Аурелика не звезда гарема, или как я ошиблась в истории

Глава 1

Аурелика не звезда гарема, или как я ошиблась в истории.

Глава 1.

Анжелика, ипотека и один удар по голове

Марьяна Сергеевна Вахрушева проснулась от того, что в желудке у неё пело сиренады вчерашнее вечернее пиршество: гречка с сосисками, творожный батончик и остатки мороженого «Пломбир мечты». Сонно приподнявшись с дивана, она ощупала стол в поисках очков и уткнулась рукой в книжный том.

— Кто опять сложил «Анжелику» на край полки?.. — пробормотала она, как будто в доме был кто-то ещё, кроме кота Матвея и пары кактусов. — Уроню ведь.

Кот зевнул с подоконника и фыркнул так выразительно, будто в нём жил театральный критик.

Марьяна вздохнула, встала, потянулась — с характерным треском позвоночника — и направилась в ванную, по дороге наступив на деталь от конструктора, подаренного когда-то племяннику. Племянник вырос, а боль — осталась.

В зеркале на неё смотрела женщина лет тридцати восьми с невыспавшимися глазами, спутанными русыми волосами и отпечатками подушки на щеке. Героиня — не романтическая, а вполне себе бытовая. Марьяна фыркнула:

— Ну, здравствуй, звезда Востока. Опять забыла снять ночную маску? Молодец, Анжелика.

В этот момент в её голове щёлкнуло что-то странное. Мысль: а ведь жизнь могла бы быть и другой…

И как только она подумала это, из комнаты раздался глухой звук. С полки, совершенно без всякой логики, упала «Анжелика». Книга. Та самая, старая, потрёпанная, пахнущая библиотечным прошлым. Упала… прямо ей на голову.

БАХ.

И мир потемнел.

* * *

Марьяна очнулась от ощущения чего-то мягкого и странно пахнущего. Она не понимала, где находится, но что-то явно пошло не так. С потолка свисал балдахин, в воздухе витал аромат розового масла, а где-то рядом щебетали птицы и что-то капало в керамическую чашу.

— Аурелика! — раздался радостный женский голос. — Сестра духовная, ты очнулась! О, благословенна та минута!

— Что?.. — выдавила Марьяна. — Кто?..

Она попыталась приподняться, но тело будто было не её. Тонкие руки, длинные волосы — светлые, не русые! — и… грудь. Она проверила. О да, грудь была, и вполне себе выдающаяся.

Голос рядом продолжал что-то лепетать про «очищение души» и «исполнение пророчества», но у Марьяны была только одна мысль:

— «Аурелика»?.. Это что — таблетка от кашля или крем для глаз?

* * *

В следующие часы, а может, дни, она провалялась в постели, делая вид, что слушает наставления «наставницы монастыря», но на самом деле просто пыталась не заорать. Она находилась в каком-то фэнтезийном женском монастыре, носила рубашки до пят и ела кашу из миски. Всё было бы хорошо, если бы не имена.

— Жофрея, принеси воды.

— Как вы себя чувствуете, госпожа Лика?

— Госпожа Лика… — хмыкнула Марьяна про себя. — Ну да, почти «Госпожа Беда». Как меня ещё не назвали Жуть во плоти?

Жофрея оказалась пухлой девицей с упрямым взглядом и отсутствием чувства юмора. Зато прекрасно плела косы. Каждое утро, завязывая ей волосы, она повторяла:

— Вам нужно подготовиться к путешествию в столицу. Ваш отец прислал гонца. Он сказал: «Настало время познакомить дочь с её судьбой».

И каждый раз у Марьяны внутри щелкало.

— Это всё. Я точно в «Анжелике». Вот оно, наконец. Сейчас приедет Пейрак — высокий, опасный, с таинственным шрамом. И я — я буду блистать.

Правда, блистала она чаще лбом о дверные косяки, потому что новые туфли жали, а корсет натирал спину. Вечерами она пыталась объяснить Жофрее, что не ест варёные финики и подозревает, что местный отвар для волос — это слизь слизняков. Жофрея обижалась.

К ночи Марьяна — Аурелика — лежала на жёсткой постели и смотрела в потолок:

— Господи… если это роман, то где мой автор и почему он пьян?

* * *

На третий день прибыл гонец. Высокий мужчина в плаще, с серьёзным лицом и свитком. Он долго церемонился, пока не передал послание с восковой печатью:

«Госпоже Аурелике, последней из рода Вахруссаль, от почтенного господина С. П. де Пеарка. Буду счастлив приветствовать вас в доме моём. День избран. Колесница выслана. Да пребудет с вами Линия Ведущая».

Марьяна уронила письмо.

— Пеарк… Пейрак?.. Это он?.. Это ТОТ⁈

Её трясло от волнения. Ноги подгибались. Жофрея подставила подушку под её спину.

— Вы всё в порядке, госпожа Лика?

— В порядке?.. Да я сейчас в омморок упаду от счастья! Принеси мне что-нибудь… чего тут у вас пьют в таких случаях? Ром? Абсент? Кровь единорога⁈

— Лавандовый отвар с ослиной мякотью.

— … я домой хочу.

* * *

Марьяна отправилась в путь утром, облачённая в лучшие одежды, которые здесь почему-то означали комбинацию из тюля, парчи и кружев, с перьями. Её посадили в карету, которая тряслась хуже маршрутки №146, и повезли через леса, поля и рынок рабов (где она в панике уговаривала себя не пялиться слишком в упор).

По дороге она мысленно прокручивала всё, что знает об «Анжелике»:

— Так, Пейрак — странный, богатый, с секретом. У него точно есть башня. Там подземелья. Меня либо напугают, либо соблазнят, либо… я спасу его. Да! Я справлюсь. Главное — держать спину ровно. Или хоть не скрипеть при поворотах.

Но никто не предупредил, что прибытие в столицу будет сопровождаться… путаницей.

Врата открылись. Придворные вышли ей навстречу. А впереди стоял он — высокий, в чёрном, с горящими глазами.

Она прошептала:

— Пейрак…

А он сказал:

— Госпожа Аурелика? Я — Сильвестр Пьер де Пеарк. Первый государственный бухгалтер и хранитель налоговых кодексов при Дворе.

Марьяна моргнула.

— … бухгалтер⁈

* * *

Он поклонился. Его движения были настолько точны, выверенны и… экономны, что у Марьяны в голове мигом родился диагноз:

«Понятно. Это мужчина, способный обрезать эмоции по смете.»

Вместо романтической дрожи по коже прокатился холодный поток реальности. Придворные при этом, как ни странно, были в восторге. Особенно маленький сухощавый мужчина с вытянутыми ушами (эльф?), который восторженно воскликнул:

— Ах, госпожа Аурелика! Наконец-то достойная пара для нашего Первобухгалтера!

— Простите, чего?.. — прошептала она, но все уже хлопали в ладоши.

* * *

Усадили её в гостевую комнату, стены которой были украшены гобеленами с изображениями… баланса бюджета. На одной — молодая женщина с весами, на другой — старец с сундуком.

Марьяна уставилась в потолок:

— Аурелика, детка, ну признай… ты в роман попала. Просто автор — бюрократ.

Слуга вносил блюда одно за другим. Кашица из корня налогуса. Пирожки с отчётами. Лепёшки в форме золотых монет. Суп «Дефицитный».

Сильвестр де Пеарк, сидевший напротив, окинул её внимательным взглядом:

— Надеюсь, вы любите порядок и ответственность. В нашем союзе, Аурелика, много зависит от чёткой отчётности чувств.

— Отчётности?..

— Да. Протоколы ухаживаний, реестр прикосновений, лог эмоций за день — это базис отношений. Кстати, я уже подготовил анкету.

Марьяна на миг ощутила, как у неё внутри затрещала сама Вселенная.

— Знаете, — прошептала она, — я, пожалуй, начну молиться за второе попадание. В какой угодно роман. Хоть в «Сумерки». Хоть в «Мастера и Маргариту». Хоть в учебник по сантехнике!

Сильвестр протянул ей свиток:

— Вот список потенциальных гостей, которых стоит избегать. Некоторые маги могут вызвать у вас… резонанс. А вы ведь не хотите активировать метку?

— Метку?.. — переспросила она, чувствуя, как по коже пробежал холод.

— Конечно. Ваш дар — очень редкий. И метка уже проявилась. Ваше пребывание в доме подлежит защите.

И тут дверь распахнулась.

— Я возражаю! — раздался чей-то молодой, наглый голос. — Она не для тебя, Сильвестр! Эта женщина… должна быть моей наложницей!

Марьяна, замерев, медленно повернулась к двери. В проёме стоял мужчина лет двадцати пяти, с серебристо-золотыми волосами, в шёлковом халате и с лисьими глазами.

Она не знала, кто он такой.

Но была уверена — вот сейчас роман точно начался.

Глава 2.

Гарем, бюджет и один слишком лисий взгляд

Официально, дом де Пеарка числился как особняк временного проживания казначейской линии в центральной долине. Неофициально — Аурелика прозвала его бюджетным дворцом.

Во-первых, весь интерьер кричал: «Меня декорировал человек, которому в детстве не давали рисовать вне клеточек». Во-вторых — мебель. Углы выверены, орнамент в форме свитков и счётов, даже подушки на диване имели форму печатей с надписью: «Утверждено».

— Это что, подушка-акт сверки? — прошептала Аурелика, когда Жофрея устраивала её в комнате.

Жофрея, сияющая как курага на солнце, кивнула: — Наш господин бережлив и расчётлив. И очень… предсказуем. Он уже шесть лет подряд занимает первое место в имперском конкурсе «Ум, честь и отчёт».

— А второе место?..

— Его занимает его мама.

Прекрасно.

Аурелика осмотрелась. Комната была просторной, с видом на внутренний сад — строго подстриженные кусты в виде чисел от одного до двенадцати. В центре — кустовая композиция в форме весов, слегка перекошенных.

— Это потому что в прошлом месяце с меткой сбежала наложница, — шепнула Жофрея. — И весы до сих пор в дисбалансе. Энергетическом, понимаете?

— Прекрасно понимаю, — буркнула Аурелика. — Я тоже в энергетическом дисбалансе с тех пор, как мне на голову упала книжка.

* * *

Следующие часы прошли в череде «введения в должность», как это назвал сам де Пеарк. Он вёл её по коридорам, рассказывая о внутреннем бюджете, правилах наложничества, метке Плодородия (которая, видимо, всё-таки сработала по ошибке), и тонкостях его новой инициативы: «гарем открытого счёта».

— Простите, чего? — спросила Аурелика, когда услышала это словосочетание.

— Гарем открытого счёта, — повторил он с невозмутимой гордостью. — Принцип прозрачен. Каждый из наложников или наложниц ведёт дневник эмоций и расходов. В конце сезона подводятся итоги, и выбирается главный объект чувств на квартал.

— Это не гарем. Это… это «Семья на выживание»! Или реалити-шоу по мотивации бухгалтеров! А где страсть? Заговоры? Бани? Кинжалы под подушкой?

— Кинжалы запрещены. А страсть у нас контролируемая. По графику.

Аурелика села прямо на пол.

— Я в аду. Эстетически вылизанном, но аду.

— Не волнуйтесь. Через несколько дней вы привыкнете. А пока — вам в помощь будет назначен личный маг-наблюдатель.

— Личный кто?..

— Маг. Для контроля вашего состояния. И для фиксации… — он кашлянул, — … возможных прорывов.

Именно в этот момент дверь снова распахнулась. И снова — с драматичным пафосом.

— Где она⁈ — влетел тот самый мужчина с серебряно-золотыми волосами и наглым лисьим взглядом. — Аурелика, не бойся. Я не позволю бухгалтеру заключить тебя в цифры!

— Он всё ещё тут, — сухо сказал де Пеарк, не поворачивая головы.

— Зато у меня чувства! Эмоции! И халат с вышивкой ручной работы!

Аурелика вздохнула.

— Ладно. А вы кто?

— Я — Нираэль. Магия потоков, страстей и несогласованных желаний. Старший рыжеволосый наставник гаремного крыла. Также — артист и вдохновитель.

— То есть… вы будете… моим наблюдателем?

— Моим бы желанием — любовником. Но пока ограничимся наблюдением. Для твоей безопасности, конечно.

— Потрясающе, — сказала она. — Один всё считает. Второй — творит на чувствах. Кто следующий? Колдун-повар со страстью к специям?

Жофрея кашлянула.

— В вашем гареме ещё будет гость из восточного анклава. Он пока в пути. Но уже заказал для вас комплект с принтами.

— С какими⁈

— С изображением древних магических узоров… и вашей предполагаемой родословной.

* * *

Вечером Аурелику ждали в «зале представлений». Слово «представление» у неё до этого вызывало ассоциации с театром, оперой, может, балетом. А тут…

Тут это оказалось знакомством с кандидатами на ближайший раунд внимания.

Слева от де Пеарка сидел мужчина с глазами цвета обсидиана и плащом, в котором, казалось, сплелись тени. Он кивнул Аурелике.

— Я Кейр. Призванный демон из Нижней академии. Временно прикреплён к вам по приказу совета. Не трогаю без разрешения.

— Очень… обнадёживает.

— Я сам не в восторге. Но у вас странная аура. И мой контракт с этой семьёй до 17-го числа месяца Цветущих.

— Ага. Надеюсь, раньше выберусь.

Справа — молодой человек с пронзительно голубыми глазами, в скромной одежде слуги.

— Просто Тори. Я подношу вам чай. И если что — защищаю от магических атак.

Аурелика пригляделась. Его движения были слишком изящны, его манеры — слишком утончённы для простого слуги.

— Кто ты на самом деле?

Он подмигнул.

— Узнаете, когда придёт время.

— Скажите, — прошептала она Жофрее. — Это у вас тут всегда кастинг сериалов идёт? Или только для новеньких?

Жофрея вздохнула.

— У вас очень редкая метка. По легенде, та, кто её носит, может видеть пути судьбы. И… направлять их. Вот и собрались.

— Это точно не я,

* * *

Ночь прошла беспокойно. Аурелике снилось, что она снова в библиотеке. Только теперь её окружали все героини любимых романов — Анжелика, Скай, турецкая принцесса с сериала. Они смотрели на неё, оценивающе, и одна сказала:

— Вот и пришла ещё одна. С высокими надеждами и дешёвым корсетом.

Проснулась она в холодном поту. И с ощущением, что что-то… меняется.

На левой руке — где вчера не было ничего — теперь светилась метка. Кружевной узор, похожий на сплетение нитей и зеркал.

Жофрея вскрикнула:

— Она активировалась… Боги, она правда носительница! Быстро! Надо сообщить совету!

Аурелика встала. Посмотрела на метку.

— Отлично. Я и так не знала, кто я, где я и зачем. А теперь ещё и мишень.

И в этот момент в окно влетел… запах.

Пряный, дурманящий, магический. А за ним — голос:

— Прибывает третий кандидат. Повелитель Восточного крыла. И он требует встречи. Немедленно.

Аурелика села на кровать, обняв подушку.

— Я пришла за любовью, приключениями и гаремом. А получаю кастинг «Холостяка» на фоне налоговой реформы. Кто автор этого сценария и как с ним связаться?..

Глава 3.

Восточный кандидат, или Как не влюбиться в лисью тень

Когда Аурелика услышала, что к ней едет «Восточный кандидат», она представила себе что-то среднее между принцем из «Султана моего сердца» и актером из рекламы фисташек: карие глаза, томный взгляд, волосы как шелк и голос, будто его отрежиссировал сам Альфред Молчаливый.

Но когда он вошёл, Аурелика, не удержавшись, сказала:

— Вот оно чё, Михалыч…

Потому что в зал буквально въехала процессия: сначала — четыре дудочника с фиолетовыми турбанами, за ними — факиры с дымящимися сосудами (один уже начал кашлять), потом — две девушки, несли длинную подушку с… тапочками.

А уж потом явился он.

Никакого томного взгляда.

Рил’Саан Ал’Кадар ибн Хушта-Кушта, Принц Восточного Крыла, Владыка Семи Дюн и Двадцати Трёх Слуг, оказался:

— Невысок. — Сильно подкрашен. — И очень увлечён… своими усами.

— Преклонись, дитя запада! — провозгласил он, остановившись в трёх шагах. — Ты достойна моего внимания.

Аурелика медленно поднялась со стула:

— Я достойна таблеток от давления после этого парада.

— О, у неё острый язык! — воскликнул он. — Мне это… почти не нравится. Но мои советники сказали: «надо брать». Мол, твоя метка судьбы — ключ к моим пескам.

— Я надеялась быть ключом к чьему-нибудь сердцу, но ладно, к пескам — так к пескам.

Он подошёл ближе и склонился:

— Не дрожи. Я добрый. Обычно. Если вовремя кормят. А ты — будешь моей пятничной женой. В этом месяце. Возможно. Если не передумаю.

Пятничной?

— Извините, — перебила она. — А что в вашем гареме делают по пятницам?

— Переваривают всё, что случилось в понедельник, конечно!

Жофрея тихо присвистнула.

— Принц — эксцентричен, но у него стратегическое чутьё. Когда-то он предсказал дождь. В пустыне.

— Ага. Сколько раз?

— Один. Но был же!

* * *

После встречи её, конечно, позвали на банкет в честь прибытия. То есть — на ритуал чаепития со специями, при котором следовало:

1. Выпить шесть глотков в строго заданной последовательности вкусов: горечь — терпкость — сладость — безысходность — мята — тмин.

2. Выдержать приветственную «магическую отрыжку» (так её назвал Нираэль).

3. Произнести формулу благодарности: «Да будут твои соли сбалансированы, а кишка не свиваться».

Аурелика в какой-то момент просто сказала:

— Я читала, что в гаремах женщин холят, лелеют и носят на руках. А тут меня таскают, как мешок с перцем и ожидают, что я стану ключом к бюджету пустыни!

— Уточнение, — добавил Кейр. — Ты ещё не стала ключом. Ты — загадка. Пока.

— А загадки у вас обычно разгадывают, или — уничтожают?

Кейр медленно пожал плечами:

— Смотря кто успеет первым.

* * *

В тот же вечер Жофрея принесла ей подарок от Восточного Принца — тюбетейку с жемчугом и… договор на аренду земельного надела в обмен на одну ночь в месяц.

— Он шутит? — спросила Аурелика.

— Думаю, нет. Просто у них это считается романтичным жестом. Аренда души через физический контакт — древняя традиция.

— А потом? Он приходит собирать урожай с моей чакры?

* * *

На следующий день она решила сбежать. Просто — проверить, можно ли вообще выйти из территории.

— Только через зал зеркал, — сказал Тори, ставя чай. — Но будь осторожна: если зеркало почувствует твоё намерение — покажет не выход, а правду.

Аурелика, конечно, пошла.

Зеркал было восемь. Первое — отразило её в короне. Второе — в роли ведьмы. Третье — с книгой в руке и с… фиолетовым котом.

— Это уже перебор…

А восьмое зеркало вспыхнуло. Из него шагнул силуэт — она сама, только в иной одежде. С серьёзным выражением лица и магическим пламенем в ладони.

— Ты не Аурелика, — сказала та. — Ты… часть замены. И мы ошиблись. Но теперь всё началось.

Мир потемнел. Что-то вспыхнуло в её голове. Метка на руке запульсировала.

Аурелика проснулась… в объятиях Кейра.

— Ты активировала линию. Плохо.

— А то я не заметила!

— Нет, серьёзно. Теперь ты связана. С этим местом. С нами. С тем, что не должно было проснуться.

— А можно я свяжусь с кем-то, кто даст мне кофе и плед? А потом — разорвёт эти связи?

— Уже нет.

* * *

На следующее утро пришло письмо. Пергамент с золотым обрезом. Символ… короны. Женской короны.

Великая Хозяйка Севера приглашала Аурелику на бал.

Причина: «рассмотреть вашу кандидатуру для включения в Совет Высших Женщин».

Жофрея ахнула:

— Это… это уже совсем не шутка.

Нираэль поднял бровь:

— Или великая шутка. Но с смертельным исходом.

Аурелика, устало утирая лоб:

— Где я? Кто я? И будет ли на балу хоть один нормальный мужчина?

Глава 4.

Бал, баллы и баловство по-королевски

Аурелика была уверена, что ещё один день в этом фэнтезийном цирке — и она сама начнёт подавать заявления на прохождение стажировки в ад. Только не в виде души, а как сотрудник отдела: «Приём попаданок, разочаровавшихся в мужских персонажах».

Однако теперь, после письма с золотым обрезом

Бал. Совет Высших Женщин. Отбор.

— Я не пирожок на витрине! — воскликнула она, сжимая пергамент. — Почему меня всё время отбирают⁈ Я, может, просто хотела кофе, кошку и тихую библиотеку! Где мой уют и тапочки⁈

— Вас пригласили в Совет, — благоговейно прошептала Жофрея. — Это честь… и ловушка. Обычно.

— Прекрасно. У меня аллергия на почёт.

* * *

Подготовка к балу напоминала одновременно курсы по выживанию, курсы визажистов, и полевой инструктаж по протокольным поклонам. Впрочем, у Аурелики всё быстро свелось к одному:

— Вы хотите сказать, что мне надо надеть это?

Они показали ей платье.

Оно выглядело как симбиоз штор, ожерелья, луковицы фейхоа и чьих-то иллюзий о женственности.

— Это ручная работа от мастера Лиу-Лиу, — обиделась служанка. — Он шьёт только для султанш и безумных колдуний!

— А я, выходит, обе в одном…

* * *

Когда Аурелика вошла в бальный зал, её первой мыслью было:

«Ага. Вот он. Восточный Лувр на наркотиках.»

Хрусталь, парящие в воздухе лепестки, огоньки над головами, зеркальные полы, и… столы, двигающиеся сами.

— Почему столы ездят?

— Это фишка сезона. В прошлом году столы пели, но были жалобы.

Музыка напоминала смесь восточного марша, оперы и крика чайки, попавшей в клавесин. Танцоры вихляли в ритме, который больше напоминал припадки.

Аурелика оглянулась — все вдохновлены.

— Я попала в аристократическое безумие, — прошептала она. — Где мой гаремный интриган с кинжалом, когда он так нужен?

— Прямо за вами, — пробормотал Кейр, появляясь из теней.

Он был в чёрном. Классика. Плащ с лунной оторочкой, глаза цвета уставшей надежды.

— Ты здесь?

— Призван. Все кандидаты на Советскую протеже должны быть сопровождаемы.

— Советскую?

— Ну… Совет Высших. Неудачный каламбур. Неважно.

* * *

Их подвели к трону. На нём сидела Великая Хозяйка Севера.

Женщина лет семидесяти на вид, с глазами сапфирового буревестника и выражением лица «я съела восемь императоров и не заметила».

— Это она? — спросила она, не глядя на Аурелику.

— Да, Величайшая.

— Повернись. Ещё. Так. Хм. Губы норм. Брови не хватает чутка. Метка настоящая?

— Кажется, да, — пискнула Аурелика.

— Хорошо. Посмотрим, как ты ведёшь себя на публике. Пусть начнётся бал. И… пустите козлов.

— Кого⁈

Через минуту выяснилось, что это была метафора. Или нет.

Из-за кулис действительно выбежали несколько декоративных козлов в бархатных попонах и начали танцевать.

— Каждый сезон у Совета — своя тема. В этом году: «символы плодородия», — прошептала Жофрея.

— А в прошлом? — хрипло спросила Аурелика.

— Пиявки. Очень провалилось.

* * *

Во время танцев к ней подошёл Рил’Саан, восточный принц.

Он был в шёлке и с зонтом, хотя в зале не было дождя.

— Я вызывал дождь! Сегодня я вызываю твою улыбку.

— Верни дождь, он был менее неловким.

— Мои усы скучали по тебе.

— А мои нервы — по отпуску.

В этот момент подошёл ещё один мужчина.

Он был молчалив, в серебряной маске и синем камзоле. Только кивнул, протянул руку.

— Это? — шепнула она Кейру.

— Неизвестный кандидат. Поднялся из туманного круга. Сам вызвался. Его допускают до… испытания на совпадение магии.

— С кем? — спросила Аурелика, уже зная ответ.

— С тобой.

* * *

И вот она стоит на площадке, вокруг круг света. Он — напротив. Молчалив. Но глаза… такие, будто он видел её в другой жизни.

— Что я должна делать? — прошептала она Кейру.

— Просто будь собой. Если вы совпадёте — проявится связь. Если нет — он исчезнет. Или… ты.

— Ну спасибо. Прекрасный выбор последствий.

Он коснулся её ладони.

Вспышка.

Память. Голос. Крик.

Лес. Боль. Чёрные птицы.

И слова: «Ты — последняя. Не дай им переписать тебя».

Аурелика упала на колени. Маска с его лица соскользнула.

— Это ты, — прошептала она. — Я… знаю тебя. Откуда-то.

Он кивнул. И исчез.

* * *

— Что это было⁈ — вскрикнула она, приходя в себя.

— Твоя магия активирует прошлые связи, — сказал Кейр. — Ты не просто попаданка. Ты реинкарнация. Одна из тех, кого ждали.

— Да? А можно меня не ждать? Можно назад? Или в отпуск?

Но в её руке остался обломок маски. А вокруг уже началось обсуждение Совета.

— Принимаем ли мы её… или уничтожаем?

Аурелика закрыла глаза.

— Всё, хватит. Мне срочно нужен крепкий чай, кот и стул без магии. Или хотя бы нормальный мужчина без личного гоблина.

Глава 5.

Совет решает, судьба смеётся, а я хочу домой

После бала Аурелика проснулась в кровати, обтянутой тканью цвета «песок после шторма», и первой мыслью было:

«А может, это всё был сон? Плохой, странный сон с козлами в бархате и мужчинами с зонтиками…»

— Прекрасное утро, госпожа Лика, — прошептала Жофрея, появляясь из воздуха, как навязчивая мысль. — Вам доставить цитроновую ванну или сбор трав от шока и душевного потрясения?

— А можно просто кофе и фразу «это был сон, вы дома»?

— К сожалению, Великая Хозяйка назначила на сегодня Оглашение Решения Совета. Через час.

— Ясно. Тогда ванну. И можно добавить туда немного цианистого сарказма.

* * *

Пока её купали, одевали и выстраивали брови «по стандарту Совета», Аурелика вела внутреннюю беседу с самой собой:

«Ты просто хотела романтики. Чуть-чуть гарема. Мужчину с голосом бархата и взглядом как в рекламе чая. А получила интриги, испытания, метки и массовую психотерапию с элементами восточной магии.»

«Всё ещё не худшая пятница.»

* * *

Совет Высших Женщин заседал в Зале Шелеста — потому что там шуршали не только одежды, но и шторы, стены и даже потолок. Всё словно дышало. Или шептало.

Сидели десять женщин. Разных возрастов, но все с выражением «у меня нет времени на твои глупости, дитя».

Аурелика вошла. Поклонилась. Почти не упала.

— Мы рассмотрели твою кандидатуру, — заговорила Великая Хозяйка. — У тебя метка, реакция на круг тумана и пробуждение памяти. А ещё… слишком много слов.

— Простите, это генетическое.

— Молчи. Это тоже проверка.

Пауза.

— Молчи удачно. Уже неплохо.

Другая женщина — в алом, с глазами как жгучий перец — произнесла:

— Мы не уверены, что ты та. Но

— А четвёртого? Например, «отпустить и забыть»?

— Нет.

* * *

Им выдали испытание: на реакцию, магическую чувствительность и — внезапно — кулинарный вкус.

— Потому что правящие женщины должны не только видеть будущее, но и не сожрать яд на банкете, — объяснила та, что с глазами-чили.

Аурелике подали три чаши. В одной — зелье правды. Во второй — галлюциногенный отвар. В третьей — чай.

Она выбрала четвёртую, которой не было, — и сказала:

— А я не пью с незнакомками. Простите.

Они заулыбались.

— Всё ясно. Примем.

Что⁈

— Она странная. Это хорошо. Совет нуждается в… хаосе.

— Простите, я не хаос. Я просто запуталась и хочу домой!

— Тем более. Добро пожаловать.

* * *

После принятия её повели в Комнаты Совета — библиотеку, алхимическую лабораторию, сад с мёртвыми птицами (художественные инсталляции), и зал с картинами женщин-предков.

Одна из них — с глазами как у Аурелики.

— Это Пророчица Лика’Нара. Жила двести лет назад. Была… как бы это сказать… неконтактной. Говорила с зеркалами и драконами.

— То есть нормальной, — прошептала Аурелика. — А я-то думала, у меня проблемы с психикой.

* * *

Вечером в её покои вошёл Тори. Без стука. Весь в чёрном. Лицо закрыто. Только глаза, и… он держал маску. Ту самую, что раскололась.

— Его зовут Кайар. И он был одним из тех, кто когда-то уже защищал Лику. Он… из прошлого цикла. Из тех, кто не умер, а остался в петле.

— Это всё звучит, как сценарий индийской мелодрамы, — прошептала она. — С перемоткой по гобелену времени.

— Ты не обязана понимать. Но ты обязана выжить.

Он положил маску на подушку. И исчез.

Аурелика сидела, глядя на маску, и шептала:

— Я просто хотела попасть в Анжелику. Ну максимум — в Скай. Ну хорошо, в «Султана моего сердца»! А в итоге я на приёме у ведьм, с меткой на руке, прошлой жизнью в багаже и кандидатами с зонтиками!

Кот, спящий на её ногах, издал «мя» в поддержку.

* * *

Наутро — новое письмо. Печать: два крыльевидных пера и отпечаток лапы.

— Это от Шепчущего Племени, — сказала Жофрея. — Они просят тебя… явиться. Потому что ты пробудила ключ.

— А если я откажусь?

— Тогда они сами придут. И это будет громко.

— А я просто хотела кофе!

Жофрея кивнула:

— Мы сварим тебе кофе. Но сначала — в путь.

Глава 6.

Шепчущие, шёлк и шансы сбежать (хотя бы морально)

Путь к Шепчущему Племени был не просто дорогой — это был ритуал страдания, состоявший из: — дрожащей кареты с занавесками, пахнущими валерианой и пыльцой неизвестного происхождения, — дороги, по которой ехать запрещено, но разрешено «плыть» (не метафора — колёса иногда отрывались от земли), — гида по имени Ма-Сура, которая всё время улыбалась и говорила фразы типа: «Если услышите шёпот изнутри себя — не перебивайте».

Аурелика закрыла глаза и мысленно заполнила анкету на возврат в обычную унылую жизнь:

Пункт 1: Да, согласна на ипотеку. Пункт 2: Нет, больше не хочу «магическую метку судьбы с последствиями». Пункт 3: Почему у меня снова нет кофе?

* * *

Племя встретило её песней из горлового пения, звона колокольцев и танца лисиц (возможно, это были женщины в костюмах, но некоторые явно рычали).

— Ты пришла, чтобы услышать правду, — произнёс их старейшина, мужчина лет ста, с глазами, как у чайника перед закипанием.

— Я пришла, потому что меня никто не спросил, — ответила Аурелика. — Но если здесь есть чай — я уже почти довольна.

— Здесь есть ответы.

— Хорошо. Надеюсь, они с сахаром.

* * *

В шатре, украшенном мехом и перьями (много перьев, в том числе на люстре, которая шевелилась), её ждал обряд Открытия Лика.

— Ты носишь маску прошлого. Но не свою. Нужно снять её и взглянуть в Глубь.

— Я боюсь, что в Глуби будет бухгалтерия и очереди.

— Там будет ты. Настоящая.

Они дали ей чашу с отваром.

— Я пробовала отвар в Совете. Один привёл к галлюцинациям, другой к правде, третий к визитам прошлого.

— Этот даст… всё сразу.

— Чудесно. Идеально. Микс для попаданки в кризисе.

Она выпила.

* * *

Видение.

Аурелика — не одна. Вокруг неё женщины в плащах, у всех глаза светятся, у всех — одна и та же метка.

— Ты наша часть, — говорят они. — Мы жили, умирали, перерождались. Ты — следующая.

— Я не просилась! Я вообще-то просто в библиотеке сидела, читала Анжелику!

— Книги — порталы. Ты читала не просто текст. Ты читала код.

Вспышка. Она стоит на вершине башни. Её одежда — из шёлка и серебра. За ней армии. Перед ней — мужчина в чёрном. Он говорит:

— Твоя смерть — наша свобода.

— Тогда заплати.

Меч в руке. Крик. Падение.

Возвращение.

— Кто-то пытался меня убить. Или я кого-то. Или это была сцена из «Игры престолов» на минималках…

— Это твоё прошлое. Но и возможное будущее.

— Прекрасно. А можно просто пожить нормально?

Старейшина покачал головой:

— Ты пробудила код. Теперь за тобой пойдут. И враги. И…

— Мужчины? Скажи, что хотя бы красивые.

— Красивые, но странные.

— Опять⁈

* * *

Возвращаясь в поместье, Аурелика нашла в своей комнате коробку.

На ней надпись: «Для госпожи Беды. От благодарного анонимного лорда».

— Это… подарок? Или проклятие?

Жофрея аккуратно развязала ленты. Внутри — платье из туманного шёлка, и маска. Новая. С сапфиром.

Записка:

«Ты не обязана помнить меня. Но я не забыл тебя. Надень, когда будет тяжело. Я услышу.»

— Это уже начинает походить на серию «Убийство, магия и маска из прошлого».

— Очень популярно в Восточном театре, — кивнула Жофрея. — С трагическим финалом.

— Нет! Хватит трагедий. Я просто хочу ужин!

Стук в дверь.

— Госпожа Лика. Вас зовёт… Он.

— Кто он?

— Тот, кто просил разрешения участвовать в Протоколе Сближения.

— Это как «помолвка», но с фокусами и проклятиями?

— В точку.

Аурелика вздохнула:

— Ну пошли. Надеюсь, хотя бы вино будет.

Глава 7.

Протокол сближения, подозрительный принц и перчатки из змеиной кожи

Ужин, как и всё в этом мире, оказался сюрпризом.

Во-первых, прошёл он не в зале, а в саду, где свет исходил от ленивых светлячков, лениво же висящих на цепочках в воздухе.

Во-вторых, «ужин» представлял собой девять перемен блюд, среди которых были: — слёзы каракатицы в карамели, — фаршированные листья заклинателя, — и нечто под названием «тихо поющий гриб в перчёном сиропе».

— Что поёт? — спросила Аурелика, указывая ложкой.

— Старинную песню, когда блюдо остынет. Очень грустную.

— А если горячее?

— Тогда блюдо кричит.

— Чудесно. Просто замечательно. Надеюсь, хотя бы приборы не разговаривают.

Приборы молчали. Но мужчина напротив — нет.

Он был в маске полумрака: половина лица открыта, вторая — из чёрного стекла. Волосы тёмные, голос — как у любимого актёра, играющего злодея, который в глубине души страдает.

— Аурелика, — сказал он, будто пробовал имя на вкус.

— Ммм? — она запихала в рот «башмачок луны с марципаном» и пыталась не издавать звуков сомнительного характера.

— Ты действительно не помнишь?

— Что именно?

Он посмотрел на неё долго. И сдался:

— В прошлом ты была моей женой.

Аурелика поперхнулась.

— Простите. Это всё… лунный башмак. Он давит на сюрреализм.

— Ты умерла. Но не до конца. Я тоже. Но… иначе. Нас связал ритуал. Нас разделили. Теперь мы снова в одном цикле.

— Это звучит как диалог из плохого театра с хорошими костюмами.

Он улыбнулся.

— Зато правда.

Она посмотрела на вино. Потом на него. Потом снова на вино. И спросила:

— У вас есть… как бы это… доказательства?

Он протянул руку. На ней — перчатка из змеиной кожи, с символом её метки.

— Я снял её с тебя. В ту ночь, когда ты погибала. Ты сказала: «Сними перчатку и запомни — я всё равно найду дорогу назад».

— Поэтично. И безответственно. Это была я?

— На тот момент — да. Сейчас ты другая. Но часть осталась. А часть вернётся.

— А можно часть поспит?

Он улыбнулся.

— Через день — Протокол Сближения. Совет разрешил. Если ты пройдёшь его — мы снова будем связаны.

— А если не пройду?

— Тогда тебя заберёт Тень.

Отличный выбор. Как между налоговой и визитом к бывшему.

* * *

Ночью она не спала. Размышляла. Вспоминала. Пыталась соединить: — библиотеку, ипотеку, «Анжелику», — маски, перчатки, мужей из прошлого цикла, — и этот голос, который пугает и притягивает.

Кот спал у головы и иногда урчал фразы вроде:

— Он врёт. — Или не врёт. — Или врёт, но красиво.

— Спасибо, Мяу’Хур.

— Всегда пожалуйста, Проклятая Хозяйка. Или как там тебя теперь.

* * *

Утром её разбудили словами:

— Госпожа. Вас ждёт Вторая Проверка. Магическое зеркало.

— Я уже смотрела в зеркало. Там я, опухшая и раздражённая.

— Это другое. Это зеркало прошлого и будущего. И оно может… ответить.

— Надеюсь, хотя бы не хамить.

— Хамит. Но мягко.

— Прекрасно. Идёмте. Что ещё может пойти не так?

Глава 8.

Зеркало грядущего, платье Анжелики и поцелуй, которого не было (или был?)

Утро было слишком ярким, слишком душистым и слишком… анжеликообразным.

Аурелика, вжавшись в подушки, прошептала: — Если сейчас войдёт служанка с фразой «Госпожа, у вас новое платье от модистки мадам Вильнуа», я, клянусь, заплачу.

И вошла служанка.

— Госпожа, доставлено платье от госпожи Вилуа. Прямая поставка с Восточного рынка вдохновлённого модного Дома «ЖоФрель».

— … Вы издеваетесь.

Платье оказалось точь-в-точь как на иллюстрации к её любимому тому «Анжелики в султанате Тифура»: кремово-золотой шёлк, вырез «я сдержанная, но глаза мои знают всё», рукава-крылья и тончайшая вышивка по корсету.

— Я читала о нём! — прошептала Аурелика. — Оно должно было появиться в сцене, где Анжелика спасает пленников, обвораживая всех, включая самого визиря…

Жофрея поправила складки: — Госпожа… это платье предназначено для зеркала. Оно должно отразить ваш «внутренний лик». Так что…

— … я — ходячая литературная фантазия. Прекрасно.

* * *

Зеркало стояло в павильоне посреди пруда. Его обрамляли колонны из белого камня, усеянные древними письменами.

— Это Зеркало Ликов. В нём ты увидишь путь. Или себя. Или ложь. Оно само решает.

— Как налоговая. Только с красивой рамой.

Аурелика встала перед ним.

Сначала — своё отражение. Потом — смазанная фигура в чёрной маске. Потом — Анжелика. Настоящая.

То есть… кинематографическая. Пышные волосы. Смелый взгляд. И лёгкая улыбка, будто говорящая: «Детка, у тебя всё ещё впереди».

— Ты… — прошептала Аурелика.

— Ты меня читала. Я — идея. Проекция. Мечта, — сказала фигура в зеркале. — Ты хотела быть мной. Но ты — другая.

— Я — библиотекарь с мигренью и комплексом героини.

— Ты — героиня с библиотечным мышлением. Используй это.

Зеркало мигнуло. Теперь в нём была девочка в монастырской форме, бегущая по коридору. Потом — сцена бала. Потом — поцелуй с тем, кто в маске.

Он был медленным. Настоящим. И при этом… его не было.

— Я… я этого не помню.

— Это — один из возможных путей, — прошептало зеркало. — Но он уже начался.

* * *

После визита к зеркалу её ждал бал.

Не официальный, а полузакрытый — как в тех главах, где Анжелика знакомилась с подпольным двором и теневыми фигурами политики.

— Вы приглашены как «та, кто прошла Лик», — объяснила Жофрея. — Это будет приём у Лорда Де’Нора. Он собирает всех… интересных.

Аурелика вздохнула: — Я надеялась, что после зеркала мне дадут чай и покой, а не бал с интригами и подозрительными блюдами.

— На балу будут… трое мужчин, желающих претендовать на Протокол Сближения.

— А мне можно хотя бы выбрать? Или опять всё решено древним пророчеством?

— Совет разрешил. Выбор — твой. Но каждый претендент должен объявиться до третьего удара шара в чашу вечности.

— Конечно. И это, несомненно, звучит логично.

* * *

На балу было всё, чего она боялась: — знатные дамы, пышные причёски и ядовитые фразы с улыбкой, — мужчины в масках, половина из которых напоминала актёров из её фантазий, — и блюда, которые двигались.

Но главное — появились трое:

1. Тори, мрачный страж, с глазами, в которых можно утонуть,

2. Кайар, загадочный в маске, с пальцами, тронувшими её перчатку, и голосом, который преследует её с первого сна.

3. Третий — незнакомец, с волосами цвета меди и взглядом будто из её любимой сцены, где Анжелику целуют на фоне пожара.

— Это всё? — прошептала она. — Это мои варианты? Один молчит, другой маскируется, третий… подозрительно знаком.

И тогда, как водится, ударил шар в чашу вечности. Первый раз.

Она почувствовала, как реальность чуть дрогнула.

И поняла — выбора нет. Или есть. Но неправильный может всё закончить.

— Кто из них солгал? Кто любит? Кто… помнит меня?

Второй удар.

— Кто из них убьёт меня, если я ошибусь?

Глава 9.

Претенденты, предсказания и пирожки судьбы

Третий удар шара в чашу вечности был особенно драматичным. Он отдался эхом в костях, в ушах и в районе желудка, напоминая Аурелике, что на завтрак был только один слегка паникующий мандарин.

Три мужчины стояли перед ней.

Тори, Страж. Кайар, Маска. И тот третий, чей взгляд… был слишком тёплым. Слишком знакомым. Словно он знал не её — а ту, другой цикл, другое имя.

— Госпожа Аурелика, — начал голос Глашатая, — настал момент, когда Протокол требует выбора претендентов.

— А можно не выбирать? — пискнула она.

— Это будет расценено как отказ. И…

— Да-да, Тень, проклятия, хаос. Уже слышала. Отличная система мотивации.

Жофрея появилась рядом, как призрак из дорогого парфюмерного дома:

— Совет напоминает: Выбор не финален. Он лишь определяет тех, кому разрешено участвовать в дальнейшем.

— То есть… это кастинг?

— Это ритуальный отбор души через эмоции. Или кастинг. Ваша воля.

* * *

Аурелика подошла к каждому. Сначала — к Тори. Он опустил голову, будто готов был защищать её даже от несварения.

— Вы будете молчать, если я выберу вас?

Он кивнул. Потом сказал:

— Если вы выберете меня — я не дам вам погибнуть. Даже если вы сами того захотите.

— Утешает. И пугает.

Дальше — Кайар. Его маска сдвинулась, обнажив половину лица. На щеке — шрам. Очень романтичный, если бы не вибрации потенциальной беды.

— Ты уже выбрала. Просто ещё не помнишь, — сказал он.

— А может, я просто страдаю от читательского флешбека, — ответила Аурелика.

Наконец — третий. Он не сказал ни слова. Просто взял её руку — и поцеловал. Легко. Почтительно. И… со странным ощущением, будто она падает в сцену из любимого тома «Анжелики и пиратов».

— Я… вас знаю?

Он только кивнул.

Она обернулась к Совету:

— Я выбрала.

Глашатай вытянулся:

— Протокол Сближения активирован. Следующий этап — Испытание Связи. Завтра на рассвете. Место — Двор Печальных Врат.

— Почему всё в этом мире называется так драматично?

— У нас чувство стиля.

* * *

Вечером Аурелика сбежала с бала.

Да-да, сбежала. В полной мере по заветам героинь своего жанра: спустившись по ткани с балкона, подхватив кота и шепнув Жофрее:

— Если меня спросят — скажи, что я пошла искать себя. Или пирожки. Или себя в пирожках.

— Поняла. Кодовое слово?

— «Розмарин». Или «чек на ипотеку». Что найдётся первым.

* * *

Она оказалась в старом квартале, среди уличных торговцев, магов без лицензии и странных запахов.

— Это и есть та самая романтика Востока? — пробормотала она, обходя лавку с надписью: «Порталы, проклятия, пончики — три по цене двух».

Кот мурлыкнул: — Тут безопасно. Более-менее. Если не трогать грибы.

Она села у костра с женщиной в пёстром шарфе. Та посмотрела на неё так, как только провидицы и бухгалтера могут смотреть на клиентов.

— Ты — между. Тебя рвёт. Сила ещё спит. Мужчины вокруг — маски. Но кое-кто уже помнит тебя целиком.

— И что мне делать?

— Жить. Пока можешь. И носи это, — она кинула ей кольцо, похожее на то, что Анжелика носила в сцене перед казнью.

— Против проклятий?

— Против глупости. Хотя и от проклятий тоже.

* * *

Возвращаясь тайком, Аурелика наткнулась на кого-то в капюшоне, стоящего у ворот её покоев.

— Ты не должна была выходить одна, — прошептал он.

— Я не должна была вообще сюда попадать. И вообще — кто ты? Сторож морали?

Он медленно снял капюшон.

И она поняла — это был он. Не тот из бала. И не тот из зеркала. А тот… которого она забыла. Но чьё имя было у неё в памяти, как эхо.

— Моя Лика, — сказал он. — В этот раз я не опоздаю.

Глава 10.

Двор Печальных Врат и три шага до катастрофы

Рассвет над Двором Печальных Врат был, как сама судьба Аурелики: драматичный, туманный и с подозрительно скользким покрытием под ногами.

— Кто, скажите мне, называет такое место для романтического ритуала «Двор Печальных Врат»⁈ — ворчала она, затягивая пояс на мантии.

— Это древнее название, — пояснила Жофрея. — Врата символизируют выбор. А печаль — последствия.

— Звучит вдохновляюще. Почти как «налоговая инспекция». Только без кофе.

Кот Мяу’Хур зевнул: — Двор неплохой. Если не считать шепчущих теней, трещин в реальности и той статуи, что моргает, когда не смотришь.

— Отлично. Всё как в романах: шёпот, маски, мистика, нервный тик.

* * *

Протокол Сближения начинался просто:

Три претендента встали в круг. Аурелика — в центре. Рядом — артефакт: Чаша Истока, в которую каждый должен капнуть каплю крови.

— Это символ связи, — объяснила Верховная Леди. — Если связь истинна — вода останется чистой. Если нет — потемнеет. Если связь проклята…

— Не договаривайте. Пусть останется место для сюрпризов.

* * *

Первым подошёл Тори. Он разрезал ладонь, капля упала в воду — и вспыхнула мягким светом.

— Ваши судьбы пересекались. Но боль его сердца может сжечь мост.

— Очень обнадёживает. У кого-нибудь есть нормальные мосты?

Кайар был вторым. Кровь коснулась воды — и на поверхности появился символ маски.

— Ты помнишь его душу. Но не знаешь, кто он был на самом деле.

— Ну, конечно. Классика. Личности под маской, и я — как слепой читатель без оглавления.

Третий……а вот третий капать не стал.

Он подошёл и… выпил из чаши.

— Что вы делаете⁈ — воскликнула

— Она не должна выбирать. Она должна вспомнить.

Аурелика успела крикнуть: — Вы кто вообще такой⁈

— Тот, кому ты обещала жизнь. В той жизни, где ты умерла на моих руках.

И тут вода в чаше закипела. Символы закружились. Воздух задрожал. Из чаши вырвался свет, ослепительный, жаркий, как воспоминание, к которому не готов.

Аурелика закричала — мир пошёл трещинами.

* * *

Она очнулась на мраморе. Над ней склонялась Жофрея.

— Госпожа! Вы были в бессознании! Почти полдня!

— Отлично. А теперь скажи, кто выбыл из шоу. Или все умерли?

Жофрея моргнула: — Совет в замешательстве. Чаша… разлетелась. Обряд сорван. Никто не пострадал, но…

— Но?

— Тот, кто выпил из неё… исчез.

Аурелика приподнялась: — А я снова ничего не помню.

— Появилось ещё кое-что… — добавила Жофрея. — Ваша метка… она изменилась.

Аурелика бросилась к зеркалу. Метка — на ключице — пульсировала новыми линиями. Она стала напоминать герб. Или руну. Или…

— Это не просто знак. Это… приглашение.

— Куда?

— В Башню Переписанных. Там хранятся судьбы тех, кто сбился с пути.

— Я всегда хотела туда. Почти как в библиотеку. Только страшно.

Кот вылез из-под подушки: — Там будет правда. Возможно, смерть. А может, худшее — объяснения.

— Объяснения⁈ Нет! Только не они! — простонала Аурелика.

* * *

Но выбора не было. Башня ждала. И где-то на её вершине, среди книг, пыли и замков, её ждал тот, кого она называла по-другому в прошлой жизни.

Глава 11.

Башня Переписанных: где судьбы переплетаются и прячутся от света

Аурелика медленно открыла глаза и чуть приподнялась, чувствуя странную тяжесть в голове и непривычный холод под ладонями. Вместо привычного запаха сенной подстилки или привычной пыли библиотечных полок теперь воздух был густой, пропитан ароматом воска и старых страниц. Она лежала на каменном полу, на тонком, но приятно прохладном ковре, украшенном узорами, которые казались одновременно и знакомыми, и непостижимыми.

— Ну, здравствуй, соня, — послышался голос, мягкий и глубокий, с оттенком иронии.

Аурелика повернула голову и увидела перед собой мужчину, стоявшего в тени, с лицом, наполовину закрытым тонкой серебристой вуалью. Его глаза — пронизывающие, словно он мог читать её мысли, даже те, о которых она предпочитала забыть.

— Ты… Ты кто? — прохрипела она, пытаясь сесть.

— Ты меня знаешь. Только не сразу. И не полностью, — ответил он, не спеша приближаясь. — Меня зовут Каэл. Тот, кто ждал тебя в Башне.

Аурелика попыталась вспомнить — но в её памяти были лишь разрозненные образы, как если бы кто-то взял старую книгу и порвал страницы, раскидав их по ветру. Её собственная жизнь казалась сейчас фантазией, а эта реальность — одновременно пугающей и завораживающей.

Башня Переписанных — легенда среди легенд этого мира, место, где судьбы переплетаются, где можно изменить прошлое, настоящее и будущее, но только ценой огромных потерь.

— Почему я здесь? — спросила она, смотря на тёмные окна, в которых мерцали отблески застывших мгновений.

— Потому что твоя метка изменилась. Она стала ключом. Ключом к тайнам, о которых ты и не подозревала, — произнёс Каэл, вытягивая руку. — Пойдем, я покажу тебе библиотеку, где хранятся судьбы.

Аурелика встала, поддерживаемая его лёгким прикосновением, и они направились вглубь башни. По мере того, как они поднимались по винтовой лестнице, стены вокруг наполнялись шепотом древних голосов — книг, которые могли говорить.

— Каждая книга здесь — это чья-то жизнь, — объяснил Каэл. — Некоторые страницы еще не написаны, другие давно закрыты. Но у всех есть одна общая черта: ни одна судьба не бывает простой.

Войдя в огромный зал, освещённый мягким светом магических светильников, Аурелика увидела бесчисленные ряды полок, на которых стояли тома, переливающиеся всеми цветами радуги.

— Что, если я скажу, что хочу вернуть свою старую жизнь? — спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Тогда тебе придётся заплатить цену, — ответил он. — И эта цена не всегда измеряется монетами.

Аурелика, привыкшая к жизни, где самые большие её проблемы — ипотека и неудачные отношения, вдруг почувствовала, насколько зыбким стало всё вокруг.

— Ты попала сюда не случайно, — продолжил Каэл. — Судьба — это не только игра, это поле боя. И сейчас ты на передовой.

Её мысли разбегались, смешиваясь с воспоминаниями о книге, что упала ей на голову, о странных людях и магии, которую она только начала понимать.

— Я не Анжелика, — тихо сказала она, — и это далеко не тот гарем, о котором я мечтала.

Каэл улыбнулся, чуть наклонив голову.

— Но, может быть, в этом мире у тебя будет шанс написать свою историю по-настоящему.

Аурелика села на край мраморного подоконника, смотря на мерцающий вдалеке город. Её новая жизнь только начиналась, и даже если она не знала всех правил игры, одно было ясно: скучать ей точно не придётся.

---Аурелика открыла глаза уже в другом мире — мире, где время казалось растянутым, а воздух был густым, словно он пропитан дымом древних тайн и слегка горьковатым запахом старинных книг. Она лежала на холодном мраморном полу, вокруг которого мягко мерцали светильники, словно приглушённые звёзды в безлунную ночь. Вокруг — стены, украшенные витиеватыми барельефами, изображавшими сцены из давно забытой истории, но в их глазах можно было прочесть иные смыслы, словно сама судьба пыталась разговаривать через камень.

— Проснись, Аурелика. Ты на пороге нового понимания, — мягко произнёс голос, что казался одновременно далёким и близким.

Она повернула голову и увидела мужчину в длинном плаще цвета заката — сочетание багровых и золотистых оттенков. Его лицо было частично скрыто серебряной вуалью, которая мягко сверкала в свете светильников. Его глаза были зелёные, яркие и глубокие — как если бы в них отражался сам лес, полный древних тайн и заблудших троп.

— Ты Каэл? — спросила Аурелика, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, что же связывает их.

— Именно. Тот, кто был рядом, когда твоя прошлое встретилось с настоящим. Тот, кто ждал тебя здесь, в Башне Переписанных.

Она пыталась уловить в себе знакомое, но всё казалось расплывчатым и нереальным. В памяти прорывались отдельные образы: свет ламп, шёпот страниц, холодные ночи, где тянуло к побегу, лица людей, которые были одновременно знакомы и чужды.

— Где я? Что это за место? — спросила она, вставая

— Это Башня Переписанных. Хранилище судеб. Место, где можно увидеть все написанные и ещё не написанные истории, изменить ход событий или узнать правду, которую скрывают от тебя и от всех остальных.

Он взял её за руку и повёл по винтовой лестнице, ведущей вверх. По мере подъёма они проходили мимо бесконечных книжных полок, на которых стояли тома с обложками из самых разных материалов: от кожи до кристаллов, переливающихся в свету.

— Каждая книга — это чья-то судьба, — тихо сказал Каэл. — Некоторые страницы уже прочитаны, другие только предстоит открыть. Некоторые книги можно перечитать, другие нельзя трогать — они слишком хрупки или опасны.

Аурелика медленно прикасалась к обложкам, чувствуя, как по коже пробегает лёгкий холодок. Вдруг одна из книг тихо зашептала ей на ухо:

— Ты пришла сюда не случайно. Твоя история только начинается.

Она отскочила, словно от неожиданного прикосновения.

— Что это было? — спросила она.

— Здесь книги живые, — улыбнулся Каэл. — Они чувствуют тех, кто ищет ответы.

Они поднялись на самый верх башни, где за большим столом лежала раскрытая книга, страницы которой светились мягким золотистым светом.

— Это твоя судьба, — произнёс Каэл, указывая на книгу. — Но она пока написана лишь наполовину. Тебе предстоит дописать её сама.

Аурелика взглянула на строки, которые пульсировали словно живые, и услышала в голове свои мысли, отзывающиеся на каждое слово. Её сердце забилось быстрее — впервые в жизни ей казалось, что она контролирует свою судьбу, а не просто читает чужую.

— А что если я захочу вернуться? — спросила она тихо.

— Ты можешь. Но тот путь, что ты оставишь здесь, изменит тебя навсегда. Иногда возвращение — это не спасение, а начало нового испытания.

Она глубоко вздохнула, глядя на мерцающий город вдалеке сквозь окно башни.

— А я всегда думала, что моя жизнь — это просто случайность.

— Все мы — случайности, которые складываются в судьбы, — ответил Каэл. — Но теперь у тебя есть шанс стать автором своей истории.

Аурелика улыбнулась, впервые чувствуя, что в этом мире она — не просто попаданка, а хозяйка своей жизни.

* * *

Там, где книги говорят вслух, а судьбы подглядывают

Аурелика стояла перед огромной аркой, ведущей в так называемый «Зал Откровений». Название звучало как что-то между финалом плохого ток-шоу и комнатой, куда уводят на «душевную беседу» с директором школы. Её волосы чуть трепал сквозняк, пахнущий старой бумагой, ванилью и… кофе?

— Не может быть… — пробормотала она. — В этом мире есть кофе⁈

— Только в секции забытых цивилизаций, — невозмутимо отозвался Каэл, — и он на вкус как философская дискуссия: сначала горячо, потом горько, в конце — бессонница и сомнения в себе.

— Прекрасно. То, что мне нужно. Где тут поднос с булочками «экзистенциальный кризис» и салфетки «для слёз памяти»? — буркнула она и шагнула вперёд.

Внутри было… великолепно. Потолки терялись в тени, своды будто плыли в воздухе, а пол из разноцветного стекла отражал каждый шаг.

— Здесь ты увидишь… своё отражение, — торжественно начал Каэл.

— Опасная затея, — перебила она. — Моё отражение с утра сегодня отказалось работать и ушло в отпуск.

В центре зала, на постаменте, стояло гигантское зеркало, рама которого была усыпана крошечными книжными корешками. Некоторые вздыхали, некоторые перемигивались.

— Не смотри в левый верхний угол, — посоветовала одна из книг. — Там отражение юности. Очень недоброжелательное.

— А в правом нижнем? — поинтересовалась Аурелика.

— Там ты в 12 лет, с челкой и убеждённостью, что замуж выйдешь за эльфа.

— Ну, допустим, не так уж я ошиблась, — хмыкнула она, вспомнив одного из своих недавних «ухажёров».

— Итак, — вновь заговорил Каэл, — зеркало покажет тебе момент, где твоя судьба изменилась. Будь готова.

— Я родилась. Это уже подозрительный момент, — отозвалась она, но посмотрела в зеркало.

Сначала — только свет. Потом образы: библиотека, полка, падение книги, вспышка. Потом — монастырь. Пыльный, строгий. Девочка в длинной рубашке с криво пришитым воротником стоит на коленях и моет пол.

— Это… не я? Или я?

— Это ты. Но в теле той, чья жизнь стала твоей. Аурелика — не просто имя. Это… роль. Письмо, отправленное судьбе.

— И я — почтальон с задержкой? — уточнила она.

— Или послание. Всё зависит от того, как ты решишь продолжить историю.

— А могу я отказаться и вернуться в библиотеку? Там хотя бы мухобойка была.

— Увы. Ты активировала Чашу Истока. Это значит, что мир признал тебя частью своей ткани. Отрезать тебя — всё равно что вырезать главу из книги: всё пойдёт наперекосяк.

— Судя по сюжету, всё уже пошло туда, — пробормотала она, проходя дальше.

* * *

В следующем зале Аурелику ждал сюрприз: библиотека. Но не обычная. Тут книги выбирали тебя.

— Это как «умная лента» в соцсетях? — подозрительно прищурилась она.

— Почти, — усмехнулся Каэл. — Только здесь книги действительно знают, что тебе нужно. Иногда даже слишком хорошо.

— Надеюсь, роман «Как умереть с достоинством в мире, где у тебя аллергия на магию» ко мне не прилетит в лоб.

— Нет. Скорее «Как не влюбиться в опасного мужчину, когда он слишком загадочный и обнажён по пояс».

— А вот это уже коварство!

Книга действительно вылетела с полки, раскрылась на коленях Аурелики, и там значилось: «Глава 3. Он вошёл — и воздух в комнате стал тёплым. Или это был прилив? Или менопауза? Никто не знал.»

Она захлопнула её: — Это чтиво писали, когда я ещё верила в кларнетистов и романтику при свечах.

— Ты смеёшься, но смех — щит, — произнёс Каэл неожиданно серьёзно. — Ты боишься чувств. Потому что они — якоря. А ты хочешь быть свободной.

— Я боюсь налогов и неожиданной беременности. Всё остальное переживу, — фыркнула она.

* * *

В конце зала — небольшой амфитеатр, в центре которого находилась Книга Перезаписи. Огромная, переливающаяся, она источала магию, как хмель — пьянящий аромат.

— Ты можешь вписать туда своё желание. Одно. Но оно должно быть истинным.

— Ну, допустим, хочу, чтобы у меня наконец-то был достойный мужчина. Без тайн, проклятий, двенадцати бывших жён и хвоста скорпиона.

Книга слегка дёрнулась. Словно фыркнула.

— Ты шутишь. Ты пока не готова просить по-настоящему. В тебе ещё слишком

Аурелика села рядом, посмотрела на переплетённую обложку и сказала:

— Хорошо. Тогда пока не буду писать. Дайте мне время. Я пойду… повоюю со своими тараканами.

Каэл кивнул, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка.

— Хороший выбор. Война с тараканами — всегда пролог к большой истории.

Книга вздохнула. Словно поняла её. И… закрылась. Но мягко. Почти с одобрением.

* * *

Аурелика покидала зал, чувствуя странную лёгкость. Будто кто-то развязал узел внутри.

— Я не Анжелика, — пробормотала она, — и это даже хорошо.

Каэл шел рядом: — Значит, ты готова к следующему шагу?

— Нет. Но это никогда не останавливало меня раньше.

И где-то в Башне, среди книг, кто-то улыбался. Потому что история только начиналась…

Глава 12.

Где судьба носит перчатки из кружева, а под ними когти

Утро в новом мире было не похоже ни на одно утро, к которому привыкла Аурелика. Во-первых, здесь никто не наливал тебе кофе и не жаловался на погоду. Во-вторых, вместо шума трамваев за окном пели птицы с трёх голосов и один из них — явно контральто с характером. А в-третьих, тебя с утра могли позвать не на работу, а к королевской мадам с выговором: «Собирайтесь, госпожа, сегодня вы встречаете своего будущего супруга».

Аурелика попыталась отвернуться и натянуть одеяло на голову, но с удивлением обнаружила, что на ней шёлковая ночная рубашка, вышитая серебром, а одеяло вообще было не одеялом, а тканью, похожей на мех перламутровой ламы.

— Доброе утро, госпожа Лика, — голос слуги звучал слишком бодро для столь абсурдной новости. — Я принёс вам завтрак. И платье. И два предложения руки. Хотя одно из них, подозреваю, шуточное. Там подпись: «Ваш тайный поклонник с южной терассы. Не бейте, я — фикус».

Аурелика приподнялась на локтях, глядя на завтрак. Скатерть была красивая, но…

— Это что за колдуна вы вызывали в мои булочки? Почему они шипят?

— Это булочки с эссенцией молнии, придают бодрость. В замке модно есть еду, которая может убить тебя дважды, — с достоинством отозвался слуга.

Она, наконец, заметила его имя на табличке — «Жоффрей». Она приподняла бровь:

— Жоффрей? Серьёзно?

— Жоффрейн, если быть точным. С буквой «н» на конце. Это, знаете ли, важно. Иначе я превращаюсь в персонажа из ваших романов.

— Поздно. Ты уже в списке. Добро пожаловать в гарем моей внутренней фанатки, — пробормотала она, спуская ноги на ковёр.

Одежда, предложенная ей на утро, напоминала антикварную катастрофу. Корсет с двадцатью петлями, шифоновая юбка, перчатки до плеч и…

— Кто, чёрт возьми, придумал головной убор, который больше моего уважаемого бывшего?

— Его Высочество сам выбрал фасон. Считает, что он подчёркивает форму вашего черепа.

— Отлично. Я всегда хотела, чтобы мой череп был главной темой бала, — хмыкнула она, но всё же позволила себя облачить в этот шедевр архитектурной мысли.

Когда Аурелику ввели в зеркальный зал — не тот, что в Башне, а вполне земной, с колоннами и мрамором, — она почти подумала, что действительно оказалась на страницах «Анжелики».

Почти. До тех пор, пока один из придворных не упал в обморок от собственного парфюма.

— Аромат «Слезы волшебника», — прокомментировал кто-то. — На третьей ноте вызывает галлюцинации.

— Прекрасно. Осталось добавить «Приворот №5» и «Аромат жены, сбежавшей с менестрелем» — и у нас будет полный букет, — пробормотала она, подходя к трону.

На троне — женщина. Красивая. Сложная. Прямо как налоговая инспекция. Взгляд — острый, голос — холодный мёд.

— Аурелика. Дитя Пророчицы. Наслышаны. Ты помолвлена с Пейраком.

Аурелика чуть не уронила веер, который ей зачем-то дали на входе.

— Пейрак⁈ — вскрикнула она, но быстро взяла себя в руки. — Простите, я просто… вспомнила приправа с таким названием.

— Он ждёт тебя в саду. Он весьма… своеобразен. Но для тебя — идеален.

— Конечно. Потому что я — эксцентричный экспонат с меткой на спине и аллергией на счастье, — прошептала она себе под нос.

* * *

Сад был… не садом. Это был парк, полон магических существ и живых деревьев, которые шептались друг с другом, явно обсуждая её платье.

В центре, под огромным куполом из витражей, стоял Он. Пейрак. Мужчина в длинном чёрном плаще, стоящий спиной.

«Вот оно. Момент истины. Сейчас он обернётся. И будет похож на гремучую смесь Мика Джаггера, Люцифера и мечты из фанфиков.»

Он обернулся. Был красив. Но… не тот.

— Аурелика, — его голос был глубокий, словно закат. — Мы обручены. Но я должен признаться — я проклят. Меня нельзя любить.

— Ну, наконец-то! А то я уже начала думать, что ты нормальный. Уф, отлегло, — выдохнула она, подходя ближе.

Он моргнул.

— Ты… не боишься?

— Я разведёнка с ипотекой. Я пережила двух начальников, пробку в 9 баллов и тётю Риту с перманентом. Поверь, ты — не худшее, что могло со мной случиться.

* * *

Он рассмеялся. Впервые. И смех был настоящим. А она вдруг поняла — что бы ни было дальше, скучно не будет.

Мужчины с проклятьем, зеркало с претензией, башня с философией, книги, которые шепчут, слуги с именами из фанфиков и судьба, которая явно подмигивает — ну разве не это она хотела, когда кричала «Хочу как в Анжелике!»?

— Пойдем, — сказал Пейрак и протянул ей руку.

— Только если там есть вино. Или хотя бы нормальные булочки без молний.

— У нас есть пирожные с начинкой «прозрение и лёгкая паника».

— Идеально. Это и есть вкус судьбы.

И они пошли. Вглубь сада. Навстречу новой главе. А над головой… тихо хихикала одна из живых ветвей:

— Она точно перевернёт этот мир. Или хотя бы посадит его в угол.

Глава 13.

Где пирожные говорят правду, а чувства прячутся в шёлке

Пирожные с «начинкой прозрения и лёгкой паники» оказались не просто метафорой. Уже через пять минут после дегустации Аурелика сидела на скамье под цветущим деревом и таращилась в пространство так, будто пыталась рассчитать курс на Альфу Центавра.

— Они всегда так действуют, — пояснил Пейрак, аккуратно отламывая кусочек своего десерта. — Сначала ты вспоминаешь свою первую любовь. Потом — своё

— Я вижу свою школьную учительницу труда, — пробормотала она. — Она говорит, что я криво вшила молнию в подушку судьбы…

Пейрак улыбнулся. Он всё ещё держался сдержанно, но в его взгляде уже мелькала опасная теплота. Та самая, от которой у героини любого женского романа ноги сами идут в сторону обморока и органа.

— Ты забавная, — сказал он.

— Я смертельно серьёзна. Это мой механизм выживания. На Земле он спасал меня от начальников, старушек в маршрутках и вечеринок с «весёлыми конкурсами». Здесь — пока только от магических пирожных.

Он откинулся на спинку кованой скамьи, глядя на неё пристально:

— Ты знаешь, что не отсюда.

— Мм. А ты знаешь, что говоришь как глава тайного ордена? Где твой свиток и загадочная сова?

— Я говорю, потому что чувствую. Ты не просто пришла. Ты — вызвана.

Аурелика пожала плечами.

— В библиотеке тоже много кто чувствует. Особенно после третьего стакана чая с ромом.

— Почему ты смеёшься, когда тебе страшно?

— Потому что, если я начну плакать, остановиться не получится. А я тут вся в шёлке, тушь водостойкая только на словах.

Он посмотрел на неё серьёзно. Прямо, без игры.

— Я проклят. И не могу никого любить. Ты знаешь это. Тебе сказали. Но почему ты не ушла?

Аурелика чуть не рассмеялась — но не стала. Вместо этого просто посмотрела ему в глаза:

— Потому что ты первый, кто смотрит на меня не как на «пророчицу», «последнюю из рода» или «волшебную фокусницу с бонусом в юбке». А просто как на… меня. Странную, язвительную, из мира, где туалетная бумага не роскошь.

Он вдруг протянул руку и чуть коснулся её пальцев. Его кожа была прохладной, как ветер перед грозой.

— Ты — странная, да. Но не отсюда. И это значит, что ты можешь изменить правила.

— Я не супергерой. Я библиотекарь. Моя суперсила — прятаться от начальства в архиве.

— Твоя суперсила — видеть суть.

И тут с неба посыпались лепестки. Буквально. Дерево, над которым они сидели, решило, что момент идеален для визуальных эффектов.

— Это он тебе помогает, — шепнул Пейрак. — Дерево Согласия. Оно цветёт, когда два… противоположных человека нашли общую ноту.

— Противоположных? — уточнила она. — То есть ты — тёмный, проклятый, с трагичным прошлым. А я — светлая, глупая и со скидочной картой книжного магазина?

Он рассмеялся. На этот раз — по-настоящему.

— Да. Примерно так.

Их разговор прервал резкий звук шагов. В сад вошёл мужчина в ярко-красном одеянии, весь в блёстках и завитушках, как ёлочная игрушка, упавшая в драгоценную лавку. За ним следовала женщина с лицом «участницы интриги номер пять».

— О, вот вы где, — протянула она. — Мы искали вас по всему дворцу. Его Высочество Пейрак, вы не забыли, что сегодня — торжественный приём в вашу честь? Аурелика должна представить себя перед Великим Советом.

— Прекрасно, — выдохнула героиня. — Я как раз мечтала о публичном позоре в новой стране.

Пейрак встал.

— Я буду рядом.

— А можно ты будешь передо мной? Щитом? И вообще вместо меня?

Он не ответил, только взял её за руку и повёл сквозь сад, который всё ещё сыпал лепестки — будто надеялся, что немного магии всё-таки сработает.

* * *

Великий Совет оказался не залом, а скорее театром. Амфитеатр, колонны, трибуны, золотые кресла и мужчины и женщины в таких костюмах, что даже барочный бал показался бы провинциальной ярмаркой.

— Добро пожаловать, дитя Пророчицы, — произнесла женщина в центре. — Ты готова доказать, что достойна имени Аурелики?

— Нет, — честно ответила она. — Но попробую. Потому что, если уж эта история и началась с падения книги на голову, пусть продолжается хотя бы логично.

— Мы хотим задать тебе вопросы. И, быть может, один из артефактов проверит твою суть.

— Надеюсь, это не будет тест на магию. В прошлый раз я случайно поджарила свой подол.

— Первый вопрос: во что ты веришь?

Аурелика на секунду замолчала, а потом сказала:

— В сарказм. В чай с лимоном. И в то, что даже если ты не знаешь, зачем тебя вытащили в этот мир — ты всё равно можешь тут что-то изменить. Хоть чуть-чуть.

Наступила тишина.

А потом один из артефактов — крошечный кулон в виде пера — вспыхнул.

— Принято, — сказала жрица. — Ты прошла первую проверку.

— Отлично. Осталось пройти вторую. Не свалиться в обморок от страха и корсета.

* * *

В тот вечер ей позволили уйти. Не одна, а с Пейраком. По дворцу уже ходили слухи: «Пророчица не боится Совета», «Проклятый смеялся», «Дерево снова цветёт». Всё это звучало как заголовки местных светских хроник, но Аурелика чувствовала, что всё серьёзнее.

В их комнату (да, им отвели общую комнату — ради гармонии аур, конечно) она вошла на ватных ногах. Села на край дивана.

— Это было… — начала она.

— Начало, — закончил Пейрак.

— Мне нужно ванна, сладкое и шесть дней сна.

Он подошёл ближе, остановился перед ней:

— А мне… только ты.

Она подняла голову, встретилась с ним взглядом. И впервые не отшутилась. Потому что — да. Потому что, может, она и не Анжелика, но…

Она — Аурелика. И, похоже, пришло время узнать, что это значит.

Глава 14.

Где звёзды шепчут, а слухи кричат

Утро после Совета оказалось странно тихим. Ни магических пирожных, ни шепчущих деревьев, ни проклятых красавцев у изголовья. Только шёлковые простыни, запах пыльцы и тяжёлое чувство: что-то вот-вот случится.

Аурелика лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, украшенный мозаикой, где фигурки богов явно спорили, кому с кем спать и сколько налогов взыскивать с бессмертных.

— Утренняя философия: если я больше не библиотекарь, то кто я? Пророчица, вторая с конца рода и первая по странности?

Ответа не последовало. Разумеется, потому что Пейрака в комнате не было. Его плащ, обычно брошенный на кресло, висел аккуратно. Следов ночи не осталось — будто его и не было вовсе. И это, признаться, раздражало.

— Конечно, всё как в «Анжелике»: вечер — взгляды, страсть, клятвы под деревьями. Утро — ты одна, и вместо кофе тебе выносят предсказание, — проворчала она, поднимаясь.

«Мне нужно было уйти раньше. Совет собирается вновь. Они обсуждают тебя. Будь осторожна. P.»

— Прекрасно. Шпионские записки. Всё серьёзнее, чем я надеялась. Где же мои пушистые тапочки и сериал на 20 серий про вино и месть?

* * *

На кухне её встретил слуга — не Жоффрейн, а другой. Хмурый, с усами, как у художника на пенсии.

— Завтрак, госпожа. Осторожнее, повар сегодня нервный. Его вчера обвинили в заговоре против миндального печенья.

Аурелика подняла бровь, принюхалась:

— Это… омлет с добавлением чесночного масла и магии зрения?

— Почти. Это «Яичница Великого Озарения». Если будете смотреть в неё больше двух минут — увидите себя в другой жизни.

— А если я не хочу? — нахмурилась она.

— Тогда вы, госпожа, впервые не согласны с меню судьбы.

* * *

Пока она раздумывала, есть или не есть, к ней присоединилась Нэмира — придворная чародейка, выглядящая как смесь ведьмы, модного блогера и преподавательницы древних искусств.

— Пророчица, — склонила она голову. — Я пришла, чтобы сопроводить вас к Звёздной Башне. Там вас ждут. И… слухи.

— Отлично. Я так и хотела — утро, полное домыслов и звездочётов.

— Они говорят, что Совет сомневается в тебе. Что ты — не та, кто должна была прийти. Что ты — сбой в пророчестве.

— А я, между прочим, официально сертифицированный сбой с дипломом, — хмыкнула Аурелика, вставая. — Пошли.

* * *

Звёздная Башня оказалась выше, чем она ожидала. И внутри — не лестницы, а лестница. Одна. Длинная. С закрученными перилами, светящейся пыльцой и зеркалами на каждом пролёте.

— Это… что? Лифт в виде депрессии?

— Это путь, где ты видишь своё отражение в разных мирах. Проекции себя. Ты можешь не смотреть, но они — смотрят на тебя.

Аурелика дёрнулась.

— Что ж, это хуже, чем увидеть фото с выпускного.

Проходя мимо одного из зеркал, она увидела себя — с короткой стрижкой, в чёрной мантии и с тремя котами на поводке. Она явно ругалась с кем-то.

— Это я в злой версии?

— Это ты, если выбрала путь войны, — пояснила Нэмира. — Путь страха.

На другом зеркале — она в простом платье, окружённая детьми. Смеётся. Лицо — светлое.

— Путь уюта. Путь забытья.

— А есть путь с вином и хамоном? — проворчала она.

— Есть путь истины. Его ты выберешь сама. Но прежде — тебе нужно узнать, что тебя здесь действительно ждёт.

* * *

На вершине Башни был круглый зал с полупрозрачным куполом. Звёзды внутри мерцали даже днём. И в центре — три женщины в мантиях цвета полночной радуги.

— Мы — Зорницы. Мы наблюдаем.

— Хорошо. А я — Аурелика. Я путаюсь, колюсь и колеблюсь. Давайте знакомиться.

— Ты была призвана, но не ты должна была прийти.

— Кто же?

— Та, что родилась с меткой. Но ты её перекрыла — своей болью, своими желаниями. Мир выбрал тебя по ошибке… или по капризу.

— Я — ошибка с большой буквы? Прекрасно. Хочу футболку с этим.

— Но ошибка, которая может изменить ход истории. Если примешь себя. Не как Анжелику. А как… себя.

Аурелика закрыла глаза. Под веками вспыхнули образы: книги, библиотека, чай с лимоном, глаза Пейрака, смешные булочки, слова Совета, магия, зеркала, дети, страх, голос: «Ты вызвана…»

— Что мне делать? — спросила она.

— Жить. Смеяться. Быть странной. И выбрать, с кем идти дальше.

— Даже если этот кто-то проклят и говорит загадками?

— Даже.

* * *

Когда она спустилась, Пейрак уже ждал внизу. Сидел на ступеньке, словно студент после экзамена, и держал в руках… розу. Настоящую. С шипами.

— Прости, что ушёл. Мне нужно было понять… боюсь ли я тебя.

— А боишься?

— Уже нет. Ты — не Анжелика. Ты — реальность. И это страшнее.

Аурелика улыбнулась. Взяла розу. Укололась. Но не отпустила.

— Прекрасно. Тогда идём. Нас ждёт гарем. Или пир. Или суд. Кто знает — в этом мире даже утро непредсказуемо.

Глава 15.

Где пророчества отзываются икотой, а слуги шепчут древние сплетни

Если бы кто-то сказал Марьяне Вахрушевой — простите, Аурелике — что однажды она проснётся в шёлковом халате цвета драконьей икры, с прической «нежная буря» и списком дел из разряда «пойди туда, не знаю куда, найди того, кого нельзя найти» — она бы, пожалуй, в это поверила. Потому что с момента падения книги на голову в этой жизни не осталось ничего невозможного. Даже аккуратный завтрак без эксцессов казался чудом.

Сегодняшний завтрак начался с письма. Оно прилетело на крошечной золотой чайке, которая уселась ей прямо в кашу из фруктов и мятных лепестков.

— Очень вежливо, спасибо. Надеюсь, вы не от налоговой.

Чайка чихнула блестками и исчезла, оставив записку:

«Госпожа Аурелика. Сегодня вы приглашены в Академию Искусств и Магии Высшей Пробной Категории. Вас ждут в третьем часу. Не опаздывайте — студенты становятся агрессивны при недостаче вдохновения. p.s. Наденьте что-нибудь… эпичное.»

Аурелика посмотрела на кашу, потом на слугу, затем снова на письмо.

— Ты слышал? Я вдохновение. Видимо, в крайней степени готовности.

Слуга — молодой парень с косичкой и выражением «я вообще-то хотел быть жрецом, но мадам судьба решила иначе» — кивнул:

— Академия — место странное. Там читают стихи о жужжащих духах, учат заклинания танцем живота и считают, что каждый пятый студент — перерожденный гусь.

— Какое интересное место. Хочу туда немедленно. Слишком давно не чувствовала себя неуместной.

* * *

В Академии её встретили трое: один — в халате, усыпанном лунной пудрой, второй — в сапогах на платформе с колокольчиками, а третий, видимо, был деканом — судя по строгому лицу и факту, что у него на лбу мигала надпись «Профессор. Не подходить. Ужалю словом».

— Аурелика, дитя двух миров! — провозгласил профессор. — Добро пожаловать! Сегодня — особый день. Вы проведёте урок вдохновения.

— Я?.. Простите, я последний раз преподавала, когда объясняла племяннице, что Гарри Поттер — не реальность. С тех пор — только сарказм в массы.

— Идеально. Нашим студентам нужно именно это. Сломайте их ожидания. И если можно — дайте парочку жизненных истин.

Её ввели в зал. Там сидели юные создания — с ушами, рогами,

— Здравствуйте, — начала она. — Я — Аурелика. Я не знаю, как устроен этот мир, но точно знаю: если ваш план включает фразу «а дальше само разрулится» — он обречён.

Зал притих. А потом раздался смешок. Затем второй. Потом уже смеялись все. Один студент даже записывал в блокнот:

«Если мужчина говорит, что ты его муза — прячь кошелёк.»

«Если магический артефакт зовёт тебя ночью — не иди. Это либо ловушка, либо бывший.»

* * *

После занятия её встретил Пейрак. Он выглядел… чуть расслабленным. Чуть светлее, чем обычно. На нём был не чёрный плащ, а синий. Он даже позволил себе усмешку:

— Ты стала мемом. Академия разносит цитаты. Говорят, ты откровение в юбке.

— Я вообще-то в штанах, но пусть.

Он подал руку.

— Пойдём. Совет хочет видеть тебя. Но не бойся — на этот раз только беседа. И чай. Вроде бы.

— Сказал проклятый в полушутку. Уже боюсь.

* * *

В Зале Теней — а именно там проходила встреча — пахло жасмином, тмином и напряжённой политикой. Совет встречал её сдержанно, но без враждебности. Даже жрица с глазами-бусинами слегка улыбнулась:

— Мы видим, что ты находишь путь. Ты… не та, кого мы ждали, но, может, та, кто нам нужна.

— Это всё пирожные. И парни с ушами. Очень вдохновляют на самоиронию.

— Сегодня мы не спрашиваем. Мы предлагаем. Земля древней пророчицы — твоя. Хочешь — возроди её дом. Хочешь — построй новый. Но защити её. От тех, кто идёт за тобой.

Аурелика замерла:

— Кто идёт?

Ответила не жрица, а Пейрак:

— Охотники. Они ищут силу, не пророка. Они слышали про метку. Они думают, что ты — ключ.

— Я вообще-то библиотекарь. Моя метка — пятно от чая на юбке.

— Но ты уже в игре. Теперь — или ты напишешь свою историю, или станешь её сноской.

Аурелика выпрямилась:

— Хорошо. Где моя земля? И кто мой архитектор?

Пейрак посмотрел на неё с новым блеском. Совет — с одобрением.

— Вот она, — произнесла жрица. — Та, кто смеётся — и ведёт за собой.

* * *

В тот вечер она смотрела на карту с отметками, границами, пометками: «магическая влага», «нежелательная фауна», «локация с драматическим потенциалом». И вдруг поняла: это не гарем. Это не роман. Это не Анжелика.

Это — её.

И ей предстоит выстроить не только дом. Но и себя.

Глава 16

Где земли пахнут свободой, а планы — авантюрой

— Итак, ты выбрала, — сказала жрица, заворачивая карту в свиток. — Теперь тебе нужны люди. И немного безумия. Больше — всё равно не дадим.

Аурелика, всё ещё держа в руках перо и глядя на метку «высокая концентрация тумана и интриг», тихо прошептала:

— Ну что ж. Добро пожаловать в мое королевство. Надеюсь, тут хотя бы плесень будет благородной.

* * *

Путь к её будущему владению оказался не менее живописным, чем нервным. Их сопровождали: маг-картограф, у которого компас пел романсы; повар с гастрономической философией «если это горит — оно живое»; и телохранитель с хмурым лицом, как у человека, который понял, что снова забыл пароль от сердца.

— Я назову это место… — задумалась Аурелика.

— «Долина отчаяния»? — предложил Пейрак.

— «Новая Надежда с намёком на осадное положение», — усмехнулась она. — Или просто «Переход». Звучит по-философски и не слишком пафосно.

Пейрак кивнул:

— Подходит. Как ты.

— Как комплимент или предупреждение?

Он посмотрел на неё внимательно:

— Как факт.

* * *

Когда они прибыли, её встретила тишина. Земля лежала между холмами, поросшими туманом. В воздухе пахло лавандой, мятой и нераскрытым потенциалом.

Домов не было. Только старая башня, наполовину заросшая виноградником, и полусгнивший амбар, в котором, судя по следам, жила… что-то пушистое и обидчивое.

— Прекрасно. Мне нужно королевство, а у меня — грибница и характерная сова, — проворчала Аурелика.

Повар радостно заявил:

— Но тут отличный климат для тыквы! А тыква — мать всех пирогов!

— Тогда живём, — вздохнула она. — Надо только построить город, собрать людей и не сойти с ума. Пустяки.

* * *

С первыми днями пошли первые чудеса. Оказалось, башня отзывается на голос Аурелики — в прямом смысле. Стоит ей громко сказать «горячее питьё» — в подвале включался чайник. Слово «надоело» выключало свет во всём здании.

— Ого… — пробормотала она. — Дом с характером. Как бабушка, только с магией.

— Это древнее заклинание. Башня принадлежала одной из пророчиц. Кажется, она тоже была не в восторге от гостей, — прокомментировал маг-картограф.

* * *

Пейрак остался. Не объясняя, не обещая. Просто был рядом. Он не касался её, но время от времени смотрел так, будто знал, что между ними уже что-то есть. Нечёткое, но важное.

Однажды вечером, когда Аурелика сидела у окна и записывала список «Что я хочу в своём мире» (пункт первый: шторы без сознания), он подошёл.

— Ты думаешь остаться?

— А у меня есть выбор? Вернуться в библиотеку с болями в спине и отсутствием перспектив?

— Можешь. Но ты уже не та. Этот мир откликнулся на тебя. Значит, он ждёт, что ты откликнешься в ответ.

Она посмотрела на него — внимательно, почти без шуток.

— А ты?

— А я, видимо, тот, кто решил посмотреть, как рождается новое королевство. И, возможно, его защитить. Если ты не против.

— Только если защитник носит фартук и умеет чинить крышу.

Он кивнул.

— Договорились.

* * *

На следующий день появились первые поселенцы. Женщина с детьми — беженка с юга. Старик-алхимик, ищущий тишины. Молодой воин, уставший от битв. Все — странные. Все — с историей. Все — увидели в ней что-то, чего она сама ещё не знала.

— Я что, становлюсь героиней эпоса? — спросила она у зеркала.

— Нет, — ответило зеркало. — Просто ты — наконец собой. И это куда интереснее.

Глава 17

Где появляются соседи, а пророчества снова щекочут нервы

Утро началось с визита. Даже двух. Первый был пушистым — в прямом смысле. К дому подошёл отряд коз, и во главе шла коза с серьгой в ухе и ошейником, на котором

— Ну и рожа у тебя, Графиня, — пробормотала Аурелика, наблюдая, как коза гнет ворот калитки магическим взглядом.

Второй визит оказался ещё интереснее: к башне подъехала карета. Старинная, лакированная, с гербом в виде трёх перьев, сплетённых лентой. Из неё вышел мужчина средних лет с лицом, на котором написано: «Я тут, чтобы сказать вам, что вы нарушаете древний указ, но сначала выпью чаю».

— Госпожа Аурелика? Я лорд Френо, ближайший владелец земель. Я пришёл… узнать, насколько вы опасны.

— Опасна — исключительно для нервных систем. И если вы назовёте меня «маленькой леди», я покажу, как библиотекари решают конфликты.

Лорд кивнул, чуть склонив голову:

— Тогда договоримся с уважением. У вас интересная территория. Я слышал, что в башне живёт магия, а в подвале — гремлины.

— В подвале живёт чайник. Хотя, кто знает, может, у него и есть фамилия.

* * *

Вечером Аурелика записывала новые пункты в свою хронику:

«Пункт 12. Обзавестись охраной от чрезмерно вежливых соседей. Пункт 13. Найти, кто нарисует герб — с котом, пирогом и сарказмом.»

И тут в башне снова загудели стены. Это случалось редко — и всегда к странному. Из нижнего этажа донеслось:

— Мадам! Послание от Гильдии Провидцев!

На пергаменте, написанном фиолетовыми чернилами, значилось:

«Пророчество активировано. Ключ пробуждён. Ожидается визит хранителя. И советуем не есть кексы до полнолуния.»

— Ну конечно. Пророчество. А я-то думала, выходные будут.

* * *

В тот же день прибыла дама. Впечатляющая. В длинном серо-синем плаще, с тюрбаном и лицом «я не говорю загадками, это у меня тон такой». Звали её Марасия, и она представилась как Хранитель архива Скрытых Слов.

— Вы обладаете ключом, — сказала она. — Он активен. Мы думали, это легенда. Мы ошибались.

Аурелика глубоко вздохнула:

— Если это опять про мою метку и древнюю пророчицу, то я хочу узнать, где она покупала крем для лица. Потому что я за месяц постарела на семь лет.

Марасия улыбнулась. Или, возможно, это была спазматическая гримаса.

— Вас будут искать. Не только соседи. Не только совет. Но и… другие. Те, кто считают, что Пророчество — не путь, а трофей.

— В следующий раз пусть этот трофей достанется кому-то с менее выразительной прической и большим количеством огненных шаров.

* * *

На закате Аурелика стояла на башне. Ветер трепал платье, принесённое местной портнихой (наконец-то не мешок с рукавами, а что-то с намёком на талию). Пейрак подошёл, тихо, как обычно:

— Хочешь сбежать?

— Хочу. Но ещё больше — хочу остаться и всё устроить по-своему. Чтобы потом, если вдруг судьба опять решит сделать мне пакость — я смогла ей сказать: «Слишком поздно. Я уже главная.»

Он кивнул:

— Тогда придётся защищать не только башню. Но и идею. Себя. Нас.

— Нас? Это уже официально?

— Если хочешь — обсудим с пирогами. Я принёс вишнёвый.

Она рассмеялась:

— Тогда точно соглашусь. Я — слабая женщина. Особенно перед тестом с начинкой.

Они смотрели вдаль. Где-то там — соседи, враги, пророчества и новая жизнь. Но здесь — свет в башне, чайник с характером и чувство, что всё только начинается.

Глава 18

Где пироги становятся символом дипломатии, а кот решает судьбы

Когда говорят «буря на горизонте», обычно подразумевают неприятности. Аурелика теперь знала, что буря — это и шторм в небе, и сосед с предложением «объединения хозяйств», и, что хуже всего, пирог без сахара.

Утро началось с пирога. В буквальном смысле — с пирога на подоконнике. Без записки, но с вишней. Повар поклялся, что не он. Значит, в округе появился кто-то с руками, тестом и слишком хорошими намерениями.

— Или это магический знак? Типа: «Покорись, у нас есть выпечка!» — буркнула Аурелика, рассматривая корочку.

Кот, который уже неделю не имел имени, но обладал наглостью, вальяжно подошёл и слизнул вишню.

— Судя по выражению его морды, это дипломатическая угроза, — заметил Пейрак.

* * *

Дипломатический визит не заставил себя ждать. Приехала делегация из соседнего владения — под предводительством дамы по имени Ванеллина де Тош. Имя звучало, как сладкое вино и уксус в одном флаконе.

Ванеллина прибыла с повозкой цветов, шести слугами в одинаковых плащах и ручным попугаем, который постоянно цитировал фразы вроде:

— «Вы слишком низкорослы, чтобы быть достойны!», — и — «Бархат? На этой жаре? Варварство!»

— Миледи Аурелика, — протянула Ванеллина, — мы рады, что граница ожила. Надеюсь, вы не планируете ничего… суетного.

— Если вы про вечера поэзии — пока нет. Если про захват мира — ещё рано. Мне нужно закончить уборку в башне.

Попугай хмыкнул: — «Глупость — в вашем кринолине!»

Аурелика улыбнулась сладко:

— О, он разговаривает! А я думала — просто повторяет за хозяйкой.

* * *

После ухода делегации башня захихикала. В прямом смысле: стены прошептали нечто вроде «ха-ха-ха» и в прихожей загорелся свет. Это был сигнал.

Маг-картограф нашёл на стене древнюю запись: «Где приходит ложь — появляется зеркало истины».

Вечером в одной из кладовок открылась ниша. Там был артефакт: зеркало с резной рамой и надписью: «Видеть то, что не хочешь, но должен.»

Аурелика вгляделась — и увидела себя. В другой жизни. Стоящую у стеллажей библиотеки. Усталую. Но с тем же огнём в глазах.

— Я тебя не потеряла, — прошептала она. — Просто… переехала.

Пейрак подошёл сзади:

— Ты смотришь — и не боишься?

— Я уже боюсь налогов, пророчеств и соседей. Одно зеркало — не страшно.

* * *

Тем временем кот заявил свои права. Он выспался в главном кресле, уничтожил три письма (одно дипломатическое), и начал реагировать на магию. Каждый раз, когда Аурелика приближалась к книге, он мяукал дважды, если это была ложь, и один раз — если информация полезная.

— Это… библиотечный кот? — с благоговением спросила она.

— Думаю, это магический цензор. Или перерожденный дух Архивариуса, — ответил Пейрак.

Кот зевнул и посмотрел на неё как налоговая на неоформленные документы.

— Отлично, — сказала она. — Ещё немного — и у меня будет собственный Совет из чайника, кота и зеркала. Пора оформлять это как правительство.

* * *

Вечером, когда небо налилось золотом и башня дышала уютом, Аурелика сидела на балконе и писала

«Если ты читаешь это и думаешь сбежать — не спеши. Этот мир странный, шумный и пахнет козами, но он твой. Ты заслуживаешь быть хозяйкой. Не потому что это пророчество, а потому что ты — ты. И ты можешь всё. Даже завести кота, который рычит на магов.»

Глава 19

Где старые письма приносят новые тайны, а наследие оживает

Когда говорят: «Было бы хорошо на денёк вернуться в прошлое», обычно не имеют в виду магическое письмо с выцветшими словами и печатью, которая пульсирует светом.

Аурелика нашла конверт между страницами старинной хроники, которую ей принес алхимик в обмен на дозу спокойствия и банку малинового варенья.

На конверте было написано: «Открыть только тому, кто знает вкус настоящего выбора».

— То есть, никто из местного совета? — предположила она и вскрыла.

* * *

Письмо начиналось странно:

«Если ты это читаешь, значит, ты — она. Неважно, откуда ты. Ты — Аурелика. Не имя, а роль. Нас было семеро. Пророчицы. Мы видели будущее, но не могли его изменить. Только оставить ключи.»

Далее следовало описание мест, людей, и… родовой магии. Оказывается, «Аурелика» — это титул, не имя. Передаваемый по крови, но ещё чаще — по духу. И главная сила этой линии была не в заклинаниях, а в способности связывать судьбы.

— Я… социальный клей? — уточнила она у кота. Тот мяукнул трижды, что, по новой шкале, значило: «Ты поняла, но выражаешься странно».

* * *

Пока она переваривала это, в башню вошёл Пейрак.

— У нас гость, — сказал он с выражением «не сжигай его сразу». — Говорит, знал твою мать.

Аурелика замерла.

— Мою… в смысле, мать этого тела? Или… мою-мою?

— Полагаю, ту, что была здесь до тебя. Но выглядит так, будто знал обеих.

Гостем оказался седовласый мужчина с руками, покрытыми светящимися татуировками. Его звали Велер. Он утверждал, что был Хранителем Линии Аурелики. И что её приход — не ошибка, а необходимость.

— Ты думаешь, ты случайна. Но ты — следующая. Последняя из семи. Пророчество — не про то, чтобы править. Оно про то, чтобы помнить и передать.

Аурелика выдохнула:

— Простите. Я пришла сюда, потому что на меня упала книга. Не потому что я мечтала передавать наследие.

— Но ты мечтала быть героиней. А настоящие героини не дерутся мечами. Они связывают мир. Они остаются, когда другие уходят.

* * *

Вечером, сидя на лестнице башни с кружкой травяного чая и журналом «Как управлять магией без психозов», она писала:

«Пункт 14. Принять, что моя роль больше, чем гарем и кружево. Пункт 15. Всё равно завести кружево. Потому что почему бы и нет.»

Пейрак сел рядом:

— Ты выглядишь так, будто в голове у тебя совещание.

— Там уже три комиссии. Одна спорит, вторая делает пирог, третья хочет уехать в лес и рыдать.

Он подал ей прядь волос за ухо. Медленно. С уважением к её буре.

— Знаешь, ты не просто связующая. Ты — шов между мирами.

— Главное, чтобы не распарывало от перенапряжения.

Он рассмеялся:

— Мы справимся. Я буду рядом. Даже если снова появится попугай с претензией.

— Это и есть любовь, да? Делить кошмары и пернатых.

Они сидели в тишине. Башня дышала. А внизу, в подвале, ожила старая дверь, за которой — следующее испытание. Но пока… была ночь. И надежда.

Глава 20

Где тайные двери ведут к неожиданным комнатам, а старое зеркало начинает разговаривать

Иногда дверь — это просто дверь. Иногда — новая головная боль. Особенно если она открывается сама, в три ночи, с лёгким скрипом и запахом мускатного вина.

Аурелика стояла перед проёмом, в котором секунду назад была гладкая стена. Кот сидел рядом, хвостом помахивая как дирижёр перед симфонией непредсказуемости.

— Дорогая башня, — шепнула она. — Ты уверена, что хочешь делиться со мной своими… внутренностями?

Стена ничего не ответила. Только внутри загорелся мягкий свет.

— Значит, да.

* * *

Комната была пыльной, но по-своему торжественной. Шкафы с выгравированными символами. Карта, покрытая линиями, словно карта метро, но только для судьбы. И посреди зала — зеркало. То самое. Теперь уже ожившее. Буквально.

— Ты пришла, — раздался голос, будто всплывший из глубин шкафа с зимними пальто. — Наконец-то.

— Прекрасно. Зеркала говорят со мной. Осталось дождаться, когда заговаривает чайник, и я открою клуб для одарённых бытовых предметов.

— Ты — Аурелика. Шестая. Но можешь стать седьмой. Последней. Или первой новой.

— Уточни, пожалуйста: новой чего? Религии? Политической партии? Кружка по вышивке?

— Связующей. Архитектором равновесия. Тем, кто решит, будет ли этот мир… падать или выживет.

Аурелика прикрыла глаза:

— Пункт 16: узнать, как отказаться от великой судьбы и стать пекарем. Или пастухом. Или просто пенсионером.

* * *

Вернувшись наверх, она застала Ванеллину у ворот. Снова. На этот раз с хоругвями и двумя менестрелями.

— Пришла пригласить вас на бал. Общественный. С платьями. И перьями. Это важно.

— Почему мне кажется, что у вас есть скрытая цель?

— Потому что вы умны. Бал — способ увидеть, с кем вы общаетесь. И кому улыбаетесь.

— А если я танцую с пирогом?

— Тогда пирог станет подозреваемым.

* * *

Переодевание заняло три часа, две нервные вспышки магии и одну разбитую полку. В конце концов Аурелика вышла в свет — в платье цвета гнева и настроения «ещё один вопрос — и я заколдую вас в торшер».

Бал оказался пышным. Канделябры, живые скульптуры, музыка, исполняемая на инструментах, которые были похожи на совмещённый гобой и кальян.

Пейрак, в строгом одеянии, был рядом:

— У тебя взгляд как у хищника. Или как у женщины, которой задали вопрос про личную жизнь.

— В сущности, одно и то же.

На балу была и та самая Марасия. Хранительница слов. Она подошла ближе, чуть наклонившись:

— Вы должны выбрать. Остаться одной — или собрать Круг.

— Круг чего?

— Круг Семи. Те, кто поддержит равновесие. Или — разрушит его вместе с тобой.

— И, конечно, я могу выбрать не выбирать?

— Конечно. Это тоже выбор. Самый опасный.

* * *

Вернувшись в башню, Аурелика скинула платье, села в кресло и посмотрела на зеркало.

— Ты там

— Я всегда здесь.

— Что будет, если я соберу этот Круг?

— Тогда у тебя появится шанс. Не гарантия. Но шанс.

— Отлично. Значит, как всегда — сражаюсь наугад, руководствуясь интуицией, котом и запасом сарказма.

— И этого достаточно, — отозвался голос зеркала. — Потому что ты — не избранная. Ты — выбравшая.

Глава 21

Где начинают формироваться союзы, и один из них приносит серьёзный головокружительный сюрприз

Утро наступило с неожиданной вестью: в соседнем княжестве кто-то пустил слух, что Аурелика — реинкарнация Святой Изольды, покровительницы хаоса и нестабильных любовных линий.

— Ну прекрасно, — сказала Аурелика, читая свиток за завтраком. — Вчера я была Пророчицей, сегодня — Святая. Завтра, видимо, стану официальной шеф-поварихой магических катастроф.

Кот мяукнул в чашу с овсянкой. Явно — в знак согласия.

* * *

Прибыли гости. Первым был Таэль — молодой маг из Академии Связей, специалист по временным петлям и, по совместительству, давний воздыхатель всех пророчиц (по его словам).

— Ты изменилась, — сказал он, сжав её пальцы. — Ты стала… другой. Глубже. Темнее. Могу ли я тебя поцеловать во имя баланса?

— Только если во имя баланса я могу дать тебе подносом по голове.

Он задумался:

— Это… допустимая форма взаимодействия в этом времени?

* * *

Следующим пришёл гонец из пустынного края Ла’Саран. Он был вуален, в плаще, источающем аромат палёного сахара и вечности. Он передал сообщение: «Лорд Сирас, Хранитель Песков, предлагает союз. И плату. И, возможно, кольцо.»

— Это официальное предложение? — уточнила она.

— Это намёк, — сказал гонец. — В пустыне всё начинается с намёков. Даже войны.

Аурелика заварила крепкий чай.

— Надо выработать протокол: как различать намёки на союз, роман и отравление.

* * *

Пейрак появился в дверях, молча. Он не спросил ни про Таэля, ни про кольцо. Только сел напротив и сказал:

— Сегодня зеркало звало меня. Оно показало… будущее. Без тебя. Оно было пустым. Холодным.

Она медленно подняла глаза:

— И?

— Я решил, что даже если ты не выберешь меня — я всё равно останусь. Потому что ты — не свет в конце тоннеля. Ты — сама дорога.

Сердце Аурелики ёкнуло. Пауза была длинной, как очередь за амулетами от сглаза.

— Ты всегда умел говорить красиво… когда это абсолютно не к месту.

Он усмехнулся:

— Зато ты — умеешь делать вид, что тебе всё равно, когда ты уже пишешь мое имя на полях дневника.

— В моём дневнике только списки покупок.

— Ага. А Пейрак — это… баклажан, да?

* * *

Вечером башня выдала подарок. Книга. Старая, в кожаном переплёте. Без названия.

Открыв, она нашла главу: «Круг Семи и их Истинные Лики».

Там были образы. В огне. В воде. В песке. В зеркале. В шепоте.

«Круг формируется не по воле судьбы, а по зову сердца. Кто ты видишь в своих снах — тот и есть часть круга.»

Аурелика посмотрела в окно. За ним — ночь. Надежда. И семь звёзд, выстроившихся в дугу, как предвестие перемен.

— Ну что, моя сладкая аномалия, — сказала она коту. — Пора формировать команду.

Кот фыркнул. Башня зашептала. А где-то на границе мира — проснулись те, кто слышали Зов.

Глава 22

Где письма приносят тайны, гости — хлопоты, а зеркало снова шепчет не то, что просили

Всякое утро начинается с надежды. Особенно если за окном не падают метеоры, маг не стучится с предложением руки и стихии, а кот молчит дольше трёх минут. Сегодня был именно такой редкий случай.

Аурелика заварила чай, открыла список дел и тут же вычеркнула половину:

1. Не спасать мир до полудня.

2. Не вступать в союз с подозрительно красивыми мужчинами.

3. Не открывать подозрительные двери. Даже если они из розового дерева.

В дверь постучали.

— Ну конечно.

* * *

На пороге стояла женщина в трауре и с лицом, которое могло бы выжечь поле недоверия одним взглядом.

— Я тётушка Груста. Вы меня не помните, но я помню вас. Вы — позор рода.

— Приятно познакомиться, — сказала Аурелика. — Чай? Или сразу травяную смесь от желчи?

Оказалось, что Груста — дальняя родственница прежней Аурелики. Она приехала, потому что ей приснился сон: «Великая связующая погибнет в пурпурном платье». И вот она решила… всё взять в свои руки.

— С сегодняшнего дня я живу с тобой. Я не допущу гибели. Я буду… наставлять.

— Это как? Бить ложкой по голове за плохие решения?

— Если понадобится — и этим.

* * *

В башне началась новая эпоха: эпоха комментируемых завтраков, надзора за перепиской и обязательных уроков «Истинной Леди».

— Первая Леди знает, как держать чашку, — говорила Груста, показывая пальцами схему, достойную лекции по анатомии. — А не как будто ты собираешься задушить чай.

— В моей чашке — вечное разочарование. Я его и держу.

* * *

Тем временем зеркало снова ожило.

— Ты отвлеклась.

— Я живу. Это так называется, когда появляется родственница-рейдер.

— Ты должна выбрать первого из круга. Сердцем.

— А если моё сердце на больничном?

— Тогда доверься сну.

Этой ночью Аурелика увидела воду. Глубокую, тёмную, искрящуюся. В ней — силуэт. Мужчина в капюшоне, с глазами цвета штормового неба. Он смотрел на неё, будто знал — она придёт.

Утром она нарисовала его лицо по памяти. Показала Пейраку.

Он побледнел:

— Это… Лаэрик. Пленник Запретного Берега. Мастер водной магии. Проклятый, забытый… и опасный.

— И он будет частью круга?

— Только если ты найдёшь способ добраться туда… и вернуться.

* * *

На следующее утро у ворот стоял караван. Леди Ванеллина, Груста, кот, Пейрак, ещё один алхимик с фобией к молчанию, и трое охранников, которым заплатили сыром.

Аурелика вышла в путь. В голове звенела мысль:

«К черту всё. Я выбрала эту историю. Теперь её и веду.»

Зеркало в сумке тихо шептало:

— Начинается.

Глава 23

Где добираются до берегов запретного и встречают воду, которая умеет мстить

Пустыня заканчивалась резко. Как будто кто-то провёл ножницами по карте, отрезав песок и оставив за ним — зелень, влажность и водную гладь. Лаэрик был

Караван остановился на краю утёса. Внизу мерцало озеро, чёрное, как кофе в три утра, и с таким же эффектом на психику.

— Тебе туда, — сказал Пейрак. — Но берегись. Вода здесь злая. Она помнит.

— Прекрасно. Ещё один обиженный элемент. Осталась только обидчивая гравитация.

Аурелика спустилась вниз. Сапоги увязали в иле, платье приобрело оттенок «разочарование болотного цвета». Кот шёл за ней, как маленький пушистый упрёк.

— Ты уверен, что он там?

Кот мяукнул.

— Перевожу: «Ты и сама влезла, сама и вылезай». Спасибо за поддержку.

* * *

Берег был пуст. Но на воде появились круги. Из глубины — тень. Потом шаги. Потом — он. Лаэрик. Такой же, как во сне: высокий, беловолосый, с кожей цвета лунного света. И с глазами, в которых можно утонуть. Буквально.

— Ты пришла, — сказал он. Голос был глухим, будто звучал из-под воды. — Я знал.

— Модно нынче говорить мне это. Зеркало тоже знало. А вот я — не очень.

— У тебя есть шрам на плече. В форме капли. Это знак. Только Связующая Круга носит его.

Она потрогала плечо. Шрам был. С рождения. И она всегда думала, что это родинка в форме червяка.

— Не могла бы я быть связующей обоев, например?

— Нет. Твоя нить — вода. И выбор — мой. Я — часть круга. Согласен.

* * *

Вернулись в лагерь уже втроём. Вода пыталась схватить Аурелику за пятки, но Лаэрик взглянул на неё так, что озеро слегка вспенилось и ушло назад.

Ванеллина упала в обморок при виде его. Груста — перекрестилась шестью способами. Пейрак стоял с каменным лицом:

— Ты выбрала.

— Я пригласила. Он согласился. Всё честно.

— Надеюсь, вода будет сдержаннее, чем огонь.

— Это угроза или прогноз погоды?

* * *

В ту ночь зеркало не говорило. Оно… пело. Мелодия была древней. О семи силах, что держат мир. О женщине, чьё имя забыто, но голос — остался.

Аурелика записала:

«Если Круг соберётся — мир изменится. Но если кто-то соврёт в Круге — он разрушит себя изнутри.»

Она посмотрела на Лаэрика, спящего на отдалении. Вода стекала с его волос, не касаясь земли.

— Надеюсь, ты — не тот, кто лжёт.

Кот мяукнул. В сторону зеркала.

— Спасибо. Очень обнадёживающе.

Глава 24

Где один проклятый смеётся, другой ревнует, а кота официально признают хранителем тайн

Утро выдалось влажным. Всё было в тумане — не том, что романтичный, а в том, что похож на испарения от котлет в столовке. Караван, теперь пополненный Лаэриком, двигался к южному перевалу.

Пейрак молчал. Но молчал как-то особенно громко.

— Если хочешь что-то сказать — скажи, — бросила Аурелика, заворачиваясь в плащ. — У тебя на лице такая буря, что чайник бы свистел.

— Я не ревную, если ты об этом. Просто ты притащила в лагерь полубога с водяной одержимостью и покровом древнего проклятия.

— Ну так и скажи: «Я обеспокоен, ведь он может оказаться опасным». А не делай лицо, как будто я добавила майонез в зелье бессмертия.

— Это был один раз!

* * *

Груста предложила устроить вечер знакомства. Она составила список вопросов, который выглядел как анкета для потенциальных женихов:

1. Ваше отношение к магии огня?

2. Есть ли в роду василиски?

3. Готовы ли вы пожертвовать собой ради Хозяйки Круга (и кто вы по знаку зодиака)?

— Серьёзно? — прошептала Аурелика. — Ты подбираешь мне кого-то или устраиваешь кастинг в древний телесериал?

Кот тем временем забрался на подушку и начал вылизываться с таким видом, будто знал: он уже всё выбрал за неё.

— Его Величество теперь — Советник по интуиции, — вздохнула она. — Чудесно.

* * *

На ужине Лаэрик рассказывал о жизни в Запретном Берегу:

— Вода живая. Она шепчет. Даёт сны. Показывает страхи.

— А мне показывает, как я падаю в яму в кринолине, — вмешалась Аурелика. — Это пророчество или предупреждение?

— Это — зеркало души. Ты боишься быть смешной. Но именно это делает тебя живой.

— Боги. Мог бы ты это повторить, когда я в следующий раз споткнусь на лестнице?

* * *

Поздно ночью, когда лагерь спал, зеркало дрогнуло. На нём — отпечатки пальцев. Семь. Один из них — влажный, как будто оставленный изнутри.

Кот зашипел. Башня, дремавшая на фоне астральной карты, затрепетала.

— Кто-то наблюдает за нами, — прошептала Аурелика. — Или кто-то уже здесь.

Лаэрик вышел из тени:

— Вода не спит. Она несёт вести. И одну из них — тебе.

Он протянул раковину. В ней — голос:

«Третий ищет тебя. Он не верит. Но он идёт.»

— Кто третий? — прошептала она.

— Тот, кого ты не ждёшь. Но кто уже выбрал тебя. Давно.

Кот тихо фыркнул. В тоне — усталость и ехидство.

— Ну всё, теперь у нас любовный треугольник с водной драмой и котом в роли аналитика.

А в небе снова встали семь звёзд. Значит — кто-то близко.

Глава 25

Где пророчества шепчут о третьем, а реальность внезапно оказывается в тюрбане

На рассвете лагерь разбудил звук — что-то между топотом, визгом и восточным музыкальным номером.

— Я же говорила, не надо ставить палатку рядом с караваном актёров из Ша’Мира! — воскликнула Груста, вытягивая голову из капюшона.

— Они сказали, что репетируют «Падение лунной розы», — буркнула Аурелика. — Оказалось, падение каравана, розы, и ещё парочки костюмов с пайетками.

Лагерь оказался в кольце артистов, верблюдов и одного бородатого мужчины в тюрбане, который уставился на Аурелику, как на подгоревший пирог:

— Ты. Ты — она.

— Обычно с этого начинаются допросы или романы. Кто вы?

— Я — Саргар. Третий. Маг зеркал и отражений. Я пришёл, потому что ты снилась мне. Слишком часто, чтобы это было совпадением. И слишком раздражающе, чтобы игнорировать.

Пейрак откашлялся.

Лаэрик слегка зажурчал. Или это была вода?

— Отлично. Теперь у нас ещё и маг с раздражённым синдромом пророчеств, — прошептала Аурелика.

Саргар подошёл ближе. Он был… другой. Не романтичный, как Пейрак, и не эфемерный, как Лаэрик.

— Ты примешь меня в Круг?

— А у меня есть выбор?

— Есть. Но всё равно примешь. Так сказала вода. Так подтвердил огонь. И, скорее всего, подтвердит твой кот.

Кот повернулся, посмотрел и… зевнул.

— Считай — это согласие, — буркнула она. — Добро пожаловать в наше весёлое безумие.

* * *

Позже, вечером, сидя у огня, Саргар вытащил из сумки шкатулку.

— Это принадлежало Пророчице. Той самой. Аурелике Первой. Внутри — маска. В ней ты увидишь то, что скрыто. Или того, кого боишься.

Аурелика открыла крышку. Маска — серебряная, с полупрозрачными глазами. Она дрожала в её руках.

— Если я её надену, я увижу… что? Себя?

— Себя — и всех, кто лжёт.

— Прекрасно. Осталось надеть её на званый ужин и выгнать половину гостей.

* * *

В ту ночь она попробовала. Маска обожгла кожу. Мир задрожал. И… она увидела:

Пейрака — стоящего у окна, лицо — искажено болью, но глаза — скрывают огонь.

Лаэрика — в воде, с мечом, оберегающим её сон.

Саргара — в зеркале. Он смотрит на неё, но отражение улыбается по-другому.

И себя.

С двумя лицами. Одно — привычное. Второе — древнее. Незнакомое. С короной.

Маска выпала из рук. Зеркало рядом вспыхнуло.

— Всё начинается. Круг — почти собран. Но ты ещё не готова.

Кот уронил на подушку лист пергамента. На нём — четвёртое имя.

«Которого ты забыла. Но он тебя — нет.»

Глава 26

Где зеркало шепчет имя, а героиня начинает подозревать, что она тут не просто гостья

Имя. Оно было выведено золотыми чернилами, но словно выцвело от времени и магии. Вглядевшись, Аурелика наконец прочла: Эйдан.

— Кто это? — прошептала она.

Кот мяукнул с сомнением, словно сказал: «Удачи, хозяйка. Я бы предпочёл под диван.»

Зеркало затуманилось. Образ — мужчина в чёрном, с лицом, которое мозг отказывался держать в памяти. Она видела только глаза. Серо-зелёные. И боль. Глубокую, как колодец без дна.

— Он был частью твоей прошлой жизни, — сказала Лаэрик, стоящий в дверях. — Или следующей. Иногда душам приходится возвращаться.

Аурелика прикусила губу.

— Я что, очередная избранная с проблемами из прошлых жизней?

— Ты — связующая. Ты — та, кто объединяет. Но чтобы объединить, нужно вспомнить.

* * *

В башне появился новый гость. Он не приходил. Он возник. В коридоре, где только что был шкаф с чаем, теперь стоял человек. Высокий. В чёрном. С тихой тенью вместо дыхания.

— Ты… Аурелика, — сказал он. — Я ждал, когда ты меня вспомнишь.

Она схватилась за ближайшее оружие. Которым оказался… половник.

— Если ты демон — знай, я бью метко. А если ты бывший — предупреждаю: я на грани.

Он усмехнулся. Беззвучно. И исчез. Только маска в её комнате треснула по шву.

— Что это было? — спросила она у зеркала.

— Это был намёк. А ты упустила шанс задать нужный вопрос.

— Отлично. Ещё одна загадка. Надеюсь, к моменту финала у меня не взорвётся мозг от всех пророчеств.

* * *

На следующий день Саргар тренировался с зеркалами — они летали, отражая сцены прошлого. Одна из них — девочка с книгой. В пижаме. У окна.

— Это… я? — прошептала Аурелика. — Земля… моя комната…

— Ты не просто попала сюда, — сказал он. — Ты вернулась. Возможно, во что-то, что когда-то оставила. Или не завершила.

Она чувствовала: каждое имя в Круге — не просто встреча. Это ключ. К ней самой.

В этот вечер она надела платье, которое представляла в мечтах. Именно такое носила Анжелика на одном из балов. Бархат, изумрудный, с серебряной вышивкой.

— Почему ты нарядилась, — спросила Груста. — У нас нет гостей.

— Я сама себе гостья. И сегодня хочу вспомнить, какой могла бы быть.

Пейрак смотрел на неё молча. Лаэрик — грустно. Саргар — с тем самым знакомым раздражением:

— Ты выглядишь, как пророчество, которое придётся исполнять. До конца.

Она улыбнулась. Впервые — себе.

— А я — и есть пророчество. Просто пока не решилась его прочитать до последней строчки.

Глава 27

Где четвёртый раскрывает лицо, а кот делает заявление о правах на трон

Ночью, когда башня затихала, и даже зеркала молчали, он вернулся.

Не просто образ, не иллюзия, не шёпот в тумане. Он. Эйдан. Плотный, реальный, с холодом в походке и голосом, от которого могла бы замёрзнуть чайная ложка.

— Ты помнишь?

Аурелика медленно подняла голову. Он стоял в проёме, освещённый луной, с глазами, в которых было столько боли, сколько можно найти только у человека, перечитавшего все главы «Анжелики», но так и не дошедшего до хэппи-энда.

— Я… не знаю. Ты — часть меня. Или… чего-то, что я забыла?

— Ты дала мне клятву. Там. До этого. Ты обещала вернуться, если начнётся круг.

Она села на подоконник.

— Тогда я была умнее. Или глупее. И у меня не болела спина от всех этих пророчеств.

Кот мяукнул. Громко. Важным голосом.

Эйдан посмотрел на него:

— Он помнит. Я был здесь, когда ты родилась. Он следил за тобой.

Аурелика прищурилась:

— Подожди. То есть… кот — страж? Не просто магический пушистик, а… древний наблюдатель?

Кот с достоинством потянулся, зевнул и лёг на свиток с пророчеством, явно давая понять, что он вообще-то старше всех в комнате и имеет полное право обесценивать чужие трагедии.

* * *

Наутро Эйдан сидел у костра. Пейрак стоял с руками в боках.

— Ты опоздал.

— Я пришёл вовремя. Просто Круг шёл слишком быстро.

— Ты думаешь, у тебя есть право говорить за неё?

Лаэрик ничего не сказал. Он налил воду в чашу и поставил между ними.

— Вода решит.

Саргар вздохнул:

— Если сейчас ещё и вода начнёт голосовать — я подам жалобу в магический профсоюз.

Аурелика вышла, в халате и с куском хлеба.

— Утренняя драма? Отлично. Кто сегодня обвиняется в предательстве?

— Он, — хором сказали трое.

Кот мяукнул, как бы добавляя: «Все вы подозрительные. Особенно ты, в чёрном.»

* * *

Суд состоялся. Правда, не в привычном смысле. Вода в чаше вспыхнула светом, показала лицо Эйдана —

— Это ты, — сказала она. — В другой жизни. Мы… были?

Он кивнул.

— Ты ушла, чтобы спасти этот мир. Я остался, чтобы ждать. Я — четвёртый. Я — замыкающий круг.

Ветер пробежал по пустыне. Башня издала гудение. Кот уселся на середину ковра, обвив хвостом лапы.

— Принято, — сказала Аурелика. — Круг собран. Теперь что?

Зеркало загорелось. В его глубине — образ женщины. В кроне серебряного дерева. С крыльями из света. И с голосом, звучащим во всех головах:

«Теперь — выбор. Один из них — твой. Остальные — путь.»

Аурелика вздохнула:

— Ну конечно. Где я — там и многослойный любовный треугольник. Или квадрат.

Кот с достоинством выпустил когти и начертал на песке слово: «Семь».

— Что ж… значит, всё только начинается.

Глава 28

Где выбор даёт пощёчину, а один из них исчезает

Выбор.

Это слово шло за ней, как прилипшая фата в ветреный день. Аурелика сидела у окна башни, наблюдая, как трое мужчин и один древний кот молча оценивают друг друга.

— Я чувствую себя участницей квеста, где победитель получит не сердце, а кредитную карту с вечной магией, — буркнула она.

Саргар сидел у зеркала, с лицом «я-ничего-не-чувствую-кроме-раздражения». Лаэрик пытался расставить фиалки в вазах. Пейрак точил меч. Эйдан читал.

— Это не гарем, — прошептала она коту. — Это психологическая тюрьма.

Кот мяукнул и ушёл. Вернулся с пергаментом, на котором было написано: «Один уйдёт. До полуночи. Таков круг».

* * *

Вечером они собрались в круге из свечей.

— Кто уйдёт? — спросила она.

— Тот, кто не выдержит, — сказал Эйдан. — Это не конкурс. Это проверка.

Лаэрик посмотрел на воду. Та замерла. Пейрак поднялся.

— Я ухожу.

— Что? — выдохнула она.

— Я не могу быть частью игры. Если мой выбор не очевиден для тебя, я не хочу быть в числе опций.

Он подошёл, коснулся её руки — бережно, тепло, с болью — и вышел.

Дверь закрылась. В башне стало холоднее.

— Это… это не должно быть так. Я не хотела выбирать. Не сейчас. Я ещё не знаю.

— Он знал. Он ушёл не потому, что проиграл. А потому, что победил в своей части, — сказал Лаэрик.

— А я? Я чувствую, что проиграла всех.

Саргар молчал. Но зеркало рядом с ним показало: лицо Пейрака… и женщину в алом. Словно где-то его ждали. Или уже утешили.

Кот выцарапал на полу: «Путь не окончен».

* * *

Ночью Аурелика вышла на балкон. Ветер рвал волосы, луна зависла, как лампа допроса.

— Один ушёл. Остались трое. Но всё не стало проще.

Эйдан подошёл.

— Хочешь узнать, кто ты на самом деле? Пойдём.

Он провёл её в нижние залы башни. Там, среди пыли, лежала старая книга. На обложке — её имя. Не Аурелика. А… Великая. Просто так. Без фамилии. Без титула.

— Это книга судьбы, — сказал он. — Каждый из нас — глава. Ты — переписчица.

Она открыла первую страницу. Там было написано:

«Однажды она ушла, потому что не могла остаться. Но вернулась — чтобы выбрать не мужчину, а себя.»

Она подняла голову:

— Я… я писала это?

— Или будешь писать. Или уже написала. Это неважно. Главное — ты выбираешь себя. А потом уже остальное.

И где-то, очень далеко, она услышала голос Пейрака:

«Если ты выберешь себя — я вернусь. Потому что именно такую тебя я любил. И люблю.»

Глава 29

Где Аурелика получает письмо, которого не писала, и начинает подозревать, что пишет её кто-то другой

Утро пришло с запахом кофе, которого в этом мире не существовало.

Аурелика проснулась резко, с ощущением, будто ей на лицо села совесть в виде кота. Открыла глаза — совесть действительно сидела.

— Мрр. — Кот.

— Доброе утро тебе тоже, инспектор пушистых разоблачений.

Она встала, натянула халат цвета «утраченные надежды», и пошла вниз. На пороге её ждало письмо.

На конверте не было имени. Только: «Для той, кто пишет историю».

Она села на ступеньку, открыла его и начала читать.

«Ты думаешь, что выбираешь. Но ты — текст. Ты думаешь, что чувствуешь. Но ты — эмоция. Каждый твой шаг был записан раньше. Каждое твоё слово — чьё-то вдохновение. Хочешь выйти за рамки? Найди того, кто держит перо. Подпись: Тот, кто пробудился раньше.»

Она оторвала взгляд. Лаэрик стоял рядом, с чашкой чая.

— Проблемы?

— Угу. Возможно, я персонаж в чьей-то книге. И у меня плохой автор.

Он кивнул.

— Мы все немного написаны. Вопрос только — кем.

* * *

Саргар в этот день ушёл в зеркала. Буквально. Он скрылся внутри, сказав: «Я поищу того, кто пишет нас».

Остались Эйдан и Лаэрик. Первый — молчаливый, как клятва. Второй — печальный, как библиотека после потопа.

Аурелика нервно чесала кота.

— Если вдруг выяснится, что я выдумка… ты останешься со мной?

Кот фыркнул. Потом выцарапал на полу: «Я здесь ради тебя, а не сюжета».

— Спасибо, — прошептала она. — Хоть кто-то.

* * *

Тем вечером Эйдан позвал её на крышу башни.

— Здесь когда-то пели. Пели имена. Чтобы они стали реальностью.

— Значит, имя даёт силу?

— Имя — это заклинание. Ты не Аурелика. Это просто обёртка. Но настоящее имя… оно опасно. И его ты скоро вспомнишь.

Она присела, обняв колени.

— Мне страшно. Вдруг я вспомню, что я злодейка? Или что я вообще не человек?

Эйдан сел рядом.

— В любом случае, ты — ты. И если у тебя будут рога и хвост — я найду способ вплести их в венок.

Она засмеялась. Нервно, но от души.

— Спасибо. Это… приятно. Даже если я адская леди апокалипсиса.

— Именно такие мне и нравятся.

* * *

Когда она легла спать, зеркало на стене засияло. В нём — строка:

«Глава 30. Где героиня узнаёт, кем была до всего этого.»

Она вздохнула:

— Ну спасибо, спойлер.

Глава 30

Где зеркало показывает лицо, и прошлое стучится в дверь (а потом лезет в окно)

В ту ночь Аурелике снился сон — или

Одна в платье с эполетами, как у императрицы. Другая — в латах, по щиколотку в крови. Третья — в шёлке, но с тенью крыльев за спиной.

— Все они — ты, — сказал голос, и она обернулась. Эйдан стоял, но лицо его было искажено, будто сквозь воду. — Ты — Письмо Времени. Твоя суть — повторение. Но ты можешь вырваться. Только если примешь всё, чем была.

Она проснулась резко, на губах — вкус дыма.

Зеркало светилось.

На нём появилось лицо. Её. Только старше. Умудрённее. И с глазами цвета янтаря.

— Привет, Аурелика, — сказала женщина в отражении. — Или как ты себя теперь зовёшь. Пора напомнить тебе, кем ты была.

И пошёл поток образов. Она — в роли жрицы, в золотом храме. Она — в броне, ведущая армию. Она — ведьма, которую все боялись и которой все поклонялись. Она — спасительница и разрушительница одновременно.

— Что это… кто ты⁈

— Я — ты. Но до перерождения. До того, как ты попросила забыть всё, чтобы снова почувствовать. Чтобы снова полюбить. Чтобы снова выбрать — по-настоящему.

Дверь хлопнула. Лаэрик вбежал:

— У нас гость. И… это она. Та, с портретов. Только… живая.

Аурелика спустилась в зал. На пороге стояла женщина в чёрном и белом. Её двойник. Но без иронии. Без сарказма. Без боли.

— Ты готова вспомнить? — спросила та.

Аурелика вздрогнула:

— Нет. Но давай попробуем. Что ещё я могу потерять?

Женщина протянула ей кольцо. С камнем цвета закатного неба.

— Это ключ. И якорь. Ты сама решила, что спрячешь часть себя. Теперь пришла за ней.

Она взяла кольцо. Оно обожгло, потом — остыло. И вдруг — вспышка. Воспоминания. Образы. И… одно имя.

«Аэлия.»

Она прошептала:

— Это… моё первое имя?

Женщина кивнула:

— И последнее. Имя того, кто пишет свою судьбу. Аурелика — маска. Аэлия — ты.

Кот мяукнул. Протянул лапу к зеркалу, где снова зажглись слова:

«Теперь ты — вне Круга. А значит… всё изменится.»

Глава 31

Где воспоминания пахнут лавандой и болью, а зеркало просит расплату

Аэлия.

Имя жгло на языке, словно сладкое вино, за которым прячется яд. Аурелика — её вуаль, маска, удобная одежда на чужую душу. Аэлия — суть. Но… какая?

С тех пор как она надела кольцо, сны стали чётче. В них она говорила на языках, которых никогда не учила, фехтовала с тенями, пела у костров под чужие звёзды. И в каждом сне рядом был… он. Но каждый раз — другой: то Пейрак, то Эйдан, то даже Лаэрик. А порой — совсем незнакомый мужчина с серебряными глазами и голосом, похожим на грозу.

Проснувшись, она встретила рассвет на балконе. Башня поднималась над туманом, как корабль среди облаков.

— Утренняя философия или бессонница? — спросил Эйдан, подходя.

— И то, и другое. Мой мозг варится в собственных теориях. Уверена, скоро начну говорить в стихах.

Он протянул ей чашку с чем-то, напоминающим кофе, но с лёгким ароматом лаванды.

— Твоё любимое, — сказал он. — До того, как ты забыла.

Она вдохнула аромат. Лаванда… и боль. Что-то защемило внутри.

— Эйдан… мы были близки, да?

Он не ответил сразу. Потом медленно кивнул.

— Ты спасла мне жизнь. И дала свою. Но потом ты… отказалась от всего. В том числе от меня. Ради перерождения. Ради… выбора.

Она опустила взгляд:

— Я жестока?

— Нет. Ты — целеустремлённая. А иногда это одно и то же.

* * *

Позже она спустилась в зеркальную галерею. Саргара всё ещё не было. Зеркала молчали. Кроме одного.

На поверхности проявилась надпись: «Цена воспоминаний — действия. Заплати — и откроется следующая страница».

— А если не хочу платить?

Зеркало вспыхнуло. Перед ней возникла сцена: город в огне. Она, Аэлия, в чёрных перчатках, поднимает руку — и пламя гаснет. Люди падают на колени.

— Я была… кем? Богиней? Колдуньей? Тираном?

Зеркало моргнуло и показало другую сцену: та же Аэлия — обнимает раненого мальчика. На её лице — отчаяние. Она отдаёт ему свою силу.

— Ты была всем, — прошептал Лаэрик, появившись рядом. — Добром. Злом. Решением и сомнением. И теперь ты снова в точке выбора.

— И что я должна сделать?

Он улыбнулся грустно:

— Сначала — прими. Потом — реши, что с этим делать.

Кот подошёл и уронил ей под ноги ещё один пергамент.

«Одна из дорог приведёт к развилке. Остальные — к забвению. Твой выбор скоро станет важен не только для тебя.»

Она скомкала бумагу.

— Ну почему нельзя было попасть в нормальное фэнтези⁈ С принцем, лошадью и немного эротики!

— Ты слишком интересна для скучного фэнтези, — пробормотал Эйдан из-за двери.

Она бросила в него подушкой. Мимо.

— Я и вправду снова всё решаю? Всё? Магию, людей, судьбы?

— Ну, и обои в башне, если решишь обновить интерьер, — донеслось в ответ.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

Пора было перестать быть персонажем. Пора стать автором.

Глава 32

Где грядёт бал, но не тот, где танцуют, и прошлое приходит в гости с сюрпризом

На башню спустилось приглашение. В буквальном смысле — на крыльях бумажной птицы, которая скрипела, возмущалась и материлась на древнем арамейском, пока не плюхнулась на подоконник.

Аурелика подняла её двумя пальцами:

— Надеюсь, ты не плюёшься кислотой.

Птица презрительно сверкнула чернильным глазом и развернулась в лист с золотым тиснением:

«Почтеннейшей Госпоже Аурелике, ныне именующейся Аэлией, предлагается честь присутствовать на Совете Четырёх Домов. Обязательное условие: присутствовать в образе, достойном звания. Магический этикет обязателен. Маски — приветствуются.»

Подпись: Дом Осколков Вечности.

— Маски? Отлично, как раз под стать моим внутренним конфликтам, — пробормотала она и подбросила бумагу коту. — Играй. Это всё, что у нас пока есть от веселья.

Кот пронзительно мяукнул. Потом изрыгнул из себя… платье. Да-да. Полноценное, мерцающее, как лунный лёд.

— Где ты это хранил⁈ — в ужасе отпрянула Аурелика.

Ответа не последовало. Только гордый взгляд «когда-то я был королём, а

* * *

Вечером, перед выходом, её ждали.

Саргар вернулся. Бледный, как контракт на душу, но спокойный.

— Я знаю, кто пишет нас, — сказал он. — И мы скоро встретимся. Этот бал — репетиция финала.

— Ты драматичен.

— Я демон. У нас вместо сердца — сцена.

Он склонился к ней:

— Но ты — не актриса. Ты режиссёр. Только пока не поняла.

Эйдан и Лаэрик тоже были готовы. Первый — в маске ворона, второй — в маске оленя. Оба чертовски хороши. До оскорбления привлекательные.

— Мне не с кем танцевать, — хмыкнула она.

— Танцпол сам попросит твою руку, — отозвался Лаэрик.

— Только если пол не боится быть оттоптанным.

* * *

Карета, посланная Домом, была сделана из… дерева, которое шептало. Она уселась, стараясь не задеть ни один шепчущий сучок.

— Никогда не думала, что буду бояться транспорта.

Кот устроился у неё на коленях. Мяукнул.

— Да-да, я знаю. «Сиди прямо, говори умно, не облизывайся на врагов». Золотые советы.

* * *

Замок Дома Осколков Вечности стоял на утёсе. Танцующий, сверкающий, с лестницами в никуда и окнами, которые смотрели в сны.

В зале было шумно. Магические фейерверки, маски, запах специй и власти.

— Дорогая, — услышала она знакомый голос. — Какая неожиданная честь. Или… ошибка?

Она обернулась. Перед ней стояла женщина в чёрном и серебре. Прекрасная. Угрожающая. Знакомая.

— Простите, мы знакомы?

— Когда-то я носила твою печать. А теперь — пришла вернуть долг. И забрать то, что ты украла.

— Я? Украла? Только разве чьи-то нервы.

Женщина склонилась ближе:

— Ты думаешь, что это бал? Это — суд. И ты — свидетель. Или обвиняемая. Смотря как себя поведёшь.

Сзади шагнул Эйдан:

— Ни одна великая история не обходится без сцены с разоблачением. Пора начинать.

Глава 33

Где прошлое кидает перчатку, а маски сдирают себя сами

Аурелика никогда не любила балы. Даже в романах. Там, где все пьют, танцуют и делают вид, что не плетут интриг. Только в этом мире всё было честнее — все интриги были вышиты прямо на платьях.

Пока флейты играли, она стояла в центре круга, вырезанного светом. Трое мужчин рядом с ней. И одна женщина, назвавшаяся Зеркальной Наследницей.

— Обвинение звучит так, — произнёс один из глашатаев Дома Осколков. — Нарушение Круга Перерождений. Присвоение памяти. Отказ от пророческого Пути.

— Простите, это суд над кем? — подняла бровь Аурелика. — Над тем, кто ничего не помнит и просто хочет жить?

— Именно. Ты должна была пройти путь Аэлии. Но ты его переписываешь. Тебя боится будущее.

Она развернулась к толпе:

— Знаете, меня всю жизнь обвиняли в том, что я «не по инструкции». Я кофе пью вечером, читаю любовные романы, ругаюсь с телевизором и сплю с котом, а не с мужчиной. И что? Это — повод для казни? Или просто повод задуматься, что инструкция устарела⁈

Кто-то в толпе захлопал. Кот закатил глаза.

— Прекрати превращать допрос в стендап, — прошипел Лаэрик.

— Не могу. Я под давлением становлюсь сатириком.

* * *

Женщина в чёрном шагнула вперёд. Её лицо менялось. На миг оно стало лицом Аурелики. Потом — Скай. Потом — Анжелики. Потом… пустым.

— Я — их всех. И тебя. Я — Шаблон. История, которую женщины должны повторять. А ты — отказываешься. И значит, должна быть переписана.

— Нет. Я — читательница. И впервые пишу свою книгу. Без клише.

Она протянула руку к зеркалу за спиной женщины. В нём была она — в мятом платье, с летающим котом, с иронией и страхом в глазах. Но живая.

— Я выбираю это лицо. Себя.

* * *

Зал дрогнул. Маски начали падать. Женщины в зале стали меняться. Кто-то стал старше. Кто-то — моложе. Кто-то — исчез вовсе.

Появился Пейрак. Его маска треснула.

— Я пришёл, когда ты перестала бояться быть собой, — сказал он. — Не раньше.

— А я пришла, когда научилась не ждать спасения.

* * *

Позже, когда всё улеглось, Аурелика сидела у камина с чашкой вина и котом на коленях. Все остальные куда-то исчезли. Наверное, чтобы обсудить последствия «бунта героини».

— Знаешь, — сказала она коту. — Мне не нужен гарем. Мне нужен покой. И шкаф. Огромный. Для платьев, книг и сомнений.

Кот мяукнул. И вдруг… превратился в мужчину. Высокого. Серебряные волосы. Яркие зелёные глаза.

— Ты…

— Я тот, кого ты ждала в снах. Кто был во всех воспоминаниях. Твоя тень. И теперь — твой выбор. Если захочешь.

Она посмотрела на него. И рассмеялась:

— Мой кот стал потенциальным женихом. Отлично. Теперь мне точно нужен отпуск.

Глава 34

Где всё успокаивается… слишком подозрительно

— Он был котом. Котом! — Аурелика бродила по башне, переодетая в домашнюю сорочку и с бокалом вина в руке. — Я спала с ним! Ну, рядом. Но всё равно! Котом!

— Ты не спала с ним в кошачьем виде, — напомнил Эйдан, лениво разглядывая книги на полке. — Это важно. Закон о метаморфах это не запрещает. Я уточнял.

— А я — нет! Я не подписывалась на роман с пушистым, наглым и… симпатичным засранцем!

Кот, то есть мужчина, теперь представился как Тириэль. «Древний дух-хранитель рода Аэлии, переродившийся в форме кота, чтобы оберегать её до времени Возврата».

Он ещё и стихи читал. С выражением. В глаза.

— У тебя, случайно, не осталось таблеток от романтической шизофрении? — прошептала она Лаэрику, когда тот зашёл на огонёк.

— Есть. Называются «ирония и самоуважение». Принимать перед встречей с любым из нас.

* * *

Башня притихла. Никаких предвестников катастроф, загадочных писем, даже зеркало молчало.

— Что-то не так. Слишком спокойно, — сказала она за завтраком. — Где вопли? Где магические угрозы? Где, прости господи, балаган?

Саргар, облокотившись на подоконник, ответил:

— Возможно, это перемирие. Или буря затихла, потому что ты перестала ей подыгрывать.

— Или они готовят что-то новенькое. С парадным входом и фанфарами.

И она оказалась права.

* * *

В тот же вечер в башню вломился гонец. Без стука. На грифоне.

— Срочно! — закричал он, падая на ковёр. — Приглашение… нет, приговор… то есть… предложение!

«Госпожа Аэлия, вы избраны в качестве представителя Свободных Духов на Конвенте Перекрёстков. Вы обязаны явиться. Желательно живой.»

— Что за цирк снова? — простонала она.

— Перекрёстки — это древнее собрание сущностей, реальностей и тех, кто пишет законы миров, — объяснил Эйдан. — И ты туда приглашена как… альтернатива. Не канон.

— Чудесно. Я — бракованная строчка в сценарии.

— Но теперь ты строчка, которую невозможно стереть.

* * *

Перед отъездом она стояла у зеркала. Тириэль — уже в человеческом виде — подал ей маску.

— Хочешь надеть?

— А смысл? Я уже сняла все маски. Пусть видят, кого боятся.

Он коснулся её руки:

— А если они попытаются снова переписать тебя?

— Тогда пусть знают: я пишу с сарказмом. И у меня очень, очень острое перо.

Глава 35

Где встречаются создатели, и не всем рады своим творениям

Конвент Перекрёстков проходил не где-нибудь, а вне времени и пространства. Карета к нему была… необычной.

— Это… это трон? — спросила Аурелика, уставившись на предмет мебели, который появился в её башне в сопровождении крошечного молнииобразного создания.

— Это Трансферный Трон, — прошипело создание. — Садись. Ноги внутрь. Мозги… желательно тоже.

— Кто вообще пишет вам инструкции? Злобный Люис Кэрролл?

Они взмыла ввысь. Вокруг — всполохи, обрывки фраз, страницы, на которых двигались буквы. Сцены из книг. Из жизней. Из кошмаров.

— Надеюсь, я не увижу себя в ночной рубашке, бегущей от дракона, — пробормотала она.

Трон приземлился на мраморную площадку. Вокруг — павильоны, шатры, воздушные мосты. И существа. Некоторые были похожи на людей. Некоторые — на идеи, принявшие форму.

Аурелике выдали знак: «Альтернарий, степень третья».

— Степень чего? — спросила она у жрицы с волосами из текста.

— Степень отклонения от Нарратива. Ты — почти легенда. Почти ересь.

* * *

Конвент начался с Совета Сюжетов. Она сидела рядом с существом, которое представлялось как Голос Авторов. Оно шептало:

— Ты не должна была быть. Но ты стала. Как ошибка… ставшая законом.

— Впервые мне приятно быть багом, — фыркнула Аурелика.

— Ты против баланса. Анжелики, Скаи, Прекрасные Страдания — они встроены. А ты — смех.

— Смех — тоже спасает. Иногда сильнее любви.

Голоса загудели. Кто-то — в поддержку. Кто-то — в ярости.

* * *

Затем выступали Писатели. Настоящие. Или их аватары. Кто-то в масках. Кто-то — без лиц.

— Мы создавали женщин для вдохновения. Для боли. Для красоты трагедии.

— А я — для свободы? — тихо спросила Аурелика.

Один из Писателей поднял лицо. Он был похож на… её первого мужа. Только взгляд — чужой.

— Ты нарушаешь читательское ожидание.

— А ты — мою жизнь. Считаем квиты?

* * *

После дебатов ей предложили сделку. Официальное вхождение в Круг Классических Героинь. Ей выдадут путь. Мужчину. Потерю. Победу. Всё по канону.

— И что, каждый вечер я должна умирать от страсти, каждое утро — страдать от одиночества? Нет уж. У меня гастрит и чувство юмора.

* * *

Она вышла из шатра, поднималась по лестнице, которая вела… в никуда. С ней шагал Тириэль.

— Ты их расстроила, — заметил он.

— Они меня пытались приручить. Я — не лошадь. Я библиотекарь с кризисом самоопределения.

— И всё же, ты теперь часть мира. Особенная.

— Я всегда была особенной. Просто не верила. А теперь… верю.

И она шагнула в пустоту.

Кот за ней. За ними — новая глава.

Глава 36

Где дорога назад ведёт совсем не туда, куда шла

— Возвращение, — объявил Трон, когда Аурелика плюхнулась на него обратно, вымотанная морально и физически. — Временная локация: Усадьба Девяти Переулков, Внутренние Ворота, третье измерение левого направления.

— Простым языком, пожалуйста.

— Куда-то между «назад» и «что за хрень снова».

Мир встретил её запахом пряностей, гомоном рынка и… лаем. Причём человеческим.

— Кто из вас, господа, снова приручил оборотня⁈ — орала тётка с ковриком под мышкой и веником в другой руке. — У него аллергия на финики, а вы его на базар!

— Я дома? — пробормотала Аурелика, глядя на хаос. — Это точно не Прованс.

— Это Промежуточье, — пояснил Эйдан, материализовавшись из ароматного облака. — Здесь собираются те, кто нарушил Нарратив, но ещё не нашёл финала.

— Отлично. Я — в литературной пересменке.

* * *

Усадьба Девяти Переулков оказалась местом, где жили «сбежавшие персонажи». Бывшие героини, недописанные принцы, отставные волшебники и одна женщина, которая утверждала, что она — настоящая Анжелика, просто вышла в отставку и теперь печёт хлеб.

— Ты — та, что осмелилась быть собой? — спросила «Анжелика» с доброй ухмылкой.

— Ну, если под «собой» понимать нерасчёсанную, слегка дерганую женщину с желанием отправить всех в пень — да.

— Добро пожаловать в клуб. У нас есть плюшки и хроники психоза.

* * *

На следующий день к ней постучались. На пороге стоял гонец с письмом.

«Ты освободила Перепутье. Теперь мы свободны. Но хочешь ли ты построить что-то своё?»

— Что за загадки⁈ Я библиотекарь! Я работаю с каталогами, а не с аллюзиями!

Тириэль выглянул из-за её плеча:

— Это приглашение. Мир пуст, ждущий создателя. Его можно назвать, описать, наполнить. Хочешь?

Она смотрела на письмо, потом — на сад, в котором две бывшие героини обсуждали посадку магических кабачков.

— Я… наверное, да. Но с условием.

— Слушаю.

— В этом мире будут книжные лавки, шоколад, бессмысленные диалоги, спонтанные песни и ни одного героя, который появляется с лошадью в грозу. Договорились?

— Считай, мир начат.

* * *

Позже, записывая первую страницу нового мира, Аурелика написала:

«Этот мир — для тех, кто не хочет быть героиней, но становится ею случайно. Для тех, кто смеётся, когда страшно. Кто спорит с Нарративом и не боится править рассказ. Здесь нет идеалов — только искренность. Здесь будет место для всех, кто потерял себя между строк. И нашёл — между чашкой какао и котом с философским взглядом.»

Мир дрогнул. И появился.

Глава 37

Где мир строится на сарказме, уюте и паре заколдованных котов

Первые кирпичи её нового мира не были

— Как ты хочешь его назвать? — спросил Эйдан, держа в руках перо, которое светилось при каждом прикосновении к пергаменту.

Аурелика задумалась. Посмотрела на чайник, на кота, на подоконник, где лежали книжки, одна из которых всё ещё пахла старыми страницами и пылью мечтаний.

— Назовём его… Мир Между. Потому что я больше нигде не помещаюсь. И больше — не хочу.

Тириэль кивнул, а Лаэрик добавил:

— Прекрасно. А теперь решим важное: какова будет форма правления? Кофейная монархия? Демократия мохнатых?

— Ироничная анархия, — пробормотала Аурелика. — Каждый делает, что хочет, но в разумных пределах. И чтобы за плохой юмор — штраф.

* * *

Мир Между начал формироваться с её мыслей.

На востоке появилось озеро Сарказма. Оно хихикало, когда в него бросали камни. На севере выросли Горы Забытого: туда стекались персонажи, которых авторы бросили на полпути. Они там устраивали вечеринки с вином, танцами и терапией.

В центре вырос город. Он был уютным, тёплым, с лавками, запахом хлеба и переулками, где можно было потеряться и найти себя заново. В каждом окне — свеча, а в каждом доме — плед.

— Что это за район? — спросила одна бывшая дама с романов.

— Это Квартал Вторых Шансов. Добро пожаловать.

* * *

Иногда Аурелика просыпалась среди ночи и думала: «Что я делаю? Я же библиотекарь! Я не строитель реальностей!»

Но потом смотрела в окно. Там дети (бывшие демоны) играли с котами (бывшие драконы), кто-то репетировал пьесу «Анжелика против налоговой», а в небе летала лодка, из которой раздавался смех.

— Всё правильно. Здесь можно всё. Даже быть собой.

* * *

А потом пришёл Он. Не Тириэль. Не Эйдан. Даже не Лаэрик.

А тот, чьё имя она забыла, но чьё лицо помнила откуда-то — с первых страниц книги, которую когда-то читала на подоконнике.

Он пришёл с письмом, в котором было всего одно слово:

«Помнишь?»

Она прищурилась.

— Ещё как. Но теперь ты не главный герой. А я — не героиня. Мы оба — просто персонажи, и у меня к тебе вопрос: умеешь печь булочки?

Он засмеялся. И остался.

* * *

Мир Между рос. К нему приходили те, кто устал от клише, от боли, от попыток быть идеальными. И уходили те, кто всё ещё верил в финал с лошадью и героем в грозу.

А Аурелика… она просто жила. Писала. Готовила шоколад. И каждый день добавляла по одной строчке в свою собственную историю:

«Сегодня я — не чья-то фантазия. Я — своя.»

Глава 38

Где неожиданные союзники — это бывшие антагонисты и коты с философским взглядом

Утро в Мире Между начиналось с аромата свежего хлеба и… мелодичного ругания.

— Ах, Лаэрик! Ты опять уронил мои книги! — ворчала Аурелика, наблюдая, как кот с тёмно-серебряной шерстью, изящно виляя хвостом, играл с пергаментом.

— Я не кот, а наставник, — проворчал Лаэрик, слегка задирая ушки. — И если ты хочешь, чтобы я продолжал наставлять, начни уважать порядок.

— Я уважаю только хаос и кофе, — ответила она, поглаживая его мягкую шерсть.

* * *

В этот день в её уютный мир пришли неожиданно гости — бывшие враги, предатели и… несколько забытых персонажей из книг, которых писатели так и не решили до конца.

— Ну что, договоримся? — спросила Аурелика, встречая у входа Пейрака, который выглядел менее страшно, но всё так же загадочно.

— Ты опять здесь, — усмехнулся он. — Вижу, твой мир пахнет свежим хлебом и сарказмом.

— Что поделаешь, хлеб — моя слабость.

* * *

Появился Тириэль с другой стороны, слегка разочарованный, но с уважением.

— Ты строишь нечто новое. Не просто мир, а убежище.

— Убежище — это хорошо. Там хотя бы можно спрятаться от себя самой.

— Но и от тех, кто ищет тебя.

— А это уже другая история.

* * *

Вечером, когда звёзды зажглись, Аурелика сидела у камина с Лаэриком и котом-перевёртышем, вспоминая свою первую жизнь и все эти попытки быть героиней.

— Может, нам стоит написать книгу? — предложил кот, наблюдая за пламенем.

— Лучше написать новую жизнь. Где мы не герои и не злодеи. Просто живём и смеёмся.

И смех разливался по дому, согревая сердца.

Глава 39

Где планы рушатся, а коты строят заговоры

Утро в Мире Между начиналось, как обычно, с недовольного ворчания Лаэрика и разбросанных книг. Но сегодня что-то было не так.

— Лаэрик, ты опять что-то задумал? — спросила Аурелика, пытаясь заглянуть в глаза коту, которые светились необычным озорством.

— Мяу, — ответил он с таким видом, будто только что изобрёл заговор века.

Тем временем в саду появилось новое существо — пухлый кот с зелёными глазами и серьёзным видом.

— Кто это? — удивлённо спросила Аурелика.

— Это Трикстер, — объяснил Тириэль. — Кот-волшебник и мастер хитростей. Его присутствие обычно значит: держись крепче, скучно не будет.

Аурелика вздохнула, представляя, что её уютный мир скоро превратится в настоящий хаос — но ведь именно это ей и нужно.

* * *

Вечером у камина собралась компания: Аурелика, Лаэрик, Трикстер, Тириэль и даже Пейрак — который всё ещё умудрялся выглядеть загадочно и слегка раздражённо.

— Так, — начал Трикстер, потягиваясь. — У меня есть идея. Что если мы устроим праздник хаоса? С пирогами, магией и, конечно, танцами под луной.

— Хм, — задумалась Аурелика. — Пироги звучат заманчиво. Но кто будет убирать после танцев?

— Вот тут и начинается настоящее веселье! — усмехнулся Трикстер.

* * *

Планы рушились, коты строили заговоры, а Аурелика всё больше понимала: в этом мире она наконец нашла то, чего искала — свободу быть собой, с юмором, сарказмом и, конечно, с парой заколдованных котов.

Глава 40

Где даже библиотекарь превращается в магистра хаоса

Утро началось с того, что Аурелика проснулась от звука хлопков и взрывов… Кот Трикстер решил, что сегодня идеальный день для экспериментов с магией пирогов.

— Трикстер! — вскрикнула она, запрыгивая с кровати. — Что ты наделал⁈

— Только добавил щепотку веселья, — ответил кот, подмигивая зелёными глазами.

— Веселья? Ты взорвал половину кухни!

—

* * *

В кухне царил полный хаос: летали куски теста, искры магии искрились, а на полу копошились три кота — Лаэрик, Трикстер и ещё один новый пушистый агент суматохи.

— Может, нам стоит пригласить кого-нибудь, кто разбирается в заклинаниях? — предложила Аурелика.

— Я — заклинательница книжных историй и не очень-то люблю взрывы, — с улыбкой сказала она, оглядываясь на разорённую кухню.

* * *

Тем временем в Мир Между прибыл неожиданный гость — загадочный человек в плаще с широкополой шляпой, скрывающей лицо.

— Он похож на героя из тех самых романов, которые я читала… но что-то не так, — подумала Аурелика.

— Кто это? — спросил Тириэль.

— Похоже, посланец из Нарратива, — ответила она, сжимая кулаки. — Пришло время узнать, насколько далеко может зайти моя новая история.

* * *

Пока загадочный гость распаковывал свои вещи, Аурелика готовилась к тому, чтобы защитить свой мир — мир, где юмор и ирония стали её главными союзниками.

Глава 41

Где прошлое стучится в дверь с ухмылкой

Ранним утром Аурелика проснулась от шороха и странных звуков в доме. За дверью стоял тот самый загадочный гость, которого она вчера видела — теперь уже без плаща, но с широкой, хитрой улыбкой.

— Доброе утро, — сказал он, поклонившись так, будто это было начало балета, а не визита. — Меня зовут Гавриэль. Я пришёл, чтобы поговорить о твоём новом мире… и о тех, кто не любит перемен.

Аурелика глубоко вздохнула. Этот день явно обещал быть интересным.

* * *

— Ты ведь знаешь, что в каждом нарративе есть свои правила? — продолжал Гавриэль, внимательно изучая комнату, где книги, чашки и даже коты казались живыми свидетелями сотен несбывшихся планов.

— Я знаю, — ответила Аурелика, — но, кажется, я уже решила нарушать несколько из них.

— Это опасная игра, — усмехнулся Гавриэль. — Но, возможно, именно того мира и не хватало.

* * *

В это время Лаэрик, с выразительным взглядом, подкрался к Гавриэлю и бросил ему на голову маленькую шапочку из бумаги — подарок «нового порядка».

— Ты серьезно думаешь, что сможешь меня запугать? — спросил он, не снимая шапочки.

— Пока что нет, — признал Гавриэль, улыбаясь шире. — Но мы обязательно найдём общий язык.

* * *

Аурелика взглянула на него и подумала: «Пожалуй, это будет одна из тех историй, где даже враги не обходятся без шуток и котов».

Глава 42

Где интриги пахнут чаем с корицей, а коты снова строят планы

Утро началось с ароматного запаха чая с корицей и лёгкого шуршания страниц. Аурелика устроилась в своей любимой лавочке у окна, подперев подбородок рукой и наблюдая, как Лаэрик осторожно охотится на солнечные лучи.

— Ты думаешь, — задумчиво начала она, — что всё это — интриги, заговоры и магия — когда-нибудь устаканится?

— А я думаю, — с хитрой улыбкой ответил Лаэрик, — что интриги — как чай с корицей. Без них всё было бы пресно и скучно.

* * *

В этот день в Мир Между пришли неожиданные гости — дамы из Высшего Круга, известные своей хитростью и любовью к сплетням. Они с интересом изучали новый порядок, а их взгляды скользили по Аурелике, словно проверяя, кто тут теперь «мадам Беда».

— Кажется, нам предстоит непростой вечер, — усмехнулась Аурелика, поправляя шаль.

— Главное — не забывать про юмор, — напомнил Лаэрик, потирая лапки.

* * *

Вечером за большим столом, усыпанным свечами и разноцветными фруктами, Аурелика вела переговоры — о союзах, о будущем и, конечно, о том, кто принесёт лучший пирог на следующий праздник хаоса.

— Если интриги пахнут чаем с корицей, — шепнула она, — то я точно не останусь без дел.

Глава 43

Где под покровом ночи разворачиваются настоящие драмы и кошачьи заговоры

Ночь опустилась на Мир Между, окутывая всё бархатным мраком, в котором каждая тень казалась чуть живее, а каждое шорох — полнее смысла.

Аурелика сидела у камина, укутанная в тёплый плед, с чашкой чая в руках и мыслями, похожими на клубки пряжи, которые никак не удавалось распутать.

— Интриги, заговоры и тот самый загадочный гость… — пробормотала она. — Это всё как большой пирог, который я пытаюсь испечь без рецепта.

В этот момент Лаэрик бесшумно подкрался и уронил на её колени свиток, запечатанный магической печатью.

— Кажется, игра только начинается, — тихо сказал он, глядя в её глаза своими зелёными, полными загадок.

* * *

Свиток содержал послание от неизвестного союзника — таинственного фигуранта, который обещал помочь, но только если Аурелика докажет, что она не просто хозяйка, а настоящая магистра хаоса.

— Задача — не для слабонервных, — усмехнулась Аурелика. — Но кто, если не я?

* * *

Тем временем в тени за окном мелькнули силуэты — коты и люди, сплетавшие сети и готовившиеся к великому балу, где решались судьбы и раскрывались тайны.

— А если бы у меня был тот самый гарем, — задумалась она, — я бы точно поставила котов во главе интриг.

Глава 44

Где бал превращается в арену неожиданностей и коты берут всё под контроль

Ночь бала наступила так внезапно, что даже звёзды успели перестроить свои созвездия в знак почтения к новому хозяину праздника — Аурелике.

Дворец был украшен так, что казалось, будто волшебство само танцует в воздухе: свечи горели зелёным огнём, люстры отражали отблески разноцветных камней, а музыка — от весёлых мелодий до загадочных напевов — заполняла каждый уголок.

Аурелика, облачённая в платье цвета рассвета, проходила среди гостей, чувствуя себя героиней собственных фантазий, хотя и с лёгким сарказмом в душе.

— Вот это поворот, — подумала она, — точно не Анжелика, но определённо куда интереснее.

* * *

Коты, в том числе Лаэрик и Трикстер, не только сопровождали её, но и хитро улыбались, явно контролируя не только магические заклинания, но и людские интриги.

— Ты уверен, что нам следует позволять им играть? — спросил один из котов с бархатистой чёрной шерстью.

— Кто, если не

* * *

В самый разгар бала Аурелика заметила, как Гавриэль ведёт тайный разговор с загадочным незнакомцем, а в углу две дамы из Высшего Круга переговариваются шёпотом, с хитрыми улыбками на лицах.

— Пожалуй, пора вставать на защиту моего мира, — улыбнулась Аурелика, пряча в рукаве сюрприз.

Глава 45

Бал, интриги и коты, которые знают о жизни всё

Ночь в Мире Между опустилась плавно, словно густой бархатный плащ, окутывая дворец в тени и тайны. В воздухе витал аромат цветущих жасминов и пряностей, переплетаясь с лёгким шёпотом магии, который словно невидимый дирижёр задавал ритм этому необычному балу.

Дворцовый зал блистал роскошью: стены украшали бархатные драпировки пурпурного и изумрудного оттенков, расшитые золотом и перьями павлина, а люстры из хрусталя и драгоценных камней словно ловили каждое мельчайшее движение, бросая сверкающие блики на сверкающие наряды гостей.

Аурелика появилась на балу в платье, которое сразу же стало предметом восторженных и завистливых взглядов — лёгкое, воздушное, цвета нежного рассвета, с вышивкой из серебряных нитей и крошечных блестящих кристаллов, отражающих свет свечей словно капли росы на паутине.

— Вроде и платье, как у Анжелики, — подумала она с иронией, — но вот лёгкость… хм, не совсем та. Мешает чувство, что ты — и в центре внимания, и на весах суда.

Её взгляд пробежался по залу, где перемешивались гости самых разных рас и сословий — от загадочных магов с их глубокими глазами, до принцесс с пышными причёсками, будто выстроенными под руководством целой армии слуг.

В углу стояли Лаэрик и Трикстер — два кота, которым, казалось, подвластны не только человеческие тайны, но и заклинания, шёпоты и даже намерения.

— Вот это праздник, — прошептал Лаэрик, внимательно наблюдая за гостями. — Люди думают, что бал — это про платья и танцы. А это — про игру. И мы здесь — главные игроки.

— Угу, — подтвердила мягко Трикстер, игриво покрутив усами. — А наши пушистые лапы следят за тем, чтобы никто не забыл — кто на самом деле задаёт правила.

Аурелика улыбнулась и слегка вздохнула. В этот момент она почувствовала лёгкую руку на плече — это был Гавриэль, который, казалось, всегда мог появиться из ниоткуда, будто был тенью, но гораздо более приятной.

— Ты готова? — спросил он тихо, и в его взгляде читалась непоколебимая уверенность.

— С чего бы мне быть готовой? — ответила она с усмешкой. — Но, как ни крути, сегодня — мой вечер.

В этот момент в зал вошли две дамы из Высшего Круга — их взгляды были остры и пытливы, как иглы, а улыбки — холодны и расчётливы.

— Похоже, нам предстоит танцевать не только с музыкой, — подумала Аурелика, поправляя шаль.

События начали развиваться с головокружительной скоростью: Гавриэль и незнакомец в плаще тихо обменивались словами, дамы шептались в стороне, а коты, словно хранители порядка и хаоса одновременно, шныряли между гостями, внимательно наблюдая и подслушивая.

— Ты знаешь, — прошептала Аурелика Лаэрику, — в книгах подобные моменты всегда сопровождаются скандалами и поцелуями. Интересно, у нас будет хоть одно из этих событий?

— А зачем ждать? — ответил кот, прыгнув на подоконник. — Можно и самим их устроить.

Праздник продолжался в вихре танцев, музыки и тихих заговоров. Аурелика чувствовала, как постепенно превращается из случайной гостьи в хозяйку этого мира — женщины, которая знает, что даже в хаосе и интригах можно найти место для смеха, иронии и настоящей силы.

Глава 46.

Где утро приходит с похмельем из интриг и ароматом жареных сплетен

* * *

Утро после бала наступило, как всегда, неожиданно и с ярким солнечным светом, который, по ощущениям Аурелики, бил по глазам, как налоговая — по банковским выпискам.

— Кто придумал вставать до полудня? — простонала она, заваливаясь обратно в подушки, — ему надо выдать медаль… обратной стороной вперёд.

Из-за занавески выглянул Лаэрик. Его шёрстка блестела, как будто он ночью катался по чем-то драгоценному — возможно, по ожерельям Высшего круга.

— Завтрак уже ждёт. Котлеты, чай и три свежих слуха. Самый вкусный: одна из дам вчера потеряла не только туфлю, но и мужа. Оба оказались у фокусника.

— Надеюсь, фокусник вернул хотя бы мужа?

— Только туфлю. Муж отказался возвращаться. Видимо, нашёл свой цирк.

* * *

Аурелика оделась — сегодня на ней было платье цвета зелёного яблока с вышивкой в виде магических рун, которые, по словам портного, «добавляли таинственности и объёма». Хотя на деле добавляли они только вопрос: где спереди, а где сзади.

Обувь выбрала неофициальную — мягкие туфельки с бантиками и слегка подозрительными глазами на носах. Коты называли их «парадно-придворные тапки для интриг».

Зеркало в гардеробной тихо вздохнуло: — Ну хоть не в халате, спасибо.

* * *

Она прошлась по коридорам дворца. Стены были выложены гладким чёрным мрамором с золотыми вкраплениями — словно кто-то смешал ночное небо с монетным дождём. На стенах висели картины — величественные женщины, суровые мужчины, и, в одном углу, странный портрет кота в мантии. Ни одна служанка не могла объяснить, как он туда попал.

— Доброе утро, госпожа, — поклонилась ей Эстель, одна из новых служанок. — Хотите фруктов или политических новостей?

— А разве у нас бывают не ядовитые новости?

— Бывают. Но они обычно скучные, как брачные контракты без скандалов.

* * *

За завтраком появился Гавриэль. Выглядел он свежо, подозрительно свежо. На нём был костюм тёмно-синего цвета с серебряной вышивкой, напоминающей паутину на утреннем ветру. Он сел напротив Аурелики и многозначительно уставился.

— Я чувствую этот взгляд, — сказала она, — или ты хочешь предложить авантюру, или ты влюбился. В обоих случаях мне нужно доесть булочку.

— Прядильщица Судеб хочет тебя видеть.

Булочка застряла у неё в горле.

— Кто? Прядильщица? Звучит как мифическая тётя, которая вяжет шарфы судьбы из чужих нервов.

— Почти угадала. Только вместо шарфов — узоры временных линий, а вместо нервов — магические нити. И она уверена, что ты — сбой. Или подарок. Или обе категории сразу.

— Лестно. Не каждый день тебя считают браком по фабричной линии времени.

* * *

Путь к Храму Прядильщицы лежал через город, и Аурелика настояла

— Хочу видеть, как живут обычные люди. И как они страдают от утренней прогулки на каблуках.

— А ты ведь теперь можешь передвигаться на паланкине, — напомнил Гавриэль, — или на левитирующем кресле. Ты — «персона, о которой шепчутся в подвалах и по вторникам».

— Именно. А я хочу остаться тем человеком, который сам идёт и срывает таблички с надписью «Не входить».

* * *

Улицы были полны жизни. Продавцы спорили с магическими весами, дети гонялись за летающими фруктами, а один колдун уговаривал свою метлу не подавать в отставку.

— Ты чувствуешь это? — спросила Аурелика. — Энергия, ритм, запахи, разговоры…

— И жареный чеснок, — добавил Гавриэль. — Этот город дышит историями. И ты — одна из них. Уже навсегда.

* * *

Храм оказался не храмом в привычном смысле, а старинной башней, увитой розами, с входом в виде огромного бронзового веретена. Дверь открылась сама, выпустив запах старого пергамента, ладана и тонкого намёка на нечто… подозрительно похожее на карамель.

Внутри — огромное помещение, где потолок терялся в облаках. В центре — женщина с волосами, похожими на поток серебра, сидела за колесом прядильщицы.

— Аурелика, дитя другого мира, — сказала она. — Ты вломилась в ткань судьбы, как кошка — в церемонию. С грацией, да. Но с полным пренебрежением к расписанию.

— Спасибо, я старалась, — кивнула Аурелика. — У нас на Земле так принято — сначала вломиться, потом спросить, что нарушили.

— Ты нарушила нечто большее, — глаза Прядильщицы вспыхнули. — Ты принесла с собой хаос. И шанс. И теперь мы должны выбрать, каким путём ты пойдёшь.

* * *

Выбор был странным:

1. Остаться и стать «Хранительницей Переплетений» — той, кто будет влиять на узоры судеб.

2. Уйти — и позволить миру вернуться к прежнему порядку, забыв о ней.

3. Пойти третьим путём, ещё не открытым. Кошачьим. Самым странным. Но… возможно, именно тем, который изменит всё.

Аурелика посмотрела на Лаэрика, который сидел в углу и задумчиво грыз лист пергамента.

— А у тебя что за мнение?

— Я считаю, ты уже выбрала. Просто не знаешь об этом. Как коты: сначала залезем в коробку, а уже потом узнаем, живы ли мы там по Шрёдингеру.

* * *

Она вдохнула полной грудью. Посмотрела на Прядильщицу. И сказала:

— Я выбираю третий путь. Потому что ни один уважающий себя сюжет не обходится без внезапного разворота.

Глава 47.

Где магия пахнет приправами, а судьба — сырой интригой

* * *

На выходе из Храма Прядильщицы Судеб Аурелике показалось, будто она оставила за спиной не просто храм, а мозговой центр вселенной. Воздух за воротами казался другим — плотным, будто насыщенным тысячей нерассказанных историй и недозаваренных чаёв. А рядом — Лаэрик, который задумчиво чесал за ухом, словно пытался достать забытое пророчество.

— Ну и как тебе наша новая роль? — спросила она его, кутаясь в длинный плащ, украшенный серебряной бахромой и вставками из лунного меха.

— Как коврик перед входом в галерею ужасов, — мрачно мяукнул он. — Будут топтать, восхищаться, плевать и снова восхищаться. И никто не заметит, что ты уже на грани.

— Как красиво ты это выразил. У тебя диплом психолога в когтях прятался?

— Котячья академия. Мы там учим людей тонко ненавидеть без причины и прятать чувства за наглой мордой.

* * *

Возвращение во дворец было встречено с показной сдержанностью. То есть, как всегда: поклоны с чуть заметным изломом в спине, приветствия с оттенком тревоги и взгляды в спину, будто на ней выросла третья голова и подмигивает. Особенно ярко это чувствовалось в коридоре между северным атриумом и чайной башней, где служанки шептались за занавесками, как зажарка на сковородке:

— Говорят, она вышла из Храма без последствий! — А может, она и есть последствие? — А волосы у неё вчера были чуть светлее. Наверняка магия! Или краска с рынка.

* * *

В покоях её ждал сюрприз: три новых платья, доставленных срочным магическим порталом из ателье «Шёлк и Шёпот».

Первое — цвета ночного граната, с вырезом до такой степени откровенным, что Лаэрик демонстративно отвернулся. Второе — нежно-сиреневое, с переливами, которые при определённом освещении складывались в надпись: «Сама себя не выведу в люди — кто ж тогда?» Третье было нарядным, золотым и тяжёлым настолько, что носить его без пояса-экзоскелета было опасно для жизни и спины.

Аурелика выбрала сиреневое.

— Хочу, чтобы надпись читалась чётко, — сообщила она Лаэрику. — Пусть хотя бы платье верит в меня.

* * *

На обед была подана жареная перепёлка в розовом перце, салат из маринованного финикового кактуса и компот из… чего-то подозрительно напоминающего виноград с ногами. Он слегка шевелился.

— Главное — не смотреть в глаза компоту, — прошептал официант, — он обижается.

После трапезы её неожиданно пригласили на «Просмотр Соответствия». Как выяснилось, раз в году высшая магическая палата устраивает кастинг… пар. То есть ищут тех, кто может усиливать друг друга магически — и романтически, если совпадёт.

— И кто меня туда записал? — удивилась она. — Совет Дворцовых Оттенков. Им нужно больше зрелищ. А ты — их новая дива.

На Просмотр собрались сливки местной светской кастрюли: юные, сияющие, опасно одетые. Один из кандидатов прибыл в шлейфе из живых мотыльков. Другой — вообще без одежды, но под заклинанием «Эстетическая иллюзия».

— Если он шевельнётся, иллюзия треснет, — заметил Лаэрик. — Штаны, как судьба, должны быть надёжны, — кивнула Аурелика. — А не иллюзорны.

* * *

Сцена была круглая, паркет блестел. Смотрящие — три женщины и один мужчина в белом. Мужчина явно не был отсюда. Его глаза были цвета ясного льда, волосы — цвета пепла, а выражение лица — как у преподавателя, который слишком много видел и перестал ставить оценки.

— Кто он? — прошептала она.

— Его зовут Смотрящий. Он наблюдает пересечения судеб. Говорят, он был во всех мирах, где рушились границы.

— Потрясающе. Я, значит, библиотекарь с ипотекой и хомяком, а рядом — ходячее воплощение «опыт, страсть и бесконечная тоска». Как всегда везёт.

Смотрящий посмотрел прямо на неё.

И склонил голову.

Как будто узнал. Или вспомнил. Или… ждал?

* * *

— Госпожа Аурелика, — объявил глашатай, — пожалуйста, выйдите на

Она шагнула. Платье колыхалось, как сиреневый туман, магия внутри неё отзывалась чем-то… новым. Будто зазвенела тонкая струна. Как будто в зале был кто-то, чьё присутствие пробуждало в ней ту самую силу, о которой она до сих пор шутила.

— С кем бы вы хотели попробовать соединение? — спросил один из смотрящих.

— А можно… случайно?

Зал ахнул. Так никто не делал. Даже мотыльковый принц поперхнулся.

— Тогда Смотрящий сам выберет, — произнесли в ответ.

Он поднялся. Подошёл к ней. И подал руку.

— Здравствуй, Аурелика. Мы ещё не встретились. Но уже были знакомы.

Глава 48.

Где бал пахнет порохом, а поцелуи — пророчествами

Бал начался с громкого хлопка, как будто кто-то выстрелил из пушки… праздничной. Из стены выпорхнула стая светящихся птиц — и сплела над головами гостей мерцающий купол из света. Музыка, подобная вздоху арфы, подхватила ритм, а слуги начали разносить напитки, которые меняли вкус по настроению собеседника. У Аурелики получался «шипящий сарказм с нотками перца».

Смотрящий стоял рядом, но не говорил ничего лишнего. Он просто держал её руку, будто боялся отпустить.

— Вы всегда такой… задумчивый? — не выдержала она.

— Я просто знаю, что будет, если ошибусь.

— Это ты не у нас ошибся. Я — библиотекарь. Ты — магический Зорро. Нас бы в брак не зарегистрировали даже в самом толерантном мире.

Он улыбнулся. Впервые.

— Зато в этом мире нас записали в магическую пару.

— И это, прости, звучит как приговор.

Тем временем бал перешёл в стадию «магических представлений»: один гость показывал фокусы с иллюзиями, другой — жонглировал молниями, третий — случайно поджёг себе плащ. Последний стал хитом вечера.

Аурелика пыталась вести себя достойно, но её платье начало вести себя как отдельная сущность: постоянно ловило магические потоки и начинало петь.

— Снимите с неё заклинание! — кричал распорядитель бала.

— Это не заклинание, — спокойно ответила она. — Это моё внутреннее состояние.

Смотрящий смеялся. Честно. По-человечески. Он наклонился к ней и прошептал:

— Я знал тебя в другом мире. Ты спасла меня.

— А теперь я — твоя плата?

— Нет. Моя возможность вернуть.

А потом случилось нечто неожиданное: весь бал накрыло золотым туманом. И когда он рассеялся, несколько гостей исчезли.

Включая Смотрящего.

На его месте осталась только перчатка. И записка: «Ты знала, что это не Анжелика. Но забыла, что и не сказка.»

Аурелика уставилась на перчатку. Ощущение дежавю было таким острым, будто кто-то вот-вот крикнет: «Игра началась!» И ей снова придётся бежать — по заколдованным лестницам, мозаичным залам, коридорам, полным загадок.

— Ну конечно… — пробормотала она. — Ещё один квест. А где мой бонусный сундук с шоколадом и обезболивающим?

Лаэрик появился из-за колонны с видом кота, который знал больше, чем говорил.

— Ты же понимаешь, — протянул он, — что это была только первая часть спектакля?

— Ах, да? А где антракт с кофе и плюшками?

— Это не театр. Это реальность. И, боюсь, впереди — следующий акт. Без сценария. И с очень, очень старыми врагами.

Она сжала в руке перчатку.

— Ладно, мир. Библиотекарь выходит на арену. Держись. Теперь я знаю, что всё пойдёт не по плану.

Глава 49.

Где коты шепчут пророчества, а библиотекари становятся детективами

— Ты уверена, что хочешь туда идти? — тихо спросил Лаэрик, когда они стояли перед закрытой дверью в северное крыло Дворца Лунных Мозаик.

— Нет, конечно. Я же не сумасшедшая. — Аурелика глубоко вдохнула. — Но когда в руки падает перчатка загадочного красавца с глазами цвета перезревшего льда, а ты ещё и с магическим резонансом — разве можно пройти мимо?

— Можно. И нужно. Но ты всё равно туда пойдёшь, да?

— Угу. Ты меня уже хорошо знаешь.

Дверь скрипнула, как будто специально репетировала своё драматичное открытие.

* * *

Северное крыло было похоже на дом, где художник, алхимик и сумасшедший архитектор поссорились, но вынуждены были жить вместе. Потолки — слишком низкие. Картины — говорящие. А запах… смесь лаванды, перца и немного тревоги.

— Так пахнет тайна, — заметил Лаэрик, морщась.

— Или забытый салат в магическом холодильнике.

Она шагала осторожно, пятками ощущая рябь на каменных плитах. Магия здесь была плотная, как кисель.

— По идее, это личные покои Совета Мудрости. Тут хранятся древние артефакты, секретные документы и, возможно, лучшие рецепты сливочного крема в Империи.

— Значит, я попала в библиотеку с секретами. Ха. Домой, так сказать.

Они свернули за угол — и перед ними открылся зал, где время явно решило вздремнуть. Книжные полки до потолка, пыльные подушки, свет, льющийся откуда-то сбоку. В центре — алтарь.

И на алтаре — перчатка. Та самая. Только теперь рядом с ней лежала вторая. И под ними — открытая книга с пустыми страницами.

Аурелика осторожно подошла.

— Это ловушка? Или приглашение?

— Или оба варианта, — буркнул Лаэрик. — Как шведский стол с сюрпризами.

Когда она прикоснулась к книге, её пронзило. В буквальном смысле. Будто голос — чужой, древний, бархатный — проник ей в грудь:

«Ты написала первую строку. Теперь продолжай. История не ждёт.»

Она отдёрнула руку. А на странице уже появились слова. Её собственный почерк. Только она их не писала:

Аурелика вошла в Зал Истин и поняла — всё началось раньше, чем она думала. И закончится позже, чем ей бы хотелось.

— Да вы издеваетесь…

— Пророческая книга, — сказал Лаэрик, всматриваясь в текст. — Сюжетоформирующая. То есть ты теперь не просто участник, ты… автор.

— Я что, теперь пишу свою судьбу⁈

— Ну, учитывая, что в прошлой жизни ты писала фанфики про викингов и магов-любовников — да, именно это ты и делаешь.

Аурелика медленно опустилась на бархатный пуфик рядом с алтарём. Поняла одно: выбора у неё, как обычно, нет.

И тут кто-то зааплодировал. Медленно, иронично. Из тени вышел высокий мужчина с белыми волосами и… кошачьими ушами?

— О, нет… Ещё один. У тебя хвост есть? — устало спросила она.

— Только на маскарадах. Меня зовут Риан Тэйль. Я — Хронист. И ты только что забрала мою должность.

* * *

Оказалось, Риан — бывший главный летописец этого мира. Но после активации Книги Переплетённых Истин она выбрала её, Аурелику,

— Тридцать лет я записывал чужие судьбы. Писал эпопеи, трагедии, кулинарные свитки. И вот ты — библиотекарша с ипотекой — становишься избранной. Это обидно даже для меня, поверь.

— Не библиотекарша. Библиотекарка. Пожалуйста, уважайте ударения.

Лаэрик фыркнул. Риан смерил его взглядом:

— А ты кот или проклятие?

— Я — напарник. И терапевт. По совместительству.

* * *

И всё бы ничего, если бы из той же тени не вышла… она. Высокая, с идеальной осанкой, в платье из шёлка цвета драконьей крови. И с лицом, до боли знакомым.

— Ты… — начала Аурелика, — ты из той книги. Ты — та, кого звали Анжелия! Главная героиня, чёрт побери!

— И я недовольна, что ты крадёшь мой сюжет, — холодно произнесла женщина.

— Подожди. Подожди. Это ты та Анжелика, но… переписанная? Ставшая живой? Как фанфик, который обрёл плоть⁈

— Я — результат магии. Иллюзии. И желания. Ты прочитала слишком много, чтобы не пробудить меня.

Аурелика тяжело села на пуф.

— И что дальше? Мне теперь придётся драться за титул главной героини?

— Нет. Тебе придётся доказать, что ты — автор. А не просто ещё один персонаж.

* * *

И тут книга снова вспыхнула. На её страницах появилось новое предложение:

Выбор сделан. Перчатка принята. Испытание начинается.

Потолок задрожал. Пол покрылся рунной сеткой. И всех троих — Аурелику, Риана и Анжелию — втянуло в вихрь.

Когда всё стихло, они стояли… в старинной библиотеке. Полки были выше башен, книги — оживали, если их не читали дольше десяти лет.

— Добро пожаловать в Пространство Авторов, — раздался голос из ниоткуда.

— И что здесь делать? — спросила Аурелика, моргая.

— Писать. Или быть стёртой. Выбирай.

Глава 50.

Где библиотекарша сражается с идеалом и диктует правила мира

В Пространстве Авторов пахло… кофе, чернилами и лёгкой паникой. Пол был из открытых книг, стены — из запятых и восклицательных знаков, а потолок, кажется, формировался из эпиграфов к несостоявшимся романам.

Аурелика стояла посреди абсурдной архитектуры и осознавала две вещи:

1. Она не в библиотеке.

2. Она в каком-то издательском аду, где стиль встречается с жанром и заводит интрижку с орфографией.

— И я, конечно, в главной роли… — пробормотала она.

Рядом фыркнула Анжелия, по-прежнему идеальная, как будто только что вышла из фанатского арта.

— Смешно, — произнесла она. — Ты выглядишь так, будто ошиблась не только в жанре, но и в эпохе.

— Спасибо, дорогая. Всегда мечтала получить фидбэк от живой фэнтезийной Барби.

Риан молчал. Он просто смотрел, как пол под ногами постепенно складывается в текст. И этот текст… писался прямо сейчас.

Две женщины, два начала, два взгляда на одну и ту же роль. Битва не мечей, а слов. И один кот, не вписавшийся ни в один жанр.

— Отлично, — буркнул Лаэрик, появляясь рядом. — Меня даже книга не воспринимает всерьёз.

— Добро пожаловать в клуб, — кивнула Аурелика.

* * *

В центре Пространства появился трон. Не из золота — из чернил и сломанных перьев. На нём сидела женщина в очках, с выражением лица, как у преподавательницы, которую забыли позвать на каникулы.

— Я — Редактор. Здесь нет богов. Только я.

— А кофе? — машинально спросила Аурелика.

— На втором этаже. А пока — испытание.

Анжелия вышла вперёд. Движения — точные, грациозные, слова — отточенные, как шпильки:

— Я — образ. Идеал. Мечта.

— А я — библиотекарка с поясом от остеохондроза и чувством иронии, — парировала Аурелика. — Я не обязана быть идеальной. Я должна быть интересной.

Редактор щёлкнула пальцами — и вокруг них закружились сцены. Битвы. Романы. Побеги. Слезы. Свадьбы. Гаремы. Особенно много гаремов.

— Вам предстоит выбрать три сцены. И доказать, кто из вас главная.

— Только три? — удивилась Аурелика. — А где сцена «я ела пирожок в одиночестве и мне было хорошо»?

— Такая сцена уже существует. В женской прозе. Но ты можешь её перезаписать.

* * *

Сцена первая: Спасение

Анжелия: скачет на лошади, ветер развевает волосы, дракон ревёт позади. Она спасает принца.

Аурелика: сидит в телеге, кричит на лошадей, потому что те несутся к обрыву. Потом случайно активирует амулет и телепортирует всех в курятник.

Принц вылезает в перьях. Падает в обморок.

— Победа по очкам стресса! — кричит Аурелика. — И не мне!

Сцена вторая: Соблазнение

Анжелия: шёлк, свечи, слова любви на древнем языке, полуголый маг с амнезией.

Аурелика: носки, скользкий пол, заклинание отпугивания насекомых, которое случайно срабатывает на всех мужчин в радиусе десяти метров.

— Отлично, — говорит она. — Буду развивать карьеру.

Сцена третья: Выбор

Анжелия: встаёт перед народом и произносит речь о долге, любви и вечности.

Аурелика: стоит на рыночной площади, спорит с торговцем, потом спасает старушку, за это получает артефакт, который меняет судьбу города. Случайно.

— Я просто хотела хлеба! — кричит она, когда её коронуют.

* * *

Редактор сняла очки.

— Ты не героиня. Ты — движущая сила сюжета.

— Приятно. Это звучит почти как диагноз.

— И ты не следуешь шаблонам.

— Потому что у меня аллергия на штампы.

Анжелия подошла к ней. Глаза — холодные, но не злые.

— Ты… другая. И, пожалуй, ты мне нравишься. Мы не соперницы. Мы — вариации.

— Значит, обе остаёмся?

Редактор кивнула:

— Да. Но только одна пойдёт дальше с книгой. Вторая — в аннотацию.

* * *

В Пространстве возник портал. Лаэрик подошёл к ней:

— Ну, автор? Пошли править сюжет.

— Сначала кофе, — пробормотала Аурелика. — А потом… спасём мир. Или хотя бы уложим его спать.

Она шагнула в портал, зажав перчатку Смотрящего. И где-то в глубине книги появилась новая строка:

Героиня не всегда идеальна. Но у неё есть кот, кофе и дерзость. Этого достаточно.

Глава 51.

Брак по расчёту с жанром авантюрным

Вернувшись из Пространства Авторов, Аурелика не успела даже толком вдохнуть — сюжет снова схватил её за шиворот и метнул в центр новой локации.

Была ночь. Вокруг — красноватые пески, причудливые каменные арки и неоново светящиеся кусты, пахнущие апельсином, имбирём и тревогой. Кот сидел у её ноги и,

— Прекрасно. Где мы теперь? — пробормотала Аурелика, поправляя отошедшую лямку туники, сделанной из шёлка, который точно не шили в этом мире.

Лаэрик рядом фыркнул: — Добро пожаловать в Провинцию Гирам. Здесь правят женщины, торгуют мужчинами, а браки заключают по результатам шахматных турниров.

— Надеюсь, не на раздевание? — Только если проиграешь королеве. А ты уже в списках участниц.

Аурелика хотела взвыть. Но вместо этого — сделала глубокий вдох и выдала: — Хорошо. Значит, я играю. Но со своим уставом. И с кофе. И с котом.

Кот гордо взгромоздился ей на плечо.

* * *

Площадь турнира была огромной. По центру — гигантская шахматная доска, по которой вместо фигур ходили живые существа: дракончики, феи, мыши с дипломами и тётки в бронелифчиках.

— Это шахматы? — выдохнула Аурелика. — Версия 7.3 с модификаторами. Бойцы, интриги, ставки.

Она оглянулась: ряды зрителей, много женщин, а мужчины — в «представительских» нарядах. Один, в жемчужных шароварах, подмигнул ей.

— Милая Анжелика, — подумала она, — ты плакала в темницах. А я, похоже, буду в них выигрывать турнир по правилам «Монополии и Мортал Комбата».

* * *

Ход первый. Королева на С2

— Кофейный гамбит, — сказала Аурелика, выставляя свою первую фигуру: старика с туркой. — А это вообще разрешено? — спросил Лаэрик. — У меня своя стратегия. Угости — запутай — победи.

Против неё вышел рыцарь в позолоченных доспехах. Он посмотрел на неё… и вдруг сдался.

— Простите, но я за неё болею. У неё кот и сарказм.

Публика заволновалась. Ставки подскочили. На дальнем краю площадки задвигалась местная королева турнира — высокая, хищная женщина в мантии из страниц рукописей.

— Я играю лично. Побеждаешь — получаешь титул, дворец и своего собственного «поварёнка» из клана Эльмад.

— А проигрываю? — Выходишь замуж. За клана. Полностью.

Аурелика сглотнула. Потом выпрямилась.

— Я уже была замужем. Психологически. За ипотекой. Так что всё равно страшнее не будет.

* * *

Финальный раунд

Королева поставила свою фигуру: статного мужчину в маске, с глазами, как у проклятого принца из старых романов.

Аурелика — кота.

Кот посмотрел на соперника, заурчал… и прыгнул ему на лицо.

— Мат!, — прошептала она, когда противник сдался, потеряв маску и репутацию.

Толпа взревела. Королева медленно встала и поклонилась.

— Ты — новая Леди Игры. Забирай титул, дворец и… мужчину. Или мужчину оставь.

— Я возьму кресло. Оно выглядит удобно. И, может быть, мужчину. На время. Как чайник — не обязательный, но уютный.

Лаэрик подошёл: — Это был рискованный ход. — Я — библиотекарь. У нас в подвале крысы сражаются по хуже. И тоже за титулы.

* * *

Позже, в её новом дворце

Дворец оказался уютным, с коврами, чайной, несколькими спальнями и зеркалом, которое вечно комментировало её наряды:

— О, сегодня ты выбрала «устала, но с достоинством». Идёт.

Она сидела на веранде с чашкой кофе, кот мурчал на коленях.

— Что дальше, героиня? — спросил мужчина, тот самый — теперь без маски, с глазами цвета чая с лимоном.

— Спать. Потом — спасать мир. А потом… может, действительно завести гарем. Но очень вежливый. И тихий.

Глава 52.

Гаремные хлопоты и другие следствия победы на турнире

— Хорошо. Допустим, теперь у меня есть дворец, титул и подозрительный красавец в маске. Что дальше? — бормотала Аурелика, расчесывая волосы перед зеркалом, которое не переставало давать комментарии:

— Сегодня ты выбрала стиль «утомлённая, но всё ещё с когтями». Добавь губную помаду цвета «борьба за трон» — и будет идеально.

— Кто дал тебе право голоса? — Редактор. У неё — обострённое чувство драматургии и вкуса.

* * *

Зал для аудиенций был заставлен подарками: от миниатюрных слонов до гобеленов с её же лицом. Некоторые были ужасно карикатурны.

— Это я? — указала она на вышивку, где у неё грудь размером с обоз. — Они старались, — пожал плечами Лаэрик. — Старались над грудью. Остальное явно срисовали с курицы.

Кот мяукнул утвердительно.

— По протоколу, — начал Риан, появляясь в мантии секретаря, — тебе следует назначить совет. И выбрать… хм… фаворита.

— Совет я соберу. А вот с фаворитом… пусть они между собой дерутся. Победит — получит шанс приготовить мне завтрак.

— Ты уверена, что хочешь строить гарем по рецептам исторических романов? — Нет. Я построю его по рецептам здравого смысла. И печёных булочек.

* * *

Кандидаты в фавориты

1. Неговорящий маг с глазами, которые говорят слишком много. Его досье: «Проклят, красив, готовит лучше всех. Любит тишину. И гоблинов».

2. Лаэрик — сопровождает её с начала истории, всегда рядом, умеет сварить кофе и закатить глаза под нужным углом.

3. Мужчина в маске — теперь без маски, но с загадками. Он начал приносить ей редкие книги, что опасно близко к «предложению руки и кофе».

4. Повар с шестью детьми — вообще не кандидат, просто отличный собеседник и печёт идеальный хлеб. Но уже получил три предложения руки. От соседей.

* * *

Совет Леди состоялся на её любимой веранде. Все пришли с бумагами. Она — с пирогом.

— Вопрос дня: нужно ли нам строить крепость или лучше кондитерскую?

— Атаки с севера участились, — сказал Риан. — А настроение с юга ухудшилось, — добавил Лаэрик. — Но пирог удался, — сказал кот, крадя кусочек.

Аурелика хлопнула ладонями: — Всё! Мы строим крепость-кондитерскую. Пусть враги приходят, а мы их булочками. И магией. И налогами на импорт мечей.

* * *

Вечером она сидела в купальне, вокруг плыли лепестки и утки. Одна из уток выглядела подозрительно разумной.

— Я — посланник Восточного Дома, — сказал утка. — Мы готовы предложить союз.

— Сначала научитесь превращаться обратно. Или хотя бы не есть мыло.

* * *

Ночь

Она лежала в огромной кровати с балдахином. Кот мурчал у ног.

— Гарем… — прошептала она. — Это не мужчины. Это мои люди. Те, кто рядом. Кто не требует, не оценивает, не играет. Кто — семья. Хоть и странная.

На подоконнике вспыхнул свет. Письмо. Печать — от Редактора:

Поздравляю. Ты избрана как Хозяйка Перехода. В следующей главе — новое королевство. И ещё больше кофе.

Она усмехнулась:

Глава 53.

Новое королевство, старая привычка — попадать в нелепости

Утром дворец пронизал звон. Не тревоги — званый. Что уже само по себе было тревожно.

— Леди Аурелика, — докладывал Риан, отдуваясь, — пришло приглашение от Восточного Дома. Они признают вашу победу и хотят предложить территорию в Золотых холмах… вместе с короной.

— Короной чего? — Малого Королевства Сель’Аман. Тридцать две деревни, восемь драконов, один бунтующий театр и архив с магической плесенью.

— Я не актриса, не пекарь и не политик. — Зато вы — Аурелика. Вам теперь можно всё.

* * *

Путь в Сель’Аман

Дорога была красива, как обложка дешёвого романа: мраморная мостовая, золотые деревья, воздух — с ароматом карамели и подлости.

На подъезде их встречали:

1. Князь театра — высокий, лысый, в плаще из занавеса.

2. Старшая ведьма-плесневик, пахнущая архивом и бессмертием.

3. Дракон в человеческой форме, который выглядел как реклама духов «Огненный мужчина».

— Вы — новая королева? — спросил дракон, заглядывая ей в глаза. — А вы — новая головная боль? — отразила Аурелика.

Кот мурлыкнул: +10 к дипломатии.

* * *

Дворец Сель’Амана

Был стар, величав и почти без мебели. То, что осталось, пыталось казаться антиквариатом, но больше походило на «даром от предыдущих».

— Здесь кто-то живёт? — спросила она, отряхивая кресло от персиковой пыли. — Судя по слухам, здесь живёт… магия. Старая, с характером и злопамятная.

— Прекрасно. Надеюсь, она не возражает против женщин в брюках и сарказма.

На стене ожил портрет: — Если вы принесёте кофе — я подумаю над этим.

* * *

Первый совет новой королевы

За столом: ведьма, театр, дракон и один подозрительный библиотекарь, который выглядел, как будто его забыли в сюжете, но он сам себя вернул.

— Порядок дня, — объявила Аурелика. — Пункт первый: отмена налога на вдохновение. Пункт второй: ввод налога на глупость. Пункт третий: разрешение брать выходной по причине «меня задолбали».

— И это всё? — удивился дракон. — Это база. Остальное — по мере поступления абсурда.

* * *

Вечером она бродила по балкону, разглядывая огни деревень. Мягкий свет, щебет птиц и тишина, в которой вдруг прорезался знакомый голос:

— Ты всё ещё притворяешься, что не хочешь остаться?

Это был он. Тот самый мужчина без имени, с глазами, полными намёков. Он держал чашку. В ней был кофе.

— Я не притворяюсь, — ответила она. — Я просто не готова признать, что здесь… мне может быть лучше, чем там.

— Тогда я останусь рядом. До тех пор, пока не поверишь.

Кот фыркнул: — Это было слишком романтично. Нам нужен кто-то, кто испортит момент. Где зеркало?

Зеркало в соседней комнате завопило: — Ты снова в «уютно-босиком-по-балкону» стиле! Стой, я записываю для хроник!

Глава 54.

Кофейные интриги и опасности библиотечного происхождения

Утро в Сель’Амане начиналось с кофе. Или с его отсутствия — что было куда драматичнее.

— Где мой кофе? — спросила Аурелика, стоя в халате, с короной криво надетой на растрёпанные волосы.

— Библиотекарь исчез, — доложил кот. — А с ним — все запасы зёрен.

— Заговор. Точно заговор. Я чувствовала — у него взгляд «выпью твой эспрессо и сбегу в закат».

Зеркало в коридоре сочувственно отражало пижаму: — Новый тренд: «королева без капучино». Жутко. Жутко.

* * *

Следствие начинается

— Кто последний видел библиотекаря? — допрос начался с театрального князя.

— Он интересовался старой книгой. Переплёт — кожа, запах — проклятие, содержание — неизвестно.

— И вы, конечно, отдали её просто так? — Я подписал отказ от ответственности. Мы в театре так делаем со всеми актёрами.

Следующая — ведьма-плесневик.

— Он спрашивал про древние коридоры. Я думала, он хочет отыскать потерянную цитату. — А он отыскал способ уйти в библиотечное подполье, — мрачно подвела итог Аурелика.

* * *

Сель’Аманская библиотека

Была огромна, запутанна и жила своей жизнью. Буквально.

— Знаешь, — шептал Лаэрик, шагая рядом, — в легендах говорится, что здесь однажды исчез весь народ.

— Исчез куда? — В аннотации. Их засосало в длинный пересказ и они не выбрались.

Двери распахнулись. Полки скрипели. Книги перемигивались.

Кот зашипел: — Эта книга только что мне подмигнула. Я чувствую — это не просто библиотека. Это — библиотека с характером.

* * *

Они нашли его

Библиотекарь сидел в зале, окружённый книгами. Перед ним — магический круг, вокруг — чашки кофе.

— Я не предал вас, Леди, — начал он, не поднимая глаз. — Я искал ответ. На вопрос, который вы ещё не задали.

— Вопрос: кто украл мой кофе? — Нет. Вопрос: почему вы здесь. Почему вы — не просто Аурелика.

Круг вспыхнул. Внутри — образы: девушка с книгой, падающей с полки. Библиотека. Зеркало. Имя — Марьяна.

Аурелика сжала кулаки: — Это всё… не просто совпадения?

— Это история. Переписанная. И ты — в ней главная героиня. Только сюжет оторвался от сценария. И теперь за тобой охотятся не за магией. А за правом выбирать, как заканчивается твоя история.

* * *

Ночь

Она сидела у окна. Звёзды мерцали, как точки в предложении.

— Я не хочу быть просто героиней. Я хочу быть автором. Пусть даже с плохим почерком, — сказала она.

Кот улёгся рядом: — Главное — не пиши трагедию.

Зеркало в коридоре тихо отразило: — А я уже рисую обложку.

Глава 55.

Гаремные игры и пир на весь Сель’Аман

Когда королева объявляет праздник, никто не спорит. Даже магическая плесень в архиве аплодировала.

— Сегодня мы празднуем… всё! — заявила Аурелика. — За то, что не утонули, не взорвались, и наконец вернули кофе.

Князь театра выкатил афишу: «Гаремные игры: трагикомедия с элементами интриги, еды и лёгкой самоиронии».

Зеркало взвизгнуло: — Мне нужен новый отражатель! Я хочу всё видеть! И сверху!

* * *

Площадь перед дворцом

Пестрела шатрами, костюмами, ароматами жареного мяса и философии.

— Кто разрешил поставить сцену прямо на фонтан? — спросила Аурелика. — Архитектор, по пьяни. Он теперь дирижирует хором

В шатре номер семь:

1. Ведьма устраивала «магию на вкус» — заваривала эликсиры как чай.

2. Дракон угощал острым мясом, которое поджаривал взглядом.

3. Театр показывал мини-спектакль «Проклятый жених и неудобная сноха».

Аурелика сидела в центре, с котом на коленях и веером, который умел сам аплодировать.

* * *

Прибытие гостей

На праздник прибыли делегации:

Из Ледяных гор — с наливкой «Грусть по прошлым влюблённостям».

Из Песчаного Круга — с танцем «Ты уронила платок — теперь будь моей женой».

И, неожиданно, из Земли Смешанных Сюжетов — в лице посла, говорящего как рекламный ролик.

— Леди Аурелика, ваш сюжет — на грани! Позвольте нам купить права на экранизацию. Мы предлагаем…

— Уходите, — прервала она. — Я ещё не дописала роман.

* * *

Соревнования гаремных навыков

— Программа вечера, — объявил дракон, сияя. — Гаремные игры!

1. Конкурс на соблазнительный взгляд — выиграл юноша, который просто уснул стоя.

2. Походка с подносом — побеждённые захлебнулись соусом.

3. Магическая дуэль взглядов — все упали в обморок, включая судей.

Аурелика наблюдала: — Мне казалось, гарем — это страсть, драма, томность… А не битва за лучший соус к баранине.

— Всё зависит от страны. У нас томность — это когда никто не кричит при падении на шпажку.

* * *

Поздний вечер

Звёзды яркие, музыка замирает. Мужчина с безымянной загадкой подходит к ней, с бокалом.

— Ты умеешь превращать хаос в королевство. — Я просто называю его поимённо и раздаю ложки.

Он вздыхает: — Ты не спрашиваешь, кто я. — Потому что боюсь, что окажется: я уже знаю, но мне это не понравится.

Он улыбается: — Значит, ты помнишь. Или начинаешь вспоминать…

Кот тянется к бокалу: — Дай угадаю. Он — твой бывший в другой жизни?

Зеркало жужжит: — Или будущий муж, если не сбежит до рассвета.

* * *

Финал дня

Аурелика лежала в огромной кровати, среди подушек, подарков и подозрений.

— Всё это… слишком.

Кот мурлыкал: — Это только середина книги. Приготовься к повороту сюжета.

— Надеюсь, без драки в ночи и шпионов под юбкой.

— Обещать не могу. Завтра — Совет Гаремных Домов. Они хотят обсудить твоё влияние… и женихов.

Аурелика уронила голову на подушку: — А я хотела просто кофе и книжку.

Глава 56.

Совет Гаремных Домов и опасность в веере

Утро в Сель’Амане началось с письма, пахнущего лавандой и угрозой:

«Великая Леди Аурелика, Совет Гаремных Домов приглашает вас на собрание по вопросам равновесия власти, выбора супругов и распределения зависти среди женщин высшего круга. Просим явиться при полном параде и с документами. С сарказмом — по желанию».

— Отлично, — вздохнула Аурелика. — Совет ревнивых магических дам. Прямо как родительское собрание, только с ядами.

* * *

Подготовка

Кот мылся. — Ты точно хочешь надеть это платье? Оно кричит: «Я пришла, чтобы забрать ваши лучшие трофеи».

— Так и есть.

Зеркало вздыхало: — Добавь ещё перья. Чем больше перьев — тем меньше людей будут смотреть на твои слова.

— Или слушать одежду. Ну да ладно.

Лаэрик подал ей веер: — Это не просто веер. Это артефакт. Он умеет хлопать, осуждать и…

— Являться оружием массового отвлечения внимания? — Именно.

* * *

Совет Гаремных Домов

Высокий зал с колоннами, где каждая дама была одета как памятник самой себе. Все цвета радуги, плюс три новых оттенка ревности.

Аурелику посадили на трон — по ошибке. Или назло.

— Мы рады видеть нашу гостью, — сказала Леди Фария, та самая, у которой веер был острее зубов.

— Я тоже себя рада видеть. Пока ещё живая.

* * *

Обсуждение

— Вы не выбрали спутника, — напомнила Леди Сирена. — Это нарушает баланс романтических линий.

— Я не уверена, что готова. Мне сначала надо выбрать, кто из них не шпион.

— А все ли вообще мужчины? — Есть подозрение, что один из них — иллюзия.

Шёпот в зале: — Какой поворот сюжета…

* * *

Тестирование на пригодность к гаремной жизни

1. Ситуация: Вы застали двух претендентов в драке. Ваши действия? — Поставлю ставки.

2. Ситуация: Один из них — оборотень. Другой — бывший муж в маске. — Завожу кота-шпиона.

3. Ситуация: Вы беременны, но не знаете от кого. — Это точно не мой стиль повествования.

Все отметили: нестандартная, опасная, харизматичная.

* * *

Перерыв

Аурелика вышла в сад. Веер тихо говорил: — За тобой следят.

— Кто? — Все. Но одна из них — не та, кем кажется. Под платьем — кинжал. В рукаве — проклятие. В душе — зависть к твоей талии.

Кот фыркнул: — Зависть к талии — худшая магия. Её не развеять.

— Тогда мне нужен новый план: выжить, сохранить чувство юмора и уйти с этого бала без шрама.

* * *

Финал заседания

Леди Фария поднялась: — Мы, Совет, разрешаем вам оставить всех кандидатов до следующей Луны. Но предупреждаем — вмешательство в ткань любовной драмы карается переписыванием всей главы.

Аурелика кивнула: — Учту. Только не трогайте мой пролог. Он мне дорог.

* * *

Ночь

Она снова сидела у окна.

— Гарем — это не мужчины. Это ожидания, интриги, борьба и… платья.

Кот уткнулся в подушку: — И кофе. Никогда не забывай про кофе.

Зеркало бурчало: — Я уже рисую новую афишу. Название: «Как не умереть среди потенциальных женихов и сохранить маникюр».

Глава 57.

Принц без имени и пирожки с правдой

Проснулась Аурелика от запаха: — Что это? Ваниль, мята и… ложь?

Кот понюхал воздух: — Кто-то печёт пирожки с предсказаниями.

Внизу, на кухне, новый повар-оракул кидал тесто в воздух и напевал: — Кто съест пирожок — узнает, кто его любит. Или кто предаёт. Иногда — и то, и другое.

— В моём случае и третье — кто из них умеет гладить рубашки.

* * *

Появление Принца без имени

Его привели утром. Высокий, в тёмной мантии, с лицом, будто его вылепили из загадок и разочарований.

— Он не говорит. Он только смотрит, — сообщила Лаэрик. — И по легенде, может молчать, пока не услышит правду.

Аурелика подошла, уставилась: — Ты хочешь правду? Хорошо. У

Он моргнул. Почти улыбнулся.

— Вот и молодец. Теперь пойдём — у нас завтрак с оракулом и пирожками.

* * *

Пирожки с судьбой

Все собрались за круглым столом. Кот шептал: — Не бери с маком. Мак — это либо новая любовь, либо налоговая проверка.

Аурелика выбрала с вишней. Внутри записка:

«Ты уже знаешь, кто он. Просто не хочешь верить».

— О, опять роман с элементами триллера…

Принц без имени взял пирожок. Прочитал, посмотрел на неё. Слишком долго.

— Или он убийца, или мой стилист. В обоих случаях мне грозит драма.

* * *

Полдень: разговоры под аркой

Аурелика и Принц сидят в саду.

— Почему ты молчишь? Он отвечает наконец: — Чтобы ты говорила. У тебя… интересные сравнения.

— Это потому что моя жизнь — сериал. И я забыла, кто сценарист.

Он улыбается. Первый раз по-настоящему.

— Я не тот, кем кажусь. — О, знакомо. Я тоже. Я — библиотекарь с дипломом по выживанию в дурацких мирах.

Он протягивает ей медальон: — Когда всё начнёт рушиться — доверься ему. В нём не сила, а выбор.

— Как в хорошей книге. — Или в плохой шутке. Главное — вовремя закрыть.

* * *

Ночь. Зеркало, как всегда, подслушивало

— Ну что, нашла очередного загадочного мужчину?

— Да. Он загадочный. И, кажется, он знает больше, чем я.

— Тогда не влюбляйся. Или влюбись — но предупреди сюжет.

Кот потянулся: — Завтра будет шторм. Предсказали чайные листья.

— Пусть будет. Главное — не потерять пирожки и самоиронию.

Глава 58.

Тайный визит и театр теней

Ночь в Сель’Амане выдалась неспокойной. Зеркало ворчало: — Кто-то прокрался через восточное крыло. Тени дрожали.

Кот спрятался под подушку: — Если это убийца, я прикинуcь пледом.

Аурелика в халате и с маской на лице выглянула из комнаты: — Кто-то нарушает мой бьюти-сон. Это уже личное.

* * *

Гость в маске

На балконе сидел человек. В тёмном плаще, с закрытым лицом. Увидев её — поднялся и поклонился.

— Кто вы, тень из драматического кружка? Или бывший кавалер, заблудившийся во времени?

— Я был тем, кого вы спасли. Тогда, в пустыне. Я — тот раб с клеймом. Теперь я… часть тайного ордена.

— А я — часть библиотеки, которую никто не слушал. Продолжайте.

* * *

Тайна ордена «Свет за Зеркалом»

Он рассказал о тайной сети, которая сдерживает магию, когда та выходит из-под контроля. О пророчестве. И о девушке с именем, которое нельзя было произносить — Аурелика.

— Я не пророчество. Я — усталость и сарказм, запечённые в женском теле.

Он поклонился: — Тем важнее. Настоящие герои — те, кто не хотят ими быть.

* * *

Утро: театр теней

В саду развернулась сцена. Зрители в восторженных масках, куклы на нитях, музыка с магическими нотами.

На экране — история девушки, попавшей в другой мир. Обретшей силу. Потерявшей любовь. И вновь нашедшей… себя.

Аурелика смотрела, не дыша: — Они ставят спектакль… по моей жизни?

Кот зевнул: — Хоть кто-то понял жанр.

Принц без имени сел рядом: — Ты видишь, как много за тобой наблюдают?

— Я всегда хотела быть героиней. Только не думала, что с таким количеством свидетелей.

Он коснулся её руки: — Тогда стань той, кем хочешь быть. Не для них. А для себя.

* * *

Позже, в комнате

Зеркало светилось: — Ты заметила? Они боятся тебя. Потому что ты — вопрос без ответа.

Аурелика улыбнулась: — Или ответ, который не вписывается в инструкцию.

Кот свернулся клубочком: — Главное — не забывай, кто ты. Даже если имя звучит как крем для век.

Она подошла к балкону, посмотрела на город. — Хорошо. Пусть будет игра. Но правила пишу я.

Глава 59.

Мыло из змеи, зеркало с душой и сюрприз с хвостом

Утро началось с визга. И это был не кот. Это была Аурелика.

— Кто подложил мне в ванную мыло с… глазами⁈

— Оно органическое, — сказал голос из-за двери. — С добавлением эссенции змеи и лёгким эффектом правды.

Кот, выглядывая из корзины: — Это мыло. Оно не смывает грехи, но выгоняет ложь. Пользуйся осторожно.

— Я сейчас этим мылом кому-нибудь намылю новое лицо!

* * *

Визит в Башню Зеркал

По приглашению Совета её отправили на экскурсию. Лаэрик предупредил: — Зеркала там — не просто отражения. Они помнят.

Башня Зеркал была выше, чем можно было бы позволить строительным нормам. Внутри — сводчатые галереи, зеркала всех форм. Некоторые смеялись. Одно шептало: — Ты хочешь правду, девочка с именем пророчицы?

— Я уже слышала достаточно… Но, да. Давайте. Развлекайтесь.

Зеркало показало ей сцену из будущего: она стоит на пьедестале, в платье из света, и держит в руках… пустую корону.

— Это угроза или вдохновение?

— Это выбор, — ответило зеркало. — Ты ещё не решила, что важнее — трон или свобода.

* * *

Сюрприз с хвостом

Вернувшись во дворец, Аурелика застала переполох:

— Что произошло?

— Подарок от Принца без имени! — пищали служанки. — Он прислал… эм…

На диване сидел мини-дракон. Величественный, пушистый и с ленивым взглядом критика.

— Его зовут Хмык. Он одобряет тебя. Периодически.

— Он одобряет меня как личность или как подстилку?

Дракон зевнул, издал звук, напоминающий саркастичный кашель, и свернулся калачиком.

Кот буркнул: — У нас теперь магическая звериная дума.

* * *

Поздний вечер

Аурелика записывала в дневник:

«Мыло оказалось полезным. Заставило Северия признаться, что он подглядывал за мной в бане. А зеркало — напомнило: я не просто туристка во времени. Я игрок. Хоть и с кривой стратегией. А дракон… кажется, у меня теперь есть магический хмыкатель. Полноценный гарем звериного сарказма».

Зеркало отразило её с лёгкой улыбкой: — Ты начинаешь привыкать к этой жизни?

Она кивнула: — Нет. Я начинаю её переписывать.

Глава 60.

Шарлатанский бал и сандалии откровений

Утро началось с приглашения:

«Госпожа Аурелика, вы приглашены на Ежегодный Шарлатанский бал в Дворце Чудес. Тематика: Заблуждения и Иллюзии. Маска обязательна. Одежда: как можно драматичнее».

Аурелика вздохнула: — То

* * *

Подготовка к балу

Кот слонялся: — Возьми чёрное. И пафос. Побольше пафоса.

— А туфли? — Сандалии откровений. В них ты не врёшь — даже если хочешь.

— Прекрасно. Надеюсь, я не начну признаваться в любви к пирожкам и библиотечным каталогам.

Маску ей выбрал Принц без имени — резная, с серебряными линиями, повторяющими её родимые пятна (о которых она сама не знала).

— Это совпадение? — Это судьба с дизайнерским вкусом.

* * *

Бал начинается

Зал сиял. Всё — от пола до гостей — было ложью: драгоценности — из сахара, шлейфы — из дыма, приветствия — из недоверия.

Первым танец начал маг с метлой: — Это моя пара. У нас сильная химия. Особенно с пылью.

Аурелика рассмеялась и пошла в круг. Танцевала с:

1. Иллюзионистом, который исчез при попытке узнать имя.

2. Герцогом, одетым как фея.

3. Человеком в костюме книги, на котором было написано: «Руководство по флирту».

— Я не справлюсь с этим балом, — шептала она. — Он похож на мои свидания после развода.

* * *

Принц без имени танцует без маски

Когда он появился — зал замер. На нём не было маски. И его лицо… казалось знакомым. Слишком знакомым.

— Ты же… — Не говори. Просто — вспомни.

Он обнял её. Легко, но уверенно. И музыка сменилась — с безумного вальса на мелодию, которую она когда-то напевала в библиотеке.

— Это магия? — Это память. Она упрямая, как ты.

* * *

Полночь. Иллюзии рушатся

Шторы сгорели. Пол рассыпался в звёздную пыль. Бал исчез, как мираж.

Аурелика стояла на обрыве, босиком, с маской в руках.

— Что это было?

Зеркало рядом прошептало: — Твой первый выбор. Первый страх. И первый танец настоящей королевы.

Кот фыркнул: — Если следующий бал — бал абсурда, ты уже коронована.

Она улыбнулась, надевая маску обратно: — Я не королева. Я библиотекарь с талантом попадать в хаос. Но теперь — в вечернем платье.

Глава 61.

Послание в чашке и утренник апокалипсиса

Утро началось с того, что чайник зашептал:

— Он смотрит. Через зеркало. Через сон. Через чашку, если ты её не моешь.

Аурелика, в халате и с лицом бывалого воина: — Я слишком трезва для этих шпионских чаев.

Кот показал на чашку. Внутри на дне — узор из чаинок, формирующий фразу:

«Ты должна вспомнить. До восхода. Иначе — он исчезнет».

— Кто исчезнет? Чайник? Или мой рассудок?

Кот посмотрел с выражением: «Ты сама всё знаешь». А потом ушёл. Со значением.

* * *

Вспышка памяти: комната из прошлого

Она закрыла глаза — и оказалась в комнате. Пыльная библиотека. Картина с закатом. Мужчина в кресле. Его лицо… всё ещё неясно. Но голос — родной:

— Ты говорила, что любовь — это эпос. Только не забывай — в эпосах все страдают.

Она проснулась в холодном поту: — Вот за что я люблю романтические комедии. Меньше философии, больше поцелуев.

* * *

Утренник апокалипсиса

Во дворце праздновали праздник «Рассвета над Бездной». Его отмечали как-то… эксцентрично:

1. Пекли пироги в форме катастроф.

2. Устраивали конкурс по «драматичному падению в обморок».

3. Пели гимн конца времён — в мажоре.

Аурелика стояла в углу: — Это худшее из утренников. И я пережила утренник в третьем классе, где была костюмом Солнца.

Принц без имени (появившись из облака духов): — Здесь так отмечают победу над магической Тенью. Через юмор. Чтобы не бояться.

— А можно я просто поем пирог и тихо паникую?

Он подал ей кусочек: — Это «Торт-катаклизм». Со сливками.

* * *

Конец дня: зеркало снова говорит

Она подошла к своему зеркалу. Оно молчало. Но за ним дрожало отражение — как будто за стеклом был другой мир.

— Я чувствую. Что-то меняется. И во мне, и вокруг.

Кот, лёжа на её платье: — Это называется «характерный рост». Или гормоны. Ты определись.

Аурелика коснулась стекла: — Если я должна вспомнить — пусть память придёт. Я готова. Ну, почти.

За зеркалом — вспышка. И шёпот: — Он ждёт. Но не в этом мире.

Глава 62.

Заговор в Зале Лунных теней и маска из прошлого

В Зале Лунных теней было темно, но холодно. Каменные колонны напоминали древних стражей, а воздух пахнул чем-то давним — смесью свечного дыма и забытой магии.

Аурелика, облачённая в платье из тончайшего бархата цвета закатного неба, шагала осторожно. Её сандалии тихо касались мрамора, но каждый шаг отдавался эхом в пустоте.

— Помнишь, — шептал голос в голове, — что всё может быть не тем, чем кажется.

Она подняла взгляд: среди теней мелькнула фигура — высокий мужчина в маске, украшенной серебряными узорами.

— Ты — Аурелика? — голос был знакомым, но и чужим одновременно.

— Кто спрашивает? — ответила она с иронией, стараясь не показать трепет.

— Тот, кто помнит тебя до всего этого хаоса.

* * *

Заговор раскрывается

Собрались важные лица: маги, дворяне, представители старых кланов. Их разговоры наполняли зал таинственными словами — заклинаниями и угрозами.

Аурелика ловила каждое слово: — Похоже, мои проблемы только начинаются.

— Ты знаешь, — тихо сказала одна из женщин, — что тебя могут использовать как пешку.

— Пеша? Звучит унизительно. Лучше я буду ферзём.

* * *

Маска из прошлого

Фигура в маске сняла её, и Аурелика увидела лицо, которое казалось ей одновременно знакомым и загадочным — мужчина с глазами цвета зимнего моря.

— Я здесь, чтобы помочь. Но ты должна быть осторожна. Твой враг ближе, чем думаешь.

Аурелика кивнула, чувствуя, что игра только начинается.

— Ирония судьбы: я, библиотекарь, оказалась в центре политических игр.

— В этом мире знание — сила, — ответил он.

* * *

План на завтра

— Завтра нам предстоит узнать больше, — сказал он, — и решить, на чьей ты стороне.

Аурелика улыбнулась сквозь усталость: — Я уже на своей стороне. На стороне сарказма и выживания.

Глава 63.

Неожиданные гости и шалости судьбы

Утро в дворце началось, как всегда, с лёгкого хаоса и шума — словно кто-то невидимый решил проверить, насколько тонко настроены нервы обитателей.

— Ну, Марьяна, — подумала она, — твои мечты про «Анжелику» начали плавиться где-то между «гаремом» и «клубом анонимных волшебников». Где здесь твой мужественный рыцарь с саблей? Вместо него — бухгалтер с ледяным взглядом и магический кот, который относится ко мне как к неудобной мебели.

Пока она раздумывала, к дверям постучали. Вошёл слуга с лицом, где играло удивление и нотки отчаяния:

— Госпожа Аурелика, к вам прибыли гости. Неожиданные, но весьма настойчивые.

— Снова завоеватели? Или очередной князь, который перепутал дверь? — с усмешкой спросила она.

— Нет, мадам. Это… представители клана Чёрных Лилий.

Аурелика глубоко вздохнула: Чёрные Лилии славились не только своей коварностью, но и тем, что каждый их визит сопровождался минимум одной драмой, двумя интригами и тремя невероятными поворотами сюжета.

Скоро в её кабинете появились трое — женщина с ледяным взглядом, мужчина с загадочной улыбкой и подросток, который явно не понимал, куда попал, но пытался выглядеть уверенно.

— Мы пришли с предложением, — сказала женщина, — которое невозможно отвергнуть.

— Ах да? — Аурелика скрестила руки. — Не люблю предложения с подвохом, они обычно пахнут заговором и вчерашним пирогом.

Так начался новый акт в её жизни, полный неожиданных союзов, смешных недоразумений и тех самых «мелочей», которые делают путешествие по фантазийному миру чем-то вроде похода на вечеринку с друзьями — всегда весело, если не считать, что ты на самом деле хотела остаться дома.

* * *

шалости судьбы

Утро в дворце начиналось с того самого момента, когда к тебе подкрадывается тонкий звук — капля, падающая в неизвестность. Аурелика открыла глаза и задумалась: «Вот я и проснулась в теле девушки из обедневшего рода с именем, звучащим будто старинное лекарство… Но почему в моём отражении всё ещё жив дух сарказма и слегка похмельной иронии?»

Она села на кровать с балдахином из полупрозрачного шелка цвета рассветного неба — подарок последнего выкупа на аукционе, в котором она, если честно, чуть не потеряла чувство реальности и пару зубов от нервного смеха. Бока слегка ныли от долгого сидения на табурете в библиотеке, а душа жаждала хотя бы чуточки настоящего приключения — но не такого, когда твои самые смелые мечты встречаются лицом к лицу с реальностью в лице пухлого султана-гастронома и кота-перевёртыша с аллергией на кошек.

— «Ну что, Марьяна, — подумала она, — твои амбиции в духе Анжелики и Скай Амали плавно превращаются в комедию абсурда с присыпкой из политических интриг и магии, которая пахнет чем-то между лавкой травника и кухней бабушки.»

Только она собралась встать, как в дверь постучали.

— Входите, — протянула она, пытаясь звучать так, будто каждое утро она встречает гостей, которые не пытаются её купить или похитить.

В комнату вошёл слуга — худощавый парень с глазами, похожими на пылающие угольки, и выражением лица, как будто он вот-вот расскажет страшную тайну вселенной.

— Госпожа Лика, к вам прибыли гости из клана Чёрных Лилий, — сообщил он, слегка заикаясь.

Аурелика хмыкнула.

— Чёрные Лилии? Звучит как название рок-группы, у которой репертуар из заговоров и разбитых сердец.

— Да, мадам. Они весьма настойчивы и, как говорят, приходят не просто так.

Она натянула на плечи лёгкий плащ цвета выцветших трав и вышла в зал. По коридору разливался аромат жасмина и пряностей, а мрамор под ногами казался холоднее, чем её надежды на нормальный гарем с рыцарями.

Гости уже ждали: женщина с ледяным взглядом и волосами цвета вороньего крыла, мужчина с загадочной улыбкой, словно он знал все секреты мира, и подросток, который явно пытался выглядеть старше своих лет, но больше напоминал котёнка, впервые увидевшего воображаемого врага.

— Госпожа Аурелика, — начала женщина, — мы пришли с предложением, от которого трудно отказаться.

Аурелика скрестила руки, улыбаясь так, будто перед ней стоял официант с меню из «одна ошибка — и вы заплатите за всё».

— Прекрасно, потому что я обожаю предложения, которые пахнут интригой и вчерашним пирогом.

— Наш клан хочет союз, — продолжил мужчина, — чтобы вместе противостоять надвигающейся опасности.

Аурелика фыркнула:

— Если это опасность, которая приходит с дымом от костра и плохой едой — я уже эксперт.

Разговор шёл сложно: политики, магия, старые счёты, которые тянутся, как нитки клубка шерсти, когда ты пытаешься завязать бантик.

Аурелика наблюдала за ними, пытаясь не заснуть и не сгореть от смеха. Каждый момент был как сцена из давно забытой пьесы — с элементами фарса и неожиданными появлением кота, который решил, что она слишком много разговаривает и нужно срочно лечь у неё на голове.

— Ну, — сказала Аурелика, — если хотите союза, вам придётся привыкнуть к моему юмору и, возможно, к тому, что я буду постоянно путать имена и устраивать сценки из «Анжелики».

Женщина улыбнулась впервые за встречу:

— Тогда нам придётся готовиться к настоящему приключению.

* * *

Пока они разговаривали, Аурелика думала про себя: «Вот так и живёшь — мечтаешь о романтике, а попадаешь в мир, где даже кот может быть заговорщиком, а гарем — клубом волшебников, которым больше нравится обсуждать налоги, чем мужчин.»

Но, несмотря на всю абсурдность, она чувствовала — история только начинается. И где-то глубоко в душе надеялась, что на этот раз она будет героиней, а не статистом.

Глава 64.

Гарем, как клуб анонимных волшебников, или почему у меня снова проблемы

После встречи с кланом Чёрных Лилий Аурелика вернулась в свои покои, где магический кот уже свалился на подушку с видом глубокого разочарования, будто её очередная попытка сохранить рассудок провалилась с треском.

— Ну что, старина, — буркнула она, глядя на лентяя, — похоже, у меня снова начинается этот безумный гарем. Но теперь это не просто гарем — это, кажется, клуб анонимных волшебников с неограниченным запасом интриг и ещё большим запасом плохих шуток.

Она бросила взгляд на зеркало с резной рамой, где отражалась девушка в платье цвета восходящего солнца, с хитрой улыбкой и глазами, полными сарказма и усталости.

— Кто бы мог подумать, что после тысяч прочитанных романов, где всё было красиво и романтично, моя реальность окажется скорее похожа на комедию положений.

К её двери снова постучали — на этот раз это был Жафрей, слегка растерянный и, кажется, пытающийся понять, как именно он попал в такую передрягу.

— Госпожа Лика, — начал он, — сегодня вечером у нас собрание гарема. Все должны быть. Там будут обсуждать… ну, всякие дела.

Аурелика фыркнула:

— Слушай, Жафрей, если в этом «собрании» не будет хотя бы одного заговора, трёх драк и пары брызг магии, я уйду и стану библиотекарем. Только без ипотек.

Он ухмыльнулся, но выглядел обеспокоенным.

— Гарем — это не только про мужчин и красоту, — сказал он, — тут свои законы и правила. Это как политический клуб, только с драконами.

— Ага, и я главный дракон с хроническим недосыпом, — отозвалась Аурелика, поправляя свои волосы.

Вечером зал для собраний превратился в настоящий театр абсурда: рядом с ней стояли мужчины и женщины с магическими амулетами, каждый пытался казаться серьёзным, но через минуту всё превращалось в спор о том, кто же украл последний кусок пирога или как правильно варить зелье из перца.

Аурелика наблюдала за этим с лёгкой улыбкой.

— Ну, — подумала она, — если это и есть гарем, то он гораздо веселее, чем я ожидала. Даже если вместо рыцарей с саблями тут бухгалтеры с заклинаниями и коты с личным мнением.

В этом безумии она вдруг поняла главное — здесь, несмотря на все странности и неожиданные повороты, она начинает находить своё место. И, может быть, не всё так плохо, если рядом есть те, кто готов поддержать даже в самых абсурдных ситуациях.

* * *

Утро в дворце начиналось, как обычно, с того, что солнечные лучи, лениво проникая через узкие витражи, рисовали причудливые узоры на старинных коврах, а за окнами тихо щебетали птицы — как будто они знали, что сегодня будет день, полный неожиданных поворотов и иронии судьбы. Аурелика, облачённая в платье цвета нежного рассвета, сидела у большого окна, потягивая травяной чай с привкусом чего-то между липой и лёгкой горечью недосказанности.

— Ну что, Марьяна, — подумала она, — твои мечты о пышных юбках и рыцарях с саблями плавно превращаются в сериал с неожиданными спецэффектами и сезонными перепадами настроения. Гарем, который я представляла, — это была сцена из исторического романа, а на деле — клуб анонимных волшебников с еженедельными собраниями и вечными спорами о налогах на магические амулеты.

К двери её покоев осторожно постучали. Вошёл Жафрей — слегка растерянный, но неизменно преданный слуга с добрыми глазами, напоминающими уставшего пса, который всё ещё надеется, что сегодня случится чудо.

— Госпожа Лика, сегодня вечером собрание гарема, — сообщил он, — все должны быть. Там будут обсуждать важные вопросы… и, возможно, какой-то новый заговор.

Аурелика улыбнулась в ответ, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются:

— Жафрей, если в этом собрании не будет хотя бы двух интриг, трёх конфликтов и одной перестрелки с использованием магических светлячков, я устрою вам лекцию по истории гаремов с комментариями в стиле «Анжелики».

Он засмеялся, но его глаза выдавали тревогу:

— Гарем здесь — не просто место для романтики. Это политический клуб, где каждый пытается выжить и остаться на плаву.

Вечером зал для собраний заполнили люди в разноцветных одеяниях — от ярких магов до строгих придворных. Каждый занимал своё место, и в воздухе витала смесь духов, благовоний и нескончаемых сплетен. По углам мелькали коты-перевёртыши, тихо урча и наблюдая за происходящим с выражением профессиональных критиков.

Аурелика сидела в центре всего этого безумия, наблюдая за бурными дебатами, которые напоминали нечто среднее между историческим спектаклем и комедией ошибок.

— Вот они, мои новые рыцари, — думала она, — только вместо сабель у них свитки с налоговыми отчетами, а вместо доспехов — мантию и чувство юмора, которое порой спасает не хуже меча.

Когда одна из влиятельных магов поднялась с речью, пытаясь ввести новый закон о распределении земель и магических ресурсов, Аурелика невольно улыбнулась:

— «Если это закон, то я — королева Англии», — прошептала она себе под нос, вспоминая свои любимые книги и фантазии о прошлом.

Но, несмотря на весь фарс и иронию, она чувствовала — здесь, в этом хаосе и странностях, кроется шанс. Шанс стать не просто статистом, а героиней своей собственной истории.

Аурелика откинулась на спинку кресла, огляделась и мысленно произнесла:

— «Пусть этот гарем будет моим клубом анонимных волшебников. И пусть магия сарказма и здравого смысла станет моим главным оружием.»

Глава 65.

Платье Пророчицы и проблемы побольше меня

Мир, в который я попала, имел одно отвратительно стойкое качество: он не давал расслабиться. Ни на секунду. Стоило мне подумать, что вот она — передышка, как тут же приходил кто-то с глазами, полными обеспокоенности, и сообщал, что меня, оказывается, давно ждут. То на собрание, то в храм, то к портному, как сегодня.

— Госпожа Аурелика, — прошипела Виндела, моя личная камеристка с лицом пострадавшей от чьего-то дурного вкуса. — Платье для церемонии почти готово. Вам нужно его примерить. Немедленно.

— Я могу хотя бы допить кофе? — устало спросила я, глядя на холодеющий напиток с корицей. — Или сразу в могилу, без сахара?

Виндела ничего не ответила. Она лишь сделала движение, после которого даже мой магический кот, дремавший на подоконнике, спрыгнул и притворился занятым.

Когда я вошла в покои портнихи, меня накрыло — не тканью, нет, атмосферой. В комнате пахло лавандой, беспокойством и расплавленным золотом. По углам метались шифоновые феи, таская с собой катушки ниток и что-то бормоча на языке шептунов. А в центре — оно. Платье.

— Это… — начала я, не находя слов. — Это оно?

— Это Платье Пророчицы, — торжественно сказала портниха. — Оно оживает только на носительнице Истока. И шьётся само. С помощью реликтовой магии.

Я подняла бровь:

— Само? Прямо как долги по карте?

— Оно выбрало вас, госпожа, — прошептала одна из фей, — и потому оно… подстраивается.

Оно, судя по всему, подстроилось под мои детские фантазии, в которых я представляла себя смесью Анжелики и Зены-королевы воинов. Корсет с завышенной драмой, рукава до пола, юбка — как шёлковый ураган. Цвет? Переливающийся между гранатовым и рассветным золотом, в

— Прекрасно, — выдохнула я. — Я похожа на церемониального блинчика. Или на гнев богини, который перепутали с занавесками.

Но стоило тканям коснуться моей кожи, как по спине пробежала дрожь — не от холода, от силы. Платье будто узнало меня.

— Это же магия Истока, — прошептала я.

— Да, — ответила Виндела. — Вы не просто носитель имени Аурелика. Вы и есть Аурелика. Плоть от плоти рода Пророчицы.

Я сглотнула. Вот и приплыли.

* * *

К вечеру меня вызвали в Зал Обновления — место, где когда-то Пророчица принимала откровения. Сейчас это место напоминало слегка пафосный амфитеатр с колоннами и излишним количеством ароматических свечей.

На пьедестале стоял Совет Хранителей — шесть человек в одеждах, явно сшитых в момент галлюцинации.

— Мы должны признать, — сказал старший, — что вы — наша избранная.

— Поздравляю, — пробормотала я. — У вас самый сомнительный вкус на избранных.

— Вы должны будете выступить перед столичной делегацией. Они требуют увидеть Пророчицу. И подтверждение, что вы… настоящая.

Я усмехнулась:

— А если я не настоящая?

— Тогда начнётся война.

Прекрасно. Я — библиотекарь с ипотекой, а не ядерная кнопка. Но в этом мире, похоже, всё наоборот.

— У меня вопрос, — сказала я. — А гарем в этой церемонии участвует? Или это уже больше политическая пантомима?

— Участвует, — отозвался Жафрей, появляясь за моей спиной, — но только как охрана. И как подтверждение того, что вы… желанна.

— Ага, то есть все эти парни нужны не для удовольствия, а для украшения.

— Добро пожаловать в реальность, — мрачно заметил демон, сидящий в углу и точащий когти о подлокотник.

* * *

Вечером я стояла на балконе, одетая в Платье Пророчицы, окружённая свечами, а подо мной — площадь, полная людей, которые подняли головы, чтобы увидеть свою избранную. Я подняла руки и выдохнула:

— Я не знаю, кто вы, и что вам сказали обо мне. Но если вы искали идеал — это точно не я. Я читала «Анжелику», готовила лапшу и мечтала о любви, как в книгах. А получила кота-перевёртыша, политику и платье, которое дышит.

Толпа замерла. Потом — тишина. А потом кто-то захлопал.

И ещё.

И ещё.

Я стояла там, на балконе, и чувствовала, как меня принимают. Не как идеал, а как настоящую. И, может быть, этого было достаточно.

Хотя бы на сегодня.

Глава 66.

Политика, подливка и портальная дипломатия

Наутро выяснилось, что моё вчерашнее выступление вызвало либо восхищение, либо панику — в зависимости от политической принадлежности слушателя. Утро началось с визита Верховного Интенданта Сахтафара, человека с лицом, будто вылепленного из варёной репы, и голосом, каким обычно сообщают об отмене горячей воды.

— Пророчица Аурелика, — начал он с излишним пафосом, — вы вызвали резонанс. Прекрасно. Теперь мы должны кормить делегацию и устроить им приём.

— Еду я уважаю, — призналась я. — Главное — не дайте им того супа с пиявками. После него даже кот неделю не разговаривал.

Сахтафар проигнорировал шутку и выдал список гостей, которых я должна буду поприветствовать. Среди них: Великая Повитуха Архипелага, Императорский Наместник Восточной Границы и некий таинственный Эмиссар с далёких берегов, который, как писали в аннотации, «никогда не снимает перчатки».

— А почему? — спросила я. — У него руки в проказе? Или он просто нелюдимый модник?

— Это тайна, — торжественно ответил Сахтафар.

Конечно. У нас всё тайна. Даже меню на завтрак скрывали, как государственную загадку.

Пока я готовилась к приёму, в мои покои заглянул демон. Сегодня он выглядел особенно угрюмым — на нём был тёмный камзол с серебряной вышивкой и глазами «я видел вещи, которые нельзя развидеть».

— Делегация принесёт дары. Кто-то из них будет пытаться установить с тобой «психомагический контракт». Не соглашайся без консультации с магистром Пальмезой.

— Слушай, — сказала я, — ты можешь хотя бы раз прийти и сказать: «Ничего страшного, просто улыбнись и помаши»?

— Если скажу — знай, это точно ловушка.

* * *

Приём проходил в зале, где потолок был расписан сценами из древних легенд, и, как выяснилось, одна из сцен изображала меня. Нет, не шучу. Меня. Или кого-то с очень похожими чертами. А может, это очередная «случайная» иллюзия, чтобы втереться мне в доверие.

Когда вошли гости, я в очередной раз приподняла подол платья, которое шипело, если на него наступить. Один из гостей, кстати, тут же принялся внимательно всматриваться в ткань:

— Это… дыхание Истока? Выходит, пророчество сбылось?

— Выходит, — сказала я и добавила. — Хотя, возможно, это просто дорогой шифон с магической наценкой.

Гости заулыбались, но напряжение не ушло. Под поверхностью витала угроза. Среди слуг, расставляющих блюда с соусами и подливками, мелькали незнакомые лица. Некоторые из мужчин в делегации слишком долго смотрели на меня, как будто пытались сверить с каким-то изображением.

Когда очередь дошла до Эмиссара в перчатках, я ожидала напыщенности. Но он молча поклонился, протянул коробочку и… исчез. Просто исчез, растворившись, будто его нарисовали мелом и стерли рукой.

Коробочка осталась. В ней — камень, светящийся мягким светом, и записка: «Скоро — выбор. Ты должна помнить». Подписи не было.

А мне хотелось крикнуть:

— Я даже не помню, где оставила свою щётку! Какие ещё выборы⁈

И всё же внутри что-то шевельнулось. Камень был не просто магией. Он знал меня. Узнавал. И теперь я понимала — всё только начинается.

Глава 67.

Кружева интриг и шёпот закрывающихся дверей

Первое, что почувствовала Аурелика, просыпаясь после длинной и тревожной ночи, — это невероятная усталость, похожая на ту, что бывает после двадцатого часа просмотра сериалов, когда уже знаешь всех героев наизусть, но не можешь остановиться.

«Ну что ж, — подумала она, поворачиваясь на другой бок, — если бы у меня был хотя бы этот один день без приключений, я бы, наверное, не узнала, как это — завтракать иглами и спать на мягкой кровати, которая на самом деле устроена так, чтобы заставить тебя задуматься о бренности бытия.»

Она приподняла покрывало и огляделась: в комнате стояла полумрак, с окон залетали ленивые солнечные лучи, пробиваясь сквозь тяжёлые драпировки цвета выцветшей брусники. Пахло лавандой, мёдом и чем-то странным, что напоминало одновременно запах дымящегося рыбацкого пирога и,

Слуги — те самые, которых Аурелика уже привыкла называть в мыслях «Жафре» вместо «Жофрея», «Марианна» вместо «Марианны» и «Пьетру» вместо «Пьетро» — ходили по коридорам, гремели подносами и шёпотом обсуждали новинки местной моды.

Аурелика не удержалась:

— Пожалуйста, скажите Жафре, что если её имя ещё раз появится в моих мыслях — я убью её улыбкой!

Она слышала, что за углом кто-то тихо рассмеялся, и уже собиралась заявить «Это был не я!», когда дверь приоткрылась и вошёл угрюмый демон в камзоле.

— Ты не подумала, что могла бы спать хотя бы час-другой? — спросил он, насупив брови.

— Я думала, что уже спала — только с десятью минутами перерывов на размышления о судьбе. Это же почти как полноценный сон, не правда ли?

— Ты как всегда, — вздохнул демон, — ирония твоя — спасение и проклятие одновременно.

* * *

интриги и разборки

События последних дней раскручивались как старинный шпагатный узел. Слухи о том, что Аурелика — настоящая носительница древнего магического дара, заставили разных влиятельных игроков искать с ней контакт. Но как оказалось, эти игроки чаще всего были похожи на шахматистов, которые забыли, что играют в шахматы, а не в шашки.

Одним из первых пришёл посланец с Восточного Острова — монах с видом человека, пережившего тысячу битв, но с улыбкой, которая могла расплавить и самый крепкий панцирь отчуждения.

— Тебе нужно знать, — сказал он, — что твоя миссия не ограничивается только сохранением рода. Есть силы, которые хотят контролировать Исток и использовать твою магию в своих целях.

— Ну конечно, — ответила Аурелика, — кто же ещё заинтересован в судьбах обедневших библиотекарей, если не мистические силы, которым надо поработить весь мир? Логично.

Он кивнул и передал ей свиток с древними символами, которые по её ощущениям были похожи на рецепт приготовления борща — очень сложный, но многообещающий.

* * *

Политика и капканы

В это время в дворце шли приготовления к Большому Советскому Приёму — мероприятие, где за пышным столом решались судьбы государств, а за закрытыми дверями плелись заговоры.

Аурелика была приглашена как символ нового времени и надежда на перемены. Но она быстро поняла, что она здесь — скорее ходячий анекдот, чем серьёзный игрок.

— Мадам Лика, — сказал один из придворных в шелковой мантии цвета морской пены, — вы должны понимать, что гарем — не просто место для отдыха. Это политический клуб, где каждая женщина — часть большого уравнения.

— Ах да, — усмехнулась она, — уравнение с неизвестными и нулём в знаменателе.

В ответ на её сарказм ей подарили миниатюрную шкатулку с секретным ключом — по словам дарителя, «ключом к сердцам и замкам». Аурелика мысленно добавила: «Ключи к замкам — звучит опасно. Надеюсь, я не окажусь в подвале с тараканами, как в детстве.»

* * *

Мода, платья и комедийные ошибки

В канун приёма её заставили примерить легендарное Платье Пророчицы — сложное, многоярусное, украшенное вышивкой из серебряных нитей и драгоценных камней.

— Вы выглядите… величественно, — сказала швея, поправляя складки.

— Величественно — значит, что я могу случайно споткнуться и устроить танец невольного падения?

— Не бойтесь, мадам, — усмехнулась она, — в этом платье падать можно только с грацией и стилем.

Аурелика мысленно представила, как это платье может стать причиной очередного конфуза — например, застрять в дверном проёме или утащить за собой целую процессии слуг.

* * *

Тайна камня

В самом конце дня она снова взялась за камень с запиской «Скоро — выбор. Ты должна помнить». Камень тихо светился на ладони, будто шепча древние тайны.

— Что же ты от меня хочешь? — прошептала Аурелика, — если бы я знала, как выучить хоть один древний язык, может, и ответила.

В этот момент к ней подошёл таинственный голос:

— Всё на своих местах. Время решать, кто ты есть на самом деле.

И тут она поняла, что игра только начинается.

Глава 68.

Последний бал маскарадов и прощальный крик интриг

Полнолуние плавно скользило по небу, бросая серебристое мерцание на высокие башни и резные окна дворца, где уже собирались гости на завершающий в этом сезоне Большой Советский Приём. Аурелика, переодетая в платье, которое ей подарил один из последних «неожиданных» поклонников — сочетание пурпурных бархатных складок и тончайших кружев цвета грозового неба — ощущала себя одновременно героиней романа и главной фигурой фарса.

Она была на пределе — и не только из-за неудобных корсетов и заплетённой в сложнейшую причёску — но и из-за событий последних недель, когда узлы заговоров, как путы, начали постепенно расплетаться.

* * *

Как на шахматной доске

Первым пришёл в её покои Гавриил — её вечный телохранитель с аллергией на котов, но с сердцем размером с целый дворец. Он выглядел куда менее угрюмым, чем обычно, и даже пытался улыбнуться, что для него было достижением, сравнимым с выполнением самой сложной миссии.

— Ты же понимаешь, — начал он, — что завтра, когда мы выйдем в зал, я буду твоей тенью не просто так. Планы, интриги и те, кто считает, что может тебя сломать… Всё на виду.

Аурелика кивнула, поправляя складки платья.

— Значит, пришло время закрывать главы — не только книгу, но и наши личные драматические акты.

* * *

Ночь масок и лиц

Приём был по-настоящему пышным. Столы ломились от яств, коридоры — от свечей и шёпотов. За каждым углом прятались взгляды, полные недоверия и тайн.

Нашлась даже загадочная женщина-дроу, которая раньше покровительствовала попыткам похищения, но теперь, когда её планы провалились, пыталась выглядеть как добрая знакомая.

Аурелика заметила её, вспоминая саркастично:

«Вот ведь люди — сначала хотят тебя в рабство продать, а потом на свадьбу пригласить. Настоящий восточный гостеприимный квест.»

* * *

Прощальный балет интриг

В центре зала появился загадочный дроу, наконец раскрывший своё истинное лицо. Он подошёл к Аурелике, и она почувствовала то самое странное тепло, которое почти всегда предвещало неприятности.

— Думаю, пора нам поговорить, — сказал он тихо, — и закрыть все незакрытые двери.

Диалог, наполненный тонкими намёками и лёгкой игрой слов, стал началом нескольких важных решений.

* * *

Финал или новый старт?

Когда первые лучи рассвета заглянули в окна, Аурелика уже знала — многие главы позади, но впереди неизведанные

Она улыбнулась, думая про себя:

«Вот и закончился этот бал маскарадов, но я-то знаю — настоящая игра только начинается.»

Глава 69.

Гаремный рассвет, или утро после бала, когда интриги пахнут розмарином и жареным воробьём

Утро выдалось коварным. Не в том смысле, что кто-то пытался её убить — хотя такие утро тоже были — а в смысле, что проснулась она в чужой кровати, в чьей-то рубашке и с прической, напоминавшей метафизическое объяснение хаоса.

Аурелика приподнялась на подушке и уставилась в потолок. С потолка на неё глядела роспись в виде полураздетого героя эпоса, который в процессе сражения с драконом держал в руках… половник.

— Ага, — пробормотала она. — Всё-таки это не сон.

Рядом кто-то храпел. Спокойно, уверенно, с глубокой душевной убеждённостью, что весь мир ему должен.

— Это не дракон? — с надеждой прошептала Аурелика.

Храп усилился. Из-под покрывала выглянули локон тёмных волос и край клинка.

Ага. Это был Гавриил. В одежде, с сапогами, но с одеялом до ушей. У него, видимо, даже в полусне был план обороны.

— Ну хоть не демон, — вздохнула она. — Хотя и это спорно. Уровень ворчания у него магически стабильный.

* * *

Покои были странно тихими. Даже кот не мяукал. Это само по себе было подозрительно.

Аурелика выскользнула из кровати, накинув на себя халат, расшитый золотыми птицами. Когда она подходила к зеркалу, в её голове звучал голос Марьяны-из-прошлого:

«Ты будешь прекрасна, как героиня Анжелики на рассвете, в лёгком пеньюаре с кружевами…»

На деле в зеркале была ведьма с глазами недоверчивого суслика, с чёрными кругами под глазами и выражением лица «где я, кто я и что здесь делает запах жареного воробья?»

* * *

На кухне гарема царила тишина. Точнее, тишина, нарушаемая шепотом, хлопаньем крышек и спором двух поварих:

— Я тебе говорю, она усыпила их всех! Просто так!

— Да это не она, это настойка на кефире была прокисшая.

— Кефир не усыпляет генералов! А вот женщина с глазами ястреба и прикидом как у Великой — запросто!

Аурелика вошла, как положено драматической героине — с разлётом халата, прищуром и полной уверенностью, что она выглядит опасной.

— У вас кефир прокис? — осведомилась она. — А я думала, это моё обаяние.

Обе поварихи хором уронили половники и, поклонившись, скрылись за занавесками.

Аурелика вздохнула, налила себе чаю и поставила перед собой хлеб с мёдом. Её жизнь определённо вышла на новый уровень, если она могла пить утренний чай в гаремной кухне, где ещё вчера готовили яд, а сегодня — бисквиты.

* * *

На балу, как она помнила, произошло сразу несколько событий:

1. Таинственный дроу передал ей амулет.

2. Один из принцев — тот, что с глазами цвета индиго — признался, что хочет отречься от трона ради неё (а может, ради её пирогов).

3. В зале появился кот в тюрбане, который шептал ей: «Королева знает. Спасайся.»

4. После чего началась общая драка, перемешанная с вальсом и тостами.

Что из этого было сном, а что нет — она пока не выяснила. Но амулет у неё в ладони был. Пульсировал. Теплом.

А значит, всё было по-настоящему.

* * *

— Вы звали меня, госпожа? — раздался голос слева от двери.

Это был юный ученик двора, Тиарик. Он поклонялся ей с той самой искренностью, с какой юные влюблённые рыцари в книжках поклонялись своим недостижимым дамам сердца.

— Да, звала, — Аурелика повернулась. — Принеси мне список гостей бала. И… схему дворцовых переходов. Полную. Желательно с пометками, где прячутся ревнивые жёны и ядовитые тётки.

Тиарик с трепетом кивнул и исчез.

— Надо же, — пробормотала она. — Одна сказала «да», и всё — работа пошла.

* * *

К обеду за её столом сидели:

— Гавриил с синяком под глазом (от неизвестного аристократа, который считал, что Аурелика — его «предназначение»),

— Кот в тюрбане (он же Принц К’тар в проклятом теле),

— Новая девушка с кухни, которая утверждала, что она — наёмная шпионка, случайно ставшая пекарем.

— И Аурелика, в платье с оборками, пытающаяся выглядеть как «леди судьба», а не «женщина в кризисе сорока лет».

Они обсуждали ситуацию.

— Вариантов не так много, — сказал кот. — Либо ты объявляешь себя новой Верховной Мудрой и даёшь пинка всем, кто в тебя не верит…

— Либо? — уточнила Аурелика.

— Либо мы сбегаем. Опять. Только на этот раз — с фейерверками и победой.

* * *

Аурелика задумалась.

Ей надоело быть пешкой. Надоело быть «той странной», «той попаданкой», «той, у которой кот разговаривает».

Настало время быть той, кто даст последнюю реплику.

И если её история должна была закончиться — то только так, как она этого захочет. Со вкусом, драмой и пусть немного — мёдом с хлебом.

«Пусть это будет мой финальный сезон, но я выдам его как последний балет на льду с драконами и тортиками. Гарем, берегись — Аурелика проснулась!»

Глава 70.

Секреты, сквозняки и стратегические пирожки

Если бы кто-то когда-то написал кулинарную книгу по жизни Аурелики, то эта глава называлась бы «Как не подавиться интригой во время завтрака». Потому что за утренним столом она едва не подавилась пирожком, когда услышала:

— Его Высочество… хочет сделать вас Хранительницей Гарема.

— Чего⁈ — пирожок застрял поперёк горла, а чай пошёл «не туда». — Простите, что сделать?

Слуга, не моргнув, повторил:

— Хранительницей. Вы доказали свою стойкость, разум, умение подсыпать сонный порошок в нужные бокалы, и главное — у вас нет родственников, которые претендовали бы на власть. Это редкость.

— Прелестно. Просто мечта с детства, — пробормотала она, — после пожара в школьной библиотеке.

* * *

У неё была пара часов до официальной аудиенции. И в отличие от прежней себя, Марьяны с табурета, она точно знала, что эти два часа надо использовать с умом. Или хотя бы с чаем.

Но Аурелика теперь не просто спала в гареме. Она в нём выживала, интриговала, и — о ужас! — стала кем-то вроде теневой фигуры с реальным влиянием. Кто бы мог подумать?

«Если мне дадут титул, надеюсь, он не будет звучать как „Наша Почти-Великая Почти-Жена“. А то, зная их юмор, они ещё и корону

Она открыла сундук с письмами и амулетами. Пора было разобраться. Принцы, шпионы, дроу, магический кот, амулет, таинственные сны… Всё это складывалось в мозаику, только вот кусочки были от разных картин.

К счастью, в комнате появилась Зуара — одна из наложниц, которая притворялась глупой, а на самом деле знала больше, чем три совета старейшин вместе взятые.

— Моя госпожа, — сказала она с лёгким поклоном, — мне кажется, вы близки к… развязке. Или к взрыву. Эти вещи часто идут рука об руку.

— Спасибо, Зуара, твой оптимизм питает меня. Как обжигающий кофе натощак.

* * *

На приёме султана всё было… странно. Во-первых, султан был в хорошем настроении, а это всегда подозрительно. Во-вторых, его новая туника напоминала скатерть, украденную у заколдованного пикника.

— Аурелика, дитя хаоса и нежданных эффектов, — начал он. — Ты освежаешь двор, словно лаванда, подожжённая в порыве страсти.

— Благодарю, ваше ароматейшество.

— Я решил, — сказал он, потягивая розовое вино с ягодами, — назначить тебя моей доверенной особой. Ты станешь тем, кто выбирает новых наложниц.

Аурелика сделала вид, что не поперхнулась.

«Ну конечно. Сначала библиотека, потом цирк, теперь я кадровик по наложницам. Карьерный рост, твою ж дивизию!»

— Буду честна, ваше высочество, — сказала она. — Я умею выбирать книги и торты. Людей — не факт.

— Тем более! Ты не будешь руководствоваться предвзятостью! — радостно провозгласил султан и хлопнул в ладоши. — К тому же, ты распознала предателя на балу. Не все сумели.

— Он просто надел плащ с надписью «Я — шпион», — пробормотала она.

* * *

Тем временем за стенами дворца происходило то, что позже историки опишут как «очередная попытка переворота, провалившаяся из-за несогласованности расписания».

Три фракции одновременно попытались свергнуть султана:

1. Лига ревнивых вдов.

2. Союз молодых магов без стипендии.

3. Заговор гурманов, обиженных на отмену еженедельных пиршеств.

Аурелика оказалась в эпицентре — в прямом смысле. Её комната внезапно стала проходной для всех заговорщиков.

— Простите, это здесь штаб? — спросил худой маг с бочонком масла. — Я по объявлению.

— Это моя спальня, — устало сказала Аурелика. — И если это штаб — я требую табличку и зарплату.

Кот в тюрбане, материализовавшись из ниоткуда, пожал плечами:

— А я говорил. Мы стали эпицентром хаоса. Хочешь бежать?

— Нет, — сказала она. — Я хочу править. Или хотя бы уволить всех идиотов.

* * *

К концу дня:

— Один принц сбежал (с поварихой),

— Дроу оставил ей шифр, который оказался кулинарным рецептом,

— Кот стал послом от проклятого рода,

— А Аурелика получила новое платье.

И не просто платье, а то самое, что она видела в «Анжелике» на обложке:

шёлк, глубокий вырез, рукава, которые совершенно не подходят для мытья посуды, и корсет, призванный сокрушить мораль любого мужчины на расстоянии пяти шагов.

Она посмотрела в зеркало и сказала:

— Мадам Беда готова. Следующая сцена — финальный акт, или хотя бы пир с разоблачением.

И гарем задрожал в предвкушении.

Глава 71

Маскарад, вуали и морально нестабильные заклинания

В гареме происходили вещи, которые иначе как «предгрозовая возня павлинов» Аурелика и назвать не могла. Все бегали, шептались, примеряли странные платья, делали макияж, который лучше подошёл бы магическому клоуну-убийце, и при этом успевали кивать на неё с видом: «Это всё из-за тебя».

А дело было вот в чём: султан устраивал маскарад во имя Примирения Сторон, потому что предыдущая попытка объединить двор кончилась тем, что кто-то подкинул в фонтан жаб, а кто-то ещё — любовное зелье с побочкой в виде хоровой чесотки.

И вот теперь — бал.

— Я не пойду, — буркнула Аурелика, разглядывая платье цвета зелёного обморока с вуалью, напоминающей ловушку для мотыльков. — Это уже похоже на сказку «Тринадцать платьев Золушки, одно позорней другого».

— Вы обязаны, — сказала Зуара с заговорщицким блеском. — Ваша задача — наблюдать. И узнать, кто из гостей — двойник, кто шпион, а кто, быть может, истинный претендент на вашу руку.

— Моё сердце занято ипотекой, — напомнила она. — И парой личных трагедий.

* * *

Зал был украшен так, будто над ним работал декоратор с дипломом от Академии Перебора и Желания Ослепить. Позолота, драпировки, свечи в таких количествах, что воздух грозился загореться просто от напряжения.

Гости были в масках: одни — грациозны, другие — как будто пришли с конкурса «Пугаем детей с трёх лет».

Аурелика двигалась осторожно. Кажется, каждый второй мужчина в зале хотел ей что-то сказать — или подсунуть проклятую записку.

— Миледи, — подошёл один в черной маске. — Я ваш тайный почитатель.

— Будьте и дальше тайным, — ответила она. — Это единственный способ остаться в живых.

Тут она заметила ЕГО.

Он был в маске белого ворона — высок, тих, и отчётливо излучал ту самую ауру, от которой у неё пробегали мурашки по позвоночнику: смесь угрозы, желания и легкой мистики.

— Аурелика, — прошептал он, не приближаясь, — ты многое изменила. Но ты ещё не знаешь, КАК много.

Она прищурилась:

— Если ты ещё и мой преподаватель по биологии из восьмого класса, я не удивлюсь.

Он рассмеялся, и в этом смехе было что-то… родное?

* * *

Бал перешёл в ту стадию, где женщины уносили шпильки, мужчины — здравый смысл, а музыканты — чувство ритма. Аурелика осталась у колонны, вглядываясь в толпу.

В этот момент произошло то самое.

На центр зала вышла наложница, с которой у Аурелики были «напряжённые кулинарные отношения», и провозгласила:

— Я обвиняю! Госпожу Лику — в подмене! Она не из этого мира! Она чужачка! Она не благородного рода!

Пауза.

А потом — перешёптывания, ахи, и даже кто-то уронил фрукты (что в этих краях считалось знаком тревожного предчувствия).

— А вы доказательства принесли? — устало спросила Аурелика, поправляя маску. — Или опять будет «у меня сестра видела»?

— Амулет! — выкрикнула та. — У неё амулет и магия, не подвластная нашему миру!

— Это бубен от шамана из Таиланда, — пояснила Аурелика. — И он играет только хиты 90-х.

Толпа взвыла от недоумения, кто-то завопил, что теперь точно война, и в этот момент…

Всё погасло.

Свет, музыка, звуки — всё исчезло, и появился ОН.

«Ты… из сна? Или из кошмара?» — хотела спросить она.

Но вслух вышло:

— Ты кто, чёрт побери?

Он шагнул ближе. Его глаза светились.

— Я — тот, кого ты будешь умолять остаться, когда поймёшь, кто ты. А пока — не забывай. Ты сама выбрала судьбу, в которой всё началось с книги.

Свет вернулся. Толпа ничего не заметила.

Аурелика стояла одна, дрожа, будто вышла из поезда, который никогда не должен был ехать.

* * *

Вечером она сидела в саду. Кот мурлыкал на коленях. Всё было как всегда, но не так.

«Если это путь к финалу — он будет шипастый. Но я не сверну. Потому что я уже не та, что была. Я не просто мадам Беда. Я — Аурелика. И теперь я начну писать свою историю сама.»

Глава 72

Бегство по протоколу, гарем вне закона и кофе с привкусом революции

— … и если кто-нибудь ещё раз скажет слово «чужачка», я лично укушу, — мрачно буркнула Аурелика, отплёвываясь пеплом от прогоревшего письма. — Да-да, именно укушу. Я библиотекарь, я знаю, как.

Утро после бала наступило не столько внезапно, сколько нагло. Солнце било в окна, как кредиторы в дверь. Кот устроился в её тюрбане и, кажется, спал уже шестой сон подряд.

Слуги ходили на цыпочках, гарем бурлил.

После маскарадного скандала и исчезновения таинственного мужчины в маске (никто, никто кроме Аурелики его не видел — «Ну да, конечно, у нас тут ещё и призраки!») — двор содрогался.

В совете при султане вспыхнули споры.

Гарем — вне закона.

Чужачка — подозреваемая.

Султан — внезапно исчез на «лечебные ванны» в горы.

— Типичная бюрократия, — вздохнула Аурелика. — Как только жареным запахло — все в грязевые бани.

* * *

Сквозь закулисные слухи и кривые коридоры её наконец привела Зуара. Лицо у той было мрачное, как у актрисы, чья сцена вырезана из финального монтажа.

— У нас мало времени, — прошипела она. — Есть план. Не спрашивай, кто придумал. Просто слушай: ты должна исчезнуть.

— Я? Исчезнуть? Я два месяца тут строила себе репутацию «моральной загадки и источника магической нестабильности»! А ты предлагаешь мне… уйти?

— Ты нужна. В другом месте. Великая Хранительница ищет тебя. А если ты останешься, тебя посадят. Или продадут. Или опять заставят петь на вечере травяных чаёв.

Аурелика вздрогнула:

— Только не это… Я тогда пела про любовь и камфорное масло!

* * *

План был прост как три медяка и рискован как диета перед фестивалем сладостей.

Переодеться.

Пройти через покои одной из соперниц.

Использовать магический проход в оранжерее.

Сказать пароль.

Выжить.

Ей вручили одежду, в которой она выглядела как «дочь пастуха и лунной богини, но с пониженным чувством вкуса». Зато удобная. И с потайными карманами.

— Если что, скажи, что ты слепая гадалка, ищущая духовного мужа, — шепнула Зуара, вручая ей амулет.

— Это звучит как начало очень странной фанфиковской главы, — пробормотала Аурелика.

И пошла.

* * *

По пути:

— Встретила двух стражей, один влюбился, другой — заплакал.

— Перебежала дворцовый сад, где все цветы пели шансон (магический сбой).

— Оказалась в покоях наложницы Гешемы, где та пыталась устроить чаепитие с плюшевыми драконами (не спрашивайте).

В конце концов — оранжерея.

Тут её и ждала подстава. Пароль, который ей дали — «Карамельный хищник пробудился» — не сработал.

Дверь прошипела:

— Ошибка. Повторите фразу или получите ментальное внушение банановой философии.

— Я… — Аурелика вдохнула. — Великая Пророчица возвращается. И у неё нет настроения.

Пауза.

Проход открылся.

* * *

Внутри её встретил ОН. Опять.

Тот, что в маске ворона, теперь без неё.

— Ты ушла красиво, — сказал он. — Но теперь придётся делать ещё красивее. Потому что ты — последняя, кто может изменить то, что грядёт.

— Я? Я всего лишь женщина с амулетом, магическим котом, тремя ссорами за утро и подозрением на любовь к вредным мужчинам.

Он усмехнулся.

— А это и есть квалификация. Пошли. Мир ждёт тебя. Ну, или пытается проклясть.

* * *

Они шагнули в новый проход. За спиной закрылась дверь. Перед ними — пыльная дорога, свет вдалеке и слабый аромат кофе с корицей.

— Знаешь, — сказала Аурелика, — если в этом новом мире тоже будут гаремы… я сразу иду в пиратки.

Он улыбнулся:

— А если скажу, что ты — ключ к новой эпохе?

Она усмехнулась в ответ:

— Тогда сначала мне кофе. А потом — эпоха. Вдруг она и вправду моя?

ГЛАВА 74

Закрываются двери, открываются глаза

Утро в Ал’Мейсаре начиналось не с кофе. Оно начиналось с крика петуха, у которого явно был нервный срыв.

Аурелика резко села на постели, потрясённая — во сне она почти вернулась в родную библиотеку. Почти. Только полки там были из золота, а книги пели хором. И все — «Анжелику».

— Нет. Хватит. Даже во сне нельзя так издеваться, — пробормотала она, и запуталась в простынях.

На подоконнике сидел кот и смотрел на неё с тем выражением, с каким опытный бухгалтер глядит на фрилансера с квитанцией от гадалки.

— Да-да, знаю. Вперёд, судьба, тайны, пророчества. Надо уже закрывать сюжет, а то у меня ощущение, что скоро появится ещё один мужик с проблемами и бэкстори на шесть глав.

* * *

В гостинице «У Пыльного Сфинкса» всё было по-прежнему пыльно и слегка философски. Слуга, проходящий мимо, кивнул ей: — Госпожа Аурелика, вас ждут в зале для приёмов. — Кто? Опять какой-то маг с гештальтом? — Сказали, что Смотритель Границ. И Хозяйка Тени. Они пришли… обсудить завершение.

Аурелика поправила платье (теперь оно было серебристо-синее, с запахом дождя — не метафорично, оно реально пахло, как ливень), взглянула в зеркало и сказала: — Марьяна Сергеевна, давай закончим это красиво.

* * *

Смотритель Границ оказался… женщиной. В штанах. С саблей. И глазами, которые могли бы победить налоговую.

— Ты нарушила Перепутье, — сказала она. — Я просто шла за книгой! — Ты попала сюда не случайно. Метка — не случайна. Ты должна была связать этот мир. Найти то, что потеряли Три Царства. Связь. Линию.

— Ну вот. А я думала, просто влюблюсь, выйду замуж, немного пореволюционирую, и вернусь с красивым парнем и серьгами.

Хозяйка Тени шагнула ближе: — Твоя задача завершена. Ты уже соединила: Хранителя Слова — он снова верит в знания. Предателя Света — он вернул себе свет. Смотритель Границ — я — увидела, что мир можно изменить не через войну.

— То есть… я свободна?

— Ты можешь уйти. Или остаться. Но портал откроется один раз. И в том мире… ты снова будешь одна. Там нет артефактов. Нет магии. Только ты, книжки и кот.

Кот посмотрел на неё и мяукнул: — Мяу…

* * *

Он ждал её у выхода из гостиницы. Тот самый. Без маски. С именем, которое она теперь знала: Лиан.

— Ты уходишь? — спросил он, просто.

Аурелика задумалась. Очень. Настолько, что чуть не пропустила слезу. Но не пропустила.

— Там у меня — табуретка, ипотека и боль в спине. А здесь — ты, кот, три царства, и платье, которое пахнет дождём. Думаю, выбор очевиден.

— Значит, ты останешься?

— Да. Но с одним условием.

— Слушаю.

— Больше никаких пророчеств. Только кофе, библиотека и очень громкие поцелуи.

Он улыбнулся. И, кажется, мир вокруг выдохнул.

* * *

Вечером она сидела у окна. Город шумел, ветер качал занавески, кот мурлыкал, а Лиан читал вслух странные стихи о любви и проклятиях.

— Ну что, госпожа Аурелика… — произнёс он. — Да? — Ты довольна своей историей?

Она улыбнулась. По-настоящему.

— Я хотела попасть в «Анжелику»… А оказалось, я — её переписываю.

ЭПИЛОГ

«Как пахнет дождь после финала»

Прошло шесть месяцев. И если бы кто-то сказал Аурелике — Марьяне Сергеевне Вахрушевой, бывшей библиотекарше с больной спиной и фантазиями эпохи Людовика XIV, — что она будет сидеть в кресле, обитом бархатом, в доме на холме с видом на Ал’Мейсар, наблюдая за тем, как магические фонарики загораются на улицах — она бы ответила:

«А кофе кто принесёт, Котей?»

Кот, между прочим, теперь имел официальное имя: Его Шерстейшество Барон Мур-Третий. Хотя по паспорту (да, тут начали выдавать паспорта — бюрократия победила даже магию) — он был записан как «Существо вне классификации. Имеет мнение.»

Дом Аурелики был уютный, странный и шумный. Потому что с тех пор, как она осталась, она решила, что одного любовного интереса мало. Нужно больше. Больше дел. Больше книг. Больше… библиотек.

* * *

Теперь в Ал’Мейсаре действовала Первая Независимая Библиотека Смешанных Искусств и Несколько Подозрительных Артефактов.

— Потому что «Независимая библиотека» звучит скучно, — объясняла она. — А «подозрительные артефакты» звучат так, будто у нас весело, — соглашался Лиан, разглядывая очередной зачарованный фолиант, который пел басом, когда мимо проходили красивые мужчины.

Аурелика организовала кружок молодых девушек — назывался он «Клуб Юных Непокорных». Их учили основам магии, самообороны, критического мышления и как правильно бросать туфлю в политика. Девиз клуба был один:

— Вначале мы были наложницами, а теперь — лекторками!

Хозяйка Тени, между прочим, теперь читала в библиотеке лекции по геополитике. А Смотритель Границ иногда приходила просто… поговорить. Иногда с пирогами.

— Ты изменила этот мир, — говорили ей часто. — Нет, я просто решила не быть героиней. Я — авторка, — отвечала она.

* * *

А с мужчинами было… интересно.

Лиан остался рядом. Прекратил исчезать, маскироваться, прятаться. Они не обсуждали свадьбу, но однажды он принес ей кольцо.

— Просто чтобы ты могла бросать его в меня в порыве страсти, — сказал он.

— Очень мило. Если ещё раз не вымоешь кота — брошу.

Предатель Света — теперь звали его просто Сайлис — преподавал в Университете Магии, который открыла… правильно. Аурелика.

Телохранитель с аллергией на кота — теперь возглавлял Охрану Библиотечного квартала. Всё ещё чихал, но с выражением достоинства.

Мальчик-наследник? Оказался гением картографии и открыл две новые страны.

Кстати, они назвали одну из них — Марьянния. Аурелика пыталась отказаться. У неё не получилось.

* * *

Гарем, между прочим, тоже не пропал.

Теперь он был… туристическим объектом. Куда приезжали посмотреть, как раньше жили женщины, и послушать лекции на тему: «Как не попасть в коллекцию». А главная экскурсоводка — одна из бывших «собранных» женщин — теперь носила костюм гида и обожала Аурелику.

— Она дала нам выбор. А ещё книги. А ещё — она объяснила, что «чистка лица с пеплом феникса» — развод.

* * *

Вечером, когда фонари уже дремали, а кот устроился на спинке кресла, Аурелика сидела с чашкой какао и смотрела в окно.

Лиан подошёл, сел рядом, взял её за руку.

— Ну что, госпожа Великая Переписчица Судеб… Довольна?

— Ага. У меня теперь гардероб, в котором каждое платье — как отдельная глава. У меня есть библиотека, в которой книжки не падают мне на голову. И мужчина, который не путает страсть с судьбой.

Пауза. Кот чихнул.

— Осталось одно… — Что? — Написать свою историю. До конца.

Она вздохнула, встала, подошла к письменному столу, взяла перо.

И написала:

«Аурелика. Не звезда для гарема. А главная героиня собственной книги».

КОНЕЦ