Блок на магию

Александра Рай

Блок на магию

1. Последний эшелон

Мне остался ровно месяц. Ну, по крайней мере, мне так сказал мой лечащий врач. «Милочка, вы, главное, не нервничайте. Постарайтесь закончить все свои дела. Напишите завещание, продайте ценности или подарите. Можете переселиться к нам в хоспис, это абсолютно бесплатно. Вот, держите рецепт на обезболивающее, оно вам поможет пережить то, что будет дальше».

Вот на такой оптимистичной ноте врач образно помахал мне ручкой.

Смена в баре начиналась в шесть вечера. Я закинула в сумку лекарства, которые здорово притупляли боль, и я могла держаться на ногах и в здравом уме. Контингент в баре был разнообразным, отчего мысли о смерти отодвигались на второй план и мне переставало казаться, что всё кончено прямо сейчас.

Всё кончено уже давно, но именно сейчас я осознавала, как же сильно я хочу жить.

Пять лет назад моя жизнь напоминала сказку. Я была топ-менеджером в крупной нефтеперерабатывающей компании, вела одновременно несколько проектов, ездила на большой, крутой и дорогой машине, жила в огромной квартире в центре столицы.

Мне было что терять. И я все потеряла.

Опухоль нашли случайно при ежегодном осмотре. Рак груди — он вроде бы и не казался приговором. В современном мире женщины спокойно живут и без груди вовсе, победив недуг.

Но не в моем случае.

Химиотерапия, операция, рецидив. И так несколько раз. Метастазы поражали мое тело постепенно, месяц за месяцем, почти не давая мне продыху. Первый год я храбрилась, продолжала много и с удовольствием работать. Второй год я перешла на удаленку, вела один проект. Я стеснялась своей внешности: лысой головы, отеков, ужасного цвета кожи. Я не хотела смотреть на себя в зеркало.

Мужчина, с которым мы собирались создать семью, бросил меня, аргументировав тем, что умирающая женщина не приносит здоровое потомство.

Ну, разумеется.

На третьем году борьбы была небольшая передышка. На тот момент я продала свою огромную квартиру в центре, чтобы оплачивать лечение, и купила меньше в пригороде. Брат, оставшийся единственным родственником, все порывался мне помогать, но я отказывалась. Пусть хотя бы он будет жить полную жизнь, не омрачая её умирающей мной.

На четвертом и пятом году я просто боролась. Я ушла из компании, получила инвалидность и пособие, и устроилась работать в это заведение под названием «Дикий койот» барменом. Многого от меня не требовалось.

Спать я не могла нормально уже давно. Последний год мне с этим помогало снотворное, и работа в баре пришлась как нельзя кстати.

Я не умираю. Все эти люди вокруг создают ощущение полноты жизни, её яркости. Её бессмертности. Хотелось бы стать бессмертной, чтобы жить дальше всему вопреки.

— Верочка, добрый вечер, — кивнула мне добрая старушка, которая мыла полы в главном зале.

Я улыбнулась и приветственно кивнула.

— Добрый вечер, Валентина Петровна.

Я прошла в подсобку, переоделась в форму, повязала на голову бандану, чтобы не светить голой черепушкой, подрумянила щеки, скрывая бледность.

Макияж ярче, спина прямее. Мои руки еще работали, и мозг функционировал.

В острые моменты приступов мне казалось, что внутри моего солнечного сплетения тикает бомба. Будто бы выдуманные часы отсчитывают мгновения до того, как я упаду замертво.

Тик-так, тик-так, тик-так. Хотелось бы вытащить эту бомбу оттуда и выбросить в океан или глубокую бездонную пещеру, чтобы избавиться от боли и страданий. Но нет, тело предавало меня, съедало меня изнутри.

Я встала за стойку, проверяя готовность в смене. Повязывая форменный фартук, я размышляя исключительно на философские темы. Как сильно изменится мир без меня? Что произойдет после моей смерти с телом?

Как лучше меня похоронить?

Я потрясла головой, отгоняя плохие мысли. Психотерапевт говорил, что нужно мыслить исключительно позитивно. В последний месяц своей такой интересной двадцатилетней жизни только оптимизм и юмор вытаскивали меня из отчаяния.

Первые посетители наполняли зал, устраивались за стойкой. Я работала, периодически делая перерывы, чтобы разгрузить спину и отекшие ноги. Таблетки сильно облегчали мою участь.

Так лучше, чем лежать дома, глядя в потолок и считая минуты.

Так проще.

— Вера, зайка, — пропела сладким голоском постоянная посетительница «Койота», которую я про себя и называла Зайкой. — Мне как обычно, двойную водку со льдом и лимончику.

Зайке было за сорок. Она руководила сетью салонов красоты, и была очень хороша собой. Она носила мини, высокие каблуки и красила волосы в платиновый блонд. Фигуру она сохраняла в тренажерном зале, двоих её детей воспитывала няня и элитная школа.

— Что-то ты сегодня грустишь, — кивнула она мне, когда я подала водку и лимон. Опрокинув стакан в себя и закусив, дама продолжила. — Тебе нужен отпуск, дорогая. Могу тебя устроить куда-нибудь бесплатно, по знакомству. Отдохнешь, наберешься сил и снова, радовать нас своей профессиональной улыбкой. Давай еще водки.

Я улыбалась. В мою работу не входило заводить знакомства или находить себе друзей. Пьяные клиенты часто мололи всякую чепуху, в которую верить себе дороже. На случай особенно активных, на входе стола парочка крепких парней, которые убирали проблемного гостя за пределы «Дикого койота».

Зайка выпила еще две рюмки, и отправилась, по своему обыкновению, плясать и отрываться. Мужа у нее давно не было — его убили какие-то бандиты, но Зайка и без него хорошо справлялась.

Пусть живет подольше. Детям нужна мама и её деньги.

Вечер подходил к концу, посетителей уже не было. Время было уже к утру, я протирала стаканы, расставляя и развешивая их на стойке. Под конец смены могло появиться один-два клиента, которые выпивали свое пиво или что покрепче, и отправлялись домой. Обычно это были местные следователи, которые заходили после какого-нибудь убийства, или парочка из местной группировки. Или командировочные, после ночной прогулки.

Парнишки у входа кивнули мне и скрылись за дверью. Практически следом за ними дверь снова распахнулась и вошел мужчина без лица.

Точнее, лицо у него было, но я никак не могла к нему присмотреться. Я смахнула это на действие лекарства, которое иногда давало странные побочные эффекты. Мужчина был весь в черном, и одежда в неоновом свете зала казалась странной. Необычной.

Непривычной.

Я, который раз за смену, потрясла головой, отгоняя наваждение. Очевидно, что я уже устала — долгая смена, третьи сутки без нормального сна, и мое состояние ухудшалось с каждым днем. Сколько я еще смогу проработать? Неделю? Три дня?

— Добрый вечер, — он присмотрелся к моему бейджику. — Вера.

— Доброе утро, господин

— Ах точно, — мягко улыбнулся он. — Что ж, доброе утро. Кофе готовите?

Я кивнула.

— Мне с сиропом. Любым, на ваш вкус.

— Значит будете пить с вишневым, — снова улыбнулась я. Мне не хотелось улыбаться, но он вызывал странные эмоции, о существовании которых я уже и забыла.

Интерес.

Я поставила дымящийся кофе в большой чашке перед мужчиной и продолжила протирать стаканы. Он отпил глоток, затем еще один, и блаженно прикрыл глаза.

— Ммм, хорошо получилось, — протянул он, отпивая еще один глоток. — В общем-то, Верочка, я к вам.

Я удивленно выгнула левую бровь. Выгибать удавалось только ее, в детстве я много тренировалась, чтобы получалось кокетливо.

Вряд ли ходячий труп может быть кокетливым, но бровь, тренированная годами, действовала давно сама по себе.

— И что же привело вас ко мне? — поинтересовалась я.

— Я знаю, что вы умираете, — начал он, но я хлопнула ладонью по стойке, прекращая поток его слов.

— Нет-нет-нет, — отрицательно покачала я головой. — В хоспис я не поеду. Пожалуй, когда я пойму, что всё, я вызову скорую, но в последнее пристанище, окруженная умирающими, как я, не хочу.

Он понимающе улыбнулся.

— Очень хорошо вас понимаю. Но, видите ли, я не из хосписа.

— Так-так, — разговор меня напрягал.

— В этом мире, таком большом, интересном, но абсолютно пустом, нет магии, — продолжал мужчина, смакуя кофе. — Магия ушла из этого мира много веков назад, потому что люди сначала сами уничтожали её носителей, а затем и вовсе отвернулись от нее.

Я удивленно слушала его рассуждения. Мне было интересно, это тоже здорово отвлекало от меня самой.

— Продолжайте, — кивнула я, облокотившись на стойку. — Хотите еще кофе?

— Давайте. Хороший кофе, тоже сделайте с вишневым сиропом, пожалуйста. Кстати, — он протянул мне руку. — Меня зовут Корвин. Корвин Рави. Я руководитель «последнего эшелона», в который я и приглашаю вас.

— Вера, Вера Александровна Кудеярова. Интересное название — «последний эшелон».

— Да-да, — кивнул мой новый знакомец. — Я знаю.

Мужчина вытащил изниоткуда папочку, на которой было написано «Земля», раскрыл ее, и достал оттуда листок с моей фотографией.

— Кудеярова Вера Александровна, — прочитал он. — Двадцать девять лет, на текущий момент работает барменом в баре «Дикий койот». Больна раком желудка, смерть наступит в течении месяца. Это кратко, — Корвин перевел на меня свои черные внимательные глаза. — Или прочитать всю информацию?

— Боюсь, ее осталось от меня не так уж и много, — горько хмыкнула я. — В чем ваш интерес от умирающей девушки?

— Понимаете ли, Вера. Есть одно место, назовем его лечебницей для таких, как вы.

— У таких, как я, единственная лечебница — похоронное бюро.

Корвин улыбнулся.

— Вам понравится это место. Я бы хотел показать вам нашу, — он замялся. — Лечебницу.

Я посмотрела на мужчину некоторое время, раздумывая над его словами.

— У вас полно времени до следующей смены, Вера, — серьезно сказал Корвин.

— Тут вы правы.

Терять мне действительно было нечего.

— Мне нужно кое-что проверить, и я дам вам ответ, — кивнула я ему.

— Что вы хотите проверить? — склонил голову мужчина.

— Хватит ли мне лекарств на небольшое путешествие.

— Если что, в нашем заведении есть любые лекарства. Говорю же, это место для таких, как вы.

— Я все же проверю, переоденусь, и вернусь к вам.

Я зашла в подсобку, вытряхнула сумочку, и пересчитала таблетки в пузырьке. Должно хватить. Наскоро переодевшись, заперев подсобку, выключив свет, я передала ключи дневной сменщице, и вернулась в зал.

В зале Корвина уже не было.

Я разочарованно осмотрелась по сторонам.

— На что ты только надеешься, глупая, — я шепнула сама себе под нос. — Лечебница, спасение… Какие глупости!

— Вера, — позвал меня голос, и я обернулась. Корвин стоял, привалившись к стене у самого входа, и, очевидно, ждал меня. — А вы не торопитесь.

Я оценивающе посмотрела на мужчину. Не шелохнувшись, он выдержал мой взгляд.

— Рассмотрели? — усмехнулся он. — Поехали?

Я кивнула.

— Была- не была!

— Вы совсем не улыбаетесь искренне? — заботливо спросил он, уже после того, как мы уселись в старенький мерседес у входа в «Дикий койот». — Я наблюдал за вами прежде, чем подойти. Ваша улыбка выглядит неестественно для тех, кто знает о ваших проблемах.

Я пожала плечами.

— Да как-то разучилась за время болезни. Что же, получается у меня не выдавать своего состояния? — горько усмехнулась я.

— Получается, конечно, — кивнул он. — И это я вам не подыгрываю. Вы действительно очень хорошо справляетесь со столкнувшейся проблемой.

— Проблемой?! — посмотрела я на него. — Это не проблема, а целая катастрофа!

— То, что в одном месте является катастрофой, в другом — счастье, — философски закончил он. — В нашем заведении вам обязательно помогут.

Я решила, что не буду ему ничего говорить. Ни о том, что не стоит смертельно больным давать бессмысленных надежд, ни о том, как хотелось бы ему поверить.

На самом деле после последних слов врача, я окончательно отчаялась и перестала искать способы спасения. Всем известно, что те, кто перестал бороться, почти сразу же идут ко дну.

Несмотря на весь мой боевой и отчаянный нрав, на мое острое желание жить, я поняла, что всё решено кем-то или чем-то за меня, и мне даже выбора не предоставили.

Корвин говорил в баре так, словно у меня еще был выбор. Словно я могу решить сама: умереть через месяц, или не умирать еще долго, жить, пока не надоест.

Но ведь так не бывает.

— У вас такой печальный вид, Вера, — констатировал мужчина за рулем. — Не отчаивайтесь. Я как будто бы даже слышу ваши пессимистичные мысли.

Я отвернулась к окну.

— Вот мы почти и приехали, — спустя некоторое время, которое я провела за тем, чтобы тщательно сдержать слезы, радостно произнес, даже выкрикнул мужчина. — Вот и наше заведение.

Он свернул на неприметную дорогу, и мы ехали по ней, окруженные со всех сторон деревьями. Никакого заведения я не видела, да и что можно увидеть в лесу?

— Ничего не вижу, — покачала головой я.

— Ах, ну да, у вас же пока нет допуска, — закивал головой Корвин, не отводя взгляда от дороги. — Скоро все увидите.

Мы выехали из леса, который, будто бы сам расступился перед нами. Корвин остановил машину, заглушил двигатель.

— Выходим, дальше пешком, — скомандовал он.

— Что же, мы бросим машину здесь? — недоумевала я.

— Что ей здесь будет, — улыбнулся мужчина. — За ней здесь хорошо присмотрят.

И он бодрым шагом пошел вниз по небольшому склону.

Я смутилась.

Может быть, он сбежал из сумасшедшего дома? Привез меня в какую-то глухомань. Я умираю, искать меня никто не будет — умерла и умерла. Убьет? Снасильничает?

Маньяк?!

Я наклонила голову, рассматривая удаляющуюся высокую и хорошо сложенную фигуру Корвина.

Слишком хорошо для хладнокровного убийцы. Хотя, что я знаю об убийцах?

Ни-че-го.

И я решительно отправилась за мужчиной также вниз, внимательно рассматривая траву под ногами. Шла я, будто бы по асфальту или мостовой, до того ровной была поверхность, куда ступали мои ноги, обутые в кроссовки.

Какие-то странные пчёлы.

А может это все побочные эффекты от новых обезболивающих лекарств? Я с сомнением вытянула руки вперёд, и споткнувшись своей же ногой об ногу, чуть не упала, выправила положение тела и случайно обернулась.

Машину мыли и пылесосили, тихонечко напевая себе под нос, две девушки, одетые в синюю форму. Увидев, что я смотрю на них, они приветливо улыбнулись и помахали мне рукой.

Я резко отвернулась.

Какие правдоподобные галлюцинации! Я придумала целый сюжет в своей голове, чтобы умереть интересно. Красивый мужчина, машина, утренний лес, частично укрытый туманом.

Я шла, настолько глубоко погрузившись в свои мысли, что не заметила, как уткнулась во что-то твердое. Подняв голову, я увидела перед собой деревянную прочную и высокую дверь.

— Здесь дверь, осторожнее, Вера, — сбоку стоял Корвин, удивленно смотревший на меня. — Вы не видели? Обычно дверь-то, видят все. Входите, — он распахнул дверь на улицу, немного подвинув меня назад, отчего мне пришлось отойти. И тут я увидела и вторую дверь, то есть, получалось, что вход в «заведение» запирается на двойную дверь.

Резную такую, увитую завитушками, словно она из какой-нибудь сказки или фильма.

Вот это у меня фантазия! Вера, ну ты даешь!

Я вошла в гостеприимно открытую передо мной Корвином дверь, и тут поняла, что то, что я видела до, были еще цветочки.

Внутри прямо напротив входа ярко пылал огромный камин, у которого расположился высокий пожилой мужчина, одетый в ливрею темно-синего цвета. Лицо, обрамленное бакенбардами, намекало, что мужчине давно за шестьдесят, но взгляд серьезных и строгих глаз выражал почтение и благоговение, когда он взглянул на Корвина.

— Любезный господин Корвин, наконец-то вы вернулись! Вас не было почти целую неделю! Ваша группа без вас совершенно распоясались! Вы только подумайте…!

— Подожди, Тео, — прекратил излияния старика мой спутник. — У нас новенькая.

И Корвин отступил немного в сторону, чтобы Тео мог увидеть меня.

— Студентка? — нахмурился старик.

— Разумеется.

— Из немагического мира?

Корвин снова кивнул.

Тео глубоко вздохнул, закатил глаза, затем вернул им прежнее положение, и вдруг улыбнулся — совершенно искренне.

— Добро пожаловать в нашу Академию! — и поклонился.

Я в ужасе, замешанном на стеснении от того, что пожилой мужчина мне кланяется, застыла.

— Вера, на этом моменте обычно здороваются, — шепотом подсказал мне Корвин.

— Здра… здра… вству… вству… йте, — заикаясь, ответила на приветствие я.

— Она не говорящая? — снова уточнил серьезный Тео. — Что там с ними делают в этом страшном мире. Привозите все время оттуда каких-то увечных, — с сожалением проговорил старик. — Я Тео, смотритель Академии. Это Корвин Реви, заместитель ректора Академии и по совместительству, наш преподаватель боевых искусств.

— Боевых искусств? — уточнила я. — Академия?

— Боевые искусства изучают все студенты нашей Академии, это входит в обязательный учебный план, — заунывно продолжил смотритель.

— Подожди, Тео, — махнул рукой Корвин, который заместитель ректора и преподаватель боевых искусств. — Она в шоке. Наверняка думает, что ей все снится или кажется в бреду. Давай я отведу ее к Джозефу, он сам все расскажет.

— Ох, точно. Прошу прощения, эм, — Тео замялся. — Вы уже не юная, конечно. Прошу прощения, леди.

Я возмутилась.

— Вообще-то это невежливо — указывать леди на ее возраст, господин смотритель! — выпалила я. Что я несу? Я спорю с воображаемыми людьми в своей голове! Сейчас он со мной должен согласиться.

Но Тео был далеко не так прост, как я про него подумала.

Старик прищурился, и выдал:

— Леди сторонница женских прав?

— Леди знает этикет, — парировала я. — И женские права тоже отстаиваю, между прочим.

Пусть этот вымышленный Тео знает, с кем имеет дело!

Вымышленный Тео хмыкнул, и вновь протянул руку перед собой

— Пройдемте, — я кивнула и последовала за ним, мысленно похвалив себя за то, что не дала спуску своей галлюцинации.

Мы шли по гигантскому холлу, и я поражалась простору моего воображения. Обитые темным деревом стены, паркет, сверкающий в свете ламп, оружие на стенах, портреты воинственных мужчин и женщин, несколько кресел, пара диванов, и высокие широкие окна. Пока я разглядывала интерьер, вертя головой из стороны в сторону, словно подросток на экскурсии, меня терпеливо куда-то вели. Передо мной шел Тео, позади — Корвин. Они не торопили, но шли твердо и уверенно, не позволяя мне остановиться или свернуть.

Таким образом мы добрались от двери до широкой лестницы, которую не было видно от входа. Я остановилась у ее подножия — и то, потому что мне позволили остановиться — и принялась разглядывать лестницу. Она вся блестела, сверкала и переливалась — от своей ухоженности, чистоты и ламп, которые украшали перила и балясины, и колонны, на которую эта лестница опиралась.

— Нам наверх, Вера, — тихонько подтолкнул меня к лестнице Корвин. — Кабинет Джозефа на третьем этаже.

— На третьем? — удивилась я. — А сколько же здесь всего этажей?

— Десять, леди, — не поворачивая головы, ответил Тео, и пошагал по лестнице вверх.

— И что же, вы все время ходите пешком на десятый этаж? — с ужасом представила я передвижение по Академии.

И тут же одернула себя. Какая разница! Это мираж, выдумка! Почему меня вообще волнует, что выдуманные мной персонажи испытывают трудности в перемещении на верхние этажи.

— Как сказать, — ответил мне Корвин, поравнявшись со мной. — Часть жилых комнат на этажах, ниже шестого, а все, что выше — либо учебные аудитории, либо лаборатории, либо кабинеты преподавателей.

— Какая у вас огромная Академия! — восхитилась я.

Корвин сбоку от меня хмыкнул.

— Вы словно ребенок, Вера, несмотря на ваш возраст. Это мило, — я повернулась к нему, чтобы снова начать защищаться, но наткнулась на нежный взгляд и улыбку, с которой на меня смотрел Корвин и сразу же передумала спорить.

Как ребенок, значит, как ребенок.

Мы поднялись на третий этаж, и ступили на мягкий бордовый ковер под ногами, который скрадывал наши шаги. Тишина не была абсолютной — за дверьми слышались слабые голоса, легкий стук клавиш, кто-то ходил — видимо, Академия жила своей жизнью. Мы остановились у дверей с табличкой «Ректор Джозеф Энгрин» и Корвин постучал.

Тео мгновенно отреагировал, склонился в поклоне перед нами и медленно удалился в сторону лестницы.

— Войдите, — послышалось из-за двери, и дверь отворилась.

— Ого, — вырвалось у

— Джозеф, доброго дня, — поприветствовал Корвин, и тут я обомлела.

Если Корвин мне показался красивым, то сейчас я даже и не знала, какое слово, подходящее под описание красоты было подходящим.

Прежде всего Джозеф Энгрин был эльфом — его острые ушки выступали из его распущенным по плечам длинных белых волос. Одет он был в белую рубашку и белые брюки, которые буквально облепляли его мощное мускулистое тело, не давая абсолютно никакого простора для воображения.

Джозеф же, в свою очередь, как раз встал из-за стола, словно позволяя мне себя рассмотреть, и подошел к нам ближе, а затем немного склонился ко мне и протянул руку.

— Здравствуйте, леди, — произнес он потрясающим бархатистым голосом. — Какими судьбами?

Корвин смотрел поочередно то на меня, то на ректора, и улыбался по весь рот.

— Мне кажется, нужно тебе как-то это контролировать, — наконец прокомментировал Корвин.

Джозеф выпрямился и вопросительно взглянул на своего заместителя.

— Ну, эту свою прекрасную способность к очарованию, — Корвин подошел к столу, налил из графина воды себе в стакан, выпил ее и повернулся к нам с Джозефом. — Вера, наш ректор обладает помимо всех своих достоинств еще и магией очарования.

— Магией очарования? — слова давались мне с трудом. Мне вообще показалось, что мой язык прилип к нёбу, и говорить я после увиденного буду нескоро.

Ректор вдруг, разрушая весь свой сказочный образ, хлопнул себя по лбу, и очарование исчезло, словно туман рассеяли сильным ветром.

Дышать сразу стало легко, язык стал послушным, и я даже смогла приветственно улыбнуться.

— Здравствуйте, ректор, — кивнула я Джозефу.

— Думаю, учитывая ваш возраст, Вера может нас всех называть на ты, — Корвин сидел на столе ректора, сложив руки на груди.

— Новая студентка? — ректор догадливо прищурился. — И снова блок на магию. Интересно, кто им его ставит. Я говорил тебе, что нужно собрать группу и разведать, кто и где ставит блок на магию одаренным в этом богами забытом мире!

Ректор совершенно по-женски всплеснул руками.

— Милая моя, с вами все в порядке, — начал он рассказывать мне, отчего я смутилась еще больше. Джозеф усадил меня в одно из кресел, которое стояло неподалеку от стола, и продолжил:

— Ваш мир очень древний, и когда-то, кто-то, зачем-то, — он перечислял, загибая пальцы, сидя прямо передо мной на корточках. — Мы до сих пор не поняли зачем — это главный вопрос, зачем блокируют магию. В вашем мире рождается много одаренных магией. Кто-то очень проницателен, кто-то одарен способностью к общению с животными, кто-то лечит, кто-то способен пробудить даже мертвые растения — все эти таланты исходят от магии, которая скрыта в носителях. Но если бы все эти люди могли эту магию получить из своего источника, ваш мир давно бы стал самым прекрасным из всех миров.

Корвин вдруг хмыкнул — громко и насмешливо.

— Ну ладно-ладно, — Джозеф кивнул. — У вас было бы больше возможностей. Так вот, — он продолжил. — Но бывает так, что магия заблокирована дважды. Изначально, при рождении — возможно вас кто-то проклял в древности или закрыл намеренно доступ к магии, чтобы вас можно было проще подчинить или управлять, или, от страха, что вы получите доступ к могуществу. Это у всех вас в вашем мире, — Джозеф рассказывал мне про мой мир сказку, не иначе. — И бывает так, что некоторым людям намеренно блокируют доступ к магии второй раз. У нас есть версия, что те, кому поставили такой блок второй раз, просто каким-то образом получили доступ к своей магии и обрели могущество. Ты стала могущественной в своем мире в прошлом?

Я поперхнулась воздухом.

— Могущественной? В смысле?

— Ну, поработила мир? Стала влиятельной и сильной, имела большое значение в жизни какого-то большого количества людей?

Я подумала. Потом снова подумала, вспоминая свою жизнь до болезни, и уверенно ответила:

— В каком-то смысле да.

Джозеф задумчиво кивнул.

— Не имеет значения, какого рода могуществом ты обладала. Кто-то решил, что ты не имеешь права на это. И вот второй блок на магию убивает, потому что лишает всех жизненных сил. Постепенно тело человека угасает, убивая себя само. Ни один лекарь не может найти причину, и если вас вовремя не вытащить из вашего мира, то вы погибнете.

Я смотрела на них обоих: на Корвина, который выжидательно смотрел на меня, и Джозефа, который замолчал, ожидая моей реакции.

— Ну, как вам сказать, — начала я. — Звучит вообще неубедительно.

Корвин кивнул, соглашаясь.

— Что поможет тебе поверить? — спросил он понимающе.

— Поверить? — улыбнулась я. — Поверить во что? Что я обладаю магией, и сейчас нахожусь в магической академии, а вы, стало быть, маги?

— Смотри, — глядя мне в глаза, проговорил Джозеф. — Давай представим, что это все правда. Так, гипотетически.

— Давайте, — согласилась я.

Почему бы и нет?

— Теперь, что должно произойти, чтобы ты поверила в магию?

— Хм, — ответила я. — Корвин, ты же маг огня? — тот кивнул. — Ты можешь показать мне огонь?

Корвин кивнул, и, вытянул руку ладонью вверх.

— Не моргай, чтобы не говорить потом, что это фокус, — прокомментировал проректор, и буквально через мгновение на его ладони появился небольшой шар из огня, который быстро вырос до размеров футбольного мяча. Шар горел и пылал, как недавно огонь в камине.

— Больше веришь? — уточнил Джозеф.

Я улыбнулась.

— Хорошо, так достовернее, да, — кивнула я. — А что умеешь ты, Джозеф?

Он улыбнулся, почти счастливо, и в тот же момент мои щиколотки принялось обвивать какое-то растение, чьи плети медленно добрались до моего лица и пощекотали мне нос листьями.

Я прикоснулась пальцами к листьям, которые потерлись о них.

— Здорово! — восхитилась я. — И что же, все здесь обладают магией?

Корвин и Джозеф одновременно кивнули.

— И какой магией обладаю я? — на этом моменте Джозеф хитро прищурился и ответил:

— А как ты думаешь сама?

Я и не знала, как ответить на этот вопрос.

— Какими качествами ты обладала во времена своего могущества?

Я хмыкнула, сомневаясь в том, что могу угадать свою так называемую магию. Но попробовать стоило, правда же?

— Я умела управлять людьми так, что они могли сделать все, что угодно — у них появлялись силы и идеи, они создавали то, что должны были могли создавать, переставали лениться и добивались невероятных результатов, но это работало только если ими управляла я.

— Какая хорошая способность, — хлопнул в ладоши Джозеф. — Теперь скажи сама, что это за магия?

— Да разве это магия?

— Конечно. Заставить человека делать то, что он должен делать и так, как это должно быть сделано вопреки всему — это магия.

— Магия усиления, — подсказал Корвин. — И, вероятно, магия

— Как это? — удивилась я.

— Ты умеешь управлять временем. Отматывать назад, ускорять или замедлять, в общем, подчинять себе. Возможно, еще имеешь доступ к магии безумия, она часто идет рука об руку с магией усиления, просто, как подвид.

— Ну зачем?! Она бы сама догадалась, — возмутился ректор.

— Не догадалась бы, — отрицательно покачал головой его зам. — Она умная девочка, но до сих пор не верит в происходящее. Дай ей время просто.

— И когда?

— Что? — снова синхронно спросили мужчины передо мной.

— Когда у меня спадет блок на магию?

Оба довольно заулыбались.

— Тебя это интересует больше, чем твоя болезнь?

Меня осенило! С момента, как я попала в Академию и кабинет ректора, я ни разу не задумалась о том, что мои дни сочтены.

— Ах, ну да, — с сожалением кивнула я. — Какая разница, действительно, если я скоро умру.

— В тот-то и соль! — воскликнул Джозеф, поднимаясь на ноги. Он подошел к шкафу справа от стола и достал оттуда папку, которую протянул мне. — Вот подробная информация о тебе. Возможно, тебе станет понятно, кто и когда поставил тебе блок на магию. И еще, — он достал из ящика стола лист бумаги и положил его на край стола, спихнув боком Корвина. — Тебе нужно подписать заявление о зачислении в Академию. Ты же будешь учиться?

— В чем соль? — решила для начала уточнить я.

— Соль в том, что теперь ты не умрешь, Вера, — ответил вместо ректора Корвин. — А блок ты снимешь сама, когда будешь готова. Начнешь ходить на занятия, учиться наравне с другими студентами, и в процессе блок снимется сам по себе.

— А как я это пойму?

— Поверь, это невозможно пропустить, — хихикнул ректор и принял совершенно серьезный вид. — Вот заявление, остальное получишь у секретаря в приемной.

— А где приемная? — происходящее меня обескураживало.

— В соседнем кабинете. Я провожу, — Корвин стоял позади меня, наблюдая, как я читаю заявление и подписываю.

— Поздравляю, Кудеярова Вера, — произнес торжественно Джозеф Энгрин. — Вы зачислены в столичную Академию Магии!

2. Мир, который существует на самом деле

— Я провожу, — практически мгновенно отреагировал Корвин, стоило ректору договорить фразу. — Вера, нам к секретарю и далее по списку, который ты у нее получишься.

Джозеф усмехнулся.

— Как ты быстро, — прокомментировал он поведение своего заместителя. — Не уверен, что девушка справится самостоятельно?

Корвин обернулся. Медленная улыбка, даже ухмылка, затопила его лицо.

— На правах ее куратора я имею право сопровождать Веру по Академии.

— Ну да, ну да, — кивнул Джозеф, продолжая улыбаться. — Не рассчитывай на многое, уважаемый Корвин. Правила Академии гласят…

— Я все знаю о правилах Академии! — неожиданно пылко отреагировал мой спутник. — Кроме жизни внутри Академии существует и другой мир, если ты не забыл.

Я не особенно вникала в их спор, потому что до сих пор мне казалось, что все происходящее не более, чем вымысел моего болеющего организма, который в порыве предсмертной агонии пытается облегчить свое состояние.

— Идем? — предложила я, прерывая словесную конфронтацию мужчин, которые уже совершенно не обращали на меня внимание.

— Идем, — коротко кивнул Корвин. — Хорошего дня, Джозеф.

Ректор кивнул в ответ заместителю, улыбнулся мне, а затем уселся в кресло и погрузился в бумаги, которыми был завален стол.

Корвин пропустил меня вперед, и закрыл за собой дверь в кабинет ректора.

— Почему вы повздорили? — решила всё-таки выяснить я. — Какой был в этом смысл?

— Понимаешь ли, Вера, — вкрадчивым голосом ответил мне Корвин, поравнявшись со мной. — Не так уж часто я встречаю девушек с таким сильным характером и жизнелюбием. Сколько раз я сталкивался с тем, что человек в бесконечной жалости к себе лежит дома в окружении близких и всячески испытывает их своим состоянием. Ты же, в отличие от многих виденных мною, приведенных в наш мир и нашу Академию, исключительно на силе воле и лекарствах, работала, могла улыбаться и даже согласилась почти сразу же на то, что я тебе предложил.

— Может быть, это все оттого, что у меня нет выбора? — предположила я. Мы медленно шли по коридору, ведущему к лестнице. — А разве секретарь не рядом с кабинетом ректора?

— Точно, — смутился Корвин, и развернул нас обратно. Мы подошли к двери рядом с кабинетом Джозефа, и замректора толкнул дверь.

— Рози, — кивнул он пухлой женщине средних лет, которая была одета в темно-синюю форму, которую я уже видела. — Наша новая студентка. Оформи ее, выдай список и все, что полагается. И направление к смотрителю, да.

— Хм, — произнесла Рози, сканируя меня взглядом. — Хм.

Корвин улыбнулся.

— Я подойду через полчаса.

Я кивнула, и мой спутник покинул кабинет секретаря.

Я проводила его взглядом, и затем вернулась к Рози, которая все еще рассматривала меня строгим взглядом.

— И как он тебе? — спросила она.

— Кто? — растерялась я.

— Наш Корвин Рави, разумеется, — и тут она вздохнула — очень глубоко и мечтательно. — Как зовут? — взгляд ее снова стал суровым и внимательным.

— Кого?

— Тебя, разумеется, — возмутилась Рози.

— А, — сообразила я. — Вера Кудеярова.

— Так-так, — Рози выдвинула огромный ящик у себя за спиной, и, сдвинув на кончик носа свои узкие очки, принялась перебирать внезапно тонкими быстрыми пальцами папки. Остановившись на одной из них, она еще раз пробежала по ней глазами, а затем вытащила ее из ящика и бросила ее на стол.

Шлеп!

На папке красовалась надпись «Кудеярова Вера Станиславовна, 29 лет, Земля».

Рози раскрыла папку, извлекла оттуда пустые бланки и принялась раскладывать их передо мной.

— Этот кастелянше на заселение, она даст ключ, — она подвинула ко мне голубой бланк, на котором уже была записана обо мне вся информация. — Этот в библиотеку, — ко мне придвинули розовую бумажку. — Этот Куратору, — желтый Рози придвинула ко мне с нежной улыбкой. — Этот старосте своей группы, — белый листочек. — Этот с расписанием для тебя.

Зеленый бланк заинтересовал меня больше всего.

На нем был заголовок: Везельбургская Академия Магии, г. Везельбург, год 7533.

Далее было написано заглавными буквами: РАСПИСАНИЕ.

Группа: Общая магия.Куратор: Корвин Рави

Кудеярова Вера Станиславовна.

И далее пошло уже совсем безумное — список предметов по дням недели, которые ничем не отличались от тех, по которым я жила в своем мире.

Понедельник: Теория Магии, Боевая Магия, Обед, Астрология, История Магии.

Вторник: Тактика боя, Зельеварение, Обед, Теория Магии, Артефакторика.

Среда: Боевая Магия, История Магии, Обед, Магия времени, Теория Магии.

Четверг: Тактика боя, Зельеварение, Обед, Теория Магии, Артефакторика.

Пятница: Теория Магии, Боевая Магия, Обед, Мировые языки, История Магии.

Суббота: Факультатив (согласно вашим основным магическим способностям), Обед.

Воскресенье: свободное время.

Я отняла взгляд от зеленого бланка, чтобы

— А вы здесь все говорите на русском языке что ли? — спросила я у секретаря самую абсурдную вещь, которая пришла в мою голову.

— О, — только и вымолвила Рози, раскладывая передо мной еще два листа бумаги. — Это подписать, это тоже.

Как только я подписала указанное, и эти два листа улеглись в папку, Рози ответила:

— Это общемировой язык. При переходе через границу миров, путешественнику автоматически загружается в память знание общемирового языка. Скажем так, это язык, на котором говорят все в нашем мире, но есть и внутренние языки, типа эльфийского, орочий, драконий, есть мелкие наречия, но в целом их можно понять, потому что в них очень много знакомых слов из общемирового… — Рози осеклась, и внимательно на меня посмотрела. — Всё ещё боишься умереть?

Я удивленно уставилась на нее.

— Почему вы так думаете?

— У тебя глаза такие, будто вот-вот выпрыгнут и убегут прочь с криками, — она говорила забавные вещи, но была очень серьезна. — Теперь ты в безопасности, дорогая, поверь мне на слово. Я живу в этом мире уже почти семьдесят лет, шестьдесят пять из которых работаю в Академии, и тоже прибыла сюда с Земли умирающей, едва цепляющейся за жизнь.

— Ого, — только и смогла сказать я. — А вы тоже живете в Академии?

— Нет, что ты! Я живу в самом Везельбурге, до Академии тут десять минут езды на кэбе, — она слегка наклонилась ко мне и заговорщицки прошептала: — Потом, как освоишься, покажу тебе город. Сходим вместе в мою любимую пекарню!

Я сглотнула и впервые за очень долгое время поняла, что хочу есть. Как раз именно в этот момент живот заурчал, и я удивленно на него посмотрела.

— Вот, видишь! — заулыбалась Рози, но быстро обрела свое строгое лицо, подвинула еще ближе ко мне бланки и сказала: — Все, иди. В столовую загляни по пути, она на втором этаже, сразу за лестницей. Ну, я думаю, не пропустишь.

И она, серьезно схватив краешек папки с моим именем, снова запихнула ее в ящик за спиной и принялась копаться в бумажках, как и до моего появления.

Я медленно развернулась в сторону двери, держа бумажки веером в одной руке, а второй рукой толкнула дверь на выход.

И на выходе уткнулась в широкую мужскую грудь, одетую в синий форменный пиджак. Грудь глубоко вдохнула и произнесла глубоким баритоном:

— Привет, малышка.

Я растерялась, подняла взгляд вверх, чтобы рассмотреть говорящего, и нечаянно вытолкнула его из кабинета секретаря.

— Оу, полегче! — возмутился баритон. Лица я так и не могла никак рассмотреть. Мы оба вывалились в коридор, и я, неловко взмахнув руками, выронила все свои бланки.

— Хм, — произнес баритон, и присел на корточки, чтобы помочь мне с бумажками. — Вера, — и тут я уткнулась в карие глаза, которые теперь внимательно смотрели в мои. — Малышка, ты новенькая?

— Какая я тебе малышка! — настала моя очередь возмущаться.

— Если новенькая, то совершенно точно малышка, — усмехнулся он. — Я Салли, пятый курс.

И Салли протянул мне крепкую мужскую руку.

— Нужно пожать? — уточнила я, глядя на него снизу вверх. Салли кивнул, улыбаясь.

Я пожала руку, и парень поднялся на ноги и потянул меня на себя. В итоге я оказалась прижатой к сильному мускулистому телу парня, который не стесняясь, приобнял меня второй рукой.

— Какая ты хрупкая, малышка. Буду так тебя и называть. Пойдешь со мной сегодня на свидание?

— Какое свидание? — усмехнулась я, и выхватила у него из руки свои бланки, а затем и сама вырвалась из захвата. — Сколько тебе лет, Салли?

— Я старшекурсник, мне двадцать два, — он гордо улыбался, словно познал все тайны мира.

— А я новенькая, и мне двадцать девять, — констатировала я. — И, несмотря на мою внешность, я не хожу на свидания с парнями, которые младше меня.

Салли округлил глаза.

— Малышка, возраст — это всего лишь цифра!

— Салли, это не цифра, а дни, которые разделяют наше мировоззрение друг от друга, — и я зашагала в сторону лестницы. Позади раздались шаги, и я уже приготовилась к следующему раунду.

— Надеюсь, со мной ты сходишь на свидание? — Корвин поравнялся со мной, и я почувствовала, как у меня потеплели щеки.

— Вы же мой куратор, какие свидания? — нашлась я.

— У нас есть воскресенье, — парировал он, — давай в библиотеку, а затем к кастелянше.

Я согласно кивнула, и ответила:

— Я подумаю.

Корвин кивнул, и мы отправились в библиотеку.

Сзади вновь раздались шаги, очень быстрые — к нам кто-то бежал. Мы оба синхронно повернулись. Рози неслась к нам со всех ног, размахивая папкой, которую мне выдал ректор в своем кабинете.

— Вера, ты забыла у меня свое досье. Тебе будет интересно его прочитать! — странно, но, несмотря на свою комплекцию, Рози даже не запыхалась и не раскраснелась, будто бы и не бежала вовсе.

— Спасибо, Рози, — поблагодарил ее вместо меня Корвин. — Хорошего дня.

Секретарша кивнула, блаженно улыбнулась мужчине, стрельнула глазами из-под полуприкрытых век, и, развернувшись на каблуках, отправилась обратно.

Желудок снова возмущенно заурчал. И я снова на него удивленно посмотрела. За последний год я ела через силу. Голод притуплялся лекарствами, и желание есть полностью отсутствовало.

— Точно, ты, наверное, проголодалась, — извиняющимся голосом произнес Корвин. — Пойдем в столовую, оттуда тогда в библиотеку. Наши повара отлично готовят, особенно простые блюда — вкуснее нигде не найдешь. Даже в городской ресторации!

И он взял меня за руку — совсем как в обычной жизни — и потянул меня вперед. Мне показалось это странным и непривычным. Давненько меня не вели куда-то по жизни, хотя бы и в столовую — я так долго привыкла бороться с тяготами в одиночку, что и отвыкла уже от того, что может быть кто-то, кто стоит на твоей стороне.

— Ты чего это замерла? — спросил Корвин, оборачиваясь, пока я стояла и рассматривала эту руку, которая собиралась отвести меня в столовую.

— Все в порядке, — улыбнулась я. — Пойдем уже поедим.

Мы добрались до столовой достаточно быстро. Уже на подходе в воздухе витали ароматы сдобы и утренней каши, пахло вишней и крепким кофе. Долгое время желание выпить кофе и съесть вкусную булочку не было таким острым, как в этот момент.

Двухстворчатая дверь распахнулась, Корвин зашел первым и придержал сворки для меня.

— Доброго утречка, профессор, — в полупустом зале раздался нестройных хор голосов, в котором перемежались и молодые звонкие, и голоса постарше — сорванные, хриплые, уставшие, но по тону — очень дружелюбные.

— Доброе утро

— Знакомьтесь, наша новая студентка, Вера Кудеярова. Будет учить на курсе общей магии. Вера с Земли, думаю, вы найдете с ней общий язык, -

Я, выдвинутая на первый план, стояла и смотрела на окружающих меня людей, и, должно быть, впервые чувствовала себя неловко. Где твоя смелость, Верочка? Ты выступала с такими сильными проектами перед важными шишками, выбивала под эти проекты огромные деньги и реализовывала их на высшем уровне, а сейчас пасуешь перед группой людей, которых, возможно, выдумала сама?

Я мысленно встряхнулась, отгоняя смущение.

— Доброе утро! — улыбнулась я, подумав, что на моем, изможденном болезнью и бессонницей лице, улыбка должна выглядеть странно и натянуто.

На удивление, лица студентов в синей форме, поваров и подавальщиц в белой форменной одежде, были дружелюбными и улыбчивыми.

— Подходите, Вера, — позвала одна из подавальщиц. Повара, оценив ситуацию в зале, и поняв, что все в порядке, исчезли на кухне, студенты, рассмотрев меня, продолжили завтракать и общаться между собой.

Мир продолжил свое существование, добавив в него и меня.

Я подошла ближе под добродушным взглядом Корвина, в котором читалось желание угодить. Мужчина тоже подошел к выдаче, рассматривая блюда.

— Давайте два крепких кофе, две овсянки с маслом, сыр и по два вареных яйца. Если не наедимся, тогда за добавкой придем, — принялся распоряжаться он, пока я ошарашено осматривала пищевое изобилие и пыталась сообразить, чем же обрадовать свой внезапно проголодавшийся желудок.

— Один момент, профессор Рави, — произнесла подавальщица, и, довольно споро разложила и расставила на двух подносах заказанную еду.

— Благодарю, Эльза, — кивнул профессор женщине в колпаке, и подхватив оба подноса, ловко понес их в зал, выбрал стол и поставил на него свою ношу. — Садись, Вера, позавтракаем.

— Смотри, смотри, — послышался шёпот справа от нашего стола. За ним сидели две симпатичные юные студентки — рыженькая и брюнетка. Волосы были заплетены в косы, и форма плотно облегала их стройные тела. Хороши, ничего не скажешь. — Рави вместе с ней сел завтракать! Когда еще такое увидишь! Сам профессор завтракает со студенткой!

Я смутилась. Неужели я с самого начала своего пребывания в новом месте привлекла внимание тем, что завтракаю с Корвином Рави?

— Не обращай внимание, — одними губами произнес профессор. — Сплетни в Академии обычное дело, как и в любом коллективе. Девушки сплетничают, злословят, привлекают внимание к своим персонам. Это в порядке вещей, Вера.

Последние слова звучали намеренно громко и явно были сказаны для студенток, которые с интересом развесили свои милые ушки. Услышав слова профессора, они быстро допили свой кофе, и, подхватив подносы, ушли из столовой.

— Приятного аппетита, — пожелала я Корвину. — Не боитесь проблем со студентами из-за меня?

— Пф, — фыркнул профессор, принимаясь за кашу. — Сама поймешь, почему. Ешь, силы тебе еще потребуются. Завтра у тебя первый день занятий. Неделя и время в нашем мире текут также, как и в вашем, поэтому ты быстро сориентируешься. После завтрака пойдем в библиотеку и к кастелянше, дальше будешь устраиваться и обживаться. Обед с двух до трех часов дня, ужин с шести до восьми. Отбой в одиннадцать, но студенты обычно еще до полуночи шастают по коридорам. Любовные отношения в стенах Академии запрещены.

Корвин ел с огромным аппетитом, да так, что мой желудок снова издал трель. Я принялась есть, поражаясь насыщенному вкусу еды. Чувство сытости наступило быстро, поэтому кашу я доедать не стала. Съела два кусочка сыра и яйцо, и запила кофе, от которого шел умопомрачительный аромат.

— М-м-м, — простонала я, чувствуя, как меня понемногу размаривает. Корвин улыбался во весь рот, глядя на меня.

— Эй, еще рано! Только утро. Не расслабляйся, — потрепал он меня по руке. — Пойдем доделаем все твои дела, и я отправлюсь на занятия.

Он подхватил меня под руку, поднимая на ноги, всучил мне поднос.

До библиотеки после плотного для меня завтрака мы добирались медленно. Или мне так казалось — мир вокруг казался добрым и сытым, немного замедленным и странным.

— Что-то окончательно расслабилась, — смеясь, констатировал Корвин. Он по-прежнему держал меня за руку, и вел по коридору. Мы остановились у резной деревянной двери.

— Это вход в библиотеку. Библиотека Академии хранит множество книг из разных миров. Так как большая часть этих книг опасна для обычных людей, войти в библиотеку могут только студенты и преподаватели, ректор и секретарь. Вынести книги из библиотеки, соответственно, могут также только они.

Корвин толкнул дверь, которая бесшумно отворилась, и мы прошли внутрь. Деревянные стеллажи и множество книг, столы между стеллажами и стойка регистрации, за которой сидел пожилой бородатый мужчина.

— Доброе утро, — пробормотал он, и сдвинул на нос маленькие круглые очки. — Профессор Рави, у нас пополнение?

— Да, господин Трапс, новая студентка, Вера Кудеярова. Магнус, оформи ее, пожалуйста, быстренько, мне пора на занятия. Ты справишься сама? — последний вопрос уже был обращен ко мне.

— Конечно, Корвин, — уверенно кивнула я. — Даже если не сориентируюсь, обязательно найду, кто поможет. Не переживай.

— Самостоятельная Вера, — пробормотал он. — Что ж, это будет интересный опыт.

Я не стала уточнять, к чему он это сказал, только снова кивнула.

— Все, Магнус, я ушел.

Библиотекарь кивнул заместителю ректора, который уверенным шагом пересек пространство библиотеки, открыл дверь, еще раз окинул меня взглядом и вышел.

Магнус Трапс и я проводили его взглядом, а затем, не сговариваясь, переглянулись.

— Итак, — проворчал библиотекарь. — Ты девушка взрослая, поэтому сразу во всем разберешься, не то, что эта молодая поросль. Корвин Рави — уважаемый и ценный профессор, важный человек и большая надежда нашего императора. Сразу имей это в виду, и не строй больших планов на ваши отношения.

Я прикрыла глаза, понимая, к чему он клонит. Отстаивать право на взаимоотношения с мужчиной, о котором я ничего не знала, было не в моих правилах, но и принимать за норму то, что меня списывают со счетов, не хотела.

— К чему вы это мне говорите? — уточнила я.

— К тому, что он очевидно оказывает тебе знаки внимания. Мало какого студента сам Рави привел бы в библиотеку. Не будь глупой, знай свое место, Вера Кудеярова.

— Господин библиотекарь Магнус Трапс, — проговорила я медленно и спокойно, как и в былые времена, считая про себя до десяти, чтобы не сорваться. — Вроде бы я и не давала поводов думать обо мне в каком-то ином ключе, кроме как о студентке, да?

Библиотекарь снисходительно кивнул.

— Вы знакомы со мной пару минут, но уже делаете вывод обо мне, как о ничего из себя не представляющей

— Большинство девушек приходит в Академию найти себе мужа, а не научиться контролировать свою магию. Ты выглядишь, как и большинство охотниц за будущим супругом.

— Я прибыла в Академию около двух-трех часов как. Корвин Рави вытащил меня из моего мира с работы. Врач в моем мире предрек мне один месяц оставшейся жизни. Я не размышляла о вероятном будущем уже года два как, не говоря уже о замужестве. Я до сих пор считаю это место — побегом моего разума от ужасов смерти. Вы хотите и дальше рассуждать о том, что мне следует держаться подальше от Корвина Рави?

Магнус побагровел.

— Извините, — выдавил он. — Я думал, что вы очередная аристократка.

— Поспешные выводы не красят никого, господин библиотекарь Магнус Трапс, — подчеркнула я. — Надеюсь, вы также сделаете вывод относительно того, что господин заместитель ректора довольно взрослый мужчина, хоть, как вы и говорите, надежда императора, и имеет полное право распоряжаться своей свободой и жизнью так, как ему заблагорассудится. Верно?

Библиотекарь кивнул.

Я протянула ему розовый бланк, выданный мне Рози.

— Так-так, протянул господин Трапс. — Общая магия… Второй раздел, третий стеллаж. — и библиотекарь мне протянул список книг. — Вот по этой стороне.

Я развернулась к царству книг, и от увиденного голова немного закружилась.

Передо мной вдаль тянулись ряды стеллажей с книгами до потолка. К каждому стеллажу сбоку была приставлена лестница. И также, я фронтальной части стеллажа стоял номер. Я медленно подошла к третьему стеллажу, и подняла голову вверх. Рассмотрев все книги наверху, я опустила голову в список, который мне выдал библиотекарь.

Учебники по магии стояли рядочком, словно ожидая, когда из примутся читать — как новенькие, с плотными обложками. Должно быть сохранность книг обеспечивала все так же магия, неспроста же они такие аккуратные. Вытянув одну книгу с названием на корешке «Теория магии» я открыла ее и увидела лист с записанными на нем фамилиями студентов — не меньше восьми. Однозначно, магия сохраняет книги в таком первозданном виде.

Собрав стопку учебников, я развернулась, чтобы идти обратно к стойке, как мой взгляд зацепился за корешок книги на соседнем стеллаже. «Блок на магию у путешественников между мирами» прочитала я. Недолго думая, я прихватила и ее тоже. Может быть, вычитаю что-нибудь интересное.

Библиотекарь записал все книги в формуляр, периодически бросая на меня взгляды поверх очков. Я делала вид, что мне интересно рассматривать интерьер, потому что не хотела продолжения беседы о сохранности свободы и чести многоуважаемого заместителя ректора.

Теперь я буду более внимательна к тому, как ведет себя Корвин Рави по отношению ко мне. Судя по тому, что впереди меня ожидает не скорая смерть, а учеба в Академии магии, снятие блока и новые знания — женитьба явно не входит в мои ближайшие планы.

— Кстати, Вера, — подал голос библиотекарь. — Вот список того, что нужно приобрести в городе. Академия частично покрывает траты студентов, на первое время вам этого хватит, но в дальнейшем, если хотите жить не от стипендии до стипендии, я бы рекомендовал вам найти подработку.

— Неужели все студенты работают? — удивилась я.

— Нет, конечно. В основном те, кто прибыл из других миров. Таких мало, меньше десяти процентов от всех студентов, поэтому они быстро находят себе подработку.

— И какого же рода их подработки? — уточнила я.

— Подавальщики в ресторациях, уборщики, помощники или курьеры. Кто чем может, тем и зарабатывает.

— Учту. Спасибо большое, господин Трапс.

— Рекомендую взять у кастелянши деньги на товары первой необходимости и сегодня же побывать в городе. Вам завтра уже на занятия, но ни тетрадей, ни письменных принадлежностей у вас еще нет.

Библиотекарь подвинул ко мне стопку книг. Я их подхватила.

— Как найти кастеляншу?

— Первый этаж, третья дверь от гардероба. Не ошибетесь, — усмехнулся он. Я кивнула, развернулась и в который раз за день отправилась в неизвестное мне место на поиски человека, который по выданному квесту в секретариате, должен был мне помочь.

До первого этажа я добиралась долго — стопка книг тормозила передвижение, и скорость упала. Мне показалось, что я передвигалась со скоростью улитки, потому что уронить книги, разбросав их по всей лестнице, мне хотелось меньше всего. Ступив на первый этаж, я определилась с направлением, и пошла в ту сторону, куда меня направил библиотекарь. Третья дверь от надписи «Гардероб» нашлась быстро. Не найдя у себя дополнительной руки, я подошла вплотную к двери и крикнула:

— Добрый день! Можно войти?

— Можно! — раздался раскатистый рык, да такой, что я подпрыгнула, но всё же вошла. За распахнутой мной дверью за столом сидела женщина впечатляющих размеров и расы — это определённо была орчанка — со слегка выдвинутой вперёд челюстью, крупными клыками и небольшими глазами. Женщина была одета в симпатичное розовое платье, которое на груди открывало все ее во всех смыслах шикарные прелести, облегало по мощной талии без единого следа жира, уходя вниз красивыми складками, Зеленую голову украшала красиво уложенная челка, слегка спадавшая на широкий лоб.

— Здравствуйте, — решила не теряться я. Магический мир, Академия магии, растения, которые растут из ниоткуда, огненные шары на ладони, странные книги на полках в библиотеке, так почему бы среди всего этого не затесаться орку? — Я новенькая, меня отправили к вам.

— Проходи, милашка, — пророкотала орчанка. — Клади свои книжечки вот на этот столик, — она указала когтистым пальцем в сторону. — Меня зовут Аманда Крозбузвуз, я заведую всякими вещицами и вещами, такими необходимыми в этом чудесном местечке. Есть какие-то пожелания, милашка? — она смотрела на меня, кокетливо моргая длинными ресницами. — Ах, да, присаживайся скорее, — и она указала пальцем на ступ напротив себя. — В ногах правды нет.

У нее была милая добрая улыбка, если можно называть милым широкий оскал её кровожадного рта. Мне кажется, если бы Аманда Крозбузвуз хотела меня сожрать, то на это у нее ушло бы пара минут, не больше.

— Пожелания? — я временно избавилась от своей ноши и уселась на стул напротив кастелянши.

— Ну разумеется, — кивнула орчанка. — Я тут орк-оркестр, знаешь ли. И завхоз, и кастелянша, и смотритель, и распорядитель… Всех излечит-исцелит…

— Добрый доктор Айболит, — машинально договорила я.

— Ты с Земли? — уточнила Аманда Крозбузвуз. Я кивнула. — Мне нравятся ваши истории. Они полны страданий, короткой, но яркой жизни. А детские истории — это целые произведения искусства! — восхитилась она. — Так что насчет пожеланий?

— Так, а что я могу пожелать?

— Этаж, мебель, количество подушек, окон, питомцев… Все, что угодно. В моих силах многое из того, что обеспечивает комфортное проживание в этих стенах, — она обвела крупной

— Я бы хотела жить этаже на третьем-четвертом, иметь кровать, тумбочку, шкаф, постельные принадлежности, одежду какую-нибудь на первое время… И мне сказали, что вы даете деньги на первое время?

Орчанка кивнула.

— Конечно, всем путешественникам. Путешественники — это те, кто прибывает к нам из других миров. В первые два месяца вы получаете по сто золотых, а потом предполагается, что путешественники уже устроились в мире и нашли себе работу. Поэтому, милашка, деньги советую тратить с умом.

— Большое спасибо, госпожа Анаманда Крозбузвуз, — кивнула я, стараясь выказать своим кивком как можно больше уважения.

— Можно просто госпожа Аманда. Моя фамилия долгая и сложная, и вам, людям, сложно её произносить, — махнула рукой орчанка.

— А госпожа Крозбузвуз не подходит?

— Подходит, конечно, милашка. Как тебя зовут?

— Вера Кудеярова, — ответила я.

— Вера Кудеярова, так и запишем, — она раскрыла толстенную конторскую книгу, лежавшую у нее на столе, и принялась очень красивым, почти каллиграфическим почерком, записывать: Вера Кудеярова, третий этаж, комната 312. Затем орчанка выдвинула верхний ящик своего стола, залезла туда рукой, что-то нашла в нем и вытащила.

— Вот тебе твой ключ. Если что, у меня есть запасной, но лучше не терять и ни при каких условиях не передавать другим людям или нелюдям, могут возникнуть проблемы разного рода.

— Какие например? — решила уточнить я.

— Например, тебя выселят, исключат, убьют, — усмехнулась орчанка. — Может случиться все, что угодно, в зависимости от ситуации.

— Угу, — кивнула я, старательно запоминая, что ключ от комнаты никому нельзя давать ни при каких условиях.

— В комнате есть стандартный набор мебели, постельных принадлежностей, нижнего белья, четыре комплекта формы — два повседневных, два спортивных, обувь, легкое пальто. В общем, базовыми вещами ты обеспечена. Вот тебе сто золотых, — она снова порылась у себя в столе и достала из него мешочек, который и придвинула ко мне. — Напоминаю, трать с умом.

— Почему вы об этом напоминаете?

— Потому что иногда золото кружит голову. Этих денег вполне достаточно на первое время, — она махнула рукой. — В общем, ступай, милашка. Если что, Аманда Крозбузвуз всегда поможет.

И орчанка замолчала, выжидательно уставившись на меня.

Я поняла, что аудиенция окончена, подхватила мешочек и ключ со стола, но орчанка меня остановила.

— Ах да, еще мне нужен мой голубой бланк, — и она протянула в мою сторону ладонь. Я быстро вытащила его из своего досье, и отдала ей. — Спасибо, милашка. Хорошего дня, — она склонилась над бланком и принялась его заполнять, а я тихонько вышла, стараясь не отвлекать грозную кастеляншу.

Стопка учебников, мешочек с золотом, досье, ключ… Новый мир удивлял своим гостеприимством. Почему путешественникам обеспечивают такое проживание? Почему снабжают золотом? Зачем это нужно Академии и миру в целом?

Пережевывая вопросы, я поднималась по ступенькам на третий этаж. Мысли передвигались упорядоченно, степенно даже, сохраняя спокойствие. Впервые за долгое время я не хотела, чтобы время бежало быстрее или медленнее — скорость происходящих событий меня полностью устраивала. Примерно на середине второго этажа я вспомнила, что мне нужно еще попасть в город, и поняла, что тормозить никак нельзя, поэтому стала переставлять ноги быстрее.

Добравшись до своей комнаты с номером 312, я опустила книги с досье и мешочком на пол возле двери, и открыла дверь резным ключиком, который некоторое время рассматривала — до того он был красивым. Медленное и созерцательно настроение не хотело меня покидать, как я не настаивала.

Открыв дверь, я занесла книги, снова положила их на пол, затем закрыла дверь и включила свет, нажав на переключатель на стене, который нащупала в темноте.

Комната приятно удивила. Однотонные бежевые стены, кровать, стол, шкаф и тумбочка. К столу прилагался стул, у двери в углу стояла вешалка. Разувшись, чтобы не пачкать полы, я прошла к шкафу и распахнула его. В нем на полках, аккуратно сложенная, лежала форма — темно синего цвета, как у всех студентов и преподавателей, которых я встретила сегодня в Академии.

У всех, кроме ректора и его заместителя.

Обувь, спортивная одежда, нижнее белье… Всё, как и говорила кастелянша.

Почему Академия так тщательно обеспечивает студентов?

Может быть, в этом мире просто такая государственная политика — снабжать студентов Академий всем необходимым? Я захлопнула дверцы шкафа, отмахиваясь от этих мыслей. Переложив книги на стол, я взвесила в руке мешочек с деньгами и мысленно присвистнула.

Подумав немного, и осмотрев себя в зеркало, которое пряталось на внутренней стороне одной из дверок шкафа, я решила, что джинсы, футболка, куртка и кроссовки подойдут для путешествия в город. Некоторое время я рассматривала бандану, завязанную на моей голове. Я так и не сняла ее после работы, и так до сих пор она и была намотана, придавая слегка юношеский вид.

Я решила, что рано или поздно мою лысую голову увидят, поэтому решительно сдернула бандану и обомлела. На моей раньше лысой, как яичко, голове росла пышная, как в прежние времена, шевелюра, длиной до плеч.

Обалдевшая, я какое-то время я смотрела на волосы, перебирая их пальцами, щупая и рассматривая. Этот феномен удивил, восхитил и добавил мне яркого блеска в глазах.

Даже если это все — выдумка моего разума, то пусть эта выдумка продолжается как можно дольше. Я чувствовала в себе силы, энергию, неистовое желание жить, а волосы на моей голове давали мне подтверждение тому, что я всё еще прекрасна, достаточно молода и всё смогу.

Даже учебу в Академии магии, о которой ничего не смыслю.

Тряхнув вновь приобретенной прической, я обулась, окинула взглядом свое новое жилище. Вытащив ключ из замочной скважины внутри комнаты, я вышла наружу и закрыла дверь, а обернувшись, вновь уткнулась в широкую грудь. Крепкие мужские руки тут же обняли меня за плечи.

— Вот и ты, малышка!

3. Везельбург

— Скажи честно, Салли, — я выпуталась из его рук и сердито уставилась на него. — Ты меня преследуешь?

Сали улыбнулся широко и дружелюбно, а затем помахал перед моим лицом знакомым резным ключиком.

— Вера, что ты, — он немного прошел вглубь коридора, и ткнулся в следующую дверь. — Моя комната 313, - замок щелкнул, и парень открыл дверь. — Видишь? Мы живем рядом.

Я прикрыла глаза и снова принялась считать до десяти.

Один.

Салли не было несколько мгновений, а затем он вновь появился в коридоре.

Два.

— Куда-то собралась? — он снова оказался рядом со мной, пышущий здоровьем и энергией.

Три.

Я молчала, стараясь успокоиться. От чего, собственно, я так сильно хотела успокоиться? От всего происходящего, наверное. От того, что я

Четыре.

Салли выжидательно замер напротив меня. У него было слегла пухлое вытянутое лицо, веселые и добрые глаза, темные волосы и вздернутый нос. Пожалуй, я бы назвала Салли красавчиком, особенно, учитывая красоту и мощь его фигуры, высокий рост и очаровательную улыбку.

Пять.

— Я хочу отправиться в город, чтобы прикупить себе канцелярии, и мелочей, если такие найдутся. Я пока не очень понимаю, что мне может потребоваться, — я пожала плечами. На этот раз хватило пяти счетов, удивительно.

В моем мире в последние пару лет меня все утомляло — долгие разговоры, проводы, истории, очереди. Почему-то мне хотелось ускорить происходящее, убрать замедленность из моей жизни, но все было тщетно. Обычно счета до десяти не помогало, и я срывалась в плач или скандал, которые отнимали у меня и без того крохи сил.

Но сейчас же я чувствовала себя наполненной энергией, желанием двигаться, изучать окружающий мир.

— Как кстати, — прокомментировал мое высказывание Салли. — Я тоже собираюсь в город. Могу составить тебе компанию, что скажешь? — и он вновь выжидательно уставился на меня.

Я растерянно покачала головой.

— Получается свидание, как ты и говорил, — хмыкнула я в итоге. — Но я не планирую никаких свиданий, Салли. Я хочу добраться до города, побродить по магазинам, посмотреть, и вернуться назад с чем-нибудь.

— Ой, — махнул рукой парень. — Давай считать это просто прогулкой в город. Ничего особенного. Так что?

Я задумалась. В принципе, ничего опасного или непристойного Салли не предлагал, да и одна я могу заблудиться или запутаться, а тут будет такой вот своеобразный провожатый. Я еще раз окинула парня взглядом — выглядел он невинным и спокойным.

— Согласна, — кивнула я. Салли улыбнулся и выставил мне свой локоть.

— Что мне с ним делать? — спросила я, понимая, что он предложил мне взять его под руку. Только проблема была в том, что этого мне делать не хотелось. Если я смогу жить дальше, не умереть, и даже (возможно) овладеть магией, то начинать жизнь в этом мире с того, чтобы дать молодому мальчишке ощутить себя коварным соблазнителем, мне не хотелось.

Салли некоторое время еще постоял так — выставив в мою сторону свой локоть, но столкнувшись с моим демонстративным непониманием происходящего, сбавил обороты.

Довольно быстро мы добрались до ворот Академии, которая теперь раскрылась мне во всей красе — мощеная площадь перед зданием была из красного камня или кирпича, в центре стояла внушительных размеров статуя какого-то важного мага или другого значимого существа, и сама Академия была огорожена высоким кованым забором.

И то самое место, в котором Корвин оставил свою машину на опушке леса было ни чем иным, как просто гаражом. В нем стояли кареты, машины, даже парочка велосипедов.

Видя мое любопытство, Салли не смог удержаться, и принялся рассказывать, не дожидаясь моих вопросов.

— Здесь у нас стоят весь транспорт, которым пользуются работники Академии. В основном, это, конечно, транспорт тех, кто не проживает в Академии. Вон тот красный автомобиль — нашего библиотекаря. Ты же уже была в библиотеке?

Я кивнула, оглядывая красный кабриолет.

— Библиотекаря? — переспросила я. — Ты уверен, что тот старичок с бородой — владелец этой машины?

Я посмотрела на Салли, но он был совершенно серьезен.

— Малышка, зачем мне тебя обманывать? Наш господин Трапс еще тот модник! Ты еще увидишь, как он ухлестывает за преподавательницами на балу! — и парень захихикал, явно припоминая забавные истории про Магнуса Трапса.

Я вздохнула и покачала головой. Удивительный мир с не менее удивительными людьми, странными, непривычными, неподходящими под те шаблоны, которые я привыкла видеть в своем мире.

Библиотекарь-старичок, сексуальный накаченный ректор. Где-то здесь все перепуталось местами, но этим, пожалуй, этот мир и был интереснее.

— Ладно, пойдем, — потянул меня Салли слегка за руку в сторону ворот. Я пошла за ним, освободив свою руку, потому что совсем недавно почти точно также мужская рука вела меня по коридору Академии.

И та рука была менее опасна, чем эта, хотя Салли не внушал опасности. Не внушал своим видом, но мало ли, что в голове у этого славного парня?

Салли обернулся, почувствовав, что я выдернула руку и вопросительно на меня посмотрел. Я пожала плечами. Никто не обязан отчитываться за то, что отказывается от прикосновений.

— Как мы доберемся до города? — спросила я, чтобы как-то разрядить обстановку. Салли прищурил глаза, видимо, обдумывая следующий ход.

— Кэбом. Они часто ходят до самой поздней ночи, поэтому в гараже так мало транспорта, — он вновь кивнул в сторону названного помещения, и тем временем, мы покинули территорию Академии.

Удивительно, мы сделали всего лишь несколько шагов от забора, а Академия уже возвышалась над нами — величественная и строгая, уходящая прямо в небо. Когда мы были на площади, такого ощущения не было.

Салли рядом громко свистнул, засунув в рот два пальца. Всю жизнь удивлялась этому невероятному умению. Какая магия! Вот, что настоящее чудо!

Почти сразу же после свиста к нам подъехала карета с мужчиной за рулем. То есть, это была карета, но без лошадей, и на том месте, где обычно была лошадь, торчал небольшой руль, за которым сидел водитель.

Ну не кучер же, в самом деле!

Он хмуро взглянул на нас и кивнул головой в сторону собственно кэба.

— Садитесь, — услышала я от него глухой голос. — Куда?

— Везельбург, — отреагировала я.

— Медяк, — и он протянул ко мне руку.

— А сдачи будет? — уточнила я. — У меня только золотые.

Водитель снова хмуро посмотрел на меня.

— Будет, — и он расстегнул на своем поясе обычную сумку, с которой в автобусах ходили все контролеры. В сумке от позвенел чем-то, и вытащил на свет горсть мелочи.

— Золотой? — спросил он. И я сообразила, о чем он, и вытащила мешочек из кармана, который мне выдала орчанка. Развязав его, я нашарила там монетку, вытащила ее и протянула водителю.

Монетка блеснула золотом.

Неужели, и правда золото?

Угрюмый водитель подкинул монету на ладони, проследив за ней взглядом, а затем забросил ее в свою сумку на поясе.

В мою ладонь ссыпали горсть монет. Уже сидя в кэбе, я пересчитала — девять серебрушек, девять медных. Получается один золотой равняется десяти серебряным, а один серебряный — десяти медным монетам.

Очень простая арифметика!

Салли смотрел в окно, больше не развлекая меня историями об окружающем нас мире, но мне было это отчасти на руку. За окнами кэба

Несмотря на то, что боли я уже не чувствовала. Несмотря на то, что я все еще в глубине боялась смерти.

В окнах медленно менялся пейзаж. Сначала это были вполне себе знакомые деревья: дубы, клены, ясени. Затем между деревьев стали проглядывать редкие домишки — одноэтажные, но очень ухоженные и аккуратные. Ну, а ближе к городу, как я поняла, встречались дома повыше и богаче, чем встреченные ранее.

Добрались мы, как и говорила Рози, примерно за минут десять.

— То есть, быть моей девушкой ты не хочешь, малышка? — пророкотал сердито Салли, едва мы ступили на мостовую Везельбурга.

Мостовая была почти такая же, как и во дворе Академии — красный кирпич был уложен плотно, и мостовая была очень ровной. Должно быть, кэбы не подпрыгивали на этой чудесной дороге. Я отступила на метр дальше от проезжей части, чтобы меня не зацепило проезжающим мимо транспортом, и повернулась к Салли.

— Девушкой?

— Ты такая строптивая! — воскликнул парень. — Так-то любая девушка готова со мной встречаться хоть прямо сейчас!

Я вздохнула. Ох уж этот юношеский максимализм!

— Я не строптивая, Салли, — ответила я. — Мне двадцать девять, и скоро тридцать. Я попала в чужой для меня мир. Последний год я готовилась к своей смерти. Какие тут могут быть отношения?

— Я слышал ваш разговор с заместителем ректора. Он тоже звал тебя на свидание.

— И что с того?

— Ты ему не отказала! — Салли был серьезно возмущен. — А мне отказываешь уже в который раз! Неужели того, что я хорош собой, великолепен по характеру и общению тебе недостаточно?

Я возвела глаза к небу от недовольства происходящим.

— Вообще, для отношений с девушкой этого категорически недостаточно. А если мы говорим обо мне, то в ближайшее время я вообще не планирую никаких отношений с мужчинами: ни с молодыми, ни с более зрелыми.

— Даже с ректором не будешь встречаться, если он предложит? — в благоговейном ужасе уставился на меня Салли.

— Не буду, — уверенно ответила я, а про себя задумалась — почему вдруг ректору вздумается встречаться со мной?

Салли показательно вздохнул, но возмущаться перестал. Несколько минут мы стояли у мостовой под боком какого-то старинного особняка. Я рассматривала окружающий меня город, а Салли, очевидно, осмысливал сказанное мной.

Странно, что с таким подходом Салли до сих пор не имеет девушки.

Встряхнув головой, я решительно пошагала через мостовую на другую сторону улицы, на которой виднелись лавки с вывесками, которые с того места, где мы стояли, разглядеть не представлялось возможным. Салли, как привязанный, потопал за мной следом.

Я остановилась у первой лавки, вывеска которой гласила «Вкусности от Лапули». Из приоткрытой двери лавки тянулся сладкий аромат сдобы. Я вдохнула аромат полной грудью и прикрыла глаза от удовольствия.

Сюда нужно обязательно зайти перед возвращением в Академию. Столовая столовой, а вкусные булочки никогда не бывают лишними. Стеклянная витрина, разрисованная ватрушками и тортами, необычайно манила зайти внутрь, но я удержалась, и пошла к следующей лавке.

Лавок впереди было еще около пяти или шести. Я планировала исследовать все, что попадется, пока не устану. Я понадеялась, что мое тело не предаст меня в самый неподходящий момент.

Следующая вывеска гласила «Букинистическая лавка». Витрины лавки занимали витражи. Тут был и арлекин, застывший в танце, маска которого полностью лишила его эмоций. Рядом расположился рыцарь в доспехах, изящная дама в пышном платье под луной. Словно эти мозаичные изображения являлись окном в мир книг и ушедших эпох, и просачивающаяся вечность того и гляди вырвется на улицу.

Я распахнула витражную дверь, на которой была изображена книга, и шагнула внутрь. Почти сразу же в нос ударил запах книг. На мгновение показалось, что время здесь застыло в воздухе, густом и насыщенном, словно концентрированный настой из минувших эпох. Симфония ароматов, как отголосок прожитых жизней и рассказанных историй, которая пахла мудростью, тайнами и стремлением к знаниям.

Терпкий аромат кожаных переплетов напомнил о пиратах, плесень и сырость в дальнем углу — о бурных реках и водопадах, типографская краска — о книгопечатниках, запах табака — о старике-продавце магазина, который как раз эту трубку сжимал между своих тонких губ.

Я будто бы прошла в портал прошлого и ощутила запах вечности.

Старик смотрел на меня своими глазами, которые сверкали из-под кустистых бровей.

— Сверкающая душа, — проскрипел он. — Давно ко мне не заходили такие, как ты.

Салли позади меня зашипел.

— Сверкающая душа? — я оглянулась на своего спутника, но его лицо не выражало ничего. Только глаза показались мне сердитыми, и только.

— Путешественница. Магия в тебе настолько сильна, что ты едва не умерла. В наш мир тебя привел не маг, а само провидение. Здесь твое место, девочка, — и старик, приблизившись ко мне, похлопал меня по плечу. — Я дам тебе путеводитель для таких, как ты.

— Путеводитель? — я стала чувствовать себя так, будто бы мне только что развязали глаза, а до этого я шла в темноте. — А есть ли у вас еще какая-нибудь информация о таких, как я?

Старик тем временем рассматривал Салли своим пронзительным взглядом.

— Хочешь себе заполучить? — покивал старик. — Ничего не получится. Эта девочка не даст себя в обиду.

— Что…? — растерялась я. — Заполучить?

— В каком-то смысле, я тебя понимаю, парень. Сейчас редко встретишь настолько чистую магию…

Салли снова зашипел, а затем вдруг схватил меня в руку и буквально поволок к выходу.

— До свидания, — выкрикнул он, а затем вытолкнул меня на улицу. Я не сопротивлялась лишь потому, что ничего не понимала.

— Подожди, Салли, — выдернула я вновь руку из крепкого захвата парня. — Какого демона?

Он удивился моему вопросу.

— А демоны тут при чем?

— Ну это ругательство, — пояснила я, потирая руку. Ну и хватка у этого Салли! — Типа, какого черта!

— Хм, — задумчиво выдал Салли. — Про черта я еще слышал. Но у нас так не говорят.

— Почему?

— Демоны давно признаны общемировой расой, как и гномы, например.

— И как же у вас ругаются? — с сомнением спросила я.

— Тебе словами приличными, или можно нецензурно? — уточнил парень. — Я могу и так, и так.

— Давай приличными, — выбрала я. В то время, пока мы это обсуждали, мы шли по направлению к следующей лавке. Я очень надеялась, что следующая лавка будет полезнее предыдущих.

И не такой странной.

— Обычно у нас упоминают богов Тьмы и Хаоса. Великий Игнис, Проклятый Зодчий… Возьми в библиотеке книгу о нашем пантеоне.

Я кивнула.

— Хорошо. Так вот, какого проклятого Зодчего, Салли, ты вытащил меня из

— Никакого, — ответил Салли и пожал плечами. — Смотри, тут канцелярская лавка!

Я подняла голову вверх, чтобы рассмотреть вывеску и наткнулась на вполне знакомое «Канцтовары». Как будто бы вернулась в свой мир! В витрине были выставлены кожаные портфели в стиле стимпанк, наборы канцелярии и реклама о скидках.

— Не переводи тему, Салли, — прошипела я парню. — Мне требуются подробности!

Но Салли меня не хотел слышать от слова совсем. Он подхватил меня под руку, хоть я и сопротивлялась, потянул дверь на себя и буквально втащил меня внутрь лавки.

Хотя, лавкой это заведение было сложно назвать. Это был просторный полноценный магазин со множеством витрин и стендов. Колокольчик приятно тренькнул, впуская нас внутрь.

— Добро пожаловать, — улыбаясь во весь рот проворковала женщина средних лет, поднимаясь из-за прилавка с кассой. — Что бы вы хотели у нас приобрести?

Я обернулась в поисках Салли, но тот будто растворился и у меня за спиной его не было. Я повернулась обратно к продавщице, которая в ожидании замерла, глядя на меня.

Мысленно встряхнувшись, я вытащила из кармана куртки список, и протянула продавщице. Она приняла мою уже помятую бумажку, и вчиталась.

— Так-так-так, — видимо, в этом мире слово «так» очень популярно при оценке каких-либо событий или явлений. — Новенькая в Академии? — она бросила на меня быстрый взгляд, и снова погрузилась в чтение. — Тетради, карандаши, ручки… Блокнот? Что это?

— Эм, — замялась я. — Такая толстая тетрадь преимущественно в твердой обложке для записей.

— Тогда почему бы не взять просто тетрадь? — заинтересованно спросила женщина. — Ну ладно, давайте подбирать.

И она принялась порхать по магазину от витрины к витрине, периодически интересуясь моим мнением. Я все время ее останавливала, чтобы не брать дорогие товары, но продавщица нет-нет, но то и дело старалась мне что-нибудь предложить, что не входило в мои планы.

— Так, — раз уж слово такое популярное, нужно тоже им пользоваться. — Мне нужно все самое простое, без позолоты и натуральной кожи. Самое дешевое.

Продавщица замерла посреди зала и прямо-таки увидела, как сползает улыбка с ее лица.

— Самое простое? — разочарованный голос прозвучал очень жалко. — А как же насытиться эстетикой? Получать удовольствие от процесса? Трогать приятную текстуру кожи тетрадей?

— Вы, наверное, меня с кем-то путаете, — попыталась оправдаться я. — Мне нужно записывать лекции на чем-то и чем-то. Желательно, чтобы это было практично, просто и не жалко потерять или сломать.

— Потерять? Сломать?! — голос, полный возмущения пронесся ветром над прилавками.

— О, — только и смогла произнести я. — Дайте догадаюсь, вы маг ветра?

Продавщица кивнула и жалобно произнесла:

— Только никому не говорите, что я так могу, пожалуйста.

— Почему? — удивилась я. — Разве вы не учились в Академии?

— Училась, — все тем же голосом ответила она. — Но сила многократно возросла через пятнадцать лет. Мне не хотелось бы привлекать к себе внимания.

Восторженное настроение женщины улетучилось, как и не было его.

— Я никому не скажу, — согласилась я. — Не переживайте. Давайте соберем мне все самое простое, что требуется первокурснику. Или новичку, который только начинает, как угодно.

Она кивнула и принялась быстро собирать мне в стопки необходимое. Тетради, бумажные обложки к ним и книгам, которые были в списке, тонкие палочки деревянных ручек и карандашей, деревянные линейки, плотные картонные папки, ластики.

— Вам понадобится личная печать, — она уже сидела за кассой и подсчитывала общую сумму.

— Личная печать, — задумчиво произнесла я. — Для каких целей?

— Для скрепления договоров, писем. Обычно их делают в виде перстня, чтобы удобно было брать с собой.

— И что же для этого требуется? — поинтересовалась я у притихшей и поникшей продавщицы.

— Вам нужно придумать свой герб, или заказать его у художника.

— Какие бессмысленные траты, — пробормотала я. — Если я сама придумаю такой герб?

— Как же вы можете придумать! — удивилась женщина. — Только художники умеют красиво рисовать, и только они могут придумать что-то совершенно новое и оригинальное!

Я покачала головой. Удивительная зашоренность. Словно мир для нее — черно-белое кино, где лишь избранным дозволено раскрашивать серые будни в цвета радуги.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, что женщина продолжает смотреть на меня с сомнением.

— Я вас поняла, — кивнула я. — Сколько с меня?

— Три серебряных, — ответила она. — В пакеты упакую в подарок, как новому покупателю. Хотите завести наш артефакт постоянного покупателя? На него будут начисляться монеты после каждой скидки, которые можно потратить в любое время.

— Потрясающе, — не выдержала я. — И как же заполучить ваш артефакт?

— Нужно приобрести товар на один золотой, — продавщица улыбалась, но улыбка была натянутой.

— Воздержусь пока, — кивнула я. Пока я расплачивалась, сгребала тяжелые бумажные пакеты с прилавка, женщина продолжала затравленно смотреть на меня.

— Не говорите никому о моих силах, пожалуйста, — прошептала она.

— Почему вы боитесь? — в ответ поинтересовалась я.

— Вы узнаете сами. У нас не принято об этом говорить.

— Может я могу где-то об этом прочитать?

Женщина перегнулась через прилавок и оказалась на одном уровне с моим лицом.

— Не верьте мужчинам, ни одному из них, пока не убедитесь в его намерениях. И ни при каких условиях не соглашайтесь на замужество до окончания Академии. В библиотеке почти у стены есть стеллаж со старинными книгами. Одна из них называется «Традиции государства Везельхайн», в ней найдете ответы.

Она так быстро проговорила это, а затем также быстро вернулась на свое место за кассой.

— Большое спасибо за покупку! Приходите еще!

Я внимательно посмотрела на нее, изучая ее испуганное лицо и блестящие глаза, и кивнула.

— Большое спасибо! — ответила я. — До свидания!

Колокольчик тренькнул за моей спиной, и дверь слегка толкнула меня под ягодицы. Я спустилась по двум невысоким ступенькам на мостовую и огляделась.

Изучать город Везельбург и его лавки сегодня больше не хотелось.

Салли нигде не было. Сбежал он что ли?

Ну да ладно. Чтобы добраться до Академии мне нужен только кэб. Я дошла по улице вдоль лавочек до пекарни. Чувствовала я себя озадаченной. Даже архитектура города — безумный танец стилей готики и барокко, причудливые завитки и гротескные фигуры небольших крылатых дракончиков — даже все это великолепие не впечатляло меня больше.

Куда же я попала?

Аромат выпечки выдернул меня из моих встревоженных мыслей, и я, перехватив поудобнее свои свертки, распахнула дверь очередной лавочки.

— Путешественница, — услышала я позади себя. Я обернулась.

Дверь «Букинистической лавки» была приоткрыта и оттуда выглядывал старичок-продавец. Трубки при нём уже не было.

Я отпустила дверь пекарни, она затворилась с легким хлопком, чтобы тут же снова приоткрыться, маня ароматом. Несколько шагов до старичка я сделала, не задумываясь.

— Держи, путешественница, — он протягивал мне несколько книг и небольшой плотный глянцевый журнал. — С тех пор, как к нам в мир стали приходить путешественники, прошло уже много времени, и эти путеводители уже никто не дает вам для ознакомления. С чего бы, — меланхолично причмокнул губами старик. — В них самая полная краткая информация о мире, и о том, зачем вы нужны ему. Очень хорошо, что ты забрела ко мне в лавку, путешественница. Бери.

— Сколько я должна?

Старик хмыкнул и почесал затылок.

— Уже само то, что ты попала ко мне — большая удача. По крайней мере, теперь тебя не смогут использовать в темную, и ты принесешь миру больше пользы, — он наклонился ко мне близко-близко, совсем как та женщина в магазине канцтоваров, и прошептал: — Только помни, никому не доверяй, из каждого разговора делай свои выводы и ищи пользу во всем прежде всего для себя.

Я кивнула, внимательно его выслушав.

— Ну давай, иди, девочка, — старик улыбнулся мне на прощание. — Всего хорошего!

Я улыбнулась старику в ответ, прижимая к сверткам еще и стопку с книгами. Старик скрылся в своем магазине, а я огляделась по сторонам, опасаясь, не видел ли кто, что мужчина передал мне книги. Но вокруг никого не было, словно все разом вымерли.

И это меня порадовало.

Решительным жестом, я свалила свертки на мостовую, пристроив их у стены здания, а сама вытащила из стопки книг буклет, и засунула его за пояс джинсов.

Мало ли кто вздумает изучить, что же такое я несу из города. Судя по названиям книг на корешках, остальные книги не внушали тревоги — все они будто бы написаны для новичков в магии и в мире.

Только путеводитель, как я поняла, и представлял опасность для тех, кто привел меня в этот мир, потому что мог поведать мне ту информацию, которую они не хотели, чтобы я узнала.

Кто такие «они»? Почему они скрывают от меня истинное положение вещей? Какие-то тайны, закрытая или запрещенная информация для таких, как я.

Остальные книги я рассовала по сверткам, и, подхватив их с мостовой, отправилась вновь в булочную или кондитерскую, откуда так умопомрачительно пахло.

Здесь тоже на двери висел колокольчик, или «ветерок», как иногда называли такие штуки мои знакомые в такой далекой жизни. Переливистый звон сообщил о моем присутствии, и за прилавком материализовался парнишка лет двадцати в белом фартуке поверх серой форменной одежды.

— Добро пожаловать, — поприветствовал он меня. — У нас как раз поспели свежие булочки с изюмом.

— Это они так пахнут? — вновь вдохнула я в себя аромат свежей сдобы. Парнишка закивал. — Мне штук шесть с собой. И еще что-нибудь с начинками.

— С ревенем, с яблоками, с тыквой, с морковью, с вишней, — перечислял парень. — Какие вы хотите: сладкие или нет?

— Давайте каждого по два, — решилась я. Всё съем! Всё!

Желудок радостно заурчал. Мои новые-старые ощущения радовали меня невероятно! Я так давно не испытывала здоровое чувство голода, желания поесть, что каждый раз теперь радовалась, как долгожданному празднику. Улыбчивый продавец, улыбаясь, принялся складывать указанную выпечку в бумажный пакет.

— Не увлекайтесь, — прокомментировал он. — Много мучного вредно для здоровья и блокирует магические потоки. Лучше понемногу.

Я кивнула с умным видом, словно разбираюсь и в магии, и в потоках, и в булочках особенно.

Когда я начала работать курьером в восемнадцать, я еще училась в институте на факультете экономики. Мне нравилась сфера продаж, я всегда любила деньги — не в том плане, как Скрудж Мак Дак, чтобы складывать их в огромном сейфе и купаться в них, а в смысле — управления и их преумножения. В двадцать я уже работала помощником менеджера в одной известной фирме, а в двадцать два уже охотилась за тендерами. Моим хобби была игра на бирже, и она приносила мне удовольствие и доходы.

Вот в чем я действительно разбиралась.

Когда я выросла в топ-менеджера и ничего не боялась, деньги работали уже исключительно на меня. Наверное, в тот момент и произошло то, что произошло.

Но об этом я узнаю позже, сейчас мне были чрезвычайно интересны ароматные булочки.

— Один серебряный, — кивнул парнишка и подвинул ко мне пакет с упакованной выпечкой. Я вытащила мешочек, извлекла из него монетку и протянула парню, который тут же забрал ее и скинул куда-то под прилавок.

Под прилавком приятно звякнуло.

— Не подскажете ли, — я старалась не принюхиваться сильно к пакету, чтобы не закапать все в лавке слюной. — Не ищет ли кто помощника? Работника, в общем.

Парнишка слегка наклонил голову, словно бы оценивая меня.

— Вас что ли? — он улыбнулся и тут пожал плечами. — Не знаю, госпожа магичка, но порасспрашиваю. Если будете в ближайшую неделю у нас в лавке, спросите Елизара, — он ткнул пальцем себе в грудь. — Я расскажу вам, что узнал.

Я он так аккуратно и почти незаметно зацепил большим пальцем средний, будто бы подбрасывая невидимую монетку.

Я ухмыльнулась.

— По работе и плата, — ответила я. — Сколько же стоят твои расспросы, Елизар?

— Медяшку всего, госпожа магичка, — ухмыльнулся он мне в ответ.

— Значит, медяшку, — задумалась я. — Держи две. На вторую узнай мне, будь добр, кто здесь ищет помощника в банк или место, где крутится много денег.

Елизар, слегка озадаченно поджал нижнюю губу.

— Хорошо, — кивнул он. — Чудной запрос, конечно, госпожа магичка.

— Откуда узнал, что я магичка-то? — уточнила я.

— Так выглядите странно для наших мест. А странные у нас тут только из Академии обитают. Магичка, стало быть, и есть.

Я мотала на ус все, что говорил мне Елизар.

— Благодарю, — кивнула я, подхватывая остальные свои свертки. Конечно, отсутствие удобных пластиковых пакетов с ручками или хотя бы пакетов-«маек», здорово усложняло жизнь. Но кто, как не я, знаю, что выбраться можно из любой ситуации, если ты еще жив.

Еще раз звякнул колокольчик, и я вышла на мостовую. Улица уже потихоньку погружалась в сумерки. Вечер крался в Везельбург на мягких темных лапах, сотканных их бархатных теней. Шпиль Академии, который было видно даже отсюда, словно втягивал в себя последние лучи закатного солнышка. Воздух сгущался, пропитываясь ароматом пыльной мостовой. Потихоньку разгорались окна в зданиях, которые стояли по сторонам улицы с лавочками.

Я недалеко сегодня и ушла, в принципе, но увидела многое, а услышала еще больше. Загадочные тени словно танцевали у лавочек, и

Слева я услышала, как едет кэб по мостовой, и ехал он, почти не подпрыгивая на плотной кладке. Я махнула рукой, с трудом удерживая свертки другой.

Кэб остановился, я бросила заранее приготовленные монетки водителю и забралась внутрь.

На скамейке внутри сидел Салли.

Я молча уселась напротив него на сиденье, обитое кожей, и замерла, обхватив свертки. В мыслях как-то внезапно образовалась пустота. Я смотрела на Салли, который смотрел на меня и улыбался дружелюбной улыбкой.

— Как прогулялась, малышка? — с интересом полюбопытствовал он.

Брови сами поползли вверх от удивления.

Слов не находилось, поэтому я промолчала и отвернулась к окну. Кэб ехал плавно — то ли благодаря ровной мостовой, то ли по причине хорошей амортизации этого вида транспорта.

— Я тоже хорошо провел время, — кивнул Салли, так и не дождавшись от меня ответа. Он замолчал, все еще поглядывая на меня. Интересно, он ожидал, что я буду возмущаться? Или буду удивляться его исчезновению?

По всему выходило так, что парень оставил меня в лавке намеренно. Впрочем, я не испытала трудностей ни в приобретении необходимых вещей, ни в передвижении. В моем мире я рано научилась быть самостоятельной, так почему же в этом мире это могло бы стать проблемой.

Мы ехали, каждый погрузился в свои мысли, но Салли, очевидно, не собирался оставлять меня в покое.

— Что купила? Чувствую аромат булочек, — он шумно вдохнул носом воздух и блаженно прикрыл глаза.

Я не среагировала. В принципе, у меня не было никогда стремления общаться с людьми, которые уходят по-английски, а потом появляются как ни в чем не бывало. За окнами в сумерках бежали деревья. Мы приближались к Академии магии, в которой теперь мне предстояло жить и учиться.

Кэб остановился прямо напротив ворот. Я приподнялась, одним движением поправила свои свертки и боком вытолкнула дверь.

Салли, не ожидая моей прыти, поднялся с места и попытался меня оттеснить обратно в салон кэба, но я уже успешно справилась с дверью и одной ногой была на ступеньке кэба. Салли своими движениями вытолкнул меня из кэба и следом вывалился сам.

От толчка дверь кэба захлопнулась, водитель громко выкрикнул слова прощания и наш временный транспорт уехал в наступающую ночь.

Мы растерянно взглянули друг на друга, но промолчали, а затем развернулись и отправились в Академию, пройдя через площадь и двор, а затем по коридорам, все также молча.

— Спокойной ночи, — наконец нарушил тишину Салли, поравнявшись с дверью в свою комнату. Я как раз уже вставила ключ в замочную скважину.

— Спокойной ночи, Салли, — ответила я, и больше ничего не говоря, прошла к себе, поставила на пол свои свертки и закрыла за собой дверь.

Створка окна была распахнута настежь.

Я тут же поспешила ее закрыть, но пока я тянулась через широкий деревянный подоконник к окну, приметила на нем огромный грязный след. Будто бы кто-то выпрыгнул из моего окна в ночь. Я перегнулась через подоконник, почувствовав, как мои ноги отрываются от пола, и попыталась рассмотреть, что там внизу.

Третий этаж обеспечивал возможность хорошо рассмотреть, что происходит под окнами. Несмотря на ночь под ними было все отчетливо видно. Собственно, как раз-таки, видно не было ничего — тот, кто натоптал мне грязью на подоконнике решил не отсвечивать своими огромными ступнями и убеждал прочь.

Или, спустился вниз? Или поднялся? Я повертела головой вверх и вниз, пытаясь изучить обстановку, и едва не вывалилась из окна. Но, стоило мне взмахнуть ногами, как мир вдруг моргнул и я оказалась вновь у двери в свою комнату. Я как раз открывала дверь.

Удивленная, я отомкнула замок, и все повторилось точь-в-точь, как было только что. Створка окна, как и раньше была открыта, и ветер носился туда-сюда по комнате. Я подошла к окну — грязный след чьего-то башмака так и приковывал взгляд. Я слегка выглянула из окна, убедилась, что ничего не изменилось, и захлопнула створку.

То, что произошло, напомнило мне дежавю, или что-то типа того. И я отмахнулась от произошедшего.

Кто-то приходил ко мне, пока я была в городе. Салли исключать из воображаемого списка подозреваемых я не стала. Чем он занимался, когда оставил меня в лавке? Теоретически, он мог взять кэб и съездить в Академию, забраться ко мне в комнату — как и зачем совершенно непонятно — и покинуть ее. Затем Салли мог снова взять кэб и вернуться в Везельбург, сделать круг по городу и поехать в направлении лавок, где меня оставил.

Только какой в этом смысл? Зачем Салли попадать в мою комнату?

Даже не так. Зачем кому-то пробираться в мою комнату? Что здесь можно найти?

Скорее всего, я неверно рассуждаю. Может быть, кто-то не искал, а, наоборот, принес в мою комнату? Снова возникает вопрос — зачем?

Глубоко задумавшись, я не обратила внимания, как разложила книги и тетради на столе, распаковала булочки и принялась их жевать одну за одной.

На самом деле, все эти странности и нестыковки уже собрались в бойз-бэнд и гастролировали. Сотня золотых, обходительность, гостеприимность. Слова старика в лавке, которые не дал договорить Салли, и то, что потом старик вынес и книги, и буклет для «новеньких».

След на подоконнике.

Наверное, мне нужно найти хотя бы одного «путешественника», и попробовать у него узнать хоть что-нибудь, что могло бы пролить свет на все эти странности. Только как я могу найти «путешественников»?

Старик дал мне книги, в которых может найтись какая-нибудь интересующая меня информация. Может и про путешественников будет что-нибудь?

Отставив пакет с булочками в сторону, я подвинула к себе книги. «История мира Везельзхайн» гласил первый корешок, и я принялась читать их подряд. «Этикет и традиции», «Особенности общей магии», «География мира».

Ничего особенно захватывающего в этих названиях не было. Я отложила их в сторону, машинально поглаживая по верхней обложке. Кожа книги приятно холодила кожу, под пальцами прощупывались буквы. «История мира Везельхайн» будто бы очень хотела быть прочитанной.

Хотя бы немного.

— Ладно, — согласилась я, — Я тебя почитаю, и потом лягу спать. Но, — я погрозила книге пальцем. — Не хитрить! Завтра мне на занятия впервые в этом мире, хотелось бы немного поспать.

И я взяла ее в руки, и, сама не поняла, как оказалась в библиотеке.

В самом дальнем углу библиотеки, должно быть, это была стена. Я успешно ударилась спиной об один из стеллажей, за которым меня и выкинуло. У стеллажа, за которым я стояла, шел разговор, ну, а я

— Здесь они ее не смогут найти, — прошипел голос, и послышалась возня. — Я сменила обложку, и, если не знать, что искать, никогда не найдешь. Кто-то хихикнул в ответ.

Шмыг! И я вновь сижу у себя в комнате и держу в руках книгу «История мира Везельхайн». А у книги есть свои секреты!

— Посмотрим, что у тебя под обложкой, дорогуша, — процедила я, открывая ее.

«Традиции государства Везельхайн».

Я расхохоталась, и удивилась этому. Смеяться прекратила сразу же, прикрыв ладошкой рот. Что же это, я теперь, вдобавок, и смеяться могу?

Покачав головой — от радости, разумеется — я принялась читать предисловие.

«Добро пожаловать в новый мир, дорогие путешественницы!»

Путешественницы?

Я перечитала снова — действительно, говорилось только про женский пол.

«…Вы попали в этот мир не случайно — сама судьба привела вас в Везельхайн. Наш мир полон магии, чудес и гостеприимства. Данная книга поможет вам освоиться в нашем мире и понять, как он устроен, его традиции, обычаи и образ мышления нашего коренного населения…»

Я захлопнула книгу и поднялась со стула, на котором сидела.

Старик говорил примерно что-то подобное: не случайно, сама судьба… Может быть, это что-то значит?

Походив по комнате, и съев еще одну булочку, я вновь села на стул и принялась читать дальше.

«… Магия пронизывает наш мир и позволяет творить прекрасное, но раз в несколько столетий нашему миру требуется новая кровь…»

Это какой-то культ?

«… Путешественницы, которые попадают на Везельхайн в этот период, являются особенно сильными, и несут в себе «секретный ингредиент», способный обновиться кровь одной из ветвей аристократии Везельхайна…»

Почему одна вода? Где факты? Ингредиентом наверняка является моя кровь! Они хотят взять у меня мою кровь, чтобы обновить местную аристократию!

«… Только получить этот ингредиент можно только по желанию самой путешественницы…»

Хоть какая-то успокаивающая информация! Ни капли кровушки не дам!

Я выдохнула, и перелистнула страницы до конца книги в поисках оглавления. Бегло просмотрев его, я поняла, что основная часть книги описывает мир, традиции, местную религию, основные материки. Я вновь вернулась в предисловие — оставалось там еще порядочно, и спать уже хотелось сильно.

Пробежав по строчкам глазами, я еще некоторое время читала, как будут «сражаться» аристократы за то, чтобы привлечь внимание путешественницы и получить тот самый ингредиент себе. Только о самом ингредиенте не было написано ни слова.

Что же это за ингредиент?

В сон клонило с беспощадной силой. Отложив книгу, я разделась, умылась в расположенном тут же туалете, который соседствовал с душем и умывальником, переоделась и нырнула в постель. Глаза тут же сомкнулись, и я уснула одним из самых крепких снов за последние годы.

Ночью я проснулась внезапно, словно кто-то толкнул меня, и быстро села в кровати, отодвинувшись от края.

— Ти-ши-на, — прошептал кто-то совсем рядом с изголовьем, отчего все мое тело покрыли мурашки. — Ставь сюда, прямо на стол.

Я не стала двигаться, стараясь в темноте разглядеть, что происходит. Две неясные тени ползли по полу от двери по-пластунски, едва шурша. Добравшись до стола, одна тень вскинула руку и поставила что-то на стол с тихим стуком. Если бы я продолжила спать, я бы их точно не услышала.

— Нужно это разлить по комнате, — прошептал кто-то из теней. — Не будет эффекта от того, что оно просто стоит.

— Давай его просто откроем и поставим на самый край, — прошептали в ответ. — Она не заметит его утром, уронит и оно разольется.

— Вы мудры, господин, — согласился первый шептун. Снова раздался стук, что-то тихонько хлопнуло, а затем тени отползли к двери и растворились в ней, словно их и не было. Подождав некоторое время, я сползла на пол, и подошла к столу. В темноте ничего не было видно, как и ожидалось. Но я помнила, где на стенах расположены выключатели света, и щелкнула клавишей.

На краю стола, почти нависая над полом, стоял крохотный пузырек — не больше указательного пальца в высоту. Он был доверху налит чем-то золотистым.

Я приблизилась, рассматривая подарок ночных визитеров, а затем аккуратно, стараясь не дышать, открыла окно, и бросила его в ночь.

Затем я помыла руки, любуясь своей отросшей шевелюрой в зеркале, и снова легла спать, понимая, что, если кто-то захочет проникнуть ко мне, ничто ему не помешает.

Но я точно была уверена — это временно. Наверняка, существуют способы, которые смогут обеспечить мне безопасность в любое время суток.

И я снова легла спать! Чего время терять?

4. Первые шаги

Утром я упала с кровати от жуткого воя, который, казалось, звучал у меня под подушкой. Упав, я накрылась одеялом, пытаясь осознать происходящее. Какого демона происходит?

В дверь постучали — громко, так, чтобы можно было расслышать стук сквозь этот жуткий вой.

— Малышка! Малышка! Это будильник, не бойся!

Я на четвереньках добралась до двери, и нажала на ручку, открывая ее. Точно помню, что ночью я была закрыта на замок. Почему же теперь дверь открыта?

— Какой к демонам будильник?! — воскликнула я, закрывая ладонями свои уши и поднимая взгляд на нависшего надо мной Салли.

— Семь утра, — улыбнулся он мне. — Пора просыпаться. — Салли протянул мне свою крепкую теплую руку и поднял меня с пола одним легким движением. Я что, совсем нисколько не вешу?

Стоит признать, что Салли не лгал, когда говорил о себе, как о красавчике. Не знаю, о первом ли, но совершенно точно — красавчике. Муслиновые черные пижамные штаны висели на бедрах, оставляя простор для воображения, а черная расстегнутая муслиновая рубашка с коротким рукавом оголяла широкую мужественную грудь.

Я медленно вдохнула и также медленно выдохнула. Красивые мужские тела могут свести с ума любую, даже очень здравомыслящую женщину. Близость молодого сильного и красивого тела взбудоражила меня, отчего внизу живота стало тепло.

Я шагнула назад, удалившись от Салли на некоторое расстояние, которое позволило мне взять себя в руки.

— Твой первый учебный день, — нарушил тишину парень, и снова протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне, но я отшатнулась. Все эти касания, обнаженные торсы, и узкие босые ступни на каменном полу могут только раззадорить мое оголодавшее за несколько лет болезни воображение, и я сама не замечу, как окажусь в спальне этого шикарного парня.

Салли нахмурился, но тут же взгляд его прояснился, и он вновь заговорил.

— Жаль, что мы с тобой в разных группах, я мог бы тебе подсказывать, помогать. Я считаюсь

— Куратор моей группы — Корвин Рави, — ответила я невпопад, но, похоже, сказанное Салли не понравилось.

— У Рави нет своей группы, — тихо проговорил Салли.

— Как это? — смутилась я, затем развернулась, нашла на столе среди бумаг свое расписание и, вернувшись обратно, протянула его Салли. Взгляд сам задержался на краю стола, где ночью стоял пузырек.

Парень пробежался глазами по бумаге, и поднял на меня прищуренный взгляд.

— Странно, — прошипел он, как тогда, в лавке букиниста. — Ну что ж, — он отдал мне расписание, а затем картинно заложил за резинку своих пижамных штанов большой палец правой руки. — Я пойду собираться, ты уже проснулась окончательно. Встретимся за завтраком, малышка.

От этой демоновой «малышки» уже чесались уши. Интересно, как ему самому не надоело? Я завернула в уборную, умылась холодной водой, и уставилась на себя в зеркало.

Я боялась увидеть там себя прежнюю — с сухой потускневшей серой кожей, уставшую и увядающую, но на меня смотрело молодое жизнерадостное лицо, глаза сияли несмотря на то, что я проснулась несколько минут тому назад от ужасающего воя.

Одевалась я быстро, старательно не думаю ни о чем. Про себя я считала воображаемых мартышек, которые прыгали с воображаемого дерева в глубокую реку, чтобы искупаться. Эти мысли о мартышках хорошо отвлекали от других, которые так и норовили выбраться на передний план и начать причитать о своей нелегкой доле.

Книги я брать не стала, потому что планировала сначала позавтракать, найти стенд с расписанием, чтобы сверить его с тем, что мне выдали в секретариате, а затем уже вернуться в комнату и собрать сумку.

План был хорош, но он совершенно не учитывал всяческие стихийные явления в виде Корвина Рави, который поджидал меня под дверью, совершенно этого не стесняясь.

— Вера, — вместо приветствия произнес от странным хрипловатым голосом. — Доброе утро, — и тут он взял мою руку и чмокнул меня в запястье. Я тут же вырвала свою кисть — сначала Салли со своими обнаженными телесами, теперь Корвин с внезапными поцелуями.

— Доброе утро может обойтись и без поцелуев, — кивнула я ему, а затем решительным шагом отправилась в сторону лестницы по направлению к столовой. Еда, расписание, комната.

Маршрут следует держать в голове, иначе всякие личности своим поведением могут сбить с толку.

Корвин догнал меня довольно быстро — раз, и он уже идет рядом, как ни в чем не бывало.

— Завтракать? — уточнил он, будто бы мы с ним делали это ежедневно. Я кивнула. Чего скрывать очевидное? — Приятно, что мы можем трапезничать вместе, а также и работать будем вместе. Ну не замечательно ли?

Я удивилась так, что резко развернула голову в его сторону, собираясь что-нибудь выпалить резкое и обидное, но тут же наткнулась на его смеющиеся глаза. Корвин улыбался, да что там — почти смеялся надо мной и моим возмущением.

— Я был неподалеку, — продолжил он. — Когда увидел, как в твою комнату после горна постучался Салли Моррисси и дверь тут же открылась. С каких пор ты впускаешь в свою комнату юнцов?

— Хм, — ответила я.

Что тут еще скажешь?

— Мне, конечно же, стало очень интересно, что происходит, поэтому я подслушал ваш разговор. И, судя по разговору, Салли хочет тебя соблазнить?

Лицо Корвина приблизилось к моему, что я даже отпрянула. Он изучающе смотрел в мои глаза, а я залюбовалась взрослыми серьезными чертами, которые, по сравнению с лицом парнишки Моррисси, мне нравились больше.

— Твои глаза будто бы подернулись поволокой, — голос Корвина стал снова хриплым и тихим, даже в каком-то роде интимным. — Словно ты смотришь на что-то любимое или привлекательное. Я нравлюсь тебе, Вера?

Одной рукой он обхватил меня за шею и притянул к себе, а второй рукой плотнее прижал мое тело к своему за талию, и затем он поцеловал меня в губы долгим страстным поцелуем.

Я стояла в его руках такая безвольная, словно бесхребетная мышь. Этот Везельхайн со своими тайнами, притягательными мужчинами, магией, никак не хотел оставить меня в покое хотя бы на время, пока я не позавтракаю. А там бы, глядишь, и занятия начались, и всем этим странным вещам пришлось бы ждать до вечера, а вечером я что-нибудь бы придумала.

Например, заперлась у себя в комнате и принялась усердно готовиться к занятиям, зубрить заклинания и читать книги. Чем хороша студенческая жизнь, так это тем, что все свободное время можно посвятить учебе, не отвлекаясь на всякие дела в роде любви или исследований нового мира.

Разумеется, пока Корвин меня нацеловывал, я не отвечала ему — я была занята размышлениями о завтраке и несправедливости этого мира, а когда он все же оторвался от моих губ, я произнесла:

— С добрым утром, похититель моих поцелуев, — как можно добрее произнесла я и залепила ему звонкую пощечину. — Я вообще-то иду завтракать!

Я вывернулась из кольца замерших мужских рук, и поспешила в столовую, опасаясь, что какой-нибудь очередной мужчина нападет на меня из-за угла и будет вытворять всякое, к чему я не была готова, потому что не позавтракала и не выпила свой утренний кофе.

— Кофе! — шлепнула я поднос прямо возле раздачи. — Сыр, кашу и три кусочка хлеба!

Подавальщица, видя мой настрой, молча все разложила и подвинула в мою сторону. Затем она вдруг улыбнулась, и произнесла:

— Приятного аппетита, госпожа. Доброе утро, профессор, — за моей спиной стоял Корвин собственной персоной и на его левой щеке алела моя пятерня.

— Знаешь, что я люблю больше всего в женщинах? — хищно раздувая ноздри, поинтересовался заместитель ректора Академии магии. Я нервно сглотнула, подхватила свой поднос, и, не отвечая на вопрос, отправилась к первому попавшемуся столу. Корвин задержался, заказывая завтрак, а затем мучительно медленными шагами подошел к моему столу и уселся напротив.

— Так вот, Вера, — продолжил он, как ни в чем не бывало. — Я люблю строптивых, отчаянных и знающих себе цену женщин. А ты, моя дорогая, сочетаешь в себе все эти черты.

Мои глаза закрылись сами собой, и внутренний подсчет до десяти включился автоматически.

— Я планирую жениться на тебе. Ты хороша собой, умна, обладаешь магией, и у тебя сложный характер, не то, что у этих молодых адепток. Разумеется, я не думал, что наши отношения будут развиваться столь интенсивно, но, раз все к этому идет, — и Корвин под моим удивленным взглядом жестом фокусника вытащил из кармана своих штанов красную бархатную коробочку, раскрыл ее и протянул мне. — Это тебе, Вера. Ты будешь моей женой.

— Очень интересное предложение, —

Я ела кашу, не поднимая взгляда. Вот раздался хлопок бархатной коробочки, вот шорох, который, вероятно, означал, что Корвин положил коробочку себе в карман.

— Это было первое мое предложение, — наконец проговорил Корвин. — И я не откажусь от тебя. Приятного аппетита.

Несмотря на это категоричное заявление, я не поперхнулась, и продолжила завтракать, не поднимая глаз на Корвина. Такая самоуверенность удивила меня, но не обескуражила. Встречала я таких мужчин. Они много говорят, ставят условия, а на деле ничего не происходит. Корвин, будто бы ничего не происходило, также продолжил завтракать. Быть может, со стороны мы выглядели совсем обычно: профессор и студентка, но на самом деле между нами вспыхивали искры, и казалось, что напряжение прямо-таки висело в воздухе.

— Первым занятием у тебя стоит Теория Магии, — подал голос Корвин, подвигая к себе чашку с кофе. — Ты занимаешься с пятым курсом.

— С пятым? — удивилась я. — Я же ничего не понимаю в магии.

— Твой уровень магии достаточно развит, — ответил заместитель ректора.

— Откуда ты можешь знать?

— Не зря же именно я привел тебя в наш мир. Я хорошо чувствую магию и ее уровень, практически также точно, как и определяющий артефакт. С младшими адептами тебе совершенно нечего делать. Они изучают простые вещи, которые тебе будут неинтересны.

— Почему ты так в этом уверен?

— Они изучают почему идет дождь, и как происходит извержение вулкана, — Корвин подпер подбородок рукой. — Какой правитель завоевал какую страну, и династии Везельхайна. Судя по тому, какие книги ты взяла в библиотеке и у букиниста, ты и сама скоро все узнаешь без нудных лекций. Пятый же курс даст тебе много практики. Собственно, только на пятом курсе и изучают, как действительно нужно пользоваться магией.

— Чем же занимаются студенты на предыдущих курсах? — его объяснение поразило меня. Я-то думала, что у меня много времени в Академии — целых пять лет, чтобы устроиться в мире, понять все нюансы, изучить информацию. Оказалось же, что у меня не больше полугода, чтобы узнать, для чего я попала в Везельхайн, и что за ингредиент так нужен этому миру.

— Учатся быть магами, — исчерпывающе ответил Корвин. — Но ты уже умеешь быть магом, нужно просто это вспомнить. Твоя магия внутри тебя была всего лишь заблокирована.

И тут я вспомнила про те два случая дежавю, которые испытывала вчера. Могли ли это быть моя магия?

Я так сильно задумалась, что совершенно пропустила момент, когда в столовую вошел Салли и увидел нас с Корвином вместе.

Он тут же посерьезнел, весь подобрался, словно перед боем. Интересно, с чего бы такая реакция?

Должно быть мой спутник увидел, что я куда-то очень внимательно смотрю, и тоже обернулся. Плечи его тут же напряглись.

Что же такое происходит между этими двумя?

— Я думаю, тебе пора идти за учебниками. Теория Магии проходит на четвертом этаже.

Корвин поднялся, подхватил наши подносы, словно это было само собой разумеющимся, и отнес их на специальный стол. Затем он подошел к Салли и что-то зашептал ему на ухо, близко склонившись к его плечу, отчего парень побагровел, а руки его сжались в кулаки.

Я следила за происходящей пантомимой, чувствуя себя в зрительном зале. Салли, казалось, был готов взорваться, и окатить возмущением всё окружающее его пространство. Корвин, стоявший с ним рядом, источал спокойствие, уверенность хищника, который играет с загнанной в угол добычей. Наконец, он отстранился, бросил на Салли еще один предостерегающий взгляд, и вышел из столовой.

Салли посмотрел на меня, а затем отвернулся. Со спины он выглядел жалко, но я не решилась подойти к нему.

Я отыскала стенд с расписанием, хоть Корвин и говорил, что первым занятием — Теория Магии. Стенд располагался на втором этаже, только в другом конце коридора от секретариата. Возле стенда никого не было, что меня несказанно обрадовало. Не хотелось сталкиваться ни с кем из студентов, испытывать на себе изучающие взгляды.

Забежав в свою комнату за учебниками, я подхватила их, сгребла в кулак ручки и карандаши, и, закрыв за собой дверь, побежала на четвертый этаж.

Аудитория уже была заполнена адептами. Пятый курс встретил меня настороженными взглядами, отчего я немного оробела. Среди лиц незнакомцев я увидела одно знакомое — Салли. Он был удивлен, увидев меня. Как он так быстро оказался в аудитории? Не стал завтракать?

В воздухе повисло любопытство, но оно быстро улетучилось, стоило мне занять первую, почему-то пустующую парту. Я глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду. Внутри меня просыпался азарт. Я обязательно со всем разберусь!

Дверь открылась, и следом вошла высокая широкоплечая женщина в синем костюме. Она напоминала богиню, до того она выглядела величественно. Женщина была одета строго, длинная узкая юбка скрывала колени, но при ходьбе они соблазнительно выглядывали.

— Доброе утро, адепты, — грудным голосом поприветствовала она. На ее носу сидели узкие очки, сквозь которые она окинула замершую и притихшую группу. — Я смотрю, у нас есть новенькие.

Её взгляд опустился на лист бумаги на столе. Женщина просмотрела написанное, и вновь подняла глаза.

— Итак, меня зовут Амелия Гроссмистейх. И я преподаю Теорию Магии, — она обвела аудиторию взглядом вновь, и в ее глазах читалось превосходство. — Хотелось бы вам напомнить, что магия — это не фокусы, не карточные трюки для услады недалеких умов. Магия — это симфония энергий, при помощи которой можно как создать, так и разрушить. Как и прежде, мы будем изучать заклинания, но на пятом курсе они будут сразу же отрабатываться на практике. Помимо Теории Магии, я буду вести у вас Тактику Боя.

Студенты возмущенно загудели.

— Знаю-знаю, — он выставила перед собой ладонь в защитном жесте. — Вы хотели бы видеть на Тактике Боя Корвина Рави, но в этом году он у вас ведет только Боевую Магию.

Студенты еще раз возмутились, но не успели они замолчать, как дверь аудитиории вновь отворилась, и в помещение стремительно влетел только что упомянутый профессор Рави.

— Прошу прощения, что задержался, Амелия. Надеюсь, вы еще не начали?

Преподавательница снисходительно наблюдала за Корвином, а затем кивком позволила продолжить.

— В этом году у пятого курса Теорию Магии, Тактику Боя и Боевую Магию веду я. Сожалею, Амелия.

Профессор Гроссмистейх выразительно подняла левую бровь и слегка скривилась.

— Интересное решение, — наконец прокомментировала она. — Чем же оно продиктовано?

— Приказ

Амелия какое-то время постояла, рассматривая заместителя ректора, а затем перевела взгляд на аудиторию.

— Что ж, — подытожила она. — Желаю продуктивного учебного года, студенты.

И покинула аудиторию, соблазнительно помахивая бедрами.

Все студенты, включая меня, проводили ее взглядом. Кто-то безразличным, а кто-то весьма заинтересованным.

— Кхм, — привлек к себе внимание Корвин. — Начнем, пожалуй.

Я внимательно слушала Корвина, старательно записывая все, что он говорил. Студенты тоже писали, задавали вопросы, хотя, мне казалось, что все рассказываемое профессором и так понятно и давно известно. В моем, уже бывшем, мире эти темы считались вымышленными и их изучение высмеивалось, а в этом мире, оказалось, что всё имеет значение.

Магическая энергия, ее происхождение, взаимодействие, способы использования — все это изучалось особенно тщательно, раскладывалось на составляющие. Самой важной деталью для меня казалось мысленное взаимодействие с окружающим миром, потому что я сама чаще всего так и общалась с тем, что было вокруг меня. Умение отделять ментальное тело от всего остального, общаясь с миром при помощи мыслей, чувств и эмоций.

Способности, как выяснилось, также были очень индивидуальны, и зависели прежде всего от объема магического источника и умением его использовать, активировать и направлять туда, куда необходимо.

В качестве домашней работы было задано изучить необходимый параграф в учебнике и выписать виды магический способностей.

После Теории Магии шла Боевая Магия, на которой Корвин разбил нас на группы по три-четыре человека, и учил «извлекать» свою магию из своего внутреннего источника, а также учил определять объем источника другого мага. Домашней работой стало то же, чем мы занимались на занятии.

На обед я приплелась усталая, осознавая, что впереди еще два таких же тяжелых занятия. Впереди были Мировые языки и История Магии. Конечно, на Историю Магии я очень хотела сходить. Теоретически, этот предмет был самым интересным. Я думала, что я узнаю больше, чем мне смогут рассказать книги.

Стоило мне устроиться за столом, составляя тарелки с подноса, как рядом приземлился студент, до этого момента мне незнакомый.

— Привет, — поздоровался он. — Меня зовут Кэл, мы с тобой на одном курсе. Ты не против пообедать вместе?

— Кэл, значит, — я окинула его взглядом и глубоко вздохнула. — Ну что ж, приятного аппетита.

Я погрузился в размышления о магии и о том, что сегодня изучали. По моим ощущениям я училась в институте очень давно, поэтому эти забытые ощущения усталости от знаний и пухнущей головы меня несколько обескураживали.

— Как тебя зовут? — подал голос Кэл. Все то время, пока я уминала обед, он рассматривал меня, откинувшись на стуле. Перед ним на подносе стояла тарелка с супом и чашка чая. Как-то маловато для взрослого парня.

— Вера, — ответила я, заправляя прядь волос за ухо. Наличие волос было очень необычным, и я все не могла привыкнуть к тому, что они периодически мне падают на лицо. — Ты учишься со мной на курсе общей магии, а какая твоя магия?

Кэл на мгновение задумался, видимо, взвешивая те слова, которые собирался сказать, словно на аптекарских весах.

— Моя магия — иллюзии, ткань обмана, сплетение миражей. Могу заставить тебя увидеть дракона в обычной вороне, дворец в хижине, или наоборот, превратить в прах драгоценные камни.

— Интересная магия, — удивилась я.

— Действительно, — согласился Кэл. — Всего несколько человек обладают подобной.

— Насколько же мало человек? — уточнила я.

— Скажем так, — Кэл, очевидно, не хотел раскрывать все карты сразу. — Я самый известный, — он усмехнулся. — Могу теперь и я спросить?

— Вопрос за вопрос, глаз за глаз? — усмехнулась я в ответ.

Кэл кивнул.

— Ты — путешественница, — слова прозвучали не как вопрос, а как утверждение, поэтому я тоже кивнула, соглашаясь. — Кто привел тебя в наш мир?

— То есть, вариант того, что я попала на Везельхайн сама — недопустим? — уточнила я, отхлебнув чаю из кружки.

— Бывали случаи, не отрицаю, но их можно по пальцам пересчитать, — ответил собеседник. — Обычно за каждым путешественником отправляется кто-то один.

— Корвин Рави, — ответила я на его вопрос. — Это имеет какое-то значение?

Кэл отрицательно махнул головой, и принялся за свой суп. За столом повисло молчание, которое нарушалось звяканьем столовых приборов. Когда мы закончили обед, составили посуду на поднос, парень снова подал голос:

— Интересно то, что ты, как я понимаю, до сих пор не знаешь своего предназначения. Рекомендую тебе ознакомиться со всей литературой, которая у тебя уже есть, чтобы двигаться с открытыми глазами на встречу своему будущему.

Я подхватила свой поднос, Кэл — свой. Парень пошел впереди меня, а я вдруг неловко подвернула ногу и едва не упала, но успела среагировать, поэтому упала всего лишь ложка с подноса. Пока я разбиралась со своим внезапно непослушным телом, Кэл словно растворился, оставив меня в недоумении осматривать зал.

Мировые языки и История Магии промелькнули, словно один миг. Когда я вываливалась из аудитории после последнего занятия, я думала, будто бы прошел всего лишь час или полтора, но за большими арочными окнами в коридоре уже вовсю темнели сумерки. Я удивленно прилипла к ближайшему окну. На площади перед Академией зажигались фонари в классическом стиле, которые я видела накануне еще при свете дня, а вечером, получается, даже не обратила на них внимания.

За стенами Академии вдалеке разгорались огни вечернего Везельбурга. Десять минут езды кэбом, и я могу оказаться там, среди вечерней жизни. Мерцающий хаос далеких фонарей манил, словно запретный плод, мне показалось, я даже ощутила вкус воздуха. Везельбург казался воплощением свободы, вечности и долгой жизни.

Я решительно побежала к себе в комнату, чтобы оставить там учебники с тетрадями. Потрачу пару часов, прогуляюсь по городу, как раз успею к ужину. Строгие стены Академии вдруг показались тюрьмой, и я скорее принялась снимать форму и переодеваться в джинсы, футболку и ветровку.

Мои шаги отражались эхом от стен коридора. Предвкушение прогулки пьянило, и я, опьяненная ею, неслась к выходу мимо студентов и преподавателей, которые расходились по своим комнатам. Несколько человек, уже в обычной одежде, также, как и я, спускались по лестнице вниз.

Вечерний воздух уже дышал прохладой и свежестью. Вырвавшись на улицу, я вдохнула полной грудью воздух, пропитанный ароматом приключений. Будто бы глоток свободы после долгого заточения, словно я впервые увидела небо и почувствовала ветер на лице.

Кэб мчал меня мимо домиков, которые также освещались фонарями. Я выпрыгнула на мостовую, ощущая себя не меньше, чем героиня романа, сбежавшая от судьбы, чтобы самой творить свою историю.

Город жил своей жизнью, кипел,

Я шагнула на улицу и растворилась в толпе, словно капля в океане. Каждый прохожий казался мне интересным персонажем, у каждого, наверняка была своя магия, своя история. Я гуляла по улочкам, впитывая в себя атмосферу города, его покрытых завитушками фасадов, цветных стен и крыш, и дракончиков, которые были на каждом доме. Их-то я и заприметила в прошлый раз, но и подумать не могла, что они в городе повсюду.

По пути мне попалась пекарня, типа той, в которой я уже покупала вкусные булочки. Я взяла себе два пирожка, и продолжила прогулку. Становилось темнее, и с темнотой количество людей уменьшалось на улице, с чего я сделала вывод, что и мне пора возвращаться в Академию.

Я решила, что дойду до конца улицы, по которой я уже шла, и там пой маю кэб. Но, когда я добралась, то оказалась в тупике — улица оканчивалась высокой каменной стеной. Я, подивившись тому, куда я забрела, развернулась и пошла обратно, мысленно рассуждая о том, как было бы здорово сейчас уже ехать в кэбе.

И мгновения не прошло, как мир мелькнул перед глазами, и я оказалась в кэбе, которые ехал по вечернему Везельбургу, а рядом со мной стоял большой пакет, остро пахнувший сдобой.

Я моргнула, пытаясь здраво рассудить то, что произошло, но в голову ничего не приходило. Кэб довез меня до ворот Академии, а затем дверь открылась и в проеме появилась рука. Я шагнула вперед, и, опираясь на эту руку, выбралась из кэба. Водитель кэба, а это был точно он — на поясе висела позвякивающая сумка, произнес, улыбаясь:

— Как и просил господин, вас доставили в целости и сохранности.

— Какой господин? — сообразила спросить я, но водитель уже отъезжал, и, вероятно, не услышал моего вопроса. Я повернулась к Академии, пожимая плечами.

Определенно, эта ситуация очень похожа на те, которые со мной случились у меня в комнате. Я куда-то переместилась по какой-то причине. Но как это происходит?

Моя ли это магия?

Проходя через ворота, я наткнулась на силуэт, замерший в тени.

— Долго тебя не было, — голос был знакомый, но узнать я его не могла. Из тени вышел мой дневной знакомец — Кэл — и в руках у него был темно-синий плащ Академии, очень похожий на тот, что был у меня в шкафу. — Уже поздно, ты можешь замерзнуть.

Кэл набросил на мои плечи плащ, а затем укутал меня в него.

— Удивлена, — только и смогла произнести я.

— Чему? — переспросил Кэл, приобнимая меня за плечи.

— Почему ты заботишься обо мне? Какой твой интерес?

— Мой собственный, — улыбнулся Кэл и убрал руки себе в карманы. — Пойдем в Академию, завтра снова учебный день, а ты так ни к чему и не подготовилась.

— Ты и об этом знаешь?

Кэл кивнул.

— Будет проблемой, если ты совсем не запомнишь Академию. Это чудесное время!

— Так говоришь, будто уже давно закончил учебу, — проворчала я.

Парень рядом вздохнул.

— Ну да, мы же учимся вместе, — невпопад ответил он. — В любом случае, не стоит с первых же дней забрасывать домашние задания. А погулять можно и в воскресенье.

Я кивнула, но в темноте, должно быть Кэл не заметил. К этому моменту нашего разговора мы добрались до дверей Академии, и я уже начала подниматься по ступенькам. Обернувшись, чтобы спросить у Кэла, я обнаружила, что он снова исчез.

Всплеснув руками, я пошла к себе в комнату, мысленно обдумывая поведение Кэла. Сколько ему лет? Откуда он? Нужно узнать у Салли, раз мы вместе на одном курсе.

Поднявшись на третий этаж, я дошла до соседней с моей двери и постучалась. Ключ щелкнул в замочной скважине, и Салли показался в проеме.

— О, малышка! — он был очень удивлен. — Я стучал к тебе, но мне никто не ответил. Ты где была?

Я пожала плечами, не желая вдаваться в подробности, и задала вопрос, который меня волновал.

— Что за Кэл учится с нами на курсе?

Салли нахмурил брови.

— Кэл? Новенький?

— Высокий, широкоплечий, с короткими белыми волнистыми волосами. Носит черное, говорит, что обладает магией иллюзий.

Салли вышел в коридор целиком, но внутрь войти не пригласил, на что я обратила внимание.

— Это мой пятый год в Академии, и скажу тебе честно — у нас на пятом курсе нет студентов с такой магией. Такая магия всего у нескольких человек на всем Везельхайне.

— Где-то я уже это слышала, — прокомментировала я. — Кто же эти счастливчики?

Салли пожал плечами.

— Никогда не интересовался, если честно. Нам рассказывали про виды магии, и упоминали, что магия иллюзий — очень редкая. Якобы, ее принесла еще в древности путешественница из твоего мира, и носителей этой магии по пальцам пересчитать.

— Магия не прижилась? — насторожилась я.

— Не могу сказать. Думаю, этот момент нужно уточнять у Корвина Рави. Как раз, — кивнул головой Салли. — Он теперь наш куратор.

Я не очень поняла, причем тут то, что Корвин наш куратор, но на всякий случай кивнула.

— Спокойной ночи, Салли, — махнула я ему рукой. Тот, в свою очередь, было потянулся в мою сторону, но тут же осекся, и махнул рукой в ответ, а затем скрылся в своей комнате.

Я вздохнула от того, что перестала понимать происходящее, и открыла свою дверь ключом и вошла внутрь.

Помня о том, что прошлой ночью у меня были гости, я, не двигаясь с места, выключила свет и осмотрелась. На первый взгляд все было в порядке.

Первым делом после того, как разулась, разумеется, я бросилась в ванную, и под стопкой полотенец проверила, на месте ли журнал для путешественников. Тот был на месте. Я, как была, не снимая ветровку, открыла его на первой странице.

Пока мы болтали с Салли, я вспомнила, что еще днем в столовой Кэл мне посоветовал прочитать то, что у меня есть.

И пока я открывала дверь, меня посетила мысль, что журнал могли выкрасть.

Первый разворот журнала сразу же поверг меня в ужас.

5. Это по любви

Говорят, то, что тебя не убивает, делает тебя сильнее. Честно скажу, сильнее не становишься.

На первом развороте по диагонали было написано красным маркером: «Не верь никому!»

Под надписью были напечатано старинным типографским шрифтом: «Руководство для путешественниц из других миров».

Я перелистнула страницу, на которой значилось: «Предисловие».

«Приветствую тебя, дочь далекого мира! Ты прибыла в этот мир,

Твоя кровь способна омолодить магию этого мира, подобно весеннему дождю, пробуждающему спящую землю. И потому, помни: охотники уже расставили свои сети, желая заключить тебя в золотую клетку, дабы похитить твою магию и закрепить ее за собой.

Остерегайся лести, которая словно мед на устах змеи. Щедрых даров, потому что они — оковы для тебя. Будь бдительна к настойчивым ухаживаниям, и к взглядам, которые смотрят на тебя, но видят только твою магию, которая течет по твоим венам. Помни мои слова: стоит тебе шагнуть в сторону одного из них, как окажешься в его руках.

Избегай пышных дворцов и замков, потому что там плетутся самые коварные интриги. Держись подальше от влиятельных магов, чья жажда власти ненасытна, как пасть голодного зверя. Не доверяй клятвам верности, произнесенным с придыханием в первые минуты знакомства, так как они могут оказаться лишь шепотом лжи, развевающемся на ветру. Твои слезы станут реками, питающими их могущество.

Твоя кровь — эликсир вечной власти…»

Я оторвалась от чтения.

Суть была ясна — не доверять никому. Но почему?

Я пролистала предисловие и добралась до середины журнала.

Однако. Предисловие по факту описывает большую часть путеводителя?

Моя кровь — какой-то необходимый эликсир для всех в этом мире, и охотники уже приготовились. Я улыбнулась сама себе, мысленно представив этих охотников, притаившихся за моей дверью.

Вот, что с людьми кровь делает!

Я вернулась к журналу и первой главе.

«Тот, кого ты выберешь — получит твою магию, вольет ее в свой род. Помни: ты даешь будущее не только детям твоего избранника, но и будущему всей страны и мира. Выбирай с умом, не полагаясь на сердце. Сердце может лгать, а рассудок выберет верно. Оценивай поступки, а не слова, не чувства, проявленные напоказ.

Настоящее чувство не требует доказательств, и проявляется в поступках, заботе и внимании. Ваш избранник должен учитывать ваши потребности и желания, уважать ваше мнение и заботится о вас без скрытых мотивов.

Самый главный мотив — кровь, несущая магию из другого мира.

Если избранник хочет, чтобы вам просто было комфортно рядом с ним, то он скорее всего делает это искренне.

Он терпелив, гордится вашими достижениями, строит планы на ваше общее будущее и не скрывает вас от окружающих. Но помни: он может гордится тем, что заполучил себе твою кровь, и это может обмануть тебя.

Он находит время для тебя в любой момент, даже когда очень занят, признает свои ошибки и старается обсудить все проблемы.

Если ты не уверена в своем избраннике, то не торопись соглашаться на ритуал разделения крови. Поговори с ним о своих переживаниях, обрати внимание на его поступки, анализируй всё его поведение, а не только хорошие моменты. Доверяй собственным чувствам…»

Я снова оторвалась от чтения. Чтиво сильно напоминало женский журнал. Написанное напоминало советы для девушек, у которых сложности в отношениях. Колонка психолога, так сказать.

Я повертела в руках брошюрку, еще раз пролистнула. Далее шли записи о том, что самой выбирать избранника не имеет смысла, так как настоящие чувства не нуждаются в выборе и поиске.

Ритуал разделения крови меня, конечно, заинтересовал. Теперь имело смысл искать описание этого ритуала, и как его избежать, если это возможно. Само название мне не понравилось. Разделение — это как? Мою кровь будут разделять? На кровь без магии и магию?

Я потерла лицо ладонями. Этот день не принес никакой ясности в происходящее, а еще нужно было готовить домашнее задание.

Я поднялась с пола, прихватив с собой журнал. Не имело никакого смысла скрывать такую абсолютно неинформативную вещицу. Остерегаться охотников за моей кровью, всего-навсего.

Зачем для этого писать целую брошюру?

Я пожала плечами, мысленно вспоминая, какой сегодня был день недели. Получалось, что пятница. Я положила перед собой листок с расписанием, и сверилась. В расписании значилось, что по субботам у меня факультатив, согласно моим основным магическим способностям. Только вот вопрос: какие способности у меня основные?

На занятиях по Боевой Магии у меня хорошо получалось чувствовать резерв моих одногруппников, с кем я работала в группе. Но вычленить свою магию среди всех ощущений у меня не получилось. Вздохнув, я устроилась за столом и принялась читать учебник по магии, пытаясь понять, как ощутить свою магию и свой резерв.

Легла я спать по ощущениям глубоко за полночь. Почему, гуляя по городу, мне не пришла в голову мысль купить себе часы? Это мне показалось упущением, отчего я, повздыхав, уснула крепким сном.

Снились мне сны с Кэлом в главной роли. Будто бы он зашел ко мне в комнату без ключа, просто открыв дверь, разулся у входа, поставив свои ботинки рядом с моими. Затем он прошел до стола, осмотрел бардак, который я устроила в процессе чтения книги по Теории Магии, а потом он подошел к кровати и сел на краешек.

— Ты моя хорошая девочка, — проговорил он и погладил меня по голове. — Я сейчас ничем не могу тебе помочь. Потерпи этот учебный год, он быстро пролетит. Я постараюсь оградить тебя от всех сложностей этого мира. Я так долго ждал тебя, так долго ждал, поэтому учебный год — всего лишь мгновение для моего ожидания.

Кэл подоткнул мое одеяло, еще раз погладил меня по голове, и посидел рядом какое-то время, просто смотря на меня. А затем он исчез, растаял во сне, как ему и полагалось.

Утром я проснулась от стука в дверь.

— Как замечательно, что по субботам никто не воет, — проворчала я, выглянув в окно. В дверь снова постучали. — Иду! — выкрикнула я, и подошла к двери.

Отворив дверь слегка, я выглянула лишь частично — верхней частью тела. За дверью снова стоял Салли.

— Да ты шутишь, — отреагировала я.

— Доброе утро! — воскликнул парень, и попытался проникнуть в мою комнату. Но я начиталась вчера советов для путешественниц была подготовлена, и мягко отодвинула Салли от двери.

— Доброе утро, Салли, — проворчала я. — Чего тебе?

Парень смутился моим ответом, отчего кашлянул и неловко шаркнул ногой.

— У тебя сегодня факультатив, — ответил он.

— Так, — кивнула я.

— Кто его ведет? — поинтересовался он.

Я пожала плечами.

— Наверное, Корвин.

— Думаешь? — наклонил голову набок Салли. — Какая у тебя магия? Уже знаешь?

Я отрицательно покачала головой и переступила с ноги

— Ты завтракать пойдешь? — снова спросил Салли.

Я пожала плечами.

— Всё? — спросила я.

— В смысле? — Салли выглядел озадаченным.

— Я так хочу спать, ты не представляешь, — ответила я и широко от души зевнула. Конкретно в эту минуту я хотела вернуться обратно в постель и проспать до обеда.

— А как же завтрак? — удивился парень.

— Я готова его пропустить ради того, чтобы поспать еще полчасика. Давай, Салли, сделаем вид, что ты ко мне не заходил, — ответила я и захлопнула перед ним дверь.

Придумал тоже — ради завтрака вставать с утра пораньше. Обмотавшись одеялом, я завалилась в кровать и забылась сном. Проснулась я вновь от стука, только он был деликатным.

Я поднялась с кровати, все еще замотанная в одеяло, и открыла дверь. За ней обнаружился Корвин, одетый во все черное. Он удивился, увидев меня в таком виде.

— А я все думал, где ты, — заместитель ректора задвинул меня в комнату, и закрыл за собой дверь. — У тебя факультатив, вообще-то.

— И ведешь его ты, — кивнула я. — Верно?

— Разумеется. Давай одевайся, приводи себя в порядок, — Корвин внимательным взглядом изучал завал из книг и тетрадей на столе, а потом повернулся ко мне. — Я подожду тебя в столовой, нужно обязательно поесть. Мы еще успеваем, — Корвин говорил резко и быстро, словно куда-то очень спешил.

— Ты сменил тактику? — удивилась я.

— Ты о чем? — Корвин уже открывал дверь, но повернулся ко мне.

— Не будешь приставать с поцелуями и предложениями?

Корвин улыбнулся.

— Я думаю, что тебе нужно самой решить, кто тебе нужен. Если мы будем тебя подгонять, выбор может быть сделан ошибочно, и всем от этого будет только хуже. Жду в столовой.

И Корвин вышел за дверь, оставив меня в недоумении анализировать его слова.

Выбор может быть сделан ошибочно.

Звучит-то как! Интересно, что же кроется под этим выбором?

Кому позволить выкачать из меня всю кровь? Даже звучит бредово, если честно. Хотя, если подумать, то меня этому миру не было жалко. И, уж тем более, потратить всего лишь сотню золотом на то, чтобы носитель нескольких литров крови чувствовал себя комфортно и ни о чем не подозревал, довольно немного по меркам целого магического мира.

Я вздохнула, мысленно пообещав себе сегодня же узнать все об этом ритуале, и о том, чем мне этот ритуал грозит. Я наскоро умылась, переоделась, вешая пижаму на спинку кровати. Куда относить грязное белье? Не в раковине же стирать, в самом деле.

Размышления о бытовых делах привели меня в чувство — ритуал ритуалом, а кровь кровью, но жизнь происходит прямо сейчас, и ходить и спать в грязном и на грязном я не привыкла.

Застегивая верхние пуговицы рубашки, я все еще размышляла о том, как здорово было в моем мире обладать техникой, типа стиральной машинки или утюга. Что же придумали маги в этом мире, чтобы облегчить бытовые дела?

Дверь столовой отворилась бесшумно. За выдачей никого уже не было. Дневной свет во всю светил в окна, отбрасывая лучи на столы, стоявшие в ряд. Корвин сидел за дальним столом у окна, о чем-то задумавшись. Взгляд его выражал глубокую задумчивость. Корвин полностью был погружен в свои мысли.

Перед ним стоял поднос, набитый едой.

— Я не стал завтракать без тебя, Вера, — кивнул он мне, приглашая присоединиться. Он ловко составил на стол перед собой и мной тарелки. — Приятного аппетита.

Завтрак уже был для меня привычным: овсяная каша на молоке, сыр, хлеб, кофе. Но сегодня Корвин еще взял большую тарелку колбасной нарезки, и заставил съесть меня половину, аргументируя тем, что мне нужно больше энергии.

Для чего мне нужна была энергия, я узнала уже на полигоне, куда Корвин отвел меня сразу же после завтрака. Поле располагалось сразу же за Академией, и представляло собой огромное пространство, накрытое едва мерцавшим защитным куполом.

Корвин остановился почти на середине поля. Я к этому моменту уже устала идти, и едва ковыляла, не рассчитывая догнать профессора. Маги тут все натренированные, не чувствуют усталости, не то, что я — дитя технического прогресса, забывшая, что такое здоровое движение. Хотя, не мне об этом рассуждать — последние годы я старалась просто выжить, какое уже там движение.

— Вчера на занятии мы учились определять объем внутреннего источника и энергии, что чужого, что своего. Я помню, что свой ты еще плохо ощущаешь, но это поправимо, — начал профессор. — Но сегодня я хочу, чтобы ты постаралась выпустить свою магию. Все, что от тебя требуется — разрешить ей выйти. Это облегчит тебе дальнейшую практику.

— И как мне это сделать? — озадачилась я.

— Представь, что в твоем солнечном сплетении разрастается огненный шар, и ты выпускаешь из своего тела. По крайней мере, это хорошо работает с моим огненным даром. Мы не сможем понять и подчинить полностью твою магию без понимания ее природы. А теперь, пробуй.

Корвин отошел от меня шагов на десять, и кивнул.

Я закрыла глаза, не ощущая ничего, кроме усталости в ногах и сытого желудка. Тепло было во всем моем теле, и какого-то особенного жара я не могла ощутить конкретно в солнечном сплетении. Интересно, в чем смысл моей магии? Для чего она может быть нужна?

Я сосредоточилась на солнечном сплетении, как сказал мой куратор. Надо — значит надо, Вера, и никак иначе.

Я представила, что в солнечном сплетение формируется шар — только не огненный, а скорее серебристый. Он рос в размерах и уже по моим представлениям уже занял всё солнечное сплетение. Я решила, что хватит ему здесь находится и сделала мысленный толчок, как бы выбрасывая этот шар из своего тела.

Возникло ощущение, будто бы что-то выскользнуло из меня, и я открыла глаза. Корвин медленно приближался ко мне, но не сам, а его притягивало ко мне, словно магнитом.

— Надо же, — прокомментировал он. — Всего за несколько мгновений ты оказалась возле меня. Давай попробуем еще раз. Попробуй переместиться к тому концу полигона, — Корвин указал подбородком за дальний край поля.

Я сосредоточилась, и вновь ощутила, как что-то выскальзывает из меня. Ощущение было приятным и новым, каким-то радостным, будто бы это что-то давно хотело найти выход. Дальний край полигона медленно приближался ко мне.

Я обернулась, Корвин был далеко от меня и махал рукой, чтобы я вернулась к нему. Я вновь сосредоточилась, и оказалась прямо рядом с ним.

— Отлично, — прокомментировал он. — Теперь давай проверим твою магию предметно. Возьми меня за руку, — я

Я кивнула. Разумеется, я помнила!

— Представь ее и давай перемещаться, — приказал Корвин.

— Вдвоем? — уточнила я, сомневаясь в своих силах. Заместитель ректора кивнул.

Дверь предстала перед нами через пару мгновений. Я бы даже сказала — микро мгновений, до того быстро получилось на этот раз.

— Замечательно, — похвалил меня Корвин. — Не устала? Есть хочешь?

Я прислушалась к себе: энергия внутри меня бурлила, как поток, и я чувствовала себя удивительно живой. Отрицательно покачав головой, я спросила:

— Может быть еще?

— Это может привести к истощению, — начал Корвин, нравоучительно подняв указательный палец.

— Ну еще разочек, — я сложила руки на груди в умоляющем жесте. — Пожалуйста, Корвинушка.

Он хмыкнул.

— Ладно, давай еще раз. Давай перенесемся к тому моменту, как ты вошла в столовую. Перед завтраком.

— А я так могу? — удивилась я. И тут же вспомнила, как меня откинуло в библиотеку, и показало, в чем секрет книги, которую мне дал букинист. Нас тут же подхватило, и мы оказались в библиотеке в тот самый момент, в котором я уже бывала.

Корвин испуганно прикрыл мне ладонью рот, опасаясь, что я закричу. Но я точно знала, что будет дальше, поэтому не шевелилась, слушая снова разговор за стеллажами.

— Здесь они ее не смогут найти, — услышали мы с Корвином, и в тот же момент нас переместило обратно к моей двери.

— Вот видишь, ничего со мной не случилось, — внезапно медленным и непослушным языком проговорила я. Дальше по сценарию шла шутка, но свет внезапно померк перед моими глазами, и я упала на пол.

Приходила в себя я тяжело. Глаза не хотели открываться, все было как в тумане. Я попыталась взять себя в руки и силой их открыть, но ничего так и не вышло.

На лоб мне легла прохладная рука.

— Тшшш, — услышала я хриплый мужской голос. Он казался таким знакомым, но определить, кому он принадлежит с закрытыми глазами я пока не могла. — Спокойно лежи, ничего страшного не случится, если ты поспишь еще немного.

Я покорно расслабилась, все еще ощущая прохладу руки, которая теперь меня принялась поглаживать со лба на волосы.

— Я рядом, я с тобой, моя хорошая. Ты сильная, смелая девочка. У нас так много впереди…

Голос еще что-то нашептывал, и это было так приятно, словно я оказалась в абсолютной безопасности.

Снова в себя я пришла от разговора, который проходил прямо над моей головой. По крайне мере мне так показалось. Тело все еще плохо слушалось, но я его уже ощущала достаточно для того, чтобы тихонько повернуться на бок.

— … Я сказал тебе беречь ее! — голос был хриплый, все тот же, чья рука гладила меня по волосам. — Еще немного, и она бы выгорела! Она еще не чувствует магию полностью, тебе ли не знать, как это бывает у новичков.

На какое-то время наступила тишина, и я снова принялась погружаться в сон, как заговорил уже вполне знакомый Корвин:

— Я спросил ее, — он оправдывался.

— Давай еще спроси ребенка, резать ему ножом руку или нет! — хриплый голос ругался на Корвина. Я попыталась приподняться, но слабость была такой сильной, что ничего не получилось. Наверное, мои попытки оказались замечены, потому что прохладная рука вновь легла мне на лоб. — Не спеши, родная. Все хорошо, я все решу. Ты будешь в полной безопасности. Теперь спи.

И я погрузилась в сон.

Снился мне Кэл, который снова сидел на краю моей постели, и что-то строгал ножом, который мелькал в его руках так быстро, что было непонятно, что он там мастерит.

— Ты снова здесь? — удивилась я. — Что это у тебя?

Я подалась вперед, чтобы рассмотреть, что там все-таки делает Кэл, но он одной рукой уложил меня обратно в постель, и даже одеяло подоткнул.

— Нужно восстанавливаться, — проворчал он хриплым голосом, и тут я поняла, чья была та прохладная рука и гневный голос.

— Как ты тут оказался? Где мы?

Больше попыток встать я не делала, наблюдая четкий профиль Кэла. На нем были черные штаны, белая рубашка, расстегнутая до середины груди и рукава, завернутые до локтей. Волнистые волосы были растрепаны, некоторые пряди липли к вискам от пота.

— Мы в твоем сне, разумеется, — снисходительно ответил Кэл. — Где же нам еще быть.

— И что мы тут делаем?

— Я делаю тебе амулет, а ты восстанавливаешься, — он не отрывался от работы. Его сильные руки двигались быстро, четко и выверено, будто бы он каждый день что-то строгал. — Сейчас ты спросишь, что за амулет. Амулет от спонтанного выброса магии, который, помимо этого, будет защищать тебя от выгорания.

— Ты же сказал, что ты обладаешь магией иллюзий, — отреагировала я. — Почему ты обо мне заботишься? Какое тебе дело до моего выгорания?

Кэл на мгновение замер с ножом в руке, а затем, как ни в чем не бывало, продолжил свое дело, словно я и не задавала вопросов.

— Помимо основного направления магии у студентов, Академия учит базовому набору магических способностей. Твоя магия пластична, ее можно использовать в любом магическом деле. Вопрос в том, способна ли ты управлять магией настолько, чтобы она становилась ручной и послушной.

— Твоя, стало быть, может? — я легла на бок, подложив под щеку ладошки. Так смотреть на Кэла стало еще удобнее.

— Я вообще тут самый сильный маг, — хохотнул он. — Моя магия может все, что угодно.

— Так я тебе и поверила, — хохотнула я в ответ. — Я читала в книге по Теории Магии, что самые сильные маги руководят Везельхайном. Как ты можешь руководить страной, если ты учишься со мной на пятом курсе?

Кэл ухмыльнулся себе под нос, словно смешной шутке.

— В этом и весь секрет моей магии, моя хорошая.

— Ты точно не император, — прокомментировала я.

— Почему это? — впервые за весь разговор Кэл повернул ко мне голову. В этот момент он показался мне самым красивым парнем в мире. — Думаешь, я не способен управлять страной?

— Кто бы тебя пустил в Академию без охраны? Да, и, опять же, какой смысл тебе заботиться обо мне…

Кэл отвернулся, продолжая свое дело.

— Ты мне нужна, — наконец проговорил он. — Нужна так сильно, что ты даже и представить себе не можешь.

— Почему я? Хочешь выкачать всю мою кровь? — я медленно уплывала в более глубокий сон.

— Выкачать кровь? — удивился Кэл, снова поворачиваясь в мою сторону. — Что за чепуха?

— Ну как же, — сквозь сон, пробормотала я. — Ритуал, разделение…

Очнулась я в пустой палате. Из окна ярко светило солнце.

В памяти принялись всплывать все произошедшие события перед тем, как я попала сюда. Я вспомнила прохладную руку и хриплый голос, и принялась осматривать комнату в поисках деревянного амулета. Или это был лишь сон?

Амулет обнаружился на груди. Он был выточен весьма умело: изящная деревянная звезда с восемью лучами, в центре которой горела яркая голубая искра. Амулет висел на плотном черном шнурке и почти не ощущался на коже. Машинально я потерла его пальцами, отчего он стал теплее, словно приветствуя меня.

Стало быть, Кэл мне не приснился? Почему он меня опекает? В чем его интерес?

Вопросы, не имеющие ответа. Ответы, не имеющие вопросов.

Я могла играть в эту словесную игру еще очень долго, у меня был большой опыт создания проблем из ничего. Но ситуация требовала моего личного присутствия в этом конкретном моменте, поэтому я выбралась из-под уютного одеяла и опустила ноги на холодный кафельный пол.

Солнечный свет из окна снова привлек мое внимание. Так странно, казалось, что только что было лето — там, в моем мире, а в этом мире уже вовсю хозяйничает осень. Моя палата находилась на первом этаже, и я видела деревья, растущие перед окнами. Листья на них были оранжевыми, красными, желтыми, некоторые все еще стояли зелеными. Золотистые лучи солнца отсвечивали на них, создавая яркий и красочный пейзаж.

Никогда не замечала за собой настолько философское настроение.

Глубоко вздохнув, я поднялась с кровати, и, почему-то пошатываясь, добралась до двери. Стояла оглушительная тишина, которая давила на уши. Я повернула дверную ручку и открыла дверь. Почти сразу же из-за двери на меня навалились звуки. Получается, тихо было только внутри моей палаты? Но зачем?

— Госпожа! — по коридору справа от меня спешила девушка в белом платье и черном фартуке. Она определенно направлялась именно ко мне. — Вам еще рано вставать!

Девушка добежала до меня и принялась заталкивать меня обратно в палату.

— Что я здесь делаю? — спросила я, позволив ей втолкнуть меня внутрь. Девушка замерла, обернулась, затем снова бросила на меня извиняющийся взгляд.

— Я не имею права ничего вам говорить, — ответила она. — Лягте обратно в кровать, пожалуйста. Я сейчас позову вашего врача.

Я кивнула ей, соглашаясь. Ложиться я никуда, конечно, не собиралась. Девушка выскользнула за дверь, оставляя меня вновь наедине с собой.

— Здравствуйте, Вера, — я так задумалась, наблюдая природу за окном, что не обратила внимания, как дверь вновь открылась, и на пороге оказалась упитанная фигура в белом халате. — Меня зовут Мариус Герт, я ваш врач. Господин просил позаботиться о вас, пока занимается делами.

— Что я здесь делаю? — вновь задала я интересующий меня вопрос.

— У вас случился выброс магии, что привело к абсолютному опустошению вашего резерва. Вы были очень близки к выгоранию.

— Что бы это могло для меня значить? — уточнила я.

— Выгорание для мага представляет собой состояние истощения ресурсов. В основе лежит дисбаланс между той магией, которую потратил маг, и ту, которую он может восстановить за короткий промежуток времени. Приводит к снижению концентрации, апатии, депрессии, безнадежности…

— Извините, — прервала я его лекцию по выгоранию. — Это очень похоже на моральное истощение.

— Магия очень тесно связана с психологическим состоянием мага, — согласился Мариус Герт. — Помимо истощения, вы можете стать очень уязвимой к негативным энергиям и влиянию опасных сущностей. Ну, и, в конце концов, вы можете просто лишиться магии.

Я удивленно на него смотрела, не зная с чего начать свои расспросы, но дверь снова отворилась и на пороге оказался Кэл.

— Господин Герт, — Кэл кивнул доктору. — Осмотрели Веру?

— Еще нет, — отрицательно покачал головой врач. — Вы позволите?

Мариус вопросительно взглянул на меня, и, под внимательным взглядом Кэла, я кивнула врачу. Тот, в свою очередь, протянул ко мне ладони, которые засветились голубым свечением. Тонкий луч, похожий на сканер из моего мира, заскользил по моему телу.

— Состояние стабилизировано, господин, — после завершения осмотра Мариус Герт вздохнул. — Магические каналы не повреждены, ментальная защита не пострадала. Амулет ей пригодится, — врач жестом указал на амулет, висевший на моей шее. Кэл кивнул и улыбнулся. — Оставлю вас наедине, — смущенно заключил врач и вышел за дверь.

Кэл и я замерли почти в центре палаты.

— Как ты? — спросил парень. Он выглядел все так же, как и в том сне, где он мастерил амулет для меня. Я пожала плечами. — Понимаю, — согласился Кэл.

— Почему ты заботишься обо мне? — спросила я у него, помня, что спрашивала уже во сне, но так и не получила ответа.

Парень задумчиво пожевал нижнюю губу, и это получилось у него возмутительно привлекательно. Как вообще в таком состоянии я могу думать о чем-то подобном?

— Давай сядем, — предложил он наконец, нарушая неловкую паузу, повисшую между нами. Я покорно прошла к своему временному пристанищу — кровати, и села на самый краешек, давая понять, что я не собираюсь задерживаться тут надолго. — Хм, с чего бы начать.

Я ободряюще улыбнулась ему.

— Почему ты думаешь, что для ритуала разделения нужно выкачать из тебя всю кровь? — спросил Кэл самый неожиданный для меня вопрос.

Я недоуменно покачала головой.

— Тебе кто-то это сказал? — он говорил со мной спокойно, тихо, даже настороженно, словно боялся спугнуть. — Ты можешь мне все рассказать, я со всем разберусь.

— Пф, — фыркнула я. — Никто мне ничего не говорил, в том-то и дело.

— Но ты же читала книги? Путеводитель? — уточнил Кэл.

— Там все размыто, непонятно. Зачем кому-то на меня охотиться?

— Хм, — прикрыл глаза Кэл. — Я все время забываю, что ты из другого мира с другими порядками и традициями. Ритуал разделения — это хм…

Кэл замялся, словно не знал, как выразить то, что собирался сказать.

— Это когда мужчина и женщина… хм, — слова словно застряли у него в горле. Он нервно сглотнул, и продолжил: — проводят время в постели, ласкают друг друга…

Я очень удивилась тому, что он сказал.

— Занимаются любовью? — уточнила я. Кэл кивнул и улыбнулся доброй обезоруживающей улыбкой. — Так зачем столько сложностей? Не проще ли написать прямо: пока не убедишься в том, что именно от тебя нужно, не вступать в близость. Коротко и по делу.

— Хм, — вздохнул Кэл. — Видишь ли, таковы традиции, что в обществе обсуждение близости считается оскорбительным.

— Но это же книги с рекомендациями для людей, которые ничего не смыслят в вашем мире! — возмутилась я. — Чего сложного в том, что написать все, как есть, и не ходить вокруг да около. И что же за секретный ингредиент?

— Это

— Не томи, — подбодрила я его.

— Твоя любовь.

Озадаченная, я кивнула головой.

— А без любви ритуал не сработает? — уточнила я.

Кэл отрицательно покачал головой.

Получается, именно по причине этого «ингредиента» Корвин и Салли так активно за мной принялись ухаживать. Ради ритуала? Ради моей любви?

— Подожди, — решила во всем разобраться я. — Корвин, Салли, ты — вас всех наверняка интересуют не сам ритуал, а то, для чего он нужен. Так?

Кэл кивнул.

— И для чего же необходим ритуал?

Парень поджал губы, очевидно, не решаясь рассказывать подробности.

— Рассказывай, Кэл. Почему именно я?

— Хм, — подал голос тот. — Раз в несколько десятков, а иногда сотен лет, в наш мир приходит одаренная магией девушка, которая предназначена стать парой одному из коренных мужчин, чтобы восстановить баланс магии в мире.

— Почему баланс необходимо восстанавливать? — спросила я. — И почему он такой хрупкий?

— Существует множество предположений на этот счет, — пояснил Кэл. — Но я и некоторые другие маги считают, что есть что-то или кто-то, способный оказывать непосредственное влияние на магию и самих магов. Вероятно, это какое-то древнее существо. Также, существует предположение, что это происходит по причине злоупотребления самими магами мощных заклинаний, проведение запрещенных ритуалов, которые изменяют ткань реальности и нарушают равновесие.

— Так, это понятно, — прокомментировала я. — Почему именно я? Как вы поняли, что это именно я?

— Несколько лет назад одна из наших провидиц предрекла, что в мир придет путешественница, которая приведет магический баланс в равновесие навсегда и закроет порталы в другие миры.

— И вот я прямо соответствую пророчеству? — скептически уточнила я.

— С момента появления пророчества мы проверяем все сопряженные миры с нашим Везельхайном. Но вот проблема: с того момента путешественницы перестали приходить в наш мир.

— Это как? — засомневалась я.

— До пророчества в год могло прибыть до двадцати-тридцати одаренных, а с момента пророчества ты первая.

Я вскинула брови от удивления, не находя слов.

— И с каждым годом от появления пророчества магии становится меньше и меньше, словно она утекает куда-то уже не по капле, а полноводным потоком, который мы не в состоянии восстановить и контролировать.

Кэл вздохнул и замолчал.

— Допустим, — подытожила я. — Но почему именно Корвин, Салли, ты… Почему другие мужчины не интересуются мной?

— Скажем так, — вкрадчиво продолжил Кэл. — Не все мужчины на всем Везельхайне могут быть также сильно одарены магией, как ты.

— Вот как, — разочарованно ответила я.

— В основном, на магию богата только аристократия — те семьи, которые не допускают смешение магической и не магической крови. Это не то, чтобы селекция или намеренный отказ от вливания свежей крови в род…

— Подожди, — прервала я его. — Получается, что аристократы как бы живут отдельно ото всех остальных людей?

— Нет, — категорично ответил Кэл. — Аристократы намеренно не создают браков с не-магами. Если маг и не-маг любят друг друга, то они не могут по нашим законам заключать брак, если один из них относится к древнему магическому роду.

— А если девушка беременна?

— То ее дети не могут наследовать родовые знаки, должности. Как правило, в таких случаях, отец ребенка или детей полностью обеспечивает жизнь матери и ребенка. В некоторых случаях он даже живет с ними, но тогда он теряет связь с родом.

— Случается ли так, что ребенок, рожденный не-магом, однажды приобретает магию? — я вспомнила женщину в канцелярском магазине, и вопрос образовался сам собой.

— Случается, — согласился Кэл. — Но довольно редко. В таком случае, ребенок включается в род и может наследовать его, включая женитьбу или замужество на маге.

Я кивала, внимательно слушая. Почему же тогда женщина скрывает свою магию?

— Но не все так гладко, да? — спросила я, вы давая интерес к проблеме.

Кэл улыбнулся.

— Не может быть все просто в таком сложном вопросе, это аксиома, — ответил он. — Если магии много, то такой маг становится заложником своей судьбы, скажем так. Он больше не может жить своей жизнью, той, которую он выбрал. Он или она должен служить миру, обеспечивать его безопасность, спокойствие жителей. Да, магов на Везельхайне достаточно много, но не-магов гораздо больше. И, как ты уже, наверное, заметила, многое в этом мире завязано на магии.

— Так, хорошо, — подвела я итог. — А в чем же конкретно твой интерес? Ты наследник аристократического рода? Почему ты говоришь, что ты давно меня ждал? Почему не Корвин или Салли, почему именно ты?

— Хороший вопрос, одобряю, — кивнул серьезно Кэл и замолчал, раздумывая над словами.

Я не торопила его, мысленно предполагая о причинах, но, как оказалось, все мои предположения были далеки от реальности.

— Понимаешь, — начал он. — Это, возможно, прозвучит странно, но…

Я не перебивала и ждала.

— Мне снилась Гармония, ее еще называют у нас Ткачиха Баланса, она богиня судьбы, равновесия, порядка, света и тьмы. И она мне сказала, что Вера придет в мир и спасет меня и мир от разрушения и одиночества.

— И ты решил, что раз мое имя Вера, то это я?

Кэл кивнул.

— Ну нельзя же так буквально воспринимать сны, — с сомнением проговорила я, рассматривая парня.

— Если ты та самая, о которой мне говорила Гармония, и наши судьбы связаны, то после нашего первого поцелуя на наших руках должны появиться парные татуировки.

Я с недоверием смотрела на Кэла.

— Но я не хочу красть твои поцелуи только ради проверки, — закончил Кэл. — Я наблюдаю за тобой с момента твоего появления в нашем мире, и ты мне очень нравишься как человек, и как девушка… Я не хочу начинать наши отношения, если они возможны, с проверки, а не взаимной симпатии.

— А если симпатия появится, мы полюбим друг друга, но после поцелуя татуировки не появится, — предположила я. — То что?

Кэл глубоко вздохнул.

— То ты не моя предназначенная. Мы не связаны, — проговорил парень. — И мы не можем быть вместе.

Какая искренность!

— Потрясающе звучит, — прокомментировала я. — Тогда не вижу смысла ждать, пока появится симпатия, и проверить сразу.

Я села на кровати удобнее, закрыла глаза и подставила свое лицо.

— Целуй, — проговорила я.

Он колебался. Я чувствовала тепло его дыхания на своей коже. Кэл приблизился к моему лицу, вероятно, раздумывая над решением или рассматривая мое лицо. Секунды тянулись мучительно долго, и я уже начала сомневаться в правильности своего импульсивного решения. И вот его губы коснулись моих.

Это было нежно и неуверенно, словно он пробовал меня на вкус. Без страсти, без напора, просто легкое теплое прикосновение. Я расслабилась, отвечая на его поцелуй, и ощутила его ладони на моих плечах. Постепенно, его прикосновения

В моей голове пронеслись образы: камин, теплый плед, долгие уютные разговоры в его объятиях. Кэл углубил поцелуй, почти проверяя меня на прочность, и я отвечала ему, полностью растворяясь в ощущениях. Когда воздух закончился, мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Я открыла глаза, наблюдая в глазах Кэла смесь удивления и дикого желания.

— Что скажешь? — прошептала я, стараясь скрыть волнение.

— Нужно проверить еще раз, — обезоруживающе хрипло ответил он, и наклонился вновь к моим губам.

— Подожди, — отреагировала я почти ему в губы. — Ты говорил, что после поцелуя должны появиться татуировки. Где?

Кэл смутился.

— Всегда по-разному. У всех по-разному, — поправился он. — Это не обязательное условие предназначенности, но у всех предназначенных есть парные татуировки. Чаще всего в виде браслетов на запястьях, иногда на ладонях.

Кэл замолчал, придерживая меня ладонью за лицо.

— Мне нужно еще тебя, — он прикоснулся своими губами к моим, совершенно горячими и чувственными, и я потеряла голову, растворилась в наших с ним поцелуях. Кэл повалил меня на мое временное пристанище — кровать в больничной палате. Его губы блуждали по моей шее, вызывая приятную дрожь. Я запустила пальцы в его растрепанные белые волосы, чувствуя, что его руки сжимают меня сильнее, прижимают к нему все ближе. Мир вокруг не существовал, были только мы, тепло Кэла, наше сбившееся дыхание.

Когда он оторвался от меня, в комнате повисла тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Он смотрел на меня с какой-то робкой надеждой. Я улыбнулась Кэлу в ответ. Набравшись смелости, я подняла руку и коснулась его щеки. Кожа под моим пальцами была горячей и немного влажной от наших сумасшедших поцелуев. Кэл закрыл глаза и прильнул к моей ладони.

— Как узнать о татуировке? — спросила я, когда он отстранился и снова сел рядом со мной. Такой спокойный и уверенный в себе.

Только что полностью бывший моим.

— Они должны проступить почти сразу же, на коже.

— Их можно почувствовать? — уточнила я. Кэл отрицательно помотал головой. — Ты будешь смотреть? — мой вопрос повис в воздухе.

Кэл нервно сглотнул.

— Что ты имеешь в виду?

— Будешь смотреть у меня? Появилось ли что-нибудь?

— Ты позволишь? — он смотрел на меня во все глаза. — Осмотреть себя?

— Что для этого нужно?

— Раздеться, — хрипло ответил он и снова нервно сглотнул. Я кивнула и подняла руки вверх. Кэл медленно стянул с меня верхнюю часть пижамы — рубашку с коротким рукавом, обнажив меня до пояса. Я замерла, позволив изучить меня со всех сторон.

— Ну что? — переспросила я.

— Ничего не вижу, — прошептал Кэл, и натянул рубашку на меня обратно, а затем протянул руки к штанам, и медленно принялся стягивать их с меня.

Я наблюдала за ним и его лицом внимательно, пытаясь уловить мельчайшие изменения в эмоциях. Но его лицо ничего не выражало. Кэл постарался принять самое безразличное выражение, лишь его прерывистое дыхание выдавало степень его возбуждения.

Раздев меня полностью — то есть, сняв пижамные штаны, под которыми и белья у меня никакого не было, он перевернул меня на живот, видимо, осмотрел, а затем одел меня обратно.

— Ничего нет, — хрипло проговорил Кэл.

Я отвернулась, теперь, чтобы не видеть его лица, и разочарование, которое, вероятно, затопило его. Воцарилось молчание, которое показалось невыносимо долгим. Я почувствовала, как мои щеки горят. Все случилось очень быстро, хотя, что, собственно, такого случилось?

— Значит, это все? — спросила я, боясь оборачиваться к нему. Кэл вздохнул.

— Похоже на то, — ответил он тихо. — Но ты все равно мне нравишься.

Я обернулась, и посмотрела в его светлые глаза. В них читалось сожаление и нежность. Кэл был расстроен.

— Ты расстроился из-за того, что твои ожидания не подтвердились? Что я не предназначенная?

— Я расстроен, что наши отношения закончились, так и не успев начаться, — поджав губы, ответил Кэл. — Я буду рядом все равно, я обязан.

Я пожала плечами.

— Как скажешь, — ответила я.

Кэл еще сидел на моей постели, но я чувствовала, что он уже погрузился в свои мысли, такие далекие от меня. Потом он встал, и, не говоря ни слова, ушел.

Я провела остаток дня, не пытаясь покинуть палату. Медсестра приходила дважды — делала уколы и приносила еду, а перед сном принесла мен отвар, сказав, что это успокаивающий отвар, поможет уснуть.

Я выпила без разговоров.

— Завтра вас уже выпишут, — на прощание сказала она. — За вами обещал приехать ваш куратор из Академии, профессор Рави.

Я кивнула. Очень предсказуемый итог — Кэл отошел в сторону и позволил Корвину получить тот самый «ингредиент». Я не буду сопротивляться. Пусть все получится, раз уж я оказалась в этом мире, и моя магия может сослужить пользу Везельхайну.

Ночью я проснулась от ужасной боли, которая раздирала мою левую руку от подмышки до самого запястья, словно с меня заживо сдирали кожу.

6. Такими вещами не разбрасываются

Не понимая, что происходит, я подскочила на постели и свалилась на пол. Боль простреливала руку так остро, что желание закричать было нестерпимым. Одним движением я сбросила с себя одеяло прямо на пол, и метнулась в уборную с крохотным зеркалом над раковиной.

В тусклом свете ванной я увидела ее. На левой руке, словно выжженная каленым железом, красовалась сложная татуировка. Она тянулась от запястья, извиваясь по коже, словно змея, и заканчивалась под самой подмышкой. Черные линии плясали, формируя причудливый узор переплетенных ветвей диковинных растений.

Я потерла татуировку пальцами, проверяя, можно ли ее стереть. Не фантазия ли это моего разума? Рисунок оставался неподвижным, как часть меня, словно всегда и был на моей коже. Рука горела так, словно ее окунули в кипяток. От боли слезы непроизвольно текли по моим щекам. Я касалась татуировки дрожащими от боли пальцами, боясь причинить еще больше боли, но была и не в силах не касаться ее.

В какой-то момент боль начала стихать, сменяясь тупым, ноющим ощущением. Я стояла перед зеркалом, словно парализованная, не в силах отвести взгляд от своей руки, увитой ветвями с листьями и ярко-алыми цветами. Знак моей предназначенности, о которой говорил Кэл несколько часов назад. Знака, который должен был, по его словам, проявиться сразу после поцелуя.

Что это значит? Мое будущее предрешено? Я предназначенная Кэла?

Что будет со мной теперь?

Я прикрыла глаза, вспоминая наш с ним поцелуй. Это было приятно и волнительно. Готова ли я продолжать?

Что я буду делать, если Кэл окажется

А что, если не все так плохо? А что, если это начала чего-то удивительного, невероятного, о чем я даже мечтать не могла?

Нужно взять себя в руки. Перестать паниковать и предаваться фантазиям и разобраться в происходящем. И главное, пока что никому не говорить ни слова о том, что у меня расцвела татуировка, которая связывает меня с Кэлом.

Интересно, а у него появилась?

Первым делом нужно отыскать Кэла, поговорить с ним. Выяснить, появилась ли такая же татуировка у него. Что она означает, и так было понятно — я предназначена для него богиней, и этому миру. И нужно узнать его полное имя.

Собрав остатки сил — и моральных, и физических, я вернулась в палату, и, стараясь не смотреть на ноющую руку, забралась обратно в кровать. Утро вечера мудренее. Нужно поспать, хотя бы немного, чтобы утром с ясной головой обдумать дальнейшие действия. Может быть, Корвин Рави сможет больше рассказать о брачных татуировках?

Разумеется, я не буду ему ничего рассказывать. Еще чего!

Может, Корвин, в процессе рассказа о татуировка, сможет натолкнуть меня на мысль, почему она проявились спустя несколько часов?

Утром, когда за мной пришел Корвин, я уже не спала. Я старалась выглядеть как можно более беззаботно, как может выглядеть маг-новичок после стихийного выброса силы. Он был дружелюбен, улыбчив, даже весел, расспрашивал меня о самочувствии. О Кэле Корвин не задал ни одного вопроса.

Во время короткой поездки до Академии — кэбом, разумеется, — мы обсуждали мою магию. Меня так и подмывало расспросить Корвина о Кэле, но я упорно молчала, решив, что всему свое время.

Заместитель ректора проводил меня до моей комнаты в Академии, и пожелал хорошего отдыха, напомнив, что завтра у меня занятия. Закрыв за собой дверь на ключ, я разулась и прошла в ванную, стянула с себя пиджак формы Академии, чтобы еще раз осмотреть татуировку. Она по-прежнему была там, яркая, и, будто бы цветов стало больше за ночь. Ветви изгибались и переплетались, словно живые, а алые цветы казались неестественно яркими на фоне моей бледной кожи.

Необходимость в Кэле становилась все более очевидна.

В дверь постучали. Я натянула пиджак, чтобы не отсвечивать свои приобретением, и повернула ключ. На пороге стоял Салли.

— Салли, — улыбнулась я, и вышла к нему, не обуваясь.

— Привет, Вера! — парень порывисто обнял меня, и прошептал мне в область шеи: — Я рад, что ты жива и не выгорела.

— Спасибо, — поблагодарила его я. — Ты меня караулил, что ли?

Салли ухмыльнулся.

— Корвин Рави обладает громким голосом. Трудно не догадаться о причинах его появления. Завтра на занятия?

Я кивнула, и решилась спросить.

— Скажи, Салли, — замялась я, но тот весь превратился в слух. — У нас в группе точно нет никого по имени Кэл?

— Нет, я же уже говорил тебе, — отрицательно покачал головой парень. — В Академии есть Келвин Болт, но он профессор у боевиков, вряд ли именно этот старикан тебя интересует.

— Хм, похоже на то, — кивнула я. — Спасибо, Салли. Я пойду отдохну, ты не против?

Салли стоял напротив, очень довольный и улыбчивый. Он кивнул, шагнул в сторону своей комнаты.

— Надеюсь, поужинаем вместе, — напоследок сказал он и скрылся за своей дверью.

Я осталась стоять в коридоре, обдумывая полученную информацию. Кэла нет в Академии. Значит, он солгал, сказав, что учится вместе со мной. Получается, он не студент и не преподаватель, что, конечно, неплохо.

Татуировка на руке была теплой, напоминая о неразрывной связи, которая теперь существовала между нами с Кэлом.

Решив действовать, я принялась мысленно перебирать всевозможные варианты. Вспомнив разговор Кэла и Корвина в больнице над моей кроватью, я решила начать поиски с Корвина, ведь он наверняка что-то знает о Кэле.

Кто он? Откуда?

По крайней мере, он может мне хоть что-то рассказать о Кэле.

Собравшись с духом, я направилась к кабинету секретаря ректора, намереваясь у нее узнать, как найти Корвина.

У которого я собиралась узнать, как найти Кэла.

Секретарь, мило улыбаясь, подсказала, что кабинет профессора Рави на том же этаже, что и ректорский, просто дальше по коридору. Собравшись с духом, я направилась к его кабинету. Постучала, и замерла.

— Войдите, — услышала я. Корвин сидел на своим столом, обложившись бумагами. Подняв взгляд, он приветливо улыбнулся.

— Вера, что-то случилось? — спросил он.

— Я хотела узнать у вас о Кэле. Я слышала, вы разговаривали с ним у меня в палате, когда я была в больнице, — выпалила я, не давая себе времени на раздумья. Выражение лица Корвина слегка изменилось, но он сохранял спокойствие.

— Что именно тебя интересует?

— Кто он? Как его зовут? Откуда он узнал о том, что случилось на полигоне? — вопросы посыпались один за другим, как из рога изобилия.

Корвин вздохнул и отложил бумаги, которые держал в руках, когда я вошла.

— Кэл… Он не сотрудник и не студент Академии, ты не найдешь его в списках. Я не могу ничего тебе о нем рассказать. Точнее, — он сделал паузу. — Не имею права.

Я нахмурилась.

— Но как мне его найти? Он мне нужен.

— Тебе не стоит его искать, Вера. Скажем так, если он оставил тебя, то не ищи его. — Твердо сказал Корвин, давая понять, что о Кэле его расспрашивать бессмысленно. — Предлагаю сегодня нам вместе поужинать, что скажешь?

Я задумалась. Это был отличный способ расспросить Корвина о татуировках.

— Хорошая идея, — улыбнулась я. — В столовой? Снова?

— Ну уж нет, — улыбнулся Корвин в ответ. — Пойдем в ресторацию в городе. Я зайду за тобой в шесть, будь готова.

— Хорошо, — кивнула я. — Форма одежды?

— Обычная, — пояснил тот. — Только, без брюк. Лучше платье.

— Как скажешь, — согласилась я.

Вечер обещал быть интересным, и, возможно, информативным.

Корвин вновь опустил взгляд на бумаги на своем столе, словно забыв о моем существании.

— Я пойду? — уточнила я. Корвин кивнул, не отрываясь от чтения, и я тихонько вышла за дверь.

Вернувшись в комнату, я решила для начала определиться с нарядом. Лучше платье, мда. Из шкафа на меня взирала только форма и белье. Спрашивается, о чем это говорил Корвин, когда упоминал платье.

Решено: пойду в форме. Прилично и показательно. Если мой спутник господин Рави решит мне что-нибудь сказать по поводу платья, я только

Определившись с нарядом, я решила отправиться в библиотеку, чтобы найти себе чтиво по брачным татуировкам. Надеюсь, я найду какую-нибудь информацию, которая сможет пролить свет на произошедшее.

В библиотеке меня встретил Магнус Трапс взглядом исподлобья. Я улыбнулась ему многообещающей улыбкой, на что тот кивнул мне в сторону книг, даже не поинтересовавшись, что же я ищу.

Библиотека встретила меня запахом книг и тишиной. Я принялась искать нужный мне раздел. Мне были необходимы книги с описанием брачных ритуалов. Возможно, там я могла бы найти информацию по интересующему меня ритуалу, в котором происходит разделение крови.

В итоге, я выбрала две книги по коренным народам и их традициям. Авторы этих книг не скупились на заумные слова, но кое-что я всё же смогла узнать. Например, что на Везельхайне существует древний народ vinculati — связанные, чье существование глубоко переплетено с концепцией истинной любви. Они верят, что каждый из них имеет предназначенного партнера, и всю жизнь проводят в поисках этой связи. Когда два винкулати находят друг друга, магия связывает их брачными татуировками, очерчивая на их коже сложные и уникальные узоры. Эти татуировки не просто символы. Они живые проводники магии, усиливающие их связь и наделяющие винкулати особыми способностями, когда они вместе.

Каждая татуировка уникальна и отражает внутренний мир, чувства и общую судьбу пары. Процесс появления татуировки безболезненный, но если боль возникла, значит оба винкулати еще не знают о том, что они предназначенные друг для друга.

Считается, что в момент проявления узоров происходит не только физическая связь — появление татуировок, но и духовное слияние душ.

Винкулати верят, что истинная любовь — это не просто романтическое чувство, но и мощная сила, способная изменить мир. Общество народа винкулати построено на принципах взаимопощи, уважения и единства. Они стремятся распространять по миру идею истинной любви и поддерживать тех, кто ищет свою судьбу.

Сила, которую обретают винкулати с появлением татуировок, может быть разной. Некоторые пары обретают способность к телепатии, другие — к исцелению, иные — тяготеют к управлению стихиями. Природа их способностей напрямую связана с характером их связи и тем, как они используют свою любовь для созидания и помощи окружающим.

Магу, отмеченному татировкой винкулати не стоит боятся. Это знак большой любви и огромного потенциала. Следует довериться интуиции, стремиться к знаниям и открыться новым возможностям, который предстанут перед магом на пути к истинной любви и пониманию своей новой сущности.

Захлопнув книгу, я принялась обдумывать прочитанное.

Кэл — представитель народа винкулати? Я тоже представитель народа винкулати? Что означает моя татуировка?

Вопросы без ответов.

Я вздохнула, и затем медленно выдохнула воздух из легких. В какую непонятную ситуацию я попала, и как теперь из нее выбираться — не представляю. Надеюсь, Корвин смилостивиться, и расскажет хотя бы немного о Кэле. Я должна его найти и спросить, что это за цветы и ветви появились на моей руке после нашего с ним поцелуя.

Вечер подкрался незаметно

Я надела форму Академии, тщательно застегнув пиджак на все пуговицы. Пиджак скрывал татуировку, и я чувствовала себя в нем увереннее. В шесть часов я уже стояла у двери, ожидая стука в дверь, и он не заставил себя ждать. По Корвину можно было сверять часы.

Одетый в элегантный темный костюм, который подчеркивал его широкоплечую фигуру, Корвин окинул меня взглядом.

— Платья нет? — вопросительно констатировал он. Я отрицательно покачала головой. — Ну что ж.

Я кивнула, и мы вместе покинули Академию. Студентов нигде не было, словно был объявлен комендантский час. У ворот уже ждал кэб с молчаливым возницей. Корвин открыл мне дверцу, и я забралась внутрь. Он сел рядом, и кэб тронулся с места, плавно отъезжая от Академии.

Мы ехали молча. Я украдкой поглядывала на Корвина, пытаясь угадать его мысли. Он казался погруженным в свои мысли, и смотрел в окно, наблюдая за пробегающими мимо пейзажами.

— О чем ты думаешь, Вера? — спросил он, изучая в сумраке мое лицо. Я смутилась.

— Размышляю о причинах твоего приглашения на ужин, — ответила я, сдерживаясь, чтобы не приняться расспрашивать о винкулати и татуировках прямо сейчас.

— Не стоит переживать, — невпопад ответил он. — Всё пройдет хорошо. Я уверен, ты произведешь отличное впечатление.

Впечатление?

Кэб остановился перед высоким зданием, двери которого охраняли два больших каменных дракона. Корвин вышел первым, подал мне руку и помог выбраться из кэба. Мы вошли через двери, и на мгновение мне показалось, что драконы дышат. Я отмахнулась от этих мыслей.

Каменные драконы не умеют дышать.

Мы вошли внутрь, оказавшись в просторном холле, украшенном мраморными колоннами и хрустальными люстрами. Это было слишком роскошно для простого ужина.

Администратор приветливо улыбнулся, указывая жестом направление. Мы прошли по длинному коридору, остановившись перед массивной деревянной дверью. Корвин постучал, дверь открылась, и на пороге стоял мужчина средних лет с короткой стрижкой. Он приветливо улыбнулся и пригласил нас войти.

Недоумение — вот, что я испытывала все это время. Абсолютное недоумение.

Это была не ресторация. Огромный зал был заполнен людьми в вечерних нарядах. Звучала тихая музыка, приглушенный свет создавал атмосферу утонченности и богатства.

И тут я в форме Академии. Замечательно.

Корвин подвел меня к одному из столов, где уже сидела красивая женщина в элегантном вечернем платье глубокого синего цвета. Она улыбнулась, увидев нас, и поднялась навстречу.

— Мама, позволь тебе представить Веру, студентку Академии, — женщина благосклонно кивнула и с интересом принялась разглядывать мой костюм. — Вера, это моя мама, Ариадна Рави, — договорил Корвин. Я протянула руку, и Ариадна, которая мама Корвина, пожала ее.

Сказать, что я чувствовала себя неловко — значит не сказать ничего.

— Приятно познакомиться, — протянула глубоким грудным голосом Ариадна Рави. — Присаживайтесь, дети.

Дети! Какие, к демонам, дети!

Я села за стол, чувствую себя чужой на этом празднике жизни. Корвин сел рядом со мной, его мать напротив. Завязалась светская беседа, в которой я намеренно решила не участвовать, отвечая в основном односложно, вежливо и сдержанно.

Разговор о Кэле так и не начался, к моему огромному сожалению. Что я вообще тут делаю?

Спустя час, когда я отчаялась добыть хоть какие-нибудь сведения о Кэле, Ариадна отвлеклась на беседу с подошедшим мужчиной, а Корвин наклонился ко мне и тихо произнес:

— Не вонуйся, Вера. Скоро ты все узнаешь. Просто наберись терпения. Доверься мне.

Я кивнула, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, что он имеет в виду. В этот момент подошел официант и

Едва я зачерпнула ложечкой воздушный крем, как рядом раздался безумно знакомый хриплый голос, отчего я вздрогнула и уронила ложечку, так и не донеся ее до пункта назначения.

Я обернулась, ожидая увидеть знакомые растрепанные белые волосы, но увидела совершенно другого человека.

Рядом с улыбающейся Ариадной стоял высокий широкоплечий мужчина, возраста Корвина, улыбаясь той дежурной светской улыбкой. Волосы у него тоже были белые, но платинового оттенка, и спускались до самых лопаток, ложась аккуратными волнами на плечи и за спину. Лицо у него было совершенно другим — строгим и незнакомым.

Лицо его было неземной красоты — иначе и не опишешь. Высокий лоб, четко очерченные скулы и волевой подбородок создавали образ аристократа, уверенного в себе и своей власти. Тонкий прямой носи добавлял лицу благородства, а чуть заметные морщинки в уголках глаз говорили о прожитых годах и пережитых эмоциях. В его облике чувствовалась какая-то внутренняя сила, сдержанная и готовая вырваться наружу в любой момент.

Особенно выделялись его глаза — ярко-голубые, словно осколки чистого неба в летний день. Они притягивали взгляд, завораживали своей глубиной и казались почти нереальными в сочетании с его платиновыми волосами. В них можно было прочитать мудрость, легкую печаль, какую-то тайну, которую он тщательно скрывал от окружающих.

Он был одет в темный, идеально сидящий костюм, по типу того, в который был одет Корвин. На шее у него красовался изысканный серебряный медальон с цветком по центру. Цветок показался мне знакомым. В манерах мужчины чувствовалась уверенность и элегантность, движения были плавными и грациозными.

Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на мгновение, отчего у меня перехватило дыхание.

— Ариадна Рави, Корвин, — он устроился на свободный стул без приглашения, демонстративно игнорируя мое присутствие. — Как жизнь?

Ариадна улыбнулась, лукаво поглядывая на Кэла.

— Все прекрасно, ваше величество, спасибо! А у вас, кажется, грядут перемены?

Корвин поддержал ее, кашлянув в кулак.

— Дорогой брат, надеюсь, твоя будущая жена одобрена Советом?

Ваше величество?! Дорогой брат?!

Мужчина натянуто улыбнулся, словно беседа не доставляла ему удовольствия.

— Благодарю, тётя, — нервно потеребил пальцами Ваше величество, избегая прямого взгляда. — Вопрос почти решен. Дата еще уточняется.

— Хм, — подал голос Корвин. — Познакомься, брат. Это Вера, студентка Академии и вероятно моя будущая невеста.

Мужчина сощурил взгляд, и его взгляд, наконец, сфокусировался на мне.

— Очень приятно, студентка Академии, — процедил мужчина. — Меня зовут Келларэн Нокс, я являюсь императором Везельхайна. Но, я думаю, ты это и так знаешь, верно?

Я забыла, как дышать.

Как существовать.

Келларэн Нокс, он же Кэл? Голос был похож на голос Кэла абсолютно. Если бы я закрыла глаза, то я б могла точно сказать, что передо мной сидил Кэл, который целовал меня в больничной палате так, что хотелось снять с себя все и отдаться ему прямо там.

— Вера — путешественница, брат, — ответил за меня Корвин. — Она буквально с неделю на Везельхайне, поэтому не знает пока, что и как у нас в мире.

— Так вы император всего мира? Как такое может быть? — спросила дерзкая я, перебив моего сопровождающего, и почувствовала, как краска заливает мое лицо.

— Хм, — произнес Корвин, и больше ничего не сказал. Ариадна прикрыла рот салфеткой.

Ваше величество снова прищурил глаза.

— Многое неизвестно тебе, я смотрю, путешественница, — тихо ответил мужчина, все еще глядя на меня с прищуром. — Да, я действительно император всего Везельхайна, и такое действительно может быть. Престол наследует достойный. Уже несколько сотен лет Везельхайном правит одна семья — Нокс, но если наследник не будет достойным, то сфера истинности его не выберет.

Я кивнула, принимая его слова. Сфера истинности, вот как. Уже в который раз я слышала про какую-то сферу, совпадение ли это?

— Значит, это твоя будущая жена, брат? — снова хриплый голос нарушил тишину, а у меня по спине побежали мурашки.

Корвин кивнул, улыбаясь.

— И что же, нет больше претендентов на путешественницу с такой сильной магией? — снова спросил Ваше Величество.

— Есть, разумеется, — ответил Корвин. — Но я самый сильный по статусу и магии, среди тех, кто уже обозначился.

— Среди тех, кто уже обозначился, — задумчиво повторил за ним император Келларэн Нокс, потирая подбородок, покрытый щетиной. — А ты уверен, что знаешь всех претендентов?

— Извините, — перебила я его. — А почему вообще существуют какие-то претенденты, о которых мне неизвестно? Почему мое мнение не учитывается в этом вопросе? А если мне не нравится претендент?

Ариадна платком теперь уже закрыла глаза, но так ничего и не сказала. Неужели я спросила что-то страшное?

— Путешественницы не имеют права выбора в вопросе замужества.

— В смысле? — только и нашлась, что спросить я.

— В нашем мире магия путешественниц является настолько ценной, что самостоятельный выбор избранника невозможен. Подбирается максимально подходящий по магии кандидат.

— Независимо от моих предпочтений?

— Разумеется, — кивнул император.

— Я могу окончить Академию? — мне сразу вспомнились советы из «Путеводителя», и они теперь обрели другой смысл. Теперь-то я поняла, что все эти слова и предостережения были больше актом изливания души, чувств, а не предупреждения, прочитав которые путешественница должна испугаться своей участи.

Корвин — не такая уж и участь, если так рассуждать.

И уж, если на то пошло, Кэл тоже мне понравился.

Я прищурилась, глядя на Корвина, задумавшись о своем. Возможно, выбирай я сама, я бы нарвалась на какого-нибудь охотника за дармовой магией.

Собственно, зачем им так важна моя магия? И что там за ритуал такой?

— Извините нашу спутницу, Ваше величество, — подала голос Ариадна. — Она еще не обвыклась на Везельхайне, и порой ведет себя не подобающе ситуации…

— Да что вы такое говорите! — не выдержала я. — Все присутствующие здесь соответствуют ситуации, кроме меня. Я вообще шла поужинать со своим куратором, а оказалась в этом месте!

После этих слов я решительно поднялась со своего места. Корвин схватил меня за руку, пытаясь усадить обратно, но я вырвала руку, стремительно покинула зал.

Пройдя двери, которые, закрывшись, сразу же отгородили остальную часть заведения от шума разговоров и музыки, и наступила тишина.

Я выбежала за входные двери, мимо ошарашенного администратора. Двери с тяжелым стуком захлопнулись у меня за спиной.

Похолодало. Ткань форменного пиджака не спасала от осенней прохлады, но я решительно потерла свои руки ладонями, обняв себя покрепче. Нужно поймать кэб, добраться до Академии и приготовиться к предстоящему учебному дню. Приемы и вечеринки с императором и его семьей — это, безусловно, здорово, но я хочу научиться владеть магией, чтобы в случае, если меня все же

Оглядевшись по сторонам, я не нашла ни единого намека на часы. Кстати, о часах! Я уже не раз задумывалась о том, что надо бы прикупить себе в комнату часы. Интересно, где-нибудь поблизости есть что-то подобное?

Я пошла вдоль дома по улице, которая была увешана огоньками, словно гирляндами. Это было зрелищно! Казалось, что наступил какой-нибудь праздник, только на улице было ни души. Мои шаги гулко раздавались в тишине. Я миновала несколько ресторанчиков, пару булочных. Монеты звенели в моем кармане. Кажется, кто-то сверху из этих местных богов благоволит мне, не иначе. Как еще объяснить, что со мной оказались деньги?

«Хроноторий: Время в ваших руках» — прочитала я на вывеске, которая подсвечивалась огоньками. По-моему, здесь я найду именно то, что мне необходимо. Я толкнула тяжелую деревянную, обвитую металлическими лозами, дверь, и вошла внутрь магазина.

Внутри «Хронотория» царила атмосфера таинственности и элегантности. Свет был приглушен, по всей видимости, антикварная мебель поблескивала в полутьме. Витрины с мерцающими часами и будто бы тихий шепот магии создавали уникальную обстановку, которая погрузила меня в мир волшебства времени.

На встречу из полутьмы ко мне шагнул представительный мужчина. Высокий, худощавый, с пронизывающим взглядом серых глаз, которые были скрыты за тонкими очками в роговой оправе. Такой же старинной, по всей видимости. Он был одет в коричневый твидовый костюм, а из кармана тянулась серебряная цепочка карманных часов.

— Элиас Блэквуд, — хриплым полушепотом представился он и протянул мне руку. Я пожала ее. Было бы странным не пожать руку такому во всех смыслах интересному господину.

— Вера Кудеярова, — представилась в ответ я.

— Вы тоже путешественница, — констатировал он.

— Что значит — тоже? — смутилась я.

— Я, как и вы, попал в этот мир благодаря моей магии, — ответил он, и указал мне рукой на одно из кресел, стоявших в зале магазина. — Присядем? Арина сейчас принесет нам чаю.

Я кивнула и мысленно пожала плечами. Почему бы и нет? Я так замерзла, пока шла вдоль улицы, что чай сейчас был бы очень кстати.

Мы устроились в креслах, которые оказались очень удобными. В магазине было тепло, потому что камин во всю горел. От тепла меня разморило, и я даже, кажется, придремала. Элиас меня не трогал. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и, глядя на огонь в камине, о чем-то размышлял.

В зале появилась девушка, даже девчушка — она принесла на подносе чайник с чашками, тарелочку с печеньем. Её две длинные косы свесились вниз, когда она ставила перед нами на столик свой поднос. Улыбнувшись, она поклонилась нам, и тихонько ушла.

— Чудесная девочка, — подал голос Элиас. — Работает у меня второй год.

Я кивнула, принимая его слова.

— Итак, Вера, — перешел к делу Элиас, отпив чаю из чашки, и проследив, что я тоже пью чай, продолжил. — Раз вы оказались в «Хронотории», значит вам нужны часы.

Я кивнула снова, соглашаясь. Говорить не хотелось абсолютно. Ощущение бесконечного уюта и тепла наполняли мое тело с каждым выпитым глотком чая.

— Я уже придумал, какие часы вам нужны. Я их создал несколько лет назад, как раз, когда провидица предрекла императору его будущую жену. Называются эти часы «Самое время».

— Интересная у них история, — не удержалась я от комментария, вспомнив Ваше Величество и наш странный разговор на приеме.

— Не то слово, — согласился Элиас. — Я проснулся утром, выпил чашку бодрящего чая и подумал, что нужно в мастерскую. Я сел за стол и принялся собирать часы, совершенно не следя за временем. Потом включилась моя магия, и я сам не заметил, как они были готовы. Подождите, я сейчас их вам принесу.

Он резво поднялся с кресла. Какое-то время он что-то искал и перебирал за витриной, а потом вернулся и поставил передо мной часы. Они были выполнены из черного сверкающего камня. Их корпус был квадратным. По краю корпуса была золотая оправа в виде листьев и веток, переплетенных друг с другом.

Почти как на моей татуировке.

Они выглядели, как артефакт. Стрелки часов были разными: одна были серебряная, другая золотая, но это было не простое золото — материал вел себя странно, стрелка подрагивала и мерцала.

На основном циферблате часы показывали обычное время. Тик-так. Тик-так. Я наклонила голову, рассматривая их. На верхней части корпуса часов был расположен плоский кристалл. Засмотревшись, я коснулась его пальцами, и вдруг циферблат преобразился.

Цифры засветились мерцающих светом, а на фоне появилось какое-то другое время. 8:00, 9:00, 10:00 — светились числа на циферблате. А прямо посередине, под стрелками было написано: «Подходящее время».

— Что это значит? — спросила я, завороженная поведением вещицы.

— Дополнительный циферблат открывается только посвященному. На нем отображаются грядущие события, которые связаны с вашими мыслями. От часов и скрытой в них магии не ускользает ничего — положение планет, затмение, магические потоки вокруг хозяина часов, состояние хозяина. Часы помогают определиться, в какое время совершить свои дела.

— Ого, — задумчиво протянула я.

— Магическое ядро часов питается от небесного камня, заключенного внутри корпуса из обсидиана. Камни, из которых изготовлены часы, усиливают интуицию владельца, помогая ему лучше понимать энергии прошлого, настоящего и будущего. Можно сказать, эти часы — компас в мире магии. И не только.

Элиас сел обратно в кресло, глядя на меня горящими глазами.

— Я уверен, что они ваши. Я чувствую вашу связь с ними. Забирайте их, вы определенно их владелица. Какая у вас магия?

— Магия времени, — честно ответила я.

— Какая редкость! — воскликнул Элиас.

— А ваша? — поинтересовалась я.

— Я умею изменять ткань реальности. Скажем так, — он откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее. — Моя магия позволяет мне шагать куда мне вздумается между мирами. В чем-то она похожа на вашу магию времени, только у вас она ограничена одной реальностью. Моя ограничена только временем — я могу путешествовать только в настоящем.

— Удивительно! — настал мой черед восхищаться его способностями. — Вот почему время подчиняется вам!

— Да-а-а, — протянул Элиас. — Время всегда существует в настоящем. И никогда в прошлом и будущем, совершенно как моя магия. Но извините, Вера, я совсем вас заболтал! — он подскочил на ноги. — Сейчас я вам их упакую. Один серебряный с вас.

Я молча протянула ему монетку. За такие часы я бы и золотой отдала не задумываясь!

Элиас снова шуршал за витриной, а затем вынес мне компактную деревянную коробочку.

— Я упаковал их надежно. Даже если уроните по дороге — с часами ничего не случиться. Сейчас я вам поймаю кэб.

Он метнулся

Вся моя жизнь — стечение обстоятельств самого разного характера. Я совершенно перестала управлять своей жизнью с тех самых пор, как попала в этот мир.

— Кэб вас ждет, — Элиас вернулся. Он улыбнулся мне доброй улыбкой старого друга. — Приходите на чай, будем с вами молчать у камина. Мы с вами родственные души.

Прижимая к себе коробочку, я поблагодарила Элиаса Блэквуда и вышла за порог. У дверей магазина и впрямь стоял кэб. Я отдала монетку вознице, назвала пункт назначения и забралась внутрь. Устроившись на сидении, я на мгновение прикрыла глаза.

Проснулась я внезапно от того, что кэб резко остановился. Я встряхнулась, подобралась и покрепче прижала к себе коробочку с волшебными часами.

За пределами кэба раздавались приглушенные звуки, но эти самые звуки не были пугающими, поэтому я, осмелев, выглянула из кэба.

Мой транспорт был окружен мужчинами в черном, которые безмолвно стояли по периметру кэба. Ночная тьма окружала их, поэтому казалось, будто бы они сами и есть тьма. По идее, их должен был кто-то возглавлять. Не может же дюжина мужчин по своему желанию взять в заложники кэб с одинокой женщиной просто так?

Я смотрела на мужчин, они смотрели в пустоту перед собой. Что они так такого видели — мне было не понятно, но я решила, что отвлекать их не буду, не к чему это. Когда я захлопнула дверь кэба и села на скамеечку в ожидании продолжения происходящего, у меня под ухом раздался хриплый голос.

— Как-то ты быстро покинула мой прием, моя хорошая, — и тут же горячие губы накрыли мои. Как только он нашел их в темноте? Поцелуй вышел скомканным, потому что я была бы не я, если бы позволила этому Вашему Величеству без предупреждения предъявлять на меня какие-то права.

— Извините, Ваше Величество, — намеренно официально обратилась я к нему несмотря на то, что мы только что поцеловались. — Возникли неотложные дела.

— Неотложные дела в виде этого артефакта? — он постучал пальцем по коробочке, которую я по-прежнему крепко сжимала в руках. Я кивнула. — Позволишь? — Келларэн Нокс попытался мягко отобрать у меня мои часы, но я сжала их еще крепче, и отрицательно покачала головой.

— Это мои часы. Элиас Блэквуд отдал их мне.

— Отдал? С чего бы такому магу, как он раздавать свои артефакты?

— Я заплатила за них, он их отдал не просто так.

— Значит, заплатила, — задумчиво пробормотал император с фамилией Нокс. — Сколько же у тебя осталось денег?

— Император так печется о своих подданых, — съязвила я.

— Когда закончатся твои деньги, я сделаю так, что никто не даст тебе работу, моя хорошая.

— Но почему? — удивилась я.

— Потому что ты принадлежишь мне. Ты моя.

— Да по какому праву-то! Я же не вещь, я человек, я обладаю магией! У меня есть своя жизнь! Я учусь в Академии…

— Великий Хронос, ты слышал! Она без году неделя на Везельхайне, а у нее, оказывается, есть своя жизнь! — возмутился император все тем же таким знакомым хриплым голосом.

— Если я тебе так нужна, император, — выпалила я ему в лицо. — Если тебе так нужна моя магия, если ты хочешь заполучить меня себе — в жены или как-нибудь еще, то тебе придется добиваться меня!

— До-би-ваться? — издевательски протянул император. Я почти не различала в темноте его лицо, не видела выражения этого самого лица, но, почему-то, представила, как он карикатурно изогнул губы.

— Добиваться! — рубанула я ладонью воздух. — Я понимаю, что твой указ, твое желание чего-либо — закон на Везельхайне. Но мое сердце — моя собственность, а судя по той информации, что я успела изучить за время моего пребывания, мое согласие на ритуал и разделение крови — важная составляющая. Ты властвуешь над всеми и вся здесь, но не над моими чувствами. То, что ты говоришь, что я твоя, звучит очень приятно, но это не заменит мне любви, уважения и того, что я считаю необходимым для счастливых отношения. — Я сделала паузу, которая повисла в тишине кэба. — До тех пор, пока я не признаюсь тебе в любви, Келларэн Нокс, я не выйду за тебя замуж. Если ты хочешь завоевать мое сердце, тебе придется приложить усилия, как и любому другому мужчине.

— Какой в этом смысл, если рано или поздно ты все равно будешь моей?

— Разница в том, буду я тебя ненавидеть или любить?

Он задумался.

— Тебе придется показать мне, что я для тебя не просто инструмент для повышения магического потенциала мира и лично твоего рода, но и я значу для тебя как личность, которая достойна твоей любви и преданности. Докажи, что ты способен ценить не только мою магию, но и мою душу.

Нокс продолжил молчать, а я не нашла ничего лучше, как выйти из кэба в ночь, чтобы как-то закончить разговор. Все-таки есть у меня какая-то проблема в завершении бесед — все время куда-то стремлюсь уйти.

И где это я вообще?

Академией поблизости и не пахло. Зато пахло лесом, хвоей, сыростью и ночью. Я ступила на холодную землю. Воздух был пропитал запахом прелой листвы, сырой земли — безошибочный аромат осени. Ночь не пугала.

Холодный воздух покалывал кожу. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и отдаленным уханьем совы, казалась умиротворяющей. Я глубоко вздохнула, наполняя легкие свежим, лесным воздухом. Я совершенно не представляла, где я.

Я сделала шаг вперед. Под подошвой моих ботинок хрустнули сухие листья, создавая неповторимую музыку осени. Мужчины так и продолжали стоять вокруг, охраняя или наоборот, опасаясь, что я сбегу.

С ветки дерева сорвался пожелтевший лист, плавно опустившись на мое плечо. Я улыбнулась. В этот момент я поняла, что этот мир тоже может стать моим домом.

Решительно я вернулась в кэб, в котором по-прежнему сидел задумчивый император, закинув ногу на ногу. Он смотрел в окно, и, когда я села напротив него на скамеечку, повернул свое лицо в мою сторону.

— А где это мы? — начала разговор я.

— В моей резиденции, — пояснил император. — Разговор не предполагал вмешательств.

— Как-то разговор не задался с самого начала, — прокомментировала я.

— Это я соскучился просто, — невпопад ответил император. — Ладно, я услышал тебя, моя хорошая. Буду действовать так, как ты и сказала. Давай провожу тебя до Академии, — он постучал по крыше кэба и тот плавно тронулся. Я выглянула в окно. Темные фигуры отступили, чтобы вывести из леса коней, на которые тут же запрыгнули и поехали за кэбом следом.

Ехали мы в

— Устала? — я так задумалась, что не заметила, как император укутал мои плечи в свой плащ и сел рядом. — Скоро будешь в Академии, Вера.

Он прижал меня к себе, и мне стало очень уютно, отчего я снова задремала, по-прежнему стискивая в руках коробку с часами.

7. Зима

Дни понеслись, как заведенные. Мне начало казаться, что мир Академии живет отдельно ото всего остального мира. Иногда я осознавала, что я сижу за столом в столовой и зубрю Теорию Магии, а в другой момент — сплю на столе в библиотеке.

Периодически мое студенческое безумие нарушали цветы охапками от Нокса, которые привозили кэбом, и я шла их встречать у ворот Академии. Девчонки, которые жили со мной по соседству на этаже, строили догадки, кто же это дарит мне такие огромные букеты. Поговаривали, что даже делают ставки на то, кто может это делать. Ставили, в основном, на Корвина и Салли, потому что меня чаще всего видели в их обществе.

Корвин часто завтракал вместе со мной, не оставляя попыток втереться в мое доверие. Я, как воспитанная в лучших традициях моего бывшего мира, старалась вести себя вежливо и отстраненно, не придавая особенного значения его поведению.

Иногда создавалось впечатление, будто бы и Салли, и Корвин соперничают друг с другом.

Я избрала тактику баланса между вежливостью и твердостью, стараясь деликатно обозначить границы без ущерба для их самолюбия. В отношениях с Корвином я старалась поддерживать исключительно рабочие отношения — студента и профессора, переключая внимание Корвина с личных тем на учебные вопросы и текущие ситуации в Академии.

Я старалась помнить о моей репутации, потому что понимала, что рано или поздно я стану женой кого-то влиятельного, и это не обязательно может быть император. Поэтому я старалась избегать всяческих ситуаций, которые могли быть двусмысленными или провоцирующими. Иногда в общении с Салли его флирт со мной становился слишком навязчивым, я старалась шутить, чтобы его комплименты не были такими приторными или обязывающими меня к чему-то.

Старательно улыбаясь, я показывала свою незаинтересованность в наших с ними отношениях, давая понять, что дальнейшие их ухаживания не приведут к желаемому результату.

С другими девушками мне не удалось подружиться по той простой причине, что мне было некогда. Мне приходилось столько учиться, что уже ближе в шести часам вечера мне казалось, что я никогда так не уставала. Голова начинала гудеть от обилия информации, и моим единственным желанием было поесть и полежать, чтобы хоть немного привести себя в чувство.

За окном начиналась зима. Последние дни ноября выдались особенно холодными, да так, что от холодного каменного пола нестерпимо веяло холодом. Я подумывала о том, чтобы вырваться в Везельбург и прикупить себе пару меховых туфель или валенок, чтобы в них ходить в комнате.

Когда я в очередной раз вышла забрать цветы, которые мне прислал кэбом император, я ощутила, как морозный воздух пропитался ароматом хвои. Снег уже лежал мягким ковром на башнях и площадью перед зданием, превратив знакомый пейзаж в подобие волшебной страны. Каждая снежинка, казалось, искрилась магией, отражая каждую свою грань. Вокруг была тишина, нарушаемая лишь легким хрустом снега под ногами.

Окна светились теплым золотистым светом, маня внутрь, и при приближении к столовой можно было ощутить аромат корицы и имбирного печенья, которое пекли для студентов, едва температура начала опускаться.

Я шла по двору Академии, обхватив букет цветов. Это был просто очередной букет, и даже уже было непонятно, от кого эти цветы. Абстрактный кто-то просто привозил мне цветы. Без подписи, без каких-либо обозначений — просто цветы, очередные цветы, словно и не существовало человека на том конце этого странного молчаливого ухаживания.

Да и разве можно назвать ухаживанием просто доставку цветов? Можно ли сказать, что цветы — это показатель уважения или любви ко мне? Наверное, нет. Нокс словно отрабатывал какое-то наказание, отправляя мне букеты.

Как же мне поступить? Как показать ему, что просто цветы — ничто без его присутствия, что от этого мы не становимся ближе?

Внутри Академии царила атмосфера уюта и тепла. В камине на первом этаже гудело пламя, отбрасывая причудливые тени на стены, и Тео, наш смотритель, все также занимал свое почетное место на первом этаже. Студенты бродили по Академии, обсуждая будущую сессию, и в их шепоте иногда можно было услышать панику перед предстоящим. Я уже чувствовала себя частью этого волшебного мира, хоть и жила здесь еще не так уж и долго. Я получала удовольствие от подобных уютных моментов.

Сегодня в планах у меня было посещение библиотеки для подготовки доклада по Зельеварению. Я отнесла цветы в свою комнату, поставила их там в вазу, которая у меня оказалась благодаря Аманде, нашей замечательной орчанке-завхозу. Как-то, наблюдая, как я брожу от комнаты к комнате девчонок в поисках какого-нибудь подходящего сосуда для очередного букета, она затащила меня к себе и выдала несколько ваз на выбор. Я оставила себе одну, рассчитав, что один букет — одна ваза.

В такие вечера, как этот, волшебство этого места ощущалось как никогда остро. По сравнению с моим прежним миром, в этом казалось, будто воздух наполнен магическими флюидами, которые проникают в каждую клеточку тела, наполняя его энергией. Я устроилась за столом под неусыпным взглядом библиотекаря Магнуса, и принялась готовиться к докладу по Зельеварению.

На столе передо мной высилась стопка книг: от старинных томов, переплетенных потрескавшейся кожей, до современных учебников, которые были проиллюстрированы яркими картинками. Казалось, я даже ощущаю аромат сушеных трав и редких зелий.

Я перелистывала страницу за страницей, сравнивая противоречивые сведения из разных источников. Я не любила поверхностно подходить к заданиям с детства. Я понимала, что от меня требуется не только знание теории, но и умение ее применять на практике. В голове постепенно складывалась схема взаимодействия ингредиентов в сочетании с моей магией.

Наконец, доклад был завершен. Я откинулась на спинку стула, потерев уставшие глаза. Сколько же я здесь просидела? Взгляд упал на древний фолиант, который я не открыла. Потянув его на себя, я раскрыла книгу наугад, и на пожелтевшей от времени странице увидела знакомое лицо.

На иллюстрации был изображен Кэл — молодой и беловолосый, каким

Страницы манускрипта, исписанные устаревшим языком, повествовали не просто о маге, как я думала и знала о Кэле, а о самом императоре, но не о том властном с холодным взглядом правителе настоящего, а о юноше, полном бунтарства и скрытой мощи. Имени его не было в тексте, как я не старалась его отыскать.

Описание личности молодого Кэла в книге кардинально отличалось от нынешнего императора Келларэна Нокса. Книга описывала дерзкого, жадного до знаний и приключений юношу, практикующего забытые школы магии и ищущего ответы на вопросы, которые мало кто осмеливался задавать. Я увидела в этих строках того самого Кэла, с которым и была знакома: горячего, искреннего. Я вспомнила его, того, кто оберегал меня, защищал, и информация в книге дополнила образ. Кусочки головоломки понемногу складывались в пугающую картину.

Книга содержала не только библиографические данные, но и подробное описание магических ритуалов, разработанных самым императором в юности. Ритуалов, направленных на укрепление власти и продление жизни, на сохранение магии в мире и увеличение ее объема. Я осознала, что нынешний император, вероятно, не просто взрослый мужчина, чье такое знакомое лицо смотрело на меня с иллюстрации, а существо, изменившее свою сущность, возможно, даже ценой для своей жизни. Погружение в магию, описанную в манускрипте, могло объяснить его стремление заполучить меня в роли магической батарейки, способной подписать его жизнь и этот мир на случай его гибели.

Хронос тебя разбери! Я просто готовилась к докладу по Зельеварению! Как ко мне вообще попала эта книга?

Осознание тяжелым грузом легло на мои плечи. Я поняла, что мне предстоит решить, что делать с полученной информацией. Выяснить, как связаны Кэл и император, почему в книге изображен Кэл, но назван императором? Нокс не подтвердил, что он и Кэл одно лицо. Опять же, я могу продолжать хранить молчание, наблюдая, как букеты цветов множатся в моей комнате, а император, возможно, доживает последние дни, в надежде, что одна самовлюбленная женщина допустит его к своей магии? Ответ ускользал, хотя вроде бы и лежал на поверхности, но я понимала, что теперь я не смогу делать вид, что букеты цветов не имеют никакого значения.

Следующего букета цветов я ждала, вооруженная запиской. Я решила, что букет я верну тому, кто его заказал, с пометкой, что нам необходимо встретиться. Я решила, что нужно перестать бегать от решений, как бы странно это не звучало, и принять свое настоящее и будущее таким, какое оно есть. Может об этом и говорил Нокс, когда сказал, что я стану его рано или поздно?

Может быть именно это и должно быть случиться?

Я гоняла мысли в голове, и не могла найти себе места. Букет приехал, как всегда к вечеру, и я, дрожа от нетерпения, почти бегом, бросилась к кэбу. Возница очень удивился моей просьбе, но записку принял, сказав, что отвезет отправителю.

Еще два дня я провела в неизвестности. Я старательно училась, занимая все свое свободное время, чтобы не было возможности встать у окна и смотреть на ворота Академии в ожидании кэба с курьером. Но ответ пришел оттуда, откуда я и не ожидала его получить.

Как-то вернувшись после занятий, я едва волочила ноги по лестнице. Я так сильно устала, что мысли были снова только о еде и постели, и я даже подумывала забросить подготовку к завтрашним занятиям, и просто отоспаться.

Дверь в мою комнату оказалась неожиданно приоткрытой, и холодный сквозняк гулял по комнате, размахивая занавесками. Снег, не переставая, валил за окном, и его тонкий слой уже припорошил подоконник. Усталость мгновенно отступила, уступив место воодушевлению, когда я увидела лежащий на столе коричневый конверт. Обычное письмо меня так не обрадовало бы, но это было оттиснуто императорским гербом. Дрожащими руками я взяла его, и сердце забилось так сильно, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди.

Я открыла конверт и перевернула его над столом. Из него выпала плотная белая картонка с императорскими вензелями. Я перевернула ее и прочитала:

«Госпоже-магу, Вере Кудеяровой,

Император Везельхайна, самодержец и прочая, и прочая, изволит пригласить Вас на личную аудиенцию во дворец, дабы обсудить вопросы государственной важности.

Аудиенция состоится в Тронном зале Императорского дворца в столице Везельхайна, городе Везельбурге, третьего декабря сего года, в двенадцать часов дня. Придворный церемониймейстер будет ожидать Вас у главных ворот для сопровождения.

Просим Вас прибыть в парадном платье, украшенном знаками отличия, кои имеете. Если же таковых не имеется, то надлежит явиться в одеянии, соответствующем торжественности момента.

Ответ на сие приглашение просим доставить в Императорскую канцелярию не позднее завтрашнего вечера, второго декабря, дабы Его Величество мог спланировать предстоящую встречу с должным вниманием к деталям. Ваше присутствие будет знаком Вашей преданности и готовности служить на благо Везельхайна.

В случае возникновения вопросов, обращайтесь к личному секретарю Его Величества, господину Рави, по указанному в приложении адресу».

Я опустила картонку на стол, и от ужаса от прочитанного не знала, что и думать.

Что я сейчас прочитала? Самодержец и прочая, и прочая? Это точно тот самый Ваше Величество, который пылко целовал меня в ночном кэбе и хитро смотрел в мои глаза на приеме?

В парадном платье, украшенном знаками отличия? Церемониймейстер будет ждать меня у главных ворот?

Еще несколько мгновений я вновь перечитывала приглашение для обсуждения дел государственной важности. А затем я решительно порвала этот клочок бумаги, и, вызвав на ладони огонек, просто развеяла его в прах.

Еще я не занималась такой ерундой, как тешила самолюбие всяких самодержцев. Раз он не хочет по-хорошему, значит будет по-плохому. Только подумать! Секретарь — господин Рави!

Корвин еще и императорский секретарь! И брат, и сват, и секретарь!

Так, Вера, полно. Не было нормального взаимоотношения с этим Ваше Величество, так и пусть не будет. А я только начала ему сочувствовать!

Решительности и возмущения мне хватило на то, чтобы почистить подоконник от снега, согреть остуженную комнату, и даже приготовиться к занятиям.

Наутро на столе вновь лежал коричневый конверт. Да он издевается!

Ладно, что там. Я принялась читать и новое приглашение впечатлило меня еще больше предыдущего.

«Его Императорское Величество, Государь Всея Империи, сим высочайше соизволяет пригласить Веру Кудеярову, студентку Академии магии, на личную аудиенцию во Императорский Дворец, которая состоится третьего декабря в двенадцать часом пополудни. Явка обязательна.

Изволите быть готовой предстать перед лицом Его Величества в парадном одеянии, соответствующем вашему статусу

Аудиенция назначена в связи с особыми обстоятельствами, требующими личного внимания Его Императорского Величества. По имеющимся сведениям, госпожа Кудеярова обладает уникальной магией, которая может представлять значительную ценность для Везельхайна.

Просим прибыть заблаговременно, дабы пройти необходимые формальности и подготовку к встрече. В случае возникновения вопросов или препятствий, необходимо связать с канцелярией Императорского Дворца для получения указаний. Неявка без уважительной причины будет расценена как неуважение к Его Величеству.

Надеемся на Вашу пунктуальность, и готовность оказать содействие Империи во благо её процветания. Сведения о причинах приглашения будут сообщены непосредственно во время аудиенции.

Да пребудет с вами благословение Императора!»

Нет слов, одни эмоции.

Я было хотела разорвать и это приглашение, как вдруг подумала, что встретиться с Ваше Величество и образно плюнуть ему в лицо за такие приглашения и безмолвные букеты цветов — будет самое то. Что там написано? Третьего декабря? В парадном одеянии?

Прямо в ночнушке я бросилась к шкафу и уставилась на форму, лежавшую стопкой. Еще месяц назад я и подумать не могла о таком любопытном свойстве моего шкафа — стоило положить в него грязную одежду или поставить нечищенную обувь, как утром все лежало в полном порядке, выстиранное и выглаженное, а обувь была как новенькая.

Стопка моей формы радовала глаз. Вот и мое парадное одеяние, что ни на есть. Зимнее пальто образовалось в моем шкафу в первые недели ноября само по себе, но я все равно ходила к Аманде, чтобы уточнить причину его появления. Оказалось, что так и должно быть — верхняя одежда тоже предоставляется Академией. Пальто тоже было форменным, так что щеголять особенно и не приходилось. Да и куда мне было щеголять? До ворот и обратно?

Я переступила босыми ступнями на ледяном полу. В город в любом случае необходимо выбраться в ближайшее время, а то застужу себе что-нибудь, и ни один лекарь не поможет.

Насколько сходив душ, одевшись и приведя себя в порядок, я положила руку на мои волшебные часы, попросив явить мне на циферблате календарь. Но часы сначала выдали уже знакомое мне время: 8:00, 9:00, 10:00 — вновь светились числа на циферблате, и, как обычно, прямо посередине, под стрелками было написано: «Подходящее время». Я пыталась найти хотя бы примерное толкование подобных часов в книгах, но, как оказалось, это был уникальный артефакт. Я спрашивала часы об этом времени, но так и не добилась внятного ответа.

Затем часы показали мне календарь, и я поняла, что третье декабря уже завтра. Это означало только, что нужно предупредить Корвина, как моего куратора, и попросить Салли скопировать мне завтрашние лекции, потому что я точно не попаду ни на одно занятие.

Я побежала в столовую, рассчитывая там и встретить Салли, по дороге мысленно размышляя, как лучше себя вести в гостях у Нокса, и с какого ракурса будет удобнее плевать в его высокомерное самодержавное лицо.

Я злилась, и злость моя была очень сдержанной. Вера Кудеярова, путешественница, студентка — по факту никто, обыденность. Я развивала мою магию, но параллельно видела, что и другие студенты и студентки хорошо в этом. Моя уникальность, про которую только и делали, что твердили Корвин и Салли, о которой грезил император, казалась мне вымышленной.

Наученная опытом моего мира, я рассуждала, что их слова — не более, чем желание заполучить новую игрушку в свои руки и хвастаться ей перед другими такими же магами с другими подобными игрушками. Возможно, в их аристократическом кругу наличие в семье путешественницы считается некой отличительной особенностью, вот они и хотят заполучить такую редкую «птичку» себе.

Салли и Корвин нашлись за их любимым дальним столом у окна. В окна уже вовсю проникало хмурое утро. Тусклый, сероватый свет проникал свозь высокие окна, словно нехотя освещая столы, за которыми обычно царило оживление. Вместо этого, сегодня в столовой висела тишина, а поникшие и какие-то грустные студенты попивали свой утренний кофе в молчании.

Даже хмурые лица первокурсником казались печатью траура. Несмотря на всеобщее настроение, студенты завтракали с аппетитом, изредка перебрасываясь словами.

Я набирала еду на поднос, оглядываясь по сторонам. Разумеется, предстоящая сессия нависала над нами, словно главная башня Академии над Везельбургом, и предстоящие испытания определяли дальнейшую судьбу каждого, но не настолько же.

— Что случилось? — шепотом поинтересовалась я у подавальщицы, которая подавала мне еду.

— Говорят, ректор отменил ежегодный Новогодний бал, — также шепотом ответила мне госпожа Рита. Я почти всех уже запомнила по именам, а Рита чаще остальных стояла на выдаче, поэтому и запомнить ее было несложно.

— О, Хронос, — закатила я глаза. — Благодарю, — кивнула я подавальщице и пошла к столу Корвина и Салли, мысленно удивляясь студенческой грусти. Ну надо же! Так убиваться из-за отмены бала! Смысл расклеиваться, как старые гобелены! Разве это повод опускать руки! Мы же маги, будущее империи!

Особенно я, ага.

Я уселась рядом с Корвином и принялась есть своей завтрак. Парни ели молча, и тоже унывали.

— Тоже грустите из-за бала что ли? — удивилась я их печальным лицам.

— Ха, — отреагировал Салли. — Ты хоть знаешь причину-то?

Я отрицательно покачала головой.

— А я тебе скажу, — неожиданно с улыбкой и каким-то истеричным задором ответил Салли. — Император сегодня утром издал указ «Об отмене балов и иных увеселительных мероприятий».

— Ого, — отреагировала я.

— Вот он, почитай, — и парень из ниоткуда вытащил газету и подвинул ее ко мне. На первой полосе так и было написано: «Императорский указ».

Об отмене балов и иных увеселительных мероприятий в Империи Везельхайн до момента заключения брака Императора Келларэна Нокса.

А ниже, как и полагается, шел сам текст указа:

«Статья первая. В связи с трауром, вызванным нежеланием избранницы императора принять предложение руки и сердца, до момента заключения законного брака между Императором и избранной им девицей, все без исключения балы и маскарады, танцевальные вечера и прочие увеселительные мероприятия, независимо от места проведения и социального статуса организаторов, на территории Империи считаются отмененными.

Статья вторая. Исключения допускаются лишь для празднеств, имеющих религиозный или государственный зарактер, при условии получения специального разрешения Императорской канцелярии. Заявки на получение разрешения должны быть поданы не позднее, чем за один месяц до предполагаемой даты проведения мероприятия и содержать исчерпывающую информацию о его целях, программе и списке участников…»

Далее шли напоминания о наказаниях за нарушение указа и дата вступления.

Вот, значит, каким путем пошел Ваше Величество!

Похоже, последнее я высказала вслух, потому что Корвин среагировал моментально и прикрыл мой рот своей ладонью.

Я замычала и попыталась вырваться.

— Не выражай свои мысли по поводу решений императора, даже если ты с ним знакома лично, — процедил сквозь зубы мой куратор.

— Это еще почему?

— Потому что император не принадлежит себе. Он пожертвует тобой ради толпы и общественного мнения лишь потому, что так нужно.

— Кому нужно?

— Стабильности. Безопасности.

— Какая-то слабая стабильность, если ее может пошатнуть чье-то слово. А как же свобода слова, всё такое?

— Только не на Везельзхайне. Это не твой мир, пора бы уже привыкнуть, — Корвин медленно отпустил меня и продолжил завтрак, как ни в чем не бывало.

Внезапно на меня нахлынули недоумение и гнев. Как император, который на словах утверждает, что я принадлежу ему, я его избранница, может так пренебречь моими чувствами? Всем, что я представляю? Неприятная холодная волна пробежала по спине. По всему выходило, что само моё существование в этом мире не более, чем предмет политических игр.

Слова Нокса, его поцелуй, его взгляды — маска, для создания иллюзии. Пустые слова по сравнению с официальным указом. Я просто-напросто ключевая фигура в политической игре, где живые сердца не имеют значения.

Император Келларэн Нокс, который своими официальными письмами и указом не оставил мне выбора, продемонстрировав силу и власть, но на самом деле оказался гораздо более слабым, чем я о нем думала. Толпа — вот, кто действительно правит на Везельзхайне.

Я закусила губу, пытаясь сдержать поток эмоций, понимая что моя еще не очень послушная магия может тут все уничтожить или разделаться со мной всем на радость. Если императору все равно, будет обладать он моей магией или нет, что он готов жертвовать ценной единицей в моем роде, то как мне быть в этой игре? Как мне донести до него, что я не его пешка? Что я женщина с собственным мнением и чувствами.

— Меня завтра вызвали во дворец, — выдала я и подвинула к Корвину конверт с приглашением. — Это второе. Первое я сожгла, потому что оно было по содержанию еще хуже этого.

Корвин пробежался глазами по тексту приглашения, и ничто на его лице не выдало его чувств.

— Этого следовало ожидать, — подал голос Салли, который также прочитал приглашение. — Ты отказала ему в общественном месте.

— В каком еще общественном месте?

— На приеме, Вера. Ты прервала ваш разговор и покинула прием без разрешения. Возможно, у вас была еще встреча, — предположил Корвин. — И ты снова отказала…

— Так ты действительно отказала императору? — воскликнул Салли, и Корвин шикнул на него, отчего тот сжался на стуле с извиняющей улыбкой.

— Не совсем, — ответила я. — Я сказала, что мной нельзя завладеть просто так. За мной нужно ухаживать, добиваться.

Салли закрыл рот ладонью и беззвучно захохотал. Когда он уже закончил, то уставился на меня во все глаза.

— Ну что еще, — устало спросила я.

— Стараюсь запомнить твое лицо, самоубийца. Император тебе не даст жить обычной жизнью. Ты для чего-то ему нужна.

— Что связывает Кэла и императора? — задала я провокационный вопрос Корвину, отчего тот напрягся.

— Я не имею права отвечать на этот вопрос, — ответил Корвин. — Лучше спросить у Кэла.

— Я не знаю, как с ним связаться, — пожала плечами я.

— Он сам свяжется, если будет необходимо.

— Кому необходимо, черт подери?! — воскликнула я. — Моя татуировка разрослась уже почти по всему телу!

В этот момент Салли и Корвин переглянулись, а затем медленно встали из-за стола, взяли меня под руки и повели из столовой, стараясь делать вид, что ничего особенного не происходит.

Мы довольно быстро добрались до кабинета Корвина, в который тот меня втолкнул, затащил Салли и закрыл за всеми нами дверь на ключ.

— Как?! — спросил он, нависая надо мной.

— Что как? — переспросила я.

— Как это произошло? Вы провели с Кэлом ритуал?

— Какой ритуал! Мы поцеловались, чтобы проверить, могу ли я быть его предназначенной!

— Проверили? — усмехнулся Корвин и схватился за голову в прямом смысле этого слова. — Это все меняет, я не могу тебе никак помочь! Великий Хронос, убереги нас всех…

Салли стоял, в безмолвии глядя на меня страшными глазами.

— Покажи, — прошептал он охрипшим голосом.

— Да ты знаешь о чем ее просишь, дурень?! — взревел Корвин. — Татуировку избранной может видеть только ее половина…

— Если она доживет! — выкрикнул Салли. — Покажи, Вера! Дай хоть немного прикоснуться к чуду, посмотреть, как выглядит легендарная татуировка…

— Показывай уже, — буркнул Корвин.

— Может, вы хотя бы отвернетесь? — смущенно спросила я.

— Чего мы там не видели! Снимай чертовы тряпки! — прорычал он.

Я стянула пиджак, расстегнула рукава рубашки, сквозь полупрозрачную ткань которой отчетливо проступали ветви и листья, и алые цветы словно подсвечивались изнутри.

Я сняла рубашку, оставшись в бюстгальтере, и принялась стягивать брюки, чтобы показать размах, с которым татуировка обосновалась на моем теле.

Живот, бедра, спина, ягодицы, руки до запястий были увиты ветвями с листьями и цветами.

— В какой момент она появилась? — Корвин осмотрел меня с тщательностью доктора на приеме.

— В ночь после поцелуя я проснулась от адской боли, — ответила я. — И на мне стали проступать первые ветви.

— Хм, — ответил Корвин.

— Что?

— По идее, у него тоже должна проявиться татуировка, — задумчиво постучал пальцем по подбородку Корвин.

— Если бы у меня появилась такая татуировка, то я бегом побежал бы, бросив все, к своей предназначенной, — зачарованно и отрешенно проговорил Салли. — Это такое чудо…

— У него не появилась татуировка? — спросила я. — Такое может быть? Чтобы у одного появилась, а у другого нет?

— Невозможно, — ответил Корвин и показал мне рукой на одежду. Я принялась одеваться, а он продолжил рассуждать: — Нужно сказать ему. Он просто не знает, что происходит, и сам может все испортить.

— Да кто он-то?! — воскликнула я. — Кэл?

— Император, — ответил мой куратор. — Император и есть Кэл. Это его сокращенное имя — Келларэн — Кэл. Ну, я думал ты уже догадалась, сократив его имя.

— Я спрашивала его в лицо, он все отрицал, — ответила я, но тут же вспомнила, что Нокс ничего не отрицал, он просто не ответил на мой вопрос прямо, вот и все.

Я схватилась за щеки, которые запылали. Все это время я возмущалась и была недовольна моим Кэлом, тем самым, который защищал меня, вырезал мне защитный амулет и приходил по ночам. Но почему в роли императора он становится совершенно другим?

— Завтра ты с ним встретишься, — Корвин принялся ходить по кабинету взад-вперед. — Попроси у него личную встречу, он должен согласиться. И покажи

Я кивнула.

Как я добралась до своей комнаты — я помнила с трудом. Точно помнила то, как расправляла форменную юбку и чистила пиджак с ботинками, как принимала душ и ложилась спать. И сон, такой явный, что во сне мне казалось, что все происходит по-настоящему.

В центре кабинета Корвина стоял Кэл, каким я его помнила. Он был одет в золото и драгоценности, величественный и притягательный, и, оттого, еще более опасный. Вместе с ним в кабинете находились Корвин и Салли. Корвин — с храбростью в глазах и Салли — растерянный, но непоколебимый. Ну, а в центре стояла я, изучая их лица, направленные друг на друга.

— Я обеспечу ей счастливое и спокойное будущее, — высказался Корвин уверенным голосом. Я ощутила, как от его слов разгорается пламя надежды, но в то же время меня терзали сомнения. Смогу ли я быть с ним счастлива?

— Я — её судьба. Мы созданы друг для друга, и только я могу обеспечить ее счастье и процветание.

От слов Кэла мое сердце забилось быстрее, а дыхание участилось.

— Настоящая любовь не требует борьбы, она должна быть свободной. Я желаю ей только счастья, — сказал Салли спокойным и ровным голосом. — Если ее счастье означает отказаться от желания быть ее мужем, я готов это сделать.

Во сне ко мне пришло главное осознание — настоящие чувства никогда не должны быть зависимы от внешних обстоятельств.

Я стояла между ними, охваченная неясными чувствами. Как выбрать среди тех, кто каждый по-своему готов сражаться за мою любовь? Я поняла, что мое счастье зависит не от выбора между мужчинами, а от способности следовать моим истинным желаниям.

Утро началось с тумана за окном. Мир вокруг был погружен в мистическую атмосферу, где каждое мгновение казалось пропитанным волшебством. Легкие снежинки, словно волшебные искры, кружились в воздухе, создавая иллюзию, что сама Академия парит в облаках.

Я шла по площади Академии, приминая выпавший за ночь тонкий слой снега, и почти не различала ограды, идя наугад. Единственные звуки, нарушающие тишину — шорох снега под ногами, редкие крики зимующих птиц. Время словно замерло. Хотя, мне ли судить о времени?

Я вышла за ворота, вдохнула глубоко холодные влажный воздух. Кэб поймался достаточно быстро, и вот я уже ехала в Везельбург, окруженная собственными мыслями и тревогами.

Я решила ехать во дворец не сразу — у меня была цель — купить себе меховые тапочки, ну а потом я и планировала отправиться к императору. Думаю, мои тапочки не будут ему мешать.

Лавка «Мягкая лапа», по слухам, продавал очень удобную обувь. Та обувь, которую я собиралась прибрести, должна была быть самой удобной и очень теплой, о чем я и сказала продавщице.

— Я ищу не просто тепло, — поясняла я. — Мне требуются тапочки, способные выдержать мороз, а также случайную искру неосторожного заклинания.

Внутри лавки пахло выделанной кожей и сушеными травами. Прилавок и витрины ломились от разнообразия меховых и кожаных сапог, рукавиц, и даже шапок, искусно сшитых из меха местных зверьков. Продавщица Берта — женщина с добрыми глазами низкого роста — без предисловий объяснила, что у нее есть.

— Кстати! Я совсем о них забыла! — перебрав несколько пар тапочек, воскликнула Берта и нырнула за неприметную дверцу.

Вернувшись, она поставила на прилавок пару огромных тапочек, сшитых из густого, серого меха с едва заметными полосками.

— Енот? — с сомнением смотрела я.

— Это дикий снежный волк, обитающий в горах! Очень редкий зверь, его мех устойчив к огню, благодаря особой магии, которая еще сохранилась в горах и питает этих гордых животных, — с гордостью заявила Берта. Я провела рукой над мехом, чувствуя, как тепло окутывает ладонь.

Тапочки оказались легкими, несмотря на внушительный вид.

— Неужели вы его убили? — я рассматривала свою новую обувь и удивлялась.

— Что ты! Снежные волки защищены законом! Иногда они приносят свои хвосты, которые время от времени сбрасывают. На твои тапочки ушло как раз два хвоста.

Я заплатила золотой, но не пожалела ни мгновения. Тапочки мне очень понравились. Прижимая к себе сверток, я уже ловила кэб, мысленно размышляя о предстоящей встрече с императором.

8. Сплетни делу не помеха

Кэб ехал довольно долго. Покачиваясь на скамеечке внутри моего транспорта, я смотрела в окне, рассматривая улицы Везельбурга и его людей.

Везельбург действительно был сокровищем, как о нем и говорили. Древняя магия поспособствовала созданию восхитительной архитектуры — суровой, как и зима, которая сейчас хозяйничала в городе. Сверкающие на солнце сугробы укрывали мощеные улочки, и каждое здание, словно вечные стражи, охраняли застывшие статуи драконов, покрытые инеем и мерцающим ледяным блеском. Везельбург дышал свежим морозным воздухом.

Высокие узкие дома, сложенные из серого, бежевого и белого камя, украшены резными деталями и остроконечными крышами, с которых тут и там свисали сосульки. Статуи драконов, расположенные повсюду, были абсолютно разными, но выглядели, как живые. Казалось, еще мгновение и это существо начнет двигаться. Они будто бы являлись частью города, его странной историей.

Рождественский рынок раскинулся на многие метры вокруг, будто бы занял всю центральную площадь. Торговцы предлагали горячее вино, имбирные пряники, украшенные узорами и другие зимние лакомства. Воздух пах специями, гирлянды висели вокруг, дополняя сказочную атмосферу.

Засмотревшись на город, я и сама не заметила, как кэб довез меня до высоких ворот Императорского дворца.

Я выбралась из кэба, который умчался со скоростью света прочь. А я глазела по сторонам, как дикарка, недавно выбравшаяся из леса.

Императорский дворец возвышался над городом подобно короне из белого мрамора и обсидиана. Это было воплощение магии. Башни дворца словно пронзали облака, а защитные магические знаки на его стенах мерцали.

Первым препятствием моего пути к встрече с Императором Келларэном Ноксом стали массивные ворота, обрамленные кованой серебряной оградой. Каждый прут магической ограды реагировал на магическую активность и предупреждал стражу о потенциальной угрозе. Сами ворота, выкованные из такого же металла, были украшены Имперским гербом и такими же защитными знаками, светящимися пульсирующим светом.

Привратник, стоящий у ворот, казалось, впитал в себя всю неприязнь мира, которая только могла существовать. Высокий широкоплечий мужчина с будто высеченным и камня лицом с подозрением окинул меня взглядом, едва я приблизилась к воротам. Его взгляд, холодный и пронзительный, проникал в самую душу, выискивая малейшие признаки лжи и дурных намерений.

— Куда? — отличное приветствие.

— Доброе утро, — поздоровалась я. Меня учили быть приветливой. — Я на прием к Императору.

Я протянула привратнику приглашение, которое он просмотрел внимательно, словно проверяя, не подделка ли это. Затем

От ворот к дворцу вела широкая дорога, вымощенная сверкающем мрамором. М-да. Здесь любят роскошь и ночь, как пел один известный исполнитель в моем мире. Ночь тут была ни при чем, но из песни слов не выкинешь.

По обеим сторонам дороги, несмотря на царящую за воротами снежную зиму, располагались ухоженные сады, полные пальм и других непривычных этому миру растений. Фонтаны наполняли воздух свежестью.

Я добралась до дворца за несколько минут, но зато каких. Я рассматривала окружающее меня великолепие и пыталась представить, что чувствовал бы тот Кэл, который изготовил мне амулет от выгорания в больничной палате, живя он здесь.

В приемной меня встретил специальный человек, который проводил меня в гардероб, где мне предполагалось оставить мое пальто и сверток с моими новыми тапочками. За тапочками я особенно переживала, но понадеялась, что в таком месте, как дворцовый гардероб, с ними ничего не случится.

В процессе передачи моих вещей в гардероб, я осматривалась и прислушивалась, в надежде узнать и услышать как можно больше обо всем, что происходит во дворце. Я не сказала бы, что я такая уж и любопытная, но чем черт не шутит — любая сплетня в текущей обстановке может оказаться полезной или даже жизнеспасительной. Кому — это уже другой вопрос.

Вокруг — взад и вперед, вдоль и поперек — бродили разряженные дамы и мужчины. Кавалерами у меня назвать их язык не поворачивался по непонятным на то причинам. Они представляли собой ослепительное зрелище, будто бы сотканные из роскоши, власти и магии одновременно. Их одежда, прически, обувь служили не просто отражением статуса, но и мощным инструментом, способным влиять на ход событий, подчеркивать принадлежность к определенной магии или роду, или даже скрывать уровень магии.

Придворные дамы были наряжены в платья сложнейшего кроя из золотых и серебряных тканей, расшитых самоцветами и магическими знаками. Они напомнили мне аристократию, о которой так много рассказывала история, пестревшая картинами и другими культурными памятниками, в виде тех же костюмов и платьев, которые они носили. Цвета выделяли придворных дам в Императорском дворце, явно что-то символизируя, но что — я пообещала себе прочитать, как только окажусь в библиотеке Академии.

А какие у них были веера! Каждый представлял целое произведение искусства! Искусно выполненные артефакты подсвечивала магия, отчего они казались невесомыми крыльями бабочек или чего-то более мифического.

Мужчины были одеты в бархат и шелк, расшитые гербами Империи и родов, к которым они относились. Некоторые из них я уже встречала в книгах, а отпрыски некоторых учились со мной в Академии и тоже носили подобную одежду в свободное от занятий время. На ногах у них были искусно выделанные ботинки или туфли с пряжками, а головы украшены шляпами разных мастей. Я определенно попала в мир роскоши и интриг, которые, кстати, не заставили себя ждать.

Я пристроилась у колонны, прямо после того, как тот же самый специальный человек сказал мне, что меня скоро пригласят. Я принялась ожидать, и мне определенного было чем заняться. Изучение местной знати здорово скрашивало время в ожидании.

Вдруг из-за колонны послышалась возня, к которой я непроизвольно принялась прислушиваться. Сначала что-то шуршало, пыхтело и постанывало, потом раздался стук каблуков.

— Ты здесь, дорогуша, — женский визгливый и тонкий голос явно кого-то приветствовал. — Я тебя обыскалась в этой толпе безвкусиц. Сегодня столько новостей, а поделиться ими абсолютно не с кем!

— Какие же новости? — подала голос «дорогуша». Её голос был глубоким, мягким и обволакивающим, как сироп. — Я недавно приехала. Пока добиралась, столкнулась в какой-то нелепой оборванкой, разглядывающей с раскрытым ртом прелести сада Императора нашего Нокса. Представляешь, вся в темно-синем, словно какая-нибудь аристократка, а ни одного украшения или знака отличия. Похожа на студентку Академии.

— Ну эти-то не все оборванцы, хотя, — протянула первая сплетница. — Что ты слышала про невесту Императора? Поговаривают, она так сильно магически одарена, что высокие дома Рави, Энгрин и Моррисси ищут с ней родства.

— Пф, — фыркнула вторая, сладкоголосая. — Давно ли ты таких встречала? Максимальный уровень магии, который фиксировал артефакт — не более пятидесяти делений из возможных ста двадцати, учитывая, что уровень магии Нокса — девяносто пять.

— Скажешь тоже, — принялась отрицать первая. — Говорят, что сила Нокса слабеет, и ему нужно освежить род, а кто, как не девица с сильным магическим даром способна на это?

— Не сказала бы, — начала спорить вторая. — Впрочем, какая разница, какая сила у Нокса, если он верховный маг Везельхайна, и благодаря ему мы все еще можем это магией владеть хотя бы на минимальном уровне!

— Да уж, — расстроенно ответила первая, и я даже слегка выглянула, надеясь их разглядеть. — Мне кажется Стремпи не позволит Ноксу взять в жены кого-то, кроме нее самой.

— Эта Игнисова фаворитка и так наворотила дел! Император уже был готов освободить магию и выпустить на Везельхайн, но она напугала его, сказав, что это навредит больше, чем поможет, отчего магия совсем перестала слушаться.

— Как будто она держит его на привязи, — фыркнула первая. — Он взрослый умный мужчина! Думаю, он не сделал этого, испугавшись кое-чего другого.

— Чего же?

— Что не справиться, не осилит и не покорит хранителей. Сколько лет они молчаливо наблюдали за Везельхайном…

Меня аккуратно тронули за плечо, и все тот же специальный человек поманил меня пальцем прямо к высоким двустворчатым дверям, украшенными сложной резьбой, драгоценными камнями и золотом.

Пусть мудрость ведет тебя, справедливость направляет, а милосердие освещает твой путь.

Я вздрогнула от слова «путь», потому что мой путь сейчас шел прямо к тому человеку, который вызывал внутри меня самые противоречивые, сложные чувства. К которому, как мне иногда казалось, я испытываю нечто большее, чем просто уважение — влюбленность. И которого сейчас я боялась.

Я боялась услышать его тот же отстраненный хриплый голос, увидеть прищуренные холодные глаза. Я хотела увидеть Кэла, обсудить с ним всю ситуацию в целом, а не устраивать показательные выступления перед такими сплетницами, что я подслушивала, стоя у колонны.

Церемониймейстер распахнул передо мной двери, и прокричал на весь гигантский зал, набитый еще одной порцией придворных:

— Госпожа Вера Кудеярова на прием к Императору!

Я переступила порог, разглядывая зал, придворных и самого Императора. Тронный зал внушал трепет и был великолепен. Я ощущала потоки магии, которые были натянуты, словно струны — до того они были напряжены. Или истощены до предела? Ощутив

Зал был огромен, его размеры превосходили все мои ожидания. Своды поддерживали колонны из сверкающего обсидиана, на которых были выгравированы защитные знаки. Свет лился из витражных окон, на которых были изображены местные боги: Хронос — Страж времени, Морфеус — зодчий сновидений, Люмина — богиня света и надежды, Игнис — кузнец страсти из искр хаоса, Гармония — ткачиха баланса, Арборея — богиня всего живого, Кризалия — мать памяти… В этом мире было многобожие, каждый поклонялся тому, чьей магией обладал, и тому, к кому лежала душа. Считалось, что бог сам выбирает себе приспешника еще в колыбели, даруя ему искру магии.

У дальней стены возвышался императорский трон из металла. Перед троном простиралась широкая площадка, выложенная ониксом и вновь защитными знаками. По бокам трона возвышались два огромных дракона с раскрытыми крыльями.

Потолок зала украшали изображения драконов в полете и звезды — бескрайние и бесконечные.

Видимо, я надолго зависла, изучая зал и окружение, что в многоликой толпе разноцветных придворных раздался гулкий шепот.

— Тишина, — спокойно проговорил Нокс. — Подойти ближе, Вера.

Меня пробрало от его знакомого, почти родного хриплого голоса. Белый волосы его были завязаны в высокий хвост, а от блеска одежд можно было ослепнуть. Я старалась не глазеть на Нокса, пока подходила ближе, стараясь шагать как можно спокойнее и смотреть прямо перед собой.

— Значит, ты все-таки пришла, — заявил Император, когда я подошли ближе, и могла уже видеть выражение его красивого и безразличного лица. — Чудесно, — он так сказал это, будто бы плюнул. — В чем причина твоего визита?

Я поперхнулась этим вопросом. С чего начать?

С безмолвных цветов? С поцелуя в кэбе? С того, что я знаю, что он и Кэл — одно лицо, один человек?

— Вы сами мне прислали приглашение, Ваше Величество, — ответила я, сдерживая эмоции.

Нокс щелкнул пальцами, и из-за трона появился специальный человек, почти как тот, который координировал меня в приемной, и передал Императору клочок бумаги.

Мой клочок бумаги.

— Это твоя записка? — уточнил Император. — Её мне прислала Вера пару дней назад с предложением встретиться.

И Нокс повернулся к придворным и улыбнулся! Нахал!

— Напомните всем, Ваше Величество, каким образом эта записка к вам попала, — отреагировала я.

— И каким же? — наклонил голову на бок Нокс.

— Я вернула вам ваш же букет цветов!

— Какая ложь! — толпа придворных колыхнулась, раздвинулась и в первый ряд выплыла разряженная в пух и прах миловидная блондинка. — Император не шлет цветы студенткам Академии магии!

Я повернулась к даме, чтобы лучше рассмотреть ее, осознавая, что, возможно, это и есть та самая Стремпи, фаворитка Нокса.

Я всерьез вознамерилась влезать в этот страшный сон под названием Императорский двор? Зачем мне это?

Эти два вопроса в моих мыслях меня отрезвили. За что я собираюсь бороться стоя здесь, у подножия Императорского трона? Я, путешественница, самая магически одаренная девушка на Везельхайне, собираюсь тратить силы и время на то, чтобы доказывать этому миру и этим людям, что достойна и имею права не только слать этому чертову Императору записки любого содержания, но и целовать его, и многое другое, чего мне только вздумается.

— А вы, должно быть, госпожа Стремпи? Фаворитка Императора Келларэна Нокса? — спросила я ее, встав полубоком, чтобы меня было хорошо видно и ей, и Императору. Раз ему хочется сыграть в игру — я сыграю, но никто не победит — всем будет плохо.

— Я будущая Императрица! — воскликнула девушка и гордо вскинула свою красивую белокурую голову. — Меня зовут госпожа Люмина Стремпи.

— Очень приятно, — кивнула ей я. — Так вот, Ваше Величество, я хотела бы с вами встретиться лично, без лишних глаз и ушей.

И показать вам мою прекрасную татуировку, которая вас заинтересует.

Про татуировку, я, разумеется, ничего не сказала.

— Да ты, верно, смеешься, студентка! — снова подала голос Люмина Стремпи. — Кто ты такая, чтобы уединяться с Императором?! Кто тебе позволит!

И она засмеялась — высоким наигранным смехом, а придворные и — внимание — Император! — подхватили ее смех. Просмеявшись, они вновь уставились на меня, ожидая моей реакции.

— Очень жаль, Ваше Величество, что вы забыли, кто я, — отреагировала я. — Тогда прошу вас разрешить мне удалиться. Больше мне здесь делать нечего.

Император некоторое время разглядывал меня через прищуренные глаза. Возможно, мне показалось, но в какой-то момент в них мелькнуло серьезное осознанное выражение глаз Кэла, но, должно быть, я уже приписывала желаемое действительному. Император кивнул, и я пошагала назад под абсолютную тишину тронного зала.

Стоило дверям закрыться за моей спиной, а мне отойти на несколько шагов от зала, как я пошатнулась. Не осознавая происходящего, я наблюдала, как мир медленно кружится, пол — приближается, но тут меня подхватили чьи-то крепкие руки и знакомый голос Корвина зашептал мне в ухо:

— Продержись на ногах до гардероба, там я тебя смогу посадить.

Я кивнула ему, как смогла, а он, придерживая меня под спину, поволок меня в толпе бродящих придворных к гардеробу. Запахи душили, цвета раздражали, а мир вертелся вокруг. Что происходит? Впервые со мной такое.

Корвин довел меня до гардероба и усадил на обитую бархатом скамеечку, а затем присел на корточки передо мной.

— Он отказал в личной встрече? — задал сразу правильный вопрос Корвин. Я кивнула, потому что слова не говорились из-за огромного комка в горле. — Он тебя высмеял? — я снова кивнула. — Давай я заберу твои вещи и отвезу тебя к Элиасу.

Видимо, мой взгляд выражал вопрос.

— Элиас Блэквуд, — повторил Корвин. — Он мой хороший друг, и вы с ним хорошо знакомы.

Я кивнула. Я хотела быть сейчас как можно дальше отсюда. Я хотела посмотреть свою татуировку, хотела убедиться, что с этим страшным двуличным человеком меня ничего не связывает. Может быть, мне все приснилось? Я сейчас где-нибудь в хосписе, умираю от рака, а это все просто бред.

— Не анализируй, — буркнул вернувшийся Корвин и всучил мне мое пальто, одев его на меня, а затем отдал мне мой пакет с тапочками. — Давно хотел купить тебе их, но все забывал, а ты уже и сама.

Корвин вывел меня на улицу. У ступеней дворца стоял кэб, к которому мы и спустились.

— Это мой личный, Вера, — пояснил Корвин.

— Ты не посмеешь, — раздался голос позади нас, когда Корвин открыл передо мной дверцу. Мы синхронно обернулись — на вершине лестницы стоял Нокс

Корвин никак не среагировал, затолкнул меня внутрь кэба, сел сам и постучал по крыше кэба.

Келларэн Нокс — Кэл — опасен и непредсказуем. Но что мне делать теперь, если я покрыта татуировкой, которая связывает нас?

Корвин поймал мой взгляд и погладил меня по руке.

— Я думаю, что все, что происходит — происходит не просто так. Гармония сплетает нити судьбы задолго до нашего рождения, уравновешивает добро и зло, порядок и хаос, свет и тьму, заранее зная о наших поступках. Вполне возможно, что провидица, предсказавшая появление избранной для Нокса, знала и обо всех сложностях, которые с этим последуют.

Мы ехали дальше молча, смотря в окно. Я размышляла о своем будущем, о том, что будет, когда Нокс узнает о моей татуировке.

Больше всего меня заботила мысль о том, почему Нокс до сих пор не озадачился появлением татуировки? Ведь, согласно легендам, татуировки парные и появляются одновременно. Получается, у Нокса не проявилась татуировка, а у меня проявилась?

Вопросы не давали мне покоя, но я понимала, что одна я не найду на них ответы — в любом случае это следовало обсудить с Келларэном, и как можно скорее.

Знакомая вывеска «Хронотория» показалась в окне.

— Элиас — верный друг. Ты можешь ему доверять, Вера, — выдал мне последние наставления Корвин, и мы покинули кэб.

Элиас встретил нас у входа, будто бы ожидал с минуты на минуту.

— Я предчувствовал ваш визит, — кивнул он вместо приветствия. — Тебе следует сейчас отправиться к Ноксу, обсудить происходящее, чтобы он понимал, что ты не имеешь планов на Веру. Ты стоит ее обезопасить, и себя заодно.

Корвин выслушал Элиаса внимательно, затем кивнул и пожав мне руку, покинул «Хроноторий». Через мгновение его кэб отъехал, а Элис, придерживая меня за спину, проводил в тот же самый зал, где мы сидели в тот вечер, когда я пришла за часами.

— Самое время, — словно прочитал мои мысли часовщик и улыбнулся. — Присаживайтесь, Вера. Арина сейчас принесет чаю, а мы пока с вами побеседуем.

— Звучит угрожающе, — отреагировала я, устраиваясь в кресле.

— Ничего угрожающего, — хохотнул тот. — Пообщаемся? Потолкуем? В общем, я расскажу вам историю про нашего императора, которая, возможно, прольет свет на происходящее в вашей жизни.

Я кивнула. Было бы отлично узнать хоть что-нибудь о том, что происходит в моей жизни.

— С чего бы начать, — протянул Элиас, усаживаясь в кресло напротив. — Начну с самого начала.

Из неприметной дверцы за прилавком вышла Арина, все такая же милая девушка, с двумя косами, перекинутыми за спину. Она аккуратно расставила чашки, поставила блюдо с бутербродами и пирожками, а затем удалилась все так же тихо, как и пришла.

— Мы подружились в Академии. Я, Корвин и Келларэн — мы хорошо учились, были самыми магически одаренными во всей Академии. Кэл грезил вернуть магию на Везельхайн. Его отец, император того времени, которого звали Маркас Нокс, правил спокойно. При его правлении не было войн, магия утекала, конечно, но не так быстро, как в наше время. Маркас во всем потакал Кэлу, старшему сыну. Однажды тот прочитал в древних книгах про старинный ритуал, который возрождал хранителей Везельхайна, и решил провести его. Для ритуала требовалась мощь одного рода, и Кэл подговорил своих двух младших братьев Эрика и Патрика, и отца провести ритуал возрождения.

— А где сейчас его братья? — вставила вопрос я. Элиас не ответил, погруженный в воспоминания.

— Ритуал проводили рано утром, пока Везельбург спал. Считается, что под главной площадью располагается пещера главного хранителя. Тогда и площади как таковой не было, поэтому Ноксы не боялись повредить архитектуру города. В результате ритуала погибли братья и император, а Кэл чудом остался жив, впитав силу магии всего рода Ноксов. Разумеется, хранителей они не смогли пробудить. В честь погибших членов семьи Ноксов застроили площадь, и постарались забыть о произошедшем. Кэл стал императором, но продолжал искать способы возродить хранителей.

— Да что это за хранители такие? — не выдержала я.

— Хм, — перевел на меня взгляд Элиас. — Неужели ты так до сих пор и не поняла?

Я отрицательно покачала головой.

— Драконы, — обозначил Элиас и сделал паузу. — В те времена, когда границы между мирами были тонкими, а магия струилась по Везельхайну, будто река, драконы были не просто статуями, которые украшают город, а неотъемлемой частью повседневной жизни. Они были разных размеров, цветом, с разными способностями, но все они были мудры, сильны и являлись залогом существования магии в нашем мире. Дома для драконов органично вписывались в архитектуру городов, они жили в каждом доме — охраняя покой и магию своих подопечных. Они помогали в сельском хозяйстве, исцеляли болезни, защищали от зла и невзгод. Отношения между драконами и людьми были построены на любви и уважении. Дети играли с драконами, а те катали их на своих спинах и поднимали их высоко в небо. Люди советовались с драконами, следовали их мудрости и советам. Но потом императором стал далекий предок Ноксов — Элиан. Он обладал магией времени, которая похожа на твою. Элиан путешествовал в прошлое и будущее, изменял события в свою пользу, и совершенно забыл главные правила магии времени — не изменять прошлое и будущее, только наблюдать. И тогда магия стала утекать из нашего мира. Элиан порвал ткань нашей реальности, и, чтобы исправить то, что нарушил, решил использовать драконов. Он отправился к главному хранителю — дракону, и попросил того поделиться своей магией с миром, чтобы залатать бреши в ткани реальности. Но дракон отказался, и тогда Элиан забрал магию у дракона. Но дракон не умер, а уснул беспробудным сном, а с ним застыли и все остальные драконы на всем Везельхайне. А Элиан не справился с мощью магии дракона и умер, оставив разрушенный мир своим потомкам.

Я покачала головой. Всегда так — существует один безумный правитель, который уничтожает целый мир ради удовлетворения собственных желаний, наплевав на весь остальной мир. Как мне это было знакомо!

Элиас продолжил.

— Его потомки пытались пробудить драконов, но тщетно — уровень магии упал настолько низко, что теперь это было неподвластно никому.

— А что же случилось с Келларэном?

— Магия рода оказалась сильнее Кэла, — пояснил Элиас. — Она принялась подчинять его себе, и, как ты видишь — подчинила. Но мне кажется, ты можешь ему помочь, не просто так в тебе так много магии, и не просто так ты оказалась на Везельхайне именно сейчас.

— Неприятно чувствовать себя героем, когда я и не герой вовсе, — смутилась я.

Элиаса нисколько не смутил мой вопрос, и он проводил меня в место, где было огромное зеркало, умывальник и туалет, где я могла сделать все свои дела сразу.

Но я не стала отвлекаться, а принялась стягивать с себя одежду, как совсем недавно в кабинете Корвина. Оставшись в белье, я принялась рассматривать рисунок на коже и пришла к неутешительным выводам: татуировка теперь покрывала ноги целиком до колен, и доходила до самых ключиц, а некоторые ветви даже подступили к затылку под волосами.

Одевшись, я вернулась к Элиасу. Он увидел мое расстроенное лицо, и спросил:

— Расстроена моим рассказом?

— И да, и нет, — ответила я, и рассказала ему о татуировке.

— Сложно сказать что-то конкретное об этом, — немного подумав, пояснил мужчина. — Такие татуировки не появлялись в нашем мире уже очень давно. Вполне возможно, татуировка ищет свою пару.

— Но почему Кэл не ищет меня? Неужели у него не появилась ответная татуировка? — спросила я его.

Элиас немного подумал, отпил чаю.

— А как выглядел Кэл, когда вы поцеловались?

Я описала ему моего Кэла, обратив внимание на их внешние различия с Келларэном-императором.

— Магия Кэла — иллюзорная. Он может принимать любой облик, поэтому, скорее всего, при первых встречах с тобой он принимал облик себя в юности. Вполне возможно, — Элиас снова задумался. — Хотя, это и маловероятно…

— Не тяните! — вырвалось у меня и я смутилась, но Элиас даже не обратил внимания.

— Вполне возможно, татуировка проявилась на теле иллюзии, и если император примет облик себя в юности — то вполне возможно, что татуировка будет на нем.

Я закатила глаза от осознания и рухнула в кресло. То, что сказал Элиас, очень даже может быть! Это объясняло было то, что император ни сном, ни духом о татуировке!

— И что же… что же теперь делать? Сколько нужно ждать, пока он снова станет Кэлом?

— Он может больше никогда не принять его облик. Иллюзорная магия может иногда играть злую шутку с владельцем и не давать принимать тот облик, который уже использовался. Особенно, учитывая то, что магия ему не подчиняется.

— Кстати, — прервал мои размышления часовщик. — Ко мне недавно заходил мальчишка из пекарни, спрашивал, не требуется ли мне помощница. Якобы молодая темноволосая магичка ищет себе подработку. И вот сейчас я задумался, а не ты ли это?

Я улыбнулась и кивнула.

— Да, это я. Мальчишке нужно отдать должное!

— Мне не требуется помощница, мне, в принципе, достаточно Арины. Зачем тебе работа?

— Деньги, выданные мне, как путешественнице, имеют свойство заканчиваться. Работа позволит заработать денег. Я не глупа, а теперь еще и немного владею магией, — пояснила я.

— Вот в чем дело, — протянул Элиас. — Серебрушка в неделю. Подойдет?

— Вы хотите уводить Арину? — испугалась я.

— Что ты, нет, конечно, — отреагировал тот. — Я найду, чем тебе заняться в мастерской.

— Тогда я согласна, — радостно воскликнула я.

— Только, боюсь, Нокс не позволит тебе работать, — философский заметил мой наниматель.

— Это мы еще посмотрим!

За чаем мы долго обсуждали варианты, как можно заставить Нокса принять облик Кэла, чтобы проверить нашу догадку. А затем мы вновь вернулись к обсуждению драконов. Элиас, сам того не подозревая, навел меня на мысль о том, что моя магия может пробудить хранителей. Для этого достаточно напитать главного хранителя своей магией, но как это сделать, разумеется, спрашивать я не стала. Я решила, что разведаю сама и попробую пробудить дракона.

Элиас оказался славным и добрым. Оказалось, у него часто делали крупные заказы владельцы часовых лавок из других городов. Он изготавливал часы самых разных видов — от карманных и наручных до самых странных и необычных. Элиас показал мне мастерскую, от вида которой меня захватило дух.

Это был мир шестеренок, времени и укрощения магии. Мерцание лам и сложных механизмов завораживало, а стены, увешанные уже готовыми часами, казались живыми, их тиканье и тихий звон сливались в причудливую симфонию. Запах масла, камня, старинного дерева витали в воздухе, создавая неповторимую атмосферу.

В центре мастерской располагался массивный деревянный стол, заваленный инструментами: микроскопами, лупами, паяльниками, тисками и загадочными устройствами, которые Элиас мне обещал позже показать поближе. Здесь же покоились детали, ожидающие своего часа: шестеренки из светящихся камней, пружины, маятники.

Я уехала от Элиаса обратно в Академию уже поздно вечером. В дорогу он выдал мне пакет с бутербродами от Арины, сказав, что я сегодня точно не успею поужинать в столовой. Я ехала в Академию, ела бутерброды и тихо подремывала, глядя на пробегающий в окнах Везельбург и его окрестности.

Добралась я без происшествий, что само по себе уже было событием. Так как я поела по дороге, то, разувшись, и обув свои новые теплые тапочки, я, не раздеваясь, завалилась на постель и уснула, чтобы утром проснуться от студенческой побудки.

Громогласный гудок «будильника» сотряс стены Академии по расписанию. Вибрация, казалось, пронизывала все вокруг, включая и дерево, и камень, заставляя содрогаться всех и вся, включая спящих в своих комнатах студентов до бдительного, казалось бы, никогда не спящего смотрителя Тео. И после побудки наступала суматоха.

Салии как-то рассказывал, что некоторые студенты пьют по утрам специальный бодрящий тоник, рецепт которого у каждого свой. Знаем мы такие тоники!

Лестницы и коридоры постепенно заполнялись гулом голосов, смехом и спорами, потом всё вместе сливалось в единый поток, движущийся в столовую и затем к аудиториям.

Каждое утро это повторялось вновь и вновь — ритуал утреннего сбора после побудки. И пусть многие ворчали, ругая этот оглушительный звук, в глубине души все понимали: это не просто обычный будильник, а начало нового дня, полного магии, знаний и невероятный приключений в стенах Академии.

Но, очевидно, и этот новый день не подразумевал моё прилежное обучение, потому что после второго занятия, сразу после быстрого обеда, я решила зайти в библиотеку и попробовать отыскать там книги об использовании своей магии. Мне это было необходимо, чтобы попробовать помочь драконам, попытаться наполнить главного хранителя моей магией.

Только я принялась изучать полку по контролю магией, как сама того ведая, оказалась в чьих-то крепкий руках, которые обняли меня сзади и прижали к себе.

9. Как разбудить дракона?

…Наполнение кого-то своей магией — ритуал, требующий глубочайшего понимания магии, терпения и, прежде всего, отдачи. Он связан с огромным риском, поскольку характер и реакция существа, с которым вы делитесь магией, может измениться непредсказуемо вашим ожиданиям. Успешное завершение ритуала зависит от нескольких факторов: родословной

Первостепенное значение имеет место проведения ритуала. Важно, чтобы место резонировало с элементами магии владельца. Затем необходимо, используя природные элементы, например травы или камни, выложить узоры силы в виде круга. Символы должны соответствовать намерению — вы должны помочь, а не навредить.

Также, необходимо правильно подобрать ритуалы, которые будут служить проводниками магии, и, в случае избыточной отдачи — сохранят жизнь и резерв магу, дающему свою магию. И, наконец, главная составляющая ритуала — призыв к магии — и своей и того существа, которому вы собираетесь эту магию отдать. Вы должны находиться как можно ближе к существу, с которым делитесь магией. Желательно — обнять его или лечь на него, в крайнем случае — рядом.

После проведения ритуала необходимо сохранять терпение. Магия не приживется сразу. Она может устраиваться в новом организме вплоть до нескольких дней. Главное — быть к этому готовым, поддержать существо, защитить в случае опасности.

Слушай меня внимательно. Сегодня я предлагаю тебе дар, часть меня самого, свою магию. Это сложный путь, изменения будут глубоки, но знай, я делаю это с чистым сердцем и намерением тебе помочь.

Пусть силы, которые текут в моей крови, переплетутся с твоей сущностью. Пусть энергия земли, воды, огня и ветра помогут нам с тобой в этом ритуале. Я призываю великого Хроноса и всех духов времени, что ведут и защищают меня, поделиться своей мудростью и силой.

Я открываю свой разум, свое сердце, свою магию для тебя. Прими этот дар, приму эту силу. Пусть она укрепит тебя, исцелит тебя, сделает тебя сильнее. Я отдаю часть себя, чтобы наполнить тебя.

Пусть магия найдет свой путь, пусть она укорениться в тебе. Я буду защищать тебя на этом пути. Мы будем связаны с тобой не кровью, а нашей общей магией…

Хриплый голос позади меня запретил мне оборачиваться, и продолжил читать книгу вместе со мной.

— Что ты задумала? — его губы слегка касаются моего левого уха, отчего по спине бегут мурашки.

— Я боюсь, что твоя магия вновь возьмет верх. Не хочу рассказывать о своих планах, — тихо отвечаю я, стараясь не реагировать на его прикосновения.

— Моя магия, — задумчиво повторяет он. Я пытаюсь обернуться, но он заставляет меня стоять на месте. — Не оборачивайся, прошу.

— Почему ты пришел?

— Ко мне приходил Корвин, — и хриплый голос многозначительно замолчал.

— И?

— И я понял, что многое не знаю о нас с тобой. Что было между нами? — он кладет голову мне на плечо и ощущаю его дыхание на своей коже.

— Ты спас меня. Защищал меня… Сделал мне амулет, — я достаю изготовленный им артефакт, чтобы показать. Он берет его в руки — такие знакомые — и, по движению шнурка на моей шее, понимаю, что он рассматривает амулет. Твердые пальцы возвращают вещицу мне на грудь обратно. — Мы целовались, чтобы…

Я замолкаю, не потому что не хочу это обсуждать с ним, а потому что не знаю, что может сделать его магия.

— Чтобы? — спрашивает он. — Мы целовались для чего-то?

Я смущаюсь и слышу его тихий смех.

— Ты не боишься, что тебя здесь увидят? — я пытаюсь понять, кто ко мне пришел — Кэл или Келларэн, но, не обернувшись к нему, я не могу определить.

— Главное, чтобы ты меня не боялась, — отвечает он на мой вопрос, снова едва касаясь своими губами моего уха. Что за наваждение? Почему я так остро реагирую на его прикосновения? — Ты просила личной встречи. Я здесь лично, рядом с тобой.

Я вздыхаю.

— Мне нужно показать тебе кое-что, — наконец отвечаю я. — Но для этого я должна видеть тебя, видеть твои глаза.

— Можно попробовать, — отвечает он и проводит рукой перед моими глазами. — Ты должна представить это место.

Я вижу перед собой явно его воспоминание:огромный письменный стол, инкрустированный золотом и драгоценными камнями, заваленный книгами, тетрадями и бумагами разных видов. Стены украшены картинами, изображавшие сцены истории Везельхайна, а вдоль стен стояли книжные шкафы. Окна — узкие и высокие, позволяющие увидеть всю комнату целиком, и вдалеке, из окна, видно Везельбург и окрестности.

— На счёт три, — хрипло произносит голос, его горячие ладони плотно прижимают меня к нему, а я делаю глубокий вдох. — Три.

Мгновение — не больше, вот сколько мне требуется, чтобы переместить нас в показанное мне воспоминание, и его руки отпускают меня.

— Можно повернуться? — осторожно спрашиваю я и слышу хриплое «да» в ответ.

Передо мной стоит император Келларэн Нокс — ярко-голубые глаза, осколки летнего неба смотрят на меня с ожиданием. Император смотрел на меня, как в первый раз, с легкой печалью во взгляде.

— Ваше Величество, — мой голос срывается, ведь внутри себя я так хотела увидеть Кэла.

— Разумеется, — улыбается он. — Что ты хотела мне показать?

И я принимаюсь медленно снимать одежду: пиджак, рубашка, юбка — все падает на пол, а я остаюсь в одном белье. В который раз? Это уже становится привычным.

Келларэн смотрит на меня, практически не мигая, и когда я останавливаюсь на белье, он спрашивает:

— Я смотрю, наши отношения стремительно развиваются, — хриплый голос будоражит меня изнутри, заставляя мое сердце биться чаще. И тут он, видимо, замечает то, зачем я и снимала с себя одежду. — Что это?!

Он моментально преодолевает те пару метров, что разделяли нас, пока я снимала одежду, и принимается крутить меня из стороны в сторону, внимательно разглядывая.

— Кто он?! Кто посмел?! — ревёт он и поднимает на меня умоляющие глаза. — Когда это произошло?!

— Ты еще не понял? — спрашиваю я его, когда буря миновала и Келларэн успокоился, прижав меня к себе — как есть, в одном белье.

— Не понял что? — ворчит он.

— Это после нашего поцелуя, — отвечаю я и пытаюсь высвободится.

— Не было у нас никакого поцелуя, — продолжает ворчать Келларэн, явно не собираясь меня никуда отпускать. — Между нами ничего не было, а тот, который в кэбе — не считается.

— Я не о том поцелуе, — возмущаюсь я ему куда-то в грудь, а он слегка освобождает объятия, и мне, наконец, удается освободиться. — Мы с тобой целовались после того, как я чуть не выгорела. Когда ты помог мне, когда ты сделал мне амулет… В тот день ты рассказал мне о предсказании, и о том, что я твоя вероятная предназначенная.

Келларэн смотрит на меня, слегка изогнув бровь.

— И мы с тобой решили проверить, действительно ли я твоя истинная…

— У меня бывают провалы в памяти, — задумчиво говорил император, отходя от меня к столу и так

И тут в дверь стучат, отчего я вздрагиваю, а Келларэн оборачивается.

— Я тебя скрою, так нужно, — он подходит ближе, отчего по моей спине вновь бегут мурашки. — Постарайся не выдать своего присутствия, иначе чары развеятся.

Я киваю, соглашаясь. Будто бы у меня есть выбор.

Будто бы я действительно имею право выбирать.

Я стою за столом, а император открывает дверь, и на пороге появляется не кто иной, а точнее, не кто иная, как Люмина Стремпи, одетая в совершенно простое темно-синее платье, и я вдруг понимаю, что это не просто платье — это прототип моей студенческой формы. Люмина старается походить на меня!

— Люмина? — в голосе императора сомнение, и мне отчасти жаль, что я не вижу его лица в этот момент.

— Привет, милый, — у меня нет сил на это смотреть, но я смотрю. Люмина бросается на шею императору прямо с порога и тянется к его лицу для поцелуя, но император помнит о моем присутствии, поэтому мягко отстраняется и не пропускает девушку в свой кабинет, оставив ее на пороге. Ее лицо меняется в считанные секунды, и она из счастливой и радостной превращается в печальную девушку. — Ну милый, — тянет она. — У меня для тебя отличные новости!

— Что-то сегодня много разных новостей, — ворчит тот. — Что случилось у тебя?

— Твои новости по сравнению с моими ничего не стоят! — восклицает она и все-таки проникает в кабинет, и принимается кружиться. — Я беременна, милый! У нас будет ребенок!

И тут в кабинете повисает абсолютная тишина. Келларэн с застывшим лицом в ужасе смотрит на меня, скрытую его чарами, а я смотрю на лицо Люмины, и пытаюсь понять — правда ли то, что она говорит?

Впрочем, принимаю решение я, это все не имеет значения. Я все решила еще тогда, когда Элиас мне все рассказал про драконов и ритуал, который пытался провести Кэл в юности. Связь, которая существует между императором и его фавориткой не имеет никакого отношения ко мне.

Даже несмотря на то, что я почти вся покрыта татуировкой, которая показывает, что я его истинная пара. Как парадоксален этот мир!

Келларэн быстро ориентируется.

— Между нами ничего не было вот уже больше полугода, — резко отвечает он. — Откуда взяться ребенку, Люмина?

— Милый, — щебечет фаворитка. — Ты просто не помнишь. Я же говорила, что у тебя случаются провалы в памяти…

— Не лги мне, — хриплый голос срывается, и девушка вздрагивает. — Я бы запомнил!

— Ах, ну вот же, совсем недавно, — отвечает она. — Ты еще ездил в ту лечебницу помогать Корвину.

Я закрываю глаза и считаю до десяти. Сложно сказать, обманывает ли Люмина, но она хорошо подготовилась. Вероятно, они с Келларэном очень близки, раз она знает моменты, когда он может подчинить себе магию.

Теперь меня мучает только один вопрос.

Как мне покинуть кабинет так, чтобы не продолжать слушать беседу императора и его фаворитки? Ведь основную мысль я уловила достаточно точно — я не буду вставать между ребенком и его отцом, да и зачем мне это нужно, ведь основная цель появления меня в этом мире и так понятно.

Только отчего же так больно? Почему так обидно от осознания того, что и в этом мире мне не нашлось места в сердце человека, которому я оказалась предназначена судьбой? Я вспоминаю, что я владею особенной магией, и, возможно, я смогу вернуться в Академию, не привлекая внимания к себе.

В голове вспыхивает воспоминание моей комнаты, потому что в библиотеку я решила не возвращаться. Я запомнила основное — способ передачи магии, а с остальным, я думаю, я смогу сориентироваться на месте. Главное — найти то самое место, где спит главный хранитель.

Мгновение, удивленный взгляд голубых глаз Келларэна и я оказываюсь в своей комнате. Ничего не осознавая, и не раздеваясь, я падаю на кровать, а слезы сами текут из моих глаз.

Какое-то время я предавалась страданиям, вспоминая горячие руки Нокса, его хриплый голос. Потом я предавалась мечтам о том, что могло бы между нами быть, если бы все изначально было правильно. Но как это — правильно? Кто решает, как должно быть правильно и по-настоящему? Может быть правильно в каждых отношениях своё?

Отмахиваюсь от этих мыслей, потому что они действительно звучат, как оправдания. Сложности в отношениях между людьми, которые возникают почти с начала этих самых отношений никогда не приводят ни к чему хорошему. Так подсказывал мне мой опыт, там подсказывает моя интуиция. Хотелось бы верить в то, что трудности действительно закаляют, но почему-то мне кажется, что текущие наоборот еще больше отдаляют нас друг от друга с Келларэном.

Кэл, Келларэн, император… Сколько у него имен, а все объединяется в одного единственного мужчину с ярко-голубыми глазами цвета неба, белыми волосами и мудростью в глазах. Должно быть он хороший любовник, раз даже от его прикосновений меня бросает в приятную дрожь.

Только это меня не касается.

Под грустные, тяжелые мысли я решаю встать с кровати, и отправиться к преподавателям, чьи занятия я сегодня пропустила по милости голубоглазого императора.

Слава тебе, безысходная боль… Только мой король жив, и пусть живет еще долгие годы, даже если без меня.

Откуда во мне столько печали? Неужели я успела скопить ее за годы моей болезни и одиночества? Я всегда считала, что я сильная духом, и не позволю ничему сломить его. Только вот оказалось, что чьи-то голубые глаза, горячие руки и хриплый голос способны уничтожить мое самообладание, и превратить меня в сожалеющего человека.

Приведя себя в порядок, я отправилась к преподавателям, у которых выслушала парочку лекций о том, как должна вести себя примерная студентка Везельбургской Академии магии. Я со всем согласилась — ведь меня никто никуда насильно не утаскивал, и я могла отказаться ото всего и отправиться на занятия — ведь знания — важнее всего!

Заруби это себе на носу, Вера! И перестань искать оправдания своим нелепым поступкам.

После занятий я снова отправилась в библиотеку и взяла ту же самую книгу, чтобы еще раз перечитать о ритуале. Я запланировала провести ритуал как можно скорее — чего тянуть-то? Если мне удастся пробудить главного хранителя, миру от этого будет только лучше, а если ничего не получится и я погибну — невелика беда. Меня отвергает человек, которому я предназначена, моя магия оказалась бесполезной в пробуждении хранителя — какой смысл моего существования?

— Ты расстраиваешься из-за того, что тебя поругали преподаватели? — Салли устроился прямо напротив меня с подносом, полным еды. — Или твоя печаль другого рода?

— Всё-то ты подмечаешь, — безрадостно улыбнулась я ему уголками губ. — Просто грустно, у тебя бывает такое?

— Конечно, бывает, — соглашается парень и уплетает свой ужин за обе щеки. Картофельное пюре, куриная грудка, легкий салат — в этом весь Салли, всегда следит за тем, что ест.

— И как ты с этим справляешься?

— В какой-то момент я говорю себе, что раз я жив и могу сам ходить — значит все замечательно! Любые грустные дни уходят, и наступают другие. Иногда они бесцветные, иногда счастливые — но это мои дни, в которые я живу мою жизнь.

— Какие хорошие слова, — кивнула я. А Салли-то прав. У меня все еще может получится! А если хранители пробудятся, магии станет больше, все еще может как-нибудь образуется! — Ты меня действительно подбодрил!

Салли улыбается и кивает в ответ.

— Что это у тебя? — Салли показал на книгу, которую я взяла в библиотеке. Я не хотела бы с ним обсуждать свои планы, да и вообще ни с кем, чтобы мне никто не смог помешать, поэтому я отделываюсь кратким:

— Хочу научиться лучше управлять магией. Где-то вычитала, что в ней можно найти несколько хороших уроков.

— Хм, — ответил Салли и продолжил ужинать. — Расскажешь потом, вдруг что-то полезное найдешь!

— Хорошо, конечно! — как легко получилось съехать этой темы. Я не должна откладывать пробуждение хранителя. Осталось понять, где в Везельбурге главная площадь, ведь, судя по рассказу Элиаса — Келларэн хотел пробудь дракона именно там.

Когда я вернулась в свою комнату, за окном было уже совсем темно. Пока я читала о ритуале, пока искала хоть какие-нибудь зацепки о том, где мог спать хранитель, стемнело окончательно. Я принялась собираться в свое маленькое путешествие, возможно последнее.

Не думай о плохом, Вера!

Распахнув шкаф, я какое-то время рассматривала его содержимое. На улице уже совершенно по-зимнему холодно, нужно одеваться теплее. Только форма Академии может меня выдать или как-то скомпрометировать, поэтому выбор пал на спортивную форму, высокие сапоги и пальто, несмотря на то что оно и являлось частью формы, все же оно было нейтральным, и не привлекало к себе большого внимания. Некоторое время я рассматривала себя, скользя взглядом по переплетением ветвей татуировки и ярким цветами, разбросанным по всему телу. Узоры уже покрывали ноги до щиколоток, а верхняя часть тела была покрыта татуировкой до ключиц и запястий. Еще немного — и всем будет видно, что я принадлежу кому-то.

Что я являюсь избранной.

Избранной того, кому я и не нужна вовсе.

Так, снова эти грустные мысли!

Я всегда старалась переключаться с грустных мыслей на что-нибудь другое — прогулки, чтение интересных книг, любимые исполнители. Но в данную минуту ничего из этого не было способно мне помочь, потому что наличие татуировки на моем теле меня полностью выбивало из позитивного или даже нейтрального настроя! Осознание ситуации нисколько не помогало справиться с душевными терзаниями!

Оставался самый действенный метод: решение действием. Решительно одевшись, застегнув пальто на все пуговицы и обувшись, я закрыла дверь, а ключ от нее припрятала над дверным косяком. Случись что со мной — его смогут обнаружить, и имущество Академии не пострадает.

Тихо спустившись по лестнице, я старалась не привлекать к себе внимания. Тео уже не было видно в холле, поэтому выходила из Академии я без опаски быть опрошенной на предмет поздней прогулки. Кому какое дело, куда отправилась путешественница на ночь глядя?

Кэб я поймала, как всегда, без проблем. Боюсь, проблемой будет вернуться ночью, но, я думаю, если у меня все получится, то это будет уже под утро, а утром кэб поймать легче легкого.

Молчаливый возница не задал ни единого слова, да и что ему спрашивать, если за поездку уплачено? Темные деревья, спящие домики пробегали за окнами, и я вспомнила тот вечер, когда я возвращалась домой после приема и император меня перехватил. Отмахнувшись снова от непрошенных воспоминаний, я постаралась сосредоточиться на текущем моменте. Это всегда помогало и должно помочь сейчас.

Я вышла из кэба на уже знакомой мне улице, где я покупала канцтовары. Ночной Везельбург преобразился, укутавшись в дымку лунного света. Добраться до главной площади ночью задача непростая, но выполнимая, если знать, куда идти.

Дороги я не знала, но подозревала, что рано или поздно, улица выведет меня туда, куда мне требуется, поэтому просто шла вперед, рассматривая красоты Везельбурга и подмечая детали, которые раньше мне казались лишь оригинальной архитектурой.

Драконы наполняли город. Драконы были всюду — у входа в главные ворота домов и дворов, на детских площадках, на крышах. То, что раньше казалось интересной задумкой, теперь обрело совершенно другие краски. Все эти статуи раньше были живыми существами, полными мыслей, чувств и магии. Они жили рядом с людьми, они были частью этого мира, и однажды просто застыли на долгие годы.

Как они чувствуют себя сейчас? Осознают ли свое положение? Понимают ли, что происходит с ними?

Я вспомнила драконов перед домом, в котором проходил прием, и то, что мне показалось, что драконы дышат. Возможно ли такое?

По длинной улице, вдоль закрытых на ночь лавок, я добралась до площадки с каменным фонтаном в центре. Вода тихонько журчала, несмотря на холод, и ее струи подсвечивались мягким светом. Завороженная зрелищем, я подошла ближе, рассматривая красоту этого места. Обойдя фонтан слева, я перешла на следующую улицу, стараясь никуда не сворачивать.

Улицы были пустынны, что казалось, будто бы город вымер, но я понимала, что сейчас просто позднее время, и все предпочитают отдыхать в своих домах, а те, кто развлекаются в тавернах — обычно делают это на окраине Везельбурга, подальше от жилых кварталов.

Здания по той улице, где я теперь шла, были облицованы черным блестящим в темноте камнем, в котором отражались искаженные силуэты окружающего мира и меня, идущей бодрым шагом. Я постаралась пройти эту улицу быстрее, потому что двойники в отражениях пугали.

Главная площадь предстала передо мной неожиданно, словно вынырнула из темноты. Огромное пространство, вымощенное плитами, поразило меня своими размерами.

Так вот, как выглядит главная площадь! В прошлый раз я не видела эту статую из-за рынка, который здесь обычно шумит в будние дни. Но сейчас площадь была пустынна, за исключением каменного дракона.

Я пересекла площадь и остановилась возле него.

Что теперь? Я добралась до места ритуала, который собиралась провести на свой страх и риск.

Обойдя по кругу статую, я не придумала ничего лучше, как сесть прямо возле дракона со спины и привалиться к нему. На мгновение мне показалось, будто бы статуя — теплая, но тут же отбросила это ощущение. Ночь, я и дракон — все, что мне и требовалось для ритуала.

— Слушай меня внимательно, древний хранитель. Сегодня, прямо сейчас, я предлагаю тебе дар, часть меня самой, свою магию. Это сложный путь, изменения будут глубоки, но знай, я делаю это с чистым сердцем и намерением тебе помочь, —начала я говорить с драконом, представив его под собой.

Представив, будто бы я сижу на нем сверху.

— Пусть силы, которые текут в моей крови, переплетутся с твоей сущностью. Пусть энергия земли, воды, огня и ветра помогут нам с тобой в этом ритуале. Я призываю великого Хроноса и всех духов времени, что ведут и защищают меня, поделиться своей мудростью и силой.

Я замерла, прислушиваясь к происходящему. Мне показалось, или плиты подо мной нагрелись? Наверное, это самовнушение, потому что воздух был холодным и острым, и каждый вдох пробирал меня насквозь.

— Я открываю свой разум, свое сердце, свою магию для тебя. Прими этот дар, прими эту силу. Пусть она укрепит тебя, исцелит тебя, сделает тебя сильнее. Я отдаю часть себя, чтобы наполнить тебя. Просыпайся, древний дракон, ты нужен этому миру. Я здесь, чтобы пробудить тебя. Я здесь, чтобы отдать тебе мою магию, —я уже почти легла на спину, и даже расстегнула пальто, потому что жар окутывал меня всю с головы до ног. В какой-то момент мне стало жарко, будто бы я стояла в горящем пламени.

— Пусть магия найдет свой путь, пусть она укорениться в тебе. Я буду защищать тебя на этом пути. Мы будем связаны с тобой не кровью, а нашей общей магией…

Плиты подо мной зашевелились, теперь я это ощущала отчетливо. Из моей груди вдруг полилась магия — сильным и полноводным потоком. Переливаясь через меня, она проникала через соединения плит площади и впитывалась в землю. Двигаться не хотелось, а хотелось закрыть глаза и слиться с потоком, который уносил меня далеко-далеко, так далеко, что нужно было отдаться этому ощущению.

Внутренним взором я видела нити света, сотканные из моей собственной сущности, которые просачивались вглубь земли. Каждый лучик — частица моей магии, моей силы, которая сейчас напитывала дракона подо мной. Поток был сильным и мощным, я и сама не подозревала, насколько я сильна!

Постепенно моя магия иссякала, становясь слабее, а толчки под землей становились сильнее и настойчивее, и что-то огромное, невообразимо древнее, пробуждалось подо мной.

Дракон, который, очевидно, напитывался моей магией, которая ласкала его постепенно каменеющую плоть, пробуждался. Я чувствовала, как он постепенно наполнялся теплом, которое наполняло его такое же каменеющее сердце. Дракон ворочался, издавая тихое, утробное ворчание, похожее на далекий гром, который на поверхности почти не был слышен.

Как же глубоко ты забрался, хранитель!

Дракон принимал мою магию. Я чувствовала, как к нему возвращается его сила, как оживают его части тела. Я не просто дарила ему энергию, я дарила ему часть себя, своей души. Дракон ощущал мои чувства, мою готовность пожертвовать собой, ради благополучия этого мира. Это дар был очень важен для дракона.

Меня уносило течением магии, а мое сознание расширялось, сливаясь с сознанием дракона. Я чувствовала его восторг, его удивление, его благодарность. Его лапы начали согреваться, в его жилах вновь заструилась кровь, а прежде каменные веки медленно приподнимались, открывая узкие щелки глаз.

Ритуал подходил к концу, а я понимала, что моя магия кончилась. Внутренний резерв был опустошен, а я была не в состоянии двигаться.

Небо начинало светлеть, и последнее, что я увидела, прежде чем провалиться в небытие — плиты передо мной начали подниматься и на поверхности показалась огромная кожистая лапа с внушительными когтями.

Провалившись в небытие, я ощутила, как ничтожно мое существование — до того крохотной я казалась среди бесконечности неба и света, в которые я попала. Создавалось впечатление, будто бы я летела, парила в вышине, но на самом деле меня кто-то придерживал — крепко и бережно, как самую великую драгоценность.

Скосив глаза, я увидела под собой бескрайние просторы Везельхайна — реки, поля, степи, моря, океаны — и две огромные когтистые лапы, которые удерживали меня поперек моего тела, словно куклу.

— Кто еще кого будет защищать, — почти человеческий голос заговорил у меня в голове. — Твоя магия идеально сочетается с моим воплощением, девочка. Как славно, что боги забросили тебя в наш мир в такое подходящее время.

— Подходящее время? — переспросила я. Мы определенно летели, а точнее, летел дракон, раскинув над нами свои огромные крылья. Я попыталась рассмотреть его, высоко задирая голову, и заслужила мысленный смех.

В его чешуе отражалось солнце, переливаясь всеми цветами радуги, но преобладали теплые тона золота и бронзы. Каждая чешуйка была размером с небольшой щит, идеально отполировала самой природой и сияла, словно драгоценный камень. Крылья, перепончатые и мощные, были очень широкими, и каждое движение сопровождалось порывами ветра. Его глаза, цвета янтаря, излучали мудрость.

Он явно не нуждался в богатстве или сокровищах. Его богатством были знания, магия, его властью — опыт тысячелетий. Величественный носитель магии, главный хранитель, которого мне удалось пробудить.

— Я угасал, — ответил дракон, постепенно снижаясь. — Постепенно я превращался в камень, еще пару лет, и я бы окончательно им стал, а из мира утекли бы последние крохи магии.

— Где мы? — спросила я очередной короткий вопрос. Ну а что вы хотели от человека, который отдал всю свою магию огромному дракону? Может быть, я и разум ему отдала по незнанию.

— В моем убежище, — пояснил дракон, хитро кося на меня правым глазом. — Тут, правда все заросло с тех пор, как я был здесь последний раз, но это не страшно. Иди сюда, — и он вполне натурально постучал передней лапой возле себя.

Я послушалась. Не представляю, как можно ослушаться этого чешуйчатого красавчика. Весь его вид предполагает, что его нужно слушаться беспрекословно.

— Ты поделилась своей магией, — дракон сидел на

Я кивнула. Вполне себе равноценный договор.

— А я не выгорела? — уточнила я у дракона.

— Разумеется нет! — воскликнул он. — Ты стала даже сильнее. И я хочу сделать тебе подарок.

— Подарок… — мечтательно повторила я. — Какой?

— Твое тело покрыто брачной татуировкой, но брак не был заключен. Ты отказалась от избранника?

Я горько хмыкнула.

— Обстоятельства сложились так, что скорее всего избранник откажется от меня.

— Почему? Истинная связь редкое явление в текущих обстоятельствах на Везельхайне.

— То есть?

— Когда магия утекает, истинные связи рушатся. Конечно, с моим пробуждением проснуться и остальные драконы, и магия будет постепенно восстанавливаться, и однажды истинные связи вернуться на Везельхайн… Но почему твой избранник не принял истинность?

— Все сложно, — наконец выдохнула я.

— Покажи мне, — попросил дракон и накрыл своим крылом меня целиком. Я прикрыла глаза и показала ему все наши встречи с Кэлом и Келларэном, и особенно, в деталях, последнюю, которая разочаровала меня больше всего.

— Хм, — прокомментировал дракон. — Я вижу, что вы связаны прочными узами истинности, и ваши пути неразделимы, но в то же время я вижу его незаинтересованность в тебе, и твое разочарование. Я могу тебе помочь.

— И как ты мне можешь помочь? — хмыкаю я.

— Я уберу твою татуировку, и ты не будешь помнить о ваших встречах, словно их и не было. Ты продолжишь жить свою жизнь в этом мире, учиться магии, и сама сделаешь выбор избранника.

— Звучит здорово! — я искренне обрадовалась такой возможности. — И не буду помнить ничего, что между нами происходило? А как же другие, которые знают о том,чтомежду нами с моим избранником что-то было?

— У них тоже уберу из памяти, — покорно кивнул дракон. — Но есть одно маленькое уточнение.

— Вот так всегда, — улыбнулась я. — Никогда не бывает просто.

— Такова цена забытья, — пояснил дракон. — Если вы случайно коснетесь друг друга, ваша истинность проявится, и уже ничто, никто и никогда не сможет вас разлучить, хотите вы того или нет.

— Ну это будет просто, — согласилась я. — Мы живем практически в разных мирах и никогда не пересекаемся. Мне нравится!

— Уверена? — я кивнула, и дракон, почти как заботливый родитель, погладил меня кожистым пальцем по голове. — Теперь спи, девочка. Все будет хорошо.

10. В объятиях судьбы

Корвин всегда рядом. Такой он человек — добрый, рассудительный и честный. И почему я с самого первого его предложения не согласилась стать его женой? Может, чувствовала что-то, что ускользало от моего сознания?

Сегодня он снова сидит рядом с моей постелью в больничной палате, и кормит меня самолично сваренным куриным супом. Аромат домашней еды заполняет палату, разгоняя больничный дух дезинфекции. Корвин приходит каждый день. Молодая медсестра, которая с обожанием на него смотрит, рассказала мне по секрету, что это он и принес меня в больницу.

Безусловно, он герой!

А с Корвином к больнице пришел огромный бронзовый дракон, которого я и сейчас могу видеть из окна моей палаты. Рок, мой личный защитник, теперь неотступно следит за моим состоянием.

Я была без сознания и без капли магии, когда оказалась здесь. Главный врач думал, что мой резерв не восстановится, что я потеряла магию навсегда, но пробудившиеся больничные хранители-драконы нарычали на него, и, выслушав рекомендации бронзового дракона, объяснили врачу, что от него требуется. Драконы — могущественные существа, и спорить с ними никто не решается. Они знают то, что скрыто от глаз магов и обычных людей. С их появлением в больнице стало спокойнее и безопаснее.

Так говорят медсестры.

Я улыбаюсь и смотрю на Корвина. Как же мне повезло с ним! Он говорит, что теперь никогда меня не оставит и не позволит вытворять глупости в одиночку. Такой смешной! Я соглашаюсь, а внутренне понимаю, да и Корвин понимает, что совершать глупости можно даже без разрешения. Вспоминаю свои приключения до того, как я влила всю свою магию в умирающего дракона, и понимаю, что это было не зря!

Я доедаю суп, и покорно укладываюсь обратно в постель. Сил у меня все еще очень мало, и постоянно клонит в сон. С момента моего пробуждения я вставала с кровати лишь один раз, и тот с помощью моего дорого Корвина. Как же он добр ко мне, каким теплом светятся его глаза, когда он смотрит на меня! Я вижу в них заботу, нежность и… надежду? Надежду на что? Этот вопрос быстро ускользает от меня, словно призрак.

Я быстро засыпаю и снова вижу тот же сон, что и вчера, и неделю назад — один и тот же сон, каждый раз. Будто бы в палату заходит мужчина с длинными белыми волосами, завязанными в хвост, и садится на самый краешек моей больничной кровати. Он одет во все черное, и совершенно неприметен, если его увидеть в толпе.

— Ты моя хорошая девочка, —шепчет он и смотрит на меня с тоской.—Я так скучаю без тебя. Почему ты не помнишь меня? Ты обижена на меня? Я постараюсь оградить тебя от всех сложностей этого мира. Я так долго ждал тебя, так долго ждал, и то, что ты меня не помнишь, разбивает мое сердце…

Он подтыкает мое одеяло, и сидит рядом какое-то время, просто смотря на меня. А затем он исчезает, тает во сне, как ему и полагается.

Странный, очень странный сон. Каждый раз я пытаюсь разглядеть его лицо, но оно словно размывается, как акварель на мокрой бумаге.

Утренние лучи солнца будят меня рано, и я просыпаюсь полная сил, словно ночью в меня их кто-то влил. Так бывает каждый раз после снов, в которых приходит этот странный мужчина. Во сне я не чувствую его прикосновений, но точно знаю, что он гладит меня по голове. Такой странный сон! Может, это просто игра моего подсознания, вызванная пережитыми событиями?

Может ли этот мужчина существовать на

Корвин приходит через час после моего пробуждения, словно у него есть будильник, оповещающий его о том, что я уже проснулась.

Интересно, что сказал бы Корвин о моем сне, если ему рассказать?

И стоит ли ему рассказывать?

— Мы сегодня идем гулять, — с порога заявляет мой улыбающийся Корвин. — Я привез тебе одежду и обувь, предлагаю заняться этим прямо сейчас.

Он раскладывает передо мной одежду, и я разглаживаю ее руками. Все мне кажется немного непривычным — цветное платье, ажурные чулки, аккуратные сапожки. Корвин вешает красивое пальто, украшенное пышным меховым воротником, на вешалку для одежды. За окнами — зима, и Корвин, как всегда, подумал обо всем, даже о том, чтобы я не замерзла. Он всегда так заботлив, всегда предугадывает все желания.

— Я могу поздороваться с Роком? — спрашиваю я о моем драконе, который расположился во дворе больнице, и, видимо, услышал мой вопрос, потому что открыл один свой янтарный глаз и с любопытством наблюдает за нами сквозь стекло.

— Разумеется! — отвечает Корвин. — Это же твой хранитель!

Корвин вежливо оставляет меня одну. Какой он предупредительный и благородный! Он ничего мне не обещал, но я думаю, что он сделает мне предложение, как только меня выпишут из больницы. То самое предложение, о котором мечтает каждая порядочная девушка! Как же я счастлива, что он рядом!

Несмотря на то, что я путешественница, и, что за мной нет сильного магического рода, я представляю собой хорошую партию для любого мага Везельхайна, даже самого императора. Хотя, где я, а где император!

Я мысленно хмыкаю, и на мгновение задумываюсь о том, что совершенно не знаю, как выглядит император Везельхайна, и, да и не интересно это, если честно. У меня есть Корвин, и мне этого достаточно. Быстро одеваюсь, все еще немного пошатываясь от слабости. В резерве я уже чувствую магию, которая будто бы стала более мощной, видимо, это произошло после пробуждения мной хранителя. Сила переполняет меня, и я с нетерпением жду возможности вернуться к учебе и приключениям.

Корвин заходит в палату неслышной тенью и разглядывает меня с нежной улыбкой.

— У тебя сегодня еще один гость, — и он отступает от двери, позволяя мне увидеть моего соседа по этажу Салли, который протискивается в палату и втаскивает за собой огромный букет цветов.

— Привет, малышка! — восклицает он, и стискивает меня в своих объятиях. — Ты так и не подросла! — Салли хохочет над своей шуткой и заражает смехом меня.

Но всего на мгновение я ощущаю разочарование. Будто бы я ожидала увидеть кого-то другого, но кого? Не мужчину ли с белыми волосами?

Салли что-то говорит — много и безостановочно, и я быстро устаю. Корвин толкает Салли в бок локтем, и тот ненадолго замолкает. Этого хватает нам, чтобы выйти из больницы во двор, и я со всех своих слабых ног тороплюсь к моему дракону, который уже уселся в ожидании.

— Наконец-то ты достаточно окрепла, девочка, — голос врывается в мое создание, и я радуюсь ему. — Еще несколько дней и мы переселимся с тобой в Академию. Тебе осталось всего несколько месяцев доучиться, и мы будем с тобой свободны! Поселимся в уютном домике с огромным двором. Я уже присмотрел один! — дракон с гордостью делится со мной новостями, а я будто бы чего-то жду, но так и не дожидаюсь.

Какое-то время мы гуляем вокруг больницы. Мне все время кажется, будто за нами кто-то наблюдает. Корвин крепко держит меня под руку с одной стороны, а с другой идет Салли, восхищаясь такой теплой зиме.

Салли делится историями о событиях в Академии после пробуждения главного хранителя и моего беспамятства. Рассказывает, как драконы Академии теперь следят за студентами, контролируют прогулы и нарушения, следят за библиотекой. Столько новостей! А я все пропускаю, отдыхая в больнице!

— Не расстраивайся, — подмечает мое настроение Корвин. — Скоро ты тоже будешь под строгим наблюдением хранителей Академии. И моим, разумеется!

Я засматриваюсь на Корвина: до чего он хорош! Мороз разрумянил его щеки, и его вечно бледное лицо обрело краски! Черные волосы поблескивают в лучах заходящего солнца, а черный костюм так резко контрастирует с белым снегом вокруг нас. Светлые пронзительные глаза, голубые, почти как летнее небо, но недостаточно.

Словно я уже видела похожие голубые глаза, но у кого?

Голубые глаза, белые волосы. Незнакомец из сна?

Мы делаем еще парочку кругов вокруг больницы, и Корвин подмечает, что я подмерзла. Салли провожает нас до центрального входа в больницу и прощается.

— Малышка, жду тебя в Академии на следующей неделе! — он машет рукой и уходит, а мы с Корвином заходим в теплое нутро больницы. Привычный режим нарушает сам Корвин, который исчезает, пока я переодевалась, и возвращается с тележкой полной еды, которую катит перед собой.

— Вечерний ужин, госпожа больная, — изображает он доктора. — Вы уже прошли все процедуры на сегодня? Тогда самое время поужинать!

Мы смеемся, Корвин устраивается на стуле рядом со мной, и мы ужинаем чем-то совершенно мне непривычным в этих больничных стенах. Вместо постной еды — запечённое мясо, овощи и терпкий вишневый сок, потому что никаких крепких напитков мне нельзя.

— Мы что-то определенно празднуем, — констатирую я, когда Корвин разливает по нашим бокалам сок.

— Мы празднуем много чего, — отвечает Корвин и поднимает бокал. — Во-первых, празднуем то, что ты осталась жива после такого магически сложного ритуала! — Корвин чокается со мной бокалами и отпивает глоток. Я отпиваю следом, и сок отчего-то горячит мою кровь. — Во-вторых, мы празднуем возвращение драконов-хранителей на Везельхайн благодаря тебе и твоей решительности! — Корвин снова подносит свой бокал к моему, делает «дзынь» и отпивает очередной глоток. Я снова делаю глоток, ощущая, что кролвь бежит по венам еще быстрее, чем прежде! — В-третьих, мы празднуем наше будущее, моя родная! — он отпивает еще глоток и встает передо мной на одно колено.

Красная бархатная коробочка открыта и лежит на его ладони. Как-то, всего несколько месяцев назад, я уже видела ее, и мой категоричный отказ не отвадил Корвина, а наоборот укрепил его желание добиваться моего согласия. Вот и наступил день, когда я вновь слышу его предложение:

— Столько дней прошло с тех пор, как я привез тебя в Академию — больную, умирающую и готовую ко всему. Ты была готова сделать все, чтобы продолжать жизнь, и твое стремление жить, целеустремленность сразили меня наповал.

— И моя магическая сила, чего уж там, — улыбнулась я.

— Не без этого, — согласился с улыбкой Корвин. — И вот я снова предлагаю тебе свое сердце, свою руку, свой род и

Мои глаза наполняются слезами, но отчего-то мое сердце полно горечи, будто бы передо мной должен быть другой мужчина. О чем я таком вообще думаю?

Корвин идеальный, верный и станет отличным мужем и отцом наших детей! У него хорошая родословная, сильная огненная магия, и вместе мы станем еще сильнее. Нет никаких причин отказываться, учитывая, что за последние дни и недели Корвин показал себя с еще более прекрасной стороны, чем я до этого его знала.

— Я согласна, Корвин, — шепчу я, смахивая слезы. Корвин поднимает с колена, надевает свой фамильный перстень мне на палец и обнимает меня крепко-крепко.

— Я всегда буду с тобой, моя дорогая, — шепчет он. — Ты не пожалеешь о своем выборе.

— Звучит как угроза, — смеюсь я, и Корвин меня целует — горячим и долгим поцелуем, от которого подкашиваются ноги. Он отстраняется, а я вновь чувствую разочарование и… стыд? Словно, я предаю кого-то другого, целуясь с Корвином.

Абсолютно бредовые мысли. Корвин теперь мой жених, и, вполне возможно, в ближайшие месяцы я стану его женой.

Корвин и я какое-то время еще проводим вместе, обсуждая Академию магии, и то, что до моего окончания Академии осталось всего ничего, и после окончания можно будет пожениться.

— У тебя будет самое прекрасное платье, — мечтает Корвин. — Думаю, накануне Весеннего равноденствия я сделаю запрос императору о нашей свадьбе в начале лета. Он не сможет отказать, — Корвин говорит уверенно, но в его словах все равно скользит легкое сомнение. Наверное, мой немой вопрос отражается в моих глазах, и Корвин отвечает на незаданный вопрос: — Он совершенно точно даст согласие на наш брак, я даже не сомневаюсь.

А я начинаю сомневаться. Откуда взялось это сомнение? Словно кто-то извне подкинул головешку в догорающие угли костра.

Мы еще немного болтаем, и когда за окном сумерки сменяются ночью, Корвин уходит, нежно целуя меня на прощанье.

Поцелуй обжигает, как глоток воды в пустыне. Кажется, что каждая клеточка тела вздрагивает в унисон с его губами, которые касаются моих. Мягкое прикосновение перерастает в требовательное исследование, язык скользит, вызывая волну мурашек, бегущих от затылка до кончиков пальцев ног. В этот момент все сомнения отходят на задний план, остается лишь чистое, незамутненное желание, ослепляющее разум и притупляющее голос рассудка.

Мне ужасно стыдно, что я целуюсь с Корвином, но тело решает само в это мгновение.

В этом поцелуе — обещание страсти, буря эмоций, вихрь ощущений, будто бы Корвин, целуя меня, хочет показать, насколько сильно эта маленькая близость важна для него. Хочется утонуть в этом поцелуе, забытья, потерять контроль над собой и позволить этому вихрю нести меня, куда он захочет. Кажется, что мир сужается до его губ, до запаха его кожи, до тепла его тела, прижатого к моему.

Но где-то на задворках сознания змеей вьется тревога. Ощущение неправильности происходящего, будто я вкушаю запретный плод, зная, что за ним последует горькое послевкусие. Вкус его губ — вкус мимолетного счастья, искры, вспыхнувшей ярко, но обреченной погаснуть.

Именно этот контраст — между наслаждением и подспудным страхом — делает поцелуй таким пьянящим и таким мучительным. Он словно запретный эликсир, вызывающий мгновенную зависимость, но при этом разрушающий изнутри. Хочется продолжения, но ощущение, будто бы трещина в невидимой стене между мной и реальностью все больше и больше.

Наш поцелуй хорош, но сердце отчего-то молчит, разум шепчет, что Корвин не совсем то, что мне нужно.

Но что же мне нужно?

Корвин отрывается от меня, и взгляд его затуманен от поцелуя.

— Боюсь, если мы продолжим, я останусь с тобой на всю ночь, — шепчет он. Такой родной, такой близкий, такой настоящий. Отчего же сердце мечется, как птица в клетке? Почему хочется оттолкнуть его?

Корвин уходит, а я принимаюсь ходить по палате от двери к окну и обратно. Иногда я останавливаюсь у окна, и смотрю на пустующий двор больницы — Рок улетает на ночь к себе в убежище. За окном зима, на небе — Луна. Все просто.

Но отчего-то на душе муторно.

В конце концов, после нескольких попыток уснуть, и проворочавшись до полуночи, я отправляюсь к дежурному врачу и выпрашиваю себе успокоительный сбор. Отличное средство, если нужно быстро уснуть или успокоиться.

Сегодня мне требуется и то, и другое.

Я заворачиваюсь в одеяло и закрываю глаза, чтобы вновь столкнуться во сне со своим беловолосым посетителем.

Сегодня он сидит своей широкой спиной ко мне и молчит. Плечи его повисли, волосы безжизненно разбросаны по спине. Он молчалив.

Я пытаюсь его коснуться рукой, но она скользит сквозь него, и я ощущаю пустоту в своих пальцах.

— Как ты могла забыть меня, — наконец выдыхает он. — Вспомни меня, любимая. Вспомни меня…

Он поворачивается ко мне лицом и я впервые за все сны, которые видела с его участием, вижу его ярко-голубые печальные глаза, тонкий нос и волевой подбородок.

— Вспомни меня, Вера. Вспомни меня, любимая…

— Я не помню тебя, — отвечаю я. — Кто ты? Почему ты называешь меня любимой?

— Потому что я люблю тебя, — отвечает он.

Он отворачивается от меня и молча сидит на краю кровати почти до самого утра. Я просыпаюсь совершенно разбитой — впервые после сна с беловолосым мужчиной.

Корвин сегодня не приходит.

Ближе к завтраку приходит мой наблюдающий врач в сопровождении местного дракона-хранителя. В отличии от моего Рока, больничные драконы небольшие, но, конечно, раза в два выше человека. Врач сканирует мою ауру, измеряет мою магию, осматривает мое тело на предмет восстановления.

— Думаю, послезавтра мы вас выпишем, — констатирует он. Дракон трется об мою руку, требуя ласки. Все драконы благоволят мне, словно я их мамочка. Как сказал мне Рок — они благодарны за то, что я освободила их от заключения в камне. Какая честь!

Мне все время кажется, что у моего поступка была еще какая-то цель. Будто бы пробуждение древних хранителей магии было не главной моей задачей. Словно я собиралась сделать что-то еще.

Словно я не завершила свое намерение.

Какое же оно было?

После обеда я решаю прогуляться в одиночестве вокруг больницы, потому что силы необходимо восстанавливать, а лучше прогулки в текущей ситуации ничего и не придумаешь. Я прогуливаюсь, разглядывая зимнее небо, и невольно вспоминаю ярко-голубые глаза мужчины из моего сна.

Мысли принимаются вращаться вокруг него. Интересно, я его выдумала или видела где-то на самом деле? Существует ли такой человек по-настоящему?

Он так настойчив. Повторяет, что я должна его вспомнить, но как я

Как забавно, я стала использовать словечки Корвина в своей речи. Разумеется, безусловно! Мы просто сладкая парочка!

Корвин навещает меня под вечер и рассказывает, что отправил сегодня прощение императору о разрешении нашего брака. Я даже не сомневаюсь, что император ответит согласием. Кому, как не Корвину продолжать род Рави и влить в него такую сильную магию, как мою.

Так странно, что совсем недавно я сопротивлялась тому, что меня хотят использовать как магический ресурс, а после того, как я сознательно послужила магической батарейкой для древней сущности, то и пересмотрела свои взгляды на эту странную традицию моего нового мира.

Хотя, почему нового — уже вполне моего обычного, я уже живу на Везельхайне полгода!

Мы проводим время с Корвином ужиная и обсуждая новости Везельбурга. Корвин рассказывает, что император со скандалом прогнал со двора свою фаворитку.

— Почему же? Говорили, что они давно были вместе, — такие будничные новости, но тем не менее, почему бы и не обсудить.

— Говорят, что она пыталась выдать ребенка от кузена за ребенка императора. Но придворный врач просканировал ее и ребенка, и ауры с императором не совпали.

— Разве по ауре определяют принадлежность ребенка к роду? — удивилась я.

— По ауре в первую очередь. Как правило, она несет составляющее и матери, и отца, — ответил мне Корвин. — Помимо этого, придворные драконы тоже проснулись и разогнали половину придворных, — Корвин веселится от души. — Как они бежали от разъяренных рептилий, ты бы видела!

Корвин в подробностях пересказывает другие новости столицы, и снова уходит поздно.

И я снова вижу его. Узнать бы, хоть как его зовут.

—Любимая,— шепчет он и тянет ко мне руку. —Любимая…

Сегодня он не задерживается, и исчезает почти сразу, словно его сдувает ветром. Может быть оно и к лучшему.

На следующий день я возвращаюсь в Академию. Стены, лестницы, моя комната.

Машинально я тянусь к притолоке, и достаю оттуда ключик, и открываю дверь.

Все точно так же, как и в тот вечер, когда я уходила будить Рока. Книги разбросаны, конспекты стопкой высятся на столе. Я с любовью глажу их, словно родных.

Меня здесь не было несколько недель, а такое ощущение, что несколько лет.

Весь остаток дня проходит в суете и подготовке к завтрашним занятиям. Корвин заходит за мной перед ужином, и находит меня на полу, разбирающей книги.

— Пойдем перекусим, моя любимая будущая жена, — он сам в восторге от того, как меня назвал, а я чувствую, что мои щеки заливает румянец.

— Император ответил согласием? — интересуюсь я и поднимаюсь с пола, хватаясь за протянутую Корвином руку.

— Пока еще нет, — отрицательно качает головой тот. — Завтра узнаем.

Ужинаем мы в столовой, как и прежде, за дальним столом. Салли сегодня отсутствует, видимо, чтобы нам не мешать. Студенты смотрят на нашу парочку и перешептываются, а я стараюсь делать вид, что ничего такого не происходит. Сколько раз мы завтракали, обедали и ужинали с Корвином?

— Это из-за моего фамильного перстня на твоем пальце, — довольно ухмыляется Корвин. — Теперь ты моя целиком и полностью.

Так ли это на самом деле?

Утром Корвин не заходит за мной перед завтраком, поэтому завтракаем мы со счастливым Салли.

— Наконец-то, малышка, ты вернулась, — комментирует он мою выписку из больницы. — Говорю тебе, перестань встревать в передряги! Спокойная семейная жизнь пойдет тебе только на пользу!

Я смеюсь от все души над его словами. Это же надо так выразить свои чувства!

В обед, как раз в перерыве между занятиями, в столовую врывается абсолютно счастливый Корвин.

— Моя драгоценная! — кричит он от самого порога. — Слушайте все! Через три месяца эта потрясающая женщина станет моей женой!

Он подбегает ко мне, подхватывает меня на руки и кружит в воздухе.

Я чувствую, как он счастлив! Я счастлива вместе с ним!

Солнце льется сквозь окна, согревая уже совершенно по-весеннему. Последние дни зимы подходят к концу. Идиллия.

Достигнутая, выстраданная, заслуженная.

Но где-то глубоко внутри, под слоем умиротворения и довольства, все тот же змееныш беспокойства скручивается в тугой клубок. Ощущение, будто бы пазл собран правильно, но одна деталь — совершенно из другого набора. Будто бы скрипач играет идеальную мелодию, но на высоких нотах все время фальшивит.

Это ужасно тяготило. Это ощущение неправильности было молчаливым, иногда нашептывая, что все не так, и это было невозможно игнорировать. Предчувствие — значимое, не плохое и не хорошее, а словно дневное солнце — жаркое и предвещающее бурю. Момент, когда понимаешь, что за кулисами главный актер готовится к выходу.

Но ведь главный актер в этой пьесе я!

Но какой-то актер где-то существовал, иначе отчего возникало жгучее желание все исправить, изменить, сделать правильным. Странная неизвестность, прикрытая маской благополучия.

Будто бы я стою на берегу бездонного озера, и его гладкая поверхность готова утянуть меня на свое холодное и мертвое дно.

И мне оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что маска благополучия треснет, и обнажит истинное положение вещей. И быть готовой к тому, что реальность превзойдет все мои ожидания.

Но ничего не происходило. Все шло своим чередом. Занятия проходили, магия изучалась, я заканчивала Академию. День выпуска прошел так быстро, словно его и не было и наступила самая значимая пора после окончания Академии.

Подготовка к свадьбе.

Подготовка к свадьбе в любом мире — это сложный процесс, а в магическом — и подавно. Соблюдение традиций и специфических магических нюансов стоят на первом месте. В первую очередь, необходимо согласовать дату с императором, но это было согласовано еще в конце зимы, так что этот шаг, можно сказать, мы миновали с легкостью.

Выбор места — второй сложный шаг, но и тут решилось все быстро и будто бы само собой. Император предложил провести церемонию во дворце, и, в общем-то, это не вызвало вопросов, по той простой причине, что Корвин и император — родственники.

Магический род Рави издавна происходил из рода Ноксов и считался младшей императорской ветвью. Собственно, после гибели всей императорской семьи, будущий император вошел в состав семьи Рави и какое-то время жил с ними. Магическим проводником церемонии, по традиции, должен был стать главный дракон рода Рави, но так как моим собственным хранителем являлся главный хранитель всех драконов, и он же само назначился магическим проводником — вопросов также не вызвало.

Ну, а списком гостей занималась госпожа Ариадна, мама Корвина, которая смотрела на меня исключительно с уважением, восхищением и любовью.

Приглашение на свадьбу в магическом мире

Свадебные наряды для нас с Корвином вызвался шить местный кутюрье, который является представителем императорского дома. Почему нам выпала такая честь — Корвин так и не смог ответить. Он создал для меня нечто прекрасное и непередаваемое из шелка, кружев и немыслимой вуали. Руки обнажены — по древней традиции — согласно которой во время свадебного ритуала должны проступить брачные татуировки.

— Вы прекрасны, — оценил он свое творение, обойдя меня по кругу. — Я неподражаем!

Особенный прием, особенные гости, особенные наряды.

Белое платье невесты действительно сидело на мне восхитительно. В нем я была похожа на невинную фею или волшебницу из детских снов — прекрасная, нежная и сверкающая. Я кружусь перед зеркалом, не веря в происходящее.

Почти год назад я умирала. Мне оставалось не больше месяца. Я была сильной, и это единственное, что у меня оставалось.

Теперь у меня есть все — будущая жизнь, магия времени, которой я научилась управлять, будущая работа, дракон-хранитель, и будущий любящий муж! Жизнь прекрасна!

Но холодный комок в животе, который мешал мне все это время давит на легкие и мешает дышать. Тягостное ощущение, что что-то не так, что выбор сделан поспешно, что будущая жизнь не такая радужная, как представляется.

Будто бы я стою на краю обрыва, зная, что шаг вперед — это прыжок в неизвестность, и нет уверенности, что впереди меня ждет счастье, а не пропасть.

Меня все время мучает мысль, что я просто привыкла к Корвину, к его комфорту, покладистости, отзывчивости, и ошибочно принимаю эти чувства за любовь.

Мне будто все крепче стягивают петлю на шее, лишая меня воздуха. Кэб везет меня к дворцу императора, а я ощущаю только липкий сковывающий меня страх. Страх не перед будущим, а перед собой, перед тем, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

Все уже готово, я уже еду в кэбе, а Корвин ждет меня во дворце. Как я могу развернуться и сказать, что передумала? Что я ошиблась? Что он не тот, кто мне нужен?

А кто же мне нужен, черт возьми?!

Страх разочаровать всех, разрушить все планы, причинить боль Корвину — все это давит с такой нестерпимой силой, заставляя меня молчать, улыбаться Ариадне, которая едет со мной в кэбе, и делать вид, что все хорошо.

Что я просто волнуюсь перед свадьбой.

Все невесты волнуются, чем я хуже?

Я стою у дверей зала, в котором пройдет наш свадебный ритуал. Я дрожу и букет из голубых цветов дрожит вместе со мной. Мысленно я ищу какой-то знак, дурной знак, какое-то подтверждение моим сомнениям, но не нахожу. И шагаю вперед.

Зал сливается передо мной в одну сплошную дымку — я ничего не вижу перед собой, шум стоит в моих ушах. Я иду медленно, словно против воли неведомой силы, тянущей меня назад. Платье, кажется, весит тонну, и давит на меня, словно груз несбывшихся надежд. Сквозь пелену и вуаль невесты я различаю улыбки и сверкающие радостью глаза гостей, но вижу только размытые силуэты.

Корвин стоит в конце прохода — образец мужественности, силы и доброты. Он должен вызывать у меня восторг, но сердце противиться, испытывая меня глухой болью. Он — воплощение всего, о чем мечтают все девушки во всех мирах: одаренный магически, знатный, успешный, заботливый, любящи. Он заслуживает лучшего, чем мои сомнения, чем этот предательский шепот в голове.

— Вспомни меня, любимая…

Демон тебя разбери!

Музыка громче, и вот пути назад уже нет. Я пыталась убедить себя, что все правильно. Буду считать, что я убедила. Он — лучший муж, отец моих будущих детей, надежный оплот.

— Любимая…

Последний шаг, и я напротив Корвина. Глаза в глаза. В его — любовь и обожание. Что там в моих глазах? Страх и ужас?

Ритуал проводит сам император.

Такая честь!

Мы с Корвином соединяем руки и протягиваем их императору.

Я поднимаю взгляд вверх, на возвышение, где стоит император, и первое, что я вижу — широкую мужественную спину с хвостом длинных белых волос.

Узнавание пронзает меня насквозь.

Император медленно поворачивается и меня сковывает холодным льдом. На меня смотрят строгие и печальные ярко-голубые глаза мужчины из моего сна. Он протягивает руку к нашим соединенным с Корвином рукам и берет их в свои.

И в этот момент — в момент моего полного узнавания — император отбрасывает руку Корвина, и берет мои руки в свои. Мгновение, вспышка и наши руки окутывает свет, переливаясь оттенками золотого.

Я слышу за своей спиной дружный вскрик гостей и гневный — Корвина, но оторваться от глаз императора не могу.

На моих руках начинает проступать вязь из ветвей, которая плавно перетекает с моих рук на руки императора. Он в раздражении отпускает одну из моих рук и резким движением срывает с себя мантию, и возвращает руку в прежнее положение, беря вновь мои руки в свои.

Теперь не только мои руки покрыты ветвями, листьями и красными цветами, но и обнаженные руки императора украшены такой же вязью. Процесс проявления безболезнен, но ощутим. Цвет татуировок яркий.

— Истинная пара! — слышу я за спиной, и где-то вдалеке слышу громкий вздох моего дракона.

— Любимая, — произносит император и наклоняется ко мне, чтобы поцеловать.

Я тянусь к нему изо всех сил, и в момент, когда наши губы соприкасаются, я вспоминаю все.

— Кэл, — шепчу я ему в ответ.

Конец.