Академия драконов: Из деревни в истинные

Глава 1

Натали Чейни

Академия драконов: Из деревни в истинные

Деревня Веренка раскинулась в долине между невысокими холмами, поросшими сосновым лесом. Узкие улочки петляют между домами, а в центре — площадь с колодцем и старой липой, под которой вечером собираются жители. За околицей тянется поле с ячменем, а к северу блестит лентой речка Иволга — там бабы полощут белье, а ребятишки ловят пескарей.

Жизнь здесь размеренна и проста: утром — роса на траве и дымок из труб, днем- работа в огороде или в поле, вечером — песни у костров да разговоры. Зимой снега заметают тропинки, а весной все расцветает так буйно, что дух захватывает.

Дом Марены стоит на окраине, у самого леса. Эта небольшая изба из потемневшего от времени дерева с крышей, местами покрытой мхом. Оконце одно, маленькое, с цветными стеклышками — подарок деда, который когда-то вырезал их из старой бутылки. Внутри — печь, лавка, стол и сундук с приданым, в нем льняная рубашка да пара вышитых полотенец и полка с горшками. На стене связки сушеных трав, мята, зверобой, ромашка. У порога — корзина с дровами, а на гвозде — фартук и платок.

Дом беден, но чист и ухожен. Марена каждое утро подметает пол, протирает лавки, следит, чтобы на печи не было копоти. В углу прялка, рядом — корзина с шерстью, вечерами девушка прядет, напевая старинные песни.

Марена встает с рассветом. Сначала накормить кур, принести воды из колодца, растопить печь. Завтрак прост: каша с медом или хлеб с молоком. Потом огород, прополоть грядки, полить зелень, собрать ягоды. Иногда она идет в лес за грибами или травами, а раз в неделю — в соседнюю деревню на рынок, продавать яйца или вязаные носки, купить нитки да иголки.

По субботам — баня: жаркий пар, веник из березы, аромат можжевельника. После чай с мятой, тишина и звездное небо над крышей.

Зимой работы меньше, но хлопот хватает: прясть, вязать, чинить одежду, готовить запасы.

Марены 18 лет. Она невысокая, стройная, с легкой походкой — будто не идет, а скользит по земле. Волосы цвета спелой ржи собраны в толстую косу, которая спускается почти до пояса, иногда непослушные пряди выбиваются и вьются у висков. Кожа светлая, с легким румянцем, а на носу россыпь веснушек.

Глаза у нее необычные: серо-зеленые, как утренний туман над рекой, с длинными ресницами. Взгляд открытый и добрый, но в минуты задумчивости становится глубоким, будто видит что-то далекое. Губы полные, часто тронутые улыбкой.

Одевается Марена просто: льняная рубаха с вышивкой на рукавах, клетчатая юбка до щиколоток, кожаный поясок. В праздники одевает сарафан из синего хлопка с серебряной нитью и вплетает в косу ленту. На ногах — кожаные лапти, а в холод — шерстяные носки и валенки.

Марена — младшая в большой семье. Когда старшие братья обзавелись своими домами, а сестры вышли замуж, родители решили перебраться к одному из сыновей, в соседнюю деревню. Марене предложили ехать с ними, но она попросила оставить ей избу: ей по душе жизнь у села. Родители не стали настаивать — знали, что дочь с детства была упрямой и самостоятельной.

Марена вытирала руки о фартук, глядя, как первые лучи солнца золотят верхушки сосен за околицей. В деревне уже дымились трубы, слышалось кудахтанье кур и голоса хозяек — день начинался, как всегда. Но сегодня что-то было иначе. В воздухе витало предвкушение, через месяц в Рубиновом Граде состоится весенний бал, и даже до Веренки долетали слухи о его великолепии.

Девушка вздохнула и вернулась к работе. Она развешивала на веревке только что выстиранное белье — простую льняную рубаху и юбку в клетку, и невольно сравнивала их с нарядами, которые видела на картинках в «Драконьих вестях». Там, в столице, дамы носили платья из зачарованного шелка, меняющего цвет при каждом движении, а кавалеры камзолы, расшитые золотыми нитями.

Веренка казалась островком тишины в бурном море Империи Лазурного ветра. Здесь все просто: утром — роса на траве, днем — работа в огороде, вечером — песни у костров. Но даже в этой скромной жизни Марена находила красоту: в аромате свежеиспеченного хлеба, в смехе ребятишек, в тишине звездных ночей.

Когда — то бабушка рассказывала ей о столице — Рубиновом Граде. О дворцах из вулканического стекла и мрамора, о садах с зачарованными фонтанами, о залах, где драконы устраивают балы, а магические светильники горят без огня. Марена не верила — пока однажды не увидела в газете картинку: огромный зал, украшенный самоцветами, красивые драконы в роскошных нарядах, дамы в платьях, сверкающих как звезды.

Она знала, что где-то там, за горами, жизнь совсем другая.

Магазины с зачарованными товарами, платья, которые не пачкаются, зелья красоты. Академии, где учат магии и наукам — туда принимают и людей, если они талантливы, магические трамваи, летающие экипажи и воздушные мосты между районами столицы.

Но все это было далеко. Очень далеко от Веренки.

Девушка вернулась в дом, поставила на печь чугунок с кашей и подошла к окну. Вдали над горами, мелькнула тень — огромный силуэт с раскинутыми крыльями. Дракон. Наверное, один из тех, кто живет в шикарных дворцах у Горы вечного пламени, в окружении сокровищ и слуг.

Марена улыбнулась. Она не завидовала их богатству. Ее жизнь была простой, но своей — с запахом свежескошенной травы и теплом зимних ночей.

Всего на мгновение она представила себя в бальном зале Рубинового Града, в платье из зачарованного шелка, под руку с драконом, чьи глаза сверкают как два драгоценных камня.

Глава 2

Марена аккуратно сложила последнюю вышитую салфетку в корзину и окинула взглядом комнату. Все было убрано. Но вместо того чтобы присесть и отдохнуть, девушка подошла к сундуку у стены.

Она осторожно подняла крышку и достала потрепанную брошюру — «Академия крыльев: путеводитель для абитуриентов».

Страницы пожелтели от времени, края истрепались, но картинки все еще завораживали: величественное здание с хрустальными шпилями, залы, уставленные древними книгами, студенты, изучающие заклинания под присмотром мудрых наставников.

Марена провела пальцем по изображению главного зала, где в воздухе парили магические сферы, а на стенах мерцали руны. Она уже знала брошюру наизусть, но каждый раз, разглядывая ее, чувствовала, как внутри просыпается что-то трепетное и горячее.

Она представляла себя в академии: вот она

Она мечтала научиться понимать язык ветра и читать знаки, создавать простые бытовые чары — чтобы печь грела лучше, а белье сохло быстрее, помогать односельчанам, защищать свою деревню.

Но тут же в голову лезли сомнения «Кто я такая, чтобы мечтать об Академии? Простая деревенская девушка, которая всю жизнь собирает травы и вяжет носки на продажу …У меня нет денег на обучение, нет влиятельных покровителей, нет даже подтверждение магического дара.

Она вспомнила, как однажды, когда ей было восемь, случайно заставила огонь в печи вспыхнуть одним лишь желанием. Бабушка тогда сказала «Молчи об этом, дитя. Не нужно привлекать лишнего внимания». С тех пор Марена старалась не думать о том странном случае, но иногда, в минуты сильного волнения, вокруг нее будто теплел воздух, собирались тучи и появлялась молния или цветы на подоконнике распускались раньше срока.

Несмотря на сомнения, Марена не оставляла надежд. По вечерам, когда деревня засыпала, она уходила в лес и пробовала, шептала слова из старых заговоров, которые слышала от бабушки, пыталась почувствовать энергию земли под ногами.

Иногда, глядя на далекие огни Рубинового Града, мерцающего за горами, она шептала — я смогу, я докажу, что достойна.

Она закрыла брошюру, бережно убрала ее обратно в сундук и подошла к окну. Над лесом всходила луна, а в ее свете на мгновение показалось, будто где-то вдали промелькнула тень огромных крыльев.

Марена шла к реке. Тропинка вилась между соснами, воздух пах хвоей и влажной землей после утреннего дождя. Вдруг из-за поворота показался Ивар — парень из соседней улицы.

Он шел быстро, почти бежал и в руках держал потрепанную сумку, набитую книгами. Лицо светилось такой радостью, что Марена улыбнулась.

— Ивар? Куда спешишь?

Ивар остановился, переводя дух, и глаза его заблестели еще ярче.

— Марена! Как хорошо, что я тебя встретил! Я еду в Академию Крыльев! Сегодня утром пришло официальное приглашение — они заметили мои эксперименты с магическими рунами.

Сердце Марены екнуло. Академия.

— Это … это замечательно, Ивар. — искренне сказала она. — Я так за тебя рада.

— А знаешь что? — Ивар вдруг схватил ее за руки. — Поехали со мной!

Марена замерла.

— Со….. с тобой? В Академию? Но я …

— Ты же талантливая! — горячо заговорил Ивар. — Помнишь, как в детстве ты заставляла цветы распускаться одним взглядом? А как угадала, где искать потерявшуюся козу. У тебя есть дар, Марена, просто ты его не развивала!.

Она покачала головой.

— У меня нет денег на обучение. Нет рекомендаций. Я обычная деревенская девушка.

— В этом году Академия набирает студентов из глубинки, это наш шанс! — перебил ее Ивар. — специально ищут скрытые таланты в отдаленных деревнях. Им нужны не богатые, а способные. И я могу поручиться за тебя, я напишу рекомендацию, попрошу старосту, он знает ректора. Вместо вступительных экзаменов — нужно продемонстрировать магический потенциал.

— Подумай, — говорил он, глядя ей в глаза. — Ты же всю жизнь мечтала об этом.

Марена молчала, глядя на бегущую волну. В голове кружились мысли «А что, если не получится? Что, если это мой шанс?»

— А деревня? — тихо спросила она. — Кто будет заботится о доме? Кто пожет старухе Ведане с травами?

— Мы вернемся на каникулы, — улыбнулся Ивар. — И потом, представь чему ты научишься! Ты можешь лечить людей магией, защищать деревню, создавать зачарованные снадобья. Разве ты этого не хочешь?

Марена встала и подошла к краю берега. В воде отражалось небо — такое же бескрайнее, как ее мечты. Она вспомнила ночи, когда тайком пыталась вызвать огнь, заставить листья кружиться в танце. Вспомнила брошюру в сундуке. Вспомнила тень дракона над горами — будто знак судьбы.

«А что я теряю? — подумала она. — Дом? Он будет ждать меня. Страх? Он всегда будет рядом, пока я не переступлю через него.

Она повернулась к Ивару. В глазах ее теперь горела решимость.

— Хорошо. Я поеду. Но если меня не примут…

— Примут, — уверенно сказал Ивар. — потому что ты достойна этого.

глава 3

Рассвет окрасил небо в нежные розовые тона, когда Марена и Ивар вышли за околицу Веренки. Девушка последний раз оглянулась на свою избу — темную на фоне светлеющего неба, с дымом, вьющемся из трубы. Я вернусь — мысленно пообещала она.

Ивар подхватил ее мешок:

— Не переживай, все будет хорошо. Дорога займет три дня, но мы пойдем не пешком — на магическом дирижабле до города Виренти, а от туда — на воздушном трамвае прямо к стене Академии.

Магический дирижабль ждал на тракте — большая карета с бронзовыми вставками и светящимися рунами на бортах. Когда они подошли ближе, дверь сама открылась, приглашая внутрь. Внутри оказалось неожиданно уютно: мягкие сидения, столик с графином воды, магические светильники.

— Впечатляет, — прошептала Марена, осторожно садясь у окна.

— А это еще что! — усмехнулся Ивар. — Вот увидишь, что в столице!

Дирижабль тронулся плавно, без толчков. За окном поплыли знакомые пейзажи, поля ячменя, сосновый лес. Но с каждым часом местность менялась — холмы становились выше, леса гуще, а вдали уже виднелись заснеженные вершины гор, среди которых возвышалась Гора Вечного Пламени с дымящемся пиком.

К вечеру они добрались до Виренты — крупного торгового города у подножия гор. Улицы были вымощены камнем, в витринах магазинов мерцали зачарованные украшения. Марена крутила головой, стараясь успеть увидеть все: лавки с магическими товарами, вывески академических подготовительных курсов, прохожих в элегантных нарядах.

В трактире «Серебряный коготь» им подали ужин, ароматный грибной суп, свежий хлеб и травяной чай. Марена впервые попробовала зачарованный десерт — желе, меняющее вкус с каждого кусочка, малина, мята, лимон, корица…

— Нравится? — улыбнулся Ивар.

— Это волшебство, — выдохнула Марена. — Настоящее волшебство.

— И это только начало, — подмигнул он. — Завтра увидишь Академию.

Утром они поднялись на борт воздушного трамвая — длинной платформы с креслами и прозрачным защитным куполом. Когда трамвай взмыл вверх, у Марены перехватило дыхание. Под ними раскинулась Вирента с ее красными крышами, дальше — леса и долины, а впереди — величественные башни Рубинового Града и шпиль Академии Крыльев, сверкающий как алмаз.

Трамвай опустился на широкую площадь перед Академией. Марена замерла, завороженная видом: огромные ворота из черного металла с серебряными рунами, лестницы, ведущие к главному входу, обрамленные статуями древних магов.

Во внутреннем дворе — студенты, в небе — молодые драконы, отрабатывающие фигуры высшего пилотажа.

Их встретил служитель в темно-синей мантии, он привел их в зал с каменным кругом в центре.

Марена вошла в круг, чувствуя, как дрожат колени. Ивар ободряюще кивнул.

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить те моменты, когда чувствовала магию. Камень под ногами потеплел. Послышался легкий звон, и над ее головой вспыхнули три цвета: зеленый — целительство, синий — стихийная магия и золотистый отблеск — очень слабый, но отчетливый.

— Необычный дар, — удивленно произнес служитель. — Вы приняты на факультет Природной магии. Ивар, ваша очередь…

После экскурсии по Академии Марена и Ивар неторопливо шли по одному из боковых коридоров, обсуждая все увиденное. Марена все еще пребывала в легком ошеломлении от масштабов и волшебства этого места.

— Ивар, ты видел, как книги сами летают?

— Привыкнешь, — улыбнулся Ивар. — хотя признаю, это впечатляет даже меня.

За поворотом они наткнулись на шумную компанию студентов. В центре небрежно прислонившись к стене, стоял Каэрон, наследник престола Империи Лазурного ветра. Рядом с ним, почти повисшая на его руке, льнула Селерия, ее пепельно-серые волосы были уложены в сложную прическу, украшенную золотыми нитями, а форма переливалась всеми оттенками серого и голубого.

Вокруг них собралась свита — несколько юношей и девушек в дорогой форме с вышивкой, с фамильными перстнями и амулетами, явно стоившими целое состояние.

Селерия громко смеялась, запрокидывая голову, и то и дело касалась плеча Каэрона, словно невзначай.

— Дорогой, ты просто гений! Никто из нас не смогзаставить кристалл ветра дать столько энергии, — промурлыкала она, заглядывая ему в глаза.

Каэрон едва заметно поморщился, но сдержанно кивнул.

— Это элементарная магия воздушных потоков. Ничего особенного.

Марена остановилась, пораженная увиденным. В ее деревне отношения были совсем другими: люди говорили прямо, ни строя из себя никого, а проявления чувств были искренними и простыми. Здесь же все казалось ей каким — то ненастоящим.

Она невольно прошептала, обращаясь к Ивару.

— Почему она так себя ведет? Будто играет какую — то роль… Разве можно быть настолько… неискренней?

Ивар ответил тихо, стараясь, чтобы их не услышали.

— Это часть их мира. Для Селерии важно показать всем, что она — пара наследника. Каждый жест, каждое слово — расчет. Она демонстрирует статус.

Глава 4

Марена с опаской открыла дверь в комнату общежития. Она сглотнула, глядя на две роскошные кровати, уже занявшие большую часть комнаты общежития. У окна стояла Селерия, небрежно поигрывая золотой цепочкой с кулоном. Рядом с ней — ее подружка Лиана, смерившая Марену высокомерным взглядом.

— О, смотри, Лиана, — протянула Селерия. — Нам подселили деревенщину. Надеюсь, ты не разносишь какие-нибудь крестьянские болезни?

— Я здорова, — тихо ответила Марена, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Следующие несколько дней превратились для Марены в череду мелких испытаний. Соседки демонстративно перешептывались за ее спиной, громко смеялись над ее простой одеждой и манерами.

Она старалась быть как можно незаметнее: вставала на рассвете, пока соседки спали, уходила на занятия первой, возвращалась последней, занималась магией в самых отдаленных залах, где редко появлялись студенты.

Однажды Марена обнаружила, что ее любимый травяной чай заменен на какую-то горькую настойку. В другой раз кто-то порвал страницы в ее учебнике по основам целительства. Но она молчала — жаловаться было бессмысленно.

Вместо этого она укрепила свою половину комнаты простыми защитными чарами, которые научилась ставить еще в деревне: теперь никто не мог без ее ведома прикоснуться к ее вещам или испортить их магией.

В ту ночь Марена проснулась от странного тепла на руке. Оно было приятным, но непривычным — будто кто-то провел по коже нагретым камнем. Она села в кровати, зажгла магический светильник и закатала рукав ночной рубашки.

На внутренней стороне предплечья чуть выше запястья, светилась метка. Сложный узор, напоминающий переплетение ветвей и крыльев, мягко мерцал, отбрасывая на кожу голубоватый свет. Он пульсировал в такт ее дыханию, то разгораясь ярче, то чуть затухая.

«Что это?» — сердце Марены забилось чаще. Она слышала о таких знаках — метках истинности, которые появляются у тех, кому суждено встретиться со своей судьбой. Но она никогда не думала, что это случится с ней.

Она внимательно рассмотрела узор. «С кем я могу быть связана?» — пронеслось в голове. — в академии сотни драконов. Ни одно имя не вызывало в ней четкого ощущения связи. Метка просто была — таинственная и необъяснимая.

Марена быстро опустила рукав, погасила светильники легла обратно. В голове крутились мысли, если Селерия увидит метку — она начнет искать, с кем я связана. А если догадается… это может быть опасно. Я не знаю, кому принадлежит эта связь. Что если это кто — то, кто мне не понравится. Пока я не разберусь, что это значит, лучше держать все в тайне.

Утром метка не исчезла, она лишь слегка потускнела, но все еще была видна. Марена тщательно спрятала ее под длинным рукавом мантии, закрепив край простым заклинанием незаметности, которое уже успела узнать в академии.

С этого дня Марена стала еще осторожнее. Иногда, оставшись одна в комнате, она снимала заклинание незаметности и смотрела на мерцающую метку. Та, по-прежнему не давала ответов — только светилась, напоминая, что где-то есть кто-то, связанный с ней невидимой нитью судьбы.

Я разберусь в этом, — твердо решила Марена. — Но сначала нужно научиться защищать себя. И найти тех, кому можно доверять.

…

Каэрон открыл книгу по защитным рунам, но сосредоточиться больше не мог. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же образу — Марене.

Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и позволил воспоминаниям захватить его.

Ему невольно вспомнилась та самая встреча — встреча в столовой. Она потянулась к нему, чтобы протереть пятно, что-то внутри него дрогнуло. Не гнев — что-то другое. Что-то, чего он не мог назвать.

«Не трогай меня!» — его голос прозвучал резче, чем он планировал. Он отпрянул, будто от огня. Почему?

Потому что он почувствовал тягу. Мимолетную, но отчетливую — желание не отстраниться, а наоборот, позволить ей коснуться. Это напугало его.

Теперь, сидя у огня, он четко признался себе: его влечет к Марене. Почему? Почему его тянет к деревенской девчонке? Он не хочет этого. Если двор узнает о возможной связи с простолюдинкой, это ослабит его позиции. Враги не упустят шанс использовать это против него.

Она настолько въелась в мой разум, что мне срочно надо найти способ, выбросить ее из головы, иначе я сейчас же найду повод и пойду в комнату Селерии и Марены, чтоб хоть на мгновение увидеть ее.

«Хватит»

Он резко развернулся и подошел к магическому зеркалу связи.

— Призвать Селерию, — произнес он твердо.

Она появилась через несколько минут. «Мне просто нужно снять напряжение» — думал он, — и все закончится.

Селерия что-то спрашивала, но он не придал этому значения, ничего не ответил, просто притянул ее к себе.

Селерия действовала уверенно, будто ждала этого момента. Она говорила что-то — ласковые слова, обещания, но Каэрон почти ничего не слышал. Он позволил себе отключиться от мыслей, раствориться в тактильных ощущениях и громких, нарочито страстных стонах Селерии.

— Теперь ты, наконец понял, что мы созданы друг для друга? — Селерия подошла сзади, провела рукой по его спине.

Глава 5

В полумраке бесконечных коридоров Академии Каэрон казался частью самой тени — мощный, опасный, с золотым отблеском в глазах. Когда впереди показалась Марена, он невольно замедлил шаг, выдыхая воздух. Близость с Селерией не помогла, Марена привлекала его и раздражала одновременно. От нее пахло озоном и свежескошенной травой — запах, который сводил его с ума.

— Опять ты загораживаешь дорогу, Каэрон? — Марена остановилась, сжимая учебники. Ее глаза метали молнии. — Считаешь, раз ты дракон и в твоих жилах течет пламя, тебе все дозволено?

— Я считаю, что ты слишком много на себя берешь для обычной адептки, — Каэрон сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. — Твой острый язык когда-нибудь тебя погубит.

— По крайней мере, мой язык не извергает бесполезный пафос, как твой, — огрызнулась она, вскинув подбородок.

Спор вспыхнул мгновенно, как сухой хворост. Каждое слово было наполнено взаимным раздражением и тем самым притяжением, которое они оба отрицали. В какой-то момент Каэрон сорвался. Потеряв контроль, он схватил ее за запястья и прижал к стене, накрывая ее губы своими в яростном, собственническом поцелуе.

— Боги, Марена… — прохрипел он, едва оторвавшись на секунду — Ты пахнешь как предчувствие бури. У тебя такие сладкие губы, что я готов сгореть за один этот вкус.

Он снова приник к ней, не обращая внимания на ее попытки отстраниться. Но Марена не собиралась сдаваться. Она почувствовала, как внутри закипает магия.

— Я предупреждала, — выдохнула она в его губы.

В следующее мгновение по ее телу пробежали синеватые разряды. Резкий треск электричества прорезал тишину коридора. Мощный разряд тока ударил Каэрона, заставив его с рывком отпрянуть. Его мышцы свело судорогой, а в воздухе запахло паленой кожей и озоном.

Марена стояла напротив, тяжело дыша, а ее пальцы все еще искрились.

Каэрон пошатнулся, прижимая ладонь к груди, где под тонкой тканью рубашки все еще болезненно пульсировали мышцы. Его взгляд, только что затуманенный страстью, мгновенно прояснился, сменяясь опасным блеском.

Вместо ожидаемой ярости на его губах внезапно заиграла кривая, почти восхищенная усмешка. Он слизнул каплю крови с прокушенной губы и медленно выпрямился, игнорируя дрожь в пальцах.

— Значит, искры не только в характере, но и под кожей? — прохрипел он, и в его голосе прорезались рычащие нотки истинного дракона. — Решила поджарить меня, Марена.

Он сделал короткий шаг вперед, несмотря на то, что ее руки все еще светились от магического заряда. В его глазах не было страха — только разгоревшийся с новой силой азарт охотника.

— Это было чертовски больно, — признал он, понизив голос до интимного шепота. — но твой запах после удара током стал только острее. Ты даже не представляешь, как сильно это заводит дракона. Можешь бить еще раз, если это поможет тебе поверить: я не отступлю, пока этот вкус принадлежит не мне одному.

Он замер в шаге от нее, бросая немой вызов — ударит ли она снова или уступит от его напора.

— Адепт Каэрон! Адептка Марена! — громкий голос магистра Элдриджа эхом разнесся по коридору, мгновенно остужая раскаленный воздух.

Преподаватель академии стоял в десяти шагах от них, скрестив руки на груди. Его пронзительный взгляд перемещался с искрящихся пальцев Марены на порванную рубашку Каэрона. Воздух между студентами все еще вибрировал от магии и невысказанных слов.

— Я вижу, что практические занятия по боевой магии начались раньше положенного? — Элдридж медленно подошел ближе, выражение его лица было строгим, но спокойным. — Или вы решили проверить на прочность стены западного крыла?

Каэрон неохотно отступил, убирая руки в карманы брюк, но его взгляд все еще был прикован к Марене. Он выглядел вызывающе невозмутимым, несмотря на явный след от ожога.

— Всего лишь обмен опытом, магистр, — дерзко бросил дракон, не сводя глаз с раскрасневшегося лица девушки, — Марена демонстрировала мне… специфику своего заряда.

— Вот как? — Элдридж поднял бровь. — В таком случае, вы оба продолжите этот «обмен» в моем кабинете. После отработки в библиотеке. Живо!

Марена порывисто подобрала выпавший учебник, стараясь не смотреть на Каэрона, чей запах все еще преследовал ее.

Каэрон медленно перевел взгляд с Марены на магистра Элдриджа. В его осанке мгновенно проявилась та холодная заносчивость, которая выдавала в нем наследника престола. Он выпрямился, расправляя широкие плечи, и на его лице застыла маска высокомерного спокойствия.

— Магистр, при всем уважении и вашему предмету, — голос Каэрона зазвучал низко и властно, — библиотечные застенки — не лучшее место для того, кто привык к простору неба. К тому же, инцидент исчерпан: адептка Марена вполне способна постоять за себя, в чем я только что убедился на собственном опыте.

Элдридж даже не моргнул. Он привык к выходкам принца, но дисциплина в академии была едина для всех — даже для будущих королей.

— Ваше Высочество, — сухо ответил преподаватель, престол подождет, а вот ваши знания по этике и контролю явно нуждаются в полировке. Или вы предпочитаете, чтобы я направил официальный отчет вашему отцу о том, как наследник использует государственное имущество для… сомнительных экспериментов с адептками?

Глава 6

Марена шла по коридору вслед за Каэроном, стараясь не смотреть на его широкую спину, но все ее существо было сосредоточено на пульсирующем жаре на предплечье. Метка, которую она спрятала за маскирующими чарами и слоями плотной ткани, теперь словно ожила, пытаясь прожечь ее кожу.

«Нет, только не он… Только не это клеймо» — билась в голове одна-единственная паническая мысль.

Она знала это жжение. В старых легендах их деревни говорили, что когда истинные соприкасаются, магия меток узнает друг друга мгновенно. И сейчас ее скрытая печать кричала о том, что высокомерный дракон, наследник престола — ее пара. Но для Марены это не было благословением. Это было приговором.

«Я не

Перед глазами стояли лица односельчан: старая травница, которой Марена обещала привезти новые рецепты, она хотела лечить односельчан, она хотела свободы, хотела помогать простым людям, а не становиться трофеем для принца.

«Он ничего не узнает» — твердила она себе, стараясь выровнять дыхание. — «Я усилю чары. Я буду молчать, даже если метка решит выжечь мне сердце. Он видит во мне лишь строптивую адептку, и пусть так будет и дальше. Я вернусь домой, чего бы мне это ни стоило. Драконы не получат мою жизнь.

Жар на предплечье не утихал, становясь сильнее каждый раз, когда Каэрон оборачивался, чтобы бросить на нее свой собственнический взгляд.

Библиотека академии встретила их тишиной и запахом старого пергамента. Магистр Элдридж поручил им разобрать завалы в дальнем секторе, где книги годами не видели человеческих рук.

Марена работала молча, демонстративно игнорируя присутствие Каэрона, хотя ее кожа под скрытой меткой все еще отдавала теплом, реагируя на каждое его движение.

Когда Марена потянула за тяжелый фолиант на нижней полке, стеллаж внезапно вздрогнул. С глухим скрежетом часть стены отъехала в сторону, открывая проход в узкий, покрытый паутиной коридор.

— Потайной ход? — Каэрон мгновенно оказался рядом, его глаза хищно блеснули.

— В архивах не было упоминаний о нем.

— Это не наше дело, Каэрон. Нам велели убирать, — Марена попыталась отстраниться, но любопытство и странный зов магии, тянувшийся из темноты, оказались сильнее.

Они осторожно шагнули внутрь. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным древней, застоявшейся силой. Стоило им пройти несколько метров, как потолок над ними задрожал. Марена, увлеченная изучением рун на стенах, не заметила, как сверху начал оседать массивный каменный блок, подточенный временем и эрозией.

— Берегись! — выкрикнул Каэрон.

Все произошло за долю секунды. Вместо того чтобы применить магию, которая могла обрушить весь свод, он рванулся вперед, закрывая ее своим телом. Мощным толчком он отбросил Марену в нишу, а сам принял удар на плечо, удерживая падающий камень весом в несколько центнеров. Драконья сила вздулась в его жилах, глаза стали полностью золотыми.

Каэрон глухо застонал, его колени подогнулись, но он удержал вес. Мышцы на его спине натянулись так, что послышался треск рвущейся ткани.

— Марена назад! — выдохнул он, из его рта вырвалось облачко серого дыма. — Выбирайся из ниши, сейчас же!

Она, вжавшись в холодную стену, смотрела на него расширенными глазами. Лицо принца исказилось от напряжения, по вискам катился пот, а золотистые глаза потемнели до цвета расплавленной бронзы.

— Ты… ты же не удержишь его долго! — выдохнула она, чувствуя, как внутри все сжимается от странной боли. Метка не просто горела, она пульсировала в такт его страданию, словно связывала их нервные окончания.

— Не рассуждай, просто ползи! — прорычал Каэрон. — Живо!

Марена рванулась вперед, проскальзывая под его рукой в тот самый момент, когда он, издав яростный крик, оттолкнул глыбу в сторону. Камень с грохотом окончательно обрушился, подняв тучу пыли. Каэрон тяжело рухнул на одно колено, прижимая поврежденную руку к груди.

Несколько минут в коридоре слышалось только их тяжелое, рваное дыхание.

— Зачем? — Марена опустилась рядом с ним на колени, ее голос дрожал, — Зачем ты это сделал? Ты же наследник престола, ты же мог просто отскочить, твоя жизнь стоит…

— Заткнись, Марена, — оборвал он ее, кривясь от боли. Его голос был хриплым, лишенным привычного высокомерия, — Ты думаешь, я бы стоял и смотрел, как тебя превращает в лепешку? Моя жизнь стоит столько, сколько я готов за нее отдать.

Он попытался пошевелить рукой, и рукав его рубашки, уже изорванный камнем, окончательно сполз вниз. Марена замерла. На его предплечье, прямо под кожей, сияла метка. Она больше не была просто рисунком — она светилась ровным, пульсирующим светом, и этот свет был абсолютно идентичен тому, что сейчас пытался пробиться сквозь маскирующие чары на собственном предплечье.

— Посмотри на меня, — внезапно тихо сказал Каэрон, перехватив ее застывший взгляд. — Моя метка… она сошла с ума в тот момент, когда я коснулся тебя в коридоре. А сейчас, когда я был на грани, она едва не выжгла мне руку.

Глава 7

Утро следующего дня встретило Марену тяжелой головой, эту ночь она плохо спала. Чтобы отвлечься, она поспешила в сад при академии — там, среди цветущих кустарников, ее ждал Ивар. Именно он, сын деревенского старосты, помог ей поступить в академию, и был ее поддержкой.

Ивар выглядел как всегда надежно: открытое лицо, светлые волосы и добрые глаза. Увидев Марену, он просиял и протянул ей небольшой сверток.

— Это мази из дома, марена. Вчера слышал, в библиотеке что-то стряслось, и ты была там с этим… наследником. Ивар произнес имя Каэрона с явным пренебрежением. — Ты же знаешь, я всегда буду рядом, я всегда прикрою. Не стоит тебе связываться с драконами, они видят в нас только слуг.

Марена взяла сверток, чувствуя укол совести. Ивар был ее спасательным кругом, билетом обратно в ту спокойную жизнь, о которой она мечтала.

— Спасибо, Ивар. Ты всегда знаешь, что мне нужно, — тихо отвечала она.

Ивар сделал шаг ближе, сокращая дистанцию. Он осторожно накрыл ее ладонь своей. Его рука была прохладной — полной противоположностью обжигающему жару Каэрона.

— Знаешь, — мягко начал Ивар, заглядывая ей в глаза, — я много думал о том времени, когда мы закончим учебу. Мой отец расширяет дом, и он… он часто спрашивает о тебе. Марена, в деревне для тебя всегда есть место. И не просто как для лекаря. Я бы хотел, чтобы ты знала — у тебя рядом есть тот, кто ценит тебя по-настоящему.

Его намек был прозрачен, как родниковая вода. Это было предложение будущего без золотых клеток, без драконьего пламени и без боли истинности. Это была та самая жизнь, к которой она стремилась.

В этот момент за спиной Ивара промелькнула тень. Марена почувствовала знакомый запах муската и дождя еще до того, как услышала шаги. Каэрон стоял неподалеку, прислонившись к мраморной колонне. Он не вмешивался, но его взгляд, направленный на их переплетенные руки, был подобен низкому, предупреждающему рыку.

Марена почувствовала, как внутри все сжалось от неловкости. Рука Ивара, такая привычная и надежная, сейчас казалась ей чужой. Она осторожно, стараясь сделать это максимально естественно, высвободила ладонь, якобы для того, чтобы поправить

— Ивар, ты же знаешь, как я ценю твою поддержку, — мягко начала она, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы не видеть там надежды. — Твои слова о доме… они согревают меня здесь, в этих холодных стенах. Но сейчас у меня в голове только экзамены и те древние свитки, которые нам поручили разобрать. У меня даже о завтрашнем дне думать не получается, расскажи лучше, как твои успехи с трансформацией металлов? Слышала, ты вчера превзошел самого себя на практике.

Она улыбнулась ему — тепло и искренне, но в этой улыбке не было того искрящегося электричества как с Каэроном. Марена видела, как Ивар немного расслабился, приняв ее уход от темы за обычную девичью застенчивость.

Но в глубине души Марена знала: Ивар был ее тихой гаванью, ее прошлым, человеком, с которым было спокойно. Но рядом с ним ее магия спала. Сердце предательски шептало, что после того обжигающего поцелуя и жара, исходившего от Каэрона, спокойная жизнь с «просто другом» кажется ей теперь пресной, как вода без соли.

Она продолжала слушать рассказ Ивара об успехах в алхимии, но боковым зрением все равно ощущала на себе тяжелый, собственнический взгляд дракона.

Учебный день закружил их в привычной суете академии. Марена и Ивар направились к главному корпусу, продолжая обсуждать предстоящие зачеты. На лекции по «Истории магических династий» Марена изо всех сил пыталась сосредоточиться на словах профессора, но мысли путались.

Ивар, сидевший рядом с ней, то и дело пододвигал ей свои записи или ободряюще улыбался, но Марена отвечала лишь короткими кивками. Между ними словно выросла невидимая стена.

Вчерашний инцидент в библиотеке и этот странный, властный поцелуй дракона создали трещину в ее привычном мире.

Когда прозвенел колокол, возвещающий об окончании занятий, Марена поспешила собрать вещи, надеясь затеряться в толпе студентов.

— Марена, подожди! — Ивар придерживал ее за локоть у самого выхода из аудитории. — Мы же договаривались пообедать вместе.

Марена открыла рот, чтобы согласиться, но в этот момент путь им преградил Каэрон. Он возник словно из ниоткуда, высокий, мрачный, с опасно сузившимися зрачками.

— Адептка Марена задержится, — его голос прозвучал как удар хлыста.

— У нас неоконченное дело по распоряжению магистра Элдриджа.

Ивар нахмурился, его рука на локте Марены сжалась крепче.

— Магистр сказал, что вы закончили вчера. Каэрон, оставь ее в покое.

Воздух между парнями мгновенно наэлектризовался. Каэрон медленно перевел взгляд на руку Ивара, удерживающую Марену, и в его глазах вспыхнуло предвестье настоящего пожара.

Марена замерла, словно между двух огней. Она не сделала ни шага вперед, ни шага назад, лишь крепче прижимала учебники к груди.

Тишина в аудитории стала осязаемой — студенты, почуявшие запах назревающей потасовки, замедлили шаг, оглядываясь на наследного принца и простого адепта.

— Повторяю для тех, кто плохо слышит, — голос Каэрона стал тихим и вибрирующим, отчего у Марены по спине побежал мороз. — Убери от нее руку. Ивар. Сейчас же.

Глава 8

После того как слухи о драке разлетелись по академии, Марена чувствовала себя загнанным зверем. Ей казалось, что стены шепчутся за ее спиной, а каждый встречный пытается разглядеть в ней не то героиню, не то нарушительницу спокойствия.

В поисках тишины она сбежала в самую старую часть парка, где среди заброшенных беседок и заросших прудов почти никто не бывал.

Там, на поваленной колонне, сидела девушка, окруженная десятками парящих в воздухе светящихся шаров. Она сосредоточенно пыталась сплести их в магическую сеть, но один шар постоянно вырывался и бился о ее плечо.

— Да чтоб тебя… — пробормотала незнакомка, встряхивая копной непослушных рыжих волос.

Марена хмыкнула, и девушка резко обернулась. Ее глаза, живые и любопытные, тут же впились в Марену.

— О, а я тебя знаю! — воскликнула она, и шары с тихим хлопком исчезли. — Ты та самая целительница, из-за которой устроил драку наследник. Я Лара.

— Марена, — представилась она, ожидая очередных расспросов, но Лара лишь кивнула на свободное место рядом с собой.

— Не бойся, я не из тех, кто охотится за сплетнями. У меня своих проблем хватает: магия света ведет себя как невоспитанный щенок. Хочешь яблоко? Из деревни прислали, настоящие, не магические.

Эта простота и отсутствие лишнего пафоса подкупили Марену. Впервые за долгое время здесь, кроме Ивара, заговорил с ней как с обычным человеком. Лара оказалась невероятно легкой в общении: она рассказывала смешные истории о своих провальных зачетах, о том, как мечтает открыть свою мастерскую иллюзий.

— Знаешь, — сказала Лара, когда солнце начало клониться к закату. — здесь, в академии, полно золоченых павлинов, но мало настоящих людей. Давай держаться вместе?

…

Уроки боевой магии стали для Марены и Лары настоящим испытанием на прочность — и для них самих и для стен тренировочного зала. Магистр Громов, суровый ветеран с обожженной бровью, требовал ювелирной точности, но у подруг было свое видение магического процесса.

— Так, адептки, цель — манекен! Не потолок, не мои сапоги, а манекен! — ворчал магистр.

Марена, чей дар пока был нестабилен, пыталась выпустить аккуратную молнию. Но вместо изящного разряда у нее получалось нечто странное. Однажды она так усердно копила энергию, что ее волосы встали дыбом, а вместо молнии из пальцев вырвался каскад статистических искр.

Эти искры не долетели до цели, зато осели на мантии соседа, из-за чего тот начал прилипать ко всем поверхностям и издавать треск при каждом шаге.

— Марена, ты его наэлектризовала, — всхлипывала от смеха Лара.

У самой Лары дела шли не лучше. Ее задача была — ослепить противника вспышкой. Но сферы Лары имели странную привычку обретать разум. Вместо того чтобы взрываться перед врагом, они начинали дружелюбно летать вокруг студентов, подсвечивая их самые неудачные ракурсы.

— Смотрите, у лорда Брентона за ухом не смытая краска для волос! — радостно пропищала одна из сфер Лары, зависнув над самым загадочным студентом курса.

Брентон, который только что готовил сокрушительный огненный шар, покраснел сильнее пламени.

— Уберите от меня эти назойливые светлячки! — взревел он, пытаясь отмахнуться, но лишь запутался в собственной мантии и рухнул на маты.

Марена и Лара решили объединить свои силы, марена дала заряд, а Лара световую оболочку. В итоге по залу пронесся гигантский сияющий шар, который заставил всех присутствующих чихать без остановки, потому что выбил пыль из всех ковров и штор в зале.

После позорного фиаско с наэлектризованным сокурсником, Марена надеялась, что магистр Громов хотя бы на время забудет о ее существовании, хотя бы до следующей тренировки, но магистр назначил Марене дополнительные занятия по боевой магии. Но вместо

Он стоял в самом центре, без мантии, в одной тонкой рубашке с засученными рукавами, и в руках у него были тренировочные клинки.

— Твои выбросы тока — это хаос, Марена, — произнес он, не оборачиваясь. — Ты боишься своей силы, поэтому она управляет тобой, а не ты ею. Будем лечить.

— Я не просила о помощи, — огрызнулась она, но все же подошла ближе.

— Твое тело слишком зажато, — проигнорировал ее протест дракон. Он подошел со спины, и Марена кожей почувствовала исходящее от него тепло.

Каэрон не просто давал советы — он начал направлять ее. Его ладони легли на ее талию, медленно и властно корректируя стойку. Марена вздрогнула, когда его грудь коснулась ее лопаток. Это не было похоже на грубые толчки магистра, каждое движение Каэрона было осознанным, тягучим и вызывающе нежным.

— Дыши глубже, — прошептал он ей в самое ухо, и его дыхание опалило шею. — Магия тока начинается здесь.

Он накрыл своими ладонями ее кисти, заставляя поднять руки. Его пальцы медленно скользнули между ее пальцами, переплетаясь в плотном замке.

— Почувствуй, как я горю, Марена. Позволь своему току слиться с моим пламенем. Не бей его — пригласи внутрь.

Марена чувствовала, как по позвоночнику бегут мурашки, и это был не ток, а нечто гораздо более опасное. Ее метка отозвалась тягучей, сладкой болью.

Глава 9

Подготовка к балу стихий превратилась в академии в настоящее безумие. Студентки обсуждали фасоны, выписывали из столицы шелк и спороли, чьи украшения будут сиять ярче. Марена лишь молча слушала эти разговоры, стараясь не подавать виду, как сильно ей хочется пойти.

В те времена, когда Марена еще жила в деревне, бал стихий казался ей чем-то вроде далекого созвездия — прекрасным, недосягаемым и магическим. Собирая лечебные травы на рассвете, или вытирая пот со лба после тяжелого дня у котла, она закрывала глаза и представляла, как на одну ночь меняет грубый лен на струящийся шелк. Ей не нужны были принцы или признания, она просто хотела посмотреть на другой мир, где витает аромат редких масел и танцы, похожие на полет.

Но реальность в академии была суровой. У Марены не было денег даже на новые тетради, не говоря уже о бальном наряде. Когда по общежитию начали разносить приглашения, она лишь грустно вздохнула, решив провести этот вечер за учебниками.

— Эй, Марена, ты чего нос повесила? — Лара бесцеремонно завалилась на кровать Марены, жуя булочку с малиной.

— Придумываешь, как бы незаметно пронести учебники на бал?

— Я не пойду, Лара, — тихо ответила Марена, отворачиваясь к окну. — У меня нет ни золота на платье, ни желания позориться перед всеми этими графинями в кружевах.

— У меня есть платье моей старшей сестры, — затараторила Лара, вытаскивая из сундука ворох ткани разных цветов. — Оно немного старомодное, но с моей магией и твоими золотыми руками мы сделаем из тебя королеву.

Весь вечер они колдовали над нарядом. Лара добавила на юбку мерцающие искры, которые переливались, как настоящие молнии, а Марена вплела в свои волосы цветы.

Когда Марена подошла к зеркалу, она не узнала себя.

Платье с открытыми плечами идеально подчеркивало ее тонкую талию и нежную кожу. Ткань цвета индиго струилась по бедрам, а магия Лары заставляла подол плавно светиться при каждом шаге. Она выглядела одновременно хрупкой и опасной — как сама буря перед началом шторма.

Глядя на то, как Марена расцветает в этом импровизированном наряде, Лара на мгновение замерла. В ее глазах промелькнула легкая тень зависти. Лара знала, что как бы она ни старалась, на ней это платье никогда не будет смотреться так, словно оно соткано из самой магии природы. Марена обладала той дикой, первозданной красотой, которую не купишь за золото.

Лара злилась на себя за эти мысли. Она любила Марену, но внутри нее шевелилось темное чувство несправедливости. Лара была талантливой, яркой, веселой, но она всегда оставалась «фоном». Она была той, кто помогает собраться на бал, а не той, ради кого принцы бросают вызов королям.

— Ты в нем просто невозможная, — прошептала Лара, быстро моргая, чтобы скрыть мимолетную грусть.

…

Для Каэрона с того момента, как он осознал связь с Мареной, помолвка с Селерией превратилась в удавку. Он не стал действовать осторожно, драконья кровь требовала честности и немедленного устранения преград.

Первым делом Каэрон явился в тронный зал. Конфликт с королем-отцом был неизбежен. Когда принц заявил, что не возьмет Селерию в жены, стены замка задрожали от королевского гнева.

— Это не просто брак, это мир в королевстве и поддержка северных лордов! — гремел король. — Твои чувства к безродной адептке — ничто перед долгом короны.

— Мой долг — быть истинным правителем, — Каэрон выдержал ледяной взгляд отца и его собственные глаза вспыхнули золотом. — А истинный дракон никогда не приведет в дом чужую женщину, когда его душа уже выбрала пару. Я не предам свою суть ради политики.

Затем последовал тяжелый разговор с семьей Селерии. Герцог, ее отец, был в ярости от такого публичного оскорбления. Каэрон пошел на немыслимое: он предложил герцогу огромную часть своих личных земель и торговых привилегий в обмен на добровольное расторжение договора. Это был политический суицид — добровольный отказ от личных владений и личного могущества ради безродной девушки.

— Вы предлагаете мне золото за позор моей дочери? — шипел герцог.

— Я предлагаю вам процветание вместо брака, в котором ваша дочь будет глубоко несчастна, — холодно ответил принц. — Потому что я никогда не коснусь ее руки как муж.

Каэрон делал невозможное: он поднимал архивы, искал лазейки в древних законах о «праве истинности», которые не использовались столетиями. Он сознательно шел на конфликт с Советом Лордов, рискуя своим правом на престол. Каждый его шаг кричал о том, что он готов стать простым всадником, лишь бы не делить ложе с Селерией.

Король, видя непоколебимость сына, пошел на коварную сделку. Он пригласил Каэрона в свои покои и, глядя на него свысока, произнес слова, которые должны были стать компромиссом, но прозвучали как оскорбление обоих.

— Ты хочешь эту девчонку? Хорошо, — король равнодушно пожал плечами. — Ты наследник и я позволю тебе держать ее при себе. Пусть она станет твоей второй женой. Селерия даст нам политическую мощь, а эта твоя истинная даст наследников и будет усладой для твоего сердца. Маленькая фаворитка с официальным статусом — это предел моей щедрости.

Для Каэрона это предложение стало последней каплей. Его челюсти сжались так, что послышался хруст.

— Она

Глава 10

Когда Марена вошла в бальный зал, шум голосов начал стихать волнами. Аристократки в настоящих шелках и брильянтах оборачивались, пытаясь понять, кто эта незнакомка.

Каэрон стоял у подножия лестницы, разговаривая с кем-то из свиты отца, но, почувствовав знакомый запах озона, резко обернулся. Его бокал замер на полпути к губам. В глазах дракона вспыхнуло такое неприкрытое восхищение, смешанное с собственническим азартом, что Марена на мгновение замедлила шаг.

Он привык видеть ее в поношенной мантии, с растрепанными волосами и сердитым взглядом, но эта женщина — сияющая, гордая и невероятно красивая — выбила почву у него из под ног.

Он пересек зал, не давая никому другому шанса приблизится к ней. Остановившись перед Мареной, он склонился в безупречном поклоне.

— Позвольте этот танец, грозовая леди? — его голос был низким, вибрирующим, — Или вы боитесь, что ваше платье сгорит от одного моего прикосновения?

— Скорее боюсь, что ваше самолюбие лопнет, если я откажу, — парировала Марена, но все же вложила свою руку в его ладонь.

Музыка закружила их. Каэрон притянул ее к себе чуть ближе, чем позволяли правила приличия. Его рука на ее талии была подобна раскаленному клейму.

— Ты выглядишь слишком красиво для той, кто мечтает сбежать в глухую деревню и лечить коров, — прошептал он ей на ухо, обжигая дыханием, — Шелк идет тебе больше, чем мешковина.

— А вам больше идет молчание, Каэрон. Это единственный способ сохранить видимость благородства, — Марена старалась дышать ровно, хотя близость его тела и запах муската кружили ей голову. — Почему вы не танцуете с кем-то из своего круга? Там полно леди, которые мечтают о вашей короне.

— Корона — тяжелый груз, — он плавно развернул ее и на мгновение их лица оказались в опасной близости. — И мне нужна та, кто сможет разделить этот вес, а не просто любоваться золотом. Твоя магия сегодня на пределе, Марена. Я чувствую, как твои чары трещат под моими пальцами.

— Это всего лишь статическое электричество.

— Ври себе, если хочешь, — Каэрон хищно улыбнулся. — Но танец заканчивается у Кристалла Истины. Посмотрим, что ты скажешь, когда он вывернет твою ложь наизнанку.

Музыка начала стихать и Каэрон не выпуская ее руки, направил ее к центру зала, где на пьедестале уже сиял холодным светом кристалл. Его пальцы на ее руке сжались чуть крепче. Кристалл был готов обнажить суть каждого, кто его коснется.

— Прошу вас, адептка Марена, — магистр жестом указал на камень — Покажите нам чистоту вашего дара.

Марена почувствовала, как к горлу подступил холод. Она видела, как Каэрон незаметно сжал в кармане артефакт — катализатор. Она догадалась, что это ловушка, но отступить на глазах у всей академии не могла.

Она медленно протянула руку. Как только ее пальцы коснулись гладкой, ледяной поверхности кристалла, по залу пронесся низкий гул. Сначала камень окрасился в привычный ярко-синий цвет ее тока, но затем… Каэрон сделал шаг ближе, намеренно вторгаясь в ее магическое поле.

В ту же секунду сработал катализатор. Мощный поток драконьего пламени Каэрона с резонировал с магией Марены. Кристалл ослепительно вспыхнул, меняя цвет с синего на невозможный, сияющий золотисто-лазурный.

Этого магического воздействия скрывающие чары Марены не выдержали. Раздался звук, похожий на звон разбитого стекла. Ткань на ее левом плече не выдержала напора энергии и буквально истлела под сиянием метки.

На глазах у сотен зрителей появилась она — печать истинной, пылающая на коже Марены живым светом.

— Истинная… — прошелестело по залу.

Марена отшатнулась, прижимая руку к обнаженному плечу, где все еще искрилась метка. В ее глазах застыли слезы ярости и разочарования. Каэрон же стоял перед ней, сияя от триумфа, его золотые глаза светились чистым восторгом.

— Теперь все видят правду, — его голос прогремел в тишине. — Больше никакой лжи, Марена. Ты принадлежишь этому трону так же, как и я.

В первом ряду, среди застывших в изумлении гостей, стояла Селерия. Ее идеальное лицо, еще минуту назад светившиеся самодовольной улыбкой будущей королевы, теперь превратилось в неподвижную маску. Она сжимала веер так сильно, что костяшки ее пальцев побелели, а тонкое дорогое кружево жалобно треснуло.

Для Селерии, дочери могущественного герцога, этот брак был делом решенным. Она годами выстраивала свой образ, училась манерам и ждала, когда Каэрон наденет ей на палец кольцо с драконьим рубином. И теперь все это — власть, титул, величие — рассыпалось в прах из-за какой-то девчонки из захолустья, чье платье сшито из обносков.

«Истинная?» — ядовитая мысль жгла ее разум сильнее, чем раскалённое железо — «Эта нищенка с лицом пастушки смеет претендовать на мое место?»

Селерия видела, как Каэрон смотрит на Марену — с той жаждой и преклонением, которых, она сама никогда не удостаивалась.

В ее глазах, обычно холодных и расчетливых, вспыхнул злой, лихорадочный огонь. Она не собиралась устраивать скандал здесь, при свидетелях — ее учили бить в спину и без промаха.

…

После бала отношения Каэрона и Марены не превратились в сказку, наоборот, все стало еще запутаннее. Публичное разоблачение у кристалла оставило у Марены неприятный осадок: ей казалось, что Каэрон просто выставил ее на витрину как трофей.

Глава 11

Утром в субботу Каэрон прислал Марене записку: «В 19.00 у южной стены. Будет весело». Марена, уставшая от косых взглядов Селерии и духоты библиотек, натянула самые удобные штаны, прихватила старую куртку и пошла на риск.

— Ты серьёзно? — Марена вытаращилась на Каэрона. Наследник выглядел так, будто ограбил конюха: поношенная кожанка, простые ботинки, а на голове глубокий капюшон. — Где твой пафос и золотые пуговицы?

— Оставил в гардеробе вместе с обязанностями, — ухмыльнулся он. — Идем пока нас не заметили.

Они не пошли через ворота, Каэрон знал слепую зону в магическом куполе академии. Секунда свободного падения с пятиметровой стены, короткий разряд тока, чтобы деактивировать охранную руну, и вот они уже на свободе, в ночном городе, который жил по своим, не академическим законам.

Они оказались в нижнем квартале, где неоновые вывески магических лавок отражались в лужах, а воздух был пропитан запахом специй и адреналина. Каэрон привел ее к нелегальному треку для драконьих гонок.

— Это не те парадные полеты, что ты видела на стадионе, — прошептал он подталкивая ее к самому краю трибуны.

— Чувствуешь? — Каэрон наклонился к ее уху, его голос был едва слышен из-за шума. — Здесь магия не в учебниках. Она в крови.

На треке для драконьих гонок не было места церемониям. Каэрон и его лучший друг и единственный, кому он доверял — Дарриан, стояли у края обрыва, проверяя сбрую своих ящеров.

Спортивные ящеры — поджарые, гибкие существа, которые в повседневной жизни были скорее верными домашними помощниками. Дарриан был вторым пилотом в их неофициальном тандеме и единственным, кто рисковал обходить Каэрона на поворотах.

— Готов проиграть свой ужин, Ваше Высочество? — Дарриан ухмыльнулся, затягивая ремень на предплечье. На нем была такая же потертая кожаная форма, как и на Каэроне.

— Мечтай, — бросил Каэрон, запрыгивая в седло своего угольно-черного ящера.

Вылет был резким. Марена, оставшаяся на трибуне, видела только две вспышки. В небе они не просто летели, они танцевали на грани катастрофы. Каэрон и Дарриан неслись сквозь узкие каньоны, едва не задевая крыльями скалы.

Это были не те полеты, которые показывают на учениях. Это был тяжелый физический труд: рев ветра закладывал уши, магия всадников вибрировала, а драконы яростно рычали, соревнуясь друг с другом. Дарриан шел вплотную, намеренно подрезая Каэрона на виражах, заставляя того выжимать из своего ящера максимум.

В какой-то момент они ушли в глубокое пике. Марена вскрикнула, когда тени драконов почти коснулись земли, но в последний момент всадники синхронно выровняли полет. Они промчались над самой трибуной, обдав зрителей жаром.

Когда они приземлились, оба были мокрые от пота и адреналина. Дарриан спрыгнул на землю первым, хохоча и вытирая сажу с лица.

— Ты сегодня летал как сумасшедший. Из-за нее? — он кивнул в сторону застывшей Марены.

Каэрон лишь молча стянул перчатки, его глаза все еще светились золотом после полета. Он подошел к Дарриану и крепко ударил его по плечу.

— Ты почти меня сделал на третьем круге. Почти.

Дарриан уставился на Марену с нескрываемым любопытством. На его губах играла та самая понимающая ухмылка человека, который знает все секреты, но не спешит их выдавать.

— Так вот ты какая, — протянул он, подходя ближе и бесцеремонно оглядывая ее с ног до головы. — А я все гадал, кто же эта героиня, что наделала столько шума во дворце. У нас там только и разговоров, что о адептке, которая перевернула планы короля и довела Селерию до истерики.

Он весело подмигнул опешившей Марене и протянул ей руку.

— Я Дарриан. И, честно говоря, я тебе благодарен. Наконец-то в этом болоте произошло что-то живое. Каэрон ради тебя теперь стены готов сносить, а это зрелище поинтереснее любых гонок.

Каэрон предупреждающе кашлянул, но Дарриан только отмахнулся.

— Да ладно тебе, Каэрон! Девушка должна знать, что она официально стала самой обсуждаемой персоной.

Марена несмело пожала руку, почувствовав его мозолистую ладонь, его открытость сразу подкупала. — Приятно познакомится, судя по гонкам, вы летаете как камикадзе.

Дарриан расхохотался, а Каэрон лишь закатил глаза, хотя в его взгляде проскользнула тень облегчения.

Попрощавшись с Даррианом, который умчался в небо на своем ящере, Каэрон и Марена остались вдвоем в наступившей тишине трека. Сумерки быстро сгущались в глубокие синие тона.

Они забрели в небольшую забегаловку для всадников. Сидя на высоких стульях и попивая обжигающий кофе, они наконец-то заговорили без масок.

— Ты часто здесь бываешь? — спросила Марена, глядя на его расслабленное лицо.

— Когда стены дворца начинают сжиматься слишком сильно, — признался он. — Здесь я не наследник престола. Здесь я просто парень, который умеет летать. И я хотел, чтобы ты увидела это. Что я не просто функция в короне.

глава 12

После занятий Марена искала Лару, чтобы отдать конспекты, но наткнулась на Каэрона.

Он стоял у экипажа с гербом правящей династии и слуга как раз принимал у него тяжелый дорожный плащ. Каэрон выглядел безупречно и отчужденно. Ее взгляд замер на золотой печати письма, которое Каэрон сжал в руке так сильно, что пергамент хрустнул. Она видела этот герб раньше — хищная птица Селерии, символ рода, который не привык отступать.

— Ты куда-то едешь, Каэрон? — спросила она. Голос был тихим, но в нем вибрировала та опасная нота, после которой обычно следует разряд.

Каэрон вздрогнул. Он обернулся, и на его лице промелькнуло мимолетное чувство вины, которое тут же скрылось за маской холодного спокойствия.

— Домой, Марена. В столицу, — ответил он и каждое слово падало между ними холодным камнем. — Отец созывает экстренный совет и ужин с семьей Селерии.

— Ужин? — ее голос прозвучал суше, чем ей хотелось. — Звучит по семейному. Ты будешь жить с ней в одном доме, есть за одним столом, пока я здесь пытаюсь понять, кто я для тебя на самом деле.

— Ты знаешь, кто ты. Я борюсь за нас. Но я не могу просто стереть Селерию с лица земли. Есть протоколы, есть клятвы, которые давал мой род.

— Ты едешь, чтобы в очередной раз выслушать предложение о второй жене. Каэрон, пока ты сидишь с ней рядом, пока ты дышишь с ней одним воздухом во дворце, ты принадлежишь ей. Моя истинность не делает меня твоей собственностью, но и твои обязательства не делают тебя свободным.

Их спор не был похож на обычную перепалку влюбленных, это было столкновение двух миров, которые никак не могли притереться друг к другу.

— Селерия — это не человек, Марена, — произнес он. Его голос был плоским и бесцветным. — Для короны она — функция. Удобный узел, связывающий две провинции. И чтобы этот узел развязать, мне нужно быть там, внутри этой системы, а не кричать о чувствах с улицы.

— Функции не носят твои кольца на пальцах, Каэрон, — Марена стояла у двери, чувствуя себя бесконечно чужой. — И функции не смотрят на тебя так, будто уже выбрали цвет обоев в твоей спальне.

— Что ты от меня хочешь? Чтобы я выхватил меч и устроил резню в тронном зале? Ты не понимаешь, — он подошел к ней вплотную, — я пытаюсь спасти тебя от дворцовой мясорубки.

— Нет, ты пытаешься сделать меня частью этой мясорубки, просто насадив на более изящный вертел, — она посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты невыносима, я делаю все это ради того, чтобы у тебя была корона, которой ты достойна.

— Мне не нужна

— Это угроза? — Каэрон прищурился, его голос стал опасно тихим.

— Это честность.

Еще мгновение стоял неподвижно, его пальцы судорожно сжались на дверце кареты. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, пообещать, что это в последний раз или просто приказать ей ждать, но слова застряли в горле под ее ледяным, разочарованным взглядом.

— По коням! — хрипло выкрикнул он кучеру, резко запрыгивая внутрь.

Дверца захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком. Экипаж рванул с места, обдавая Марену облаком дорожной пыли. Она стояла неподвижно, глядя вслед удаляющейся карете, пока та не превратилась в крошечную точку на горизонте.

Лара подошла почти бесшумно. Она остановилась рядом, но не смотрела на Марену. Ее взгляд был прикован к дорожной пыли, осевшей там, где скрылся экипаж принца. На губах Лары играла странная, едва уловимая улыбка, в которой не было ни капли сочувствия.

— Красиво ушел, — философски заметила она, прищурившись на солнце. — Масштабно. Сразу видно — принц. Только вот направление выбрал паршивое. К Селерии, в это змеиное логово, где чай подают с привкусом обязательств и завышенных ожиданий.

Марена дернула плечом, пытаясь сдержать искру, пробежавшую по кончикам пальцев.

— Тебе весело, Лара?

— Мне? Нет, мне его жаль, — Лара хитро взглянула на подругу и в ее глазах заплясали чертики, — Представь, он сейчас приедет, а там Селерия в очередном платье ценой в деревню, ее папаша с кислым лицом и твой «любимый» король. Будут заставлять его выбирать между тобой и короной. Веселая перспектива, правда?

Она легонько подтолкнула Марену локтем, увлекая прочь от каретного двора.

— Слушай, — Лара понизила голос до заговорщицкого шепота. — Пока он там отдувается за все ваше «сложно и постепенно», нам здесь ловить нечего. Пошли лучше к озеру. Я вчера присмотрела одно место. Съедим все, что я стащила из кухни, обсудим, как сильно драконы тормозят в простых вещах, и просто выдохнем.

Она сделала паузу и добавила.

— Пошли. Пускай он там тонет в своих шелках, а нам нужно развеяться. Нам здесь должно быть хорошо. Просто назло всем этим дворцовым интригам. Ну что, идешь? Или планируешь прожечь дыру в горизонте своим взглядом?.

Лара вела Марену по самой кромке леса, туда, где тропинки становились узкими и заросшими. Она болтала без умолку, но ее смех звучал резче обычного, а пальцы нервно перебирали ремешок корзины. Когда они достигли дальнего озера, Лара выбрала место, скрытое густыми ивами, — здесь берег круто обрывался в темную неподвижную воду.

Глава 13

Тем временем у озера Лара стояла над спящей подругой, судорожно сжимая флягу. Ее руки тряслись, а на лице застыла гримаса отчаяния и решимости.

— Прости… прости, — шептала она, оглядываясь на кусты.

Из тени деревьев вышли двое мужчин в плащах без знаков отличия. Это были не гвардейцы королевства, а наемники, нанятые по приказу Селерии.

— Она спит? — грубо спросил один из них.

— Спит. Как вы и хотели, — голос Лары сорвался. — Вы обещали, что ее не убьют. Просто отвезите в поместье на окраине и заприте, пока Селерия и Каэрон не поженятся.

— Деньги твоей семье уже переданы, адептка, — усмехнулся наемник, подхватывая легкое тело Марены на руки, — Меньше вопросов — дольше проживешь.

Они быстро двинулись к спрятанной в лесу неприметной карете. Лара осталась стоять на пустом берегу. Пикник был закончен. Она предала человека, который в нее верил, ради призрачного шанса на величие.

…

Стеклянный бокал в руке Каэрона треснул с сухим, коротким звоном. Осколки впились в ладонь, но он не почувствовал боли — лишь ледяную пустоту. Он не слышал никого. Его взгляд был прикован к собственной ладони: кровь, смешиваясь с вином, капала на зеркальный паркет тронного зала, но вместо алого цвета она искрилась золотом. Его дракон внутри взвился на дыбы, царапая когтями ребра. Зверь выл от ужаса.

Что происходит?

Марена не могла просто «выключить» нашу связь сама. На это способна только очень сильная магия…

— Ваше Высочество, вы бледны, — король поднялся с кресла, его взгляд стал подозрительно внимательным. — Ужин только начался.

Каэрон поднялся, чувствуя, как стены дворца начинают на него давить. Селерия что-то говорила, король требовал внимания, но для принца они превратились в беззвучные тени.

— К черту все, — выдохнул он, и это было последним, что он произнес как человек.

Он не стал вызывать карету. Карета — это часы, дни, бесконечное ожидание.

Каэрон рванулся прочь из зала, на ходу срывая с себя расшитый мундир.

Воздух вокруг него закипел. Кости начали перестраиваться со страшным хрустом, кожа покрылась золотой чешуей, а из горла вырвался громовой рык.

Там, где секунду назад стоял человек, теперь высился огромный золотой дракон. Его глаза светились расплавленным золотом, а размах крыльев закрыл собой луну.

Он не ждал разрешения. Мощным толчком лап он раздробил перила террасы и бросился в бездну. Один взмах крыльев и замок остался позади.

Каэрон приземлился на тренировочном поле академии в глубоких сумерках. Огромные крылья подняли тучу пыли и сухих листьев. Превращение обратно в человека было болезненным — мышцы сводило судорогой, а кожа горела от перепада температур, но он даже не поморщился.

Он ворвался в жилой корпус, не заботясь о том, что на нем лишь остатки рубашки и забрызганные грязью брюки и сапоги. Встречные студенты в ужасе прижимались к стенам: от принца исходили такая злость и жар, что воздух вокруг него вибрировал.

— Где она? — Каэрон буквально вынес дверь в комнату Марены, но застал там только пустые кровати.

Книги были аккуратно сложены, на столе стоял недопитый чай — все выглядело так, будто она вышла на минуту. Но Каэрон знал: ее здесь нет. И не было очень давно.

Он выскочил обратно в коридор и столкнулся с Иваром.

— Где Марена? — Каэрон перехватил его за грудки, приподнимая над полом.

— Я не знаю, сам ее ищу! — прошептал Ивар, вжимаясь в стену, он выглядел растерянным.

Каэрон ворвался в свой кабинет, надеясь успокоиться и подумать. Комната встретила его тишиной и запахом остывшего камина. На массивном дубовом столе, прямо по центру, лежал одинокий листок пергамента.

Подчерк был ее — летящий, слегка небрежный, со знакомыми росчерками, которые он видел в ее конспектах. Но слова… слова били наотмашь, хуже любого заклинания.

«Каэрон, не ищи меня. То, что произошло между нами, было ошибкой — красивой, но невозможной.

Он прочитал письмо трижды. Каэрон стоял в центре кабинета, и тишина комнаты казалась ему оглушительной. Он держал письмо за края, словно это был не пергамент, а хрупкий осколок его собственного разбитого сердца. Каждая строчка жгла глаза, медленно и методично разрушая все, во что он верил в последнее время.

— Ошибка… — хрипло повторил он, и это слово сорвалось с его губ вместе с тяжелым, судорожным вздохом.

В глубине души он всегда этого боялся. Он знал, как сильно она цеплялась за свою свободу. Его отъезд к Селерии — он ведь сам понимал, что это выглядело как предательство.

Каэрон опустился в кресло, чувствуя, как по телу разливается свинцовая тяжесть. Дракон внутри него, еще недавно рвавшийся в бой, вдруг затих и свернулся клубком, придавленный ледяным холодом ее слов.

— Ты просто испугалась, Марена? — прошептал он, закрывая глаза. — Или ты действительно никогда не видела во мне никого, кроме принца?

Глава 14

Марена очнулась от резкого запаха прелой соломы и холода, пробирающего до костей. Голова раскалывалась, а во рту стоял металлический привкус магического снотворного. Она попыталась приподняться, но тело отозвалось непривычной, тупой болью в суставах.

— Лара? — прохрипела она, но голос вместо звонкого девичьего сорвался на дребезжащий шепот.

Она огляделась. Это был заброшенный, пропахший сыростью сарай где-то на окраине глухой, неизвестной деревни.

Сквозь щели в гнилых досках пробивался тусклый свет заката. Марена инстинктивно протянула руки вперед, чтобы нащупать опору, и замерла, издав тихий, прерывистый стон ужаса.

Ее руки. Те самые руки, что вчера искрились молодым током, превратились в иссохшие, покрытые сеткой глубоких морщин и пигментных пятен конечности.

Кожа была дряблыми складками, а пальцы узловатые и дрожащие, едва слушались.

— Нет… нет, это иллюзия! — выдохнула она, пытаясь призвать свою магию.

Она сосредоточилась, желая выпустить хотя бы крошечную искру, но внутри была лишь выжженная пустыня. Магия тока исчезла, заблокированная каким-то черным проклятьем. Отчаяние захлестнуло ее. Она лихорадочно начала искать зеркало, обшаривая углы сарая. Зеркала не было.

У порога, среди мусора, она заметила старую, запыленную бутылку из темного стекла. Марена схватила ее дрожащими руками и, стерев грязь подолом своей оборванной мантии, посмотрела в мутное отражение.

Из глубины стекла на нее глядела старуха. Седые, похожие на паклю волосы, ввалившиеся щеки и глаза — некогда ясные, а теперь потускневшие, окруженные паутиной морщин. Магия Селерии и предательство Лары сотворили немыслимое: они не просто похитили ее, они украли ее жизнь, превратив молодую девушку в дряхлую старуху.

Марена толкнула тяжелую, перекошенную дверь сарая. Сделав первый шаг наружу, она едва не упала — тело стало тяжелым, неповоротливым.

Воздух снаружи был колючим и ледяным. Марена поплотнее запахнула на себе обрывки мантии и побрела по узкой улице.

Под ногами хрустел не тающий даже под солнцем снег. Вокруг высились дома из темного камня с узкими окнами и крышами, крытыми тяжелым сланцем. Это не было похоже на ее родную теплую деревню или окрестности академии.

Мимо прошел мужчина, ведущий под уздцы косматую лохматую лошадь. Он был одет в тяжелые теплые шкуры, а на его поясе висел широкий охотничий нож. Он мазнул по Марене равнодушным, пренебрежительным взглядом, как смотрят на обычную бродяжку, и что-то грубо бросил на незнакомом, гортанном наречии.

— Это север… — прошептала она, и ее голос потонул в порыве ледяного ветра.

Она поняла все. Ее не просто превратили в старуху, ее выбросили за пределы империи. Это была Нордмия — суровая северная страна, земля северных драконов.

Марена вспомнила уроки истории в академии. Еще каких-то пятьдесят лет назад между их странами полыхала кровавая война. Северяне считали южных драконов изнеженными тиранами, а южане называли нордмийцев варварами.

Война закончилась лишь тогда, когда обе стороны обескровили друг друга, заключив хрупкое, шаткое перемирие.

Сейчас границы были формально открыты для торговли, но ненависть никуда не делась. Хорошо, что для местного населения она была просто очередной нищей старухой.

Марена прислонилась к холодной каменной стене, чувствуя, как по морщинистой щеке катится слеза. Но стоило капле упасть на ее ладонь, как внутри, где-то в самой глубине души, едва заметно кольнуло. Это была не магия тока, а упрямое, деревенское желание выжить.

Марена медленно брела по рыночной площади, думая, что делать дальше. Ноги гудели, а каждый шаг отдавался острой болью в пояснице. Внимание ее привлек небольшой прилавок, над которым висели пучки подсушенных трав. Запах полыни, можжевельника и терпкого корня подействовали на нее как глоток свежего воздуха — это был единственный шанс выжить в этой ледяной стране.

Хозяйка лавки, дородная северянка с обветренным лицом и тяжелым взглядом, как раз ворчала на помощника, который умудрился перепутать сушеный чабрец с ядовитым белладонником.

Марена подошла ближе.

— Вы… — голос сорвался на хрип. Она прочистила горло и заговорила тише. — Вы губите корень. Если сушить его на солнце, он теряет силу. Его нужно держать в тени, под слоем мешковины.

Хозяйка резко обернулась, готовая выставить бродяжку вон, но остановилась, увидев, как уверенно старуха перебирает ее запасы. Марена забыв о страхе, взяла один из корешков и указала на испорченное место.

— Я много лет работала с травами, — продолжила Марена, глядя женщине прямо в глаза. — Я знаю, как составить мазь от ледяных ожогов и чем успокоить кашель. Мне не нужно золото. Дайте мне угол в сарае и тарелку похлебки, и я сделаю вашу лавку лучшей в этой долине.

Северянка подозрительно прищурилась. Чужаков здесь не жаловали, но хорошие травники на севере ценились на вес золота.

— Как тебя звать, старая? — буркнула женщина.

— Ма… — Зови меня просто Марой.

— Ладно, Мара. Если к утру эта корзина корней будет очищена и готова к настою, получишь свой ужин. И не вздумай красть, у меня на бараньей коже глаз наметан.

Глава 15

Приезд королевы Нордмии в их захолустную деревню стал событием, от которого содрогнулись даже вековые ели. Громадные ледяные драконы королевской гвардии опустились на площадь, подняв настоящую снежную бурю. Но за этим блеском доспехов скрывалась тревога: королева Ингрид, суровая правительница Севера, не выдержала долгого перехода через обледенелые перевалы. Она слегла с тяжелой лихорадкой.

Когда в лавку Хельги ворвался запыхавшийся королевский слуга, хозяйка побледнела и едва не выронила весы. — Мара! — крикнула она, когда слуга потребовал лучшего лекаря. — Бери сумку, иди ты. Мои руки дрожат

Марена, кутаясь в свой шерстяной плащ, вошла в покои королевы. На огромной кровати, под горой мехов, лежала женщина с острыми чертами лица, чья кожа была розовой от жара.

Марена не суетилась. Она заварила сбор из тех самых трав, что собирала у границы, добавив в него капельку морозного корня для избавления от кашля.

Пока королева пила обжигающий отвар, Марена, движимая внезапным порывом и женской солидарностью, достала из сумки свою особую мазь. Это был состав, который она тайно разрабатывала для себя, пытаясь бороться с проклятьем — мазь на основе редких масел и цветочной пыльцы, которая разглаживала кожу и возвращала ей сияние.

— Это поможет не только от жара, Ваше Величество, — хрипло прошептала Марена, осторожно нанося мазь на иссушенные виски и щеки королевы. — Северный ветер крадет красоту, но эта мазь умеет ее возвращать.

К утру произошло чудо. Лихорадка отступила, но поразило всех другое: лицо королевы Ингрид, обычно изрезанное суровыми морщинами и следами усталости, разгладилось. Кожа стала нежной, как первый снег, а глаза сияли. Королева выглядела так, будто сбросила добрый десяток лет за одну ночь.

Ингрид долго смотрела на себя в серебряное зеркало, а затем перевела взгляд на сгорбленную старуху, стоящую у подножия кровати.

— Кто ты такая? — спросила королева, и в ее голосе больше не было болезненной хрипоты, только властное любопытство. — Мои маги лечат раны, но они не умеют возвращать молодость.

Марена склонилась в низком поклоне, скрывая дрожь в руках.

— Я просто знаю секреты трав, Ваше Величество.

Королева Ингрид прищурилась. Она видела перед собой старуху, но ее острый ум почувствовал неладное.

— Такая сила не может принадлежать обычной травнице. Ты поедешь со мной в столицу. Мне нужны такие руки при дворе. И… — королева коснулась своего лица, — я хочу знать, можешь ли ты сделать больше.

Марена понимала, что поездка в Цитадель — это путь в неизвестность, и ей жизненно необходимы запасы. Ей действительно нужны были особые травы: северный чистотел и коренья, которые растут только на стыке двух климатических зон.

Марена добралась до пограничных скал. Она прилежно собирала коренья, пряча их в холщовую сумку, когда небо вдруг отозвалось знакомым вибрирующим гулом.

Из-за облаков вынырнул клин южных драконов. Впереди, рассекая воздух мощными крыльями, несся огромный золотой дракон.

— Каэрон… — выдохнула Марена. Сердце в ее груди забилось так сильно, что стало больно дышать.

Забыв об осторожности, она выбежала на открытую опушку. Она махала руками, кричала его имя, срывая голос, который превратился в старческий хрип. Каэрон пролетел совсем низко. Она видела его лицо — с лихорадочно блестящими глазами. Он смотрел вниз, его взгляд лихорадочно метался по земле.

Взгляд Каэрона на мгновение скользнул по ней — сгорбленной старухе в серых лохмотьях, отчаянно машущей руками на краю леса. Но в его глазах не промелькнуло ни тени узнавания. Для него она была лишь местной юродивой.

Он пролетел мимо, как она сама и предсказывала в своих самых страшных снах. Истинная связь, заблокированная черной магией, молчала, не подавая ему знака.

Когда драконы скрылись, Марена, едва переставляя ноги, побрела вдоль демаркационной линии. У ручья она заметила патрульный отряд — южные солдаты в легких доспехах отдыхали, не рискуя заходить на территорию северян. Марена бросилась к ним через кусты, надеясь на чудо.

— Слышишь, — лениво отозвался один из солдат, затачивая кинжал. — Принц совсем с катушек слетел. Третий месяц нас по этим скалам гоняет.

— Да уж, — отозвался другой, жуя сухарь. — Все ищет ту девчонку из академии. Марену. Говорят волосы как расплавленное золото. Красавица неземная. А мы тут в пыли чахнем, ищем призрак.

Марена выбежала на поляну, хватая ближайшего солдата за руку своими костлявыми дрожащими пальцами. — Я… это я! — кричала она, обливаясь слезами. — Марена! Помогите мне, скажите ему!

Солдаты переглянулись, в их глазах отразилось горькое сожаление.

— Эх, бабушка… — вздохнул он. — Ты, верно в бреду от холода. Мы ищем молодую девушку. А ты… иди домой, здесь опасно, скоро снег повалит.

— Нет, вы не понимаете! — Марена схватила его за рукав. — Скажите Каэрону, что я здесь!

— Прости, — солдат осторожно высвободил руку и достал из сумки кусок вяленого мяса, вкладывая ей в ладонь.

— Возьми, подкрепись.

Они развернулись и начали медленно спускаться к южному склону.

Глава 16

Путешествие в Ледяную Цитадель стало для Марены первым настоящим откровением о северном крае. Она ехала в закрытой королевской карете, обитой внутри белоснежным мехом горностая.

Королева Ингрид распорядилась, чтобы старухе было тепло — правительница слишком дорожила своим новым омоложенным лицом.

Дорога в Ледяную Цитадель в компании королевы была долгой. Когда впереди, наконец показалась столица, Марена прильнула к окну, ожидая увидеть дикие ледяные нагромождения, о которых шептались на юге. Но то, что открылось ее взору, удивило ее совсем иначе.

Город не был высечен изо льда, он был построен из ослепительного белого камня, который на солнце сиял так ярко, что на него было больно смотреть. Архитектура столицы напоминала южную, те же изящные арки.

— Ты удивлена? — Ингрид чуть улыбнулась, заметив реакцию знахарки. — На юге думают, что мы живем в пещерах. Но наши предки любили свет и порядок не меньше южан. Белый мрамор наших гор ничем не хуже южного песчаника, только он намного прочнее.

Королевский дворец возвышался в центре города. Это было огромное здание из белого камня с тонкими шпилями, которые действительно напоминали южные соборы. Единственным отличием были огромные, подогреваемые магией террасы — посадочные площади для ледяных драконов, которые кружили над городом.

Внутри замок встретил их теплом и роскошью. Вместо ледяных коридоров Марена увидела широкие галереи, устланные коврами ручной работы. Стены были украшены не только оружием, но и картинами, изображающими суровую, но величественную природу севера.

Марену поселили в светлой комнате при королевском лекарском крыле. Окна выходили на центральную площадь, и отсюда она могла наблюдать за жизнью города, который казался ей теперь не враждебным, а просто… другим.

— Здесь ты найдешь все, что тебе нужно, — сказала королева, обводя рукой лабораторию с современными печами и хрустальной посудой. — На севере ценят науку не меньше, чем магию.

Ее новая лаборатория была верхом совершенства: столы из гладкого белого камня, горелки на магических кристаллах и бесконечные ряды полок с ингредиентами.

Марена работала с утра до ночи. Она создавала не только омолаживающие эликсиры для Ингрид, но и начала лечить придворных дам от их вечных недугов — головных болей и зимней хондры.

Настоящая

Там, в тишине среди белых стен, Марена лихорадочно искала упоминания о магии юга. В одной из книг она наткнулась на описание вуали времени — заклятия, которое не старит человека, а крадет его истинный облик, заменяя его иллюзией дряхлости. «Это оно, — думала она, проводя морщинистыми пальцами по строчкам, — но здесь не написано как снять его».

На следующий день Ингрид вела Марену по анфиладе белоснежных залов, где каждый шаг отдавался эхом от высоких сводов. Наконец, они вошли в малую гостиную, выходящую на открытую террасу.

— Познакомься, Мара, это мои дети, — в голосе королевы зазвучала редкая, почти хищная гордость. — Наследники престола. Теперь ты будешь следить за их здоровьем и силой так же ревностно, как за моей кожей. Твои знания нужны нашей семье.

У окна, перебирая пальцами тонкое кружево, стояла принцесса Астрид. Она была воплощением севера: платиновые волосы, глаза цвета озера и белая кожа. Она окинула Марену холодным взглядом, в котором сквозило высокомерие и легкое брезгливое любопытство.

Но все внимание Марены приковал к себе второй человек в комнате. Принц Торн стоял в тени колонны, и он разительно отличался от всех северных драконов, которых Марена видела до этого.

Он был красив, но его красота была дикой, неправильной для этого ледяного края. Вместо привычной северной бледности и светлых волос, Торн обладал густой, черной шевелюрой, которая резким контрастом ложилась на его лицо.

Его черты были более резкими, хищными, а глаза — темными, почти угольными, в которых лишь изредка вспыхивали холодные синие искры.

В то время как другие всадники севера казались прозрачными и холодными, от Торна веяло мощью спящего вулкана под ледником. Он был шире в плечах, его движения были более текучими и опасными.

— Значит, это ты — та самая лекарка, о которой шепчется весь дворец? — произнес Торн. Его голос был низким, с бархатистой хрипотцой, которая заставила Марену невольно вздрогнуть.

Он медленно подошел к ней, и Марена почувствовала исходящую от него энергию. Он пах льдом, грозой, старой кожей и чем-то первобытным.

— Не бойся его Мара, — королева усмехнулась. — Торн унаследовал кровь древних западных драконов, он сильнее и горячее многих наших лордов.

— Именно поэтому тебе придется работать вдвойне — его магия часто требует особого ухода.

— Рад встрече, — сказал он.

Торн замер в шаге от Марены, глядя на нее сверху вниз. Его взгляд был пронзительным, изучающим. Он не смотрел на нее как на старуху, казалось, он пытается заглянуть ей под кожу, туда, где за семью замками пряталась ее настоящая суть.

Вечер выдался тревожным. Марена только успела разложить травы в лаборатории, как за ней пришел личный гвардеец Торна. Приказ был кратким: принцу нездоровиться, явиться немедленно.

Глава 17

Прошло еще несколько месяцев. Острая, разрывающая на части боль постепенно сменилась глухой, ноющей пустотой. Каэрон больше не метался по небу, как раненый зверь, магия дракона, повинуясь инстинкту самосохранения, начала понемногу замораживать его чувства, чтобы он просто не выгорел изнутри.

Он вернулся к своим обязанностям, но стал другим. Холодным, эффективным и пугающе спокойным. Он присутствовал на заседаниях совета, принимая отчеты, летал на патрулирование, но все это делал механически.

Каэрон не прекратил искать, но теперь это стало частью его распорядка, его личным ежедневным ритуалом. Каждую неделю он принимал отчеты от ищеек.

— Докладывай, — коротко бросал он, не отрываясь от бумаг.

— Ваше Высочество, мы проверили южные порты и западные деревни. Девушки не обнаружено.

— Продолжайте. Проверьте монастыри и отдаленные хутора в предгорьях.

Он посылал людей прочесывать империю снова и снова, но сам больше не срывался в полет при каждом ложном слухе. Он приучил себя жить с этой пустотой в груди, заполнив ее государственными делами и тренировками.

Селерия восприняла это затишье как свою победу. Она стала чаще появляться в его кабинете, принося чай и обсуждая будущие реформы. Каэрон не прогонял ее, но и не приближал. Он смотрел сквозь нее, как сквозь прозрачное стекло.

Для него она была частью того самого мира, который, как он верил, оттолкнул от него Марену.

— Ты выглядишь лучше, Каэрон, — однажды мягко заметила Селерия, коснувшись его руки. — Время действительно лечит.

— Время просто учит прятать шрамы под одеждой, — ответил он, и в его голосе прозвучал такой холод, что она невольно отстранилась.

Король застал Каэрона на рассвете, когда тот стоял на парапете замка, вглядываясь в утреннюю дымку. Отец не стал кричать. Он подошел тихо и заговорил голосом государственного мужа, знающего, на какие рычаги нажимать.

— Посмотри на границы, Каэрон. — негромко произнес король. — Наши отношения с Нордмией трещат по швам.

Каэрон промолчал, его челюсть едва заметно сжалась.

— Ты не хочешь Селерию. Хорошо, я принял это, — продолжил отец. — Но ты не можешь оставаться один. Престолу нужен союз. У короля Нордмии есть дочь, принцесса Астрид. Красивая, с магией, способной усмирить даже твой огонь. Породниться с северянами — значит обеспечить империи мир на столетия.

— Ты предлагаешь мне сменить одну политическую сделку на другую? — Каэрон наконец повернулся к нему. В его взгляде не было блеска, только бесконечная усталость.

— Я предлагаю тебе подумать о народе, — жестко отрезал король. — Люди боятся войны. Если ты не готов жить ради себя, живи ради тех, кем тебе предстоит править. Сделай этот шаг. Отправься в Ледяную Цитадель. Просто познакомься с ней. Если в тебе осталась хоть капля долга, ты не откажешься попробовать.

Каэрон закрыл глаза. Пустота в груди, оставшаяся после исчезновения Марены, больше не причиняла острой боли, она превратилась в привычный фон. Если его жизнь все равно превратилась в пепел, какая разница, в каком дворце этот пепел будет храниться. Марена ушла, попросив не искать ее. Возможно, этот шаг станет его собственным способом окончательно отпустить прошлое.

— Хорошо, — выдохнул он, и дракон внутри него разочарованно, почти неслышно рыкнул. — Я отправлюсь в Цитадель. Я попробую. Но не обещаю, что это закончится свадьбой.

Король удовлетворительно кивнул. Он знал, стоит Каэрону оказаться на севере, политические шестеренки завертятся сами собой.

Подготовка к отъезду в Нордмию больше напоминало сборы на казнь, чем дипломатический визит. В личных покоях принца царил хаос, слуги паковали тяжелые меха и парадные мундиры, но Каэрон игнорировал их суету, проверяя боевое снаряжение.

Дарриан вошел без стука, небрежно бросив на стол дорожную сумку. Он выглядел хмурым, без своей привычной

— Значит, все-таки едем за ледяной принцессой? — Дарриан прислонился к косяку, скрестив руки на груди. — Не думал я, Каэрон, что ты так быстро сдашься под натиском старика.

Каэрон даже не обернулся, затягивая ремень на чехле для меча. Его движения были точными, механическими.

— Это не сдача, Дарриан. Это расчет. Страна на грани, а я… я устал гоняться за тенями. Марена ясно дала понять, что не хочет быть найденной. Пора признать: я искал ту, которой больше нет.

— Или ту, которую тебе запретили находить, — буркнул Дарриан, подходя ближе. — Ты ведь понимаешь, что в Цитаделии мы будем как в пасти у волка? Одно неверное слово, один случайный выброс пламени — и перемирие превратиться в пепел.

— Именно поэтому ты едешь со мной, — Каэрон посмотрел на друга. Его глаза были сухими и холодными. — Мне нужен кто-то, кто не даст мне сжечь этот ледяной дворец дотла, если принцесса Астрид окажется такой же куклой, как Селерия.

Дарриан тяжело вздохнул и похлопал друга по плечу.

— Ладно. По крайней мере, на Севере варят крепкий эль и драконы там с размером с гору. Будет на что посмотреть.

Они вышли на террасу, где их уже ждали ящеры. Каэрон в последний раз посмотрел в сторону южных лесов. В его взгляде не осталось надежды — только ледяная решимость выполнить свой долг.

Глава 18

Суматоха в Ледяной Цитадели достигла своего апогея. Весь замок превратился в гудящий улей, слуги без устали чистили белоснежные мраморные полы до зеркального блеска, меняли тяжелые шкуры в гостевых покоях.

Королева Ингрид была на взводе. Для нее этот визит был не просто сватовством, а стратегическим ходом, который должен был закрепить ее власть. Она ежедневно требовала от Марены новые порции омолаживающих снадобий — не только для себя, но и для принцессы Астрид.

— Моя дочь должна выглядеть безупречно, — властно говорила королева, пока Марена втирала мазь в ее виски. — Жених привык к ярким краскам, мы должны ослепить его нашей чистотой.

Марену, несмотря на ее статус личной знахарки, тоже привлекли к общей подготовке. Ее заставляли помогать в прачечных, где нужно было придавать постельному белью аромат свежести с помощью специальных травяных мешочков, и в больших залах, где она расставляла чаши с благовониями.

— Говорят, жених — настоящий зверь. — шептались горничные, пока Марена раскладывала сушеную лаванду. — Рассказывают, он сжигал целые деревни на границе, кого-то искал. А теперь едет к нашей Астрид. Бедная принцесса…

— Да какой там бедная! — отвечала другая. — Он красив как бог, хоть и мрачен.

Марена знала лишь то, что гость невероятно важен. Весь замок стоял на ушах: повара готовили изысканные деликатесы, стража натирала доспехи до блеска, а служанки без конца обсуждали грозного жениха с юга, чьи земли богаты золотом и солнцем.

Для Марены, погруженной в свои мысли о поиске противоядия, этот визит был лишь досадным препятствием, из-за которого ее постоянно отрывали от книг и заставляли помогать на кухне или в прачечной.

Она не знала имени. Для нее это был просто очередной политический союз, еще одно свидетельство того, что мир живет по своим правилам, пока она заперта в этом теле.

Утром, когда рога на башнях протрубили о приближении делегации, всех слуг, включая Марену, выстроили вдоль широкой белоснежной лестницы во внутреннем дворе. Дул пронзительный ветер, и Марена сильнее закуталась в свой шерстяной плащ, пряча лицо в тени капюшона.

Раздался мощный хлопок крыльев. Один за другим на посадочные площадки опустились ящеры — изящные, яркие, не похожие на ледяных драконов севера. От них пахло теплом, озоном и сухой землей.

Марена почувствовала странный укол в груди. Ее заблокированный ток вдруг встрепенулся, отозвавшись глухой, ноющей болью под ключицей. Она подняла глаза и замерла.

По лестнице, чеканя шаг, поднимался мужчина в черном с золотом дорожном мундире. Его лицо, ставшее еще более суровым, чем она помнила, было неподвижно, как маска. Взгляд золотистых глаз скользил по рядам склонившихся слуг равнодушно и холодно. Рядом с ним шел Дарриан, который о чем-то негромко переговаривался с северным офицером.

Мир вокруг Марены словно перестал существовать. Звуки труб, приветственные возгласы королевы Ингрид. — все это превратилось в невнятный гул.

Он прошел всего в нескольких метрах от нее. Марена видела каждую черточку его лица, видела ту самую складку между бровями, которая появлялась, когда он был рассержен или опечален.

Она инстинктивно подалась вперед, ее рука потянулась к нему, но она вовремя заметила свои узловатые старческие пальцы.

Каэрон на мгновение замедлил шаг. Его взгляд на долю секунды задержался на сгорбленной фигуре старухи, чьи плечи мелко дрожали. Он почувствовал странный, почти неосязаемый импульс, заставивший его сердце на мгновение сбиться с ритма. Но он лишь нахмурился и пошел дальше, не узнав свою истинную в этой тени былой красоты.

Марена стояла, не в силах пошевелиться, пока последний солдат из свиты не скрылся в дверях замка. Ее ноги подкосились, и она тяжело опустилась на ступени. Теперь она знала. Человек, которого она любила, приехал за другой.

Марена так и осталась сидеть на холодных мраморных ступенях, не замечая пронизывающего ветра. Весь мир сузился до одной точки — до удаляющейся спины Каэрона. Он был так близко, его запах все еще витал в морозном воздухе, но пропасть между ними стала непреодолимой.

— Вставай, Марена. Ты замерзнешь здесь и превратишься в одну из ледяных статуй, — тихий, но властный голос Торна заставил ее вздрогнуть.

Принц стоял рядом, его высокая фигура закрывала ее от любопытных взглядов стражи. Он протянул руку — сильную, теплую, и осторожно помог ей подняться.

— Он не узнал меня, Торн… — прохрипела она, и в ее голосе было столько боли, что даже дракон внутри принца недовольно шевельнулся. — Он посмотрел на меня как на мусор под ногами.

Торн сжал ее предплечье, возвращая в реальность. Его темные глаза смотрели на нее с суровым сочувствием.

— А чего ты ожидала? — негромко, но твердо произнес он. — Сейчас ты для него — случайная старуха. Твоя магия спит, твоя суть скрыта под этим дряхлым мороком. Ты сейчас ничего не сможешь сделать, Марена. Если ты бросишься к нему и начнешь кричать правду, тебя просто сочтут безумной и бросят в темницу. Он мягко подтолкнул ее в сторону бокового входа, ведущего к лекарскому крылу.

— Иди в лабораторию. Запрись и займись делом. Тебе нужно сохранить рассудок, а не оплакивать то, что нельзя вернуть за один миг. Я обещаю тебе, что помогу. Мы найдем лазейку в этом заклятии, но мне нужно

Глава 19

Торн вошел в лабораторию, когда Марена в очередной раз пыталась изобрести настойку для себя. Он запер дверь, наложив на нее полог тишины и сел на край стола, отодвинув в сторону пучки сушеной полыни.

— Прошла неделя, Марена. Время — это то, чего у тебя сейчас меньше всего, — начал он, и в его голосе не было привычной иронии, только жесткая правда. — Я нашел того, кто вытащит тебя из этой шкуры. На дальних ледниках в изгнании живет старик, один из древних мастеров-оборотней. Он видит суть вещей, а не их оболочку. Если кто-то и сможет содрать с тебя это проклятие, то только он.

Марена резко поднялась, ее глаза вспыхнули.

— Тогда чего мы ждем? Торн, пожалуйста, я готова на все!

— На все? — Торн прищурился, и в его глазах промелькнула холодная синева. — Тогда слушай условия. Моя мать не выпустит свою лучшую лекарку просто так. Для нее ты — ценный ресурс. Единственный способ забрать тебя из Цитадели тайно, а официально привезти обратно уже в твоем настоящем облике — это объявить тебя моей невестой.

Марена замерла, ее пальцы судорожно вцепились в край стола.

— Невестой? Но это… это безумие. Все увидят молодую девушку и спросят, откуда она взялась.

— Мы скажем, что я нашел тебя во время тайной поездки, что ты — сирота из захудалого знатного рода, чью красоту я скрывал от посторонних глаз до свадьбы, — Торн спрыгнул со стола и подошел к ней вплотную. — Мне нужно это прикрытие не меньше, чем тебе. Ингрид спит и видит, как женить меня на дочери западного герцога, чтобы прибрать к рукам их рудники. Мне нужна своя невеста, чтобы они все отцепились. Ты поможешь мне избежать брака, а я помогу тебе вернуть жизнь.

— Но Каэрон… — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Как я посмотрю ему в глаза, будучи твоей невестой?

Торн взял ее за подбородок, заставляя смотреть на него. Его пальцы были холодными как лед.

— Каэрон уже сделал свой выбор, Марена. Он прилетел сюда, посмотрел тебе в лицо и не увидел ничего. Через три недели он вернется, чтобы надеть кольцо на палец моей сестры. Ты хочешь сидеть в этом сарае и ждать, когда в зале заиграет свадебный марш? Или ты хочешь войти туда королевой, пусть и под моим гербом? Пусть он решает что угодно, — отрезал Торн, — Главное, что ты будешь живой и собой.

Марена долго молчала, слушая, как воет ветер за окном, выбора действительно не было.

— Хорошо, — выдохнула она, — Я буду твоей невестой. Но только для твоей матери и двора.

— Разумеется, — Торн хищно улыбнулся. — Мне нужен союзник. Собирайся. Нокс уже заждался.

Рассвет над Цитаделью был холодным и прозрачным, как горный хрусталь. Торн вывел Марену на самую высокую площадку, где их уже ждал Нокс. Черный ящер нетерпеливо бил хвостом по камням, а из его ноздрей вырывались струйки ледяного пара.

— Держись крепче, — бросил Торн. — Драконий полет — это не прогулка в карете.

Он легко запрыгнул в седло и протянул руку Марене. Как только она оказалась впереди него, в кольце его сильных рук, Торн подал знак. Нокс с оглушительным ревом оттолкнулся от края пропасти и рухнул вниз, прежде чем расправить свои огромные крылья.

У Марены перехватило дыхание. Ветер ударил в лицо, выбивая слезы, но через мгновение страх сменился восторгом. Они неслись над заснеженными пиками, пробивая облака.

— Видишь ту вершину? — Торн наклонился к ее уху, его голос перекрывал свист ветра. — Там живет старик. Он не любит гостей, но перед нами думаю, он не устоит.

Марена прижалась к Торну, чувствуя спиной его ровное сердцебиение. Ей было странно и непривычно находиться так близко к другому мужчине, который теперь называл ее своей невестой. Но в этом холоде и высоте она впервые за долгое время почувствовала искру надежды.

Марена и Торн достигли вершины, где небо казалось настолько близким, что его можно было коснуться рукой. Старец — иссохший, почти прозрачный старик с глазами, в которых застыла вечность, встретил их у входа в ледяную пещеру. Он не задавал вопросов. Он лишь посмотрел на Марену и произнес голосом, похожим на хруст ломающегося льда.

— Проклятие времени. Гнилое семя южной магии. Чтобы выжечь его, нужна не только моя воля, но и полярный жар дракона.

Он указал Марене на плоский камень в центре пещеры. Когда она легла, холод камня пронзил ее насквозь. Торн встал у ее изголовья, его ладони легли ей на виски.

— Это будет больно, Марена, — прошептал он, — Проклятие будет цепляться за каждую морщинку, за каждый твой седой волос. Не отпускай себя.

Старец начал нараспев читать заклинание на древнем языке и в тот же миг Торн закрыл глаза. Его кожа покрылась иссиня-черной чешуей, а из ладоней в голову Марены хлынул обжигающий холодный огонь.

Марена закричала, но крик застрял в горле. Ей казалось, что ее кожу сдирают, внутри нее началось сражение: черная магия Селерии, липкая и тяжелая, столкнулась с чистой мощью северного дракона. Искры ее собственного, запертого тока вдруг отозвались, вспыхнув под ребрами на мгновение.

— Она сопротивляется! — выкрикнул старец. — Жми сильнее, дракон!

Мир в глазах Марены взорвался белым светом. Она чувствовала, как ее кости хрустят, перестраиваясь, как натягивается кожа, как уходит тяжесть из суставов. Это была агония и экстаз одновременно. Седые волосы на ее плечах начали осыпаться пеплом, а на их месте, словно из ниоткуда, прорастали золотистые пряди, живые и блестящие.

Глава 20

Торн вел ее по коридорам уверенно, не обращая внимания на глазеющих слуг и шепот за спиной. На Марене было новое платье — простое, но из дорогой шерсти, с высоким воротником, который щекотал подбородок. Она все еще ловила свое отражение в каждой зеркальной поверхности, не до конца веря, что эти тонкие пальцы и гладкая кожа снова принадлежат ей.

Когда они вошли в малую гостиную, Ингрид и Астрид как раз пили чай. Королева замерла с чашкой в руке, а Астрид медленно подняла взгляд, и в ее глазах промелькнуло чисто женское недовольство при виде конкурентки.

— Познакомьтесь, — Торн заговорил буднично, будто представлял новую лошадь в конюшне. — Это Марена. Я нашел ее пару месяцев назад в одном из тех разрушенных поместий на окраине, которые сейчас заброшены.

Ингрид поставила чашку на стол. Звук фарфора о мрамор прозвучал слишком громко.

— И кто же она? — спросила королева, прищурившись. — Лицо кажется мне знакомым.

— Марена из обедневшего знатного рода, — Торн

Марена вежливо склонила голову. Она чувствовала, как Ингрид пытается сопоставить этот образ с исчезнувшей старухой — лекаркой, но преображение было слишком радикальным.

— Сирота, значит? — Астрид скептически оглядела ее наряд. — И ты думаешь, совет лордов примет девушку без герба и земель?

— Мне плевать на лордов, Астрид, — отрезал Торн. — У нее есть порода и манеры, этого достаточно. К тому же она неплохо разбирается в редких настойках, так что будет полезна при дворе.

Он слегка сжал плечо Марены, давая понять, что разговор окончен.

— Устрой ее в восточном крыле, — бросил он матери. — Завтра у нас много дел, я хочу, чтобы к официальному ужину она выглядела прилично.

Они вышли из комнаты так же быстро, как и вошли. Марена выдохнула только в коридоре.

— Обнищавший род? — шепнула она. — Это было рискованно.

— Чем проще ложь, тем легче в нее верят, — Торн даже не улыбнулся. — Ингрид любит подбирать потерянные таланты, она решит, что я в этом похож на нее. Иди к себе. Завтра нам обоим придется много врать.

Марена оказалась в роскошных покоях восточного крыла, но чувствовала себя здесь более чужой, чем в сыром сарае Хельги. Оставшись одна, она первым делом подошла к зеркалу.

«Я вернулась. Но какой ценой.»

Ей было необходимо попасть в свою старую лабораторию. Там в тайнике под половицей, остались записи о компонентах проклятия и остатки редких трав, которые она собирала месяцами. Без них она была лишь красивой куклой в руках Торна, а ей нужно было вернуть ее магию, которая до сих пор спала, как и метка на предплечье.

Дождавшись полуночи, Марена накинула на плечи темный плащ и выскользнула из комнаты. Замок казался другим в темноте — тени на белых стенах напоминали притаившихся хищников. Она знала маршруты патрулей и обходила их, пользуясь узкими лестницами для прислуги.

Дверь в ее прежнее убежище была заперта, но Марена знала секрет замка. Внутри пахло травами, пылью и чем-то кислым. Она бросилась к столу, под которым в щели между камнями был спрятан мешок. Там хранились семена громового корня и ее записи.

Пальцы наткнулись на мешочек. Есть. Она прижала записи к груди, чувствуя, как колотится сердце о ребра.

— Не спится, леди Марена? — негромкий, вибрирующий голос Торна заставил ее подпрыгнуть на месте.

Он стоял в дверях, прислонившись к косяку. Свет луны из высокого окна падал на его волосы, создавая вокруг него ореол опасности. Он не выглядел удивленным, — скорее, его забавляла эта ситуация.

— Я… мне нужны были мои вещи, — она постаралась придать голосу твердость, пряча вещи в складках плаща.

— Понимаю. Старые привычки исчезают последними, — Торн медленно подошел к ней. — Но завтра ты должна забыть, что когда-то знала запах полыни и грязи. Ты — невеста принца, будущая госпожа этих земель. Если тебя застанут здесь, в подсобке для слуг, наша легенда рассыплется как сухой лед.

Он взял ее за руку и Марена снова почувствовала этот странный, живой холод его чешуи, которая на мгновение проступила на его запястье.

— Иди спать, — тихо приказал он.

Марена промолчала. Она прошла мимо него, чувствуя на себе его тяжелый, изучающий взгляд.

…

Две недели в статусе официальной невесты черного принца превратились для Марены в изматывающую тренировку. Торн был строгим учителем, он заставлял ее часами читать о династиях севера, учил северному этикету, чтобы в ней видели аристократку, а не испуганную девчонку.

Она жила в роскоши, о которой раньше не смела, и мечтать, но каждый шелковый стежок на ее платьях напоминал о цене этой свободы. По ночам она тайно растирала громовой корень, пытаясь разбудить свой ток. Магия возвращалась крошечными каплями — едва заметным покалыванием на кончиках пальцев, которого не хватало даже на искру, но это давало ей надежду.

Глава 21

Марена шла по заснеженным дорожкам сада под руку с Торном. Она старалась дышать ровно, но каждый шорох заставлял ее вздрагивать. На ней был тяжелый плащ, а лицо скрывал глубокий капюшон.

Торн что-то негромко рассказывал о редких ледяных цветах, но внезапно замолчал и остановился.

Навстречу им по аллее шел Дарриан. Он выглядел уставшим, его дорожный плащ был запылен, а во взгляде читалось та самая привычная ирония, которая сейчас казалась Марене острее ножа.

Марена не успела накинуть капюшон. Дарриан шел размашистым шагом, погруженный в свои мысли, но когда их пути пересеклись, он замер как вкопанный. Его взгляд, привыкший выхватывать детали в пылу боя, мгновенно впился в ее лицо.

Торн почувствовал, как Марена напряглась, и инстинктивно задвинул ее себе за спину, но было поздно.

— Марена? — это не был вопрос.

Дарриан проигнорировал Торна, сделав резкий шаг вперед. Его глаза расширились, он смотрел так, будто увидел привидение. Он помнил золотистые локоны, черты лица, которые они с Каэроном искали много месяцев, сходя с ума от неизвестности.

— Марена, это правда ты? — он запнулся, его взгляд упал на руку Торна, по-хозяйски лежащую на ее плече, а затем на северные меха и кольцо на ее пальце.

— Что… что ты здесь делаешь?

Марена почувствовала ком в горле. Она видела, как в глазах Дарриана шок сменяется горьким непониманием, а затем — вспышкой ярости за друга.

— Дарриан, я… — начала она, но Торн перебил ее, его голос был холодным и режущим, как сталь.

— Осторожнее, всадник. Ты обращаешься к моей невесте. Придержи язык, если не хочешь провести остаток визита в подземелье за оскорбление будущей принцессы Нордмии.

Дарриан перевел взгляд на Торна, и в его глазах закипела ненависть.

— Твоей невесте? — он горько усмехнулся, снова глядя на Марену.

— Значит, пока Каэрон жег заставы и терял рассудок, пытаясь тебя найти, ты просто обживалась в замке нашего врага? Ты нашла себе вариант побогаче, Марена? Или просто решила, что корона севера блестит ярче?

— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула Марена, но Дарриан лишь покачал головой.

— Я понимаю то, что вижу. Каэрон сейчас там. — он махнул рукой в сторону главных башен.

— Обсуждает брак с Астрид, потому что думает, что ты исчезла навсегда. И я собирался его отговорить. Но теперь… теперь я вижу, что он был прав, когда решил начать жить с чистого листа.

Дарриан резко развернулся,

Марена рванулась вперед, вырвав руку из хватки Торна. Она перехватила Дарриана за локоть.

— Дарриан, стой! Пожалуйста, не говори ему. Только не сейчас.

Дарриан остановился, но не обернулся. Его плечи были напряжены, как натянутая тетива.

— Почему? Чтобы ты успела получше устроиться в этом ледяном гнезде? Чтобы он не испортил тебе твою новую сказку?

— Все не так! — Марена забежала вперед заглядывая ему в глаза.

— Селерия прокляла меня. Я была… я была старухой, Дарриан.

Дарриан посмотрел на нее сначала с недоверием, а потом в его взгляде мелькнуло сомнение. Он перевел взгляд на Торна, который стоял поодаль с непроницаемым лицом.

— Старухой? — эхом повторил Дарриан. — Ты хочешь, чтобы я поверил в этот бред?

— Посмотри на мои волосы, — она протянула ему прядь, которая теперь отливала лунным серебром из-за магии Торна. — И вспомни письмо. Оно было подделкой. Я не уходила от него сама.

Дарриан видел перед собой ту же Марену, но в ней было что-то новое — горечь и усталость, которые не могли появиться от хорошей жизни.

— Допустим, я промолчу, — процедил он, бросив яростный взгляд на Торна. — Но он здесь, Марена. Он в одном здании с тобой. Он сегодня идет на бал, чтобы официально подтвердить союз с Астрид. Если я не скажу ему, ты просто будешь стоять и смотреть, как он связывает свою жизнь с другой?

— Я сама ему скажу, — твердо ответила Марена, хотя голос ее дрожал. — На балу. Я найду способ подойти. Пожалуйста… дай мне этот вечер.

Дарриан долго молчал, вглядываясь в ее лицо. Наконец, он резко выдернул руку.

— Один вечер, Марена. Если до полуночи ты сама не признаешься, я сделаю это сам. И молись чтобы твой принц не решил, что ты ему и правда нравишься.

..

В другом крыле замка Каэрон стоял у окна, застегивая тугой воротник мундира.

Дарриан вошел в комнату молча и сел в кресло, нервно постукивая пальцами по рукояти кинжала. Каэрон сразу почувствовал, что с другом что-то не так.

— Ты выглядишь так, будто увидел привидение, — бросил Каэрон, поправляя воротник.

Дарриан замер. Слова Марены «не говори ему» жгли его изнутри. Он посмотрел на широкую спину друга и почувствовал, как ярость борется в нем с обещанием.

Глава 22

Зал Цитадели утопал в холодном сиянии. Тысячи свечей, закрепленных в люстрах из горного хрусталя, отражались в зеркально начищенных полах, создавая иллюзию, будто гости танцуют на поверхности замерзшего озера. Музыка — тягучая, величественная, исполняемая на костяных флейтах — заполняла пространство, заставляя пламя свечей дрожать в такт ритму.

Каэрон стоял на возвышении рядом с принцессой Астрид. Он выглядел безупречно: черный мундир, расшитый золотыми нитями, подчеркивал его разворот плеч, а холодная маска спокойствия на лице делала его похожим на одну из статуй замка.

Он вежливо кивал гостям, обменивался короткими фразами с лордами севера. Рядом Астрид, в платье, напоминающем иней, мягко улыбалась, принимая поздравления с будущим союзом.

Прошло уже около часа. Бал был в самом разгаре, когда распорядитель внезапно ударил посохом о пол, требуя тишины. Музыка смолкла, и все головы одновременно повернулись к главной лестнице.

— Принц Торн и его невеста, леди Марена! — провозгласил голос, эхом разнесшийся под сводами.

Каэрон, который в этот момент подносил кубок к губам, замер. Имя, прозвучавшее на весь зал, заставило его пальцы сжаться так, что металл жалобно хрустнул.

Они начали спускаться. Торн, в глубоком синем камзоле, шел уверенно, его темные волосы блестели в свете свечей. Но все внимание присутствующих было приковано к женщине на его руке.

Марена шла медленно, словно каждый шаг давался ей с трудом. Платье серебристого цвета облегало ее фигуру, а золотые волосы, в которые были вплетены кристаллы, тяжелой волной падали на плечи.

Она не смотрела по сторонам, ее взгляд был устремлен прямо перед собой, но руки, лежавшие на сгибе локтя Торна, мелко дрожали.

В зале повисла тяжелая, звенящая тишина. Южане из свиты Каэрона начали перешептываться, ловя знакомые черты. Дарриан, стоявший чуть поодаль, побелел и впился пальцами в рукоять своего меча.

Каэрон смотрел на нее, не моргая. Мир для него перестал существовать. Та самая слабая пульсация в его груди внезапно превратилась в оглушительный набат.

Дракон внутри него вздыбился, готовый разорвать грудную клетку. Это была она. Его Марена. Живая, молодая, прекраснее, чем в его самых смелых снах.

Но она была не одна. Она крепко держала за руку Торна, и тот, почувствовав взгляды, собственнически приобнял ее за талию, склонившись к самому ее уху с едва заметной улыбкой.

Каэрон почувствовал, как к горлу подступает горький вкус масел и духов. Она не просто была здесь. Она была невестой Торна. Человек, ради которого он был готов сжечь мир, стоял под гербом врага, обласканный чужим теплом.

Торн не стал медлить. Он вел Марену через расступающуюся толпу прямо к королевскому возвышению, где застыл Каэрон.

Они остановились в трех шагах. Марена опустила глаза, не в силах выдержать этот золотистый, обжигающий взгляд, который, казалось, прошивал насквозь.

— Ваше Высочество, — голос Торна прозвучал вызывающе спокойно. — Позвольте представить вам мою невесту. Кажется, вы уже слышали ее имя, но еще не имели чести быть представленными должным образом, леди Марена.

Каэрон сделал шаг вперед, сойдя с возвышения. Он двигался медленно, как хищник, который не верит своим глазам. Между ними было всего расстояния вытянутой руки.

Марена чувствовала, как ее заблокированный ток внутри начинает биться о ребра. Слабый запах озона, исходивший от Каэрона, кружил ей голову.

— Марена? — его голос был низким, надтреснутым, в нем мешались ярость, неверие и такая глубина боли, что у нее перехватило дыхание. — Это… это невозможно.

Он протянул руку, словно хотел коснуться ее лица, чтобы убедиться, что она не морок. Но Торн едва заметно качнул плечом, заслоняя ее, и Каэрон замер. Его взгляд упал на северный герб на ее груди, на сильные пальцы Торна, лежащие на ее талии.

— Вы бледны, принц, — Астрид подошла к Каэрону со спины, положив ладонь ему на плечо. Это простое движение подействовало на него как удар хлыста.

— Моя будущая невестка действительно ослепительна, не так ли? Торн нашел ее в пограничных землях. Удивительное совпадение, правда?.

Каэрон поднял глаза на Торна. В его зрачках вспыхнуло чистое, первобытное пламя.

— Совпадение? — он горько усмехнулся,

— Марена, посмотри на меня. Скажи хоть слово.

Марена медленно подняла голову. Ее глаза встретились с его глазами. В этот миг все вокруг — бал, королева, Астрид — перестало существовать. Она видела его измученное лицо и понимала, одно ее слово может разрушить все вокруг, шаткое перемирие между странами.

— Приветствую вас в Цитадели, Ваше Высочество, — прошептала она, и это была чистейшая ложь, произнесенная самым честным голосом.

Каэрон отшатнулся, словно она ударила его в сердце. Он ожидал крика, слез, объяснений, но не этого холодного, чужого приветствия.

Дарриан, видя, что Каэрон балансирует на грани безумия, быстро шагнул вперед. Он положил руку на плечо друга, пытаясь силой развернуть его к выходу.

— Каэрон, пошли! Дыши, черт тебя дери! Это ловушка, ты же видишь! — зашептал он ему на ухо, надеясь на остатки самообладания принца.

Глава 23

Марена стояла, прижатая к шершавой коре дуба и чувствовала, как от Каэрона исходит не просто жар, а настоящая стихийная буря. Его чешуя на скулах мерцала в лунном свете. Она видела в его глазах столько боли, что ее собственная обида на мгновение отступила.

— Ты… ты приехал за ней, — прошептала она, и ее голос сорвался.

— Я видела вас в саду. Ты держал Астрид за руки. Ты обещал ей вернуться через месяц. Ты уже заменил меня, Каэрон, пока я мучилась в шкуре старухи!

Каэрон замер, его зрачки сузились до тонких щелей.

— В шкуре старухи? О чем ты черт возьми говоришь? — он тряхнул ее за плечи, заставляя смотреть прямо на него.

— Я искал тебя каждую секунду! А письмо? Это холодное, мерзкое письмо, где ты назвала нас ошибкой?

— Я не писала его! — выкрикнула Марена, и из ее глаз брызнули слезы.

— Лара отравила меня на пикнике. Селерия прокляла меня, лишив молодости и магии. Меня выбросили здесь, на севере, как мусор! Я жила в сарае, Каэрон. Я видела тебя на площади, я кричала тебе, я махала руками, но ты пролетел мимо.

Каэрон отшатнулся, его крылья дернулись. Он вспомнил ту старуху на скале. Вспомнил то странное чувство беспокойства, которое он тогда подавил.

— Торн помог мне, — продолжала она, захлебываясь словами.

— Он помог снять проклятие. И да, я его невеста, потому что это был единственный способ, это была сделка, Каэрон. Ложь во имя спасения. А ты… ты уже готов был надеть кольцо Астрид.

Каэрон издал звук, средний между стоном и рыком. Он прижался своим лбом к ее лбу, и его чешуя начала медленно исчезать, возвращая ему человеческий облик.

— Марена, я думал, ты меня возненавидела. Я думал, ты ушла навсегда. Я пытался выжить, просто чтобы не сойти с ума.

Он схватил ее лицо ладонями, его пальцы все еще подрагивали.

— Прости меня. Прости, что не узнал. Прости, что поверил бумаге, а не сердцу. К черту Астрид, к черту корону. Если ты здесь, если ты жива… я больше никуда тебя не отпущу.

— Поздно, Каэрон, — ее голос был тихим, — Ты говоришь, что не отпустишь меня? А где ты был, когда я замерзала в сарае, пытаясь вспомнить твой голос.

— Ты поверил письму, ты поверил бумаге больше, чем нашей связи, — она горько усмехнулась, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— И сейчас ты видишь меня только потому, что Торн вернул мне лицо. Если бы я подошла к тебе той старухой, ты бы бросил мне монету из жалости и улетел к своей принцессе.

— Это не так! Марена, я…

— Нет, так, — отрезала она.

— Ты теперь будущий муж Астрид, гарант мира. Я — официальная невеста принца севера. Назад уже ничего не вернуть.

Каэрон замер и на мгновение в саду во царила тишина. Его глаза, все еще сохранившие вертикальный зрачок, полыхнули отчаянием.

— Ничего не вернуть? — переспросил он, голос сорвался на рык.

— Ты думаешь, я позволю тебе так просто стереть нас? Ты думаешь, магия истинных — это платье, которое можно сменить на северные меха?

Он резко обхватил ее лицо ладонями. Его пальцы были горячими.

— Ты можешь говорить слова, которые тебе вложил в голову этот северный принц. Можешь носить его меха. Но ты не сможешь солгать своему телу, когда я рядом.

Он не стал больше спорить. Каэрон наклонился и накрыл ее губы своими — требовательно, отчаянно, с той самой сокрушительной нежностью, которая когда-то перевернула ее мир.

Это не был поцелуй принца, это был поцелуй дракона, который нашел свою потерянную душу и не намерен ее отдавать.

В ту же секунду все напускное ледяное спокойствие Марены рухнуло. Метка на ее предплечье, вдруг вспыхнула таким ярким светом, что он пробился сквозь ткань ее платья. Марена всхлипнула и ее руки против ее воли вцепились в его плечи, сминая дорогую ткань мундира.

Каэрон отстранился всего на миллиметр, тяжело дыша ей в губы.

— Ну что, — выдохнул он, — все еще скажешь, что назад ничего не вернуть?

Каэрон не собирался больше тратить время на слова. Его пальцы стальными тисками сжались на запястье Марены, в глазах полыхнуло золото, предвещающее полную трансформацию.

— Мы уходим. Сейчас. — отрезал он.

Но тишину сада прорезал резкий свист. Из теней заснеженных арок, словно из ниоткуда, выросли солдаты северной гвардии. Десятки копий с тихим звоном наставились прямо в грудь Каэрону. Торн вышел вперед, и его лицо больше не было спокойным — теперь это была маска хищника.

— Эффектно, Каэрон, — протянул северный принц.

— Но ты забыл одну деталь. Похищение невесты королевской семьи — это объявление войны. Ты готов сжечь свою империю ради одного поцелуя в саду?

Воздух закипел, Каэрон уже приготовился выпускать пламя и превратиться в дракона, но в этот момент между ними вклинился Дарриан, его меч был обнажен, но направлен в землю.

— Каэрон, стой! Ты погубишь ее! — Дарриан силой уперся руками в грудь друга, сдерживая его рывок.

Глава 24

Южная Империя не помнила такого рассвета. Каэрон вернулся во дворец как сама карающая стихия. На первом же экстренном совете лордов, где король готовился объявить о финальной дате его свадьбы с Астрид, Каэрон швырнул на карту приграничных земель свой печатный перстень.

— Свадьбы не будет, — его голос, низкий и хриплый, заставил замолчать даже старых генералов.

— Нордмия удерживает мою истинную пару силой. Они заперли ее в своих землях и заставили принять чужой герб. Если империя дорожит честью своего будущего короля, мы начинаем готовиться к войне.

Король в ярости поднялся с трона, его

— Ты обезумел, мальчишка! Ради девки из захолустья ты готов разорвать мир, который мы строили десятилетиями? Я лишаю тебя права на престол. Стража, взять его!

Но гвардейцы не двинулись с места. За спиной Каэрона встал Дарриан, а за ним — командиры элитных драконьих эскадрилий.

За эти месяцы поисков эти всадники видели боль своего лидера и знали, что такое узы истинных. Они выбрали верность дракону, а не старому королю.

— Корона останется здесь, отец, — Каэрон даже не обернулся к трону, выходя из зала.

— А армия уходит со мной.

За две недели Каэрон собрал под своим началом самый верный и грозный легион в истории юга.

Дарриан сутками координировал поставки оружия и проверял готовность ящеров к полетам в условиях разряженного северного воздуха.

В Цитадели тем временем пахло порохом, северные маги готовились к сражению. Королева Ингрид, узнав о демарше юга, пришла в ярость и приказала запереть Марену в самой высокой башне. Окна закрыли магическими решетками, ей запретили приносить любые травы, книги и еду, которая могла усилить ее магию.

Королева понимала что Марена — это единственный рычаг давления на Каэрона и намеревалась использовать ее как живой щит.

Работа не прекращалась ни на минуту. В нижних ярусах замка ковали тяжелые цепи из стали, способных выдержать жар южного пламени. Маги сутками заговаривали стрелы, пропитывая их ядом. Торн возглавил подготовку воздушного флота.

…

Торн вошел в комнату Марены ночью, уже без доспехов, но с тяжелым мечом на поясе. Его черные волосы были растрепаны, а в глазах горел азарт.

— Твой принц не шутил, — произнес он, бросая на стол карту оборонительных укреплений.

— Южный легион уже пересек нейтральную зону. Они идут клином, сметая наши передовые заставы. Мать хочет использовать тебя как щит, когда они подойдут.

Марена подняла голову. В ее глазах, сияли молнии. Ее ток, разбуженный поцелуем Каэрона, больше не спал. Он гудел под кожей, требуя выхода.

— Я не стану щитом для твоей матери, Торн, — твердо ответила она.

— Наш договор все еще в силе. Ты обещал мне свободу.

— Не волнуйся, — он сократил расстояние между ними, нависая над ней всей своей мощью.

— Для моих западных кланов ты — моя невеста. И я не позволю позорить свою кровь таким низким способом.

Он вышел, Марена осталась одна, понимая, что черноволосый принц — дракон только что поставил на карту свою жизнь, чтобы сдержать слово, данное старухе из приграничного сарая.

…

У подножия Цитадели, где вековые ледники рассекали скалы, сошлись два мира. Небо над ущельем разделилось надвое: с юга катился удушливый, багровый фронт, пахнущий гарью и раскаленным металлом, а с севера наползала глухая, синяя мгла.

Первый удар нанесли южане. Мятежный легион Каэрона шел идеальным клином. Сотни тяжелых ящеров юга, ведомые Даррианом, спикировали из облаков, выдыхая сплошные стены пламени. Воздух мгновенно закипел. Белоснежные оборонительные заставы северян начали плавиться, превращаясь в пожары.

— Держать строй! Не ломать крыло! — гремел голос Дарриана в эфире связи.

— Жгите их посадочные площадки!

Но север не собирался сдаваться без боя. Из засад в скалах вылетели ледяные драконы королевской гвардии Ингрид. Их крылья прорезали пар с резким, свистящим звуком.

Вместо огня они обрушили на нападающих волны абсолютного холода. Южные драконы, не привыкшие к таким температурам, на лету покрывались коркой инея, их крылья каменели, и ящеры камнем падали в пропасть, разбиваясь о гранитные выступы.

Земля содрогалась от топота копыт и грохота падающих ледяных глыб. Пехота западных кланов Торна, вооруженная тяжелыми ростовыми щитами, сошлись в уничтожающей схватке с южными штурмовыми отрядами. Это была бойня, где сталь звенела вперемешку с драконьим ревом.

В самый разгар хаоса, когда восточные ворота Цитадели со скрипом распахнулись, над полем боя пронесся звук, заставивший обе армии на мгновение замереть. Это был сдвоенный, оглушительный рык двух истинных правителей.

Из облаков, разрывая туман, вывалились два гиганта.

Каэрон полностью отдался своей звериной сути. Его золотистый дракон был воплощением ярости. Каждое движение огромных крыльев поднимало шквальный ветер, а из пасти вырывались струи жидкого, золотого огня.

Глава 25

Каэрон снес тяжелую дубовую дверь восточной башни магическим импульсом. Ворвавшись в покои, он резко остановился. Весь его боевой пыл, ярость и жар битвы мгновенно испарились, уступая место звенящей тишине.

Марена стояла у окна. Услышав грохот, она обернулась. В ее глазах стояли слезы, отражающие свет догорающих на улице пожаров.

— Марена… — хрипло выговорил он. Его голос дрожал.

Он сделал шаг вперед, спотыкаясь, словно разучился ходить. Весь его мундир был покрыт копотью и кровью, на плече темнел след от ледяного ожога, но он не замечал боли.

Марена не выдержала. Она сорвалась с места и бросилась ему навстречу. Они столкнулись на середине комнаты с такой силой, что у обоих перехватило дыхание.

Каэрон подхватил ее, отрывая от пола, и сильно прижал к себе, зарываясь лицом в ее пахнущие северной хвоей волосы.

— Я здесь, я с тобой, — шептал он, покрывая поцелуями ее лицо, глаза, мокрые от слез щеки.

— Прости, что заставил ждать. Прости, что не нашел раньше.

— Ты пришел… — Марена крепко обнимала его за шею, словно боясь, что он снова превратиться в призрачный полет над ущельем.

— Ты все — таки пришел за мной.

Каэрон осторожно опустил ее на пол, но не выпустил из кольца своих рук. Он бережно взял ее лицо в ладони, всматриваясь в каждую черточку, которую так долго боялся потерять навсегда.

— Теперь все закончилось, — твердо сказал он.

— Мы возвращаемся домой. И никто в этом мире больше не посмеет встать между нами.

Марена улыбнулась сквозь слезы, чувствуя, как внутри нее наконец-то воцарился абсолютный, долгожданный покой.

..

Возвращение южного легиона в столицу империи было триумфальным, Каэрон летел на своем ящере, держа Марену впереди себя в седле.

Дарриан и сотни всадников следовали за ними, замыкая строй.

Король встретил Каэрона у ворот дворца в окружении гвардии. Он был готов к бунту, но увидев Марену — почувствовал колоссальную мощь объединенной силы пары, монарх лишь молча отступил. Он понял, что власть окончательно перешла в руки нового поколения драконов.

…

Наказание для Селерии Каэрон устроил публично, прямо в тронном зале, где еще недавно обсуждались условия их фальшивой помолвки.

Суд над Селерией он вершил лично, освободив Марену от необходимости присутствовать в зале, где все напоминало о предательстве. Он хотел, чтобы его истинная пара отдыхала в покоях после долгих месяцев изгнания, пока он окончательно закрывает эту позорную главу.

Тронный зал был полон лордов империи и

Король сидел на троне молча, не смея вмешиваться. Он понимал, что Каэрон вернулся не просто как принц, а как разъяренный альфа-дракон, за спиной которого стояла верная ему армия и одобряющий этот суд Дарриан.

— Ты думала, что поддельное письмо и черная магия смогут скрыть твое преступление? — голос Каэрона прозвучал низко и угрожающе.

— Ты посягнула на узы истинности. Ты украла время у той, кто должна была стать королевой этого государства, и выбросила ее погибать в чужой стране.

— Каэрон, выслушай меня… это было ради империи! Ради союза! — Селерия сделала шаг вперед, гремя цепями, ее голос сорвался на крик.

— Девчонка из деревни погубила бы твой трон!

— Мой трон погубила бы ложь, на которой ты пыталась его построить.

Он подошел к ней вплотную. Его золотые глаза горели безжалостным огнем. Он протянул руку и сорвал с нее фамильный перстень своего рода, который она до последнего отказывалась снимать.

Металл в его пальцах мгновенно раскалился и стек на пол каплями жидкого золота.

— Твой приговор, Селерия, одобрен советом кланов, — сухо произнес он.

— Твой род лишается всех титулов, земель и привилегий. Ваши владения на границе изымаются в пользу короны. Но за то, что ты сделала, обычного изгнания мало.

Каэрон поднял руку, и его ладонь окутало плотное, почти осязаемое пламя дракона. Он не коснулся ее, но направил этот жар прямо в ее магическое ядро.

Селерия закричала, когда волна его силы навсегда запечатала ее магию. Сила, которой она так гордилась и с помощью которой плела интриги, просто испарилась.

— Ты проведешь остаток жизни в самом суровом монастыре Южных пустошей, — закончил Каэрон, отворачиваясь.

— Ты будешь жить обычным человеком, без магии, без слуг и без права когда-либо увидеть столицу. Выведите ее.

Стражники грубо подхватили обмякшую, лишившуюся сил Селерию и поволокли к выходу.

Каэрон тяжело выдохнул, чувствуя, как с плеч спадает огромный груз. Он повернулся к Дарриану, который удовлетворительно кивнул другу. Справедливость была восстановлена.

Глава 26

Суд над Ларой проходил в глубокой тайне, в одном из закрытых подвальных залов тайной канцелярии юга. Каэрон не хотел, чтобы Марена узнала про всю эту грязь или ей донесли слуги.

Лара сидела на деревянном стуле в центре комнаты. Свет от единственной лампы падал прямо на ее бледное лицо. От прежнего образа милой, заботливой девочки, которая любила леденцы и девичьи секреты, не осталось и следа.

Волосы были растрепаны, а в глазах застыл животный, затравленный страх. Она знала, что драконы не прощают предательства.

Дарриан медленно обходил ее по кругу, и шаги его сапог эхом отдавались от каменных стен.

— Мы проверили твои счета в банке, Лара, — негромко произнес он.

— Селерия щедро платила за твое фальшивое плечо поддержки. Месяц за месяцем ты шпионила за Мареной, докладывала каждый ее шаг, а потом хладнокровно дала ей яд на пикнике. И все это ради мешка золота?

Лара судорожно всхлипнула, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Я… я из бедной семьи! Вы, лорды, не понимаете, каково это — выгрызать себе место в академии! Селерия пообещала мне безбедную жизнь, оплату учебы… Я не думала, что проклятие будет таким страшным! Я думала, ее просто вышлют из столицы!

В этот момент дверь в подвал распахнулась. Вошел Каэрон. Стража инстинктивно выпрямилась. Каэрон подошел к столу и посмотрел на Лару сверху вниз.

— Мой дракон требовал разорвать тебя на части прямо на центральной площади, — тихо, но так отчетливо произнес принц, что Лара сжалась в комок, задрожав всем телом.

— Но Марена… Марена слишком чиста, чтобы марать свое имя твоей кровью. Она попросила сохранить тебе жизнь. И ты будешь жить, Лара. Долго. Но каждый день этой жизни станет для тебя персональным адом.

Каэрон кивнул двум магистрам из стражи, стоявшим в тени.

— Начнем.

Двое мужчин в черных мантиях подошли к Ларе. Она попыталась закричать, вырваться, но стража крепко прижала ее плечи к спинке стула. Магистры положили ладони на ее виски и грудь. В ту же секунду зал озарился багровым светом. Лара выгнулась, из ее горла вырвался истошный, хриплый крик боли. Магистры ломали и навсегда запечатывали ее внутренние каналы тока.

Но это было еще не все. Дарриан подошел к ней, держа в руках раскаленное добела железное клеймо.

— На суровом севере, где вы бросили Марену погибать, предателей метят. Юг перенимает этот опыт.

С коротким шипением и запахом паленой кожи клеймо опустилось на ее правое запястье. Теперь там красовался рваный, пожизненный знак позора — клеймо государственного преступника. С такой меткой ее не принял бы ни один дом, ни одна лавка в империи.

— Твой приговор. Все твое имущество и золото Селерии конфискованы. Ты лишаешься статуса адептки и гражданства. Завтра на рассвете тебя под конвоем отправляют на Дальние соляные копи Окраины. Пожизненно. Без права на амнистию.

Лара не плакала — у нее просто не осталось сил. Она сидела на стуле, лишенная магии, с обожженным запястьем, понимая, что ее деревенская наивная подруга Марена оказалась сильнее всех дворцовых змей, а сама она продала свою свободу за фальшивый блеск, который превратился в соляную пыль.

…

После душного тронного зала и тяжелого, выматывающего суда над Селерией и Ларой, Каэрон шел по коридорам дворца, срывая на ходу пуговицы своего мундира.

Он открыл дверь в свои покои. Марена стояла у высокого окна, глядя на залитый солнцем внутренний сад Южной Империи. Услышав, как за спиной со щелчком повернулся тяжелый засов, она обернулась.

Они не стали говорить. Слова были исчерпаны на ледниках Нордмии и на полях сражений.

Каэрон пересек комнату в три размашистых шага и буквально сгреб ее в охапку, прижимая к себе с такой силой, что у Марены перехватило дыхание.

Его губы нашли ее — требовательно, жадно, с той самой накопившейся за долгие месяцы дикой тоской, которая едва не выжгла его дракона изнутри.

Марена ответила мгновенно, вплетая пальцы в его волосы, утягивая его за собой в этот водоворот.

Каэрон подхватил ее под бедра, и Марена обхватила его талию ногами. Он донес ее до огромной кровати, и они обрушились на шелковые покрывала, не разрывая поцелуя.

Одежда мешала, пальцы Каэрона безжалостно рвали тонкую ткань ее платья, обнажая гладкую, безупречную кожу.

Когда он вошел в нее — резко, грубо, не в силах больше сдерживать своего зверя, Марена вскрикнула, но этот крик потонул в его новом поцелуе. Это была не просто близость двух влюбленных, это

Они двигались в одном, бешеном ритме, подчиняясь первобытному инстинкту истинных. Каэрон сжимал ее запястья, прижимая на подушках, и его глаза в темноте светились чистым расплавленным золотом дракона.

Марена смотрела в эти глаза и видела в них свое спасение, свое возвращение к жизни. Она содрогнулась в мощной волне оргазма, увлекая Каэрона за собой, он выдохнул ее имя прямо ей в губы, отдавая последние капли своей ярости и нежности.

Позже они лежали в полумраке, тяжело дыша. Каэрон бережно укрыл ее простыней и прижал к своей груди. Его пальцы лениво перебирали золотистые пряди ее волос.

Глава 27

Золотой купол Императорского собора сиял на солнце так ярко, что на него было больно смотреть. Столица Юга праздновала свадьбу наследного принца.

Марена стояла перед огромным зеркалом в покоях невесты. На ней было платье из тончайшего белого шелка, расшитое золотыми нитями. Волосы золотой волной падали на плечи, скрепленные изящной тиарой.

— Ты выглядишь как настоящая императрица, — Дарриан вошел в покои, и его привычная ирония сменилась искренним восхищением. Он поправил парадный мундир и протянул ей руку.

— Каэрон там уже весь зал своим жаром задымил. Идем, грозовая леди. Твой дракон заждался.

Когда тяжелые двери собора распахнулись, в зале воцарилась абсолютная тишина. Сотни лордов, генералов и магов склонили головы. Каэрон ждал ее у алтаря. В своем белоснежном императорском мундире он казался высеченным из солнца. Его взгляд — чистый, золотой, лишенный прежней изматывающей боли — был прикован только к ней.

Обряд прошел быстро, когда верховный магистр объявил их мужем и женой, над столицей прогремел гром. В небе над собором взмыли сотни южных драконов, приветствуя свою новую королеву.

Вечером, во время праздничного пира, Дарриан подошел к паре, держа в руках красивую шкатулку из белого камня, перевязанную синей лентой.

— Это только что доставили дипломатической почтой, — сказал Дарриан.

Каэрон прищурился, но Марена с улыбкой открыла крышку. Внутри на мягком бархате лежали два обручальных браслета, вырезанные из цельного куска обсидиана. К подарку прилагалась короткая записка.

Южанин, носи свое золото гордо. Леди Марена, договор выполнен, и моя свобода теперь стоит дороже любых шахт. Поздравляю. И помните: Север помнит тех, кто умеет выживать.

Каэрон перевел взгляд на марену, и на его лице появилась теплая, искренняя улыбка. Он обнял ее за талию, прижимая к себе, и поцеловал в макушку.

— Кажется, у нас появился надежный союзник на севере, — произнес он.

— Мы прошли через ад, чтобы стоять здесь сегодня, Каэрон, — Марена положила голову ему на грудь.

— И теперь ни одно проклятие в мире не сможет погасить нам свет.

Они смотрели на праздничный зал, на счастливые лица своих людей и на ночное небо, где в лунном свете кружили драконы. Их история, начавшаяся в маленькой деревне и прошедшая через лед чужбины, наконец-то обрела свою тихую, счастливую гавань. Впереди была целая жизнь — одна на двоих, скрепленная вечным пламенем и верными молниями.

Дарриан

1

Дарриан вошел в кабинет Каэрона. Он стоял у стола, внимательно изучая разложенные на столе бумаги со скрепляющими печатями. За окном раздавались глухие команды гвардейцев, тренирующихся на плацу.

Услышав шаги, Каэрон поднял голову и жестом указал другу на свободное кресло у стола.

— Проходи, садись, — принц аккуратно свернул один из документов.

— Ты лучший мой генерал, Дарриан. И самый надежный человек. Именно поэтому я могу поручить это дело только тебе.

Дарриан остался стоять. Хвала от Каэрона была редкостью, а столь веское вступление означало лишь одно: грядущая задача потребует от него максимум терпения.

— Звучит интригующе, — отозвался Дарриан, слегка ухмыльнувшись.

— Какое задание? Нужно обновить гарнизоны на границе или подготовить новый план учений?

— Хуже, — Каэрон усмехнулся и постучал пальцами по свитку с золотой тесьмой.

— Отношения между Севером и Югом наконец-то потеплели, и в знак укрепления нашего союза в академию с официальным визитом прибывает высокопоставленная гостья. Принцесса Астрид.

— И при чем здесь я? — хмуро поинтересовался генерал.

— Мое дело — учения и оборона, а не водить экскурсии для капризных принцесс по полигонам.

— При том, что этот визит имеет огромную политическую важность, — Каэрон посмотрел на друга, став абсолютно серьезным.

— Мне нужен человек, который обеспечит ее безопасность. Ты должен лично присматривать за Астрид. Сделай так, чтобы она не ввязалась в неприятности и, что еще важнее, не устроила их нам.

…

Прибытие северной делегации во дворец было обставлено с поистине королевским размахом. Сейчас трудно было поверить, что еще сравнительно недавно отношения между Севером и Югом напоминали натянутую тетиву. Теперь же, после долгих переговоров и взаимных уступок, политический климат заметно потеплел.

После завершения долгих приветственных речей, обмена любезностями и протокольных королевских почестей, принцесса Астрид наконец смогла покинуть душную залу.

Рядом с ней, едва поспевая за шагом хозяйки, шла ее верная помощница и доверенная фрейлина Элоиза. Девушка крепко прижимала к груди сундук с личными вещами принцессы и взволнованно оглядывалась по сторонам, явно удивленная величием южной архитектуры.

Астрид выглядела слегка раздраженной официозом. Ей не терпелось поскорее сбросить дорожное платье, отдохнуть и принять ванну.

Свернув в один из боковых галерейных коридоров, ведущих к гостевому крылу, принцесса на секунду обернулась к помощнице:

— Элоиза, проследи, чтобы свитки и древние фолианты доставили в мои покои в первую очередь, я хочу изучить их до…

Договорить она не успела. Резко повернувшись обратно, Астрид натолкнулась на глухую, нерушимую преграду. Принцесса едва не потеряла равновесие, но ее вовремя подхватили за локоть сильные руки.

— Осторожнее, ваше высочество, — раздался над головой Астрид чуть хрипловатый голос.

— Южные коридоры коварны, здесь можно легко нажить себе неприятности на ровном месте.

Астрид быстро отстранилась, высвобождая руку, и подняла взгляд. Перед ней стоял Дарриан. Его камзол был расстегнут у ворота, а в глубоких карих глазах плясали ироничные искры.

— Господин Дарриан, — процедила Астрид, поправляя смятые кружева на рукаве.

— Какая неожиданная встреча. Я вижу, за время моего отсутствия вы так и не научились уступать дорогу дамам. Или у генералов Юга принято стоять столбом посреди прохода?

— Я стоял на месте, леди Астрид, — спокойно и без тени раскаяния отозвался Дарриан.

— Это вы так стремительно летели вперед, словно шли на таран вражеской крепости. Я лишь уберег вас от падения.

— Избавьте меня от вашей заботы, — Астрид сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними.

— Мы приехали сюда ради обмена опытом, а не для того, чтобы выслушивать ваши казарменные нотации. И насколько я понимаю, мне обещали

— Вам не солгали, — Дарриан слегка наклонил голову, и на его губах заиграла едва заметная, дразнящая улыбка, которая доводила принцессу до белого каления.

— Каэрон поручил это мне. Так что на ближайшее время я ваш личный надзиратель… прошу прощения, гид по академии. Надеюсь, мы поладим.

— Сильно в этом сомневаюсь. — отрезала Астрид, смерив его ледяным взглядом с ног до головы.

— Элоиза, за мной. Нам здесь больше нечего делать.