Боги и монстры

Друзья, важная информация!

Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.

Нам важно ваше мнение!

Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).

Перевод выполнен телеграм-каналом:

ЧерноКнижницы

Хаотичным. Тем, кто носит в себе беспокойную душу, тем, кто строил свои мечты, когда другие говорили, что это невозможно, и тем, кого заставили поверить, что они не заслуживают любви — это для вас.

Эта серия содержит темы, которые могут оказаться травмирующими для некоторых читателей. К ним относятся, помимо прочего, откровенные сексуальные сцены, жестокое насилие, измена, смерть, обсуждение самоубийства и сексуальное насилие.

Если вам некомфортно читать о подобных ситуациях, тогда серия«Элизийские боги»может быть не для вас.

Рекомендуется соблюдать осторожность при чтении.

Высшие боги

Хантер — Бог защиты и прощения

Ларкин — Богиня силы

Грейсон — Бог хаоса и разрушения

Эрик — Бог любви и желания

Слоан — Богиня плодородия

Игнасио — Бог удачи и возможностей

Элва — Богиня смерти

Младшие боги

Арчер — Бог тайн и обмана

— Они скоро приедут, — объявил Гарет, проталкиваясь к передней части зала и пытаясь привлечь к себе внимание.

Конференц-залИнститута наук о жизни, филиала Британских лабораторий оборонных технологий, был заполнен учёными, психологами и сотрудниками службы безопасности, привлечёнными к проекту.Инициатива Элизийской связи, И.Э.С., официально начнётся после двух долгих лет обсуждений и подготовки.

Во время нашей первой ориентационной встречи Гарет любезно рассказал, как проект возник. Ему было за пятьдесят, и слухи заставляли его тревожиться, что его разум — тот самый блестящий мозг, который когда-то был остр и поднял его на должность в правительстве — наконец поддался давлению и треснул. Он был на волосок от того, чтобы вызвать врача, когда шёпот превратился в рев, и он оказался на коленях в молитве. Свернувшись на полу храма, он получил все инструкции. Богам нужна была работа, и Гарет должен был быть их сосудом, пока они не решат спуститься с Элизии и не пройтись среди смертных, за которыми наблюдали.

— Вам будут даны ваши задания, — продолжил Гарет, голос его пробивался сквозь гул, когда он достиг передней части зала.

Шум стих, когда внимание сосредоточилось на массивных папках из крафт-бумаги, которые он держал в руках.

Он откладывал распределение команд до утра прибытия, чтобы минимизировать время, которое придётся потратить на успокоение уязвлённых амбиций. Чувство собственности всегда проявлялось, когда решения принимались без участия людей. Мы уже были свидетелями нескольких резких переписок по электронной почте.

Вместо этого Гарет наблюдал за нами месяцами, делая заметки, пока составлял команды людей, которые будут работать слаженно с назначенным объектом исследования.

Объект исследования. Так было проще думать о них. Это позволяло мне сохранять ощущение, что это серьёзная работа, а не тщательно проделанная мистификация.

— Пожалуйста, ознакомьтесь с вашим назначенным Богом или Богиней, и мы можем приступить к работе, — сказал он нам.

Я знала о Гарете немного, кроме того, что он был глубоко религиозным человеком и немногословным. Он не приглашал людей обращаться к нему, если возникнут проблемы с заданиями.

Гарет лично выбирал каждого человека в этом зале. Он путешествовал по всему миру, чтобы привлечь одни из лучших умов, что было первой причиной, почему я колебалась, когда он предложил мне принять участие.

Как недавняя выпускница и доктор наук, я была его последним выбором. Это было его самым рискованным назначением, но мои исследования в области биологии развития публиковались в международных журналах и вызывали высокую оценку. Гарет верил, что, объединившись с другими молодыми талантами, которых он привлёк, мы поможем продвинуть проект в направлениях, о которых он сам, возможно, не думал.

Снаружи, в коридоре, видном сквозь панорамные стеклянные стены конференц-зала, шла парадная колонна людей. Сотрудники службы безопасности в тёмных костюмах проходили вдоль коридора, но это не они привлекли мой взгляд.

Потрясающе красивые мужчины и женщины стояли между смертными, их запястья были закованы в медные наручники. Боги с эфирной красотой, вызывающей глубокую и неотразимую боль в груди у каждого, кто на них смотрел, включая меня, проходили мимо с грацией и достоинством. Пряди блестящих волос идеально ложились при каждом шаге, строгие костюмы и струящиеся платья сидели, как вторая кожа. Резкие линии челюсти и скулы делали каждое лицо достойным подиума и обложек журналов. Каждый волосок на моих руках вставал дыбом от излучаемой ими силы. Все двенадцать этих потусторонних существ выглядели не старше тридцати лет, но несли в себе столетия.

В хвосте колонны выделялся аномальный участник. Бог с чёрными, как смоль, волосами и тёмной щетиной на челюсти боролся с ограничителями, ревя:

— Хантер! Я на это не соглашался! Я разнесу это место в клочья! Подождите, пока я не вырвусь из этих наручников!

Стеклянные стены зала дрожали от силы его гнева. Он повернул голову в сторону конференц-зала, и пронзительные голубые глаза упали на меня, открыв всю ярость, которую они таили. Кровь застыла у меня в жилах, а сжимающее давление сдавило лёгкие до такой степени, что я потеряла способность дышать. Наш взгляд встретился на долю секунды, прежде чем Бога утащили мимо зала, а он продолжал раздавать яркие, жестокие угрозы.

Вакуум вокруг меня лопнул, когда пространство наполнилось шумом, и я глубоко вдохнула, снова заземляя себя. Одиннадцать из двенадцати казались покорными. Статистически нормально иметь выбивающийся элемент. Тот, кто нарушал чистоту результатов. Аномалия никогда не делала всё бесполезным в моих глазах, напротив делала всё интереснее.

— Скотт, — позвал Гарет, прерывая мои мысленные расчёты вероятностей.

Он шёл ко мне, протягивая крафт-папку. Она была

— Я назначил тебя на Грейсона, — сообщил он.

Я открыла папку и увидела перед собой информационный лист. Самым поразительным оказалось то, что у них были имена. Как у смертных. Я не знала, чего ожидать, но обыденность этого удивила меня.

— Мне нужны мои лучшие люди для работы с ним, — сказал Гарет, тяжело похлопав меня по плечу.

Я прищурилась на него. В двадцать семь лет я была самым младшим человеком в зале. Мой докторский был присвоен два года назад, и изначально я устроилась на постдокторскую позицию в Сент-Эндрюс, когда началась переписка с правительством. Время, проведённое в академии, научило меня быть осторожной с приукрашенными словами. Не было гарантии, что за ними скрыты добрые намерения.

— Спасибо, Гарет, — сказала я, несмотря на сомнения по поводу его комплиментов. Родители учили меня всегда быть вежливой, даже если этого совсем не хотелось. — Есть какие-нибудь советы?

Старик вздохнул и провёл рукой по седо-чёрным волосам. — Он менее склонен к сотрудничеству, чем остальные, как ты могла заметить по его поведению.

Гарет закатил глаза, зная, что его неуважение осталось незамеченным для богов, которым он поклонялся.

Адреналин прокатился по телу от подтверждения того, что мне предстоит работать с ходячим ужасом, и рот онемел. Я прижала язык к нёбу, чтобы вернуть ощущение. Неудивительно, что они никогда не раскрывали свои имена. Людям проще восхищаться, молясь Богу хаоса, чем пытаться просить что-то у Грейсона.

— Не понимает необходимости интеграции даже на короткий срок, — продолжил Гарет, совершенно не замечая моей тревоги. — Жаль, учитывая, что вся эта затея была идеей Хантера.

— Это был чертовски эффектный истеричный выход, — пробормотала я, опустив взгляд на страницу.

— Будь осторожна с ним, Скотт, — посоветовал Гарет. — Со всеми ними.

Я сдержала ответ, что это очевидно, и сказала:

— Не подведу.

— Я знаю, что не подведёшь, — улыбнулся он. — Советую присоединиться к остальным членам команды, — добавил он, уходя.

Зал уже разделился на группы, когда люди начали собираться с коллегами для работы над проектом. Я снова взглянула на папку и пролистала страницы, пока не увидела два знакомых имени: Шарлотта Браун и Мэтью Холден. Когда я подняла взгляд, Чарли помахала мне, чтобы я подошла.

— Рада, что мы будем работать вместе, — сказала она, когда я пробралась через зал и присоединилась к ней.

Она открыла объятия, и я шагнула в них, ощущая объятие. Шёлк её блузки был прохладным на ощупь и скользил между моими пальцами. Чарли была одной из немногих людей, кто излучал тепло с первой встречи.

— Взаимно, — согласилась я, когда она отпустила меня. — Лучше отправимся в лабораторию.

Мы вышли из конференц-зала, и тишина коридоров окутала нас, когда мы направлялись на одиннадцатый этаж, где располагалась наша лаборатория. В институте было тринадцать этажей; это было огромное здание с самым строгим уровнем охраны. Первый этаж предназначался для конференц-залов, офисов, столовой и зон отдыха. Каждый другой этаж основного здания занимали лаборатории и офисы, по одному на каждого Бога и Богиню, составлявших элиту Элизии.

Зайдя в лифт вместе с несколькими другими, я протянула руку и нажала кнопку «11», чтобы подняться на наш этаж.

Боб Чарли, блондинистая стрижка которой слегка качалась у подбородка, когда она повернулась ко мне, тихо пробормотала:

— Нам всегда достаются драматичные личности.

— Не уверена, что стоит его так называть, — ответила я, но уголок моего рта невольно дернулся.

— А как ещё назвать того, кто устраивает такое зрелище?

Я не смогла возразить.

Доктор Шарлотта Браун, которую друзья ласково называли Чарли Браун, была психологом-поведенистом и, без сомнений, имела больше квалификации, чем я, чтобы называть Бога «драматичной личностью».

Мы познакомились в январе на начальной ориентационной встрече и быстро подружились. Чарли имела почти десятилетний опыт больше, чем у меня, но относилась ко мне с таким же уважением, как к любому другому опытному коллеге. Жест, который я глубоко ценила.

Толпа постепенно редела, когда люди выходили на нужных этажах, а у меня в животе возникало тревожное узелковое ощущение. Это был тот же самый узел, который появлялся каждый раз перед экзаменом или визитом в офис. Тип узла, который портил вкус еды и заставлял с трудом удерживать завтрак.

Наконец мы добрались до одиннадцатого этажа, вышли из лифта и повернули направо. Лаборатория имела стеклянный фасад, так что её внутреннее пространство было видно из коридора. Конфиденциальность в здании была роскошью, которой нам не предоставляли. Рабочие столы стояли вдоль помещения, с проходом посередине, а на крючках на стене висели свежие белые лабораторные халаты.

— Доктор Браун, доктор Скотт, — поприветствовал нас Мэтью Холден, когда мы вошли в комнату.

Его крепкое телосложение, приобретённое во время службы в армии, и тёмная одежда выдавали его как представителя строгой охраны, привлечённой для работы. Но именно красная пропускная карта с логотипом И.Э.С., с которой он играл, выделяла его как руководителя проекта на этом этаже. Этот маленький кусочек пластика давал Мэтту доступ ко всем комнатам этажа без разрешения кого-либо ещё.

— Привет, Холден, — ответила я более непринуждённо.

Многолетний протокол требовал, чтобы я носила лабораторный халат внутри лаборатории. Держа папку на коленях, я накинула его поверх рубашки и выпрямилась. Отглаженный белый тканевый халат заставлял чувствовать себя как дома. Более уверенно.

— Вы уже ознакомились с файлом? — спросил он нас, когда я вынула папку из-под колен.

— Не совсем, — ответила Чарли. — Нам их только что выдали, Мэтью.

Его щеки слегка порозовели, и я сдержала маленькую искру ревности, вспыхнувшую глубоко в груди. Как руководитель всего этажа, Мэтт, конечно, имел доступ к информации раньше остальных.

Я села за один из столов, присоединившись к Чарли, и снова открыла папку. Мои глаза скользили по информации, впитывая её, пока я собирала волосы в небрежный пучок.

— Он недоволен, — сообщил нам Мэтт.

Чарли взглянула на него:

— Мы это уже знаем. Я бы поспорила, что весь институт уже знает.

Я лишь частично следила за их разговором, погружённая в заметки, предоставленные Гаретом.

Хантер правил Богами Элизии, а Грейсон был одним из его младших братьев. В разделе, посвящённом обязанностям, были перечислены три черты: хаос, месть и разрушение.

Спасибо, Гарет, —подумала я. Раззадорь психа, а потом отдай нам.

Чарли уже прочитала те же строки и приподняла светлую бровь:

— Ох, не могу дождаться, чтобы понаблюдать за ним.

— Обязательно запиши первое наблюдение, — напомнила я ей с фырканием. Доставая ручку из кармана джинс, я сняла колпачок и потянулась, чтобы нацарапать что-то на странице

— Драматичная личность.

Звук разблокировки двери лаборатории с помощью электронной карты прервал наш разговор, часть команды уже обосновывалась в «доме вдали от дома». Лаборатория была самым большим помещением на этаже, и здесь Мэтт проводил инструктаж, прежде чем отпустить нас работать. Мне не терпелось применить месяцы чтения и планирования, которые мы подготовили.

Единственное, чего мне не хватало — это объекта исследования.

Слово«ярость»не передавало того, что я чувствовал по поводу этого решения.

Не существовало ни одного слова ни на каком языке, которое могло бы описать бело-жгучую ярость, пульсировавшую во мне.

Хантер вел переговоры со смертными годами и даже не удосужился поставить нас в известность. Не до того момента, пока не вынес планы на рассмотрение совета. И я был единственным, кто возразил против этой абсурдной идеи. Я думал, у нас будет больше времени. Я верил, что смогу их переубедить. Эрик, Иг, Слоан — они всегда были готовы меня выслушать, но дни слились воедино, и все пустые слова превратились в реальность.

Будучи в меньшинстве, у меня не было выбора. Моя ярость расцвела, а Хантеру пришлось заново перестраивать зал заседаний, когда я закончу. Когда они вконец сцепились со мной, заковав в наручники, я вышел из себя. Они притупили силы, что текли в моих жилах, и я проклинал брата на всех языках за то, что он согласился работать с теми, кто стоял ниже нас. За то, чтобы дать им власть над нами, лишь чтобы у Хантера был свой игрушечный проект. Меня не волновали его объяснения. Это была чистая безумие.

Я шёл мрачно рядом со смертными, которые теперь меня охраняли, и меня проводили в лабораторию, где воцарилась тишина после того, как меня разлучили с моими. Даже без моей явной ярости команда держалась от меня на расстоянии, и мне это нравилось. Медленно осмотрев комнату, я заметил членов своей команды. Все они — низшие существа, которым нужно напоминать о своем месте.

— Мэтью Холден, — представился человек, сделав шаг вперед и остановившись передо мной. — Я руководитель команды, которая будет отвечать за твою интеграцию.

Я посмотрел на него, уже утомленный смертными любезностями.

— Ты также будешь работать с доктором Шарлоттой Браун, — продолжил Холден. — Она поведенческий психолог и руководит этим отделением команды.

Шарлотта шагнула вперед и робко улыбнулась. Это была улыбка, вероятно, отточенная для клиентов, которая должна была внушать им доверие. Она была скромно одета, а крышка ручки, которой она жевала, потеряла форму — явный знак того, что она нервничает, начиная эту работу.

— Хочешь узнать, есть ли у меня «папины проблемы»? — я презрительно скривился. Ее скромность меня не обманула. Эта женщина хотела понять, что движет мной, но она не имела права рыться у меня в голове. Ей ничего не достанется легко.

— Ну, — ответила она, не поддаваясь на провокацию, — это больше, чем просто это.

Холден положил руку ей на руку, чтобы остановить потенциальную словесную лекцию, которую она собиралась выдать.

— Ты также будешь работать с доктором Квентином Скоттом, — сказал Холден. — Нашим штатным биологом-эволюционистом на этом этаже.

Я был удивлен, когда на шаг вперед вышла другая женщина. С таким именем, как Квентин Скотт, я ожидал увидеть мужчину. Вместо этого передо мной стояла женщина, которая на мгновение привлекла мое внимание, когда меня тащили мимо на собрании раньше. Ее глаза были настолько темны, что казались черными, но страх того момента исчез.

Стоя передо мной сейчас, я ощущал хаос, скрытый под поверхностью. Он не бился так свободно, как у остальных, кто был в комнате. Она глубоко его зарыла, держала под замком, но мне хотелось вскрыть её и питаться этим. Ты сдерживаешь что-то так агрессивно только тогда, когда знаешь, что это зверь, который не поддается контролю.

Холден открыл рот, чтобы продолжить представление, но Квентин Скотт его прервала.

— Мне интересно узнать о твоем биологическом составе и о том, что делает тебя таким отличным от нас.

Она подошла ко мне, а Холден отставал на несколько шагов позади. Эта женщина ничем не отличалась от остальных. Биение ее сердца было отчетливо слышно в груди, ускоряясь, когда она приближалась. Она видела спектакль, который я устроил, и боялась того, на что я способен на самом деле. Моя репутация еще не была полностью разрушена.

— Как будто я смогу показать тебе, что делает меня выше вас, — я плюнул с горечью.

Пальцы сжались, но ничего не произошло, и ярость разгоралась в груди, нагревая каждый дюйм кожи.

На её губах мелькнула призрачная улыбка.

— Наручники, — сказала она, понимая, что меня взволновало.

Они были сейчас застегнуты на моих запястьях, скрепляя руки передо мной, придавая мне вид обычного преступника.

Я прищурился на неё и спросил:

— Что ты о них знаешь?

— Квентин помогла их создать, — ответил Холден сзади неё. — Вместе с некоторыми из…

Я вновь посмотрел на женщину перед собой и без раздумий ринулся на неё, не в силах сдержать ярость. Она споткнулась назад, едва уклонившись от атаки, а Холден протиснулся мимо неё и присоединился к двум охранникам, чтобы попытаться вернуть контроль над ситуацией.

— Отпустите его, — сказала Скотт, выпрямляя лабораторный халат. Я застал её врасплох и потряс её хладнокровие. — Отпустите. Со мной всё в порядке.

— Скотт, — сказал Холден, глядя на неё. — Он только что пытался на тебя напасть.

— Я знаю, но, думаю, нам нужно разрядить ситуацию, а не сохранять враждебность.

Холден задержал на ней взгляд на мгновение, прежде чем отвернуться и отдать коллегам приказ отпустить меня.

Вместо того чтобы снова кинуться на неё, я плюнул у её ног, едва не задевая чёрные сапоги. Следовало направить прямо в лицо. Это было самое малое, что она заслуживала за то, что устроила это со мной. Эта смертная посмела опустить меня до своего уровня.

Бессильный.

Слабый.

Что Хантер думал, придумывая эту идею?

Невозможно, чтобы они разработали это в одиночку. Существовало одно растение, способное осквернить нашу божественность. Одно растение, способное ослабить силу, которой нас наделили. В следующий раз, когда я увижу Хантера, я выбью смысл из его толстой головы.

Скотт с отвращением посмотрела на каплю слюны на полу, подняла свои тёмные глаза на меня и, не сказав ни слова, отвернулась.

— Вернись сюда, — потребовал я, когда она пересекала центр комнаты.

Неуважение заставило мою верхнюю губу скривиться в оскал. Я её не отставлял. Я не позволял разговору закончиться. Скотт бросила взгляд через плечо, обдумывая мой приказ, но передумала и

Чистая ярость от того, что меня игнорируют, разлетелась по телу, заставив пульсировать вены на висках.

Как она, блядь, смеет?

Как смеет эта смертная уходить от меня так, будто я для неё ничего не значу?

Как будто мои слова, мои требования — всего лишь предложения, которые она может отбросить.

Я не забуду этого оскорбления. Она заплатит за своё пренебрежение ко мне.

У Хантера, возможно, были свои идеи о том, что здесь нужно делать, но я быстро составил свой план: напомнить каждому смертному в этой комнате, с кем он имеет дело. Начав со Скотт.

Всё утро я отказывался сотрудничать с командой, пока они пытались запустить проект. Если они хотели, чтобы я работал, мне нужно было что-то взамен. Я встречал каждого, кто подходил ко мне, яростной враждебностью, как зверь в клетке. Именно к такому состоянию меня привели наручники. Мое достоинство было отнято, чтобы эти жалкие существа почувствовали себя в безопасности.

Если они хотели безопасности, им следовало дважды подумать, прежде чем соглашаться на этот идиотский план.

Скотт держалась от меня на расстоянии, но я не мог отвести от неё глаз. Больше всех в комнате меня бесила именно эта женщина. Даже когда она покинула лабораторию, прогуливаясь по коридору и проверяя телефон, я не мог перестать думать о том, как сильно хочу её уничтожить.

Я разрушу эту женщину, и в развалинах найду свой собственный покой.

На нижнем этаже я схватила столь необходимую чашку кофе в комнате отдыха. Мои уши напряглись от окружающих разговоров. Некоторые коллеги уже собрали образцы, в то время как другие раздумывали, стоит ли снимать наручники с их подопытного. Я стиснула зубы так сильно, что вдоль челюсти пробежала боль. Успехи других лишь подчёркивали, как драматически я провалилась этим утром.

Если раньше я была осторожна, то короткое столкновение с Грейсоном доказало: им нельзя доверять. Боги заботились только о себе.

В его действиях было что-то настолько вульгарное. Попытка ударить меня головой, а когда это не получилось, то плюнуть в мою сторону. Грейсон был в ярости, когда я ушла, но я не собиралась тратить на него больше времени, чем нужно.

Я не соглашалась на И.Э.С., чтобы стать объектом издевательств. Я подписала контракт ради престижа, который он принесёт моему имени. Эта мечта быстро таяла, если никто из команды не мог заставить этого идиота успокоиться хотя бы на время, чтобы мы смогли взять с него образцы.

— Холден сказал, что у тебя мало успехов, — Гэрет подошёл ко мне у кофемашины. Он вставил капсулу и запустил аппарат. Между нами зазвучало механическое жужжание, прежде чем тонкая струйка кофе потекла в его кружку.

— Он ненавидит быть здесь, — объяснила я, не впечатлённая тем, что Мэтт доложил Гэрету. — Он ненавидит нас. Как мы должны с этим работать? — спросила я, сквозь слова прорывалось раздражение.

— Найди способ, Скотт, — сказал Гэрет, совершенно не помогая.

В голове мелькнула картина, как я хватаю его кружку и выливаю кофе ему на голову. Рубашка бы испачкалась, волосы липли бы от мокрой кофеиновым соком пряди…

Я думала, среагирует ли Гэрет на мою борьбу так же безразлично, или же я бы убедительно дала понять, что он дал мне почти невыполнимое задание.

— Уверен, у Холдена есть идеи, — добавил он, поднимая кружку прежде, чем я смогла бы реализовать импульсивный план.

Мэтью мне нравился. Вежливый, старательный, да ещё и приятный на вид. Но он также любил думать, что мужчины могут справиться со всем. Если бы он расколол Грея раньше нас, мы бы никогда не слышали конца. Ещё одна победа, которую он добавил бы к историям, которыми развлекал нас за выпивкой в пабе.

Раздражённая этой возможностью, я пробормотала:

— Поговорим позже.

Я взяла свою чашку, допила её в лифте и вернулась в лабораторию. Комната была пуста: все ушли на перерыв, кроме Грейсона. Он сидел на стуле с тем же скучающим выражением, с которым вошёл, написанным на его лице.

В тишине лаборатории я изучала его. Флуоресцентный свет подчёркивал высокие скулы и отчётливо очерченную челюсть. Поза оставалась безупречной, словно мраморная статуя. Вывод был очевиден: Грейсон вырезан из совершенства, но под этой внешностью скрыты глубокие трещины — настолько скрытые, что взгляд снаружи всё ещё верит в красивую оболочку.

Его взгляд лениво сместился на меня, когда я подошла, и я тут же отвела глаза.

— Я бы предпочёл, чтобы ты склонялась при встрече со мной, — сообщил Грейсон.

Голос был низким, а интонация содержала такую власть, что мне почти захотелось упасть перед ним на колени.

— Мы не всегда получаем то, что хотим, — отплатила я. Раздражение всё ещё не покидало меня, и мне было трудно его сдерживать.

Грейсон издал звук неприязни, и я втянула воздух.

— Нам нужно, чтобы ты сотрудничал, прежде чем начнётся интеграция, — объяснила я, сразу переходя к сути.

— Я никогда не соглашался на интеграцию, — холодно ответил он. — Я даже не соглашался погружаться в это отвратительное —

— Похоже, у тебя нет выбора.

Он нахмурился, превращая своё потрясающее лицо в маску гнева.

Я поставила пустую кружку на ближайшую скамью, сложила руки на груди и снова изучила Бога перед собой.

Грейсон был пугающей фигурой, в нём почти не было тепла. На первый взгляд легко было поддаться очарованию его эфемерной внешности. Но при более внимательном рассмотрении красивая костная структура превращалась в смесь острых, резких линий тела, в котором таился жестокий характер. Я не могла избавиться от мысли, что его внешность и нрав идеально соответствуют его обязанностям.

— Сними с меня эти наручники, — приказал он.

— Я не могу этого сделать.

— Сними. С. Меня. Эти. Наручники. — повторил Грейсон слова медленно и отчётливо, словно иная интонация могла бы изменить исход.

— Я. Не. Могу. Этого. Сделать, — подражала я его тону и темпу. — У Холдена есть ключ, и он их не разомкнёт, пока считает тебя угрозой.

На лице Грейсона появилась улыбка, скручивая уголки рта вверх с лукавым блеском в глазах. Это был взгляд хищника, преследующего добычу, самодовольного и уверенного в предстоящей победе. Мурашки пробежали по моей коже; я вдруг забеспокоилась, что мы переоценили силу наручников. Мы никогда не испытывали их на живом субъекте, только на образцах сверкающей золотой крови с электрически-синими вкраплениями. Даже их кровь заставляла меня чувствовать себя ничтожной, сверкая под светом.

— Тебе нужно сотрудничать, — сказала я, осторожно отступая на полшага. — Дашь нам то, что мы хотим,

Грейсон фыркнул.

— Я не собираюсь торговаться с каким-то смертным.

— Если хочешь снова использовать свои руки и увидеть, что находится за пределами этой лаборатории, — сказала я, поворачиваясь на каблуке, — именно так ты и поступишь.

Я тратила перерыв, разговаривая с ним. Он не имел верхушки, и чем раньше он это осознает, тем лучше. Это была моя лаборатория. Ему нужно было играть по моим правилам.

— За что ты молишься? — крикнул Грейсон вслед, когда я отступала.

Вопрос заставил меня замереть на месте. Когда я снова обернулась к нему, любопытство смягчило его выражение.

— Я не молюсь, — призналась я дерзко.

Прошли годы с тех пор, как я склонялась перед Богами и что-либо у них просила. Они оставляли меня на произвол судьбы снова и снова, и мне больше не нужно было умолять их о крошках внимания. Я была лишь последующей мыслью, незначительной точкой в их существовании, и я отказывалась воздавать их безразличию вечной преданностью.

— Мне трудно поверить в какие-либо ваши способности.

Он издала короткий смех.

— В этом здании есть Боги. Перед тобой стоит Бог, а тебе трудно поверить в то, что мы предлагаем?

— Я учёная, — сказала я, словно этим объяснялось всё.

Однажды я молилась Богам, аккуратно склонившись на полу храма рядом с родителями. С возрастом мне всё труднее было находить связь со словами и жестами, ведь как можно верить в божеств, которые так редко слышат молитвы тех, кто больше всего в них нуждается? Какое право они имели наблюдать за моими трудностями и решать, что я не заслуживаю их времени?

Весь смысл проекта и интеграции заключался в попытке возродить веру на Земле. Я согласилась на эту работу прежде всего из-за эго и гордости. Инициатива вроде этой вписала бы меня прямо в учебники истории. Моё имя знали бы по всему миру. Но маленькая часть меня, о которой я старалась не думать, задавалась вопросом, смогу ли я найти ответы на более личные вопросы. Если кому и нужно было восстановить веру, так это мне.

— Какие ещё доказательства тебе нужны? — спросил Грейсон.

— Дайте мне работать, и тогда я получу свои доказательства, — ответила я, покидая лабораторию.

После обеда пространство снова зашумело от активности. Чарли сидела рядом с Грейсоном и наблюдала за ним, набирая заметки на своём ноутбуке. В несколько моментов за день мне хотелось занять её место. Возможность наблюдать за другими на расстоянии, когда объект крайне нестабилен, казалась очень заманчивой.

Вместо этого я просматривала старые журнальные статьи, изучая эксперименты, чтобы добавить их в список. В месяцы до их приезда мы тщательно планировали все шаги и закупали необходимые реактивы. Я была в восторге каждый раз, когда каждый запрос на современное оборудование одобрялся и доставлялся без сопротивления.

Хотя стандартный список был разработан и распределён по этажам, амбиции кипели. У нас были свои идеи, отклоняющиеся от обычного рабочего процесса.

— Ты, — позвал Грейсон. — Подойди сюда.

Я оторвала взгляд от экрана и увидела, что он обращался ко мне.

Холден осторожно наблюдал за нами, пока я вставала со своего места и робко делала шаг к Богу.

— Держись подальше, Скотт, — предупредил меня Мэтт. Я кивнула ему коротко и остановилась в нескольких шагах от Грейсона.

— Я дам тебе делать твою работу, — сказал он. — Так что ты получишь свои доказательства.

— О? — Его внезапная готовность сотрудничать удивила меня. — Ладно.

Слишком просто. Грейсон кричал, вырывался и проявлял только презрение к этой инициативе. Я не была такой наивной, чтобы верить, что пара сухих фраз убедит его подчиниться.

Мэтт встал рядом со мной, сужая глаза, по-прежнему не доверяя Богу.

— Где я буду проживать на протяжении проекта? — спросил Грейсон нас обоих.

— С Холденом, — ответила я. Как руководитель проекта на этом этаже, Мэтт возглавлял интеграцию Грейсона и был его «хозяином».

— Нет.

— Нет? — эхом повторила я.

— Нет, — спокойно повторил Грейсон.

Это было так нехарактерно для его прежнего поведения, что тревога разлилась у меня в животе. Это было спокойствие перед бурей.

Комната стала неприятно тихой, коллеги приостановили работу и устремили внимание к разговору. Как при автокатастрофе — невежливо смотреть, но любопытство всё равно заставляет повернуть голову к месту аварии. Катастрофа — красивый театр, если ты не участник.

— Я предпочла бы не иметь дела с этим идиотом. — Его взгляд мелькнул на Мэтта, рот искривился от отвращения, а затем он вернулся ко мне. — Я буду сотрудничать, если буду проживать с тобой, — закончил он.

Мэтт сделал шаг вперёд, своим широким телом заслонив меня.

— Это не то, что было согласовано, — сказал он Грейсону.

— Ладно, — безразлично ответил Грейсон. — Тогда не ждите, что я буду с вами работать.

Я обернулась на Чарли, которая выглядела не менее озадаченной происходящим. Её пальцы быстро бегали по клавиатуре, делая заметки, и мне было интересно, какое профессиональное мнение у неё сложилось о происходящем.

— Ты не имеешь права распоряжаться этим, — твёрдо сказала Мэтт.

— Не забывай, с кем говоришь! — взревел Грейсон, и сила его слов вызвала лёгкую дрожь в лаборатории. Стеклянная посуда зазвенела на полках, пока тряска не прошла.

— Холден, — сказала я, касаясь кончиками пальцев его спины. Его мышцы напряглись от прикосновения. — Я поговорю с Гэретом. Нам нужно, чтобы он работал с нами.

Мэтт обернулся; выражение лица оставалось непроницаемым.

— Ты правда считаешь, что это хорошая идея?

На мгновение мне показалось, что я превзошла Бога, и это была глупая мысль. Грейсон мастерски повернул аргументы в свою пользу. Он удерживал передо мной единственное, чего я хотела, и всё, что оставалось — подчиниться, казавшемуся разумным требованиям.

Я так сильно хотела выполнить работу, ради которой меня наняли. И не просто выполнить её. Завершение проекта было бы лишь посредственным формальным упражнением. Я всегда стремилась быть на вершине своей области, и, если для этого нужно, чтобы этот извращённый Бог жил со мной, пусть так и будет. Гэрет, без сомнений, примет все необходимые меры предосторожности.

— Пусть решит Гэрет, — сказала я, чтобы закрыть вопрос, прежде чем Мэтт успел возразить.

Остаток дня я провела вне лаборатории, устроившись напротив Гэрета в его кабинете. После того как ему изложили всю ситуацию, Гэрет поговорил с Грейсоном и Хантером, с Мэттом и мной, прежде чем окончательно решить разрешить мне стать официальным «хозяином» Грейсона. Мэтт также временно переедет с нами в качестве меры безопасности, несмотря на мои возражения.

Когда Гэрет вынес вердикт, солнце уже скрылось за горизонтом, а остальные сотрудники покинули этаж, оставив меня и Мэтта сообщить Грейсону новость, в то время как

— Так, снимаем их сейчас? — спросил Грейсон, поднимая руки, чтобы показать медные наручники.

Мэтт нехотя достал ключ из кармана и подошёл к Грейсону. Металлический щелчок прозвучал громко в комнате, когда он разомкнул наручники, скованные Грейсона и ослабляющие его кровь. Как только наручники сняли, Грейсон разогнул длинные пальцы и покрутил запястья, и из его рук вылетели дымчато-чёрные щупальца.

— Холден! — вскрикнула я, увидев, что происходит.

Предупреждение прозвучало слишком поздно: Грейсон использовал свои силы, чтобы прижать Мэтта к стене, сдавив его горло и лишив возможности дышать, удерживая его на месте.

Грейсон плавно поднялся со стула, покрутив шею, и лениво подошёл к Мэтту.

— Как твой начальник, — сказал Грейсон, — я ожидаю гораздо больше уважения от тебя.

— Отпусти его! — закричала я.

Мэтт боролся с чёрными щупальцами, его лицо медленно краснело от недостатка кислорода. Я рванулась к ним, но из Грейсона вылетело ещё одно чёрное щупальце, обвившее мои руки, ноги и талию, надёжно удерживая меня на месте. Несмотря на дымчатый вид, хватка была твёрдой и мощной.

— Я знаю о тебе больше, чем тебе хочется признавать, — сказал Грейсон Мэтту, не обращая ни взгляда ко мне. — Я знаю, о чём ты молишься. Я вижу, что у тебя в голове. Лучше начни проявлять уважение, иначе увидишь, на что я способен.

Грейсон отпустил его, и Мэтт с хрипом скатился на пол, ловя воздух.

Закончив с Мэттом, он повернулся ко мне, и паника прокатилась по моему телу.

— Не думай, что я не причиню боль женщине, — сказал Грейсон, с лукавым блеском в глазах.

Без наручников вся сила его божественности окутала нас, и он не собирался ослаблять хватку. Обхватившая талию хватка сжалась, словно болезненный корсет, выдавливая из лёгких последний воздух.

— Я требую уважения, — продолжил Грейсон. — И возьму его силой, если потребуется.

Когда он наконец отпустил меня, я рухнула на руки и колени, ощущая, как боль пронзает рёбра. Грейсон наклонился надо мной, пока я делала глубокие вдохи, истощённая усилием, и приподнял мою голову к себе, я ужасно боялась ситуации, в которую мы попали.

— Именно так я люблю видеть, как меня поклоняются, — прошептал он с ликованием.

Мне следовало убить его, когда была возможность, подумал я про себя.

Это было бы просто и избавило бы меня от множества проблем. Но Скотт отвлекла меня, и промедление дорого обошлось.

Ослепительный синий свет озарил комнату, заставив длинные люминесцентные лампы над головой дико мигать от внезапного всплеска энергии.

Ну, это произошло быстрее, чем я ожидал.

Когда синий свет рассеялся, на дальнем конце лаборатории стоял Хантер, без наручников. Я бы поспорил, что его отпустили сразу, как только он вошёл в своё назначенное пространство. Хантер был любимцем. Сияющий маяк, на который должны были равняться остальные.

— Что ты творишь? — спросил меня Хантер яростно.

Его голубые глаза, единственная общая черта между нами тремя братьями, сузились и устремились на меня. Там, где я процветал в хаосе, Хантер стремился к порядку. Даже сейчас, в спешке добраться до комнаты и взять ситуацию под контроль, его светлые волосы оставались идеальными. Вечный плакатный мальчик элитных Богов.

Моя аура медленно сжалась к телу, делая комнату менее тёмной.

— Просто напоминаю им об их месте, — ответил я, совершенно невозмутимый гневом брата.

— Мы не для этого здесь, — прошипел Хантер.

Его глаза метнулись к Скотт, которая поднималась с пола. Выпрямляясь, она приложила руки к рёбрам и вздрогнула от боли. Гордыня наполнила меня, согревая грудь. Я поставил её на колени, и учитывая, как красиво она выглядела в таком положении, мне было интересно, насколько хорошо она могла бы поклоняться мне до этого грубого вмешательства.

Отвлекаясь от неё, я отчётливо произнёс каждое слово, отвечая брату:

— Позволь напомнить тебе ещё раз, что мне совершенно не хотелось участвовать в этом идиотском плане, который ты придумал. Ты смягчаешься. Торгуешься со смертными и хочешь, чтобы мы делали вид, что мы такие же, как они.

Презрение просочилось в каждое слово, окутывая их ненавистью. Я не мог смириться с тем, что он ожидал от нас, чтобы мы ходили среди смертных и вели себя, как они. Интегрироваться и сливаться с ними, словно нам не суждено было управлять каждой мелкой частью их жалких жизней. Я был божественным существом, и просить меня опуститься — это величайшее, если не самое великое, неуважение, которое я испытывал за века.

Дверь лаборатории за Хантером открылась. Гарет вошёл, захлопнув её за собой, и направился прямо к Скотт. Она оперлась о лабораторный стол, пытаясь восстановить дыхание, которое у неё украла боль. Холден вызвал подкрепление, и я ухмыльнулся, зная, что при всём своём говоре Мэтью Холден не справится со мной один.

— Нам нужно лучше понять, Грейсон, — сказал Хантер, повторяя то, что уже говорил несколько раз. — Ты должен прекратить это.

Чёрные завитки моей ауры медленно ползли по полу, как зловещий туман, к ногам брата. Я жаждал, чтобы он поглотил его, чтобы притянуть к себе, прижать ногу к его горлу и заставить замолчать это лицемерное поучение.

— А если я откажусь? — спросил я невинно, наклонив голову набок.

Одним из моих любимых развлечений было проверять, насколько далеко я могу зайти с людьми. Меня захватывало наблюдать момент, когда они срываются. Мгновение, когда они теряют контроль, и ступают на мою территорию.

Видимо, терпение Хантера уже истончилось. Электрический синий свет его ауры больше не был дымчатым, как моя, а стал сплошным барьером, который ударил меня и прижал к стене на противоположном конце лаборатории.

— Видишь, — я сумасшедше рассмеялся, глаза вспыхнули от предвкушения боя. — Даже ты не можешь удержаться от использования своих сил здесь! Нам не предназначено смешиваться с ними!

— Если ты откажешься, — сказал Хантер, игнорируя мои слова и идя ко мне с решимостью, — я позабочусь, чтобы совет узнал о твоём откровенном пренебрежении к их Королю.

— Я и есть Король по праву! — прогремел я. Мой голос заставил дрожать комнату во второй раз за день.

Иногда мне казалось, что Хантер забыл, что мы принадлежим к одной крови. Бывали моменты, когда мне хотелось отрицать сам факт родства с таким надутым, самодовольным идиотом, как Хантер.

Хантер стиснул зубы, устав от моих выходок.

— И всё же именно я веду Богов, — пробурчал он.

Мне хватило попыток людей заставить меня действовать. Выпустив всю силу своей ауры, чёрной, наполнявшей комнату, я ударил Хантера, сбросив его с ног и отправив лететь через всю лабораторию.

— Ты ведёшь

Это был старинный спор между нами, к которому остальные Боги уже привыкли и перестали моргать, но смертные в комнате смотрели обеспокоенно, не зная, к чему это приведёт.

Хантер поднялся на ноги, и ни одна деталь его поведения не выдавала, что его только что кинули через комнату. Он спокойно провёл рукой по волосам, но в глазах промелькнуло раздражение. Прежде чем я успел что-либо предпринять, аура Хантера обвилась вокруг моего горла. Мы отличались во многом, но оба предпочитали одну и ту же часть тела для первой атаки. Я был глубоко разочарован, что эта схожесть проявилась. Придётся быть более креативным.

Подвешенный в воздухе, ноги полностью оторваны от пола, Хантер опустил меня с такой силой, что пол треснул подо мной. Комната содрогнулась от удара, несколько предметов лаборатории покачнулись на краю полок, а затем раздалась симфония бьющегося стекла. Кости дрожали под кожей, по телу прокатилось послесвечение удара, и в ушах зазвенело.

— Я серьёзно, Грейсон, — предупредил Хантер, не ослабляя ауры вокруг моего шеи. — Ты должен слушать и сотрудничать, иначе предстать перед Советом и позволить им решить твою судьбу. Я прослежу, чтобы тебя не существовало, если ты испортишь это для меня.

Я поднял взгляд, питаясь хаотической энергией вокруг. Она заставляла кровь заиграть, словно статическое электричество, бегущее по жилам. Звон в ушах стих, и я уже оправился от удара.

На моём лице появилась зловещая улыбка, когда я поучал:

— Гордыня — грех, дорогой брат.

Мой взгляд скользнул к трем смертным, собравшимся у скамьи, с интересом наблюдавшим за моим бесчестным поведением. В то время как мужчины анализировали повреждения и стратегию между мной и Хантером, Скотт заботилась о состоянии своей лаборатории и о благополучии Хантера. Я слышал их мысли громко и ясно, но именно мысли Скотт привлекли моё внимание.

Обратив слова к ней, я сказал:

— Это детские забавы.

— Я отвезу брата обратно к вашему дому, — сказал Хантер, прежде чем Скотт успела ответить. — Пожалуйста, присоединяйтесь, когда сможете.

Он окутал нас обоих своей аурой, и мы оказались внутри того, что я предположил было домом Скотт. Мы стояли в гостиной, светлом и просторном помещении, где по стенам тянулись книжные полки, а в центре красовался большой серый диван.

— Я больше не собираюсь тебя предупреждать, Грейсон, — продолжил Хантер свою лекцию, а я закатил глаза. — На этот раз это не пустое обещание. Это гарантия. Ты можешь считать себя непобедимым, но я бы не устраивал это, если был бы другой вариант.

— Тебе следовало сначала обсудить это со мной, — прорычал я ему.

Но шансов на это почти не было. Мы никогда не были братьями, которые делятся идеями и проблемами, победами и поражениями. Мы были братьями, воюющими веками. Хантер с его неукротимым желанием контролировать каждый аспект Элизии и её жителей, и я с моим непреодолимым импульсом подрывать его во всём.

— Ты не самый восприимчивый к новым идеям, — фыркнул Хантер.

Меня всегда было трудно убедить, когда я был уверен в себе и своих методах. Всё шло гладко. Или, точнее, шло гладко для меня. Я не видел необходимости портить наши чистые природы, смешиваясь со смертными.

— Я выглядел идиотом, когда Ларкин подняла этот вопрос перед Советом, — сказал я, всё ещё в ярости от того, как моя невестка спокойно бросила эту информацию. — Ей понравился момент, когда она заставила меня корчиться.

— Ей нет, — защитил жену Хантер. — Она просто подумала, что лучше сообщить тебе раньше, чем мы окажемся со всеми остальными. Ларкин думала, что это смягчит твою реакцию.

Жёсткий смех сорвался с моих губ, эхом отдаваясь в комнате, громкий и лишённый радости. Не было неожиданностью, что Хантер встал на сторону Ларкин. Он терпел жену лишь чуть лучше, чем меня. Их взаимное раздражение моим существованием стало прочной связью между ними.

— Да, — сказал я. — Я уверен, именно это и делала моя дорогая невестка. Заботиться о моём благополучии всегда было в числе её приоритетов.

Всё, что касалось Ларкин, было игрой власти. Я настаивал, что именно это и было главной причиной её союза с Хантером: власть на первом месте, любовь — на втором. Ей нравилось обладать знанием раньше других и подавать его самым жестоким образом.

Хантер открыл рот, чтобы ответить, но звук шагов заставил мои уши напрячься, и, похоже, он тоже уловил его.

— Убирайся с глаз долой, пока я занимаюсь урегулированием ситуации, — сказал Хантер.

Я отказался сдвинуться с места. Стоял там, глядя на брата с вызывающе поднятым подбородком.

— Это приказ, Грейсон! — прогремел Хантер. — Сегодня ты уже слишком сильно рисковал.

С последним взглядом и неумолимым напоминанием о том, что я могу потерять, я покинул комнату и поднялся наверх, чтобы найти камеру, которая станет моей тюрьмой на всё время приговора, к которому Хантер приговорил нас всех.

Понадобились долгие уговоры, прежде чем Гарет позволил нам с Мэттом покинуть лабораторию и вернуться домой. Инцидент потряс нас всех. Два Бога, сцепившиеся друг с другом и разрушившие лабораторию, точно не входили в план первого дня работы И.Э.С..

Мэтт взял с собой пару медных наручников, чтобы снова сковать Грейсона, хотя я так и не поняла, как он собирался это сделать. Острые боли в рёбрах, отдававшие с каждым шагом, ярко напоминали о том, что мы были бессильны, пока он был раскован.

Чёрные дымные выступы, исходившие от Грейсона, были завораживающими, почти красивыми — как и всё остальное в нём. Их яростная сущность была хорошо скрыта, но меня больше никогда не поймаешь врасплох.

Когда мы подъехали к дому, в голове включилась другая цепочка мыслей. Я молилась, чтобы Холден не стал делать комментариев о моих жилищных условиях, но это было лишь мечтой.

Он провёл низко свистяще:

— Ты можешь позволить себе это место на ту зарплату, что платит нам Гарет?

Шарлотта была единственной, кому я позволяла заходить в свой дом. Даже Гарет встречался со мной в моей крошечной квартире в Оксфорде, прежде чем я вернулась в Лондон, а потом я навещала его в офисе.

Щёки зажглись, и я уставилась в пол.

— Моя семья… — пробормотала я. — Я унаследовала это.

Я была благодарна, что он не стал настаивать. Слово «унаследовала», тонкий намёк на смерть, обычно останавливает разговоры. Никто не хотел копаться в воспоминаниях. Хотя мне особо и рыть не нужно было — мои родители всегда были у меня на виду.

Мэтт молча следовал за мной, пока

Шагнув в прихожую, я не знала, чего ждать, но тишина, встретившая меня, была зловещей. Два Бога вернулись сюда после яростной драки, и я должна была поверить, что они не продолжили её здесь?

— Алло? — позвала я, скидывая сапоги и оставляя их в прихожей. Я показала на ноги Мэтта, и он сделал то же самое.

— Сюда, — донёсся глубокий голос.

Мы с Мэттом вошли в гостиную, откуда исходил голос. Я чувствовала, как он касался моих пяток, и сдерживала нарастающее раздражение от его пренебрежения моим личным пространством. Когда я вошла в комнату, Хантер сидел на моём диване, нога за ногу, спокоен и одинок.

— Где он? — спросила я, осматривая комнату, но Грейсона не было видно.

— Остывает, — ответил Хантер, распрямляя ноги и наклоняясь вперёд. — Он больше не должен доставлять тебе проблем.

Мэтт фыркнул, стоя рядом со мной. Я не могла не согласиться с этим.

— Я думал, это было обещание, которое ты дал, когда присоединился к нам здесь, — сказал он Хантеру.

Я положила руку ему на руку, чувствуя, как мышцы напряглись под моим прикосновением. Провоцировать Богов нам не приносило бы никаких преимуществ. Мы лично испытали, что происходит, когда Грейсон недоволен, и я совсем не хотела видеть, на что способен Хантер, если мы его подтолкнем.

— Почему бы тебе не устроиться? — предложила я.

— Мне нужно забрать кое-что, — сказал Мэтт. Мы приехали прямо ко мне из института, с собой у него было только то, что он принес на работу в тот день. — Я не хочу тебя оставлять.

— С ней всё будет в порядке, — уверил его Хантер.

Сомнение и недоверие читались в глазах Мэтта, и я сама не была уверена, что верю Хантеру. Как нам доверять ему, если его брат только что жестоко напал на нас? Кожа на шее Мэтта была ярко-красной от того, как Грейсон обвил её своей силой.

— Я разработал эту инициативу, — напомнил нам Хантер. — Я не буду ставить её под угрозу, поступая так же безрассудно, как мой брат.

— Как нам доверять хоть слову, которое ты говоришь? — высказал свои сомнения Мэтт.

— Гарет не пустил бы его сюда одного, если бы считал Хантера угрозой, — отметила я, разум работал на полную.

Гарет не спорил с Хантером, когда тот сказал, что идёт к моему дому. Он принимал главу Богов, и они поддерживали контакт с перерывами на протяжении многих лет. Если Гарет считал, что Хантеру можно доверять, то я была склонна осторожно согласиться.

Я внимательно наблюдала, как Хантер поднимается с дивана и поправляет манжеты на белой рубашке. В нём была особая энергия по сравнению с Грейсоном. Спокойнее. Более зрелая. Царственная. Хантер был Богом прощения и защиты — Богом, который возглавлял всех остальных. Он не причинил бы нам вреда без причины.

— Со мной всё будет в порядке, — твёрдо сказала я Мэтту. — Только не задерживайся.

Он посмотрел на меня на мгновение, и я почти видела внутреннюю борьбу, которую он вёл с собой. Мэтью любил быть спасителем. Ему нравилось рассказывать истории, где он герой.

В конце концов, он коротко кивнул.

— Свяжись со мной или с Гаретом, если что-то случится. Поняла?

Я сдержала желание закатить глаза. Мы только что пережили одно и то же под властью Грейсона, и всё же он называл меня более хрупкой из нас двоих. Если Грейсон или Хантер снова проявят гнев, я не была уверена, что успею схватить телефон и позвонить за помощью.

— Скотт, — сказал Мэтт, глядя на меня снизу вверх. — Я серьёзно.

— Я знаю, — мягко успокоила я его. — Я позвоню, если что-то случится. Запасные ключи на крючке в прихожей.

Он задержал взгляд на мне на мгновение, прежде чем неохотно покинуть комнату.

Медленно я вернула внимание к Хантеру. Его бледно-голубые глаза следили за каждым моим движением, и рот пересох от нервов, когда раздался звук щелкающей входной двери.

— Я не могу достаточно извиниться за поведение своего брата, — сказал Хантер прежде, чем тишина могла поглотить нас.

Мне стало неловко стоять здесь с Богом; с Богом, который извинялся передо мной. Его дар — прощение, и всё же он искал его у меня. И как я могла отказать? Даже если мотивы Хантера исходили из желания успеха инициативы, а не из заботы о моём благополучии, я оценила жест.

— Тебе не за что извиняться, — сказала я, рот всё ещё пересох.

Рассеянно я прошла мимо него на кухню. Плитка была прохладной сквозь носки. За мной звучали шаги Хантера, твёрдые и громкие. Я указала на деревянный кухонный стол, за которым когда-то собиралась семья Скоттов.

— Ты ни в чём не виноват, — сказала я.

— Я, возможно, не был напрямую замешан, но Грейсон — моя ответственность, — объяснил Хантер, игнорируя моё предложение сесть и стоя с перекрещенными на груди руками. — Я знаю, что ему не нравится эта ситуация, но я надеялся, что хотя бы он будет сотрудничать. — Он провёл рукой по чисто выбритой челюсти. — Наши позиции зависят от смертных и их молитв. Если меньше людей молятся нам, мы теряем силу. Первый шаг — стать второстепенным Богом, а затем мы перестаём существовать.

Информация, которой он поделился, не была новостью. Всё это объяснялось при предложении работы. Люди молились меньше, довольствуясь тем, что могли получить сами. Какой смысл в Богах, если вопросы можно решить смертными способами? Розничные покупки никогда не исчезали из жизни. Я понимала апатию, которая приходила от того, что ты всего лишь очередной номер в длинной череде грешников перед божествами.

Хантер был полон решимости пресечь проблему в зародыше и верил, что лучшее понимание Богов снова привлечёт людей к ним. Я была не уверена, что согласна. Биология могла доказать их божественность, физика могла объяснить механизмы их сил, но как вселить веру в людей, если раз за разом они их подводили?

— Грейсон, — вздохнул Хантер. — Ну, видимо, смертные всегда будут мстительными.

Хантер возглавлял Богов, как элитных, так и второстепенных, потому что люди полагались на него, прося прощения и защиты. Они просили не только для себя, но и для своих близких, и это давало ему силу, сравнимую с другими. Он был бы естественным выбором лидера, но это не значит, что другие не были нужны.

— Он не верит в необходимость интеграции или понимания, —

— Да, — пробормотала я. — Я уловила это от него.

Грустная улыбка промелькнула на лице Хантера.

— Надеюсь, ты не будешь судить всех нас по поступкам моего брата.

— Я действительно не могу судить вас, — сказала я, слегка прислонившись к гранитной столешнице, стараясь не задеть рёбра, где боль всё ещё была ощутима.

— Ах, да. Моя жена это почувствовала сразу. Ты не молишься. Не полагалась на нас. Не совсем верующая.

Щёки пылали от смущения. Дерзкая неопределённость, с которой я относилась к ним, меркла перед Богом, столь разумным и уравновешенным. Но Хантер не казался злым на моё неверие. Он выглядел усталым.

Не зная, что сказать, я отвернулась и схватила со стойки бутылку вина, с лёгким щелчком снимая пробку. Открыла шкаф и потянулась за бокалом, но движение заставило меня задыхаться от резкой боли в рёбрах.

— Чёрт, — выдохнула я и опёрлась о рабочую поверхность. — Извини.

Я не была уверена, считается ли ругань перед Богом грехом.

— Не переживай, — махнул Хантер, отмахиваясь от извинений.

Он пересёк комнату за несколько шагов и встал передо мной.

— Можно мне? — кивнул он в сторону моих рёбер, и я почувствовала, как паника нахлынула на грудь, мышцы напряглись.

Я крепче сжала горлышко бутылки, глядя прямо на грудь Хантера. Когда Грейсон выпускал свои силы, это была неожиданная и жестокая вспышка. Я не была полностью уверена, можно ли доверять Хантеру, но он не выглядел угрожающим. Грейсон бросал нам вызов с самого начала, а Хантер действовал разумно и с пониманием. Он был мягче и дружелюбнее.

— Ладно, — тихо согласилась я.

Хантер сделал шаг ближе и положил руки по обе стороны моей талии. Кровь вновь прилила к щекам от того, насколько интимным казалось прикосновение. Было трудно игнорировать их красоту. Такая лёгкая, такая безупречная. Это затуманивало разум, пока я не заставила себя думать о подготовке экспериментальных установок на неделю.

Яркое электрически-синее сияние окутало его руки, и я попыталась отстраниться.

— Это моя аура, — объяснил он, удерживая меня. — Я не причиню тебе вреда.

Вскоре я почувствовала, как тепло разлилось по телу. Казалось, это весенний день, когда солнце касается кожи, и я желала, чтобы оно не скрылось за горизонтом. Это напомнило мне о лете моего детства, проведённом на белоснежных пляжах с братом и родителями, роскошном и ленивом.

Через несколько мгновений Хантер отпустил меня, и я выдохнула, отпуская вместе с дыханием и воспоминания.

Осторожно повернувшись, я поняла, что боли больше нет.

— Спасибо, — сказала я, не веря своим словам, осторожно прощупывая рёбра, пытаясь найти ошибку в его исцеляющих руках.

— Это было наименьшее, что я мог сделать, — ответил он. — Как бы ты это выразила? — размышлял он вслух. — Это должно быть симбиотическое взаимодействие.

— Оно должно быть взаимовыгодным, — уточнила я.

— Именно.

Я сожалела, что меня не приставили к Хантеру, и завидовала всем, кто оказался с ним. Он был послушным, и это вело к успеху. Грейсон не хотел симбиоза. Он хотел заставить нас страдать, потому что всё это было ниже его достоинства.

— Я уйду, — сказал Хантер, отступая. — Уверен, моя жена ждёт полного отчёта о том, что произошло сегодня.

— Спасибо ещё раз за всё, что вы сделали, — сказала я, чувствуя, что слов недостаточно, но больше нечего было сказать.

Он ответил улыбкой и исчез в сиянии синего света, принадлежащего только ему.

Позже вечером, когда Мэтт вернулся домой, я устроилась на конце дивана с ноутбуком, пролистывая журналы.

— Всё в порядке? — спросил он. — Ты одна.

— Не одна, — поправила я.

Где-то в доме, наверху, как я предполагала, находился наш подопытный.

Остаточный страх мешал мне подняться по лестнице и искать утешение в своей комнате. Между смелостью и безрассудством проходит тонкая грань. Я не собиралась переходить её второй раз за двадцать четыре часа.

— Хантер ушёл? — спросил Мэтт.

— Да.

— И ты не видела —

— Тихо как мышь.

— Как долго, думаешь, это продлится?

Вопрос на миллион долларов. Грейсон не казался тем человеком, который просто так смиряется с обстоятельствами.

Хаос.

Разрушение.

Месть.

Слова спотыкались друг о друга, пока не слились в одно.

Грейсон не был покорным и домашним типом. Он процветал в тёмной пустыне, от которой большинство людей бежало бы. Сидеть в комнате и размышлять о своих поступках даже не входило в его планы. Что-то назревало. Я бы поспорила на деньги, что это так.

— Твой вариант ничем не лучше моего, — пробормотала я, сожалея, что не воспользовалась полностью разговором с Хантером.

Эта ночь обещала быть беспокойной.

На кровати, в мрачной комнате, заваленной коробками, я бурлил весь вечер. Ярость не улеглась, она всё так же безудержно пылала в каждой клетке моего тела.

Прошли часы с тех пор, как я приехал в дом Скотт, и тишина опустилась в ранние часы утра. Дыхание стало неглубоким, потоки сознания замедлились, а затем и вовсе остановились. Сон забрал их обоих.

Мне нужно было действовать осторожно. Иначе Хантер лишил бы меня места в совете, а Ларкин только обрадовалась бы. Между мной и моей невесткой существовало негласное понимание: мы старались не находиться в одной комнате, если это было возможно.

Века, проведённые в совете, годы службы элитным Божеством, научили меня, что мои сородичи с радостью изгонят меня из своих рядов. Мои обязанности делали меня слишком сложным для них, но я не собирался сдерживаться и становиться легче для усвоения. В этом не было никакой прелести. Пусть они все подавятся, а я буду наблюдать с наслаждением.

Устав от четырёх стен, что меня окружали, и от непрекращающегося потока мыслей, закрутившихся в бесконечный круг, я вышел из комнаты и прошёл через весь дом. Мои шаги не издавали ни звука, пока я спускался по лестнице, отмечая окружающие предметы.

Стены были уставлены фотографиями семьи Скотт. Смесь людей, никак не сочетающихся. Скотт с золотисто-коричневой кожей и длинными чёрными волосами выделялся на фоне родителей, белокожих и блондинов. И мальчик, чуть старше Скотт, тоже белокожий, с тёмными волосами.

Ни один из этих людей не был связан кровными узами, но они вместе появлялись на множестве снимков: школьные спектакли, рождественские ужины, отпуска. Потом родители исчезли, и в фотографиях появилась новая блондинистая женщина. Выпускные, вечера настольных игр в составе нового трио.

В прихожей, у входной двери, стоял стол, заваленный непроверенной почтой, а на полу хаотично лежали несколько пар обуви.

Мои босые ноги коснулись холодной плитки кухни, и я

— Посмотрим, что у неё есть, — пробормотал я себе под нос.

Лениво провёл пальцем по бутылкам, спрятанным в углу рабочей поверхности. Коллекция разных напитков, которые уже открыли и попробовали. Вынув бутылку джина, я нашёл стакан, налил себе порцию и плюхнулся за кухонный стол. Только я позволил жидкости согреть себя, как мои уши уловили движение.

Через несколько мгновений в кухню тихо вошла Скотт, и я использовал ауру, чтобы скрыться во тьме, надев её как плащ. Я наблюдал молча, как она берёт стакан из шкафа, наполняет его водой, прислоняется к столешнице и делает глоток.

Её ноги были обнажены в слишком большой рубашке, которую она носила как пижаму. Гладкие, полные бёдра терлись друг о друга, пока рубашка слегка прикрывала её. Масса чёрных волос спадала на плечи и спину волнами до талии. Именно тогда я заметил слабое голубое свечение вокруг неё. Смертные глаза этого бы не уловили. Это было предупреждение для Божества. Хантер наложил знак защиты.

— Вижу, он всё ещё пытается убрать мой беспорядок. Он поставил на тебя оберег. Вот уж на что он мне доверяет делать правильно, — прорычал я, сжимая стакан так сильно, что по нему пошла трещина.

Резкий звук моего голоса, исходивший из тьмы, заставил её вздрогнуть. Я снял ауру, встал из-за стола, оставив стакан на месте. Каждая мышца её тела напряглась, когда она встретила мой взгляд. Та уверенность, что была у Скотт вчера днём, когда она сказала, что не верит в наши способности, исчезла. Теперь, увидев это своими глазами, она отступила в свою скорлупу.

Но этого было недостаточно, чтобы она поняла мой истинный потенциал. Мне хотелось немного развлечься. Её наглая, дерзкая натура раздражала меня, и проникновение в её дом было первым шагом. Совместное проживание предоставляло идеальную возможность сломить её пылкий дух.

— Каково это — ощущать на себе руки Божества? — спросил я с любопытством.

Она осторожно поставила стакан на столешницу и покачала головой.

— Спокойной ночи, Грейсон, — сказала она кратко.

Скотт сделала несколько шагов к двери, но тёмный вихрь моей ауры мягко толкнул её, и дверь с лёгким щелчком захлопнулась. Я не хотел будить Холдена. Это был личный разговор. Лицом к лицу.

— Ты не прерываешь разговор, — спокойно сказал я, чувствуя совсем не спокойствие. — Ты не прерываешь меня.

Воспоминание о том, как она уходила от меня в лаборатории, вырвалось на первый план в моих мыслях. За всю мою жизнь никто никогда не игнорировал мой зов, и всё же эта смертная считала себя выше моих действий.

Я направился к ней, и она в панике дернула за дверную ручку, тщетно пытаясь открыть дверь. Глухой рёв смеха раздался в глубине моей груди. По крайней мере, кусочек здравого смысла у неё ещё оставался.

— Ты боишься, — сказал я просто, наслаждаясь тем, как легко она думала, что сможет уйти от меня.

Скотт не хотела оставаться со мной наедине. Её мысли метались, не зная, что делать теперь, когда я загнал её в комнату. Если бы она была настолько глупа, чтобы позвать Холдена, я бы на этот раз навсегда заставил его замолчать. В лаборатории я легко справился с ним и сделаю это снова без сожаления.

Вместо того чтобы звать его, она медленно повернулась, и мы оказались лицом к лицу. Эта женщина, похоже, не знала, когда остановиться.

В её мыслях произошли изменения, которые заставили меня приподнять бровь и взглянуть на неё с ещё большим интересом. О, я определённо мог развлечься с ней.

— Ты боишься не просто так, — отметил я, продолжая приближаться.

Она сделала шаг назад и врезалась в дверь, закрывающую её путь к спасению. Стоя перед ней, я поднял руку и провёл указательным пальцем по её челюсти. Её дыхание прервалось, тело напряглось под моим прикосновением. Я с помощью пальца слегка поднял её подбородок, чтобы она посмотрела мне прямо в глаза.

То, чего ей, вероятно, не следовало делать.

Смотреть в глаза Божеству — значит бросить нам вызов, и в этой битве не было победителей. Голубой взгляд встретился с тёмно-карим, таким глубоким, что его можно было принять за чёрный. Когда я почувствовал, что Скотт не может удерживать вес, колени дрогнули под интенсивностью моего взгляда, я оторвал взгляд, а руки схватили её за плечи и прижали к двери. Ничего мягкого в моём прикосновении не было, пальцы вонзались в мягкую плоть, удерживая её прямо.

— Ты любопытна, — прошептал я, на губах играла лёгкая улыбка.

— Я… — Скотт судорожно пыталась подобрать слова.

Я наклонился, лицо оказалось близко к её, и Скотт переместила внимание с моих глаз на мои губы. Её мысли были громкими и ясными. Она хотела приблизиться, сократить расстояние.

— Ты хочешь узнать обо мне больше, — сказал я спокойно, как факт.

— Это моя работа, — резко парировала она.

Что нужно, чтобы окончательно погасить её огонь?

В груди раздался ещё один глухой смешок.

— Я читаю тебя, как открытую книгу, Скотт.

Я держал её прижатой к двери, и когда наклонился ещё ближе, услышал, как она резко втянула дыхание. Между нами едва помещался лист бумаги. Её разум и сердце бешено скакали от такой близости. Мой нос скользнул по скулам, а едва уловимые запахи мёда и апельсина окутали меня.

— Думаю, так близко узнавать меня — это не входит в должностные обязанности, — прошептал я ей на ухо, усмехаясь от её распущенных мыслей.

Кто бы мог подумать, что в лабораторном халате скрывается такой распутный разум?

Жар окрасил её щеки, сделав их розовыми и тёплыми. Я читал каждую её мысль, включая мелькающие о том, каково было бы быть прижатой к моему телу.

— Позволь объяснить тебе, — прошептал я, вызывая дрожь по её спине. — Я никогда не прикасаюсь к таким мерзким смертным, как ты, так.

Резко отстранившись, я отпустил её, дав пространство, и издевательски рассмеялся.

Смущение застыло на её лице, когда я шагнул мимо и толкнул дверь, и она споткнулась, выходя из кухни. Она успела удержаться на ногах, к моему раздражению.

— Спокойной ночи, Скотт, — сказал я, гордясь тем, как глубоко успел проникнуть под её кожу за столь короткое время.

Утро принесло новые возможности поиздеваться над Скотт, но, к моему разочарованию, её не было за завтраком.

Холден не смог её найти и заключил, что она, наверное, ушла на работу пораньше. Я чувствовал себя удовлетворённым, зная, что прошлой ночью я потряс её настолько, что она не смогла сесть за один стол со мной за

— Доброе утро, — поздоровалась Шарлотта, когда мы вошли в лабораторию. — Где Квен?

— Её нет? — удивился Холден.

На его шее образовался синяк, расползшийся тёмными пятнами по коже, и ему приходилось постоянно поправлять воротник рубашки. Ещё одно моё достижение на показ.

— Нет, Мэтью, — скучно протянула Шарлотта, закатив глаза. — Иначе я бы не спрашивала о ней. Что, чёрт возьми, случилось с твоей шеей?

Я остался у двери лаборатории и наблюдал, как смертные болтают и занимаются своими делами. Полностью обыденные и тривиальные задачи, никакой из них не представлял для меня интереса. Они продолжали держать дистанцию, бросая осторожные взгляды в мою сторону, но не более того. Я с нетерпением ждал того дня, когда меня перестанут требовать в клиническом центре. План был — выкрутиться из интеграции. Я надеялся, что Хантер предпочтёт отправить меня обратно в Элизий, чем держать здесь после того, как они возьмут от меня всё, что могли. Было ещё одиннадцать других, которые могли вести себя как питомцы, если захотят.

— Вчера вечером всё немного накалилось, — ответил Холден Шарлотте.

У него хватило стыда выглядеть смущённым, и чувство удовлетворения снова наполнило мою грудь. Этот идиотский смертный был приведён на место, и судя по напряжённому завтраку и молчаливой дороге до института, я справился.

— Я думал, она пришла на работу пораньше, — сказал Холден с недоумением.

— Я иду к Гарету, — сказала Шарлотта, проходя мимо нас, прежде чем оглянуться. — О, знаете, что случилось с лабораторией? — Она указала на трещины на полу и пустые полки.

— Как я сказал, — повторил Холден, покраснев, — вчера всё немного накалилось.

Шарлотта бросила на нас обоих взгляд, но не сказала больше ни слова и ушла.

Остаток утра я просидел за лабораторным столом, довольный, просеивая мысли команды, собранной для изучения меня. Как обычно, смесь мыслей была стандартной, хотя некоторые смертные направляли свои молитвы в мою сторону больше одного раза. Люди ненавидят, когда с ними поступают неправильно, и именно тогда они обращаются ко мне.

Я был рад оставить Скотт наедине с её мыслями, где бы она ни была. Скорее всего, зализывая раны после нашей стычки прошлой ночью. Сломать её будет легче, чем я думал, и одна мысль о её подавленном состоянии наполняла меня тёмным и извращённым ликованием. Без фасада, который она выставляла перед коллегами, без той ложной уверенности, которой она казалась обладать, Квентин Скотт была ещё одним жалким обычным смертным с необычной жизнью.

Часы приблизились к полудню, когда Шарлотта вернулась в лабораторию. Её мысли гремели громко, прорезая остальные. Я вскочил со скамьи, ловя основную мысль. Табурет опрокинулся назад с грохотом, привлекая внимание. Холден мгновенно встал между нами.

— Ты серьёзно? — потребовал я, левый глаз дернулся в ответ на напряжение. Фраза вырвалась из меня как рык, и Шарлотта выглядела несколько ошарашенной.

— Что сказал Гарет? — спросил Холден.

— Гарет перевёл её, — безразлично сообщила Шарлотта, пожав плечами.

— К кому? — спросил я коротко, но уже мог предположить.

— К Хантеру.

Гнев пронёсся сквозь меня как цунами, сметая все прочие эмоции. Тёмные тени моей ауры закрутились вокруг моих рук, пока я пытался сдержать свой гнев. С момента рождения мой брат имел преимущество во всём, но мне это всё больше надоедало. Самодовольство разлилось, как незалеченная болезнь, пока Хантер диктовал всем, что нужно делать, и все соглашались бездумно. Но у меня были свои мысли, и я давно перестал смотреть на старшего брата через розовые очки.

— Почему он перевёл её? — спросил Холден, нахмурившись.

— Она сама попросила, — объяснила Шарлотта.

Холден резко обернулся ко мне и взглянул на мои руки, где пятна чёрного разрослись ещё сильнее.

— Что ты с ней сделала? — спросил он.

Я вспомнил разговор прошлой ночью. Скотт всё ещё думала, что может меня игнорировать. Она снова пыталась уйти.

— Следи за тоном со мной, Холден, — предупредил я, обдумывая следующий шаг. — Не заставляй меня жалеть, что не свернул тебе шею прошлой ночью.

Холден тут же отступил, не желая повторять вчерашнее положение с ещё большей аудиторией.

— Ты получишь моё сотрудничество, если я буду работать с ней, иначе я отказываюсь, — сказал я. Тон моего голоса смело бросал вызов любому, кто осмелился бы усомниться в моём решении. — Я хочу с ней поговорить.

Шарлотта с любопытством посмотрела на меня, но быстро отвела взгляд, когда я поймал её взгляд.

— Не повредит, — сказала она, глянув на Холдена.

Он выглядел менее воодушевлённым по поводу моего требования. В нём проявилась защитная черта, которая всплывала всякий раз, когда дело касалось Скотт. Холден хотел увидеть её наедине и взять ситуацию под контроль, доказав, что он рулит происходящим.

— Не знаю, — пробормотал он, потирая челюсть.

— Мэтт, — сказала Шарлотта, — мы будем единственной командой, которая ещё не начала. Ему просто нужно поговорить с ней.

Я сжал зубы, готовый взорваться, если он откажется выполнить мою просьбу.

— Мы поднимем его в лабораторию Хантера, — наконец сказал Холден, соглашаясь с ней.

Холден, Шарлотта и ещё двое охранников проводили меня по коридорам на этаж выше. В конце концов, мы остановились у лаборатории, и через стекло я увидел Хантера: рука обнажена, Скотт брала у него кровь. Она оживлённо разговаривала с окружающими, выглядела полностью расслабленной в работе, и волна ярости снова нахлынула на меня.

В этом не должно было быть ничего удивительного. Она — смертная. Конечно, она выберет самый лёгкий путь.

— Пусть сначала я войду и поговорю с ней, — сказала Шарлотта, постучав по стеклянной двери, и кто-то впустил её внутрь.

Мне потребовалось всё самоконтроля, чтобы не ворваться за ней и не устроить сцену.

Скотт бы это понравилось — чтобы я сам пришёл за ней.

Нет.

Она может прийти ко мне.

После беспокойной ночи я ушла на работу рано, не сказав ни слова. Холден мог сам разобраться с Грейсоном. Прошлой ночью я и так сделала больше, чем полагалось няньке. К тому же Холден, вероятно, только и ждал случая показать ему, что вчерашний инцидент в лаборатории не оставил на нём никакого следа.

Про меня того же сказать было нельзя.

При одной мысли о прошлой ночи стыд жёг мои вены. Я даже не поняла, что Грейсон находится на кухне, пока он не заговорил, и всё обострилось так стремительно. Он прошёлся по каждой моей мысли, включая те, где я думала о

Почему я вообще должна стыдиться? Он был Богом, и я была не единственной, кто заметил, насколько поразительно красив весь их отряд. Такая близость к нему разожгла во мне томление, от которого я сжимала бёдра.

А потом то, как он сообщил мне, что никогда не прикоснётся к «грязной смертной», такой как я, заставило меня почувствовать себя грязной и ничтожной.

Я не позволю заставлять себя чувствовать так под собственной крышей. Вместо того чтобы вариться в этом и позволить тревоге разрастись в неуправляемое чудовище, я провела первые тридцать минут своего дня, запершись в кабинете и приводя мысли в порядок. Учёный, решатель проблем — вот кто я. Критическое мышление было жизненно важным навыком.

Гарета всегда можно было найти в его кабинете ранним утром, ещё до официального начала рабочего дня. Этот проект был его гордостью и радостью, и я предполагала, что его жена — самая понимающая женщина на планете, учитывая, сколько часов он проводил на работе.

Постучав в дверь, я не стала ждать ответа и сразу толкнула её. Мои родители пришли бы в ужас, увидев, как я врываюсь в комнату без церемоний, но были бы разочарованы, если бы я не умела постоять за себя.

С одним из этих вариантов жить было проще.

Гарет переводил взгляд между двумя настольными мониторами, пока я шла к нему.

— Скотт? — спросил он удивлённо. — Ты сегодня немного рано. — Он взглянул на часы на запястье.

Мне не требовалось приглашение, и я заняла место перед его столом. Закинув одну ногу на другую, я глубоко вдохнула, прежде чем сказать:

— Мне нужно поговорить с вами.

— С Грейсоном всё в порядке? — спросил Гарет, уловив проблему.

Я на мгновение замешкалась с ответом. Последнее, что мне было нужно, — чтобы Гарет решил, будто я неспособна справиться, слаба или, того хуже, раздуваю из мухи слона. Мысль о том, что он может отмахнуться от меня как от истеричной женщины, неприятно покалывала кожу. Это выходило за рамки моей компетенции, и я была более чем обеспокоена — и не без оснований — тем, насколько непредсказуемым оказался Грейсон.

— Всё… — я задумалась, как закончить предложение. — В порядке.

Ложь прозвучала жалко даже для моих собственных ушей, и внутри я поморщилась.

— Гарет, я прошу перевести меня от Грейсона, — я перешла к сути, не желая запутываться сильнее, чем необходимо.

— Скотт, — твёрдо произнёс Гарет, наклоняясь вперёд и опираясь локтями о стол, готовясь начать свою защиту.

Гарет, при всей своей вежливости в письмах и весёлых подколках, был главнокомандующим. Его эго превосходило наше, его напор был сильнее, его амбиции затмевали всех нас.

Но это не значило, что я собираюсь отступить, поджав хвост. Это будет битва характеров.

— Он нестабилен и непредсказуем, — сказала я своему начальнику.

— Именно поэтому я изначально и поставил тебя к нему, — ответил он. — Я думал, ты оценишь вызов. Лучшая на курсе. Самый молодой человек из всех, кого я знаю, получивший докторскую степень. Ты не из тех, кто пасует перед работой.

Гарет умел гладить людей по самолюбию. В месяцы перед их прибытием он методично обходил сотрудников, заставляя каждого делать то, что ему было нужно. Под его руководством мы выполнили огромный объём работы, потому что Гарет не гнушался подкармливать чувство собственной значимости людей. Но на этот раз я на это не купилась. Я знала, на что способна, но это не означало, что он может использовать это как рычаг давления.

— Вы не говорите мне ничего нового, Гарет, — холодно ответила я.

Никто не собирался сражаться за меня, поэтому мне приходилось полагаться на себя, чтобы не попасться на сладкие слова, в которых на самом деле не было заботы о моих интересах. Доброта часто бывает с шипами. Люди не могут не преследовать собственные цели.

Он сложил пальцы домиком, а я откинулась на спинку стула. Это была моя первая работа, и мне никогда раньше не приходилось вести переговоры об условиях, но я не собиралась отступать без борьбы.

— Я прошу о переводе, — повторила я. — Я хочу быть назначена к другому Богу.

— Не могу сказать, что это просьба, которую мне хотелось бы удовлетворить.

— Вы сами переманили меня на эту работу, — напомнила я ему. — У меня были чёткие условия, Гарет. Я хотела работать над этим, чтобы опубликовать результаты, но сделать это довольно сложно, когда я не могу получить нужные данные от своего объекта исследования, потому что он ведёт себя как ребёнок. Я хочу свои публикации и своё признание, и при таком темпе именно кто-то из остальных доберётся до этого первым. Так что либо меня переводят, либо я ухожу из этого проекта, — сказала я уверенно.

Краска схлынула с лица Гарета, но выражение его оставалось спокойным. Ни один мускул на его теле не дрогнул. Он мог заменить меня. Но это означало бы найти человека, который согласится занять эту должность, провести его через все соглашения о неразглашении и ввести в курс дела. Я уже была здесь, и у меня был подтверждённый послужной список: я умела добиваться результатов в лаборатории, если мне давали правильные инструменты для работы.

Ситуация могла повернуться в любую сторону: я могла получить желаемое, а могла увидеть, как Гарет указывает мне на дверь, и тогда мне снова пришлось бы подавать заявки на постдокторские позиции — с необъяснимым пробелом в трудовой истории.

— Ты ведь не серьёзно, — сказал Гарет, пытаясь поймать меня на блефе.

Выпрямившись чуть ровнее на стуле, я расслабила плечи.

— Серьёзно. Мы оба знаем, что я без труда смогу устроиться в половину лабораторий по всему миру. Люди хотят видеть меня в своей команде, и я не стану колебаться, если придётся найти работодателя, который держит своё слово.

Предложения поступили из Сент-Эндрюса, Окленда и Хьюстона ещё до того, как я подала диссертацию. Моим внешним экзаменатором на защите был профессор из Севильи, который сделал мне четвёртое предложение о работе, если я захочу, но я отвернулась от всех этих институтов, потому что эта должность обещала попасть на страницы истории, а ради такого предложения было трудно усмирить собственное эго.

Кэсс стал последним толчком, который мне понадобился, чтобы принять эту работу. Мой старший брат был моей опорой и человеком, которого я любила больше всего на свете. Он колебался, когда я объяснила, что подумываю занять государственную должность вместо того, чтобы остаться в академической среде. Мне пришлось выслушать двадцатиминутную лекцию об опасностях коррупции, прежде чем он в итоге сказал, что мне

— Ладно, — наконец произнёс Гарет, шумно выдохнув. — Ты больше не работаешь с Грейсоном.

— А назначена к кому? — спросила я, сверкнув ему улыбкой и почувствовав, как узел в груди начинает ослабевать. — Я не привередлива.

Не было нужды испытывать судьбу, и о других Богах мы пока не слышали ничего тревожного.

Гарет фыркнул.

— Можешь работать с Хантером, раз уж у тебя, похоже, нет с ним проблем.

— Думаю, с этим я справлюсь.

— Квен, — голос Чарли разнёсся по лаборатории.

Я обернулась, переворачивая пробирку с кровью, чтобы смешать её с антикоагулянтом. В отличие от смертной крови, густо-красной, у Богов в жилах текла ихор — расплавленное золото. В крови Хантера мерцали ярко-голубые вкрапления, того же оттенка, что и его аура. Именно эту кровь нам дали при создании наручников, но тогда я не знала, кому она принадлежала.

— Чарли, — сказала я и почувствовала, как румянец приливает к щекам. Я понимала, что рано или поздно мне придётся встретиться со своей прежней командой, но не ожидала, что это случится до обеда.

— Ты попросила о переводе, — Чарли сразу перешла к делу. Не зря мы так хорошо ладили.

Отойдя от Хантера и остальных, я ухватила Чарли за локоть, стремясь к хоть какой-то уединённости. Подняв взгляд за стеклянную стену лаборатории, я увидела Холдена, стоящего там вместе с двумя другими агентами службы безопасности. Однако самой внушительной фигурой был Грейсон — он стоял с убийственным выражением лица, а его чёрная аура клубилась вокруг рук. Она разрасталась, затемняя коридор, когда он поймал мой взгляд.

— Я не собираюсь терпеть такое неуважение, Чарли, — сказала я, заставив себя отвести глаза от него. — Твоя работа — наблюдать за его поведением. Моя — изучать его биологию, а не быть мишенью для его…

Я не могла подобрать подходящее слово.

— Комплекса Бога? — подсказала Чарли.

— Именно!

— Квентин. — Чарли почти рассмеялась, произнеся моё имя легко и звонко. — Он Бог. Разумеется, у него комплекс Бога. Но я удивлена, что ты позволила ему так легко тебя вытеснить.

— Он меня не вытеснял! — возразила я громче, чем следовало, оскорблённая обвинением подруги. Несколько сотрудников лаборатории обернулись, и я понизила голос. — Он меня не вытеснял. Я просто хотела работать над этим проектом с немного меньшим сопротивлением.

Чарли понимающе кивнула. Она знала, каково это — пробиваться в сфере, где доминируют мужчины. Нам постоянно приходилось доказывать свою ценность.

— Он… — начала Чарли и прикусила губу.

— Что?

Она тяжело вздохнула, будто смиряясь.

— Грейсон сказал, что не будет сотрудничать, если ты снова не начнёшь работать с нами.

— Что? — Я не была уверена, что расслышала правильно.

Когда я посмотрела мимо Чарли, я увидела, что Грейсон по-прежнему пристально смотрит на меня из-за стекла лаборатории, словно пытается прожечь во мне дыру. Наверное, он и правда мог бы это сделать, если бы захотел.

— Почему? — спросила я.

— Не знаю, Квен, но ты же понимаешь, Гарет хочет получить полный набор результатов, а если Грей не станет работать ни с кем другим, мы рискуем потерять целый комплект.

Я оглядела лабораторию вокруг нас. Хантер работал с нами без жалоб. Он позволял брать образцы, задавал вопросы и отвечал на наши. Грейсон же выглядел так, будто хотел меня убить, а потом ещё и поиграть с моим разумом. Однако Гарет ожидал двенадцать наборов результатов, и провал в этом случае ляжет прямо на мои плечи.

— Да блядь… — прошипела я, когда реальность окончательно дошла до меня, и слёзы раздражения защипали глаза. — Дай мне поговорить с ним.

Мы вышли из лаборатории, где воздух казался густым.

— Я хочу поговорить с Грейсоном, — сказала я им всем.

— Пожалуйста, — ответил Холден.

— Наедине, Холден, — резко добавила я, не настроенная играть в игры.

— Нет, — коротко отрезал он, скрестив руки на груди.

— Холден! — рявкнула я. — Не выводи меня сегодня!

Он прищурился, затем подал знак двум коллегам и отошёл в конец коридора, оставаясь в пределах видимости. Чарли ободряюще улыбнулась мне, прежде чем присоединиться к ним.

— Хантер, — Грейсон с презрением процедил имя своего брата, как только мы остались одни.

— Тебе что-то нужно, Грейсон? — спросила я.

— Ты выбрала работать с моим братом.

— Вообще-то, — начала я поправлять его, — Гарет назначил меня к твоему брату, когда я попросила перевести меня из твоей команды.

— И держу пари, ты ухватилась за этот шанс, — язвительно бросил он. Грейсон выпрямился и с оскорблённым видом втянул воздух, прежде чем добавить: — Я не буду работать ни с кем другим.

— Почему?

Его гнев вспыхнул мгновенно.

— Я не обязан давать тебе объяснения!

Краем глаза я заметила, как Холден двинулся к нам. Я взглянула на него и подняла руку, и он остановился на месте. Это было между мной и Грейсоном.

— Это моя работа, Грейсон. Я отношусь к ней серьёзно, — спокойно сказала я. — Мне неинтересно играть с тобой в игры и позволять тебе усложнять мне жизнь. Я попросила перевода, чтобы просто заняться тем, что должно быть сделано.

— Мы оба знаем, что без меня твоя работа останется незавершённой, — парировал он.

Он сделал шаг ближе, но, в отличие от прошлой ночи, я не отступила. Теперь он был на моей территории. Лаборатория — место, где я чувствовала себя наиболее уверенно. Здесь всё было чётким, аналитичным, логичным. Здесь я выстроила себя из поздних ночей, ранних утр и пропущенных выходных. Я не позволю разрушить себя в собственном королевстве.

— Тебя раздражает, что ты не можешь заставить меня делать то, что хочешь, — продолжил Грейсон. — Тебя бесит, что я — незавершённый проект.

Меня раздражало другое — то, что он мог читать каждую мою мысль, даже когда я не произносила её вслух. От правды было не убежать. Я никогда не оставляла проекты незавершёнными, и то, что я не могла довести до конца его дело, выбивало меня из равновесия, даже если перевод был тем, чего я сама хотела.

— Вернись, и я дам тебе то, что ты хочешь, — сказал Грейсон. — Я уже говорил тебе вчера, что буду работать с тобой, чтобы дать тебе доказательства.

— С чего мне тебе доверять? — спросила я, прищурившись.

— Ни с чего, — честно ответил он. — Тебе просто нужно решить, что для тебя важнее.

В голове зазвенели тысячи тревожных колоколов. Я не могла ему доверять. Никогда не смогу — и он только что сам это подтвердил. Но всё, что мне нужно, — это терпеть его достаточно долго, чтобы получить необходимый образец. Я не физик, которому требовалось бы присутствие

Я знала, что не могу ему доверять, но оставался незавершённый проект — мой проект — и то, как Чарли сказала, будто Грейсон вытеснил меня, заставило мою кровь закипеть. Неужели люди действительно думали, что всё произошло именно так? Пустые сплетни перекручивали историю, превращая меня в девицу в беде, вместо женщины, которая сама управляет своей жизнью.

Чёрный жгут обвился вокруг моего запястья, и я поняла, что защита Хантера рассеялась, оставив меня на милость Грейсона. Я не могла позволить ему снова сделать это.

— Гарету уже надоест видеть меня, — сказала я.

Слова подействовали как магия. Аура Грейсона рассеялась, и я повернулась к остальным.

— Верните его в лабораторию, — распорядилась я, направляясь по коридору. — Попросите Джеймса подготовить вакутейнеры с гепарином и иглы-бабочки. Я иду к Гарету.

Я не стала ждать ответа и спустилась по лестнице к офисам, давая себе время подготовиться ко второй встрече за день.

Когда я без предупреждения вошла в кабинет Гарета, он поднял взгляд с лёгкой хмурой складкой между бровями. Это было не то впечатление, которое я хотела производить на своего начальника.

— Что теперь, Скотт?

Он выглядел напряжённым, и я знала — из-за ситуации, которую принесла к его двери этим утром. Никто другой не хотел занять моё место в команде Грейсона, и даже если бы Гарет нашёл замену, это не имело бы значения — Грейсон просто отказался бы работать с этим человеком.

— Если вы хотите, чтобы я работала с ним, тогда есть несколько условий, которые должны быть выполнены, — сказала я.

Гарет тяжело вздохнул и поднялся из-за стола.

— Перечисли их, и я посмотрю, что смогу сделать.

Через час мы пришли к соглашению: я снова работаю с Грейсоном, без возможности перевода, моя зарплата пересмотрена, а в руке я держала один медный наручник. Последний пункт был скорее настоянием Гарета, но я не стала спорить. Будет приятно иметь уверенность, что в собственном доме я в безопасности.

Хотя, с другой стороны, прошлой ночью Грейсон и без особой помощи своих сил прекрасно сумел забраться мне под кожу.

Коридоры заполнились людьми, начинавшими обеденный перерыв, и я пробиралась против потока, возвращаясь к работе, когда столкнулась с Чарли.

— Ты идёшь? — спросила она меня.

— Нет. Я просто хочу всё подготовить, чтобы мы могли начать сразу, как только все вернутся, — объяснила я. — Это и так заняло больше времени, чем должно было.

— Хочешь, я пойду с тобой?

Я покачала головой.

— Иди спокойно пообедай. И прости, что я пыталась уйти, ничего тебе не сказав.

— Всё нормально, — Чарли отмахнулась. — Только не перерабатывай.

Тишина в лаборатории меня вполне устраивала, пока я осматривала то, что Джеймс подготовил на моём рабочем столе. Иглы были на месте, но, пожалуй, мне пригодился бы больший диаметр. Подойдя к шкафам, я достала коробку с более крупными иглами и взяла несколько штук.

— Ты пыталась сбежать от меня.

Я вздрогнула от бархатного голоса, раздавшегося в лаборатории. Боги, должно быть, родственны кошкам — тихие, территориальные, самовозвеличенные.

Когда я бросила взгляд через плечо, Грейсон стоял, прислонившись к столу, и внимательно наблюдал за мной. Я отвернулась и поставила коробку обратно в шкаф.

— Если мы собираемся работать вместе, у меня есть несколько условий, — сказала я.

Он склонил голову набок и приподнял бровь.

— Заинтригован.

— Ты будешь делать то, о чём я тебя прошу в этой лаборатории, — сказала я, глядя на него. — Прогресс этого проекта важен для меня.

Грейсон пожал плечами, и внутри меня вспыхнуло раздражение. Для него это ничего не значило, а для меня — значило очень многое, как и для других, кого привлекли к этой работе.

— Продолжай, — сказал он.

— Ты держишься подальше от меня, когда я с тобой не работаю.

На его лице появилась ухмылка, и он плавно оттолкнулся от стола, направляясь ко мне хищной походкой. Он определённо был отчасти кошкой.

— У меня с этим проблем не будет, — выдохнул он. — Если память мне не изменяет, это ты хотела узнать меня получше.

Я отказалась больше смущаться из-за этого. В конце концов, я была не единственной женщиной — или мужчиной — кто заметил, что наши двенадцать новых подопечных были исключительно привлекательны.

— Небольшой сбой в моём профессиональном суждении, — серьёзно сказала я. — Простите меня, ведь я всего лишь смертная.

Грейсон совершенно ясно дал понять, что он обо мне думает.

Грязная смертная.

Эти слова занимали в моей голове больше места, чем мне хотелось бы признавать.

— Это всё или есть ещё что-то? — Грейсон сделал шаг назад.

Я достала из кармана один медный наручник, больше похожий на браслет, и подняла его между нами. Ухмылка исчезла с лица Грейсона, и он прищурился, глядя на ненавистный предмет.

— Ты будешь носить это, когда находишься со мной в доме или участвуешь в совместных заданиях, — сказала я.

— Ни за что, — прорычал он.

— Это не обсуждается.

— Ты хочешь лишить меня сил!

— Ты сам сказал, что я не могу тебе доверять.

Я заметила, как дёрнулись его пальцы и как из них начала выползать чернота. Грейсон выглядел так, словно что-то взвешивал в голове. Всё, что произошло между ним и Хантером вчера, когда они покинули институт, явно заставило его колебаться.

— Я буду носить его, когда ты спишь, — сказал он.

— Я сказала, это не обсуждается, — повторила я, игнорируя его нелепое предложение. — Ты будешь носить его дома и когда нам нужно выходить наружу. Тебе не нужно надевать его, когда ты с остальными. Это не только моё требование. Гарет тоже согласился.

— Ладно! — выплюнул он.

Я убрала наручник обратно в карман. Он не лишит его сил. Один браслет, скорее всего, лишь приглушит их. В конце концов, он был Богом высшего ранга, и у меня оставались сомнения, насколько эти устройства вообще эффективны.

Грейсон резко сократил расстояние между нами, поставив руки по обе стороны от меня и упершись ладонями в стол, так что я оказалась зажата в узком пространстве.

— Ты пыталась сбежать от меня, — сказал он, глядя сверху вниз.

— Я ничего подобного не делала.

— Тебя поставили ко мне на службу.

— Я никому не служу. Это моя работа! — Я подняла руки и ударила ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть его, но Грейсон стоял неподвижно под моими руками, не шелохнувшись ни на миллиметр.

— Вот оно, — прошептал он, и на его лице появилась извращённая радость. — Вот тот гнев, который ты так старалась держать под контролем. Именно этот гнев заставит тебя позвать меня.

— Я уже сказала тебе: я в тебя не верю.

— Глупая девочка. Ты видела достаточно доказательств того, что наша кровь божественна.

С самого детства у меня были проблемы с характером. Самая мелочь могла вывести меня из себя самым взрывным образом. С возрастом, и благодаря наставлениям родителей, я научилась держать себя в руках, но это никуда не исчезло по-настоящему. Это просто изменилось — из физических стычек превратилось в словесные. Я стала искусной в обмене репликами и научилась использовать слова против своего противника.

— Божественна? — переспросила я, игнорируя бешеный стук сердца. — Ты так настаиваешь на том, что мы настолько разные, но посмотри на себя. Ты ничем не лучше меня. Ты эгоистичен и вспыльчив. Ты сидишь на троне и смотришь на смертных свысока, с рекой золота в венах, но на этом всё. Ты ходишь, говоришь и совершаешь ошибки — как и все мы.

На его лице появилось выражение убийственной ярости — из-за моей дерзости усомниться в его божественности, — но я устала от того, что меня постоянно давят. Устала от того, что он считает себя тем, кто отдаёт приказы, находясь на моей территории.

Тихий голос окликнул меня по имени, и я посмотрела мимо Грейсона, увидев Джеймса, который стоял неподалёку и оценивающе наблюдал за происходящим.

Будучи старше меня всего на три года, Джеймс без проблем принимал от меня распоряжения. Этот человек был настолько спокойным, что казался почти лежащим.

— Джеймс, не мог бы ты принести нам контейнеры с жидким азотом? — попросила я, стараясь удержать голос ровным.

Он продолжал смотреть на нас, затем кивнул и ушёл выполнять мою просьбу.

Медленно я вновь перевела внимание на Грейсона, стараясь не смотреть ему прямо в глаза.

— Мне нужно работать. Отойди.

Время тянулось мучительно медленно, пока Грейсон наконец не убрал руки, которыми загораживал меня с обеих сторон, и я подняла иглы со стола, куда положила их раньше. Пространства он оставил совсем мало, поэтому я протиснулась мимо него, и в этот момент он схватил меня за локоть.

— Я ничем не похож на тебя, — выплюнул он с отвращением. — Попробуй ещё раз провести такое сравнение, и я без колебаний покажу тебе каждое отличие, которое делает меня божественным существом. Включая то, насколько легко я могу оборвать твою жалкую смертную жизнь.

Скотт этим утром отмахнулась от немногих вопросов о её исчезновении натянутой улыбкой и коротким ответом, отказавшись раскрывать истинную причину её временного размещения на этаже выше нашего.

Мне доставляло огромное удовольствие наблюдать, как она извивается, особенно после её маленького комментария. Как она посмела сравнить меня со Смертным? Неужели она и правда думала, что мы хоть чем-то похожи? Если она ещё раз позволит себе подобное замечание, я прослежу, чтобы она больше не смогла произнести ни слова. Я окажу миру услугу.

— Руку, — резко приказала Скотт, когда лаборатория возобновила работу.

Она щёлкнула, натягивая пару белых перчаток, и взяла жгут.

— Мне по-прежнему требуется уважение, Скотт, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

Она вздохнула и попробовала снова.

— Мне нужна твоя рука.

Я одарил её своей самой очаровательной улыбкой, демонстрируя безупречно белые зубы.

— Скажи «пожалуйста».

— Ты невыносим, — сказала она, играя жгутом в руках, и я сдержал смешок.

Под этой сдержанной внешностью что-то глубоко внутри Скотт принадлежало мне. Перетянуто слишком туго, как пружина с чрезмерным напряжением, готовая лопнуть в любой момент.

— Скажи «пожалуйста», и я сделаю это для тебя, — произнёс я, придавая словам приторную сладость.

Со вздохом — и, вероятно, надеясь сегодня избежать ещё одной сцены — она процедила сквозь зубы:

— Пожалуйста, дай мне свою руку.

Я вытащил край своей чёрной рубашки из брюк, но тут же был остановлен, когда Скотт обхватила пальцами мои запястья.

— Что ты делаешь? — спросила она, широко раскрыв глаза.

Улыбка снова тронула мои губы, когда я ответил ей:

— Я не могу закатать рукава выше. Если тебе нужна кровь, мне придётся снять рубашку.

Она быстро отпустила мои руки и отвернулась, занявшись подготовкой необходимых материалов. Снова выбита из равновесия. Румянец расползался от её щёк вниз по шее, от неё исходило тепло — эти восхитительно грязные мысли вернулись. И мне нравилось, как всё складывается в мою пользу.

Медленно я начал расстёгивать рубашку, чувствуя на себе несколько пар глаз, но моё внимание оставалось приковано к Скотт. Сбросив ткань с плеч, я сел на табурет и аккуратно сложил рубашку на коленях, после чего прочистил горло.

Скотт повернулась ко мне. Я услышал едва заметный сбой в её дыхании, и, если это было возможно, она покраснела ещё сильнее. Тёмные зрачки расширились, затмив почти чёрное кольцо её радужек. Она сделала два тихих шага ко мне, внезапно потеряв дар речи, и избегала смотреть мне в лицо.

Её взгляд скользнул по моему левому предплечью, отмечая загорелую кожу и плотные вены, которые ровно пульсировали под ней. Она туго затянула жгут вокруг моего бицепса и прижала пальцы к сгибу локтя, пытаясь найти подходящий сосуд.

Всё время, пока она работала, она демонстративно игнорировала меня, но именно я занимал все её мысли и профессионально, и непрофессионально.

Разорвав упаковку со спиртовой салфеткой, она провела ею по моей коже и взяла иглу.

— Будь понежнее, Скотт, — прошептал я, тихо её поддразнивая.

Её лицо оставалось бесстрастным, пока она снова провела пальцами по сгибу моей руки. Убедившись, что всё в порядке, она ввела иглу, не предупредив. Я даже не вздрогнул — к её разочарованию, полагаю — и она подсоединила трубку, наблюдая, как золотистая жидкость разливается по стенкам, наполняя контейнер.

— У тебя ужасные манеры у постели пациента, — высокомерно сообщил я.

— Повезло, что я не врач, — парировала она, наконец обретя голос.

— Я не врач, но мне говорили, что у меня безупречные манеры у постели пациента.

Намёк в моём голосе заставил её щёки вспыхнуть, пока она быстро меняла пробирку на следующую. Она хотела сбежать от неловкости, но меня это забавляло. Каждая логическая часть её существа ненавидела меня — и вполне заслуженно. Но её базовая биология, предмет, который она освоила в совершенстве, предавала её при каждом удобном случае.

— Ты ведь не можешь перестать об этом думать, правда? — спросил я, удерживая разговор только между нами.

Скотт отказалась отвечать.

Когда пробирка наполнилась, она отсоединила её, прежде чем резко выдернуть иглу из моей руки. К её сожалению, это не причинило никакого вреда. Она передала пробирку Джеймсу. Золотая кровь поблёскивала в свете и резко контрастировала с чёрными вкраплениями, которые плавали в

— Пока у меня есть всё, что нужно, — сказала мне Скотт резко и по-деловому. — Шарлотта хочет видеть тебя до конца дня.

Она щёлкнула, снимая жгут с моей руки.

— Чего она хочет? — спросил я.

Мой вопрос заставил её остановиться и посмотреть на меня, но я сосредоточился на Шарлотте, которая разговаривала с Холденом и бурно размахивала руками. Не было ни минуты, чтобы эти двое не спорили о чём-нибудь.

Скотт уронила жгут в лоток с тихим звоном и стянула перчатки с рук, пожав плечами.

— Полагаю, она просто задаст тебе несколько вопросов. Работа Чарли — понять, что происходит у тебя в голове и почему ты ведёшь себя именно так.

Я едва позволил ей закончить фразу, как спросил:

— И что она сделает с этой информацией?

— Прости?

Я снова сосредоточился на Скотт, разворачивая рубашку со своих колен. Всё это представление было для неё. Чтобы обезоружить её. Я не собирался превращаться в цирк для недостойных взглядов Смертных.

Её взгляд метнулся к моей руке, где не осталось даже малейшей царапины в том месте, где игла проколола кожу. Ни единой капли крови не было потрачено впустую.

— Она задаёт мне вопросы, наблюдает за мной, а дальше что? — нетерпеливо спросил я.

— Это пополняет нашу базу доказательств.

— Это помогает вашему доказательству, — сказал я ей.

— Именно.

Стук каблуков Шарлотты по полу заставил Скотт обернуться.

— Получила всё, что нужно, Квен? — бодро спросила она коллегу.

Шарлотта и Скотт находились на противоположных концах спектра личностей.

— На данный момент — да, — ответила Скотт. — Он весь твой.

Я напрягся от того, как она меня отмахнулась. Передала меня кому-то без малейшей мысли. Словно иметь со мной дело — это обуза, а не благословение.

— Прекрасно! — сказала Шарлотта, не замечая напряжения. — Ну что ж, Грейсон, если хочешь последовать за мной, мы можем приступить к работе.

Она сверкнула улыбкой и затем посмотрела на Скотт.

— Выпьем после того, как закончим?

— Конечно. Почему бы и нет?

— Несколько человек собираются в «Мёрфи», — сообщила Шарлотта детали.

Скотт застонала.

— Мне обязательно брать его с собой?

— Скотт, — прошипел я её имя, не оценив такого неуважения. Сколько это будет стоить мне, если я вырву ей язык?

— Думаю, к нам присоединятся несколько Богов, — объяснила Шарлотта. — Маленькие шаги к интеграции.

— Ты делаешь это по работе? — спросила Скотт, уловив замысел подруги.

— Ой, пожалуйста, будто ты сама никогда не засиживалась допоздна.

Скотт улыбнулась и кивнула.

— Я буду.

— А я — нет, — объявил я.

Смертные — невежественные существа, но Скотт, не желая верить и полагаться на то, что находится прямо у неё перед глазами, всегда заходила ещё дальше. Если она выполняла свою работу, то почему мне нельзя выполнять свою? Даже если это было скорее личной вендеттой, чем гордостью за саму работу.

Подхватив лоток с предметами, которые нужно было утилизировать, Скотт закатила глаза. Подойдя к мусорному контейнеру и выбросив использованные материалы, она посмотрела на меня, когда я поднялся со своего места.

Шарлотта была болтливой, и я предполагал, что часть её работы заключалась в том, чтобы располагать людей к себе. Меня же её бесконечная болтовня раздражала и заставляла дёргаться глаз.

Я направился к двери лаборатории вместе с Шарлоттой; её каблук зацепился за трещину в полу, и я грубо схватил её за локоть, удерживая эту рассеянную женщину.

— Осторожно.

Слово сорвалось с моих губ низким рычанием. Учитывая, насколько половина Смертных склонна к несчастным случаям, меня удивляла продолжительность их средней жизни.

— Спасибо, — сказала Шарлотта, выпрямляясь.

И именно тогда я почувствовал это среди общего спокойствия комнаты. Резкий всплеск злости, который исходил прямо от Скотт, и мои губы растянулись в усмешке.

— Всегда пожалуйста, Шарлотта, — сказал я ей, с самой сладкой учтивостью.

Я убрал руку с её локтя и положил ладонь ей на поясницу, направляя к двери. Волна злости мощно пульсировала в комнате. Лаборатория вполне могла быть владением Скотт, но в эмоциональном плане она находилась на моей территории. Все тёмные, яростные мысли принадлежали мне и моему дару. Хотела она это признавать или нет, Скотт была моей ученицей.

— Как ты обживаешься? — спросила Шарлотта.

Мы вышли из лаборатории, и я убрал руку с её спины. Чем дальше мы уходили, тем сильнее спадала злость Скотт.

— Это требует привыкания, — сказал я ей.

Она кивнула и заправила прядь волос за ухо.

— Могу только представить.

Я терпел вопросы Шарлотты до конца дня. Ей удалось вытянуть из меня кое-какую информацию: что я средний ребёнок в семье; что я серьёзно отношусь к своей работе; и что я люблю выпить. Она хотела большего, но я не спешил рассказывать ей многое. Зато я узнал всё о её семье и парне и о том, что привело её к этой работе.

— У нас не будет много личных встреч один на один, как эта, — сказала Шарлотта, быстро записывая что-то в блокнот на коленях. — Скорее всего, я буду сопровождать тебя во время интеграционных задач.

— Какая жалость, — мягко произнёс я. — Мне очень понравилось наше время вместе.

Щёки Шарлотты порозовели, и она улыбнулась, выходя из комнаты.

— Увидимся сегодня вечером, Грейсон.

Вернувшись в лабораторию, я барабанил пальцами по столу, ожидая Скотт. Остальные сотрудники ушли ещё час назад, но она сидела в комнате с аппаратом проточной цитометрии. Её телефон в миллионный раз завибрировал в нескольких дюймах от меня. Раздражённый непрерывным жужжанием, я потянулся и увидел на экране лицо Холденa.

Знакомая искра хаоса согрела мою душу, когда я ответил:

— Телефон Квентина Скотт. Грейсон, Лорд Хаоса, на связи. Чего ты желаешь?

— Где Скотт? — голос Холденa звучал резко на другом конце линии.

— Она со мной, — сообщил я ему.

— Что она делает?

— Не думаю, что мне уместно разглашать эту информацию, — сказал я с насмешкой.

В трубке вспыхнула ярость. Мне стало смешно от осознания того, насколько близко к краю находился Холден.

— Что ты делаешь? — спросила Скотт, появляясь в основной части лаборатории и направляясь ко мне. — Это мой телефон? Дай сюда.

Она протянула руку, и я уронил телефон ей в ладонь.

— Холден? — Скотт поднесла телефон к уху. — Да, мы уже выезжаем. Мне нужно было закончить кое-что. Увидимся.

Она опустила телефон и посмотрела на меня.

— Пойдём.

— Как мы туда доберёмся? — спросил я, наклонив голову набок, разочарованный тем, что она подрезала мне крылья прежде, чем я успел устроить настоящие неприятности.

— Я отвезу нас.

— У меня есть способ получше, — сказал я, и в моих глазах

Очевидно, впереди ещё было место для неприятностей.

Прежде чем она успела что-либо сказать, моя аура обвилась вокруг обоих её запястий и притянула её ко мне. Она поглотила нас обоих, утопив в темноте, и когда тьма рассеялась, мы стояли в переулке сбоку от «Мёрфи».

Скотт глубоко вдохнула, выглядя слегка потрясённой. Когда она пришла в себя, она отчитала меня:

— Грейсон! Тебе нельзя использовать свои силы вне института.

— Я не расскажу, если ты не расскажешь, — сказал я, приподняв бровь.

Скотт сказала, что ей нужны доказательства, и я дам их ей во всех возможных формах — лишь бы доказать, что она ошибается. Ничто не будет слаще, чем заставить её признать это.

Она покачала головой и сунула руку в карман, вытаскивая медный браслет.

— Я же говорила: если мы вне института, ты должен его носить, — напомнила она, прежде чем я успел возразить.

— Ты также сказала, что, если я с остальными, мне не обязательно его носить.

— Ты только что использовал свои силы, — возразила Скотт. — Думаю, я вполне вправе попросить тебя надеть это.

Я замешкался, потому что что-то подсказывало мне: я буду единственным Богом, который всё ещё ограничен.

— Мы всегда можем спросить Гарета и Хантера, что они думают, — сказала Скотт, чуть приподняв подбородок.

Моя челюсть сжалась. Скотт знала, что выиграла этот раунд. Она расстегнула браслет и надела его мне на запястье, затем снова защёлкнула. Медь плотно обхватила мою руку, и снять его было невозможно, если только она сама не освободит меня.

Скотт протиснулась мимо меня и вошла в паб. Шум заведения ударил по мне, как кирпичная стена, едва дверь распахнулась, и я потерял её из виду среди остальных посетителей, но я чувствовал, что мои сородичи рядом.

— Грейсон!

Когда я повернул голову, увидел, что меня позвал Игнасио. Его галстук свободно свисал вокруг шеи, а на лице играла перекошенная ухмылка.

Я направился к нему и занял место рядом. Наши рабочие пути пересекались нечасто, но мы с Игнасио подружились ещё столетия назад, когда были детьми. Хаос и Удача, сплетённые в один коварный союз. Обычно я мог рассчитывать, что Иг встанет на мою сторону, когда дело касалось Хантера и остальных.

— Почему ты сегодня выглядел так, будто готов кого-то убить? — спросил Игнасио. — Помимо обычного, разумеется. Бруна была в лаборатории Хантера и вернулась с довольно пикантными сплетнями, но я предпочёл бы услышать всё из первых уст.

— Хантер снова устроил мне очередное неудобство, — ответил я прямо, не желая вдаваться в подробности. — Ничего нового, и теперь всё улажено. Пойду возьму выпить.

Я поднялся со своего места, подошёл к бару и заказал джин.

— Не торопись так, — сказала Шарлотта, появляясь рядом со мной.

— Даже не почувствую, — ответил я, глядя прямо перед собой. — Уверен, смогу перепить тебя без особых усилий.

— Это несложная задача.

Она рассмеялась.

— Я не так уж много пью.

Мужчина за барной стойкой вернулся с моим заказом, и Шарлотта улыбнулась.

— Тайлер, дорогой, это Грейсон.

— Ещё один из твоих новых коллег? — спросил Тайлер с густым ирландским акцентом.

— Именно так.

Он перегнулся через стойку и протянул мне руку. Я на секунду задержал на ней взгляд, затем сжал её и стал ждать привычного всплеска ощущений, но ничего не произошло, и я вспомнил о браслете на своём запястье, который приглушал божественность в моей крови.

— Приятно познакомиться, Грейсон, — сказал он. — Не позволяй этой командовать тобой.

— Не думаю, что с этим возникнут проблемы, — пробормотал я.

Тайлер не знал, кто я такой. Он не знал, кем были остальные одиннадцать. Так и должно было быть здесь, внизу.

— Прошу прощения, пойду присоединюсь к остальным новобранцам, — сказал я.

Взяв свой напиток со стойки, я обернулся и увидел, что Игнасио уже беседует с Элвой. Вот и компания на вечер пропала. Мне совсем не хотелось проводить вечер с Элвой, Богиней смерти. Это только подлило бы масла в огонь слухов. Мы пережили почти тысячелетие попыток свести нас вместе, но правда заключалась в том, что у нас было мало общего.

Чья-то рука скользнула в сгиб моей руки, и, опустив взгляд, я увидел, что ко мне прицепилась Слоан. Её живот заметно округлился — она уверенно приближалась к концу беременности. Это будет её пятый ребёнок. Ничего удивительного, учитывая, что её дар делал её ответственной за плодородие.

— Грей, пойдём к нам, — сказала Слоан.

Она направила нас к столу, за которым сидели Хантер, Ларкин и Эрик. По пути она перебросила через плечо длинные волосы песочно-блондинистого оттенка.

Я мог бы начать сопротивляться, но со Слоан я спорил редко. Её мягкое сердце и терпение всегда располагали меня. Я был рад, что мой младший брат нашёл её и принял в нашу жизнь и в нашу семью.

— Я уже думала, когда же ты появишься, — сказала Ларкин.

Эта женщина вызывала у меня мало терпения.

— Садись с нами, Грей, — сказала Слоан, отпуская мою руку и присоединяясь к мужу.

Я сел по другую сторону от Эрика и сделал глоток из своего стакана.

— О! Посмотрите-ка на это! — произнесла Ларкин с усмешкой, указывая на моё запястье. — Хантер говорил, что ты всё ещё можешь быть в браслете, но я не ожидала увидеть это своими глазами. Как собака на поводке. Какая прелесть!

Я стиснул зубы.

— Заткнись, Ларкин.

— Никогда бы не подумала, что увижу день, когда Смертный будет указывать тебе, что делать, — сказала она с откровенным злорадством.

Моя рука крепче сжала стакан.

— Ларкин, — перебил нас Хантер. — Хватит.

Мы оба посмотрели на Хантера, который пытался разрядить обстановку, и Ларкин отступила, позволив разговору снова течь своим чередом.

Я быстро отключился, когда они начали обсуждать проект, и мой взгляд стал скользить по комнате, пока я не нашёл Скотт. Она разговаривала с группой людей, и Холден стоял к ней на полшага ближе, чем позволяли бы приличия и профессионализм.

— На что ты смотришь? — голос Эрика прозвучал у моего плеча.

Я ответил, не задумываясь:

— На неё.

Ярко-голубые глаза Эрика остановились на Скотт и Холдене, после чего на его лице появилась улыбка.

— Он жаждет быть с ней.

Я чуть не поперхнулся своим глотком джина.

— Прости?

Эрик, самый младший из нас, братьев, был наделён ответственностью за любовь, желание и сексуальное влечение. Между нами троими всегда хватало работы с молитвами.

— Тот парень рядом с ней, — сказал Эрик, кивнув в сторону Холденa. — Он питает к ней чувства. Довольно сильные.

Я издал некрасивое фырканье. Меня не удивляло, что Холден испытывал к ней чувства. Я

— Кто она? — с любопытством спросил Эрик.

— Одна из учёных, — ответил я, пожав плечами, а затем перекатил её имя на языке. — Доктор Квентин Скотт.

— Она надела на тебя этот браслет.

Я бросил на младшего брата мрачный взгляд, но Эрик лишь улыбнулся в ответ. У нас не было той напряжённой динамики, какая существовала между мной и Хантером. И хотя многие сказали бы, что я неправ, Эрик был моим любимым братом. Это был факт, который я редко пытался скрывать.

— А она? — спросил я его, когда любопытство взяло верх.

Мы снова посмотрели в сторону бара. Скотт смеялась над чем-то, запрокинув голову, так что её длинные волосы цвета воронова крыла рассыпались по спине, пока она держала бутылку пива за горлышко. Холден смотрел на неё сверху вниз, и я заметил в его глазах надежду, которую раньше упустил. Его рука едва коснулась её поясницы, и я прищурился, наблюдая за ним.

— Он ей нравится, — наконец сказал Эрик. — Но не более того.

Он вздохнул с оттенком грусти.

— Безответная любовь — худшая из всех.

Я не смог сдержать смех. Нет. Скотт не заинтересуется кем-то вроде Мэтью Холденa. Скотт стремилась к совершенству. Она хотела только самого лучшего.

— Грей, ты получаешь слишком много удовольствия от чужих страданий, — сказал Эрик, покачав головой, отчего платиновые пряди выбились из причёски.

— Это у меня в крови.

Когда я извинилась перед компанией у бара и отошла за новым напитком, рядом со мной выжидающе появился Грейсон.

— Чего ты хочешь, Грейсон? — спросила я, уже раздражённая одним его присутствием. — Я не при исполнении.

Его голос понизился, и он наклонился ближе, так что услышать его могла только я.

— Разве Божество не может заказать себе выпить без скрытого умысла?

Слова прозвучали мягко, словно обёрнутые в шёлк и мёд, и по моему позвоночнику непроизвольно пробежала дрожь. Это должно было быть физически невозможным — быть одновременно таким притягательным и таким выводящим из себя.

— Любому другому Божеству я бы сказала «да». Тебе? Нет.

— Доктор Квентин Скотт, — весело произнёс чей-то голос. — Какое удовольствие познакомиться.

Когда я обернулась на своё имя, меня поразил красивый мужчина с ослепительно платиновыми светлыми волосами — настолько, что у меня перехватило дыхание. Он был таким же высоким, как Грейсон, более стройным, но с такими же голубыми глазами.

— Привет, — выдохнула я, пытаясь прийти в себя. — Не уверена, что мы знакомы.

— Эрик, — представился он с ослепительной улыбкой. — Младший брат Грея и Хантера.

Он протянул мне руку.

— Эрик, — яростно предостерёг его Грейсон.

Я потянулась к нему, но рука Грейсона резко метнулась вперёд и сжала моё запястье в крепкой и болезненной хватке.

— Отпусти. Меня, — прошипела я, повернув к нему голову.

— Это не самое разумное решение, — сказал он, приблизив лицо к моему, и я сосредоточилась на его губах, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Грейсон! — сказала я, с силой потянув руку, пытаясь вырваться из его захвата. Его хватка не ослабла.

— Ладно, — раздражённо выдохнул он, неохотно отпуская меня и складывая руки на груди. — Но потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Для Грейсона всё было игрой, и сейчас он просто пытался меня напугать, вероятно опасаясь, что я снова попрошу перевод. Личность Эрика больше напоминала Хантера, хотя в нём было меньше властности и больше беззаботности и открытости.

Я обхватила ладонь Эрика, радуясь встрече с ещё одним Божеством, которое помогало доказать, что Грейсон — полный психопат и исключение из правил.

В тот самый момент, когда наши ладони соприкоснулись, меня накрыла волна эмоций — словно несущийся без тормозов товарный поезд. Они стремительно вырвались наружу, лишая возможности нормально дышать. Я почувствовала любовь и привязанность сильнее и чище, чем когда-либо прежде.

Перед глазами отчётливо возникли образы моих приёмных родителей и брата, лавина воспоминаний из детства. Я увидела и прочувствовала каждую свою влюблённость за все эти годы. Итан прорвался сквозь них всех — яснее, чем я видела его за долгое время. Итан, когда мы впервые встретились, когда впервые стали парой, когда он опускался на одно колено. Итан, уходящий от меня и окончательно разбивающий мне сердце, когда он закрыл за собой дверь.

Когда Эрик выпустил мою руку, колени у меня подогнулись, и я схватилась за барную стойку, чтобы удержаться на ногах.

— Что это сейчас было? — сказала я, пытаясь отдышаться так, будто только что пробежала марафон.

— Прости, — извинился Эрик с доброй улыбкой. Это выражение озарило его лицо. — Так бывает при первом прикосновении. Мы вытягиваем на поверхность всё, за что отвечаем.

Я наконец посмотрела на него.

— Любовь? — спросила я.

— И желание, — гордо ответил он.

Грейсон стоял рядом, внимательно наблюдая за мной. Когда он повернулся к брату, выражение его лица было яростным.

— Мне жаль, что так получилось, — мягко сказал мне Эрик, и в его голосе звучала искренняя забота. — Не позволяй этому помешать тебе открыть своё сердце. В тебе очень много любви, Квенттин.

Моргнув несколько раз, я позволила неприятному ощущению осесть внутри. Я чувствовала себя осквернённой. Это Божество только что стало свидетелем множества моих личных воспоминаний. Воспоминаний, которые я держала под замком и закапывала в самые дальние закоулки своего разума. Воспоминаний, которые я надеялась однажды превратить в размытые обрывки и нити, переставшие сбивать меня с ног при малейшем толчке.

Я уже собиралась открыть рот, но Грейсон шагнул к Эрику, схватил его за руку и повёл обратно к столику, где Хантер сидел с двумя женщинами.

— Скотт, ты в порядке? — спросил Мэтт, направляясь ко мне.

Я посмотрела на него мгновение, прежде чем сказать:

— Знаешь что, мне нужно уйти.

— Почему? — Он перевёл взгляд на столик, к которому присоединились Грейсон и Эрик. — Что случилось? Я пойду с тобой.

— Нет! — сказала я, затем прочистила горло и взяла себя в руки. — Нет. Оставайся и развлекайся.

Я натянуто улыбнулась.

— Присмотри за Грейсоном. Я просто хочу пораньше лечь спать.

С этими словами я пробралась сквозь толпу к выходу из бара и отправилась в долгий путь домой.

В субботу утром я села в постели с неприятным узлом прямо в центре груди. Он появился с тех пор, как Эрик взял меня за

Когда тридцать минут спустя я вошла на кухню, Грейсон уже сидел за столом и лениво размешивал сахар в своём чёрном кофе. Он посмотрел на меня, когда я вошла, и приподнял бровь.

— Куда это ты собралась в таком виде? — спросил он, его взгляд скользнул вниз по моему телу, оценивая мой наряд.

Мои яркие леггинсы были немного тесноваты в бёдрах, а сверху я надела чёрную майку, чтобы скрыть небольшой лишний вес в области живота. Но его взгляд заставил меня вспыхнуть до самой глубины.

Заканчивая заплетать волосы и закрепляя косу резинкой, я взяла яблоко из фруктовой вазы и пожала плечами.

— В спортзал. Можешь пойти со мной, если хочешь.

Приглашение было, мягко говоря, без особого энтузиазма и больше продиктовано рабочей обязанностью, чем желанием проводить время с этим самодовольным Божеством.

— Куда именно? — спросил Мэтт, заходя на кухню.

Я подавила вздох. Он не заслуживал моего резкого настроения.

Два года я жила одна и наслаждалась уединённым покоем. Снова жить с людьми казалось неестественным, а тем более — если одним из этих людей был Мэтт.

— В спортзал, — коротко ответила я, не в силах полностью скрыть раздражение.

Мэтт потянулся, его футболка приподнялась, на мгновение обнажив подтянутый живот, пока он кивал.

— Дай мне десять минут, и я присоединюсь к вам.

— Что ж, — сказал Грейсон, ставя пустую кружку на стол, — у меня всё равно нет дел поважнее, так что, пожалуй, я удостою вас своим присутствием.

Я закатила глаза на его комментарий.

— Поторопитесь. Оба.

Ожидая снаружи дома, я прислонилась к капоту своей машины и бездумно листала Instagram, пока не услышала, как открылась входная дверь. Когда я подняла голову, то поняла, что пригласить Грейсона пойти со мной в спортзал, возможно, было ошибкой.

До сих пор я видела Грейсона только в рубашках и брюках и с трудом удерживала свои мысли в рамках приличия. А потом он снял рубашку в лаборатории, и я проклинала свой сон за то, что он снова и снова приносил в мои сны его идеально загорелое и подтянутое тело.

Увидеть его в повседневной одежде вызвало во мне что-то, от чего было не так просто отмахнуться. В выбранной им майке я могла оценить его мускулистые руки, переходящие в широкие плечи. Шорты подчёркивали крепкие икры, покрытые тёмными волосками, которые тянулись вверх к мощным бёдрам. Бейсболка закрывала его волосы, надетая козырьком назад на макушке. Для того, кто ненавидел смертных, он отлично умел сливаться с толпой. Грейсон выглядел как настоящий завсегдатай спортзала — с бронзовой кожей и напряжёнными мышцами. Мне пришлось встряхнуть себя, чтобы перестать пялиться.

К тому моменту, как он подошёл ко мне, ухмылка на его лице дала понять, что он прочитал каждую мою мысль.

— Не переживай, Скотт, — сказал Грейсон, остановившись передо мной. — В спортзале ты сможешь выплеснуть всё это напряжение.

Грейсон не оставил мне ни дюйма личного пространства, и я раздражённо фыркнула, оттолкнувшись от машины. Между нами, должно быть, была разница почти в фут роста, но каждый раз, когда он так вторгался в моё пространство, я чувствовала себя меньше.

— Как бы мне ни льстило твоё внимание, Скотт, — продолжил он самодовольно, — тебе стоит держать себя в руках.

Входная дверь снова открылась, и Грейсон сделал шаг назад, когда к нам присоединился Мэтью.

— Поехали, — коротко сказала я, садясь в машину.

После короткой и почти молчаливой поездки мы прибыли к потрёпанному боксёрскому залу, который был моим вторым домом большую часть жизни, когда я ещё жила дома. Я пошла первой, распахнула дверь, уладила формальности с администратором и начала спускаться по лестнице.

— Скотти! — прогремел по залу глубокий голос.

— Привет, Сал, — сказала я, заметив старика.

Он подошёл и притянул меня в объятия.

— Не ожидал увидеть тебя сегодня, да ещё и так рано.

— Ты свободен? — спросила я.

В волосах Сала теперь было больше седины, чем тёмных прядей, но в глубине души я знала — обратиться мне больше не к кому. Сал был неотъемлемой частью моей лондонской жизни и останется ею, пока он рядом. Он был одним из немногих людей, кому я доверяла свою жизнь.

— Для тебя? Конечно, — сказал Сал с улыбкой.

Он посмотрел поверх моего плеча и заметил Грейсона и Мэтью, после чего приподнял бровь. Обычно я приходила в зал только с Кэссиди, а он не появлялся здесь уже много лет. Когда он приезжал, мы слишком предавались удовольствиям, чтобы ещё и заглядывать в спортзал.

— Есть что-то, о чём мне стоит знать? — спросил он. — Вы что, в этих ваших открытых отношениях, о которых вся молодёжь сейчас говорит?

Pantone вполне могли бы назвать новый цвет в честь того оттенка красного, который разлился по моей коже.

— Нет, Сал. Это мои коллеги — Мэтью и Грейсон, — пробормотала я, смущённая до предела.

— Рад знакомству, парни.

Сал пожал им руки, а затем сказал:

— Ну и чего мы стоим, Скотт? Надевай перчатки и в ринг.

Когда Сал ушёл, я резко развернулась на каблуках и посмотрела на обоих мужчин.

— Ведите себя прилично, — предупредила я.

Я достала перчатки из сумки и направилась к рингу, занимавшему одну сторону зала. Сал тренировал меня и Кэссиди ещё с подросткового возраста. После смерти наших родителей он старался присматривать за нами, но, когда Кэсс оказался в Нью-Йорке, а я — в Оксфорде, наше общение сократилось до редких телефонных звонков.

И только вернувшись в Лондон, я снова поднялась на ринг и вернулась к старым методам — усмирять свой характер и держать тревогу под контролем.

Сал стоял в ринге, поправляя лапы на руках, а я выполняла каждое упражнение, которое он мне давал. В каждом ударе я выпускала все эмоции, которые Эрик вытащил на поверхность. Я вбивала в пыль каждую крупицу боли, которую возвращали воспоминания. Мне так хорошо удавалось похоронить Итана в прошлом, что вчерашний вечер оставил меня ошеломлённой.

— Приятно видеть, что ты не растеряла форму, — сказал Сал, пока я продолжала направлять удары в его сторону.

— Меня учил лучший, — ответила я между тяжёлыми вдохами.

Джебы, апперкоты, хуки — я отрабатывала комбинации изо всех сил, оставаясь лёгкой на ногах. В конце концов пришла усталость, мышцы начали гореть. Я остановилась и присела на настил ринга, глубоко втягивая воздух в лёгкие. Физическая боль стала желанной заменой

Пока я сидела, пытаясь восстановить дыхание и успокоить сердцебиение, по залу разнёсся грохот упавших на пол весов. Через всё помещение Мэтью подошёл к Грейсону, выпрямившись во весь рост. Божество плавно опустило штангу на пол, прежде чем Мэтт толкнул его.

Не раздумывая ни секунды, я вскочила на ноги, но Сал уже заметил агрессивное поведение и перегнулся через канаты ринга.

— Парни! — рявкнул он, и его голос донёсся до них. — Хотите подраться — идите в ринг! Я не устраиваю драки на полу в своём зале!

Я побледнела от этого предложения. Судить физическую схватку между ними сегодня в мои планы точно не входило.

— Звучит как отличный план, — сказал Грейсон, бросив взгляд через плечо на Сала.

Через мгновение оба мужчины уже стояли в ринге, пока Сал объяснял правила. Старик всегда настаивал на контролируемой агрессии и помог мне справляться со злостью, пока я не перестала взрываться из-за каждой мелочи. При любых других обстоятельствах мне, возможно, было бы интересно посмотреть на бой, но я сильно сомневалась, что эта парочка сможет держать себя в рамках.

— Снимите украшения, — сказал Сал, указывая на браслет на запястье Грея.

— Сал. — Я сделала шаг к нему, пока паника ещё не переросла в оцепенение.

— Ты знаешь правила, Скотт, — ответил он.

Проглотив нервный ком, выросший в горле, я вытащила ключ из кармана леггинсов и подошла к Грейсону. В его глазах сверкнул озорной блеск, опасно граничащий с чем-то куда более тёмным.

— Лучше играй честно, — пробормотала я себе под нос, достаточно громко, чтобы он услышал.

— Ты указываешь мне, что делать? — спросил Грейсон, глядя на меня сверху вниз.

— Может быть, если бы ты попросила как следует.

Он протянул ко мне руку. Я расстегнула браслет и осторожно сняла его, стараясь не касаться его обнажённой кожи. Эрик оставил после себя слишком сильное впечатление, а его сила была связана с любовью. Я не хотела даже допускать мысли о том, на что способна сила Грейсона. Какие ужасные вещи он мог бы вытащить на поверхность.

— Грейсон, — сказала я серьёзно. — Никто больше не должен узнать.

Он больше не смотрел на меня. Его внимание было полностью приковано к Мэтью.

— Грейсон, — повторила я, пытаясь достучаться до него, но это было бесполезно.

Сал вывел меня из ринга, и я встала как можно ближе, готовясь наблюдать, как разворачивается это безумие.

Было забавно наблюдать, насколько легко оказалось вывести Холдена из себя. Его злость лежала на самой поверхности, бурля под бумажно-тонкой маской славного парня, и требовалось совсем немного подначки, чтобы вытащить её наружу. Холден был человеком, который принимал всё на свой счёт. Он считал себя типичным альфа-самцом и терпеть не мог, когда его ставили под сомнение или брали верх над ним, и потому, разумеется, я сделал и то и другое.

Чего я не ожидал, так это того, что его можно будет довести до состояния, при котором он согласится на физическую драку. В тот момент, когда Сал упомянул ринг, я был более чем рад согласиться и показать Холдену, почему ему не следовало быть таким идиотом. В ту же секунду, как он согласился, он подтвердил отсутствие функционирующих нейронных сетей в комке серого вещества между его ушами.

— Ты совершил серьёзную ошибку, — сказал я ему, вставляя свежую капу.

Скотт сняла наручник с моего запястья, и я с отвращением натянул поношенные боксёрские перчатки. Как странно, что Смертные дерутся кулаками. Никаких вспыхивающих цветов сталкивающихся аур, как у Богов.

— Тебе не следовало открывать рот, — прошипел Холден.

Волна за волной нервной энергии исходила от Скотт. Она зависла прямо у ринга; её лицо выглядывало между настилом и нижним канатом. Для неё было полезно терять контроль над ситуациями. Жёсткое напоминание о том, что она не господин и властелин собственной судьбы.

Мы с Холденом коснулись перчатками в центре ринга — символ уважения, до которого ни одному из нас не было дела.

Я знал это так же точно, как и то, что Мэтью Холден — невежественный и высокомерный человек. Он регулярно молился мне, преклоняя колени в храме и дома из-за самых пустяковых вещей, и теперь, когда я стоял перед ним, он верил, что сможет со мной справиться. После всех молитв, на которые я ответил, у него хватило дерзости пойти против меня.

Не было ни единой мысли, пробегавшей в его голове, которую я не мог бы прочитать, и потому я знал каждый ход, который он собирался сделать.

Ныряя и уклоняясь, я подпитывался злостью и разочарованием Холдена, позволяя им делать меня острее и сильнее. Когда я наносил удар по нему, я старался сдерживать свою силу, но даже так это отправило Холдена пошатываться назад, к канатам.

Смертный оттолкнулся и двинулся обратно ко мне, и мы обменялись ударом за ударом. С моей стороны это требовало минимальных усилий — я едва вспотел, отражая каждый удар, летевший в мою сторону. Чем дольше тянулась драка, тем труднее мне становилось удерживать свои силы в узде. Слишком много было того, чем можно подпитываться.

Злость, тревога, хаос — всё это подталкивало меня, и если я не буду осторожен, я потеряю контроль над своей аурой.

Ещё несколько мощных ударов — и Холден поцеловал настил. Я чувствовал, как моя ярость кипит у самой поверхности, пока я возвышался над мужчиной, но Сал толкнул меня в грудь, пытаясь оттащить.

— Мэтт!

Скотт скользнула в ринг и опустилась на колени рядом со своим коллегой. Его лицо было красным и уже начинало распухать. У Холдена будет прекрасный синяк на щеке — под стать тому, что уже красовался на его шее.

С её помощью он медленно сел, ошеломлённый схваткой.

— На этом всё! — крикнула Скотт мне вверх.

К тому времени, как мы вернулись к её дому, Скотт была настолько взбешена, что отказывалась смотреть на меня и не произнесла ни слова. Холден стал её главной заботой, поскольку он отказался обращаться к врачу, оставив Скотт исполнять роль его личной медсестры. Её злость распространялась и на Холдена, но, похоже, она сдерживала её, когда дело касалось Смертного.

Вместо того чтобы сидеть в тишине, будучи врагом номер один, я изменил свои планы. Изначально я не собирался присутствовать на сегодняшнем собрании совета, всё ещё кипя от злости из-за того, как они вели дела и устроили этот цирк, но это оказалось более привлекательным вариантом.

Хантер и Ларкин жили в

я позволил ей перенести меня к резиденции.

— Мы сохранили для тебя место, Грей, — окликнула Слоан, когда я появился в саду, где остальные представители элиты были разбросаны тут и там.

Я опустился на сиденье рядом с Эриком, который нежно поглаживал живот своей жены. Слоан положила ладонь поверх его руки и улыбнулась. Они были до тошноты милыми, и, если бы они не были моими любимыми людьми, я бы что-нибудь сказал. Впрочем, даже если бы и сказал, они бы не послушали. Эрик и Слоан были словно запрограммированы на открытую нежность.

Элва заняла свободное место слева от меня, и я глубоко вдохнул. Она убрала длинные тёмные волосы, падавшие между нами занавесом, и пошевелила своими тонкими пальцами.

— Элва. — Её имя сорвалось у меня с губ болезненным бормотанием.

— Здравствуй, Грейсон, — беззаботно поприветствовала она меня.

— Ты не помогаешь ситуации, — сказал я ей, бросая взгляд на остальных. Несколько человек встретились со мной глазами, прежде чем поспешно отвести их в сторону.

— Пусть сплетничают, — сказала Элва, пренебрежительно махнув рукой. — Мы ведь друзья, не так ли?

Наша работа была настолько тесно переплетена, что остальная часть Элизии считала естественным, что мы сойдёмся так же, как Эрик и Слоан, но я находил Элву слишком спокойной по своей природе. Она имела дело со смертью и окончательностью. Вместо того чтобы относиться к этому с той же яростью и тьмой, которые двигали мной, Элва чувствовала себя комфортно в своей рутине. Мягкость и деликатность были её способом.

Если бы я когда-нибудь задумался об оседлой жизни, я хотел бы кого-то, кто был бы столь же хаотичен в душе, как и я. Баланс — это не то, к чему я стремился. Я не жаждал кого-то, кто будет меня успокаивать или замедлять мой темп. Если бы это когда-нибудь случилось, я нашёл бы женщину, чтобы гореть рядом со мной — столь же ярко. Но Элизия ещё не создала такого существа, позволив мне привыкнуть и освоиться в своём одиночестве.

— Мы друзья, — тихо признал я.

Как бы я ни старался, я не мог расставить всё по местам, и меня бесило, насколько сильно остальные проявляли интерес к моей личной жизни. К личной жизни, которую они придумали из ничего — лишь из цоканья языками и беспочвенных слухов.

— Ну и пусть говорят.

Хантер встал перед нами одиннадцатью и призвал к порядку, утихомиривая гомон и подзывая собратьев занять пустые места.

— Я хотел собрать всех сегодня, чтобы напомнить вам, почему мы пришли на землю.

Я не смог удержаться от желания закатить глаза, за что получил многозначительный взгляд от своего старшего брата.

— По мере того как мы внедряемся в общество Смертных, убедитесь, что никто вне проекта не знает ничего о наших силах. Мы здесь, чтобы понять…

Я отключился от его нравоучительной лекции. Не то чтобы мы не слышали её раньше. У меня не было ни малейших сомнений, что он созвал это собрание ради меня. Публичный инструктаж, чтобы напомнить мне: стоит мне лишь на шаг выйти за рамки, и найдётся множество свидетелей, которые без колебаний повесят на меня каждое обвинение.

Мои мысли вернулись к Скотт и к тому, как она смотрела на меня с пола ринга. В её взгляде была не только злость, но и отвращение. Я привык к этому. Среди тех, кто сейчас сидел вокруг меня, было немало тех, кто реагировал на меня и на мои обязанности точно так же.

Мой официальный титул мог быть Бог, но шёпот за спиной шипел: чудовище.

— О чём ты думаешь? — Эрик снова поймал меня на этом и посмотрел с любопытством.

— Ни о чём, — ответил я, избегая его взгляда.

— О ней? — надавил он. Когда я не ответил, он продолжил: — Дважды за два дня, Грей. Почему эта Смертная занимает так много твоих мыслей?

Мы говорили вполголоса, но меня начало тревожить, что кто-нибудь может уловить наш разговор.

— Она тебе нравится, — сказал Эрик, словно его осенило.

Я сжал кулаки на коленях.

— Закрой тему.

Этим утром, когда она впорхнула на кухню, одетая в обтягивающую спортивную форму, Скотт пробудила во мне ещё одну грань интереса. Под лабораторным халатом и мешковатыми джинсами, которые она носила на работе, скрывалось соблазнительное тело. Полные бёдра, которые так и просились обвить чью-нибудь голову, упругая персиковая задница и широкие бёдра. Её живот не был идеально плоским — любительница хорошей жизни — и пышная грудь. Под маской зануды Скотт вполне можно было назвать искусительницей.

Затем она вышла на ринг, и пока я поднимал веса, делая вид, что сливаюсь с толпой, я зациклился на том, как она двигалась. Вся та ярость, заключённая в этом теле, зажгла во мне нечто куда более опасное, чем жажда мести. Но всё это рассыпалось в тот момент, когда я едва не вырубил Холдена.

Холден.

Она бросилась к Холдену.

Как бы сильно я ни презирал её, даже я видел, что Холден значительно ниже уровня Скотт. Он замахнулся на куда большее, чем мог потянуть, во многих смыслах.

Возможно, я выбрал неправильный подход.

Эрик склонил голову набок и уставился на меня.

— Чего ты хочешь? — резко бросил я.

— Ты что-то натворил, — сказал Эрик. — Ты беспокоишься.

Беру свои слова назад. Эрик не был моим любимцем. Я ненавидел своего младшего брата. Если кто и мог читать меня, так это этот ублюдок. Он никогда не понимал, что такое личные границы, именно поэтому Эрик сразу перешёл к физическому контакту, когда познакомился со Скотт.

— Это не то, с чем я не справлюсь, — заверил я его.

В моей голове начал складываться план; детали быстро вставали на свои места, и знакомое тепло разлилось по груди, переходя в кончики пальцев.

— Если тебе нужна моя помощь — начал Эрик, как всегда стремящийся всех примирить.

— Всё будет нормально, — сказал я, хотя сам в этом не был уверен.

Скотт умела держать свою ярость под контролем, но я чувствовал силу её гнева. Мне нужно было вернуть её расположение — или хотя бы немного приблизиться к нему, — если это должно было сработать.

Я был готов устроить полный и абсолютный хаос.

— О чём ты вообще думал? — потребовала я, когда Мэтью наконец собрался с мыслями.

На его левой щеке расплывался синяк, окрашивая кожу в красный цвет, пока лопнувшие сосуды позволяли крови

— Он действует мне на нервы, — ответил он, стоя на кухне и наблюдая, как я достаю еду навынос из контейнеров, прерывая поток мыслей, который уже прокручивал в голове каскад свёртывания крови.

Я это понимала. В крови у Грейсона было создавать проблемы, и я была бы идиоткой, если бы не предположила, что именно этого он и добивался, когда вывел Мэтта из себя.

— Тебе не следовало на это реагировать, — ответила я. Это была моя попытка заставить его увидеть более широкую картину.

— Я знаю.

Навалив на тарелки щедрые порции лапши, я подняла их и жестом показала ему следовать за мной. Я вышла через заднюю дверь в сад, села на стул и поставила тарелки на стол.

В дневном свете окраска на его коже выглядела ярче. Это была неровная и несправедливая схватка. Грейсон вообще не должен был хвататься за такую возможность, и в следующий раз, когда я увижу его, мне будет трудно держать рот на замке.

— Гарет отстранит тебя, если ты не прекратишь, — резко напомнила я ему.

— Я не хочу говорить о работе.

— Хорошо. — Я перестала накручивать лапшу на вилку и медленно подняла взгляд на него, пытаясь стереть красноту из своего зрения. — О чём ты хотел бы поговорить?

— Я никогда не был у тебя дома, — сказал он, обернувшись и посмотрев на него через плечо. — Он довольно большой, учитывая, что здесь живёшь только ты.

Ком подступил к горлу, выбивая из меня злость, и я вдруг почувствовала усталость, глядя на сад. Когда-то дом был наполнен людьми, до того, как я стала его единственной обитательницей.

— Это дом моего детства, — сказала я, борясь с дрожью, которая грозила сорвать голос. — Родители оставили его мне и моему брату, Кэссу, но потом Кэсс уехал в Штаты, и теперь здесь осталась только я.

А потом Итан делил со мной этот дом, жил здесь, пока работал, и я возвращалась к нему на каникулы, уезжая от учёбы. Перед глазами когда-то плавали картины детей и внуков. Дом снова стал бы шумным, ожил бы и наполнился любовью, и огромное пространство, в котором я тонула в депрессии, перестало бы меня поглощать.

Но всё это ускользнуло сквозь пальцы, пока я не осталась одна. Я привыкла к собственной компании, но бывали дни, когда было тяжело думать о том, что могло бы быть.

— Что случилось с твоими родителями? — спросил Мэтью.

Каждый раз, когда мне приходилось это признавать, это было ударом под дых. Переживать это заново. Почти десятилетие прошло, а боль всё ещё была такой же свежей, как в тот день.

— Крушение поезда.

Слова прозвучали отстранённо, пока тонкие пальцы воспоминаний выбирались из глубины моего сознания. Полицейские у двери. Опознание тел. Следствие.

Мэтью положил руку поверх моей на столе, резко возвращая меня в настоящее.

— Мне жаль, — мягко сказал он, большим пальцем проводя по тыльной стороне моей ладони.

Ничего я не ненавидела больше, чем когда люди извинялись за это. Это была нелепая идея — извиняться за то, что не имело к ним никакого отношения. Извинение не исправляло несправедливость в моей жизни.

Я пожала плечами.

— Мне было восемнадцать, когда это случилось. Они ехали в Шотландию, когда ночной поезд сошёл с рельсов.

Он сжал мою руку, и когда я посмотрела на него, в глубине его зелёных глаз лежала незнакомая мягкость.

— Уверен, они гордятся тобой, где бы они ни были, — сказал он.

— Надеюсь.

Жжение слёз заставило меня быстро моргать. Моё горе было личным, и я не собиралась делиться им с кем-то в ближайшее время.

— Квентин?

Было странно слышать, как Мэтт называет меня моим полным именем.

— Да, Мэтью?

— Я хотел спросить —

— Ого-ого, — голос Грейсона разрезал остаток фразы. — Разве это не выглядит уютно?

Я резко выдернула руку из ладони Мэтта и обернулась, увидев Божество, стоящее у задней двери.

— Надень наручник, Грейсон, — отрезала я.

— Попроси повежливее, — ответил он с не меньшим жаром.

Мэтью поднялся со стула.

— Сделай, как она говорит.

— Или что? — чёрная аура вспыхнула вокруг своего владельца, когда он направился к нам. — Ты и правда такой тупой, каким выглядишь.

Я вскочила со своего места и двинулась к Грейсону, желая пресечь спор ещё до того, как он начнётся.

— Ты знаешь правила, Грейсон, — сказала я.

Он оторвал взгляд от Мэтью и посмотрел на меня, но я отказалась смотреть ему в лицо. Он неохотно протянул мне запястье, и я застегнула на нём наручник. По крайней мере, если они снова сцепятся, силы будут более-менее равны.

— У меня пропал аппетит, — сказала я им, подхватывая тарелку и направляясь к дому.

— Квентин, — окликнул меня Мэтт.

— Я могу доверять вам обоим, что вы удержите свои эго в узде и не разнесёте мой дом? — бросила я через плечо.

— Конечно.

Остаток ночи я провела в своей спальне. Она почти не изменилась с тех пор, как мне было восемнадцать. Стены были выкрашены в небесно-голубой цвет, у письменного стола всё так же шаталась ножка, а на полках стояли фотографии моих родителей, моего брата и мест, которые я посетила. Одежда была разбросана по полу, а распечатанные копии научных и медицинских статей заполняли любую свободную поверхность.

Когда я взглянула на время на ноутбуке, я с удивлением обнаружила, что уже за полночь. Растянувшись в центре кровати, я почувствовала, как у меня хрустнула спина, и в этот момент в дверь раздался тяжёлый стук. Со стоном я поднялась, чтобы открыть её.

— Мэтт… Грейсон? — Мои брови сошлись в недоумении.

Он всё ещё был одет в рубашку и брюки, тогда как я снова была лишь в пижамной рубашке. Его взгляд медленно скользнул вниз по моему телу, и мне захотелось чем-нибудь прикрыться. В его взгляде было что-то такое, из-за чего я чувствовала себя менее скромной, чем была на самом деле.

— Чего ты хочешь? — спросила я резко. — Уже поздно.

— Ты всё ещё не спишь, — заметил он.

— Я просматривала данные.

Рецензенты прислали комментарии к моей последней отправленной статье, и я надеялась как можно скорее исправить всё, что смогу, чтобы её приняли к публикации.

— Тебе что-то нужно?

— Посмотри на меня, — сказал он.

До этого момента я смотрела и разговаривала с его грудью.

— Посмотри на меня, Скотт, — потребовал он более жёстко.

Медленно я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В отличие от первого раза, я выдержала этот

Сказать, что у Грейсона голубые глаза, значило бы оказать им медвежью услугу. Это были не просто милые детские голубые. Они были штормовыми, удерживающими в себе торнадо его характера и помогающими ему нестись сквозь жизнь. Они переливались от голубого к серому и обратно, в поразительных волнах, накатывающих на берега его зрачков.

— То, что случилось сегодня, — начал Грейсон.

— Ты мог его покалечить. — Ко мне вернулись чувства, и злость вспыхнула в груди, когда я вспомнила дневной беспорядок.

— Он сам начал!

— Мне всё равно, кто начал, — резко сказала я, чувствуя себя школьной учительницей. — Тебе вообще не следовало хвататься за возможность той драки.

Он пожал плечами, совершенно не тронутый моей логикой, и сказал:

— Сал, похоже, был впечатлён.

— Сал не знает, кто ты такой! Держись подальше от Мэтью. Он мой друг, и я не позволю тебе причинить ему вред.

Грейсон фыркнул.

— Что? — спросила я, прищурившись.

— Холден хочет от тебя большего, чем дружбы.

Мой желудок неприятно сжался от его замечания. Я не была ни глупой, ни слепой. Было очевидно, что Мэтью хочет большего, но я не была уверена, что смотрю на него так же. Я не была уверена, что готова открыться кому-то и рискнуть чем-то, что может закончиться катастрофой.

— Это не твоё дело, — сообщила я ему.

— Вопрос в другом, — сказал Грейсон, с интересом глядя на меня сверху вниз. — Хочешь ли ты от него большего, чем дружбы?

Мне было крайне некомфортно обсуждать это с Грейсоном, тем более, когда Мэтью спал дальше по коридору.

— Это не твоё дело, — повторила я сквозь стиснутые зубы.

— Потому что, по-моему, ты не смотришь на него так.

— Грейсон, — предупредила я.

— Ты не думаешь о нём так, как думала обо мне, — продолжил он, самодовольно глядя на меня. — Он не пробуждает в тебе того же желания, верно?

Ухмылка, появившаяся на его лице, заставила меня сжать руки в кулаки. От него невозможно было скрыться, когда он знал. Он слышал каждую мысль, пока моё тело предавало меня и реагировало на него.

— Ты не можешь не думать обо мне самым первобытным образом, — произнёс он тихим, опасным голосом.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего! — взорвалась я, отказываясь поддаваться его идиотским играм. — Ты понимаешь? Я бы не прикоснулась к тебе, даже если бы ты был последним существом на земле!

С этими словами я захлопнула дверь с такой силой, что несколько листов бумаги вспорхнули на пол моей комнаты. По другую сторону двери громко усмехнулся Грейсон, и я издала раздражённый крик.

Какое же это было бы блаженство — снова иметь дом только для себя.

Если бы избегание Грейсона было олимпийским видом спорта, я бы прошла отбор и забрала каждую возможную золотую медаль.

Раздражало то, как легко он действовал мне на нервы. Я ненавидела, насколько хорошо он знал секреты, которые я хотела похоронить поглубже, и беспокоилась о том, что ещё он способен узнать о моей жизни без моего согласия.

Моя стратегия избегания до сих пор работала: я уходила из дома рано и возвращалась с работы поздно. Единственное настоящее взаимодействие между нами происходило в рамках исследований и когда нужно было разобраться с наручником на его запястье. Всё остальное я оставила на Мэтта. Мужчины не разрушили дом, и у Мэтта не появилось новых синяков, так что я предполагала, что дела идут не так уж плохо.

Нам удалось продержаться целых две недели в новом режиме, и я размышляла, как долго мы ещё сможем поддерживать его без происшествий. Всё казалось слишком тихим. Слишком лёгким.

— Простите, вы доктор Скотт?

Когда я подняла взгляд от ПЦР-планшета на лабораторном столе, передо мной стояла красивая женщина. У неё было доброе лицо, обрамлённое длинными русовато-каштановыми волосами, и она была на последних месяцах беременности.

— Да, — ответила я. — Это я.

Насколько мне было известно, сегодня ни одно Божество не должно было появиться в центре, что позволяло персоналу спокойно продолжать эксперименты и анализ без отвлекающих факторов. Но ещё более странным было то, что меня разыскивала Богиня, с которой у меня не было никакой связи.

— Я Слоан, — улыбнулась она. — Гарет сказал, что говорил с вами о проведении некоторых наблюдений.

Дверь лаборатории открылась, пока я осмысливала её слова, и внутрь вошёл Эрик с улыбкой на лице — настолько широкой, будто она могла разорвать его пополам. Он остановился прямо за спиной женщины.

— Рад снова видеть тебя, Квентин, — поприветствовал он меня так, словно мы были старыми друзьями.

Мне хотелось бы ответить тем же, но, учитывая нашу первую встречу, я не могла избавиться от настороженности по отношению к нему. Эрик всколыхнул во мне слишком много воспоминаний и чувств, которые я изо всех сил старалась подавить. Это омрачало ту лёгкость, которой он обладал.

— Привет, — пробормотала я и снова повернулась к Слоан. — Простите, какие именно наблюдения ему нужны?

Говоря это, я достала телефон и открыла почту. Письмо от Гарета пришло мне в ящик раньше, но я отложила его, решив, что оно может подождать до перерыва. Однако перерыв пришёл и прошёл, а я так и не вышла из лаборатории, и письмо осталось непрочитанным. Административная работа никогда меня не вдохновляла. Я жаждала быть в лаборатории, занимаясь своим делом.

Прищурившись, я сняла очки с макушки и быстро пробежалась глазами по письму.

— Его интересует ваша беременность, — пробормотала я, чувствуя неловкость.

Большинство аспектов проекта были заранее определены, но мы постепенно понимали, насколько непредсказуемой оказалась вся эта ситуация. Беременность в планах не значилась. Ни разу не была прописана ни в одном документе.

— Он сказал, что вы лучшая из всех, кто у него есть, — доброжелательно произнесла Слоан. Я заставила себя не закатить глаза. — И что я могу доверить вам свой животик, потому что у вас уже был подобный опыт.

Слоан защитным жестом положила руку на округлившийся живот, а Эрик обнял её за плечи.

— Мы можем доверять вам быть осторожной, не так ли, Квентин? — сказал он мне.

— Конечно, — ответила я.

В последние несколько лет я работала с беременностями в лаборатории, так что это не было для меня неизведанной территорией. Неизведанной была беременность Богини.

— И я предпочитаю, чтобы ко мне обращались Скотт, — добавила я, поднимая взгляд на них двоих и сосредотачиваясь на том, что хотя бы немного могла контролировать. — Если вы не возражаете.

Использование моего имени слишком сильно напоминало мне

— Скотт, — тихо произнёс Эрик, выглядя разочарованным тем, что я лишила его этой крошечной близости. — Хорошо.

В отличие от Грейсона, он не выглядел так, будто готов разнести мою лабораторию только потому, что не получил желаемого.

— Пройдёмте со мной в процедурную, — сказала я им.

Убрав телефон в карман, я стянула перчатки и бросила их в урну. ПЦР придётся переделывать позже. Пустая трата реагентов и времени — всё потому, что я избегала бумажной работы.

В каждой лаборатории была процедурная — небольшое помещение с кроватью у стены, чтобы обеспечить приватность вдали от основного пространства. Негласная причина их существования заключалась в том, чтобы сотрудники могли работать допоздна без необходимости возвращаться домой. Во всей команде не было ни одного человека, кто собирался бы тянуть время в этом проекте.

Я указала на кровать, когда мы вошли в комнату.

— Устраивайтесь поудобнее. Эрик, там рядом есть стул.

Слоан с удивительной грацией для женщины на таком сроке беременности опустилась на кровать. Эрик сел на стул и смотрел на неё — на свою, как я предположила, жену — с такой нежностью и обожанием, что мне стало неловко, словно я вмешиваюсь в чужую интимность.

Отвернувшись от них, я села за стол в комнате, включила компьютер и открыла новый файл пациента. Я снова нашла письмо и разделила экран, сверяясь с запросами Гарета, пока настраивала всё необходимое.

Без чёткого плана я действовала в одиночку. Было несколько вещей, которые я могла сделать, чтобы запустить процесс, а затем мне нужно было сесть и составить более конкретный план, который Гарет должен будет утвердить. Будем надеяться, что в него войдёт акушерка или кто-то с большим опытом, чем у меня.

— Мне нужно задать несколько вопросов, прежде чем я возьму образцы, — сказала я через плечо. — Это нормально?

— Конечно, — ответила Слоан с улыбкой, и я немного расслабилась.

Слоан и Эрик излучали гораздо более спокойную атмосферу, чем Грейсон. Это было приятным изменением темпа.

— Это ваша первая беременность? — спросила я, снова повернувшись к экрану.

— Нет, — рассмеялась Слоан. — Это моя пятая.

Мои глаза расширились.

— Ничего себе.

Эрик рассмеялся, и его глубокий, тёплый смех наполнил комнату.

— У нас одна девочка и три мальчика, — сообщил он с гордостью.

— Они не приехали с вами? — спросила я, разворачиваясь на стуле, чтобы посмотреть на пару. Вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела подумать.

— К сожалению, нет, — сказала Слоан. — Они ещё маленькие. Управлять своими силами в таком возрасте, без опыта, очень сложно. Это принесло бы больше проблем, чем пользы.

— Они с… крёстным? — спросила я.

Я не была уверена, какая терминология используется у Богов. Существуют ли у них крёстные? Лёгкое пульсирование начинающейся головной боли появилось за лбом, и я потерла это место.

Эрик покачал головой, и его белокурые волосы слегка взметнулись от движения.

— Как бы Грейсону ни хотелось остаться с ними, это было невозможно, — объяснил он. — За ними присматривают мои родители.

Решив, что, вероятно, лучше не задавать лишних вопросов о выборе опекунов для их детей, я кивнула. В конце концов, если не можешь сказать ничего хорошего, лучше не говорить ничего вовсе.

Две недели. Именно столько времени Скотт избегала меня. Если она не была на работе, значит была с Салом, оставляя меня застрявшим с Холденом, который гонял меня по мелким смертным поручениям. Все они были до ужаса утомительными, и он раздражал меня настолько, что содрать кожу с собственных костей казалось более привлекательным вариантом.

Мне нужно было поговорить со Скотт. Если уж они требовали, чтобы я выполнял эти задания, я предпочёл бы делать это вместе с ней. Было что-то особенно удовлетворяющее в том, чтобы заставить её сорваться со своей безупречно контролируемой маски.

Я сдерживал себя от новых визитов в её спальню. Это сработает только в том случае, если я буду медленно подтачивать её, и я был готов играть в долгую, если это означало сломать её на тысячу осколков и напомнить ей о её месте.

Чтобы стряхнуть с себя Холдена и дать Скотт то пространство, которого она так жаждала, «Мёрфис» стал для меня постоянным убежищем, а Тайлер оказался человеком, к которому у меня неожиданно нашлось немало терпения. Он не задавал лишних вопросов, и на этой неделе я уже трижды помогал ему за барной стойкой, лишь бы сбежать от Холдена и его унылого бубнения.

К несчастью, был самый разгар дня, и «Мёрфис» ещё не открылся, поэтому я заглянул к Игнасио, который находился вместе с Хантером и Ларкин.

— Светский визит? — сказал Хантер, когда я появился в саду. — Чем обязаны такому удовольствию?

— Я не к тебе пришёл, — ответил я, и отвращение прозвучало в каждом моём слове.

Игнасио поднял на меня взгляд со своего места — выглядел он куда менее жизнерадостным, чем обычно, — и я быстро понял, что вломился на встречу, которую он уже давно пытался организовать. Встречу, которую я отчаянно хотел, чтобы он наконец провёл, чтобы мы оба могли вернуться к своим делам и своим жизням.

— Присоединяйся. Рад видеть, что ты прислушался к моему предупреждению и держишь себя подальше от неприятностей, — сказал Хантер, когда Ларкин подошла к нему сбоку.

— О, я бы в этом не была так уверена, — рассмеялась она. — Твоя маленькая учёная всё ещё злится на тебя?

— Ты ничего не знаешь, Ларкин, — прошипел я в ответ.

— Вот что я слышала, — радостно продолжила Ларкин. — Джулия рассказывала мне, что она сказала, будто не имеет ни малейшего желания с тобой взаимодействовать. Сильные слова даже для человека с пошатнувшейся верой. — Она рассмеялась. — Неудивительно. Половина из нас тоже не имеет ни малейшего желания с тобой взаимодействовать.

— Ларкин, — простонал Иг, проводя рукой по лицу.

Хантер бросил на жену неодобрительный взгляд.

— Что? — спросила она, широко распахнув глаза в притворной невинности. — Это правда. Уэйверли и Ария и близко к нему не подходят. Малакай и Флинн тоже не особо горят желанием.

Младшие божества из элиты всегда держались от меня на расстоянии. Им не нравилась моя работа, но будто у меня был выбор, и я отказывался оправдываться перед Уэйверли, Богиней покоя. Да кому, блядь, вообще молятся ради хорошего ночного сна?

— Пошла ты, — выплюнул я. — Приятной вам встречи, Иг.

— Куда ты идёшь? — спросил он, заметно запаниковав. Он уже терял ту смелость, которая была ему нужна,

— К Эрику.

— Его нет дома, — сказала Ларкин с откровенным злорадством.

— Где он?

— В исследовательском институте со Слоан, — ответил Игнасио.

— Зачем? — резко спросил я, и тяжёлый свинцовый ком осел у меня в животе.

— Гарет спросил, не будет ли Слоан против, если они изучат её беременность, — пояснил Хантер.

— Что? — переспросил я, пытаясь осмыслить безумие, которое, похоже, охватило их всех.

— Вообще-то, если я не ошибаюсь, работать будет именно твой куратор, — сказала Ларкин с ухмылкой.

— Вы что, идиоты?! — заорал я.

И без того было достаточно плохо, что они согласились превратить Слоан и её ещё не родившегося ребёнка в эксперимент, но отдать их в руки Скотт? Скотт, которая презирала меня. Скотт, которая, скорее всего, сделает всё, чтобы причинить мне такую же боль, какую я причинил ей.

— Грей, успокойся, — сказал Хантер. — Они сами согласились.

Я не слушал. Вместо этого чёрная тьма моей ауры сомкнулась вокруг меня, и их крики растворились вдали.

— Грей! — крикнул Хантер.

— Отпусти его, Хантер, — сказала Ларкин.

Когда я втянул свою ауру обратно, я появился в небольшой комнате лаборатории, заставив Скотт вздрогнуть от неожиданности.

Я повернулся к брату и невестке.

— Вы что, с ума сошли?! — спросил я.

— Здравствуй, Грейсон, — спокойно сказала Слоан со своего места на кровати, болтая короткими ногами. Она выглядела так, будто ожидала моего появления.

— Как вы думаете, что вы делаете? — потребовал я у неё ответа, прежде чем повернуться к Эрику. — И ты! Ты позволяешь этому происходить?

— Самый надёжный учёный, Грей, — уверенно сказал Эрик. — Чего именно нам следует бояться?

— Ты правда веришь в тот бред, который нёс Гарет? — Моё неверие было очевидно. — Чего тут бояться? Всего!

— Но это ведь не совсем твоё решение, верно, Грейсон? — прямо сказала Скотт, вмешиваясь в разговор.

Она перелистывала записи у себя в руках, когда я резко развернулся к ней. Она подняла взгляд, избегая смотреть мне в глаза, а мне нужен был этот контакт. Я хотел напомнить ей, с кем она разговаривает. Поставить её на колени и выбросить к чёрту свой тщательно выстроенный план, потому что это уже была не игра. Это была моя семья, и я никому не позволял вмешиваться в их жизнь ради каких-то дурацких публикаций.

— Ты понимаешь, с чем ты здесь работаешь? — спросил я её.

— Дай-ка подумать, — раздражающе протянула она. — Нет. Понятия не имею. Я ведь всю жизнь училась только для того, чтобы стоять здесь и быть совершенно некомпетентной.

В большинстве случаев мне было всё равно, но самое мягкое место в моём сердце принадлежало моей племяннице и трём племянникам. Я бы потерял всё, что у меня есть, отказался бы от всего, кем являюсь, ради них, и тот факт, что Слоан и Эрик считали хорошей идеей впустить смертных в эту часть своей жизни, казался мне безумием.

Чёрная тьма закружилась вокруг меня — густо и стремительно. Я не собирался позволять Скотт использовать это как эксперимент, чтобы укрепить своё профессиональное положение.

— Грейсон! — позвала меня Слоан.

Перед Скотт возникла стена зелёного и красного света, и она растерянно посмотрела на супругов.

— Я предлагаю тебе успокоиться, — сказал Эрик.

— Подойди, сядь рядом со мной. — Слоан похлопала по месту на кровати рядом с собой.

Я несколько мгновений смотрел на Скотт, прежде чем моя аура отступила обратно ко мне, и я сел. Она не исчезла. Я зашёл слишком далеко, чтобы полностью её контролировать.

— Грей, я ей доверяю, — сказала Слоан мягким, спокойным голосом. — И Эрик тоже.

— Это глупое решение, — пробормотал я.

— Ты тоже ей доверяешь.

Бросив взгляд на Скотт, я прокрутил в голове слова Слоан. Скотт отошла на другую сторону комнаты, давая нам немного уединения.

— Я просто не хочу, чтобы случилось что-то плохое, — признался я, уходя от темы доверия и переводя взгляд с одного члена семьи на другого.

— Ты бы сразу это почувствовал, — сказала Слоан, похлопав меня по руке.

Эрик рассмеялся.

— Это же твоя работа.

Я провёл рукой по лицу и покачал головой.

— Клянусь…

— Думаю, тебе стоит перед ней извиниться, — предложил Эрик.

— Что? Зачем?

— Между вами что-то есть, — сказал он, и в его глазах мелькнул озорной блеск.

— Между нами ничего нет, Эрик. Я уже говорил тебе оставить эту тему.

Слоан неодобрительно посмотрела на мужа и сказала:

— Даже если бы что-то и было, он не может действовать исходя из этого.

— Я и не говорил, что они влюблены, — обиженно возразил Эрик. — Но я чувствую притяжение.

— Это скользкая дорожка, дорогой.

— Ты становишься такой же, как остальные, — перебил я их.

— Просто извинись перед ней, — сказал Эрик, глядя на спину Скотт.

— Ладно, — уступил я, лишь бы избавиться от попыток Эрика раздуть из мухи слона.

Притяжение. Притяжение действительно было. Я был Богом с глазами. Я видел её вне работы, где одежда уже не обязана соответствовать строгим требованиям безопасности, чтобы избежать химических ожогов на открытой коже. Нет. За пределами своей лаборатории Скотт была куда менее скромной — глубокие вырезы, облегающая одежда и вызывающе короткие подолы, которые заставляли меня задумываться о том, как её раздеть.

Оттолкнувшись от кровати, я направился к Скотт, и она обернулась, услышав мои шаги. Выражение её лица ясно говорило — она готова к новой схватке.

— Прости, — процедил я сквозь зубы, ради Эрика. Мой младший брат однажды станет моей погибелью. — За вспышку.

— Если честно, я уже привыкла ожидать этого от тебя, — сказала она, проходя мимо меня.

У меня дёрнулся глаз.

— Ты не можешь просто принять извинения, да?

На неё, возможно, было приятно смотреть. Возможно, она стоила задержанного взгляда и неловкой тесноты в моих брюках. Но в тот самый момент, когда она открывала рот, каждое тёмное желание превращалось из сексуального в зловещее.

— Когда это исходит от тебя, трудно поверить, что это искренне.

— Вот видишь, Эрик! — сказал я, широко разводя руками. — Какая пустая трата времени.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, и я надеялся, что эта сцена лопнет тот пузырь, тот нелепый замысел, который начал формироваться у него в голове.

— Тебе пришлось напоминать, чтобы ты извинился? — спросила Скотт, рассмеявшись.

Я издал яростный рёв, после чего комната потемнела, и я исчез.

Когда Грей исчез из палаты, я шумно выдохнула и заметила, что Эрик и Слоан смотрят на меня с любопытством.

— Не представляю, как вы его терпите, — сказала я, желая разрядить неловкость.

Я достала из ящика стола измерительную ленту и подошла к Слоан. Богиня без подсказки откинулась

— Он не такой уж плохой, на самом деле, — заметил Эрик. — Мой брат чаще лает, чем кусает.

Ещё бы он так говорил. Он ведь брат Грейсона. Я поступала бы точно так же ради Кэссиди. Каковы бы ни были его недостатки, никто не имел права цепляться к ним, кроме меня.

Сдержав любой комментарий, который уже готов был сорваться с губ, я приложила ленту к растущему животу его жены. Кончики моих обнажённых пальцев скользнули по её коже, и, прежде чем я успела осознать ошибку, дар Слоан ударил по мне.

На этот раз я ничего не увидела — так же, как было с Эриком. Ни воспоминаний, ничего знакомого, только глубокое притяжение внутри. Оно было тёплым и дружелюбным, почти как мягкое свечение. Оно не выбило воздух из моих лёгких и не лишило равновесия. Оно заставило меня почувствовать себя сильной и защищающей — так, как я никогда прежде не чувствовала.

Когда я убрала руку от Слоан, ноги подломились, и я рухнула на пол, боль пульсировала в коленях и поднималась вверх по бёдрам.

— Мне так жаль, — сказала Слоан, садясь.

Эрик помог мне подняться на ноги.

— Ты в порядке? — спросил он, и в его глазах читалась искренняя тревога.

— Всё нормально, — сказала я, слегка отстраняясь от него. — Прости. Слоан, ты в порядке?

— Дорогая? — спросил Эрик.

Слоан опустила рубашку обратно на округлившийся живот и посмотрела на меня таким взглядом, что я невольно сжалась.

— Слоан? Милая? — сказал Эрик, подходя к ней.

— Эрик, думаю, нам нужно уйти, — сказала она ему.

— Всё в порядке? — спросила я, чувствуя нарастающую панику от того, что Слоан хочет уйти.

Неужели она увидела что-то, чего не смогла увидеть я? Было изматывающе пытаться держать себя в руках рядом с существами, которые знали о тебе каждую мелочь, не произнося ни слова. Могли ли они знать обо мне то, чего я сама ещё не открыла? Так это вообще работает?

— Всё в порядке, — сказала мне Слоан, но часть тепла из её голоса исчезла. — Просто думаю, нам лучше уйти сейчас.

— Слоан, я не могу достаточно извиниться. Если я сделала что-то…

— Это не ты, Квентин. Всё сложнее.

Слоан соскользнула с кровати.

— Можно я зайду ещё раз завтра?

— Да. Это не проблема.

— Спасибо за уделённое время, — сказал Эрик, кивнув.

Его красная аура окутала их, и через несколько секунд они исчезли, оставив меня размышлять о внезапном уходе.

Я быстро решила закончить оставшуюся часть дня дома. Сняла телефон с режима «не беспокоить» для любых звонков или писем от Джеймса. Всё, о чём я могла думать, — это то, как два Божества поспешно покинули меня, и зачтётся ли это против меня, если новости дойдут до Гарета.

Когда я вернулась в дом, я закрыла входную дверь и, вздохнув, прислонилась к ней. Ещё одно Божество протиснулось на передний план моих мыслей.

Может, мне стоит извиниться перед Грейсоном за то, как я себя вела. Мне следовало просто принять его извинения. Если бы нам удалось установить хотя бы нейтральные отношения, возможно, я смогла бы спросить его о том, что почувствовала Слоан после нашего контакта ранее.

Поднявшись по лестнице, я пересекла коридор и направилась к комнате, которую занимал Грейсон. Я не была уверена, дома ли он, но попробовать стоило. Постучав в дверь, я подождала и встретила тишину. Если он там, то, скорее всего, игнорирует меня с ухмылкой на лице. Идиот. Я повернула дверную ручку и толкнула дверь, увидев, что Грейсон действительно в комнате — но он не просто сидел там.

Он был без рубашки, сверху на женщине, которую я не узнала. Она повернула голову к двери, помада размазалась, на лице застыло выражение шока и смущения, и мне пришлось буквально подбирать челюсть с пола. Грейсон же даже не посмотрел на меня.

— Занят сейчас, Скотт, — сказал он, уткнувшись лицом в изгиб шеи женщины.

Его голос вырвал меня из оцепенения, вызванного увиденной сценой, и я развернулась, с неожиданной силой захлопнув дверь.

Сбегая вниз по лестнице, я пыталась игнорировать эмоции, которые поднимались в груди. Они все боролись друг с другом за право выйти на поверхность. Унижение и злость отчаянно сражались за центральное место, но победила глупость. Как я вообще могла подумать, что когда-нибудь смогу быть с этим свином в цивилизованных отношениях?

Автоматически я зашла на кухню и налила себе бокал вина, после чего вышла в сад. Я с грохотом захлопнула заднюю дверь, наблюдая, как она отскочила от косяка и снова распахнулась.

— Тупой, самовлюблённый ублюдок, — пробормотала я, отворачиваясь.

Сделав глубокий глоток из бокала, я прислонилась к стене дома и посмотрела на сад. По краям всё ещё цвели розовые кусты моей матери, наслаждаясь тёплой, душной летней погодой. Белые и красные — чередующиеся вдоль границы газона.

— Ты всегда намерена портить мне удовольствие? — раздался рядом голос Грейсона.

Я оттолкнулась от стены, крепче сжимая бокал.

— Моё присутствие, похоже, не оказало на тебя особого влияния.

— Ну да, — фыркнул Грейсон. — Наоми почувствовала себя немного более неловко, чем я. Решила на этом закончить день.

— Бедняжка, — прошипела я.

Грейсон появился рядом со мной, одетый лишь в джинсы, низко сидящие на бёдрах, открывая тот самый священный V-образный изгиб, от которого у меня пересохло во рту и участился пульс. Приведя мысли в порядок, я отошла от него.

— Почему ты так злишься, Скотт? — спокойно спросил он.

— Я не содержу бордель, Грейсон, — сказала я ему. — Это мой дом! Ты не можешь просто приводить сюда кого угодно и когда угодно. Я живу здесь! Даже когда тебя не будет, я всё равно буду жить здесь, и мне бы не хотелось, чтобы каждый встречный знал мой адрес!

Это было достаточно правдоподобно. Я не могла позволить ему приводить кого попало в мой дом. Я ничего о них не знала, а жила одна. Это прямой путь к неприятностям, и, если Кэссиди узнает, я потом не услышу конца упрёкам.

— Думаю, дело не только в этом. — Грей медленно двинулся ко мне размеренными шагами.

Поставив бокал на стол, я поспешно отошла от него, обогнула дом снаружи, прошла через боковую калитку и оказалась у входной двери. Он следовал за мной бесшумными шагами.

— Наоми — Смертная, — сообщил он, словно я этого не знала. — Тебя это задевает, не так ли?

— С какого чёрта меня это должно задевать? — я выдавила смешок.

— Потому что я сказал тебе, что никогда не прикоснусь к тебе. Что никогда не

Кровь прилила к моим щекам. Я ненавидела, когда это происходило. Ненавидела чувствовать себя недостаточной. Незначительной. Ничтожной. Мой разум зациклился на словах. Глупая. Ничтожная. Бессмысленная. Они рикошетили в моём черепе, пока мне не захотелось выцарапать их оттуда.

Двадцать семь лет я вкладывала все силы в каждую сферу своей жизни, чтобы доказать себе и всем вокруг, что я не хуже — а может, и лучше — обычных людей. Потребность стать кем-то большим, чем брошенный, злой ребёнок. Грейсон медленно разрушал всю мою работу несколькими простыми фразами, и я ненавидела его за это. Ненавидела за то, что позволяла ему иметь на меня такое влияние.

— А я сказала тебе, что не прикоснусь к тебе, даже если ты будешь последним существом на земле, — огрызнулась я в ответ, гордость прорвалась наружу.

— У тебя такой независимый дух, Скотт, — сказал Грейсон с зловещей улыбкой. — Но есть маленькая часть тебя, которая хочет подчиниться мне. Крошечный осколок, который покорился бы, дай я тебе шанс. И я намерен его найти.

Я открыла рот, чтобы ответить, но мне не дали такой возможности. Грейсон сократил расстояние между нами. Каждый раз, когда он делал это, я замечала, как он осторожен — как старается не касаться меня. Грейсон всегда остерегался близости без контакта, но на этот раз это было не его целью.

На этот раз его ладонь обхватила моё лицо, и его губы обрушились на мои.

До него я уже переживала прикосновение кожа к коже с двумя Божествами, но контакт с Грейсоном оказался сильнее, чем оба вместе взятые. Это была ярость и гнев такого глубокого оттенка красного, что он казался почти чёрным.

Множество воспоминаний вспыхнули в моём сознании. Наказания за проступки, которые совершала Кэссиди. Мальчишки, говорившие мне, что я не могу делать то, что делают они. Ссоры с друзьями. Похороны моих родителей. Как Итан уходил от меня.

Пока эти образы вспыхивали и гасли, мой желудок скручивало. Слишком много злости бурлило внутри, вызывая тошноту. Это было чувство, к которому я привыкла до своего усыновления. Это был тот самый раскалённый добела пульс, который папа учил меня контролировать. Зверь больше не сидел в клетке.

Он выл, вырвавшись на свободу впервые за многие годы.

Когда всё это исчезло, слабость разлилась по моим конечностям, а в голове закружилось. Я ухватилась за Грейсона, когда его руки сомкнулись вокруг меня, прижимая к себе и удерживая на ногах. Я ответила на его поцелуй лишь затем, чтобы похоронить тот чистый хаос, который он вытащил на поверхность.

Вскоре его сменил глубокий жар, когда язык Грейсона проник в мой рот, и я не сопротивлялась. У меня не осталось сил оттолкнуть его. Моё тело откликалось всеми способами, о которых оно умоляло с того самого момента, как я впервые увидела его. Словно наконец получило разрешение впитать каждую частицу Божества самыми интимными способами. Все мои нервы горели от этого объятия, и в конце концов я отстранилась, потому что мне нужно было вдохнуть.

— Вот оно, — сказал Грейсон, всё ещё удерживая меня и говоря тихо.

Он посмотрел вниз с самодовольным, удовлетворённым выражением лица, и это мгновенно привело меня в чувство. Всего пять минут назад Грейсон лежал в постели, соблазняя другую женщину, а теперь стоял здесь, целуя меня, чтобы доказать свою правоту.

И я позволила ему это.

— Держись, блядь, подальше от меня, — сказала я, отталкивая его.

— Ну же, Скотт. Мы оба прекрасно знаем, что это не то, чего ты хочешь. — Он жестоко рассмеялся. — И, боже мой, сколько всего бурлит внутри тебя. Как тебе удавалось держать всё это под контролем?

— Это не твоё дело.

— Даже Хантер за эти годы терял контроль над своим гневом.

Я стиснула зубы, чувствуя себя полностью осквернённой. Я не доверяла людям. Моя жизнь была закрытой книгой, и я сама решала, кого в неё впускать. Информацию я выдавала скупо. И всё же эти Божества, эти существа, которые всегда забывали обо мне, считали своим правом рыться в мыслях и воспоминаниях, из которых складывались разные грани моей личности.

— И кто был тот мужчина? — с любопытством спросил Грейсон, наклоняя голову набок. — В последний раз, когда ты по-настоящему потеряла контроль. Кем он был для тебя?

— Это не твоё дело! — закричала я.

— Всё в порядке, Скотт. Ты можешь подчиниться мне, и я заберу у тебя весь этот гнев. Разве это было не приятно? Разве не было освобождением — выпустить всё наружу? Представь, как хорошо я мог бы заставить тебя себя чувствовать.

Самое ужасное было в том, что это действительно было приятно. Всё в том, чтобы оказаться в объятиях Грейсона после первоначальной ярости, ощущалось как эйфория. Но я не могла позволить этому случиться снова. Это означало бы его победу. Он хотел сломать меня, и я отказывалась это допустить.

— Я предупреждаю тебя, Грейсон, — сказала я, сама чувствуя, что в моём голосе не хватает уверенности.

— И что ты сделаешь, Скотт?

Никогда в жизни я не была так рада увидеть, как машина Мэтта подъезжает к дому.

Я сделала ещё несколько шагов назад от Грейсона и повторила:

— Держись от меня подальше.

— Что вы двое тут делаете? — спросил Мэтт, выходя из машины и направляясь к нам.

— Мне стало немного нехорошо, — солгала я. — Нужно было подышать воздухом.

В его глазах появилась тревога, когда он посмотрел на меня.

— Тебе нужно показаться врачу?

— Наверное, что-то связанное с жарой, — с насмешливой хитрецой заметил Грей.

Я бросила на него взгляд. Как он мог продолжать быть таким самодовольным в этой ситуации? Как человек может настолько мало считаться с окружающими?

— Пойдём в дом, выпьешь стакан воды, — сказал Мэтт.

Он повёл меня к двери, и я не удержалась — бросила последний взгляд на Грейсона, прежде чем дверь закрылась, разделяя нас.

Чёртова жалость, что на моей работе не платят за сверхурочные, потому что количество ранних подъёмов, которые я отработала, уже давно превратилось бы в солидную премию.

Не существовало прилагательного достаточно сильного, чтобы описать, что я чувствовала после того, что произошло между мной и Грейсоном вчера, и я не хотела с ним сталкиваться.

Грейсон был самым раздражающим существом из всех, кого я знала. Он заставлял меня терять контроль над собственной агрессией, и при этом я находила его притягательным. Я понимала, что не одна смотрю на него таким образом — это подтверждала женщина в его постели, — но после того поцелуя…

В редкие свободные

Блядь, я не могу думать о нём так,напомнила я себе.

Мои мысли и раньше были достаточно грязными, но после того, как я оказалась так близко к нему, попробовала его на вкус, они закрутились по спирали и стали ещё труднее поддаваться контролю.

— Квен, ты меня вообще слушаешь?

— А?

— Что у тебя сегодня происходит в голове? — спросила Чарли, мягко постукивая ухоженным пальцем по моему виску.

Мы сидели в комнате отдыха. Я держала в руках остывшую чашку кофе и смотрела в её тёмную глубину.

— Я плохо спала прошлой ночью.

Это не было ложью. Я никогда не спала хорошо, но прошлой ночью причины были не совсем обычные. Свернувшись калачиком в постели, я чувствовала, как сердце опасно колотится, пока я пыталась запихнуть обратно в коробку всё то, что вырвалось наружу. Если бы Грейсон появился на пороге, я не знала бы, что делать — и это тревожило, потому что означало одно: я больше не контролирую ситуацию.

— Ты проводишь здесь слишком много времени, Квен, — сказала она, поджав губы. — Смотри, не перегори.

Мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щёк, чтобы не выдать Чарли правду.

— Всё нормально, — сказала я. — Правда нормально. Скоро приедет Кэсс, так что это будет приятная передышка.

— Твой брат? Он привезёт свою невесту?

Кэссиди сделал предложение Софи в прошлом году. Она была милой женщиной и умела держать моего брата в узде. Меня немного кольнуло, когда он объявил об этом, но я быстро отодвинула это чувство в сторону. Видеть моего брата счастливым значило для меня всё.

— Да, Софи тоже приедет, — подтвердила я. — Будем уточнять детали свадьбы.

— Значит, ты возьмёшь отпуск?

Кивнув, я допила холодную коричневую жидкость из кружки и поднялась со своего места.

— Квен, — сказала Чарли, поднимая на меня взгляд.

— Мм?

— Ты уже нашла себе пару на свадьбу?

Я моргнула.

Никто на этой работе не знал об Итане. После нашего расставания я методично удалила каждую фотографию и каждый пост, где он фигурировал. Полностью чистый лист. Для всех здесь я просто не встречалась ни с кем, потому что у меня не было на это времени, но вопрос Чарли о паре напомнил мне, насколько одинокой я буду на свадьбе Кэссa в декабре.

— Пока нет.

— Знаешь, я всегда могу спросить своего кузена.

Большая часть моего утра была занята тем, что я помогал Тайлеру пополнять запасы в пабе.

Мы справились бы быстрее, будь мне позволено использовать свои силы, но я уже и так испытывал судьбу, и сейчас лучше было действовать осторожно. Вместо этого я таскал коробки и расставлял бутылки, пока Тайлер время от времени перебрасывался со мной парой фраз.

«Мёрфи» было самым интересным местом из всех, в которые мне довелось забрести на земле.

Оно дало мне возможность говорить со Смертными и наблюдать за ними в их лучшие и худшие моменты. Они набивались сюда, чтобы отпраздновать свои победы и утопить свои печали. Здесь было множество мыслей, в которых можно было покопаться, и немало достойных женщин, за которыми стоило поохотиться.

И я бы добился успеха в своей охоте вчера днём, если бы Скотт не ворвалась в мою комнату. Похоже, приватность в её доме не считалась чем-то само собой разумеющимся.

— Я ценю, что ты помогаешь, когда можешь, — сказал Тайлер, вырывая меня из размышлений.

— Это не проблема.

— Я и не знал, что ты работаешь только неполный день.

— Работа через агентство, — плавно солгал я, придерживаясь заготовленной легенды. — Мы уедем, как только проект будет завершён.

Тайлер кивнул и продолжил протирать столы. Я его терпел.

Он никогда не задавал слишком много вопросов. У него были, как, полагаю, выразился бы Эрик, уравновешенные отношения. Чарли чувствовал необходимость заполнять тишину, а Тайлеру в ней было комфортно.

По мере того, как день клонился к вечеру, я направился в институт, чтобы получить обновление от Гарета перед назначенной встречей со Скотт.

— И ты не столкнулся ни с какими проблемами? — спросил Гарет, настороженно глядя на меня.

Я откинулся на спинку стула напротив него, спокойный и собранный.

— Ни с какими, о которых мог бы вспомнить.

— Что ж, у Холдена жалоб нет. Квентин и Шарлотта, похоже, довольны тем прогрессом, которого уже добились. Тебе скоро предстоит встреча с Хэнклом —

Не было ничего удивительного в том, что Холден ничего не сказал. Он не хотел бы запятнать свою безупречную репутацию. Одна лишь мысль о том, что начальство может счесть его неспособным справиться с задачей, заставляла его держать рот на замке.

А вот Скотт, я был уверен, обязательно сообщит Гарету, что я снова перешёл границу, учитывая, что этим утром её не было дома.

Если только я на самом деле не перешёл границу.

Я знал, что могу до неё добраться.

Вчерашний поступок был импульсивным. Шагом в сторону от плана. Я хотел, чтобы она доверилась мне, прежде чем я сделаю ход. Правда же заключалась в том, что она никогда мне не доверится. Скотт была слишком умна и слишком насторожена, а я слишком склонен к хаосу, чтобы доказать обратное.

Неуверенность, которая захлестнула Скотт, когда она поймала меня, была не тихим ручейком, а бурной рекой, утягивающей её на дно. Раздражение, чувство собственной несостоятельности и чистая, ничем не прикрытая жестокость гремели внутри неё и притягивали меня, как магнит. Она принадлежала мне задолго до того, как я обратил на неё своё внимание.

Я представлял, что поцелуй с ней окажется пресным. В конце концов, как Смертная могла сравниться с веками божественных интрижек, которые составляли отметки на моём изголовье?

Как же я ошибался.

Поцелуй со Скотт был словно глоток тьмы, которой я жаждал каждый день.

Он всколыхнул мою душу и пробудил нечто, чему я никак не мог подобрать названия. Горький вкус кофе и то, как она цеплялась за меня, едва не заставили меня потерять контроль над своей аурой, и когда она отстранилась, мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не прижать её к двери. Пространство между нами оставило меня в тревожном напряжении.

Мне нужно было больше, и я намеревался это получить.

Закончив с Гаретом, я направился в лабораторию. Там было тише, чем в день нашего прибытия. Команда работала над своими индивидуальными заданиями, связанными со мной, поэтому в помещении находилось лишь несколько техников.

Когда я

То же самое, пробирающее до самой души притяжение возникло и сейчас, стоило ей оказаться в поле моего зрения.

То же самое желание пить из её источника, пока я не утону в нём.

Холден появился вчера и всё испортил. Я мог бы сломать её, если бы он держался подальше. Мог бы получить то, что хотел. Этот человек был настоящей занозой в моём боку, и не проходило ни мгновения, чтобы я не сожалел о своей ошибке — о том, что позволил ему жить.

— Скотт, — сказал я, подходя к ней.

— Я занята, — резко ответила она, даже не удосужившись поднять взгляд от бумаг.

— Не отмахивайся от меня.

Она подняла глаза, сильно прикусив нижнюю губу в попытке сохранить спокойствие. Её мышцы напряглись, она выпрямилась. Всегда готова к бою.

— Меня попросили прийти сюда, чтобы ты могла пополнить свои образцы, — сказал я. — Твоя занятость напрямую связана со мной.

Она шумно выдохнула от раздражения и вернулась к работе.

— Ну же, Скотт, — произнёс я с порочной улыбкой, разглядывая её профиль. — Ты ведь не боишься меня, правда?

Скотт тихо усмехнулась, и я подошёл ближе, встав рядом с ней у стола. Перед ней лежала стопка документов, и она быстро пробегала глазами по строкам.

Я наклонился так, что мои губы оказались у её уха.

— Или ты просто не можешь доверять себе рядом со мной?

Когда она повернула голову, наши носы почти соприкоснулись, но она не отступила. Скотт была существом гордым, и её падение будет не иначе как зрелищным.

— Даже если бы ты был последним существом на земле, — сказала она.

— Вчера я получил совсем другое послание, — ответил я, наклоняясь так, что кончик моего носа коснулся её.

Цветы апельсина, мёд и горькие ноты кофе. Запах Скотт был исключительно её — восхитительная смесь резкости и сладости, которая пленяла и сбивала с толку.

— Джеймс! — позвала она, отстраняясь. — Всё готово?!

Она отошла от меня, когда Джеймс подкатил к ней тележку с оборудованием.

— В процедурную, пожалуйста, — распорядилась она, затем посмотрела на меня. — А ты — двигайся. Чем быстрее я тебя осмотрю, тем быстрее ты уйдёшь, и меня оставят в покое.

— Ты ранишь мои чувства, — сказал я, следуя за ней в комнату.

Тележка была уставлена баночками и пробирками для хранения образцов. Я устроился на краю кушетки, поставив ноги на пол, и снял рубашку, понимая по иглам, что ей снова нужна кровь.

— Джеймс, ты можешь провести наблюдения? — спросила Скотт, изо всех сил стараясь не смотреть на меня.

Я мысленно отметил, что должен купить Игнасио выпить, потому что удача явно была на моей стороне: Джеймс напомнил ей, что ему нужно уйти на приём к стоматологу.

Скотт закрыла глаза и кивнула, после чего Джеймс вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, заперев нас вдвоём в этом пространстве.

— Мне нужно измерить твоё давление и частоту сердечных сокращений, — объяснила она.

Она не смотрела на меня, пока закрепляла манжету на верхней части моей руки и прищепку на пальце, запуская аппарат. Скотт достала карту наблюдений и записала показатели, прежде чем снять приборы.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Ты и сам знаешь, что да, — ответила она сквозь зубы.

Я был Богом. Как могло быть иначе, чем идеально?

— Мне нужны образцы крови, волос и мазок со щеки, — перечислила Скотт.

— Моё тело — в твоём распоряжении.

Её щёки вспыхнули румянцем, и она резко отвернулась, энергично натягивая перчатки и готовя всё необходимое для забора крови.

— Твоё тело — для науки, — сухо поправила она мою фразу.

Но я услышал, как участился её пульс, и мои губы дёрнулись в усмешке. Я всё ещё мог сломать её.

Эрик был прав. Между нами существовало притяжение. Скотт стала зудом, который мне хотелось почесать, и игнорировать это становилось всё труднее. Поцелуй перевесил чашу весов. Я по-прежнему хотел уничтожить её, но не было причин отказываться от удовольствия во всех его формах.

Чем сильнее она сопротивлялась мне, тем упорнее я старался. Я привык получать то, что хочу. Женщины сами бросались ко мне. Так почему же она так отчаянно этому противилась? Сколько гордости могла сохранить эта Смертная? Простое действие удовлетворило бы меня и навсегда испортило бы её для любого другого человека до конца её дней.

Ей нужно было лишь уступить.

Скотт собрала кровь в пробирки и выдернула несколько тёмных волосков с моей головы, прежде чем убрать их. Затем она достала ватные палочки и повернулась ко мне, замешкавшись. Чтобы взять мазок со щеки, требовалась более тесная близость.

— Обещаю, я не укушу, — сказал я ей и затем приподнял бровь. — Если только тебе не нравится что-то в этом роде.

Поддеть её всегда работало. Скотт сузила глаза, а я развёл ноги. Она вздохнула, прежде чем шагнуть между ними.

— Открой рот, — приказала она.

— Тебе определённо стоит поработать над своими манерами у постели пациента.

— Пошёл ты.

Я обхватил её за талию и притянул ближе, вырвав у неё тихий писк.

— Скажи мне где и когда, — произнёс я, и желание потемнило мой взгляд.

— Грейсон, я пытаюсь работать, — сказала она, упираясь ладонью мне в грудь и стараясь не загрязнить тампон. Её тело напряглось. — Отпусти меня и открой свой чёртов рот, чтобы я могла взять образец.

Она тяжело сглотнула и выскользнула из моей хватки, сделав несколько шагов назад. Нахмурившись, я оттолкнулся от кушетки и направился к ней. Почему я никак не мог зацепить её?

— Грейсон. — Скотт отступала на шаг каждый раз, когда я делал шаг к ней.

— Скажи «нет», — произнёс я, когда она упёрлась спиной в рабочую поверхность, и я загнал её в ловушку.

Она не произнесла этого слова.

Под её золотисто-коричневой кожей проступил лёгкий розовый оттенок. Её сердце билось быстро, неуклюже колотясь о грудную клетку. Она могла отрицать это до посинения, но я знал: Скотт почувствовала тот всплеск, когда мы поцеловались вчера, и он не имел никакого отношения к моим силам.

— Открой рот. — Её голос стал прерывистым.

Я медленно наклонился, приблизив своё лицо к её лицу, и раскрыл рот, чтобы она могла взять образец. Скотт провела тампоном по внутренней стороне моей щеки и избегала

— Итак, — сказал я, медленно поворачиваясь и наблюдая за ней. — Ты собираешься сказать мне где и когда?

Скотт глубоко вдохнула.

— Держи руки при себе с этого момента, или, клянусь, я их тебе отрежу.

Она совершенно не осознавала, и я всё яснее понимал, насколько её дерзкий характер возбуждает меня так же сильно, как и раздражает.

Подхватив свою рубашку, я надел её и застегнул, пока она выводила нас из комнаты.

— Скотт, — сказал я.

Она пренебрежительно махнула на меня рукой, что разозлило меня, и скрылась в помещении, где находились лабораторные морозильники.

В лабораторию вошёл Холден. И хотя мне следовало вернуться в «Мёрфи», я решил, что могу задержаться в институте ещё ненадолго.

Ничто не раздражало меня сильнее, чем то, как Скотт не давала мне возможности нормально поговорить с ней, но позволяла Холдену находиться так близко, хотя было очевидно, что она не желает его так же.

Она сидела за рабочим столом и занималась делом, в то время как Холден расположился напротив неё, просматривая файлы. Я был уверен, что для такой работы ему выделили отдельный кабинет.

— На днях я хотел тебя кое о чём спросить, — тихо сказал ей Холден.

— Мм? — отозвалась Скотт, слушая его вполуха. Она точно дозировала образцы пипеткой в планшет и не отрывалась от работы.

— Квентин.

Обращение по имени привлекло её внимание, и я наблюдал через всю лабораторию, задаваясь вопросом, почему она предпочитает, чтобы её называли Скотт.

Холден замялся, и я подался вперёд на своём месте, наблюдая за ними с любопытством. Я находился на другом конце лаборатории, но не сводил глаз с этой пары с тех пор, как Холден вошёл. Мне доставляло глубокое удовольствие видеть, что она почти не обращала на него внимания, пока он красовался перед ней, как павлин.

— Я хотел бы пригласить тебя на ужин, — сказал Холден, не отрывая от неё взгляда.

— Конечно, — ответила Скотт, продолжая работать.

Я сдержал смешок. Она полностью проигнорировала его намерение, и всё её внимание было сосредоточено исключительно на текущей задаче. Холден неловко потёр затылок, а я задумался, насколько сильно она начнёт игнорировать Холдена, когда я покажу ей, каково это — быть с Богом. Я испорчу её на всю жизнь; она навсегда останется неудовлетворённой Смертным, потому что вкусила божественность.

— В смысле как свидание, — уточнил Холден. — Я хотел бы пригласить тебя на свидание.

Скотт полностью промахнулась мимо лунки, в которую собиралась внести образец, и наконец подняла на него взгляд. Холден не заметил короткого взгляда, который она бросила на меня, прежде чем снова переключить внимание на Смертного.

Она знала так же хорошо, как и я, где в этой комнате сосредоточен её интерес. Мои губы растянулись в полуулыбке при виде того, насколько сильно Холден промахнулся мимо цели. Я откинулся на спинку стула, готовый насладиться моментом, когда ему откажут. Здесь не было никакой конкуренции.

— Конечно, — сказала Скотт после нескольких секунд тишины. — Свидание. Я… да.

Я выпрямился на стуле.

Что она делает?

Почему она соглашается на это?

— Сегодня вечером? — с надеждой спросил Холден.

— Почему бы и нет? — ответила она, не разделяя его энтузиазма.

Эта заминка заставила меня прищуриться.

— Когда ты закончишь здесь? — спросил Холден.

— Примерно через тридцать минут.

— Хорошо. — Он кивнул. — Я тогда вернусь сейчас, а когда ты придёшь домой, мы сможем выбрать место.

— Звучит как план.

— Увидимся дома.

Холден вышел из лаборатории с идиотской улыбкой, расплывшейся по его лицу, а Скотт снова вернулась к работе. Когда я поднялся со стула и пересёк помещение по направлению к ней, моя аура забурлила на кончиках пальцев.

— Ты пытаешься заставить меня ревновать, Скотт? — прошипел я, становясь рядом с ней. — Это очень неразумное решение.

Тонкий щупальцевидный поток моей ауры скользнул вверх по её телу и потянул за подбородок, вынуждая её сосредоточиться на мне.

Скотт раздражённо выдохнула, тёмные глаза уставились на кончик моего носа.

— С чего бы мне вообще пытаться заставить тебя ревновать?

Я убрал ауру с неё, но она продолжала клубиться вокруг меня. Несколько человек бросили на нас любопытные взгляды, однако ни у кого, похоже, не хватило смелости подойти и задать вопросы.

— Потому что вчера вечером ревновала ты, — сказал я ей.

Она резко рассмеялась, затем закончила последнюю лунку и подняла планшет. Скотт прошла мимо меня к инкубаторам.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, будто у тебя есть искренний интерес к этому жалкому подобию мужчины? — спросил я, повторяя её шаги. — Даже по меркам Смертных он ничтожество.

— Для тебя все ничтожества, не так ли, Грейсон? — В её голосе прозвучала колкость, и я почувствовал, как в ней нарастает злость. Скотт закрыла дверцу инкубатора и повернулась ко мне лицом.

— Ваш вид более склонен к слабостям, — сообщил я ей без обиняков.

— Ну да, мы ведь не можем быть такими совершенными, как ты, — язвительно ответила она, закатив глаза и скрестив руки на груди.

Когда я сделал шаг вперёд, она отступила назад — наш привычный танец движений. Я не мог отрицать притяжение, которое испытывал к ней. Поцелуй вчера потянул за случайную ниточку и начал распускать мои планы уничтожить её, заменив их желанием обладать ею. Мне нужно было выбросить Скотт из своей системы.

— Личное пространство, Грейсон.

Я сделал ещё один шаг к ней, и она опустила руки с груди, выставив их перед собой. Я перехватил одну, вывернул и прижал за её спиной, притягивая её тело к своему. Большой палец моей свободной руки скользнул по её пухлой нижней губе, и её дыхание сбилось.

— Прекрати, — прошептала она.

— Не думаю, что делаю что-то, — ответил я тем же приглушённым тоном. Я наклонился, и она тяжело сглотнула. — Попроси, — сказал я ей. — Всё, что тебе нужно, — это попросить, и я дам тебе всё, чего ты желаешь.

Её свободная рука сжалась в кулак и ударила меня в грудь. Я мгновенно отпустил её, и Скотт быстро отступила, стремительно пересекла лабораторию, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Ты отчаянно жаждешь моего прикосновения, но не готова умолять о нём.

Я двинулся следом, пока она бросала свои вещи в сумку. Похоже, вся запланированная лабораторная работа больше не имела значения.

— Я ухожу, Грей, — сказала она мне, закидывая сумку на плечо. — Добирайся домой сам.

Наблюдая, как она уходит, я пробормотал себе под нос:

— Ты такая гордая, Скотт. Такая глупая и упрямая. Но я найду способ сломать тебя.

Этот самовлюблённый, высокомерный сукин сын.

Ревновала?

Я не ревновала, увидев его с какой-то другой женщиной. И уж точно не играла в мелочные игры, пытаясь вызвать у него ревность. Почему мне нельзя было проявить искренний интерес к Мэтью? Мэтью был… милым.

— Рано домой? — спросил Мэтт, когда я вошла. Он сидел на диване, листая телефон.

— Да. На работе не было ничего срочного. Было бы невежливо заставлять тебя ждать. Дай мне переодеться, и потом поедем.

— Конечно. Разумеется. Не торопись.

Я поднялась по лестнице в свою комнату и начала рыться в шкафу, отгоняя все мысли об одном конкретном Божестве.

Прошли годы с тех пор, как я была на свидании. Это всего лишь ужин. Нечего нервничать. К тому же я знала Мэтью, так что у нас были темы для разговора — без всей этой неловкой тишины.

Переодевшись в узкие джинсы и розовую шёлковую блузку с глубоким вырезом, я оценила своё отражение в зеркале. Я распустила волосы из небрежного пучка и аккуратно их расчесала, прежде чем решить, что выгляжу вполне прилично.

— Ты отлично выглядишь, Скотт, — сказал Мэтью, поднимаясь на ноги, когда я снова вошла в гостиную.

— Ты и сам выглядишь вполне неплохо.

Мэтью был мужчиной, который следил за собой. Голубое поло, которое он носил, облегало его мускулистую фигуру, позволяя по достоинству оценить его телосложение. Он был классически красив — из тех, кого можно было бы сыграть принцем в сказке, с его светлыми волосами и голубыми, как у ребёнка, глазами. Несколько коллег уже проявляли к нему интерес. Даже я иногда задерживала на нём взгляд, когда он выходил из комнаты.

Так было до тех пор, пока не появился Грейсон, и кинозвёздная внешность поблекла по сравнению с чем-то более тёмным и диким.

— Готова идти? — спросил Мэтт.

Он взял ключи с журнального столика, и, когда я обернулась, Грейсон стоял, прислонившись к двери, наблюдая за нами обоими. На его лице застыло грозовое выражение, а вокруг его рук заклубились чёрные вихри, прежде чем лампочки под потолком замигали.

— Не разрушай мой дом, пока нас не будет, — сказала я ему.

— Ничего не обещаю, — коротко ответил он сквозь стиснутые зубы.

Его взгляд прожигал нам спины, пока Мэтт выводил нас из дома. Пусть ревнует сколько угодно. Мне было всё равно.

В ресторане было многолюдно, но нас быстро усадили за столик и приняли заказ. Маленькое итальянское местечко, которое порекомендовал Мэтт, и я была рада позволить ему выбрать.

— Я не был уверен, что ты согласишься на свидание, — признался он, когда напитки принесли к столу.

— Вот как?

— Ты всегда занята, и я ни разу не слышал, чтобы ты много говорила о своей личной жизни.

— Там особо нечего рассказывать.

— Думаю, ты была слишком поглощена учёбой и работой. Иногда тебе стоит сбавлять темп.

Эта фраза заставила меня внутренне напрячься. Я была уверена, что Мэтт не стал бы говорить Джеймсу или любому из моих коллег-мужчин, чтобы они сбавили темп.

— Я смогу сбавить темп, когда умру, — пробормотала я.

Подняв салфетку со стола, я положила её себе на колени, пытаясь унять волну раздражения.

— Я лишь хочу сказать, что тебе стоит иногда уделять время себе. В жизни есть не только работа, — возразил он.

Но для меня — нет. Мои родители умерли, брат жил за океаном, а мужчина, с которым я думала провести остаток жизни, всё прекратил. Работа заставляла меня вставать каждое утро. Она была постоянной величиной, и я знала, что хороша в ней. Успех был подтверждением моей ценности. Если я замедлюсь, если остановлюсь, я не знала, что тогда произойдёт.

— Расскажи лучше о себе, — сказала я, желая перевести разговор с себя на него.

За тот год, что я его знала, было легко заметить: любимая тема Мэтью — он сам. Ему нравилось посвящать людей в истории своей жизни, и ему требовалось совсем немного поощрения, чтобы развернуть рассказ или уйти в сторону от темы.

Когда он оживлённо рассказывал о своей семье, во мне появилась тонкая струйка вины, потому что мои мысли, как это часто бывало в моменты скуки, снова возвращались к Грейсону.

Я хотела убедить себя, что единственная причина, по которой я вообще думаю о Грейсоне, заключается в том, что я Смертная, а мы все не можем не замечать ту потустороннюю красоту, которой он обладал.

Острые скулы и напряжённые мышцы заставляли взгляд цепляться за Грейсона без малейшего усилия с его стороны. В отличие от остальных одиннадцати Богов, он был менее безмятежным. Он был опасным. Диким. Он не притягивал к себе так, как его братья. Его характер и внешность предупреждали держаться подальше, и я думала, что смогу… до того поцелуя.

Как одно-единственное действие могло так меня разрушить? Он заразил меня, и я не имела ни малейшего понятия, как себя вылечить. Грейсон заставлял меня чувствовать, будто я потеряла контроль над всем, но одновременно с этим в том поцелуе была странная тишина и покой. Любое другое прикосновение, которое у меня когда-либо было с кем-то, меркло по сравнению с ним.

Мысли об этом сейчас заставили меня покраснеть, и я скрестила ноги под столом, пытаясь унять пульсацию, начавшуюся между ними. Если один поцелуй заставил меня чувствовать себя так, я задумалась, что бы я почувствовала, если бы мы зашли дальше по этому запретному пути.

Пару часов было легко убить в лаборатории или у Сала на ринге, но с Мэтью время тянулось, и я была рада наконец вернуться домой и закончить этот вечер.

— Я очень надеюсь, что тебе понравился вечер, — сказал он, когда мы вошли внутрь.

— Было… приятно.

— Ты позволишь мне пригласить тебя ещё раз? — В его голосе звучала такая надежда, что я не знала, как отказаться.

— Мэтью, — начала я мягко.

— Мы хорошая команда, Квентин. Я просто хочу показать тебе, что всё может быть не только работой.

Какой вред будет в том, чтобы согласиться на ещё одно свидание? Он, возможно, и не приводил меня в восторг, но Мэтт был вежливым и имел достойную работу. Иногда он говорил лишнее, но в целом обращался со мной вполне хорошо.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Мы можем повторить.

— Мне нужно прийти пораньше, чтобы обсудить кое-что с Гаретом, так что я, пожалуй, пойду спать.

— Спасибо за сегодняшний вечер.

— Тебе не за что меня благодарить.

Возник неловкий момент, когда мы стояли в прихожей. В фильме можно было бы ожидать, что мы обменяемся поцелуем на ночь, но в реальности я просто кивнула

Я вздрогнула, когда увидела Грейсона, небрежно развалившегося на диване. Он закрыл книгу в руках и медленно выпрямился.

— Да чтоб тебя, Грейсон. — Моё сердце бешено колотилось в груди.

— Не собираешься присоединиться к нему наверху? — спросил он язвительно.

Моя челюсть дёрнулась, пока я пыталась не поддаться на провокацию.

— Ну? — спросил он выжидающе, приподняв бровь. — Тебе понравилось свидание?

Я сняла сумку с плеча и сбросила туфли, возвращаясь к своему настоящему росту.

— Да, вообще-то. Понравилось.

— Лгунья.

— Я не лгу.

— Конечно, лжёшь, — настаивал он. — Как ты можешь получать удовольствие от свидания, даже с этим идиотом, когда влюблена в другого?

Из всех высокомерных вещей, которые говорил Грейсон, предположение, что я влюблена в него, должно было занять первое место в списке.

Я подняла взгляд, чтобы высказать ему всё, что думаю, но слова исчезли, когда я увидела у него в руке маленькую бархатную коробочку. Когда он щёлкнул её крышкой, краска сошла с моего лица, а земля словно ушла из-под ног.

Внутри коробочки загорелся свет, освещая кольцо из белого золота с грушевидным бриллиантом, покоящимся на тёмно-зелёном бархате.

— Весьма впечатляющее кольцо, Скотт, — сказал Грейсон, разглядывая его сверху вниз. — Не подумал бы, что это в твоём стиле, но ты полна сюрпризов.

Он слегка повернул коробочку, чтобы свет упал на камень.

— Ты был в моей комнате, — прошептала я, не отрывая взгляда от кольца.

Все воспоминания разом нахлынули, обрушившись на мои лёгкие и сердце с самой жестокой силой.

Мозг — удивительный орган, который должен защищать тебя. Мой давал сбои в самые неподходящие моменты. У нас с ним были отношения любви и ненависти, в которых он обычно побеждал и утягивал меня под течение страдания.

— Я хотел узнать, с каким человеком живу, учитывая, что у нас никак не получается провести ни одного цивилизованного разговора, — задумчиво произнёс Грейсон.

— Ты был в моей комнате!

На этот раз это прозвучало зло. Та ленивость, с которой он перекатывал слова на языке, щёлкнула переключателем внутри моей груди. Я потянулась за коробочкой, но Грейсон удержал её вне моей досягаемости.

— Отдай сюда. Это личное, — потребовала я, чувствуя, как глаза щиплет от раздражения.

— Почему ты это хранишь?

— Грейсон! Отдай чёртово кольцо! — Я снова попыталась его схватить.

— У тебя есть кольцо, и оно не на твоём пальце, и я не вижу рядом с тобой никого, так что что случилось, Скотт?

— ЭТО ТЕБЯ НЕ КАСАЕТСЯ! — закричала я, и слёзы хлынули наружу.

— Полегче с характером, — холодно сказал он.

— Ты рылся в моих вещах, — сказала я, грубо вытирая щёку. — У тебя находится моя вещь. Клянусь тебе, если ты сейчас же её не отдашь, я —

— Что? — спросил Грейсон, выпуская свою ауру вокруг себя и позволяя ей лениво растечься между нами. — Ты можешь не хотеть верить в меня, но это не перестаёт делать меня Богом.

Мэтт вбежал в комнату.

— Какого хрена здесь происходит?

Я бросила на него взгляд, затем снова посмотрела на Грейсона, выжидающе протягивая руку. Он захлопнул коробочку, но не отдал её.

— Он знает? — спросил Грейсон. — Хоть кто-нибудь из них знает? Или твой провал — это твой грязный маленький секрет?

— Грейсон!

Он рассмеялся и протянул коробочку ко мне. Я резко выхватила её и крепко сжала в руке, так что костяшки побелели, когда его аура исчезла из пространства между нами.

— В чём твоя проблема? — спросил Мэтью, явно готовый сыграть рыцаря в сияющих доспехах.

— Просто оставь это, Холден, — резко сказала я.

Грейсон поднялся с дивана.

— Я могу очень точно сказать, в чём моя проблема. — Он оказался лицом к лицу с Мэттом. — Похоже, ты любишь нарываться на неприятности.

Я попыталась оттолкнуть Мэтта от Грейсона, но он совершил роковую ошибку — посмотрел Богу прямо в глаза. Мэтью, возможно, умел запугивать других, но он забыл, кто такой Грейсон. Одного этого взгляда оказалось достаточно, чтобы Мэтт с глухим стуком рухнул на колени на моём деревянном полу.

— Грейсон, хватит! — сказала я.

Он разорвал зрительный контакт, и Мэтт поднялся с пола, проигнорировав протянутую мной руку помощи.

— Ты думаешь… — начал Мэтт.

— Оставь это! — сказала я, раздражённая обоими мужчинами. Я подтолкнула Мэтью к двери. — Просто оставь его.

Я не обернулась, уходя. Сегодня вечером Грейсон перешёл черту, роясь в моих вещах. Он продолжал вытаскивать наружу болезненные воспоминания, которые я хотела похоронить, и делал мою работу сложнее, чем она должна была быть.

Люди могли поклоняться Грейсону как Божеству, но в моих глазах он был не более чем чудовищем.

— Я думал, ты обычно ужинаешь одна, — сказал Мэтт на следующий вечер, когда Грейсон присоединился к нам на кухне.

Бог улыбнулся и проигнорировал его, прежде чем посмотреть на меня. Я поймала его взгляд, и он поднял руку и слегка тряхнул ею, указывая на браслет, висевший на его запястье. Это принесло слабое облегчение.

— Я решил не лишать себя приятной компании, — ответил Грейсон, всё ещё глядя на меня. — И мне любопытно.

— Любопытно? — повторила я это слово.

Само упоминание любопытства вытащило меня из моей скорлупы. Это было качество, которым я жила. Я всё ещё была в ярости из-за того, что он устроил прошлой ночью, но мне было интересно, что он задумал.

— Ммм, очень любопытно, — задумчиво сказал он.

— И что именно тебе любопытно? — В моём голосе прозвучало подозрение.

С Грейсоном ничто никогда не было простым.

— Мне любопытно, как смертные ухаживания отличаются от ухаживаний Богов.

Мэтью поставил свой стакан на стол сильнее, чем требовалось. Жидкость внутри едва не перелилась через край.

— Хочешь узнать? — спросил Грейсон, понизив голос.

Биология победила здравый смысл — румянец разлился по моим щекам, и Мэтью поднялся на ноги.

— Ну что скажешь, Скотт? — продолжил он, решив проигнорировать Мэтта.

— Прекрати, — предупредил его Мэтт.

— Этот разговор тебя не касается.

— С чего ты взял?

Грейсон перекатил шею, прежде чем перевести внимание на Мэтью.

— Ты сводил её на одно свидание, — лениво сказал он. — Вряд ли это можно назвать обязательствами по меркам любого существа. Насколько я вижу, Скотт свободна делать всё, что пожелает.

Мэтт сжал руки в кулаки, и я положила ладонь ему на руку.

— Сядь, — сказала я ему.

Он проигнорировал меня.

— Сомневаюсь, что она захочет проводить время с тобой.

— Позволю себе не согласиться, — сказал Грейсон с самодовольной улыбкой. — Я бы поставил, что она —

— Хватит! — крикнула я.

— Мэтью. Сядь.

— Но…

— Нет. Это должно прекратиться. Вы двое никак не можете остановить свои споры, и мне надоело, что это происходит под моей крышей. Я возвращаюсь домой ради покоя, а не получаю его, пока вы оба здесь.

Мэтью снова опустился на стул, мрачно нахмурившись.

— Мэтт, — продолжила я, стараясь смягчить тон. — Думаю, будет лучше, если ты съедешь.

— Что? — спросил он, ошеломлённый моей просьбой. — Почему?

— Вы двое никогда не поладите, а я больше так не могу. Я не хочу играть роль посредника.

— Почему именно я?

— У тебя есть квартира.

— Я не доверяю ему оставаться здесь с тобой.

Мне стало любопытно, в каком именно смысле он не доверяет Грейсону. Он думал, что тот причинит мне вред или попытается меня соблазнить? Оба варианта казались вполне возможными.

Возможно, это была плохая идея. Грейсон уже доказал, что будет снова и снова переступать чёткие границы, которые я устанавливаю. Лучшим решением было бы выгнать их обоих — пусть живут вместе друг с другом, чтобы я могла жить в тишине, и тогда предстоящее расследование смерти не потребует моего присутствия в качестве свидетеля. Или, что более вероятно, главной подозреваемой.

— Ты же знаешь, я не буду продолжать работать с тобой, если не буду жить здесь, — напомнил мне Грейсон.

Он обозначил свои условия ещё несколько месяцев назад, и если я передумаю, то и он сможет сделать то же самое. Сказать, что я оказалась между молотом и наковальней, было бы мягко сказано.

— Мэтью. — Я вздохнула. — Думаю, тебе лучше поехать домой.

— Ты выбираешь его вместо меня? — недоверчиво спросил он.

— Я никого не выбираю. — Тупая боль ударила за глазами, и я уронила вилку на тарелку. — Мне нужно, чтобы этот проект сработал. У тебя есть дом, а у него нет. Просто… — оборвав себя, я глубоко вдохнула. — Думаю, будет лучше, если ты соберёшь вещи сегодня вечером и позволишь всему утихнуть.

Он помедлил секунду, прежде чем снова подняться на ноги.

— Куда ты идёшь? — спросила я.

— Нет времени лучше, чем сейчас.

Он мрачно вышел из комнаты.

Когда он ушёл, Грейсон посмотрел на меня и сказал:

— Я тронут, что ты выбрала меня.

— Да пошёл ты, Грейсон.

Я установила замок на дверь своей спальни, но в тот самый момент, когда вкрутила последний шуруп, за моей спиной появился Грейсон с ухмылкой на лице. Яркое напоминание о том, что ему не нужно ломать замок, чтобы попасть на мою территорию.

Мэтт съехал, и с тех пор между нами повисла странная напряжённость. Он злился на меня, но я не собиралась тешить его самолюбие попытками объяснить свои поступки. Несмотря на то, что он был на меня зол, это сработало. Мэтью редко появлялся в лаборатории, уровень тестостерона дома сократился наполовину, а значит, споры на время прекратились.

Несмотря на все проблемы, через которые мне пришлось пройти, я каким-то образом дожила до своего ежегодного отпуска. Наконец-то я проведу время со своим братом и будущей невесткой и не буду думать о работе.

Перевернувшись в постели, я уткнулась лицом в подушку и устроилась поудобнее, умоляя своё тело поспать ещё пару часов. Нам не нужно было никуда спешить и ни к чему быть настороже.

Где-то вдалеке хлопнула дверь, и я с тихим стоном подняла голову. Почему закрылась дверь? Выбравшись из кровати, я вышла в коридор и подошла к верхней площадке лестницы — и тут меня накрыла паника.

Грейсон стоял в прихожей, а перед ним — Кэссиди и Софи. Их рейс, должно быть, прилетел раньше.

Я просила, почти умоляла Гарета, чтобы Грей остался у него, пока Кэсс в городе, — чтобы избежать неловких вопросов. Боги, должно быть, действительно ненавидели меня, потому что это был настоящий хаос.

Хаос.

Грейсон.

В тот момент, когда я найду способ убить его, я это сделаю. К чёрту все последствия, которые за этим последуют.

— Дак! — Кэсс посмотрел мимо Грейсона и просиял, увидев меня.

— Кэсс!

Стоило мне увидеть и услышать его, как прежняя цепочка мыслей мгновенно рассыпалась. Мы могли и не быть кровными родственниками, но мой брат был для меня всем. Когда-то мы жили вместе, а теперь виделись всего два раза в год.

— Спускайся сюда и обними меня.

Я помчалась вниз по лестнице и бросилась к нему. Неважно, что мне почти тридцать — мой старший брат всегда ощущался как дом. Он был первым человеком, к которому я шла, когда терялась.

Кэсс крепко обнял меня и приподнял над полом.

— Слишком давно не виделись.

— Чертовски давно, — согласилась я.

Он поставил меня обратно на пол, и я повернулась к Софи, которая улыбалась мне. Я раскрыла объятия, и мы обнялись — уже спокойнее.

— Привет, Квен, — сказала она, и её южный акцент звучал густо и отчётливо. — Я правда ценю, что ты взяла отпуск ради нас.

— Это пустяки. Мне самой не помешает передышка.

Кэсс прочистил горло.

— Ты собираешься нас познакомить? — спросил он, кивнув в сторону Грейсона.

— Я… э-э, — запнулась я.

Грейсон сделал шаг назад, но остался поблизости, наблюдая за нами. Он надел самую обаятельную улыбку, какую я когда-либо у него видела, и моё сердце сбилось с ритма. Он почти скользнул к Кэссу с протянутой рукой, и мои глаза расширились, когда Кэсс её принял. Свободной рукой Грейсон накрыл их рукопожатие, и я увидела браслет на его запястье и с облегчением выдохнула.

— Грейсон, — представился Бог.

— Кэссиди, — ответил Кэсс. — Старший брат Квентин.

Они пожимали друг другу руки чуть дольше, чем следовало, прежде чем Софи вмешалась и положила ладонь Кэссу на плечо.

— Отпусти парня, Кэсс, — мягко сказала она.

— Итак, Грейсон, — произнёс Кэсс, разжимая пальцы. — Откуда ты знаешь мою сестру?

Я подошла ближе к Грейсону.

— Он мой коллега.

— Ну же, Скотт, — сказал Грейсон. — Не думаешь ли ты, что лучше сказать твоему брату правду?

Я подняла на него взгляд, охваченная паникой. Я потеряю работу, если Грей признается, кто он на самом деле.

— Думаю, это плохая идея, — выпалила я.

— Я предпочёл бы не лгать твоему брату.

— Что происходит? — спросил Кэсс. — Что вы собираетесь мне сказать?

На лице Грейсона появилась озорная ухмылка, и я на мгновение задумалась, смогу ли выдать его за сумасшедшего, когда он всё расскажет Кэссу. Я внутренне собралась, готовясь к худшему, но Грейсон обнял меня за талию, и я попыталась сохранить нейтральное выражение лица, пытаясь

— Мы с твоей сестрой встречаемся, — уверенно сообщил им Грейсон.

У меня отвисла челюсть, и я повернулась к нему. Что он только что сказал? Я попыталась отстраниться, но Грейсон притянул меня ближе к себе железной хваткой.

— Ты держала это в секрете, Квен, — сказал Кэсс, пристально глядя на нас обоих.

— Она не обязана рассказывать нам всё, Кэсс, — напомнила ему Софи.

Я стояла, совершенно растерянная, прежде чем выдавила:

— Вы… эм… идите распаковывайтесь.

Грейсон рассмеялся.

— Она всегда смущается.

Я сильно толкнула его в бок.

— Но она права, — продолжил он. — Наверное, дорога была долгой. Почему бы вам обоим не разобрать вещи и не привести себя в порядок, а потом мы все спокойно не пообщаемся?

— Думаю, это замечательная идея, — согласилась Софи.

Она подняла свою сумку с пола, но Кэсс забрал её у неё. Послав нам улыбку, Софи поднялась по лестнице, а Кэссиди последовал за ней.

Он остановился и оглянулся на меня.

— Рад видеть тебя снова в игре, утёнок.

Когда я убедилась, что они оба уже вне зоны слышимости, я оттолкнулась от Грейсона. Схватив его за руку, я потащила его в гостиную.

— Хмм, — протянул он. — Кажется, мне нравится женщина, которая умеет брать контроль в свои руки.

Я постаралась не реагировать на его слова, закрыла дверь и резко повернулась к нему.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Мне нужно было правдоподобное объяснение, почему я открываю дверь твоему брату в девять тридцать утра в субботу, — спокойно ответил он.

Если нам и нужно было объяснение, можно было просто сказать, что Грейсон — коллега, снимающий комнату. С таким вариантом я бы смогла жить.

— Тебя вообще не должно было здесь быть, — сказала я ему.

Грейсон посмотрел на меня понимающе.

— Сколько раз мне повторять? Я ненавижу, когда меня списывают со счетов, — произнёс он спокойно. — Ты собиралась собрать мои вещи и отправить меня к Гарету.

— Мы так договорились.

— Я никогда на это не соглашался.

Я раздражённо выдохнула и провела руками по волосам.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы быть таким…

Он сделал шаг ко мне.

— Каким?

— Невыносимым.

Он коротко рассмеялся.

— Я с тобой не встречаюсь — ни по-настоящему, ни понарошку, — сказала я, и в моём голосе прозвучала окончательная решимость.

— И что ты собираешься делать? — с любопытством спросил Грейсон. — Рассказать им правду?

— Нет. Ты отправишься к Гарету.

— Думаю, нет.

— Грейсон! — как ребёнок, я топнула ногой, отчаянно пытаясь выбраться из этой ситуации.

— Видишь ли, в долгосрочной перспективе разве это не тот самый тип взаимодействия и интеграции, которого добиваются Гарет и Хантер? — Его слова закружились у меня в голове, и он сделал ещё шаг ко мне. — Ты заставишь меня сделать то, против чего все думали, что я восстану.

Я прикусила нижнюю губу. Грейсон бил точно по моей самой уязвимой точке — моему желанию добиться успеха. Моим амбициям.

Через несколько секунд я прошептала, почти умоляя его:

— Это моя семья, Грей. Ты понимаешь это?

Он наклонил голову набок, и я поспешно отогнала мысль о том, каким милым он выглядит в такие моменты. Как щенок, которого хочется забрать домой и оставить у себя.

— Ты должен вести себя безупречно, — чётко сказала я ему.

— Разве я когда-нибудь веду себя иначе? — Он улыбнулся вполоборота, и моё сердце снова сбилось с ритма.

— Пожалуйста, — сказала я мягко, а затем ещё тише: — Кэсс и Софи — это всё, что у меня осталось.

Он выглядел ошеломлённым тем, насколько уязвимо и откровенно прозвучала эта фраза, но мне было нужно, чтобы он понял. Он не мог вести себя с ними так же, как вёл себя с Мэтью. Я не могла потерять единственных людей, которые имели для меня значение в этой жизни.

— Я вам не мешаю?

Я оглянулась через плечо и увидела Кэсса, стоящего у двери. Я даже не слышала, как он её открыл. Покраснев, я покачала головой и сказала:

— Нет. Конечно нет. Я пойду приму душ, а потом мы сможем выйти.

— Отлично, — ответил он. — Надо наверстать упущенное, пока Софи не втянула тебя во весь свадебный хаос.

Грейсон фыркнул на выбор слова, и я прикусила губу.

— Дайте мне пятнадцать минут, — сказала я брату. — Как насчёт завтрака в «Гершвине»?

— Это место всё ещё существует? — спросил Кэсс, рассмеявшись.

— Да, существует.

Он широко улыбнулся мне.

— Тогда будет преступлением туда не сходить. — Кэсс прошёл в гостиную. Его взгляд остановился на Грейсоне. — Ты присоединишься к нам?

— Нет, — быстро ответила я.

— Да, — одновременно со мной сказал Грейсон.

Кэсс бросил на нас обоих любопытный взгляд.

— Я думала, ты сегодня занят, — сказала я Грейсону.

Разве мало того, что он делит с нами дом? Ему вовсе не нужно было сопровождать нас за пределами этих стен.

Грейсон улыбнулся мне.

— Это ничего, что нельзя было бы перенести.

— Отлично, — кивнул Кэсс. — У меня будет шанс получше тебя узнать. Убедиться, что ты хорошо обращаешься с моей сестрой.

Я почувствовала, как головная боль снова начинает подбираться, пока Кэсс проходил мимо нас в сторону кухни. Повернувшись к двери, я вышла, надеясь, что душ облегчит боль в голове.

И уже выходя из комнаты, я услышала голос Грейсона:

— Даю тебе слово Бога, Скотт.

Но я не была уверена, сколько это на самом деле стоит.

Мой день прошёл в компании этой троицы — я внимательно наблюдал за ними.

Я понял, что Кэссиди Скотт столь же амбициозен и упрям, как и другой Скотт в моей жизни. Ортопед-хирург, который освоил свою специальность в Америке, влюбился и переехал.

Он опекал свою приёмную младшую сестру, предупреждая меня быть осторожнее с её сердцем, и мне пришлось сдержать смех. Никакого сердца между мной и Скотт не было. Между нами была чистая потребность и желание — с обеих сторон, — но она оказалась куда лучше в сопротивлении искушению, чем я ожидал.

— Пойду проверю, готова ли она, — сказал я, поднимаясь со своего места в гостиной.

Мы собирались на ужин, но в нашей компании не хватало одного гостя.

— С Квеном ты никогда никуда вовремя не выберешься, — сказал Кэсс, закатив глаза.

Софи бросила на него взгляд.

— Нет ничего плохого в том, чтобы гордиться своей внешностью, Кэссиди.

Эта парочка продолжила препираться, пока я выходил из комнаты.

Когда я поднялся наверх, остановился у двери спальни Скотт — она была широко распахнута. Она стояла ко мне спиной, пытаясь дотянуться до молнии.

Прислонившись к дверному косяку, я позволил

— Чёрт бы всё побрал! — пробурчала она, начиная стягивать платье.

Я приподнял бровь.

— Осторожнее, Скотт. Ты пробуждаешь во мне тёмное желание.

Она резко развернулась на каблуках, вцепившись в перед платья, чтобы прикрыться.

— Что ты делаешь? Уходи, — прошипела она мне.

— Мы все гадаем, что тебя так задерживает.

Её щёки слегка порозовели, и она раздражённо выдохнула.

— Я не могу застегнуть молнию. Можешь позвать сюда Софи?

Плавно оттолкнувшись от дверного косяка, я направился к ней.

— Позволь помочь.

— Я…

— Мы ведь вроде как встречаемся, Скотт. Будет выглядеть странно, если я пойду просить кого-то другого помочь тебе.

Скотт снова раздражённо выдохнула, прежде чем повернуться ко мне спиной. Она перебросила свою густую массу тёмных волос через плечо, обнажив кожу, и я протянул руку, позволяя пальцам скользнуть по её плоти.

От этого прикосновения она резко втянула воздух, и её спина выгнулась прочь от моих кончиков пальцев.

— Грей.

Но в её голосе не было того огня, который обычно звучал.

— Просто пытаюсь помочь, — невинно сказал я.

— Молнию, — распорядилась она, на этот раз твёрже.

Я улыбнулся, взявшись за бегунок у основания её позвоночника — прямо перед соблазнительным изгибом. Я потянул его вверх, и костяшки моих пальцев касались её кожи, пока я двигался, а по её телу под моими прикосновениями выступили мурашки. Она не сможет сопротивляться мне намного дольше. Я позабочусь об этом.

Когда я довёл молнию до самого верха, прошептал ей на ухо:

— Готово.

Наклонившись, я прижался губами к её шее сбоку — её пульс бился сильно и быстро под моими губами. Скотт отпрянула от меня, и я рассмеялся.

— Убирайся! — сказала она, указывая на дверь. — Иди. Я сейчас спущусь.

В конце концов мы вчетвером выбрались из дома и расселись за столиком в небольшом французском бистро. Меня удивило, насколько легко текла беседа, и даже Скотт расслабилась — перестала быть такой напряжённой, как обычно.

— Осталось лишь уладить последние мелочи, — сказала Софи.

— У тебя ещё полно времени, дорогая, — заверил её Кэссиди. — У нас есть пять месяцев.

— Зимняя свадьба? — спросил я, заинтересовавшись выбором. Внимание за столом обратилось ко мне.

Софи улыбнулась.

— Именно тогда мы познакомились.

Взгляд, которым обменялись Софи и Кэссиди, был до тошноты приторным и напомнил мне об Эрике и Слоан. Рядом со мной Скотт внезапно проявила куда больший интерес к еде на своей тарелке. Так же, как и я, ей было неловко от проявлений привязанности.

— Уверена, мы увидим тебя там, — сказала мне Софи.

— Софи, — простонал Кэссиди.

— О, я не уверена в этом, — сказала Скотт, снова подняв взгляд.

Под столом я положил руку ей на колено. Её платье было довольно коротким, но, когда она села, поднялось ещё на дюйм-другой. Её кожа была тёплой и гладкой под моей ладонью.

— Думаю, она имеет в виду, что мы подождём и посмотрим, как всё сложится, — сказал я.

— Именно, — согласился Кэссиди. — И учитывая, что Квен играет большую роль в церемонии, наверное, не самое мудрое решение приводить кого-то. Не хотелось бы, чтобы он почувствовал себя покинутым.

Мои пальцы скользнули выше по ноге Скотт, и она напряглась под моим прикосновением. Это было самое близкое соприкосновение, которого мне удалось добиться, но мне хотелось большего.

— Вы двое слишком рациональны себе во вред, — сказала Софи. — Скажи им, Грей. Было бы чудесно увидеть Квентина на свадьбе с кем-нибудь. А как насчёт приёма, Квен?

— Ммм, — пискнула Квен.

Звук вышел чуть более высоким, чем обычно, потому что мои пальцы выводили маленькие круги на внутренней стороне её бедра, постепенно продвигаясь вверх — к моей цели. Скотт скрестила ноги, зажав мою руку между ними, и я улыбнулся, прежде чем медленно убрать её.

— В любом случае, мы будем рады видеть тебя там, Грей. — Софи одарила меня улыбкой, но Кэссиди выглядел не столь уверенным.

Мы продолжили ужин — Софи взяла разговор под контроль, удерживая его на теме свадебных приготовлений. К тому времени как на стол подали десерт, Кэссиди уже перевёл беседу в другое русло.

— Так чем ты занимаешься, Грей? Кажется, я так и не понял, какая у тебя на самом деле работа.

— Биолог, — коротко ответил я, и Скотт поперхнулась своим глотком воды.

— О, значит, ты работаешь в лаборатории с утками?

— Иногда. Меня пригласили сюда по контракту для работы над новым проектом. Когда он завершится, придётся искать что-то другое.

— Это будет связано с переездом?

— Скорее всего.

Он прищурился, глядя на меня через стол.

— Кэссиди, прекрати, — прошипела Скотт своему брату. Она воткнула вилку в кусок чизкейка перед собой и откусила. — Ммм.

Звук, который сорвался с её губ, заставил мои брюки стать тесными, и я перевёл на женщину рядом со мной тяжёлый взгляд. Через стол Софи и Кэссиди рассмеялись, а когда Скотт открыла глаза, она покраснела.

— Простите, ребята, — пробормотала она.

— Ты и твой пищевой секс, — рассмеялась Софи. — Честно, удивительно, что ты ещё не объявила чизкейк своей настоящей любовью.

— Ещё не вечер. — Затем она поймала мой взгляд. — Что?

Остальные снова увлеклись разговором, и я наклонился к ней.

— Я могу доставить тебе куда больше удовольствия, чем кусок пирога.

Её румянец стал ещё гуще, тепло буквально исходило от неё, но Скотт взяла себя в руки, придав лицу безразличное выражение.

— Сомневаюсь.

— Это вызов?

Она тяжело сглотнула, прежде чем снова повернуться к своему чизкейку.

Когда мы вернулись домой, я оставил эту троицу и ждал, нетерпеливо ожидая, когда они закончат вечер.

Звук смеха поднимался сквозь этажи и проникал в мою комнату. Трудно было представить, что Скотт способна на такой беззаботный смех. Судя по тому, что я видел, счастье не было эмоцией, которая легко уживалась в ней, но рядом со своей семьёй она превращалась в другого человека. Смех — громкий и свободный. Разговорчивая, оживлённая. Вдали от работы Скотт по-настоящему оживала.

В конце концов смех и разговоры стихли, и все разошлись по своим комнатам. Я вышел из своей и задержался у двери Скотт, пока она стояла перед зеркалом.

— Могу чем-то помочь? — спросил я.

Она проигнорировала мой вопрос и сказала:

— Мы не будем спать вместе.

— Конечно, будем.

— Что? Нет. С чего ты это взял? — спросила она, разворачиваясь ко мне лицом.

— Разве твоим гостям не покажется странным, что мы спим в разных комнатах?

Она закрыла глаза, затем снова открыла их и уставилась на меня. От её прежней лёгкости не осталось и следа — она

— С любыми вопросами я разберусь сама, — сказала она. — Ты спишь в своей комнате и держишься подальше от моей.

Скотт подошла к своему столу, взяла резинку для волос и собрала волосы в пучок, открыв линию своей шеи. Затем она потянулась назад к молнии, но я шагнул в комнату и перехватил её первым.

— Я сама справлюсь, — резко сказала она.

— Не сомневаюсь.

Вздохнув, она опустила руку, позволяя мне помочь. Я потянул молнию вниз по её спине, и мне стоило огромных усилий не сорвать платье с её тела. Никогда раньше я не ждал так долго того, чего хотел.

Когда я дошёл до конца, я наклонился и прошептал ей на ухо:

— Скажи спасибо.

По её коже снова пробежали мурашки, а сердце забилось быстрее.

Прошла секунда, прежде чем она прошептала:

— Спасибо.

— Ты, должно быть, устала.

Скотт попыталась повернуться, но я не позволил. Я обвил рукой её талию и притянул к своей груди. Она глубоко вдохнула, когда я прижался эрекцией к её ягодицам. Свободной рукой я грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть на нас обоих в отражении зеркала. Желание между нами было очевидным.

— Постоянно бороться с желанием и сопротивляться тому, чего ты на самом деле хочешь, должно быть утомительно.

Я двинул бёдрами, сильнее прижимаясь к ней. В отражении я видел, как расширяются зрачки Скотт и как приоткрываются её накрашенные губы. Под тонкой тканью платья её соски затвердели, лишь усиливая моё желание. То, как её тело отзывалось, было прекрасно, но я начинал терять терпение, желая увидеть, как она полностью сдастся подо мной.

— Поддайся, Скотт, — сказал я ей на ухо. — Отдайся мне, и я помогу тебе обрести покой.

На мгновение мне показалось, что она у меня в руках. На короткую секунду я почувствовал, как она балансирует на краю — готовая и желающая отдаться мне. Но затем Скотт резко вырвалась из моих объятий.

— Хочу напомнить, что я вообще-то вроде как встречаюсь с другим, — сказала она. Она хотела прозвучать высокомерно, но её голос был сбивчивым от дыхания.

— С Холденом? — усмехнулся я. — Это уже звучит как шутка. Вы вообще разговаривали с тех пор, как ты выставила его за дверь?

Она посмотрела на меня холодным, стальным взглядом.

— Я сделала это потому, что ты продолжал причинять ему боль.

— Думаю, ты ранила его сильнее, чем я, — сказала она.

— Прошу прощения?

— Ты задела его гордость, Скотт, — сообщил я ей.

Она прикусила губу, и меня передёрнуло от мысли проделать то же самое с ней. Захватить её пухлую нижнюю губу своими зубами и прижать её к себе. Поцеловать её и позволить всему её хаосу утянуть меня на дно.

— Разве гордыня — не грех? — спросила Скотт.

Я фыркнул.

— Тебе ли об этом говорить.

Скотт носила гордость как знак отличия. Она поддерживала её и защищала. Если гордыня и была грехом, то она превратила её во вторую кожу, чтобы держать нас на расстоянии и жить той жизнью, которую считала полноценной.

— Убирайся из моей комнаты, Грейсон. — Скотт одной рукой придерживала платье, а другой вытолкнула меня за дверь.

— Подумай об этом, Скотт, — сказал я, не в силах отпустить эту мысль.

Эта женщина и моя потребность увидеть, как она рассыплется под моими руками, стремительно превращались в одержимость.

— Тебе всего лишь нужно попросить.

Моя неделя с Кэсс и Софи закончилась слишком быстро. Они сели на самолёт обратно в Нью-Йорк, а я вернулась к работе с тягучим чувством меланхолии, от которого никак не могла избавиться. Всё чаще я думала о жизни после завершения этого проекта и о переезде в Штаты, чтобы быть рядом с семьёй. Меня здесь ничего не держало.

— Как твой брат? — спросила Чарли, присаживаясь за мой стол.

Не поднимая головы, я указала на стену и сказала:

— Лабораторный халат.

Сегодняшние эксперименты включали образцы РНК, и любое загрязнение привело бы к аномальному результату, который пришлось бы исключить из анализа.

Чарли фыркнула, отошла, надела халат и вернулась на своё место.

— Что с тобой не так? — спросила она. — Я думала, после недели отдыха ты будешь счастливее.

Таков был план, но я вернулась к работе в основном раздражённой из-за Грея. Он не отставал всю неделю. Идеальный джентльмен при Кэсс и Софи и полный мудак, когда мы оставались наедине. И хотя мне было неприятно это признавать, говорить «нет» становилось всё труднее, и я начала мастурбировать каждый день, чтобы сбросить напряжение и окончательно не сойти с ума.

— Прости, — пробормотала я. — Похоже, я устала сильнее, чем думала. Но да, у Кэсс всё хорошо.

Когда я подняла взгляд, Чарли сияла.

— Ладно, почему ты так на меня смотришь?

Она вытянула руку прямо перед моим лицом. Мне понадобилось мгновение, чтобы заметить красивое бриллиантовое кольцо на её безымянном пальце. Оно сверкало под светом лабораторных ламп, пока она шевелила пальцами.

— Замолчи, — прошептала я.

Чарли прикусила губу и кивнула.

— ЗАМОЛЧИ!

Моя пипетка с грохотом упала на стол, образцы выплеснулись из лунки, а я обежала стол и заключила её в объятия.

Удар исподтишка. Это было лучшее описание того, что я чувствовала. Её новость настигла меня, добавив ещё одну трещину в мою броню, и я боялась, что не смогу удерживать маску на месте намного дольше.

— Поздравляю! Рассказывай всё, — потребовала я, игнорируя тупую боль в груди.

Чарли пересказала, как он сделал ей предложение, и от улыбки у меня разболелись щёки. Она заслуживала счастья. Тайлер и Чарли были влюблёнными ещё подростками, и теперь он наконец делал из неё честную женщину.

— Не могу поверить, что он решился спустя столько времени, — сказала она задумчиво, глядя на своё кольцо.

— Он знает, какое сокровище ему досталось, и не хочет тебя потерять. Он готов сделать тебя Мёрфи.

Чарли подняла на меня взгляд с широкой улыбкой.

— Шарлотта Мёрфи.

— Ты больше не будешь нашей Чарли Браун.

— Слава богам за это, — рассмеялась она. — Мои родители приезжают в город и устраивают нам помолвочную вечеринку в пятницу вечером. Ты ведь придёшь?

— Конечно.

— Думаю, приглашу всех отсюда.

— Это будет не маленькая вечеринка, да?

Чарли одарила меня лукавой улыбкой.

— Я не умею устраивать маленькие.

Когда наступила пятница, весь институт гудел от волнения из-за вечеринки по случаю помолвки. Все давно разошлись, прежде чем я закончила работу и отправилась домой, сразу же взбежав наверх,

Нанеся последний мазок помады, я посмотрела на себя в зеркало. Потянула подол бледно-персикового платья и, наконец довольная своим видом, направилась вниз.

— Ладно, Грей! — крикнула я, проверяя содержимое своего клатча. — Вернусь позже сегодня вечером.

Он появился передо мной так внезапно, что я подпрыгнула и оступилась на каблуках. Грей поймал меня, его рука обвилась вокруг моей талии. Когда я подняла на него взгляд, на нём был чёрный костюм, чёрная рубашка и никакого галстука.

— Почему ты так одет? — спросила я.

Он переоделся из белой рубашки, в которой был раньше, и я не могла не заметить, насколько больше ему шли тёмные оттенки. Чёрный был цветом Грейсона, и он носил его пугающе хорошо.

— Ты ведь не думала, что я не пойду? — поинтересовался он, приподняв бровь.

Это мгновенно отрезвило мои мысли. Конечно, Грей собирался на вечеринку.

— Только не устраивай проблем, — предупредила я сквозь стиснутые зубы.

— Ты обо мне невысокого мнения.

— Ты не даёшь мне повода думать иначе.

Грей притянул меня вплотную к себе, и у меня пересохло во рту, когда нас поглотила тьма. Когда его аура рассеялась, мы уже стояли у отеля, где проходила вечеринка, и я посмотрела на него — он по-прежнему крепко держал меня.

— Мы бы опоздали, если бы я позволил тебе ехать за рулём, — объяснил он прежде, чем я успела его отчитать. — У тебя отвратительное чувство времени.

— Грей! — окликнул нас голос прежде, чем я успела начать лекцию.

Красивый мужчина уверенной, широкой походкой направился к нам, и Грей оттолкнул меня от себя. Я оступилась на гравии, но вовремя удержала равновесие и не упала.

— Должно быть, ты Квентин, — сказал он с ухмылкой. — Ты наделал много шума.

Грей сузил глаза.

— А тебе стоило бы знать, что не нужно слушать сплетни.

Мужчина протянул мне руку, и я настороженно посмотрела на неё.

Три.

У меня уже был контакт кожа к коже с тремя Богами, и я не была уверена, стоит ли делать это снова.

— Я Игнасио, — представился он. — И поверь, тебе понравится, как я заставляю тебя себя чувствовать.

Игнасио подмигнул, и я рассмеялась его дерзкой попытке флирта.

— Не смей, — резко предупредил Грей, и гнев исказил его черты.

Этого оказалось достаточно, чтобы я всё-таки взяла Игнасио за руку, и он прижался губами к тыльной стороне моей ладони.

Меня накрыла чистая волна ликования. Всё, чего я достигла, пронеслось у меня в голове. Чувство победы хлынуло по венам и перехватило дыхание. Всё признание, которое я когда-либо получала в жизни, вспыхнуло перед глазами. Прикосновение Игнасио было не иначе как эйфорическим.

Когда ощущение угасло, я осознала, что Грей стоит позади меня, его руки крепко лежат на моих бёдрах, удерживая меня на месте.

Игнасио одарил меня дьявольской улыбкой.

— Ты чрезвычайно успешная женщина. Я же говорил, тебе понравится моё прикосновение.

Внезапно его резко отбросило на несколько ярдов назад чёрным щупальцем. Я развернулась на месте, всё ещё ощущая пьянящий прилив от нашего контакта.

— Грей! Ты не можешь так делать, — сказала я ему.

Он не обратил на меня внимания, продолжая смотреть на Игнасио. Ярость полыхала в его радужках, и я положила ладонь ему на грудь. Грей перевёл свой пылающий взгляд на меня.

— Что происходит?

Обернувшись через плечо, я увидела, что к нам присоединились Слоан и Эрик. Эрик бросил на нас любопытный взгляд, чуть склонив голову набок.

— Мне нужно внутрь, — сказала я, убирая руку с груди Грея и проходя мимо Богов к входу в здание, но прежде услышала голос Слоана:

— Тебе нужно держаться от неё подальше, Грейсон.

Небольшая часть меня поникла от осознания, что в их глазах мы всегда будем Смертными, недостойными ничего, кроме как поклоняться им. Даже у Слоана, который казался таким мягким и понимающим, существовала граница.

Почему это вообще имело значение? Я не добивалась их одобрения. Пусть думают обо мне что угодно — это было взаимно во всех смыслах.

Отогнав эти мысли на задний план, я вошла в бальный зал отеля. Родители Чарли, судя по украшениям, не пожалели средств, и я стала пробираться сквозь гостей в поисках счастливой пары.

Было легко забыть о неудачном начале вечера, когда большую часть времени я провела за разговорами с коллегами и празднованием радостной новости.

Я незаметно ушла с танцпола к бару и стала наблюдать за залом. Мой палец лениво скользил по краю бокала с шампанским, когда ко мне подошёл Мэтью. Я напряглась и выпрямилась. Мы давно не разговаривали, и нам точно не нужен был конфликт на вечеринке Чарли.

— Привет, — поздоровался он.

— Привет.

— Можно присоединиться?

— Конечно.

Он занял место рядом со мной, а я сложила руки на коленях.

— Ты прекрасно выглядишь, Скотт, — сказал Мэтью.

— Спасибо, — ответила я, наблюдая, как пузырьки поднимаются в моём бокале. — Ты тоже выглядишь вполне прилично.

Он рассмеялся, но смех быстро стих.

— Мне тебя не хватало на работе.

Моё сердце странно дёрнулось. Меня нельзя было назвать душой компании, но мы всегда хорошо ладили, и было странно ощущать, что тебя избегают и оттесняют в сторону.

— Послушай, Квентин, — продолжил он. — Прости за моё поведение. Это было по-детски. Я знаю, ты просто делала свою работу.

Мэтту не нужно было напоминать извиниться. Не нужно было указывать, как вести себя взрослому мужчине. Он сам нашёл время обдумать свои поступки и подошёл ко мне с холодной головой.

— Извинения приняты.

— Я хотел спросить… позволишь ли ты пригласить тебя на второе свидание?

Я прикусила губу и на секунду задумалась, затем кивнула.

— Знаешь что, Мэтью? Думаю, мне бы этого действительно хотелось.

Может, дело было в шампанском, а может, в том, что мы находились на вечеринке по случаю помолвки, но лёд вокруг моего сердца начал таять. Все вокруг двигались дальше в своей личной жизни — так почему бы и мне не сделать то же самое? Я больше не хотела застревать в прошлом. Возможно, если я постараюсь чуть сильнее, то найду тот покой, которого так отчаянно ищу.

Мэтт одарил меня широкой улыбкой, но нас прервали.

— Прошу прощения, — сказал Эрик, проводя рукой по своим белокурым волосам. — Вы не возражаете, если я приглашу Квентин на танец?

Мэтью секунду смотрел на него, затем сказал:

— Конечно. Я пойду поищу Чарли и Тайлера.

Он на долю секунды замешкался, прежде чем наклониться и поцеловать меня в щёку.

Когда Мэтт отошёл, Эрик протянул мне руку. Я соскользнула с барного стула, поправила платье и приняла её.

Как и рядом с Греем, я была примерно на

— Ты уверен, что тебе можно это делать? — спросила я, не сумев скрыть резкость в голосе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я слышала, как Слоан говорил Грею держаться от меня подальше. Я и сама могу о себе позаботиться.

Эрик усмехнулся.

— В этом у нас нет ни малейших сомнений. Я никогда не видел, чтобы кто-то разговаривал с Греем так, как ты. Большинство не осмелились бы ему возражать.

Я ярко покраснела. Наши перепалки, вероятно, выглядели довольно неуважительно с моей стороны, если смотреть на них глазами Божества.

— Не переживай, Квентин, — успокоил меня Эрик задумчиво. — Слоан просто осторожна.

Слоан вернулась в лабораторию для наблюдений, но почти не сказала мне ни слова, пока я работала. А затем, как и прежде, исчезла сразу же, как только мы закончили. Было трудно понять, в чём проблема, когда мне не хватало смелости, и вопрос так и не сорвался с моих губ.

— Я сделала что-то не так? — спросила я, на этот раз отказываясь отступать. — Потому что у меня такое ощущение, будто я ей не нравлюсь, но я не могу…

— Дело не в этом, — объяснил Эрик. — Она просто осторожный человек. Думаю, она пытается понять, кто ты такая и как вписываешься в нашу среду.

— Я не особо вписываюсь к вам. Это моя работа, — напомнила я ему.

— Хм. — Эрик бросил на меня скептический взгляд. — Правда? Я бы поостерёгся лгать Богу.

Я тяжело сглотнула и нервно прикусила нижнюю губу.

— Между тобой и Греем что-то происходит? — мягко спросил Эрик.

— Нет, — быстро ответила я.

— Не похоже на это. Мы почти не видели его на прошлой неделе.

С тем количеством усилий, которое Грей приложил, пытаясь затащить меня в постель, он фактически исчез для всех остальных.

— Совет тебе, Квентин, — пробормотал Эрик. — То, чего он хочет, ему не следует хотеть. Отношения между Богами и Смертными строго запрещены.

Я позволила его словам осесть в сознании, прежде чем Эрик продолжил:

— Но никто никогда не мог указывать ему, что можно, а что нельзя. Просто будь осторожна.

Музыка закончилась, и Эрик отпустил меня, улыбнулся и направился к столу, за которым сидела Слоан.

Когда я повернулась, чтобы уйти с танцпола, мой взгляд наткнулся на Грейсона, наблюдавшего за мной от бара, и он едва заметно кивком подозвал меня к себе. Сделав глубокий вдох, я подчинилась.

— Чего хотел мой брат? — спросил Грей, когда я подошла к нему.

— Думаю, он предупреждал меня держаться от тебя подальше.

Его ярко-голубые глаза сузились.

— Им стоит заняться своими чёртовыми делами.

— Уверена, они делают это, потому что переживают, — возразила я.

— Мне не нужна опека, — резко бросил Грей, и я закатила глаза, несмотря на то, что разделяла ту же позицию. — Скажи мне, Скотт, ты собираешься прислушаться к предупреждению моего брата?

Он убрал прядь волос с моей щеки и заправил её за ухо.

— Похоже, тебе вообще нельзя даже хотеть этого, — ответила я.

Грей тихо, глухо рассмеялся, и его большой палец медленно скользнул вдоль моей челюсти.

— Ты нас в неприятности втягиваешь, — выдохнула я. — Разве тебе мало проблем после того, что случилось снаружи?

— С Игнасио всё в порядке, — сказал Грей, пожав плечами. — Он когда-нибудь отыграется.

Его ладонь легла мне на шею, и я была уверена, что он чувствует неровный стук моего пульса под своей грубой кожей. Грей мягко направил меня в более уединённый угол, и мои ноги послушно последовали.

— Ты не ответила мне, Скотт, — настаивал Грей. — Ты собираешься прислушаться к предупреждению моего брата?

Он стоял так близко, что его губы задевали мои при каждом слове, а мои руки покоились у него на груди. Чувство покоя, которое приносил с собой Грей, заглушало несколько тревожных сигналов, громко звучавших у меня в голове. Каждый раз, когда мы оказывались рядом, каждый раз, когда Грей касался меня, он понемногу подтачивал мою решимость, и я чувствовала, как теряю почву под ногами.

— Потому что ты не похожа на человека, который слушает других, — сказал Грей с ухмылкой.

По своей природе я была любопытной. Я редко принимала слова людей на веру. Я ненавидела, когда мне указывали, что делать. После разговоров со Слоан и Эриком сегодня вечером я держалась за свою волю буквально кончиками пальцев.

Голос Грея раздался у самого моего уха, и по коже побежали мурашки.

— Всё, что тебе нужно сделать, — это попросить, Скотт.

Он слегка отстранился, чтобы я могла увидеть блеск в его глазах.

Что плохого было бы в том, чтобы уступить? Мир не рухнет. Возможно, это даже помогло бы прояснить мысли.

— Чего ты хочешь, Скотт? — настаивал он.

У меня никогда не было проблем с тем, чтобы говорить людям, чего я хочу или что мне нужно, но с Греем я избегала этого из-за того, каким он был. Невыносимый и высокомерный. Но мы были взрослыми. Это не отношения. Мы оба хотели секса.

— Грей, — сказала я.

— Скотт?

Я отпустила последнюю нить своей решимости.

— Отвези меня домой и трахни.

Я не просила его — я приказывала.

Рык, вырвавшийся у Грея, разжёг жар внизу моего живота, и он поднял взгляд вверх, прежде чем нас окутала чёрная тьма, и мы оказались у двери моей спальни.

Губы Грея обрушились на мои, и мои руки обвились вокруг его шеи, пока я сбрасывала туфли. Мой язык скользнул по его нижней губе, прежде чем он позволил мне углубить поцелуй, вступая в борьбу за превосходство. Грей прижал меня к дверному косяку, и мои пальцы вцепились в его волосы. Когда он опустился ниже и начал целовать моё обнажённое плечо, поднимаясь вверх по шее, я вспыхнула. Тихий стон сорвался с моих губ, когда он коснулся особенно чувствительного участка кожи.

Когда мы оторвались друг от друга, голубые глаза Грея стали полностью чёрными. Лёгкие завитки его ауры окружали нас. Он больше не контролировал себя. Видеть его больше Богом, чем смертным, заставило моё сердце тревожно заколотиться в груди, резко напоминая, что именно я собираюсь сделать — и с кем.

— Именно этого ты хочешь, Скотт, — сказал он мне.

— Я знаю.

Мы пришли к этому моменту просто потому, что ни один из нас больше не мог сопротивляться. Потому что я больше не могла сопротивляться ему. Мы наконец получим то, чего так желали оба.

Апельсиновое дерево. Персик. Мёд.

Три отчётливых аромата окутали мои чувства, когда я наклонился к Скотт. Её глаза затрепетали и закрылись, и я не стал терять времени, сокращая расстояние между нами поцелуем.

Нерешительность сходила с неё волнами. Каким бы дерзким я ни был, я никогда не стал бы навязываться женщине силой. Но когда с её губ сорвался стон, мне потребовалось всё самообладание, чтобы не подхватить её на руки и не трахнуть у самой двери.

— Сколько раз ты думала обо мне, Скотт? — спросил я. — Сколько раз я был в твоей голове, пока ты ласкала себя?

Её щёки вспыхнули румянцем, и она промолчала.

— Только не начинай стесняться, — сказал я с усмешкой. — Тебе это не идёт.

Квентин Скотт не была робким существом. Она была амбициозной и сильной.

Сколько бы раз я ни считал её слабой, я видел, как она встречает препятствия в своей жизни, и это лишь усиливало мою потребность в ней.

— Я думала о том, что ты находишься здесь, гораздо чаще, чем готова признаться, — сказала она мне.

Вот она. Кротость, мягкость и домашняя покорность были не в её стиле. Она не могла долго прятаться за этими стенами.

— И скажи мне подробно, что именно, по-твоему, я делаю, когда нахожусь здесь, — мягко подтолкнул я, уводя нас от двери.

Устроившись на краю её кровати, я рассматривал её, стоящую передо мной.

В теле Скотт было что-то сводящее с ума — и в том, как её изгибы присутствовали открыто, без малейшего извинения.

— Я думаю о том, как ты прикасаешься ко мне.

— Как? — спросил я, медленно скользя взглядом вверх по её фигуре к лицу.

Она сняла тонкую бретельку платья с одного плеча и позволила ей соскользнуть вниз по руке, затем сделала то же самое со второй, пока её грудь не оказалась обнажённой.

Я жадно впитывал её взглядом. Уверенность, которой она обладала, всегда вызывала у меня восхищение, но меня удивило, что она так же проявляется и в спальне.

Скотт выскользнула из платья, и оно упало на пол, прежде чем она вышла из круга ткани. Она была сплетением чёрных волос и обнажённой кожи, за исключением чёрного кружева, прикрывающего мою цель.

— Ты прикасаешься ко мне осторожно, потому что думаешь, что я могу сломаться, — сообщила она.

Поднявшись с края кровати, я двинулся к ней. Было трудно видеть её такой и не прикасаться. Мои губы нашли её челюсть, и Скотт откинула голову, позволяя мне поднять поцелуи выше, к её уху.

— Но ты отказываешься ломаться, — прошептал я в ответ.

— Я не сломаюсь, Грей, — сказала она.

Её пальцы начали расстёгивать пуговицы моей рубашки, но я перехватил её руки.

— Ты не полностью обнажена, — сказал я.

— Больше, чем ты.

— Делай, как я сказал, Скотт.

Мои пальцы едва коснулись одного из её сосков, а затем внезапно сильно сжали его.

Вздох, сорвавшийся с её губ, перешёл в стон, и мои губы дрогнули в ухмылке.

— Ты покажешь мне, как кончаешь, когда единственная мысль в твоей голове — это я, — сказал я.

— И с какой стати мне это делать?

— Потому что если ты доставишь удовольствие мне, то я сделаю то же самое для тебя. Разве не этого ты хочешь?

Я посмотрел на неё сверху вниз и понял, что она уже перешла ту точку, после которой невозможно оттолкнуть меня.

Вместо ответа Скотт стянула трусики с бёдер и позволила им упасть на пол. Она прошла мимо меня лёгкой походкой, направляясь к кровати, а я медленно повернулся на месте и наблюдал за ней.

Когда она легла на кровать, я расстегнул манжеты своей рубашки и сказал:

— Покажи мне, как ты прикасаешься к себе.

Я подошёл к изножью кровати, и Скотт посмотрела на меня из-под ресниц, прикусив полную нижнюю губу.

— Покажи, — приказал я, не в силах больше ждать.

Сила этого приказа была неоспорима, и Скотт раздвинула ноги, открываясь мне. Мой взгляд скользнул вниз по её телу, пока мои брюки становились мучительно тесными.

— Используй руки и покажи мне. Я хочу увидеть, как, по-твоему, я должен прикасаться к тебе.

Скотт облизнула губы, медленно провела руками вниз по своему телу, вдоль бёдер, затем коснулась своего влажного центра и выдохнула прерывисто. Её глаза затрепетали и закрылись, и она тихо заговорила:

— Ты начинаешь медленно, дразня меня пальцами. Но я хочу большего. Я хочу твой рот.

Блядь.

Я прикусил внутреннюю сторону щёк, чтобы не застонать, не желая нарушить этот момент. Сняв рубашку, я бросил её на пол, продолжая наблюдать, как её пальцы работают, описывая круги вокруг клитора.

— Тебе хорошо со мной, Скотт? — спросил я, и мой голос охрип от желания.

— Так хорошо.

Я расстегнул ремень и стянул брюки и боксеры, позволяя эрекции вырваться на свободу.

— О чём ещё ты думаешь? — надавил я.

Она прикусила губу и запрокинула голову на подушки.

— Я представляю твой член внутри себя.

Её пальцы исчезли в её киске и начали скользить внутрь и наружу. Другая рука Скотт играла с клитором. Никогда прежде я не возбуждался так сильно, просто наблюдая, как кто-то доставляет себе удовольствие, но она выглядела как произведение искусства, раскинувшееся на кровати, и всё это было благодаря мне.

Матрас прогнулся под моим весом, когда я забрался на кровать.

Глаза Скотт открылись, и она убрала руки от себя.

— Не останавливайся, — сказал я ей.

Мои руки раздвинули её колени ещё шире, чтобы я мог лучше видеть её блестящую от влаги киску. Запах её возбуждения заставлял меня ныть от желания, но я обозначил свои условия. Я хотел увидеть, как она теряет себя, прежде чем сам возьму своё.

Руки Скотт снова скользнули вниз по её телу, снова погружаясь в неё, и это зрелище заставило меня застонать. Она рассмеялась, получая удовольствие от осознания того, какое воздействие оказывает на меня.

Вытащив палец из себя, Скотт сказала:

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Я наклонился над ней, упираясь рукой возле её плеча. Её глаза были тяжёлыми от похоти и желания.

— Нет, — отказал я ей.

Её брови сошлись, и я подавил смешок.

— Ты не получишь того, чего хочешь, пока я не получу того, чего хочу, — объяснил я.

— Пошёл ты, Грей.

— А именно этого ты и хочешь, так что…

Я схватил её руку и направил обратно между её ног. Её пальцы снова коснулись клитора, и я отпустил её руку, позволяя ей продолжить ласкать себя, откинувшись назад, чтобы насладиться видом. Свободная рука легла

— Я представляю твои грубые руки по всему моему телу, — сказала она мне.

— Тебе нравится пожёстче?

Скотт извивалась на простынях, доставляя себе удовольствие. Если я мог дарить ей столько наслаждения, когда она лишь представляла меня, я с нетерпением ждал, какой она будет, когда я наконец прикоснусь к ней по-настоящему. Но пока она могла заслужить это. В конце концов, она заставила меня сделать то же самое.

Протянув руку, я провёл пальцами по внутренней стороне её бедра, вырывая из её губ стон.

— Я дразню тебя, Скотт?

Я наклонился и поцеловал внутреннюю сторону противоположного бедра.

— Думаю, ты просто не можешь удержаться, — прошептала она.

Мои пальцы медленно поднимались выше, останавливаясь в шаге от её центра, и Скотт толкнула бёдра вперёд, пытаясь почувствовать моё прикосновение там, где у неё всё ныло. Не найдя облегчения, она запрокинула голову на подушки и продолжила тереть себя.

— Пожалуйста, Грей, — простонала она.

Я покачал головой, и она продолжала вводить пальцы внутрь и наружу, пока её тело не напряглось и не задрожало, когда она довела себя до оргазма тихим, высоким стоном. Когда волна наслаждения схлынула, Скотт открыла свои тёмные глаза и посмотрела на меня.

— Доволен? — спросила она, убирая пальцы.

— В восторге, — ответил я, схватив её за запястье и облизывая её пальцы дочиста. Вкус её лишь подлил масла в огонь. — Теперь ты можешь получить то, чего хочешь.

Наклонившись, я поцеловал её живот, прежде чем мой большой палец скользнул по её влажной киске. Она ахнула от прикосновения и запустила пальцы в мои волосы. Я позволил своим пальцам погрузиться внутрь неё. Мой член ныл, желая занять их место, но я хотел увидеть, как она снова сорвётся с края. Я хотел, чтобы она поняла: не стоило заставлять меня ждать, потому что я был мстительным Богом и заставлю её заплатить за это.

Её хватка усилилась, когда я добавил второй палец и уткнулся лицом между её ног, наконец позволяя себе по-настоящему попробовать её на вкус. Я застонал у неё между бёдер, и Скотт выгнулась, её бёдра приподнялись над кроватью, пока я жадно ласкал её языком.

— Грей, — выдохнула она.

На протяжении веков я слышал, как люди произносят моё имя, но то, как Скотт сказала его сейчас, было единственным, что имело для меня значение.

Мой язык двигался между её складок, широко и медленно. Она извивалась подо мной, а я наблюдал. Я был её фантазией. Я был всем, о чём она думала, когда хотела почувствовать удовольствие, и теперь я давал ей то, чего она желала.

Скотт обманывала саму себя, когда думала, что я не имею над ней власти.

Её тело задрожало, а хватка на моих волосах стала дикой, она вдавила моё лицо в свою киску, и я подчинился её безмолвному требованию, ускорив движения языка. Когда её спина выгнулась, я мягко прикусил её клитор, вызвав у неё крик, её ноги сжались вокруг моей головы, когда она содрогнулась в оргазме.

Я поднялся, нависая над ней, опираясь на обе руки. Наклонившись, я поцеловал её, и Скотт ответила жадно. Её руки скользнули вверх по моим рукам, и это прикосновение зажгло мою кожу.

Мои бёдра слегка опустились вниз, чтобы я мог потереться своим членом о её щель, отчаянно желая наконец почувствовать её вокруг себя.

— Грей, пожалуйста, — прошептала она, задыхаясь.

Руки Скотт лежали на моих рёбрах, пальцы впивались в мою кожу. В этот момент она была ненасытной, но уже уставала. Её выносливость не могла сравниться с моей.

— Ты выглядишь такой красивой, когда умоляешь, Скотт, — сказал я, отстраняясь, чтобы снова посмотреть на неё.

Огонь, с которым она обычно бросалась на меня, растворился в туманной дымке удовольствия. Она перекатывала бёдра, прижимаясь к моему твёрдому члену, получая удовлетворение от простого трения о свой чувствительный центр.

— Ты снова кончаешь для меня, Скотт? — прошептал я ей на ухо.

В ответ раздался стон, когда мои губы прижались к её шее. Скотт резко повела бёдрами, пока я лизал её пульсирующую точку, и это трение снова довело её до края. Я почувствовал, как её пятки впиваются в заднюю поверхность моих бёдер, когда она снова сорвалась.

— Чёрт, — выдохнула она.

— Ты довольна?

Медленно Скотт ослабила хватку на мне, опускаясь обратно на кровать и кивая.

— Боги, да.

Гнев вспыхнул у меня в груди, и моя рука обвила её горло, требуя её внимания. Её веки с трудом боролись с усталостью, вызванной похотью, чтобы снова посмотреть на меня.

— Только я, — прошипел я ей. — Ты произносишь только моё имя.

Страх был настолько мимолётным, что я едва его заметил. Разум вернулся к ней, и она спросила:

— Ревнуешь?

— Здесь твоё внимание принадлежит мне.

Её рука скользнула между нами и обхватила мой член. Я застонал от прикосновения.

— Конечно, принадлежит, — заверила она.

Отпустив её горло, я схватил её за запястье, заставляя разжать пальцы и отпустить мой член. Скотт считала, что контролирует ситуацию, но она ошибалась. Схватив её второе запястье, я прижал их над её головой. Мой член дёрнулся в предвкушении.

— Я не хочу, чтобы ты просила, — сказал я, глядя на неё сверху вниз. — Я не хочу, чтобы ты умоляла или выпрашивала, потому что это ни к чему тебя не приведёт.

Я оказался лицом к лицу с ней и качнул бёдрами, чтобы она почувствовала меня.

— Если хочешь, чтобы я был глубоко внутри тебя, тебе придётся молиться.

Сжав обе её руки одной своей, свободной рукой я провёл вниз по её телу, большим пальцем коснувшись её твёрдых сосков. В ответ она всхлипнула — самый прекрасный звук, который едва не заставил меня сразу же войти в неё до конца.

— Молись, — приказал я.

— Грейсон, Бог Хаоса, — прошептала Скотт после мгновения тишины. — Ты мне нужен. Я прошу тебя даровать мне утешение от хаоса, который я чувствую. Пожалуйста. Пожалуйста, Грей, — пробормотала она, сбиваясь на словах.

Её бёдра резко подались вверх, и я прижал их к кровати своими руками. Кончик моего члена выровнялся у входа в неё, и она снова всхлипнула.

— Мне нужно, чтобы ты ответил на это, — сказала она, глядя отчаянно. — Мне нужно, чтобы ты был во мне.

Медленно входя в неё, Скотт снова закрыла глаза, и я поцеловал её, чтобы подавить стон. Она была раскрасневшейся, покрытой лёгкой испариной, полностью сломленной, не похожей на свою обычную натуру. Я углубил поцелуй, наши языки лениво скользили друг о

Мы были прижаты друг к другу, кожа липла к коже. Я целовал её вдоль линии челюсти и снова возвращался к её губам, задавая ритм. Я ждал этого и хотел, чтобы ожидание того стоило. Я ускорил движения, прежде чем снова замедлиться.

— Грей, пожалуйста, — умоляла Скотт.

Никогда прежде она не говорила «пожалуйста» так часто, как сегодня ночью в спальне.

— Пожалуйста. — На этот раз это был стон. — Трахни меня жёстче.

Я продолжал целовать её шею и плечо, покусывая и посасывая кожу.

— Раз уж ты так вежливо попросила.

Мои бёдра врезались в неё — жёстко и быстро, рука скользнула между нами, чтобы я мог играть с её клитором. Ногти Скотт впились в мои плечи, разрывая кожу, когда её тело выгнулось навстречу моему.

— Грей!

Её стенки сжались вокруг меня, когда её тело поддалось волне наслаждения, которую я ей подарил. Медленно она открыла глаза, затуманенные, пытаясь сфокусироваться на мне.

— Ты ещё не… — начала она.

— Смотри, — приказал я ей.

Я хотел, чтобы она смотрела на меня. Хотел, чтобы она увидела: с каждой её порочной мыслью обо мне у меня были такие же мысли о ней.

Снова прижав её руки над головой, я вбился в неё. В моих движениях не было ничего нежного. Грубое ощущение того, что я внутри неё, только подстёгивало меня. Впившись зубами в её плечо, я с лёгкостью прокусил кожу, и она ахнула от боли. Но мне было всё равно. Я был сосредоточен только на себе. На том, чтобы получить своё освобождение.

— Дай мне почувствовать тебя, Грей.

Подняв взгляд на неё, с тонкой струйкой крови на губах, я впитывал её образ. Волосы Скотт были растрёпаны на подушках, зрачки расширены, губы припухли. Не существовало слов ни в одном языке — ни в прошлом, ни в настоящем — которые могли бы описать совершенство под моим телом. До этого состояния её довёл я.

Вид её заставил меня грубо толкнуться в неё, желая оставить свой след и заявить права на её тело. Пальцы Скотт впились в мою плоть, её глаза крепко зажмурились, пока она принимала мою ярость и похоть. Я сорвался за край, моя спина выгнулась, и я в последний раз глубоко толкнулся в неё, наполняя её своей спермой.

Я рухнул на Скотт сверху, и она уткнулась лицом в мои волосы. За все века жизни, за всех существ, которым я дарил удовольствие, эта ночь со Скотт превзошла их всех. Её вид и ощущение её тела навсегда выжгутся в моём сознании на всё время моего существования.

Тонкие нити моей ауры, которые окутывали нас, рассеялись, когда я вновь взял себя под контроль.

В комнате воцарилась тишина.

Мы перешли ту черту, которую оба считали способными удержать.

Я отстранился от неё. Никакие слова не были нужны. Мы достигли своего понимания. То, чего мы оба хотели, мы получили — и теперь могли разойтись каждый своей дорогой. Продолжить жить своей жизнью.

Окутывая себя своей аурой, я покинул комнату без единого слова.

Горячие капли воды ударили по моему телу, когда я включила душ, и мышцы глухо ныли под мягким напором. Закрыв глаза, я позволила воспоминаниям о прошлой ночи затопить мой разум, вызывая лёгкую улыбку на губах и влажное тепло между бёдер.

Не думаю, что когда-либо была настолько удовлетворена после секса.

Но на этом всё. Я утолила своё любопытство. У меня был ответ, а значит, я могла снова сосредоточиться на работе и своей жизни, вместо того чтобы сосредотачиваться на Грее.

Выйдя из душа, я обернула полотенце вокруг тела и собрала волосы в другое. Когда посмотрела в зеркало, взгляд скользнул по синякам, украшавшим мою кожу, и остановился на грубом следе укуса на плече. Я осторожно коснулась его пальцами. Нужно будет надеть что-то, что его прикроет.

На столешнице зажужжал телефон — сообщение от Чарли.

Привет. Не видел тебя перед тем, как ты ушла. Всё в порядке? х

Я быстро напечатала ответ.

Всё хорошо. Извини, что ушла — разболелась голова. Вечеринка была отличной. х

Когда я снова положила телефон на столешницу, он начал звонить, и на экране появилось имя Мэтта. Я провела пальцем, принимая вызов, и включила громкую связь.

— Привет, Мэтт.

— Скотт, — ответил он. — Как ты себя чувствуешь?

Я замялась. Правда была в том, что я чувствовала умиротворение — чувство, которое ускользало от меня годами. Я на мгновение испытала его, когда Грей поцеловал меня, но после прошлой ночи тяжёлый груз, с которым я жила, исчез, и в шаге появилась лёгкость.

— У меня всё хорошо, — сказала я ему. — Это деловой звонок?

— Совсем наоборот, на самом деле. То свидание, о котором мы говорили вчера вечером. Как у тебя сегодня со временем?

— Сегодня? — В голосе не скрывалось удивления.

— Если только ты не занята.

— Я не занята. Что ты придумал?

— Если скажу — испорчу сюрприз, — поддразнил он.

Я рассмеялась, и неприятный узел внутри ослаб, когда я уронила полотенце и начала втирать увлажняющий крем в руки.

— Надень что-нибудь, в чём можно двигаться, — велел Мэтт.

— Спортивную одежду?

— Идеально. Я заеду за тобой в одиннадцать.

— Тогда до встречи.

Я завершила звонок и продолжила собираться. К тому моменту, как я спустилась по лестнице, уже одетая в спортивную форму, часы показывали десять пятьдесят.

— Доброе утро, Скотт. — Тёмный голос разрезал тишину кухни, когда я вошла в комнату. — Я думал, ты сегодня проспишь, а ты, оказывается, уже куда-то собралась. Неужели тебе было недостаточно тренировки прошлой ночью?

Жар медленно подкрался к щекам.

— Похоже, ты просто не работал со мной достаточно усердно.

Я прошла мимо него, чтобы сделать кофе, но чёрный отросток обвился вокруг моей талии и развернул меня лицом к Грейсону.

— Я не слышал от тебя ни одной жалобы прошлой ночью, Скотт, — произнёс он мягко.

Я напряглась от такой близости. Если Грей не даст мне пространства, это соглашение не сработает.

Он усмехнулся, заметив моё беспокойство.

— А я-то думал, что не смогу тебя сломать.

Протянув руку, Грей коснулся следа укуса, который открылся, когда моя футболка соскользнула с плеча. Его ладонь накрыла отметину, шершавая на фоне моей гладкой кожи, и вскоре тепло разлилось по этому месту. Когда он убрал руку и свою

— Думаю, слова, которые ты ищешь, — это «спасибо», — подсказал Грей.

— Спасибо, — сказала я неохотно.

— В постели у тебя были куда лучшие манеры.

— Тогда ты стоил моих манер, — пробормотала я.

Вставив капсулу в кофемашину, я подтянулась и села на столешницу, ожидая, пока она закончит работу, прежде чем сделать долгий глоток. Кофе обжёг горло, но я наслаждалась вкусом горького чёрного напитка. Опустив кружку, я бросила взгляд на Грея.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросила я.

Его выражение лица потемнело.

— Рабочие дела.

— Чем ты занимаешься, Грей?

— Прошу прощения? — Он приподнял бровь.

— Чем ты занимаешься? — повторила я с любопытством. — В смысле, у меня есть досье, где говорится о твоих обязанностях, и я работаю над биологией —

— Полагаю, над биологией мы работали оба.

Этот комментарий заставил меня закатить глаза. Я переживала, что между нами станет неловко, но часть напряжения всё же спала. Грей по-прежнему раздражал, а я всё так же сталкивалась с его перепадами настроения.

— Ты игнорируешь мой вопрос, — заметила я.

Грейсон встал передо мной и пожал плечами.

— В основном я слушаю людей и решаю, стоит ли даровать им то, чего они желают.

— Как ты решаешь?

— Я просто знаю, кто заслуживает. Когда кто-то молится мне, я это чувствую. Я понимаю глубину просьбы, с которой ко мне обращаются, — объяснил он. — Если они достойны, я уделяю им своё время. Если их причина достаточно откликается во мне, тогда я исполняю её.

Я скривилась.

— Но ты занимался этим и пока был здесь. Это же самый минимум из того, что ты делаешь, верно?

Грей шагнул вперёд, остановившись между моих ног, и посмотрел на меня сверху вниз. Я отказалась встречаться с ним взглядом и сделала глоток из кружки, чтобы занять себя.

— Там наверху есть много такого, о чём ты не знаешь, — напомнил он. — Много вещей, которые мы делаем, чтобы ваш мир оставался спокойным и безопасным.

То, как он это сказал, заставило волоски на моей коже встать дыбом.

— Например что?

— Не думаю, Скотт, — сказал Грей. — То, что мы переспали, не делает нас равными. Тебе не нужно знать о божественных делах.

Этот комментарий меня задел. На долю секунды я подумала выплеснуть на него содержимое кружки, но вместо этого сделала ещё глоток, готовя ответ, когда громкий стук в дверь нарушил тишину.

— Тебе нужно отойти, — сказала я, ставя кружку на столешницу.

— А где те безупречные манеры, что были у тебя прошлой ночью?

— Отойди.

Лицо Грея приблизилось к моему, кончик его носа скользнул по моей щеке.

— Скажи «пожалуйста».

Мой мозг с трудом пытался двигаться по логическим рельсам. Разум и тело безрассудно балансировали на тонкой грани, приближаясь к тому, чего он хотел.

— Пожалуйста.

С ухмылкой на губах Грей выпрямился и сделал два шага назад, пока я спрыгивала со столешницы.

— Если ты собираешься к Салу, я присоединюсь к тебе, — небрежно сказал он.

— Я не иду к Салу, — крикнула я, выходя из кухни.

Мне нужно было создать между нами как можно больше пространства.

Грей последовал за мной по дому.

— Куда ты идёшь?

Когда я открыла входную дверь, на пороге стоял Мэтт. Он был одет в футболку и шорты и улыбался так широко, что на щеках появились ямочки.

— Привет, — бодро сказал он. — Готова к нашему свиданию?

— Свиданию? — переспросил Грей, и его голос стал темнее, чем был всё утро.

— Да, и да, — ответила я, подхватывая жизнерадостный тон Холденa. — Мне нужно что-нибудь ещё?

— Ты и так идеальна, — сказал мне Мэтт.

— Удачной работы, Грей, — бросила я через плечо. — Увидимся позже.

Ярость бурным потоком наполнила мою грудь, когда Скотт закрыла дверь.

Я изо всех сил пытался понять, что она нашла в Мэтью Холдене. Женщина, которая гордилась годами образования, чьё серое вещество постоянно было в работе, выбрала встречаться с таким болваном, как Холден. Это не поддавалось ни здравому смыслу, ни логике.

Изначально я думал, что она согласилась встречаться со Смертным лишь потому, что пыталась заставить меня ревновать, и я пресёк это, вынудив её сделать так, чтобы Холден съехал. Гаечный ключ, брошенный в его план. Но где-то по пути они уладили свои разногласия и снова пошли на свидание.

Меня не интересовало в ней ничего, кроме секса, но я никак не мог понять, почему она выбирает кого-то настолько непохожего на меня. Холден пытался вести себя как альфа и мог убедить в этом других, но он выбирал драки, которые не мог выиграть. Я неоднократно это демонстрировал. И хотя у Скотт был острый характер, наша встреча один на один подтвердила: ей нужен тот, кто способен взять контроль в свои руки.

Прошлая ночь должна была вытеснить её из моей головы, но она всё ещё занимала там место. Видение её, раскинувшейся на кровати, словно пиршество. Вкус её — как самый сладкий нектар из когда-либо созданных. Ощущение её тела, так идеально прижатого к моему. Скотт закрепилась во мне как одержимость, и делиться я не собирался.

Как бы легко ни было сидеть и зацикливаться, строя планы падения Холдена, другие дела требовали моего внимания. Усилием воли я вытолкнул её и текущую ситуацию из своих мыслей и приготовился к заседанию совета.

Сидеть всем вместе в гостиной Гарета было удушающе. Время вдали от Элизии и от моей родни дало мне возможность дышать. Напомнило, насколько они навязчивы и склонны судить. Всякий раз, когда мы собирались вместе в последнее время — все двенадцать, — у меня начинала зудеть кожа, и я искал любой предлог уйти.

Как обычно, я занял своё место рядом с Эриком. В тот момент, как я сел, его голова резко повернулась в мою сторону.

— Пожалуйста, скажи, что ты этого не сделал, — прошипел он.

Моё выражение лица осталось нейтральным.

— Чего?

— Грейсон, как бы сильно я сейчас ни считал тебя идиотом, я знаю, что ты не дурак. — Эрик понизил голос. — О чём ты вообще думал?

Обязанности Эрика позволяли ему смутно чувствовать, что произошло. Он не смог бы определить с кем именно, но, каким бы мечтательным ни был мой младший брат, он оставался проницательным. Не было смысла отрицать то, что он уже знал как факт.

— Я думал, — холодно ответил я, — что мне нужно выкинуть её из головы. Всё сделано и закрыто, и больше никому не нужно об этом знать.

В моих словах звучало предупреждение.

Эрик покачал головой.

— Я

— Да, она рассказала мне о вашем маленьком разговоре. Я должен тебя поблагодарить. Ты дал ей тот толчок, который был нужен, — сказал я, ухмыляясь.

— Если Слоан узнает, она тебя убьёт.

— Почему?

— Она тебе не сказала —

— Чего я ему не сказала?

Мы оба вздрогнули, слишком увлечённые разговором, чтобы почувствовать её за спиной. Она с любовью поцеловала Эрика в щёку и провела рукой по его волосам в отвратительной демонстрации нежности, после чего заняла место по другую сторону от него.

— Ничего, дорогая, — заверил её Эрик с улыбкой.

— В чём твоя проблема со Скотт? — спросил я её, не тратя времени на любезности.

Эрик метнул в меня убийственный взгляд, но Слоан глубоко вдохнула и ответила:

— У меня нет проблем с ней. Я просто не хочу, чтобы ты вляпался в неприятности, Грей. Во-первых, судя по всему, ты становишься к ней слишком близок, и, если кто-то ещё увидит, как вы двое себя ведёте, у тебя будут серьёзные проблемы с Хантером. Во-вторых, она много работает, так что позволь ей работать. Хантер вполне может действительно тебя убить, если ты всё это нам испортишь.

Я стиснул зубы и откинулся на спинку стула.

— Ладно.

Но дело было не только в этом, и я не собирался так легко отпускать тему. Слоан наверняка что-то увидела, и я хотел знать что именно. Она занималась вопросами фертильности, значит, это касалось детей Скотт или её собственной способности зачать.

Игнасио занял место слева от меня и толкнул плечом в моё плечо, спросив:

— Ну что, закончил быть мудаком?

— А я когда-нибудь заканчиваю? — ответил я, и Иг рассмеялся. — Прости за ту ночь.

— Я не знал, что ты уже заявил на неё права.

Я неопределённо пожал плечами. Иг не зашёл бы дальше безобидного флирта. Его моральный компас указывал на юг меньше, чем мой собственный, да и руки у него были связаны одной конкретной Богиней.

— Что мы вообще здесь делаем? — спросил Иг, оглядывая комнату.

— Хантер переговорил с младшими Богами.

— Он вернулся домой?

— Похоже на то.

Будто по сигналу, Хантер поднялся и привлёк наше внимание.

— Некоторые из вас уже знают, что ранее на этой неделе я разговаривал с младшими Богами, — начал он. — Они беспокойны уже много лет. Это происходит волнами, но я думаю, что Арчер снова пытается раскачать ситуацию. Он настаивает, что нам следует также вовлечь их в проект.

— Они хотят спуститься сюда? — раздался голос из небольшой группы.

Младшие Боги уже давно были проблемой. Они считали несправедливым существование иерархии и то, что находятся ниже нас. Арчер был самым громким среди них и не раз доставлял нам трудности. Мы сталкивались с ним в прямых конфликтах не единожды.

— Да, — сказал Хантер. — И я думаю, это может стать хорошим способом навести мосты.

Комната взорвалась голосами, но мой был самым громким.

— Ты серьёзно, Хантер? Что с тобой не так?

Мой брат уставился на меня.

— Нам нужно попытаться их умиротворить.

— Они создают проблемы в Элизии, а ты хочешь привести их на землю?

— Они будут в ограничителях, пока не докажут, что им можно доверять.

Я прикусил внутреннюю сторону щёк, пока шум в комнате продолжал нарастать.

— Хватит! — Хантер стоял, и вокруг него вспыхнула синяя аура, а следом ожили и другие, включая мою, Эрика и Ига. Вихрь синего, чёрного, красного и оранжевого осветил комнату.

— Нам нужно принять решение, — сказал нам всем Хантер. — В долгосрочной перспективе это будет нам на пользу. Поэтому я выношу вопрос на совет. Кто за то, чтобы позволить младшим Богам присоединиться к нам?

Хантер, Ларкин, Уэйверли, Малакай, Флинн, Ария, Элва, Бексли. Целая россыпь рук взметнулась вверх.

— А кто против?

Небольшая группа — Иг, Слоан, Эрик и я. Я удивился, увидев, что Слоан присоединилась к нам по этому вопросу.

— Похоже, мне придётся поговорить с Гаретом, чтобы запустить процесс, — сказал Хантер. Он продолжил обсуждать вопросы, касающиеся Элизии, прежде чем объявил собрание закрытым. Когда мы поднялись со своих мест, Хантер окликнул:

— Эрик. Грейсон. На минуту.

Стиснув зубы, я подошёл к своему старшему брату.

С каждым его решением он всё меньше казался мне подходящим лидером. Младшие Боги на земле были главной причиной конфликта, который привёл к последней войне. Неужели он действительно делает вид, будто десятилетий кровопролития на небесах не было? Он готов снова втянуть нас в эту тьму?

— Мне не нравится, что вы оба выставляете меня в дурном свете, — тихо сказал Хантер, выглядя таким же раздражённым, каким чувствовал себя я.

— Хантер, — начал Эрик. — Ты сам попросил голосование.

— Вы заставляете меня выглядеть слабым.

— С этим ты и сам прекрасно справляешься, — пробормотал я.

— Я напомню вам обоим, кто здесь главный, — резко ответил он.

— А мы напомним тебе, что ты не можешь заставить нас делать ни хрена.

Синяя и чёрная ауры закружились вокруг нас троих. Наши взрывоопасные отношения за последние годы стали ещё более напряжёнными. Мне было плевать на уважение или преданность. Особенно когда дело касалось Хантера.

— Вам обоим нужно остановиться, — твёрдо сказал Эрик. — Хантер, ты получил то, что хотел, даже без меня и Грея. А теперь, если не возражаешь, мы уйдём.

Эрик посмотрел на меня, и я первым убрал свою ауру, хотя мне и хотелось расправиться с Хантером прямо на глазах у всех. Мы отошли, вернувшись к Слоан.

— Не обращай на него внимания, — попросил Эрик, зная, что мой гнев всё ещё бурлит за спокойной маской. — На этом проекте многое поставлено на карту, и речь не о всей группе младших Богов.

— Если придёт Арчер, будет хаос, — сказал я, глядя прямо перед собой.

— Хорошо, что ты здесь.

Эрик улыбнулся мне, а я легко толкнул младшего брата плечом.

Если Бог Тайн присоединится к нам, нам всем придётся быть начеку.

Мэтт устроил свидание в центре скалолазания. Пристёгнутые к страховке,

мы висели на стене, соревнуясь, кто быстрее доберётся до вершины, а затем осторожно спускались вниз.

Если быть честной, я так давно не смеялась. Разговор был лёгким, и, когда мы окончательно выбились из сил, вернулись домой и договорились встретиться в «Мёрфи» выпить по стаканчику.

— Моя самая платёжеспособная клиентка! — поприветствовал меня Тайлер, когда я вошла в паб.

Я сделала глубокий реверанс и подошла к барной стойке.

— Привет, Квен, — сказала Чарли, появляясь рядом со своей напарницей.

— Что он тебе пообещал, чтобы затащить за бар? — спросила я.

— Пожизненный срок.

Я громко рассмеялась, и Тайлер одарил меня виноватой

— Нет, — сказала я, резко посерьёзнев. — Нет, Тай.

— Пожалуйста, Скотт. У меня не хватает персонала, ты только посмотри на это место, — взмолился Тайлер.

Оглянувшись, было легко заметить, что паб забит до отказа, а за стойкой работают только Чарли, Тайлер и ещё один сотрудник.

Я вздохнула.

— Ты мне должен.

— Ты просто спасительница!

Он бросил мне фартук, который я завязала на талии, затем собрала волосы в хвост и прошла за бар.

Когда я закончила обслуживать первого клиента, чьи-то пальцы коснулись моей поясницы, и я напряглась.

— Как прошло свидание? — голос Грея прозвучал у самого моего уха.

Я резко развернулась и увидела его фирменную ухмылку, а взгляд сам собой скользнул вниз по его телу. Он снова был одет повседневно, и это каждый раз заставало меня врасплох. Простая чёрная футболка облегала его фигуру, как вторая кожа, и я покраснела, подумав о вылепленном теле под этой тканью.

— Видимо, прошло не так уж хорошо, раз ты смотришь на меня, будто я твоя последняя трапеза.

Он приподнял бровь, явно довольный собой, и я покачала головой, отступая от него.

— Я отлично провела время, — поправила я его. — Мы ходили на скалолазание. Не могу поверить, что раньше не пробовала. Что ты делаешь за баром?

— Помогаю, — ответил он.

— Ты работаешь барменом? — спросила я, удивлённо.

— Ты работаешь барменом? — эхом повторил он. — Я думал, лаборатория — твоя территория.

— Я подрабатывала во время бакалавриата.

Я работала в местном баре просто чтобы занять время. Деньги были приятным бонусом. Моё наследство обеспечивало меня всем необходимым.

— Привет, дорогуша, — сказала я, отворачиваясь от Грея, когда один из клиентов поймал мой взгляд. — Что вам налить?

— Я люблю принимать гостей у себя в Элизии, — сказал мне Грей, пока я брала пивной бокал.

Его голос был достаточно тихим, чтобы услышала только я, но это также означало, что его тело находилось непозволительно близко к моему. От него волнами исходило тепло, и мои мысли тут же скатились в самую грязную сторону, нырнув прямиком в воспоминания о прошлой ночи.

Я передала бокал клиенту и убрала деньги в Кэссу, отчаянно пытаясь игнорировать воспоминание о том, как его тело прижималось к моему.

— Личное пространство, Грейсон, — тихо напомнила я.

В ответ Грей встал у меня за спиной и начал играть с потрёпанными краями моих джинсовых шорт. Его грубые пальцы скользнули по моим бёдрам, и я мучительно желала, чтобы они оказались совсем в другом месте. Пугало, как быстро моё дневное свидание с Мэтью вылетело из головы, стоило Грейсону появиться рядом.

— Ты не по ту сторону стойки, красавица, — сказал Мэтт, усаживаясь.

— Тай попросил меня об одолжении, — ответила я.

— Нужна ещё пара рук?

— Думаю, мы справимся, — сказал Грей. Я попыталась отойти от него, но он ущипнул меня за шорты и удержал на месте. — Я разберусь. Лучше сходи собери пустые стаканы.

Мне хотелось поспорить, но он уже отпустил мои шорты, и я ушла собирать пустые бокалы по залу, чтобы между нами появилось хоть какое-то пространство. Время от времени я поглядывала на Грея, проверяя, ведёт ли он себя нормально с Мэттом, и, к счастью, того уже обслужили, и Грей переключился на других посетителей.

Когда я закончила убирать со столов, я подошла обратно к Мэтту.

— Прости, — извинилась я. — Мы ведь вроде как собирались продолжить наше свидание.

— Всё нормально, — сказал Мэтью. — Мы всё равно можем провести время вместе. Правда, к концу вечера тебе, возможно, придётся нести меня домой.

Я рассмеялась, когда он обвил рукой мою талию. Чарли стояла за барной стойкой, и я покраснела, заметив многозначительный взгляд, который она бросила в нашу сторону.

— Мне, наверное, стоит вернуться за стойку, — пробормотала я, пытаясь высвободиться из его объятий. — Тебе ещё что-нибудь принести?

— Мне бы не помешал поцелуй.

Он посмотрел на меня искренне, и мои щёки вспыхнули. Мы ещё ни разу не целовались. Несмотря на то, что оба свидания прошли хорошо, физическая химия между нами словно не складывалась.

— Не уверена, что Тайлер подаёт такое в меню, — неловко пошутила я.

Я не могла понять, был ли запрос на поцелуй в публичном месте продуманным ходом со стороны Мэтта. Наивная версия заключалась бы в том, что это просто невинная просьба, но я была цинична и терпеть не могла, когда меня к чему-то подталкивают.

— Хорошо, что я прошу не Мёрфи.

Он притянул меня ближе, и я заметила, что Грей наблюдает за нами с другого конца бара, его выражение лица было непроницаемым.

Я должна была дать себе шанс на нормальные отношения, а это включало и физическую близость. Оставаться целомудренной до конца жизни — не вариант, и я не хотела бессмысленного секса до самой старости, каким бы крышесносным он ни был. В глубине души я жаждала той стабильности и любви, которые находишь в отношениях.

Обхватив лицо Мэтта ладонями, я наклонилась и прижалась губами к его губам. Его язык скользнул по моей нижней губе, и я на мгновение замешкалась, прежде чем углубить поцелуй. Он отдавал вкусом пива, и поцелуй был… приятным.

Он был приятным, и целовался он вполне неплохо. И всё же я не могла не сравнивать его с Греем. Я быстро вытолкнула эти мысли из головы, и когда мы отстранились, Мэтт улыбался мне, на щеках у него появились ямочки.

— Пожалуй, теперь я могу отпустить тебя обратно к работе, — сказал он.

Он снова притянул меня вниз и легко коснулся моих губ, прежде чем отпустить.

Быстро собрав бокалы, я прошла за барную стойку.

— Уф! Я так долго ждала, чтобы это увидеть, — сказала Чарли, когда я протиснулась мимо неё.

— Да. Впечатляющее зрелище, Скотт.

Выражение лица Грея оставалось бесстрастным, но в его голосе появилась резкость.

Я пожала плечами.

— Я не против публичных проявлений чувств.

Это была ложь. Итан никогда не отличался особой открытостью в проявлении нежности, и я никогда не придавала этому значения. Поэтому сцены вроде той, в которую меня только что загнал Мэтт, заставляли меня краснеть и чувствовать себя выбитой из равновесия.

— Да. Я это вижу.

Интенсивность взгляда Грея заставила мои колени подогнуться. На его лице читались неодобрение и раздражение, но я напомнила себе, что мне не должно быть дела до того, что он или любой из Богов думают о том, как я живу.

— Прошу прощения.

Я прошла мимо него, поставила бокалы и подошла обслужить клиента.

Большая часть вечера прошла без происшествий. Грей держался от меня на расстоянии, и мы обслуживали поток посетителей. Мэтт ушёл незадолго до

В конце концов Тай позвонил в колокольчик, и мы приняли последние заказы.

— Ну, я бы предложил поехать ко мне, — голос Грея прозвучал отчётливо. — Но моя соседка настроена немного враждебно.

С другого конца бара я наблюдала, как Грей перегнулся через стойку и заигрывает с миниатюрной блондинкой.

— Так что скажешь, поедем к тебе? — предложил он.

Женщина захихикала и кивнула.

Металлический привкус крови наполнил мой рот, когда я прикусила щёки изнутри.

Женщина слезла с барного стула, и Грей направился к выходу, перехватив мой взгляд.

— Не жди меня, Скотт, — сказал он с явной злостью.

Скомкав фартук, он бросил его в меня, прежде чем присоединиться к блондинке, а я попыталась подавить чувство разочарования и злости, которое разливалось внутри.

Это ведь никогда не было ничем большим, чем разовая связь. Безрассудное желание и удовлетворённое любопытство.

Тогда почему зависть не отпускала меня до самого конца ночи?

Три недели.

Три недели мы двигались по одному и тому же кругу.

Моё присутствие в институте было не нужно, и я видел Скотт только дома. Большинство вечеров она приносила работу с собой и уносила её в свою комнату, едва перебрасываясь со мной парой слов.

В те ночи, когда она не работала, Скотт проводила время с Холденом. На прошлой неделе она привела его домой после свидания, и я едва не разбил каждый стеклянный предмет в доме. И я бы разнёс этот дом до самого фундамента, когда увидел самодовольную физиономию Холдена следующим утром, если бы не неудовлетворённые мысли Скотт.

Неудивительно, что он оказался не в состоянии доставить ей удовольствие. Посредственный секс был недостаточен, чтобы её насытить. Скотт требовалась связь. Ей нужен был противник в постели — тот, кто способен заставить её подчиниться, кто сможет служить ей в тот момент, когда она отдаёт контроль.

Чтобы избегать этой псевдопары, я занимал себя визитами к Эрику и Слоан. Она была уже близка к сроку родов, и многие из нас заходили к ней. Когда я не был с ними, я подцеплял женщин в «Мёрфи», приводя их домой, пока остальных не было рядом. Моё утешение всегда находилось в самой глубине хаоса.

Проблема заключалась в том, что каждая выбранная мной женщина была робкой. Ни у одной из них не было той дерзкой уверенности и раздутого эго, которыми обладала Скотт, и меня раздражало, что она оставила такой стойкий след, а затем решила, что её время и усилия лучше потратить на Холдена.

Сегодня нам не удастся избегать друг друга. Гарет пригласил весь институт в Брайтон отпраздновать свой день рождения, а это означало, что по пляжу будут рассыпаны вперемешку Боги и Смертные.

Если мы вообще туда доберёмся.

— Поторопись, Скотт! — крикнул я через весь дом. — Иначе я воспользуюсь своей аурой, чтобы доставить нас туда.

— Иду! — крикнула она в ответ. — Перестань быть таким нетерпеливым.

Если я и понял что-то об этой женщине, так это то, что она почти никогда не приходит вовремя никуда, кроме работы.

Через несколько минут она спустилась по лестнице, и мы сели в машину, выехав из Лондона в молчаливую поездку.

На протяжении всей дороги я не сводил с неё взгляда, совершенно не заботясь о скрытности. Моей целью было не сделать её комфортно. Моей целью было понять, почему эта Смертная заняла столько места в моей голове и довела меня до грани безумия.

У Скотт был скверный характер, который вспыхивал из-за мелочей вроде плохого трафика. С управлением временем у неё были проблемы. Её дом представлял собой беспорядок — книги и вещи были навалены как попало на любой свободной поверхности. Она была самым далёким от божественности существом из всех, кого я встречал, и всё же меня необъяснимо тянуло к ней.

Когда мы приехали, Скотт вытащила из багажника переносной холодильник и свою сумку и закинула сумку на плечо.

— Дай сюда, — сказал я, протягивая руку.

— Я сама справлюсь, — резко отмахнулась она.

— Дай сюда, Скотт.

— Мне не нужно, чтобы ты это нёс, — огрызнулась она. — Закрой машину.

Она бросила мне ключи и, обхватив холодильник обеими руками, направилась вниз к толпе людей на пляже. Она растворилась среди остальных Смертных, и я отметил Богов, рассредоточенных между ними.

— Они принимают так много плохих решений, — сказал Эрик, когда я подошёл к нему, убирая ключи Скотт в карман шорт. — Но мне нравится видеть, когда они всё-таки делают правильный выбор.

Он наблюдал за Гаретом с его женой и маленькой дочерью. Все трое сидели на песке, строя песчаные замки, с улыбками на лицах. Идеальная, счастливая семья.

— Ты размазня, — сказал я ему с отвращением.

— А ты циник, — беспечно ответил он.

— Где Слоан?

Эрик кивнул в сторону шезлонгов и зонта, где Слоан удобно расположилась в тени, гордо демонстрируя округлившийся живот.

— Уже недолго осталось, — сказал я.

Эрик ухмыльнулся.

— Ещё две недели.

— Ты собираешься привезти остальных детей?

— Гарет пытается расчистить почву. Думаю, тогда Арчер может нанести визит. Посмотрим. Проект разрастается, и, по-моему, это его тревожит. Он боится, что всё может оказаться ему не по силам.

— Великолепно, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

— Пойдём, — сказал Эрик. — Присоединимся к остальным.

Небольшая группа, состоящая из нескольких наших коллег-мужчин, уже собралась и перебрасывала между собой регбийный мяч. Я стянул футболку, оставаясь в одних шортах, и позволил солнцу согревать мою кожу, пока мы присоединялись к ним.

Я чувствовал взгляды на себе, а затем и мысли, но была только одна цепочка мыслей, которая привлекла моё внимание. Один поток сознания, интересовавший меня больше всего.

Мой взгляд скользнул по лицам на пляже, пока я не нашёл Скотт, стоявшую у шезлонга, полностью сосредоточенную на мне. Похоже, у нас обоих возникла одна и та же проблема.

Я ухмыльнулся и наблюдал, как её лицо вспыхнуло румянцем, когда она отвела взгляд, поняв, что я её поймал. Ей придётся быть куда осторожнее, если она собирается безнаказанно пожирать меня глазами.

— Играешь, Грейсон? — Холден подбрасывал мяч в руках.

Когда я снова взглянул на Скотт, она уже сняла шорты и майку, и мой член дёрнулся в шортах. Вне лаборатории она не отличалась скромностью в одежде, но видеть её почти раздетой, в одном лишь купальнике, совсем не помогало моему положению.

— Не уверен, что ты захочешь играть со мной в игры, — пробормотал я в ответ, пока мой мозг уже выстраивал план, а он отвернулся поговорить с другими коллегами.

Золотистая кожа блестела под лучами, будто сама просила их ласки и манила меня сделать то же самое.

Внутри я отругал себя за недостаточную внимательность. Последнее, чего я хотел, — чтобы чей-то ещё взгляд зацепился за то, что я уже сделал своим.

— Хотел бы, — честно ответил я. — Большую часть времени она слишком погружена в работу.

— Не могу отрицать, в моём цвете она выглядит чертовски хорошо.

Меня передёрнуло от этого замечания. До сих пор я ни разу не видел её в полностью чёрном, и меня кольнуло раздражение, когда она лежала под солнцем в оранжевом бикини.

Это ничего не значило. Она не Богиня, так что никакие традиции на неё не распространялись. Иг всего лишь пытался отыграться за то, что я на днях уложил его на задницу.

Я прикусил язык, сдерживая мысль о том, что на самом деле Скотт выглядит лучше всего вообще без одежды.

И так уже было достаточно плохо, что Эрик знает. Я не собирался выносить это на всеобщее обсуждение и рисковать тем, что Хантер начнёт придираться к моему поведению.

— В твоём цвете никто не выглядит хорошо, — парировал я.

Иг фыркнул.

— Чёрное носят на похоронах.

— Зато этот цвет хоть что-то означает. Оранжевый? Зачем вообще кто-то носит оранжевый?

— Да пошёл ты, Грей.

Громко рассмеявшись, я наблюдал, как Иг, надувшись, направился к Элве. Я было двинулся за ним, но после ещё одного взгляда на Скотт мгновенно изменил курс.

— Наслаждаешься солнцем? — спросил я, подойдя к ней.

Устроившись на соседнем шезлонге рядом со Скотт, под зонтом, укрывающим меня от яркого света, я позволил своему взгляду свободно скользить по её фигуре. Кожа на её бёдрах и по бокам была украшена белыми растяжками — следами того, как её тело когда-то выросло, принимая формы, притягивающие внимание.

Она повернула голову ко мне, глаза скрыты за большими тёмными солнцезащитными очками.

— Ммм. Приятно, — лениво ответила она.

— Я знаю, что ещё могло бы доставить тебе удовольствие, — сказал я, наклоняясь к ней.

— Грейсон, — предупредила она.

— Что?

— Этого не будет.

— Значит, ты понимаешь, о чём я говорю?

Она медленно приподнялась и повернулась ко мне.

— Знаешь, тебе бы стоило посидеть в тени, — посоветовал я, похлопав по месту рядом с собой.

Она покачала головой.

— Мне и так хорошо.

Сдвинувшись с шезлонга, я сел рядом с ней. Теперь моё тело отбрасывало тень, и Скотт подняла очки на голову. Я воспользовался моментом, чтобы снова внимательно её рассмотреть, отчего она приподняла бровь.

— Не смотри на меня так, Скотт. Я видел, как ты смотрела раньше.

— Смотреть не запрещено, — возмущённо сказала она.

— По моим правилам, трогать тоже не запрещено.

— Грей.

— Ну же, Скотт, — мягко уговаривал я. — Я знаю, ты осталась недовольна той ночью.

Её глаза расширились, а щёки вспыхнули румянцем.

— Я понятия не имею —

— Ты серьёзно собираешься мне лгать?

Она раздражённо фыркнула, пойманная с поличным.

— Ты ненавидишь, когда не получаешь своего, — сказал я, забавляясь её поведением.

Я видел, насколько она упряма, и ценил это качество — до тех пор, пока оно не означало сопротивление мне. Она могла обладать всем огнём мира, пока это не мешало мне получать желаемое.

— Ты такой же, — парировала она.

— Я никогда не говорил, что это плохая черта.

Она снова смягчилась.

— Чего ты хочешь, Грей?

— Того же самого, что и ты. — Я наклонился и поиграл свободной прядью её волос. — Удовлетворения.

Я коснулся лёгким поцелуем её челюсти.

— Грей, — прошептала она.

— Ммм?

— У нас будут проблемы.

Она не сказала мне остановиться.

— Тогда нам стоит уйти, — сказал я ей.

Моя аура окутала нас, перенося обратно к ней домой. Через мгновение мы уже стояли в прихожей её дома, и она оттолкнула меня.

— Грей! — закричала Скотт, выглядя взбешённой. — Ты вообще когда-нибудь слушаешь? Там было полно людей. У тебя могут быть серьёзные неприятности. И… Мэтью —

Я закатил глаза в ответ на её вспышку.

— Я разберусь с последствиями, если они появятся.

Одной рукой я обхватил её лицо, другой — её обнажённую талию. Скотт всё ещё была тёплой от солнца, но по её коже побежали мурашки. Хотела она это признавать или нет — она принадлежала мне.

Её тело слушалось меня, а разум следовал за ним.

— Скажи, что я ошибаюсь, Скотт.

Её ладони упирались в мою обнажённую грудь, и она прикусила губу, борясь сама с собой.

— Скажи, что ты этого не хочешь, — пояснил я. — И я оставлю тебя в покое.

В её глазах решение уже было принято, но я хотел услышать это от неё. Прошло несколько секунд, прежде чем она наконец сдалась.

— Чего ты ждёшь?

Мне было трудно сосредоточиться, когда Грей находился так близко и полуобнажённый. Каждая часть меня хотела стоять на своём и сказать ему «нет», но моё тело жаждало снова почувствовать его. То удовольствие и тот покой, которые давал Грей, были тем, что я отчаянно искала в поздние ночи и ранние утра. Это ускользало от меня на каждом шагу, пока я не уступала ему.

Грейсон был моим извращённым спасением, о котором я никогда не знала, что нуждаюсь в нём.

Как же это чертовски извращённо — что Бог, от которого я отреклась, Бог, к которому я никогда не обращусь, оказался тем самым, кто сохраняет мой рассудок и приносит равновесие в мою жизнь?

— Чего ты ждёшь? — спросила я его, окончательно теряя решимость.

Грей ухмыльнулся, расстёгивая мой топ, и тот упал с моего тела. Я зацепила большие пальцы за край трусиков и стянула их вниз по ногам. Выпрямившись, я посмотрела на Грея из-под ресниц.

— Скажи, о чём ты думаешь. — В его голосе появилась хриплая нота.

Если бы Грей захотел, он мог бы узнать в точности, о чём я думаю, но он хотел, чтобы я сказала это сама. Это был ещё один слой игры. Просить меня озвучить свои мысли вместо того, чтобы просто забрать их, было ещё одним знаком того, что я уступаю ему.

Мне нравилось именно так. Нравилось предлагать их самой, прежде чем он заберёт их у меня.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — просто сказала я.

С этими словами Грей потерял контроль. Его глаза почернели, вены, поднимающиеся по его руке, приняли тот же цвет, резко выделяясь на коже, а его аура ожила и

Его рука зарылась в мои волосы, пальцы запутались в прядях, и он дёрнул, заставляя меня поднять голову, прежде чем завладеть моими губами. Я улыбнулась прямо в поцелуй, возбуждённая его грубостью. Свободная рука Грея скользнула вниз по моей спине, сжала ягодицы, затем переместилась вперёд, между моих ног, заставляя меня застонать от удовольствия.

Я уже была влажной для него, и его пальцы дразнили меня вдоль складок, прежде чем он ввёл в меня два пальца.

— Чёрт, — выдохнул он мне в волосы, и я застонала ему в грудь, вцепившись в него руками.

Грей пах горьким кофе, книгами и костром. Это был дурманящий запах, который я связывала с ним. Его я чувствовала ещё до того, как видела его в лаборатории или дома. Смесь всего, что я любила.

Он ввёл в меня ещё один палец, и я заёрзала под его рукой.

— Пожалуйста. Пожалуйста, — умоляла я его.

Грей тихо, мрачно усмехнулся, прежде чем вытащить пальцы. Затем он без усилия поднял меня на руки и понёс, пока моя спина не ударилась о стену в коридоре.

— Вечно такая нетерпеливая, — пробормотал он, глядя на меня.

Мои пальцы зарылись в его волосы, и он опустил рот к моей груди, посасывая и облизывая сосок. Я прикусила его ухо, и он ответил тем же, заставив меня ахнуть от смеси боли и удовольствия.

Именно аура Грея удерживала меня прижатой к стене, пока он снял шорты и отбросил их в сторону, прежде чем переключить внимание на другую грудь, заставляя мою спину выгнуться от его прикосновения.

— Грей, пожалуйста. — Я уже не была способна сложить более длинное предложение.

Жгучее желание к нему росло во мне последние несколько недель, и ощущать его так близко — и всё же недостаточно близко — сводило меня с ума. Я снова вцепилась пальцами в его волосы и оттянула его голову назад, чтобы посмотреть на него, тяжело дыша.

Грей опустил меня со стены, и мои дрожащие ноги коснулись пола. Если я чего-то от него хотела, мне нужно было взять это самой, потому что Грей любил заставлять меня умолять, а сегодня у меня не было настроения играть в эти игры.

Обвив ногой его ногу, я увидела, как Грей смотрит на меня с удивлением, когда я толкнула его в грудь и повалила на пол с глухим стуком. Он поднял на меня взгляд снизу, а я подарила ему томную улыбку, прежде чем сесть сверху и прижать его коленями.

— Ты ведь не можешь удержаться от того, чтобы дразнить, правда? — спросила я.

Я протянула руку за спину и обхватила его твёрдый член, большим пальцем проводя по головке. Медленно я приподнялась, направляя его к себе, прежде чем опуститься на него. Я не отводила от него взгляда и наблюдала, как его лицо расслабляется от желания, пока он заполнял меня дюйм за дюймом. Это было так хорошо — снова чувствовать его внутри. И стон, сорвавшийся с губ Грея, подтолкнул меня дальше.

— Квентин. Блядь, — выдохнул он.

Квентин. Больше не Скотт. Он был так же захвачен происходящим, как и я, если отбросил формальность обращения по фамилии. Обычно я терпеть не могла, когда меня называли Квентин, но, когда это произносил Грей, это звучало почти музыкально, и мне хотелось услышать это снова.

— Ещё? — спросила я его.

Он посмотрел на меня — глаза чёрные, почти демонические — и кивнул. Я была в контроле. Вместо того чтобы полностью насадиться на него, я приподнялась, оставляя внутри себя только его головку. Грей зарычал, и я почувствовала вибрацию в его груди.

— Вечно такой нетерпеливый, Грей, — повторила я его же слова.

Улыбка мгновенно исчезла с моего лица, когда Грей перевернул нас, и моя спина ударилась о деревянный пол. Его крепкие мышцы прижались к изгибам моего тела, вдавливая меня в поверхность.

— Ты просто не знаешь, когда остановиться, да? — прошипел он.

Грей схватил меня за ноги, раздвигая их, и глубоко вошёл в меня. Я крепко зажмурилась и прикусила губу, чтобы не закричать. Он толкнул бёдрами, и я отвечала на каждое движение, наконец позволяя себе застонать от удовольствия, которое он мне дарил.

— Он трахается с тобой так? — спросил Грей, прижимаясь лбом к моему лбу.

Я хотела ответить, но не могла сформулировать слова, вместо этого мои пальцы вцепились в его волосы. Рука Грея подняла мою голову, и наши губы снова встретились, а вскоре наши языки начали борьбу за превосходство.

— Ты такой хороший, Грей, — пробормотала я ему в губы.

— Может, нам стоит остановиться.

Я тихо заскулила при одной мысли об этом, и Грей ухмыльнулся.

— Обожаю, когда ты издаёшь этот звук, — сказал он.

Грей не остановился. Он обхватил рукой мою талию, выгибая мою спину и наклоняя меня так, чтобы войти ещё глубже.

— Кончи для меня, Квентин.

Он ускорился, и мои ногти впились в его предплечья, когда он подтолкнул меня к краю. Мои мышцы напряглись, и я запрокинула голову в чистом экстазе.

Я едва успела прийти в себя после оргазма, когда рука Грея коснулась моего чувствительного клитора, заставив меня снова застонать. В ответ он зарычал, вышел из меня, играя с моим чрезмерно чувствительным узлом нервов, а затем снова вошёл.

— Нет, — выдохнула я, не в силах обрести ясность, пока он играл с моим телом. — О, Боги.

Грей убрал руку.

— Что я тебе говорил? Только я.

Я посмотрела на него, губы приоткрыты, и кивнула, отчаянно желая снова почувствовать его прикосновение.

— Назови моё имя, — потребовал он.

— Грей. — Это прозвучало жалобным, беспомощным всхлипом.

— Громче.

Я прикусила губу, когда его пальцы снова начали дразнить мой клитор, и я мучительно желала, чтобы он продолжил.

— Грей!

— Хорошая девочка, — протянул он, и в его голосе звучало удовлетворение от моего повиновения.

Он прижал пальцы к моему клитору и начал тереть, одновременно двигаясь во мне, пока я снова не оказалась на грани. Вскоре мои ноги задрожали, и Грей подарил мне второй оргазм. Моё тело было полностью истощено после утра под солнцем и того экстаза, которым он меня наполнил.

Он вышел из меня, его член лежал на моём бедре — влажный, твёрдый и пульсирующий. Моя грудь тяжело вздымалась, пока я пыталась восстановить дыхание. Руки Грея легли на мои бёдра, и он перевернул меня так, что я оказалась лицом к полу, затем подтянул меня на колени.

Я не протестовала.

Его грубые пальцы мягко скользнули по моим ягодицам, прежде чем ладонь резко опустилась на них звонким шлепком, и я вскрикнула от боли. Меня охватила злость, но огонь тут же погас, когда он начал растирать это место, успокаивая жжение, которое сам же вызвал своим ударом.

Внезапно Грей снова вошёл в меня, без предупреждения. От силы толчка моя щека прижалась к полу.

— Трахни меня, Квен, — простонал Грей. — Ты словно рай.

Он двинул бёдрами, пока не нашёл нужную точку.

Я выкрикнула его имя.

— Грей! Да!

— Ты кончаешь только для меня. Ты понимаешь?

Он продолжал двигаться во мне, снова задавая ритм. Мои ноги ослабели, колени болели от жёсткого дерева под ними. Его аура обвила меня, удерживая в этом положении. Грей больше не пытался доставить удовольствие мне. Он использовал меня, чтобы достичь собственного пика, и я позволяла ему это.

— Никто, кроме тебя, — согласилась я.

Слова сорвались с моих губ без всякого принуждения. Я выгнула спину, отводя бёдра ещё дальше назад, чтобы Грей мог войти глубже. Каждый его дюйм заполнял меня, и это было даже лучше, чем я помнила.

— Блядь, — прорычал он.

Пальцы Грея впились в мягкую плоть моих бёдер. У меня не было ни малейших сомнений, что он оставит синяки. Он резко дёрнулся, затем содрогнулся и кончил внутри меня.

Он вышел из меня, и я почувствовала, как по внутренней стороне бёдер потекло тепло. Оба раза, когда мы занимались сексом, Грей оставлял меня в полном беспорядке. Его аура осторожно опустила меня на пол, где он присоединился ко мне.

Я перевернулась на спину, повернув голову к Грею, и наблюдала, как тьма покидает его. Его вены снова стали тускло-синими, глаза — ясными и острыми, а аура исчезла вокруг нас, когда он вновь обрёл контроль и самообладание.

— Видишь, насколько лучше становится, когда ты уступаешь мне? — спросил он.

Простонав, я приподнялась и села. Мои ноги дрожали, и я заставляла их держаться.

— Мне не следует этого делать, — ответила я.

— Ты не его девушка.

— Я знаю.

— И что? — Грей сел рядом со мной. — Продолжай встречаться с ним, а когда понадобится…

Он поцеловал меня в спину, и я вздрогнула, закрывая глаза.

— …мы будем удовлетворять друг друга.

Сделав прерывистый вдох, я оглянулась через плечо на него.

— Разве ты не должен убеждать меня поступать правильно?

— Нужно напоминать тебе, за что я отвечаю?

Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы нарушали слишком много правил и слишком быстро.

— Мы больше не можем этого делать, — твёрдо сказала я.

Он прищурился.

— Посмотрим.

— Это не вызов, Грей.

— Разве?

Он притянул меня к себе и снова поцеловал. Я растаяла в его объятиях, и Грей потянул меня так, что я оказалась верхом у него на коленях. Я не смогла сдержать стон, сорвавшийся с моих губ.

Грей прервал поцелуй и рассмеялся.

— Думаю, это нельзя назвать вызовом, если ты сдаёшься так легко.

Я ударила его ладонями в грудь и поднялась на ноги, слегка пошатываясь из-за слабости в ногах.

— Этого больше не повторится, — повторила я.

Я начала медленно подниматься по лестнице, и Грей крикнул мне вслед:

— Как скажешь, Скотт!

— И верни мою машину на место!

Всю эту неделю я старалась видеть Мэтью в том или ином виде каждый вечер. Если это было не свидание, то я шла к нему домой, или он приходил к нам, так что мои вечера были заполнены способами избегать Грея.

Хотя по вечерам его рядом не было, мои утра и часть рабочих дней — были. И именно в эти моменты Грей пытался залезть мне под кожу. Он умело чередовал тонкость и прямоту: то едва заметно касался моей кожи, стоя слишком близко, то прижимал меня к поверхностям и шептал, что именно хочет со мной сделать, между украденными поцелуями.

Я с гордостью могла сказать, что больше ему не уступала; однако это привело к тому, что мне постоянно снился Грей. Между нами существовало неоспоримое притяжение, но если бы кто-то об этом узнал, последовали бы дисциплинарные меры на работе, последствия со стороны Богов и, что хуже всего, Грей бы победил.

Когда в субботу утром я вернулась от Сала, выплеснув свою злость на ринге, Грей лежал на полу в гостиной в самой невообразимой позе.

— Всё в порядке? — спросила я, наклоняясь над ним.

Он резко сел и широко улыбнулся мне. Моё сердце беспорядочно забилось за грудиной. Грей сиял белоснежной улыбкой и яркими голубыми глазами. От него волнами исходила чистая радость, и я попыталась игнорировать ураган бабочек, поднявшийся у меня в животе.

— У Слоан родился ребёнок, — объявил он.

— Она уже родила?

Он кивнул в ответ, и я расплылась в улыбке.

— Это потрясающая новость! Мальчик или девочка? — спросила я.

— Мальчик. Я ждал тебя.

— Зачем?

— Мы едем их навестить.

Я присела на подлокотник дивана и посмотрела на него сверху вниз.

— Разве они не захотят видеть только семью?

— Остальные тоже будут там, — сообщил Грей. — Уверен, твоя подруга Шарлотта тоже будет.

— Ну да, но это их задание, а я сегодня не работаю.

— Ты приедешь как друг семьи. Уверен, Эрик будет рад тебя видеть.

То, как Грей смотрел на меня, ясно давало понять: он не играет. Это была простая просьба, и хотя где-то на задворках сознания звучал тревожный голос, любопытство заставило меня согласиться.

— Ладно, — сказала я. — Почему бы и нет? Но сначала мне нужно принять душ и переодеться.

Когда я выходила из комнаты, он крикнул мне вслед:

— Надень что-нибудь красное!

— Почему красное? — спросила я, высунув голову обратно в комнату.

— Мы чтим Эрика и рождение его ребёнка. Красный — его цвет. Простая традиция, Скотт. Ты ведь не хочешь проявить неуважение?

Я вздохнула.

— Посмотрю, есть ли у меня что-нибудь, иначе придётся прийти голой.

В глазах Грея вспыхнула искра, и они потемнели.

— Даже не думай об этом, — предупредила я.

— Уже поздно.

Пока у него не появились новые идеи, я поспешила вверх по лестнице собираться.

Красный — не тот цвет, который я часто ношу, и мне потребовалось время, прежде чем я нашла старый красный комбинезон в глубине шкафа. Я надела его и окинула себя взглядом. Глубокий вырез, возможно, выглядел немного неуместно, но это было единственное, что у меня было.

Я вернулась к Грею в гостиную и обнаружила его в красном костюме с белой рубашкой.

— Ну как тебе? — спросил он.

— Мне не нравится, — ответила я, покачав головой. —

— Скотт. — Грей рассмеялся. — Только ты могла бы быть настолько откровенной и при этом совершенно не задумываться о том, что можешь оскорбить Бога.

Мои щёки вспыхнули от неловкости.

— Но я согласен, — добавил он. — Красный гораздо больше подходит Эрику. Я предпочитаю чёрный.

Его взгляд скользнул по моему телу, оценивая меня с головы до ног и задерживаясь на изгибах фигуры.

— Это всё, что у меня есть, — сказала я, обхватывая себя руками.

— У меня нет никаких претензий.

— Грейсон.

— Но всё же скажу, что предпочёл бы видеть тебя в чёрном.

Я не совсем поняла, как воспринимать этот комплимент, поэтому просто оставила его без ответа.

— Как мы туда доберёмся?

Он закатил глаза, затем подошёл ко мне. Костяшки пальцев Грея коснулись моей щеки, когда он сказал:

— Веди себя прилично, Скотт. Это моя семья.

Мир погрузился во тьму, и когда свет вернулся, мы уже стояли в гостиной доктора Мартина Ханкела. Он принимал у себя Слоан и Эрика. Мартин был известным физиком с мягким характером и идеальным хозяином для этой пары.

Дом был переполнен Богами и Богинями, а также несколькими людьми, работавшими над проектом.

Первое, что я заметила, — большинство присутствующих было одето в разные оттенки зелёного, и лишь пятеро были в красном: Эрик, Грей, Хантер, Ларкин и я. Я почувствовала, как на меня с любопытством устремилось сразу несколько взглядов.

— Квен! — поприветствовала меня Чарли. — Что ты здесь делаешь?

Я никогда ещё не была так рада её видеть. Когда она направилась ко мне, я притянула её в объятия, и Грей отошёл в сторону.

— Я и не знала, что тебя сюда назначили, — сказала Чарли, отпуская меня.

— Меня не назначали, — ответила я, покачав головой. — Грей попросил меня прийти с ним.

Брови Чарли почти скрылись в линии волос.

— Удивительно.

— Для меня тоже. Может, он и правда начинает меняться.

— Хм, — протянула Чарли, вытащила из сумки блокнот и что-то быстро записала. — Ладно, мне нужно следить за Греем. Заглянешь ко мне в пятницу и поможешь выбрать центральные украшения для столов?

Я кивнула.

— Конечно. Иди работай.

Чарли поцеловала меня в щёку и снова ушла, оставив меня с ощущением, что я здесь как бельмо на глазу.

— Смелый выбор, — сказала Ларкин, жена Хантера, окинув меня взглядом.

— Грейсон сказал надеть красное.

Ларкин рассмеялась и перебросила длинные светлые волосы через плечо.

— Я бы не стала слушать половину того, что говорит Грейсон. Ты же понимаешь, что его работа — создавать проблемы, верно?

Хантер подошёл к жене сзади и обнял её за талию, положив подбородок ей на плечо.

— Рад снова тебя видеть, Квентин. Цвет — идея Грейсона?

Я прикусила щёку изнутри и кивнула.

— Он никогда не будет играть по правилам, — сказал Хантер, закатив глаза.

— Это проблема? — спросила я.

— Не особо. Просто нарушение протокола. В следующий раз, может, сначала уточни у кого-нибудь из нас.

Он поцеловал Ларкин в щёку.

— Пойдём, любовь.

Он увёл жену, а я отступила ближе к стене, пытаясь понять, во что, чёрт возьми, Грей меня втянул.

Я заметила Эрика и Слоан вместе с четырьмя детьми и их новорождённым малышом. От них исходило мягкое сияние ауры, и они стояли в окружении семьи и психологов. В комнате буквально ощущалась волна любви, и это почти выбило меня из равновесия, когда Боги собрались вокруг семьи и их нового ребёнка. Эрик, должно быть, находился в своей стихии.

— Немного приторно, правда?

Когда я повернула голову вправо, там стоял мужчина в нескольких шагах от меня. Быстрый взгляд на его запястья — скованные медью перед ним — подтвердил, что он Бог. Хотя одних их поразительно красивых лиц уже было бы достаточно.

— Арчер, — представился он.

— Ты не один из них, — сказала я.

— Технически — один из них.

— Ты младший Бог, — сказала я, но, судя по его выражению, моя оценка ему не понравилась.

— Я всё равно Бог. Может, представишься?

— Скотт.

— Думаю, это не совсем так.

Я бы никогда не подумал, что именно Эрик окажется семейным человеком среди нас троих. Да, он отвечал за любовь, но когда он по-настоящему вступил в эту роль, то был настолько сосредоточен на всех остальных, что совсем не оставлял времени для себя. А потом он встретил Слоан, и всё изменилось. Они начинали медленно, не спеша, но теперь у них был уже пятый ребёнок.

Подойдя к паре, я ухмыльнулся своей невестке.

— Всё прошло нормально?

— Никаких проблем, — ответила Слоан.

Трое маленьких детей с визгом кинулись на меня, и я сцепился с ними, победив лишь потому, что использовал свою ауру, чтобы сдержать этих сорванцов.

— Грей, — предостерегла Слоан, но при этом улыбалась.

Это были мои маленькие проказники, и я бы позволил им сойти с рук даже убийству.

К нам присоединился Эрик, держа на руках их новорождённого сына.

— Поздравляю вас обоих, — сказала Ларкин.

— Он выглядит точь-в-точь как ты, Эрик, — заметил Хантер.

Он был прав. У их мальчика была копна платиновых светлых волос и ярко-голубые глаза — точно такие же, как у его братьев и сестры. Ни один из детей не пошёл в Слоан. Факт, который бесил её до невозможности.

— Дайте мне моего очаровательного племянника, — потребовал я. Остальные мои крестники заскулили, когда я опустил их на землю, и Эрик осторожно передал мне малыша. Я убаюкал крошечное создание на руках. — Вы уже дали ему имя?

— Като, — ответил Эрик.

Мой взгляд опустился на Като, который зевнул, и моё сердце растаяло.

— Знаешь, — тихо сказал Хантер Ларкин. — Может, нам стоит подумать о собственном ребёнке.

Все взгляды обратились к Хантеру, и те, кто не был ближайшими родственниками, поспешно отступили, когда Ларкин резко повернулась к нему.

— Я так не думаю, — холодно сказала она.

— Ларкин.

— Нет!

Она не произнесла больше ни слова, прежде чем окутаться своей серебряной аурой и исчезнуть. Толпа разошлась, не желая вмешиваться в семейные дела, оставив нас четверых вместе с детьми.

— Отлично сработал, — пробормотал я, держа Като на одной руке и показывая старшему брату большой палец свободной.

Хантер исчез вслед за своей женой, и я передал Като Слоан, пока дети носились вокруг нас.

Эрик осматривал зал, когда его голова резко повернулась ко мне.

— Снова? Серьёзно? Я думал, ты говорил, что это было разово — чтобы выбросить её из головы.

Слоан подняла взгляд.

— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Я же говорила тебе держаться от неё подальше.

— Вы не хотите сказать мне почему, — резко ответил

— Она здесь, — сказал Эрик.

— Где? — спросила Слоан.

Я не обернулся, но Слоан нашла её без всякой помощи.

— Она в красном! Ты одел её в красное! — Слоан была вне себя от возмущения, и Эрик забрал Като у неё из рук. Остальные дети разбежались, уловив перемену настроения. — Что с тобой не так?

— Что? — я пожал плечами.

— Удивительно, что Хантер не разорвал тебя за это.

— Слоан, в чём твоя проблема с ней?

Эрик слушал спор лишь вполуха.

— Арчер с ней, — сказал он, перебивая нас.

Я обернулся и увидел Арчера, стоящего рядом со Скоттом и разговаривающего с ней. Когда он протянул к ней свои связанные руки, я оставил Слоан и Эрика в вихре чёрной ауры и появился между ними как раз в тот момент, когда рука Скотта ударила меня по спине.

— Грей! — прошипела она.

— Грейсон, — поприветствовал меня Арчер.

— Арчер. — Я кивнул в ответ.

— Грей, отойди, — потребовала Скотт у меня за спиной.

— Ты слышал даму, Грейсон.

— Ты даже не мог проявить хоть какое-то уважение, — выплюнул я, заметив, что Арчер не надел зелёное, как того требовал протокол.

— Любопытно, что смертная в красном, не находишь? Может, хочешь нам что-то рассказать? Или это Хантер оказался настолько тупым?

— Почему бы тебе не вернуться в Элизию и не устраивать свои проблемы там?

— О, я здесь ненадолго. На этот раз просто мимолётный визит.

— Грей, — воскликнула Скотт. — Я серьёзно.

Я резко развернулся, и на меня уставилось её яростное лицо. Схватив её за плечо, я сказал:

— Пойдём со мной.

Я сжал её чуть сильнее, чем следовало, и в ответ она ударила меня кулаком в рёбра. Больно не было, но это застало меня врасплох, и я отпустил её, пока Арчер выл от смеха.

— Она мне нравится, — сказал он, когда немного пришёл в себя.

Скотт стремительно направилась к Эрику и Слоан, а я последовал за ней, кипя от злости из-за того, как этот день скатился в хаос, и раздражённый тем, что вообще ожидал чего-то другого.

— Поздравляю, — сказала Скотт паре.

— Спасибо, Скотт, — ответил Эрик, обнимая её.

— Хочешь подержать его? — спросила Слоан.

Паника отчётливо читалась на её лице.

— Эм, нет. Всё в порядке.

Она шагнула назад и прямо врезалась в меня. Я взял её за плечи и сказал:

— Чего ты боишься, Скотт?

— Я не боюсь, — коротко ответила она.

— Возьми Като.

Скотт кивнула, и Слоан передала его ей. Като лежал на руке Скотт, пока она осторожно держала его. Я стоял позади неё, глядя через её плечо вниз на маленький свёрток. Като слегка завозился, и Скотт покачала его, а я протянул руку через её плечо и погладил его пухлую красную щёку.

— Что случилось, малыш? — спросил я.

Като снова успокоился, и когда я поднял взгляд, заметил, что Слоан и Эрик смотрят на меня — каждый по-своему. Я не был уверен, на какой из этих взглядов хочу ответить первым. Взгляд Слоан быстро опустился, и я почувствовал на себе ещё больше глаз.

— Думаю, тебе стоит вернуть его родителям, — тихо предложил я.

Скотт не пришлось повторять дважды. Она чувствовала себя рядом с детьми не так уверенно, как остальные из нас.

— Прости, что не принесла подарок, — извинилась она.

Я оживился, и моя аура материализовала в моих руках маленького чёрного медведя.

— Кстати, — сказал я, протягивая его.

— Чёрный для ребёнка? Серьёзно? — спросила Скотт.

— Цвета ауры для нас важны. Это знак уважения. Подарить кому-то свой цвет — значит проявить большую любовь, — объяснила Слоан.

— А что вы подарите ему? — спросил я.

— Мы решили немного подождать, — сказал мне Эрик. — Здесь внизу и так будет достаточно событий. К тому же это даст нам время всё обдумать.

— Я хочу быть там.

— Думаю, мы все будем там, когда это случится.

Скотт стояла тихо, пока мы разговаривали, наблюдая, как другие дети играют, а их бледные ауры трепещут вокруг них.

Слоан мягко вздохнула.

— Думаю, лучше на сегодня закончить. Дети становятся беспокойными.

— Они останутся надолго? — спросил я с любопытством.

— Они здесь до завтрашнего вечера.

— Я могу прийти и провести с ними время?

— Конечно.

Я снова посмотрел на Скотт.

— Готова ехать домой?

Она кивнула, но её взгляд скользнул к Арчеру, который прислонился к стене и наблюдал за всеми нами.

Я притянул её к себе — на этот раз осторожно — и окутал нас чёрным, но не успел не заметить, как Арчер поднял руки, чтобы помахать ей на прощание.

Когда мы вернулись в дом, Скотт быстро отстранилась от меня, и я почувствовал хаотичную злость, пульсирующую в ней. Она не была такой злой уже несколько недель.

— Что я теперь сделал? — я едва не закатил глаза.

— Серьёзно? Ты ещё спрашиваешь?

— Ну, технически — нет. Но ты так злишься, когда я копаюсь у тебя в голове, поэтому, рискуя разозлить тебя ещё сильнее, повторю вопрос. Что я теперь сделал?

Она издала раздражённый крик.

— Почему, Грейсон, я была единственным человеком в красном, кроме твоей семьи? Я чувствовала себя полной идиоткой.

— Вот из-за этого ты злишься? — спросил я удивлённо.

— Да! Из-за этого я злюсь! Ларкин, Хантер и весь этот проклятый богами зал смотрели на меня так, будто я сделала что-то не так. — Она начала расхаживать по комнате. — Все остальные были в зелёном!

— Я знаю.

— Ты знал?

Я сделал паузу, прежде чем подтвердить.

— Да, я знал.

— Значит, ты знал, что все будут в зелёном и что только твоя семья будет в красном, и всё равно сказал мне надеть красное?

— Верно.

Мне не на что было злиться, поэтому я позволил ей кричать и расхаживать по комнате, пока сам стоял и наблюдал за ней. Это было завораживающе — вещи, которые беспокоили, раздражали и злили эту женщину.

— Грей! Я не собираюсь участвовать в какой-то твоей игре, чтобы позлить Хантера.

Я нахмурился.

— Я не играл ни в какие игры.

— Конечно, потому что Хантер и Ларкин уверены, что это именно то, что ты бы сделал, чтобы вывести их из себя. Я не позволю тебе унижать меня ради собственного развлечения.

Её злость менялась. В голосе появилась дрожь — гнев превращался в обиду из-за того, что её выставили на посмешище перед полной комнатой людей.

Я шагнул к ней, и она перестала ходить из стороны в сторону, вытянув руки вперёд, предупреждая меня держаться подальше. Она не плакала, но её глаза стали стеклянными, и я не знал, как обращаться с человеком, когда он плачет.

— Я не пытался тебя унизить, — спокойно сказал я. —

— Тогда каково было твоё намерение, Грей? Потому что ты прекрасно знал, что делаешь.

— Я хотел, чтобы люди знали, что ты со мной. Хотел, чтобы они знали, что ты принадлежишь мне, особенно после Игнасио —

— Прошу прощения? — Печаль снова сменилась гневом, и я едва успевал за её переменами. — Я никому не принадлежу. Ты меня понимаешь? И уж точно, чёрт возьми, я не принадлежу тебе!

Скотт резко развернулась и вышла из комнаты.

— Скотт! — крикнул я ей вслед, направляясь за ней в коридор.

— Квентин, подожди! Я всё ещё не понимаю, в чём проблема.

Она даже не посмотрела на меня, поднимаясь по лестнице.

— Да пошёл ты, Грей, и держись от меня подальше!

Скотт даже не смотрела на меня. Она молча перемещалась по дому, если не считать хлопанья дверями. Обычно я подпитывался чужой злостью, но не мог понять, почему она так разозлилась из-за такой мелочи.

Это было не моё дело. У меня были занятия поважнее.

— Я скучал по вам, чудовища! — сказал я, развалившись на диване у Эрика, пока его дети карабкались по мне. Все, кроме Беккета, который, будучи подростком, считал себя слишком взрослым, чтобы участвовать в беспорядке, который устраивали его младшие братья и сёстры.

— Думаешь, у вас будут ещё? — спросил я Эрика.

Слоан ответила раньше него:

— Определённо.

— Она до сих пор отказывается сказать, сколько именно, — пробормотал Эрик, когда Като заворчал у него на руках. Он мягко покачал малыша. — Ты готов к новым племянникам и племянницам? К новым крестникам?

Я рассмеялся от этого вопроса. Дети Эрика и Слоан были моей жизнью. К большому неудовольствию Хантера, Эрик ясно дал понять, что я — его первый выбор в крестные, и я не собирался их подвести.

Като продолжал капризничать, и Эрик поцеловал его в макушку.

— Дай мне его, — сказала Слоан. — Думаю, ему нужно поесть и поспать.

Она забрала их новейшее пополнение из рук мужа.

— Можешь взять всех их на некоторое время? — спросил Эрик. — Я хочу поговорить с Грейсоном.

Слоан бросила на него взгляд и кивнула.

— Идёмте, малыши.

Вся их орава последовала за ней из комнаты, и я выпрямился. Без детей рядом снова поднялось беспокойство и тревога, потому что Эрик хотел обсудить только одно.

Большинство людей считало, что у меня самая трудная работа в семье, но я привык ожидать катастрофу на каждом шагу и даже наслаждался этим. Обязанность Эрика, с другой стороны, была двойственной, потому что любовь могла быть прекрасной и опьяняющей, но могла и разрушать — ломать сердце так, что от него ничего не оставалось.

Я видел его в первые годы, когда чужая боль разрывала его на части. Мы научились приглушать чувство сопереживания, чтобы продолжать жить. Когда Эрик научился контролировать это, он стал счастливее, но сейчас снова начинал терять равновесие.

По негласному правилу мы не вмешивались в жизни друг друга. Ни одно Божество этого не делало, если его прямо не просили, но Эрик был моим младшим братом, и границы между нами всегда оставались размытыми, поэтому я не сомневался, что он позволит себе влезть в мои дела чаще, чем я счёл бы приличным.

— Что произошло между вами двумя? — спросил он, и я напрягся.

Эрик наклонился вперёд.

— Вчера вы выглядели очень… близко. Когда Скотт держала Като, а ты… Ты был бы прекрасным мужем и отцом, Грей. Несмотря на то что думают остальные, у тебя большое сердце.

— Ты видишь то, чего нет. Я не хочу обсуждать это.

— А мы будем обсуждать, — сказал Эрик, проявляя твёрдость. — Тебе нужно держать свои эмоции под контролем, иначе остальные начнут задавать вопросы.

Редко бывало, чтобы он говорил мне, что делать, но это была стихия Эрика.

И, возможно, он мог помочь избавиться от назойливого чувства, которое не давало мне покоя.

— Я её разозлил, — выпалил я.

Эрик выглядел таким же растерянным, как и я сам.

— Да, — сказал он. — Это то, что ты обычно делаешь.

— Нет. Я имею в виду, я разозлил её, даже не пытаясь.

Он несколько раз моргнул и спросил:

— Как?

Глубоко выдохнув, я сказал:

— Она подумала, что я попросил её надеть красное, потому что хотел унизить её перед всеми.

— Это был глупый ход.

— Это не было глупым ходом! Я не пытался её унизить. Я пытался доказать кое-что Игнасио.

— Какую именно вещь ты пытался доказать? — спросил Эрик, прищурившись.

— Что она моя.

Он провёл руками по лицу и посмотрел на меня.

— Тебе нужно остановиться.

— Я знаю правила.

— Правда?

— Да, Эрик. Просто я не всегда им следую.

Эрик покачал головой.

— Она уже достаточно пережила.

— Что ты имеешь в виду?

— Не мне об этом говорить, но она уже достаточно пережила, и ей не нужно, чтобы ты добавлял к этому ещё.

— Мы оба взрослые, Эрик. Мы оба понимаем, что это такое.

— Понимаете? Я никогда не видел, чтобы ты был так одержим каким-либо существом. Вещами — да, но не другим существом. Пожалуйста, Грей. Просто оставь девушку в покое.

— Почему ты говоришь так, будто всё зависит только от меня?

— А разве нет?

— Ты мне скажи. Она, кажется, не меньше меня этого хочет.

— Но ты должен быть умнее.

— Мы исполняем желания людей. Вот и всё, что я для неё делаю.

— Она не молится тебе!

— Но она всё равно хочет меня!

Разговор зашёл в тупик, и по мере того как вспыхивала злость, ауры оживали, искрясь вокруг нас.

Перед Эриком заклубились зелёные завитки, и мы обернулись, увидев Слоан — без детей — стоящую в комнате.

— Грейсон, — сказала она твёрдо. — Я была бы признательна, если бы ты сегодня не начинал драку. Думаю, мы оба слишком устали для этого.

Я опустил свою ауру, и Слоан сделала то же самое.

— Кто-нибудь из вас хочет объяснить мне, что происходит? — спросил я их, стараясь держать злость под контролем.

— Скотт, — тихо сказал Эрик.

— А-а, — произнесла Слоан.

Я вперил в неё взгляд, и она неловко заёрзала. Эрик протянул к ней руку, и она села рядом с ним на подлокотник дивана.

— Я просто хочу, чтобы ты держался от неё подальше, — осторожно сказала мне Слоан.

— ПОЧЕМУ?

— Грейсон, не повышай на неё голос, — предупредил меня Эрик. Мой брат без колебаний вступил бы в драку, если дело касалось его жены.

— Почему я должен держаться от неё подальше? Потому что она может немного пострадать от разбитого сердца? Потому что у меня будут

Слоан вздохнула.

— Это не только из-за этого.

— Слоан? — Эрик посмотрел на неё.

Я наклонился вперёд.

— Поделись со всеми, Слоан.

— У меня нет точного ответа, — пробормотала она. — Но я не думаю, что Квентин — смертная.

— Что? — поперхнулся Эрик. — Ты об этом не говорила.

— По крайней мере, не полностью смертная.

— Ты сошла с ума. — Я рассмеялся.

— Грейсон! — снова предупредил меня Эрик.

— Тогда кто она, по-твоему? — спросил я. — Наполовину нимфа?

Слоан посмотрела на Эрика, и он мягко сжал её руку.

— Продолжай, любимая, — подбодрил он.

— Думаю, она может быть полубогиней.

Я поднялся с дивана, смеясь.

— Тебе нужно больше спать, потому что это невозможно.

— Разве? — спросила она.

— Эрик, поговори со своей женой.

— Почему ты так думаешь? — спросил Эрик.

— Когда мы прикоснулись друг к другу, там было что-то, — объяснила Слоан. — Её зачатие ощущалось не как смертное. Это произошло слишком быстро, а потом —

— Есть ещё? — недоверчиво сказал я.

— У неё будут дети, но они тоже не ощущаются смертными.

— Это невозможно! — Я начал ходить по комнате. — Это невозможно, потому что мы уничтожили каждого полубога столетия назад. Нам не позволяли появляться здесь сотни лет, чтобы предотвратить создание новых.

Полубоги были опасны. Не полностью смертные и не полностью божественные, они обладали лучшим из обоих миров. Они учились скрывать свою божественную природу, жить среди смертных, а затем устраивали бедствия катастрофических масштабов. Чтобы остановить это, высшие уничтожили их всех и позаботились о том, чтобы больше никто не появился.

— У тебя нет доказательств, — сказал я, остановившись и посмотрев на неё. — Она совершенно обычная.

— Правда, Грейсон? — мягко спросила Слоан. — Тебе не кажется странным, насколько поразительного успеха она добилась?

— Она много работала.

Слоан рассмеялась.

— Я этого не отрицаю, но всё равно мне это кажется неправильным.

— Ладно. Позволь мне на минуту подыграть твоему безумию. Кто?

— У меня есть свои теории.

— Кто, Слоан?

— Мэллори.

Мэллори была младшей кузиной Элвы. Мелкое Божество, отвечавшее за жадность.

Слоан продолжила:

— Сколько лет Квентин?

— Двадцать семь, — ответил я без колебаний.

— Мэллори перестала существовать двадцать шесть лет назад, и мы так и не узнали почему.

— Элва сказала, что это было её собственное решение, а мы не можем отказать в прямой просьбе другому Божеству, когда речь идёт о наших обязанностях.

— Но ты помнишь, какой была Мэллори?

Мэллори было трудно забыть. Она регулярно навещала Элву, пока они не поссорились из-за чего-то, после чего она почти перестала появляться в верхней Элизии, предпочитая оставаться среди младших Божеств.

Мы не видели её месяцами, а когда она вернулась, Эрик сказал, что почувствовал в ней такую смесь любви и разбитого сердца, но он так и не спросил, что произошло. Никто из нас не спросил, и потом стало слишком поздно.

— Я тебе не верю, — сказал я.

— Тебе не обязательно верить, но если она… Если она полубогиня, тогда это ещё одна причина держаться от неё подальше, Грей.

— И почему же?

— Арчер, — сказал Эрик. Мы оба повернулись к нему. — Держи Арчера подальше от неё. Если это правда и он узнает, он найдёт способ использовать её.

Я опустился обратно на диван.

— Нам сначала нужны доказательства. Мне нужны доказательства.

— Я собираюсь проверить в следующий раз, когда мы будем в Элизии. И, Грей, возможно, тебе стоит поговорить с Элвой, — предложила Слоан.

Я кивнул.

— Прости, — продолжила она. — Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности, а это значит держаться от неё подальше, Грей. Пожалуйста.

Было поздно, когда я вернулся в дом Скотт, почти полночь. Разговор со Слоан и Эриком эхом отдавался у меня в голове. Это было невозможно. Слоан должна была ошибиться. Возможно, беременность сделала её менее восприимчивой.

Шорох на кухне был громким, и я тихо остановился в дверном проёме, скрытый темнотой, и наблюдал за Скотт.

Она подтянулась на столешницу, прошипев от боли, когда ударилась ногой о край. Неуверенно поднявшись на ноги, она потянулась к верхней части шкафа, пальцы на ощупь искали коробку, до которой она едва не дотягивалась.

Больше всего в Скотт меня поражала её неспособность просить о помощи. В то время как другие обращались за ней при первых признаках беды, Скотт исчерпывала все возможные варианты, прежде чем неохотно звать подкрепление.

После ещё нескольких минут безуспешных попыток достать коробку с кофейными капсулами она вздохнула и опустила руку. Молча стоя на столешнице, она вдруг подумала обо мне. Она размышляла, стоит ли проглотить гордость ради своей дозы.

Не сказав ни слова, я окутал себя своей аурой и вернулся в комнату. Усевшись на край кровати, я уронил голову в ладони.

Из всех людей, которые могли бы работать над этим проектом, разумеется, мы наткнулись именно на полубогиню.

Нет.

Она не была божественной.

Скрип пола выдал её, и я поднял голову из ладоней, чтобы посмотреть на неё.

— Если ты пришла за дракой, Скотт, боюсь тебя разочаровать, но я не в настроении, — сказал я.

— Я не хочу драки. Я хотела спросить, не мог бы ты достать кое-что с верхней полки шкафа? — сказала она и быстро добавила:

— Пожалуйста.

— Что именно? — подыграл я, хотя уже знал.

— Кофе, — ответила она смущённо.

— Это грязная привычка, от которой тебе нужно избавиться. Уже почти полночь.

— Я всё равно мало сплю. Хотела попробовать ещё немного поработать.

Она не спала. Я часто слышал, как она возится у себя в комнате и ходит вверх-вниз по лестнице. Когда же она всё-таки засыпала, её сон был беспокойным, и мне было любопытно, что удерживает её вдали от покоя.

— Что-то случилось? — спросила она, внимательно глядя на меня.

Я не ответил.

— Хочешь поговорить об этом? — сказала она, заходя в комнату.

— Не особо.

— Может помочь.

— Сильно сомневаюсь.

— Ладно.

Она вздохнула и отвернулась. Но я не мог позволить ей уйти. Скотт являлась загадкой. Физическим воплощением всего, чему я противостоял. Если это было правдой, если она была тем, кем её считала Слоан, тогда эта одержимость вышла за пределы опасного и стала смертельной.

Моя аура пронеслась по комнате, тёмная и мощная, обвила её за талию и потянула обратно ко мне. Скотт оказалась между моих ног, и мои руки легли ей на бёдра. В прикосновении к ней было что-то успокаивающее. Словно физический контакт с ней закреплял тот факт, что она не более чем Смертная.

Потребность прикасаться к ней всегда была со мной. Стоило ей войти в ту же комнату, как возникало желание

— Останься, — сказал я.

Это не был приказ, но и не вопрос. Это было не так, как в другие разы, когда я удерживал её рядом с собой. В этом не было жажды и похоти.

— Просто останься, — повторил я.

Она кивнула, и я поднялся с кровати, отпуская её и откидывая одеяло.

— Я сплю слева, — сказала она мне.

— Я тоже.

— Я у тебя в гостях.

Это вызвало у меня улыбку.

— Это твой дом, Скотт.

Она пожала плечами и забралась в постель, заняв левую сторону. Я раздражённо зарычал, стягивая с себя одежду до белья, затем появился на правой стороне кровати и пробормотал:

— Ты заноза в заднице.

Скотт одарила меня ухмылкой, её щёки порозовели, и я закатил глаза, но тоска немного отступила. Эта её улыбка доставалась редко. В последний раз она улыбалась так Кэссиди и Софи. Я не был тем человеком, которому позволялось видеть ту личную грань Скотт, из которой струилась чистая радость.

— Если ты не хочешь об этом говорить, тогда что ты хочешь делать? — спросила она.

— Спать.

Она вздохнула.

— Кофе — вариант получше, но ладно.

Она опустилась на кровать и перевернулась, повернувшись ко мне спиной. Она знала, что сегодня я ездил к Эрику и Слоан. Это должно было поднять мне настроение, но вместо этого только ещё сильнее спутало мысли, и Скотт уловила атмосферу.

Будучи Божеством, неудивительно, что я мог считывать её настроение, но когда она отвечала тем же, это всегда заставало меня врасплох. Не раз она умеряла свой темперамент после того, как я возвращался с заседания совета. Словно не хотела продолжать дразнить медведя. Почти как будто ей было не всё равно.

Внезапно я обнял её за талию и притянул вплотную к себе, так что мы легли ложками, нуждаясь в близости. Я уткнулся лицом в её волосы и поцеловал её в затылок.

— Прости, что так разозлил тебя, — прошептал я.

Я всё ещё не понимал этого, но её молчание сводило меня с ума. Если ей нужно было извинение, она могла его получить. В уединении её дома, в интимности наших прижатых друг к другу тел, я уступил.

Скотт расслабилась в моих объятиях и медленно повернулась ко мне лицом. Я не отпустил её, но ослабил хватку, позволяя ей двигаться. Мы лежали лицом к лицу, кончики наших носов соприкасались. Её длинные ресницы касались моей кожи, оставляя лёгкое щекочущее ощущение.

— В следующий раз рассказывай мне всё, — выдохнула она.

— Буду, — согласился я.

— Я не вещь.

— Знаю.

Я не хотел сегодня с ней ссориться. Через несколько мгновений я спросил её:

— Ты хочешь быть здесь, Квентин?

Её имя легко скатилось с моего языка. Мне нравилось, что я мог обращаться к ней именем, которое она запрещала всем остальным. Несмотря на её отказ быть чьей-то собственностью, я отметил её как свою, а это означало, что у меня были привилегии, которых другим не давали.

Она посмотрела на меня с любопытством.

— В смысле, на планете?

— Нет. Ничего настолько глубокого. Сегодня я с этим не справлюсь. Ты хочешь быть здесь? Со мной, прямо сейчас?

— Да, — твёрдо сказала она. — Я не делаю ничего, если не хочу.

Кивнув, я сократил расстояние между нами и поцеловал её. Рука Квентин легла на мою щёку, отвечая на поцелуй. Наши ноги переплелись, пока мы лежали так, целуясь и позволяя физической близости заземлить нас.

— Тебе нужно поспать, — сказал я, отстраняясь.

Это могло бы так легко перерасти во что-то большее. Прижатая под моим телом, Квентин могла бы выкрикивать моё имя, и мы оба остались бы удовлетворены, но разговор с Эриком и Слоан удерживал меня в трезвости.

— Тебе тоже, — ответила она, коснувшись губами моих.

Эта мягкость всколыхнула что-то у меня в груди. Я не знал, как обращаться с нежностью, когда вся моя жизнь была наполнена плохими решениями и жестокостью.

— Я Бессмертный, которому не обязательно спать.

— Я буду спать, если ты будешь, — предложила она компромисс, её пальцы скользнули по моей щеке.

Я закрыл глаза и тихо усмехнулся.

— Хорошо. Спокойной ночи, Квентин.

— Спокойной ночи, Грей.

Оставив руку на её талии, я ждал. Её дыхание замедлилось, поток мыслей стих.

Снова открыв глаза, я стал рассматривать её. Забавно, но сейчас она выглядела самой умиротворённой из всех, какими я её видел. Обычно Скотт была сгустком энергии. Она либо работала, либо находилась у Сала. Даже когда позволяла себе посмотреть Netflix, её разум всё равно продолжал работать. Словно что-то внутри неё отказывалось остановиться, и мне хотелось знать, что толкает её к этому постоянному беспокойству.

Осторожно я убрал прядь волос с её лица, и она пошевелилась, обвив меня рукой и прижавшись к моему телу. Слово «ласковая» вряд ли подошло бы для её описания. Разве что если бы вы видели редкие проблески этого, как видел их я. Она крепко обнимала Софи, сжимала руку брата, плакала, когда Шарлотта делилась радостными новостями. За всеми стенами и бронёй Квентин была женщиной, полной любви, которая делилась ею скупо.

Чем дольше я смотрел на неё, тем сильнее убеждался, что Слоан сходит с ума.

Эта женщина могла быть выдающейся по меркам Смертных, но я не находил ни единой черты, которая делала бы её божественной.

Она была неряшливой и неорганизованной. У неё был самый ужасный характер из всех, что мне доводилось встречать. Она никогда не приходила вовремя никуда, кроме работы. Божественность означала совершенство, а Квентин не была совершенством. Она была чёртовым беспорядком.

— Ради тебя самой, Квентин, я очень надеюсь, что прав.

Прошло несколько дней с той ночи, когда я уснула рядом с Греем, но ни он, ни я об этом не заговаривали. Словно ничего и не случилось. Он снова стал язвительным, как прежде, а тот крошечный проблеск уязвимости, который тогда мелькнул, окончательно и бесповоротно испарился. И я была благодарна за это. То, что существовало между мной и Греем, было простым и незамысловатым — и таким должно было оставаться.

Не то чтобы между нами вообще что-то было.

Я делила своё время между лабораторией и Слоан, Эриком и Като. Младенцы — это вообще не по моей части, но он был очаровательным, как картинка, и в целом вёл себя спокойно. Его развитие шло гораздо быстрее, чем у

Именно этот вопрос подогревал моё любопытство настолько, что я начала терять счёт времени в лаборатории. Я стала приходить всё раньше, а уходить — далеко после пяти вечера, но не жаловалась, потому что любила это больше всего на свете.

Поэтому, когда Грей появился в дверях лаборатории клеточных культур, я вздрогнула.

— Можно войти? — спросил он.

— Если наденешь лабораторный халат.

Он подчинился правилу, накинул халат на плечи и вошёл в помещение.

— У нас собрание.

Я не посмотрела на него, снова сосредоточившись на работе. Колбы стояли слева стопкой — все с клетками Като. В шести нужно было сменить питательную среду, ещё три — опустошить и подвергнуть криоконсервации. Планшеты для лунок были подготовлены ранее днём для завтрашних скретч-тестов, и впервые за несколько недель я чувствовала, что полностью держу всё под контролем.

— Который час? — рассеянно спросила я.

— Девять.

Это привлекло моё внимание.

— Уже девять? Чёрт.

Он сел на стул рядом со мной.

— Почему у вас собрание так поздно? — спросила я, пытаясь ускориться.

— По просьбе Хантера, раз это касается нашего возвращения в Элизию, — объяснил Грей, и я едва не уронила колбу, которую держала в руке.

— Ты возвращаешься?

Во мне завязался маленький узел паники, и я не могла понять почему. За последние три месяца я привыкла к тому, что Грей рядом, и, похоже, не была до конца уверена, что готова снова жить одна.

— На церемонию дарования Като, — уточнил Грей.

Узел ослаб, и я продолжила работу.

— Почему ты не на собрании?

— Гарет попросил меня прийти за тобой.

— Зачем?

— Откуда мне знать?

Я поставила всё на место и посмотрела на него.

— Потому что я тебя знаю и готова поспорить на деньги, что ты заглянул в его мысли.

— Эти постоянные покушения на мою репутацию крайне вредят моему самолюбию. А теперь скажи обо мне что-нибудь хорошее.

— Нечего говорить хорошего.

В его глазах вспыхнул лукавый огонёк.

— Мы оба знаем, что это неправда.

Я вытащила колбы из бокса и поставила их обратно в инкубатор. Закончить смогу после собрания. Снова нырнув в бокс, я закрыла бутылку с питательной средой и опустила её в водяную баню.

— Ты собираешься сказать мне, чего он хочет? — спросила я, стягивая перчатки и бросая их в мусорное ведро. Повесив халат, я вымыла руки, и Грей повторил мои действия.

— Он поедет с нами, — сказал Грей.

— Подожди, что? Он поедет с вами? В Элизию?

Грей кивнул.

— Дерьмо, — пробормотала я.

— И мы хотели бы, чтобы ты тоже поехала.

Я врезалась прямо в дверь лаборатории, и Грей коротко рассмеялся. Когда я пришла в себя, прикусила внутреннюю сторону щёк, открыла дверь и вышла наружу.

— Почему он вообще хочет, чтобы я там была? — спросила я.

— Возможно, я замолвил за тебя пару слов.

— Грей! Зачем?

— Ты хотела доказательства, вот я и решил дать тебе доказательства.

Тут он меня подловил, хотя мы и без того постепенно накапливали доказательства, по мере того как приходили результаты анализов.

Грей воспользовался повисшей между нами тишиной.

— Боишься, Скотт?

Он умел задевать за живое.

— Ничуть, — сказала я.

— Тогда докажи.

Мы вошли в кабинет Гарета и обнаружили, что Хантер уже там. Совещание длилось целых два часа: меня подробно посвятили в то, где, когда, как и почему всё будет происходить.

Изначально предполагалось, что поедет только Гарет — чтобы присутствовать при соблюдении традиции, но Хантер обеспокоился рассудком Смертной, оставшейся в Элизии в одиночестве, и решил, что будет лучше, если его кто-то сопроводит. Грей предложил мою кандидатуру, и с одобрения Гарета и Хантера всё было решено.

Безумие любит компанию.

Через два дня принимающая сторона поменяется местами. Гарет останется с Хантером и Ларкином, а я буду жить с Греем. Оставалось только дождаться выходных.

Когда наступила суббота, Грей отвёз нас в институт, и я дрожала, пока мы стояли на первом этаже. То ли от нервов, то ли от четырёх чашек кофе — я не могла понять.

— Перестань ёрзать, — прошипел Грей.

— Не могу.

В ответ он закатил глаза.

Постепенно к нам присоединились другие Боги и Гарет, собираясь вернуться домой.

Боги сгрудились вместе, и я почувствовала руки Грея у себя на бёдрах — он прижался ко мне сзади. Я осторожно потянулась к одной из его рук, чтобы убрать её, но хватка у него была железная. Я оглянулась — и поймала взгляд Игнасио, который подмигнул мне, мгновенно заставив мои щёки вспыхнуть.

Я не знаю, кто начал процесс и сколько он длился, но всё вокруг взорвалось ослепительной смесью цветов, а по телу прокатилась головокружительная волна ощущений, которых я никогда прежде не испытывала. Когда свет померк и глаза привыкли, Грей убрал руки. Остальные Боги разошлись вспышками своей ауры, радуясь возвращению домой.

— Ну же, Скотт. Не стесняйся, — Грей хлопнул меня по заднице, и я шлёпнула его в ответ, прежде чем оглядеться вокруг.

Это было вовсе не сплошное море облаков, как обычно изображают рай, но красота этого места перехватывала дыхание и щипала глаза слезами.

Мы стояли в парке, наполненном такими яркими красками, что я была не в состоянии их описать. Деревья с густой зелёной листвой, цветы в полном цвету. Что-то внутри меня потянулось к этому месту, словно в нём была какая-то далёкая, едва уловимая знакомость.

Грей мягко положил руку мне на поясницу.

— Добро пожаловать в Элизию. Как бы мне ни хотелось оставить тебя стоять здесь, мне очень хочется вернуться домой, и я был бы ужасным хозяином, если бы не взял тебя с собой. Ну что, пойдём?

Я повернула голову и заметила, что в этой среде он выглядит более расслабленным.

— Конечно, — кивнула я.

Нас окутала чернота, и запах костров и книг успокоил меня. Когда аура Грея исчезла, мы стояли перед большим готическим особняком на вершине утёса. Его красота резко контрастировала с парком, где мы только что были. Здесь всё было темнее, мрачнее — и идеально подходило Грею.

— Ты живёшь здесь? — запнулась я, оглядываясь вокруг, пока он проводил нас через кованые ворота.

Даже погода в его владениях была темнее — тяжёлая, неподвижная, словно на грани грозы.

— Угу, — подтвердил

— Выглядит потрясающе.

Мне стало неловко от мысли, что он жил у меня дома, тогда как его собственное жилище было таким роскошным.

Он снова положил руку мне на спину и повёл вверх по ступеням, в дом.

— Давай покажу тебе твою комнату.

— Хорошо, — согласилась я.

Он уверенно шёл по дому, а я впитывала каждую деталь, удивляясь тому, насколько всё здесь было стильным и продуманным. Грей был хаотичным и безупречно собранным одновременно — ходячее противоречие. Я не знала, каким ожидала увидеть его дом, но точно не таким.

Наконец он остановился у одной из дверей.

— Ты будешь жить здесь, — сообщил он. — Если тебе что-нибудь понадобится, скажи. Моя комната дальше по коридору, если вдруг станет одиноко —

— Даже не думай.

Он наклонился и поцеловал меня в шею, прошептав:

— Я всегда об этом думаю.

Легонько оттолкнув его, я увеличила расстояние между нами, и Грей громко рассмеялся.

— Приведи себя в порядок, а потом я покажу тебе Элизию, — сказал он.

Я сделала, как он велел, не спеша осматривая спальню и прилегающую ванную комнату. Закончив, я понимала, что должна бы найти Грея, но любопытство взяло верх. Каким был его дом? Каким хотел видеть своё жилище Бог, которому суждено уничтожить всё?

Идя по коридорам, я вовсе не удивилась тому, что всё было оформлено в чёрном цвете. Рамки для фотографий, люстры, дверные ручки. Изящная филигрань украшала углы и детали, придавая пространству сдержанную элегантность. Полы были выложены тёмным паркетом «ёлочкой», и мои шаги гулко разносились вокруг, пока я исследовала дом.

На первом этаже я заглядывала в комнаты. Гостиная вдвое больше моей, кабинет и библиотека. Я остановилась у большой комнаты, которая была совершенно пустой — если не считать одного-единственного кресла у дальней стены, установленного точно по центру. Сквозь облака пробивались слабые лучи солнца и, проходя через окна, заливали помещение мягким золотистым светом.

— Я должен был догадаться, что ты не умеешь следовать простым инструкциям.

Пара рук обвилась вокруг меня, и грудь Грея прижалась к моей спине.

— Впечатляет? — самодовольно спросил он.

— Думаю, как ты и твоё эго вообще помещаетесь на этом кресле, — парировала я.

— Это трон.

Меньше чем за секунду он уже сидел на нём, а я — у него на коленях.

— Прекрати, — укорила я, но всё же опёрлась на его тело.

— Мой дом — значит, играем по моим правилам, — напомнил он.

Я снова оглядела пространство — теперь с новой точки обзора.

— Зачем тебе вообще такая комната? Сюда ведь не приходят Смертные.

— Нет, но у всех у нас есть подобные залы для особых случаев. Дни рождения и прочее. Завтра мы используем эту комнату для бала дарования Като.

Я повернулась в его руках, чтобы посмотреть ему в лицо. Но слова, которые я собиралась сказать, исчезли. Я видела Грея в повседневной одежде, видела его в том, что считала официальным нарядом, но это было совсем другое.

Он был одет в богато украшенный камзол. Чёрный на чёрном. А на голове, среди его тёмных прядей, покоилась чёрная корона.

— Одобряешь, Квентин? — спросил он, проводя носом вдоль моего горла, отчего я покраснела.

Он воплощал собой королевскую власть, и мои мысли путались.

— Похоже, не я один не могу перестать об этом думать, — пробормотал он у моей кожи. — Предлагаю всё-таки устроить тебе экскурсию, если только ты не предпочтёшь провести весь день здесь со мной.

— Экскурсию. Сейчас, — сказала я, тяжело сглотнув.

Грей отпустил меня, и мы оба встали. Он поправил одежду и поймал меня на том, что я снова смотрю на него.

— Ты ещё можешь передумать, — поддразнил он, ухмыляясь по-волчьи.

— Заткнись и пошли уже.

Весь день он водил меня по Верхней Элизии — высшему небу. Всё вокруг перехватывало дыхание, и моя решимость начинала колебаться. Было трудно не захотеть посвятить себя им, когда я ходила среди их домов и всего, что им дорого.

Мы сели ужинать в ресторане. Еда здесь была роскошью — занятием, а не необходимостью. Блюда выглядели изысканно и аппетитно, и я не представляла, как смогу вернуться к своему скромному набору кулинарных умений.

Я наблюдала, как люди приветствуют Грея. Нас не раз прерывали, пока он не сказал официанту, что больше не хочет никаких помех.

— Не уверен, что Холден одобрил бы то, что я повёл тебя на ужин, — заметил Грей через стол.

— Это просто работа.

— Я ему не очень нравлюсь.

— Тебя вообще трудно любить.

— У тебя с этим проблем нет.

— Я тебя терплю.

— Ради секса?

— Ради секса.

— Чувствую себя использованным.

Я рассмеялась, и Грей присоединился ко мне. Его смех — низкий, хриплый — разжёг огонь где-то глубоко у меня внутри.

Я хотела держаться от него подальше, и каждая клетка моего тела знала, что так и нужно, но Грей был словно наркотик. Всё в нём тянуло меня к себе. Он был остроумен, резок, обаятелен и бесспорно красив. Он сопротивлялся мне на каждом шагу, но мне это нравилось, и я знала, что ему тоже. Будто мы были равны по силам, хотя он бы это отрицал.

— Что будет завтра? — спросила я, стараясь удержать нас в рамках.

Он откинулся на спинку стула.

— Мы встретимся с Эриком и Слоан, и они даруют Като его ответственность? — предположила я.

— Не совсем. Мы соберёмся у отражающего бассейна. У Эрика и Слоан есть представление о том, что они хотели бы ему даровать, но на самом деле это не совсем в наших руках. В большинстве случаев мы действуем в согласии с бассейном, но время от времени у него появляются собственные идеи.

— А что насчёт цвета ауры?

— Ты увидишь, как вода в бассейне изменит цвет, когда Като получит свой дар. По мере взросления он научится призывать её и управлять ею.

Перед нами поставили десерты.

— А потом я устрою бал дарования, — продолжил Грей, когда нас оставили одних. — Кстати, нам нужно будет подобрать тебе наряд для этого —

Я уже поднесла вилку с кусочком торта ко рту, но остановилась.

— Я не доверяю тебе выбор моего наряда. К тому же у меня есть платье.

— Я же сказал, что теперь буду рассказывать тебе всё полностью.

Я вспомнила ту ночь, когда мы лежали вместе в постели, и он был не похож на себя обычного. Тише, менее резкий, и его слова звучали весомее.

— В честь Като тебе нужно будет надеть цвет его ауры. Все будут одеты в этот цвет. Даю тебе слово.

— …Хорошо.

Я снова поднесла вилку ко рту

— Скотт, я когда-нибудь смогу взять тебя куда-нибудь и не краснеть? — Грей неловко поёрзал на стуле, а я ухмыльнулась.

— Проблема, Грей?

— Ничего такого, что ты не могла бы исправить.

— Мечтай.

К тому времени, как мы закончили ужин и вернулись к Грею, я уже зевала.

— Наверное, тебе стоит лечь спать. Завтра будет насыщенный день, — сказал Грей, проводя пальцами по моим волосам.

— А ты?

— Мне нужно навестить Элву и уладить кое-какие приготовления перед завтрашним днём.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— У меня всё под контролем, Скотт. Поднимайся наверх, увидимся утром.

На полпути по лестнице я обернулась к нему.

— Спасибо тебе за сегодняшний день, Грей. Мне правда очень понравилось.

— Пожалуйста.

Наверху я переоделась в пижаму и забралась в постель. Сон пришёл быстро, но вскоре я проснулась от шёпота. Я попыталась его игнорировать, но безуспешно. Встав с кровати, я пошла на звук в коридор.

— Грей?

Ничего. Должно быть, он всё ещё у Элвы.

Шёпот усилился, и к нему добавилось тянущее ощущение. Мои ноги двигались сами по себе. Хотя я не знала, куда иду, моё тело будто знало, где должно оказаться.

Это чувство вывело меня из дома Грея и босиком провело по улицам, пока я не добралась до отражающего бассейна. Прекрасного водоёма с кристально чистой водой, в которой отражалось ночное небо.

Желание войти в воду стало невыносимым. Шёпот больше не был тихим и мягким — он ревел вокруг меня. Мне нужно было войти. Мне нужно было подчиниться.

Мои ноги коснулись воды — ледяной, заставившей меня задрожать, — но я не остановилась. Напротив, появилось желание зайти глубже.

— КВЕНТИН!

Я услышала своё имя, но это меня не остановило. Я остановилась лишь тогда, когда меня выхватили из воды и заключили в объятия Грея. Шум исчез, пока он держал меня, а вода вокруг нас окрасилась в глубокий чёрный цвет.

— Я не понимаю, что произошло, — сказала я, растерянно глядя на воду и не понимая, почему оказалась в бассейне.

Он вышел из воды и поднялся на берег. Эрик и Слоан стояли рядом с Элвой, выглядя потрясёнными.

— Прости, — сказала я ему, понимая, что сделала что-то не так.

Грей поставил меня на землю, и тянущее ощущение вернуться в воду возникло снова. Будто меня снова затягивало туда. Грей поднял меня на руки — и оно исчезло.

— Что происходит, Грей? — спросила я, глядя на него снизу вверх.

Я редко пугалась, но сейчас не контролировала собственные действия, и паника начинала нарастать.

— Ты её закрываешь, — сказала Элва. — Пока ты рядом с ней, оно не может её почувствовать.

— Я же говорил, что это случится! — выкрикнул Эрик, выглядя взбешённым. — Этого достаточно для тебя, Грей? После всего, что мы увидели сегодня ночью. Теперь ты признаешь? Ты прислушаешься?

Грей зарычал:

— Я забираю её домой. Обсудим это завтра.

Он не стал ждать ответа — и в следующее мгновение мы уже были у него дома, в его комнате. Грей посадил меня на край кровати и опустился передо мной на колени.

— Что произошло? — спросил он серьёзно.

— Понятия не имею. Я уснула, а потом проснулась от голосов. Будто должна была их слушать. Будто должна была войти в воду.

Он на секунду крепко зажмурился, затем снова открыл глаза.

— Что-нибудь случилось? Ты что-нибудь видела?

— Нет. Я просто вошла в воду. Я бы зашла дальше, если бы ты не появился, — прошептала я. — Что происходит?

Грей посмотрел на меня.

— Для Смертной это слишком многое, Квентин. С этого момента ты будешь находиться либо со мной, либо с кем-то из остальных, ясно?

Я кивнула, и он поднялся с пола.

— Сегодня ночью ты остаёшься со мной.

Я не стала спорить, но ненавидела то, как слабой выгляжу в его глазах. Хотелось сказать, что со мной всё будет в порядке, но потеря контроля выбила меня из колеи.

Забравшись на кровать, я укрылась одеялом, и Грей лёг рядом.

— Грей?

— Что?

— Что Эрик имел в виду, когда говорил о доказательствах?

Я даже не заметила, что дрожу, пока Грей не притянул меня к себе и не начал поглаживать по спине. Это был жест утешения, и я уткнулась головой ему в грудь. У меня не было панической атаки уже целый год, и я использовала ритм его сердца, чтобы успокоить нервы.

Через несколько мгновений Грей ответил:

— Это тот же спор, который он ведёт со мной с тех пор, как мы спустились туда. Ни один Смертный и Бог не должны вступать в отношения.

— Но при чём тут то, что произошло?

— Он считает, что Смертным вообще не место здесь.

В его ответах чувствовалась заминка, и мне отчаянно хотелось знать, о чём он думает. Если бы пришлось гадать, я бы сказала, что Грей считает меня слабее, чем предполагал сначала, и что его первое впечатление обо мне оказалось верным. Одна эта мысль заставила моё сердце болезненно сжаться, пока мы лежали в тишине.

Я слышал каждую мысль, что проносилась у неё в голове, и она не могла ошибаться сильнее. Квентин не была слабой.

Божество внутри неё пробудилось в тот самый момент, когда источник почувствовал, что поблизости есть кто-то непризнанный. Её божественная сущность была недостаточно сильна, чтобы источник мог ощутить её, когда она находилась рядом с чистым Богом, поэтому стоило мне оставить её одну, как он начал звать её. Если бы мы не успели вовремя, вся Элизия пришла бы в смятение.

— Не переживай из-за Эрика. Это не твоя вина, — сказал я ей, когда она лежала рядом со мной.

Неудивительно, что у неё было мягкое место для моего брата. Помимо паники из-за потери контроля, Квентин переживала, что расстроила Эрика.

— Это повторится снова? — спросила она.

— Нет, если ты будешь рядом с нами.

— А если тебе нужно будет куда-то уйти?

Квентин уютно устроилась рядом со мной в постели, и тонкие чёрные струйки потянулись от меня, пока тепло перетекало из моего тела в её.

— У тебя есть моя метка, — сказал я ей. — Оберег, который сохранит тебя в безопасности.

— Думаешь, Гарет это почувствовал?

— Сомневаюсь. Хантер и Ларкин весь день были с ним. — Я вздохнул. — Скотт, постарайся немного отдохнуть. Обещаю, всё в порядке. Ты просто была переполнена.

Я не мог сказать ей. Пока ещё нет. Мы всё ещё не решили, что делать с этой информацией.

Весь вечер я провёл

Мэллори посещала смертных, и лишь один Бог знал, где она находится. Арчер, Бог тайн.

Она чувствовала себя чужой в Элизии и искала утешение на земле. Она влюбилась и забеременела, но смертный умер прежде, чем она успела рассказать ему. Оказавшись в безвыходном положении, она осталась скрываться на земле и родила ребёнка, а затем отказалась от него, зная, какая судьба ждёт его, если она вернётся с ним в Элизию.

В своей скорби и сердечной боли она пришла к Элве и попросила смерти, потеряв мужчину, которого любила, и не в силах наблюдать за своим ребёнком издалека. У Элвы не было выбора, кроме как исполнить прямую просьбу своей кузины.

Квентин провела двадцать семь лет на земле, переходя из одной приёмной семьи в другую, пока Александр и Ванесса Скотт, два хирурга, которые не могли зачать ребёнка, не приняли её в свою семью как младшую сестру для своего приёмного сына.

Её жизнь на земле, вместе с отсутствием веры, привела к подавлению её божественной сущности, но возвращение в Элизию заставило её пробудиться.

— Прости, — прошептала она мне в грудь.

Я нечасто погружался в мысли Квентин, потому что мне нравилось, когда она рассказывала мне всё сама. Это ощущалось как победа, когда она делилась тем, что у неё на уме, но сейчас правила больше не действовали. Она считала, что доставила мне неудобства. Что люди злятся на неё. Что с ней что-то не так и что она слаба.

— Прекрати, — потребовал я. — Ты сведёшь с ума и себя, и меня.

Я погладил её по волосам, и она прижалась ко мне ещё ближе, переплетая конечности с моими, устраиваясь поудобнее. Спустя некоторое время она уснула, а я провёл остаток ночи, наблюдая за полубогиней в своих объятиях.

Рано утром Квентин пошевелилась, уткнувшись в мой бок, и я тихо рассмеялся. Её веки дрогнули, и она открыла глаза.

— Что теперь? — пробормотала она сонно.

— Не думал, что ты из тех, кто любит обниматься.

— Ты никогда не остаёшься достаточно долго, чтобы это выяснить.

— Ты никогда не остаёшься достаточно долго, чтобы дать мне это выяснить.

Никто из нас не задерживался после того, как получал желаемое, но тепло её тела за эту ночь заставило меня задуматься, не стоит ли мне задерживаться дольше.

Не то чтобы Эрик вообще позволил мне задержаться после вчерашнего фиаско.

В тот же самый момент, когда это дошло до меня, до Квентин тоже дошло — она быстро высвободилась из моих объятий, села и провела руками по волосам.

— Не переживай, — сказал я, заметив, что она выглядит более хрупкой, чем обычно. — Я не позволю ничему случиться.

Я сам удивился тому, сколько силы прозвучало в этих словах, но это была правда. Я не позволю ничему случиться с ней, пока мы здесь.

Она слабо улыбнулась и встала с кровати, и в тот же миг мне стало не хватать её рядом. Эти редкие проблески уязвимости эгоистично заставляли меня хотеть большего. Мне хотелось держать её возле себя и распутывать слой за слоем, пока она не впустит меня во внутренний круг, до которого так трудно добраться. Мне хотелось иметь для неё значение.

— Мне нужно собираться, — сказала она, собирая волосы.

— Да. Ты взяла с собой чёрное платье?

— Ага. И Гарет будет в синем, да?

— Он будет в цветах своего дома, — подтвердил я и наблюдал, как Квентин выходит из моей комнаты, наклоняясь вперёд, чтобы насладиться великолепным видом, пока она уходила.

Как обычно, я был готов первым. С её пунктуальностью всё было по-настоящему ужасно, и никаких признаков улучшения не наблюдалось, сколько бы замечаний я ни делал.

Когда она наконец спустилась по лестнице, мне пришлось изо всех сил сдерживать свои мысли. Её опоздание было последним, о чём я думал. Чёрное платье скользило по её изгибам, облегая её, словно вторая кожа, и имело щедрое, глубокое декольте.

Сегодня она не замечала, какое воздействие оказывает на меня. Вместо этого она выглядела нервной и осторожно смотрела себе под ноги, спускаясь по ступеням.

— Выйди из своей головы, Скотт, — сказал я ей, используя свою ауру, чтобы приподнять её подбородок, когда она сошла с последней ступени. — Ты всё контролируешь.

По крайней мере, она будет контролировать, если останется рядом с Богами. А я не собирался выпускать её из виду. Особенно когда она выглядела как искусительница.

Мы вышли из дома к отражающему источнику. Я стиснул зубы, молча проклиная нехватку времени, чтобы как следует насладиться ею. Вместе с остальными мы стояли на берегу, где вода была кристально чистой и отражала небо над нами.

В отличие от прошлой ночи, Квентин без проблем стояла рядом со мной.

— Может, нам стоит рассказать Хантеру, что произошло, — предложила Квентин, помахав Гарету в знак приветствия.

— Нет! Нет. Мы не хотим, чтобы он решил, будто весь этот проект — плохая идея.

Она задумалась над моими словами, прежде чем Гарет направился к ней.

— Как тебе всё это? — спросил он её.

— Напряжённо, — ответила она.

— Это ещё мягко сказано. Ты прекрасно выглядишь, Скотт.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь вполне неплохо.

Что-то сжалось внутри меня, когда он сделал ей комплимент. Мне следовало сказать ей, как она выглядела, когда спускалась по лестнице. Следовало дать ей понять, что она будет занимать многие мои мысли сегодня — и ещё долго после.

— С тобой всё в порядке? — спросила Квентин. Её рука лежала на моей руке, вытаскивая мои мысли из грязного русла.

— Всё нормально.

Это прозвучало коротко и резко, и она мгновенно убрала руку. Мне захотелось схватить её обратно, но появились Эрик и Слоан, и мне нужно было сосредоточиться.

Моё настроение заметно улучшилось, когда мои крестники, спотыкаясь, направились к нам. Пока я играл с детьми, я услышал голос Квентин.

— Ой, здравствуй, — пробормотала она.

Когда я поднял взгляд, Тенли, единственная дочь Эрика и самая младшая до появления Като, смотрела на Квентин. Она подняла руки, и я увидел, как женщина запаниковала.

— Она не сломается, — сказал я, усмехаясь её реакции. — Она просто хочет, чтобы её подержали. Я могу —

— Всё в порядке.

Квентин наклонилась и подхватила её, усадив девочку на бедро, и Тенли засмеялась, обвив руками шею Квентин.

Осторожно Квен подошла ко мне, и я почувствовал на нас взгляд Эрика. В его

Тенли положила голову на плечо Квен, и я усмехнулся. Она не была прирождённой няней, и Тен бросила её сразу в омут с головой.

— Что? — спросила она, глядя на меня.

— Ничего.

Хантер вышел вперёд, чтобы начать церемонию дарования. Толпа состояла из знати и младших Богов, которые вознеслись из нижней Элизии.

— Наше божественное право — при рождении быть наделёнными даром, к которому смертные будут взывать, — его голос прозвучал ясно.

Эрик держал Като на одной руке, другой обнимая Слоан.

Они были одеты в цвета своего дома и сияли от гордости.

— Эрик. Слоан. Вы приняли среди нас нового Бога. Как глава совета, я прошу от имени всех присутствующих сегодня, чтобы вы вошли в источник и позволили нам стать свидетелями дара, который он будет нести на протяжении своей вечной жизни.

Пара вошла в воду по пояс. Спокойная гладь источника запульсировала. Она закрутилась вокруг троицы почти как воронка, и я услышал, как Квен ахнула.

— С ними всё в порядке, — прошептал я. — Продолжай смотреть.

Моя аура удерживала её в равновесии, когда поток знаний прошёл сквозь нас и исчез так же быстро, как появился. Вода вокруг семьи закружилась быстрее и изменила цвет с кристально прозрачного на электрически-синий, и толпа вокруг нас разразилась криками и аплодисментами.

Квентин сунула пальцы в рот и, откинувшись от Тенли, пронзительно свистнула. Я усмехнулся и позволил своей ауре ускользнуть с её талии.

Вода успокоилась, открывая моего брата и его семью, выглядящих такими же счастливыми, как и все мы.

— Они выбрали знание? — спросила меня Квен.

— Интеллект.

— И его аура будет синей?

— Именно.

Хантер снова вышел на берег и широко раскинул руки.

— Позвольте мне первым представить вам всем Като, Бога интеллекта.

Раздался новый взрыв шума, и Тенли вывернулась из рук Квен, когда все дети устремились к своим родителям, уже ступившим на сушу.

Они обходили знакомые лица, пока не подошли к нам.

— Поздравляю! — поприветствовала их Квен.

Я забрал Като из рук Эрика.

— У тебя будет достаточно мозгов за всех нас. Это может означать немного дополнительной работы ради твоего дяди Хантера.

— Грейсон, перестань развращать моего ребёнка, пока он ещё даже говорить не умеет, — укорил меня Эрик.

Слоан притянула Квен в объятия и спросила:

— Ну как тебе всё это?

— Захватывающе, — ответила она.

Я слегка покачивал малыша, тихо пытаясь убедить его, что именно я — его любимый дядя.

— Верни моего сына обратно, Грей, — сказал Эрик. — Ты мешаешь ему увидеть остальных.

Поцеловав Като в макушку, я осторожно передал его обратно.

— Увидимся позже вечером, — сказала Слоан, прежде чем они ушли общаться с другими.

— Что теперь? — спросила Квентин.

— Сейчас мы уедем и найдём тебе платье на сегодняшний вечер.

Я взял её за руку и увёл прочь от толпы.

Быть в Элизии, присутствовать на церемонии дарования Като — заставляло кровь в моих венах петь от радости. Когда мы отошли от источника, от людей и оказались в тишине улиц, я притянул Квен к себе и грубо поцеловал её. Ей понадобилась доля секунды, чтобы ответить — она тихо застонала мне в губы, прежде чем отстраниться.

— Грей…

Её щёки вспыхнули розовым, когда она оглянулась по пустым улицам.

— Здесь никого нет, — заверил я её.

— Всё равно это риск.

Обычно я не позволил бы её словам остановить меня, но после прошлой ночи мне нужно было быть осторожным. Между нами было относительно простое соглашение, но знание о её божественной природе добавило в эту смесь ещё один слой осложнений.

Разумеется, если я смогу помешать кому-либо ещё узнать её истинную сущность, не было причин, по которым наше соглашение не могло бы продолжаться до тех пор, пока я окончательно не вернусь в Элизию.

Её сомнения отличались от моих. Она хотела доказать, что я не имею над ней власти, но мы оба знали — это ложь.

— Ты сказал, мы пойдём искать платье, — напомнила она мне.

Я вздохнул.

— Ты хочешь сказать, что предпочитаешь искать платье вместо того, чтобы заняться со мной сексом?

— Именно это я и говорю.

Она вырвалась из моих объятий и продолжила идти по дорожке.

Я несколько мгновений наблюдал за ней — одетой в чёрное, с тонкими нитями моего оберега вокруг неё, с покачивающимися бёдрами, пока она удалялась. Квен выглядела так, словно принадлежала Элизии не меньше, чем я. Я задумался, не могло ли быть в другой жизни…

Я быстро встряхнул головой, удивившись, что такие мысли вообще возникли. Это была опасная линия размышлений, которой не стоило давать хода. Квентин должна была вернуться на землю — к остальным обычным смертным.

Перейдя на лёгкий бег, я догнал её и направил к небольшому бутику, который, как я знал, часто посещали Ларкин и Слоан. Когда мы вошли внутрь, появился младший Бог, поклонился, и Квентин закатила глаза. Она делала так каждый раз, когда видела, как кто-то кланяется мне, и мне нравилось, что это её раздражает.

— Лорд Грейсон. — Младший Бог посмотрел на Квентин, слегка наклонив голову набок. — Смертная?

— Не твоё дело, — резко ответил я. — Я ищу платье для бала дарования моего племянника.

— Разумеется. У вас есть какие-то пожелания? Цвет? Фасон?

— Синий. Что-нибудь, что подчёркивает её фигуру.

— Грей, — начала Квен.

— Доверься мне.

Скромность среди Богов не была особенно востребована. Не тогда, когда можно было демонстрировать гордость и эго. К тому же то, что она носила сейчас, тоже не скрывало её изгибы, так зачем переживать?

Ах.

Мысли Квентин звучали громко и отчётливо, пока она смотрела, как младший Бог уходит.

Одно дело — находиться среди дюжины божественно привлекательных существ.

Совсем другое — быть одним из двух людей в Элизии, которые так очевидно несовершенны.

— Грей, — сказала она. — Мне обязательно идти сегодня вечером?

Не так уж часто я видел, чтобы она сомневалась в себе, и мне это не нравилось. У неё не было для этого причин, а я не имел ни малейшего понятия, как это остановить.

— Было бы жаль, если бы ты не пошла.

Младший Бог вернулся к нам и провёл в просторную примерочную. На вешалке висело несколько синих платьев для Квентин.

Опустившись в кресло, я жестом указал на них.

— Развлекайся, — сказал я ей, прежде чем повернуться к младшему Богу. — Можешь нас оставить.

— Вы уверены, что больше ничего не потребуется, сэр?

Я посмотрел на неё, и она дрогнула под моим взглядом, после чего склонила голову и оставила

— Ну, у нас не весь день впереди, — сказал я, снова повернувшись к Квен.

— Выйди.

— О, пожалуйста. Я видел тебя голой уже много раз.

Она снова покраснела, и сомнение заполнило её мысли, заставив меня подняться на ноги и шагнуть к ней.

— Может, объяснишь мне, почему ты вдруг стала такой застенчивой?

Положив руки ей на бёдра, я развернул её лицом к себе, но она опустила взгляд.

— Скотт.

Я мягко поцеловал её в шею, и она подняла руки к моей груди.

— Перестань, — прошептала она.

— Ты этого хочешь? — Мои зубы скользнули по мягкой коже, и её пульс участился. — Ты никогда не стеснялась рядом со мной.

Одна моя рука скользнула к её спине и нащупала молнию платья, потянув её вниз.

— Я и сейчас не стесняюсь рядом с тобой, — тихо сказала она, и я улыбнулся у её кожи.

Я стянул платье с тела Квен, и она не сопротивлялась. Оно скользнуло по её изгибам и упало на пол, прежде чем она переступила через него.

Я удерживал её на расстоянии вытянутых рук и рассматривал, позволяя взгляду медленно скользить по её телу, одетому лишь в кружевное бельё и туфли на каблуках.

Внутренняя сторона её предплечий была исписана маркером — расчёты и названия научных журналов на случай, когда под рукой не было клочка бумаги. Растяжки, словно разветвления молний, тянулись по её бёдрам и бокам. Шрамы от старых ссадин и свежий синяк — там, где она ударилась ногой прошлой ночью — выделялись на её золотистой коже.

Когда я снова поднял взгляд, то мельком увидел в зеркале за её спиной, как голубизна моих глаз сменилась чёрным, а моя аура начала разворачиваться вокруг меня.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — спросил я, возвращая внимание к ней.

— Видишь, как легко ты заставляешь меня потерять контроль?

Квентин была так обеспокоена всем, что увидела здесь, и тем, как она может с этим сравниться. Старая привычка, глубоко укоренившаяся в ней — она не могла удержаться от попыток понять, как стать лучше.

Но для меня не существовало никого, похожего на неё. Я не мог вспомнить ни одного существа, которое заставляло бы меня терять контроль так, как она. Именно поэтому я продолжал возвращаться к ней, хотя говорил Эрику, что это будет всего один раз — чтобы выбросить её из головы. В жизни, где я привык к совершенству, каждый её изъян стал моим криптонитом.

— Что бы ни происходило у тебя в голове, — я прижал губы к её лбу, — этого не должно быть. Когда я провожу руками по твоим изгибам.

Мои ладони скользнули вдоль её боков, наслаждаясь гладкостью кожи, и она вздрогнула.

— Когда я пробую на вкус твои губы.

Я наклонился и поцеловал её, проведя языком по её полной нижней губе и вызвав тихий всхлип.

— Когда ты полностью принадлежишь мне, я держу в руках чистое совершенство. А теперь позволь предложить тебе одеться, иначе я действительно не смогу себя контролировать.

На её губах заиграла улыбка, и я почувствовал, как её мысли успокоились.

— Рада, что ты хотя бы пытаешься вести себя прилично, — сказала она.

Я отпустил её, и когда она направилась к вешалке с платьями, она провела ладонью по моему члену. Он уже был наполовину твёрдым от одного взгляда на неё, но от её прикосновения пульсировал, жаждая большего.

Я перехватил её за запястье и резко притянул обратно к себе.

— Не начинай то, что не готова закончить.

— Я ничего не начинаю.

Она посмотрела на меня из-под ресниц, и я был рад увидеть её прежней — уверенной, настолько, что считала, будто может бросить мне вызов, и я наслаждался этим. Но к этому моменту она уже должна была понять: победить ей никогда не удастся.

Наклонившись, я прошептал ей на ухо:

— Не строй из себя скромницу, Скотт. Я могу заставить тебя выкрикивать моё имя за считанные секунды.

Она резко вдохнула, и я знал — она думает о том, что я могу с ней сделать. О том, что уже делал раньше.

Стук в дверь заставил нас обоих остановиться.

— Вам нужна помощь? — раздался голос младшего Бога.

— Не думаю, — ответил я, затем посмотрел на Квентин. — Я слишком жадный, чтобы делиться.

Она тихо рассмеялась, покраснев.

— Не хочу вас торопить, сэр, но у меня есть другие покупатели, — сказала она.

Я раздражённо вздохнул.

— В следующий раз, когда ты окажешься в моих руках, я собираюсь никуда не спешить.

Выпрямившись, я крикнул:

— Мы уже выходим.

Отпустив Квен, она снова надела своё платье, скрыв все те восхитительные линии тела, которые я успел изучить. Я помог ей застегнуть молнию, и она повернулась ко мне лицом.

— Грей, ты не можешь выйти туда в таком виде, — сказала она.

— Почему это?

— Посмотри на себя.

Она отступила в сторону, чтобы я взглянул на себя в зеркало и увидел — контроль ко мне так и не вернулся. Это было трудно, когда в голове прокручивалось всё, что я хотел бы с ней сделать.

Обхватив её лицо ладонью, я сказал:

— Это ты со мной делаешь.

Я чувствовал исходящее от неё чувство гордости — она знала, как легко может лишить меня самообладания, почти ничего для этого не делая.

— Тебе нужно успокоиться, — сказала Квентин, поправляя галстук у меня на шее.

Она положила руку мне на грудь, и я глубоко вдохнул, пытаясь очистить голову, но это давалось с трудом.

— Пообещай мне, — пробормотал я.

— Что?

— Пообещай, что я смогу быть с тобой позже.

Это уже немного выходило за рамки нашего негласного соглашения. Секс между нами просто случался. Мы никогда ничего не планировали и ничего не обещали. Один из нас испытывал желание и находил другого. А сейчас я просил её прямо. Не спонтанно — я просил разрешить мне прийти к ней после того, как празднества закончатся.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Хорошо. Обещаю.

Осознание того, что позже она будет моей, успокоило меня достаточно, чтобы контроль вернулся. Глядя в зеркало, я провёл рукой по волосам, приглаживая их.

— Да-да. Ты выглядишь вполне прилично, — сказала Квентин, хватая меня за руку. — Пойдём отсюда.

Она вывела нас из комнаты, и бутик был заполнен существами, населяющими Элизию. Она направилась прямиком к выходу, а я, проходя мимо, поймал взгляд хозяйки.

— Третье платье слева, — коротко бросил я, прежде чем выйти.

Дом Грея встретил нас суетой людей, и он извинился, чтобы помочь с приготовлениями к вечеру.

Высушив волосы, я переоделась в пижаму ради удобства. Я легла на кровать и на мгновение закрыла глаза, а когда снова их открыла, поняла, что, должно быть, уснула. Я уютно лежала под одеялом, а на подушке рядом со мной лежала коробка. Сев, я потерла глаза, прежде чем снова посмотреть на неё. К ней была приколота записка с витиеватым почерком Грея.

Если тебе понадобится помощь, ты знаешь, я всегда рад помочь.

Должно быть, он заходил, когда закончил всё готовить.

Я подтянула коробку к себе на колени и подняла крышку, втянув воздух.

— Нельзя сказать, что у него плохой вкус, — пробормотала я.

Когда я вытащила платье из коробки, вокруг меня на кровать посыпалась папиросная бумага. Я даже не заметила это платье на вешалке, но Грей, должно быть, заметил и велел доставить его. Электрически-синее платье «русалка» без бретелей, с золотой отделкой вдоль лифа. Как и всё остальное здесь, оно было до мучительной степени прекрасным.

Поднявшись с кровати, я начала собираться. К тому времени, как закончила, уже слышала голоса людей внизу, и музыка поднималась до самой комнаты.

Каблуки цокали по коридору, пока я направлялась к лестнице и спускалась на первый этаж. Казалось, весь дом был набит людьми, и я спокойно пробиралась сквозь них благодаря защите Грея.

Я понятия не имела, где он находится, медленно переходя из комнаты в комнату в поисках его. Гостей определённо было больше, чем я ожидала, но семья Грея — королевская, так что люди стремились праздновать.

Когда я открыла дверь в одну из комнат, я удивилась, увидев там Хантера с женщиной на коленях, которая явно была не Ларкин. Они не обратили на меня никакого внимания, продолжая проводить руками друг по другу.

Я быстро вышла из комнаты и оказалась на улице, на территории поместья. Я не была уверена, должна ли была это увидеть, и мне нужно было немного пространства, чтобы перевести дух.

— Что тебя так напугало, Квентин Скотт?

Когда я обернулась, Арчер уверенно направлялся ко мне.

— Я… Ничего. Мне просто нужен был свежий воздух. Там слишком людно.

Арчер бросил на меня взгляд, затем протянул бокал шампанского. Я взяла его у него, а он окинул меня взглядом с головы до ног, и я сделала глоток.

— Прогуляешься со мной? Наша последняя встреча была прервана, — произнёс он мягко.

В прошлый раз Грей не позволил нам поговорить друг с другом, но, учитывая, что я не знала, где он находится, и то, что здесь я почти никого не знала, прогулка с Арчером не казалась плохой идеей.

— Конечно, — ответила я.

Он предложил мне руку, и я просунула свою в его локоть. Арчер был одет в синее, как и все мы, очевидно не желая нарушать протокол и традицию сегодняшнего вечера.

— Удивлён, что Грейсон не рядом с тобой, — заметил он.

Хотя я сама искала его, мне не понравилось, что Арчер решил, будто мне нужен Грей рядом.

— Он мне не нянька, — сказала я.

Арчер рассмеялся и провёл свободной рукой вверх и вниз вдоль моего тела.

— Этот защитный круг вокруг тебя говорит об обратном. Он не хотел, чтобы к тебе что-либо подобралось, но я удивлён, что его самого здесь нет. Он кажется довольно… заботливым по отношению к тебе.

— Мы тесно работаем вместе. Я его носительница. Часть его команды.

Он кивнул.

— Я просто хочу убедиться, что ты не поддаёшься его обаянию.

Этот комментарий застал меня врасплох.

— Отношения между Богами и Смертными запрещены, — повторила я заученную фразу.

Казалось безопасным скормить ему именно её. Если кто-то подумает, что между мной и Греем что-то происходит, у нас будут серьёзные неприятности.

— Верно, но, с другой стороны, если мы решим, что кто-то стоит всех этих проблем… Боги привыкли получать то, что хотят.

— Со мной тебе беспокоиться не о чем, — заверила я его.

— Возможно, он решится сегодня.

— Решится?

Мы шли по дорожкам, пересекающим территорию поместья. Вечер был тёплым, дул лёгкий ветерок. Как и всё в Элизии, здесь было идеально.

Арчер сделал глоток из своего бокала, прежде чем ответить:

— Ммм. Каждый раз, когда он устраивает одну из таких вечеринок, мы думаем, что он сделает это, но в итоге всегда остаёмся разочарованы.

— Я не понимаю.

Я ненавидела загадки и хотела, чтобы он просто сказал, что именно Грей должен был сделать.

— Предложение, — сказал Арчер.

— Какое предложение?

— О браке, конечно.

Мои брови сошлись, и Арчер продолжил:

— Мы все ждём, когда он попросит Элву стать его женой. Это неизбежно случится. Весь совет будет только рад одобрить этот союз.

Моё сердце остановилось в груди.

— Элву?

— Богиню смерти.

— Я знаю, кто она.

В груди поднялось уродливое, сырое чувство ревности, которое я попыталась подавить. Ревновать было не к чему. Мы иногда занимались сексом. Мы не встречались. Чёрт возьми, мы точно не были в отношениях. Он был свободен делать всё, что захочет.

— Хотя всем на самом деле интересно, пойдёт ли он по стопам Хантера или Эрика, — задумчиво добавил Арчер.

— В каком смысле?

— Эрик — настоящий семьянин. Мне это кажется довольно отвратительным, но Хантер… ну, моногамия — явно не его конёк.

Это объясняло то, что я увидела внутри.

— Скотт!

Мы с Арчером обошли дом и направились обратно ко входу. У дверей стоял Грей — рядом с ним Элва, и он выглядел взбешённым.

Я посмотрела на них обоих, стоящих вместе, одетых в синее, и у меня внутри всё оборвалось. Почему я не замечала этого раньше? Они выглядели как пара, которая должна украшать обложки журналов и проходить по красным дорожкам. Они выглядели идеально: Грей в своём идеально скроенном костюме излучал силу, а Элва рядом с ним — изящная и почти неземная в бальном платье.

Арчер наклонился ко мне и тихо сказал:

— Тебе, возможно, стоит дать ему понять, что он тебе не нянька.

— Скотт! Подойди сюда немедленно, — потребовал Грей.

Элва положила руку ему на предплечье, и ревность снова подняла голову.

— Тебе лучше вернуться к нему, пока он не разнёс всё вокруг, — пробормотал Арчер, выпрямляясь.

Он высвободил свою руку из моей и забрал бокал, прежде чем тот исчез.

Грей направился к нам, а Элва шла за ним следом. Он выглядел в ярости.

— Грейсон, — приветствовал его Арчер с улыбкой.

— Арчер, — коротко ответил Грей. — Скотт, зайди

— Прошу прощения? — спросила я.

— Зайди. Внутрь.

— Ты не указываешь мне, что делать.

— Указываю, когда это мой дом.

— Грейсон, успокойся, — умоляла Элва.

— Тебе бы стоило её послушать, — усмехнулся Арчер. — Не хотелось бы устраивать сцену.

— Тебе нужно держаться от неё подальше, — предупредил его Грей.

— И почему же, Грейсон?

Аура Грея вспыхнула, и к ней присоединилась другая — глубокого лесного зелёного цвета. Арчер выглядел совершенно невозмутимым перед лицом элитного Бога.

— ЗАЙДИ ВНУТРЬ! — прорычал Грейсон. Он посмотрел на меня с чистой яростью в глазах, и это только разожгло мою иррациональную злость на всю эту ситуацию.

— Ладно! — крикнула я в ответ. — Арчер.

Младший Бог посмотрел на меня, не опуская свою ауру.

— Пойдём танцевать со мной. Я здесь почти никого не знаю.

— Скотт, — предостерёг Грей, но я не хотела слушать.

Арчер опустил свою ауру, и воздух очистился от зелёного сияния, прежде чем он снова предложил мне руку.

— Каким бы я был джентльменом, если бы отказал на такую просьбу?

Я взяла его под руку и увидела чистое недоверие, отразившееся на лице Грея, когда мы прошли мимо него. Он поднял руку, но Элва схватила его прежде, чем он успел что-либо натворить. Отлично. Пусть она разбирается с его мрачным, иррациональным характером этой ночью. Я просто хотела повеселиться, ведь это всё-таки праздник.

Арчер провёл меня в тронный зал Грея, где лилась музыка. Я окинула взглядом комнату и увидела несколько знакомых лиц, прежде чем меня притянули к телу Арчера, его руки легли на мою талию.

— Ты в порядке, ангел? — спросил он.

— Меня зовут Скотт.

— Знаю. Ты смелая — бросаешь вызов Богам, — заметил он.

Наверное, мне не стоило поддаваться на провокацию и кричать в ответ.

Я почувствовала Грея в тот момент, когда он снова вошёл в зал. Его злость была почти осязаемой, и, вероятно, именно из-за защитных чар вокруг меня она ощущалась так сильно. Это было продолжением его самого, продолжением его силы.

— Мне не нравится, когда мне указывают, что делать, — сказала я Арчеру.

— Я это вижу.

— Прошу прощения, Арчер, — сказал Иг, подходя к нам. — Ты не против, если я заберу у тебя Скотт?

— Вы популярная женщина. И совершенно понятно почему, — сделал мне комплимент Арчер.

— Скотт, — поторопил Иг.

— Спасибо, Арчер, — сказала я.

Он улыбнулся мне и наклонился, чтобы поцеловать меня в щёку.

— В любое время, ангел. Буду рад увидеть тебя ещё, когда спущусь туда.

Арчер ушёл, и Иг занял его место.

— Ты умеешь выбирать, Скотт, — пробормотал он.

— Что?

— Сначала Грей, а теперь Арчер.

— Я понятия не —

— Я знаю, — сказал он.

У меня внутри всё оборвалось.

— Откуда?

— Скотт, я знаю его достаточно давно. Он всё реже напивается со мной, а то, как он сейчас там кипит от злости, говорит о том, что между вами что-то есть.

— Это настолько очевидно?

Иг покачал головой.

— Большинство людей просто недостаточно хорошо знает Грея. Это его обычное состояние. Злой на весь мир. Такая у него работа.

Я кивнула.

— Я бы не доверял Арчеру, — посоветовал он мне.

— Думаю, мне вообще не стоит доверять никому из вас.

— Ого! И что же мы сделали?

— Ничего.

Мы покачивались на танцполе среди других пар.

— Почему он не делает ей предложение? — спросила я наконец. — И как она вообще спокойно относится к тому, что он спит со мной, если всё настолько серьёзно?

— Кто? Кто кому делает предложение? — озадаченно спросил Игнасио.

— Грей и Элва.

Когда Иг рассмеялся, это был красивый, полный смех, который привлёк к нам несколько взглядов.

— Он не собирается делать ей предложение, — сообщил он мне.

— Все этого ждут.

— Им придётся ждать очень долго. Если бы он хотя бы подумал об этом, я бы оторвал ему голову.

— Подожди. Ты —

— И Элве. Да.

Иррациональная злость, которую я чувствовала, растворилась в груди.

— Хотя мы держим это в секрете. Не совсем уверен, что совет одобрил бы это, потому что им очень хочется, чтобы Элва и Грей в итоге сошлись.

— Значит, они не вместе?

— Они хорошие друзья. Тесно работают вместе, но между ними никогда не было ничего большего.

Я прикусила нижнюю губу.

— Ты очень быстро начинаешь ревновать, Скотт. С этим нужно быть осторожнее, — предупредил он меня с самодовольной улыбкой.

— Я не ревновала.

— Смертные называют это как-то иначе?

Когда я увидел Арчера рядом с Квентин, меня просто сорвало. Если бы мой защитный барьер не был наложен на неё, Арчер сразу понял бы, кто она на самом деле, а я не мог допустить, чтобы это произошло.

Когда она, кипя от ярости, прошла мимо меня, возвращаясь внутрь, повиснув у него на руке, я разнёс в щепки две каменные скамьи во дворе, прежде чем отправиться за ними.

Стоя у стены своего тронного зала, я наблюдал за ними и позволял гневу течь по моим венам, раскаляя кровь добела.

Она злилась на меня, и я понятия не имел, что такого сделал, чтобы её взбесить, ведь с тех пор как мы вернулись домой, между нами не было сказано ни единого слова. Мои руки сами сжались в кулаки, когда Арчер притянул её ближе и положил ладони ей на бёдра.

— Ты собираешься разрушить весь свой дом? — спросил Иг, подходя ко мне. Его галстук был ослаблен на шее, а на губах играла ухмылка. Я не ответил, и он проследил за направлением моего взгляда, прежде чем вздохнуть. — Я думал, она просто для секса.

— Так и есть, но это не значит, что я хочу видеть рядом с ней кого-то ещё, — угрюмо пробормотал я.

— А как же тот Смертный, с которым она встречается?

Я фыркнул. Холден не представлял угрозы. Квен всё равно возвращалась ко мне, как бы ни убеждала себя, что не должна.

— Попробуй взять себя в руки, Грей, иначе к тебе начнут возникать куда более серьёзные вопросы, — сказал Иг.

Мне надоело смотреть, как они вместе. Я оттолкнулся от стены, но Иг схватил меня за плечо.

— Позволь мне, — сказал он.

Он зашагал к ним, а я остался наблюдать. В тот момент, когда Арчер поцеловал её в щёку, ряд хрустальных бокалов и чаша с пуншем на столе рядом со мной разлетелись вдребезги. Я мгновенно восстановил их и поймал на себе несколько любопытных взглядов.

— Успокойся.

Эрик появился рядом со мной, и когда я снова посмотрел на зал, Арчер уже исчез, а рядом с ней стоял Игнасио.

— Грейсон, честно говоря, тебе

— Мне не следовало приводить её сюда, — тихо признал я.

Если бы я оставил Квентин на земле, я смог бы убедить остальных не выяснять обстоятельства её рождения. Мы бы пребывали в блаженном неведении. Мы могли бы продолжать жить так, словно ничего не произошло, и всё могло бы остаться по-прежнему, если бы нам не пришлось беспокоиться о том, что Арчер начнёт вынюхивать вокруг.

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал я.

— Грей.

— Эрик, я просто… — я не мог это объяснить, и Эрик выглядел обеспокоенным.

— Позволь мне прочитать тебя, — тихо сказал он.

— Нет! Нет. Этого не будет.

Я резко отпрянул от брата, когда он протянул ко мне руки.

Повернувшись к нему спиной, я направился прямо к Игнасио и Квен.

— Дальше я сам, — сказал я, подойдя к ним.

— Нет, — просто ответила Квен.

— Скотт.

— Вы устроите сцену, — предупредил нас обоих Иг.

Они отступили друг от друга, и я посмотрел на Скотта.

— Думаю, это в интересах всех, Скотт, — сказал Иг. — Не ты один умеешь ревновать.

Иг поцеловал её в щёку, и моя аура вспыхнула.

— Приди в себя. — Он рассмеялся и, задев меня плечом, ушёл.

Я обуздал свою ауру и протянул Квен руку. Через несколько мгновений она всё-таки взяла её, и я вывел её из тронного зала. Весь первый этаж был заполнен людьми, поэтому я спустился по ступеням в подвал и втянул её в одну из комнат.

— Во что ты играешь? — потребовал я, когда дверь закрылась.

Мы стояли лицом друг к другу, и мои слова эхом разнеслись по пустому пространству.

— Я ни во что не играю, — сказала она.

— То представление с Арчером?

— Я пошла искать тебя и не смогла найти, а потом… — она замолчала.

— Что?

— Я застала Хантера с… не знаю с кем, но это была не Ларкин.

Она вообще знает, что он встречается с другими?

Я застонал, растирая виски. Хотелось бы, чтобы мой старший брат хотя бы пытался соблюдать осторожность.

— Да. Ларкин знает, — подтвердил я.

— И она ему это позволяет?!

— Она получила кольцо и положение, так что ей, по большому счёту, всё равно.

— Это ужасно!

— Они нашли способ, чтобы это работало, — сказал я, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — С этого момента держись подальше от Арчера.

— Ты не можешь указывать мне, что делать.

— Ты его не знаешь! Он любит провоцировать неприятности.

— Многие говорят то же самое и о тебе.

— Мы разные!

Слова громко отозвались эхом, пока мы смотрели друг на друга.

Я почти ожидал, что она сейчас вылетит из комнаты и пойдёт искать его просто назло. Это неистовое желание всегда быть правой однажды её погубит. Но если она хотя бы подумает о том, чтобы снова его найти, я запру её в комнате и выброшу ключ.

— Он сказал, что ты собираешься жениться на Элве, — произнесла Квен так тихо, что я едва расслышал.

Я рассмеялся.

— Ты ничем не лучше остальных, если веришь в это.

Целое столетие мне приходилось выслушивать вопросы об Элве — люди пытались нас свести, толкали друг к другу. Это выводило меня из себя, и это же раздражение накатывало на неё. А затем, десять лет назад, Элва и Иг начали встречаться, и я ждал того дня, когда они объявят об этом небесам, чтобы меня наконец оставили в покое.

— Ну, ты ведь не особо делишься со мной своей жизнью, — заметила она. — И я не хочу быть другой женщиной.

Я посмотрел на неё несколько секунд, прежде чем сократить расстояние между нами.

— Мы начали это потому, что ни у кого из нас не было исключительных отношений с кем-то другим.

Если говорить честно, с тех пор как всё началось, я не спал ни с кем, кроме Квен. Это того не стоило. Никто не смог бы удовлетворить меня так, как она. Я знал, что она ходит на свидания с Холденом, но также знал, что их сексуальная жизнь оставляет желать лучшего, и она часто находила повод свести их физическую близость к минимуму, так что меня это не беспокоило.

Я обвил рукой её талию и притянул вплотную к себе. Обычно она сопротивлялась, но на этот раз легко подалась навстречу, положив ладони мне на грудь.

— Ты ревновала, Скотт?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком резко и слишком быстро.

Улыбка тронула мои губы.

— Я ревновал, — признался я.

Она удивлённо посмотрела на меня снизу вверх.

— Когда увидел тебя с Арчером, — продолжил я.

— Грей.

— Я не хочу, чтобы он был рядом с тобой, Квен.

Причин было две. Я не хотел, чтобы Арчер всё выяснил, и ненавидел, когда он прикасался к ней. Я всегда жил среди гнева и хаоса, но то, что я почувствовал в тронном зале, когда Арчер поцеловал её в щёку, было сильнее всего, что мне доводилось испытывать раньше.

— Пообещай мне, что будешь держаться от него подальше. Я ему не доверяю.

Она замешкалась.

— Спроси любого из остальных, клянусь, они скажут тебе то же самое.

Прошло несколько мгновений, прежде чем она ответила:

— Я буду держаться подальше от Арчера.

— Хорошо.

Я знал, что всё не будет так просто. Я знал, что когда Арчер присоединится к проекту, он попытается подобраться к ней. Он ценил её внешность. Но в Квен было гораздо больше того, чего Арчер не видел, и я не собирался позволять ему это увидеть.

Когда я снова посмотрел на неё, я улыбнулся.

— Ты надела это платье.

— У тебя неплохой вкус.

— У меня безупречный вкус.

Она закатила глаза, а я крепче прижал её к себе. Её руки обвились вокруг моей шеи, и она потянулась поцеловать меня, пальцы скользнули в мои волосы.

Её прикосновение зажгло мою кровь, и мне нужно было держать её рядом. Всегда.

Мне нужно было убедиться, что Эрик не узнает, что у меня нет ни малейшего намерения держаться от неё подальше.

— Здравствуй, Грей, — поприветствовала меня Слоан, когда я вошёл в их дом.

— Что нам теперь делать с Квентин, раз мы всё знаем? — спросил Эрик, сразу переходя к сути.

— И тебе здравствуй, — пробормотал я, опускаясь на диван. Я мгновенно почувствовал его гнев. — Полегче, младший брат.

— Грей! Пожалуйста, прекрати это!

— Эрик, почему вообще что-то должно измениться?

Он уставился на меня в полном недоумении, и я продолжил объяснять.

— Нам не нужно ей

Прошлой ночью, когда гости наконец разошлись по домам и после того, как я наблюдал, как прекрасная женщина рассыпается под моими прикосновениями, в моей голове сложился план. План, который позволял жизни продолжаться без каких-либо потрясений.

— Ты слишком упрощаешь, — сказал мне Эрик. — А что будет, когда у неё появятся дети, Грейсон? Что тогда?

— У неё не будет детей. Ты вообще видел её рядом со своими? — рассмеялся я.

Слоан бросила на меня уничтожающий взгляд.

— Напомни-ка мне ещё раз, пожалуйста, в чём заключается моя работа и за что отвечаешь ты.

Я слегка покраснел и недовольно пробурчал что-то себе под нос. Сама мысль о том, что у Квентин могут быть дети, вызывала у меня дискомфорт. Дети подразумевают семью, подразумевают доверие к кому-то настолько, чтобы сделать этот шаг вместе.

— Это не так просто, как замазать трещины, Грей, — настаивал Эрик.

— Почему нет? Нам не нужно беспокоиться обо всём этом до тех пор, пока это не станет будущим.

— Ты ведёшь себя эгоистично. Ты хочешь продолжать играть с ней ради собственной выгоды, не думая о риске.

— Уверена, это не совсем так, — заметила Слоан.

Но Эрик уже задел моё терпение.

— А почему я не могу быть эгоистом? — спросил я. — Мне нужно чем-то занять себя, пока мы там, внизу.

— Почему бы тебе просто не попробовать встречаться с Элвой? — спросил Эрик.

Моя аура вспыхнула, и аура Эрика ответила тем же, закрывая его жену. Врожденная потребность защитить её всегда побеждала инстинкт самосохранения. Самая глупая реакция, на которую только способен человек — позволить кому-то проникнуть в самые базовые потребности настолько, что ты будешь готов рискнуть ради него собственной жизнью.

— Грейсон, мы всего лишь просим тебя подумать. Если они узнают о ней, они её убьют, — сказала Слоан.

В груди мелькнула тень сомнения, прежде чем я исчез из их дома, не в силах продолжать разговор с двумя неразумными собеседниками.

Они раздували проблему из ничего.

С тех пор как я вернулась из Элизии, я снова полностью посвятила себя лаборатории. Каким бы прекрасным ни было то место, было хорошо снова оказаться на знакомой территории.

Поля, парки, бассейны и утёсы — всё это было великолепно, но находиться среди совершенства оказалось изматывающе.

Стеклянная посуда, клетки и ругающиеся коллеги были моей зоной комфорта.

Это был ещё один долгий день, и последним пунктом в моём списке было собрать свежие образцы у Като. Вместо того чтобы заехать в институт, я заехала к ним домой навестить Слоан, Эрика и малыша.

— Он так вырос, — сказала я.

Несмотря на то что ему было всего несколько недель, Като выглядел так, будто ему уже несколько месяцев.

— Они недолго остаются младенцами, — сказала мне Слоан.

— У Смертных есть такое же выражение, но здесь всё на совершенно другом уровне.

Я осторожно взяла у него мазки со щёк и запечатала их, готовясь отвезти обратно в лабораторию.

— Думаю, скоро увидимся, — сказала я, убирая вещи.

— Вообще-то, Квентин, ты не могла бы остаться и поговорить?

— Конечно. Мне не нужно никуда спешить. Всё в порядке?

— Присядь.

Я снова села, а Слоан и Эрик заняли места напротив меня.

— Речь о Грее, — начал Эрик.

Нервы скрутились в животе, меня затошнило.

— Что с Греем?

— Квентин, мы знаем, что вы встречаетесь.

Моё лицо вспыхнуло. Мне не хотелось обсуждать свою сексуальную жизнь ни с кем, а уж тем более с братом и невесткой Грея.

— Ты знаешь, что это против правил, — напомнила мне Слоан.

— Никто не знает, если вас это беспокоит.

Я не считала Игнасио и, вероятно, Элву — они оба казались слишком близки к Грею, чтобы предать его.

— Именно это нас и беспокоит, — сказала Слоан.

— Скотт, при любых других обстоятельствах я бы не вмешивался, но мне нужно попросить тебя перестать встречаться с моим братом, — сказал мне Эрик.

Во мне вспыхнула маленькая искра гнева. Я не делала ничего плохого. Мы никому не причиняли вреда. Мы были двумя взрослыми людьми по обоюдному согласию, которые наслаждались близостью друг друга.

— Эрик, без обид, но это на самом деле тебя не касается. Ни тебя, ни тебя, — фыркнула я. — Мы с Греем знаем, что делаем.

Я встала со своего места, больше не желая выслушивать нотации от этих Божеств.

— Если Хантер узнает, он не колеблясь убьёт Грея, — тихо сказал Эрик.

Это остановило меня на месте.

— Что? — спросила я.

Когда я думала о последствиях нашей договорённости, я представляла, как Гарет вызывает меня в кабинет и увольняет. В моей трудовой записи появится красная отметка, и мне придётся придумывать правдоподобное объяснение для будущих собеседований, которое не будет включать признание в том, что я трахалась с подопытным многочисленное количество раз. Ни разу мне не приходило в голову, что Грей может понести какие-то последствия.

— Хантер уже давно хочет сделать из Грейсона показательный пример. Я бы не удивился, если бы он сделал то, что должен, чтобы остальные из нас помнили: правила нужно соблюдать.

Моя кровь словно превратилась в лёд в венах. Я видела, как Хантер и Грей сходились лицом к лицу, когда они только прибыли. Между ними не было ни капли симпатии.

— Наверняка ты понимаешь, каково это — хотеть защитить семью, Скотт, — продолжил Эрик.

Я подумала о Кэссиди. Я подумала о своих родителях. Я бы сделала всё, чтобы защитить их. Я бы сделала всё, чтобы остановить их и не дать отправиться в ту поездку и сесть на тот поезд.

— Это всё, чего мы хотим — защитить нашу семью. Грей много значит для нас и для наших детей. Мы поговорили бы с ним, но, думаю, ты понимаешь, что это было бы бесполезно, — объяснила Слоан.

Грей сорвался бы в ту же секунду, как только они начали бы с ним разговор. Он плохо переносил, когда ему указывали, что делать. Я тоже не любила этого, но была более склонна позволить человеку договорить.

— Мы просто хотим защитить нашу семью, — повторила Слоан.

— Мне нужно идти, — ответила я.

Эрик окликнул меня вслед:

— Подумай об этом, Квентин. Рано или поздно тебе всё равно пришлось бы разорвать вашу договорённость.

Я вышла из дома и села в машину.

Всё, что сказали Эрик и Слоан, грохотало у меня в голове всю дорогу до института и обратно домой. Я знала, что значит хотеть защитить

Я понимала, что у нас будут неприятности, если кто-нибудь узнает, и, возможно, это действительно было безрассудно. Почти половина элитных Божеств, казалось, уже знала, и остальным не потребуется много времени, чтобы тоже всё выяснить. И не только это — если до Гарета дойдут слухи, моя работа окажется под угрозой.

Чувствуя, как меня накрывает уныние, я направилась в «Мёрфис», желая утопить свои печали в алкоголе, прежде чем они окончательно поглотят меня и оставят лежать на диване в полном отчаянии.

Войдя в паб, я сразу же оказалась под ударом громкого шума, а знакомые лица заполняли кабинки и тянулись вдоль барной стойки. Иногда я задумывалась, не окажется ли так, что именно наш рабочий коллектив в итоге оплатит свадьбу Чарли и Тайлера.

— Привет, красавица.

Холден появился рядом со мной, и я поцеловала его без особого энтузиазма.

— Привет.

Мы почти не виделись из-за работы, но сейчас он служил приятным отвлечением. Возможно, мне действительно пойдёт на пользу провести немного времени среди себе подобных.

— Мы у бара, — сказал он мне.

Мэтью провёл меня через толпу, пока мы оба не уселись за стойку вместе с остальными. Тайлер обслуживал один конец бара, а передо мной появился Грей с обаятельной улыбкой на лице.

— Выбирай свой яд, Скотт, — сказал он.

— Bombay Sapphire.

— Джин? Тяжёлый день?

Он успел изучить мои привычки, пока мы жили вместе. Джин — после тяжёлого дня, вино — когда я пыталась готовить, и кофе — в любой момент, когда только удавалось до него добраться. Грей пытался бороться с последней привычкой, убирая всё подальше и пряча кофемашину, но я всегда побеждала.

Ты как трюфельная свинья, сказал он тогда, его аура подхватила меня, когда я соскользнула со столешницы на кухне.Только ищешь нечто куда менее ценное.

— Что-то вроде того, — пробормотала я в ответ, возвращаясь в настоящее.

Грей бросил на меня вопросительный взгляд, наливая порцию голубого джина. Он не стал продолжать разговор. Я расскажу ему позже, как обычно теперь и делала. Я возвращалась домой поздно, шумела на кухне и пересказывала свой день за ужином. Уставшая, я уходила спать и пыталась почитать, прежде чем отправиться в комнату к Грею — или он приходил ко мне. Секс был хорошим способом снять стресс, и Грей прекрасно понимал, насколько изматывающей может быть моя работа.

Он поставил передо мной напиток и отошёл обслуживать другого клиента.

— Мне тебя не хватало рядом, Скотт, — сказал мне Холден.

— Прости. Было много работы. Нам стоит как-нибудь запланировать встречу.

— Квентин —

— Выбирай день.

— Вообще-то —

— Да?

— Я подумал, может, нам стоит перестать просто встречаться.

— О! Эм… — сказала я, удивлённая его просьбой. Казалось, он всегда был заинтересован в наших свиданиях больше, чем я.

— Я не хочу встречаться ни с кем другим, Квен.

Краем глаза я заметила, как Грей перестал протирать стакан, и поняла, что он слушает разговор.

— Полагаю… я хочу спросить, станешь ли ты моей девушкой?

Будто воздух вышибли из лёгких. Когда мой взгляд метнулся к Грею, он выглядел откровенно развеселённым. Он всегда утверждал, что Холден мне не подходит и что у меня к нему нет настоящего интереса. Он был прав, но в голове всплыли слова Эрика и Слоан. Я не хотела, чтобы с Греем что-то случилось. А достаточно было одной ошибки — одного человека, который проговорится, — и у Хантера появится нужный ему повод.

— Квентин? — сказал Мэтью, глядя на меня с надеждой.

— … Да.

Он просиял, наклонился ко мне и крепко поцеловал.

Вот и всё. Больше никакого Грея. Теперь я официально несвободна.

Я уже всё это слышал.

Холден хотел от Квентина обязательств. Эксклюзивности. Я мог бы рассмеяться. Когда она посмотрела в мою сторону, мне не удалось скрыть своё веселье. Да и как я мог?

Прежде всего, было чертовски смешно, что он считал себя достойным её. Квентин была полубогиней, и она заслуживала того, кто сможет относиться к ней с таким почтением. Равного, чтобы идти по жизни рядом с ней. Холден же был неуклюжим идиотом, который не ценил весь её потенциал и хотел держать её на три шага позади себя.

Во-вторых, Квентин не стала бы связывать себя обязательствами с Холденом, когда в её жизни был я.

— …Да, — ответила она.

Я перестал протирать стакан в руках, и улыбка исчезла с моего лица. Мне потребовалась каждая капля самообладания, чтобы не зажечь свою ауру и не уничтожить всё здание.

Да? Да. Она сказала «да» после короткого колебания. Что, чёрт возьми, произошло такого, что Скотт вдруг захотела серьёзных отношений с Холденом? Я мог лишь предположить, что у неё случился какой-то срыв, потому что она была умнее этого.

Когда Холден поцеловал её, я отвернулся, и стакан разлетелся в моей руке, прежде чем я уронил осколки на пол.

— Всё в порядке, Грей? — спросил Тайлер.

— Стакан выскользнул.

Я убрал осколки и обернулся, чтобы увидеть, что Квентин больше нет на своём месте. Понадобилось мгновение, чтобы почувствовать, где она находится, прежде чем я покинул бар, отправившись её искать.

Она выходила из туалета, когда буквально врезалась в меня.

— Прости, — сразу извинилась она, прежде чем поднять взгляд. — Грей?

Резко я толкнул её обратно в комнату и запер дверь за собой.

— Какого чёрта ты творишь? — прошипел я.

— Что? — огрызнулась она. — Это ты что творишь?

Я прижал её к стене, и она упёрлась ладонями мне в грудь в жалкой попытке сохранить между нами хоть какое-то расстояние. Расстояние, которое я не собирался ей давать после той выходки, что она устроила.

— Холден! Серьёзно? — взорвался я, не в силах сохранить ни вежливость, ни спокойствие.

Любые следы страха, любая тень растерянности исчезли из её тёмных глаз. Ставни опустились, и Квен выпрямилась, готовая к бою.

— Это не твоё дело, Грейсон, — резко сказала она.

Не моё дело. Как будто не ко мне она возвращалась домой каждую ночь. Как будто не я удовлетворял каждую её потребность. Как будто меня было недостаточно.

— Тебе даже не нравится он, — выплюнул я.

— Это неправда! — Она возмущённо вскинула подбородок.

Ладно. Холден нравился ей как друг, но я не мог понять, почему ей могло понадобиться от него что-то большее.

— Он тебе недостаточно нравится, чтобы держаться подальше от меня, — поправился я, опираясь на правду.

Я прижался к ней, коснулся лбом

— Я не буду этого делать. — Её голос был тихим, и она отказывалась смотреть мне в глаза.

— Не будешь? — спросил я низким голосом.

Мои губы нашли её губы, и она не колебалась ответить. Это было инстинктивно. Реактивно. Её тело каждый раз безотказно подчинялось моей воле. Мы были хаотичным беспорядком, который создавал друг для друга утешение. Но в тот момент, когда мои руки скользнули вниз по её бокам, она разорвала поцелуй и резко оттолкнула меня.

— Я не буду этого делать, Грей, — твёрдо сказала Квен.

— Почему нет?

— Я не собираюсь быть изменщицей. Теперь я с Мэтью, так что всему этому нужно положить конец. Понял?

На кончике языка вертелось так много слов. Целое множество вопросов. Что в нём такого особенного, что именно ему досталась честь быть её парнем? Почему он заслуживал её верности? Как ему удалось пробиться в круг людей, о которых она так глубоко заботилась?

Ни один из них так и не сорвался с моих губ. Гордость заставила слова застрять в горле и прилипнуть к нёбу. Если она хотела понизить свои стандарты, то с какой стати мне пытаться переубеждать её?

— Как скажешь, — выплюнул я с ядовитой злобой.

Она протиснулась мимо меня, и я услышал, как щёлкнул замок, прежде чем она покинула комнату.

Странная боль пульсировала в груди, заставив меня поморщиться, но я проигнорировал её и вернулся на своё место за барной стойкой.

Квентин снова сидела рядом с Холденом. Его рука лежала у неё на талии, пока они разговаривали. Она не выглядела ни расслабленной, ни заинтересованной тем, что он говорил. Её взгляд метнулся ко мне, но я отвернулся с отвращением.

Какое мне дело? Наше соглашение с самого начала было лишь временным.

Смертные, полукровки или нет, были жалкими.

Когда я поздно вечером в пятницу приехал к Эрику, я почти ничего не сказал — только то, что мне нужно где-то пожить. Лишь на следующее утро, когда Эрик нашёл меня в саду на рассвете, медленно уничтожающим всё вокруг, он посмотрел на меня понимающе. Беспокойство прорезало его лоб, и эта забота раздражала меня.

Когда Эрик сел на траву рядом со мной, я сказал:

— Чего ты хочешь, Эрик?

— Мне интересно, почему ты в данный момент решил поселиться здесь?

— Разве я не могу навестить своего любимого брата и невестку?

— Я бы охотнее в это поверил, если бы ты соизволил сказать нам больше двух слов с тех пор, как приехал, — Эрик повернул голову, чтобы как следует посмотреть на меня. — Ты не можешь продолжать так жить.

Он жестом указал на сад. Я уничтожил в нём почти всё. Нам бы не понадобилось и секунды, чтобы всё восстановить, но Эрик никогда не любил мои разрушительные фазы.

— Что случилось? — спросил он.

Я отказался отвечать.

— Полагаю, это как-то связано со Скотт, — продолжил Эрик.

Я разнёс в щепки маленький скворечник в конце сада — осколки дерева разлетелись во все стороны. Во мне поднялось болезненно приятное чувство, когда я представил, как Холден оказывается насаженным на один из них.

— Грейсон.

— Она встречается с этим болваном.

— С Холденом?

Я не ответил. Вместо этого я начал выдёргивать растения с корнем, продолжая сидеть рядом с ним в молчании.

— И почему это проблема? — с любопытством спросил Эрик.

— Она больше не хочет со мной спать, — сказал я, и слова сорвались с моих губ резко и жёстко. — Говорит, что не станет изменщицей.

— Ваше соглашение изначально было временным.

— Я знаю это, Эрик, но…

— Но?

Я раздражённо выдохнул.

— Холден? Мэтью Холден её не заслуживает. — В моих словах звучала ярость.

— И почему же?

— Да ты посмотри на него! Он жалкий, неуклюжий смертный, а она… ну, она полубогиня.

Между нами повисла тишина, тяжёлая от слов, которые никто из нас не хотел произносить.

— Так кто же тогда её заслуживает, Грей? — наконец спросил Эрик, когда солнце начало подниматься над горизонтом.

В голове всплыл единственный ответ, одно слово, но я проглотил его.

Повернувшись к нему, я сказал:

— Ты скажи мне, Эрик. Это же по твоей части, верно? Ты знаешь, предназначено ли ей быть с Холденом.

— Даже если им не суждено быть вместе, многие совершают ошибки, прежде чем находят спутника жизни. Даже бессмертные иногда ошибаются, — рассудительно ответил он.

— Хантер не считается.

Любовные похождения Хантера были легендарными и всем известными. Эрику следовало считать себя счастливчиком, что он нашёл Слоан.

— Они могут установить связь, — с надеждой сказал Эрик.

Не те слова, которые стоило произносить, потому что при одной этой мысли я тут же вырвал с корнем целое дерево в конце сада.

Мысль о том, что между ними может возникнуть связь, вызвала во мне ревность той же силы, что и тогда, когда Арчер поцеловал её в щёку. Перед глазами возникли картины: Холден сидит за ужином рядом с её братом и Софи. Скотт прижимается к нему, смеётся открыто и свободно, в своей стихии, окружённая семьёй. Людьми, которых она любит и которым позволяет владеть своим сердцем.

Какого хрена Холдену удалось так прочно закрепиться рядом с ней?

— Грейсон, это нужно прекратить, — твёрдо сказал Эрик. — Ей нужно найти своё счастье.

— Пусть тогда ищет, — выплюнул я в холодное утро, когда боль пронзила мою грудь. — Мне плевать, что она делает.

Я сидела в прекрасном парке, и тонкий аромат цветов плыл в мягком ветерке. Оглянувшись вокруг, я поняла, что одна, и, поднявшись на ноги, осознала — я снова в Элизии. Они вели меня по дорожкам, а окружающие небеса стояли пугающе тихими.

Почему я здесь?

— Здравствуй, ангел.

Я резко обернулась, сердце тревожно заколотилось, и увидела Арчера, стоящего неподалёку с ухмылкой.

— Арчер, что ты здесь делаешь?

— Это мой дом.

Он протянул ко мне руку, и я шагнула к нему и взяла её. В моей ладони она ощущалась плотной и тёплой.

— И я хотел увидеть тебя, — сказал он, не отрывая от меня своих зелёных глаз.

— Хотел увидеть меня? — повторила я, сбитая с толку этим заявлением.

— Ты меня интригуешь,

Арчер поднял руку и заправил прядь моих волос мне за ухо, а костяшки его пальцев мягко коснулись моей щеки.

— Что же в тебе такого, Квентин? — спросил он, разглядывая меня с любопытством.

— Я работаю с ними, — ответила я.

— Это нечто большее.

Он наклонился ко мне и посмотрел прямо в глаза. Мне захотелось зажмуриться, опасаясь, что он прочитает каждую мысль, мелькающую у меня в голове.

— Они мои друзья.

Это было не совсем ложью, но и правдой тоже не было. Между мной и Эриком со Слоан отношения оставались шаткими. Иг, казалось, иногда давал советы, которые могли бы вывести нас на территорию дружбы. А Грей — с ним всё было так же запутанно, как и в тот день, когда я впервые его увидела.

В ответ Арчер рассмеялся, и этот смех неприятно всколыхнул что-то внутри меня.

— Такая наивная, ангел. Они тебе не друзья. Мы — Боги. Мы всегда чего-то добиваемся.

Я осмыслила его слова и моргнула. Большую часть времени я проводила с Грейсоном, и было довольно ясно, чего хотели мы оба, но случались моменты, когда он забирался ко мне в постель и держал меня, пока мы разговаривали, и тогда мне казалось, что между нами возникла какая-то странная дружба.

— Ты не можешь им доверять, — сказал Арчер. — Они уничтожают всё, что считают угрозой.

— Я не представляю для них угрозы.

Арчер взял моё лицо в ладонь.

— В тебе есть что-то…

Я покачала головой и убрала его руку со своего лица, но он переплёл наши пальцы.

— Приятно, когда ты одна, — сказал он.

Где-то на задворках сознания я слышала голос Грея, предупреждающий держаться от него подальше.

— Мне нужно идти, — сказала я ему.

— Это действительно то, чего ты хочешь?

Я кивнула, и Арчер повторил это движение.

— Помни, что я сказал. Мы скоро увидимся. — Он мягко поцеловал меня в лоб, прежде чем отпустить.

Когда я открыла глаза, я лежала, свернувшись, в своей постели. Мне действительно приснился Арчер? Всё ощущалось таким реальным. Его прикосновение было настоящим. Почему мне вообще приснился он, если мы едва разговаривали?

Уткнувшись лицом в подушку, я решила, что мне нужно держаться подальше от Богов. Это становилось смешно. Я прошла путь от того, чтобы никогда не произносить их имён, до того, чтобы оказаться связанной с элитой сразу в нескольких смыслах.

Грей не вернулся домой из бара Тайлера после своей смены в пятницу вечером, и вчера на ужин он тоже не пришёл. Но он был свободен делать всё, что хотел, даже если без него в доме стояла пугающая тишина.

С моей стороны было совершенно глупо думать, что после согласия встречаться с Мэттом всё пойдёт гладко. Я хотела Грея, и нам нужно было сохранить те странные отношения, которые у нас были, но уже без физической стороны, и то, что он избегал меня до такой степени, что перестал возвращаться домой, причиняло боль. Новая волна слёз защипала глаза, и я проглотила тяжёлый ком, вставший в горле.

Жизнь должна была идти дальше. Грей рано или поздно уйдёт, и когда вернётся в Элизию, он не вспомнит Смертную, которая приютила его. Не тогда, когда вокруг него будут красота и изящество. Я превращусь всего лишь в смутное воспоминание или в повод для насмешек.

Стук в входную дверь заставил меня дожевать ложку хлопьев, прежде чем я пошла открывать. На пороге стоял мужчина с двумя круглыми коробками, и я расписалась за них, после чего отнесла их в гостиную.

Когда я сняла крышку, внутри оказались самые яркие жёлтые тюльпаны, какие я когда-либо видела. Их было не меньше сотни, и я покраснела от этого жеста. Мне не дарили цветов со времён Итана.

Схватив телефон со стола, я сразу же позвонила Мэтью.

— Привет, Квентин, — ответил он. — Всё в порядке?

— Привет. Да, всё отлично. Я просто хотела позвонить и сказать спасибо.

— За что?

— За цветы.

— Какие цветы?

— Тюльпаны, которые ты мне прислал.

— Я не отправлял тебе никаких цветов.

Я прищурилась и осмотрела коробку. Ни открытки. Ни намёка на отправителя. Я была уверена, что они от него.

— Кто прислал тебе цветы? — спросил Мэтт, и в его голосе прозвучала настороженность.

— О, это от моего брата. Я просто не заметила записку.

Холден рассмеялся в трубку.

— Ты иногда такая рассеянная, Скотт.

— Знаю, — нервно рассмеялась я. — Знаю. Ладно, мне пора.

— Я заеду за тобой завтра на работу?

— Эм, конечно.

— Увидимся, детка.

Я положила телефон и почувствовала, как во мне закипает кровь. Если эти цветы не от Мэтта, значит, они могли быть только от одного человека. Я бросилась наверх, быстро оделась и вскоре уже сидела за рулём.

Если Грея нет дома, Эрик, возможно, знает, где он.

Когда я подъехала к дому Мартина, я постучала в дверь, и её открыл Эрик.

— Скотт? Я не думал, что у нас —

— Он здесь? — спросила я.

— Кто?

— Кто? Грей. Вот кто.

— Он… Да. Грей!

Я не стала ждать, пока меня пригласят войти, а просто протиснулась мимо Эрика в дом.

— Грейсон!

Войдя в гостиную, я увидела Грея, развалившегося в кресле и выглядящего таким же греховно привлекательным, как всегда.

— Чем обязан удовольствию, Скотт? — мрачно спросил он.

— Квентин! — Слоан вошла в комнату с улыбкой, которая почти сразу исчезла, когда она заметила напряжение между мной и Греем.

— Во что ты играешь? — спросила я его, проигнорировав её.

— Прошу прощения? — ответил он, выпрямляясь. — Напомнить тебе, с кем ты разговариваешь?

— Я прекрасно знаю, с кем разговариваю. Будто мне есть до этого дело.

Грей поднялся, и его аура вспыхнула вокруг него. Эрик встал позади меня, Слоан — позади Грея, образовав странное противостояние.

— Грей, успокойся, — сказал ему Эрик.

— Нет, — ответил он, и его дымчатая аура потянулась ко мне. — Я хотел бы понять, в чём именно меня обвиняют.

— Не знаю, чего ты добиваешься, но можешь оставить свои цветы себе, — выпалила я.

— Цветы? — переспросил Грей.

— Тюльпаны, которые ты мне прислал. Они мне не нужны.

Он резко рассмеялся.

— Не льсти себе, Скотт. Я никогда никому не отправляю цветы. Тем более тебе.

Эти слова больно задели. Я отмахнулась от этого и прищурилась.

— Очень смешно, Грей. Мне не нравится, что ты пытаешься устроить проблемы.

— Я ничего тебе не отправлял! Они, должно быть, от твоего парня.

Последние слова он буквально выплюнул, и лампочки над нами разлетелись

— Успокойся! — крикнул Эрик, звуча злее, чем я когда-либо слышала.

— Они не от Мэтью, — сказала я им.

Грей внезапно шагнул ко мне.

— Какие ты сказала были цветы?

Эрик медленно убрал свою ауру.

— Тюльпаны, — ответила я. — Жёлтые тюльпаны.

— ГРЕЙ! — крикнул Эрик.

Но было уже поздно. Грей обвил нас обоих своей аурой и перенёс обратно в дом.

— Где они? — потребовал он.

Меня даже не поразило то, что мы внезапно оказались дома, и я просто указала на две коробки, стоящие на кофейном столике.

Грей подошёл к ним и взял одну коробку. Его аура поглотила её, и вся она мгновенно рассыпалась в пыль. Он поднял вторую коробку, собираясь сделать то же самое.

— Грейсон!

Он резко повернулся ко мне и пересёк комнату с такой решимостью, что моим первым порывом было бежать. Грей был в ярости, и я оказалась под ударом.

— Ты его видела? — спросил он, остановившись так близко, что носки его ботинок коснулись моих.

— Кого? — пискнула я.

— Арчера! Ты его видела?

— Арчера?

Он раздражённо зарычал.

— Грей, просто объясни.

Осторожно я протянула руку и положила её ему на предплечье. С той ночи в пабе Грей держался от меня на расстоянии, и это было тяжело. Мне не хватало его рядом, и это маленькое прикосновение успокоило мою душу.

— Сядь, — приказал он.

— Я не собака.

— Сядь на задницу, — повторил он, слова прозвучали резко, сквозь стиснутые зубы.

Я убрала руку и присела на край дивана.

— Жёлтые тюльпаны — цветы Арчера. У каждого из нас есть свой цвет. У каждого из нас есть свой цветок, — объяснил он.

— Я знаю.

— Ты его видела? — снова спросил Грей. Я продолжала молчать. — ПРОСТОЙ ВОПРОС!

— Нет! — рявкнула я. — Нет, я его не видела.

Он глубоко вдохнул.

— Скотт, я не знаю, что он задумал, но я ему не доверяю, и ты тоже не должна. Понимаешь?

— Мы уже проходили через это. Я знаю.

— Тогда почему он присылает тебе цветы?

— Я не знаю, Грейсон. Я даже не знала, что они от него.

— Если он приблизится к тебе, зови меня.

— Зачем?

— Тебе обязательно всё ставить под сомнение?

— Я просто не понимаю. Он кажется нормальным.

— Ты его не знаешь.

Я пожала плечами.

Грей зарычал:

— Ты должна послушать меня в этом. Держись от него подальше.

— Ты не можешь указывать мне, что делать, — сказала я.

Светильники над нами взорвались, и я вздрогнула, вскинув руки, чтобы защититься.

— Грей! Прекрати!

— Тогда сделай хотя бы это одно!

— Ладно!

Справедливо будет сказать, что я снова начала избегать Грея. В последнее время мы, казалось, не могли удержаться от ссор, но у меня больше не было сил продолжать в том же духе. Работа в лаборатории накапливалась, и я решила попробовать построить отношения с Мэттом. Мы ходили на свидания, и за последние несколько недель я несколько раз оставалась у него ночевать. Когда я заползала в постель дома, я звонила ему, но факт оставался фактом… Между нами не было искры.

Проблема становилась только хуже, когда мы приходили в «Мёрфис», а Грей находился за барной стойкой. В такие вечера мне стоило огромных усилий не смотреть на него. Джинсы, низко сидящие на бёдрах, и футболки, туго обтягивающие грудь — он превращал повседневность в нечто такое, что хотелось бы пожирать взглядом втайне от всех.

Это должно было быть разовой историей, но я не могла держаться от него подальше, и с угрозой того, что кто-то может узнать, казалось безопаснее всё прекратить.

В одну субботнюю ночь сентября я рано увела Мэтта из «Мёрфис» и привела его домой. Грей работал, а дом был пуст, поэтому я провела его в свою комнату. Я распахнула окно, впуская мягкий ветерок, прежде чем снова подойти к Мэтту.

Секс с Мэтью был другим. Он больше сосредотачивался на себе, чем на мне. Эгоист — именно это слово чаще всего приходило мне в голову. Грей не позволял себе достичь разрядки, пока хотя бы один раз не доведёт до неё меня, а чаще — несколько. Я была его приоритетом. Но теперь всё было иначе.

Мэтт также обращался со мной с чрезмерной осторожностью. Он вёл себя так, будто я могу сломаться, и даже когда я пыталась показать ему, что мне нравится, кусая его и впиваясь ногтями в кожу, он напоминал мне быть аккуратнее, окончательно гасив и без того шаткое пламя.

Поэтому теперь, когда Мэтт двигался надо мной, я солгала. Я изобразила удовольствие, потому что отношения не обязаны строиться на великолепном сексе. Отношения — это нечто большее, чем физика.

— Ты потрясающая, детка.

Он перекатился на бок и лёг рядом со мной на кровати. Жаль, что я не могла сказать о нём то же самое.

— Я пойду возьму стакан воды. Тебе что-нибудь принести? — спросила я.

— Мне ничего не нужно.

Я наклонилась и коротко поцеловала его, прежде чем встать с кровати. Подняв с пола его худи, я накинула его на себя и вышла из комнаты.

На кухне я взяла стакан холодной воды и сделала несколько жадных глотков. Когда я повернулась, стакан выскользнул из моей руки, когда я увидела Грея, стоящего в тени. Его аура подхватила стекло, не дав ему разбиться и устроить шум.

— Ты хочешь довести меня до сердечного приступа?! Я думала, ты сегодня работаешь. — Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как под ней бешено колотится сердце.

— Я освободился раньше. И вежливо попрошу тебя перестать приводить людей в дом.

Я фыркнула.

— Это мой дом, и Мэтью вовсе не чужой. Он мой парень.

Грей двинулся ко мне, а я отступила назад, пока не упёрлась в кухонную столешницу. Он выглядел таким же взбешённым, как в ту первую ночь в лаборатории. В тот самый раз, когда он загнал меня в угол на кухне.

— От тебя пахнет им, — сказал он, вторгаясь в моё личное пространство. — Это отвратительно.

Я покраснела, чувствуя стыд и смущение.

— Тогда отойди, и сможешь дальше красться по дому в своих тенях.

Когда я попыталась пройти мимо, он загородил мне путь, уперев руки по обе стороны от меня и сжав столешницу так, что костяшки его пальцев побелели.

— Я слышал тебя, — прошептал он яростно. — Я слышал каждый фальшивый стон.

Я подняла взгляд на его глаза. То,

Грей наклонился ко мне, и я сглотнула — не потому, что испугалась, а потому, что не была так близко к его телу уже несколько недель и отчаянно хотела, чтобы он оказался ещё ближе.

Он уловил мои мысли, и на его лице появилась ухмылка.

— Он не удовлетворяет твои потребности, да, Скотт? — Грей выглядел откровенно развеселённым.

Я толкнула его, но он не сдвинулся ни на дюйм. Вместо этого он приблизился ещё сильнее, наклонился и прошептал:

— Он не может заставить тебя кричать так, как могу я.

Его губы скользнули по моей шее, и я резко вдохнула.

— Квентин?

Голос Мэтта раздался прежде, чем он вошёл на кухню.

Грей спокойно сделал шаг назад от меня.

— Почему так долго? — спросил Мэтт, переводя взгляд с меня на него. — Я уже начал скучать.

— Она человек, а не жизненно важный орган, — сухо сообщил ему Грей. — К несчастью, ты пережил её отсутствие.

— Это частный разговор.

— Ты в моём доме.

— Это дом Скотт.

— Я здесь живу.

— Ну вот, опять, — пробормотала я. — Мэтт, может, тебе лучше поехать домой.

Он посмотрел на меня.

— С тобой всё будет в порядке?

— Со мной всегда всё в порядке.

Он тяжело вздохнул и кивнул.

— У тебя моя худи, детка.

Я взялась за край, собираясь стянуть её через голову, когда Мэтт схватил меня за руки и притянул к себе.

— Эй! — сказал он. — Ты что делаешь?

Я и не осознавала, что собиралась раздеться при Грее. Я привыкла к тому, что он видел меня обнажённой.

— Прости, — покраснела я. — Я не подумала.

— О, не извиняйся за меня. Думаю, мне бы понравился этот вид, — самодовольно произнёс Грей.

Мэтт отпустил меня, выпятив грудь, но я оттолкнула его назад.

— Он того не стоит. Пойдём. — Я обернулась к Грею, когда мы выходили из кухни. — Держись от меня подальше.

Когда я уснула, я снова оказалась в Элизии.

— Арчер? — позвала я.

Он появился прямо передо мной.

— Я здесь.

Хотя я не понимала, почему мне постоянно снится он, его присутствие успокаивало меня, когда я оказывалась здесь. Возможно, дело было в моём опыте с тем бассейном, и в том, что он — Бог, — это каким-то образом защищало меня от воды и шёпотов.

— Сегодня пойдём гулять? — спросил он.

Я кивнула и просунула руку под его локоть, после чего мы двинулись по тропинке.

— Ты выглядишь расстроенной.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки и пожала плечами.

Он остановил нас и ладонью приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Расскажи, что случилось.

— Грей.

Его имя сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить.

— Что он сделал?

— Ведёт себя как мудак.

Арчер рассмеялся.

— Что я тебе говорил? Не доверять ему.

— Он говорит то же самое о тебе.

— Конечно, говорит. Послушай меня. Ты даже не представляешь, на что способны он и остальные элиты.

— Тогда расскажи мне.

— Милая, я храню секреты. Я ими не разбрасываюсь. Только если получаю что-то взамен.

— Чего ты хочешь?

— Вот это интересный вопрос, — сказал он, разглядывая меня с любопытством, и я почувствовала, что, возможно, совершила ошибку.

Торговаться с Богом — всё равно что самой накликать беду. Но в то же время я устала от их загадочности. Мне нужны были ответы, и получить их можно было только так.

— Если ты скажешь, чего хочешь, я готова заключить сделку, — настаивала я.

— Ты играешь в опасные игры, но предложение у тебя очень заманчивое.

Я сглотнула, наблюдая за ним. Арчер провёл рукой по своим тёмным волосам, и я заметила небольшой шрам, тянущийся вдоль его лица. Он был бледный, едва заметный, пока свет не падал на него под нужным углом.

— Как ты его получил? — спросила я, недоумевая, что у Бога может быть такой изъян.

Мои пальцы медленно потянулись к нему, чтобы коснуться.

— Мне пора идти, — внезапно сказал он, отводя лицо из-под моей руки.

— Ты уходишь?

— Не волнуйся. Мы скоро увидимся.

Он легко коснулся губами моего лба — и исчез.

Элизия рассыпалась, и я проснулась.

Застонав, я уткнулась лицом в подушку, но тут почувствовала что-то ещё у своей щеки. Когда я открыла глаза, я увидела жёлтый тюльпан. Сев на кровати, я поняла, что окружена ими.

— ГРЕЙ! — крикнула я.

Он появился в дверях спальни в одних боксерах, и на две секунды я забыла, зачем его звала. А потом его аура заполнила комнату.

— Почему здесь жёлтые тюльпаны? — потребовал он.

Тьма его ауры была почти удушающей, но когда она исчезла, вместе с ней исчезли и цветы.

— Скотт?!

— Я не знаю, — солгала я.

Грей вылетел из комнаты, бормоча что-то о том, что пойдёт к Хантеру, а я опустилась обратно на кровать, слишком напуганная, чтобы снова заснуть.

Жёлтые тюльпаны, блядь, сведут меня в могилу.

Я направился на встречу с Хантером, надеясь обсудить возникшую проблему. Впервые мне понадобился мой старший брат из-за его статуса и титула.

— И ты ещё удивляешься, почему я отказалась заводить с тобой детей, — крикнула Ларкин.

— Тогда не жалуйся, если я заведу их с кем-нибудь другим, — огрызнулся Хантер.

— Проблемы в раю? — вмешался я с ухмылкой, не сумев сдержаться.

Они оба повернулись ко мне, и я был благодарен, что Ларкин не отвечает за смерть, потому что тогда я бы переставал существовать снова и снова. К моему раздражению, она исчезла в серебристом сиянии, и я снова повернулся к старшему брату, откладывая нашу схватку на другой день.

— Чего ты хочешь, Грейсон? — спросил Хантер.

— Поговорить.

— О чём?

— Об Арчере.

— И что теперь?

— Он… — начал я. Как мне вообще это сформулировать? — Он создаёт проблемы.

— Каким образом? Он ведь появится только завтра.

— Жёлтые тюльпаны повсюду у Скотта.

Хантер приподнял бровь.

— Зачем ему оставлять метку у неё? Между ними что-то произошло?

Только бы нет, — подумал я, чувствуя, как ревность разворачивается глубоко внизу живота.

Я бы позаботился о том, чтобы Арчер больше не существовал, если бы он хотя бы попытался. Но, учитывая, что Квентин не подпускает меня к ней, сомневаюсь, что она подпустит близко и Арчера.

— Насколько мне известно, нет, — холодно ответил я.

— Хм, он не настолько глуп, — согласился Хантер. — Он знает, что за это полагается смертная казнь.

Если ты достаточно

— Это её раздражает, — сказал я.

— И что? — рявкнул он. — Пусть раздражает её, Грейсон. Она Смертная. Неужели ты не в состоянии потерпеть её нытьё? У меня есть дела поважнее.

Вот и вся суть — мой старший брат и наш правитель под слоями фальшивой любезности навсегда оставался эгоистичным ублюдком.

Он не оставил мне выбора. Мне придётся самому найти способ разобраться с Арчером.

Это был мрачный понедельник, когда я вошёл в институт. Моё присутствие не требовалось в лаборатории вместе с Квентином. Вместо этого я направлялся к Шарлотте. Будто я и без того видел её недостаточно. Она сопровождала большинство моих шагов и в целом ужасно выматывала своим присутствием. Тайлеру стоило бы вручить медаль уже за то, что он вообще подумывает связать с ней свою жизнь.

— Грей, что-то случилось? — спросила она.

Шарлотта была не самым плохим Смертным, насколько это вообще возможно. Она еженедельно посещала храм и молилась. Эти молитвы никогда не были обращены ко мне — они были направлены к моим братьям и Слоан. Защита, любовь, дети — всё, чем Шарлотта хотела наполнить свою жизнь.

— Нет. С чего ты взяла? — коротко ответил я.

— В последние несколько недель ты кажешься нестабильным.

Нестабильным — это ещё мягко сказано. Я постоянно был либо в ярости, либо в боли и не мог понять почему.

Когда люди молились мне, я исполнял их просьбы с большей настойчивостью, чем обычно, и ждал, когда Хантер вызовет меня на разговор из-за этого, но, похоже, его семейные проблемы сейчас занимали центральное место, позволяя мне безнаказанно сходить с рук мои проступки.

В ответ я лишь пожал плечами.

— Знаешь, — вздохнула Шарлотта, — ты можешь поговорить со мной, если тебе что-то нужно.

Я несколько мгновений смотрел на неё и задавался вопросом, что бы она сказала или какой совет дала бы, если бы я признался, что трахал её подругу много раз, что она на самом деле полубогиня и что, если хоть что-то из этого всплывёт наружу, мы оба будем мертвы.

— Обойдусь, если ты не против.

— Иногда я не понимаю, как Квентин тебя терпит.

Я фыркнул.

— И Тайлер тоже. Ты можешь быть невыносимым, Грейсон.

Куда больше мне хотелось поговорить с Квентином. В этом и заключалась странность. Я жаждал её не только физически. Мне не хватало возможности узнавать, как прошёл её день. Я хотел лежать с ней в постели и слушать, как она жалуется на эксперимент, который не удался, пока в конце концов не сдастся сну. Между нами росла пропасть, и это ощущалось слишком остро.

И частично это была моя вина. Избегать её казалось единственным логичным решением, но без неё я чувствовал пустоту. Никто не бросал мне вызов так, как она. Никто не развлекал меня своими выходками так, как могла Квентин.

Когда я вышел из кабинета Шарлотты, в институте было тихо. Было чуть больше пяти, и если я знал Квен — а мне хотелось верить, что знал, — она ещё не закончила с остальными. Она всё ещё должна была быть в лаборатории.

Квентин сказала мне держаться от неё подальше, но я не мог. Уже столетиями никому не удавалось указывать мне, что делать. Желание быть рядом с ней было слишком сильным, и потому я собирался быть рядом — и держать себя под контролем.

Сегодня вечером я приготовлю нам ужин, и она сможет рассказать мне о работе и обо всём, о чём захочет, лишь бы я мог провести с ней время.

Зачем ждать до вечера? Я мог найти её в лаборатории и подождать, пока она закончит.

Когда я вошёл в помещение, рабочие столы были пусты, но что-то казалось неправильным. Я ускорил шаг, двигаясь вдоль прохода.

— Скотт, — окликнул я. — Я хотел… АРЧЕР!

Он стоял перед Скоттом, и, прежде чем я успел его остановить, его обнажённые пальцы коснулись кожи её щеки.

Я не раздумывал, когда выпустил свою ауру, отшвырнув его назад и оставив перед ней стену из неё для защиты.

— Оставь её в покое, — прорычал я, вставая рядом с ней.

— Я просто хотел понять, что в ней такого интересного, — сказал он. — Но теперь начинаю видеть. Я не мог её прочитать.

Я слегка запнулся.

— Не смог прочитать?

— Ни единой зацепки. То есть, я знаю, что она ангел, но ты хочешь сказать, что у неё вообще нет секретов? Это не имеет смысла.

Я покачал головой.

— Она провела много времени среди Богов. Поднималась в Элизию. Кто знает, как её тело справляется с этими изменениями?

— Мы должны знать! Возможно, я поговорю с Гаретом и Хантером о расширении этого небольшого проекта. — Он повернулся к Квентин. — Тебе ведь нужны контрольные образцы, верно? Может, добавишь и себя в список, потому что здесь что-то не так.

Арчер опустил свою ауру и направился к выходу из лаборатории. Уже у двери он обернулся и сказал:

— Я свяжусь с тобой, Скотт.

Когда он ушёл, я убрал свою ауру.

— Мне нужно идти.

— Грей. — Квентин схватила меня за руку, её лицо побледнело. — Почему он не смог меня прочитать?

— Я не знаю, Скотт. Мне нужно увидеться с Эриком.

— Зачем? Что случилось?

— Ничего! — рявкнул я. — Ничего не случилось. Как я уже сказал, скорее всего, дело в чрезмерном воздействии нас всех.

Больше я ей ничего не сказал — просто исчез в чёрной вспышке, направившись прямо к брату.

— Эрик! — позвал я, появляясь в доме его носителя.

— Грей? — спросила Слоан, укачивая Като на руках. Элва тоже была там и выглядела встревоженной моим внезапным появлением.

— Где он? — спросил я.

— Сейчас приведу. Всё в порядке?

Я смог лишь покачать головой. Менее чем через секунду Слоан исчезла и снова появилась рядом с Эриком.

— Что случилось? — спросил меня Эрик.

— Арчер крутится возле неё, — сказал я. — Он хочет понять, почему мы все так заинтересованы в ней.

— Прости, повтори, пожалуйста, — попросил Эрик.

— Арчер считает, что мы её опекаем. Думает, что в ней есть что-то особенное, о чём мы не рассказываем. Сегодня он не смог её прочитать, и теперь он будет цепляться за это, как собака за кость.

Элва тихо произнесла:

— Почему нам вообще нужно разрешение, чтобы читать друг друга?

— Потому что мы божественны, — ответила Слоан.

— Её силы, — пробормотал Эрик.

— Нет! Нет! У неё нет сил. Это должно прекратиться! — прошипел я, вцепляясь в волосы.

— Она полубогиня. Она моя кровь. Разумеется, у неё есть силы, — серьёзно сказала Элва.

Напряжение продолжало нарастать, и в

— Возможно, они больше не спят, — задумчиво произнесла Слоан.

— Она побывала в Элизии. Это её дом. Это могло что-то изменить. Возможно, нам больше никогда не придётся беспокоиться о том, что он сможет её прочитать, — добавила Элва.

— Она не добралась до бассейна, — возразил я.

— Добралась. Просто не ушла далеко.

— Что мне теперь делать? — Я не смог скрыть отчаяние в голосе.

— Держись от неё подальше, — коротко ответил Эрик.

— Я здесь не проблема. Проблема — Арчер.

— Поставь на неё защиту, — предложила Элва.

— Это не сработает. Арчер заинтересовался ею из-за того, насколько сильно Грей вовлечён в её жизнь. Он не знает всей глубины, но интерес Грея его зацепил, — сказала Слоан.

Я вздохнул, и боль в груди усилилась настолько, что казалось, она вот-вот разорвёт меня надвое.

— Я не знаю, — прошептал Эрик. — Хотел бы я, чтобы мы никогда не спускались сюда.

Одна случайная слеза скатилась по его фарфоровой щеке. И я начал думать, что, возможно, выхода из этого мы так и не найдём.

Я сидела за барной стойкой в «Мёрфи», рядом с Шарлоттой, пока она листала толстую папку с деталями свадьбы. Эта женщина была организована до невозможности, и меня впечатляло, как тщательно она всё разложила по полочкам.

— Мне нужно заняться платьем, — пробормотала Чарли.

— Разве не рановато?

До свадьбы оставалось чуть меньше года, и меня поражало, сколько всего она уже успела устроить. Наверное, так и бывает, когда ты действительно намерена выйти замуж.

— Вовсе нет, — сказала Чарли. — Ты же пойдёшь со мной, правда?

— Конечно.

Где-то в голове всплыло смутное воспоминание, настойчиво пробивавшееся наружу — о том дне, когда я сама отправилась искать платье. Без подружек невесты, только я одна, проводящая пальцами по рядам белых платьев и пытающаяся решить, какой хочу выглядеть в свой главный день. Кружево, атлас, органза. Белизна была слишком ослепительной, выбор — слишком подавляющим. Я ушла, так и не примерив ни одного.

— Ты просто чудо.

Чарли наклонилась и поцеловала меня в щёку, без сомнения оставив след помады.

— Готова идти, детка? — спросил её Тайлер.

— Ты сегодня не работаешь поблизости? — спросила я в ответ.

— Нет, — ответила Чарли. — Он пообещал мне свидание, а Грей сказал, что закроет бар, что очень мило с его стороны.

Я взглянула через стойку на Грея — он обслуживал посетителей. Он чувствовал себя среди Смертных куда свободнее, чем когда только появился. Я почти могла представить, что он занимается этим профессионально, если бы не был божеством. Глядя на него сейчас, было легко понять, почему можно ходить в бар снова и снова — из-за сексуального бармена с ярко-голубыми глазами и ещё более ослепительной улыбкой.

То, как всё между нами разрушилось, причиняло мне глубокую боль. Большинство ночей я с трудом засыпала, скучая по его телу рядом со мной. В доме стояла тишина — мы избегали друг друга. Не раз мне хотелось найти его и устроить тот грандиозный скандал, который, я чувствовала, назревал где-то под поверхностью. Но ещё сильнее мне хотелось сказать ему, что я по нему скучаю.

— Ты меня слышала? — спросила Чарли, вырывая меня из мыслей.

— А?

— Я спросила, ты не замечала ничего странного в Грее? Он снова стал немного замкнутым, но я не могу понять, в чём дело, и он мне ничего не говорит.

— Думаю, нет, — солгала я, игнорируя укол вины. — В смысле, это же Грей. Он всегда замкнутый.

— Нет. Нет, это не так. Последний месяц или около того он охотно разговаривал. Он вернулся с церемонии дарования — и был словно другим человеком по сравнению с тем, каким был последние недели.

Она пожала плечами.

— Не знаю. У меня ощущение, что его что-то расстроило.

Сердце болезненно сжалось, когда я задумалась, не связано ли это с тем, какими стали наши отношения. Чувствовал ли он это тоже? Пустоту, которая пожирала каждое мгновение, когда мы были порознь. Хотя, возможно, это слишком самонадеянно с моей стороны.

— В любом случае, если что-нибудь узнаешь, дай мне знать. До скорого, Скотти! — сказала Чарли.

Она спрыгнула со стула и ушла вместе с Тайлером, крепко прижимая папку под мышкой.

Я вздохнула и повернулась, чтобы снова посмотреть на Грея, но обзор мне перекрыл Арчер.

— Что ты делаешь одна у бара? — спросил он.

— Я была с Чарли.

Между Греем и Арчером я не знала, кому верить. Мне хотелось поговорить с кем-нибудь нейтральным, чтобы лучше разобраться в происходящем. Меня тревожило то, что я не понимала, кому можно доверять. Жизнь была куда проще, когда я жила одна, работала с клетками, которые не могли возражать, и отказывалась признавать Богов.

— Прости за ту вспышку в твоей лаборатории, — тихо извинился Арчер.

Извинение меня удивило.

— Можешь не превращать это в привычку? Вообще-то, я бы предпочла, чтобы это осталось разовым случаем.

— Понял.

Я провела пальцами по краю бокала с вином.

— Мне бы хотелось узнать тебя получше, если ты позволишь, — сказал Арчер, внимательно глядя на меня.

Для любого другого это выглядело бы безобидной просьбой, но Арчер был Богом. Он вторгался в мои сны и в моё пространство, и его внимание душило. Любой мог понять, что ему от меня что-то нужно, но и мне тоже.

— Я хочу что-то взамен, — сказала я, пристально глядя на него. — Мне нужны ответы на вопросы.

— Разумеется. Что бы ты хотела узнать?

— Что происходит между тобой и Греем? Такое ощущение, будто вы не можете находиться в одной комнате.

Его лицо потемнело, и я заметила, как изменился язык его тела. Арчер обычно был уверенным и открытым, но сейчас он закрылся.

— Он забрал у меня кое-что, — мрачно сказал он. — Думаю, Грейсон должен рассказать тебе сам, чтобы меня не обвинили в предвзятости и попытке исказить факты.

Я нахмурилась, и Арчер поднял руку, чтобы провести пальцами по моему лбу, словно пытаясь разгладить складки. Как и в лаборатории, по телу прокатилась волна ощущений, но на этом всё закончилось. В отличие от каждого другого Бога, казалось, Арчер не мог до конца вытянуть что-то наружу.

— Снова ничего, — прошептал он. — Мне пора идти, — добавил он, опуская руку. — Возможно, мы скоро увидимся снова.

— Возможно.

— Тебе достаточно просто подумать обо мне, и я окажусь рядом в мгновение ока.

Арчер ушёл, и вечер продолжился. Грей не подходил к моей стороне бара, держась как можно дальше.

Я наблюдала за ним, пока он работал, и заметила, как он уделяет

Где-то глубоко внутри меня всё болезненно скрутилось, подступила тошнота. В груди вспыхнула резкая боль, от которой я судорожно вдохнула.

Что бы ни произошло у меня на глазах, я больше не хотела сидеть в первом ряду.

Мне нужно было уйти.

Я всю ночь чувствовал её присутствие и решил держаться как можно дальше. Какой бы ни была боль в моей груди, она усиливалась, когда Квентин была рядом. Эта женщина была предназначена убить меня — так или иначе.

Держаться от неё подальше стало куда сложнее, когда появился Арчер.

Но это была не моя проблема. Арчер не мог её читать. Беспокоиться было не о чем. И даже если бы Арчер смог и узнал правду, какое это имело значение? Я ей ничего не был должен.

Женщина, демонстрировавшая свои пышные достоинства, крутилась у барной стойки, привлекая моё внимание, и я пустил в ход всё своё обаяние, чтобы отвлечься. К концу вечера она перегнулась через бар и притянула меня к поцелую. Ход уверенный, но просчитанный. Нарочитый. Приём, который она уже использовала на мужчинах раньше. Это было не как с Квентин, которая поступала так, как чувствовала, подчиняясь инстинкту.

Поцелуй был влажным, отдавал застоявшимся дымом, и вдруг я услышал это.

Тихий вздох. Когда я отстранился, я увидел, как Квентин проталкивается к выходу из паба, и по ней пробегают всполохи злости.

— Не сегодня, — сказал я. — Думаю, тебе лучше пойти домой.

Её явно не устроил мой отказ, но теперь я уже не был сосредоточен на ней. Моё внимание было приковано к Квентин и её реакции.

Паб опустел, я закрылся и отправился домой. Квен всё ещё не пришла, поэтому я стоял у двери, ожидая её.

— Где ты была? — спросил я, когда она наконец появилась на улице.

— Шла домой. Пошла более длинной дорогой.

Контролируемая агрессия — вот в чём Скотт была мастером. Если что-то выводило её из себя, она разбиралась с этим наедине, прежде чем встретиться с проблемой лицом к лицу. Меня поражала её сдержанность, хотя я видел, как временами она давала сбой рядом со мной.

Она подошла к двери, остановилась и начала искать ключи в сумке.

— Почему ты так резко ушла? — спросил я.

Она вздохнула, и ключи выпали из её руки, со звоном ударившись о землю.

Квен наклонилась, чтобы поднять их, но моя аура перехватила их раньше, чем она успела.

— Грей, — сказала она, выпрямляясь. — Сегодня я не в настроении играть в игры.

— Я не играю в игры, Скотт. Я хочу ответ.

— Мне стало нехорошо.

Ключи висели на моём указательном пальце, и она потянулась за ними. Я резко отвёл руку назад, и она споткнулась.

— Я думала, ты сказал, что не играешь в игры, — пробормотала Квен.

— Я думаю, ты мне врёшь.

— Отдай мои ключи.

— Скажи мне правду.

— Что ты хочешь от меня услышать, Грей?

Вот оно. Вот та самая вспышка злости, которой я подпитывался.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что мне было противно видеть, как ты тёрся о другую у бара? — спросила она.

Я усмехнулся. Она ревновала. Точно так же, как ревновала к Элве. Так же, как я сам ловил себя на ревности к Холдену и Арчеру.

Я вставил ключ в замок и открыл дверь, впуская нас в дом. Закрыл её и запер, когда мы оба оказались внутри, а Квен скинула туфли и словно уменьшилась в размерах.

— Я иду спать, — объявила она.

Она взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступени, и я последовал за ней. Дверь её спальни с грохотом захлопнулась, и я зарычал, позволяя своей ауре перенести меня на другую сторону.

— Личное пространство, Грейсон, — сказала мне Квентин, но в её голосе не было удивления из-за моего полного отсутствия границ.

— Это она меня поцеловала, между прочим, — холодно уточнил я.

— Ты её к этому подтолкнул!

Как она вообще могла стоять здесь и вести этот разговор, когда теперь у неё был парень, о котором следовало беспокоиться?

Я двинулся на неё, как охотник, загоняющий добычу, пока она не упёрлась спиной в стену своей комнаты.

— Чего ты хочешь от меня, Квентин?

Мои руки сомкнулись вокруг неё, загоняя в ловушку, и я уставился на неё сверху вниз.

Её ответ меня удивил.

— Дружбы.

Она смотрела на меня с такой искренностью, что я едва не рассмеялся.

— Прости?

Квентин отвела взгляд.

— Я в отношениях, — сказала она, — но я скучаю по тебе.

Слова прозвучали очень тихо, но до моих ушей дошли кристально ясно. Это было написано у неё на лице. Всё это изначально было временным. Квентин Скотт была из тех женщин, которым нужны обязательства и настоящие отношения. Она не получит этого от меня, и мы оба это знали, поэтому она сделала выбор. Но при этом всё равно хотела, чтобы я был рядом.

— Это ты перестала со мной разговаривать, — напомнил я.

Она снова подняла на меня взгляд.

— Я знаю. Прости.

Что мне вообще делать с этой женщиной?

Я скучал по ней. То, как мы теперь избегали друг друга, было совершенно ни к чему, но я не был уверен, что могу доверять себе рядом с ней. Одержимость изменилась, закрутилась по спирали, пока я окончательно не потерял над ней контроль.

Мы стояли так несколько минут, и я боролся с самим собой, не зная, смогу ли дать ей то, чего она хочет, но одно лишь её присутствие, разговор с ней снова — снимали всю боль в моей груди.

— Ладно. Мы друзья, — сказал я, отталкиваясь от стены, чтобы дать ей пространство. — Я оставлю тебя спать.

Я вышел из комнаты и направился в свою.

Друзья.

Она хотела быть друзьями.

Если она хотела быть друзьями, тогда почему так ревновала к какой-то случайной женщине, которая сама на меня набросилась?

Нет. Она хотела большего, чем дружба, но не позволяла себе этого. Квентин была слишком практичной. Она смотрела дальше этого проекта.

Я покачал головой, стягивая с себя одежду, прежде чем лечь в постель. Закинул руки за голову и уставился в потолок.

Дело было даже не в том, что мне нужна была та женщина из паба. Она сама на меня бросилась, а я всё равно не мог

Чем быстрее этот проект закончится, тем лучше. Может быть, тогда нам действительно удастся вернуть всё к норме. Пребывание на земле выбивало всё из равновесия. Дома, в Элизии, я буду свободен от Квен и от той власти, которую она имела надо мной.

Но даже я понимал, что лгу самому себе.

Стук в дверь заставил меня повернуть голову. Квен стояла в пижаме и смотрела на меня.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет. Я… Неважно.

Она развернулась, но я позволил тонкой нити ауры скользнуть к ней, обвиться вокруг её талии.

— Что такое? — спросил я снова.

Квен тяжело вздохнула.

— Я просто… Можно мне остаться с тобой?

Эта женщина меня погубит. Я на мгновение сжал челюсти, а затем позволил своей ауре притянуть её к кровати.

— Конечно, — сказал я сквозь зубы.

До того как Холден вмешался со своими сорок пятыми, мы проводили ночи вместе. Она сидела в постели, работая над презентациями и таблицами, а я, держа книгу в руках, молча наблюдал за ней.

Было что-то в том, чтобы просыпаться рядом с ней по утрам, прежде чем она успевала заправиться кофеином и вспыхнуть амбициями, — что действовало на меня как наркотик. Я видел её раньше всех. Я видел её в момент, когда она была наиболее уязвимой.

— Мне нравится левая сторона, — заметила она.

— Хрен тебе. Либо ложись, либо проваливай.

Она закатила глаза, затем забралась в постель и устроилась рядом со мной. Я повернулся к ней лицом.

— Так друзья и делают? — спросил я, не удержавшись.

Квен пожала плечами.

— Я делила постель с друзьями, когда ездила на ночёвки.

Она пришла подготовленной — с оправданием.

— Может, ещё захочешь накрасить мне ногти и заплести косички? — поддел я её.

Она подняла руку и провела ею по моим волосам. В этом жесте была нежность, которая проявлялась только в уединении нашего пузыря. Было бы так легко поцеловать её, но я подавил эти мысли. Она уже нашла оправдание тому, что лежит со мной в одной постели, и я не собирался делать ничего, что могло бы её спугнуть.

— Друзья ещё и разговаривают, — продолжила она.

— Мы разговариваем.

— Я имею в виду честно.

— И в чём же, по-твоему, я нечестен?

— В Арчере.

Я напрягся и заметил:

— Я видел, как ты разговаривала с ним в баре.

— Он постоянно меня находит. Сказал, что ты забрал у него кое-что и что, если я хочу узнать больше, мне стоит спросить тебя.

Арчер повсюду сеял маленькие зёрна сомнений. Бог секретов. Водная чаша должна была наградить его способностями к разжиганию дерьма, раз уж у него был настоящий талант к этому искусству.

Я не мог ей рассказать. Не хотел рассказывать и раньше, до того как мы узнали её статус, но теперь, когда я знал, кем она является, я никогда не смогу говорить с ней об этой части своего прошлого. По крайней мере, если хочу, чтобы она продолжала думать обо мне так, как думает сейчас.

— Вы явно друг друга не любите, — настаивала она.

— Я прожил гораздо больше тебя, Скотт. За свою жизнь я сделал много вещей. Некоторые из этих решений он принял слишком близко к сердцу.

— Например?

— Это дела божеств, Скотт. И это прошлое. Мне не особо хочется снова всё это поднимать.

Она прикусила нижнюю губу.

— Он пытается посеять раздор, — твёрдо сказал я. — Не позволяй ему. Он озлоблен из-за того, что не попал в элиту.

Квен задумалась над этим в тишине, и я попытался отвлечь её мысли.

— Ещё вопросы? — спросил я.

Её губы изогнулись в улыбке.

— Миллионы.

— Валяй.

— Какой у тебя цветок?

— Миллионы вопросов — и ты начинаешь с этого?

— У меня мозги сейчас слегка поджарены. Неделя была длинной.

Я поднял руку, крепко сжал кулак и снова раскрыл его. На моей ладони лежала одинокая калла Одесса. Тонкая и чёрная, она резко выделялась на фоне моей кожи.

— Это красиво, — выдохнула она. — Кажется, я раньше таких не видела.

Пусть Арчер засунет свои жёлтые тюльпаны куда подальше. Квентин тянулась к моему цвету так же, как тянулась ко мне. Я позволил цветку исчезнуть и уложил руку на её талию.

— Грей, — сказала она.

— Я устраиваюсь поудобнее. Можно я задам тебе вопрос?

— Конечно.

Я знал, что хочу спросить, но не был уверен, что она ответит. Крайне закрытая, Квен всегда держала карты при себе.

— То кольцо, — начал я, и она напряглась под моим прикосновением, тело стало жёстким, стоило мне коснуться болезненной темы. — Какая у него история?

Несколько мгновений стояла тишина, но она не сбежала.

— Что случилось? — подтолкнул я её с любопытством.

Мне было любопытно с тех пор, как Эрик коснулся её и заговорил с ней в баре. Любопытство только росло с тех пор, как я нашёл кольцо. Я мог бы узнать всё без труда, но хотел, чтобы она рассказала сама.

Может, Эрик был прав и мне нравились чужие страдания, а может, дело было в том, что она решила открыться именно мне, и это ощущалось как победа.

— Он ушёл, — резко сказала она. Квентин всегда говорила фактами.

— И?

— Что, Грей? — огрызнулась она. — Что ты хочешь узнать?

— Почему это так тебя злит?

— Ты не можешь просто сам выяснить?

— Тебе бы это не понравилось.

Она посмотрела на меня, затем закрыла глаза.

— Я влюбилась в парня по имени Итан, когда училась на бакалавриате.

— Сколько тебе было лет?

— Девятнадцать.

— Это была не любовь.

— Пошёл ты.

Она дёрнулась под моей рукой, словно собиралась уйти, поэтому я притянул её ближе к себе. Квентин никуда не денется. Я не чувствовал себя таким спокойным уже несколько недель. Вот где ей место.

— Прости, — сказал я. — Я делаю выводы только в конце.

Тяжело вздохнув, она продолжила:

— Он заботился обо мне. Мои родители умерли годом раньше, а Кэсс была в Нью-Йорке. Итан следил, чтобы со мной всё было в порядке. Помогал держать голову на плечах.

Она смотрела на мою грудь, пальцами осторожно выводя узоры, пока вспоминала прошлое. Не злая, не настороженная, не деловая. Это была Квен — уязвимая.

— Когда мы закончили университет, он пошёл работать в индустрию, а я начала писать докторскую. Всё было нормально. Всё было хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Он сделал мне предложение.

— Кольцо —

— Да. Это то самое кольцо, которое он мне подарил. — Она медленно подняла взгляд с кривой улыбкой. — Ты был прав. Оно не совсем в моём вкусе.

— Что случилось?

Квен

— Его начали задевать всякие вещи. Мы назначили свадьбу на время после моего выпуска, и его коллеги подшучивали, что получится «мистер и доктор». Я много работала ради своего звания, так что, естественно, собиралась использовать его, когда нужно.

— И правильно.

Она приподняла бровь, глядя на меня. Но я был существом гордым, так что понимал.

— Он становился всё более враждебным по отношению ко всему. Предлагал мне бросить учёбу и устроиться работать к нему. Он уже продвигался вверх по карьерной лестнице, но меня не интересует большая фарма.

— Он хотел, чтобы ты ушла, не закончив?

— Угу. А потом —

Квентин уткнулась лицом в подушку, и я подумал, что она плачет. Затем она снова подняла голову, и я увидел, что она совершенно спокойна.

— А потом, — продолжила она, — однажды утром он сказал мне, что больше меня не любит. Что я люблю свою работу больше, чем его. И Итан собрал свои вещи и ушёл от меня. Мне пришлось отменять свадьбу и всё всем объяснять. Я заблокировала его везде, с головой ушла в работу — и вот я здесь.

Квен разогналась, и мне показалось, что ей просто нужно это выговорить. Сколько людей вообще знали правду о том, что произошло в её жизни?

— Я отдала пять лет своей жизни человеку и думала, что это только начало, а он в итоге просто повернулся ко мне и сказал, что даже больше меня не любит. Людям легко меня бросать. Не знаю, в чём дело, но я не стою того, чтобы рядом оставались. Я на собственной шкуре поняла, что единственный человек, на которого могу рассчитывать, — это я сама.

Она посмотрела мне прямо в глаза, словно подначивая возразить, словно была уверена, что я смогу легко её сломать. Я этого не сделал. Я держал свои силы под контролем и кивнул.

— Справедливо, — сказал я. — Скотт принадлежит Скотт и больше никому.

Она помолчала, а потом спросила:

— Ни подколок? Ни рассказов о том, какая я жалкая Смертная?

— Нет.

— Удивительно.

Я пожал плечами, прокручивая полученную информацию в голове.

Теперь становилось понятно, почему она ведёт себя именно так. Она много работала и уделяла время лишь избранным людям. Это было прямым следствием того жалкого подобия мужчины.

Кто вообще мог так её оставить? Квентин могла быть сложной — в этом не было сомнений, — но она не заслуживала, чтобы её бросили так бессердечно.

Гнев бурлил где-то под поверхностью. Почему она не обратилась ко мне раньше? Если бы она помолилась мне, я бы помог ей отомстить. Но она этого не сделала. Квен справилась так, как справлялась со всем — одна и в своё время.

— Я не думаю, что ты была влюблена, — сказал я честно.

Она уже открыла рот, чтобы возразить, но я продолжил:

— Вы не были связаны душами.

— Связаны душами? Типа родственные души?

Я тихо хмыкнул.

— Так Смертные это называют? Вы все такие переменчивые существа. Любой, за кого вы выходите замуж, объявляется родственной душой. Эрик знает об этом больше, чем я, но если ты связана душами с человеком, это значит, что он был создан для тебя. Он и Слоан связаны душами.

— Я не верю в родственные души. И в связь душ тоже.

— Ты вообще мало во что веришь, да, Скотт?

Она улыбнулась и прижалась ко мне.

— Я реалист, Грей. Любовь — это цепочка химических реакций. Это не какой-то великий, возвышенный жест, каким её любят представлять. Никаких родственных душ и любви с первого взгляда. Это два человека, которые пытаются понять, стоит ли им быть вместе, и надеются, что всё не развалится и не уничтожит их полностью.

— Ты правда в это веришь? — спросил я, поражённый её холодным, расчётливым выводом.

— Это то, что я знаю.

Все Боги собрались в доме Гарета на еженедельный брифинг, и небольшая группа младших Богов присоединилась к нашим рядам.

— Как там Квентин? — спросил Арчер, скользя к нам.

У меня дернулся глаз.

— Хватит пытаться развести срач, Арчер.

— Значит, она всё-таки спросила тебя об этом? — Он рассмеялся. — Она узнает, какой ты на самом деле, Грейсон. Потеряешь свой блеск.

Эрик хлопнул меня по плечу и увёл в сторону, прежде чем мы успели начать драку.

Хантер в последнее время стал более раздражительным, как это всегда происходило, когда у Слоан и Эрика появлялись дети. Он хотел наследника, а Ларкин категорически ему отказывала. Их отношения были сложными, и у него была привычка срывать это на остальных. Нам не нужно было давать ему ещё больше поводов отчитывать нас ни за что.

— Ты, похоже, в лучшем настроении, — заметил Эрик, когда мы сели, а Хантер начал.

Я пожал плечами.

— Что происходит? — подозрительно спросил Эрик. — Ты с ней не спал. Я вижу, что не спал.

— Ничего.

— Вы двое вообще когда-нибудь слушаете всё это? — спросила Слоан.

— Зачем, если потом ты всё равно нам перескажешь? — ответил я.

— Грей, — сказал Эрик. — Что происходит между тобой и Скотт?

— Честно? Ничего. Мы друзья.

Его светлые брови исчезли где-то в линии роста волос. Он, наверное, был удивлён, что мне удалось завести дружбу хоть с кем-то, кроме Игнасио и Элвы.

— И ты счастлив? — недоверчиво спросил Эрик.

— Пока да.

Всегда существовали оговорки. Возможно, я не смогу удержать это надолго, но сейчас я был доволен.

Я не знал, почему это делает меня счастливым, но делало. Разговаривать с Квен, знать подробности её повседневной жизни и уговаривать её делиться ими со мной — мне это нравилось. Я не мог отрицать, что временами хотел большего, но учился контролировать тот аппетит, который испытывал к ней.

Хантер закончил, и я закатил глаза. Он вообще был мудаком, но становился ещё хуже, когда Ларкин с ним ругалась. Он направился прямо к нам с Эриком, а Элва и Слоан поспешили исчезнуть.

Трусы.

— Я подумывал о семейном ужине в ближайшее время. Мне кажется, в последнее время мы стали реже видеться, — сказал Хантер.

— В чём дело, Хантер? — спросил я. — Сам не можешь справиться с Ларкин?

Вспыхнула синяя вспышка, и я рассмеялся. По шкале вспыльчивости Хантер был ближе к Эрику, чем ко мне. То, как легко он вышел из себя, подсказало мне, что я попал в больное место.

— Можешь пригласить Элву, — резко сказал мне Хантер. — Пора бы тебе задуматься о том, чтобы остепениться.

Иг был неподалёку, и я заметил, как он опустил голову. Вне семьи именно Иг был тем, с кем

— Зачем? — спросил я.

— Ты же знаешь, что в Элизии сейчас всё не совсем спокойно. Младшие Боги начинают нервничать. Чем более единым фронтом мы будем выглядеть, тем лучше.

Эрик уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Нет. Нет. Нет. Никаких больше браков по расчёту. Посмотри, к чему это тебя привело.

Когда Хантер сделал предложение Ларкин, Эрик был против этой идеи. На протяжении всей свадьбы он выглядел так, будто готов кого-нибудь убить. В природе Эрика было верить в настоящую любовь, и он первым сказал бы тебе, что между Хантером и его женой этого не было.

— Иногда наш долг должен стоять выше чувств, Эрик, — напомнил ему Хантер.

— И как это у тебя работает, скажи на милость? — спросил Эрик.

Я скрестил руки на груди и наблюдал за ними. Редко бывало, чтобы Эрик шёл против Хантера, но за это он был готов стоять до конца.

— Эрик, — мягко сказала Слоан, направляясь обратно к нам.

— Я понимаю важность поддержания мира в Элизии. Не все из нас могут слоняться веками, пока не найдут ту самую, — рявкнул Хантер.

— Нет, — сказал Эрик. — Но тебе стоило бы научиться править самостоятельно, без того чтобы Ларкин дёргала за ниточки за твоей спиной.

Синий вспыхнул, ожив, и к нему присоединился красный.

— Перестань навязывать людям решения, Хантер, — яростно сказал Эрик. — Любовь и брак — не игра и не разменные монеты.

— Ты настолько ожесточился из-за своих обязанностей, что не видишь общей картины.

— Может, тебе стоит относиться к своим обязанностям чуть серьёзнее, старший брат, потому что у тебя плохо получается защищать свою семью.

Синий ударил в сторону Эрика, но он заблокировал атаку, пока я выпустил вокруг себя свою ауру. Эрику не нужна была моя помощь. Стена красного рванулась к Хантеру быстрее, чем он успел оправиться после блока, и нашего старшего брата отбросило к другому концу комнаты, все взгляды тут же устремились на него.

Эрик выглядел разъярённым, и Слоан появилась рядом с ним, когда Хантер снова поднялся на ноги.

Ни единая синяя искра не достигла Эрика — её блокировали красный, зелёный, а затем чёрный.

— Хантер. Угомонись, — предупредил я его.

Окружающие нас Боги наблюдали за происходящим, перешёптываясь при виде этой сцены. Наши драки обычно проходили наедине, где Хантер мог сохранить свой безупречный образ.

— ВОН ОТСЮДА! — взревел Хантер. — ВСЕ ВОН!

Я открыл рот, собираясь ещё поддеть его, но зелёное обвилось вокруг меня, и я появился в доме Мартина Ханкеля вместе с Эриком и Слоан.

— Ты в порядке? — спросила Слоан своего мужа.

— В порядке.

Эрик встряхнулся, аура всё ещё колыхалась вокруг него — он ещё не полностью взял себя в руки.

— Тебе не стоило этого делать, — сказал я ему, стараясь вести себя как ответственный старший брат.

— Он обращается с людьми как с шахматными фигурами. Пусть портит собственную жизнь — это его дело, но он не должен играть чужими.

— Брат, я ценю твою поддержку. — Я взял его за плечи и заставил посмотреть на меня. — Но у тебя есть жена и дети, о которых нужно думать. Я могу сам разбираться со своими проблемами.

Эрик вздохнул, и я наблюдал, как красный цвет вокруг него постепенно угасает.

— Но всё равно спасибо. И, кстати, ты всегда можешь сбить Хантера с ног по любой другой причине. Просто не хочу, чтобы Слоан убила меня за то, что я стал причиной твоей смерти.

Эрик рассмеялся и потер затылок.

— Немного перегрелись.

— Совсем чуть-чуть, дорогой, — сказала Слоан.

— Я возвращаюсь к Скотт. Если что-то понадобится, если он придёт сюда искать драки, Слоан, приходи за мной, — сказал я им.

Слоан кивнула, и я направился обратно к дому Квентин.

В доме было тихо, и я невольно рассмеялся. Хантер терял хватку, и что с того, если я наслаждался чужими страданиями? Кто-то же должен, верно? Давно пора было поставить Хантера на место.

Оглядев гостиную, я заметил стопку пыльных виниловых пластинок, спрятанных в стороне. Я перебрал их пальцами, прежде чем вытащить одну и поставить на проигрыватель. Мягкая музыка разлилась по дому, заполняя тишину, и я удивился, что она слушает такую старую музыку.

Голос певца поплыл по дому, и моё настроение взмыло под самый потолок.

Никто не узнает о ней.

Они слишком заняты своим собственным дерьмом.

Сидя в небольшом кафе, мы с Мэтью заказали бранч и болтали без умолку. Мы устроились в уютной кабинке, окружённые сладковатым ароматом сиропа.

— Кэсс даже слышать об этом не хочет, — сказала я ему. — Но Софи ведь нельзя винить за то, что она пытается.

Мэтт улыбнулся и откусил кусочек тоста.

— Жду не дождусь познакомиться с ними обеими на свадьбе.

Я поперхнулась кофе, закашлявшись самым неженственным образом.

— Прости? — сказала я, когда наконец пришла в себя.

— У тебя же будет плюс один на свадьбу, верно? Думаю, ты ведь не собираешься брать кого-то другого.

Я совсем об этом забыла. Кэсс считала, что я встречаюсь с Греем, и на свадьбу я пойду с ним. Мэтью хотел быть моим спутником, потому что мы на самом деле встречались.

— Мне казалось, мы ещё не на том этапе, чтобы знакомить друг друга с семьёй, — сказала я.

— Ну, свадьба в декабре. До неё ещё три месяца. Ты правда думаешь, что к тому времени мы не будем готовы?

Я не могла дышать. На каждом шагу Мэтт брал инициативу в свои руки, направляя наши отношения и задавая им темп. На этот раз я попыталась извлечь урок из своих прошлых ошибок. С Итаном я упрямо стояла на своём, цеплялась к мелочам, устраивала мелкие ссоры — и в итоге осталась одна. Поэтому с Мэттом я прикусила язык, но даже у меня были пределы.

— Может… Посмотрим. Тебе, наверное, станет скучно. Я всю неделю буду носиться за ними обоими и в сам день.

— Мне всё равно, Квентин.

— Посмотрим, Мэтт.

Это прозвучало резко, почти как укус, и он выглядел ошеломлённым, затем пожал плечами.

— Как скажешь.

Мой телефон пискнул на столе, и я подняла его, увидев новое письмо.

— Кажется, я говорил тебе — никаких телефонов на свиданиях, — сказал он твёрдо.

У меня была отвратительная привычка постоянно быть привязанной к

Мои глаза пробежались по письму.

— Знаю, но я так ждала… ДА!

Я подпрыгнула на месте, бёдра ударились о стол, и тарелки с кружками громко задребезжали.

— Квентин!

За время отношений с Мэтью я успела кое-что о нём понять. Ему нравилось иметь рядом эффектную девушку. Когда я одевалась слишком просто, он жаловался. Когда я привлекала внимание по причинам, которые он считал неправильными, он жаловался. Чаще всего я закатывала глаза и игнорировала его, не желая начинать ссору. Как сейчас. Мне было всё равно, если люди смотрят, а его это раздражало.

— Смотри! — сказала я, сунув телефон ему прямо под нос. Он взял его у меня и прочитал письмо. — Презентация, которую я отправляла. Её приняли на конференцию!

Я ждала поздравлений, но их не последовало.

— Ты уверена, что готова к этому? — спросил он, возвращая мне телефон.

— Прости?

Гордость и радость, распиравшие мою грудь, мгновенно сдулись.

— Ты способная, Скотт, но это мировой конгресс, и тебе придётся выступать перед огромным количеством людей.

Мои брови сошлись на переносице.

— И?

— И я просто хочу убедиться, что ты готова к этому. Тебе двадцать семь, ты, должно быть, одна из самых молодых —

— Ну и что? — я почувствовала, как начинаю защищаться.

— Ты сможешь противостоять экспертам в этой области?

Я несколько раз моргнула, и счастье полностью исчезло, смытое его отсутствием энтузиазма.

Мой проект кандидатской диссертации был моим детищем. Количество часов, которые я вложила в исследования, в освоение новых навыков, чтобы по-настоящему понять свою работу, было непостижимо для большинства. Я более чем способна представить свои результаты и обсуждать их с коллегами, которые продвинулись дальше в этой области. Даже если я не смогу ответить на какой-то вопрос, это станет отличным опытом, и моё имя зазвучит в профессиональной среде.

— Мне нужно идти, — сказала я ему, позволив злости взять верх.

— Да ладно тебе, Квентин. Ты же не обиделась, правда? Я просто забочусь о тебе, детка.

— Всё нормально, но мне нужно подготовиться к этой конференции. Мне понадобится кое-что из одежды и —

Его глаза загорелись.

— Я пойду с тобой.

Больше всего на свете Мэтт хотел держать меня под контролем и помогать выбирать мне одежду, но пусть катится к чёрту. Я не собиралась играть в Барби для его пустоголового Кена.

— Не нужно, — коротко сказала я. — Я позвоню Чарли.

Я потянулась за кошельком, и Мэтт положил руку на моё запястье.

— Я заплачу, — сказал он. — Знаешь, я горжусь тобой.

Пустые слова. Он знал, что должен это сказать, поэтому и сказал. Слишком мало и слишком поздно.

— Спасибо. — Я наклонилась и поцеловала его в щёку, едва коснувшись губами кожи. — Увидимся позже.

Я встала и ушла, не собираясь звонить Чарли. Мне хотелось побыть одной.

Когда я наконец добралась домой, я бросила пакеты в прихожей и стянула сапоги. Я купила всего несколько вещей, а всё остальное можно было найти в моём гардеробе.

Из гостиной доносилась музыка. Знакомая песня, которую я не слышала много лет. Грей поставил одну из старых виниловых пластинок папы.

Я хотела злиться на него за то, что он трогает вещи, принадлежавшие моему отцу, за то, что снова роется в моих вещах. Но бархатный голос Нэта Кинга Коула наполнил комнату, и, когда Грей увидел меня, он протянул руку. Это вызвало поток воспоминаний, которые согрели меня изнутри.

— Иди потанцуй со мной, — сказал он.

— Грей, я только пришла, — нервно возразила я. — День был долгий.

— И что? — сказал он, не понимая, в чём проблема. — Потанцуй со мной, Скотт. У меня не было возможности на балу даров. — После паузы он добавил: — Пожалуйста.

Именно это «пожалуйста» меня и сломало. Он не произносил его, если действительно чего-то не хотел.

После такого дня — какой может быть вред?

Подойдя к Грею, я почувствовала, как он кладёт руку мне на талию, а я положила свою ему на плечо, пока свободные руки переплелись.

Я не включала эти пластинки много лет. Мой отец обожал Нэта Кинга Коула, и мы с Кэсс без памяти влюбились в его голос.

Грей повёл меня между мебелью в гостиной, мягко кружил по комнате, пока я не рассмеялась.

— Мама с папой танцевали под эту песню. Это был их первый танец на свадьбе.

— У них был отличный вкус.

Музыка набирала силу, и Грей двигался грациозно, ведя меня по комнате, а я легко следовала за ним, тихо подпевая мелодии.

Вся злость и печаль, которые я чувствовала рядом с Мэттом, растаяли, и я просто наслаждалась моментом. А потом позволила этому чувству захлестнуть меня — желанию поделиться новостью с Греем.

— Помнишь ту презентацию, над которой я работала?

— Ту самую, из-за которой я не мог спать по ночам, потому что ты не убирала ноутбук в постели?

Грей любил подшучивать, что не может уснуть из-за яркого света моего ноутбука, но сон ему был не нужен, а даже если бы и был нужен, он мог бы просто окутать себя своей аурой. Вместо этого он лежал рядом со мной, читая книгу в свете моего экрана, и заканчивал только тогда, когда я уже слишком уставала, чтобы продолжать работу.

— Да, именно её.

— И что с ней?

Мы не прекращали двигаться, разговаривая.

— Сегодня пришло подтверждение. Через две недели я лечу в Малайзию на конференцию. Грей!!

Он остановил наш танец, обхватил меня обеими руками за талию, поднял над полом и закружил, пока я не рассмеялась от абсурдности происходящего.

— Вот это моя девочка!

Я покраснела от его слов, но не стала его поправлять. Он держал меня приподнятой над полом, а я положила руки на его широкие плечи.

— Значит, весь этот тяжёлый труд окупился? Как долго ты там пробудешь? — спросил он с искренним интересом.

Он медленно опустил меня, так что мои ноги коснулись пола, а мои руки соскользнули ему на грудь.

— Конференция длится четыре дня, но я прошу неделю. Я никогда не была в Малайзии.

— Ты произведёшь там настоящий фурор. Я, блядь, так горжусь тобой.

Грей наклонился и поцеловал меня, и я забыла.

Я забыла, что у меня есть парень.

Я забыла, что Грей — Божество.

Я забыла, что это — беда.

Вместо этого я

Грей открыл глаза, и они были полностью чёрными.

— Квентин.

Его голос был низким и хриплым, и я поняла, что совершила ошибку.

Я мягко оттолкнулась от него и покачала головой.

— Прости, — сказал он, выглядя измученным.

— Всё нормально. Просто это не должно повториться, — запинаясь, произнесла я, пытаясь привести мысли в порядок. — Мне нужно пойти и подготовить всё.

Поспешно выйдя из комнаты, я почувствовала, как сердце опускается от тишины, последовавшей за мной.

Почему я не могла держаться от него подальше? Не потому, что не пыталась — пыталась. Но когда я пыталась, было так больно. Когда мы не разговаривали, казалось, будто чего-то не хватает.

Он раздражал меня. Его отношение к жизни выводило из себя, и всё же он умел слушать, был беспощадно честен, и я это ценила.

Но даже несмотря на то, что мы были друзьями и это притупляло боль, внутри я жаждала большего.

У меня не было права ревновать, когда он целовал другую женщину, но было бы легче, если бы мне не приходилось видеть это собственными глазами. Я хотела, чтобы это была я, но это была плохая идея. Слишком опасно, и я не хотела, чтобы Грея наказали, чтобы его убили только потому, что мы не смогли удержать себя в штанах.

Но больше всего во всей этой ситуации пугало то, что это начинало ощущаться как нечто большее, чем просто секс.

Это начинало ощущаться как нечто гораздо более сложное.

— Тебе нужна помощь?

Она вздрогнула, всё ещё не привыкнув к тому, как бесшумно я двигаюсь. Слишком погружённая в собственный клубок мыслей.

Я прислонился к двери её спальни, только что закончив смену в «Мёрфи». Было поздно, и Квентин стояла у своей кровати, на которой лежал чемодан — открытый и уже наполовину заполненный.

— Всё в порядке, спасибо. Почти закончила, — ответила она, подходя к комоду и вытаскивая оттуда пижаму.

— Квентин, насчёт той недели…

— Мм? — Она продолжала стоять ко мне спиной.

Войдя в комнату, я взял её за бёдра и развернул лицом к себе. Под моими руками она нервно задрожала.

— Прости, — сказал я без предисловий. — Я перешёл границу, и не должен был этого делать.

С тех пор как мы неожиданно поцеловались, между нами всё изменилось. Очередной раунд взаимного избегания — без скрытой злости. Квен не смотрела на меня. Она исчезала в ту же секунду, как я входил в комнату, запираясь наверху. Меня сводило с ума то, что она снова ускользнула у меня из рук.

Она покачала головой, не отрывая взгляда от пола.

— Пожалуйста, Скотт, — сказал я, приподнимая её подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Боль в груди ослабла, когда наши взгляды встретились. — Этого больше не повторится.

Наступила пауза.

— Только если ты сама этого не захочешь.

Уголки её губ дрогнули в улыбке, и она шлёпнула меня по груди. Я рассмеялся и притянул её к себе. Её тело прижалось к моему, и я глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом мёда и апельсина. Она крепко обняла меня, и я растворился в покое, который приносил этот простой жест.

Когда мы отстранились друг от друга, я пожалел, что отпустил её. Оставшееся между нами холодное пространство ощущалось слишком отчётливо. Требовало слишком много внимания, чтобы его можно было просто игнорировать, но я не мог удержать её рядом с собой, как бы сильно ни хотел.

— Я могу отвезти тебя в аэропорт, если хочешь, — предложил я. — Могу сразу доставить тебя в отель.

— Мэтью меня отвезёт.

— Конечно. — Я провёл рукой по волосам, растрепав аккуратную причёску. — Тогда дам тебе закончить сборы и немного отдохнуть.

Я направился к двери и, уже у порога, оглянулся через плечо.

— Я буду скучать по тебе, Скотт.

Когда она ничего не ответила, я вышел из комнаты. На полпути по коридору я услышал тихий шёпот.

— Я тоже буду скучать по тебе, Грей.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Эрик, входя на кухню дома своего хозяина.

Я сидел в темноте, потягивая виски в предрассветные часы. Тусклый свет луны пробивался через окно и оставлял на плитке пятно света.

— Я больше не мог находиться в доме один, — объяснил я.

— Что?

— Скотт. Она уехала на свою конференцию два дня назад. В доме слишком тихо. Я не могу там оставаться.

Эрик кивнул, и я налил ещё один стакан, подтолкнув его к нему.

— Грей, тебе больно? — внезапно спросил он.

Я осушил свой стакан и покачал головой.

— Нет.

— Я чувствую…

— У меня здесь какая-то странная боль.

Я жестом указал на грудь. Эрик побледнел. Я мог не хотеть признавать это, но мы оба знали — дело не в медицине. Если бы это было так, Ария уже была бы здесь в одно мгновение. Это была боль, которую мог уловить только Эрик.

Это была сердечная боль.

— Грей, пожалуйста, позволь мне прочитать тебя, — умолял он в темноте.

Я сопротивлялся этому неделями, но устал. Впервые за всё своё существование я был измотан, и мне нужно было, чтобы он сказал мне то, что я и так знал: что я облажался и влюбился в женщину, в которую не должен был.

Это пройдёт. Сердца заживают — нужно лишь время. Мы забудем друг о друге и продолжим жить своей жизнью, когда проект будет завершён.

Эта мысль заставила ноющую боль превратиться в жгучую, и я поморщился.

Эрик выглядел удивлённым, когда я кивнул, наконец уступив его просьбе.

Прочитать другого Бога — просьба не из простых. Мы знали всё, что касалось наших обязанностей, кроме того, что касалось друг друга. Мы могли что-то чувствовать, но никогда не видели полной картины.

Я протянул к Эрику обе руки, и он глубоко вдохнул, прежде чем взять их. Красный цвет его ауры стремительно закружился вверх по моим рукам, и меня накрыла ошеломляющая волна эмоций.

Всё стало кристально ясным перед моими глазами — бесчисленные воспоминания о Квентин за последние несколько месяцев, и Эрик стал свидетелем лишь части из них.

Я увидел её в тот момент, когда меня впервые протащили через комплекс. У неё были большие карие глаза, в которых не было страха, и меня сразу заинтересовала эта женщина, не отводившая

Мы сближались через взаимное раздражение, и в тот первый раз, когда мы коснулись друг друга — кожа к коже — я наслаждался всем хаосом, который исходил от неё.

И произошло нечто, чего я тогда не осознал. Глубокая чернота, такая же, как моя аура, просочилась в неё в тот самый момент, когда мы соприкоснулись.

Месяцы проходили, а я не мог держаться от неё подальше. Секс стал чем-то большим. Моё желание к ней стало глубже, уже не ограничиваясь лишь физическим. Я жаждал самого нежного прикосновения. Я разделял её победы и утешал её в поражениях. Я лежал рядом с ней в постели и вёл долгие разговоры.

Квен успокаивала меня, когда я злился, — прикосновением к моей руке или простым взглядом. Она раздражала меня почти каждый день, но мне было больно находиться вдали от неё.

В поле зрения появились Арчер и Мэтью, и чернота из моего тела потянулась к ней. Она обвилась вокруг неё — и именно это причиняло мне физическую боль, которую я ощущал. Каждый раз, когда мы избегали друг друга, я видел, как эта чернота утекает к ней, но я никогда не отправлял свою ауру к ней. Это было не защитное заклятие — так что же тогда происходило?

Последним образом, развернувшимся перед нами, стало объятие, которым мы обменялись перед её отъездом. Квен крепко прижималась ко мне, а я прикусил язык, чтобы не попросить её остаться. Наши дни были сочтены, и я не хотел больше тратить ни одного дня вдали от неё. Когда она медленно отстранилась от меня, между нами вспыхнуло что-то золотое.

Аура Эрика отступила от моих рук, закручиваясь обратно к нему, прежде чем исчезнуть. Он отпустил мои ладони, и золотое сияние осветило мои.

— Эрик? — запаниковал я. — Что это?

Золото не было моим цветом. Оно не принадлежало Эрику. Это было ненормально.

Когда я посмотрел на брата, по его щекам текли слёзы.

Я резко поднялся со стула и заметил, что золотое свечение исходит из моей груди, освещая кухню и очерчивая силуэт моих рёбер.

— Что за хрень это такое?! — Я коснулся груди и уставился на него.

Паника нарастала от неизвестной субстанции, которая заставила меня светиться, как маяк.

— Прости меня, — прошептал он.

— Что? За что? Что ты со мной сделал?

— Я ничего не делал.

— Что это?! — потребовал я.

— Её душа.

Я замер.

Посмотрев на свои руки, я покачал головой.

— Нет. Нет. Не может быть. Я не могу…

— Грейсон. Вы были созданы друг для друга.

— Нет. Нет, это не так!

— Так и есть. — Эрик кивнул на мои руки и грудь. — Вот почему ты физически страдаешь без неё. Вот почему вас тянет друг к другу без всякой причины.

— Оно такое яркое, — сказал я, глядя на свои руки.

Эрик кивнул и сдавленно произнёс:

— Прости меня.

— За что?

— Я не знал, что вы связаны, до этого момента, — признался он. — Я подтолкнул её уйти от тебя. Я подтолкнул её к Холдену. Я рассказал ей, что произойдёт, если Хантер узнает.

— Что? — Мой взгляд потемнел.

— Я не знал, что она предназначена тебе. Она полубогиня. Это объясняет, почему я не мог увидеть всё. Мне нужно было её разрешение.

Чёрная вспышка моей ауры ударила в Эрика так быстро, что его отбросило к стене.

— Она МОЯ, — взревел я. — Ей суждено быть со мной, а теперь она с ним!

Слоан появилась на кухне.

— Грейсон!

Стаканы вокруг нас разлетелись вдребезги, когда ярость прокатилась через меня — сильнее, чем когда-либо прежде.

— Грей! Остановись! — крикнула Слоан.

— Подумай. О. Скотт, — с трудом выговорил Эрик.

Он знал, что у Квентин к нему особая слабость, и она никогда не простит меня, если я причиню ему вред. С трудом я взял себя под контроль, и Эрик сполз по стене на пол.

— Ты что творишь? — крикнула Слоан, глядя на меня.

Она замолчала, когда внимательно всмотрелась в меня.

— Ох…

Сияние всё ещё не исчезло. Я повернулся к Эрику.

— Как мне это остановить? — отчаянно спросил я.

Эрик резко покачал головой, поднимаясь с пола.

— Не делай этого, Грей.

— Я не могу быть с ней! Как это вообще произошло?

— Ты можешь разорвать связь душ, но тебе будет невыносимо больно. Пожалуйста, не делай этого. Я видел это однажды. Я не хочу, чтобы ты через это проходил.

Я прислонился к стене и медленно сполз на пол.

— Что мне делать, Эрик?

— Скажи ей.

— В чём смысл? Я не могу быть с ней.

— Мы найдём способ, — сказала Слоан. Она подошла ко мне и опустилась на колени рядом.

— Если они думают, что она смертная — умру я. Если они узнают, что она полубогиня — умрёт она.

Выхода не было. Как ни посмотри — это было запретно.

— Если они узнают, что она полубогиня, мы как-нибудь сможем убедить совет. Она одна, Грей. Не целая армия, как раньше, — сказала мне Слоан.

Эрик присоединился к жене.

— Скажи ей. Она уйдёт от Холдена ради тебя.

Я медленно поднял на него взгляд и покачал головой.

— Я хочу, чтобы она ушла от него, потому что выбрала меня. А не потому, что чувствует себя обязанной. Я не могу дать ей того, чего она хочет. Преданность. Жизнь. Семью. Ты это знаешь. Я это знаю. Чёрт, даже она это знает.

Мы были Богами и брали то, что хотели. Но здесь всё было иначе. Квентин должна была принять это решение сама. И даже если бы приняла — что я мог ей предложить?

— Хорошо, не говори ей, но будь рядом с ней, Грей. Вам обоим нужно находиться поблизости друг от друга, если хотите ослабить эту боль, — сказал Эрик.

— Она работает, — ответил я ему.

— Думаешь, она не захочет тебя увидеть?

— Захочет?

— Грей, всё, что чувствуешь ты, будет чувствовать и она.

Я кивнул.

— Никому не говори. Я серьёзно, Эрик. Мне нужно понять, что делать.

— Конечно.

Мы были связаны душами.

Эта невыносимая и в то же время потрясающая женщина была создана для меня — и всё же она не принадлежала мне. Сияние её души исчезло, когда сила Эрика покинула мою систему. Оно было таким ярким, но я не удивился. Моя, по сравнению с ней, была тёмной. Мы уравновешивали друг друга.

— Мне нужно увидеть её, — сказал я.

Я не собирался рассказывать ей. Я знал Квен достаточно хорошо. Если я скажу, она начнёт размышлять, искать объяснения, анализировать — а я этого не хотел. Я

Я позволил своей ауре перенести меня туда, где находилась она. Я оказался в тихом углу отеля, где стояли таблички с указателями, что происходит в каждом зале, но мне не нужны были направления. Я чувствовал её в этом здании и последовал за своим инстинктом.

Зал был заставлен рядами стульев, и я занял место в самом конце. На сцене впереди возвышался большой проекционный экран, на котором уже был показан первый слайд презентации Квен. Её объявили, и она вышла на сцену, а я тяжело сглотнул.

Я держал себя в руках рядом с ней. Делал всё, о чём она просила, и старался быть хорошим другом, не считая одной единственной ошибки. Но теперь, зная, что она моя, что часть моей души живёт в ней, всё стало намного сложнее. Я глубоко вдохнул и внимательно наблюдал за ней, сжимая подлокотники кресла так сильно, что костяшки побелели.

— Добрый день, уважаемые коллеги. Меня зовут доктор Квентин Скотт, и сегодня я расскажу вам о программировании развития плода и влиянии гормонального дисбаланса во время беременности.

Она не дрогнула. На протяжении тридцати минут Квентин уверенно двигалась по сцене, переключала слайды и объясняла результаты своего исследования. Она справлялась со всем так, словно занималась этим всю свою жизнь.

Часть её души жила во мне, и я чувствовал себя счастливчиком. Счастливчиком оттого, что такая уверенная и невероятная женщина была создана для меня.

— Благодарю вас за внимание к моему докладу. С удовольствием отвечу на ваши вопросы.

В воздух взметнулся лес рук, и следующие пятнадцать минут она отвечала на вопросы аудитории. Пару раз она слегка покраснела, когда не знала ответа, но сохранила самообладание. Председатель объявил окончание сессии, и Квентин позволили покинуть сцену.

В зале зашумели — люди поднимались со своих мест и расходились, чтобы пообщаться друг с другом. Я пробирался сквозь толпу и увидел Квентин, окружённую небольшой группой людей. Я держался на расстоянии. Как бы сильно мне ни хотелось подойти к ней, она работала. Для меня это могло ничего не значить, но для неё это значило всё — и она бы не простила меня, если бы я вмешался.

Я услышал её смех, и на моём лице появилась улыбка. Этот звук — искренний, свободный — стал одним из моих любимых. Музыка, ноты которой знала только она.

Толпа постепенно редела, но один пожилой мужчина оставался рядом. Его рука лежала у неё на пояснице, а она улыбалась ему снизу вверх. Я подошёл ближе и прочистил горло, желая прервать эту слишком уютную сцену.

— Грей? Что ты здесь делаешь? — спросила она.

В её голосе не было упрёка — только удивление и радость от встречи. Квентин отступила от мужчины, достаточно взрослого, чтобы быть её отцом, и обняла меня.

— Грей, — сказала она. — Это мой бывший научный руководитель, профессор Дилан Уоттс. Дилан, это мой друг и коллега, Грейсон.

Дилан Уоттс протянул мне руку, и я пожал её, сжав сильнее, чем следовало.

— Рад познакомиться, — сказал он.

Я отпустил его руку, и Дилан сообщил Квен, что увидится с ней за ужином, после чего поцеловал её в щёку. Мне потребовалось всё самообладание, чтобы не разнести весь зал к чёртовой матери.

Любая злость исчезла, когда она повернула ко мне свою улыбку.

— Что ты здесь делаешь?

Она всё ещё находилась на эмоциональном подъёме после своего выступления. Иг бы с удовольствием прочитал её сейчас и почувствовал, насколько она благодарна за эту возможность.

— Ты ведь не думала, что я это пропущу? — спросил я спокойно.

— Ты видел?

— Очень впечатляюще, Скотт.

— Я не выглядела глупо?

— Ни в малейшей степени.

Она шумно выдохнула.

— Наверное, мне стоит оставить тебя работать, — сказал я.

Я увидел её. Этого было достаточно. Всё, что нужно было моей душе, чтобы успокоиться. Интересно, действительно ли она чувствовала всё так же, как и я.

— Ох, — сказала Квен, прикусив нижнюю губу. — Ну, сегодняшние сессии закончены. И…

— Да?

— Сегодня вечером будет ужин конференции…

— Значит, ты занята.

— Там будут… семьи. Люди приводят своих… Это не только участники конференции.

Она начала путаться. Та уверенная, красноречивая женщина на сцене вдруг стала говорить сбивчиво, и я изо всех сил старался не улыбнуться. Нервничает. Я заставлял Квентин нервничать.

— Понимаю, — сказал я, не давая ей ни малейшей поблажки.

— Ты мог бы остаться, если хочешь.

— Ты разве не будешь налаживать связи?

Её лицо помрачнело, и я понял, как это прозвучало. Должно быть, я сейчас напоминал её бывшего, у которого были проблемы с её успехами.

— Я имею в виду, ты не будешь против, если я буду там, пока ты общаешься с коллегами? — уточнил я.

Квен посмотрела на меня несколько секунд, а затем снова улыбнулась.

— Конечно нет.

— Тогда, полагаю, я могу удостоить тебя своим присутствием и стать твоим спутником на вечер.

Она закатила глаза.

— Я благословлена.

— Да, именно так.

Я присутствовал на конференционном ужине вместе с Квентин, а следующий день она провела на сессиях. Когда я предложил оставить её наслаждаться остатком отпуска, она спросила, есть ли у меня какие-нибудь срочные дела.

Ничего.

Ни единой вещи.

Я был почти уверен, что больше никогда ничто не покажется срочным, пока она находится поблизости.

Так что последние несколько дней я бродил по окрестностям вместе с ней, исследуя страну.

Культура и история завораживали Квен. Путеводитель, который она привезла с собой, к последнему дню превратился в жалкое зрелище — страницы загнуты и потрёпаны от постоянного использования. Я оказался совершенно бесполезен, когда она отказалась принимать любые предложенные мной короткие пути.

— Не могу поверить, что завтра мы уже возвращаемся домой. — Она вздохнула и присела на край кровати.

Неделя под солнцем превратила её золотистую кожу в более насыщенный оттенок, но она и не пыталась искать тень. Квен была охотницей за солнцем, и оно отвечало ей взаимностью.

— Тебе понравился этот перерыв? — спросил я.

— Это было потрясающе.

— У меня на сегодня кое-что запланировано.

— Правда? — удивлённо спросила она.

— Переоденься, и мы пойдём.

— Ты не собираешься сказать, что именно ты запланировал?

— Нет, это сюрприз.

Квентин ненавидела сюрпризы. Она

— Ладно, — фыркнула она.

Она схватила несколько вещей из чемодана и скрылась в ванной.

Я знал, что это не помогает моему делу. Я прятался вместе со Скоттом, избегая столкновения с реальностью того, что происходило между нами. Уклоняясь от правды о связывании. Не наступит момента, когда мне придётся его разорвать, потому что я вернусь в Элизию к остальным. И, возможно, разумнее было бы держаться подальше, но сказать это было проще, чем сделать.

Когда я вернусь из поездки, мне нужно поговорить с Эриком. Нам нужно понять, как лучше всего решить эту ситуацию. А пока я намеревался наслаждаться временем с ней. Редко выпадала возможность заполучить её внимание без остатка.

— Похоже, ты глубоко задумался.

Я обернулся и стиснул челюсти. На Квентин было маленькое чёрное платье, едва касающееся верхней части её бёдер, и у меня пересохло во рту.

— Достаточно презентабельно для того, что ты запланировал? — спросила она.

Мне нравилось, когда она носила чёрное. Мне нравилось видеть её окутанной моим цветом, и я всё чаще замечал, как она выбирает чёрный, когда находится рядом со мной. Бессознательное решение, которое будило нечто первобытное и дикое глубоко внутри.

— Идеально. — Я подошёл к ней, удерживая свою решимость на истончающейся нити. — У тебя всё есть?

Она кивнула, подняла с кровати сумочку, и я предложил ей руку, после чего мы вышли.

Я повёл Квентин на ужин. В духе того, чтобы она отпустила контроль, это был ресторан, где обслуживали в полной темноте. Мы сидели в кромешной тьме, которая была моей зоной комфорта, и ужинали вместе. Сначала она была напряжена, но к десерту расслабилась и начала получать удовольствие от происходящего.

— Я даже не знала, что существуют такие рестораны, — заметила она, когда мы вышли.

— Нечто немного необычное. Я подумал, тебе может понравиться.

— Спасибо, Грей. У меня был чудесный вечер.

— Вообще-то у меня есть ещё один сюрприз.

Она прищурилась, но взяла меня под руку. Я позволил своей ауре перенести нас обоих к краю водоёма, где на берегу стояла небольшая лодка.

— Ты нарядил меня для прогулки на лодке?

— Обещаю, тебе понравится.

— Смелое заявление, Грейсон.

Я закатил глаза у неё за спиной. У меня была стопроцентная уверенность, что этот вечер ей понравится. Осторожно я помог ей забраться в лодку; мои руки скользнули по обнажённой коже на её спине там, где платье было вырезано, открывая тело. Когда она устроилась на сиденье, я сел следом и направил нас по воде.

— Ты ведь понимаешь, что это идеальная ситуация для убийства? Успешная женщина садится в лодку с незнакомым мужчиной — и на этом её история заканчивается, — задумчиво произнесла Квен.

Я бросил на неё взгляд.

— Почему в этой истории убийца именно я?

— У тебя вспыльчивый характер.

— У тебя тоже.

— Я лучше умею его контролировать.

Я молча грёб, пока солнце клонилось к закату, позволяя её вполне справедливому замечанию раствориться без ответа.

— Спасибо, что провёл со мной эти несколько дней, — сказала она, нарушая тишину.

— Тебе не за что меня благодарить.

— Я привыкла делать многое одна. Забыла, как приятно иметь рядом компанию.

Это чувство было мне знакомо. Я держал рядом с собой немногих — главным образом потому, что немногие сами выбирали быть рядом. Когда на тебе лежит такая ответственность, как на мне, люди делают выводы быстро. Они забывают, что я не просил своих даров. Они были дарованы мне, и я лишь соответствовал им.

Независимость Квентин была иной. Она рождалась из покинутости — она сама выбирала одиночество. Она защищала себя, нанося удар первой.

— Удивлён, что ты не позвала Холденa поехать сюда с тобой, — сказал я.

Она посмотрела на свои ноги и пожала плечами.

— Ему бы это не понравилось.

— Он не любит путешествовать?

— Нет, дело не в этом. Я…

Я прекрасно понимал, что она имеет в виду, но хотел услышать это вслух. Хотел, чтобы она сама признала то, что я знал с самого начала.

— В чём дело? — надавил я.

— Он не плохой человек.

Она пыталась защитить его от меня.

— Но? — продолжил я.

— Я не думаю, что у нас что-то получится.

Будто тяжёлый груз свалился с моей груди. Я знал это. Я знал, что у неё нет настоящего желания быть с Холденом. Все эти отношения были фарсом.

— Думаю, ему просто нужна красивая картинка, — тихо объяснила Квен.

— А ты гораздо больше, чем просто красивая картинка.

Её щёки порозовели.

— Иногда я думаю… — Она замолчала и прикусила губу. — Иногда я думаю, не стоит ли мне немного сбавить обороты в работе. Снова посвятить своё время кому-то.

Меня злило, что она считает, будто должна прогибаться, лишь бы получить одобрение какого-то мужчины.

— А потом я думаю о своих родителях, — продолжила она. — И понимаю: если кто-то любит меня по-настоящему, он пойдёт мне навстречу.

Я задумался, осознаёт ли она, что мы уже пошли друг другу навстречу. Я никогда не вмешивался в её работу, и она не осуждала меня за мою.

Квен посмотрела на меня и рассмеялась.

— Прости. Ты, наверное, думаешь, что я полная идиотка.

— Совсем наоборот, Скотт. Я думаю, ты амбициозная женщина и заслуживаешь человека, который это ценит.

Она улыбнулась.

— Кто бы мог подумать, что ты умеешь быть таким милым?

— Только никому не рассказывай. Мне нужно поддерживать репутацию.

— Тебе тяжело?

Я приподнял бровь.

— Твоя работа, — уточнила она. — Вы с Элвой будто получили самый паршивый вариант из всех.

Теперь уже я пожал плечами.

— Это мой дар.

— Но он… — Она подбирала слова. — Он немного темнее, чем у остальных. В нём не так много радости.

Мои защитные барьеры поднялись. Возможно, я ошибался. Возможно, она всё-таки меня осуждала.

— Я нахожу в нём радость. — Слова прозвучали коротко и резко.

Её лоб нахмурился, и она подалась ко мне, положив руку на моё колено.

— Я не пыталась тебя задеть, Грей. Я понимаю, что ты гордишься своей работой. Просто подумала, что это, наверное, тяжело, когда другие ждут от тебя оправданий.

Её большой палец медленно скользил по моему колену, и я глубоко вдохнул.

— Я давно перестал пытаться что-то кому-то объяснять.

Она кивнула, и я перестал грести, позволяя нам свободно покачиваться на воде, пока солнце окончательно скрывалось за горизонтом.

— Почему мы остановились? — спросила она.

— Сейчас увидишь. Сядь рядом со мной.

Квен осторожно переместилась и заняла место у моего бока.

Я выдохнул и посмотрел на неё. Обычно мне было всё равно, но я не хотел, чтобы она меня осуждала. Я прекрасно понимал, что то, чем я занимаюсь, создаёт больше проблем, чем решает, но это было у меня в крови, и люди звали меня. Отказ от своего дара сделал бы меня глубоко несчастным.

— Я знаю, что ты бы этого не сделала, — сказал я ей.

В ответ я получил улыбку.

Когда солнце окончательно зашло и пространство вокруг нас погрузилось во тьму, Квентин осторожно придвинулась ближе ко мне, и я почувствовал её нервное напряжение.

— Что случилось? — спросил я. Она не ответила, и я рассмеялся. — Скотт, ты боишься? Боишься темноты?

— Нет! Не темноты.

— Тогда чего?

Она тяжело вздохнула.

— Мне не нравятся глубокие тёмные воды. Они меня пугают. Мы знаем о Луне больше, чем о собственных океанах.

— Ты это серьёзно?

— Я не хочу знать, что там внизу.

Я громко рассмеялся, и она шлёпнула меня по руке, прежде чем я притянул её к себе. Квен прижалась ко мне, и напряжение постепенно растаяло.

— Я постараюсь защитить тебя от любого неизвестного водного существа, — пробормотал я ей в волосы.

— Перефразируй «постараюсь» на «ты защитишь».

— Ты многого не просишь, да, Скотт?

— Совсем нет.

Желание поцеловать её было подавляющим, и мне потребовалось немало самообладания, чтобы этого не сделать. Я привык получать то, что хочу, и всё это стремительно превращалось в пытку. Она сама признала, что у них с Холденом ничего не выйдет, но я знал: это не значит, что она хочет, чтобы я занял его место.

Я услышал её резкий вдох, когда она посмотрела мимо меня. Отстранившись, чтобы дать ей пространство, я позволил ей увидеть, зачем привёз её сюда.

— Это… светлячки? — выдохнула она.

— Да, — ответил я.

— Это так красиво.

Её глаза стали огромными, когда она огляделась вокруг, наблюдая, как нас окружают мерцающие огоньки.

— Это люцифераза и люциферин заставляют их светиться таким образом, — объяснила она.

Квен протянула руку и замерла, пока один из светлячков не опустился на её ладонь.

— В лаборатории используют тот же комплекс. Можно тестировать силу промотора генов, если ты… Прости. Прости.

Она смутилась, поняв, что снова ушла в рабочие объяснения, но я покачал головой. Я знал все эти факты, но она могла рассказывать их мне. Наблюдать, как она растворяется в мире, в котором чувствует себя уверенно, заставляло моё сердце биться вдвое быстрее. Это был доступ к жизни, которую она построила собственным трудом и яростно защищала.

— Не извиняйся, Квентин.

Светлячок взлетел с её ладони и присоединился к остальным вокруг нас. Она положила голову мне на плечо, и я обнял её, удерживая как можно ближе.

Она вздохнула и сказала:

— Думаю, это, возможно, самое трогательное, что кто-либо когда-либо делал для меня.

В моей груди поднялась волна гордости от осознания, что я подарил ей нечто, превзошедшее всё остальное. Нечто, что, как я надеялся, останется с ней даже тогда, когда меня рядом не будет. Память, которая станет подарком, когда нас в конце концов разлучат.

— Грей?

— Да?

— Разве остальные не будут задаваться вопросом, где ты пропадал большую часть этой недели?

— Эрик знает.

— Ты многое ему доверяешь, да?

Я подумал об Эрике. Он был самым безобидным из нас троих братьев. Он старался поступать правильно, даже если это не всегда получалось. Он разлучил меня с Квентин — но это было до того, как он узнал о связывании, и я знал: Эрик никогда не простит себе этого. Так какой смысл злиться на него?

— Так же, как ты доверяешь Кэссиди всё, верно?

Повисла короткая тишина.

— Наверное, здорово иметь кровных родственников. Иногда я думаю, каково это — иметь родную кровь, — сказала она.

Мне хотелось сказать ей, что это переоценено. Что на каждого Эрика найдётся свой Хантер. Мне хотелось сказать ей, что её биологическая мать тоже была силой, с которой приходилось считаться, но её разбитое сердце оказалось слишком тяжёлым бременем. Что она не могла жить без Квентин — и потому отказалась жить вовсе. Мне хотелось отвести её к Элве, чтобы они смогли сблизиться.

Я не сказал и не сделал ничего из этого, потому что любой такой шаг поставил бы её жизнь под угрозу.

— Твоя приёмная семья хорошо к тебе относилась? — спросил я.

— Я бы ни за что на свете не променяла маму и папу. И без Кэсс я бы не справилась, хотя большую часть времени он жуткая заноза в заднице.

— Будь я Смертным, я, возможно, действительно боялся бы твоего брата.

Она рассмеялась, когда я крепче прижал её к себе.

— Ты ему нравишься, — заверила она меня.

— Трудно не нравиться.

Мы сидели на воде, тихо наблюдая за происходящим вокруг и изредка перебрасываясь словами, пока она не зевнула, и её тело не стало тяжелее в моих руках.

— Может, вернёмся? — предложил я.

Скотт кивнула, прижавшись ко мне, и я окутал нас обоих своей аурой — к чёрту лодку — и перенёс нас обратно в отель. Она устала до изнеможения и продолжала зевать.

— Тебе нужно поспать, — сказал я ей.

— Ты останешься со мной? — слова прозвучали приглушённо из-за очередного зевка.

— Разве я не оставался каждую ночь?

Она тихо промычала в ответ и начала раздеваться, и я снова стиснул челюсти. Оставшись только в нижнем белье, она забралась в кровать — на левую сторону, разумеется.

Я снял рубашку и бросил ей.

— Надень её, если не собираешься переодеваться в пижаму.

Сонно она натянула мою рубашку, пока я снимал обувь и брюки и ложился рядом с ней. Надеть на неё мою рубашку было ошибкой. Квентин выглядела в ней такой маленькой, полностью укутанной, и в груди у меня странно сжалось. Она глубоко вдохнула и улыбнулась сама себе с закрытыми глазами, перевернувшись на бок — спиной ко мне.

Я придвинулся к ней, прижавшись сзади.

— Чему ты улыбаешься? — спросил я, целуя её в шею сзади.

— Ты так приятно пахнешь.

Она определённо была измотана. У Квен язык развязывался, когда она стояла на грани сна. Фильтр становился слабее.

— Ты тоже, Квен.

— Спасибо, Грей.

Она зевнула и ещё сильнее прижалась ко мне, и я обнял её, притянув максимально близко.

— Всегда пожалуйста. А теперь спи. — Я коснулся поцелуем её затылка.

Всё вокруг стихло, и спустя некоторое время я услышал её голос — тихий, густой от сна.

— Люблю тебя, Грей.

Я не спал всю ночь, думая о том, что она сказала. У меня не было никаких доказательств, что она действительно это имела в виду. Я даже не был уверен, что она вспомнит свои слова, учитывая, что, проснувшись, она о них не упомянула. Если бы я поднял эту тему, нет сомнений, всё бы закончилось ссорой. А может, я и не заговаривал об этом потому, что не хотел услышать от неё, что я ошибаюсь. Что те слова были ошибкой.

Я следил за ней, как ястреб, пока она заканчивала собирать последние вещи.

Любит ли она меня?

Люблю ли я её?

Квентин была привлекательной. Этого нельзя было отрицать. Я поклонялся её телу каждый раз, когда она позволяла. Боги высекли её для меня и только для меня. В самом начале наше влечение было чисто первобытным.

Но мне нравилось проводить с ней время и в самых обыденных моментах. Она бросала мне вызов и интриговала, но означало ли это, что я люблю её? Как так вышло, что то, что должно было быть просто трахнул и свалил, стало таким сложным?

Квентин улетела домой — Холден должен был её встретить. Побродив без дела и часами запутавшись в собственных мыслях, я использовал свою ауру, чтобы вернуться в дом Эрика. Моего брата там не оказалось, но я нашёл Слоан, Элву и Игнасио.

— Скиталец вернулся, — поприветствовала меня Слоан.

— Рада видеть тебя снова, Грейсон, — сказала Элва. — Никогда бы не подумала, что доживу до того дня, когда ты будешь гоняться за смертной по всему миру.

Игнасио рассмеялся.

В воздухе повисла неловкость.

— Я что-то пропустил? — спросил Иг, уловив это.

Я посмотрел на Слоан и Элву.

— Решать тебе, Грей, — сказала Слоан. — Возможно, ещё одно мнение, ещё одна пара мыслей не повредит.

— Что происходит? — спросил Иг, начиная нервничать.

Я сел и посмотрел на друга, решив впустить его в круг доверия.

— Она не смертная.

— Ага, а я тогда полубог, — фыркнул он.

— Нет. Но она — да.

Игнасио громко рассмеялся, и, когда никто из нас не поддержал его, он посмотрел на меня.

— Это невозможно, — сказал он, резко посерьёзнев.

Элва взяла его за руку.

— Мэллори, — произнесла она просто.

— Ну конечно, блядь, это Мэллори.

Он вскочил со своего места, и Элва выглядела недовольной.

— Не говори дурно о мёртвых, Иг, — резко сказала она. — Особенно когда речь идёт о моей семье.

Холодный тон Элвы заставил его осознать, сколько огня он уже успел разжечь, и он снова сел.

— Как? — спросил он. — Как давно вы знаете?

И мы рассказали ему всё.

Почти всё.

Знание о связанной душе осталось между мной и Слоан, и к тому моменту, как мы закончили, Игнасио выглядел так, будто у него раскалывается голова.

— Почему ты никогда не можешь всё сделать по-простому? — пробормотал он.

— Это не в моей природе, — ответил я.

— Даже для тебя это уже перебор. Сдай её и покончи с этим.

Мне пришлось сдержать себя, чтобы не ударить Ига. Он не знал всего. Я не мог сделать то, о чём он просил. Отправить Квентин на смерть — сама мысль об этом была невыносимой.

— Игнасио.

В голосе Элвы прозвучало предупреждение.

— Что? Вы оба стояли во главе этого тысячи лет назад. Нам даже не пришлось и пальцем тронуть ни одного из них, когда вы оба были более чем готовы взять на себя основную тяжесть истребления их всех.

Теперь мне было стыдно, зная, что Квен была одной из них. Что я так легко помогал собрать её родню и отправить их на гибель.

Выражение лица Элвы отражало мои собственные чувства, и я задумался, жалеет ли она об этом так же сильно, как и я. Жалеет ли она, что не уделила Мэллори больше времени.

— Она безвредна, — сказала Слоан.

— Она семья, — добавила Элва.

— Она безвредна, пока не узнает, что случилось с остальными из её рода. А если у неё появятся дети, Слоан? — спросил Иг.

Слоан быстро отвела взгляд.

— У неё будут дети! — воскликнул Иг.

Где-то на задворках сознания мелькнула крошечная мысль: а вдруг эти дети будут моими. Вдруг в каком-то невозможном будущем мы создадим семью вместе. Я тут же подавил её — это было крайне маловероятно — и сосредоточился на Игнасио.

— Я не собираюсь сидеть и ждать, пока она и младшие Боги перережут нам глотки. Я говорю — расскажем Хантеру и спасёмся сами, — заявил Иг всем нам.

Любой следующий его комментарий оборвался, когда Элва наконец поддалась своей ауре. Насыщенный фиолетовый всплеск выбил Игнасио из кресла рядом с ней и прижал его к полу. Он не стал бы сопротивляться ей. Не тогда, когда любил её так, как любил.

— Хватит! — потребовала Элва. — Напомнить тебе, что она тоже наша родня? Божественная кровь течёт в ней так же, как во мне и как текла в Мэллори. Если ты готов видеть, как её казнят за то, что она не может изменить, за то, кем она является, значит, ты не тот мужчина, которым я тебя считала.

Элва ослабила давление своей ауры, и Иг быстро пришёл в себя.

— Он уничтожит нас всех, если узнает, что мы ему не сказали, — пробормотал он.

Слоан вздохнула.

— Мы пытаемся найти способ обойти это.

— Держать её в укрытии, пока мы не вернёмся в Элизию?

— Такой план, — подтвердил я.

Но даже произнося это, я задавался вопросом, как это вообще возможно. Меня тянуло к ней, когда она находилась за многие мили. Как я должен вернуться домой и жить без неё?

Должен быть способ разорвать это. Мне нужно, чтобы мой брат предложил решение.

— Слоан, где Эрик? — спросил я.

— Хантер захотел его видеть.

— Это плохо.

— Почему? — спросил Иг.

Слоан покачала головой, а я вскочил со своего места.

— Игнасио, — сказал я. — Ты никому об этом не расскажешь.

Он помедлил, затем взглянул на Элву и произнёс:

— Даю слово Бога.

Этого мне было достаточно, чтобы отправиться к братьям.

Гарет окончательно слетит с катушек, когда это увидит. Хантер и Эрик уже не смогли сдержать себя, и вся гостиная превратилась в поле боя. Мебель была перевёрнута, книги сорваны с полок. Осколки стекла рассыпались по полу, а мои братья стояли на противоположных концах комнаты.

— Хантер! Прекрати! — крикнул я.

Удар, который Хантер обрушил на Эрика, был такой силы, что того швырнуло в стену, оставив в ней вмятину, и он сполз вниз. Я высвободил свою ауру и шагнул вперёд, заслоняя Эрика.

— Уйди, Грейсон! — потребовал Хантер.

— Нет! Что ты

— Мне надоело терпеть неуважение от вас обоих!

В воздухе вспыхнула синяя рябь, и меня сбило с ног, но я успел удержаться, прежде чем ударился о пол.

— Неуважение — это то, что ты сам заслужил от нас обоих! — ответил я.

Эрик всё ещё лежал на полу, истекая кровью из ран. Я оглянулся через плечо и сказал:

— Возвращайся домой.

Эрик не стал спорить — он исчез, рассыпавшись красными вихрями.

— Ты размяк, Грейсон, — сказал Хантер.

— Нет, я просто стараюсь не быть таким мудаком, как ты.

В меня ударила молния синего света, но я отразил её.

— Вы двое всегда выступали против меня вместе. Чего вы на самом деле хотите? — спросил он, глядя дико.

Как же мне хотелось, чтобы Элизия увидела безумие, которое пожирало его. Маска соскальзывала, и это разжигало во мне опасную искру злорадства. Мы были гораздо больше похожи друг на друга, чем Хантер когда-либо хотел бы признать.

Он быстро наступал, его аура пульсировала вокруг него. Хантер уже какое-то время был на взводе, но только сейчас я осознал, насколько сильно. Маленькая вспышка Эрика на последнем собрании, должно быть, задела его за живое, а меня не было рядом, чтобы увидеть, удалось ли им это уладить. Судя по всему — нет. Эрик не смог бы просто отпустить ситуацию, зная, что я связан душой.

— Я добьюсь своего, — сказал мне Хантер. — Ты женишься на Элве, и мы укрепим нашу власть над Элизией.

— Ты бредишь.

Его аура ударила меня прямо в грудь, и меня швырнуло в книжный шкаф. Атака Хантера была беспощадной, и я едва успевал призывать свою ауру, чтобы защититься. Он был слишком быстрым. Слишком сильным.

— Тогда это решит совет! А теперь убирайся! — выкрикнул он.

Мне не нужно было повторять дважды. Наперекор всем своим инстинктам — остаться, усугубить ситуацию, обрушиться на брата со всей своей яростью — я ушёл.

Мне нужно было выбирать битвы с Хантером с умом, особенно теперь, когда я начинал понимать: я не смогу быть без одной конкретной полубогини.

Когда Мэтт встретил меня в аэропорту, он расплылся в улыбке и подхватил меня на руки. Я обняла его в ответ, но меня разъедало чувство вины. Оно пронзило мои вены и заставило кожу покалывать.

— Я скучал по тебе, — сказал он.

— Прошла всего неделя, — слабо отшутилась я в ответ, когда он отпустил меня.

— Ты не скучала по мне?

— Я этого не говорила.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я отстранилась прежде, чем поцелуй мог стать глубже. Мэтт взял мой чемодан и поставил его в багажник машины.

— Ну как всё прошло? — спросил он.

— Потрясающе. Доклад прошёл очень хорошо. Было много людей, которые хотели обсудить его со мной. И Дилан там оказался, что было неожиданно. У меня появилось несколько новых писем от людей, заинтересованных в совместной работе.

Мэтт посмотрел на меня.

— Ты же не собираешься всерьёз брать на себя ещё больше работы, правда?

— Что ты имеешь в виду?

— Я тебя почти не вижу, Квентин, — в его голосе звучало раздражение. — А когда вижу, мне приходится соревноваться с письмами и таблицами. У тебя не нашлось времени для меня, пока ты готовилась к этой дурацкой презентации.

— Дурацкой презентации?

— Я не это имел в виду.

— Тогда что ты имел в виду, Мэтью?

Он тяжело, раздражённо вздохнул.

— Иногда ты невозможна, Квентин. Ты всё воспринимаешь как личное оскорбление. Я просто хочу проводить время со своей девушкой. Почему это такая плохая вещь?

— Мне нравится моя работа.

— Ты делаешь её всей своей жизнью.

Нет, это было не так.

В жизни было нечто большее, чем моя работа. Я просто осторожно выбирала, кому отдавать своё время. Я проводила его с Кэсс, Чарли, Салом.

И с Грейем.

В последнее время я уделяла Грею очень много времени.

Мэтт редко был в приоритете. Даже когда я была рядом с ним, мои мысли были заняты другим.

— Я много работала. И хочу продолжать много работать, — возразила я, отгоняя мысли о Грее.

— Иногда людям не хочется всё время сидеть в стороне и только аплодировать тебе.

Эти слова ужалили и лишили меня дара речи. Он слишком сильно напомнил мне Итана. У Итана была привычка всё переводить на себя. Он не умел радоваться за меня. Не по-настоящему.

Когда Мэтт остановился у дома, я потянулась открыть дверцу машины, но он схватил меня за запястье — чуть сильнее, чем я привыкла.

— Отпусти, — сказала я.

— Скотт, послушай. Я не хочу ссориться с тобой. Я не видел тебя всю неделю.

Я повернулась к нему лицом, прикусывая щёки, чтобы сдержать слёзы, жгущие глаза.

— Это глупая ссора, — сказал он уже мягче. — Прости, что я её начал, но, как я сказал, я просто хочу проводить время со своей красивой девушкой.

Вот кем я всегда для него была. Красивой. Я задумалась: если бы я дала Мэтту пять слов, чтобы описать меня, какими бы они были? Я бы поставила дом на то, что все они имели бы отношение к моей внешности.

Он обхватил ладонями моё лицо и наклонился, чтобы поцеловать, но я отстранилась, открывая дверцу.

— Я же сказал, что мне жаль, Квентин, — раздражение снова прорезалось в его голосе, заставляя его звучать как ребёнка. — Чего ещё ты хочешь?

Я открыла заднюю дверь машины и вытащила свой чемодан.

— Если тебе приходится спрашивать, тогда какой в этом смысл? Спасибо, что подвёз.

Хлопнув дверью, я стремительно направилась к дому. Открыв дверь ключом, я захлопнула её за собой и уронила чемодан. Когда я огляделась вокруг, моя злость превратилась из смутного раздражения во что-то более осязаемое.

Пол в прихожей был полностью устлан ковром из жёлтых тюльпанов.

— Да твою же мать, — прошипела я.

Мои слова эхом отозвались более низким голосом.

— Да твою же мать!

— Грей?

— Скотт?

Выйдя из прихожей, я увидела Грейсона на диване, тоже окружённого тюльпанами. Когда я посмотрела на него, то заметила, что он истекает кровью.

— Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — спросила я, и паника затопила грудь, заставляя сердце тревожно сбиться с ритма. — Дай я принесу аптечку.

Грей рассмеялся, и я вспомнила, что он не Смертный.

— Принял на себя гнев Хантера, — ответил он. — Я ещё легко отделался. Эрику повезло куда меньше. Всё заживёт. Просто это занимает немного больше времени, когда раны наносит другой Бог.

Я кивнула и подошла к нему ближе. Хантер задел его серьёзно. Сильнее, чем в тот

— Удивительно, что он так поступил с тобой и Эриком. Он казался таким…

— Святым? — Грей посмотрел на меня, приподняв бровь.

— Он ведь должен быть защитником.

— Он ещё и Бог, и безоговорочно эгоистичен. Он защитит себя раньше, чем кого-либо ещё.

— Даже своих братьев? — спросила я. — Ларкина?

Раздался резкий смешок. Смех был грубым — таким он смеялся, когда находил что-то глупым, и от этого я покраснела.

— Хантер позаботится о себе раньше всех остальных, — сказал он.

— Почему он ведёт себя так?

Я не смогла сдержаться. Пока я смотрела на Грея, мои пальцы сами потянулись к его губе, где она была рассечена. Рана уже начинала заживать, но по ней всё ещё тянулась тонкая полоска золота. Когда мои пальцы коснулись его губ, он перехватил моё запястье и поцеловал внутреннюю сторону ладони.

Моё сердце бешено затрепетало. Грей разбудил его из ледяной клетки, в которую я сама его заперла, и под его прикосновением оно ожило. Тревожно было то, что оно откликалось на его зов, и ничто из того, что я пыталась сделать, больше не могло удержать его.

Когда он заговорил, голос его был мягким.

— Уверяю тебя, со мной всё в порядке. Перестань волноваться.

Он мягко потянул меня к себе, усаживая на колени, и вся оставшаяся злость, что во мне была, исчезла.

— Хантер теряет расположение совета. Он не слишком популярен и среди младших Богов, так что, думаю, он боится, что его могут заменить. А без наследника… — он замолчал.

— Подожди, — сказала я, когда до меня наконец дошло. — Ты?

Он рассмеялся.

— Ты выглядишь удивлённой.

Я пожала плечами.

— Немного. Ты любишь нарушать правила. А не следить за их соблюдением.

Заправив прядь его тёмных волос на место, я заметила, что его губа уже полностью зажила.

— Я нарушаю правила только при особых обстоятельствах, — прошептал Грей.

Его взгляд был напряжённым, и, если бы я попыталась читать между строк, я бы сказала, что Грей пытается мне что-то сказать. Но я не хотела читать между строк. Между нами всё должно было быть простым.

Но всё стало сложным уже давно, и Грей сделал это ещё хуже, когда приехал в Малайзию. Проводя время наедине с ним, полностью одетыми и вдали от всех остальных, я поняла, насколько он может быть поддерживающим и каким он может быть нежным. И та часть меня, что отключилась, когда ушёл Итан, снова проснулась. А это было катастрофой.

— Квентин, — его голос был шёпотом, и его взгляд скользнул по моему лицу, прежде чем остановиться на моих губах. — Думаю, тебе стоит разобрать вещи, прежде чем я сделаю что-то, о чём мы оба пожалеем.

Он мягко провёл большим пальцем по моей нижней губе, и я прерывисто выдохнула. Я всегда гордилась своей решимостью, но сила воли, которая помогала мне идти по жизни, таяла в тот момент, когда я сталкивалась с Греем.

Молча я поднялась с его колен, мгновенно ощутив, как мне не хватает тепла его тела.

— Держись подальше от Хантера, — сказала я.

— Держись подальше от Арчера. — Он жестом указал на комнату, и я прикусила губу. Грей в одно мгновение убрал весь беспорядок.

— Спасибо.

— Не поощряй его, — предостерёг Грей.

— Не буду. — Затем я поправилась: — Не поощряю.

Грей ухмыльнулся.

— Думаешь, что не поощряешь.

Я покраснела и вышла из комнаты, подхватила чемодан и потащила его наверх. Я разобрала вещи и сложила одежду в стирку.

Когда Грей сказал, что мы оба пожалеем, он пожалеет потому, что я Смертная? Он сожалел каждый раз, когда мы оказывались вместе в постели? Он сожалел о времени, проведённом со мной за последнюю неделю? Мои мысли ходили по кругу и затягивали меня в узлы.

И только выйдя из душа, я заметила, что на моём столе стоит ваза с одним-единственным каллой сорта «Одесса».

Все мои тревоги исчезли, и сердце пропустило удар.

Сегодня был День Эмбера. День Грея. Если точнее — его день рождения. В народе его ласково называли Днём Эмбера, потому что люди символически что-нибудь сжигали в честь разрушения, которым он заведовал.

Он пригласил меня на ужин вместе с несколькими другими, и я с радостью согласилась, но уже опаздывала.

— Прости! — крикнула я, врываясь через парадную дверь своего дома с большой коробкой в руках.

Я сразу прошла на кухню и поставила её на стол.

— Клянусь, я просто потеряла счёт времени. Дай мне десять минут.

Когда я торопливо вернулась в гостиную, Грей стоял у дивана, и я резко остановилась. Он был одет с головы до ног в чёрное. Рукава рубашки закатаны до локтей, верхние две пуговицы расстёгнуты, а брюки облегали изгиб его задницы так, что у меня в голове всё коротнуло.

Чёрт. У этого мужчины никогда не бывает неудачных дней.

— Тебе идёт, — выдавила я, надеясь, что это прозвучало непринуждённо.

— Будто ты этого раньше не знала, — сказал Грей, выпрямляясь.

Блеск мгновенно исчез.

— Самодовольный кусок дерьма.

Я прошла мимо него, чтобы собраться. На это ушло двадцать минут. Не те десять, которые я пообещала.

Розовое платье, которое я собиралась надеть, оказалось с загадочным пятном, которое я не смогла вывести, и вместо него пришлось выбрать чёрное атласное. Ткань мягко скользила по моим изгибам, а тонкие бретели перекрещивались на моей обнажённой спине. Перед тем как выйти из комнаты, я схватила кожаную куртку.

— Всё, клянусь, теперь я готова! — сказала я, покачиваясь на каблуках, возвращаясь в гостиную.

Грей развалился на диване, пока я остановилась перед ним, роясь в своей маленькой чёрной сумочке.

— Грей, — сказала я, поднимая взгляд и густо краснея.

— Что такое, Скотт? — Он быстро поднялся с дивана и направился ко мне.

Синий цвет его глаз сменился на чёрный, и я увидела, как ткань его брюк натянулась вокруг его члена.

— Тебе нужно немного взять себя в руки.

Нити его ауры потянулись ко мне, и он глубоко вдохнул.

— Я могу измениться, — сказала я, застыв на месте.

— Нет, — процедил он сквозь зубы. — Нет, в этом нет необходимости.

Он изо всех сил пытался вернуть контроль, но ухмылка всё равно прилипла к его лицу.

— Пошли, — сказал он. — Мы и так уже опаздываем.

Притянув меня к своему телу, он с помощью своей ауры перенёс нас в укромное место, на улице в квартале от ресторана.

— Ты уверен, что остальные не будут против моего присутствия? — спросила я.

— Ты моя гостья. К тому же ты ладишь с Эриком, Слоан и Игом.

Я толкнула Грея, и он обнял меня за талию, пока мы заходили в здание. Я не остановила его и не стала поправлять.

Когда мы подошли к столу, Элва поднялась, чтобы поприветствовать нас. Грей отпустил меня, чтобы обнять её, и она поцеловала его в обе щёки. Она протянула руки ко мне, но Грей встал между нами стеной.

— На тебе нет браслета. Думаю, сейчас в этом нет необходимости, — сказал ей Грей с лёгкой жестокостью в голосе.

— Прости. — В голосе Элвы звучало разочарование.

— Рада познакомиться, — сказала я, выглядывая из-за плеча Грея и улыбаясь.

Иг обхватил меня за талию и притянул к себе в объятия, и я подпрыгнула и пискнула от неожиданности. Засмеявшись, я обняла его в ответ. В тот момент, когда он отпустил меня, Грей снова притянул меня к себе, прежде чем Иг схватил уже его, и они начали дурачиться.

— С днём рождения, — сказал Игнасио. — И ещё раз напомню тебе: перестань уже задирать нос.

Мы заняли свои места за столом и заказали напитки, прежде чем пришли Эрик и Слоан. Грей поднялся и обнял их обоих. Когда он снова сел, я засмеялась и большим пальцем стерла помаду Слоан с его щеки.

— Почему вы так задержались? — спросила я, когда щека Грея снова стала чистой.

— Есть причина, по которой у них пятеро детей, — ответил Иг с ухмылкой.

Я поперхнулась глотком вина, и Элва шлёпнула Игнасио по руке.

— Мы уже здесь, — сказал Эрик, совершенно невозмутимый. — Закажем еду?

Для меня это было странное ощущение — сидеть за одним столом с Богами, ужинать так, словно между нами не лежала огромная пропасть божественности.

Меня никогда особо не волновали конкретные даты в календаре, и особенно День Эмбера. Месть казалась мне пустой тратой энергии, но вслух я этого не сказала. Я не была готова увидеть, как улыбка исчезает с лица Грея.

В течение вечера я остро ощущала присутствие Грея рядом со мной. Когда наши руки лежали на столе, мои пальцы сами тянулись к его руке. Грей не двигался, он лишь бросил на меня взгляд, и я поняла, что он оставляет решение за мной.

Я не могла понять, почему моя потребность в нём была такой сильной. Может быть, потому что мы сидели рядом с двумя другими парами, которые, казалось, отчаянно любили друг друга. А может, я просто перестала следовать правилам.

Между мной и Греем было нечто. Нечто большее, чем секс.

Мы оба не могли держаться друг от друга подальше, но при этом ни один из нас не поднимал тему слона в комнате.

Кончиками пальцев я коснулась его кожи, прежде чем переплести наши пальцы. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и меня накрыла волна покоя.

Мой взгляд скользнул к Эрику, и он посмотрел на наши руки, затем его голубые глаза встретились с моими, и я уже приготовилась к тому, что он взорвётся. Но вместо этого уголок его губ изогнулся в улыбке, и он едва заметно кивнул мне.

Возможно, он перестал пытаться держать нас порознь.

Я перестала пытаться держать нас порознь.

Остаток вечера я была расслаблена, мягко прижимаясь к Грею. Я снова и снова выводила на его ладони цифры один, четыре, три, пока кожа на подушечке моего указательного пальца не онемела. Это были цифры, вытатуированные на внутренней стороне моего левого запястья.

I.IV.III

В первый раз, когда я это сделала, он посмотрел с любопытством, но, не получив объяснений, продолжил разговор.

— Постарайся вести себя прилично, — прошептал Грей мне на ухо, когда на стол подали десерт.

Я повернулась к нему и прошептала в ответ:

— Не я изо всех сил пыталась взять себя в руки перед тем, как мы вышли.

— Справедливо.

Грей выбрал роскошный торт из тёмного шоколада. Он был насыщенный и почти чёрный, так что неудивительно, что он остановился именно на нём. Я выбрала десерт с лимоном и черникой. Когда я откусила кусочек, то специально постаралась держать себя в руках.

— Хочешь попробовать? — спросил Грей.

— Конечно.

Я потянулась к его тарелке, но он воткнул вилку в торт и протянул её мне. Я откусила и закрыла глаза, позволяя насыщенному вкусу растечься по языку, и это произошло прежде, чем я успела осознать. У меня вырвался стон.

Когда я открыла глаза, оказалось, что заметил это только Грей. Голубизна его радужек на мгновение потемнела до чёрного.

— Ты просто не можешь сдержаться, — сказал он.

Грей заправил прядь волос мне за ухо и посмотрел на меня сверху вниз.

Мне хотелось сократить расстояние. Мне нужно было сократить расстояние.

— Вам двоим стоит снять номер, — сказал Иг с другого конца стола.

Я быстро отстранилась от Грея и увидела, как Иг ухмыляется нам. Грей бросил в него салфетку, и мы снова вернулись к разговору.

К тому времени, как мы вернулись домой, я была благодарна возможности наконец снять каблуки. Ноги ныли с каждым шагом, пока я шла на кухню.

— Спасибо, что пригласил меня сегодня. Мне правда очень понравилось, — сказала я Грею.

Коробка, которую я принесла с собой раньше сегодня, стояла на кухонном столе.

— Чёрт, — пробормотала я. — Я забыла взять её с собой. Это тебе.

Я стояла у стола, а Грей остановился позади меня, почти не оставляя между нами пространства.

— Что это? — спросил он.

— Подарок. Вроде того. Трудно выбирать подарки Богу.

Он потянулся вокруг меня, обвивая руками мою талию, и снял крышку с коробки. Его аура достала торт и поставила его на стол. Он был украшен чёрно-золотым мраморным узором в его честь.

— Я думала, мы сможем съесть его все вместе, но я забыла взять его с собой, — сказала я, поворачиваясь к нему лицом.

— Спасибо, — ответил он.

Это было слишком. Тянущее ощущение в груди и потребность снова почувствовать его рядом с собой — всё это было слишком.

Мои ладони легли на его лицо, и Грей посмотрел на меня с любопытством, прежде чем я приподнялась на носки и поцеловала его. Прошла секунда, прежде чем он ответил, слегка прикусив мою губу, и я приоткрыла рот, впуская его. Наши языки встретились в жарком танце. Слишком давно я не ощущала этого горячего, тяжёлого желания.

Грей схватил меня за бёдра, притягивая вплотную к себе, и я почувствовала его эрекцию, упирающуюся в низ моего живота. Неловко, торопливо я стянула его пиджак с плеч и позволила ему упасть на пол.

Он увёл поцелуи от моих

— Я ждал достаточно долго, — сказал Грей.

— Но ты был таким примерным, — поддразнила я, тяжело дыша.

Грей зарычал на меня:

— Ты хоть представляешь, как, блядь, трудно каждую ночь лежать с тобой в одной постели и держать руки при себе?

Мои ладони скользнули вниз по его груди, пока я не нащупала пояс его брюк, вытаскивая рубашку наружу. Грей разорвал тонкие бретели моего платья, прикусывая изгиб моей шеи. Я тихо ахнула, прежде чем шёлковая ткань мягко осела у моих ног.

— Ты оставишь след, Грей, — предупредила я.

— Именно это я и собираюсь сделать.

Его руки прошлись вдоль моих обнажённых боков, и я задрожала под его прикосновениями. Мне отчаянно был нужен он.

Руки Грея поднялись к моей груди, его большие пальцы коснулись сосков, и моя спина выгнулась дугой. Мои собственные пальцы продолжали расстёгивать пуговицы его рубашки, прежде чем я столкнула её с его тела. Куча одежды у наших ног становилась всё больше.

Мои губы нашли его плечо, и я поцеловала кожу, втянула её в рот, но Грей тут же снова завладел моими губами.

Здесь не было ничего мягкого, нежного или бережного. Это была сырая, первобытная потребность друг в друге, которую мы слишком долго отрицали.

Одна его рука сжалась в моих волосах, углубляя поцелуй, и жар разлился между моих ног.

Я быстро справилась с пуговицей и молнией на его брюках. Грей сбросил туфли и носки, пока я стягивала брюки с его бёдер и позволяла им упасть. Он зацепил большие пальцы за резинку моих трусиков, а я провела ладонью по его члену, заработав удовлетворённый стон.

Кухня погрузилась во тьму его ауры, когда его контроль пошатнулся, он стянул боксёры, и мы остались полностью обнажёнными посреди моей кухни.

Я взяла его руку, ту, что не была запутана в моих волосах, и направила её между моих ног.

— Вечно такая нетерпеливая, Скотт, — сказал он мне.

— Я просто знаю, чего я —

Я не смогла закончить фразу, потому что Грей провёл большим пальцем по моему клитору, заставив меня застонать. Его другая рука обвилась вокруг моей талии, прижимая меня ближе, и на его лице появилась дьявольская улыбка. Я закинула ногу на его бедро, давая ему больше доступа, и он ввёл в меня палец.

— Чёрт, — выдохнула я, закрывая глаза, пока он двигал пальцами.

Я схватила его за запястье, чтобы остановить. Когда я подняла взгляд на Грея, его глаза были полностью чёрными, и я поняла, как сильно скучала по тому, каким он становится в такие моменты.

Сняв ногу с его бедра, я вытянула его пальцы из себя, подняла его руку и облизала их дочиста. Я опустилась перед ним на колени, не разрывая зрительного контакта. Мой язык коснулся его твёрдого как камень члена, и он прошипел от удовольствия. Обе его руки запутались в моих волосах, пока я обводила языком головку.

— Скотт, — сказал он хрипло. — Не дразни.

Я взяла его в рот, и мой смех пустил вибрацию вдоль всей его длины.

Грей хрипло застонал и надавил на мою голову, проверяя мой рвотный рефлекс. Глаза заслезились, пока я двигала головой, принимая его настолько глубоко, насколько могла, позволяя языку скользить вдоль него. Звуки его сбившегося дыхания и стоны заполнили комнату вокруг нас.

Когда его тело напряглось, когда движения стали более резкими, я выпустила его изо рта с влажным звуком. Я не хотела чувствовать его разрядку во рту. Я хотела почувствовать её внутри себя.

Грей отчаянно посмотрел на меня сверху вниз, когда я поднялась с колен.

Он грубо прижал меня к стене, удерживая на месте рукой, сомкнутой вокруг моего горла.

— Какого чёрта ты остановилась? — потребовал он.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, — ответила я, пытаясь перевести дыхание.

Грей облизнул губы и наклонился ближе, всё ещё удерживая ладонь на моём горле.

— Скажи, что это не разовая история.

Я снова закинула ногу на его бедро и прижалась к нему.

— Лучше сделай так, чтобы мне захотелось ещё.

Отпустив моё горло, Грей сжал мои ягодицы и поднял меня вверх. Моя спина ударилась о ледяную стену, заставляя меня выгнуться ему навстречу. Он без вопросов и без колебаний вошёл в меня, растягивая мою плоть под себя, и я прикусила его плечо, чтобы сдержать крик.

— Ты такая чертовски хорошая, — сказал Грей.

Он почти полностью вышел из меня, прежде чем снова резко войти, и я вскрикнула от того, насколько грубо он двигался.

Губы Грея снова нашли мои, и мои пальцы зарылись в его волосы, пока он удерживал меня на весу и задавал ритм. Мои ногти впились в кожу его спины.

— Чёрт, — прорычал он. — Я скучал по тебе.

Я понимала, что он имел в виду.

Никто не мог заставить меня чувствовать то, что заставлял чувствовать он. Ни один секс никогда не был таким мучительно удовлетворяющим, как с Греем. Ничто не давало мне ощущения целостности так, как подчинение ему.

Проклятия и стоны эхом разносились по кухне, пока он врывался в меня, а его рука скользнула между моих ног, двигаясь вдоль моих складок и намеренно обходя клитор, пока я не всхлипнула.

— Вот тот звук, который я люблю слышать, — самодовольно сказал он.

— Перестань, — выдохнула я. — Перестань быть таким жестоким.

Послышался низкий смешок, прежде чем он провёл пальцем по узлу нервов.

— Грей! — выкрикнула я его имя в чистом наслаждении.

Его аура удерживала меня на весу, освобождая обе его руки. Пока одна продолжала работать над моим клитором, другая перекатывала сосок, и от наслаждения у меня закружилась голова. Грей наклонился и прикусил второй сосок, прежде чем провести по нему языком.

— Не останавливайся, — умоляла я. — Пожалуйста. Пожалуйста.

Моя спина выгнулась от стены, и он не сбавил и не замедлил темп. Он прикусил мою грудь, и я снова всхлипнула. Завтра утром моё тело будет покрыто следами этой ночи, но мне нравилась сама мысль о напоминаниях — где он был и что присвоил себе.

Ещё несколько толчков, вместе с тем, как он продолжал тереться обо мне, заставили моё тело содрогнуться вокруг его члена, ноги сомкнулись вокруг талии Грея, удерживая его глубоко внутри. Я прижалась к нему, впившись зубами в его плечо, когда оргазм обрушился на меня.

Грей продолжал двигаться, прижимаясь ко мне, когда я слабо

Мы оставались так ещё несколько мгновений, обвитые друг вокруг друга: влажные от пота тела и тяжёлое дыхание.

Медленно Грей коснулся моего лица, побуждая меня посмотреть на него. Его глаза уже возвращались к голубому цвету. Мои ноги устали и начали соскальзывать с его талии, и он вышел из меня прежде, чем мои ступни коснулись пола. Грей удерживал меня, пока мои ноги с трудом выполняли свою работу, а следы его удовольствия стекали по моим бёдрам.

Когда он заговорил, это был шёпот:

— Чего ты хочешь, Квентин?

— Тебя. — Ответ пришёл без раздумий.

— Я не могу дать тебе всё, чего ты желаешь.

Он имел в виду, что не может дать мне отношения. Он имел в виду, что не может позволить кому-либо узнать о нас.

Я знала это. Я знала всё это, и это должно было быть тревожными сигналами, потому что то, как он заставлял моё сердце биться быстрее, и то, что я не могла перестать думать о нём… Если он не мог дать мне этого, я должна была уйти от него, потому что я этого заслуживала.

Но я не могла. Я была готова принять любую кроху, которую он мог мне дать, потому что Грей был моим проклятием.

— Я знаю, — сказала я ему.

— Это меняет твой ответ?

— Нет. Я знаю, чего хочу.

Он прислонился лбом к моему лбу. Его голос был низким, глубоким и властным.

— Я не буду делить тебя ни с кем.

Моя рука поднялась и коснулась его лица.

— И не придётся. То же правило действует и для тебя.

Я уйду от Мэтта. Завтра я увижусь с ним и всё закончу. Я знала, что должна чувствовать вину из-за того, что это произошло, пока у меня есть парень, но не чувствовала. Он никогда не узнает, а я закончу всё до того, как это случится снова.

Грей кивнул мне и снова поцеловал.

— Я скучал по тебе.

Это казалось странным — слышать такое, когда мы жили вместе, разговаривали каждый день и каждую ночь проводили в одной постели, но я скучала по возможности иметь его вот так.

— Моя кухня теперь в полном беспорядке из-за тебя, — тихо сказала я.

— Это ты начала.

На моих щеках вспыхнул румянец.

— С днём рождения, Грей.

— С охуенным днём рождения меня.

Когда я проснулась на следующее утро, место рядом со мной было пустым, но постель не успела остыть. Грей не мог встать намного раньше меня.

Перекатившись на бок, я тихо застонала. Всё тело ныло. Грудь, бёдра, между ног. Грей позаботился о том, чтобы оставить на мне свой след снова и снова, и я никак ему не препятствовала. Было что-то правильное в том, чтобы снова оказаться с ним переплетённой.

Наконец я заставила себя выбраться из постели и заметила его рубашку, аккуратно перекинутую через спинку стула, — я надела её через голову. Сделала глубокий вдох, позволяя его запаху наполнить мои лёгкие, и, шаркая босыми ногами, спустилась вниз.

Грей был на кухне. Беспорядок, который мы устроили прошлой ночью, исчез, и я остановилась в дверном проёме, наблюдая, как он наливает кофе в кружку.

— Тебе следовало разбудить меня. Я опоздаю на работу, — сказала я, собирая волосы в небрежный пучок.

— И тебе доброе утро.

— Доброе утро, Грей.

Когда он обернулся и посмотрел на меня, его радужки на мгновение вспыхнули чёрным, и у меня в животе вспорхнули бабочки, адреналин хлынул по венам, заставляя меня слегка кружиться от этого чувства.

В считаные секунды он оказался на другом конце кухни, его губы прижались к моим, и я легко поддалась.

— Нет, — сказала я, нехотя отстраняясь. — Нет, я не могу.

— Почему нет?

— Я точно опоздаю на работу, а мы большую часть прошлой ночи… — я осеклась. — Как у тебя вообще ещё есть силы?

— У богов выносливость куда больше.

Он подхватил меня на руки, и я обвила его ногами. Грей снова поцеловал меня, усаживая на столешницу. Где-то в комнате завибрировал мой телефон — там, где я оставила его прошлой ночью, — и впервые за многие годы я не бросилась отвечать или проверять, кто звонит. Мне было хорошо в этом моменте.

Грей протянул мне кружку чёрного кофе, и я сделала несколько быстрых глотков.

— Я могу доставить тебя на работу быстрее, чем машина, — возразил он.

— Ты пытаешься меня принудить?

— Принуждение подразумевает, что ты не хочешь. Ты, Скотт, — совсем не из таких.

Я выбросила ногу вперёд, собираясь пнуть его, но он успел отступить.

— Ты пытаешься напасть на меня? — спросил он.

Он стоял вне досягаемости, скрестив руки на груди, приподняв бровь и глядя с насмешкой. Я могла бы надрать ему задницу, я была уверена. Я собиралась затащить его на ринг у Сала, надеть на него манжету и посмотреть, каким самодовольным он будет тогда.

— Ты испугался, вот почему ты отступил, — просто сказала я.

Его лицо на мгновение вытянулось, и я ухмыльнулась.

— Ты думаешь, я тебя боюсь? — спросил он, выгибая бровь.

— Думаю, ты меня до смерти боишься.

Он опустил руки и направился ко мне уверенной, хищной походкой.

— Ты помнишь, кто я, верно?

— Какой-то там бог.

Я неопределённо махнула рукой в воздухе и сделала ещё глоток кофе, но Грей забрал кружку из моих рук и поставил её в сторону.

— Эй! — возмутилась я.

Он встал между моими ногами, и я подняла на него взгляд.

— Ты заноза в заднице, — сказал он.

Он заполнил собой всё моё личное пространство. Его глаза притягивали меня — большие, голубые, — а его запах окутывал, знакомый и тёплый.

Я могла немного опоздать. Я столько раз задерживалась на работе допоздна, что заслужила немного времени для себя. Всё ещё сидя на столешнице, я обвила его талию ногами, и он наклонился, чтобы поцеловать меня. Поцелуй был отчаянным и жадным. Мы не могли насытиться друг другом после столь долгой разлуки.

Когда мы наконец оторвались, мы оба тяжело дышали, и он прижался своим лбом к моему.

— Сегодня ты уйдёшь от него, — сказал Грей. Это был не вопрос.

Я кивнула. У меня не было намерения оставаться с Мэтью. Даже если бы не Грей, это никогда не было отношениями на долгий срок. Он хотел того, чего я не могла ему дать, а я хотела того, о чём он даже не

Грей сжал мои бёдра в ладонях и аккуратно откинул меня назад, так что я легла на столешницу. Он начал целовать мои ноги вверх, и я почувствовала, как между ними становится влажно.

— Я чрезвычайно эгоистичное существо, Скотт, — напомнил мне Грей.

— Мгм.

Он целовал вдоль моих бёдер. Под его рубашкой на мне не было ничего, и он улыбнулся, осознав этот факт. Он говорил так близко, что я ощущала, как его губы почти касаются моей киски, и я повела бёдрами, но он отстранился, ускользнув из досягаемости.

— Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне, — твёрдо сказал Грей. — Ты меня понимаешь?

Я снова кивнула, и он склонил голову набок.

— Скажи словами, Скотт. Обычно их у тебя предостаточно.

— Да. Да, я понимаю. Пожалуйста, Грей.

Я, чёрт возьми, ненавидела то, что он знал, как заставить меня сделать всё, что ему нужно.

Грей рассмеялся, и у меня возникло желание подняться и уйти, но едва я попыталась сесть, как его язык коснулся меня, и я ахнула.

— Куда это ты собралась? — спросил он.

Короткие, резкие движения его языка по моей киске — и мои пальцы вцепились в его волосы, притягивая его ближе.

— Никуда, — прохрипела я.

Я откинулась на столешницу, уперев ступни в её поверхность, а голова Грея оказалась между моими ногами. Он чередовал быстрые толчки с длинными, широкими движениями, и я не могла молчать, извиваясь от удовольствия.

Я почувствовала, как он улыбается, прижавшись ко мне, и подумала, как вообще могла испытывать чувства к такому самодовольному ублюдку.

Когда Грей ввёл в меня палец, я тихо застонала и толкнулась бёдрами навстречу.

— Грей. — Это был сбивчивый шёпот.

— Ммм? — промурлыкал он в ответ у моего клитора, вводя внутрь ещё один палец.

— Не останавливайся, — выдохнула я. Моя спина выгнулась над столешницей, и я закрыла глаза от накрывшего наслаждения.

— Ты моё любимое блюдо, Скотт.

Грей согнул пальцы и попал в нужную точку, заставляя мои пальцы на ногах поджаться.

— Да. Грей, да!

Его пальцы и язык ускорились, и я вцепилась в его волосы, когда моё тело напряглось. Вскоре я сжалась вокруг его пальцев, а мои бёдра сомкнулись вокруг его головы, когда дрожь оргазма прокатилась по всему телу. Я выкрикнула его имя, кровь грохотала у меня в ушах, пока моё тело достигало своего пика — моего наркотика.

— ЧТО ЗА ХУЙНЯ?

Всё произошло так быстро.

Грей вытащил пальцы из меня, когда я резко выпрямилась на столешнице. Он встал передо мной, закрывая меня своим телом, но я увидела Мэтта, стоящего на кухне, с искажённым от ярости лицом, и мой желудок провалился вниз, меня накрыла тошнота.

— ЧТО ЗДЕСЬ, БЛЯДЬ, ПРОИСХОДИТ?

Голос Мэтью дрожал от злости, и я попыталась отодвинуть Грея от себя, но он не сдвинулся ни на дюйм.

Я отдала Мэтту его ключи, чтобы он мог заезжать за мной по утрам и отвозить на работу. Должно быть, именно он писал мне сегодня утром.

— Успокойся, Холден, — сказал ему Грейсон.

— Успокойся? Успокойся?! Ты, блядь, издеваешься? Я только что застал тебя за тем, как ты трахаешь мою девушку на её собственной кухне!

Моё лицо вспыхнуло. Теперь уже не было никакого способа это скрыть. Мэтью только что застал нас.

О, боги.

Мэтью только что застал нас.

Что я вообще должна ему сказать?

— Мэтью, — тихо произнесла я, выглядывая из-за спины Грея.

Когда взгляд Мэтта упал на меня, его ярость, казалось, только усилилась.

— Боги, Квентин! Ты серьёзно сейчас? Ты трахалась с ним, пока встречалась со мной?

— Нет! Нет. Всё не так!

Я перекинула ногу через край и соскользнула со столешницы, делая несколько шагов к нему.

— Ты в его рубашке! — заорал Мэтт. — Это не в первый раз!

Я на секунду закрыла глаза. Почему я не приняла душ и не оделась сегодня утром?

— Мэтт, просто выслушай меня, — взмолилась я.

— Я не хочу слушать ни слова из того, что ты скажешь, Скотт! Чёрт, я думал, ты настоящая находка, а ты не более чем обычная шлюха!

Слова едва сорвались с его губ, как аура Грея швырнула Мэтта через всю комнату.

— Грей! Прекрати! — закричала я.

— Не смей оскорблять её в моём присутствии, — сказал Грей, его голос дрожал от власти.

Он начал наступать на Мэтта, и я схватила его за руку.

— Прекрати! Просто прекрати! — сказала я.

Грей посмотрел на меня сверху вниз, и его собственная ярость ясно читалась в глазах. Это сделает всё в десять раз хуже. Мэтт поднялся с пола, и я повернулась к нему лицом.

— Мне так жаль, — сказала я. — Мне правда очень жаль.

— Засунь свои жалкие извинения куда подальше, — выплюнул Мэтт. — Посмотрим, что Гарет скажет на это. Нам запрещены любые отношения с ними. Ты не исключение из правил.

Аура Грея снова зашевелилась вокруг меня, и я резко повернулась к нему.

— Я сказала, прекрати!

Мэтт стремительно вышел из дома, и я бросилась за ним следом. Возможно, я не испытывала к нему романтических чувств, но это не означало, что я хотела причинить ему боль.

— Мэтью, давай поговорим об этом.

Он распахнул дверь и направился к своей машине. Я собиралась последовать за ним, но руки Грея обхватили меня за талию.

— Отпусти меня! — закричала я.

— Ты наполовину раздетая, Квентин, — спокойно напомнил он, захлопывая дверь и преграждая мне путь к побегу.

— Мне нужно догнать его. Я не могу… Он не должен рассказать Гарету. Хантер узнает.

Паника когтями впилась в моё тело. Грей потянул меня в гостиную, и мне стало трудно дышать.

Я всё планировала. Планировала каждый шаг, поэтому, когда происходило что-то неожиданное, у меня срывало крышу.

Грей усадил меня и взял моё лицо в ладони.

— Слушай меня. Смотри на меня и слушай.

Я сосредоточилась на нём, и он заставил меня повторять его дыхание. Вдох на три счёта и выдох на пять — и вскоре дыхание выровнялось.

— Я сейчас поеду к Гарету, — сказал Грей. — Оденься и сразу приезжай в институт, найди нас. Я разберусь с этим. Обещаю.

Я кивнула, и он поцеловал меня в лоб.

— Я всё улажу, Квентин.

Грей отступил от меня и исчез, рассыпавшись чёрными струйками дыма, а я молилась, чтобы из этого нашёлся выход.

Холден был проблемой в любой обычный день, но с этой информацией он перешёл в разряд опасных.

Я никогда не видел, чтобы Квен выглядела или чувствовала себя настолько в панике. С таким уровнем хаоса она справлялась

Гарет поднял взгляд, когда я появился в его кабинете.

— Грейсон! — сказал он, удивлённо. — Я не ожидал увидеть тебя сегодня. Никто из вас сегодня не должен быть здесь —

— Мне нужно поговорить с тобой, — перебил я его.

— Присаживайся, — сказал он.

Я сел напротив него.

— Чем могу помочь? — спросил Гарет, как всегда, с искренним участием.

— Мне нужно обсудить с тобой Квентина.

Гарет перестал щёлкать файлы на рабочем столе и полностью переключил внимание на меня. Он на мгновение прищурился, а затем сказал:

— А что насчёт Скотта?

— Мы со Скоттом, — начал я и прочистил горло.

Мне нужно было сказать ему, чтобы мы могли замять это. Мне нужно было сказать Гарету, чтобы он сделал всё, чтобы Хантер не узнал. Потому что если это случится, я рисковал тем, что из шкафа вывалится ещё один скелет, и я не мог даже допустить мысли о последствиях, если это произойдёт.

— Что между тобой и Скоттом? — Его слова звучали медленно и выверенно, словно он на самом деле не хотел знать, что последует дальше.

— Мы со Скоттом —

Фраза оборвалась, когда дверь кабинета Гарета распахнулась, и Холден широким шагом вошёл в комнату.

— Что ты здесь делаешь? — сказал Холден, переводя взгляд на меня. — Пытаешься всё замять?

— Холден? — спросил Гарет, сведя брови. — Ты не хочешь объяснить, почему врываешься в мой кабинет?

Я поднялся со своего места, но Холден был намертво сосредоточен на своей миссии.

— Он трахает Скотта! — объявил Холден.

Моя аура с грохотом захлопнула дверь. Нам не нужно было, чтобы весь институт видел или слышал это, пока они приходят на работу.

Гарет поднялся со своего кресла, переводя взгляд с одного из нас на другого.

— Я думал, она встречается с тобой, — сказал он, остановив взгляд на Холдене.

— Ага. Похоже, это их не остановило.

В комнате вихрем закрутилась злость, и я изо всех сил старался не подпитываться ею. Но между Холденом и Гаретом это было непростой задачей.

— Объясни. Сейчас же, — потребовал Гарет.

Я посмотрел на Гарета, готовясь попытаться его успокоить.

— Что тебе ещё нужно, Гарет? — закричал Холден. — Рисунок? Я застал их, когда они лапали друг друга!

С меня было достаточно Холдена и его детского поведения. Его роль раненой жертвы, возможно, и сломала Квен, но меня она только раздражала. Моя аура туго обвилась вокруг его горла, заставляя его замолчать.

— Ты слишком много болтаешь, — прошипел я, наблюдая, как его лицо наливается красным.

— Грейсон! — окликнул Гарет.

Он пытался удержать ситуацию под контролем, но, в отличие от Холдена, он также понимал, что поставлено на карту и с кем он разговаривает.

— Отпусти его, — твёрдо сказал Гарет.

Я ослабил хватку, чтобы Холден мог нормально дышать, но не отпустил его полностью. Этой проблемы не возникло бы, если бы я просто убил его в первую ночь. В тот единственный раз, когда я решил проявить милосердие, в тот единственный раз, когда мой взгляд переключился на более крупную цель, я просчитался.

— Пожалуйста, скажи мне, что он сказал неправду, — продолжил Гарет сквозь стиснутые зубы.

— Мы со Скоттом встречаемся, — подтвердил я.

Гарет выдохнул и закрыл глаза.

— Вы оба знаете правила, — сказал он, снова посмотрев на меня. — Ты знаешь, что это запрещено.

— И ты намерен их применять? — спросил я, бросая ему вызов.

— Мне придётся сообщить твоему брату, и он обеспечит их исполнение.

Моя аура вспыхнула вокруг меня, погружая комнату в темноту.

— Ты ничего подобного не сделаешь!

Гарет отпрянул от своего стола, предпринимая жалкую попытку увеличить расстояние между нами.

— Хантеру и так сейчас хватает проблем. Ему не нужно ещё что-то сваливать на голову, — сказал я ему.

Будто меня хоть сколько-то волновало, через что проходит мой брат. Он не должен был узнать, потому что это повлекло бы за собой целую череду проблем.

Раздался слабый стук в дверь, после чего она открылась, и Квентин вошла внутрь, окинув взглядом происходящее.

— Опусти его, Грей, — сказала она мне.

По её просьбе я убрал свою ауру с Холдена, и он, растирая горло, жадно втянул воздух.

Квентин закрыла дверь и посмотрела на Гарета. Впервые с момента нашего знакомства меня поразило, насколько она молода. Она вздрагивала при каждом движении, плечи были ссутулены, будто она пыталась защитить себя от всего, что могло на неё обрушиться.

— Гарет, — начала Квен.

— То, что они говорят, правда? — спросил он, переходя сразу к делу.

Она сглотнула, прежде чем кивнуть, и он покачал головой.

— Я не ожидал этого от тебя, Скотт. — Он вздохнул.

Её щёки вспыхнули алым. И мне хотелось подойти к ней, но это не помогло бы нашему делу.

— Гарет. Я… Это просто случилось, — пробормотала она, и её глаза затуманились.

— Чёртова шлюха, — прошипел Холден.

Я резко развернулся к нему и прижал его к полу своей аурой. Он должен был прекратить оскорблять её. Она была моей связанной душой, и я не позволю никому проявлять к ней неуважение. Холден извивался на полу, пытаясь вырваться из моей хватки.

— ХВАТИТ! ГРЕЙ! — закричала Квентин.

Она подошла и схватила меня за руку, и я с трудом подавил желание уничтожить Холдена только потому, что она этого не хотела. Я отпустил его и посмотрел на неё.

— Ты делаешь только хуже, — сказала она.

— Я остановился, — ответил я.

Мои пальцы мягко коснулись её щеки, смахивая одинокую слезу. Как мне теперь удержать это под контролем?

— Посмотрите на них! — сказал Холден, садясь.

— Хватит уже! — оборвал его Гарет. Он сжал переносицу и сказал: — Холден, я отправляю тебя в обязательный отпуск на две недели.

— Что?!

— Ты меня услышал.

— Я ничего не сделал!

— Тебе нужно успокоиться.

Холден вскочил на ноги, выглядя взбешённым.

— Почему наказывают меня за то, что сделали они?

— Это не наказание! Тебе нужно успокоиться. Эта информация не выйдет за пределы этого кабинета, иначе будут применены дисциплинарные меры.

Холден выглядел так, будто готов был спорить дальше, но он резко распахнул дверь и вышел из кабинета, с силой захлопнув её за собой. Квентин вздрогнула, и я шагнул к ней.

— Вы оба, — сказал Гарет. — Сядьте.

Квентин послушно опустилась на стул, и я сел рядом с ней.

— Я не хочу знать ни как, ни почему, — сказал нам Гарет. — Вы оба знаете, что это запрещено.

Квен сжала руки на коленях.

— Грейсон, я хотел бы поговорить с Квентин наедине, — сказал мне Гарет.

— Нет. —

— Грей, — прошептала она, не поднимая взгляда. — Позволь мне поговорить с ним.

Мне было не по себе оставлять её. Моей задачей было защищать её, и, хотя большую часть времени я знал, что она в этом не нуждается, сейчас она была не в себе. Ей нужен был кто-то, кто возьмёт управление на себя. Но как мне спорить, не сделав всё ещё хуже?

— Со мной всё в порядке, — неубедительно заверила она.

Я поднялся со стула.

— Я буду в лаборатории.

Я слушала щелчок двери, когда Грей вышел из комнаты, и чувство тревоги сжало мне желудок сильнее, чем за многие годы. Я не могла заставить себя посмотреть Гарету в глаза.

— Скотт. — Он тяжело вздохнул. — Что происходит?

— Я не знаю.

— Правда?

Я не знала. Понятия не имела, что происходит. Я знала только, что мне нужен Грей.

Я знала, что не могу держаться от него подальше, но сказать это Гарету я не могла. Мой взгляд скользнул к потолку, будто между плитками можно было найти ответ.

— Что бы это ни было, это гораздо больше, чем то, что увидел Холден, верно? — спросил Гарет.

Я резко вскинула голову, готовая возразить, но он поднял руку.

— Не надо. То, как он на тебя смотрел. То, как ты его успокоила.

Моё сердце яростно заколотилось в груди, и у меня закружилась голова. Мы так долго держали всё в тайне, что я не могла поверить, что это взорвалось таким хаотичным кошмаром.

— Я не могу одобрить то, что здесь происходит, — сказал он.

— Ты не можешь рассказать Хантеру. — Слова вырвались из моего рта раньше, чем я успела их обдумать. — Ты не можешь ему сказать.

— Я и не собираюсь. Грейсон выглядел так, будто готов меня убить, когда я об этом упомянул. Я пока не настолько готов переходить ему дорогу.

Я была благодарна, что Гарет так глубоко верит в Богов и потому умеет их бояться.

— Скотт, — мягко сказал он.

Мне было не по себе от того, что должно было прозвучать дальше.

— Ты собираешься перестать с ним видеться? — спросил Гарет.

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Не могла. Я не могла держаться подальше от Грея, потому что это причиняло слишком сильную боль.

— Хотелось бы, чтобы ты справилась с этим лучше, — вздохнул Гарет.

— Мне тоже.

— Теперь уже ничего не изменить.

Я посмотрела на Гарета и прикусила нижнюю губу, ожидая, что он скажет дальше. Во мне словно был встроен механизм — искать одобрения у тех, кто стоит выше в иерархии. Но Гарет не одобрил бы этого. Я нарушила одно из основополагающих правил.

— Но мне придётся подвергнуть тебя дисциплинарному взысканию, Скотт. Холден устроит настоящий ад, если я не соблюду протокол.

Во рту стало горько от подступившей тошноты, и комната поплыла перед глазами.

— Я отстраняю тебя от проекта на две недели. Джеймс возьмёт лабораторию на себя. Ты сможешь анализировать данные из дома. Тебе нужно привести мысли в порядок, Скотт. Я пригласил тебя сюда не просто так. То, что происходит в твоей личной жизни, не должно влиять на твою работу, но влияет.

В ушах стоял лёгкий звон, губы онемели.

— Когда ты вернёшься, что бы ни происходило между тобой и Грейсоном — это не должно сказываться на твоей работе и на остальной моей команде. Понятно?

Я медленно кивнула.

— Можешь идти.

Я поднялась со стула и вышла из кабинета, чувствуя себя худшим человеком на свете. Тут не было никаких сомнений. Этот титул принадлежал мне.

Идя обратно в лабораторию, я словно была не в себе. Меня отстранили. Это останется пятном в моём деле. Об этом будут спрашивать, когда я подамся на другую работу, и что я должна буду им сказать? Что я, чёрт возьми, трахалась с объектом исследования, хотя это было прямо запрещено, и мой парень в тот момент застал нас?

Я дошла до лаборатории и замерла перед дверью, прежде чем открыть её. Команда была на месте, занималась своей работой. Никто из них даже не подозревал, как я предала их доверие и поставила проект под угрозу.

Грей поднялся со скамьи, но я не посмотрела на него. Вместо этого я направилась прямо к Джеймсу. Я объяснила, что беру расширенный отпуск на две недели, и перечислила, что необходимо сделать. Он был компетентен, но передать кому-то свою лабораторию, пусть даже временно, было для меня как нож в сердце.

— Я буду на связи по электронной почте. Присылайте мне данные, и я займусь анализом. Это позволит вам продолжать работу в лаборатории.

Он спросил, всё ли со мной в порядке, и всё, что я смогла сделать, — это кивнуть.

— Сделай хорошую работу. Я не хочу разгребать бардак, когда вернусь, — сказала я ему.

Затем я развернулась и вышла из лаборатории, моргая, пытаясь сдержать слёзы. Грей быстрым шагом последовал за мной, пока я шла через институт.

— Скотт! — крикнул он. — Скотт! Квентин!

Он догнал меня и схватил за руку, заставив остановиться и посмотреть на него.

— Не надо! — Я вырвала руку.

— Что сказал Гарет?

Я покачала головой и продолжила идти. Грей не отставал, шагая рядом.

— Не отталкивай меня, Квентин. Что произошло? Что он сказал?

Мы вышли на улицу, прежде чем я повернулась к нему.

— Меня отстранили на две недели, Грей. Меня отстранили от работы!

— Он не может этого сделать.

— Может. У него есть полное право. Он мог уволить меня, если бы захотел, потому что я нарушила условия контракта. Так что, по сути, я ещё легко отделалась. И вдобавок потеряла друга.

Во мне смешались злость и отчаяние. Всё было сделано настолько ужасно, и это была полностью моя вина. Мне нужно было побыть одной, чтобы осмыслить всё произошедшее и понять, как вытащить хоть что-то из этих руин.

— Квентин, ты бы всё равно его бросила, — сказал Грей буднично, пока я уходила. — По крайней мере, теперь всё закончено.

Я резко остановилась и повернулась к нему.

— Прости, что?

— Ты сказала, что собираешься уйти от него сегодня.

— Ты серьёзно сейчас?

— Ты мне соврала?

Кровь застучала в ушах, пока я смотрела на Грея, пытаясь осознать его слова.

— Нет! — сказала я. — Нет, я не врала тебе.

— Ну и? Значит, никакого вреда.

— Ты издеваешься?! — Мой голос повышался.

Боги были эгоистичны. Безумно эгоистичны, и сейчас это ярко проявлялось в Грее.

Ему было всё равно, что Мэтью больно.

— Вред огромный! — закричала я. — Боги, каким же ты иногда бываешь эгоистичным мудаком!

Он открыл рот, чтобы ответить. Но в воздухе заклубились алые струйки, и рядом с Греем появился Эрик. У меня скрутило желудок при мысли, что Хантер мог узнать о нашем секрете.

— Тебе нужно прийти к Гарету. Прости, Квентин, — сказал Эрик. Он посмотрел на нас обоих. — Что вы вообще тут делаете?

— Почему? Что случилось? — спросил Грей, проигнорировав его вопрос.

— Дома возникли некоторые проблемы. Хантер ждёт, что мы вернёмся туда. Он хочет провести встречу перед отъездом, чтобы мы все были на одной волне.

Моё сердце немного успокоилось, и Грей снова сосредоточился на мне.

— Иди, — сказала я ему. — Мне тоже нужно идти.

Небольшая дистанция пойдёт нам на пользу. Он упрямился как баран, а мне нужно было остыть.

— Квентин, — произнёс Грей, явно недовольный.

Я посмотрела на него, затем перевела взгляд на Эрика, которому было явно неловко.

— Тебе нужно разобраться с этим, — сказала я.

Им нужно было сохранить как можно больше спокойствия, иначе Хантер действительно всё узнает, и мы окажемся по уши в дерьме. Нужно было вести себя так, будто ничего не произошло.

— Нам нужно поговорить, когда я вернусь, — сказал он мне зло.

Хантер проинструктировал Богов ещё до того, как мы вернулись в Элизию. Беспокойство младших Богов перелилось через край, и дома они распоряжались своими силами слишком свободно. Обычно я был бы рад вернуться туда, но мои мысли лишь отчасти находились в Элизии рядом с моими сородичами.

Квентин злилась на меня. Её расстроило то, как всё развернулось. Я лишь указал на то, что наша конечная цель была достигнута, пусть исполнение и вышло грязнее, чем ожидалось. Холден уже взрослый мальчик — переживёт. Они ведь не были связаны душами.

Квен назвала меня эгоистичным ублюдком. Я и был эгоистом. Чрезвычайно эгоистичным, когда дело касалось её. Так будет оставаться на протяжении всего моего существования, но мне не понравилось, как она это сказала. Будто это делало меня злодеем.

— Грей, — сказал Эрик. — Предлагаю всё, что происходило между тобой и Скоттом, оставить там, внизу. Полное внимание — здесь.

Я посмотрел на своего младшего брата. Нам нужно было поговорить, но сейчас был не тот момент. Эрик был прав — мне нужно сосредоточиться.

Мы разлетелись по Элизии, чтобы занять свои участки. Верхняя Элизия не была закрыта для младших Богов, но многие предпочитали не ступать в высшие небеса, если у них там не было дел. Казалось, их вполне устраивали средние небеса, где они процветали по-своему. Но без элиты на местах и без ответа на вопрос, когда мы вернёмся насовсем, они пустились в разнос.

Хотя их было больше, чем нас, они были менее сплочёнными, чем элита, и потому их было легче подавить.

Почти весь день ушёл на то, чтобы их урезонить и привести в порядок беспорядок, который они устроили. К вечеру мы собрались в зале совета. Пока я шёл по коридорам, моя корона тяжело давила на голову.

В каменном зале полукругом стояли двенадцать тронов. Хантер сидел в центре, и мы все направились к своим местам. Эрик сел слева от Хантера, а я — справа. Было ясно, кто здесь главный.

Арчер неторопливо вошёл в зал, с видом скучающего человека, и остановился перед нами. Несмотря на его беспечную маску, я ощущал гнев, который исходил от него из-за того, что его вызвали.

— Вы просили моего присутствия, — коротко сказал он.

— Не желаешь объяснить, во что именно, по мнению младших Богов, они играют? — спросил Хантер.

Он стоял с выражением лица, будто у него и муха не сядет.

— У них есть склонность становиться беспокойными. Вы не внушаете им веру, потому что всё своё время проводите среди Смертных.

Я напрягся.

— Ты говоришь так, будто сам там не находишься.

Зелёные глаза Арчера метнулись ко мне, и он приподнял бровь.

— Ну, — сказал он. — В этом и была вся причина, по которой я и некоторые другие решили спуститься вниз. Баланс сил и всё такое. У меня просто не было времени отчитаться перед ними.

Чушь. Он не отчитался перед ними, потому что хотел посеять беспорядок и тревогу.

— Проследи, чтобы это не повторилось, Арчер. Мне бы очень не хотелось устраивать суд над Богами за измену, — сказал Хантер.

Он побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Разумеется, нет, Хантер. Я поговорю с ними. Есть ли ещё что-нибудь, что вам требуется?

— Ты свободен.

Арчер бросил на меня ещё один взгляд, затем развернулся на каблуках и вышел из зала.

— Предлагаю всем вернуться в свои поместья. Утром мы сможем снова спуститься вниз, — сказал Хантер.

Он поднялся со своего трона, не сказав больше ни слова, и широким шагом вышел из зала, пока остальные начали расходиться.

Я не мог оставаться здесь. Мне нужно было вернуться к Квентин. Больше ничего не требовало моего внимания. Когда я направился к дверям зала, чья-то рука легла мне на предплечье.

— Тебе нужно послушать его, — сказала Слоан, когда Эрик встал рядом с ней.

— Тебя поймают или разоблачат раньше, чем ты будешь готов, если продолжишь вести себя так, — тихо предупредил меня Эрик.

— Переночуй сегодня у нас, Грей, — мягко уговаривала Слоан. — Дети будут в восторге тебя увидеть.

— Ты можешь рассказать нам, что произошло, — добавил Эрик.

Я не хотел оставаться. Я не хотел быть здесь, но вздохнул и уступил. Чем сильнее я буду настаивать, тем подозрительнее это станет выглядеть для остальных, особенно для Хантера.

Правда заключалась в том, что я ещё не был готов к этому разговору. Я хотел наслаждаться Квен и держать её только для себя, прежде чем задумываться о том, чтобы ещё сильнее всё усложнить. Хотя после стычки с Холденом мы, вероятно, уже прошли ту стадию, когда можно было продолжать держать всё под крышкой.

— Она не имела в виду ничего такого, — заверила меня Слоан.

Когда я наконец решил открыться, мы оставили детей дома и шли по Элизии под мерцающим ночным небом.

— Зная Скотт, скорее всего, имела, — пробормотал Эрик, и я отвесил ему подзатыльник.

— Даже если и имела, она не ошибается. Мы эгоисты. И тебя называли куда хуже, — заметила Слоан.

— Я не хочу, чтобы

Эрик оживился.

— Почему?

— Любопытство сгубило кошку, Эрик.

Ему не терпелось услышать мои мысли. Не только те, что гремели у меня в голове, но и те, что были зарыты глубоко в сердце и грозили выплеснуться с каждым ударом.

— А удовлетворение вернуло её обратно, — парировал он, явно довольный собой.

— Ты ещё думал о том, что собираешься делать? — спросила Слоан, пресекая спор прежде, чем он начался.

В голове болезненно пульсировало. По глупости я решил, что смогу оставить её позади. Часть меня всё ещё чувствовала, что это возможно. А какой у нас вообще был выбор? У нас не могло быть будущего. Мои мысли гоняли меня по кругу, пока мне не захотелось только одного — тишины. Или Квентин. Она успокаивала этот бешеный поток мыслей.

— Подождите, — прошипел Эрик, резко раскинув руки и остановив нас посреди улицы.

— Что —

— Тсс, — тихо сказал он и потянул нас в сторону.

Потребовалось мгновение, прежде чем я понял, почему брат резко остановил нас. Наша прогулка привела нас к отражающему бассейну, и вместо кристально чистой воды, которая должна была отражать ночное небо, поверхность была окрашена в глубокий тёмно-зелёный цвет, словно лесная чаща.

Через несколько безмолвных минут поверхность воды вздрогнула, и из глубины показалась голова Арчера — он жадно втягивал воздух. На его лице застыло выражение растерянности, прежде чем он побрёл к берегу, весь промокший, с одеждой, прилипшей к телу.

— Что он задумал? — тихо пробормотала Слоан.

Арчер огляделся по сторонам, затем окутал себя своей аурой и исчез с места.

— Что он делал в бассейне? — спросил я, озадаченный.

Он использовался для дарования. Кроме этого, у нас не было никакой необходимости входить в него. Что Арчер там искал?

— Не знаю, — задумчиво произнёс Эрик. — Но нам лучше вернуться, на случай если это что-то, что разозлит Хантера.

Проходя мимо бассейна, я бросил на него взгляд. Поверхность была спокойной и отражала звёзды в небе. Арчер пытался изменить свою ответственность? Пытался выторговать у бассейна что-то более полезное для себя?

Самым разумным было бы рассказать Хантеру о том, что мы видели. Он должен был знать, что кто-то вмешивается в работу бассейна вне его обычного предназначения. Но взяла верх та затаённая обида, на которой я был построен. Я не был должен Хантеру ни единого чёртового долга.

Что бы ни делал Арчер, рано или поздно мы всё равно узнаем — и это вспыхнет ярким огненным пламенем.

Хантер разберётся с этим, когда придёт время.

Я чувствовала себя потерявшимся ягнёнком, когда вернулась домой. Что я собиралась делать целых две недели? Изгнанная из лаборатории, я осталась наедине с кипами данных, таблицами и базами. Я не могла представить ничего хуже, чем застрять в бесконечном анализе. Всё это было частью исследования, но это было нудно и однообразно, а у меня не хватало сосредоточенности, чтобы осилить большие объёмы за один присест.

Сосредоточиться на работе было бы проще, чем думать о том, каким ужасным человеком я была. Моим поступкам не было оправдания, и я отчаянно хотела повернуть время вспять и остановить себя до того, как причинила столько боли.

Когда я наконец посмотрела на телефон, я увидела сообщения, которые Мэтт оставил утром — он писал, что заедет за мной. Если бы я не была так поглощена Греем…

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Я открыла и увидела на пороге Чарли — она выглядела растерянной, и я невольно повторила её выражение лица.

— Хочешь рассказать мне, что происходит? У вас с Мэтью обоих двухнедельный отпуск. Это звучит странно. И когда я поговорила с ним, он сказал спросить тебя. Он в бешенстве, Квен, — сказала Чарли. — Что случилось?

Хотя Гарет и попытался прикрыть нас, не назвав наше отсутствие отстранением, любой человек хотя бы с половиной мозговой клетки понял бы, что это вовсе не обычный отпуск.

Я отошла в сторону, пропуская Чарли в дом.

— Он в ярости, Квентин. Говорит, что не хочет тебя видеть и ему совершенно всё равно. Что произошло между вами?

Когда Чарли села на мой диван, всё внутри меня прорвалось, и я разрыдалась.

— Квен! О боги. Прости. Иди сюда. — Чарли притянула меня к себе, и я заплакала ещё сильнее. — Что случилось?

— Он застал меня с Греем, — прошептала я сквозь слёзы.

— Но ты же живёшь с ним, милая. У них всегда были натянутые отношения.

Я отстранилась и посмотрела на неё, когда до неё дошёл настоящий смысл моих слов. Мне нужен был кто-то, с кем можно поговорить, а я слишком долго держала всё это в себе. Чарли была человеком, которого я уважала и на которого полагалась с тех пор, как мы вместе начали этот проект.

— О боги, ты хочешь сказать… — начала Чарли. — Ты изменила ему?

Я не могла себя защитить. Я изменила Мэтью.

— Я собиралась расстаться с ним. — Но я сама поморщилась от того, насколько жалко и слабо прозвучало это оправдание.

— Но ты не рассталась! — Чарли выглядела сердитой, и я не припоминала, чтобы когда-либо видела её такой. — Ты изменила ему! Боги, да он практически боготворил тебя!

— Ты ничего не знаешь, Шарлотта. Он не идеален.

— Он никогда и не говорил, что идеален. Да это и не важно. Боги, Квен, зачем ты так с ним поступила?

— Я не делала этого специально!

Я не собиралась причинять ему боль. Я изо всех сил старалась держаться подальше от Грея, пока была с Мэтью. Я не понимала, что заставляло меня так отчаянно хотеть Грея.

Чарли поднялась с дивана.

— Куда ты идёшь? — спросила я.

— Я возвращаюсь к Мэтью.

Я тоже встала.

— Чарли, ты не можешь никому об этом рассказывать.

— Не волнуйся, Квентин. Я не собираюсь разносить твой грязный маленький секрет.

Эти слова ужалили, но она была права. Мы скрывали это изо всех сил, потому что обе знали — это неправильно. Это не были серьёзные отношения. Это был секс. Но иногда всё ощущалось не так просто. Бывали моменты, когда понимание и связь выходили за пределы физического и превращались во что-то большее. Только я не могла объяснить это никому. Я даже не была достаточно смелой, чтобы заговорить об этом с Греем.

Чарли ушла, и тишина в доме стала оглушительной. Я снова почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

Что я делаю? Почему я это делаю?

Я причинила боль другу, и на моей карьере уже

Поднимаясь наверх, я откинула крышку ноутбука. Мне нужно было отвлечься от всего этого. Гарет был прав. Мне нужно было прочистить голову. Перезагрузиться и снова сосредоточиться. Эту работу мне подали на серебряном блюде, и я должна была двигаться к собственной исследовательской группе в собственной лаборатории.

Мои пальцы стремительно забегали по клавиатуре — я искала, просматривала и нашла именно то, что мне было нужно. Рейс в Нью-Йорк через два часа.

Мне нужен был мой брат.

На протяжении всего полёта и поездки на такси до дома Кэсса мои мысли мчались так стремительно, что мне хотелось иметь выключатель, чтобы просто их отключить. Моё сердце и разум вели войну, и явного победителя не было. И пока они сражались друг с другом, я плакала больше, чем за многие годы.

Наверное, это был самый импульсивный поступок за долгое время, но мне нужен был мой старший брат. Не просто потому, что я по нему скучала — он действительно был мне нужен.

Мы с Кэссом всегда были рассудительными детьми. У меня был более вспыльчивый характер, но в остальном мы были довольно похожи. Не так уж часто ему приходилось вмешиваться и играть роль старшего брата, но именно этого мне требовалось от него сейчас.

Когда я постучала в дверь его дома, прошло несколько мгновений, прежде чем Кэсс открыл.

— Квентин? Боги, что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Кэсс.

— Кто там, милый? — Софи появилась у него за спиной, и её глаза расширились. — Квентин!

— Заходи, утёнок.

Они отступили в дом, и я вошла со своим рюкзаком, который перед уходом набила одеждой и ноутбуком. Самым необходимым. Я понятия не имела, останусь ли на два дня или на две недели.

— Почему ты не сказала, что приедешь? — Кэсс притянул меня к себе, и я вцепилась в него. — Квен?

— Я сделаю кофе, — пробормотала Софи.

Кэсс погладил меня по спине, и я снова расплакалась.

Когда я стала частью семьи Скоттов, мне было десять лет, а Кэссу — пятнадцать. На протяжении всего процесса он был сгустком энергии, который не мог перестать болтать. В тот момент, когда меня удочерили, меня захлестнули эмоции, и в первую же ночь я разрыдалась на кровати. Именно Кэсс нашёл меня и отвёл на кухню за стаканом воды. Кэсс, который с того дня всегда присматривал за мной. Кэсс, который стал моим братом, не разделяя со мной ни капли крови.

— Ну давай, утёнок. Расскажи, что случилось?

Я подавилась смешком, услышав старое прозвище. Когда я только попала в семью, я была одержима утками в парке. Это была одна из первых прогулок, которые мы совершили уже как официальная семья Скоттов — вчетвером.

— Я не понимаю, что делаю со своей жизнью, — сказала я, отстраняясь.

Кэсс рассмеялся.

— Ты шутишь? Ты всегда знала, что делаешь. Иди сюда, присядь.

Он подвёл меня к дивану. Уже становилось поздно, но, похоже, его это совсем не волновало.

— Мне кажется, я всё испортила, — сказала я.

Кэсс посмотрел на меня с тревогой. Я никогда не увлекалась вечеринками. Никогда не пробовала наркотики. Слишком одиночка, чтобы попасть в плохую компанию. Даже когда я поступила в университет и наши жизни были разорваны на части той железнодорожной катастрофой, Итан сумел удержать меня в здравом уме.

— Что случилось, утёнок?

Оставшуюся часть ночи я рассказывала Кэссу и Софи всё. Всю правду без утайки. Я рассказала им, кто такой Грей. О том, что мы не встречались, когда они приезжали в гости. О Мэтью и о том, как за последние несколько часов всё рухнуло вокруг меня.

Мне нужна была помощь, и я доверяла своему брату.

Меня буквально тянуло спуститься вниз и увидеть Квентина. Мы расстались не на лучших условиях, но вопрос Слоана и события, приведшие к истерике Холдена, заставили меня задуматься.

Квентин выбрала меня. Она проводила время со мной, даже если я не мог гарантировать ей отношения. Она назвала меня эгоистом, но за этим стояла причина, которую я не хотел признавать. Но она выбрала меня, а это значило, что я обязан объяснить ей, что между нами происходит. Я обязан сказать ей правду.

— Ты собираешься рассказать ей, — произнёс Эрик, появившись прямо рядом со мной.

Все уже вернулись в институт, а Арчер задержался, ухмыляясь нам обоим, прежде чем исчезнуть вместе с остальными. Как же мне хотелось стереть эту ухмылку с его лица. Чего этот ублюдок так самодоволен? Каждая нервная клетка в моём теле подсказывала, что он что-то замышляет, но в списке моих приоритетов это пока стояло далеко не на первом месте.

— Да, — коротко ответил я Эрику. — Я хочу сказать ей, что мы связаны.

Улыбка Эрика стала такой широкой, что я даже испугался, как бы он себе что-нибудь не повредил.

— Грей! — воскликнул он, прежде чем я заставил его замолчать. — Значит, ты подумал о том, чтобы рассказать ей и всё остальное?

— Давай по одному шагу за раз.

То, что я не мог иметь с ней отношения, не означало, что я их не хотел. Чем больше я думал об этом, тем чаще задавался вопросом, возможно ли это вообще. Она могла бы принять свою божественную сущность и присоединиться к нам. Это бы упростило всё. У нас была бы вечность друг с другом. От одной этой мысли кружилась голова.

— Ты любишь её, Грей? — вопрос Эрика прозвучал прямо и без обиняков, и он ухмылялся, глядя на меня. Он выглядел как ребёнок, и я почувствовал, как румянец поднимается к моей шее.

Любовь и привязанность — два чувства, которых мне всегда не хватало. Вожделение и желание — вот с чем я был хорошо знаком. Именно так всё и началось между мной и Квен. Простая, неоспоримая химия. Но превращение наших отношений оставило меня в растерянности. Большую часть времени я не понимал, что делает моё сердце и почему. Впервые в жизни я совершенно не был уверен, что ждёт меня впереди.

Я прочистил горло и пожал плечами.

— Не знаю.

— Думаю, знаешь.

— Эрик.

В моём голосе прозвучало предупреждение.

Я не хотел вести с ним этот разговор. И без того было неловко. Эрик был наделён любовью как своей обязанностью. Она давалась ему

— Это довольно простой вопрос, — продолжил он. — Ты любишь её?

— Напоминаю тебе, дорогой брат, что не все из нас обладают твоими способностями, так что для остальных любовь — штука куда более сложная.

— Думаю, знаешь.

— Отстань.

— Думаю, знаешь. И я иду с тобой.

— Нет!

Но спорить было бесполезно. Эрик был в своей стихии, и потому, когда я появился у дома Квентина, он оказался прямо за моей спиной, всё ещё ухмыляясь как идиот.

Я почувствовал это сразу.

— Её здесь нет, — сказал я.

— Грейсон.

Эрик взял с журнального столика блокнот и протянул его мне.

Ушла к Кэссу. Думаю, нам нужно пространство — Скотт.

Записка была короткой, почти без эмоций, и моя кожа покрылась мурашками.

Нужно пространство? Какого хуя нам нужно пространство? Я попытался удержать свой гнев под контролем.

— Я отправляюсь туда, — сказал я, чувствуя, как пульсирует висок.

— Я за тобой.

Будь моя воля, я бы просто переместился прямо в дом Кэссиди Скотт, но аура Эрика столкнулась с моей, и в итоге мы оказались в переулке одного из пригородов Нью-Йорка. Мы прошли по улицам, пока не нашли дом Кэссиди. Эрик постучал в дверь прежде, чем я успел заговорить.

— Её здесь нет, — сказал я ему.

— Что? — спросил Эрик, обернувшись через плечо.

Дверь открылась, и на пороге стоял приёмный брат Квен, глядя на нас обоих.

— Ты ведь знаешь, — сказал я.

Это был не вопрос. Это было утверждение, и Кэсс кивнул мне в ответ.

— Её здесь нет, и сейчас она не хочет тебя видеть, — сказал Кэсс.

Я ответил:

— Ну а я хочу увидеть её.

— Не уверен, что это в её интересах.

Моя аура начала просачиваться наружу и медленно потянулась к Кэссу. У меня не было настроения разбираться с ним. Эта ситуация касалась меня и Квен, и никому больше не нужно было в неё вмешиваться.

Эрик протянул руку и положил её мне на плечо, прежде чем сказать:

— Уверен, она была бы признательна, если бы ты оставил её брата целым и невредимым.

Кэссиди сделал шаг назад, и Эрик направился в дом, а я последовал за ним. Дверь закрылась, Кэсс вошёл в гостиную, где нас накрыла густая, тяжёлая тишина.

— Ты знаешь, что не можешь никому рассказать то, что знаешь. Скорее всего, это стоило бы ей жизни, — сказал я ему.

— Я не идиот.

Эрик вздохнул и сел, аккуратно закинув щиколотку одной ноги на колено другой. Но мы с Кэссиди продолжали стоять, глядя друг на друга.

— Сколько она тебе рассказала? — спросил я.

— Всё.

— Всё?

— Всё, Грейсон.

Он пытался держаться уверенно, но Кэсс, в отличие от своей сестры, свято верил в Богов. Он не смотрел мне прямо в глаза, и в его голосе звучала лёгкая дрожь. Я уважал его за попытку быть сильным ради своей сестры.

— С ней всё в порядке? — спросил я.

Кэсс немного смягчился.

— Будет. Квен умеет держаться. Если кто и способен выстоять, так это она. Я…

Я наблюдал за ним, и даже Эрик подался вперёд, заинтересованный тем, что он собирается сказать.

— Она моя сестра. Она — единственная семья, которая у меня есть. Я уже видел, как кто-то причинял ей боль, и мне плевать, кто ты такой, но я не позволю тебе снова сделать ей больно.

— С чего ты взял, что я причиню ей боль? — спросил я, стараясь удержать нарастающий гнев.

— Не знаю. После всего, что она мне рассказала, у меня нет причин тебе доверять. Это мне придётся собирать её по кускам, когда ты уйдёшь и вернёшься туда.

Он махнул рукой вверх, указывая на потолок, намекая на Элизию и на всё, что за её пределами.

Входная дверь открылась, и я услышал смех Квентина — музыку, которую могла создавать только она, и моё сердце взмыло вверх.

— Может быть, — сказала она. — Но если я перееду, тебе придётся терпеть вдвое больше Скоттов. Ты уверен, что ты…

Фраза резко оборвалась, когда она увидела меня.

Перееду? Она собиралась переехать?

— Квентин!

Именно Эрик нарушил тишину — он поднялся с дивана и направился к ней, крепко обняв. Она ответила на объятие, но её взгляд оставался прикован ко мне.

— Скажи слово, утёнок, и они вылетят отсюда, — сказал ей Кэсс.

— Квентин, думаю, нам нужно поговорить, — сказал я ей.

— Хорошо, — наконец ответила она, справившись с шоком. — Можем пойти в мою комнату.

Кэсс явно был не в восторге.

— Можете остаться здесь.

— Кэсс. Мне двадцать семь лет. Может, обойдёмся без этого?

Его лицо вспыхнуло розовым от напоминания о её возрасте, и Квен развернулась и вышла из комнаты. Я последовал за ней. Мы вошли в гостевую спальню, и она села на кровать, прикусив нижнюю губу.

— Похоже, ты уехала в спешке, — сказал я, недовольный её внезапным желанием сбежать.

— Выгодные билеты на самолёт.

— Ты ужасно врёшь.

Я присоединился к ней на кровати, сев напротив.

— Ты сказала, что тебе нужно пространство. Почему? — спросил я.

Квен посмотрела на меня, и я прищурился, пытаясь понять, почему теперь она выглядит такой неуверенной, когда ещё день назад была так убеждена в нас.

— Я всю жизнь тяжело работала, чтобы добиться того, где я сейчас, — ответила она.

— Я знаю.

— Я не могу потерять всё это из-за того, что ввязалась с тобой.

Мне ненавиделось, как она свела всё к «ввязалась». Я не просто ввязался с ней. Уже нет.

— Если бы Гарет не был так добр ко мне, я могла бы потерять работу. — Она посмотрела на меня. — Думаю, я потеряла обоих своих друзей.

Внутри меня появилось ощущение, будто я тону. Нет, даже больше — будто раскалываюсь на части. Боги, не об этом ли говорил Эрик — о боли, если мы попытаемся разорвать связь? Разве она этого не чувствует? Я хотел сказать ей, но теперь сомневался.

Она колебалась, казалась не такой вовлечённой в это, как я, и я не хотел принуждать её к решению.

— Я всё ещё здесь, — напомнил я, потирая грудь.

Она слабо улыбнулась, и я притянул её к себе на колени.

— У тебя всё ещё есть работа.

— Пока что.

— Что сказал Гарет?

— Что всё, что происходит между нами, больше не должно влиять на мою работу. Я удивлена, что он не снял меня с твоего дела и не назначил кого-то другого.

— Он знает, что я не буду работать ни с кем другим.

Прошли месяцы с тех пор, как я впервые выдвинул это требование, но оно

Квен расслабилась в моих объятиях, прижавшись ко мне, и боль в моей груди утихла.

— Я позволю тебе заниматься своей работой, — предложил я как своего рода сделку. — Обещаю не быть отвлекающим фактором.

— Ты не можешь этого обещать. Ты отвлекаешь, даже когда стараешься этого не делать.

Я тихо усмехнулся.

— Квентин.

— Ммм?

— Если ты действительно считаешь, что это не то, чего ты хочешь, если это создаст проблемы для твоей карьеры, тогда мы можем остановиться.

Даже произнося эти слова, я знал, что не имею их в виду.

Квентин была связана со мной так, как сама не могла понять. Даже я с трудом осознавал масштаб нашей связи. Возможно, я смог бы дать ей несколько дней, может быть, недель пространства, но в конце концов мы всё равно оказались бы вместе.

Её заминка с ответом вызвала волну паники, о существовании которой я раньше и не подозревал. А затем её рука вцепилась в мою рубашку, притягивая меня ближе, пока она крепко не обняла меня. Я обнял её в ответ и уткнулся лицом в её волосы. Становилось очевидно, что мне нужно найти способ решить проблемы, которые могут нас разлучить.

— Я не хочу переставать видеться с тобой, — прошептала она.

— Ты же понимаешь, я не играю с тобой.

Отстранившись, она посмотрела на меня вопросительно.

Я не играл с ней, но и не мог пообещать больше, чем уже пообещал. Всё это не имело смысла, и это сводило меня с ума.

Она не стала настаивать. Вместо этого она поцеловала меня, и любое неприятное ощущение в моей груди исчезло без следа. Я переместился так, что она оказалась лежащей на кровати, а я навис над ней, опираясь на руки по обе стороны от неё.

— Ты не можешь просто исчезать, когда сталкиваешься с трудностями, — сказал я ей.

Её щёки порозовели.

— Я привыкла справляться со всем сама.

— Больше нет. Теперь у тебя есть я.

Паника улеглась. То, что я выложила все свои секреты Кэссу и Софи и снова была рядом с Греем, успокоило мою душу.

Когда он предложил остановиться, я поняла, что не смогу. Все эти категоричные мысли о работе и необходимости добиться успеха приглушались в его присутствии. Я не хотела выбирать что-то одно. Речь шла о том, чтобы найти баланс в своей жизни, чтобы иметь и то и другое. Мне нужно было пространство, чтобы успокоиться, но держаться от него подальше я не могла, и ущерб уже был нанесён. Нам просто нужно было быть менее разрушительными — если это вообще возможно.

Грей наклонился надо мной, заполняя собой моё пространство, и поцеловал меня, прикусывая мою нижнюю губу. Ненасытные. Именно это слово могло описать нас вместе. В моей голове снова и снова звучала одна-единственная фраза, которую он сказал.

Знаешь, я не играю с тобой.

Конечно, игрался. Мы оба игрались, потому что это никогда не могло быть чем-то большим, чем вот это. Он сказал мне об этом, и я приняла это.

Стук в дверь прервал наше примирение.

— Квентин? — позвала Софи.

— Да, Соф? — ответила я, отворачивая голову от Грея, но он просто перенёс поцелуи на мою щёку и дальше — на шею.

— Просто хотела убедиться, что всё в порядке.

Я снова посмотрела на Грея, и он прижался своим лбом к моему.

— У нас всё хорошо, — сказала я ей.

— Ну, я уже спросила Эрика, и он не против, но, может быть, Грей хотел бы остаться, пока ты не будешь готова уехать?

Грей закатил глаза.

— Конечно, Эрик устроил из этого праздник.

Я ударила его в грудь, и он сел, заговорив громче, чтобы Софи могла услышать через дверь.

— Я останусь, пока Квентин не уедет, если тебя это устраивает, Софи.

— Совершенно не против!

Было странно, что Грейсон и Эрик находятся в доме вместе с нами. Но ещё страннее было то, что Кэсс и Софи знали, кем они на самом деле являются.

За ужином прозвучал миллион вопросов о Богах и Элизии, и я заметила, как в Кэссе мелькнула ревность, когда я упомянула, что побывала на небесах. Грей сидел рядом со мной на протяжении всего ужина, а я выводила числа — один, четыре, три — на его ладони, когда она оказывалась рядом с моей.

Кэсс бросал на Грея неодобрительные взгляды, когда впервые решил, что мы встречаемся, а теперь, после того как правда раскрылась, я всё чаще ловила его взгляды в нашу сторону, но было ощущение, будто он никак не может решить, безопасно ли ему не любить Грея или нет.

— Квентин, — позвал Кэсс, когда мы уже собирались расходиться по спальням.

Грей остановился. Но когда я посмотрела на Кэсса, я поняла, что он хочет поговорить наедине.

— Иди, — тихо сказала я Грею. — Я поднимусь через минуту.

Грей на мгновение замер. Я заметила, что ему не нравится оставлять меня одну, когда кто-то хочет поговорить со мной наедине.

— Хорошо, — наконец сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.

Кэсс прочистил горло, а я закатила глаза, притянула Грея вниз и поцеловала его снова. Он ухмыльнулся мне и вышел из комнаты.

— Обязательно так делать? — спросил Кэсс.

— Ты с Софи целуешься при мне.

— Это другое.

— Чем же, Кэссиди? Пожалуйста, просвети меня.

— Ты моя младшая сестра.

Он выглядел смущённым, потому что у него не было аргументов, и я сложила руки на груди.

— Ты хотел поговорить со мной о чём-то? — спросила я.

— О Грейсоне.

В груди сжался тугой комок. Я занервничала. Представила, что, наверное, именно так чувствовала бы себя, если бы папа сидел напротив и задавал вопросы о моей личной жизни. Моё сердце болезненно дёрнулось — интересно, что бы мои родители подумали о Грее.

— Ты живёшь с ним? — спросил Кэсс. Я кивнула, и он повторил это движение. — Я видел тебя за ужином, Квен. Один, четыре, три.

Я сглотнула и почувствовала, как мои щёки запылали.

— Я…

— Тебе не нужно ничего объяснять, — сказал он. — Похоже, ты счастлива с ним, утёнок, но я беспокоюсь о тебе. Я не хочу, чтобы тебе причинили боль. Я хочу, чтобы ты была уверена, что понимаешь, что делаешь.

Внутри у меня всё скрутилось. Я планировала всё в своей жизни. Грей ворвался в неё, обрушившись со всем своим хаосом, и с тех пор приносил только его. Я не хотела думать о конце, когда

Всю свою жизнь меня оставляли. Когда люди уходят от тебя так часто, ты учишься собирать осколки и жить дальше. Это будет ничем не отличаться. Когда придёт время, Грей уйдёт, и я сломаюсь, но, по крайней мере, у меня останутся воспоминания о том, что было между нами, и о том, как это вернуло меня к жизни.

— Я знаю, что делаю, — сказала я.

Ложь в чистом виде.

— Если ты уверена.

Кэсс поднялся со своего места и заключил меня в объятия. Я была рада, что приехала к нему. Благодарна за то, что он меня не осуждал.

Когда я поднялась наверх, Грей уже лежал в кровати — слева.

— А, чёрт, — выругалась я.

— Критическая ошибка.

— Дай мне левую сторону.

— Ни за что. Переодевайся и тащи свою задницу в кровать.

Я проворчала, переоделась в пижаму и забралась к нему под одеяло. Я положила голову ему на грудь, а Грей играл с моими волосами.

Как можно чувствовать такое спокойствие рядом с кем-то? О чём я думала, когда написала ту записку? Я была так зла и сорвала злость на Грее, хотя не должна была.

— Прости, что ушла, — сказала я ему.

Он поцеловал меня в макушку.

— Всё нормально. Мы теперь вместе. Чего хотел твой брат?

Я рассмеялась.

— Просто убедиться, что я понимаю, во что ввязываюсь. Не думаю, что смогла бы жить без него.

Грей напрягся под моей рукой, и я посмотрела на него.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Может наступить день, когда тебе придётся быть без него.

Я несколько раз моргнула.

— Это очень мрачная мысль, Грей, и я не хочу её касаться.

Он посмотрел на меня и покачал головой.

— Прошу прощения. Не обращай внимания.

Он поцеловал меня в лоб, и я устроилась у него на груди, позволяя биению его сердца убаюкать меня.

Во сне я снова оказалась в Элизии, и там стояла мёртвая тишина. Ни единого дуновения ветра не шелохнуло парк, и от этого мне стало тревожно двигаться. Прошло уже некоторое время с тех пор, как мой разум в последний раз приводил меня сюда.

— Арчер? — осторожно позвала я.

— Я здесь, Скотт.

Он появился передо мной — тёмные волосы растрёпаны, зелёные глаза сияют. Возбуждение буквально вибрировало в его теле и только усиливало мою нервозность.

— Почему ты здесь? — спросила я. — Почему я здесь?

— Я давно тебя не видел.

— Я была занята, — объяснила я. — Я навещаю своего брата.

— Настолько занята, что не можешь провести время со мной?

Арчер подошёл ко мне и предложил руку. С некоторой нерешительностью я приняла её, и мы пошли.

— Скорее уж слишком занята для кого бы то ни было, — заметила я.

Это была откровенная ложь. Всё своё время я отдавала Грею.

— Ты эгоистична со своим временем.

Когда я подняла взгляд, Арчер внимательно наблюдал за мной.

— Думаю, каждый должен быть эгоистичен со своим временем, — ответила я. — Это ценный ресурс.

— Тогда для меня честь, что ты уделяешь часть его мне.

— Не льсти себе, Арчер. Это ты вторгаешься в мои сны. Ты крадёшь моё время.

Он приложил руку к груди.

— Ты продолжаешь ранить меня каждый раз, когда мы встречаемся.

Я закатила глаза.

— Тебе нужна более толстая кожа.

Мы шли не по нашему обычному маршруту. Мы направлялись к отражающему бассейну, и внутри у меня всё скрутило от паники. Это был сон. Всё это был сон, и даже если бассейн хотел меня, Арчер был Богом. Я чуть сильнее сжала его руку.

Он приподнял бровь и посмотрел на меня.

— Похоже, ты напугана.

— Нет, — сказала я, покачав головой. — Я просто не понимаю, почему мы здесь.

— Это важное место для Богов. Ни один из нас не был бы тем, кто мы есть, без него.

Вода лежала неподвижно — тихая, спокойная, безмятежная. Я знала, что это сон, потому что не было никаких шёпотов, тянущих меня к ней.

— Интересно… — задумчиво произнёс Арчер. — Что бы произошло, если бы ты вошла в неё?

Моё сердце ухнуло вниз. Почему он сказал это? Арчера не было там той ночью. Я никому не рассказывала о том, что произошло. Не могло же быть совпадением, что он вдруг заговорил о такой случайной мысли.

— Полагаю, мы никогда этого не узнаем, — вздохнул он.

Что он делает? То, как он говорил, было похоже на игру.

Арчер повернулся ко мне лицом, и его ярко-зелёные глаза впились в меня. Казалось, он что-то ищет. Он шагнул ближе, взял меня за плечи, заставляя смотреть прямо на него.

— Если только ты не доверишься мне и не вернёшься со мной, — предложил он.

— Вернуться куда? — спросила я, не в силах оторвать от него взгляд.

— В Элизию.

Мои брови сошлись.

— Зачем мне возвращаться в Элизию?

— Они не рассказывают тебе всего, Квентин, — сказал он печально. — Я же говорил тебе: ты не можешь ему доверять.

От этого сна у меня разболелась голова.

— Арчер, — сказала я.

— Я отпущу тебя. Я задержался достаточно долго, но подумай над тем, что я сказал. Приходи и найди меня, если захочешь вернуться. Я хочу для тебя только лучшего.

Когда я проснулась, я была в гостевой комнате Кэсса и огляделась по сторонам. Солнечный свет пробивался через щель между шторами, а лицо Грея находилось всего в паре сантиметров от моего. Его рука обнимала меня за талию, прижимая к своему боку. Во сне он выглядел умиротворённым.

Неужели он действительно может что-то скрывать от меня?

Квентин решила, что хочет провести все две недели со своим братом, и поэтому показывала мне Нью-Йорк. Кэссиди и Софи выходили на свои смены в больнице, а мы с Квен работали там, где нам было удобно. Иногда из дома, а в другие дни — в закусочных и кафе.

Вчера я с неподдельным интересом наблюдал, как она кричала на Джеймса по телефону. Едва проснувшийся из-за разницы во времени, Джеймс позвонил из-за инцидента в лаборатории — и столкнулся с её яростью. Эта женщина была силой, с которой приходилось считаться.

Она снова училась стоять на ногах после удара, нанесённого отстранением. Квен медленно стряхивала с себя пыль и хоронила своё унижение, поднимаясь над всем этим. Кэсс была права. Квентин была стойкой.

Каждый день,

Я никогда не завидовал Эрику. Или Хантеру. Меня вполне устраивало держать свою компанию редкой, если возникало желание, да и вообще я предпочитал собственное общество. Но теперь…

Меня сводило с ума то, как часто я думал о жизни с ней. Просыпаться рядом с ней каждое утро, видеть её, обвившуюся вокруг моей руки на каждом мероприятии, слушать каждую её идею и мысль. Особняк больше не будет пустым и тихим. Смех Квен будет разноситься по коридорам. А Слоан упомянул детей. Наших детей?

Когда мы вернёмся в Лондон, я найду способ, чтобы это произошло. Я хотел её навсегда, а я всегда получал то, что хотел.

Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что её нет рядом. Я нахмурился и сел. Часы на прикроватной тумбочке показывали 9:12 утра. Я никогда прежде не видел, чтобы она проснулась раньше меня. Встав с постели, я натянул спортивные штаны и направился вниз.

Когда я вошёл на кухню, Софи уже была там и варила кофе.

— Доброе утро, Грей, — сказала она легко.

— Софи, ты не видела Квентин?

Она медленно обернулась и улыбнулась мне. Софи мне нравилась больше, чем Кэссиди, но, возможно, потому, что его невозможно было заставить оставить нас в покое, а Софи была той, кто давал нам с Квен пространство.

— Обычно ей нужен будильник, — пробормотал я.

Софи протянула мне кружку кофе, и я взял её, пока она наливала ещё одну. Я сел за островок, и через несколько мгновений она присоединилась ко мне.

— С ней всё в порядке, — сказала Софи.

Это меня успокоило.

— Ты видела её сегодня утром?

— Она ушла с Кэссом раньше.

— Куда?

— На прогулку.

— Ты не захотела пойти с ними?

Квен не приглашала меня присоединиться к ней, но мне стало интересно, предлагали ли они это Софи. У меня ещё не было определённой роли в жизни Квен, но эта троица была семьёй.

— Милый, ты знаешь, какой сегодня день?

Вот ещё одна причина, почему мне нравилась Софи. Я был Богом хаоса, а она сидела напротив меня с кофе и называла меня милым, словно я был потерявшимся маленьким мальчиком. Она не видела во мне опасности или жестокости. Она не испытывала страха. Софи действовала из доброты, и было приятно получать доброту, когда всё, к чему ты привык, — это критика.

— Пятница, — ответил я ей ровным, деловым тоном.

Она покачала головой.

— Она тебе не сказала. Ну, меня это не удивляет.

— Не сказала что?

— Сегодня годовщина смерти их родителей.

Эта новость ударила по мне тяжело, и я кивнул. Квен мне не сказала. Она так тщательно оберегала свою семью — больше всего на свете, больше, чем работу, которую так ценила. Она защищала свою семью каждой каплей своей силы. Мне хотелось, чтобы она сказала, но даже в лучшие времена она не была открытой книгой.

— Обычно Кэсс прилетает туда, но раз уж она здесь, было логично остаться.

— Я… — я не находил слов.

Она сделала глоток из своей кружки и улыбнулась мне.

— Ты когда-нибудь терял кого-то, Грейсон?

Это был личный вопрос, но она задала его без колебаний.

— Нет. Никого, кто был бы мне дорог. Боги бессмертны.

— Совсем нет способа умереть?

Я усмехнулся и сделал глоток из кружки.

— Способы умереть есть. Божественность течёт в нашей крови. Если осквернить кровь, то оскверняется и божественность, и тогда мы становимся уязвимыми.

Софи приподняла бровь, услышав эту информацию. Больше я говорить не собирался. Не было причин раскрывать каждый секрет.

— Я тоже никого никогда не теряла, — сказала она. — Кэссиди и Квентин через многое прошли. Потеряли свои родные семьи. Потеряли приёмных родителей. Я не могу представить, каково это — жить после того, что им пришлось пережить.

— Они обе по-своему поразительны. — Я говорил скорее о Квен, чем о Кэссе.

— Склонна согласиться. Тебя это беспокоит, Грей?

— Хм? — Я сделал ещё один глоток из кружки.

— Тебя беспокоит, что однажды ты её потеряешь? Я имею в виду, при обычных обстоятельствах один человек обычно умирает раньше другого, но прожить вечность без них кажется таким тяжёлым испытанием.

Лицо у меня побледнело, и я поставил кружку на стол. Я никогда об этом не думал. Я всегда считал, что, когда уеду в Элизию, смогу присматривать за ней. Я не задумывался о том, что однажды она перестанет существовать в этом мире. Что моя связанная душа оставит меня одного продолжать жить.

Софи поняла, что её слова подействовали на меня.

— Прости, Грей. Я не хотела —

— Нет. Это —

— Так ведь и будет, верно? Однажды ты её потеряешь?

Если только она не примет свою божественность. Мне казалось, что всё это подталкивают намного быстрее, чем мне хотелось бы. Мне нужно во всём разобраться. Мне нужно найти способ, не подвергая её опасности. Когда мы вернёмся, я увижусь с Эриком, Слоан, Игом и Элвой. Элва захочет помочь. Она захочет вернуть свою семью.

Может быть, всё окажется так просто — окунуть её в бассейн и вернуть на землю. Подарок на ходу.

— Грей?

Софи вырвала меня из мыслей.

— Береги её, пока она у тебя есть. И не обращай внимания на Кэссиди. После Итана, думаю, он винит себя за то, что не сумел как следует о ней позаботиться и не настоял на своём сильнее. Он считает, что должен был предостеречь её от него или вмешаться больше, чтобы уберечь её от сердечной боли.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я всегда буду заботиться о ней, Софи. Я люблю её.

Слова сорвались с моих губ без всякого контроля, и на лице Софи растянулась широкая улыбка.

Я любил её. Это была правда. Я любил Квентин Скотт.

Недели внутреннего дисбаланса, попыток разобраться в странном чувстве в моём сердце свелись к одному простому факту. Я любил её сильнее, чем когда-либо любил что-либо в своей жизни. Никакая власть, никакое разрушение, которое я мог бы обрушить своими руками, не могли сравниться с тем, что она заставляла меня чувствовать.

Эрик устроит, блядь, настоящий праздник, когда узнает.

— Ты ей сказал? — спросила Софи.

— Нет.

— Тебе стоит.

Я пожал плечами и допил остатки кофе. Мне не хотелось это обсуждать. Я уже слышал, как Квентин произносила эти слова, когда она была почти во сне. Признаться ей, не зная глубины её чувств, было риском, на который я не был уверен, что хочу идти.

— Я подумаю об этом.

К тому времени, как

Я заметил Квентин, стоящую в дверях и наблюдающую за нами с каким-то странным выражением на лице. Я протянул к ней руку, и она подошла, прижавшись ко мне всем телом.

— Ты могла бы сказать мне, — прошептал я.

— Знаю. Просто не знала как.

— Квен, я всегда буду рядом с тобой.

— Я знаю, что будешь, — сказала она, потянувшись вверх, чтобы поцеловать меня. — Горячая штучка.

— Хочешь поговорить об этом?

Позже вечером мы лежали в постели. Я уступил ей левую сторону, и она прижалась ко мне. Мои пальцы медленно скользнули под её футболку и коснулись кожи её бедра и бока, заставив её покрыться мурашками.

— Я не уверена, что сказать.

— Расскажи мне о них.

Она глубоко вдохнула и какое-то время собиралась с мыслями, прежде чем открыться.

— Когда они впервые удочерили меня, мне было так страшно. Мне было всего десять, мы уже встречались и разговаривали, но это было совсем другое. Я думала, что, может быть, они совершили ошибку. Первые несколько ночей после удочерения я не могла спать, потому что страх был таким настоящим. Я рыдала до изнеможения, потому что думала, что они могут вернуть меня обратно.

— Они делали для нас всё, что могли. Ради нас. Папа был простым и спокойным. Он — это старые пластинки и ленивые воскресные бранчи. Он считал, что сможет стать садовником, но у него погибало всё, к чему он прикасался, если дело касалось растений. Я любила обоих своих родителей, но большую часть свободного времени проводила с папой, учась у него разным вещам. Его интересовали исследования, и именно он познакомил меня с этой стороной жизни.

— А твоя мама? — спросил я.

— Она была потрясающей. Не думаю, что знаю кого-то, кто мог бы организовать свою жизнь так, как она. Мама много работала, но всегда была рядом со мной и Кэссом. Сказки на ночь и помощь с домашними заданиями. Она определённо была той, кто следил за правилами.

Квентин тихо рассмеялась, и этот смех выбил моё сердце из ровного ритма; я наблюдал, как её лицо светлеет.

— Мама хотела, чтобы правила существовали, а папа всегда учил

нас, как их обходить.

Её пальцы снова и снова выводили цифры у меня на груди. Один. Четыре. Три.

Я притянул её ближе.

— Ты… — начал я и тут же передумал.

— Что такое?

— Ты когда-нибудь задумывалась о своих биологических родителях?

Она прикусила нижнюю губу, затем пожала плечами.

— Я искала.

— Искала?

Мой голос прозвучал чуть громче, и она нахмурилась.

— Да.

— И что ты узнала?

— Немного. Такое чувство, будто их вообще не существует. Я была настолько нежеланной, что они позаботились о том, чтобы у меня не было ни единого способа выйти на их след.

Я переместился, притянув её так, что она оседлала мои бёдра и посмотрела на меня сверху. В комнате было темно, но мы уже давно не спали.

Квен провела руками по моим волосам и мягко поцеловала меня. Было непросто удерживать руки при себе. Физическое прикосновение — вот чего я жаждал всякий раз, когда она была рядом.

— Послушай меня, — сказал я. — Ты не была нежеланной.

Она выпрямилась и закатила глаза.

— Всё нормально, Грей. Я давно с этим смирилась.

— Квентин —

— Что? — резко ответила она, занимая оборонительную позицию.

— Ты не знаешь, почему они от тебя отказались. У них могла быть веская причина. Может быть, они пытались защитить тебя.

— Почему ты их защищаешь? — Квен скрестила руки на груди.

— Я не защищаю.

— Защищаешь. Грей, если честно, мне совершенно всё равно, почему они это сделали и кто они такие. Они отказались от меня — и я благодарна. У меня были потрясающие, любящие родители, которые выбрали меня, и я могла бы этого лишиться. Я благодарна за то время, которое у меня было с мамой и папой. Я скучаю по ним каждый день.

Я провёл ладонями по её обнажённым бёдрам, и она опустила руки.

— Я знаю, — сказал я. — Мне просто стало любопытно.

Её руки скользнули вниз по моим рукам, по мышцам.

— Мне просто не нравится много об этом говорить. — Она вздохнула. — А что насчёт твоих родителей?

— Моих родителей? Что именно?

— Они всё ещё живы?

— Боги бессмертны, Квен. Да, они живы и находятся в Элизии.

— Но они больше не входят в число элиты?

— Раньше входили, а потом, когда молитв к ним стало меньше, а к нам — больше, произошли изменения в совете. Но они счастливы. Думаю, ты слишком молода, чтобы помнить их.

Она покраснела. Мы редко обсуждали возраст. В этом не было смысла. Между нами лежали столетия.

— За что они отвечают?

— Охота и плодородие.

— Но я думала, плодородием занимается Слоан.

Я улыбнулся и перевернул нас так, что теперь она лежала подо мной, пока я целовал линию её челюсти.

— Она и занимается, — сказал я ей. — Слоан стала успешнее в исполнении молитв, поэтому произошёл перераспределение сил. Они ладят как нельзя лучше. Никакой вражды.

Оставляя лёгкие поцелуи на её шее, Квен закрыла глаза и откинула голову, давая мне лучший доступ.

— Она полюбит тебя не меньше, когда вы познакомитесь, — сказал я, не подумав.

Её глаза резко распахнулись, и она упёрлась руками мне в плечи, заставляя посмотреть на неё как следует.

— Что случилось? — спросил я.

— Когда познакомлюсь? — переспросила она.

Я ухмыльнулся.

— Если уж мне пришлось сидеть за ужином с твоим братом — причём не один раз, замечу, — думаю, будет справедливо, если ты посидишь за столом с моими родителями.

— Я ужинала с Эриком много раз!

— Это не одно и то же.

— Почему это?

Я приподнял бровь.

— Я ещё не встречал человека, которого бы Эрик не полюбил и который не полюбил бы его в ответ. Это же его фишка. Квентин, ты нервничаешь?

— Нет!

— Врёшь.

Любой её протест оборвался, когда я снова прижался губами к её губам, и она растворилась в объятии. Об этом ей ещё будет время переживать позже. Проблема, к которой мы вернёмся, когда я разберусь со всем, что её окружает.

Мы больше не возвращались к этим темам до конца ночи и вместо этого потерялись в поверхностном дыхании и тихих стонах. Потерялись в простом, лишённом сложностей переплетении — быть вместе в уединении темноты.

Поездка домой оказалась быстрее и дешевле — спасибо Грею и его ауре.

— Я сегодня работаю в «Мёрфи». Увижу тебя там? — спросил меня Грей.

— Может быть. А ты хотел бы меня там увидеть?

Я обвила руками его талию, и он посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты напрашиваешься на комплименты, Скотт?

Изобразив шок, я сказала:

— Я? Никогда.

Он рассмеялся и покачал головой, заправляя прядь моих волос мне за ухо.

— Тогда я не скажу, что мне было бы очень приятно увидеть тебя сегодня в «Мёрфи». Что я, возможно, даже зашёл бы так далеко, чтобы назвать это главным событием своей смены.

Мои щёки вспыхнули.

— Да-да. Ладно.

Грей приблизил своё лицо к моему и притянул меня к себе так, что наши тела плотно соприкоснулись.

— Ты стала главным событием моих дней, — тихо сказал он.

У меня перевернулось всё внутри от его слов, и кровь прилила к лицу, разливаясь вниз по шее. Это было открытое признание в его чувствах, и оно застало меня врасплох.

В дверь постучали, и я с благодарностью отстранилась от Грея, который усмехнулся.

— Я открою, — сказала я ему, всё ещё смущённая.

— Конечно.

Я не могла справиться с этим мужчиной. Каждый раз, когда мне казалось, что я способна выдержать всё это — не серьёзно-серьёзное, не отношения, но всё же эксклюзивное — он говорил или делал что-то, от чего слова начинали плясать на кончике моего языка.

Мысли закручивались у меня в голове, и, открыв дверь, я вздрогнула, увидев на пороге Чарли.

— Чарли?

— Привет, Квентин, — сказала она неловко. — Я подумала, может, нам стоит поговорить?

В последний раз, когда я видела Чарли, она поспешила встать на защиту Мэтта и назвала то, что происходило между мной и Греем, грязным маленьким секретом.

Грей вышел в коридор и остановился у меня за спиной.

— Добрый вечер, Грей, — сказала Чарли, не глядя ему в глаза.

— Здравствуй, Шарлотта.

Его слова прозвучали жёстко и отрывисто.

Грей положил руки мне на талию, удерживая меня рядом с собой. Я рассказала ему, что произошло, и он был этим недоволен. Это было очевидно по напряжению, заполнившему дверной проём моего дома.

— Грей как раз собирался на работу, так что мы сможем поговорить, — сказала я ей.

Позади меня Грей напрягся, и я ободряюще накрыла его руки своими, пока он не заговорил.

— Увидимся позже.

Он поцеловал меня, прежде чем отпустить, и я снова покраснела от этого проявления чувств на людях. Если бы нужно было назвать язык любви Грея, это было бы физическое прикосновение. Стоило нам оказаться рядом, он сразу находил способ прикоснуться ко мне.

Он прошёл мимо нас обеих и зашагал по улице в сторону «Мёрфи».

— Проходи, — сказала я, впуская Чарли в дом и направляясь в гостиную.

— Значит, вы всё ещё…? — спросила Чарли, оставляя конец фразы повисшим в воздухе.

— Да.

Она кивнула. Этот разговор казался заевшей пластинкой, и каждый раз он заставлял меня нервничать. Я не хотела слышать, что это плохая идея.

Конечно, это была плохая идея. Я не только нарушила условия своего контракта, но и добровольно вступала в отношения — если это вообще подходящее слово, — у которых не было будущего и которые в итоге оставят пострадавшей меня.

Чарли глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Я не согласна с тем, что ты сделала, Квен, — сказала она. — Но я скучала по тебе.

Я посмотрела на неё и почувствовала лёгкое облегчение.

— Я тоже по тебе скучала. Как Мэтт?

— Ты же знаешь Мэтью. Уязвлённое самолюбие, но он переживёт. Он уже гораздо спокойнее, чем когда я впервые с ним поговорила.

— Мне правда очень жаль. Я никогда не хотела причинить ему боль.

— Это объясняет, почему Грей казался таким чертовски довольным и таким покладистым во время наших сеансов. Делай его счастливым, Квен. Это значительно облегчает мою работу.

— О да, конечно, ведь именно поэтому я с ним. Чтобы облегчить тебе жизнь.

— И вовсе не из-за этого тела.

— Чарли!

Мы рассмеялись вместе, и я почувствовала, как часть печали, окутывавшей меня, когда я уезжала, спала с моих плеч.

— Что? — невинно спросила она. — Я не слепая, Квен. У этого мужчины тело как у Бога.

— Он и есть Бог.

Новый приступ хихиканья.

— Он тебе правда нравится, да? Я никогда не видела тебя такой, — сказала она.

— Какой?

— Ты рискнула работой ради него. Ты счастлива.

Не знаю почему, но этот комментарий ударил меня прямо в сердце. Чарли была права. Несмотря на все трудности и хаос, которые Грей привнёс в мою жизнь, счастье заполнило каждый её уголок. Я жила в тусклой сепии, пока он не коснулся её, и тогда всё вспыхнуло цветами ярче, чем когда-либо прежде.

— Как насчёт того, чтобы пойти в «Мёрфи», и я расскажу тебе новости по подготовке к свадьбе? — предложила Чарли.

— Отличная идея. Иди вперёд. Мне только нужно кое-что сделать.

— Ладно, но не задерживайся. Нам столько всего нужно обсудить.

Мы обе поднялись со своих мест, и Чарли обняла меня. Я крепко прижала её к себе, радуясь, что между нами снова всё в порядке. Даже за тот год или около того, что мы знали друг друга, Чарли стала близкой подругой, и мне следовало довериться ей с самого начала.

— Увидимся там.

Чарли вышла из дома, а я поднялась наверх.

Я сразу направилась в свою комнату и открыла прикроватный ящик, где лежала коробочка. Осторожно подхватив её, я щёлкнула крышкой и увидела обручальное кольцо, которое подарил мне Итан. Оно сверкнуло в свете комнаты. Я задержала взгляд на мгновение, прежде чем снова захлопнуть коробочку.

Спустившись вниз, я проверила время на телефоне. Было семь тридцать. Ближайший ломбард закрывался в восемь.

Мои ноги гулко стучали по тротуару, пока я бежала к магазину, и когда я распахнула дверь, колокольчик звякнул, объявляя о моём появлении.

— Здравствуйте? — позвала я, делая несколько глубоких вдохов.

Вокруг никого не было, и я решила, что владелец, должно быть, ушёл в подсобку, поэтому прошла дальше по магазину, проводя пальцами по вещам, выставленным на полках.

— Где ты пропадала, ангел?

Я вздрогнула всем телом и резко обернулась, увидев Арчера, прислонившегося к стеллажу и наблюдавшего за моими движениями.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросила я, прижимая руку к груди.

Он изогнул бровь и рассмеялся.

— Ты забываешь, что я Бог? Если я захочу тебя найти, я найду.

Мои щёки вспыхнули от смущения, а страх уже подталкивал меня броситься к выходу из магазина. В

Арчер направился ко мне, и я медленно отступила. Он сунул руку в карман и достал браслет, надев его на запястье.

— Я играю по правилам, — сказал он. Он сделал ещё шаг ко мне, и я заставила себя остаться на месте. — Я не хотел беспокоить тебя, пока ты была с семьёй. Как они?

— С ними всё хорошо.

Появился владелец, и я оставила Арчера, чтобы сдать кольцо. Когда всё было закончено, я обернулась и увидела, что он терпеливо ждёт.

— Возможно, мы могли бы вместе перекусить.

— Вообще-то я собиралась пойти в «Мёрфи», — сказала я ему.

— Прекрасно. Я угощу тебя напитком.

Похоже, сегодня мне от него не отделаться.

— Хорошо.

Мы дошли до паба, и когда вошли внутрь, я увидела, насколько там людно. Большинство столиков уже заняли посетители, так что, похоже, нам предстояло сидеть у бара.

Чарли стояла за стойкой, помогая Тайлеру, и, встретившись со мной взглядом, беззвучно извинилась. Ему действительно нужно было разобраться с персоналом. Бар стабильно работал всё лучше последние несколько месяцев, а Грей у него оставался лишь до тех пор, пока не закончится проект.

Арчер положил руку мне на поясницу, и я резко дёрнулась, уходя от его прикосновения. На его лице промелькнуло удивлённое выражение, прежде чем он направился к бару, где были свободные табуреты.

Это было как магнит. Мои глаза мгновенно нашли взгляд Грея, и он прищурился, после чего решительно направился прямо к нам.

— Что вам принести? — слова Грея прозвучали напряжённо, и я начала нервничать.

— Мне пиво. Квентин? — сказал Арчер.

— Водку с колой.

Грей занялся напитками, но продолжал бросать на нас взгляды.

— Приятно наконец увидеть тебя наяву, а не в моих снах.

Арчер поднял руку и коснулся пальцами моего виска. Я отдёрнулась и сглотнула, зная, что Грей не славится умением сдерживать свой характер.

Кружка пива с грохотом опустилась на барную стойку, пена перелилась через край стакана и растеклась по поверхности.

— Проблемы, Грейсон? — спросил Арчер, поворачивая голову к Грею.

— С чего бы им быть?

— Кажется, ты мешаешь моему вечеру с этой прекрасной женщиной.

— Не думал, что ты водишься с настолько сомнительной компанией, Скотт, — процедил Грей сквозь стиснутые зубы.

Я прищурилась, не оценив обвинения в его голосе.

— Я столкнулась с ним по дороге сюда.

— У нас есть привычка сталкиваться друг с другом, не так ли? — сказал Арчер.

У меня пересохло во рту. Каждый раз, когда Грей спрашивал, видела ли я Арчера, я лгала. Я всё ещё пыталась разобраться во всех тех загадочных сообщениях, которые Арчер передавал мне через сны, и боялась, что если расскажу Грею, он просто отмахнётся от этого.

Арчер продолжил:

— Я всего лишь пытаюсь уговорить её наконец позволить мне пригласить её на свидание.

— Мне нельзя встречаться с Богом. Это часть моего контракта, — автоматически ответила я.

Арчер снова перевёл взгляд на меня.

— Я уже говорил тебе: Боги обычно получают то, чего хотят. А если они чего-то хотят достаточно сильно, они найдут способ.

— Продолжишь в том же духе — и Хантер тебя убьёт, — прошипел Грей.

Арчер наклонился через барную стойку к Грею.

— Только это будет не Хантер, правда? Мы оба знаем, что он не станет пачкать руки.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, зацепившись за его слова.

— Ничего, — резко ответил Грей, не отрывая взгляда от Арчера. — Если хочешь встречаться с ней — вперёд. Это твои похороны, — добавил он небрежно.

Мои глаза широко распахнулись.

— Это ты сейчас даёшь мне своё благословение, Грейсон? — с нажимом спросил Арчер.

Грей снова открыл рот. Но я опередила его.

— Я не могу встречаться с Богом, — повторила я. — Но если бы могла, я с радостью приняла бы твоё предложение.

— Ай-ай, Грейсон. Почему такая злость? — спросил Арчер, уловив перемену в настроении.

Я посмотрела на Грея, вызывая его сказать хоть что-нибудь. Что угодно. Он просто сдался. Выбросил меня без малейших раздумий.

— Вы оба идиоты, — холодно сказал Грей и ушёл.

Всю ночь я не мог оторвать от них глаз. Пальцы Арчера скользили по её коже, и мне хотелось оторвать ему руку к чёртовой матери, несмотря на то, что Квен постоянно отстранялась от его заигрываний.

Арчер годами пытался найти способ уничтожить меня. Отомстить за то, что я сделал с ним. Всё было бы до смешного просто, если бы он узнал правду о нас. У него не было никакого настоящего интереса к Квентин, кроме желания вызвать у меня реакцию. И если бы ему это удалось, мы бы по уши увязли в проблемах. Поэтому я сказал ему делать что хочет. Сделал вид, будто мне плевать.

Когда Арчер решил уйти, он поймал мой взгляд. Квен стояла ко мне спиной, но Арчер прекрасно меня видел и наклонился, обхватил ладонью её щёку и прижался губами к другой.

Лампы над ними хлопнули и разлетелись вдребезги, стекло посыпалось во все стороны. Квентин тут же развернулась на табурете, чтобы посмотреть на меня, а Арчер вышел из паба, пока Тайлер успокаивал поднявшийся шум.

Я прошёл вдоль барной стойки туда, где она сидела, и встретился с ней взглядом.

— Если он прикоснётся к тебе ещё хоть раз, клянусь, я вырву ему глотку, — сказал я ей абсолютно серьёзно.

— Нет. Ты не имеешь права вести себя так, когда сам практически преподнёс меня ему на блюдечке.

— А что ты хотела, чтобы я сделал? Сказать ему, что ты моя, и посмотреть, что будет дальше? Ты же знаешь, что будет! Зачем ты сказала ему, что стала бы с ним встречаться, если бы могла?

— Если ты собираешься приносить меня в жертву, тогда тебе придётся иметь дело с последствиями.

— С последствиями придётся иметь дело и тебе. Ты понимаешь, что делаешь?

— Очевидно, нет. Я же тупая, в конце концов.

Она оттолкнулась от табурета и направилась к выходу.

— Квентин! Квен! — крикнул я ей вслед, но она не обернулась. Она исчезла за дверью. Когда я повернулся, увидел, что на меня смотрит Шарлотта. — Что?

— Не срывайся на мне. Дай ей успокоиться. К тому времени, как ты вернёшься домой, она, скорее всего, уже будет готова поговорить.

Чарли сказала разумную вещь. Сейчас мы оба были злы, а это ничем не помогло бы ситуации. Каждая клетка моего тела хотела найти Арчера и разорвать его на куски. Он не имел права прикасаться к тому, что принадлежало мне. Не имел права играться

Когда моя смена закончилась, я пошёл домой пешком, чтобы успокоиться и дать Квентин время перестать метаться по дому как угорелая.

Подойдя к двери, я увидел, что в доме горит свет, значит, Квен ещё не легла спать. Я глубоко вдохнул и открыл дверь. Она сидела на диване в гостиной и читала книгу под названием «Жизнь объяснена».

— Поговорим? — спросил я.

Она даже не подняла глаз от книги.

— О чём тут говорить?

— Ты нарочно выводишь меня из себя?

— Это настройка по умолчанию. Примерно как то, что ты быть гигантским мудаком — твоя настройка по умолчанию.

— То есть мы просто будем обмениваться мелкими оскорблениями?

Она резко захлопнула книгу и швырнула её на диван рядом с собой, после чего подняла на меня взгляд.

— Я бы вообще предпочла с тобой не разговаривать, — бросила она.

Она поднялась со своего места и попыталась пройти мимо меня, но я схватил её.

— Убери от меня руки! — закричала она.

— Нет! Скажи, что я сделал. Скажи, что я должен был сделать!

Она резко развернулась ко мне, и в её глазах полыхнул огонь.

— «Если хочешь с ней встречаться — вперёд».

Квентин понизила голос, пытаясь изобразить меня, и, хоть это выглядело по-детски, я видел, насколько отвратительно это прозвучало со стороны.

— Он пытается понять, есть ли между нами что-то!

— Он, наверное, это понял по тем лампам, которые ты разнёс!

— Он поцеловал тебя!

— Он поцеловал меня в щёку!

— Ни один другой мужчина никогда не должен к тебе прикасаться! Я ясно выразился? — прорычал я.

Я сорвался. Чернота моей ауры яростно пульсировала вокруг нас в моём гневе, но Квен была не менее взбешена и не собиралась отступать.

— Ты не имеешь права указывать мне, что мне позволено делать и с кем мне позволено общаться!

Она не хотела, чтобы её контролировали. Она хотела быть свободной и принимать собственные решения, но здесь у неё не было этой свободы. То, как Арчер вёл себя рядом с ней… я мог бы убить его. Мог бы разорвать его на части так легко. Квентин принадлежала мне. Она была создана для меня.

— Я не могу этого вынести, Квентин. Я не могу вынести, когда кто-то другой прикасается к тебе. Я не хочу, чтобы хоть одно существо вообще допускало мысль, что у него есть шанс с тобой.

Я всегда считал, что мой характер — это нечто, с чем приходится считаться, но Квен была ничуть не лучше. Для той, кому ещё даже не даровали её силы, она была настоящим кошмаром.

— Почему нет? — закричала она. — Тебе-то какое дело?

Чёртов кошмар.

Эта женщина была упрямая, несносная, и бывали моменты, когда я ловил себя на мысли, не сбросить ли её со скалы и не сойти ли мне это с рук, потому что покой, который это принесло бы в мою жизнь, был бы чистым блаженством. А потом каким-то образом я всегда вспоминал, что знаю: жить без неё я не смогу.

Всё должно было быть не так. Где-то в глубине души я планировал нечто куда более романтичное для своего первого признания. Квентин заслуживала сказочного момента, к которому могла бы возвращаться мыслями спустя годы, но рядом с ней ничто никогда не шло по плану.

Слова прогремели по комнате, разбивая светильники и вазы, пока осколки не усыпали пол.

— ПОТОМУ ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, НЕВЫНОСИМАЯ ЖЕНЩИНА!

Я представляла, что большинство людей думают: момент, когда впервые звучит признание в любви, должен происходить как-то мило. Что это будет нежный момент.

Но, как обычно, у нас с Греем это был момент чистого хаоса.

Я почувствовала, как слова эхом отдаются вокруг нас, и ледяная вода проливается по моим венам, гася огонь, который всего мгновение назад бушевал в них.

Грей только что признался, что любит меня.

Моё сердце колотилось в груди, пока я смотрела на него. Каждая унция злости, что была во мне, смылась потоком эмоций. Растерянность, паника, неверие. Назови любую — и я это чувствовала.

В дверь постучали, вырвав меня из мыслей, и Грей взял себя в руки настолько, что его аура исчезла.

— Какого хуя здесь кто-то делает посреди ночи? — прошипел он, недовольный тем, что нас прервали.

Вспышка паники пронеслась по мне. В моей жизни уже был один раз, когда в дверь стучали в такой неурочный час. Это была полиция — в ту ночь, когда погибли мои родители.

— Нет. Нет.

Мой разум перебирал всех людей вокруг меня, пытаясь понять, кто это может быть. Стук раздался снова, громче.

Грей, должно быть, почувствовал мою панику, потому что широкими шагами прошёл мимо меня к двери, и я бросилась следом.

Он резко распахнул дверь.

— Чем могу помочь?

Я встала рядом с ним, и моё сердце остановилось.

Это должно быть шуткой.

Мой разум наконец сдался под давлением всех этих лет, и у меня начались галлюцинации, потому что какое ещё может быть логичное объяснение.

— Итан?

— Привет, Квен, — сказал он, проводя рукой по своим светлым волосам.

Я не могла поверить своим глазам — Итан Блейк стоял на пороге. В последний раз я видела его много лет назад, когда он вышел из моей жизни, но ничего не изменилось. Та же щетина вдоль линии челюсти. Та же небрежная укладка волос, торчащих во все стороны. И он по-прежнему называл меня Квен, словно не вырвал моё сердце и не растоптал его.

— Я не хотел мешать, — сказал он, переводя взгляд на Грея.

Когда я посмотрела вверх, челюсть Грея была напряжена, а руки сжаты в кулаки.

— Всё в порядке, — выдохнула я, уверенная, что ещё шаг — и я потеряю сознание. Мы втроём стояли в неловком молчании, прежде чем я снова заговорила. — Итан, что ты здесь делаешь?

— Я хотел поговорить с тобой, но не смог с тобой связаться, — объяснил он.

— Поэтому ты пришёл к дому?

— Сейчас за полночь, — голос Грея прорезал разговор, холодный и резкий.

— Да. Понимаю, это не самое подходящее время. Я Итан.

Итан протянул руку, и меня накрыла новая волна паники, потому что на Грее не было браслета. Но Грей лишь посмотрел на его руку с отвращением.

— Сейчас за полночь, Итан, — повторил Грей.

— Прости, — ответил Итан. — Мне стоит уйти.

Он развернулся, и я шагнула за порог.

— Нет! — крикнула я.

— Ты хотел поговорить? — спросила я Итана.

— Думаю, твоему другу это не очень понравится.

— Мы пойдём в закусочную.

«У Эда» работало круглосуточно и подавало самую жирную еду на свете. Мы с Итаном раньше заканчивали там задания, когда приезжали домой на каникулы. Сидели в кабинке, прижавшись друг к другу, делили картошку фри и поцелуи.

— Иди вперёд. Я встречусь с тобой там, — сказала я ему.

— Хорошо, — ответил он, выглядя нервным, и отвернулся.

Когда я повернулась обратно, мне кажется, за всё время, что я знала Грея, я никогда не видела его таким взбешённым. Его глаза были совершенно чёрными, а аура пульсировала яростными волнами. Я двинулась обратно к дому, и он отступил в сторону, пропуская меня внутрь, прежде чем с такой силой захлопнуть дверь, что здание содрогнулось.

— Ты никуда не поедешь, — сказал Грей тихим, опасным голосом.

— Прости?

— Ты с ним не увидишься, Скотт.

Я моргнула, глядя на Грея, и злость, которую я чувствовала раньше, снова хлынула через меня.

— Я уже говорила тебе: ты не имеешь права указывать мне, что я могу делать, а что нет.

— Ты отдала своё сердце мне! Ты пообещала его мне! Если ты хоть посмотришь на него, я уничтожу его!

Отдала своё сердце Грею? Пообещала своё сердце Грею?

Я знала, что сказал Грей. Я знала, что он сказал, что любит меня, и каждая часть меня хотела сказать ему, что я тоже его люблю. Но даже если бы я это сказала, даже если бы он действительно любил меня, какой в этом смысл?

Грей всё равно оставит меня. «Я люблю тебя»— красивые слова, но, возможно, мне нужно было нечто большее. Возможно, я хотела того, что было у моих родителей. Если ты любишь человека, как можно быть в порядке с тем, чтобы уйти от него?

Я была обязана самой себе исцелиться, а это означало выслушать то, что хотел сказать Итан.

— Я никогда ничего тебе не обещала, Грей. И ты ничего подобного делать не будешь. Я сама принимаю решения, и ты не можешь заставить меня поступить по-твоему.

Отвернувшись от него, я схватила ключи со стола в прихожей, но его аура обвилась вокруг моей талии, притягивая меня к его телу.

— Он всего лишь Смертный! — сказал мне Грей.

Грей с силой впечатал моё тело в стену, и я зашипела от боли. Моё сердце бешено колотилось в груди, пока он вторгался в моё пространство. Как никогда раньше, я увидела Бога, который окружил себя полным разрушением. Его рука сомкнулась на моём горле, заставляя меня не отрывать от него взгляд.

— Я могу убить его в одно мгновение, — сказал Грей, прижимаясь своим носом к моему.

Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь приблизился ещё сильнее, прижав меня так, что не оставалось ни малейшего шанса вырваться. Его лицо оказалось в изгибе моей шеи, щетина грубо царапала мою кожу.

— Что ты сделаешь, Квентин? — спросил Грей, его слова прозвучали прямо у моего уха. — Ты будешь плакать над его трупом? Будешь скорбеть?

Я посмотрела на него. Для него Смертные были расходным материалом. Мы ничего не значили для Богов. Они держали нас рядом ради своей силы и своего эго.

— Может, остальные правы, — сказала я, качая головой. — Может, ты и правда монстр.

Его аура исчезла. Будто его гнев просто испарился. Грейсон выпрямился, отступая от меня. Я не стала ждать, пока он что-нибудь скажет. Я даже не могла на него смотреть. Вместо этого я проскользнула мимо него и вышла из дома, после чего села в машину и уехала.

Резкая боль пронзила мою грудь, и, глубоко вдохнув, я попыталась её унять. Она не отпускала всю дорогу до «У Эда», и я потирала это место, заходя в закусочную.

Итан сидел в нашей старой кабинке, и меня накрыла волна ностальгии. Я скользнула на сиденье напротив него, наши колени коснулись друг друга.

— Рад снова тебя видеть, Квен.

Слова «я тоже» почти сорвались с моих губ, но мне не было приятно видеть Итана.

Он потянулся вперёд, и его рука накрыла мою. Когда-то это зажигало что-то внутри меня, но сегодня вечером я ничего не почувствовала. Было странное притяжение — снова увидеть Итана, именно поэтому я и пришла. Я хотела услышать, что он скажет в своё оправдание.

— Всё в порядке? — спросила я, убирая свою руку из-под его ладони.

— Думаю, да.

— Ты сказал, что хотел поговорить.

— Ты всегда любила сразу переходить к делу.

Итан был джентльменом — старомодным, умеющим поддержать разговор, тогда как я всегда спешила к сути. Я предпочитала эффективность вежливости.

— Ты появился у меня на пороге, Итан.

— Кто это был с тобой? — спросил он про Грея.

Я всё ещё была так зла на Грея за его слова. Он не имел права угрожать Итану. Наш спор гулко отдавался у меня в голове. Я ненавидела с ним ссориться. Грей умел нажимать на мои болевые точки. Я никогда не думала, что Итан вызовет у него такую необъяснимую ярость.

— Грейсон, — ответила я, вздохнув.

— Грейсон?

Мне не стоило называть его монстром. Я знала, что у него вспыльчивый характер. Я знала, что он собственник и ревнивец. Я не винила его, потому что сама была такой же. Он сказал мне, что любит меня, а мне не хватило смелости сказать то же самое.

Правда была в том, что я уже какое-то время влюблялась в него. Несмотря на его характер и резкие слова, я не могла перестать любить его.

— Мы встречаемся, — объяснила я.

— О.

— Что?

Он провёл рукой по затылку.

— Ну, теперь я чувствую себя идиотом.

— Почему?

— Остин женится.

Остин был младшим братом Итана и таким же обаятельным, как он. Я улыбнулась при мысли о том, как он идёт к алтарю.

— Поздравления ему.

— Да, отличная новость. Но это заставило меня задуматься.

— О чём?

— Да брось, Квен. Мы бы уже несколько лет как были женаты. Я всё проебал. Мне не стоило уходить от тебя вот так. Мы могли быть счастливы вместе. Мы ведь были счастливы долгое время, пока я всё не испортил. Я знаю, что виноват, и мне жаль. В последнее время я думаю, может, нам стоит поговорить и попытаться всё исправить между нами. Я скучаю по тебе.

Всё внутри меня скрутило, когда я посмотрела на него. Когда-то Итан был для меня целым миром. Я была готова выйти за него замуж.Пока смерть не разлучит нас

Пока не появился Грей. Я вспомнила каждую ночь, проведённую с ним. Вспомнила каждую нашу ссору. Вспомнила, как иногда ловила его взгляд на себе. Он был импульсивным, хаотичным и постоянно говорил не то, что нужно, но при этом поддерживал меня и справлялся со всем, что я на него обрушивала. Я никогда не думала, что захочу кого-то в своей жизни так сильно. Даже Итана я не хотела так сильно, как хотела Грея.

Чёрт.

Почему я вообще сижу здесь с Итаном? Почему согласилась поговорить с ним?

Я не хотела Итана. Я хотела Грея. Я хотела чего-то с Грейсоном, а значит, нам нужно было сесть и нормально всё обсудить и решить, что делать дальше. Я выложу всё начистоту, чтобы так или иначе мы смогли разобраться.

— Квен? Что думаешь? Я много об этом размышлял.

Я снова сосредоточилась на Итане. Он провёл рукой по щетине на своей челюсти. Когда он только ушёл от меня, какое-то время я мечтала, что он однажды появится и скажет, что совершил ошибку, попросит принять его обратно. Но реальность была в том, что я его не хотела. Больше нет.

— Нет, — сказала я.

— Нет?

— Нет, Итан. Я не хочу начинать всё заново, — сказала я ему, вставая из кабинки. — Когда ты уходил, ты сказал, что больше меня не любишь.

— Я не это имел в виду.

— Мне всё равно. Нельзя просто взять и переключиться вот так. Не знаю, потому ли, что тебе одиноко, или по какой-то другой причине, но я не хочу вести с тобой этот разговор. У меня нет никакого желания мириться с человеком, который даже не смог поговорить со мной о своих чувствах.

Он тоже поднялся.

— Я…

— Я когда-то любила тебя. Но я — не то, что тебе нужно, и ты — не то, что нужно мне.

— Но ты же пришла сюда.

— Знаю, и, думаю, только сейчас поняла, что это была ошибка.

— Квен!

Но я уже шла через закусочную к выходу, на парковку. Дождь лил тяжёлыми, крупными каплями, и я услышала раскат грома раньше, чем сверкнула молния.

Грей редко говорил правильные вещи, но чего я вообще ожидала? Он был Богом хаоса. С ним никогда ничего не будет простым и прямым. Возможно, было глупо надеяться, что у нас может что-то получиться, но я знала: если не спрошу его об этом, буду сожалеть всю оставшуюся жизнь.

К тому моменту, как я добралась до машины, я промокла насквозь. Я вставила ключ в зажигание и сразу поехала домой, но его там не оказалось.

К Эрику.

Грей всегда шёл к Эрику, когда что-то было не так.

Дождь усиливался, и я осторожно вела машину по улицам. Был ноябрь, так что дождь меня не удивлял, но поражала его сила.

Пока я ехала, земля задрожала. Сначала это был лёгкий толчок, но затем стало хуже.

Землетрясение?

Я остановилась у обочины и заглушила двигатель.

И тут до меня дошло. Это не природное явление. Это Грей.

Я вышла из машины, доверяя своим ногам больше, чем автомобилю, чтобы добраться до дома.

Что бы ни делал Грей, ему нужно было остановиться. Я вытащила телефон из кармана и попыталась позвонить ему, но ответа не было. Я позвонила Эрику и Слоан, но безрезультатно.

Я побежала.

Всякий раз, когда я находился рядом с Квентин, я чувствовал принятие. Я изо всех сил старался показать ей, что она мне небезразлична. Я привык к тому, что другие называли меня монстром, но услышать это от неё оказалось больнее, чем я мог себе представить. У меня даже не нашлось сил остановить её, когда она ушла. Вместо этого я отправился к Эрику.

Боль в груди была настолько сильной, что мне нужно было, чтобы она прекратилась.

Когда я вошёл в их спальню, я толкнул Эрика, заставляя его проснуться. На мгновение вспыхнул красный свет, пока он не понял, что это я.

— Грей?

Аура Эрика осветила комнату, и Слоан проснулась.

— Что происходит? — спросил Эрик.

Я схватился за грудь, когда боль вновь накрыла меня. Эрик выскочил из постели, мгновенно проснувшись.

— Грей! Что случилось?

Нас окутало красное сияние, и в следующий миг мы уже стояли снаружи, в саду. Прохладный ночной воздух немного облегчил ощущения, стало легче дышать.

— Ты, должно быть, ошибся, — сказал я ему.

— В чём дело?

— Она не может быть моей связанной душой.

Эрик посмотрел на меня в замешательстве.

— Грей, почему ты так говоришь?

— Он появляется, и она уходит с ним. Я сказал ей. Я сказал ей, что люблю её, но она не выбрала меня, Эрик.

Я почувствовал, как во мне снова поднимается ярость.

— Я дал бы ей всё, что она захочет, но она не даёт мне того же. Она выбрала бы Смертного вместо меня!

Эрик поднял руку.

— Тебе нужно успокоиться.

— КАК?

Вот оно. Моя аура разлилась по всему саду. Эрик вспыхнул своей в защитной реакции, но у меня не было причин причинять вред брату. Он не мог изменить то, за что нёс ответственность. Он не отвечал за её поступки.

— Она любит тебя, Грейсон. Я знаю, что любит! — крикнул Эрик.

Я резко рассмеялся, и небеса разверзлись, обрушивая на землю тяжёлые капли дождя. Если она считает меня монстром, пусть будет так. Зачем вообще пытаться держать себя в руках?

Слоан вышла из дома, её аура окружала её, когда она присоединилась к своему мужу.

Никогда в жизни я не завидовал Эрику так сильно, как в этот момент. Иметь кого-то, кто выбирает тебя каждый раз, без исключения. Кого-то, кто остаётся рядом и любит тебя, сколько бы недостатков у тебя ни было.

Боль в груди усилилась, когда над головой прогремел гром.

— Грей, тебе нужно остановиться, — умоляла Слоан. — Ты ничего не решишь, ведя себя так. Послушай Эрика.

Но какой смысл был слушать Эрика? Почему мне вообще теперь должно быть важно пытаться держать всё под контролем? Если я настолько плох, как они все считают, тогда почему бы мне не доказать им их правоту?

Мне нужно было выплеснуть свою ярость. Я не хотел быть спокойным. У меня не было ни малейшего желания слушать Эрика.

Всплеск моей ауры ударил по нему, и он поднялся с земли, пока Слоан отражала атаку.

— Она одумается! — прогремел Эрик. — Клянусь тебе, Грей!

— Мне плевать, что она сделает. Я хочу избавиться от этой связи!

Эта связь была язвой в моей жизни. Она свела меня с ума, измотала мою голову и сердце так, что я больше не мог ясно мыслить. Боль уже была невыносимой, так насколько хуже станет, если я разорву узы, которые нас связывают?

— Пожалуйста, не делай этого, Грей, — сказала Слоан.

Земля задрожала, когда моя ярость начала просачиваться в её глубины. Я разорву этот мир на части, пока мне не станет легче. Пусть все страдают вместе со мной, пока я не сочту нужным проявить к ним милость.

— Ты не можешь разорвать её! — закричал Эрик. — Я не позволю тебе!

— ЭТО НЕ ТВОЁ РЕШЕНИЕ!

Толчок, который я послал в землю, стал сильнее и начал яростно сотрясать мир вокруг нас. Я обрушу здания и вырву растения с корнем. Чистый хаос и разрушение масштаба, на который способен только я.

— ОСТАНОВИСЬ!

Я остановился, но не потому, что Слоан закричала на меня.

В груди вспыхнула калечащая боль, сильнее и острее, чем прежде, и она повалила меня на колени, выбив воздух из лёгких.

Эрик подбежал ко мне, пока я сжимал зубы, пытаясь выдержать эту ослепляющую боль. Она ослабляла меня, пока я не почувствовал, что могу потерять сознание.

— Грей? — спросил Эрик.

Обе ауры исчезли, и Эрик опустился на колени, положив руку мне на плечо.

Я не мог описать эту боль. Она была сокрушительной, раскалывающей, разрывающей душу. Она была раскалённо-белой и требовала, чтобы её чувствовали. От неё невозможно было убежать. Не было ни передышки.

— Грей, что это?

Меня скрутило, словно меня вот-вот вырвет. Боль была настолько неоспоримо сильной.

Она должна была чувствовать всё, что чувствовал я. Чувствовала ли она это сейчас? Чувствовала ли, насколько это плохо?

Я потянулся к Квен, желая понять, влияет ли это на неё так же сильно, как на меня. Отражается ли моя боль в моей связанной душе.

— Нет, — прошептал я.

То, что я обнаружил, заставило меня вскочить на ноги. Я прорвался сквозь боль, потому что если бы не…

Моя аура перенесла меня и Эрика, который всё ещё держал меня, к передней части дома.

— НЕТ! — закричал я, слово вырвалось сдавленным, когда я рухнул при виде того, что открылось перед глазами.

Посреди дороги, тело неловко изогнутое и маленькое, лежала Квентин.

Нет. Нет. Нет.

Этого не может быть.

Я бросился к ней и опустился на колени. Вокруг её головы была кровь, и я замер, не решаясь прикоснуться к ней.

— ЭРИК!

Мой брат оказался рядом в одно мгновение, с безутешным выражением лица.

— Нет! Нет! Перестань так на неё смотреть! — закричал я.

Меня снова скрутило. Боль была невыносимой. Это разрывающее чувство в груди было настолько сильным, что я был уверен — оно расколет меня пополам.

Квен лежала передо мной, и впервые я не знал, что делать.

— Нам нужно её починить. Мне нужно её починить. Эрик! Помоги мне!

— Грей —

— НЕТ!

Я не хотел слышать, как он это скажет. Не хотел слышать, что он не сможет её спасти. Её дыхание было таким поверхностным и рваным. Горячие слёзы смешивались с дождём, стекающим по моему лицу.

Слоан присоединилась к нам, бледная, словно из неё ушла вся краска. Она мягко положила руку мне на плечо.

— Грей…

— Пожалуйста. Пожалуйста, Слоан. Ты можешь помочь. Ты можешь помочь, правда? Ты даруешь жизнь, — отчаянно сказал я своей невестке.

Её дар никогда не был тем, с чем я тесно работал или чем особенно интересовался — до этого момента.

Жизнь.

Слоан работала с жизнью, и мне нужно было, чтобы она даровала её мне.

— Грей, это работает не так. Я не дарую жизнь в таком виде.

Я закричал от отчаяния, и вдруг меня осенило.

— Элва! — сказал я. — Приведите Элву! Слоан. Эрик. Кто-нибудь из вас приведите её!

Слоан исчезла, и через несколько мгновений вернулась, ведя за собой Элву и Игнасио. Элва ахнула, когда увидела Квентин на земле.

— Она скоро уйдёт, — скорбно прошептала Элва, ощущая угасание жизни.

Богиня смерти вынесла свой вердикт. Она знала, когда людям пора уходить. Она чувствовала, когда жизнь больше не может продолжаться.

Желчь подступила к моему горлу.

Почему я потратил столько времени впустую? Наши ссоры были бессмысленны. Совершенно ничтожны. Даже если их нельзя было избежать, я должен был пойти за ней в закусочную. Дождаться, пока она закончит, и отвезти её домой. Я должен был потребовать её ответ на моё признание в любви.

— Элва, пожалуйста. Пожалуйста, помоги.

— Я —

Я повернулся к ней на коленях и опустил лоб к её ногам. Сквозь шум дождя я услышал вздохи остальных.

— Я умоляю тебя, Элва, — сказал я, обращаясь к земле. — Я стою на коленях и умоляю тебя спасти её от этого.

Как Божества, мы не умоляли. Как Божества, мы были горды до порока, но здесь у меня не осталось гордости. Я отдал бы всё, потому что если потеряю её, я не был уверен, что смогу продолжать существовать.

Элва посмотрела на меня сверху вниз, со слезами в глазах.

— Она твоя семья, Элва, — сказал я, поднимая голову.

— Я думаю, Грей.

— Думай быстрее!

— Бассейн, — спокойно сказал Игнасио. — Она полубогиня. Отнесите её к бассейну. Если он примет её и наделит даром до того, как она умрёт, она обретёт своё бессмертие.

— Грейсон, нам нужно идти, — сказал Эрик.

Я снова посмотрел на Квен, и моё сердце остановилось. Я нарушал все правила ради неё. Осторожно я поднял её с земли. Обычно такая живая, она теперь была безвольной и тяжёлой в моих руках, словно тряпичная кукла, и рыдание сорвалось с моих губ.

— Быстрее, Грей, — подгонял Эрик.

— Держись, Квентин. Обещаю, всё будет хорошо.

Мне казалось, что я уже видел её уязвимой — ранним утром, когда она ещё была во власти сна, — но это было совсем другое. То, как она лежала у меня на руках, совершенно лишённая силы. Это была не Квентин. Эта женщина разговаривала во сне. Она была тёплой и всегда находила, что сказать, но теперь она стояла на краю смертности, и я боялся, что опоздал.

Когда мы оказались в Элизии, мы появились у самого края

— Тебе нужно зайти с ней внутрь, Грей. Так же, как мы делали с детьми.

Эрик направлял меня, подсказывая, что нужно делать.

Он стоял рядом со Слоан, и я видел её лицо, залитое слезами, устремлённое на меня.

— Верни её домой, Грей, — сказала Элва, сжимая руку Ига.

Я шагнул в бассейн, не произнеся ни слова. Вода вокруг меня почернела, пока не стала похожа на пустоту, но я не остановился. Чем дальше я заходил, тем выше она поднималась, доходя до пояса, и всё равно оставалась чёрной.

— Почему ничего не происходит?! — в панике выкрикнул я.

В первый раз, когда она была здесь, он хотел её, но теперь не делал ничего. Неужели мы опоздали? Неужели мы упустили свой шанс?

— Погрузи её под воду, — тихо донёсся голос Слоан, и я кивнул.

Глубоко вдохнув, я сделал ещё несколько шагов, пока мы оба не исчезли под водой.

Прошло всего несколько мгновений, и вода снова изменилась. Она забурлила и яростно запульсировала вокруг нас. Чернота рассеялась, и вместо неё вода стала золотой. Мы плыли в бассейне, похожем на шампанское — ярком, бурлящем и ослепительном после темноты.

И тогда дар Квентин ударил меня.

Ошеломляющее стремление к достижениям и упорному труду. Годы и годы сертификатов и трофеев. Похвала от всех вокруг неё.

Вместе со своей божественностью Квентин получила в дар ответственность за успех.

Боль пульсировала в моей голове так сильно, что мне казалось, она вот-вот расколется надвое. Когда я попыталась вдохнуть, рот наполнился водой.

Я тонула.

Мои глаза распахнулись, и я ощутила воду вокруг себя, когда стала брыкаться и метаться, несколько раз ударяясь о что-то твёрдое.

Где, блядь, я была?

Наконец я вынырнула на поверхность и жадно вдохнула. Лёгкие горели от нехватки кислорода, я кашляла и захлёбывалась, втягивая в себя столько воздуха, сколько могла.

Через несколько секунд напротив меня вынырнул Грей.

— Квентин? — спросил он, вода стекала по его лицу.

— Ты что, пытался меня утопить? Ты чёртов психопат!

Я попыталась повернуть голову, чтобы понять, где нахожусь, но Грей не позволил. Он обхватил моё лицо и поцеловал меня глубоко и яростно. В тот миг, когда наши губы встретились, жидкое солнце пронеслось по моим венам, разогревая меня изнутри. Его язык нашёл путь в мой рот, и я позволила ему.

Боги, какой же дурой я была, что ушла от него раньше.

Звук аплодисментов и одобрительных возгласов заставил меня отстраниться от Грея. Когда я повернула голову, то увидела Богов, которых считала своими друзьями, стоящих у края отражающего бассейна.

— Элизия? Почему мы в Элизии? Я сплю? — спросила я, снова глядя на Грея.

— Ты не помнишь, что произошло?

— Я ехала к тебе. У меня была машина, но случилось землетрясение. Я оставила её и вышла на дорогу. Машина…

А потом что-то произошло. Это было похоже на то, будто тысяча шёпотов обрушилась на меня сразу, и я схватилась руками за голову.

— Ай!

Грей не отпустил меня.

— Не сосредотачивайся на них, Квентин.

— Что происходит?

Это было похоже на зуд, который невозможно почесать. Так много голосов, одни сильнее других, приходили ко мне, и я не понимала, как от них избавиться и не схожу ли я с ума. Их напор был таким, что мне хотелось расколоть себе череп.

— Что происходит? — я поморщилась.

— Вот это я и хочу выяснить.

Голос прозвучал резко и отчётливо, и я повернула голову, чтобы увидеть, что Хантер подошёл к краю бассейна, и в тот же миг краска сошла со всех лиц.

— Грейсон, — сказал Хантер. — Советую тебе немедленно выйти из бассейна с этой смертной.

Тон Хантера превратил мою кровь в лёд.

Грей прошептал мне:

— Держись рядом со мной, хорошо?

Я кивнула, и мы направились к выходу из бассейна. В моей голове всё ещё звучал миллион голосов, а всё вокруг выглядело чище и резче, чем раньше. Моё внимание колебалось, из-за чего ноги казались неуклюжими на твёрдой земле, но Грей удерживал меня на ногах, а остальные окружили нас.

— Это несанкционированное посещение со смертной, — заявил Хантер.

— Мы знаем, — ответил Грей.

— Не желаете объяснить, почему именно вы здесь с ней и почему вы оба были в бассейне, пока все эти наблюдали?

— Если быть предельно откровенным, у меня нет ни малейшего желания что-либо тебе объяснять.

Аура Хантера вспыхнула, и поток синевы устремился к Грею. Несколько месяцев назад я видела, как они оба сцепились в моей лаборатории, а потом Грей вернулся домой после очередной стычки с Хантером — весь в крови.

Я не могла позволить ему снова пострадать. Каждый раз это ломало меня изнутри.

Бессмертный он или нет — видеть его в боли причиняло мне собственную боль и отчаянное желание забрать её у него.

— Нет! — закричала я.

— Квентин, нет!

По моему телу прокатилась незнакомая волна тепла. Она зародилась в центре груди и разлилась по каждой конечности, пока пальцы рук и ног не закололо. Ослепительная золотая вспышка заставила меня вскинуть руки и зажмуриться.

Медленно открыв глаза, я увидела, что вспышка исчезла, а Хантер лежал на земле в нескольких ярдах от нас, сбитый с ног. Я посмотрела на остальных — их глаза были широко раскрыты, — и у меня неприятно ёкнуло внутри, когда я увидела золотые нити, исходящие из моих рук.

— Грей?! — я подняла на него взгляд в полном недоумении.

Что происходило?

Грей выглядел испуганным.

— Послушай меня. Всё будет в порядке, но тебе нужно держать свои эмоции под контролем, хорошо?

— У меня из рук дым идёт, а ты хочешь, чтобы я оставалась спокойной?!

Золотые нити пульсировали вокруг меня.

Хантер поднялся на ноги, и новая вспышка синего света змеёй устремилась ко мне. Я вскинула руку — передо мной возникла стена золота, скрытая за плотной чёрной преградой, которую создал Грей.

— КТО-НИБУДЬ ЛУЧШЕ ОБЪЯСНИТ МНЕ, ЧТО, БЛЯДЬ, ПРОИСХОДИТ! — голос Хантера пробрал меня до костей, и я опустила руки, но Грей удерживал свою ауру на месте.

— Грейсон, — прошипел Хантер, наступая на него. — Что она такое?

Мне бы тоже хотелось знать ответ, хотя я бы солгала, если бы сказала, что не боюсь его узнать. Любопытство не перевешивало мой страх.

Неведение было той землёй, на которой я хотела бы жить.

— Хантер, — сказал Эрик.

Хантер сбил Эрика с ног, и я повернулась к нему, но Грей схватил меня за руку и удержал

— Отвечай. На. Вопрос, — прошипел Хантер, выглядя почти зверем.

Грей посмотрел на меня, затем снова перевёл взгляд на брата.

— Квентин — полубогиня.

Моя голова резко дёрнулась вверх.

— Что?

Грей посмотрел на меня, и по его глазам я поняла — это не шутка. И не ложь. То, что он говорил, было правдой.

И мои колени подогнулись. Грей оказался рядом, обнял меня, удерживая на ногах.

— Предлагаю всем вернуться в зал совета, и я уведомлю остальных, чтобы они присоединились к нам. С этим нужно разобраться, — сказал Хантер.

— Вы позволите нам объяснить.

— Решение примет весь совет. Немедленно идите туда. Не заставляйте меня повторять.

— Пойдём, Грейсон, — сказала Слоан, крепко сжимая руку Эрика.

Аура Грея окутала нас, и в следующее мгновение мы оказались в большом каменном зале, где в глубине комнаты стояли двенадцать тронов.

Грей всё ещё держал меня, и остальные присоединились к нам.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Что происходит? Что ты имел в виду там?

Руки Грея лежали на моих плечах.

— Послушай меня. Ты должна сейчас слушать меня очень внимательно.

— Кто я?

Золотые нити снова пульсировали вокруг меня, заставляя всех, кроме Грея, отступить назад.

— Квентин, тебе нужно успокоиться. Мы можем помочь тебе, но ты должна впустить нас.

Я чувствовала себя здесь совершенно потерянной. Тонкие золотые струйки трепетали вокруг моих рук. Их можно было бы назвать красивыми, если бы они не заставляли мою амигдалу работать на пределе. Всё, что я видела, — это угрозу, пока паника сжимала мышцы и прокатывалась по телу с каждым ударом сердца.

— Ты полубогиня, Квентин, — снова мягко сказал Грей.

— Как? Я… как?

— Твоя мать была одной из нас, Квентин. Мэллори, твоя мать, она была моей кузиной, — сказала Элва.

Голова кружилась от этой информации, смешанной с множеством голосов, которые продолжали звенеть в моём черепе.

Моя мать.

Они думали, что я одна из них. Бассейн и то, как он звал меня.

Полубогиня? Этого просто не могло быть.

Грей стоял передо мной и взял моё лицо в свои руки.

— Тебе нужно взять свои эмоции под контроль — и быстро. Он собирается вынести этот вопрос на голосование совета, и они проголосуют против тебя, если решат, что ты представляешь для нас опасность. А ты представляешь опасность, если не контролируешь себя. Ты понимаешь?

Я смотрела на него пустым взглядом. Грей знал об этом? Он знал, что я якобы частично Богиня?

— Квентин, ты меня понимаешь? — его резкий тон вырвал меня из мыслей, и я кивнула.

Дверь в зал с грохотом распахнулась, вынудив Грея быстро отступить от меня. Без него рядом, без этой опоры, мои колени задрожали.

— Предлагаю всем занять свои места! — рявкнул Хантер.

Двенадцать Богов и Богинь заняли свои троны, выглядя величественно и божественно, и впервые в жизни я пожалела, что никогда не молилась. Я увидела знакомые лица и других, чьи имена знала, но с кем никогда не общалась. Мой взгляд снова и снова метался к Грею, но он едва смотрел на меня, пока все рассаживались.

Хантер поднялся со своего места, его взгляд впился в меня, уменьшая до размеров нескольких дюймов.

— Вас собрали здесь сегодня ночью на экстренное заседание, — сказал он, обращаясь к совету, но продолжая пристально смотреть на меня. — Похоже, среди нас появилась мерзость.

Эти слова ужалили, и я прищурилась на него. Мерзость? Насколько всё было плохо? Если я была…

Каждой частью своей души я хотела, чтобы это оказалось шуткой или галлюцинацией, но золотые проекции, окружавшие меня и расходящиеся по залу, говорили об обратном.

Вся комната наполнилась шёпотом, и я прижала ладони к вискам. Этот шум был невыносим. Сенсорная перегрузка.

— Похоже, некоторые из нас знали о её существовании, но не сочли нужным сообщить об этом совету. Итак, Грейсон, не желаете ли объяснить всем присутствующим, кто она такая и что вам известно.

В зале снова воцарилась тишина, и думать стало немного легче.

Грейсон поднялся со своего кресла с привычной грацией, но не посмотрел мне в глаза. Тяжесть дюжины взглядов обрушилась на меня, и я внезапно почувствовала себя неловко, словно под прицелом.

— Квентин Скотт — полубогиня, — объявил Грей.

Слова эхом разнеслись по залу, и пространство вокруг будто покачнулось. Но я глубоко вдохнула, стараясь сохранять спокойствие, как советовал Грей.

— Как это вообще возможно? — спросила Ария.

— Этого не может быть, — пробормотал Малакай.

— Они все были уничтожены! — добавила она.

— Очевидно, не все, Ария, — сказал Грейсон, закатывая глаза.

— Продолжай, — раздался голос Уэйверли.

— Я узнал об этом несколько месяцев назад, — объяснил Грей.

— Кто? — потребовала Ария.

— Мэллори. Она — дочь Мэллори.

И снова я почувствовала на себе взгляды, и обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то защититься от Богов.

— Мэллори родила её на земле и оставила там. А затем…

— Затем она попросила о смерти, — закончила Элва.

В зале повисла тяжёлая, густая тишина, и моя кровь похолодела.

Мэллори — кем бы ни была эта Богиня — покончила с собой после того, как родила меня.

— Кто ещё знал об этом? — спросил Хантер.

Эрик дёрнулся на своём месте.

— Никто. Только я, — быстро сказал Грей. — Я попросил остальных прийти сюда, чтобы стать свидетелями её дара.

— У неё проявился дар? — спросила Ария.

Хантер заметно заинтересовался.

— Каков её дар?

— Успех, — ответил Грей.

В зале снова поднялся ропот. Я наблюдала за Греем — таким официальным, собранным, — пока он обращался к своим сородичам. Я слышала каждое его слово, но не могла поверить в происходящее. Мой мозг отчаянно пытался переварить всю эту информацию, и мне хотелось схватить Грея и уйти куда-нибудь наедине, где он смог бы объяснить всё медленно. Мне нужно было осмыслить это и задать вопросы, чтобы снова почувствовать контроль.

— Думаю, вопрос следует поставить прямо сейчас, поскольку нет смысла терять время, — сказал Хантер.

— Хантер, — процедил Грей сквозь зубы.

— У вас есть возражения, Грейсон? Причина, по которой нам не следует этого делать?

Грей молчал.

— Нет? Тогда предлагаю вам сесть.

Прошла секунда, затем Грей опустился на своё место, вцепившись руками в подлокотники так сильно, что костяшки побелели.

— Я прошу этот совет помочь решить судьбу этой полубогини. — Он выплюнул эти слова с откровенным отвращением. — Все, кто считает, что от неё следует избавиться.

Избавиться? Они собирались убить меня?

Паника взметнулась по моему телу, и бледные струйки, лениво кружившие вокруг меня, превратились в плотные золотые нити, вытянувшиеся наружу и вызвавшие вздохи у некоторых Богов. Я не могла оставаться спокойной — не тогда, когда могла лишиться жизни.

— Те, кто считает, что ей следует жить. Пока что.

Другой ряд рук резко поднялся в воздух. Грей, Эрик, Слоан, Элва, Иг, и, к моему удивлению, Малакай и Бексли. Хантер посмотрел на них с яростью.

— ОНА ОСТАЁТСЯ ЗДЕСЬ СО МНОЙ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ! — яростно взревел Хантер.

— Мы со Слоан заберём её, — предложил Эрик.

— Я СКАЗАЛ, ОНА ОСТАЁТСЯ СО МНОЙ!

Никто больше не осмелился перечить Хантеру. Даже Грейсон сидел неподвижно, его лицо было вымуштровано до безразличного выражения. Хантер направился ко мне, и я сделала два шага назад.

— Я могу сделать твою жизнь очень трудной, так что советую тебе слушаться. Пока что ты останешься в Элизии, пока мы пытаемся разобраться с тем беспорядком, который создало само твоё существование. Они скоро образумятся, и тогда мы избавимся от тебя. А до тех пор ты будешь жить у меня.

Хантер схватил меня за руку и потянул за собой.

— Все свободны! — бросил он залу.

Моя аура — потому что это ведь была именно она, верно? — моя аура была ничем по сравнению с его. Я не знала, как ею управлять.

Оглянувшись через плечо, мимо Ларкина, который бежал к нам, я встретилась взглядом с Греем.

Его глаза были совершенно чёрными, а рядом с ним стоял Эрик, удерживая руку на его плече.

А затем Хантер вытащил меня из зала, и я потеряла их из виду.

Оглядываясь назад, я могла сделать гораздо больше. Могла упереться и позвать Грея. Но ничего из этого не произошло. Несмотря на то, что мой разум барахтался в тумане растерянности, я понимала: если позову Грея, это ещё сильнее его подставит. Они уже говорили о том, чтобы поставить мою жизнь на кон. Сколько ещё потребуется, чтобы добавить Грея в этот список? Поэтому мой рот оставался намертво закрытым, пока Хантер делал всё, что ему вздумается.

Дом Хантера представлял собой ледяную смесь синего и серебряного. Светлое, открытое пространство с минималистичным интерьером. Праздник, посвящённый ему и Ларкин, лишённый всякого тепла и индивидуальности.

Мурашки, пробежавшие по коже в тот момент, когда он направился ко мне в зале, так и не исчезли. Я не произнесла ни слова всю дорогу сюда — из страха. Слишком много всего происходило. Слишком много того, чего я не понимала.

— Я не хочу, чтобы она оставалась здесь.

Ларкин и Хантер стояли у двери комнаты и спорили. Меня без объяснений отвели наверх и завели в одну из комнат. Моя аура продолжала пульсировать, беспорядочно вспыхивая и гаснуя, заставляя меня зажмуриваться.

— И что ты предлагаешь мне с ней делать? — ответил Хантер.

— Отведи её в камеры.

— Где они все будут на неё пялиться? Пытаться наладить с ней отношения?

— Тогда отдай её Эрику и Слоан.

— Нет, — рявкнул он. — Я хочу, чтобы она была ровно там, где я могу её видеть.

Пульсация в голове продолжалась — ровная и мощная. Шёпот мешал сосредоточиться на словах, а нарастающее давление тянуло меня вниз, на колени. Они ударились о твёрдый пол, и я зашипела от боли. Никто из них не двинулся, чтобы помочь мне подняться.

— Что ты собираешься делать? — спросила Ларкин. — Она уже обуза. Она не справляется.

Я упёрлась ладонями в пол и попыталась заставить себя подняться на ноги. Мышцы в руках дрожали, пока я не сдалась и не осталась лежать на полу. С каждой минутой мысль разбить голову о стену казалась всё более привлекательной.

— Будь моя воля, её бы здесь не было, — мрачно пробормотал Хантер.

Страх рикошетом ударил в сердце. Даже несмотря на то, что совет проголосовал против, Хантер оставался непреклонен в своём убеждении, что я не должна существовать.

Образ Кэсса и Софи пробился на передний план моего сознания.

Я хотела к брату. Я не хотела умирать. Были люди, которые стали бы задавать вопросы. Или у Богов был план заставить их замолчать? Могли ли они заставить людей забыть, что я вообще когда-то ходила по этой земле?

Жар хлынул сквозь меня, когда моя аура разлилась по комнате. Хантер и Ларкин укрылись за своими — окрашенными в странную смесь синего, серебряного и золотого.

— Простите, — с трудом выдавила я слабым голосом.

Казалось, молиться уже слишком поздно. Даже стоя на коленях перед Хантером и Ларкин, слово «простите» было единственным, что смогло сорваться с моих губ. Просить пощады, умолять сохранить мне жизнь — именно эти мольбы должны были сейчас рождаться, чтобы я смогла выйти из этого дома живой. Но они исчезали ещё до того, как успевали оформиться.

Гордость была грехом, и именно из-за неё я встречу свой конец.

— Нам нужно заставить её это контролировать, — прошипела Ларкин своему мужу. — И я не собираюсь её учить.

— Нужно обладать хоть каким-то материнским инстинктом, чтобы взять под крыло такое чудовище.

Ларкин выглядела так, словно её ударили, прежде чем она стремительно вышла из комнаты. Хантер проводил её взглядом, затем повернулся ко мне, и я попятилась назад, в ужасе от мысли остаться наедине с Богом, который, казалось, был настроен меня убить.

— Мэллори хорошо поработала, скрывая тебя, — сказал он, делая шаг ко мне. — Прямо у нас под носом.

Он выглядел взбешённым тем, что мне удавалось ускользать от него годами. Наверняка это был удар по его самолюбию — что кто-то сумел его обмануть. Обмануть их всех.

— И что же теперь с тобой делать? — задумчиво произнёс он.

У меня не было для него ответа. Слишком многого не хватало, чтобы я могла придумать план собственного спасения. И я не доверяла себе настолько, чтобы не сделать всё ещё хуже. Достаточно было сказать что-нибудь не то — и моя судьба была бы решена.

Хантер вышел из комнаты, заперев за собой дверь, а я откинулась назад, подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом.

Нам нужно заставить её это контролировать.

Контроль.

В моей жизни были чёткие моменты, когда мне казалось, что я потеряла контроль. Когда Кэсс уехал в Штаты, в тот миг, когда полиция постучала в дверь, когда фигура Итана становилась всё меньше, пока он уезжал на своей машине. И каждый раз я возвращала тот контроль, к которому так стремилась, и продолжала жить дальше. Не существовало ситуации, из которой я не смогла бы выбраться с помощью логики и здравого смысла.

Но это было за пределами моих возможностей. Совершенно вне моей глубины, единственное, как

Не было ни шанса перевести дыхание, ни возможности убежать от неопределённости, которую таило моё будущее. Люди, на которых я полагалась — Кэсс и Грей, — были недосягаемы для помощи. Я застряла здесь, пока Хантер и совет не решат, как со мной поступить.

Время стало странным понятием. Секунды ощущались как часы, проведённые в одиночестве среди лавины моих мыслей и непрекращающегося шёпота. Пальцы запутались в волосах, и я дёрнула их изо всех сил, желая, чтобы всё просто остановилось.

Замок щёлкнул, и я услышала шаги, приближающиеся ко мне — тяжёлые и медленные. Я вдавила основания ладоней в глаза и провела ими по щекам, пытаясь стереть следы слёз. Зрение расплывалось пятнами, но вскоре прояснилось.

Когда я подняла взгляд, надо мной возвышался Арчер с парой медных наручников в руке. Он присел на корточки, тихо поцокав языком.

— Хантер попросил меня принести их, когда я приду за тобой, — сказал он. — Они помогут.

— За мной? — прохрипела я.

— Теперь ты моя ответственность, пока они не решат, что с тобой делать, — объяснил Арчер. — Мы постараемся, чтобы ты почувствовала себя как дома в нижней Элизии. Предупреждаю сразу — мы там немного менее утончённые.

Осторожно я протянула к нему руки, и он защёлкнул наручники на моих запястьях. Голоса мгновенно стихли, а золотые струйки, которые материализовались у кромки бассейна, исчезли. Новая волна слёз покатилась по моим щекам — от облегчения.

Арчер обхватил меня за запястье и рывком поставил на ноги. Затем мягко стер слезу с моего лица.

— Ох, Квентин. Я же говорил тебе, им нельзя доверять.