Академия Эвейл. Вместе мы справимся

Глава 1

Анна Василевская

Академия Эвейл. Вместе мы справимся

На столицу опустился такой долгожданный для меня сентябрь, но он не принес мне ничего хорошего. Я по-прежнему сидела под домашним арестом.

— Мама, пожалуйста, я должна поехать в академию магии. Мне уже исполнилось восемнадцать!

— Это совершенно исключено, — мама говорила невозмутимо, но по тому, как дергались ее губы, было понятно, что она тоже переживает, — пока твой дар не определится, ты останешься дома!

— Но ведь везде пишут, что дар определится быстрее, если вокруг будет много магов и магии. В академии как раз для этого идеальное место.

— Вовсе нет. В академии к смешанным относятся как к отбросам. Я не допущу, чтобы к тебе было такое отношение.

— Это твои слова или дедушки? Это ведь он против моей поездки в академию. Может быть хватит во всем его слушать?

— Дедушка очень переживает за тебя. После смерти отца именно он взял на себя решение всех наших проблем, и мы должны быть ему за это благодарны.

Я поискала внутри чувство благодарности к дедушке и не нашла. С тех пор как девять лет назад погиб мой отец, дедушка слишком активно внедрился в нашу семью, взяв на себя роль единственного взрослого. Это было не сложно — мама ушла в себя на несколько месяцев, а когда вернулась, то во всем приняла сторону деда.

Видя, что я не спешу с ней соглашаться, мама привела последний аргумент:

— В следующем месяце я отвезу тебя к магической аномалии в лесу Бланш. Возможно, это подтолкнет твою магию к определению. Все! Это больше не обсуждается.

И она вышла из моей комнаты, закрыв дверь на магический замок снаружи. Я подхватила подушку с кровати и запустила в стену. Внутри клокотала злость вперемешку со страхом.

В подростковом возрасте у магов проявлялась стихия, давая возможность творить заклинания или совершать магические ритуалы: магия воды, воздуха, огня или земли. Иногда магия не могла определиться, и открывалось сразу две стихии. Но это было не наградой, а проклятием. Потому что одна стихия мешала другой, истощая мага. Чаще всего смешанные маги определялись со стихией до двадцати лет, либо выгорали, теряя магию навсегда.

Я боялась, что моя магия перегорит, и я останусь вовсе без нее. Так случилось с тетушкой Наоми, маминой сестрой. Она так и не смогла смириться с потерей дара. На семейных встречах она мне казалась глубоко потерянной, как будто с магией она потеряла и свою жизнь, сохранив лишь тень себя. Такой судьбы я не хотела.

За окном кружились снежинки, намекая на праздничное настроение, которое меня не касалось. Новогодние праздники прошли мимо меня. Родственники собирались несколько раз, чтобы обменяться подарками и порадоваться новому году. Меня на такие встречи не брали, потому что опасались побега или еще какого-то финта. Возможно, зря опасались — уже больше месяца назад я объявила голодовку. Поначалу было сложно и я периодически срывалась, но вот уже больше недели я ничего не ела. От слабости у меня кружилась голова, но сдаваться я не собиралась.

Отворилась дверь и мама внесла поднос с едой. В комнате вкусно запахло жареной картошечкой и булочками с маком. Понятно, специально приготовили мои любимые блюда. Я отвернулась к окну и сделала вид, что мне нет дела до этого. Энцо — мой фамильяр, черный лис, заерзал на кровати, понимая, что мой обед опять достанется ему.

— Аврора, тебе нужно поесть хоть немного. Ты зря упрямишься, это не поможет. Только сделает хуже.

Я сделала вид, что не слышу ее, и продолжила рассматривать шторы на окне, поджав колени под себя.

— В выходные семья соберется на твой день рождения, постарайся вести себя хорошо во время праздника. Все за тебя переживают, особенно дедушка Теодор, он каждый день о тебе спрашивает.

Я никак не отреагировала и мама ушла, не забыв закрыть мою дверь на магический замок. Энцо ткнулся носом в мое плечо, считывая эмоции и желая поддержать. Я обняла питомца и заплакала. В эти выходные мне исполнится девятнадцать. А значит остался всего год на то, чтобы моя магия определилась или я перегорю. Время утекало и внутри часы как будто тикали, болезненно отсчитывая оставшееся время. От еды я опять отказалась, выпив только морс, остальное съел Энцо, благодарно облизав мои руки.

Мой фамильяр был размером с крупную собаку и мог находить потерянные вещи и их хозяев. Не то, чтобы это часто пригождалось, скорее мне нравилось иметь такого пушистого друга. Только он меня всегда понимал и сочувствовал.

Глава 2

С праздником мама расстаралась. В большом зале нашего родового поместья повсюду стояли закуски, стены были украшены лентами и цветами. С утра мне выдали открытое голубое платье, в нем моя фигура выглядела несколько угловато — острые плечи и локти. Высокий рост не добавлял изящества. Под присмотром мамы, Дениза — наша служанка, сделала мне праздничную прическу: каштановые локоны, в которых сияли капельки аквамарина, ниспадали на плечи. Я рассматривала в зеркало прекрасную и несчастную версию себя. Я чувствовала себя как птица в золотой клетке: богатый дом, заботливые родственники, которые за меня переживали. А внутри я, которой невыносимо здесь находится, и вся эта забота невыносима.

Дедушка взял меня под руку и водил по залу, останавливаясь, чтобы поболтать, то с троюродной тетушкой, то с двоюродным племянником. Слабость от недоедания сказывалась, и голова ощутимо кружилась. От чего казалось, что я на все смотрю немного со стороны. Родственники старались дать совет, как помочь моей магии, но это скорее раздражало чем поддерживало.

…- Все обязательно будет хорошо, тебе нужно верить в лучшее и тогда оно случится.

…- Ты совсем исхудала, потому твоя магия и не может определиться, у нее просто сил не хватает.

…- Может быть тебя не хочется выбирать, потому что это делает тебя уникальной? И тебе оказывают больше внимания.

…- Ты должна совершенно точно для себя решить, какую магию ты выбираешь, и тогда она сразу определится. Нужно быть уверенней, и все получится!

Дедушка Теодор развлекал меня разговорами и предлагал всевозможные угощения, которые меня не интересовали.

— Ты из семьи Белоросс, у нас сильная кровь — она сама определится. Главное, ей не мешать. Кушать хорошо и больше гулять. А то придумала, тоже мне, морить себя голодом. И откуда только такое упрямство

Когда он отошел за напитками, ко мне подошла тетушка Наоми и будто невзначай сказала:

— Некоторые проблемы нельзя решить явной борьбой. Порой нужна хитрость и притворство.

Ее слова как будто пробудили меня ото сна. Она единственная меня понимала в этом зале, она была на моем месте. Но для нее это все закончилось потерей магии.

— Что мне делать? — взмолилась я.

— Я не знаю, Аврора, но очень жалею, что не оказалась в академии в свое время. Может, это и не помогло бы моей магии определиться, но я знала бы, что сделала все возможное. Мой подарок не открывай при всех. Мне пора. но знай, я верю в то, что у тебя все получится — ты сильная… сильнее меня.

Она сжала мои руки в своих, согрев на мгновение мои ледяные ладони, и ушла, покинув праздник в самом разгаре.

А я отправилась прямиком к столу с закусками, где выбрала себе пару самых простых бутербродов и начала их уплетать. В голове абсолютно прояснилось. Как будто я и сама знала, что нужно делать, а теперь, после разговора с тетушкой Наоми, все стало очевидно. Я сбегу! В академию магии. Все эти споры, истерики, голодовка… Глупо и бессмысленно. Я уже достаточно взрослая, чтобы принимать самостоятельные решения, пусть и не совпадающие с мнением мамы и дедушки.

Следующие четыре месяца я была самой примерной дочерью на свете, хоть внутри и бушевал ураган. Мама, конечно, не доверяла такой моей резкой перемене. Но ей и самой надоели наши ссоры и переживания за мое здоровье. Постепенно она начала меня брать с собой в город за покупками. Мы продолжали свои поездки к разным источникам магии. Результата по-прежнему не было.

Подарком от тетушки Наоми — оказался плюшевый медведь с потайным кармашком. Внутри медведя лежали деньги. Это была та недостающая ступенька к моей поездке в академию.

Наличных денег меня лишили еще летом, когда дедушка во время одного из семейных обедов поставил меня перед фактом, что в академию не отпустит. Я вспылила и пообещала сбежать из дома. Тогда меня просто заперли и лишили всех денег. С тех пор одну меня никуда не отпускали. Теперь же подарок тетушки снова дарил надежду на поступление в академию.

Бежать я решила в конце мая. Рассудив, что если что-то пойдет не так — я смогу переночевать даже на улице. Академию выбирала самую удаленную. В столичной меня опять обнаружит брат и вернет обратно еще до поступления.

Выбор пал на академию Эвейл, которая была расположена в горном районе, красивая природа, многовековые традиции, опытные педагоги. То, что было нужно для раскрытия моего дара. По крайней мере я так надеялась.

Самое сложное было расстаться с Энцо. Его пришлось оставить дома — для перевозки крупных фамильяров на поезде необходимо множество разрешений, это сейчас мне было недоступно.

Наша с ним магическая печать образовывала магическую связь, а на расстояние эта нить обязательно натянется, вызывая тоску и боль в груди. Я надеялась, что как только начнется учеба, мама приедет разбираться. Будет бушевать и ругаться. Но потом смирится и отпустит ситуацию. И можно будет попросить привезти моего Энцо. Он, наверняка, перевернет все поместье из-за переживаний, что будет только в пользу решения отправить его ко мне.

Глава 3

Бежать я собиралась налегке. Это был единственный способ не вызвать подозрения. В этот выходной день мы отправились в столицу с братом и мамой. Наше поместье располагалось в пригороде, поэтому в столице мы бывали частенько. В этот раз я просила купить мне новое платье, а маме нужно было в академию. Ее вызвали в связи с плохим поведением братца.

Под его ответственность меня и оставили в магазине “Белфлэр”, выбирать бальнее платье для одного из летних приемов. После смерти отца, мы с братом почти перестали общаться. Марк жил как ни в чем не бывало — любил веселиться с друзьями, постоянно где-то пропадал, а мама с дедушкой Теодором пытались замять последствия, к которым неизменно приводили его шалости. Я же больше проводила время дома, не желая общаться ни с кем из домашних. Дедушка говорил, что стоит меньше идти у нас на поводу и мы угомонимся, превратившись в достойных членов семьи Беларосс. В итоге мы с Марком практически не общались, ограничиваясь нейтральными фразами во время семейных встреч.

Под присмотром брата, мама меня оставляла уже не в первый раз. И я сделала все возможное, чтобы усыпить его бдительность в прошлый раз: я демонстрировала брату одно и то же платье по несколько раз, меняя какой-то незначительный элемент — подвязывала ленту другого цвета или подкалывала булавкой часть внешней юбки. И требовала ответить, какое из платьев мне больше идет. Поначалу Марк пытался мне доказать, что разницы нет никакой, но быстро сдался, и я снисходительно отпустила его выпить какао в кафе по соседству.

Так вышло и в этот раз. Я взяла с витрины два максимально похожих платья и продемонстрировала Марку:

— Как думаешь, с какого начать? — обманывать я не умела, но, к счастью, брат так плохо меня знал, что не заметил подвоха.

Он тяжко вздохнул и даже попытался выбрать из предложенных вариантов, отчего мне сделалось чуточку стыдно. Но сдаваться было не время.

— Думаю, мне стоит начать с кофе и эклера, — наконец сделал свой выбор брат, а я вздохнула с облегчением.

После его ухода, я все же померила оба платья, чтобы не вызывать подозрения у окружающих. Белфлэр — дорогой и популярный у столичных модниц магазин. Поэтому продавщицы порхали между примерочными, без устали помогая девушкам принарядиться к лету. Если я выйду без покупки, то запомнюсь сотрудницам более отчетливо. А вот после примерки пары платьев и покупки одного из них, вряд ли кто-то вспомнит, как быстро я ушла. Брат же будет ждать меня не раньше чем через час. К этому его тоже пришлось приучить, что далось мне непросто. Не любила я выбирать вещи подолгу, сразу находя единственное платье, которое захочу надеть, и больше никакое другое.

Потратив больше половины денег, которые мне подарила тетушка Наоми на, в сущности, ненужное платье, я вышла из магазина. И отправилась направо, тогда как Марк ждал меня в кофейне слева. Мое сердце забилось как сумасшедшее, казалось, что сейчас брат или мама возьмут меня за руку, и все провалится. Второго шанса сбежать в академию мне уже не дадут!

Но вот я дошла до перекрестка и ничего не случилось. За

За последние месяцы я изучила карту страны и железнодорожных станций наизусть и знала, какие поезда, где останавливаются. Мой план был прост — выбрать любое направление, лишь бы поезд отправлялся сразу и меня не могли перехватить на вокзале, ожидающую прямого поезда до академии. Затем я планировала выйти на станции, где пересекаются маршруты других поездов и оттуда уже добраться в академию Эвейл.

Пересадки пришлось сделать даже две, потому что сначала поезд увез меня на юг, тогда как академия Эвейл располагалась на западе. И пришлось выбирать такой маршрут, который не вернет меня обратно в столицу.

На первой пересадке я ждала больше часа свой следующий поезд и очень переживала, что родственники могут меня нагнать и вернуть домой. Но никому на маленьком вокзале, где я ожидала, не было до меня никакого дела. Поэтому во время второй пересадки я так успокоилась, что даже нашла небольшой магазинчик возле вокзала, где купила нижнее белье, умывальные принадлежности и другие мелочи, которые мне понадобятся в академии. Я надеялась, что получу форму академии по прибытию и не придется тратиться еще и на одежду. Не в бальном же платье ходить все лето.

Первый страх о том, что меня поймают, постепенно отступал, освобождая место новому — что меня могут не принять в академию. Что тогда буду делать, я не знала. Возвращаться я точно не хотела.

Еще очень не хватало Энцо. Метка привязки натянулась, отчего саднило в груди. Но и не только метка — с лисом я чувствовала себя не такой одинокой и более уверенной в себе, а сейчас мне бы пригодилась любая капля уверенности.

Перед отъездом я ему все объяснила и обещала забрать к себе, как только смогу. И он еще долго бежал за нашей каретой, когда мы выезжали из семейного поместья в столицу. От этого было еще больнее. Я уговаривала, что все будет хорошо, мы скоро снова будем вместе, но внутри поселилась колючая тоска, которая осуждающе меня грызла, не желая униматься.

После двух пересадок, я наконец села в поезд до МонтКлер, небольшого городка возле академии Эвейл. Большая часть дороги приходилась на ночь и это меня спасло от ненужного общения с попутчиками. Я просто забралась на свою верхнюю полку и забылась тревожным сном, в котором меня выгоняли из академии, и моя магия выгорала.

С утра я посетила вагон-ресторан. В поезде я ездила не в первый раз. Когда мама возила меня на источники магии, мы тоже передвигались на поездах. Поэтому я знала, как и что здесь устроено. Но все же одной путешествовать было непривычно. Казалось, что другие обращали на меня слишком много внимания. Возможно, их удивляло, что такая молодая девушка едет куда-то одна, а может казался странным багаж, состоящий из одной нарядной коробки и небольшого свертка. В любом случае я нацепила невозмутимое выражение лица и избегала общения с окружающими.

В вагоне-ресторане ко мне попробовал подсесть прилично одетый парень:

— Доброго утра, могу я угостить вас чашечкой кофе? — осведомился он вежливо.

— Прошу прощения, но мне не разрешают общаться с незнакомцами. Всего хорошего, — не терпящим возражения голосом попросила я, и парня сдуло

Возможно, поболтать с кем-то было хорошей идеей. Но я не могла отвлечься от тревожных переживаний о том, возьмут ли меня в академию и, когда наш поезд прибыл в МонтКлер, я себя уже знатно накрутила и опасалась, что устрою истерику в первый же день в академии.

Поэтому решила, не брать извозчика, а немного прогуляться. Как я узнала от местных, до академии было полчаса пешком, и я постаралась сосредоточить свое внимание на окружающей меня природе,

А здесь было на что посмотреть! Академия располагалась, в горном районе и природа вокруг была невероятная. Горы поражали своим масштабом, воздух пах свежестью. День стоял по весеннему теплый, солнце согревало, даря поддержку, которой сейчас так не хватало. По краям от дороги распускались цветы, а трава была ярко зеленого цвета, какого она бывает только весной. После прогулки и вправду стало чуточку легче и, когда я увидела серые стены с голубой черепицей, то была готова к новой схватке — разговору с ректором. Да, он может не захотеть меня принять или возникнут какие-то новые сложности. Но я буду бороться и так просто не отступлю!

Глава 4

Как и в столичной академии, где я была пару раз, навещая брата, никакого привратника на воротах, ведущих в академию Эвейл не было. Вместо них они были снабжены артефактом, который должен пропускать всех, кто не замыслил зла для академии или ее жителей. Такая размытая формулировка смущала. Вот вроде бы я уверена, что никому не хочу навредить, но неизвестно, как настроен таинственный артефакт. Вдруг, мой боевой настрой во что бы то ни стало поступить в академию, он воспримет, как враждебность?

Затаив дыхание, я прикоснулась рукой к холодному металлу и ворота заскрипели, пропуская внутрь. Мощеная дорожка провела меня вдоль озера и свернула налево к фонтану, за которым располагалось центральное здание академии Эвейл. Вид оно имело строгий и величественный. Что совсем не вязалось с настроением студентов, которые сновали повсюду, удивленно поглядывая на меня в обычной одежде. Форма академии Эвейл была темно-синей, с разноцветными жилетами. Я мысленно примерила ее на себя и осталась довольна. Это нравилось мне куда больше, чем пафосная бордовая форма столичной академии.

На одной из скамеек сидела невысокая блондинка с учебником в руке. Она беззвучно шевелила губами, что-то рассматривая в книге, а правой рукой делала замысловатые движения, отчего струя воздуха, едва заметная взгляду, закручивалась вокруг ее пальцев, как прозрачная змейка.

— Прости, — обратилась я к ней, — Не подскажешь, где найти ректора или декана смешанного факультета?

Она отвлеклась от книги и осмотрела меня с головы до ног.

— У смешанных нет декана, только куратор, — как ребенку объяснила мне блондинка, — кабинеты ректора и куратора на шестом этаже основного здания.

— Что вас привело ко мне, мадемуазель Белоросс? — спросил он меня сухо.

— Я хотела бы поступить в академию Эвейл, мне это очень важно, — я сжала кулаки, которые были не видны под столом, и это придало мне сил.

— Учебный год начинается в сентябре, — сообщил ректор, — вы можете въехать в общежитие в конце августа, если очень торопитесь. Сейчас на дворе май.

Я вздохнула поглубже, чувствуя как злость начинает закипать внутри. То есть меня просто выгонят? И до сентября нужно будет где-то скрываться без денег и поддержки?

— Дело в том, — немного резко начала я, — что я пропустила предыдущий год. Мне сейчас девятнадцать и у меня смешанный дар. Моя семья против того, чтобы я поступала в академию, пока мой дар не определится. Но ведь я так могу и перегореть. Я сбежала, и мне негде жить. Могу я пожить в академии до сентября?

Мой голос звучал чуть громче нормального, передавая те эмоции, которые я испытывала. Я готова была бороться с обстоятельствами, готова была выгрызать для себя возможность попасть в академию. Месье де Монтеро смотрел на меня равнодушно, и было совершенно неясно, собирается ли он мне помочь или же планирует сдать родне. Моя эмоциональная тирада никак не тронула его.

— Вы можете остаться в академии до сентября, — наконец заговорил он, — но бесплатное проживание и питание у нас предусмотрено только для студентов.

Он сделал паузу, позволяя обдумать свои слова. Я мысленно искала решение — попросить еще денег у тетушки Наоми? Попросить помочь брата?

— Я мог бы предоставить вам работу на лето. Но так как вы не специалист, к тому же не управляете своей магией, то это будет тяжелая, возможно грязная работа, — ректор оценивающе посмотрел на меня.

— Я готова. — твердо сказала я.

Какая бы работа ни была, я этот шанс не упущу. Мне нужно остаться в академии до сентября, пусть и придется несладко.

На этом мы распрощались. Я отправилась в отдел кадров, где мне озвучили все виды работ, в которых требовалась помощь. Я бы предпочла работать в библиотеке, но там и так хватало желающих помочь. На кухню я идти отказалась — слишком людно и шумно. Оставался зверинец, в котором содержали крупных и опасных фамильяров. Некоторые принадлежали академии, другие студентам или преподавателям. На нем я и остановила свой выбор. На работу надлежало явиться на следующий же день.

А пока я заселилась в общежитие для студентов со смешанной магией. Оно располагалось в отдалении от остальных зданий академии и было одноэтажным. Комнаты здесь были рассчитаны на четверых, но к концу года большинство студентов определилось со стихией и переехало в другие общежития, к своим одностихийникам. Поэтому меня поселили в свободной комнате. Пустующие кровати внушали надежду. Раз другие смогли определиться, значит и у меня получится. Студенты из соседних комнат готовились к сессии, потому не обращали на меня никакого внимания, что совершенно меня устраивало.

Я разложила свои немногочисленные вещи и написала письмо тетушке Наоми. Я знала, что мама сейчас переживает, а дедушка ругается. И хоть возвращаться я не собиралась, хотелось успокоить их хоть немного.

“Спасибо, тетушка. Все получилось. Я в академии Эвейл. Пока не говори маме, где я. Мне разрешили пожить здесь до осени, а с осени взяли на первый курс. Как там Энцо? Можешь его привезти ко мне? Пожалуйста!”

Твоя племянница Аврора.

П.С. Дар пока не определился, но я чувствую, что скоро это случится.”

Я отнесла письмо в почтовый артефакт. А вечером уже получила ответ.

“Слава небесам, дорогая моя, ты в порядке. Я так волновалась, хоть и знала, что это должно было случиться. Ведь ты гораздо смелее чем я.

К сожалению твой фамильяр сбежал в тот же день, как ты уехала. Мы не знаем куда он подался. Я собираюсь объехать все ближайшие магические аномалии и поискать его там. Как только найду его, то привезу. Ты же чувствуешь его метку, она не пропала?”

Письмо выбило опору у меня из под ног. Мой Энцо пропал. Неужели он подумал, что я оставила его насовсем? Или решил, что на свободе ему будет лучше ждать меня? Метка привязки была на месте, а это значило — мой питомец жив, и все еще привязан ко мне.

Возможно, он просто растерялся и сбежал к ближайшей аномалии? Фамильяры были потомками обычных животных, которые проживали рядом с естественными источниками магии или как их еще называли — аномалиями. Из-за магических искажений, животные рождались с мутациями, получая магические способности или необычный внешний вид. Такие существа питались не только пищей, но и магией. Вблизи источника ее было предостаточно.

Боевые маги отлавливали таких существ. Опасных уничтожали, а других отдавали специалистам по магической зоологии, для дальнейшего приручения. Мой отец был боевым магом, очень удачливым боевым магом. И ему поручали самых опасных фамильяров для уничтожения. После одной из рабочих поездок, он привез для меня черного лисенка. Энцо, конечно, был совершенно не опасным, папа нашел его случайно и решил меня порадовать. С тех пор мы были неразлучны с Энцо. Поэтому разлука, а затем и пропажа лиса воспринималась болезненно.

Я чувствовала вину за то, что оставила его дома. Но и вернуться уже не могла. Вряд ли смогу его найти быстрее тетушки Наоми, но если вернусь, уж точно больше никогда не смогу добраться до академии магии. Оставалось надеяться, что тетушка его найдет и привезет.

Глава 5

На следующий день я отправилась на свою первую в жизни работу. Зверинец напоминал зоопарк, в котором я бывала в столице. Только в зоопарке содержались обычные животные, здесь же находились фамильяры, обладающие магией.

В зверинце были как большие уличные вольеры, в которых свободно гуляли и резвились дружелюбные фамильяры, так и клетки с магическими печатями, где жили более опасные существа. Были крытые загоны, обогреваемые загоны, большие и маленькие… Для каждого фамильяра старались создать максимально комфортные и безопасные условия. Некоторые фамильяры жили по несколько в одном вольере — они общались и играли между собой.

В первый же день меня поручили Пьеру, парню без магии, который выполнял всю

— Сходи, накорми семью оленей, они там справа обитают, за конюшнями, — Пьер сплюнул на землю, — сена я им выдал, надо еще моркови положить, вот здесь возьми, в ящике. Три ведра им распредели по всем кормушкам, в одну не сыпь, а то Скай все сожрет, он у них старший, вот и обделяет молодняк.

И ушел, оставив меня разбираться с непослушным замком ящика с овощами. Конюшни, как необходимый мне ориентир, я обнаружила по характерному лошадиному ржанию. Стойла в них одной стороны выходили на улицу.

Ведро так и норовило выскользнуть из моих нетренированных пальцев. И я сосредоточилась на том, чтобы распределить вес своей ноши равномерно, но получалось плохо.

Внезапно кто-то зловеще заклекотал и из ближайшего загона показалась узкая голова, покрытая чешуей. Красные глаза существа смотрели прямо на меня, а я застыла, боялась пошевелиться.

“Виверна…” всплыло название существа. Крупные крылатые фамильяры, которые носили своих хозяев — боевых магов. В столице, кажется, был гвардейский летучий полк, состоящий из всадников на вивернах.

Я попыталась успокоить себя тем, что вряд ли местная виверна опасна, иначе ей не позволили бы так свободно высовывать голову из стойла. Тем временем из пасти чудовища показался раздвоенный язык, которым фамильяр поводил вперед-назад, а затем спрятал, и снова посмотрел на меня. Я чуть было не вскрикнула, но сдержалась. Тогда виверна заклекотала, негромко, но зловеще… Вцепившись в ведро посильнее, я намеревалась отбиваться им от хищной ящерицы. Виверна наклонила голову на бок и моргнула.

И я поняла, что мне напоминает ее поведение. Мой фамильяр Энцо тоже любил пугать дедушку Теодора, когда тот приезжал к нам в гости. Подкрадывался к нему неожиданно и оглушительно тяфкал. Дед подпрыгивал на месте и начинал испуганно причитать, а Энцо смотрел на него, наклонив голову набок, как будто говоря: “лихо я тебя подловил?”. И так каждый приезд деда.

Судя по всему эта виверна тоже любила пошалить и теперь ожидала моего испуганного визга или же позорного побега.

— Морковку хочешь? — протянула я шалунье угощенье, готовая в любой момент отскочить подальше.

Моя собеседница вытянула шею к предложенному угощению и аккуратно взяла овощ, а затем скрылась в своем загоне, откуда раздалось довольное хрумканье. Насколько я помнила, виверны были всеядны, хоть и предпочитали мясо.

А я двинулась дальше, кормить оленей. Руки дрожали от пережитого испуга, но я была горда, что не завизжала и даже наладила контакт с таким крупным фамильяром.

Вечером я с ног валилась от усталости. Покормить оленей и птиц, поменять солому у пегаса, подержать мантикору, которой ставят укол, отвлекая ее разговорами, порезать овощи и мясо для виверны. Физически работать я не привыкла, и было тяжело целый день трудиться лишь с небольшим перерывом на обед.

Перед уходом я спросила Пьера про виверну.

— А, это Флэр. Он почти ручной. Давно здесь живет, привык уже, что студенты его подкармливают. Но новичков любит пугать, шутит он так, не бойся, — добродушно посоветовал парень, а я чуть не треснула его по голове ведром, которое как раз мыла.

Не мог он предупредить меня раньше о виверне? Ничего себе не бойся огромную хищную ящерицу с крыльями!

— А почему олени здесь, у них какие способности? — любопытство победило во мне гнев.

— Да, они тяжеловозы, могут любую тяжесть поднять, им все нипочем. Их боевики на практику любят брать. Погрузят еду, да оружие и идут в глушь на целый месяц. Красота же — и самим тяжести таскать не надо, да и кормятся олени в лесу сами.

Так и началась моя жизнь в академии. В зверинце я в основном кормила животных и убирала за ними. Иногда помогала давать им лекарства или участвовала в тренировках.

Последнее было очень интересным. Фамильяров учили выполнять те или иные действия в зависимости от класса и магии. Например, оленей учили подолгу стоять рядом с человеком, пока их навьючивают. Учили не бояться громких звуков, вспышек и боевых заклинаний. Учили ходить за человеком без веревки или команды. Все правильные действия животного награждали вкусняшками или магической подпиткой, а неправильные останавливали, и начинали сначала. В итоге фамильяр запоминал как нужно себя вести и становился полезным рабочим компаньоном, а не просто милой зверушкой.

Фамильяры вообще были гораздо умнее обычных животных и быстрее обучались из-за магии, которая изменила их однажды.

Так началась моя работа. Платили не много, но, как работнику академии, питание и проживание было бесплатным. Оставалось дождаться сентября и начать учиться.

Глава 6

Все лето прошло в метаниях. Я ждала писем от тетушки Наоми, хотела узнать, что она нашла Энцо. Ждала начала учебного года в надежде, что моя магия определится. В академии было пустынно, студенты разъехались на каникулы или практику. Осталось лишь несколько преподавателей и подсобные работники. Я не видела смысла ни с кем налаживать общение, поэтому общалась только с фамильярами, да перекидывалась парой слов с Пьером.

От тетушки приходили письма о том, как она посетила очередной источник и моего фамильяра там не обнаружила. Каждое письмо я открывала с надеждой и страхом, а прочитав, сжималась от вины и бессилия. Куда же он мог податься? Почему его никто не нашел?

Метка привязки была не просто нашей магической связью, но еще и своего рода адресником Энцо. По метке любой маг мог определить хозяина фамильяра. И если бы Энцо кто-то обнаружил, то тут же связался с нашей семьей и вернул фамильяра. С этим было строго. А раз известий не было, значит он не выходит к людям.

Писала мама. Она дала мне пару месяцев на то, чтобы я сдалась и вернулась домой, оставив меня без поддержки семьи и финансовой помощи. А когда этого не случилось, приехала сама в МонтКлер.

Мама пригласила меня в ресторан — место соответствующее по статусу нашей семье, но у меня не было подходящего наряда, чтобы посещать подобные заведения. Зарплаты подсобницы в академии хватило на простую одежду, которую я и приобрела в одном из небольших магазинчиков в МонтКлер сразу, как получила первые выплаты. Что-то более соответствующее ресторану стоило шить на заказ — денег на это у меня не было.

Поэтому я согласилась встретиться с мамой

Мы встретились с мамой возле “Вье Реле” и обнялись. Я старалась скрыть свою нервозность, которая преследовала меня с утра. Конечно, мама не схватит и не потащит силой домой через всю страну, мне ведь уже не три года. Но и понятно было, что она не смирилась с моим отъездом, а значит разговор предстоял не из приятных.

На входе нас встретил краснощекий дружелюбный управляющий и проводил за один из столиков. Мама взирала на окружающую ее обстановку снисходительно.

— Место, конечно, неплохое, но в ресторане было бы лучше, — вынесла она свой вердикт.

Спорить с ней и объяснять свои затруднения с деньгами, я не стала — это бы только подтвердило, что я не справляюсь с жизнью в одиночестве. Мама заказала много пирожных и блинчики с разными начинками.

— Кушай, Ава, ты так похудела, — она взирала на меня с ноткой жалости, — Неужели твое упрямство стоило того, чтобы рисковать здоровьем и заставлять всех переживать?

— Возможно так случилось, потому, что вы переживаете за все что угодно не имеющее смысла, кроме того, что моя магия перегорит, — я начала заводиться с пол оборота.

Мама обиженно поджала губы, показывая, что ее очень ранила моя резкость. И я постаралась вдохнуть поглубже. Иногда мне казалось, что я говорю со стеной, для которой не важны мои чувства или желания. Хотелось кричать, плакать, топать ногами. Но ничего не помогало. К маме было не пробиться. Для нее самое главное было не мои переживания, а чтобы я не тревожила ее чувства и слушалась.

Я раз за разом вступала в борьбу с этой стеной и всегда проигрывала, оказываясь неблагодарной дочерью, которая постоянно предъявляет претензии и не ценит всего, что для нее делается.

Мои мысли прервала молодая девушка в форме подавальщицы, которая принесла наш заказ. Я положила себе сразу несколько блинчиков и принялась за еду. Первым мне попался с творожной начинкой. Нежный сливочный вкус немного отвлек меня от переживаний. В последнее время я часто чувствовала себя голодной — тяжелая работа на улице была тому причиной. В академии, к слову, кормили совсем не плохо. Общая столовая была закрыта на лето, работал только один из буфетов, где выбор блюд был небольшой. Но мне было не до изысков — после работы я сметала все, что подавали повара.

Мама заметила, с каким энтузиазмом я набросилась на еду, чем подтвердила для нее свое бедственное положение.

— Я надеюсь ты уже достаточно наигралась в самостоятельность и теперь вернешься домой, — продолжила она назидательным тоном.

— Нет, — не отрываясь от еды, ответила я.

Может быть, если мои мысли и желания не важны, то стоит перестать бороться. Жить своей жизнью и поменьше общаться с мамой и дедушкой?

Мама глубоко вздохнула и заговорила терпеливо, как с бунтующим ребенком:

— Скоро начнутся занятия. Приедут другие студенты. А ты окажешься, на смешанном факультете. Ты же понимаешь, что к тебе будет совсем не такое отношения, как к определившимся магам?

Конечно, я переживала из-за того, как ко мне отнесутся в академии, когда начнется учеба. Но я решила попробовать, даже если будет очень сложно. Ведь это шанс для моей магии. И от мамы я хотела бы услышать слова поддержки, а не бороться еще и с ее аргументами. Но ругаться не хотелось, поэтому я затолкала поглубже свою обиду и сказала как могла твердо:

— Я не уеду из академии, пока не… перегорю.

Последнее произнести было сложно. Но пожив пару месяцев в академии у меня начали появляться и такие мысли. Все мои старания могли быть напрасными, но не попробовать было нельзя.

В этот раз спорить мама не стала.

— Что ж, ты можешь вернуться домой, когда пожелаешь. Но пока ты здесь, ни о какой финансовой или другой помощи можешь не думать, — губы у нее дрогнули, показывая, как сложно ей дается оставлять меня без своей опеки.

Но финансовые трудности были не самым сложным, с чем я сталкивалась. Гораздо сложнее было одиночество и отсутствие поддержки. А вот к этому я привыкла за последние годы.

Глава 7

С началом учебного года все сильно изменилось. Общежитие смешанных наполнилось моими коллегами по несчастью. И ко мне в комнату подселили еще троих девушек, у всех была смешанная магия, как и у меня. Девушки быстро сдружились между собой. Я же старалась держаться в стороне, не понимая, какой в этом смысл — общаться с людьми, с которыми у вас нет ничего общего.

Я наконец-то получила форму. Темно синяя, с гербом академии. Голубая жилетка, отмечала мою принадлежность к первому курсу. Шеврона, обозначающего стихию не было, его пришьют на жилет, когда магия определится.

Ну и конечно начались занятия — много теории и не меньше практики. В первой половине дня мы практиковались, разделенные на группы, а после обеда сидели на лекциях в больших аудиториях.

За первые два года на практических занятия мы должны будем освоить свою стихию, а также узнать основы специализаций, которые нас ждали после второго курса. В время стихийной практики первокурсники делились на огненную, земляную, водную и воздушную подгруппы.

Нам, смешанным, можно было выбирать, какую стихию мы хотим тренировать, к той подгруппе мы и присоединялись.

На занятиях по специализациям, мы изучали основы: артефакторики, боевой магии, магических проявлений, бытовой магии, магической зоологии, зельеварения. Одно из направлений станет нашей будущей специальностью. И поэтому на первых двух курсах мы должны были познакомиться с каждой, хотя бы в общих чертах. Чтобы осознанно выбирать после второго курса. К смешанным это мало относилось, на самом деле. Мы либо перегорим и нас отчислят, либо пропустим часть практики и из-за плохих оценок попадем на самую непопулярную специальность — магических проявлений.

Но а пока, нас объединяли с другими факультетами и мы то изучали основы зельеварения, то выращивали в теплицах ингредиенты для зелий.

Получается, у смешанного факультета и не было своего расписания. На лекциях мы сидели с другими первокурсниками, а на практике присоединялись к одной из стихийных подгрупп. Выглядело, как будто на студентах смешанного факультета экономили. Единственная практика лично для смешанных проходила по субботам, когда остальные студенты отдыхали.

Это все мне не слишком нравилось, но я старалась не обращать внимания на подобные странности, а сосредоточилась на том, чтобы мой дар определился.

Мама и брат владели магией воды, поэтому

На первую же практику я пришла без опозданий и была готова выложиться по максимуму. Другие первокурсники тоже собирались в небольшой аудитории. Дружить я ни с кем не планировала, поэтому заняла последнюю парту в ряду, поставив сумку на стул рядом, чтобы никто не подсел.

Аудитория постепенно заполнялась студентами, вот зашли мои соседки по комнате — Катрина и Анжел. Одна из стихий у них тоже была огненная. В академии старались селить в одну комнату студентов с общей стихией. Девочки помахали мне и сели на средний ряд.

С соседками по комнате я старалась поддерживать нейтральные отношения, знала только, что их звали Катрина, Анжел и Викторин. Катрина была тихая и рыжеволосая, тогда как Анжел яркая блондинка, рядом они смотрелись весьма контрастно.

Тем временем в аудиторию зашли два парня с огненными нашивками. Один был с длинными волосами, убранными в неаккуратный хвост, второй ничем не примечательный. Они окинули всех сидящих заинтересованными взглядами, дольше всех задержавшись на моих соседках. И в итоге сели за парту позади них. Мне не должно было быть до них дела, но меня это встревожило.

Кроме нас троих, со смешанного факультета был еще Арий, наглый и светловолосый, он успел подраться с несколькими парнями в общежитии, чем завоевал авторитет среди них. Сейчас он сидел один, неподалеку от девочек.

Прозвенел звонок и в кабинет зашел преподаватель. Сухонький старик с тростью.

— Здравствуйте, студенты, меня зовут месье Жюль Комю, — начал он надтреснутым голосом, — и я буду вести у вас “Работу со стихией огня” первые два курса. Мы будем изучать простейшие огненные заклинания. В конце этого полугодия, вас ожидает экзамен, где вы продемонстрируете мне свои умения. Эта аудитория полностью огнеупорная — стены, мебель и даже ваша форма. Но все же, постарайтесь не кидать друг в друга заклинаниями, для этого у вас будут занятия по боевой магии.

Профессор говорил так монотонно, что я почувствовала, как мое внимание уплывает, но собралась с силами и постаралась не потерять ни слова, вдруг это окажет решающее значение в определении моей стихии.

— Сегодня мы освоим простейшее заклинание огня — огненный шар. Это заклинание может вам пригодиться во многих ситуациях — для освещения, для боевых целей, чтобы разжечь костер, — продолжил вещать преподаватель, — Для создание огненного шара закройте глаза, вытянете правую руку перед собой, обратившись к своей стихие. А затем вообразите огненный шар над своей ладонью и добавьте магии в ваш образ.

Студенты тут же зашуршали, усаживаясь поудобнее и выставляя руку вперед. У большинства из тех, кто имел огненный шеврон на форме довольно быстро начали появляться огненные шарики над ладонью. У меня же и моих смешанных однокурсников не выходило ничего. Мы пыхтели, напрягались, старались — стихии смешивались и мешали друг другу. И чем больше неудачных попыток мы совершали, тем громче становились шепотки и смех от студентов огненного факультета. Анжел подняла руку:

— Профессор Комю, у меня не получается. Моя вторая магия — воздух и она задувает пламя на моей руке. Что мне нужно делать, чтобы заклинание получилось?

Отовсюду послышались более громкие смешки.

— Я ничем не могу вам помочь, мадемуазель. Я преподаю практику для студентов с огненной стихией. Как вам совладать с вашим смешанным даром мне неведомо. Обратитесь с эти вопросом к своему куратору на практике для смешанного факультета.

И продолжил урок, игнорируя наши неудачи. В какой-то момент я заметила, что парень, сидящий за спиной Катрины, кажется его звали Леопольд, мерзко смеется. Он направил свою руку вперед, в сторону моей соседки по комнате, которая пыталась сотворить огненный шарик у себя в руке. И внезапно у нее получилось, ровный фаербол завис над ее ладонью. Она неверяще смотрела вперед, лицо ее сияло от восторга.

Леопольд обошел вокруг Катрины, чтобы она заметила его, а также его ладонь, направленную на ее шарик. А затем резко сжал руку в кулак. Шарик над ладонью Катрины показ. То есть это не у нее получился фаербол, а Леопольд создал такую видимость, чтобы поиздеваться!

Катрина вскочила из-за парты вся в слезах и вышла из аудитории.

— Почему вы уходите из класса без разрешения? — задребезжал месье Комю.

Но на него никто не обратил внимания. Анжел, прихватив вещи Катрины тоже вышла.

— Ох уж этот смешанный факультет, вечно с ними одни проблемы, — отреагировал преподаватель.

Подтверждая его слова, Арий, сидевший через ряд от Лепольда, позвал его тихо по имени. Когда огневик повернулся, то получил в лицо струю горячего пара. Судя по всему у Ария тоже была огненная и водная стихия, как у меня.

Леопольд закричал от боли и отпрянул. Месье Комю подошел к ним с максимальной скоростью, на которую был способен.

— Что произошло?

— Он запустил в меня струей пара! — возмущался Леопольд, закрывая лицо руками.

Судя по его голосу, больно ему уже не было, но он решил максимально отыграть жертву в этой ситуации. Профессор отправил Леопольда с его соседом по парте в мед. крыло. А для Ария вызвал нашего куратора — месье Дюльвана. Такого же пожилого преподавателя. Мне он показался добрым, когда накануне заходил знакомиться к нам в общежитие. Практика с ним предстояла нам только в субботу, поэтому больше мне было ничего про него неизвестно. Когда куратор появился в кабинете, месье Комю тут же пожаловался.

— Поведение студентов вашего факультета совершенно недопустимо! Они выходят из кабинета, когда им вздумается. Да еще и нападают на других студентов. Я прошу вас внимательнейшим образом разобраться с этим студентом, — он указал на Ария, — и вынести ему надлежащие наказание.

Ария увели, а я осталась заниматься. Результатов этого не было никаких, но я не сдавалась. Раз не получилось дома с водной магией, так может получится с огненной?

Леопольд с другом вернулись довольно быстро. И судя по внешнему виду огневика, он не слишком-то пострадал от ожога.

Глава 8

В общежитии я застала Катрину, которая все еще плакала, ее лицо покраснело, от чего веснушки стали еще ярче. Анжел и Вик пытались ее успокоить.

— Я больше никогда не пойду на практику с огневиками, они ужасные, — жаловалась Катрина.

— Да, это было гадко, — согласилась с ней Анжел, посещать занятия по второй стихии.

— А если ваша основная стихия — огонь. Вы так можете потерять магию вовсе? — возразила я, усаживаясь за домашнее задание.

— И что ты предлагаешь, терпеть

— Откуда мне знать, — немного раздраженно ответила я.

И в самом деле, эта ситуация меня тоже беспокоила. На месте Катрины сегодня могла оказаться я, а завтра или послезавтра наверняка окажусь. И если буду явно противостоять, то меня еще и накажут, как Ария, которого отправили собирать опавшую листву на территории академии.

Девочки еще немного поспорили, как будто даже обидевшись за то, что я их не поддержала. Но я не видела смысла в том, чтобы пропускать нужные нам занятия из-за Леопольда и ему подобных.

Дедушка оказался прав — смешанных не любили в академии. Но и сдаваться я пока была не готова. Решила игнорировать, насколько это возможно противных огневиков.

И возможность опробовать свою новую тактику представилась на следующий же день. С утра у нас стояла лекция по истории магии, которая была общей для огненного, водного и нашего факультета.

Мы расположились в большой аудитории, в которой парты стояли как на ступенях полукругом возле учительского стола. Смешанные, не сговариваясь, заняли последние парты по правую сторону от учителя. Я как обычно села одна и положила рядом сумку, не желая соседства ни с кем.

Преподаватель, месье Леблан, молодой и как ходили слухи перспективный ученый, сидел за столом далеко впереди и что-то увлеченно записывал в свой блокнот.

Появилась парочка наших неприятелей — Леопольд, и его вечный спутник, кузен Торн. Леопольд окинул взглядом аудиторию, отметил Катрину, которая сидела среди наших и к ней было не подойти. Затем обратил свое внимание на меня и ухмыльнулся, поняв, что я сижу одна.

Они двинулись по ступеням, приближаясь, и я вспомнила свою вчерашнюю уверенность, с которой собиралась их игнорировать.

— Привет, малышка, — обратился огневик ко мне, — пойдем погуляем. Тебе эта лекция все равно без толку. Либо перегоришь, либо отправят на факультет магических проявлений. Смысл надрываться, когда лучше развлекаться.

И он сам рассмеялся над своими не слишком гениальными стихами. В аудитории уже собралось достаточно много студентов, они с любопытством поглядывали на нас, ожидая бесплатного представляения.

Слова Леопольда подняли волну злости внутри меня. Они били четко в цель, в ту несправедливость которая окружала смешанных. Наши старания имели не так много смысла и от того игнорировать Леопольда не получилось.

— Там ветер сильный, — сказала я резковато.

— Ты боишься ветра? — усмехнулся Леопольд, — я закрою тебя собой, можешь не переживать.

— У тебя кожа нежная, обветриет, — серьезно объяснила я.

Смешанные засмеялись. Они уже все были в курсе ситуации, которая случилась на огненной практике.

— Может тебе морду кремом мазать, — отозвался Арий со своей парты, — тогда она не будет такой чувствительной. Ты только скажи, я могу помочь.

— У меня, кстати, есть неплохой крем для чувствительной кожи с ароматом ванили, — отозвалась другая моя однокурсница, имени которой я не знала.

Она начала рыться в своей сумочке, явно намереваясь одолжить средство для ухода за кожей огневику. Леопольд, к слову, стоял весь красный. Среди огневиков его никто не поддержал, а водные даже смеялись открыто.

— Пойдем, Лео, оставь ты их, — позвал его Торн.

— Вот еще, — не согласился тот.

Над ладонью Леопольда загорелся огненный шар.

— Я смотрю, ты слишком смелая, смешанная, — заговорил он, направляя шар в мою сторону.

— Леопольд Пети! — раздалось от учительского стола. Месье Леблан отложил свой блокнот и встал, оказавшись слишком крупным для мага-теоретика. — Вы наказаны за конфликт со студентами другого факультета с применением магии. Месье Торн, позовите куратора огненного факультета, будьте добры.

Сказать, что мы удивились, это ничего не сказать. После вчерашнего попустительства со стороны месье Комю, поведение преподавателя Истории магии выглядело слишком адекватным.

Куратор огненного факультета прибыл довольно быстро, он был недоволен тем, что его отвлекли от важных дел, да еще и поведение его студента вызывает недовольства других преподавателей..

— Я приму максимально жесткие меры к месье Пети. Думаю, мытье посуды в столовой на протяжении недели будет достаточным, чтобы он подумал о том, зачем он приехал в академию Эвейл.

После этого случая Леопольд еще пару раз пробовал к нам подходить на лекциях, но получал жесткий отпор сразу от всех смешанных. Огненный факультет его не поддерживал, оставляя в одиночестве, под нашими насмешками.

Поэтому на лекциях он оставил нас в покое, отрываясь на практике. Которую мы посещали вдвоем с Арием. Девочки так и не решились больше там появляться.

На ближайшем же занятии Арий подсел ко мне, убрав сумку, оберегающую от нежелательного соседства.

— Лучше держаться вместе, — кивнул он мне, — уверена, что тебе нужна именно огненная магия?

— В моей семье была водная и я не определилась. Думаю, нужно попробовать с огненной, — ответила я, — а ты?

— Думаю стать боевым магом, огненная магия для этого больше подойдет.

Звучало амбициозно, но очень подходило к характеру Ария.

Не сказать, чтобы мы подружились из-за того, что сидели рядом, скорее были готовы поддержать друг друга в случае нападок Леопольда.

Я заметила, что когда рядом не было Катрины, Арий вел себя более сдержанно и не велся на провокации. К несчастью Леопольд тоже это заметил и задирал ее чаще остальных, отчего Арий неоднократно отбывал наказания, перестаравшись с ответным ударом.

Глава 9

Лекции в целом давались мне легко, со стихийной практикой было туго. А вот специализации были не похожи друг на друга.

Например, на зельеварении мы пробовали создавать простейшие зелья, изучали свойства разных трав и их сочетание. Все это требовало невероятной точности и концентрации.

На занятиях по боевой магии преподаватель нас гонял по полигону, придумывая невероятные способы поиздеваться. Это было настолько ужасно, что даже приятно — на его уроках я забывала обо всех своих проблемах. Была только боль в мышцах и необходимость бежать вперед.

Во время занятий по магическим проявлениям мы изучали духов и привидений, а также магические искажения. В целом ничего плохого, но я не хотела бы всю жизнь заниматься этим.

Другое дело занятия по магической зоологии. Первое из них проходило у нас в большой аудитории. Посередине был большой загон — круг, огороженный деревянным забором высотой до груди. А вдоль стен стояли клетки с небольшими фамильярам. Некоторые были пусты, в других же были птицы или грызуны.

Занятие у нас вел декан факультета магической зоологии — Марсель Гринье, мужчина средних лет невысокого роста. На все лето он уезжал с семьей, поэтому я всего пару раз его видела в зверинце на этой неделе.

— Здравствуйте студенты. Меня зовут Марсель Гринье. И на занятиях

Связать свою жизнь с фамильярами было бы интересно, но кто нас, смешанных, об этом спросит во время определения. Поэтому слова преподавателя вызвали у меня глухое раздражение.

— Наши занятия будут проходить в этой специализированной аудитории, а также в самом зверинце, где содержатся более крупные или опасные фамильяры. — продолжил месье Гринье, — Фамильяры делятся по видам магии, которой они обладают. Фамильяры-стихийники — владеют одной из стихий, но могут воспроизвести ограниченное количество заклинаний. Учить их довольно сложно и долго. Обычно таких фамильяров заводят боевые маги, как помощников, которых можно использовать в бою.

Месье Гринье достал из одной из клеток яркого попугая и выпустил полетать. Птица закружилась под потолком, расправив свои яркие крылья.

— Знакомьтесь, попугай Помпон. Стихия воздуха.

Помпон присел на шкаф, продолжив взмахивать крыльями. Через несколько мгновений перед ним появился вихрь, который двигался хаотично, но далеко от своего создателя не отлетал. Преподаватель продемонстрировал еще несколько заклинаний, которыми владел попугай и пересадил его обратно в клетку, не забыв угостить долькой яблока за работуу.

Любопытно, что у стихийных фамильяров не бывает смешанных. Я специально читала об этом в библиотеке и меня очень удивил этот факт. То есть мы, люди, страдаем и не можем выбрать себе магию. А попугай Помпон с легкостью создает воздушные вихри, скручивая их в воронки и не переживает о том, правильная ли у него магия. Меня настолько захватила эта идея, что я решила задать вопрос, хоть и рисковала получить очередную порцию снисхождения от преподавателя и насмешек от студентов водной стихии.

— Месье Гринье, подскажите, почему у фамильяров не бывает смешанной магии?

— Хороший вопрос, Аврора, — надо же, он знает мое имя, — но не такой уж простой. У фамильяров и правда не бывает проблем с определением магии. Существует несколько теорий об этом. Наиболее разработанная на данный момент такая: животные обладают более примитивной психикой, в отличии от человека. Именно целостность психики дает возможность определиться со стихией. Пусть нет достоверных примеров смешанной магии у фамильяров, но зато известны случаи, когда животное испытывало сильнейший стресс, отчего его магия перегорала. Это подтверждает взаимосвязь психики и магии.

Я была благодарна профессору, что он с вниманием отнесся к моему вопросу. Но понятнее от его ответа не становилось. Снова речь про то, что со мной что-то не так, я неправильная, потому моя магия и не определяется. И непонятно, как стать правильной и цельной…

— Второй вид — это фамильяры-помощники. Такие фамильяры могут хранить ману хозяина и делиться ей в нужный момент. Могут забирать боль или даже лечить, помогают концентрировать внимание или убирают негативные эмоции. Чаще всего такие фамильяры-компаньоны. Их используют повсеместно, они делают жизнь своих хозяев комфортнее и приятнее. Это самый распространенный вид фамильяров. Чаще всего люди предпочитали мелких фамильяров помощников — птиц, грызунов или кошек. Среди ваших соседей по общежитию наверняка найдутся хозяева фамильяров-помощников, которые живут с ними в одной комнате.

Для демонстрации данного вида фамильяров, месье Гринье вытащил белую крысу из клетки. Послышался девчачий визг, и испуганные барышни отбежали в угол класса. Грызун обладал способностью забирать негативные эмоции. Поэтому очень быстро все прониклись к нему добрыми чувствами, страха-то не осталось.

— Следующий вид — фамильяры-физики. У таких фамильяров одна из физических способностей усилена. Например, скорость, или зрение, слух или пищеварение. К ним же относятся боевые подвиды — с очень острыми зубами, когтями, прочной шкурой и тому подобным. Как вы уже поняли последних предпочитают боевые маги. Остальных используют в совершенно разных сферах.

Мой лис Энцо относился к фамильярам-уникумам. Такие фамильяры имели одну или несколько способностей, не связанных со стихиями. Например, могли воздействовать ментально на людей, предсказывать события, искать предметы. Эти способности обычно развивались постепенно, появлялась одна, развивалась, а затем появлялась следующая. Если такова была.

Месье Гринье еще рассказывал и рассказывал о разных видах фамильяров. А затем показывал, доставая из клеток разных животных. Некоторые выглядели обыкновенно: синица, мышь, кролик. Другие же имели и внешние изменения. Например, была крылатая морская свинка или хищный заяц. Но кроме измененной внешности, они обладали и какой-то магией.

В мире существовали животные, внешность которых была изменена из-за проживания рядом с аномалией, но своей магии у них не было. Таких не считали фамильярами, хотя они могли быть весьма полезными.

С занятия по магической зоологии я вышла в смешанных чувствах. С одной стороны мне это было безумно интересно, с другой — внутри грызло чувство недостижимости, тоски по несбыточному.

Но это мы еще посмотрим! Вдруг я смогу быстро определиться с магией, и меня возьмут на факультет магической зоологии после второго курса?

Глава 10

По субботам у нас была практика только для смешанных с нашим куратором. И я ждала ее с нетерпением. Ведь если другим преподавателям нет дела до нас, и они не знают, как нам помочь, то наш куратор должен знать, как определиться со смешанной магией.

Но меня ждало большое разочарование — месье Дюльван усадил нас за парты и начал нудную лекцию об истории смешанной магии, о том, как развивались знания о ней. Я писала конспект и не понимала, зачем мне знать, что триста лет назад заметили, что стресс и изменение обстановки провоцируют определение магии. Я и так в последние годы находилась в постоянном стрессе, а теперь еще и переехала жить в академию, где условия сильно отличаются от дома. А моя магия так и не определилась.

Наша семья жила в большом поместье, у меня была своя комната и слуги. Мой отец погиб десять лет назад, оставив нам неплохое состояние и долю в семейном предприятии. Дед помогал маме решать все финансовые вопросы, поэтому я привыкла получать, что захочу.

В академии же пришлось поступиться этой привычкой. Комнаты в общежитии смешанных были рассчитаны на четверых, общие душевые в конце коридора. Но и это было не самое неприятное, хотя невозможность побыть одной весьма утомляла. Самое трудновыносимое было — периодическое отключение горячей воды и отопления. Летом я еще с этим мирилась. Осенью, же это стало настоящей проблемой. Страшно было подумать, каково нам будет зимой. Уже сейчас мы открывали на ночь дверь в коридор, чтобы тепло от камина хоть немного обогревало комнату. Отопление конечно чинили. Но оно все равно ломалось

В итоге, на занятии для смешанных, мы очень долго писали и совсем немного практиковались. При этом наша практика совсем не отличалась от того, что мы делали всю неделю на стихийной практике.

— Как нам определиться с даром? — наконец не выдержала я.

— Вам нужно для начала выбрать основную стихию, а затем развивать ее, — терпеливо объяснил месье Дюльван.

— Но как мы почувствуем, какая стихия у нас основная? — спросил Арий.

— Практикуйте обе стихии и в какой-то момент вы почувствуете, что одна из стихий берет верх.

Ответы куратора вызвали глухое раздражение. Он говорил общими фразами, которые ничего нам не давали. Просто практикуйтесь, просто почувствуете, просто развивайте и все будет хорошо. Но что если это не сработает? Тогда мы просто перегорим и ничего такого?

После занятия мы вышли опустошенные. Не только я ожидала поддержки от нашего куратора и какой-то пользы от занятий, созданных исключительно для смешанных. В расстройстве мы брели по улице небольшой группой, часть однокурсников ушли в библиотеку или отправились погулять у озера.

Осень в этом году пришла рано, листья уже опадали, и местный садовник собирал их в яркие холмы, которые оставлял вдоль дорожек.

Внезапно один из холмов приподнялся и поплыл в нашу сторону.

— Осторожно, — предостерег нас Арий.

— Что это? — воскликнула Катрина.

Тем временем куча листьев зависла над нашими головами и рассыпалась шуршащим листопадом.

— Бежим, — крикнула я, и мы понеслись к общежитию.

Пока мы добежали, еще дважды на нас сбрасывали разноцветный шуршащий холм. Мы пытались отбиваться заклинаниями, но смешанная магия выдавала какую-то ерунду. Листья то сдувало паром, то крошило в пыль, которая забивала нам в глаза и рот. Листья были свежие и относительно чистые. Поэтому, добежав до крыльца, мы уже смеялись и от самого нападения, и от своих нелепых потуг защититься

— Кто это был? — спросила я, когда мы оказались под крышей.

Желтый огонек завис над дорожкой, как будто звал нас поиграть еще.

— Это Эви, — ответил незнакомый второкурсник, который стоял на крыльце, — самозарожденный дух академии. Он любит пошалить.

Играть дальше с Эви мы не пошли, нас ждали первые домашние задания, которых на выходные задали более чем достаточно.

Учиться в академии оказалось не просто. Были те, кто издевался над нашей слабостью или проявлял равнодушие к нашим проблемам. Но постепенно я привыкала к тому, что есть и те, с кем я могу встать плечом к плечу. Неважно, против наглых огневиков или же против шуршащей листвы.

Я так привыкла к чувству одиночества в своей прошлой жизни, что трудно было принять обратное, научиться доверять кому-то. И непонятно, стоило ли учиться?

Глава 11

Два месяца все шло своим чередом, немного скучные лекции, сложные и порой бессмысленные практики, стычки с огневиками. В свободное время я бегала в зверинец, там я отдыхала, училась новому. Декан зоологов, месье Гринье, оказался мировым человеком, он приглашал меня на интересные тренировки или процедуры с фамильярами. Его младшая дочь когда-то была смешанной и перегорела, поэтому он с некоторым сочувствием относился ко мне. Старшекурсники, специализирующиеся в магической зоологии, кажется, считали, что я работаю в зверинце, и не обращали на меня внимания.

Однажды, когда мы с Катриной и Анжел вернулись с лекций, на которых сидели вместе с огневиками, то обнаружили кровать Вик аккуратно заправленной и никаких ее вещей во всей комнате.

— Что это значит? — спросила я.

Я не так много общалась с соседками и вполне могла пропустить что-то важное. Но Катрина выглядела такой же растерянной, как и я. А вот на лице Анжел была злость.

— Вик определилась и отправилась в общежитие земли, — язвительно сказала Анжел.

— Правда? — голос Катрины звучал радостно, что не отражало моих эмоций, — но почему она нам не сказала?

— Не хотела смотреть на нас с жалостью, — высказала я свое предположение.

— Мы теперь для нее никто, — отрезала Анжел, забудьте о ней.

После этого в комнате у нас все чаще повисало тревожная неловкость, девчонки перестали болтать допоздна обо всякой ерунде. Анжел все чаще пропадала где-то.

Однажды я видела ее гуляющей с Леопольдом, но когда позвала, она скрылась вдалеке и потом комментировать это не стала.

На следующий день она появилась на стихийной практике у огневиков. Хотя с сентября ходила к воздушникам, как своей второй стихии. Анжел села вместе с Леопольдом и улыбнулась мне вызывающе.

— Ты видел? — спросила я Ария.

— Ну и дура, — ответил он невозмутимо, — нужна она ему больно со своим неправильным даром.

Но он ошибся на счет дара… В этот раз месье Комю дал нам упражнение по смене ведущей руки при создании огненного шара. Когда ты создаешь шарик сначала в правой руке, а затем передаешь его в левую и уже она управляет движением шара.

Мы с Арием безуспешно позорились, выдавая клубы пара обеими руками, когда услышали восторженное “ах” со всех сторон. Оглянувшись, я обнаружила, что все смотрят на Анжел, над рукой которой завис ярко-оранжевый шар. Он больше не пытался развеяться из-за ее второй стихии — воздуха, как было раньше. Горел ярко и чисто. Сама Анжел осторожно переносила его из руки в руку, как предложил сделать профессор.

Она определилась с магией! Судя по всему не сейчас, а накануне. Но никому не сказала, потому и сидит рядом с Леопольдом. Она больше не смешанная, а полноправный член его огненного факультета. Завистливые мысли захватили меня. Это все казалось таким несправедливым… Я посещала все практики, занималась под насмешки других. А определилась не я.

Больше ни я ни Арий не смогли продолжить занятие. Он невидяще уставился в учебник “Огненная магия. Основы”, а я сидела и завидовала. Зло, с полной отдачей. Ненавидя и свою магию, и всех огненных, которые с такой легкостью используют свою стихию, что мне недоступно. Про Анжел я даже думать не могла, так это было болезненно.

Но как будто этого было мало, когда мы выходили из аудитории после занятия. Леопольд обратился к Анжел, которая шла рядом:

— А, это твои друзья смешанные? — кивнул он в нашу сторону.

— Какие они мне друзья. Так, кучка неудачников. Скоро перегорят и одна пойдет чистить загоны в зверинце, а второй подметать дорожки. Там им самое место.

И они ушли мило хихикая, как настоящая парочка. Это было так несправедливо и подло. Пусть мы не были лучшими друзьями, но общались всегда неплохо. И вот так ударить по самому больному для смешанного — страху выгореть, да еще обсуждать то, что я провожу время в зверинце, а

После занятий я застала Катрину и Анжел в нашей комнате. Анжел собирала свои вещи, чтобы отнести их в общежитие огненных. На ее жилете красовалась нашивка в форме пламени. Катрина говорила что-то восторженное. Она ведь не знала, как прошла наша практика, сама она была на практике с земляными магами.

— Ты такая молодец, я так рада за тебя! — Катрина старалась улыбаться, но в глазах застыла боль, — ты этого заслуживаешь, ты много занималась и практиковалась.

— Ерунда это все, — выплюнула Анжел, — я бы не определилась, если бы мне не помогли.

Она говорила зло и торжествующе одновременно. Как будто мы были глупыми детьми, а она стала взрослой.

— Ты имеешь в виду, что Леопольд с тобой занимался магией и помог тебе определиться? — спросила наивная Катрина.

А я кажется начинала догадываться, по общежитию ходили слухи о подобном, но я старалась им не верить.

— Занимался. Но вот только совсем не магией! — наслаждаясь произведенным эффектом заявила Анжел.

— Ты же не хочешь сказать… — Катрина покраснела.

— Я с ним переспала! — засмеялась Анжел над стеснительностью соседки, — знаешь, это часто помогает определиться с магией, но важно чтобы это был первый раз и с магом одной из твоих стихий. Хочешь, я поговорю с Торном, кузеном Леопольда, и он “поможет” тебе определиться с магией?

— Нет! — испуганно воскликнула Катрина.

— Ну как хочешь. Счастливо оставаться в этом клоповнике. Тут даже душ не работает, а я смогу сегодня нормально погреться в своем, ведь у нас теперь он один на двоих с соседкой. А не как у вас — общий.

И она ушла, помахав нам рукой на прощанье в свою новую “правильную” жизнь. А мы остались в своей. Неправильной.

— Думаешь, она правду говорит? — спросила Катрина.

— Что переспала с Леопольдом? Думаю, да, — откликнулась я.

Почему от этой мысли мне становилось мерзко, неужели он кому-то может нравиться…

— Да нет, ну то что … ну “это” помогает определиться?

— Я не знаю, но проверять не планирую, — передернула я плечами, — а ты думаешь попробовать?

— Нет! — опять испугалась соседка, — просто это так ужасно… спать с кем-то только ради того, чтобы твоя магия определилась.

— Я бы могла понять, если бы он ей нравился, но это же Леопольд!

Мы посмотрели друг на друга одинаково непонимающими взглядами.

Роман Анжел с Леопольдом длился не долго, но на всем его протяжении она показывала свое превосходство над нами, смешанными. В итоге он бросил ее с формулировкой “неправильная даже определившись остается неправильной”. И вроде бы все должно было встать на свои места, но были две вещи, которые изменились после определения Анжел. Я перестала посещать практики с огненными, разочаровавшись в том, что мое усердие может помочь определиться со стихией. Иногда ходила к водникам, иногда просто прогуливала, пропадая в зверинце. Это первое. А второе — тот росток доверия к моим однокурсникам, который начал прорастать в моей душе завял, не успев даже окрепнуть.

Катрина садилась со мной на занятиях, Арий готов был заступиться, в случае нападок огневиков. Но я больше не чувствовала единения с ними, старалась избегать общения и все чаще проводила время в зверинце, чтобы меньше общаться с Катриной в комнате. Она покорно принимала мое недоверие, от чего мне было неприятно от самой себя.

Глава 12. Боевая виверна

В один из таких дней, вместо огненной практики я опять оказалась в зверинце. За последние месяцы это место стало моим убежищем. Повсюду рычали, чавкали, поскуливали. В уличных вольерах прогуливались дружелюбные фамильяры. С началом учебы я перестала работать в зверинце — старалась уделить как можно больше времени учебе и определению дара. Но приходила все равно регулярно. Общалась с фамильярами, помогала заботиться о них. Это было больше нужно мне.

Так и сейчас, я прошла к амбару с кормами и набрала сушеных колбасок. Они использовались для дрессировки, а не для кормления. Но никто не запрещал взять мне несколько и пойти поиграть с фамильярами. Внимание было для них полезно.

Возле амбара Пьер рубил мясо для хищников.

— Аврора! Как жизнь? — дружелюбно спросил парень

— Отлично, — это звучало как сарказм, но жаловаться Пьеру не хотелось.

— Везет вам, магам. Никаких особых проблем, везде сразу дорога открыта. Не то, что нам, простым людям. Вот бы мне так, хоть ненадолго…

Он был, безусловно, прав. И работа у Пьера была сложная, за лето я успела это ощутить в полном объема. Мозоли на руках еще долго приходили. Но от этого своя доля не казалась лучше.

— Я поиграю со Сьюзи? У нее сейчас ровное состояние?

— Да, сегодня-завтра она точно барс, месье Гринье ее смотрел с утра.

Сьюзи была крупным фамильяром, но и опасным периодически. Половину времени она была снежным барсом, а вторую — крупным вараном. Из-за этого содержание ее было очень проблемным. Потому что кошачья форма фамильяра предпочитала жить в холодном климате, а ее пресмыкающаяся часть — любила тепло. Смена ипостаси происходила один раз в месяц, но точного графика не было. В момент перехода фамильяр становился опасным и справиться с ним могли только преподаватели или старшекурсники специализации магзоологии. В остальное время Сьюзи была весьма дружелюбна и общительна.

У вольера с мегакроликами я увидела необычный вихрь — снег сам собой собирался в снежный ком, обретая форму мордочки, вот появились длинные уши, затем пухленькое тело и наконец аккуратный хвостик. Снежная скульптура была не такой искусной, как у садовника академии, но кролик в этом неровном коме снега вполне угадывался. Это дух академии — Эви резвился. Его нечасто можно было обнаружить в зверинце. Эви предпочитал общаться с людьми, ходили слухи, что он чувствует кто из людей подходит друг другу и старается подстраивать разные шалости, чтобы соединить парочки. Я не хотела с ним встречаться лишний раз, еще любви мне только не хватало ко всем остальным проблемам. Поэтому мимо кроликов я проскочила со всей возможной проворностью.

Дорога к вольеру Сьюзи вела мимо конюшен, и я решила зайти, поздороваться с Флэром. Когда проходила мимо пустующих загонов из неоткуда собрался снежок и, пролетев мимо меня, влетел в дверцу загона с глухим звуком. Эви все-таки меня заметил и решил подшутить, повезло что не попал. Но обрадовалась я рано — из загона, в который попал снежок послышался возмущенный клекот и наружу показалась голова черной ящерицы. Шипы на ее шее агрессивно топорщились, на морде застыл оскал.

У меня появилось чувство

— Ньюи! Свои. — раздался мужской голос.

К нам подошел молодой высокий мужчина. Темные волосы падали на лицо, не давая разглядеть толком глаза. Но и так было видно, что выражение лица у него недовольное. Он не обратил на меня никакого внимания, а подошел к черной виверне, теперь и мне стало понятно, что это девочка. Погладив, боевую виверну по голове, мужчина тихо с ней заговорил.

На меня по-прежнему не обращали ровным счетом никакого внимания, поэтому я зашла в загон Флэра. Нюи попыталась зашипеть, но получила шлепок по шее от своего хозяина и снова повернулась к нему.

Флэр встретил меня радостно. Я поболтала с ним немного и угостила колбасками. Много было давать нельзя — вечером у него будет тренировка в леваде, и лучше, если он придет туда немного голодный и заскучавший — тогда лучше будет слушаться.

До Сьюзи я добралась без приключений. Она лежала на большой искусственной ветке. Для нее в зимнем вольере сделали много лазилок и сооружений, оставив крышу открытой и маленькие снежинки кружились, оседая на землю. Увидев меня, большая кошка спрыгнула вниз и уткнулась носом в руку. За что тут же получила колбаску и поток магии. Фамильяры за счет своей магической природы нуждались не только в материальной пище, но и в регулярной подпитке. Поэтому в дикой природе они проживали возле магических аномалий, а если жили с магами, то подпитывались от своего хозяина.

Я погоняла Сьюзи по вольеру, то пряча от нее колбаски на возвышенностях, то отдавая команды из уже ей известных. Важно было поддерживать доверие академического фамильяра к магам, и его желание учиться новому. Все академические фамильяры в зверинце были к этому привычны. В отличии от личных фамильяров, например черной виверны, которую я встретила по дороге. Интересно, она бы напала на меня, если бы не вмешался ее хозяин. И кто он вообще такой? Раньше я его не видела в академии. Да и виверна точно новичок в зверинце.

И я решила расспросить о загадочной парочке, которую сегодня встретила у Пьера:

— А, это Этьен Дюкре. Он на днях прибыл, — поделился полезным парень, — Теперь работает у нас младшим преподавателем по магической зоологии. Ведет практические занятия. Представляешь, променял службу в Воздушной гвардии в столице и приехал сюда в глушь на скучную должность. А ведь был лучшим в своем выпуске пару лет назад. Странные вы, маги… А как он летает на своей виверне, ты бы видела! Полный отпад...

Я оставила заболтавшегося Пьера и пошла на занятия. Одно дело прогуливать практику у месье Комю, который все равно не скажет ничего нового и другое дело пропустить зельеварение, этого мне никто не простит, а сама я не смогу разобраться с формулами расчета ингредиентов.

Глава 13. Полет виверны

После изматывающей практики по зельеварению наконец наступило время обеда. Хотелось чего-нибудь вкусного, но стипендия подходила к концу, поэтому пришлось довольствоваться бесплатной столовской едой, что не добавляло настроения. Но наполнило мое тело сонливостью. Первую после обеда лекцию по теории стихий я продремала с открытыми глазами.

Потому на лекцию по истории магии пришла уже выспавшейся. Поредевшие из-за определившихся со стихией товарищей, смешанные заняли угол аудитории. Сегодня огневики не пытались к нам соваться. Леопольд оказался вовсе не глупым, он вел себя тише воды, ниже травы на уроках своего куратора или же месье Леблана, которые ценили дисциплину, либо не терпели травли. При этом огневик активизировался на практике с месье Комю, понимая, что преподаватель не только его не остановит, но еще и поддержит в случае конфликта, закрыв глаза на его провокации.

Месье Леблан сегодня объяснял тему о фамильярах. Как маги обнаружили, что их можно приручать и дрессировать, как начали использовать для своих целей. Безусловно, поначалу фамильяров не ценили, не понимали, что они нуждаются в магической подпитке и особых условиях содержания. Отчего фамильяры болели и их магия истощалась.

Но около ста лет назад была подписана “Конвенция по уходу за фамильярами”, где маги прописали основные принципы заботы о фамильярах. После этого появилось много трактатов о разных сферах, связанных с магическими животными: как ловить, как лечить, как разводить и дрессировать фамильяров. Но все они подчинялись конвенции.

Эта тема мне очень понравилось, многое я уже знала из книг, потому что любила читать в академической библиотеке все, что находила на тему фамильяров. От того во время лекции я часто поднимала руку — дополняла преподавателя и задавала вопросы.

Месье Леблан в конце лекции отметил:

— Аврора, ваши знания о фамильярах довольно обширны. У вас явно есть задатки в этом направлении.

Мало кто из преподавателей меня хвалил, как и других смешанных. Обычно или не замечали или старались быть построже, считая, что это поможет нам определиться со стихией. От того похвала месье Леблана так воодушевила меня, что я решила пропустить ужин, а сразу отправиться смотреть, как как тренируется Флэр.

Крупных фамильяров тренировали под большим куполом, который сохранял комфортную температуру и защищал от побега фамильяра, если тренер не справится со своим подопечным. Я сидела на невысокой ограде и ожидала, когда месье Гринье приведет Флэра, обычно он тренировал его сам, не доверяя другим преподавателям или студентам виверну. Виверны вообще были одни из самых сложных фамильяров, как для дрессировки, так и для разведения.

Но сегодня под купол Флэра завел мужчина с темными волосами. “Месье Дюкре” — покрутила я это имя на языке. Интересно посмотреть в деле этого наездника на виверне. Так ли он хорош, как говорил Пьер?

Тем временем наездник начал тренировку, не обращая внимания на мое присутствие, как впрочем и утром. Интересно, это я такая незаметная или месье Этьену не нравятся люди?

Сначала Флэр выполнил несколько упражнений на земле, как бы показывая, что он слышит своего наставника и готов заниматься. Затем месье Дюкре закрепил седло на спине виверны. С моего

В это время под купол зашел Пьер и уселся рядом, протягивая мне кулек с тыквенными семечками. Я не стала отказываться. На ужин я уже не успею, так хоть чем-то подкреплюсь.

— Еще не начал? — спросил работник зверинца.

— Ты как раз успел, — подтвердила я.

Больше мы не вымолвили не слова, потому что наездник вскочил в седло одним прыжком, не используя стремянку, которую использовал декан факультета зоологии (все же Флэр был крупной виверной). А дальше они взлетели, сразу забрав резко вверх отчего показалось, что сейчас перевернутся в воздухе и упадут. Но этого не случилось. Новый преподаватель гонял Флэра на пределе его сил, то ускоряясь, то резко замедляясь, выделывая разные трюки в воздухе. Это и пугало и завораживало. На мгновение мне даже стало жаль уже немолодого, совсем не боевого Флэра, пока я не увидела его счастливую морду. Как будто давно ему не удавалось вот так полетать, отдавшись полету на полную, проверив все свои пределы и немножечко выйдя за них.

По ходу тренировки под купол заходили студенты факультета магзоологии и усаживались на деревянную ограду. И если мы с Пьером сидели тихонько, раскрыв рты, то зоологи начинали громко обсуждать происходящее, называли фигуры пилотажа. Девчонки глупо хихикали и стреляли глазками в сторону наездника, которому уж точно было не до них. Когда тренировка закончилась, месье Дюкре соскочил с Флэра и погладил его по шее, что-то ласково приговаривая.

Девочки оживились и захихикали с новой силой, даря улыбки молодому преподавателю. Но он не обратил на них никакого внимания, только проходя мимо, бросил нам с Пьером мрачно:

— Убрать за собой не забудьте, — и вышел из под купола.

Глава 14. Тетушка Наоми

В пятницу пришло письмо от тетушки Наоми о том, что она собирается навестить меня и в выходные будет в МонтКлер. Конечно, я ожидала от нее совсем других известий, но и увидеться тоже была рада.

Время шло, а мой дар все не определялся. Поделиться своими переживания было не с кем. Однокурсники страдали как и я, к тому же доверие между нам было подорвано такими как Анжел.

Тетушка Наоми же единственная, кто мог понять меня больше других, она потеряла свой дар и как-то жила дальше. Возможно, и мне предстояло подобное?

Встретились мы все в той же Вье Реле. Я чуть опоздала из-за того, что решила дойти до МонтКлер пешком и не рассчитала время. За столиком тетушка меня ждала не одна. Вместе с ней сидел месье Валентен Саймон. Ее старый друг. Я несколько раз видела его раньше, но дедушке он категорически не нравился. Ведь он не был магом. То есть не просто выгорел, как тетушка, а родился совершенно обычным человеком.

Для родовитых семей, в которых маги рождались практически в каждом поколении, это было важно. Чем более чистокровна в магическом плане твоя кровь, тем выше шанс, что твои наследники будут магами.

Месье Саймон же не имел среди ближайших предков ни одного мага. Поэтому ни на какие семейные встречи его не приглашали, а их дружба с тетушкой даже осуждалась некоторыми родственниками.

Это был мужчина средних лет, который предпочитал деловые костюмы в полоску и носил пышные усы. Месье Валентен учился вместе с тетушкой Наоми в юридической академии. Дедушка не мог оставить свою дочь без образования, даже если она потеряла магию. Поэтому выбрал самый престижный вуз и профессию по своему усмотрению, и отправил тетушку туда учиться. Насколько я знала, она никогда не работала по профессии и не интересовалась юриспруденцией. В отличии от месье Валентена, который имел в столице свою адвокатскую контору и был весьма уважаем в определнных кругах.

Сейчас же они сидели рядом за столиком и над чем-то вместе смеялись. Тетушка выглядела на редкость счастливой. Я и не помню, когда в последний раз видела ее улыбку. Сейчас же она была расслаблена настолько, что даже покраснела от смеха.

Увидев меня, они поспешно встали и подошли поздороваться. Мы крепко обнялись с тетушкой и месье Валентен слегка склонил голову в приветствии.

Усевшись обратно за столик, мы сделали заказ. Я выбрала для себя мясо, запеченное с картошкой и грибами. После утренней прогулки в начале ноября хотелось чего-то сытного и горячего.

— Как ты моя дорогая? — голос тетушки лучился заботой, — выглядишь крепче, чем прежде. Но глаза совсем грустные.

Эти простые слова как будто разбили плотину моего одиночества, и я чуть не расплакалась. Прикусив губу, я постаралась собраться. Не хотелось лить слезы посреди таверны в выходной день. Да и в целом, плакать я не любила. Злилась, кричала, молчала, уходила в себя. Но не реветь. Это для слабых.

Тетушка Наоми, видя мое состояние, пересела поближе и обняла меня за плечи.

— Ну что ты? Неужели тебе так плохо в академии? — запричитала она, — отец говорил, что там обижают смешанных, а я ему не поверила и тебя подговорила, вот глупая курица…

— Нет. Неправда. — наконец собралась я с силами, — Спасибо, что помогли мне.

Я немного помолчала, окончательно пряча слезы поглубже.

— Здесь многое сложно, особенно после дома. Но мне нравится. Хорошо, что я приехала… Но мой дар никак не определится. И мне кажется, что я скоро … перегорю, — высказала я наконец то, что тревожило меня в последние дни.

Несмотря на смешанную магию, у меня всегда был достаточно большой резерв, позволяющий творить много заклинаний. В последнее же время я заметила, что совершаю все меньше попыток подряд, прежде чем мой резерв не иссякнет. Я предполагала, что это прямой знак того, что моя магия выгорает.

— Мне жаль, Аврора, если так и случится, — заговорила тетушка Наоми, — но это не конец. Люди живут и без магии.

Месье Валентен поднял свою кружку с чаем и улыбнулся.

— Поверь, отсутствие магии не самая страшная проблема, которая бывает.

В его голосе послышалась нотка превосходства и я почувствовала раздражение. Еще не успев подумать, что говорю, я выпалила:

— Вам этого не понять, у вас ее и не было…

— Аврора! — возмутилась тетя

Я осеклась, понимая, что сказала лишнего, но извиняться не стала. Девушка в форменном платье принесла мою еду. И я впилась в нежное пряное мясо, стараясь не думать о том, что только что сказала.

— Валентен между прочим очень помогает мне

От слов тетушки уши загорелись от стыда. Но и раздражение выросло втрое. Она называет его по имени и вся светится… Я почувствовала себя лишней в их компании. Куда я со своими проблемами, страхом остаться без магии, когда они сидят тут довольные друг другом и нет им дела до того, что магии в обоих нет нисколько. Захотелось сбежать обратно в академию.

— Прошу прощения за резкость, которую допустила, — сказала я деревянным голосом.

На что месье Валентен кивнул мне с улыбкой. Его глаза как будто видели меня насквозь, но не было в них злости, только хитрость.

— Я все понимаю. Помню, какой была Наоми сразу после выгорания… Наверное ты права, проще, когда магии и вовсе не было, чем иметь ее и потерять.

— Тебе, наверное, нужна разная одежда, платья, — заговорила тетушка, успокоенная нашим примирением, — неужели Иветти так и не привезла твои вещи и не помогает деньгами?

— Да, мама так и не смирилась с моим отъездом, но все хорошо. Мне выдали форму и платят стипендию. А летом я работала. Так что у меня есть все необходимое, не переживайте.

Но конечно, тетушка Наоми мне не поверила. И после обеда мы отправились с ней по магазинам МонтКлер. Месье Валентен ушел в местную автомастерскую. Оказывается они с тетушкой прибыли в МонтКлер на магомобиле и теперь месье Саймон хотел показать свой агрегат мастеру, чтобы вернуться в столицу без риска застрять посреди дороги.

А мы с тетушкой занялись покупками. Несколько наборов нижнего белья, теплые колготки, рубашки — тонкие и шерстяные. Погода вела себя непредсказуемо и тетушка хотела быть уверена, что я всегда смогу одеться по погоде.

Последним пунктом в списке планов тетушки стояло платье на новогодний бал. Я попыталась воспротивиться. Идти на бал совершенно не хотелось.

— Ничего не хочу слышать. В твоем возрасте самое время развлекаться и радоваться жизни. Так что платье мы выберем.

Пришлось смириться и перемерить с десяток платьев. Благо, в МонтКлер не такой богатый выбор, как в столице, а то я бы сбежала в академию не осчастливленная платьем. Мы долго спорили о том, какое взять. Мне нравились более темные и мрачные цвета, под стать моему настроению. Тетушка же хотела добавить в мой образ ярких красок. В итоге мы сошлись — серебристое, с белой вышивкой по всему подолу.

Закончили свою прогулку мы ужином в таверне, где к нам присоединился месье Валентен. Он уже разобрался с машиной и после ужина готов был выезжать. До ночи они планировали доехать до Жардена, довольно крупного города, там и заночевать. Чтобы завтра полдня гулять по городу, прежде чем двинутся дальше, в столицу.

Они довезли меня на магомобиле до ворот Академии, ужаснувшись тому, что я хожу пешком. Но так все студенты ходили. Перед расставанием, тетушка еще раз меня покрепче обняла, прослезившись. Наконец-то они уехали. Вдвоем.

Я шла по дорожкам академии и раздумывала. Счастливый вид тетушки Наоми вызывал раздражение, за которое мне было стыдно. Внутри поселилось чувство, как будто она меня предала… Раньше, мы были с ней обе несчастны из-за своего “неправильного дара”. А теперь она шла вперед и искала свое счастье. А я так и осталась позади, запутавшись со своим даром и недоверием ко всем вокруг. Почему я не могу просто порадоваться за свою тетю?

Глава 15. Новый куратор

К середине ноября погода так и не определилась — пора ли переходить к зиме — или еще стоит оставаться осенью. Тем не менее, в субботу утром, когда я тащилась на бесполезные занятия для смешанных, шел легкий снежок. Студенты парочками гуляли возле академии, на озере было людно. Еще с начала ноября маги воды сковали озеро льдом, чтобы желающие могли покататься на коньках. Я там не появлялась — слишком шумно, слишком весело. Мне же было не до этого, внутренние часы громко тикали, оповещая, как мало времени у меня осталось на определение с даром.

Кроме того, неделя выдалась напряженной. Все преподаватели, как по команде, начали нас пугать приближающейся сессией и нагружать удвоенными домашними заданиями. Поэтому к выходному я чувствовала себя без сил, и мечтала о том, когда смогу хотя бы несколько часов провести с фамильярами в зверинце..

В аудитории для практике нас собралось двенадцать человек, ровно половина курса. Остальные уже благополучно определились с даром и покинули нас. Мои однокурсники, хоть и понимали бессмысленность этой практики, но все пришли. Потому что лучше уж бессмысленно потратить все субботы в этом и следующем году, чем потом всю жизнь жалеть, что сделал недостаточно, чтобы твой дар определился.

Мы ожидали, когда придет месье Дюльван. Он часто опаздывал и во время занятий витал в облаках. Но другого куратора у нас не было, кто еще согласится возиться с “неправильным” факультетом?

В это время в кабинет зашла модно одетая молодая женщина, светловолосая и миниатюрная. Арий Контье едва слышно присвистнул. Он любил изображать из себя ловеласа, которым по сути не являлся. Она бросила пальто на одну из скамеек и встала перед нами:

— Добрый день, студенты. Мое имя мадемуазель Ламбер. Я маг воздуха и ваш новый куратор.

Сказать, что мы удивились — ничего не сказать. Что она забыла в нашей академии? На должности куратора смешанных. Явно из богатой семьи столичная штучка, благополучная до мозга костей будет учить нас как определиться с даром? Даже интересно посмотреть, как быстро она сломается…

— Не беспокойтесь, с месье Дюльваном всё в порядке, — сказала она, хотя наш бывший куратор — последнее, что нас сейчас тревожило. — Его заставили покинуть личные дела, но довольно приятные. Я успела познакомиться его записями, но хочу подытожить вслух то, что поняла из них, а вы поправьте меня, пожалуйста, в случае ошибки. Итак, из двадцати четырех человек вас осталось двенадцать. То есть меньше чем за полгода с даром определилась ровно половина. Для смешанного факультета это отличный результат. Но вам не о чем переживать. Осталось еще целых полтора года, прежде чем…

— Мы перегорим? — перебил ее Арий.

Судя по тону Арию тоже не понравилась

— Я хотела сказать «случиться непоправимое», — ответила она, пожав плечами. — Твоя трактовка тоже верна, но с таким настроем ничего не поменяется.

— А с каким настроем поменяется? С верой в лучшее? Вы тоже собираетесь рассказывать эти сказки? Слушать об этом никому из нас не хочется, — едко заметила Жизель, наша староста.

Она была порядочной занудой, но за смешанных всегда была горой.

— Жизель, не говори за всех, — растягивая слова произнес Арий. — Сказки мадемуазель Ламбер я бы с удовольствием послушал. На ночь.

Я закатила глаза. Катрина рядом нахмурилась. Она весьма болезненно воспринимала игры Ария в ловеласа, пусть дальше слов он и не заходил. Их отношения порой меня напрягали. С начала года было видно, что между ними искрит. Но оба старались игнорировать это. От чего напряжение между ними росло я чувствовала себя рядом, то третьей лишней, то готовой успокаивать любого из них, если накопленное наконец-то вырвется на свободу.

— К сожалению, я прибыла только вчера и должным образом не успела подготовиться, — самоуверенно пропела мадемуазель Ламбер, нашла чем гордиться, — Из-за этого я не в курсе, как у вас наказывают, но как только узнаю, то… Как ваше имя?

Ну вот, Арий уже нарвался на наказание. Можно сказать, побил рекорд свой личный рекорд — прошла всего пара минут от начала занятия.

Мадемуазель Ламбер еще что-то рассказывала про необходимость понять, какой дар у нас основной, чтобы развивать его. И как важно верить в себя. Все то, что я слышала сотни раз за этот учебный год. Я перестала слушать ее примерно сразу, раздумывая, скоро ли смогу пойти уже в зверинец, и с кем из фамильяров буду играть. Игра — это важная часть жизни для фамильяров, во время игры их многому можно научить. Причем гораздо быстрее, чем если бы тренировал навык при помощи многократных повторений.

Я очнулась от своих размышлений, когда все встали со своих мест и выстроились в ряд. Пришлось к ним присоединиться. И наш новый куратор легким движением изящных пальцев призвала воздушные потоки и раздвинула парты, освободив место в центре кабинета. Послышались завистливые и восхищенные вздохи.

Я относилась к первым, но промолчала. Неужели действительно стоило так явно демонстрировать свои способности, показывая насколько мы жалки по сравнению с ней? Куратор нравилась мне все меньше без каких-то на то серьезных причин.

— А теперь действуйте по очереди, — вещала мадемуазель Ламбер, — для примера начнем с огненной стихии. Те, кто ей владеют, визуализируйте, пожалуйста, слабое заклинание. Например, огонек света на ладони — используйте от одной единицы по силе до трёх. Но прежде поднимите руки те, у кого есть магия огня.

Подняли руки я, Катрина, Арий и Мишель.

— А теперь те, кто считает, что она доминантная.

Мы с Катриной опустили руки.

— Вы еще не решили или точно хотите от нее избавиться? — спросила у нас куратор.

Мы переглянулись, ища поддержки друг у друга.

Не определились, — ответили одновременно.

Нам разрешили начать и я призвала огонек света. Точнее попыталась. Появившийся огненный шарик в моей руке зашипел и его заволокло облако пара. У остальных дела обстояли не лучше. Катрин отряхивала руки от пепла, который появился из-за ее второй стихии — Земли. Возле Ария так же заклубился пар и он выругался, хотя давно мог бы привыкнуть к своей участи.

Затем пробовали студенты с другой стихией и мы сами присоединяясь к ним со своим вторым даром. В конце концов мне это надоело и я не выдержала:

— Какой во все этом смыслом? Нам всегда мешает другая стихия! Лучше бы мы отдохнули или лишний раз сходили на практику к желанной стихии.

— А вы точно знаете, какая для вас желанная? — невозмутимо спросила меня куратор.

Легко ей оставаться невозмутимой, будь у меня такая сильная стихия воздуха, я бы тоже могла вести себя так уверенно.

— Я хочу это узнать! Но мне не помогут неудачные заклинания! Другая стихия обязательно помешает, — вырвалось у меня

— Помешает, потому что вы в это верите, — прервала меня мадемуазель Ламбер. Подождите, она закатила глаза сейчас? — А вы поверьте в другое. Не слышали о случаях, когда смешанный маг становился нормальным, даже не проходя обучения?

— Вранье это все, — поддержал меня Арий.

— Может быть, — не стала спорить куратор. — Но если представить, то именно из-за веры в себя, он и избавлялся от ненужной стихии, поэтому…

В это время дверь распахнулась и в ней показались Леопольд с Торном, любители доставать смешанных и издеваться над нашей никчемностью. Катрина, которая тренировала щит земли и не видела вошедших от хлопка двери вскрикнула и запустила фаерболом в сторону Ария. Тот по прежнему пытался вызвать огненный шарик, но, увидев, летящий в его сторону огонь, вскинул руки и создал ледяной щит. В аудитории повисла тишина. Катрина испуганно смотрела на Ария. Тот задумчиво изучал свои руки.

Мадемуазель Ламбер невероятно заинтересовалась случившемся, начав дергать себя за большие серьги, но, выпроводив огневиков, продолжила практику как ни в чем не бывало.

Когда сомнительное занятие закончилось, мы вышли в коридор. Я так и не определилась, как мне относиться к смене куратора. Месье Дюльван был совершенно бесполезен, но и мадемуазель Ламбер вызывала множество вопросов: слишком успешная и самоуверенная, слишком хочет нам помочь. Что она забыла в этой академии и на подобной должности?

После звонка я выскочила первой и пронеслась по направлению к зверинцу. В коридоре нас поджидал Леопольд и он даже крикнул мне что-то обидное, но я была не в настроении еще препираться, хотелось наконец-то отдохнуть после этой утомительной недели.

От автора: В данной главе мы знакомимся с Эстель Ламбер. Она главный герой в книге: Академия Эвейл. Мой шаг к мечте. Приглашаю вас почитать ее почитать. https:// /shrt/CZ76

Глава 16. Драка виверн

В воскресенье я все утро просидела за домашними заданиями. За неимением возможности показать себя на практических занятиях, я старалась максимально усвоить теорию. Это поможет и во время сессии. Одно дело завалить практику, другое — еще и получить тройки за теорию. Тут уже нельзя оправдаться смешанным даром.

Катрина мне рассказала, что когда я ушла после практики накануне, Леопольд опять спровоцировал драку. И Арий не сумел устоять, чтобы не поучаствовать. Странным оказалось поведение нового куратора, она она вступилась за смешанных и даже поругалась с куратором огненного факультета. У меня появилось еще

Наспех пообедав в столовой, я отправилась в зверинец. По выходным тут был немного народа, старшекурсники, которые сновали по будням — отдыхали. Некоторые преподаватели тоже проводили время с семьей. Поэтому для меня всегда находилось занятие.

Я нашла Пьера у склада, он сортировал овощи для копытных.

— Что нового? — поинтересовалась я.

— Сьюзи никак не перекинется в варана, уже третий день нервничает. Перевели ее в теплую часть вольера, и все равно, хоть ты тресни.

— Понятно, к Флэру зайду?

— Тоже не стоит, — покачал головой Пьер, — они что-то не ладят с Ньюи, ворчат постоянно, лучше ее не нервировать лишний раз. Сходи Даяне выдай овощей, я как раз собрал.

Даяна была миролюбивым зубром, ее особым свойством была невидимость, по сути достаточно бесполезное с учетом ее размера и того шума, который зубр производил при ходьбе.

Я подхватила очередное ведро с морковкой и тыквой и уже было потащила в сторону стойла Даяны, как неподалеку послышались крики.

— Драка! Виверны дерутся!

Это было серьезно! Драка двух таких крупных фамильяров могла закончиться очень плохо. Они могли зацепить других фамильяров или людей, которые придут их разнимать… Летом у нас подрались два оленя. Скай был признанным лидером в стае. Но теперь подрос его младший брат Орион и заявил права на роль вожака. Учитывая, что оба оленя обладали сверхсилой, их драка закончилась сломанным забором и соседнего вольера, переломами у Пьера, который помогал разнять оленей. А также перепуганными фамильярами из соседних вольеров, которых пришлось ловить по всему зверинцу и успокаивать. Остановить драку удалось при помощи сонного заклинания, которое запустил в оленей один из преподавателей.

Если такое натворили олени, то что же будет с вивернами? И сонное заклинание они даже не заметят. Виверны вообще имели иммунитет к магии, пропуская слабые и средние заклинания без вреда для себя.

Я бросила ведро на снег и побежала к конюшням. По дороге увидела, как из вольера Сьюзи выбегает Этьен Дюкре, хозяин Ньюи. Завидев меня, он крикнул:

— Эй ты! Помоги Сьюзи с определением!

— Но… — начала было спорить я.

— Сейчас не до того! — ответил мне месье Дюкре и побежал к конюшням.

Я огляделась по сторонам, в поисках преподавателей или старшекурсников, но все, кто был сегодня в зверинце уже помогали разнять виверн. Поэтому пришлось идти к вольеру Сьюзи. Идея заходить внутрь была очень плохая, потому что я не могла использовать заклинания, которые использовали магзоологи — щит, пеленание, сон, отброс… Собственно я ни одно заклинание из-за своего смешанного дара не могла использовать. А Сьюзи сейчас достаточно непредсказуема, и мне нечего ей противопоставить.

Я постояла возле ее вольера, прислушиваясь к происходящему внутри. Поначалу было тихо, а затем раздалось громкое мяуканье. Низкое, но жалобное. Кошка звала на помощь, и я не смогла остаться в стороне

Сьюзи ходила туда сюда, помахивая хвостом. Ее уже перевели в теплый вольер, предназначенный для варана. Посередине был небольшой бассейн, в котором любила понежиться Сьюзи-варан. Но для этого ей нужно было совершить оборот.

Увидев меня, она оскалилась и заняла боевую позу.

— Тише, малышка, это я, Аврора. Хочешь колбаску?

— Мяу, — раздалось в ответ.

Огромная кошка подошла ко мне и потерлась носом, от чего я чуть было не упала. А затем и вовсе охватила меня передними лапами, как бы ища защиты.

Пришлось усесться на песчаный пол вольера. Сьюзи тут же попыталась устроиться у меня “на ручках”. Но так как она была в два раза больше, то у нее это не очень-то получалось. Меня немного пугала такая активность большой кошки и своя беззащитность. Но и помочь Сьюзи хотелось.

Она ходила по мне кругами, пытаясь улечься, терлась и утробно мурлыкала. В какой-то момент, она меня резко боднула и я покатилась по песку.

— Сьюзи! Прекрати, — от неожиданности я вскрикнула.

Сьюзи отпрыгнула в угол вольера и зарычала.

— Тише, тише, все хорошо.

— Мяу, — Она опять превратилась в жалобную кошечку и побежала на ручки.

С этим надо было что-то делать, иначе она мне навредит. Я, конечно же, одела защитные штаны и куртку, которые не давали меня поцарапать. Но такая большая кошка как Сьюзи была опасна не только когтями.

Я начала судорожно соображать. Мне нужно было успокоить кошку. Усыпить я ее не могла, потому что заклинания мне не давались, зелья у меня тоже не было. И я сделала единственное, что пришло в голову — я запела. Поначалу просто на мотив колыбельной, где-то слышанный в детстве. А затем появились слова и я поняла, где слышала подобное

Баю-бай, баю-бай

Ты скорее засыпай

Сьюзи очень хочет спать

А песочек как кровать

Это была колыбельная из детства. Когда папа укладывал меня спать, он придумывал разные рифмы про меня и пел их на один мотив. Мне очень нравилась такая песня — она была как будто моя личная.

Услышав пение, Сьюзи остановилась и наклонила голову набок, прислушиваясь. Хвост по прежнему ходил ходуном.

Папа работал на аномалиях и не часто приезжал домой. Поэтому его внимание было так желанно. Он своим присутствием как будто оживлял все дома. В такие дни я отказывалась ложиться спать и только личная колыбельная могла меня убедить это сделать. Сейчас она вспомнилась случайно, и я продолжила, подбирая что-то подходящее по смыслу. Хотя вряд ли для Сьюзи был важен смысл.

Баю-бай, баю-бай

Глазки Сьюзи закрывай

Станешь скоро ты вараном

Будешь кушать тараканов

Я постаралась не засмеяться от получившейся рифмы, чтобы не напугать снежную кошку. Петь спокойно и не сбиваться было трудно, потому что меня весьма тревожило столь близкое соседство с неуправляемым хищником. Но я старалась. И это работало! Сьюзи улеглась, обхватив меня своими лапами и периодически взмурлыкивая, закрыла глаза.

Пошевелиться было страшно, я перестала придумывать текст, но продолжала напевать мотив колыбельной. Через полчаса, когда у меня затекли все мышцы, по телу Сьюзи прошлась судорога и она из пушистой и когтистой кошки превратилось в гладкого и хвостатого варана. Не просыпаясь.

После этого я смогла аккуратно сменить позу, отчего мурашки побежали по ноге, которую я успела отсидеть. Петь я тоже перестала. Самое страшное закончилась, на ближайший месяц Сьюзи — ленивый и добродушный варан без сюрпризов.

Вскоре дверь отворилась и влетел Этьен Дюкре. Он запыхался и выглядел обеспокоенным, но увидев меня с вараном облегченно выдохнул.

— Ты в порядке?

— Угу, — скромно ответила я.

— Давай тебя освободим.

Он осторожно, чтобы не разбудить Сьюзи, переложил ее на песок и помог

— Ты почему не сказала, что первокурсница? — предъявил мне месье Дюкре

— Так вы не спросили, — растерялась я.

— Я думал, раз ты тут постоянно трешься и у тебя защитная одежда, то хотя бы с третьего курса, — пожал плечами он.

Непонятно, чего больше было в его голосе — вины или раздражения. Но я не собиралась быть девочкой для битья.

— Почему это моя проблема? Я пыталась вас предупредить, вы не стали слушать…

Он посмотрел на меня недовольно, но все же сказал.

— Ты права, извини. Первокурсников тут не встретишь и я не подумал… — лицо его так и не смягчилось, но слова заставили меня убрать шипы.

— Я работала летом в зверинце, без магии, как Пьер.

Месье Дюкре сдержанно кивнул.

— Как ты с ней справилась?

— Спела колыбельную, — прозвучало как сарказм, поэтому я поспешила пояснить, — а что еще оставалось? Она не бросалась, но терлась об меня и не осознавала разницы в размерах.

Наездник покачал головой как будто даже восхищенно.

— Из тебя выйдет толк.

— В каком смысле? — ощетинилась я.

— На факультет магзоологии тебя оторвут с руками и ногами.

— Это вряд ли, — все хорошее настроение улетучилось, — я смешанная.

Месье Дюкре равнодушно пожал плечами.

— Ну так определишься ко второму курсу.

— Или перегорю, — я уже злилась, хотя месье Дюкре ничего такого не сказал.

Но он совсем не обиделся, наоборот спокойно заговорил со мной.

— Выгорают смешанные редко. То есть да, случается, но не так часто, как вы боитесь. Если выгоришь, учиться, конечно не сможешь. Но все равно сможешь работать с фамильярами, если захочешь.

— Убирать вольеры и накладывать еды? — я не верила, что он пытается меня этим успокоить.

Этот разговор, казалось бы даже дружелюбный распалил что-то внутри так, что хотелось кричать. Как будто мне поманили тем, о чем я мечтала, а оно так и осталось недостижимым. Хотелось выместить свою злость но младшем преподавателе магзоологии. Но я держалась. Ему же, судя по всему, было плевать на мои чувства, он разговаривал со мной немного отстраненно и даже снисходительно.

— У нас в Воздушной гвардии был тренер виверн, — начал он рассказывать с ноткой грусти, — месье Лефорт. В нем маги не было нисколько и никогда. То есть она даже не из смешанных был. Но виверны его слушались с одного взгляда. И даже самые строптивые превращались в его присутствии в милых заек. — Этьен усмехнулся, вспомнив эти моменты, — да что там виверны, мы, боевые маги, боялись его нагоняя, больше чем взбесившейся мантикоры

Я сглотнула, пытаясь представить месье Лефорта. Сомнений в словах месье Дюкре у меня не возникало. Но все равно, казалось невероятным, что кто-то без маги смог достичь больших высот в подобном деле.

— Но как же он стал тренером фамильяров, если в нем магии нет. А как же магическая подпитка? — не удержалась я от вопроса, от злости не осталось и следа. только жгучее любопытство.

— Вот так бывает, — вздохнул месье Дюкре, — магия не самое главное в жизни.

Для меня это были общие слова. Но для моего собеседника, они, судя по всему, значили много, после них его лицо застыло как маска. И он, попрощавшись, ушел по своим делам.

А я весь вечер раздумывала над нашим разговором. Неужели меня с легкостью возьмут на факультет магзоологии, даже если я поздно определюсь? А если перегорю, то все равно смогу тренировать фамильяров, если очень этого захочу. А ведь я хочу. Я бы жила в зверинце целыми днями, если бы не нужно было на занятия ходить… Так может выгорание и правда не станет концом всей жизни, как говорила тетушка Наоми… Поверить в это было сложно, да и не готова я пока была отказаться от магии. Может и получится определиться. Успех со Сьюзи и разговор с Этьеном вдохновили меня, дав надежду и силы бороться за свои мечты.

Глава 17. Точка кипения

Понедельник начался не слишком радужно. В общежитии опять сломалось отопление. Это при том, что на улице лежал снег, хоть и не было сильного мороза. Ночью пришлось надеть теплую кофту, взять запасное одеяло со свободной кровати и открыть дверь в общую гостиную, где горел камин. Это частично спасло, но вылезать из под одеяла утром не хотелось совершенно.

Первым по расписанию у нас стояла практика с месье Комю. Поэтому я раздумывала о том, чтобы прогулять первую практику и подремать еще часок. Либо провести утро в зверинце. За второй варианты было то, что я не пропущу завтрак. За второй — можно пока не вылезать из под одеяла.

На соседней кровати зашевелилась гора с одеялами и показалась рыжая макушка соседки.

— Доброе утро, — поприветствовала меня лохматая Катрина

— Не могу с тобой согласиться, — проворчала я.

— Ты пойдешь на огненную практику?

— Не собиралась, если честно.

Катрина села, не вылезая из под горы одеял и уставилась в одну точку. На лице ее застыло упрямое, но несчастное выражение.

— Не хочу идти на практику к огневикам. — сообщила соседка

— Ты же ходишь к магам земли?

— Теперь нет, — вздохнула Катрина, — помнишь, нас с Арием после занятия оставила мадемуазель Ламбер?

— Угу.

— Она сказала, что раз спонтанно у меня проявился огненный дар, а у него водный, то их нам и нужно развивать.

— Она думает, что вы можете определиться в ближайшее время? — завистливо протянула я.

— Не знаю, но на практику с огневиками не хочу. Ты же знаешь какие они! — подруга поежилась.

После того случая, когда Леопольд зло подшутил над Катриной, она так и не посетила ни одной практики с огненными, занимаясь с факультетом земли, ее второй стихии.

— Если твой дар может определиться в огненный, то уж лучше потерпеть, это всего лишь насмешки, — недовольно начала я.

У меня признаки того, какая стихия доминирует так и не проявились, поэтому я завидовала Катрине, которая упускала свою магию из-за недалекого Леопольда.

— Но сама-то ты не ходишь к огневикам! — возразила Катрина.

Тут она была права, с тех пор как Анжел определилась просто переспав с Леопольдом, у меня как будто пропала вера, что моя магия определится честным путем. Ведь все мои усилия ни к чему не приводили.

— Ты можешь пойти со мной на практику к огненным? — несчастными глазами посмотрела на меня Катрина, — Пожалуйста-пожалуйста! Я одна туда не пойду. Ну и вдруг твой дар тоже огненный?

— Хорошо, я схожу с тобой, — наконец ответила я.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — отбросила свое одеяло Катрина и заскакала по комнате от радости, — ты самая лучшая подруга на свете.

— Ничего, — проворчала я, — вот станешь огненной, забудешь даже мое имя.

Она замерла в своем танце, виновато опустив плечи.

— Это неправда, я тебя не забуду, даже если моя стихия определится, я не такая как они, — Катрина кивнула на пустующие кровати в нашей комнате.

— Ладно, проехали, — закрыла я неприятную тему, — давай собираться, нам опять умываться в учебном корпусе — горячей воды нет, раз отопление не работает.

Катрина протяжно вздохнула и мы пошли одеваться. Запасная зубная щетка и зубной порошок лежали в моей сумке всегда, на случай подобных проблем. Уж лучше почистить зубы в учебном крыле, чем умываться холодной водой в холодном туалете смешанного общежития.

Добравшись по улице до учебного здания, теплого коридора от общежития смешанных не было, в отличии от других общежитий. Что еще раз подчеркивало нашу “неправильность”.

Возле аудитории для практики огненных уже собирались студенты. У всех из них была нашивка с пламенем на жилете, как знак того, что они имеют право сегодня присутствовать на занятии.

— Смотрите, кто к нам пожаловал, друзья, — послышался ехидный голос Леопольда Пети.

Катрина вцепилась в мою руку, ища поддержки. Я окинула парня холодным взглядом и наклеив искусственную улыбку пропела:

— Доброе утро, Леопольд, как приятно тебя видеть в столь холодное утро. Как поживают твои руки, еще не сморщились от постоянного мытья посуды за всю академию? Ходят слухи, что ты больше времени проводишь на кухне, чем за занятиями, отрабатывая очередное наказание. Ты не думал, что это и есть твое призвание?

— Да пошла ты, перегоревшая, — он подошел ближе буравя меня взглядом, — со дня на день домой отправишься, потому и смелая.

— Смелость врожденное качество, как и ум. Но про последнее ты вряд ли слышал, — отбрила его я.

Нарываться на Леопольда не стоило, он был горяч и постоянно бросался в драку со смешанными. Единственное, что могло огневика сдержать — его кузен Торн. Обычно он ходил тенью за своим родственником и одностихийником. Но сегодня его не было видно.

— Что ты сказала? — Вцепился в мое плечо Леопольд.

— Вы гляньте, Пети до того опустился, что дерется с девчонками, — раздался из-за нашей спины голос Ария, — представляю как этому обрадуется твой куратор, вот ему удовольствие за тебя краснеть каждый раз.

Леопольд отпустил мое плечо и сделал шаг назад.

— Увидимся на занятии, “неправильные” мои друзья. Посмотрим, какие вы будете остроумные во время урока, — и он ушел к своим однокурсникам.

А мы с Катриной повернулись к Арию.

— Разве ты не должен был пойти к водным сегодня на практику? — спросила я.

— Вот еще, — ответил Арий.

— Но ведь куратор сказала… — начала подруга.

— Да ладно, — он закатил глаза, — еще не хватало слушать каких-то случайных барышень. Она тут еще неделю не отработала, что она понимает? Я хочу определиться в огонь и пойти на боевой факультет и не вижу смысла отказываться от своих планов из-за какой-то кучерявой фифы.

— Ну что ж, втроем не так страшно на практику идти, — сказала я удовлетворенно.

Катрина так и не отпускала мою руку. И после появления Ария, она еще сильнее ее сжала. Я давно замечала, что соседка реагирует на появление нашего негласного лидера. Реже разговаривает в его присутствии, бросает взгляды на него издалека. Спрашивать о ее чувствах я не решилась — учитывая их положение, завязывать сейчас отношения не самая хорошая идея. Если кто-то из них определится раньше другого — это может разбить второму сердце, не говоря уже о том, если чей-то дар перегорит.

Тем временем появился преподаватель практики, приглашая всех в аудиторию. Месье Комю, который работал в академии Эвейл уже не первое десятилетие. Он был глуховат и почти не обращал внимания на нас, смешанных, помогая только студентам огненной стихии. Мы заняли втроем последнюю парту, мне пришлось сесть между Катриной и Арием, чтобы не ставить их в неловкое положение.

Сегодня мы тренировали заклинание “Кипечение”. На партах стояли жаропрочные стаканы с водой. Необходимо было применить заклинание и нагреть воду до той степени, чтобы она забулькала. Мы втроем как по команде уставились на свои стаканы.

Я попыталась сосредоточилась на заклинании, представляя, как вода нагревается в стакане, начиная булькать, и добавила капельку магии. Поначалу все шло неплохо, появились первые пузырьки закипающей жидкости. А затем дно подернулось ледяной коркой, разделив стакан надвое, сверху была горячая вода, а снизу ледяной ком. Я решила попробовать распространить кипячение на весь стакан, чтобы добиться нужного результата. Несколько секунд шла борьба между моими стихиями в стакане, а потом все закончилось. Магия угасла, истощившись … Я выругалась, закрыв лицо руками. Последнее время истощение происходило все раньше и раньше. Мне это казалось прямым признаком того, что я перегораю и скоро не смогу призвать ни капли магии.

Я опустила руки и оглянулась по сторонам. Арий безуспешно пытался вскипятить свою воду. Его стихии, как и мои были огонь и вода. Самые недружелюбные друг к другу. Но если у меня получилось полстакана льда, а вторая кипятка, у Ария вода то закипала, то замерзала, не желая определиться с агрегатным состоянием.

А вот у Катрины дела обстояли неплохо, она решила не торопиться с результатом и вода постепенно нагревалась, начиная бурлить все сильнее и сильнее. И в итоге закипела. У нее получилось!

— Профессор! — позвала соседка.

Обычно во время практик мы старались не привлекать к себе внимания преподавателей. Поначалу пробовали, но быстро отказались от этого. Учителя не могли помочь нам справиться со своей “неправильностью”, они давали знания как применять то или иное заклинание, на этом все. А привлекать внимание — это только напрашиваться на шутки со стороны других студентов. Но сейчас было другое. У Катрины получилось заклинание и она хотела показать это профессору.

— Что ты хотела? — пошел в нашу сторону месье Комю.

И по мере того, как он приближался к последней парте, вода в стакане переставала кипеть, а наоборот мутнела, приобретая желто-коричневый оттенок. Профессор подошел и наконец узрел стакан с грязной водой.

— Как я уже говорил, уважаемые студенты,

Со всех сторон послышались смешки.

— Про грязь, это он имел ввиду про вас самих, — послышался шепот Леопольда.

Катрина всхлипнула и выскочила из класса. Я, переглянувшись с Арием, двинулась следом, прихватив наши с ней сумки. Все, что могли, мы уже получили на этом занятии. Оставаться смысла не было.

Глава 18. Разговоры по душам

Соседку я нашла в туалете, она рыдала над раковиной. И я ее эмоции отлично понимала. У нее почти получилось, после стольких метаний и мучений, результат был! Но в итоге все равно преподаватель не оценил ее успеха, да еще и эти очередные насмешки.

По-хорошему мне бы стоило подойти и обнять Катрину, сказать ей что-то ласковое и поддерживающее. Но внутри стоял ком из гадких мыслей о том, что у Катрины почти получилось, она вот-вот определится в огненную стихию. А я вот-вот перегорю… И тогда она, возможно, будет сидеть за одной партой с Лео и смеяться его шуткам о смешанных, а я поеду домой, чтобы жить свою жизнь перегоревшего мага.

Эта зависть и невозможность нормально поддержать подругу съедала меня изнутри сильнее, чем свои страхи перегореть. И я сделала шаг вперед.

— Ты почти определилась, Кат, — прошептала я, — он козел и это ничего не изменит. Но ты скоро перестанешь быть смешанной. Все будет хорошо.

Каждое слово давалось как будто с трудом. Я выталкивала их усилием, отчего мой голос звучал как деревянный. Катрина перестала плакать и шагнула ко мне, обхватив руками за плечи.

— Прости меня, прости. Я плачу из-за глупостей. Это просто резко эмоции накатили. Ты тоже сможешь. Я уверена, ты определишься!

Она лучше других видела, как моя магия быстро истощается и понимала мой страх перегореть. У меня защипало в глазах от неожиданной поддержки.

— А если нет? — голос мой совсем пропал, и я была не уверена, что Катрина слышала мой вопрос.

Она смотрела на меня, вся заплаканная и растрепанная и не знала что сказать. Видно как она подбирает в голове один ответ за другим и отбрасывает их, не решаясь озвучить.

— Я не знаю, Ава, — заговорила она жалобно, — я правда не знаю, что тогда будет. Перегореть — это так ужасно… Нет, не слушай меня. Живут же люди и без магии…

Она совсем стушевалась, боясь сказать что-то не то и обидеть меня еще сильнее. Но потом как будто найдя правильную мысль заговорила убедительно и громко.

— Как бы ни вышло с нашим определением. Даже если случится все наоборот, я перегорю, а ты определишься, я все равно останусть твоей подругой, слышишь? Буду донимать тебя, писать письма и приходить в гости. Ты будешь всем говорить, что эта чокнутая от тебя никак не отстанет. А это буду я. Неважно, как случится с нашим определением. Поняла?

Она ухватила меня за воротник форменного пиджака и требовательно смотрела в глаза, ожидая ответа. Я же была в растерянности от нашего разговора, и ее слов, которые она говорила с такой горячностью. Поэтому я только кивнула в ответ, опустив голову ей на плечо, чтобы не было видно как слезинка стекает по моему лицу.

В конце концов, и после потери магии есть жизнь, это не самое страшное, что случается с людьми, и нечего раскисать. Я еще даже не перегорела. И я решительно подняла голову и потрясла ей, выбрасывая все эти вязкие бесконечные переживания, которые были всегда со мной.

— Пошли съедим что-нибудь в кафетерии. У меня осталось немного денег от стипендии. На пару эклеров хватит, — предложила я.

Катрина кивнула, улыбаясь. Подруга наспех умылась и мы вышли из туалета. Занятие еще шло, но возвращаться на практику к огненным мы не собирались.

Уйти в кафетерий мы, правда, тоже не успели — из кабинета, где занималась наша группа, вышел месье Комю, который под локоть выводил Ария в коридор. Наш одногруппник имел весьма растрепанный вид и подбитый нос. Следом из кабинета показалась мадемуазель Ламбер.

— Это совершенно недопустимое поведение. Я понимаю, парень смешанный и это имеет определенные последствия как для характера, так и для умственных способностей, — выговаривал ей месье Комю, — но устроить драку прямо во время урока без каких либо причин, это немыслимо! Я надеюсь, вы накажете его в достаточной степени и этого больше не повторится.

— Безусловно, я разберусь в данной ситуации со всей тщательностью, — заверила его наш куратор.

И месье Комю удалился продолжать занятие. А мы с Катриной двинулась к Арию и мадемуазель Ламбер. Она увидела нас, оценила заплаканный вид Катрины и найдя что-то на моем лице, сказала:

— Предлагаю пойти в мою квартиру и вы мне расскажете, что же на самом деле произошло на практике, — не услышав нашего дружного “да”, куратор продолжила, — у меня есть конфеты и чай.

Арий с Катриной кивнули и двинулись за ней, я же осталась стоять на месте.

— Ты идешь, Аврора? — спросила мадемуазель Ламбер.

— Мне нужно в библиотеку, — бросила я.

И развернувшись, двинулась в противоположную сторону, чтобы не заставлять Катрину сомневаться, с кем ей идти. Куратор мне не нравилась и заводить с ней дружбу я не собиралась. Но если Катрине ее общество приятно, пусть общается. Причину своей неприязни я объяснить не могла, просто чувствовала, что с мадемуазель Ламбер что-то не так. Неспроста она так старается нам помочь.

Глава 19. Лечение Флэра

После уроков я отправилась в зверинец. Настроение было отвратительное. Я как будто физически чувствовала, что магия покидает меня. В теле ощущалась предательская слабость. Но может быть я себе это все надумала? Слишком переживала за свой дар и потому у меня начались воображаемые симптомы?

Пьер чистил снег на дорожках зверинца, за ночь его нападало немало, но он быстро таял, превращая дорожки зверинца в кашу. И я решила ему помочь. А заодно собрать сплетни, которые гуляли по зверинцу.

— Драка виверн? А чего драка… — рассказывал довольный Пьер, он и сам был любитель поболтать, — когда я прибежал, они стало-быть сломали уличную часть вольера и сплелись в едином комке. Рычали и кусали друг друга. Жуть! Никто и подойти не решался, пока месье Дюкре с деканом не прибежали. Наездник свою виверну живо успокоил и утащил. А Флэр и сам пришел в себя. Он же у нас добряк, хоть и любитель пошутить. В

Я еще помогла Пьеру со снегом и пошла проведать Флэра. Вся внешняя часть его вольера была из свежего дерева, видимо ее пришлось полностью заменять. Правильно было бы, если бы стены конюшни покрывались ударопрочными зельями или иначе добивались несокрушимости стен. Но обычно здесь содержали адекватных фамильяров, для опасных были другие вольеры — металлические и с серьезными замками.

Внутренняя часть загона Флэра закрывалось в течении дня на большой шпингалет. Который я могла открыть и изнутри. И только поздно вечером дежурный преподаватель по зверинцу проходил по всем вольерам и ставил магический замок на каждый. Чтобы животные за ночь не выбрались на свободу и не устроили бардак.

Уличная часть вольера была пуста. Пока виверна не поправится, сидеть ему в крытом вольере. Внутри было гораздо теплее, чем снаружи, но недостаточно, чтобы захотелось снять куртку. Виверны, в отличии от своих хладнокровных собратьев довольно неплохо переносили зиму. В вольере было сухо, крепкие стены позволяли сохранять тепло, которое выделяла сама виверна.

Флэр встретил меня жалобным клекотом.

— Привет, малыш, — ласково поздоровалась я.

Подойдя его погладить, я заметила неприятную рану на глазу и несколько довольно глубоких царапин на хвосте. Да, знатно его подрала Ньюи. Надеюсь, они больше не встретятся.

На одной из стен висел листок, на котором месье Гринье написал назначения для Флэра. Ниже был график, где отмечались те, кто заботился о виверне. Судя по нему, месье Гринье уже пришел вечером и обработал раны на хвосте мазью. Осталось только сделать примочку на глаз перед сном. И я написала свою фамилию в следующей строке и отметила время.

Лекарства стояли тут же, в шкафчике в углу. Скрутив из бинта плотный прямоугольник, я смочила его прозрачным зельем с неприятным запахом.

— Так, давай сюда свой глазик, и получишь колбаску — выполнять простые процедуры я уже умела.

За лето приноровилась и раны промывать и повязки накладывать. Флэр доверчиво повернулся ко мне мордой. И я приложила бинт с лекарством к его глазу, отчего виверна дернулась.

— Тише-тише, знаю, холодное. Но не могу согреть, с магией у меня не очень, ты же знаешь.

Я выдала Флэру кусочек колбаски за терпение. И начала рассказывать о своих проблемах: про практику, да про магию. Так мы и сидели. Примочку надо было держать полчаса. В какой-то момент я почувствовала, как ветерок растрепал мои волосы. Но все быстро закончилось и я решила, что мне показалось.

В итоге я так пригрелась у Флэра, что засиделась допоздна. Пусть в его вольере было прохладно, но возвращаться в общежитие, чтобы заняться домашними заданиями не хотелось. Все меньше во мне оставалось веры в то, что мне поможет усердная учеба.

Я уже достаточно продрогла, когда решила попрощаться с Флэром и все же уйти. Но каково же было мое удивления, когда я обнаружила себя запертой на магический замок. Подергав дверь так и эдак, я поняла, что она не открывается

Была бы у меня была нормальная магия — я бы открыла замок заклинанием, оно было совсем не сложным. Но мои две стихии не давали мне сделать ничего подобного. Я все же попробовала — сосредоточилась на заклинании открывания … Сначала огненная магия попыталась снять печать, но тут же подключилась водная и потушила огонь. Я попробовала снова — с тем же результатом. И так еще несколько раз, пока магия не иссякла и не перестала проявляться.

После этого я еще постучала и покричала, но никто не появился. Судя по времени, все уже ушли из зверинца. А я застряла здесь до утра.

Холод все сильнее пробирал изнутри. Рядом грустно заворчал Флэр, видя, что я прихожу в отчаяние, и не зная как мне помочь. Я села на сено, сваленное в углу в качестве лежанки для виверны, и Флэр обмотался вокруг меня. Кожа его была теплой и гладкой.

Я читала, что очень давно существовали такие фамильяры, как драконы, он были крупнее виверн и имели дополнительную пару конечностей. Драконы могли выдыхать струю пламени. Из-за их большого размера и опасности, которую они представляли для людей их постепенно истребили. Уже много столетий никто не встречал дракона. Виверны их дальние потомки, от того они и могут выживать зимой и кожа их теплая. Внутри как будто по-прежнему живет внутренний огонь. Но наружу он не выходит. Может, это и к лучшему, будет жаль, если и виверн начнут истреблять.

В кольцах хвоста Флэра было почти тепло, хоть и дуло по земле. Я даже смогла задремать. Но проснулась от холода. По часам было начало ночи и до утра еще оставалось много времени. Магия моя немного восстановилась, пока я спала, поэтому я решила попробовать отпереть замок снова.

Не знаю, что сыграло в этот раз, то ли моя усталость. То ли дрожащие руки, которые заставили торопиться. Но я слишко поспешно создала заклинание и влила в него магию. Стихия огня как и в прошлый раз потекла в запирающую печать и успела ее отпереть, прежде подключилась водная стихия.

Я стояла перед открытой дверью и не верила себя. Сегодня я впервые сотворила успешное заклинание. Имеет ли это значение? Поможет ли определиться с магией? Или это случайность и больше такого не повторится никогда?

Существовала и еще одна проблема — закрыть печать я бы точно не смогла. Нет, я даже попробовала, но после трех неудачных попыток, хотя я очень старалась создавать заклинание побыстрее, магия опять истощилась. Пришлось писать по-быстрому записку и вешать ее на дверь, а Флэра закрывать на простой шпингалет. Под конец, я уже чувствовала себя совсем замерзшей. Потому плохо помню, как добралась до общежития.

Ради разнообразия, отопление починили и в комнатах было тепло. Забравшись сразу под два одеяла, я забылась болезненным сном.

Глава 20

Утром Катрина попыталась меня растолкать, но у нее это не вышло:

— Ты во сколько вернулась из зверинца? Я уже спала.

— Меня закрыли в вольере, — проворчала я из под одеяла.

Было обидно. Как будто меня посчитали такой незначительной и неважной, что даже не заметили.

— Специально? — ахнула Катрина.

— Вряд ли, скорее случайно, —

— Вольер хотя бы был теплый?

— Неа.

Катрина зацокала возмущенно и приложила руку к моему лбу.

— Ну вот, ты простыла! — вынесла она вердикт, — что болит? Давай, я доктора позову.

Соседка сразу стала похожа на наседку, которая квохчет над цыпленком. Не дожидаясь ответа, она полезла в свой шкаф и стала там рыться. кроме одежды, у Катрины в шкафу стояли гостинцы из дома.

Ее семья была из деревни, отец бросил их несколько лет назад, а мать и бабушка тянули на себе все хозяйство и четверых детей, из которых Катрина была старшей. Денег не хватало, оттуда, наверное и постоянная ее неуверенность в себе.

Денег моей соседке никогда не присылали, не водилось в ее семье лишних. Но зато были посылки с гостинцами: сушеные яблоки и груши, которые мы уминали, пока делали домашние задания. Сладкое вишневое варенье, намазанное, на прихваченные из столовой булочки скрасили нам не один вечер.

Катрина стыдилась своей семьи передо мной — сравнивая свою деревенскую семью с моей — столичными аристократами. Но я-то видела, что ее действительно любят и переживают. Пишут письма и поддерживают чем могут. В отличии от моей семьи, которая оставила меня одну, для того, чтобы я осознала и исправилась. Только тетушка Наоми меня и поддерживала.

— Нашла! — тем временем вылезла из шкафа Катрина, держа в руках баночку янтарного цвета, — Мед! В этом году его совсем мало выкачали, слишком дождливо. Но одна баночка есть. Сейчас я к Арию схожу, кипятка возьму. Мы тебе ромашки заварим с медом. Живо поправишься.

Катрина исчезла за дверью, а через пару минут вернулась с Арием. У него, единственного в общежитии смешанных, был кипятящий артефакт. И мы пользовались им регулярно, чтобы выпить чаю вечерком. Они зашли переговариваясь между собой.

— Как это закрыли в зверинце? — вопрошал Арий, и, не смущаясь того, что я еще в постели, обратился ко мне, — кто закрыл? Может быть это Леопольд был?

— Вряд ли, — обреченно отозвалась я. Голова гудела и общаться ни с кем не хотелось, — я какой-то ветер почувствовала. Может быть Эви пошутил?

— Ну, может и Эви. А чего дежурный преподаватель не проверил? Это так нельзя оставлять, — бушевал Арий.

Я уже жалела, что подняла такую суету, но остановить их не было сил.

— Я сейчас полежу немного и схожу узнаю, почему так вышло. Мы разберемся, — заверила однокурсников я.

— Никуда ты не встанешь. Мы сейчас пойдем на занятия и сообщим, что ты заболела, чтобы к тебе лекарь зашел. И в зверинец сходим, разберемся. Правда, Катрина?

— Конечно, — поддержала его соседка, — вот держи, выпей, сразу легче станет.

Она протянула мне кружку, от которой шел горячий пар. Я выпила чай маленькими глотками, стараясь не обжечься и сладкая жидкость растеклась по телу, превратив меня в вялое и слабое создание. Я забралась под одеяло и закрыла глаза, не желая ничего решать.

— Я оставлю на тумбочке кипятящий артефакт, — заявил Арий.

— Мед и ромашка тут же лежат, когда проснешься, сделай себе еще ромашкового чая, — наставляла Катрина.

Они ушли и я задремала, пригревшись. Через некоторое время Катрина заскочила после завтрака.

— Я тебе ватрушку принесла, не забудь покушать. Обед тоже принесу.

После ее ухода я уснула крепким сном, обрадовавшись тому, что меня оставили в покое. Болеть я любила в одиночестве. Чтобы никто не трогал меня и не “окружал” душной заботой. И в последние годы мама смирилась с этим, оставляя меня в покое во время болезни. В академии же никто не знал о моих привычках и это раздражало и грело одновременно.

Я спала и мне снился папа. Как будто я заболела очень сильно и требую к себе отца, а он в командировке.

— Я не поправлюсь, пока папа не приедет, — ворчу из под одеяла упрямо я.

— Дорогая, папа не может, он в командировке — уговаривает мама, — выпей лекарство и станет легче.

Лекарство я пью, но внутри-то знаю, что пока папа не приедет, так и не поправлюсь. Болезнь тянется вязкой нитью, не отпуская меня, заставляя мучать и метаться в кровати в лихорадке день за днем. И вот однажды я просыпаюсь и вижу папу у своей кровати:

— Ну что же ты, малышка, маму пугаешь? — спрашивает он меня строго, но глаза его улыбаются.

И я знаю, что теперь уже все, болезнь отступит, и я буду здорова. Папа сидит у моей постели целый день, читает мне сказки, поет свои выдуманные колыбельные и поит лекарствами, которые прописал дядя доктор. А на утро я просыпаюсь здоровой. Это такое чувство, когда вроде бы и слабость сильная, и горло еще болит. Но при этом ты чувствуешь, что поправилась, болезнь отступила, осталось только сил поднабраться.

Потом мама рассказывала, что тогда я заболела действительно сильно, пневмония. Никакие лекарства не помогали и уже думали о том, чтобы положить меня в больницу. Но папа прервал свою командировку и приехал меня навестить. Удивительно, но я сразу пошла на поправку.

Вот и сегодня мне снился папа, он пел мне колыбельную, как в детстве, чтобы я быстрее поправилась. А я слушала и не хотела верить, что это только во сне

В дверь постучали, и стало обидно, что меня разбудили от такого славного сна. Но пришлось вставать.

За дверью обнаружился месье Дюкре.

Глава 21

Этого я совсем не ожидала. Думала, что лекарь пришел или кто-то из однокурсников заглянул проведать. И сразу осознала, что открыла дверь в простой хлопковой пижаме и с растрепанными волосами. Пижама, конечно, была весьма скромная, из плотной ткани — просторные штаны и блузка с длинным рукавом. На голове скатался один большой колтун из волос. Захотелось захлопнуть дверь у младшего преподавателя магзоологии перед носом, но воспитание взяло верх. Я расправила плечи и посмотрела на гостя свысока, хоть он и был на голову меня выше.

— Вы что-то хотели, месье Дюкре?

Он моргнул, видимо, тоже осознавая, что я не совсем готова к приему посетителей.

— Не пригласишь меня войти? Не хотел бы разговаривать в коридоре.

Я недовольно поморщилась, приглашая его в комнату. Общаться с привлекательным мужчиной в таком виде не хотелось, а уж себе я могла признаться, что месье Дюкре привлекательный. Но делать нечего, придется сделать вид, что меня совершенно не напрягает мой не слишком привлекательный вид.

Я забралась с ногами на кровать и закуталась в одеяло. Опять начинало знобить, видимо температура поднималась.

— О чем вы хотели поговорить? — спросила я.

— Твои друзья сказали, что провела ночь

Я почесала лоб, пытаясь вспомнить, что же было в записке. К тому времени, как я ее писала, мой мозг работал не очень хорошо. Так, что я даже вспомнить не могла что же там было. Я пожала плечами, показывая, что не могу ответить на его вопрос.

Месье Дюкре протянул мне смятый листок бумаги. На нем неровным почерком было написано. “Вы меня закрыли! А Флэр теперь открыт.” Ни подписи, никаких пояснений. Щеки обдало жаром.

— Ты бы хоть подписалась, — укоризненно сказал месье Дюкре.

Вот лучше бы он молчал или извинялся!

— Вообще-то меня закрыли в холодном вольере. Из которого я не могла выбраться из-за своей магии! — возмутилась я, — а теперь я еще и виновата в том, что неправильно записки пишу замерзшими пальцами.

Месье Дюкре сел на один из стульев, не дождавшись моего приглашения, и посмотрел на меня серьезно.

— Нет, ты не виновата. Просто пока твои друзья не пришли и не рассказали, как было дело, я даже не понял, что произошло. Это моя вина, что ты оказалась заперта в вольере. Прости, — он говорил тихим глухим голосом, — Я закрывал вольеры перед уходом. Оставалось сделать Флэру примочку перед сном и закрыть его. Но когда я увидел, что загон с виверной уже закрыт на магическую печать, я решил, что это месье Гринье приходил — сделал примочку и закрыл Флэра на ночь. Извини, с этой их дракой добавилось забот. Ньюи тоже вся поранилась, по полдня делаем процедуры, то одному то другому… Но это конечно меня не оправдывает. Я должен был проверить и самого Флэра и его загон.

— Я сделала ему вчера примочку, все нормально — сказала я примиряюще.

— Ты молодец, спасибо!

Хотя вчера я пылала яростью и мечтала высказать тому, кто меня запер много нехороших слов, сегодня сил на месть или борьбу не было. Видимо болезнь отбирала все силы:

— Скорее всего меня Эви запер. Я чувствовала какой-то странный ветер, но подумала, что мне показалось.

Этьен кивнул:

— Да, он мог. Обычно он обходит зверинец стороной и шалит в других местах. Но тут его что-то привлекло. Кстати, я же принес тебе лекарство, — месье Дюкре полез в карман кожаной куртки и добыл оттуда небольшой пузырек, — Это особое зелье с каплей крови виверны. Быстро поднимает на ноги.

— Ммм, — неуверенно замялась я, — надеюсь вы не взяли у Нью кровь только ради этого?

— Нет, ну что ты, — месье Дюкре улыбнулся, наверное, в первый раз так открыто за все время, что я была с ним знакома. И эта улыбка очень ему шла, делая лицо по-мальчишечьи милым, — я периодически беру у Ньюи кровь для анализов. Диагностическими-то артефактами ее не проверишь из-за иммунитета к магии. А если остаются излишки крови, то отдаю на кафедру зельеварения. Кровь виверн очень ценна, из нее получаются сильные зелья. И мадемуазель Дюпуа снабжает меня некоторыми полезными снадобьями в благодарность.

Он протянул мне маленький бутылек, в котором плескалась синеватая жидкость.

— Нужно выпить залпом, — проинструктировал меня Этьен, — оно безвкусное, так что проблем быть не должно.

Так я и сделала. Зелье и вправду оказалось без вкуса и запаха, поэтому проскочило сразу в желудок.

— Сейчас в сон потянет, а к вечеру полегчать должно. Я еще завтра загляну, а ты поправляйся.

И он ушел, оставив меня вместе с наплывающей сонливостью, которой я даже не стала сопротивляться. Свалилась и проспала до самого вечера. Сквозь сон я слышала, что приходил лекарь, пытался меня разбудить, но я отмахнулась. Он обнаружил на тумбочке бутылек из под зелья. Понюхал его и проворчал:

— И смысл было мне приходить, если больная уже виверновую настойку выпила. На три дня освобождение тебе дам от занятий, больше никак, не после такого зелья — и удалился, оставив меня отсыпаться.

Я проснулась, когда на улице уже темнело. С чувством, что выздоравливаю, как в моем утреннем сне. Голова еще болела и даже горло свербило, но есть хотелось жутко. На тумбочке, кроме утренней ватрушки обнаружилась пара котлет, мясной салат и печеная картошка. Видимо, соседка приносила обед, а я даже не проснулась. Все уже было остывшим, но это меня не беспокоило. Я заварила себе ромашкового чая, не забыв добавить пару густых ложек меда. И смолотила все, что было на тумбочке с максимально возможной скоростью.

После еды стало так хорошо, что я снова задремала.

Глава 22

Проснулась уже, от того, что пришла Катрина. Она выгрузила на стол термо-тарелку (миска с крышкой, к дну которой крепится артефакт, не позволяющий еде остывать).

— Посмотри, что мне выдали в столовой. Это чтобы еда не остывала. Сказали вернуть потом обязательно. А ты как себя чувствуешь? — соседка подошла и потрогала мой лоб, — температуры нет и выглядишь ты совсем здоровой.

Чувствовала я себя так же. Только небольшая слабость напоминала о недавней болезни. Я села на кровати рядом с тумбочкой и открыла контейнер. В нем обнаружилось овощное рагу. А в кувшине шиповниковый напиток.

— Я вроде бы нормально, — ответила я осипшим от долгого сна голосом.

— Это потому что ты мед пила с ромашковым чаем! — вдохновенно заключила Катрина, — а я тебе говорила, что он помогает.

— Месье Дюкре приходил, — ляпнула я, — и зелье с кровью виверны мне принес.

— Да ладно! — ахнула соседка, — сам пришел. И зелье принес. Заботится о тебе…

— А что такого, — поедая рагу поинтересовалась я, — это же он не проверил вольер и от этого я простыла.

— Ну и что, мог зелье через кого-то передать, а он сам пришел, — продолжала напирать Катрина.

— На что ты намекаешь?

— Ну как же, второй раз уже Эви вас сводит. Это всякому в академии понятно — если Эви раз за разом вас объединяет, это что-то да значит, — и она покраснела и опустила глаза, как будто вспомнив о чем-то своем.

— Да ну прям. Это просто совпадения. Зачем мне нужен этот наездник на виверне? — возмутилась я.

— Ну конечно, тебе никто не нужен, — обиженно сжала кулаки Катрина.

— О чем ты говоришь?

— А что, не так? — спросила Катрина, выглядела она совсем не воинственно, а скорее несчастно, — ты постоянно всех избегаешь и от себя прогоняешь. Никто тебе не нужен. Ни я, ни другие смешанные, ни твоя семья, ни мадемуазель Ламбер. Ни любимый мужчина. Знаешь, я раньше думала, что это ты такая сильная, что сама со всем справляешься. Завидовала тебе, — она села на кровать, глядя перед собой, — а потом поняла, что это

Слова Катрины больно ранили. Как будто я и сама все это знала, но слушать от кого-то не желала. Поэтому, вместо того, чтобы сохранит спокойствие, пошла в нападение.

— Можно подумать ты у нас смелая! — разозлилась я, — ты же бежишь от любой опасности — будь то конфликт с преподавателями или огневиками или отношения с Арием. Всем вокруг видно, как вы друг на друга смотрите, но все равно делаете вид, что друзья.

Катрина вспыхнула и спрятала лицо в руках. Плечи ее задрожали от плача. А я почувствовала себя виноватой. Да, Катрина первая подняла эту непростую тему. И я могу ее понять. Она всегда старалась проявлять ко мне участие и больно ранилась о мое недоверие. И вот наконец высказала это вслух. А в ответ я припечатала ее темой, которая меня и не касается.

— Ты права, Аврора, во всем права, — заговорила сквозь слезы Катрина, — я такая трусиха, такая жалкая. Ну зачем я ему такая? Он станет боевым магом, а я, даже если определюсь с магией, буду заниматься чем-то скромным — бытовой магией или зельеварением.

И правда, на занятиях по бытовой магией Катрина оживала, ей было интересно все — и приготовление пищи и шитье, и даже магическая уборка. И только неопределившаяся магия останавливала ее от освоения всех бытовых заклинаний, которые были доступны.

— Не обязательно люди в паре должны быть равны и одинаковы. Если вам хорошо вместе, то какая разница, что у вас за специализации, — возразила я.

— Мой папа ушел, потому что он был из города, а мама деревенская. Он переехал к ней жить, хотя родня его была против такой семьи. Поначалу все неплохо было, когда я маленькая была, я помню, что они почти не ссорились. Но потом родились младшие, начались проблемы с деньгами, мама не успевала за хозяйством следить и папа возмущался, что она ему внимания не уделяет. В итоге так и ушел, вернулся жить в город и даже не приезжает по праздникам, — поделилась соседка.

— Твой папа — козел, уж извини меня. Он просто сбежал от сложностей, — отрезала я, — он же не только маму бросил, но и с вами перестал общаться и помогать вас растить. Он безответственный человек и разница характеров тут не при чем. Мой отец был боевой маг, душа любой компании, яркий и смелый человек. А мама закончила кафедру зельеварения. Скромная, тихая женщина. Ты не представляешь как они любили друг друга. И скучно ему не становилось. Когда он погиб, маме пришлось самой научиться справляться со всеми проблемами. Но, она так и не научилась как будто. С ним она была как за каменной стеной. И мы с братом тоже. Так что вовсе не обязательно быть одинаковыми, чтобы быть вместе счастливыми.

Катрина замолчала, размышляя о моих словах. А затем спросила:

— Как думаешь, можно из трусихи стать смелой? Можно измениться?

Я пожала плечами и улыбнулась:

— Почему ты меня спрашиваешь. Я ведь и сама трусиха.

— Вовсе нет, извини, что напала на тебя. Просто со всех сторон навалилось, еще и магия эта никак не определится.

Катрину я очень понимала, сама чувствовала это беспрерывное давление со всех сторон и желание куда-то скопившееся напряжение сбросить. Иногда помогало провести время с фамильярами. Иногда — поругаться с огневиками. Но это все слабо помогало.

— Я не знаю, можно ли измениться, стать смелее… — я замолчала, подбирая слова, — но что нам мешает попробовать?

— Вместе? — Катрина посмотрела на меня с такой надеждой, что отступиться было невозможно.

— Вместе!

Соседка протянула мне ладонь и я сжала ее покрепче. Я не знала, что из этого может получиться. Смогу ли я начать доверять окружающим и не отталкивать их. И станет ли мне от этого легче жить… Что ж, скоро я получу ответы на эти вопросы.

Глава 23

На следующее утро, мне пришло письмо от тетушки Наоми, Катрина принесла его вместе с завтраком — овсяной кашей и вареными яйцами.

Тетушка писала:

“Дорогая, Аврора.

Я отправляюсь на следующий источник магии, более удаленный. Обязательно тебе оттуда напишу. Всем сердцем надеюсь, что встречу Энцо там и сразу же отвезу к тебе.

Я много думала после нашей встречи в МонтКлер. И вот, что я хочу сказать. Мне искренне жаль, что твоя магия не определилась, а твое двадцатилетие все ближе. Но за последний год я стала иначе смотреть на свое выгорание. Раньше мне казалось, что меня обделили, лишили чего-то очень важного. Без чего я не могу быть счастливой. И я так и жила все эти годы, как будто тенью себя настоящей. Ничего не хотела, ничем не интересовалась…

Но после того, как я помогла тебе сбежать в академию Эвейл, я как будто простила себя за то, что не сбежала сама много лет назад. И отпустила эту боль — потерю магии. Не скажу, что отпустила до конца, но это больше придавливает меня к земле, не позволяя вздохнуть полной грудью.

Ты знаешь, эти поездки на источники открыли во мне желание делиться своими мыслями и я начала писать небольшие рассказы и заметки о людях, которых встречала в пути или на источниках. О фамильярах, которых здесь увидела. Неделю назад я отправила свои заметки знакомому редактору, ни на что особо не рассчитывая. И вот сегодня он дал мне ответ — он хочет публиковать мои рассказы в журнале. Представляешь!

Спасибо тебе моя дорогая, ведь это благодаря тебе я смогла отпустить свою потерю и нашла радость в жизни. Мы обязательно найдем Энцо, раз твоя метка цела, значит с ним все в порядке.

А еще я наконец-то позволила Валентену быть рядом, перестала отталкивать его без всякой причины. И оказалось, что я сама выдумала свое постоянное одиночество, сама в него поверила и страдала, непонятая родственниками и друзьями молодости. Сейчас я вовсе не чувствую себя одинокой, я нужна тебе и я нужна Валентену, хоть твой дед и ругается на меня ежедневно, я стараюсь пореже с ним видеться и моя жизнь нравится мне все больше.

А по поводу своего дара не грусти. Хотя, разве я имею право раздавать такие советы? Я, которая страдала о даре столько лет! Грусти обязательно. Но знай, для тебя найдется в этом мире место и без него. Я уверена, что ты справишься, если потеряешь дар и не будешь киснуть как я. Ты сильная девочка.

Так или иначе, я постараюсь навестить тебя в новогодние каникулы. Мы планируем с Валентеном небольшое путешествие и обязательно заедем в МонтКлер по дороге.

Обнимаю, твоя тетя”

От письма тетушки Наоми стало тепло на душе. Она нашла для себя дело по душе, она оправилась после потери дара, пусть и спустя столько лет. Значит и я смогу. Однажды.

Думать о том, что уже не первый человек за последнее время говорит о моем выгорании, как о скором событии, не хотелось. Но и не думать я не могла. Я тетушке ответное письмо, где поделилась историей, как меня заперли в вольере с виверной и и поблагодарила тетушку за то, что она ищет Энцо. А также выразила желание немедленно почитать ее рассказы.

Письмо навело меня на мысли, что если моя магия выгорит, то с Энцо придется попрощаться. Ведь я не смогу его подпитывать магией. Может это и к лучшему, что он исчез — не придется с ним болезненно прощаться. Метка просто погаснет и все.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я взяла учебник по истории магии и уселась читать его прямо на кровати. Историю я любила, поэтому не удивительно, что отвлеклась только когда в дверь постучали. Помня вчерашнее фиаско в пижаме, сегодня с утра я сразу причесалась и надела белую рубашку и коричневые вельветовые брюки. После встречи с тетушкой в моем гардеробе появилось много вещей, необходимых для комфортной жизни и помимо академии.

За дверью действительно оказался Этьен Дюкре. В руках у него был ароматный сверток.

— Доброе утро, как ты? — вежливо спросил меня преподаватель магзоологии

— Все нормально, даже хорошо. Но лекарь сказал пару дней отлежаться, — ответила я, пропуская его в комнату.

— Все правильно, тебе нужно восстановить силы. Болезнь уже закончилась, но организм потратил силы и ему нужен отдых.

Я кивнула, не зная о чем еще говорить, и зачем он вообще пришел. Вспомнился наш разговор с Катриной, что, возможно, Эви нас сводит с месье Дюкре, потому и повадился навещать зверинец. Щекам стало жарко. И тут же появилось раздражение на свое же состояние. Еще не хватало краснеть, как какой-то глупышке.

— А вы что-то хотели? А то я тут историю магии учу, скоро сессия… — немного невежливо сказала я.

— О, да. Я тут тебе гостинец принес, — Этьен протянул сверток, — это Рената пекла, пирожки с вишней. У нее выпечка отлично удается, попробуй обязательно.

В голове замелькали мысли. Рената — это его жена? И ли девушка? Вряд ли девушка печет для него, значит все же жена. Вот вам и Эви… А мы с Катриной просто первокурсницы с разыгравшимся воображением.

— Эм, передавайте спасибо Ренате, — выдавила я из себя, чтобы не показать свою неловкость, — вам повезло, что ваша жена так вкусно готовит.

Этьен усмехнулся:

— Рената моя младшая сестра. Точнее она средняя, самая младшая — Ванда, ей шесть лет, — месье Дюкре нахмурился своим каким-то мыслям, — что ж не буду отвлекать, выздоравливай. И извини еще раз, что так вышло с вольером.

Он уже почти вышел за дверь, когда развернулся, как будто что-то вспомнил:

— Чуть не забыл, — он протянул мне замысловатый камень зеленого цвета, — я попросил артефакторов, и они сделали тебе личный ключ от вольеров. Им ты можешь открыть и закрыть любой вольер, что снаружи, что внутри. И никогда больше не попадешь в такую неприятную ситуацию.

Он виновато улыбнулся и наконец-то вышел из комнаты, оставив меня в полном эмоциональном раздрае. Сверток нестерпимо пах вишней, поэтому отложив все свои терзания, я принялась за уничтожение пирогов. Они конечно же остыли, но совершенно не потеряли своей привлекательности — после надкусывания, вишня с сиропом вытекала наружу, наполняя рот ягодным вкусом, нежное тесто таяло во рту. Эта Рената и правда хороша в выпечке, тут спору нет. Что ж, Этьен, вероятно, живет с родителями и сестрами. А значит, он вполне может быть свободен. Нет, это не то, что я бы хотела сейчас обдумывать. Меня удивило то, что Этьен решил сделать для меня ключ, такой был только у Пьера. Все остальные студенты и преподаватели пользовались своей магией. Приятно было, что мою ущербность не ставили мне в вину. А позаботились, уравняв мои возможности посещать зверинец, хотя я даже еще не студент кафедры магзоологии.

Ну и с прискорбием я должна была отметить, что Этьен вел себя как “душка”: принес пироги, сделал для меня ключ, интересовался моим самочувствием. А я, как обычно, при первой же возможности залезла в свой колючий панцирь и прогнала его, лишь бы не сближаться ни с кем. Катрина права. А мое предложение — попробовать меняться вместе, ничего не стоит. Я тут же все испортила и оттолкнула человека, который отнесся ко мне хорошо.

Это меня разозлило. Как будто я сама не могу управлять своим поведением. Как будто, что бы я не решила — я навсегда останусь колючим и нелюдимым человеком. Я откусила последний кусок пирога и отряхнула руки. Но это мы еще посмотрим! Я так легко не сдамся.

Глава 24

Еще день промаявшись бездельем, я наконец-то вернулась к учебе. Дни пошли своим чередом. В зверинец я теперь приходила, когда хотела, ведь у меня был свой ключ! С месье Дюкре мы почти не общались, но я старалась с ним дружелюбно здороваться при встрече и он отвечал тем же.

В пятницу утром нам сообщили, что преподаватель зельеварения заболела и вместо этого, у нас будет практика по магзоологи в зверинце. Это была отличная новость. Эти два с половиной месяца мы практиковались в специальном кабинете, с мелкими фамильярами. А раз сегодня у нас будет занятие в зверинце, то значит мы будем заниматься с кем-то крупным. Конечно, нам не дадут сразу никого опасного. Но внутри меня все равно зашевелилось предвкушение.

День стоял солнечный, но морозный, несмотря на конец ноября на календаре, в горах уже установилась зимняя погода.

К моему огорчению, по расписанию это занятие у нас было с огневиками. В ожидании начала занятия мы выстроились возле входа в зверинец. Я, конечно же, могла зайти внутрь, но решила не выделяться.

Это не слишком-то удалось, потому что Леопольд сразу же завел свою песню:

— Аврора, вот и настал твой звездный час, говорят, что ты знаешь этот зверинец лучше всех в академии, потому что ежедневно чистишь каждый вольер, лишь бы тебя не выгнали из академии.

Арий, стоявший неподалеку, напрягся, сжав

Не успела я придумать хоть сколько нибудь остроумный ответ, как к нам вышел месье Дюкре, открыв ворота зверинца. По его лицу было не ясно, слышал ли он гадости, которые говорил Пети.

— Заходите, сегодня вашу практику по магзоологии проведу я, — начал он спокойным тоном, — так как это ваше первое занятия в зверинце, то давайте сегодня просто пройдемся и познакомимся с фамильярами, которые здесь проживают, и я расскажу, как устроен зверинец. Следуйте за мной, руки к фамильярам без спроса не тянуть, ничем их без спроса не кормить.

И мы двинулись по зверинцу. Месье Дюкре обстоятельно рассказывал о каждом фамильяре, был вежлив но отстранен. Студенты были увлечены — столько разных зверушек, в том числе и опасных. Ну и конечно, наибольшее впечатление на всех произвел Флэр, он чувствовал себя уже гораздо лучше, на вивернах все быстро заживает, а потому его выпустили погулять в уличной части вольера.

Анжел, наша с Катриной бывшая соседка, которая теперь принадлежала к огненному факультету, решила привлечь внимание нашего молодого преподавателя, задавая ему глупые вопросы, но месье Дюкре отвечал равнодушно и односложно. Мне это совершенно не понравилось, одна мысль о том, что месье Дюкре может заинтересоваться Анжел вызывала внутри бурю недовольства.

Бывшая соседка тем временем пошла дальше и засунула руку в загон Флэра. Виверна сидела на снегу и щурилась на солнце, на нелепое вторжение первокурсницы она никак не отреагировала. Анжел не стала отступать и пока месье Дюкре разговаривал с одним из студентов, бросила свою перчатку в середину вольера. Красная вязаная деталь гардероба приземлилась на лбу виверны, зацепившись за небольшие шипы на его морде.

— Ай, он отобрал мою перчатку, — воскликнула Анжел театрально, чем тут же привлекла внимание всех.

Месье Дюкре удивленно посмотрел на Флэра с ярко-красной перчаткой на лбу. Флэр попытался рассмотреть сначала перчатку, отчего его глаза съехали к носу. Не поняв, что бы это значило, он обратил свой взор к преподавателю и вопрошающе заклекотал, мол: что происходит, друг, как на это реагировать?

— Она сама закинула перчатку в загон, — нажаловалась на бывшую смешанную, староста нашего курса Жизель.

Месье Дюкре неодобрительно покачал головой и хотел было высказаться, но не успел, потому что Флэр, озорно моргнув, резко дернул головой, отчего перчатку взлетела над ним, а затем поймал ее ртом.

— Флэр, нельзя! — вскричал наш преподаватель и поспешил к хулиганистому виверну.

Но я стояла ближе, поэтому уже перелезла через ограду и, ухватив Флэра за пасть, убеждала ее раскрыть:

— Плюнь, кому говорю, — шипела на виверна я, — а то я колбасками теперь только Ньюи буду кормить.

Флэр фыркнул возмущенно, как будто понял мою угрозу и дернулся всем телом. Сначала я подумала, что его и в самом деле рвет, а потом поняла, что он так придуривается, а перчатка у него зажата между зубами. Поэтому подмигнула подбежавшему Этьену, чтобы он не портил представление Флэру.

Тот же так увлекся изображая желудочные спазмы, что некоторые студенты побледнели и начали жаловаться на тошноту. Наконец-то красная перчатка была торжественно “выблевана” на снег и Флэр театрально завалился рядом. Этой виверне бы в цирке выступать, а он в академии студентов развлекает!

Месье Дюкре поднял при помощи палки пожеванного вида перчатку и предложил ее Анжел. Та почему-то не оценила столько долгожданного внимания и, зажав рот руками, убежала в сторону выхода из зверинца.

Ловким движением палки, Этьен отправил перчатку в мусорку и произнес:

— Передайте мадемуазель Анжел, что я выпишу ей наказание, за то, что подвергла здоровье виверны риску. Будь это кто-то глупее Флэра, он и вправду мог проглотить перчатку. Так как мадемуазель Анжел опасна для зверинца, как мы успели заметить, я договорюсь, чтобы она отработала на кухне.

— То есть Флэр на самом деле не проглотил перчатку, а только изображал рвотные позывы? — удивился Арий.

— Да, Флэр любит пошутить, — ответила за преподавателя я.

— А можно его погладить? — наш негласный лидер смешанных решил брать виверну за шипы, раз уж подвернулся случай.

Как уже было известно, Арий хотел стать боевым магом. А наездники на вивернах — одни из элитных подразделений боевых магов. Поэтому интерес его был понятен и закономерен. И месье Дюкре не стал препятствовать подобному любопытству.

Остальные студенты сгрудились рядом, с интересом рассматривая смельчака, но больше его подвиг никто повторить не желал.

— А ты хочешь кого-то погладить? — спросила я Катрину, от чего ее лицо сделалось испуганным, и я продолжила, — в качестве тренировки смелости.

Подруга сглотнула, прощаясь с жизнью, не меньше и спросила:

— А кого бы ты мне посоветовала погладить?

— Как на счет оленей? Они любят овощи и фрукты, к тому же у них есть милый олененок, он поздний, родился всего три месяца назад, хотя обычно оленята рождаются весной или ранним летом. Так что идем?

— А месье Дюкре разрешит? — Катрина еще надеялась избежать столкновения с опасностью.

Я подошла к преподавателю, который показывал Арию как седлать виверну. Судя по виду, оба так увлеклись, что если бы не окружающие студенты, забыли что идет занятие.

— Месье Дюкре, я покажу Катрине оленей, мы покормим их и вернемся? — спросила негромко я.

— Да, конечно, идите, — без сомнений отпустил нас преподаватель.

Это доверие согрело меня изнутри. Все же я не зря потратила эти месяцы, довольно неплохо изучив местных фамильяров и завоевав хорошее отношение преподавателей магзоологии.

Подхватив Катрину под руку, мы двинулись к вольеру с оленями. Я захватила яблоко из ведра, которое стояло неподалеку. Олененок был еще маленький, морковка может быть для него жестковатой, а вот яблоко в самый раз

— А они не опасные? — уточнила Катрина.

— Они добрые, и любят яблоки. А олененок у них миленький, — успокаивала я подругу.

Она заметно тревожилась, но шла вперед крепко сжав мою руку. Когда же мы подошли к вольеру с оленями и Катрина увидела олененка, то совершенно перестала бояться.

— Какой же он славный! — воскликнула она, — такие у него глазки жалобные, давай скорее его покормим.

И мы конечно же его покормили, я разломила яблоко на четыре части и подала их Катрине.

— Как ты это сделала? — застыла она.

— Что именно? — не поняла я.

— Как ты сломала яблоко?

Я пожала плечами:

— Это несложно, меня Пьер летом научил, иногда надо разделить фрукты, а ножа нет под рукой. Хочешь и тебя научу?

— Неа, — все еще ошарашенно отказалась Катрина.

— Ну

— Как это сделать правильно?

— Ничего особенного, кладешь яблоко на раскрытую ладонь и протягиваешь оленю.

Я продемонстрировала как это сделать. Конечно же, первым делом прибежал Скай и оттеснил олененка от лакомства. Пришлось поманить его на несколько шагов вдоль загородки загона, чтобы Катрина могла покормить малыша без проблем. В момент когда подруга протянула лакомство малышу из-за спины раздался резкий свист. Олененок испугался и побежал вглубь загона к взрослым оленям.

Скай же, который стоял рядом со мной и жевал яблоко, опустил рога и пошел на Катрину, решив, видимо, что она напала на малыша.

— Скай, стоп! — крикнула я.

И слава магистрам он послушался беспрекословно, застыв, как вкопанный. Для вьючного фамильяра команды движения и остановки — это основные команды, которые в них вбивали каждую тренировку.

— Молодец, Скай, — я протянула ему яблоко, — иди домой. Домой, Скай.

Олень забрал фрукт у меня из руки и отправился к крытой части вольера. По дороге он подошел к олененку, обнюхал его со всех сторон, и, не найдя повреждений, ушел, как и было приказано “домой ”. Я обернулась по сторонам, в поисках источника свиста и обнаружила Леопольда, который стоял поодаль и нахально усмехался.

— Ой, простите, я кажется вас испугал. Даже не знаю, кого больше — олененка или твою рыженькую подругу?

Я почувствовала, что меня накрывает яростью и, я двинулась к этому огненному засранцу, чтобы показать на деле все, что я думаю о его поступке. Но тут из-за поворота показался месье Дюкре.

— Все в порядке? — спросил он строго.

Я зашипела, прощаясь с планами поквитаться с Пети. Ярость выходила из меня, как воздух из воздушного шарика. Ябедничать на Леопольда не хотелось, меня грели мысли подловить его после занятия в парке рядом со зверинцем и окунуть в сугроб. Но Катрине мои мысли были неведомы:

— Мы кормили оленей, а в это время Леопольд громко засвистел. Олененок испугался, а второй пошел на меня вперед рогами. Но Аврора смогла его остановить и отправила “домой”, - сбивчиво объяснила подруга.

Месье Дюкре возмущенно обернулся к виновнику опасной ситуации:

— А что такого, я случайно присвистнул, увидев красивых девушек, — как ни в чем не бывало отмазался огневик.

Подобные оправдания отлично срабатывали для месье Комю, он верил им безоговорочно и наказывал смешанных в подобных ситуациях. Неужели и месье Дюкре поверить этому гаду?

— Я услышал вас, месье Пети. В ближайший месяц вы будете чистить загон зубра Даяны. Утром и вечером. И я сделаю пометку напротив вашего имени, чтобы вас никто случайно не пригласил на специализацию магзоологии. У вас явно нет к этому способностей. Занятие окончено. Вам пора на обед.

И месье Дюкре ушел, не став даже слушать возражения Леопольда, что месяц — это слишком жестоко. Но Леопольд не знал главного и, я надеялась, что никто ему этого не подскажет. Кроме особой способности — невидимости, у Даяны была еще одна специфическая особенность — невыносимый и сложно устраняемый запах фекалий. Поэтому в ее загоне убирался только Пьер и только в особом костюме с капюшоном, который он снимал на выходе. Если не надеть подобный костюм, то противный и въедливый запах невозможно будет вывести ничем с волос и кожи целую неделю. Я скрестила пальцы на обеих руках, моля о том, чтобы Леопольд пошел убирать загон зубра без защиты.

В это время к нам нам подошел Арий. Это же заметил Леопольд и поспешил скрыться, дабы не заработать еще одно наказание.

— С вами все впорядке? — встревоженно спросил Арий.

— Да, Леопольд попытался глупо пошутить, но все закончилось хорошо, — я обернулась к Катрине, оценивая ее состояние.

На удивление подруга не выглядела расстроенной или испуганной.

— У тебя не осталось еще яблока? — спросила она с любопытством, а то я свое уронила.

— Да, как раз последний кусок, — протянула я ей четвертинку фрукта.

Катрина забрала лакомство и повернулась к оленям, которые уже успокоились и забыли небольшом инциденте. Любопытный олененок снова подошел к Катрине и в этот раз она смогла угостить его яблоком.

Из зверинца мы выходили втроем. И на лице подруги сияло гордое выражение лица. Я и сама ею гордилась — она не испугалась оленей, даже после того, как один из них чуть было не напал на нее.

Глава 25

В субботу у нас стояла практика для смешанных по расписанию. Катрина собираясь на занятие, весело щебетала. Мне же не хотелось общаться лишний раз с мадемуазель Ламбер. Ее самоуверенность, успешность и при этом желание помочь ужасно раздражало. Как будто она решила заняться благотворительностью, помочь бедняжкам смешанным из своей благополучной и прекрасной жизни.

Я пыталась унять раздражение, вспоминая нашу договоренность с Катриной — быть смелее для нее и быть доверчивее для меня. У подруги, кстати, успехи были куда значительнее моих. Она, после моего отсутствия из-за болезни, все больше общалась с Арием и не пасовала так перед нападками Леопольда, как раньше. Все, чего добилась я — это дружелюбно здороваться с месье Дюкре. И сегодняшнее глухое раздражение было тому подтверждением. Не могла я открыться еще и нашему куратору.

Хотя нужно было. Магия моя продолжала шалить — истощалась слишком быстро, отчего меня накрывало сильной слабостью, часто кружилась голова.

То же самое повторилось и сегодня на практике для смешанных. Для начала мадемуазель Ламбер дала нам задание просто попрактиковаться в своих стихиях, как и в прошлый раз. После трех неудачных заклинаний, моя мана кончилась и голова закружилась.

— Аврора, ты в порядке? — подошла ко мне куратор, — ты что-то бледная.

— Да, все нормально, я просто переболела на этой неделе, еще не восстановилась. Можно я посижу? — попыталась я отвязаться от ее заботы.

— Это не из-за болезни, — сказала вдруг Катрина, которая стояла рядом.

— Что, прости? — обратилась к ней мадемуазель Эстель.

— Это не из-за болезни, — громче и увереннее заявила Катрина, — у Авроры уже пару недель так — магия резко истощается после пары заклинаний и она бледней.

Я зашипела, желая прибить невовремя осмелевшую соседку. Она услышала мое недовольство и встретила мой взгляд, в глазах ее стоял страх, но она не отступила:

— А что такого? Может быть тебе нужна помощь. Лучше попросить о помощи, чем молчать до последнего.

Я развернулась и молча ушла в дальний угол, где стояли ряды скамеек. Обсуждать свое скорое выгорание ни с кем не хотелось. И было обидно, что я доверяла Катрине, а она выдала мою проблему на всеобщее обозрение.

— Аврора, я понимаю твои чувства, но нам стоит сходить к лекарю с этой проблемой, — сказала она настойчиво.

— Зачем? — глухо спросила я, — чтобы он констатировал мое скорое выгорание?

Слова давались с трудом, но высказав их, стало чуточку легче.

— Не обязательно, — невозмутимо ответила мадемуазель Ламбер, — это может быть симптомом многих других проблем. Есть вероятность, что тебе можно помочь. Либо задержать выгорание при помощи зелий, вдруг этого времени тебе окажется достаточно для определения со стихией.

Я не очень-то верила в слова куратора, но с лавки встала и пошла. Внутри было глухо и стыдно. Как будто я какая-то прокаженная, неправильная, и все решили про это узнать и обсудить. Хотелось спрятаться и ждать своей участи в одиночестве, что бы мне ни грозило. Но фамильная гордость взяла верх над моей жалостью к себе. И я расправила плечи и натянула на лицо невозмутимое выражение лица, аж скулы свело.

Пройдя несколько коридоров и лестниц, мы наконец-то свернули к лечебнице. Кабинет лекаря в начале коридора и ряды коек, скрытые за занавесками.

Месье Лефевр, лекарь академии, нашелся у себя в кабинете, куда с уверенной грацией влетела мадемуазель Эстель и я зашла за ней, на деревянных ногах.

— Месье Лефевр, мне нужно, чтобы вы осмотрели мою студентку. У нее быстро истощается магия.

Лекарь отложил журнал, в котором записывал что-то убористым почерком.

— Хм, мадемуазель Беларосс. Так вы же болели на этой неделе, это все конечно влияет и на магию, так что больше отдыхайте и скоро все наладится, — заговорил он успокаивающим басом.

— Дело в том, что быстрое истощение у студентки началось до болезни, — выступила за меня куратор, — Аврора расскажи.

Я сглотнула, прощаясь с мыслями о том, чтобы ускользнуть от столь пристального внимания лекаря и куратора:

— На самом деле приступы слабости меня преследуют уже несколько месяцев. Обычно накатывает на пару минут, а затем проходит. Но раньше это были только физические ощущения. А пару недель назад магия стала истощаться. Два-три несложных заклинания и пшшик, — я развела руками, — мана на нуле и больше ничего не получается.

Лекарь тяжело вздохнул и полез в шкаф, стоявший возле стола, за какими-то артефактами.

— Я думаю, мы все тут понимаем, что с большей вероятностью, это симптомы начинающегося выгорания магии. Но все же я должен проверить.

После его слов в кабинете повисла гнетущая тишина. Да, я и сама это предполагала, но услышать вот так, от лекаря… Как приговор.

Месье Лефевр все же проверил меня разными способами: взял капельку крови и изучил ее через зеленую линзу, просил дотронуться до разных камней на металлической линейке, рассматривал меня при помощи замысловатого окуляра. Его молчание тяготило. Хотелось уже услышать печальный вердикт и сбежать в свою комнату в общежитии.

— Покажи свою метку привязки к фамильяру, — наконец попросил лекарь.

Это было неожиданно и непонятно, как связано с моим выгоранием. Но я задрала рукав рубашки на правой руке и продемонстрировала ему запястье.

Месье Лефевр снова надел окуляры и начал изучать метку.

— Где твой фамильяр! — вдруг воскликнул он сердито.

От неожиданности мы вместе с мадемуазель подскочили на месте. Она все это время стояла неслышно у двери, никак не вмешиваясь в обследование.

— Он сбежал, — неуверенно ответила я, и попыталась объяснить, — то есть сначала я сбежала в академию, оставив его дома. А затем он сбежал. И мы не можем его найти.

— Эх, молодежь! — всплеснул руками лекарь, — сначала натворят глупостей. А потом пугают всех, — он помолчал немного, пожевывая свои посеребренные усы, — не выгораешь ты.

Выдал он свой вердикт.

— Как не выгораю? — не поняла я.

— Никак. Пока не выгораешь. Но можешь выгореть в любой момент, это вы смешанные умеете учудить.

Последнее прозвучало обидно, но я не стала заострять на этом своего внимания, а спросила:

— А что же тогда со мной?

— Фамильяр с тобой, — невпопад ответил целитель, — Ты знаешь зачем нужна метка привязки?

— Ну конечно, — я сразу почувствовала себя двоечницей от его вопроса, — чтобы объединить хозяина и его фамильяра.

— Пффф, — неуважительно фыркнул месье Лефевр, — метка служит дополнительным каналом для магии. Благодаря ей твой фамильяр может не жить у магического источника, а подпитываться от хозяйки. Да, основное количество магии ты ему сама даешь, как подпитку. Но и по вашему общему каналу идет не мало. Обычно это незаметно. Но если фамильяр болен или истощен, то он поглощает больше магии, истощая своего хозяина.

— То есть мой Энцо в беде? — похолодела я.

— Я откуда знаю, — проворчал лекарь, — я могу поставить диагноз — это не истощение. И дать тебе настойку, чтобы магия быстрее восстанавливалась. А по поводу фамильяров — это к месье Гринье, он у нас специалист.

Дослушивать я не стала, как и ждать зелье, а побежала в зверинец. Пальто накинула как попало, но не замечала ни холода, ни ветра.

Глава 26

Месье Гринье я нашла в ветлечебнице, одноэтажном утепленном домике, который был расположен в глубине зверинца. Декан, вместе с месье Дюкре лечили олененка, которого мы кормили накануне с Катриной.

— Аврора, что ты здесь делаешь? — встревоженно спросил месье Гринье.

— А что с олененком? — ответила я вопросом на вопрос.

— Да ничего страшного уже. Пьер забыл у них в вольере веревку, когда приносил свежие ветки. И малыш, решив поиграть с веревочкой, запутался. Да так сильно, что в вольере не удалось его освободить. Пришлось усыпить и принести в лечебницу. Но уже все хорошо, мы его распутали. Олененок проснется, и мы вернем его к стаду. У тебя что-то случилось?

Я немного смутилась, пока шла, то была полна решимости обратиться за помощью к декану зоологов, а теперь моя решимость куда-то выветрилась, уступив место сомнениям. Я мало знала с месье Гринье, летом его не было в академии, а с осени мы не часто пересекались. С чего бы ему помогать?

Месье Дюкре тем временем помыл руки после помощи олененку и набрал в жестяной чайник воды. В углу ветлечебницы располагалась небольшая печка, на которой можно было вскипятить чаю. Обычно этим пользовались преподаватели, у которых порой не было времени до столовой.

— Чаю будешь? — нарушая неписанное правило, спросил Этьен.

Я поправила себя мысленно “месье Дюкре”, потому что все чаще стала про себя называть его по имени. Этак можно забыться и назвать так его вслух.

Мне было немного не по себе присоединяться к чаепитию, но с другой стороны, надо… надо учиться открываться людям, а просьба о помощи это тоже

— Буду, — выдохнула я и стянула пальто. Расположив его на вешалке у двери, я села на табурет у небольшого стола, — мне нужна помощь.

Выдавить эти слова оказалось не просто, но я справилась. Мужчины с вниманием сели по другую сторону стола. Никого из нас не смущало, что неподалеку, на операционном столе спал олененок, часто бывая в зверинце, привыкаешь и есть и жить рядом с фамильярами.

Этьен налил мне кипятка и насыпал заварку прямо в кружку. Мама бы от подобного пришла в ужас, но мне такая простота даже нравилась. Я пододвинула кружку поближе и вдохнула горячий пар. А затем рассказала свою историю побега из дома и то, что мне сказал лекарь сегодня. Под конец мой голос сорвался, но я сделала пару глотков обжигающего чая и продолжила.

— Помогите мне его найти. Раз Энцо истощает мою магию, то он в беде. Что мне делать?

— Да, дело непростое, — вздохнул месье Гринье, — как будто ты и так делаешь что можешь. Если его нет на ближайших к дому источниках, то даже не знаю, где его еще можно найти. Как ты понимаешь, нет такого артефакта, который найдет тебе фамильяра в любой точке страны. Но вообще-то фамильяры не сбегают просто так, в никуда. Они довольно умны и послушны. И то, что за столько времени не было никаких следов твоего лиса — это очень странно.

— Что за магия у него? — вмешался в наш разговор Этьен.

— Он может находить потерянные предметы или хозяина предмета, — ответила я.

Преподаватели магзоологии переглянулись.

— Да ладно…

— Вряд ли это возможно…

— Слишком уж далеко…

— Он бы не смог.

Мне надоело наблюдать их непонятный разговор и я перебила:

— О чем вы? Что не смог?

— Понимаешь, Аврора, это просто догадка, — начал аккуратно месье Гринье, отчего мне стало еще тревожнее, — поэтому тебе не стоит рассчитывать на это. Но есть такая вероятность, что Энцо ищет тебя при помощи своей магии.

— Но он же слишком далеко! — возмутилась я.

— Согласен, — примиряюще ответил месье Гринье, — но и времени прошло много. Возможно, он поначалу забегал на источники магии по дороге, потому ты и не чувствовала такой слабости. А сейчас уже, либо сам истощился, либо близко к академии, а поблизости, как ты знаешь, нет естественных источников. Поэтому твое самочувствие и ухудшилось.

— Но тогда его надо найти! — я вскочила так резко, что табурет, на котором я сидела, с грохотом свалился, — на улице же холодно, он может быть голоден или ранен. Он истощен. Как его найти?

Преподаватели вновь переглянулись и Этьен кивнул:

— Я помогу. Не обещаю, что каждый каждый день. Но мы можем перед занятиями облетать Эвейл и округу на виверне. Может и обнаружим твоего фамильяра. Вблизи твоя метка может его почувствовать.

Месье Гринье с сомнением покачал головой.

— Вы правда это сделаете? — от благодарности в горле пересохло.

— Да, — Этьен серьезно кивнул, — я не уверен, что это поможет, — и как бы отвечая декану, — но мы должны сделать то, что в наших силах.

И месье Гринье пожал плечами, признавая правоту своего младшего коллеги.

Из зверинца я выходила в странном настроении, сегодня я дважды проявила слабость перед другими людьми. От этого я чувствовала себя уязвимо, некомфортно. Но окружающие отнеслись ко мне с пониманием и даже предложили помощь в меру сил. Это было непривычно — справляться не одной. И я пока не знала, как относиться к этому новому опыту.

Время двигалось к ужину и до столовой я добралась, не замечая ничего вокруг. В столовой уже почти никого не осталось, большинство студентов или разъехались на выходные или поели по-быстрому и разошлись. Но Арий и Катрина сидели за одним столом, головы их были слишком близко друг к другу. Перед Катриной стояла тарелка с куском ягодного пирога. Будь я хоть чуть-чуть в себе, я бы вышла из столовой до того, как друзья меня заметили и поужинала в кафетерии. Но не сегодня вечером. Поэтому я получила от женщины на раздаче поднос с ужином — жареной картошкой с грибами и куском соленой рыбы — и уселась рядом с Катриной, разрушив тем самым любую атмосферу, которая только могла быть за их столиком.

— Ты в порядке? — тут же встревожилась Катрина.

— Что сказал доктор? — спросил более практичный Арий.

— Я не выгораю. Пока. Это мой фамильяр истощен, — и я кратко рассказала про свой визит к лекарю и в зверинец.

После всех волнений ко мне пришла усталость и закончив говорить, я занялась восполнением энергии путем поглощения пищи.

— Ты будешь летать на виверне, это же так круто! — воскликнул Арий, — то, что не выгораешь тоже хорошо, но виверна! Улет, как же я тебе завидую!

— Тоже хотел бы полетать с месье Дюкре? — насмешливо спросила Катрина.

— Да ради полета на виверне я бы даже с Леопольдом полетал! — сверкнул глазами наш друг.

Мы с Катриной представили эту картинку и расхохотались. Арий понаблюдал за тем, как мы смеемся и продолжил:

— Заодно бы скинул его на скалы. Несчастный случай, ничего не поделать. — он развел руками

Мы засмеялись еще сильнее, мечтать о том, чтобы избавиться от огневика было приятно, жаль, что нереально.

Глава 27

Ночью мне спалось плохо, снился мой лис. Что он лежит где-то в овраге раненый и не может идти. А я лежу тут в тепле и не пытаюсь ему помочь. Проснувшись после такого кошмара заснуть я уже не смогла. Поэтому оделась тихонечко и выскользнула на улицу. До времени, когда мы договорились с Этьеном вылетать оставалось еще около часа.

Я прошлась по парку, который растянулся между зверинцем и общежитиями, дорожки засыпало снегом, хвойные веточки свисали прямо на тропинки, царапая тех, кто не глядя идет вперед. В зверинце было тихо, насколько это может быть в зверинце. Многие фамильяры спали, но были и ночные жители, они ворчали и скулили в своих вольерах, ведя обычную жизнь. Поздоровавшись с несколькими из них, я зашла в подсобку и достала свой защитный костюм. Оставив форменное пальто внутри и облачившись в костюм, который защищал не только от когтей и зубов фамильяров, но и не позволял ветру и холоду навредить мне, я двинулась к вольеру Флэра.

Обе виверны восстановились после драки и были готовы к полетам. Но Ньюи была слишком своенравной и не пустила бы меня в седло, поэтому мы договорились с месье Дюкре лететь на Флэре. Ко всему прочему он был

С Флэром у нас были отличные отношения, поэтому я не раздумывая отворила дверь к нему в вольер. Внутри было еще темнее, чем снаружи, но почем-то ненамного теплее. Пройдя к выключателю я зажгла свет и обмерла: в крытом вольере лежали две виверны, скрутившись друг вокруг друга. В углу вольера зияла дыра, через которую, вероятно, проникла Ньюи.

Обе виверны проснулись и если Флэр довольно дружелюбно заклекотал, то Нью возмущенно зашипела. Шипы на ее загривки вздыбились, показывая мне недружелюбность ее намерений.

Но отступать было некуда — до двери было несколько шагов, тогда как Нью уже вытянула шею, перекрывая меня выход. Была надежда, что Флэр за меня вступится, но, видимо, проведенная ночь вместе с недружелюбной виверной склонила чашу весов на ее сторону. Конечно, я всего лишь человек, а не шипастая виверночка!

Ситуация была из рук вон плохой. Обычно прирученные фамильяры не бросались на людей без особой причины И одной из таких причин были брачные игры с сородичем. Я вступила на запретную территорию и могла за это серьезно поплатиться. В голове сразу вспыхнули все знания, которые у меня были по вивернам и их дрессировке.

— Свои, Нью, — проговорила я спокойным голосом, имитируя интонацию Этьена.

В кармане я нащупала сушеную колбаску и, взяв ее в руку, немного поскребла. Это позволит запаху распространиться по вольеру, у виверн ведь отличное обоняние.

Команда и запах колбаски должен вернуть Нью в состояние дрессировки — спокойное и послушное, и заглушить инстинкты, которые толкают ее сейчас на нападение. Это действительно немного помогло и шипы на шее виверны опустились

— Тише моя хорошая. Ты такая красавица и умница. Не зря Этьен тебя учит, — начала я рассказывать что-то успокоительное.

При звуке имени своего человека Ньюи прекратила шипеть и склонила голову набок. Этим стоило воспользоваться.

— Этьен хороший хозяин, он скоро придет и даст Ньюи колбаску. Ньюи умная, она слушается Этьена…

Примерно так я упражнялась, комбинируя имя виверны и ее хозяина в разных простых, но приятных сочетаниях. Ньюи слушала меня с затихающим раздражением.

В какой-то момент я почувствовала, что ветер растрепал мои волосы. А затем небольшой шарик завис под потолком и мигнул мне желтым. Эви! Только этого шутника мне тут и не хватало, если он сейчас разозлит мне виверну, то я точно с этим не справлюсь. Огонек замигал и начал хаотично летать по вольеру, чем привлек все внимание Ньюи к себе. В итоге он закружил возле ее носа, окончательно запутав виверну, отчего та чихнула, а дух академии исчез.

После его представления Нью уже не выглядела враждебной, скорее задумчивой, как быдто пыталась осознать, что же это только что было.

Я решила этим воспользоваться и выскользнуть из вольера, но на меня тут же зашипели. Пришлось молча усесться в дальний угол вольера. Ньюи успокоилась и легла обратно, подремать. Я еще пару раз вставала, чтобы тихонько пробраться мимо, но сразу же слышала злобный клекот из соседнего угла.

Внезапно дверь вольера распахнулась и влетел месье Дюкре. Он оглянулся по сторонам, оценивая ситуацию.

— Аврора, ты в порядке?

— Да, все нормально, только Ньюи меня не выпускает.

Я встала и постаралась размять ноги. От долго сидения на корточках они затекли и сейчас мелкие иголочки болезненно впивались мне в икры.

Месье Дюкре кивнул с облегчением:

— Меня Эви встретил у входа в академию и сюда сопроводил. Я уж думал плохое случилось.

— Ну поначалу я и сама так подумала, Ньюи сильно разозлилась от моего прихода. Но мы с Эви немного ее отвлекли, каждый по своему.

— Это как? — удивился Этьен.

И я рассказала, как все произошло. Он улыбнулся и подошел к Ньюи и Флэру:

— Вот значит как, — многозначительно выдал он, — больше не деретесь, получается? — осмотрев дыру в стене вольера, Этьен продолжил, — небось и у тебя в вольере теперь такая же дыра. Одни растраты от тебя.

И он похлопал Ньюи по шее, а она уткнулась ему носом в плечо.

— Это же хорошо, что они поладили с Флэром? — спросила я.

Этьен пожал плечами:

— Не уверен я что они поладили, виверны очень плохо размножаются в неволе. Для них даже отдельные источники выделяют, где они живут на воле и размножаются, а уже часть яиц или едва вылупившихся детенышей забирают боевые маги. Не самое безопасное занятие.

— Я слышала об этом, мой папа был боевым магов, — кивнула я, вспоминая рассказы отца о его подвигах на аномалиях.

— Поэтому не обязательно, что Нью и Флэр теперь будут жить в мире, может быть так и будут, то драться, то миловаться. А мы потом вольеры чинить и работников чаем отпаивать, — он ухмыльнулся и спросил, — Хочешь чаю, кстати, с мятой?

— Да, мята успокаивает. Мне бы это не помешало после такого веселого утра, — иронично ответила я.

— Тогда сходи, поставь чайник, а я пока Ньюи на место верну. И схожу Пьера разбужу, чтобы он вольеры починил.

Глава 28

Чай с мятой я пила в одиночестве, потому что месье Дюкре вернулся только через полчаса. Но я на него была не в обиде. Посидеть в тишине было даже приятно.

— Ну что, полетели? — спросил он с порога.

— Уже? — в животе ухнуло, то ли от страха, то ли от предвкушения.

— А чего ждать. Скоро занятия начнутся.

Флэр уже был пристегнут на улице, на нем красовалось широкое двухместное седло. Месье Дюкре приставил небольшую стремянку, чтобы мне было легче взобраться на виверну.

— Не торопись, Флэр спокойный, он тебя подождет, — инструктировал меня Этьен, — это тебе не Ньюи, которая меня сбрасывала весь наш первый совместный год.

Он воспоминаний его лицо снова разгладилось, став более молодым и счастливым. Но это только на мгновение. Затем вновь вернулось более привычная, сдержанная версия месье Дюкре.

Он пристегнул меня за пояс к седлу и закрепил ноги в стременах, чтобы те удерживались во время полета. Затем, отодвинув стремянку, запрыгнул сам без каких либо проблем. Мое седло располагалось позади его, и Этьен повернулся, чтобы дать мне последние инструкции.

— Сейчас будем взлетать и немного встряхнет. Держись за ручку перед собой. И не бойся, ты не вылетишь из седла, даже если будешь плохо держаться, я закрепил твои ноги и пояс. Может быть страшно поначалу, — он хитро улыбнулся, — можешь даже повизжать. Если будут проблемы или станет нестерпимо, постучи по моему плечу и мы вернемся.

Я кивнула и Этьен направил Флэра вперед. Виверна разбежалась и без труда

Видимо, месье Дюкре посчитал, что достаточно развлекся и развлек меня, потому что выровнял виверну и пустил вперед. Мы уже достаточно удалились от академии и я занялась тем, зачем мы затеяли этот полет. Начала высматривать внизу Энцо или прислушиваться к своей метке.

Почти везде уже лежал снег, кое-где мелькали серые скалы или черные деревья. На такой местности заметить черного лиса было практически невозможно. Метка тоже молчала. Поэтому сделав большой круг вокруг академии мы вернулись в зверинец. Посадка прошла незаметно. После тех финтов, что устроил в воздухе месье Дюкре, меня уже было сложно напугать.

Он отстегнул меня от Флэра и помог спуститься, не став подставлять стремянку. Мои мысли находились в полном раздрае — невероятный полет и неудача с поиском Энцо кидали меня от радости к тоске.

— Ничего, мы завтра еще поищем, — высказал вслух мои мысли Этьен.

— Спасибо, — кивнула я, — это было прекрасно.

Он усмехнулся одобрительно:

— Ты держалась молодцом. Подумай о карьере наездника на виверне, у тебя бы вышло.

Слова эти согрели меня изнутри, хотя боевым магом я становиться не собиралась.

— Почему вы вернулись в академию, — не удержавшись спросила я, — ведь у вас там была карьера в столице, в Воздушном полку.

От моих слов Этьен помрачнел, а я тут же пожалела о своем вопросе.

— По семейным обстоятельствам, — ответил он неохотно и повел Флэра в сторону конюшен.

А я почувствовала себя виноватой, хотя и не поняла, что не так было с моим вопросом. Но запомнила для себя на будущее не касаться этой темы.

За завтраком меня уже ожидали Арий с Катриной, они взяли еду и для меня, чтобы я не застряла в очереди. Так им не терпелось узнать мои новости.

— Ну как тебе полет на виверне?!

— Как ты полетала с месье Дюкре?

Спросили они одновременно. Романтические намеки от Катрины я решила категорически игнорировать, потому что сама боялась того, к чему это может привести.

Я рассказала про то, как нашла Флэра и Нью в одном вольере, а затем про сам полет, и как месье Дюкре решил меня испытать. Арий слушал это все с горящими глазами. Я и сама испытала восторг, только погрузившись в воспоминания. Когда я закончила мы с Арием одновременно выпалили:

— Я хочу быть наездником на виверне, — сказал он.

— Я хочу заниматься дрессировкой виверн, — сказала я.

Мы засмеялись от того, как наши мечты были созвучны.

— Есть только одна проблема, — вернулась я к септическому настроению.

— Нам нужно определиться с магией, — уныло продолжила Катрина.

— Судя по практическим занятиям вы вот-вот определитесь, — возразила я.

Непонятно, что было в этом больше — зависти или желания поддержать. И друзья поняли и приняли и то и другое, не став спорить. От чего мне стало совсем неловко.

— Может быть попросить месье Дюкре открыть факультатив в академии, чтобы он учил наездников на вивернах? — попыталась я загладить свою неловкость.

— Было бы круто, — задумчиво отозвался Арий, — если он не вернется в столицу. Он слишком крут для младшего преподавателя, возможно он тут временно.

Эти слова неожиданно отозвались внутри меня болью. Но я запретила себе об этом думать. Если Этьену лучше будет в Воздушном полку в столице, то пусть он будет там, когда решит свои семейные проблемы. Он этого заслуживает.

Глава 29

Наши полеты продолжались всю учебную неделю. Перед тем как идти в зверинец, я забегала в академию на почтовый артефакт. Проверяла, не пришло ли письмо от тетушки Наоми. Энцо был в беде или болен и я очень надеялась, что мы его найдем — или возле академии или на источнике. Но тетушка писала редко, и ее новости были неутешительные.

Утренние полеты на виверне тоже не приносили своих плодов. Этьен вел себя дружелюбно и больше не испытывал меня. Но следов Энцо мы не не обнаружили. И я уже начинала думать, что месье Дюкре согласился со мной летать не потому, что считал, что это может помочь, а из жалости. Я старалась гнать от себя эти мысли, но с каждым безуспешным полетом они возвращались.

Сегодня была пятница и я как обычно заскочила в академию, проверить письмо. К концу недели из-за ранних подъемов накопился недосып и сегодня я уже немного опаздывала. Потому преодолела лестницу на шестой этаж к почтовому артефакту бегом, знатно запыхавшись. Письмо для меня было. Правда не от тетушки Наоми, а от мамы. Подхватив конверт, я побежала вниз. Не хотелось заставлять месье Дюкре ждать.

Но его еще не было в зверинце, поэтому остановившись возле конюшен, где ночевал Флэр, я вскрыла конверт.

“Аврора, дорогая. Я по тебе соскучилась. Наоми сказала, что с тобой все в порядке, но твоя магия еще не определилась. Поэтому мы с дедушкой завтра приезжаем в МонтКлер, повидаемся, а заодно обсудим твою скорую свадьбу. Дедушка договорился со своим другом, месье Аленто, его сын сильный маг воды, он станет твоим мужем. Свадьбу отпразднуем в новогодние праздники.

Я понимаю, что ты будешь против, но затягивать это нельзя. Ты и сама понимаешь, возраст твой подходит к той границе, когда ты перегоришь, если не определишься. А муж с сильной магией, общей с одной из твоих стихий, поможет тебе с определением. Да и семья Аленто весьма знатная. Будет хорошо, если наша семья с ними породниться.

Предлагаю обсудить это за обедом в ресторане Нобле. Чтобы у тебя не было соблазна предложить встретиться в той ужасной таверне, на что дедушка никогда не согласится, я высылаю тебе платье, которое должно прибыть в академию в пятницу вечером.

Надеюсь на скорую встречу, с любовью мама ”

Я дочитала письмо и уставилась прямо перед собой. Новости были ужасные

— Аврора, ты в порядке? — я так увлеклась переживаниями, что не заметила, как подошел Этьен, — на тебе лица нет, плохие новости? — он кивнул на письмо в моих руках.

— А… да. В выходные приедет мама с дедушкой, чтобы обсудить мою свадьбу, — растерянно ответила я, — она состоится в новогодние каникулы.

Этьен выдавил из себя улыбку.

— Что ж, поздравляю тебя, — слова прозвучали не слишком радостно, — а я как раз хотел тебя предупредить, что не смогу полетать с тобой в выходные. Младшая сестренка разболелась, буду заниматься ее здоровьем.

Я кивнула и мы более не общались, собрались и полетели. Очередной полет не принес ничего хорошего, еще и оставил после себя ощущение, что мы поссорились. Я ругала себя за то, что вывалила на месье Дюкре свои “радостные новости”. Они не касались никого, кроме меня. Но мне как будто хотелось получить поддержку от кого-то, настолько я была выбита из колеи известиями от мамы. Но в результате Этьен замкнулся и почти перестал со мной разговаривать. У меня даже появилась нехорошая мысль, что он выдумал болезнь сестренки, чтобы избежать встречи со мной в выходной. Но поразмыслив об этом на холодную голову, я пришла к выводу, что Этьен не стал бы такое придумывать. Хотя то, что он так заботится о сестре вызывало вопросы. Разве не его мама и папа должны лечить малышку?

Вечером и вправду прибыло платье. По последней моде — голубое с черными кружевами. Катрина, когда я перед сном примеряла платье, воскликнула:

— Какая же ты!

— Какая? — удивилась я.

— Не знаю. Но вот так живешь с тобой в одной комнате и думаешь, что ты обычная, как и я. Но ты надеваешь это платье и сразу становится понятно, что я полная деревенщина, а ты знатная девушка.

— Глупости говоришь, — отмахнулась я, — одень тебя в такое платье, немного подучи двигаться и ты тоже будешь выглядеть, как самая настоящая аристократка.

Про свадьбу я Катрине не стала рассказывать, было почему-то стыдно. Как будто я такая же, как Анжел. Но и без этого внутри было мерзко.

Глава 30

Из-за предстоящей встречи с мамой и дедушкой практика для смешанных для меня прошла как в тумане. Сразу, как она закончилась, я побежала в общежитие переодеваться, а затем к выходу из академии. Там ждала нанятая повозка от дедушки, которая с комфортом доставила меня до ресторана Нобле.

Роскошная обстановка, свежие цветы посреди зимы, хрустальные люстры, вышколенные служащие. Все сегодня погружало меня в привычную обстановку. Последние десять лет, с тех пор как отца не стало, я жила в подобной роскоши. Папа старался избегать демонстрации своего статуса, предпочитал живое общение и простые радости жизни. Но дедушка был другой, он любил дорогие вещи, и через них демонстрировал всем свою значимость.

Мама и дед уже ждали меня за столиком, скрытом от глаз других посетителей. Дедушка сидел и от того было не видно, что он невысок и худощав. Он носил довольно объемные рубашки, чтобы так же скрыть эту досадную оплошность природы, которая дав ему властность и ум, не наградила могучим телом.

— Аврора, дорогая, — мама встала, чтобы обнять меня.

Она выглядела как обычно, одетая по последней моде, с идеальной прической. Впервые я заметила, что за идеальной внешностью прячется пустота в глазах. Раньше я воспринимала ее образ цельным. А сейчас вдруг отчетливо поняла, что она делает все, что говорит дедушка не потому, что его поддерживает, а потому что у нее нет сил ему противостоять. Это понимание пришло как озарение, которое хотелось бы обдумать в спокойной обстановке, не сейчас.

Мы сели за столик и сделали заказ. Дед выглядел строго и невозмутимо.

— Что ж, как я и думал, побег в академию не помог тебе определиться с магией, — резюмировал он, когда нам принесли наш заказ, — потому я взялся сам решать эту проблему.

— Я не хочу этого брака, — поспешила сообщить я о своем отношении.

— Ничего, — снисходительно ответит дед, — мы уже договорились обо всем с месье Аленто. А ты привыкнешь понемногу.

Из глубины начала подниматься бессильная злость. Я чувствовала, что не могу ничего противопоставить этой его всепоглощающей уверенности. Мои чувства и желания ничего не значили, а больше у меня и не было ничего.

— Их поместье находится недалеко от нашего, — попыталась успокоить меня мама, — мы сможем часто видеться.

— Почему я не могу сама выбрать того, за кого выйти замуж? — спросила я деда.

— Потому что я подобрал наилучший для тебя вариант, нет нужды тратить время на твой “выбор”, - ответил он.

Я почувствовала, что задыхаюсь, падаю в темную-темную яму, которой нет конца.

— Семья Аленто очень состоятельная, — снова заговорила мама, — мы хорошо знаем всю семью и Реми, — она как обычно выбрала тактику поддерживать деда и успокаивать меня, неожиданно это так разозлило.

— Но ведь ты сама смогла выбрать когда-то папу. Вы познакомились в академии и вы были счастливы вместе. Почему я не могу выбрать так же того, с кем я буду счастлива? — в моем голосе звучала обида.

Глаза мамы тотчас наполнились слезами, она часто заморгала, пытаясь удержать их, но, проиграв эту битву, вскочила и удалилась в дамскую комнату.

— Ну и зачем ты так? — недовольно заворчал дедушка, — знаешь же, что не стоит при ней вспоминать отца, она его слишком любила, — он вздохнул и потер переносицу, — это и создало множество проблем. Поэтому в этот раз я решил избежать подобной ситуации.

Внутри меня назревало нечто, оно зрело еще с момента прочтения письма. Я летала на виверне и оно зрело, ела в столовой, ходила на занятия… И вот сейчас, когда не было мамы, рядом с которой я как будто все время чувствовала себя виноватой за то, что доставляю ей слишком много боли своим непослушанием, а

Но вот сейчас, общаясь с дедушкой и вспоминая все последние десять лет, когда он решал проблемы нашей семьи я вдруг поняла, что не хочу так жить. Совсем не хочу. Не временно, не назло, не против него. А просто — я хочу жить иначе. И я готова заплатить за это и потерей своего состоятельного статуса и достатком. Это платье, которое я сегодня надела и оно безусловно мне очень идет, этот ресторан, в котором подаются роскошные блюда… И еще много и много мелочей и крупных вещей, которые раньше составляли мою жизнь, а сейчас я была этого лишена. И пью чай в лечебнице зверинца рядом со спящим олененком и чувствую себя гораздо лучше и живее. Потому что там я не одна, люди, которые окружают меня в академии уважают мои чувства. Они готовы вставать на час раньше, чтобы облететь со мной окрестности академии, даже если от этого не будет толку, но хотя бы я стану чуточку менее несчастной.

Да, я, возможно, перегорю довольно скоро. Но лекарь сказал, что пока не перегораю. Так что тут я еще поборюсь за свою магию. Но даже если так. Есть же в столице тренер вивер, у которого совсем нет магии. Я могу стать вторым таким тренером. Пусть не в столице, так может быть в Эвейл? Или еще где-то найдется для меня место. И найдутся люди, для которых мое мнение имеет значение и вес. Жаль, что эти люди будут чужие мне по крови, а родные не смогли меня поддержать. Но и пусть.

— Я не выйду замуж за Реми Аленто, — сказала я тихо, но решительно.

— Не глупи, — снисходительно ответил дед, но увидев мой взгляд, зашипел, — ты не представляешь, каких трудов мне стоила эта помолвка, с учетом твоего смешанного дара и неизвестных перспективы. Мы уже договорились с отцом Реми, если свадьба сорвется, то мне придется выплатить большую неустойку и с моим словом не будут считаться.

— Да, это очень обидно, когда с твоим словом не считаются. Мне ли не знать, — ответила я с болью в голосе.

— Это не шутки, Аврора. Это не просто побег в академию, откуда ты можешь вернуться как ни в чем не бывало. Этот поступок навсегда отлучит тебя от семьи. Подумай о матери, подумай о брате!

— Будешь запрещать им видеться со мной? — мой голос дрогнул, но отступать я не собиралась, — мне жаль, что ты не хочешь слушать меня. Извинись за меня перед мамой.

Я отложила столовые приборы и вышла из зала ресторана. На выходе ко мне подскочил служащий и подал пальто, а то бы я так и вышла в одном платье. На улице шел крупный снег. Снежинки оседали, кружась в воздухе. А я шла и не верила в то, что я сегодня натворила. Неужели я отказалась от семьи, от своей фамилии? Справлюсь ли я дальше? Смогу ли найти свой путь и стать счастливой? Было очень страшно. Но вернуться и все изменить не хотелось. Поэтому немного поплутав по Монтклеру, я пешком отправилась в академию.

Глава 31

Следующая неделя далась мне трудно. Внешне я занималась все тем же самым — ходила на занятия, помогала в зверинце, общалась с Арием и Катриной. Но внутри я рвалась на части, чувствуя, что именно сейчас я теряю семью. Пусть было много проблем, много боли мы друг другу доставляли. Но я любила маму. И не хотела ее терять. Но свою жизнь я не хотела терять еще сильнее. От мамы приходили письма почти каждый день. Я их забирала и не читала. Страшно было прочитать, что она отказывается от меня, что я потеряла ее.

Месье Дюкре тем временем перестал появляться в академии. От декана я узнала, что его сестренка Ванда серьезно заболела, и пока она не пойдет на поправку, другие преподаватели будут подменять месье Дюкре во время занятий и работы в зверинце. Чтобы не тонуть в своих переживаниях, я предложила свою помощь в зверинце. Приходила в туда до занятий и возвращалась после них, засиживаясь допоздна, за что месье Гринье меня очень благодарил. Но у меня была и своя выгода.

Когда все покидали зверинец, я шла к вольеру с Ньюи. Я решила, что строптивая виверна — это мой вызов. Если я хочу однажды стать дрессировщиком виверн, то должна научиться находить общий с разными вивернами. И я приходила к ее вольеру каждый вечер и разговаривала, пела, просто молча стояла возле вольера. Поначалу виверна шипела на меня, как только слышала шаги, затем он стала терпеть меня с приоткрытой дверью, затем больше. К концу недели я уже могла дойти до середины вольера без ее недовольного шипения. Я считала, что это большой успех и очень гордилась собой. Больше никто не знал, про мой рискованный эксперимент и, я надеялась, не узнает.

В субботу ко мне подошел месье Гринье и протянул конверт:

— Вот, я выбил для тебя у ректора. Премия за эту неделю, да и за то, что ты всегда помогаешь в зверинце. Много попросить не смог, но уж сколько есть.

— Спасибо! — я аж подпрыгнула от радости.

Деньги. Эта тема была для меня болезненной. Стипендия была маленькой, мне непривычно было экономить. Деньги, которые оставила тетушка Наоми давно кончились, а просить еще не позволяла гордость, да еще этот конфликт с семьей. Не хотелось навлечь на нее гнев дедушки. Спасалось я только тем, что старалась не выходить за пределы академии. Нет магазинов — нет растрат.

А тут деньги, которые я заработала своим трудом, любимым делом. Значит, не зря я этим занимаюсь, окружающие это ценят и готовы оплачивать. Пусть я пока еще не ценный специалист, а скорее подсобный рабочий. Ничего, я своего добьюсь!

Вернувшись вечером в общежитие, я предложила Катрине:

— Пойдем завтра в МонтКлер?

Она давно звала меня на ярмарку, хотела купить подарки своим близким на сэкономленные от стипендии деньги. Вот кто умел откладывать и не тратить ту небольшую сумму, что нам выдавали

— Ура! — запрыгала она на кровати, — мы идем тратить деньги!

Я засмеялась над ее реакцией. Неделя выдалась тяжелой. Хотелось разбавить ее простыми удовольствиями. Пусть денег было по-прежнему не много, но они были.

И мы отправились на ярмарку. На улице был легкий мороз. Не слишком сильный, чтобы замерзнуть, но и сомневаться не приходилось — зима уже началась.

В центре МонтКлер все было уже празднично украшено, хотя до нового года еще оставалось три недели. Гирлянды висели на домах и торговых палатках. В самих палатках продавались совершенно разные вещи от украшений, артефактов, необычных зелий, до разных вкусностей — яблоко в карамели, леденцы на палочке, разноцветный зефир, горячий сок со специями. Люди сновали туда-сюда между торговыми рядами, тут же выступал кукольный театр, издалека слышались звуки гитары и пения.

Мы с Картиной засиделись в стенах академии, слишком сильно погрузившись в учебу, оттого захотелось попробовать всего и сразу. Сначала мы просто гуляли, слушали музыкантов, танцевали, смотрели выступление кукольного театра.

Проголодавшись от гуляния на морозе мы подкрепились пирожками с мясом и картошкой, запив все это горячим, пряным соком. После этого уже двинулись за подарками.

Этот день так отличался, что заставил вспомнить времена, когда жив был отец. Он всегда старался приехать накануне нового года из командировки. Но в дела организации семейного торжества не лез, оставив это матери. Зато забирал нас с братом и мы ехали на целый день на столичную ярмарку. Там мы, так же как и с Катриной сегодня, гуляли и развлекались целый день. Но кроме того нашей важной задачей было выбрать подарок для каждого из семьи и гостей. Это было особое искусство. Папа учил: представьте этого человека получше, подумайте, что он любит, что может его порадовать.” Иногда мы выбирали что-то практичное: цепочку для очков двоюродной бабушке или новые варежки маме. А иногда полностью отдавались интуиции.

Кроме того, папа учил замечать эмоции человека, когда он получал подарок. Порой это была чистый и незамутненный восторг, а иногда чуть потеплевшие глаза. Это была наша награда за поиск, так мы понимали, что угадали и порадовали близких. Подобным образом мы развлекались каждый год. А когда папы не стало, некому нас стало возить с Марком на рынок, да и тяжело было ехать без отца. Новый год превратился из ожидания чуда — что же тебе подарят и как гости порадуются твоим подаркам — в формальный ежегодный прием, где придется удерживать улыбку весь вечер, и думать, как улизнуть побыстрее.

И сейчас, гуляя с Катриной по МонтКлер мне так захотелось возродить новогоднюю традицию, которую зародил отец. Подарок для Катрины я нашла быстро — заколка из искусственного жемчуга в виде цветка. Заколка выглядела изысканно, к тому же в столице в этом году такие заколки были в моде у знатных девушек.

Для Пьера я купила рабочие перчатки из медвежьей кожи с защитной пропиткой, они отлично сохраняли тепло и защищали от ядов и физического воздействия.

Арию я выбрала книгу — дневники первого командира воздушного полка. В академической библиотеки такой книги не было и чтобы найти ее пришлось покопаться в букинистической лавке.

Для Месье Гринье я выбрала шарф с оленями, спокойными и добрыми животными. Они у меня ассоциировались с нашим деканом.

Сложно было выбирать подарок для мамы, будучи в ссоре, но я все же купила ей брошь из бисера с искусно выполненной фиалкой. Это были ее любимые цветы. Они всегда стояли у нас дома в вазе, если отец был дома. А с тех пор, как его не стало, я больше не видела их ни разу. Возможно, маме они напоминали об отце и не стоило омрачать таким подарком праздник. Но я решила все же рискнуть. Не всегда возвращение к прошлому это только боль, часто это еще и возвращение частички себя.

Для брата я выбрала шутливый подарок — игрушечный боевой жезл. В детстве мы, бывало, мечтали, что станем боевыми магами, когда вырастем. И брат говорил, что у него будет черный боевой жезл, который будет выпускать огромные фаерболы. Марк тогда еще не знал, что он станет магом воды. Купленная мною игрушка — была как раз черным жезлом, но вместо страшных фаерболов она выпускала шар дыма с чихательным порошком. Концентрация порошка была совсем небольшой, неспособной навредить, но зато те, кто попадал в облако дыма чихали раз по десять к ряду. Что мы с Катриной тут же испробовали.

Для тетушки Наоми я выбрала изящную елочную игрушку в виде птицы, казалось, что тетушка так долго сидела в клетке своего разочарования и только недавно решилась взлететь.

Для деда я сначала не хотела покупать подарков, слишком сильна была моя обида на него. Но в итоге выбрала для него пряник в форме сердца, на котором глазурью было написано “Семья”.

На улице уже стемнело, а я все никак не могла выбрать подарок для месье Дюкре, все как будто казалось не тем: украшения, артефакты, одежда… Деньги уже практически закончились. Они всегда у меня заканчивались слишком быстро.

В итоге мы с Катриной уже двинулись в сторону выхода с ярмарки, когда набрели на небольшую торговую палатку, в которой дедушка продавал деревянные фигурки: животные, цветы, люди в разных позах. И среди прочего на прилавке стояла виверна — разозленная, в боевой стойке. Ее ноги стояли на дощечке с крючками. То есть эта опасная на вид фигурка была просто ключницей-защитницей. Виверна мне страшно понравилась.

— Сколько она стоит? — спросила я дедушку-торговца

— Две тысячи лиеров, — отозвался тот.

Я грустно вздохнула, у меня оставалось чуть больше пятисот.

— А торговаться будете? — не особо веря в удачу спросила я.

— С чего это я должен торговаться, — проворчал дедушка, но глаз его хитро блеснул.

— Потому что у меня денег больше нету, — честно ответила я.

— Ну ежели я торговаться буду с каждым, у кого денег нет, то я ж совсем не заработаю, — и снова, вроде бы отказал, но смотрит выжидающе.

Мысли мои заскакали как ненормальные я осмотрелась по сторонам в поисках ответа, рассмотрела еще раз фигурку виверны и замерла удивленно:

— Так у вас виверна неправильно сделана — у нее на крыле должно быть три, ну максимум четыре фаланги и пятая маленькая, которая торчит сверху. А у вашей целых пять фаланг внутри крыла — это что, она шестипалая?

— Врешь! — возмутился старик.

— Да нет, вы что? — возмутилась я в ответ, — я между прочим в зверинце работаю в академии и много общаюсь с

— Я ж говорю, брешешь, — отрезал продавец, — в академии есть только одна виверна — Флэр. Я его сам издалека видел.

— А совсем недавно там еще Ньюи появилась, — сообщила я, — она девочка, поэтому тоньше, но злее.

— Аврора правду говорит, она в вивернах разбирается, она даже летает на них — подтвердила Катрина

Дедок почесал затылок. Подхватил понравившуюся мне фигурку и достал из под полы нож и со свирепым видом начал что-то на ней строгать.

— Что вы делаете? — испугалась я, — она все равно красивая.

— Цыц, — букрнул он в ответ, — красивая, да неправильная! Надо исправить.

И он что-то ковырял ножом минут пять, а затем прошелся шлифовкой и показал мне.

— Ну что, теперь правильная?

Виверна теперь и правда была с четырьмя фалангами, как Флэр.

— Дааа, — я протянула в восхищении, — как вы ее ловко исправили, даже не заметно, что было иначе.

— Заметно-не заметно, забирай!

— Но у меня же нет столько денег.

— Так забирай. А то будешь всем говорить, что дед Арчи продает неправильные фигурки, — отрезал дед, — и кыш отсюда, мешаете торговле мне тут.

Я подхватила фигурку виверны и мы выскочили из палатки вместе с Катриной смеясь. дедок вроде бы ворчал и сердился, но было это не со зла, а даже весело. На оставшиеся деньги я купила разноцветных леденцов с ментолом для сестренки Этьена, чтобы передать при случае с кем-то.

Автобус уже давно уехал, поэтому пришлось идти пешком. Но мы были не одни такие в выходной день. Студенты небольшими компаниями шли в сторону академии. Перед воротами случилась небольшая заминка, потому что Эви решил поиграть со студентами в снежки. И конечно, он побеждал. Сложно попасть в духа академии, который большую часть времени невидимый. Мы с Катриной тоже попытали удачи, бросив несколько комков, но не попали. Зато за шиворот нам посыпался сугроб, который Эви взял тут же. Визжа и хохоча, мы побежали к общежитию смешанных.

Глава 32

Конфеты для Ванды я передала через месье Гринье, он сказал, что собирается навестить месье Дюкре.

Во вторник я как обычно дождалась, когда все покинут зверинец, и пошла к Ньюи. В последнее время она вела себя беспокойно, даже месье Гринье жаловался Пьеру об этом. Наверное, беспокоилась без своего хозяина.

Я осторожно зашла в ее вольер и огляделась. Ньюи лежала на подстилке из сена и смотрела на меня своими черными глазами.

— Здравствуй, Ньюи. Как ты сегодня? — заговорила я ласково с ней.

Виверна в ответ заклекотала что-то на своем.

— Да, согласна с тобой, времена нынче непростые. Зима наступила. Опять же — хозяин твой запропал, — поддержала я крылатую ящерицу.

Та вздохнула, опустила голову на крыло и закрыла глаза. Это был знак. Раз виверна не тревожится от моего присутствия, то я могу к ней приблизиться. Я сделала пару шагов вперед и Нью открыла глаза, наблюдая за мной.

— Колбаску хочешь? — я полезла в карман за лакомством.

Виверна заинтересованно подняла голову и высунула двойной язык, раз и еще раз. Я сделала еще пару шагов, каждый раз ожидая предостерегающего шипения, но Ньюи смотрела на меня с интересом. А значит я могла попытаться сделать последний шаг. Я протянула ей руку с угощением и плавно шагнула вперед. Ньюи приоткрыла рот и взяла с моей руки кусочек сушеного мяса. Это было первое ее прикосновение ко мне!

Пока виверна жевала, я старалась не шевелиться, позволяя ей привыкнуть к тому, что я так близко стою, к моему запаху и звуку моего дыхания. Она доела колбаску и снова положила морду на крыло, как будто потеряв ко мне интерес. И я уселась прямо на пол рядом с ней, напевая колыбельную.

— Не ожидал тебя здесь застать, — раздался недовольный мужской голос.

Ньюи тут же проснулась и побежала к вошедшему неловкой спросонья походкой. Ведь возле входа стоял ее хозяин. Я была поймана с поличным, но бежать было некуда. — Добрый вечер, месье Дюкре, как поживает ваша сестра? — решила я отвлечь Этьена вежливостью.

— Ей уже лучше, спасибо. Месье Гринье передал от тебя сладости, Ванда была очень рада, — он почесывал свою виверну за ухом и та довольно щурилась.

— Это значит, что вы вернетесь в академию? — в моем голосе прозвучало слишком много надежды, отчего стало неловко.

— Да, постепенно буду возвращаться к своим обязанностям. Полетать по окрестностям в ближайшее время вряд ли получится, слишком много дел накопилось, — он разговаривал со мной вежливо, но ни разу не взглянул в глаза.

Я понимающе кивнула.

— Главное, что Ванде стало лучше.

— Угу. А теперь скажи, что ты забыла в вольере Ньюи? Она и так беспокоится из-за своего положения, перестала подпускать к себе Пьера и месье Гринье, а ты приходишь к ней одна. Если б что случилось — в зверинце даже нет никого, чтобы тебе помочь.

Я опустила глаза, не зная что ответить. По большому счету он был прав, но для меня цель оправдывала риск.

— А что за положение у Ньюи? — я уже догадывалась, но хотелось узнать наверняка.

— По всем признакам, она скоро отложит яйца. По моим расчетам это случится через неделю, — ответил месье Дюкре.

— Но разве виверны размножаются в неволе? — удивилась я

— Обычно нет. Но нам повезло быть свидетелями столь редкого явления. Ну и раз ты проявила инициативу и добилась успехов в приручении Ньюи, то будешь помогать мне заботиться о ней. Больше некому. Я буду появляться после обеда, твоя задача будет навещать ее утром — кормить, менять подстилку, общаться. Последнее у тебя неплохо получается. Я даже завидую немного, — он грустно улыбнулся, — у меня самого ушло гораздо больше времени, когда я ее приручал.

— Ну вы сравнили, — протянула я польщенно, — одно дело впервые приручать дикого фамильяра, особенно виверну, а другое находить общий язык с уже прирученным.

Но мне все равно была приятна его похвала. А еще очень интересно было, получится ли у нас вывести маленьких виверн. Я думала об этом, когда возвращалась из зверинца. А потом долго лежала и не могла уснуть, представляя, как это будет.

Это воодушевление вызывало во мне чувство вины — Энцо мы так и не нашли, а теперь даже полеты вокруг академии откладываются на неопределенный срок. На улице тем временем становится все холоднее, а мой лис где-то бродит один. Я же радуюсь тому, что смогу поучаствовать в разведении виверн, вместо того, чтобы придумать, как найти своего фамильяра.

Так я и пролежала полночи, мечась между виной и воодушевлением и

Глава 33

С утра ожидаемо я чуть проснулась. Но делать нечего — нужно было идти на занятия. Пару раз я заснула на перемене, а один раз даже на лекции. Вечером я решила не идти в зверинец, а лечь пораньше.

Проснулась я резко. Сердце колотилось изо всех сил, в комнате стояла тишина. Судя по темноте за окном стояла середина ночи. Но что-то было не так. Я сначала не могла понять что. А потом….Метка привязки фамильяра пульсировала!

Соскочив с кровати я суетливо забегала по комнате. Если метка пульсирует, значит Энцо рядом. Но где? Вряд ли тетушка Наоми привезла бы его ночью в академию, если бы нашла, и она уж точно предупредила бы меня заранее. А значит он пришел сам. Он где-то снаружи. Завывание ветра стало мне ответом.

Быстро напялив на себя первую попавшуюся одежду я выскочила из комнаты. Катрина даже не завозилась, на соседней кровати.

На улице было морозно, снег хрустел под сапогами.

— Энцо! — позвала я негромко.

Не хотелось бы разбудить пол академии, если окажется, что мне показалось. Ответа не было. Я уже собралась возвращаться в общежитие, как услышала вдалеке едва слышный звук, похожий на крик. Его бы я ни с чем не спутала. Так лаял мой Энцо!

Не разбирая дороги, я бросилась в сторону звука. Он шел из-за забора академии, со стороны задних ворот. Через них обычно доставляли грузы — продукты, стройматериалы и все необходимое для академии. Я добежала до огромных кованых ворот и подергала их в надежде на то, что они окажутся незапертыми. Но безуспешно.

С той стороны заскулили.

— Энцо! Энцо! Я тут, я сейчас открою, мой хороший. Я сейчас.

Слезы потекли из глаз помимо моей воли. Как же открыть эти чертовы ворота? Бежать до центральных ворот, потом огибать всю академию вдоль забора, по сугробам? Это может занять слишком много времени. К тому же центральные ворото запирались на ночь. Ждать до утра тоже опасно. Вдруг Энцо ранен и ему нужна помощь прямо сейчас.

Второй вариант — найти кого-то из преподавателей, чтобы открыли ворота. Не самая приятная история — будить преподавателей ночью. Я вспомнила про мадемуазель Ламбер, Катрина очень с ней сдружилась и расхваливала, какая та помогающая. Вот только я не знала, в какой комнате живет госпожа Ламбер. А это значит надо бежать, будить Катрину, узнавать номер комнаты куратора, а затем уже бежать в общежитие преподавателей. И не факт, что куратор кинется мне помогать посреди ночи. Месье Дюкре и месье Гринье жили за пределами академии, они придут только утром

За воротами опять заскулили.

— Тише, тише малыш, я что-нибудь придумаю, — я попыталась просунуть руку под ворота, чтобы дотронуться до фамильяра.

Хотя бы подпитать его магией, ведь он бежал через всю страну будучи истощенным. Снег обжигал пальцы, которыми я пыталась разгрести себе путь под воротами.

— Аврора? Что ты здесь делаешь? — раздался мужской голос.

Я подскочила и развернулась, больно ободрав руку, которую резко выдернула из под ворот. Передо мной стоял Этьен, сонный и растрепанный.

— Это Энцо, он с той стороны.

Больше говорить не пришлось. Этьен подскочил к воротам и вставил ключ. Тяжелые створки заскрипели и начали разъезжаться в стороны. Как только между ними образовалась заметная щель, в нее влетел черный лис и бросился ко мне. Скуля и жалуясь о том, как тяжко ему жилось эти месяцы. Не выдержав его веса, я повалилась в сугроб.

Я прижимала его, гладила, плакала, целовала, делилась магией. Энцо заметно исхудал за эти месяцы. Как он дошел-то ко мне через всю страну? Как вообще нашел меня?

— Твоему фамильяру нужна ппомощь, — отвлек меня голос месье Дюкре.

— Что? — я оглядела Энцо со всех сторон

И заметила кровь на его лапах и красные следы, которые он оставлял за собой.

— Должно быть он стер лапы. — сказал Этьен, — Давай отнесем его в зверинец и осмотрим.

Я закивала и попыталась встать вместе с Энцо. Несмотря на то, что тот порядком исхудал, фамильяр оставался непомерно крупной лисой. Месье Дюкре, осторожно забрав у меня черного лиса, понес в сторону зверинца. Я шла рядом, положив руку на голову Энцо и тот не сопротивлялся, приняв, что я рядом, а значит — все хорошо.

— Как вы оказались у ворот? — спросила я.

— Я ночевал сегодня в зверинце. Ньюи беспокоится, видимо скоро ей откладывать яйца. Твой лис разбудил половину фамильяров, а они уже меня.

Мы зашли на территорию зверинца. В вольера и правда было весьма оживленно. У большинства фамильяров отличный слух и вой Энцо они услышали издалека и забеспокоились.

Этьен двинулся к ветлечебнице. Внутри было теплее, чем снаружи, но все-таки прохладно. Я подкинула дров и зажгла светильники. В это время Этьен положил лиса на операционный стол. Он помыл руки и сменил куртку на халат. Я сделала тоже самое. Месье Дюкре промыл и наложил повязку на лапы лиса, которые он стер о камни и снег из-за слишком долго перехода. Затем проверил диагностическими артефактами фамильяра на внутренние повреждения и болезни.

— Сильное истощение, но в остальном ничего страшного, — вынес он вердикт, — хорошее питание и подпитка, и скоро он будет в порядке. Я дал ему сонное и восстанавливающее зелья, чтобы он отдохнул.

— Спасибо! — по моим щекам опять полились слезы.

Это были слезы облегчения, столько месяцев я винила себя за побег из дома, за то, что оставила фамильяра, а не придумала как его взять с собой. И вот все закончилось! Он вернулся, он будет в порядке.

— Эй, ну ты чего, — раздалось сочувствующее рядом.

Присутствие Этьена должно было меня отрезвить и заставить успокоиться. Но я наоборот зарыдала еще сильнее, почувствовав его понимание. Слишком долго во мне копилось напряжение, и теперь я не могла удержать его внутри.

Теплые руки обняли меня и я уткнулась в медицинский халат, от которого пахло зельями. Этьен не прижимал меня крепко, но как будто создал своими руками уютную защиту, от которой я могу в любой момент отказаться. Что я и сделала, как только рыдания перестали сотрясать мое тело. Я отошла к раковине и попыталась привести себя в порядок.

— Будешь чаю? — как ни в чем не бывало спросил месье Дюкре.

Я кивнула, не поворачиваясь. В зеркало на меня смотрела растрепанная и красная девушка. Но глаза ее сияли. Отбросив смущение я повернулась. Этьен налил нам кипятка и бросил травы вперемешку с заваркой. Я взяла свою кружку и

— Надо решить, где оставить на ночь Энцо. Соседний вольер с Ньюи свободен. Если она не взбрыкнет, то можем пока разместить его там. В любом случае я до утра буду с ней, а когда придет Пьер, то подберем для Энцо другой вольер.

Я кивнула ему с благодарностью. Силы меня покинули, к тому же в чае оказалось слишком много мяты и мои глаза начинали слипаться.

Мы закончили с чаем и месье Дюкре отнес Энцо в вольер. Мы опасались, что Ньюи воспримет запах чужого фамильяра слишком агрессивно, тем более в своем положении. Но она выглянула в наружную часть своего вольера, оглядела нас с Этьеном и Энцо. И ушла дальше спать.

— Ну что ж, по крайней мере она не напала, — резюмировал Этьен.

Я порывалась остаться и спать в вольере с Энцо на сене, но месье Дюкре меня выгнал, обещав присмотреть за лисом до утра. Пришлось отправляться в общежитие.

Глава 34

Утром Катрина меня едва растолкала. При свете дня события ночи казались каким-то сном. Поэтому вместо завтрака я отправилась в зверинец. Чем ближе я подходила к вольеру, где оставила Энцо, тем сильнее билось мое сердце. А вдруг мне все это приснилось? А вдруг моему лису ночью стало хуже? Отворив дверь вольера, я заскочила внутрь, но на сене никого не было. И сам вольер был пустой. Я похолодела. Подбежав к соседнему вольеру, где жила Нью и с ней должен был ночевать Этьен, я распахнула дверь и замерла от увиденного — на сене развалившись спала Ньюи, у нее под боком спал черный лис, отчего я его не сразу заметила. Рядом спал Этьен, укрывшись курткой. Тугой узел, скрутивший мои внутренности, распустился и я рассмеялась.

Энцо, услышав меня, проснулся и завилял хвостом. Я не стала заставлять его подниматься на забинтованные лапы и осторожно, чтобы не разбудить Ньюи, подошла сама и села рядом. Он подполз ближе и положил голову мне на ноги.

Так мы и сидели, я гладила его шерсть, чесала за ухом, подпитывала его магией, а он лежал и вилял хвостом. Вскоре проснулся Этьен. Заметив меня, он виновато пояснил.

— Он уж больно скулил, отказывался спать один. Пришлось его к нам в вольер взять. Я думал Нью взбесится, а она, видать, твой запах учуяла и приняла его. А может восприняла как детеныша, у не же сейчас идет подготовка к материнству, поэтому такие вещи для нее чувствительнее воспринимаются.

Я благодарно кивнула:

— Спасибо, что присмотрели за ним.

— Да не за что. Раз они так подружились, я предлагаю им сделать дверь в общей стене. Чтобы Энцо мог навещать Ньюи, если ему станет грустно. А если она будет не в настроении, то он просто убежит. Она сразу не нападает.

Идея мне очень понравилась. И после ужина я прибежала в зверинец, чтобы помочь Пьеру выпилить новую дверь. Помощь моя заключалась в том, чтобы отвлекать Ньюи от нашего подсобного рабочего, уж больно он ей не нравился. С тех пор, как она позволила мне до себя дотронуться, она приняла меня окончательно и безоговорочно. Мне это было не очень понятно, но безусловно приятно.

Первые пару дней, как Энцо прибежал он почти все время спал или ел. Но постепенно силы к нему начали возвращаться и он снова начал играть и гулять. Я приходила вечером и брала его с собой, пока занималась другими фамильярами или же шла в леваду или большой вольер, чтобы потренировать или поиграть только со своим фамильяром. Лис быстро подружился с другими обитателями зверинца и людьми, которые о них заботились. Поэтому Пьер днем, пока я была на учебе переводил Энцо в вольеры с другими животными — волками, лисами, собакам и крупным кошкам, чтобы мой лис мог общаться и играть.

В академии началась горячая пора. До сессии осталось меньше двух недель и студенты внезапно вспомнили, что нужно хорошо учиться и не прогуливать занятия. Я и сама постаралась подтянуть теоретические предметы. С практикой все было грустно. С появлением Энцо моя магия стала медленнее истощаться, но смешанная магия все так же мешала мне творить заклинания. С этим ничего не изменилось. Тем временем мадемуазель Ламбер на практике для смешанных начала использовать экспериментальные методы — медитацию и стресс-адаптацию. С медитацией у меня ничего не выходило, вместо того, чтобы успокоиться, я начинала раздражаться. И чем дольше сидела и дышала, тем тем больше росло напряжение и злость к бестолковому упражнению.

Стресс-адаптация подразумевала, что в нас летели воздушные шары, а мы должны были интуитивно защититься именно той стихией, которая была действительно нашей. У Катрины и Ария все чаще получались чистые заклинания огня и воды, соответственно. У меня же не выходило ровным счетом ничего. Я и тут начинала раздражаться на то, что у меня ничего не получается, на саму мадемуазель Ламбер и даже на свое раздражение.

— В тебе слишком много негативных эмоций, которые ты держишь под контролем, — говорила мне она, — тебе стоит отпустить их, а не копить.

Это было непонятно. Если я их отпущу, то тогда стану еще более агрессивной, а я и так постоянно с кем-то ссорюсь, кого-то отталкиваю. Что же будет, если я перестану сдерживать негативные эмоции?

В таком режиме прошла неделя, как нашелся Энцо. Я как обычно до завтрака зашла в зверинец, чтобы покормить и поменять подстилку у Ньюи. В последнии дни она весьма нас беспокоила, настроение у нее менялось по несколько раз за день, она то отказывалась от еды, то плохо спала, то грызла стены вольера.

Поэтому утром я ожидала увидеть что угодно, но реальность превзошла моё воображение. Сено, на котором спала виверна, было скручено на подобие гнезда, и в нем спал Энцо. Ньюи спала рядом прямо на дощатом полу и очень крепко. Она даже не пошевелилась, когда я зашла, только всхрапнула во сне.

Как ни странно, Энцо тоже не выскочил ко мне навстречу. Он только поднял голову, жалобно заскулил, показывая как рад меня видеть, но не может встать. Я испугалась, решив, что он заболел и подбежала к нему. И только тогда заметила, что он в “гнезде” не один, под ним лежало три крупных, черных яйца. Стало понятно, почему лис отказывался вставать

Я тут же подтащила большую лампу к гнезду. Мы предвидели, что Ньюи скоро может снести яйцо или даже два. Потому раздобыли согревающую лампу, на случай если Ньюи откажется высиживать яйца. Так оно и случилось. Я включила лампу над гнездом и сразу стало жарко. Энцо тоже это почувствовал и сбежал к себе в вольер. Я услышала, как он жадно лакает воду. Бедняга, лежал тут, наверное, уже несколько часов без возможности отойти.

Чуть позже пришел месье Дюкре. Он временно забрал яйца в ветлечебницу, чтобы изучить их со всех сторон. Оказалось, что все было неплохо, в двух яйцах детеныши были крепкие, а в третьем малыш был совсем слабым.

— Скорее всего он не вылупится, — сказал месье Дюкре.

Было жаль такое слышать, но с другой стороны, что поделать. Это природа, выживают самые сильные. Нам и так несказанно повезло, что Ньюи снесла целых три яйца. В ближайшие полгода они будут постоянно находиться под лампой, которая создаст для кладки постоянную температуру. Кроме того мы будем подпитывать их магией.

Виверны, которых люди выращивали из яиц, легче приручались, чем те, кто высиживался своими родителями. Это давало надежду, что наши малыши будут легко поддаваться обучению.

В итоге, вместо того, чтобы готовиться к сессии, отложив все остальные дела. Я моталась в зверинец в любой подходящий момент, чтобы повидаться с Энцо или присмотреть за Ньюи и ее гнездом.

Но я и предположить не могла, что вскоре придется пройти серьезное испытание, чтобы защитить еще не вылупившихся малышей.

Глава 35

Тем временем, в столице узнали, что в нашей академии виверна отложила яйца. Поначалу Комиссия по защите фамильяров просто потребовали выдать яйца в столичный воздушный полк. С формулировкой “они лучше всех в стране знают, как выращивать и дрессировать виверн”. Ректор ответил на это категорическим отказом. Тогда Комиссия стала грозить нам какой-то проверкой. Я в этом не очень разбиралась. Мне все это в качестве сплетен рассказывал Пьер, а он узнавал от месье Гринье.

Комиссия должна была приехать в пятницу, накануне сессии. В связи с чем все в зверинце носились и наводили порядок в каждом уголке. Это было не слишком логичным, ведь комиссия будет смотреть только на условия, в которых содержится Ньюи и ее кладка. Но людей было не остановить: старшекурсники с зоологического факультета отмывали загоны и их обитателей. К назначенному дню зверинец блестел как будто в нем собираются играть свадьбу, не меньше.

Комиссия прибыла в пятницу после обеда. И я решила прогулять занятия, чтобы посмотреть, выйдет ли сохранить яйца Ньюи в Эвейле. В составе проверяющих были двое: худая высокая женщина и невысокий пухлый мужчина с усами.

— Наш зверинец отличается удачным расположением. Горный воздух чрезвычайно полезен для фамильяров, — вещал ректор, прогуливаясь между вольерами вместе с проверяющими.

— Фамильяры получают разнообразный корм в соответствии со своими потребностями, — вторил ему месье Гринье.

Мы с Пьером переглянулись и прыснули:

— Ты уже тоже хочешь бросить все и переехать жить в один из вольеров нашего зверинца? — спросил подсобник сквозь смех.

— О да. Мне будут выдавать разнообразный корм в соответствии с моими потребностями, — откликнулась я.

Проверяющие еще какое-то время побродили по зверинцу и двинулись к вольеру с Ньюи. Внутрь они конечно же зайти не смогли, виверна объяснила им, что думает обо всех проверках из столицы, и куда им стоит отправиться прямо сейчас вместо того, чтобы тревожить будущую многодетную мать.

Палка и Пончик, как мы прозвали их с Пьером, остановились на улице и стали обсуждать с месье Гринье какие-то детали.

— То есть как это у вас только один человек работает с виверной-самкой. По декларации ухода за фамильярами, при выращивании виверн в неволе, должно быть не менее двух. Иначе это угроза для потомству. А вдруг он заболеет, или еще что случится.

— Но тогда мы сможем забрать яйца и ухаживать за ними отдельно от виверны, — попытался оспорить ректор.

— Забрать яйца мы и так можем, в столицу. Если мы решим оставить их в Эвейле, то только потому, что здесь их мать, которая заботится о них. Но для нее и для ее будущего потомства должны быть созданы наилучшие условия. А если вы этого обеспечить не можете, то придется яйца увезти, чтобы позаботиться о них правильным образом.

— Понимаете, — попытался объяснить декан, — Ньюи весьма своенравная виверна, она была забрана из дикого гнезда уже после вылупления, потому с трудом привыкает к людям.

— Это все неважно, — отмахнулась от него Палка, — нет условий, яйца едут с нами.

Месье Дюкре стоял тут же с непроницаемым видом. Видно было, что разговор этот ему не нравится, но он не встревал. На последних словах проверяющей, он оглянулся по сторонам и заметил нас с Пьером, слишком настойчиво очищающих снег с дорожки, которой никто никогда не пользовался. Кивнув мне, Этьен подошел к ректору и заговорил ему что-то на ухо.

— Думаю, у нас есть решение этой проблемы, — сказал ректор.

— И какое же? — устало спросил Пончик.

— В академии есть студентка, которая периодически подрабатывает в зверинце. Она нашла подход к Ньюи и может о ней заботиться, если с месье Дюкре что-то случится. Мы можем оформить ее официально, как младшего дрессировщика виверн. И все формальности тогда будут решены.

Пончик и Палка недовольно переглянулись. Им не понравилась новая информация, видимо перевозка яйца в столицу было уже решенным делом, менять они своего решения не хотели.

— И где же эта студентка? — снисходительно спросила Палка, видимо, предполагая, что такой не существует.

— Аврора, подойди, — позвал меня ректор.

Делать было нечего, оставив лопату Пьеру, я подошла к вольеру Ньюи.

— Хм, — Палка оглядела меня с ног до головы, — старшекурсница факультета магзоологии?

— Первокурсница, — неуверенно ответила я.

— Какая стихия? — не отставала проверяющая.

— Смешанный дар, — голос мой прозвучал глухо.

— То есть это как смешанный? — всплеснула руками Палка, — середина года, а она не определилась. Она у вас перегорит со дня на день, а вы ей виверну поручить собираетесь.

— Ну и перегорит, — невозмутимо ответил ректор, — главное, чтобы виверна ее к себе подпускала. Подпитывать магически не сможет, да. Но у Ньюи есть привязка, она какое-то время и без подпитки сможет жить.

Пончик поджал губы:

— Оставлять фамильяров без подпитки, исключительно на питании с привязки — это признак плохого ухода за фамильяром.

— Ну мы же говорим о крайнем случае. Если Аврора перегорит, если месье Дюкре заболеет… тогда, в крайнем случае, Ньюи потерпит. Но в обычной ситуации, виверна будет

Пончик и Палка опять переглянулись. Похоже у них закончились аргументы, а желания оставлять яйца в Эвейле не появилось. Поэтому они пытались в срочном порядке придумать новый повод, который позволит им законным образом эти яйца забрать.

— А пусть она зайдет в вольер к виверне, — нашлась Палка.

— Не думаю, что это хорошая идея, — воспротивился ректор, — Ньюи нервничает из-за присутствия чужих людей, не хотелось бы, чтобы она навредила Авроре.

— Все нормально, месье де Монтеро, Ньюи меня не тронет, — кивнула я ректору.

Обойдя проверяющих, я зашла в вольер к Ньюи.

Внутри горел свет, виверна лежала на своей кладке и недовольно шипела.

— Все хорошо, малышка, — ласково заговорила я с Ньюи, — чужие люди скоро уйдут, все будет как обычно. Мы не отдадим твоих малышей.

Виверна заклекотала, что обозначало скорее ворчание, чем возмущение, и положила голову на крыло. Я подошла ближе и погладила ее по голове, делясь магией. А затем подпитала и каждое из яиц, добавив побольше слабому.

Хоть Этьен и сказал, что малыш вряд ли сможет вылупиться, я не хотела в это верить. И старалась давать этому яйцу больше магии, чем нужно. Возможно, так я успокаивала сама себя, но уж больно хотелось, чтобы и третий малыш выжил.

За этими манипуляциями, я чуть было не забыла, зачем пошла в вольер. Попрощавшись с Ньюи, я вышла на улицу.

Пончик и Палка стояли недовольные, но молчали.

— Что ж, мы еще хотим осмотреть яйца, принесите их в ветлчебницу. И если с ними все нормально — они достаточно питаются — то проверку можно будет закончить.

В ветлечебницу нас с Пьером никто не пустил. Но судя по мрачным лицам, с которыми вышли проверяющие и улыбке Этьена, было понятно, что уход за яйцами виверны посчитали достаточно хорошим. Проверяющие отправились пить чай в компании ректора и декана. А ко мне подошел месье Дюкре.

— Поздравляю тебя с первой постоянной работой, — улыбнулся мне он.

— Ну это же только до того, как они вылупятся, — попыталась отмахнуться я.

— Когда виверны вылупятся, нам придется пережить второй этап проверки, — вздохнул Этьен, — забрать новорожденных виверн — это еще желаннее, чем яйца, так что аргумент “ виверны будут выращиваться с матерью” будет вновь актуален. И твоя дружба с Ньюи будет весьма кстати. Месье де Монтеро сказал, что хочет вырастить потомство виверн в академии, если получится. Так что если перегоришь или завалишь сессию, по крайней мере у тебя останется работа, — он подмигнул мне напоследок и ушел в сторону вольера Ньюи

А внутри меня все ликовало: у меня есть работа, о которой я мечтала, мне не страшно перегореть. Я справлюсь. Справлюсь даже если семья от меня откажется. Все мои старания в зверинце, попытки подружиться с Ньюи — все было не зря.

Теперь я была готова прочитать письма от мамы.

Глава 36

“Аврора, я понимаю, что ты погорячилась, но одумайся. Каково тебе будет жить без магии? Ты можешь развести позже, если захочешь, но магия уже будет потеряна. Это не вернуть. Дедушка пока не отменил свадьбу, поэтому напиши мне и мы продолжим подготовку к свадьбе. Мама”

“Ты не можешь просто взять и отказаться от семьи. Сейчас ты молодая и тебе кажется, что все по плечу. Но поверь, в жизни может случиться всякое и тогда важно, чтобы ты была не одна, чтобы было кому тебя поддержать. Напиши мне. Мама”

“Дедушка очень сердится, его подгоняет месье Аленто. Аврора, прояви благоразумие. Это не шутки, ты раскалываешь нашу семью надвое”.

Я читала письма от мамы и чувство вины вперемешку со злостью горели внутри. Это было несправедливо! Это дедушка совершает ошибку, он принуждает меня к нежеланному браку, игнорируя мои желания. Но почему-то со мной общаются, как будто я неразумный ребенок, который не понимает ничего в этой жизни. Толика сомнения все же грызла меня: может быть мама права, и в будущем я пожалею, когда затоскую без магии? Может быть стоит согласиться на этот брак, получить свою магию, а затем развестись, и жить той жизнью, о которой я мечтаю?

От того, что я вообразила стало мерзко на душе. Смогу ли я себя уважать после такого? Как буду смотреть в глаза своим друзьям, месье Дюкре? Согласиться на свадьбу — это как будто навсегда потерять самоуважение. Что важнее магия или самоуважения… Что ж, придется мне это проверить. И я села писать ответ маме:

“ Здравствуй, мама. Мне жаль, что я огорчила тебя. Но я не вернусь и не выйду замуж за Реми Аленто. У меня есть друзья, есть любимая работа и, если я не перегорю, учеба. Я бы не хотела терять семью. Надеюсь, вы не откажетесь от меня из-за моего решения. Аврора”.

И отправила письмо. На душе было муторно. Хотелось кричать, высказать маме, как она не права. Но это неизбежно вызовет чувство вины после. Поэтому я постаралась не воевать с ней, насколько возможно.

Ситуация была достаточно сложная. Как ее разрешить, я не знала. Оставалось надеяться, что мама со временем примет мой выбор. И дедушка не будет запрещать нам общаться.

Еще в голову лезли мысли, что если бы жив был папа, то он бы меня понял и сумел остальных переубедить. Как будто с его смертью жизнь всей нашей семьи пошла по неверному пути и мы уже не можем остановиться.

Отправив письмо я сосредоточилась на учебе. Из-за поисков Энцо, а затем всей этой суеты с яйцами виверны, я совсем забросила подготовку к сессии. Остались лишь выходные, чтобы нагнать упущенное. Да и то, половины субботы как обычно была занята под смешанную практику.

Последнее занятие у мадемуазель Ламбер перед сессией было с использованием стресс-адаптации. Куратор бросала в нас воздушные фаерболы, а мы должны были отбить, неосознанно используя нужную магию. У Катрины все лучше получался огненный барьер, он вставал, даже если атакующий шар прилетал из-за ее спины, и глазами его было не увидеть. Арий тоже бросил валять дурака и занялся водным даром, его ледяной щит возникал все чаще, защищая хозяина от непредсказуемой мадемуазель Ламбер. У остальных получалось от раза к разу. И я была бы рада быть даже среди них. У меня не получалось совсем. Я пыталась, сосредотачивалась, собиралась с силами. Но в итоге злилась и раздражалась.

Когда я стала худшей не только по сравнению с обычными студентами, но и среди смешанных? Хотелось плакать, но я только сжимала

После занятия куратор попросила меня остаться.

— Я понимаю, как тебе непросто Аврора, — начала она своим мелодичным голосом, который меня еще больше раздражал, — особенно видя успехи твоих одногруппников. Но тебе стоит попытаться расслабиться.

Это прозвучало настолько нелепо, что я даже перестала злиться. Что за глупость?

Видя мое непонимание, мадемуазель Ламбер продолжила:

— Ты находишься в постоянной борьбе со всем миром. С самой собой. Со своим даром. Тебе стоит перестать, иначе ты перегоришь. Прими себя и окружающую действительность такими какие они есть. Я знаю, тебе пришлось сбежать из дома, чтобы попасть в академию. Думаю, тебе и сейчас непросто общаться с близкими. Знаю, что огневики вас задирают и это неприятно. А преподаватели давят, пугая выгоранием. Но остановись. Просто перестань бежать и сражаться, а оглянись вокруг, увидь что-то прекрасное. В беззащитности тоже есть своя сила.

— Вы должно быть начитались заумных книг по философии. “Если в тебя кинули фаербол, спрячь щиты и улыбнись своим врагам”, - процитировала я одного известного философа, который слыл чудаком в магическом мире. — Я не могу увидеть прекрасное, потому что в моем положении нет ничего прекрасного! Но вряд ли вы можете это понять, вы вся такая благополучная и успешная. Непонятно только как оказались в нашей дыре. Хорошего дня.

Я развернулась и выскочила из кабинета. Внутри клокотала злость и желание сказать что-то обидное. Желание, чтобы мадемуазель Ламбер прочувствовала мои проблемы на своей шкуре. К вечеру я остыла, мне даже пришло в голову, что вся злость на маму, на мой не желавший определиться дар, все это вылилось на мадемуазель Эстель. Она своими словами взорвала шар гнева, который копился внутри. За этим пришло чувство вины и сожаления за свои слова. Но долго предаваться самобичеванию я не могла себе позволить — впереди нас ждала сессия…

Глава 37

Сессия началась суматошно. Мы нервничали сами и заражали своими переживаниями друг друга. Первым экзаменом у нас стояла Теория магии с месье Лебланом. Он за семестр показал себя, как адекватный и лояльный лояльный со смешанным преподаватель, не выделяя их среди других студентов. Это давало надежду, что и на экзамене месье Леблан будет справедлив.

Но при этом я чувствовала повышенное давление. Одно дело завалить практику — это смешанным простительно — дар-то не определился. И совсем другое — не справиться с теоретическим предметом. Если уж я не сдам Теорию магии, то что я вообще делала в этой академии весь семестр?

Из-за этих тревожных мыслей я не спала полночи, пытаясь доучить все, что не выучила в течении первого полугодия. Месье Леблан пригласил нас всех в аудиторию и предложил по очереди вытянуть билет. Мне досталось не сложное первое задание с выбором правильного ответа. А во втором нужно было рассказать принцип расчета магической подпитки для зелий, фамильяров, артефактов с примерами. Теорию я написала быстро, а затем задумалась над примерами. Решила начать с простого и рассчитала магическую подпитку для Энцо. Затем взяла для примера простой артефакт и рассчитала подпитку для него. Увидев, что все остальные еще пишут, я сделала рассчет для подпитки Флэра. Затем Ньюи, каждого из оленей, Сьюзи… Остановилась я только тогда, когда у меня закончилось место на запасном листочке.

Месье Леблан с интересом выслушал теоретическую часть моего ответа и попросил:

— Теперь покажи расчеты.

Я отдала свой листок и начала следить за реакцией преподавателя на мою писанину. По мере того, как месье Леблан читал мои записи, его губа все сильнее подрагивала, в итоге он рассмеялся.

— Все понятно, Аврора. Я уже понял, что про фамильяров вы можете писать бесконечно, идите.

В итоге по истории магии я получила заслуженную пятерку. И ходила бы целый день гордая, если бы не зачет по практической магии с месье Комю. Я думала сбежать на практический зачет к водникам, но посмотрев в жалобные глаза Катрины, решила остаться с огневиками. Арий ушел сдавать этот экзамен со стихией воды, поэтому моя подруга рисковала остаться одна против месье Комю и Леопольда.

Мы зашли в аудиторию и расселись по своим местам. Преподаватель вызывал нас по одному, мы тянули билет и творили то заклинание, которое в нем было написано.

Сначала преподаватель вызвал несколько огневиков. Почти все из них неплохо справились с заданием. Затем пришла моя очередь. Я вытянула билет. В нем значилось: высушить мокрую тряпку. Месье Комю выдал мне стакан с водой и чистую тряпку. Я намочила ее в стакане и разложила на столе. Затем постаралась призвать огонь, чтобы осторожно просушить ткань.

— Спорим, она ее подпалит? — послышался голос Леопольда с первой парты.

Я сжала зубы, сдерживая ответную реплику и сосредоточилась на задании. Но вместо горячего воздуха, который должен был высушить тряпку у меня получалась только струя пара. Отчего тряпка нагрелась, но оставалась влажной. Через пять минут месье Комю прервал мои мучения под хохот Леопольда и его кузена Торна:

— Что ж, это безнадежно, можете садиться, мадемуазель Беларосс.

Следующей вызвали Катрину. В ее билете было: создать огненный шар, разделить его на два, а затем снова объединить в один.

Лицо Катрины стало отрешенным, она сосредоточилась на пространстве перед собой и создала огненный шар. На пол посыпался пепел, но шар устоял. Повисев несколько секунд, небольшой фаербол разделился на два. Один из шаров получился меньше другого, но все же получился. Катрина поспешила соединить их обратно, скомкав в неровный огненный комок два огненных шара.

Месье Комю скривил губы, разглядывая засыпанный пеплом пол:

— Что ж, я так и думал, эта тоже безнадежна.

Возмущению моему не было предела:

— Но как же так? У нее получилось!

— Мадемуазель Беларосс, держите свои мысли при себе, если не хотите, чтобы я вас выгнал.

Я замолчала, но мириться с подобным не собиралась. Катрина села рядом бледная, но не заплакала. Мы с трудом дождались окончания зачета. В итоге почти все огневики справились, Леопольд получил высший балл и послал мне воздушный поцелуй.

Когда мы вышли из аудитории, Катрина тихо, но решительно сказала:

— Я пойду к мадемуазель Ламбер, может она подскажет, что с этим сделать.

— Правильно, — поддержала я подругу, — идем поговорим с куратором, это ее задача — решать подобные проблемы.

И мы двинулись на шестой этаж, где располагались кабинеты преподавателей и кураторов.

Мадемуазель Ламбер в ее кабинете мы не нашли и Катрина уже двинулась в сторону лестницы вниз.

— Пойдем к ректору, — предложила я.

Подруга испуганно вытаращилась.

— Ты что, он наверняка занят. Я потом пересдам, позже.

— Катрина! —

Она вздохнула, понимая, что от меня так легко не отделаться и пошла к кабинету месье де Монтеро, который располагался дальше по коридору.

— У вас что-то срочное? — спросила секретарша главы академии, — месье де Монтеро занят

Катрина попятилась к выходу.

— Да, у нас жалоба на преподавателя. Это срочно, — я нацепила на себя вид “я аристократка, мне все нипочем”.

Секретарша поджала губы, рассматривая меня, но видимо пришла к тому же выводу, что и Катрина чуть раньше:

— Проходите.

Месье де Монтеро занимался с бумагами.

— Смешанный факультет в первый день сессии? — спросил он нас, — и почему я не удивлен?

— Мы пришли потому что месье Комю несправедливо завалил Катрину на зачете по практической магии, — твердо сказала я.

После того, как ректор защитил яйца Ньюи, не позволив забрать их в столицу, я поняла, что за его строгостью стоит чувство справедливости и решила достучаться до него.

— Катрина? — переспросил он, — а как же вы, Аврора, сдали зачет?

— Нет, я получила неудовлетворительную оценку и это было справедливо, — скрипнула зубами я.

Ректор одобрительно кивнул.

— Что ж, если вы так уверены в себе, то я готов отложить все свои срочные дела и принять зачет у Катрины. Ну и чтобы мне не обидно было, если я потрачу время зря — в случае провала, вы обе получите по 10 отработок везде кроме зверинца.

Последняя фраза была явно для меня. Отработка в зверинце для меня не была неприятным занятием. Катрина посмотрела на меня виновато.

— У тебя все получится, — заверила ее я и вышла из кабинета.

Минуты ожидания потянулись томительно. Отработок я не боялась, но переживала, что подруга не сможет сосредоточиться и завалит зачет. Наконец Катрина вышла из кабинета месье де Монтеро. Она была вся красная от смущения, но довольная.

— Я сдала! — воскликнула подруга, — тебе не придется из-за меня отрабатывать.

Она подошла и обняла меня крепко. Я поморщилась от проявления столь сильных чувств, но решила простить подругу — она и так переволновалась за сегодня.

И это был только первый день сессии…

Глава 38

Вечером Картина вернулась в общежитие потухшая. Судя по мокрым волосам, она опять бегала принимать душ у мадемуазель Ламбер. Добрая кураторша не только угощала их с Арием конфетами, но и пускала Катрину принять горячий душ, что было спасением, учитывая неполадки с горячей водой в общежитии смешанных. Катрина пару раз звала и меня, но гордость не позволяла мне принимать подачки от мадемуазель Ламбер.

— Ты чего такая несчастная? — спросила я подругу.

— Она уезжает, — ответила та.

— Кто?

— Мадемуазель Ламбер. Там на столе у нее было письмо:”... с учетом Ваших прежних заслуг и успехов в академии Эвейл… готовы наконец удовлетворить Вашу просьбу и приглашаем Вас на аномалию Де Сулье в качестве младшего консультанта… Явиться необходимо на второй день года… готовы заключить контракт на год, — процитировала на память Катрина.

— То есть она от нас уезжает? — в моем голосе сквозило торжество.

— То есть она давно туда хотела и не собиралась тут задерживаться, — у подруги было больше времени на обдумывание и она быстрее сложила два и два.

— Так вот зачем она с нами возилась — зарабатывала репутацию, чтобы ее пригласили на аномалию, — процедила я, — а мы ей поверили!

Меня разрывало на части противоречие. Торжество от того, что вскрылась истинная суть нашего куратора. И разочарование от очередного предательства.

— Что же делать? — растерянно спросила Катрина.

— А что ты сделаешь? Надо ложиться спать, завтра у нас зачет у мадемуазель Ламбер, вот и спросим ее, собрала ли она уже вещи? И не стыдно ли ей…

Я решительно убрала учебники в сумку и залезла под одеяло. Подруга так и сидела на своей кровати, глядя в одну точку.

— Эй, да ладно. Ну уедет она, что это поменяет, ты все равно вот-вот определишься, — позвала я соседку.

— Ты не понимаешь, это же благодаря ей. Ее занятиям и ее словам. Пока мадемуазель Ламбер не приехала, я и не знала, какой у меня основной дар.

— И все же, давай спать, завтра рано вставать, — я выключила свет и постаралась уснуть.

Катрина легла не сразу, а когда легла, еще долго возилась, что было для нее нетипично. Видимо ситуация с нашим куратором сильно ее задела. Сама я тоже не сразу заснула, в груди поселилась тоска и бессилие. Да, я не доверяла мадемуазель Ламбер и старалась не привыкать, но все равно было обидно, что единственный человек в академии, кто старался нам помочь определиться — оказался пустышкой.

Утром, по дороге в академию мы рассказали об отъезде куратора нашим однокурсникам. И их реакция была весьма бурная.

— А изображала из себя! — возмущался Арий, — и чем она лучше других?

Он из-за давления мадемуазель Ламбер отказался от идеи стать огненным магом и развивал водный дар. Можно сказать отказался от мечты. Остальные тоже бурлили негодованием всю дорогу до академии.

Первым зачетом у нас стояла как раз “Практика по определению стихий” у нашего куратора. И всем нам очень хотелось задать ей вопросы и посмотреть, как она будет оправдываться

Мадемуазель Ламбер ожидала нас в аудитории для практики, вместе с ней занимались пара студентов, парень постарше и скромная девушка. Она с таким вниманием слушала мадемуазель Ламбер, что стало противно. Еще и эту несчастную наш куратор ввела в заблуждение. Тем временем, незнакомые ребята не ушли, а заняли последнюю парту.

— Доброе утро, студенты, — неизменно вежливая, неизменно стильная, неизменно раздражающая мадемуазель Ламбер повернулась к нам.

Вместо того, чтобы сесть на свои места, мы сгрудились возле входа. Никто не решался начать.

— Что же вы застыли? Неужели успели забыть, где ваши парты? — немного нервно пошутила куратор.

— Мы уже можем вас поздравить, мадемуазель Ламбер? — спросил Арий.

— О чем вы? — изобразила непонимание та.

— Ну как же, вас пригласили на аномалии, говорят вы давно об это мечтали, — выступила я.

Куратор стояла перед нами растерянная и совсем не виноватая. Это казалось несправедливым, ведь она обманула нас и даже не раскаивается!

— Вы должно быть услышали где-то неверную информацию, садитесь за парты, у нас сегодня зачет.

— Я нашла ваше письмо на столе, — тихо сказала Катрина.

Мадемуазель Ламбер застыла.

— Почему вы читаете чужие письма? — строго спросила она.

— Я подошла за конфетами, а оно лежало раскрытое, я не специально.

— Стоит ли говорить, что это слабое оправдание? — добила ее мадемуазель Ламбер, — Я доверяла вам, оставила одну…

Катрина выглядела совсем разбитой из-за случившегося, и

— Вы хоть собирались нас предупредить или уехали бы не прощаясь? — вступила я, отвлекая внимание от Катрины.

— Аврора, все не совсем так… — снова начала Эстель

— А как? — ко мне присоединился Арий, — вы зарабатывали на нас опыт и репутацию, втирались к нам в доверие, а теперь поедете изучать аномалию? А мы останемся тут и дальше со своей “неправильностью”. Хотя кому я говорю, вам не понять наши проблемы. Вы никогда на самом деле и не хотели их даже попробовать понять!

Куратор молчала, растеряв все свое красноречие. Как будто наши обвинения причиняли ей настоящую боль.

— Когда-то я и сама была смешанной, — тихо, но твердо заявила она. — Поэтому я всегда знала, что вы чувствуете. И я искренне хотела помочь…

— Это неправда! Зачем вы нам врете? — послышалось со всех сторон.

— Разумеется, я вам не вру. Именно из-за того, что в прошлом у меня была смешанная магия, я всегда знала, что вы чувствуете. С тех пор, как только познакомилась с вами, я искренне хотела помочь…

— А почему тогда не сказали? — вдруг спросил Арий. — Вы не сказали, что

из смешанных, хотя могли бы поддержать нас этим. Почему не стали?

Лицо нашего куратора стало как неживое.

— Вы требовали доверие к себе и не стыдиться своего дара, но при этом ни того, ни другого сами не демонстрировали, — продолжил Арий.

— Ты прав. Я не была готова…

И мадемуазель Ламбер выскочила из аудитории.

А мы остались стоять. Я ожидала, что почувствую удовлетворение, увидев как с такой благополучной кураторши слетает ее маска участия. А в итоге ощущала вину за то, что мы напали на мадемуазель Ламбер и даже не дали ей объясниться. Хотя казалось бы что тут объяснять, мы доверились ей, а она нас бросает. Но все же, можно было бы ее хотя бы выслушать.

Глава 39

Остальные тоже чувствовали себя подавлено после случившегося. Мы вышли из аудитории и к нам присоединились незнакомые студенты, которые стали свидетелями этой нелепой ссоры.

Присмотревшись, я узнала их, они недавно, почти одновременно, появились в нашем общежитии. И про них ходили разные слухи. Оба были, кроме того, что смешанными, еще и уникумами.

Про парня говорили, что он уже закончил пару лет назад академию, имея воздушный дар и служил боевым магом на аномалии. И внезапно у него проявился второй да огня. Представляю, каково ему сейчас — быть среди первокурсников, и не иметь никаких перспектив. Ведь его случай уникальный, нет никого, кто прошел бы похожим путем и избавился от второй магии, так что в его случае это может закончиться как угодно.

Девушка была тоже необычной — сразу три дара. Я даже не слышала, что такое бывает. К тому же один дар слишком сильный, неуправляемый, даже опасный.

И оба, так же как и мы, рассчитывали на помощь мадемуазель Ламбер, которая решила нас бросить. Девушка выглядела совсем растерянно. Парень держался, но был явно выбит из колеи нашим представлением.

Я решительно подошла к ним:

— Вы тоже были там. Слышали всё?

Девушка кивнула и сделала шаг к парню, как будто ища защиты. Видимо, мои эмоции после ссоры с куратором еще не выветрились, и голос звучал агрессивно. Я постаралась изобразить дружелюбие.

— Я — Аврора. Это Катрина и Арий.

— Эжени, — тихо отозвалась девушка. — А это… месье Бертран.

— Ален Бертран, — поправил ее парень.

На нас он смотрел снисходительно, как собственно и должен смотреть боевой маг на первокурсников. Странно, что подобное отношение не распространялось на Эжени.

— Бертран? — дерзко спросил Арий.

Он, видимо, вспомнил слухи, которые ходили по общежитию и хотел спросить Алена, сколько в них правды. Но взгляд того говорил, что не стоит его трогать лишний раз. Обстановку разрядила Эжени:

— Я знаю вас, — обратилась она ко мне и Катрине, — Вы вдвоем живете в соседней комнате. А вы, Аврора, любите животных.

Что ж, не только про них ходили слухи. Решив, что нужно отвлечь внимание напряженных парней, я заговорила миролюбиво:

— Эжени, давай перейдем на «ты”. Да, я ухаживаю за животными в зверинце. Это не просто, а временами и очень тяжело. Приходится и кормить, и лечить, и мыть, и дрессировать. Без любви к ним я бы просто не справилась.

— Мне тоже очень нравятся животные, — ответила новая знакомая. — Я бы с радостью помогала за ними ухаживать, но вряд ли мне сейчас это позволят, учитывая ситуацию.

Уловка удалась, Арий заскучал и начал посматривать в сторону столовой. Поэтому я решила проявить любопытство:

— Слушай, а это правда? Про три дара? И если да, то как ты вообще с ними справляешься?

— Магии воздуха и воды у меня совсем слабенькие, — покраснев ответила та. — Они даже никогда не вступали в противоречие друг с другом. А вот проснувшийся дар земли… он мне не подчиняется. И я его очень боюсь.

— Ерунда какая-то, — оживился Арий. — Такого просто не может быть!

Ален нахмурился и шагнул вперед. Видимо, он вжился в роль защитника и готов был защищать Эжени даже тогда, когда не было реальной опасности.

— Ладно-ладно, — сдался Арий. — Возможно, всё так и есть, я не спорю.

Катрина, наконец тоже решила поучаствовать в беседе;

— И что ты планируешь делать? — спросила она Эжени

— У меня была надежда на помощь мадемуазель Ламбер. Но теперь она собирается уехать, и я не знаю, поможет ли.

— Какую помощь она обещала? — спросила я.

— Она попросила прислать специальный артефакт, который будет сдерживать магию земли, и позволит мне научиться управлять ею.

Катрина тяжело вздохнула и отвела глаза. Ее дар земли тоже не всегда слушался, но ей никто не предлагал личного артефакта. Я погладила подругу по руке и обратилась к Эжени:

— Надеюсь, мадемуазель Ламбер успеет передать тебе артефакт до своего отъезда.

— Если тебе будет нужна какая-то помощь, — решил проявить свои лидерские качества Арий, — то обращайся лично ко мне. Мы должны держаться вместе…

Ален бросил ему предостерегающий взгляд и мой друг отступил. Эжени, конечно, повезло, что за нее есть кому заступиться, но тут Ален явно переигрывал.

Девушка с тремя стихиями поблагодарила Ария за предложение и мы распрощались. Зачета по смешанной магии сегодня скорее всего не будет. Поэтому мы отправились в общежитие, чтобы до обеда подготовиться к зачету по магзоологии.

Арий хотел сразу же отправиться в столовую. По его мнению — лучшая подготовка к зачету, это прийти на него сытым. Но мы с Катриной

Когда после обеда мы подошли к кабинету по магзоологии, то месье Гринье сказал:

— Аврора, ты можешь идти, у тебя автомат.

— Но как же?

— А вот так. Я сейчас буду твоим однокурсникам предъявлять фамильяров, чтобы они определили их вид, описать рассказали как заботиться о конкретном виде и рассчитали количество подпитки, которое необходимо в зависимости от массы фамильяра. Есть вероятность, что ты ответишь неправильно?

Я покачала головой с улыбкой.

— Вот и у меня нет. А подсказчики мне тут не нужны. До встречи в зверинце, — и закрыл передо мной дверь, запустив Ария и Катрину.

Глава 40

Раз выдался свободный урок, я отправилась навестить Энцо в зверинце. Он нашелся в большой леваде, где валялся на песке. В центре левады месье Дюкре занимался с Флэром, тренируя его на земле.

Я уселась рядом со своим лисом и почесала его за ухом. Он тут же забрался ко мне на ручки, повалив на песок.

— Энцо! — возмутилась я.

Месье Дюкре обернулся на мой голос и подошел ближе.

— Аврора, ты почему не на зачете?

— Месье Гринье поставил мне автомат и выгнал, я пыталась спорить, но… — я с улыбкой развела руками.

— Ясно. Тогда помоги мне. Я пытаюсь примирить виверн. Будет лучше, если Ньюи начнет спокойнее относиться к Флэру и подпустит к кладке. Тогда он поможет ей с высиживанием, а затем и выращиванием потомства.

Этьен в последнее время общался со мной вроде бы как обычно. Вежливо разговаривал, даже хвалил, помогал с Энцо. Но я замечала, что он отстранился. Больше не шутил и не улыбался мне, как раньше, открыто. Это расстраивало и заставляло чувствовать себя неуверенно. Как это исправить было непонятно. Не спросишь же — почему вы мне больше не улыбаетесь?

Вот и сейчас, он подвел ко мне Флэра и привязал к одному из столбов, которые располагались рядом, и начал с серьезным видом инструктировать:

— Твоя задача, присматривать за Флэром, успокаивать его. А я сейчас Ньюи приведу. Мы вчера попробовали провернуть то же самое с месье Гринье, но Ньюи бросилась на декана, пришлось ее увести. С тобой такой проблемы быть не должно.

Я кивнула. Встала рядом с Флэром и стала почесывать ему между шипами. Тот от удовольствия совсем расслабился и даже пропустил момент, когда Этьен завел Ньюи в леваду. Но долго игнорировать ее присутствие было сложно.

Виверна шипела и возмущенно махала крыльями. Этьен вел ее к центру левады, разговаривая мягко, но настойчиво. Флэр наклонил голову в сторону своей партнерши и грустно заклекотал. За что получил еще порцию шипения и сник.

Я похлопала обиженного виверна по гладкому боку. Тем временем месье Дюкре начал тренировку. Сначала Ньюи плохо его слушалась, постоянно отвлекалась на Флэра, но постепенно втянулась. Они даже немного полетали под защитным куполом. В конце Этьен провел свою подопечную совсем близко от Флэра и та даже не зашипела, только вся напряглась от столь близкого присутствия сородича.

Этьен отвел Ньюи в ее вольер и чуть позже вернулся за Флэром. Мы вместе пошли отвести его в конюшни.

— Что ж, все прошло неплохо. Думаю за неделю успеем их понемногу приручить, — оценил наши труды Этьен, — Ты когда уезжаешь на свадьбу?

Задавая вопрос он старательно избегал моего взгляда, показывая, что это чисто деловой интерес.

— Свадьбы не будет… я отказалась и вот…

Договорить я не смогла, в горле встал ком. В академии никто не знал о моем конфликте с семьей, о том, через что я прохожу сейчас. Я сдавала сессию, общалась с однокурсниками и все было как будто неплохо. Но такой простой вопрос от Этьена вскрыл то, как для меня болезненна ситуация со свадьбой.

— Как отреагировала твоя семья? — спросил месье Дюкре.

— Ох, плохо. Дедушка сказал, что я отказалась от семьи. Мама пишет, чтобы перестала делать глупости. А тетушка Наоми совсем ничего не пишет.

Этьен вздохнул понимающе.

— Не всегда семья поддерживает, когда мы в этом нуждаемся. Мне жаль, что ты с этим столкнулась, — он говорил об этом так, как будто сам прошел через подобное, — если тебе что-то будет нужно, какая-то помощь — ты можешь ко мне обратиться.

Он ободряюще сжал мое плечо и увел Флэра внутрь конюшни. А я постаралась незаметно вытереть слезы, которые набежали от поддержки, в которой я так нуждалась. Слезы не останавливались, поэтому я позорно сбежала в общежитие, не желая выглядеть жалко перед Этьеном.

Мне было непонятно, почему чужие люди поддерживали меня так, как не делают этого близкие?

Глава 41

На следующий день случилось неожиданное. Мы только вернулись в общежитие с экзамена по базовой артефакторике и обсуждали свои результаты. В это время на улице раздался какой-то шум и крики. А затем в общежитие вбежал Ален с Эжени на руках. Маска решимости застыла на его лице, Эжени же выглядела странно, ее глаза как будто смотрели в пустоту.

Мы с Катриной толком не успели ничего понять, кроме того, что этим двоим нужна помощь. Мы помогли занести девушку в ее комнату и снять верхнюю одежду.

Эжени твердила едва слышно: “это навсегда… я останусь слепой”.

Заходила мадемуазель Ламбер, но ее почти сразу увел ректор. Вскоре пришел врач, который внимательно осмотрел нашу соседку и опросил Алена. После его ухода, мы вернулись в комнату Эжени. Сама она лежала на кровати, потерянная и отчаянно старающаяся этого не показать. Но то, как она кусала губы не позволяло ввести нас в заблуждение. Девушка очень испугалась, да и сейчас еще не до конца пришла в себя. Врач пообещал, что зрение вернется не позднее завтрашнего утра. Такой себе прогноз, если бы я ослепла, каждая секунда показалась бы мне ужасно долгой.

Ален сидел у кровати Эжени, крепко сжимая ее руку. Катрина заняла одну из соседних кроватей и нервно покусывала кончик своей рыжей косы. Арий уселся на стул задом наперед, лицо его выглядело злым, кулаки, сжимающие спинку стула побелели.

— Как такое вообще могло случиться? — нарушила я молчание, потому что уж лучше говорить, чем переживать каждому свое.

— Эстель ей дала неисправный артефакт… — тихо сказала Катрина, — а я еще завидовала Эжени, только приехала и уже личные артефакты раздают.

Соседка злилась на себя за зависть, как будто это стало причиной трагедии.

— Эстель не могла этого сделать специально, — задумчиво

— Она никогда не вела себя глупо или безответственно, — никак не складывалось у меня в голове.

Да, мне не нравилась мадемуазель Ламбер, но стоило признать, что она действительно старалась нам помочь. Да и не нравилась больше потому, что я завидовала ей — сильная магичка высокого происхождения, уверенная в себе и своих поступках… Это же как я, но более удачная версия. Как я могла такое принять!

— Это и не она, думаю это огневики, — зло выплюнула Арий, — Я видел Леопольда сегодня возле окна мадемуазель Ламбер. Он там крутился, а как меня увидел, так сразу ушел. Эти огненные у меня уже в печенках сидят. И если они причастны к поломке артефакта, я этого так не оставлю!

В коридоре послышались голоса, которые прервали нашего негласного лидера. Видимо ректор никуда не увел Эстель, а ждал вердикта лекаря. Сначала было не очень понятно о чем они говорили, а затем голос ректора послышался очень четко:

— Эта халатность недопустима для преподавателя академии Эвейл.

— Но я и вправду проверила артефакт, когда получила, — ответила наш куратор.

— Вы что, не понимаете, что вам грозит не только потеря работы в академии, но и тюремный срок, если ваша вина будет доказана? Я могу сейчас же вызвать следователя из МонтКлер, и пусть он во всем разберется.

Этот разговор не предназначенный для наших ушей поверг нас в шок, мы слушали его в молчании, не в силах пошевелиться.

— Если вы ничего не сделаете, — первой заговорила Эжени, самая беззащитная из нас, — Мадемуазель Ламбер выгонят из академии и посадят в тюрьму.

Ее слова заставили нас подняться со своих мест и в едином порыве выскочить за дверь. Вчетвером мы не очень ловко вывалились в коридор. Наш куратор и ректор прервали свою беседу, удивленно воззрившись на нас.

— Она не могла, — выдавил из себя Ален, — не отправляйте мадемуазель Ламбер в участок.

Ректор приподнял одну бровь:

— Не думал, что вы будете ее защищать. Это ведь случилось с вашей одногруппницей, а могло случиться и с кем-то из вас.

— Мадемуазель Ламбер тут не при чем, — твердо заявил Арий.

— У вас есть какие-то сведения, подтверждающие ваши слова? — серьезно спросил месье де Монтеро.

Доказательств у нас не было, но и отступать было некуда. Мадемуазель не заслужила ареста и увольнения с позором.

— Она единственная из всех преподавателей хоть что-то попыталась сделать для смешанных. Пыталась нам помочь. — как будто нырнула в омут с головой я.

Это было фактически обвинение всей академии в плохом отношении к смешанным. Но это была правда.

— Большинство преподавателей весь семестр делали вид, что нас не существует, что мы досадная проблема, которая сама должна разрешиться — определиться или перегореть. — продолжила я глубоко вздохнув, — И только мадемуазель Ламбер действительно искала способ нам помочь. Она не заслужила такого отношения и недоверия.

Остальные ребята закивали, соглашаясь со мной. Месье Монтеро смотрел на меня недовольно, то ли выбирая наказание за мою дерзость, то ли составляя мысленный приказ о моем исключении из академии.

— Месье де Монтеро, Эжени Честейн не верит в виновность мадемуазель Ламбер, — добавил Ален, — разве для академии не будет лучше, если мы разберемся самостоятельно?

— Что ж. Вызывать следователя не будем, проведем расследование своими силами, — наконец нарушил ректор молчание, — Мадемуазель Ламбер я прошу вас побыть в своей комнате, пока мы поймем, что же случилось с артефактом.

Он обошел нашу компанию и двинулся к выходу из смешанного общежития. Уже возле выхода, он не поворачивая головы бросил.

— Все четверо получают наказание за нарушение правил поведения. Будьте добры отработать его до бала, а то можете туда даже не собираться.

Когда он вышел, все ощутимо выдохнули. Эстель стояла бледная, но несломленная.

— Спасибо, — прошептала она и как будто хотела сказать еще что-то, но не стала, а просто ушла.

Глава 42

Когда мадемуазель Ламбер ушла, Арий подхватил нас с Катриной под руки и потащил в нашу комнату.

— Есть разговор, — объяснил он.

Когда мы оказались внутри, то уставились на Ария вопросительно.

— Я не хотел беспокоить Эжени, — объяснил он, — Да и этот Ален, слишком серьезный, — наш друг немного помолчал, решаясь, — мы должны разобраться в этом сами.

— В чем разобраться? — спросила я.

— В том, кто испортил артефакт. Мадемуазель Ламбер не могла. Значит кто-то другой, — Арий упрямо смотрел прямо перед собой.

— Ты думаешь — это Леопольд? — встревожилась Катрина.

Арий кивнул.

— И что ты предлагаешь? — в моем голосе слышался скепсис, — просто пойдем и спросим у него? А он нам конечно же все расскажет.

— Иногда нет других вариантов, кроме силовых методов, — твердо ответил Арий, — если вы не хотите, можете не идти.

Катрина прикусила губу в нерешительности.

— Мы в деле, — приняла я решение за нас обеих.

И мы двинулись в общежитие огневиков. Безусловно, нам будут там совсем не рады, но это не важно.

Мои ожидания не оправдались — огневики были так поглощены наступившей сессией, что не заметили нашего присутствия и мы без проблем добрались до комнаты Леопольда. Как оказалось, Арий знал, где тот живет, но откуда — объяснить отказался.

Наш негласный лидер постучал в дверь и когда та отворилась, толкнул ее плечом из-за всей силы. Леопольд, а открыл нам именно он, от неожиданности отлетел на пол. Мы зашли и заперли дверь за собой. В комнате наш недруг был один. И это было к лучшему.

— Что вы творите? С ума сошли? — возмутился он.

— Это ты сейчас сойдешь, если не расскажешь, что ты сделал с артефактом мадемуазель Ламбер, — двинулся на него Арий.

— Вы совсем чокнулись, я не трогал никакой артефакт, убирайтесь или я пожалуюсь куратору.

Леопольд встал и попытался пройти к двери, но Арий, заломав ему правую руку, опустил огневика лицом в пол.

— Отпусти! Сломанный придурок с дурацким даром, — раздалось приглушенное, — я давно говорил Торну, надо был сильнее вас давить, чтобы вы побыстрее свалили все к мамочкам.

Арий надавил на руку огневика и тот застонал:

— Вспоминай, вчера ты терся возле окон мадемуазель Ламбер. Что ты сделал с артефактом? Говори, а то я тебе руку сломаю.

Огневик снова застонал, но выдал храбро:

— Ломай.

Катрина, видя подобную жестокость сжалась и отошла к двери. Я же вспоминал слова отца: “иногда для победы над противником нужна не только сила, но и хитрость”. И я двинулась к одному из письменных столов. Вещи на

— Есть способы гораздо менее наказуемые, но более неприятные, чем перелом руки.

Парни недоверчиво замолчали, пытаясь понять, что я имею ввиду. Я показала Арию ножницы в своих руках, Леопольд видеть их не мог, и потому завертелся, пытаясь заглянуть наверх.

Все вокруг знали, как он ценит свои длинные волосы, как ухаживает за ними. Сейчас они были перевязаны черной атласной лентой, хоть и растрепались в борьбе.

Я встала так, чтобы Леопольд увидел орудие в моих руках.

— Ну так что, расскажешь все честно или исправим тебе прическу? Обещаю стричь криво и коротко, — я холодно улыбнулась.

— Вас накажут, всех накажут! — голос Леопольда сорвался, похоже я попала в болевую точку.

— Ты перешел грань, — жестко ответила я, — пострадала девушка с нашего факультета и вина чуть было не легла на нашего куратора. Этого нельзя так просто оставить — в следующий раз кто-то серьезно покалечится или даже погибнет. Если ты не можешь остановиться сам, мы остановим тебя.

Звучало так, как будто мы собирались его убить, но я говорила лишь о том, чтобы получить доказательства его вредительства. Это поможет избавить академию от его присутствия.

Я поднесла ножницы к его волосам и раскрыла.

— Нет, не делай этого, — застонал Леопольд.

Кто бы мог подумать, что физическую боль он терпит гораздо лучше, чем покушение на его красоту.

— Считаю до трех, — угрожающе сказала я, — Раздвааааа, — посчитала я без паузы.

— Нет! Ты что, так же не считают, — затараторил огневик, — ты совсем там чокнулась с этими зверями. Это не я трогал артефакт. Я вообще ничего не знаю про него, отпустите меня, — голос его оборвался всхлипыванием, — я просто стоял на стреме, пока Торн подложил бомбу-вонючку вашему куратору. Никакой артефакт нам вовсе не сдался.

Леопольд выдохся и обмяк. Мы переглянулись с Арием и Катриной.

— Вы заметили какой-то неприятный запах сегодня от мадемуазель Ламбер? — спросил Арий.

— Неа, — покачала головой я, уже понимая что случилось.

— А ведь запах после бомбы-вонючки сохраняется чуть не целую неделю, как не выводи, — добавила Катрина.

— Три! — невпопад посчитала я и отрезала блондинистый хвост Леопольда.

Огневик взвыл, а друзья посмотрели на меня со смесью удивления и восхищения.

— Я же не при чем, что ты наделала? — разорялся Леопольд.

— Мы знаем, Лео, мы знаем, — успокаивающе похлопал его Арий. И крикнул уже нам, — Бежим!

Мы понеслись к выходу из комнаты, дружно смеясь. Вслед нам слышались ругательства огневика. Но мне было совсем не стыдно — сколько он нас мучал и травил за этот семестр, что волосы казались мне наименьшей платой в данной ситуации.

Единственное, что приказ “бежать”, раздался так неожиданно, что я обнаружила себя в коридоре: в одной руке у меня были ножницы, а во второй хвост Леопольда…

Глава 43

Мы стояли в холее общежития огненных и не знали, куда двигаться дальше.

— Ну и где нам искать Торна? — спросил Арий.

Мы с Катриной пожали плечами:

— Давайте найдем мадемуазель Ламбер и все ей расскажем, — предложила Катрина.

Мы согласились, но оказалось это не так-то просто. В общежитии преподавателей ее не оказалось, в ее кабинете в академии тоже. Мы изрядно вымотались бегая по улице, а потом по лестницам, поэтому уже готовы были сдаться и отправиться на ужин.

— Давайте проверим библиотеку, — напоследок предложила я.

В библиотеке было людно. Утомленные сессией студенты страдали над книгами. И мы сейчас должны были быть среди них. Я поймала на себе пару удивленных взглядов и поняла, что люди смотрят на мои руки. В которых я по прежнему держала хвост Лео и ножницы. Я спрятала руки за спину и двинулась дальше.

Наконец-то нам повезло, мадемуазель Ламбер вместе с куратором огненного факультета стояла возле одной из удаленных секций библиотеки.

— Что случилось? — окликнула она нас.

Мы почти побежали ей навстречу. Хотелось рассказать о том, что мы добыли важную информацию, которая поможет снять с нее подозрение.

— Великие магистры, что вы натворили? — воскликнула наш куратор.

Видимо у нас на лицах было написано, что мы только что пытали человека.

— Мы искали вас! Мы знаем, кто вас подставил, мадемуазель Ламбер, — выставила я руку с зажатым в не хвостом, в качестве доказательства.

— Откуда у тебя пучок блондинистых волос? — не поняла куратор

— Это волосы Лео?! — послышался голос Торна из-за стеллажей.

— Торн?! — возмутился Арий и пошел вперед, мы с Катриной двинулись следом.

Это и вправду был Торн, он сидел над книгами и выглядел совершенно невинно. Как впрочем и всегда.

— Это он все устроил! — обвинил его Арий— С чего ты взял? — не поверил куратор огненных. Ну конечно, сейчас начнет оправдывать своего студента.

— Нам все рассказал Лео! — не стала отступать я.

— Неужели вы отрезали парню его волосы? — неверяще спросила мадемуазель Ламбер

— Боли он не боялся, — отрезал Арий

— А разговорить его как-то надо было, — объяснила я.

Виноватой я себя не считала. Если бы не угроза стрижки, Лео бы так ни в чем и не признался и Арий сломал бы ему руку. За это его могли бы выгнать из академии. Стричь волосы, конечно не стоило, но меня что-то переклинило на словах ректора о доказательствах, поэтому я решила обзавестись уликой.

— Лео признался, что Торн попросил покараулить, пока он будет подкладывать мадемуазель Ламбер бомбу-вонючку, — припечатала я.

— Торн? — угрожающе спросил куратор огненных.

Он вел у нас некоторые занятия и я знала, что месье Деламорт строгий, но справедливый преподаватель.

Торн тоже это знал, потому перестал играть роль невинного заучки:

— А что? — с дерзко спросил он. — Разве что-то случилось?

— Пострадала студентка, Торн! — в голосе куратора огненных звучал гром. — И ты еще смеешь спрашивать? Проклятье, Торн! Ты ведь никогда без Лео особо не доставлял проблем. Зачем ты это сделал?

Это сломало Торна, он заговорил, изображая смелость, но голос его срывался и ломался:

— Я не хотел, чтобы эти неправильные попали к нам! Я слышал, что говорила мадемуазель Ламбер в библиотеке. У них, видите ли, успехи. Сразу несколько после сессии могут к нам перевестись. Еще чего не хватало! А тут еще эти странные новенькие… Не академия, а какой-то приют для убогих!

— Замолчи, — на месье Деламорта было страшно смотреть даже нам. — Ты перешел все границы. Это уголовно наказуемый проступок, Торн, а не просто шалость. Ты не отделаешься дежурством на кухне.

— Но месье Деламорт, я ведь всего лишь хотел, чтобы наш факультет был сильнее... А эти смешанные не смогли бы сделать нас лучше… — попытался

— Торн! Не важно, какой студент: с двойственной магией, одиночной или вообще без. Никто никогда не учил вас смотреть на кого бы то ни было свысока. Любое учебное заведение лишь стремиться сделать вас сильнее в границах своих возможностей! У всех они разные, и это нормально. Обладать водной магией — нормально. Не хотеть быть боевым магом — нормально. Быть смешанным — тоже нормально. Ненормально, Торн, желать причинить вред другому человеку. Но помочь тебе с этим я уже не могу. Единственное, что я могу сделать — это сопроводить тебя до ректора.

— Но… — Торн еще сопротивлялся. Вот ведь неугомонный!

— Замолчи и пойдем, — прервал его Вейлр, и они ушли.

Мы стояли, растерянные от увиденного. Слишком мы привыкли, что другим преподавателям на нас плевать, мы всем мешаем. Но сначала появилась мадемуазель Ламбер, которая всегда была за нас. А теперь и куратор огненных принял справедливое решение, хоть и против студента огненного факультета.

Я посмотрела на нашего куратора осознавая произошедшее. Я не хотела ей доверять до последнего. Она же все это время пыталась нам помочь, придумывая новые методы обучения и ругаясь с другими преподавателями. А теперь и чуть было не пострадала из-за того, что нас так активно поддерживала.

Я была рада, что ситуация разрешилась и репутации мадемуазель Ламбер ничего не угрожает. Но это не отменяло того факта, что она лишь временно с нами.

— Когда вы уезжаете? — спросила я.

Голос мой прозвучал неожиданно грустно. Да, я буду скучать по нашему куратору: по ее изящной неловкости, смелости, граничащей с безрассудством и бесконечной вере в то, что мы сможем определиться с магией.

— Я никуда не уезжаю. По крайней мере не в ближайший год, — улыбнулась куратор.

— Как? — удивился Арий

— Правда!? — воскликнула Катрина с надеждой.

— Точно! — заверила их мадемуазель Ламбер, — я хочу увидеть, как вы определитесь и разбежитесь по специализациям. Не люблю бросать дело на середине, — она подмигнула нам подбадривающе, — так что идите, готовьтесь к экзаменам. Не заставляйте меня краснеть перед ректором.

И мы пошли. Арий что-то восторженно рассказывал Катрине, вдохновленный словами куратора, а я плелась позади, в растроганных чувствах. В себя я пришла, когда чуть было не вытерла набежавшую слезу хвостом Лео, который так и держала в руках.

— Фу, ой, — брезгливо сморщилась я и обратилась к друзьям, — куда его теперь девать?

Арий огляделся по сторонам. Мы стояли возле пробковой доски “ должников”. Здесь библиотекарь вывешивал фото и имя тех студентов, которые не сдавали вовремя книги или приносили их в плохом состоянии. Арий быстро нашел среди прочих, фото Леопольда. Совсем неудивительно, что он оказался на этой доске.

Забрав у меня волосы и ножницы, Арий воткнул ножницы прям в фотографию Леопольда, а затем закрепил волосы между лезвиями.

— Так будет с каждым, кто посмеет не уважать смешанных! — пафосно провозгласил он.

И мы отправились на ужин, потому что учеба — это правильно и хорошо, но только на сытый желудок!

Глава 44

Сессия подходила к концу оставалось сдать зачет по боевой магии. На удивление с сессией все вышло не так ужасно, как мы ожидали вначале. Я сдала без особых проблем все теоретические предметы. Да, некоторые преподаватели спрашивали более строго, чем другие, но я подготовилась и все сдала. Предметы-специализации шли посложнее — я чуть было не завалила зельеварение, испортив зелье на зачете. Но Катрина подсказала, как его можно исправить и я вышла из кабинета зельеварения с честно натянутым трояком.

Единственная неудовлетворительная оценка стояла у меня за практику по стихиям. Я не слишком переживала об этом, потому что у большинства смешанных этот зачет не будет сдан до того, как магия определится. Да и потом, судя по рассказам второкурсников, месье Комю вытрясет всю душу, прежде чем поставит зачет по своему предмету.

В пятницу у нас был последний экзамен по боевой магии. Мы должны были разделиться и сдавать его со своей стихией, как и другие экзамены. Но накануне мадемуазель Эстель зашла в общежитие и предупредила, что экзамен пройдет позже и будет отдельно для смешанных.

Это было приятным изменением, пусть мы не сдадим этот экзамен из-за нашей неопределившейся магии, но хотя бы не придется позориться перед другими факультетами.

На полигоне нас ожидал куратор огненного факультета, месье Деламорт. Мы выстроились в шеренгу, ожидая решения нашей судьбы.

— Экзамен будет происходить в следующей форме, — не стал мучить нас месье Деламорт, — перед вами полоса препятствий, — он указал на площадку, изрытую вдоль и поперек, с многочисленными препятствиями на протяжении всего пути, — Вам нужно добраться до ее конца. Мы с моими фаерболами постараемся сделать вашу жизнь не такой простой, — его финальная улыбка выглядела немного кровожадно, — на вас будут защитный артефакты, которые не позволят вам серьезно пострадать, но если ваш артефакт сработает — вы получаете незачет.

Мы уныло оглядели путь, который нам предстояло пройти. Даже без дополнительного влияния куратора огненного факультета — это было не так-то просто. В время семестра мы, конечно, не раз проходили эту полосу, выползая с той стороны грязные до невозможности, покрытые синяками и царапинами.

Куратор огненного факультета посмотрел на часы:

— А чтобы мне не тратить на это слишком много времени — побежите одновременно.

Мы с Арием переглянулись, подумав, об одном и том же.

— Любой, кто пересечет полосу препятствий получит зачет? — переспросил он.

— Да, если успеет за пятнадцать минут. Время пошло!

Несколько человек уже бросились к началу полосы, но Арий их остановил:

— Стоять! Проходить будем все вместе. Нас десять — встаем тройка, четверка, тройка. Я, Аврора, Катрина — первая тройка… — он быстро распределил остальных ребят, отдав указания кому и как встать.

И мы двинулись к началу полосы препятствий. Первый этап был таким: — широкие бревна располагались над ямой с грязью. Нужно было пройти по бревну на ту сторону и не упасть в грязь.

— Идем по линиям, — продолжил командовать Арий, — первая линия идет, оставшиеся прикрывают.

Все закивали, за время учебы у нас уже сложилось понимание, что по отдельности мы гораздо слабее, чем вместе. Поэтому возможность проходить испытания всем одновременно давала нам шансы. В это время в нас полетели первые огненные шары.

— Пошли! — крикнул Арий нам с Катриной и мы выдвинулись.

Бревна были скользкие, на улице стоял мороз, даже странно, что грязь внизу не замерзла. Магия, не иначе. Я двигалась с одного края, по центру шел Арий, а с другой стороны Катрина. Подруга была не слишком ловкой, поэтому встав наа

Я прошла почти до середины, когда в меня полетел фаербол. Попытавшись увернуться, я поскользнулась и чуть не упала с бревна, но вцепилась в бревно руками и ногами, упав на него сверху. В это время надо мной раскрылся подрагивающий земляной щит. Кто-то из однокурсников прикрыл меня от опасности. Файербол ударил в щит, расколов его на части. Но этого хватило, чтобы остановить шар огня.

— Аврора, ты как? — встревожилась Катрина.

— Идем вперед, — сказал ей Арий, — я вернусь за ней, как только доведу тебя.

Но ему не пришлось возвращаться, я поднялась сначала на четвереньки, а затем встала на ноги. На магические атаки я решила больше не смотреть, понадеявшись на защиту от однокурсников. Поэтому, сосредоточившись на том, чтобы не соскользнуть с бревна, я дошла до конца. Арий с Катриной подали мне руки.

— Следующая линия! — скомандовал Арий.

И четыре девушки пошли по бревнам. Арий с Катриной прикрывали их щитами. Внезапно, одна из них, Патрисия, покачнулась и соскользнула с бревна, уже в полете уцепившись двумя руками за бревно. Арий собирался прийти ей на помощь, но я его остановила:

— Вы прикрывайте, я ее вытащу. Все равно, я в магии бесполезна.

Я вышла снова на бревно и подошла к месту, где висела, обхватив бревно вокруг Патрисия. Держалась она крепко, но начни я ее затаскивать на бревно, мы легко потеряем равновесие и упадем обе. Поэтому, оценив ситуацию, я приняла решение:

— Ты держись крепче, а я помогу тебе ногами зацепиться.

Она кивнула в ответ. И мы начали, я прошла чуть дальше и легла на бревно. Патрисия попыталась закинуть одну из ног наверх, до бревна не дотянулась, но я как раз сумела поймать ее за щиколотку. Зацепив одну ее ногу за бревно, второй она зацепилась сама. Осталось повернуть ее вокруг бревна так, чтобы она оказалась сверху, а не снизу. Для этого пришлось опять пройти вперед и уцепиться за правую руку Патрисии. Аккуратно, чтобы и самой не потерять равновесие, я перевела ее в лежачее положение поверх бревна, а затем помогла подняться.

Все это время в нас летели фаерболы, вихри воздуха, огненные стрелы. Мы не обращали внимания. Но один момент невозможно было не заметить. Когда Патрисия была уже почти на бревне в нас полетел огненный сгусток, готовый скинуть в грязь нас обеих. В этот момент над нами засияли сразу несколько щитов. Но один отличался от остальных — ледяной, яркий, без примесей. Он с легкостью встретил заклинание воздуха и даже не треснул, как остальные. Я посмотрела на Ария. Его глаза округлились от удивления и радости.

Его дар только что определился!

Все мы закричали от радости, поздравляя однокурсника. К тому времени, как мы с Патрисией сошли с бревна, остальные уже давно закончили проходить этот этап, поэтому мы двинулись дальше, опасаясь не уложиться по времени.

Проверенную на первом этапе стратегию мы применяли и дальше. Сначала мы трое с Арием и Катриной проходили вместе очередной этап, затем шли остальные. Как назло на нашем курсе было большинство девчонок, которые не отличались ловкостью и силой. Я же, за время работы в зверинце успела натренироваться. Поэтому помогала остальным, пока однокурсники прикрывали меня от магических атак наших кураторов.

Последний этап был самый сложный — нужно было преодолеть высокую стену. Тут не пойдешь по трое в ряд. Мы подсадили Ария на стену, затем он вытянул к себе Катрину, а следом и меня.

Мы с подругой спрыгнули вниз, а Арий остался на стене, помогая остальным перебраться через препятствие. У него вышла с этим какая-то заминка, нам с Катриной было не видно из-за чего. Получилось, что мы вдвоем оказались отрезаны от остальной группы. И когда в Ария полетел очередной фаербол, прикрыть его могла только Катрина. Что она и сделала. Яркий огненный щит засиял так ярко на фоне белого снега, который лежал вокруг, что сомнений не оставалось — магия огня определилась! Вот она чистая и сильная…

Катрина и сама удивилась, что у нее получилось настоящее чистое заклинание, поэтому не заметила летящего к ней второго фаербола. Но его видела я. Я, которая не могла создать ни щит воды, ни щит огня. Я, которую прикрывали однокурсники столько раз за сегодняшний день.

Я собрала все свои силы и упорство. Плевать, что дар мне дается, что я не могу найти к нему подход — я ДОЛЖНА была защитить подругу. Выставив руки вперед, я влила в них всю доступную магию и попыталась создать щит. Вместо него над Катриной засияла стена огня. Неровная, шипящая от воды, которая проглядвала сквозь огонь прожилками, но все равно плотная. В эту стену влетел фаербол и растворился. Как и сама стена следом от того, что у меня закончилась мана.

Подруга заметила происходящее и, дернувшись, уставилась на меня:

— Это ты?

— Похоже что так, — я сама еще не отошла от увиденного.

В это время рядом спрыгнула Патрисия, за ней последовали остальный однокурсники. Когда спрыгнул Арий, мы со всех ног бросились к окончанию полосы препятствий.

Добравшись до конца, мы запрыгали от радости. Грязные, уставшие — но мы прошли все. Никого не потеряли, всех защитили!

Но долго радоваться нам не дали.

— Построиться, — скомандовал месье Деламорт.

Выражение лица у него было нечитаемое, поэтому нельзя было предсказать, что он думает о нашем способе сдавать зачет. Мы вновь выстроились в шеренгу, как вначале занятия. Ноги ныли от усталости, болело плечо, где-то я его ушибла пока бежала. Но внутри я торжествовала.

— Знаете, сколько времени вы потратили на прохождение полосы препятствий? — спросил нас куратор огненных.

Мы дружно замотали головой. Про время мы и вовсе забыли, сосредоточившись на том, чтобы никого не потерять.

— Ваше время прохождения, — продолжил куратор огненных, — двадцать шесть с половиной минут.

Мы поникли, не веря в случившееся. Радость от того, что мы вместе, сплотившись, преодолели столь сложное препятствие опала, как будто ее и не было. Чувство несправедливости затопило все внутри меня. Такое знакомое и от того еще более неприятное.

— Давайте же подведем итоги, — месье Деламорт, кажется, не обращал внимания на наше упавшее настроение, — вместо того, чтобы двигаться каждому по одному и получить несколько зачетов в группе, — преподаватель кивнул Арию и еще паре человек, кто лучше всех справлялся на полосе препятствий, меня среди них не было, — вы решили бежать вместе и не

Послышались поначалу недоверчивые радостные возгласы, которые в итоге переросли в дружное многократное “ура!” и мы побежали переодеваться в общежитие. Горячая вода, слава великим магистрам, в этот раз была. Поэтому я сполна насладилась горячими струями, которые как волшебный эликсир действовали на мои перетруженные мышцы.

Когда я вышла из душа, Катрины в комнате не оказалось. Не было в своей и Ария. Пришлось спрашивать у ребят, куда делись мои друзья.

— Так они оделись и ушли, — ответил мне второкурсник, читавший в холле.

Внутри меня что-то больно ухнуло. Мои друзья определились с даром. Теперь они соберут вещи и переедут в общежития своей стихии. Между собой-то они и дальше будут общаться. Но не со мной. Я по-прежнему оставалась смешанной. Внутри было муторно, как ни пыталась я себя успокоить.

От расстройства на ужин я не пошла. Не хотелось видеть, как друзья сидят счастливые вдвоем и празднуют свое определение, тщательно игнорируя мое присутствие. О чем-то худшем даже думать было больно. Чтобы хоть как-то отвлечься, я сбежала в зверинец.

Всю неделю мы с Этьеном приучали Ньюи терпеть присутствие Флэра и в концу недели успехи были вполне ощутимыми. Виверны уже вместе занимались в леваде. Ходили рядом и даже летали. Ньюи летала с Этьеном в седле, а Флэр летал сам. Сегодня мы попробовали привести Флэра к вольеру Ньюи, чтобы показать ему малышей. Внутрь его наша капризная дамочка не пустила, но хоть не набросилась, и то ладно. Было решено вернуться к тренировкам после каникул.

Я вернулась в свою комнату общежития поздно. Еще более уставшая, но уже способная встретиться лицом к лицу с предательством.

Я готовилась к тому, что Катрина может со мной перестать разговаривать или начать делать это более формально. Чего я не ожидала увидеть, когда пришла, так рыдающую в подушку подругу.

Глава 45

— Катрина? — позвала я соседку.

Мысли в голову лезли разные. Может быть Катрина получила письмо с плохими новостями от семьи? Или ее обидели огневики, не желая принимать в свою компанию.

К слову, Торна в итоге выгнали из академии. Его родители сначала попытались раздуть это дело и воспротивиться, но узнав подробности, молча забрали документы и перевели его в другую академию. Следом за ним ушел и Леопольд, без кузена он мог совсем распоясаться о чем ректор и беседовал с родителями стриженного парня. Без них двоих на огненном факультете, конечно, будет попроще. Но могут найтись и новые нелюбители смешанных.

Тем временем подруга села на кровати, лицо ее совсем опухло от слез, а в глазах читалась такая безнадега, что мне стало страшно:

— Что случилось? — не выдержала я.

— Он меня пригласиииииил, — завыла соседка.

— Кто? — растерялась я.

— Арий, — она посмотрела на меня едва удерживаясь от нового витка рыданий, — на бал.

Я вздохнула с облегчением. Радуясь, что все живы, а самое страшное можно решить. Нужно только разобраться, почему приглашение на бал так ужасает мою подругу.

— И почему ты плачешь?

— Я меня нет платьяяяяя, — снова разрыдалась Катрина, — я потратила все деньги на подарки, а на бал вообще идти не собиралась. А тут он взял и пригласил меня. Ну почему?

Я улыбнулась, расслабляясь окончательно.

— Потому что ты ему нравишься. А он тебе. Уже давно, — выдала я подруге одни лишь факты.

От этого она неожиданно успокоилась и перестала плакать:

— А делать тогда что?

— Искать платье, — философски изрекла я.

Все эти примерки я не любила, но что не сделаешь для любимой подруги. Я достала все платья, которые были у меня: два платья попроще от тетушки Наоми, платье от нее же на бал. И платье от мамы для встречи с дедушкой. Катрина начала их мерить по очереди. Размер у нас был один. Но вот цвет волос и кожи разные… Мне шли строгие цвета: серый, черный, бежевый, красный. Катрина же обладала редким медным цветом волос, в строгих оттенках она терялась или смотрелась простовато. Это было очевидно и ей, и мне.

— Почему ты не пришла на ужин? — рассматривая себя в зеркало в одном из платьев, спросила подруга.

Я замялась, желая уйти от ответа и это не осталось незамеченным.

— Аврора?

— Ммм…

— Ты же не обиделась, что мы ушли без тебя? От того что мы теперь встречаемся с Арием, мы же не перестаем быть твоими друзьями, — она замялась, — хоть иногда мы будем гулять только вдвоем, ты же понимаешь…

— А от того, что вы определились с даром, а я нет? — спросила я в лоб.

Катрина всплеснула руками:

— Опять началось! Мы же говорили уже об этом. Даже если ты не совсем не определишься, мы все равно останемся подругами.

Я сидела насупившись, не зная что сказать. С одной стороны я верила подруге, а с другой — чувствовала себя одинокой и брошенной. Видимо, Катрина это тоже заметила. Она села рядом и взяла меня за руку.

— Я уверена, что ты скоро определишься с магией. Вот какая стена огня у тебя получилась замечательная на зачете по боевой магии! Но даже если нет. Ты и правда считаешь, что я такая же как Анжел или какой-то Леопольд и изменю свое мнение о тебе только из-за магии?

Мне стало стыдно за свои мысли и я сжала руку Катрины, признавая ее правоту.

И тут какая-то идея засвербила на краю сознания. Платье… платье… Точно! Ведь я, когда бежала в академию, прихватила с собой платье, которое купила только для прикрытия. Оно так ни разу и не пригодилось мне во время учебы. Я вернулась к шкафу, засунула руку как можно глубже и нащупала круглую коробку. Вытащив ее на свет, я открыла крышку.

Платье было ярко-желтого цвета, как солнце. Даже сложно представить, зачем я выбрала такой цвет, мне он не шел абсолютно. И очень захотелось посмотреть, как будет выглядеть Катрина в таком цвете.

— Какое оно! — застыла подруга не отрывая глаз от платья, — а точно можно?

— Конечно. Примеряй!

И она примерила. Платье как будто было создано для Катрины — закрытый лиф и открытая спина, яркий оттенок желтого — оно раскрыло мягкий, солнечный характер подруги, превратив ее неловкую угловать в милую женственность.

Всю субботу и часть

Большинство студентов планировали разъехаться по домам после бала на новогодние праздники. Мне ехать было некуда. Я собиралась торчать все каникулы в зверинце, чтобы не чувствовать себя одиноко. Катрина звала меня в гости к себе в деревню. Но я знала, что они с Арием хотят сначала навестить семью Катрины, а потом семью Ария. Я буду лишней и там, и там, поэтому я мужественно отказалась.

Кроме того, Новый год был временем, когда я больше всего скучала по отцу. Раньше, в течении года он часто бывал в командировках, но всегда возвращался к празднику. И потому Новый год у меня ассоциировался с папой. И когда его не стало, приближение зимнего праздника отзывалось у меня болью в груди и чувством, что все непоправимо изменилось.

С таким настроением идти на бал не хотелось, но друзья не позволили бы мне про пустиль столь важное событие, как бал в академии.

Глава 46

Настроения для праздника было неподходящее — вокруг царила романтическая атмосфера, которая никак не вязалась с моим настроением. Никто из однокурсников не пригласил меня на бал, видимо, опасаясь моего непростого характера. И об этом я вроде бы не грустила. А тот, от кого бы я хотела получить приглашение вел себя скорее как добрый друг и наставник. Непонятно, можно ли исправить это и нужно ли?

Мы с Арием и Катриной зашли в праздничный зал и огляделись. Зал был украшен хвойными ветками, магическими огнями и разноцветными лентами. Катрина восхищенно охнула, даже Арий присвистнул. Я только подумала о том, когда можно будет уйти, не расстроив друзей.

Вдоль одной из стен расположились столы с угощениями: маленькие тарталетки, разноцветные пирожные и канапэ. Возле этих уже столов образовалась очередь — вечноголодные студенты, увидев такое богатство, набросились на угощения, как будто весь семестр жили на хлебе и воде.

— Вы добываете напитки, а я еду, — предложил разделиться Арий.

Мы с Катриной отошли к противоположной стене, вдоль которой ездил небольшой паровоз с вагончиками, заставлеными стаканами с разноцветными коктейлями. Они были настолько разными, что глаза разбегались — разноцветные, многослойные, с шариками и пузырьками. Я остановила свой выбор на кислотно зеленом с пузырьками, Катрина себе взяла трехслойный, с шариками и зефиркой сверху. Для Ария мы выбрали обычный красный, опасаясь, что он не оценит наших экспериментов. В итоге мой оказался сладковатым, и можно было бы сказать обычным, если бы не пузырьки, лопающиеся на языке кислым вкусом. Арий вернулся к нам потрепанный, но с целой тарелкой разных закусок. Вид у него был такой, как будто он добыл для нас в неравном бою тушу опасного зверя.

На небольшую сцену посреди зала вышел ректор и произнес речь, большую часть которой я пропустила, увлекшись закусками. А затем объявили полонез. Друзья оставили меня охранять их напитки и отправились танцевать. Вдвоем они смотрелись прекрасно: дерзкий и храбрый Арий и нежная скромная Катрина. Я так залюбовалась их танцем и не заметила как ко мне подошел Этьен. Он сегодня выглядел непривычно. Вместо защитной куртки и кожаных штанов, на нем была черная рубашка с воротником стоечкой. Волосы аккуратно убраны набок. И улыбка, такая чарующая и восхищенная?

— Прекрасно выглядишь, Аврора, — поприветствовал он меня.

— Да, вы тоже, — ляпнула я в ответ.

— Ты не танцуешь?

Мне стало неловко, как будто меня ткнули в то, что я недостаточно красива, чтобы кто-то пригласил на танец, поэтому я немного резковато ответила:

— Не люблю танцевать.

И по его изменившемуся лицу поняла, что это было приглашение, а не вопрос. Тут же стало стыдно и очень обидно, что я так испортила приглашение на танец от человека с которым была бы совсем не прочь потанцевать. Неловкое молчание повисло между нами, и я уже было думала, что Этьен сейчас извинится и уйдет, но он попытался снова завязать со мной вежливый разговор.

— Как тебе праздник?

Врать не хотелось, поэтому я честно призналась:

— Не люблю новый год… с тех пор как погиб мой отец.

Последнее я добавлять не хотела, оно вырвалось само, так тихо, что я надеялась, что месье Дюкре не расслышит. Но он услышал. Тень набежала на его лицо, да так и осталась там. Такая привычная тень. Сколько раз я видела его такое мрачное лицо, пока работала в зверинце — не сосчитать. Стало стыдно, что я испортила настроение Этьену и я попыталась исправиться:

— А вам как?

Он покачал головой.

— Я собирался вскоре вернуться в зверинец, сегодня моя очередь дежурить. В полночь будет салют и некоторые фамильяры боятся громких звуков. Ты могла бы помочь мне их успокоить.

Это было прекрасное предложение — сбежать с бала в зверинец! И только я могла закивать радостно в ответ.

— Да, прямо сейчас?

От моего напора и смены настроения Этьен улыбнулся.

— Ну если ты не хочешь остаться…

— Не хочу. Идем?

Глава 47

Перед уходом пришлось дождаться месье Дюкре, он куда-то испарился, а вернулся уже с большой сумкой через плечо, наполненной чем-то неизвестным

Сначала Этьен проводил меня до общежития, чтобы я сменила платье на более удобную одежду. По дороге я ловила себя на романтических мыслях. Вот я иду в красивой одежде рядом с парнем, который мне нравится. Это что-то значит или нет? Ответа у меня не было. Этьен молчал всю дорогу, о чем-то размышляя, и я не стала его тревожить. Было заметно, что его беспокоит какая-то мысль, жаль, что он не делится этим со мной. Наверное, не видит меня достаточно близкой для этого.

— Переодевайся и встретимся в ветлечебнице, — сказал он напоследок и двинулся в сторону общежития преподавателей.

Когда я пришла в зверинец, то первым делом заскочила к Энцо, поздоровалась с Ньюи и ее кладкой, подпитав малышей. Энцо я забрала с собой. В ветлечебнице Этьен уже кипятил чайник, на столе лежал листок бумаги с кличками фамильяров.

— Большинство фамильяров спокойно относятся к салюту, — начал он рассказывать, наливая мне чай в простую металлическую кружку, — но некоторые слишком чувствительны к звуку или свету, либо же пострадали в прошлом от взрывов или чего-то подобного. Вот список тех, кто плохо переносит салют. Мы соберем их в большой леваде. Там есть купол, который приглушит звуки и

Я взяла листок в руки и пробежалась по списку. Снежный барс Сьюзи, две рыси, волчица и койот. Ну что ж, могло быть и больше. Пока пили чай, мы поделили животных между собой. Я взяла Сьюзи и рысей, первая меня очень любила, а рыси были послушные. В отличии от койота, которого придется тащить волоком. В наш зверинец он попал всего пару месяцев назад от браконьеров, истощенным и со следами истязаний. Неудивительно, что он был в списке тех, кто боялся салюта. Мы допили чай и двинулись каждый в свою сторону.

Первым делом я направилась к Сьюзи. Сейчас она была в облике барса и в отличном настроении. Увидев меня, Сью замяукала и стала усиленно тереться о мои ноги, отчего я едва смогла устоять на ногах. Поманив кошку сушеным мясом, я надела на нее поводок. Вне вольера Сьюзи ходила редко и вполне могла убежать, поэтому пришлось перестраховаться.

Поводок ей тоже не слишком понравился, но сушеное мясо по очереди с магической подпиткой смирили ее с действительностью. Так мы и шли до левады — на постоянной прикормке. Энцо кружил рядом, подгоняя свою непослушную подругу. Внутри левады уже бегал волк, счастливый от того, сколько места вокруг. Я оставила с ним Сьюзи, благо эти двое отлично ладили и отправилась за рысями. Вдалеке слышался визг кайота, которого Этьен тащил в леваду.

Рыси были сестрами, послушными и спокойными. И у обеих особая способность — усиленный слух. Обычно с ними не было никаких проблем. Но во время салюта им будет слишком громко, до боли. Не стоило этого допускать. Девочки с пятнистыми ушками вышли ко мне и вежливо поинтересовались, что у меня в руках. Получив приветственную сушеную колбаску, они заглянули в мои глаза, ожидая дальнейших указаний.

— Пойдемте играть в леваду, — позвала я их.

Девочки все поняли и засуетились у моих ног. Я открыла их вольер и мы двинулись по дорожке зверинца. Рысей можно было не брать на поводок, они и так шли у ног, нетерпеливо подергивая ушами. Вот бы все фамильяры были такие послушные!

Визг Кайота слышался уже возле левады и я поспешила запустить рысей внутрь, чтобы они не страдали от столь резких звуков. И поспешила на помощь Этьену

Они уже почти добрались до левады, койот был в шлейке и суматошно пытался вырваться, бросаясь в разные стороны. Этьен тащил его по снегу вперед, прилагая много сил. Особая способность кайота, которого звали Тит, была скорость. Он успевал разбежаться на коротком поводке, отчего Этьен едва мог его удержать, а поводок трещал от напряжения. На руках Тита и вовсе было не удержать, он вертелся с такой неимоверной скоростью, что проще было тащить на поводке.

Энцо подскочил к своему визжащему и крутящемуся собрату и попытался облизать. Тит затих и присел.

— Его не пробовали селить вместе с другими фамильярами? — спросила я.

— Пробовали. Он всех боится, садится в уголке и отказывается от еды.

Что ж, именно это и продемонстрировал сейчас Тит.

— Энцо, веди его в леваду, — попросила я фамильяра.

Лис похоже понял. Он подошел к койоту сзади и носом подтолкнул в сторону входа в леваду. Поначалу Тит не шевелился, но когда лис толкнул его сильнее, то встал и засеменил вперед.

— Ну что ж, мы нашли способ сдвинуть Тита с места, без использования зелий, — одобрил Этьен.

Наконец дверь левады была перед нами. Койот, не обрадовалсянеобходимости заходить в неизвестное место и уперся, застыв в дверях. Тут уже Этьен дернул его на себя что есть силы, отчего Тит проехался по песку внутри купола. Я быстро захлопнула дверь и выдохнула. Все фамильяры были внутри. Рыси и волчица затеяли догонялки, к которым тут же присоединился Энцо. Сьюзи забралась на на одно из бревен для полосы препятствий и наблюдала за беготней остальных фамильяров снисходительно.

Только Тита не радовало ничего вокруг, он забился под сиденья на трибунах и поскуливал оттуда. Мне было его очень жаль, но я слышала вердикт месье Гринье — этому фамильяру понадобится несколько лет на то, чтобы прийти в себя и перестать бояться всего вокруг.

Этьен снял куртку и бросил ее на песок. Рядом уже стояла сумка, которую я видела у месье Дюкре, когда мы возвращались с бала. В леваде было тепло, согревающие артефакты поддерживали здесь комфортную температуру, несмотря на зиму вне купола.

— Как насчет пикника? — он сел на свою куртку и зарылся в сумке, — а то я проголодался, пока тащил этого упрямца.

На свет появилась сначала скатерть, которую Этьен расстелил рядом. А затем начал доставать из сумки закуски, которые я видела на балу.

— Ты что, ограбил стол с закусками? — от удивления я перешла на ты и смутилась, — то есть я хотела сказать вы ограбили.

Прозвучало еще более нелепо и жар опалил мои щеки. Я так привыкла называть его на ты в своих мыслях, что рано или поздно что-то подобное должно было случиться, но все равно было стыдно. Этьен грустно усмехнулся.

— Садись уже. И ты можешь называть меня на “ты” и по имени. За исключением тех моментов, когда я буду вести у вас лекцию.

Я понятливо закивала. Стянув защитную куртку, я расстелила ее рядом с импровизированным столом, на котором появлялись все новые угощения, которые Этьен раскладывал на картонки. Последним он вытащил бутылку с кислотно зеленым коктейлем, тем самым, который я пила на балу.

— И я все это вовсе не украл, а попросил снабдить нас сухпайком, раз нам приходится нести боевое дежурство во благо академии.

Слова Этьена были шутливые, губы растянулись в улыбке, но тень в его глазах говорила о том, что его по-прежнему что-то тревожит. Я это видела и не знала, как ему помочь. И не найдя ничего умнее, спросила прямо:

— Почему ты грустишь?

Этьен в это время разливал нам напитки и услышав вопрос, разлил яркую жидкость прямо на скатерть.

— Проклятье! — он начал вытирать лужу салфетками, которые тоже прихватил с бала.

Я молчала, желая взять свои слова назад. Молчание затягивалось. Я уже надеялась, что он забудет о моем нетактичном вопросе.

Этьен налил нам по пузырящемуся коктейлю и отдал один из стаканов. Глаза его были наполнены болью и он смотрел куда-то прямо перед собой. Где-то в углу левады поскуливал Тит. Более нелепого свидания и представить себе было нельзя.

— Этот новый год, — начал не своим голосом Этьен, — первый, который мы с сестрами встречаем без матери.

Мурашки пробежали по моей коже. Все встало

— А папа? — тихо спросила я.

Этьен покачал головой.

— Он умер пять лет назад.

Мне стало так больно за него и за его сестер. Вспомнился наш первый новый год без отца. Тогда я проплакала целый день. Так и не выйдя поздороваться с родственниками, которые приехали на ежегодную вечеринку, которую устраивала моя семья. В тот год впервые все организовывала тетушка Наоми, а мама только ходила тенью самой себя по дому и ни с кем не общалась.

Я протянула руку и сжала запястье Этьена.

— Мне так жаль, правда, если я чем-то могу помочь… хотя чем тут можно помочь.

Он кивнул, принимая мои слова. Какое-то время мы ели молча, думая каждый о своем. Слова Этьена всколыхнули мои воспоминания о папе и я утонула в них, как будто все случилось недавно

Отвлекли нас вспышки салюта. Звери, только что бегающие по песку, тут же притихли и заозирались. Хлопки слышались приглушенно, то и этого было более чем достаточно. На темном куполе отражались мутные вспышки.

Тит, придя в отчаяние, завыл. К нему тут же присоединилась волчица. Мой лис посмотрел на меня с вопросом.

— Даже не смей! — запретила я.

Пришлось нас с Этьеном отложить свои переживания и заняться фамильярами. Я взяла несколько мячей и позвала к себе фамильяров. Это сработало и вот я уже кидаю мячи во все стороны, забираю обслюнявленные из очередной пасти и снова кидаю.

Этьен же уселся рядом с Титом и начал тихонько с ним разговаривать. Выть кайот перестал, но все равно поскуливал встревоженно.

Благо салют длился недолго. Когда вспышки и грохот прекратились, мы с Этьеном отправились разводить животных по их вольерам. С этим проблем не возникло, даже Тит, уставший от переживаний, довольно спокойно дошел до своего жилища.

После случившегося, желания продолжать наш пикник не было. Мы поделили закуски и Этьен проводил меня до общежития. Молчание не тяготило, а как будто объединяло нашу боль.

В комнате меня ждал неприятный сюрприз. Катрина вернулась с бала и собирала вещи… чтобы с утра переехать в общежитие огненных.

Глава 48

— Прости, — завидев меня, сказала Катрина, — мне сказали до отъезда на каникулы вещи перенести. Но ты же знаешь, это ничего не значит. Мы все равно останемся подругами.

Катрина выглядела такой несчастной, что я не знала, кого мне жаль больше: себя, которая остается в общежитии смешанных или подругу, которой придется посреди года переехать и вливаться в новый коллектив. Пусть среди них больше нет Леопольда и Торна, но и без них хватит снобов, готовых отыграться на бывших смешанных.

В итоге я достала закуски, прихваченные из зверинца, мы позвали остальных однокурсников, которые несмотря на позднее время еще не ложились и устроили вечеринку-прощание с Арием и Катриной. Каждый принес что-то из своих запасов: мясные и овощные консервы, сладости, сушеные фрукты и орехи. В итоге у нас собрался богатый стол.

За этот семестр мы все так сдружились, что не представляли себе как разбежимся по разным факультетам, когда определимся. Конечно же все пообещали, что ничто не помешает нашей дружбе, даже переезд в другие общежития. Раньше бы я этому не поверила, но сейчас почему-то так и ощущалась. Хотелось верить, что мы определимся с магией, каждый в свое время, разойдемся по факультетам разных стихий, а после второго курса вновь смешаемся на специализациях, чтобы через три года закончить академию и разлететься по всей стране и за ее пределами. Вряд ли мы сможем общаться так же много, как сейчас, но за время учебы мы поняли главное — вместе мы сильнее, чем поодиночке. Этого у нас уже никто не отнимет.

Засиделись мы допоздна, поэтому на следующий день я поздно проснулась. Катрина ходила вокруг меня на цыпочках, собирая вещи. Чтобы не огорчать подругу и не огорчаться самой лишний раз, я перекусила остатками вчерашнего пиршества и отправилась в зверинец.

Мягкий снег хрустел под ногами, когда я шла среди вольеров, пахло хвоей и сеном. И немного сырым мехом. Я как всегда зашла к Ньюи и малышам. Туда же прибежал Энцо из своего вольера Яйца виверны я ощущала, как живые: болтала с каждым и подпитывала магией. Судя по чистоте в вольере — Этьен уже побывал здесь с утра. Повозившись с малышней и своенравной виверной, я отправилась дальше гулять по зверинцу. Сессия кончилась и студенты с зоологического направления больше не сновали туда-сюда, чтобы собрать материал для своей лабораторной работы и не отрабатывали практику. Поэтому фамильяры были рады вниманию и выпрашивали сушеное мясо или фрукты.

В какой-то момент я потеряла из вида Энцо и очень удивилась, услышав его тявканье за вольером с оленями. Поспешив к своему фамильяру, я обнаружила его возле девочки лет семи. Она бросала в лиса снежки и весело смеялась, когда он ловил их на лету.

— Ванда? — догадалась я.

Девочка вздрогнула, от неожиданности, но осмотрев меня с ног до головы заявила уверенно:

— А я знаю, ты Аврора. Ты мне конфетки передавала.

— Так и есть, я очень рада, что ты поправилась. А где твой брат?

— Он пошел к Флэру, а я тут гуляю пока. Но я уже заблудилась и замерзла, — шмыгнула носом малышка.

— Понятно, тогда идем пить чай. А Этьен нас найдет, когда закончит. Договорились?

— Да.

Девчушка доверчиво вложила свою руку в вязанной варежке в мою, и мы пошли в ветлечебницу: греться и пить чай.

Я развесила промокшие от снега вещи Ванды над небольшой печкой, а снизу поставила ее сапожки. Чайник как раз закипел и мы сели за стол. Чай был слишком горячий и мы дружно дули на него, чтобы не обжечься. И было такое ощущение, что мы давно знакомы, а не встретились только что в зверинце.

— А ты когда домой поедешь? Все же в академии уезжают по домам? — бесхитростно поинтересовалась девочка.

— Я не поеду, буду в академии жить это время, — было непонятно, как объяснить девочке сложности взрослого мира, с которыми я столкнулась.

— Но как же, а Новый год?

Я пожала плечами. Удивительно, но Ванда не потеряла веру в праздник, несмотря на те испытания, которые свалились на их семью. Я задумалась, почему такое могло случиться: особый склад характера девочки или поддержка брата и сестры?

— Ты отпразднуешь Новый год с нами! — выдало это чудо, разрушив все мои мыслительные конструкции.

— Я не думаю, что это хорошая

— Вовсе нет! — возмутилась девочка, — мама любила звать много гостей на праздник. Она любила радовать других, особенно тех, кому грустно. А тебе грустно из-за праздника, я же вижу. Она была бы только рада, если бы ты пришла к нам на Новый год. И Рената с Этьеном тоже будут не против, вот увидишь.

В этот момент дверь ветлечебницы хлопнула и зашел Этьен. Он отряхнулся от снега, оглядел нашу дружную компанию и спросил:

— Я не буду против чего?

— Чтобы Аврора провела Новый год с нами. Она не собирается домой на праздники и будет отмечать совсем одна! — всплеснула руками Ванда.

Этьен вопросительно посмотрел на меня, я в ответ пожала плечами, показывая, что пыталась отказаться, но не справилась с железными аргументами его маленькой сестры.

— Это хорошая мысль, — неожиданно выдал Этьен, — я и сам об этом думал, но не знал как предложил. Я хочу пару ночей провести с кладкой виверны. Мне не нравится, как себя чувствует третий малыш. Да, как я ранее говорил, мы скорее всего не спасем его, но я хотел попробовать — подпитывать его практически круглосуточно пару дней — вдруг получится его выходить. Но не хотелось бы девочек в праздники оставлять на ночь одних… — он взъерошил свои черные волосы, — вот я и подумал, может быть ты захочешь отпраздновать Новый год с нами и переночуешь эти дни с девочками. С Вандой вы поладили, думаю и с Ренатой найдете общий язык. Что скажешь?

Глава 49

Конечно же я согласилась. Мысль о том, что я проведу главный семейный праздник в общежитии смешанных в одиночестве, удручала. К тому же, я надеялась, что мое присутствие поддержит семью Дюкре в этот непростой для них период. Приятным бонусом оказалось то, что я могла взять своего фамильяра с собой.

Вечером я проводила до ворот Ария с Катриной, они отправились отмечать Новый год к семье Катрины, а затем планировали заехать к родственникам Ария и вернуться в академию уже к концу каникул.

На обратной дороге от ворот, я заскочила в учебный корпус — проверить почту. И забрала два конверта: первое было от мамы, я закинула его на дно учебной сумки, не читая. Мама писала каждый день: взывала к моей совести, давила на жалость и упрашивала передумать. Читать такое перед праздниками не хотелось. Второе письмо, пухлое на вид, оказалось от тетушки Наоми. Его я открыла уже в общежитии смешанный, которое практически опустело из-за праздников. Тетушка писала:

“Здравствуй, дорогая Аврора. Я давно не писала и у меня были на то свои причины. Твой фамильяр нашелся, и я радовалась вместе с тобой. Но одновременно с тем пропала причина, по которой мне приходилось путешествовать по стране, просить помощи у месье Валентена. А раз не было путешествий, то не стало и моих рассказов, которые я писала в дороге. И я вернулась ко всему тому, чем жила последние годы, утонув в жалости к себе еще сильнее чем раньше. Как будто и не было этих нескольких месяцев, когда я нашла себя другую. Мне было стыдно от самой себя и не хотелось ни с кем общаться.

Спасибо Валентену, он пришел ко мне на помощь, фактически похитив из собственного дома и увез в небольшое путешествие. В котором я четко для себя поняла, что дальше так жить не могу и не хочу. В доме моего отца и твоего дедушки я тону и теряю себя. И видя, как ты решаешься противостоять ему и всей семье, которая поддерживает его решения, я тоже решилась. Я наконец-то приняла предложениеруки и сердца от Валентена, он делал его шесть раз за время нашей дружбы и вот на седьмой услышал положительный ответ. Надеюсь, эта цифра станет для нас счастливой. Мы с Валентеном решили провести церемонию в ратуше Монтклер, чтобы ты могла присутствовать. Думаю, никто другой из семьи не решится прийти на мою свадьбу. Ведь дедушка уже рвет и мечет, пытаясь убедить меня передумать. Я, конечно же, приглашу твою мать и брата, но ни на что не надеюсь. А ты обязательно приходи, второго января в ратуше МонтКлер.

Для меня ты стала как путеводная звездочка, которая не гаснет и не отказывается от своих принципов. Такой тебя воспитал твой отец, ты очень на него похожа характером — такая же своевольная и сильная. Надеюсь у тебя тоже все складывается хорошо и вскоре ты мне расскажешь об этом. До встречи моя дорогая, с любовью твоя тетушка Наоми. P.S. Прикладываю к письму номер журнала “Путешественник-любитель”, на четвертой странице напечатан мой рассказ. Обязательно потом напиши, как он тебе. Я пока сама не верю, что это правда и кому-то будет интересно читать мою писанину. Тем не менее, журнал уже выбрал двенадцать моих рассказов, которые появятся в ежемесячном номере журнала в ближайший год”

Я перечитала письмо еще несколько раз, почувствовав свою вину за то, что даже не попыталась разобраться, почему от тетушки давно не было писем, решив, что виной всему мое поведение и запрет дедушки для всей семьи на общение со мной. А оказалось, что ей самой была нужна помощь…

Тронуло ее восхищение мной и то, что она вдохновляется моими поступками уже не раз. Ведь я совсем не чувствовала себя сильной и успешной. Мне казалось, что я запуталась и едва справляюсь с теми испытаниями, которые на меня сыпятся.

Не откладывая в долгий ящик, я открыла журнал и нашла статью тетушки Наоми. Это была зарисовка про жизнь проводника, который сопровождает поезда на отдаленные аномалии. Его рассказ о жизни перемежался описаниями пейзажей и небольших происшествий в пути. Рассказ получился душевным и каким-то объемным. Как будто я сама совершила путешествие в полупустом вагоне.

Я, не откладывая, написала ответ: поздравила тетушку с помолвкой и подтвердила, что на свадьбе буду обязательно, как смогла, написала свои впечатления от ее рассказа, последнее вышло коряво, я не особо умела красиво излагать свои мысли, но постаралась как смогла. И побежала отправлять письмо до закрытия артефакта на каникулы.

Утром я проснулась рано, забрала Энцо из зверинца и отправилась пешком в МонтКлер. С таким крупным фамильяром меня бы в омнибус не взяли, но и прогуляться было приятно — на улице стоял небольшой морозец, светило солнце, сессия закончилась, впереди были каникулы.

В городке

Довольная собой, я отправилась по адресу, указанному на бумаге почерком Этьена. Их дом располагался на окраине МонтКлер, уютный и двухэтажный. Когда я подошла к крыльцу, то услышала голоса, среди которых узнала смех Ванды. Отбросив внезапно навалившуюся нерешительность, я шагнула на ступеньку и постучала в дверь.

Глава 50

Дверь мне открыла темноволосая девушка-подросток. Волосы убраны в простой хвост, а взгляд серьезный, как у взрослой. И почему-то только одна сережка в ухе — серебро и рубин. “Искусная работа”,- определила я наметанным взглядом.

— Это Аврора, — прокричала она в дом, а затем уже обратилась ко мне, — заходи, я как раз шарлотку достаю.

В дверном проеме показалась Ванда, в простом платье и с растрепанными волосами.

— Аврора, ты пришла! И Энцо.

— Кыш в дом, а то опять простудишься, — шикнула на нее Рената.

Внутри было тепло и уютно. Пахло корицей и выпечкой. Этьен стоял на стремянке и развешивал гирлянду с самодельными флажками. Он кивнул мне сверху:

— Сейчас закончим и будем чай пить. Рената, покажи пока Авроре комнату, где она будет спать.

Девочки провели меня на второй этаж по скрипучей лестнице. Дом выглядел старым, но обжитым.

— На первом этаже кухня, и смежная с ней гостинная и наша с Ренатой спальня, — трещала без умолку Ванда, — а на втором — комната Этьена и твоя. Вообще это был кабинет бабушки, но Этьен переделал ее за вчерашний день для тебя.

— Раньше этот дом принадлежал нашей бабушке по маминой линии, — пояснила Рената, — Когда она умерла, то оставила дом маме. Мы жили в столице с мамой и папой, в особняке папиной семьи…

Рената вздохнула и замолчала. Но недосказанность как будто повисла в воздухе. Комната, в которую девочки меня привели была небольшой, со скошенной крышей. Идеальное место, когда хочется уюта и покоя.

— А почему вы переехали из столицы? — полюбопытствовала я.

Это было непонятно. Ведь Этьен бросил свою службу и уехал по сути в глушь. На это должна быть веская причина.

— Потому что папины родственники нас выгнали! — возмущенно топнула ножкой младшая сестра.

— Ванда!

— Что, Ванда? Это правда. Они нас всегда не любили. А как мама умерла, так и вовсе выбросили на улицу. Как будто мы и не люди вовсе.

Было страшно слышать такие слова из уст шестилетнего ребенка. Я вопросительно посмотрела на Ренату.

— Она права, — неохотно признала средняя сестра, — папины родственники были против свадьбы наших родителей, папа был богатым, а мама… — девочка вздохнула, — простым человеком, не магом даже. И когда папы не стало, они начали плести какие-то интриги, придумывали как нас выжить из столичного дома отца. А когда умерла мама, то к нам пришли люди из суда с бумагой, что этот дом больше не наш и нам нужно его освободить.

На лицах сестер отразились воспоминания, как для их семьи все рухнуло в один момент. Они не только потеряли маму, но и свой дом. Я шагнула к ним: погладила по голове Ванду, и положила руку на плечо Ренаты.

— Вы такие сильные. Я уверена, вы со всем справитесь.

Ванда прильнула ко мне не задумываясь, а Рената только кивнула благодарно и улыбнулась.

Когда мы спустились вниз, Этьен уже закончил с гирляндой и ставил чайник. Он выглядел таким домашним — в простых штанах и свитере. В голову тут же полезла романтическая чепуха, и я прошла на кухню, чтобы отвлечься. Рената посмотрела на круглые часы над столом и сказала:

— Шарлотка готова.

Она взяла небольшой ухват и достала из печи золотистый пирог, от которого у меня слюнки потекли в три ручья.

— Как мама пекла, — гордо заявила средняя сестра, — ровно столько щепоток корицы, сколько яблок в шарлотке!

— Мамина шарлотка была лучше всех, — села за стол Ванда.

— Дааа, — протянул Этьен, — тетушка Марта всегда так злилась, что у нее сухая получилась и приторная, а у мамы сочная и нежная.

И сестры согласно закивали. Для меня это было чем-то странным. Они говорили про свою маму, все трое. Не боялись поднимать эту тему, чтобы потревожить друг друга. Не избегали ее и не пугались, когда слышали про маму из уст друг друга. В нашей семье, где любое упоминание отца при маме осуждалось как черствое и безжалостное, такое было не принято.

Шарлотка и в самом деле получилась волшебная, о чем я не стала молчать:

— Это лучшая шарлотка, которую я когда-либо пробовала!

— Да, Рената в этом пошла в маму, — подхватил Этьен.

— А у меня зато волосы вьются как у мамы, — потрогала свои кудряшки Ванда

— А у Этьена глаза, как у нее, — тихо продолжила Рената.

И вот опять. Просто за столом — как будто обмениваются воспоминаниями и поддерживают друг друга.

— Аврора, все в порядке? — спросил Этьен, — у тебя такое такое выражение лица, будто что-то тебя беспокоит.

Я засомневалась, стоит ли озвучивать настоящую причину. Дома я бы попыталась уйти от разговора или, наоборот, резко выдала правду. Сейчас же хотелось быть бережной с хозяевами дома.

— Меня удивляет, как легко вы вспоминаете про маму и обсуждаете ее между собой. У нас в семье так не принято. Мой отец умер около десяти лет назад, но мы с тех пор почти не говорим о нем. Иначе мама очень расстраивается. Меня это порой сильно злит. Как будто все его забыли, как будто и не было его…

Ванда слезла со своего стула и взяла меня за руку.

— Ты можешь поговорить о папе с нами. Когда говоришь — легче.

Рената кивнула:

— Когда умер папа, мама нас учила, чтобы мы делились своими эмоциями, вспоминали папу так часто, как захотим. Сама про него часто говорила. Поначалу больше плакала. Но потом и улыбаться начала. И когда умерла мама, мы тоже стали так делать. Поначалу было сложно, — глаза ее подернулись слезами, — но плакать — это тоже полезно. Главное, не оставаться одной со своей болью.

Этьен сжал мою руку поверх руки Ванды:

— Пока мы помним про них и говорим, они как будто с нами. Поддерживают нас через эту шарлотку, через советы, которым мы продолжаем следовать.

У меня зашумело в ушах от эмоций, которые накатили на меня.

— Я схожу подышу, — я выскочила из-за стола и вышла из дома не одевая верхнюю одежду.

Я постояла на крыльце, успокаиваясь. Холодный воздух проникал в легкие, возвращая привычную отстраненность. И когда я наполнилась ей в полной мере, то вернулась в дом. Семья Дюкре уже закончила с шарлоткой, но оставили мой кусочек и чай. Рената занялась обедом, а Этьен каким-то мелким ремонтом. Ванда дождалась, когда я закончу с шарлоткой, и увлекла меня наряжать елку. Она доставала игрушки из коробки и рассказывала истории про каждую. Часть историй были реальными, с участием уже знакомых мне людей, а часть выдуманные. Например, шишка, по словам Ванды, была не простой, а с аномалии и несла в себе заряд магии. Если ее попросить, она исполняла желание. Но только одно, самое сокровенное. Я сама не заметила, как взяла шишку и загадала: помириться с семьей. Непосредственность Ванды разрушала мои стены, я не могла ей отказать или вести себя строго с ней. И вот я уже сижу и сама придумываю истории про елочные игрушки, которые мы вешаем.

Так день прошел незаметно. Энцо всюду следовал за нами, отдельно выделив Ренату. Возможно, его привлекло, что от нее постоянно пахло едой, а может просто она ему понравилась. После того, как нарядили елку, мы все вместе сходили на ярмарку и закупили продукты. А затем составили меню на праздничный стол. Большую часть блюд на себя взяла Рената, у нее не так давно пробудилась огненная магия, и она активно ее использовала во время готовки. Мы тоже постарались взять на себя посильные задачи по приготовлению праздничного стола. Этьен должен будет с утра начистить картошки и замариновать мясо. Ванда будет чистить яйца и резать соленые огурцы на канапэ, а я чистить и резать овощи для салата.

После сытного ужина Этьен засобирался в академию, и я пошла его провожать, чтобы прогуляться с Энцо перед сном.

На улице довольно сильно похолодало. Снег хрустел под ногами. Энцо скакал по сугробам, выискивая кого-то под ними. Дорога шла за городом, вдоль поля. И внезапно мне под ноги выскочил обычный заяц. На секунду он замер, ошеломленный встречей с нашей компанией.

Но тут же Энцо бросился к нему, счастливый, что наконец-то добыча близко, а не прячется под снегом. Заяц бросился мне в ноги. От неожиданности я подскочила и взвизгнула. Вот вам и храбрый дрессировщик виверн! Заяц ударился в мои ноги, я чуть было не потеряла равновесие, но Этьен пришел мне на помощь, ухватив за локоть. И мы в целом устояли, а заяц побежал дальше. Но мы вовсе не ожидали, что лис побежит следом, так же врезавшись в мои ноги.

Я полетела, в сугроб, Этьен повалился следом, умудрившись меня не задавить.

Снег тут же забрался ко мне за шиворот и я зашипела от его обжигающего прикосновения.

— Ты в порядке? — голова Этьена нависла надо мной.

Его теплое дыхание обдало мое лицо, и я тут же забыла и про снег за шиворотом, и про целое поле снега вокруг.

— Д-да.

Глаза Этьена потемнели и время как будто остановилось. Мой взгляд упал на его губы и по телу прошли мурашки.

Этьен шумно вздохнул и опустил голову сбоку от меня. Он полежал так несколько секунд, затем резко встал и дернув за руки, поднял на ноги меня.

— Тебе пора. На улице уже поздно.

И так и не взглянув на меня больше пошел в сторону академии. А я осталась стоять, не понимая, что только что произошло. Мне показалось или нет?

Из-за сугроба показался виноватый Энцо. Зайца он так и не поймал, судя по всему и теперь не знал, как объяснить хозяйке, что сбил ее с ног.

— Я на тебя обиделась! — высказала я фамильяру и пошла домой.

Было несправедливо обвинять во всем Энцо. Ведь расстроилась я не из-за падения, а из-за поведения Этьена. Поэтому лиса я простила уже через несколько шагов, уж больно жалобно он скулил и тыкался мне в ноги.

Уже зайдя в дом, я поняла, что совершенно замерзла, все-так мороз на улице стоял нешуточный. Девочки тут же усадили меня в кресло в гостинной и налили горячего чаю. Ванда примостилась на ручке моего кресла и положила голову на колени. После холода и переживаний меня разморило и я попивала чай, поглаживая Ванду по голове. А Энцо — предатель забрался на диван к Ренате и выпрашивал ласку смешно прижимая уши к голове и поскуливая.

— Вот, хитрец! — рассмеялась Рената и потрепала лиса по загривку.

— Ты ему понравилась, — сказала я, — Энцо в целом ко всем дружелюбен, но обычно сам не навязывается.

Рената польщенно улыбнулась и потрогала свою сережку, как будто проверяя, на месте ли она.

Почему у тебя только одна сережка? — полюбопытствовала я.

— Это мамины, — поджала губы девочка, — вторую я потеряла. Сама не знаю где.

— Может быть еще найдется? — попыталась я поддержать ее.

— Уже несколько месяцев прошло, — на глазах у нее появились слезы, — я просто растяпа. Эти сережки были ее любимые. Не надо было их вообще носить. Лежали бы лучше в шкатулке, тогда были бы целее. Но я не смогла… Хотела, чтобы они были ближе.

Рената зарылась в мех Энцо, пряча слезы. У меня и самой комок встал в горле, и я заговорила, как будто не к месту.

— Фамильяра мне подарил отец. И иногда мне кажется, что папа присматривает за мной через Энцо. Поддерживает и заботится, — я сглотнула, — когда нам пришлось разлучиться и Энцо сбежал, я очень себя винила и переживала. Не только из-за самого лиса, но и потому, что чувствовала, что потеряла последнюю ниточку, которая связывала меня с папой.

Это я поняла только сегодня, среди всех этих разговоров про близких. И одновременно с этим осознала, что впереди меня может ждать еще большая потеря, пострашнее потери магии, о которой я старалась не думать. Но сейчас, возможно, пришло время начать ее решать?

— Моя магия так и не определилась, — начала я, — до моего двадцатилетия осталось пара месяцев. А это, можно сказать, предельный срок для определения. То есть в ближайшие месяцы я либо определюсь, либо перегорю

Сестры слушали меня с сочувствием и это придало мне сил.

— Я тут подумала… если я в итоге перегорю. Можно я тебе оставлю Энцо? — обратилась я к Ренате, — Он сразу так тебя принял. Он редко к кому так относится, — каждое слово давалось мне с трудом, но я продолжала

Рената вскочила со своего места и села возле моих ног. Она взяла меня за руку и заговорила убежденно.

— Ты обязательно определишься, я в этом уверена. Ты такая сильная и хорошая! — она замолчала на мгновение и продолжила, — но если вдруг нет, то я возьму к себе Энцо и мы будем видеться очень часто, чтобы вы могли провести вместе много времени.

Я сжала ее руку благодарно. Энцо, почувствовав общее настроение, тоже подошел к нам и положил нос мне на колени, ткнувшись им в лицо Ванды.

— Фууу, Энцо! — сонно возмутилась малышка, — зачем ты тыкаешь меня мокрым носом.

— Нужно укладывать ее спать, — кивнула мне Рената.

— Пусть Аврора меня уложит! — закапризничала младшая сестра

— Я уложу, все хорошо.

Комната Ренаты и Ванды была такая же уютная, как остальной дом. Только еще и девчачьей. На стенах висели небольшие вышивки — котики и лисички. На кроватях девочек сидели самодельные мягкие игрушки

— Это Рената вышивает и шьет, — поделилась Ванда.

— У твоей сестры золотые руки.

— Она хочет быть бытовым магом.

— Я уверена, что у нее это прекрасно получится.

Сначала мы почитали книгу, которую выдала мне малышка. А потом я получила заказ на колыбельную. Как назло, ни одна известная колыбельная в голову не приходила. Поэтому я запела папину, придуманную на ходу.

Баю-баю-баю-бай

Спи малышка засыпай,

Завтра будет Новый год

Дед мороз к тебе придет

Будет праздник и подарки

Огоньки на елке ярки

Ты скорее засыпай

Свои глазки закрывай

Ванда уснула. А я отправилась в свою комнату. Этот день перевернул что-то во мне, поднял все внутри, что я прятала и сдерживала годами. И теперь оно обрушилось на меня болезненным потоком. Я забралась под одеяло и сжалась в комочек. Слезы потекли сами по себе. В голове всплывали картинки из детства, воспоминания о папе, о нашей семье, когда он был еще жив. И следом тот день, когда его не стало и то, как холодно и одиноко мне стало в своем доме. Сегодня я увидела, что может быть иначе. Да, семья Дюкре очень переживала из-за смерти мамы, но они держались друг за друга и это их спасало. Мне стало очень жаль ту девочку, которой я была десять лет назад. Она потеряла в один миг и папу, и всю семью. Весь ее благополучный мир разрушился, заставляя нарастить защиту. Это раздражение, эти колючки, которые я училась последние месяцы не выставлять без всякого повода.

Именно тогда, я создала их, чтобы выжить. Чтобы не утонуть в своем горе.

Глава 51

Проплакала я почти до рассвета, поэтому проснулась поздно. К этому времени Этьен пришел из академии и успел вздремнуть пару часов после ночного дежурства. А я только вышла из комнаты.

Настроение было странное. Ночные слезы забрали много сил, но и унесли с собой много лишнего. Того, что я привыкла считать собой. Как будто толща льда, которая защищала меня от окружающего мира растаяла, и теперь все чувствовалось острее, но и уязвимее.

Ребята что-то обсуждали в гостинной. Я налила себе чаю на кухне и пришла к ним, заняв уже полюбившееся кресло.

— Аврора, ты в порядке? — спросил Этьен.

Я кивнула и пожала плечами одновременно. Говорить не хотелось, страшно было расплескать, потерять новое ощущение себя.

Ванда снова залезла на ручку моего кресла и прильнула. Я погладила ее по голове.

— Аврора просто согревается и оттаивает, — заявила малышка.

Было удивительно, как точно она поняла, что со мной происходит.

Этьен еще раз внимательно посмотрел на меня и вернулся к разговору с Ренатой. Они решали, во сколько мы пойдем смотреть салют в Монтклер, чтобы он успел нас проводить до дома и вернуться в академию.

— Не нужно нас провожать, — решительно качнула одной сережкой Рената, — с нами будет Энцо и Аврора, мы и сами дойдем. Праздник же.

В голове внезапно абсолютно прояснилось. Я отставила чашку с чаем на столик и аккуратно отодвинула Ванду.

— Дай мне сережку, — решительно подошла я к Ренате.

Все трое уставились на меня непонимающе.

— Ну же. Я ее сейчас верну. Давай!

В моем тоне слышалось такое нетерпение, что оно передалось и остальным. Рената сняла сережку и протянула ее мне.

— Точно! — воскликнул Этьен, — как я сам не догадался, балбес

— Энцо, — позвала я своего фамильяра, который дремал под елкой, — ищи вторую такую же. Вперед!

Энцо понюхал сережку, нетерпеливо фыркнул и побежал к выходу из дома. Там он начал царапать дверь и подвывать. Я вернула украшение Ренате и бросилась следом, чтобы открыть ему дверь. Остальные не отставали. Мы быстро обулись кто во что и схватили верхнюю одежду.

Энцо обладал магической способностью — искать живое или неживое. Это не так часто пригождалось, пока я не уехала в академию и мой лис не сбежал из дому, пройдя через всю страну и найдя меня в академии Эвейл. Вот и сейчас, я забыла о его полезном умении, хотя могла предложить поискать сережку еще вчера.

тем времнем лис уже копал снег во дворе, поскуливая от нетерпения. Мы бросились ему на помощь. На улице стоял мороз. Снег быд твердый и колючий. Но нас это не останавливало. Мы уселись рядом друг с другом и начали копать голыми руками, пытаясь найти столь важную пропажу.

Наконец в моей руке блеснуло красное и серебристое.

— Вот она! — я быстро очистила находку от снега и положила на ладонь.

Сережка. Вторая. Точно такая же, как сейчас болталась в ухе Ренаты. Как она только успела ее надеть в такой суматохе?

Увидев сережку, средняя сестра заплакала:

— Спасибо! — Она взяла украшение в руки и тут же вставила в ухо. Как будто без него она чувствовала себя не цельной, без кусочка чего-то важного, — спасибо-спасибо-спасибо.

Она обняла меня крепко, и я даже не думала протестовать. Из моих глаз текли слёзы, и я встретилась взглядом с Этьеном — его глаза тоже были влажными.

Вернувшись в дом, мы занялись подготовкой праздничного стола. Разговоры так или иначе сводились к тому, как проходил Новый год раньше в наших семьях. И я уже все легче стала рассказывать про отца. А потом уже и про маму, брата и даже про дедушку. Это вызывало боль, потому что с семьей я была в ссоре, но эти воспоминания напомнили, что я скучаю по ним, я хочу помириться. И я решила обязательно попробовать это сделать в следующем году.

Когда праздничный стол уже был накрыт, Рената

Вскоре к нам присоединились Этьен с Ренатой и мы устроили небольшую снежную битву — играли в снежки и носились по двору.

Этьен старался избегать меня. Я терялась в догадках, не кажется ли мне это. Опыта отношений у меня не было вовсе, и я не понимала, относится ли Этьен ко мне только по-дружески или вчера он почти поцеловал меня?

Когда мы вернулись в дом, под елкой лежала гора подарков и все мы дружно удивились их наличию. У Ванды удивление получалось более искренним, но мы тоже старались.

Распаковывать подарки было интересно. Я как будто вернулась в детство, когда еще жив был папа. Тогда у нас тоже было много подарков, неожиданных и интересных. Тогда новый год был чудесным праздником. И так неожиданно было вернуть это ощущение, спустя столько лет.

Открыв свой первый подарок, я даже прослезилась. В подарочную бумагу была завернута мягкая игрушка — черный лисенок. Очень похожий на Энцо, с сердечком вместо пупка. Игрушка была явно самодельная, но от того еще приятнее было ее получить. Когда Рената успела сшить ее? Она ведь заранее не знала, что я приду к ним на праздник…

Я кивнула Ренате благодарно и она смущенно улыбнулась.

Ванда громко радовалась каждому своему подарку, а их было целых четыре. Мягкий вязаный плед от Ренаты, кукла от Этьена, моя карусель и расшитая бисером заколка.

— Это же мамина, — воскликнула девочка, — я теперь смогу носить ее заколку, как ты носишь ее сережки?

— Конечно, — ответила ей сестра, — твои волосы уже достаточно длинные и густые. Буду тебе закалывать по праздникам или каким-то особенным дням.

— А сегодня ведь особенный день?

Все согласились что так и есть, и Рената зацепила красивую заколку счастливой Ванде.

Второй подарок для меня был — браслет из янтаря. Камень этот был недорогой, но такой теплый. Что я сразу же нацепила подарок и с удовольствием начала разглядывать его на руке. И тут заметила, что Этьен смотрит на меня с интересом. Увидев, что был замечен, он занялся распаковкой подарка от меня. И тут уже я стала ждать его реакции.

Он разорвал бумагу и вытащил деревянную виверну на свет.

— Ого! Вот это да, — восхитились девочки.

Этьен же помрачнел и обратился ко мне:

— Пойдем поговорим на кухне.

Мы вышли, и он заговорил сердитым шепотом:

— Я не могу взять этот подарок. Он слишком дорогой.

Мне стало обидно. Хотелось увидеть восхищение на лице Этьена, его благодарность. А в итоге он возвращает подарок.

— Не переживай, он мне бесплатно достался. Но, если не нравится, можешь его выкинуть.

И хотела выскочить на улицу, слезы подступали, но плакать при всех не хотелось. И вообще сколько можно плакать? Я превратилась в какую-то размазню.

Выйти на улицу мне не дали. Этьен поймал меня за плечо и удержал на кухне.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — заговорил он виновато, но заметив мои слезы, которые брызнули не дождавшись уединения, — Аврора, ну ты что? Я не хотел тебя обидеть, не плачь. Просто у нас финансовые трудности и мне было стыдно принимать такой дорогой подарок от тебя.

Я сглотнула, пытаясь остановить поток слез:

— Отпусти, мне нужно подышать воздухом.

— Аврора… — но руку опустил.

А я вышла на крыльцо… Такой своей эмоциональности я уже и сама была не рада. Хотелось спрятаться в привычную раковину колючей отстраненности, но никак не получалось туда втиснуться, как будто она внезапно оказалась мала.

В доме послышался какой-то стук. Вытерев слезы, я в открыла дверь и зашла в коридор, где обнаружила Этьена. Он прибивал под зеркалом мой подарок — виверну-ключницу. Увидев меня, он хотел было что-то сказать, но я его остановила:

— Давайте садиться за стол.

Ужин получился очень теплым и семейным. Мы поздравляли друг друга с Новым годом, желали приятные вещи. У меня щемило внутри от того, как хорошо мне было в этой семье, как девочки ощущаются мне родными, как приятно общество Этьена. Внутри свербила мысль, что это не моя семья, нельзя вот так просто прилепиться к чужой семье и греться от ее тепла. Но я гнала от себя эти мысли, сегодня был праздник и хотелось радоваться. После ужина мы отправились все вместе гулять. Ярмарка в МонтКлер пестрела огнями. Люди веселились, покупали угощенья, танцевали и поздравляли друг друга.

Уходить не хотелось, но Ванда уже замерзла и начала зевать. Поэтому мы с девочками и Энцо отправились домой, а Этьен в сторону академии. Заступать на дежурство.

Вернувшись домой, я отправилась укладывать спать Ванду, а Рената убирать со стола. Уснула я в ту ночь быстро и без сновидений. На душе было празднично, как в детстве.

Глава 52

Утром я проснулась неожиданно рано, Этьен уже вернулся из академии, но спал у себя. А мы с девочками наскоро позавтракали, помогли Ренате налепить плюшек и расселись в гостинной — дожидаться очередного кулинарного чуда средней сестры Дюкре.

Рената решила потренировать свою огненную магию и запустила огненную бабочку. Крылатая красавица летала по комнате и размахивала своими сияющими крыльями, а мы с Вандой наблюдали за этим волшебством сидя на ковре.

Внутри меня шло переосмысление всей жизни. Я вспоминала отца, его ко мне отношение. Он называл меня своей принцессой и любил безусловно, бесконечно. Я росла счастливым и добрым ребенком. Когда он погиб, эта часть внутри меня как будто умерла. Вместо нее выросла независимая, колючая Аврора, способная выдержать давление близких и дать отпор огневикам.

Долгое время я думала, что та славная и добрая часть меня умерла насовсем. Но последние два дня показали, что она все еще со мной. Мне нравилось заботиться о Ванде, нравилось радоваться вместе с Ренатой, учить ее новому или делиться историями из академии.

Мне стало интересно, если бы после смерти папы моя семья меня поддерживала, были ли у меня такие проблемы с даром? Могло ли такое мое расщепление личности расщепить и мой дар? И что можно сделать, чтобы его починить?

Огненная бабочка застыла надо мной и я, ведомая порыв, протянула руку и тронула ее за крыло.

И тут же все тело скрутило от острой боли, я выгнулась и застонала.

— Этьен! — закричала Рената.

Послышался топот и голос ее брата.

— Что с ней, что ты сделала?

— Она коснулась моей бабочки! —

А меня все жгло изнутри, как будто я не просто прикоснулась к огню, но и проглотила его и он разгорается внутри, сжигая меня изнутри. Мне было больно в каждой клеточке тела, в каждой его частичке. Но боль эта была как будто приятная? Как после мороза ты опускаешь руки в горячую воду и их ломит и обжигает, но при этом они согреваются. Сейчас я чувствовала то же самое, как будто наконец я согреваюсь, несмотря на сильную боль.

Этьен говорил что-то успокаивающее и гладил меня по голове и спине. От боли я перестала понимать слова. И только покачивалась, сжавшись в комок, пока внезапно боль не отступила так же резко, как появилась.

Я открыла глаза, опасаясь возвращения боли, но все вокруг было обычно. Рядом на полу сидел сонный Этьен и смотрел на меня обеспокоенно, но с затаенной улыбкой. Рядом стояли испуганные Ванда с Ренатой.

— Все уже закончилось? — спросила средняя сестра.

— Пока не знаю, — ответил Этьен, — как ты, Аврора?

— Сама не знаю, что это было?

Мир был привычный и не совсем. В нем все стало ярче.

— Призови свою магию, — попросил Этьен.

Еще не понимая, чего он хочет, я попыталась создать фаербол, ожидая, что появится шипящая струя пара. Но над ладонью сиял довольно яркий оранжевый шарик. Без каких либо примесей или помех. Он был самый обычный, какие делали ребята на огненном факультете.

Мурашки прошли по всему телу. Этого не может быть… Я определилась! Но как? Неужели и правда сработало — найти ту скрытую часть себя и выпустить ее. На меня смотрели три пары восхищенных глаз.

— Ты определилась! — бросилась меня обнимать Рената, — ты огненная, прям как я!

— Она теперь тебе как сестра, — заявила Ванда, — у вас общая стихия.

После того как Рената отпустила меня, Этьен тоже прижал меня к себе.

— Поздравляю, ты смогла, — сказал он серьезно, — ты большая умница.

Мы сели за стол праздновать определение моей магии с плюшками, которые как раз подоспели. Они опять получились невероятными. Ну что за неведомая магия? В меру сладкие, нежные и ароматные. Девочки что-то щебетали и радовались за меня. А Этьен сосредоточился на поглощении сдобы, но меж бровей у него залегла складка.

Меня же накрыло небывалым облегчением. Как будто последние годы надо мной подвесили меч, который должен был вот-вот упасть и разрубить мою на до и после. И вот этот меч исчез и больше никогда не вернется. Я свободна! Я могу учиться как все, могу работать, где захочу… Точно!

— Мне нужно в академию. Пересдать зачет по стихийной магии.

За столом воцарилась тишина и три пары глаз смотрели на меня внимательно.

— Конечно, ты сегодня хочешь уйти? — спросил Этьен.

— Да, скоро каникулы закончатся, надо успеть закрыть этот хвост. Или ты собирался еще ночевать в зверинце и нужно побыть у вас дома?

Я растерялась. Уходить от семьи Дюкре не хотелось, здесь я чувствовала себя как будто на своем месте. Но не могу же я поселиться в их доме просто потому что мне так захотелось…

— Больше не нужно ночевать, — подтвердил Этьен, — я провожу тебя, если хочешь.

— Ты уже уезжаешь? — расстроилась Ванда и у меня защемило в груди.

— Авроре нужно учиться, — остановила ее Рената, — сдавать зачет. Она нас потом еще навестит. Ведь навестишь?

— Конечно, — пообещала я, хотя не знала, как буду выполнять свое обещание.

Ведь чтобы прийти в гости, нужно получить приглашение от хозяина дома. А пригласит ли меня Этьен?

Я собралась и тепло попрощалась с девочками. Этьен уже оделся и ждал меня на улице. Рената напоследок затискала Энцо и собрала мне кулек с плюшками.

К академии шли молча. Я несколько раз порывалась что-то сказать, но Этьен был погружен в свои мысли, а я не решалась его отвлечь.

Когда академия показалась на горизонте, я все же решилась.

— Спасибо, что позвал провести новый год с твоей семьей, — я сглотнула, сбившись, — для меня это было очень важно…

Он кивнул не глядя на меня.

— Девочки были рады, что ты приехала. Им не хватает женского общения.

Девочки рады… Хотелось спросить: а ты? Но я сдержалась и двинулась к воротам. Страшно было услышать, что мне все показалось, я все придумала.

Лучше я побуду одна и сумею усмирить свое расшалившееся сердце к началу учебы. И все будет как раньше. Мы с Этьеном будем работать в зверинце, он будет со мной общаться по-дружески, а я не стану в ответ ждать чего-то большего.

В общежитии смешанных было пусто. Однокурсники разъехались к родным. Катрина к тому же успела перенести свои вещи в общежитие огненных. До начала учебы коменданта не будет в академии, поэтому новую комнату для меня выделят только после каникул. Но грустить об этом совсем не хотелось. Я отправилась в библиотеку, жаропрочную секцию, где могла бы потренироваться с заклинаниями огня.

Глава 53

Через два дня я стояла напротив небольшой ратуши в центре МонтКлер. Каменное здание с витражами на окнах. Подходящей одежды для посещения свадьбы у меня не было, поэтому пришлось надеть платье, в котором была на балу и простые сапоги, которые я в начале зимы купила со стипендии.

Внутри ратуши было тепло и красиво. На стенах висели картины с портретами основателей МонтКлер. Ряды скамей, обитых зеленым бархатом были пусты. Перед скамьями стоял пюпитр, за которым стоял заместитель мэра в белой рубашке и бабочке. Лично мы знакомы не были, но в лицо я его знала. Рядом, держась за руки, стояли тетушка Наоми в красивом нежно-голубом платье и месье Валентен в костюме-тройке. Они о чем-то тихо переговаривались, но услышав захлопнувшуюся за мной дверь, повернулись к выходу.

— Слава великим магистрам, ты пришла, — воскликнула тетушка и пошла ко мне по проходу

Мы встретились в центре зала и крепко обнялись. Она была такая красивая в этом платье и с прической. И я поняла, что она еще довольно молодая, ведь она гораздо младше мамы.

— Я так боялась, что ты не придешь… Никто не придет… Я понимаю, что ты против этого брака, и так благодарна, что ты все же пришла, — говорила чуть не плача тетушка Наоми.

Я сжала ее руки и замотала головой, выступая против ее слов.

— Я вовсе не против, что ты! Я так рада, что ты нашла то, что делает тебя счастливой. И месье Валентен, он столько лет заботился о

— Спасибо… спасибо, — она заплакала и прижалась ко мне.

Раньше я бы испугалась этих слез и объятий. Но сейчас отлично понимала эмоции тети. Ей было важно, чтобы семья ее поддержала в таком значимом решении. Даже если это будет не вся семья, а только я. Этого уже было не мало.

Мы постояли так немного. В это время к нам подошел месье Валентен. Он кивнул мне приветственно и я кивнула в ответ.

— Ну что же такое. Я думал, свадьба это самый счастливый день в жизни девушек. А моя невеста сегодня все плачет и плачет.

И столько в его голосе было любви, что мне и самой захотелось, чтобы однажды кто-то так относился к моим слезам и ко мне самой.

Тетушка перестала плакать и вытерла слезы, протянутым женихом платком.

— Все хорошо, правда. Я рада этой свадьбе. Не обращайте внимание на мои слезы. Давайте уже начинать.

Мы прошли площадке перед скамьями. Я села на одну из них, а тетушка и месье Валентен встали передо мной. Служащий открыл свою книгу и начал зачитывать торжественную речь.

В этот момент хлопнула дверь. Мы оглянулись и заметили в дверях Марка, моего брата. Он быстро прошел по рядам и сел рядом со мной.

— Извините, поезд задержали из-за снегопада. Я только с вокзала, — прошептал он.

Тетушка Наоми благодарно ему кивнула и все вернулись к церемонии. Но служащий не успел сказать и пары предложений, как дверь снова хлопнула. В проходе стояла моя мама. Она не стала проходить к первым рядам скамеек, а села на дальнюю. Должно быть они прибыли на одном поезде, но не знали об этом.

Заместитель мэра вздохнул и спросил осуждающе:

— Мы можем, наконец, то совершить церемонию?

— Продолжайте, — невозмутимо разрешил ему месье Валентен.

В этот раз никто не вмешался: Тетушка Наоми и месье Валентен произнесли свои клятвы, обменялись кольцами и поцелуем. И наконец-то мы смогли подойти, чтобы поздравить их.

Тетушка окончательно растрогалась от того, что почти вся семья пришла ее поддержать. Мама выглядела напряженной, но держала свои мысли при себе, только сухо поздравила сестру с бракосочетанием.

— А теперь предлагаю переместиться в ресторан Нобле, чтобы отпраздновать нашу свадьбу, — предложил месье Валентен.

Глава 54

Ресторан располагался недалеко от ратуши. Я доехала до него в магомобиле вместе с тетушкой и ее новоиспеченным мужем. А мама с братом взяли повозку.

Внутри все сияло, как и в прошлый раз. Свежие цветы, элегантно одетые люди… Но не было внутри той давящей безнадежности и злости, как в прошлый раз. Сейчас я чувствовала себя иначе — легче, сильнее.

Официант провел нас за празднично накрытый столик и удалился. Марк помог мне сесть и как-то странно взглянул на мою обувь. Да, сапоги были совсем простые и не в цвет к платью. Но они были чистые и еще не старые. Раньше бы я такие даже не обула, а сейчас не видела никакой проблемы в том, чтобы носить простую обувь.

— Кто желает вина? — спросил месье Валентен.

Мы с тетушкой Наоми протянули свои бокалы. Мама смотрела перед собой и мяла салфетку. Марк витал в своих мыслях. Разговор за столом никак не клеился, и от того тетушка Наоми начинала нервничать. Месье Валентен пригласил ее потанцевать, чтобы немного отвлечь.

За столом воцарилась тишина. Никто не решался заговорить первым, хотя напряжение нарастало. Наконец, мама подняла глаза на меня и спросила:

— Дедушка на тебя очень сердит.

— А ты?

Она моргнула и смяла салфетку.

— Да ладно, чего такого? — вмешался Марк, — дедушка побесится и успокоится. Ну не хочет она замуж. Заставлять что ли?

— Это не шутки, Марк, — вспыхнула мама, — она сбежала в академию, затем отказалась выходить замуж, подставив под удар репутацию всей семьи. Нельзя делать то, что вздумается, нельзя разрушать семью только из-за своих капризов.

Весь мой позитивный настрой улетучился как будто его и не было. Хотелось высказать в ответ все, что я думала.

— Ты не думала, Иветти, — заговорила из-за моей спины тетушка, оказывается они уже закончили танцевать и вернулись к нам, — что это ты разрушаешь семью, переложив всю ответственность на отца, вместо того чтобы самой воспитывать своих детей?

Слова тетушки прозвучали жестко и у мамы глаза расширились от недоверия. Ее младшая сестра никогда не давала отпора, всегда жила серой тенью в доме отца.

— Но ведь он заботится обо всех нас. Он так помог, когда Амори не стало. Мы бы не справились без него.

— Я знаю, ваши отношения с отцом были не такие как мои, — тетушка Наоми села на стул, который ей подставил месье Валентен, — ты получила сильную магию, блестяще училась в академии, вышла замуж за боевого мага, родила детей. Он гордился твоими успехами, как своими и все тебе позволял, — она грустно вздохнула, — со мной же вышла иная история. Смешанная магия, выгоревший дар, развод с членом аристократической семьи, которого отец выбрал сам… Я была сплошным его разочарованием. О чем он не упускал случая мне напомнить. Даже не так, он начал превозносить твои успехи, когда ты еще только поступила в академию, и постоянно сравнивал нас не в мою пользу. Хотя моя магия еще даже не проснулась. Иногда я думаю, не могла ли моя неуверенность в себе так повлиять на магию, что она так и не смогла определиться.

За столом повисла тишина. Месье Валентен сжал руку своей жены и заговорил:

— Я понимаю, что вашу семью постигло несчастье десять лет назад. Но это не повод отказываться от детей, пусть и подросших. Поэтому, если вы окончательно решили оставить Аврору без покровительства, мы с женой готовы взять ее под свою опеку до конца обучения. И если ее дар перегорит, то поможем с образованием немагического профиля. Если, конечно, ты не против, Аврора.

Он посмотрел на меня вопросительно, а я потеряла дар речи. Я уже хотела сообщить своей семье, что моя магия определилась. Как вмешался Марк.

— Они правы, мама. Ты посмотри, в чем ходит Аврора. Ладно платье, может быть здесь так модно. Но эти дешевые сапоги, — он приподнял скатерть, чтобы показать всем мои сапоги, — они настолько низкого качества, что наверняка промокают и промерзают. Разве здоровье моей сестры стоит того воспитательного урока, который решил преподать ей дед? Да и это позор, что мы не можем позаботиться об Авроре, поэтому даже другая семья готова это сделать. Что бы

Мама сидела вся красная и потерянная. Она не ожидала, что мои родственники выступят за меня единым фронтом. Больше всего я не ожидала, конечно, поддержки от брата. Я привыкла, что он последние годы вел себя безответственно и не интересовался моими проблемами. Тем более странно звучала его речь и то, что он заметил такие мелочи, связанные со мной, как сапоги. Внутри меня разливалось тепло и благодарность. Воевать с мамой не хотелось. Я понимала, что ее когда-то сломала смерть папы, так же как и меня. Но не знала, как помочь ей справиться с этой потерей.

Я достала из кармана брошь из бисера в виде фиалки, которую купила для нее на ярмарке, и протянула на открытой ладони.

— Вот, я купила это тебе на Новый год, — я сбилась и заговорила быстрее, — раньше ты любила эти цветы, и папа тебе их часто дарил… я тоже очень скучаю по нему.

Договорить я не смогла, мама подскочила ко мне и обняла рыдая.

— Ну что ты, не плачь. Все образуется. Вот смотри и тетушка вышла замуж, это же прекрасно. Марк закончит академию и станет тебе помогать, он уже вырос. И у меня магия определилась, я больше не буду доставлять тебе проблем, просто замуж не хочу выходить за Аленто. Мы со всеми справимся. Мы же семья.

— Твоя магия определилась!? — воскликнул брат.

Мама отстранилась и требовательно смотрела на меня. Как и остальные за столом.

— Ну да, позавчера. Я теперь маг огня, — я продемонстрировала огненный шарик на вытянутой руке.

— Это же прекрасно! — всплеснула руками тетушка и подошла меня обнять, — мы должны это отпраздновать.

В итоге все стали меня по очереди поздравлять и обнимать. А мне было неудобно, что я собрала столько внимания, хотя настоящий повод для праздника — свадьба тетушки. Но хотя бы мы перестали ругаться и мама выглядела уже не такой потерянной. Разговор за столом потек живее. Мы обсуждали с Марком учебу и сессию, мою будущую специализацию и его текущую. Мы уже совсем забылись, заболтавшись впервые за много лет, как нас перебила мама:

— Но что мне делать с дедушкой? Он же будет требовать от меня, чтобы я надавила на Аврору, да и сейчас я ехала, чтобы отговорить от свадьбы тебя, Наоми, — она потупилась виновато, — но я увидела твои глаза и … я уже и сама не помню, когда видела тебя такой счастливой… и просто не смогла.

Тетушка улыбнулась:

— Спасибо. Для меня очень важно, что вы все были на моей свадьбе, — она прижала руки к щекам, — если бы год назад мне кто-то сказал, что я решусь на эту свадьбу и противостояние отцу, то я бы не поверила. Но сейчас я так рада, что решилась.

Она посмотрела на своего мужа и улыбнулась. Он смотрел на нее как на самое ценное, что было у него. Почему я раньше не замечала его этого отношения? Почему оценивала месье Валентена по его отсутствующей магии, и по комментариям дедушки, когда самое важное было то, что он делает мою тетю счастливой?

— Давай я поговорю с дедом вместе с тобой, — предложил брат, — скажу ему, что сестра замуж пока выходить не планирует и магия у нее определилась, поэтому это дело не срочное. И что содержание мы ей восстановили. Он может быть против, но что он будет делать против всей семьи? Кто его поддержит? Дальние родственники, да они сами устали от его сложного характера.

На этом и порешили. Дальше разговор пошел легче. Мы обсуждали последние события, которые случились с каждым из нас, ведь мы давно не виделись и столько всего пропустили. Брошь мама прикрепила к платью, хотя она совсем к нему не шла. Но это было не важно. Я подарила брату игрушечный боевой жезл, выпускающий чихательный порошок, который брат тут же опробовал, а когда прочихался заявил:

— Это лучший подарок на Новый год за последние годы. Я должен извиниться, что у меня нет ответного. Но я тебе отомщу!

И по тому как сверкнули его глаза в предвкушении, я поняла, что это будет что-то интересное. Тетушке я подарила елочное украшение-птицу, чем растрогала ее еще больше. Я пообещала, что подзаработаю в зверинце и куплю им настоящий свадебный подарок, на что получила дружные возражения. Но я все равно это сделаю. Тетушка Наоми оказалась единственным человеком в нашей семье, кто поддерживал меня в самые сложные времена, и я не хотела этого забывать.

Когда ужин завершился, мама с Маркусом вернулись в отель, они собирались вернуться в столицу на следующий день. А я вышла на улицу, чтобы попрощаться с тетушкой. Мы крепко обнялись с ней и она села в магомобиль. Впереди их ждало свадебное путешествие к морю.

— Берегите ее, — попросила я месье Валентена.

— Обязательно, — он пожал мою руку, — спасибо тебе, Аврора. Если бы не ты, она бы никогда не решилась ответить мне “да”. Если тебе когда-то понадобится помощь — финансовая или юридическая, ты всегда можешь ко мне обратиться.

Я на мгновенье задумалась и тут у меня в голове что-то щелкнуло и я заговорила быстро, как будто боясь не успеть:

— Месье Валентен, мне нужна ваша помощь. Я не знаю, можно ли тут что-то исправить. Но у меня есть друзья в МонтКлер, они очень меня поддержали в важный момент. Так вот, у них был дом в столице, доставшийся от отца, а после смерти матери их выгнали родственники отца. Их фамилия Дюкре. Может быть вы сможете им помочь?

Он выслушал меня внимательно и ответил:

— Я отправлю письмо своему помощнику на ближайшей остановке. Понадобится время, чтобы изучить это дело. И я пока не уверен, можно ли помочь семье Дюкре. Но если такая возможность есть — то я сделаю все от себя зависящее.

— Спасибо! — я аж подпрыгнула от радости, — хорошего вам путешествия!

И вернулась в отель. Где

Интересно, это случилось потому что я смогла принять его уход и остальным тоже стало чуточку легче и этого хватило, чтобы увидеть друг друга. Или все же повлияла долгая разлука и риск потерять друг друга окончательно?

Глава 55

Когда я вернулась в академию перегруженная подарками, гостинцами и новыми вещами, в общежитии уже начали возвращаться однокурсники. Они радовались тому, что я определилась с магией, но я видела в их глазах страх о том, что я теперь изменю к ним отношение. Это был совсем недавно и мой страх. Поэтому я как могла заверила их, что ничего не поменяется, они скоро и сами определятся, а даже если нет — магия не самое главное в этой жизни. Кажется, эту фразу мне сказал несколько месяцев назад месье Валентен, и тогда я ужасно этому возмутилась, а теперь была готова признать его правоту. Есть вещи, которые определяют тебя гораздо больше, чем твоя магия: семья, друзья, твой характер. Жаль, что понимаешь ты это не сразу.

У однокурсников я узнала, что мадемуазель Ламбер тоже вернулась с в академию и решила зайти с ней побеседовать. Она обнаружилась в своем кабинете. Бежевая блузка с кружевами на манжетах, длинные серьги. Вроде бы такая же как раньше, но в ее взгляде что-то изменилось. Появилась внутренняя сила и спокойствие. Как будто в ее жизни случилось что-то хорошее и это отразилось на ее внешности.

— Аврора? Как ты поживаешь? — спросила мадемуазель Ламбер, заметив меня в дверях.

И я шагнула в кабинет. В руках у меня был кулек с шоколадными конфетами. Мне вдруг показалось полной глупостью дарить конфеты своему куратору, и я неловко положила кулек ей на стол и сделала шаг назад:

— Тут это…

— Надеюсь, это не хвост Леопольда или другого обидчика смешанного факультета?

Вспомнив наши приключения в конце года, я рассмеялась.

— Это конфеты, мадемуазель Ламбер, с Новым годом!

— Ой, спасибо, Аврора, как неожиданно! Стараниями студентов я скоро не буду влезать в дверь, — насмешливо произнесла она, но в противовес словам воодушевленно залезла в кулек и с интересом стала изучать обёртки.

— Я больше не буду учиться на вашем факультете, — сказала я тихо.

Конфеты выпали у моего бывшего куратора из рук.

— Что случилось? Ты что-то натворила и тебя выгоняют из академии? Мы сейчас же пойдем к ректору и все решим, — она уже вскочила с места, чтобы бежать вызволять меня из проблем, но остановилась от пришедшей ей в голову мысли, — ты перегорела?

— Нет! — я поняла, что сюрприз затянулся и вышел из под контроля, — моя магия определилась, я перехожу на огненный факультет.

Я продемонстрировала огненный шарик над ладонью, в последние пару дней я показывала его всем подряд. И пока еще не устала. Так приятно было видеть ровный оранжевый цвет своей магии.

Мадемуазель Ламбер взвизгнула, но вспомнив, что она куратор, уже более сдержанно добавила:

— Я тебя поздравляю! Я знала, что это произойдет.

Она все же подошла и сжала мои руки.

— Я очень-очень рада за тебя Аврора.

— Спасибо вам, мадемуазель Ламбер, — в уголках глаз защипало, да и не только в уголках, — я знаю, мы не ладили поначалу… то есть это я не ладила с вами. А вы пытались всем нам помочь. Это и правду помогло. И ваша вера в нас и эти странные занятия, — на этих словах мадемуазель приподняла одну бровь, — то есть я хотела сказать: эти прогрессивные занятия, — исправилась я, — ну и я кажется поняла, что сломало мою магию и немного это починила.

Она понимающе мне кивнула, как будто, хоть и не знала подробностей, но поняла суть изменений, произошедших со мной за последние дни. Я уже окончательно растрогалась и собиралась сбежать, но меня не отпустили, выдали кружку чая и угостили подаренными мной же конфеты. Мы общались с ней о моих планах в учебе и несданном зачете по стихийной магии. Оказалось, что месье Комю уволился из академии и вместо него зачет будет принимать куратор огненного факультета — месье Деламорт. Это была прекрасная новость — мой будущий куратор был строгим преподавателем, но справедливым. А еще мадемуазель Ламбер говорила о нем с какой-то затаенной улыбкой, что наводило на определенные догадки. Жаль, мы были не в тех отношениях, чтобы спросить напрямую.

Мадемуазель Ламбер больше не казалась мне такой раздражающей, как раньше, но и перестала вызывать во мне столь жгучую зависть. Да, я никогда не стану такой как она в будущем, но я стану другой… Собой… И мне это нравилось.

Глава 56

После мадемуазель Эстель я навестила декана магзоологической специализации, месье Гринье. Поздравила его с праздниками и поделилась своей радостью с выбором стихии. Месье Гринье заверил, что ждет меня на своем направлении после второго курса, а я заверила его в ответ, что не представляю себя на другом направлении.

Затем я навестила Пьера в домике для подсобников и тоже поздравила его с праздниками и подарила защитные перчатки. Парень так растрогался, что не отпустил меня на ужин в академию, а усадил за стол в столовой подсобников. Накормив досыта и выдав еще несколько баночек с вареньем из разных ягод, еще и проводил до общежития, чтобы я гостинцы не растеряла по дороге.

В столовую я все же заскочила — в надежде найти там Ария с Катриной. Но безуспешно, Патрисия сообщила, что они только что поужинали и отправились в библиотеку. И в самом деле, я нашла их в одной из секций, склонившихся над какой-то книгой. Я подошла ближе, спрятав руки за спину и создав на ладони огненный шарик. В библиотеке такое делать было рискованно, если библиотекарь заметит огненную магию в стенах своей обители — не избежать мне несколько отработок. Но решила рискнуть.

— Аврора! — заметила меня Картина и подскочила со скамьи.

Я осторожно вытащила правую руку из-за спины вытянула ее вперед не теряя огненный шарик над

— ААААА, — закричали хором друзья.

Отчего другие студенты зашикали на нас, и я тут же убрала огненную магию, чтобы не привлекать внимания. Арий и Катрина подхватили меня под руки и потащили из библиотеки.

Мы вылетели в коридор и друзья обхватили меня с двух сторон.

— Да! Да!. Да! Ты определилась! — орал Арий.

— Твоя стихия огонь! Мы будем на одном факультете! Слава всем магистрам, — вторила ему Катрина.

— Это нужно отпраздновать, — уже спокойнее сказал Арий, — пойдем в общежитие смешанных.

Мы опять собрались всем нашим курсом. Все притащили гостинцы, которые привезли с каникул. Я тоже выставила конфеты и пирожные, которые мама положила мне с утра.

— Так мы будем праздновать определение магии каждого! — поднял бокал с тыквенным соком Арий.

И мы чокнулись своими напитками. В итоге наша спонтанная вечеринка закончилась уже после полуночи. Катрина даже осталась ночевать в общежитии смешанных, отказавшись выходить ночью на мороз.

А с утра я побежала искать комендантшу, чтобы она выделила мне комнату в общежитии огненного факультета. Мы с Картиной умоляли поселить нас в одной комнате, применяли все возможные способы убедить. Неизвестно, что сработало — пирожные в качестве взятки или мои заверения, что у смешанных сложный характер и лучше нормальным студенткам жить подальше от нас, но итоге нас поселили вместе. В общежитиях стихий комнаты были для двоих, а не как в смешанном общежитии на четверых. Душ с туалетом были в каждой комнате и всегда горячая вода! Жизнь стремительно налаживалась.

Только тоска порой давала о себе знать, когда я думала о семье Дюкре. О том, кто сегодня укладывает непоседу Ванду… О том, что вкусного испекла сегодня Рената… Об Этьене.

Я гнала от себя эти мысли. Это не моя семья, я не имею права на подобную тоску. Но это не слишком-то помогало.

Глава 57

Дни побежали один за другим. Начался второй семестр, и я быстро влилась в студенческие будни на огненном факультете. Изменения были не столь заметны, не считая облегченного быта и больших возможностей практиковать свой определившийся дар.

Зачет по стихийной магии я сдала через пару недель после каникул. Было сложно, месье Деламорт гонял меня по всем темам, игнорируя вытянутый билет. Но я уже начала привыкать к его строгому, но справедливому подходу, поэтому не возмущалась, а старалась показать все, на что было способна. И получила наконец-то свой последний зачет в первой сессии.

Несмотря на то, что мы втроем с Катриной и Арием определились с магией, мы продолжали общаться со смешанными, садились вместе на общих лекциях и устраивали посиделки в смешанном общежитии. И подбадривали ребят, как могли. Рассказывали свои идеи о том, что помогло нам определиться.

С Этьеном я почти не виделась. Он как будто избегал меня в зверинце. Здоровался формально при встрече и проходил мимо. Как будто не было проведенного вместе Нового года. Я не понимала, чем я могла обидеть его, что сделала не так. Мне не хватало его как друга, как наставника… Да и романтические мысли о нем никуда не выветрились из моего голове. Наоборот, прочно укоренились и капали на мою самооценку, убеждая, что я недостаточно хороша для Этьена, раз он не хочет даже общаться со мной.

В последнюю субботу января я получила письмо от месье Валентена:

“Дорогая Аврора. Извини, что задержался с ответом. Мы только вернулись из свадебного путешествия с твоей тетей и я разбирался со всеми делами, которые накопились за время моего отсутствия.

Мой помощник собрал информацию по наследственному делу семьи Дюкре. Не все удалось найти в свободном доступе, так что пришлось задействовать свои связи.

Зато сейчас я с уверенностью могу сказать, что готов взяться за дело твоих друзей и предвижу успех. Пусть они свяжутся со мной и я вышлю им договор на работу со мной. Учитывая то, что это твои друзья, готов поработать с постоплатой в случае победы. “

Полученное письмо жгло руки. Я хотела тут же бежать к Этьену и рассказать о предложении месье Валентена. Но в субботу он был дома, с сестрами. А до понедельника я никак не готова была терпеть.

Мое нетерпение мне самой казалось чрезмерным. У меня как будто появился повод наконец поговорить с Этьеном не опасаясь того, что он не станет меня слушать.

Тем не менее, я отбросила сомнения, зашла в зверинец за Энцо и отправилась в МонтКлер. В городке я заскочила в пару лавок: купила сладостей для Ванды и разного бисера для Ренаты.

На крыльце семьи Дюкре в этот раз я стояла добрых пять минут, не решаясь постучать в дверь. Меня не приглашали в гости, и я чувствовала себя навязчивой приставалой, которая не понимает намеков. В итоге за меня все решил Энцо: он заскулил возмущенно и начал царапать дверь. Которая вскоре отворилась и за ней обнаружился удивленный Этьен.

Я чуть было не развернулась и не ушла обратно, но из-за его спины выглянула Ванда:

— Это Аврора! Ура, ты пришла к нам в гости, наконец-то! — она бросилась ко мне обниматься.

И пришлось заходить в дом, чтобы у малышки не замерзли ноги на холодном крыльце. Из кухни выглянула Рената:

— Заходи скорее, я как раз пирог достала. Ой, Энцо, — мой лис тут побежал облизывать руки своей любимице, — конечно, тебе тоже хватит пирога, только перестань меня облизывать.

Этьен выглядел напряженно, и я не могла понять, что он думает. Может быть собирается при сестрах вести себя сдержанно, а потом наедине все выскажет? Ну и что же, я передам слова месье Валентена и уйду, в конце концов это важное дело, которое поможет их семье, а не просто моя навязчивость.

Мы сели за стол и Рената начала нарезать большой пирог на аккуратные квадратики.

— С мясом, картошкой и грибами, — похвасталась средняя сестра, — слоеный.

Не взирая на то, что я плотно позавтракала, мой желудок отчаянно заурчал, требуя немедленно отведать очередной шедевр от этой невероятной девочки.

Поэтому, пока я не съела несколько кусков пирога, внятно мыслить и разговаривать я не могла. Судя по тому, что за столом стояло молчание, не одна я отдавал должное гениальности средней сестры. Первой наелась Ванда и тут же начала задавать неудобные вопросы:

— А почему ты так долго не приходили Аврора?

Рената кинула на Этьена говорящий взгляд, и он еще

— Нам нужно поговорить с Авророй, — спас положение Этьен.

Мы оделись и вышли на крыльцо, Энцо остался с девочками на диване. Судя по напряженному лицу Этьена, разговор предстоял неприятный, хотелось развернуться и уйти в академию, оставив фамильяра.

— Зачем ты пришла, Аврора? — спросил Этьен.

Я собиралась рассказать про письмо, но устала молчать о главном, поэтому ответила вопросом на вопрос:

— За что ты так со мной? Разве я как-то обидела тебя или сестер? Я думала, что мы друзья… и мне даже показалось, что не только… но пусть я все придумала про это. Но почему ты вдруг перестал быть моим другом и наставником?

Я смотрела на него, собрав все свое мужество. Пусть он все скажет мне в лицо, пусть будет очень больно. Но я хоть перестану мечтать и вздыхать целыми днями, проревусь и буду жить дальше, без этого мучительного чувства в сердце.

Этьен вздохнул и посмотрел на меня несчастными глазами.

— Аврора, подумай сама. Ты определилась с даром. У тебя хорошие перспективы на специализации магзоологии. Ты помирилась с семьей, и они снова обеспечивают тебя финансово, — он указал на мою дорогую дубленку, которую прислала мама пару недель назад.

Я почти не носила ее в академии, используя форменное пальто. И вот надела сегодня, в надежде, что Этьену понравится, как мех на опушке обрамляет мое лицо. А он указывал на эту дубленку, как будто она что-то объясняла в наших отношениях.

— Почему это плохо? — спросила я.

Этьен взвыл, как будто я специально издевалась над ним своими вопросами.

— Потому что я застрял в глуши на должности младшего преподавателя местной академии без шансов на повышение в ближайшие десять лет. Потому что живу в старом маленьком доме с двумя несовершеннолетними сестрами и все мои финансы уходят на их содержание… — он помолчал, собираясь с мыслями, — я все думал этот месяц, что если бы мы встретились в столице — ты училась бы в академии, а я служил в воздушном полку и жил бы в большом поместье с мамой и сестрами… у тебя не было бы и шанса, чтобы избежать моего внимания.

Он поморщился как от боли.

— Мне совсем нечего тебе предложить. И я не могу встать на твой уровень, даже если очень постараюсь. Не мучай ни себя, ни меня. Не надо, чтобы девочки к тебе слишком привязались. Ты все равно не захочешь прожить в этом доме всю жизнь, а большего я не смогу тебе предложить, извини.

Мои глаза наполнились слезами, и я пошла прочь. Слезинки стекали одна за другой и дорожки под ними щипало от холода. Но по сравнению с тем, что происходило внутри меня, это было таким пустяком, что я даже не пыталась вытирать слезы рукой. Я отошла не слишком далеко, только свернув за соседний дом. И поняла, что если я уйду сейчас, то Этьен прав — вот она я, такая вся благополучная, которая хочет жить легкой жизнью на деньги своей семьи и не думать ни о каких проблемах окружающих. Меня ждет карьера в столице после окончания академии, богатый муж и большой дом… Но разве это правда я? Об этом я мечтаю, этого хочу в своей жизни?

Я развернулась и пошла обратно. Слезы застилали мне глаза, поэтому я шла не глядя и остановилась, когда оказалась снова напротив Этьена. Он никуда не ушел, так и стоял в том же месте.

— Ты не прав, — сказала я ему сердито, — этот Новый год был самым счастливым за последние десять лет. Это потому что я провела его с тобой и твоей семьей. И все те разы, когда мы вместе работали с фамильярами, я чувствовала как ты поддерживаешь меня, как учишь и помогаешь. И мне хотелось идти дальше, не сдаваться из-за проблем с даром или с семьей. Ты все это время помогал мне удержаться на ногах. А теперь говоришь, что дорогие вещи для меня важнее, чем общение с твоей семьей… и с тобой? Да я любому официальному приему со своей родней предпочту посиделки в ветлечебнице с этой плавающей в металлической кружке заваркой. Неужели ты меня совсем не знаешь?

На последних словах голос мой сорвался и слезы снова потекли по лицу. Этьен шагнул ко мне и обнял крепко.

— Прости меня, Аврора, прости. Мне кажется, что ты заслуживаешь большего, чем парня с большими проблемами.

— Знаешь, в жизни разное может случиться и с успешными и богатыми людьми. Это же не значит, что нужно бросать друг друга и искать кого-то попроще. Наоборот, нужно справляться вместе.

Я заглянула в его глаза, ища поддержки моим словам. Он вытер слезы с моих щек и поцеловал.

Наш первый поцелуй получился со вкусом соли. Мне было горячо и холодно одновременно. И когда мы наконец-то оторвались друг от друга, Этьен сказал как будто поклялся:

— Ты об этом никогда не пожалеешь, обещаю тебе!

— Если мы сейчас же не вернемся в дом, то я окончательно замерзну и уже прямо сейчас начну жалеть, — предупредила я.

Дома к нам тут же выбежала Ванда:

— А Рената за вами подглядывала, а мне запрещала.

— И вовсе я не подглядывала, я просто выглянула, чтобы посмотреть, ругаетесь вы или миритесь.

Но судя по ее красным щекам, выглянула она как раз вовремя, чтобы понять, что мы уже помирились. Мои щеки тоже опалило от смущения. Но Этьен только усмехнулся. Он притянул меня к себе и поцеловал в висок:

— Мы помирились с Авророй. Она теперь моя девушка.

Сестры в унисон завизжали и бросились меня обнимать.

— Это получается, что ты теперь почти как моя старшая сестра? — спросила Ванда.

— А я тебе говорила, что так будет, — предъявила брату Рената, — а ты со своими глупостями все не верил.

Глава 58. Конец

*4 месяца спустя

— Ну же малыш, давай, у тебя получится!

Я ходила по сдвоенному вольеру виверн и уговаривала последнего малыша вылупиться из яйца. Первые два уже выбрались из своих временных жилищ и носились по вольеру, развлекая счастливых родителей.

Ньюи и Флэр с любопытством наблюдали за возней крепенького детеныша мужского пола и изящной черной самочкой, которые устроили нешуточную борьбу на деревянном настиле, несмотря на свой юный возраст. За последние месяцы мы примирили Ньюи

— Ты же не думаешь, что детеныш виверны начнет выполнять твои команды еще до вылупления из яйца? — пошутил Этьен.

Он подошел ко мне, остановив мои метания и прижал к себе.

— Все будет хорошо, видишь Гектор и Мия уже развлекают своих родителей. Скоро и третий малыш к ним присоединится. Иди на занятия, у тебя сессия.

— А вдруг он не сможет вылупиться? — я так переживала за самого слабого детеныша, что не хотела отходить от гнезда.

Хотя знала из книг, что вылупление детенышей не происходит одновременно. Гектор вылупился уже неделю назад, а Мия позавчера. У третьего малыша же была еще неделя, чтобы он мог выбраться из яйца без вреда для здоровья.

— Я подежурю, иди, — Этьен легко поцеловал меня в губы и подтолкнул к выходу из вольера.

Пришлось послушаться своего парня и отправиться сдавать сессию, которая была в самом разгаре. Особых переживаний экзамены и зачеты у меня не вызывали — я хорошо подготовилась и знала, что справлюсь, но опаздывать на экзамен по стихийной магии не стоило.

Так прошла еще неделя, когда мы с Этьеном по очереди дежурили в вольере виверн, а последний детеныш никак не хотел вылупляться.

Артефакты сообщали, что малыш слабеет и если в ближайшие дни не вылупится, то погибнет.

В эту ночь мы дежурили в вольере с Этьеном вдвоем — подпитывали яйцо магией и опрыскивали скорлупу специальным раствором, чтобы размягчить. Всем уже было понятно, к чему идет дело. В академии Эвейл и так случилось чудо — сразу два детеныша виверн родились в неволе. Ожидать, что выживет и третий, совсем слабый детеныш, было слишком самонадеянно изначально. Но вот такие люди глупые существа — надеются даже тогда, когда шансов уже нет никаких.

Наутро мы с Этьеном вышли из вольера уставшие и отчаявшиеся. Детеныш так и не вылупился. Более того, он затих и перестал подавать признаки жизни.

У вольера мы обнаружили Ванду с Ренатой.

— Что вы тут забыли? — устало спросил Этьен.

— Ванда хотела посмотреть на детенышей виверн, — развела руками Рената.

— Не думаю, что сейчас подходящее время, — ответил ей брат, — Последний детеныш так и не вылупился… Нужно его убрать из вольера.

— Давай я покажу Ванде Гектора, — предложила я, — а ты пока унесешь яйцо.

Думать о том, что третий малыш погиб не хотелось. Но это жизнь, а не розовая сказка, в жизни случаются и болезненные события. Об этом мы с Этьеном знали не понаслышке.

Мы вернулись в вольер, я подхватила Гектора, он был размером с небольшую кошку, и вынесла на улицу, где стояла летняя погода, свежий воздух не повредит малышу.

— Пойдем поиграем с малышом в леваде, — позвала я сестер Дюкре.

— Нет, я хочу не этого малыша, — воспротивилась Ванда, — я хочу белого. Мне приснился он сегодня во сне. И он просил меня о помощи.

Из вольера показался Этьен, он нес яйцо за пазухой.

— Но у нас нет белых детенышей, — сказал ей брат, — есть черный и серый.

— Но я видела, — топнула ножкой Ванда, — он был маленький и слабый. Почему вы мне не верите? — девочка чуть не плакала.

Мы переглянулись с Этьеном, не зная что подумать.

— Покажите ей яйцо, — предложила Рената.

— Я не думаю, что это хорошая идея… — начала я.

— Покажите мне яйцо, — подтвердила Ванда.

Этьен вздохнул, но достал яйцо из-за пазухи.

— Понимаешь, этот малыш оказался слишком слаб и не смог вылупиться из яйца, — объяснил он сестре.

Ванда аккуратно потрогала яйцо пальцем. А потом постучала ноготком.

— Эй, вылезай, я пришла! Ты сказал, чтоб я пришла и я пришла, вылезай!

Мы с Этьеном снова переглянулись, и он уже хотел забрать яйцо, чтобы не расстраивать младшую сестру.

Но тут раздался невнятный хруст, яйцо заходило ходуном и верхняя часть скорлупы лопнула и осыпалась, частично внутрь. Из дыры показалась белая голова ящерицы.

— Перл! — воскликнула Ванда, — Я же говорила!

Я неверяще посмотрела на Этьена и увидела на его лице такой же шок. Что это все значит?

Уже позже, мы пообщались с месье Гринье, заглянули в книги и нашли ответ. Такое случалось крайне редко, а с вивернами впервые — когда фамильяр выбирал своего хозяина еще до вылупления из яйца. Это было невероятно, но это было правдой. Ванда стала хозяйкой самого младшего детеныша виверны. Все осложнялось отсутствием магии у девочки, до ее появления Ванде оставалось лет пять. Но сам факт того, что она будет магом уже ни у кого не вызывал сомнений.

После вылупления детенышей, в Эвейл снова приехала комиссия с тем, чтобы забрать детенышей и Ньюи в столицу. А узнав, что младшая сестра Этьена — хозяйка одного из детенышей, они попытались переманить самого Этьена в столицу. Ректору пришлось предпринять ответные меры, он предложил Этьену повышение до среднего преподавателя. А также открыл кафедру по разведению и дрессировке виверн и назначил там заведующим Этьена. От такого отказаться было сложно. Поэтому семья Дюкре осталась в Эвейл.

А вообще за эти четыре месяца произошло много всего хорошего:

— Месье Валентен сдержал обещание и выступил в суде в защиту наследства семьи Дюкре. И одержал сокрушительную победу. Этьену и его сестрам вернули дом в Солей, а также крупную сумму денег. Я переживала, что Этьен вернется в столицу, но они с сестрами решили иначе — сдали дом в аренду, с этих денег их семья смогла отремонтировать бабушкин дом и теперь живут вполне комфортно. А деньги Этьен вложил в бизнес.

— К слову о бизнесе. Мой брат Марк оказался неплохим бизнесменом. Он, как и обещал, взялся за наше семейное предприятие и дела пошли в гору. Кроме того, он заинтересовался одним из новейших изобретений — “видеомагом”, аппаратом для записи движущихся изображений. Брат решил открыть в крупных городах клубы, где будут показывать движущиеся картинки, записанные при помощи “видеомага”. И позвал Этьена стать его партнером. Именно в этот проект и вложил деньги мой парень. Неожиданно, но они подружились с Марком и часто общались без меня. А клубы быстро набрали популярность среди молодежи и начали приносить неплохой доход своим создателям.

— Мадемуазель Ламбер продолжала свои “экспериментальные" занятия со смешанными. И они неожиданно дали свои плоды. К концу учебного года в академии Эвейл не осталось ни одного смешанного. Никто не перегорел — все определились со своей стихией и разбрелись по факультетам. А департамент образования вручил мадемуазель Ламбер грант "На исследование и создание методологии для определении стихии смешанной магии"

— С дедушкой вышло все не так уж просто. Когда мы после свадьбы тетушки Наоми и месье Валентена объединились и решили не потакать больше дурному характеру дедушки, он обиделся на нас и перестал общаться. Наверное, он думал, что мы быстро исправимся и придем извиняться. Но этого не случилось. Так прошел месяц, затем два. Отношения в нашей семье наладились. Мы стали чаще встречаться и не на больших семейных встречах, а между собой. Мы постепенно восстановили наши отношения с мамой и братом. И вот, в середине весны, в дедушкин день рождения, мы приехали к нему в поместье все вместе и привезли подарки и угощения. Поначалу дедушка возмущался и показывал, как он обижен. Но мы делали вид, что не замечаем его ворчанья. Делились новостями, поздравляли его с днем рождения. И он плюнул на свои обиды и сделал шаг навстречу. Нет, он не стал добрым славным дедушкой. Он по-прежнему при встрече молчит и учит нас жизни, но при этом и интересуется самочувствием тетушки Наоми или делами в зверинце. А мы стараемся не воспринимать его ворчание всерьез, а поддерживаем его как можем.

— Недавно в академию приезжал старший дрессировщик виверн Воздушного полка. Он проверял условия проживания наших виверн вместе с очередной комиссией и решил задержаться ненадолго. Месье Лефорт оказался сильной личностью. Я довольно быстро поняла, почему его слушаются виверны, несмотря на отсутствие магии. Месье Лефорт в свою очередь оценил мои способности в работе с фамильярами и пригласил на летнюю практику в столицу в Воздушный полк. Конечно же я поеду, хоть Этьен и ворчит на меня из-за этой поездки, видимо я слишком восхищенно рассказываю про талант к дрессировке месье Лефорта.

— Кроме кафедры по разведению и дрессировки виверн, Этьен еще открыл факультатив наездников на вивернах для старшекурсников боевой специализации. И никого совершенно не удивило, что Арий, который только заканчивает первый курс, пробрался на этот факультатив и доказал свое право на нем находиться, выдержав полет на Флэре вместе с Этьеном.

— Этьен больше не вспоминал про то, что я заслуживаю большего. Наоборот, воплощал свое обещание о том, что я не пожалею о своем выборе. И у него это определенно получалось. Наши отношения развивались постепенно. Ни он, ни я никуда не спешили. Мы узнавали друг друга, я навещала сестер Этьена. А он подружился с моей семьей. Неделю назад он сделал мне предложения и я ответила согласием. После сессии Этьен собирается ехать в столицу, чтобы говорить с моей семьей о нашей свадьбе.

Этот год вышел для меня непростым. Было много плохого и хорошего. И одна бы я не справилась. Хорошо, что я была не одна...Конец