чувствуя, как стыд заливает мои щеки. Нет, а почему я стыжусь? Нас с Лизаром особо ничего не связывает. Кроме чертячьей свадьбы! Но я так и не поняла, в счет она или нет.

– Испортила она мне утром свидание, – заметил Змий, улыбаясь опасной для женского сердца улыбкой.

“Вот в кого он такой красивый!” – подумала я, глядя на Лизара. “Ага! И бабы на него, как мухи слетаются!”, – добавила я.

– Бесстыжая, – с каким-то сладким придыханием произнес Змий, бросив на меня взгляд, от которого тут же романтики захотелось. Вот умеет мужик смотреть на женщин, словно хочет каждую!

–

– А с чего ты меня прогоняешь? – рассмеялся Змий. – Или что? Сам глаз на нее положил? Так на девку не глаз класть надо, а кое-что другое!

– Вон! – заорал Лизар, а вокруг него стали собираться черти. – Не хочешь по-хорошему, я тебя отсюда выведу! Ты понял?

– До встречи, обдериха! Я же в долгу не останусь. Но это не значит, что я бы тебя не уложил на полок. Не переживай, свое я возьму! – зловеще произнес Змий, усмехнувшись, а потом обратился в огненный шар размером с надувной мяч. Я шарахнулась в сторону, вспомнив про шаровую молнию. Он висел в воздухе буквально несколько секунд, а потом огненной кометой пронесся мимо Лизара. Черные волосы колдуна дернулись, словно от порыва сильного ветра. Юркнув в дверь, огненный шар растворился в темноте.

Лизар перевел взгляд на меня. Лицо его было мрачным и хмурым.

– Это что такое было?! – сглотнул Лизар, обращаясь ко мне.

– Я не знала, что это Змий! – возмутилась я.

– Я вообще извиняться пришел, – мрачно произнес Лизар, а по тону можно было сказать, что убивать. – Еле деревню успокоил. Все порывались баню сжечь. Злятся сильно на тебя.

– Так он сам виноват! – возмутилась я, вспоминая крики. – Я, считай, доброе дело сделала! Бабу от побоев и смерти спасла! Она у меня защиты просила, между прочим! Матушка-обдериха, спаси, защити!

– А его вдова сейчас слезы проливает. По мужу своему любименькому. Ее кумушки утешают, а она все никак успокоиться не может. Тебя проклинает, – усмехнулся Лизар.

Я подняла брови, понимая, что колдун не врет.

– Ревет, что жили душа в душу, что света белого за ним не видела, – продолжал Лизар. – Да, поколачивал, но в меру. Не до смерти!

Тьфу ты! Вот как после такого на крики женские прибегать? Или что? Я должна была взять его, усадить на лавочку и провести разъяснительную беседу, как участковый, а потом отпустить, как голубя, с миром.

– Я с кумушками поговорил, с соседками. Постоянно бил. Так, что визжала и пряталась под крыльцом, как собака, – продолжал Лизар.

“Участковый колдун!”, – усмехнулась я, сравнивая профессию колдуна и участкового. “Алло, у меня домовой шалит! Обижает, из дома выживает! Щипает и душит!”. “Бытовуха! Будете заявление на своего домового писать?”, – развивала тему моя фантазия.

– Короче, погорячился я. Как глянул у себя там, так с души вон воротит, – усмехнулся Лизар.

Да, извинения от Змия и извинения от Лизара – земля и небо.

– Ты бы у бати своего получился извиняться, – усмехнулась я.

– У бати, говоришь? – спросил Лизар. – Ну, рассказывай, как ты с моим батей…

– Не было ничего, – произнесла я. – Не успели. Я слышу, дверь открывается, а на пороге…

– Он, – заметил Лизар.

– Не совсем, – ответила я, смущаясь. – Он в другом облике был. Вот я и повелась.

– И в чьем же? – спросил Лизар, расхаживая по баньке.

– Неважно, – ответила я, решив сохранить интригу.

– Я и перепутала, – заметила я.

– Так в чьем же виде он тебе явился? – спросил Лизар.

“В твоем!”, – шептало сердце. Но я понимала, что не хочу, чтобы он знал. Тогда сразу все понятно будет.

– Я же сказала, – с нажимом произнесла я. – Не скажу!

– Говори! – резко произнес колдун.

– А тебе зачем это знать? – спросила я, глядя на него с подозрением.

– Вывести его из деревни хочу, – произнес Лизар. – Надоел. Подкараулить и убить…

Я удивленно подняла взгляд.

– А что ж ты сейчас его не убил? – спросила я, глядя на колдуна. Тю, я думала тут романтика будет, а тут месть! Мне даже казалось, что меня ревновали.

– Думаешь, что он слабенький, как ты? – спросил Лизар, глядя на меня снисходительным взглядом. – Поверь мне, чтобы такую тварь извести, очень много сил понадобится. А ты тоже хороша. Уши развесила! Тоже мне, полюбовничка нашла!

– Не виноватая я. Он сам ко мне пришел! Тем более, облик сменил! – произнесла я, понимая, что теряю терпение доказывать ему, что все не так было, как колдун думает. – Если бы знала, то и на несколько шагов его к себе не подпустила!

– Ну конечно, – усмехнулся Лизар, глядя на меня снисходительно. – Ты бы и не подпустила!

Он сказал это так, словно знает обо мне больше, чем я о себе!

– И с чего это ты решил? – спросила я, глядя на колдуна.

– А то, что к мужикам по ночам ходишь! – усмехнулся Лизар. – Сегодня вечером я видел, как ты к Ивану Невкусному ходила.

– К кому? – напряглась я. – К какому Ивану?

– Невкусному, – заметил Лизар. – Охотник он. Раньше был Иван Афанасьевский сын. А сейчас Невкусный. Однажды медведь его целый день драл, а потом медведю надоело, и ушел косолапый, а Ивана бросил. Так Иван сам до деревни добрался. Я его лечил. А деревенские ему кличку дали. Невкусный.

Так, а это уже новости!

– А ты уверен, что это была я? – спросила я.

Глава 45

– Просто я дальше бани обычно не хожу. К русалке иногда, – заметила я. – И всё… У меня очень скромный ареал обитания. Можно сказать, что я «банеседка».

– Деревенские тебя тоже видели, – заметил Лизар.

– Да не могли они меня видеть! – заметила я. – Мало ли кто там шляется, мной прикидывается и…

Не успела я договорить, в дверь постучали.

Я направилась к двери, видя за ней двух жалобных чертей. Глаза у них были такие, что впору их не «нечистой силой», а «несчастной силой» называть.

– Пусти нас, банница, помыться! – заблеяли они. И снова жалобно заглянули в душу, пытаясь отковырять там остатки совести.

– Нет! – возмутилась я. – Знаю я вас! Сейчас вас пущу, а потом целая свора налетит! Вон отсюда!

– Ну что? Сложно разве? – горестно вздохнули пушистые.

– Сложно! – рявкнула я, но тут они увидели Лизара, который подошел со спины и

– Ой, а пожениться еще раз не хотите? – с надеждой спросили черти. – Точно не хотите?

Конечно, предложение было заманчивым. Но нет!

– А других кандидатов пожениться нет? – спросила я, все еще обдумывая предложение и вспоминая поцелуи.

– Эх! – махнули рукой черти. – Нет, конечно! Удавленницы все таким пошли, что прямо бе! Никто из наших на них жениться не хочет! А всех симпатичных утопленниц водяной себе забрал! Жениться не на ком…

Вот здесь я должна расплакаться и преисполниться сочувствия.

– Ну, вы можете… эм… женами поменяться! – заметила я, предложив первое попавшееся в голову.

В этот момент на меня посмотрели так, словно я ноги о души чистые лебединые вытерла.

– Да ты что! Коли черт женится, то это – навсегда! – заметили черти так, словно я в душу им плюнула.

Вот тут пришло время и мне покраснеть, но я тут же сориентировалась.

– А вы можете золотую свадьбу отпраздновать. Или юбилей! – заметила я, тут же переобувшись. – Ну, там сорок лет брака, пятьдесят! Годовщину!

Черти переглянулись. Мысль им понравилась.

– А баньку можно? – спросили они, глядя на меня.

– Нет! – возразила я теперь уже категорично. Нет, это что получается? Свадьба настоящей была, что ли?

Черти исчезли, а я обернулась к Лизару.

– Свадьба настоящей была? Да? – спросила я, пристально глядя ему в глаза.

Хотелось добавить, что мне еще брачная ночь причитаться должна.

– Кто тебе такое сказал? – спросил Лизар, усмехнувшись.

– Черти. Только что! – настаивала я.

– Нашла кому верить, – фыркнул колдун, направляясь прочь.

Он просто ушел, а я смотрела ему вслед, понимая, что сложные отношения – это про нас.

Я улеглась спать. В баньке было тихо. Только какие-то девки пришли гадать на суженого.

– Тебе – лысый и любимый! – брякнула я. – А тебе… эм… кудрявый и издалека! Всё, отвалите! А то сейчас одного на двоих нагадаю! Будете знать!

И тут же уснула.

Утром я проснулась в дурном настроении. Что-то у нас с колдуном совсем не клеится. А теперь еще Змий обещал устроить мне счастье в личной жизни. Хотелось мне с кем-то поделиться, а с кем? И тут я вспомнила о русалке. Я тут же спустилась к реке, видя, как утренний туман стелется по воде и путается в камышах.

– Эй, ты здесь? – спросила я, высматривая в тумане подругу.

Послышался плеск, а я тут же посмотрела, как она выныривает из воды.

– Чего хотела? – мрачно произнесла русалка. И посмотрела на меня так, словно я старик-эксплуататор из сказки про золотую рыбку.

– А что с голосом? – уточнила я, видя, что русалка смотрит на меня волком.

– Ну да, – заметила она, не меняясь в лице. – Колдуна твоего тебе мало! Да! А у меня только-только любовь наклевываться начала! Только-только мы с банником… того, а ты! Окаянная! Утопила бы!

– Я чего? – спросила я, понимая, что живу очень интересно. Даже сама не знаю.

– А кто к нему в баньку с утра ходил? Я, что ли? Кто в баньке сидел без рубахи? Я? – спросила русалка.

– Да ты что! – возмутилась я. – Я всю ночь с Лизаром была!

– Неправда! Я тебя своими глазами видела, как ты вокруг банника ходила! А я его почти полюбила! – всхлипнула русалка. – Тоже мне подруга называется! Я тут ей всё рассказываю, а она… чужого жениха охмуряет!

И русалка в сердцах ударила рукой по воде, а потом отвернулась и скрылась под водой.

Глава 46

Вот тебе раз! Кто-то прикидывается мной и по всем злачным мужчинам шарится! И отношения портить с окружающими!

Нет, я подозреваю, кто это… Но что-то мне не хотелось думать, что папа Лизара, скажем так, и по мальчикам, и по девочкам, и по бабушкам, и по дедушкам.

«Сейчас у меня этот огненный колобок докатится!» – подумала я, чувствуя, что зря я не в свое дело влезла. Нет, конечно, помогать ближним можно и нужно. Только вот теперь этот ближний на меня губки дует и знать не знает.

Того и гляди, натворит чего! А мне это не надо!

– Ладно, посмотрим, чем дело кончится, – проворчала я, чувствуя себя крайне неуютно. Не люблю ни с кем ругаться! После этого такой осадок гадкий остается, что чаем не разбавить, ни душем не смыть!

Я вернулась в баньку, понимая, что ловить неуловимого мстителя в одиночку будет непросто!

– Ну хорошо, – задумалась я. – Поймаю я его. И что мне с ним делать?

Я вспомнила этого соблазнителя, понимая, что пока я думаю, что с ним делать, он точно знает, что делать со мной.

Думала я до вечера. Ничего толкового не придумала.

– Ася, Нуна, – позвала я свои поленца, которые тут как тут очутились рядом со мной. – Может, вы знаете, как огненного змия победить?

Поленца переглянулись.

– Тебе надобно его шкурку раздобыть… – заметили поленца. – И в огонь кинуть.

Только я немного не понимаю. Он что, банан, что у него шкурка есть? И где ее искать?

– Надобно выследить его! И он обычно перед тем, как к бабе влететь, шкурку свою скидывает да прячет. Потом вылетает, да шкурку забирает.

Тоже мне, лягушка-царевна! Хотя да! Постойте! А если Иван Царевич ее шкурку сжег, а ее в царство Кощея занесло, в протоколе бы написали, что таки грохнул он свою супругу? Она что, тоже огненный змий, получается? Хм… Интересно. Но суть понятна.

– Только учти, найти ее не так-то просто! – заметила Ася.

Ага! Да я мастер по поискам шкурок у мужиков!

– Хорошо ее прячет. Даже колдун и тот не найдет, – вздохнула Нуна.

А вот колдун мне сейчас и нужен. Не буду же я ждать, когда на меня вся деревня ополчится!

Расправив плечи, я прикинула, что пора бы в гости к Лизару сходить. А то что это он ко мне постоянно, может, я к нему схожу? Заодно любопытно, как он там живет.

– А где Лизар живет? – спросила я словно невзначай.

– На окраине деревни, – сообщили мне тут же приблизительные координаты. – Стоит на отшибе.

Я собралась с духом и направилась в сторону деревни. Вечер уже

Я шла мимо, видя, как два домовых дерутся. Хозяйка в ужасе смотрит из окна, как падает хлипенький заборчик, летит сено и даже бочку с водой и ту уронили!

– Пошел вон! Нечего у хозяев моих воровать! – кричал хриплым голосом один домовой, отвешивая тумаков второму.

– Нет, а как ты воруешь, так ничего так! Да? – отвечал ему второй, тоже не оставаясь в долгу.

Я прошла мимо, понимая, что вмешиваться в разборки не собираюсь. Дом колдуна и правда был приметным. К нему вела тонкая, но очень вытоптанная тропка. Добротный дом выглядел побогаче, чем его односельчане. Крепкий, большой, просторный. Я прямо удивилась, ожидая увидеть избушку.

Уже подходя к дому, я услышала девичий стон.

Так, а вот это мне уже не нравится. Я направилась к оконцу, чтобы точно быть уверенной, что не прерву чей-то пикантный момент. Или прерву. А то я себя знаю.

– Ой, беда-а-а, – простонала пожилая женщина, а я смотрела на то, как на лавке лежит девка с вот-такенной шишкой в поллица. От этой шишки, казалось, лицо заплыло.

– Приехали сваты сегодня утром. Хотели было засватать. А ей жених не понравился. Да и правда, неказистый, плюгавый… Я ей говорю: «Цыц, дура!» А она давай по жениху словами прохаживаться. И так, и эдак его отчихвостила. Мол, не такого хотела и всё тут. Девка у нас одна, балованная! Ну, уехали сваты, а бабка одна так нехорошо зыркнула. Последней уходила. А к обеду у доченьки кила вскочила… К вечеру вообще занемогла! Эта бабка проклятущая с соседней деревни ей килу кинула. Видать, женишок – родственничек ее. Обиделась. Ой, Лизарушка, что ж делать-то? Сдюжишь?

– Посмотрим, – вздохнул колдун. Я видела, как по дому черти прыгают. А баба их словно не замечает. Двое чертей к Лизару бросились. Прямо консилиум устроили. Один пальцем тычет на девку, что на лавке стонет, второй что-то на столе показывает.

– Килу сводить должен тот, кто напустил! – произнес Лизар. И нахмурился.

– Так ведь отец наш туда и поехал. Бабка ни в какую. Сказала, что либо замуж выходит за того, кого привела, или пусть помирает! А ей замуж за него нельзя. Отыграется ведь!

Глава 47

Я решила не вмешиваться. Мне было нестерпимо жаль девушку, которая лежала на лавке, словно загнанный судьбой зверек. Или что? Она должна была на любого мужчину согласиться? На первого встречного? А ничего, что ей с ним еще всю жизнь жить!

Нет, я была в ярости от деревенских нравов. Они казались мне дикими, жестокими и несправедливыми. Я не могла понять, как можно так легко отдавать свою судьбу в чужие руки, особенно когда речь идет о такой важной части жизни, как брак.

– Бабка-то, – причитала мать пострадавшей, охая и заламывая руки. – Она же самая сильная колдунья. Ей вон уже сколько лет. Я еще мала была, так она уже бабкой была. Ее еще моя бабка помнит!

Ого! – вырвалось у меня. Я не могла поверить своим ушам. Колдунья? В наше время? В нашем веке?

– Хорошо, сведу, – кивнул Лизар, не глядя на меня. Его голос был холодным и отстраненным, словно он привык к таким ситуациям.

Я одобрительно хмыкнула, хотя внутри меня все кипело от возмущения. Нет, конечно, у меня к нему было важное дело, но я никогда не видела, как на кого-то сводят килы. Хотя, наверное, я бы обратилась к врачам. Вот такой вот я человек.

Я всегда считала, что прежде чем кричать: "На мне порча!", нужно сначала обратиться к докторам, сдать все анализы и провериться на гормоны. Вот одна моя знакомая. Она мучилась с родовой порчей: упадок сил, слабость, черные мысли. "Сосет мои силы ведьма проклятая!", – постоянно говорила она. "Все из рук валится! Ничего не хочется! Только встала – уже устала!" Пока однажды не попала на анализы, и доктор не прописал ей витамины. Через месяц тетку было не узнать. Все гадалки привокзальные чебуреком разом поперхнулись!

Лизар с легкостью поднял девушку и положил ее на стол. Я видела, как он что-то мешает в маленьком горшочке, а черти, невидимые для родителей и несчастной, подают ему то одно, то другое.

Положив руку на лицо девушки, которая скривилась от боли, Лизар закрыл глаза и опустил голову. Я видела, как его губы шевелятся, но слов разобрать не могла. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием девушки.

Внезапно девушка на столе задергалась так, словно ее экстренно реанимируют. Волосы на голове родителей зашевелились, словно от страха. Я отчетливо видела, как под платком у матери шевелятся волосы.

В этот момент я округлила глаза, увидев, как из лица девушки, сквозь пальцы колдуна, словно дым черный пошел. На всю избу раздался неожиданный старушечий голос: "Слово мое не перебьешь! Ключ, замок, язык…"

И тут я увидела еще одного чертика. Он словно появился из этого густого, вязкого дыма, который клубился вокруг нас, словно живое существо. Чертик озираясь по сторонам, его маленькие, острые глазки сверкали, как искры в темноте. Он выглядел так, будто только что выбрался из самой преисподней.

– Бей чужих! – заорали черти Лизара, как свора голодных псов, и набросились на бедолагу с яростью. – Это он килу наслал!

Завязалась потасовка. Сцена была похожа на хаос из ночного кошмара. Горшки летали в воздухе, словно птицы, лавки переворачивались, как корабли в бурю, а корзина с продуктами перевернулась, рассыпав содержимое по полу. В воздухе стоял запах разбитого стекла и пролитой воды. Мать пострадавшей вжалась в отца, как испуганный ребенок, а тот схватился за крестик, словно это был его единственный шанс на спасение.

– Усе! – объявили черти Лизара, закончив свою работу. – Справились! К хозяйке побежал жаловаться!

В этот момент девушка дернулась, и я увидела, как ее лицо исказилось от боли. Но в следующий миг на ее лицо лег компресс, пропитанный чем-то холодным и успокаивающим. Это был знак, что все закончилось.

– Свободны, – произнес Лизар, и родители бросились к своей дочери, которая уселась на столе и озиралась по сторонам, как будто только что очнулась от долгого сна. Даже через тряпку компресса было видно, что отек с ее лица

– Ой, благодарим, Лизарушка, – первая мать упала на колени, причитая, как будто это было последнее, что она могла сделать. Колдун смотрел на нее с легкой, почти издевательской усмешкой, его глаза блестели холодным светом, как у хищника, который только что поймал свою добычу. Отец пострадавшей ограничился поклоном, но его глаза светились искренней благодарностью.

Я видела, как они повели девушку, которая шла, шатаясь, как пьяная, в сторону двери. Она была словно тень, покидающая сцену после долгого и изнурительного представления. Дверь открылась, и я едва успела спрятаться за углом дома, слыша, как скрипели ступени под их ногами.

– Ну все! Теперь можно на аудиенцию, – подумала я, чувствуя, как мое сердце начинает биться быстрее. – Тут как? По талонам или в порядке живой или неживой очереди?

Я направилась к Лизару, понимая, что у меня насущный вопрос. Но как только я вошла, то увидела, что он сидит на лавке, устало опустив голову. Его лицо было скрыто в тени, и я не могла разглядеть выражение его глаз.

– Тебе чего? – спросил он с присущей ему мрачной грубостью, как будто я потревожила его сон.

– Я по поводу бати твоего пришла, – ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри меня все дрожало. – Он мне тут реноме портит!

– Так скажи ему, что с твоей "реномой" он поаккуратней был! – усмехнулся Лизар, его голос звучал холодно и безразлично. – Что за глупости?

Но я не могла оставить это так. Мне нужно было защитить себя и свою репутацию.

– Нет, ты не понял, – я поправилась, стараясь не показывать своего раздражения. – Он в моем облике по деревне шляется! Еще не хватало, чтобы он тут деревню поджег или еще что-то учинил!

Я видела, как Лизар напрягся, его глаза вспыхнули, как два холодных огонька. Он встал, его движения были быстрыми и решительными.

– Ладно, я подумаю, что можно сделать, – наконец сказал он, его голос стал чуть мягче, но в нем все еще чувствовалась угроза. – Приду и расскажу.

Я кивнула, стараясь скрыть свое разочарование. Его безразличие к моей проблеме было как холодный ветер, который пробирал до костей.

– Спасибо, – вздохнула я, чувствуя, как моя уверенность тает.

Разговор явно не клеился. Ну, видимо, у нас с ним не судьба! Бывает же такое, что не судьба? Я развернулась к двери, почти дошла до нее, как вдруг услышала звук падающего на пол тела. Обернувшись, я увидела Лизара, распростертого на дощатом полу. Его глаза были закрыты, а на лице застыла нехорошая бледность.

Глава 48

– Эй! – перепугалась я, бросаясь к колдуну. – Эй… Лизар… Его лицо было бледным, словно бумага, а глаза закрыты.

Он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Задавать вопрос: «Ты как?» – было верхом цинизма, но я не могла удержаться.

– Ты это… – растерянно пробормотала я, видя, как черти тащат его на лавку. – Ребята! Что случилось?

– Эм… – замялись черти, переминаясь с ноги на ногу. – Тут дело такое. Бабка Аграфена в свой заговор кой-чего приплела. С ней никто не связывается! Уж больно сильная! Как сказала, так и будет. А наш…

В этот момент бес погладил Лизара по голове с такой заботой, что я невольно почувствовала укол ревности.

– Девку пожалел, – вздохнул он. – Теперича не знаем, что с ним будет. Он вообще у нас жалостливый. Всем помогает. Никому не отказывает…

Я посмотрела на чертей, которые стояли вокруг Лизара, как родственники на похоронах. Их лица были серьезными, а в глазах читалась тревога.

– И что теперь? – спросила я, видя, что Лизару все хуже. Его лицо стало еще бледнее, а дыхание было прерывистым.

– Ну не знаем. Или выдюжит. Или помрет. Помирать долго будет. Пока нас не передаст! – заметили бесы, глядя на хозяина с тревогой.

– И что делать? – спросила я испуганно. Только что я была готова обижаться на него до конца своих дней, а теперь душа рвалась помочь.

– Надо к бабке к той идти. Да уговаривать ее, – вздохнули черти. – Но бабка несговорчивая.

– К бабке, значит! Ладно. Схожу. Мне этот колдун еще живым нужен. Правда, для какой цели, я еще не выяснила. Но потом разберемся! А сейчас я планировала поговорить с этой бабкой. И уступить ей место, как полагается приличной девушке, но с одним маленьким исключением. Речь идет о месте на кладбище.

– Как мне ее найти? – спросила я, понимая, что в местности ориентируюсь на уровне «Ау!» и «Не подскажете, как пройти…».

– В соседней деревне, – заметил бес, а мне вдруг все стало так ясно. Будто я каждый день туда на работу гоняю.

– А отнести, отвезти меня вы не можете? – спросила я, видя, как бесы столпились вокруг Лизара и тянут его к лавке.

– Нет, – послышался голосок. – Мы тут нужны. Чтоб не помер! Будем тянуть, пока можем!

Я выбежала из избы, думая, как попасть в соседнюю деревню. И ведь обидно, что ни у кого не спросишь!

– Банник! – вспомнила я, решив, что с ним я еще не успела разругаться.

Я побежала к чужой баньке, а потом замолотила рукой в дверь. Сейчас казалось, что в любую секунду случится непоправимое!

– Банник, хозяин, – опомнилась я, вспомнив, что дверь не закрыта. – Пусти меня да беды не причини. От зла защити и… эм…

Я вошла в чужую баню, понимая, что тут все посолидней будет.

– А! Пришла, – послышался мрачный голос банника. Он сидел на лавке, облокотившись на локти, и смотрел на меня с подозрением. Что-то добротой и ухаживаниями от него сегодня и не пахло. Скорее, обидой.

– Мне помощь нужна, – с порога заявила я. – Мне бы в соседнюю деревню попасть!

– А я уж думал, что ко мне, – заметил банник. И тут же надулся, словно ребенок, которому не дали конфету.

– Очень надо, – взмолилась я, чувствуя, как мое сердце колотится в груди. – Помоги, а?

– Значит, как с колдуном любезничать, так это ты и без помощи можешь. Пусть твой Лизар тебе и помогает, – с грустью произнес банник, глядя на меня с укором.

– Так ему

Банник вздохнул и, наконец, поднялся с лавки. Его движения были медленными и ленивыми, словно он делал одолжение.

– Ну ладно, – проворчал он. – Пойдем. Но знай, что я это делаю это нехотя.

Глава 49

– Ну и как туда добраться? – спросила я, чувствуя себя неловко. Иногда даже самый добрый и внимательный мужчина не может вызвать в тебе ответного чувства.

– Сейчас баньками проведу, – усмехнулся банник, слегка подталкивая меня в темный угол. – Ты, девица-красавица, небось и не умеешь еще! В твои-то нечистые годки… Тебе-то и от роду всего ничего.

Он взял меня за холодную, влажную руку и повел в темный угол. Когда мы вышли из-за угла, банька изменилась. Теперь это было место, где царили теплота и уют. Я огляделась: высокие деревянные стены, украшенные резными узорами.

– Здорова, банник и банница! – густым, бархатистым голосом произнес мой провожатый, слегка поклонившись. – Тут вот девке помощь надобна.

Из тени вышла худая женщина с длинной косой. Ее лицо было изборождено глубокими морщинами, а глаза светились добротой и заботой. Рядом с ней стоял пузатый мужчина, который выглядел как добрый дедушка. Вокруг них суетились маленькие поленца, словно живые существа, бегающие туда-сюда. Много детишек создавали детский хаос, который напоминал броуновское движение молекул. Будь я на месте матери, я бы, наверное, с ума сошла, пытаясь уследить за каждым из них. Но даже сейчас, наблюдая за этим хаосом, я не могла не чувствовать легкую тревогу.

– Ты чего это к нам в гости намылилась? – спросила банница, слегка прищурившись. В ее голосе не было злобы, но я почувствовала, что она не очень рада моему появлению.

– Мне нужно к одной бабке, – выдохнула я, чувствуя, как мое сердце начинает биться быстрее. – Аграфене, кажется.

– Ой, не ходи к ней! – хором воскликнули банники, переглянувшись между собой. – Не стоит. Ведьма она, да нечистую силу на дух не переносит.

Так, это осложняло дело. Я не знала, как теперь договариваться.

– А придется, – вздохнула я, чувствуя, как решимость начинает брать верх над страхом. – Так где мне ее искать?

– В лесу, – ответил банник, махнув рукой в сторону. – Не в деревне ей жить? Своей баньки у нее нет, а так бы мы провели.

– Ладно, спасибо, – сказала я, стараясь не показывать своего беспокойства. – Сейчас пойду искать. А обратно как? Тоже через вас?

– Ежели живой вернешься, то да, – усмехнулся банник, и его глаза блеснули каким-то странным огоньком. – Почему бы и нет?

Мне что-то не понравился его тон. Казалось, он что-то не договаривал.

Я толкнула тяжелую дверь и вышла в вечернюю прохладу. Деревня выглядела почти точь-в-точь как и наша. Покосившиеся избы, словно уставшие старички, стояли вдоль улицы. С одной стороны простиралось большое озеро, а с другой – густой лес. Я направилась по улице, чувствуя, как каждый шаг приближает меня к неизвестности.

Когда я миновала последние избы, от большой дороги отделилась тонкая тропинка, ведущая в чащу леса. Она петляла, словно пытаясь запутать меня. Я уже подумывала повернуть обратно, когда вдруг увидела избу. Она вросла в землю почти по самые окна, словно пытаясь спрятаться от мира. Серая, с зеленой, покрытой мхом крышей и треснувшими ставнями, изба выглядела как древняя старуха, которая не в силах подняться с завалинки. На крыше росло тонкое деревце, придавая ей еще более заброшенный вид.

Чем-то зловещим повеяло от дома, и мне вдруг не захотелось приближаться. Я замерла на месте, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Че забыла здесь? – послышался скрипучий голос, и я обернулась. На пороге стояла маленькая старушка с седыми волосами. Ее лицо было испещрено морщинами, а глаза горели холодным, пронзительным светом.

Есть бабушки – божьи одуванчики, так эта вообще была былинкой. У меня была одна мысль о том, как она вообще двигается на таких тонких ножках. Росту она была крошечного. Мне примерно по грудь.

Мне даже на секунду показалось, что изба со мной заговорила. Уж больно ей этот голос подошел бы!

– Вы Аграфена? – спросила я, стараясь не показывать своего страха.

– Да, – ответила она, ее голос был похож на шелест сухих листьев. – А ты, я вижу, сила нечистая.

Я почувствовала, как холод пробежал по моей спине. Она знала. Знала, кто я и зачем пришла.

Глава 50

Я стояла перед старой избушкой, спрятанной в глубине густого леса. Ветхие доски, из которых был сделан фасад, скрипели под натиском времени, а окна, затянутые паутиной, казались слепыми глазами. Дверь, покосившаяся на один бок, открывалась с трудом, и я, собравшись с духом, шагнула внутрь вслед за бабкой.

Внутри было темно и душно. Пахло плесенью и старыми книгами. Я едва различала очертания старухи, сидевшей за столом в углу комнаты. Ее лицо было изрезано глубокими морщинами, а глаза, казалось, видели меня насквозь. Она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с прищуром.

– Мне ваша помощь нужна, – произнесла я, стараясь говорить как можно вежливее, хотя внутри меня все кипело от напряжения. – Вы на девку одну килу пустили…

Старуха усмехнулась, и в ее глазах мелькнула искра удовлетворения.

– Пустила! А как не пустить? – спросила она, не скрывая своего злорадства. – Нечего было над парнем насмехаться! А то стояла и давай парня чихвостить! И так и эдак. Ну и не стерпела я. Я этого парня сызмальства знаю. Хороший он, добрый. И счастливой она была бы с ним. Я смотрела.

Я хотела возразить, но старуха не дала мне и слова сказать.

– Да, но… – продолжала я, стараясь держаться подальше. – Так вышло, что килу Лизар снимал. И теперь ему…

Старуха усмехнулась еще раз, и ее лицо озарила довольная улыбка.

– Что ж, – сказала она, вставая из-за стола. – Поделом. Молодой, сильный, но я постарше буду да похитрее.

Она направилась к двери, но остановилась на полпути и повернулась ко мне. Ее глаза сверкнули холодным огнем.

– А нечего

Она внимательно осмотрела меня с головы до ног, словно пытаясь найти в моей внешности что-то, что могло бы ей не понравиться. Затем она хмыкнула и продолжила:

– …обдериха по добру по здорову, а то чертей на тебя спущу. Знаешь же, как я нечистиков ненавижу.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Я понимала, что старуха не шутит. Ее глаза горели злобой, а в голосе звучала угроза.

– Думаете, что я по своей воле нечистиком стала? – спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня бушевала буря. – Или как русалка топиться пошла? Нет! Не по своей!

Старуха прищурилась, внимательно глядя на меня. Ее лицо стало еще более жестким, а в глазах мелькнула тень сомнения.

– А мне-то что с того? – усмехнулась она, направляясь к двери. Когда она прошла мимо, я почувствовала, как воздух вокруг меня стал гуще. Словно невидимая сила обдала меня волной, толкнула в грудь, и я чуть не упала.

– Мне помощь ваша нужна и побыстрее! – твердо произнесла я, чувствуя, что терять мне уже нечего. – Если нужно, то говорите условия.

Старуха остановилась и повернулась ко мне, ее глаза блеснули насмешкой.

– Может, помощь какая по хозяйству нужна? – продолжала я, стараясь не показать, как сильно я нервничаю. – Я могу помыть, убрать, приготовить…

Старуха фыркнула и махнула рукой.

– А зачем мне помощь? – сказала она. – У меня вон! Чертей полно – решето! Они и без тебя справляются! А мне многого не надо!

Я поняла, что мои попытки задобрить старуху не увенчались успехом. Но я не сдавалась. Я вспомнила, что старуха говорила о парне, который был ей родственником. Может, это моя последняя надежда?

– Вы про парня говорили, – ухватилась я за мысль, стараясь говорить уверенно. – И про девку с нашей деревни. Может, если я ее уговорю замуж за него выйти…

Старуха внезапно остановилась и повернулась ко мне. Ее лицо стало серьезным, а глаза – ледяными.

– А че? Смогешь? – спросила она с вызовом.

Глава 51

Сейчас я была готова пообещать что угодно! Но что-то в глубине души противилось. Ну разве можно девушку насильно замуж выдавать? Но, выбирая между девкой, которую я не знала, и Лизаром, я выбрала Лизара. Пусть он этого и не оценит.

– Думаю, да, – усмехнулась я, радуясь, что бабка согласилась. – Я знаю, что мальчик вам очень дорог…

– Дорог? – спросила она, усмехнувшись. – Да не то слово! Любит он ее страсть как. Приворожить просил. Я бы и рада, да вот привороженные долго не живут.

Бабка помолчала. А я удивилась таким подробностям. Я не думала, что с приворотами все так плохо.

– Я без колдовства хотела. По-хорошему. Сможешь? – спросила она, прищурившись, словно оценивая мою решимость. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня поднимается волна радости. По сравнению с тем, что я себе представляла, это было почти что легко.

Я обрадовалась, закивала. По сравнению с теми ужасами, которые я себе нарисовала, это еще лайтовенько! Прямо чувствую себя купидоном!

– Хорошо, – кивнула я, вдыхая запах трав. И тут же повернулась в сторону двери. Мне нагибаться приходилось, чтобы в нее войти.

– Хорошо, – ответила я, вдыхая запах трав и чувствуя, как тепло разливается по телу. – Только смотри у меня, – вдруг услышала я за спиной её голос, остановивший меня в шаге от двери. – Если скажешь «да», а не сделаешь… А если приедем свататься, и девка заартачится, да откажет…

В голосе бабки была явная угроза, к которой стоило прислушаться. За печкой в темноте вдруг загорелись глаза. Их было столько, что мне стало нехорошо.

Так, пора возвращаться в деревню. Я понимала, что пообещала то, что сильно противоречило моим принципам! Только что я осуждала, а сейчас сама иду сводить пару!

Совесть схватила меня за горло, а я попыталась ее успокоить.

– Ну, слушай, – бормотала я совести. – Замуж – не смертельно! Ладно, выберет она себе жениха сама. А что, если он козлом окажется? Поколачивать будет ее и пить? Что тогда? Тогда сама виновата. А тут можно родителей и меня винить! Все ж легче, не так ли? Да и какой у нее опыт? Никакого. Это сейчас девочки четырнадцати лет мужскую психологию и психологию отношений по видосикам изучают. А тут что? Ничего. Ну и где гарантия, что она себе нормального найдет? А у этого хотя бы ведьма в родственниках! Голодать точно не будут. И вся деревня уважать будет! Слово поперек будут бояться сказать. Нет, ну жених вроде бы и неплохой. Солидный, можно так сказать!

Я дошла до бани, напросилась и вошла. Пройдя к каменке, я увидела, с каким удивлением на меня местные банники смотрят. В живых не чаяли увидеть!

– Домой можно? – спросила я, поглядывая на темный угол.

– Дык, иди! Кто мешает? – удивились банники.

Я подняла брови, глянула на темный угол.

– Я просто недавно тут обдерихстрвую! – начала я. – Я еще не знаю…

– А! Легче легкого! Представь, в какую баню тебе надо, и иди! – заметили банники.

Так, я зажмурилась. Мне срочно нужно в свою баню. А как она выглядит? Я представила баньку и шагнула в темноту.

– Кто здесь? – послышался сиплый голос, и я вздрогнула от неожиданности.

– Пусти меня, банник-хозяин! – пробормотала я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

– Сама ты банник-хозяин! – донеслось до меня, и из-под полока вылезла чёрная, словно обгоревшая до кости, дамочка. Её пустые глазницы напоминали черепа, а голос был полон злобы.

“Ой!”, – вздрогнули нервные клетки.

– Ой, банница-хозяюшка, пусти меня, да не обидь, – поправилась я, видя, как дамочка резко остановилась.

– Тьфу ты, напросилась, – сипло произнесла она, а в голосе было столько досады, словно она меня убить хотела. Только сейчас я заметила, что вместо глаз у нее пустые глазницы, как у черепа.

Я снова попыталась представить свою баню и нырнула в темноту. На этот раз пар был настолько густым, что я едва могла видеть перед собой. Но я знала, что должна дойти до своей бани, иначе всё будет напрасно.

Три обнаженных мужчины, раскрасневшиеся от жара и пара, с видимым удовольствием

– А-а-а-а!!! – заорали они хором, глядя на меня.

– Простите, – заметила я, понимая, что и эта банька не моя!

Седые мужики орали, как мужской хор, а я снова нырнула в темный угол.

Она была точно такой же, как та, в которой я только что была, но внутри я увидела нечто ужасное. На полу лежал женский труп, а над ним сидел пузатый лысый банник. Он улыбнулся мне приветливо и радостно, помахав окровавленной рукой.

– А! – воскликнул он, словно старый друг, которого я давно не видела. – Доброго здоровья!

– И вам, – ответила я, стараясь не показывать своего страха. За дверью кто-то начал стучаться и нетерпеливо спрашивать:

– Груня, ты там скоро?

Банник бросил взгляд на дверь и ответил женским голосом:

– Иду я, иду! Собираюсь уже!

Я тут же нырнула в угол, надеясь, что меня не заметят. Но тут я услышала женский голос, который кричал:

– Тужьси-и-и! Тужьси-и-и! – услышала я женский голос.

– Ы-ы-ы-ы-х! – выдал еще один охрипший от крика, женский.

– Нет, как перед мужиком ноги раздвигать, так это мы запросто! А как тужиться, то никак! Во! Пошел!– слышался голос первой. Я увидела на полоке бабу в мокрой рубахе, которая мучительно рожала. На полу валялась еще одна. Явно в отключке. С видом гинеколога Мариванны между белых колен стояла еще одна обдериха. Она бросила на меня недовольный взгляд: “Че? Не видишь? Мы тут рожаем!”

Я снова нырнула в темноту, чувствуя, как мурашки пробежали по моей спине.

– Ну что, как вам невестушка! – слышала я голоса.

– Что-то худовата! Не дородна! Надо, чтобы села и орех раздавила! – сказала одна из женщин, осматривая стройную девку.

– И волосы не еёйные! – заметила другая. – Тут не коса, тут три волоса! А понадевают сарафанов! Прямо думаешь, что красавица. А как снимешь… тьфу!

– Зато приданое хорошее даем! – возразила третья.

– Да нормальная девка! – не выдержала я, видя, как невеста начала реветь.

Все обернулись на меня, а я поняла, что в этой бане мне делать нечего. Это были какие-то смотрины, и я явно попала не туда.

Я снова представила свою баню и вошла в темноту. Там меня встретила обгоревшая обдериха с сиплым голосом.

– Опять ты? – сипло спросила обгоревшая обдериха.

– Я, – созналась я.

«Я – инвалид, ножка болит, солнце скроется, муравейник закроется!» – пронеслось жалобное в голове.

– – А вы не могли бы проводить меня в мою баню, – посмотрела я на эту жуткую жуть.

– Ты че? Свою баню не помнишь? – сипло спросила обдериха. А я увидела, как она пробирается ко мне, и тут же вспомнила: «Пусти меня, банница, пусти, матушка, зла не причини!»

– Тьфу! Успела! – обиделась обдериха, а я выдохнула.

Я нырнула в темноту, понимая, что время идет, а я что-то застряла.

– Да иду я, Митенька, иду! – послышался женский голос, а я увидела, как лысый банник что-то на каменку натягивает.

– О, и снова доброго здоровьичка, – заметил лысый банник. – Ты заглядывай в гости.

– Обязательно, – соврала я, пытаясь выдавить из себя улыбку.

Ма-ма! Пора валить!

Казалось, все смешалось перед глазами. Сколько же этих банек-то?

– С годовщиной вас! – услышала я чертячьи голоса в следующей бане. Набилось их тут – мама не горюй. – С трехсотлетием свадьбы! А сколько душ мы вместе съели, и годы вихрем пролетели…

За столом сидела бледная девушка с равнодушным взглядом остекленелых глаз. На ее шее был след от веревки. А ее обнимал мохнатый и рогатый муж.

Ко мне уже бежали наливать, но я вежливо отказалась и нырнула в темноту. И тут я оказалась в баньке, где никто никого нет.

– Мама, это ты? – послышались голоса, а я выдохнула. Всё. Я дома!

– Как там Лизар? – с ходу спросила я, видя, как из-под полока поленца вылезли.

Помирает. Батюшку позвали. Никто в дом войти не может. Все бояться. Скоро дыру в крыше рубить будут, – вздохнула Ася.

Глава 52

– Батюшки, – выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится в груди. Я вылетела из бани, словно за мной гнались все черти преисподней. Время было на вес золота, и я понимала, что если не поспешу, то могу проиграть эту битву колдунов.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Я бежала по деревне, заглядывая в окна домов. Где же этот проклятый дом? Где эта девушка, которая стала причиной всех моих бед?

Я заглядывала в каждое окно, двигаясь от дома к дому. Дома были пустыми. Народ собрался возле дома Лизара.

– Пошла вон! – гаркнул на меня чей-то домовой, зашипев, как кот.

На том конце деревни творилось нечто невообразимое. Вся деревня собралась, но близко к дому не подходила. Из дома доносились жуткие звуки.

– Ну всё, помирает, – заметила старуха, утирая пот кончиком платка. – Вон как черти мучают. Помереть спокойно не дают. А всё потому, что колдовством занимался.

Бабки ахали, девки вздыхали, а отец Никифор стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на происходящее с мрачным видом. Я подошла к нему и тихо спросила:

– Что здесь происходит?

Он посмотрел на меня и вздохнул:

– Черти мучают Лизара. Он колдовством занимался, и теперь они требуют свою плату.

Потом отец Никифор помолчал и добавил:

– Хороший был человек, но отпевать не буду!

Мужики спорили, кто полезет на крышу рубить дыру, а я стала искать глазами ту самую семейку, с которой всё и началось. «Ну надо же! Девку-дуру пожалел!» – ворчала я. «Жалостливый! Себя, значит, не пожалел, меня не пожалел, а девку пожалел!»

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но времени на раздумья не было. Я огляделась и заметила ту самую семейку, с которой всё и началось. Девица стояла вместе с родителями отдельно.

Лицо ее было прикрыто платком наполовину, так что виден был один глаз. Ее родители стояли чуть поодаль.

Я подлетела к ней, видя, как глаз девки в ужасе округлился. Из избы раздавались такие жуткие звуки, что я пыталась лихорадочно сообразить, как

– А теперь слушай сюда внимательно, – сглотнула я, схватив ее за рубаху. Мне кажется, что от этого она под платком поседела. – Если ты замуж за того парня не выйдешь, забудь о том, чтобы в бане мыться. Раз и навсегда! Поняла? Я тебя в любой бане достану. И рожать ты будешь в поле. Даже зимой! Среди сугробов! Поняла меня? Короче, выбирай. Или ты нормально в баньке моешься или воняешь на всю деревню и ждешь теплого лета, чтобы искупаться в пруду. Только учти! У меня русалка знакомая есть. Она тебя и в пруду утопит, как только твоя задница в него окунется.

Согласна. Я так себе психолог. Но не претендую. В качестве оправдания могу сказать, что зато бесплатно.

Конечно, можно было сказать что-то вроде: «Ах, как там мужчина!» и расписывать его достоинства еще полчаса. Но времени у меня не было.

– Ты меня поняла? – спросила я, прищурив глаза.

– Д-д-да, – кивнула она.

– Согласна? – спросила я, всматриваясь в ее лицо.

– Д-да, – икнула она, вытаращившись на меня.

– Если придет свататься – не откажешься? – прищурилась я.

– Нет, не откажусь, – зашептала она.

– Вот и молодец. – вздохнула я, направляясь обратно в баню.

Я перенеслась в баню соседней деревни и со всех ног бросилась к бабке. «Главное – успеть!» – шептала я себе.

Влетев в избу, я с порога объявила, что невеста согласна.

– Знаю, – усмехнулась ведьма, сидя за столом. Ее глаза в этот момент были белыми, словно затянутыми пеленой бельма. Только она посмотрела на меня, пелена с ее слепых глаз спала. – Мне уже все донесли. Ладно, заберу я обратно свой подарочек.

Я видела, как бабка что-то шепчет, а черная тень из-за печки бросилась прочь из избы, вылетев в трубу.

– Ну вот мы и свадебку сладили, – усмехнулась старуха. – Не боись. Всё у них хорошо будет. Это сначала нос поворотит, а потом сама к нему льнуть, как кошка начнет. Ни дня без него прожить не сможет. А ты чего стоишь? Заходь.

Мне хотелось ответить, что я и здесь постою. Мне тут как бы удобно. И не так страшно.

– Пусти меня домовой-батюшка, – прошептала я, напрашиваясь в чужую избу.

– Нету здесь домового. Черти его сожрали, – махнула рукой бабка. Она посмотрела на меня и усмехнулась. – Эх, девка… Смотри, чтобы твой колдун не прознал про детей своих. Не то ссора будет.

– Вы о чем? – спросила я, поглядывая за печку.

– Ты же сейчас с его дочками нянчишься, – усмехнулась бабка.

Глава 53

– С дочками? – переспросила я, стараясь скрыть удивление в голосе.

– А то! – усмехнулась старая ведьма, её глаза блеснули холодным светом, а морщины на лице стали глубже. – Только они об этом не знают. И он не знает. Так что вот тебе благодарность, сваха!

Я до сих пор не могла поверить, что Ася и Нуна – это те самые дочки Лизара. Они казались такими разными, но в то же время чем-то неуловимо похожими. Но сейчас, зная правду, я видела в них нечто большее – нечто зловещее.

– А почему они не помнят, что он их отец? – спросила я, понимая, что эта бабка – ведьма, и что она не только источник неприятностей, но и ценный источник информации.

– Так ведь люди, когда нечистиками становятся, чаще всего ничего не помнят! – усмехнулась бабка, её голос звучал хрипло и насмешливо. – А ты, смотрю, умная девка. Всё помнишь.

– Я-то помню! – возразила я, стараясь не показать, как сильно меня напугала её откровенность. – Всё прекрасно помню!

– Так тебя же не в детстве в баньке стащили! – заметила ведьма, её взгляд стал острым, как нож. – Ладно, иди! Утомила ты меня сильно. А про невестушку помни! Коли откажет, то ещё пуще сделаю. Мне эта девка самой нужна. Я ей потом силу свою передам. А ты берегись. Беда тебя ждёт!

Я поёжилась, чувствуя, как холод пробежал по спине. Её слова звучали как предупреждение, как угроза. Но я не собиралась отступать. Я должна была узнать правду, какой бы страшной она ни была.

Ускорив шаг, я направилась по тропинке в деревню. Воздух был свежим, наполненным ароматами трав и леса. Но внутри меня всё дрожало от напряжения. Вот за что я ненавидела всякие предсказания, так за то, что после них как на иголках. Нет чтобы чётко сказать! В тринадцать двадцать тебя собъёт машина улице Меньшикова, возле магазина "Цветы". Или в двадцать ноль ноль на тебя с девятого этажа рухнет рояль, когда будешь идти по улице Ленина! А так, получается, ходи и бойся!

– Банник – хозяйка… Тьфу ты! Банник – хозяин и банница – хозяйка! Пустите меня да не обидьте! – тут же напросилась я в чужую баню, чувствуя, как страх и любопытство борются внутри меня.

– Опять ты? – скрипучим голосом произнесла старая обдериха, её глаза горели злобой и недоверием.

– Банница-хозяюшка, пусти меня, не обидь! – неразборчивой скороговоркой выдала я, стараясь не выдать своего волнения. Я знала, что здесь нужно быть осторожной.

– Тьфу ты! – вздохнула чужая обдериха, её голос звучал устало, но в нём всё ещё чувствовалась угроза. Я тут же нырнула в тёмный угол, очутившись в своей бане.

– Ну что там? – слышались голоса Аси и Нуны, их голоса звучали встревоженно и взволнованно.

– Да так, вроде бы всё решила. Полегчать должно. А что в деревне? – с тревогой спросила я, стараясь скрыть своё беспокойство.

– Лизару крышу сломали! – послышался голос Аси, её голос дрожал от страха.

Неужели я не успела? Эта мысль пронзила меня, как молния. Я вырвалась прочь из бани и бросилась бежать со всех ног в деревню. Пробежав по пыльной дороге, я увидела, что возле дома Лизара никого нет. Но в крыше зияла огромная дыра, через которую можно было увидеть тёмное, пустое

Я бросилась в избу, чувствуя, как сердце колотится в груди. Войдя внутрь, я увидела сидящего на полу растрёпанного Лизара. Его лицо было бледным, а на руках виднелись глубокие порезы и синяки. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась и опадала.

– Ты как? – прошептала я, стараясь не показывать своего страха.

– Очевидно, хорошо, – едко заметил колдун, его голос звучал устало, но в нём всё ещё чувствовалась сила.

– А это откуда? – спросила я, глядя на его руки, покрытые кровью.

– Черти с того света тащили! – усмехнулся Лизар, его губы скривились в насмешливой улыбке. – Они не хотели, чтобы я умер.

– Да! – послышались голоса. – Тащили! Как могли! Помирать не давали! Мы в него воздух вдували!

– И три ребра сломали, – мрачно отозвался Лизар, морщась от боли. – Будь другом, подай мне там туесок, он стоит…

– Что? – уточнила я, чувствуя, как моё сердце замирает.

– Туесок. Там травы, – сказал Лизар, стряхнув кровь с руки и откидывая прядь волос со лба.

– Бери выше! Я даже не знаю, что такое туесок! – ответила я, стараясь скрыть своё удивление.

В этот момент я увидела, как черти радостно скачут и тащат какую-то плетёную коробку с крышкой. Лизар шумно вздохнул, достал траву и начал её разжёвывать. Даже сейчас он выглядел красивым – сильным, мужественным и немного загадочным. Это если бы меня черти по избе таскали, то я бы выглядела как писец! А тут прямо – романтичный герой, раненый в порванной рубахе, с каплями крови на лице.

– Что ж, подлечился немного. Скоро раны затянутся, – заметил Лизар, вставая и опираясь на стену. – Я так понимаю, что это ты подсуетилась…

Я подняла брови, пытаясь понять, о чём он говорит. Его голос звучал спокойно.

– Ну да, – произнесла я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Ты спас мне жизнь.

– Поблагодарить тебя должен. Не так ли? – спросил он с усмешкой, его глаза блеснули холодным светом.

– О, нет, спасибо. Не стоит благодарностей! – произнесла я как-то нервно и поспешно, стараясь не смотреть ему в глаза. И тут же развернулась к двери, чувствуя, как меня что-то удерживает.

В этот момент я почувствовала, как его рука мягко коснулась моей руки, останавливая меня. Я замерла, чувствуя, как его дыхание касается моих волос. Минута молчания растянулась в вечность. Я не знала, что сказать, но и не могла заставить себя уйти.

– Не умею я сладкие речи говорить, как мой отец, – послышался тихий голос Лизара, его слова звучали как признание. – Вот стою и думаю, как тебя поблагодарить…

Но в этом его голосе было что-то ещё – некая тень грусти и усталости, словно он давно носил тяжелое бремя, о котором мало кто знал. Я почувствовала, что эти слова – не просто благодарность, а скорее призыв понять его, заглянуть за маску силы и загадочности.

Медленно он отпустил мою руку, и я ощутила, как внутри всё сжалось от неожиданности. Взгляд его стал мягче, немного грустнее, и в нём я увидела ту самую искру, которая раньше казалась мне недоступной – искру человеческой уязвимости.

– Ты знаешь, – начал Лизар тихо, – иногда я думаю, что эта моя сила – не подарок, а проклятие. Что она держит меня в плену. И всё, что я делаю, – это лишь попытки не потерять себя в этом мире. А ты… – он вдруг замолчал, как будто искал слова, – ты… просто ты. Не бойся, я не собираюсь тебя ранить. Просто… будь рядом, и я постараюсь защитить тебя.

– Так, интересно, это можно считать признанием в любви? – спросила я.

– Не знаю, – усмехнулся колдун, глядя на меня.

Меня так и подмывало сказать ему про дочек. Но боялась. Вдруг он заберет их у меня, и я останусь одна? Совсем одна?

Глава 54

Я поняла, что останусь совершенно одна. Без поддержки, без тепла, без тех, кто всегда был рядом. В баньке без Аси и Нуны будет невыносимо пусто и холодно. Но в то же время я вспомнила, как девочки мечтали стать людьми. Как они грезили о невестах, о свадьбе, о жизни за пределами этой мрачной баньки. Их глаза горели надеждой, и я знала, что это было не просто детское желание.

Но прежде чем принимать решение, нужно спросить у самих детей. Хотят ли они жить с отцом? Девчонки сообразительные, неглупые. Пусть сами решат. Это будет правильно.

– Мне пора, – прошептала я. – Ты выздоравливай… И крышу заделай!

– Сейчас чертям прикажу. Пусть работают, – выдохнул он, и я поняла, что спугнула момент, который мог бы стать чем-то большим.

Колдун, слегка пошатываясь, подошел к столу и стал жадно пить воду. Она проливалась на его рубаху, а мокрая рваная ткань липла к телу.

– Чего сидим? Чего расселись? – спросил он, усмехнувшись. – Быстро залатали мне крышу!

Черти что-то побуровили, нехотя вылезая из всех щелей.

– А я не могу! – заметил один. – Я только килу сажать умею!

– А ты сиди здесь, – мрачно произнес Лизар, запрокинув голову. Черти уже орудовали на крыше, пытаясь приладить доски. Колдун устало опустился на лавку.

– А ты вообще по какому делу приходила? – спросил он чуть насмешливо, но в его голосе звучала усталость. – Или просто увидеться захотелось?

– Я по поводу отца твоего! – проворчала я, почти забыв, с какого перепугу вообще поперлась через всю деревню. – Портит он мне тут отношения. Со мной уже русалка не здоровается! И это только начало. Может, как-то угомонить его можно? Если что, готова оказать всяческое содействие.

Лизар усмехнулся, и его глаза блеснули в полумраке. Черти на крыше тихо чертыхались, но дело у них шло довольно шустро.

– Я подумаю, как его можно остановить, – заметил Лизар. – Только сейчас я не совсем готов к встрече. Сильно меня прижало.

– А зачем ты вообще полез килу снимать? – спросила я сердитым голосом. – Ты же видел, что ответка прилетит.

– А что девке? Помирать что ли? Если отказала? – усмехнулся Лизар. – Ну не нравится ей жених. И что? Килу сажать да до смерти доводить? Чересчур это!

Я видела, как ловко

– Рано или поздно и мой черед придет, – произнес Лизар, глядя на чертей. – Придется мне силу кому-то передавать. Иначе умирать буду долго и мучительно…

– Ой, да ладно, – тут же заладили черти. – Нескоро это будет!

– Однако будет, – усмехнулся Лизар.

Я вздохнула. Неприятно это было слышать. Но еще неприятней думать об этом.

– А я, видимо, когда состарюсь, буду напоминать бабу без кожи, выживу из ума, буду всех, кто ко мне помыться ходит, на каменку натягивать, – заметила я, вспоминая сумасшедшую обдериху. – Совсем умом двинусь. Так что у меня тоже будущее так себе!

– Ну иди сюда, пожалею! – насмешливо заметил колдун, закинув руку мне на плечо. – Не бойся, я не кусаюсь.

Мы сидели и смотрели, как черти прибираются в избе. Только один, который «только килы сажать умеет», сидел на лавке и вздыхал.

Горшки становились на место, черепки собирались в миски, и я чувствовала, как внутри меня что-то теплеет. Я знала, что должна уйти, но что-то удерживало меня здесь.

А меня все подмывало порадовать его новостью, что дети нашлись.

– Ладно, пойду я, – улыбнулась я, понимая, что вот так сидеть и молчать о чем-то своем можно бесконечно.

И вдруг Лизар наклонился ко мне, его губы нежно коснулись моих. Поцелуй был коротким, но сильным, как удар молнии. Он был красноречивее всех слов в моей жизни.

– Тише, осторожней, – прошептала я, глядя на марку на его груди. – Ты лучше отдохни… Договорились?

Я выскользнула из избы, чувствуя, как ветер холодит мои щеки. Я уже заметила, что чем дальше от своей баньки, тем меньше у меня сил. Сейчас я чувствовала себя так, словно сдавала квартальные отчеты до пяти утра.

Ночь была красивой, звёздной. У меня на губах цвела загадочная улыбка. Я не обращала внимания на ворчание чужих домовых, которые пуще собак охраняли дом и спящих хозяев: «Стой! Кто идёт? А ну пошла вон! Нечего тут шастать!»

Войдя в баньку, я почувствовала, как внутри все снова наполняется силой. Я, словно батарейка, впитывала в себя эту невидимую силу.

– Мама пришла! – послышались радостные голоса.

Я смотрела на поленца, обнимала их и почувствовала, как ком застрял в горле.

– Ася, Нуна, – сглотнула я. – Я знаю, чьи вы…

– Чьи? – запереживали девочки.

– Вы – дочки Лизара, – с грустью произнесла я. – Те самые, которые в баньке пропали.

Поленца замерли, а затем переглянулись, словно не веря своим ушам. Я вздохнула.

– Я ему не говорила, – добавила я, стараясь не выдать своих чувств. – Пока ещё. И решила спросить вас. Хотите вы остаться здесь, со мной, в бане? Я тогда ничего говорить ему не буду. Или хотите снова стать людьми и жить в деревне? Тогда я ему скажу. Я не тороплю вас с решением. Можете подумать…

Я снова горько вздохнула, глядя на их изумлённые лица. В этот момент я поняла, что не могу оставить их здесь. Они заслуживали счастья.

– Ну что, девочки, – сказала я, стараясь говорить как можно мягче. – Решайте сами. Я буду ждать вашего ответа.

Глава 55

– Да, мы хотели бы вернуться к людям. Вырасти… Ходить с девками, петь песни, – задумчиво протянула Нуна.

– Мы уже пели! Сидели в кустах и пели! Все девки разбежались! – вздохнула Ася, её глаза выражали смесь грусти и обиды. Она отвернулась, будто стараясь спрятаться от воспоминаний о том, как их попытки сблизиться с людьми окончились неудачей.

Я ждала с чувством ноющей тоски, которая, казалось, пронизывала всё моё существо. Только я умела тосковать заранее, словно предчувствуя неизбежное. Моя тоска была как тень, которая всегда сопровождала меня, куда бы я ни пошла.

– А как же ты, мам? – тихо спросили они, их голоса дрожали от волнения. Я поняла, что и для них выбор был непрост. Они выросли в этой баньке, и покинуть её означало оставить часть себя.

– Ну а что я? – пожала я плечами, стараясь скрыть свою обреченность. – Буду жить в баньке. Вы сюда ходить будете… Я же никуда не перееду.

Сейчас я вдруг почувствовала странную обреченность. Мне казалось, что я обречена на эту баню во веки вечные. Это человек может сорваться и переехать, куда ему вздумается. А я почти неотделима от своей баньки. Разве что только выходить могу. Но с возвратом! Я как призрак в замке. Иногда могу прогуляться по замку, иногда по замковому двору и в окрестностях, но дальше – ни-ни!

– Нет, мам, – вздохнула Ася, её глаза блестели от слез. – Мы тебя тут не бросим. И никуда не уйдем.

– Да, – подтвердила Нуна, её голос звучал твёрдо, но в нём тоже слышалась грусть.

– Точно уверены? – спросила я, стараясь скрыть свою радость. Я понимала, что дети выбрали жить с мамой, но разве это было правильно? Разве им не хотелось нормальной жизни, как у людей?

– Да, – переглянулись они, и в их взглядах я увидела решимость.

Не было в их голосе радости. Скорее, грустинка. Я была ужасно тронута их решением и обняла их, чувствуя щекой шершавую кору. Их тепло и близость согревали моё сердце, но в то же время я понимала, что это лишь временное утешение.

– Значит, мы ему ничего не скажем, пока, – кивнула я, втайне радуясь.

– Да ты что! – послышался голос, и я увидела, как в баньку вошел Змий Огненный. Он обернулся молодцом-красавцем, его глаза горели огнём, а улыбка была обволакивающей. – Ну что, красавица?

Ася и Нуна тут же спрятались за меня. Я почувствовала, как моё сердце сжалось от беспокойства. Змий Огненный был непредсказуем, и его появление всегда вызывало у меня тревогу.

– Пусти меня, хозяйка-банница. Да вреда не причини, – произнёс он, глядя на меня снисходительным взглядом змеиных глаз. Его голос звучал мягко, но в нём была скрыта угроза. – Как же просто с вами, с домашней нечистью. Пришёл, напросился. И всё, бессильны вы.

Он рассмеялся, его смех был похож на раскаты грома, но в нём не было радости. Это был смех хищника, который уверен в своей

– Зачем пришел? – ледяным голосом спросила я, глядя на его красивое, но пугающее лицо.

– Мириться будем? – спросил он, подняв на меня глаза. На его лице, так похожем на лицо Лизара, гуляла улыбка. Его глаза блестели, как два изумруда, но в них я видела холод и жестокость.

– Согласна, – кивнула я, стараясь не показывать своего страха. – Нервов я на тебя истратила достаточно. Надеюсь, ты доволен? Прости, пожалуйста, за то, что испортила тебе любовь-морковь. Премного сожалею. Всё? Доволен?

Нет, всё-таки я чувствовала, что от него исходит опасность. Его присутствие вызывало у меня необъяснимое беспокойство. Я прямо чуяла, что он пришёл не с добрыми намерениями.

– Не так со мной мирятся, – произнёс он дерзко, беря меня за подбородок. Его пальцы были холодными, как лёд, но в них была сила, способная раздавить меня. – Ой, не так…

Я почувствовала, как его лицо склонилось к моему, и моё сердце замерло. Я сжала губы в тонкую напряжённую ниточку и пристально следила за каждым его движением. Его взгляд был гипнотическим, он словно пытался проникнуть в самую глубину моей души.

– Ты можешь сам помириться с собой где-нибудь… эм, за пределами бани! – заметила я, нехорошо усмехнувшись. Я пыталась скрыть свой страх, но он всё равно проскальзывал в моём голосе.

– А ведь никто не узнает, – прошептал он, его голос звучал мягко, но в нём была угроза. – Разве я кому-то скажу? Как эти губы целовал? Никому. Ни слова… Разве я стану похваляться?

– Может, завтра ты будешь счастливым без штанов по деревне бежать и делиться подробностями ночи? – едко заметила я, чувствуя, как поленца исчезли в темноте.

"И знать не хочу! Вот прицепился!", – с досадой подумала я, сжав кулаки. Я чувствовала, как моя ярость нарастает, но я знала, что не могу позволить себе потерять контроль.

– Зачем тебе это надо? – спросила я, пытаясь отойти к каменке. Я надеялась, что расстояние между нами поможет мне успокоиться и что-то придумать.

– Что именно? Ты? – усмехнулся отец Лизара.

– Для красивого числа? – спросила я, поднимая брови. – Так сказать, было у меня с… хм… Ой, одной до красивого числа не хватает!

– Не бывало еще такого, чтобы я своего не взял, – заметил Змий, его голос звучал самоуверенно. – Моё всегда моё.

– Своё у тебя в штанах. Ты можешь взять его в любой момент, – скривилась я в ехидной гримасе. – Хоть в руку, хоть в путешествие!

– Не беру я женщин силой. Только лаской, – произнёс Змий, его голос звучал мягко, но в нём была скрытая угроза. – Твое счастье…

– Давай так. Считай, что у нас с тобой было, – выдохнула я, стараясь не выдать своего страха. – Разрешаю всем рассказать! Только уйди!

– Не готова ты мириться, – заметил отец Лизара, его глаза сузились, а улыбка исчезла. – Ой, не готова. Злишь меня, ведь? А зачем? Я ведь к тебе по-хорошему.

– Я из жалости не подаю, – усмехнулась я, стараясь скрыть свою злость.

– Ладно, – заметил он, его голос звучал холодно. – Посмотрим, что скажет Лизарушка твой ненаглядный, когда узнает, что ты от него детей скрываешь его! – произнёс он, его слова были как удар электрошокера.

Эти слова подействовали на меня как электрический разряд. Я почувствовала, как моё сердце замерло, а затем забилось с бешеной скоростью. Лизар… Как он отреагирует на эту новость? Что он подумает обо мне?

– А чего это ты занервничала? Или передумала? – спросил Змий, усмехаясь. Его голос звучал как насмешка, и я почувствовала, как моя злость нарастает.

– Да говори уже! – выдохнула я, опуская голову. Я не хотела, чтобы он видел, как сильно меня задели его слова. – Я сама ему сказать хотела!

– Хотела, да не поспела! – рассмеялся Змий, обернувшись огненным шаром и вылетая из бани со скоростью метеора. Его смех звучал как эхо, которое ещё долго раздавалось в тишине леса.

Глава 56

Я сидела на полочке в бане и ждала. Каменка загорелась от одного моего прикосновения, наполняя воздух терпким ароматом берёзовых веников и горячей воды. В ожидании я смотрела на раскалённые камни, чувствуя, как время медленно утекает сквозь пальцы. За окном раздавались голоса: «Пойдём в баньку мыться!» – доносилось до меня. Я резко дёрнула рукой, закрывая дверь, и услышала, как два мужских голоса зазвучали снаружи.

– Пойдем в баньку мыться! – слышала я голоса на улице.

Я резко дернула рукой, закрывая дверь. Два мужика стояли за дверью и пытались отпереть ее.

– Ты почто ломишься? Не видишь? Обдериха не в духе! Лучше не ходить, – послышался опасливый и настороженный голос.

Нет, для людей я была просто «умывальников начальник и мочалок командир». А для нечисти – так, мелочь, слишком молодая и неопытная.

– Открывай! – раздался резкий голос Лизара, наполненный угрозой. Я, дрожащая от напряжения, выдохнула с облегчением. Его слова, как ледяные стрелы, вонзались в мою грудь, но я знала, что это лишь начало.

– Открывай, иначе дверь тебе под ноги брошу, – добавил он.

Я, чувствуя, как сердце колотится в груди, произнесла:

– Входи.

Дверь, словно подчиняясь невидимой силе, сама собой распахнулась перед ним, открывая путь в мрачную баню, где царила напряженная тишина. Лизар, с его бледным лицом и горящими глазами, вошел, как незваный гость, но с такой уверенностью, что я не смогла его остановить.

Он тут же напросился.

Это мне не понравилось. Очень не понравилось. Если он напросился, значит, его намерения не были добрыми.

– Змий тебе всё рассказал? – спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Я смотрела на Лизара, пытаясь понять, что он скрывает за этой маской спокойствия.

– Да, – ответил он коротко, но в его голосе прозвучала тень удивления. – Всё. И ты знала?

– Нет, – я махнула рукой, пытаясь скрыть растерянность. – Только сегодня, точнее, вчера. Впрочем, неважно. Узнала от ведьмы.

– И что ж ты рядышком сидела, а ничего не сказала? – Лизар стоял надо мной, возвышаясь, как темная башня. Его голос звучал холодно, но в нем слышалась скрытая ярость.

– Я детям выбор дала, – произнесла я, чувствуя, как внутри поднимается волна горечи. – Как

Не договорив, я замолчала. Лизар, словно не замечая моей попытки продолжить, перебил меня:

– Значит, я годы убил, чтобы колдовству обучиться! – резко произнес Лизар. – Значит, я сначала у деда как мальчик для битья бегал. Всю грязную работу вместо чертей делал! Двух учеников он чертям на растерзание отдал, чтобы силы еще набраться! На моих глазах он их чертям отдал! А они, между прочим, друзьями моими были!

Я слушала его, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Его слова были как удары хлыста, которые оставляли глубокие раны на моей душе. Я понимала, что за этими словами скрывается не только гнев, но и боль.

– И всё ради того, чтобы научиться, – продолжал Лизар, его голос становился все громче. – И для того, чтобы, когда этот дед подыхал, силу мне передал! Чтобы детей своих из бани вытащить! Вызволить из лап проклятой нечисти! Да я в собаку чертову на перекрестке лез, чтобы мне бесов дали! Я всё растоптал! И род свой, и веру! Лишь бы их отсюда достать…

Я не знала, на кого он злился больше – на меня или на ситуацию. Но в его словах я чувствовала такую боль, такую глубокую боль, что мое сердце сжалось от сочувствия.

– А они решили нечистью остаться! Нечистью! Банной! – выкрикнул он, и в его глазах вспыхнула ярость, которая казалась почти безумной.

Я поняла, через что он прошел, чтобы достать своих детей. Теперь я понимала, что за этим гневом скрывается не только отчаяние, но и бесконечная любовь.

– Я могу их позвать, – произнесла я, глядя на Лизара. Свет луны, проникающий в кривое оконце, мягко освещал его лицо, придавая ему загадочное выражение. – Я хочу, чтобы они были счастливы. И только. Но при этом я понимаю, что они сами должны делать выбор! Сами! Они уже достаточно взрослые, чтобы выбирать! Ася! Нуна!

Два поленца появились из темноты. Их очертания казались нереальными, словно они были частью сказки. Лизар жадно смотрел на них, а они на него. Его глаза горели надеждой.

– Пойдете со мной? – произнес он, падая на колени перед ними. Он раскинул руки, словно хотел обнять. – Вы ведь всегда хотели узнать, что было до того, как вы стали поленцами?

– А как же мама? – спросила Ася, её голос дрожал от волнения. – Пусть мама тоже с нами идет!

– Ваша мама… – начал Лизар, но запнулся. Его голос звучал мягче, чем я ожидала. – Как только мы пойдем со мной, все вспомните.

Я заметила, как он достал из сумки две льняные рубашки, которые, казалось, светились в лунном свете, и два деревянных крестика на веревочке.

– Идите, – прошептала я, улыбаясь. – Идите…

– А как же мама? Мы ведь не бросим маму! – занервничали поленца. – Вот наша мама! Мы её сами выбрали!

Лизар посмотрел на меня с грустью в глазах.

– С мамой мы потом вопрос решим. Её отсюда вытащить сложно будет, – выдохнул он. Кажется, он больше не злился.

– Ну, – улыбнулась я, – идите, не бойтесь. Я не пропаду… Обещаю!

Глава 57

Ася и Нуна посмотрели на меня и шагнули к Лизару. Тот набросил на них крестики и рубахи. Его движения были плавными и уверенными, словно он знал, что делает.

– Имя даю, – произнес он. – Анна и Анастасия.

В этот момент я увидела, как вместо поленцев стоят перед колдуном две девочки лет семи. Одна из них, с длинными темными волосами и большими глазами, заплакала, не веря в происходящее. Она рассматривала свои руки, шевелила пальцами. Вторая, с короткими светлыми кудряшками и широкой улыбкой, прижалась к первой, пытаясь успокоить ее.

Фух! Хоть имена нормальные выбрал!

– Мама! – закричали они, бросившись ко мне. Их голоса были полны радости и любви, и я не могла сдержать слез. Я обняла их крепко, чувствуя, как их маленькие ручки обнимают меня в ответ.

Но вдруг Ася, которая теперь была Анастасией, дотронулась до меня и отпрянула. Ее лицо исказилось от боли.

– Жжется! – прошептала она, глядя на покрасневшую ладонь.

– Не надо… Тише… Все в порядке, – успокаивала я, видя, как Нуна, теперь Анна, смотрит на меня с тревогой в глазах. Ее детские глазенки наполнились слезами, и я почувствовала, как мое сердце сжалось от жалости.

– Так, одну минутку! – выдохнула я, вспоминая, как давала сундук.

Я полезла в темноту, вытаскивая сундук, а следом еще один.

– А это от мамы подарок. Приданное, – улыбнулась я, стараясь скрыть свою печаль. – Каждой…

Я видела, как черти, словно тени, взвалили на себя сундуки и потащили их прочь. Их движения были быстрыми и бесшумными, но я чувствовала, что они смотрят на меня с любопытством и уважением.

Слезы текли по моим щекам, и я не могла их остановить. Каменка погасла, и я вышла на крыльцо, провожая девочек взглядом. Босые ноги Нуны и Аси бежали по утренней росе, оставляя за собой легкий след из примятой травы. Лизар обернулся, и я вздохнула.

Лизар обернулся, а я вздохнула.

"Ну что ж! Наверное, так и должно быть. Все лучшее – детям!" – подумала я, вытирая слезы. Я растерла лицо рукой, пытаясь собраться с мыслями.

– Мама! Папа сказал, что мы за тобой придем! – послышался голосок Нуны. Она запрыгала на месте, и я улыбнулась, любуясь ею.

Внутри меня вдруг стало так пусто, так сиротливо. Я потрясла головой, пытаясь отогнать эти мысли. Но они не уходили. Я видела, как девочки скрываются в утреннем тумане, и мое сердце сжималось от боли.

– Давай утешу, – послышался голос Змия, холодный и насмешливый. – А то бросили тебя все. Даже поговорить не с кем будет…

– Пошел вон! – огрызнулась я, не оборачиваясь. – Ну что? Добился того, чего хотел? Доволен?

Я начала входить в баню, когда услышала позади себя голос.

– Последний шанс даю передумать! – произнес он, его голос был жестким и решительным.

– А вот фигушки, – усмехнулась я. – Шиш тебе! Нет и точка!

– Что? Думаешь, Лизар тебя из бани вытащит? – усмехнулся Змий, его глаза блестели злобой. – Вытащить –

– В смысле? – переспросила я, чувствуя, как мое сердце начинает биться быстрее.

– В коромысле! – хрипло и зловеще рассмеялся Змий.

В следующий миг он обернулся мной, и я отпрянула, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса. Передо мной стоял мой двойник – точная копия меня, но в её глазах светилась злоба и насмешка.

Та рассмеялась и побежала в сторону деревни.

Я закричала, бросилась следом, но не успела догнать её.

– Обдериха! Обдериха дом подожгла! – раздался чей-то отчаянный крик. Я обернулась и увидела, как огонь вспыхивает то там, то здесь, пожирая деревянные дома. Пламя весело трещало на соломенных крышах, жадно лизало серые бревна, превращая их в чёрные угли.

– Беда-а-а! – раздавались крики. – Обдериха всю деревню подожгла!

Я поняла, что ничем не могу помочь. Люди бежали к реке и колодцам, передавали друг другу ведра, пытаясь потушить огонь. Но было уже поздно. Пламя перекидывалось с дома на сарай, с сарая на амбар, охватывая всё больше и больше пространства.

– Тварь! – цедила я. – Просто тварь!

Мне ничего не оставалось, как смотреть за всей этой огненной вакханалией. Надеясь, что никто не пострадает.

Как только огонь сбили, я немного успокоилась. Я хотела проведать Лизара и девочек, как вдруг увидела целую толпу людей, которые собрались под предводительством скандальной бабы. Ее лицо было почерневшим от размазанной копоти.

– Сжечь баню! – кричала она, её голос дрожал от ненависти. – У меня в огне вся семья сгорела! Сжечь проклятую обдериху!

На мгновение я заметила, как её глаза изменились. Это был Змий. Облик бабы принял, чтобы народ поднять! Баба посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнула усмешка. Это была месть.

– Нет! – раздался голос Лизара. Он встал между людьми и баней, его лицо было напряжённым, а в глазах горел огонь. – Иначе я всех прокляну!

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Люди замерли, их лица исказились от страха.

– Заживо гнить будете! – произнёс Лизар, и его голос прозвучал так, что даже самые смелые из них побледнели. Было ясно, что он не шутит.

Глава 58

– Отойди, Лизар! – послышался угрожающий гул толпы. В их голосах звучала неприкрытая ненависть и страх.

– Если я отойду, я вас всех в землю зарою! – рявкнул Лизар, сверкая глазами, полными холодной ярости. Его голос звучал так, что даже самые смелые из толпы невольно отступили на шаг. Я понимала, что их удерживает от самосуда только его авторитет. Но как долго это продлится?

И тут я заметила, что баня горит! Кто-то, с ловкостью и хитростью, поджег её с другой стороны. Пламя распространялось так стремительно, словно кто-то невидимый помогал ему. Я в панике огляделась, но времени на раздумья не было. Из-под полока начали выбегать девушки. Их было восемь, и каждая из них выглядела испуганной и растерянной.

– Все здесь? – крикнула я, стараясь перекричать треск горящей древесины.

– Да, – ответили они хором, их голоса дрожали.

– Сундуки с приданным берем! – выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится в груди. – За мной!

Я нырнула в темный угол, надеясь перетащить их в чужую баню. Оказавшись в незнакомой бане, я обернулась и увидела, что за мной никого нет. Я вернулась обратно, чувствуя, как страх сковывает меня.

– Не можем мы, матушка-обдериха! Без тебя пройти не можем! – раздались голоса из толпы.

Я схватила одну из девушек за руку и вместе с ней нырнула в темноту. Мы оказались в какой-то другой бане, которая выглядела заброшенной и мрачной. Я быстро нащупала дорогу, стараясь не споткнуться.

– Это что еще за новости? – удивленно спросил незнакомый банник, его голос звучал грубо и раздраженно.

– Сирота! Погорелица! – выпалила я, толкая девушку вперед. – Прими, приюти! Иначе с твоей баней сгорит!

Банник замер, его глаза расширились от ужаса.

– Ой, ба! – воскликнул он, заикаясь. – Неужто твою баньку подожгли? Ты что ж такое учудила?

– Некогда! Некогда! – отмахнулась я, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги. – Держи! Пусть у тебя живет! У меня еще семь! Срочно нужно пристраивать!

– Я больше не потяну! У меня своих вон… – начал банник, его голос дрожал, а глаза метались по углам, словно он искал выход.

Но я уже нырнула в темноту, хватая за руку следующую несчастную. Мою баню заволок дым. Плохо дело! Спешить надо!

Я шагнула в темноту и тут же оказалась в чужой, незнакомой бане. Здесь меня встретили два удивленных взгляда – банник и банница уставились на меня, словно на привидение. Их лица были полны сочувствия и тревоги.

– Вот! Сиротинка – погорелица! Баня горит моя! Приютить надо! – выпалила я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Слова вырывались сами собой, как будто я не могла их удержать.

– Ох ты ж, бедненькая, – запричитали банник и банница, обнимая ее, как родную. Я кивнула и нырнула в темный угол, чувствуя, как облегчение разливается по телу.

Теперь я в свою баню попадала с первого раза! Это было словно чудо, и я не могла не радоваться.

Четверо сирот уже нашли свой приют в чужих банях, и я видела, как огонь, словно дикий зверь, скачет по крыше моей бани. Дождь барабанил по крыше, пытаясь потушить пламя, но его усилий было недостаточно. Неужели Лизар вызвал этот дождь? Я надеялась, что он поможет.

Я видела чертей, которые бегали туда-сюда, пытаясь потушить огонь. Они прыгали, били и топтали пламя, выливали на него ведра воды, но пламя не сдавалось. Оно пожирало стены, и я понимала, что моей баньке осталось совсем немного.

Я отправила еще одну девушку в первую попавшуюся баню. Ее встретили не очень радушно, но все же приняли. Еще три! Так, эту сюда! Я снова нырнула в темный угол, чтобы перейти в чужую баню. Но здесь меня ждали неприятности. Банники заартачились, мол, самим места мало.

– Вот, вам! – вручила я девицу и тут же нырнула обратно.

И тут же нырнула обратно, в темноту. Старые бревна трещали, и я понимала, что баньке осталось всего ничего. Схватив сразу двоих, я бросилась в угол. С каждым разом сил у меня становилось все меньше и

– Вам! Погорелицы! – вручила я девок обалдевшей обдерихе, чувствуя, как усталость накатывает на меня волной. – Не обидьте!

Осталась одна. Я понимала, что силы на исходе. С трудом дотащила до темного угла последнюю, ныряя с ней в темноту.

– У нас уже есть! – послышался голос. – Только что приводили!

Я снова бросилась в темный угол, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

– Примите погорелицу. Банька горит! – крикнула я, видя, как банник, сидящий на полоке, удивленно посмотрел на нас. – Прошу вас…

Это была последняя. Я выдохнула, чувствуя, как силы покидают меня. Огонь не причинял мне вреда, но я чувствовала, как он высасывает из меня жизнь. С каждой секундой мне становилось все тяжелее дышать, и я понимала, что скоро упаду.

Все-таки правы были те, кто говорили, что я от баньки своей силу беру. И сейчас, когда банька догорала, я понимала, что силы брать неоткуда…

Я медленно опустилась на колени, чувствуя, как огонь пожирает стены. Моя старая банька умирала, а вместе с ней умирала и я.

Дождь падал мне на лицо, а я понимала, что сил совсем не осталось… Прямо капелька и всё. Но я ее берегла…

Сквозь пламя в баню ворвался Лизар. Он бросился ко мне, и я лишь смогла слабо улыбнуться.

– Вот и всё, Лизарушка, – прошептала я, падая ему на руки. – Нет больше баньки… Вовремя я детей отдала… Вовремя…

Я подняла руку с таким трудом, словно у меня не рука, а пудовая гиря. Прикоснулась к его щеке, чувствуя, как тепло его кожи согревает меня.

Лизар быстро крикнул чертей, отдал им приказ. Я чувствовала, как из меня словно жизнь высасывают.

– Держись! – тряхнул он меня. И сквозь зубы процедил. – Проклятое пламя. Ничем не гасится… Убью. Клянусь. Своими руками…

Я вздохнула, а мне показалось, что у меня на груди камень лежит.

– Люблю тебя, Лизарушка, – усмехнулась я, с трудом выговаривая слова.

Глава 59

Нет, а что стесняться? Поздно уже.

– Принесли? – спросил Лизар, не поворачиваясь, но в его голосе звучала тревога.

– Да-да! – визжали черти, их голоса звучали как эхо в пустом колодце. – Ж-жется! Отец Никифор изругал нас! Сказал, не гоже в церковь чертям ходить! Но когда услышал для чего, сразу дал!

Они бросили колдуну рубаху и крестик, словно бросали что-то грязное и ненужное.

– Давай сюда! – послышался голос колдуна. Он быстро снял с меня старую, пропитанную водой и испачканную сажей рубаху и натянул новую. Ткань приятно холодила кожу. Крестик на веревочке оказался на моей шее, и я почувствовала, как что-то изменилось.

– Имя! – крикнул колдун, его голос был твердым, как камень. – По святцам?

– Имя? А! Катерина! – шмыгнул носом один из чертей, его голос звучал виновато. – Других не было! Звиняй!

Лизар начал что-то шептать, его голос звучал тихо, но я чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Колдун прижимал меня к груди, а я слышала, как его сердце бьется рядом с моим.

– Именем по святцам нарекаю тебя Катериной, – произнес он, словно стараясь оторвать меня от этой проклятой бани. Но не получалось. Я чувствовала, как мои ноги прилипают к полу, как будто я приросла к этому месту.

– Почему Катериной? – вырвалось у меня. – Что? Других имен не было? А? Имена закончились? А как же Феодула? Я согласна быть Феодулой!

Хотя… нет. Не согласна. Меня будут коротко звать «Дулей», а это совсем не то.

– Себе забираю. За руку возьму. В люди выведу. Женой своей сделаю, – слышала я тихий шепот, похожий на заклинание.

– Себе забираю. За руку возьму. В люди выведу. Женой своей сделаю, – услышала я тихий шепот, который звучал как заклинание.

Лизар рванул меня так сильно, что даже доски с пола вылетели. Он пошатнулся, но удержался на ногах. Тяжело дыша, он сделал первый шаг, затем второй. Я чувствовала, что каждый его шаг дается с огромным трудом, словно я весила, как два рояля.

И вот последний шаг. Лизар переступил порог бани и вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в огненно-красные тона. Я почувствовала, как что-то внутри меня изменилось. Голод, такой сильный, что казалось, я готова была съесть даже траву.

– Кушать хочу, – прошептала я, когда Лизар взял меня на руки.

– Значит, получилось, – выдохнул он, вынося меня на свежий воздух. – Ничего, придем домой, поешь…

Он прижался к моей мокрой щеке лбом и боднул меня носом.

– Су-сундуки возьмите, – крикнула я чертям, которые столпились вокруг нас. – Там приданое…

– Возьмем! Возьмем! Мы же все в дом! Ну, кроме того, который килы сажает! – усмехнулись они, и я почувствовала, как напряжение спадает.

Я почувствовала себя живой. Живой, голодной, уставшей, но живой. Толпа, которая только что бушевала, теперь расступалась передо мной. Но готова была накинуться в любой момент. Только взгляд колдуна останавливал их от расправы. И немного сундуки, которые сами по себе скакали за нами.

– Чуть вторую бабу эта банька у тебя не сгубила! – послышался густой бас отца Никифора. – Не везет тебе, Лизарушка. Хоть в кадушке мойся! Эй! А ну быстро разошлись! Не видите? Душу вызволил! А иначе эпитимью на каждого наложу! А от эпитимьи до эпитафии рукой подать! Кто больше всех усердствовать будет – тех отпевать не буду! И в освященной земле хоронить не позволю! Будете в овраге лежать! Понятно?

Эти слова подействовали моментально. Толпа начала расходиться, и я почувствовала, как тяжесть спадает с моих плеч. Отец Никифор, который стоял рядом, смотрел на меня с прищуром, но в его глазах было что-то, что заставило меня почувствовать благодарность.

– Марш! Не богоугодное дело душу губить! Неужто душегубами стать решили? – нахмурил брови отец Никифор.

Под пристальным взглядом батюшки, которому я была благодарна так, хоть сборник стихов посвящай, толпа разошлась.

– А вас на венчание жду! Чтобы чин чином все было! – пробасил он, и я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. – А то как черти твои прибежали, как давай

Лизар кивнул, и я почувствовала, как меня несут к дому. Когда дверь открылась, я увидела, как ко мне бегут девочки. Их лица светились радостью, и я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.

– Мама! Мама! – радостно кричали они, обнимая меня.

Вслед за нами черти затаскивали сундуки. Один из них открылся, и я увидела, как внутри сверкают золотые монеты, драгоценности и одежда.

– Куда сундуки? – спросил один из чертей.

– К моим кинь! – отмахнулся Лизар. – В подпол!

– Ну, к твоим, так к твоим! – вздохнули черти и потащили сундук вниз. Я глянула на Лизара, понимая, что по сравнению с ним я так, скромная Золушка.

– А теперь, если ты не против, я отдохну, – поморщился он. – Не каждый день из бани невест вытаскиваю.

– Может, я килу кому кину? – спросил черт, потирая руки. – А? Хозяин? Нет, ну может, надо? Давно не кидали… Аж руки чешутся!

– Всей деревне насажай! Пусть знают, – зевнул Лизар. – Сейчас быстро вспомнят, как поперек моего слова идти… И да, остальные в избе приберитесь и невесту накормите! А я спать!

Эпилог

– Достали! – прорычал Лизар. – Отстаньте! Надоели!

– Ну дай же работу! – стонали они, пытаясь ухватить его за полы плаща.

– Листья на осине посчитайте! – отмахнулся колдун.

– Шесть тысяч триста двадцать четыре с половиной! – выкрикнул один бес, едва успев перевести дух.

– На другой! – выдохнул колдун, морщась от их шума.

– Девять тысяч восемьсот сорок один! – добавил другой бес, – и гусеница половину листьев съела!

– Песок считали? – Лизар повернулся к ним, гневно сопя, как раненый зверь.

– Считали… – неуверенно начали черти, пряча глаза.

– Кажется, придумал, – усмехнулся Лизар, прищурив глаза, – угадайте, на что на меня жена обиделась?

– Э! Не! – воскликнула я, тут же забыв про все обиды. – Я уже не обижаюсь! Ни капельки!

А дело было так…

Нас обвенчали в крошечной церкви на пригорке, где стены были покрыты мхом, а воздух пропитан запахом хвои. Народу не было, и свадьба была скромной, но зато первая брачная ночь была бурной. Бурной, но тихой, словно шторм в глубине океана. Мы знали, что у нас есть дети, и они спят на печке, укрытые мягкими одеялами, не подозревая о бурях страсти взрослой жизни.

Даже если бы деревня хотела поздравить нас со свадьбой, она не смогла бы. Все жители лежали с килами – проклятиями, которые покрыли их тела. Они ползали по деревне, как тени, и умоляли Лизара снять их.

Мой муж злопамятно глаза сощурил. И все всё тут же поняли. Начали меня упрашивать.

В итоге килы сняли. Народу полегчало. Зато продуктов у нас теперь хватит на месяц. Даже мед принесли! Настоящий! Обалденный, между прочим!

Не давала мне покоя ситуация со Змием. Затаился, гад. Носа не кажет. Нет, ну может, и кажет, но не нос. Его присутствие ощущалось в воздухе, но он не показывался. Может, и показывался, но не нам.

Так что в ночную пору мы наблюдение установили. Ждем, когда он успокоится и снова вернется.

– Мама! Папа! Там звездочка упала! – прибежала Ася. – Прямо над деревней летела!

Мы тут же подскочили, переглянулись, а Лизар приказал:

– Сиди дома!

– Что значит «сиди дома»? – возмутилась я. – Я тоже звездочке звезды дать хочу! Между прочим, он мне больше всех нервы потрепал.

– Сиди дома! – надавил на мои плечи муж, не давая мне с лавки подняться. – Ты больше не обдериха. И силы у тебя никакой нет. Так что останься здесь.

Он вышел, а черти радостно выбежали за ним.

– Туда полетела звездочка! – слышался на крыльце голос Нуны. – К Марфе!

Я вскочила, полная решимости. Должна же я, наконец, получить моральную сатисфакцию! Шкурка, которую нужно достать, не выходила у меня из головы. Я сбегала по крыльцу, перепрыгивая через ступеньки, и вскоре силуэт мужа затерялся вдалеке. Я пробиралась за ним, чувствуя, как ветер треплет мои волосы и холодит кожу.

Знакомый огненный шар завис над домом Марфы, вдовы, чей муж умер этой весной. Дом стоял на краю деревни, окруженный полем, которое казалось бескрайним и пустым. Я задумалась о том, где Змий может прятать свою шкурку.

В этот момент я увидела, как Лизар что-то шепчет, и его темные волосы начинают подниматься. Его лицо исказилось, а в глазах вспыхнул огонь.

– Остановись! – закричал он так, что я отшатнулась. Я поняла, что сейчас лучше держаться подальше.

Но эти слова адресовались не мне.

Невидимая сила дернула огненный шар на землю, и он с грохотом ударился о пыльную дорогу. Я испугалась, что он срикошетит прямо в дом, но Лизар успел его удержать и снова ударил об земь.

– Попался, – выдохнул он, а я увидела, как медленно встает во весь рост фигура Змия. Его вид был ужасен. Он выглядел так, словно его с крыши уронили, а потом протащили по земле.

– Знаешь, – усмехнулся колдун, – слышал я вот что. Если Змия на лету остановить, то он всю правду сказать обязан. Так что давай погадаем. Сколько тебе жить осталось?

– Вот какой, значит, сын у меня вырос, – усмехнулся Змий, стоя перед мужем. Его голос был полон яда и насмешки. – Думаю, проживу подольше твоего. Ведь бабкины россказни не работают.

– Я его держу, а вы – шкуру ищите! Раз человеком обернулся, то и шкуру спрятать успел! – крикнул Лизар чертям. Те бросились шуршать вокруг избы, словно рой черных пчел. Несколько чертей залезло на крышу, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Может, скажешь, негоже мертвому к живой ходить? – насмешливо произнес Змий, глядя на Лизара.

– Нет, – резко ответил Лизар. – Я скажу, негоже мертвому вообще ходить!

Он что-то прошептал, и Змия скрутило. Его тело задрожало, а лицо исказилось от боли.

– Долго ты меня так не удержишь, – процедил Змий.

– Шкура! – рявкнул Лизар, а я бросилась к чертям. Помогать! Влетит мне, конечно, а что поделаешь! Скандал у нас будет большой. Если будет. Мы-то не очень мирно живем. Хоть и любим друг друга. Просто у каждого

– Быстрее! – крикнул Лизар, заметив меня. – Ты что здесь делаешь?

– Мщу! – ответила я, пытаясь понять, как эта шкура выглядит. – Как она хоть выглядит?

Лизар, стоявший рядом, прищурился, пытаясь скрыть напряжение в голосе. Его взгляд метнулся к чему-то за моей спиной, и я, обернувшись, заметила блеск между бревен избы.

И тут я заметила что-то серебристое. Между бревен избы.

– Эй, сюда! – прошептала я, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Черти бросились ко мне, и мы, работая слаженно, начали вытаскивать что-то серебристое из щели.

Это была тонкая, похожая на змеиную шкура, но она казалась почти невесомой. Я удивилась:

– Ну да, гад-то небольшой. Даже не питон. А тварь – редкостная.

– Сюда! – крикнул Лизар, а я бросилась со шкурой к мужу, вкладывая ее в его руку.

Тут произошло то, чего я никак не ожидала. Змий упал на колени.

– Прошу тебя, умоляю… Что хочешь для тебя сделаю… – заныл он, а я отшатнулась. Фу! – Только не губи… Проси, что хочешь…

– Можно я! Можно! – занервничала я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна удовлетворения. – Так, у меня есть желание! Мир во всем мире – это раз! Машину марки…

Я разошлась в своих желаниях, чувствуя, как Лизар с интересом наблюдает за мной. Лицо Змия стало бледным, а его глаза расширились от ужаса.

– И чтобы на лобовом стекле болталась такая фенечка, – продолжала я, видя, как он пытается понять, что я говорю. – Нет, а что? Ты сам сказал, что хочешь? Вот я перечислила, что я хочу! А! И газификацию поселка. Ну и электричество!

– Другое… – простонал Змий, и я почувствовала, как внутри меня закипает гнев.

– А другого я не хочу! – обиженно воскликнула я. – Может, я – женщина скромная, но потребности у меня немаленькие!

Змий уже понял, что это конец. Шкура в руках Лизара вспыхнула и…

– Че? И все? – спросила я, видя, как Змий исчезает. – Вот это все?

– Ну да, – заметил Лизар. – Я кому сказал дома сидеть?

– Мне. Но я не послушала, – ответила я с довольной улыбкой.

Ну всё. Опять будем вредничать друг на друга. А через час помиримся. Вот так и состаримся лет эдак через двести-триста. Будет он – злой сварливый дед с черной книгой, а я – злой ворчливой бабкой с ружьем. Правда, ружьё я себе еще не купила. Но планирую.

Дочки у нас растут – загляденье. Красавицы. А всё потому, что кровь Змия в них течет. Поэтому парни вокруг них и вьются.

Русалка знакомая моя замуж вышла. За банника. Моего жениха несостоявшегося. Нас даже на свадьбу пригласили. А что? Черти уже знакомые. Почему бы и нет? Они к нам еще на годовщину свадьбы прийти обещали! Короче, держись, деревня.