Артефакт по вызову

Глава 1.

Людмила Вовченко

Артефакт по вызову.

Перстень без описи

Морг встретил Зину равнодушным холодом и ароматом, к которому она привыкла за двадцать лет: дезинфекция, резина, уксусный намёк формалина. Ветеринарка из соседней экспертизы ворчала через стену, холодильник гудел, а в её кабинете царила тишина. Тишина — и один-единственный мешок с неопознанным телом.

Зина поправила перчатки, включила диктофон и посмотрела на бирку. Бирки не было.

— Отлично, — пробормотала она. — Даже мёртвые уже без документов. Как ты вообще сюда попал?

Она открыла мешок. На первый взгляд — мужское тело, крепкое, без признаков разложения, хотя труп был найден неделю назад в карьере. Цвет кожи странный — чуть синеватый, будто надышался чем-то. Глаза закрыты, черты лица — резкие, как у манекена.

— Странно. Не труп, а рекламная модель.

На шее болтался металлический шнурок, к которому крепился массивный перстень — тёмный, с выцветшим камнем в центре. Интуитивно Зина потянулась к нему, чтобы снять и зафиксировать как улику. Камень был пыльным. Она провела пальцем по поверхности.

Камень тёплый. Внезапно — вспышка.

Не внешняя. Внутри.

Резкий укол в ладонь. В глазах потемнело. Мир качнулся. Ноги подкосились. Её не упала — её выдернуло.

Свет, звук, воздух — исчезли. Взамен пришёл странный шелест, запах травы и жара. И ощущение, будто что-то в груди отозвалось чужим голосом.

Она пришла в себя, лёжа на чём-то каменном и тёплом.

— Очнулась, — раздался мужской голос.

Зина села. В лицо ударил яркий свет — не от ламп, а от солнца. Над ней склонялся высокий мужчина в длинном балахоне, лицо частично скрыто капюшоном. Из-за него выступал кусок щеки — обнажённая кость и сухожилие. Пахло не трупом, а травами.

— Где я? — спросила она. — И, чёрт возьми, кто сделал такой грим?

— Ты говоришь на языке живых. Это интересно. И хорошо. Я — Тейлар. Хранитель четвёртого кольца. Ты — Переходящая.

— Переведи, пожалуйста, на русский. Кто переходящий?

Он слегка наклонил голову, будто пытаясь уловить контекст.

— Ты активировала артефакт. Ты родила Дух Перехода. Мы думали, это легенда.

— Я судебный медик. Я рожаю только отчёты и сарказм.

Она поднялась — ноги дрожали, но подчинялись. Вокруг — лес. Не московская зелёная зона, а что-то из фэнтези-фильмов: деревья выше домов, листья светятся, трава шепчет, хотя ветра нет.

— Ладно. Новый уровень галлюцинации. Надеюсь, я не стукнулась головой о каталку.

Тейлар протянул ей посох, явно вежливый жест. Зина не приняла. Вместо этого посмотрела на свою руку. На ладони — тонкий, яркий символ, будто выжженный. В точности как тот, что был на перстне.

— Это клеймо Артефакта, — сказал Тейлар. — Оно связывает тебя с нашим миром. И с миром духов.

— Прекрасно. У меня был отпуск в сентябре, а теперь, похоже, будет в морге. Только не моём.

— Тебе повезло. Твоя душа не распалась. Мало кто переживает Переход.

— Я и раньше выживала неудачные эксперименты. Так что, где здесь выход?

Он замолчал, будто обдумывая. Потом медленно сказал:

— Если ты хочешь выжить, тебе придётся принять свою роль. Тебя уже увидели. Они посчитали тебя Зовущей. Назад — только через церемонию Уравнивания. Но сначала… тебя надо обучить.

— А можно просто вернуть меня к телу? Я была вполне им довольна.

— Твоё тело здесь. Только моложе. Мы не переносим плоть, только суть. Твоя суть — крепкая.

Зина опустила голову и хмыкнула. Молодое тело — звучит заманчиво. Но если это сон, то он определённо с бюджетом. Она оглянулась. В лесу двигались фигуры. Высокие, странные. Некоторые сияли, у некоторых не было лиц. Но они ей не угрожали. Они ждали.

— Хорошо, — вздохнула она. — Давайте играть. Только кофе сначала, и желательно не с дымящимися черепами.

— У нас есть зелье бодрости из корня ра'лиан.

— Отлично. Зелье вместо эспрессо. Держите меня семеро.

— Нас и правда семеро. Совета Хранителей.

— Я пошутила.

— Я — нет.

Она закрыла глаза.

— Ну и хорошо. Значит, я богиня. Первая моя воля: кто-нибудь объяснит, как выключить этот дурдом.

И лес рассмеялся. Или это был дух. Или кто-то третий.

Глава 2.

Неупокоенный и весьма вежливый

Тейлар оказался эльфом. Или чем-то, что так себя называло. Его речь была отчётливо поставлена, манеры — как у библиотекаря с тысячелетним стажем, а вот внешний вид… Зина старалась не смотреть ниже шеи. Особенно на то место, где из-под воротника проглядывал участок обнажённых мышц и сухожилий.

— Не волнуйся, — сказал он, заметив её взгляд. — Моё тело частично разрушено. Но разум сохранён. Мы, Хранители, не умираем сразу. Это — временно.

— Очаровательно. Скажи, у тебя есть аптечка? Или клей?

— У нас есть мази для духовных оболочек, но, боюсь, они не помогут в случае с такой реакцией на артефакт.

Они шли по тропе, петляющей между деревьями. Всё вокруг светилось. Зина шагала осторожно, проверяя каждый шаг. Почва казалась странно упругой, а под ногами иногда тихо шевелилось что-то похожее на мох с глазами. Или ей это казалось. В любом случае, она решила не проверять.

— Мы направляемся в Усадьбу Теней, — сказал Тейлар. — Там ты сможешь отдохнуть и… обдумать произошедшее.

— Мне бы интернет и карту, но пойдёт и подушка.

— Ты не первая, кто попадает в наш мир. Но ты первая, кто пришёл по Перстню.

— А сколько всего было?

— За последние три века? Трое. Один сгорел. Один растворился. Один остался в виде пыли.

— Отличная статистика. Обнадёживаешь, правда.

Тейлар повернул голову — медленно, как будто шея была не до конца прикреплена. Или слишком вежливо собрана.

— Ты иронизируешь. Это облегчение. Большинство наших магов боятся твоего появления. Но я — нет. Я думаю, ты можешь быть полезна.

— Я вообще-то патологоанатом. Я полезна только с ножом в руке и телом на столе.

— Именно. Ты умеешь читать плоть. А у нас с этим… проблемы.

Он отдёрнул ветку. За ней открылся просторный двор с серым каменным зданием, похожим на старинную обсерваторию, если бы та выросла из грибов. На стенах вились растения с фосфорным свечением, окна были заделаны не

— Добро пожаловать, Зинаида из другого мира, в Усадьбу Теней.

— Спасибо. Это звучит как санаторий для вампиров, но, наверное, у вас тут неплохо.

Во дворе, к удивлению, находилось множество существ. Не только эльфы. Она заметила стройную женщину с прозрачными руками, фигуру в длинном хламиде, будто сложенную из перьев и дыма, и кого-то, кто сидел, пульсируя, словно из желе. Последний обернулся — у него было лицо. Почти человеческое. Почти.

— Это флюксит, — объяснил Тейлар. — Они переменчивы. Их тела отражают эмоции. Если он ярко-синий, лучше не подходить. Это ревность.

— А если светится жёлтым?

— Очарование.

— Надеюсь, не моим интеллектом.

— Пока — твоим запахом. Ты чужая. А значит — интересная.

Зина остановилась у арки, ведущей внутрь здания. Камень был тёплый. Воздух внутри дрожал. Она глубоко вдохнула, затем выдохнула, прислонилась к стене.

— Ладно, Тейлар. Давай сразу. Что я должна сделать, чтобы вернуться домой?

— Найти вторую половину артефакта. Перстень не просто ключ — он часть механизма. Другая часть давно утеряна. Или спрятана.

— Как удобно. Как обычно. И, конечно, никто не знает, где искать?

— Некоторые знают. Но не спешат делиться. Ты нарушила равновесие, Зинаида. Много кто захочет использовать тебя.

— Прекрасно. Опять я — козёл отпущения. Даже в другой вселенной.

Он кивнул, будто соглашаясь.

— Но ты — не одна. Пока ты здесь, я — твой Страж. Это традиция. И… долг. Пока ты не пройдёшь церемонию принятия, тебя могут посчитать опасной. Или уязвимой. Мы не хотим ни того, ни другого.

— Подожди. У меня что, теперь персональный зомби в качестве телохранителя?

— Я — не зомби. Я — некротельный. И я вежливее большинства живых.

— Верю. Уже верю. Особенно по сравнению с моими бывшими.

Она усмехнулась. Он не ответил, но его лицо будто смягчилось. Если такое вообще возможно, когда щёку заменяет сухожилие.

— Пошли. Может, ты расскажешь, как работает ваша магия. А я в ответ — как пользоваться скальпелем без последствий.

— Мне кажется, мы прекрасно подходим друг другу.

Она шла вперёд, голова гудела от информации, но шаг стал увереннее. Было в этом мире что-то… настоящее. Или, может быть, просто: дома давно уже не было ничего, что удивляло бы.

Теперь — было.

И она не собиралась уходить просто так.

Глава 3.

Слизь, чай и попытка побега

Внутри Усадьбы Теней было прохладно и удивительно уютно. Стены дышали мягким светом, как ночники в коридоре больницы, но без флуоресцентного ужаса. Потолок парил, будто его не было вовсе — вместо него кружились светящиеся точки, словно небесные созвездия решили поселиться под крышей.

Зина села на низкий круглый диван. Он слегка пружинил, но не проваливался. И впервые за всё это безумие — ей предложили чашку чего-то.

— Это отвар лиселиуса, — сказал Тейлар, протягивая чашу. — Он успокаивает плоть, когда душа растеряна.

— Как мило. У нас для этого водка.

Он не понял, но кивнул вежливо.

Чай был терпким, с оттенком корицы и ментола. Греющий, обволакивающий. Мозг немного отпустило.

— Итак, — начала она. — Ты говоришь, я должна пройти какую-то церемонию?

— Да. Чтобы этот мир признал тебя. И ты — его.

— А если не хочу?

— Тогда ты останешься между. Ни там, ни тут. Вечная расплавленность. Душа — как каша. Плоть — как прах.

— Убедил.

Дверь отворилась. В комнату вкатился полупрозрачный флюксит — тот самый, с лицом, как у мультяшного героя, только жидковатого. Он волновался — Зина это почувствовала даже без объяснений. Его тело переливалось розовым, с синими пятнами. Где-то под грудью пульсировало второе «сердце», или, может, резервуар.

— Это Каллио, — представил его Тейлар. — Он хочет служить тебе. По своей инициативе.

— Секунду. У вас тут иерархия основана на внезапных симпатиях?

— У флюкситов — да. У них так растёт личность. Чем сильнее их эмоциональная привязка, тем стабильнее форма.

— Прекрасно. Ещё один. Теперь у меня телохранитель с разложением и подчинённый из желе. Осталось завести говорящего кактуса — и сборная команда готова.

Каллио протянул ей коробку. Она была полупрозрачной, внутри лежала ткань и… перчатки?

— Это одежда для церемонии. Ты должна выглядеть… по-местному.

Зина открыла крышку. На вид — нечто среднее между туникой и лабораторным халатом, только с вышивкой. И запах странный — то ли ладан, то ли мята с электричеством.

— Нет брюк?

— У нас редко носят отдельные штанины. Это вызывает странные ассоциации у духов.

— У духов? Выглядит так, будто я собираюсь на свидание с туманом.

— Это может быть правдой, — сухо добавил Тейлар.

— Ты снова шутишь?

— Я снова нет.

Каллио шевельнулся, сменив цвет на мягкий зелёный. Он вытянул что-то вроде руки и подал ей маленький артефакт — круглый кулон, внутри которого пульсировал свет.

— Что это?

— Маяк, — пояснил флюксит. — Если решишь сбежать — покажет ближайшую границу мира. Я добавил по своей инициативе. Я… эм… чувствую твоё состояние.

— Ты, кажется, слишком хорошо чувствуешь. Но спасибо.

Она взяла кулон. Он чуть дрожал. Внутри теплилось что-то похожее на магнитный пульс.

И вдруг — резкий толчок в груди. Что-то в ней отозвалось. Как будто глубоко внутри тело помнило… дорогу. Другое место. Как вспышка памяти, запах родной кофейни или метро в восемь утра.

Она резко встала.

— Я должна попробовать.

— Сейчас? — удивился Тейлар.

— Сейчас.

Она вышла во двор, кулон дрожал в руке, словно жил. Трава под ногами шептала. Небо потемнело. Капли света опустились ближе к земле, будто тоже хотели уйти.

И когда она сделала шаг за ограду Усадьбы, кулон вспыхнул ярко. Перед ней открылся узкий коридор света, ведущий сквозь заросли. Пространство изгибалось.

Она сделала ещё шаг. И ещё. Слышала, как кто-то зовёт — может, Тейлар, может, Каллио. Но она не обернулась.

Впереди — шум. Голоса. Стена. Камень с символами. Камень, который пульсировал в такт её ладони. Символы совпадали с выжженным знаком на коже.

Она коснулась камня. Мир содрогнулся.

И всё исчезло.

Глава 4.

Подавленное божество и бюрократия духов

Сознание вернулось не сразу. Сначала — звук. Гулкий, как в подземке. Потом — запах. Сухой пепел, старые пергаменты, лёгкий

Зина открыла глаза. Над ней — небо. Только не голубое, а серое, как плохо выстиранный халат. Вместо облаков — медленно ползущие символы, будто язык, написанный по небу невидимой рукой.

Она пошевелилась. Тело подчинялось. Одета — по-прежнему в церемониальную тунику. Кулона в руке не было. Впрочем, руки у неё сейчас вообще были какие-то… лёгкие. Как будто пальцы можно просунуть сквозь воздух, и он отпечатается.

— Вы не должны быть здесь, — раздался хриплый голос.

Зина села. Перед ней стояло существо, напоминающее… архивариуса в рассыпчатом халате. У него было лицо, похожее на маску из старой бумаги, глаза — чёрные щели, а за спиной кружились книги. Нет, не книги — фолианты. Сами по себе. Перелистывались. Писали себя чернилами, исходящими откуда-то снизу.

— Вы вторглись в Предел Перехода, — продолжил он. — Без регистрации. Без приглашения. Без допуска.

— Прекрасно. Я, как обычно, влезла туда, куда нельзя. Кто вы вообще?

— Я — Переписчик Смысла. Я фиксирую суть прохождений. Вы — сбойная единица. Не оформленная. Слишком… живая.

— Спасибо. Это мой лучший комплимент за последние два дня.

Он вытянул руку. На ладони появилось перо. Не обычное — живое. Оно ворочалось, шевелилось, пыталось уколоть воздух. Её имя возникло само — ЗИНАИДА, крупными буквами, словно обвинили.

— Ваш дух зафиксирован. Возврата нет, — сообщил он.

— Что значит — нет?

— Нет прямого маршрута. Только отклонённый. Вам придётся пройти повторное согласование.

— Подожди, ты хочешь сказать, что я пришла сюда через кулон, а назад — никак?

— Кулон — маяк. А не проводник. Он указывает, но не переносит. Перенос — дело артефакта. А ты его не завершила.

— Но я прошла через камень! Он отозвался на мой знак!

— Этого недостаточно. Твой путь не закончен. Ты открыла ворота, но не сформировала выход. Ты… зависла.

Зина встала, медленно. Мир вокруг был плоским, но глубоким, как рисунок в старой книге. Всё, что она видела, — пульсировало смыслом. Предметы здесь не имели веса, только идею.

— И как я отсюда выйду?

— Тебя могут извлечь. Если кто-то из мира вызовет тебя обратно. Но… — Переписчик замер. — Это будет стоить им многое. Особенно тому, кто привязан к тебе.

— Тейлар?

— Некротельный. Да. Он — твоя привязка. Его жизнь — на грани. Его дух — нестабилен. Призовёт тебя — исчезнет сам.

— Нет. Не надо. Я сама. Я найду выход.

— Ты можешь попробовать сформировать маршрут. Через свою память. Если ты сохранила якорь.

— Мой якорь… — Зина вытащила руку вперёд. В пальцах ничего не было. Но она представила его. Перстень. Тот, что она сняла с тела в морге. Тот, что пульсировал.

На ладони появился след. Светящийся круг. И в нём — вспышки: морг, каталка, холодильник, запах антисептика. И рядом — лицо Тейлара. Каллио. Лес. Дом с потолком-звёздами.

— Эти образы — твой путь. Сожми. Собери.

Она сосредоточилась. Внутри что-то защелкнулось, как механизм. Мир начал дрожать. Слова на небе начали падать, как дождь. Каждый символ — острый, чёткий, звенящий.

И — толчок.

Свет.

Темнота.

Крик — знакомый.

Она падала.

На этот раз — вниз.

А потом её поймали. Мягко. Точно. Как будто ждали.

— Зина, — донёсся голос. — Ты слишком рано сбежала. Но ты вернулась.

Она открыла глаза. Тейлар держал её, одной рукой поддерживая за спину, другой — прижимая к груди. Там, где не было плоти. Только кость и запах трав.

Каллио стоял рядом. Он светился золотым — пульсацией радости.

— Я здесь, — прошептала Зина. — Кажется, я знаю, куда дальше идти.

И впервые с начала её попадания в этот мир — у неё было чувство, что она действительно вернулась.

Пусть и не туда, куда хотела. Но туда, где её ждали.

Глава 5.

Мир, в котором трава подглядывает

Усадьба Теней встречала её иначе. После Предела Перехода всё здесь казалось ярче, плотнее, насыщеннее. Будто реальность усилили в два раза: цвета стали глубже, звуки — объёмнее, а воздух — с ощутимым вкусом, в котором смешивались мята, костёр и что-то похожее на сладкий перец.

Небо над головой сияло сиреневыми переливами, будто в нём растворился вечер, не решаясь стать ночью. Три Луны — одна янтарная, другая серебристая, третья чёрная, как зрачок, — медленно ползли по дугам, пересекающим небо. А два солнца клонились к горизонту, раскрашивая мир в абрикосовые и коралловые оттенки.

Лес, окружавший усадьбу, словно оживал к вечеру: деревья с переливчатой корой слегка покачивались, как будто дышали, а листья шептались друг с другом. На ветках вспыхивали огоньки — не светлячки, а, как она поняла позже, «слухоносы»: мелкие полупрозрачные существа, которые собирали сплетни с ветра.

Зина сидела на балконе второго яруса. Под ней раскинулся двор, где Каллио переливался всеми оттенками апельсина, гоняясь за светящимся клубком — по-видимому, это был зверёк, похожий на кота, если бы кот был сделан из молний и мыла.

— Никогда не думала, что скажу это, — пробормотала она, подперев щеку рукой, — но этот мир — восхитительно сумасшедший.

— Ты не в восторге от возвращения? — спросил Тейлар. Он стоял у перил, его силуэт тонул в отблесках света, вычерчивая чёткие контуры на фоне туманных холмов.

— Я почти растворилась, зависла где-то между жизнью и полками со смыслами. Так что да, вернулась — громкое слово. Но... — она бросила взгляд в сторону Каллио, — тут хотя бы не скучно. И никто не требует отчёт за вчерашние вскрытия.

— Пока.

Она закатила глаза:

— Оптимист.

Он чуть повернул голову. С этого ракурса его «мертвая» часть лица казалась особенно выраженной: глазница закрыта полупрозрачной повязкой, кожа — пепельного цвета, но взгляд был живой. Чрезмерно живой. Тейлар смотрел на неё, как смотрят на загадку, которую приятно разгадывать долго.

— Ты знаешь, — сказал он тихо, — обычно попавшие сюда сдаются. Плачут. Бросаются в Призрачные Реки. Или молят духов о милости. А ты... пьёшь отвар, споришь с Переписчиком и угрожаешь магии скальпелем.

— Я в душе не богиня. Я женщина, у которой с 9 утра был труп, кофе из автомата, и ни одной сигареты. Так что этот мир — почти расслабление. Пускай

Она встала, поправляя тунику. Всё ещё непривычная, без карманов, с длинными швами, вышитыми нитями, которые светились ночью.

— Итак, ты говорил, что я должна пройти церемонию, чтобы "мир признал меня". Это обязательно или можно просто тихо ускользнуть в кусты и надеяться, что никто не заметит?

— Ты можешь попробовать. Но кусты здесь… — он склонился ближе и шепнул, — замечают всё.

— Знаешь, это уже третий раз за сутки, когда флора пытается меня психологически сломать.

— Лучше не думай о том, как она делает заметки. В рифму.

Зина фыркнула. И вдруг — рассмеялась. Настоящий, звонкий смех. Он вырвался из груди, потому что нельзя было молчать, когда вокруг такое. И когда рядом стоит полураспадающийся эльф, который разговаривает, как профессор, и смотрит — как будто в ней больше жизни, чем она сама осознавала.

— Скажи, Тейлар, — выдохнула она. — А вы вообще, ну... можете любить?

Он не сразу ответил. Ветер донёс запах влажной земли и цветов с колючими лепестками.

— Мы можем. Но часто слишком поздно.

— Отлично. Ещё немного трагизма — и я напишу поэму. Или заявление.

Он снова замолчал. Но теперь его молчание было другим. Словно он выбирал: сказать или промолчать навсегда.

— Завтра ты начнёшь подготовку. Местные Духокниги захотят увидеть тебя. И решить, достойна ли ты Влияния.

— Отлично. Надеюсь, у них не принято бросать гостей в лаву.

— Только в жидкий смысл. Хуже.

Зина кивнула, посмотрела на три Луны, на Каллио, который теперь сидел, сложившись в каплю с глазами.

Он не шевелился.

Но из воздуха вдруг повеяло живым теплом.

Глава 6.

Испытание зовущей

Утро в этом мире начиналось не с солнца, а с хорового звона растений. Где-то между первым и вторым лучом — оба солнца здесь вставали по очереди — деревья начинали вибрировать, издавая нежный звуковой рой. Как будто мир пел, очищая себя от сна. Или предупреждал: «Вставай, у нас снова магия».

Зина проснулась не сразу. Спала крепко, как будто выдохлась после четырёхдневного марафона по реанимации смыслов и поэтичных эльфов. Простынь была шелковистой, но холодной, и казалась живой — как и всё тут. Подушка слегка вздыхала, когда она двигалась. Постельный комплект — подарок Каллио, между прочим.

— Бессонница — это устаревший режим, — сказал он ей накануне и с гордостью установил матрас, «подстраивающийся под душевный вес». Она тогда промолчала, чтобы не начинать философскую дискуссию.

Сейчас Каллио ждал у двери. Его тело переливалось нежно-розовым, с фиолетовыми переломами — волнение и радость. Он подал ей чашу.

— Для внутренней смелости, — сказал он торжественно.

— Для внешней мне хватит одеколона, — отозвалась она, нюхая настой. Был горьким, как пережаренное какао, но пьющимся. Почти вкусно.

Снизу доносились звуки. Голоса. Звон металла. Кто-то смеялся. Кто-то… пел? Нет — декламировал. Похоже, внизу уже собрались те самые «духокниги».

Зина подошла к зеркалу. Оно не отражало внешность, а настроение. Сегодня оно показало девушку с прищуренными глазами, огненной линией за плечами и нотами сарказма, струящимися в волосах. Она усмехнулась.

— Ну что, пошли давать шоу?

В зале собрались разные. Некоторые были похожи на эльфов — только с глазами, полностью чернильными, без зрачков. Их одежда состояла из лоскутков пыльцы и ткани, напоминающей сушёные перья. Один был вовсе без плоти: только сияющая конструкция из света и слов. Над головой его висел свиток, вечно пишущийся. Другой, самый массивный, казался собранным из корней и глины, а вместо рта у него было узкое вертикальное отверстие, откуда вылетали обрывки фраз.

Центр зала был отгорожен пентаграммой — не жуткой, как в голливудских фильмах, а нарисованной мхом и лепестками. В середине — зеркало, прозрачное и гладкое. Над ним парил символ. Тот самый. Как на её ладони.

Тейлар подошёл сзади.

— Не говори ничего, если не уверена. Их слова — договор. Их слух — письмо.

— Великолепно. То есть случайное «ой» может стать клятвой на кровь?

— Именно. Но я здесь. Я — твой свидетель. Каллио — связующий. Тебя уже приняли. Осталось лишь убедить остальных, что ты не оружие.

— А если я всё-таки окажусь? Ну, внезапно.

— Тогда они сами станут твоими рунами.

— Прекрасно. Магическая дипломатия.

Она сделала шаг в круг.

Мир на мгновение изменился. Свет стал резче, воздух — тяжелее. Зеркало перед ней вспыхнуло и… показало не её отражение, а морг. Реальный, земной. Каталка. Стол. Труп. Перстень.

— Это твоя истина, — сказал один из духокниг. Его голос звучал не ушами, а внутри черепа. — Ты — из Плотного Мира. Из Мира Возврата. Ты несёшь в себе память разрезов.

— Я... да. Я изучала тела. Не чтобы уничтожать. Чтобы понять. Чтобы защитить живых.

— Ты тронула Артефакт.

— Я не знала, что он... Я просто… работала. Я не звала духов. Не взывала. Это был случай.

— Но он выбрал тебя.

— Я не просила.

— Но откликнулась.

Молчание.

Зина смотрела в зеркало. В нём теперь были лица. Не её. Мужчины. Женщины. Те, кого она вскрывала. Те, кого она искала в делах безвинно убитых. Один мальчик с разбитым лбом. Девушка с тонкими запястьями. Старик с ожогами.

— Это... — её голос дрогнул. — Это мои.

— Ты помнишь.

— Я всегда помнила. Каждого. Потому что их смерть — не их вина. Кто-то должен был сказать за них. Даже если они молчали.

Тишина.

Мир выровнялся. Символ над зеркалом дрогнул, вспыхнул... и исчез.

Тейлар шагнул внутрь круга. Его рука — всё такая же холодная, чуть костлявая — легла на её плечо.

— Ты прошла.

— Я что, теперь сертифицированная духороженица?

— Ты признана как Зовущая. У тебя теперь есть право на запрос. На выбор.

— Отлично. Тогда мой первый запрос: горячая ванна, одежда с карманами и больше не смотреть на галлюцинации в зеркалах.

— Это можно устроить.

Зал дрожал. Свет менялся. Но внутри Зины вдруг стало тихо. Очень тихо.

Потому что она чувствовала: теперь это не просто игра. Теперь её видят. Не только как гостью.

Глава 7.

Новая плоть, старая привычка

Когда её отвели в Ванную Покоя, Зина не ждала многого. Ну разве что таз, полотенце и, быть может, какое-нибудь ароматическое недоразумение в виде мха. Но то, что она увидела, превзошло всё.

Помещение было круглым и высоким, как купол старинной церкви. Потолок — прозрачный: сквозь него виднелись звёзды, Луна-череп и Малая Луна, похожая на ртутный пузырь. По стенам стекали водяные нити — не просто струи, а тонкие ручейки, поющие на незнакомом языке. Из центра пола поднимался огромный резервуар, наполненный жидкостью цвета тёплого янтаря, с серебряными завитками, медленно всплывающими на поверхность.

— Ванна реагирует на душевное состояние, — пояснил Каллио, который сопровождал её, переливаясь тревожно-бирюзовым. — Если ты в ярости, вода может начать кипеть. Если в печали — зацветёт синим.

— А если я просто устала и хочу влить кофе в вены?

— Тогда она будет мягкой, как детство.

Он оставил её у входа и исчез, свернувшись в светящийся узелок. Зина осталась одна.

Сбросив одежду, она медленно вошла в воду. Та встретила её не прохладой, не теплом, а чем-то третьим — как будто обняли не тело, а всё внутри. Мышцы отреагировали первыми: расслабились, потянулись, будто вспомнили, как не держать оборону. Затем — мысли. Они рассыпались, осыпались как пепел, оставив тишину.

И в этой тишине Зина впервые по-настоящему посмотрела на своё новое тело.

Молодое, да. Но не идеально. Не пластиковая кукла. В её коже были следы. Лёгкие шрамы, не её, но словно переданные. На запястье — тонкий рубец, как от манжеты. На плече — почти невидимая вмятина, как от старой травмы. И всё это — не случайно. Это было тело с историей, не младенчески чистое, а зрелое, как вино, выдержанное в чужих воспоминаниях.

Она тронула пальцами рубец на ключице — и вдруг вспомнила. Не свою боль, а чью-то. Мужчину. Высокого. Его рука удерживала кинжал, его голос дрожал — не от страха, от выбора. Этот след — его выбор. Его прошлое. Как будто в её плоть заложили чужие шрамы — чтобы она помнила, кем может стать.

— Прекрасно, — прошептала она, погружаясь глубже. — Мало того, что тело не моё — так ещё и с вложениями. Магический кэшбэк с травмами.

Вода пела. Над ней всплыли образы. Тейлар, стоящий в пустом зале, когда все уже ушли. Каллио, скручивающийся в одиночестве у стены. Люди, духи, свет. Всё жило. Всё было… настоящим.

После ванны её ждал стол. Не деревянный. Не металлический. Живой.

Он подстроился под неё, предлагая блюда, о которых она не просила, но которые хотела. Жареные лепёшки с хрустящей корочкой. Нечто, напоминающее морковный суп, но с ароматом шафрана и тмина. Напиток, в котором смешались облепиха, чай и чуть-чуть солнечного света.

Зина ела молча. Молча — но не спокойно. Мысли работали.

Она принята, да. Но что дальше?

Вернуться? Нет пути. Оставаться? Ладно. Но тогда ей нужен контроль.

Она не была человеком, который просто плывёт по течению. Даже если это течение из мха, разговоров со звёздами и поющих ванн.

— Пора узнать правила, — сказала она себе. — Если уж мне дали роль, значит, я сыграю по-своему. Или перепишу сценарий.

Тейлар нашёл её у водоёма. Там, где вода была зеркалом — гладким, не отражающим.

— Ты выглядишь иначе, — сказал он.

— В смысле — моложе? Или саркастичнее?

— В смысле — увереннее.

— Это баня. На Земле за это отвечал глинтвейн.

Он сел рядом. Молчал. Но в этом молчании было что-то похожее на тишину перед бурей. Или перед признанием.

— Ты не просто Зовущая, — сказал он наконец. — Ты хранишь в себе структуру, которой нет больше ни у одного здесь. Ни в духах. Ни в живых. Ты — анализ. Ты не видишь чудо — ты его разбираешь. И это… опасно.

— Для вас?

— Для всех, кто привык жить внутри легенды.

— Прекрасно. Значит, я та, кто испортит сказку?

— Или та, кто напишет новую.

Она посмотрела в зеркало-водоём. В нём не было отражения. Но в глубине мерцал символ. Опять.

— А если я не хочу быть ни Зовущей, ни героиней?

— Тогда выбери: кем быть. Пока тебя не выбрали другие.

Она сжала кулаки.

— Тогда я буду врачом. Врачом между мирами. Я не разрезаю — я восстанавливаю. И если я кого-то спасу — я спасу по-своему. Даже если для этого придётся сшивать плоть магией. Или лупить некротельных вежливо, но молотком.

— Я возьму молоток, — отозвался Тейлар. — Если тебе будет нужно.

Она повернулась к нему. Его лицо — привычно мёртвое. Но в глазах был свет. Такой, каким светится дом в окне, когда ты долго мёрз.

— А если я потеряюсь снова?

— Тогда я пойду за тобой. Даже в Предел. Даже в Пустоту.

— Ты ведь не можешь.

— Я всё ещё… могу.

Зина смотрела на него. Он — не герой. Не принц. Полумёртвый, замкнутый, почти стёртый из времени.

Но именно он стоял рядом, когда все остальные ждали.

Она улыбнулась.

Глава 8.

Указатель на кладбище и приглашение на пир

На следующее утро — если это вообще можно было назвать утром, когда солнце поднималось не с востока, а медленно вылезало из кратера в небе — к Усадьбе Теней прилетела птица.

Хотя «птица» — это определение исключительно для психологического комфорта. Потому что у существа было шесть крыльев, прозрачный хвост, и вместо клюва — чётко оформленная человеческая губа, из которой выпала свитковая лента.

— Официальное приглашение, — сказал Тейлар, раскатывая её пальцами. — От Лигры Тель-Маар. Представительницы Рода Песчаных. Она желает видеть тебя на Пире Обновления. Сегодня. На закате.

— О, пир. Наконец-то что-то приличное. Что, правда с едой?

— И с жертвоприношениями, — добавил он буднично.

— Простите, что?

— Шутка. Почти. Это ритуальный пир. После признания тебя как Зовущей, каждый великий Род вправе представить тебе дары. И спросить взамен.

— Звучит как Тinders для магических династий.

— И не ошибёшься.

Зина вздохнула. Всё это походило на дипломатический званый ужин, но без гарантий, что к утру ты всё ещё в своём теле. Или вообще с телом.

**

К

— Это… занавеска? — спросила Зина осторожно.

— Это ткань из слов. Ткана из благодарностей духов. Её нельзя разорвать, нельзя испачкать, но можно носить только тем, кто пережил зеркальный обряд. То есть — тебе.

Платье действительно было необычным: струящееся, с асимметричными линиями, будто его создавала сама река. Когда она его надела, ткань охватила её тело, мягко подстроившись под форму, а на груди вспыхнул знак — тот самый символ из зеркала, теперь не просто светящийся, а пульсирующий. Как второе сердце.

— Знаешь, — пробормотала она, глядя на себя в зеркало, — когда в последний раз я надевала что-то подобное, это была медицинская плёнка, и я собиралась вскрыть труп. Теперь, похоже, вскрывать будут меня.

— Постарайся не отдавать себя в дар. Даже если попросят красиво, — добавил Тейлар, появившись у двери. — Рода любят драму. А ты для них — эффектная сцена.

— Я же сказала, что не согласна играть по чужому сценарию.

— Тем интереснее.

**

Место пира находилось за пределами города, на открытом плато, окружённом древними склепами. Каждый — как дворец. Каменные купола, вросшие в скалу, усыпаны надписями. Сквозь землю тянулись фосфоресцирующие нити — следы духов, не ушедших полностью.

— Это… кладбище?

— Это Перевал Памяти. Где роды встречаются со своими ушедшими. Пир проходит здесь неслучайно. В присутствии прошлого рождаются важные решения.

— Отлично. Если меня попросят станцевать перед бабушкой в урне, я уеду обратно. Даже в Предел.

Её встречали торжественно. Существа всех форм, красок и родов. Некоторые — с плавниками вместо рук. Другие — прозрачные, как водоросли. Были и такие, что вообще не имели лица — только голос. Зина старалась не показывать удивление. Получалось не всегда.

На троне из резного мрамора сидела Лигра Тель-Маар. Женщина величественная, с кожей цвета спелой хурмы и волосами, свернутыми в структуру, напоминающую карту звёзд. Её глаза не мигали.

— Зовущая, — произнесла она. — Мы признаём тебя. Мы чтим твой Переход. И предлагаем Дар.

На подушке перед Зиной лежал камень. Чёрный, гладкий. Когда она посмотрела на него — он показал ей: лес, сквозь который она шла. Дом. Ванну. Лицо Тейлара. Лицо её сестры. Умершей.

Зина сжала пальцы.

— Что это?

— Камень памяти. Он впитывает личное. Но также… способен передавать. Он свяжет тебя с тем, кто находится по ту сторону. По-настоящему.

— Связь с мёртвыми?

— Связь с правдой. За него мы просим немного: твоё имя. Настоящее.

Тишина.

— Вы имеете в виду… человеческое?

— То, с которым ты пришла. Мы вплетём его в песнь. Сделаем частью легенды. Оно не исчезнет, но больше не будет… только твоим.

Зина молчала.

Это было больше, чем просьба. Это было разделение. Она теряла не просто слово — она теряла часть себя. Земную. Смешную. Ту, что материлась в морге. Ту, что держалась за смысл в запахе формалина.

Но и не принять дар — значило отказаться от чего-то… важного.

Рядом — Тейлар. Он не вмешивался. Но его взгляд говорил: он доверяет её выбору.

Каллио дрожал, переливаясь зелёно-розовым — страх и преданность.

Зина шагнула вперёд. Взяла камень.

— Мою земную оболочку звали Зинаида Александровна. Судебный медик. Врач. Саркастик с дипломом. Это моё имя. И теперь оно — тоже ваше.

Слова исчезли в воздухе. Камень вспыхнул. Тейлар отшатнулся — будто его сердце дрогнуло.

А в следующий миг над плато раздался голос.

Женский.

Тёплый.

— …Зина? Ты меня слышишь?..

Голос сестры.

Глава 9.

Разговор через гранит и закуска из галлюцинаций

Зина стояла посреди Перевала Памяти — эпицентра торжественной древности, окружённая пышно вымершими традициями, усыпальницами в форме храмов, статуями с лицами, уставшими от пафоса, и существами, которые выглядели так, будто только что вышли с подиума на тему "Бессмертие как стиль".

И тут — голос.

— Зина? Ты меня слышишь?..

Она остолбенела. Камень в руках зазвенел — внутри, как звон в ушах после неудачного концерта. Только звон был… живой. Теплый. Родной. Слишком родной.

— Офигеть. — Зина пробормотала вслух. — Меня сейчас то ли глючит, то ли связь с загробным Тelegram подключилась.

Камень мигнул. На его поверхности — как на влажном зеркале — проявилось лицо. Светловолосая девушка, с веснушками и немного хитрым взглядом. Та самая, которую она хоронила пять лет назад. Сестра.

— Лена?

— Ага, здравствуй, доктор Менгеле. Вижу, ты всё ещё живая. Хотя на тебе странная простыня.

— Это не простыня, это артефакт. Вышитый благодарностью духов и... Нет, стоп. Ты откуда?

— Оттуда, — весело отозвалась Лена, махнув рукой куда-то в сторону, где на фоне звездного неба мелькнули очертания чего-то вроде гамака и зефирового дерева. — Долгая история. Но тут уютно. Печеньки, кстати, идеальные.

— Ты... мертва!

— Спасибо, Шерлок. Напоминаешь ты об этом с постоянством некролога.

— Ты умерла. Я тебя хоронила. А теперь ты разговариваешь со мной через камень, на кладбище с Лунами, летающими поперёк, и эльфами, у которых вместо глаз — взгляды на вечность.

— Ну, у тебя тоже не скучный день, похоже.

Окружающие наблюдали за сценой, будто за театром одного актёра и одной ожившей эмоции. Каллио шептал в сторону какой-то полупрозрачной фигуре:

Зина медленно опустилась на скамью из фосфоресцирующего мрамора.

— Лена... Ты правда?.. Это не ловушка? Не иллюзия?

— Если это иллюзия, то она, чёрт побери, очень хорошо знает, что ты в детстве прятала шоколад под гипсовым черепом.

— Это была тайная Зина-лаборатория.

— Это была детская некрофилия.

Зина рассмеялась. Настояще. До слёз. До ощущения, что сейчас упадёт прямо в эти древние руны и испачкает артефактное платье настоящими эмоциями.

— Я скучала. Я думала, ты ушла навсегда. Я...

— А я скучала по твоим длинным фразам, сестрица. И по твоим вечным зацикливаниям на причинах смерти.

— А ты всегда говорила, что я циничная.

— Я ошибалась. Ты была на шаг дальше. У тебя была профессия — сделать смысл из смерти.

Зина замерла. Потому что в этой фразе — было больше правды, чем в десятках протоколов, которые она заполняла в морге.

Голос Лены начал затихать.

— Время ограничено,

— Я не медиум, Лена. Я — врач. У меня скальпель, а не свечки.

— Ты — проводник. Просто теперь в другой лаборатории.

И — тишина. Камень стал холодным. Гладким. Только слабый отблеск её сестры остался в нём, как след от дыхания на стекле.

**

— Ты разговаривала с ушедшей, — сказала Лигра, когда Зина вернулась к центру. — Ты открыта. Значит… ты заслужила ещё один Дар.

— Простите, а можно мне вместо дара, например, неделю отпуска и персонального психолога?

— Мы даруем тебе стража. Он свяжет тебя с остальным. Он… выбран.

— Что значит — выбран?

Ответом было появление.

Из дальнего зала, словно вырезанный из сумерек, вышел высокий силуэт. Слишком высокий, чтобы быть эльфом. Плавный, как масло на стекле. Волосы — серебряные, до пояса. Глаза — ярко-зелёные, светящиеся даже в тени.

Он шёл медленно. Как будто слышал музыку, которой не было.

И когда Зина посмотрела на него — всё внутри встало. Не остановилось. Встало, как строй.

Что-то в нём отзывалось. Как память о том, чего не было.

— Он — немой. Он не говорит. Но он знает, — объяснила Лигра. — Его имя утрачено. Он был одним из Внешних. Но теперь он твой. Его будут звать как ты пожелаешь.

— А если я захочу назвать его... например, Тревожная Вишня?

Тишина. Тейлар закрыл лицо рукой.

— Он примет. Он был без имени слишком долго.

Существо — красивое, древнее, явно не человек и не эльф — приблизилось. Встал перед ней. И встал на колено.

Зина ахнула.

— Ну, началось.

— Ты приняла дары. Ты услышала ушедшую. И ты пробудила Пустого.

— Потрясающе. Я официально стала… волшебной санитаркой с антуражем.

Существо подняло на неё взгляд. Глаза — глубокие, как река перед штормом. В них не было страха. Только ожидание. Он не боялся — он выбирал её в ответ.

— Значит, — тихо сказала она, — добро пожаловать, мой… Страж. Или как там это у вас принято. И раз уж я тебя пробудила — пожалуйста, не надо зловещих ритуалов и тёмных заклинаний перед сном. Договорились?

Он кивнул. И — впервые — улыбнулся.

Очень осторожно.

Глава 10.

Коса, молчание и ужин с оттенком обряда

Когда вся эта феерия закончилась, Зина чувствовала себя так, будто участвовала в гала-концерте магических родов, где каждый пытался впечатлить её древностью, тайными дарами и изысканной закуской из лепестков, впитавших «философский настрой заката».

Она шла по ночной тропе обратно к Усадьбе Теней, а за ней шагал он — Страж. Молчаливый, высокий, как ошибка в архитектуре, и до неприличия прекрасный. Волосы — поток серебра, кожа — чуть тронутая пеплом, движения — будто в теле течёт не кровь, а лунный свет.

— Я, конечно, не жалуюсь, — начала Зина, глядя на его профиль, — но можно было и предупредить, что меня вручат кому-то, у кого cheekbones уровня «режет пространство».

Он не отреагировал. Но шаг рядом стал чуть медленнее — он подстроился под неё.

— Хорошо. Назовём тебя... пока просто Косой.

Остановился. Взгляд вбок. Чуть приподнятая бровь.

— В смысле, ты же с косой, да? И немножко как Смерть. Но с хорошими манерами.

Он продолжил идти, но, кажется, скосил глазами в её сторону — чуть иронично.

— Вот! Это уже похоже на коммуникацию. Давай договоримся: один взгляд вбок — «согласен», два — «ты с ума сошла», три — «больше так не делай». Работает?

Молчание. Но она поклялась, что в воздухе вибрировало одобрение.

**

Усадьба встретила её светом. Мягким, как одеяло, забытого кем-то на летнем диване. Каллио тут же появился на пороге:

— Я готовил комнату для тебя и твоего нового… спутника. Надеюсь, ты не против кровати на двоих?

Зина приподняла бровь.

— Мы не в магическом мотеле. Пусть ему сделают свою комнату. А ещё лучше — постройте личный монастырь.

— Ну ты же знаешь, что он будет рядом. Он… привязан.

— Прекрасно. В моей жизни теперь есть призрачный охранник, говорящий глазами. Ещё немного, и я начну спрашивать у кружки, как у неё дела.

**

Комната оказалась новой. Тканые стены дышали ароматом мяты и корицы. Окно выходило на озеро, где плыли медленные сны — серебристые рыбы, испускающие звуки, похожие на стон виолончели.

Она скинула платье, вдохнула глубже и направилась к умывальнику. Там — зеркало. И в зеркале, как назло, опять лицо Лены.

— Ну ты и устроилась, — сказала сестра, сложив руки.

— Это временно.

— Ты всегда так говорила. Даже про морг. Помнишь?

— Не напоминай. Там хотя бы не было живых зданий и мужчин с глазами цвета атомного рассвета.

— А здесь есть. И ты, между прочим, выглядишь… живой.

— Приятно слышать от мёртвой.

— Я теперь наблюдатель. Пассивно-присутствующий. Так что, если вдруг начнёшь мутить с тем, кого назвала «Косой», знай — я всё вижу.

— Лен, ты умерла. Ты должна была обрести покой. Покой — это не шпионить за сестрой, когда она принимает ванну!

— Покой — понятие субъективное. А ты — увлекательная дисфункция в магической системе. Я никуда не уйду, пока ты не поймёшь, зачем ты здесь.

— Может, я тут случайно?

— Нет. Случайностей не бывает. Ты призвана.

— Вот только не надо этих парадных речей. Я уже от одних слов «призвана» хочу начать носить очки и давать лекции.

— Тогда начни. Только сначала — разберись, что тебе дал Артефакт. Что он разблокировал. Ты не просто попала сюда. Ты — как ключ. Или как нож.

Лицо исчезло.

А Зина осталась — одна. В комнате, полном ароматов, с окнами в звёздные воды, и с тенью, стоящей на страже у двери.

Она подошла к Косому.

— Эй. Ты… слышал это?

Он кивнул.

— Всё, да?

Кивок.

— И ты ничего не скажешь?

Пауза. Потом — взгляд вбок. Один.

— Ну и прекрасно. Тогда с завтрашнего дня мы начинаем. Хватит носиться с ритуалами. Пора узнать, что этот Артефакт делает. И почему он выбрал меня.

Он молча

Она положила в неё свою ладонь. Он сжал — осторожно. Как будто держал не руку, а решение.

И в этот момент в её голове — точно не изнутри, а снаружи — прозвучал голос.

Она вздрогнула. Оглянулась. Косой стоял спокойно, но его глаза сверкнули опасно.

— Ладно, — сказала она, — шоу продолжается. Только теперь — по моим правилам.

Глава 11.

Взлом традиций и обед с подозрением

На следующее утро всё было подозрительно спокойно. Птицы — хотя бы по форме — походили на земных, хоть и пели не столько звуками, сколько смыслом: «Не доверяй шёпоту воздуха», «Мох лжёт», «Пыльцу лучше не трогать».

Солнце уже поднялось. Сегодня первым взошло то, что местные называли Сон’тир — старшее светило. Его свет был багрово-янтарным, и Зина уже решила, что этот оттенок подойдёт для румян и тревоги. Второе солнце, младшее, — Лаириэн — выглядело как персиковый фонарь в вуали. Оно не светило — оно улыбалось.

— Доброе утро, доктор некросарказма, — поприветствовал её Каллио, входя в комнату с подносом, на котором стояли три блюда и одна… игуана? Нет. Это был завтрак.

— Что за…?

— Это блюдо называется «Свёрток утреннего откровения». Оно настраивает тело на честность.

— О, нет. Мне и без еды сложно сдерживать комментарии.

— Ну, тогда попробуем нейтральное. Это — лепестки солнечной спирали в сливке из млечного травного пуха.

— А проще?

— Омлет. С намёком.

Косой уже стоял в углу. Молча. Как обычная стена, только очень выразительная. В руках у него появился свиток. Зина взяла его и развернула. Почерк был чёткий, но странный, будто писался не рукой, а вспышками интуиции.

Зинаида Александровна, Зовущая.

— Так, мне объяснят, почему меня таскают по собраниям, как редкий гриб с когнитивной функцией?

Каллио приложил к груди светящийся палец.

— Равновесие нарушено. С момента, как ты активировала Артефакт — баланс сдвинулся. Тени с юга стали двигаться. Призраки из Хрустальных рощ перестали молчать. И, что самое странное, исчезли двое Стражей других родов.

— Слушай, Каллио. Я понимаю, я звезда вечеринки. Но я не Богиня Перехода. Я врач. Я разбираю трупы. Я не умею восстанавливать космическую справедливость. У меня даже нужного образования нет!

— У тебя есть… другое. Умение понимать, что мёртвое — не всегда окончательное. И что живое — не всегда настоящее.

Зина вздохнула.

**

Сердце Лабиринта оказалось не просто местом — это было существо. Древнее, вросшее в землю. Под городом. Полупрозрачное, дышащее туманом и воспоминаниями.

Косой шёл рядом, как тень. Он не задавал вопросов, но с каждым шагом Зина чувствовала: он насторожен. Ладонь — чуть дрожала. Глаза — застыли.

— Ты тоже слышишь это?.. — спросила она.

Он кивнул.

Под ногами — камень. Но под камнем — пульсация. Как у сердца. Только небьющегося. Оно звало.

Они вошли в зал, похожий на перевёрнутый храм. Потолка не было — только небо, прорезанное светом трёх лун. Стены — голограммы воспоминаний. На полу — живые руны, передвигающиеся, как стая рыб.

Их встретила женщина — высокая, с кожей цвета граната и волосами, струящимися, как ткань, выжатая из молчания. Её имя было Вэрриа.

— Ты принесла его? — спросила она у Зины.

— Если ты о Косом — он не товар, а человек. Ну, почти.

— Он — Молчаливый. Один из Прежних. И он может... откликнуться на твой Артефакт. Мы хотим это проверить.

Косой не двигался. Его взгляд был направлен прямо в центр зала, где лежал второй артефакт. Почти идентичный её. Только... мертвый.

— Мы нашли его рядом с телом стража рода Шай-Мал’Дет. Его убили. Артефакт не сработал. Но если твой… откликнется — это будет знак.

Зина взглянула на Косого. Он медленно подошёл к артефакту. Протянул руку.

Резкий всполох.

Зал вздрогнул.

Из глубины воздуха вырвался голос — нечеловеческий, старый, хриплый:

«Ключ… открыл путь. Но за ним идёт Разрыв. Её след — знак. Берегите Зовущую. Или… погаснут оба солнца.»

И тьма на миг затопила зал. Все замерли. Только артефакт в руках Зины светился. Не угасал.

— Ну вот, — прошептала она, — теперь я ещё и угроза для погоды.

— Ты не угроза, — сказал Тейлар, входя в зал. Он появился внезапно, без шума. Как всегда. — Ты теперь ядро системы.

— Как замечательно. Это звучит как диагноз.

**

Когда они возвращались, Косой не отпускал её руку. В его глазах не было страха. Но было напряжение. Он чувствовал — её Артефакт поменялся. В нём что-то ожило. Не просто сила. Но воля.

На входе в Усадьбу их ждал новый свиток. Каллио вручил его с осторожным оптимизмом:

— Тебя приглашают в Академию Дыхания. Они считают, что твой Артефакт — часть древнего Цикла. И ты должна пройти первое испытание: погружение в память Артефакта.

— Подождите. Меня только что почти сожгло в зале предков! Я еле выжила! Вы хотите теперь, чтобы я… нырнула внутрь этой штуки?

— Да, — кивнул Тейлар. — Потому что если ты не узнаешь, что там внутри — это узнает кто-то другой. И тогда… возможно, будет поздно.

Косой взял её за руку. И впервые мысленно, телепатически, вложил ей одно-единственное слово:

И это было достаточно.

Глава 12.

Внутренняя инструкция по применению артефакта

В Академии Дыхания пахло мятой, громом и… бумагой, которой давно никто не прикасался. Зина шагнула внутрь и сразу почувствовала: здесь дышит не только воздух. Здесь дышит память.

Стены были выложены не кирпичами, а книгами. Некоторые шептали. Некоторые — молчали угрожающе. По потолку, похожему на огромный лёгочный пузырь, проплывали светящиеся сны — слепки древних ритуалов, рассечённые звуками.

— О, Зовущая! — их встретил преподаватель с лицом, напоминающим смесь пеликана

— Отлично. А инструктаж, как не сгореть или не остаться овощем?

— Всё просто. Ты лечь, ты дышать, ты вспомнить. Если помнить — значит, выбраться. Если нет… ну, тогда станешь частью Цикла. Тоже неплохо.

— Это ваш способ сказать «удачи»?

— У нас просто разная терминология.

**

Ритуальная комната выглядела как сердце. Бьющееся, пульсирующее, но построенное из стекла. Посередине — платформа, на которой уже лежал Артефакт. Когда Зина вошла, он вспыхнул. Не как фонарь. Как взгляд. Он узнал её.

Косой остался у двери. Но его взгляд был прикован к ней так, будто он держал её — всем телом, всей тенью, всей молчаливой верностью.

— Ну что, начнём вскрытие, — пробормотала Зина и легла на платформу.

Мгновение спустя мир исчез.

**

Она оказалась… внутри.

Внутри чего-то огромного, пульсирующего и бесконечного. Ландшафт был странен: поверхность — как кожа. Цвета — сиренево-золотые, перемешанные, будто краски уронили в воду. В небе — три луна, но уже чужие. И солнце, похожее на глаз. Огромный, медленно мигающий глаз.

— Ну, классика. Психоделика в подарок, — фыркнула Зина. — Где мои галлюцинации с инструкцией?

И тут — появились они.

Фигуры.

Пять.

Высокие. Без лиц. Полупрозрачные. Они шли по кругу, не касаясь земли. У каждой — своя аура: красная, синяя, белая, чёрная и… бесцветная.

— Кто вы? — спросила Зина.

Ответ пришёл не словами, а чувством. Как будто внутри раздался голос, очень старый и очень уставший:

«Мы — предшественники. Мы были носителями Артефакта до тебя.»

— До меня?

«Цикл продолжается. Каждый из нас — попытка. Кто-то сгорел. Кто-то разрушил. Один — предал. Один — исчез. И теперь… ты.»

— Прекрасно. А можно конкретику? Я тут вроде как не на спа пришла.

«Ты должна вспомнить свою истинную цель. Артефакт не инструмент. Он — сущность. Он выбирает. Но его нельзя обмануть. И он помнит больше, чем ты хочешь знать.»

**

Вспышка.

Мир сменился.

Она стояла — в морге. Земля. Холод. Её стол. На нём — тело. Мужчина. Почти человек. Серебристые волосы. Рана в груди. Рядом — Артефакт. И она. Смотрит. Решает: вскрыть.

— Это... я?! — прошептала Зина.

И тут — она увидела: тот, кто лежал, — был Косой. До превращения. До проклятия. До всего.

Она вскрикнула — и провалилась дальше.

**

Теперь — другое место. Поле. Сражение. Древний мир. Маги против Хранителей. Взрывы, заклятия, кровь — и Артефакт, в руках женщины. Та — смеётся. Она похожа на неё. Но это не она.

«Первая. Не справилась. Сожгла свой народ.»

**

Дальше — город. Тьма. Письмена на стенах. Мужчина прячет Артефакт, оборачиваясь, будто его преследуют. Его глаза — безумны.

«Третий. Предал. Отдал Артефакт за бессмертие. И был забыт.»

**

Последнее — пустота. Безвременье. Там — только она. Зина. И Артефакт. Он светится. Он живёт.

«Ты — шестая. Но ты — первая, кто услышал нас. Кто вспомнил всё. Ты — первая, кто не отказался от себя.»

— Это всё… было?

«Это всё — в тебе. Ты — их итог. И ты — шанс.»

**

Глаза Зины распахнулись. Она резко села. Пот лил с неё ручьями. Платформа дрожала. Артефакт в руке — пульсировал. Косой тут же оказался рядом. Его рука — крепко легла ей на плечо.

— Я… я всё видела, — выдохнула она. — Я их всех… чувствовала. И я видела тебя. До этого.

Он не отводил взгляда. И, наконец, — впервые проговорил. Глубоким, низким, словно выдох изнутри самой вечности:

— Я ждал, пока ты вспомнишь. Теперь — я помню тоже.

Она посмотрела в его глаза.

Глава 13.

Побочный эффект откровения и подозрительные гербарии

Наутро Зина проснулась с чётким ощущением, что её мозг провёл ночной марафон по пересказу энциклопедии магических трагедий. И не выиграл.

Её тело ныло, как после ночной смены в морге с отключённым отоплением. Артефакт на груди сиял тусклым светом, будто он тоже не был готов к таким откровениям.

— Ты выглядишь… осознанно потрясённой, — заметил Каллио, вбегая в комнату с подносом. — Это, кстати, комплимент. Здесь принято считать, что шок от памяти предшественников придаёт лицу особое благородство.

— Ага. Я называю это эффектом «вскрытия наоборот».

Он поставил поднос.

— Это что? — Зина ткнула пальцем в блюдо, где шевелилось что-то с глазами.

— Завтрак воспоминаний. Он адаптируется к тому, что ты узнала. А эти… эм, «глазурные личинки» отражают недавний эмоциональный спектр.

— Я слишком много помню, чтобы это есть.

— С ума сойти. Ты же молчал все предыдущие главы. И теперь ешь жуков.

Косой лишь медленно кивнул, как бы подтверждая: да, он — ходячее исключение.

**

К полудню их вызвали в Сад Архивов.

— Там хранят воспоминания не в книгах, а в растениях, — объяснил Тейлар, поджидая их у выхода. — Корни запоминают. А цветы — рассказывают.

— Значит, гербарий с голосом. Прекрасно. Что дальше? Воспоминания в чайниках?

— Это будет позже.

Они вошли в Сад.

Это было не место — впечатление. Воздух — тяжёлый от запахов. Листья — не зелёные, а всех оттенков синего и фиолетового. Некоторые кусты шептали. Другие — вздыхали. Где-то пели цветы.

Но был один участок, отделённый от остальных. Там рос только один цветок — чёрный, как прорезь между мирами. Его лепестки дрожали, как у человека перед исповедью.

— Это он, — сказал Тейлар. — Цветок Изгнанного. Он связан с одним из носителей Артефакта. С тем, кто исчез.

Зина подошла. Цветок наклонился.

«Она пришла. Она открыта. Она может знать. Но знание — за плату.»

— Какую ещё плату?

«Каплю крови. И... правду. Про себя.»

Зина закатила глаза.

— Снова? Хорошо.

— А теперь правда?.. Ладно. Я боюсь.

Тишина.

Цветок расправил лепестки. И в их глубине — вспыхнуло воспоминание.

Оно не было её. Оно было его.

Косого.

**

Перед ней — юный эльф. Слишком красивый. Слишком живой. Он стоит перед Советом. Вокруг — крики. Обвинения. Он держит в руках Артефакт. Ему приказали: уничтожить. Он — отказался.

— Он нарушил Приказ? — прошептала Зина.

— Он спас Артефакт, — ответил Тейлар. — Потому и стал Молчаливым. Потому и потерял имя. Он выбрал тебя не потому, что его заставили. А потому, что ты поступила бы так же.

Косой посмотрел на неё. В его взгляде не было просьбы о прощении. Там было только признание. Он видел её насквозь. И принял.

— То есть, — Зина вздохнула, — я теперь в магической секте памяти, с молчаливым бойфрендом и цветами, у которых свои стандарты откровенности.

— И с миссией, — добавил Тейлар. — Твой Артефакт показал, что ты способна соединить силу и сострадание. А это… редкость. И крайне ценная. Пожалуйста, не теряй это. Ни в себе, ни в нём.

**

Позже, в своей комнате, Зина села на подоконник. На небе висели три луны, одна из которых выглядела как разбитое зеркало, в котором отражались звёзды других миров. Она достала Артефакт, сжала его.

— Значит, ты не просто вещь. Ты — путь. И ты выбрал меня.

Сзади — шаги. Косой.

Он подошёл. Тихо.

"Светлая."

Она повернулась к нему.

— Ты называешь меня светлой?

Он кивнул.

— А можно тогда тебя звать… не Косой?

Он посмотрел, как будто не ожидал этого вопроса.

— Как тебя звали… до молчания?

Он закрыл глаза.

— Риэль.

Зина улыбнулась.

— Добро пожаловать назад, Риэль

Глава 14.

Допрос с предсказанием и чай на троих

Академия Дыхания на этот раз встретила их тишиной, похожей не на спокойствие, а на внимание. Как будто само здание ожидало их шагов и специально сдерживало дыхание, чтобы не мешать.

Зина это почувствовала с порога:

— Ой. Мы опять идём куда-то, где от меня ждут пророческого озарения, а я просто хотела попить кофе?

Риэль шел рядом. Теперь, когда его имя возвращено, он будто стал... ярче. Та же тень, та же грация, но теперь в нем чувствовалась музыка, как будто невидимая струна снова звучала.

— Ты знаешь, что они хотят? — спросила Зина шёпотом.

Он кивнул. Потом — пауза. И короткий жест рукой: Они будут спрашивать — не о тебе. А о том, что за тобой.

— Ну прекрасно. Я, значит, с недавних пор стала не персоной, а пунктом в списке беспокойств.

В холле их ждали. На длинной платформе, как на сцене, — три фигуры. Две в золоте, одна в серебре. Их лица закрыты масками. Это были Дозорные Согласия — старшие маги, отвечающие за поддержание баланса между Домами.

— Зовущая, — произнёс один. Голос женский, сухой, как шелест пергамента. — Ты принесла Артефакт?

— Ага, он при мне. Вот, — она демонстративно хлопнула ладонью по груди. — Кругленький, сияет, периодически шепчет странности. Почти как бывший.

— Мы знаем, что Артефакт вошёл в активную фазу. Мы видим движение. И... другие начали слышать зов.

— Какие другие?

— Не местные. Пограничные. Те, кто утерян. Тени бывших. И... один, кто был изгнан.

Зина ощутила холодок под лопатками.

— Что я должна делать?

— Пройти Протокол Предсказания.

— А попроще нельзя? Я вроде как ещё не привыкла быть ясновидящей.

Они не ответили. Зато появился третий участник церемонии.

— Это чай?

— Это Память Будущего, — пояснил кто-то с трибуны. — Впей — и скажи, что ты видишь.

— Если я скажу, что вижу себя в доме с котом и печеньем, это зачтётся?

— Зови Видение.

Она выпила.

**

Мир исчез.

Но другой.

Она стояла посреди поля, усеянного зеркалами. В каждом — отражения событий.

— Покажи мне, что нужно, — шепнула она Артефакту.

Одно зеркало вспыхнуло.

В нём — обломки башни, и в них — знакомая фигура. Лигра, верховная Хранительница. Раненая. Вокруг неё — небо, содранное с неведомой силы.

Зина схватилась за стекло.

**

Она очнулась. Пот стекал с висков. Сердце билось, как барабан без дирижёра.

— Ну что ж, — сказала она сипло, — прогноз не очень. Башни рушатся, я умираю, кто-то кидает магические игрушки в пропасть. Надеюсь, это не была рекламная пауза будущего.

Дозорные молчали.

— Ты увидела ядро конфликта. И ты — одна из трёх, кто может его остановить.

— Кто двое других?

— Один уже идёт к тебе. Второй... ещё не выбрал сторону.

**

Когда они с Риэлем вышли из зала, воздух был тяжелее обычного. Он подхватил её за плечи и приложил ладонь к её лбу. Словно проверял, осталась ли она самой собой.

— Я в порядке, — прошептала она. — Просто... увидела слишком многое. И, честно говоря, хочу залечь на дно с горячим чаем и подушкой в форме саркастичного кота.

Риэль слегка улыбнулся. Потом вдруг, очень осторожно, прислонился лбом к её лбу. Мягко. Спокойно. Как будто убаюкивал её мыслью: я рядом, я с тобой, я не дам исчезнуть.

— Ты теперь говоришь не только мыслями, да?

— (тихо) — Только с тобой.

**

Вечером Зина сидела в библиотеке и записывала в блокнот:

«Сегодня: пережила чайное пророчество, нашла пару будущих трагедий, узнала, что я — одна из троих потенциальных спасителей мира. Всё идёт по плану. Завтра — вероятно, вторжение из Тени. Надо найти

Риэль вошёл с подносом. На нём — настоящий чай. И пирожные.

— Это что?

— Стабилизация. Академическая практика. После тяжёлых видений — сладкое.

— Гениально. Я готова спасти этот мир, если в конце каждой главы мне приносят эклеры.

— (улыбаясь) — Договорились.

И впервые, за всё время, она рассмеялась по-настоящему. Не истерично. Не нервно. А потому, что теперь знала: где-то в глубине этой странной, искривлённой судьбы... ей есть с кем идти дальше.

Глава 15.

Тот, кто пришёл, и проблемы с телепортом

Ночь в Академии была особенно… разговорчивой. Даже стены нашёптывали древние формулы, шторы дышали философией, а светлячки за окном выстраивались в форму руны, означающей: «Грядёт новенькое». Или, может быть, «Запасись валерьянкой». В магических письменах это почти одно и то же.

Зина, устроившись в кресле с одеялом и чашкой настоя из «успокаивающей дымящейся мяты», пыталась, наконец, не думать. Что, конечно же, не получалось. Особенно когда из угла комнаты Риэль сказал:

— Он приближается.

Она вздрогнула.

— Тот, кого ты видела во втором Зеркале.

— Подожди. Тот, кто уничтожил Башню? Кто был рядом с умирающей Хранительницей?

Риэль медленно кивнул.

— Он носитель. Бывший. Но Артефакт отверг его. Он теперь... Разорванный. Промежуточный. И всё ещё связан с тобой.

Зина задумчиво постучала пальцами по подлокотнику:

— То есть, выходит, у меня теперь целая коллекция: молчаливый красавец-страж, цветок-оракул, шепчущий кулон, академический эклер и… проклятый носитель с манией разрушения. Всё при мне. А у кого-то — просто кошка и кактус.

**

Утром их разбудил... звук.

Не обычный, не музыкальный, а ощущенческий. Словно само пространство внезапно решило чихнуть.

Сработала Сфера Телепортации. И в саду Академии, в вихре ветра и света, открылся Портал. Из него — вышел он.

Высокий. В чёрном, но не пафосно. Волосы — цвета меди, как будто к ним прикасались солнца. Глаза — фиолетовые, с тем самой искрой, что появляется у людей, потерявших всё… и всё ещё умеющих улыбаться.

— Ну здравствуй, Зовущая, — сказал он. Голос — чуть глухой, но приятный, как дальний гром. — Ты звала — я пришёл.

Рядом с ней Риэль встал чуть ближе. Не угрожающе. Просто — напоминая: она не одна.

Зина поднялась:

— А ты кто, извините?

— Зови меня Кей. Или по-простому — тот, кого выгнали за дерзость и лишнюю силу. И да, я слышал тебя. В Погружении. Ты спросила, кто второй.

Она прищурилась:

— Ты выглядишь как беда, пришедшая в аккуратном сюртуке.

— Потому что я ею и являюсь.

— Приятно познакомиться, Беда. Я — Зина. Судебный медик, маг по воле Артефакта, склонна к сарказму, плохо сплю и не люблю непрошенных визитов.

— Тогда я тебе понравлюсь. Я, как раз, приглашённый визит. Дозорные знали, что я появлюсь. Просто не знали — когда.

**

Кей оказался неожиданно… обаятельным. И, что пугало сильнее всего, искренним. Он смотрел на неё, как будто видел больше, чем позволено. Как будто знал не только, кем она стала — но кем она может стать.

— Ты держала Артефакт. И он остался с тобой. Это… уже подвиг. Меня он сжёг, — признался он вечером, когда они втроём пили чай на террасе Академии.

— Он сжёг тебя? — нахмурилась Зина.

— Почти. Но оставил… метку.

Риэль не сводил с него глаз.

— Ты знаешь, что она — центральная фигура. И не позволю…

— Я не собираюсь ничего забирать, — спокойно перебил Кей. — Наоборот. Я пришёл помочь. Если она позволит.

— Она здесь, — сказала Зина. — И слышит. Спасибо, мужчины, но могу сама выбирать, кого подпускать.

Оба замолчали. Ветер донёс аромат ночных трав и дал возможность сделать глоток молчания.

**

Ближе к ночи Кей задержался у дверей её комнаты.

— Знаешь, Зина… Я понимаю, каково это — ощущать внутри чужую силу. И не понимать, где заканчиваешься ты — и начинается она.

— Ты думаешь, она меня сожрёт?

— Нет. Я думаю, ты станешь кем-то, кого ещё не существовало.

Она посмотрела на него.

Кей улыбнулся:

— Вот и прекрасно. Тогда мы — втроём.

И ушёл.

**

Зина осталась на балконе.

А Артефакт пульсировал.

Глава 16.

Тени из ниоткуда и инструкция по совместной гибели

Утро началось подозрительно… нормально. Солнца выстроились в дугу, небо было лавандовым, Академия пела запахами сладкой полыни и молчаливой уверенности, что сегодня никто не сгорит, не исчезнет и не заведёт новые пророчества без спроса.

— Подозреваю, что всё слишком спокойно, — хмуро сказала Зина, натягивая сапоги, на которых кто-то ночью успел нацарапать руну «прыжок веры».

— Это иллюзия, — заметил Риэль, появляясь у двери, как всегда, бесшумно и с достоинством лорда мрачного фэнтези. — Сегодня — Совет Теней.

— Отлично. Я как раз мечтала о мероприятии, где будут старейшины, интриги и очередной полёт в бездну. Сколько нам брать с собой сменных рубашек?

Кей, уже жующий нечто, напоминающее круассан с начинкой из огня, масла и сомнительных решений, усмехнулся:

— Не переживай. Там, скорее всего, только трое захотят тебя убить. Остальные — пока присматриваются.

**

Совет Теней собирался в Зале Отражённой Тишины. Это было место, где нельзя врать. Даже если очень хочется. Даже если ты — древний маг с трёхсотлетним стажем по сокрытию правды. Атмосфера вытягивала ложь наружу, превращая её в видимые дымки, шипящие и пахнущие серой.

Зина вошла первая. За ней — Риэль и Кей. За ними — гул ожидания.

— Добро пожаловать, Зовущая, — раздался голос из темноты. — Ты принесла с собой Хранителя и Разорванного. Смело. И… крайне непредсказуемо.

— А я в целом женщина

— У нас есть Вопрос.

— О, это похоже на завязку допроса.

— Кто или что, по-твоему, взывает к Теням через Артефакт?

Тишина сгустилась. Даже тени на стенах замерли.

Зина подняла голову.

— Я не уверена. Но… я его слышала. Когда впервые прикоснулась к Артефакту. Это был не голос. Это был шёпот в костях. Старый. Уставший. Он звал не меня. Он звал саму смерть.

Маги переменились в лицах. Один из них — древний, в маске с двумя глазами и третьим ртом — прошептал:

— Зов Безвременья.

— Что это? — спросила она.

— То, что приходит, когда все носители не справляются. Последняя попытка. Последняя ставка. И если он слышен — значит, ты уже его часть.

**

После Совета их не отпустили. Конечно же, нет. Им вручили Задание — с заглавной буквы, с флером обречённости и лёгкой ноткой официального идиотизма.

— Вам троим предстоит отправиться на Край Равновесия, — сообщил один из магов. — Там есть Башня Молчания. Она отключена. Но по преданиям, внутри её — прототип Артефакта, созданный в первую Эпоху. Если вы сможете восстановить его… возможно, мы поймём, откуда идёт сбой.

— Конечно, — протянула Зина. — Башня, которую нельзя найти, устройство, которое никто не включал три тысячи лет, и группа волонтёров без отпуска. Где расписаться?

— Уже подписали, — сухо ответили маги.

**

Путь занял два дня. На второй — небо поменяло цвет на цвет разлитого чернильного молока, а воздух стал вибрировать, как перед бурей.

— Я не хочу тебя пугать, — заметил Кей, глядя в сторону, — но у меня ощущение, что кто-то уже ждал нас. Башня активна. И не нами.

Они вышли на плато. И остановились.

Башня Молчания возвышалась над ландшафтом, как песочные часы, застывшие в момент взрыва. Вокруг неё — поля, исписанные рунами. Некоторые двигались. Другие — исчезали, когда на них смотрели.

И посреди всего этого стояла… фигура. Человекообразная. В мантии, с лицом, закрытым маской из дымки.

— Гость? — шепнула Зина.

— Нет, — прошептал Риэль. — Это отголосок. Сгусток магической воли, оставленной кем-то… слишком сильным.

Фигура подняла руку. Земля под ногами вспухла, и взметнулись щупальца из магии, обвивающие платформу у входа.

— А теперь что? — спросила она, доставая Артефакт.

— Теперь мы либо выживем, либо… красиво умрём, — пожал плечами Кей.

— Предлагаю первый вариант. С добавлением сарказма, чуда и кофе после, — сказала Зина. — План? Есть?

Риэль выдвинулся вперёд и резко поднял руку.

Из его груди вспыхнули тени рунических крыльев, и он бросился прямо в сердце магического поля.

Кей взревел заклинание. Пространство расщепилось, позволяя пройти, но только одному.

— Зина! — он повернулся к ней. — Беги за ним. Он знает, как отключить ловушку. А я задержу этот… фантом.

— С ума сошёл?! Ты сам сказал: один пойдёт, остальные — на запасные части!

— Я умею быть храбрым. Иногда даже глупо.

— Тогда удачи. Только, пожалуйста, не умирай. Мы только познакомились. Я, понимаешь, уже запомнила твой голос.

Он улыбнулся.

**

Она бежала. За Риэлем. В сердце Башни. За шепотом, зовущим её имя.

Глава 17.

Башня, в которой дышит прошлое

Внутри Башни Молчания пахло… временем. Не пылью — именно временем, как если бы стены вбирали каждую секунду, прожитую её создателями, и теперь выдыхали их обратно, прямо в лицо.

Зина едва удержалась от того, чтобы не чихнуть.

— Ты серьёзно? Даже тут магия с привкусом плесени?

Риэль, идущий впереди с лёгким свечением в зрачках, не обернулся. Его тень вытягивалась по стене, пульсируя, как живое эхо.

— Башня не обновлялась тысячи лет, — ответил он. — Она древнее всех Академий. Она была построена до рас. До Деления.

— И, как всегда, никакой вентиляции. Ну конечно. Архитектура, основанная на принципе «помри стильно».

Свет в Башне шёл не от факелов, а от сфер памяти, зависших в воздухе, как капли росы. При приближении они дрожали, расплывались, показывали фрагменты: вспышки заклинаний, силуэты в капюшонах, искажённые лица.

— Кто они? — спросила Зина.

— Предтечи. Первые маги. Их не осталось… кроме воспоминаний.

Они миновали зал с механическим полом, который сам подстраивался под шаг, и вошли в Центральную камеру.

Посередине зала стояло устройство. В форме сердца, созданного из стекла, шестерёнок и мрамора. Оно пульсировало. Тихо. Но в такт её собственному сердцу.

— Это… Прототип?

Риэль кивнул.

— Он откликается на тебя. Ты — Зовущая. Ты должна подключиться.

— Ты уверен? Обычно, когда я прикасаюсь к древним артефактам, что-то взрывается, кто-то становится полубогом, а кто-то теряет волосы.

— Я рядом.

Он сказал это просто. Без пафоса. Без напряжения. Но это звучало, как я не дам тебе исчезнуть, даже если мир обрушится.

— Ну… вперёд, — Зина положила руки на поверхность Прототипа.

**

Сначала — трепет.

Затем — ток, проходящий по позвоночнику. Секунда — и пространство исчезло.

Она оказалась в пустоте. Чёрной, но не страшной. Вокруг — только звуки. Голоса. Тысячи голосов.

— Что это?..

«Мы — все, кто носил Артефакт. Мы — его основа. Его мысль. Его пульс.»

— Я вас уже видела.

«Нет. Тогда ты видела след. А теперь — саму суть.»

Один из голосов выделился:

«Ты — не первая, кто держит нас. Но ты — первая, кто вопросила нас, а не себя. Поэтому мы позволим тебе увидеть Иное.»

Свет.

И вдруг — пейзаж.

Другой мир. Каменные равнины, небеса, разрезанные вертикальными молниями. По земле идут люди. Но это не совсем люди. Их тела сияют. Они несут что-то. Похожее на Прототип.

«Мы были первыми. Мы создали Хранителей. Мы искали баланс. Но наш Артефакт… начал звать сам. И мы потеряли контроль.»

Картинка изменилась. Теперь — разрушение. Падение. Башни рушатся. Крики.

«Он звал тех, кто слышит. И среди них — был один. Он забрал силу. Он стал не магом. Он стал… Переходом.»

— Подождите. Кто он?

Из пустоты вышла фигура.

Тот же, что в Башне. Маска. Дым. Глаза — безумные.

— Кей?!

Зина вздрогнула.

«Вы должны выбрать: восстановить Артефакт — и позволить миру переродиться…

— А есть третий вариант?

«Создай его. Но помни: вся сила — платит болью. Даже твоей.»

**

Зина открыла глаза. Сердце пульсировало в унисон с Прототипом.

— Я… видела всё, — прошептала она. — Кей — не Кей. Он только часть. А Артефакт… он не предмет. Он — выбор.

И в этот момент в зале вспыхнул Портал.

Из него вышел Кей.

Рядом с ним — его отражение. Полуматериальное. Маска. Пустота.

— Мы больше не можем быть одним, — сказал Кей. — И я не уверен, кто из нас — я.

Зина поднялась.

— Хорошо. Но если я умру — я тебя встретим с претензией. Сильно и с хлёсткой иронией.

Он улыбнулся.

Глава 18.

Артефакт против Артефакта, и инструкции по выживанию не прилагаются

Башня дрожала. Не от землетрясения, не от магии — от столкновения истины с последствиями.

Кей и его отражение стояли друг напротив друга, как два полюса, слишком похожие, чтобы не начать отталкиваться.

Зина встала между ними. На груди — Артефакт. Он светился так ярко, что от света шёл пар. Воздух насыщался энергией, будто пространство забыло, как быть стабильным.

— Давайте проясним, — сказала она, медленно обводя их взглядом. — Один из вас — Кей. Другой — его обломок. И я всё ещё не знаю, кто из вас хуже.

— Спасибо, — усмехнулся Кей. — Очень вдохновляюще.

— Я не для вдохновения. Я для фактов. Как судебный медик, я могу сказать одно: вы оба живые. Пусть один из вас — ментальная реинкарнация, он всё равно мыслит. Чувствует. А значит… имеет вес.

Тень-Кей повернулся к ней. Его маска расплылась, как туман. Внутри — не лицо, а звёздная бездна. И голос раздался не ушами, а костями:

— Я — то, что он оставил. Всё, что выжило, когда он сжёг связь с Артефактом. Я — его выбор отказаться. Ты — его выбор поверить. Выбор нельзя разделить. Его можно… принять.

Риэль шагнул вперёд:

— Зина, если ты соединяешь их, ты становишься мостом. Если один из них сломается — ты рухнешь вместе с ними.

— Благодарю, доктор Обнадёживающее Предупреждение. Но мост — это моя специализация. Особенно между невозможным и идиотизмом.

**

Кей протянул руку. Его отражение — тоже.

— Если вы часть одного… то соединяйтесь. Но не так, как прежде. Не ради силы. Не ради власти.

Она подняла ладони. Артефакт вспыхнул, и мир разломился — на долю секунды.

**

Память. Воспоминания.

Кей — маленький мальчик, стоящий перед зеркалом и видящий только силу, но не цену.

Они встретились. Не глазами. А истиной.

— Я — ты.

**

Взрыв света. Башня содрогнулась.

Когда пыль рассеялась, Зина стояла на коленях. На руках — Артефакт, теперь похожий на живое сердце. Кей — рядом. Целый. Дышащий. Без тени.

— Ты… снова один?

— Нет, — прошептал он. — Я — снова весь. Благодаря тебе.

Риэль молчал, но подошёл и опустился рядом. Его рука коснулась её плеча. Без слов, без требований. Просто — «я здесь».

— Надеюсь, я не пропустила инструкцию по выживанию после метафизических объединений? — пробормотала Зина.

— Она приходит в виде чая и долгого сна, — ответил Риэль. — Я уже заказал оба.

**

Позже, когда Башня стабилизировалась, они сидели на её крыше.

Перед ними — три солнца, закатывающихся по спирали.

— Я думала, меня ничего уже не удивит, — сказала Зина. — Но, честно, сегодняшний день вошёл в топ-3: сразу после вскрытия дракона и поездки в бюрократический ад на Земле.

— Что было первым? — спросил Кей.

Она повернулась к Риэлю.

— Первый — это когда я поняла, что могу верить кому-то. Без сомнений.

Риэль не ответил. Он просто наклонился ближе. Лоб — к её лбу. Пульс — в унисон.

Ты не одна.

**

Позади них Прототип мягко погас.

И впереди — новая глава. Но на этот раз…

Глава 19.

Академия, арест и артефакт на завтрак

Возвращение в Академию Дыхания было… драматичным. Для кого-то.

Зина шагнула через Портал первой, с видом женщины, которая побывала на краю метафизической катастрофы, выжила, прокомментировала всё ехидно — и теперь хочет душ, тёплый плед и, возможно, крепкий алкоголь с философским послевкусием.

За ней — Риэль, как всегда бесшумный и опасно красивый, будто только что вышел из мрачного эпоса. И Кей — сияющий, обновлённый, и слегка ошарашенный тем, что у него теперь снова полная личность, включая эмоциональные переживания, воспоминания и тягу к песочным печенькам.

Первое, что встретило их в холле Академии, — это… отряд Дозорных, выглядящих так, будто пришли не встречать героев, а арестовывать стихийное бедствие.

— Ох, — только и сказала Зина. — Вот это я понимаю — радушие.

— Зовущая, вы должны пройти с нами, — произнес главный Дозорный, голосом, от которого хотелось залезть под стол и зарыться в инструкции по выживанию в магических катастрофах.

— Я буквально только что спасла мир, объединила Артефакт, вытащила Кей из духовного небытия и даже не поцарапалась! Ну, почти… — Она покрутила запястье, на котором едва заметно светилась руна, оставшаяся после Прототипа. — Вы серьёзно?

— Серьёзно.

— Где вы вообще прячете эти документы? Под подушкой?

— У нас — архив. Очень большой. Очень пыльный.

— У меня тоже. В голове. И он шепчет: не связывайся с идиотами с манией контроля.

**

Риэль шагнул вперёд.

Кей добавил:

— А я, между прочим, теперь снова в реестре живых. Хотите — могу сходить за справкой.

Дозорные переглянулись. Потом главный из них поднял руку:

— Она не задержана. Она — призвана. Совет требует отчёта.

— Чудесно, — вздохнула Зина. — Только сначала я пойду в ванную, съем что-нибудь, что не из магического света, и посплю, как приличный носитель чудесного наследия. Хорошо?

— Через час.

— Через два. Я — женщина. У меня есть моральное право на спа-паузу между подвигами.

**

Через два часа она уже сидела перед Советом. Волосы — распущенные, мокрые. На коленях — тарелка с оладьями, которую она притащила из столовой, вызвав ужас у секретаря совета.

— Итак, — начала она, — вы хотите знать, что произошло. Слушайте внимательно. Я, простая земная судмедэксперт с душой циника и любовью к кофе, проснулась однажды утром и обнаружила, что у меня на груди живой артефакт, вокруг — метафизические катастрофы, а вместо отпуска я получаю ежедневные столкновения с древними сущностями.

Один из магов кашлянул:

— Вы… иронизируете?

— Да. Это мой способ не сойти с ума. Продолжать?

— Пожалуйста.

— Итак: Прототип Артефакта восстановлен. Кей — стабилизирован. Я по-прежнему чувствую Артефакт, но он больше не рвёт реальность на части. Более того, он стал… как часть меня. Не инструмент, а… спутник. Он не диктует — он советует.

— Это… невозможно, — пробормотал кто-то.

— Привет, меня зовут Зина, и я — невозможность с утра до вечера.

**

Когда Совет отпустил их, она вышла в коридор и резко остановилась.

У стены стоял новый страж. Высокий. Серебряные волосы. Уши — вытянутые, словно намёк на эльфийскую породу, но глаза… слишком ясные.

Он посмотрел на неё. Прямо. Без тени колебаний.

— Ты — Зовущая?

— А ты — кто-то с очень эффектной внешностью и потенциальной проблемой.

— Меня зовут Лайан. Я из рода Ден-Каал, стражей Грани. Мы слышали зов. И мы пришли.

— А вы не могли прислать открытку заранее?

— У нас нет почты. Только врата.

Риэль подошёл, настороженный. Кей — рядом, но молчит.

Зина посмотрела на новоприбывшего:

— Что тебе от меня?

— В вашем мире вскоре появится разлом. Артефакт — ключ. Но ключом можешь быть только ты.

Она моргнула:

— Это будет очень долгий день, да?

— Возможно, — мягко улыбнулся Лайан. — Но я принёс чай.

— О. Ну тогда ладно.

**

В комнате она швырнула подушку в стену.

— ОНИ ВСЕ СХОДЯТСЯ КО МНЕ, КАК БУДТО Я СКИДКИ ОБЪЯВИЛА НА СУДЬБУ!

Риэль сел рядом и осторожно пододвинул чашку.

— Можешь выбрать. Просто сказать «нет».

Она уставилась на него. Потом — в чашку. Потом снова на него.

— А ты останешься, если я выберу «нет»?

— Да.

— Тогда… я скажу «да». Потому что, если этот мир нужно спасать, то только с тобой. И с эклерами.

Он улыбнулся. Она вздохнула.

Артефакт на груди пульсировал. Спокойно. Как будто соглашается.

Пора снова двигаться. Но теперь — не одна.

Глава 20.

Лайан, или Как заварить мироздание на медленном огне

В Академии снова стало тесно. Не физически — энергетически. С появлением Лайана воздух изменился: он был плотнее, будто наполнен намёками. Люди в коридорах начинали предложения и забывали, чем хотели закончить. Порталы зависали в полупроходе. Даже чай в столовой варился дольше обычного и, судя по шепоту студентов, рассказывал анекдоты из временных петель.

Зина стояла у окна и смотрела, как Лайан беседует с ректором Академии. Он двигался с грацией зверя, обладавшего самосознанием и, возможно, дипломом философа. Его волосы сияли при свете одного из трёх солнц, глаза были… зелёные. Но не земные зелёные — а глубокие, с внутренним свечением, как у существ, которых рождает звёздный свет.

— Ну и кто он по-твоему? — спросила она у Кейа, лениво растянувшегося в кресле.

— Гость с Грани. Представитель народа, о котором даже древние маги говорят шёпотом. Существа, родившиеся на границе материи и эфира. У них нет магии. Но у них есть... направление.

— Направление?

— Они не двигаются в пространстве. Они двигаются по смыслу.

— О, прекрасно. Значит, если я завтра проснусь в кастрюле, полной философии и тараканов, это будет твоя вина.

— Нет, это будет твой выбор. Ты же сама всегда говоришь — тебя сюда никто не тащил.

— Кулон меня тащил. Прямо в лоб. Ты был там, не прикидывайся.

**

Позже Лайан сам нашёл Зину. Тихо, как будто пространство само подвинулось, чтобы он появился.

— Ты хочешь знать, кто я, — сказал он. Не вопрос. Констатация.

— Да. И, желательно, без загадок, метафор и обязательного фатализма.

Он улыбнулся — не ухмылкой, а светом.

— Я — Лайан из рода Ден-Каал. Мы охраняем Разломы. Там, где пересекаются миры, мы вяжем смысл, как шов на ткани. И один из Разломов начинает дышать здесь. Через тебя.

— Приятно. А теперь переведи с «галлюциногенного на нормальный».

— Ты Зовущая. Но ты — и Проводник. Ты не только держишь Артефакт. Ты уже им стала.

— А я всё ещё хожу в душ, умываюсь, злюсь и ем пироги. Я, может, Артефакт, но с чувствами.

— Именно поэтому ты — живая дверь. Открываешься тогда, когда важно. Не раньше. Не позже.

**

Вечером они втроём — Зина, Кей и Риэль — собрались на крыше. Стало традицией: обсуждать безумие дня перед тем, как снова шагнуть в него.

— Ну что, — сказала Зина, глядя на небо, где Луны сегодня шли в обратном порядке, — у нас теперь гость из Народа Смысла. В Академии — магический перегруз. Совет подбешён. А в шкафу — остатки вечно теплого вина. Что делаем?

— Празднуем, — предложил Кей.

— Готовимся, — предложил Риэль.

**

Ночь пришла с фиолетовыми тенями и запахом цветов, которые распускаются только на страхе.

Зина не спала.

Артефакт мерно бился. И, казалось, ждал. Не беды. Не вызова.

Выбора.

И оттуда вышла тень, у которой не было тела, но была цель.

— Зовущая жива, — прошептала она.

И книга на полке, связанная кожей из другого времени, вздохнула.

Глава 21.

Из всех дней для конца света — выбрали понедельник

Утро в Академии началось с землетрясения. Правда, никто не паниковал — это была третья попытка за неделю. Дежурные студенты привычно держали чашки, чтобы не расплескать кофе, преподаватели продолжали лекции с поправкой на сейсмическую лексику, а одна из башен просто сместилась на полметра влево и заявила, что так ей «фэншуйнее».

Зина, сидя на подоконнике и наблюдая, как одно из трёх солнц решило моргать (видимо, от переутомления), сделала глоток чая и сказала:

— Это определённо понедельник. Я его чувствую. Где-то между правым плечом и зоной, где скапливаются проклятья.

— Приятная зона, — заметил Кей, заправляя рубашку. — Я там обычно ношу запасную шпильку для взлома замков и маленькое зерно архаического сарказма.

Риэль вошёл, как всегда бесшумно. Сегодня он был в темной рубашке с вышивкой старших рун по вороту. В его взгляде читалось: «что-то случилось, и оно, возможно, уже за нами идёт».

— В Низинной Библиотеке — вспышка. Сработал барьер. Кто-то пытался проникнуть в раздел артефактов Эха.

Зина нахмурилась.

— Это не та библиотека, которая заперта на семь замков и дополнительную змею?

— Та самая, — кивнул он.

Кей уже надевал куртку.

— Ведём, — согласилась Зина. — Но сперва — завтрак. Не хочу бороться с древним злом на голодный желудок. В прошлый раз у меня от этого началась язва в переносице.

**

Библиотека Эха была не просто библиотекой. Это было место, где магия собирала воспоминания о том, что никогда не происходило, но могло. Потенциальные варианты событий. Несбывшееся, забытое, вычеркнутое. Каждая книга здесь жила в напряжении: вдруг её снова захотят прочитать — и реальность чуть-чуть изменится.

Охранный круг был разорван изнутри.

— Кто-то не просто вошёл, — сказал Риэль, проводя ладонью по шраму в барьере. — Кто-то вызвал эту библиотеку.

— Как по подписке? — хмыкнула Зина. — «Получите один разрыв реальности в подарок за каждую пятую аномалию».

Кей остановился перед одной из полок. Книга, тонкая, с переплётом, пульсирующим в такт её дыханию, светилась.

— «Жрица Забвения» — прочёл он. — Я о ней слышал. Это одна из тех, кто держал Артефакт до тебя.

— И она закончила…?

— Плохо. Она перестала отличать реальность от искажений. Её собственный мир поглотил её. Считается, что она стала частью Артефакта. Его — голосом.

Зина протянула руку.

**

Она снова попала в Переход.

Мир, сложенный из мыслей. Из эмоций, таких громких, что звенели в ушах. Пейзаж менялся в зависимости от страха: то равнина, то пустыня, то зеркальный город.

— Добро пожаловать, — раздался голос.

Фигура в серебристом платье. Лицо — знакомое.

— Ты… я?

— Та, кем ты могла бы стать. Та, кто не пошла вперёд. Та, кто испугалась.

— Кто?

— Та, что вышла из портала под Академией. Та, что была отвергнута Прототипом.

**

Зина вынырнула из иллюзии, хватая воздух, как после ныряния в кипяток.

— У нас проблема, — сказала она. — Кто-то пытается… подменить меня. Не просто убить. Заменить. Стереть.

— Кто? — резко спросил Риэль, подхватывая её.

— Не знаю. Но она уже в мире. И она может выглядеть, говорить, двигаться как я. Только… не я.

— И что будем делать? — спросил Кей.

Зина поднялась. В её глазах загорелось нечто знакомое всем, кто её знал:

— Мы найдём её. До того как она найдёт меня.

**

Тем временем в Академии, в зеркальной галерее, одна из студентов в ужасе отшатнулась от своей отражённой тени.

Отражение… улыбнулось,

Глава 22.

Когда отражение отвечает не твоим голосом

— С чего начнём? — спросил Кей, пока они втроём шли по затихающему коридору. Академия словно затаила дыхание: стены перестали перешёптываться, порталы молчали, даже вечный сквозняк у южной лестницы исчез.

— С зеркал, — отрезала Зина. — Если кто-то пытается стать мной, они начнут с образа. А где у нас образ? Правильно — в отражении.

Риэль коротко кивнул.

— Уже запрашиваю у архива. Но Зина, если это действительно «копия», она может быть не только похожа — она может думать, как ты.

— Ой, ну пусть попробует. Надеюсь, она знает, сколько сахара я кладу в чай, как зовут моего первого трупа на Земле и почему я ненавижу поющие обои. Если нет — проколется.

— Ты слишком уверена, — мягко заметил Кей.

— Нет. Я просто слишком зла, чтобы делиться собой с кем-то, кто не прошёл через всё это по-настоящему.

**

Первый случай они нашли уже через час.

— Здесь, — сказала студентка-целительница, дрожащими руками указывая на тренировочный зал. — Зеркало повело себя… странно. Мы практиковали защитные ритуалы, и оно вдруг отразило не нас, а кого-то другого. Женщину. Она смотрела прямо на меня и…

— Что?

— Улыбалась. Так, как будто… знала, что я умру.

Зина подошла к зеркалу. Оно было гладким, чуть пыльным, с еле заметной трещиной в углу, будто кто-то когтём провёл по стеклу.

Она посмотрела в отражение.

— Ну давай. Покажись. Я устала играть в прятки со своей теневой версией. Если у тебя ко мне претензии — вываливай.

На стекле проступил туман. И в нём — силуэт.

Точь-в-точь Зина. Только волосы — чуть темнее. Улыбка — шире. А в глазах — ничего.

— Привет, — произнесла она. — Как приятно наконец-то

— Взаимно, кукла.

— Я настоящая. — Тень наклонила голову. — Просто… улучшенная. Без слабостей. Без привязанностей. Без усталости. Тебе ведь уже тяжело, правда? Этот мир, эти люди… Артефакт жжёт грудь. Ты хочешь бросить всё. Хочешь быть никем.

— А ты — хочешь быть мной. Проблема: я не вакансия.

В этот момент зеркало вспыхнуло, и отражение протянуло руку — прямо сквозь стекло.

Риэль среагировал первым — метнул руну. Она взорвалась на границе, с шипением закрывая Переход.

— Её сила растёт, — тихо сказал он. — И она пробует мир через тебя.

Кей, приложив руку к зеркалу, сказал:

— Оно дышит. Она использует магию зеркальных измерений. У таких объектов всегда есть центр. Зеркало, где она родилась. Разобьём его — разорвём связь.

— И где оно? — спросила Зина.

— Мы найдём. — Голос Кейа стал жёстким. — Но есть проблема. Центр может быть заперт в ней самой. Или… в тебе.

**

Ночью Зина не спала. Она сидела на крыше, кутаясь в плед, и смотрела на три луны, каждая из которых вела себя по-разному: одна светилась ровно, вторая — пульсировала, третья — плавно вращалась по спирали.

— Интересно, какая из них я? — пробормотала она. — Перегоревшая, бешеная или упрямая.

— Все три, — ответил Риэль, появляясь сзади. Он положил ей на плечи второе одеяло.

— Думаешь, я смогу победить её?

— Нет. Думаю, ты не будешь одна, когда она придёт.

Она посмотрела на него. Долго.

**

А в другом конце Академии, в подвале, куда не ходили даже самые отчаянные студенты, Тень стояла перед зеркалом — уже трещащим, как будто в нём не хватало… пространства.

— Она не готова. Но скоро.

Потому что, чтобы быть настоящей, надо уничтожить оригинал.

И Артефакт…

Глава 23.

Как отличить себя от себя и не сойти с ума

Зина проснулась среди ночи. Опять.

Сон был… липкий. Не страшный — запутанный. Она стояла в коридоре Академии, только он был бесконечным, зеркала выстроены вдоль стен, и в каждом — её лицо. Разные эмоции. Разные жизни. Разные решения. Но в одном из зеркал она увидела не себя — а Тень. И та подмигнула.

Проснувшись, она первым делом проверила Артефакт. Всё на месте. Бьётся. Пульс — ровный. Но под кожей — странное напряжение, как будто кто-то изнутри пытается… дотянуться.

Кей, сидя на столе, покрутил в пальцах кристалл-пелену — хрупкую штуку, через которую можно было временно заглянуть в слой вероятностей.

— Теоретически. Но вот беда: если ядро действительно в тебе, её уничтожение может повредить тебя. Вы теперь… связаны. Отражение не просто подражает тебе — оно использует твою тень. Твоё “не-сказанное”.

— Впервые чувствую, что моя привычка затыкать эмоции — это буквально оружие против меня.

— Эмпатический якорь, — сказал Риэль. — Если она цепляется за твои чувства, ты должна дать ей что-то ложное. Пустышку. Мы создадим «ложную тень» — приманку. А сами проследим, куда она утащит её. И там будет ядро.

— Мы серьёзно собираемся строить приманку из моих психологических проблем? — вздохнула Зина. — Ну хоть маги теперь используют что-то действительно полезное из моего прошлого.

1. Осколок воспоминаний, который Зина хотела бы забыть.

Первый пункт был самым болезненным.

— Придётся вспомнить, — сказал Кей. — То, что ты прятала.

— Я… я уже не на Земле. Зачем?

— Потому что Тень именно оттуда и родилась. С Земли. С того мира, где ты была одна.

**

Зина опустила пальцы в чашу памяти.

Она дрожала. Не от холода. От бессилия.

— Хватит, — прошептал Риэль, отводя её руку. — Этого достаточно.

Третий пункт — зеркало, из которого Тень тянула к ней руку — разбили. И один из осколков забрал Кей, обернув его в ткань реальности.

— Всё готово, — сказал он. — Теперь приманка.

— Пора, — кивнул Риэль. — Запускаем.

Они дали Тени кость. И та почувствовала. Почти сразу.

Сфера исчезла в трещине воздуха. И…

— Она взяла приманку, — прошептал Кей. — И ведёт её… вниз. Под Академию. В глубинные этажи. Туда, куда не пускают даже магистров. К подзеркальному узлу.

Коридор, куда вёл путь, выглядел… плоским. Как будто они шли не по полу, а по отражению пола. Повороты повторялись. Тени двигались не в ту сторону. И кто-то пел. Шёпотом.

— Мерзко, — пробормотала Зина. — Как будто мой мозг упаковали в голограмму и засунули в кривое зеркало IKEA.

— Вы пришли, — сказала она. — Как по учебнику. Героиня, её бойцы, и жертвенность.

— Ты знаешь, что не можешь

— Я не хочу быть тобой. Я хочу быть вместо тебя. Без боли. Без веса. Без решений.

— Ты — это я до всего. До боли. До привязанностей. До ответственности. Но я уже не такая. Я цельная. А ты — только эхо.

— Эхо звучит долго. Иногда — дольше голоса.

Зина подошла к зеркальному трону и положила руку на его край.

— Тогда послушай мой голос.

Артефакт вспыхнул. Сила пошла не через руки, а изнутри. Не ударом, а признанием.

— Ты — моя часть. Я не буду сражаться с тобой. Но я не отдам тебе себя. Я принимаю тебя. С болью. С страхом. С упрямством.

— Значит, ты готова. Быть цельной. И сильной.

Она рассыпалась, как отражение в воде.

А зеркало — потухло.

— Всё закончилось? — спросил Кей.

Она кивнула.

— Какая?

Она посмотрела на Риэля.

И издал тихий, глубокий звук — смех.

Глава 24.

О том, как Артефакт рассмеялся первым — и не зря

Смех Артефакта был странным. Он не раздавался в ушах, не вибрировал в воздухе. Он чувствовался — как тихий шорох в сердце, как пробегающий ток в коже, как неожиданное ощущение тепла, когда ты вспоминаешь, что не один.

— Это что было? — спросил Кей, склонив голову, будто уловил сигнал.

— Он смеётся, — сказала Зина, прислушиваясь. — Мой Артефакт… смеётся. Как будто смотрит на меня и говорит: ну наконец-то, дурында, ты допёрла.

— До чего именно? — уточнил Риэль, но в его голосе звучала улыбка.

— Что я — это не ошибка. Не случайность. Не обломок чужого мира.

— Слишком философски для утра, — пробормотал Кей. — Где кофе?

— Врата активированы, — доложил архивариус, вылетевший из подвала с лицом, как у того, кто видел богов и остался с чеком. — Незарегистрированные координаты. Вспышка — за пределами карты!

— Кто активировал? — спросила Зина.

— Артефакт.

Она поморщилась:

— Ещё скажите — мой.

Они были высоки, тонки, с кожей, светящейся изнутри. Волосы у одной были как жидкий янтарь, у второго — как ночное небо, у третьей — серебристые, словно сделанные из музыки.

— Кто они? — прошептала Зина.

Лайан, который появился рядом, отозвался:

— Это… Совет Межгрaнных Путей. Они приходят только тогда, когда Порог признан. Когда одна из Зовущих становится узлом мира. То есть — тобой.

— Ты создала связь между мирами. Ты — не просто носитель. Ты — якорь. Благодаря тебе Артефакт прошёл Испытание Зеркала. Он больше не вещь. Он — разум.

— Он у меня смеялся, — подтвердила Зина.

— Да. Он теперь… живой. И ты — его Хозяйка.

— С этого момента ты несёшь ответственность за любые активации Переходов, возникающие с твоим участием. Ты Зовущая, Перекрёсток, Связь. Мы больше не вмешиваемся. Мир теперь — твой. И тех, кого ты позовёшь.

— Но теперь ты можешь вызывать кого угодно, — заметил Кей. — Или отправлять туда, куда не ступала даже магическая курица.

— Главное, чтобы они не захотели обратно с жалобой, — добавил Риэль. — Потому что твой Артефакт теперь действительно… открывает что хочет. Только держи эмоции при себе. А то в следующий раз на кухне появится демон, влюблённый в вареники.

— Я ведь просто хотела отдохнуть, — сказала она. — А теперь у меня: один личный Артефакт, две Луны в знаке ответственности, три мужчины с крыльями/когтями/тайнами, четыре спонтанных Перехода, один Совет и чёрт знает сколько миров в доступе.

Кей сел рядом.

— Ты справишься.

— Я справлюсь. — Она кивнула. — Но только при одном условии.

— Каком?

— Завтра утром — никакой магии. Только чай, хлеб, масло и минимум апокалипсиса. Сможем?

Риэль подошёл сзади и уселся рядом, не говоря ни слова. Лайан склонил голову, словно согласен с договором.

И Артефакт… тихо засветился.

Глава 25.

Чай, хлеб, масло и ничего мистического (почти)

Зина проснулась под шорох крыльев.

— Нет, — сказала она вслух, не открывая глаз. — Мы договаривались. Сегодня без магии, без визитёров из-за пределов, без Советов и без драм. Только чай. Хлеб. Масло. Всё.

— Я не магия, — раздался голос Риэля. Тихий. Обволакивающий, как плед с подогревом. — Я — доставка.

Открыв один глаз, Зина увидела поднос. На нём — дымящийся чай, хрустящий хлеб и настоящее сливочное масло, сверкающее, как артефакт утренней кухни.

— Ну, может, один глоток утреннего волшебства и можно, — пробормотала она и села.

Кей появился спустя минуту. Сонный, растрёпанный, в халате, который мог быть украден у библиотечного духа — и, судя по выражению лица, был.

— Я услышал слова «чай» и «масло». Это магическая призывная формула, или ты действительно хочешь сегодня обойтись без коллапсов?

— Я не просто хочу. Я настоятельно на этом настаиваю.

— Ну тогда… —

Зина ухмыльнулась и аккуратно дотронулась до камня.

— Слышишь, ты. Я понимаю, у тебя теперь характер, голос и, возможно, предпочтения в цвете шёлка. Но сегодня мы живём по земным стандартам: понедельник — выходной, вторник — мысленное отрицание, среда — «пережить и выжить», а вот сегодня — четверг покоя. Не спорь.

Артефакт как будто… посветлел. Очень едва. Как лукавый ребёнок, который пообещал не озорничать, но ничего не подписывал.

— Интересно, — задумчиво сказала Зина, откусывая хлеб, — если бы я не взяла кулон в лаборатории, где бы я сейчас была?

— Вероятнее всего — с кофе и отчётами, — сказал Кей. — Или с очередным «неизвестным биоматериалом» в подвале.

— Или — мёртвой, — добавил Риэль. — Этот Артефакт, каким бы капризным он ни был, спас тебя.

— А может, не просто спас, — добавила она, глядя, как свет падает сквозь фиолетовые листья. — А привёл туда, где я… могу быть не «врачом», не «объектом», не «специалистом». А просто — собой.

— Ну, не преувеличивай, — буркнул Кей. — Ты всё равно продолжаешь нас лечить. Эмоционально. Иногда метафорически. Иногда лопатой.

— Потому что вы — непуганые идиоты с искрой во лбу, — фыркнула Зина.

Но.

Разумеется.

Ровно в полдень в центре стола — возник свёрток. Сложенный, как письмо. На нём — перламутровый знак.

Зина вздохнула, не глядя.

— Вот и всё. Слишком хорошо было, чтобы быть безвызовным.

Кей развернул послание:

— «Хозяйке Артефакта. С баланса стихий исчезают узлы. Один из них — на краю бывшей системы Каара. Мы — не вмешиваемся. Но если хотите, чтобы порталы оставались открытыми — вмешайтесь вы».

— Подпись? — спросила Зина.

— Нет. Только… след.

Риэль закрыл глаза.

— След этой энергии — древний. Это письмо передано откуда-то… с другой грани. Возможно, с той, где начался сам Артефакт.

Зина встала, поправила плащ и хлопнула ладонями по бокам.

— Ну, значит, чай закончился. Баланс пошёл гулять. Вселенная зовёт.

Она улыбнулась — устало, но с искоркой.

— Пора снова быть Порогом. С вами. По-любому, приключение, а значит — как минимум пару раз будет возможность спасти мир… и упасть в грязь лицом.

Кей вздохнул, вставая:

— Это уже традиция.

Риэль добавил, спокойный, как всегда:

— Главное — чтобы была ты.

Ожиданием.

Потому что дальше — будет то самое путешествие.

Но и ответы.

Глава 26.

Край мира — и один шаткий шаттл в никуда

Путь к системе Каара начинался с шаттла. Не звездолёта. Не портала. А именно шаттла — дряхлого, шумного, и настолько неопределённого, что у Зины возникло ощущение, будто он летит исключительно на желании выжить.

— Мы точно не могли выбрать что-то надёжнее? — спросила она, оглядывая сиденья, обитые тканью с вышивкой в виде смущённых сов.

— Это последнее транспортное средство, способное приблизиться к Грани Каара, — сказал Риэль, проверяя навигационный кристалл. — Всё остальное разворачивается само. Или… исчезает.

— Идеально. Летим на дохлом голубе в сторону молнии. Что может пойти не так?

Кей откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу:

— По крайней мере, совы на обивке улыбаются. Это либо хороший знак, либо предсмертная галлюцинация.

— Как будто мир передумал быть миром и решил стать загадкой, — прошептала Зина.

— Он именно так и сделал, — отозвался Лайан, стоящий у прохода. — Узел стихий здесь был первым. Когда магия ещё не знала слова «магия». И именно отсюда начались утечки.

— Утечки?

— Сила. Что-то или кто-то прорвал печать. Узел нестабилен. Если он разрушится — порталы начнут вести… куда попало. Или не вести вовсе.

— Шатается, но держится, — заметил Кей.

— Как моя самооценка, — кивнула Зина. — Только не сверкает.

И тут платформа взвыла. Высокий, пронизывающий звук, от которого встали дыбом даже эмоции. Артефакт на груди Зины вспыхнул резким синим светом.

— Что это? — спросила она, зажимая уши.

— Это не звук, — сказал Риэль. — Это вызов. Узел пробует прочитать того, кто приближается. И он узнал тебя.

— Добро пожаловать в Сердце Разлома, — сказал Лайан. — Тут время и пространство договорились не спорить, а просто жить как есть.

И они все пели. Не словами. Вибрациями. Как если бы музыка чувствовала, кто ты такой, и пела тебе личную симфонию.

Зина сделала шаг вперёд.

— Вы меня ждали?

Существа остановились. И один из них — высокий, будто вытянутый луч света — сказал:

— Ты — Артефакт. Ты — Порог. Ты пришла восстановить поток.

— Я пришла понять, что пошло не так.

Существо склонило голову.

— Тогда ты должна пройти испытание Узла. Он

— И снова психотерапия, но с элементами экзистенциального кошмара, — пробормотала Зина. — Ну давай.

Мир вздрогнул.

— Ты вернулась? — спросила та. — Надолго?

— Я…

— Ты сбежала. Ты решила, что другой мир лучше. А я осталась. Ты оставила меня здесь.

Зина замерла.

Не враги. Не боль. А мысль: а что если я бросила себя?

— Нет, — сказала она. — Я не бросила. Я… дала себе шанс.

Она обняла ту Зину.

— Поток восстановлен, — сказало существо. — Но будь осторожна. Теперь ты связана с ним напрямую.

— Ещё одна связь? — устало выдохнула Зина. — Ну ладно. С таким стажем — я уже коллективная душа.

— Итак, — сказала Зина, глядя на друзей. — Порталы спасены. Узел залатан. А у меня теперь личная тень, собственный хоровой фан-клуб и права на стихийную силу.

Кей рассмеялся:

— А ведь ты просто хотела спокойно поужинать в лаборатории.

— И чтобы меня не трогали. Ну да. Как-то не вышло.

И кто-то… шагнул сквозь них.

Глава 27.

Когда память зовёт по имени — и не спрашивает разрешения

Возвращение в Академию было неожиданно тихим.

Не было сирен. Не было порталов с дымом, воплями и древними богами, требующими запароленного вайфая. Даже коридоры, обычно оживлённые, дремали, словно затаились перед чем-то важным.

— Подозрительно спокойно, — сказала Зина, разглядывая стены. — Или мы опоздали на катастрофу, или это затишье перед ней.

— Ставлю на второе, — ответил Кей. — Академия затихает только в двух случаях: либо когда пытаются скрыть взрыв, либо когда кто-то запоминает слишком много.

Риэль коснулся ладонью артефакта, не у Зины — своего. Личное клеймо Хранителя.

— Я чувствую… вибрацию. Как будто кто-то активировал воспоминание. Очень старое. Слоями прошитое. Но оно не отсюда.

Но теперь в центре висел пузырь. Шарообразный, пульсирующий светом, как живая мысль, оторвавшаяся от своего владельца.

— Память, — сказал Лайан. — Но не просто воспоминание. Это вызывающее имя.

— Что? — Зина напряглась.

— Кто-то из тех, кто когда-то тебя знал, использует силу перепрошитой памяти. Это не портал. Это зов. И он направлен на тебя.

— Боже… — выдохнула Зина. — Это… Тамара Алексеевна. Моя наставница. Мой первый патологоанатомический гуру.

— Сообщение, — произнёс Кей. — Закольцованное. Не сам человек. Отправка из другого измерения. Через память, хранящую твоё имя.

Женщина посмотрела в сторону — будто прямо на Зину.

— Зинаида. Я не знаю, где ты, но если ты это видишь — значит, наш эксперимент с артефактом сработал.

— Это была не смерть, — прервал Риэль. — Это было перемещение.

— Я отправляю это воспоминание, используя старый узел у протонной границы. Не знаю, дойдёт ли.

Изображение мерцнуло, и пузырь… лопнул. Оставив после себя запах антисептика, кофе и… еле заметный след смерти, который Зина знала слишком хорошо.

— Мы знаем, что артефакты выбирают. Но не все из них хотят быть… добрыми, — сказал Лайан. — Этот, возможно, выбрал не союзника, а орудие.

— И теперь кто-то, кого я знала, возможно, стал его носителем.

— Мы должны её найти, — сказала она наконец. — Тамару. Если она жива… если она смогла отправить память… Значит, её артефакт может быть перепрошит. Может, она в опасности.

Риэль сжал её руку.

— Тогда мы идём в след памяти. К старым узлам. К тем, что остались… между мирами.

Кей встал:

— Собирай рюкзак. Это будет долгое путешествие. И не факт, что с возвратом.

— Второй артефакт… — прошептала она. — Я не дам тебе разрушить то, что мы здесь построили. Даже если ты… часть меня.

Потому что у памяти — длинные корни.

Глава 28.

Между мирами, между строк, между собой

Переход к старым узлам оказался не путешествием — а спуском в подкорку мироздания.

Они шли не по тропам, не по координатам. Они скользили по воспоминаниям, активированным голосом Тамары, прошитым в структуру самого Артефакта. Пространство реагировало не на шаги — на мысли, ассоциации, страхи.

— Я так понимаю, GPS тут не работает? — усмехнулась Зина, глядя на то, как вокруг них меняется всё: цвет неба, гравитация, размер деревьев.

— Тут не работает даже логика, — отозвался Кей, с трудом удерживая равновесие в

— Только не моих воспоминаний, — уточнила Зина, вглядываясь вперёд. — Это чужое. Холодное. Но знакомое.

— Это... мой морг? — прошептала она. — Только... не мой.

— Воспоминание Тамары, — сказал Риэль. — Или, точнее, её артефакта.

— Зеркальный артефакт, — сказал Кей. — Это он. Противоположность твоего. Не Порог — а Замыкание.

— Если Артефакт Зины соединяет миры… этот — запечатывает?

— Или уничтожает связующее, — прошептал Риэль. — Такой артефакт не открывает двери. Он делает так, чтобы они никогда не существовали.

— Если ты это видишь, значит, мы больше не можем говорить напрямую.

— Я должна её найти, — сказала она. — Пока этот… паразит, артефакт, не вытеснил её окончательно.

— Он не просто артефакт, — сказал Лайан. — Он… сущность, рождённая в момент разлома Узла. Если он выбрал Тамару — значит, она была слишком близка к пустоте. Уязвима.

— Никто из нас не был невредим, — прошептала Зина. — Когда мы нашли первый осколок, он уже пульсировал. И я… коснулась его. Но тогда он выбрал меня.

— Мы приближаемся, — сказал Кей. — Вершина этой горы — последняя точка памяти. Возможно, оттуда она активировала Зов.

А внутри… Тамара.

Живая. Спящая. Или — замкнутая в себе.

— Это она, — прошептала Зина. — Но…

— Но с ней ещё кто-то, — подтвердил Риэль. — Сущность. Внутри.

— Зинаида, — произнесла Тамара, не открывая глаз. — Ты… здесь.

— Я пришла за тобой, Тамара Алексеевна. Вы... живы?

— Пока да. Но я... теряюсь. Каждый раз всё глубже. Он хочет стать мной. Но… ты — его якорь. Ты — его ошибка.

— Носитель второго артефакта, — сказал он. — Пришла. Поздно.

— Кто ты? — Зина шагнула вперёд.

— Я не «кто». Я — Обратная воля.

— Знаешь, что мы делаем с ножами в морге?

— Что?

— Дезинфицируем. И прячем подальше от дураков.

Поток. Память. Сила.

Глава 29.

Где кончается чужая воля — и начинается твоя

Воздух дрожал. Не от жара. От силы.

Перед ней — он. Обратная Воля.

— Ты всегда существовал? — спросила она, с трудом удерживая дыхание.

Он кивнул.

— Это твоё прошлое, — прошептал Риэль.

— Ты пришла, чтобы забрать её, — Обратная Воля склонил голову. — Но она уже не та.

— Тогда слушай.

Ты — не страх.

И сейчас я перестаю тебя слушать.

Из света и звука соткались фигуры:

— Ты не одна, — сказала наставница.

Свет захлестнул Обратную Волю, но тот не исчез.

Он улыбнулся. Впервые.

И он исчез.

— Вы вернулись, —

— А ты выросла. И, похоже, стала чертовски упрямой волшебницей.

— Я только учусь. У лучших.

— Что теперь? — спросил Кей. — Мы вернули наставницу, уравновесили артефакты, спасли мир… примерно.

— Теперь… — Зина остановилась, — я хочу вернуться домой. В Академию. Налить чай. Выдохнуть. И… подумать.

— О чём?

— Кто я теперь, если даже мои страхи сдались?

Риэль усмехнулся:

— Та, кто победила собственную тень. Значит, теперь можно идти к следующей.

— Порог активен.

Глава 30.

Сбор начинается — и кое-кто приходит без приглашения

— Мне всё равно не даёт покоя слово «сбор», — сказала Зина, уперев руки в бока и оглядывая магический глобус над картой портальных узлов. — Это звучит как «слёт ведьм» или «внезапный школьный вечер», на котором мне снова неловко.

— Это не вечер, — мрачно заметил Кей, разглядывая пульсирующие точки. — Это активация артефактных линий по всей системе. Кто-то или что-то… отзывается.

— А может, всё-таки просто... собрание фанатов артефактов? — предположила она. — С автографами. Без разрушений, демонов и воскрешения чего-то древнего?

— Не похоже, — отозвался Лайан. — Одна из точек… неотслеживаемая. И она движется. Быстро. Прямо к нам.

— Прекрасно, — Зина развернулась. — Идёт кто-то без приглашения. Я надеялась на торт и спокойный вечер, а теперь, вероятно, снова придётся пинать реальность по мягкому месту.

— Слишком тихо, — пробормотала Зина, проходя мимо холла. — Как перед визитом свекрови.

Высокий. В плаще, напоминающем клубящийся туман. Волосы — как медь, лицо — острое, но нечеловечески красивое, как будто его вылепили из камня и легкой обиды.

— Кто ты? — спросила Зина.

— Я носитель третьего артефакта. Пришёл не ради войны. Пришёл — предложить союз.

— Союз? С нами? — Кей прищурился. — Сколько вас вообще, носителей?

— Четыре. Было пять. Один исчез. Второй сдался. Вы — третий. Я — четвёртый. Остался последний. И он… пробуждается не в этом мире.

— Подожди. То есть ты знал о нас с самого начала?

— Я следил. Мой артефакт — наблюдающий. Он не создаёт, не разрушает. Он запоминает. Всё.

— Ты что, следил за мной? — нахмурилась она.

— И что ты предлагаешь?

Крон посмотрел на неё — почти по-человечески.

— Я предлагаю найти пятого. Вместе. Пока он не нашёл нас.

Проснулся пятый артефакт.

А… Забвение.

И с ним — тот, кто никого не помнил.

Глава 31.

Тот, кого не помнили — и почему это страшнее, чем смерть

— Пятый… артефакт? — переспросила Зина, аккуратно облокачиваясь на стол и не отрывая взгляда от Крона. — Ты всерьёз сейчас сказал «Забвение»?

— Это не имя, — ответил он. — Это… его суть. Его артефакт не даёт силы. Он стирает.

— Что именно стирает? — спросил Кей, щурясь.

— Всё, к чему прикасается. Память. Эмоции. Иногда — реальность.

— То есть у нас есть артефакты-соединители, хранители, разрушители, отражатели… а теперь ещё и стиральная машина с побочкой?

Кей фыркнул.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Это всё равно что создать вакуумный пылесос и поставить его на центр мироздания.

— Его не ищут. От него прячутся. Потому что он не злой. Он… не осознаёт себя. Он — человек, забывший, что он человек. И если мы не найдём его первыми… Артефакт может начать действовать сам.

— Кто-то пробудил его. Кто-то дал ему имя. Не своё — чужое. И это имя стало его якорем. Только вот имя это… уже стёрто. Из всех хроник. Даже из Хроник Песчаных Узлов.

— Я слышал старую легенду. Об артефакте, который нельзя держать в руках. О том, кто был призван, но не был выбран. Он… стал «нулевым». Тем, кто был до Порога. До всех вас.

— До меня? — Зина приподняла бровь.

— До твоего выбора, — уточнил Риэль. — Он не был частью цепи. Он был ошибкой. Артефактом, который никто не должен был создавать.

— Именно поэтому ты важна. Ты — первая, кто смогла удержать свою личность рядом с артефактом. Ты — антипод Забвения.

— Ну, хоть что-то во мне устойчивое. А то я уже начала думать, что мой личный бренд — «внезапная магия и эмоциональная перегрузка».

Звёзды над головой были… другими.

— Ты не помнишь, кто ты, — прошептала она в пустоту. —

Где-то за Границей Реального,

На нём — ни артефакта. Ни символа. Только взгляд.

Он видел Зину. Не имя. Не образ. А её суть.

Он шагнул вперёд.

Забвение двинулось к Порогу.

Глава 32.

Когда зовёт небо — и забывает сказать, зачем

Небо над Академией внезапно потемнело. Не закат. Не буря. Просто… тишина цвета пепла, осевшая на горизонте. Звёзды стали тусклыми, будто кто-то начал стирать их по одной, как неудачные строки в чужом дневнике.

— Это не просто атмосферное явление, — сказал Риэль, вглядываясь в дрожащие слои эфира. — Это… отголосок присутствия.

— Забвение? — Зина уже не задавала вопросы в шутку. Её пальцы невольно легли на Артефакт.

— Оно здесь. Но не целиком. Как будто… дышит отсюда. Снаружи. Из трещины в реальности.

— Вызывали? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Или вы всё ещё не знаете, что вас уже выбрали?

— Простите, а вы?.. — Зина приподняла бровь.

— Я представительница Расы Слов.

— То есть теперь у нас появляется ещё одна раса. Мифическая. И вы знаете, кто такой Забвение?

— Не «кто». А как. Он — не ошибка. Он — проверка. Последний артефакт был создан для одного:

— Мы не сдадимся. Никто из нас.

— Это и проверяется, — спокойно ответила девушка. — Забвение уже чувствует вас. Он не знает, кто вы. Но его природа — вычищать смысл. Он не злой. Он просто делает то, что должен.

— Я пришла, чтобы дать координаты. Мы нашли временной узел. Последнюю точку, где он был ещё человеком.

Пустыня. Сфера древних ворот. И… силуэт.

— Там он потерял себя, — прошептала Зина. — И если мы дойдём… возможно, мы сможем напомнить ему, кем он был.

— То есть перед тем как спасать Забвение, мы должны… пережить свою собственную потерю?

— Да, — кивнула девушка. — Потому что вы не сможете вернуть того, кто забыл всё…

— Я сделаю бутерброды, — кивнул Кей. — В этот раз без ядовитых огурцов.

…в той самой пустыне человек с пустым взглядом поднял голову.

Женский.

Упрямый.

С иронией и теплом.

— «Ты — не страх. Ты — моя усталость. Ты — мой голос. Но теперь я перестаю тебя слушать».

Он прижал ладонь к груди.

Но внутри… что-то дрогнуло.

Глава 33.

Пески воспоминаний и первая трещина в пустоте

Переход в зону утраты оказался... беззвучным.

— Это... не просто место, — пробормотала Зина, чувствуя, как у неё внутри всплывает ощущение нехватки воздуха. — Здесь будто сглажено всё человеческое.

— Это поле подавления, — пояснила представительница Расы Слов. — Здесь каждый почувствует свою потерю. Но у вас есть выбор — идти через неё или сдаться ей.

Он замер, опустившись на колени.

Песок перед ним вспыхнул, вырастая в женскую фигуру с серебряными глазами, которая смотрела сквозь него, будто он был... недостаточно.

— Это иллюзия. Это — боль, но она не твоя правда. Ты выбрал — ты выжил.

Риэль закрыл глаза. Сделал вдох.

— Это было имя брата, — коротко сказал он. — Я носил его, когда сбежал с Земли. Потому что не мог остаться.

Песок под его ногами дрогнул. Появился мальчик — светлый, с пронзительным взглядом.

— Ты бросил меня, Кей, — произнёс тот. — А теперь называешь себя героем?

Кей сжал жетон, потом поцеловал его — и бросил в песок.

— Я не герой. Но я жив. И я найду тех, кто тоже может стать собой.

Морг. Холодный.

— Я не смогла… —

Фигура на столе шевельнулась. Открыла глаза.

— Я не играю. Я больше не боюсь своей силы. Я — не замена кому-то. Я — я. С багами, болью и... с волей идти дальше.

— И что тогда? — спросил Лайан.

— Тогда вы должны напомнить ему себя. Не силой. Не магией. А чем-то, что Забвение не может стереть.

Свет вокруг не ослеплял — он... звал.

В центре — он. Пятый.

— Простите, — прошептал он. — Я... не знаю, кто я. Но я чувствую, что должен вас забыть.

— Зина… ты… звала меня.

— Моё имя… я пока не знаю. Но я пойду с вами.

А Цепь — наконец стала целой.

Глава 34.

Цепь сомкнулась — и кое-что зазвенело не туда

— Значит, теперь мы в сборе, — сказала Зина, оглядывая их.

Пять носителей. Пять артефактов.

— Почти как отряд мстителей, только без костюмов, с разной степенью психического здоровья и космической бюрократии на хвосте.

Кей хмыкнул.

— Я не во главе. Я просто… та, у кого артефакт любит комментировать мои внутренние монологи.

Зина повернулась к Пятому — теперь уже человеку. Он стоял рядом, всё ещё немного в тени. Без имени, но с растущим выражением… собственного "я" на лице.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как человек, который читал книгу с вырванными страницами и только что нашёл огрызок оглавления, — он улыбнулся. Неловко, но по-настоящему. — И вдруг осознал, что жанр — не триллер, а комедия с элементами катастрофы.

— Цепь активна, — тихо проговорила представительница Расы Слов. — Это значит, что можно приступить к развёртке Истока.

— О, прекрасно. Новое слово в моём магическом словаре, — фыркнула Зина. — Что такое «развёртка Истока»? Звучит как процедура из налоговой.

— Исток — это первичная точка создания артефактов. Где был задуман весь цикл.

— Нам придётся войти в ядро системы, Зина. А оно не в пространстве. Оно — в тебе.

— Во мне?

— Ты — первый активированный узел. Артефакт Порога не просто соединял миры. Он открыл тебя.

— Не уверена, что ты сейчас себя успокоила, — пробормотала Тамара.

— Это мой стиль.

Зина — замыкающая.

Зина подумала.

— «Достаточно».

Вместо мира — треск.

— Что это? — крикнула Зина, перекрикивая дрожащую реальность.

— Кто-то… подделал цепь! — Крон побледнел. — Где-то в ней — ложное звено.

Искажённый. Слишком холодный.

— Нет! — рванулась Зина.

— Зинаида. Ты думала, только ты — избрана?

Потому что это был голос… которого не должно было быть в этом мире.

Глава 35.

Тень из памяти, которую не звали — но которая всё равно пришла

Он стоял на границе круга.

— Ты не настоящий, — выдохнула Зина, чувствуя, как под кожей гудит артефакт. Он дрожал, словно дикий зверь на цепи.

— А ты уверена, Зинаида? — голос незваного не имел возраста. Ни тембра. Ни усталости.

— Я знаю этот голос. Не помню откуда…

— Он не мёртв. Но и не жив. Он… стал обрывком.

— Но я… я тогда не могла! — выкрикнула она.

— Я знаю.

— У нас подключили шестое звено. Вне цепи. Оно… паразит.

— Потому что цепь не замкнулась. Она осталась слабой, — прошептал Пятый, стиснув кулаки. — А во мне осталась трещина.

— Ты хочешь, чтобы я тебя признала?

— Нет, — тихо. — Я хочу, чтобы ты не отрицала.

— Я сбежала тогда, — сказала она, глядя прямо в лицо Тени. — Я была молода. Напугана.

— Да, — он кивнул. — Тогда прими. И отпусти.

— Нет, — сказала она. — Ты должен уйти с миром.

— Тогда дай мне имя.

— Воля.

Цепь дрогнула. И… зазвучала по-настоящему.

Исток начал разворачиваться.

Не человек. Не бог.

Тот, кто создал артефакты.

И он прошептал:

— Ну что ж. Она вспомнила.

Глава 36.

Создатель выходит из тени — и это не комплимент

Они вернулись в Академию поздней ночью — хотя время после Истока стало странным. Небо сияло сразу тремя лунами, одна из которых медленно вращалась в обратную сторону, будто намекая: «Забудьте, как работала физика — у нас теперь другая система координат».

Зина, хрустя шеей, бросила рюкзак на перила балкона и устало пробормотала:

— Если ещё кто-нибудь появится и скажет: «Я был тут всё это время», я возьму скальпель и сделаю им повторное рождение. Насильно.

Кей выглянул из-за угла с чашкой дымящегося чая:

— Хорошие новости: никто не появляется. Плохие: Академия пульсирует как сердце новорождённого дракона. В ритме техноготики.

— То есть…?

— То есть что-то грядёт. И оно не из этого слоя бытия.

Ни грома. Ни молнии. Просто — разошлось.

Гигантское. Бессклёрное. Без век.

— Создатель артефактов. Мы думали, он исчез. Он не выходил на связь тысячи циклов. Его называли Первичным Разумом. Тем, кто вложил первые узоры в пустоту.

— Ну отлично, — вздохнула Зина. — И чего ему вдруг от нас понадобилось?

«Вы открыли Исток. Но сделали это… неправильно.»

— Он хочет стереть всё.

— Слушай, Око вселенской самоуверенности.

«Ты — нестандартная. Сбой. Неправильная точка старта.»

— Да! Чёрт возьми, да!

— Мы не идеальны.

— Мы не хотим стирать. Мы хотим помнить. Пусть и боль. Пусть и страх.

Голос его не звучал — он вибрировал в костях:

— Если хотите быть новой цепью — докажите это.

— Тогда вы исчезнете.

Кто-то ещё переходил границу.

И это была не Зина.

Глава 37.

Точка входа: не мы одни такие умные

Три дня до Испытания. Три дня тишины — такой, от которой заложило уши даже у магических кристаллов. Академия будто затаила дыхание. Ни один артефакт не вибрировал. Даже Пятый — теперь с именем Воля — говорил тише, чем обычно.

Зина стояла внизу, в зале переходов, и смотрела на перстень, лежащий под стеклом. Тот самый. С него всё началось. Скромный, потускневший, с переливами, похожими на… воспоминания, спрятанные в янтаре.

— Всё бы ничего, — пробормотала она, — но этот камень снова активен. А я точно его не трогала. На этот раз у меня есть алиби, Кей даже печенье не приносил.

— Значит, кто-то вошёл. Извне.

— И кто? — добавила Зина. — Мы думали, я была первой.

Из портала вышел человек.

Молодой.

— Поздно.

— Поздно для вас.

— Нас, кто был… первыми. До цепи. До Истока. До «Создателя».

— Я пришёл предупредить.

— Цепь. Она была проектом. Переходом.

— Он использует носителей как батарейки, — догадался Кей.

— Как якоря, — поправил незнакомец. — Чтобы удерживать его форму. Создатель не может существовать без тех, кто его помнит.

— Значит, если мы пройдём Испытание — мы не просто подтверждаем свою цепь.

— Нет. Это была попытка предупреждения.

— Уничтожить саму возможность.

— Это самоубийство. И стирание всех артефактов. Вы в том числе исчезнете.

— Мы уже не живы.

— Ты та, кто может выбрать.

Остался только перстень.

— Почему у меня ощущение, что «быть избранной» — это диагноз, а не привилегия?

Испытание близко.

Глава 38.

Когда луны умирают, а чай всё ещё не заварен

Свет в Академии стал иной. Не темнее — глубже, словно сама реальность приобрела вес. Когда Зина шагала по коридору, пол под её ногами не просто скрипел — он отзывался. Как будто кто-то слушал каждый её шаг, проверяя: идёт ли она туда, куда надо, или всё ещё пытается свернуть.

— Академия меня преследует, — пробормотала она. — В следующий раз хочу попасть в мир, где меня преследует только кот с ужасающим аппетитом, но не здания с характером.

Даже Тамара выглядела на удивление спокойно, что, как выяснилось, означало: она за последние сутки выкинула три заклинания, дважды пыталась проклясть зеркало, и в третий раз — прическу Зины.

— А ещё есть третий путь, — сказал Кей. — Пройти Испытание, но не дать себя закрепить. Остаться собой. Не якорями, а — каналами.

— Объясни, — попросила Зина.

— Цепь — не то, что держит Создателя. Цепь — то, что удерживает воспоминание о нём.

— Мы проходим Испытание. Но на финале не отдаём имена.

Место, где создавались артефакты, оказалось не храмом, не машиной, не храмом-машиной, как ожидали.

— Здесь вас не ждёт бой. Только проверка.

— Какое облегчение, — отозвалась Зина. — А я думала, придётся крушить полуабстрактные воплощения воли. Спасибо, что не заставляешь нас сражаться с философией.

— Тогда вас не смогут зафиксировать. Но и связь разрушится. Цепь станет нестабильной. Выбор — ваш.

Риэль:

Кей:

Тамара:

Воля:

Создатель сидел у стола.

— Кем ты хочешь стать?

— Я — не твоя.

— А ты? — спросила она.

Он не ответил.

Каждый из носителей — автор.

И она была ярко-фиолетовой.

— Ну что, — сказала Зина. —

Глава 39.

Новая Луна, новые правила, старая Зина (и та же аллергия на пафос)

Академия изменилась. Но, как всегда, делала это с достоинством. То есть, стены не рухнули, мрамор не растекался, а преподаватели даже попытались сохранить расписание, несмотря на то, что треть предметов теперь официально стали бессмысленны в пост-цепной реальности.

Факультет артефактологии переименовали в Факультет Творческих Связей, кафедру магической теории — в Отдел Спонтанных Проявлений, а бывший архив теперь назывался просто: «Там где был Исток».

«А вот теперь всё по-настоящему началось».

— Знаешь, это странно. Вроде всё закончилось, и никто не погиб. Но ощущение, будто мы сейчас просто в антракте, и второй акт уже идёт за кулисами с топором.

— Потому что он идёт, — вздохнула Зина. — Истоки не закрываются, они… становятся подвалами. В которых периодически что-то шевелится.

— Ушёл на Северные Террасы. Говорит, там тянет. Хочет найти ещё один осколок себя.

— Интроспекция, шаг девятый. Принять, что ты в пять раз глубже, чем казался.

— Ага, а ещё говорят, что у нас в подвалах живёт кот, который может телепортироваться через чайники. Всё возможно в этом доме, — буркнула Зина.

— Ты скучаешь?

— По стабильности? Нет.

— Какой из? У тебя там пять...

— Тот, с костюмом биозащиты и комплектом для быстрой аутопсии.

— Нет, — сказала Зина, застёгивая куртку. —

— И да, Кей?

— Ага?

— Возьми печенье.

Где-то далеко уже пробуждался новый Исток.

«Можно войти?»

Глава 40.

Добро пожаловать в зону «Ритма» — осторожно, возможно, вы здесь уже были

Фиолетовая луна висела над ландшафтом, где даже время казалось растянутым, как карамель на весеннем солнце. Местность, в которую направлялись Зина, Кей и Тамара, официально называлась Зеркальный Предел, а неофициально — «Там, где начинают шептать даже камни».

— Что ты чувствуешь? — спросил Кей, когда они пересекли линию, за которой воздух стал… другим. Густым, словно насыщенным пульсом мира.

Зина прикрыла глаза.

«Ты. Ты. Ты… здесь.»

— Они там, — сказал он. —

— Это был один раз, — прошипела та. — И я не целилась в библиотеку!

Мир сменился.

Звук исчез — не исчез.

Каждое их движение отзывалось эхом — не слуховым, а телесным.

— Так, теперь я точно начну вести личный дневник, — пробормотала Зина. — Если исчезну — хочу, чтобы кто-то хоть раз в жизни прочитал, как я выжила в мире, где деревья дышат в ритме моего пульса.

Из тумана вышли люди. Или почти люди.

Высокие. Плавные в движениях. Их кожа была пятнистой, словно звук оставлял на ней следы. Волосы — как мелодия: в них сверкали нити света, пульсирующие в определённой последовательности.

— Это… музыка? — прошептал Кей.

— Нет, — ответила Зина. — Это воспоминания, закодированные в ритм.

«Ты та, кого помнит наша Луна.»

«Ты — как и мы. Не рождённая здесь, но оставленная следом.

«Мы — ритм между циклами.

— Это поэтично. И немного страшно. И я больше никогда не смогу слушать музыку, не подозревая, что у неё могут быть братья с глазом в лбу.

И тогда она сказала:

— Я не знаю, кем стану.

— Это новый узор, — ответил Воля. —

А значит, история — только начинается.

Глава 41.

Не цепь, а эхо: инструкция по выживанию в пост-божественной реальности

Зина проснулась от того, что потолок над её койкой медленно светился… в такт её дыханию.

— Ну вот, — пробормотала она. — Теперь и потолок с нами на одной волне. Осталось только, чтобы чайник начал мурлыкать по утрам, и я окончательно сдамся.

— У нас гости, — сказал он. — Из Центрального Архива. С Реконструкторами.

— Они уже знают, что мы не поклоняемся больше Цепи?

— Знают. И именно поэтому хотят установить правила для “новой формы связи”.

— Знаешь, Кей. Когда я попадала сюда, у меня был один чёткий навык: вскрытие и здравый скепсис. Теперь у меня в активе есть: личный Исток, живой артефакт, проснувшееся прошлое, выживший из Цепи бунт, и — внезапно — растущий международный интерес к моей персоне.

— Ещё ты научилась говорить с Лунами, — добавил Кей.

— И делать чай, который лечит моральную травму. Но это случайно получилось.

Главного звали Инт'Ра. Он был высоким, седым и с глазами цвета мокрого щебня.

— Мы рады, что в Академии сохраняется контроль над ситуацией, — начал он.

— Именно. И это опасно.

— Тогда, может, вы предложите структуру? Как это… “звучание” должно передаваться?

“Кто говорит — не управляет. Кто слушает — даёт силу.”

— А если кто-то исказит это?

— Тогда Эхо просто уйдёт. Оно не бьётся в стены. Оно ищет открытые двери.

«Мы слышим, что вы спорите.

— Мы начнём слушать. С этого и начнём.

— Ну вот и всё. Начали новую эру, Кей. Без войны. Без ударов. Просто — через отклик.

— А как ты себя чувствуешь, Великая Пробудившая?

— Устало. Голодно.

— А знаешь, чего хочется мне?

— Чего?

— Чтобы ты наконец написала инструкцию по выживанию в новом мире, пока он не стал ещё страннее.

— Хорошо.

Глава 42.

Руководство по выживанию, пункт второй: если мир говорит с тобой — ответь, но не суйся с советами

Утро в Академии наступило неожиданно — в том смысле, что петух начал кукарекать голосом Ритма, а солнечный свет появлялся со звуком флейты.

— Всё. Официально. Я живу в музыкальной шкатулке, которую кто-то забыл закрыть, — Зина завернулась в одеяло и устроила забастовку. — Зовите меня Принцессой Сонного Порядка.

— Ага, — хмыкнул Кей из кухни. — Твоё Величество, чай с утра или инструкция по поведению с делегацией с южного фронта Эха?

— …Ты сказал «делегация»?

— Угу. Три представителя, один с крыльями, другой с рогами, третий, по-моему, просто лысый, но смотрит так, будто ему всё это снится уже пятый век.

— Эти новые… они откуда?

— Из клана Слушающих Песок. Говорят, Эхо в их краях стало не просто звуком, а материей. Оно проросло в предметы. У них там чайники поют, когда ты врёшь.

— Великолепно. Похоже, даже бытовая техника теперь с характером.

Представители выглядели… несуразно вместе.

— Мы хотим школу.

— Да. У нас есть носители, но нет передатчиков знания.

— И вы думаете, мы сможем не просто выживать, а ещё и обучать?

— Не «обучать».

— Ладно. Мы построим школу. Но с условием:

— Именно такие нам и нужны, — сказал Крылатый.

— И ещё одно, — добавил Кей. —

Никаких классических лекций.

«Спасибо, что не отвернулась.»

— Ага.

— Она научила нас слушать.

Глава 43.

Урок первый: мир может быть странным, но чай — всегда священен

В Академии наступила новая эпоха. Не революционная, не манифестная — ритмичная.

Впрочем, для Зины всё по-прежнему начиналось с утра, в котором:

1. Потолок менял цвет под настроение.

— У тебя чайник ревнует? — спросил Кей, когда тот возмутительно вскипел, едва он коснулся крышки.

— Это не ревность, — буркнула Зина. — Это протокол. Первый ученик у меня — чайник. И, как любой ученик, он нуждается в границах.

— Это уже не метафора, — сказала Тамара, просматривая отчёты. — Это буквально новая физика. У нас тут дети, которые могут складывать ритмы вместо чисел.

Ритм начал откликаться в других мирах.

— Моего?

— Твоего Эха. Того, кто в параллели не отвернулся, а стал якорем.

— То есть… кто-то, очень похожий на меня, принял всё это, подчинился и стал частью Цепи?

— Да.

Тамара вручила ей артефакт — живой компас, созданный из ритма её собственной речи.

— Он приведёт тебя к той версии, что осталась. Не как к врагу. Как к… ускользнувшей возможности.

— Ты вернёшься, — перебила Тамара. — Потому что чайник ты с собой не берёшь. А значит — точно не навсегда.

— Конечно, — ответила она. —

1. Найти двойника.

— Отличный план, — хмыкнул Воля. —

Навстречу тому, кем она могла бы стать.

Навстречу Эхо,

Глава 44.

Сам с собой — без шансов на вежливость

Врата были необычные.

— Это потому что ты там, вероятно, решила отказаться от «я», — пробормотал Кей. — Радикальный дзен. Без удобств.

— Спасибо, Кей. Теперь мне ещё и страшно.

И оказались в мире, где всё было слишком ровным.

— Господи, я попала в офисную версию реальности, — прошептала Зина. — Тут даже трава выглядит, как если бы кто-то её отформатировал по шаблону Excel.

Зина.

Та же фигура.

— Я — ты, лишённая шума.

— Потому что хаос убивает.

— Не всё, — возразила она. —

— Ты опасна. Ты заражаешь.

Эхо-Зина замерла.

— Грусть.

— Нет, — ответила Зина. —

«Живое — не стабильно.

Не мелодия.

— Ты… неотменяема…

Мир рассыпался.

И из него они вышли — в пространство между мирами,

И среди них — дети.

Глава 45.

Между чайником и вечностью — всё ещё Зина

Когда мир восстановился — не в прежней форме, а в новой, шевелящейся, пульсирующей как теплое озеро перед рассветом — Зина внезапно осознала: она наконец может выдохнуть.

И это ощущение оказалось куда страшнее, чем все Истоки, Эхо и зеркальные двойники вместе взятые.

— Теперь… — Зина потянулась, — я намерена пожить.

Никто даже не удивился.

И она ответила:

— Проводник.

— Нет, — ответила Зина, не моргнув. —

Зина задумалась.

— Хочу открыть кафе.

«Если вы слышите ритм — заходите. Если не слышите — тоже заходите. Услышите по ходу».

И по нему шёл путник.

В пледе.

Артефакт по вызову:

Глава 46.

Там, где тишина знает твоё имя

Когда день клонился к закату, а фиолетовая луна начала плавно восходить над мягкими линиями горизонта, Зина вышла из своего кафе — босиком, с чашкой чая, который на этот раз не свистел, не танцевал, не просил соль, а просто был — горячим, терпким, живым.

Она была ожиданием.

— Не звук.

Как если бы кто-то писал её жизнью.

— О тех, кто выбрал отклик, а не приказ.

Не боги.

А следующее поколение Эха.

— Мы — тебя.

— Нет, — сказала она, улыбаясь.

«Я была.

“Артефакт по вызову:

Глава 47.

Там, где зов не вопрос — а приглашение

С того вечера на равнине многое изменилось, хотя, казалось бы, никто ничего не строил.

— Звучит как приглашение в отпуск с элементами смерти, — отозвалась Зина. — Что случилось?

— Какое?

— "Домой".

Система без названия.

— Ты — та, кто не стал правилом.

— Я — та, кто вовремя испугалась. И не стала убегать, — честно ответила она.

На всех языках сразу.

Где каждое здание было откликом.

— А если я потеряю ритм?

— Потеряешь, — ответила она, улыбаясь. —

Имя без звука.

Глава 48.

Пир для тех, кто не молчит

— А давай устроим праздник, — предложила Зина, неожиданно даже для самой себя.

Кей едва не уронил артефактный чайник, который в этот момент насвистывал что-то весьма двусмысленное.

— Ты, Зина, добровольно хочешь устроить массовое скопление существ, каждый из которых потенциально звучит по-своему, и это, прости, может рвануть магически, ритмически и гастрономически?

— Да, — невозмутимо ответила она. — Потому что если мы уже начали строить новую реальность, то пора отметить, что мы выжили, не утратив вкуса к абсурду.

Были разосланы приглашения.

Кто-то слышал его как зов любимого.

Тамара собрала кухонную команду из представителей пяти рас.

— У нас на кухне Хор Белковых Существ, — мрачно сказал Воля, — но, возможно, это к лучшему. У них отличный баритон.

Некоторые — прозрачные.

Все — разные.

— Мы тут собрались, чтобы сказать главное, — начала она.

— Наш пир — это не благодарность.

— Ты поняла?

— Что?

— Что это не конец.

Потому что этот мир, каким бы странным он ни был,

Глава 49.

Инструкция к счастью (возможно, неполная)

На следующее утро после Пира Академия будто выдохнула.

— Осталось после драконов, — пояснил он. — Говорят, пробуждает то, чего в тебе раньше не было. Или ты просто бегаешь по потолку. Пятьдесят на пятьдесят.

— Кто-то улетел. Кто-то остался. А один... остался в нас.

— Заметила.

Он не представился.

— А что, если ты теперь артефакт?

— Это я нашёл в себе после Пира.

«Если вы нашли нечто странное в себе — принесите.

Инструкция к счастью, версия черновая:

1. Услышать себя.

Имя у него было простое:

Глава 50.

Те, кто слышат до того, как заговоришь

Иногда всё начинается не с взрыва.

Иногда всё начинается с внимательного взгляда.

— Кто? — Зина нахмурилась.

— Те, кто не пришёл на пир.

Шестеро.

— Слышите — что?

— Себя.

И стали первыми Искателями Безмолвия — группой тех, кто учился не говорить, не рваться, не доказывать.

— Оно — зеркало, — ответила Зина.

На нём была всего одна фраза:

"Я не знал, что слышать — можно не через уши."

— Это ты сам придумал?

Он покачал головой.

Не как учителя.

Как первую, кто не испугалась его тишины.

“Комната тех, кто ещё не готов сказать,

Имя, которое ни один из них пока не умел произносить,

Зина.

Глава 51.

Последние волны

Академия, как живой организм, дышала в своём ритме.

Зина сидела на веранде, закутавшись в плед цвета вечерней фиалки.

— Не заразила, — усмехнулась Зина. —

Просто пустой лист, на котором не было ничего,

Зина откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза.

— А теперь он зовёт тебя обратно.

— Я думаю, — сказала Зина, поднимаясь, —

— Вы справитесь.

Глава 52.

Последний шаг

Внутри было не темно.

Внутри было… ровно.

— Я — начало, — проговорило лицо,

— Я — ты, не сделавшая шаг.

— Ты прожила то, чего я боялась.

— Я уже была формой. Я хочу быть… землёй под ногами тех, кто ищет.

“Ты прошла.

И растворилась.

Не исчезла.

Сталкиваясь с каплями пространства, превращаясь в свет,

И сразу — глубже.

Кей кивнул.

Без свиста.

Артефакт по вызову

Эпилог. Письмо из тишины

Письмо пришло без имени.

Бумага тёплая.

---

**"Если ты читаешь это, значит ты не молчал.

Я не ушла.

Я не вернусь,

Во взгляде ученика.

Ты справишься.

Потому что ритм — это не я.

Если станет страшно — не молчи.

А если станет светло — смейся.

Я это любила.

— З."**

Потом Воля достал новый лист.

"Принято."

Ответ.

"Артефакт по вызову:

А потом скажут:

— Слушай.

Глава 54. Бонусная глава.

Но всё пошло иначе.

— Я видел её.

— Кого? — спросил Кей, который теперь выглядел скорее как полупрозрачный ритм, чем как эльф.

— Зину.

Иногда — смех.

"Ты думаешь, что заблудился.

В зале — всё те же арки, та же плитка с вытертым местом под чайник,

"Если ты нашёл странное в себе —

— Я чувствую ритм.

— Пей.

— Даже если мир не слушает в ответ?

— Тем более тогда.

На первой странице она написала:

"Я не хочу быть как она.