Ань-Гаррэн: Белая ворона в мире магии

Мишель Фашах

Ань-Гаррэн: Белая ворона в мире магии

День начинался на удивление приятно, яркое весеннее солнышко веселилось, играя лучиками сквозь ажурные шторы, и пощипывало кожу моих рук. Нос тревожил запах пряных листов «туманки». Подушка была нежной, и она буквально уговаривала меня зарыться в нее лицом и поспать еще немного. Я бы так и лежал еще и еще, если бы не фрейлина моей матери, ворвавшаяся совершенно бесцеремонно в мое уединение. Она настойчиво стучала в дверь моей спальни, так громко и требовательно, будто дверь была из щепы, а личная охрана слепа и глуха.

— Ваше высочество, принц Алетхинэф, проснитесь, вам пора привести себя в порядок, Её величество требует вас к завтраку — ее тон и голос были бы максимально уважительны, и соответствовали случаю, если бы не скорость слов и громкий грохот по двери. Сверстница моей матушки и ее лучшая фрейлина вызывала и так во мне самые негативные эмоции с самого моего детства, но тут она перешла границы моего терпения.

— Филрининг, вы доставили сообщение, откланяйтесь.

Я услышал что-то среднее между кваканьем и скрипом, а после удаляющийся цокот женских каблуков. Открыв дверь, и укоризненно покачав личной страже головой, вздохнул и принялся собираться к завтраку. Личного слугу можно было ждать еще часа три, а матушка была взволнована предстоящим приемом.

Ничего лучше, чем вчерашнее одеяние я не нашел, и потому решил отказаться от камзола и одеть просто штаны и рубашку. «В самом деле, завтрак это еще не прием, это семейное времяпрепровождение» — рассудил я. Как же я ошибался.

Зал был полон. Семьи окрестных человеческих государств, будто стая алчных стервятников, слетелись поглазеть на то, что обычно скрыто от посторонних глаз. Благо эльфы, будучи более пунктуальными не приходят раньше назначенного срока.

Я почувствовал какой нагоняй ожидает меня после сегодняшнего завтрака за мой непрезентабельный вид. А еще больше я испугался за судьбу своего лучшего друга, который каким-то злым роком решил стать моим личным слугой. Матушка, как и полагается, не подавала никакого вида и вместе с ним не было и надежды.

Впрочем, людской рой источал показную любезность, окутывая меня елейным почтением. Быть может, в их землях принцы так и одеваются… пока я раздумывал над тем, как уберечь друга от наказания матушки, надо мной производили массу непонятных для меня действий. Кто-то кланялся, кто-то сжимал мои плечи, кто-то пытался целовать. Люди и их обычаи… Это не было для меня новым, но каждый раз я испытывал некое отвращение. Людская магическая энергетика была чуждой, несла в себе трупный запах, была шероховатой. Поэтому я отстранился от происходящего и провел весь завтрак в прострации, выполняя положенное на автомате, не чувствуя запаха и вкуса блюд.

Из этого состояния меня вывел существенный укол в бок от моей матушки, я очнулся, и обнаружил напротив себя человеческую девушку. На ее платье персикового цвета был вышит орел. Она была принцессой небольшой страны к югу от нас — Фарготии, а так же она была единственной наследницей, что ставило ее на первое место среди избранниц моего отца на роль моей первой жены. Он рассуждал прагматически и понимал, что люди живут гораздо меньше нас. Она умрет — а ее государство останется у моей семьи. Только вот отец никак не мог понять, что мне не нужно это.

Меня вполне устраивала роль младшего принца. У моего брата уже была эльфийская жена и чистокровные эльфийские дети, которые займут трон после моего брата. Один из них даже старше меня, а потому и мудрее. Зачем мне управлять государством, хоть и небольшим? Конечно, что бы улучшить экономику и благосостояние Эльфиры… Но все же личных мотивов для себя я не нашел.

Проверив, что дежурная улыбка на месте, я поднес ее кончики пальцев к своим губам и сделал вид, что поцеловал их. Улыбка девушки стала шире, от чего ее лицо стало еще больше напоминать орлиное.

— Я надеюсь, Вы подарите мне первый танец на сегодняшнем приеме — сказала она почти без акцента на моем родном языке.

— Дорогая, вы превосходно владеете эльфийским, — благодушно заметила моя мать на общем языке, дабы не смущать окружающих нас людей.

Решив притвориться, что не услышал провокационного предложения, я откланялся под предлогом «подготовки к приёму». А что тут готовить? Всё уже давно было готово. Оставалось лишь привести в порядок себя — не только тело, но и мысли.

Марилан влетел в мои покои с испуганными глазами. Я махнул ему рукой, что бы он расслабился.

— Ничего тебе за твои похождения не будет, не до того сегодня всем, только приведи меня в порядок и не беспокой. Мне надо подумать — попросил я, чувствуя, как тяжесть предстоящего решения давит на плечи.

Жениться не хотелось совершенно, но меня, словно загнанного зверя, припирали к стене. Царский звездочет, вынося мне по-сути смертный приговор, выбрал эту дату задолго до моего рождения. Сегодняшний день должен был решить мою судьбу. Либо Боги укажут мне мою избранницу, и тогда, по древнему обычаю, у меня не останется ни единого шанса избежать предначертанного. Либо избранной не существует, и тогда отец с утроенной силой станет настаивать на браке с этой надменной принцессой-орлицей. Зная его упрямство, спорить было бесполезно. Оставался еще один, отчаянный выход — бежать, куда глаза глядят. Купить у заезжего человеческого мага камень телепортации и… А вот что дальше? В голове зияла пустота. Я, конечно, мог бы податься в барды, ведь у всех эльфов, на человеческий вкус, чудесные голоса. Повидать мир, воспевая чужие подвиги. Но перспектива спать где придется, отбиваясь от назойливых блох, мух и слепней, и питаться тем, что едят люди, была выше моих сил.

Проведя так в мыслях и практически неподвижно несколько томительных часов, я очнулся от странного чувства. Холодное и резкое, как струна, что впилась в твою руку. На улице стоял шум от человеческих слуг, лошадей, повозок, но среди этого гама я мог различить мелодичный перезвон спиц эльфийских колесниц, а также необычный для меня распев. Распев несся с башни. А это означало, что к нам пожаловали особо важные гости, и мне эти самые гости не нравились.

Казалось, сегодня все решили максимально нажиться на моей несчастной судьбе. Отец задумал одним махом решить вопрос с моим браком и наладить отношения с давним врагом. Матушка, не теряя надежды, совершала очередную попытку выдать

Приезд высокородных эльфийских семей не сулил мне радости, знаменуя неизбежность утомительного спуска в залы, полные гостей. Карусель приветствий поглотила, казалось, целую вечность, отхватив безжалостную четверть драгоценного вечера. Матушка, проплывая мимо, мимолетным шепотом одарила меня благосклонностью, сообщив, что я выгляжу "подобающе", что означало автоматическое спасение для моего беззаботного друга-кутилы. Отец, по-царски окинув всех единым приветственным жестом и отбыв положенный минимум светского бремени, незаметно ретировался в свой кабинет в компании отца принцессы-орлицы, наверняка погрузившись в дымное обсуждение торговых договоров и политических альянсов.

Кроме моей персоны, которую, как мне казалось, мотали как тряпичную игрушку, привлекало внимание еще небольшое скопление вокруг принца Маэдронда, того самого важного гостя. Когда моя матушка перехватила мой взгляд в его сторону она решила взять все в свои руки, и мне пришлось идти знакомиться с принцем и его свитой.

— Да светит вам звезда Эльфиры и будет вечным древо Жизни — поприветствовал нас Маэдронд. Из-за темных локонов, проступало его наушное семейное украшение, и казалось что при каждом движении головы или слове, вокруг его головы вспыхивали угольки и сразу же тухли.

— Да благосклонны будут к вам новые боги — ответила моя мать стандартным вежливым приветствием. — Прошу познакомьтесь принц Маэдронд, это мой сын — Алетхинэф.

— Да будет Ваша кровь чиста — блеснул глазами на меня этот темный эльф.

Я слегка смутился, но постарался не выдать замешательства, лихорадочно перебирая в памяти положенные в таких случаях ответы, но тщетно. Одна из его спутниц оскалилась, обнажив безупречные белоснежные клыки.

— И Ваша кровь пусть будет чиста — нашелся я, не вполне понимая, чего добивался этим принц.

Чтобы разрядить повисшее напряжение, матушка предложила принцу Маэдронду принять участие в обряде выбора невесты. Меня осенило: мое присутствие здесь — лишь предлог. Отец, превосходный тактик, отправил мать налаживать отношения с бывшими врагами столь изощренным способом. Множество знатных эльфийских семейств прибыли сюда со своими незамужними дочерьми в надежде выдать их за меня, а если темный принц обретет здесь супругу, отношения между нашими странами укрепятся.

Конечно, этот обряд срабатывает с очень маленькой вероятностью. Найти себе нареченную избранную для тебя богами, ту что лучше всего подходит для рождения потомства, это большая редкость и удача. Но сам обряд колышет души присутствовавших на нем, зачастую после проведения обряда множество пар женится. Видимо именно на это и рассчитывал мой отец, а матушка в тайне надеялась выдать Эльминоэль, дочь своей фрейлины, за темного принца, что бы она больше не мозолила ей глаза и не портила нервы своей матери.

— Если это доставит Вам удовольствие, но я уже проходил этот обряд трижды — у принца дернулся на мгновение уголок рта, но он расплылся в жалостливой улыбке. — Как видите безуспешно.

— Тогда Вам это точно не повредит — вердикт матушки был окончателен и бесповоротен.

Будучи на правах посла, Маэдронд не мог ей отказать, а я краем глаза наблюдал, как впилась сопровождающая его девушка ногтями в расшитый бисером камзол, как только не порвала?

Мы с матушкой сразу же ушли, приветствовать новых гостей — посланников южных царств, что всегда привозили ей в подарок какие-то дурманяще пахнувшие масла. Я же пытался прийти в себя после этой сцены. Мимо меня проскользнул мой друг слегка прикоснувшись к руке, на его лице был отпечаток женской косметики.

Вскоре появился отец. Его лицо светилось довольством, хотя, кроме семьи, никто бы этого и не заметил. Но я видел это совершенно точно.

— Время обряда! — провозгласил отец, и его тихий голос мгновенно потопил в тишине весь зал. — Сын, принц Маэдронд.

Он протянул к нам руки, и мне показалось, что в этом обращении он возвышает темного принца надо мной.

Мы приблизились к отцу, и он повел нас к алтарю в храме новых богов. Следом потянулись вереницей незамужние девушки, а за ними — их родители. Храм возвышался на площади, напротив аллеи и главной дороги к дворцу. По пути нам встретились двое эльфов, увлеченно обсуждавших политические дрязги и совершенно не замечавших ничего вокруг.

У входа нас встретила торжественная процессия жриц Алавии, богини любви и красоты этого нового мира, съехавшихся со всех королевств на торжество. Храм не смог бы вместить всю эту толпу, поэтому обряд решено было проводить прямо у входа. Украшенный множеством амулетов, он представлял собой пестрый и дурно пахнущий калейдоскоп: колонны, лестницы и перила — всё было увешано оберегами и благовониями, создавая причудливый и отталкивающий ансамбль.

Мне смазали ладонь какой-то жидкостью, сказали облизнуть это. Я как какое-то животное слизнул слегка соленую влагу. Там же мне сделали совсем крохотный надрез из которого вытекло пару капель крови на мою ладонь, а затем ладонь поднесли к пламени и она загорелась ярко-зеленым светом. Больно не было, было страшно, отчего мое лицо, которое было обязано оставаться вежливо-улыбчивым, явно приняло какое-то другое выражение. Но контролировать сейчас я его не мог. Чувствовал я себя плохо. Радовало, что темный принц чувствовал себя не лучше, отчего его темная кожа стала практически идентичного со мной цвета.

Через какое-то время тошнота и головокружение начали отступать и стало жарко и больно, и вообще, ладонь моя явно подпаливалась. Я отдернул руку, и только сейчас заметил тишину. Неестественно округлившиеся глаза восточной жрицы подсказали мне направление взгляда. На полу лежало нечто.

* * *

Я прижалась к каменному холодному полу лбом, будто хотела забрать из него весь холод и отдать его своей голове. Во рту и правом глазу были волосы, мои волосы, которые лезли даже будучи отстриженным по плечи. Боль была адская, впрочем как и всегда. Приступы головной боли наступали не резко, но неумолимо. Оставалось либо быстро бежать за таблетками, либо терпеть и бить головой об стены, ну или пол.

Какие-то добрые руки обняли мое лицо своим ледяным прикосновением и я накрыла их своими горячими и пульсирующими ладонями. Потом меня безжалостно оторвали от родненького уже пола и потащили вверх. Кому-то очень надо было взглянуть на мою страдальческую тушку. Тушка почти не сопротивлялась, на удивление легко поднялась на ноги. Руки убрали с моего раскрасневшегося лица волосы и мелодичный голос начал что-то у меня спрашивать… Я не знаю что от меня хотели. Видимо от боли я забыла родной язык. Я отмахнулась от источника шума и поставила палец перед губами: "шшшшшш, голова болит" показала я рукой. И осталась висеть своей головушкой

Через пару минут мне влили что-то горькое в рот. Знакомый вкус но-шпы поманил в спасительное забытье.

Проснулась я от яркого, слепящего света, отраженного от белоснежных стен. Если это больничная палата, то видимо какая-то психушка, потому как делать идеально белыми стены не придет никому в голову кроме психа.

Я поворочала головой, на удивление голова не то что не болела, а даже остаточных явлений типичных для приступа не было. Заставив себя открыть глаза пошире я обнаружила внимательно смотрящую на меня медсестру. Хотя, мне не встречались медсестры в таких вычурных халатиках ни разу в жизни, я все таки решила ее считать медсестрой.

— А вы кто? И где я?

— Авыхоития… — бесчувственно пролепетала медсестра, на лице ее была одна и та же улыбка уже минуты две.

"Психушка, точно психушка," — пронеслось у меня в голове. "И это никакая не медсестра, а, скорее, пациентка-соседка."

— Хорошенькое платьишко, — выдавила я, пытаясь хоть как-то пробить стену ее безумия.

— Холосиёлатиско? — выражение ее лица не менялось.

"Да ну тебя," — подумала я с отчаянием. "Я как будто пытаюсь объясниться с японским попугаем." Решив действовать, я попыталась встать, намереваясь отыскать нормальную медсестру, врача, хоть кого-нибудь, кто говорил бы на человеческом языке, кроме этой полоумной богачки. Внезапно она встрепенулась, что-то прокудахтала, и в комнату ворвались еще три ее копии. Худощавые, почти прозрачные, с алебастровой кожей, одетые в похожие платья, они набросились на меня, принимаясь поднимать, одевать, умывать. Я отбивалась, как могла, но они, с той же дежурной улыбкой на лицах, неумолимо продолжали свое странное действо.

Кстати, насчет умывания — это было весьма своеобразно. Меня просто обрызгали паром и протерли тряпкой, словно антикварную вазу. Под одеялом обнаружилась ночная рубашка, за которую я сражалась как девушка на распродаже сумочек, но ткань предательски затрещала по швам, и пришлось капитулировать. Оплачивать содеянное вандальство не входило в мои планы. На меня натянули трусики-шортики и маечку, и тут я окончательно пришла в себя. Проблема была мне очевидна — девочкам нет.

Девочки по-русски не разговаривали, вообще старались делать все молча, только пыхтели. Моя тушка была не их габаритов. 90 с лишним килограммов пытались найти понятное объяснение своего возмущения, моя грудь не терпела к себе такого отношения. Я когда была худенькой и занималась восточными единоборствами она уже была пятого размера, а тут… Что уж говорить, мне жизненно необходим был мой бюстгальтер. Я и так и эдак к ним, и на английском, и показывала им настоящее шоу, а они никак. В итоге меня втиснули в какое-то платье, безжалостно стянувшее мои телеса и еще больше опустившее мою многострадальную грудь, и тут я взвыла не своим голосом.

Во-первых меня не покормили завтраком, во-вторых где мое белье, в-третьих какого черта вы на меня пялите? Ткань пошла по швам, я бесцеремонно брала и отрывала ее кусками прямо с себя. В дверь начал кто-то еще ломиться, девушки отхлынули к стенам и прижались к ним, пытаясь слиться со стенами как хамелеоны. Первая «медсестричка» что-то там верещала на своем птичьем, ей чуть ли не рычали из-за двери. Полностью избавившись от своего «платья», я обернула вокруг себя простынь и завязала как учили в интернетах, чтоб не свалилась, а поверх накинула на плечи, как мантию, одеяло и пошла открывать дверь. Легко оттолкнув верещавшую «медсестричку» я открыла дверь. За дверью стояла уже более похожая на нормальную девушку персона, но ее темная с синим отливом кожа и клыки, которые она мне услужливо обнажила, привносили в мою психику некоторые сомнения…

Она заговорила со мной глубоким голосом: — Буардантулеаскхим?

— Пизереналесиукане? — продолжила она спустя секунд 15.

— Погоди, — остановила я ее рукой. — Говоришь по-русски? — с той же интонацией спросила я ее.

— Ду ю спик инглиш? — с совершенно откровенным акцентом, не надеясь на чудо спросила я ее.

Так как реакции не было я поняла, что она меня не поняла. Тогда я развела руки в стороны и покачала головой, грустно отправившись на кровать.

Эта красотка и первая «медсестричка» чего-то почирикали, мимо них протиснулась одна из «хамелеонов» и убежала. Потом клыкастая подсела ко мне. И только занесла руку, чтобы погладить по голове, как кошку какую-то, я схватила ее руку. И тут мне пришла в голову мысль… Они меня не знают, я их тоже… Один умный кинолог говорил, что это не мы учим собак сидеть и лежать, они и сами это умеют, это хозяева учатся, как разговаривать с собакой. И я немного отсела от нее, облокотилась на спинку кровати и положила ей ногу на колени. Её клыки стали более заметны, меня это повеселило, но я сделала жалостливые глаза и стала медленно забирать ногу у нее, как побитая собака. И она протянула дрожащую руку к моей ноге и погладила. Я улыбнулась. Она еще раз погладила, я вздохнула, как будто у меня спал груз с сердца и изобразила расслабление.

Первый урок оказался на удивление увлекательным. Пришло время для второго акта этой комедии: выпросить еды. Раз уж она вообразила себя моей хозяйкой, то питомца пора и покормить. Задумавшись, как лучше донести эту простую истину, я вдруг заметила нечто, надолго отвлекшее меня от мыслей о пропитании. На клыкастой красотке был… корсет!

Мгновенно выдернув ногу из её рук, что, кажется, немного её напугало, я принялась тыкать её в грудь, затем указала на свою маечку, приподняла руками собственные формы, улыбнулась — и вновь указала на предательский корсет. Горе моё было неподдельным, разыгрывать тут трагедию не имело смысла.

Лицо красотки посветлело, как будто она решила первую теорему в своей жизни, и она начала чирикать «хамелеонихам» чего-то. «Хамелеонихи» оживились, отлипли от стен и живенько выскользнули из комнаты.

Я решила закрепить успех, настойчиво тыкая пальцем в "медсестричку", затем изобразила руками крест, покачала головой и состроила печальную мину. После этого я снова ткнула в клыкастую, одарив её самой лучезарной улыбкой. Девушки опять что-то верещали на своем языке. А потом появилось оно. Назвать его мужчиной язык не поворачивался, да и женщиной — тоже. Андрогин во всей красе, с мерной лентой наперевес. За ним, словно свита, плелись девушки с ворохом тканей, рюшами и прочей милой чепухой.

Я немедленно ткнула пальцем в кусок ярко-синего атласа, указала на корсет клыкастой и попыталась объяснить этому Оно, что обтягивающее платье на пухленькой фигуре — это не комильфо, наглядно демонстрируя это на примере простыни. Затем я

Голод терзал нещадно. Я принялась жаловаться клыкастой, с которой мы уже обрели некоторое взаимопонимание. Долго хныкать не стала, что, по всей видимости, вновь повергло мою «медсестричку» в уныние, и она удалилась. Минут через десять мне принесли нечто холодное и странное на вкус. Не скажу, что отвратительное… Скорее, бездушное. Ни сладости, ни соли, лишь легкая кислинка и сухость. А еще было вино, но учуяв запах алкоголя, я от него наотрез отказалась. Зато моя клыкастая подруга, оставшаяся разделить со мной трапезу, налегла на него с удовольствием, совершенно не притрагиваясь к еде. Так мы и обменялись: я ей вино, она мне — пищу… Вторую порцию доедать я не стала. Порции и так были крошечными, а жевать что-то, напоминающее безвкусную вату, было тоскливо.

Меня оставили наконец в покое, я завернулась в одеяло, потому как простыня тоже была на мне, и решила просто прикинуться хот-догом. В комнату еще делали попытки зайти какие-то девушки и что-то, видимо, мне предложить, но я не подавала признаков жизни. После утреннего дебоша никто не хотел со мной связываться. Так, в блаженном одиночестве, я пролежала до вечера, успев вдоволь понежиться в постели, проголодаться до звона в желудке и, самое главное, договориться с собой о ключевых моментах моего пребывания в этом странном месте.

Когда начало смеркаться, в дверь настойчиво постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату вплыла делегация во главе с Оно. В руках Оно бережно покоился корсет из той самой синей ткани, а за ним, словно свита, следовала вереница девушек, несущих что-то еще, все того же лазурного оттенка. Корсет пришелся впору, оказался на удивление удобным и не слишком утягивающим, отчего на моих глазах выступили слезы счастья. Мой порыв, видимо, был истолкован неверно, потому что спустя пару минут ко мне пожаловала клыкастая подруга.

Я скорчила самое умильное выражение, на какое только была способна, и она тут же принялась переводить мои гримасы вечерней делегации. Платье было сделано как дополнение корсета и состояло из двух частей, широкая, ниспадающая до пола юбка и коротенькая кофточка, призванная прикрыть плечи и руки. Результат превзошел все ожидания. И как они только умудрились отыскать эти невесомые, голубоватые полупрозрачные тапочки? Предлагали, правда, еще нечто странное, сверкающее, на чудовищной платформе, и розовые башмачки на умопомрачительном каблуке, но я решила, что на сегодня с неудобствами покончено. Да и падать с такой высоты совершенно не хотелось.

Когда меня, наконец, затянули в это великолепие, я от души пожала Оно руку и даже обняла его. Он отреагировал не сразу, но улыбка не сходила с его лица, так что я решила, все в порядке. Делегация осталась довольна, Оно покинул нас, и тут же начались пытки с прической. Я пару раз шлепнула назойливых девушек по рукам, выхватила гребень и, сдерживая слезы, просто расчесала свою, хоть и короткую, гриву.

А потом клыкастая подхватила меня под руку и вывела наружу, где уже дожидались кавалеры. Видимо, таков их обычай — девушек сопровождают юноши. Сугубо жестами я выяснила у клыкастой, что ведут меня не на казнь, а на трапезу, и потому, благосклонно кивая, принялась разглядывать спутников.

Тот, что сопровождал клыкастую, был облачен во все черное. Темная, с зеленоватым отливом, кожа резко контрастировала с белоснежными волосами, собранными в низкий хвост, достигавший пояса, инкрустированного непрозрачными зелеными камнями. Темная одежда из чего-то, напоминающего мелковорсистый бархат, подчеркивала стройность и некоторую резкость его походки.

Мой кавалер, казалось, специально подобрал костюм под мой наряд. На нем был голубой камзол, вышитый ярко-синей нитью, а в его белых волосах поблескивали пряди небесного цвета. Впрочем, находясь в такой близости, мне не удалось рассмотреть его лучше. Чересчур высоко поднятая корсетом грудь мешала опустить взгляд на его ноги, и оценить его рост я тоже не смогла.

Потому я переключила свое внимание на окружающее пространство. Верхняя часть стен была украшена лепниной, но с одной причудливой особенностью: все ее элементы были асимметричны и изображали переплетающиеся ветви диковинных деревьев. Когда меня наконец доставили к столу, я была на грани голодного обморока, и потому до окружающих мне не было никакого дела. Напротив меня села клыкастая и ободряюще подмигнула.

Подали первое блюдо, и я, словно дрессированная обезьянка, начала повторять все движения клыкастой. Отведав супчик, состоящий, казалось, из одной только травы, я разочаровалась в жизни. К такому меня судьба явно не готовила. Хлебнув пару раз из вежливости, я принялась рассматривать остальных сотрапезников.

Почти все окружающие оказались стройными блондинами и блондинками с дежурными улыбками, которые умудрялись улыбаться даже во время поглощения супа. Ни повышения тона, ни грусти, ни смеха, ни каких-либо других понятных проявлений эмоций, как и особого интереса к моей скромной персоне, я не заметила. Гораздо более понятными оказались сотрапезники с темной кожей. Их было четверо: двое светловолосых парней, отличавшихся лишь оттенком кожи, моя знакомая клыкастая девушка и юноша с темными локонами, обрамлявшими плечи. Они были спокойны, но на их лицах не было этой бессмысленной, застывшей улыбки.

Подача второго блюда, невнятного, однотонного и сухого салата, была столь же удручающей. Внимательно распробовав каждый ингредиент, я окончательно разочаровалась. Казалось, листья дуба и березы вываривали непозволительно долго, а затем высушили до состояния гербария и в таком виде подали на стол.

Разочаровавшись в ужине, я принялась вычислять хозяйку вечера. К ней обращались чаще всего, и каждое обращение начиналось с одной и той же связки слов, которую я усердно зазубривала про себя. К салату подали вино, и я с грустью смотрела на свой бокал, наполненный отталкивающей жидкостью. Алкоголь и я — понятия несовместимые. Но жажда мучила, и я, сложив руки, умильно стала привлекать внимание "клыкастой". Она заметила меня и, очевидно, распорядилась принести мне воды. Вода стала спасением, и я жестами выразила ей свою благодарность.

Когда у меня попытались отобрать кубок вина мой сосед, единственный брюнет в этом блондинистом аду, схватил свой пустой бокал и молниеносно заменил на свой, таким образом присвоив себе вторую порцию. Никто и глазом не моргнул. Я лишь удивленно захлопала ресницами. Затем обратила внимание на его тарелку: салат был виртуозно размазан по краям, будто половина

Обстановку разрядила третья подача блюд. Соседу подлили вина, и он, как мне показалось, тихо поблагодарил слугу. Я запомнила это и начала заучивать новое полезное волшебное слово. Передо мной тоже возник новый кубок с вином. Видимо, таков здесь порядок. Я не обиделась, но отодвинула его подальше к соседу.

На десерт подали фруктовый набор. Определить его назначение было нетрудно: он источал сладкий аромат манго и ананаса, бередя уязвленные чувства моего желудка. На вкус съедобным оказался лишь один компонент этого на вид прекрасного салата. Он был красным, кисло-сладким и источал тот самый манящий аромат манго и ананаса. Выковыривая из тарелки кусочки вожделенного деликатеса, я привлекла внимание соседа, который все так же виртуозно размазывал содержимое своей пиалы. Дождавшись, когда я разорю свой десерт, он ловко заменил свою порцию на мою, не забыв при этом подменить свой пустой кубок моим полным.

Когда ужин подошел к концу, я решила поблагодарить хозяйку вечера, использовав выученные мной два новых оборота. Я сконструировала из них типичное для моего сердца «спасибо хозяйке стола/дома» или как там ее называли. Возможно, я что-то перепутала в порядке слов, но спокойные до этого глаза и дежурные улыбки замерли. Глаза начали округляться, но быстро пришли в себя и успокоились. Я подумала, что у них, возможно, конструирование этой фразы идет в другом порядке, и, вероятно, сейчас я была похожа на мастера Йоду из "Звездных войн". Я решила повторить попытку поблагодарить хозяйку в конце ужина. «Хозяйке дома, спасибо?» — произнесла я с немного вопросительной интонацией на их языке. Мое косноязычие показалось им еще более удивительным, а "клыкастая" и вовсе не смогла сдержать эмоций и показала мне даже нижние свои клыки.

Не зная, что у них принято, я решила, что с меня хватит, и направилась к выходу из этого странного банкетного зала. Напротив него, через коридор, я заметила выход на балкон. Подышать свежим воздухом показалось мне отличной идеей. Пройдя через балконную дверь, я ожидала увидеть сад, лужайки, фонтанчики, детскую площадку или что-то подобное. Но внизу, залитый тусклым сиреневым светом, раскинулся лес, прерываемый лишь единственной рукотворной вещью — дорогой к дому, в котором я ужинала. Лес был ярким, разноцветным и разнокалиберным. Возле дороги деревья были низкорослыми, а чем дальше от нее, тем выше они становились, создавая эффект гнезда, в котором и располагался дом. Конец дороги скрывался за листвой, и что там было дальше, увидеть было невозможно.

Я вздрогнула, когда что-то прохладное и твердое коснулось моей руки. Резко обернувшись, я увидела клыкастую, протягивающую мне нечто, напоминающее грушу. Поднеся фрукт к носу, я узнала тот самый, первый съедобный плод. Благодарность моя была безгранична, и я заключила мою спасительницу в объятия.

Затем она взяла меня за локоть и повела обратно в комнату, где я проснулась. Первым делом я разделась до корсета и трусиков, закуталась в одеяло и, как заправский хомяк, принялась уплетать долгожданную грушу. Наконец, насытившись хоть чем-то съедобным, я провалилась в сон.

Второе утро в этой до стерильности белой комнате началось феерически. Сперва меня разбудили и вновь принялись опрыскивать ледяным паром, обтирая тряпочками. Затем предложили облачиться в нечто, похожее на мой вчерашний наряд, но уже светло-зеленого цвета. Корсет прилагался, и я была даже благосклонна, хотя цвет вызывал у меня тоскливые мысли. Попытку сделать мне прическу я пресекла с первого же раза.

Когда «хамелеонихи» закончили свои издевательства, я выдавила из себя заученное «спасибо». На этот раз никаких вопросов и удивлений не последовало. Вскоре появилась клыкастая, принеся с собой стопку каких-то книг и устройство, видимо, заменявшее здесь часы. На нем синей краской были отмечены два времени и красной — два, помимо основных, равноразмерных делений. Она ткнула пальцем в первое красное деление, затем показала на предшествующее ему и, улыбнувшись, присела на мою кровать.

Я протянула ей свою ногу и состроила жалостливое личико. Она с готовностью начала поглаживать ее. Ну вот и славненько, не все же жить по их правилам. Потом она попыталась установить контакт и положила свою руку на грудь.

— Афигэль нио Треорти, — серьезно произнесла она.

— Афигель, — послушно повторила я. Акцент, видимо, не удовлетворил клыкастую.

— Афигэль, — повторила она еще раз, держа руку на груди, затем осторожно положила ее на мою и состроила вопросительное выражение лица.

— Артемида, — заявила я, заранее подготовив этот псевдоним. Называть им свое настоящее имя я не собиралась и накануне уже выбрала себе это имя.

— Арь Тэй Мита, — повторила она, неожиданно разделив имя греческой богини на составляющие.

Я улыбнулась, знакомство состоялось. Она протянула мне книгу. Книга оказалась странной штуковиной, потому как страницы в ней были тканевыми и вышитыми. Для удобства у жесткой обложки имелись крепления. Афигель ловко прикрепила страницу к обложке и стала показывать мне картинки, называя их. Видимо, это был букварь. Но для того, чтобы понимать, как что-то пишется, надо прежде хоть немного подтянуть разговорный…

Ее мнение разнилось с моим, и мы усердно повторяли название стола, двери, какой-то птицы, дерева и фрукта. Поможет ли это мне в ближайшие дни, я не знала, но не хотела ее огорчать. Вскоре часы прочирикали свой тихий перезвон, Афигель захлопнула букварь, и мы отправились завтракать.

На выходе нас уже ждало вчерашнее сопровождение. Афигель тыкнула в своего темнокожего друга и сказала:

— Мэгкил нио Треорти, — и, повернувшись ко мне, назвала мой исковерканный псевдоним. Затем указала на моего сопровождающего: — Эллэдиль Флиратьоен.

— Артемида, — представилась я, выдавив улыбку.

Афигель защебетала с ними на своем птичьем языке, а я отчаянно пыталась запомнить имена парней. С первым все было предельно ясно — «маг убивать», да и фамилия как у Афигель. Со вторым же все было до оскомины печально. Абсолютно не запоминающаяся и труднопроизносимая фамилия никак не хотела укладываться в голове, из которой уже успели выпорхнуть слова из букваря, оставив лишь два: дерево и стол.

Войдя в уже знакомый зал унылых трапез, я застала лишь собирающуюся толпу. Афигель подвела меня к темноволосому красавцу и, положив руку ему на грудь, провозгласила:

— Маэдронд нио Прекриньо.

Красавчик Маэдронд, которому ужасно не шло это безвкусное имя, но как нельзя лучше подходила фамилия, едва заметно улыбнулся.

— Арь Тей Мита, — уверенно произнесла Афигель, указывая на меня.

— Артемида, — представилась я, протягивая руку Маэдронду.

Он сжал

— Алетхинэф иль Флиратьоен, — представила она его.

— Артемида, — поторопила я процесс, прежде чем она снова начнет делить мой псевдоним на части, и протянула руку и этому юноше.

Его ладонь оказалась ледяной, что вызвало у меня подозрение: не глисты ли у парня, или его морят голодом? Столько поглощать безвкусной еды и оставаться таким холодным — не к добру. Хотя цвет кожи у него был типичным для его представителей — светлую кожу обрамляли ровные, гладкие волосы слегка золотистого оттенка.

Этот молодой человек подержал мою руку от силы три секунды и тут же отпустил. Я была рада, что все так быстро закончилось. Запоминать его имя и еще одну страшную фамилию моей памяти уже не хватало, и я просто улыбнулась ему.

Все замолчали, когда в зал вошла определенная мной хозяйка дома под руку с мужчиной. Оба — абсолютные блондины. Я бы даже сказала альбиносы, если бы не ресницы. Хотя брови тоже были белыми. Она кивнула собравшимся, некоторые поприветствовали ее, и мы сели завтракать. И тут судьба сыграла со мной злую шутку.

Я никогда не любила манную кашу. А тут, судя по запаху, на тарелке в руке слуги приближалась именно она. Более того, я подозревала, что ни соли, ни сахара в ней не было, по примеру остальных блюд. Чтобы не опозориться и не испортить всем завтрак, я пулей вылетела из-за стола и побежала на балкон. Там через пару минут оказался сопровождающий хозяйку мужчина.

Он показал на себя: — Лирондад иль Флиратьоен.

— Артемида, — я протянула ему руку, но он, словно не заметив, грубо схватил меня за локоть. Рывком потащил к лестнице, что пряталась за ажурной балюстрадой, и мы спустились в подобие сада.

В этом пестром хаосе зелени он двигался уверенно, будто по исхоженным тропам, зная каждый поворот, и все тащил меня за собой. Этот незнакомец, прозванный мной в уме "Лимонадом", явно что-то задумал. Приволок меня к знакомой лишь ему точке, обвел рукой окружающие деревья и с нежностью погладил кору одного из них. По его примеру я прижалась щекой к шершавому стволу. И тут он сорвал с высокой ветки яблоко и протянул мне.

Обычное яблоко. С виду ничем не примечательное, желто-зеленое, без запаха. Я взяла его, разглядывая. Он, недовольный моей медлительностью, полез за вторым, а потом подошел к моему дереву и, ловко обломав несколько зеленых веточек или побегов, протянул их мне. Я, с трудом удерживая все это в руках, вопросительно смотрела на него. Он глубоко вдохнул и повел меня прочь из этого зеленого лабиринта. По пути я услышала тихое журчание и потянула своего провожатого к источнику звука.

Это оказался небольшой, искусно вписанный в груду камней фонтанчик. Я омыла в нем фрукты, побеги и руки, и, переборов нерешительность, надкусила розовый плод. Вкус оказался отвратительным — сырой баклажан. Тогда я решила попробовать побеги, оказавшиеся сырыми оливками, что, к счастью, не разочаровали — косточек в них не было. Яблоко не вызывало у меня особых подозрений, и я решила, что хуже уже не будет. Откусив порядочный кусок, я взвыла. В какой-то мере это и было яблоко, только совершенно незрелое, твердое и кислое, но самым ужасным было то, что оно отдавало чесноком. Словно кто-то перемолол неспелое яблоко с зубчиками чеснока в равных пропорциях и слепил из этой смеси подобие фрукта. Впору было притвориться Белоснежкой и заказать себе хрустальный гроб.

Не поймите неправильно, чеснок я люблю, но не в таких же адских дозах! Откашлявшись, я судорожно схватилась за протянутый мне платок, утерла слезы, прополоскала рот водой из фонтана и аккуратно сложила остатки "угощения" в платок, завязав его в узелок. Урны поблизости не было, а мусорить не хотелось.

Меня проводили обратно, минуя зал пыток едой, сразу в комнату. Там, раздевшись и закутавшись в одеяло, я съежилась, словно нахохлившийся снегирь. Минут через десять ко мне зашла Афигель, жестами предложила поесть, на что я лишь замотала головой и разрыдалась. Она подбежала ко мне и чуть не вырвала мою ногу из-под одеяла. Поглаживая ее, что-то быстро прочирикала, и в комнату внесли пару круглых, низеньких столиков, которые тут же заставили подозрительно благоухающими яствами.

«Неужто отравить захотели?» — подумала я. Но Афигель уже тащила меня к столу, отламывая что-то от неведомого блюда.

Следующий час превратился в пытку дегустацией. Лишь случайно я наткнулась на подобие имбиря и использовала его, как щит, против терпких вкусов и вызывающих запахов. Из всего этого гастрономического кошмара лишь четыре блюда можно было с натяжкой назвать съедобными. Я старательно заучивала их названия, любезно предоставленные Афигель.

В последующие дни судьба смилостивилась, и я познакомилась с женой Лимонада и ее чопорной фрейлиной, тщетно пытавшейся обучить меня местной грамоте. Увы, безуспешно. Клыкастые "афро-эльфы" исчезли, что меня, признаться, огорчило. Зато появилась немолодая женщина с вычурной высокой прической и совсем юная девчушка лет пятнадцати, которые практически обосновались в моей комнате. Трантициэль — так звали мою новую учительницу. Она одевалась скромно, в отличие от пестрых обитателей дворца, вела себя почтительно, но непреклонно. Трапеция — так я окрестила учительницу для удобства. Маня, ее помощница, старательно записывала все обрывки русских слов, вылетающих из моей головы, в потрепанную тетрадку.

Завтраки и ужины превратились в монотонное поглощение одних и тех же четырех блюд, успевших набить оскомину. Спустя пару недель, когда я начала хоть что-то понимать из сумбурного потока жестов и непонятных слов, к нашим ежедневным языковым мучениям присоединился Алетхинэф иль-что-то-там. Три безуспешные попытки выговорить его имя закончились компромиссом: отныне он — просто Алеша. На второй же день у Алеши появились странные украшения с мутно-голубыми камнями на ушах и шее, и наше общение улучшилось. Казалось, он понимал половину моих русских фраз. Оказалось, он младший принц, не претендующий на престол, а потому — беспечный и веселый. Я уговорила его сбежать на прогулку за пределы дворцового леса, но осуществить этот дерзкий план удалось лишь неделю спустя.

После очередного завтрака Алеша просто схватил меня за руку и потащил по выбеленной камнем дороге. Я ожидала увидеть

Никакой суеты, несмотря на немалое количество народа. Мы двинулись по кругу, разглядывая лавку за лавкой. Торговец мехами не привлек моего внимания, и мы перешли к следующей — лавке тканей. Ткани поражали своим разнообразием, явно принадлежа разным культурам и отличаясь качеством. Здесь и яркие полотна с крупным, пестрым орнаментом, и плотные ткани с блестящей каймой, и нечто, напоминающее мягкий трикотаж. Я украдкой взглянула на принца, заметив, как он трогает пальцами переливающийся атласный отрез небесно-голубого цвета. Я тоже решила ощутить шелковистость тканей.

Мой взгляд почти сразу упал на темно-кровавый бархат, такой приятный на ощупь. Продавец тут же подошел, спрашивая, нравится ли он мне. Бархат нравился, и я косноязычно ответила односложным утверждением, осознав тут же свою ошибку. Смутившись, поправила себя, использовав более развернутую фразу. Торговец, оказавшийся человеком, махнул на меня рукой и подмигнул. Мое внимание задержалось еще на трех образцах, выложенных на прилавке: темно-зеленой плотной ткани с замысловатой вышивкой золотой нитью, синем хлопке и ярко-алом шелке. Попрощавшись с продавцом, я поблагодарила его. Покупать что-либо я не могла, ибо денег у меня не было.

Следующей нас ждала странная конструкция, частично металлическая, собранная из двух повозок. Мы вошли внутрь, причем Лёше пришлось сильно нагнуться. Внутри обнаружилась лавка кузнеца-ювелира, или, вернее, двух таких. Хозяева тут же закрыли за нами двери. Они были невысокого роста и коренастые. Один был гладко выбрит, другой носил окладистую бороду, и если бы не эта деталь, различить их было бы невозможно. У прилавка с драгоценностями висела яркая лампа, отражающая свет в бесчисленных гранях камней. Бросив беглый взгляд на украшения и не обнаружив ничего необычного, я направилась в другой отдел ювелирно-смертоносного магазина. Пройдя мимо полок с серебряно-золотыми коробочками и явно кухонными ножами и утварью, я застыла перед топорами, мечами и кинжалами. Красивые, искусно инкрустированные полудрагоценными камнями, разных размеров. Их было не то чтобы много, но ассортимент впечатлял. Один кинжал особенно привлек мое внимание. Маленький, с полупрозрачным, почти черным камнем, в глубине которого едва угадывались желтоватые прожилки.

Затем мы наткнулись на лавку с книгами и принадлежностями для письма. Здесь меня приятно удивило наличие настоящей бумаги, слегка зеленоватого оттенка. Следующим был шатер с маслами и пряностями, его невозможно было спутать ни с чем другим. Аромат проникал в самое сознание, вызывая в памяти давно забытые вкусы и запахи. Тут я немного растерялась и принялась упрашивать принца дать мне немного денег, пообещав непременно вернуть их когда-нибудь. Он просто вложил мне в руку небольшой мешочек, который приятно позвякивал и ощутимо оттягивал ладонь. Я вернула его обратно, и мы, жестами и ломаными фразами, договорились, что он просто заплатит за меня.

Следующие полчаса я отчаянно пыталась договориться с торговцем в пестром тюрбане, выпрашивая у него по щепотке всех его диковинных порошков и масел, с непременным указанием названий. Немолодой темнокожий мужчина с трудом изъяснялся на языке, которому меня безуспешно обучали, да и я сама не блистала красноречием. Принц демонстративно отказался участвовать в этом балагане, и мы, словно два неразумных ребенка, размахивая руками и срываясь на крик, пытались объясниться жестами. В конце концов, казалось, нам это удалось. Принц, расплывшись в довольной улыбке, что-то быстро пролопотал на своем родном наречии и за пару минут уладил вопрос оплаты. Мы двинулись дальше.

Я пылала от стыда, ненавидела принца и злилась на собственную беспомощность. Пройдя еще одну лавку, заваленную совершенно непонятными мне вещами, я вдруг увидела храм. Две дороги, словно объятия, окружали его, и, казалось, войти можно было с любой из трех сторон. Колонны поддерживали навес из прозрачного, бледно-голубого камня, за которым в тени угадывались открытые двери. На пороге, прислонившись к колоннам и стенам, сидели эльфы и люди. Кто-то беседовал, кто-то дремал, а кто-то и вовсе трапезничал. Над основной частью храма возвышалась трапециевидная конструкция, венчавшаяся, очевидно, хрустальным навершием, инкрустированным золотом. Она искрилась всеми цветами радуги, источая ощущение неземной святости.

Принц повел меня к храму, и, пройдя немного вдоль правой стороны, мы наткнулись на узкую тропинку, уходящую в густую зелень деревьев. Алешка бесцеремонно подтолкнул меня туда, молча приглашая исследовать незнакомое место, и сунул в руку пару монет. Отказываться не было смысла. Пройдя всего метров пятнадцать, я уловила знакомый, родной запах свежего мяса. В конце тропинки обнаружилась еще одна лавочка. За прилавком никого не было, как и посетителей. Не было видно и товара, но запах не обманывал. Заглянув за пустую витрину, я приподняла шторку, отделявшую внутреннюю часть повозки от торгового места. В полумраке и прохладе спала женщина, примерно моей комплекции, в белом чепце и простом сером платье до пят.

— Простите, — попыталась я ее разбудить.

— Ааааа! — завопила она, схватилась за сердце и начала тереть глаза.

Она что-то спросила, но языка я не знала. Лишь покачала головой и демонстративно облизала губы, показывая ей монетки. Она засуетилась, начала что-то бормотать себе под нос. Наконец, повернувшись ко мне, она протянула кусок сырого мяса, завернутый в грубую ткань. Я понюхала его, улыбнулась и тут же помрачнела. Кухни у меня не было. Я и так жила как бедная родственница, непонятно почему пригретая королевской семьей.

— Подожди, — вдруг произнесла женщина на знакомом мне языке и, забрав кусок сырого мяса, достала откуда-то кусок колбасы. Уже надрезанный. В этом же свертке был и хлеб, и что-то отдаленно напоминающее сыр.

Я протянула ей монетки, забирая заветный ломоть колбасы. Едва надкусив, я расплакалась. Не то чтобы эта колбаса была верхом кулинарного искусства — скорее, прессованное вареное мясо, без солинки, без искры специй, отдаленно напоминающее баранину. Но после почти месяца безликих подобий еды, она казалась даром небес, вкусом надежды. Женщина, заметив мою реакцию, нарезала толстый ломоть хлеба и налила в кружку рубиновый морс. Затем, наполнив и свою кружку, она принялась за немудреный бутерброд с колбасой и сыром.

Тиша — так ее звали — тоже с трудом изъяснялась на эльфийском, и наш скромный полдник прошел в почти полном молчании. Когда я, счастливая,

Выскользнув из тенистого переулка, я нос к носу столкнулась с Алешкой. Он оживленно беседовал с шатеном довольно плотного телосложения, совершенно нетипичного для эльфа. Мужчина был коренаст, крепок, а голову его венчала причудливая конструкция, напоминающая высокий поварской колпак. Заметив меня, они прервали разговор и направились ко мне.

— Эриантен фон Джурни, — представил мне своего собеседника Алешка.

— Артемида, — представилась я, протягивая руку. И тут произошло нечто странное: Алешка резко перехватил мою руку и отдернул ее от руки "Эриантена".

Тот, в свою очередь, поспешно отступил на шаг. Видимо, меня еще не посвятили в тонкости эльфийского этикета. Удивленно вскинув брови, я вопросительно посмотрела на обоих странно себя ведущих эльфов. Алешка начал сбивчиво объяснять, что Эриантен принадлежит к древнему и знатному роду, и что прежде чем представляться, я должна дождаться, пока представят меня, а подавать руку кому-либо, кроме членов королевской семьи, — верх неприличия.

— А обниматься с Мириэлем было правильно? — спросила я.

Уголки губ Эриантена дрогнули в подобии усмешки. Неужели он лично знаком с моим портным?

— Когда ты обнималась с Мириэлем? — Алешка оставался непроницаем.

— Когда он… — я развела ладони на небольшое расстояние и приложила их к его предплечью, — делал…

— Это называется «снимать мерки», и никак нельзя назвать «обниматься», — снисходительно поучил меня принц.

— Как скажешь… — пробормотала я себе под нос, заметив мимолетный укол в глазах его высочества.

— Давай попробуем сначала: это Эриантен фон Джурни, королевский лекарь, — представил мне принц "Антенчика" снова.

Лекарь слегка поклонился, произнеся нечто похожее на «доброе утро, госпожа».

— Позволь представить тебе Артемиду, — никаких титулов я, видимо, не заслужила, и объяснять, как мне следует приветствовать лекаря, он тоже не стал.

Поэтому я просто улыбнулась. Для эльфов дежурная улыбка — лишь маска, скрывающая истинные эмоции и намерения, а для меня — символ приветствия, удовольствия и всего самого приятного.

— Я нашла… — и снова мой словарный запас подвел меня. Внезапно я осознала, что слово «колбаса» вряд ли существует в эльфийском лексиконе, раз мяса на их столе никогда не было: мертвую, свежую… животину. Ее продавала женщина, и мы вкусно ею пообедали.

В ответ меня встретило молчание. Казалось, эльфы не знали, как реагировать на это, а я не представляла, как объяснить им радость обретения колбасы.

— Я хочу вторую дорогу — предложила я, надеясь разрядить гнетущую тишину.

Меня правильно поняли, и мы втроем зашагали по тропинке, огибающей храм. За листвой проглядывали узкие дорожки, но, увы, ни одна из них не вела к заветным лавочкам с колбасой или другими деликатесами. Все они упирались в увитые плющом веранды двух- и трехэтажных домиков. Наконец, наш путь пересекла другая улица, и на перекрестке мы наткнулись на прелестный фонтанчик, окруженный скамейками. Поднеся руку с водой к лицу и не получив негативной реакции, я жадно прильнула к прохладной струе.

Завернув направо, мы прошли еще пару домов и оказались перед цветочной поляной, где сам Мириэль самозабвенно поливал цветы. Заметив меня, он слегка вздрогнул, но, увидев рядом принца и нашего спутника, расслабился и с радушием пригласил нас в свой дом. Кто бы мог подумать, что в этом скромном двухэтажном здании скрывается настоящий салон платьев, а заодно и мастерская именитого портного!

На белоснежных статуях красовались платья пастельных оттенков, на стене пестрел калейдоскоп тканей и кружев, а в углу шла работа над пышным двухцветным платьем с огромным кринолином. Две эльфийки, заметив высокого гостя, робко поприветствовали его и поспешили скрыться в соседней комнате.

Изобилие однотипных светлых нарядов не вызывало во мне особого энтузиазма, зато проблема с бельем стояла остро. Носить два корсета и пару одних и тех же трусиков порядком надоело. Да и единственная пара обуви уже изрядно поистрепалась. Обо всем этом я с готовностью поведала знакомому портному. Он тут же позвал эльфиек, и мы вместе удалились в комнату на втором этаже, где принялись выбирать подходящие ткани и детали гардероба. Я даже набросала корявый эскиз корсета и платья, о котором мечтала, если будет возможность приобрести еще один наряд.

Когда мы вернулись вниз, я обнаружила парней наслаждающихся ароматным напитком. Вдохнув душистый воздух, я развернулась обратно и продолжила заниматься своими девчачьими делами. На очереди стояли туфли. Увы, все представленные восемь моделей отличались немыслимой неустойчивостью. Я понимала, что для хрупкой эльфийки такие босоножки могли бы стать отличным дополнением к наряду, но мне оставалось лишь вздыхать. Решив не отчаиваться, я принялась за новый эскиз.

— Я не занимаюсь обувью, — виновато произнес Мириэль, но тут же предложил обратиться к своему другу, обувному мастеру.

Наша компания пополнилась еще одним странным членом, и мы отправились вслед за ним. Идти пришлось недолго: мастерская располагалась через дом, на противоположной стороне улицы. Ничем не примечательное здание, каких в этом городе пруд пруди. Похоже, с маркетингом у эльфов дела обстояли из рук вон плохо. Принц с лекарем остались снаружи — видимо, утомились ждать меня и хотели продолжить секретничать.

Обувной мастер оказался дома. Его лавка была похожа на мастерскую Мириэля, только меньше размером. После непродолжительного представления Мириэль протянул ему мой корявый рисунок. Эльф, как две капли воды похожий на Мириэля, только с более мускулистыми руками, выругался и принялся перерисовывать мое творение на свежем холсте, не переставая ворчать. Я, конечно, не понимала ни слова, но по его интонации и выражению глаз Мириэля было ясно, что мой эскиз отвратителен. Впрочем, я его понимала: наверняка мы оторвали его от важного занятия. Мне было немного стыдно, но любопытство взяло верх.

Минут через пять мне продемонстрировали мой же проект, преображенный до неузнаваемости. Конструктивные особенности, гарантирующие, что обувь не слетит даже после целого дня носки, были бережно сохранены. Я когда-то носила подобные туфли и не могла не оценить их удобство. Кивая и бормоча «Прекрасно, спасибо», я покинула дом новоиспеченного знакомого. Или, если быть точнее, нас оттуда выдворили. Это стало моим первым знакомством с недовольным эльфом, который и не думал скрывать своего раздражения.

На этом мои силы меня покинули. Мы направились обратно, по пути закономерно проводив портного до его дома, а затем и лекаря до храма. Мужчины всю дорогу что-то оживленно обсуждали, но я улавливала лишь одну восьмую часть их речи. Сложности перевода совершенно не прельщали — я предпочла отключиться и молчать.

В свою комнату я буквально рухнула. Не поблагодарив никого и не потрудившись раздеться, я отключилась на кровати.

Утром обнаружилось, что кто-то, по всей видимости,

В этот день наши занятия закончились раньше обычного. Пришел лекарь, и совместными усилиями учительница и Алешка объяснили мне, что я — не совсем обычный пациент. Нормой в этих краях считалась магическая предрасположенность, проявляющаяся в той или иной степени, которой у меня попросту не было. Хорошей эту особенность назвать было сложно. Да, на меня не действовали иллюзии и проклятия, но меня нельзя было исцелить обычной магией, а животный или растительный яд убил бы меня со стопроцентной вероятностью, ибо, кроме магии, по сути никто не знал, как с этим бороться. Магический булыжник, пущенный в меня, превратил бы мою черепушку в лепешку, а вкусовые иллюзии, наведенные на еду, никак не могли помочь мне полюбить ее. Так и раскрылась тайна безвкусных трапез королевской семьи.

Но Антенчик оказался не так прост. Он владел какой-то древней техникой оздоровления, основанной на воздействии на мои жизненные энергетические потоки — что-то вроде китайской медицины. Я никогда не была против иглоукалывания и массажа, и потому даже немного обрадовалась. Оставшись наедине с доктором, я почувствовала, как нарастает некая проблема. До меня дошло, что за ворохом событий и языковых знаний, которые мне пытались впихнуть в голову, я совсем забыла о своей животной стороне.

Доктор был хорош собой, приятно пах, говорил мягким тембром — и это было проблемой. Длинные, но сильные пальцы касались меня, что-то где-то сжимали, и вообще, это сводило меня с ума. А он делал вид, что совершенно не понимает, отчего я так прерывисто дышу. После его ухода я отказалась идти на ужин, зарылась в одеяло и не выходила на контакт до самого утра.

Моя пытка продолжилась и на следующий день, теперь у меня был некоторый перерыв между учебой и визитом к лекарю. Меня отругали за пропущенный ужин и продолжили свои мучительные штуки. Думать я уже ни о чем не могла, этот мужчина был, по всей видимости, наиболее нормальным по своей физической форме среди окружающих меня андрогинов и блондинистых личностей, и женское естество требовало близости с этим, казалось бы, единственным нормальным мужчиной. Сгорая от стыда, я намекнула, а затем и прямо заявила о своем желании. В ответ получила — лишь сухое, отрезвляющее: «Потерпи».

А вот на следующий же день я была неприятно удивлена получив не только лингвистический урок, но еще и урок отношений от посла. Он поведал о магической природе эльфийских уз, о том, как остро чувствуют они связь друг с другом, особенно в вопросах измены. Предательство жены — не тайна, а зияющая рана, открытая для мужа во всех мельчайших подробностях. В таком мире, по словам посла, плотские утехи возможны лишь в рамках законного брака.

Надо сказать, что меня расстроило даже не само обстоятельство невозможности плотской связи с моим лекарем, а то, что после завтрака лекарь пошел к Царю Лимонаду, и буквально через час ко мне заявился этот непонятный посол. Так и вижу как этот дядечка, Лимонад и Антенчик сидят покуривая сигару, и обсуждают мою интимную проблему.

Антенчик оказался стукачом. Это совершенно отбило у меня всякую к нему симпатию вплоть до момента когда он не начал делать мне какой-то заковыристый массаж. Тело говорило одно, мозг другое, губы немели от смущения. Приходилось терпеть ибо насилие над ни в чем не повинными эльфами в мои планы не входило. А потом он взялся за мои ступни, поначалу боль была страшной и мне казалось, что ножки уже не мои, чуть не потеряв сознание, я начала ощущать легкое покалывание и холод. А потом наступило блаженство, чертяка нашел ту самую точку, и я растеклась в истоме, позабыв обо всем на свете.

Последующие дни начинались с его прикосновений к моим ступням. Смесь презрения и желания клокотала во мне, заставляя с нетерпением ждать начала сеанса, чтобы забыться, превратиться в амебу, безвольно растекающуюся по кушетке. Наши встречи проходили в тишине. Антенчик пытался разговорить меня пару раз, но я молчала, игнорируя даже вопросы медицинского характера, хотя отказываться от массажа не собиралась.

Два часа между лингвистическими экзерсисами и халявным массажем я посвятила изучению окружающей действительности и ее обитателей. Раньше мне как-то не удавалось разглядеть никого, кроме членов королевской семьи, и ничего, кроме банкетного зала, моей комнаты и коридора.

Я заметила, что эльфы у которых я жила, хоть и считались светлыми, но далеко не все имели светлые волосы и светлые глаза. Большинство осветляли волосы, а затем окрашивали их в пастельные тона — розовый, голубой или другие причудливые оттенки. По-крайней мере у пары охранников я заметила характерный для высветленных волос темный пробор, другие же его не имели. Чем выше был чин или должность того или иного эльфа, тем сложнее была вышивка на его одежде, чаще серебряная или смесь серебряных и золотых нитей. Для повседневных дел ткань они выбирали практичную плотную светлую, но с каким-то орнаментом, отличавшимся от основного цвета только тоном.

Женщины здесь кутались в ткани от середины предплечья до самых пяток, позволяя себе лишь скромный вырез на груди, обычно скрытый велюром или утопающий в каскадах рюш. Их волосы, не отличавшиеся особой густотой, тем не менее ниспадали почти до пола. Служанки не имели униформы, и лишь наметанный глаз дворецкого мог отличить их от знатных гостей. Впрочем, я подметила и другое: лица эльфов казались мне почти идентичными. Конечно, я могла запомнить и выделить отдельные черты, но это было сродни попытке разобраться в героях японской драмы, когда каждый раз мучительно пытаешься понять, кто перед тобой. Я окрестила это "расовой слепотой", хотя, признаться, интернета под рукой не было, чтобы проверить, существует ли такой термин и что он означает на самом деле.

Я обнаружила крыло, где располагались королевские покои и апартаменты семьи, но туда меня не пустили. Зато я попала на кухню и в библиотеку. В последней я долго разглядывала карту, искусно выложенную мозаикой прямо на стене. Границ государств я на ней не увидела, или, скорее, не распознала — передо мной была просто карта местности с неразборчивыми названиями, написанными столь причудливым почерком, что расшифровать их не представлялось возможным.

Карту пересекала по

Кухня не открыла секреты приготовления безвкусной стряпни, так как меня быстро выдворили восвояси.

Помимо парадного входа, я нашла еще три потайных. Один вел в караульное помещение, где немногочисленная королевская стража распевала мелодичные песни. Я заглянула туда случайно, и, заметив меня, солдаты вежливо, но настойчиво выпроводили меня наружу. Второй выход скрывался в лесу, но, пройдя всего несколько шагов, я наткнулась на едва заметную тропинку, ведущую к странному алтарю для жертвоприношений, расположенному возле диковинного розового деревца. Третий же путь выводил прямиком в королевскую конюшню.

В конюшне между мной и одним надменным жеребцом вспыхнула искра неприязни. Какой-то юнец застукал меня за этим нелепым препирательством — я шипела на коня, а он в ответ сердито фыркал. Белоснежный, словно сотканный из лунного света, этот зверь был заключен в свой денник, так что его показная агрессия меня ничуть не страшила. Зато остальные обитатели конюшни заметно нервничали от развернувшегося представления: кто-то беспокойно расхаживал по стойлу, какая-то кобыла возмущенно заржала.

— Не трогай ее! — рявкнул парень и вцепился мне в руку с такой силой, будто хотел переломить кости запястья.

И без того раззадоренная противостоянием с конем, я стиснула зубы и, повинуясь внезапному порыву, со всей силы ударила наглеца коленом в пах. Сама от себя не ожидала подобной прыти… Вернее, я-то помнила те давние уроки самообороны, но сомневалась, что спустя пятнадцать лет смогу нанести столь резкий и точный удар. Опасения, что все обернется кошмарным сном, где движения скованы ватой, не оправдались. Юнец согнулся пополам, а я едва сдержала искушение добить его ударом локтя по шее.

Конюшня взорвалась ржанием. Кто-то из коней яростно бил копытом о перегородку, кто-то нервно цокал по полу. На шум прибежал мужчина постарше, ведя под уздцы крупного, явно взволнованного скакуна. Спешно привязав животное, он решительно двинулся в мою сторону, но вовремя замер, словно что-то разглядев в моем лице или в позе скрючившегося юнца.

— Простите нас, вы хотели выбрать лошадь для прогулки? — спросил он, и я ухватилась за эту возможность, хотя уверенности в точности его слов не было. Слово "лошадь" я, конечно, не знала, но могла и удачно догадаться.

— Я просто осматривала… интерьеры и наткнулась на него, — небрежно указала я на своего белоснежного противника.

— Она его дразнила, — прохрипел едва распрямившийся парень.

— Извините моего ученика, он у нас недавно, — виновато поклонился, видимо, старший конюх.

— Прощаю. А на них действительно можно покататься? — кивнула я в сторону лошадей.

— Это королевские лошади, они вас слушаться не будут. Позвольте, я провожу вас и предложу более спокойного коня для прогулки.

— Хорошо, — согласилась я.

Так, всего за час, я узнала о существовании двух конюшен, о злобных и редких белых лошадях, принадлежащих королевской семье, и о простых лошадях различных пород, предназначенных для таких смертных, как я. Пообещав вернуться завтра, что вызвало у моего провожатого нервный взгляд, я поспешила на сеанс массажа.

А на следующий день явился уже будто родной Мириэль. Привез обещанное белье, а следом осыпал подарками. Первым делом, алое атласное платье, следом — словно сошедшая со страниц сказки о Красной Шапочке, накидка из темного, почти багрового бархата с глубоким капюшоном. И, наконец, костюм-тройка для верховой езды: длинная, разрезанная сбоку юбка, узкие штаны и камзол насыщенного, темного изумруда. К костюму прилагалась длинная рубашка из струящегося синего шелка, которая тут же, превратилась в ночную сорочку. Костюм предполагалось носить целиком: штаны под юбку, — исключительно для удобства в седле. Как оказалось, принц, недолго думая, купил все приглянувшиеся мне ткани, и их тут же доставили лучшему мастеру.

Кроме одежды, обнаружилась коробочка с двумя парами обуви: точной копией тех самых туфелек, что мы рисовали целую неделю назад, и парой более теплых полусапожек, сконструированных по тому же принципу. Все пришлось впору, и от переизбытка чувств я бросилась обнимать королевского портного. Он, в силу своей комплекции, не смог оказать сопротивления и мирно повис в моих объятиях.

Но на этом сюрпризы не закончились. После ужина Алешка, с таинственным видом, вывел меня на балкончик и торжественно вручил две небольшие шкатулки. В одной обнаружился гарнитур украшений, инкрустированный тем самым камнем, что так пленил мое воображение, а во второй — тот самый кинжал, что мне так понравился, на удивление оказавшийся парным. Выразив закономерное любопытство, за что мне такое счастье, я узнала о древнем обычае этого мира, знаменующем создание пары, благословленной самими богами. Благословение это, разумеется, заключалось в том, что у такой пары рождались исключительно выдающиеся дети — сильные, мудрые и так далее. К середине его рассказа я уже начала догадываться, к чему клонит этот белобрысый ухажер, но в душе еще теплилась слабая надежда на благоприятный исход.

Выяснилось, принц хоть и не наследный, но отпрыски его брата — увы, не «благословлены». Значит, если в нашем браке появятся «благословленные» дети, а, судя по всему, в таких союзах иначе не бывает, именно они станут первыми претендентами на трон, как только достигнут совершеннолетия. Волосы мои встали дыбом по всему телу, я лихорадочно благодарила местную моду за это целомудренное платье и хаяла местных богов за столь «щедрый» подарок судьбы.

Не то чтобы принц вызывал у меня отвращение, да и вообще, мысль о жизни под королевской крышей не казалась такой уж пугающей, пусть даже кормили здесь отвратительно. Зато это не скитания по лесам в поисках сухого угла, чистой воды и хоть какой-нибудь снеди. Здесь меня хоть одевали и обучали всякому. Но было одно «но», жирное такое «НО»: я с раннего детства не испытывала ни малейшей тяги к деторождению. К этой природной нелюбви к маленьким спиногрызам добавилась еще и психологическая травма — в одном из летних лагерей нас, с целью просвещения, заставили смотреть фильм о родах. Зрелище было настолько реалистичным, что кошмары преследовали меня еще долго, а новообретенная фобия начисто отбила желание продолжать род. Более того, мой бедный организм, окончательно перепугавшись, решил, что ни о какой беременности и речи быть не может, и награждал меня адскими приступами головной боли и мучительными менструациями.

Потом было долгое лечение от хронической болезни, вызванной неправильной выработкой гормонов в результате которого я необратимо

— А когда будет свадьба? — наиболее отстраненным тоном спросила я. Следовало бы изобразить хоть подобие радости, но даже фальшивая улыбка застыла каменной маской на лице.

— Как Эриантен сочтет тебя готовой, он ведь исцеляет тебя, чтобы ты смогла выносить здоровых детей, — с ангельской невинностью пропел мой нареченный.

— Хорошо, — машинально пробормотала я, подхватывая коробки с подарками и направляясь в свою комнату. В голове уже лихорадочно роились планы побега. Необходимо в кратчайшие сроки освоить азы местного языка, досконально изучить географию, подружиться с лошадью, научиться седлать ее… и еще тысяча мелочей, от которых зависела моя свобода. А еще мне нужен был самый злобный и нелюдимый эльф, и кандидат на эту роль у меня уже имелся. Резко развернувшись, я едва не столкнулась с принцем, шедшим следом. Это был второй или третий раз, когда он провожал меня до покоев, словно матримониальные узы внезапно стали ощутимо крепче.

— Я хочу наличные деньги, — заявила я безапелляционно.

— Зачем? — искренне удивился принц.

— Буду покупать специи и готовить еду. И еще я хочу сама ходить на базар. И выучить язык, на котором говорят торговцы.

— Ты снова будешь есть мясо? — в голосе принца прозвучал неподдельный ужас.

— Готовить и есть, — зловеще усмехнулась я.

— Хорошо. Эриантен говорил, что такое возможно, и тебе нельзя отказывать. Но готовить мясо во дворце немыслимо, я поговорю с отцом, и мы найдем решение.

Я лишь безмолвно кивнула, поспешно скрываясь за дверью своей комнаты. Приглашать принца не входило в мои планы. Выждав томительные десять минут, я сорвалась с места, намереваясь добраться до библиотеки, но по пути завернула в королевскую конюшню.

— Что любят есть звери? — махнула я рукой в сторону лошадок, название которых вылетело у меня из головы.

— Простите? — отшатнулся от меня жертва моей агрессии.

Я, не церемонясь, схватила его за рукав и потащила в обычную конюшню, указала на лошадей, попутно заучивая их названия, и вновь задала свой вопрос:

— Что любят есть лошадки?

— Вот это, — он указал на корзину с желтоватыми продолговатыми плодами и сухими красными стручками.

Память вдруг заработала с бешеной скоростью, и, легко запомнив названия предложенного угощения, я вихрем вылетела из конюшни. В библиотеке не оказалось ни души, и узнать названия нужных мне книг, а тем более отыскать их, представлялось невозможным. Моя глупая голова, видимо, совсем не соображала, когда несла мои ноги сюда. Хотя нет, план насчёт чтения книг у меня был: я собиралась заставить читать их мне свою учительницу или принца. Вместо заучивания странноватых выражений пусть лучше просвещают меня полезной информацией. Но как выбрать книги, не умея читать? И кто вообще разбирается в этой библиотечной сокровищнице?

Наглея с каждой минутой всё больше и больше, я ворвалась на кухню и, вытребовала пару фруктов и овощей, предназначенных для лошадиной взятки. С добычей в руках я вернулась в свою комнату и затем направилась штурмовать королевское крыло. Устроив целое представление, я всё же добилась внимания самого царя Лимонада.

— Мне принц сказал, что я стану вашей… дочерью, — хищно улыбнулась я.

Лимонад смотрел на меня, и ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Я хочу взять полезные книги из вашей библиотеки, чтобы меня по ним обучали. Историю, про мир, где что находится, как кто живёт, — выкручивалась я, не зная таких слов, как «география» и «политика».

— Бери, какие тебе приглянутся, — кивнул Лимонад, собираясь удалиться в свои покои.

— Там никого нет, — чуть не взвизгнула я, затем потупила взгляд и добавила: — Я читать пока не умею, да и вы лучше знаете, что именно мне следует прочитать.

Лимонад молча развернулся и, через мгновение, вернулся, застёгивая на ходу сюртук.

— Что ты ещё хочешь узнать?

— О том, как вы готовите пищу, вернее, как вам её готовят, — смутилась я, подозревая, что король и сам об этом знает немного.

До библиотеки мы добрались каким-то необычайно коротким и, видимо, прямым путём. Лимонад нагрузил меня стопкой книг и ушёл в обратном направлении. Я же, с тяжёлой ношей на руках и с тревогой в сердце, принялась планировать свой дальнейший побег.

Уснуть я не могла почти до самого утра. Служанка, пришедшая меня подготовить к завтраку, была выставлена за дверь. Моё взъерошенное отражение в зеркале недвусмысленно намекало, что синяки под глазами — далеко не лучшее украшение для королевского завтрака. Больше всего на свете я ждала встречи с Атенчиком, чтобы узнать отведённое мне время на подготовку к побегу. Кое-как приведя себя в порядок, я решила прилечь, но проснулась лишь тогда, когда пришла моя учительница. Принца, слава богам, сегодня не было, и на мою просьбу начать читать мне книгу по географии она отреагировала с готовностью.

После Второй Межрасовой войны эльфийское государство обрело свои окончательные очертания, назвавшись Эльфирой — в память о древней богине, отдавшей жизнь за свой народ. Контекст ее самопожертвования остался для меня туманным, но имя ее стало символом нации. Эльфира уютно расположилась у подножия горного массива, словно укрытая его каменными склонами, как меховым воротником. В долине, обделенной водными артериями, эльфы довольствовались лишь ручьями, бегущими с гор, и родниками, пробивающимися из-под земли. На выходе из этого природного "воротника" начинался лес, формально считавшийся эльфийским, но покинутый своими обитателями. Лишь одна дорога пролегала сквозь него, связывая Эльфиру с южными людскими государствами.

Тёмные эльфы обосновались южнее и восточнее, в глубине горного массива, в обширных пещерах, где царила своя, отличная от внешней, атмосфера, а недра источали тепло. Путь к их обители лежал через небольшой, кишащий бандитами лесной участок, затем пролегал сквозь топи болот, за которыми простиралась бескрайняя степь, населенная кочевыми племенами орков. Дальше на восток и юг, вдоль побережья, располагались юго-восточные людские страны, предпочитавшие морские пути, дабы избежать встречи с орками.

На юго-западе ближайшими соседями были маленькая Фарготия, южным краем упирающаяся в море и словно разделенная надвое, и Облентия, занимавшая внушительную часть карты. А на севере, над Облентией, там,

Почти все люди говорили на общем языке, постигать который мне пока не спешили помогать. Эльфы, впрочем, тоже владели им в совершенстве, но считали ниже своего достоинства использовать его без крайней необходимости.

Во время моего законного перерыва меня навестил человек, седовласый старик лет шестидесяти, но с живым взглядом, говоривший на эльфийском явно лучше меня и обращавшийся ко мне как к нерадивой племяннице. Что, в общем-то, меня устраивало. Оказалось, это был человеческий посол, пригласивший меня в свой дом, чтобы его жена обучила меня кулинарному искусству и заодно помогла освоить общий язык.

Поблагодарив посла и договорившись о встрече на следующий день, я отправилась на поиски своего "горе-жениха". Долго искать не пришлось: он словно поджидал меня, сидя на стуле за ближайшим поворотом коридора. Принц вручил мне небольшой звенящий кошелек с деньгами и повел в какой-то кабинет. В кабинете никого не было, зато стоял открытый ящик, полный монет разного достоинства и цвета. Если бы не стража, стоявшая у двери, я бы решила, что эльфы чересчур наивны, храня сокровища в доступном месте.

— Бери сколько нужно, — махнул рукой на злато Алешка.

— А у вас тут не воруют? Охрана какая-то… скромная, — глупо улыбнулась я.

— Вход в эту комнату видят только члены королевской семьи… и ты, — серьезно произнес принц.

— Потому что я без магии? — решила уточнить я.

— Да.

— А зачем тогда охрана?

— Если таких как ты занесет в этот коридор, — усмехнулся он и зачерпнул себе горсть монет.

Принц засунул монеты в карман, и подмигнул мне. Это было несколько неожиданно.

— Пойдем на ярмарку тратить денежки, а я возьму с собой друга, ты не против?

— Нет, — улыбнулась я, подумав про себя, что принца вдруг пробило на сантименты.

Друг оказался неожиданно эмоциональным и полностью немым. Звали его Марилан, что сразу же сделало его Мариком в моей голове. Его нетипичное для эльфа лицо обладало множеством мимических складок и морщин, и по одному его взгляду можно было много чего понять, а еще он был светло-рыжий. Мне хотелось отвесить затрещину принцу, потому как познакомить меня с ним раньше надо было! С Мариком мы бы нашли общий язык быстрее, чем с Афигель в первые дни моего пребывания здесь.

Всю дорогу мы перемигивались, обменивались жестами и всячески дурачились. На удивление, принц тоже понимал его без слов. Незаметно для себя я начала кокетничать с другом моего предполагаемого жениха, но принца, казалось, это ничуть не смущало. Добравшись до торговых рядов, я сразу направилась к восточному шатру. Продавец узнал меня, и мы договорились о «продаже всего и понемногу, но чуть больше, чем в прошлый раз» гораздо быстрее, чем в предыдущий.

Довольно сжимая в руках конверт, источающий дурманящие ароматы, я поспешила обратно. Алешка отпустил Марика проводить меня, а сам удалился по каким-то делам.

Вернулись мы быстро, и ожидание очередного сеанса массажа стало невыносимым. Мне предстояло выведать важную информацию, и я ерзала в предвкушении разговора.

Начала свою шпионскую деятельность издалека, расспросила о местном летоисчислении, о том, как делится время, какие есть важные даты. Оказалось, что неделя у них состоит из девяти дней, первый и последний из которых — выходные, а пятый — священный.

Вот в пятый день, проходила ярмарка, эльфы посещали храм. В первый и последний отдыхали по желанию, но дети в эти дни не учились. Девять недель составляли квартал: зимний, осенний, весенний и летний. А между весенним и летним кварталом был «месяц» из трех недель, являющийся священным. Сейчас шла вторая неделя летнего квартала.

— И когда будет свадьба? — спросила я в лоб, пытаясь удержать ускользающие остатки разума.

— Думаю, недели через четыре.

«Четыре…» — повторяла я про себя, стремясь запечатлеть эту цифру в памяти как можно глубже.

План побега был туп как пробка: изображать внезапный интерес к тому, чем должна интересоваться принцесса, учиться манерам, быту и верховой езде, а когда эльфы потеряют бдительность — дать деру.

На следующий день, воспользовавшись законным перерывом, я отправилась в гости к супруге посла. Марик, как верный оруженосец, сопровождал меня, а в руках у нас красовалась внушительная корзина отборных овощей, конфискованных с кухни. Однако, за предвкушением встречи скрывались как приятные сюрпризы, так и легкое разочарование. Ромегиэль, как ее звали, оказалась эльфийкой, но, будучи женой человека, она владела обоими языками в совершенстве. К тому же, благодаря свекрови, она знала множество человеческих рецептов и любила готовить сама. Втайне я мечтала о простой человеческой душевности — посидеть с ней по-бабьи, приготовить что-нибудь сытное из мяса, напечь сдобных булочек…

Но вместо этого Ромегиэль быстро посвятила меня в тонкости обращения с эльфийской плитой, которая чем-то напоминала русскую недопечь. Внутрь этой диковинной конструкции ничего нельзя было поместить, зато имелась специальная установка для выпаривания. Мои овощи тут же пошли в дело: я резала их на кусочки и подвергала всевозможным кулинарным экзекуциям — варила, жарила на каком-то абсолютно безвкусном масле, готовила на пару. Посетовав на невозможность запекания и сушки, я неожиданно получила магическую помощь.

У Ромегиэль имелся волшебный шкафчик, предназначенный для деликатной сушки белья. Но мне, с барского плеча, позволили использовать его не по назначению. И я с головой окунулась в мир кулинарных экспериментов, усердно записывая результаты: что напоминает вкус земных продуктов, а что совершенно чуждо. Иногда было очевидно, что, выварив горечь из синего продолговатого «ромбутана», можно растолочь его и получить нечто, похожее на картофель. А иногда предназначение иных растений на кухне оставалось для меня загадкой.

Хозяйка кухни же, сохраняя невозмутимость, наблюдала за моими изысканиями и потихоньку убирала за мной. Когда я, наконец, закончила, за окном уже сгущались сумерки, и на небо взошла местная лиловая луна. Захватив с собой позаимствованный у Ромегиэль кусок холста с записями и сожалея об упущенном массаже, я натолкнулась на Марика, который все это время просидел в холле дома посла.

Я хотела было начать извиняться, но, заметив в руках ждуна большую кружку с каким-то напитком и тарелочку с чем-то сухим, напоминающим печенье, на его коленях, передумала. Его и так неплохо кормят. Прощаясь, я заметила еще одну деталь: во взгляде Ромегиэль, устремленном на Марика, промелькнуло что-то похожее на жалость. Практически все эльфы, которых я знала, не проявляли никаких эмоций, а принц явно был рад беседе со своим другом. Как спросить у Марика,

Слегка задержавшись у храма, из которого доносилось тихое песнопение, мы направились к дворцу. У входа в дворцовый лес стоял Антенчик — фиг знает, что ему тут понадобилось, и по его виду ничего нельзя было понять. Лишь вздох сорвался с моих губ, когда я осознала, что время нашей встречи безнадежно упущено.

— Арь Тей Мита, вы должны сообщать мне, если намереваетесь отложить наш сеанс, — произнес он спокойно. А мне бы было спокойнее, если бы в его голосе звучали упрек или поучение.

— Простите, пожалуйста, я совсем потеряла счет времени… Были бы у меня часы с собой… — я беспомощно развела руками.

— Что вам мешает их носить?

— Они слишком… громоздкие, — вырвалось у меня, перед глазами возникла сложная конструкция, что стояла в моей комнате.

Он не удостоил меня ответом, лишь резко развернулся и направился во дворец. Я поплелась следом, а за мной, тихо шел Марик, теребя меня за предплечье и строя вопросительные умильные рожицы. Разговаривать в присутствии королевского шпиона не хотелось.

— Вам в мой кабинет. Сеанс не отменен, — бросил Антенчик через плечо, когда я уже повернула в сторону своих покоев.

— Хорошо.

Марик, словно выполнив свою миссию, сорвался с места и умчался прочь из дворца, будто опаздывал на самое важное свидание в своей жизни. Лишь тогда меня укололо чувство вины. Впрочем, если подумать, вполне вероятно, что Марик шпионит за мной еще и для принца. Что же я им всем так сдалась?

Последующую неделю Марику пришлось стоически выносить мои конные "прогулки", вернее, то жалкое подобие, которым они являлись. Нельзя сказать, что я совсем не умела держаться в седле, но уже после первого дня мое седалище украшали впечатляющие синяки. Тем не менее, я упорно пыталась найти общий язык с коренастой кобылкой, подкармливая ее за это всевозможными лакомствами. Лошадка не лукавила и честно отрабатывала свои фруктово-овощные "чаевые", но и не позволяла садиться на себя без предварительной взятки. У нас были чисто деловые отношения.

Зато я научилась седлать эту строптивую особу и, сквозь стиснутые зубы, держаться в легкой рыси. Марик наблюдал за моими мучениями с неодобрением и легкой тенью удивления. Спустя неделю я попросила его отвезти меня к портному.

Мы направились к дому старого знакомца, где я застала его за колдовством над тем самым, кошмарным бело-голубым платьем. Его юбка разрослась, словно ядовитый гриб, оплетаясь все более причудливым гипюром, усеянным осколками прозрачных кристаллов. Меня едва не сразил апоплексический удар, когда выяснилось, что это — венчальный наряд! Но наш план достиг тридцатипроцентной отметки, и пути назад не было. Впервые с Мириэлем разгорелась ссора. Я, скорее для проформы, высказала пару "фи" касательно деталей, совершенно не устраивающих меня в этом одеянии, а Мириэль размахивал передо мной запыленной книжицей с канонами венчальной моды. Прекратил эту балаганную сцену Марик, потребовав моего возвращения во дворец.

Похоже, в Марика вживили какие-то магические часы, или нечто подобное, чего моему взору не дано было узреть, ибо мы прибыли аккурат к началу сеанса у доктора. Все могло бы обойтись, если бы не одно "но"… господин лекарь счел необходимым уделить особое внимание моей пятой точке, видимо Марик все же донес принцу о моих гримасах во время верховой езды.

Весь сеанс я прорыдала, и даже не столько от боли, сколько от злости и обиды на этот тотальный контроль и предательство. Естественно, завтрак вновь прошел без меня, а на конной прогулке я высказала Марику все, что о нем думаю. Возможно, зря, потому что он явно поник и с неудовольствием продолжил свою шпионскую миссию.

На ужин я тоже не спустилась, и, признаться, от голода и злости в глазах уже начинало двоиться. Но перед сном ко мне заглянул принц.

— Ты совсем ничего не ешь, — сказал он, протягивая какой-то сверток.

— У вас тут не еда, а отрава какая-то.

— Возьми, только открой, когда я уйду, — он буквально всучил мне в руки нечто, почти лишенное запаха.

— Мне надоел твой шпион. Что он надеется выведать, чего ты не можешь спросить сам?

— Марилан сам предложил сопровождать тебя, ради твоей же безопасности.

Я слегка удивилась и даже немного успокоилась.

— Тем более, нечего ему ходить за мной тенью, у него что, своих дел нет? — продолжила я держать лицо, хотя щеки уже покрылись предательскими красными пятнами.

— Тогда хотя бы предупреждай, куда направляешься, когда покидаешь дворец.

— Сразу говорю, в ближайшие дни я намереваюсь часто навещать господина Мириэля, который решил превратить меня в огородное пугало в день моей свадьбы, а в день ярмарки я, возможно, тоже туда загляну — вдруг найдется что-нибудь съедобное, — облизнулась я.

— Хорошо, — как-то злобно процедил принц и чуть громче, чем следовало, хлопнул дверью.

Обнаружив в руках сверток, я развернула его и обнаружила бутерброды с колбасой, сыром и какой-то ароматной травой. Если бы принц был сейчас здесь, я бы, пожалуй, расцеловала его, но он уже ушел, что и спасло его от мясного дурмана, распространяющегося по моей комнате.

На следующий день, сразу после уроков, я прихватила с собой кулек специй, приобретенных на ярмарке, а также три овоща, которые, на мой взгляд, можно было превратить во что-то съедобное, и прямиком отправилась к многострадальному портному. Зайдя к нему для приличия и еще раз презрительно фыркнув в сторону его творения, я тут же направилась к его злой копии, сапожнику, жившему неподалеку.

Не найдя, куда привязать лошадь, я просто оставила ее с угощением у двери и принялась стучать. Никто не отзывался, и я заколотила в дверь что было мочи. Открыл мне какой-то эльфенок с испуганными глазками. Таких крошечных эльфов я еще не встречала. Он тут же скрылся в недрах дома, а на смену ему явился Лефедор, которого я пока стеснялась, но отчаянно хотела звать Федором.

Он посмотрел на меня с совершенно нескрываемым неудовольствием, и я улыбнулась от счастья ему в ответ:

— Ле Федор, пустите меня, пожалуйста, на свою кухню. Я вам заплачу, — протянула я ему мешочек с монетами.

Он удивился, взял мешочек, взвесил его одним движением и махнул рукой в глубину дома и направо.

— Плитой пользоваться умеешь?

— С плитой управлюсь, а с тем что требует магии — увы, нет.

— Это и так понятно, ты же немагическая, — внезапно расплылся он в улыбке.

— Неужели это так очевидно? — удивилась я.

— Более чем. Ты не видишь рекламные объявления перед моим домом, да и твоя лошадь сейчас облагородила своим крупом мой новый фасон дорожной сумки, — уже

— Ой, простите, я сейчас же ее переставлю! Только скажите, куда? — засуетилась я.

— Да ладно, хвост лошади смотрится весьма… оригинально. Может, даже возьму эту идею на вооружение, — то ли пошутил, то ли серьезно сказал он. — Иди уже на кухню. Там служанка моя, такая же человечка, как и ты, поможет тебе чем сможет.

Долго упрашивать меня не пришлось. Бегло познакомившись с Уленой, женщиной лет сорока на вид, я нашла три огромных котла, наполнила их водой и водрузила на пылающую плиту. Следующие полтора часа (по моим ощущениям) я колдовала над иномирными овощами, варила их в причудливых специях. Получив нечто, отдаленно напоминающее вареную морковь, картофель и полусырой баклажан, я решила «балажан» обжарить в смеси трех масел, напоминающих оливковое и соевое. Морковь протерла через любезно предоставленную терку, а картошку превратила в нежное пюре. Морковку засунула в уже обжаренный баклажан и слегка потушила их вместе.

Надо отдать должное Улене, она помогала мне во всем, включая отчаянные попытки привести кухню в порядок. Но, несмотря на все наши усилия, хаос, сотворенный мной, был виден невооруженным глазом. Оттирать некоторые виды порошков оказалось непосильной задачей, ибо они имели ядовитые, совершенно не свойственные эльфийской кухне цвета.

Зато приготовленное блюдо, хоть и получилось слегка пресноватым (соль пришлось экономить), было вполне съедобным. Аромат привлек даже маленького эльфа, который тут же попросил попробовать мое творение. Поделившись обедом с мальчишкой и Уленой, я направилась к выходу.

— Уже уходишь? — спросил хозяин дома, действительно увлеченно пришивая конский хвост к наплечной сумке.

— Да, но завтра я вернусь.

— Приготовь и мне то, что ты там готовила. Хочу попробовать, — серьезно сказал Лефедор.

— Только если ты сошьешь мне «рюкзак», — ответила я ему так же серьезно, использовав слово из своего далекого детства.

— Что это такое? — искренне заинтересовался Лефедор.

— Я нарисую и завтра принесу рисунок. Ой, я, кажется, опаздываю.

— Беги тогда, — отпустил он меня, и я, вполне счастливая, понеслась к своей знакомой кобыле.

К обещанному рисунку я отнеслась со всей серьезностью, старательно обрисовывая его со всех сторон и выделяя важные детали. Но в итоге снова получились какие-то каракули.

В последующие два дня я обрела знание как из фрукта «Вонебрут» сделать овощ — свеклу, и успела угостить фаршированными «кабачками» с поддельным пюре Лефедора, а также получить не лестный отзыв о своих изобразительных способностях.

А в ближайший день ярмарки я отправилась сразу же к лотку с мясом и купила там у знакомой мне дамы все что у нее было. Было у нее не много всего по пол кило трех различных видов мяса и живая птичка. Птичка была маленькая, напоминающая нашу перепелку. Все мясо было на удивление свежее. Мы уже смогли с ней даже перекинуться парой фраз. Общий я впитывала более жадно и запоминался он легче. Выменяв на золото даже ее скромный обед с недорезанным сыром, я понеслась к дому Лефедора, полная решимости.

В дом с сырым мясом и колбасой меня не пустили. Эльф изрек, что и во дворец с таким грузом не пустят, велев отослать снедь обратно с горничной. Но перепелку он оставил, явно не предполагая, что и ее я собираюсь пустить в дело. Схватив самый большой кухонный нож, я вышла через заднюю дверь в сторону негустого леса, отделявшего один дом от другого на параллельной улице, и безжалостно отрубила птичке голову. Дождавшись, пока трепыхающееся тельце успокоится, я ощипала перья и бережно связала их тесемкой. Голову и перья я положила под камень и вернулась в дом.

Никто не остановил, значит, быть супчику! Для начала следовало запечатать кухню от мясного духа, что я и сделала, затворив дверь и разведя в котле целую горсть специй с ярким приторным ароматом.

Пока варился бульон, я подготовила три овощных компаньона для бедной птички. Конечно, это был не борщ и не свекольник, а лишь бледное подобие, но хоть что-то. Взяла я и сыр, расплавила его, смешала с травами и крошкой чесночного яблока, а затем начинила им уже привычные "баклажанчики". Сердце билось с каждой минутой все сильнее. Мне чудилось, что меня выпорют за готовку мяса на священной эльфийской кухне, но моя благовонная завеса, похоже, работала.

Правда, по договору, я должна была угостить хозяина дома, ибо он делал мне «рюкзак», и отступать от своих обязательств я не собиралась. Зачерпнув небольшую порцию супчика, предварительно выловив оттуда все кусочки птицы, я отправилась на смертный бой к Лефедору.

— Я не знаю, что это, но это очень-очень вкусно, — удивленно посмотрел на меня эльф. — А чем это так ужасно воняло весь этот час?

— Не хотела портить сюрприз, — уклончиво ответила я.

— Можно без секретов? Этот запах чуть не свел меня с ума, а Улена вообще ушла за продуктами и до сих пор не вернулась.

— Я больше так не буду. А куда она ушла за продуктами? — впервые я задумалась, что на ярмарке овощами и фруктами не торгуют.

— К тем, кто их выращивает, — непонимающе посмотрел он на меня. — По городу полно магических вывесок, у кого что уродилось, у тех и берут.

— Понятно, придется мне всю жизнь обдирать королевскую кухню, — посетовала я, комически высунув язык.

— Вообще-то, мне жаль тебя. Ты никогда не сможешь насладиться волшебными вкусами наших блюд, но зато то, что ты готовишь, обладает какой-то душой, — улыбнулся он мне.

— А почему вы не едите мяса?

— Так в мясе убитого животного сохраняется его боль и страдания, частичка души, и мы чувствуем это на магическом уровне. Это неприятно, — пожал он плечами, словно я была совсем уж несмышленой.

Оставив Улене и мальцу, если они объявятся, немного супа, выудив оттуда все кусочки мяса, и пару баклажанов, начиненных сыром, я переложила остатки пиршества в глиняный горшок, позаимствованный у Лефедора, с твердым намерением вернуть его при первой же возможности.

Честно говоря, возвращаясь во дворец, я трепетала от мысли, что меня остановят, а драгоценный, хоть и остывающий, суп отберут. Но, к счастью, этого не произошло. Под покровом ночи я проскользнула на королевскую кухню, намереваясь вернуть блюду тепло. Ночные перекусы когда-то были моей привычкой, но пробраться на эльфийскую королевскую кухню среди ночи — это уже совсем другая история.

Во-первых, стража не дремала… Вернее, это была какая-то ночная смена, но они, к счастью, не обратили на меня внимания. Во-вторых, добравшись до кухни, я столкнулась с презабавнейшей проблемой. Плита, на которую я рассчитывала, оказалась совершенно иной, если это вообще была плита. Видимо, требовалось обладать даром

Они не замечали меня, наверное, целых пять минут, хихикали и, судя по звукам, целовались. Я успела передумать многое… Может, это его жена? А может, эльфийские запреты на добрачные утехи не так уж строги? Чтобы обозначить свое присутствие и обеспечить себе путь к отступлению, я вежливо кашлянула.

— Ой! — взвизгнула девица и, словно стрела, вылетела из кухни.

Что-то прошуршало и блеснуло в отблесках лиловой луны в руке Марика.

— Простите, я первая сюда пришла.

Марик зажег свечу и, спрятав лезвие кинжала за пояс, вопросительно уставился сначала на меня, а затем на мой драгоценный груз. Потом он кивнул на свечу, немым вопросом спрашивая: «Какого черта ты тут без света шастаешь?»

— Я думала, зажгу печь и станет светло, а шастать со свечой и скользким горшком одновременно неудобно.

Он приподнял крышку горшка, вдохнул аромат, еще раз удивленно посмотрел на меня и, взяв за руку, повел в соседнюю комнату, оказавшуюся совсем рядом. Видимо, это была кухня для слуг или что-то в этом роде, потому что она была меньше и здесь имелась знакомая плита. Марик, казалось, и не собирался уходить, словно опасаясь, что я, взявшись за розжиг, спалю себя. Эльф сам принялся за это неблагодарное дело. Пока разогревался ужин, он достал два комплекта тарелок и ложек.

"Придется делиться с этим немым шпионом", — подумала я и тут же похолодела от ужаса. В супе оставалось немало мяса, и даже кости, по которым можно было определить, кого я отправила на тот свет. Пока волосы на голове шевелились от страха, Марик жестами рассказывал мне, как ему было весело со служанкой, пока я им не помешала. Хотя, не могу сказать, что он выглядел сильно расстроенным.

Моя попытка самой наложить ему супа оказалась провальной: не вполне трезвый эльф сам наложил себе всего, чего пожелал. Мне оставалось только забрать себе оставшуюся половину и наблюдать за его реакцией.

Реакция была исключительно положительной, если не считать костей, которые он попытался разгрызть и, пожав плечами, отправил в мусор. Я уплетала свой многострадальный супчик и лихорадочно думала, как извлечь кости из мусора и выбросить их там, где их не найдут королевские шпионы. Здешние сложности с едой были просто ошеломительными, но, видимо, не очень трезвым эльфам было плевать на все условности.

Умирать от супа он явно не собирался, напротив, даже приободрился и, практически приказав мне ждать, ушел за вином. Я собрала косточки в какую-то тряпку, покопавшись в мусорном чане, словно бомж, помыла руки в найденной кружке воды и спрятала все это обратно в горшок. Марик вернулся еще более поддатым, с початой бутылкой вина и кувшинчиком сладковатой воды, который он торжественно вручил мне.

Нервы мои успокоились, и мы просидели полночи, "разговаривая" с Мариком о его похождениях. Оказалось, поцелуи почти не оставляют магических следов, и потому Марик то и дело заигрывал со служанками и приезжими. А еще он сетовал, что из-за своего "дефекта" его не считают полноценным. Еще в глубоком детстве его лишили способности иметь потомство. Большинство высокородных эльфиек избегали его, эльфы-мужчины не видели в нем соперника, и он обречен был влачить жалкое существование шута при принце, хотя принц и питал к нему нежную привязанность.

Потом, под действием выпитого, он попытался и меня зацеловать, но я наотрез отказалась, предложив взамен какую-то старую сковородку. Он так трогательно прижимал ее к себе, делая вид, что целует, — в этом было что-то одновременно умилительное и горькое. А наутро он так и уснул на лавочке, обнимая свою "возлюбленную". Я решила не будить его, укрыла скатертью и тихонько удалилась.

День "П" (от слова "побег") неумолимо приближался. Мне наконец удалось раздобыть желанный рюкзак, но пришлось потратить два дня на ушивку платьев. В этом странном эльфийском государстве мне уже второй раз уменьшали наряды, и это не могло не радовать мою лошадку.

Лошадка, конечно, не была моей. Оказалось, она принадлежала доставщику продуктов, который использовал ее по утрам, объезжая окрестные хозяйства. Но мне никогда не отказывали в ее использовании, и я к ней привязалась.

А вот радости от похудения я не испытывала никакой. Зачем мне подтянутое тело в мире, где секс дозволен лишь с мужем? Я подозревала, что это последствия не только жестокой эльфийской диеты, но и лекарских массажей, а значит, все это приближало меня к "излечению" и неминуемой свадьбе.

В вечер, намеченный для побега, я стащила из королевской казны привычное для меня количество монеток. Отчета за это не требовали, плохо было лишь то, что ценности их я так и не постигла. Сколько что стоит, не знала, и понять, много это или мало для побега, было невозможно.

На сеансе у лекаря я вела себя пай-девочкой, ничем не выдавая волнения. Вернувшись в комнату и придя в себя, я начала собираться. Запихнула в рюкзак специи, трусики, ночнушку, вторую пару туфель и записи с уроков. К внутренней стороне спины привязала корсеты, завернутые в простыню. Надела костюм для конных прогулок и накинула на плечи дорожную накидку. К рукам привязала кинжалы, подаренные принцем, словно детские рукавички на резинке. А вот драгоценности решила оставить.

В глухую ночь, словно сгорбенная старуха, я пробиралась к конюшне, неся свой нехитрый скарб. В конюшне ни души. Моя кобылка, учуяв в моих руках "свекольный" фрукт на ночную вылазку быстро согласилась. "Больше прогулок — больше еды", — наивно полагала она.

Оседлав ее покрепче, я неспешно покинула дворец, мысленно прокладывая маршрут в направлении свободном от горных пиков и дорог. На лошадь я особо не рассчитывала. Ночь выдалась светлая, лиловые отблески с вершин гор то и дело били в глаза, мешая следить за дорогой. Выбравшись из города и свернув в лес, я потеряла ориентир, но продолжала двигаться по наитию.

Спустя два часа кобылка потребовала награду, но у меня ничего не было. Я рассчитывала пару дней продержаться на воде, а там, глядишь, и еду найду. Предрассудки мне не ведомы, оружие при мне, да и уроки выживания не прошли даром: знаю, как ставить примитивные капканы и ловить змей. Правда, не знаю, водятся ли здесь змеи… и кого вообще можно есть.

Еще через час кобылка зафыркала и настойчиво повернула назад. Я уже собралась слезть, чтобы она не сбила меня с пути, как случилось то, чего я боялась, но

— Красавица, придется поделиться за право прохода по этой дороге, — эльф схватил мою лошадь под уздцы.

— Понимаю, вот деньги, — с готовностью сказала я, доставая мешочек с третью своих сбережений.

— Мало, красавица, твоя жизнь дороже стоит, — заявил он.

— Откуда знаешь, что я красавица, и что моя жизнь дороже? — нахально удивилась я.

— Да только такие немагические из эльфятни и бегут, а ты явно бежишь, да и лошадь твоя тебя выдает — слишком уж громкая.

— И непослушная, может, мы ее съедим? — кровожадно предложила я.

Эльф что-то булькнул, а со стороны бугая донеслось нечто похожее на "Ыгрых!".

— Не знаю, что ты за чудо такое, отведу тебя к нашему боссу, да при свете посмотрю. Вдруг еще чего ценного найду, — он схватил лошадь и потянул за собой.

Лошадь как-то сразу смирилась, и бандиты повели меня верхом к "боссу". Костер я заметила издалека, и мы уверенно шли к нему. На поляне раскинулся небольшой лагерь с юртами, увитыми темным растением, и горело несколько костров. Неподалеку паслись лошади. Меня ссадили с лошади, сняли седло и привязали ее рядом с небольшим табуном.

Я стояла, делать что не знала, теребила рукав сюртука и осматривалась по сторонам. Внезапно, из-за юрты возникли два эльфа и, не церемонясь, потащили меня внутрь. Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Внутри юрты, на низком резном кресле, восседал темный эльф, увлеченно затачивающий меч. Меч меня не особо интересовал, а вот его владелец… Он был воплощением дикой красоты. Глубоко посаженные глаза, греческий не короткий нос, небольшие губы с четко очерченными границами и мошеннической полуулыбкой. Черные локоны обрамляли смуглое лицо, а распахнутый сюртук-халат обнажал загорелую грудь.

— Кто ты? — спросил он, как только я вошла.

— Девушка, — растерянно выдохнула я, не находя более подходящего ответа.

— Это я вижу, — усмехнулся он. — Имя?

— Лида, — соврала я, не дрогнув и ресницей.

— И что же эльфийская подстилка забыла в моем лесу? Может, вернуть тебя хозяину? Он, наверное, хорошо заплатит.

Я едва не подавилась от его наглости, но быстро сообразила, что злить его — себе дороже.

— Не надо. У меня есть чем откупиться.

— И куда путь держишь?

— На юг Фарготии, к морю.

— Зачем? Родственники там? — в его голосе промелькнул оттенок любопытства.

И тут я решила давить на жалость, используя весь свой арсенал.

— Дяденька эльф, отпустите! Родных я не знаю, отдам все деньги, только не возвращайте меня в Эльфиру! — взмолилась я, пытаясь выдавить слезу.

— Уйдите, — бросил он эльфам, все еще маячившим за моей спиной. — И пусть Ротлейн и Грункх оставят себе то, что уже взяли. Считайте это их долей.

Эльфы исчезли, и мы остались наедине. Долгие пять минут мы молча изучали друг друга: он — меня, я — его.

— Ты какая-то… нетипичная. Неужели светлые эльфы совсем изголодались по экзотике? Расскажешь, кто твой хозяин? — спросил он, плотоядно улыбаясь.

— Нет, — твердо ответила я, понимая, что правда может обернуться против меня.

— Зря. Что тогда помешает мне убить тебя, забрать все, что у тебя есть? Никто тебя искать не станет. — Он откровенно смеялся, продолжая полировать меч.

— Да я сама отдам все ценное, зачем руки марать? Может, я еще пригожусь, — пролепетала я, вспомнив русские сказки.

— И чем же ты мне пригодишься, немагичка? Эльфийские подстилки меня мало интересуют… в этом смысле. С вами скучно, — снова оскорбил он меня. — Давай посмотрим, что ты можешь предложить прямо сейчас.

Я достала оставшиеся деньги. Этого было явно недостаточно. Предупредив его, я осторожно извлекла один, а затем и второй кинжал. Эльф заинтересовался, но этого ему было мало. Его взгляд остановился на моих ботинках.

— Дорогая игрушка, — указал он на них.

— Что там дорогого? — изумленно спросила я, рассматривая свои ноги.

— Мало того, что кожа и работа стоят целое состояние, так еще и вместо застежек — бриллианты, — ткнул он пальцем на туфли.

— А? — удивилась я. — Туфли не отдам. Если нужны пуговицы, могу отдать камни. В чем-то же мне надо ходить, — упрямо заявила я.

— Убью, и все будет мое, — улыбнулся эльф. Ему эта игра явно нравилась, в отличие от меня.

— А я тебе второй комплект камней отдам, — уверенно сказала я, хотя совсем в этом не была уверена. Кто знает, из чего сделаны эти застежки.

— Доставай.

Я достала вторую пару, одновременно отматывая от них трусики и краснея как малина. Эльф осмотрел камешки и согласился на откалупывание оных.

— Одежду твою я тоже заберу, — безапелляционно заявил он. — Слишком приметная. Говоришь, к морю тянет? Так я как раз в рыбацкую деревушку по делам собираюсь, на побережье. Подброшу. Там и пуговицы тебе найдём, и нитки с иголкой для обуви. Здесь у нас такого добра нет, — усмехнулся он, разводя руками. — А теперь выкладывай-ка, что у тебя в сумке. Обещаю, ничего особо личного и ценного не присвою.

Я, безропотно, вывалила содержимое сумки: и трусики, и ночнушку, и корсеты, приправы и даже записки. Он рассматривал каждую вещь с дотошным интересом.

— Вот, в этой рубахе пока и похо́дишь. А там, в деревне, себе платье местное справишь, — он протянул мне одну монету.

Бельё отбирать не стал, и я уже была благодарна ему за это.

— Ночевать останешься здесь, — он указал на лежанку, укрытую мехом. — И носа без меня не высовывай, если не хочешь, чтобы у тебя и остальное отобрали.

— Угу, — проворчала я, стараясь казаться домашним филином, и уселась на лежанку, обхватив сумку руками.

— Чего уселась — спать ложись. Завтра рано вставать.

Я приподняла шкуру, обнаружив под ней вполне приличную постель, потом испугалась и положила ее обратно. Улеглась поверх шкуры, закутавшись в накидку, словно в кокон, и молилась, чтобы не подцепить каких-нибудь местных клещей. Как провалилась в сон, не помню.

На утро разбудила острая необходимость. Я очнулась, обнаружив себя зажатой между стенкой юрты и эльфом-боссом. Правда, между нами ещё была неизвестно чья шкура. Завернув сумку в неё, я выбралась наружу. Неудобно было справлять нужду внутри. На улице ни души, или просто я никого не заметила. Отойдя немного, я сделала свои дела и даже умудрилась кое-как умыться росой.

Вернувшись, я увидела костёр, который лениво ворошил самый настоящий орк. Над огнём висел котёл исполинских размеров, из которого уже валил пар. Рядом, на небольшой деревянной конструкции, лежала какая-то крупа и мясо. Напрочь забыв о предостережении босса разбойников, я приблизилась к орку. Рассматривала его

Он уже собирался бросить мясо в котел прямо так, но я дернулась и под ногой захрустела ветка.

— Эй, кто здесь? — рявкнул он на общем.

— Простите, — пролепетала я на эльфийском, и лишь потом осознала свою ошибку. Надо было отвечать на том же языке!

Он шагнул ко мне, грубо схватил за руку и накинул на запястье петлю, словно на дикого зверя и рывком потащил к костру.

— Сиди тихо, не мешай, — проворчал он, привязывая другой конец веревки к своему поясу.

— Не надо мясо целым куском, — попыталась я объяснить на общем, с трудом подбирая слова.

Он повернулся, вскинув бровь, и спросил:

— Хочешь завтраком заняться?

Я согласно закивала.

— Только мне нужен нож и приправы. Они в сумке…

— Пошли, — буркнул он, и поводок на моей руке натянулся.

Он подвел меня ко входу в юрту босса. Я юркнула внутрь, осторожно извлекла из сумки два маленьких пакетика с травами и тут же выскользнула наружу. Сначала принялась перебирать крупу, название которой мне было неведомо. Решила положиться на интуицию, щедро приправив её солью.

Затем принялась нарезать мясо ровными кубиками. Каждый кусочек натерла солью, щепоткой перца и чем-то, отдаленно напоминающим базилик. Удивительно, но орка совершенно не беспокоил нож в моих руках. Эх, жаль, что не было времени замариновать мясо… Пока варилась каша, я нашла несколько зеленых веток и начала счищать с них кору, в процессе неминуемо порезавшись. Орк вздохнул так, словно в его груди поселилась мировая печаль, отобрал у меня нож и принялся сам мастерить импровизированные шампуры.

А когда каша удовлетворила меня консистенцией и даже вкусом, мы установили шампуры над раскаленными углями и стали терпеливо переворачивать их, дожидаясь готовности. Тут из своих нор поползли бандиты. Видимо, запах жареного мяса оказался эффективнее любого будильника. Они бросали любопытные взгляды на нашу связанную парочку и сновали мимо, словно крысы в трюме корабля. Я же бесцеремонно разглядывала их в ответ. Здесь были все: и темные, и светлые эльфы, и орки, и люди. Одеты были в лохмотья, словно граф, примерив старое платье, убедился в его полной непригодности и выбросил на помойку, где его и подобрали эти несчастные.

Первую порцию каши и шашлыка отнесли боссу. Из юрты донеслись утробные крики, среди которых отчетливо звучала фраза «эльфийская подстилка». Затем все стихло, и наружу выполз слегка взъерошенный и оттого еще более привлекательный босс. Первым делом он устроил взбучку орку, к которому я была привязана, и потому, я тоже как побитая собака, виновато опустила глаза. Суть претензий была ясна: ему принесли завтрак, который никто не проверил, а ведь я могла его отравить.

Но вскоре гнев сменился милостью. Он приказал меня отвязать, сопроводить в юрту и выдать порцию. Уплетая свой завтрак, казавшийся божественным из-за запаха дыма и адреналина, я заметила, что в юрту украдкой заглядывают бандиты и совсем по-детски лепечут "спасибо" на эльфийском.

"Чем бы орка ни корми, лишь бы мясом," — подумала я с иронией.

— Собирайся, кто бы ты ни была, — рявкнул босс, входя в юрту.

— Угу, — пробормотала я, хватая сумку и натягивая ее лямки под накидку.

— Вот, держи, — он протянул мне странную конструкцию из меха и лоскутов ткани. — Замени свою накидку, костюм я твой по приезду в деревню заберу. Это подарок за завтрак, — улыбнулся он, когда я накинула это странное нечто на себя.

Ну, в принципе, было тепло. А что еще нужно от верхней одежды? И так хорошо, убивать вроде не собирались.

Меня пересадили на другую лошадку, меньшую по размерам, но крепкую и настолько меланхоличную, что мне периодически приходилось тыкать ее в бок каблуками, чтобы она двигалась. Кроме босса, чьего имени я до сих пор не знала, с нами поехал орк, готовивший со мной завтрак, и какой-то человек.

— Я Сальват, — представился мужчина. Кожа цвета молочного шоколада и какой-то грусный слегка раскосый взгляд черных глаз резко отличал его от светлоэльфийских "манекенов".

— Лида, — вспомнила я.

— Мы едем в мою родную деревню. Там живет мой дядя. Он рыбак, пойдешь к нему в ученики. Он один живет, но тебя не обидит. Мирный он. — Сальват говорил как-то по-доброму, с тихой грустью.

— Угу, — кивнула я.

— По хозяйству будешь ему помогать, с бабками деревенскими не связывайся, ежели мать моя приедет — ей верь. Она баба хорошая и умная. С мужиками не спи, сожгут и тебя, и дядьку прямо в доме, пока спать будете.

— Угу, — кивнула я, округляя глаза.

— Готовить его научишь как раз, а то, как жена его умерла, он совсем исхудал. Он хоть и магически нормальный, не как ты, все равно хреново готовит. И это, не рассказывай ему, где меня встретила, я ему говорю, что на заработках в Облентии.

— Угу, — кивала я ему в ответ.

— Ты, наверное пустынник, раз так хорошо с приправами обращаешься, хоть внешне и не похожа. Я тоже метис, папка пустынник был, я вот совсем на дядьку не похож. Ты бы объяснила Ургкыху чего как, а то он совсем безвкусно готовит, — с надеждой обратился ко мне Сальват.

— Я попробую, — пообещала я.

На ночь мы остановились у какого-то пруда. Ургкых ушел буквально минут на пятнадцать в лес и вернулся с двумя зверьками, подозрительно напоминающими енотов. Он сел их разделывать, костром занялся Сальват, а босс куда-то пропал. Вернулся он уже к концу приготовления незамысловатого ужина, принеся в свертке какие-то синие ягоды. Помыв и попробовав их, я состряпала на скорую руку кисло-сладкий соус, и блюдо внезапно стало напоминать китайскую кухню. Впрочем, мужикам понравилось. Ургкых внимательно следил за каждым моим движением, казалось, он просто откладывал рецепт в зрительную память.

Спала я опять с боссом в обнимку, он закрыл меня собой от тлеющих углей костра и сжал в охапку. В шкуре было тепло, но я боялась, что в уши и нос кто-нибудь заползет, и потому почти совсем не спала. Утром мы завтракать не стали, лишь выпили какого-то бодрящего отвара и поехали дальше. После обеда добрались до деревеньки и сразу заехали в трактир.

Меня отправили в комнату снимать костюм и отпарывать брюлики. Хозяин трактира, после долгих уговоров, выдал иголку с

Глубоким вечером я сидела с напившимися вдрызг бандитами за самым темным угловым столиком трактира. Они поедали какую-то странную смесь из теста и мяса, напоминающую растекшиеся по сковороде пельмени. Среди этой братии выделялся орк — казалось, местная бормотуха его совсем не брала.

— Жалко мне тебя, — заплетающимся языком тянул Сальват, совсем потерявший человеческий облик. — Девка-то ладная, видная. Только вот не по вкусу всяким там высокородным эльфам. Видать, измывался над тобой твой хозяин, — он невнятно изобразил руками мою фигуру в воздухе.

— И еще семьи своей не знаешь, в детстве, видать, забрали. Одна дорога для немагичных — в постель к какому-нибудь богатею. Кто его осудит, если он не со своей женой спит, если по немагичным не поймешь? Жена только знает, да и та молчать будет, — совсем уж растекся он в пьяном бреду.

— Грыхтыкгругз! — рявкнул орк в ответ, с силой стукнув о стол деревянным кубком, который Сальват уже не мог удержать в руках.

— Разрушишь чего — сам платить будешь, — пробурчал босс, пытаясь утихомирить разбушевавшегося орка.

Посиделки оказались неожиданно полезными. Пьяных я, конечно, не люблю, но у этих язык точно без костей. Вот и родилась у меня в голове легенда. До чего же странные эти эльфы! Оказывается, мог и Антенчик со мной переспать, и никто бы ничего не заподозрил. И вообще, можно было развлекаться, а они меня совсем в заблуждение ввели! Сидела я, расстроенная и огорченная. Когда Сальват окончательно вырубился, орк понес его наверх как девушку, перекинув себе на плечо, чем вызвал у меня приступ дикого хохота.

— Ты иди ко мне в комнату, завтра Сальват отведет тебя к своему дяде. Я сегодня не вернусь. Прощай, красавица, — тихо произнес мгновенно протрезвевший эльф.

— И тебе не хворать, — соорудила я русский посыл из вычурных эльфийских конструкций.

Эльф как-то поддерживающе тронул меня за плечо и ушел. Я решила уже пойти в комнату, но тут спустился орк. Мы решили еще посидеть. Он плохо разговаривал на эльфийском, скорее совсем не разговаривал. Я плохо разговаривала на общем. Мы как-то пытались объясниться, что-то по поводу готовки, но все было бесполезно. Я устала и решила пойти наверх, а он вызвался меня сопроводить. У двери в комнату я почувствовала вдруг какой-то дикий порыв, будто это последняя ночь в жизни и прижалась к орку всем телом, ощущая его твердую, грубую плоть. Его руки схватили меня с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Я не желала поцелуев, лишь жаждала забыться в объятиях, утопить тоску в плотском наслаждении.

Я стояла ошеломленная, чувствуя, как сердце бьется так громко, будто пытается вырваться из груди. Орк, массивный и неотесанный, развернул меня спиной к себе и прильнул с такой силой, что я кожей ощутила его возбуждение, его необузданную мощь. Он не говорил ни слова — да и что он мог сказать, если наш языковой барьер был непреодолим. Но мне и не нужны были слова.

Внутри меня разгоралось что-то первобытное, звериный инстинкт, подавляемый годами цивилизации, что вдруг вырвался наружу. Он поднял меня, словно я весила не больше пера, и бросил на кровать. Дверь захлопнулась с глухим стуком, замкнув нас в комнате, где только только слабый свет луны пробивался сквозь щели ставней.

Его тело нависло надо мной, огромное, словно живая гора. От него исходил терпкий, мускусный запах, который сводил с ума. Он не был нежен, вертел мной, словно безвольной куклой, но я и не думала сопротивляться, отдаваясь во власть первобытной страсти. Просто существовала, просто чувствовала, просто жила в этом моменте, когда все остальное перестало иметь значение.

Лишь с первыми лучами солнца все стихло. Орк заснул, оглашая комнату богатырским храпом, я лежала рядом, чувствуя, как моя кожа горит от его прикосновений, а внутри разливается странное чувство опустошенности и удовлетворения одновременно.

Собрав свои вещи, я встала и подошла к окну. Рассвет окрашивал небо в розовые и золотые тона и я, собрав свои немногочисленные вещи, отправилась ждать Сальвата.

Ждать не пришлось, Сальват сидел внизу и с круглыми глазами заговорщицки прошептал:

— Ну ты и сильная девка, с орком-то! Не каждая решится. Сначала я подумал, он тебя силой берет, а потом понял — тебе нравится.

Я покраснела до мочек ушей, конечно, о звукоизоляции в таверне оставалось только мечтать. И так, красна девица и зеленый (от вчерашнего) молодец пошли искать дядю рыбака.

По главной деревенской тропе мы доковыляли почти до самой воды, а потом свернули в сторону обрывистого берега. Минут через пять набрели на покосившуюся лачугу на опушке леса. Дверь нараспашку, а изнутри доносится прерывистый посвист. Дядя дрых на лавке, ничем не укрытый, в доме, который и запирать-то смысла не было. Какие там ценности? Печь да лавка.

— Бороник! — заорал Сальват, пытаясь разбудить рыболова. — Дядя Бороник!

— А? — Бороник с трудом разлепил глаза и приподнялся.

Теперь его можно было разглядеть получше. Полностью заросший, с выцветшей от соли и ветра шевелюрой и бородой, сухощавый мужик лет пятидесяти на вид. Одет в длинную ночнушку, явно оставшуюся от покойной жены. Глаза красные, будто он всю ночь рубился в доту, а в шесть утра решил выйти на свежий воздух.

— Дядя, я тебе ученицу привел, заодно и помощницу по хозяйству, — представил меня Сальват без лишних церемоний.

— А зачем она мне? — развел руками дядя.

— Готовить тебе будет, как минимум. Да и женщина в доме тебе не помешает. Помоги девке профессию обрести получше, чем то, что ей судьбой на роду написано.

— Так, так, а чего это немагичка решила руки марать рыбой?

— Рыбу люблю, — вставила я пару слов, в которых была уверена.

Понимать общий язык было проще, чем на нем говорить. Да и понимала я еще далеко не все, но простые житейские разговоры с мимикой и жестикуляцией как-то сами собой переводились.

Дядя внимательнее меня оглядел, прицокнул языком и покачал головой.

— Странная она какая-то. А как она рыбу без магии ловить будет, а готовить? Фигня какая-то получается. Ну да ладно, может, чему и научится. Оставлю её. А как твоя матушка поживает? — не делая паузы между решением моей судьбы и светской беседой, дядя жестом пригласил нас присесть на лавку.

— Матушка хорошо, о сестре, как обычно, сильно беспокоится. Но раз боги так решили, от судьбы не уйдешь.

— Это да, — почесал затылок заросший рыбак. — Ты прости, последние пару недель рыба совсем

— Да ничего, мне все равно скоро уезжать, работа такая. Ты на девицу не серчай сильно, она неглупая, просто не там жила, — попросил Сальват уже на пороге.

— Это уж мне решать, что с учениками делать, — Бороник погрозил ему кулаком вслед.

— Простите, а почему вы как женщина? — спросила я Бороника, тыкая пальцем в его ночнушку.

— Так за ночь одежда отсыревает, сушится вон там, на заднем дворе, — махнул он рукой в сторону стены дома, противоположной двери, и снова завалился спать.

Предположив, что дальше я могу распоряжаться сама, я решила обустраиваться в доме. Обнаружив аналог русской печи с лежанкой, я чуть не взгвизнула от восторга. На лежанке валялось много старых и грязных вещей, видимо это был своеобразный шкаф. Рыбак, видимо, выбирал отсюда самое менее заношенное. В углу я даже обнаружила поржавевшую иглу и моток ниток.

Всю эту рухлядь я выволокла на улицу. Разобрала завалы, откопав даже несколько тряпок, смутно напоминавших простыни. Где тут стирают, я себе вообще не представляла, зато представляла, что в море стирать не очень хорошо, потому занялась выносом и другого мусора из дому. Благо дом был не срубом и не пришлось выгребать кучу пыли еще и с каждого бревна в отдельности.

Домик был крохотным, с единственным окном, намертво заколоченным деревянными палками разных размеров и цветов. Внутри — лишь печь, грубая лавка и два ящика, водруженные друг на друга, служившие вместилищем всего рыбацкого скарба.

На «заднем дворе», как окрестил прилегающую к дому лесную опушку Бороник, на ветвях двух деревьев тоскливо повисла веревка, а на ней — нечто окаменевшее, отдаленно напоминавшее штаны и куртку. Пройдясь вглубь леса, я наломала веток и соорудила подобие веника. Веревки под рукой не оказалось, и я, недолго думая, изрезала на полоски одну из самых грязных тряпок с лежанки.

Когда я принялась подметать тесное помещение, поднялось так много пыли, что даже рыбак решил встать, потому как притворяться спящим в такой пыли не было никаких сил.

— Что ты тут устроила? Зачем вертеп развела? — замахал он руками, отплевываясь от пыли, осевшей на его бороде.

— Дом чистый будет. Где река?

— Река? — не понял он вопроса.

— Вода, не море, — я указала на гору грязной одежды и тряпья.

Бороник схватился за голову, что-то проворчал на своем, вздохнул и, подхватив ворох одежды, повел меня к месту стирки. О методах стирки в средневековье я имела представление, но тут, похоже, существовал какой-то свой, особый способ. Рыбак привел меня к узенькой речушке, едва ли сантиметров тридцать в ширину — видимо, местный источник. Поняв, что сегодня мне с этой задачей не справиться, я потащила грязное белье обратно к дому. Связав охапку белья теми же лоскутами, что и самодельный веник, я просто оставила их на заднем дворе.

Выбрав тряпку подырявее, я помыла лежанку, лавку, а потом и пол бегая от речушки до дома. Окончательно выбившись из сил, я просто рухнула на лежанку холодной печи, положила под голову рюкзак и замоталась в шкуру. Глубокой ночью меня разбудил Бороник и знаком велел следовать за ним, соблюдая тишину.

Он уже успел переодеться в свой рабочий костюм и шагал как-то угловато, шурша просоленной насквозь одеждой. Мы дошли до извилистой тропинки круто спускавшейся к воде. Тропинка уходила глубоко в воду, а рядом с ней бултыхалась привязанная прямо к скале утлая лодчонка.

Едва не перевернув ее, я все же уселась внутрь. Мне в руки сунули садок, а мужик взялся за весла, и мы отошли от берега метров на восемнадцать. Пошарив в углу лодки, рыбак достал кувшинчик, из которого высыпал на руку наглухо высушенных червей. Он переложил их в нечто, напоминающее ситечко на длинной веревочке, и четыре раза обвел им вокруг лодки. Затем забрал у меня садок и уселся ждать. Видимо, это был такой метод рыбной ловли. Я, конечно, подозревала, что тут дело нечистое, а вполне магическое, но мне такой способ явно не подходил. Просидев так полчаса, мы двинулись в обратный путь.

— Вызывать рыбу, конечно, ты не сможешь, но вот ловить — пожалуй, научу, — проговорил он, показывая движения садком, пока я неловко выбиралась из лодки.

— А вы что, сетью не промышляете? — вырвалось у меня первое, что пришло в голову.

— Эх, девица, если рыбы нет, хоть сетью метай, хоть садком махай — толку не будет. Ушла рыба, дней через пять, может, и вернется.

— Сводите меня завтра, пожалуйста, купить… — слово "базар" или "ярмарка" было для меня пока тайной.

— Чего купить? — Бороник не сразу уловил суть моей проблемы.

— Не знаю, — я беспомощно покачала головой.

И правда, что полезного и недорогого можно найти? Чтобы единственная монетка не пропала даром. А без платья я как-нибудь обойдусь.

Наутро мы направились с Бороником на базар. Монетка крепко сжата в кулаке, а рюкзак я решила оставить в доме, спрятав его в печи. В своей накидке из шкур я чувствовала себя нелепо, о чем рыбак не преминул сообщить. Но другой одежды у меня не было, а щеголять в одной рубахе — неприлично.

На базаре моё внимание привлекла деревянная коробочка с белым порошком для побелки, до боли напоминающим гипс, старая стеклянная лампа, куда требовалось заливать что-то вроде масла, и несколько небольших зеркалец. А еще я выторговала у хитрого кузнеца два длинных железных прута и старую, обшарпанную кастрюлю, за которую в обычной жизни я бы и рубля не дала.

На все эти предметы у меня был свой план. Пока солнце щедро дарило тепло, я задумала соорудить некое подобие запруды у ключа, который показал мне Бороник. Откопав в его хламе некое подобие лопатки, я принялась за песок и глину.

Как сделать добротный кирпич, я не знала, но из школьных уроков истории помнила: глину укладывают в форму и сушат на солнце или обжигают в печи. Обжигать я не умела, поэтому выбрала путь попроще.

Налепила кирпичиков с помощью деревянной коробочки, используя песок вместо муки. Выложила их сушиться под палящее солнце, молясь богам о удаче в этом деле. Сама приступила к конструированию ловушки для морских тварей. Идея была проста. Однажды я участвовала в ночной ловле кальмаров, и главным раздражителем для них был свет. Решено: сделаю фонарик! С помощью кастрюли, лампы и зеркал, втиснутых между ними, получилось нечто странное, но многообещающее.

Надо заметить, что всё это время Бороник валялся на лавке, делая вид, что происходящее его не касается. По его изможденному виду я решила, что он

После бесплодной попытки Бороника добыть рыбу своим способом, я попросила его "включить фонарик" и держать его у самой воды. Рыбак лишь сиротливо вздохнул и выполнил мою просьбу. Минут через десять, когда я уже почти отчаялась и решила, что монетка потрачена зря и могла бы превратиться в платье или ужин, в воде мелькнула тень. Бороник осторожно передал мне фонарик, схватил садок и ловко выудил осьминожку-кальмарчика с длинными щупальцами и коротким тельцем. Щупалец было штук десять, так что осьминожкой его никак не назовешь. Тварь извивалась в лодке и и выпустила много воды.

Я показала знаками рыбаку ловить дальше и мы выловили еще штук пять. На этом я решила остановиться, потому как фиг знает, может их вообще есть не возможно.

— И зачем тебе эти морские демоны? — как-то странно спросил Бороник, брезгливо держа добычу за склизкие щупальца.

— Я буду их готовить.

— Печь растопить?

— Да, — удивилась я его готовности к такому гастрономическому эксперименту.

Но, видимо, голод — не тетка. Дядька, кряхтя, пошел раздувать огонь в печи, а я принялась отбивать и чистить тушку одного из кальмарчиков. Выпотрошив и промыв ее в соленой воде, а затем яростно отбив о прибрежную скалу, я достала драгоценное масло, которого оставалось совсем немного, и щепотку одной из приправ. Хорошо бы добавить овощей, конечно, но на их покупку денег не было.

Жарила я кальмар прямо на горячих камнях в печи, без использования сковороды, которой не нашлось. Запах был одуряющий, солить морскую тварь я даже не думала, рассудив, что морская вода хоть как-то его да просолила.

Первая за двое суток трапеза была осторожной. Я понятия не имела, можно ли вообще есть этих местных кальмарчиков, да и Бороник смотрел на них, как на жареных тараканов на китайском рынке. Но прошло минут двадцать, со мной ничего не случилось, и мы с Бороником умяли кальмара на двоих.

— А вкусный демон оказывается, — довольно поглаживая свой выпирающий из-под ребер живот, произнес рыбак. — Откуда ты узнала, как его готовить?

— Я не помню, — лишь и смогла ответить я.

— Ты, я посмотрю, плохо по-нашему говоришь. Откуда ты родом и как тебя звать? — решил он, наконец, со мной познакомиться.

— Наверное, из восточных стран, тех которые в пустыне. Зовут Лидой, — решила я поддержать свою легенду.

— Значит, родины своей не помнишь… Может, мать тебе в детстве готовила это блюдо, вот и запомнилось, — решил он меня пожалеть. — Далеко же тебя забросило… А что с теми будем делать? Может, продать их утром? — кивнул он за дверь, где прямо на траве валялась груда оставшихся кальмарчиков.

— Нет, — покачала я головой. — Их мало, мало монеток. Вы не знаете, где можно раздобыть еды? — жестом показала я круглое яблоко.

— Ты про яблоки? Так у соседа можно попросить, у него их полно растет возле дома, их никто не ест, — даже поморщился он.

Я задумалась о яблоках и о том, где бы достать рис. Вспомнила кашу, которую недавно варила у бандитов, и спросила, как могла, о ней у мужика. Он почесал затылок и неохотно сказал, что, может, попросит крупу в долг у соседей утром.

На том и порешили. До утра я чистила и отбивала кальмаров, под внимательным взглядом рыбака, а потом он пошел побираться по окрестным домам. Вернулся он с горшочком крупы и россыпью яблок в подоле своей потрепанной ночнушки. Крупа была та же самая, видимо, типичная для этих мест. Варила я ее уже на глаз, в большой глиняной посудине, которая еле помещалась в печь, как подсказал мне Бороник. Зажарив кальмаров прямо на камне, я добавила к ним мелко нарезанные яблоки, пожертвовав ради этого последней каплей одного из трех видов масла.

Положив часть крупы в горшочек, одолженный у соседей, и увенчав ее зажаренным кальмаром, источавшим легкий аромат чеснока, я отправила рыбака продавать сей обед на базар. Настоятельно рекомендовала выручить столько, чтобы хватило отдать долг за крупу.

Он взял горшочек и ушел, а я сложила оставшуюся снедь в большую посудину и оставила томиться в печи. Сама же пошла обустраивать себе подобие стиральной запруды. Кирпичи неожиданно полностью высохли, и я начала выкапывать мини-бассейн маленькой лопаткой, обкладывая дно и стенки кирпичами. Кирпичи постоянно норовили сдвинуться. Как я ни старалась временно отвести ручеек в сторону, вода все равно просачивалась, и моя надежда на скрепление этого сооружения глиной таяла на глазах. Кое-как, верой, правдой и палками, я все-таки скрепила «мини-бассейн», и он начал заполняться мутной водой. Сообразив, что вода будет мутной еще долго, я пошла рыть ключ глубже вверх по течению, где меня и застал измученный, но счастливый Бороник.

Я совсем забыла, про то, что отправила его продавать полдник. Оказалось, дядечка был проворным малым и не только четырежды обернулся за добавкой, но и умудрился на вырученные деньги прикупить крупы и душистого животного масла местного производства. Масло напоминало сливочное, и наверняка таким и было, но успело порядком подтаять и медленно покачивалось в горшочке. Решив, что до утра с ним ничего не случится, я похвасталась рыбаку своей "запрудой". Он, добродушно посмеявшись, похлопал меня по плечу, и мы отправились в дом отсыпаться.

Ночью мы вновь вышли в море. Улов оказался вдвое богаче, и рыбак, воодушевленный успехом, сам принялся чистить кальмаров, а мне велел варить кашу. Я посетовала на отсутствие подходящей железной посуды, на что он лишь понимающе кивнул.

Все не влезло в посудину за один раз, даже с учетом отсыпанной доли для возвращения соседям. Самое ужасное было отмывать печь сверху, где в камень въелся запах вчерашней жарки. Но соль, вода и речной песок хоть и нехотя, но справлялись с этой задачей. Позавтракав кальмарчиком с кашей Бороник схватил по вчерашнему манеру горшочек и ушел на базар.

Вернулся он с хитроватой улыбкой, неся в руках уже четыре новых горшочка и моток грубой веревки. Затейливым узлом рыбак связал горшочки, вставив между ними плоские дощечки, и получилась диковинная авоська, скорее даже кашпо на четыре растения. Доверху наполнив их кашей, он наказал мне отмыть позаимствованный у соседей горшок и засыпать его крупой.

В обратную сторону он опять притащил крупы и снова убежал на базар, я сварила еще каши и пошла копать песочек на берег, таская его в одной из тряпок, что все еще не были

Под вечер, закончив с доставкой обедов на базар, рыбак вернулся с большой железной посудиной, напоминавшей толстостенную сковороду. И жестом позвал меня к моей "запруде".

Я подвела его к первой ямке, где еще во множестве валялись не понадобившиеся мне кривые кирпичики.

— Где кирпичи взяла? — спросил рыбак серьезно, с прищуром глядя на мое творение.

— Сама налепила, — ответила я жестами, подводя его к затянувшейся глиняной ране, оставшейся после добычи материала.

— И высохли? — он удивленно вскинул брови, одаривая меня взглядом, полным недоверия.

Я лишь пожала плечами, а что не так то?

Бороник медленно повернулся к лесу и глубоко поклонился, касаясь бородой земли. Потом, каким-то непостижимым образом, покопавшись всего пару минут в конструкции, ему удалось так ловко переложить самодельные кирпичи, что он даже вытащил палки-распорки, торчавшие внутри.

Признаться, в тот момент я даже пожалела, что сделала этот водоемчик таким маленьким, хоть он и оставался еще грязноватым. Желание освежиться было нестерпимым, но прохладная морская вода обещала лишь долгие часы зуда. Рыбак, видя мое нетерпение, даже помог мне засыпать песок перед "запрудой", чтобы вода фильтровалась от земли. И лишь после этого мы, утомленные трудами, отправились спать.

Ночью меня так и подмывало пойти с Боронником на рыбалку, но он, хитро улыбнувшись, показал свое изобретение: светильник, закрепленный прямо на носу лодки с помощью одного из моих железных прутов. Как он его согнул, осталось загадкой, но я списала все на магию, ускользающую от моего взгляда, и приняла это спокойно.

Разбудил он меня когда уже и наловил и почистил кальмарчиков. Вздохнув с облегчением, он решил, что пока я буду варить и жарить, он сможет отоспаться на лавке.

Третий день, питаясь одними кальмарами, рыбак ничуть не жаловался, а вот мне хотелось чего-нибудь овощного. Я и высказала ему свои пожелания, когда он проснулся.

— Ладно, куплю я тебе овощей, только каких? Я в них не разбираюсь, а названий ты, наверное, и не знаешь… — развел он руками.

— И что же делать? — загрустила я.

— Сама иди и покупай, монеток немного осталось от вчерашней торговли. Только вот, мне кажется, что обед твой продавать надо дороже, нарасхват идет.

— Тогда давай сегодня последний день торговать, зайди в трактир и там его предложи.

— И зачем нам конкуренты? — удивленно вскинул брови он.

— А зачем нам столько времени тратить на готовку кальмаров и каши? Трактирщик и сам будет рад все это делать, решит, что сэкономил на цене крупы, масла и работе. Предложи ему рецепт за хороший гонорар, а я его научу, как готовить. Потом просто кальмаров ему будешь продавать, сколько ему надо. Больше спать будем, да и питаться, может, разнообразнее станем.

— Только цену я сам установлю, — почесал он шевелюру и согласился.

— Конечно, — кивнула я, избавляясь от лишней головной боли.

Весь день я провела в хлопотах: то у плиты, то на запруде, то у моря. Готовила кашу с кальмаром, стирала вещи, полоща их то в море, то в ручье. Соль лишь частично справлялась с грязью, а после полоскания вещи становились чуть чище, но стиркой в полном смысле это назвать было нельзя. Сил на трудоемкий процесс выбивания грязи из ткани у меня не хватило бы. Я совсем позабыла, как варить простейший щелок, а кипятить вещи, как когда-то, совсем не хотелось. Что делать с этой бедой, я не знала.

Наконец, вернулся рыбак, довольный, как мартовский кот. Он где-то подстригся и подровнял бороду, оставив от нее лишь пару сантиметров. Если бы не его просоленный костюм, в котором он все еще щеголял, то стал бы совсем похож на человека.

— Собирайся, пойдем рецепт продавать, — улыбался он и помогал мне кутаться в накидку поплотнее.

До трактира мы дошли быстро, но удивленных взглядов прохожих нам избежать не удалось. Не знаю, что их больше привлекало: подстриженная шевелюра Боронника или моя оркская накидка.

— Оркская женщина, — пробормотал на эльфийском трактирщик и ткнул локтем какую-то дородную даму, видимо, приходившуюся ему женой.

Женщина слегка побледнела и округлила глаза.

— Здравствуйте, — поприветствовала я их на эльфийском, вызвав у Боронника лишь недоуменное почесывание затылка.

— Вы разговариваете на эльфийском? — заискивающе поинтересовалась женщина.

— Полагаю, для беседы предпочтительнее именно этот язык, — уклончиво ответила я, не желая вдаваться в объяснения.

— Бороник сказал, вы согласны научить нас готовить то чудное кушанье, которым он три дня кряду заманивал покупателей на базарной площади.

— Научу, если услуга уже оплачена.

Удостоверившись у Боронника на общем, что золото перекочевало в его кошель, я принялась объяснять тонкости обращения с кальмаровой тушкой. Благо, варить крупу никого учить не требовалось. Мой же заморский порошок она решительно заменила на местный аналог, уверив, что он ничуть не хуже. Я с интересом разглядела протянутую мне пучком сушеную травку, выпросив щепотку на пробу. Аромат оказался весьма пикантным.

Пока мы хлопотали над рецептом, мужчины удалились в зал трактира, дабы поднять кубки за успех предприятия и обсудить детали поставок кальмаров.

Прощаясь, я небрежно поинтересовалась, где можно приобрести простое платье её размера.

— А тебе зачем такое большое? — искренне удивилась женщина, окинув меня оценивающим взглядом.

Я машинально посмотрела на себя, попыталась сопоставить наши комплекции, но тщетно.

— Ступай к Марике, она у нас мастерица, сошьет любое, какое закажешь. Недорого берет, зато крепко делает. Или на базаре готовое купи, там дешевле будет, — посоветовала она.

— Благодарю.

По пути домой мы разговорились с рыбаком. Он, довольный как кот, делился планами на будущее, мечтая о том, как будет сбывать кальмаров на базаре. "Рецепт-то у трактирщика есть, а местные бабы пускай теперь голову ломают, что с этим морским чудищем делать".

— А почему соль такая дорогая? — вдруг спросила я.

— Да везут ее морем, из твоих земель. Если бы не орки, что расплодились между нами и восточными странами, было бы дешевле. Хотя, морем возят только дешевку, низкого качества. Дорогую соль телепортами доставляют, — пояснил он.

— А почему сами не добываете? — вспомнила я процесс выпаривания соли из морской воды.

— Долго это и хлопотно. Проще корзинку из бересты сплести и продать, да на вырученные деньги соли купить. Она же не то чтобы прямо запредельно дорогая, просто самим возиться невыгодно, — рассуждал мужичок.

Вот так, в одночасье, рухнул мой честолюбивый план по созданию соляной империи. Придется выдумывать что-то новое.

— Я хочу завтра купить платье и овощей на базаре. Разбуди меня, когда пойдешь.

— А давай тогда пораньше пойдем, пока народу немного, — предложил Боронник, видимо, засмущавшись той бурной реакции, которую вызывала моя персона у местных жителей.

Я улеглась спать, а он принялся готовиться к ночной рыбалке.

Утро началось с похода на базар, где среди пестрого вороха товаров я выудила чудесное платьице. Темно-серое, скромное, но, о радость, идеально сидящее по фигуре. Заодно попыталась выведать у торговки секрет стирки без магии, но та лишь развела руками. Печаль не могла быть больше в это утро, но она вспомнила, что ее бабка, чудом что еще живая, когда-то в молодости пользовалась одним из способов стирки без магии и посоветовала пойти к местному лекарю, мол, все деревенские старухи обычно там и околачиваются.

Закупив уже знакомые овощи и тощую, жалкую на вид птичку, я поплелась в сторону рыбацкого домика. Быстро сварганив легкий супчик, пообедала, облачилась в обновку и отправилась на поиски бабки Грины.

Где искать хижину лекаря, я понятия не имела, поэтому пришлось выпытывать дорогу у местной детворы. Домик оказался одноэтажным, бревенчатым, без окон и дверью, скрипящей на все лады. За дверью доносилось гудение. Зайдя внутрь, я увидела вытянутый коридор с лавками вдоль стен, как в заурядной поликлинике. И, как в поликлинике, там была тьма старушек, перемывающих кости всему живому. Заметив меня, они лишь на секунду прервали свой гул, окидывая оценивающим взглядом с головы до пят, после чего возобновили его с новой силой.

Я решила сделать вид, что пришла к лекарю и прислонилась к косяку спиной.

— Девушки, а кто последняя? — рассеянно поинтересовалась я.

— Я буду, — отозвалась женщина в синем платке, накинутым на плечи.

— А давайте знакомиться, я Лида, а вас как зовут?

— А меня Дарика, — ответила она. — А ты чего тут забыла, деточка? — Ее взгляд стал изучающим.

— Я ищу бабу Грину, говорят, она знает, как стирать без магии.

— Вон она, в углу сидит, — кивнула Дарика в сторону сморщенной старушки, кутающейся в шаль. — Только вряд ли она что помнит, совсем уж старая.

— Понятно, — тихо сказала я, почувствовав, как надежда тает.

— Ты у Бороника живешь?

— А вы откуда знаете?

— Да от тебя рыбой несет, деточка, — рассмеялась Дарика, и ее поддержали еще две женщины, сидевшие рядом.

Я покраснела. Мало того, что нормально помыться негде, так теперь еще и благоухаю, как рыбный прилавок. В этот момент открылась дверь во внутренние покои, и из нее, пятясь, начала выходить старушка, что-то оживленно выговаривая молодому лекарю, который явно пытался от нее избавиться. Лишь взглянув на него, я почувствовала острую жалость. Под глазами залегли черные тени, а в глазах плескалась такая тоска, что сердце сжалось.

Он же, увидев меня, ухватился за меня, как утопающий за соломинку.

— Проходите, я вижу, у вас срочное, — схитрил молодой лекарь.

— Куда это без очереди? — возмутились бабки.

— Так не положено! — зажужжали они, словно пчелиный рой.

— Спокойно, женщины. Лекарь сам определяет очередность приема, в ином случае — живая очередь, — видимо, процитировал парень какой-то устав, и, схватив меня за рукав, потащил в свой кабинет.

— Ну, рассказывай, что случилось? — обреченно вздохнул он.

— Да ничего особенного, просто хотела узнать, как стирать без магии, но говорят, у бабушки память совсем плохая, — выпалила я все на эльфийском.

— Эльфийский… — задумчиво потер длинное ухо лекарь. — Давно же я его не слышал в этих краях.

— А Вы чего такой уставший и расстроенный? Что-то случилось? — с искренним участием спросила я у паренька.

— Да эти бабки меня доконали! Каждый день тут сидят, и ко мне ходят, да не по одному разу! То у них болит тут, то там, а я их лечи, да еще и слушай про внуков, скотину и плохой урожай, — вывалил он на меня все что у него накопилось.

— Вот и я никогда не думала, что буду жалеть о совершенном незнании химии, — пробормотала я, жалея уже себя.

Он уставился на меня в ожидании поддержки. Я тоже сидела расстроенная и смущенная.

— Теперь всю жизнь рыбой пахнуть и ходить в грязном… — сокрушалась я.

— Ты что, пришла мне, как бабка, на жизнь жаловаться? — возмутился ушастый.

— Так ты тем же самым и занимаешься, — улыбнулась я.

— Да твою-то проблему решить можно! А мне что с бабками делать? Они мне выпускную работу не дают дописать. Я бы уже года два как в столице работал! А так закинули на практику в эту дыру, и прозябаю я тут.

— Как решить? — ухватилась я за соломинку.

— Ну, отнеси белье какой-нибудь женщине, что в домашней магии шарит, и заплати ей. А от запаха к любому магу раз в неделю, он тебе ультрамелкое опыление чистой водой нанесет. Это как ванну принять, только эффект дольше.

— А если денег нет?

— А если денег нет — выходи замуж, пусть муж об этом заботится, — серьезно заявил он.

— Не вариант. А ты, случаем, это самое опыление делать не умеешь?

— Умею, но не буду, — отрезал он весьма категорично.

— А если я бабок всех от тебя отважу надолго? И они не будут к тебе приходить, пока ты свое там что-то не доделаешь?

— Тогда я и стирать тебе готов раз в неделю! — засмеялся он весело и совсем как нормальный человек.

— Вот и договорились. А что тебе доделать надо? — сразу сменила я тему, обязывая его тем самым подчиниться нашему договору.

— Да работу выпускную из магического училища. Я вообще-то лекарь, но специализируюсь на травоведении. Мне бы в болота, там говорят травница оркская живет, старая очень. Да дорога туда неделю, и неделю обратно.

— Интересно, я бы тоже к травнице съездила с удовольствием.

— Меня все равно бабки не отпустят, — пожаловался он совсем как ребенок. — Нельзя покидать пост, когда есть пациенты.

— Угу, — превратилась я срочно в филина. — Я завтра приду. Меня не приглашай, пусть будет живая очередь.

— Хорошо, — только и успел он сказать, а я вылетела из его кабинета. Не хотелось больше смущать его своим запахом.

Вечером я долго беседовала с рыбаком, выспрашивая нужные для себя детали быта и словечки из местного диалекта, пока он не ушел на ночную рыбалку.

На следующее утро я все-таки окунулась в прохладные объятия моря, а затем, выбрав самую чистую тряпицу, тщательно обтерлась, надеясь хоть немного приглушить этот навязчивый рыбный дух. Впрочем, оценить успех предприятия я была не в силах. Меня запах рыбы совершенно не тяготил — детство прошло в подобном рыбацком городке. А когда проводишь бок о бок с дарами моря больше суток, мозг, видимо, автоматически отсекает ненужную информацию.

Волосы, под лучами солнца, превращались в непокорные кудряшки, что омрачало мои и без того нерадостные мысли. Теперь расчесать их подручными средствами казалось задачей почти невыполнимой.

— Что случилось, деточка?

— Лекарь велел сегодня еще раз прийти.

— Опять без очереди? — проворчали несколько голосов.

— Нет, — покачала я головой. — Очередь — это правильно.

Бабки немного успокоились, и я приступила к задуманному.

— А кто у вас тут самая главная тетенька? — спросила я с наигранной детской непосредственностью.

— Что значит главная? — подозрительно прищурилась старушка, сидевшая напротив.

— Ну, которая на деревенском совете голос имеет, молодых женщин уму-разуму учит, советы дельные дает, самая уважаемая, ее всегда первой пропускают, — перечисляла я, делая вид, будто это общеизвестная истина, вроде десяти заповедей.

— Нет у нас такой, где это видано, чтобы одна женщина была главнее другой? Все мы тут матери, хозяйки, — назидательно проговорила старушка.

— А у бабушки в деревне выбирали такую общим мнением, самые уважаемые хозяйки домов соглашались с ее главенством. Она мою мать учила хозяйству, да и вообще, у нее дома много девушек обучались, готовили, убирали, а она оценивала, советовала, как лучше.

Почти все женщины замолчали, завороженно слушая мой рассказ.

— А как выбирали эту главную?

— Так… — я сделала театральную паузу, словно пытаясь вспомнить. — Претендентка вешала объявление на двери храма, что, мол, такого-то числа, во столько-то, приходите оценивать мое хозяйство, мои кулинарные способности. И самые опытные женщины приходили, проверяли, пробовали, и если больше половины голосовали за, то становилась претендентка главной в деревне.

— А если на следующий день другая захочет? — поинтересовались у меня.

— Так приходили и к ней. Если она лучше предыдущей все делает, почему бы ей не стать главной? — я развела руками в стороны, глядя на них с непонимающим видом.

— Ой, девочки, вспомнила! У меня же каша на плите! Дом сгорит! — встрепенулась самая сообразительная и пулей вылетела за дверь.

Женщины пожужжали, пожужжали и постепенно растворились. У кого дела в соседней деревне объявились, у кого кошка рожает, а кому просто внезапно захотелось поспать. Я осталась сидеть одна на кушетке, терпеливо дожидаясь выхода последней пациентки лекаря.

Пациентка выходила чуть ли не со скандалом, но, обнаружив пропажу товарок, быстро сникла и побледнела.

— Что случилось? Пожар? — испуганно спросила она.

— Нет, не знаю, куда они все подевались, просто ушли, — пожала я плечами.

Женщина быстро ретировалась, а лекарь, чье имя мне до сих пор было неведомо, удивленно таращился на опустевший коридорчик.

— Пойдем, я отвар заварю, да расскажешь, как ты это провернула, — он открыл дверь в жилую комнату.

В комнате царил полумрак, как и во всем доме, но глаза, привыкшие к темноте, различали печь и небольшой стол с табуретками. Я присела на одну из них.

— Просто им скучно стало, нужно было развлечение придумать, — я расслабила мозг, переходя на эльфийский.

— Развлечение… Не думал, что все так просто, — пожал он плечами.

— Они зачем к тебе приходили то? В основном на жизнь пожаловаться, душу излить. Ты представь, всю жизнь домом жили, хозяйством управлялись, а тут невестка явилась, и давай выслуживаться перед муженьком да свекровью — взяла и отняла у женщины её работу. И что ей теперь делать, скажи на милость?

— И долго у меня отпуск-то? — прозвучал голос длинноухого.

— Да когда им это реалити-шоу надоест. Вряд ли за год управятся, — предположила я, махнув рукой.

— А меня Лидой зовут, — я протянула ему руку.

— Вонивек, — представился он, охотно сжав мою ладонь в своей.

— А где твои фон Фрозенштайны всякие, иль Маритхебы? Что, стесняешься эльфийской фамилии или человечкам открывать нельзя? — с притворным весельем поддразнила я.

— Так я и не эльф, — искренне удивился парень, а потом окинул себя взглядом, словно пытаясь что-то разглядеть на груди. — Совсем извёлся с этими старухами. Я же полуэльф! Мне всего двадцать лет. Был бы чистокровным, выглядел бы сейчас как дитя малое.

— Да ты и так молодо выглядишь, — попыталась я его приободрить.

— Ничего, высплюсь, отъемся — и буду нормальным мужиком, — подмигнул он. — Я же тоже деревенский. Вырос в рыбацкой деревушке в Облентии, там же и в магической академии учился.

— А эльфийскому родители научили? — удивилась я. Неужели эльфы и правда живут в рыбацких деревнях?

— Ну, мамка знала эльфийский. А папу я ни разу не видел, да и мама про него ничего не рассказывала, — пожал он плечами с житейской простотой и разлил по кружкам какой-то травяной отвар.

Я толком не завтракала, а завар оказался теплым и умиротворяющим. Почувствовав подступающую дремоту, я решила ретироваться, пока не заснула прямо тут, у Вовки.

На обратном пути я заметила странное оживление у домов соседей. Из них выносили какую-то дребедень и выставляли прямо на солнце, кто-то выводил скотину, кто-то ругался. В деревне кипела жизнь.

Вернувшись домой, я застала рыбака, который, наконец, обзавелся новым, добротным костюмом для работы. Он вертелся стараясь рассмотреть его со всех сторон в лучах яркого солнца.

— О, я тебя ждал! Посмотри, обновку купил. Как тебе? — спросил он, поворачиваясь то одним, то другим боком.

— Неплохо. А куда старую одежду дел?

— Так висит там же, сушится. Я же её еще ночью на рыбалку надевал.

— Ну и замечательно. Завтра у меня гость будет, он со стиркой поможет.

— Так я думал, ты уже все постирала… — развел руками рыбак и почесал в затылке. — А кто придет-то?

— Так местный лекарь. Он вообще-то заинтересован, чтобы мы жили в чистоте и меньше болели, — съязвила я.

— Это ты, дочка, не надейся. У него дел невпроворот, занят он почти всегда. Я уже лет пять не могу к нему попасть с больным зубом, а ты говоришь, он стирать придет, — расхохотался Бороник.

Я лишь улыбнулась и принялась готовить обед. На обед была предварительно разделанная и вымоченная в воде какая-то рыба с красным на вид мясом, которое в процессе приготовления резко посветлело. В целом получилось неплохо. Я всегда любила морскую рыбу, а вот речную просто на дух не переносила.

Решив, что на сегодня я выполнила и так много, я решила расслабиться и просто уснула на лавке. Может так повлиял отвар, которым меня эльф угостил, а может и простое облегчение от выполненной работы и предстоящей наградой на меня так повлияли, но проснулась я на утро следующего дня.

Бороник не стал меня тревожить, за что ему отдельное спасибо, хотя пробуждение отозвалось мучительной болью во всем теле. Спать в корсете, хоть и расшнурованном до предела, оказалось ужасной

Встав явно не с той ноги, я решила перебраться на лежанку, раздеться и еще немного поспать, но сон ни в какую не лез. Пришлось вставать и снова шнуроваться-одеваться. Это еще хорошо, что у меня был один корсет с передней шнуровкой, а то я бы вообще не смогла нормально сама одеться.

И пока я кряхтела над этим устройством в дверь постучали. Вообще-то Бороник не только не стучал в дверь, но и обычно вообще ее не закрывал. Стояла теплая погода, а нагретая за время приготовления еды печь, только усложняла ситуацию с температурой внутри помещения.

— Кто хочет войти? — запинаясь и ломая язык, я попыталась изъясниться на общем наречии.

— Должник твой хочет, — раздался веселый ответ на эльфийском.

— О, проходи, проходи. Ты же врач, тебе не привыкать, — предупредила я его.

Дверь как-то неуверенно полуоткрылась и в дверь сначала проникло ухо. Потом, видимо, удовлетворившись шумами, в дверь проникла голова, но только на половину. Испуганный глаз осмотрел помещение, но ослепленный ярким солнцем, видимо ничего не обнаружил.

— Входи, входи, чего испугался? — на выдохе прокряхтела я.

— Лида, слушай, сколько тебе лет? Ты кряхтишь, как старушка.

— Тридцать два, но спрашивать у девушки о возрасте неприлично.

— Почему? — искренне удивился ушастый, совсем как ребенок.

— Потому что девушке всегда столько лет, на сколько она выглядит.

— Ерунда какая-то. Забудь этот бред. Давай помогу, — он тут же схватился за мои тесемки.

Совместными усилиями мы наконец-то справились с корсетом. Я и не думала смущаться этого белобрысого паренька, а он, в свою очередь, терпеливо ждал окончания моей экзекуции.

— Ну пойдем, покажешь свои шмотки, начнем с них, а потом и тобой займемся.

Я подвела Вовку к своему «творению» — стиральной запруде. Он посмеялся, а потом достал из кармана какую-то кочерыжку. Швырнул ее в воду, следом отправил туда же мои вещи и принялся совершать какие-то пассы руками. Вода в запруде вспенилась и завертелась. Минут через пять все стихло.

— Теперь осталось только прополоскать, но можешь оставить вещи здесь, они сами прополощутся, естественным путем, — улыбнулся он мне.

— И все? — не поверила я своим глазам.

— Нет, теперь твоя очередь, — он как-то хитро на меня взглянул и достал из своей видавшей виды наплечной сумки уже знакомую мне «чудо-лейку». Такой меня в эльфийском дворце умывали.

— А где мыться будем? — потупила я взгляд, понимая, что раздеться придется донага.

— А где хочешь? — спросил он, набирая воду из источника.

— Да хоть тут, все равно сюда никто не заглядывает.

— Заглядывает, просто ты их не видишь, — огорошил меня Вовка.

И тут мне пришлось выслушать целую лекцию о магических существах, населяющих разные уголки мира. Оказывается, есть нечто вроде домового практически в каждом доме, помогающего хозяйке по хозяйству; есть русалки — болотные и озерные, озорные и коварные, уводящие чужих мужей и топящие их; а есть что-то вроде лешего, в данном случае — приморского лешего, который следит за обрывами и границами моря, подсаживает деревья где нужно, отгоняет людей от заповедных мест и не дает рыбакам вылавливать больше рыбы, чем положено.

— А у Бороника в доме есть домовой дух? — поинтересовалась я задумчиво.

— Нет. Хозяйки в доме давно не было, вот и сбежал дух к другой, более рачительной. А ты как призвать духа не знаешь, да и вряд ли он отзовется.

— Это еще почему?

— Так немагичная же ты. Они хоть тебя и видят и слышат, но общения между вами все равно быть не может, — пояснял он мне, как маленькому ребенку.

— Ясно, — кивнула я и предложила пойти в дом, раз уж там точно никого нет.

После этой немного смущающей процедуры я попросила лекаря осмотреть Бороника на предмет больных зубов, а также мы обсудили предстоящую поездку в сторону болот к травнице. Решили взять напрокат повозку с двумя лошадками и кучером и оставить их прямо перед болотами. Все равно обычная лошадь дальше не пойдет, уверил меня Лекарь, а у меня с лошадьми отношения сложные, долго синяки заживают на том самом месте.

Оказалось, что ехать на повозке мы будем дня три, а потом еще неделю пешком по болотам пробираться, и то, если леший местный нам позволит. Леший там особенный, не просто дух, как обычно, а человек. Маг очень высокого уровня, который после последней войны плюнул на общество и перебрался жить к болотным русалкам. И теперь он далеко не всем путникам дает право прохода по своей территории. Может закружить даже опытного мага, и придется тому пользоваться очень дорогим телепортом. Да еще и брагу из болотных ягод каких-то любит выпить, а потом веселится над путниками.

Решили мы тронуться в путь через пару недель, как только Вовка уладит свои местные дела. А я тем временем задумала смастерить что-нибудь эдакое, что пришлось бы по нраву болотному лешему. Вечно плутать по трясинам, знаете ли, не улыбалось. Схватила кастрюлю, недавно принесенную Бороником, наполнила ее морской водой и выставила на солнце, надеясь выпарить крепкий соляной раствор.

Всю следующую неделю меня третировали бабки. Таскали по своим избам, словно я эксперт по проведению выборов главной бабы на деревне. Зато готовить не приходилось — закармливали на «попробовать» своей пресной стряпней и, охая, сокрушались о моей немагичности. А потом еще и гостинцы в виде своих кулинарных потуг с собой давали, чтобы Бороник оценил. Бороник даже слегка округлился на этих «дарах» и стал выглядеть пристойнее. А уж после того, как я, не без помощи Вовки, перестирала и высушила всю его одежду, он и вовсе защеголял в чистом и спал в нормальной мужской пижаме.

И улыбаться Бороник стал чаще. Больные зубы исцелились, а один из выпавших вдруг начал расти заново, что вызвало у меня приступ дикой зависти. В свое время мне пришлось не только отвалить кучу денег за операцию по установке железного штыря в челюсть, но и потратить уйму времени и нервов.

Зато солевой раствор удался на славу. Правда, пришлось пять дней подливать воду, но я все же засолила местных кальмарчиков и развесила их на солнце сушиться. Чтобы отгонять мошкару, я целыми днями просиживала у импровизированной сушилки, разводя костер из особо дымных местных веток. Так что на второй неделе Бороник уже сам бегал по избам старушек. Жизнь рыбака, судя по его внешнему виду, налаживалась. А я теперь готовила только для себя, да и то

За день до отъезда в новое путешествие я собрала рюкзачок, одолжив денег у Бороника, и купила маленькую походную кастрюльку, крупы, соли и хлеба. Хлеб порезала и высушила с солью на сухари в печке. А еще дала рыбаку попробовать своей сушеной кальмаровой нарезки, но восторга не дождалась. Слишком соленое, по его мнению, белое и тягучее мясо кальмара совсем не напоминало вкусный ужин у бабы Драмины, куда его как раз в этот вечер пригласили.

На следующее утро я была готова к новым приключениям и даже к блужданию по болотам — лишь бы развеяться. Подойдя к домику лекаря, я увидела повозку, двух заморенных лошадок и паренька лет тринадцати, жующего травинку.

— Здравствуй, это ты нас повезешь?

— Привет, — мальчишка одарил меня солнечной улыбкой. — Я, но дорогу знаю неважно. Вонивек сказал, он покажет.

— Ну и ладно. А ты хоть взял чего поесть, пока нас ждать будешь? — спросила я с заботой.

— На три недели еды набрал, — кивнул он, указывая на невзрачную сумку рядом. Размером она была едва ли больше дамской сумочки и доверия не внушала.

— О! Доброе утро, выспалась перед путешествием? — Ушастый возник словно из-под земли, сжимая в руках кожаный саквояж, из которого торчали какие-то стеклянные трубки.

— Выспалась. Дай сюда, — я выхватила сумку у безалаберного лекаря и вытряхнула содержимое на повозку. Передо мной предстала россыпь стеклянных сосудов непонятного назначения, нож, подозрительные ножницы, куча железок, одни мужские трусы и пара носков.

— Угу, — пробормотала я себе под нос. — А другая сумка у тебя есть?

— Есть, а тебе зачем? — полюбопытствовал он.

— Затем, что, смотри, пока ехать будем — все твое железо и стекло друг о друга разобьется. Во-вторых, у тебя тут совсем нет еды. В-третьих, я бы взяла больше одежды, там же болото, а значит сырость.

— Глупенькая, — Ушастый расхохотался. — Высушить одежду я и магией смогу, новая не нужна. Стекло заговоренное, не разобьется, а вот про еду я и правда забыл.

Он юркнул в дом, выскочил оттуда с парой крошечных мешочков и запихнул их мне в рюкзак.

— Отвары взял, еще на рынок заедем, куплю чего-нибудь.

Говорить, что я уже взяла немного еды, я не стала, лишним не будет. После короткого набега на рынок в повозке прибавился еще один мешочек. В нем обнаружились свежий хлеб, яйца, овощи и мешочек крупы. Видимо, это предполагалось съесть в ближайшие пару дней, пока не испортилось.

Поначалу все казалось дивным: приятная компания, чудные виды и предвкушение чудесного приключения. Меня даже решили по пути обучить общему языку, как следует, и мы беседовали втроем — я с мальчишкой на общем, а Вовка переводил, если что-то было непонятно. Но спустя часа три я стала жалеть, что мы не поехали верхом. У старой деревенской телеги не было амортизаторов, трясло так, будто во мне перекатывались все косточки. Чтобы смягчить эту пытку, я даже попыталась лечь по-пластунски, но идея оказалась так себе — пару раз я приложилась головой о телегу. Пообещав себе, что забросаю всю телегу травами на первой же остановке, я решила дотерпеть до обещанного озерца.

Добрались мы до него к вечеру, когда я превратилась в амебу, голодную амебу. Паренек мигом развел костер, и мы сварили яйца вкрутую. Подкрепившись, я отправилась нарезать травы для подстилки в жесткую телегу, но мои старания потерпели фиаско. Трава оказалась жгучей и совершенно не походила на мягкую солому.

Единственным моим спасением оставалась грубая накидка из шкуры, но я куталась в нее особенно тщательно, боясь прыгающих с деревьев насекомых. И как же я жалела, что не упросила рыбака одолжить штаны, живо представляя себе мучительный путь по болоту в этой дурацкой юбке, цепляющейся за каждый куст.

На ночь остановились на крохотной полянке. Воды поблизости не оказалось, но мы предусмотрительно наполнили тугие кожаные мешки, привязанные к телеге, и для себя, и для лошадок. Проклятая телега оказалась на удивление удобным ложем, но нас было трое, и спать было тесновато.

Проснулась я, обнимая паренька ногами и руками. Платье, ставшее мне на ночь ночнушкой, предательски сползло с плеч, обнажая почти всю грудь. Паренек лежал неподвижно и смотрел на меня каким-то упоротым, немигающим взглядом. "Только детей мне не хватало совращать", — подумала я и, сделав вид, что просто перевернулась во сне, ловким движением подтянула платье. Обняв на всякий случай лекаря, я решила, что первым делом, вернувшись в деревню, попробую его ушить.

Следующие два дня я готова была молиться всем местным богам о рессорах, или как их там называли у меня на родине. Единственной отрадой в этом кошмарном путешествии стало то, что я хитростью заставила парней работать на благо моего организма. Они и костры разводили, и за водой ходили, и даже готовили сами, но под моим бдительным присмотром. Мне же оставалось сидеть, укутанной в шкуру, и раздавать ценные указания.

К вечеру третьего дня мы добрались до границы леса и болот, которая пролегала удивительно четко. Словно кто-то рисовал картину, решив разделить ее на две части. Там, где должны были плескаться тухлая вода и колыхаться кочки, простирался сплошной синий ковер из плотного мха, вздымавшийся почти до половины высоты деревьев. Не было и комариного звона, к которому я так готовилась.

С деревьев разных пород свисали одинаковые, светло-сиреневые тонкие трубочки, а на ветвях распускались идентичные фиолетовые цветы.

— Почему на разных деревьях одинаковые цветы? — я потыкала в ветку дерева, росшего совсем рядом.

— Так это же "воздушка", — рассмеялся возничий. — Так ее местные называют. Вообще-то, совершенно бесполезное растение. Если бы оно мешало деревьям, его бы давно уничтожили, но оно для них безопасно. Любит влажность, потому и растет только на болотах, — пояснил он.

Я подошла поближе, чтобы рассмотреть это новое для меня растение. "Трубочки" оказались корнями, покрытыми тонкой пленкой воды, а цветки — листьями, расположенными наподобие папоротника. Растение почти ничем не пахло и было просто красивым.

Переночевав в последний раз на телеге, мы позавтракали на рассвете, оставив парнишку присматривать за лошадьми. Ожидаемых проблем с погружением ног в грязные жидкости не было, а к середине дня передо мной возникла причудливая тропа, сотканная из переплетенных корней. Я шла по ней уверенно, словно по ковру, в то время как Вовка двигался с осторожностью кошки, попавшей в незнакомый дом.

— Ты чего плетешься, будто по лаве идем? — поинтересовалась я.

— Тут столько мерзости вокруг, — поморщился он, словно от дурного запаха.

— Мерзости? Я ничего такого не вижу.

— Как это не видишь?

— По тропе, вполне милой тропе. Я ожидала худшего.

— О-о-о… — только и смог вымолвить Вовка, вцепившись в мою руку.

— Стой-ка.

Он снял свою наплечную сумку, ловко переплел ремешок и накинул его мне на руку. Затем ухватился за сумку как следует, отчего стал похож на филина.

— И? — спросила я, ожидая объяснений.

— Так мы быстрее доберемся. Кажется, здесь много иллюзий, и я вижу совсем не то, что ты. Ты будешь идти быстро, а я за тобой, след в след.

Ох уж эти магические штучки… "Я, значит, полезный расходный материал", — подумалось мне. Решив не тратить время на грустные мысли, я двинулась вперед. Прогулка, несмотря ни на что, мне нравилась. Упругие корни служили отличной дорогой, а мох был совсем не скользким, создавая ощущение мягкого ковра под ногами.

День клонился к закату, а мы так и не нашли водоема. Впрочем, запасы воды у нас еще были, а влажность воздуха здесь была почти стопроцентной, так что обезвоживание нам пока не грозило. Я приготовила легкий овощной супчик из последних свежих продуктов, и он заменил нам и еду, и питье. На ночь мы устроились на моей шкуре прямо на этой импровизированной дороге, укрывшись тонким плащом лекаря.

Сон не шел. Этот хоть и юный полуэльф пах терпко и был таким теплым. Чтобы проветрить голову и попытаться уснуть, я решила прогуляться. Ночь на болоте кипела жизнью. Туда-сюда сновали мелкие тени зверьков, перекликались ночные птицы. Я прислонилась к одному из деревьев, наименее заросшему мхом, обняла его шершавый ствол и прошептала: «Как бы я хотела, чтобы ты было березкой… Но ты не обижайся, ты тоже очень красивое и сильное дерево. А если встретишь местного лешего, передай ему, что я ему гостинцев привезла. Пусть не серчает».

И с чистой душой пошла спать. Утром мы не завтракали, а решили дойти все-таки до воды какой-нибудь. Долго идти не пришлось: справа от дороги чуткий эльф уловил в тиши болотного дня шепот воды. Вскоре и я заметила меж деревьев озерцо, наполовину укрытое зыбким растительным покровом.

Подойдя ближе, я отодвинула подобие тины и набрала воду, не внушавшую ни малейшего доверия, в походную кастрюльку. Вовка развел костер, и мы прокипятили воду. На вкус она была отвратительна, горчила, но жажда оказалась сильнее брезгливости.

Отдохнув и подкрепившись наскоро сваренной кашей, мы вновь двинулись в путь. Чтобы скоротать время, я слушала рассказы полуэльфа о его родной деревне и университете магии. Оказалось, он — изрядный шалун и проказник, и не зря его сослали на практику в эту глухомань, в соседнее государство. На моем месте я бы отстранила его от обучения за такие выходки, но, видимо, он родился под счастливой звездой, и учителя были к нему снисходительны.

К вечеру нам повстречался ручеек, вода в котором казалась кристально чистой и освежающе вкусной. Запив сухари этой живительной влагой, мы решили заночевать. Решили-то вместе, но Вовка едва коснулся головой импровизированной подушки из сумки, накрытой шкурой, тут же засопел. А я, опять, отправилась бродить по болоту.

Идя вдоль ручейка, я надеялась вернуться тем же путем, ведь привычный антураж лесной дороги порядком наскучил. Неожиданно моя нога провалилась в холодную воду почти по колено, и я едва удержалась, ухватившись за какую-то ветку. Выбравшись на берег, внимательно огляделась.

Оказалось, я вышла к берегу озера. В ночной тьме, когда сиреневый свет луны едва пробивался сквозь кроны деревьев, была отчетливо видна лунная дорожка, мерцавшая впереди, но противоположный берег оставался невидимым.

Я нашла плоский камень и присела на него. Сняв ботинки, опустила ноги в воду. Разметая тину, плескалась, наслаждаясь ночными звуками местной ночной живности. Внезапно меня охватила грусть, и я завыла, натурально завыла песню, а потом и другую… Слуха у меня никогда не было, и я старалась сдерживать подобные порывы при людях, но здесь я была одна, и мне было хорошо. Перебрав половину своего скромного репертуара, уже собиралась возвращаться, как вдруг меня до смерти перепугал какой-то мужик. Он надвигался на меня, размахивая палкой и второй свободной рукой.

— Ты почем тут шум устроила? Совсем жизнь не мила? — приблизился он вплотную, прожигая меня недобрым взглядом.

— П-простите, я вас разбудила? Не подумала, что здесь кто-то спит…

— Разбудила, не разбудила, а у болотных русалок от твоего воя сейчас волосы повылезают, — он махнул корявой палкой в сторону темнеющего озера.

— Русалок? Ух ты! — я было обрадовалась, но тут же скисла, сообразив, что мне их не видать. — Русаааалки! — прокричала я, подражая ёжику из мультика, — Простите, пожалуйста, я не со зла.

— Не со зла она… Ты дом их бултыхала, песни непотребные выла и вообще ведешь себя как дитя малое, — отчитывал меня мужик, заросший, как бомж. — Водяной вон вообще на дно забился, носа не кажет.

— Ну так откуда мне знать, где у вас водяные, где русалки? Я ж их не вижу, — чуть не плакала я.

— «Не видишь» — не значит, что их нет. Мать что, не учила, кто где обитает? — тон его стал чуточку мягче.

— Не учила. Водяной, и ты прости меня, дурёху! — крикнула я в сторону воды.

— Да не ори ты, и так прекрасно слышно всем вокруг, даже шепотом.

— О как… — перешла я на полушепот. — Я и правда не со зла. Просто скучно и грустно стало, вот и решила развлечь себя как-нибудь.

— Развлеклась бы, если б русалок увидела… — проворчал он себе под нос. — Это ты, что ли, с моими деревьями шепталась? Я таких заклинаний век не слышал. Что это было?

— Заклинаний? — удивилась я.

— «Кабыя хот ела собы тыбы лобере ско», — процитировал он с диким акцентом. — Вспоминаешь?

Я расхохоталась. Звучало это до невозможности комично, еле на ногах устояла. Он смотрел на меня как на умалишенную.

— И как ты собралась без магии заклинания применять?

— Да никак, это не заклинание. Просто говорила с деревом на родном языке, просила передать привет метному лешему, — вытирая слезы, объяснила я.

— Передавай.

— Что?

— Привет передавай. Я и есть местный леший, — приосанился мужик.

— Ааа… Ну так и ты на меня не серчай. А я тебе гостинцы привезла. Говорили, ты бражку уважаешь. У меня на родине под такое дело специальные вкусности едят, — начала я подмазываться.

— Гостинцы, говоришь? И где они? — спросил он, оглядывая меня с ног до головы.

— Аккурат там, на дороге, где Вовка дремлет… Мы путь держим к травнице одной, к бабке знающей, да с полуэльфом-лекарем, — перешла я на витиеватый, почти официальный эльфийский. — У него к ней

— Странная ты, девица, — хмыкнул он. — На эльфийском диковинно изъясняешься, гостинцы лешим носишь, водяных с русалками пугаешь… Пошли, что ли, провожу. И чего это тебя по болоту в ночи носит? Спать надо, — поучал он меня, подавая руку.

— Да не спится что-то, — смутилась я.

— Вижу-вижу, — хитро прищурился мужик.

До лагеря добрались быстро, попутно обсуждая правила приличия в общении с водяными, лешими и русалками. Мужик наставлял меня обстоятельно, словно лекцию читал. Вовку решили не будить. Я извлекла из рюкзака мешок с гостинцами, и мы двинулись обратно к озеру.

— Пойдём назад к водяному, ты его все равно разбудила. Вижу, напитки крепкие ты не жалуешь, так и предлагать не стану. А пить одному — перед дамой некрасиво.

Я вернулась на свой облюбованный камень, мужик где-то раздобыл пенёк и достал из сумки бутылку с едким запахом.

— Эй, водяной, вылезай! Бражки принёс, — пробормотал он, выливая часть содержимого в озеро.

Откусил сушеного кальмарчика, с наслаждением прожевал, запил и засунул в рот уже целое кольцо.

— А это, признаться, и правда знатная закуска! Солёная! Что за мясо такое? — поинтересовался леший.

— В соседней рыбацкой деревушке его морским дьяволом кличут. Но едят все с превеликим удовольствием.

— Не припомню, чтобы я его когда-либо на рынке видывал, — удивился дядька и отправил в рот ещё пару колец. — Да, ты уж прости, угостить-то мне тебя и нечем.

— Да и не надо. Я не голодна. А запасов у нас ещё на полторы недели.

— А вам столько и не понадобится, — отмахнулся леший. — Повезло твоему лекарю с тобой. Ты ж его на дорогу потайную вывела, она прямо рядом с домом Утхарры и проходит. Доберетесь уже к вечеру. А так бы он тут недели две блуждал.

— Спасибо на добром слове. Я уже смекнула, что не просто так меня в лес взяли, — улыбнулась я повеселевшему мужику.

— Меня Он Фьюли Ман зовут, — протянул он мне запачканную в кальмарчике руку.

— Лида, — с готовностью пожала я её в ответ.

— Ох, если бы Ваше имя звучало чуть иначе, было бы как в сказке… — произнесла я, тщетно пытаясь подобрать слово, достойное описания лесного духа из он-лайн игры.

— И как же в твоей сказке звали лешего?

— Малфурион, он был великим лесным магом.

— И что же он умел? — с любопытством поинтересовался мужик.

— Например, деревья выращивать почти мгновенно или создавать из них воинов. Этакие деревянные, сильные солдаты. И перемещаться куда угодно, без всяких там телепортационных камней, — увлеченно описывала я.

— Интересные заклинания… Надо будет и мне что-нибудь такое придумать. Ну, деревья и я могу выращивать, но разве что за год, — леший пожал плечами.

К этому моменту хмель окончательно одолел его, и он улегся на землю, подгребая под голову свою палку.

— Ступай к лекарю своему, еще свидимся, — пробормотал он на прощание и тут же уснул.

Я легко нашла ручей и, добравшись до теплого тела полуэльфа, прижалась к нему, мгновенно провалившись в сон.

К вечеру следующего дня, как и обещал леший, мы добрались до домика травницы Утхарры. Она оказалась орчихой-старушкой, высохшей и сморщенной, ростом едва ли с взрослого мужчину. С ней жил ее внук, совсем еще юный орчик с необычными светлыми волосами, прямыми и длинными. Он заплетал их в косу, отчего немного напоминал русскую девицу.

Вокруг небольшого одноэтажного домика, покрытого мхом, как и все здесь, расстилался ковер из маленьких круглых клумбочек с разнообразными цветами и травами, разными на вид и запах. Рядом с домом стояла чрезвычайно крепкая клетка, в которой паслись и сидели на полках птички, похожие на перепелов.

Травница говорила на общем языке, что значительно облегчало общение, но ее внук совершенно не понимал меня, хотя и обучался у бабушки. Зато Вовка быстро нашел с ним общий язык, и уже на следующее утро они умчались в поход за редкой травой, а я осталась со старушкой помогать по хозяйству.

Мы напекли лепешек на яйце и воде, сварили какой-то отвар, который она буквально заставила меня выпить, и пошли пропалывать грядки на заднем дворе.

— Видишь эту травку? — показывала она мне. — Она тут только мешается, но ее легко узнать.

Я взялась за указанный куст и осторожно потянула его на себя. Он вылез из земли не без труда, зато одурманил меня своим ароматом. Там, где руки касались травы, остался терпкий запах ванили. Я чуть ли не взвыла от удовольствия.

— Утхарра, ну почему это сорняк?! Он же источает такой восхитительный аромат! — воскликнула я, искренне недоумевая.

— Эх, деточка, да его тут на болоте видимо-невидимо. Вечно прикидывается то одной травкой, то другой. Да и в целительстве от него проку никакого. А если его не трогать, запах едва уловим.

Я наклонилась к нетронутому ростку, жадно втягивая аромат. Листья нежно благоухали ванилью, но стоило чуть отстраниться, как ее сладкий шепот тонул в густом хоре мха и землистых трав, становясь почти неуловимым.

— Можно я сама выкорчую все эти «сорняки»? Они мне безумно нравятся! А вы не пробовали их сушить?

— Зачем их сушить? — удивилась старушка, вскинув седую бровь.

— Ну, раз так сама хочешь, работай. А у меня и другие дела найдутся.

Я с энтузиазмом принялась за дело, до позднего вечера вытягивая из земли «ванильную траву», пока не очистила все грядки, предназначенные для обыденных овощей. Мое тело насквозь пропиталось дурманящим ароматом. Выведав у Утхарры, где ближайший водоем, я бережно отнесла туда часть своего «урожая». Промыла корни, извиняясь на всякий случай перед водяными и русалками, я вернулась к травнице.

— И что ты с этой травой делать собралась? Ее тут "бродяжкой" кличут, никто ее не собирает, — поинтересовалась она.

— Думаю, из нее получится восхитительный чай.

— Запах-то у нее хороший, да вкус горький.

— Я попробую что-нибудь придумать. А можно я сегодня супчик сварю, если позволите, с одной из ваших птичек? — я указала на дверь, откуда доносилось приглушенное кудахтанье.

— Свари, только не сегодня. Мальчики завтра придут, вот как придут, так и сваришь.

— Хорошо. А как думаете, долго эту травку сушить?

— Недели две, наверное, не меньше.

— Жаль, мы тут явно не столько пробудем. Мне бы тот ларец сушильный… — мечтательно пробормотала я.

— Ну, я могу тебе помочь, только не со всем твоим «урожаем». Один кустик могу засушить древним оркским способом. Да только глины у меня почти не осталось, а сын давно не наведывался, — в голосе старушки проскользнула грусть.

— А кто у вас

— Да он главный шаман у Великого вождя. Забот у него полон рот. Вот он мне внука своего младшего привез в прошлый раз. Остныку тогда и трех лет не было. Хорошо еще корова у меня была. Да не стало ее в прошлом году. Теперь только яйцами да птицей питаемся, ну и с огорода кое-что, — пожаловалась она.

— А леший местный вам не помогает? — поинтересовалась я.

— Да упаси Силы, кто ж этого светлого демона в дом пустит. Пусть себе по лесам бродит, у нас с ним уговор: он ко мне не лезет, я в его дела не вмешиваюсь.

— Понятно. А почему это место болотами называют? Тут же почти идеальный парк.

— Так были это болота когда-то. Потом этот демон придумал какую-то особую ряску, распространил ее по всему болоту. Она воду впитала, и на ней мох да деревья растут, словно на дрожжах, да и овощи мои вон за две недели созревают. Завтра как раз на прополотую грядку буду ее наносить. Ты же вещи видишь такими, какие они есть, пустая ты. А остальные тут бывшие болота видят: трясину страшную, кишащую тварями мерзкими, и насекомыми размером с человека.

— Страшно, наверное, — поежилась я. — Хорошо, что я немагичная.

— Да ты не немагичная вовсе, — удивилась старуха. — Будто сама не знаешь, что пустая.

— Знаю, — вздохнула я, опуская плечи.

— Ты мне лучше расскажи, как сюда угодила.

— Да я у Бороника жила, у рыбака в ближайшей к вам деревне. Пришла к Лекарю, а там…

— Нет уж, давай с самого начала, — прервала меня старушка.

И мы просидели за разговорами всю ночь, потягивая жуткий на вкус, но бодрящий и веселящий отвар. Она рассказывала о своей молодости. Оказывается, у орков жриц не водится, а ей от отца достались силы. Ни воительницей, ни женой шамана быть не хотела, сбежала в болота, стала травницей.

— Да, попала ты со своей нелюбовью к детям. Умора! Идеальная мать для мужиков этого мира, а детей не хочет, — хохотала она, трясясь всем телом.

— Ага, ты сама хороша! Не хотела быть женой Великого вождя, а двух дочерей от него родила, — хихикала я в ответ, стараясь не захлебнуться отваром.

На том и уснули. Проснулись только вечером. Утхарра принесла мне живую птичку, на которую я взглянула с жалостью и аппетитом одновременно. Приготовив уже знакомый супчик, я столкнулась с проблемой сервировки. Свободных глубоких тарелок не оказалось. Возможно, они и были когда-то свободными, но сейчас их оккупировали различные травки разной степени протертости, разложенные для просушки.

Пока я раздумывала, как быть, вернулись мальчики и по-простецки, шумно и жадно отхлебали большую половину супчика большими деревянными ложками прямо из котелка. Поблагодарили и тут же завалились спать. Утхарра пришла лишь через пару мгновений, когда мальчики уже посапывали в унисон.

Она накрыла их домотканым одеялом и села за стол рядом со мной. Мы разделили остатки трапезы, молча, но как-то по-родственному.

— Очень вкусный супчик получился. А как ты убила птичку? — поинтересовалась она, нарушая тишину.

— Да вон тем топориком, — указала я на отмытый до блеска топорик, лежавший на полке.

— Столько интересных травок в нем… Откуда такие? С того эльфийского базара?

— Да, я с собой ношу, что осталось. Хотела бы еще прикупить, но пока у меня своих денег нет, — пожаловалась я.

— Ну, ничего, скоро все изменится, — довольно уверенно сказала она. — Ложись спать, завтра я тебе твой куст засушу, да помыться свожу.

— Хорошо, — даже смутилась немного я и, благодарно кивнув, тут же завалилась спать, убаюканная тихим потрескиванием огня в печи.

Утром парни опять куда-то исчезли, а мы с Утхаррой начали готовить какую-то смесь. Состояла она из чрезвычайно мелкого белого порошка и воды. Размешивалась неохотно, комками оседая на дне глиняной миски.

— Это высушенная глина со священной земли орков. Ею мы очищаемся. Вода в наших краях — гостья редкая, да и от гнуса эта глина спасает. Правда, сушит она кожу нещадно. Орки с малых лет к этому приучены, оттого и кожа у них грубая, как кора дерева.

— Так зачем же мы ее разводим водой? — удивилась я.

— Под прямыми лучами солнца она вытягивает влагу из всего, к чему прикоснется. А если развести до нужной консистенции, она станет прозрачной. Вот тогда и будет готова. Сама все поймешь, когда увидишь.

И действительно, после полудня трудов, в тарелке поблескивала прозрачная, тягучая жидкость, напоминающая гель. Травница нарезала тонкие полоски листьев неведомого растения и поместила их внутрь геля. Затем нанесла маленький мазок на тыльную сторону моей ладони и своей. Мы вышли на солнце. Под слоем геля кожу обожгло мгновенно, стянуло. Вернувшись в дом, я попыталась отодрать побелевший кусок глины, вросший в мою кожу, казалось, намертво.

— Отдирай, отдирай, — засмеялась старушка. — Не бойся, лишнего не оторвешь! — И одним движением сорвала такой же кусок со своей руки.

Под ним ее серо-зеленая кожа стала белесо-зеленоватой, гладкой, словно у юной девы. Ни единой морщинки.

— Удивлена? Да, эффект омоложения есть, но не надолго. Завтра кожа вновь покроется паутиной морщин.

Я не без усилий отковыряла свою глину. Кожа покраснела, слегка вздулась, на ней остались мелкие белые крупинки. Мы оставили чашку с глиной и "бродяжкой" на солнце и пошли к озеру.

— Водяной, с поклоном я к тебе и с дарами! Не откажи старухе, дай погреться, — протянула травница к зеркальной глади маленького озерца сверток. Сверток исчез под водой, а старушка приказала мне раздеваться.

Плюнув на стеснение, я сбросила одежды. Раз никого не вижу, значит и смущаться некого. Вода оказалась теплой и ласковой. Мы обтирались душистыми пучками трав и поливали волосы из бутылочки с красной жидкостью. Замена мылу и шампуню оказалась на удивление приятной. Пахло травами, и грязь, казалось, стекала сама собой. По завершении омовения, травница поклонилась озеру и поблагодарила водяного.

Я же впервые за долгие месяцы почувствовала настоящее блаженство. Не чета эльфийскому умыванию тряпочкой! Может, для них это и эффективно, но для меня, привыкшей к горячей ванне и душу, это было лишь подобием чистоты. Я тоже сердечно поблагодарила невидимого водяного и, конечно же, старушку.

— Правильно сделала, — нараспев произнесла старушка, в её голосе звучала тихая радость. — Ты где жить собираешься потом, ты там обязательно домового не забывай, корми его вкусненьким, здоровайся с ним поутру, хоть и не видишь, и не слышишь. Он тебя от беды уберегать будет, да очаг домашний хранить.

Это была наша последняя ночь под кровом травницы Утхарры, ставшей мне подругой. Моя трава, сперва дразнившая ванильным ароматом, теперь съежилась в

Утро явило сюрприз — глина въелась в кожу, оставив причудливый рисунок, подобие звездной карты. Но Утхарра успокоила, пообещав, что через неделю небесный узор сойдет. Мы собирались неспешно с Вовкой, прощались долго. После сытного завтрака, овощного супа, мы тронулись в обратный путь. Травница сунула мне напоследок мешочек с неизвестными травами — "экспериментировать", а еще отобрала крупу, заменив её свежими лепешками и овощами.

Первая ночевка выдалась на диво веселой. Мы долго беседовали с лекарем, он с гордостью демонстрировал свои настойки, травы в мутных бутылях, рассказывал, как едва не попался в сети болотной русалки и как его вызволил молодой орк. Лекарь светился от счастья, ведь все ингредиенты для его дипломной работы были собраны, и заветная цель была как никогда близка. Наговорившись вдоволь, мы уснули безмятежно.

Вторая же ночь вновь принесла мне беспокойство, в то время как эльф, измотанный дорогой, спал без задних ног. Отойдя от лагеря, я устроилась на поваленном стволе.

— Ну и ты чего не воешь? — прозвучал голос прямо над правым ухом.

Обернувшись, я увидела лешего. Он склонился ко мне, и в полумраке блеснули его изумрудные глаза.

— Э… я не хочу никого пугать, да и Вовка спит, не будить же его, — пролепетала я, стараясь унять дрожь.

— Да ты не волнуйся, я на него сон навел, проспит до утра, даже если его дранфены жрать живьем начнут, — усмехнулся он. — К тому же, твои песни оказались не так уж и плохи. Русалки запомнили две из них и теперь гоняют по кругу. У водяного уже уши болят. Голоса хоть у них красивые и слух есть, но на сотый раз уже достало его.

— Ой, а кто такие "драфены"?

— Дранфены? Хищные лошадки местные, после ухода вампиров из этого мира остались. Поселились у меня на болоте. Мало их, правда, да и голодают, — леший помрачнел.

— Вампиров? — знакомое слово кольнуло меня, вызвав удивление.

— Вампиры… странные существа, обитали тут когда-то, в северовосточных пещерах, — леший скривился, словно от дурного воспоминания.

— Кровь пили? Света боялись? — я решила вытянуть из него хоть какие-то подробности.

— Вроде того. Эльфов своей кровавой магии обучали, а после войны как сквозь землю провалились, — его глазищи хитро блеснули в полумраке.

— Занятно, — буркнула я.

— Слушай, а не принесешь ли ты мне еще тех закусок? Уж больно они хороши, да и вкус этой «краснушки» перебивают на ура.

— Не знаю, дорого нынче телегу нанимать, а с лошадьми я не особо дружу, да и своей-то нет.

— Так я тебе отплачу! Хочешь, тряски накидаю в телегу? На ней всё растет как на дрожжах, от холода и насекомых землю защищает, да и от пересыхания спасет, — леший явно вошел во вкус торга.

— И сколько дашь?

— Да сколько тебе надо… — он картинно развел руками.

— А давай я возьму на пробу? Попробую в деревне продать. Но это не скоро случится, как деньги получу — сразу к тебе. Может, и о постоянных поставках договоримся. Кстати, а что такое «краснушка»?

— Ягода такая, на болоте у меня расти начала, как я ряску развел. Пахнет только не очень, да и кислая до жути. Но я из нее бражку варю, — он выудил из кармана веточку с ярко-алыми ягодами.

— А ее вообще есть можно? — осторожно взяла я ветку, принюхиваясь.

— Можно, но осторожно. Кислая, говорю же.

Я закинула одну ягодку в рот и едва не вскрикнула от восторга. Кислая-прекислая, настоящая клюква растекалась по языку, обжигая его. Запах, правда, слегка отличался, но это была она, родимая.

— А сахар как делаешь?

— Да не делаю я сахар вовсе, просто варю овощи сладкие, — удивился он.

— О как! А что за овощи?

— Ватрихтика, — пожал плечами леший.

Этот овощ-фрукт был мне знаком — им эльфы лошадей кормили. Совершенно безвкусный, но сладкий, словно патока, и пах какой-то тиной. Я задумалась о процессе получения сахара из свеклы. Никогда особо не интересовалась этим вопросом, но мне казалось, что если ее как следует проварить, процедить, а потом оставить раствор с ниточкой внутри, то должны образоваться кристаллы сахара. Я поделилась своими мыслями с лешим.

— Не знаю… думаешь, так от запаха избавиться? — поинтересовался он.

— Угу. А вкус у краснушки нормальный. Не знаю, что тебе не нравится. Если получишь кристаллы, я в следующий раз тебе вкусненький десерт из нее приготовлю.

— Десерт — это хорошо, но избавиться от запаха тины в моей бражке — стимул куда серьезнее. А ты откуда алхимию знаешь? Учил кто? — леший заметно повеселел.

— Да не знаю я ее почти… вообще, учили чему-то похожему, да я не слушала, — я с досадой пожалела о всех прослушанных мимо ушей лекциях по химии в школе и университете.

— Это ты зря…

— Э-э… Послушай, а почему у тебя тут ни одной букашки? Как же растения опыляются? — школьные знания неожиданно всплыли в моей голове, породив закономерный биологический вопрос.

— Есть тут у меня кое-кто, единственные, кто ряску мою не боится. Расплодились, правда, только в укромных местах, подальше от дороги, где цветов побольше, — он махнул рукой в сторону леса. — Дома себе строят, вот такие, — он описал в воздухе некое подобие шара. — Полосатые, злые, если жилище потревожить. Раньше таких не видел, но они мне не мешают, я их и не трогаю.

— Пчёлы, что ли… Жаль, что сейчас их не увидим, — вздохнула я с досадой.

— А зачем они тебе?

— Ну, если я правильно думаю, то они делают очень вкусную штуку — мёд называется.

— А, так это в их домике эта странная липкая жижа? Заглядывал я в один как-то… Не, я бы такое есть не стал, негигиенично как-то, — он поморщился.

— Эх, ты бы удивился, что это за "жижа"! Ты бы ее аккуратненько позаимствовал, да изучил своими алхимическими штучками — обалдел бы от восторга, — заверила я.

— Да ну, время только на это тратить, да реактивы переводить.

— А у нас дома из него брагу варили, ух, разной крепости, — я решила зацепить его за живое, за самое дорогое лешему сердце.

— Вкусную брагу?

— Очень вкусную! Даже я немного пригубила. А это, знаешь ли, показатель качества! — я гордо вскинула указательный палец.

— О-о-о, вот это я понимаю, надо попробовать, — глаза мужика загорелись. — Да только и себя подставлять не хочется, и их тревожить, — он задумчиво потер плечо.

— Ну, ты им свари фрукт этот, да водички рядом поставь — они сладкое любят

— Ладно, что-нибудь придумаю, — повеселел он.

— Ты бы хоть подстригся что ли, совсем зарос, — вдруг выпалила я, не подумав.

— Да на фига? Насекомых тут нет, никто меня таким не видит, я же иллюзию навожу.

— О! А каким ты кажешься другим?

— Да я большой такой, сильный, зелёный, как орк, мускулистый. Одет в сияющие одежды, корона на мне и посох мой горит огнем.

— Прикольно! Жаль, мне этого не увидеть, — с сожалением произнесла я. — Хотя, может, и к лучшему. Испугалась бы ещё или, чего доброго, влюбилась!

— Вот еще скажешь тоже, — леший аж зарделся и как-то приободрился. — Старый я для тебя, мне почти тысяча лет, а тебе и пятидесяти нет. Я понимаю, люди недолго живут, лет двести, если магией балуются. А ты и подавно лет сто проживешь. Но всё равно между нами — пропасть.

— Ну не могу я тебя воспринимать всерьез с такой бородой, ну никак. А можно я тебя Малфурионом называть буду? Так проще запомнить. Если честно, я твое имя уже выкинула из головы, — сконфуженно пробормотала я.

— Зови, почему бы и нет. Вполне уместно, — согласился он.

— Ну, тогда я спать, еще дня два идти. Встретимся у телеги. Ряску не забудь.

— Хорошо, иди высыпайся, — отпустил он меня, удаляясь в лес, напевая под нос "Blow a kiss, fire a gun, We need someone to lean on".

Последующие два дня мы с Вовкой брели по дороге и вышли из болота чуть южнее, чем планировали. Но тут у него будто проснулся внутренний компас, и он потянул меня в сторону оставленной телеги. В ней уже лежали странные деревянные чаны, накрытые плотными, словно ладонь, листьями.

Мальчишка-возница нервно подергивал глазом и начал заикаться. Он объяснил, что приходил сияющий маг и приказал доставить эти чаны в деревню, прямо к моему дому. Еле успокоив перепуганного мальца, я подошла к ближайшему замшелому дереву и прошептала в мох все, что думаю о методах доставки старого шаловливого лешего.

За телегой пришлось тащиться пешком, ибо чаны заняли все пространство. Дорога была пыльной и утомительной, совсем не такой уютной, как мягкие мшистые корни. Уже к концу первого дня у меня жутко болели колени, и я ныла, умоляя остановиться. Мальчишка уступил мне место возницы, а сам взял за уздцы одну из лошадок и повел ее за собой.

Парни шли рядом и болтали о приключениях на болотах. Вовка пугал мальчонку страшными историями, свидетелем которых якобы был, но я — нет. Я же просто пыталась отдохнуть. Так и прошли утомительные шесть дней. Ночевали у костра, каждый отдельно. Телега же была полностью занята загадочными чанами.

К ночи седьмого дня мы наконец добрались до деревни. Чаны были оставлены у входа в рыбацкий домик, а Вовка согласился оплатить мальчонке-вознице дополнительное время. Все были голодны и измучены. Я, еле переставляя ноги, вползла в домик и замерла от удивления.

Скромное обиталище преобразилось в настоящий дом. Появились какие-то шкафчики и полочки, на столе красовалась красивая скатерть, окно было отворено, вымыто и украшено занавесками. На полу уютно расположился половик из разноцветных лоскутков ткани, искусно переплетенных между собой. А печь была растоплена, и из нее доносился аппетитный запах чего-то съестного.

— Ах, ты уже вернулась, — как-то без особой радости встретил меня рыбак.

— Бороник, ты чего? Женщину себе нашел, а я мешаю? Не волнуйся, я только отдохну и найду себе другое пристанище… — расстроилась я.

— Да нет, дочка, женщину я действительно нашел. Заботливая она и хорошая. Да кто бы был против жить вместе, просто не вовремя ты приехала. Задержалась бы еще на день в своем путешествии… Но тебя уже видели в деревне, — поник он.

— Ничего не понимаю, что происходит-то? — всплеснула я руками.

— Открыть! Именем короля! — проревел в распахнутую дверь коренастый мужик, облаченный в коричневый мундир, увенчанный нелепой шапкой.

— Так вроде открыто, любезный, не видно что ли? — осведомилась я, приподняв бровь.

Он, словно споткнувшись о собственные слова, просочился внутрь без приглашения.

— Вам, как незамужней особе, надлежит немедля явиться во дворец его величества Калротоса Второго для участия в ритуале выбора невесты, — отчеканил он, словно зазубренный стих. — Карета заложена, лишь вас и дожидается.

— Всех девок по деревням пособирали, она-то вам зачем? Ни магией не владеет, да и годами не юна, — проворчал Бороник, исподлобья глядя на незваного гостя.

— Таков приказ. Поехали, — служивый попытался схватить меня за руку.

— Постойте, дайте дух перевести. Что вы за звери, в такую ночь глядя? Завтра с утра поеду. Собраться надо, поспать, умыться, в конце концов.

— Во дворце отоспитесь, там же и отмоют, — не дрогнув и глазом, отрезал коричневый солдатик.

— Дайте хоть с Бороником попрощаться, вещи собрать, — я попыталась выдавить слезу, давя на жалость этому чурбану, активно жалея себя для большей убедительности.

— Я постою тут и подожду, но недолго. Поторопитесь, пожалуйста, — смирился наконец служивый и, прикрыв за собой дверь, оставил нас наедине.

— Бороник, не знаю, чего ты там переживаешь, но сейчас не время нюни распускать. Женщине твоей привет передавай. Нравится она мне заочно. Дом в порядок привела, молодец. Да и ты человеком стал выглядеть.

— Это ты виновата, какой-то конкурс хозяюшек придумала, теперь у нас в деревне что ни день — то праздник, — расцвел Бороник в улыбке.

— Ага, но времени нет. Слушай внимательно. Я тебе сейчас рецепты надиктую, а ты записывай. Будешь эти закуски возить с пареньком-возничим, у Вонивека спросишь, у которого именно, он-то знает, да и дорогу покажет. В оплату будешь забирать чаны с ряской у лешего. Первую партию подари в деревне самой трудолюбивой семье, что на полях старается. Остальную продавай, но смотри не продешеви. Как закончится — езжай на болота за новой. Сами с лешим договоритесь об оплате.

— С лешим?! — Бороник охрип от изумления.

— С лешим. Приедешь к болоту, увидишь первое болотное дерево, в него прошепчи, что приехал от меня и закуски привез, и жди. Он сам к тебе придет. Не бойся его, попроси, чтобы не пугал. Привет от меня передай.

Бороник извлек откуда-то деревянную дощечку и листок серо-коричневой бумаги, приготовившись записывать углем рецепт. Руки его дрожали, но он сравлялся с собой. А я, не теряя ни минуты, собирала свои нехитрые пожитки в спасительный рюкзачок.

— Привет Вонивеку передай, как увидишь, и племяннику своему спасибо скажи. С хорошим человеком он меня познакомил, — я чмокнула Бороника в выбритую щеку и направилась к двери. — До свидания.

— До свидания, — пробормотал Бороник, украдкой утирая слезу, и проводил

— Как звать-то тебя? — поинтересовался служивый, конвоируя меня к повозке, набитой девицами.

— Лида, а вас?

— А тебе знать не положено, — усмехнулся солдафон и вписал мое имя в замызганный свиток.

— А обращаться-то к вам как? Или просто мужиком кликать?

— Ох, и языкастая ты, — ухмыльнулся он гадко. — Таких я люблю. Вот король наш себе невесту выберет, а я тебя у него в жены выпрошу.

— Да на что я вам? Ни магией не блещу, да и не молода…

— Я найду, на что, — как-то недобро пообещал он.

Втиснувшись со своим рюкзаком в "карету", оказавшуюся жалкой телегой под драным тентом, я обнаружила там трех перепуганных девчушек. И четырнадцати им, кажется, не было. Видать, в деревнях рано замуж выдают, вот солдаты кого попало и сгребли.

Напуганные барышни выли в три ручья. У одной свадьба на носу, а перспектива выйти за какого-нибудь вояку, что, видимо, случалось нередко, ее совсем не радовала. У второй связь с матушкой была особая, и покидать родное гнездо она не желала. А третья просто рыдала, поддакивая первым двум.

От усталости я заснула прямо под их завывания. Проснулась от грубого крика над ухом.

— Кого ты привез?! Одна старая и без магии, три другие — дети малые! У меня дочери столько же, а ты их замуж собрался?! Дурак совсем!

— Кого нашли, того и привез, других не было, — оправдывался осоловелый солдафон.

— Ладно, для отчетности вытаскивай старую, а остальных за свой счет в деревню вернешь! Все понял?! — орал во все горло мужик в коричневой форме с алыми полосками на груди.

— Понял, ваше благородие! — браво козырнул солдат и поволок меня из телеги.

Я еле держалась на ногах, мир вокруг качался и расплывался.

— Эту берите! — снова проорал "ваше благородие".

Я аж дернулась от его истеричного голоса. Тут меня подхватила под руки какая-то худощавая женщина и потащила в здание. Там меня накормили, дали отоспаться и даже позволили помыться в корыте, изображавшем ванну. Расчесав мои волосы и облачив в мое же платье, женщина ушла, пообещав, что за мной придут.

После ночного разговора по душам с травницей я почему-то была уверена, что с прежним местом жительства придется попрощаться, и к Боронику я больше не вернусь. Больше всего пугала перспектива насильно стать женой противного солдата, но я решила решать проблемы по мере их поступления.

Тем же вечером меня проводили в зал, где собрались девицы разных сословий и наружности. Богачки и аристократки держались особняком. Кто-то уверенно твердил, что это "ее судьба", кто-то тихонько плакал в уголке. В центр зала вышел пластичный мужчина с мелодичным голосом и предложил нам следовать за ним. Процессия двинулась на выход и через цветущий сад направилась к зданию, напоминающему эльфийский храм. Только было оно чуть больше и менее вычурное.

Звучали невнятные песнопения, а воздух был пропитан странным запахом. Из-за плотной стены кринолинов, образованной взволнованными дамами, в центре зала ничего не было видно. Не желая пробиваться сквозь этот озлобленный рой, я просто прислонилась к прохладной стене храма, закрыла глаза, пытаясь хоть как-то собрать мысли о будущем. Но в голове роились обрывочные, бредовые образы, и почему-то все чаще всплывала в памяти ночь с орком… мысль о замужестве уже не казалась такой уж и дикой.

Я не заметила, как стих хор, но почувствовала, что воздух стал свежее, дышать легче. Открыла глаза и утонула в тысяче взглядов, устремленных на меня.

"Так вот о чем говорила травница… и что теперь делать?" — пронеслось в голове, но я не шевелилась.

— Боги сделали свой выбор! — провозгласил громкий голос. Мужчина в вычурном пурпурно-золотом одеянии схватил меня за руку и потащил к королю.

В том, что это король, не оставалось сомнений. На его голове сияла золотая конструкция, а количество украшений на груди превосходило всякое воображение. Король взял мою руку и одарил холодной улыбкой. Я же пыталась одновременно разглядеть его лицо в полумраке и судорожно вспомнить его имя.

— Вы должны сказать: "Благодарю богов за их выбор", — прошептал неизвестный мужской голос у моего уха.

— Спасибо, — пожала я плечами.

Вокруг пронесся шепот. Какая-то дама эффектно рухнула в обморок, привлекая к себе внимание.

— Вас что, не обучили, как вести себя на ритуале выбора невесты? — процедил сквозь зубы король, все еще сохраняя натянутую улыбку.

— Нет.

— Вам же лет двадцать пять, как такое возможно? — в его голосе прозвучало искреннее недоумение.

— Об этом мы сможем поговорить наедине, — прервала я его допрос.

— Пойдемте, — король потянул меня за собой, важно вышагивая впереди процессии. Следом плелись какие-то люди, которых я не могла разглядеть.

На пороге дворца нас встретила другая процессия. Мужчина лет тридцати с дамой, державшей на руках мальчика лет шести. Он был одет почти так же, как король, но без короны, а рядом красовалась расфуфыренная девица лет двадцати с диадемой на голове. Чуть поодаль стояла пара в коронах попроще, но они были нелепо одеты в меха, что казалось странным в такую теплую погоду. За ними тоже стояли люди, но в дверном проеме их было трудно разглядеть.

— Я рад за вас, Ваше Величество, и сердечно поздравляю с удачной помолвкой! — поклонился мужчина. Женщина рядом с ним присела в реверансе, удерживая ребенка на руках.

— Папенька, я так за вас рада! — расфуфыренная девица повисла на короле, вынуждая его отпустить мою руку.

Из-за ее спины вынырнула женщина в мехах и оттащила девицу от короля.

— Братец, я так за тебя счастлива! — воскликнула она, осыпая короля поцелуями, а затем крепко обняла меня. — И за тебя, милочка, теперь у меня есть новая сестрица!

Водоворот поздравлений уже порядком утомил меня, и заметив, как моя фигурка невольно обмякла, повиснув на руке короля, который стоически выдерживал это испытание, меховая дамочка подхватила меня под руку и потащила куда-то, заявив безапелляционным тоном: "Сестра не должна быть так одета!"

— Дорогуша, я понимаю, вы испытываете шок, стать шестой женой великолепного Калротоса Второго, короля Фарготии, — это неимоверное счастье, но возьмите себя в руки. Нам еще ужинать вместе. Сейчас мы приведем вас в порядок, оденем как полагается, немного подкрасим, — суетилась она, отдавая распоряжения слугам, которые еле поспевали за нами по коридору.

Вскоре мы оказались в огромном помещении, больше напоминающем бальный зал, нежели спальню. Меня на скорую руку переодели в наряд, соответствующий, по мнению дамы, моменту, расчесали и попытались нанести макияж. Однако мои угрозы расправы над нарядом и прической возымели действие, и меня оставили в покое.

— Да я смотрю, у вас настоящие королевские замашки, — обрадовалась дамочка, —

Я не хотела наживать врагов в лице этой особы, по крайней мере, пока, поэтому предпочла молчать. Удовлетворившись моим внешним видом, она вывела меня обратно в коридор, попутно избавившись от мехов.

— Упрела! Уже привыкла жить на севере, там без мехов никуда, отморозишь себе все. Да и это официальный королевский наряд. Приезжайте после свадьбы к нам, я вас накормлю настоящим варгеровским мясом, мы съездим на охоту и будем купаться в горячих источниках — это очень омолаживает, — не умолкала она ни на минуту.

— Я так рада, что у брата наконец будет богоизбранная супруга, а значит, будут детки, которые унаследуют трон. Уверена, первенец будет мальчик, а у меня родилась такая замечательная девочка полгода назад. Мы обязательно их поженим! А вот и мы пришли, присаживайтесь возле своего будущего супруга, — указала она на место в центре огромного стола.

Я с натянутой улыбкой направилась к королю и, сломав пару костей в юбке, с хрустом опустилась в кресло.

— Не напивайтесь, пожалуйста, мне нужно с вами сегодня же поговорить, — прошептала я королю на ухо.

— Поговорим после свадьбы, — отрезал король сквозь зубы и нарочито сделал большой глоток из своего бокала.

— Тогда я объявляю голодовку! — прошипела я ему в ответ. — И на свадьбу вы получите полуживую или мертвую жену.

Король сделал вид, что не услышал моих угроз, и повернулся к расфуфыренному чуду в розовом платье, сидевшему по другую сторону от него. Мне же оставалось лишь развлекать себя осмотром окружающих. В призрачном свете искусственных светильников я отметила общую черту королевской семьи. У всех был восточный разрез глаз и внушительные носы, делавшие их лица похожими на орлиные. Впрочем, этот символ, видимо, фамильный, преследовал меня повсюду.

Человек, восседавший прямо напротив короля, зеркально отражал черты монарха, но носил скромное звание министра. Его взгляд, устремленный на меня, был полон странной, пытливой смеси любопытства и оценки.

Молча дождавшись, когда подадут десерты, я поднялась из-за стола и покинула зал. Навстречу скользнула фигура мужчины, чьи движения выдавали в нем танцора. Эта грация, неожиданно, принесла мне какое-то смутное облегчение.

— Лида? Мне сказали, вас зовут именно так. Как мне к вам обращаться? Фамилия ваша мне, увы, неизвестна, — произнес он с подчеркнутой учтивостью.

— Просто Лида вас не устроит?

— Меня зовут Икурс Лапрято, и я главный дворецкий в этом дворце. Полагаю, раз уж я с гордостью ношу свою фамилию, то и невеста короля не должна называться просто Лидой, — горделиво выпрямился он.

Его слова вызвали у меня невольную усмешку. Икурс Лапрято… Практически Икар, практически лягушка. Именно такая ассоциация возникла в моей голове.

— Лилуминаи Себат, — неожиданно вспомнила я имя героини из любимого фильма.

В его голове, казалось, что-то щелкнуло, провернулось и заскрипело. Помолчав с минуту, он выдал:

— Лида Лилу Минаи Себат… Пройдемте, я покажу вам ваши покои. Её высочество Горденция лично выбирала оформление комнат для своей будущей мачехи.

От этих слов у меня едва не подкосились ноги. Представилась картина: комната, утопающая в приторной розовой сладости, увешанная тюлем и усыпанная бантиками. В "покои" я входила на ватных ногах, полная дурных предчувствий. Но увиденное поразило меня до глубины души. Стены были выкрашены в чередующиеся полосы темного болотного и глубокого синего цвета. Видимо, принцесса, надеясь на схожесть вкусов, пыталась таким образом довести будущую мачеху до истерики или, в лучшем случае, ввергнуть в депрессию. Для меня же это был настоящий рай. Я даже не удержалась и подпрыгнула от радости.

— Передайте принцессе мою искреннюю благодарность!

— Если вы захотите что-то изменить, мы можем немедленно приступить к переделке, — с неуверенностью проговорил Лягух.

— Нет, нет, все просто чудесно. Но если я обнаружу у себя на постели пятна или насекомых, я потребую, чтобы вам отрезали голову.

Мое замечание было воспринято неоднозначно, но, видимо, чтобы меня успокоить, Лягух тут же подозвал служанку, которая тщательно проверила постель.

— Мои вещи остались в той, первой комнате.

— Их уже перенесли сюда, но едва ли они вам понадобятся, — заметил Лягух, открывая один из шкафов.

— Понадобятся, и я сама хочу выбрать себе служанку.

— Вам предоставят множество фрейлин и служанок после свадьбы, а пока вы можете воспользоваться услугами любой свободной, — отрапортовал он.

— Завтрак мне не приносите. Не будите меня до вечера. У меня было тяжелое путешествие, и я наконец-то хочу выспаться.

— Вам придется встать на завтрак, если на нем будет присутствовать король. Вся королевская семья должна быть готова.

— А я ещё не королевская семья, — отрезала я, выталкивая его из комнаты и запирая дверь изнутри.

Просто разрезав письменным ножом неудобное платье, и такой же неудобный корсет я завалилась спать на хлопковую простую и такую приятную постель.

Проснулась я от того что в мою дверь ломились.

— Лида Лилу Минаи Себат! — Лягух ревел, словно раненый зверь. — Я буду вынужден взломать эту дверь, если вы не соизволите явиться на завтрак вовремя! Из-за вас я лишусь головы!

— Ломайте! — откликнулась я. — К тому же, я совершенно нагая!

— Я привык! Я дворецкий! Мне можно! А без головы! Мне! Нельзя! — Лягух с каждым словом яростно пытался выбить дверь плечом.

— Я открою дверь, если вы поклянетесь честно ответить на пару вопросов.

— Хорошо, даю слово! — взмолился Лягух.

Я впустила его в комнату, отпихнув пытающихся заглянуть внутрь горничных.

— Это совершенно недопустимо! Вы давно должны быть одеты! Вы ставите меня под удар! — отчитывал он меня, едва переступив порог.

— Должна ли богоизбранная невеста давать согласие на бракосочетание?

— Нет, ваше мнение никого не интересует. За вас уже решили боги.

— А если невеста уже была богоизбрана другим женихом?

— Значит, она вдова. Ничего страшного, — как-то жалостливо произнес он.

— Угу, а если она совершенно точно не вдова, ибо так и не вышла за этого жениха?

— Такого не может быть! — упрямо заявил он. — Вы ставите мою жизнь под угрозу! Я ответил вам даже не на два, а на три вопроса! Будьте любезны, оденьтесь и спуститесь вниз!

— В ваши платья, розовые с рюшами, я не полезу. Это, к тому же, займет целую вечность, — я пристально посмотрела на дворецкого.

— Я вас лично в него запихну! — он уже направился к двери за злополучным нарядом.

— Если у вас найдется костюмчик вроде вашего, ну или верховой наряд, я одену его мигом, если мне помогут со шнуровкой корсета, — предложила я, вытаскивая из грязного рюкзака бережно хранимый синий корсет, доставшийся мне от эльфов.

Лягух высунул голову за дверь, что-то прошептал, и я услышала удаляющийся стук женских каблуков. Затем он

Я наспех втиснулась в чужие штаны, рубашку и длинный пиджак. Рукава предательски свисали, штанины собирались нелепыми складками, и мне, словно кукле, на живую нитку подшивали все это прямо на мне. Лягух, съежившись, наблюдал за фарсом, губы его сжались в недовольную ниточку.

На завтрак я явилась без прически, облаченная в этот мужской костюм, повергнув мою будущую падчерицу в состояние легкого ступора. "Министр" одарил меня еще более пристальным, изучающим взглядом, а парочка, щеголявшая накануне в мехах, откровенно давилась смешками, наблюдая за моим конфузом. В тягостном молчании мы просидели минут пятнадцать, пока в зал не ворвался камердинер короля с извинениями: Его Величество, дескать, чрезвычайно занят.

Все с облегчением ухватились за вилки, словно по команде. Я же, напротив, поднялась и, демонстративно проигнорировав правила приличия, не попрощавшись, и даже не поздоровавшись, покинула зал, направившись в свои покои. Дорогу я запомнила на удивление быстро, помощь мне не потребовалась.

Раздевшись до рубашки, я позвала какую-то служанку и, вручив ей опустевший рюкзак и свою старую одежду, велела все это как следует отстирать и вычистить. Сама же, полуобнаженная, принялась разглядывать вид на парк, расстилающийся за окном, на неподвижных охранников и высокие, неприступные стены, окружающие его. Этому королю явно было от чего защищаться.

— Я так понимаю, вы решили саботировать всю королевскую жизнь! — король ворвался в мою комнату без стука.

— Будьте так любезны, хотя бы выгоните ваших слуг из моей спальни, — попросила я, переминаясь с одной босой ноги на другую.

— Все вон! — спокойно произнес король и комната опустела. Мгновение — и люди исчезли, словно их и не было.

— Что это на вас в середине дня? — указал он на рубашку, расстегнутую на три пуговицы, из-под которой нескромно выглядывала грудь, прикрытая кружевом корсета. — Вы решили соблазнить меня до свадьбы? Не стоит тратить усилия.

— Я вообще не собираюсь вас соблазнять, вот еще. И вообще, вы не в моем вкусе.

— Цену набиваете? Я женюсь уже в шестой раз, напрасно.

— А я так посмотрю, все пять жен у нас вокруг стоят, и безумно счастливы с вами! — съязвила я.

Король как-то побледнел и даже присел в кресло.

— Чего вы хотите? — спросил он уже усталым голосом.

— Поговорить, и это дело не на пять минут.

— Фиранчель, отмени мои следующие две встречи! — рявкнул король так, что эхо прокатилось по коридорам. — И оденьтесь, миледи, здесь у стен есть уши, а разговор предстоит деликатный.

Спешно облачившись в утренний костюм, я последовала за королем в его рабочий кабинет. Тяжелые двери захлопнулись за нами.

— Рассказывайте, — произнес он.

— Что вам уже известно? — спросила я напрямик.

— Что вы немагична, не замужем, что, по всей видимости, провели какое-то время в "подчинении" у эльфов, и, возможно, возомнили себя богоизбранной невестой одного из них, — перечислил он то, что я пыталась донести до него обрывками, через прислугу.

— Что вам известно о невесте младшего светлоэльфийского принца?

— Она богоизбранная и исчезла. Эльфы прочесывают континент в ее поисках. Есть подозрения, что ее похитили темные эльфы, поскольку она еще и богоизбранная невеста принца Маэдронду. Из-за нее разгорается нешуточный скандал… — король устало потер переносицу.

— О! И Маэдронд тоже? А царь Лимонад — весьма хитрый политик… — невинно протянула я, переходя на эльфийский.

— Кто, простите? "Лимонад"? Вы так называете Лирондада иль Флиратьоена? — возмутился король, тоже переключаясь на эльфийский язык.

— У меня ужасная память на незнакомые имена, приходится выкручиваться, — развела я руками.

— И как же вы тогда запомнили мое имя? — с нескрываемым интересом спросил он.

— Карл Второй… или Карлос Второй… — неуверенно пробормотала я.

— Калротос Второй. А вы, я так понимаю, Арь Тей Мита? — король приподнял бровь, испытывающе глядя на меня.

— Называйте меня Лида, пожалуйста. У меня нет ни малейшего желания возвращаться к эльфийскому принцу.

— У меня тоже нет таких планов. Более того, я планировал выдать свою дочь за принца Алетхинэфа, и даже договорился об этом с Лирондадом. Вы, кстати, очень сильно похудели с нашей последней встречи, я только сейчас начал замечать сходство.

— Ну, если вы не планируете возвращаться к светлым эльфам и даже не знали о темном принце, не вижу никаких препятствий для нашей свадьбы. Вы не станете ворошить прошлое, и я не стану. Весьма предусмотрительно с вашей стороны предупредить меня.

— Что случилось с вашими предыдущими женами?

— Одна умерла в родах, остальные заболели, — уклончиво ответил король.

— А если откровенно? Я с Вами честна и собираюсь впредь. Прошу, ответьте мне искренне.

— Я не знаю. У меня нет точных доказательств, я лишь могу предполагать, — злобно прошипел Карл.

— Итак, поговорим о престолонаследии. Кто унаследует трон и когда?

— Первый сын, рожденный в браке, или, в отсутствие сыновей, первая дочь, по достижении двадцатипятилетнего возраста, согласно Закону о Престолонаследии Богоизбранных Королевских Детей, — сухо отчеканил он, словно зачитывая древний фолиант.

— Понимаю. А вы?

— Я уйду на заслуженный покой. Или же, если наследник пожелает, займу пост министра.

— Вы этого хотите?

— Этого хотят боги. Я не властен противиться их воле, никто не властен. Я лишь надеялся, что в этот раз они соизволят мне ответить… Никто не посмеет поднять руку на богоизбранную супругу короля и его потомство, — проговорил он с неожиданной откровенностью.

— Надеялись, потому что не желаете отдавать трон дочери, или потому что не можете законно передать его сыну? Полагаю, ваш "министр" — плод тайной связи.

— Вы поразительно проницательны. Но это уже не имеет значения.

— Тогда осознайте следующее: я не могу и не хочу иметь детей. Независимо от желаний богов. И никакая магия не поможет этому свершиться. Даже королевский лекарь эльфов оказался бессилен. Я вижу, признание народом, дарованное вам через богоизбранную жену, укрепило вашу власть. Но я также понимаю, что народ не горит желанием склониться перед вашей инфантильной дочерью и, возможно, уже зреет заговор, чтобы возвести на трон вашего сына.

— Что вы предлагаете? — Король сцепил руки за спиной и начал ходить по кабинету из стороны в сторону.

— Я стану вашей женой. Мы не будем делить ложе. А в любовницы вы можете взять любую женщину, желательно не владеющую магией, чтобы не вызвать подозрений даже у самых близких. Я буду появляться лишь на важных официальных приемах, исполнять свой долг и удаляться. В остальное время я буду вольна делать что пожелаю, носить что пожелаю и работать с кем пожелаю. И, пока я жива, вы сможете править столько, сколько захотите,

— Не много ли вы на себя берете? Мне не нужна женщина которая будет позорить своего короля, разгуливая по тавернам, — возмутился он.

— Разгуливать по тавернам я буду, если мне будет угодно, но в таком обличье и с такой охраной, что никто меня не узнает. Выделите мне пару-тройку немагичных фрейлин на свой вкус, пусть тоже развлекаются где хотят. Кроме того, мне нужен дом на границе города, в направлении эльфийских земель, где я смогу открыть ресторан. Деньги на ремонт, оборудование кухни и содержание в течение первых двадцати недель, включая зарплату работникам и доставку продуктов.

— Что еще? — с трудом сдерживая раздражение, спросил король.

— Земли, граничащие с эльфийским лесом, по обе стороны тракта… — я склонилась над картой, очерчивая приблизительный участок. — Там лес, Ваше Величество, а в лесу — разбойничьи шайки. И вы ими пренебрегаете! Мне не нужны ваши дары. Все, что потребуется надеть на приемах, будет возвращено, и вы вольны распорядиться этим по своему усмотрению. Взамен я обещаю, если мое предприятие увенчается успехом, процветание вашему государству. Торговцы и путешественники потянутся сюда. Из прислуги мне потребуется лишь личный секретарь, которого я выберу сама, да одна служанка.

— И что же вы намереваетесь делать с этой землей? — изумился король.

— Смею надеяться, вы позволите мне распоряжаться ею по своему усмотрению. Этот пункт и будет зафиксирован в нашем соглашении, до свадьбы. Кроме того, я намерена договориться с тамошними разбойниками, установить некий компромисс, дабы обезопасить торговлю с эльфийскими землями, пусть ваши законы не властны будут там.

— Не слишком ли много вы на себя берете, сударыня?

— Если потерплю неудачу, я признаю ее без колебаний. Обещаю тихонько затвориться в своих покоях и исправно посещать приемы, как то и предписано условиями нашей сделки, — улыбнулась я.

— Это… даже любопытно. Более того, вас видели некоторые высокопоставленные послы, вас узнают на одном из предстоящих приемов. Пока что ваши условия меня вполне устраивают, если в договоре на землю будут включены пункты, исключающие любую возможность раскрытия вашего прежнего имени, нашей с вами договоренности и… нынешнего положения.

— Я согласна. А теперь, позвольте мне приступить к изучению королевского этикета, заучиванию вашего… не самого благозвучного имени, и не утомлять вас своим присутствием на приемах вплоть до дня свадьбы. Договор же мы обсудим в любое удобное для вас время, — я схватила его руку и крепко ее пожала.

— Разрешаю… — задумчиво произнес Карл и распахнул двери. — Я отдам распоряжения немедленно.

В учителя мне определили Лягуха, уже по уши вовлеченного в новую придворную тайну. Он завтракал, обедал и ужинал со мной, неустанно обучая правилам поведения за столом, которые хоть и незначительно, но отличались от эльфийских. Я выторговала себе пару похожих мужских нарядов, но для учебных целей Лягух умудрялся натягивать на меня платье с огромным кринолином, испытывая, видимо, при этом сладостное чувство мести. Я в отместку отдавила ему все пальцы на ногах. Ночами, мы с Карлом корпели над совместным творением, которое постепенно переросло из договора о владении землей в полноценный брачный контракт.

К чести Карла, он оказался на редкость хватким дельцом. Все схватывал на лету, впитывая знания о моем мире. Как-то сразу догадался, лишних вопросов не задавал, а я и не думала скрывать правду. Ворчал, что я неуч и писать не умею, ведь всю работу приходилось брать на себя. Мы обговорили, наверное, тысячу и одну мелочь, начиная от действия законов Фарготии на моих землях и заканчивая оплатой налогов наследником, после моей смерти. Обсудили, что будет, если меня узнают эльфы и разразится конфликт, что если народ прогневается на отсутствие богоизбранных наследников и поднимет восстание из-за меня или моего поведения, и даже, что будет, если наследники все-таки появятся, или если я забеременею не от короля.

На восьмой день у меня уже гудела голова, а король все выверял и шлифовал наш контракт. Уснула я прямо в его кабинете, на кушетке, не успев снять корсет, а проснулась в его покоях, совершенно обнаженная.

— Просыпайся, утро уже, я закончил, нужно согласовать, — тормошил он мое голое плечо.

— Что? Кто? Что я тут делаю, ваше величество? Мы же вроде еще не женаты.

— Нет, но я вспомнил один пункт, который тебе может не понравиться.

— Вспомнил? — тут же проснулась я, почуяв неладное.

— У нас традиция есть: в первую брачную ночь нашу связь должны засвидетельствовать жрецы. Нас запрут в храме, а на утро прилюдно проверят… Подкупить кого-то, чтобы провели постороннего, не выйдет. И пока мы не докажем, что все получилось, нас будут держать взаперти.

— Так, может, подкупить жрецов? — спросила я со слабой надеждой.

— Подкупить жрецов можно, но весь народ не подкупишь. Многие будут смотреть на это как на представление, а у некоторых хватит сил понять, спал я с немагичкой или нет…

— Ваше величество… Калврот! — внезапно решила я обидчиво переименовать короля. — Вы это специально тянули до последнего момента? Чтобы у меня было меньше шансов отказаться?

— Да, я как-то совсем запамятовал об этом… Для нас это так естественно, — пожал он плечами.

— Вы мне будете должны за этот, пусть и незапланированный, обман.

— Что? — невозмутимо спросил король.

— Вы забираете у меня ночь. На одну ночь я фактически становлюсь вашей слугой, даже рабыней… Значит, и вы будете должны мне такую же ночь. Когда я вас об этом попрошу, вы сделаете все, что в ваших силах, — что бы это ни было. Шпионаж, убийство, секс.

— Только не против моих родных по прямой линии, — начал он юридически занудствовать, вписывая новый пункт в договор. — Ни дочь, ни сын, ни сестра.

— Хорошо, — смутилась я. — А где моя одежда?

— А это я сейчас выясню… Не я тебя раздевал, не до того было, — развел он руками. — Икрус!

В комнату влетел, согнувшись в поклоне, Лягух, а я стала гадать, как это у него получилось.

— Оденьте миледи, подайте завтрак, проводите в ее покои. А с вами, дорогая, я надеюсь встретиться послезавтра вечером на последнем свидании перед свадьбой, — закончил король, пальцем, как бы ненароком, показывая на договор, и вышел.

— Лида Лилу Минаи Себат, я умоляю вас, позвольте мне одеть вас в то, что вы носили позавчера! У нас совсем нет времени! Сегодня первая, и я очень надеюсь, что последняя примерка ваших свадебных нарядов! — прошептал Лягух, заламывая руки.

— Да фиг с ним, хоть в мешок одень. Впрочем, тащи костюм… Позавтракаю на примерке, — отмахнулась я.

Портниха оказалась дородной особой, чьи щеки, казалось, вот-вот скроют ее глаза. Она, словно заевшая пластинка, твердила: "Больше

— Вы лишитесь головы за задержку свадьбы короля Калротоса Второго, — внезапно вспомнила я имя будущего мужа, выглянув из-за двери в одном неглиже. — Еще звук, и я пойду к нему прямо в таком виде.

Угроза возымела действие, особа замолкла. Лягух даже не стал устраивать истерику, а лишь тихо прошептал, что слишком скоро умрет, и сполз по стене на пол.

— Как тебя зовут? — обратилась я к единственной оставшейся помощнице портнихи.

— Варингида, ваше сиятельство, — поклонилась она.

— Смотрю, не дрожишь, как этот, — бросила я взгляд на Лягуха. — Работаешь быстро, говоришь мало.

— Как скажете, Ваше сиятельство.

— Так дело не пойдет. На ближайшие дни я тебе не сиятельство, а боевая подруга. Место нашей войны — борьба с заплывшими стандартами, — меня прорвало, словно пробку шампанского. — Зови меня Лидой, тебя буду звать Варей, все равно больше не запомню. Понятно?

— Так точно, — как-то сразу отрапортовала она и даже приосанилась.

— У тебя отец что ли служил? Или брат?

— И отец служил, и братья служат, — закивала она головой.

— Ага, так! Знакомые швеи есть? Которые помочь тебе смогут в пошиве?

— Есть, конечно, но с барышнями вроде вас никто не работал.

— Ну и замечательно. Вышивать кто-то умеет?

— Так я умею, в основном этим и занималась.

— Лягух! — закричала я, пытаясь привести дворецкого в чувство. — Тьфу, черт рогатый! — внезапно перешла я на русский. — Икрус! Или как там тебя. Зови штук пять девиц да пошустрее, чтобы бегать умели. Спасем мы твою головушку, не переживай.

Лягух вылетел из спальни, как ошпаренный.

— Значит так, всякие эти кринолины и все такое — это замечательно, но вряд ли где-то в законах прописано, что прямо необходимо. Лягух вернется, пусть документы, подтверждающие это, ищет. А пока кринолины сжечь, бантики-шмантики отпороть, подолы укоротить, будем работать с тем, что есть. А прежде всего, расскажи Лягуху, то есть дворецкому, кого позвать из швей можно, с оплатой не обидим.

Лягух, получив ценные указания, тут же разослал гонцов по столице. А потом изрядно нас озадачил, заявив, что цвет платья для церемонии и последующего приема должен строго соответствовать образцам, привезенным портнихой. А насчет кринолина он и вовсе не уверен. За что и был отправлен на поиски стандартов женских нарядов в пыльных архивах законов.

Я предоставила Варе свободу действий, ограничив лишь списоком того, чего быть не должно. Кроме того, настояла, чтобы все драгоценные камни, вышитые на платьях, были перенесены на прозрачную гипюровую основу, покрывающую наряд сверху. Так и платье можно будет носить без камней, и камни хранить в безопасности, а на следующий год использовать вышивку на платье другого фасона и цвета, создав иллюзию нового, дорогого наряда.

Прибывшие по зову мастерицы, тихие и деловитые, распоряжались Лягухом, как хотели. Я велела выдать им по одеялу с подушкой и кормить прямо в покоях… Оказалось, в моем распоряжении целый лабиринт комнат, а я до сих пор довольствовалась лишь спальней и ванной.

С помощью Вари я отыскала местную умелицу, которая согласилась изготовить парик. Темноволосая девица с длинными волосами цвета осенней листвы получила внушительную сумму, а я — ее сокровище.

Мы справились, даже угодили Лягуху с его придирками, подтвержденными документально. Наряды не стали шедеврами, не блистали оригинальностью, но свою задачу выполнили.

За день до свадьбы, измученная примерками и исколотая иголками, я отправилась на "свидание" с королем в его кабинет.

— Дорогая, вам бы выспаться, иначе нам придется провести в храме не одну ночь, а я этого в договоре не учел, — сурово заметил Карл.

— Простите, мне пришлось немного поспорить с вашей семейной портнихой, — нисколько не сожалея, констатировала я.

— Я знаю. А еще я знаю, что это вы придумали, как отдельно хранить драгоценности с нарядов. Умно. Прошлые мои жены после стирки вечно недосчитывались камней, и наряд приходилось делать заново, а мне — казнить очередную служанку.

— А если я пожелаю казнить вашего шпиона, что вы сделаете? — поинтересовалась я вдруг.

Король Карл ничуть не смутился. — Что Икрус успел натворить? — спросил он, прекрасно понимая, о ком речь.

— Это хорошо… — пробормотала я, задумчиво опускаясь в кресло.

— Что именно хорошо? — удивился король.

— Что вы сначала ищете причину, прежде чем рубить головы.

— А что вас, собственно, удивляет? — Карл присел напротив, протягивая мне договор. — Читайте же, мне тоже нужен отдых.

— Я не сильна в общем языке, да и эльфийский мой оставляет желать лучшего. Полагаю, вы давно это заметили. Я подпишу договор так, верю вам в этом деле. Но копию оставьте мне, когда-нибудь я обязательно разберусь, что к чему, — произнесла я, ставя свою витиеватую подпись под документом.

— Магистр Балинус, войдите.

В комнату вошел немолодой мужчина с черными как смоль волосами. В руках он держал отполированный камешек, отдающий слабым свечением.

— Я ставлю подпись на договоре с будущей королевой Фарготии, и мне нужно, чтобы вы его заверили, — проговорил Карл, поставив свою подпись и приложив к пергаменту личную печать.

— Я заверяю этот договор и обязуюсь выступать магическим защитником немагичной королевы в случае споров, — произнес магистр, проводя руками над бумагой.

Когда он удалился, я лишь молча смотрела на короля, удивление переполняло меня, и я не знала, с чего начать.

— Нет, договор он не читал и не будет, пока не поступит заявления от меня, от вас или пока один из нас не покинет этот мир. И я сам попросил магистра заверить документ и выступить в вашу защиту, зная о вашем… затруднении с чтением, — Карл налил себе стакан темной жидкости и одним глотком осушил его.

— Спасибо, — тихо произнесла я.

— Не смотрите на меня так, я не хочу начинать наши отношения со лжи. Это не благородство, скорее расчет. При магическом разбирательстве обман все равно вскроется, поэтому мы так тщательно обговорили каждый пункт. Теперь вы не сможете сказать, что не знали, что подписываете.

— До завтра.

— До завтра, — согласился Карл, отпуская меня из кабинета.

Утро началось с неприятного открытия, Лягух увидел меня в парике и замахал на меня лапками, заявив что на волосах парика осталась магическая энергетика, той женщины с которой их срезали. Любой магически одаренный, присмотревшись ко мне поймет это, и оказалось ношение париков совершенно неэтично. Конечно, если вы не магичны, стали лысым, и вам никто не может помочь,

Мой тщательно выстроенный план маскировки рухнул в тартарары. Зная, что на свадьбе будет присутствовать посол эльфийского государства, да и мало ли кто еще из тех, кто видел меня настоящую, я преисполнилась горечью. И если в предыдущие дни я стоически переносила безвкусную пищу, которой меня здесь потчевали, то теперь кусок не лез в горло.

Лягух, поняв что я могу испортить его безупречную службу своими "придурковатостями", куда-то вылетел. Варя с двумя, оставшимися девушками начали облачать меня в наряд цвета темного меда. И на полдороги заявился Лягух с каким-то странным мужичком и двумя парнями. От них неприятно пахло, и они тащили с собой какие-то бутыльки и коробочки.

— Позвольте представить Вам королевского алхимика, магистра Кигорана, — провозгласил Лягух, указывая на прибывших.

— И чем же они могут быть мне полезны? — буркнула я, совершенно расстроеная и не соображающая.

— Я так понимаю, Ваше Величество желает изменить цвет волос? Я могу помочь, но из-за цейтнота не ручаюсь за стойкость или точное попадание в оттенок, — заискивающе пролебезил алхимик.

— О! И сколько времени это займет?

— Сущий пустяк. Нужно будет лишь полежать волосами в ванне с раствором…

— Угу. А когда цвет смоется?

— Полагаю, при первом же мытье. Так что под дождь вам лучше не попадать. Впрочем, сегодня дождя не предвидится…

— Погода сегодня — заслуга какого-нибудь мага? — поинтересовалась я, внезапно увлеченная этим вопросом даже больше, чем перспективой обрести желанную маскировку.

— Разумеется, нескольких магов сразу. Изменение погоды — дело весьма энергозатратное.

— Тогда делайте скорее, что нужно. Хочу красные волосы, и как можно скорее!

Парни подхватили глубокую чашу и принялись колдовать над составом под чутким руководством магистра. Затем Кигоран самолично внес завершающий штрих, и я, прямо в полунадетом платье, погрузила волосы в эту гремучую смесь. Легкое жжение заставило меня поморщиться.

— Это возможно, у вас нежная кожа. Потерпите немного, Ваше Величество, осталось совсем чуть-чуть.

— Я еще не Величество, — сочла нужным уточнить я.

— Это вопрос давно решенный. Не понимаю, почему вам так не нравится это обращение? — отрезал магистр с отрешенным видом.

Меня обернули в гору полотенец и одеял, подняли на ноги и аккуратно вытерли волосы. То, что я увидела в зеркале, одновременно обрадовало и повергло в ужас. Волосы приобрели насыщенный кровавый оттенок, равно как и кожа вокруг них. Магистр схватился за бороду и принялся яростно ее теребить, а Лягух слегка побледнел, но держался молодцом. Я ринулась к шкафу с вещами, уцелевшими от прошлой жизни, и выудила единственное оставшееся масло, надеясь оттереть предательские красные полосы. Помогло не сразу, но в конце концов я одержала победу.

Волосы наконец высушили, и меня продолжили облачать. Алхимик с учениками поспешно ретировался. Когда настало время отправляться на церемонию, в комнату вошел король, на которого никто особо не обратил внимания. Варя пришивала последние сантиметры гипюра к платью, а я с горечью разглядывала свое отражение в зеркале. Наряд должен был превратить меня в некое подобие орлицы, но, хоть и без кринолина, юбка была непомерно широкой, плечи — огромными, а грудь — вызывающе большой. Я скорее напоминала откормленную сову, по глупости засунувшую голову в банку с вареньем.

— Нам пора, — произнес Карл, еле отойдя от моего внешнего вида.

— Еще пять стежков, — безапелляционно заявила Варя, не удосужившись даже обернуться.

— Простите, — пролепетала я, чувствуя неловкость за ее бесцеремонность.

— Все, закончила. Удачного ритуала, — Варя чмокнула меня в щеку и, только сейчас повернувшись к королю, присела в некое подобие реверанса. — Здравствуйте, Ваше Величество.

— Пойдемте же, дорогая, нас ждет полкоролевства, — Карл подхватил меня под локоть, и мы вышли из комнаты. По традиции именно король должен был вести свою будущую жену к алтарю.

— Не сразу вас узнал. Хорошая идея, — проронил Карл сквозь зубы, одаривая подданных натянутой улыбкой.

— Я же говорила, постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы выполнить наш договор, — процедила я в ответ, стараясь скопировать его манеру говорить сквозь зубы, но вышло лишь невнятное бормотание.

Церемония оказалась на удивление простой: меня водили за руку, что-то мазали, ничего не спрашивали. В конце нас просто оставили в храме на попечение прислуги, которая в разных комнатах облачила нас в ночные одеяния. Поскольку никаких предписаний относительно ночного костюма не существовало, мои портнихи, по моей просьбе, из имеющихся шелковых отрезов смастерили нечто вроде восточных шаровар и свободную кофточку.

Закончив с переодеванием, прислуга покинула храм, и двери запечатали. В центре храма возвышалась огромная кровать, а рядом стоял столик, уставленный всевозможными напитками и закусками.

— Я знаю, вы обычно не пьете вино, но, может, сегодня сделаете исключение? — спросил Карл, наливая себе в стакан темно-коричневую жидкость.

— Нет уж, спасибо, я очень плохо переношу алкоголь. Впрочем, как и ваши кулинарные изыски, — поморщилась я.

— Собираетесь привнести свои вкусы в культуру моей столицы?

— Собираюсь. Заодно и сама начну нормально питаться.

— А зачем тогда вам земли? Чтобы выращивать или охотиться?

— Это уже мне решать, — хитро улыбнулась я королю. — Сами потом все узнаете, Карл.

— Раз уж нас тут заперли, расскажите мне, почему мое имя вызывает у вас такую гримасу?

Я посвятила его в тайну перевода его имени на русский язык. Король смеялся как ребенок. Потом он налил себе еще стакан и начал расспрашивать о других ему знакомых, о Лягухе, своей сестре, дочери и сыне, о короле Лимонаде и его сыновьях. В конце концов он устал смеяться. Я вообще впервые видела его улыбающимся.

— Вкус к одежде у тебя специфический, — заметил он, скользнув взглядом по моей импровизированной пижаме.

— Зато удобно, а что вас это так веселит? Неужели ваши прежние супруги собирались провести первую брачную ночь в кринолинах?

— Нет, кринолинов не было, но поскольку наряды были для них способом выторговать себе больше привилегий, две явились, увешанные драгоценностями, с ног до головы, буквально, а северная гостья закуталась в меха так, что напоминала скорее волтарку, чем невесту.

— Ммм, любопытно. И как же вы умудрились пробраться сквозь все эти "доспехи"?

— С большим трудом. У меня до сих пор мурашки по спине от воспоминаний о множественных царапинах и порезах. Настоящая пытка. Будь она менее затратной, я бы применял ее к преступникам, — весело заключил Карл.

— Карл, если вы пытаетесь меня таким образом расслабить, боюсь, это пустая трата времени. Давайте просто займемся делом.

— Но если вам будет неприятно… или, тем более, больно, вы мне скажете, правда? — с легким удивлением спросил король.

— Обязательно скажу, обещаю. Только,

Он подсел ко мне поближе, опустив стакан на пол, расстегнул свою рубашку, и начал снимать с меня кофту. Я ожидала от себя страшного смущения, которое возможно просто отрубило бы меня, но ничего такого не испытывала. Ни симпатии, ни антипатии, ничего. Я просто закрыла глаза и представила симпатичного босса разбойников, вспомнила ночь в лесу в обнимку с ним, хоть и через плотную шкуру и забыла о Карле.

Когда все закончилось, Карл уснул мгновенно, а я пошла искать что-нибудь напоминающее ванную. Слегка освежившись, наткнулась на второе помещение храма со статуями. Восемь изваяний, вероятно, изображавших местных богов: мускулистый воин со щитом и мечом, бородатый великан с молотом, женщина в одеянии из призрачной ткани, еще один бородатый старец, восседающий на троне. Напротив них — женщина с корзиной плодов, юноша с закрытым лицом и кинжалом, спрятанным за спиной, и худощавый юнец, держащий в руке таинственный камень. А рядом… Смерть. До тошноты шаблонная: накидка с капюшоном, коса на плече — поза, жест, все то же.

Но одно место зияло пустотой. Между двумя группами статуй, прямо посередине, находилась такая же ниша, но пустая. Размышлять о пустом казалось бессмысленным, и я пошла дальше, блуждая по храму. В одной из незапертых комнат нашла пару листов бумаги и что-то, напоминающее карандаш. Надеюсь, меня простят за эту мелочную кражу.

Вернувшись в главный зал, я опустилась на одну из скамей, расставленных вдоль стен, и в тусклом свете луны принялась чертить план. Только сейчас у меня появилось время, чтобы набросать бизнес-стратегию, план развития моего будущего ресторана. Жаль, не у кого спросить совета. Под утро проснулся Карл, подсел ко мне, взглянул на бумагу, исчерканную непонятными ему схемами, и в который раз посетовал на мою дремучесть в отношении хоть какого-либо понятного ему языка.

До церемонии "открытия храма" оставалось совсем немного, и мы успели лишь вскользь обсудить транспортные пути вдоль дороги, которую Облентия нагло отобрала у Фарготии.

Явившиеся в храм слуги закутали нас в какие-то палантины и вывели на свет. Жрецы, потанцевав вокруг нас, объявили нас официальной парой и отпустили. Радость толпы оставалась для меня загадкой, до тех пор, пока в воздух не взметнулись монеты — видимо, тоже какой-то обычай.

Словно в тумане, я помнила, как нас доставили обратно в открытой карете, а затем меня буквально внесли на руках в мои покои. Там, предстояло сменить наряд и позавтракать, после чего — бесконечная череда поздравлений. Спрятав свой ночной трофей в шкаф, я отдалась в руки служанок, погружаясь в мысли о планах на будущее. Родная стихия дел, которым я посвятила пять лет в университете, поглотила меня целиком, и даже последующий прием прошел почти незамеченным. На автопилоте я благодарила гостей, машинально проглатывала безвкусные яства и очнулась лишь тогда, когда Карл потянул меня в танцевальный зал.

Тут пришлось собрать волю в кулак, напрячь память, мышцы и координацию. К счастью, король уже успел основательно «подкрепиться» вином и, казалось, не замечал, как я оттаптываю ему пальцы, или просто делал вид. После одного, положенного по протоколу танца, я, сославшись на усталость, поспешила удалиться в свои покои. Уснула я еще до того, как мне успели развязать корсет.

— Ваше Величество! Ваше Величество, Лида Лианте Торон, вам пора вставать, — проскрипел над ухом ненавистный Лягух.

— Иди к черту! — прохрипела я в ответ.

Ноги ныли, спина грозила переломиться от малейшего движения, а глаза словно наполнились песком.

— Сегодня день охоты, ваш костюм давно готов, пора выезжать.

— Передайте его величеству, что я чувствую себя неважно и слишком устала. Извинитесь за меня, пусть едет с гостями один, — отмахнулась я от назойливого дворецкого.

— Но это традиция, вы не можете отказаться! — взвыл Лягух у самого моего уха.

Внезапно, меня пронзила волна тошноты, и я, обретя немыслимую силу, ринулась в ванную комнату. Обняв аналог фаянсового трона, я судорожно пыталась вспомнить, пила ли я вчера спиртное? Все мое естество вопило, что да, но я была совершенно уверена в обратном.

Лягух оставил меня на короткое время, но вскоре вернулся в сопровождении Магистра Балинуса.

— Ваше Величество, как вы себя чувствуете? — обеспокоенно спросил маг.

— Как будто кто-то пытался вытянуть мой позвоночник наружу, ноги перемолоть в мясорубке, а глаза вычистить песком… про запахи даже не спрашивайте — кошмары будут снится.

— К сожалению, я практически бессилен, прошу прощения, — он обернулся к Лягуху. — Позовите Магистра Кигорана, только сделайте это без лишнего шума и, между делом, пригласите Его Величество.

— Что со мной? Неужели кто-то так усердно меня вчера спаивал, а я и не заметила? — поинтересовалась я у мага, между приступами тошноты.

— Я не думаю, что это что-то серьезное, возможно, какое-то блюдо оказалось для вас в новинку, — уклончиво ответил маг.

Магистр Кигоран, на этот раз, пришел один. Покряхтел, осматривая меня, что-то прошептал магу и удалился. А на его место явился король.

— Ты никуда не поедешь. Я оставлю тебя на попечение Магистра Балинуса и пары моих людей, никуда не выходи, — отрезал он и ушел.

Ни здрасте тебе, ни до свидания. Приехали. Командир нашелся.

— Так! — взревела я. — Угля мне! Чтоб пережаренный до черноты! И ванну… кипяток, чтоб кожу содрало! И верните алхимика, сама с ним разберусь!

В ванной тут же возник перепуганный алхимик, смешно хлопая глазами и сосредоточенно размешивая в миске что-то розовое и подозрительное.

— Я это есть не стану, — процедила я, кивнув на его стряпню. — Мне явно лучше знать, чем вам, что со мной делать! Привыкли тут, магией своей тыкать, куда не просят! Уголь! Чистый, сухой, черный! В порошок истолките! Вот столько, — я показала примерный объем жестом.

Манистр Кигоран вылетел из ванной с проворством, несвойственным его комплекции и возрасту. Ему на смену вихрем влетели служанки, а я, изнывая от нетерпения, поползла к своему заветному шкафчику. Там, среди вороха склянок и пузырьков, я отыскала припасенные травки, подаренные на прощание орчихой. Перенюхала все до единой. Одна из них пахла знакомо, терпко и по-лекарски. Я протянула ее служанке, велев заварить крепкий настой.

— Отдайте это мне, — магистр Балинус, доселе молча наблюдавший за суматохой, перехватил мешочек у служанки. Он достал какую-то кружку и начал что-то шептать над ней, совершая замысловатые пассы руками.

Через минуту передо мной дымился крепкий, горький и обжигающе горячий отвар. Запах от него исходил одуряюще травяной. Я не знала, поможет ли это, но рассудила, что хуже уже точно не будет. Залпом осушив кружку, я влезла прямо в ночнушке в ванну.

— Вот

— И стакан воды, будьте добры.

Получив желаемое, я, собрав всю волю в кулак, запихнула в себя ложки три угольного порошка и кое-как запила водой.

— Всё, представление окончено. Всем вон! — устало прохрипела я.

— Я остаюсь. Это приказ короля, — отрезал Балинус.

— Прямо в моей ванной?

— Прямо тут, — маг был непреклонен.

— Ну и ладно, — махнула я рукой, обессиленная спором. — Заодно расскажете мне что-нибудь полезное.

Мы остались одни. Я, закрыв глаза, пыталась прислушаться к своему организму, полностью погрузившись в обжигающую воду.

— А где вы учились? — спросила я, вынырнув и не открывая глаз, пытаясь отвлечься от бушующей внутри меня бури.

— В магической академии Облентии, в ближайших десяти человеческих государствах это самое лучшее магическое училище. Что вас так заинтересовало? — спросил маг, не дождавшись продолжения вопроса.

— Просто подумала, что алхимию вы явно прогуливали… — хихикнула я.

— Почему же? — удивился он.

— Ну, почему-то здесь же появился магистр Кигоран.

— Это его епархия. Кигоран тоже владеет магией, но алхимия — его специализация. Не могу же я отнимать у него работу.

— А если бы я тут умирала и мне срочно, прямо вот сейчас, понадобилась помощь алхимической специализации, вы бы дали мне умереть?

— К сожалению, я не знаю, чем бы мог вам помочь. Меня учили помогать лишь тем, кто одарен магическим даром. Хотя лечение тоже не моя специализация. Вы должны понять, Ваше Величество, немагичных людей в нашем мире — сущий мизер, не более одной десятой процента.

— Я вижу, вы тоже догадались, откуда я… — меня начинало размаривать, а зелье действовало как-то странно.

— Я лишь сделал предположение, и сейчас вы его подтвердили.

От удивления я распахнула глаза, но тут же зажмурилась.

— Вы весьма необычная женщина. Держитесь с людьми так, будто всю жизнь провели на троне, и в то же время весьма неуверенны в некоторых вещах. Я не знаю ни одного человека или эльфа, кто бы так плохо знал общий язык в вашем возрасте. По статусу вы должны быть идеальной матерью, но я не вижу ни намека на материнский инстинкт. Ах да, и вы пытаетесь перекрасить кожу в красный цвет.

— Что?! — взвыла я, открывая глаза сквозь боль. Щипало нещадно, и я обнаружила себя в ванне, полной багровых разводов.

— Зовите прислугу, пусть отмоют меня от этого безобразия, — обреченно попросила я.

— Если хотите, я могу нейтрализовать действие красителя, но вы пообещаете молчать об этом, — впервые улыбнулся маг. Видимо, ему не терпелось доказать, что он умеет не только пялиться.

— Конечно, хочу! Давайте же скорее, а то я сейчас в «индейца» превращусь.

Кто такой «индеец», маг, разумеется, не знал. Он взял пузырек с каким-то мыльным раствором, пошептал над ним заклинание и вылил в ванну.

— Окунитесь, пожалуйста.

Я погрузилась в воду, расплескав ее, и попыталась нырнуть поглубже. Вынырнув, я не обнаружила ни следа красного красителя.

— Спасибо огромное! И глаза щипать перестало. Вы настоящий маг, — сказала я, разглядывая ладони.

— Конечно, настоящий, — со смехом ответил Балинус.

Меня вело еще сильнее, словно я выпила какой-то странный наркотический напиток. Отчаянно хотелось петь.

— А вы умеете скрывать звуки внутри помещения? У короля явно кабинет с какой-то защитой, — с хитрым прищуром спросила я.

— Я могу настроить талисман так, что голос короля не будет слышен никому, кроме тех, кто находится с ним в одной комнате. Но, к сожалению, с вами так не получится. На ваш голос магически не подействуешь.

— Жаль. А может, как-то можно сделать, чтобы люди снаружи не слышали, что происходит внутри?

— Можно, но временная глухота обитателей замка может привести к хаосу. Позвольте поинтересоваться, зачем вам это нужно?

— Я хочу повыть… — в сердцах шлепнула я ладонью по воде, окатив мага брызгами.

— Повыть?! Простите, я все еще не понимаю, зачем?

— Не повыть, попеть… Но я не обладаю ни голосом, ни слухом, и мне бы не хотелось пугать обитателей замка, потому как мое пение чревато хаосом, и без того тут хватает бед.

— Вообще-то в замке есть одно место, где вас никто не услышит, но добираться туда затруднительно. В вашем состоянии совершенно исключено.

— Я прекрасно себя чувствую! — выпалила я, выбираясь из ванной и кутаясь в огромное полотенце.

Позвав Лягуха, я с его помощью переоделась и через пять минут была готова к походу. Воображение рисовало мрачные картины: меня ведут в глубокое подземелье, где я стану еще одной пыткой для врагов короны. Эта мысль даже забавляла меня. Хихикая себе под нос, я почти что забыла смотреть по сторонам и прямо перед собой.

— Нам наверх, — распахнул маг передо мной дверь.

Я вскинула голову и у меня закружилась голова. Витая, крутая лестница уходила ввысь, к самой макушке высокой башни.

— Я так понимаю, вы решили вплотную заняться моим здоровьем?

— Не понимаю, что Ваше Величество имеет в виду? — опешил маг.

— Или вам не нравится моя фигура? Ну, с моими объемами лучше всего справляется ваша отвратительная кухня, так что это явно лишнее.

— Ваше Величество передумало "выть"? — сарказм в голосе мага был так очевиден, что я решила превозмочь головокружение и собственное нежелание.

— Нет.

Я вцепилась в перила и поползла наверх. Понимая, что скорость тут ничем не поможет, я старалась лишь следить за равномерностью дыхания. Пройдя почти треть пути, я выдохлась и села прямо на ступени.

— И чья это "светлица"? Вы там принцессу какую-нибудь взаперти держите?

— Там… — маг посмотрел наверх. — Там лаборатория магистра Кигорана. Она там специально размещена для безопасности окружающих.

— Странно, мне казалось, лаборатории лучше держать под землей. А если эта самая лаборатория взорвется и обломки башни покалечат кучу людей? Или какой-нибудь опасный газ вырвется наружу и отравит столицу… это же катастрофа!

— Успокойтесь, Ваше Величество, Башня защищена магией, она осталась еще со времен Первой межрасовой войны. Строили ее гномы, пожалуй, она останется стоять и когда нас уже не будет. Зато все, что в ней происходит, остается за покровом тайны. Звуки, например, элементарно сдувает ветром.

— Гномы, орки, эльфы, люди… сколько тут рас?! У меня на родине люди между собой воевали постоянно, как же вы все уживаетесь?

— Мы тоже воюем, было две межрасовые войны. По сути, и сейчас идет холодная война между эльфами. Орки же вообще не понимают, что такое мир. Это кочевые племена, и когда им вздумается, тогда мир и будет нарушен.

— Стоп, а как же все те орки-охранники, которых я видела?

— Наемники, они есть у каждой стороны и служат лишь звону монет, презирают узы крови

— Давайте продолжим — я встала и неуверенно пошагала дальше, размышляя о орках, увиденных мной в лагере бандитов.

Поднявшись наверх, я ничуть не пожалела. Балинус, не церемонясь, выставил из лаборатории троих молодых людей в замысловатых кожаных халатах и угрюмо опустился в кресло за письменным столом. Алхимика на месте не оказалось. Меня же тут же поглотил мир колб, склянок и реагентов, которым, казалось, не было числа в этой башне.

Но прежде всего захватывал дух вид, открывавшийся из окна! Панорама Фарготии, раскинувшаяся у моих ног, словно ожившая картина, наконец-то я увидела, что скрывается за неприступными стенами замка. Город напоминал старинные итальянские гравюры. Буйство архитектурных стилей и пестрота красок ошеломляли, а клумбы, окружавшие почти каждый дом, привносили в этот хаос ощущение гармонии.

— И когда же вы собираетесь "выть"? — сарказм в голосе мага звенел, словно натянутая струна, и я уже не знала, как реагировать.

— Неужели это так необходимо? Или позволите мне самой решать, что делать?

— У меня складывается стойкое впечатление, что вы попросту вынудили меня привести вас в эту алхимическую лабораторию, с пока что неясной мне целью.

— Поосторожнее с выводами. И неужели здесь есть что-то настолько секретное? — Я невинно улыбнулась и глупо захлопала ресницами.

Маг замолчал, выжидая. Тишину, звеневшую от напряжения, нарушил грохот распахнувшейся двери. В лабораторию, пошатываясь, ввалился алхимик Кигоран, явно пьяный и чем-то расстроенный.

— Что здесь происходит?! — возмутился он, пытаясь сфокусировать взгляд.

Слегка протрезвев от увиденного, он попытался неуклюже поклониться, но, потерпев неудачу, оставил свои попытки.

— Простите, Ваше Величество, как вы себя чувствуете? — искренне поинтересовался он.

— Неплохо. Позвольте узнать, магистр, это вы так от счастья, что я не умерла напились, или от горя?

— Что вы, Ваше Величество, как вы могли подумать… — осекся алхимик, размышляя над каверзным вопросом.

— Подумать я могу многое, например, что это вы меня отравили своей краской для волос…

— Я не использовал ингредиенты, способные привести к таким последствиям! — мгновенно протрезвел Кигоран, выпрямившись во весь рост.

— Хорошо, тогда попробуйте приготовить средство покрепче, а то я чуть не сменила цвет кожи. Попробуйте использовать свойства магнитов и мелкие частицы шелка, — озадачила я его и направилась к лестнице.

Не дожидаясь ни мага, ни прощальных слов, я быстро спустилась вниз и вылетела на улицу. Балинус, появившийся спустя пару минут, тяжело дыша, смотрел на меня с осуждением.

— Вы собираетесь преследовать меня весь день? — ядовито поинтересовалась я.

— По приказу его величества, я должен неотступно находиться рядом с вами до возвращения короля с охоты, а это, как минимум, три дня, — отрезал он.

— Неужели и спать мы будем вместе? Или, может быть, хотя бы на ночь вы оставите меня в покое? — с нарочитой слащавостью спросила я.

— Если вы пообещаете не покидать своих покоев, я с превеликим удовольствием проведу ночь в своих собственных, — парировал он, с таким видом, будто моя компания была для него хуже пытки.

— Полагаю, обо всем случившемся вы собираетесь доложить королю. У вас на выбор всего три версии: моя столь бурная реакция на новую краску для волос, отравленная пища или же целенаправленное отравление. Так вот, даже если виной всему краска, прошу вас, не подставляйте магистра Кигорана. Это моя личная просьба. К тому же, у короля наверняка найдутся дела поважнее, чем расследование попытки отравления его очередной супруги.

— Полагаю, король сам решит, стоит ли проводить расследование, — процедил маг, поджав губы.

— А я полагаю, что в своем решении он будет опираться на ваш доклад. Смею предположить, что Его Величеству не раз приходилось расследовать подобные инциденты с его женами, и, видимо, следы всегда были тщательно заметены. Нет смысла тратить на это силы и ресурсы. Скажите королю, что во всем виновата неудачная стряпня. Это даст мне законный повод готовить себе отдельно, и вы тем самым сделаете мне неоценимый подарок.

— Я не намерен обманывать короля, — возмутился маг, казалось, еще больше оскорбившись.

— Я и не прошу вас обманывать. У вас же нет никаких доказательств отравления, верно?

Больше у меня не было ни малейшего желания разговаривать с магистром Балинусом. Я просто развернулась и направилась в спальню. Невероятная усталость сковала тело. То ли сказались физические нагрузки, то ли злосчастная травяная настойка, но уснуть хотелось немедленно.

Балинус, удостоверившись, что я провалилась в сон, покинул комнату. Я же сквозь сон усилием воли заставила себя проснуться и попыталась осмыслить произошедшее. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и спальню окутывал призрачный сиреневый сумрак. Глубоко вздохнув, накинула на себя первый попавшийся мне сюртук и надела брюки. Решившись на отчаянный шаг, выскользнула из комнаты и поползла по коридору стараясь не попадаться на глаза редким служанкам. Внутри дворца охрана дежурила только у кабинета короля, но сейчас вся личная охрана была в отъезде, как и большинство слуг.

Долго искать нужный мне кабинет не пришлось, дверь была плотно закрыта, но за ней отчетливо слышались три голоса. Я толкнула дверь, но она мне совсем не поддалась. Пришлось стучать.

— Ваше Величество, что вы здесь делаете? — Лягух, преградил мне путь в дверном проеме лишь чуть склонившись.

— Хочу поговорить с Министром, сейчас и без свидетелей, — отрезала я, отодвигая его в сторону.

За массивным столом сидел внебрачный сын короля, имя которого я не помнила, а рядом стоял, с какой-то папкой в руках, немолодой человек в очках.

— Извините меня за вторжение, господин Министр, но мы сейчас же с вами поговорим, без свидетелей.

Человек в очках вопросительно взглянул на Министра, и, получив, видимо, беззвучное разрешение, поспешно удалился, увлекая за собой недовольного Лягуха.

— Итак, господин Министр, позвольте мне изложить несколько фактов о вас: вы — внебрачный сын короля. Вы талантливы в политике и управлении государством, и, очевидно, искренне заботитесь о его благополучии. А теперь вопрос: зачем вам моя смерть?

— Никто не желает вам смерти, Ваше Величество! — воскликнул он, изображая искреннее изумление. — Как вы могли подумать о таком? Вы же — богоизбранная спутница короля, ваши дети унаследуют престол. Это — великое благо для короны! — Он начал искусно лить мне мед в уши.

— Вы хотите занять трон, — перебила я его. — Я понимаю, ваша инфантильная сестра совершенно точно развалила бы все, над чем трудились ваш отец и вы. Вы, наверняка, пытались выдать ее замуж так, чтобы она больше никогда не вернулась в это королевство. Может быть, вы даже любите ее, потому она все еще жива.

— Послушайте, я действительно переживаю за будущее Фарготии, — ответил Министр с едва заметным отвращением в голосе. — Это моя родина, и здесь я хочу вырастить своего сына. Вы не вправе строить такие гнусные предположения!

— Давайте играть более открыто, — предложила я. — Я думаю, что знаю, какие у вас карты, и готова открыть часть своих. Несколько фактов обо мне: я не собираюсь спать с королем, тем более рожать от него или от кого-либо еще детей. У меня есть чем заняться, и это — более важная для меня форма самореализации. Я буду присутствовать на самых важных приемах, где мое присутствие необходимо, но я не собираюсь вообще как-либо участвовать в жизни и интригах этого дворца. Вообще-то, я надеюсь приезжать сюда ночью, отсыпаться и уезжать рано утром.

— И кто помешает вам передумать в этом вашем диковинном желании не делить ложе с королем? Когда речь заходит о казне, у женщин лишь один аргумент — раздвинуть ноги! Все жены короля пытались обчистить казну, утопить себя в шелках и бриллиантах. И вы не исключение, на половину вашего свадебного платья можно было купить поместье! А еще вы до свадьбы получили обширные земли и личный счет! — сорвался Министр.

Он метался по кабинету, словно загнанный зверь, почти как Карл. Сходство было не только в лице, но и в походке, в жестикуляции — сейчас это бросалось в глаза особенно остро. Мое предположение подтвердилось, осталось лишь изящно завершить эту партию.

— Проверьте казну. Думаю, вы найдете там все камни с моего свадебного наряда. Кроме того, король в курсе, что я не собираюсь делить с ним постель. Земли, которые король мне пожаловал, откровенно принадлежат бандитам. А личный счет пойдет на развитие моего ресторана. Если через полгода он не окупится, король закроет счет. А вот если окупится, возможно, казна Фарготии начнет пополняться из новых источников, таких как торговля и туризм.

— Ваше предприятие — провал, каждая женщина умеет готовить вкусно, и для этого не нужно идти в какой-то там "ресторан". Но я вижу, вы действительно одержимы этой идеей. Если все, что вы говорите, — правда, я могу сделать вам предложение. Я буду платить вам лично двадцать тысяч золотых фагиев в год, целое состояние, до тех пор, пока вы не будете спать с моим отцом. Кроме того, я куплю вам небольшой дом возле вашего так называемого "ресторана", чтобы у вас не было причин приезжать даже на ночь во дворец.

— Глупо отказываться от таких щедрот. Меня почти устраивает ваше предложение, за исключением одного пункта. Разделите сумму на количество недель и платите мне еженедельно. Это ускорит развитие моего бизнеса и усилит мое желание соблюдать условия нашей сделки.

— Пожалуй, это разумно. К сожалению, оформить договор официально не получится. Если о нем хоть кто-нибудь узнает, головы полетят и у вас, и у меня, — устало опустился в кресло Министр.

— Тогда будем доверять друг другу, хотя бы в этом. И вашему отцу, я надеюсь, больше не придется менять жен. А также, я очень желаю встречаться с вами впредь, только на самых важных приемах, от присутствия на которых ни я, ни вы не сможем отказаться, — попрощалась я, уже закрывая за собой дверь.

С души словно свалился огромный булыжник, оставив на сердце кровоточащую рану. Я понимала, что теперь за мной установят слежку, и, возможно, когда-нибудь Министр передумает и предпримет еще одну попытку меня устранить. Но пока все выглядело вполне радужно. Я не представляла, какую именно сумму предложил мне Министр, но сам факт получения зарплаты уже вселял оптимизм.

У дверей моей спальни маячили две фигуры — Лягух и Балинус. Они явно что-то хотели мне сказать, но я обняла их одним движением, отчего все слова тут же вылетели у них из головы. Чмокнув в щечку одного и другого, я упорхнула в дверь и заперлась изнутри. Будущее уже не казалось таким туманным и манило приятными перспективами.

Два утомительных дня пролетели в хлопотах. Я так и не смогла избавиться от назойливого мага, зато успела осмотреть подходящие дома на границе столицы и даже разузнать, кто из владельцев согласится их продать. И вот, наконец, вернулся Карл. Я ожидала, что мы встретимся с ним и поговорим в первый же день, но он был слишком занят, и пришлось ждать целую неделю.

— Его Величество требует вас к себе, — проскрипел Лягух, заглянув в мою комнату.

По пути в королевский кабинет сердце предательски забилось в лихорадочном ритме, но опасения оказались напрасны. О недавнеем инциденте никто и словом не обмолвился, как и о моей ночной беседе с министром.

— Я отобрал для вас несколько кандидатур на должность секретаря из числа перспективных молодых специалистов. Можете ознакомиться с их резюме, — произнёс король, протягивая мне папку.

— Я планировала самостоятельно заняться выбором секретаря.

— Разумеется, выбор остаётся за вами. Однако эти люди проверены, — он кивнул на папку. — К тому же, большинство из них — дети моих… доверенных лиц.

— Ваших шпионов, вы хотели сказать? Я ничего не имею против… но мне нужно, чтобы они служили мне, а не вам.

— Это легко устроить. Если ваш будущий секретарь согласится пройти процедуру магического найма. В результате человек будет неспособен навредить вам действием или бездействием и будет всячески стараться быть вам полезным.

— Эта процедура заставит его хранить наши тайны? Неужели даже со мной сработает? — удивилась я.

— Думаю, да, ведь воздействие будет направлено не на вас, а на вашего секретаря.

— Это болезненно?

— Это дорого, — отрезал Карл и лукаво улыбнулся. — Выбирайте.

Я открыла папку. Всего восемь листов. Почти у всех — то или иное образование: кто-то учился в магической академии, кто-то служил в регулярной армии. Но больше всего меня зацепило резюме девушки лет двадцати. Она нигде не училась, зато её отцом был Балинус.

— А девушки могут обучаться в магических академиях? — спросила я, бросив на Карла многозначительный взгляд.

— Только эльфийки — в эльфийской академии. У нас женщинам вообще не дают образования, кроме светского. Я понимаю, к чему вы клоните. Хотите встретиться с ней?

— Не зря же вы подсунули мне её резюме, так выделяющееся на фоне остальных. Видимо, в ней что-то есть. А я дала себе обещание доверять вам. В конце концов, мы партнёры, — улыбнулась я ему.

— Иридия, войдите! — король сам распахнул дверь, приглашая девушку, стоявшую за ней.

Я слегка опешила от такой стремительности развития событий. Король

— Ваше Величество? — скромно потупилась вошедшая.

Я внимательно изучала её. Она точно знала, куда идёт. Серое, ничем не примечательное платье, призванное не выделять её точёную фигуру на моём фоне. Слегка волнистые смоляные волосы до плеч, затянутые в строгий низкий хвост. Длинные идельно ровные, слегка загорелые пальцы держали небольшаю папочку с воткнутым в неё карандашом. Глаза она не поднимала, но стояла прямо, как берёзка.

— Иридия, Её Величество желает задать вам пару вопросов, — произнёс Карл и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

— Иридия… — протянула я радиоактивное имя, Иркой эту девушку совсем не хотелось называть. — Вы дочь магистра Балинуса. Как вы относитесь к профессии отца?

— Отец многому меня научил, — поняла она меня с полуслова. — Но мои способности не столь велики, да и в академию меня бы всё равно не приняли.

— Взгляните на меня.

Она подняла на меня глаза, и я поняла, почему она их прячет. Голубые, как чистое озеро после восхода солнца, внутри, снаружи они были обрамлены ярко-золотой каймой. Длинные каштановые ресницы, вздернутые вверх, ничуть не приглушали цвет.

— Что вы знаете об управлении производством или ведении финансов?

— Я работаю помощницей младшего казначея Его Величества уже два года, — с готовностью ответила она, снова пряча глаза.

— Глаза не прятать, грудь выставить вперед. И над вашим внешним видом придется поработать. Если хотите работать со мной, будете вести себя со всеми, с кем нам придется иметь дело, как Король: четко ставить задачи и требовать их выполнения. И я буду требовать от вас многого. Согласны ли вы пройти "процедуру магического найма"?

— На год, если вы согласитесь оплатить сразу за весь год, — осадила она меня.

— А вот это вообще не в моей компетенции, пока по крайней мере. Посоветуемся с королем.

Я потянулась к двери, но Иридия меня опередила.

— Ваше Величество, Ее Величество просит вас войти, — высунулась она из кабинета, приглашая Карла.

Прыти девице было не занимать. Я даже невольно улыбнулась.

— Я так понимаю, загвоздка в оплате? — с места в карьер начал Карл. — Я знаю о карточных долгах вашего отца, дорогая, и да, я оплачу за весь год вперед, если королева согласна взять вас к себе на службу.

Хитрый король одним выстрелом и мне подсобил, и своего мага вытащил из долговой ямы. Где-то в глубине души я даже стала его побаиваться.

— Манипулятор хренов… — пробормотала я про себя.

— Дорогая, ваша уникальная манера изъясняться, мешая общий с эльфийским и еще боги весть с какими языками, восхищает меня. Но я очень надеюсь, что Иридия научит вас, наконец, говорить исключительно на общем.

Только сейчас я осознала, что неплохо стала ориентироваться в общем, просто напросто заменяя порой неизвестные мне слова эльфийскими, а иногда и русскими. Я улыбнулась Карлу, протягивая ему обратно папку.

— Сегодня вечером проведем ритуал и оплату. Завтра к полудню вас встретит на месте ремонта мастер Фидхук Орран, начнете составлять смету, — протянул он Иридии какие-то документы. — Через пять недель королева должна присутствовать на балу в честь начала зимы, свяжитесь с ее личной портной — Варингидой, и подготовьте соответствующий наряд.

Иридия кивала, одновременно записывая указания, а я не могла оторваться от этого знакомого до боли процесса. Я будто медитировала на эту картину.

— Спасибо, Ваше Величество, — попрощалась я с Карлом, утаскивая за собой услужливую секретаршу в сторону моей спальни.

— Иридия, я буду называть тебя по имени, и ты меня, пожалуйста, тоже называй просто Лидой. Остальные должны будут ко мне обращаться "мадам Лида", на официальных королевских приемах можешь вернуть "Ваше Величество". Тебе все понятно? — начала устанавливать границы со своей будущей помощницей я прямо в коридоре дворца.

— Понятно, Лида, — не очень уверенно произнесла она.

— Что за документы сунул тебе король?

— Я думаю, это право собственности на дом, — сказала она, рассматривая содержимое папки.

Отобрав ее у Иридии, я так и не разобралась, что же за дом купил мне король. Картинок не было, или я их не видела.

— Разыщите мне поваров, готовых сменить работу, а также парней и девиц приятной внешности, грамотно разговаривающих на общем, а также знающих хоть немного эльфийский. Когда кухня будет готова, я проведу с ними собеседование. Сначала с поварами, затем с обслуживающим персоналом. А также узнайте, кто из соседних домов готов работать уборщиком, ремонтировать, доставлять заказы. А еще ты напишешь письмо рыбаку Боронику под диктовку. К сожалению, я не умею писать, — протянула я ей листок, когда мы уже пришли ко мне.

Продиктовав письмо, я отправила её переодеваться в нормальную одежду. Не прошло и минуты, как в дверь постучали. На пороге возник мужчина неопределённого возраста в серо-коричневом костюме и молча протянул небольшой кошелёк и туго перевязанную бечёвкой трубочку с листами бумаги.

Он исчез так же внезапно, как и появился, а я подумала, что эльфов, столь трепетно относящихся к деревьям, обилие бумаги в этом дворце повергло бы в шок.

В кошельке обнаружилось несколько золотых на вид монет с орлом на одной из сторон. В документах я не очень разобралась, но они были похожи на те, что недавно показывала Иридия. Кажется, вот и первая зарплата.

Вечерний ритуал показался мне нелепым. Мы с Иридией стояли в каких-то начерченных на полу кругах, друг напротив друга. Балинус, повеселевший с нашей последней встречи, помахал руками, и на том мы разошлись.

На следующее утро Иридия сопроводила меня к зданию, которое понравилось мне больше всего. Двухэтажное, широкое, но с излишним количеством внутренних перегородок, которые я планировала снести. Фидхук Орран оказался настоящим гномом, во всех смыслах этого слова, и мы спорили с ним о ремонте чуть ли не до восхода солнца.

Он пытался уговорить меня полностью перестроить здание за пять лет, возвести красивые балюстрады, колонны и прочие дорогостоящие излишества. Я согласилась на простые колонны, которые заменили бы опору внутренних стен. Он хотел покрыть все стены камнем, имитирующим мрамор, а я предложила обтянуть их тканями из местных пустынных земель и развесить тюль.

Единственное, в чём мы сошлись, — это дорогущие прозрачные двери из калёного стекла, самая современная кухня и мозаичный пол. Правда, от полудрагоценных камней я отказалась, и мы сошлись на мозаике из разных пород дерева.

Потребовав закончить работу по замене пола и установке кухни через шесть недель и получив удорожание сметы в полтора раза, я решила, что на сегодня с меня хватит, и уже было направилась ко дворцу, но вовремя вспомнила о втором доме,

Развёрнутую трубочку внимательно изучила Иридия, и мы отправились по диагонали через дорогу к маленькому домику, утопающему в зелени кустов. Домик был далеко не новым. Но рассматривать его не было сил. Дверь оказалась открытой, и, обнаружив первую же кровать, мы с девушкой рухнули на неё прямо в одежде и уснули.

Утро встретило меня бодрящим травяным отваром и предательскими тенями под глазами. Домик оказался пыльным, стареньким и тесным. На первом этаже располагались гостиная с окнами в задний двор, крошечная прихожая и такая же маленькая кухня, чьи окна глядели в огороженный предбанник, стены котрого были выложены полупрозрачными кубами из толстого, неровного стекла всевозможных оттенков. Всё было заставлено старой мебелью, разваливающейся от каждого прикосновения. Единственным живым местом на кухне была печь. На втором этаже был коридор с выходом на малюсенький, обитый железными прутьями балкончик с видом на мой будущий ресторан, а также две маленькие комнаты, одна из которых, очевидно, когда-то была детской.

Жить в этом доме было невозможно, и первым делом мы отправились обратно к мастеру Фидхуку. Нервно теребя свою бороду, он согласился на второй заказ, узнав, что дом находится совсем рядом. Возле ресторана уже сновали какие-то люди, пара гномов и даже один чрезвычайно крупный орк, а во дворе возвышалась уже целая гора подгнивших деревяшек.

— Нам надо бы заняться поставщиками, но не сегодня. Сегодня бы отдохнуть, — пожаловалась я Иридии.

Дальнейшие четыре недели пролетели как во сне. Едва просыпаясь, мы с Иридией отправлялись исследовать окрестности, посещая по пять-шесть фермерских хозяйств в день, выискивая лучших поставщиков птицы, зерна, муки, овощей и всего, что могло пригодиться в хозяйстве. На здешних рынках я с азартом скупала масла и пряности, предложенные торговцами-пустынниками. Возвращались мы, как правило, под покровом ночи, но зато с приятной тяжестью в животе от бесконечных дегустаций.

Да, мою любовь называть людей из далеких юго-восточных странн по большей части располагающихся то ли в пустыне, то ли в сетке небольших пустынь, перемежавшихся полустепными участками и крохотными участками леса "восточными" Иридия начала пресекать с самого начала. Она настойчиво внушала, что все они — "пустынники", и отличаются, главным образом, лишь оттенками кожи: от оливково-загорелого до насыщенного темного шоколада.

Наконец, в один прекрасный день Иридия заявила, что пришло время ехать к портному. Надо признать, костюмы для верховой езды, невесть откуда ежедневно возникавшие в моей спальне, меня вполне устраивали, и перспектива новых мучений совсем не прельщала. Издав страдальческий вопль, полный протеста против жестокости мироздания, я обреченно погрузилась в поджидавшую нас карету, готовясь к долгой и утомительной поездке через весь город. Иридия, усевшись напротив, лишь пожала плечами. Каково же было мое удивление, когда мы остановились всего в квартале от моего нового дома!

— Варя живет тут? — удивилась я.

— Тут, — подтвердила Иридия.

Оказалось, Что у Вари дела шли не очень хорошо. Королевская портниха выгнала ее, прежних накоплений еле хватало, но и перспектив было не очень много. Посоветовав ей сконцентрироваться на более простых платьях и моделях, доступных простому люду, я заказала у нее наряд на предстоящий бал.

На утро перед Балом меня ждало два радостных события. Пришло письмо от Бороника и приехало, заказанное мной у Вари платье. Вообще-то Варя сама его и привезла. В процессе нашивки гипюра с драгоценностями на юбку, каким-то хитрым способом, я слушала письмо от Бороника и расплывалась в улыбке.

"У нас все хорошо, всей деревней за тебя гордимся! Ты нашу жизнь перевернула с ног на голову! Мужики тебе в пояс кланяются! Бабы в деревне стали ухаживать за домом как никогда прежде и сами стали красивее и моложе. Очередей к лекарю больше нет — он, наконец, мои зубы долечил! Я нанял двух остолопов вылавливать морских демонов, твой лесной друг оказался очень прожорливым. Но слухи о ряске расползаются, и у меня ее скупают даже с соседних селений. А ряска очень хороша, мужики не на радуются на нее. Недавно мы собрали новый урожай, и даже на пробу засадили следующий. Если и он взойдет боюсь пол деревни сопьется от счастья. Мы этой ряской даже корову кормили, бабы Дуньи, она у нее перестала давать молоко. Молоко так она и не дала, зато и не померла. Я купил две лодки, а скоро накоплю на новый дом. Приезжай к нам в гости, мы настоящий пир устроим. Твою просьбу насчет трав я передал Лешему, как поеду к нему в следующий раз заберу передачу. А вот насчет увеличения вылова, это как нам водяной разрешит. Ежели получится еще мужиков найму и присылать начну. Только вот нет у нас подходящего возничего, что бы в свежести вылов смог довезти, придется тебе самой найти такого.

С уважением и благодарностью, рыбак Бороник."

Варя прятала лицо в моей юбке обливаясь со смеха слезами, я откровенно подхихикивала, стараясь не дергаться. Иридия кажется не поняла с чего у нас такая реакция.

— "Зато и не померла!" — первая не выдержала Варя, утираясь платочком.

— "Присылать начну", но ты сама возничего найди! — икая, вторила я.

— "Полдеревни сопьется!" — ахала Варя. — "От счастья!"

Похоже, у нас случился небольшой нервный срыв. И я никак не могла взять в толк, почему должна праздновать наступление зимы, если за окном царило такое тепло, что хоть спи под открытым небом.

Праздник прошел на удивление буднично. В середине банкета Карл незаметно сунул мне в руки какой-то листок, исписанный мелким, корявым почерком, и на этом наше неофициальное общение было окончено. Под конец официальной части празднования Карл объявил о заочной помолвке своей дочери и принца Алетхинефа. Их свадьбу назначили на начало весны. А ночью, когда я, утомленная, наконец-то устроилась в постели, грянул мороз. Неожиданно и без всякого предупреждения.

— Проклятый магический мир! — выругалась я на родном русском, кутаясь в одеяло и пробираясь на королевскую кухню.

Здесь я не была еще ни разу. Запахи, которые с нее доносились были для меня несколько угрожающими, но зато на любой кухне можно было раздобыть горячей воды, а может даже травяного настоя.

На кухне тускло горел свет. В теплом мареве, исходящем от растопленной печи, я заметила мальчишку лет семи, сосредоточенно грызущего сухой, явно черствый кусок хлеба.

— Замерз, бедолага? Знаешь, где тут воду вскипятить можно?

— Ага, замерз, — кивнул он, не отрываясь от своего занятия. — Вон там, на полке, чайник маленький.

Я пошарила в полумраке и извлекла нечто, напоминающее гибрид чайника и лампы Алладина. Наполнив его водой из щербатой бочки и водрузив

— Да это я такой неумеха, заклинание обогрева никак не получается, — вздохнул пацан. — Все остальные давно по кроватям спят.

— А-а-а… хорошо устроились, — невольно позавидовала я. — А родители твои где? Почему о тебе не позаботятся?

— На заработках в Облентии, они у меня артисты. В Фарготии этим не прокормишься. А я тут у тетки живу, она на кухне помогает, и я ей немного.

— Артисты… интересно. Что они конкретно делают? Песни поют, театр показывают?

— Мамка танцует, папка поет… — Мальчишка зажмурился от удовольствия, словно кот, греющийся на солнце. — Красиво очень.

Я окинула взглядом кухню в поисках хоть какой-нибудь травы для отвара, но тщетно. Присев с кружкой кипятка прямо на стол у печи, я дула на воду, отогревая окоченевшие пальцы.

— А ты чего такая замерзшая? Тоже заклинание обогрева не выходит? — наивно поинтересовался пацан.

— Не выходит, — вздохнула я. — Алхимию прогуливала, вот теперь мучаюсь, вспоминаю, как огонь добыть и удержать.

— Волтарку себе заведи, а лучше двух. Тетка не разрешает, говорит, места мало…

— А кто это?

— Так сестра короля привезла их позапрошлой зимой. Теперь в столице разводят. Они крыс да мышей ловят, теплые очень, но сами тепло не любят. Потому до зимы их в подвалах держат, а завтра выпустят на всю зиму. Увидишь, смешные они, волосатые такие.

— Спасибо тебе, дружок, — обрадовалась я. — Обязательно заведу.

Допив свой кипяток без ничего, я отправилась в обратный путь, но на успела продрогнуть до костей. Поняв, что так до утра не дотяну, я решила отыскать хоть какую-нибудь прислугу, способную мне помочь.

На пол дороги я наткнулась на господина Министра, который неизвестно что забыл в этой части дворца. Он был доволен, насвистывал какую-то полувоенную мелодию себе под нос и совсем бы меня не заметил, если бы не мое огромное предательское одеяло.

— Ваше Величество?! — с трудом различил он меня в полутьме.

— Здравствуйте, господин Министр, — простучала я приветствие одними зубами.

— Что с Вами? Вам нездоровится? — как-то чрезмерно заботливо спросил он.

— "Х-холод-ррыга", в смысле холодно очень.

— Отец не всегда может все предугадать, — улыбнулся он, словно я выдала государственный секрет.

Не знаю, что его так развеселило: ограниченные экстрасенсорные способности короля или моя замерзающая тушка.

— Придется Вам поступиться своими принципами и обратиться к королю за помощью. Балинуса нет в городе, будете греться у короля или он найдет вам подручного мага, который поможет решить вашу проблему. Боюсь, если я вмешаюсь, это будет не совсем этично.

— С-спас-сибо, — пробормотала я, разворачиваясь спиной и побрела в покои Карла.

Идея была паршивая. Карл времени зря не терял, по всей видимости, потому что в его постели он был не один. По крайней мере, об этом говорила его растрепанная шевелюра и накинутое на плечи одеяло. Мы стояли у него в приемной, как две синицы, нахохлившиеся и невероятно комичные.

— Мне холодно, — простучала я королю.

— Извините, но я сейчас занят, — попытался отделаться от меня Карл.

— Если вы не собираетесь топить собственный дворец зимой, то хотя бы будьте любезны предоставить что-нибудь согревающее! Иначе вы рискуете проснуться завтра вдовцом в шестой раз! — голос у меня, наконец, прорезался.

— Погодите минуточку, — оглянулся на полуоткрытую дверь спальни король, наконец сообразив в чем собственно проблема.

— Я дам вам две! — прорычала я в ответ.

Король необыкновенно ловко юркнул в свою спальню и вернулся уже одетый и даже причесанный. Сел в кресло и жестом пригласил меня присесть.

— И? Чего мы ждем? — поинтересовалась я, опускаясь на стул.

— Икруса, я уже вызвал его.

— Ммм… — еще раз за ночь позавидовав "магичным" способностям.

— Да, Ваше Величество… Ваши Величества, — поправился Лягух, наконец заметив и мою съежившуюся фигуру.

— Я подвешу тебя за твой же язык, — не повышая голоса, довольно тихо произнес король.

— Ик! — прорвало относительную тишину кабинета со стороны Лягуха.

— Королева замерзает, а ты в пьяном виде являешься ко мне!?

Лягух слегка пополз вниз вдоль стены. В полумраке не было видно, но я прекрасно помнила его последнее такое путешествие.

— Не серчайте вы так, Ваше Величество, мне всего на пару дней надо что-то придумать, потом я перееду в свой домик, а там шикарная печка, она обогреет весь дом.

— А на официальном праздновании моего дня рождения или на празднике новой луны ты собираешься облачиться в пять одеял? — свирепел Карл.

— Зажгите, пожалуйста, свет, может, теплее станет… — попыталась я хоть как-то отвлечь его.

Он молча зажег настольную лампу, и я успела боковым зрением заметить кудрявый белоснежный локон, исчезающий в проеме двери в спальню короля.

Цвет у лица Лягуха был соответствующий — зеленоватый. Он смешно надувал порозовевшие от избытка вина в организме щечки, пытаясь избавиться от икоты.

— Икрус, если ты не решишь эту проблему в ближайшее время, я самолично проведу над тобой публичную казнь! — вполне спокойно пообещал Карл.

— Ик! — испуганно донеслось со стороны дворецкого.

— Будем считать, что ты все понял и согласен. А теперь покиньте мои покои, я тоже хочу спать!

Аха, спать… завел себе какую-то белокурую кошечку и спит с ней, думала я слегка завидуя королю.

— Икрус, а во дворце есть эти… «волдарки»? — поинтересовалась я у Лягуха, который держался за стену.

— Волтарки? — он вдруг заметно протрезвел.

— Ну, да. Мне кажется, пара волтарок и пяток одеял разом решат все мои проблемы.

— Злобные твари, кусаются… Вы уверены, что хотите их в свою опочивальню? — с опаской в голосе спросил Лягух, потирая плечо.

— Пойдем хотя бы посмотрим на них.

— Выпустить их планировали завтра утром, но сейчас уже довольно прохладно. Думаю, они уже проснулись.

Мы спустились на три этажа ниже. Здесь было даже теплее, чем в моей спальне, но я подозревала, что такая температура тут круглый год. Миновав длинный, сырой коридор, мы оказались в круглой комнате. В центре возвышалась огромная круглая миска с розоватым содержимым, а вокруг нее неторопливо перекатывались зверьки, похожие на медвежат.

— Выбирайте, кто приглянется, — Лягух протянул мне две кожаные веревки с железными замочками на концах.

Я нащупала шлейку в густой, мягкой шерсти и пристегнула поводки. Животные поплелись за мной сонно, но послушно. Лягух отдал распоряжения, и в мою спальню доставили такую же странно пахнущую миску, тарелку с водой и пять новых одеял. Не рискнув затаскивать «медвежат» на кровать, я постелила на пол свою старую шкуру, куда и закатила мохнатых грелок, укрыв их сверху ворохом одеял.

Но сон так и не пришел. Животинки оказались действительно теплыми, даже горячими. Возились, возможно, вылизывали себя, но это меня не слишком беспокоило. Гораздо больше меня

Поняв, что выспаться сегодня мне точно не удастся, я решила поближе познакомиться со своими новыми питомцами.

Оказалось, что они больше похожи на изрядно откормленных лис, чем на медведей. И казавшаяся поначалу неуклюжей походка была на самом деле осторожной. Я расчесывала их густую, сероватую, чуть свалявшуюся шерсть пальцами, а они отвечали мне тихим, мерным звуком, напоминающим мурлыканье. Почувствовав, что достаточно согрелась, я облачилась в брючный костюм и свою старую накидку из шкур, а затем повела гулять свои шерстяные грелки.

Выйдя в сад, я замерла, поражённая открывшейся картиной: земля была припудрена первым снежком, а с небес неспешно опускались, кружась, необычайно крупные снежинки. Выпускать меховые комочки на волю совсем не хотелось, но они так отчаянно скулили, что я пожалела их. Впрочем, убегать они и не думали, а тут же принялись кататься по земле, нагребая на себя тонкий слой снега. Потом они взбрыкивали, распространяя вокруг массу грязных капель из мокрого снега и начинали заново кататься.

Животинки явно хотели отчиститься от пыли и грязи подземного убежища. Я повела их в сторону фонтана, надеясь, что холодная вода не успела замерзнуть окончательно и не повредит зверькам. Вообще идея была не очень, зверьки не только бухнулись в фонтан, расплескав море мгновенно заледеневшей воды, но и измазали белоснежный камень, превратив чистую воду в мутную жижу. Зато почти отмылись, теперь их шесть была практически белой, а кое-где она казалась голубой, хотя сиреневом свете луны, все казалось сиреневым.

Окончательно задубев и отчаявшись застегнуть непослушные застежки на шлейках, я просто позвала их за собой, делая вид, что возвращаюсь во дворец. Зверьки, безошибочно уловив моё намерение, поплелись следом, оставляя за собой грязный след из капель и подтаявшего снега. Впускать их в таком виде было немыслимо, и я вынесла из спальни пару полотенец, которых, разумеется, не хватило, и пришлось пожертвовать пододеяльником из комплекта "утеплителей". Сидя на полу перед дверью спальни, в узкой полоске света, льющейся из приоткрытой двери, я оттирала и вычесывала их, слушая довольное порыкивание. Удивительно, но за этим занятием становилось тепло, словно само присутствие этих пушистых комочков согревало окружающее пространство.

Обессилев, я заползла на кровать, и в мои ноги тут же уткнулись две мордочки. Так мы и уснули. Ночью мне снились сияющие, небесно-голубые кони, уносящие меня ввысь, в бездонное царство грёз.

— Ваше Величество! — произнес один из коней, и я от этого проснулась.

С трудом разлепив глаза, я увидела Иридию в смятении. Взгляд ее был прикован к чему-то у моих ног. Последовав за ним, я обнаружила причину ее беспокойства. Два крошечных меховых комка, различить где у них мордочка, а где хвостик, было совершенно невозможно. Свернувшись калачиком, они мирно посапывали, и их шерстка едва заметно вздымалась и опускалась в такт дыханию.

— Ты чего? Какое еще величество?

— Ох, простите, Лида. Нам нужно спешить, сегодня у вас назначена встреча с мастером Фидхуком, надо принять кухню. А еще Вам доставили целую гору меховой одежды, и я не знаю, куда ее пристроить! Это неподъемный вес и невероятный объем! — избегая близко подходить к кровати сообщила она.

— Тогда вели до конца отмыть моих новых друзей, накормить и высушить. Они поедут с нами. И позови прислугу, пусть подготовят горячую ванну и бодрящий отвар. Надеюсь, я позавтракаю уже в своей новой кухне, — повеселела я.

— Может, просто выпустите их в сад? Там полно снега, они сами отмоются. Вряд ли кто-то захочет их трогать, — проговорила она, указывая на сонные шарики. — А что мне делать с мехами?

— Позови Лягуха, он мне за вчерашнее должен. Пусть этим и займется.

— Господин Икрус уже здесь, он за дверью, — сказала она уползая по стеночке за дверь.

— Ваше Величество, я глубоко сожалею о вчерашнем вечере и бесконечно благодарен за ваше снисходительное отношение… — затянул дворецкий льстивую песню, не решаясь войти.

— Иди сюда, оттуда тебя плохо слышно. И потом, это совсем непрофессионально — беседовать со своей королевой через дверь.

Лягух вполз на половину тела и замер. Его била небольшая дрожь.

— Чего ты так испугался? Это же милые сонные зверушки, — сказала я, поглаживая все еще грязноватую шесть.

— Они меня искусали в первый же день, когда приезжал король Рогкалин за сестрой вашего мужа. И они точно уже проснулись! Я бы предпочел больше к ним не приближаться.

— Как скажешь, не настаиваю. Меха привезли, ты их видел?

— Да, конечно. Король с утра связался со своей сестрой, и она прислала вам «подарок» через телепортационный канал.

— О как! И что там?

— Три шубы разного фасона, два костюма для верховой езды, четыре пары обуви, море шерстяных носков и нательных рубашек, а также накидка на кровать из шкуры ледяного огра, — отрапортовал он.

— Шкура огра? Я думала, это эльфийские сказки.

— Ледяные огры вымерли давным-давно, с распространением людей на севере. Но их шкуры невероятно теплые и прочные. Они хранятся в королевской семье как реликвия.

— Тогда тащи сюда верховой костюм, шубу, пару носков, рубашку и сапоги какие-нибудь. Да позови мне служанку посмелее, чтоб помогла одеться, и не вжималась в стенку. А также найди мальчонку, он на кухне вертится, тетке своей какой-то помогает.

Лягух, отпущенный с миром, исчез из проема двери, а у меня появилось время рассмотреть при свете дня мои живые грелки. Ночью они выползли из-под одеяла и теперь нежились, развалившись на нем. Погладив одну, я невольно разбудила и вторую. Зверек окинул меня сонным взглядом, не углядев опасности, сладко потянулся во всю длину, и снова засопел. Голубые глаза, разбуженного окончательно, с игривыми искорками смотрели доверчиво и любопытно. Обнюкав меня и убедившись, что мой запах ему знаком, пушистый комочек обернулся юркой лисичкой и принялся обследовать тарелки в поисках лакомства.

— Ух ты! — прорезало относительную тишину комнаты.

Мальчонка, даже не постучавшись, спокойно разглядывал волтарку, уплетающую свой корм. А тот зверек, что еще спал, подпрыгнул от неожиданности и тихо зарычал.

— Тише ты, двигайся медленнее и подними руку вот так — дай себя понюхать, — наставляла я мальчугана в общении с незнакомыми зверями.

— Простите пожалуйста, меня сюда Икрус привел, только я не знаю зачем. Меня вообще не пускали так далеко внутрь дворца ни разу, — пожаловался он, переминаясь с ноги на ногу.

— Присядь там, где стоишь. Волтарок, я так понимаю, ты не боишься… — проговорила я вполголоса, наблюдая, как разбуженный криком зверек медленно крадется к двери.

— Не боюсь… Они хорошие и теплые. А еще крыс ловко ловят, — почти шептал он, протягивая

Волтарка обнюхала его и, потеряв интерес, поползла обратно к миске. Она явно еще не проснулась окончательно и слегка покачивалась на ходу.

— Ну и чудесно. Скажи Икрусу, пусть выделит какую-нибудь гостевую ванную, набери туда слегка теплой воды и возьми у меня в ванной белый флакон. Помоешь их, высушишь полотенцами, их тоже у Икруса попроси, и расчешешь вот этой расческой, — указала я ему на валявшуюся на полу, бывшую вчера в пользовании гребенку. — Потом сюда приведешь.

— А как же они за мной пойдут?

— Вон, возле стола валяются поводки. Они вроде послушные. Успеешь до моего отъезда, получишь вечером подарок. Все понял?

— Понял.

Мальчик довольно быстро, стараясь не напугать животных, принялся выполнять указания. А когда животинки выползли из комнаты вслед за ним, за дверью я отчетливо услышала едва сдерживаемый вопль Лягуха: "Ой!".

— Идите сюда, Икрус.

Лягух вошел, выпятив грудь колесом, будто буквально десять минут назад не стоял вжавшись в стену и не решаясь войти полностью.

— Королю глубочайший поклон от меня, если это возможно я бы хотела передать благодарности его сестре, не знала что у вас так быстро работает почта.

— В экстренных случаях мы прибегаем к помощи камней телепортации, — с гордостью пояснил дворецкий. — Правда это далеко не всем по карману.

— Угу, тогда торопиться не стоит. Напишу ей письмо сама. А мальчишку… как там его? Определите к волтаркам. Нечего ему делать на кухне. И где мои служанки? Я что, сама должна наряжаться?

— Ждут за дверью, как и ваша секретарша, — Лягух картинно развел руками.

— Зовите же их! Время — деньги, — я укоризненно покачала головой.

Оказывается такие милые животные могут вызывать недюжинный страх у обладающих магией людей. Впрочем, позже я выяснила презабавную деталь: волтарки принадлежат к девяти видам существ, невосприимчивых к магии внушения и иллюзиям. Контролировать их напрямую невозможно, а для привыкших к контролю любое такое животное— источник потенциальной опасности.

После горячей ванны, облаченная в новые подарки, я скорее напоминала эскимоса, нежели леди. Костюм для верховой езды состоял из меховых штанов и короткой шубки с капюшоном. Несколько пар носков внезапно оказались шерстяными шапочками, плотно облегающими голову, так что об отмороженных ушах можно было забыть. Зато появилась реальная угроза рухнуть под тяжестью шкур. К счастью, мальчишка подоспел вовремя и привел волтарок, отмытых до небесной голубизны.

Иридия буквально умоляла не брать их с собой, но я напомнила ей, что она на службе, а не на увеселительной прогулке. Ей пришлось разделить карету с этими зверями. Впрочем, они совершенно не обращали на нее внимания, зато живо интересовались проезжающими мимо домами и прохожими. Встав на задние лапы, волтарки вдвоем уставились в окно, а Иридия вжалась в другое и записывала под мою диктовку письмо для сестры Карла.

Фидхук хотел было показать результаты своей работы в ресторане, но, увидев волтарок, передумал и повел меня в мой личный домик. Сам он совершенно не боялся этих животных и даже сунул им какое-то лакомство.

Из дома вынесли всю старую мебель, и он стал казаться просторнее. Однако стены, выкрашенные в болотный цвет, несколько скрадывали ощущение свободы. Зато светлая кухня сияла чистотой и новизной. Даже печь заново покрыли каким-то составом горохового цвета, а задвижки блестели, словно из серебра. Оставалось только наполнить ее посудой и всякой всячиной.

Пол переложили в коридорах, на кухне и в комнате на втором этаже. Туда же внесли заказанную полторы недели назад мебель, наполовину переделанную по моим эскизам. Огромная двуспальная кровать лишилась колонн, зато приобрела удобный ящик на колесиках и выдвижной столик для завтраков. Четыре шкафчика для косметики, соединенные вместе, превратились в журнальный столик. Картину дополнял обычный письменный стол и два стула с высокими спинками.

Я договорилась с гномом о продолжении ремонта, о покраске дома снаружи и проведении работ по особому графику. Втайне я уже планировала въехать в этот недостроенный домик, надеясь, что гном сможет доделать его, пока я разъезжаю по делам или работаю в ресторане. Пугало лишь отсутствие прислуги, кухонной утвари и шкафа для одежды. Впрочем, лучший шкаф — это стул, а у меня теперь их было целых два.

Оставив волтарок изучать новое жилище, я отправилась осматривать кухню ресторана. Надо сказать, что две кухни одного мастера отличались разительно. Блестящая металлическими поверхностями и изобилующая различными полумагическими ящиками для хранения продуктов, новая ресторанная кухня ошеломляла. Глянцевый от лака пол сверкал, а стены, выкрашенные в светлые тона, казались бархатными.

Иридия лично проверила работоспособность каждого ящичка и осталась довольна. Оставалось устроить собеседование и обучить персонал. После беглого осмотра здания, которое еще не внушало полного доверия, Иридия отправилась устраивать собеседование, а я поехала на местный рынок, закупаться посудой и всякой всячиной для жизни. Не забыла я и про волтарок, оставленных в доме. Для них я купила девять видов свежего мяса, так и не выяснив, чем они питаются, хотя что-то мне подсказывало, что они хищники.

Продавцы, уже привыкшие видеть меня ранее здесь с Иридией, даже подшучивали у меня за спиной насчет моего чрезвычайно зимнего вида. Видели когда-нибудь королеву, умотанную в шкуры и неспешно разгуливающую в вразвалочку по базару? И я нет, потому как зеркал на базаре не было.

По пути в свой новый дом я заглянула к Варе, которая обрадовалась мне как родной. Оказалось, что Карл тоже сделал у нее заказ на мужские костюмы для своей охраны, и теперь у нее было много работы.

— Слушай, а мне нужна горничная в дом. Дом маленький, и работы немного, такая, чтобы приходила утром, помогала одеваться, убиралась, а потом вечером приходила помочь лечь спать, — пожаловалась я ей.

— Лида, да таких девок пруд пруди, каждая будет рада такой работе. Может, у вас еще какие-нибудь требования есть?

— Чтобы волтарок не боялась, сильная чтоб была, и не трепалась попусту.

— А знание эльфийского обязательно? Ну, или там, у вас есть какие-то требования относительно внешности? — как-то заискивающе спросила Варя.

— Внешность меня вообще не волнует, правда, если у нее там ноги какой нет или руки, и ей это помешает эффективно выполнять свою работу, то я ее не возьму. Уж извини, но я не благотворительная организация. Зато оплату обещаю хорошую. Впрочем, знание эльфийского мне уже совершенно не обязательно, сама видишь, почти как местная, — хитро улыбнулась я.

— На самой окраине города, недалеко отсюда, живет Батитишна, так ее местные величают. Баба добрая, работящая, зовут ее на посевную, да на уборку урожая. Сильная она, и неспроста. Шепчутся, будто гуляла ее бабка с орком когда-то. Ростом

— Спасибо тебе, Варя, — обняла я портниху, едва не уколовшись о иголку в ее руках. — Как закончишь с формой для служивых, дай знать, я тебе заказ сделаю… только не одежду шить… Расскажу, как освободишься.

Попрощавшись с Варей, я сразу же направилась к Батитишне. Впрочем мне даже не пришлось заходить в дом, эта странная женщина, закутанная в меха, как и я, во дворе колола тупым топором пеньки на растопку.

— Простите, пожалуйста, не знаю, как вас точно зовут, мне порекомендовала Вас Варя, то есть Варингида, портниха, — попыталась я привлечь ее внимание.

— Что за работа? Сколько платите? — поинтересовалась у меня спина, продолжая методично раскалывать дрова.

— Служанкой на полдня, заплачу, сколько попросите.

Она обернулась, и я увидела не наточенные клыки, выступающие из-под нижней губы. Выглядело конечно странновато, но я ничего не имела против такого "украшения".

— Что делать-то надо?

— Убираться, помогать мне завязывать корсет, ну, вообще одеваться, иногда мыть волтарок. Может, поручения какие выполнять. Как с уборкой закончите, днем свободны, а вечером нужно будет меня раздеть, да ванную приготовить.

— Один серебряный в неделю, — озвучила она свою цену.

— Возьму вас на испытательный срок в неделю с такой оплатой. Если будете хорошо справляться, стану платить пять серебряных.

Ее округлившиеся глаза надо было видеть, она, кажется, не поверила своим ушам. В конечном счете, каждую неделю мне приносили больше четырех сотен фагиев, а запрошенная ею сумма показалась мне смешной. "Серебряный" — универсальная монета, в ходу у всех разумных рас Фарготии — равнялся примерно полутора золотым фагиям, официальной валюте.

— Хорошо, когда приступать?

— Запрыгивайте в карету, — открыла я ей дверцу.

Она, слегка огорошенная моей сумасбродностью, села напротив меня и принялась нервно теребить подол платья.

— Вас что-то пугает? Или, может, не устраивает? — поинтересовалась я.

— Что вы, просто мне показалось, что вы сказали «пять серебряных».

— Все верно. Кроме того, вы подберете себе новую одежду, соответствующую вашему статусу, а я ее оплачу. В том числе и подходящую шубу, шапку и новые сапоги. Займетесь этим сразу же, как осмотрим мой дом.

— Позвольте поинтересоваться, как вас зовут… — оторопело спросила она.

— Лида, для вас — мадам Лида, — весело хохотнула я. — А как тебя зовут?

— Люди Батитишной кличут, а мамка меня Батреной назвала в честь деда.

— Батря, Батри, Батя… — жевала я ее имя. — Ты не против, если я тебя Батей звать буду? Мне так привычнее.

— Да хоть горшком назовите, — развеселилась она.

Волтарки, вопреки моим опасениям, отнеслись к новому жилищу милостливо. Дом Бате показался очень маленьким и она сказала, что "тут и убираться то негде". Общими усилиями мы приготовили мясо на пару, что оказалось делом не таким уж и простым, и выяснили какое мясо больше нравится волтаркам — а им оно нравилось сырым.

Батю я отправила на поиски подходящей одежды, сунув в руку кошелек с пятьдесятью золотыми фагиями, а сама решила предаться воспоминаниям о рецептах, обнаруженных в Эльфире, и наконец-то нормально позавтракать.

Убиенная мною на заднем дворе курица, вызвала у волтарок бурный интерес. Получив в подарок голову и пару лап, они принялись катать их по двору, играя, словно малые дети.

Супа я наварила с расчетом на приход гостей. Это заняло у меня немало времени, зато растопленная печь прогрела дом так, что я ходила в одной нательной рубашке. Не забыла я и наставления орчихи. Поставила глубокую чашечку с супом на подоконник, накрыв ее салфеткой. Как разговаривать с невидимым домовым, я понятия не имела, поэтому просто попросила стену о заботе и охране, жаль, стена мне ничего не ответила.

Как раз к обеду вернулась запыхавшаяся Батя. Счастливая и немного раскрасневшаяся, она показала мне мужскую, судя по покрою, шубу, сапоги и шапку, которые так и не решилась примерить, а также два платья с передниками. Мы сели трапезничать, что немного удивило Батю. Ей было непривычно есть за одним столом с хозяйкой, а мне хотелось чего-то домашнего и простого. Кроме того, мне было важно убедиться, что мои кулинарные навыки не совсем утрачены. Впрочем, накорми я ее хоть чесночными яблоками, она и этому была бы рада.

Я устала и решила, что на сегодня с меня хватит. Батя принялась убирать за мной кухню, что ничуть ее не напугало, но приводило в ужас меня. Готовить "чисто" в условиях легкого средневековья оказалось для меня неразрешимой задачей. Я же отправилась строить наполеоновские планы наверх.

— Мадам Лида, — постучала Батя в дверь спустя час. — К вам ломится какая-то девица, назвалась Иридией и угрожала повыдергивать мне клыки.

— Пусти ее, это мой личный секретарь. Можешь вообще всегда ее пускать.

— Это кто?! — ткнула Иридия в сторону двери, как только мы остались одни.

— Моя новая служанка.

— А вы с ней магический контракт заключили?

— Да, что-то я совсем про это забыла… Не думаю, что это понадобится, — отмахнулась я.

— Я договорилась о собеседовании. Завтра доставят тот список продуктов, который вы составили еще неделю назад, и к полудню прибудут кандидаты в повара, — сообщила она, протягивая папку с заметками. — С рабочей бригадой я тоже договорилась, они будут заниматься нижним этажом весь день. Письмо ее величеству королеве Атиронии я отправила с караваном господина Отилуа тен Вальтори. А чем это так странно и соблазнительно пахнет?

— Супчиком. Небось проголодалась? Весь день носишься туда-сюда. Пойдем вниз, оценишь мое кулинарное искусство заодно.

Супчик был уничтожен под чистую, и сытая Иридия уже собиралась расспрашивать о рецепте, но я ее остановила.

— Скоро весь процесс приготовления увидишь, не торопись. Устрой так, чтобы завтра сюда перевезли мои личные вещи и сундук с мехами. Кроме того, как-то надо сообщить королю, что я позаимствовала у него двух его волтарок, а то он может быть и совсем не в курсе событий. Возьми карету, и можешь остаться на ночь в моих покоях, проследи за сбором вещей.

Иридия поехала выполнять новые поручения, а я с нетерпением ожидала завтрашнего дня. Когда уже стемнело, Батя, так и не ушедшая к себе домой, помогла мне раздеться и привела в спальню волтарок, которые с готовностью сразу же устроились на кровати. "Надо бы дать им имена или узнать имеющиеся" — было моей последней мыслью в этот день.

На следующий день, кутаясь в новую шубу, я довольно рано появилась на кухне ресторана, но была слегка удивлена. Кандидаты

Большинство кандидатов были из деревень, и возможность работать в столице привлекала их сама по себе, а зарплата, которую я указала, была дополнительным соблазном. Было всего два парня и около двадцати пяти девиц и женщин постарше.

— Здравствуйте. Я ждала вас немного позже, но раз так, пожалуй, начнем. В любом случае, вас слишком много, а кухня довольно ограниченна. Я хочу, чтобы вы приготовили любое блюдо из имеющихся ингредиентов или можете докупить нужное на местном рынке. Но есть одно условие: в блюде не должно быть магии, изменяющей вкус или запах, или усиливающей их волшебством, а также иллюзий, заменяющих один продукт на другой. Иридия, составь из них очередь на свое усмотрение.

Иридия тут же принялась за сортировку кандидатов. Осталось восемь человек, и они засновали вокруг печи, принялись чистить, резать, раздувать огонь. Я же примостилась на стуле в углу, блаженно впитывая тепло, медленно заполнявшее кухню. Остальные растворились в полуразрушенном зале, а кто-то и вовсе устремился в сторону рынка, ведомый предчувствием скорой трапезы.

— Ах да, чуть не забыла, — голос Иридии проскользнул в нарастающий кухонный гул, — ваше дело — помогать или мешать друг другу. Сейчас вы соперники, но кто знает, возможно, завтра вам придется работать плечом к плечу. Так что сами решайте, как относиться к соседу по плите…

Две юные девчушки, услышав это, тут же сплотились в едином порыве, работая в унисон, будто всю жизнь делили одну кухню. Одна дородная женщина, напротив, начала нервно озираться. Впрочем, для меня все это не имело ровным счетом никакого значения.

В процессе начали присоединяться и другие соискатели, но немногочисленные. Последним, ровно в полдень, появился самый интригующий экземпляр — молодой светловолосый эльф. Иридия шепнула, что он сын посла Светлых Эльфов в Фарготии и Облентии, но предпочитает жить поближе к Эльфире. Узнав о первом задании, он взял красный круглый фрукт, нарезал его безупречными кубиками и с учтивой улыбкой подал мне.

— Давайте отойдем ко мне домой, — прошептала я ему на эльфийском, уводя из душной кухни. — Иридия, проследи за процессом. Как закончишь, доложи.

Мы с эльфом отправились ко мне, где орудовали во всю строители. Зашли за дом, потому как внутри было совершенно невозможно находиться.

— Ваше Величество, я что-то сделал не так? — с тревогой в голосе поинтересовался эльф.

— Вы сделали все более чем правильно. Только не нужно называть меня "Ваше Величество", распугаете остальных кандидатов. Сегодня для вас я — мадам Лида, и этого достаточно.

Он лишь склонил голову, выжидая дальнейших указаний.

— Я просто не хотела давать подсказку остальным. Вы слишком быстро справились. Собираюсь приготовить себе обед, сейчас распоряжусь, чтобы строители взяли перерыв на час-полтора. Поможете мне с этим? — я хитро улыбнулась.

— Конечно, я в полном вашем распоряжении.

— Вот и замечательно. И еще, я вынуждена взять с вас клятву о неразглашении. Обед будет по моему секретному рецепту, я бы не хотела, чтобы о нем кто-то узнал.

— Я даю вам свою клятву, — торжественно произнес эльф, еще не подозревая, что его ожидает.

Отпустив строителей “погулять”, я схватила топорик и живую курицу, с обреченностью ожидавшую своей участи в плетеной корзине. На ее истошные крики сбежались волтарки, гуляющие неподалеку от дома. Эльф слегка дернулся, но сохранил самообладание.

Впрочем, он стоически выдержал как и убийство курицы, так и шалость волтарок, которые тут же запулили в него куриной головой.

— Предлагаю вам это почистить, — я протянула ему окровавленную тушку.

Он неуверенно взял в руки мертвое тело и начал ощипывать перья.

— Закончите, заходите в дом. Я пока начну другие приготовления.

Спустя минут пятнадцать слегка удрученный эльф принес ощипанную курицу. В его глазах читался невысказанный вопрос, но я решила перехватить инициативу и не дала ему даже рта раскрыть, увлекая в процесс приготовления супа. Когда мы закончили, я сама налила ему немного, убедившись, что в его тарелке плавает пара аппетитных кусочков мяса.

— Ешьте, силы вам сегодня понадобятся, — подтолкнула я к нему тарелку.

— Не уверен, что готов принять ваше предложение, — пробормотал эльф, не поднимая глаз от еды.

— А я уверена, что с вами все будет в порядке. В конце концов, у меня уже был опыт с одним светлым эльфом…

— Дело в том, что нам нельзя есть мясо, — попытался он возразить, сжав губы.

— Вам когда-нибудь готовила немагичка? Я понимаю ваши опасения, вы чувствуете этот… "запах смерти", но здесь его нет, правда? — с легкой надеждой спросила я, будучи еще не совсем уверенной в нужном эффекте.

— Чувствую… Нет, — эльф с усилием засунул в себя ложку бульона и громко сглотнул. — Это… очень вкусно.

— Я и сама знаю, но вы же не откажетесь попробовать "безопасный" кусочек мяса? Хотя бы из дипломатических соображений.

Эльф осторожно выудил из тарелки кусок мяса, положил в рот и медленно разжевал.

— Я не понимаю, как это возможно! Вы ведь действительно не обладаете магией, но почему такой эффект? Неужели сама смерть, взглянув на вас, решает отступить и не оставлять следа? Вы будто поглотили саму магию смерти…

— Ой, я не думаю, что это что-то особенное. Мне кажется, вы придаете этому слишком много значения. В действительности, эльфы вряд ли когда-либо участвовали в подобном… перформансе.

— Наверное, вы правы… — эльф доел свою мизерную порцию.

— Возьмите добавки, если не боитесь заразиться моей "немагичностью", — улыбнулась я. — И… простите, мы с вами все еще на "вы", но мне надо признаться я совершено не запомнила вашего имени.

— Меня зовут Калириниэль фон Джурни, и я осведомлен о вашей забывчивости, ваша помощница меня предупредила, — он сел напротив с новой порцией и выжидающе посмотрел на меня.

— Вы чего-то ждете?

— Мадам Иридия также упомянула, что вы пожелаете сократить мое имя.

— Это действительно очень сложное имя, и, честно говоря, я совершенно не представляю, как его можно укоротить. Может, у вас есть предложения?

— Мой брат в детстве называл меня Карэль (в переводе с эльфийского — "создающий").

— Карэль… Неплохо! Если вы не будете на меня в обиде именно так я вас и запомню.

— Не буду, — учтиво поклонился эльф.

В этот момент пришли ремонтники, и мы с эльфом отправились обратно в ресторан. Оставив его в зале с остальными ожидающими, я поинтересовалась у Иридии, как идут дела. После первого теста отсеялось всего пять кандидатов, еще четверо пытались доделать задание. Я даже удивилась, что пытающихся схитрить оказалось так мало.

Дождавшись окончания их мучений, Иридия отпустила не

Получилось далеко не у всех, но и тех, кто справился, оказалось немало. Одиннадцать измученных, но довольных собой человек и один лукавый эльф — вот кто остался. Сумерки сгущались, но они все еще ждали, чем еще я способна их удивить.

— Простите за столь утомительный день. Я не знаю, кто из вас останется со мной, но благодарю каждого, кто дошел до этого момента. Те, кто готов работать на меня, должны будут пройти магическую процедуру найма и подписать соглашение о неразглашении рецептов. Если вы готовы, мадам Иридия проведет ритуал прямо сейчас, и мы сможем продолжить.

Три женщины, не сговариваясь, покинули нас сразу, один из парней, помедлив, попрощался и последовал за ними. Восемь… Это было даже больше, чем я рассчитывала на старте, но мой личный бюджет позволял не скромничать.

Когда Иридия закончила, я внимательно изучила своих новобранцев. Единственный эльф, мужчина лет тридцати пяти, две похожие на друг друга девчушки, держащиеся за руки, и три женщины разных возрастов.

— Если вы еще не совсем выбились из сил и готовы к последнему испытанию, мы определим, кто станет старшим поваром в моем ресторане. А послезавтра приступим к обучению, — предложила я.

Лунный свет заливал двор, окрашивая листву деревьев причудливым нуарным калейдоскопом, мне было жаль эти измученные лица, но они были полны решимости выяснить все сегодня.

Не теряя времени, я показала им, как варить тот самый супчик, который уже видел эльф, и предложила повторить вкус. На их глазах я умертвила четырех куриц и разделала их прямо на заднем дворе. Карэль на этот раз даже бровью не повел.

Я ожидала, что именно он займет место шеф-повара, но повезло больше мужчине, которого легко и просто звали Илоном. Про себя я постоянно добавляла "Маск" и внутренне хихикала. Этот безумный день закончился далеко за полночь. Обнаружив Батю, терпеливо ждущую меня на кухне, я была безмерно ей благодарна.

Потянулись долгие дни обучения персонала. Прошло четыре недели, и Фидхук пообещал закончить ремонт через полторы. Я почти не вылезала из ресторана, Батя практически не покидала мой дом, оберегая его и тайком засыпая на кухне по ночам. Через пять дней должно было состояться празднование дня рождения Короля, а еще через две недели — какой-то праздник, посвященный Луне.

Я решила открыть ресторан в день этого странного праздника, но Карл настоял на моем присутствии во дворце. Его гневное письмо было настолько недвусмысленным, что я не посмела ему перечить. Впрочем, никто не запрещал мне организовать открытие прямо перед праздником и сорвать куш.

В моем доме, в свободной комнате на первом этаже, красовались сшитые Варей разноцветные подушечки, плотные бархатные шторы и невесомый тюль. На втором этаже появилась настоящая гардеробная, пока еще пустая. Зато каждый день меня ждали восхитительные завтраки, обеды и ужины.

Получившие аванс и даже первую зарплату повара, неустанно трудились на кухне, оттачивая свое мастерство и не жалея средств на горы овощей, фруктов, пряностей и мяса. Иридия нашла студента магической академии, который согласился возить гостинцы от Бороника и обратно по выходным.

Единственное, что меня смущало — это обилие крови на заднем дворе, впитывающейся в снег и землю от убитых мною птиц. А ведь я еще хотела начать экспериментировать с более крупными животными…

Наконец, проблему удалось разрешить, распахнув кошелек пошире. Гном, с лукавой усмешкой, предложил за баснословную сумму возвести нечто вроде скотобойни, да еще и с практически автономной системой очистки. Внутри куполообразного здания предполагались специальные желоба для отвода крови прямиком на поля орошения. Сверху, если отодвинуть хитрую задвижку, должна была изливаться вода, омывая стены и смывая все последствия.

Хитрый коротышка прекрасно знал о моих землях и даже сам присмотрел подходящее место у крохотной речушки, бегущей с эльфийских гор. Он планировал пустить воду по подобию акведука. Я дала добро, а гном, не моргнув глазом, удвоил смету, пообещав возвести это чудо инженерной мысли до наступления весны и оттаивания снегов.

Приближался день рождения короля, и передо мной встала интересная задачка: как провести хотя бы два часа в неотапливаемом тронном зале? Эти Интересные "намагиченные" люди совсем охренели, и как оказалось даже не подумали обо мне. Когда-то во дворце Фарготии и правда была центральная система отопления, но в последней войне её основательно разрушили, а восстанавливать, видимо, посчитали излишним.

Видела я лишь один выход: закутаться в шубу потеплее и привести с собой своих зверюшек. Но вид получился бы не просто неуместным, а откровенно устрашающим. Мы даже устроили мозговой штурм с Варей и Лягухом, но все мои предложения по поводу распиливания подаренных шуб на одно огромное теплое платье были отвергнуты. Даже шкура ледяного огра, ныне украшающая мою кровать, не подошла.

Не оставалось ничего другого, кроме как отправиться на поклон к Карлу. По прибытии во дворец я осознала, насколько комично выгляжу: на цепи два мохнатых зверя, вся в мехах, да не одна, а в сопровождении чрезмерно сексуальной магички и высокой, мускулистой дамочки, больше похожей на орка. Добавить в руки кожаный барабан — и можно шаманить.

И хотя время мне было назначено, приема все же пришлось подождать. Своих питомцев я оставила в покоях, некогда бывших моим домом, дабы не травмировать впечатлительных особ. Кстати, сейчас до меня дошло, что Иридия давно смирилась с их присутствием, в отличие от прошмыгивающих мимо служанок.

— Прошу прощения за задержку, у меня активные переговоры с эльфийскими послами. Кажется, принц Алетхинеф готов взять в жены мою дочь, — оправдывался король, наконец-то впуская меня в свой кабинет.

— И когда прибудут сваты?

— На праздник новой луны… — неуверенность в его голосе мне совсем не понравилась.

— Я так понимаю, ты совершенно не представляешь, что делать со мной в таком случае. Думаешь, принц узнает меня?

— Такая вероятность есть.

— А я опять перекрашусь. Вообще-то, твой алхимик давно обещал мне новую краску… — я невинно заморгала глазками, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу.

— Если бы краска для волос могла решить все проблемы, я бы уже тоже перекрасился… Но вместе с принцем к нам пожалует Эриантен фон Джурни, королевский лекарь. А он, насколько мне известно, был с тобой весьма… близок. Едва ли перемена облика и прически собьёт его с толку.

— А если я просто не буду с ним

— Можно попробовать обвешать тебя какими-нибудь оркскими амулетами, Балинус как-то говорил, что они довольно сильно фонят… Кстати, отходя от темы: как ремонт в новом доме?

— Закончен. Там правда пока небольшой бардак, но после открытия ресторана он исчезнет. Я до сих пор не могу придумать ему название… А вывеску уже пора заказывать, — я ухватилась за эту знакомую и любимую тему с улыбкой.

— Насчет названия — потом. Мне нужно поддерживать статус… Похоже, я скоро начну наведываться к тебе по вечерам, время от времени.

— И? — напряжённо спросила я.

— И! И буду сбегать через чёрный ход. Вообще-то это чертовски неудобно… Но, видимо, придётся пойти на определённые жертвы, — произнёс Карл, пряча взгляд.

Тут до меня дошло сразу две гениальные вещи и одна не менее гениальная идея. Во-первых, король стал гораздо более раскованным, если судить по жестикуляции и походке, с нашей последней встречи, и мы как-то сами собой перешли на "ты". Во-вторых, я вспомнила белокурый локон в одну из самых холодных ночей в моей жизни. Король, по всей видимости, не решался признаться, что завёл любовницу. Странно, ведь обычно он принимал решения чётко и без сантиментов.

— Карл, ты немагичку нашёл?! И небось поселил её по соседству?! Вот это действительно жутко неудобно — ходить к любовнице через кухню жены! Вот это жертва! — я хохотала как истеричка. Честно говоря, я хотела разыграть шутливый скандал, но голос дрожал и не слушался меня.

— А чего ты хотела? Я тоже живой человек… — улыбнулся король, правильно истолковав мою реакцию.

— Так, а она хоть чуточку похожа на меня? Я имею в виду, какой у неё рост, длина волос… Если нарядить её в ваши жуткие королевские одеяния и, допустим, нацепить маску на лицо, она за меня сойдёт?

— Где ты видела королеву в маске? — удивился Карл, улавливая ход моих мыслей.

— На… "маскараде". А ведь действительно, такого слова я ещё не встречала…

Пришлось объяснять Карлу суть этого действа, и тут же король схватился за бумагу.

— Балинус что-нибудь красивое придумает для легенды, а я пока начну указ. Главное, не забыть к письму копию приложить, — увлечённо забормотал Карл.

— Погоди, я к тебе со своей проблемой пришла, а ты уже на меня две своих успел свалить… — пожаловалась я.

— Я могу делать всё одновременно, рассказывай, — буркнул он, уткнувшись в документы.

— Так вот. Я не знаю, в чём идти на твой день рождения. Моя проблема с холодом выходит на первый план. Лягух, то есть Икрус твой проклятый, ни в какую не желает пойти мне навстречу. Волтарок приводить не разрешает.

— Волтарок точно нельзя: многие их боятся, — констатировал он.

— И в шубе нельзя, по какому-то старому указу я должна быть непременно в платье…

— Конечно, в шубе тоже нельзя, — рассеянно подтвердил он.

— Ау! Ваше Величество! Я до следующего праздника так не доживу! Придётся тебе свою любовницу за меня выдавать по гроб жизни! — начала я закипать.

— Так тоже не получится, как только ты умрёшь, на мне это отразится… — он поднял на меня глаза, осознавая, что только что сказал.

— Ну и? Нормальная такая развязочка? Тебе даже указ писать не придётся с такими выводами. Предложения будут?

— Будут… — он застучал пальцами по столешнице.

Размышлял он недолго, но очень напряжённо. Потом сорвался в спальню и вернулся через минуту.

— Слушаю вас, Ваше Величество, — Балинус возник в дверях, как по мановению волшебной палочки, впрочем, почему как?

— Организуй сеанс связи с моей сестрой, возможно, понадобится телепорт к ней. И ты пойдешь со мной.

Балинус, не проронив ни слова, извлек из кармана невзрачный камешек. Нечто пробормотал, очертил в воздухе замысловатую фигуру, и я поняла — Карл вступил в сеанс связи с сестрой. Чувствуя себя полной дурой, я застыла с натянутой улыбкой, не зная, видят и слышат ли меня вообще. Король уговаривал сестру витиеватыми намеками, то и дело жалуясь на свою "беспомощную" супругу и нерушимость традиций. В итоге он добился своего: Балинус отправится за неким артефактом в Атиронию и вернется к празднику вместе с северными родственниками.

К концу затянувшейся беседы у меня уже сводило скулы от приклеенной улыбки и заледенели пальцы ног. Я бы и сама не прочь поучаствоватьв разговоре, но приходилось терпеть. В завершение Балинус просто шагнул в стену даже не попрощавшись.

— Вопрос решен. Распоряжения насчет наряда передам Икрусу, — отрезал уставший король.

— Карл, нельзя ли позвать ко мне алхимика? Не хочу опять карабкаться к нему… Это пытка… Тем более в моей одежде…

— Прямой связи с алхимиком у меня нет. И вообще, Ваше Величество, время аудиенции истекло, — намекнул он.

— До свидания, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, — процедила я, захлопывая дверь.

Так и не добившись толком ничего, я попросила Иридию разобраться с нарядом, надеясь, что Карл не замышляет превратить меня в эскимо. Проблему же с алхимиком я решила на удивление легко, столкнувшись с первой же служанкой. Недовольство в ее взгляде сквозило как открытое окно в шторм, но мне было глубоко плевать. Захватив своих питомцев из спальни, я направилась к башне, ожидая алхимика внизу.

— Ваше Величество, что-то случилось? — выбежал перепуганный алхимик. Я вдруг осознала, как отвыкла от этого обращения.

— Вы не держите своих обещаний.

Алхимик почесал нос перчаткой, отчего на его нос начал набухать и принимать неестественно синий цвет. То, что могло бы довести меня до истерики, для магистра Кигорана было лишь досадной помехой. Он извлек из глубокого кармана пузырек и деловито оросил нос прозрачной жидкостью.

— Не будете ли вы так любезны напомнить, что именно я вам обещал? — поинтересовался он, аккуратно снимая перчатки и кладя их на землю.

— Краску для волос. Я понимаю, что вам это возможно кажется глупостью, но в настоящий момент это интерес государственного значения.

— Ах да, я ее изготовил, только не тестировал… И за ней никто не явился, — растерянно пробормотал алхимик.

— Теперь придется тестировать. И у вас новое задание. Нужна такая краска, которая любой оттенок волос закрасит в один и тот же цвет.

— Я займусь этим немедленно, — поклонился Кигоран. — Но на ком проводить испытания?

— Неужели вы собираетесь портить шевелюры придворных дам? Просто попросите отрезать небольшие локоны у служанок. Или купите их, я возмещу ваши расходы, — пообещала я.

Лицо алхимика просветлело. Кажется, слова "возмещу" и "оплачу" действовали на местных лучше любого заклинания. Кигоран даже не попрощался, позабыв перчатки на дорожке у башни, и исчез на первом

На обратном пути домой я смогла выяснить несколько вещей. У короля действительно был план. Иридию в его тайные замыслы, увы, не посвятили, Лягух словно сквозь землю провалился, а король был неприступно занят. Но, в промежутках между державными делами, он начертал на листке одно-единственное слово, которое и перепало Иридии: "Ань-Гаррэн". На любом наречии оно звучало одинаково и обозначало имя некой второй луны. Как выяснилось, примерно раз в год на небосклоне возникала вторая луна, стремительно увеличиваясь в размерах. В зените своего могущества она озаряла ночной мир почти солнечным светом. А затем начинала медленно гаснуть, превращаясь в мерцающую звезду: "Гаррен-тие".

В день празднования день рождения короля на меня напал мандраж с самого утра. И даже горячий отвар, который готовила Батя не помогал. Иридия все-таки выяснила, что мне готовят по старым эскизам некое платье. Но даже, Варя не понимала зачем она шьет нечто легкое и атласное для меня. Вчетвером, с трудом уместившись в одной карете, в компании волтарок, мы отправились в путь. Конец моего договора с королем или, что еще хуже, конец моей жизни, зловеще маячил перед глазами.

Едва забрезжил рассвет, как мы прибыли на место. Нас встречала целая стая пушистых зверьков, возглавляемая босоногим мальчуганом в тонкой рубашке. Мои волтарки, учуяв родню, чуть не перевернули карету. Пришлось выпустить их на волю и отдать на попечение парнишке. Я невольно позавидовала ему. Видимо, проклятое заклинание обогрева все же далось ему, и при общении с волтарками мальчишке просто было жарко.

Удивительные создания, которые просто находились рядом с человеком, если он не представлял угрозы, но при этом не признавали хозяина в привычном понимании этого слова. Им было безразлично, кто их кормит, моет или где и с кем они живут. Они просто отдавались течению жизни, переходя из одних рук в другие без малейших душевных терзаний.

В моей бывшей спальне меня уже поджидал магистр Кигоран. В руках он держал какой-то сверток.

— Здравствуйте, магистр Кигоран. Порадуете? — кивнула я на сверток.

— Попытаюсь, — как-то неуверенно ответил он, разворачивая длинную и широкую ленту.

На ней были приклеены небольшие локоны, по два в пучке. Один локон — красный, а другой, по всей видимости, был исходным материалом. Впрочем, как и следовало ожидать, красные локоны отличались друг от друга. На блондинистых волосах цвет был почти розовым.

— Таааак, — протянула я. — И что теперь с этим делать?

— Я тестировал на примерно вашем цвете волос, вот результат, — ткнул он куда-то в середину "палетки".

— Угу, — задумчиво пробормотала я.

Вспоминая прошлое, добиться одинакового цвета можно было бы, лишь осветлив мои родные волосы. Но, даже зная технологию, обрести пластмассовый розовый цвет у себя на голове мне совсем не улыбалось.

— А покрасить в черный или очень темный цвет вы случайно их не пробовали? — показала я на блондинистые пучки.

— Так у меня такой задачи и не было… Впрочем, если немного изменить состав, я могу сделать краску практически черного оттенка. Хотя красный отлив в ней все-таки будет присутствовать, — рассуждал алхимик.

— У вас час, а как будет готово — проведем тест на ком-нибудь. Впрочем, на ком, я уже знаю, — хитро потирая руки, заявила я.

Алхимик удалился, а я осталась в томительном ожидании дальнейших событий. Варе принесли какие-то связки драгоценных камней, и она кропотливо пришивала их на невесомую шифоновую накидку. А я выловила Лягуха и затеяла с ним долгий и совершенно бесплодный спор о правилах дворца, о праздновании различных событий и всякой прочей чепухе. Он же, погрузившись в свою любимую тему, отрывался на мне как мог. Наиболее унылое времяпрепровождение, которое только можно было себе представить, усыпило даже Батю. Она просто уснула в кресле, которое было ей не по размеру, отчего ее ноги полностью перекрыли пространство под обеденным столиком. Лягух не решался ее будить и даже перешел на полушепот.

Наконец, явился магистр Кигоран. Я слегка расшевелила Батю, она нужна была мне в сознании для моей небольшой мести.

— Икрус, вы же не откажете своей королеве в небольшой просьбе? Я готовлю для своего мужа сюрприз и не хочу его испортить. Только вы сможете мне помочь и не проговориться, — заискивающе начала я.

— Конечно, Ваше Величество, я сделаю все, что от меня зависит, — дал мне обещание наивный дворецкий.

— Магистр, используйте, пожалуйста, голову Икруса для эксперимента.

Лягух слегка побледнел, ожидая каких-либо телесных инсинуаций на его бедную головушку, и даже судорожно схватился за шею.

— Зачем вы так со мной, Ваше Величество? — пролепетал перепуганный Лягух, съежившись в кресле.

— Ну что вы, право, — отозвалась я, стараясь говорить как можно спокойнее, и с деланым равнодушием рассматривала свои ногти, словно оценивала работу самого искусного ювелира. — Боитесь? А зря. Представьте, что со мной что-то случится… Уверяю вас, вас будет куда проще вылечить, если что-то пойдет не так.

— Я… я… — Лягух сидел, словно рыба, выброшенная на берег, хватая ртом воздух.

В этот момент алхимик, до этого копавшийся в своих бездонных карманах, извлек небольшую баночку и с нарочитым стуком поставил ее на стол, отчего Лягух даже слегка подпрыгнул. Кигоран натянул кожаные перчатки и начал размазывать между ладоней густую черную массу. По комнате пополз удушливый запах жженой резины, смешанный с тошнотворным ароматом кислого молока. Дрожа, словно осенний лист на ветру, и постепенно приобретая болезненный зеленоватый оттенок, Лягух вжался в кресло, зажмурившись.

Алхимик неторопливо начал втирать краску в его волосы. Мне даже показалось, что он нарочно подыгрывает моей забаве, невзначай касаясь лица и шеи Лягуха. От каждого такого прикосновения дворецкий вздрагивал и замирал, перестав дышать. Впрочем, мучения его оказались недолгими. Закончив с нанесением, алхимик лишь несколько раз провел руками над головой Лягуха и затем укутал его в полотенце.

— Сколько ждать? — поинтересовалась я, наблюдая за этой процедурой.

— Минут пятнадцать. Она впитается без остатка, и смывать не придется, как в прошлый раз. Может, попросите свою служанку принести мне отвара? — прошептал он, наклоняясь к моему уху.

— Батя, принеси нам и себе поесть. Кухню поищи, спроси у кого-нибудь. А сколько держаться будет?

— Недель десять, наверное. У меня не было времени на полноценные эксперименты, — виновато развел руками алхимик.

— Эт-т-то… краска для волос? — прохрипел Лягух, только сейчас осознав происходящее.

— Да, а вы что думали, я собираюсь вас убить? Неужели есть за что? — лукаво прищурилась я.

— Н-нет, что вы, как вы могли подумать такое? Просто… от вас можно ожидать чего угодно.

— Интересное выражение, — хмыкнула я.

— Пора снимать, — прервал нашу перепалку алхимик.

Он ловко снял полотенце с головы дворецкого и принялся расчесывать его волосы. О равномерном распределении цвета, видимо, Кигоран не позаботился, и теперь шевелюра Лягуха переливалась всеми оттенками от темно-бордового до свекольного.

— Модненько получилось, — оценила я результат. — Но в следующий раз используйте расческу в процессе нанесения.

Краснеющий Лягух, шатаясь, подполз на дрожащих ногах к единственному зеркалу, имевшемуся в этих покоях, и с ужасом уставился на свое отражение.

— Это… это можно как-то свести? — заискивающе поинтересовался он у магистра.

— Нет, боюсь, я скорее сожгу ваши волосы, — безжалостно похоронил алхимик робкую надежду дворецкого.

— Икрус, вы же наверняка сможете замаскировать это магией? Создайте иллюзию прежнего цвета, и все, — попыталась я успокоить его.

— Вы понимаете, что все, кто будет смотреть на меня, увидят магическое вмешательство? Весь двор будет думать, что у меня появилась лысина!

— Ну, можете оставить этот цвет. Не так уж и плохо…

Лягух сокрушенно опустился обратно в кресло. Видимо, общаться со мной он больше не желал. Мы с Кигораном продолжили обсуждать нюансы нанесения краски, украдкой поглядывая на молчаливого Лягуха. С дворецким, если не считать его полнейшее молчание, ничего странного не происходило. Нам принесли завтрак, и я, потягивая отвар, размышляла о продолжении столь удачно начавшегося дня. Такими нас и застал Балинус.

Он вошёл, прижимая к груди продолговатый чемодан, словно сокровище, а за спиной маячили охранники из личной стражи короля.

— Ваше Величество, Кигоран, Икрус, — кивнул он собравшимся. — Простите, Магистр, вас я попрошу удалиться. Пригласят позже, — тон его не допускал возражений.

Когда алхимик исчез за дверью, Балинус, выждав ещё с полминуты и позвав из соседней комнаты Варю, застрявшую там с моим платьем, разложил на кровати свой странный груз. Внутри оказался цельный нательный костюм, на первый взгляд он мне показался латексным. Гибкая, тонкая, и очень прочная полупрозрачная кожа казалась живой благодаря температуре, которая была явно выше моей.

— Это вы наденете прямо перед праздником и снимите сразу после. Король буквально выторговал этот артефакт у своего шурина. На празднике вас будут неотступно сопровождать двое моих лучших учеников. Уверяю, в нём вы не замёрзнете.

— А можно примерить? Мне нужно подогнать платье, чтобы из-под него ничего не выглядывало, — предложила Варя.

— О, об этом не беспокойтесь.

Маг взял мою руку и просунул под ткань костюма. Кожа артефакта, согревая мою ладонь, становилась совершенно прозрачной.

— Как жаль, что его дают поносить всего на один вечер… — вздохнула я.

— Послушайте, Ваше Величество, и запомните: все драконьи артефакты под строжайшим запретом, и даже сам факт существования этого одеяния не должен стать известен. Я понимаю, почему король вам доверяет, но он доверился еще и вашим слугам, что не свойственно для него, — намекнул он на Варю и Батю.

— Угу, я обязательно поблагодарю его и его сестру… ещё раз… — пробормотала я, потупив взгляд.

— Я вернусь за полчаса до начала торжества и надеюсь застать вас в полной готовности, — прошептал маг на ухо, аккуратно складывая свою драгоценную ношу.

И он ушёл. Времени оставалось чрезвычайно много. Кигоран, вернувшись, принёс не только четыре разные расчёски, но и две кисточки, реквизированные у придворного художника. Впрочем, они оказались бесполезны — зачарованные, должно быть, ибо состав магистра совершенно не желал на них ложиться.

За полчаса до часа икс я сидела, закутанная в одеяло, и как дурочка таращилась на своё отражение. А из зеркала на меня в ответ смотрела незнакомка с тёмными волосами, переливающимися всеми оттенками красного. Заходящее солнце только усиливало этот эффект. "Лет десять назад я бы отдала за такой цвет две зарплаты", подумалось мне.

Появился Балинус с видом кота, стащившего жирную рыбину. Совместными усилиями меня облачили в диковинное исподнее, причём в процессе участвовала даже Иридия. Она же и пояснила причину столь смущающего свойства костюма. Он был сшит из кожи внутреннего века дракона — любая другая часть не подошла бы, ведь чешуйки, твёрдые, как алмазы, покрывали её плотным слоем. Из такой брони разве что доспехи делать.

И вот я, с огненными волосами и пылающим от стыда и жара лицом, наконец смогла нормально передвигаться по промёрзшему дворцу. Король, к слову, весьма заинтересовался моей новой причёской и изучал цвет волос с таким видом, словно сам подумывал перекраситься.

Праздник ничем не отличался от других, разве что королевским размахом и потоком поздравлений от незнакомых мне личностей, которые с не меньшим рвением изучали мои волосы и украшения, совершенно забыв о глазах и прочих частях лица.

— Вы выиграли этот бой, — прошептал Карл, когда последние важные персоны королевства, наконец, смогли лично приветствовать короля.

Спустя час я, вновь укутанная в одеяло, в компании своих зверюшек наблюдала, как Балинус, крепко сжимая свёрток, снова растворяется в стене.

— Его Величество настоятельно рекомендовал Вам остаться сегодня ночью во дворце, — наконец заговорил со мной Лягух и тут же развернулся и вышел.

Оставаться во дворце, превратившемся в некое подобие налоговой инспекции, куда приходится наведываться раз в месяц, совсем не улыбалось, но Карл не стал бы ограничивать мои передвижения без веской причины. Мы устроились с Батей на одной кровати. Надо сказать, мне нравилась её философия жизни — она совершенно не переживала, если что-то шло не так, принимала всё как есть, и порой мне казалось, что она — самая счастливая женщина на свете.

Ночью меня разбудил настойчивый стук в дверь. За ней стоял король, слегка смущенный и, чувствовалось, немного выпивший.

— Ты очень жестокая женщина, — произнес он, запинаясь. — Икрус отказался идти сюда сам, даже под страхом смертной казни. Зачем ты так с ним?

— А что, я должна была посвящать в тайны дворца какую-нибудь случайную служанку? Икрус хотя бы будет молчать.

— Будет, — серьезно согласился Карл. — Пойдем со мной.

Он схватил меня за руку и потащил в сторону своего кабинета. Там меня уже ждала Варя, нервно теребя в руках какую-то ленточку и всем своим видом выражая извинение.

Карл завел нас в свою спальню. На кровати сидела девица лет двадцати, такая же взволнованная, как и портниха.

— Лида — Мака. Встаньте рядом, — сухо представил нас король.

Мы, как солдадики, вытянулись перед ним.

— Что скажете? — так же сухо спросил Карл у Вари.

— Грудь сделаем, каблуки уберем и скроем обувь длинной юбкой. В общем-то, ничего сложного я не вижу, кроме того, что лица то разные.

— Лица разные, да не совсем. Форма подбородка практически идентичная.

— А губы куда девать? Совсем не той формы и размера… —

Я внимательно осмотрела свою «соседку по строю», насколько это было возможно.

— Сделайте маску на пол-лица, от бровей до верхней губы, из гипюра с драгоценностями. Никто не будет всматриваться в губы, если они будут наполовину скрыты. Так и вовсе будет непонятно. Если нет предмета для сравнения, то и сравнивать нечего, — внесла я свой вклад в этот растущий, как снежный ком, обман.

— Осталось только воспроизвести ваш цвет волос… Впрочем, мы можем создать полутемную атмосферу, и это несколько упростит задачу. А как вы себя чувствуете, Ваше Величество? — Карл задал этот вопрос с нажимом, явно намекая на осведомленность своей любовницы о прошлом инциденте с покраской волос.

— Было бы лучше, если бы я отправилась к себе домой. Здесь все-таки жуткий холод, — съязвила я, решив не подыгрывать этому фиктивному муженьку.

Мой ответ, кажется, удовлетворил присутствующих, и меня отпустили. Я не совсем понимала, к чему был весь этот фарс, ведь у Вари и так были все необходимые для сравнения параметры. Оставалось подождать еще тринадцать дней и явиться на праздник, скрывая свое лицо от посторонних глаз.

Король настоял на том, чтобы я все-таки находилась где-то во дворце в этот момент. «Если что-то пойдет не так, будем расхлебывать это вместе», — заявил он в очередном письме.

Спустя неделю я рассматривала уже полностью готовый зал, а также внутренний балкон второго этажа ресторана. Натянутая плотная "восточная" ткань, покрывающая все стены, создавала ощущение тепла. Развешенные во множестве шторы и тюль в сочетании с разноцветными подушечками превращали его в сказочный шатер пустынников. Правда, я никогда не видела ничего подобного в землях пустынников, потому как в них не была, но в моем представлении все именно так и должно было выглядеть.

На здании даже установили вывеску. Это была не просто красивая стеклянная надпись, переливающаяся на солнце, а тонко настроенный рекламный магический инструмент. И хотя я не могла видеть, как она выглядит в глазах окружающих, я верила, что все выполнено в нужном формате и стиле. А что мне еще оставалось?

Брешь в моем бюджете и планах пробил Карл, заявив, что он придет на открытие со всем двором и не планирует оплачивать банкет. Это произошло так некстати, что Боронику пришлось срочно доставлять телепортом свежие морепродукты, а мне — переплачивать за них кругленькую сумму. Зато я свиделась с рыбаком, пахнущим солью и свежим хлебом.

Он расцвел, раздался в плечах, будто бы даже вытянулся ростом. Улыбка не сходила с его лица, а чистая, аккуратно выглаженная, одежда говорила о благополучии громче всяких слов. Его семейная жизнь наладилась и самые сокровенные мечты, казалось, вот-вот воплотятся в реальность.

Открытие прошло на удивление гладко, если, конечно, не брать в расчет, что бесплатный фуршет пришелся гостям настолько по вкусу, что они подчистую смели запасы редчайших масел и пряностей. Впрочем, морские деликатесы исчезли со столов еще в середине вечера.

Измученная, проторчавшая весь вечер на кухне, словно прикованная к печи, контролируя каждый этап и заодно отогревая свою злополучную тушку, я уже собиралась домой, лихорадочно подсчитывая, сколько придется выложить из собственного кармана. Но тут Карл изъявил желание проводить меня.

— У тебя талант, — произнес он серьезно, прикрывая за собой входную дверь.

— Угу, — буркнула я в ответ.

— Жду тебя завтра, как и договаривались. На кухне для тебя уже поставили диванчик, чтобы ты не околела. Волтарок с собой не бери. Тебе уже подготовили платье служанки и маску, завтра с утра их доставят. Если все пройдет, как надо, сможешь вернуться сюда после полуночи вместе с основной массой гостей, когда они разъедутся по домам.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Голова по-прежнему была забита цифрами и расчетами.

— Где выход на задний двор? — поинтересовался Карл.

— Вот, — я указала на дверь, находившуюся почти в двух шагах от него.

— До завтра.

Король исчез, а из кухонной двери выглянула встревоженная Батя.

— Ты опять собралась ночевать на полу в кухне?

— А что? Если я мешаю, я, конечно, уйду, — огрызнулась она, выпятив вперед нижнюю челюсть.

— Жалко мне тебя. Спишь на полу. Даже волтарки спят на кровати.

Комната на первом этаже освободилась. Хоть она и была самой большой в доме, у меня не было идей, как ее эффективно использовать. Она уже освободилась от последствий ремонта ресторана и теперь казалась сиротливой и пустой.

— Завтра я поеду с Иридией. А ты сходи к плотнику, может, у него уже есть какая-нибудь кровать и шкаф для одежды. Ну, сама разберись, что тебе еще нужно. Или закажи новую. Нечего тебе ютиться в кухне. Все равно комната пустует, сможешь в ней оставаться на ночь с комфортом.

Батя оскалилась в улыбке, от которой у многих пробежали бы мурашки по коже, и, счастливая, юркнула обратно на кухню заваривать травки для сна.

— Завтра Ань-Гаррэн восходит! — прокричала она мне оттуда. — Мы поедем во дворец?

— Я поеду с Иридией, а тебе придется присмотреть за зверюшками… — ответила я, входя в кухню, пропитанную запахом осенних трав.

— А можно я тогда еще и на рынок загляну, нужно купить жертву.

— Жертву? — не поняла я.

— Да, это привычка с детства, мы всегда отмечали восход Ань-Гаррэн жертвоприношением, по легенде нужно умаслить луну, что бы она не принесла несчастий.

— Что за легенда? Расскажи.

Я села на небольшую лавочку у окна и приготовилась слушать.

"В незапамятные времена, когда мир был юн и дышал первозданной силой, на этих землях обитали лишь две расы: гномы и орки. Гномы, тогда еще статные и гордые, и не ведали подземных глубин, возводили крепкие каменные твердыни, укрываясь за их несокрушимыми стенами. Ань-Гаррэн считалась домом богов гномов, источником их нехитрой, но полезной магии, помогавшей в строительстве и хозяйстве. Орки же, дикие и неукротимые, кочевали по лику земли, избегая столкновений с гномами, охотясь, плодясь в согласии с природой и наслаждаясь бескрайней свободой.

Но однажды Ань-Гаррэн вспыхнула небывалым огнем, и в ночь, последовавшую за этим знамением, небеса разорвали тысячи драконьих силуэтов. Огненным смерчем они обрушились на землю, стирая все на своем пути. Каменные твердыни гномов, казавшиеся вечными, рассыпались в прах, погребая под обломками целые поселения. Драконы выжигали поля, уничтожали стада диких животных, обращали леса в пепел, и орки гибли под их огненным дыханием, словно трава под косой жнеца.

Гномы, осознав, что спасение лишь в бегстве от небесной кары, ушли вглубь земли, основав там свое подземное царство. Орки же продолжали истекать кровью, лишь самые храбрые и удачливые, сумели сразить нескольких драконов, облачившись в их шкуры, но и

Все изменилось, когда в один из самых больших подземных городов неведомым образом проник дракон, оставив за собой только руины. Десятки тысяч трупов гномов стали жутким ковром богу смерти. Тогда гномий король Тур-Бараб заключил договор с великим вождем орков Гроткуларром: гномы даровали зачарованное оружие и доспехи оркам, доказавшим свою доблесть и отвагу.

Дело сдвинулось с мертвой точки, и драконы начали падать, как звезды с небес, но и оркские племена таяли. Последние из них укрылись на болотах, куда драконы почти не заглядывали. А потом появились люди. Не владеющие магией, но плодящиеся с невероятной скоростью, даже драконы не успевали справляться с их разрозненными поселениями. Люди оказывали слабое, но упорное и постоянное сопротивление, разводили скот во множестве, а некоторые даже подкармливали драконов, надеясь на защиту своих деревень.

Люди расселялись везде, где могло прорасти хоть одно зернышко. Орки, загнанные в болота, были вынуждены совершать набеги на людские поселения. Веками границы владений людей расширялись, но орки выдавливали их из своих степей и болот.

Хитрые гномы давали оркам все меньше и меньше оружия, ссылаясь на то, что новые войны орков недостойны памяти предков, а сами исподтишка торговали оружием с людьми, обмениваясь знаниями. Среди людей стали появляться странные новые маги, которые могли соперничать по силе с самими драконами.

И тогда жрецу самого малочисленного племени явилось послание богов. Великий Этрух-Грым-Ворх, "голос из бездны", поведал всем жрецам и вождям, что нужно совершить жертвоприношение на восходе Ань-Гаррэн, и драконы навсегда покинут этот мир.

Для жертвоприношения требовались десятки тысяч жизней, и орки развязали кровавую войну, забирая людей из поселений, не щадя никого, даже детей и стариков. Число будущих жертв, к концу этой жатвы, превысило половину численности самих орков.

Торопясь успеть до нового восхода Ань-Гаррэн, орки вырыли широкую неглубокую яму и возвели вокруг нее огромный шатер. Этрух-Грым-Ворх собственноручно убил несколько могучих коней и окропил их кровью клинки палачей. Когда Ань-Гаррэн поднялась над горизонтом, орки начали убивать людей, сливая их кровь прямо на землю. Кровь стекалась в яму, образуя озеро. В момент наивысшей яркости Ань-Гаррэн озеро засветилось изнутри, став зеркальным отражением небесного свода.

Орков, исполнявших роль палачей в этом ужасном ритуале, охватило безумие, вызванное кровью и древней магией, старше самого мира. Когда озеро крови начало выходить из берегов, шатер был снят, и взорам орков открылось чудовищное зрелище. Гора человеческих тел вздымалась к небу, а озеро крови растекалось так широко, будто намеревалось поглотить всю степь.

С последней жертвой Этрух-Грым-Ворх, отрекаясь от жизни, вскрыл себе вены, влив свою кровь в озеро. Другие жрецы возложили его бездыханное тело на вершину горы трупов и зажгли магическим ритуалом трупное пламя, как учил их великий жрец. Сине-зеленый огонь сиял ярче звезд и самой Ань-Гаррэн, а дым от него накрыл небосвод, и в течение двух дней единственным источником света в мире было озеро крови.

Когда дым рассеялся, озеро потухло. С того дня ни одного дракона не видели в этом мире. Лишь доспехи и оружие из драконьей плоти напоминали об их былом могуществе. В память об этой жертве орки приносят свою каждый восход Ань-Гаррен, восхваляя великого жреца."

Я будто фильм посмотрела, кровавый и сказочный одновременно. Завороженная пошла спать, а ночью мне снились исполинские драконы, высокие, бородатые гномы, кровавое озеро и изумрудное пламя, которое охватило весь мир.

На рассвете доставили платье и гипюровую серую маску, скрывающую лицо от бровей до половины губ. Облачившись в творение Вариных рук, я ощутила нежность и заботу, ведь платье сидело безупречно.

Открыв дверцу кареты и намереваясь ступить внутрь, я оторопела. В дальнем углу на меня смотрели внимательные и смущенные глаза Иридии. И было ясно, что́ ее заботит. Например, декольте, не оставляющее никаких сомнений относительно наличия нижнего белья. Белье отсутствовало. Надо признать, платье было восхитительным. На бархате цвета ночи сияли драгоценные камни, от которых расходились тончайшие нити, сплетенные из крочечных цепей с самоцветами в виде лучей. Полное ощущение ночного неба.

— Доброе утро, великолепный наряд, — придя в себя, проговорила я и забралась в экипаж. Сейчас именно я походила на служанку при красивой и немного экстравагантной госпоже.

— Простите, я не хотела, это король… Он попросил меня и довольно настойчиво… Я не смогла ему отказать… — пробормотала она виновато.

— Ну, учитывая, что все твои доходы за этот год перетекли в карман папеньки, сразу понятно, что "это король". Такое платье могло быть только от него. Хотя не совсем понятно, зачем такая откровенность? — бесцеремонно поинтересовалась я, разглядывая ее соски.

— Он попросил развлекать и отвлекать некоторых особ из Эльфиры, например, какого-то придворного мага. А этот антураж для усиления эффекта, — потупилась она.

Внезапно перестав завидовать, я взглянула на наряд под другим углом. Это не платье — это дипломатическая бомба с ядерной начинкой. Мысленно похвалив Карла за тактический ход, я решила узнать, что еще, помимо платья, пообещал ей король.

— Ты же знаешь, я не могу тебе врать. Он обещал погасить очередной карточный долг отца, — сказала она, глядя прямо в глаза, словно ожидая осуждения.

— Надеюсь, Карл оставит тебе это платье в награду, дорогая Иридия, потому что оно восхитительно!

Смеясь и краснея, мы подъехали ко дворцу. Разыграли сцену, будто я служанка, и я поспешила к королевской кухне, накинув на голову платок.

И мне действительно выделили диванчик возле печи, но я отодвинула его подальше. На плите по-прежнему что-то готовилось. Кухонные девки сновали с подносами, а Лягух изредка заглядывал на кухню, но не сказал мне ни слова.

Все знали, что меня трогать не стоит, и это меня устраивало. Я достала заранее подготовленный дневник, в который записывала экономические расчеты и планы развития, пытаясь свести дебет с кредитом без экселя… За этой кропотливой работой я и не заметила, как все стихло.

Зашедший ко мне последним паренек с дровами, поинтересовался, справлюсь ли я одна с печкой. Я попросила его придвинуть диванчик поближе к теплу и погасить остатки света. В отдалении звучала едва уловимая музыка, обрывки мелодий, и если напрячь слух, можно было различить чей-то приглушенный голос. Разобрать слова в звуках многократно отраженных от каменных стен было нереально.

Один из мотивов напомнил мне "Крылья" Наутилуса. Тихо напевая про себя, а потом и вполголоса, я стала записывать слова на бумагу. Бухгалтерия сегодня не клеилась, да и в полумраке цифры расплывались. Я занялась забавным делом — переделкой песни на эльфийский и общий язык. С благозвучным эльфийским, изобилующим рифмами, все шло как по

Проблема была в том, что я хотела не просто втиснуть смысл в ритм и рифму, но и воссоздать ту же атмосферу, то же ощущение. Как объяснить, что человек, снимающий "вечернее платье", — непременно женщина? На общем языке платье может быть и мужским… Я билась над этими глупыми сложностями, напевая то на общем, то на эльфийском, где перевод казался мне наиболее удачным.

Внезапное прикосновение к плечу заставило меня подскочить. Обернувшись, я увидела виноватое лицо эльфа. Где-то я его уже видела… Меня охватила паника. Спасительная маска теперь казалась пакетом на голове, лишающим меня воздуха.

Он показал на почти пустую бутылку и пустой бокал с вопросительным взглядом.

— Вино ищешь? — спросила я на общем.

Он кивнул и окинул кухню быстрым взглядом. И тут меня осенило. У принца был немой слуга и друг, его звали Марик, и он точно знал, как я выгляжу. Пришло время прикинуться служанкой.

— Простите, Ваше Высокородие, я не местная, с госпожой приехала, поэтому не знаю, где здесь спиртное, — попыталась я перейти на более простой язык.

Он грустно вздохнул и, подвинув меня бедром, сел рядом, пытаясь заглянуть мне в глаза. Я потупилась, изображая крайнее смущение от внимания высокородного эльфа. Тогда он решил зайти с другой стороны и выхватил у меня из рук дневник с песенкой. Я позволила ему выдрать пару листов, спрятав таким образом бухгалтерские расчеты от его шаловливых глаз.

Марик внимательно прочитал эльфийский вариант и жестом попросил меня спеть то, что получилось.

— Нет, нет, нет! Прошу вас, не заставляйте меня. Я очень стесняюсь. Ваш тонкий слух не получит никакого удовольствия… — начала оправдываться я.

Видимо, слово "удовольствие" следовало заменить на что-то другое, потому что Марик придвинулся еще ближе, буквально вдавив меня в ручку дивана. Он дышал мне в висок и попытался сорвать маску. Я вскочила как ужаленная.

— Простите, не подумайте ничего плохого. Может, займемся чем-нибудь другим? Хотите, я вам сказку расскажу?

Он соизволил выслушать и жестом пригласил меня присесть.

— Я тут расскажу, так мне сподручнее, можно жестикулировать… — оправдывалась я в который раз.

И, изображая буквально каждое слово, я поведала ему сказку о русалке, но не ту счастливую, которую нарисовал Дисней, а ту, где были боль, смерть, страдание и предательство. Описывая, какой ценой давалась главной героине жизнь на суше, как ей тяжело было сделать последний выбор, как прекрасны морские девы, я так старалась, что Марик ушел в себя.

Концовка окончательно погрузила его в глубокие размышления. Он допил остатки вина одним залпом и резко встал на ноги. Крепко поцеловав меня в щеку, он ускользнул из кухни, а я смогла перевести дух.

Впрочем, спустя час он вернулся, схватил карандаш и листок бумаги и написал недостающий кусочек песни. Вопросительным взглядом поинтересовался, помог ли он, и, получив положительный ответ, исчез и больше не появлялся.

Больше происшествий не случилось. Когда уже давно перевалило за полночь и меня клонило ко сну, пришел Карл и отпустил меня домой, сказав, что все получилось, и пообещав зайти ко мне в ресторан в конце следующей недели.

Путь домой мне освещали две луны, а кровавый свет в застекленном окне напоминал озеро из рассказа Бати.

Все шло своим чередом. Карл был доволен, он приходил ко мне каждый девятый день недели и после бесплатного ужина ("Жена не может брать денег с мужа за ужин") провожал меня до дома и, проходя на задний двор, прощался до следующего раза.

Ресторан становился все более популярным. Я поднимала цены, пытаясь сбить наплыв посетителей, но от этого его уникальность только возрастала, и вместе с ней — желание его посетить.

Иридия даже начала готовить документы для покупки небольшого здания на западной границе Фарготии, планируя создать там нечто вроде кафе с пирожками, пельменями и другими быстро готовящимися полуфабрикатами, которые мы собирались готовить здесь.

Несколько раз наше заведение удостаивали своим визитом эльфы, порой заглядывали и гномы, но основную клиентуру составляли, конечно, люди. Долгожданная весна маячила уже через неделю, и сердце предвкушало грядущее обновление. Финансовые дела шли в гору, и я ждала момента, когда смогу отчитаться перед королем и наконец-то сбросить с плеч осточертевшие за зиму меха.

Единственной отрадой в зимнюю пору были флегматичные волтарки — эдакие живые неваляшки. Впрочем, им было совершенно все равно, с кем общаться, лишь бы исправно наполняли кормушки.

И вот, в один из таких вечеров, я, как обычно, околачивалась на кухне ресторана, периодически окидывая беглым взглядом зал и оценивая реакцию посетителей на мой новый салат, столкнулась с неожиданной проблемой.

Мой единственный эльф-повар, Карель, пригласил в трактир своих родственников, проездом оказавшихся в городе. Ими оказались сам посол Эльфиры и его сын — придворный лекарь Антенчик собственной персоной! Это был момент когда моя скверная память на имена сослужила мне незабываемую службу.

Карель попросил меня принять благодарности от посетителей, и я, закутанная в меха, вышла в зал, ни о чем не подозревая.

— Ваше Величество, атмосфера и блюда вашего заведения восхитительны! Я премного благодарен вам за то, что взяли на службу моего младшего сына… — разливался в любезностях незнакомый мне эльф.

— Прошу, приходите сюда почаще, будьте моим гостем. Я сама благодарна вам за такого замечательного повара, и в знак моей признательности сегодняшний ужин будет для вас бесплатным, — расплылась я в самой почтительной улыбке, на какую была способна.

— И я хотел бы отметить ваше необычайное чувство вкуса. В вашем меню нет и намека на привычную магию, что придает блюдам особую новизну, — вторил ему второй эльф.

Я повернулась, чтобы удостоить вниманием старшего сына посла, и едва не лишилась дара речи. На меня, как всегда невозмутимо, взирал Антенчик. Вцепившись в шубу побелевшими от напряжения пальцами, я отвесила небрежный поклон, стараясь отвернуться, и, извинившись, укатилась обратно на кухню, словно мячик.

— Карель, передай своим родственникам мою глубочайшую признательность и извинись, что не смогла с ними как следует попрощаться. Принеси им какой-нибудь десерт на свой выбор и денег за сегодняшний ужин не бери. А у меня срочные дела! — выпалив это, я пулей вылетела из трактира, ощущая дикий галоп собственного сердца.

— Фон Джурни, чтоб тебя! — взвыла я, врываясь на кухню дома. — Фон Джурни!

— Что случилось? — встревоженно спросила сонная Батя, явно не ожидавшая увидеть меня в столь ранний час. За ней в дверной проем протиснулись волтарки, в надежде на привычное угощение. Не получив желаемого, они разочарованно развернулись и потопали обратно в свою теплую постельку.

— Эльфы!

— Отвар успокоительный приготовить, чтоб легче спалось? — участливо предложила Батя.

— Вряд ли он мне сегодня поможет…

В дверь тихо постучали. Батя пошла открывать, а я, высунув один глаз из-за двери, попыталась разглядеть, кого это принесло. На пороге стоял Балинус, с трудом удерживая в руках огромную корзину, накрытую тряпицей.

— Магистр Балинус, а вы какими судьбами тут? Неужели король чего-то нового придумал? Или это ваша личная инициатива? — поинтересовалась я проводя его на кухню.

— Ваше Величество, тут такой казус. Его Величество составлял календарь событий на следующий год и поинтересовался у меня когда у Вашего Величества день рождения… А я и не знал. Пришлось у дочурки спрашивать.

— Откуда Иридия знает о моем дне рождения? — удивилась я.

— Она упомянула, что осенью, но точной даты не знает. В любом случае, ваш праздник прошел, и Его Величество, желая загладить вину, повелел передать вам этот дар, заодно попытавшись выяснить дату, — заискивающе проговорил маг, протягивая корзину.

— Еще чего, отмечать день приближения к смерти. Хотя от подарков не откажусь, — сказала я, заглядывая внутрь.

Там лежали два незнакомых мне плода и горсть помидоров черри. Обычные помидоры черри. Я попробовала пару штук и не поверила своим ощущениям.

— Магистр! Где вы раздобыли это несравненное сокровище?!

— Его Величество повелел найти что-нибудь съестное, чего Ваше Величество еще не пробовали в этих краях, и я отправился в Драконий лес. Там я и нашел эти фрукты и ягоды, которые вам пришлись по вкусу. Я проверил, все это безопасно для употребления человеком.

— Эти ягоды… Как думаете, можно ли найти фермерское хозяйство, которое займется их выращиванием? Или травницу какую, которая с этим разберется?

— Ваше Величество, Иридия знает нескольких подходящих хозяек. Я дам рекомендации, если потребуется, — улыбнулся он.

Я осторожно попробовала другие фрукты. Один оказался странным, консистенцией напоминал перезревшую хурму, а вкусом — вареный лук. Второй был вполне съедобным, и я даже могла бы найти ему применение. Поблагодарив Балинуса, я отпустила его и попросила Батю отнести корзину в холодильную камеру ресторана.

Не прошло и тридцати секунд, как в дверь снова тихо постучали. Решив, что это опять Балинус, я распахнула ее настежь.

— Магистр? — вглядывалась я в знакомое лицо мага эльфийского происхождения.

— Не стой на сквозняке, — он втолкнул меня внутрь и закрыл дверь.

— Что вы здесь делаете?! — возмутилась я как-то неестественно.

— Вообще-то, мы давно перешли на "ты", Арь Тей Мита, — он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я не понимаю, о чем вы… — моя маскировка стремительно рушилась, но я отчаянно пыталась за нее уцепиться.

— Как тебе удалось выжить? Я видел коня, которого ты украла. Ужасное зрелище, — он содрогнулся.

— Коня? Я его просто позаимствовала на время… — тут я поняла, что попалась на собственной гордости и неумении держать свое возмущение при себе.

— Мы думали, ты погибла, скорбели… Тебя покусали дикие звери? Дай посмотрю, может, чем смогу помочь, — он протянул ко мне руки.

— Не тяни ко мне свои подлые ручки, — отскочила я. — В Эльфире тебе это было только в тягость, а теперь вдруг захотелось потрогать? Ну уж нет!

— Я просто хотел помочь, — непонимающе взглянул он, словно ребенок.

— Обойдусь без твоей помощи, — фыркнула я. — Теперь ты снова собираешься сдать меня своему королю Лимонаду?

— Лимонаду? Лирондаду я обязан сообщить эту новость, я состою у него на магической службе, — как-то буднично заявил он.

— И меня опять запрут в вашем скучном дворце? Нет уж, увольте. Я не подписывалась становиться инкубатором для каких-то там супер-детей!

— Но ты сейчас в таком же положении у Калротоса. Хотя я не понимаю одного: он тоже выбрал тебя на ритуале?

— Да. А как же ваши дипломатические договоренности? Или вы просто намереваетесь выкрасть меня у нынешнего мужа? — голос у меня сорвался.

— Я не могу обещать тебе будущее, но могу сказать одно: Лирондад — очень мудрый правитель, он примет правильное решение. Возможно, никто, кроме меня и него, не узнает, что ты жива. Как-то же он смог замять скандал с темными эльфами в критической ситуации.

— Если вы сломаете мой бизнес, и ту жизнь, что я с таким трудом построила, клянусь, я найду самого могущественного мага и выйду за него замуж по вашим же обрядам! А в качестве свадебного подарка попрошу обрушить на вашу Эльфиру все мыслимые и немыслимые бедствия! — прошипела я сквозь зубы.

— Успокойся, я же не враг тебе, — Антенчик поднялся и отыскал по запаху нужную успокаивающую траву. Мгновенно заварив ее в чашке, он протянул мне ее. — Выпей, пожалуйста. И еще лучше будет, если ты позволишь мне осмотреть тебя.

Я залпом осушила отвар, но злоба никуда не ушла.

— Не враг… Предатель и мучитель, вот кто ты! — обиженно пробормотала я, опускаясь на лавку.

— Расскажи хоть, что случилось? Кто тебя похитил?

— Похитил?! Я сама сбежала от ваших дворцовых странностей, от приторно-невкусной еды, от этих типичных улыбок, за которыми или пустота, или что-то гнилое скрывается, от лжи.

— А потом?

— А потом я встретила бандитов… — я развела руками, и тело пробила мелкая дрожь, смесь злости и… странных, щекочущих воспоминаний. Антенчик же истолковал это по-своему.

— Видимо, они отдали твою одежду и коня кому-то другому, потому что мы нашли лишь растерзанные клочья. Если честно, вся поляна была залита конской кровью, и ничего человеческого там не было, — он снова содрогнулся. — Я могу помочь тебе избавиться от этих жутких воспоминаний, — он как-то странно посмотрел на меня и вновь попытался протянуть руки, за что был награжден испепеляющим взглядом.

— Как видишь, я жива, но иногда жалею об этом… Например, сейчас.

— Но я же никогда тебя не обижал… — он заглянул мне в глаза, словно искал там ответ, но, видимо, не нашел.

— Я попрошу вас удалиться. Вы нежеланный гость в этом доме. И начните, наконец, обращаться ко мне в соответствии с моим титулом. Я королева, пусть и маленького государства, но все же, — я поднялась и направилась к двери, намереваясь выставить Антенчика вон. Дрожь била все сильнее, и мне едва хватало сил, чтобы не стучать зубами.

— Простите меня, — он поклонился и выскользнул в холод ранней весны.

В попытке успокоиться, я принялась заваривать новую порцию трав. Вернулась Батя и, увидев мое состояние, притащила со второго этажа два толстых одеяла. Завернув меня в них и вручив кружку ароматного, обжигающе горького напитка, она просто села рядом, ничего не спрашивая.

Я смотрела в окно, наблюдая за тихой капелью. Весна постепенно

— А что такое «Драконий лес»? — спросила я Батю словно в полусне.

— А был такой лес. Деревья там росли огромные, высокие. Выше самой высокой башни дворца раза в три. И то ли драконы, то ли еще что, но лес этот сгорел. Какие-то деревья попадали, какие-то так и остались стоять. Почти пустые внутри, обугленные. А потом на стволах и даже внутри этих стволов начали расти новые деревья. Но так как старые стволы очень хрупкие, каждый шаг может обернуться трагедией. Сколько там ног и спин переломали и люди, и орки…

— А зачем там ноги ломать? — не поняла я.

— Так земля там больно плодородная, зверья всякого полно, магии через край. Каждый свою выгоду ищет. Говорят, лес стоит прямо над одним из главных городов гномов, что под землей, потому обычные люди оттуда живыми редко возвращаются. А вот сильные маги туда часто заглядывают, чтобы сил набраться, травки какой сорвать…

— Наверное, там красиво, — замечталась я.

— Красиво — некрасиво, а опасно. Нечего Вам там делать. Нужно что — мага закажите, пусть достанет, — посоветовала Батя.

В последующие несколько недель, я была вся как на иголках. Почему как? На иголках! Я заказала у Вари несколько необходимых для меня вещей: два брючных костюма, штук пять платьев, несколько ночных рубашек, кожаную накидку с капюшоном и перчатки. И еще кое-что по мелочи. В ресторане я практически не появлялась. Только до открытия и после закрытия, отдав бразды правления Иридии.

Но спустя три недели ничего не произошло. Единственной новостью стал отказ принца Алетхинефа от женитьбы на принцессе. Я не сомневалась, что Антенчик уже доложил королю Лимонаду обо всем в мельчайших деталях, но эльфы, видимо, решили замять скандал, сделав вид, что ничего особенного не произошло.

На дворе воцарилось тепло, и мои экзотические зверушки погрузились в спячку. Пришлось вернуть их во дворец, где им обеспечат должный уход и комфортную температуру. В доме остались лишь мы с Батей, которая окончательно перебралась в комнату на первом этаже. Она обставила ее дешевой, но добротной мебелью и приобрела какой-то жутковатый механизм, с помощью которого в свободное время творила странные меховые ковры.

Сначала эти ковры оккупировали ее комнату, затем частично захватили кухню, а потом один из них тайком пробрался в мою гардеробную. Впрочем, в спальню Батя свои рукоделия не таскала, да и выбивала их на совесть.

Сегодня вечером должен был заглянуть Карл. Я предупредила его в письме, чтобы он задержался подольше. Планировала отчитаться о финансовых успехах ресторана, отказаться от дальнейшего финансирования, поскольку он давно приносил стабильную прибыль, и представить ему план строительства нового предприятия на моих землях. Детали, конечно, раскрывать не собиралась.

Я даже приоделась для такого случая. Нервно грызя карандаш, ждала его у кухонного окна. Завидев издалека его слегка угловатую походку, подскочила от нетерпения. Батя открыла ему дверь, привычно ворча что-то под нос. Она совершенно не желала ему угождать, считала его в чем-то передо мной виноватым и выражала свое мнение весьма натурально, хотя и не хамила.

— Добрый вечер, вижу, ты подготовилась, — окинул он взглядом маленький столик, заваленный бумагами.

— Здравствуй, вот финансовые результаты за все время работы ресторана, включая прошлую неделю, — я постаралась изобразить самую искреннюю улыбку.

— Я ожидал немного меньшего, — серьезно изучил он предоставленную папку. — Вижу, кто-то помог тебе составить стандартный для Фарготии бухгалтерский документ.

— Иридия помогла. А вот официальный отказ от финансирования, — протянула я Карлу бумагу.

— Так-так, — он пробежался глазами по документу и аккуратно сложил его вчетверо. — Это я заберу себе, печать поставлю.

— А это план моей… таверны. Помнишь наш договор? Я хочу создать некую развлекательную зону на моей земле.

— И развлекаться гости там будут, теряя все свои сбережения и жизнь? — криво усмехнулся король.

— Думаю, я смогу договориться с бандитами.

— Если договоришься, строй там все, что хочешь, но никто туда не поедет. Торговцы, везущие товары в Эльфиру, предпочитают переправляться телепортом, хоть это и безумно дорого. Мы с Эльфирой несколько десятков лет пытались найти их логово, купить или уничтожить. Все тщетно.

— Я все же попробую.

— Надеюсь, это не поставит наш договор под угрозу? Ты ведь не собираешься сама ехать к бандитам и оставлять меня без очередной королевы?

— Думаю, я смогу все провернуть достаточно безопасно. Не беспокойся, средства у меня есть, — заверила я короля.

— О твоих средствах я все знаю, — с хитринкой посмотрел на меня Карл.

— М? — удивилась я перемене в его настроении.

— Неужели ты думала, что я не знаю о еженедельных поступлениях от тайного инвестора? В тот же день, когда твои расходы превысили оговоренный лимит, мне донесли и об этом факте, и о твоих интересных источниках дохода. А покопавшись немного, я даже узнал условия! — расхохотался он.

— Карл… — щеки мои вспыхнули, и я не знала, что сказать.

— Ты это прекращай так на меня смотреть, а то не побоюсь нарушить договор и попытаться настрогать с тобой парочку богоизбранных деток, — вполне серьезным тоном предупредил он меня. В его глазах плясали чертенята, но голос был тверд, как сталь.

— Простите… — Я вдруг осознала, что слишком уж увлеклась его властностью. Еще немного, и я останусь без денег министра, а этого мне никак нельзя было допустить.

— Вообще, чтобы без глупостей. Если к бандитам поедешь: узнаю — отлуплю! Посылай каких хочешь моих людей, но сама туда не суйся, — улыбаясь, закончил он и, захватив с собой папку, ускользнул на задний двор.

Вопреки приказу Карла, я решила отправиться к бандитам сама. Совместными усилиями с поварами был приготовлен восхитительный по своим масштабам банкет "на вынос". Естественно, его заказал некий высокопоставленный клиент, пожелавший остаться в тени… По крайней мере, так думали все, кроме Иридии и Бати. А еще я сама заготовила королевский шашлык, замариновала две бочки мяса. Все это счастье было тщательно уложено, поставлено и закреплено в двух телегах с тентом. А для транспортировки Иридия нашла мне двух извозчиков из северной деревни. В лес съездить они не побоялись, особенно когда услышали сумму вознаграждения.

Поздним вечером, под покровом сиреневой луны, мы выдвинулись в путь. Я замоталась по самые уши так, что и пол фигуры не угадать, примостившейся рядом с кучером. Немного повздорив с Батей, я все же заверила ее остаться в

Я примерно представляла себе направление, в котором нужно двигаться, а также помнила, что логово бандитов не могли найти лучшие маги обоих королевств неспроста. Наверняка, там какой-нибудь хитрый фокус, под действие которого я, опять же, не попадаю.

Проехав всего пару часов, мы остановились на ночлег. Ночью мне снилась моя новая живодерня, утопающая в крови. По стенам, по специальным желобкам стекали багровые ручьи. Мне пришлось убить много животных перед отъездом, их тела запаковали в морозильник, чтобы ресторан не прекратил работать во время моего путешествия. Я буквально ощущала стекающие струйки крови по груди и мелкие капли на лице. Никакого сожаления не было, это не было похоже на кошмар. Только вот, ощущение это преследовало меня всю ночь.

К полудню двинулись дальше. Я приказала завязать глаза своим кучерам и подсказывала, куда свернуть. Я надеялась, что нас заметят, и как-нибудь я договорюсь о том, чтобы наши дары принял сам "Босс" и их не растащили по дороге.

Впрочем, до заката так ничего и не произошло, и мы снова остановились на ночь. Да только спать нам так и не довелось. Я как назло только разделась, чтобы ополоснуть шею и руки в местном ручье, как услышала недоброе ржание лошадей. Вылетела я на место стоянки в корсете и штанах, чем немного ошарашила окружающих мужчин. Картина маслом "робин гуд отбирает у богатых" была в полном разгаре.

— Что, мальчики, девушку давно не видели? Или не ожидали? Вообще-то это подарок самому боссу. И если хоть что-то из этого подарка будет тронуто до того, как он ленточку развяжет, вам же и не поздоровится.

— Смелая, да немагичная… — хохотнул какой-то мужик, в его руках блеснуло лезвие.

— Смелая — с обедами Ургкыха поведешься, не такой смелости наберешься. А вообще, Сальват, видимо, у вас единственный джентльмен… — неловко посторалась я вставить в речь побольше знакомых мне имен бандтов.

Услышав знакомые имена, мужики как-то стушевались.

— Этих связать, девку я сам повезу, у повозки останетесь тут охранять, добро не трогать, — отрезал темный эльф, возникая из-за деревьев и пряча короткий лук за спину. В голосе его сквозила неприкрытая властность.

— Стоять! Раскомандовался тут, понимаешь, — взвизгнула я, негодуя. — У меня там подарок так и протухнуть может! Он, между прочим, намагичен от порчи. Так что извозчиков не трогать, иначе сами будете температуру поддерживать!

— И чего там такого ценного? — шепотом спросил меня стоящий рядом, мужичок.

В ответ я лишь молча залезла в недра огромного сундука и извлекла оттуда глиняный горшочек, доверху наполненный мясом, овощами и душистыми специями. Едва приподняв крышку, я выпустила на волю аромат, который мгновенно расползся по лесу, привлекая все живое. Мужик шумно сглотнул, а я, дразнясь, вернула горшочек обратно в сундук.

— Притронетесь — придушу, — пообещал эльф с угрожающей хрипотцой в голосе.

— Езжу верхом я, прямо скажем, не ахти… — пробормотала я, разглядывая его коня, чей вид не внушал никакого доверия.

Однако хозяин животного, не церемонясь, схватил меня за пояс и одним махом вздернул в седло, усадив перед собой.

— Блин, я же вещи свои на ручье забыла! — дошло до меня лишь минут через пятнадцать, когда я почувствовала предательский холодок и ощутила на голой коже плеча прикосновение цепких веточек.

— Я думал, так и задумано… — невозмутимо отозвался эльф.

— Будь вы хоть чуточку джентльменом, указали бы на такую оказию или хотя бы предложили свой сюртук, — попыталась я намекнуть наглецу.

— Как хорошо, что я не он, — совершенно серьезно донеслось у меня из-за спины.

Пришлось дрожать до самого лагеря, который, к счастью, оказался всего в получасе езды. Там меня снова препроводили в знакомый шатер. Большинство мужчин уже спали, угли в кострах догорали, и лишь где-то в полумраке доносился приглушенный лязг железа.

— Я тут девицу нашел, немагичку. Говорит, подарки вам лично приехала передать, — сообщил эльф, едва переступив порог и загораживая меня своей спиной.

— Что-то немагички зачастили к нам. Ну и где она? — раздался знакомый голос, и я уже представила перед собой эти темные, пронзительные глаза.

— Так вот, — эльф одним движением вытолкнул меня вперед, на свет.

Сначала в глазах Босса мелькнуло легкое удивление, которое тут же сменилось неподдельным изумлением.

— Ты чего, обратно к эльфам собралась? — расхохотался он.

— Для начала неплохо было бы поздороваться, — фыркнула я.

— Ну, привет…

— Привет. Я тебе вообще-то гостинцев привезла. Они там, в телегах стоят, только перевозить их можно под присмотром магов… Там где-то охлаждается, где-то нагревается… Короче, кучеров не трогать…

— Стой, — перебил меня он. — Я тебе таких же магов сейчас пару десятков найду — они все привезут. А твоих перевозчиков с утра отправим в обратную дорогу. Что там такое-то? Еда, что ли?

— Угу. Просто помню, как тут у вас с харчами туговато, вот и решила небольшой пир закатить…

— Неужели просто приехала банду откормить? — прозвучал недоверчивый вопрос.

— Об этом мы поговорим наедине… — как-то с придыханием ответила я.

— Ладно… Сейчас распоряжусь… — Он вышел из шатра, а следом потянулись и остальные. — Останешься немагичку караулить, помни, она бегунья со стажем, — пророкотал он, насмешливо хмыкнув прямо за пологом, оставив мне в качестве стража какого-то юнца.

Представив себе, что еще час мне ждать их возвращения, я решила хоть и не побег устроить, но найти себе компанию поинтереснее чем пустой шатер. Отдернув занавеску, я уставилась на хмурого вида юношу. Он уставился на меня внимательно, поддавшись в мою сторону всем телом, но не сделав ни шагу навстречу.

— Простите, а вы случайно не знаете Ургкыха? Я вовсе не собираюсь бежать, просто с добрым знакомым не прочь перекинуться парой слов… — я захлопала ресницами изо всех сил.

— Ничего не знаю… — буркнул юноша, не отрывая взгляда от моего корсета.

— Молодой человек, из-за проделок ваших дружков я лишилась верхней одежды, и меня бросили здесь куковать в одиночестве. Если вы не позовете Ургкыха или хотя бы Сальвата, я буду вынуждена довольно громко просить об этом не только вас, но всю вашу сонную братию…

— Ничего не знаю… — повторил малец, все так же не отводя глаз.

— Угу…

Я вернулась в шатер, схватила странную штуковину, похожую на кочергу, намотала на нее какую-то тряпку, поднесла к светильнику, поджигая импровизированный факел, и с этим пылающим орудием двинулась на своего незадачливого охранника.

— Я сейчас шатер вашего босса сожгу к чертовой бабушке! — взвизгнула я, поднося факел к ткани.

Юнец вытаращил глаза, дернулся

— Ты чего удумала? Думаешь, если ты немагическая, тебе все дозволено? — изумленно спросил он.

— Угу… Ургкых! Мать твою Ургкых!!!! — заорала я не своим голосом.

— Ужин уже был, — прогрохотал сонный рык из палатки через одну.

— Ужин еще будет!!! Подъем! — вопила я, уже точно зная, откуда доносится голос.

— Это кто тут такой визгливый? Что, яйца жмут? Сейчас поправим! — пообещал мне голос.

— Иди исправь! Посмотрим, как получится! Тебе до моих яиц не дотянуться! — откровенно заржала я.

— Битва! Битва! — донеслось с разных сторон.

Сонные, полуодетые мужики начали выползать из своих убежищ и брести на звук разгорающейся потасовки. Из палатки вылетел Ургкых с огромным топором наперевес.

— Где ты, визгливый икрух, ох, я сейчас тебе повыдергиваю все конечности! — рычал он.

— Я тут! — помахала я ему рукой.

— Это ты, что ли? — Он протер глаза свободной рукой, потряс головой, переложил топор в другую руку и снова протер глаза.

— Я. Иди сюда, а то малец меня не выпускает, — подманила я его пальчиком.

— Ну, так нечестно… Я думал, драться будем. А что с тебя взять? Баба, да еще и немагичная, — ворчал он себе под нос, подходя ближе.

Я бросилась его обнимать, как только он приблизился и поставил топор на землю.

— Тише ты, да ты же почти голая, — он окинул взглядом мой корсет. Потом перевел взгляд на свой обнаженный торс, снова на мой корсет.

— Иди в шатер, я сейчас что-нибудь принесу, — сказал он, разворачиваясь и подхватывая свое грозное оружие.

Пришлось вернуться внутрь и послушно ждать грозного обнаженного орка. Он вернулся одетый и принес какую-то накидку, сильно смахивающую на маленький пододеяльник или огромную наволочку. Брезговать я не стала.

— Так это из-за тебя босс с парнями умчался на ночь глядя? — спросил он меня с ходу.

— Признаюсь, виновна, — улыбнулась я.

— Что натворила? — серьезно спросил орк.

— Да, я тут забегаловку открыла небольшую… готовлю всякое вкусное, вот про вас, бедных и оголодавших, вспомнила… — я ковыряла носком ботинка ковер на полу.

— И сама приехала к бандитам? — удивился он.

— Ага… Ну вот, босс за моей котомочкой и поехал.

Ургкых потер переносицу, нахмурившись.

— Я не знаю, что у тебя в голове творится, но тебе бы к лекарю какому сходить, что ли… Может, травок успокаивающих посоветует… У нас вот в племени, где я рос, был шаман… Он травки всякие собирал и комбинировал их с магией. То есть и сами травки как-то помогали…

— Угу, да ничего. Я уже у одной шаманки была. Травки у нее действительно знатные, — подмигнула я ему.

— Так и чего приехала тогда, али по мне соскучилась? — улыбнулся орк, что было немного жутковато.

— Конечно, соскучилась, еще как соскучилась. Я вообще планирую больше с тобой надолго не расставаться… — хитро прищурилась я.

— Как же это так? Ты что, в бандитки решила податься? — удивился Ургкых.

— В каком-то смысле — да. А почему бы и нет? У вас тут природа, свобода, воздух чистый…

— И жрать будешь за меня готовить, — в свою очередь замечтался орк.

— Угу…

Мы так сидели молча, каждый мечтал о своем, пока нас не перебил настойчивый кашель за занавеской шатра.

— Кто там? — спросила я так, будто это уже мой шатер.

— Посетители… — не нашелся, как ответить охранник.

— Пускай, — разрешила я.

— Ты?! — растирая глаза руками, зашел Сальват.

— Я…

— Так ты же королевой стала… — он резко осекся и присел ко мне поближе, перейдя на шепот. — Ты же королевой стала, ты чего к бандюкам-то приперлась? Добра слишком много? Поделиться приехала?

— Вроде того, — хохотнула я.

— И чего теперь? Мне опять тебя к дядьке не получится отправить… Король дядьку уже лично знает. И вообще, чего тебе вздумалось от короля-то бежать? — шептал он мне.

— Да я вроде и не бегу. Я так, по знакомству приехала. Ужином вас хорошим накормлю… или завтраком — сами выбирайте.

— Не бежишь значит? — недоверчиво спросил он.

— Не бегу, — уверенно подтвердила я.

— Ну и нафига я сюда приперся? Мог бы спать себе дальше, — зевнул Сальват. — Утром увидимся, ежели не сбежишь опять.

Он ушел, а я обняла сильную зеленую руку.

— Как готовка? Совсем тебя замучили, да? — решила я пожалеть орка.

— Да капец! — взвинтился он вдруг. — Ургкых, приготовь кашу, Ургкых, приготовь шашлыки… А где это все я должен брать?

Он начал бегать по шатру туда-сюда, потом, поняв, что бегать не особо получается, вылетел из шатра вон. А я опять осталась одна. Чтобы не скучать, я решила повыть себе под нос чего-нибудь и на память переделать какую-нибудь песенку. В голову отчаянно лез лишь «Киш», то про анархиста, то про пропеллер, и как заменить эти понятия на местные, мне не совсем было понятно.

Через полчаса в лагере начался шум-гам. Снаружи даже как-то посветлело, и я выглянула из шатра. Костры зажглись ярче, а перед шатрами медленно тормозили мои повозки со съестным.

— Иди сюда! — рявкнул Босс, не отрывая взгляда от чего-то важного.

Одним взглядом окинув меня, он молча протянул свой сюртук. Не мешкая, я нырнула в его просторные рукава.

— Раздавай… или бери помощников, — заговорил он. — Ургкыху покажешь, где что. Мне в шатер первым делом принесешь на свой выбор. Закончишь — ко мне. Выспимся, а с утра потолкуем, — начал он бодро, но закончил шепотом прямо в ухо, отчего по спине пробежали мурашки.

— Угу, — кивнула я, стараясь не выдать волнения. — Ребятушки, помогите, пожалуйста!

Не дожидаясь особого энтузиазма, залезла в повозку и отворила крышку заветного сундука с мясом в горшочках. Едва приоткрыв её, я тут же обзавелась несколькими юркими помощниками, которые тут же стащили вниз пару указанных мной сундуков и принялись за разбор снеди. Я же, выбрав горшочек, немного салата и кувшин компота, направилась в шатер к Боссу.

— А пахнет-то как! — встретил меня Босс сияющим взглядом. — Знаешь, чем мужика порадовать.

— Давай, кушай. Захочешь добавки — выбирайся из своего логова… или парнишку какого отправь, — подмигнула я ему и выпорхнула из шатра.

Разбор яств шел полным ходом. Я показала на бочонок с вином и кувшин с квасом, к которому еще нужно было привыкнуть… Не каждый с первого глотка проникался его вкусом, поэтому квас я предложила оставить на утро. Мужики притащили какого-то заспанного светлого эльфа и вручили ему бутыль вина и кусок пирога. Когда эльф немного пришел в себя, он достал из-за спины нечто похожее на китайскую цитру и начал что-то наигрывать.

Мужики вразнобой подвывали, и я совершенно не могла разобрать слов. Казалось, орки вообще пели

Я направилась в шатер Босса и обнаружила там посапывающего эльфа, рядом с буквально вылизанными до блеска тарелками. Прихватив с собой "наволочку" я решила вернуть орку его вещь. На память добравшись до шатра, из которого не так давно вылез невыспавшийся Ургкых с топором, я влезла внутрь.

Справа и слева громоздились две кучи шкур, под потолком висел череп какого-то огромного зверя с длинными клыками, а посередине неярко горел костер. И как они тут не угорают?

На одной из куч шкур посапывал незнакомый мне орк. Определить это было просто: такого синеватого оттенка кожи я еще ни разу не видела. Уставившись на ногу, высунувшуюся из-под шкуры, я даже оторопела.

— Ты чего тут? — слегка захмелевший Ургкых вернулся как раз вовремя.

— "Кофточку" вернуть пришла, — протянула я ему нечто.

— У, понятно. А это Бкрилыр, — показал он на синюю ногу.

— Приятно познакомиться, — сказала я ноге. — А чего она такая синяя? С ним все в порядке?

— В порядке. Просто в этом освещении так кажется. А так он очень похож на меня, — с какой-то даже гордостью заявил орк.

Действительно, вообще орки вообще довольно похожи друг на друга, подумалось мне.

— Слушай, я не знаю, как с человечками общаться на эту тему… Я просто спрошу, ты не обижайся. Ты хочешь Ургкыха?

Вопрос был весьма неожиданным. Хотеть-то я хотела, да только вот Ургкыха ли? Практически в соседнем шатре лежал и нежно посапывал идеал мужской красоты. Идеал… вот именно это слово и подводило большинство влюбленных. Быстро обдумав открывающиеся передо мной перспективы, я решила выяснить только один, тревожащий меня вопрос.

— А как же… Б-бк… — выговорить имя владельца синей ноги было задачей непосильной, и я просто ткнула пальцем в его конечность.

— А щаз мы его спросим! — истолковал мой жест орк, и без затей пнул синюю ногу сапогом.

— Грутхани выр, абуркт? — вынырнула голова с другой стороны звериной шкуры.

— Бабу хочешь? — Ургкых ткнул теперь уже в меня.

— Хочу, — осклабилась зубастая голова в подобии улыбки.

Пока эта парочка что-то обсуждала на своем гортанном наречии, я пыталась перевести дыхание и издать хоть какой-то звук. Надо бы научиться с орками максимально прямо разговаривать, намеки делают только хуже.

Дыхание перевести мне так и не дали. Левая куча шкур подозрительно увеличилась в размерах, и даже обзавелась подобием простыни. Впрочем, Ургкых, видимо, помнил наш предыдущий опыт, и с поцелуями никто не лез. Оторваться от этого представления было довольно сложно, учитывая мое вынужденное воздержание, и я просто отпустила голову в свободное плавание.

Кожа под моими пальцами была горячей, словно накаленная на костре сковорода. Ургкых урчал что-то под нос, его огромные ладони с шершавыми суставами скользили по моей талии.

Бкрилыр, если я вообще правильно запомнила это имя, уже выбрался из-под шкур и сидел, ухмыляясь во всю широченную морду.

— Ты вообще следишь, куда смотришь? — пробормотал Ургкых, прикусывая мое ухо так, что я вздрогнула.

— Ой, извини, просто у твоего дружка… — я кивнула в сторону синеватого орка, — …кое-что явно не такое синее, как кожа.

Бкрилыр фыркнул, скрестив руки на груди. Я закусила губу. Две пары желтых глаз, две пары рук, два примера эталонной орчьей… упертости.

— Так… а если я передумаю? — попыталась я, хотя мое тело уже отвечало за меня, выгибаясь в ладонях Ургкыха.

— Поздно, — просто сказал Бкрилыр и встал.

Ургкых перехватил меня за бедра, приподнимая. Внутри что-то трепетало — смесь страха и возбуждения, приправленная осознанием полной потери контроля. Шкуры оказались мягкими и теплыми. Ургкых опустил меня, не разрывая зрительного контакта, и я почувствовала, как его пальцы расстегивают пуговицы на моей рубашке. Бкрилыр молча наблюдал, его желтые глаза горели. Когда рубашка упала на пол, Ургкых прошелся горячим дыханием по моей груди, и я невольно застонала.

В следующее мгновение Бкрилыр присоединился к нам, его руки коснулись моей кожи, обжигая так же сильно как и руки Ургкыха. Они работали слаженно, словно репетировали это тысячи раз, и я утонула в волне новых ощущений. Стоны вырывались из моей груди, я пыталась ухватиться за хоть какую-то ниточку адекватности, но все усилия были тщетны. Меня захлестнула буря плоти, и первобытных желаний.

Костер потрескивал, отбрасывая причудливые тени на шкуры. Мир сузился до прикосновений, запахов и жаркого дыхания. Я чувствовала себя добычей, отданной на растерзание двум хищникам, и, как ни странно, мне это нравилось. В этой дикой, необузданной страсти была своя, извращенная красота.

Когда орки уснули, двор уже заливал утренний свет. Я отправилась на поиски ручья, что видела здесь в прошлый раз. Освежившись в холодной воде, мокрая и голодная, я было собралась присоединиться к утренней трапезе, но никто еще и не думал просыпаться.

Достав из повозки квас и печенье, я на скорую руку позавтракала и разбудила мужика, уснувшего прямо под колесом.

— В том ящике рассол, открой банку и выпей воду, — посоветовала я, оценив его состояние.

Тот послушно пошарил в ящике, без особых усилий вскрыл банку и вылакал все содержимое, включая все овощи.

— Ух! Хорошо! Спасибо, хотя я бы и сам мог похмелье снять, если бы сообразил, — он поводил руками над головой, бормоча что-то себе под нос. — Чего разбудила-то?

— Завтрак готовить будем, ты мне поможешь.

— Ты лучше Ургкыха позови, он у нас мастер, — попытался отвязаться мужик.

— Нет, Босс сказал, помощников выбираю я. Так что вон ту бочку сними, открой, костры разведи.

— Сколько костров? — устало выдохнул он.

— Пять. У меня решеток только на пять костров, — я извлекла пять решеток для шашлыка из-под ящика с печеньем и отправилась полоскать их в ручье.

Когда шашлык перестал быть ледяным и сырым, начали просыпаться бандиты. Они кряхтели, вставали и, словно гуси, тянулись к ручью умываться. Возвращались бодрые и голодные, и приходилось отгонять их от сырого мяса, которое они пытались ухватить. Впрочем, для особо нетерпеливых были открыты сокровища ящиков с готовой едой. Даже Босс выглянул из шатра, потянул носом воздух и прорычал, чтобы первый кусок был для него.

Как только приготовилась первая партия, я скинула обязанность продолжать готовку на самых голодных и любопытных и с даром в виде завтрака отправилась на поклон.

— У меня есть несколько вопросов, но задавать их пока не буду. Рассказывай сама, пока я ем, — предложил он мне..

— Я тут внезапно землей завладела, на которой вы околачиваетесь, — начала я издалека, но, не увидев никакой реакции, решила

— Вот это план первого и второго этапов строительства. Я намерена возвести здесь нечто вроде злачной таверны, с такими развлечениями, какие не в чести у чопорных соседей. Музыка, вино, азартные игры, ставки, танцовщицы… И мой ресторан, разумеется, переедет сюда. А на верхних этажах — комнаты. Чистые, уютные, чтобы можно было и отдохнуть, и предаться утехам. Ну, а вот тут — две "общаги"… для обслуживающего персонала. Может, сам что присоветуешь? Это пока лишь эскиз, и наверняка какой-нибудь гном его в итоге полностью перекроит…

— Погоди-ка, — не выдержал эльф. — А кто тебе сказал, что мы вообще собираемся куда-то переезжать?

— Я же говорю, это будет наше общее предприятие. Я тебе потом копию договора с Карлом притащу, там все подробно изложено. Если вкратце: здесь будет государство в государстве, со своими законами, которые мы с тобой и установим. Свободная от фарготийских законов территория.

— И кто сюда поедет? Все знают, что их тут ждет, — с недоброй усмешкой произнес он.

— Поедут. Предоставь это мне. А насчет "недоброго"… Придется ввести кое-какие нормы и правила для твоих молодчиков, чтобы они обдирали и убивали не каждого встречного, а только тех, кто нарушает местные законы. Как бы это объяснить… Вот, например, играют два мужика в карты, один мухлюет. Того, кто мухлевал, можно обокрасть, убить, продать в рабство, да хоть на корм скоту пустить, а "честного" игрока трогать нельзя.

— А если все будут честные? Откуда деньги брать?

— Процент за игру, плата за вход и за другие развлечения, а также за ночлег и все остальное. Я даже примерно представляю суммы и проценты с них. Первые пару лет будет тяжко, и пока мы не выйдем на стабильную прибыль, буду платить за ваши услуги из своего кармана. Думаю, смогу удовлетворить минимальные зарплатные требования твоих людей.

— Твой ресторан приносит столько, что и на строительство, и на выплаты нам хватит? — слегка удивился он.

— Почти. Но у меня есть и другие источники дохода, — я слегка смутилась.

— И какие же?

— Достойные. Но главная загвоздка не в финансах, а в твоих людях и девушках. Как думаешь, вы сможете найти немагичек, что уже вышли из "тиража" или еще не были у эльфов в пользовании? — решила я резко сменить тему.

— Найти-то не проблема, слухи ветер носит. Но зачем тебе немагички?

— Я хочу уговорить их продавать себя за деньги клиентам… Тем клиентам, которых они сами выберут. Я думаю, найдется несколько таких, которым по какой-то причине вдруг нужны деньги. Я научу их, как этого добиться. К тому же дам жилье и вашу защиту.

Эльф оторопел. Он несколько минут жевал один и тот же кусок мяса.

— И ты тоже будешь…?

— Нет, я хочу этим всем управлять и получать доход.

— И с чего ты взяла, что на эту "услугу" найдутся клиенты?

До него никак не могло дойти то, что было так просто для меня и так сложно для него.

— А ты бы не воспользовался? Или тот же Сальват? Красивая немагичка, которая сама этого хочет, стоит лишь подтолкнуть ее парой монет? — я максимально близко приблизилась к нему, демонстрируя бюст, выглядывающий из его же полуоткрытого сюртука. Чем могла похвастать, тем и пользовалась.

— Вокруг играет красивая музыка, танцуют девушки, ты пьешь холодное, вкусное вино… — заговорщицки шептала я. — А всего десять минут назад ты выиграл сто золотых, неужели ты не захочешь отметить это с красивой девушкой?

— Нам нужно оформить договор, — довольно холодно вдруг сказал эльф.

— Несомненно, — так же серьезно ответила я.

Он достал откуда-то пару листов бумаги и протянул мне.

— Я практически не умею писать, — пожала я плечами. — Придется тебе самому этим заняться.

— Хорошо, — практически прорычал он и схватился за перо.

В течение последующих шести часов мы, не вставая с мест, наваяли первый вариант договора, который нужно было еще много раз перечитывать и дополнять. Но это уже было что-то. Я просто светилась изнутри от счастья.

— Я устал. Принеси мне ужин, дальше я сам. Как закончу, приглашу на вычитку. Переночуй сегодня у своих орков, — тоном, не требующим возражений, приказал мне Босс.

— Перестань разговаривать со мной, будто с прислугой! Мы партнеры, и, может, лет через двадцать, когда я стану совсем старой, станем друзьями, — одернула я его, выскальзывая из шатра, и краем глаза заметила недобрые искры в его взгляде.

Не собиралась я ему нести никакой ужин. Перепоручив это занятие юнцу, что недавно пытался меня охранять, я присоединилась к начавшейся мужской пирушке. Они затягивали какие-то незнакомые мне песни, и я подвывала им в припевах. Как же это было по-домашнему! Никто и не думал меня журить за фальшь или отсутствие слуха. Бедный бард, словно привыкший к такому аккомпанементу, даже не морщился. Хотя музыка и песни были довольно однообразны, и в основном какие-то печальные. Слов я не понимала.

Когда основной накал веселья стих, я решила немного помучить местного менестреля. Он оказался парнем веселым, аккуратно подшутил над моим вокалом и сам посмеялся над моей шуткой о его унылом репертуаре.

— А чего ты хочешь? Эльфийские баллады о счастье, о том, как листочки распускаются, или птички поют? С такой компанией это не прокатит, — посетовал он.

— А о чем ваши песни?

— Да все больше о том, как герой пошел на дракона или врага и там сложил голову, а дома его ждут молодая жена, дети, родители… Или как снесли буйную головушку лихому разбойнику, и какой он был молодец при жизни.

— Так себе разнообразие… Слушай, у меня тут есть кое-какие наработки по песенкам… Повеселее твоих… Не хочешь попробовать сотворить что-нибудь этакое, зажигательное и в тему?

— Наработки? — не понял он моего сленга.

— Ну, я знаю, как эта песня должна звучать, и даже примерно знаю, как она звучит… Только она на другом языке, которого ты точно не знаешь…

— Спой, — просто попросил он.

— Ага, спой… С моим-то медведем на ухе… — заартачилась я.

— А чего ты хочешь? Мне же надо понять, с чем имею дело…

Пришлось провыть We Will Rock You как умела. Эльф, к моему удивлению, заинтересовался и принес тонкую ткань, заменявшую у светлых эльфов бумагу. Вместе мы кое-как соорудили перевод на общий язык, подгоняя под ритм и художественный смысл. Получилось несколько жестче и веселее. К тому же мои попытки объяснить, что такое «рок» в данном контексте, меня

Когда мы закончили, было уже совсем темно, и я поплелась в палатку к оркам, как и завещал мне товарищ Босс. Орков там не оказалось, и я растянулась на одной из куч шкур. Под утро вернулся Ургкых.

— Ты бы сказала, что хочешь Ургкыха снова, я бы в дозор не пошел, — почесал он затылок и улыбнулся.

— Я… — мой мозг плохо реагировал на раннее пробуждение, и попытки сформулировать хоть какую-то внятную фразу, которая не поставила бы меня в неловкое положение, проваливались одна за другой.

Он сел на импровизированную кровать и обнял меня довольно крепко, но тут мое тупящее существо решили вытащить из сна окончательно.

— Мадам немагичка, вас к себе Босс зовет! — влетел в палатку тот самый юнец, что недавно был моим сторожем.

— Пойду умоюсь и приду, — ответила я юноше, пожала плечами Ургкыху и вышла вон.

Над шатром Босса витала черная туча — или это только мне так казалось, ведь без страха я не могла переступить его порог. Немного осунувшийся, с синевой под глазами от недосыпа и небрежно пролитого на камзол вина, Босс нервно царапал какие-то знаки на стопке измятых бумаг.

— Завтрак! — рявкнул он юноше, бросив на меня злобную усмешку.

— Доброе утро, — пролепетала я, присаживаясь на краешек табуретки.

— Если бы я хотел копаться в этой бумажной трухе… — он осекся и испепелил меня взглядом. — Кто будет приводить этот хаос в порядок?! — вопрос, казалось, был адресован обшарпанной стене.

— Иридия? — робко предположила я.

— Это еще кто?

— Моя личная помощница… У меня с ней магический контракт.

— А что насчет земель светлоэльфийского королевства?

— Я разберусь. Условия останутся прежними.

— Хорошо, — в голосе Босса вдруг послышалось облегчение.

Ему тут же подали завтрак, и он даже немного повеселел, хотя пельмени сначала его немного позабавили.

— Пирожки в воде?!

— Это вкусно.

Он осторожно поддел вилкой пельмень, но тот предательски выскользнул, окатив лицо и шею эльфа брызгами бульона. Я молча протянула ему ложку. Ничуть не смутившись, он зачерпнул ложкой пельмень вместе с водой и отправил в рот, а затем вытерся каким-то замызганным платочком с золотой окантовкой.

— Неплохо. Что ж, продолжим, — он снова погрузился в бумаги, и до позднего вечера мы просидели над ними.

В итоге мы договорились, что Иридия приедет, чтобы привести все в порядок, и ей будут предоставлены все гарантии безопасности и комфорта. Босс, обрадованный перспективой скорого избавления от бумажной волокиты, даже распечатал бутылку вина.

Договорились мы о многом, но для финансов ключевым был пункт, по которому я покрывала лишь недополученные усредненные доходы разбойников. Как только их доля начнет превышать эту сумму, я прекращаю выплаты и смогу направить средства на развитие бизнеса.

— Скажи мне вот что, — Босс, уже совсем расслабившийся, был весел и откровенен. Остальные вопросы либо потеряли свою актуальность, либо были не ко времени. — Зачем тебе все это? Тебе что, плохо живется? Ресторан, как я вижу, процветает, королевой ты стала, зачем все эти хлопоты?

— Ты, эльф, проживешь хрен знает сколько лет, а я, немагичка, буду жить недолго и скучно. А я так не хочу. Хочу быть веселой старушкой, участвовать в пьянках, вкусно есть, веселиться и иногда наказывать зарвавшихся клиентов. Для меня, как для немагички, уж слишком мало тут развлечений, — я обвела рукой шатер.

— Странное у тебя представление о счастье.

— Кстати, мне надоело называть тебя "Босс". Ты мне не босс, мы вроде как партнеры… Может, предложишь что-то? Я не прошу твое настоящее имя, но какое-то обращение было бы неплохо, — решила я воспользоваться его захмелевшим состоянием.

— Зови меня Дьинелем, — он наклонился к моему уху и совсем уж зашептал: — Ты и сама мне своего имени не открыла, но я и так догадался: Арь Тэй Мита, невеста королей.

Я немного впала в ступор. Давно я не слышала этой странной интерпретации имени греческой богини, которым я когда-то воспользовалась.

— А на людях? — с придыханием спросила я.

— Что сама предложишь? — он снова одарил меня хитрой усмешкой, отступая на безопасное расстояние.

— Ди?

— Вполне, но боюсь, тогда мне придется величать тебя "Ваше Величество".

— В кругу своих можешь звать и Лидой.

— Идет. Я вымотан и мечтаю о сне, — намекнул он прямо.

Я вытекла из шатра еще расплываясь от жара его дыхания и шепота, который повторялся во мне снова и снова.

Наконец позавтракав, я обнаружила барда, изнывающего от нетерпения. Ему не терпелось исполнить ту самую песню, которую мы ночью доводили до ума, но он не решался без моего одобрения. Я махнула рукой, разрешая ему делать с ней все, что заблагорассудится, и попросила лишь об одном: чтобы мое имя не упоминалось вовсе. Бард умчался куда-то и вернулся лишь спустя полчаса в сопровождении двух здоровенных мужиков.

Они вышли к самому большому костру, и в воздухе разлились знакомые с детства ноты. Слова были иными, и я понимала их вопреки желанию слышать на этом языке, но… все равно… Я кожей ощущала волну тепла, что разлилась по поляне. Имитация ударных с помощью оркского барабана и какой-то палки, замена остальных инструментов грубым духовым звучанием — все это казалось диким, но в то же время это было именно то, чего мне так не хватало.

После первого же исполнения новоиспеченную группу заставили петь снова и снова, пока все, как один, не выучили песню наизусть и не стали вопить ее во все горло. К счастью, местный Босс был утомлен и пьян, вряд ли он слышал этот концерт. Мужики горланили почти до полуночи, пока у половины не пропали голоса. Счастливые, охрипшие и с отбитыми в кровь ладонями, они разошлись по своим палаткам.

Я уже собиралась плестись в палатку к оркам, когда чья-то рука сжала мое плечо. Я вздрогнула от неожиданности, но одного взгляда на владельца этой руки хватило, чтобы сердце забилось ласточкой. Суровый взгляд темных, и каких-то безумных глаз не предвещал ничего хорошего.

— Тебе бы сейчас же уехать к своему королю, его ищейки уже рыщут возле нашего лагеря… — прошептал Ди.

— Лошадь? — это был единственный вопрос, который я смогла сформулировать, быстро и по существу. На долгие обсуждения ситуации времени не оставалось.

В голове пульсировал страх, ноги предательски дрожали, и не только от предстоящей ночной скачки по незнакомому лесу, но и от осознания полного провала плана «по-тихому» съездить к бандитам и от грядущей реакции Карла на это.

Ди подвел меня к лошади и одним ловким движением забросил в седло. Он шепнул что-то животному на ухо, погладил по голове и шлепнул по крупу. Лошадка резво

Я вцепилась в переднюю луку седла, как утопающий за соломинку. Через некоторое время мои руки заледенели и обветрились, и мне пришла в голову гениальная идея схватиться за шею лошади, в надежде нащупать хоть какую-нибудь уздечку. Едва мои пальцы коснулись шерсти на правой стороне шеи, лошадь восприняла это как сигнал к действию и прибавила ходу. Мне оставалось лишь прижаться к ее шее и держаться изо всех сил. Казалось, я так и умру здесь. Пролетающие над головой ветки вселяли ужас, каждый раз заставляя сердце бешено колотиться в ушах.

Лишь когда рассвет позолотил гриву, непрерывно подпрыгивающую перед моим лицом, я поняла, что лошадь успокоилась и сбавила темп. Попытка сесть поудобнее отозвалась адской болью во всем теле. Напряженные почти всю ночь мышцы отказывались слушаться, а затекшие до онемения ноги грозили попросту отвалиться.

И тут я разозлилась, на себя, на Ди, на долбанную лошадь, упертого Карла, прямолинейного орка и его брата, на эльфов и даже на солнце, что заставляло меня плакать от ярких проблесков. Из меня полился яркий трехэтажный русский мат, сквозь боль и слезы. Я ругалась так забористо, что даже сама заслушалась. Лошадка решила на всякий случай остановиться и смешно водила ушами, пытаясь понять что там с ее "грузом".

— Это какое-то заклинание? — услышала я за спиной, когда наконец закончила.

Попыталась обернуться, чтобы увидеть, кто там, но спина взбунтовалась, и я едва не рухнула с лошади.

— У-у-у… — завыла я от безвыходности.

— Долго же вы «прогуливались», — Балинус возник перед лошадью, словно из воздуха, спокойный и невозмутимый.

— Спасите… — по моим щекам потекли тонкие струйки слез.

Он, мгновенно оценив ситуацию, вытащил меня из седла, расстелил на траве плащ и помог сесть.

— Ваше Величество, не мне вас осуждать и делать выговоры, но из-за вашей прогулки мне пришлось отказаться от крайне важной встречи. Потому прошу вас, впредь уведомлять Короля о ваших перемещениях. Вы же не собирались сбежать от Калротоса? — поинтересовался маг с легкой укоризной.

— Не собиралась. А важная встреча — это какая-нибудь игра в кости? — решила я поддеть своего спасителя.

Балинус проигнорировал мою колкость. Я пыталась растереть затекшие члены и прийти в себя, искоса поглядывая на рыжую в яблоках кобылу. Она явно не выглядела породистой скакуньей, но то, что она вытворила, выходило за рамки моего понимания.

— Ваше Величество, вас очень трудно искать. Как вам удалось миновать почти всех ищеек? — поинтересовался маг.

— У лошади этой спросите, — кивнула я на рыжую пигалицу.

— Обязательно спрошу, но, поскольку вы не можете телепортироваться, вам придется еще посотрудничать с этим созданием. Если, конечно, вы не собираетесь идти пешком.

— Король сильно зол? — решила я сменить тему.

— Он был очень обеспокоен и расстроен. Хотя, будь вы моей женой, я бы вас выпорол, — с каким-то садистским удовлетворением сообщил мне маг.

— Я очень рада, что я не ваша жена.

Балинус лишь ухмыльнулся. Он извлек откуда-то из-под плаща фляжку, в которой оказался бодрящий настой. Осушив ее с видом бедуина, бредущего по пустыне неделями, я решила вернуться к моей новой «подруге». Кое-как уговорив ноги вскарабкаться на лошадь, я направила ее по дороге к дому, а маг исчез в неизвестном направлении.

Добралась я до дома относительно спокойно. Батя встретила меня радушно, устроила парную ванну и отправила спать. И все бы ничего, да как только моя голова коснулась подушки, в дверь настойчиво постучали… Очень требовательно постучали, и я буквально почувствовала, как мурашки побежали по ногам и спине. С лицом человека, идущего на казнь, я накинула халат и пошла отхватывать люлей от законного мужа.

Карл сидел на кухне и внимательно наблюдал за моими шаркающими шагами. Подходить мне не хотелось, и я оттягивала этот момент как могла, временно превратившись в гейшу, по крайней мере, в походке.

— Не я ли несколько дней назад обещал выпороть вас, Ваше Величество, ежели вы поедете к бандитам? — сурово спросил он.

— Не совсем так. Вы сказали, что выпорите, если узнаете! У меня был шанс! — попыталась я выкрутиться и состроила измученную улыбку.

— Так я узнал! И теперь не знаю, что с тобой делать… — вздохнул он, плюнув на официоз.

— А мы договор заключаем. Теперь лес будет безопасен для всех перемещений. И пока мне не нужно туда будет ездить… И вообще, все хорошо: я жива, никто не пострадал…

— В том-то и дело! — воскликнул король и зашагал по кухне туда-сюда, как делал это в своем кабинете. Но он не рассчитал разницу в объемах этих пространств, и после второго удара о стул решил все-таки сесть. — Пока тебя не было, в твой дом пробрались и пытались войти в твою спальню… Видимо, у незадачливого убийцы был плохой информатор… Да только твоя домработница так его приложила, что еле откачали…

Я увидела, как Карл волнуется. То, что я поначалу восприняла за ярость, было волнением, очень сильным. Кажется, он действительно переживал за мою безопасность.

— Ну и почему ты улыбаешься? — удивился он моей реакции.

— И что тут такого? Батя молодец, даже если бы я была рядом — всё обошлось бы…

— "Обошлось", "обошлось"?! Да ничего не обошлось! На мою жену совершено нападение, как минимум, уже второй раз! Пока мои ищейки рыскали по лесу! Если бы не твоя домработница, мы могли бы и вовсе не узнать, кто и что тут вытворял! А ты представляешь себе, каково это — видеть, как в замок вносят закутанное в некое подобие савана бездыханное тело? Я уж было подумал, что это ты! — Карл был вне себя от ярости.

— Батя, у нас есть что-нибудь успокоительное?

— Не нужно мне успокоительного! Скоро это успокоительное у меня из ушей польется! Ваше Величество возвращается во дворец под мой неусыпный контроль! И будет посещать все обещанные церемонии, соблюдая все правила и традиции!

— Не выйдет, — отрезала я тоном, не терпящим возражений.

— Это еще почему?! — резко перестал орать Карл, глядя на мое невозмутимое лицо.

— Я хотела бы убедить вас отпустить меня в Эльфиру. А также назначить официальную встречу между вами и королем Лирондадом. Обсудить с вами наш договор с бандитами, возможность свободной торговли между нашими государствами, свободного проезда и аренды оставшейся территории запретного леса, расположенной на эльфийских землях.

— Подробнее, — тон короля мгновенно изменился, словно щелчком пальцев переключившись с истерики на деловой. Эмоции как ветром сдуло.

— Я хочу получить эту землю в

— Вы серьезно думаете, что Лирондад на это пойдет?

— А почему бы и нет? К тому же, у меня есть козырь в рукаве. Кроме того, кто откажется рассказать своим подданным о вечной победе над неуловимыми… бандитами? — Я улыбнулась, поняв, что чуть не сказала "мстителями".

— Хорошо, я подумаю как это устроить, а так же я хочу в письменном виде увидеть пункты договоренности с бандитами, которые уже успели быть обговорены. Впрочем, это никак не отменяет моего приказа о вашем переезде. Свою домработницу можете взять с собой. Завтра вечером за вами приедет карета, и я очень надеюсь видеть вас за ужином, — Карл резко встал и вышел, хлопнув дверью.

Мои стоны остались неуслышанными. Ничего не оставалось, кроме как поплестись в кровать и с тяжелым сердцем пытаться уснуть. Ночью мне снились орочьи синие ноги штук двеннадцать, не меньше, и рыжая лошадь в белых яблоках.

Утром я усадила завтракать вместе с собой беспокойную Батю.

— Ну, рассказывай, что тут за ночные похождения странных мужиков были? — весело спросила я.

— Так это меня чудь домашняя разбудила ночью… — она запнулась, увидев мой взгляд.

— Кто?

— Ну, вы же сами приказали чудь домашнюю прикармливать, вот она и завелась, ворует мои принадлежности для ковров, — всплеснула она руками.

— Шалит?

— Да и польза от него есть. Я же большая, могу чего опрокинуть ненароком… Он помогает, не дает рассыпаться или разбиться чему, — справедливо заметила она.

— Ох ты как! Интересно! Спасибо тебе, кто бы ты ни был! — накричала я на ни в чем не повинный половник.

Батя рассмеялась.

— Ладно, а ночью что случилось-то? — спросила я, когда она немного успокоилась.

— Так чудь меня и разбудила. Раньше такого не было. Я тень заметила, между кухней и лестницей, ну и пошла следом. Сразу бить не стала, вдруг кто свой… А потом гляжу: нож в руке блеснул. Ну, я его по голове слегка приложила. А потом подумала, негоже дома мужика оставлять. Да и ничего лучше, чем к твоему мужу отнести, не придумала.

— Батя! Да ты у меня и охранница, и домоправительница, и на все руки мастерица! Жалованье тебе повышу вдвое! — Я обняла смущенную женщину.

Я решила не обострять отношения с королем и на время переехать во дворец, как он и приказывал, в надежде смягчить его и потом вернуться домой. Бате эта идея не нравилась так же, как и мне. Вещей много не брали — поехали налегке.

А на ужине меня ждал очередной пренеприятный сюрприз — встреча с внебрачным сыном Карла. Я как-то успела позабыть, что он практически живет во дворце. К тому же, еда опять была отвратительной. Воспользовавшись опытом моего темноэльфийского друга, я размазала ее по тарелке и решительно пила только воду.

В моем взгляде читалось столько укора и недовольства, что Карла должно было прошивать насквозь, но он держался стойко. А пара моих намеков насчет качества питания в его дворце его совершенно не задели.

Уже выходя из королевской столовой, я решила окончательно добить короля:

— Если вы планируете сделать мою фигуру более эльфийской, то уверяю вас, вы скорее добьетесь моей смерти, — прорычала я сквозь зубы.

— Мне больше нравятся фигуристые женщины. Может, ваш ресторан обеспечит нас ужинами, чтобы ваша фигура не страдала? — так же тихо съязвил он.

— Не дождетесь, — фыркнула я и, повиливая бедрами, удалилась в свои покои.

Целую неделю Карл не требовал моего присутствия на светских мероприятиях, но и никуда не отпускал. Иридия то появлялась, то исчезала, а вместе с ней таяли и мои средства. Телепортационные камни потекли рекой в город. Зато к концу недели был готов предварительно-окончательный договор, с которым я и решила пойти на аудиенцию к королю. Пришлось даже записаться на прием, как хорошей девочке, и дожидаться своей очереди.

— Проходите, Ваше Величество, — лебезил Лягух с улыбкой удава. Он еще не забыл косметическую процедуру, устроенную мной, и ему явно нравилось, что мне приходится играть по правилам.

— Ты договор принесла? — не стал церемониться со мной Карл.

— Вот он.

Я отдала аккуратно переплетенную Иридией папку с копией договора.

Карл пробежался глазами по первым двум страницам и сел.

— Икрус!

— Слушаю Вас, Ваше Величество, — мгновенно появился Лягух.

— Все встречи на сегодня отменить, извиниться, на этаж никого не пускать, и сам чтобы тут не шлялся. Все понятно?! — Последний вопрос прозвучал злобно, и у меня начали подкашиваться ноги.

— Все сделаю, все в лучшем виде, — бормотал Лягух, медленно ускользая в дверь.

— Я так понимаю, ты решила меня убить? — хитро начал Карл, не отрываясь от страниц договора.

— А что не так? — прикинувшись дурочкой, я все же решила обрести опору, присев на стульчик.

— Что это за «законы» такие? У меня что, законов мало?

— Ваше Величество, вы давно перечитывали наш с вами договор?

— Нет, я его прекрасно помню… Но если придерживаться договора, то вы несколько раз нарушали его пункты!

— Конечно, я же жить хочу… Меня даже если специально не пытаются отравить, то на ваших приемах есть просто невозможно! Кроме всего прочего, у нас есть негласный договор с вашим внебрачным сыном, и я думаю, вы прекрасно знаете и его «пункты».

— Ладно, я все же несколько удивлен проработкой и такой «жестокостью». Что это еще такое?! Карточный шулер: первый раз — ограбление, второй — избиение, третий — шантаж вплоть до убийства… — Карл налил себе стопку крепкого, выпил и только потом поднял глаза на меня.

— А вы что хотели? Законы они везде законы… Раньше лесной разбой творился без зазрения совести, ныне же воцарится порядок, пусть и в среде нечистых на руку. Но да не дрогнет сердце торговца, да не смутится чело дипломата — их сия чаша минует. И волки сыты и козы целы, — постаралась я передать русскую пословицу используя местное название однотипных животных, почему-то сразу перейдя на немного смешной говор, на котором была написана недавно прочтанная мною книга с собранием местных сказок.

Карл, с тоской вперившись в пузатую бутыль, плеснул себе ещё стопку горечи, и мгновенно перестроился в разговоре.

— Секс за злато?! Кто ж согласится на сей торг?

— Это уже моя проблема. В конце концов, я могу распоряжаться своими средствами как сама того пожелаю, — голос мой обрёл твёрдость гранита.

— Нет, этого мало, — Карл тряхнул головой и нырнул в недра секретера.

На

— Ах, как жаль, что ты не пьешь! — сокрушённо воскликнул он, осушив остатки первой бутыли.

— Ну, ты можешь позвать Балинуса там, или Иридию, или Батю мою, вряд ли кто-то из них будет болтать лишнее, а выпить и обсудить будет с кем.

— Столько, сколько я намерен сегодня принять на грудь, осилит разве что сам магистр Кигоран, но его присутствие здесь нежелательно, — Карл тяжко вздохнул и с хрустом сорвал пробку с новой бутылки.

Он углубился в чтение договора, и с каждым глотком лицо его светлело. Спустя полчаса, казалось, что он читает какой-то увлекательный юмористический роман.

— Если отринуть тот факт, что сей документ вопиюще противоречит законам Фарготии, кои я призван блюсти, то должен признать — он мне даже нравится. Особенно умиляет статья об оплате "охранных услуг", так сказать, — он расплылся в улыбке.

— И как же вы намерены исчислить объём добытого ими "охранными" услугами за период?

— У них есть главарь, он и будет блюсти учёт… Впрочем, даже если они и обманут меня самую малость — не огорчусь. Изначально я рассчитывала на гораздо большую сумму, выделенную на "охрану". А когда разница станет воистину неприличной, думаю, утаить её будет невозможно.

— И вы собираетесь посвятить в эту вакханалию Лирондада? — Карл одарил меня мальчишеской улыбкой. В этот миг он казался юным и беззаботным, глаза искрились, а улыбка была столь неподдельной, что во мне едва не дрогнуло намерение расторгнуть весьма прибыльную сделку.

— Зачем его в это посвящать? Я собираюсь взять у него в аренду земли, которое фактически ему не принадлежат. Потому как оккупированы бандитами. Ваше участие, убедит Лимонада, ой, Лирондада, что игра стоит свеч. Вы сможете подписать необходимые бумаги, восславить общий успех в многолетней борьбе с беззаконием в Бандидском лесу. По-моему это должно иметь вес.

— А что за козырь припасён вами на случай провала? Чем намерены шантажировать?

— Мой статус. Воспротивится — пригрожу поведать и светлым, и тёмным эльфам, да и вообще всем представителям, присутствовавшим на ритуале принца Алетхинефа, кто я есть на самом деле. А если связать некоторые факты воедино, например: внезапное объявление о моей смерти и тот факт, что они прекрасно знали о моём существовании, ибо неоднократно посещали приёмы, когда я уже носила титул вашей супруги, можно закрутить карусель скандалов, коя не утихнет и через десятилетие.

— Но тем самым вы разрушите хрупкий мост дипломатических отношений с Эльфирой, это подставляет меня! — он был искренне возмущён.

— Не думаю, что эльфы горят желанием ворошить этот клубок лжи и интриг.

— Я готов разделить с вами бремя сей авантюры за 20 % от ежегодной прибыли, — хитрый Карл, казалось, уже мысленно подсчитал барыши, а устроенный им фарс был призван лишь увеличить его долю.

— 20 % с моей доли прибыли, ибо уверена, что в скором времени могут возникнуть и другие заинтересованные стороны, — я состроила самую невинную гримасу, на какую была способна, и для верности похлопала ресницами.

— Тогда 35 %.

— 20 %, иначе у меня не останется средств на развитие. А после моей кончины я завещаю вам половину своего состояния, помимо прочего, если предприятие к тому времени ещё будет функционировать, вы сможете занять моё место и получать полный доход с него.

Карл осушил ещё три стопки, прежде чем начать что-либо говорить.

— А если я умру к этому моменту, все наследство перейдет к моему прямому наследнику? Меня это не устраивает. Я бы хотел, чтобы деньги уходили в казну, участвовали в развитии Фарготии, — он грустно вздохнул. Вера в сына была не крепка, и тяготила короля, бередила потаенные струны души, о которых он явно не желал говорить.

— Ваше Величество, так в чем проблема?! Создайте Фонд развития и отправляйте туда все средства. Назначьте кого-то кому доверяете, да кто быстро не усопнет и дело в шляпе.

— Дело в чем? В шляпе?! — король расхохотался пуще прежнего.

— Я никогда не перестану удивляться. Вы пытаетесь передать мудрость другого мира через забавные поговорки, хотя сами, скорее всего, не до конца их понимаете!

— Ваша правда.

— Ну хорошо, собирайся и выезжай в Эльфиру. Я отправлю сообщение о твоем тайном прибытии, а сам прибуду в полной секретности телепортом. Поговорим с Лирондадом и сразу назад. До границы с лесом тебя проводят мои люди, а дальше возьмешь своих "наемников". Оставишь их у границы леса, там тебя встретят эльфы и тайно проведут во дворец. Если сможем убедить Лирондада — быть твоей "таверне".

Карл хитро улыбнулся и молча поводил меня некрепким шагом к двери. Моя мечта, казалось, начала робко сбываться, и впервые за долгие недели я порхала по дворцу вприпрыжку.

Буквально через два дня, закутанная с ног до головы, словно настоящая пустынная женщина, я отправилась с "торговцем-пустынником" в Эльфиру. Кто бы мог подумать, что этот чернокожий и белозубый мужчина, говорящий со смешным акцентом, один из лучших шпионов Карла…

К моему удивлению, едва мы сделали привал, чтобы "передохнуть и пообедать", появились два брата-орка. Они уже все знали, и встреча выдалась весьма теплой. Мне нанесли тяжкие телесные повреждения… по крайней мере, я так думала, пока меня сдавливали сильные зеленые руки.

Сультримар передал меня оркам и уехал восвояси, а меня ждала знакомая лошадка: рыжая в белое яблоко. Радости это не прибавило. И мне пришла в голову мысль о том, что пора бы и себе завести лошадь, только умную, чтобы галопом никогда не бежала.

— Лида, а мы и вправду к эльфам поедем? — поинтересовался Ургкых.

— Угу, к ним. Но тайно. Так что вам придется остаться в некотором отдалении от их земель и подождать меня, — кряхтела я, забираясь на лошадь.

Помочь мне орки не сообразили, а с лошадкой нужно было договариваться. Я достала из котомки сладкий овощ и предложила ей. Лошадь погрызла кусок, да половину оставила на траве. Зато конь Бкрилыра подобрал остатки и даже как-то благодарно на меня взглянул. Огромный, серый, в рыжих рваных пятнах, со смешной окраской морды, делающей его похожим на Брежнева, орочий конь был флегматичен ровно настолько, насколько позволял ему хозяин.

— Не голодная и ладно, — рассудила я.

— А еды ты нам не привезла? — заискивающе спросил Ургкых.

— Нет, извини, я не то что бы даже не подумала об этом, просто собиралась впопыхах, нужно было выехать тайно. Зато у меня есть сладкие пирожки — будешь? — протянула я ему фирменную выпечку из своего ресторана.

Орк протянул руку, и в его ладони пирожок моментально превратился в этакую японскую или корейскую миниатюрку. Орки разделили добычу по-братски.

— Значит, будем охотиться,

— С удовольствием. Но неужели вы ничего не взяли с собой съестного? Может, в лагерь заедем, хоть крупы какой возьмем, а то моих запасов едва ли хватит на дорогу туда.

— Босс приказал в лагерь не заезжать, а сразу к эльфам тебя тащить. Ржал он, кстати, много над тобой, говорил: "Дура какая-то, то бежит от эльфов, то сама к ним рвется", — потешался надо мной орк.

— Аха, бывает и такое, — согласилась я.

Мы ехали почти молча. Яркое солнце било в глаза, и единственное, чего хотелось, — лечь в траву и уснуть. Орки иногда переговаривались и подгоняли лошадей, но заглушить лесные звуки им было не под силу. Шелест крон, хруст дерна под копытами, голоса местной фауны…

— А правда, что деньги будешь нам платить, и мы будем только всяких негодяев бить? — вдруг серьезно спросил Ургкых спустя несколько часов пути.

— Правда. А еще я вам столовую устрою, и тебе больше не придется готовить, — спокойно ответила я, не открывая глаз.

— О! Да ты, оказывается, моя спасительница! Знал бы я, что ты такая умная, я бы… — тут он запнулся, видимо от избытка чувств не зная, что сказать или как это перевести на общий.

Я залилась откровенным смехом, даже то обстоятельство, что орк не смог довести фразу до логического конца было невероятно милым. А лицо его, хоть на первый взгляд страшное из-за торчащих углов черепа и цвета кожи, вдруг стало более приветливым. Ургкых стал похож на собаку бойцовской породы, которая пытается выпросить вкусняшку у любимого хозяина. Он засмущался и решил проехать вперед. Так мы и продолжали движение до заката.

Остановившись на ночлег, орки оставили меня расседлать лошадей и готовить костер, что было весьма опрометчиво. И если с орочьми лошадками я еще могла бы подружиться, то моя меня несколько пугала. А то обстоятельство, что седло Ургкыха весило, наверное больше меня вообще не оставляло никаких шансов.

С костром дела обстояли не лучше — я понятия не имела, с чего начать. Но прилежно натаскала сухих веток, щедро рассыпавшихся вокруг, и немного длинных листьев местного папоротника, которые планировала подложить под плащ для мягкости.

Орки вернулись с добычей из «енота» и тремя невзрачными яйцами. Ургкых лишь устало вздохнул и пошел расседлывать лошадей, а Бкрилыр ловким движением руки буквально за секунду развел костер. Завороженная, я наблюдала за Ургкыхом. На вид грубое и неподъемное, седло оказалось многослойным, хитро сплетенным кожаными ремнями.

— Ты вроде в седле нормально держишься, почему так плохо с лошадьми общаешься? — спросил меня орк прямо.

— Так никто и не учил меня, — пожала я плечами.

Он покачал головой и продолжил свою работу, орудуя руками умело и споро. Как только его кобылка была освобождена от пут, она, взбрыкнув, умчалась в лес, задорно задрав хвост, и раскидывая землю копытами вокруг себя.

— А она вернется? — с тревогой спросила я.

— Конечно, вернется.

Второй конь, оказавшийся жеребцом, неспешно побрел в сторону леса, пощипывая траву. А рыжая бестия, с которой мне предстояло провести как минимум неделю, и вовсе не сдвинулась с места. Она притворилась смертельно уставшей, рухнула на бок и демонстративно закрыла глаза.

— Ургкых, скажи мне, Ди нарочно мне эту шельму выделил? Она какая-то странная, — спросила я, кивнув на рыже-белое чудо.

— Мне кажется, он сам втайне надеется, что ее съедят где-нибудь в лесу, — прошептал орк, покосившись на лошадь.

Оставалось лишь вздохнуть и заняться ужином. Ночь выдалась беспокойной. Доносившиеся из леса уханья, вздохи и приглушенные смешки не давали уснуть, а постель из одного плаща не добавляла комфорта. Не выдержав, я приподнялась на локтях и прокричала в ночную тьму: «Ух, нечистая! Пожалуюсь магистру Балинусу — он на вас проклятье нашлет, будете знать, как девицам спать не давать!»

К моему удивлению, это возымело действие. Уханья стихли, а вздохи и вовсе прекратились. Орки, как ни странно, никак не отреагировали на мою ночную выходку. Буквально через минуту я провалилась в сон.

Во сне я брела сквозь редкий лес, вдоль отвесной каменной стены. Неведомая сила тянула меня вперед, я не чувствовала под собой ног, словно летела. Проснулась я удивительно отдохнувшей. Сварив отвар на скорую руку, подняла орков.

Дальнейшие несколько дней прошли как под копирку. Разве что ночи становились тише, и чем ближе мы подбирались к Эльфире, тем спокойнее и безмятежнее становился лес. Мы старательно обходили стороной редкие жилища особо смелых фермеров.

Перед первым небольшим поселением, вплотную прилегающим к столице мы остановились и стали ждать обещанных проводников со встречающей стороны. Я пыталась будто надышаться напоследок, вспомнила все пошлые анекдоты, и как могла перевела их. Орки понимали не все, но с интересом слушали.

Эльфы пришли пешком, оба облаченные в тонкие, струящиеся плащи. Они так глубоко надвинули капюшоны, что разглядеть их лица было невозможно. Впрочем, мне тоже предложили облачиться в подобный наряд. Я попрощалась с Ургкыхом и Бкрилыром, попросив их подождать здесь неделю, и шагнула в неизвестность.

Пройдя немного, мы наткнулись на легкую, но закрытую карету, куда меня бережно усадили. Наконец-то можно было снять с себя закрывающий обзор капюшон и подсматривать сквозь гипюр занавески за окружающим миром.

Подвезли меня к парадному входу во дворец, чему я была немало удивлена. Неужели Лимонад не хотел портить отношения со своим ближайшим соседом и, хоть встреча должна быть тайной, решил не обижать меня?

Сопроводили сразу в кабинет к Лимонаду, а там уже был Карл. Я морально была не готова сразу приступить к переговорам, но пришлось привести мысли в порядок.

— Добрый день, Ваше Величество, — я изобразила вполне приличный аналог реверанса для своего мужа, а он демонстративно схватил меня за руку и поцеловал в щеку.

— Да светит вам звезда Эльфиры и будет вечным древо Жизни, — обратилась я к Лимонаду со стандартным дипломатическим приветствием.

— Да благосклонны будут к вам новые боги, — эхом отозвался Лимонад, в его голосе не было ни тепла, ни искренности.

— Вы уже успели что-то обсудить? Не хотелось бы повторяться и отнимать драгоценное время, — сразу перешла я к делу, отбросив пустые любезности.

— Мы лишь немного выпили, но до сути еще не дошли, дорогая, — Карл снова пытался показать чрезмерную близость со мной.

— Ваше Величество, я хочу предложить вам решение проблемы с южным лесом, оккупированным бандитами. Давайте не будем притворяться, что там все в порядке и что вы держите ситуацию под контролем. Я прекрасно осведомлена о реальном положении дел и могу гарантировать полную безопасность торговых и дипломатических караванов, а также фермерских хозяйств

— И что же вы хотите взамен?

— Всего лишь пожизненную аренду, с правом создания зоны, свободной от ваших законов, — улыбнулась я, словно предлагала пустяк.

— Вы не вправе рассчитывать на такую щедрость Эльфиры, — холодно отрезал эльф, поднимаясь с места.

— Почему же? Я даю вам возможность изменить торговое и туристическое отношение к вашей стране, а также открыть эльфам свободный проход в запретный лес. Более того, вы сможете присвоить себе все лавры победы над бандитами. Я не собираюсь каким-либо образом умалять ваш статус.

— Пожизненная аренда — это еще куда ни шло, но свои законы… Вы понимаете, о чем просите?

— Прекрасно понимаю. Я опираюсь на опыт своего мира. Давайте на мгновение забудем о том, что я всего лишь инкубатор для детей, и представим, что когда-то я занималась профессиональной деятельностью и была в этом весьма успешна. У нас это называлось свободной экономической зоной, и многие государства создавали их на своей территории. Торговля росла, туризм процветал, государство богатело. Но для того, чтобы оперативно реагировать на нужды рынка и постоянно меняющиеся потребности людей, необходимо держать руку на пульсе и принимать законы порой молниеносно. Это явно невозможно ни в одном из представленных здесь государств.

— Я так понимаю, Калротос, вы уже заключили сделку с вашей супругой? — обратился Лимонад к Карлу, в его голосе сквозило любопытство.

— Не сомневайтесь, я даже принес с собой некоторые выдержки из нашего договора. К сожалению, я не могу раскрыть вам весь договор, так как там есть весьма личные пункты, — уклончиво ответил муж и достал откуда-то из-за пазухи несколько переплетенных лоскутов ткани, которые так успешно заменяли бумагу в Эльфире.

Лимонад бегло просмотрел их и отпил из своего бокала. Сквозь непроницаемую маску не было видно, что же он на самом деле обо всем этом думает.

— Я намерена заключить с вами подобный договор. Мой секретарь обладает всеми полномочиями и знаниями для этого, и она уполномочена от моего лица уладить все возникающие разногласия в том порядке, который будет вам удобен.

Лимонад налил вина себе и Карлу.

— Калротос, а что вы скажете на это?

— О, я мечтаю о свободной и неограниченной торговле между нашими государствами. Кроме того, я более чем уверен, что мои сограждане будут счастливы, если смогут посещать ваш город в рамках дипломатических и туристических миссий, не прибегая к помощи телепортационных камней. Даже простая прогулка вдоль эльфийского леса — это отдых для глаз и души.

"Хитрый лис", — подумала я, наблюдая за его ловкой игрой.

— Мадам, должно быть, дорога вас утомила. Вас проводят в гостевые покои. Окажите нам любезность, переночуйте во дворце, — Лимонад дал мне четко понять, что разговор с ним для меня окончен.

Дверь открылась сама собой, выпуская меня в длинный коридор эльфийского дворца. Я понимала, что сделала все, что могла, остальное зависело от Карла. В своих мыслях я не заметила, как меня привели в дальнее крыло, где располагались комнаты для гостей. И кто же меня сопровождал! Один лишь взгляд на поддерживающего меня эльфа заставил ноги слегка подкоситься. Антенчик собственной персоной услужливо поддерживал меня под локоть.

— Твою мать! — вырвалось у меня от неожиданности и досады.

— Добрый день, Ваше Величество. Мы почти пришли. Надеюсь, вы не обидитесь — вам выделена лишь одна служанка. Все-таки ваш визит таен, и мы надеемся сохранить его в секрете как можно дольше, — довольно спокойно сообщил он.

— Если бы не ваша манера купания, я бы и вовсе обошлась без слуг, — пробурчала я в ответ.

— Вот ваши покои на сегодня. Если вам что-нибудь понадобится, я живу напротив. Не стесняйтесь, обращайтесь, — и он ускользнул в свои комнаты, прежде чем я успела рассвирепеть или расплакаться.

Подрагивающие губы и кончики пальцев выдавали мое волнение, и я изо всех сил пыталась успокоиться, но безуспешно. Скинув платье, я осталась в белье и закуталась в плед.

Через несколько минут пришла девушка, незнакомая мне, как и я ей. Она принесла ночную сорочку, ту самую, что я когда-то носила здесь, во дворце. Правда, она казалась мне теперь слишком просторной.

После магического "душа" я отправила ее за бодрящим отваром. Мой отказ от полноценного ужина, похоже, не удивил ее. Хорошо обученная, девушка даже не представилась, чему я была рада.

С горячим напитком я забралась на диванчик, будто созданный для меланхолии и созерцания дворцового леса. Воспоминания нахлынули, и слезы потекли из глаз. Они беззвучно капали на плед, а я не пыталась их остановить, словно душа очищалась от всего негатива, что я успела испытать в этом потрясающе красивом и чудовищном месте.

Когда я почти успокоилась, решила развлечь себя сама и стала вполголоса декламировать Ахматову.

"Муж стегал меня узорчатым…"

В дверь едва слышно поскреблись. Я плотнее закуталась в плед и вытерла слезы. Мне не послышалось, в дверь снова поскреблись. Звук был такой, будто кошка просится в спальню. Мне было немного страшно, но все же я должна быть под дипломатическим иммунитетом, хоть и тайно. И я решила открыть дверь.

На пороге стоял Антенчик. Я тут же вспомнила нашу последнюю встречу в Фарготии, словно и не было времени, прошедшего между нами. Беспокойный взгляд, такой несвойственный его светской жизни, выдавал его, но он и не пытался его скрыть. Он буквально втолкнул меня в комнату и что-то зашептал про себя. Я лишь возмущенно смотрела на него и еще сильнее куталась в плед.

— Я должен выяснить правду. Я слишком долго ждал, — с укором произнес он и шагнул ближе.

— Что ты хочешь знать? — спросила я дрожащим голосом и отступила на шаг.

— Вот что, — сказал он и сделал еще шаг ко мне, положив руки мне на плечи.

Его объятия становились крепче, и с каждой секундой он был все ближе. Его руки настойчиво скользили по моему телу. Я закрыла глаза, чтобы не видеть его беспокойного взгляда и беззвучно подергивающихся губ.

Пытаясь отступить, я чувствовала, как он прижимает меня все сильнее. Еще шаг, еще, и я почувствовала холод простыней. Я упала на кровать, и он буквально навис надо мной. Открыв глаза, я увидела более спокойное выражение в его глазах, хотя отрывать от меня свои руки он не собирался.

Его несвойственный эльфу напор удивительным образом подействовал на меня. Я успокоилась, расслабилась, а он все продолжал сжимать и гладить. На миг я даже позволила себе предаться искушению, отдаться на волю происходящему, но внезапно его хватка ослабла, он отстранился, и я почувствовала себя глупо, покинутой на краю кровати.

— Я так

Хотелось встать в позу "руки в боки" и высказать ему все, что я думаю о нем и о его поступках, особенно о последнем, но я решила действовать хитрее.

Я отвернулась, всхлипнула, и плечи предательски задрожали.

— Ты опять это делаешь?! Зачем ты так со мной? Неужели мои страдания доставляют тебе удовольствие? — Я даже внутренне улыбнулась себе, так хорошо мне удалось передать отчаяние в голосе.

— Я не понимаю, Ваше Величество? — В его голосе вновь зазвучала обеспокоенность, чего я и добивалась.

— Ты неделями доводил меня своими ласками до исступления, а разрядки так и не последовало… Неужели ты думаешь, что какая-либо женщина сможет это спокойно вынести?

— А почему вы сами не могли…? — Слова застыли у него на губах, по голосу было понятно, что он пытается осмыслить сказанное мной.

— Я не умею, никогда не умела… — Голос дрогнул, и я отвернулась, чтобы скрыть глаза.

— Но и я бы не смел вам помочь, вы же были невестой принца, как бы я посмел? — Начал оправдываться он.

— Неужели ты всерьез думаешь, что я не знаю про ваши тайны? Эльфы, спящие с немагичками годами, чтобы ваша показная элитарность не рассыпалась в прах, не особо обеспокоены последствиями. Если бы ты хотел мне "помочь", не искал бы других оправданий. Кто бы что узнал?

— Я… я магически связан клятвой с королем Лирондадом, я не мог предать его действием или бездействием, ты не понимаешь… — Сожаление в его голосе звучало как теплый ветер для моей души.

— Ну знаешь, в данный момент я замужем за человеком, с которым у тебя нет никакой магической связи, впрочем издева…

Не успела я договорить, как его губы впились в мои, и я практически перестала дышать. Зачем это ему было нужно, решила не думать. Мне просто был важен сам факт победы — трофей. Столько дней, проведенных в желании получить то, что практически было у меня в руках и каждый раз ускользало, дали о себе знать.

Он опрокинул меня на кровать лицом вниз и сел сверху. Я услышала легкий шепот, напоминающий падающую осеннюю листву. Потом он аккуратно расстегнул мою ночнушку и начал осыпать мою спину поцелуями. Его руки то порхали, как бабочки, то крепко сжимали. Еще чувствуя свою голову на плечах, я хрипло попросила его не целовать меня в губы.

Лишь с первыми лучами солнца он откинулся на кровать, освобождая меня из плена объятий.

— Я должен идти, никто не узнает о нас с тобой если ты не попадешься никому из царской семьи на глаза. Лиоранье оденет и соберет тебя к выходу, она будет молчать, я позабочусь об этом, — его тон и взгляд вновь стали бесчувственными.

— Хорошо, — промурлыкала я, расплываясь в улыбке, словно довольный кот, греющийся в жарких лучах июльского солнца.

Он накинул сюртук и, решив, видимо, что этого достаточно, вышел в дверь. Его вещи остались небрежно валяться на полу, что неимоверно меня рассмешило. Кто бы мог подумать: неряшливый эльф.

Спать было уже бессмысленно, и я как могла собирала вещи в дорогу. Оделась я сама, решив поторопиться с выходом из дворца, душ все равно мне бы никак не помог — спать в лесу не самая лучшая вещь для гигиены.

Эльфийка появилась спустя час. Она сразу же принесла мне чайник с бодрящим отваром и единственный съедобный фрукт. Я мысленно поблагодарила Антенчика. Видимо, она уже была в курсе всего произошедшего, так как с совершенно бесстрастным лицом собрала раскиданные по углам вещи придворного целителя и поинтересовалась, не нужно ли мне чего.

Минут через десять мы уже шли к выходу из дворца, и снова — парадному. Знакомая карета и один сопровождающий в капюшоне.

Радостные орки встретили меня вопросом о еде и питье, которые я обязана была взять для своих охранников. Мысли об этом совсем вылетели у меня из головы. Может, и стоило прихватить с собой пару бутылок эльфийского вина на халяву, но извиняться я даже не думала.

— Это чтобы моя охрана напилась и отрубилась? А кто меня защищать будет? Ваш храп?! — пожурила я их.

Орки стушевались, и мы двинулись в обратный путь. К моему удивлению, я совершенно не чувствовала никакой усталости. На обеденном перерыве мы остановились у речушки, и Бкрилыр посоветовал мне освежиться, потому как, по его словам, от меня «эльфятиной воняет».

Я решила не раздражать синеватого орка и без обид полезла в холодный ручей. Это придало мне еще больше бодрости, и во второй раз наша компания остановилась только тогда, когда тьма окончательно поглотила окружающее пространство. Мы так и остались прямо посреди тропинки. Хотя, конечно, сложно было назвать практически непроходимый лес — тропинкой.

На скорую руку был сварен суп из крупы и какой-то птицы, которую предварительно засмолили и содрали с нее остатки шкуры вместе с почерневшими перьями. Орки беспрестанно болтали на своем орочьем. Я могла бы, наверное, понять процентов пятнадцать из их разговора, но моя голова была занята совсем другим.

— А почему ты с эльфом спала этой ночью? — ко мне подсел Ургкых, от чего я чуть не расплескала остатки супа.

Мне хотелось спросить, почему это его так интересует, но я подумала и ответила честно:

— Я хотела секса. Он меня довел до состояния возбуждения и пытался смыться.

— Странный эльф… Зачем пытался убежать от девушки? — не понял Ургкых.

— Слабый, наверное! Увидел меня и испугался, гхырым проклятый! — заржал Бкрилыр.

— У эльфов свои какие-то проблемы на эту тему…

— Зачем ты к эльфам-то пошла? Разве мы с братом хуже? — поинтересовался Ургкых.

— Хм… Тут скорее спортивный интерес был. Этот эльф заводил меня несколько недель подряд, нарочно, но секса не было, — попыталась я объяснить оркам.

Судя по их лицам, они не поняли, как это может быть более интересно, чем секс с ними.

— Вот представьте, вы живете в своем племени и всю жизнь пасете брангыров (аналог каких-то там степных орочьих быков), едите их мясо каждый день. Оно вкусное и сочное, но когда каждый день ты ешь одно и то же, оно не кажется таким уж соблазнительным. Несколько недель вокруг вас бегает… — я задумалась, как называется какое-нибудь животное из этого мира, похожее на суслика или лису…

— Шрунток? — подсказал Бкрилыр.

— Вот он. Шныряет туда-сюда, и в ловушку его не поймать. Хитрый зверь.

Орки расплылись в улыбке — я смогла вызволить на свет какие-то светлые эмоции.

— Так в тебе есть дух Хроныкг! — взревел Ургкых и поднял меня на руки.

Описав таким образом со мной на руках пару кругов вокруг себя и заставив мою голову ходить ходуном, он опустил меня на землю. Бкрилыр тоже похлопал меня по плечу отеческим манером.

— Это надо отметить соответствующе! Завтра мы пойдем охотится на оленя! — заявил орк.

— Я бы не против, но у меня есть неотложные дела. Давайте оставим охоту на следующий раз, иначе мой законный супруг повыдергивает мне все волосы — взмолилась я.

— Хорошо, как в следующий раз мы встретимся, будь готова к настоящей охоте! — заржал Ургкых.

Орки перекинулись парой фраз на своем гортанном языке и как-то хитро на меня стали смотреть, Ургкых погладил мне плечо и крепко прижал к себе, посадив к себе на колени.

— Ты чего? — спросила я орка, схватившего меня за пятую точку и прижавшего к себе.

— Мы тебе сейчас доказывать будем… — прорычал орк, зарывшись лицом в мои волосы.

— Орки сильнее эльфов! — сказал Бкрилыр, подойдя со спины и запрокинув мою голову.

— А вы и вправду братья? — я не находила нужных слов, а мозг уже отказывался работать.

Выступающее естество Ургкыха разве что не рвало на мне юбку, которая все еще была единственной преградой.

— Конечно… — Бкрилыр поднял меня за руки вверх, а его брат в это время потянул юбку вниз.

Я осталась без юбки. Такая сложная в обращении и застежках верховая одежда для женщин оказалась к этому времени аккуратно расстегнутой и сиротливо валялась на земле. "И когда только он успел?" — было моей последней мыслью на этот день.

Утром, довольные, уставшие и невыспавшиеся, мы двинулись в путь. Завтрак, обед и ужин были единогласно отменены и заменены сном, а следующий день я посвятила восстановлению сил.

Оставались буквально сутки и еще немного до моего уже такого родного дома, как нашу компанию остановил Ди, собственной персоной. Он будто из ниоткуда появился прямо перед нами. Его конь был высокий как орочий, но худощавый, даже жилистый. Длинная грива цвета воронова крыла и небесно голубые глаза. Я просто была очарована, но моя лошадка сделала разворот на 180 градусов и тихонечко посеменила в обратную сторону, что вызвало придушенный хохот у орков.

Лошадь все-таки остановили силой, и она изо всех сил стала делать вид, что она не она, и вообще это совсем другая лошадка: тихая мирная и меланхоличная. Мне даже показалась, что она пыталась показать себя максимально тупой.

— Лида, спаси меня от твоего проклятого гнома, он уже разорил половину запасов эльфийского вина! — вдруг взмолился Ди.

— А я тут при чем? Какой такой "мой" гном? — спросила я немного не въезжая в тему разговора.

— Фидхук! Приперся с чертежами, повозил по каким-то колдобинам… Я и не знал, что в Запретном лесу такие дебри есть! Заставил кучу бумаг подписать! А это, между прочим, твоя работа! — причитал расстроенный не на шутку Ди.

— И чего ему еще от тебя надо? — поинтересовалась я, прищурившись.

— Похоже, моего вина! Говорит, без твоей подписи и одобрения никуда не уйдет, а к вечеру надирается, как орк в увольнительной! Избавь меня от него! По договору я его и убить-то не могу, а кинжал аж зудит… — закончил он, злобно оскалившись.

Конфликт требовал немедленного решения, и мы свернули обратно, в сторону разбойничьего лагеря. Какие отношения у моей кобылы с конем Ди, я так и не поняла, но что между ними пробежала черная кошка, было ясно даже слепому. Кобыла вдруг начала спотыкаться, заплетаться в ногах. Кажется, если бы Бкрилыр не привязал ее крепко к своему седлу, она бы просто рухнула посреди тропы, прикинувшись ковриком.

Худо-бедно, мы добрались до лагеря. Вместо обещанного пьяного в стельку гнома передо мной стоял вполне адекватный мастер Фидхук Орран.

— Мадам Лида, я готов приступить к работам согласно ранее оговоренному плану, но необходимо уточнить пару важных деталей. Вы готовы сейчас обсудить? — поклонился гном, отчего его борода уткнулась в носки его ботинок.

— Готова, — хихикнула я и, наконец, смогла слезть с рыжей интриганки.

В дальнейшие несколько часов мы оккупировали целую поляну, на которой был разложен неимоверной длинны и ширины холст. Гном все сокрушался, что я не смогу оценить магическую мини-копию будущей постройки, и поэтому он создал подробнейший план местности, с описанием всех возможных вариантов застройки… Он так профессионально объяснял все тонкости, что я его заслушалась и ненароком мы оказались в практически полной темноте.

Когда глаза перестали различать хоть что-нибудь на этом необъятном подобии карты, мы все же остановились на одном-единственном варианте и подписали договор на строительство. Гном исчез в то же мгновение, будто и не было его вовсе.

Я же, ощущая многовековую пыль в глазах, поплелась в сторону «любимого» шатра Ди. Никто и не думал спрашивать у него разрешения, хотя он и сделал глаза, как у испуганного оленя, пока моя тушка летела вниз, на его кровать, но остановить меня уже никто бы не смог.

Утро встретило меня на удивление приятно. Я отлично выспалась, и нежиться в теплой кровати было на удивление комфортно. Теплая, приятно пахнущая рука покоилась на моей, а ее пальцы свисали прямо у меня перед губами. Я попыталась развернуться, чтобы разглядеть владельца руки, но меня сгребли в охапку покрепче. Рука теперь крепко прижимала меня к теплому и совсем не мягкому телу.

— Ди… — позвала я тихо.

— Лежи, все испортишь, — прошептал он мне на ухо, обдав горячим дыханием.

— Что испорчу? — сглупила я.

Ди профырчал что-то злобное и отпустил меня наконец.

Я начала собираться в дорогу. Вернувшись с ручья, рассчитывала на завтрак, но Ди меня опередил.

— Скорее, ну ты и соня, надо тебя доставить домой к вечеру, пока муж твой опять ищеек по всему лесу не расставил, — разъяснил он мне картину маслом.

А картина была интересной: этот великолепный во многих отношениях хам предлагал мне скоростную поездку на его черном и немного диком «лимузине» прямо до столицы.

— Ты к коню моему руки не протягивай, вообще лучше будет, если ты сделаешь вид, что ты моя «добыча», — пояснял Ди с

Его конь стоял поодаль и смотрел на меня хитрым глазом из-под челки.

— Добыча?! Я надеюсь, ты не будешь закидывать меня на плечо, как дикарь какой-нибудь? А то трястись, как мешок в седле, мне не улыбается… — несмело пошутила я.

— Мешок не вариант, а вот перекинуть… — с этими словами я оказалась вздернутой своей пятой точкой к небу.

К моей радости, я оказалась все-таки усаженной, а не уложенной на седло. Ди вскочил сзади, естественно, подвинув меня вперед.

— Хватайся за гриву, не бойся, не укусит, — посоветовал он мне на ухо.

Я схватилась за гриву, но не очень крепко. Конь любопытно оглянулся на меня. Вроде сбрасывать с себя двоих седоков он и не собирался. Я даже успела слегка успокоиться, пока мы выезжали из лагеря. Но, видимо, напрасно. Эта шальная бестия рванула по приказу своего хозяина со спринтерской скоростью сквозь листву. Я уже привычно прильнула к шее животного. В этот раз положение было с одной стороны менее комфортным — все-таки это седло не было рассчитано на двоих седоков, спереди оно давило на самое нежное, а сзади в меня вдавливался Ди. С другой стороны, присутствие Ди давало надежду на то, что я выберусь из этой передряги живой.

Мне почудилось, будто я сделала всего один вдох перед тем, как мы сорвались в галоп, и выдохнула лишь тогда, когда нас наконец выбросило во двор моего домика.

— Оставлю тебя тут, на пирожки не зови, — попытался отшутиться Ди.

— Лучше пройди со мной в дом… Пирожков не обещаю, но меня тут недавно маньяк какой-то убить пытался. Служанки сейчас нет, и мне жутко туда заходить, — прошептала я ему на ухо, заливаясь краской.

Он оставил коня стоять, где тот и замер, непривязанным, а из наплечной сумки извлек короткий кинжал. В одно мгновение его движения стали мягкими, кошачьими, и эта разительная перемена во внешности и поведении повергла меня в натуральный шок.

Ди проник в мой дом, даже не дождавшись, пока я протяну ему ключ. Старый, добрый замок, откопанный мною в залежах хлама у местного кузнеца, не то что не стал для Ди преградой… Мне казалось, он сейчас надо мной посмеивается за такую "надежную защиту". Большинство жителей Фарготии уже давно перешли на магические системы охраны, я же в этом вопросе безнадежно отстала от прогресса.

Через несколько мгновений Ди вышел из дома и сообщил, что там совершенно пусто, если не считать заспанной нежити. Я поблагодарила его за проверку и впечатляющую поездку.

Так мы и расстались, и лишь когда он скрылся за поворотом, я сделала первый, мучительный шаг в сторону двери. Ползти на четвереньках перед эльфом мне бы не позволила гордость. Раздевшись донага, я заползла в кровать и потеряла остаток дня.

Утро встретило меня горьковатым запахом бодрящего отвара и жаром травяной ванны, уже готовой и наваристой. "Как же хорошо, когда муж предусмотрительно расставляет соглядатаев", — подумала я.

Батя, которая, видимо, уже не в первый раз заглядывала в спальню, обнаружила меня в сознании и обрадовалась, как девочка новому платью.

— Наконец-то ты проснулась! Я уж и ванну приготовила, и отвар принесла, а ты все никак… — улыбнулась она.

— Я вообще-то не просила меня будить. Устала с дороги. Тебя король велел привезти сюда?

— Меня король привез сюда. Он уже довольно давно ожидает тебя на кухне…

Теперь ее настойчивая побудка стала мне более понятна. Батя недолюбливала Карла по какой-то неведомой причине, а Карл, хоть и уважал ее как профессионала, немного побаивался Батю.

— Я поняла, давай приведем меня в порядок по-быстрому. И я разберусь с мужем, — рассмеялась я, чуть не подавившись.

На мое удивление, Карл оказался в отличном расположении духа и не мог не отметить любезность Ди, который постарался доставить его жену в целости и сохранности и точно в срок.

— Единственное, я думал, ты сразу приедешь во дворец, и мы сможем обсудить детали в спокойной обстановке, — заметил он.

— Поверь, ты бы не хотел видеть меня в том состоянии, в котором я приехала. Верховая езда галопом по пересеченной местности не слишком благотворно влияет на мой внешний вид, — улыбнулась я ему.

— Тогда к делу: Иридия продвигается к подписанию договора, в моем городе появилось много гномов, я подписал внешнеторговый договор с Эльфирой. Единственная проблема — наш "уважаемый" сосед, который разделил Фарготию… Если переправлять множество караванов по этой дороге, рано или поздно Облентия это заметит. Боюсь, что даже налогами мы не отделаемся. Есть идеи?

— Пока нет, мне бы изучить эту проблему подробнее. Я вообще в курсе, что когда-то Фарготия с Облентией воевали, и в результате появилась эта географическая странность… Хотя подробнее мне так и не удалось вникнуть в суть. Ты не против провести для меня краткий урок истории? — заискивающе попросила я Карла.

Он как-то тяжело вздохнул, обвел глазами кухню, поерзал на стуле.

— Только если ты соизволишь накормить своего мужа! Я тут уже часа два сижу, а позавтракать не успел, — пожаловался он так смешно, будто мальчишка, нагулявшийся во дворе.

— С удовольствием, Ваше Величество, — рассмеялась я.

Одевшись мы переместились в ресторан, облюбовав самый потаенный и удаленный от кухни угол. Я бы могла и сама приготовить что-нибудь, да вот последние дни перед моим путешествием, были проведены вне дома и на кухне было шаром покати.

— Так, начнем по порядку. Когда королем Фарготии был мой прапрапрадед, король Дринкар первый, Фарготия была жемчужиной торговых путей, крупнейшим портом в этих краях. Товары с запада шли на восток, с востока на запад, с моря на север и обратно. Наше государство было единственным транзитом для торговли с эльфами. Естественно за возможность свободно торговать взимались налоги с иностранных купцов.

Лицо короля все больше становилось похоже на гримасу, он пытался сдержать не самые лучшие эмоции, что накрывали его с головой.

— Фарготия богатела, хоть и была очень маленьким государством с небольшим общим населением. Это не могло не привести к зависти более крупного, но бедного соседа. В определенный момент требования Облентии по "финансовой помощи", которую мы им иногда оказывали, перешли все разумные границы, и мой предок отказался уплачивать "дань" ради спокойствия граждан.

Нам принесли первое блюдо, а Карл оставил меня на несколько минут с мыслями, вертящимися в голове. Я судорожно пыталась вспомнить подобные случаи из истории своего мира.

— Разразилась война. Облентия обладала гораздо большим количеством солдат и боевых магов, наша оборна трещала по швам, и мы теряли поселение за поселением. Тогда Дринкар Первый решил продать все ценности и

Я не хотела его перебивать, но поддержать его я была как-то обязана. Положив руку на его плечо, я пересела поближе и обняла его незаметно для окружающих.

— Спасти практически ничего не удалось, половина пахотной земли даже сейчас находится в карантинной зоне. На ней ничего не растет кроме ядовитых растений. Это привело в ярость весь народ Облентии и на наше государство двинулась сумасшедшая фанатичная толпа. Они разрушали все, что попадалось им под руку. Они убивали и насиловали даже детей! С особой жестокостью… — его голос немного сорвался, и Карл решил сделать небольшой перерыв на горячительный напиток.

— И лишь боги смогли нас спасти от саморазрушения и взаимного уничтожения. Жрецы обеих стран потребовали священного перемирия и на границе наших государств в практически мертвой зоне, они провели ритуал с участием величайших магов того времени. Они воззвали к Заирунду, и он услышал их молитвы. Камень Судьбы в его руках разрешил конфликт, разделив Фарготию на две части и отдав Облентии дорогу, ведущую в эльфийские земли.

— И это все? Кровавое безумие прекратилось по слову какого-то жреца? — я была искренне удивлена.

— В данном случае это был верховный темноэльфийский маг, по выбору животворящего Заирунда, именно магистру Дархентени досталась честь передать его божественную волю. После этого Облентия ввела торговое эмбарго, перекрыв все артерии торговлии, проходящие через её новообретённые земли. Фарготия не имела право на любую перевозку товаров по этой дороге, а Облентия взимала пошлину со всех внешних торговцев и за счет этого богатела. Дринкар Первый, сам не смог воспротивиться овладевающему его чувству зависти и мести. Он нашел несколько бандитских группировок и предложил им занять лес, что в последствии стал запретным. Бандиты полностью блокировали любые наземные торговые пути к эльфийским государствам — Карл уже начал успокаиваться и торопливо поглощал мороженное из пиалы.

— Дай угадаю, с бандитами был заключен негласный пакт? Их не трогали, пока они не переходили определенные границы? — прищурилась я.

— В яблочко!

— А потом что? Контроль над этой бандитской вольницей был утерян?

— Во временя уже моего отца этот хаос его, мягко говоря, не устраивал. Он пытался урезонить головорезов, даже обращался к соседям, включая Облентию, с просьбой о совместной "зачистке" Запретного леса. Но единственное, чем помогла нам на тот момент Облентия, которая уже не контролировала этот торговый путь, это снятие торгового эмбарго.

— Я так понимаю, если Облентия поймет, что с дороги этой можно что-то приличное получать, где-то разыщется документ, подтверждающий волю бога… и погранвойска вернуться взимать пошлины? — грустно рассудила я, уже больше общаясь сама с собой.

— Именно так. Спасибо за завтрак, — Карл поднялся и демонстративно чмокнул меня в щеку.

— Всегда рада вашим визитам, — уклончиво ответила я.

В моей голове витали куски мыслей, это было похоже на рой перекати-поле. Ничего определенного и это выматывало. В конце концов я решила, что пока не буду акцентировать на этом внимание, выходило плохо.

Карл сделал вид, что все в порядке и я осталась жить в доме с Батей. Иридия стала моими глазами и ушами, и вынуждена была буквально находиться в трех разных местах одновременно, поэтому мне понадобилось найти еще одну помощницу для управления делами ресторана. И я уже точно знала где искать.

Среди предоставленных мне анкет, снова только одна отличалась от остальных. "Помощница" оказалась мужчиной лет сорока. На первый взгляд он казался весьма доброжелательным. Слегка одутловатое лицо, мешки под глазами, множество мелких морщинок вокруг глаз и рта. Он скорее напоминал какого-то поэта или художника, поглощенного собственной работой. Но, когда он заговорил, я поняла что такой образ был скорее маской.

Я ни минуты не сомневалась, что Карл опять мне подсунул своего шпиона, впрочем мне вполне подходил такой человек. Его звали Тамарином, он имел опыт управления поместьем, а так же опыт переговоров с особо упорными заключенными. Я понимала, что доставлять людям боль так, что бы они сознались и не умерли при этом, это тоже своего рода искусство, но встретиться с ним в его профессиональной обстановке я совершенно не желала.

Впрочем, проблема с разгрузкой моего времени была решена, и меня это более чем устраивало. Переговорный процесс с Лимонадом шел на ура, а я основное время проводила с помощником мастера Фидхука. Приходилось целыми днями подписывать запросы на материалы для строительства, обсуждать кандидатуры прорабов на каждый объект. Одна из кандидатур мне особенно запомнилась, потому что это был брат мастера Фидхука. Чавлыш Орран даже приехал познакомиться со мной лично. Оказалось, что он работал в основном на королевские семьи из больших государств и специализировался на перестройке дворцов.

Видно, заказов у мастера поубавилось, раз уж он, столь уважаемый в своих кругах, согласился служить под началом брата.

— Ваше Величество, — спросил он, допивая третью чашку компота, — я правильно понимаю, что после завершения текущего проекта строительство продолжится?

— Очень на это надеюсь, — ответила я. — Если позволит финансовое положение, я бы хотела расширить заявленную специализацию. Планирую возвести неподалеку несколько крупных зданий, каждое из которых будет сосредоточено на чем-то одном. Например, на производстве тканей. И непременно с жилыми помещениями для работников. Общие производственные мощности, доступные всем ремесленникам, помогут сократить их издержки и создадут здоровую конкуренцию, что, несомненно, положительно скажется на качестве продукции.

— А налог с продаж, надо полагать, потечет прямиком в Вашу казну? — Гном хитро прищурился.

— Я бы не хотела вводить налоги такого рода. Гораздо эффективнее взимать плату за пользование оборудованием и площадями. Это не налог, а гибкая система распределения средств.

— И сколько с этого будет иметь Ваш компаньон? — Гном вытягивал информацию с таким усердием, будто сам планировал возвести нечто подобное.

— Он не получит ни процента, пока не вложится в развитие. У него есть другие источники дохода… — Я пожала плечами.

— А короли? — Гному не пришлось долго объяснять, что он имеет в виду.

— Карлу — двадцать процентов с моей части прибыли.

— Как Вам это удалось?! — Воскликнул гном с таким восхищением, что меня впору было записывать в почетные гномихи.

Я лишь пожала плечами в ответ. Не раскрывать же все тайны своей наглости. Чавлыш молча сидел на стуле, его ноги не доставали до

— Ваше Величество, осмелюсь предложить следующее: я готов внести определенную сумму в строительство данного проекта и получить соответствующую долю от прибыли… — протянул он, хитро поглядывая на меня левым глазом.

— О какой доле идет речь? — спокойно поинтересовалась я, что, кажется, удивило и порадовало гнома одновременно.

— Я думаю, двенадцать процентов от общей итоговой стоимости будет справедливо. Кроме того, я могу пообещать повлиять на своего брата, чтобы сократить сроки строительства и добиться минимальной наценки Фидхука при поставках материалов, — заискивающе предложил гном.

— Я готова увеличить вашу долю прибыли на ту сумму, на которую будет снижена заявленная стоимость. Более того, за каждую вторую неделю, на который будут сокращены сроки, вы получите еще один процент, — сказала я уверенно и твердо, давая понять, что это мое последнее слово.

Я знала, как долго можно торговаться с гномом, и в мои планы это не входило. Но сама идея участия гномов в долевом строительстве меня весьма порадовала. Если они будут заинтересованы в развитии моего бизнеса, значит, дело стоящее. И поддержка мне совсем не помешает.

— Думаю, я могу принять Ваше предложение, Ваше Величество, — Чавлыш явно хотел бы еще поторговаться, но мой суровый настрой не оставил ему ни единого шанса.

Я дополнительно договорилась с ним о форсировании стройки общежития, намереваясь переехать в него. И гном пообещал за пять-шесть недель возвести первые два этажа и наладить какое-никакое водоснабжение и водоотведение.

Через людей Карла я нашла дом на окраине города, в который намеревалась поселить согласившихся на эту авантюру девушек. Дом был старым, зато с восемью спальнями, отоплением, большой кухней и не менее просторным залом. Кое-как привела его в относительный порядок, используя местную рабочую силу, и приготовилась ждать гостей.

Вместе с первой гостьей прибыла и охрана для этого дома — Ди постарался. Они волшебным образом исчезали и появлялись, когда были нужны. Двое мужчин и одна женщина мужиковатого вида.

Первой гостьей стала дама лет сорока с лишним, обладающая на удивление точеной фигурой. Маленькая грудь к этому времени совсем не потеряла формы и смотрелась великолепно. Звали ее Сатриния, и когда-то она была куртизанкой у одного влиятельного эльфа.

Мое предложение ее заинтересовало, отчасти потому, что ей стало скучно жить в деревне. После эльфийского общества она не могла в полной мере наслаждаться красотами деревенской жизни или обсуждать последние сплетни, сидя на лавочке. Хотя и само упоминание о ее "содержателе" было ей отвратительно, она все еще желала заработать достаточно средств, чтобы переехать в столицу.

За ней последовали еще несколько девушек. Все были разные, отличались как внешностью, так и возрастом и культурным уровнем. Пришлось нанимать учителей. Кого-то надо было научить говорить, кого-то ходить. Психологическими проблемами своих учениц я старалась заниматься сама.

Основным занятием, которое мы проводили вместе, были танцы. Только танцы это были не каноничные для этого мира. Я судорожно пыталась вспомнить все, что помнила из моего мира, и повторить это максимально приближенно. А также пыталась объяснить, что данное "па" должно означать и как привлекать взор. Удачей считалось, если хоть одна из девушек поймет и сделает как надо — тогда она обучала других.

Я, никогда танцами не занимавшаяся, ужасно уставала от этих уроков, как морально, так и физически, но вида не подавала. А перед ужином мы приглашали "охранников" посмотреть, как выучили очередную комбинацию. Я очень хотела привить культуру некоего стриптиза, и мне это удавалось, хоть и со скрипом. Горящие глаза двух мужчин и даже женщины были тому подтверждением. В награду за терпение охранники получали место за столом во время ужина и уходили довольные в неизвестном мне направлении.

Варя сшила с помощью помощниц каждой из девушек по два платья "для города" и одно "для дома". Девушки выпускались под невидимым надзором в город один раз в неделю, и могли развлекаться, как хотели. И, по сути, они были живой, пленительной рекламой новомодных веяний в одежде.

Через некоторое время такие "выгулы" привлекли внимание горожан. Это было похоже на представление, девушки плыли вдоль главной улицы, а на другой стороне толпились зеваки, перешептываясь и осыпая их взглядами. И это все шло мне на руку, мои воспитанницы почувствовали некоторою силу своего положения, начали принимать мелкие подарки от мужчин. На их прикроватных тумбочках часто стали появляться букеты цветов, хранящие тайные послания.

Соблазнительная улыбка все чаще стала появляться на их лицах. Но и была проблема. Комнат на всех не хватало. Под конец девятой недели Летнего квартала половина девушек уже жили по двое в одной спальне. Пора было переезжать и я с нетерпением ждала сообщения о возможном новоселье.

И вот, наконец, меня пригласили на стройку, чтобы оценить масштабы грядущего комфорта. После полутора дней пути я наткнулась на странное зрелище. Вся территория была изуродована непонятными рытвинами. На огромном пространстве не росло ни единого дерева, словно их с корнем вырвали из земли. Но нет, я видела, как выглядит земля после выкорчевывания. Это было иное. Казалось, кто-то вытягивал из-под земли толстые нити, сплетая причудливый узор.

Еще более странно выглядели первые два этажа общежития. Они будто были вырваны из уже готового здания, как будто фотография здания была срезана. Я смотрела на все это не понимающим взглядом.

— Для тебя это странно? — Мою шею опалило жаркое дыхание Ди.

— Добрый вечер. Почему оно такое? — растерянно указала я на общежитие.

— Так ты вроде сама так заказала. Гномы установили там ускоритель времени, поэтому не советую соваться внутрь, пока идут работы. Строители могут не заметить тебя, и тогда не миновать неприятностей.

— Я могу пострадать? — удивилась я.

— Ты? Ни в коем случае! А вот какой-нибудь строитель влетит в тебя на полном ходу и получит травмы, — Ди одарил меня снисходительной улыбкой, словно я была маленькой девочкой, спрашивающей, что такое Солнце.

— А что не так с землей? — я обвела рукой стройку.

— Ты же сама хотела, чтобы деревьям не был нанесен вред… — в его голосе промелькнуло удивление.

— Хотела, но что это за странные рытвины?

— Вон, посмотри внимательнее, — он указал на границу стройки, где плотным строем сомкнулись стволы деревьев, похожих на дубы.

— Непроходимая чаща, — прокомментировала я.

Он тяжело вздохнул и сжал мои плечи.

— Гномы наняли какого-то эльфийского мага, и он наделил деревья временной возможностью перемещаться. И они ушли. Вообще, это был необыкновенный и красивый ритуал. Я такого еще не видел, — Ди расплылся в улыбке.

— Ни фига ж себе, — я опешила

На границе огороженного участка стояли деревья всех мастей и размеров. Их корни были практически обнажены и причудливо переплетены между собой.

— А как же они… Не погибнут? Сейчас им явно не хватает света и земли…

— Нет, постепенно они сами переместятся так, чтобы им было удобно. К тому же они ведь тоже обладают магией и могут выживать даже в неестественных для себя условиях.

По дороге к шатру строителей мы даже обменялись светскими любезностями. Мастер Фидхук встретил меня с довольным видом и поделился планами ближайшего строительства.

Мне пришлось выложить немалую сумму, чтобы он в кратчайшие сроки занялся переносом моей личной бойни поближе к таверне. В какой-то момент нам сообщили о том, что был сигнал на окончание работ в общежитии, и мы, наконец, отправились осматривать это футуристическое чудо.

На первом этаже располагались столовая, кухня и несколько подсобных помещений. На втором же этаже разместились сорок однотипных комнат, частично обставленных мебелью. Жилая комната была небольшой, всего двенадцать квадратных метров, но к ней прилагалась полноценная и функциональная ванная комната, проще говоря — совмещенный санузел. Удивительно, но гном сдержал слово: во всех ванных была вода, правда, пока только холодная.

В уже обставленных комнатах стояла кровать с ящиками, рабочая поверхность, представляющая собой совмещенный подоконник и столешницу, и встроенный шкаф с зеркалом во всю длину.

А потом мне показали "мою" комнату. Вернее, это был конец коридора, отгороженный общей дверью. За ней располагались две стандартные комнаты, объединенные в одно пространство. Вместо второй ванной была устроена небольшая кухня, не отделенная от общего пространства. Я невольно хихикнула, представив, как удивится Батя подобным чудесам, ведь понятие "студия" было чуждо даже самым бедным слоям населения.

И про Батю я тоже не забыла, велев поставить в ближайшей ко мне комнате кровать "Побольше".

Работой я осталась довольна, Чавлыш сиял, как натертый самовар. На ночь я решила остаться в новой комнате, предупредив разбудить меня перед началом работ. Ди присоединился ко мне, навязавшись на вечерний разговор и необходимость "что-то обсудить". Естественно обсудить пришлось распределение комнат, в которые я надеялась въехать в ближайшее время.

Чавлыш обещал организовать достройку этого здания через внешние лестницы, так чтобы строители не мешали проживающим, а проживающие строителям. Ди неоднократно за вечер намекал, что я несправедлива к нему, и могла бы своему партнеру предоставить покои, не хуже, чем себе.

— Зачем тебе это? Ты же привык жить в шатре, — поддразнила я его.

— Иногда хочется почувствовать в нормальных условиях, — хитро улыбнулся он.

— Так ты сам не мог предложить это гномам? Они знают, что ты мой партнер, вряд ли бы отказали, — посмеивалась я, зная, что отношения между Ди и гномами были натянутыми, или, скорее, они предпочитали делать вид, что не замечают друг друга.

Ди расстроился, но виду не подал. Он практически отжал у меня половину комнат для себя и наиболее "ценных" его людей. Пришлось отодвинуть переезд некоторых поваров моего ресторана, который я планировала, что бы кормить девушек и "охрану". Но, оказалось, что вкусная еда не столь желанна, как чистая удобная кровать и собственная ванная.

Вторую половину вечера я потратила на то, что бы Ди понял, как именно должен подготовить своих людей к жизни моих куртизанок среди них. Я беспокоилась, потому как мои феи буквально стали излучать уверенность, а это лучший афродизиак.

Я еле выгнала темного эльфа из своей комнаты, когда он заявил что имеет право "поспать на нормальной кровати", хотя на кровати вообще-то даже белья не было. "Знал бы он, что я не смогла бы выспаться рядом с ним, не поступал бы так…" — думала я, успокаивая свое бьющееся сердце.

С утра, в сопровождении своих старых знакомых орков я отправилась в путь. Приятно было освежиться в нормальной ванной, и теперь все мои мечты были посвящены только одному — удачно и без истерик со стороны короля, переехать в новый дом.

К моему удовольствию, Карл довольно быстро согласился на поставленные мной условия, и даже решил официально уведомить подданных о необходимом для здоровье Королевы переезде "в деревню".

Впрочем, переезд затянулся на три недели. Жизнь потекла весело и шумно. Каждый день, находилось что-то новое… То были достроены комнаты для персонала ресторана и пришлось их распределять так, что бы они могли существовать друг с другом. То один из поваров, оказался влюблен в мою фею, и пришлось разруливать эту ситуацию. Больше всего меня радовало то, что наконец одеваться я могла не как "Королева". А совершенно неподобающим способом: штаны, легкая рубашка, высокие сапоги, никаких сюртуков, накладных юбок, шляпок и перчаток.

Я ловила на себе заинтересованные взгляды, но это ничто по сравнению с возрастающим интересом к моим девушкам. Их смех, походка, взгляды — все поменялось. Танцы стали более чувственными, и даже пришлось завести реестр посещения наших занятий, потому что было слишком много желающих.

Бывшие злые и голодные бандиты расцветали на глазах. Стали больше заниматься фехтованием, обретать свое "лицо".

Когда меня стал удовлетворять запущенный маховик событий, я решила отправиться в путешествие. У меня было четкое чувство, что я смогу решить что-то встретившись с болотным магом. Жаль было только то, что к Бороннику никак не удавалось заскочить. Для этого было бы нужно сделать огромный крюк на юг.

Взяла с собой я только двух орков — братьев. Небольшой скарб, хотя, учитывая потребности орков в еде, получилось неожиданно много — но только самое необходимое. А еще я выпросила шоры для всех лошадок, понятия не имея, какие иллюзии таятся в болоте.

Самым большим весом оказались многочисленные "вкусняшки" под алкоголь. Соленые и сладкие. В основном засушенные. Я надеялась снова проскочить, руководствуясь правилом "путь к сердцу мужчины лежит через желудок". В данном случае, путь через болото лежал через закуски.

Решив, что заеду к травнице по дороге назад, я с помощью Ди проложила путь по прямой в центр болота, там где по моим ощущениям должно было находиться озеро с русалками. Картой занялся Ургкых. И до границы болота мы доехали без приключений.

Орки заметно нервничали, но я привязала их коней к своей кобыле и нахлобучила им на глаза шоры. Лошадки, покорные воле, мирно стучали копытами по оголенным корням.

На ночлег мы остановились возле довольно чистого ручья. Орки забили какую-то трубку мира и накурились вусмерть, видимо увиденные иллюзии за день их измотали. Они уснули прямо там где упали, а я заботливо постаралась укрыть их походной шкурой.

К своему удовольствию,

На утро сонные и убитые вчерашним орки, как мешки, тряслись в седлах. Иногда лошади останавливались пожевать мох или слизать с него влагу. Молчать было приятно, как мне так и им. Я буквально чувствовала как перед нами расступается лес. Через кроны пробивались редкие лучи солнца, в свете которых можно было увидеть переливающиеся крылья мошкары.

Как-то совершенно неожиданно мы выехали на берег озера. Того самого, если полагаться на мою память. Решив, что оркам лицезреть русалок совершенно ни к чему, я отвела их обратно метров на пятьсот, и мы устроили привал.

Орки даже не желали обедать, просто повалились спать. А я пошла осматривать озеро снова.

Озеро как озеро. Изумрудное от тины и мха, с редкими, но довольно большими прогалинами чистой воды. Кроны деревьев не заслоняли его от солнца, и яркие блики отражались от водной глади, заставляя меня щуриться. И еще я заметила, что вода не спокойна. Будто под поверхностью резвятся гигантские сомы.

— Любуешься? — хриплый голос прозвучал совсем неожиданно.

Я обернулась и увидела Лешего. Совсем не таким, каким его рисовала моя память. Моложавый мужчина с чуть красноватым лицом, длинными темными волосами, зелеными, как полынь, глазами и большими руками. Посох, который он держал, напоминал волшебную палочку, если сравнивать размеры.

— Любуюсь. Жаль, не могу русалок увидеть. Наверное, они очень красивые…

— Когда сами этого захотят, — усмехнулся Леший.

— А я вам всяких вкусностей привезла, — решила я начать с приятной части.

— Да уж, я уже почуял, весь лес переполошила своими странными запахами, — улыбнулся он в ответ.

— Извините…

— А я смотрю, корона на голове у тебя слабо держится, не привыкла еще?

— Да я особо к этому и не стремилась, но свои удобства, несомненно, есть. Я вот теперь своим делом занимаюсь.

— Знаю я все твои дела. Впрочем, по тебе читается довольно легко многое.

— Например?

— Например, ты приехала не просто так — у тебя ко мне какое-то дело? — его хитрый прищур пробудил в душе смутное воспоминание, но я никак не могла вытянуть его за нитку, но сейчас нужно было думать о другом.

— Вы знаете о божественном решении, что положило конец войне между Фарготией и Облентией?

— Разумеется, мой старый друг, магистр Дархентени, был глашатаем этой воли.

— А что там конкретно было сказано? Должен же быть какой-то документ?

— Естественно, он хранится в Магической библиотеке при Университете магии в Облентии.

Я невольно помрачнела, осознавая, что мне предстоит обратный путь и непростая задача — добыть этот злополучный документ.

— Что за печаль в очах? — удивился маг.

— Да мне бы точную формулировку узнать. Еще неизвестно, пустят ли меня в эту библиотеку, а с моей-то неспособностью к магии я и вовсе могу не увидеть этот документ, — разнервничалась я.

— Зачем тебе непременно видеть? Я могу тебе помочь. У меня память абсолютная.

— Как именно был сформулирован запрет на торговлю Фарготии? — я неожиданно вцепилась в руку мага.

— Кхм… Ни один представитель разумной расы принадлежащий Фарготии не может торговать на территории Земель принадлежащих Облентии, а также на других землях, если этот товар пересекал земли Облентии.

Я задумалась, что-то в моей голове подсказывало, что есть простой выход. Но я его не видела. И именно эта мысль мне и помогла.

— Скажите мне еще вот что… А русалки как-то физически проявляют себя в мире? Могут ли они передвигать предметы или что-то в этом роде?

Мои волосы неожиданно поднялись над головой, а я ощутила какую-то необыкновенную прохладу. Маг засмеялся.

— Они постоянно вокруг тебя. И, кажется, удивлены твоим вопросом. Да и сила у них немалая. Разве ты не видишь, как озеро колышется? Это они танцуют.

Я смутилась, чувствуя себя немного глупо.

— А можно ли их считать разумной расой?

— Разумными — несомненно, но не расой. Они же нечисть. Нечисть расой не считается, по крайней мере, я так думаю. Не помню, чтобы было какое-то официальное заключение на этот счет, — он задумчиво почесал бороду.

— Малфурион, а вы могли бы инициировать процесс получения такого решения? Мне бы это очень помогло.

— Тут вот какое дело… В столицу темных эльфов я, к сожалению, попасть не смогу. Могу поговорить с магистром Дархентени, но все остальное тебе придется устраивать самой. На правах королевы Фарготии ты можешь подать заявку. А я попрошу ускорить рассмотрение.

— Это было бы просто чудесно! И еще у меня просьба… Я хочу поговорить с русалками, но я не могу их слышать. Не могли бы вы стать моими ушами на некоторое время?

— Пойдем за обещанным гостинцем, я захвачу кое-что погорячее. А то эти бабские разговоры меня совсем не радуют. Так будет веселее.

— Конечно! Огромное вам спасибо! — я даже послала воздушный поцелуй в сторону озера.

Переговоры с русалками осложнялись тем, что водяной вдруг заупрямился и не хотел отпускать своих подопечных. Но русалки, напротив, были весьма заинтересованы. Десятки лет без мужского внимания, без новых песен… Скука их существования ощущалась почти физически.

Уговорить русалок заняться торговлей оказалось так же просто, как и сложно было договориться с водяным. Впрочем, когда третья бутылка пошла в ход, он стал гораздо сговорчивее.

Под утро, пребывая в весьма приподнятом настроении, леший связался с темноэльфийским магистром. Меня должны были ожидать через четыре дня в столице. Жаль только, что у меня всего два костюма и оба были неподобающие для королевы.

Под занавес пьянки русалки упросили спеть "как умею" что-нибудь новенькое. "To the Moon and Back" я очень любила, помнила наизусть, и выбор пал на нее. Леший лишь обреченно вздохнул: "Теперь полгода слушать одну и ту же шарманку…"

Последующие дни пути текли тише. Орки, казалось, пришли в себя и уже не так остро реагировали на окружающий мир. Я тихонько мурлыкала себе под нос что-то из прошлой жизни, растворяясь в безмятежности. Лес словно нарочно подбирал нам уютные стоянки.

К вечеру за кронами показалась темная гора, нависающая своей мощью над болотом. Белая лента дороги вилась серпантином вдоль ее склона. Я прикинула, что разумнее всего будет заночевать в последний раз на территории болотного царства, но братья словно сговорились

Ночь выдалась душной, и я, стараясь держаться подальше от костра, безуспешно пыталась заснуть. Тревожила и в то же время убаюкивала какая-то бархатная тишина. Даже орки не храпели, что было совсем на них не похоже.

В какой-то момент я отчетливо ощутила, как кровь пульсирует в моих венах, как она бежит по рукам и ногам — это ощущение меня не на шутку встревожило. Решив немного прогуляться, я вдохнула полной грудью ночной воздух.

В нем витал волшебный аромат — будто свежая ванильная сдоба с легким оттенком манго. Не боясь заблудиться, я двинулась на этот запах, постоянно ощущая прохладную, отвесную стену горы под левой рукой. Внезапно рука провалилась в пустоту, и я обнаружила проход в горе. Самый настоящий вход, словно дверной проем, только без двери. В глубине пещеры что-то слабо поблескивало и переливалось, оттуда даже наблюдался какой-то источник света.

Казалось, свод пещеры — это звездное небо. Мириады крошечных огоньков мерцали в вышине, а под ногами, словно по воде, расходились едва заметные круги. И что-то приятно звенело. Я приблизилась к источнику света. Это был небольшой флакон, наполненный волшебной, переливающейся субстанцией, похожей на лавовую лампу с блестками. И запах… Запах исходил именно от него — волшебный, чарующий, манящий…

Легким движением открыв крышку, я жадно вдохнула этот дивный аромат. К моему удивлению, он не стал более приторным, лишь острее и пронзительнее. В отличие от обычных духов, он не вызвал отторжения, лишь опьяняющее желание. Я отчаянно боролась с безумным порывом попробовать на вкус эту странную, перекатывающуюся жидкость…

Сознание помутилось, и я, словно в трансе, вылила содержимое флакона себе в рот. Вкуса не было, будто просто выпила воды. Тут же подкралась легкая паника, но ухудшения состояния я не чувствовала. Зато ощутила приятное послевкусие, будто объелась спелой черникой.

И тут зрение стало подводить. Мир будто подернулся и раскололся, он стал шире, больше, ярче. Тьма больше не властвовала надо мной. Калейдоскоп красок то накатывал, то отступал, оставляя в сознании разноцветные волны.

Руки и ноги забила мелкая дрожь, и я, шатаясь, направилась к выходу из пещеры, пытаясь добраться до лагеря. Все тело пронзали мурашки, сопровождаемые острой болью. Ноги вдруг стали ватными. Вдоль кожи словно бежали ледяные иголки. Сердце билось все тише, дыхания катастрофически не хватало. Я хватала ртом воздух и никак не могла ухватить достаточное количество. Легкие начало жечь, одновременно с этим накатывало чувство дикого холода. Ночь стала липкой, плотной, сжимающей в своих объятиях. Из последних сил я свернулась калачиком и упала во тьму.

Продолжение:

Пробуждение приходило мучительно, словно сквозь пелену забытья. Сначала почудилось, что слух возвращается, но он лишь отчаянно пытался рассортировать какофонию белого шума — словно хор сотен радиоприемников, одновременно транслирующих музыкальные каналы. Когда хаос стих, обоняние уловило странный, обжигающий запах, похожий на чистый озон, но и это ощущение вскоре растворилось. Глаза никак не хотели открываться, а кожа горела. Любая попытка движения отзывалась острой, нестерпимой болью, оставалось лишь терпеть.

Внезапно жар сменился блаженной прохладой, и сквозь сомкнутые веки перестал пробиваться свет. Вокруг возникли тени — неясные фигуры, шепчущиеся на незнакомом языке. Бережно, с трепетной осторожностью, они перенесли меня на что-то твердое и ровное.

Как только мое сознание начало отличать слова, я услышала странную эльфийскую речь, которую было трудно воспринимать.

Были слова, которые стали мне знакомы, но речь все никак не поддавалась переводу. Голова раскалывалась от напряжения. И видимо застонав, я привлекла внимание этих существ.

— Ваше Величество, выпейте это — вам станет легче, — произнес звонкий мужской голос. К моим губам прикоснулась прохладная, твердая поверхность, и теплая, терпкая жидкость хлынула в рот.

Она растекалась по пищеводу, словно бодрящий отвар, вызывая странные, болезненные спазмы. Наконец, я ощутила свой язык, появилась возможность говорить, но мою попытку прервали.

— Не стоит утруждаться, мы позаботимся о Вас. Отдыхайте, — повторил тот же голос.

"Замечательно," — успела подумать я, прежде чем вновь погрузиться в темноту.